Пробуждение

Пролог

Пролог

В конференц-зале было темно. Темно и людно. Это была не настоящая темнота, ее создавал кто-то из присутствующих. Разглядеть кого-либо не представлялось возможным. Старший региональный руководитель ненавидел, когда появлялся кто-то из начальства, а уж тем более, когда собирался весь совет директоров, в котором он занимал не такое уж высокое положение. Конференц-зал представлял собой вместительное помещение, в середине которого стоял большой из красного дуба стол в виде подковы. За ним могло уместиться почти три десятка человек. Сейчас все места были заняты затемненными безликими фигурами. Они сидели, словно восставшие против своих хозяев тени. Забавное сравнение, учитывая цели собравшихся здесь людей. В самом основании подковы занял свое законное место сам Генеральный директор – самая темная и таинственная фигура во всем концерне. Его жажда власти, словно живая витала в воздухе, делая его каким-то густым и спертым. По бокам от Генерального расположились двое его первых советников. Они единственные во всем концерне знали директора в лицо. В совете директоров совсем не принято было открывать свою личность кому-либо из держателей компании. Все встречи и переговоры проходили в подобной обстановке.

Возле выхода стояла еще одна затемненная фигура. Именно он и создавал эту неприятную, липкую темноту, скрывающую присутствующих. Страшный человек со страшными способностями, единственный, кто знает в лицо всех присутствующих. За исключением, конечно, Генерального директора. Уж он-то знал все и про всех, лично выбрав каждого председателя.

– Итак, какова ситуация в вашем регионе, господин региональный руководитель? – бесцветным голосом произнесла фигура во главе стола.

– Все идет по плану, – ответил он, не настолько уверенно, насколько следовало бы.

– Вы сами себе не верите, – заключил его правый советник. – На кон поставлено многое, вы не имеете права подвести концерн и Генерального директора.

– Я справлюсь, клянусь жизнью, – региональный руководитель даже привстал со своего места, чтобы добавить вес своим словам.

Совет директоров продлился еще несколько часов и все это время Старший региональный руководитель сверлил взглядом Генерального директора и его советников. Он всматривался в их безликие фигуры и отчаянно желал раскрыть тайну их личностей, ведь он уже раскрыл всех остальных, и лишь эта троица мешала исполнению его тайного плана. Ну, ничего, он расколет и этот орешек.

По окончании заседания, когда все насущные вопросы были решены, настала пора гостям расходиться. Генеральный директор махнул человеку, все это время безмолвно стоящему у двери, тот сделал несколько шагов вперед, и слегка склонив голову начал выполнять свои обязанности. Несущий тьму, как называл себя этот человек, имел в своем рукаве, по крайней мере, еще один козырь. Не поднимая головы, он развел руки перед собой, и прямо на этом месте стала сгущаться тьма. Сперва оно было размером с яблоко, но уже через несколько секунд разрослось до эллипса, через который запросто мог пройти человек среднего роста. Несущий тьму начал по очереди проводить акционеров через провал темного портала. Те растворялись в нем, словно никогда и не существовали. Только темник знал, куда они в конечном итоге переносятся. Генеральный директор встал из-за стола предпоследним, сидеть остался только старший региональный руководитель, потому что он находился в конференц-зале главного офиса своей собственной компании. Темная фигура главы концерна остановилась около портала и обернулась к оставшемуся подчиненному.

– Будь внимательнее, Андрей, – сказал он, не опасаясь открыть тайну своего подчиненного, потому что в зале остались лишь трое. – Я не терплю неудач, и помни, я знаю о тебе все.

Сказав это, он развернулся к порталу. Генеральный был очень высоким человеком, и ему пришлось сильно нагнуться, чтобы пройти через черную дымку. За ним во тьме растворился и сам Несущий тьму, и в зале мгновенно посветлело. Андрей Тарасов, миллионер и владелец крупного нефтяного холдинга остался наедине с собой и со своими мыслями.

Глава 1 Паршивое настроение

Глава 1. Паршивое настроение

Меня зовут Максим, я студент третьего курса Миргородского Государственного Технического Университета. Сокращенно МирГТУ. Учусь я на физика, причем не слишком успешно. Нет, я вовсе не двоечник, но и далеко не отличник. Как и все студенты, добросовестно делаю только одно, откладываю все задания на крайнюю неделю, совсем не заботясь о том, что потом придется дней на десять практически полностью попрощаться со сном. Пару раз балансировал на грани вылета, но, к счастью, все обошлось. У меня много хороших друзей, и замечательная любящая девушка. Однако, чего-то мне в жизни всегда не хватало. Чего именно я понять не могу. Возможно, это какой-нибудь кризис личности, который я когда-либо преодолею. А может это пройдет само собой. Лучше всего об этом просто не думать.

– Если электрон получает достаточное количество энергии от столкновения с фотоном, он сможет покинуть свою орбиту, этот процесс называется ионизацией, – препод увлеченно читал основы атомной физики, не обращая внимания на отсутствие почти половины группы.

Ну вот, опять я замечтался, прослушав добрую половину лекции. Заглядывая в тетрадь к своей любимой, оценил пропущенный кусок, решил, что целесообразнее не писать сегодняшнюю лекцию вообще. А потратить время с куда большей для себя пользой. Я положил руку на колено своей девушке и принялся нежно его поглаживать.

– Опять не пишешь? – строго спросила она. – Как всегда в облаках витал всю пару?

– Ну, ты же пишешь, любимая, – я быстро поцеловал ее щечку, пока препод писал что-то на доске. – Что-то сегодня у меня мысли разбегаются, совсем сосредоточиться не могу.

– Не слишком ли часто они стали у тебя разбегаться? – она прошептала мне на ушко, приобняв свободной от писанины рукой.

– С каждой неделей все чаще и чаще, конфетка моя, но думаю, скоро все это пройдет.

– Макс! – донеслось сзади громкое шипение. – Что там перед производной?

– Два магнитода Бора, – ответил я, разобрав корявый почерк преподавателя.

Атомная физика давалась мне довольно легко, и пропуск одной из лекций ничего критического не даст. Я вновь погрузился в раздумья. Уже на протяжении нескольких недель хандра накрывает меня особенно сильно. Если бы не Алиса, наверное, я уже впал бы в глубочайшую депрессию. Благо, после универа мы проводим с ней очень много времени, несмотря на то что живет она довольно далеко от меня. Алиса всегда и во всем меня поддерживает, и подталкивает иногда, заставляя все время двигаться вперед и развиваться. Мне не всегда это нравится, да и она порой перегибает палку. На этой почве мы частенько соримся, зато потом быстро и легко миримся. Она, как и все женщины, совсем не умеет признавать свою неправоту, поэтому мне постоянно приходится мужественно брать всю вину на себя, а потом уже делить, по справедливости, когда мы оба немного подостынем.

– Максим, у тебя нет ручки? Моя совсем кончилась, – вопросительно прошептал Саня. Он сидел за соседней партой, слева от меня. Мы с ним дружим еще со школы. Я поискал в своей сумке и отрицательно помахал головой. – А у Алисы?

– Енотик мой, у тебя нет ручки? – прошептал я ей на ушко.

– Только черная, – она достала из пинала черную гелевую ручку и протянула ее мне.

– Держи, Сань, – я кинул ему ручку, а потом, дождавшись, когда преподаватель снова повернется к доске, чмокнул Алису в щечку.

Чтобы отвлечься от разрушающих мыслей я достал из сумки тетрадку в красивом твердом переплете, больше похожую на записную книжку. Раскрыл ее и нашел взглядом крайнюю заполненную страничку. Каждый листик был аккуратно пронумерован, и в каждой строчке написан текст, моим не слишком разборчивым почерком. Пробежав глазами несколько абзацев, я вспомнил, на чем в прошлый раз остановился и принялся заполнять пустующие строчки. Уже на протяжении четырех лет я пытаюсь писать рассказы. Сперва получалось очень коряво и не интересно. Действие выходило сухим и практически без описания. В итоге я получал некоторый скелет произведения. Позже я научился обрисовывать события разными мелочами и мой «скелет» начал обрастать мышцами. Теперь у меня даже сложился свой стиль. Рассказы, наконец, стали похожи на настоящие произведения. И в кой то веки они стали нравиться мне самому. Этот новый проект я всерьез намеревался отправить на какой-нибудь литературный конкурс, рассчитывая на высокое, если не призовое место.

Во время пар пишется лучше всего, я за час успеваю написать столько, сколько не удается написать за целый день сидения дома. Итак, я полностью погрузился в придуманный мною мир, абстрагировавшись от окружающей действительности. Текст ровным, неторопливым потоком полился из моей головы на бумагу. Зачатки писательского таланта, который необходимо развивать еще долгие годы, полностью завладели мыслительным процессом.

– Максимка, – Алиса очень любила называть меня просто по имени, предпочитая его всяческим котикам, зайчикам и иже с ними. – Заканчивай, давай. – Она вывела меня из писательского транса. – Лекция уже закончилась.

– Это крайняя пара на сегодня? – спросил я, убирая заветную тетрадку.

– Да, куда теперь, к тебе или ко мне?

– Смотря, что у тебя сегодня на обед, – я лукаво улыбнулся, забросив рюкзак за спину.

– Вы куда сейчас? – еще один наш одногруппник, Леша. Он живет недалеко от Алисы и частенько ездит домой вместе с нами.

– Не боись, не бросим мы тебя одного, – Алиса взяла меня за руку и потянула к выходу.

Мы с Лехой весело переглянулись и попрощавшись с остальными вышли из аудитории. По лестнице спускались молча. Леша чуть впереди, я приобняв Алису за талию. Алексей Николаев, гораздо выше моих метра семидесяти, до жути худющий и любитель модно одеваться. Короткие темные волосы образовывали на его голове, так называемый лирический беспорядок. Глаза серые, нос – большая картошка, вечно он слегка улыбается. Мы с ним довольно легко подружились, быстро найдя общие интересы. А еще, Леха очень много болтает, практически никогда его рот не закрывается. Вот так, с утками да прибаутками мы отправились к Алисе домой.

***

Дома я оказался около полуночи. Спать совсем не хотелось, зато пожевать чего-нибудь организм настойчиво требовал. Пришлось сделать себе пару бутербродов из черного хлеб, с колясочкой докторской колбасы, ломтиком сыра и тонко нарезанным подсоленным помидором. Весна нынче выдалась жаркая, и я открыл нараспашку окно в своей комнате. Прохладный ночной ветерок ласково прикоснулся к лицу, давая коже отдохнуть от дневной жары. Пожалуй, так и оставлю окно открытым на всю ночь. Мы живем на первом этаже и делать так совсем не желательно, но мне очень не хотелось, чтобы эта блаженная прохлада покидала мою скромную обитель. Понежившись еще немного, я сел за комп и принялся поглощать свои бутерброды, копаясь в интернете.

В новостях все как обычно. Кто-то что-то украл, в особо крупных размерах, кого-то жестоко убили бандиты, полиция взяла очередной наркопритон. Какого-то чудака похитили пришельцы. Эта новость меня заинтересовала больше всего. Ну что поделаешь, люблю я такие истории. Особенно когда их печатает официальное СМИ, а тем более местное. Пройдя по ссылке, я попал на сайт издательства «Миргородский вестник» стилизованного под привычную, напечатанную газету, там расположилась внушительных размеров статья про фермера из Кулачевского района, лежащего к западу от города. Прямо под жирными буквами заголовка находилась черно-белая фотография крупного не молодого мужчины с короткими темными волосами и недельной небритостью. Своими большими мозолистыми руками он пытался обозначить размеры какого-то объекта, и в глазах его читалась твердая уверенность в том, что он говорит. В статье он рассказывал репортеру про то, как он застал крупный светящийся сфероид за порчей его урожая и, особо не церемонясь, открыл огонь из своего охотничьего ружья. Корабль пришельцев и не заметил попадания, шрапнель словно растворилась в ярком слепящем свечении. Только после четвертого выстрела из гладкого на вид корпуса ударил луч света, и фермер тут же оказался в незнакомом ему помещении. Стены кипенно-белые, без единого угла. Фермер только и мог, что крутить головой, потому как все остальное тело не хотело повиноваться его желаниям. Человек даже не мог определить в лежачем или стоячем положении он находится. Ему казалось, что сам воздух вокруг него излучал ровный приятный для глаз свет. Взгляду было совсем не за что зацепиться, он не наблюдал никакой мебели в помещении. Вскоре появились и сами пришельцы. Сморщенные как изюм серые шары с торчащими во все стороны ложноножками различной длины. Существа явно переговаривались, издавая неприятные звуки, напоминающие скрежетание вилкой по тарелке...

Читая это, я чуть не поперхнулся от смеха. Вот это чушь! А ведь, по сути, у этого кулачевского фермера та же проблема, что и у меня. Его жизнь наполнена обязанностями, ответственностью и рутиной, но ему чего-то не хватает, и он выплескивает это, придумывая всякие небылицы. Развлекается, в общем, человек на старости лет. Может и мне придумать что-нибудь эдакое?

С этими мыслями я прочел еще несколько статей, дожевал свои бутерброды и лег спать. Сон никак не хотел приходить ко мне, выспаться, похоже, не удастся, завтра ведь еще и ко второй паре, точнее уже сегодня. Я долго ворочался и вот, наконец, сладкое забытие начало накатывать короткими темными волнами. На фоне того, как я засыпал, не громко играл телевизор, поставленный на таймер выключения. Без него мне было крайне тяжело уснуть. Звенящая своей безмятежностью тишина вызывала у меня сильное беспокойство, ощущение тревоги. Прогоняя даже мысли о сне из моей головы. После очередной темной волны я резко вздрогнул всем телом. Мне привиделось, будто я упал с огромной высоты. Сердце забилось, словно после спринтерской пробежки, взгляд забегал по комнате в отчаянной попытке отделить реальность от видения. Поняв, что нахожусь в своей комнате, под уютным одеялом, я вновь закрыл глаза и почти мгновенно погрузился в мир своих диких и зачастую абсолютно бессмысленных сновидений.

Темнота сразу окружила меня и тут же отступила. Вместо моей комнаты передо мной возникли стены абсолютно другого помещения. Я был здесь впервые. Меня окружали люди, которых я никогда раньше не видел. Их было четверо. Долговязый, с длинными грязными волосами, в черной кожаной жилетке, надетой поверх старой выцветшей до розово-желтой футболки. Шорты ниже колена. Он возбужденно слонялся от окна к окну, то пропадая из поля моего зрения, то вновь появляясь.

– Угомонись, Слим, – сказал я и сам вздрогнул, не узнав своего голоса. – Еще есть время. – Мне действительно казалось, что оно еще есть.

– Ты уверен? – спросил вместо Слима второй – ничем не примечательный парень в потертой джинсовке. – А вдруг что-то изменилось?

– Расслабься Мик, Том прав, – вступился за меня третий. Он был одет во все новое. Красивая желтая рубашка, серые штаны из последней коллекции, аккуратно уложенные темные волосы. В отличие от остальных он был собран и спокоен как удав.

Четвертый парень отмалчивался, он стоял у распахнутой входной двери и постоянно выглядывал наружу. Какой-то подозрительный тип, лысый, в грязной безрукавке и спортивных штанах, он совсем не внушал к себе доверия. Я огляделся по сторонам, пытаясь понять, где нахожусь. Обычный дом с лужайкой, огороженной двухметровой бетонной оградой с резными деревянными воротами и выполненной в том же стиле дверью в нескольких метрах от врат. Мы находились в просторном зале. На стене плазменный телевизор с метровой диагональю, кожаный диванчик, напротив него. По углам расставлены различной формы тумбочки, заставленные всякими вазами и прочим хрусталем. Одну из стен украшала книжная полка с довольно внушительным собранием современной фантастики, все сплошь коллекционные издания.

– Том! – позвал меня стоявший у окна Мик.

– Что-то заметил? – спросил я, подходя к нему.

– Вон, смотри, – он указал на припарковавшийся за стеной грузовик. – Сейчас полезут!

– Так, по местам, – все, кроме лысого засуетились. Я подошел к нему, тронул за плечо и сказал. – Прикроешь меня. – Он, не раздумывая кивнул и устремил взор на стену, через которую уже перебралось несколько человек.

– Дэн, за тобой окно, – крикнул я, не отрывая взгляда от приближающихся людей. – Мик, Слим, вы знаете, что делать.

От перелезавших через ограду людей веяло злом и агрессией. Смотря на них, я испытывал гнев и желание уничтожить их. Я был уверен, что эти люди чем-то одержимы, да и вели они себя соответствующе. Рассеянный, отсутствующий взгляд, белая пена слюней на губах и желание причинить нам как можно больше вреда без причины. Я кивнул лысому и вытянул руки перед собой. Ближайший к нам нарушитель вдруг замер на секунду. Мои руки налились свинцом, пальцы скрючились, я сильно напряг мышцы, было такое чувство, будто я пытаюсь поднять голыми руками трактор. Замерший человек начал медленно подниматься в воздух, смешно болтая при этом руками и ногами. Остальные, увидев это, бегом бросились к дому. Я вновь напрягся и швырнул поднятого мною человека в его товарищей. То же самое делал Дэн с заходящими, с другой стороны, противниками. Когда кто-то подбирался слишком близко ко мне, лысый хватал счастливчика, поднимал над головой и вышвыривал до самой ограды. Я быстро уставал, поднимать врагов силой мысли было крайне тяжело, а еще тяжелее было справляться со страхом, который комом подкатывал к горлу, перехватывая дыхание, когда в дело приходилось вступать моему лысому товарищу. Мне все время казалось, что он сейчас не справится и одержимые доберутся до меня. Мы довольно успешно теснили нападающих, пока наши силы не начали иссякать.

В какой-то момент я вновь напряг мышцы на руках, но цель так и не оторвалась от земли, как было до этого. Моя способность мне отказала, и сознание сразу же захлестнула паника. Я снова и снова напрягал руки, отчаянно не понимая, почему у меня ничего не получается. У Дэна оказалась та же проблема, а враги между тем подбирались все ближе и ближе. Мик сидел на полу, держась за прокушенный бок, вся его одежда уже успела пропитаться кровью. Слим, громко выкрикивая различные проклятья, отчаянно отпихивал своей длинной ногой какого-то агрессивного толстяка, норовившего добраться до его лица. Лысый поднял над головой очередного одержимого и вышвырнул того проч. Сердце колотилось в груди, да так, что аж в глазах пульсировала кровавая дымка. Несмотря на это, я все же попытался сконцентрироваться на жертве моего молчаливого друга и изменить траекторию полета. Напрягая все мышцы до самой шеи, я взмахнул руками сверху вниз и моя цель, с трудом, но поменяла направление полета, устремившись в самую кучу врагов, сбивая их словно кегли. Этот маленький успех воодушевил меня, прогоняя укоренившийся в душе страх, на его место пришла уверенность в своих силах.

Ребята у окна что-то отчаянно кричали, но я уже этого не замечал, снова и снова швыряя врагов, друг в друга силой мысли. С каждым удачным броском, азарт захватывал меня все сильнее, это было похоже на второе дыхание. Вскоре лысому уже совсем не осталось работы, я запросто теснил врага в одиночку, и он умчался помогать остальным. Я сдерживал одержимых при помощи своих способностей, и мне это доставляло особое удовольствие. Сцепив руки, я словно молотом ударил пустоту перед собой, вкладывая в этот удар как можно больше силы. Несколько врагов разом рухнули как подкошенные, так и не сумев больше подняться. Многие уже были повержены, и наша победа была только вопросом времени. Но тут в сознание ворвался какой-то посторонний звук. Окружающая реальность колыхнулась, словно поверхность воды на сильном ветре. Стены стали расплываться, меняя цвет, а люди просто на просто исчезли. На этом я проснулся.

***

Открыв глаза, я окончательно потерял связь со своим сновидением. Мне хотелось еще хотя бы чуточку побыть там, еще хоть разочек воспользоваться своими способностями, но, сколько я ни старался, сон никак не хотел возвращаться. Провалявшись еще несколько минут, я позвонил Алисе, чтобы и ее тоже разбудить. Мы болтали по телефону, пока я делал себе завтрак. Закончив трапезу, я привел в порядок прическу на голове и на минутку задержался у зеркала. Все утро я носился по квартире, собираясь, и только теперь, сбавив темп, заметил, что у меня болят руки. Как будто я всю ночь таскал тяжести. Болели как раз те мышцы, которые я напрягал во сне. Какое странное совпадение. Но поразмыслить над этим, времени совсем не было, я и так уже опаздывал в универ. Сегодня еще нужно было заглянуть к научному руководителю, показать, что я там насчитал и обсудить результаты.

Моя научная работа связана с нанотехнологиями. Когда я только познакомился со своей темой, мне все это показалось довольно интересным, но вскоре выяснилось, что работа, по сути, является сугубо теоретической, а моя функция так вообще сплошная рутина. От меня только и требовалось задание определенной структуры, довольно-таки криво написанной программе, которая в свою очередь производит расчет этой самой структуры. Его правильность, положа руку на сердце, и проверить-то невозможно. В общем, оказалось, что я переливаю из пустого в порожнее, а это совсем не есть интересно. Позже я узнал, что над моим руководителем посмеивается весь университет, не находя его работу хоть сколь-нибудь серьезной. Сей факт довольно плачевно сказался на моей производительности. Я неделями не показывался научруку на глаза, сваливая все на загруженность по учебе. Которая, кстати, и вправду занимала львиную долю личного времени.

Если честно, то я ожидал чего-то большего от такого направления в физике, как нанотехнологии. Нет, это все конечно серьезно и важно, но только где-нибудь в Москве, например, где есть возможность получить рассчитываемую структуру и провести соответствующие экспериментальные исследования.

На первую пару я опоздал минут на пять. Это была лекция по социологии, в аудитории собралось сразу несколько групп, так как этот курс читался сразу для всего потока физиков и программистов. На гуманитарных занятиях я присутствую лишь физически, потому что нахожу их донельзя скучными и простыми, поэтому и посвящаю все это время своему творчеству, приставаниям к Алисе или же просто глубоким раздумьям. Сегодня моя любимая пребывала в игривом настроении, и мы провели всю пару, откровенно дурачась.

Вторая пара прошла куда скучнее, то был семинар по атомной физике. Мы почти полтора часа решали задачки различной сложности. Я несколько раз выходил к доске, вывести ту или иную формулу. Алиса же помогала мне как могла. Ну и под конец, третьей парой нас ждала почти бесконечная лекция по теории колебаний, которую просто невозможно не писать. После нее я отправился к научному руководителю, отчитаться о проделанной работе и получить новое задание.

– Пойдешь со мной? – спросил я у Алисы после лекции.

– Папа сейчас заедет за мной. Давай лучше вечером погуляем?

– Хорошо, солнце, – без особого энтузиазма ответил я. – Тогда созвонимся позже.

Я проводил Алису до выхода, подождал вместе с ней приезда папы и поцеловав на прощанье отправился к научруку.

Глава 2 Шанс проявить себя

Глава 2. Шанс проявить себя

Закончив свои дела в универе, я отправился домой. Алиса с папой поехали на оптовый рынок, они собирались купить что-то в новую квартиру для ремонта. Мне же ничего другого не оставалось, как прогуляться до конечной станции трамвая, на улице Лермонтова. Так я быстрее всего доберусь до дома, а заодно и голову проветрю. Идти до станции около получаса, и чтобы не скучать все это время в отсутствии хорошей компании я предпочитаю заменить ее отличной музыкой. Остановившись на крыльце главного корпуса университета, я достал из кармана скомканный узел проводов от наушников. Блин! Я же их аккуратно складывал, ну как они умудряются постоянно запутываться! Это какое-то всеобщее наушниковое проклятье. Вздохнув, я принялся разбирать этот злосчастный узел, потратив на него несколько минут. Разобравшись наконец с проводами, я вставил наушники куда полагается, а второй конец в телефон, включил музыку и направился в направлении остановки.

Мои музыкальные предпочтения разделяют не многие. В списке любимых групп у меня находятся: «Кипелов», «Кино», распавшийся «Наутилус», «Ю-питер», «Ironmaiden», «Пикник», «Edguy» и множество других рок-групп, большинство из которых играют уже дольше, чем я живу на этом свете. Такой вот получается олдскул. А от того, что нравится современной молодежи меня откровенно воротит. Именно по этой причине я никогда не бываю в ночных клубах. Местная музыка разрушает мой мозг и вызывает ярое отвращение к тем, кому она нравится. Людей, которые тащатся с этой зацикленной долбежки по ушам и мозгу, я считаю немного недоразвитыми. Да, это предвзято, да, нельзя так о людях, особенно ничего о них не зная, но бороться с этим у меня нет ни сил, ни желания. Особенно раздражают индивидуумы, предпочитающие слушать на улице музыку без наушников, просто включая ее на всю громкость у себя на телефоне. Нет, я само собой понимаю, что и мою любимую музыку многие не понимают и точно также считают паршивой, но я же не навязываю ее окружающим.

Многие считают тех, кто слушает рок-музыку агрессивно настроенными, конфликтными людьми. Однако, это не так, совсем не так. Приведу один простой пример. Мы с друзьями как-то ходили на концерт группы «Ария». Народ собрался мрачный, брутальный. Почти все в кожаных косухах, в одежде превалировал черный цвет. Когда концерт стали задерживать, никто не бесился, не ругался. Напротив, все начали петь песни любимой группы. Даже толкаться никому в голову не приходило. После выступления возбужденные, охрипшие, в приподнятом настроении фанаты расходились по домам. За весь вечер не возникло ни одной потасовки. Нас было трое, мы шли на туже остановку, что и я сейчас. Из какого-то переулка вывернули четверо ребят в спортивных костюмах. Они шли впереди нас, никуда не торопясь. Когда мы их догнали, один из этих «спортсменов» обернулся к нам и спросил.

– Металлисты что ли? – и не дожидаясь ответа, напал на моего друга.

Остальные тут же бросились в драку. На нас напали только из-за музыки, которую мы слушаем. Завязалась короткая драка, в которой мне досталось меньше всех. Я сумел заманить своего противника к автостраде, он сразу растерялся, наверное, испугавшись, что может сам попасть под машину или же кто-нибудь остановится, помочь нам. В итоге он еще раз мне хорошенько врезал и дал деру. Его товарищи последовали примеру, и они все вчетвером убежали куда-то вперед. Я не стану убеждать вас, что рок (металл) – это самая лучшая музыка на свете. Скажу лишь одно, ничего другого лично я не воспринимаю.

Под любимую музыку я шел быстро, не обращая внимания на окружающих. Я прошел через парк, мимо статуи Петру первому, заглянул в ГУМ. Там расположился отличный магазин с декоративным и антикварным оружием. Различные мушкеты, ружья, мечи, как европейские, так и азиатские. Даже пушка прямиком из восемнадцатого века, выполненная в слегка уменьшенном масштабе, величественно расположилась, на одном из стендов. На входе в магазин, по стойке смирно вытянулся полноразмерный рыцарский доспех, вооруженный алебардой, на вид ничем не отличающейся от настоящей. Я мог часами глазеть на стеллажи, забитые различного вида клинками, все мечтая, что когда-нибудь обязательно куплю себе один из них. Пусть им и нельзя будет пользоваться. Да и сломается такой при первом же сколь-нибудь серьезном ударе. Но мне безумно хотелось приобрести себе меч. По моему мнению, это самое элегантное и красивое оружие, созданное человеком.

Заляпав все прилавки и стеллажи слюной, я отправился посмотреть, что там из кино- и игро- новинок попало к нам на прилавки. В мой любимый книжный магазин заходить смысла особого не было, ведь мы с Алисой на днях уже прошерстили его, а подвезти что-нибудь новенькое еще не успели. Я взял на вооружение пару ужастиков и одну игрушку, заинтересовавшую меня своим сюжетом и прикинув предстоящие траты, решил пока воздержаться от приобретений.

Записав соответствующие названия, я отправился преодолевать оставшиеся два квартала до нужной мне остановки. Шагая в такт игравшей в наушниках музыке, продолжительная прогулка в одиночестве уже не казалась мне столь унылой. Особо приятные мне песни вызывали легкую улыбку. Некоторые треки пробуждали мое воображение и в голове сразу выстраивались сцены и образы для будущих или нынешних рассказов. Я искренне надеялся, что читатели так же живо и красочно представляли себе действия и пейзажи со страниц моих текстов. Ведь иначе вся эта писанина и гроша, ломанного не стоит.

Народу вокруг было много, в самый час пик попал. Прохожие спешили домой уставшие и по большей части совсем не в настроении. Люди довольно неохотно уступали друг другу дорогу. Оказавшись в подобной толпе можно было сразу же потеряться, ведь течение этой реки из людей могло подхватить тебя и унести куда угодно против воли. Приходилось постоянно лавировать между угрюмыми прохожими, не желавшими ускорить шаг или уступить дорогу тем, кто больше торопиться.

В наушниках заиграла песня группы «Ария» под названием «Машина смерти», она всегда приводила меня в приподнятое, даже боевое расположение духа и одновременно усиливала мою хандру. В середине первого припева я заметил, что толпа словно отпрянула сзади и по бокам. Вдруг кто-то сильно врезался мне в плечо, выбив один наушник. Толкнувший меня парень рухнул на землю, кубарем прокатившись вперед. Он явно от чего-то убегал. Теперь, без одного наушника я услышал, что происходит вокруг.

– Стоять! Парень, задержи его!

Врезавшийся мне в спину человек выглядел испуганно и совсем не был похож на какого-нибудь преступника. Высокий, худощавый, парень в кепке с повернутым на бок козырьком, баскетбольная футболка и спортивные шорты. На ногах кроссовки для бега. Он казался каким-то безликим и не запоминающимся. Только страх на лице и злоба в глазах обращали на себя внимание своим контрастом. В его взгляде бушевали дикая, безумная ярость и лютая ненависть. Он попытался вскочить и убежать, а я никак не мог решить, что же мне делать. Тем временем из наушника доносился пробирающийся в самое подсознание голос Валерия Кипелова, настойчиво призывающего к действию.

“Войну придумай, придумай нам врага

И смерть, что рыщет в трех шагах!”

Восприятие растянуло происходящее, в глазах все замедлилось, все, кроме вгрызающегося в мозг голоса исполнителя. И только в этот момент я понял, чего мне не хватало. Сердце забилось со скоростью автоматной очереди, впервые в жизни руки перестали дрожать, а в голове сразу сложился план действий. Я отринул все свои сомнения и страхи, вернул контроль над своим телом и сделал первый шаг.

Одним прыжком я подскочил к поднимающемуся парню и пнул его по ногам. Он опять свалился и тут же ответил мне ударом в колено. Я не ожидал этого и не смог удержаться на ногах, рухнув поверх противника. У него в руке откуда-то появился нож, и он попытался воткнуть его мне в живот. Я защитился рукой, лезвие рассекло кожу и мясо, проходя вдоль ладони. Этой же рукой мне удалось схватить вытянутое в атаке запястье. Адреналин в крови заглушал боль и придавал сил, в глазах мелькали кровавые искры. Второй рукой я сильно стукнул противника в кадык и сразу нанес второй удар в переносицу.

Как раз тут и подоспел его преследователь. Он повязал беглеца и помог мне подняться. Пульс начал понемногу успокаиваться, а ладонь словно обожгло огнем. В голове все еще звучали слова из той песни, несмотря на то что второй наушник давно выпал из уха. Сжимать и разжимать правую ладонь было практически невозможно. При каждом движении ею из раны начинало сочиться все больше крови.

– Нужно чем-то перетянуть рану, – я поднял взгляд на того, кто преследовал того парня. – Лучше тебе не двигать рукой, – добавил он.

– Ее бы перевязать, – сказал я, словно не слышал его слов.

– Сейчас я перетяну тебе рану и вызову скорую, – ответил он, отрывая рукав от своей рубашки. – Лихо ты его.

– Сам не ожидал, – честно признался я.

– Побольше бы таких сознательных ребят. Меня кстати Илья зовут.

– Максим, извините, руку я вам вряд ли пожму.

Улыбнувшись, он туго затянул обрывок рубашки чуть выше запястья. Удостоверившись, что ничего не развяжется, он хлопнул меня по плечу и переключил свое внимание на приходящего в себя беглеца, доставая из кармана телефон. Пока он вызывал мне скорую, я окончательно пришел в себя и смог нормально его рассмотреть. Среднего роста мужчина, волосы светлые, короткие, больше похожи на солому. Одет в тонкую белую рубашку, серые брюки и коричневые в тон ремню туфли. Не удивительно, что он не мог догнать свою цель в такой-то обуви. Только сейчас, глядя на лежащий возле его ног нож я осознал, какой опасности подверг свою жизнь, никогда не подозревал, что смогу пойти на такой риск. От осознания этого сердце вновь забилось сильнее, и боль в руке сразу ушла на задний план. Появилось ощущение, что я способен сейчас горы свернуть. В глазах вспыхнуло пламя.

– Максим, ты в порядке? – Илья участливо заглядывал мне в глаза, схватив за плечо. – Ты бы успокоился немного, а то у тебя крови не хватит до приезда скорой.

– В смысле? – я взглянул на свою руку, а потом на лужу крови, которая растекалась подомной. Даже через жгут кровотечение усилилось. Я сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь унять, бешено колотящееся сердце. Когда пульсирующая боль вернулась в порезанную руку, я спросил. – Почему вы за ним гнались? Чего он такого сделал?

– Извини, но это секретная информация, – сказал он, оглянувшись по сторонам в поисках лишних ушей. – Хотя я скажу тебе кое-что, – он нагнулся ко мне и прошептал так, чтобы кроме нас этого больше никто не слышал. – На день молодежи будет концерт на набережной. Так вот, сиди лучше в этот день дома. Понял?

Я кивнул и услышал сирену скорой помощи. Вместе с врачами подкатил черный джип. Из него вышло три человека, Илья кивнул им на пойманного мною парня и повернулся ко мне.

– Кровь почти остановилась, – сказал он, глядя на приближающегося медика. – Давай, я вытру тебе руку, чтобы врачи не тратили на это время.

Он достал из кармана кипенно-белый платок и отер им мою руку. Когда ткань касалась пореза, я морщился от боли, и он тут же смещался на неповрежденный участок кожи. Подоспевшие врачи оттеснили его в сторону, Илья подошел к мусорному баку и сделал вид, что выбрасывает окровавленную тряпицу. На самом же деле он сунул ее в карман. Меня отвели в карету скорой помощи, усадили на лавочку. Один из санитаров промыл мне рану, тщательно так, аккуратно. Стараясь не причинить мне лишней боли, протер края пореза чем-то обеззараживающим. Все это время он отвлекал меня, задавая различные вопросы. Кто такой, где живу, возраст, место работы, есть ли при себе документы. Затем начал расспрашивать о случившемся. Я меланхолично отвечал, уставившись рассеянным взглядом на установленные в кабине приборы. Второй тем временем сделал мне несколько уколов, и рука словно похолодела и онемела до самого плеча. Я попытался сжать руку в кулак, но у меня ничего не получилось.

– Что-нибудь чувствуешь? – спросил один из санитаров, потыкав кожу крючковатой иглой.

– Совсем ничего, – соврал я.

Ткнув еще сильнее, чтобы убедиться, что я действительно ничего не чувствую, он принялся зашивать мой порез. Я изо всех сил старался сохранять каменное лицо каждый раз, когда он протыкал кожу, делая новый шов. Мне пришлось соврать из-за того, что местная анестезия практически никак на меня не действует. Точнее сказать она заглушает все ощущения, кроме боли. Даже если вколоть двойную дозу. Обычно врачи в это не верят, пока сами не убедятся. Вводят мне двойную дозу обезболивающего и подождав необходимое время удивляются, что я продолжаю чувствовать боль, не чувствуя самой конечности. Зато я потом в два раза дольше отхожу от этой анестезии. Поэтому проще сказать, что ничего не чувствую и не подавая виду терпеть.

Мне наложили тринадцать швов и отпустили домой, сказав, чтобы я обратился к хирургу завтра или послезавтра. Когда скорая уехала, Илья со своими архаровцами все еще стояли рядом с джипом и курили. Беглец сидел в кузове еще одной машины, похожей на полицейскую и ожидал своей участи. Увидев меня, Илья бросил сигарету и пошел на встречу. Он положил мне руку на плечо и улыбнулся.

– Ты сделал сегодня большое дело, парень. Если бы не ты, мне не удалось бы догнать этого подонка.

– Так поступил бы любой на моем месте, – я безрезультатно попытался махнуть правой рукой.

– Никто другой так не поступил, – Илья пристально смотрел мне в глаза. – Ты настоящий герой, Максим. Я постараюсь выбить для тебя какую-нибудь награду у начальства. Оставь мне свой телефон.

Я продиктовал ему свой номер, он записал его и набрал меня, чтобы и я имел возможность связаться с ним, на всякий пожарный. Илья представил меня своим коллегам и живописно расписал мой поступок. Они по очереди пожали мне здоровую руку, а потом водитель предложил подвезти меня до дома. Я не стал отказываться, очень не хотелось трястись с больной рукой в общественном транспорте.

***

Дома родители не без переживаний выслушали мою историю. Они заявили, что я не должен был подвергать свою жизнь такой опасности. Отчасти, как родителей, я их прекрасно понимаю, это был большой риск, и следовало сперва все как следует взвесить в своей голове. Беглец ведь мог и прирезать меня. Но сейчас, когда я способен мыслить трезво и рассудительно, мне совсем не кажется, что мой поступок был бездумным, а уж тем более не правильным. Мною в тот момент, конечно, руководили инстинкты и адреналин, но это не значит, что я должен был поступить как-то иначе на холодную голову. Пусть это и было опасно, но каждый на моем месте просто обязан был поступить именно так, и никак иначе.

Вечернюю прогулку с Алисой пришлось отменить, раненая рука начала сильно болеть. Так происходит всегда, когда я отхожу от местной анестезии. Рана под бинтами все время чесалась, не давая сосредоточиться на каком-либо серьезном деле, да и в компьютер поиграть без правой руки малость проблематично. Я кое-как включил себе комедийный сериал с Чарли Шином и устроился на своей кровати, аккуратно уложив поврежденную конечность на маленькую подушечку. Мамка принесла нарезанные яблоко и грушу, закрыла мне занавески и удалилась, ничего не сказав. Она все еще переживает случившееся. Но, как я уже упомянул, мой поступок был абсолютно правильным. Поглощенный происходящим на экране я быстро умял принесенные мамой фрукты. Здоровая рука постоянно выстукивала мотив той самой песенки, побудившей меня сегодня к действию. Наверное, только сейчас я осознал, насколько был близок к гибели. Ведь моих рефлексов могло и не хватить на то, чтобы отклонить направленное мне в живот лезвие. Если бы не выставленная вовремя рука, он бы запросто вспорол мне брюхо. Я даже не заметил, когда перестал следить за сериалом и перевел пустой взгляд на замотанную в бинты руку. Она все еще пульсировала болью, ни на секунду не давая забыть о себе. Самое интересное заключалось в том, что даже теперь, когда я понял, насколько был близок к смерти, эта мысль меня нисколько не напугала, скорее даже наоборот. От нахлынувшей вновь картины происходящего сердце принялось громко и быстро колотиться, а боль в руке настороженно затихла, ожидая пока выгорит выплескивающийся в кровь адреналин.

Из состояния прострации меня вывел телефонный звонок. Я закрыл глаза и встряхнул головой, прогоняя наваждение... Когда сознание немного прояснилось, взял трубку.

– Да, конфетка моя.

– Привет, котик.

– Привет, милая моя. Что-то случилось? – начал я наш обычный разговор.

– Нет, просто хотелось спросить, как у тебя дела, – все было как обычно.

– Хорошо. А у тебя как?

– Сижу, скучаю тут, – в трубке раздался грустный вздох. – Я планировала сегодня прогуляться с тобой вечерком…

– Прости, я пока отхожу от анестезии, мне вообще двигаться не хочется и голова как ватная, – я встряхнул ею еще раз, не давая мыслям уплыть от разговора. – Ты же знаешь, эта лабуда всегда на меня так действует.

И так, слово за слово мы разболтались почти на час. Ну, это тоже в порядке вещей. Мне еще раз, во всех подробностях пришлось пересказать сегодняшнее происшествие. Алиса меня поддерживала в моем решении, поможешь ты, помогут и тебе. На этом мы сошлись, бесспорно.

Окончив разговор, я положил трубку и снова включил сериал с того места, на котором остановился, но сосредоточиться на нем мне так и не удалось. Мысли то и дело уносились прочь, вызывая чувства опасности и… ну, не знаю, чего. Чего-то такого, чего я еще не испытывал никогда раньше в полной мере. Возможно, именно таков он, вкус приключений. Это ощущение навсегда впечаталось в мое сознание, оставляя сладкое послевкусие. Вот, чего мне все это время не хватало, именно этого я всю жизнь ожидал. Возможно, мне больше никогда не удастся его ощутить, но я на всю жизнь запомню этот опыт, это чувство. Впервые, за долгое время то, что мучило меня, ощущение внутренней пустоты, оно ушло…

Глава 3 Заманчивое предложение

Глава 3. Заманчивое предложение

Переизбыток эмоций от своего же поступка, сильно вымотал меня морально, и я уснул необычно рано для себя. Спал, как младенец, даже не ворочался, как это обычно бывает и не просыпался посреди ночи, с чувством какой-то непонятной тревоги, что тоже для меня, собственно говоря, не редкость. Снился мне мой обычный день в универе, скучный и спокойный. Радовало только присутствие в этом видении Алисы. У меня почему-то возникло чувство, будто мы с ней не виделись уже давным-давно, и я старался не отпускать ее от себя ни на шаг, постоянно держа за руку. Возможно, я подсознательно знал, что на вчерашнем, мои приключения не закончились, а скорее наоборот, только начались. И поэтому во сне постоянно тянулся обратно к своей привычной жизни, спокойной и уютной, словно в коробочке.

Как же все-таки интересно устроен человек. Мне всю жизнь не хватало этого ощущения опасности и приключений, зато теперь, испытав все это, мое внутреннее я разрывают противоречия. С одной стороны, я хотел бы вновь и вновь рисковать собой, чтобы это чувство внутреннего полета и свободы навсегда стали частью моего естества. А с другой, спокойная и тихая жизнь навсегда оставила во мне желание безмятежности и чувства собственной безопасности.

Утро выдалось ветреным и облачным, однако прохладнее от этого практически не стало. Рука практически не болела, а лишь слегка пульсировала при не аккуратных движениях. В универ идти смысла особого не было, я хоть и левша, но писать могу только правой рукой. Но и дома сидеть совсем не хотелось, особенно в день, когда все домашние все на работе. Я кое-как одной рукой умылся и с трудом помыл голову, позавтракал и с опозданием в пол пары сел на маршрутку до универа, мне даже удалось занять местечко у окошка, как я люблю. Занятия сегодня начинаются за десять минут до полудня, так что солнышко уже было совсем не утренним и пекло во всю свою силу. Приятный теплый ветерок бил в лицо, взлохмачивая с таким трудом уложенные волосы. Ну, тут ничего не поделаешь, люблю я длинные прически, не смотря на определенные неудобства. Настроение с утра было на высоте, я с упоением подставлял лицо под потоки ветра, летевшие прямиком в меня через открытое до упора окно, при этом блаженно прикрывая глаза. В голове в кой-то веке ничего не крутилось, никакие мысли не точили меня изнутри как раньше. Я знал, что это не продлится долго, поэтому просто наслаждался тому, что, наконец, открылось то, что постоянно угнетало меня все это время. Мне нужно было лишь совершить то, на что обычно не хватало духа. Теперь, зная это, я обязательно найду способ бороться со своими депрессиями и постараюсь сделать это так, чтобы не приходилось каждый раз ставить на кон свою жизнь. Надеюсь, вы понимаете мои переживания, по этому поводу, иначе моя дальнейшая мотивация покажется вам не совсем адекватной.

В таком настроении даже лекции проходили быстрее и как-то интереснее что ли. Вчерашнее происшествие словно встряхнуло меня, пробудив от спячки. Мир вокруг стал светлее и ярче. Я без труда разобрался во всем, о чем говорилось на лекции несмотря на то, что ничего не записывал, и не мог вывести необходимые формулы, которые преподаватель требовал получить самостоятельно. Даже Алиса заметила изменения во мне. Она сказала, что я стал выглядеть гораздо бодрее.

– Я вчера скачал обновление для своего телефона, а потом полночи перепрошивал его, – сказал Санек во время перерыва и протянул мне свой мобильник. – Гляди, даже сенсор стал летать гораздо лучше с новым П.О.

– Ну да, – согласился я, потыкав несколько раз в экран. – Помню, он у тебя на перенос иконок плохо реагировал. Калибровать пришлось?

– Неа, после перепрошивки само все настроилось. И вот еще, – он взял у меня телефон и, запустив какое-то приложение, вернул его мне.

– Доступная память увеличилась, неплохо…

– Вы все в свои телефоны играетесь, – заскучав влезла в разговор Алиса. – Лучше бы мне побольше времени уделил.

– Не боись, и тебе достанется, – я хитро улыбнулся и ущипнул ее здоровой рукой. Она возмутилась и попыталась стукнуть меня в ответ. – Так, у меня рука, – сказал я, слегка отстранившись и вытянув вперед поврежденную конечность.

– Ах ты жулик! – заявила девушка и показала мне язык.

– Ага, тот еще, – лукаво улыбаясь, я поцеловал ее и приобняв за талию, вернулся к обсуждению с Саньком новой прошивки.

Прошла неделя и запал, полученный в потасовке с беглецом, начал потихоньку спадать. Жизнь возвращалась в привычное русло. Швы мне сняли и сказали, что рука заживает просто отлично, а самое главное – быстро. Мне опять стало чего-то не хватать, только теперь я знал, чего именно. Адреналина. Но, с этим ничего не поделаешь, пока порез не срастется. Писать я по-прежнему не мог, зато с мышкой уже худо-бедно управлялся. Можно было без особых проблем полазить в компьютере. А вообще, хорошо, что я левша, и запросто могу есть, пользоваться ножом, телефоном, да что угодно могу делать левой рукой, только не писать.

Приближались сессия и зачетная неделя, а значит, что пришла пора подчищать хвосты и заканчивать все домашние работы за весь семестр. Я договорился с преподавателями, что все бумажки будут написаны рукой Алисы. Ни для кого не было секрета, что мы с ней парочка, и все делаем вместе. Ну как все, что-то полностью делаю я, что-то она, ну а некоторые задания мы все-таки выполняем вдвоем. Итак, еще на полторы недели мы с Алисой засели за учебники и тетрадки, заканчивая и оформляя семестровые работы и готовясь к зачетам. Впадать в депрессию или гоняться за адреналином не было ни сил, ни времени, ни тем более желания. Все это время хотелось лишь двух вещей, интима и отдыха (Причем первого хотелось гораздо больше, чем второго). Но времени не всегда хватало даже на сон, обо всем остальном и говорить не приходится.

Зачеты прошли довольно гладко, мы с Алисой получили одни пятерки с четверками. Вообще, довольно забавная закономерность, с каждым семестром предметы становились все сложнее и ну… скажем так, специфичнее, а учиться становилось все легче и легче.

– Первые два года вы работаете на зачетку, а потом она работает на вас, – так нам говорил декан при выдаче студенческих билетов и зачетных книжек. И он был не так уж и далек от истины.

– Главное – осилить третий курс, а там уже не возможно просто так вылететь из университета. Так сказать, вход – рубль, а выход – два, – любил говаривать наш преподаватель по курсу электричества.

Итак, третий курс заканчивается и самое сложное уже позади. По сути, из серьезных испытаний осталось разве что написать диплом, и первые шаги в этой области уже сделаны. Теперь дело за малым. А что касается этого учебного года, так мне предстоит сдать еще три экзамена, к двум из них я практически готов. Зато третий – крайне сложный экзамен по электродинамике сплошных сред, и учить это до жути тяжело.

К началу сессии моя рука уже практически зажила. Я стоял перед зеркалом и рассматривал шрам на ладони. Несколько раз сжал и разжал кулак, обнаружил, что движения уже не причиняют ни боли, ни каких-то других неудобств. Вообще-то я даже и не заметил, когда именно это произошло. Моя голова все это время была занята совсем другими делами, и даже вновь накатывавшие волны депрессии от недостатка приключений, отошли куда-то на задний план. Но исчезать они никуда не собирались. Я точно знал, что нужно будет что-то придумать по этому поводу, ведь ощущение той свободы и значимости навсегда въелись в самую дальнюю и главную часть моего мозга. Ту, которая отвечает за подсознание. Я же не смогу каждый раз рисковать своей жизнью, чтобы избавиться от депрессии. Так и до кризиса среднего возраста можно не дожить. Может заняться парашютным спортом? Хотя, чует мое сердце, что это тоже не совсем то, чего жаждет внутреннее Я. Подобные мысли стали частенько возникать в моей голове, сейчас первоначальной задачей была сдача экзаменов. И приходилось постоянно отодвигать все посторонние размышления на потом. Но как только сессия будет закрыта и делать будет, чаще всего, нечего… Их уже сейчас так просто не задвинешь. Особенно после того, как Алиса уедет на целых полтора месяца в Белоруссию.

Как я и ожидал, первые два экзамена прошли без сюрпризов, и мы с Алисой запросто получили пятерки. Зато третий обошелся нам отнюдь не столь малой кровью. Начиная с того, что мы без одного дня неделю готовились к нему безвылазно. Учили лекции там, где это было возможно, писали шпоры там, где зубрежка не представлялась возможной. В общем, восемьдесят процентов вопросов мы с трудом, но подготовили. И что вы думаете? В билете, который мне достался, из трех вопросов, два я не был готов отвечать вообще. Таким образом, я еле наскреб на самую слабенькую троечку. В то время как Алисе достался довольно хороший билет, и она легко получила уверенную четверку. Обидно, конечно, ну да ладно, сам виноват, нельзя полагаться на авось. Это еще ни одного русского человека не выручало, с чего бы со мной прокатило?

Выдалась не самая простая сессия и первые два дня своих летних каникул я бессовестно провалынил. Проведя большую часть времени с Алисой, а все остальное за книгами и компьютерными играми. Третий день обещал быть не отличимым от двух предыдущих, но как бы ни так! Мы с Алисой отдыхали у меня дома.

– Блин, дурак какой-то! – Возмущенно воскликнула Алиса, когда лучший друг главного героя в фильме предпочел отвернуться от своего товарища, решив, что собственная шкура ему куда дороже дружбы.

– Не переживай так, солнце, – я положил ей руку на бедро и нежно поцеловал в шею. – Мне кажется, он и без этого предателя справится.

– Нет, ну почему Ричард такой гад! – ее возмущению не было предела.

– А если бы на его месте был я? – ответ на этот вопрос интересовал и меня самого. – Как бы ты хотела, чтобы я поступил? Вернулся к тебе, целым и невредимым, или пошел на форменное самоубийство вместе с Джоном?

– Я бы хотела, чтобы ты вернулся ко мне, – честно призналась она. – Но это так и останется свинством по отношению к Джону.

– То есть, по-твоему, мне следует забыть про тебя и пойти на риск?

– Вообще-то ты так и сделал! Признайся, ты ведь даже не вспомнил обо мне, когда бросился на того преступника? – она вперила в меня свой самый пристальный взгляд.

– Прости, – я потупил взор и не нашел больше никаких слов.

А ведь она права со своей стороны, я и вправду даже не задумывался о том, что будет делать она, и какого ей будет, если со мной случилось бы нечто похуже, чем простой порез на руке, пусть и довольно глубокий. Моя жизнь теперь принадлежит не только мне, но еще и Алисе, и я не могу ей так просто распоряжаться. Все мало-мальски важные события и решения в своей судьбе я должен принимать с расчетом и на любимую тоже. Возможно, вы посчитаете это глупыми соплями и не согласитесь со мной. Возможно, скажете, что мужик должен принимать решения не слушая женщину, иначе он не мужик получается, а тряпка. Тогда я с вами не соглашусь и скажу, сто семья это не просто сожительство, совместные развлечения, ссоры и примирения. Семья — это еще и ответственность, пусть вы еще даже и не расписаны, не обвенчаны, это всего лишь атрибуты семьи, они нужны для того, чтобы заявить о своей семье государству и Господу богу. В первую очередь, семья рождается в ваших сердцах, когда вы впервые заглядываете в глаза своей половинке и понимаете, что готовы навсегда остаться рядом с ней и постоянно о своей любимой заботиться. И если вы попытаетесь разубедить меня в моей правоте, я рассмеюсь вам в лицо и тут же поставлю точку в этом разговоре, даже не выслушав ни одного предложенного вами довода. Да, вот такой вот я упертый.

Фильм закончился, но я уже не следил за сюжетом. Никто из нас не произнес больше ни слова, даже после того, как прошли финальные титры. Я чувствовал себя виновным в эгоизме первой степени, а Алиса корила себя за то, завела абсолютно безобидный разговор в такое русло. Кто-то должен был что-либо сказать. И слава Богу, первой нашлась именно она. Девушка взяла мое лицо в свои маленькие ладошки и повернув к себе так, чтобы мы смотрели друг другу в глаза, поцеловала меня и тихо прошептала.

– Ты поступил правильно, и я горжусь тобой.

– А если это повторится? Ведь если я вдруг вновь попаду в ту же ситуацию, мне снова придется принимать решение мгновенно…

– И ты примешь его, так же, как и в прошлый раз, – перебила она меня. – И оно не сомневайся, будет верным.

– Я тебя люблю, Алиса, – серьезно сказал я и крепко обнял ее, положив голову ей на грудь.

На душе стало гораздо легче. Алиса поддержала меня, и это придало мне уверенности в своей правоте. Она произнесла именно те слова, которые я и хотел услышать, и это вызвало у меня сильный прилив эмоций и чувств. Поддавшись ему, я прильнул к ее губам и начал страстно целовать. Поцелуй вышел долгим и сильно возбуждающим. Руки сами стали стягивать с нее футболку, и… ну, вы сами знаете, к чему все пришло, так что подробности я, пожалуй, оставлю при себе.

Как только мы закончили, кто-то позвонил в дверь. Кроме нас с Алисой дома больше никого не было, пришлось выбираться из горячих объятий любимой и быстро одевшись, поспешить к уже второй раз трезвонящим в звонок не званым гостям. Я заглянул в глазок, в подъезде стояло трое мужчин. Двоих я видел впервые, а третьим оказался Илья. У всех суровые лица, на самом старшем на вид человеке была форма. Открыв дверь, я посторонился, пропуская их. Увидев меня, Илья радушно улыбнулся и в приветствии протянул мне руку.

– Здравствуйте, чем обязан? – ответил я на приветствие, пожав протянутую мне руку.

– А рука-то уже зажила, – заметил улыбчивый оперативник.

– Да уж, всего пару дней назад.

– Максим Одинцов? – прервал наш обмен приветствиями человек в форме, снимая фуражку. На нем была темно-синяя форма, совсем не похожая ни на одну из виденных мною в жизни. – Полковник Комаров, командир особого подразделения по противодействию терроризму, «Палаш».

– Никогда не слышал, – пожал плечами я, предложив гостям пройти на кухню.

– Так сказать, карающей дланью закона останавливаем террористов, – весело заметил Илья.

Тут вышла полностью одетая Алиса, и слегка растерявшись, поздоровалась и сразу юркнула в ванную.

– Моя невеста, Алиса, – представил я ее.

Третий все время молчал и лишь бросал быстрые взгляды по сторонам, будто что-то искал. Внешне, он был лет на пять старше меня, и на несколько младше Ильи. Одет он как-то по-простецки, легкие летние бежевые штаны и просторная футболка, цвета морской волны. На Илье же была та же одежда, что и в прошлый раз. Когда они расселись за столом, я предложил чаю и получив в ответ отказ, сел рядом с молчаливым парнем, напротив полковника.

– Наша группа расследует особо важные дела, например связанные с биологическим оружием или угрозами подрыва атомных и химических зарядов, – пояснил Илья.

– То есть вы хотите сказать, что тот тип, которого я помог задержать, был террористом? – с огромным удивлением спросил я.

– Поймав его, мы вышли на всю остальную ячейку, которая готовила подрыв украденного недавно атомного заряда, на день молодежи, – взял слово полковник.

Сказать, что я удивился, значит, ничего не сказать. Я словно дар речи потерял. Встал и молча вышел из кухни, чтобы немного прийти в себя. Алиса уже была в моей комнате и подслушивала, спрятавшись за дверью. Услышав мои шаги, она выскочила из своего укрытия и бросилась обнимать меня. Мы оба были крайне поражены услышанным. Особенно с учетом того, что изначально в наших планах было посетить концерт на набережной в названный полковником день. Вот уж свезло, так свезло. Не решись я броситься на того террориста, мы оба погибли бы, не считая половины города, которую разнесло бы атомным взрывом. Держась за руки, мы вернулись на кухню. Я сел на свое место, а Алиса принялась возиться с чайником и чашками, решив-таки угостить гостей чаем.

– Если бы не ты, Максим, кто знает, от города могло почти ничего не остаться, – твердо произнес Илья. – Я и весь на отдел, благодарны тебе. Мы еще никогда не были так близки к провалу, – он виновато опустил взгляд, как будто это была его личная оплошность.

– Ты, несомненно, достоин награды, – после недолгой паузы взял слово полковник. – Но мы не можем ничего вручить тебе официально. В таких случаях обычно присуждают официальную награду, но у нас секретное подразделение…

– Поэтому мы с мужиками скинулись, – вступил Илья. – И вот, держи, – он достал небольшую коробочку и протянул ее мне.

В ней оказались часы серебряные, довольно дорогие, как выяснилось позже. Никаких гравировок, или надписей на них не было. Никому не следовало знать, за что я их получил. Потрясенный, я поблагодарил гостей за подарок и снова сел на стул облокотившись на спинку.

– Не стоило тратиться… – начал я, но полковник не дал мне закончить.

– Еще как стоило. В наше время люди не обращают внимания на то, что происходит вокруг. Тебя будут убивать на улице, и никто даже полицию не вызовет! Все предпочтут пройти, отвернувшись, сделать вид, что ничего не видят и не слышат! – похоже, у него что-то с этим связано, коли он так близко к сердцу воспринимает мой поступок.

Я же, честно говоря, даже не знал, что можно еще сказать, поэтому молчал и смотрел в стол. Мысли в голове смешивались, образуя кашу с комками. Я не чувствовал себя героем или кем-то еще, мне казалось, что я просто правильно поступил, от души. А тут мне говорят, что таких людей днем с огнем не сыщешь.

Постоянно помалкивающий парень уже крутил в руках затянутый в полиэтилен пульт от телевизора. Зачем-то он решил включить его и начал быстро щелкать по каналам. Илья с полковником хмуро на него посмотрели, с недовольством так, но говорить ничего не стали. Пролистав все программы, он, наконец, отстал от телевизора, так и не удосужившись его выключить.

– Он подходит, – впервые вступил в разговор самый молодой.

– Ты уверен? – спросил у него полковник.

– Абсолютно, – ответил он и повернувшись ко мне спросил скучающим тоном. – Максим, после того случая ты же осознал, какая опасность тебе грозила, когда ты бросился на беглеца? – Дождавшись моего кивка, он продолжил. – И все-таки, ты поступил бы точно так же в подобной ситуации, заранее зная, что можешь распрощаться с жизнью?

– Вряд ли, не знаю, я просто, просто… – я не мог подобрать слов. Алиса подошла ко мне и приобняла.

– Тебе просто понравилось то, что ты сделал, признайся, – он словно копался у меня в голове. Я практически чувствовал его присутствие в своих мыслях. – И тебе хотелось бы помогать людям, не смотря ни на какие опасности. Без этого жизнь кажется тебе блеклой и неполноценной, – мне даже кивать не было нужды. Он просто находил ответы в ворохе моих мыслей. По его желанию они выстраивались в правильную цепочку, хотя до этого беспорядочно сливались в бесцветный гомон, назойливо звенящий у меня в ушах. – А еще, есть Алиса и ее нужно уметь защитить. И если ты не можешь спасти не знакомых, ничего не значащих для тебя людей то, как сможешь обеспечить безопасность своей невесты, самого дорогого, что у тебя есть?

– Но откуда…? – я попытался высказать вопрос, который вертелся в голове у меня и у Алисы одновременно.

– Оттуда, что я могу читать тебя как открытую книгу и уже знаю, что ты согласишься на наше предложение, которое озвучит тебе Илья. Мое заключение, он нам подходит, – это уже предназначалось полковнику Комарову.

Сказав это, он поднялся со стула, обошел нас с Алисой и направился к выходу. Пройдя мимо полковника, он обернулся и кивком попрощался с нами обоими. Комаров последовал его примеру, дав прощальное напутствие.

– Хорошенько все обдумай, Максим, от этого решения вся твоя жизнь, возможно, встанет с ног на голову, но уж точно никогда больше не будет прежней. Илья, мы ждем тебя в машине, не торопись, ответь на все их вопросы, – он помолчал секунду, обдумывая, все ли сказал, что хотел, а потом попросил. – Молодая хозяйка, вы не могли бы закрыть за нами, – и тут же отправился вслед за своим уже обувшимся подчиненным. Или коллегой?

Я подвинулся, чтобы Алиса могла сесть на мое место. Илья решил не начинать, пока она не вернется. Улыбка почти исчезла с его лица, но, несмотря на это, он выглядел крайне серьезным. Я же пытался прийти в себя и переварить все сказанное этим внешне молодым, безымянным парнем. Все это больше походило на безумие, какую-то злую шутку. Что мне должен был предложить Илья? Для чего я подхожу этим людям? Причем здесь вообще я и антитеррористическая группа? Все эти вопросы будоражили мой мозг, не давая мне спокойно дождаться того, что должен предложить Илья. Когда Алиса устроилась рядом со мной, он оперся локтями на стол и начал рассказывать.

– Когда ты вырубил того парня, я подумал, что таких людей не хватает в нашем мире и решил кое-что проверить. Я взял образец твоей крови, и отдал нашим специалистам. Выяснилось, что ты попадаешь в тот маленький процент людей, в ком скрыт определенный потенциал.

– Что вы хотите этим сказать? – Алиса опередила мой вопрос на секунду.

– Я… черт, я даже не знаю с чего лучше начать и как это объяснить, – растерялся он. – Ну вы физики и о многом сами догадаетесь. У тебя особенная генетическая цепочка, так мне это объяснили в лаборатории. При определенном воздействии ты сможешь стать гораздо… сильнее.

– Что еще за воздействие, я мутант, что ли какой?

– Нет, вовсе нет, – он помахал головой. – Наше тело вроде как все эти возможности и само в себе содержит. Ученые называют это спящими генами, и предполагается, что их можно как-то пробудить.

– Фантастика какая-то, – с сомнением произнес я, – не очень-то похоже на правду. Что еще за ГМО-человек получается?

– Ты же видел, как мой коллега забрался к тебе в голову, расставил все по полочкам, даже лучше, чем ты сам мог бы это сделать, – я кивнул, в который раз за сегодня мне нечего было сказать. – Это он изобрел технологию. Не в одиночку, конечно, то был международный проект, но до его появления все было лишь на уровне теоретических выкладок. Когда он присоединился к команде, были построены установки. Но испытывать их на людях никто не решался, и тогда этот парень сам вошел в испытательную камеру. И ты сам видел, что с ним стало.

– Но почему именно я? Почему не вы или еще кто-нибудь из вашего ведомства, кто-нибудь более подготовленный?

– Этот вопрос лучше задавать ученым, а не мне. Я лишь знаю, что не подхожу для этого, в отличие от тебя.

– Даже не знаю, все это как-то туманно.

– Не торопись с решением, – он посмотрел мне в глаза и с уверенностью произнес. – Если согласишься, твоя жизнь изменится навсегда, тебе больше не нужно будет переживать, что ты не сможешь защитить любимую или друзей. В случае отказа, со временем забудешь обо всем и проведешь жизнь в тишине и спокойствии, как нормальный человек и никогда не вспомнишь о нас. Решать только тебе, – после не долгой паузы он добавил. – Не пожалей о своем выборе.

– Я подумаю, – честно пообещал я.

– У тебя неделя на раздумья, – он положил на стол визитку и встал из-за стола. – Если не позвонишь в течение семи дней, сочтем это за отказ. Доброго дня, друзья мои. – Приветливо произнес он уходя.

– И вам также, – хором ответили мы с Алисой.

Я закрыл дверь и, подойдя к стене, облокотился на нее и съехал на корточки. Похоже, выбор был для меня очевиден, но мне просто как воздух необходимо было услышать мнение Алисы по этому поводу. Она все это время сохраняла молчание, ожидая, что я заговорю первым.

– Дорогая, нам нужно серьезно поговорить, – сказал я, глядя на нее снизу вверх.

Глава 4 Иду на риск

Глава 4. Иду на риск

Мы долго обсуждали предложение Ильи и его коллег. Главным аргументом против были опасность и неопределенность в будущем. Сомневаюсь, что мне дадут какую бы там ни было силу, и преспокойненько отпустят домой. Это возможно похоже на паранойю, но я не могу доверять этим людям, абсолютно ничегошечки о них не зная. И вообще, мне показалось, что они были, не совсем искренни со мной, не сказали всей правды. С другой стороны, все мое естество призывало взять телефон и не раздумывая позвонить по номеру, написанному на визитке и дать согласие на все, что предлагали эти люди. Я всю свою жизнь ждал, когда судьба предоставит мне нечто необыкновенное. Тот немногословный парень, покопавшись в моей голове, действительно поставил все на свои места. Дело было вовсе не в риске для жизни, вовсе не адреналина мне все это время не хватало. Меня угнетает наш мир, точнее то, что с ним сделали мы, люди. Я должен сделать что-то, хоть что-то для того, чтобы сделать жизнь лучше, хотя бы для кого-нибудь. Я должен помогать людям. Алиса с сомнением восприняла мое заявление относительно этого.

– Я еще никогда ни в чем не был так уверен, как сейчас, – я выглядел немного безумно, произнося это.

– Хорошо, давай отложим этот разговор до завтра, – примирительно сказала она. – Вечером обо всем подумаем, взвесим все за и против, ну или как обычно принимаются такие решения? Тебе, наверное, стоит и с родителями это обсудить, – напоследок предложила она.

– Ты права, – похоже, действительно стоит отложить этот разговор и, как говорится, переспать с этой проблемой. – Давай и в правду отложим эту идею на завтра. А сейчас, иди ко мне…

***

Алиса была права, родители тоже имели право голоса в этой ситуации. Поэтому, вечером, когда она уехала домой, я все им рассказал, как на духу. Мама сразу сказала, чтобы я даже и не думал соглашаться, в то время как отец шикнул на нее и после долгой паузы высказал свое неожиданное мнение.

– Сынок, мы тебя очень любим и ни за что не хотим потерять тебя. Но я также понимаю твои чувства. Ты еще очень молод и в тебе кипит кровь, тянет к приключениям, и, если бы это было не так, ты так и не попытался задержать того парня. Если ты согласишься и с тобой из-за этого что-то случится, мы себе этого не простим, но если мы запретим тебе отправиться на встречу своей судьбе, то ты нам этого не простишь, и мы навсегда тебя потеряем. Поэтому мы примем и поддержим любое твое решение, каким бы тяжелым оно для нас не было.

– Но как же… – начала возражать мама, но отец не дал ей закончить.

– Мы не имеем права отбирать у него мечту, – строго сказал он. – Я в его возрасте грезил о чем-то подобном, начитавшись книжек, и прекрасно понимаю его стремление. Ты не должен опираться на наше мнение, – он обратился ко мне. – Решай сам, это только твой выбор.

– Спасибо, папа, мама, – я обнял их обоих. – Я очень вам признателен, осталось убедить только Алису.

– Значит, ты уже решил? – тихо спросила мама.

– Практически, но я планировал еще пару дней поразмышлять, чтобы составить более целостную картинку у себя в голове. Да и без согласия Алисы я не могу ничего решать, это ведь и ее касается.

Мама с папой остались курить на кухне, а я удалился к себе в комнату. Хотелось побыть наедине с самим собой, чтобы получше разобраться в своих чувствах. А как бы вы поступили на моем месте? Мне двадцать лет и ничего грандиознее в моей жизни еще не происходило, не считая моей встречи с Алисой. А что ждет меня дальше? Я окончу университет, стану магистром физики. С учетом современных реалий, скорее всего, пойду работать не по специальности. А какая хорошая работа есть у нас в городе? Самое лучшее и прибыльное, что можно себе представить в моем возрасте, это программист. Хотя, здесь есть одно большое НО! Я отвратно программирую, совсем не умею оптимизировать код, и у меня сильно страдает визуализация полученных результатов. А самое главное, что у меня душе к этому делу никогда не лежала.

А что же я получу в случае своего согласия на эксперимент? Илья ясно дал понять, что его служба активно возьмет меня в оборот. А это значит, что я получу постоянную и хорошо оплачиваемую работу, соответствующую подготовку, смогу продвигаться по карьерной лестнице. Даже если у меня что-то не получится, я всегда смогу вернуться к своему первоначальному плану, да еще и в выигрыше останусь, причем солидном. Ведь потенциальные способности и подготовку у меня уже никто отнять не сможет. И я в любой ситуации смогу постоять за себя, свою семью, друзей и близких. По-моему, здесь не в чем сомневаться. Осталось убедить во всем этом Алису, так что отложим все это до завтра, а сейчас можно слегка расслабиться за компом и прослушиванием любимой музыки.

И все-таки у меня оставались кое-какие сомнения, стоит ли соглашаться на столь необычное и непонятное предложение. Сколько я ни старался выкинуть эти мысли из головы, ничего у меня не получалось. Возможно, что-нибудь потяжелее, например, из «Арии», поможет мне отвлечься? Я открыл один из подготовленных мною заранее плейлистов и вывернув на полную громкость динамик в наушниках, запустил первую в списке песню. Параллельно музыке, тихонько напевая, я принялся лазать по просторам интернета. Жаль, что мне не сказали ничего, что помогло бы найти в сети хоть какую-то информацию, про ту самую технологию, о которой говорил Илья. Даже имя того молчаливого ученого, что покопался в моей голове никто из них не назвал. Что же делать? Как же достать хоть что-нибудь?

Я решил почитать о крайних новостях в сфере генетических разработок. Кое-как сформировав запрос, я вбил его в поисковую строку и кликнул по соответствующей кнопке. Всего за пятнадцать миллисекунд, поисковик выдал более миллиона различных сайтов. Большинство из них рассказывали о пользе или вреде генетически-модифицированных продуктов, коими уже давно изобилуют все ингредиенты, использующиеся в сфере быстрого питания, а в Америке, где кстати и изобрели это самое злосчастное ГМО, на прилавках магазинов уже и не осталось вовсе так называемых «чистых» продуктов.

Я невольно скривился, у меня уже давно сложилось сильно негативное мнение относительно этой темы. Положа руку на сердце, меня все время очень удивлял тот факт, что многие никогда даже и не слышали об этой проблеме. Или не хотели слышать? Я же могу часами рассуждать о вреде ГМО, разбрасываясь множеством фактов, подтверждающих мои слова. Но сейчас позволю оставить все это при себе. Кому интересно, тот сам сможет найти упомянутые мною факты и данные, ни от кого особо не скрываемые. Остальным же хоть лекцию читай, толку не будет. От себя могу добавить лишь настоятельную рекомендацию, просветить себя по этой теме. Хуже вам от этого точно не будет.

Как я уже упомянул, в моей голове и так уже полным-полно информации о ГМО, хватит не на один сайт, реши я обнародовать ее всю в интернете. Поэтому большинство страниц выданных поисковиком мне явно не подходили. Пропустив добрых несколько десятков сайтов, я наткнулся на небольшую статью, точнее ее отрывок из какого-то научного журнала по генной инженерии. Статья называлась: «Математическая модель физического воздействия на молчащие гены».

ДНК человека до сих пор до конца не исследовано, но сейчас уже известно, какие именно участки дают генетическую предрасположенность к тем или иным болезням или чертам внешности. Например, высокий лоб, длинная шея, нос картошкой все это достается человеку через ДНК еще в момент оплодотворения яйцеклетки. Помимо активных генов есть еще и так называемые молчащие участки, которые в ходе развития организма себя никаким образом не проявили.

Ниже была приведена часть математических выкладок, ведущих к «пробуждению» этих самых молчащих генов. Из-за того, что статья была выложена не целиком, значительная часть расчетов была проброшена, включая, конечно же, ключевые моменты. Как я понял, автор предлагает воздействовать на клетки каким-то особым излучением с рассчитанной из весьма спорных соображений частотой, что должно было привести к активации определенных генов посредством резонанса частоты падающего излучения и колебаний какого-то Брехта. Это имя мне само собой ничего не говорило, как и названное в его честь явление.

В заключении автор красиво расписал полученные им результаты, перечислил все сложности воплощения его расчетов в качестве экспериментальной установки. И в самом конце, скромно заметил, что пробуждение молчащих участков ДНК может привести, и скорее всего, приведет к следующему этапу эволюции человека. Эк как завернул-то. Вот, блин фанатик-то. Интересно, почему он так уверен, что последствия такого вмешательства не приведут к генетической катастрофе и не вызовут мутации, уродующие людей различными лишними суставами, конечностями, волосами в труднодоступных местах или вообще к фатальному исходу.

Автором сего труда значился доктор технических и биологических наук, профессор кафедры генетики Московского государственного университета имени Ломоносова, Антон Карлович Пильман.

Тяжелая музыка совсем не отвлекала от восприятия получаемой информации, скорее даже наоборот, помогала отфильтровывать все не нужное и зреть в самый корень проблемы. По сути, этот самый Пильман предлагал вторгнуться в генетическое строение человека и запустить в нем те процессы, которые сама природа, сиречь эволюция заглушила еще на ранних этапах развития человека.

Когда обилие полученной информации начало утомлять, я выключил музыку, закрыл браузер и позвонил Алисе. Она уже собиралась ложиться спать. Поэтому я вкратце пересказал ей свой разговор с родителями и выслушал ее мнение по этому поводу.

– То есть, они тебя поддерживают? – спросила она после долгой паузы.

– По большей части да, хотя и не скрывают, что сильно за меня волнуются.

– А что надумал ты сам? – я был уверен, что она тоже уже не раз все для себя решила, но пока не собирается этого озвучивать.

– Я склоняюсь к тому, чтобы согласиться, – честно ответил я, и добавил. – Но окончательное решение мы с тобой примем вместе, хорошенько все обсудив.

– Хорошо, – после облегченного вздоха сказала она. – Тогда до завтра, я очень устала за сегодня. Спокойной ночки, котик.

– Сладких снов.

Попрощавшись с Алисой, я и сам отправился спать. Очень уж хотелось, чтобы поскорее наступило завтра, когда я вместе с любимой приму окончательное решение относительно своей дальнейшей судьбы. Сон пришел практически сразу, тяжелый и жуткий, наполненный размышлениями и уродливыми смертоносными существами. Я пытался спастись от них, но расстояние, между нами, неумолимо и методично сокращалось. Пробегая по темным, безлюдным переулкам родного города мне чудились картины из моего прошлого. Тогда чудовища отходили на задний план, а воспоминания становились невероятно четкими и неописуемо живыми, словно я вновь переживал их, только заранее зная, как все произойдет. В такие моменты приходилось задумываться о прожитой мною жизни, о том, как часто я поступал, по совести, и совершал что-то поистине значимое и правильное. По всему выходило так, что в моей жизни за двадцать лет произошло всего два ключевых события. Точнее их было побольше, но в остальных случаях я упускал свой шанс, выбирая не верный путь. Воспоминания воспринимались как-то со стороны. Стоило мне усомниться в своем выборе в той или иной ситуации, чудовища, гнавшиеся за мной, начинали сокращать расстояние. Если же я считал, что поступил правильно, преследователи, наоборот, отставали.

В конце концов, до меня дошло, что все мои поступки и решения привели меня сперва к знакомству с Алисой, но здесь-то усомниться не в чем, а потом к предложению Ильи. Поняв это, я перестал убегать и решил встретиться со своими страхами лицом к лицу. Чудовища подобрались ко мне на расстояние вытянутой руки и растворились, словно мираж, а я медленно открыл глаза с полной уверенностью, что никак не могу упустить возможность стать сильнее.

***

Ближе к обеду я отправился в гости к Алисе, твердо зная, что скажу ей и как ее убедить. Осознание того, что моя жизнь вскоре изменится, постоянно вызывало поступление в кровь новых порций адреналина. Пятидесятиминутная поездка пролетела совсем незаметно. Казалось, что все светофоры на моем пути кто-то специально переключил на зеленый свет, чтобы я ни в коем случае не успел усомниться в своем решении. Хотя, сейчас меня и танком невозможно было сбить с намеченного пути.

Стоя перед черной стальной дверью, с объемным рельефом, я волновался как школьник, впервые приглашающий симпатичную ему девушку на танец. Ведь без одобрения Алисы, вся моя решимость потеряет всяческий смысл. Нет, не подумайте только, что я подкаблучник. Все дело в том, что мы с Алисой рано или поздно станем одной, надеюсь, счастливой семьей, и я не имею права в одиночку принимать решения, которые повлияют на наше общее будущее.

Алиса открыла дверь и, улыбнувшись, бросилась мне на шею. Несколько долгих и приятных минут мы провели в объятиях друг друга, прямо на лестничной клетке. Только после этого мне удалось разуться и пройти вместе с ней в комнату. Алиса выглядела как всегда великолепно даже в домашнем. На ней была серая майка с рюшечками, и такие же шорты, длинные русые волосы собраны в крупный пучок. По среди комнаты стоял пылесос, видимо я заявился в самом разгаре уборки. Девушка усадила меня на кровать, а сама продолжила чистить полы. Пока она была занята, я с интересом наблюдал за ней, постоянно прокручивая в голове то, что собираюсь ей сказать.

– Милая моя, я все решил, – начал я, когда она спрятала на место пылесос и села рядом со мной. – И надеюсь, ты меня поддержишь.

– Ты все-таки хочешь согласиться, – догадалась она. – Вот так вот взять и просто согласиться, непонятно на что? Ты ведь даже не представляешь, что именно они тебе предлагают…

– Понятия не имею, но все мое естество просто кричит о том, что я не могу упустить такой шанс. Сегодня ночью мне приснился сон, в котором я увидел почти всю свою жизнь. Я смотрел на нее со стороны, и кое-что для себя понял, – я сделал небольшую паузу.

– И что же? – в нетерпении спросила меня Алиса.

– А то, что раньше, еще до тебя я жил словно в черно-белом немом кино. Меня ничто по-настоящему не радовало. Компьютерные игры и книжки хоть как-то отвлекали от серости будней, – я обнял ее и прижавшись к ней лбом продолжил. – Твое появление раскрасило мою жизнь, но когда мы раздельно эти краски вновь наливаются серым и мне становится до безумия скучно…

– Но, когда мы поженимся, я постоянно буду рядом, – прервала она мой монолог.

– Дома – да. А как же все остальное время? – она пожала плечами. – Пойми, любимая, я всю жизнь ждал шанса проявить себя, я всегда хотел выделяться, быть сильнее остальных. И вот, жизнь предоставляет мне этот шанс, шанс, который вряд ли выпадет еще раз. Я очень хочу попробовать.

– Я поняла твою точку зрения, – не сильно довольно начала она. – Хоть мне это и не нравится, я решила тебя поддержать.

– Спасибо, родная!!! – я восторженно заключил девушку в крепчайшие объятья и принялся всю ее зацеловывать.

– Я впервые вижу, чтобы у тебя так горели глаза и, честно признаюсь, даже немного ревную. Но, в то же время просто не могу препятствовать твоему стремлению. Только с одним условием, – я с недоверчивым прищуром взглянул на нее. – Ты позвонишь прямо сейчас, и на встречу мы поедем вместе.

***

На следующий день в полдень у моего дома нас уже ждала машина. Черный тонированный джип без каких-либо опознавательных знаков с точно таким же черным и «тонированным» водителем. Широкоплечий, ничем не примечательный бугай в темных очках, лысый с одним наушником, прямо как в кино. Он молча показал удостоверение сотрудника спецслужб и усадив нас на заднее сидение повел машину куда-то загород, ехали мы больше полутора часов, оставив позади дачный поселок и военную часть. Мы проехали несколько водоемов, один из которых оказался неожиданно крупным. Другой берег практически скрылся из видимости, яркий солнечный свет, отражаясь от водной глади, попадал прямо в глаза, заставляя постоянно щуриться. Вскоре после этого, показался высокий забор, в сторону которого мы и ехали все это время. Преодолев блокпост, автомобиль заехал на эту, как оказалось довольно обширную огороженную территорию, посреди которой расположилось трехэтажное здание с подозрительно большим количеством охраны. По пути до парковки нам встретилось несколько вооруженных патрулей. Мы с Алисой напряженно переглядывались, ничего не говоря. Водитель то и дело бросал на нас ничего не значащие взгляды. За всю дорогу он не проронил ни слова. Когда мы, наконец, приехали, нас уже ждал Илья. Одет он был точно так же, как и в день моего с ним знакомства, и как всегда искренне улыбался.

– Не ожидал, что ты так быстро согласишься, – поприветствовав нас, начал он. – Хотя Женя еще вчера начал настраивать установку под твои параметры и проводить тестовые запуски.

– Установку? – уточнил я.

– Ну да, помнишь, я рассказывал тебе о том, что именно он создал технологию.

Илья вел нас вокруг здания, к парадному входу. По пути он крайне дружелюбно болтал с нами, при этом, не переставая кивал патрульным, которые все до единого как-то странно косились на нас с Алисой. Я знал, что у нее уже появилась целая куча вопросов, и сделал паузу в нашей непринужденной беседе специально, чтобы она могла их задать, а то ведь ее разорвет от любопытства. Алиса у меня из тех людей, которые постоянно что-то спрашивают, стремясь узнать абсолютно все, даже то, что им знать совсем не нужно. И это мне в ней очень нравилось. Даже когда мы с ней ходим в кино, она начинает спрашивать что-нибудь относительно сюжета фильма даже раньше, чем закончатся начальные титры.

– Так что за технология? – поинтересовалась за меня Алиса.

– Мы называем ее Пробуждение, – после короткой паузы ответил Илья. – Банально, конечно, но зато по делу. Суть ее заключается в том, что она пробуждает скрытые резервы организма. Ты станешь сильнее, быстрее, умнее и… ну, вы же видели, на что способен Женя.

– Женя – это тот парень, что приходил тогда вместе с вами? – уточнила Алиса.

– Ага, – Илья взглядом пробежался по сторонам и осторожно добавил. – У него довольно странные манеры… но, в целом он отличный парень! – с широкой улыбкой воскликнул он, когда вдруг заметил того самого ученого, непонятно откуда взявшегося.

Он подошел к нам, ни с кем не здороваясь, схватил мою руку и вытянул ее перед собой. Илья удивленно пожал плечами, но вмешиваться, совсем не торопился.

– Закрой глаза, – потребовал он.

Я подчинился, не задавая вопросов. Алиса тоже была на стороже. Я почувствовал, как он провел рукой перед моим лицом, а затем холодно спросил.

– Не ел ничего?

– Только за завтраком, – произнес я, не опуская руки.

– Тебе же хуже, – равнодушно ответил он и резко, одним движением, достав из кармана шприц-пистолет, сделал мне укол чуть выше запястья.

– Что за… – воскликнул я.

– Это предотвратит судороги во время опыта.

– Кто-нибудь объяснит нам, что за опыт? – спросила Алиса, смотря на ученого как на психа.

Илья открыл было рот, чтобы ответить, но Женя властным жестом остановил его, ничего не объяснив развернулся на каблуках и отправился прочь. Мы втроем переглянулись, Илья растеряно покрутил у виска пальцем и направился вслед за ученым, тихо бурча что-то себе под нос. Я взял Алису за руку, и мы продолжили путь в тишине. Все это время мне удавалось скрыть свое волнение и не обращать внимания, на бешено колотящееся от ужаса сердце. Чем ближе мы подходили к входу, тем сильнее мне приходилось храбриться. Но где-то в глубине души, наряду со страхом жила и радость от уверенности в верности выбранного мною пути. Что ж, придется как-то со всем этим справляться. Я покрепче сжал ладонь любимой, и заглянул ей в глаза ища там поддержку и источник моих решимости и силы.

Попав, наконец, внутрь здания мы прошли через еще один пункт охраны и преодолев довольно широкий вестибюль вошли в ожидавший нас лифт. Женя занял место аккурат возле кнопок, но совсем не торопился их нажимать. Илья выжидающе посмотрел на него, в надежде на то, что молодой ученый, наконец, прекратит чудачить. Но, увы, чуда так и не произошло. Тяжело вздохнув, Илья потянулся нажимать кнопку. Лифт бесшумно поехал вниз на пять этажей, никто при этом не нарушал тишины. Мы с Алисой сильно волновались, Женя просто чудачил, а Илья напрягался из-за поведения своего товарища.

Кабинка лифта легонько вздрогнула и под звон колокольчиков, дверные створки плавно разъехались в разные стороны. Открывшееся перед нами помещение занимало в высоту не меньше трех этажей и по площади не уступало стадиону. В центре зала расположилась огромная капсула, высотой не меньше двух человеческих ростов. Вокруг нее кругами стояли серверные стойки, полностью забитые различным научным оборудованием. Не обошлось и без управляющего суперкомпьютера, от него к капсуле тянулись толстые шланги проводов.

Женя вел нас прямиком к входу в капсулу, продолжая упорно молчать. Возле установки суетилось еще несколько ученых, они проверяли какие-то данные с экранов сразу четырех мониторов, сверяя их с распечатками. Нас они не замечали до того момента, пока мы не подошли в плотную к одному из них.

– Все готово, – сказал он, протянув Жене листок с данными. – Отклонения не больше трех процентов. Все параметры в приделах нормы. А это наш новый испытуемый? – Он поприветствовал нас, и оглядев меня со всех сторон добавил. – Установка настроена непосредственно на вас, молодой человек. Готовы ли вы в корне изменить свою жизнь?

– Было бы не плохо для начала узнать, что вы собираетесь со мной сделать.

– Аппарат будет воздействовать непосредственно на ваш мозг, – начал другой ученый. – Вам не стоит забивать его чем бы то ни было. Чем меньше вы будете думать во время эксперимента, тем лучше. Не беспокойтесь, это безопасно, теперь.

– Теперь? Что еще за теперь? – испугавшись неведомо чего, спросил я.

– Пока ты не волнуешься, тебе ничего страшного не грозит, – строго пояснил Женя. – Так что угомонись.

– Как тут можно не волноваться?

– Тогда может, стоило бы использовать наркоз? – спросила Алиса, беспокоясь за меня.

– Испытуемый должен быть в сознании, – ответил первый ученый.

– Проходи в камеру, – прервал Женя дальнейшие обсуждения. Он взял меня за плечо, и бесцеремонно затолкал в раскрывшуюся перед нами капсулу.

Пространства внутри хватало, в диаметре капсула имела метра четыре, если не больше. Оказавшись внутри, я вышел на самую середину, отмеченную жирной красной точкой на полу. Признаться честно, мне было безумно страшно. С каждым шагом сердце колотилось все сильнее и сильнее. Где-то внутри меня треснула и рассыпалась мелким крошевом, возведенная мною стена уверенности в верности моего решения. Началась паника, и сразу же появилось желание сбежать отсюда куда подальше. Пришлось бороться с панической атакой, накатившей так внезапно, что у меня даже затряслись руки. Еще немножко и я кинулся бы к выходу, но в какой-то момент в мое сознание ворвался Женя. Он каким-то образом понял, что я могу сорваться и своим присутствием прогнал панику из моей головы. Он собрал в кучу разбегающиеся в разные стороны мысли и успокоил, внушив ощущение полной безопасности и безмятежности. Когда мой пульс немного поуспокоился, он запустил установку. Оказалось, что камера на самом деле состоит из трех, вложенных друг в друга. Сначала раздался глухой гул запускающегося двигателя, а потом все три слоя начали вращаться, внешний и внутренний, по часовой стрелке, но с разными скоростями, а средний - против. Пол камеры задрожал, потолок засветился ярким сине-зеленым светом. Устоять на ногах было очень тяжело. Мир за приделами камеры расплылся в нечто неразличимое. Да и внутри, собственно говоря, тоже. Я взглянул на свою руку, она будто бы растянулась и ощутимо пульсировала, то надуваясь, то сжимаясь обратно. Несмотря на все происходящее, я оставался крайне спокоен. Не было ни боли, ни дезориентации, даже ощущение времени куда-то подевалось. Могло показаться, что я нахожусь в таком вот состоянии уже целый месяц, а возможно это было всего лишь мгновение. Тем временем, свет с потолка становился все ярче и ярче, в нем уже смешались все цвета радуги. Вскоре, хотя может совсем и не вскоре, он стал совсем белым. Этот свет занял все окружающее пространство и на какой-то бесконечно длинный миг, мое тело перестало существовать и сразу же появилось вновь. Я снова почувствовал ход времени, свет начал тускнеть, а слои камеры замедляться. Когда мир пришел в норму, я лежал на полу. Медленно ко мне возвращались чувства, и крайним из них была адская боль. Она настигла меня внезапно, тело выгнулось дугой, захрустели кости. Казалось, что все мышцы в моем организме в раз лопнули. Это невозможно было терпеть, и мое сознание погрузилось во тьму беспамятства. И боль исчезла.

***

Вопреки моим ожиданиям, глаза я открыл легко, и зрение прояснилось моментально. Палата. Не больничная. Заставленная приборами, мониторящими все что можно и нельзя в моем организме. У изголовья моей кровати, сидя на стуле, дремала вымотанная Алиса. Ее плотно закрытые веки подрагивали, она явно видела сейчас какой-то сон. Я не стал будить ее, а принялся прислушиваться к своему организму. На первый взгляд, да и на второй, собственно, тоже, никаких изменений не наблюдалось. Совсем никаких. Я не ощущал какой-то запредельной легкости в движениях. Что еще можно проверить, не разбудив Алису? Чувства. Так, начнем со зрения, так, так, как видел одним глазом хуже, другим лучше, так и вижу. Слух? Я внимательно прислушался, но, кроме тихого попискивания кардиомонитора и ровного дыхания Алисы, ничего не услышал. Осязание. Сильно ущипнув себя, понял, что боль чувствую так же, как и прежде. Дальнейшие проверки тоже ничего не дали. Может эксперимент провалился? Честно признаться, эта мысль меня немного напугала и расстроила.

Я закрыл глаза и еще раз попытался прислушаться к своему телу, почувствовать его. И все-таки ничего не изменилось. Меня окатила очередная волна разочарования. Когда я открыл глаза, надо мной уже склонился Женя, смотрящий куда-то поверх моей головы. Как он здесь оказался? Я не слышал ни звука открывающейся двери, ни шороха его шагов, да и буквально еще пару секунд назад, кроме нас с Алисой в палате никого больше не было. Он упорно не замечал моего пробуждения, сверяя показания различных приборов, и даже не оборачивался ко мне. Я терпеливо ждал развития событий. Судя по тому, что я видел до этого, молодой ученый вполне себе может приспокойненько уйти, так и не удосужив меня своим вниманием. Вместо этого, Женя бросил мимолетный взгляд на Алису, и она тут же проснулась.

– Максим! – воскликнула она, немного проморгавшись, и бросилась мне на шею. – Ну наконец-то, уже двое суток спишь!

– Я тоже рад тебя видеть, солнце, – ответил я, обнимая ее в ответ.

– Как голова? – спросил Женя, продолжая изучать приборы. – Мысли не путаются?

– Вы же запросто можете влезть мне в голову и самостоятельно все посмотреть и поправить, если там что не так, – не удержался я от колкости.

– Терпеть не могу, когда ко мне обращаются на Вы. И нет, в твою голову мне путь закрыт.

– С чего бы это? – не понял я.

– Теперь ты волен не пускать меня, – он сделал несколько пометок в своем блокноте, достал маленький фонарик и посветил мне в глаза. – Ты закрыл свой разум от вторжения.

– Я ничего такого не делал, – я поморщился от яркого света.

– Это было твое подсознание… – начала Алиса, но молодой ученый перебил ее.

– Я пытался разбудить тебя, но ты вытолкал меня из своего сознания и поставил барьер.

– Но как так? Ведь я не чувствую каких-либо изменений в себе.

Алиса держала меня за руку и сдерживала улыбку. Она что-то знала, только и ждала момента, когда можно будет все рассказать. Поняв это, я стал переводить взгляд с нее на Женю и обратно, ожидая, что хоть кто-то из них прояснит, таки ситуацию. Вместо этого, ученый молча удалился, бесшумно закрыв за собой дверь.

– Этот парень похож на привидение, мрачный, жуткий, и может передвигаться бесшумно, словно вообще не касается пола, – пожаловался я на своенравного Женю. – Ну, так что тебе известно, лиса?

– По словам исследовательской группы, все прошло просто превосходно. Твой организм уже начал перестраиваться, – она слегка призадумалась, словно припоминая подробности, а затем, с видом бывалого ученого продолжила. – Это может занять несколько недель. Все эти двое суток, я устраивала настоящий допрос с пристрастием для Ильи, Жени и вообще всех, кто принимал участие в эксперименте, – Алиса просто кипела энергией и энтузиазмом. – В общем, у тебя должны проявиться экстраординарные способности. Какие именно, никто не берется предсказывать.

– Фантастика какая-то, – я полагал, что просто стану сильнее или выносливее, умнее, в конце концов. Но способности… в это как-то слабо верится.

Об этом с детства мечтают все мальчишки, но к двадцати годам все эти глупости выветриваются из головы, уступая место уже взрослым проблемам и заботам. Ну и влечением к прекрасному полу, конечно же.

– Павел Александрович сказал, что ты уже не первый, кто успешно прошел процедуру, и вскоре сможешь познакомиться со своими коллегами по цеху, – Алиса нагнулась и поцеловала меня, еще крепче сжав при этом мою руку.

– Павел Александрович?

– Глава научного отдела, ты его еще не видел, он заходил, пока ты спал, – пояснила Алиса.

– Аааа, пока я спал, значит… – немного рассеяно произнес я.

Алиса мне еще много, о чем рассказала. О том, как всю ночь сидела у моей постели, пока я был без сознания. Как случайно подслушала, что один из испытуемых умудрился полностью «пробудиться» еще в камере, его психика не выдержала резких изменений в организме и он с помощью своих новообретенных способностей, попытался вырваться за оцепление, разорвав при этом нескольких сотрудников лаборатории. Еще она узнала, что не все переносят саму процедуру, но Женя заблаговременно нашел способ предотвратить подобный прискорбный исход.

Чуть позже, когда мы перешли от разговоров к милованиям, меня решил навестить Илья. Сегодня он был в форме, почти такой же, как и у полковника, только без каких-либо знаков различия. Неизменная искренняя улыбка, как и прежде, красовалась на его лице.

– С пробуждением тебя! – он задорно подмигнул нам с Алисой, как бы давая понять, что имеет в виду сразу оба смысла слова «Пробуждение», и протянул мне руку.

– Спасибо вам, – искренне ответил я, пожимая его ладонь.

– Мы с тобой теперь коллеги и хоть ты пока не в звании, я думаю можно уже перейти на «ты».

– Хорошо, – кивнул я. – Надо мной теперь будут ставить какие-то опыты?

– Нет, нет, что ты, – успокоил он меня. – Все опыты уже давно были поставлены, еще до тебя. Вместо них тебе предстоит пройти обучение.

– Что еще за обучение? Я ни о чем подобном не слышала, – вставила свое Алиса.

– Я, собственно говоря, за этим и пришел, – Илья взял стоявший возле стенки деревянный стул и, поставив его рядом с моей постелью, уселся на него, попутно продолжая свою мысль. – Сейчас несколько курсантов проходят подготовку к выпускным экзаменам. Через пару-тройку дней твой организм станет сильнее, выносливее, и ты к ним присоединишься. Будешь выполнять наравне с ними все нормативы и параллельно развивать свои способности. К началу августа, сдашь экзамены и получишь свое первое задание.

– О, как, – удивились мы с Алисой. – Как раз к твоему возвращению, – добавил я.

– Кстати о птичках, ты проспал двое суток, и я уезжаю уже послезавтра, – напомнила она.

– Илья, нам бы в таком случае домой…

– Конечно, конечно, – расплылся он в улыбке. – Тем более, что до пятницы тебе еще нужно собрать вещи и подготовиться к тренировкам. Одевайся, я отвезу вас домой.

Уже через два часа я был дома. Илья завез сперва Алису, а потом уже и меня. Мне совсем не хотелось оставлять ее, ведь она скоро должна была уехать на целых шесть недель, а я остаться наедине со своими переживаниями. Раньше мое будущее было кристально чистым и ясным. Я должен был окончить университет, поступить в аспирантуру и постараться найти себе приличную работу. А теперь, что меня ждет теперь? Я даже представить не могу, как сложится моя судьба в дальнейшем.

Дома меня встретили, как будто я уехал лет эдак на пятьдесят. Хотя, признаюсь, у меня самого было похожее ощущение. После эксперимента я стал смотреть на мир совсем по-иному, воспринимал все с куда более богатым букетом эмоций и ощущений, нежели раньше. Илья предупредил, что большинство деталей моей поездки строго секретны и обрисовал границы, за которые нельзя вылезать, когда буду рассказывать о произошедшем своим родным. В общем, родители услышали сильно сокращенную и измененную версию событий. Все были безумно рады, что я остался целым и невредимым и вернулся в отчий дом.

На следующий день, я поехал помогать Алисе, собирать вещи в поездку. Она каждое лето ездит к родственникам в деревню и проводит там больше месяца. Родители Алисы услышали еще более сокращенную версию событий, в которой не было ни слова, ни о каких процедурах или способностях. И соответственно в отличие от моих, они совсем не собирались задавать мне никаких вопросов. Это было даже не плохо, потому что ответов на них у меня все равно не было. В хлопотах день пролетел довольно быстро, и у меня почти не оставалось времени, перегонять в голове, какие бы то ни было мысли.

Возвращаясь домой, я думал только о том, что не хочу отпускать Алису, пусть и всего лишь на шесть недель. Да и что меня ждет на боевой подготовке? Теперь мое будущее в непроглядном тумане, и самое интересное заключалось в том, что для меня это было как глоток свежего воздуха. В моей жизни наступают перемены, которых я жду уже очень и очень долго. Единственное, чего я хотел, так это то, чтобы Алиса всегда была рядом. Оказавшись дома, я отбросил от себя все мысли до одной и лег спать.

На следующее утро я проснулся с легкой головной болью. Наверное, сказывалось нервное напряжение, связанное с событиями крайних дней, постоянными размышлениями и беспокойствами. Не обращая на эту боль внимания, я отправился провожать Алису на поезд.

– Удачно вам доехать, – я поцеловал ее и заключил в объятья.

Мы стояли на перроне, возле самого края платформы и я никак не хотел отпускать ее.

– Спасибо. Хочешь, папа подбросит тебя на обратном пути, ему как раз в часть ехать, – проявила заботу Алиса.

– Не хочу, я лучше прогуляюсь, – вновь поцеловав ее, я сжал объятья еще крепче.

– Поезд Миргород – Новосибирск отправляется через пять минут с третьего пути, – прогремел безразличный женский голос.

– Мне пора, – грустно улыбнулась Алиса.

– Не отпущу, – эгоистничал я.

– Ну хватит, – она попыталась вырваться из моих объятий. – Я тебя люблю и скоро вернусь.

– И я тебя очень люблю, и буду скучать, – я, наконец, расцепил руки, позволяя ей войти в вагон.

Алиса и ее мама смотрели на нас с ее же папой через не очень чистое окно вагона и махали на прощанье. Когда поезд с не сильным толчком тронулся и покатил, увозя пассажиров, прочь из города. Я попрощался с будущим тестем, и, повесив нос, направился домой, дожидаться пятницы, когда Илья отвезет меня на полигон.

Глава 5 Обучение

Глава 5. Обучение

– Давай руку, – Витя, высокий парень с холодными темно-серыми глазами, помог мне взобраться на выступ, и молча полез дальше.

Я, в свою очередь помог следующему за мной курсанту, и точно также, не дожидаясь остальных, продолжил подъем. Мы уже больше трех часов взбирались на эту скалу, строго руководствуясь только лишь одним принципом. Каждый из нас отвечает только за одного бойца, идущего сзади. Витя шел во главе колонны, задавая темп всей группе, а я, следом за ним. По большей части это было его испытание. Как лидер группы, именно он отвечал за сохранность наших жизней, однако, как я уже отметил, мог помогать только одному, идущему позади, бойцу, то есть мне. Я же в свою очередь только Стасу, голубоглазому красавчику среднего роста и рыжим ежиком волос на голове. Хотя прически у нас всех были одинаковые. Полторы недели прошло с тех пор, как я начал проходить обучение вместе с группой. Сначала меня приняли довольно холодно, ведь все ребята так или иначе знакомы еще со времен училища, а я попал к ним совсем недавно, да еще и неизвестно откуда, при этом, не имея никакого опыта. Как и предполагал Илья, оказалось, что при правильном настрое я могу пробежать в три раза большую дистанцию, чем раньше, стала легче даваться вся физическая подготовка. Обострились рефлексы и внимание, в голове могло крутиться сразу несколько мыслей. Я мог одновременно собирать-разбирать автомат и решать какую-нибудь физическую задачку. И еще была головная боль, сильная, пульсирующая. Она мучила меня еще со дня отъезда Алисы, не прекращаясь ни на секунду, и даже наоборот, становясь все сильнее и сильнее. Раз в три дня приезжал Женя и тщательно меня осматривал. Теперь он стал гораздо разговорчивее, но не менее чудным, к сожалению.

– Не удивительно, – задумчиво произнес он, рассматривая снимок моего мозга. – Смотри, активность практически всех отделов твоего мозга серьезно зашкаливает, – Женя сделал долгую паузу, неотрывно смотря мне в глаза. Боль в голове немного усилилась. – Похоже, он меняет принцип своей работы.

– Ты опять это сделал, – я укоризненно посмотрел на него, потерев налитый болью висок.

Ученый ничего не ответил, словно не хотел признаваться в моей правоте.

– Каждый раз, когда ты пытаешься влезть ко мне в голову, боль только усиливается.

– Ты используешь какой-то блок, – терпеливо и спокойно объяснял он. – При попытке вторжения, лобная доля усиливает свою активность, а вместе с ней и мигрень.

– Это я понял, но зачем ты продолжаешь пытаться? – негодовал я.

– Тебе нужно снять этот блок и впустить меня, – просто ответил он.

– Даже, если бы я знал, как это сделать, я все равно не впустил бы тебя, – сказал я, ткнув в ученого пальцем. – Хватит, покопался уже.

Он не стал отвечать или как-то реагировать на мои слова. Молча закончил свои исследования и, не прощаясь, удалился. Впрочем, это совсем в его стиле, я даже думаю, ему нравится, что он не может залезть в мою голову. Так ему тяжелее понять меня. Похоже, обидеть Женю практически невозможно, по крайней мере, мне это пока не удалось.

Ну вот, опять. Я думаю о совсем отвлеченных вещах, хотя сам абсолютно автоматически продолжаю восхождение, не забывая при этом помогать Стасу. Впереди еще больше половины пути, а Витя уже порядком разнервничался. Часть колонны сильно отставала, кто-то забыл свои обязанности и ушел слишком далеко от своего подопечного. Командир принял решение сделать привал. Его команда пошла по цепочке к хвосту колонны, а накосячивший боец был вынужден вернуться назад и объединить «хвост с головой». Витя выглядел довольно мрачно, он не был уверен, что все бойцы выдержат восхождение в полной экипировке. Но это упражнение было на доверие к своей команде. Он должен быть твердо уверен, что ни один из его бойцов не подведет командира, ни при каких условиях. Вите это не очень-то удавалось. Я подошел к нему, пока Стас увлеченно возился с разгрузкой, и попытался его приободрить.

– Не переживай ты так, – я положил руку ему на плечо. – Ты должен быть предельно спокоен и своим видом вселять в группу уверенность в успехе операции.

– Может лучше тебя командиром поставить, раз ты такой умный и собранный, – взбеленился он.

– Меня не к тому готовят, – серьезно ответил я и направился к Стасу.

– Извини, ты прав, – окликнул он меня и виновато улыбнулся.

Я оглянулся и показал ему большой палец, мол, так держать.

Витя почесал затылок и уселся на камень, рядом с которым стоял. Он достал карту и сверившись с компасом сделал на ней несколько пометок. Мы со Стасом переглянулись, и он едва заметно кивнул мне, одобряя мои действия. Я оглянулся по сторонам, повсюду камни различных оттенков рыжего и серо-белого, и неизменные сухие колючки, которые так и норовили забраться под самые носки. Зелени было немного, редкие кусты алели градинами каких-то несъедобных ягод. Когда все курсанты подтянулись, уже собравшийся с мыслями Витя спокойным тоном произнес.

– Впереди тяжелая часть подъема, я думаю лучше сделать перестановку в цепочке. Макс, – он указал на меня. – Пойдешь перед Лисой, она сегодня что-то не в форме. Кот, будешь помогать Димону, а ты, Леха, пойдешь сразу за мной, – он недовольно посмотрел на виновато понурившегося Лешу, который должен был помогать Лисе, но забыл об этом и ушел далеко вперед. – Ну все, перестраиваемся и выдвигаемся

Не дожидаясь пока, его приказ будет выполнен, Витя развернулся и продолжил подъем. Я подошел к сидящей прямо на земле Лисе и подал ей руку. Она схватилась за нее и с шумным выдохом поднялась на ноги. Помимо нее в отряде было еще три девушки: Аня, Тень и Лариса. Девчата эти будут посильнее и повыносливее многих парней, они не даром заняли свои места в нашем отряде. Правда не очень-то они разговорчивые и держаться стараются особняком. Разве что Лиса любит поболтать со мной и Стасом, с которым я сдружился уже на второй день. Стас ей сильно нравился, вот она и зависала частенько в нашей компании.

В отряде многие предпочитали пользоваться позывными вместо имен, особенно те, у кого они одинаковые. Например, Лису на самом деле зовут Александрой, но в группе есть парень с таким же именем. Да собственно Лиса ей подходит куда больше. Кота зовут Андрей, но его имя почему-то не нравится ему самому. В общем, у каждого своя история, и по необходимости я буду знакомить вас с ней, по ходу повествования.

А тем временем, подъем продолжался. Все уже порядком устали и сбили дыхание. Маршрут оказался действительно сложным и требовал от всех полной выкладки и повышенного внимания. Постоянно приходилось куда-то карабкаться и подтягивать тяжело дышавшую за моей спиной Лису. Нужно признать, что выглядела она действительно плохо, мне пришлось забрать у нее часть снаряжения, чтобы облегчить ей подъем. Девушка с благодарностью посмотрела на меня и виновато улыбнулась.

– Ты чего, ночью совсем не спала что ли?

– Ну, не то, чтобы… – замаялась Лиса и глянула в сторону весело вышагивающего пружинистой, легкой походкой Стаса.

Я проследил ее взгляд и понимающе произнес.

– Понятно. Сильно он тебя погонял? – участливо поинтересовался я.

– Да я ноги еле переставляю, а он, вон, вышагивает, будто ни в чем не бывало, – произнесла она.

В ее интонации слышались одновременно восхищение и негодование.

– Шагайте, давайте скорее, – подал голос из-за ее спины раздраженный Пепел. – Сил что ли много, болтать?

– Идем, идем, не ругайся, – весело откликнулся я. – Не вовремя вы ночку выбрали. – Это уже было адресовано Лисе. – Любовнички, блин.

– Ну, кто ж знал, что нам именно сегодня марш-бросок устроят по полной выкладке… – тяжело вздохнула она.

Дальше шли в основном молча, Пепел был прав, лишние разговоры лишь силы отбирают, коих у Лисы оставалось не так уж и много. Если она не сможет продолжать путь, мне придется тащить ее на себе, да к тому же еще и выполнять ее функцию в цепочке. Теперь это конечно для меня не проблема, силушки-то прибавилось знатно, но все же не хотелось, чтобы так было, а то еще Стас заревнует. А ведь сам-то не донесет свою пассию до финальной отметки. Я спокойно шагал и слегка улыбался своим мыслям. Свежий воздух поднимал настроение настолько, что я даже перестал замечать постоянно усиливающуюся головную боль. Было такое ощущение, словно какой-то плотоядный червяк прогрызал себе тоннели в моем мозгу. Как же так, и почему это тараканы мои бездействуют и все еще не прогнали наглого кольчатого интервента со своей территории? Вот так, с иронией я относился к сложившейся ситуации, не падая духом, терпеливо ожидая, когда же мой организм закончит, таки перестройку и проявятся обещанные Женей способности. Я хотел поскорее освоиться с ними, чтобы к возвращению Алисы уже было чем похвастать. Как же я по ней скучаю, словами этого не передать. Хорошо, что каждодневные тренировки и нормативы хоть немного, но отвлекают большую часть моего теперь уже совсем многозадачного мозга от грустных мыслей.

– Ну как, укладываемся? – спросил я у Вити на одном из привалов.

– Не совсем, все-таки придется поднажать на следующем участке, – серьезно ответил он. – Ну как там Лиса?

– Пока держится, ну, думаю, до финиша я ее доволоку в любом случае. Далеко нам еще, кстати?

– Осталось пройти еще две контрольные точки и один резкий подъем. – Сверившись с картой, ответил командир, – ладно, народ, выдвигаемся! – Громко скомандовал он, и одним быстрым движением забросил скинутый ранее рюкзак.

Лиса за время привала успела закимарить, и мне пришлось безжалостно ее растолкать. Короткий сон придал девушке немного сил и, приободрившись, она зашагала быстрее и увереннее. Крайний участок трассы оказался самым тяжелым, тут даже мне пришлось попотеть. Пепел уже никого не стесняясь бранился на всю округу, вовсю порицая тех, кто разрабатывал для нас маршрут, и даже в чем-то был прав. Отряд резко сбавил ход из-за довольно крутого подъема, и мы сильно рисковали не уложиться в отведенное нам время, что автоматически сулило нам повторение пройденного маршрута, возможно даже не один раз.

– Давай веселее, ребята, – вещал Кот, приободряя больше самого себя, нежели всех остальных. – Еще совсем немного осталось!

Добравшись, наконец, до крайней отметки, все рухнули прямо там, где стояли. На ногах остался лишь Витя, он нетвердым шагом подошел к ожидавшему нас инструктору и доложил о прибытии группы в точку назначения в полном составе. Тот без каких-либо эмоций взглянул на часы, а потом на командира группы. В норматив мы уложились, могли даже немного подзадержаться на предыдущей отметке. Витя, весь довольный собой и нами, с удовольствием ждал дальнейших распоряжений.

– Поздравляю, товарищи курсанты, – после долгой паузы произнес инструктор. – Рапорт о назначении вас постоянным командиром группы будет подписан по возвращении в лагерь. – Он протянул Вите руку и тот без колебаний энергично пожал ее. – Вертолет ожидает в километре отсюда, грузитесь! – громко скомандовал инструктор всем нам.

Еще километр, снова карабкаться, но теперь у всех словно открылось второе дыхание. В предвкушении вкусного обеда и сладкого послеобеденного сна, самые уставшие оказались вдруг во главе колонны, под предводительством резко пободревшей Лисы.

***

После назначения Вити старшим прошла еще неделя. Нас усиленно готовили к боевым операциям. В отличие от остальных ребят, я не владел никаким оружием и рукопашным боем, поэтому мне приходилось работать в два, а то и в три раза интенсивнее. Благо меня хватало на все. Мои возросшие физические возможности давали мне огромное преимущество. При стрельбе с автомата или пистолета я почти не чувствовал отдачи и мог очень кучно выпускать довольно длинные очереди. Мозг с каждым днем работал все активнее и активнее, благодаря этому оказалось, что я могу одинаково точно стрелять, держа оружие, как в правой, так и в левой руке. Головная боль достигла своего пика, и в один из дней я вынужден был проваляться в кровати не в силах даже пошевелиться. При каждом движении череп словно сотрясал атомный взрыв. Узнав это, Женя срочно приехал и строго настрого запретил мне вставать, до тех пор, пока мозг не пройдет критическую точку в своем перестроении. Он до самого вечера просидел со мной, без устали рассказывая о том, что происходит у меня в голове. Он говорил, что раньше я использовал не больше пятнадцати процентов всего объема головного мозга, а точнее всю его поверхность. Теперь же начинают включаться и остальные мозговые клетки. Мысли, чувства и ощущения, восприятие мира, управление телом, все это начинает совсем по-другому обрабатываться у меня в голове. Даже нейронные импульсы, отвечающие за простые движения, меняют свои структуру и рабочую частоту.

Я даже не помню, как отключился и отключился ли вообще, но утром боли как не бывало, причем вместе с Женей. Я с легкостью поднялся на ноги и взглянул на мир совсем другими глазами. Если сравнивать, то раньше все вокруг было тусклым, бледным и безжизненным. Теперь же я воспринимал окружающие меня предметы сразу всеми органами чувств. Все стало гораздо живее и интереснее. Я закрыл глаза и понял, что ощущаю каждый предмет вокруг себя и могу достаточно точно описать его и оценить расстояние, между нами.

Казармы были рассчитаны на двадцать человек. В два ряда стояло десяток двухуровневый коек, между ними аккуратные маленькие тумбочки на две полки каждая. Нас в группе шестнадцать бойцов, из них четверо девушек, они живут в отдельной казарме. Следовательно, в этой расположилось всего двенадцать человек. Сейчас около девяти утра и все ребята уже два часа как на ногах. Стоило мне подумать об этом, как я сразу же ощутил, кто из ребят, где находится. Как и положено, по графику, группа в почти полном составе отрабатывала физическую подготовку, не хватало, разумеется, только меня. Это было очень неожиданно, меня словно ударило током, я даже не сразу понял, что именно ощущаю. Мне пришлось сосредоточиться на окружающей меня обстановке, чтобы перестать чувствовать местонахождение ребят. Как только все чувства вернулись обратно к моему телу, я быстро оделся и отправился доложить о своем возвращении в строй. Я от чего-то совершенно точно знал, что со мной все в порядке и никакое обследование или что бы там ни было мне не нужно, да, собственно, так оно и было.

Это произошло два дня назад и с тех пор больше ничего нового у меня не проявлялось. Приехавший в тот же вечер Женя сказал, что это явно еще не все мои способности. Он вновь пытался убедить меня снять барьер, мешающий ему проникнуть в мое сознание, но я заявил, что пока не стану этого делать, даже если найду способ. Мои постоянные отказы делали его куда разговорчивее, и пробуждали у него интерес ко мне. Пожалуй, с ним лучше поддерживать дружеские отношения. Да и к тому же, ему дай волю, он с ногами залезет ко мне в голову и станет творить там все, что этому чудаку от науки вздумается.

Сегодня у нас парные спарринги и инструктор обещал показать элементы бесконтактного боя. Этого все ждали с самого первого дня пребывания на базе. Мы выстроились в одну шеренгу и рассчитавшись на первый-второй, перестроились в две. Инструктор в звании майора придирчиво оглядел получившиеся пары и после короткого раздумья отдал команду начать парную разминку. Я стоял напротив Пепла и тот не удержался от колкого замечания в мой адрес.

– Только давай без своего фирменного хука с левой, левшенок ты наш.

– Я постараюсь, только ты тщательно следи за ней, вдруг рефлекторно сработаю, – едко ответил я.

Мы сделали несколько упражнений для разогрева и начали спарринг. Пепел несколькими резкими движениями прошел в мое личное пространство, попытался схватить меня за горло и провести удушающий прием. Я рефлекторно сместился в противоположную сторону, пропуская атаку мимо себя. Пепел по инерции продолжил движение, мне только и оставалось, что слегка приложить усилие и вывести его тем самым из равновесия. Мой спарринг-партнер рухнул на землю и сделал мне подсечку. Я за секунду до этого отступил на шаг, и атака прошла мимо. Поднявшись, Пепел снова перешел в нападение. Я каждый раз успевал сместиться в самый крайний момент, такая не свойственная мне прыткость удивляла меня самого. Новую атаку он начнет с шага левой ногой и попробует нанести мне быстрый удар по ребрам, что ж, а мы вот так. Я двинулся в ту же сторону и перехватил инициативу. Пепел снова не удержался на ногах и с недовольным рычанием оказался на земле. Кажется, он совсем разозлился и, поднявшись, с остервенением ринулся в новую атаку. Не стоило его совсем уж расстраивать, я решил поддаться немного и сделал вид, что не успел защититься от очередного, нужно признать отличного выпада, и боец, используя мой собственный вес, сбил меня с ног.

– Ну наконец-то! – победно воскликнул он. – Ты сегодня как заколдованный, – Пепел подал мне руку и помог подняться. – Как будто знаешь все мои движения наперед.

– Мне самому так кажется, – я оглядел свои руки и добавил. – Я словно настроился на твою волну.

– Довольно, – приказал инструктор, до этого молча бродивший между спаррингующими и явно делая про себя какие-то замечания. – Перейдем к бесконтактному бою. – Он подманил жестом Витю и приказал ему занять боевую стойку. – Сейчас я ненадолго нарушу твою координацию. Нападай!

Витя совсем по-боксерски выкинул вперед правую руку, сжав ладонь в кулак, но инструктор своевременно сместился и, сделав короткое движение раскрытой ладонью в сторону оппонента, отступил на пару шагов. Командир группы словно подношенный рухнул лицом вниз. Несколько секунд он даже подняться не мог, было такое чувство, что он внезапно стал путать левые и правые конечности. Инструктор тем временем придавил его коленом к земле и провел удушающий.

– Вот так можно легко выбить противника из равновесия, – сказал инструктор, отпуская задыхающегося Витю. – Это никакая не фантастика и не фокусы, а простая энергетика.

В подтверждение своих слов он подошел ко мне и махнул рукой возле моего лица. Я успел ощутить что-то вроде энергетического импульса и тут же получил удар по щеке невидимой рукой. Можно было даже расслышать тихий шлепок.

– Чтобы полноценно использовать в бою такие приемы, необходимо долго тренироваться, – начал объяснять инструктор. – Ваша задача пока заключается в том, чтобы научиться концентрировать энергию во время боя, для ее дальнейшего применения. Итак, первый этап – намерение. Ваше желание нанести удар должно воплотиться не зависимо от того смогли вы попасть по врагу или нет. Пробуйте на своем спарринг-партнере.

Мы снова повернулись друг к другу и стали ожидать дальнейших инструкций.

– Сконцентрируйтесь на своем сопернике, представьте, куда вы хотели бы нанести удар, захотите это сделать так, словно от этого зависит ваша жизнь и бейте…

Я в точности следовал словам инструктора, но, когда я представил себе удар и пожелал, чтобы он достиг цели, что-то пошло не так, совсем не так. Перед глазами все вспыхнуло, я увидел окружающие все и вся потоки энергии. Один из них тянулся в сторону моего партнера по спаррингу. Я протянул руку и коснулся его, и сразу ощутил, как частичка энергии из моего тела перетекла в этот самый поток. Пепла, тут же словно тараном с ног сбило, он отлетел на несколько метров и мешком свалился на землю. Я ошарашено стоял, вытянув вперед руку. Ощущение было… вдохновляющим. Я почувствовал поток энергии, связывающий нас с Пеплом, дал ей волю, и это было восхитительно! Хотелось повторить, попробовать еще хоть разок ощутить эту силу. Интересно, все Пробужденные воспринимают свои способности именно так, с подобным восхищением? Я закрыл глаза и расставив руки в стороны, сконцентрировался сразу на нескольких крупных объектах, лежащих вокруг меня. Скамейка, булыжник, сломанный кусок бордюра и покосившийся турник. Я мысленно рванул все это вверх, что было сил, и не отпускал возникшее вдруг в конечностях напряжение. Открыв глаза, обнаружил все эти предметы висящими в воздухе, на уровне второго этажа. На меня накатила новая волна восторга, я огляделся и увидел на лицах товарищей сильный испуг, даже инструктор растерялся. Эйфория от осознания своего всесилия начала отступать, когда я разглядел страх во взглядах друзей. И тогда я ослабил хватку и отдал подконтрольные мне предметы обратно под власть гравитации. Та моментально вступила в свои права, с грохотом припечатав парящие до того в воздухе предметы к земле с известной всем силой (mg).

Мой маленький эксперимент выпил из меня гораздо больше сил, чем я планировал. Собственно говоря, я вообще ничего не планировал, просто хотел увидеть свое могущество. Как только я расслабился, тело обмякло, налилось тяжестью, все мышцы до одной задеревенели и сознание благополучно отключилось. В себя я пришел только к вечеру следующего дня, солнце уже скрылось за горизонтом и электрические лампы приняли на себя почетную обязанность освещать человеку путь в этом мире. Двигаться было тяжело, каждое сокращение любой из мышц отдавались приятной болью. Это ощущение можно сравнить с тем, когда ты просыпаешься утром после вечера впервые в жизни проведенного в тренажерном зале, занимаясь при этом как заправский качек.

Подобное сравнение не могло не вызвать у меня улыбки, даже сокращение лицевых мышц пробуждало легкую боль по всему телу. Бывало, я сам после долгих перерывов возвращался в тренажерку и крайне усиленно работал, а на утро не мог разогнуть руки в локтях, и это в лучшем случае. Хотя сейчас гораздо хуже. Блин, я даже передать не могу насколько хуже. При всем при этом, сама ситуация меня сильно забавляла. Да и сам факт появления у меня долгожданных способностей не слабо поднимал настроение. Хотелось еще раз поднять хоть что-нибудь при помощи силы мысли, но благоразумие тут же брало верх. Видимо, я недостаточно вынослив пока, хотя это и не удивительно для новичка, в этом деле. Интересно, когда объявится Женя? Ему ведь наверняка уже сообщили, мчится либо сюда на всех парах. От этой мысли в голове опять что-то переключилось, я, как и тогда, в казарме, почувствовал молодого ученого с еще одним человеком, проезжающих КПП. Ну, вот он и заявился, не успел я о нем вспомнить. Женя вошел в казарму, я, кряхтя попытался приподняться на локтях. Впервые за все наше с ним общение, его лицо выражало хоть какие-то эмоции. Точнее не какие-то, а вполне себе определенные, ученый был в ярости.

– Ты с ума сошел! – вместо приветствия выпалил он. – Овощем стать захотел, жить надоело?! – Гневно вопрошал женя.

– С каких это пор ты за меня беспокоишься? – я решил еще немного его позлить, для таких без эмоциональных пней как он, это полезно. Со мной-то все обошлось и нечего попусту кипятиться. А мне будет что потом Илье рассказать.

– Ты мог собственноручно разрушить свой мозг, он еще не готов к таким нагрузкам!

– Ладно, остынь, – примирительно сказал я. – Извини, я же не знал.

– Да что тут знать! – он продолжал злиться. – Нельзя, понимаешь, нельзя использовать способности, когда тело еще к этому не подготовлено.

– Сейчас я это понимаю, – серьезно сказал я. – Но в тот момент я себя почти не контролировал. У меня была такая эйфория, казалось, что могу горы свернуть.

– Значит и тебя это постигло... – Женя моментально успокоился.

– Прости? – не понял я.

– Когда я впервые влез в сознание человека, моего помощника, я… – Женя сел на край соседней кровати и продолжил. – Я почувствовал безграничную власть над ним и над всеми людьми. Жажда власти поглотила меня, и я заставил его покончить с собой. Он сделал это с улыбкой как будто всю жизнь только об этом и мечтал, – ему очень тяжело давались эти воспоминания, все это можно было запросто увидеть в его глазах, и без всяких способностей. – Что привело тебя в чувство? – неожиданно спросил он.

– Меня? – я сперва немного растерялся, но вспомнив все произошедшее, уверенно ответил. – Лица моих друзей. На них был животный страх, они, наверное, до сих пор меня боятся, – после недолгой паузы я добавил. – И мертвенно-бледный Пепел.

– С ним, кстати, все в порядке, ты его просто хорошенько приложил об землю, он сильно ушибся.

– А как пришел в себя ты? – я не мог этого не спросить.

– Его улыбка, умиротворение, они до сих пор всплывают у меня перед глазами, когда я использую свои способности, – тихо ответил он, делая длинные паузы между словами.

– И что, так каждый раз будет? – неуверенно спросил я.

– Чем больше силы ты используешь единовременно, тем сильнее она пытается тебя контролировать, – Женя вернул свою непроницаемую маску бесчувствия и принялся поучать меня. – Сдерживаться – это первое чему ты должен научиться, а потом уже развивать выносливость своего физического тела.

– Ты же мне с этим поможешь?

– С завтрашнего дня приступаешь к освоению своей новой способности, – он проигнорировал мой вопрос. – А до тех пор, не смей даже пылинки сдувать силой мысли!

***

Следующие две недели я уделял почти все свое время развитию способностей. Товарищи постепенно переставали меня бояться, Пепел принял мои извинения, и мы снова стали одной командой. Когда я более или менее освоился со своим телекинезом и возможностью ощущать окружающих меня людей, а как потом выяснилось, я мог почувствовать любой предмет, на котором сосредоточусь, физические и ментальные тренировки плавно слились друг с другом. В первые дни способности сильно влияли на мое сознание, когда я их использовал. Оно сильно искажалось, я не различал ни своих, ни чужих, раскидывая всех подряд. Вдобавок ко всему прочему, когда я окончательно окреп, в моей голове порой стали возникать совсем не свойственные мне мысли. С этим нужно было что-то делать, и чем скорее, тем лучше. Пришлось научиться снимать свой ментальный блок и впустить Женю в свою голову. До определенной степени, конечно, я быстро сообразил, как контролировать степень его на меня влияния. Пробуждение изменило меня не только физически, оно также затронуло мою душу, я стал самоувереннее, жестче и появилась чересчур сильная жажда власти, которую приходилось постоянно смирять. Возможно, именно из-за нее я и скрывал от ученого часть своего разума. Женя помогал мне не поддаваться влиянию моих способностей, пока я не нашел для этого свой собственный способ.

Вмешательство молодого ученого так же оказалось палкой о двух концах. Когда Женя проникал в мою голову, я словно по желобу скатывался в бездну его сознания. Вот тут-то я чуть не завяз в его апатии. Он оказался довольно мрачным и закрытым человеком, и все из-за его способностей, которые оказались куда сильнее, чем я предполагал. Он абсолютно непроизвольно «читал» всех и каждого, кто оказывался в радиусе пятнадцати метров от него. Ни один человек не представлял для него ровным счетом никакого интереса, ведь он знал все и про каждого. Это заставило Женю закрыться в себе, отсюда и взяли свое начало все его чудачества. Я оказался единственным, кого он не мог прочесть полностью никакими способами, само собой после моего Пробуждения. Даже после снятия блока, я все равно оставался для него загадкой, и ему никак не удавалось просчитать ни одного моего шага. И это нравилось успевшему отвыкнуть от простого человеческого общения ученому, по которому он так сильно тосковал. Общению, когда не знаешь наперед, все что собирается сказать тебе твой собеседник.

Женя даже не подозревал о моих непроизвольных экскурсах в его внутренний мир, и чтобы не смущать ученого, я предпочитал помалкивать об этом. Мало ли, вдруг он еще сильнее замкнется в себе, а этого совсем никому не нужно.

Любое мое использование способностей на тот момент проходило под неустанным Жениным контролем, поэтому ему приходилось постоянно принимать участие в наших учебных тактических операциях, исполняя в них различные роли. Сегодня мы с Котом и Тенью должны были обеспечивать его безопасность в условиях нападения предполагаемого противника, то есть остальных членов команды во главе с Витей.

– Тень, твои товарки пытаются обойти нас на семь часов, – моей дополнительной задачей было сузить зону ментального влияния до пяти метров.

Это оказалось гораздо сложнее, чем ощущать каждое живое существо на всем полигоне. Если я засекал кого-нибудь раньше или наравне с молодым ученым, тот начислял мне штрафные очки. При наборе определенного количества штрафов, меня отстраняли от операции до начала следующего раунда. Зачем это вообще нужно, спросите вы. Да хотя бы потому что, например, Женя точно знал, когда я его чувствую, а когда нет, это как эхолот на подводной лодке. Мало ли, вдруг потенциальный противник тоже обзаведется особыми способностями.

Тень, молчаливая и незаметная бесшумно выскочила из-за укрытия, и короткими перебежками, постоянно скрываясь из виду, устремилась навстречу диверсанткам. Кот тем временем отстреливался еще от нескольких противников. На поле боя, блаженно отдыхая разлеглось уже семь бойцов, с потеками желтой краски на брониках или шлемах, усиленно симулируя боевые потери. Витя проявлял наименьшую активность, как командир группы он тщательнее всех прятался от пролетающих шариков с краской, но не смотря на всю его осторожность, мне все же удалось ранить его в плечо и теперь ему приходилось срочно учиться стрелять с левой руки. Хотя это и стоило мне одного штрафного балла, а до вылета мне остался еще лишь один, но это того стоило. За спиной раздалось несколько тихих щелчков, и я почувствовал от Тени волну удовлетворения. Не оборачиваясь, я понял, что она одной вылазкой уложила сразу двух своих подруг и удачно ушла с линии огня, не получив ни раны.

– Кот, прикрой меня! – сказал я, перепрыгивая через заграждение, и гуськом направился к ближайшему укрытию.

Справа от меня ударило сразу несколько голубых шариков с краской, пришлось нырком уходить с линии огня. Тем временем Кот разряжал магазин в противника, причем не безуспешно, он сумел «убить» еще одного бойца.

– Придурки! – прокричал Витя и высунувшись из-за своего укрытия, выстрелил и попал Коту в область сердца.

Нас осталось двое на трое, Тень в любом случае разберется с оставшейся диверсанткой, значит на мне эти двое. Я достал второй пистолет и попытался сконцентрироваться. Итак, Витя уже в зоне досягаемости, а вот Влад еще нет. Я переместился к соседнему укрытию, но так и не ощутил его присутствия. Что ж, придется импровизировать, лишь бы хватило реакции. Я выпрямился во весь рост и через мгновение, силой мысли оттолкнул все вокруг от себя. Летящие в меня шарики с краской меньше, чем на секунду зависли в воздухе и тут же сменили направление своего полета на противоположное. Большая часть энергии, испущенной мной волны, ушла на торможение снарядов и в итоге они отлетели от меня не больше, чем на метр. Это заставило ребят на мгновение замешкаться, от неожиданности. Я же тем временем с обеих рук почти одновременно выстрелил по высунувшимся из-за своих укрытий противникам. Ставя тем самым победную точку в этом раунде.

– Задание выполнено! – громко объявил инструктор. – Группа противника уничтожена.

– Это же не честно, – обиженно заявил Влад. – Ты жульничаешь.

– А ты думал, в сказку попал? – поставил его на место Витя, наставительно пояснив свою мысль. – Мы должны быть готовы противостоять любому противнику.

– Тем более, что моя основная задача – отточить навыки владения своими способностями.

– Будь они не ладны, – Пепел потер ушибленные ребра в том месте, куда я ударил его, впервые применив свою силу.

– Я же извинился! – возмутившись, ответил я.

– Мощно ты их, – Стас протянул мне руку, и я с улыбкой пожал ее. – Когда меня выбили, я за тебя болел.

– Предатель, – брезгливо произнес Витя и, направив в него пистолет, дважды выстрелил ему в нагрудную пластину броника. «Убитый» боец бездарно сыграл сцену смерти, и все дружно рассмеялись.

Инструктор дал нам час на отдых и отчистку экипировки от краски. Позже, мы отправились обратно на полигон, практиковаться в стрельбе. После того, как я разобрался со своими способностями, стрелковые упражнения стали даваться еще легче.

***

Ночью мне никак не удавалось уснуть. Я постоянно думал об Алисе, и о том, что скоро мы, наконец, увидимся. К тому же, Пепел, спавший справа от меня, постоянно ворочался, и что-то тихо говорил во сне.

– Так не должно быть… пожалуйста… – жалобно взмолился он.

Спавший, с другой стороны, от него Кот, постоянно просыпался от его бормотаний. Он уже собирался разбудить беднягу Пепла, но я жестом остановил его. Он вопросительно на меня посмотрел, махнул рукой, и лег обратно. Я перевернулся на спину, закрыл глаза и сосредоточившись на беспокойно спящем товарище потянулся к нему сознанием. Сначала мой импульс встретил легкое сопротивление, но небольшое усилие с моей стороны запросто его преодолело. Вскоре я проник в его сон.

Пепел предстал передо мной в образе маленького мальчика с грустными зелеными глазами, заплаканными и необычайно ясными. За спиной веяло жаром, там что-то горело. это был частный дом, два этажа, небольшой заросший виноградной лозой навес и красивые резные обрамления на окнах. Пламя пожирало все это великолепие, из оконных проемов клубами валил дым, а на фоне мерного потрескивания пожара, раздавались кашель и стоны. я рванул к дому, хотел спасти тех, кто сейчас задыхался внутри, но какая-то сила не давала мне это сделать. я никак не мог преодолеть жалкие пятнадцать метров, разделяющие меня и сгорающих заживо людей.

– У тебя ничего не получится, Макс, – совсем не детским голосом произнес маленький Пепел.

Я развернулся к нему и заглянул в глаза. В них читались боль, отчаяние и страдание. Похоже он уже не в первый раз видит эту картину. Я подошел к нему, сел перед ним на колени, положил руки ему на плечи и не отводя взгляда уверенно произнес:

– Я могу избавить тебя от этих воспоминаний.

– Нет, спасибо, – он опустил голову и всхлипывая добавил. – То, что произошло в тот день сделало меня тем, кто я есть сейчас, я не хочу терять это.

Мы долго стояли и наблюдали за пожаром, не в силах что-либо изменить. Когда пламя погасло, Пепел пошел внутрь и долго бродил среди раскаленных углей нисколечко не обжигаясь. Когда я появился там, в доме заживо сгорели его родители и полутора годовалая сестра, а вместе с ними, и вся его жизнь. Теперь я понимаю почему он выбрал себе такой позывной.

Когда я открыл глаза уже было утро, а до подъема оставался примерно час. Пепел сел. Я чувствовал себя очень неловко. У меня не было и мысли проникать в его тайны и воспоминания. Я хотел всего лишь успокоить друга и дать спокойно поспать ему и окружающим. Неловкая пауза слишком уж затянулась.

– Извини, – тихо сказал я. – Я никому не расскажу.

– Ты хотел помочь, но больше так не делай.

– Я постараюсь, – теперь я лучше понимал этого закрытого, вечно всем недовольного человека.

Несмотря на то, что мое тело всю ночь отдыхало, вчерашняя усталость никуда не делась, видимо из-за постоянного использования способностей. Ну, тут уж ничего не поделаешь, сегодня предстоит долгий день и у меня еще почти час на то, чтобы хоть немного отдохнуть. Я лег обратно на подушку и попытался уснуть, только теперь уже хотелось увидеть свои собственные сны.

* * *

Оставшаяся до экзамена неделя пролетела быстро и без происшествий. Дни повторяли друг друга своим наполнением. Интенсивные тренировки сменялись физподготовкой, а вторые в свою очередь тренировочными боями на полигоне, позже стрельба и личное время. Вся группа усиленно готовилась к выпускному экзамену, который выпал на ближайший понедельник. Подробности его проведения нам не сообщали. Но, однако мы знали точно, что каждому из нас придется выложиться по полной. Все нервничали, напряжение нарастала с каждым днем. После моего посещения сознания Пепла, боец стал спать гораздо спокойнее.

Вот и настал этот страшный день. Все проснулись в волнении за долго до команды подъем. Один только Стас продолжал спать как младенец. Его тоже растолкали, и он, недовольно бурча, стал приводить себя в порядок вместе с остальными. В воздухе повисло легкое напряжение, мы с Котом пытались разрядить ситуацию отпуская различные шуточки, но никто не реагировал.

Часом позже весь отряд уже был на полигоне в полной боевой готовности. Нас уже ждал вертолет с инструктором на борту. Несколько часов мы летели к нужному месту. Высадили нас в нескольких километрах от леса в Московской области(?). Там был развернут штаб и повсюду своими делами занимались хмурые на вид офицеры. Нас привели прямиком в командный центр и тут же начался инструктаж.

– В шести километрах отсюда за крайние несколько недель пропало уже больше десяти человек, – начал наш инструктор, подходя к карте. – По данным разведки где-то в этойобласти осела группа хорошо вооруженных бандитов, – он указал на небольшой круг на карте. – Они скрываются в очерченной зоне. Ваша задача, проникнуть на базу противника и зачистить ее. Так же выяснить цели этой группировки и по возможности взять "языка", а лучше нескольких. Вопросы?

Вопросов никто не задавал, все и так было ясно. Выпускной экзамен оказался боевым крещением. Само собой, как еще лучше выяснить боеспособность группы, как не отправить бойцов в настоящий бой?

Когда инструктаж закончился, нас вооружили и загрузив в кузов грузовика отвезли к границе ранее оговоренной зоны, в которой враг не мог нас засечь. Итак, операция началась.

Мы сразу разбились на три группы главными в каждой из них оказались я, Тень и само собой Витя, он руководил и всей операцией в целом. Разделившись, каждая группа принялась прочесывать заранее оговоренный участок леса. Несколько часов мы углублялись в самую чащу, но противника обнаружить никак не удавалось, зато несколько раз мои бойцы чуть не попались в ловушки. Капканы, растяжки, волчьи ямы и прочие прелести были заботливо заготовлены для незваных гостей, то есть для нас. До первого визуального контакта радиомолчание решили не соблюдать, постоянно оповещая друг друга об опасностях.

– Макс, прием, это Лидер, есть визуальный контакт, – Витя был спокоен и собран.

– Принял тебя лидер, выдвигаемся.

– Мы в седьмом квадрате, – сообщил он.

– Знаю, – отключившись я обратился к своим бойцам. – Шкеримся и выдвигаемся в седьмой квадрат, в случае контакта тихо гасим врага и двигаемся дальше.

Соединились мы минут через пятнадцать, еще через минуту подошла Тень со своим отрядом. Визуальный контакт оказался таким, что все дружно обалдели. Посреди леса возвышалось двухэтажное, наспех собранное из крупных блоков, строение, обтянутое масксетью. Несколько маленьких зарешеченных окошек выходило только на одну сторону. По периметру располагались вооруженные посты по два-три человека, еще несколько бандитов курсировали вокруг здания, делая вид, что патрулируют.

– Ни хрена себе, – выразил общую мысль Стас. – И как разведка могла такое пропустить?

– Нужно оценить обстановку, – Витя сразу перешел к делу. – Сколько их там?

– Человек семьдесят, – я мысленно пересчитал отметки живых людей, которые мягко пульсировали где-то в самом углу моего сознания. – Или около того.

– Много, – присвистнул Пепел. – Нам бы подкрепление.

– Нет, – отрезал командир. – Мы должны справиться своими силами. Есть идеи?

– Языка не возьмем, – после недолгого молчания сказала Тень. – Слишком плотно они тут все обсматривают.

– Макс ты сможешь залезть к кому-нибудь в голову и все разузнать?

– Далековато – я отрицательно покачал головой. Почувствовать проще, соответственно и радиус обзора больше, чем радиус воздействия. – Нужно подобраться поближе. Могу попробовать.

– Слишком опасно, нужно что-то другое, – задумчиво произнес Витя.

– Может пусть они лучше сами к нам подойдут? – Хитро сощурившись предложила Тень.

Когда ее группа продвигалась к нам, они наткнулись на растяжку. План девушки заключался в том, чтобы замаскироваться в этой области и подорвать ловушку. Противник в любом случае отправит кого-нибудь проверить в чем дело, а мы в свою очередь получим языка.

– А если они пошлют крупные силы? – усомнился в плане Витя.

– Даже если их будет больше трех человек, мы не будем высовываться, – я решил немного дополнить ее план. – Тогда я, не раскрывая себя добуду инфы прямиком из чьей-нибудь головы.

– Ладно, убедили, – прикинув риск согласился Витя. – Приступаем.

Тень повела свою группу и меня к найденной ими растяжке. Остальные остались на месте, чтобы наблюдать за действиями противника, на случай если что-то пойдет не так. В отряд Тени вошли все девушки и Влад. Все вместе они составляли диверсионную группу и могли незаметно пробраться везде, где это только возможно. Влад с Лисой тщательно меня замаскировали, а потом сами заняли позиции. Тень подорвала растяжку и быстро растворилась в ближайшем кустарнике.

– Они идут к вам не высовывайтесь, их слишком много, – тихо прошипело в наушнике. – Макс, действуй один.

***

– Как только смог, я сразу же проник в голову одному из них. У него там творилось что-то невообразимое. Это какая-то наркомания.

– А по виду они вполне себе адекватно действуют, – заметила Тень.

– Я тоже так подумал, – я недоумевающее посмотрел на Витю. – Тогда мне пришлось проникнуть в голову другого бандита, там тоже самое, как и всех остальных. У меня сложилось такое впечатление, что все они под кайфом и ими кто-то управляет.

– Что за чушь? – спросил Стас. – Может твои способности как-то не так сработали?

– Возможно, – пожал плечами я. – В любом случае придется штурмовать базу.

– Тут он прав, – согласился со мной Витя. – Штурмовать действительно придется.

– Тем более, что у них в голове была лишь одна адекватная мысль: “защитить базу”.

– Хорошо, – похоже, Витя все это время продумывал план атаки. – Теперь ты со своими заходишь с фланга. Мы с Максом ведем группу в лобовую. Как только начнем работать, минируйте стену и проникайте в здание.

– Может лучше отвлечь их? – предложил я. – Мы со Стасом и Димой демаскируем себя, и завладеем ненадолго их вниманием, а вы откроете огонь из-за кустов, ну а дальше по плану.

Витя недолго колебался, что-то про себя просчитывая. При этом он постоянно теребил ремешок автомата.

– Хорошо, а кто поведет твоих бойцов?

– Пепел, – не задумываясь, ответил я.

– Я?

– А кто же еще? – я сделал строгое выражение лица, и добавил. – Считай, что это приказ.

– Так, хорош, а то прямо сейчас демаскируете всех нас, – остановил нашу перепалку Витя. – Действуем, как предложил Макс, и не поубивайтесь там у меня.

Подготовка заняла не больше тридцати минут, бойцы заняли свои позиции максимально близко к противнику, при этом не шелохнулся ни один кустик. Трижды патруль и дозорные напряженно замолкали, будто обнаружив кого-то из наших, но потом быстро успокаивались. Стас с Димой немного нервничали, я же на удивление оставался спокоен, как будто мне не впервой. Обменявшись взглядами, мы начали шумно пробираться через плотный кустарник. Я ощутил напряжение врагов. Все их внимание сосредоточилось на нас.

– Блин, дружище, по-моему, мы уже здесь проходили, – громко застенал я.

– Да я тебе говорю, еще немного и выйдем на трассу, – поддержал меня Дима.

– Ты уже говорил это! – в этот момент я попал в поле зрения дозорных, а они в мое. Сделав вид, что сильно удивлен я сказал. – Эгей, мужики, мы тут заплутали…

Противник без предупреждения открыл огонь. Я силой мысли толкнул товарищей за дерево, а сам развернулся боком к стрелкам, и слега, скрючившись закрыл голову руками. У меня почему-то была полная уверенность, что так в нас никто не попадет. Так и произошло, ни одна пуля не задела ни меня, ни моих товарищей. В это время наши начали работать по отвлекшимся противникам. Почти полтора десятка человек они сняли сразу. Как только противник переключился на замаскированных в кустах бойцов, я шмыгнул за дерево и открыл ответный огонь. Большая часть бандитов находилась в здании. Некоторые начали выбегать на улицу, другие стали отстреливаться через узкие окна или дверной проем. Стас с Димой тоже подключились к перестрелке.

– Макс, работай по окнам, – раздался в наушниках голос Вити. – Мы отходим помогать Тени. Пепел остается с тобой.

Я навел прицел на одно из окошек и послал в него короткую очередь. Боец, спрятавшийся за ним, перестал отстреливаться. Я почувствовал, что он серьезно ранен и словно растерян, не понимая, что происходит и где он находится. Кто-то из его товарищей тоже это заметил и добил опешившего бедолагу.

После долгой перестрелки патронов осталось крайне мало, а противников еще слишком много. Отряду диверсантов никак не удавалось проникнуть в здание, а когда на крыше появилось несколько снайперов, нам вообще пришлось скрыться и перегруппироваться.

– Сколько их еще? – устало спросил Витя.

– Сорок три, шестеро выдвигаются в сторону Пепла, примите их с почестями. – я выполнял роль радара, пока остальные проверяли оставшуюся амуницию.

Короткая перестрелка и шестеро разведчиков, остались безжизненно лежать в зоне, недосягаемой для снайперов. Это позволило нам немного пополнить боезапас.

– Что будем делать-то, – спросил Кот.

– Тихо ты, я думаю, – нервно огрызнулся Витя. – Сколько там снайперов? – Обратился он ко мне.

– Пятеро, – после недолгой паузы ответил я.

– Леха, ты у нас снайпер, сможешь их снять?

– Один пятерых, – цыкнув он помотал головой и сразу добавил. – Тем более, что они выше меня и заняли более выгодную позицию.

– А ты что скажешь? – на этот раз Витя взглянул на меня.

– Думаю, подобравшись ближе, я смогу что-нибудь сделать.

***

Поближе подобраться было невозможно, пришлось имитировать новую атаку. Витя повел бойцов под пули, чтобы я в суматохе сумел незаметно затаиться на нужном мне расстоянии. Началась бурная перестрелка, снайперы открыли огонь на поражение, но наш отряд обучался занимать позицию так, чтобы по нам было тяжело попасть. В гуще боя я ползком приближался к базе.

– Саня – трехсотый!!! – выкрикнул кто-то из бойцов в эфире.

– Кот, утаскивай его отсюда, – скомандовал Витя.

Я тем временем дополз до нужной мне точки никем не замеченный. Противники слишком полагались на своих снайперов и пропустили меня. Я затаился и стал ждать отхода нашей группы. Через пару минут Витя вывел бойцов из боя и отступил обратно в заросли. Когда выстрелы утихли, я проник в сознание одного из снайперов, и, отбросив в сторону весь неадекват который там творился, увидел мир его глазами. Выбранный мною боец решил осмотреть себя. У него на поясе висело несколько гранат, я мысленно потянулся к ним и с огромным усилием (из-за расстояния) выдернул и них чеку.

Что-то шевельнулось в голове у человека, в чьем сознании я находился, что-то живое, так не похожее на то, что творилось у всех у них в головах, что-то постороннее. Оно почуяло меня, обычный человек на это не способен, даже Женя не знает, когда я проникаю в его сознание. Это было похоже на чужую волю, толкавшую всех этих людей на преступления. Я впервые встречался с подобным и не почувствовал угрозы. Чужое сознание достигло моего и вытиснило из головы снайпера. Я схватился за голову, было такое ощущение, словно мой мозг разрезали на несколько частей прямо внутри черепа. Адская боль жарким комком пульсировала в глазах, зубах, затылке. Это была ментальная атака. Превозмогая боль, я с трудом выставил барьер, выдворяя из своего сознания не прошеного гостя.

Пульсации начали потихоньку стихать, оставляя после себя покалывающий холодок. Когда, наконец, я начал более-менее связно соображать, наши бойцы уже пошли на приступ. А как же снайперы? Ответ на мой вопрос валялся в нескольких метрах от меня. Обгоревший от взрыва труп смотрел на меня выжженными глазницами, сжимая в руках свою винтовку. Я отвел взгляд и опираясь на дерево поднялся. Почему-то точно зная, что ни одна пуля в меня не попадет. И пошатываясь, брел в сторону лаборатории, не забывая отстреливать из автомата попадавших в поле зрения врагов. Те, кстати говоря, стали действовать гораздо слаженнее. Они не перекрикивались, не просили прикрыть друг друга, даже магазинами перекидывались молча. Враг посчитал меня самой большой из угроз и сосредоточил на мне огонь. Пришлось юркнуть за дерево. Я постоянно высовывался и отстреливался без особой надежды попасть в кого-нибудь. Вместо меня это отлично делали остальные наши бойцы. Они быстро подавили вражеское сопротивление и заняли позиции у входной двери и нижних окон.

– Подождите меня, – крикнул я начинающим приступ Вите и Стасу. – Там слишком опасно.

В здании находилось еще около двадцати отметок, я почувствовал их всех и точно знал их расположение, поэтому предложил вести штурм малыми силами.

– Дай мне четверых бойцов, и мы быстро зачистим здание, – предложил я.

– Хорошо, возьмешь Кота, Пепла, Лису и Стаса, – решил Витя.

***

Враг притаился за поворотом, я показал Пеплу, что сейчас смещусь. Он кивнул и поудобнее перехватил автомат. Я высунулся из укрытия и резким рывком бросился в сторону затаившегося противника. Тот посчитал меня легкой мишенью и попытался застрелить из-за угла. Несколько пуль врезалось в стены рядом со мной, а Пепел тем временем подстрелил противника одним точным выстрелом.

Он попал ему в плечо, а я, оказавшись рядом выбил у него из рук оружие и оглушил прикладом. Кот со Стасом потащили языка к выходу, а мы с Пеплом и Лисой отправились дальше зачищать первый этаж. Я тщательно следил за перемещениями противника. В моей голове, выражаясь понятным языком, было что-то вроде трехмерной карты здания со святящимися бледно-розовыми отметками живых людей, они слегка пульсировали, обозначая сердцебиение. Мне не нужно было представлять это или закрывать глаза, чтобы увидеть, я просто ощущал это каким-то участком своего сознания.

Когда мы вошли в здание, оказалось, что в нем не два этажа, а целых четыре. Два наземных и столько же подземных. Второй и первый оказались казармой и столовой. Новая мебель и несколько автоматов с газировкой и чипсами говорили о том, что эта группировка довольно давно осела здесь. Когда мы подошли к столовой, услышали приятный запах тушеной капусты и наваристого супа. От Лисы сразу пришла эмоция недовольства, ей очень хотелось попробовать столь ароматно и вкусно пахнущие яства. Из ее живота тут же раздался громкий сосущий звук, сразу за ним по нам открыли огонь из нескольких автоматов, прямо сквозь тонкую деревянную дверь. Я прильнул к стене и силой вытолкнул своих бойцов с линии огня.

– Прорва! – громко прошептал я.

Само собой мне было известно о засевшем в столовой противнике, но кто же знал, что Лиса умудрится демаскировать нас. Мы оказались по разные стороны от двери, двумя выстрелами я и Пепел разнесли петли и, высунувшись из укрытия, отрыли огонь. Мой товарищ стрелял наугад, только чтобы не дать противнику попасть по мне. Я же тем временем прицельно бил по торчащим конечностям. Несколько быстрых выстрелов и ответный огонь прекратился. Лиса вбежала в столовую и укрылась за ближайшим столом. Враги были все еще живы, по крайней мере, двое из трех, так что девушка не зря сохраняла осторожность. Я жестом показал Пеплу, что он следующий. Боец нырнул за соседний с Лисой стол и тогда я, выпрямившись и подняв автомат пошел на сближение с недобитыми противниками. Оба были без сознания, третий лежал на спине с пробитым горлом.

– Вяжите этих наркоманов и двигаемся дальше. – сказал я, возвращаясь ко входу в столовую.

Пока они возились с ранеными, я вышел в коридор и вызвал по рации Стаса. Он сразу же откликнулся и доложил, что они с Котом уже ждут нас у лестницы на второй этаж. По моим подсчетам на втором этаже не больше четырех противников. Призадумавшись, я отправил обоих бойцов зачищать его. По привычке я лишний раз оглянулся по сторонам, хотя знал, что там никого нет, и вернулся в столовую.

– Ты чего делаешь? – услышал я тихий голос Пепла. – Сдурела что ли?

– Чего? Я голодна как волк, сам же слышал, – чавкая сказала Лиса, указывая свободной рукой себе на живот.

Это у нее психика так работает, как только Лиса начинает волноваться или нервничать, на девушку нападает зверский аппетит. Но вот лопать, прямо посреди террористической лаборатории во время операции, это уже перебор.

– Потом доешь, – сказал я, направляясь к выходу из столовой. – На первом этаже еще трое стерегут спуск в подвал.

Лиса спешно затолкала в рот еще несколько ложек тушеной капусты и, подобравшись, пошла вслед за мной, Пепел замыкал. Мы уже через несколько минут зачистили спуск в подвалы и медленно шагали по ступенькам. На первом нижнем уровне оказалось около дюжины врагов, и зачистка заняла довольно много времени. Патроны у меня в автомате закончились, и пришлось доставать свои пистолеты. У Лисы и Пепла оставалось еще несколько рожков.

Одного взгляда на обстановку подземных этажей хватало, чтобы понять, чем враг тут занимался. Все пространство уровня было поделено на несколько комнат, в каждой из которых находилось различное химическое и физическое оборудование. На стойках с образцами лежали разные перемолотые травы и порошки белого или серого цветов.

– Наркотики, – определила Лиса. – Разной степени готовности.

– Откуда знаешь? – удивлено спросил Пепел.

– Из опыта, – огрызнулась девушка и все вопросы, вертевшиеся у нас на языках, были нами же и проглочены.

Единственное, что я знаю, так это то, что она не врала. В наркотиках Лиса толк знала, но никогда не говорила откуда, да никто и не спрашивал. Судя по эмоциональному отпечатку, исходящему от нее, воспоминания о прошлом вызывали у девушки не самые приятные чувства.

Спустившись на второй подземный этаж, мы встретили сильное сопротивление, но как раз к этому времени подоспели Стас с Котом. Здесь почему-то враги действовали куда слаженнее чем раньше. У них как будто был какой-то телепатический контакт. Я вновь обратил внимание на то, что они вообще не переговаривались между собой, однако мне все-таки удалось почувствовать какие-то вибрации, проскакивающие к бойцам противника, откуда-то из здания. Мне никак не удавалось уловить их источник. Они исходили словно из пустого места. Я подал своим бойцам сигнал, продвигаться в направлении, откуда эти ментальные вибрации исходят. Чем ближе мы подбирались к нему, тем агрессивнее становилось сопротивление. Бандиты до последней капли крови охраняли железную дверь в конце извилистого коридора. Самым удивительным было то, что весь персонал лаборатории состоял из отборных бойцов, умело обращающихся с оружием. Кто же тогда готовил наркотики? И что они там охраняют?

Задумываться было особо некогда, настолько жестокой была крайняя перестрелка с оставшимися противниками. Мне постоянно приходилось пользоваться своими способностями, чтобы никого их моих бойцов не ранили, пока они перебегали от одного укрытия к другому. Укрытия, конечно, громко сказано дверные косяки, ведущие в разные лаборатории. Однако хватало и этого. Когда враги, наконец, были повержены, я жестами приказал бойцам занять позиции по обе стороны от двери. Как только они подняли оружие, показывая тем самым готовность к штурму, я тихо подошел к двери, на всякий случай опустился на одно колено и потянув за ручку, попытался ее толкнуть. Заперто. Мое внутреннее чутье продолжало показывать отсутствие живых отметок за ней, да и вибрации прекратились. Тогда я сделал несколько шагов назад и показал бойцам, чтобы они немного отстранились. Я закрыл глаза и собрав немного энергии со всех своих ментальных сил вдарил по двери. Раздался мощный удар и сразу за ним громкий хруст. Через секунду дверь свалилась прямо у моих ног.

В комнате, на против входа, стояло два больших сейфа, перед которыми скрючился человек. Он был одет в гражданское, и безоружен. Почему же я не вижу его своими способностями? По периметру комнаты стояли железные стеллажи, на которых лежали целые и раскуроченные пакеты с двумя видами наркотика, серого и белого цвета. Мы все впятером вошли внутрь, Пепел подошел к человеку и взял его на прицел. Тут неизвестный немного оживился и злобно глянул на Лису, та дернулась и схватила пакет с серым порошком, порвала его и начала рассыпать в сторону остальных. Наркотик оказался как-то неестественно летучим. Дышать стало тяжеловато, но выносимо. Порошок туманом повис в воздухе.

– Ты чего? – удивленно вскрикнул Стас.

Однако Лиса вместо ответа достала пистолет, направила его на Пепла и нажала на спусковой крючок. Я среагировал мгновенно. Пуля пробила насквозь подставленную мною руку и ушла в стену. Резкая боль прокатилась от простреленной ладони вверх к локтю, на мгновение сознание помутилось. За это время все четверо моих бойцов изменились до неузнаваемости. Они наставили на меня оружие, а на их лицах было абсолютно безучастное выражение. Человек тем временем поднялся на ноги и подошел ко мне.

– А ты не такой как все, – с ехидной ухмылкой произнес он.

– Тебя так легко не захватить, – неизвестный обошел Лису и погладил ее по гладкой щеке. – Ну ничего, я попробую еще раз.

Сказав это, он хищно взглянул на меня и мозг чуть не взорвался. Было такое ощущение, будто мою голову засунули в печь и включили ее на полную. Жар шел словно изнутри, и мой ментальный щит разлетелся, пропуская неизвестного гостя прямо в мое сознание. Я рухнул на колени и сжал голову руками. Мир, окружающий меня, пошел рябью, какие-то цвета потускнели, а другие приобрели кислотный оттенок. Лица друзей стали расплываться и превращаться в бесформенные кляксы, переливающиеся на свету во всем спектре серого. Единственное что соединяло меня с окружающей реальностью, так это боль в раненой руке, она не позволяла полностью ускользнуть в наплывающий на меня кислотный мир. Я сильнее прижал больную ладонь к голове, чтобы усилить спасительную боль и это немного помогло. Мне удалось собрать немного энергии и сделать вокруг себя довольно сильный телекинетический толчок. Ударная волна отбросила от меня всех, а неизвестный телепат еще и ударился головой об стол. Ментальная атака ослабла и миру вернулись привычные краски и очертания. Дальше произошло тоже самое, что и с Женей, я автоматически проник в сознание интервента. Его память была чиста, только какие-то обрывки воспоминаний. Очертания человека, сокрытого тьмой, благоговение и страх по отношению к нему. Еще несколько человек, их образы распадались раньше, чем я мог рассмотреть их, до боли знакомая камера Пробуждения и темнота. Затем меня резко выбросило из его головы. Я шлепнулся на пятую точку, вернувшись в свое тело.

– Что здесь произошло? – спросил Стас, не сводя с меня дуло автомата. – И почему я целюсь в тебя, Макс?

– Этот человек, он телепат, как и я, – я указал на лежащего на спине преступника, второй рукой потирая висок. – Вы были под его контролем.

– А что с твоей рукой? – Лиса потерла недавно облапанную щеку.

– Это ты пыталась прикончить Пепла, – усмехнулся я.

– Ребята, – Кот потыкал дулом автомата лежащего на спине телепата. – Кажется, он мертв.

***

За проведенную операцию нам поставили отлично с минусом, большим таким минусом, я бы даже сказал с двумя минусами и одним плюсом. Плюс за то, что взяли языка, а минусы за мертвого телепата и шестерых раненых, включая меня. Но в целом нареканий больше не было. Каждого из нас заставили написать подробный рапорт. Мой получился самым объемным, из-за описания информации, добытой с помощью моих способностей.

Рука заживала быстро, уже на следующий день я вообще не ощущал боли. Чувствовал я себя просто прекрасно, и управлять способностями было еще проще, чем раньше. Утром мне даже удалось поднять силой мысли старенький «Вазик». После обеда нас всех собрали в актовом зале (тех, кто не мог подойти, тревожить не стали, к ним мы полным составом зашли сами). На собрании выступали все наши инструктора, они толкали вдохновенные речи и говорили напутственные слова. После них слово взял генерал-майор Беляков, руководитель программы, в которой мы участвовали. Он говорил долго и проникновенно о служении родине, о важности полной безопасности гражданского населения и еще о чем-то после того, как мне надоело его слушать, и я погрузился в свои мысли. Затем нас наградили дипломами и присвоили звания. Витя и Тень получили капитана, остальные старших и младших лейтенантов. Меня оставили на самый конец. Когда я подошел к генерал-майору, он протянул мне диплом и важно произнес.

– Твои товарищи на протяжении пяти лет шли к этому дню и доказывали, что достойны, быть офицерами российской армии, – он нахмурил брови и продолжил. – Ты же всего шесть недель назад попал сюда, еще никто так быстро не получал свое первое звание, но полковник Комаров похлопотал за тебя кому надо, – он сурово посмотрел на меня и спросил. – Как думаешь, какого звания ты достоин?

Я не успел ничего ответить, за меня это сделал Витя. Он сделал три шага вперед и поравнявшись со мной сказал.

– Он проявил себя как отличный и надежный боевой товарищ и без него мы не смогли бы выполнить наше задание. Я полагаю, – тут он посмотрел на стоящих позади друзей, те дружно кивнули, и он выразился точнее – мы все полагаем, что Максим достоин своего звания наравне со всеми нами. Я доверил бы ему свою жизнь и жизни своих бойцов, – закончив, он вернулся обратно в строй.

– Ну, раз уж и твои инструктора, и товарищи такого высокого мнения, то я без малейшего сожаления присуждаю тебе звание капитана российской армии, поздравляю, – ни в его тоне, ни во взгляде не осталось и следа той суровости, с которой он посмотрел на меня минутой раньше.

Я поблагодарил его и приняв звездочки вернулся в строй. Друзья похлопали меня по плечу, и мы все вместе отправились поздравлять наших раненых.

Через два дня я вернулся домой. Родители устроили праздничный ужин, на котором мне не хватало только Алисы. На протяжении всего празднества мне было немного грустно. Радовало только то, что уже завтра моя любимая вернется ко мне и я, наконец, смогу прижать ее к себе и долго-долго не отпускать. А еще, мне очень не хотелось расставаться с новыми друзьями. Витя, Пепел, Кот, Стас, Лиса, Тень и все остальные стали для меня очень близкими людьми. Многие и за годы общения не вызывают у меня столько привязанности, сколько эти сильные духом и телом люди. Надеюсь, мы со всеми ними еще увидимся.

– Ну все, друзья, до встречи, – сказал я им на прощанье. Мы обнялись с Витей, Лисой и Стасом, эти двое постоянно держались за руки, что вызывало у меня очень теплую улыбку. Пепел крепко сжал мне здоровую ладонь и хлопнул по плечу. Даже вечно молчавшая и безынтересная ко всему Тень не сдержала улыбки и невозмутимо протянула мне руку, я аккуратно пожал ее, не желая обижать боевую подругу, и добавил, обращаясь ко всем сразу. – Берегите себя, еще свидимся.

Интерлюдия I Темные делишки

Интерлюдия I Темные делишки

Снова тот же конференц-зал, та же липкая и неуютная темнота, создаваемая молчаливой фигурой, стоящей у входа в помещение. Во главе все также заседала недосягаемая троица. Генеральный директор и двое его ближайших помощников, три человека, чьи имена стоят между Андреем Тарасовым и местом главы концерна. Как только он раскроет их личности, сместить этих властных ублюдков станет только лишь делом техники. Сегодня старший региональный руководитель был особенно зол, недавно его люди потерпели крупную неудачу. Три дня назад какие-то курсанты уничтожили лабораторию, игравшую важную роль в планах Генерального директора. Хорошо, хоть он не собрал здесь весь совет директоров. Значит, показательных казней устраивать не собирался. Что не могло не радовать Андрея. Тайно устранять кого-либо из правления, смысла особого нет. Лучше уж на глазах у всех, чтобы не смел никто, впредь совершать ошибки. Поэтому миллионер Тарасов чувствовал себя в полной безопасности. Потеря лаборатории сильно ударила по исполнению задуманного Генеральным плана. Мало того, кто–то еще и умудрился убить Смотрителя, да как убить!!! Не причинив ему никакого физического вреда. Да он вообще был самим чертом во плоти. У этого человека не было ни малейшего понятия о принципах. Он мог взять под свой контроль любого, у кого в душе есть хоть какая-то слабина. Смотритель цеплялся за нее как за якорь, и пропихивал человеку в сознание свои мысли, выдавая за его собственные. Андрей старался как можно меньше контактировать с этим бесом, решая все вопросы в основном через Темника. Старший региональный руководитель в душе даже обрадовался смерти Смотрителя, но до крайнего опасался гнева Генерального директора.

– Это крайне досадно, что вы допустили гибель Смотрителя, господин старший региональный руководитель, – глава концерна оборвал мысли Андрея. – Такое развитие событий сильно подрывает планы концерна.

Ага, как же! Может это подрывает лично твои планы? Твои и твоих прихвостней.

– Я ничего не мог с этим поделать, – Андрей уже давно продумал линию своего поведения, сразу после того, как сам узнал о произошедшем. – Мои люди в соответствующих структурах слишком поздно узнали о готовящейся операции. Судя, по их словам, никто и не подозревал, что в том лесу окажется наша лаборатория.

– Вам нет необходимости оправдываться, – невозмутимым тоном произнес Генеральный директор. – Ваши более расторопные коллеги уже работают над тем, чтобы устранить ваше упущение.

– Я могу найти того, кто расправился со Смотрителем и... – начал было Андрей заготовленную фразу.

– Этим уже занимаются, – прервал его правый советник Генерального. – Господин Тарасов, вы все еще живы лишь потому, что действительно не могли повлиять на ситуацию.

– Но впредь вас это не спасет, – продолжил мысль человек, сидящий по левую руку главы концерна. – Вы больше не имеете отношения к этой операции. вам поручается встретить груз из Москвы и организовать его переправку по координатам, которые вы получите позже. Само собой, ни одна живая душа не должна узнать об этом задании и конечном пункте доставки. В особенности наши коллеги по совету директоров.

– Кто будет сопровождать груз? – тут же подхватил деловую, нить разговора, миллионер.

Троица во главе стола о чем-то тихо посовещалась, а Андрей Тарасов то и дело бросал на них презрительные взгляды. Всё-таки определенные плюсы есть в том, что заседания проводятся в подобной обстановке. Когда собеседник не видит твоего лица, а в особенности глаз, обмануть его гораздо легче. Например, сам Андрей мог очень хорошо различить лож собеседника, по одному его взгляду. По крайней мере, в девяти случаях из десяти, он оказывается прав.

– Его позывной Падший, незаурядная личность, – с легкой усмешкой сказал глава концерна. – Свяжетесь с ним через Несущего тьму.

Нечто подобное ему в свое время сказали и про Смотрителя, подумал Андрей и к горлу тут же подкатил ком. Да сколько у него подобных "незаурядных личностей"? Исходя из опыта общения с Темником и приснопамятным Смотрителем, этот третий должен оказаться еще хуже первых двоих вместе взятых. Одно прозвище чего стоит...

Решение менее значимых вопросов и уточнение тех или иных аспектов нового задания, заняло больше полутора часов. Андрей уже начал опасаться, что придется отложить заседание правления его собственной компании, если ближайшие двадцать минут Генеральный не закончит эту уже ничего не значащую болтовню. Ведь все это можно решить позже с Темником. Все равно придется связаться с ним, чтобы выйти на Падшего. Глава концерна промурыжил его вплоть до обозначенного Андреем времени и, воспользовавшись порталом темника, удалился, бросив на прощанье:

– Надеюсь, на этот раз, все пройдет как по нотам, не хотелось бы завершать наше с вами сотрудничество.

А уж мне-то как этого не хочется, зло подумал миллионер, но вслух ничего не сказал, торопливо кивнул уже потерявшему к нему интерес главе концерна. Темник не торопился закрывать портал, молча стоял и ждал, что ему скажет Андрей.

– Я свяжусь с тобой завтра, сейчас у меня куча дел, – обратился Тарасов к Несущему тьму и махнул ему рукой, показывая, что он свободен.

Да уж, совсем не плохо было бы заручиться поддержкой Несущего тьму, но тот верен Генеральному как собака, а жаль. Андрей скривился от досады и хотел стукнуть по столу кулаком, но вместо этого закрыл глаза и сделал несколько глубоких вздохов, прогоняя нахлынувшую злость. Может Падший окажется посговорчивее? В противостоянии с Генеральным обязательно нужен козырь в рукаве, о котором противник и не догадывается. Особенно если этот козырь окажется совсем "незаурядной личностью", как выразился глава концерна. Ладно, потом, это все потом, а сейчас нужно заняться делами своей собственной компании. Андрей подозревал, что кто–то из членов правления копает под него. В бизнесе как в джунглях, даже если ты самый крупный и сильный хищник, это не гарантирует тебе безопасности. Выживает тот, кто сильнее, хитрее и ловчее остальных. Именно таким зверем и представлял себя миллионер Андрей Тарасов, основатель и глава огромнейшей корпорации, имеющей представительства по всему миру.

Глава 6 Элементали

Глава 6 Элементали

До начала учебы оставалось еще почти три недели, но отдохнуть мне не дали. Родители на неделю уехали в Москву, к папиному другу в гости, Алиса на несколько дней приехала ко мне. Почти каждый день приезжал Женя, и часами мы занимались развитием моих способностей. Ко дню возвращения Алисы моя рана почти зажила, а спустя неделю не осталось даже шрама. Женя долго удивлялся, что в добавок, к моим способностям у меня развилась еще и ускоренная регенерация.

– Я думаю на более серьезные раны тебе понадобится куда больше времени, – с безразличным видом говорил Женя, – однако опасности они тебе представлять не будут.

– Хорошо Жень, а ведь тот телепат в лабе, он тоже участвовал в Пробуждении, перед тем как он умер, я видел обрывки его воспоминаний. Там была точно такая же камера что у вас в комплексе, – эта мысль постоянно маячила в моей голове.

Получается, что не только мы с Женей прошли через этот проект. Вопрос только в том, почему этот человек стал преступником.

– Таких установок по всему миру насчитывается не меньше пятидесяти, – отстраненно начал Женя, думая, о чем то, своем. – Только в России их пятнадцать штук, но таких как мы очень мало, большинство камер еще ни разу не запускалось.

– Почему же? – заинтересовался я.

– Слишком редко находятся подходящие кандидатуры, – пожал плечами молодой ученый.

– Интересно было бы познакомиться с другими.

– Ничего интересного, – поморщился он. – Довольно посредственные собеседники.

– Это потому, что ты лезешь в голову каждому встречному и поперечному. От того тебе все и кажутся посредственными собеседниками, – я строго взглянул на него.

– Да ты прав, – снова поморщился Женя, и мягко добавил. – Однако ты так и остаешься для меня для меня загадкой.

– Аа, я и для себя все еще остаюсь загадкой, – весело сказал я.

– Если хочешь, я могу разузнать на счет вашей операции, – вдруг предложил он.

– Евгений! – воскликнул я. – Да вы тоже человек из плоти и крови!

– Только никому об этом не говори, иначе я сотру тебе память.

– Труднее всего будет скрыть это от Ильи, – улыбнулся я.

***

На следующее утро меня вызвали в штаб. Добраться туда своим ходом проблематично, поэтому ровно в десять ноль-ноль меня уже ожидал тот самый черный джип, с неизменным водителем, одетым в тон автомобилю. Вторая поездка оказалась менее интересной нежили первая. Я всю дорогу уныло смотрел в окно и размышлял о произошедшем. После Пробуждения я вообще стал очень много размышлять, и гораздо легче и быстрее воспринимать получаемую информацию. В какой-то момент я даже смог для себя это объяснить. Процедура увеличила активность работы мозга, мне словно добавили оперативной памяти и несколько ядер на процессоре.

По приезду на базу меня встретил младший лейтенант и проводил в зал для брифинга. Там уже собралось много народу, среди них были Женя, Илья и полковник Комаров и еще пятеро неизвестных мне человек в гражданском. По виду они были немногим старше меня. Когда я вошел, полковник, активно жестикулируя руками, что-то объяснял пятерке неизвестных мне парней, Женя откровенно скучал, ведь он уже точно знал, о чем пойдет разговор, и что произойдет позже. Илья же сразу заметил меня и подошел, приветливо улыбаясь. Мы поздоровались, и он сказал, чтобы я присел и подождал немного, пока шеф не закончит с неизвестными. Один из них заметил мое появление и шепнул другому. Они вместе покосились на меня и опят стали спорить с полковником.

– О, капитан Одинцов, позволь представить тебе твоих коллег, – закончив спор произнес Комаров. – Майор Клебанов, твой кстати тезка.

– Зови меня Лайт, – отозвался высокий худощавый парень в черной куртке и ярко синих штанах

Я кивнул ему.

– Капитан Карпов, можно просто Ваня, – он стоял левее Лайта, был на голову ниже и одет попроще.

– Капитан Перепелица, будем знакомы, Артем, – Артем был среднего роста в темном джинсовом костюме.

– Старшие лейтенанты Алексей и Тимофей Степины, – представил полковник парочку, которая пялилась на меня, когда я вошел. – И так Максим, будешь работать вместе с этими ребятами.

– Ну вот ты и познакомился с другими одаренными, – вмешался в разговор Женя. – Я же говорил, ничего интересного.

Полковник Комаров стеганул молодого ученого очень недовольным взглядом, и собирался было его отчитать, но Женя махнул рукой, и пробормотав что-то неразборчивое, для всех кроме меня, удалился из кабинета, сказав перед этим:

– Загляни ко мне после собрания, – это предназначалось мне, но Женя не удосужил себя этим маленьким уточнением.

Илья вопросительно посмотрел на меня, удивляясь заинтересованностью Жени в моей персоне. Мне же ничего больше не оставалось, как неопределенно пожать плечами и вернуться к знакомству с новыми коллегами. У полковника зазвонил телефон, взяв трубку Комаров отвечал односложно, резко и не задумываясь. Закончив разговор фразой «Так точно!», он с хмурым видом повернулся к Максиму и сказал:

– Так, задача вам ясна, готовьтесь, вводите в курс дела нового коллегу, – он указал на меня. – В общем, вы знаете, что делать.

Попрощавшись, он удалился в сопровождении Ильи. На некоторое время зависла продолжительная пауза. Я немного поизучал новых «друзей» взглядом, и для разрядки обстановки спросил первое что пришло в голову:

– А почему «Лайт»?

– Ну скажем так, – он поднял согнутую руку на уровень моего лица и между его расставленными пальцами, с сухим треском проскочило несколько электрических разрядов. – Я спец по электричеству, а «Лайт» это сокращенно от английского «молния».

– А у тебя какие способности? – спросил один из братьев Степиных.

– Это тяжело объяснить, – начал я, но задавший вопрос брат так скептически посмотрел на меня, что мне сильно захотелось стереть это выражение с его лица. – Ты Тимофей старше брата на один год шесть месяцев тринадцать дней и два часа. У тебя вдоль руки, от запястья к локтю, татуировка «Каждому свое» на латыни, а у Алексея «Сила в правде». А еще… Ну да ладно, об этом в личной беседе.

– Неплохо, значит ты у нас мысли читаешь, – рассмеялся Лайт, увидев недовольство на лице товарища.

– Можно и, так сказать, – ответил я, сосредотачиваясь на стоящем поодаль от меня стуле, и тот сам собой подлетел ко мне, чтобы я мог на него опереться.

– Ого! Сразу несколько способностей, – оживился Ваня. – Это удивительно.

– Вовсе нет. Способность одна. Я просто использую свой мозг не на десять процентов, а на все шестьдесят. Поэтому могу чувствовать и взаимодействовать с окружающими всех нас энергиями.

– То есть можешь сделать практически все, на что хватает фантазии и знаний, – задумчиво произнес Карпов.

– Не обращай внимания, – вмешался в наш разговор Артем. – Мы все окончили военное, кроме Ивана. Он у нас раньше работал помощником Евгения Алексеевича и оказался единственным сотрудником, подходящим для процедуры Пробуждения.

– В общем повесили на наши головы гражданского, да еще и звание ему дали, – вставил свое Тимофей.

– Между прочим, этот гражданский, трижды тебе, безголовому, жизнь спасал, – вступился за Ваню младший Степин.

– Значит на ваших шеях теперь двое гражданских, – заулыбался я.

***

Знакомство прошло довольно успешно. Каждый из них оказался довольно незаурядной личностью, и обладал определенными талантами. Я не имею ввиду их способности, это отдельная тема. Максим по прозвищу «Лайт» оказался отличным собеседником, он производил впечатление волевого и сильного духом человека, и был лидером группы. Ваня сведущий почти во всех областях физики и химии был на пять лет старше Лайта и на восемь меня. Мы быстро нашли с ним общие темы для разговора. Артем в основном отмалчивался, лишь иногда вставляя свои искрометные, немного жестокие, шутки. Он не давал ссориться двум братьям. В группе он играл роль медика и специалиста по изъятию у противника информации. Тимофей с Алексеем были специалистами по диверсионной работе и саперами по совместительству. Они постоянно о чем-то, спорили и повышали друг на друга голос.

Со способностями все оказалось куда интереснее. Макс мог создавать мощные электрические разряды и обесточивать проводку, забирая у нее всю энергию. Артем управляет потоками воздуха, демонстрировал он это на опять спорящих о чем-то братьях, раскидав их порывами откуда-то взявшегося ветра. Алексей продемонстрировал свои способности, создав водоворот в бутылке минералки. Тимофей поднял раскрытую ладонь, и вокруг нее разгорелось настоящее живое пламя. Ваня покрыл поверхность кожи каменными чешуйками, сложившимися в прочную броню. Посему выходило, что каждый из членов группы мог управлял своим природным элементом, вот ребята и решили назваться «Элементалями». Ну а что, четко броско и по делу. Один я не вписывался в их компанию.

– Гляжу ты просто восторге от своих новых товарищей, – грустно произнес Женя, неотрывно гладя в экран монитора.

– Веселые ребята, – я отхлебнул горячего кофе, обжигающего язык, дождался, когда он немного остынет и сглотнул. – Ф-ф-ф, зараза.

– Да ты хоть пробовал использовать на них свои способности, – в разговоре с ним иногда казалось, что он общается с самим собой.

– Это первое что я сделал, – не покривив душой, ответил я.

– И тебе с ними все еще интересно?

– А почему нет? – ответил я вопросом на вопрос.

– Да хотя бы по тому, что они что-то скрывают, – ученый продолжал пялиться в монитор. Мне даже стало интересно, что он там изучает.

– Это как? – удивился я. – От тебя можно что-то скрыть?

– Сам не понимаю, – он наконец перевел на меня взгляд.

У него были красные, опухшие от усталости глаза. Женя тяжело вздохнул и принялся объяснять:

– Я запросто могу «прочитать» каждого из них с ног до головы, и некоторые воспоминания кажутся какими-то искаженными. Вот уж не знаю кто и зачем мог так сделать.

– Теория заговора, от тебя? Ты, когда крайний раз спал?

– Несколько дней назад. Много работы.

– И что ты там изучаешь… – я отобрал у него мышь и стал просматривать открытый документ сначала.

Сперва я почти ничего не понял. Но постепенно до меня начал доходить смысл написанного. Каждая следующая строка открывала тайны предыдущей.

– Ты изучаешь модель моего мозга?

– Пытаюсь определить в каких пределах ты можешь регенерировать, – скромно ответил Женя.

– Вот те на, только у тебя данных не хватает, – немного подумав, я скорректировал одну из формул. – Мы это еще на втором курсе проходили, по биофизике.

– Да чего-то не хватает, только не знаю, чего.

– А ну ка подвинься.

Я немного постучал пальцами по столу в задумчивости. Затем еще раз пробежался по содержанию файла. Чего же не хватает? Женя с интересом наблюдал мою миниатюру «гений за работой». Пока я размышлял, он успел допить свой крепко заваренный черный чай. Насмешливость так и сквозила в его взгляде и мыслях, что же такого могу придумать я, до чего не додумался он. Но я мог, ответ лежал где-то на поверхности, еще немного и я дотянусь до него. Я перевел взгляд на Женю и уже собирался сдаться, но на его лице было такое ехидство, что оно вызвало сильное желание утереть ему нос.

– Чего ухмыляешься, робот, – злобно огрызнулся я.

– Думаешь слишком громко, мысли импульсно даже через барьер проникают, – в нем проснулся интерес к происходящему. – И кстати, все твои идеи – брад сумасшедшего.

– Да ну тебя… Погоди-ка, импульсно… – загадочно произнес я и замолчав на полуслове начал прикидывать в голове, проверяя свою идею.

– Что импульсно? – Женя уловил одну из моих эмоций, и в эго глазах тоже появилась ясность.

– Импульсы головного мозга! – воскликнули мы, пытаясь опередить друг друга, но получилось одновременно.

– Точно, они выступают в роли вынуждающей силы, – Женя радостно взмахнул руками и оттолкнув меня от своего места начал судорожно вбивать новые слагаемые в свои уравнения, бормоча при этом. – Как же я мог это пропустить…Какой-то студент недоучка тыкает меня в мою же работу… неслыханно…

– Я вообще-то все еще здесь, – деланно обиделся я.

– Слушай, давай в другой раз поговорим.

Молодой ученый просто светился от интереса, и мое присутствие его отвлекало, хотя я даже не пытался ему мешать (просто не успел попытаться, он мне даже рта не дал открыть, сразу выпроваживать начал).

– Ладно, ладно, ухожу, не лопни только от радости, – я направился к выходу подражая при этом его бормотанию. – Подкидываешь ему идею, а он выпроваживает, да еще и обзывается… Неслыханно!

Дверь за мной автоматически закрылась, но я сделал все, чтобы он услышал крайнее слово, ради него все и затевалось. Вся эта сцена меня порадовала, и я, улыбаясь отправился на полигон, желая немного поупражняться во владении моими способностями.

Полигон этот отстроили специально для бойцов, участвовавших в программе Пробуждение. Он представляет собой гигантский лабиринт с серыми трехметровыми стенами испещренными отверстиями различных механизмов и секретов с амуницией и ловушками. Вся эта прелесть находилась под открытым небом, и в такие вот теплые деньки упражняться оказалось одно удовольствие.

Элементали меня опередили, добравшись до старта, я обнаружил несколько сожженных и разбитых ростовых мишеней эмитировавших раненых бойцов. У одного из них была прожжена дырка, аккурат между глаз нарисованного террориста. Я присвистнул, проходя мимо него. Отличная точность, похоже это работа Лайта. Элементали находились в глубине лабиринта, они плутали в поисках произвольно установленных макетов заложников, которых нужно было спасти. Я с легкостью отыскал их отметки в своем сознании и направился прямиком к ним. По пути я наткнулся на пропущенного ребятами гражданского, и расстреляв деревянные мишени террористов, героически спас ему жизнь. Жаль, что в настоящих операциях все не будет так просто. С моими способностями нужно умудриться заплутать где-либо, поэтому я довольно быстро догнал товарищей, которые штурмовали очередной секрет с террористами. Заметив меня, Лайт знаками сказал мне пригнуться и заняться целями справа. Я спрятался за ближайшим поворотом и достав пистолет сделал несколько выстрелов. Здесь мои способности применять особо негде, разве что вырывать мишени с корнем. С моей помощью мы быстро закончили упражнение.

– Если не секрет, о чем вы с Комаровым общались, когда я пришел? – спросил я, сбрасывая с себя амуницию.

– Недавно с ракетной базы под Новосибирском было украдено несколько галлонов ракетного топлива, – ответил Ваня.

– Так вот чем занимаются оперативники со способностями… – с сомнением произнес я.

– Не все так просто, – взял слово Лайт. – По имеющимся у нас данным, это сделала одна и та же группировка, что подстраивала теракт здесь, в Миргороде.

– Я думал, их всех арестовали.

– Только местную ячейку, ядерного заряда у них уже, или еще не было.

– Погоди, я думал ты тогда еще не был оперативником, – подозрительно спросил Артем.

– Я помог Илье схватить одного из террористов, который потом донес на остальных. После этого меня и взяли в программу.

– Прямо самородок, – пробурчал Тимофей.

Я пропустил эту колкость мимо ушей и после короткой паузы спросил.

– Стало быть, кот-то собирает атомную ракету?

– В общем, да, – серьезно ответил Лайт. – Как только разведка разберется, что к чему, мы сразу же отправимся на задание.

– К тому моменту ты должен будешь сработаться с нами, – добавил Леша.

– Ну, тут я думаю, проблем не возникнет, – улыбнулся мой тезка и похлопал меня по плечу, легонько ударив током. – Прости, иногда случается.

– Не удивительно, что на тебе накапливается статический заряд, – сказал я, потирая плечо.

– Еще один ботаник… – вскинув руки, пожаловался на судьбу Тимофей. Брат не сильно стукнул его по руке.

– Ну хоть с кем-то можно будет поговорить на серьезные темы, – между тем обрадовался Ваня.

***

Мы еще долго общались с ребятами, а я между делом пытался проверить то, о чем говорил Женя. Читать чужие мысли без разрешения – очень дурной тон, поэтому приходилось проверять лишь естественность воспоминаний. Опыта вы таких делах у меня было ноль. Я даже не знал, что конкретно нужно искать. Через некоторое время от моих экспериментов у Тимофея заболела голова, и мне пришлось свернуть свои изыскания. Нужно будет попросить Женю научить меня отличать настоящие воспоминания от фальшивых, а то еще поджарю кому-нибудь мозг. Ладно Степину старшему поджаривать нечего, а остальным и навредить ведь мог.

Домой я вернулся около восьми вечера. Алиса ждала меня с заранее приготовленным ужином. Сегодня она решила порадовать меня своими фирменными куриными бедрышками в сметано-чесночном соусе и печеной картошкой на гарнир. Мясо получилось очень нежным и сочным. Оно словно таяло во рту. Я от пуза налопался и откинулся на спинку стула, перед этим поцеловав Алису и поблагодарив ее за прекрасный ужин.

– Только не корми меня так каждый день, – довольно заявил я, держа ее за руку.

– Почему? – сделав наивные глазки, спросила Алиса.

– Так я же совсем тогда разжирею, – ответил я, похлопав себя по животу.

– Как твой день прошел? – удивительно, и как она столько сдерживала свое любопытство – я все жду, жду, пока ты сам расскажешь, а ты вообще бессовестный.

– Ладно, ладно, сейчас расскажу.

Я во всех подробностях пересказал ей события сегодняшнего дня, включая и подозрения Жени на счет моих новых товарищей по команде. Поделился своими мыслями по этому поводу. Разговор получился довольно долгим, но Алиса все время с интересом слушала мой рассказ, вставляя иногда свои комментарии.

– А ты как день провела? – закончив, спросил я.

– Ничего особенного, – скучающим тоном ответила Алиса. – С мамой полдня по магазинам шлялись, потом еще с Мариной встретились, поболтали обо всем, ну и весь вечер тебе вот ужин готовила.

– Ну это тоже важное дело, – подбодрил я ее и крепко поцеловал.

Мы еще немного поболтали о всяческой ерунде, а потом отправились в постель. Заснули, мягко говоря, не сразу. Позже, мы еще долго лежали в обнимку наслаждаясь минутками близости, а потом так и уснули в объятьях друг друга. Мне снился довольно приятный сон, подробности которого совсем не сохранились в моей памяти. Только вот досмотреть до конца мне его не удалось. Мое сновидение было нарушено дверным звонком, разбив его на несвязные фрагменты. Я открыл глаза, а Алиса продолжала спокойно спать. Я быстро поцеловал ее, укрыл хорошенько и натянув домашние шорты отправился разбираться с ночным гостем. Времени было ровно три часа ночи, значит, мне не удалось проспать и трех часов. Самое забавное, что усталости никакой я не чувствовал. Прежде чем открывать, я заглянул в глазок и увидел, стоящего за дверью Лайта. Он нервно переступал с ноги на ногу и пытался заглянуть через выпуклую линзу окуляра. В недоумении я поскорее открыл дверь и запустил его внутрь. Он неуверенно переступил порог и закрыл за собой дверь.

– Привет, ты чего не спишь? – огорошил он меня своим вопросом.

– Ты ж меня и разбудил своим звонком, – удивленно ответил я.

– Я не про то, – он отрицательно помахал головой. – Слишком уж ты бодрый для трех часов ночи.

– У меня так всегда, теперь хрен усну.

– Хорошо, тогда у меня к тебе предложение.

– И какое?

– Одевайся, хочу кое-что показать.

Быстро, но тихо я набросил на себя футболку и сменил шорты, судя по наряду Лайта, на улице очень даже тепло. Запрыгнув в уличные шлепки, я максимально бесшумно закрыл за собой дверь, и мы, выйдя на улицу направились в сторону центра города. Шли быстро и молча. На одной из улиц прогуливались двое алкашей. Они было собирались к нам подойти, но Лайт стеганул их таким взглядом, что мне аж самому захотелось уйти от него подольше.

– Может все-таки скажешь, куда мы идем? – не выдержал я.

– Нужно встретиться с остальными возле фонтана «Дружба народов», – угрюмо ответил Лайт, засунув руки в карманы.

На этом разговор и закончился. До места встречи идти оставалось еще минут двадцать. Ночь была теплой и светлой, луна сегодня взошла почти полной, еще дня три, и она пойдет на убыль. Безоблачное небо обнажило прекрасную звездную карту. Я взглянул на нее и отыскал несколько ярких точек, которые довольно давно притягивали мой взгляд и мысли.

Это было давно, еще в те времена, когда интернет не был безлимитным, и раздобыть интересующую тебя информацию было очень долго и хлопотно. По телевизору я услышал, что наши астрономы обнаружили предположительно пригодную для жизни планету и как заядлого любителя всего, что связано с космосом, это побудило меня найти заветную звездную систему на небосклоне. Позже, через несколько лет ученые обнаружили еще несколько подобных планет, но большинство из них невозможно разглядеть невооруженным взглядом. Но это не мешало мне отметить для себя на звездном небе еще три заветных точки. Со временем я начал с легкостью находить их, лишь бросив один взгляд вверх. Они всегда успокаивали меня. Смотря на звезды, я утопал в их бесконечной мощи и пустоту между ними и все напряжения отступали на задний план. Как же хотелось бы хоть разочек побывать в космосе…

Понимаю, мечта, конечно, прямиком из детства, но некоторые мужчины никогда не расстаются со своими желаниями. Лайт проследил мой взгляд и недоумевающее спросил, выбив меня из размышлений.

– Что ты там нашел?

Я поведал ему историю о жизни на других планетах, после чего он звонко рассмеялся.

– Да ты прямо мечтатель-романтик, – увидев мой обиженный, взгляд он добавил. – Не обижайся, после того как мне удалось отомстить за смерть своей сестры, мне больше не о чем мечтать. А твоя мечта так проста и незатейлива…

Как раз в этот момент мы подошли к фонтану. Там нас уже ждали Артем и Ваня. Они стояли, облокотившись на парапет, окружающий границы инсталляции и тихо о чем-то, беседовали. Оба оперативника были одеты во все черное, как, кстати, и Лайт. Один я был в светло-зеленой футболке и ярко синих шортах. Мы подошли к ним и поздоровались, Артем критически обсмотрел меня и сказал:

– Ты чего как попугай нарядился?

– Он же не знал, куда мы собираемся, – вступился за меня Ваня.

– Ладно тебе, ночью все равно все кошки серы, – поддержал его Лайт. – Ну что, пойдем?

– Куда? – с недоумением спросил я. – Вы блин как будто банк грабануть собрались.

– Ты чего орешь-то, а вдруг и вправду банк взять хотим?

– Погоди, вы что, патрулируете город по ночам? – воспользовавшись своими способностями, спросил я. – Комиксов начитались?

– Не город, а неблагоприятные районы, – спокойным тоном поправил меня Ваня.

– Вы с ума что ли посходили, что об этом Комаров думает?

– Блин, он, когда спалил нас, чуть не поубивал всех, – нервно ответил Артем.

– Так он в курсе?

– Нет, – наивно ответил Лайт. – С тех пор мы не попадались.

– Так вот почему ты так палился всю дорогу, думал, что за мной могут следить?

– Едва ли, конечно, полковник стал бы приставлять хвост, но осторожность никогда не помешает. – Авторитетно заявил Ваня.

На самом деле он прав, ведь приставить ко мне соглядатая, значит проявить ко мне не уважение, а если я еще и обнаружу его (а я обнаружу, с моими-то способностями), то авторитет начальства в моих глазах резко понизится, а это чревато последствиями. Тьфу, и откуда в моей голове такие мысли? С одной стороны, довольно логично пронаблюдать за не успевшим зарекомендовать себя новичком. С другой, с чего бы это высокопоставленному начальству заботиться о том, что о нем думает какой-то зеленый юнец. Я и сам бы организовал за собой слежку, не смотря на сто процентную вероятность ее обнаружения. Что-то тут явно нечисто, нужно будет попытать Женю на эту тему. Вот уж от кого ничего не скроешь, так это от него. Среди «элементалей» эту тему я пока поднимать не стал, все-таки молодого ученого я пока лучше знаю и доверия к нему соответственно больше.

Я и раньше прекрасно знал, что мир делится не только на черное и белое, что серого в нем гораздо больше, но теперь, после Пробуждения слишком уж много его оттенков появилось для меня. Только сейчас я начал понимать, что даже к прямолинейному и открытому на эмоции Жене доверие совсем уж не полное. Как же теперь во всем разобраться? Вот он вопрос, над которым стоит попотеть.

Пока частичка моего сознания была занята сложившейся ситуацией, в реальном мире мы разделились на пары и разошлись в разные стороны. Ваня вызвался идти вместе со мной и мы направились на север. Бывший ученый явно соскучился по беседам на научные темы и поэтому живо интересовался моей учебой. Спрашивал тему моего диплома, любимый предмет и какой раздел физики дается мне труднее всего. Я живо и развернуто ответил ему активно жестикулируя при этом руками, задавал встречные вопросы, надеясь побольше узнать об этом человеке. Мы шли как будто прогуливаясь по самым темным и невзрачным дорогам района. Ваня был одет во все черное, и его почти не было видно, я же был ярким пятном даже в окружающей нас темноте. Редкие прохожие, все без исключения обращали на меня внимание. Люди начинали коситься, едва заметив нас и это понятно, ведь в их районе постоянно происходили нападения, ограбления и убийства. Наверное, в каждом городе есть подобные места. Народ здесь обозленный, и в их сердцах постоянно живет страх, который я ощутил во всех, кто проходил мимо нас этой ночью. Точнее сказать почти во всех, кроме, проходящей мимо нас паре ничем не примечательных парней. Одеты они в легкие джинсы, оба в рубашках у одного черная, у другого бежевая в крупную клетку. Короткие стрижки и заинтересованно ищущий взгляд. Я сделал вид, что мне кто-то звонит и достал свой довольно дорогой телефон. Быстрый оценивающий взгляд пробежал по мне и по Ване, когда мы разминулись, парни переглянулись и ускорили шаг. Только вот я знаю зачем они это сделали. Мы же спокойно шли дальше по достаточно освещенному переулку.

– Давай срежем тут, – убедившись, что мышки заглотив наживку сменили направление и теперь идут следом за нами держась немного поодаль, решил добавить им смелости и повел нас с Ваней через совсем не освещенные гаражи.

Ваня хоть и не заканчивал военного училища, но в сообразительности ему не откажешь. Взглянув мне в глаза, он сразу же понял, что я что-то задумал и старался не мешать мне. Я нервно оглянулся, и мы резко ускорили шаг, чтобы спровоцировать наших преследователей. Они явно не хотели упускать добычу, и перешли к активным действиям. Один из них, тот, что в клетчатой рубашке перешел с шага на бег и постарался догнать нас.

– Ребята, погодите, – крикнул он на бегу.

Мы остановились и повернулись к приближающемуся парню. Он сперва попытался отдышаться, а тем временем его дружок обходил нас в темноте, свято уверенный, что мы о нем не знаем.

– Слушайте, а вы не знаете где тут ближайший магазин круглосуточный, – восстановив дыхание, спросил клетчатый.

Я дождался пока его темный друг подкрадется совсем близко к нам и тогда достал телефон и посветил на клетчатого. Они оба уже готовы были кинуться на нас, но что-то еще их удерживало.

– Извини, братан, мы сами не местные, – я решил подлить масла в огонь.

И тут последний барьер рухнул и неудачливый ассасин перешел в нападение. Он где-то раздобыл деревянный дрын и собирался врезать им Ване по спине, но бывший ученый был к этому готов.

Раздался приглушенный звук удара и громкий треск ломающегося дерева. Клетчатый тем временем достал нож и пошел на меня. Я мельком глянул на Ваню, чтобы убедиться, что он в порядке, и сразу же пошел на сближение с нападающим. Элементаль покрыл свое тело каменными чешуйками и от удара о его спину деревяха разлетелась на кусочки, не причинив тому никакого вреда.

Когда на тебя нападают с ножом, практически все совершают типичную ошибку, пытаются отскочить от удара, когда нужно наоборот постараться попасть в личное пространство противника и тогда он не сможет попасть по вам своим оружием. Клетчатый попытался ударить меня ножом по касательной. Я одним широким шагом оказался очень близко к нему. Он попал по мне, но не ножом, а рукой. Я схватил ее с тыльной стороны локтевого сгиба и резким движением начал выкручивать по часовой. Клетчатый из-за этого подался на меня и тут же получил сильный удар второй рукой прямо в солнечное сплетение. Нож упал на асфальт, а его владелец оказался на коленях без возможности вздохнуть. Не мешкая я добил его не сильным ударом в затылок. Ваня тем временем провел своему противнику удушающий и оба гопника-неудачника оказались лежащими на асфальте. По открытым участкам кожи бывшего ученого пробежала едва заметная волна и защитные чешуйки исчезли.

– И что дальше? – спросил я, подойдя к товарищу.

– А ничего, свяжем их же одеждой, да к дереву приладим, чтоб неповадно было.

– Ну да, в следующий раз дважды подумают, прежде чем на людей нападать.

Мы стащили с них рубашки и джинсы и связав им руки привязали обоих к стволу дуба. Ваня оценивающе посмотрел на проделанную работу, подергал импровизированные веревки и удовлетворенно хлопнул меня по плечу. Эта короткая стычка привела меня в хорошее расположение духа. Впервые я использовал свои новые способности с толком, не считая выпускного экзамена по спец подготовке. Это оказалось хорошей разминкой и подготовило меня к последующим событиям этой ночи.

Ваня оказался отличным собеседником, и мы непрерывно болтали все время, пока патрулировали улицы. Несколько раз мы натыкались на довольно шумные компании, но молодежь в нетрезвом состоянии никакой опасности для себя и окружающих не представляла. Позже оказались свидетелями ссоры какой-то размалеванной девчонки со своим папиком. Он выгнал ее из машины посреди ночи, швырнул в нее сумочку и укатил на огромной скорости, чуть не врезавшись в бетонный столб. Ваня вежливо поинтересовался у девушки, далеко ли она живет. Та грубо послала его далеко и надолго. Мы все же проводили ее до дома, держась поодаль, чтобы она не заметила нас. Да уж, в таком райончике не стоит девушке слоняться по ночам в одиночку, да и днем тоже не стоит. Жила она в нескольких кварталах от места нашей с ней встречи. Дождавшись, пока девушка войдет в свой подъезд, мы с Ваней свернули на соседнюю улицу. Ночь подходила к концу и небо потихоньку начинало светлеть. Звездочки уже попрятались до следующего заката, оставляя небосвод каким-то пустым.

Мы шли мимо нескольких магазинов, выстроившихся вдоль стены одного из домов, с другой стороны улицы проходила автострада, изредка по ней проносились одинокие автомобили с угрюмыми, не до конца еще проснувшимися водителями. Мы оставили позади магазин игрушек, сувениров и зоомагазин и подошли к оружейной лавке. Оттуда послышался звон разбившегося стекла и приглушенные голоса.

– Кто это там в такую-то рань? – с интересом спросил Ваня, прильнув лбом к витрине. – Ни черта не видно.

– Там шестеро и двое на втором этаже, вооружены, – начал перечислять я, прислушиваясь к своим способностям. – Погоди, один спускается вниз, пытается напасть на остальных, похоже на ограбление.

Бывший ученый уже взламывал входную дверь, но у него ничего не получалось. Тогда он сделал несколько шагов назад и выставил вперед руку, покрывшуюся каменными чешуйками. Несколько из них словно пули сорвались со своих мест и с громким звоном разбили стеклянную дверь. Ваня тут же скорчился от боли. Я не мешкая заскочил внутрь и нырнул за ближайший прилавок, отклоняясь от летящих в меня пуль. Если бы моя способность не подсказывала мне безопасную траекторию, мне бы точно уже пришел конец. Сразу за прилавком стоял один из бандитов. Я швырнул при помощи телекинеза лежащее неподалеку жестяное ведро, чтобы отвлечь противников и тут же перемахнул через стойку и, используя энергию прыжка, врезал ему по лицу. Остальные направили на меня оружие. Я выпрямился, подняв руки, а сам быстро осматривал ближайшие стойки в поисках какого-нибудь оружия. В оружейном магазине все было завалено пистолетами, винтовками и прочей бесполезной без патронов ерундой. Взгляд зацепился за лежащую на деревянном постаменте катану в изысканных лазурных ножнах с аккуратными узорами, сделанными золотой нитью.

Грабители уже собирались застрелить меня, но тут Ваня покрыл свое тело каменной броней вбежал через разбитую дверь и тем самым отвлек преступников, что дало мне так необходимую секунду. Я вытянул вперед руку, сосредоточившись на окружающих меня потоках энергии, заставил древний японский меч прыгнуть ко мне в руку. Одно короткое движение и клинок вырвался из ножен с мелодичным звоном. Державшие меня на мушке грабители пытались сейчас пристрелить моего товарища, который особо и не пытался уворачиваться от летящих в него пуль. Они рикошетили от его каменной кожи, оставляя лишь неглубокие бороздки после себя. Нужно признать, что я впервые держал в руках меч. Но руки как будто сами знали, что с ним делать. Несколько резких движений и ближайшие ко мне противники уже заваливались на бок. Оставшиеся трое оставили попытки застрелить Ваню, который уже перебрался через прилавок, и схватил одного за горло. Двое других попытались подстрелить меня, но я точно знал, куда полетят их пули и рефлекторно отразил их мечом. Это вызвало у меня сильное недоумение. Я не понимал, как это получилось, но тем не менее отразил еще два выстрела, прежде чем Ваня отправил в нокаут оставшихся противников.

– Ничего себе ты шустрый, – присвистнул Ваня, вернув своей коже нормальный вид. – Если научишься, чтобы пули еще и в обратку рикошетили, прямо джедаем будешь.

– Сам в шоке, – удивленно ответил я, возвращая меч в ножны.

Из-под прилавка вылез старичок, лет шестидесяти, у него было прострелено плечо, и заплыла от сильного удара бровь. Ваня поставил его на ноги, и осмотрев рану облегченно выдохнул.

– Прошла на вылет, ничего страшного, сейчас кровь остановим и вызовем скорую.

– Спасибо вам, – надтреснутым голосом проскрипел старичок. – Так бы они все тут вынесли и нас с женой поубивали.

– Всегда пожалуйста, – прикладывая раздобытый где-то бинт ответил бывший ученый.

– Вы простите, – сказал я, ставя на место спрятанный в ножны меч. – Я вам катану заморал, но я вам обязательно за нее заплачу.

– Ты взял «Пламя Восхода»? – удивился старик.

– Я же не знал, – испуганно ответил я, бегая взглядом по магазину в поисках какой-либо другой катаны. Ничего. – Она что, на столько дорогая?

– Вовсе нет, – ошарашено ответил хозяин.

– И ты не почувствовал никакого отторжения?

– Да нет, даже скорее наоборот.

– Что ж, тогда она твоя, – старик как-то не хорошо улыбнулся и добавил. – Раз уж меч сам тебя выбрал.

– Я не могу взять ее, это слишком дорого, – попытался отказаться я, но хозяин магазина был не приклонен.

– Бери, бери, мне ее теперь все равно не продать. И ты, сынок, выбери себе что хочешь, – теперь он обратился к Ване, который уже успел перебинтовать ему плечо.

***

Когда старика увезли на скорой, на улице уже было совсем светло. Мы с Иваном провожали уезжающую машину и нервно переглядывались. Приехала полиция, но Ваня показал удостоверение спец служб, тем самым практически спалил наше ночное дежурство полковнику Комарову. Но нас это нисколечко не волновало, мы были рады, что оказались рядом, и успели спасти стариков от неминуемой гибели. Полагаю, это стоило любых наказаний. Перед тем, как хозяина магазина погрузили в карету скорой помощи, он строго наказал мне всегда носить «Пламя Восхода» (так звали мой новый меч) при себе, мол катана на самом деле зачарованная и не с проста выбрала меня себе в хозяева. Стоило ли мне прикасаться к ней? Ведь меч не ошибся в своем выборе и это мне потом аукнулось, да еще и как. Но это более поздняя история, до нее мы еще дойдем.

А пока… Я вернулся домой аккурат к пробуждению Алисы. Мы вместе позавтракали, и я рассказал ей о ночном происшествии, и похвастал новинкой, в виде так долго желанной мною катаны. Меч и вправду казался каким-то необычным. Алиса взяла его посмотреть, но ей тут же захотелось положить обратно и отойти как можно дальше. Мне же наоборот не хотелось расставаться с новинкой. Как раз к концу завтрака за мной приехала машина. Я уже приготовился к скучной поездке, но за рулем сегодня был Илья, и он был явно в отличном настроении.

– Забирайся вперед, – он приветливо махнул мне рукой и сел за руль.

Я, немного поерзав, нашел удобное для себя положение и пристегнул ремень безопасности. Илья, тихонько напевая незнакомую мне мелодию завел двигатель и надавил на педаль газа. Машина тронулась, водитель, посмотрев в зеркало заднего вида сдал назад. Он был очень сосредоточен, даже его постоянная улыбка куда-то исчезла. Ее заменило нахмуренное, серьезное выражение лица. Я не решался нарушать тишину, видя, насколько Илья поглощен процессом выруливания со двора на проезжую часть.

– Гляжу, у тебя обновка, – выехав на дорогу, Илья немного расслабился и на его лице снова заиграла легкая улыбка.

– Да. Наверное, уже вся база в курсе, – без особого энтузиазма отозвался я.

– Наделали вы шума. Не видать теперь элементалям повышения в звании, как своих ушей.

– Надеюсь, клинок у меня не отберут, – эта мысль почему-то вызывала у меня сильное беспокойство. Я совсем не хотел расставаться со своим мечом.

– Не переживай, я похлопочу за тебя, если понадобится, – Илья дружелюбно улыбнулся и подмигнул мне.

– Я так понял, что ты первый помощник Комарова, но не знаю в каком ты звании, – решил сменить тему и вытащить из него хоть какую-нибудь информацию.

– Пока что майор, – ответил он. – Но вскоре надеюсь получить подполковника.

– Удачи тебе в этом, – искренне пожелал я ему. Илья благодарно кивнул. – Расскажи мне про ту группировку, что пыталась устроить теракт в нашем городе.

– Это многонациональная группировка, они называют себя революционерами нового времени, хотят свергнуть власть в стране, и устроить честные выборы. Вроде цель благая, но это только на словах. На самом деле они воруют все, что плохо лежит и продают секретную информацию за рубеж.

– Где же они умудряются ее раздобыть?

– Нуу… Методов у них много. От банального шпионажа, до похищения нужных им людей. Удивительно одно, откуда они знают, кто владеет необходимой информацией.

– Не понимаю, разве мы занимаемся подобными вопросами? – недоумевающе спросил я. – Как они попали в поле наших интересов?

– Так они постоянно торгуют всякой всячиной, в частности продают все необходимое для совершения терактов любой величины, – терпеливо пояснил Илья.

– Хорошо, я понял, – я ненадолго замолчал, рассеянным взглядом глядя в окно.

В голове кружилось множество мыслей. Я думал обо всем сразу, но вот что беспокоило меня больше всего. Почему все это происходило у нас в Миргороде? Если неизвестная группировка борется за свободу и независимость России и хочет свергнуть гнилое никчемное правительство, то целесообразнее заниматься всем этим в Москве, но никак не здесь, что есть в Миргороде, чего нет в столице? Я вышел из своей прострации и собрав взгляд посмотрел на Илью и задал интересующий меня вопрос.

– Так что они делают у нас в городе?

– А вот это наша первоочередная задача, разузнать, что им нужно в Миргороде и почему так далеко от столицы? – обогнав плетущийся впереди автомобиль, ответил майор.

– Ясно, – на самом деле даже я слышал об этих ребятах еще задолго до Пробуждения и по всему выходило, что противник у нас оказался не слабый. – А есть ли еще группы подобные элементалям? Женя говорил, что установок по России достаточно и часть из них уже запускали.

– Запускать-то запускали, только по большей части в тестовом режиме, – Илья слегка погрустнел и после недолгой паузы добавил. – Судя по отчетам научников, первые испытуемые погибли. Кто во время эксперимента, кто вскоре после его завершения.

– А удачные результаты начались с самого Жени, – догадался я. – Он что-то изменил в технологии и испытал на себе…

Илья задумчиво помолчал, а потом кивнул. Значит все, кто получил способности до Жени сейчас мертвы. Но откуда тогда взялся тот тип в лаборатории, который чуть не поджарил мне мозг? Что-то тут не вяжется.

– Ты можешь разузнать для меня кое-что? – спросил я, решив, что Илье можно доверять.

Его разум был словно открытая книга. Никаких секретов или тайн он не хранил. Я иногда случайно проскальзывал в его сознание, настолько открытым был этот человек. За это Женя не любил его больше всех. В Илье нет никакой загадки, он прямой и честный парень, никогда не вел никакой двойной игры, не пытался подсидеть кого-либо и всегда говорил в лицо все, что о тебе думает. За это его ценил Комаров и ненавидел эксцентричный, всегда угрюмый ученый.

***

– Вы, тупоумные овощи! – орал на нас полковник Комаров. Он был в таком бешенстве, что я думал, его инфаркт хватит. И честно признаюсь, так бы и произошло, если бы не наши с Женей способности.

Я не давал ему разозлиться еще сильнее, а молодой ученый каким-то образом воздействовал на его сознание, чтобы полковник внутренне не надрывал свой дух и сердце.

– Ладно эти недоделки, – Комаров махнул рукой в нашу сторону. – Но ты-то Ваня, ученый, большого ума человек. Как ты ввязался в это дело?

– Ну я… – начал было оправдываться он.

– Боюсь, это все моя вина, – я не дал ему договорить, решив взять всю вину на себя.

– Мы с капитаном Карповым просто прогуливались и когда я услышал…

– Какого черта вы прогуливались в пять утра? – перебил меня полковник.

– После Пробуждения у меня появилась сильная жажда деятельности. Ну и… – я почесал затылок и продолжил. – Мне не спалось ночью, и я обзвонил всех элементалей, хотел поговорить с кем-нибудь. Остальные меня послали, а Ваня согласился встретиться. Так мы оказались на Плесецкой, а дальше вы уже знаете.

– Это правда или новичок покрывает вас, долбодятлов? – Комаров строго смотрел на Ваню в ожидании ответа. Его пульс наконец начал успокаиваться, и наше с Женей вмешательство больше не требовалось.

Ваня неуверенно кивнул и отвел взгляд. Он совсем не умел лгать. Комаров, конечно же все понял, как и то, что мы ни за что не сознаемся и все-таки сменил гнев на милость. Он еще некоторое время поругался, но уже просто для поддержки авторитета. Мы дружно послушали гневную отповедь, особо ни в чем не раскаиваясь. Все это время я с силой стискивал меч, держа его за ножны. Мне очень не хотелось, чтобы мою новую катану забрали. От нее исходила какая-то необъяснимая аура, которая влекла меня к себе. Но был в этой ауре некий отголосок сознания, я мог прочитать его, как и любой другой. Возможно, я пытаюсь выдать желаемое за действительное, но мне казалось, что и сам клинок не хочет оказался в чьих-то еще руках, словно это он выбрал меня, а не я его.

Закончив свою тираду, полковник распустил всех, пообещав разжаловать каждого из нас, если подобное повторится. Все дружно отдали честь и поспешили удалиться из кабинета. Только я остался стоять на своем месте, продолжая сжимать катану. Комаров с громким выдохом сел на свое место и посмотрел на меня очень усталым взглядом.

– Чего тебе? – недовольно произнес он.

– Катана, я оставлю ее себе? – как-то слишком жалобно произнес я.

– Раз уж вы там случайно оказались, значит она твоя, – он махнул мне, чтобы я уходил, но я по-прежнему стоял на месте. – Чего еще?

– Это боевой меч, мне нужно разрешение на ношение, – в моем голосе появилась уверенность, теперь я не просил, а требовал.

– Будет тебе разрешение, – он вновь махнул, уже настойчивее и для убедительности добавил. – А теперь убирайся, а то разжалую.

Тут уж я искушать судьбу не стал и мигом избавил его от моего присутствия. Да уж, когда вербовал меня, совсем по-другому пел. Кругом одни лицемеры. Ладно, меч остается при мне, а со всем остальным я уж как-нибудь разберусь.

Глава 7 Мы – команда

Глава 7 Мы – команда

– А здорово ты это придумал, – похвалил меня Лайт. – Главное быстро и правдоподобно.

– Спасибо Максим, – я забросил катану за спину и сказал. – Это же из-за меня нам всем чуть не влетело.

– Да брось ты, мы же команда и ты один из элементалей, – он подбодрил меня дружеским похлопыванием по плечу. – Кстати, сегодня мы отправляемся на ракетную базу, откуда украли топливо, осмотримся там, может твои способности нам что-нибудь подскажут.

– Может и подскажут, – задумчиво произнес я. – Но не стоит на них сильно полагаться, я еще не слишком хорошо ими владею.

– Да ладно, вон как ты вчера Тимоху нашего уделал! Как с книги читал.

Все остальные уже погрузились на борт МИ-28В и ожидали только нас с Лайтом, поэтому этот разговор был только между мной и Максимом.

– Это самое простое из всего, чему я уже научился, – ответил я не слишком громко.

Женя считает, что мне не стоит распространяться о потенциале моих способностей, но Лайту я решил немного довериться.

– И многое ты уже умеешь? – с подозрением спросил Майор.

– Да так, кое-что, – Уклончиво ответил я. – Как говорится, лучше один раз увидеть…

В этот момент мы вышли на вертолетную площадку. Я впервые видел МИ-28В в живую, да еще и так близко. Нужно признать, он производит впечатление. Широкие длинные лопасти быстро вращались. Они пока не создавали подъемный момент, зато шумели будь здоров. Несмотря на то, что МИ-28В довольно высокая машина, и винтом задеть стоящего во весь рост человека малость проблематично, мы с Лайтом все же слегка пригнулись, подходя к открытому борту.

– Машина просто высший класс! – перекрикивая шум винтов, произнес Артем, когда я устроился между ним и Ваней. Лайт сел, напротив. – Ты когда-нибудь летал на такой?

– Пока не доводилось!

– Капитан Перепилица у нас любитель военной техники, – покричал в другое ухо Ваня.

– Я его в чем-то понимаю, – ответил ему я.

Вертолет набрал тягу и шустро оторвался от земли. Мой внутренний компас подсказал, что мы направляемся на северо-запад. Машина оказалась довольно устойчивой и особой тряски в салоне не ощущалось. Еще бы оглушающий шум винтов убрать, или хотя бы уменьшить, и вышел бы просто чудо вертолет. Их и без этого раскупают как горячие пирожки, страны ближнего востока и китайцы.

Летели мы больше часа. Приземлившись на специализированной площадке ракетной базы, пилот неторопливо отключил двигатель. Сама база нечем особо не отличалась от обычной воинской части. Несколько вертолетных площадок, почти квадратный плац, по которому строем нарезали круги солдаты срочники. Трехэтажные казармы расположились в рядочек, вдоль высоченного бетонного глухого забора, через который особо в самоволку не побегаешь, несколько помещений складов, столовая и медчасть. Ну и гаражи с техникой, куда ж без них-то, особенно ракетчикам.

Командир части вместе со своим заместителем лично решили нас встретить. И без всяческой волокиты мы могли приступить к делу. Несмотря на то, что все кроме Лайта, по сути, младший офицерский состав, командование части относилось к нам крайне вежливо и учтиво, как-то без брезгливости выполняли наши приказания. Еще бы не выполняли, шутка ли прос…. посеять четверть тонны ракетного топлива. Нет, это в их интересах, если мы найдем козла отпущения. Не будем рушить чужие надежды. Макс видимо подумал о том же самом и начал задавать вопросы до того, как мы все дошли до кабинета командира части, который решительно настоял, чтобы мы заняли его помещение на время проведения расследования.

– При каких обстоятельствах обнаружилась пропажа?

Лайт шел рядом с командиром части, а я чуть поодаль, прислушиваясь к ответам и излучаемым обоими офицерами эмоциям.

– На утро, две недели назад, заведующий автопарком, прапорщик Колодин не досчитался одной машины-цистерны. Мы начали поиски и заодно устроили ревизию всех без исключения складов и казарм, – командир части отвечал быстро и без запинок, словно готовился к этому разговору.

– К вечеру зав. склада ГСМ доложил о пропаже двухсот пятидесяти литров ракетного топлива смесевого типа, – добавил его заместитель.

– Тех, кто дежурил на КПП в ту ночь, полагаю, уже опросили?

– Само собой, – тут же ответил командующий в звании полковника. Я уловил от него какую-то жестокую эмоцию. Похоже, кому-то досталось во время допроса. – Ни у кого из них нет причин врать или скрывать что-то.

Еще бы, ведь ты выбивал показания избиениями. Жаль, что у меня нет доказательств этого, кроме твоих эмоций. Но я постараюсь найти их, параллельно основному делу.

– И все же мы бы хотели поговорить со всеми участниками дела, – вмешался я. – Пригласите сюда упомянутых вами прапорщиков и солдат, дежуривших в ночь ограбления.

– Дайте мне пару минут, – полковник порылся в бумагах, лежащих у него на столе в трех аккуратных стопках, и достал одну, со списком требуемых мною солдат. Он поднял трубку, и набрав внутренний номер, начал перечислять фамилии.

Все участники дела собрались в коридоре, меньше чем за десять минут. Я ощущал их эмоции и настроение. Каждый был уверен, что он не виновен, и большинство солдат боялись, что допрос будут вести теми же методами, что и в прошлый раз. Но мы придерживали варианта хороший и еще один хороший полицейский. Я полтора месяца как обладаю своими способностями и уже успел открыть для себя много нового. Хотя, по словам Жени, это лишь малая часть моего потенциала, однако, распознать ложь, это самое простое из доступного мне. Эмоции, они всегда выдают истину, и не важно, насколько хорошо ты умеешь врать. Но когда человек умело скрывает свои чувства и мысли от внешних проявлений, он все же не может полностью от них избавиться. Ну, а во внутреннем мире окружающих я чувствую себя теперь как рыба в воде.

Допрос длился больше двух часов и толку от него, честно говоря, было чуть, даже меньше. Но зато я отобрал двух солдат, из которых можно будет выдавить признание в избиениях. Ну хоть что-то. Пока мы с ребятами обсуждали результаты проведенного допроса, мои так сказать жертвы дожидались в коридоре повторного вызова. Уверен, командира части, временно занявшего кабинет замполита, уже известили о личностях, выбранных мною солдат и… и кто-то из офицеров к ним приближается.

– Тима, ты не мог бы постеречь солдатиков? – попросил я.

Чего это ты раскомандывался? – заартачился он. – Да и от кого их охранять-то? От барабашек?

– Я присмотрю, – вызвался Артем, – курить хочется, аж не могу как.

– Ты ж бросаешь, – ехидно напомнил старший Степин. Брат саданул его больно по печени. – Чего, о его здоровье, между прочим, забочусь. – Он получил второй тычок и заткнулся.

– Тем, не спускай с них глаз, – попросил я, уже направившегося к выходу Перепелицу.

– Ну, как у нас дела? – спросил Лайт когда дверь закрылась за Артемом и отсекла идущие с коридора звуки.

– Совсем ничего, – покачал головой я.

– Значит, ты ведешь какую-то свою игру, – догадался Ваня. – Что задумал?

– Об этом позже. Вот что я узнал, – Тимофей с интересом пододвинулся поближе и был вознагражден усталым взглядом со стороны брата. – Солдаты совсем ничего не знают о похищении и валят оплошность друг на друга только из-за уверенности, что через именно его КПП никто посторонний не проходил, особенно с цистерной топлива. Однако завсклада ГСМ сливает налево бензин. Это конечно не хорошо, но уж ракетное топливо он еще не разу не толкал.

– Ты уверен, что их воспоминания настоящие?

– Тут тоже пусто, – с разочарованным выходом произнес я. – Да и кто бы их подделывал? Не Женя ведь.

– Мало ли… – как-то подозрительно произнес Лайт.

Зря я своим новым товарищам память не прошерстил. Ой, зря!

– Рассказывай, – насупился я. А он в свою очередь начал тушеваться. – Я могу и сам узнать, если говорить не хочешь, – он прекрасно понял мой намек и сразу сдался.

– Я проглядел твое дело. Ты же уже встречался с человеком, способным управлять другими людьми, – тут я уже не стал следовать правилам приличия и прочел его эмоции. От них ощутимо веяло недосказанностью.

– Помимо нас есть еще две команды оперативников со способностями, – Лайт, злобно зыркнул на Ваню, чтоб не вмешивался, и продолжил вместо него.

– Их было шестеро, они первые после Жени, где-то год назад вся группа пропала. Мы до сих пор ничего не знаем об их судьбе.

– Среди пропавших был тот, кто умеет подделывать воспоминания, – догадался я. – И зачем было комедию ломать?

– Приказ Комарова, до поры до времени не сообщать тебе никакой информации об остальных.

– Интересное кино, с чего бы это?

– Такая процедура. Новички не должны обладать лишними знаниями, – сказал Ваня, оправдывая полковника.

Ладно, шут с ним, процедура так процедура. Лучше сейчас сосредоточиться на деле. Итак, если тут поработал наш коллега, то он должен был оставить в фальшивых воспоминаниях какую-то несостыковку. С другой стороны опыта у него побольше моего будет и, возможно, мне не удастся найти ее, даже если я буду знать, что именно нужно искать. Рассуждая в слух, чтобы ребята могли направить меня в нужное русло, если моя логика нарушится, я начал ходить из стороны в сторону. Чтобы не опрашивать всех заново, нужно пригласить человека, чья память точно должна быть изменена. И кто это может быть спрашивается? Само собой, завсклада ГСМ, кто же еще. Почему? Так ясно же почему. По словам дежуривших на проходной солдат, прапорщик ушел домой не так уж и поздно, и соответственно топливо сперли чуть ли не среди бела дня, а значит, что он самолично закрыл и опечатал склад уже после ограбления. Значит в его памяти искажен самый большой отрезок времени. Что ж, пока старший прапорщик Игнатенко вернется, мы тем временем потолкуем с солдатиками, а то они уже заждались.

Я выглянул в коридор и пригласил ребят войти. Уже покуривший, и более расслабленный Артем зашел крайним и аккуратно прикрыл за собой дверь. Чего это он такой мрачный сегодня? Нужно будет расспросить. Ну ладно, потом, все потом, а пока перейдем к делам насущным.

***

Когда я начал задавать интересующие меня вопросы, ребята сразу смекнули, чего я хочу от них добиться и активно подключились к допросу. Через полчаса у нас уже были письменные показания пострадавших солдат. Само собой, командир части не участвовал в избиении солдат лично, но я что-нибудь придумаю, чтобы этот выродок не ушел безнаказанным. К моменту прихода старшего прапорщика Игнатенко мы уже успели отправить рядовых обратно в казарму и обсудить тактику предстоящей беседы.

– Можно? – заглянул в кабинет прапорщик.

– Конечно, – пригласил я нашу жертву и указал на пустующий стул. – Проходите, присаживайтесь.

Он сел за стол, лицом к двери, по бокам от него сидели братья Степины, напротив него устроились Ваня и Лайт. Артем с задумчивым видом стоял у открытого окна и наслаждался дующим в окно ветерком. Я же мельтешил у прапорщика перед носом, ходя из стороны в сторону за спинами своих товарищей, нагнетая обстановку.

– В чем собственно дело? – нарушил молчание Игнатенко. – Я же все вам рассказал, что помню.

– Мы знаем, – ответил Артем, тоном заправского следователя, не отворачиваясь от окна. – У нас возник ряд уточняющих вопросов.

– Кому ты продавал бензин со склада? – резко спросил я, не меняя темпа своей ходьбы.

Прапорщик выдал целый букет эмоций. Удивление, испуг, озарение, гнев и снова испуг. В кровь поступила большая порция адреналина. Долго же до него доходило, хех.

– Что, о чем вы? – взвизгнул он.

– Ты сливал бензин налево, а потом решил и ракетное топливо толкнуть, – спокойно, как удав повторил Лайт. Степины одновременно придвинулись поближе к допрашиваемому, сильно сужая его личное пространство.

На завскладом накатила сильная волна паники, я прочел очередной ряд эмоций и злобно зыркнул на него.

– Да, продавал я бензин, – он сжался словно выброшенная в непогоду собака, и с жалким видом начал оправдываться. – Но не топливо, я же не идиот.

– Кто тогда склад опечатал! – резко спросил я, продолжая нагнетать обстановку.

– Только я и мог, ключа даже у командира нет.

– Кому сколько сырья выдал? – как-то отстраненно спросил Артем, продолжая смотреть в окно.

Спокойствие майора Перепелицы пугало и нервировало прапорщика даже больше, чем постоянно наседающие на него братья Степины. Лайт и Ваня смотрели на него с нисхождением. Я же так и продолжал быстро рассекать по кабинету и совершать резкие движения, при этом не забывая вставлять постоянные обвинения.

– Все в книге учета записано.

– А то, что мимо пошло!? – я ткнул, в него пальцем.

– Никто в тот день не обращался! – соврал прапорщик.

Я недовольно скривился, усиливая давление своей воли на его сознание и дал знак Тимофею, чтобы он на него немножко надавил. Тот положил руку на спинку стула, на котором сидел Игнатенко, и этого оказалось достаточно. Прапорщик начал прокручивать в голове события того дня старательно припоминая кого можно сдать нам. Это как раз то, чего мы добивались. Если какая-то не состыковка в его воспоминаниях и есть, то только он сам и может ее найти.

– Домой взял канистру, – сказал он, поняв, что остальных лучше не сдавать нам.

Так, так, посмотрим, кто там еще получил халявный бензин. Замполит, Особист и начштаб. Забавно, но на лево он в тот день ни миллилитра не продал.

– Кто еще? – спросил я таким тоном, словно точно знаю, что он не договаривает. Хотя, я же и вправду знаю.

– Замполиту, – выдал он первого сообщника по незаконному использованию казенного имущества.

– Опиши его, – потребовал я.

– Это еще зачем? Вы же его видели сами, – не понял он, но почувствовав на себе тяжелый взгляд Артема, судорожно сглотнул и начал описывать. – Среднего роста, полный, светловолосый мужчина тридцати девяти лет. Еле заметно прихрамывает, боевое ранение, он в 2008 в августе в Осетии был, там и схлопотал. Пуля раздробила коленную чашечку. С 2010 у нас служит.

– Следующий, – приказал я и сразу добавил. – Тоже описывай. И описывай каким запомнил в день похищения.

Еще немножко и у него начнет глаз дергаться, как бы нервный припадок не случился, но надо дожать его. Я от чего-то уверен, что мы в нужном направлении копаем.

– Майор, особист. Этот маленький, пухленький и с крысиными глазками. Хитрющий, гад, но других в его ведомство и не берут. Зато мужик он пробивной.

– Продолжайте, кто следующий?

– Начштаб, – с неохотой произнес Игнатенко. – Средний рост, русый складный мужчина. Мужик неплохой, целеустремленный, только голос у него не приятный. И манеры резкие, метит в генералы.

Наш расчет был довольно прост, поставить старшего прапорщика Игнатенко в стрессовую ситуацию, чтобы страх заставил его вспомнить всю картину того дня, как можно более детально. Вам такая тактика может показаться бредовой, потому что загнанный в угол человек изъясняется сумбурно, прыгая с одного на другое. Но мне то его рассказ совсем не нужен. Главное, что под действием стресса прапорщик вспомнит картинку максимально красочно и точно, а то, как он ее перескажет уже совсем не важно. И нужно признать у нас все получилось. Забравшись допрашиваемому в голову по самое, не хочу, я увидел описанных им людей, даже волоски, торчащие из носа, упитанного особиста. Отлично, продолжим.

Пока я отвлекся на копание в голове прапорщика, ребята уже вплотную подвели его к описанию встречи с каждым из названных им офицеров в день похищения.

– Замполит зашел ко мне на склад около пяти, он был в приподнятом расположении духа, попросил канистру девяностопятого. Мы разговорились, и я предложил немного выпить, только он на дух не переносит ничего, крепче кефира. Пришлось налить кофе, а ведь он и его не очень-то жалует, но тут согласился и даже коньячку пару капель добавил.

– Что-то ты сам себе противоречишь, – недовольно сказал Леша и Тимофей с ним согласился.

Прапорщик испуганно замотал головой, переводя взгляд с одного брата на другого, нервно икнул и начал оправдываться.

– Как есть говорю, я тогда и значения этому не придал вовсе, а теперь вот вспомнил.

– Вот оно! – я чуть не врезался в стул, на котором сидел Ваня. – Ну конечно же, мы нашли ее.

– Что нашли? – не понимая ровным счетом ничего, Игнатенко начал вертеть головой, спрашивая это у каждого из присутствующих. – Я не врал, – на всякий случай уточнил он.

– Помолчи, – злобно шикнул на него Лайт, а потом обратился ко мне. – Максим, объясни нам!

– Несостыковка, он сам мне ее показал!

– Пара капель коньяка в кофе и есть твоя несостыковка? – Тимофей посмотрел на меня как на идиота. Но он то не видел того, что вижу я.

– Нет, коньяк это всего лишь указатель, он… – я не знал, как объяснить это. – Он как стрелка компаса, точно указывает на несостыковку. Если смотреть глубже, фальшивое воспоминание сразу начинает отдавать какой-то... угловатостью что ли.

Занятный эффект, сама несостыковка заключалась в том, что замполит не прихрамывал. Совсем. Зная это, я по-другому взглянул на картинку воспоминания. Теперь все казалось искусственным, блеклым. Даже прямые линии уже бесцветного стола казались совсем неровными. Одним словом – фальшивка. Я произнес свои мысли вслух, и ребята внимательно слушали.

– Что еще за несостыковка? – спросил прапорщик, испугавшись, что мы сейчас повесим все на него. – Богом клянусь, все как на духу выложил, ни слова не утаил.

– Выложил, выложил, – спокойно сказал Лайт. – Свободен пока. Давай, возвращайся на службу. – Добавил он, видя, что испуганный Игнатенко еще сильнее вжался в спинку стула. Дождавшись, пока неудачливый расхититель казенного имущества уберется из кабинета, Максим спросил у меня. – И что это нам дает?

– Кроме того, что работал один из наших, ничего радостного, – сказал я, выделив слово «наших».

– Ты сможешь восстановить настоящее воспоминание?

– Я даже не знаю, как это делается, а вслепую пробовать, могу и мозги прапорщику вскипятить.

– И что теперь? – Тимофей задумчиво почесал репу пытаясь разобраться в ситуации.

– Чего, чего, возвращаемся, пишем рапорт, еще один с обвинениями на командира части и о переводе сдавших его хлопцев, – ответил Лайт. – А там уже, в спокойной и уютной обстановке будем думать и переваривать полученную инфу. Все ребята, по коням.

***

– Слушай, может бросим все это и в частные детективы пойдем, агентство свое откроем, будем деньгу зашибать, – воодушевленный допросом Тимофей без умолку болтал, удобно развалившись на одном из двух диванов из приятной на ощупь кожи натурального дермантина.

Вернувшись на базу, мы засели в комнате, специально отведенной для времяпрепровождения нашей компашки. Тут было два уже упомянутых мною диванчика, не очень большой стол цвета красного дуба, за которым мы все разом и не уместились бы. Дешевый телевизор с торчащей из него рогатой антенной, стоявший на темно-коричневой тумбе с двумя отделениями. Еще в углу красовался новенький кулер, с полным баллоном родниковой воды. Лайт сидел за столом и не торопясь заполнял рапорт. Мы с Лешей расположившись на втором диване пытались смотреть телевизор, на фоне ни на секунду не умолкающего Тимофея. Ваня ушел мыть кружки, а Артем снова взгромоздился на подоконнике. Похоже это у него любимое место. Он открыл окошко, достал сигарету и попытался прикурить от своей зажигалки, только ничего у него не вышло. Капитан Перепилица недовольно поморщился, буркнул что-то себе под нос и попросил.

– Тимоха, не прикуришь?

– Не курю, – сразу отозвался тот, и добавил. – И курящих презираю.

– Ты понял, о чем я, прикуривай давай.

– А чего это ты раскомандовался?

– Это у тебя любимая фраза что ли? – вступился я.

– Нечего тут воздух нам отравлять.

– И вправду, там, посмоли в коридоре пожалуйста, – согласился с ним Лайт, не отрываясь от написания рапорта.

Артем с кряхтением оторвался от подоконника и шаркая подошвами подошел к Тимофею. Тот протянул ему раскрытую ладонь, на которой трепетал тоненький язычок живого, оранжевого пламени. Я заворожено смотрел на огонек, пока Степин старший не сжал кулак. Я встряхнул головой и вернулся к происходящему. Такое же живое и чистое пламя скрывалось в приобретенной мною катане. Наконец мне выпало немного времени поразмышлять об этом. В клинке ощущалась какая-то внутренняя сила. Даже не знаю, как это описать, просто чувствую, благодаря своим способностям. У него есть своя воля и желания. Примитивные, не развитые, но все же. А еще ему явно понравился наш сегодняшний допрос. Осознание всего этого вызвало чувство дискомфорта, даже какого-то легкого испуга. Хотя я не чувствовал ничего подобного с самого Пробуждения. Это тоже довольно странно. Ну ладно, будем разбираться с проблемами по мере их важности. И на первом месте у нас сейчас стоит расследование, в котором у нас нет ни одной улики.

Когда с рапортом было покончено, мы дружно отправились на доклад к полковнику Комарову. Внимательно выслушав нас, он похвалил идею и глубоко задумался над услышанной информацией. По всему выходило, что пропавший отряд бойцов со способностями оказался цел и дееспособен. Мало того, они затеяли какую-то свою игру, в которой им зачем-то понадобилось двести пятьдесят литров ракетного топлива. И еще один вопрос. Не связан ли с ними тот человек в нарколаборатории, которую мы с ребятами разорили на своем выпускном экзамене? У него точно были способности подобные моим. После нашей работы в лабе наверняка покопались люди, собаку съевшие на подобных расследованиях. Как оказалось, к результатам оного у меня не хватает допуска. Возможно, Илья с Женей тут чем-нибудь подсобят. Дадим им немного времени и посмотрим, что они смогут накопать независимо друг от друга. Почками чувствую, что эти два дела связаны прочно или хотя бы просто пересекаются. Скорее первое. Ладно, оставлю это пока при себе. Если все срастется, получу большую и жирную похвалу от полковника, если нет, злой дяденька нагоняй пройдет мимо.

– А ты что скажешь, капитан Одинцов? – прервал мои умозаключения Комаров. – Исходные воспоминания никак не восстановить?

–Не с моим опытом, товарищ полковник. Может Женя что подскажет, я с ним еще поговорю, – призадумавшись добавил я.

– Поговори, поговори, ты на него хорошо влияешь, – заметил полковник. – На сегодня свободны.

Наработались мы сегодня будь здоров, да и наша ночная прогулка сил и бодрости отнюдь не прибавляла, так что повторять приказ дважды не было необходимости. Мы вышли в коридор и дружно направились на стоянку. Оказалось, что у Степиных на двоих один автомобиль отечественной сборки, в простонародье «пятнашка», как однажды выразился Задорнов, цвета пожухлого баклажана. Судя по виду, ребята очень бережно относились к своему железному коню. Лайта же на стойбище дожидалась старенькая Дэу Нексиа светло-серого цвета. Собственно говоря, на этом автопарк команды элементалей заканчивался. Артем как само собой разумеющееся, без вопросов уселся на заднее сидение пятнашки и стал с отсутствующим видом ждать отъезда. Ваня остановился у машины Лайта, а тот в свою очередь кивнул мне и сказал.

– Прыгай, я тебя отвезу.

– Вот спасибо, я уж думал идти Илью разыскивать. Сегодня он меня привез, – уточнил я, уже усевшись на заднем сидении.

– Тебе куда? – спросил Максим, пристегивая ремень.

– Если до центра подбросишь, дальше я уже запросто доберусь.

– Как скажешь, – он завел мотор и плавно тронулся с места.

Наконец-то этот долгий день закончился, и я оказался в уютных объятьях Алисы. Денек оказался переполнен различного рода думами. Начиная от попыток придумать приличную отмазку за наш с Ваней ночной косяк и заканчивая поиском способа опознать фальшивое воспоминание не чистого на руку прапорщика. При этом еще и не поджарив его мозг.

Оставшаяся неделя каникул оказалась довольно вялой. Ни у нас, ни у людей полковника не появилось ни одной зацепки. Как я и предполагал, Женя согласился с моим предположением о невозможности восстановить измененное воспоминание. Мы вместе с ним пытались что-нибудь придумать, но ничего толкового в голову не лезло. Кстати, о голове, я вот только сейчас подумал о том, что вдобавок ко всем своим причудам, Женя еще и отличный лжец. Когда я еще не до конца освоился со своими способностями, я случайно проникал в его разум и читал его воспоминания. Так вот, почему я не встречал ничего, связанного с другими группами? Получается этот чудак с большой буквы «Д», может скрывать от меня все, что ему захочется. Ну а лгать остальным он и подавно может, как два пальца.... В один из дней я зашел к нему в кабинет, и подражая его дурацкой манере даже не подумал поздороваться. Этот «жучара» сидел за компьютером и увлеченно изучал какие-то графики. Несколько из них напоминали Гауссиан, различной степени расплющенности. Еще пара искаженных синусов, логарифмов и функция, подобной которой я никогда раньше не видел. Женя не сразу заметил меня, да и меня это нисколько не волновало. Я, продолжая его игнорировать уселся за второй из находившихся в комнате компьютеров. Этому плуту иногда не хватает вычислительной мощности одной машины, поэтому он вытребовал себе в пользование целых три компа. И конечно же настроил между ними сеть, так что можно было запросто получить доступ к содержимому двух других. Когда я пришел, системник уже был включен, так что мне не пришлось выпытывать у этого самодовольного хмыря пароль.

– Что-то ищешь? – иак ни в чем небывало, спросил он.

– Ага, – односложно ответил я. Этот ответ его вполне удовлетворил, и молодой ученый продолжал делать вид, что меня здесь нет.

Так, так, посмотрим. Зуб даю, что у Жени есть досье, биометрические данные и в конце концов, зная этого нехорошего человека, программа, эмитирующая работу мозга, каждого, кто проходил через Пробуждение. О, а вот и они, значит, у нас есть три группы по шесть человек в каждой. И меня уже успел к элементалям приписать, засранец. Ладно, его досье на мою скромную персону поглядим позже, а сейчас глянем остальных. Стихийники меня тоже пока не особо интересовали, но это только пока. Итак, пропала у нас самая первая группа, с нее и начнем. Базировались они где-то под Зеленоградом. Как раз там и расположилась одна из Жениных установок. Лица и имена их мне абсолютно ничего не говорили и среди них не оказалось того загадочного человека из взятой нами с ребятами лабы. А вот способности потенциального противника лучше бы хорошенько изучить. Итак, пойдем прямо по списку. Самый старший из них некто по прозвищу Несущий тьму. Что же у него за способности, с такой-то кличкой? Несущий тьму обладает способностью поглощать электромагнитные волны любой частоты в радиусе пятнадцати метров от себя. Не хило так, человек абсолютно-черное-тело. Эдакий шарик из темноты на ножках, опасный противник. Благо я теперь хорошо могу ориентироваться в темноте. Следующим у нас идет Вампир. Дайте угадаю, регенерирует за счет энергии окружающих. О, так и есть, только может еще и впрок ею запасаться и передавать, кому пожелает. С таким воевать, безопаснее сразу застрелиться. Нужно будет тщательно продумать тактику борьбы с ним. Чистильщик. А вот и наш мастер по промывке мозгов. Может на ходу переписывать любые воспоминания. Мысли, к с частью путать не умеет. Хорошо подготовлен физически, превосходный стрелок, что ж учтем. Четвертым по списку, но не по значению числился Стратег. Он в одиночку составляет оперативный центр группы, особых физических данных не имеет. Только мешался бы на заданиях, если бы не его способность. Как бы парадоксально это не звучало, но этому человеку Пробуждение подарило бессмертие, даже знать не хочу, как они это выяснили. Единственным вероятным способом умерщвления, по мнению Жени, является отделение от тела мозгового центра. Ага, голову с плеч и вся недолга.

Следом за самым умным, шел самый жестокий и беспринципный тип, он сам выбрал себе позывной, и никто не знал, что именно он вкладывал в это слово. Этот способен взаимодействовать с электромагнитной энергией и с ее помощью разрушать любые объекты, начиная от кирпичной кладки и заканчивая органами человека. Вот уж не хотелось бы с ним встречаться. Так, что у нас там с оставшимся? Очень интересно. Его фотография была выделена и поперек ее красовалась полупрозрачная надпись «под заключением». боец, именуемый попросту Демоном в одиночку попытался напасть на базу и только вовремя подоспевшее подкрепление в виде второй группы бойцов со способностями сумели его остановить, и более того, скрутить и запихнуть в специально подготовленное помещение. Где он сейчас и находится, скованный с ног до головы. Способен отращивать острейшие и невероятно крепкие шипы на любом участке своего тела. Создает из них практически непробиваемую броню, в таком состоянии может рельсу узлом завязать. Суровый товарищ. Поболтать бы с ним по душам, может удалось бы что-нибудь из него выцарапать. Я больше, чем уверен, что, Женя уже пытался, и раз уж здесь ничего нет, значит не особо он преуспел в этом деле. Куда тогда мне-то соваться? Хотя мне и очень хотелось попытаться расколоть этот шипастый орешек.

– Что тебе удалось вытянуть из Демона? – я решил не ходить вокруг да около, и поставил вопрос ребром.

– Ничего, – пожал плечами Женя. – Когда его сюда привезли, он уже ничего не помнил.

– Это как так? – не поверил я. – Только не говори, что он головой сильно стукнулся.

– Нет, это работа Чистильщика. Он перепутал у него в голове все вспоминания, это вызвало серьезный резонанс в его сознании, а вскоре и амнезию.

– Что, совсем ничего не помнит?

– Даже свое имя. Он вообще первое время считал себя не человеком вовсе.

– Могу я с ним поговорить?

– Ты что, мне уже не доверяешь? – искренне удивился Женя.

– С чего бы это? – я скрестил руки и недовольно взглянул на него.

– Тебе виднее, расскажешь, буду знать, – он недовольно нахмурился.

Женя крайне самодовольный человек. Он привык знать все и обо всех и то, что он не может прочесть меня вызывало у него двоякое чувство. С одной стороны, он уже устал знать наперед все, что скажет или сделает его собеседник и только со мной он может просто поговорить, как нормальный человек. С другой же стороны Женю выбивало из седла из-за того, что ученый просто не знал, чего от меня ждать, как например, происходит это сейчас. И нужно признать, что я этим бессовестно пользуюсь.

– Не люблю, когда ты так делаешь, – насупившись, сказал Женя.

– Как?

– Допрашиваешь меня, это бесит.

– Будешь знать, как скрывать от меня важную информацию, – самодовольно произнес я. – Что тебе удалось добыть по лабе?

Женя просто уставился на меня и совсем не спешил отвечать. Мстит, гаденыш. Он прекрасно понял, о чем я говорю и сделал это еще, когда я только сел за его комп. Весь этот спектакль с допросом происходит только из-за его придури. Ну и пусть себе развлекается, мне-то что? Я с отстраненным видом, терпеливо ожидал, пока ему вся эта показуха надоест, и он таки расскажет мне то, что я хочу узнать.

– Не особо много, – как я и предполагал, мое терпение было вознаграждено порцией информации. – Ты говорил, что видел там два разных порошка. В общем, белый это обычный героин, а тот, что с серым оттенком уже нечто интересное. По сути, это даже и не наркотик, он как бы это сказать, просто подавляет сознание, делая человека податливым, как пластилин.

– Разве героин не делает того же самого?

– Вообще да, но тут он только для усиления действия второго порошка. У некоторых в крови были оба вещества, а у других только второе.

– Они совсем не были похожи на наркоманов, – возразил я. – Что-то тут не сходится.

– Язык, которого вы взяли мало чем отличался от овоща, – Женя постучал пальцем по виску, ожидая, что я догадаюсь, о чем он умолчал.

– Ими всеми управлял тот чудак, которому я мозги вскипятил, – эта догадка моментально созрела в моей голове, и я щелкнул пальцами, продолжая свою мысль. – А порошок подавлял сознание бойцов, позволяя ему взять под контроль как можно больше народу.

– В точку. Его подмешивали куда только могли, в еду, напитки, даже распыляли по воздуху, – Женя наставительно указал перстом в потолок для усиления эффекта.

– Так вот почему Лиса сразу поддалась его действию… – молодой ученый вопросительно поднял брови и мне пришлось пояснить. – Она налопалась тушеной капусты, когда мы зачистили столовую, а потом телепат захватил ее разум почти без усилий. Кстати, он тоже из «наших».

– Что самое интересное, это то, что он как раз не из «наших», как ты выразился. Но этот человек явно проходил через процедуру Пробуждения, – на лице Жени невооруженным взглядом читался полнейший разрыв шаблона. Он сам обалдел от сказанного. Как же так, что кто-то без его ведома и контроля штампует людей со способностями, а он об этом ни сном, ни духом.

– Это что получается… – я аккуратно излагал ворочавшуюся в моем мозгу догадку. – Кто-то в тайне ото всех запускает установку?

– Это огромное количество энергии, я бы заметил, – если бы сейчас наступила гробовая тишина, я наверняка услышал бы как у Жени в голове жужжат механизмы, наличие которых и делает из этого чудака настоящего гения. – Легче построить левую установку, где-нибудь рядом с источником энергии, довольно мощным.

– Да любой мегаполис подошел бы, – я безжалостно засыпал песком сомнений пламя, уже загоревшееся в его глазах.

– Можно попробовать отследить…

– У тебя что, настолько шаблон разорвало, что ты стал глупее физика-недоучки, – строго перебил я его, – вспомни, сколько энергии в день потребляет наш город. Если грамотно подключиться, максимум, что свет моргнет в паре-тройке районов.

– Ты прав, – нехотя признался он. – Капитан Я-всегда-прав. – Все, уходи, у меня нет на тебя времени.

– Совсем ошалел? – я аж опешил от такой наглости, но Женя уже мысленно испарил меня, и успешно делал вид, что кроме него в кабинете больше никого нет.

Следующие три дня я пытался уговорить полковника Комарова устроить мне встречу с Демоном. Женя практически открытым текстом сказал, что его держат если не на этой базе, то где-то неподалеку. Сперва Комаров наотрез отказывался дать мне разрешение поговорить с забывчивым ренегатом и мне приходилось уходить ни с чем.

Пока у нашей группы не было никаких заданий, Лайт уделял почти все время совместным тренировкам. Мы вшестером делились на две или три команды и устраивали поединки с полным контактом и само собой применением своих способностей. Хуже всего сражаться было с самим Лайтом, его молнии поражали практически мгновенно, да так, что и не увернешься. Тут мне помог мой клинок, Макс случайно угодил в него одним из своих разрядов. Я даже дернуться не успел и уже готовился получить удар током, но «Пламя Востока» играючи поглотил угодившую в него энергию, и я уловил от него какие-то довольные эмонации. После этого я решил применить свои способности в несколько ином ключе. Многозадачность уже давно стала моей визитной карточкой, так что это сильно облегчило мою задумку. Поверхностно заглядывая в разум Лайта, я на секунду заранее знал, куда именно он собирался нанести разряд и в крайний момент блокировал его, своим мечем. К слову сказать, тот с охотой поглощал любое количество энергии.

В сражениях с товарищами я открыл для себя одну простую истину – понимание природы способностей противника, уже половина победы над ним. А вторая половина заключается в понимании своих собственных. На деле все оказалось достаточно просто. Все возможности стихийников оказались замкнуты на управлении энергией, будь то окружающая или своя собственная. Так, например, чтобы получить пламя, достаточно сообщить некоторому количеству молекул определенную порцию энергии, чтобы они самовоспламенились. Для конденсации жидкости из того же самого воздуха, наоборот, необходимо замедлить тепловое движение молекул. Создать направленный поток воздуха вообще проще простого, я практически сразу сумел это сделать, Леша даже немного обиделся на меня из-за этого. Со способностями Вани все оказалось гораздо сложнее, мне пока не удалось разобраться как он создает свои защитные чешуйки, но вот локальные землетрясения, которые он может устраивать, хорошенько топнув ногой оказались простой перекачкой энергии в землю. Я поделился своими соображениями с товарищами.

– Я даже и не пытался посмотреть на наши способности с этой точки зрения, – задумчиво признался Ваня, почесывая гладко выбритый подбородок. Похоже, он раньше носил бороду. – Интересная теория. Мы пользуемся ими бессознательно, но, возможно, ты и прав.

– А как же я тогда пользуюсь своими? – спросил Лайт, продемонстрировав пробежавшую по руке молнию

– Тут тоже ничего сложного, – я начал разъяснять ему, активно жестикулируя при этом. – Ток, это направленное движение зарядов, это все знают. Ты создаешь на поверхности своей руки избыточный заряд, на своей цели тоже, только противоположного знака. При достаточной концентрации носителей происходит пробой, в виде изломанной дуги. – Я развел руки в стороны, ладонями друг к другу и сильно напрягся, создавая объясненный мною эффект. Через несколько секунд короткий разряд все-таки проскочил между моими ладонями.

– Страшный ты человек, Максим, – слегка отстранившись от меня, заявил Артем.

– Да я со дня нашего знакомства пытался это сделать, до использования в бою мне как пешком до Китая, в крайне неудобной позе, – беззаботно хохотнул я.

– Смотри Лайт, скоро будет пользоваться нашими способностями лучше нас самих и повыгоняет нас Комаров взашей, – невесело пошутил Тимофей.

Лайт весело расхохотался и отвесив ему подзатыльник уселся за свой стол, продолжая сотрясаться от смеха. Все, кроме Тимохи, пряча улыбки, разошлись заниматься своими делами, а тот недовольно махнул рукой и вернулся к своему любимому занятию, беспорядочному переключению каналов в телевизоре.

– Да иди ты, – отмахнулся он от меня.

– С удовольствием. Лайт, я у Жени, если что.

По дороге до кабинета ученого меня перехватил Илья. У него был весьма озабоченный вид и бегающий по сторонам взгляд. Сегодня тот редкий день, когда он оказался одет по форме. Мне сразу не понравилось выражение у него не лице. Сразу было понятно, что-то случилось.

– Илья, все в порядке? – озабочено спросил я, преградив ему дорогу.

Он просто терпеть не мог, когда к нему обращаются по званию и тем более по имени-отчеству. Поэтому официальное обращение мы использовали только в присутствии вышестоящего начальства. Нужно признать, с учетом того, что он был вторым человеком на базе, слова «товарищ майор» или «Илья Анатольевич» он слышал крайне редко. Да и парнем он был донельзя свойским, и все в нем склоняло к панибратскому общению.

– Максим, я как раз ищу кого-нибудь из вас, – как-то странно он произнес крайнее слово. – В одном из Московских НИИ произошло происшествие по вашему профилю. – Ну вот, опять, он зачем-то выделил слово «вашему», раньше я за ним такого не наблюдал.

– Элементали все у себя, будем на взлетной уже через пятнадцать минут, – я серьезно кивнул, и развернувшись на пятках, умчался в том направлении, откуда шел изначально, а Илья свернул вправо, видимо отправился отдать приказ о подготовке транспорта. Странно, почему бы ему просто не воспользоваться телефоном? Или есть повод не доверять внутренней связи? Хотя скорее всего Илья то осуществлял более тесный контакт с группой, предпочитая, как можно больше времени уделять личной беседе с каждым из нас.

Уже через двадцать минут мы погрузились в тот же самый вертолет, что и в прошлый раз. Я успел предупредить Алису и своих родителей, что ночевать сегодня буду не дома. Само собой, что миссия наша была особо секретна, но рассказать подробностей родным мне не удалось при всем желании, ведь мы еще и сами ничего не знали, кроме того, что проблемы именно по нашей части.

Глава 8 Дьявольские проделки

Глава 8 Дьявольские проделки

– Черт! Да какого ... блин! Да это же… – Тимоха уже больше часа извергал из себя одни лишь ругательства, проклятия и междометия.

Его слегка позеленевший брат держался поближе к выходу и подальше от эпицентра развернувшегося перед нами кровавого ада. Нас привезли в подмосковный НИИ имени академика Дятлова, в котором местные Кулибины сварганили какое-то невероятно емкое в энергетическом плане соединение и уже даже тестировали опытный образец. К сожалению, завершить свои исследования они уже не смогут. Я смотрел на сваленные в кучу трупы ученых в залитых кровью халатах и все с пустыми глазницами, из которых до сих пор сочилась алая субстанция. Помимо этого, у многих были и другие раны также не совместимые с жизнью, как и лопнувшие от чего-то глаза. Что касается крови, так она оказалась повсюду: на стенах, окнах, приборах и само собой на полу. Я смотрел на все это и больше всего удивлялся двум вещам, что за чудовище могло устроить все это, и почему меня еще не вырвало. Во время моей подготовки нас, конечно, учили как можно более хладнокровно переносить вид всяческих боевых ранений, и на выпускном экзамене я не мало подобного повидал, но тут… Это же зверство какое-то, от такого вида можно запросто и травму психологическую заполучить в два счета. Вон, Лешу уже полощет во всю, а у меня еще даже рвотный ком к горлу не подступил, несмотря даже на то, что сваленные в гору трупы с внутренностями наружу и благоухали соответственно своему ужасающему виду.

– Твою мать, зачем нас сюда вообще притащили? – продолжал ругаться Тимофей.

Я стоял примерно посередине лаборатории, в трех метрах от мертвецов. Рядом стоял Лайт и точно также, как и я бесстрастно осматривал помещение, при этом стараясь как можно меньше смотреть на умерших. Артем предусмотрительно занял позицию у открытого настежь окна. Ни на секунду не прерывающий поток ругани Тимофей, отчаянно пытался подобраться к одному из уцелевших компов, при этом всеми силами стараясь не наступить ни в одну кровавую лужу. Леша уже успел удалиться из помещения, избавив себя от необходимости лицезреть эту совсем не живописную картину. А Ваня, вместе со встретившим нас экспертом, увлеченно копался в одежде одного из мертвецов, лежащего у самого основания этой кровавой кучи-малы. От его невозмутимости становилось еще противнее. Однако, был здесь и еще некто, кому сея не живописная картина приносила совсем не поддельное удовольствие. «Пламя Востока» так и лучился радостью у меня за спиной.

– Работа Падшего, без сомнения, – заявил, выпрямившись, Ваня, стягивая с рук окровавленные перчатки.

– Значит, он где-то в городе, – поморщился Лайт, переводя взгляд на меня, чтобы не смотреть на мертвецов.

– Ему стоило назвать себя не Падшим, а Потрошителем, – задумчиво хмыкнул я.

– Господи, мы можем обсудить все где-нибудь в коридоре? – жалобно взмолился Тимофей. – А то меня сейчас вырвет.

– Это должно быть та шаурма, что вы с Лехой с утра стрескали, – с каменным лицом пошутил Артем, направляясь к выходу. – Вон, только вас двоих и полощет.

– Да иди ты! – Тимофей толкнул его и направился следом.

– Вы идите, а я задержусь немного, – махнул нам Ваня и вернулся к исследованию трупов.

В коридоре Тимоху таки вырвало, и он продолжил поливать бранью все и всех, что попадалось ему на глаза. Лайт оплеухой заставил его замолчать и отправил подышать свежим воздухом вместе с братом. Ну а мы втроем решили поговорить с директором НИИ, который встретив нас удалился к себе в кабинет и с тех пор носа оттуда не кажет. Когда мы вошли, старенький, но еще очень энергичный профессор с энтузиазмом смолил уже шестую сигарету и судя по легкому дурману у него в голове, курил он их одну за одной. В кабинете стоял неприятный дымок, мешающий нормально дышать и Лайт указал Артему на окно. Тот с удовольствием распахнул его и в кабинет ворвался неожиданно сильный ветерок, который за пару минут выветрил всю никотиновую заразу. Элементаль, владеющий способностью управлять воздушными потоками, самодовольно улыбался. Как только дело было сделано, он тут же закрыл окно, потому что внутри было куда прохладнее, чем на улице.

В нашем присутствии профессор быстро взял себя в руки и честно отвечал на все наши вопросы. Над проектом «солнечного генератора» трудилось больше семидесяти процентов сотрудников НИИ. В него были вложены кровь и пот этих людей, которые целыми семьями работали над прототипом. Созданная ими установка могла без замены энергонесущих блоков обеспечивать энергией целый город в течении трех дней. На сегодня были назначены финальные испытания, поэтому все команда ученых и задержалась допоздна. Директор показал нам несколько видеозаписей с камер видеонаблюдения, распиханных по всему НИИ, зрелище нужно признать, было малоприятным, хорошо хоть без звука.

Итак, группа людей во всем черном и в масках, почти без оружия, приехала на сером или еще черт знает какого цвета форде, запись ведь черно-белая. Нападавших было десять человек, восемь из них выволокли из кузова громадных размеров куб и надрываясь потащили его ко входу. Один из оставшихся, шел позади с автоматом, а другой вообще без какого бы то ни было оружия уверенно шагал во главе колонны. Директор НИИ переключил на запись с другой камеры и угол обзора сильно изменился. Первым нарушителей заметил охранник, куривший в трех метрах от входа. Он сразу попытался преградить им дорогу, но вдруг схватился за голову, рухнул на колени и мне удалось разглядеть, как его глаза вдруг лопнули, брызнув кровью и слизью на пару метров вперед. Остальные охранники даже шума поднять не успели, как их постигла та же участь. Преступники явно никуда не торопились, посреди вестибюля опустили свой ящик, достали несколько ноутбуков и принялись взламывать систему безопасности здания. Как только защита сдалась, изображение тут же погасло.

– Это все? – задумчиво спросил Артем.

– Есть еще одна запись, – замялся академик и неуверенно добавил. – Только на ней не видно практически ничего.

– Включайте.

Он включил, и мы сразу поняли причину его замешательства. Это была камера, фиксирующая ход испытаний, профессор из соображения секретности промотал до момента, когда погас свет и бесцветный голос объявил, что двери заблокированы. На минуту повисла тишина, не склонные к панике ученые начали негромко переговариваться. Вскоре одна из дверей отъехала в бок и в комнату ворвались те самые террористы. Началась потасовка, и кто-то случайно опрокинул камеру, и теперь она лежала на боку, но продолжала снимать. Нападающие быстро согнали ученых куда-то за угол обзора камеры и начали проводить перекличку. Видимо они получили список сотрудников, находившихся тогда на рабочем месте, и теперь проверяли, не бродит ли кто сейчас по коридорам.

Только теперь я понял, что камера показывает именно то место, где лежат сейчас сваленные в кучу тела ученых, как выяснилось чуть позже, я не ошибся. Где-то за кадром начали раздаваться голоса, сперва спокойный и властный, потом испуганный и неуверенный. На их фоне постоянно слышались различные громыхания и скрежет, так что расслышать что-либо было решительно невозможно. После пары обоюдных реплик, обладатель неуверенного голоса начал истошно визжать, словно его взял за грудки сам Дьявол. Следом послышался очень громкий чмокающий звук и уже через несколько секунд двое головорезов внесли в кадр первого мертвеца и швырнули его на пол, точно мешок с картошкой.

– Дальше смотреть будете? – с надеждой на отказ спросил профессор, стараясь не смотреть на экран.

– Нет, не будем, – ответил Лайт, протягивая ему флешку. – Однако, наши специалисты посмотрят с удовольствием.

– Но там же секретная информация об… – попытался возразить седовласый ученый, сняв с себя очки и отрицательно махая перед собой.

– Помимо ваших драгоценных сведений, там еще есть разговор между главарем террористов и вашими учеными, и мы обязаны его услышать. Если хотите, обрабатывайте запись сами… – рассердился Лайт, схватил его за очки и строго заглянул в глаза.

– Не волнуйтесь, у наших людей с допуском все в порядке, – успокоил я его, выдирая очки из железной хватки Макса.

Профессор неуклюже надел свои очки и полез вставлять флешку в соответствующее гнездо. Я чувствовал его боль и то горе, которое он сейчас испытывает, он был на грани истерики и воспоминания практически сами перетекали ко мне в сознание. Эти люди были ему как семья, и где-то среди их тел сейчас лежали его родной сын и женщина, которую он когда-то любил всем сердцем. Я разделил с ним скорбь и попытался немного утешить, тщательно подбирая слова, но я понятия не имел что именно нужно сказать.

– Поверьте, я прекрасно понимаю, что вы чувствуете и, если вы нам поможете, мы гораздо быстрее разберемся с этими выродками, и тогда больше никому не придется оплакивать своих детей и любимых.

– Но откуда вы…? – он не смог договорить, из его глаз потекли слезы, и мы поспешили удалиться, чтобы позволить старику побыть наедине с самим собой и своими воспоминаниями.

– Что думаете? – спросил Лайт, шагая в сторону лаборатории.

– Думаю, нам в другую сторону, – ответил я, заглядывая в окно и на вопросительный взгляд товарищей, пояснил. – Ваня уже на улице развлекает братьев-тошнотиков аппетитными подробностями своих изысканий. Леха вон уже зеленый.

– Хорошо, – сказал Максим, сворачивая в нужную сторону, – а по делу?

– Почему они не избавились от записей? Не уж-то Падший хотел нам что-то показать?

– Вообще-то от записей они таки избавились, – как бы невзначай ответил я и снова ощутил на себе вопросительные взгляды. – У их системы есть одна нестандартная примочка. Запись со всех камер сохранялась еще и на сервер.

– Откуда ты знаешь?

– Это профессор знает, – скромно ответил я. – Какой-то из местных умельцев сам написал подпрограмму, реализующую это, и заботливо снабдил ее блоком, который в случае взлома обрубал сервер, защищая сделанные записи. А про вторую камеру, я думаю, они ее попросту не заметили.

– Полезная у тебя способность, – похвалил меня Лайт.

– Ну, тут уж кто на что учился, – Артем попытался сдержать смех, но не очень-то это у него получилось.

– Ты палку-то не перегибай, – осадил меня Лайт.

Тут мы вышли на улицу и застали Тимофея отчаянно сдерживающим рвущийся на свободу завтрак. Его брату это не удалось, и он встретил нас согнувшись пополам, вытирая рукавом рот. Ваня самодовольно ухмылялся и не торопился снимать окровавленную перчатку со своей правой руки. Видимо собирался и дальше издеваться над братьями Степиными.

– Так что у нас дальше? – спросил он, увидев нас.

– А ничего, едем сейчас в город, а там думаем, что делать, пока спецы возятся с пленкой. Так что по коням ребятки.

***

В городе нас ждал офис, арендованный для нашего размещения. Там нас уже ждали несколько компьютерщиков со всем, необходимым им оборудованием. Офис был разделен на два помещения, одно просторное и квадратное, с двумя большими диванами и холодильником, столом и несколькими стульями. Второе узкое и маленькое, в нем и расположились наши спецы. Находилось все это в подвале, поэтому окна были только в коридоре и те совсем маленькие и под самым потолком.

Первым делом, прибыв сюда, мы пообедали, все кроме Тимохи и Леши, которых до сих пор мутило. Не уж-то Ваня настолько живо им все описал, что те от одних его слов зеленели и бросались исторгать из себя все содержимое желудков. Ели все молча, наверное, мучительно пытаясь понять, что делать дальше. Чего нам не доставало сейчас, так это информации, а единственным ее возможным источником была запись из лаборатории. Как только ее обработают, уберут фоновый шум и усилят голоса, есть шанс, что мы получим какие-нибудь сведения, которые помогут нам поймать Падшего. У меня, кстати появилась идейка как с ним бороться при встрече. Итак, когда с обедом было покончено, мы начали откровенно маяться со скуки, каждый переносил это по-своему, Тимоха, например, решил поупражняться в остроумии и выбрал своей целью меня. Мы вяло перекидывались колкостями, пока остальные старались не обращать на нас внимания. Тимофей он весь состоит из желчи и колючек. Он либо хамит, либо грубит, либо жалуется на что-нибудь. Ребята уже привыкли его игнорировать, но не я. Я легко поддавался на его провокации и тут уж он с удовольствием взбирался на своего любимого конька. Мы могли часами с ним фехтовать словами, пока кто-нибудь не прервет нас. Чаще всего это был Леша, его брат был полной противоположностью Тимофею. Тихий, не болтливый и умеет усмирять пыл своего не в меру ретивого братца.

– Хорош вам уже! – злобно гаркнул на нас Лайт, и мы тут же притихли.

На самом деле, мне уже и самому надоела эта никуда не ведущая перепалка, но я никак не мог оставить крайнее слово за ним, и это было взаимно. Как только мы умолкли, в комнате повисла тишина, располагающая к глубокому раздумью. Я, не вставая с дивана взял прислоненный к стене меч и принялся рассматривать золотой узор, выгравированный на зеленом полотне кожи. Что же ТЫ такое «Пламя Востока»? откуда у тебя эмоции и что у тебя есть помимо них? Но меч не торопился раскрывать свои секреты, я лишь ощущал его нетерпение. Хочешь поскорее встретиться с Падшим, интересно. Мне вдруг показалось, что проявления его личности стали… ну не знаю… сильнее что ли. Словно он развивается, набирает силу. Что еще за жуть? Не бывает одушевленных предметов, это я нарочно наделяю его собственной волей. Нужно поменьше об этом думать, а то так и до психушки недалеко.

– Товарищ майор, все готово, – развеял ход моих мыслей один из компьютерщиков

Мы дружно переместились в их комнату. Один из спецов, которого я называл для себя первым, дал второму знак, чтобы тот запустил запись, а сам тем временем прибавил звук на пульте и подкрутил еще какую-то ручку.

– Насколько стабилен источник? – властно прозвучал из динамиков голос Падшего.

Ребята заботливо избавились от видео ряда, чтобы ни нам ни им самим не пришлось смотреть на него вновь.

– Это государственная тайна! – испуганно возразил срывавшийся голос одного из ученых.

– Если вам тайна дороже собственной жизни… – бесстрастно ответил ему Падший и следом раздался громкий крик и тот самый противный, чмокающий звук лопавшихся глаз. – Надеюсь, вам не нужно повторять вопрос.

– Мы еще не провели все тесты… – и снова крик.

– Вроде ученые, а что к чему еще не поняли. Итак?

– Источник полностью стабилен на пятнадцати процентах мощности, – зазвенел тонкий женский голосок.

– Как обеспечить стабильность на пятьдесят процентов?

– Что, вы с ума сошли? Аааа, – мы все поморщились, потому что на этот раз крик был особенно пронзительным.

Убив еще пару ученых, Падшему все же удалось выяснить то, что он хотел. Потом он задал еще пару технических вопросов. Ответы перемежались предсмертными агониями. Эта неоправданная жестокость сильно выводила из себя. Теперь, уничтожение Падшего, стало для меня личным вопросом. Я сжал кулаки и выругался про себя. А тем временем Падший выяснил все что ему требовалось и безжалостно убил не нужных ему больше ученых.

– Ну, вот и все, грузим генератор, курьер нас уже ждет.

– Вы с ним не поедете? – спросил человек с каким-то чересчур мягким голосом.

– Нет господин «Сладкий», мы встретимся с вами завтра, на квартире, там я с вами и рассчитаюсь, – кажется я знаю, за что его так прозвали. Этому человеку диктором бы стать, а не преступником.

После этого голос Падшего больше не повторялся, зато с его уходом, остальные бандиты словно расслабились и заговорили на фене. Мне, как обычному человеку было практически ничего не понятно. Урки оказались болтливыми и один из них упомянул адрес, где они должны схорониться и дожидаться, пока Падший не назовет время и место встречи для обмена товара на деньги. Лично мне, да и остальным Элементалям, мало бывавшим раньше в Москве, этот адрес ровным счетом ничего не сказал. К счастью, на улице нас ждал автомобиль с водителем, который знает город, как свои пять пальцев. Уже через пять минут мы мчались на новенькой Газели, без каких-либо опознавательных знаков, по дворам, объезжая столичные пробки. Райончик оказался далеко не самым фешенебельным и чистым, стены тут и там изрисованы граффити. Бессмысленные надписи были намалеваны черным цветом абы, как и не имели ничего общего с одноименным культурным направлением.

Квартира, в которой схоронились напавшие на лабораторию люди, в ожидании платы за свою работу, расположилась в приземистой четырехэтажке с изрядно облупившейся облицовкой. Серое здание с тремя подъездами стояло окруженное его точными копиями. Поднявшись на нужный этаж, Лайт жестом приказал братьям Степиным занять позиции у двери и стал накапливать избыточный заряд на руках. Я было потянулся за оружием, но мой дар подсказал, что оно нам сейчас помочь не сможет. Тимоха опустил ручку двери, и она легко распахнулась. Небольшой коридор сразу за ней оканчивался большим залом, посреди которого стоял, скрестив руки на груди один единственный человек, в окружении мертвых преступников. По кровавости зрелище мало чем отличалось от увиденного нами сегодня в лаборатории. Этим человеком был не кто иной, как Падший, собственной персоной. Я машинально попытался прочесть его, но он был защищен каким-то барьером. Защита его совсем не была похожа на мою собственную, и взломать ее вот так просто не выйдет.

– А, Лайт и его прихвостни, – весело сказал он, однако лицо его не выражало абсолютно никаких эмоций. – И что вы здесь делаете?

– Тебя ищем, Андрей, – мрачно отозвался Макс.

– Пусть твой сопляк прекратит попытки взломать мою память, иначе я вас поубиваю на месте, – в качестве демонстрации правдивости своих слов он протянул вперед руку и сжал ее в кулак.

Мои кишки словно стали наматывать на невидимую катушку, я почувствовал постепенно усиливающиеся вибрации, проходящие по ним и приносящие мне просто адскую боль. Через несколько бесконечно долгих секунд, это ощущение исчезло так же внезапно, как и появилось.

– Это было первое и последнее предупреждение, – холодно произнес он.

Судя по виду ребят, они ощутили то же самое, что и я, секунду назад.

– Даю вам шанс убраться подобру-поздорову, – он так и не опустил руку, давая тем самым понять, что может расправиться с нами в любой момент, особо при этом не напрягаясь.

Отступать мы не собирались, но и погибать вот так глупо явно никому не хотелось. Вообще, я планировал встретиться с ним где-нибудь в более просторном месте, чтобы было, где маневрировать. Весь мой план заключался в том, чтобы не попадать надолго в поле его зрения. Глупо как-то получается, он один может нас шестерых единым движением положить, а что можем мы? Падший поднял вторую руку со сжатым кулаком, и мы все дружно охнули, конечности налились свинцом, точно каждая моя рука весила целую тонну. Он лишил нас возможности двигаться, это логично, элементалям для использования своих способностей необходимы руки. Тот же Лайт создает избыточный заряд только на своих ладонях, равно как и все остальные. Я даже шагнуть в сторону не могу, не то, что сражаться. Что же делать? Тут я почувствовал чью-то обвиняющую эмоцию. Чью-то? Ну конечно, это был «Пламя восхода», он винил меня за бездействие. Но что я могу? Я глянул на Лайта и, к счастью, он это заметил и перевел на меня вопросительный взгляд. Насколько позволяло оцепенение, я кивнул в сторону Падшего, который уже собирался с нами расправиться. Макс отрицательно покачал головой, но вышло у него это практически незаметно. Я решил, что пора хоть что-то сделать и сконцентрировавшись, создал вокруг себя ударную волну, такую мощную, какую только мог. Сперва в тесном коридоре к стенкам припечатало элементалей, и через полсекунды досталось и Падшему, его швырнуло о подоконник. Оцепенение тут же спало и Лайт не теряя времени даром оглушил предателя молнией.

– Я же тебе показывал, что не нужно ничего делать, – хмуро сказал Лайт, подходя к распростершемуся на полу Падшему.

– А у тебя была идея получше? – зло спросил я.

– Ты мог и убить кого-нибудь из нас. А если бы он в окно вылетел? – отпарировал он, кивая на поверженного противника.

Остальные предусмотрительно не вмешивались в нашу с Максимом перепалку, чтобы не возникла необходимость принимать чью-либо сторону.

– Стал бы он тогда Падшим не только по прозвищу, – ядовито произнес я.

– Мы это позже обсудим, – майор погрозил мне пальцем. – Он скоро в себя придет.

– И что мы с ним делать будем? – неуверенно спросил Ваня.

– Как что, пытать, конечно же! – с удовольствием ответил Артем, чего я от него никак не ожидал.

– Этот не расколется, хоть на части режь, – мрачно ответил Лайт. – Ничего мы от него не дождемся.

– Ну, попытка-не пытка, – потирая ладони, друг о друга заметил Артем.

– Он, когда очнется, нас как котят раскидает.

– Не дрейфь, Тимоха, не раскидает, лучше помоги мне его на живот перевернуть, – я был полностью в себе уверен, наверное, даже слишком. – И голову ему поверни вправо.

– Он сейчас очнется, – Тимофей буквально отпрыгнул от Падшего.

–Хорошо, встаньте все туда, – я указал на ту сторону, куда смотрел затылок нашего пленника, на всякий пожарный, а сам остался стоять у него в ногах.

Как только Падший зашевелился, я прижал его к полу своей способностью, он отчаянно пытался пересилить меня, но ничего у него так и не вышло. После нескольких минут борьбы он сдался, а точнее затаился, решил сменить тактику.

– А новенький-то ваш хорош, – почти жизнерадостным тоном произнес он.

Падший хотел втянуть меня в разговор, рассчитывая, что я при этом ослаблю хватку. Ну, уж нашел дурака, новичок новичком, а соображать-то надо. Потому и обращать внимание на него мне не было необходимости. Вместо этого, я продолжал вдавливать гада в пол все сильнее.

– Лайт, может приструнишь своего крысеныша, иначе он меня вскоре раздавит.

– Макс, давай тише, – он сделал жест означающий, что я должен ослабить хватку.

Но он же не мог знать, что Падший возобновил свои попытки вырваться, потому мне пришлось продолжать усиливать натиск, пока противник не решил снова затаиться, и только тогда я совсем немного ослабил хватку, не ослабляя при этом концентрации.

– Зачем вам генератор? – начал допрос Лайт.

– Так ли уж тебе это важно? – будничным тоном, точно он вовсе и не был пригвожден к полу, ответил Падший.

– Ты, похоже, не совсем понимаешь ситуацию, – склонившись, сказал ему в самое ухо Артем.

Он из нагрудного кармана достал нож и медленно, аккуратно вонзил его Падшему в руку. Рукав его куртки тут же окрасился кровью, но что до самого пленника, так он и звука не издал. Судя по выражению лица Артема, его собранности и точности движений, парень прекрасно знал, что делает, и смерть от потери крови предателю не грозит, по крайней мере, пока он не выложит все, что знает.

– Не очень-то у тебя выходит, Артем, – с усмешкой произнес Падший. – Признаться, я был о тебе лучшего мнения.

Боец злобно оскалился и принялся с видом настоящего маньяка производить мало интересующие меня манипуляции с ножом и обездвиженным предателем. Только вот Падшему не было ровным счетом никакого дела до физической боли, он лежал себе, как ни в чем небывало, иногда начинал звонко смеяться. Тогда Артем что-то бурчал себе под нос. Я же, так же времени зря не терял, все-таки работа нашего пыточных дел мастера не пропадала даром. Боль не давала Падшему оказывать мне сопротивление, что позволяло направить часть своего внимания на попытки проникнуть в его разум. Из-за пыток, защита немного ослабла, но все еще была крепка как каменная стена. У меня даже идеи не возникало, как можно ее обойти.

Я, наверное, не очень ясно излагаю, разум обычного человека можно представить в виде нашей с вами планеты. Ваше настоящее Я, является ядром этой планеты, чаще всего, человек и сам не подозревает о его существовании, этакое суперЯ, которое дремлет у многих. Магма – это ваша личность, которую могут разглядеть только те люди, кому вы это позволите. Земная кора олицетворяет все то, что человек имеет напоказ. В виде атмосферы выступает память, именно воспоминания витают вокруг вашей личности, как скрытой ото всех, просачиваясь через земную кору, так и явной. Ну и стратосфера, состоящая из всех тех страхов и комплексов, которые заставляют человека от кого-либо закрываться или дистанцироваться. Есть еще мысли, которые тяжело сравнить с чем-то, что человек может почувствовать тем или иным органом, это есть Ноосфера, пронизывающая насквозь всю нашу планету.

Даже не знаю, насколько этот пример корректен, но мне он кажется довольно показательным. Итак, вся проблема в том, что разум Падшего окружен каким-то непроницаемым барьером, которого нет у обычных людей. Собственно говоря, я создаю свою защиту по точно такому же принципу, что и Женя. Только вот когда это делаю я или мой эксцентричный друг, защита подпитывается изнутри, и получается слегка неравномерной, найдя наиболее слабую точку, можно точно не крупным метеоритом пробить верхние слои атмосферы, тем самым просочиться под защитную оболочку. Но тут, совсем другая история, барьер был поставлен снаружи и оказался идеально равномерным и чрезвычайно плотным. Чтобы взломать такой потребуется отнюдь не маленький метеорит, и тут приведенная мною модель работает как нельзя лучше. Полагаю, мне нет необходимости объяснять, какими будут последствия от такого вторжения. Точно так же я поступил с тем человеком в нарко-лаборатории…

– Это все бесполезно, – после тяжелого вздоха сказал Артем. – Нам из него ничего не вытянуть.

Вот так, без громких бравад и глубокомысленных разговоров со своими мучителями, Падший просто терпел свои пытки, не храбрясь, не бросаясь проклятьями, и вообще не выдавая никаких эмоций. Видимо придется все же действовать моим методом, а мне этого очень уж не хотелось. Я жестами показал Лайту, что пленника нужно вырубить, и когда тот шарахнул его своим разрядом, я перестал держать предателя и расслабившись забрался на подоконник.

– Думаю, что мне все-таки удастся пробить его защиту, – я сказал это таким тоном, чтобы сделать акцент на не произнесенном мною: «но».

– Но? – поторопил меня Лайт.

– Он этого не переживет, и я мало что успею узнать, тем более не представляя, что именно нужно искать.

– Ясно же что, – как само собой разумеющееся сказал Ваня. – Зачем им понадобился генератор?

– Думаю, я знаю, зачем он им понадобился, – ребята пока не знали, что на своем экзамене я повстречался с еще одним Пробужденным. Похоже, пришло время раскрыть карты и позволить им самим сложить два и два.

Вкратце поведав им о том человеке в нарко-лаборатории и о том, что рассказал мне недавно Женя, я молча позволил переваривать полученную информацию.

– Выходит, что у них есть своя установка, – вкрадчиво проговорил Ваня, словно опасаясь своей правоты.

– И все-таки, зачем им понадобился генератор? – резонно спросил Леша.

– Все очень просто. Я запалил телепата, о котором конторе ничего неизвестно, значит кто-нибудь может запросто догадаться, что у кого-то есть левая установка, а для ее питания необходима целая уйма энергии… – дальше я оставил ребятам простор для воображения.

– И она должна находиться неподалеку от довольно крупного города, вроде нашего, – подхватил мою мысль Артем.

– Ну, на кой черт им генератор-то? – до Тимофея, как всегда, все доходило с опозданием.

– Сам посуди, – начал я ему разжевывать ситуацию. – Установку спалили, и будут искать, значит ее нужно что? Правильно, перепрятать, да так, чтобы ее там и не искали вовсе, в придачу нужно иметь возможность и дальше штамповать бойцов со способностями

– А искать в первую очередь будут там, где есть необходимое количество энергии, – подхватил Ваня и в глазах Тимофея начали загораться искорки озарения.

– А «солнечный генератор» может дать необходимое количество, – закончил он начатую еще мною мысль.

Лайт все это время задумчиво молчал, пытался сложить в голове полную картину и расставить приоритеты. После слов Тимофея повисла недолгая пауза.

– Выходит, что у нас есть три вопроса, – на правах лидера команды, Лайт взял слово.

Он вытянул вперед руку и стал загибать пальцы.

– Первый – Где установка сейчас, второй – Куда ее собираются перетащить, и наконец, третий – Кто верховодит всем этим безобразием.

– А задать мы можем только один, – закончил я за него. – И то не факт, что он знает ответ.

– Тогда логичнее всего узнать, куда отправят установку, – решил попытать счастье Тимоха.

– Как раз-таки нет, логичнее всего выяснить, на кого он работает, – возразил я.

Лайт кивнул, соглашаясь со мной.

– Так на Стратега же, нет? – старший из братьев Степиных решил сделать еще одну попытку.

– Пашка слишком умен для того, чтобы собрать армию из потенциально опасных для себя бойцов, – отверг эту идею Артем, судя по исходившим от него эмоциям, он лучше всех знал Стратега.

– Может, мы пытаемся откусить слишком крупный кусок? – теперь мы все вопросительно посмотрели на Ваню, в ожидании объяснений. – Ну сами подумайте, Падший, конечно, птица высокого полета, но все же он слишком любит выполнять грязную работу.

– К чему ты ведешь? – попросил уточнить Лайт.

– Он может просто не знать, на кого именно работает на случай, если попадется.

– Разумно, тогда лучше будет выяснить, где могут скрываться остальные предатели, – предложил я.

– Любого из них и допросить будет легче, – согласился Артем.

– Действуй, – кивнул Лайт.

Я спрыгнул с подоконника и склонился над Падшим так, чтобы тот не мог меня видеть, когда очнется. Странное дело, глядя сейчас на истерзанного пытками, истекающего кровью предателя я не испытывал практически никаких эмоций, зная при этом, что собираюсь его убить, медленно и скорее всего болезненно. Это меня не сколечко не волновало, Падший заслужил подобную участь, за свое предательство, за террористическую деятельность, за смерть ученых. Однако и никакого удовольствия не испытывал тоже, осознавая необходимость того, что собираюсь сделать. Теперь это моя работа и делать ее кто-то должен, так почему бы и не я, без сомнений, эмоций и душевных терзаний. «Пламя восхода» оценил мой подход к решению морально-этической проблемы, связанной с убийством человека, заслужившего подобное наказание. Меч источал чувство удовлетворения, и что-то отдаленно напоминавшее облегчение.

– Как ты заставишь его думать о том, что тебе нужно? – с интересом спросил Ваня, прерывая мои внутренние рассуждения.

– Очень просто, скажу ему не думать о слоне.

– Чего? – не понял Тимофей.

– Это простой психологический прием, – ответил за меня Ваня, в его голосе слышались нотка уважения и невольного восхищения. – Если я скажу тебе о чем-то не думать, ты невольно хотя бы на краткое мгновение, но подумаешь именно об этом.

– Ясненько, – похоже, он так ничего и не понял.

В этот момент мне удалось привести Падшего в себя и пришлось снова прижать его к полу своими способностями. Он потерял приличное количество крови и получил множество болезненных ранений, отчего сильно ослаб и практически не пытался выбиваться из моей хватки, что совсем не было поводом расслабляться. Я наклонился поближе к его уху и тихонько произнес:

– У тебя остался последний шанс, расскажи нам про своих боевых товарищей, – я изо всех своих ментальных сил навалился на сферу его защищенного разума и одновременно подготовил мощный точечный удар.

– Да пошел ты, Крысеныш! – сквозь зубы процедил Падший, отчаянно сопротивляясь.

– Как хочешь, я все равно доберусь до них, только тебя уже не будет в живых, – бесстрастно сказал я и одним мощным толчком пробил его ментальную защиту.

Тело Падшего содрогнулось, да так, что мне даже не удалось удержать его своим телекинезом. Мое собственное сознание словно залили жидким огнем, у меня резко закружилась голова, а перед глазами начали прыгать кровавые пятна, но я продолжал мысленно проникать в сознание умирающего Падшего. Мысли путались, мне никак не удавалось понять, где проходит граница между моим – сильным и могущественным, и его – темным и угасающим разумами. Но, то, о чем думал Падший перед смертью, я видел также четко, как видите эти страницы вы. Это продолжалось не дольше минуты и как только глаза предателя застекленели, все его мысли и воспоминания посерели и сгорели в бесцветном пламени небытия, а мое сознание окатила волна неописуемой боли.

Я приходил в себя довольно долго, сидя возле тела Падшего и держась руками за голову. Лайт попытался было встряхнуть меня и привести в чувство, но как только он ко мне прикоснулся, его швырнуло телекинезом о стенку. Резкое появление и исчезновение чужих воспоминаний и мыслей, вызвало хаос в моих собственных, и, как следствие дезориентацию. Я даже толком и не помню, как именно собрал все свои мысли в кучу и снова осознал себя самим собой. Еще несколько минут ушло на то, чтобы вычленить то, что досталось мне от Падшего, когда его воспоминания стали выгорать, я не придумал ничего лучше, чем сделать те, что нужны мне, своими собственными.

Как я и ожидал, Падший перед смертью думал о том, что он не может сдать своих боевых товарищей, а вместе с этим невольно вспомнил, где они должны сейчас находиться. И признаюсь честно, картинка вырисовывалась крайне интересная. До меня донеслись какие-то звуки, но пытающийся переварить полученную информацию мозг был слишком занят, чтобы разбирать услышанное. Я собрал разбежавшийся взгляд, сфокусировавшись на кровавом пятне, покрывающем обои, и встряхнул головой. Ураган чувств и мыслей, бушевавший в моей голове, начал постепенно успокаиваться, и я услышал встревоженный голос Вани.

– Максим, ты в порядке? – я всем телом повернулся на звук его голоса и неуверенно кивнул.

– Что ты узнал? – в нетерпении спросил Тимофей, и тут же громко охнул из-за того, что брат саданул ему локтем в бок. – Что? Он же сказал, что в порядке.

Я шарил взглядом по комнате, окончательно приходя в себя, заметив, как Артем помогает Лайту подняться, у меня глаза на лоб полезли, все мысли окончательно устаканились от представшей передо мной картины, и на первый план вышло уже осознанное непонимание. Вся одежда моего тезки была перепачкана в крови, а под ногами у него расплылась темно-красная лужа.

– Что с Лайтом? – хриплым голосом спросил я. – Ты цел?

– Все в порядке, – успокоил он меня. – Я попытался тебя встряхнуть, чтобы привести в чувства, но ты швырнул меня о стену, и я попал прямо в лужу крови.

– Прости, я не специально.

– Да я уже понял, – он беззаботно махнул рукой. – Не бери в голову.

– Он еще и поскользнулся, когда поднимался, – хохотнул Тимофей.

– Ты сам-то в порядке, – участливо спросил Лайт.

– Да. Поехали домой, – я устало вздохнул и облокотился спиной о батарею. – А по дороге я вам все расскажу.

– А как же генератор?

– Его мы перехватить не успели.

Пока мы ехали на подмосковный аэродром, я рассказал ребятам все, что узнал от Падшего. На улице уже час как стемнело и очень хотелось есть. Торопиться было уже некуда и поэтому мы заглянули в столовую и быстренько перекусили.

Итак, как я уже сказал, картина выходила более чем интересная. Все это время мы полагали, что на предательство всю команду подбил именно Стратег, это была ошибка. Павел отказался предавать контору, за что и был обезглавлен. В таком виде его и увезли куда-то по приказу того, на кого теперь работал Падший. Этот неизвестный кукловод не спешил раскрывать свою личность даже тем, кто на него работал. Тут мы все возблагодарили нашу общую сообразительность за то, что мы догадались об этом заранее. Зачинщиками бунта оказались Чистильщик и Несущий тьму, последний – единственный знает на кого работает теперь команда. Вампир с удовольствием поддержал предложение своего друга, а самому Падшему было по большому счету все равно на кого работать, лишь бы платили побольше, да позволяли убивать почаще. Стратег же вместе с Демоном попытались остановить заговорщиков, за что и поплатились. Стоило им заартачиться, Падший тут же воспользовался своими способностями, тем самым временно выведя бессмертного из игры. Демон же успел воспользоваться своим талантом и покрыл тело шипами, что спасло органы от губительных вибраций. Тогда Чистильщик сделал что-то с его памятью, что именно Падший не знал, да его это и не интересовало, однако Демон вдруг замер, встряхнул головой несколько раз, развернулся и, выскочив через окно умчался куда-то в своем боевом облике. В отличие от Падшего мы прекрасно знали, что произошло с ним дальше, Демон, запутавшись в самом себе, вернулся на базу и принялся громить все, что попадалось ему на глаза, пока вся его память окончательно не стерла сама себя.

Касательно генератора, так он уже где-то в Миргороде. Несущий тьму переправил его туда при помощи своих способностей, тем самым оставив нас с носом. И вот мы снова уперлись в стену. Падший оказался простым головорезом, которого никто ни во что не посвящал, причем в большей степени по его же собственному желанию.

– Так мы все-таки не тот вопрос ему задали? – расстроенно спросил Тимофей, стоило мне замолчать.

– Нет, он просто не знал ответов на интересующие нас вопросы, – пожал плечами я. – Разве что про генератор, но мы о нем и так догадались.

– А как же он тогда получал указания? – Лайт отчаянно пытался найти хоть какую-нибудь ниточку, ведущую к кому угодно, замешанному в этой истории.

– Бывшие коллеги сами его находили и обсуждали детали предстоящего задания, – я забросил в рот пару сушек, купленных в круглосуточном супермаркете, тщательно прожевал их и только потом добавил. – Чаще всего это был Темник, я помню их крайнюю встречу, он просто вышел из темного угла в квартире Падшего в Москве. Несущий тьму сказал, что пора рассчитаться с наемниками, это было часа четыре назад. У нас не было ни шанса перехватить его.

– Засада! И почему противник всегда на несколько шагов нас опережает? – в сердцах воскликнул Артем и стукнул по спинке сидения, в котором вертелся по сторонам Тимофей.

– Я даже не представляю, как они отреагируют на смерть Падшего, – добавил я масла в огонь.

– Что ты хочешь этим сказать?

– А то, что мы путаем кому-то все карты. Сначала убрали некоего Смотрителя, потом добрались и до Падшего. Если нас не остановить, мы рано или поздно накроем и верхушку этой криминальной пирамиды, – договорив, я сжевал еще пару сушек и запил их лимонадом.

– А ведь он прав, – подтвердил мою мысль Леша, а Ваня решил ее развить.

– Вот тогда мы и увидим, как высоко забрался наш противник по вертикали власти.

– Это как? – Тимофей, как всегда, ничего не понял.

– Нашу контору могут постараться закрыть, так или иначе, возможно попытаются надавить на Комарова, – начал объяснять Лайт. – Тогда мы будем точно знать, что против нас кто-то из власть имущих.

– А если нет?

– Тогда попытаются убрать нас, – мрачно заявил Ваня.

– Это будет сложно, ведь мы будем начеку, – решительно сказал Лайт. – Тогда-то у нас и появятся зацепки.

– Похоже на план, – заметил Артем.

– Похоже, – подтвердит Лайт и отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.

На этом прекратились все разговоры. До аэродрома оставался еще час езды, и все хотели немного вздремнуть перед полетом. Время уже перевалило за полночь, и дома мы будем только к утру, а ведь завтра, точнее уже сегодня, первое сентября. Пора возвращаться к учебе. Я, вообще говоря, думал, что с универом придется завязать, но Комаров настоял на том, чтобы я получил хотя бы диплом бакалавра. Все-таки мировой мужик, этот полковник, строгий, зато справедливый, он привык заботиться о своих подчиненных. Думаю, Женя также приложил руку к идее о моем дальнейшем обучении. Он уже успел оценить мою полезность в своих исследованиях. Моя идея насчет модели моего мозга полностью себя оправдала, и теперь эксцентричный ученый сильно продвинулся вперед в своей работе.

На самом деле я только обрадовался, узнав, что мне не придется бросать университет. Не сидеть же целыми днями на базе, ожидая, пока что-нибудь случится. Ребята вон тоже наверняка появляются на базе раз в два-три дня, иначе у них не было бы ни сил, ни желания патрулировать по ночам город. А теперь, с перспективой возможного покушения на наши жизни, лучше побольше времени проводить в людных местах да держать ухо востро. Ну что ж, учеба так учеба.

А еще теперь можно не сомневаться в верности Демона конторе, а значит, нужно постараться хотя бы добиться встречи с ним, а в идеале вообще вытащить его на свободу и держать как козырный туз в рукаве. Что ж, этим тоже нужно будет заняться. Похоже скоро кто-то пожалеет, что взял меня на работу, слишком уж много я на себя беру крайнее время, но тут ничего не поделаешь, таков я есть.

Глава 9 Чистый разум

Глава 9 Чистый разум

Учеба началась как всегда стремительно. В первый же день у нас было целых четыре пары лекций. Одногрупники оценили мою новую прическу, которая успела сильно изменится со времени учебки. Теперь у меня были не такие уж и короткие волосы, но они еще не лезли в глаза. За лето никто особо не изменился, да и преподаватели в новом семестре были нам хорошо знакомы, предметы стали гораздо сложнее с точки зрения вычислений, зато намного интереснее в плане практического использования. Научный руководитель был отнюдь не в восторге от того, что я валял дурака все лето вместо работы над дипломом, то и дело, называя меня бестолковым студентом или лодырем, стоило мне только заявиться к нему. В общем, отношения у нас с тех пор были скверные. Ну, меня это теперь не особо то и волновало. Новый, улучшенный я был легок на язык и до невозможного самоуверен.

На базу мы с Элементалями ездили раз в три дня, остальное время посвящая работе в городе, поиском информации, разработке надежных контактов и прочее. На базе я только и занимался тем, что доставал Комарова просьбами о встрече с Демоном. Полковник сперва категорически отказывался от моей идеи, ссылаясь на то, что заключенный слишком опасен, на самом же деле, он знал, что, если сейчас даст слабину и позволит мне с ним встретиться, я с него не слезу, пока Демон не окажется на свободе. Однако я все продолжал настаивать и со временем категоричности в его тоне становилось все меньше и меньше. Еще неделька и я его дожму окончательно.

Так же раз в три дня, мы не забывали патрулировать ночами город. Лайт каждый раз формировал из нас три группы, он хотел, чтобы каждый умел работать в паре с любым другим бойцом. В этом я его полностью поддерживал. Чаще всего мы бесцельно бродили по городу, так ни на кого и, не наткнувшись за всю ночь. Но иногда мы все-таки оказывались в нужный момент в нужном месте и спасали кого-нибудь, и нужно признать, это стоило всего потраченного на патрулирование времени. Вы даже представить себе не можете, как приятно на самом деле помогать людям.

Все остальное свободное время я посвящал Алисе, это было весело и беззаботно, отбросив груз ответственности, лежащий на моих с остальными Элементалями плечах. Мы ходили в кино, гуляли по парку и не забывали порой оставаться наедине друг с другом. Алиса не раз замечала, что Пробуждение изменило меня в лучшую сторону. Тут она была, бесспорно, права. Я и сам это стал замечать, ведь проявлялись эти изменения практически во всем, начиная с того, что физика стала даваться мне гораздо проще. Мир окончательно обрел для меня краски, и теперь каждодневные депрессии сменились безграничной уверенностью в своих силах и постоянной жаждой деятельности. Наверное, поэтому я стал спать не больше четырех часов в сутки. Мой разум очистился от всего лишнего, как следствие, появился огромный прогресс в моем изучении физики, в писательстве и владении своими способностями. И да, я замахнулся на написание целого романа, глубокой и интересной космооперы. Сейчас, оглядываясь на все происходившее тогда, я и сам удивляюсь, откуда только брал на все свои дела время.

Так прошел целый месяц и в день зарплаты мы с Элементалями торчали на базе и уже успели провести целый ряд тренировочных боев. Я вошел в наш кабинет и застал ребят мающимися со скуки. Братья Степины оккупировали оба дивана, и если Леша мирно посапывал во сне, то его неугомонный братец переключал каналы на телевизоре с такой скоростью, что я не успевал даже понять, что там идет.

– Мне вот интересно, ты что-то конкретное там ищешь или тебе просто заняться нечем? – спросил я у Тимофея, сгоняя его с половины дивана.

– Жалко, что ли? – ответил он, вопросом на вопрос.

– Лайт, поставь меня, пожалуйста, против него в следующий раз, – попросил я.

– Обязательно, – Максим лукаво улыбнулся и вернулся к чтению своей книжки.

– Ну что, зарплату проверил? – Артем, взгромоздившись на свой любимый подоконник, смолил сигарету, дым от которой словно по волшебству струился прямиком в приоткрытую форточку, унося за собой весь запах.

– Ага! Ну ничего себе нам платят, – воскликнул я, отбирая у Тимофея пульт.

– Эй, а ну отдай! – возмутился он.

– У меня уже голова болит от постоянно мелькающей картинки.

– Так и мы тут не веники вяжем, – ответил Артем на мою фразу про зарплату. – Вот и получаем соответственно.

Я кивнул в знак согласия. Нужно признать, что работенка и вправду не самая спокойная. За истекший месяц, наc дважды отправляли на операции, где обычный спецназ не мог действовать со всей своей эффективностью. Один раз группа из трех десятков террористов захватила Уральскую ГЭС, мы почти полдня с ними провозились. Станция была спроектирована каким-то извращенцем от архитектуры, и больше напоминала лабиринт минотавра, и захватчики не преминули этим воспользоваться. С самого начала штурма они рассредоточились по периметру станции словно тараканы. Тут очень кстати оказалась моя способность. Мы разделились на две группы, я, можно сказать, вел обе, одну физически, а другую по рации. То и дело, сверяясь с картой в своем сознании, я передавал Лайту, куда им двигаться и где их ждала засада. По возвращению Макс признал, что, если бы не я, им пришлось дня два плутать по полутемным лабиринтам, выковыривая Террористов из укромных уголков станции. Даже Тимофей снизошел до того, чтобы признать мою эффективность в бою.

Второй раз нам пришлось изрядно покататься по Москве, отлавливая членов группировки, с которой ни полиция, ни ОМОН никак не могли совладать. Уж последние-то могли, конечно, только не без сопутствующего ущерба городу и жертв среди мирных жителей. Мы же сделали все чисто и аккуратно, без лишнего шума, так сказать. Бандиты держались группами, один из членов в каждой из них был облачен в пояс смертника. Тут полезнее всего оказалась Лешина способность. Он мгновенно конденсировал из воздуха водяную сферу, размером с тыкву, прямо перед лицом смертника или смертников, если их оказывалось двое, и топил их в этой воде. Жуткое зрелище, должен признать. Рискованно, скажете вы, но я позволю себе возразить, в момент появления перед лицом огромной водяной капли, человек пугается чуть ли не до смерти и пытается кричать, расходуя весь запас воздуха в легких, тут же заполняя их жидкостью, в итоге, совсем забывая про кнопку детонации в руке. Ну а потом, перебить оставшихся было уже делом техники. Жаль только главарь сумел скрыться, больно уж скользкий оказался гад.

– Куда Ваня подевался?

– Он в лаборатории, за ним дружек его примчался, тараторил что-то на языке яйцеголовых и увлек нашего батана за собой, – язвительно ответил Тимофей.

На нашей базе располагалось так же секретное НИИ и помимо проекта «Пробуждение», местные ученые вели еще несколько параллельных разработок, само собой не предполагающих мирное использование. До своего присоединения к Элементалям, Ваня был младшим научным сотрудником в одной из лабораторий, где усердно трудился над технологией отслеживания биометрических данных бойцов, с помощью вживленного под кожу специального чипа. Фишка, конечно, не из новых, но требующая серьезных доработок для того, чтобы ее можно было использовать в боевых условиях. После того, как Ваня стал одним из Пробужденных, он не бросил свои исследования, даже наоборот, вызвался испытывать на практике разработки его команды ученых.

– Пойду ка я к Комарову, попристаю насчет Демона, да и с Ильей давненько уже не пересекались, – Лайт взмахом руки показал, что я здесь сейчас не нужен, и могу спокойно заниматься своими делами.

– Погоди, я с тобой! – крикнул мне в след Артем.

Он затушил остатки сигареты и закрыв окно, когда остатки никотинового дыма потоком ветра вынесло наружу, спрыгнул с подоконника, и поспешно выскочил из кабинета.

Я ждал его в коридоре, засунув руки в карманы, Артем резко выскочил из-за двери, чуть ли, не врезавшись в меня. Это я предвидел и своевременно сделал шаг в нужную сторону. Капитан Перепелица поспешно закрыл за собой дверь, и мы бок о бок молча пошли по коридору. Я понятия не имел, зачем он со мной увязался, поэтому ждал, когда он заговорит первым. Однако наш молчун от чего-то тушевался и шел, слегка отвернув от меня голову. Со стороны казалось, что он нашел что-то донельзя интересное на противоположной от меня стене и отчаянно пытался это разглядеть. Однако, несмотря на то что взгляд у него был ясный и сосредоточенный, мысли его были далеки от этого места. Они вяло перетекали в его сознании непрерывным тугим потоком, словно свежий мед. От этого оболочка его разума, если представить его с помощью описанной мною планетарной модели, исходила не крупными волнами. Я мог чувствовать все это, даже не читая сами его мысли и поэтому давал ему время собраться и самому рассказать все по порядку. Ну и пока я ждал этого мне ничего больше не оставалось как через окна следить за маршрутом одного из патрулей. И тут мне в голову пришла одна занятная идейка, те двое патрульных, за которыми я наблюдал, о чем-то друг с другом болтали, и меня заинтересовало смогу ли я как-нибудь узнать, о чем именно они говорят. Я немного призадумался, благо Артем предоставил мне для этого достаточно времени, и надумал сразу два способа сделать это, у каждого из них, как водится, нашлись свои преимущества и недостатки.

Для начала память, все, что происходит с человеком, сразу же превращается в воспоминания и направляется в кратковременную память, тогда можно сразу прочесть их, причем, поскольку они совсем свежие, то и лежат соответственно на самой поверхности разума. Чтобы воспользоваться этим способом, достаточно проникнуть в сознание лишь одного из собеседников, и это плюс, причем достаточно весомый. Однако, по понятным причинам, таким образом, я буду получать информацию с небольшой задержкой, да и вдобавок, человек мог попросту оказаться не очень внимательным во время разговора, или же вообще прослушать часть ответов своего собеседника и соответственно не запомнить их.

Другой же способ заключался в чтении мыслей. Когда человек собирается что-то сказать, он невольно представляет себя произносящим свою реплику. Однако для этого способа необходимо забраться в сознание обоих собеседников, что является минусом, причем настолько же весомым, насколько и плюс из первого способа. Но при этом я буду получать информацию одновременно с произнесением вслух тех же реплик, да еще и без каких-либо потерь вследствие невнимательности.

Я уже было хотел опробовать хотя бы один из этих двух методов, как Артем привлек к себе мое внимание, исходившей от него решительностью. Теперь он собрался-таки с мыслями и был готов рассказать то, что его тревожит.

– Максим, ты хорошо освоился со своими способностями? – поставил он меня в тупик своим вопросом.

– Я не очень понимаю, что именно ты имеешь в виду, – честно ответил я, пожав плечами.

– Если говорить начистоту, меня очень впечатлило то, как ты разобрался с нашими способностями, – он слегка замаялся, но потом все же спросил. – Ты всегда смотришь на мир так широко?

– С недавних пор, по большей части да.

– А вот у меня так не получается, – грустно вздохнул он. – Мне просто не хватает на все это воображения и ну, не знаю даже, смелости что ли.

Я звонко рассмеялся и по-дружески коснулся его плеча.

– Человеку, добровольно прошедшему через Пробуждение, не может не доставать смелости в чем-либо.

– И все равно, ты так быстро придумал, как найти фальшивое воспоминание у того прапора, а потом еще и с легкостью одолел Падшего.

– Ну, это по большей части не совсем моя заслуга, – если быть честным хотя бы с самим собой, то я и сам об этом несколько раз задумывался, поэтому и ответ у меня был заготовлен заранее. – Например с Падшим, мне подсказали как его одолеть.

– Кто? – Артем удивленно поднял брови.

– Мой меч, – я уже устал от этой тайны, и мне нужно было с кем-то ею поделиться.

Рассказ о том, что в мече обитает чья-то воля или душа, вызвал у Артема большое удивление, и я не уверен, поверил ли он мне до конца.

– Все равно не понимаю, как это может быть.

– А я вот не понимаю, почему ты все ходишь вокруг да около, и не задаешь вопрос, который тебя на самом деле беспокоит, – я поделился с ним своей тайной, чтобы ему было легче открыть мне свою, но капитан Перепелица продолжал увиливать и отмалчиваться, тогда я и решил спросить напрямую. – Ты же не о моей сообразительности поговорить хотел…

– На самом деле да, – Артем снова стушевался, но я строго взглянул ему в глаза и он, как ни странно, немного расслабился, сделал глубокий вдох и продолжил. – Мне кажется, что мои способности меняются и меняют меня самого.

– Что ты хочешь сказать? – не понял я.

– Если бы я знал, сказал бы конкретнее, – раздраженно бросил он.

– И ты хочешь, чтобы конкретнее сказал я, – теперь я взглянул на него совсем иначе, мягко и уверенно.

– Да, – так же уверенно подтвердил он.

–Тогда мне придется полностью прочесть твой разум, – я хотел, чтобы он четко понимал, что именно от меня просит.

– Если это необходимо, я готов.

– Хорошо, – согласился я. – Я напрошусь завтра вместе с тобой на патрулирование, там все подробно и обсудим.

– Спасибо тебе, – облегченно сказал Артем.

– Да пока не за что, – я дружелюбно улыбнулся, и дальше мы пошли, болтая о всякой ерунде, никак не касающейся нашей работы.

Артем проводил меня до кабинета Ильи, он к тому времени уже совсем расслабился, и больше не казался мне ни мрачным, ни замкнутым в себе. Там мы еще немного поболтали в коридоре, пока из-за угла не вылетел торопящийся куда-то Илья. Он весело улыбался, и был одет в штатское. Майор вообще не любил форму и надевал ее крайне редко, не смотря на постоянные замечания со стороны Комарова. Он энергично с нами поздоровался и совсем забыв, что куда-то торопился, мгновенно влился в наш с Артемом разговор. Легкий на общение, он всегда был не прочь почесать языком. Спустя двадцать минут веселой и беззаботной болтовни, Илья таки спохватился о том, что торопился к Комарову с отчетом от одной из наших групп. Я сказал, что пойду вместе с ним, а Артем не торопясь побрел в столовую.

Когда мы вошли, Комаров сидел за столом и с хмурым лицом, читал какое-то письмо. Читал он очень внимательно и совсем не замечал нашего появления. При этом он еще и бурчал себе под нос что-то неразборчивое. Я вопросительно глянул на Илью, он, судя по неуверенному пожатию плечами, понятия не имеет, что именно читает полковник. Илья положил принесенные бумаги к нему на стол. Пока Комаров был занят, мы продолжили наш шутливый разговор, начатый еще в коридоре, вместе с Артемом. Кстати, совсем забыл сказать, что Илья тоже раздобыл информацию насчет того случая в нарколаборатории, но она ничем не отличалась от того, что я узнал от Жени. За прошедшие два месяца, мы с Ильей очень сдружились, у нас оказалось много общего, и всегда было, о чем поговорить. Так что, ожидание, пока Комаров закончит свои дела, протекало совсем не скучно. Прошло больше четверти часа, пока полковник не обратил на нас внимание.

– А, капитан Одинцов, пришел опять просить о встрече с Демоном? – мы с Ильей прыснули со смеху, это прозвучало куда забавнее, чем могло показаться. Особенно с учетом грозного голоса полковника и его манеры говорить с властными нотками.

– Вы точно страж адских врат, – театрально заметил Илья.

– Язык прикуси, – на лице полковника все же промелькнула легкая улыбка.

– Товарищ полковник, я полагаю, что мне всё-таки необходимо с ним встретиться, – уже серьезно сказал я, подойдя и усевшись напротив Комарова.

– И как долго ты еще собираешься донимать меня на эту тему?

– Пока не добьюсь положительного решения.

– Упертый ты, – сказал он, ткнув в мою сторону пальцем. – слишком упертый. Ладно, считай, что уже добился.

– Правда? – я мгновенно просиял, и аж приподнялся со стула от радости. – И когда я смогу с ним встретиться?

– Прямо сейчас, – ответил полковник и взглянув на Илью властно произнес. – Майор, проводи его.

Илья так же, как и я, не ожидал, что именно сегодня полковник наконец позволит мне встретиться с Демоном. Мы быстро вскочили со своих мест и ураганом вылетели из его кабинета, пока старик не передумал. Илья повел меня в противоположный конец здания, где оказался еще один лифт. Я думал, что он тоже ведет в зал, где находится установка Пробуждения, так и выходило, если вспомнить размеры той лаборатории. Однако я оказался не прав, лифт спустился н несколько уровней ниже, это было похоже на подземную тюрьму. Когда двери лифта уехали в сторону, перед нами оказался не длинный коридор, заканчивающийся массивной дверью шлюзового типа, ее младших сестер можно встретить на подводных лодках. За ней располагался сам тюремный блок, где и содержали Демона. Меня туда и близко не подпустили, вместо этого Илья отвел меня в комнату справа от шлюза. Там находился широкий железный стол, и только один стул, для меня. Когда я уселся на него, Илья принялся быстро инструктировать, как я должен себя вести в присутствии заключенного и затем сразу куда-то удалился. Я почти пол часа провел наедине с самим собой, потратив все это время на размышления.

Когда в комнату ввели Демона, я оказался ошарашен настолько, что мигом позабыл все, о чем собирался с ним поговорить. Он был полностью обездвижен каким-то материалом и представлял собой нечто похожее на кусок мрамора, из которого скульптор собирался вырезать свою статую, но успел сделать только голову. Четверо офицеров перетаскивали его, держась за высеченные в сдерживающем Демона материале рукоятки. Они подтащили его к столу, и поставили прямо напротив меня. Однако не смотря на все неудобства, заключенный оказался бодр и весел.

– О, здравствуй Амиго, – задорно поприветствовал он меня и тут же замаялся. – Или мучачо? Мы были знакомы до того, как я… ну ты сам понимаешь?

– Нет, небыли, но ты все равно можешь называть меня амиго, – улыбнулся я в ответ.

– Спасибо, люблю поговорить с кем-нибудь, а эти мучачос уж слишком угрюмые и молчаливые, – он кивнул на своих сопровождающих, насколько позволяло отверстие для шеи это сделать, и состроил очень грустную мину.

– У тебя интересная манера говорить, – заметил я.

– Que? Aah, medicuenta! – воскликнул он. – Я раньше половину слов на испанском произносил и даже не знал об этом. До сих пор иногда проскакивает.

– Ты раньше говорил на Испанском? – догадался я.

– Ну, мне по крайней мере так сказали, – он попытался утвердительно кивнуть, но получилось это у него не очень хорошо. – Ты тоже собираешься говорить со мной о предателях?

– Нет, я здесь не за этим.

– А зачем тогда? – похоже, для него стало само собой разумеющимся, что с ним говорят только о его бывшей группе.

– Я намерен вытащить тебя отсюда, – сказал я, откинувшись на спинку стула.

Это произвело на демона эффект, сразу же расположив его ко мне. Чем больше он будет мне доверять, тем легче я смогу добраться до его личности, если от нее вообще что-нибудь осталось. Я планировал забраться в его разум максимально глубоко, до самого ядра, если что-то и осталось от прежнего Демона, то только там. При этом, я ни в коей мере не лукавил, на самом деле намереваясь приложить все усилия, чтобы вытащить его на свободу.

– Тогда расскажи мне о mundo externo! – с воодушевлением попросил он.

– О чем? – на этот раз не понял я.

– Ну, mundoexterno…– он повторил это еще несколько раз, в надежде, что я смогу понять, но я, к сожалению, не знаю Испанский.

– Ты не знаешь, как это будет по-русски, – догадался я.

– Да! – восторженно заявил он, и тут же стал радостно лепетать что-то, перемешивая русские слова с испанскими.

– Нет, дружище, так не пойдет, – я отрицательно покачал головой и стукнул ладонями по столу. – Давай так, ты говоришь что-то и тут же это себе представляешь, как можно точнее, тогда я пойму.

Он повторил свое mundo externo и попытался это представить. Я проник в его разум на самую малость, чтобы увидеть созданную им картинку, и увиденное, слегка выбило меня из колеи. Начнем с того, что он просто не знал, как выглядит то, о чем говорит. Его разум оказался чист как у годовалого младенца, и ему попросту не хватало жизненного опыта, чтобы представить то, что он хочет, поэтому в его сознании всплывали картинки абсолютно всего, что было ему известно о мире из редких и сухих разговоров с Женей и еще с несколькими незнакомыми мне людьми.

– Ты хочешь узнать о мире? – догадался я.

– Да! – он вновь попытался кивнуть, в его взгляде загорелась искорка любопытства и огромная заинтересованность, но она тут же сменилась смятением, затем он неуверенно добавил. – Наверное.

– Хорошо, конечно же, я расскажу, – я улыбнулся своей самой дружелюбной улыбкой, на какую только был способен.

Второе, что удивило меня в его разуме, так это уже названная мною чистота. Нет, у него были воспоминания, и довольно много, но было их в разы меньше, нежели обычно у человека его возраста. Да и не выделялись они каким-то разнообразием. Это было все равно, что наблюдать за молекулами воздуха в сосуде, из которого выкачали практически весь кислород.

В разуме Демона было невыносимо пусто и одиноко, поэтому я стал рассказывать. Я говорил о всяких мелочах, простых житейских вещах, не забывая снабжать все это подробными описаниями. Общался я с ним тепло и по-дружески, с удовольствием наблюдая, как в его разуме появляются новые воспоминания и образы. Демон не был замешан в предательстве и честность и дружелюбие в его характере никуда не делись, а самое главное, у него не было никаких тайн. Это здорово расположило меня к общению с ним. В общем, я провел в его компании около полутора часов, и у меня за это время порядком пересохло в горле, когда я закашлялся, один из молчавших все это время офицеров взглянул на часы и слегка умерил мой пыл.

– Прошу прощения, товарищ капитан, но заключенному пора возвращаться в его камеру.

– Конечно, конечно, – произнес я с глубочайшим сожалением и поднявшись со стула, сказал вмиг погрустневшему Демону. – Ну ладно, дружище, хватит с тебя историй на сегодня.

– Уже? – расстроенно протянул он. – А ты еще вернешься, Амиго?

– Само собой, как только время будет, – с улыбкой ответил я.

– Спасибо тебе. Ну что, мучачос, поехали домой?

Стоявшие столбом до этого бойцы, впряглись в его клетку, если можно так выразиться и потащили заключенного прочь. Я старался не мешать им, и лишь на прощанье махнул Демону рукой. После того, как его унесли, я направился обратно к полковнику Комарову.

В кабинете ни его, ни Ильи, не оказалось, и я решил вернуться к ребятам, которые уже, как выяснилось, переместились в столовую. Там я их и застал. Лайт уже ковырялся в зубах зубочисткой, Артем с Ваней попивали чаек с плюшками, а братья Степины вовсю уминали макароны с подливой. По всему залу витал крайне соблазнительный аромат, обжаренного, а затем потушенного мяса, я не смог устоять перед этим и взял себе порцию первого, полторы порции второго и чай со свежей булочкой. Подсев к Леше, я ураганом смел весь сой обед и принялся рассказывать товарищам о своей встрече с Демоном. Они полностью поддержали мою идею вытащить его на свободу. Но для начала, необходимо было убедиться в том, что он не опасен для самого себя и окружающих. Нет, в том, что он целиком и полностью положительная личность, и верный друг ни у кого из нас сомнений не возникало, но отсутствие у него не только воспоминаний, но и хоть сколь-нибудь полезного социального опыта, и владения своими способностями, могут стать серьезной проблемой. Да и полковник Комаров, я думаю, далеко не сразу согласится выпустить его.

После обеда я вновь заглянул в кабинет полковника, но там опять никого не оказалось, провалился он что ли? Решив прибегнуть к своим способностям, я открыл свое сознание поступающей отовсюду информации и стал проверять внутреннюю карту, отметки разума Комарова нигде не было, пришлось возвращаться ни с чем. До конца рабочего дня оставалось еще больше трех часов, и мы с ребятами решили провести их, отрабатывая тактические действия. Сегодня у нас по плану сопровождение VIP-персоны до точки эвакуации. Роль этой важной персоны пришлось исполнять (кому бы вы думали?) конечно же, Жене. Вытянув взбешенного ученого из его затхлой лаборатории, которую тот не проветривал уже не меньше недели, мы нарядили его в броник, а сами оправились занимать позиции. Справедливый и всемогущий жребий разбил нас по ролям. Итак, расклад вышел такой: я вместе с Ваней должны были провести условно беззащитного Женю через полосу препятствий, длинной в полтора километра, а все остальные элементали в компании десятка бойцов без способностей, чинили нам препятствия. Помимо этого, на маршруте были расставлены ловушки, правда, на этот раз они больше мешали нападавшим, нежели нам. Благодаря своим способностям, я быстро их все обнаружил, да и Ваня, будучи элементалем земли, запросто находил всяческие пустоты в полу и стенах. Не ахти, конечно, какое преимущество, но тоже ничего.

Операция началась, и нам с Ваней удалось быстро вывести из строя нескольких бойцов противника. Мы не спеша продвигались по дистанции, стараясь обходить остальных элементалей стороной, когда это представлялось возможным. Противник норовил зажать нас в клещи, но умудрился переиграть самого себя, точнее, всему виной была излишняя самоуверенность Тимофея, которого нам удалось застать врасплох и само собой условно убить. Так, мы понемногу продвигались к точке эвакуации, постоянно отбивая атаки не устававшего наседать противника. Лайт особо не церемонясь, засыпал нас молниями, которые мне приходилось отражать своим клинком. Леша работал в паре с Артемом, сконцентрировав из воздуха приличное количество влаги, он выкачивал из нее тепло, тем самым заставляя воду кристаллизоваться. Получалась довольно опасная и крупная сосулька, воздушный же элементаль, направленным потоком воздуха швырял смертоносную ледышку прямо в нас. Этот удар принимал на себя Ваня, ледяные снаряды разбивались о его бронированную кожу, не причиняя ему даже малейшего вреда. Ну, а бойцы без способностей по большей части старались путаться у нас под ногами.

Я перехватил очередной разряд и сместился в сторону, чтобы получше заслонять Женю от попаданий, как все вокруг погрузилось во тьму. Это произошло так быстро и внезапно, что я на мгновение подумал, что ослеп. Что происходит? Не мог же Несущий тьму пробраться на базу? Чушь какая-то. Мысли в голове заметались, и я не нашел ничего лучше, чем попытаться воспользоваться своими способностями, в попытке найти остальных. И снова чушь какая-то, я совсем никого не почувствовал. Создавалось такое впечатление, что я заперт в ящике, объемом около двух кубических метров. Что же за бред-то? Хотя почему сразу бред? Все как раз-таки логично, если разобраться, то я улавливаю электромагнитную энергию, которую излучает любое живое существо и не только оно. Если Несущий тьму поглощает свет подобно абсолютно черному телу, а свет, это та же электромагнитная волна, только другой частоты. Вот почему я ничего и никого не чувствую. Но что же с этим делать? Даже мое обостренное чувство направления сейчас предпочитало молчать, более того, время и то, казалось каким-то растянутым. Я отчаянно пытался придумать что-нибудь, чтобы вырваться из этой ловушки тьмы, однако, ничего толкового в голову не шло.

– Вы перешли мне дорогу! – тяжелый, грохочущий голос раздался сразу со всех сторон.

Я вздрогнул, живот скрутило ледяной судорогой, этот голос давил на психику, заставляя ощущать давно забытое чувство страха.

– Это последнее предупреждение, в следующий раз, я вас всех убью, – все так же с давлением произнес голос.

Как только эти слова были сказаны, мое горло сдавила какая-то сила, я никак не мог сделать вдох. Потянувшись руками к шее, я ничего там не обнаружил. Я просто коснулся своей кожи от этого запаниковал, и сделал единственное, что пришло мне в голову, и, наверное, единственное, что вообще можно было сделать в данной ситуации, толкнул телекинезом сразу во все стороны вокруг себя. Хватка исчезла, тьма отступила так же мгновенно, как и появилась, следом за ней улетучился и страх.

Я огляделся, Женя и остальные элементали стояли на своих местах, а вот бойцы без способностей, неподвижно лежали на асфальте. Ваня с Женей тут же принялись щупать солдат, все остальные продолжали стоять неподвижно. Мое горло саднило так, словно я наглотался кипятка.

– Они мертвы? – нарушил тишину Лайт.

Ваня, не поднимаясь с колен глянул на командира и молча кивнул.

– Асфиксия, – огласил Женя причину смерти.

Я коснулся кончиками пальцев своего горла и страх ненадолго вновь захлестнул меня, скрутив кишечник в короткой судороге.

– Какого черта это было? – нервно проговорил Тимофей.

– Он где-то рядом, ты можешь его найти? – Лайт вопросительно поглядел на меня, проигнорировав вопрос Степина старшего.

Его требовательный тон вырвал меня из оцепенения, заставав сосредоточиться на поставленной передо мной задаче.

– Его здесь нет, и не было, я думаю.

– Это как? – одновременно спросили Леша и Артем.

– Ну в смысле, до нападения и разу после, его здесь точно не было, – звучало странно, и я сам это прекрасно понимал, но иначе объяснить просто не мог. – А во время нападения я сам ничего не мог почувствовать.

– А что вас удивляет? – Женя, как всегда, был спокоен и невозмутим, чудик, что с него взять?

Похоже, развивать свою мысль он не собирался, даже под шестью сверлящими его недовольными взглядами. Когда стало ясно, что наш неадекватный товарищ больше ничего не скажет, эти самые взгляды, но уже пять, переместились на меня. Ну правильно, как из всяких нездоровых и неумных личностей информацию вытягивать, так это сразу всем Максим нужен. Сначала прапорщик, потом Падший, теперь этот чудила! Чего уставились, думаете я тайное слово знаю, которое заставит его выложить все, что он думает? Ага, конечно.

Я подошел к ученому, все еще склонившемуся над одним из мертвых солдат, схватил его за броник и сильным рывком поставил на ноги. Женя внимательно на меня посмотрел и попытался проникнуть в мое сознание, я же, особо не церемонясь, вышвырнул его из своей головы и установил барьер. Все это время я продолжал держать ученого за шиворот.

– Ты что-то знаешь, – я ткнул его пальцем в грудь, и очень строго на него посмотрел.

– Знаю, – не стал отпираться он, но и рассказывать, что именно он знает тоже не торопился.

Нет, ну что за человек, почему из него все приходится клещами вытягивать? И видит же, стервец, что я уже зол как черт, а все продолжает выкабениваться, ведь ждет чего-то провоцирует меня. Только вот на что? И снова «Пламя восхода» подсказал мне ответ, я уловил от него волну эмоций, насмешка вместе с одобрением. Первое предназначалось Жене, а второе мне. Я, подумав немного кивнул в ответ на послание меча, словно тот был способен меня видеть. Ну что ж, если ты сам этого хочешь, я вытяну из тебя информацию.

Его разум оказался совсем незащищен, и мне не составило труда проникнуть в мысли ученого.

– Наш странный друг хочет сказать, что Несущий тьму владеет своими способностями гораздо дольше, чем любой из нас, и не удивительно, что они у него более развиты.

– Ты хочешь сказать, что он стал сильнее? – Лайту очень не понравилось, к чему я клоню. Он почесал затылок и указал на одного из мертвых солдат. – Так как он умудрился убить сразу десяток бойцов, которых даже цепью-то не задушишь?

– А вот это вопрос, требующий проработки, – на этот раз, Женя удосужился ответить самостоятельно.

Ну, кто его разберет этого чудака, с большой буквы «М»?

– Это он так витиевато хочет сказать, что и сам понятия не имеет, – поддел я Женю.

– Оттащите этого ко мне в лабораторию, – указал он на одного из мертвецов и направился к выходу с дистанции, на ходу стягивая с себя броник.

Ребята все как один, можно сказать синхронно, вопросительно подняли брови и уставились почему-то снова на меня. А что я? Меня самого чуть не придушили вместе с остальными, пусть земля им будет пухом. Я пожал плечами, тяжко вздохнул и сосредоточившись, при помощи телекинеза поднял с земли выбранного Женей бойца. Окружавшие меня энергетические потоки растянулись и руки словно потяжелели. Так происходит всегда, когда я поднимаю что-либо силой своего разума, начинаю ощущать тяжесть в руках, словно в них и несу.

Бойца звали Слава, грубоватый, но зато прямолинейный, честный и бесстрашный человек. Шутки у него, конечно, были по большей части дурацкие и не смешные, зато рассказывал он их так, что невозможно было не заслушаться. Отличный боец и надежный друг. Был. Так же, как и остальные девять. Я шел и старался не смотреть в остекленевшие глаза Славы и на сердце было паршиво. Это мы перешли дорогу Несущему тьму, а пострадали ребята, хотя у них в отличие от меня не было ни шанса пережить нападение этого ублюдка. Их смерти оказались на нашей совести, от того и было так паршиво. Еще и Женя добавил, мог бы хоть сейчас вести себя как нормальный человек.

Я знал их всех, их имена, их мысли и характеры, был заочно знаком с их семьями, которые уже никогда не дождутся возвращения своих мужей, отцов, братьев и сыновей, никогда не увидят их улыбающихся лиц, не услышат голосов и не расскажут о своих чувствах. Вспомнив все, что знаю о них, о всех десяти, каждый момент нашего знакомства, все, что прочитал в их разумах, я спрятал где-то в уголке своего собственного, и буду добавлять туда всех, кто погибнет по вине предателей и позже спрошу с них за каждого. А сейчас… сейчас мы все это переживем, а уж потом я этого темника по стенке размажу.

Чем сильнее разгорался мой гнев, тем явственнее я ощущал одушевленность своего меча. Поначалу я не обратил на это никакого внимания. Злость, она не накапливалась внутри меня, как это происходило обычно, не оседала у меня на душе тяжелым острым камнем с покрытыми солью гранями. Теперь вся злость куда-то уносилась и тогда душа, заключенная в «Пламени восхода» становилась все сильнее и сильнее. Неужели клинок способен поглощать не только энергию, но и мои эмоции, становясь от этого живее что ли.

Я забеспокоился и даже чуть не уронил тело Славы, плывущее по воздуху в двух метрах впереди. Однако, обуревавший меня гнев был гораздо сильнее беспокойства из-за одушевленного меча, и я заставил себя выкинуть из головы все мысли о нем.

Утонув в своих собственных мыслях и эмоциях, я совсем не заметил, как добрался до лаборатории и точно так же, бездумно водрузил тело Славы на специально приготовленный для него стол. Рядом стоял Женя, уже облаченный в белый халат с прозрачной маской, защищающей глаза, а на руках у него были до самых локтей натянуты синие резиновые перчатки. Он еще раз ощупал шею мертвеца, двумя руками разжал ему челюсти и схватив за синюшный язык, вытянул его наружу. Зрелище, нужно признать не из приятных, и я не спросив у Жени, нужна ли ему моя помощь, удалился. Это не идет ни в какое сравнение со сценой в лаборатории, но тех людей я не знал.

Когда я вернулся на полигон, Лайт уже объяснялся с полковником, активно при этом жестикулируя. Мне пришлось задвинуть все свои переживания подальше, день и без того был долгим, сразу столько всего навалилось, что так недолго и тронуться умом от обилия столь различных мыслей и проблем. Нужно сосредоточиться на чем-то одном, самом простом и не требующем значительных усилий, например, на помощи Артему, уж с этим мне разобраться труда не составит. Хорошо, вот и слав… нет, лучше использовать слово замечательно. Я подошел к товарищам и стал вслушиваться в рассказ Лайта.

– … раньше он этого не умел, а тут десятерых одновременно, – полковник выслушивал его молча, лишь хмуро кивал на протяжении всего повествования.

Вместо Комарова уточняющие вопросы задавал Илья.

– Получается, его способности изменились? – задал очередной вопрос майор.

Так, стоп, а не об этом ли мне пытался сказать Артем? Это что получается, способности со временем становятся другими? Нет, это маловероятно, скорее дело в мозге. Логичнее всего будет предположить, что процедура Пробуждения дает толчок к его развитию, и поначалу оно происходит по экспоненте, а потом замедляется и начинает крайне медленно с почти нулевой скоростью выходить на насыщение. А что, все очень складно получается, полагаю Женя пришел к точно такому же выводу и именно это имел ввиду своим странным высказыванием. Все эти мысли пронеслись в моей голове со скоростью свободно летящего фотона, и я вмешался в разговор, ответив на вопрос Ильи.

– Не изменились, а правильнее будет сказать, развились, – я в общих чертах обрисовал свои соображения по этому поводу. – Так что, думаю, нас всех это ждет, рано или поздно.

– И как вы собираетесь бороться с темником? – Комаров решил самолично задать главный на сегодня вопрос.

Лайт опустив взгляд, пожал плечами и остальные немного погодя повторили его жест, кроме меня. Мою же голову озарила очередная на сегодня идея. Прямо день озарений какой-то.

– Сомневаюсь, что подобный фокус с удушением подействует на облаченного в свою шипастую броню Демона.

Если не учитывать трагичность всего произошедшего, я счел момент удачным для того, чтобы забросить удочку по поводу освобождения оперативника Романа «Демона» Игнатова. Лицо полковника искорежила недовольная гримаса, но он решил не принимать скоропалительных решений и пообещал:

– Мы обсудим это позже. А сейчас, пишите рапорт и проваливайте по домам. И никаких ночных дежурств, – он дал нам понять, что все знает и сейчас для этого действительно неподходящее время.

***

Хоть с ночными дежурствами и пришлось на время завязать, но обещание, данное Артему, выполнить все же нужно. А еще у меня созрела очередная идея, от которой я так и не смог отвязаться. Особенно из-за того, что с просьбой Темы возникла проблема. Я пригласил его домой и напоил зеленым чаем со специальными расслабляющими травами. Мы некоторое время проговорили с ним на отвлеченные темы, и когда его окончательно разморило, он вальяжно растекся в кресле, я перешел к делу. Не переставая заговаривать ему зубы, я окружил его разум своим. Предупреждать Артема об этом не имело смысла, иначе он мог не вовремя начать сопротивляться моим усилиям, мало ли чем это может обернуться в итоге. Всё-таки опыта у меня в таких делах совсем не много.

Как только я начал проникать в сознание капитана Перепелицы, передо мной тут же замелькали недавние воспоминания. Сплошной сумбур, никакой хронологии, меня словно ветром метало от одной картинки к другой. Похоже, что природа его способностей каким-то образом повлияла на его сущность. Насколько сильно это влияние, можно сказать только в том случае, если мне удастся погрузиться гораздо глубже во внутренний мир капитана Перепелицы.

Стихия ветра, живущая в нем, сильно препятствовала моему продвижению, и причиняла боль нам обоим. Причем не столько мне, сколько ему самому. Поначалу Артем терпел, стиснув зубы, но вскоре его скулы побелели от напряжения, а сам он стал пунцово-красным. Мне пришлось разделить свое сознание на две части, чтобы одновременно читать его разум и следить за ним своими глазами, что соответственно тоже совсем не способствовало безболезненности процедуры. Когда в правом глазу Артема лопнули капилляры, и его заволокла кровавая пелена, я решил прервать погружение от греха подальше.

Из-за хаоса в его сознании, мне толком так и не удалось ничего узнать, и тогда моя навязчивая идея пришлась как нельзя кстати. Я уже давно хотел еще раз попасть в лабораторию, которую мы с курсантами штурмовали во время экзамена, в надежде, что с помощью своих способностей мне удастся найти хоть какую-нибудь зацепку в нашем расследовании. А теперь я еще и хотел достать немного серого порошка, который сделал бы разум Артема более податливым.

По словам Ильи, этим делом занялась какая-то гос. Контора с такими полномочиями, что нам с нашими допусками туда нечего было даже соваться. Вот и выходит, что попасть туда можно только незаконным путем, Артем в этом деле отличный помощник. Я поделился с ним своими соображениями, он с радостью вызвался помочь, и мы вместе принялись составлять план.

В этом деле мы с легкостью преуспели, и сразу же стали подготавливать почву. Тут мы тоже решили убить двух зайцев одновременно. Под каким предлогом можно уехать на сутки в глушь? Да под очень простым и приятным – кемпинг! Вот мы и решили свозить своих девушек на шашлыки, а после заката наведаться в нужную нам лабораторию. Загвоздка была в том, что нельзя оставлять девчат одних в лесу, пришлось обзванивать товарищей, интересуясь их планами на выходные. Свободен оказался только Ваня, и он с радостью согласился поехать с нами. Про основную цель поездки решили пока умолчать, сюрприз будет, так сказать.

На самом деле, бывший ученый являлся наилучшей кандидатурой для того, чтобы доверить ему самое дорогое, что у нас только есть, – наши вторые половинки. Да и язык за зубами он держать умеет, что тоже не маловажно.

В двух-трех часах пешего пути через лес, от нужной нам лаборатории располагалось сразу несколько водоемов. Середина сентября, купаться в довольно-таки холодной, да еще и цветущей воде не самая лучшая затея, зато даже просто отдыхать на бережке приятно, да и воздух свежее. В общем, место выбирали поприличнее и с точки зрения пейзажей и культурности отдыхающих, на мусорке сидеть тоже не хотелось бы. Обсудив план с девчатами и Ваней, назначили поездку на ближайшую субботу, отпросились втроем у Комарова, пусть лучше знает где мы, чтобы в случае чего, Ваня мог и подмогу вызвать. А если полковник решит нам на хвост присесть, так мы с Темой будем уходить за полночь со всеми сопутствующими мерами, никакие шпики нас не засекут, а у нас потом еще и алиби будет. Обернемся часов за шесть, максимум.

Когда все детали были обговорены, мы опять-таки с Артемом отправились за провиантом и снаряжением. Вскладчину купили огромную, шестиместную палатку, пять килограмм мяса, по мелочи там, овощей, фруктов, различных соков по вкусам каждого, углей, чтоб местные деревца не уродовать, минералку и кефир для заготовки мяса, консервы на всякий пожарный и одноразовую посуду. Дальнейшие приготовления легли полностью на мои плечи. За несколько часов до поездки, я заквасил мясо, предварительно обмазанное специями, в луке с кефиром, залил все это литром минералки и поставил в холодильник. Наварил картошки, утром хорошенько промыл овощи с фруктами, просушил их и упаковал все по пакетам, приготовил шампура, мангал обещал подогнать Ваня. Вроде ничего не забыл. Еще раз все проверил и отправился приводить в порядок себя.

В назначенный день и час, мы впятером встретились на автобусной остановке. Подруга Артема оказалась не высокой блондинкой, не многим ниже моих метра семидесяти, зато на целую голову мельче своего избранника. Стройная, хотя, на мой взгляд, чересчур тощая, лицо узкое, зато глаза большие и темные.

– Знакомьтесь, это Вера, – Артем по очереди представил нас всех, мы в свою очередь ответили на приветствие, и не забыли поручкаться с самой Темой.

– До автобуса еще двадцать минут, может девчата сгоняют в магазин и возьмут что-нибудь похрустеть в дорогу? – я достал из кармана шорт денег и протянул их Алисе.

– А что вы хотите? – спросила она, забирая банкноты.

– А на ваш вкус, – ответил я, чмокнув Алису в губы. – Только денег не жалейте.

Я проследил, как девчата скрылись из виду, пройдя в открывшиеся двери магазина, и развернулся к товарищам. Пришло время посвятить Ваню в наш с Артемом замысел.

– Ты ствол взял? – спросил я, глянув на Тему.

– Ага, – он хлопнул себя по скрытой под легкой мастеркой кобуре.

– Какой еще ствол? – Ваня в недоумении даже оглянулся по сторонам, в поисках опасности.

В его голове в одно мгновение с полтора десятка мыслей, на тему того, зачем нам может понадобиться оружие на природе, причем одна другой хуже.

– Угомонись, – я рассмеялся и хлопнул его по плечу. – Все в порядке, у нас вот какая задумка…

Я в общих чертах обрисовал ему цель нашей поездки и отдельно отметил его в ней роль. Про то, что касается порошка, мы решили умолчать, все-таки для Артема это личное дело. Ваня по мере рассказа все сильнее и сильнее выкатывал на нас глаза, он никак не мог решить, насколько сильно мы сошли с ума, можно ли нас еще вылечить или уже совсем поздно пить Боржоми. На несколько минут между нами повисла тишина, а потом, решив, что пациент скорее жив, чем мертв, он, покрутив пальцем у виска спросил:

– Вы хоть представляете, куда лезть собрались? – и не дав нам ответить, добавил. – А если вас поймают?

– Если, это хорошее слово, –процитировал я один старый диснеевский мультфильм. – Подумай сам, где еще можно найти хоть ниточку, ведущую к нашему противнику?

– Нужно подать официальную заявку, – предпринял Ваня довольно вялую попытку нас остановить.

– Илья ясно дал понять, что никакая заявка не поможет, – отмахнулся я. – Да и мы, аккуратненько, ночью, по-тихому.

– Делайте что хотите, – Ваня махнул на нас рукой.

– Так ты с нами? – уточнил на всякий случай Артем.

– А кто ж еще ваших дам сторожить будет?

– Спасибо, дружище, я в тебе не сомневался, – улыбнулся я, и положил ему руку на плечо.

– Да идите вы! – насупился он.

Я глянул на часы и забеспокоился, с минуты на минуту должен уже подойти автобус, а девчата еще не вернулись. Стоило мне об этом подумать, как двери магазина беззвучно разъехались в стороны и из них показались наши спутницы, они обе озорно над чем-то хихикали. В руках у Алисы был непрозрачный пакет, целиком набитый всякими вкусностями в дорогу. Да уж, а денег-то они действительно не пожалели, удивительно. Как только девчата подошли к нам, из-за поворота тут же вывернул наш автобус, и мы принялись грузиться в него, как только, но к нам подъехал. В очереди было не так много людей, в итоге осталось еще несколько свободных сидячих мест, мы залезали в него самыми крайними.

– Вы тоже в курсе того, что задумали эти два гаврика? – недовольно спросил Ваня у девушек, поднимая одну из привезенных мною сумок. Алиса кивнула ему и полезла в автобус вслед за Верой. – Нет, ну нормально, а я все последним узнаю!

– Ты только из-за этого, что ли переживаешь? – я толкнул недовольно пялившегося на меня Ваню, заталкивая его в салон. – В следующий раз тебе первому все расскажем.

– В какой еще следующий раз? – вскинулся бывший ученый.

Артем хохотнул и уселся рядом со своей девушкой. Я же, не стал никак реагировать на Ванины возмущения, тем более что был сильно занят запихиванием наших сумок на полку для багажа. Карпов еще некоторое время по возмущался да наконец успокоился, видя, что мы игнорируем его брюзжание, да и его соседка по сидению уже начала на него не хорошо как-то коситься. Он сидел позади нас с Алисой и дулся из-за того, что мы все за него решили, не оставив ему никакого выбора. Мне даже не нужно было использовать свои способности, чтобы понять это. Ну, ничего, сейчас он немного успокоится и сам поймет, что по-другому мы просто не могли поступить. Чем меньше народу в курсе нашей задумки, тем лучше. Мы же не на прогулку собрались, хотя и на нее тоже. Я оказался прав и уже через час Ваня, как ни в чем небывало, заглядывался живописными пейзажами, проносившимися за окнами автобуса.

Дорога до озера «Сухое» заняла у нас чуть больше трех часов и почти за час до полудня мы уже были на месте. Палатку мы купили с двумя выходами и расположились метрах ста от берега, у самой кромки леса так, чтобы один из входов смотрел на деревья. Соседей у нас было прилично, но почти все собирались уехать ближе к вечеру. Таких как мы, с палатками оказалось только три компании. Еще когда мы только вышли на берег, я пробежался по сознанию всех наших соседей и незамедлительно обнаружил хвост, приставленный к нам Комаровым. Вот же подозрительный старикан, и почему я только не удивлен? Соответственно, еще одним плюсом выбранного нами места ночевки, была удаленность от навязанной нам компании. В общем-то, до самого заката нам на них плевать, главное – до полудня успеть разобраться с палаткой, не хотелось бы потом на самом пекле с ней возиться.

– Ты чего творишь! – крикнул я Ване. – Палатку что ли никогда не ставил? Вот, сюда продевай.

– Да у меня только старенькая, отечественная, – начал оправдываться он.

– Мальчики, может быть вам помочь? – посмеиваясь и словно с издевкой спросила Алиса.

Я злобно на нее зыркнул и указав на сложенные в сторонке сумки сказал:

– Вы бы лучше о полднике позаботились, а то вся эта суета, да еще и на свежем воздухе, здорово аппетит нагоняет.

– Ты всю дорогу что-то жевал, – деланно возмутилась она, прекрасно зная пределы моего аппетита.

– Он тебя однажды съест, – посулила ей Вера.

– И ведь даже не подавится, – тяжело вздохнула Алиса и понурившись поплелась в направлении сумок.

Эх, актриса, от меня главное понабралась, а теперь использует мои же фишки против меня.

– А я и не знал, что ты у нас троглодит, – подал голос, молчавший до этого Артем.

– Давайте, все на одного, бейте слабенького, – немного переиграв, я произнес это слишком уж обиженным тоном.

– Чего ты взбеленился-то? – сразу же растерялся Артем, не привыкший еще к моим фокусам.

– Да ничего, забей, – отмахнулся я, и после паузы добавил, но уже с улыбкой. – Балуюсь я так.

– Вот оно как. Иди лучше помоги мне, – Артем закончил протаскивать направляющие, поднял переднюю часть палатки и мне нужно было хорошенько вбить в землю колышки.

Итак, поставили палатку, стащили сумки в задний предбанник и попрятались от жаркого полуденного солнца. Жуя сделанные девчатами, бутерброды с колбасой и огурцами, принялись болтать обо всем на свете. Особенно разговорился Артем, это заставило Ваню признаться, что сегодня узнал о нем в разы больше, чем за все время их совместной работы. В хорошей компании, час пролетает за часом, и кажутся нам стремительными секундами, оставляя после себя множество приятных воспоминаний. Вот и сейчас, не успели мы, как следует наболтаться, как солнце уже умерило свой жар, и настала пора заняться шашлыками. Ваня приготовил мангал, Артем как следует, разжег угли, Алиса вместе с Верой под моим чутким руководством порезали и нанизали на шампура мясо, а я взялся за самое важное, на моих отнюдь не хрупких плечах повисла нелегкая задача, угодить всем присутствующим, пожарив им самый вкусный шашлык в их жизни. Заявление, нужно признать совсем не скромное, но и принижать свое умение обращаться с мясом и углями, я ни разу не собирался. Хотя на самом деле, ничего сложного в этом нет, особенно теперь, когда можешь следить за каждым кусочком по отдельности и при помощи своих способностей равномерно распределить по мангалу весь жар, исходящий от углей.

– Ну, скоро там? – нетерпячка овладела Верой, и она с голодными глазами выглянула у меня из-за плеча. – От запаха мы уже скоро слюной захлебнемся.

– Еще пять минуточек, – ответил я и командирским тоном отправил ее в палатку. – Марш за кастрюлей, и накрывайте уже там поляну.

Мне не пришлось даже надрезать кусочки, чтобы проверить их на готовность, я просто знал, что мясо уже прожарилось до необходимой кондиции, как и во время перестрелки точно знаю, где в меня не попадут. Полезное умение, ничего не скажешь. Я напоследок еще раз повернул кусочки другим боком к жару и через полторы минуты начал поочередно снимать шампура с мангала. Рядом уже стояла Алиса с пустой кастрюлей и ножом. Вместе мы поснимали готовое мясо и отдали шампура Артему, насаживать вторую партию. Вера вместе с Ваней тем временем постелили старое одеяло неподалеку от мангала, чтобы я мог поесть горячее мясо вместе со всеми, без отрыва так сказать от производства.

– Наконец-то! – с удовольствием произнесла Алиса, шумно втянув воздух прямо над кастрюлей с мясом. Она поцеловала меня в губы и добавила. – Вот за это я тебя и люблю.

– Только за это? – деланно возмутился я.

Тяжела и неказиста участь повара, приходится одним глазом в свою тарелку смотреть, а другим приглядывать за продолжающим готовиться мясом, которое так и норовит подгореть хоть с какой-нибудь стороны. Хотя, повторюсь, с моими способностями эта задача сильно упрощается, особенно с учетом того, что что я могу переворачивать кусочки, даже не вставая со своего места. Нахваливал я себя не зря, потому как мясо ожидаемо получилось сочным и мягким, и как принято в таких случаях выражаться, прямо-таки таяло во рту.

Пока ели, болтать не получалось, поскольку мы всем скопом накинулись на горячий шашлык, словно с голодного края приехали. А еще что-то говорили про мой непомерный аппетит, жулики, блин. Когда все от пуза наелись, отовсюду полетели похвалы в сторону повара, то-то же, оценили мою работу. Довольнее всех была конечно Алиса, она с самого своего возвращения уговаривала меня съездить с ней на природу.

А все-таки хорошо здесь, нужно будет взять за правило периодически вот так выбираться сюда в хорошей компании, вроде этой. Тишь, гладь, благодать, солнышко светит, птички весело щебечут что-то о своем, соседи совсем не шумные попались, в общем шик, а не отдых, и никаких лазурных берегов не нужно. Хотя, чего это я, и туда совсем не дурно было бы съездить. Ух, размечтался, сперва нужно бы с делами разобраться, а потом уже по курортам разъезжать, благо зарплата теперь многое позволяет, если подходить к ее растрате с умом.

– Ну что, поели, пора и жирок растрясти, а то нам толстеть нельзя, в броники не влезем, а новые нам фиг кто выдаст, – довольным тоном сказал Ваня, доставая из своей сумки новенький волейбольный мяч.

– Вот это дело! – я стянул с себя футболку и побежал на песок.

Вся компания подтянулась к мне уже через несколько секунд, и мы стали играть в волебол. Эх, благодать, еще бы не нужно было после ужина никуда тащиться. Мы почти два часа бесились с мячом, вспотели все, устали и довольные рухнули вновь на одеяло. Снова принялись болтать и попутно жевать что-нибудь из еды. В основном все налегали на мясо, думаю, уже к вечеру сметем его полностью, придется завтракать консервами, хорошо, что я такой запасливый. Завтра снова меня благодарить будут, только уже не за кулинарный талант, а за прозорливость. И почему мне всегда приходится думать за всех остальных?

Так и провели остаток времени до самого заката, карты, болтовня, еда, крокодил, карты, крокодил с перерывами на еду, костерок приготовили. Пока Артем ходил за дровами, Алиса с Верой отправились посмотреть окрестности. Оставшись со мной наедине, Ваня решил еще раз уточнить детали нашего с Темой плана. Вот прицепился же, дотошный какой, словно сам идти собирался.

– И все-таки, что ты хочешь там найти? – под конец спросил он.

– Не нравится мне вся эта секретность вокруг этой лабы, – честно признался я. – С учетом того, что мы имеем дело с Пробужденными, странно, что нас туда пускать не хотят. Копчиком чую, кто-то кого-то прикрыть пытается. А значит и зацепка там какая-никакая точно должна быть, ели вообще не разгадка всех наших неприятностей.

– Так ты же уже был там, почему не проверил все сразу? – задал Ваня, как ему казалось резонный вопрос.

– Не думал я тогда, что вообще нужно что-то искать, вот и не проверил, да и способности мои с тех пор сильно возросли, хочу теперь всю лабу с их помощью охватить, – я почесал руку и откинулся на спину.

– Там наверняка охраны полно, – как-то невзначай заметил Ваня.

– Значит есть что охранять, – философски ответил я.

– Я просто хотел сказать, чтобы вы были максимально осторожны.

– Будем, дружище, обязательно будем, – улыбнулся я и заложил руки за голову.

– Что-то Артем пропал, пойду, помогу ему, – Ваня с шумом поднялся на ноги, медленно потянулся и ушел в том же направлении, что и Тема.

Я остался наедине с самим собой, лежал на покрывале, возле нашей палатки и блаженно нежился под закатными лучами мягкого осеннего солнца, бабье лето, благодать. И даже в кой-то веке, проблемы, нависшие над всеми нами, давить перестали. Хорошо вот так лежать и ни о чем не думать, а то уже всю голову себе сломал с этой охотой на отступников-террористов, чтоб им пусто было. А так, глядишь, сейчас отдохнешь, расслабишься, а после что-нибудь путное само придумается. Да и на нашу ночную операцию я немало надежд возлагаю. На том я что-то задремал.

Первым вернулись Алиса с Верой, они насобирали себе по букету каких-то цветочков, желтых, малиновых и в меньшей степени сиреневых, а что именно то были за цветы, сказать не могу, уж в чем, в чем, а в цветах я не разбираюсь совсем. Алиса увидела меня мирно спящим и решила немного подшутить надомной. Шикнув на Веру, она стала подкрадываться к своей жертве бесшумно и стремительно. Я же говорю, лиса, а она: «Нет, я хорошая», хищница, одним словом. Вот уж не знаю, что она там задумала, но, когда Алиса все также бесшумно склонилась надомной, я резко распахнул глаза и чмокнул ее опешившую в носик.

– Дурак! – возмутилась она и стукнула меня кулачком по груди. – Напугал!

Я расхохотался и повалив ее на себя, начал целовать ее личико. Она пыталась вырваться, но я стиснул девушку в объятиях, на корню пресекая любые попытки побега. Когда Алиса перестала сопротивляться, я ее отпустил. Вера уже сидела на краю покрывала, лицом к закату, и щурилась от бьющего в глаза солнца, пытаясь отыскать среди деревьев Артема.

– Их отсюда не видно, – сказал я ей. – Они с Ваней почти на километр углубились в лес.

Вера вздрогнула и опустила взгляд, поправив упавшие на лицо локоны светлых волос. Ее что-то тревожило, это заметила даже Алиса, она взяла в руку мою ладонь и кивнула на понурившуюся девушку. Я удовлетворительно склонил голову, но вместо того, чтобы заговорить с ней, закрыл глаза и сконцентрировался. В ее сознании царили тревога и смятение, она сильно переживала за Артема. Мне не понадобилось глубоко проникать в ее внутренний мир, чтобы узнать это. Вера знала, что я могу и что мы идем сегодня в лабораторию, чтобы помочь ее любимому и от этого на душе у нее было немножко спокойнее. Теперь я знал, что сказать ей.

– В том, что наши способности влияют на наш внутренний мир, я уже не сомневаюсь, – говоря это, я задумался о том, как же они влияют на меня самого. Тем не менее, я продолжил свою мысль, почти не сделав паузы. – Я не так давно знаю Артема, но он хороший, верный парень, и сможет справиться со своими изменениями, а я ему в этом помогу, чем смогу.

– Спасибо, – немного успокоившись, сказала она и не слишком уверенно улыбнулась.

Минут через десять, треща ветками и хрустя сухими листьями под ногами, к нам вернулись Артем с Ваней. Бывший ученый над чем-то громко хохотал, а Тема как-то странно вышагивал. Оба тащили по огромной охапке дров, этого должно хватить довольно надолго. Вера к этому времени уже снова взяла себя в руки и увлеченно рассказывала Алисе, как они познакомились с Артемом. Он сбросил хворост рядом с ямой, которую я вырыл для костра, подошел к своей благоверной, и быстро чмокнув ее в щеку, уселся рядышком, обхватив ее одной рукой за талию. Наш тихоня один из тех, кто не признают демонстрацию своих чувств на людях, от того и выглядит постоянно замкнутым и депрессивным.

Темнеть начало после восьми, и мы принялись разжигать костер, с ним как-то уютнее, и атмосфернее. Что может быть лучше общения на природе в мягком свете живого пламени? К десяти часам вечера мы затушили костер, оставив немного дров на утро, и засели в палатке. Там мы еще часок проболтали, и я решил, что пора бы нам с Артемом уже выдвигаться. Я впервые за весь отдых обратил свое внимание на людей, приставленных к нам полковником. Они все еще балагурили и околачивались около своего костра. А как еще за нами приглядывать-то? Комаров с них ведь полный отчет потребует. Я последил за ними с помощью своих способностей и решил, что проскочить в лес незамеченными будет совсем не сложно. Мы оба переоделись в более подходящий для такого случая камуфляж, полезли по сумкам, Артем снова нацепил поверх футболки кобуру с пистолетом, на пояс повесил тесак, я же ствол с собой брать не стал, зато за спину забросил ножны с «Пламенем восхода», куда ж я без него родимого. Свое оружие я на всякий пожарный отдал Ване, маловероятно, что оно может ему пригодиться, но береженого Бог бережет. Попрощавшись со своими половинками, и поручкавшись с Ваней, который в свою очередь пожелал нам ни пуха, ни пера, мы хором послали его к черту и расстегнув полог палатки выбрались на улицу. Убедившись, что нас никто не видит и не слышит, я тронул Тему за плечо и когда он повернулся ко мне, тихо шепнул ему:

– Ну, двинули, – не дожидаясь подтверждения, я в полуприсяде рванул к деревьям, Артем побежал следом за мной.

Если бы кто-то целенаправленно за нами наблюдал, то для него мы показались двумя размытыми тенями, растворившимися на фоне ночного леса. Если же не знать, что именно пытаешься высмотреть, так и вовсе нас не разглядишь никогда. Углубившись в лес почти на километр, мы сбавили ход. По моим подсчетам, чтобы добраться до лабы, у нас должно уйти чуть больше двух часов. Можно конечно и быстрее, но толку в этом не много. Тут поговорка про тише едешь, дальше будешь, работает на все сто процентов. Чем больше сил мы оставим в пути, тем меньше шансов сработать тихо и свалить с объекта не спалившись.

– Слушай, а ты по лесу ходить умеешь? – спросил вдруг Артем, отчаянно стараясь не потерять меня в темноте. – Я, если честно, не особо.

– Мне тоже не доводилось, – не подумав ляпнул я.

Артему понадобилась почти целая минута, чтобы понять, что я говорю серьезно. Не то, чтобы он был тугодумом, просто его психика отказалась всерьез воспринимать ситуацию, в которой мы оказались. Представьте только, как бы вы себя чувствовали, идя ночью. Посреди леса, при этом, даже не представляя, как в нем можно ориентироваться. Вот и капитан Перепелица, мягко говоря, забеспокоился, и только наличие у него спец подготовки не дало ему запаниковать и натворить при этом дел. Я решил не играть на его нервах и поспешил успокоить товарища.

– Расслабься, у меня прекрасное чувство направления и мы идем напрямик к лабе, вдобавок я и в темноте прекрасно вижу

– Ты уверен?

– Более чем, главное не отставай сильно от меня, а об остальном я позабочусь, – более чем уверенно ответил я.

Услышав это, Артем последовал моему совету, и заставил себя расслабиться, минут через пять он перестал постоянно озираться по сторонам и даже настоял на том, чтобы прибавить шаг. Прикинув силы и пройденное расстояние, я решил, что немного ускориться, действительно не помешает. Какую-то легкость я сегодня в себе ощущаю, прилив энергии. С чего бы это? Наверное, просто настроение хорошее и шашлык отменный получился, и компания подобралась замечательная.

Так и протопали, без малого два часа, особо ни от кого не скрываясь и периодически перебрасываясь ничего не значащими фразами, чтоб не скучать заодно и расслабить немного нервную систему перед операцией. Где-то в паре километров от лабы уже стали передвигаться в режиме скрытности. К тому времени я уже засек, что цель наша находится под охраной, и тут надо признать, я малость обалдел. Даже чуть не выругался вслух, пересчитав возникшие в моем сознании отметки живых людей. Что за дела? Девяносто восемь человек. В здании и на прилегающей территории находилось без малого сотня отметок. Так не должно быть. Нет, я, конечно, знал, что объект будут охранять, но, блин, это уже перебор. Я даже был готов к тому, что отсюда все вывезут, а здание взорвут к едрене фене, что придется рыться в руинах, но к такому я, черт побери готов не был. И что теперь делать?

Я рассказал все это Артему, но он наотрез отказался отступать, и ответил, что пойдет один, если что. Ну что ж, ничего не поделаешь, придется на свой страх и риск идти дальше. Вперед продвигались чуть ли не ползком. Во-первых, чтобы не шуметь совсем, во-вторых, не хотелось нарваться на растяжку, а то, что они повсюду, ни я, ни Артем даже не сомневались. Если и нет, то лучше уж перебдеть, чем недобдеть, целее будешь. И все-таки, какого черта здесь столько народу согнали? Пока я ломал голову над этим вопросом, мы залегли в тех же самых кустах, из которых, тогда, еще с Витей вели наблюдение два месяца назад. Блин, с тех пор вообще ничего не изменилось. Хорошо, что растительность в округе не повырубили и не заминировали. Стоило об этом подумать, как Артем стукнул меня локтем в ребро. Он указывал на пространство, между нами. Земля какая-то взрыхленная… Елки! Так это ж мина, ну ничего себе! И как только умудрились не вмазаться? Вот свезло, так свезло, еще каких-то двадцать сантиметров и хана. Нет, так дело не пойдет, я сконцентрировал свое сознание на мине и, изучив вдоль и поперек окружающие ее энергетические линии, отметил на своей внутренней карте расположение всех остальных. Теперь я ощущал сразу два типа отметок, одни теплые и мягко пульсирующие, указывали местоположение живых людей, другие – мертвенно-холодные отмечали расположение мин в округе. Теперь я снова поразился, только на этот раз масштабу нашей с Артемом удачи. Я даже представить себе не могу, каким чудом мы с ним не подорвались. В такие моменты вера в высшие силы крепчает как никогда. Артему ничего говорить пока не стал, вот вернемся к девчатам, тогда и расскажу, как мы с ним по лезвию бритвы ходили, а может и тогда не стану. Да, скорее всего при себе так и оставлю, так спокойнее.

Ладно, вернемся к нашим баранам. Мы синхронно отодвинулись от мины и вернулись к наблюдению за противником. И снова меня посетило ощущение дежа ву, патрули двигались точно по тем же маршрутам, что и в прошлый раз, с той лишь разницей, что теперь это уже была не разношерстная банда, все бойцы были в форме солдат российской армии, да и на вид, никому из них не дашь больше двадцати – двадцати пяти лет. С тех пор, как мы штурмовали эту лабу два месяца назад, мои навыки довольно сильно возросли, еще пара метров и я смогу дотянуться до одного из патрулей. Я оставил Артем наблюдать за обстановкой, а сам, пополз добывать информацию. Улучив удобный момент, я приподнялся и гуськом пробежал до двух сросшихся стволами деревьев. Прямо под ними была зарыта мина, я осторожно обогнул ее и прижался к дереву. Присмотревшись к моему укрытию, запросто можно было меня разглядеть, но зачем приглядывать за ловушкой, ни один сапер ее сейчас не обнаружит, на это я и решил сделать ставку. Как только первый же солдат попал в радиус действия моих способностей, я так сказать с ногами забрался к нему в голову. И что же я там обнаружил? Полный фарш, причем в прямом смысле этого слова. Мозги у него оказались просто-напросто расплавлены. У бойца не то, что воля была подавлена, он себя даже как личность не осознавал. Овощ, одним словом, запрограммированный на обход территории и обстрел нарушителей. Чисто для того, чтобы убедиться в своей правоте, я проник в сознание еще к нескольким солдатам, та же песня. Как же быть?

Думай, Максимка, думай, шевели извилинами. Через такое количество охраны по-тихому не прошмыгнешь. Ну что, «Пламя восхода», может и на этот раз чем поможешь, я мысленно обратился к мечу. Он решил многозначительно промолчать, мол, выкручивайся сам, как хочешь. Ну что ж, сам так сам. Надо хоть что-нибудь придумать, ну же… Может отвлечь их как? Хотя нет, эти болваны безвольные на любой шум палить начнут. Нужно что-то другое, вот она, идея, в голове крутится, а вот сформироваться никак не хочет. Так, стоп, как я их там обозвал? Болваны, безвольные, точно! Почему их теперь до такой степени дурью напичкали? Ну конечно, в прошлый раз всем тут мужик заправлял, с соответствующими способностями, но я его тогда точно к праотцам отправил. А теперь кто тут верховодит? Сомневаюсь, что это кто-то из Пробужденных. Вот и накачивают солдатиков до такого состояния, чтобы они подчинялись и обычному человеку. Логично вроде, но вот что это нам дает? А что, если…

Когда патруль снова оказался в зоне досягаемости моего разума, я выбрал одного из солдат, и окружил его разум своим, попытался надавить на него своей волей, вкладывая в его голову приказ, остановиться и сесть на землю. Ничего не произошло, я давил все сильнее и сильнее, и сумел, наконец, смять вложенный чужой волей приказ и тогда боец стал послушной марионеткой в моих руках. Когда он оказался на земле, я почувствовал, прилив энергии, мною снова овладевала эйфория, сознание заволокло туманом удовольствия и возбуждения, отчего я совсем престал контролировать свои действия. Мое собственное Я терялось в бушующем вокруг урагане силы и… и власти. Власть, вот чего мне на самом деле хочется, чтобы все слушали меня и повиновались, словно марионетки.

Тем временем, мое сознание, замутненное и извращенное жаждой могущества, распространилось далеко вокруг. Моя воля довлела над любой другой, сминая ее как консервную банку и отшвыривая в сторону. Солдаты, попавшие под мое влияние, замерли, медленно достали пистолеты, сняли их с предохранителей, приставили, каждый к своей голове и уже собирались нажать на спусковой крючок, как по моему телу прошла болезненная судорога, началась она где-то в районе хребта и распространилась сразу во всех направлениях. Из глаз брызнули искры, сердце мгновенно взвинтило свой темп, выжигая весь попавший в кровь адреналин, вместе с овладевшей мной эйфорией. Сознание мгновенно прояснилось, и я сумел не без усилий стянуть его обратно в одну точку за секунду до массового суицида. Мои жертвы мешками повалились на землю, и я отключился вместе с ними.

В себя меня привела еще одна судорога, только на этот раз более короткая. Не помня, кто я такой и где нахожусь, я сел и принялся крутить головой. Во мне бушевали смятение и еще одно чувство, которое я казалось, никогда раньше не испытывал, оно вызывало неприятное сосущее ощущение под ложечкой и исходило откуда-то из кишечника, наверное, именно там оно и брало свое начало. Напрягая память, я все-таки вспомнил название этого неприятного чувства – страх. Как же давно я ничего не боялся. Осознание этого заставило все внутренности сжаться еще сильнее. И тут же на меня накатила волна воспоминаний. Учеба, снова учеба, встреча с Алисой, еще раз учеба, вспомнились так же все страхи, что я когда-либо испытывал. Пробуждение, учебка, работа, расследование, наша с Артемом вылазка… Господи, Артем! Не попал ли он под мое воздействие? Так, стоп, а как я вообще вернул себе контроль? Судорога, не припомню, чтобы раньше страдал чем-то подобным. От меча тут же пришла эмоция, я расценил ее как гордость за свой поступок и насмешку над моими глупыми желаниями во время помутнения. Вот оно значит, как, решил-таки вмешаться, вот и славно, без твоей помощи я не сумел бы совладать с собой вовремя. Я ответил на это благодарностью, «Пламя восхода» благосклонно ее принял и продолжил излучать во все стороны теплые и колючие, как вязаный шерстяной свитер, волны гордости, как за себя, так и за меня. А и действительно, глупости какие-то, тоже мне, темный властелин нашелся, власти мне подавай, и что я с ней делать-то буду, нет, не по мне это.

Артема я нашел на том же месте, где и оставил. Он лежал в полуметре от мины, с пистолетом в руках и спокойно дремал, у меня на сердце аж отлегло, жив, цел, храпит. Я присел рядом с ним на корточки и несколько раз шлепнул друга по щекам, Артем открыл глаза и ничего не понимая уставился на меня. Я помог ему подняться и рассказал, что произошло. Кажется, теперь я действительно понял его беспокойство о том, что способности влияют на личность. Хорошо, что у меня есть «Пламя восхода».

– Теперь в лабе все спят, – проверив свои ощущения, сказал я. – Опасности нет.

– А они не проснутся, пока мы будем свои дела делать? – забеспокоился Артем.

– Не думаю, – отмахнулся я и уверенно направился к входу в лабораторию. – Спят все мирно и крепко, ты бы тоже дрых, не будни я тебя.

Артем кивнул каким-то своим мыслям и направился вслед за мной.

Я привел нас к лестнице, ведущей на первый подземный уровень, и остановился. Так, куда нам теперь? Нет, понятно, что вниз, но куда именно, вот вопрос. Я закрыл глаза и сделал несколько вздохов, сосредотачиваясь. Итак, нам нужен порошок и тайник, я думаю, наркотик найти труда не составит, а вот секрет, где искать, ума не приложу. Не обходить же все здание целиком, пока я не почувствую его наличие. Слишком долго получается, так и в себя прийти кто-нибудь может.

– Что думаешь? – вывел меня из задумчивости Артем, которому откровенно наскучило ждать, пока я тут медитирую.

– Я догадываюсь, где лежит готовый порошок, – медленно проговорил я, указав в сторону уходящей вниз лестницы.

– Хорошо, – обрадовался он. – А как насчет второй цели?

Артем крайне скептически относился к идее того, что здесь осталось что-то, что может навести нас на планы противника. Но выражение лица у него было такое, словно он что-то знает, но пока не хочет мне об этом говорить. Ну ладно, сыграем по твоим правилам.

– С этим пока туговато, – честно признался я. – Может, подсобишь чем?

– Пойдем пока за порошком, а там, глядишь чего и придумаем, – самодовольно улыбнулся он, пропуская меня вперед.

– Ну пойдем, – не уютно я себя чувствую, когда меня за нос водить пытаются, даже просто по-дружески.

Я повел нас туда, где мы сражались с тем Пробужденным, который был здесь за главного. В коридорах на нижних уровнях, никого не было, рабочие безвольно трудились в сих небольших помещениях, сомневаюсь, что им дозволялось бродить просто так по зданию, особенно ночью. Так что сейчас все мирно спали в худшем случае на своих рабочих местах.

Это же какой всплеск активности мозга у меня произошел, если я разом поработил умы почти сотни человек, хотя, с учетом того, что практически все из них уже не могли сопротивляться моим ментальным атакам, думаю это вполне реально при должном уровне подготовки. Если тот Пробужденный, который тут всем заправлял, мог подчинить своей воле не меньше семидесяти человек, а я сумел его победить, значит и у меня был не хилый такой потенциал. Ох, что-то у меня снова комплекс всевластия бастовать начал, надо с этим что-то делать.

Мы зашли в комнату, где я сражался с Пробужденным и тут я увидел хоть какие-то изменения. Теперь здесь был чей-то кабинет, и его хозяин спал сейчас за своим шикарным дубовым столом, на котором стоял моноблок компьютера. Нужно было порыться в нем, может, что полезное и найдем. Столы, стоявшие раньше вдоль стен, заменили на два огромных, почти под потолок шкафа-сейфа, один из которых почему-то оказался открыт. Я заглянул в него и с улыбкой достал на свет Божий туго набитый кулек с серого цвета порошком, то, что доктор прописал. Столько наркотика нам было без надобности, поэтому, воспользовавшись ножом, вскрыли тару и отсыпали себе необходимое количество в специально приготовленный пластиковый конверт. Комп трогать не стали, опасаясь разбудить хозяина кабинета (трудоголик, блин). Решили поступить проще, скрутили винчестер, и забрали его с собой. Сомневаюсь, что на нем есть что-то особо важное для нас, но проверить все же стоило. Все равно, наше здесь пребывание не останется незамеченным. На нас с ребятами ничего повесить не смогут, по бумагам я не умею влиять на разум других людей, только читать мысли и эмоции. Вдобавок еще и люди Комарова пасли нас всю ночь, как они думают, в общем, комар носа не подточит, я надеюсь. В итоге, кабинет мы покинули с добычей, закрыли за собой дверь, и немного пройдя по коридору, я начал выпытывать у Артема, что он задумал.

– Ну так, идеи есть? – в полголоса спросил я, потянув его за рукав. – Чего ты так лыбишься?

– Я не только потоки воздуха могу гонять из стороны в сторону, – он все никак не мог забыть, как я повторил его способности при помощи своих и знаний физики. Нашел, блин время мстить. – Есть у меня еще пара трюков в рукаве.

– Ну так давай, выкладывай свои трюки, – в нетерпении поторопил я его.

– Смотри.

Артем закрыл глаза и развел руки в стороны, я сразу ощутил ударивший мне в лицо поток теплого воздуха, через несколько секунд он унесся дальше по коридору. Потом некоторое время ничего не происходило, я уже начал маяться от нетерпения. Артем стоял все это время неподвижно, и, по-моему, даже не дышал. Когда его глаза открылись, рот растянулся в улыбке. Бросив мне сухое: «Пошли», он повел нас по коридору, свернул направо, затем два раза налево и остановился у ничем не примечательной двери, на которой висела пластиковая табличка с надписью: «Смотритель».

– После Вас, – он указал мне на дверь и посторонился, улыбка на его и без того довольном лице стала еще шире. Чиширский кот, тоже мне, того и гляди, сейчас сам исчезнет, а лыба останется.

– Благодарю, – бесцветно ответил я, и зная, что дверь заперта, положил ладонь на замочную скважину. – Давно хотел это попробовать, – пояснил я свои действия.

Чисто практически я знал, как устроен замок, при помощи телекинеза надавил на, как мне казалось, нужные рычажки и потянул все это по часовой стрелке. Раздался тихий щелчок, ручка свободно опустилась. А это проще, чем я думал. Мы зашли в кабинет какого-то Смотрителя, обставлен он был довольно скупо. Неприглядный сервант был заполнен посудой и откупоренными бутылками со спиртными напитками. Небольшой стол с придвинутым к нему дешевым офисным креслом из натуральной кожи молодого резвого дерматина, на нем стояла только фоторамка, развернув которую я увидел того самого человека, с которым схлестнулся в ментальном поединке два месяца назад. Стало быть, он и есть Смотритель. На фото он держал на руках маленькую улыбающуюся девчушку, и одной рукой приобнимал молодую женщину, видимо жену. На тумбочке расположился электрический чайник и микроволновка. Изнутри тумба оказалась битком набита обедами быстрого приготовления. Да уж, не убей я его тогда, где-то через годик сам бы ласты склеил, с таким-то рационом, да еще и в адских муках, а я его быстро и практически безболезненно, раз и все. Ну совсем мужик за собой не следил. То-то он так хреновенько выглядел, что мы его даже за террориста не приняли, пока сам на нас не набросился. Куда-то меня понесло не туда.

Хорошенько осмотревшись, я проверил свои ощущения, вроде ничего. Я уже хотел спросить у Артема, что дальше, но в крайний момент ментальным зрением заметил какую-то конструкцию, встроенную в стену, сразу за сервантом. Интересно, а по полу и не скажешь, что по нему такую махину тягают периодически. Я поднять-то его смогу? А то нет у нас времени со всеми этими механизмами возиться. Ладно, не надорвусь, мне же не жонглировать им. Отодвинув Артема подальше, я мысленно схватил сервант и начал тянуть его вверх, потихоньку наращивая усилия. Нет, можно было конечно и рвануть со всей дури, но думаю, надорвать внутренние энергетические токи не самая полезная для здоровья идея. Тяжеленный, зараза! Такие массы мне поднимать еще не доводилось, я даже покраснел весь от натуги. Ни дать, ни взять, сеньор-помидор, собственной персоной, а рядом стоящий Чиполино смехом давится, гад. Между тем, сервант даже и не думал отрываться от земли, чугунный он, что ли? Уже все тело налилось свинцом, энергетические потоки натянулись до предела, еще чуть-чуть надавлю, надорву точно, так и до ментальной импотенции не далеко.

– Помог бы что ли? – прохрипел я, продолжая тянуть свою неподъёмную ношу.

Артем дернулся всем телом и подняв ладони параллельно полу, создал сильный поток воздуха. По полу пробежал ветерок и забрался под злосчастный сервант и резко сменил направление, подув вверх. Получилась своеобразная воздушная подушка. А Темик соображает, и ведь как натурально простачком прикидывается. Махина серванта оторвалась от пола и медленно отплыла в сторону где-то на метр. Мы плавно опустили его на пол и перевели дух.

В стене обнаружился незакрепленный квадрат гипсокартона, который тут же от нее отвалился, стоило легонько по нему стукнуть. Сразу за ним массивная дверь сейфа с электронным табло и сенсорной раскладкой цифр. Блин, вот на что я вообще надеялся? Само собой, сейф, а пароль знает только Смотритель, точнее знал. Так, стоп, когда я проник к нему в голову, часть воспоминаний стерлась сразу, а другая оказалась у меня в голове, я мысленно вернулся к моменту нашего с ним противостояния, воспоминания оказались очень четкими и подробными, даже боль в простреленной тогда руке снова кольнула сознание. И снова я проникаю в разум Смотрителя, вижу тот же ряд картинок, что и в прошлый раз, только теперь эпизоды мелькают, не столь стремительно, и между ними можно было различить картины мимолетных воспоминаний. Они длились не дольше секунды, и именно в них я надеялся углядеть нужные мне цифры.

Теперь настала очередь Артема дожидаться, пока я выйду из своего состояния погружения в самого себя. Ничего удивительного, что он забеспокоился за меня, ведь я ничего ему не сказав, замер, взгляд рассеялся, а лицо почему-то побледнело. Артем помахал рукой у меня перед глазами и уже собирался потрясти за плечо, но я не дал ему этого сделать. Все еще находясь в состоянии прострации, я протянул руку к сенсору с цифрами и набрал комбинацию. И только когда подсветка клавиатуры моргнув, сменилась с красного на зеленый, я сфокусировал взгляд и вернулся к действительности.

Повезло. Я потянул ручку сейфа, и дверца распахнулась. Внутри обнаружился стандартный набор преступника, находящегося в розыске, как минимум у ФСБ. Фальшивые паспорта, водительские права, пачки денег. О, то, что нужно, папки с документами и переносной жесткий диск, это мы все забрали с собой. И наличности, доллары и евро брать не будем, а вот родных, деревянных возьмем, должны же нам полагаться сверхурочные, да и Смотрителю, как бы его на самом деле не звали, они уже точно не пригодятся. В аду баксами не откупиться от вечных мук, так что придется терпеть. Хотя, я, конечно, не верю в вечность пребывания в раю или пекле, но в теологические рассуждения сейчас впадать как-то не время.

В общем, забрав, как сейчас модно выражаться хабар, я закрыл сейф, подсветка сенсора снова приобрела красный цвет, и я удовлетворенно потер ладони, пора убираться. Сервант корячит на место не стали, все равно факт проникновения уже не скрыть, так пусть поломают голову, смогли мы его открыть или нет. Да и не очень-то я уверен, что смогу снова поднять эту дуру, и вообще, лучше забыть о телекинезе на пару дней.

Когда первые жертвы моих экспериментов со своими способностями начали приходить в себя, мы с Артемом уже преодолели заминированную территорию. Самое время рвать когти, шут его знает, когда способные соображать противники разберутся в произошедшем, и не отправят ли за нами погоню. Пришлось резко ускорить темп, если мне не изменяет память, а подобного за мной пока не наблюдалось, то если сделать небольшой крюк, можно выйти к ручью. Пройдем вдоль него некоторое время, следы так сказать запутаем. Сомневаюсь, что за нами следопыт опытный пойдет, но береженого, Бог бережет. Да и времени, до рассвета у нас еще больше двух часов. Ручей оказался так, одно название, в самой середине, глубины и на метр не хватало, если бы не по спутнику местность изучали, а по старинке, по обычной карте, его на ней вообще могло и не быть. У меня, возле дома, после хорошего дождя и то более впечатляющие ручьи образуются.

Обратный путь прошел строго по плану, километр проносился за километром, а лес, в свою очередь даже не собирался баловать глаз разнообразием пейзажа. Темп передвижения мы выбрали такой, что особо не проговорить, так что каждый из нас сам с собой обсуждал произошедшее. Судя по всему, противник наш обладает огромной властью, тогда вообще какой смысл во всей этой бодяге с террористами? Я, наверное, еще слишком молод, и к тому же ничего в политике не понимаю, хоть убей, у меня в голове, одно с другим никак не сойдется. Ладно, пусть кто-нибудь более опытный в таких делах, разбирается во всем в этом. Придется каяться в содеянном перед Комаровым, ох и влетит же нам. Как бы старого полковника удар от злости не хватил. С такими вот не веселыми мыслями, мы вышли из леса и гуськом шмыгнули в палатку, минут за двадцать до рассвета.

Люди Комарова нас не заметили, да и к утру их бдительность сильно упала. Девчата наши уже давно склеились и мирно посапывали, укрывшись тоненьким одеяльцем. Один лишь Ваня за ночь, глаз не сомкнул, бедняга. Ну, нам-то что, мы люди привыкшие, недаром все это время топтали по ночам асфальт родного города. Ваня вздрогнул, когда мы, отодвинув полог палатки, просочились внутрь. Он окинул нас беглым взглядом, и поняв, что с нами все в порядке, облегченно выдохнул. Судя по его лицу, он не дышал с момента нашего ухода.

Мы с Артемом быстро и тихо переоделись в ту же одежду, в которой нас крайний раз видели наши соглядатаи, и поманив Ваню с собой, выбрались наружу. Артем для виду потянулся, словно всю ночь проспал в неудобной позе, при этом смачно зевнув, да так заразительно, что и я вместе с Ваней не сдержался от зевка. Блин, чуть челюсть себе не вывихнул. Далеко отходить не стали, шуметь мы все равно не собирались и постелив покрывало, рухнули на него, давая отдых уставшим в ходе ночной прогулки ногам. Ваня все это время терпеливо ждал, пока мы сами не начнем рассказывать. Был бы на его месте Женя, я не упустил бы шанса исследовать границы его терпения, а над Ваней издеваться как-то не с руки. В общем, устроившись поудобнее, я начал рассказывать, Артем лишь изредка вставлял свои пять копеек, чисто чтобы дополнить картину своими наблюдениями. Бывший ученый тем временем мрачнел лицом все сильнее и сильнее, видимо придя ровно к тем же выводам, что и я. Это только Тимофею вечно все нужно разжевывать.

В итоге, совместным решением было сперва изучить полученные нами данные, а уж потом идти с повинной к Комарову, смирно принимать наказание. Я пообещал всеми силами выгораживать не только Ваню, но и Артема, ведь это я их подставил, втянул в свою аферу, но оба элементаля наотрез от этой идеи отказались. Причем отказались так по-мушкетерски, мол один за всех, ну и дальше по тексту. Прямо Атос и Партос воплоти. Это я что в нашей компании Д’Артаньян что ли поучаюсь? А Комаров, командир королевских мушкетеров, и точно, похож ведь на Льва Дурова. А кто же тогда остальные? Ах, нет, нас же шестеро, такая теория рухнула, жаль.

Итак, дальнейшие действия были обговорены и четко распланированы, теперь нужно догулять выходной со спокойной совестью. Все наше тихое, но от этого не мене бурное обсуждение заняло больше двух часов, и по его окончанию пора было будить девчат, и поскорее приступать к завтраку, а то аппетит мы нагуляли за ночь, будь здоров, того и гляди возьмем да Ваню схарчим, если срочно не найдем какую-нибудь альтернативу. Артем вон уже начал кидать на него голодные взгляды, да слюной исходить. Я, кряхтя поднялся с покрывала и направился в палатку.

Позавтракали, понежились на солнышке, и начали никуда, не торопясь собирать палатку. В час дня мы уже добрались до остановки. Автобус не заставил себя долго ждать, и спустя несколько часов мы уже были в городе. Болтать уже было не о чем, да и надоело уже всем, так что маршрутки свои ожидали молча, я бы даже сказал, наслаждаясь тишиной. Первыми уехали Артем с Верой, перед этим они с Алисой обменялись номерами телефонов.

– Максим, я за тебя беспокоюсь, – сказал Ваня, как только мы остались втроем.

– Почему? – искренне удивился я.

– Ты слишком безрассуден. Я больше, чем уверен, что это ты придумал пробраться в лабу. Непонятно только зачем это Артему и почему ты предложил это именно ему.

– У него на то были свои причины, – я легкомысленно пожал плечами. – И я этим воспользовался, но он об этом знает.

– Вот об этом я и говорю, – Ваня ткнул меня в грудь пальцем и продолжил. – Ты не задумываешься о последствиях. Тебе в голову приходит какая-то совершенно безумная идея, и ты опрометчиво бросаешься притворять ее в жизнь и прешь напролом, несмотря ни на что.

– А разве плохо, что я нестандартно мыслю? – мой аргумент вдребезги разлетелся о стену скептицизма в Ваниных глазах. И я предпринял еще одну попытку. – Тем более, что пока это нас только выручало и заметь, не однажды, – теперь уже я ткнул его пальцем, обозначая тем самым свой выпад.

– Это еще неизвестно, чем нам аукнутся ваши с Артемом ночные похождения.

Тут подъехала Ванина маршрутка, и нам пришлось прервать этот не очень приятный для нас обоих разговор, хотя зерно истины в его словах было, с этим нельзя не согласиться. Мы быстро попрощались, и я, дружески хлопнув его по плечу со всей серьезностью пообещал:

– Я непременно подумаю над этим, и спасибо за беспокойство, я ценю это, правда.

Когда он уехал, мы с Алисой переглянулись и одновременно пожали плечами. Я действительно собирался над его словами хорошенько поразмыслить и непременно сделать выводы, но не прямо сейчас. Сперва нужно разобраться с последствиями своих решений, прежде чем принимать новые. Говорить об этом с Алисой сейчас не хотелось, поэтому я повернул ее спиной к себе и крепко обнял, так мы и стали ждать своего транспорта, который почему-то все не хотел приезжать.

– Что-то я проголодался. Что у нас сегодня на ужин?

– У вас, проглотов, не знаю, а у меня должен быть гуляш с макаронами, – язвительно ответила Алиса.

– Обожаю гуляш, – я решил напроситься к ней на ужин.

– Мне кажется, или после Пробуждения ты стал вдвое больше есть? – с прищуром спросила она.

Я громко рассмеялся над ее шуткой и ничего не ответив, поцеловал в щеку. Вскоре, наконец, подъехала наша маршрутка, она оказалась совсем пустой, и мы, выбрав себе самые удобные места, развались на сидениях. Да уж, после такого отдыха, нужно отпуск на работе брать. Я мечтательно прикрыл глаза и расслабил плечи в предвкушении плотного ужина и приятного вечера, мечтая провести его, лежа на уютном диванчике в обнимку с любимой девушкой. Однако, у стервозной судьбы были совсем другие планы на остаток сегодняшнего дня.

Стоило мне окончательно расслабиться, как в кармане завибрировал телефон, нехорошее предчувствие пренеприятно кольнуло где-то в груди, пока я доставал из кармана мобильник. Звонил Лайт, я взял трубку и выслушав его сбивчивую тираду, при этом мрачнея с каждым его словом. Макс, не прощаясь отключился.

– Кажется тебе повезло, я не буду сегодня ужинать у тебя, – сказал я Алисе, глядя на нее рассеянным взглядом.

– Что-то случилось? – она положила свою изящную ладошку на мое колено и легонько его сжала.

– Полковника Комарова убили, а Илья в коме.

Глава 10 Потери

Глава 10 Потери

Похороны состоялись спустя три дня. В этот день не лил проливной дождь, и не сверкали молнии, как это бывает в кино. Наоборот, день был отличный, бабье лето подарило нам теплую погоду и яркое, совсем не злое солнышко. Обычно в такой день выйдешь на улицу, сердце радуется и хочется гулять до самого вечера. Но нам сегодня было не до радости, мы провожали в последний путь дорогого нам всем человека. Человека, который сделал возможным все, что с нами произошло, и принимал на себя все неприятности, возникшие из-за всяческих наших косяков. Разбирая его бумаги, мы нашли несколько рапортов, в которых он брал на себя ответственность за все наши действия. Оказалось, что это по его приказу, мы ночами патрулировали город. В общем, сегодня мы прощались с полковником Комаровым Анатолием Петровичем. Я не очень хочу описывать саму церемонию, не самые приятные воспоминания.

На следующий день, я снова приехал в больницу к Илье, он так и не вышел из комы, застряв где-то посередине между жизнью и смертью. Я приезжал каждый день и отчаянно пытался ему помочь, но ничего у меня не выходило. Я зашел в палату и удивился, не увидев там его жены. Наверное, кому-то все-таки удалось уговорить ее отправиться домой и немного отдохнуть. Ну и хорошо, а то она совсем уже бледная и осунувшаяся от волнения и отсутствия нормального питания вместе со сном. Думаю, Илья не обрадуется, увидев ее такой измученной, когда придет в себя, а уж о том, чтобы это произошло, я позабочусь.

Пододвинув стул, я сел у изголовья его кровати, приборы, поддерживающие жизнь в его израненном теле, издавали надлежащие им шумы, каждый на свой лад. Один периодически попискивал, другой просто тихо шуршал, третий стучал, словно механическое сердце. Через недельку-другую большинство из них уже не понадобится, останется лишь два. Кардиомонитор и прибор, отслеживающий активность головного мозга. Почему Илью поместили сюда, в первую городскую клиническую больницу, а не к нам, в госпиталь на базе, я не знаю, однако добираться сюда гораздо проще и для меня, и для его жены Олеси. Я уже ставшим привычным плавным жестом положил ладонь на горячий лоб лежащего без малейших признаков сознания Ильи. По коже пробежал неприятный холодок, когда я проник в сознание своего друга. Там все было заполнено серой пеленой, которая клубилась и давила в равной степени и на меня, и на все то, что осталось от Ильи. Продираясь сквозь невероятно плотный туман, я постоянно натыкался на обрывки его воспоминаний. Меня они совсем не интересовали, я хотел добраться до самой сути этого улыбчивого и открытого человека, до того самого ядра, о котором я уже рассказывал. С каждым шагом пелена становилась все плотнее и плотнее, не давая мне продвигаться вперед, и в какой-то момент она превращалась в непробиваемую стену. Тогда мне приходилось прилагать неимоверные усилия для того, чтобы сделать еще хоть один шажок. Один-два шага, это все, на что меня хватало за раз. Как только мои силы иссякали, я выходил из транса, возвращаясь в реальный мир. Все мышцы оказывались затекшими от постоянного напряжения, потихоньку расслабляя их, я всеми силами старался не двигаться. Вот и сейчас, когда по всему телу забегали миллионы иголочек, которых от каждого движения становилось только больше, стоило циркуляции крови восстановиться, я заметил на плечах, тяжесть лежащих на них рук. Тяжесть — это конечно сильно сказано, ручки оказались женскими. Я ощутил теплую пульсацию чужого разума у меня за спиной, и по этой ауре понял, что там стоит Олеся. Она частенько заглядывает ко мне за плечо во время моих изысканий и наблюдает за тем, как ее муж, а точнее его бессознательное тело реагирует на мое вмешательство.

– Долго я так просидел на этот раз? – не оборачиваясь спросил я, и тут же облизал засохшие губы.

– Чуть больше часа, – Олеся убрала руки с моих плеч и обойдя кровать Ильи села ровно напротив меня. Девушка протянула руку и принялась взъерошивать мужу волосы. – Ты как-то странно содрогался сегодня, и я несколько раз протирала тебе лоб от пота.

– Спасибо. Я уж было подумал, что ты наконец поехала домой, – слова выходили не очень внятными, я с трудом ворочал языком и жутко хотелось пить.

– Не начинай. Вода на столике, справа от тебя, – угадала она мою мысль. – Я должна быть рядом, когда Илюшка проснется.

– Это произойдет не сегодня и даже не завтра, – я уже давно понял, что по-хорошему она не согласится оставить мужа, чтобы позаботиться о себе, и каждый день приводил все новые и новые аргументы чтобы уговорить ее отправиться домой и хорошенько выспаться.

– Откуда такая уверенность? Ты же говорил, что приведешь его в чувства, – Олеся даже подалась немного вперед.

– И приведу, – коротко ответил я и после минутной заминки добавил. – Только боюсь это займет время.

– Все так сложно? – Олеся немного успокоилась и снова опустилась на стул.

– Все гораздо сложнее, чем хотелось бы. Особенно с учетом того, что я действую экспромтом и, если честно, даже не знаю, в моих ли силах вернуть его к нам.

– У тебя все получится, – уверенно сказала Олеся, взглянув на меня своими большими, глубокими глазами зеленого цвета. В них жило пламя искренней надежды, она верила в меня, даже больше, чем я сам. И это с учетом того, что мы познакомились всего четыре дня назад.

Как только Лайт сообщил мне о произошедшем, я проводил Алису домой и пулей полетел в больницу к Илье. Когда я подъехал, его уже пятый час оперировали. В коридоре перед операционной уже собрались все элементали, Артем вообще приехал вместе с Верой, она сидела на скамейке, уткнувшись ей в плечо тихо всхлипывала, давясь слезами Олеся. Я подошел к ней и постарался привлечь ее внимание. Когда девушка перевела на меня свой заплаканный взгляд и шмыгнула забитым носом, я представился и пообещал сделать все, чтобы Илья вернулся к нам. Именно тогда в ее взгляде появилась искра надежды и всего за четыре дня она разгорелось в сильное и неугасимое пламя веры. Веры в то, что ее муж однажды откроет глаза и улыбнется ей самой обаятельной из своих улыбок.

Немногим позже я заметил, что Леша какой-то бледный.

– С ним-то что? – спросил я и тут же добавил еще один вопрос. – И где Женя?

– Женя в операционной, – начал Лайт сразу со второго вопроса, – Илье срочно понадобилось переливание, а у нашего Леши оказалась подходящая группа крови.

– Моя тоже подойдет, если нужно, – с готовностью выпалил я.

Операция продлилась еще полтора часа, и мне тоже пришлось поделиться своей кровью. На этот раз понадобилось не так много, так что я не был в итоге таким бледным как Леша. Так странно чувствовать себя беспомощным, ведь вшестером мы способны если не на все, то очень на многое, однако сейчас, когда нашему другу жизненно необходима наша помощь, сочувствие и переживание, вот все, что мы можем предложить ему и его жене. От этого на душе кошки скребли, а еще от осознания, что из-за наших действий под удар попали отличные, верные своему делу и принципам люди.

За эти полтора часа, нервы натянулись до предела и когда из-за двери ужом выскочил Женя, мы чуть на стены не позалезали от нетерпения.

– Он стабилен, – после долгого молчания произнес ученый. – Его жизни ничего не угрожает, – раздался дружный выдох облегчения, но кислый вид Жени говорил нам, что это еще не все. – Однако майор Фролов находится в коме и неизвестно, сможет ли он прийти в себя.

Олеся снова с громкими всхлипываниями уткнулась в Верино плечо, видимо они уже были знакомы довольно давно. Мы же тем временем накинулись на Женю с расспросами и предложениями помощи. Хотя, чем мы могли ему помочь? Когда все наконец угомонились, молодой ученый отвел меня в сторону и рассказал про ту самую серую пелену, заполнившую сознание Ильи. Именно она мешала нашим с Женей способностям пробиться в самую глубь поврежденного разума и собрать его по частям. И вот, теперь я каждый день сражаюсь с этой бедой, тратя на это все свои силы в надежде вернуть Илью практически с того света.

– Тебе бы самому отдохнуть не мешало, – вывела меня из воспоминаний Олеся. – Уходишь отсюда каждый день, как выжатый лимон.

– Ну да, а ты вообще не уходишь, так и спишь на стуле, – обиженно бросил я. – Давай так, ты сегодня поедешь ночевать домой, а я дам денек отдыха себе и Илье.

– Если я откажусь, ты завтра снова припрешься и будешь мучать его своими экспериментами? – я утвердительно кивнул, и она сдалась. – Твоя взяла, только давай ты прекратишь эти вылазки, пока не заживут его раны.

– Тебе придется все это время ночевать дома, иначе сделка отменяется, – выдвинул я свои условия. –Согласна?

– Согласна, – тихо, почти не размыкая губ ответила Олеся.

– Тогда собирайся, пора тебе ехать домой, я провожу.

***

Уговор есть уговор, на следующий день я не появлялся в больнице, вместо этого взялся за дела насущные. После смерти полковника, началась полнейшая неразбериха, Один лишь Илья был в курсе всех его дел и планов. Как старший по званию, Лайт был назначен исполняющим обязанности командира части. В общем, он вместе с Женей, руководителем научного отдела Павлом Александровичем и Ваней с Артемом засели разбирать бумаги полковника в попытках разобраться чем он занимался в принципе, и за что же его могли убить. Я во главе нашего сильно поредевшего отряда, пытался продолжать наше расследование, ну точнее, когда не торчал в больнице у Ильи. Теперь же наступило время взяться за дело всерьез. И тут я вспомнил про документы Смотрителя и жесткий диск стыренный из лабы. Так еще же и Артему помочь нужно! Что-то я на все забил, не хорошо как-то выходит. Ладно, Теме позвоню вечером, а сейчас надо бы занять чем-нибудь Лешу с его братцем, а то они от безделья уже совсем мхом заросли с северной стороны.

– Так, други, мне Женя дал полный доступ к своему компу, а у меня есть пара идей, как не допустить проникновения предателей на базу, – сказал я, хлопнув в ладоши и потерев их друг об друга.

– А мы-то тут причем? – качавшийся до этого на стуле Тимофей чуть не потерял равновесие от возмущения.

– Тебе никто не говорил, что ты много болтаешь? – ядовитым тоном спросил я.

– Ты же и говоришь, пару раз на дню, – отмахнулся он от меня.

– И я тоже, – поддержал меня Леша.

Тимофей злобно на него зыркнул, но огрызаться не стал, однако и вставать из-за стола не собирался, в то время как его брат уже стоял в дверях в ожидании остальных.

– Поднимайся, буду на вас эксперименты ставить, – сказав это, я развернулся на пятках и вышел из комнаты.

Возмущений со стороны Тимофея я уже не слушал.

Леша поравнялся со мной и сразу стал выспрашивать, что именно я задумал. У меня не было четкого плана поэтому приходилось увиливать и отвечать довольно путанно, причем чем непонятнее, тем лучше. Братья Степины крайне тяжело перенесли смерть Комарова, Леша замкнулся в себе и стал прятать свои эмоции, а Тимофей теперь бурчит даже совсем без повода. Надо было их чем-нибудь занять, чтобы не было времени гонять в голове хмурые мысли. Пока шли до кабинета Жени, у меня все-таки появилась пара идей, глупых конечно и совсем ненаучных, но для отвлечения внимания ребят вполне подходящих.

Помимо трех компов, в Жениной личной лаборатории имелось так же несколько забавных приборов. Я бы даже назвал их совокупность маленькой метрологической станцией, в которой можно замерить абсолютно любые физические величины. Нацепив на братьев целый сонм различных датчиков, я заставил их пользоваться своими способностями. По комнате замелькали то тут, то там, всполохи пламени, яркого и, казалось бы, совсем ручного. Складывалось ощущение, что можно прикоснуться к проплывающему мимо тебя язычку и погладить его совсем не обжигаясь. Проверять это я конечно же не стал. Зато Леша, надо признать, проявил недюжинный талант, о наличии которого я и не догадывался. Из приготовленной мною емкости с водой он черпал большие порции и сформировав из огромной сферической капли, висящей в полуметре от его лица, какую-нибудь фигурку, Степин младший, вытягивал из нее все тепло, превращая в маленькую ледяную статуэтку, преломляющую попавшие на нее световые лучи и озаряя кабинет радужным спектром. Я даже засмотрелся, настолько живыми и правдоподобными получались у него ледяные фигурки.

– Долго еще? – заворчал в очередной раз Тимофей.

– Не ной, – гаркнул на него брат.

– Умолкни, малой!

– Сам умолкни!

И понеслось, между братьями началась очередная словесная перепалка, в которую мне как-то совсем не хотелось влезать. Когда в ход пошли способности, я уже не мог оставаться в стороне, пришлось расшвыривать братьев драчунов по углам, при помощи своих. Помирив их, я заставил ребят снова вернуться к тестам, бросив на братьев недовольный взгляд, сосредоточился на показаниях приборов. В ходе этих экспериментов, я надеялся засечь хоть какое-нибудь излучение, появляющееся при использовании особых способностей. Только вот ничегошеньки у меня не выходило. Картинка на экране осциллографа, упорно не хотела меняться, что бы я ни делал. Засада. Протоптавшись на месте несколько часов, я был вынужден объявить перерыв.

– Мы пойдем попить возьмем, – сказал Леша, выходя из кабинета, вслед за старшим братом. – Тебе взять что-нибудь?

– Да, возьми на свой вкус, – Я развернулся на стуле и достав из кармана немного денег, при помощи телекинеза переправил их Степину младшему. – не передеритесь там по пути, горячие финские парни.

– Постараемся.

На этом Леша вышел и закрыл за собой дверь, оставив меня наедине со своими мыслями. А мысленно я уже был дома, вставляя в комп, спертый нами винчестер и между делом просматривал папку с документами Смотрителя. Это единственное, что может продвинуть нас в нашем расследовании. А вместо этого, приходится торчать здесь и развлекать этих вечно спорящих друг с другом хлопчиков. Хотя и забавно наблюдать за их взаимоотношениями, веселые ребята. Что-то меня опять не в ту степь понесло.

Пока выдалась свободная минутка, я решил заняться тем, до чего у меня крайнюю неделю не доходили руки, а именно совершенствованием своих способностей. До покушения на Илью и убийства Комарова, я ежедневно тратил час-два своего свободного времени на самосовершенствование. Забавно, но до Пробуждения я не замечал за собой подобной прилежности в чем-либо. В той прошлой жизни моим любимым занятием, после конечно времяпрепровождения с Алисой, было писательство. Однако я мог неделями не притрагиваться к рукописи и более того, даже не вспоминать о своем хобби. Тут же я и дня пропустить не мог, в стремлении стать сильнее, чем был вчера. Странно, что я только сейчас об этом задумался. А чего тут, собственно говоря, плохого? Максимализм вполне свойственен молодым людям моего возраста.

Я закрыл глаза и отбросив все посторонние мысли, погрузился в мягкие объятия своего внутреннего мира. Обстановка здесь постоянно менялась, прежним оставалось лишь наполнение, суть. Я совсем не психолог, и понятия не имею, почему происходит именно так, могу только догадываться. Думаю, это связанно с моими внутренними изменениями, я становлюсь совсем другим человеком. От этой мысли, мой внутренний мир аж вздрогнул. Или это не из-за нее? Еще несколько мгновений назад я был посреди своей комнаты, а теперь вдруг оказался под кроной раскидистого тысячелетнего дуба, весело зеленеющего свежей листвой, не смотря на осеннюю прохладу, царившую вокруг. Под ногами задорно шелестела трава, которую ласково поглаживал довольно прохладный ветерок, по-хозяйски гуляющий по окружающей меня поляне. Это что-то новенькое, здесь я очутился впервые. Оглядываясь по сторонам, я даже не заметил, что к стволу дуба прислонен мой меч, почему-то без ножен. Я подошел к нему и взявшись за эфес левой рукой поднял его и сделал несколько движений, чтобы ощутить, насколько хорошо он сбалансирован. Словно специально под мою руку слажен.

– Как же ты, дружок здесь очутился? – задумчиво спросил я, особо не надеясь на ответ.

Но он все же пришел, я ощутил исходящие от клинка эмоции. Удовлетворение и усталость.

– Почему же ты выбрал именно меня? – не переставая делать выпад за выпадом, спросил я.

«Пламя восхода» прислал мне еще одну эмоцию, которая говорила, что мне пока не нужно об этом знать. Что ж, у каждого есть право на свои тайны, даже у одушевленного меча. Очередной выпад вышел совсем неуклюжим, и мое сознание опалила волна неудовольствия.

– Какой-то ты сегодня общительный, приятель.

Согласие и желание поговорить были мне ответом, а потом я ощутил разочарование, клинок корил себя за свою слабость. Я безмолвно подбодрил его и пообещал, что мы обязательно сможем поговорить. Что-то я стал давать слишком много обещаний, меч никак не отреагировал на эту мысль. Я снова принялся за упражнения. Самурай из меня, конечно, аховый, и «Пламя восхода» совсем не стеснялся напоминать мне об этом, после каждого неправильного движения.

– Научиться бы мне тобой владеть, – мечтательно произнес я. – Где бы наставником только разжиться?

Меч посоветовал мне потерпеть с этим, и тут же велел продолжить тренировки. Спорить не хотелось, и я не без удовольствия махнул клинком, словно атакуя невидимого противника. И все-таки он оказывает на меня какое-то влияние. Чувства и эмоции, которые присылает мне «Пламя восхода» как-то успокаивают меня, выталкивая весь негатив, который точит мою душу. Будь то гнев мания величия или простая заносчивость, все они отступают в момент нашего с ним ментального контакта. А после, после меча словно становится чуточку сильнее. Только вот как это все происходит, я никак в толк не возьму. Меч похвалил мой ход мыслей. Я аж вздрогнул от осознания своей правоты и в очередной раз сбился с ритма. А не сожрет ли он со временем и положительные эмоции? Да нет, не должен, иначе я ощутил бы опасность, исходившую от него. А сейчас, я проверил свои ощущения – в очередной раз удивился, насколько легче здесь откликаются мои способности, – ничего. «Пламя восхода» уже не раз выручал меня в трудной ситуации, а за все, как известно нужно платить. Да и отрицательные эмоции не такая уж и большая плата, могло быть и хуже.

– Макс! Макс! Ты чего, уснул что ли? – кто-то бесцеремонно потряс мое физическое тело за плечо. – Макс!

Тимофей, нет, ну что за человек, лишь бы какую-нибудь пакость сделать. Ну каким складом ума необходимо обладать, чтобы додуматься потрясти человека, находящегося в прострации. Взять бы да отвесить ему затрещину, чтобы впредь неповадно было, так ведь все равно не поймет ничего, только затрещину зря потрачу. Лучше током его шибану, если додумается еще раз меня тронуть. Из медитации я вышел, но глаза открывать не собирался, в предвкушении своей маленькой мести. Вместо этого создал на поверхности плеча избыточный электрический заряд.

– Земля вызывает Максима, прием, – произнося это, Тимофей протянул руку, и когда между мной и кончиками его пальцев сверкнул разряд, Степин старший аж подпрыгнул с очень смешным выкриком. – Иаай!

– Похоже я немного перестарался, – отсмеявшись сказал я.

Леша оценил шутку и хохотал даже громче меня. Приятно, все-таки, когда зритель ценит твои старания. Тимоха же не находил ничего смешного в моей маленькой шалости, и обиженно сопя, потирал безвинно пострадавшую руку.

– Дурак ты, – обиженно заявил он.

В ответ, я лишь махнул на него рукой, с дураком спорить, себе дороже получается, а с Тимохой, так вдвойне дороже, чем с любым другим представителем вида: «Дуракус обыкновенный». Леша, продолжая хохотать ощутимо ткнул брата локтем в ребра и прошествовал на свое место. Тимофей, бурча что-то нелицеприятное в мой адрес, уселся рядом с ним и принялся цеплять на себя датчики, при этом ни на секунду не прекращая бубнить. Вот завелся-то, меня, между прочим, тряхнуло не слабже. Это только Лайт не чувствует отдачи, при использовании своего фокуса, надо будет как-нибудь устранить этот недостаток.

Когда датчики вновь оказались на своих местах, мы вернулись к тестам, и все потекло ровно по тому же сценарию, что и до перерыва. Поначалу, все шло нормально, но чуть позже братья поссорились на ровном месте, когда их перепалка переросла чуть ли не в драку, мне снова пришлось вмешаться. Затем наступил период обиженного молчания и снова начался новый круг. Вот так и повторялось все снова и снова, пока у меня не начала голова раскалываться от этих двух гавриков.

– Так, все, хватит на сегодня, – воскликнул я, во время очередной ссоры лейтенантов Степиных.

– Что значит на сегодня? – с какой-то обреченностью в голосе спросил Тимофей. Леша тут же отвесил ему затрещину. – Эй!

– Это значит, что я обработаю дома результаты и, если найду что-нибудь интересное, мы продолжим капать в этом направлении, – объяснил я, не дав Тимохе ответить на Лешин выпад.

– Слушай, Макс, мы с Тимохй хотели сегодня ночью выйти в город, Ты как? – когда Леша заговорил, братья мгновенно угомонились и даже насторожились.

Все-таки, несмотря на то что я моложе, какой-то авторитет в глазах братьев я приобрел. Полагаю, они опасаются, что я заставлю их отказаться от этой затеи, или хуже того, попрошу Лайта это сделать. Но я понимал, что ребятам необходимо выпустить пар и поэтому с удовольствием поддержал товарищей.

– Думаю, Артем к нам в любом случае присоединится.

– Тогда встречаемся как обычно? – спросил бодрым тоном изрядно повеселевший Тимофей.

– Само собой. Ладно, валите домой, а я пока зайду к Лайту и заодно переговорю с Артемом.

– Ага, пока, – Тимофей вытолкал собиравшегося спросить еще что-то брата и утащил его, боясь, что я передумаю отпускать их пораньше.

Да уж, веселые ребята. Интересно, кто все-таки больший молчун, Артем или Леша? Наверное, пожалуй, Леша, Тема скорее излишне задумчив, нежели молчалив, его как оказалось не так уж и трудно разговорить. Зато Алексея Степина подавляет излишне энергичный старший брат и ему приходится постоянно компенсировать весь тот хаос, который привносит Тимофей в окружающие все и вся тонкие материи. Вот завернул-то! Как же он меня иногда раздражает, этот Тимофей, даже словами не передать. Порой хочется ему шею свернуть, и как Леха его только терпит, они ведь еще и живут вместе. Я на его месте уже свихнулся бы давно.

– Ладно, хватит уже об этом, – сказал я сам себе, пару раз крутанулся в кресле на все триста шестьдесят градусов, схватил лежащий на столе меч, встал, и направился к выходу.

Исполняющий обязанности командира части в окружении приближенных все еще разбирали бумаги Комарова. Похоже старый полковник, не смотря на возраст, был крайне деятельной натурой, и судя по хмурым лицам этих разбиральщиков, со своей кипучей энергией успел многим встать поперек горла у самой верхушки власти. Тут нужно отметить еще одно забавное свойство человеческого мозга. Если группа людей, находящихся в замкнутом пространстве, начинают активно гонять в своих головах одну и ту же мысль, она начинает между ними резонировать и буквально витать в этом самом замкнутом пространстве. И сейчас в кабинете полковника властвовала умами собравшихся одна простая и привычная для русского человека мысль: «Твою налево!». Народ был настолько занят своей работой, что моего появления никто и не заметил. Я с трудом привлек внимание Артема и отозвал его в коридор.

– Ну, как у вас там? – в первую очередь поинтересовался я.

– Тебе цензурно ответить, или можно с матом? – веселья в голосе Артема не было ни на грамм.

– Неужели настолько все плохо? – я облокотился локтем на подоконник.

– Я даже представить себе не мог, что один человек мог одновременно заниматься столькими проблемами. И как он только не спятил? – Артем покрутил пальцем у виска, иллюстрируя свой вопрос. – Ты знал, что нас трижды чуть не закрыли, а наш отряд собирались вообще отдать на опыты?

– Ого, ничего себе!

– Вот и я о том же, – согласился со мной Артем. – Ты чего хотел-то?

– Я хотел сегодня вечером вспомнить свое обещание, – в лоб выдал я свои намерения.

– Сейчас, наверное, не самое лучшее время, – замаялся вдруг Артем.

– Самое лучшее, меньше сопротивляться будешь, – я на корню отрезал все сомнения и возражения.

– Я вообще не собирался сопротивляться, – как-то неуверенно пробубнил он.

– Сознательно, конечно, не собирался, а вот подсознательно постараешься размазать меня по воображаемой стенке, – увидев его поднятые от удивления брови и расширившиеся до предела глаза, я попытался его успокоить. – Не боись, я знаю, что делать.

– Откуда это? – скептически спросил Артем.

– Знаю и все тут, – я махнул рукой, давая понять, что разговор окончен. – Вечером встречаемся на патрулировании, а там, я объясню все подробнее, – я развернулся на пятках и не прощаясь удалился, чтобы не дать ему и шанса передумать.

С остальными прощаться тоже не стал, им сейчас совсем не до меня. Вместо этого я бегом направился на стоянку в надежде, что Степины еще не уехали. Не хотелось бы еще неизвестно, сколько бродить по базе в поисках кого-нибудь, кто подкинул бы меня до дома. Да уж, неплохо было бы уже и своей машинкой обзавестись, хоть каким-нибудь ведром на колесах. К счастью, ребята к моему приходу все еще возились со своей пятнашкой, тщательно протирая ее от осевшей за день пыли. Сегодня за рулем был Леша. К моей радости, братья строго придерживались правила, что именно водитель выбирает музыку. Не обладающий какими бы то ни было музыкальными предпочтениями Леша включал радио на первой попавшейся волне и слушал ее всю дорогу не меняя станции. Это всяко лучше, чем блотняк, от которого тащится Тимофей, особенно для моего слуха, предпочитающего металл с его виртуозными проигрышами на электрогитаре и великолепными текстами. Так под веселенькую, не знакомую мне мелодию, мы поехали в город. Перебрасываясь шутками и необидными колкостями.

Леша высадил меня прямо возле дома Алисы, и я, недолго думая отправился к ней в гости. От нее даже ближе будет до места встречи перед ночным дежурством. Ох и не завидую я тем, кто попадется сегодня под руку братьям Степиным. Я же не дурак, и прекрасно понимаю, что дежурство нужно им, чтобы сорвать злость за смерть Комарова, если не на виновников, так хоть на каких-нибудь преступниках. По-хорошему стоило бы их разделить, чтобы я и Артем не дали вспыльчивым братьям наделать глупостей. Только у меня на эту ночь были совсем другие планы, и они напрямую касались Артема.

Алиса открыла мне дверь, закутанная в полотенце, а на открытых частях тела задорно блестели капельки воды. Значит, дома никого больше нет, раз она позволяет себе в таком виде разгуливать по квартире. Это я удачно заглянул. Не давая ей и рта раскрыть, я захлопнул за собой дверь, и притянул ее соблазнительное, мокрое после душа тело к себе. После страстного и долгого поцелуя, Алиса сама потянула меня обратно в ванную комнату.

– А твои-то где? – спросил я, уплетая жареную курицу с макаронами.

– Гулять поехали, – Алиса к моему приезду уже успела поужинать и теперь просто сидела рядом со мной, периодически запуская руку в мою тарелку. – А тебе все-таки больше идут длинные волосы.

Я улыбнулся с набитым ртом и прожевав очередную порцию угощения, чмокнул ее в маленький аккуратный носик. Алиса смешно наморщила его и сжала мое колено.

– Как дела у Ильи? – с участием спросила она. Осторожно так, чтобы не расстроить меня.

– Все еще никаких изменений, Олеся обещала позвонить, если будут какие-то улучшения.

– Какой-то ты сегодня задумчивый, – Алиса сложила ручки на столе и аккуратно опустила на них голову, не отрывая взгляда от моих глаз.

В такие моменты мне кажется, что она видит меня насквозь, и тогда у меня на душе становится легко и тепло. Хочется все ей рассказать, даже то, что ей знать-то вовсе не полагается. Хотя, до Пробуждения мне и нечего было от нее скрывать.

– Не хорошее предчувствие терзает, постепенно нарастая. Мне кровь из носа, нужно разобраться в деле с предателями, причем, чем скорее, тем лучше.

– Ты справишься, – она лукаво улыбнулась и добавила. – Ты же у меня упертый, как сам знаешь кто.

– Сочту это за комплимент, – сощурившись, ответил я, прекрасно зная, ее местами язвительный характер.

Пока я ужинал, и после, когда мы вместе наслаждались вкусным, успокаивающим зеленым чаем с добавлением каких-то цветов, Алиса занимала меня беседой на отвлеченные темы, прекрасно понимая, что моему разуму отдых нужен гораздо больше, чем телу. А уж его-то она не жалела. Не успел я нормально переварить свой обильный ужин, как от нее поступило довольно-таки соблазнительное предложение интимного характера, ответить отказом на которое у меня не было ни сил, ни желания, ни тем более возможности. Она всегда знает, что мне нужно и использует это с пользой для нас обоих. Все-таки я обязан жениться на этой женщине и оберегать ее до конца жизни. В общем, я согласился, не раздумывая и нужно признать, нисколько об этом не пожалел.

Вечер пролетел незаметно, очень не хотелось покидать Алису и отправляться на ночное дежурство, однако отдых отдыхом, а обещания выполнять нужно всегда. До парка, где мы обычно встречаемся без малого час хода, а транспорт уже не ходит, так что пришлось добираться пехом. Нужно признать, что с точки зрения патрулирования — это даже хорошо. Зачастую, пока доберешься до места встречи, либо сам нарвешься на неприятности, либо заметишь кого-нибудь, кто уже нарвался, тут уж приходится заступаться. Именно из-за таких случаев и рождаются ходящие в народе байки, что мол какие-то полоумные, начитавшись комиксов возомнили себя супергероями и вершат по ночам правосудие. Само собой, что эти слухи просто не могли не дойти до нашего начальства, а там совсем не дураки сидят, и они, быстро сложив два и два, догадались, откуда ноги растут. Особенно с учетом того, что вторая группа занимается тем же самым, тут не нужно большого ума, чтобы догадаться.

Вот и сегодня, проходя через особо темную подворотню, я сперва почувствовал, а потом уже увидел двух мордоворотов с бейсбольными битами, преградившими мне дальнейшую дорогу. Трое их подельников тут же отрезали путь к отступлению. Чтобы раззадорить их еще сильнее, я достал свой телефон и посветил на одного из бандюг, тем самым облегчив работу заводиле.

– Оп-па, хорошая у тебя мобилка, – начал тот, что справа, поигрывая дубинкой.

Он был чуть покрупнее своего дружка, которому я светил прямо в лицо. Яркость для таких случаев у меня выставлена на максимум, соответственно светит телефон, в такой-то темноте будь здоров. Так что ребята спереди не видели даже моего силуэта, а тех, что сзади, я решил подпустить поближе.

– Ублюдок, убери светилку! – зарычал тот, что поменьше.

– Значит так, обезьяны, бросайте свои палки и валите отсюда, а то я их вам в задницы по заталкиваю, – грозно заявил я, когда те, что подкрадывались со спины, оказались достаточно близко.

– Ах ты кусок дерьма! – оба верзилы одновременно бросились на меня, ориентируясь на источник света.

Только вот меня там уже не было, я держал свой телефон при помощи телекинеза, а сам в нужный момент отскочил в сторону. Получилось, что двое разъярённых бандитов напали на своих же подельников. Когда они поняли это, биты уже летели навстречу головам замыкающей группы. Однако, только один схлопотал битой по черепу, остальные успели увернуться. Благо, это было ровно на одного выведенного из строя противника больше, чем я планировал. В этот раз мной овладел не боевой азарт, как это бывает обычно, а гнев, безудержный и всепоглощающий, и я пошел в атаку, воспользовавшись неразберихой. Подскочив к ближайшему противнику, высматривающему меня в темноте, врезал ему по кабаньей морде, вложив в удар побольше энергии, вытянутой из окружающего пространства. Удар получился поистине титанический, учитывая разницу, между нами, в массе, это был нокаут, со всеми его последствиями. Другого я схватил за рукав темной рубашки, ближе к плечу и дернул по вектору к пятке противоположной ноги. Гопник повалился на землю и тут же схлопотал удар носком кроссовка прямо в челюсть, и соответственно выбыл из драки. Его бита с характерным звуком откатилась в сторону. Телефон продолжал висеть в воздухе и слепить оставшихся нападающих. Я снова отступил во тьму и двое оставшихся гопников подоставали ножи, встав спина к спине. Я криво усмехнулся, находясь в темноте и швырнув одного из них телекинезом. Тот долетел до стенки и ненадолго выбыл из боя. Продолжая улыбаться, я вошел в круг света. Гопник ударил ножом наотмашь, в попытке вспороть мне брюхо, но я, с нечеловеческой реакцией пропустив острие в нескольких миллиметрах от своего тела, поймал руку с ножом за запястье и резко крутанул его по часовой стрелке, одновременно второй рукой я ударил в локоть, выбивая кость из сустава. Раздался неприятный хруст и бандит, взвыв от боли упал на колени. Я опрокинул его ударом коленом в челюсть. Когда отброшенный мною гопник ворвался в озаренное светом моего телефона пространство, я поставил ногу на горло одного из уже поверженных мною противников и, глянув на опешившего бандита, оскалился и произнес:

– Дернешься, и я раздавлю ему горло.

В его глазах уже были не злость и жажда наживы, вместо них там поселились страх и желание жить.

– Т-ты кто такой? – заплетающимся языком спросил он, стараясь не двигаться.

Я не стал ничего отвечать, вместо этого сосредоточился и, натянув энергетический поток, так удачно расположившийся между мной и битой, без особых усилий зашвырнул ее точно снаряд в напуганного гопника. Тот буквально осыпался на землю, удар пришелся в висок, приложи я чуточку больше энергии, он бы уже никогда не поднялся. А так, отделался лишь тяжелым сотрясением, счастливчик.

Гнев резко схлынул, и я начал нормально соображать. Осмотревшись, убедился, что все противники выведены из строя, но при этом их жизням ничего не угрожает, я поймал телефон, все это время, висящий в воздухе и побрел себе дальше. Настроение стало еще лучше, чем было до этого, причем не только у меня. Мой меч так же испускал волны удовлетворения, одобрения и… насыщенности. Я в ответ послал ему мягкий, ничего не значащий укор, за то, что тот не остудил меня сразу и спокойненько наблюдал за тем, как я калечу неудачливых бандитов. Я же ведь и поубивать их мог в таком-то гневе. Хотя в чем-то «Пламя восхода» конечно прав, я должен лучше себя контролировать и меньше полагаться на его воздействие. А еще, мне нужно было выплеснуть эмоции, накопившиеся в связи с крайними событиями, не меньше, чем Тимофею с Лешей. Сразу стало гораздо легче. То-то я никак не могу помочь Илье, это постоянно давило на меня, не давая объективно мыслить и правильно расставить приоритеты. Теперь, выпустив пар, я могу с новыми силами и свежей головой взяться за дело. К фонтану трех сплетниц я пришел крайним. Леша с Артемом сидели на парапете и тихо о чем-то болтали, Тимофей же в нетерпении вышагивал из стороны в сторону, тревожась, что я передумал и не приду. Заметил он меня издалека, Леголас тоже мне, и тут же всех переполошил. Ребята засуетились, Леша перегнулся через парапет и достал из воды бутыль с квасом, который он видимо бросил охладиться в воду. Странно, что он сам ее не охладил.

– Ты где застрял? – негодующе спроси Тимофей.

– Да так, пятеро молодых энергичных парней решили послушать мое мнение по поводу их планов на будущее, – криво усмехнулся я.

– И что их ждет в будущем? – участливо спросил Артем.

– В ближайшем, больница.

– Да ты просто магнит для неприятностей, – едко заметил Тимофей.

Я тяжело вздохнул и картинно взмахнул руками. Ребята заулыбались и немного расслабились. Я выдержал небольшую паузу, давая кому-либо из друзей взять на себя роль лидера и удостоверившись, что никто не претендует, принял на себя бразды правления.

– Работаем парами, я с Артемом, вы, – обратился я к братьям Степиным. – Вместе, на вас все северные районы, только сильно не углубляйтесь, – после недолгой паузы я добавил. – И не передеритесь там. А мы двинем на юг. Основная задача на сегодня, – обхватить наибольшую территорию. Все ясно? – возражений не последовало. – Тогда по коням.

Мы пожелали друг другу удачи, попрощались и разошлись в разные стороны. Я повел Артема в одно укромное местечко, которое обнаружил несколько лет назад. В южном конце парка тротуар расходился в три стороны. Та, что вела вправо, через два десятка метров заворачивала в обратном направлении в параллель с основным тротуаром. Здесь росли особо старые деревья с высокими толстыми стволами, а у их корней заняли свое место пышные кусты и получалось, что между двумя дорожками образовалась небольшая полянка, скрытая от глаз прогуливающихся прохожих. Сегодня она была залита лунным светом, на небе было ни облачка. В диаметре полянка насчитывала почти десять метров, мы выбрались на самую середину и уселись прямо на постепенно желтеющую траву.

Воздух был свежим и немного сладковатым, что здорово расслабляло нервную систему, это тоже немаловажно с учетом моих планов. Я, тщательно подбирая слова описал Артему все, что собираюсь сделать для того, чтобы помочь ему разобраться в себе и помешать его способностям взять над ним верх и повлиять на личность. Он был полон решимости и намеревался дойти сегодня до конца, чего бы это ему не стоило. Артем достал из кармана пол-литровую бутылку воды, выпитую на три четверти, и одним глотком осушил остатки. Слегка сморщившись, он спрятал пустую тару обратно и прикрыл глаза ненадолго, стараясь как можно сильнее расслабиться.

– Когда эта бурда подействует? – буркнул он через пару минут молчания.

– Сколько ты принял? – спросил я, одновременно проникая в его сознание, ураган, царивший там, значительно поутих.

– Порядочно, я даже начал беспокоиться насчет передозировки, – он даже не заметил моего прикосновения и того, что мы теперь общаемся не словами, а мысленно.

– Не о чем тебе беспокоиться, там в лабе люди эту бодягу принимали вместе с героином, да еще жрали ее и ей же дышали, – ответил я, создавая в его сознании ту же картину, что окружает нас в реальном мире.

Частичка моего разума постоянно оставалась здесь, в этом созданном мною мире и отвлекала Артема от того, что происходит внутри него, тем самым усыпляя защитные механизмы подсознания и ослабляя ментальные барьеры. Так оказалось намного проще, чем следить за ним физически. Другая тем временем слившись с потерявшим силу ураганом, погружалась все глубже во внутренний мир Артема. На этот раз, благодаря наркотику, все болезненные реакции пока никак себя не проявляли, скорее всего за счет того, что нервная система пока не обнаружила моего вторжения или заметила, но не распознала в моем лице инородный объект. Растворившись в завихрениях ветреной стихии, я понемногу, аккуратно продвигался к самому естеству своего боевого товарища. Сквозь меня проходили картины воспоминаний с невероятной скоростью впечатываюсь в мою память. При этом, вторая половина продолжала следить за состоянием Артема и нужно признать, он до сих пор и не подозревал о том, что я уже вовсю погружаюсь в глубины его внутреннего Я. Оно и к лучшему.

Вскоре я кое-что обнаружил. Если недавние воспоминания располагались во внешних слоях его сознания хаотично, как им и положено, то глубже они словно были нанизаны на нити, которые по спирали, периодически переплетаясь, тянулись к самому ядру личности Артема. Только вот странность заключалась совсем не в этом. В какой-то момент я наткнулся на какую-то сферу, которая казалась для меня алого цвета, сквозь нее проходила часть нитей, соответственно и некоторые воспоминания оказались внутри этого замкнутого барьера. Все это я рассматривал издалека, поскольку внутренняя стихия Артема бушевала и металась вокруг всего этого, разбиваясь о сферу. Она в свою очередь казалась инородной и явно не вписывалась в подсознание Артема. Тут уже ветер не пытался вытолкать меня наружу, а наоборот, бился о равнодушные стенки алой сферы. Сразу становилось ясно, что именно она и дестабилизировала внутренний мир Артема, и что от нее нужно избавиться. Но я не мог так поступить, не заручившись разрешением со стороны хозяина этого подсознания, тогда я потянулся ко второй половинке своего Я.

– Я кое-что нашел, – внезапно сказал мой двойник в созданном мною для Артема мире.

– В каком смысле, нашел, мы же даже еще и не начинали?

– Прости, я должен был держать тебя в неведении, – признался я.

– И что ты нашел? – Артем даже и не думал обижаться, твердо веря в то, что я знаю, что делаю.

Мне пришлось быстро и вкратце все произошедшее объяснить. Сфера блокировала часть его воспоминаний, отсутствие которых вполне могли повлиять на личность Артема, а стихия, бушующая в его естестве, пыталась избавить хозяина от инородного сгустка то ли энергии, то ли воли, то ли еще чего-нибудь, этого я уже не знаю. Чисто гипотетически, я мог бы уничтожить сферу, но каковы будут последствия, предсказать трудно.

– Да уж, – неопределенно протянул Артем. – Убери ее.

– Ты уверен? – я дал ему еще один шанс передумать. – Точно могу сказать лишь то, что сокрытые сферой воспоминания, исчезнут вместе с ней, что еще ты можешь потерять неизвестно.

– Все, что было до встречи с Верой, уже неважно, – в этой мыли не было ни грамма сомнения, и возражать я не стал.

– Приготовься, будет больно, – на этом мой ментальный двойник растворился в воздухе.

Чтобы совершить задуманное, мне нужна полная концентрация.

Вторая половина моего разума, бывшая минуту назад бестелесным двойником скользнула по проторенной дорожке и за мгновение объединилась с первой. Настала пора действовать. Я окружил своим сознанием сферу и тут подсознание Артема распознало во мне угрозу и нанесло свой страшный удар. Стихия ветра прекратила атаковать барьер и направила свой гнев на меня. Мощный воздушный поток пытался разметать мое сознание на мельчайшие частички. Случись это, и от меня не останется ничего, я уже не смогу вернуться в свое тело. Я стал лихорадочно затягивать дыры в полотне своего сознания, чтобы этого не произошло, а ветер дул все сильнее и сильнее. Мне пришлось разрушить созданный мною для Артема иллюзорный мир и ненадолго отступить. Я постарался слиться с одной из нитей, на которых были нанизаны воспоминания, и мне это удалось, подсознание капитана Перепилицы потеряло нарушителя из вида и вернулось к своему обычному занятию, подтачиванию поверхности сферы, в надежде расколоть ее. Проходя сквозь воспоминания, я скользнул вдоль нити резко и быстро, в одно мгновение подобравшись вплотную к сфере, я снова окружил ее своим сознанием, но теперь ветер нападал на меня с другой стороны, наоборот, усиливая мое воздействие на барьер. Я же в свою очередь, тоже начал давить на сферу, постепенно усиливая свое давление. Я чувствовал физические боль и истощение, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что испытывал сейчас Артем, зная это я старался делать все максимально быстро, вкладывая себя в процесс без остатка. У меня уже почти кончились силы и уже проскользнула первая предательская мыслишка о том, чтобы сдаться, отвязаться от которой оказалось не так-то просто. И тут мое сознание снова собралось в точку сминая при этом сферу, вместе с таящимися там воспоминаниями, словно газетный лист. Меня тут же подхватило потоком ветра и выбросило снарядом обратно в мое тело.

От слишком резкого возвращения, меня откинуло на спину, и я упал на мягкую подушку ни разу за сезон не кошенной травы. Артем стонал от боли, где-то неподалеку от меня. Беспокоясь за него, я рывком вскочил на ноги и тут же об этом пожалел, перед глазами заплясали искры, а земля, качнувшись, приняла меня обратно в свои объятья, и заботливо укрыла пеленой тьмы.

Глаза я открыл уже ближе к рассвету, когда сладкий запах свежей зелени стал максимально сильным. Помня свою предыдущую попытку подняться, я решил действовать постепенно и медленно перевел тело в сидячее положение. Голова, нужно признать, не просто болела, было такое ощущение, что ее сейчас сплющит точно так же, как я это сделал с алой сферой в сознании Артема. Даже моргать было нестерпимо больно. Но, как ни странно, я был этому даже рад. За прошедшие месяцы, я уже успел привыкнуть, что мигрень, это мой самый верный друг. Каждый раз, когда моя голова начинала вот так раскалываться, через некоторое время, я становился сильнее, точнее не я, а мои способности, причём сила боли прямо пропорциональна прогрессу, следующему за ней. И самое главное, это происходит после каждого ментального перенапряжения, словно мышцы качаешь. Ладно, чего это я, надо проверить, как там у Артема дела, не окочурился ли от болевого шока. К счастью, нет, он мирно спал, тихонько похрапывая, при этом положив руки под голову на манер подушки. Да уж, после такого главное не простудиться, сейчас для этого не самое подходящее время. Посидев еще немного, я решился-таки подняться на ноги и сделал несколько неуверенных шагов на задубевших за ночь ногах. По коже пробежали мириады маленьких иголочек, но я упорно старался не замечать их, расхаживая себя дальше, пока не вернулась обратно легкость движений и твердая уверенная поступь. Только тогда я решил разбудить Артема. К этому времени, уже вовсю светало и когда капитан Перепилица сонно сел, солнечный луч, пробивавшийся между веток деревьев, озорно принялся светить ему прямо в глаза, тот закрылся от него одной рукой, и словно после сильной пьянки, кряхтел пересохшим горлом. Физически с ним все было в полном порядке, это я проверил в первую очередь.

– Такое ощущение, что я пил неделю, – хмуро заявил он.

– Та же фигня, – поддержал его я.

Услышав мой голос, Артем вздрогнул и посмотрел на меня, словно не сразу узнал, но через секунду он кивнул сам себе и снова уставился перед собой, а посмотреть было на что. Солнечный луч, подобно кинжалу пересекал почти всю поляну и врезался в землю недалеко от нас, мы смотрели на него сбоку, нам он и вправду напоминал исполинский клинок.

– Мысли немного путаются, – Артем не весело посмотрел мне в глаза, ища в них понимание и успокоение.

– Не удивительно, я уничтожил кусок твоей жизни, сейчас в твоей голове легкий хаос, но вскоре все уляжется, – я не стал обманывать его надежд.

Он посмотрел на меня и благодарно кивнул, вид у него был счастливый, хоть и немного потрёпанный. Я не знаю, что за воспоминания были скрыты за уничтоженным мною барьером, но они явно тяготили Артема. Теперь у него на душе было гораздо спокойнее и это было видно невооруженным взглядом. Меня же волновал один вопрос, откуда вообще мог взяться этот барьер? И сколько я не размышлял, у меня находилось только два варианта. Это либо Чистильщик заблокировал часть воспоминаний Артема, опасаясь, что в них есть что-то, что может ему навредить, либо сам Артем не хотел помнить кусок своей жизни. Первое маловероятно, поскольку Чистильщику проще и безопаснее было бы убить его или же поступить как с Демоном, на худой конец. Второй вариант более правдоподобен, мало ли что может случиться с человеком, о чем тому потом хотелось бы забыть. Не придумав ничего лучше, я принял свои умозаключения за истину и поделился ими с Артемом. Он внимательно меня выслушал и полностью согласился. Чуть позже, когда мы уже ловили маршрутку, он добавил, что вариант с Чистильщиком можно проверить еще на ком-нибудь из элементалей и, в частности, на Ване, он больше всех с ним общался, еще когда не входил в группу. Точно, если в его сознании окажется нечто подобное, тогда первый вариант подтвердится. Следовательно, нужен повод, что бы Ваня впустил меня в свой разум. Размышляя об этом, я болтал с Артемом, пока мы ехали ко мне домой. Там я заберу документы и жесткий диск, украденные из личного сейфа смотрителя.

Дома к этому моменту уже все проснулись и собрались на работу. Мы с Артемом попали прямо к завтраку и с удовольствием присоединились к трапезе. Быстро проглотив по двойной порции ароматной перловой каши, стали наслаждаться чайком. Я в это время подключил жесткий диск к своему компу и попытался прочесть содержимое, которое, к нашему общему разочарованию оказалось зашифрованным. Как я уже говорил, программист из меня довольно посредственный, а уж хакер, тем паче, так что самостоятельно даже пытаться не стоило получить доступ к этим данным. Печально!

– У тебя случайно нет знакомого компьютерного гения? – разочарованно спросил я, шумно отпив из своей кружки горячего чая, над которой все еще клубился пар.

– Может Женя разбирается, – отрицательно покачав головой предложил Артем.

– Нет, нужен кто-то со стороны, – я почему-то не хотел впутывать в это ни Женю, ни кого-либо еще из элементалей или же сотрудников базы.

– А у тебя в универе?

– Вообще, есть пара головастых ребят, – немного подумав ответил я, а потом добавил. – Только они язык за зубами держать не умеют.

– Жаль, а что там с бумагами? – разочарованно спросил он.

– Я их еще не смотрел, – Артем так удивленно на меня глянул, что я даже оправдываться начал. – Я все свободное время проводил у Ильи, пытаясь привести ее в чувства. Все силы там оставлял, а толку чуть. Возвращался домой и тут же засыпал.

– Я знаю, каждый из нас хотел бы помочь ему, но способен на это только ты, – он ободряюще положил мне руку на плечо и от чистого сердца продолжил. – Если мы можем чем-то помочь, ты только скажи.

– Спасибо, Тема, – я благодарно кивнул и протянул ему бумаги Смотрителя. – Давай вместе их просмотрим.

Артем взял у меня папку и пересчитав листы, вложенные в нее, разделил их пополам, протянул мне мою половину. Не сговариваясь, мы приступили к их изучению, в надежде узнать планы противника. Казалось бы, кто в век информационных технологий доверяет свои тайны бумагам, однако ж есть еще в мире динозавры, которые не воспринимают электронные носители. А Смотрителю и шифровать ничего не нужно, с таким-то почерком, а я раньше думал, что это я пишу, как курица лапой. Вот что это, блин, за слово? Ах, ну да, «подавление». Так, так, стоп, что все это значит? Я не верящим взглядом пробежал крайние несколько предложений, потом прочитал весь абзац, дошел до конца страницы. Картинка в моей голове начала складываться, медленно, но верно.

– Артем, я, кажется, кое-что нашел. Звони Лайту, – сказал я, отбирая у него бумаги и пряча их вместе со своими, в папку.

Интерлюдия II Угроза

Интерлюдия II Угроза

Андрей Тарасов находился в приподнятом настроении с самого утра, денек выдался довольно приятным и богатым на события. Погода замечательная, акции его компании поднялись сразу на несколько пунктов, так еще и конкурента почти дожали до поглощения считай за бесценок. После обеда с миллионером связался Темник и передал послание от Генерального директора. У старшего регионального руководителя даже глаза расширились от удивления. Похоже, что кто-то провалил свое поручение, Андрей зло усмехнулся и нервно дернул щекой. Как бы и ему ненароком не досталось за компанию, в счет былых промашек. Подробностей в письме не было, Генеральный передал только одну фразу. Падший мертв. Вот так дела, это у кого же хватило сил убить это воплощение ужаса? Андрей получил от него полный видео отчет, об операции по похищению питательного элемента. Это было ужасно, Тарасов не смог заставить себя досмотреть его до конца, так и передал запись Генеральному целиком.

Старший региональный руководитель то и дело начал ловить себя на мысли, что чем с большим количеством одаренных сотрудников он знакомится, тем больше жалеет, что впутался в эту авантюру. Складывалось такое впечатление, словно Генеральный намеренно выбирал самых жестоких и отмороженных ублюдков. Да, именно так, ублюдков, причем они один другого хлеще. Признаться, честно, Смотритель на фоне Падшего казался вообще одуванчиком, эдаким милым чудаком. Такой подбор персонала казался Тарасову по меньшей мере неосмотрительным со стороны Генерального. Однако их эффективность внушала. Тот же Падший без разговоров брался за любое дело, доводя его до успешного финала, идя при этом самым кровавым путем из всех возможных.

От воспоминаний о Падшем и встречи с темником, настроение Тарасова резко сменило полярность. Радовало одно, на предстоящем совете директоров ему уже не влетит. По крайней мере, не должно, свою часть дела он выполнил, энерго-элемент доставлен в целости, в срок. За Падшего он ответственности не несет, уж простите. Мало ли с кем этот псих мог сцепиться рогами, после того как передал груз его людям.

В задумчивости, Тарасов не заметил, как дверь, ведущая в его кабинет, из конференц-зала отварилась, и в комнате оказался Темник. Появление Несущего тьму перед самым взором, заставило миллионера вздрогнуть. Под суровым взглядом этого человека, он чувствовал себя нашкодившим школьником, а не учредителем многомиллионной корпорации.

– Что-то случилось? – Андрей Тарасов как мог старался казаться невозмутимым.

– Вообще случилось. Несмотря на то, что последнее задание ты все-таки выполнил, потеря Падшего сильно ударила по планам Генерального, – Несущий тьму уселся напротив миллионера и смотрел на него таким взглядом, что Тарасову хотелось скрючиться в своем кресле, сделавшись как можно меньше.

Темник был из тех людей, которые производили сильное впечатление одним своим видом, прибавь сюда манеру держать себя, властные нотки в голосе и этот взгляд, под ним кто угодно почувствует себя как минимум не уютно. Однако и Тарасов умел себя подать. Лицо его оставалось таким же спокойным, как и минуту назад, однако в душе у него начала разгораться буря.

– И причем здесь я? – спокойным тоном осведомился он.

– Ну косвенно, именно ты виноват в его смерти, как и в случае со Смотрителем.

– Это ты к чему клонишь?

– Генеральный директор не любит промашек, особенно приводящих к смерти верных ему кадров, да еще и таких редких как Падший. Еще он не любит людей, которые приносят неудачу, и ты начинаешь казаться ему именно таким человеком. – Темник ткнул миллионера в грудь своим длиннющим тонким пальцем.

Когда Тарасов только вступил в совет директоров, его дико бесило подобное отношение со стороны Темника к своей персоне, при первой встрече, он ему чуть было не нагрубил со всей своей язвительностью, однако вовремя прикусил язык, решив сперва понаблюдать за столь заносчивой личностью. И впоследствии совсем об этом не пожалел. Несущий тьму был настоящим маньяком, за внешностью нагловатого заносчивого типа, скрывалось чудовище, способное убить человека одной своей мыслью.

Спустя столько времени работы на концерн, Андрей хорошо усвоил то, что этот человек слов на ветер не бросает.

– На твоем счету уже два промаха, ровно на два больше, чем Генеральный обычно позволяет допустить, – с каждым словом, его тон становился все более угрожающим, и вместе с тем в кабинете темнело, словно темник поглощал весь струящийся из окна свет. – Ты понимаешь, к чему я клоню? – уточнил он уже совсем спокойным тоном, перестав поглощать окружающие фотоны.

Андрей никак не мог понять, почему смерть Падшего записали на его счет, да еще и приплюсовали к гибели Смотрителя. Сами слова Темника его разозлили, но эта его демонстрация силы поселила в душе первобытный страх, один из древнейших на земле – страх смерти. Миллионер совсем растерялся, он никак не мог сообразить, как из этой ситуации выпутаться и что именно собирается сделать Несущий тьму.

– Послушай, я не знаю, тут совсем…

– Нет необходимости в оправданиях, ты ходишь по самой кромке, Андрей, одна малейшая ошибка, или Генеральный просто будет не в настроении, и от тебя не останется мокрого места, это тебе так, дружеское предупреждение, и еще, прекрати копать под Генерального, – сказал он, вставая и направляясь обратно в конференц-зал. – Уж даже и не знаю, почему ты все еще жив.

Гнев и ужас, эти две эмоции смешались сейчас в душе миллионера, образуя совершенно дикое ощущение. Тарасов был растерян, он совершенно не знал, что теперь делать и как ему быть. Совершенно ясно, что не сегодня, так завтра, Генеральный директор сочтет его бесполезным и отдаст соответствующий приказ кому-нибудь из своих цепных псов, хорошо, если Темнику, мало ли какие еще чудовища делают для него грязную работу. Последние слова, сказанные Несущим тьму, дошли до него только через мгновение после того, как закрылась дверь в конференц-зал. Тарасов понял, что его раскрыли, у него теперь не осталось сомнений относительно своего будущего.

Ровно в этот же момент входная дверь в кабинет миллионера распахнулась и внутрь вошли двое, их бесцеремонность заставила Андрея разозлиться, но стоило ему понять, что Темник все еще мог находиться в соседнем помещении, ярость тут же вновь смешалась с обильной порцией страха.

Вошедшие молча прошли в кабинет, закрыли за собой дверь и уселись в кресла прямо напротив него, и стали буравить его взглядами.

– Кто вы и что делаете в моем кабинете? – не выдержал миллионер. Он поджал тонкие губы в ожидании ответа.

– Вы подозреваетесь в связи с террористической группировкой, – после длительной, выводящей из себя паузы, наконец, ответил один из них, за миг до того, как миллионер собрался разразиться на обоих проклятьями.

Это перевернуло все с ног на голову, и у Андрея Тарасова появился шанс выжить, упускать который он не собирался.

Глава 11 На один шаг ближе к цели

Глава 11 На один шаг ближе к цели

Я в нетерпении барабанил пальцами по крышке стола, выстукивая довольно непростой мотивчик из репертуара Арии. Лайту уже второй час никак не удавалось выпроводить посторонних из своего кабинета, так, чтобы остались только Элементали. А информация между тем так и рвалась наружу, приходилось отчаянно сдерживаться. С этой целью, чтобы как-то отвлечь себя я и пытался восстановить в голове одну из самых не запоминающихся мне мелодий. Только я ж ведь теперь как Цезарь в квадрате. А Артем был спокоен как удав, этого вообще проблематично вывести из равновесия. Лайт тем временем выслушивал доклад одного из руководителей научного отдела, кажется это один из тех, кто отвечает за тонкую настройку установки Пробуждения. Остальные же, откровенно маялись со скуки. Ну правильно, они ведь еще ничего не знают.

Я устало зевнул и прикрыл ненадолго глаза, вторые сутки практически без сна и отдыха, обычно переносятся мною гораздо легче, но сегодня ночью, я потратил слишком много энергии и ближайшие несколько дней лучше не полагаться на свои способности и использовать их лишь в крайнем случае. У Артема сейчас самочувствие тоже должно быть не фонтан, но он хотя бы не зевает. Зато Степины, как я погляжу, бодры и веселы, причем им в отличие от меня, бодры не нужно говорить бодрее. Либо вчера перевыполнили план по навешиванию люлей негодяям. Стахановцы, тоже мне, только дай им в какую-нибудь неприятность вляпаться, мигом в нее по самые уши зароются. Какой-то я раздражительный от усталости.

– Хорошо, я посмотрю, что можно с этим сделать, Алексей Вениаминович, – Лайт подписал протянутую ученым бумажку и спровадил его понаобещав с три коробу, лишь бы тот удалился, оставив нас одних. – Ну, чего у вас такого важного? – похоже, Лайт был не слишком доволен тем, что мы вынудили его отложить все дела на потом.

– У нас есть доказательства того, что похищение реактивного топлива, оружейного урана, нападение на НИИ и даже взятая нами с ребятами во время экзамена лаборатория, это все нити одного клубка, – выдал я почти всю информацию на одном дыхании.

– И что за доказательства? – поторопил меня мгновенно собравшийся с мыслями Лайт.

Я достал из-за пазухи папку с бумагами Смотрителя и бросил на стол. Первым ее схватил Ваня и все кроме нас с Артемом мгновенно сгрудились вокруг бывшего ученого и стали вчитываться в первые страницы. Артем немного погодя показал им, откуда лучше начать чтение. Поломав глаза, Тимофей вырвал папку из рук товарища и швырнув на стол, сказал:

– Каракули! Что там такого в этих бумагах?

– Там дневник развития способностей Смотрителя, – сев на угол стола и сложив руки на груди начал объяснять я. – Он стремился научиться брать под свой контроль как можно большее количество людей. Его пределом была дюжина человек, плюс, минус двое-трое, в зависимости от силы воли испытуемых. Но кое-что позволяло Смотрителю брать под свой контроль большее количество.

Я кивнул Артему и тот достал из кармана туго набитый кулечек с серым порошком, Тимофей хотел что-то спросить, но я не дал ему сбить меня с мысли, продолжив свое объяснение.

– Это наркотик, который производился и до сих пор производится в той самой лабе, он подавляет волю человека и с его помощью Смотритель мог брать под свой контроль в пятнадцать раз большее число человек.

– И зачем ему все это? – спросил Леша, пока я хлебнул водицы, чтобы смочить пересохшее горло.

– Если читать дальше, то можно увидеть, что он увеличил эту цифру еще в пять раз, – вставил свое замечание Артем. – И это еще не предел.

– Я конечно не эколог, и ракетостроением особо не увлекался, – вновь взял слово я. – Но, если прикинуть, примерно, подорвав ракету, начиненную этим порошком на правильной высоте, то воздушные потоки, ветра и просто диффузия разнесут его по всему городу, размером с наш и соответственно наркотик окажется в организмах жителей.

– А толку, разве такого количества хватит, чтобы взять под контроль весь город? – Ваня задал вполне резонный вопрос, резонный и предсказуемый, ответ на который я продумал заранее.

– Этого вполне хватило бы на то, чтобы повлиять на людей, подтолкнув их, скажем к покупке себе на ужин продукта, в котором этого порошка еще больше.

– Погоди, а где вы взяли эти бумаги, наркотики и кто вообще этот Смотритель? – запоздало среагировал Лайт.

Мы втроем с Ваней и Артемом переглянулись и решили прикинуться шлангами, не об этом сейчас разговор. Так как я был зачинщиком данного похода за уликами, мне и пришлось менять тему.

– Где взяли, там уже нету. Ты лучше вот о чем подумай, Смотритель был всего-лишь инструментом в руках неизвестного нам кукловода. Так вот, что можно сделать, контролируя три миллиона гражданских и не только?

– Да много дел можно натворить, – после недолгого молчания согласился со мной Лайт.

– Далековато мы от Москвы, чтобы что-то глобальное замутить, – непонимающим тоном возразил Тимофей.

– У нас можно испытать этот прием, и тщательно подготовившись, реализовать его и в столице, – Ваня как самый терпеливый, принялся пояснять ему очевидные вещи. – И это только один из возможных сценариев.

– Как я понимаю, Смотрителя ты убил, когда с курсантами штурмовали лабу? – я кивнул, подтверждая Лешину догадку, на что он тут же заметил. – Что мы тогда вообще тут обсуждаем, если исполнитель уже давно мертв?

– А где гарантии, что у них никого нет ему на замену? – потирая заднюю часть шеи, спросил Ваня.

– Сомневаюсь, что тот, кто все это затеял, сделал ставку только на одного человека, не удосужившись проработать обходные пути.

– Еще есть ты, – Артем указал на меня. А еще Женя, со схожими способностями, может у них есть замена Смотрителю.

– И что мы будем делать? – Тимофей рухнул в стоявшее у стены кресло и сцепил руки.

– Есть еще кое-что, – я выложил на стол жесткий диск, и толкнул его в сторону Вани. – Он зашифрован, ты сможешь что-нибудь с этим сделать?

– Я нет, но знаю, кто нам может помочь, – забрав винчестер себе, ответил бывший ученый.

– Надеюсь, он не с базы? – Ваня утвердительно кивнул на мой вопрос.

На том мы и закончили, Ваня отправился расшифровывать данные, Степины отправились в качалку, Артем по-тихому куда-то свалил и мы с Лайтом как-то неожиданно остались наедине. Тут уж отпираться не было никакого смысла, пришлось рассказать ему о вылазке в лабораторию, умолчал я только о проблеме, с которой обращался ко мне Артем. Лайт внимательно меня выслушал и судя по его лицу, был в небольшой растерянности. С одной стороны, ему следовало меня наказать, с другой, нам с Артемом удалось достать крайне важную информацию. И самое главное, теперь мы знаем, что нам противостоит кто-то, у кого в руках огромная власть, если он прикрывает свои планы государственными структурами, стоящими гораздо выше нас.

Как же все сложно, теперь мы действуем на свой страх и риск. Только мы, Элементали должны быть в курсе всех дел, и больше никто. Никаких докладов наверх, во всех отчетах, мы топчемся на месте, и у нас нет ни одной зацепки. Может у Комарова и были друзья, которым можно было доверять, но мы о них ничего не знаем и вынуждены опираться на то, что помощи ждать неоткуда, любой вышестоящий начальник может быть на стороне противника. Лайт это прекрасно понимал, и вынужден был согласиться с этими доводами и принять соответствующие решения, хоть и с тяжелым сердцем. Как там поется в песне: «И никто не хотел руками жар загребать». Нам тоже не особо хотелось, но кто же, если не мы… хотя, это уже слова совсем другой песни.

Когда обсуждение сошло на нет, я попросил Лайта допустить меня до общения с Демоном. Как-то я в круговерти событий совсем о нем позабыл, а его помощь в скором времени, может сильно нам пригодиться. Макс сперва не соглашался, но под напором моих доводов все же прогнулся и разрешил мне работать с Демоном. Рискуя пропустить обед, я направился прямиком в тюремный блок, где потерявший свою жизнь человек верит в меня и надеется, что я обязательно исполню свое обещание и вытащу его на свободу.

***

Вечером, Степины подбросили меня до города, и высадили в двадцати минутах пешей ходьбы от дома. Наше с Артемом ночное приключение в его сознании не прошло даром, и к концу дня голова раскалывалась словно в ней целый день звонил царь-колокол. В общем, бодрости во мне было ни на грош. Так что я быстрым шагом направился прямиком домой, спать. Дорога лежала через частники, на улице еще не стемнело и было довольно людно. Я полностью погрузился в себя и идя по привычному пути совсем не следил за дорогой. Меч висел за спиной, закутанный в специально сшитый брезентовый чехол. Поверх него я нацепил рюкзак и только крайне внимательный наблюдатель мог догадаться, что именно выглядывает у меня из-за плеча. Я влился в поток возвращающихся с работы, а возможно только на нее идущих прохожих. У меня был уверенный и сосредоточенный вид и идущие рядом люди не обращали на меня никакого внимания. В это время я вел внутренний диалог, обсуждая с самим собой то, как продвигается расследование и особенное внимание уделял событиям крайних дней. Информация, содержащаяся в бумагах Смотрителя, отвечала на много важных и интересных вопросов, но не продвинула особо само расследование, не приблизила нас к истинному противнику. Еще и лаба, с которой мы ничего не можем поделать, потому, что официально она в руках государства и все работы, которые велись в ней, давно свернуты. Однако, по факту выходит, что она так и осталась при прежнем хозяине, только охрана сменилась с бандитов на ни в чем не повинных солдат российской армии. Да уж, ввязался я в историю. Головная боль к концу дня снова стала усиливаться, не давая сосредоточиться на делах насущных. Способности от усталости и мигрени сильно ослабли, радиус зоны чувствительности упал до полутора метров, и о телекинезе не стоило даже мечтать. Энергетические потоки, окружающие все вокруг раньше были четкими, казались почти материальными, а теперь виделись лишь смутными тенями. Захоти на меня сейчас кто-нибудь напасть, пришлось бы туго.

Стоило об этом подумать, как в голове зазвенел взволнованный голосок предупреждения об опасности. Это «Пламя восхода» пытался докричаться до меня, а наша с ним ментальная связь ослабла вместе с остальными способностями. Как только наши мысли совпали, они вступили в резонанс и клинок, наконец, сумел дозваться меня. Я тут же принялся искать источник опасности.

Вокруг по-прежнему было много людей и нападения можно было пока не опасаться. В зоне чувствительности все оказалось чисто, а значит, придется вспоминать все, чем пичкали нас в учебке, благо, на память я пока не жалуюсь и это должно спасти мне сейчас жизнь. Для начала я резко сменил направление своего движения на противоположное, это дало мне пару секунд на то, чтобы запомнить лица людей, которые до этого шли следом за мной. Меч тоже не дремал и решил на этот раз защитить своего хозяина (хозяина ли?), я почувствовал от него, с какой именно стороны исходит угроза. Пройдя несколько домов, я свернул налево, где было на этот момент поменьше людей, и пошел по дороге, в сторону оврага, сильно ускорив шаг. Чувство опасности не ослабевало, а значит, хвост сидит крепко и держится примерно на одной и той же дистанции, это даже хорошо.

«А ты не можешь просто показать, кто противник, или не хочешь слишком сильно облегчать мне жизнь?» – мысленно обратился я к мечу.

Тот многозначительно промолчал, или это я не смог его услышать из-за истощения. Да уж, вовремя они решили напасть, ничего не скажешь.

«И нечего ухмыляться, железяка одержимая, напьешься, крови и рад будешь, а мне потом проблемы разгребай. Ну да ладно, предупредил, и на том спасибо»

Возле оврага, жители стоящих поодаль пятиэтажек выбили у администрации города пространство под гаражи. Большие железные сарайчики выстроились в два не стройных ряда, расположившись не так уж и плотно. Дойдя до них, я юркнул между двумя темного цвета гаражами, успев метнуть быстрый взгляд на идущих вслед за мной людей. Только трое шли за мной еще с того времени, как я в первый раз сменил направление. Они уже не скрывались, поняв по моему поведению, что я их вычислил. Обнажив клинок, я поджидал своих преследователей между двумя рядами гаражей. Я был предельно спокоен и собран, а «Пламя восхода» уже предвкушал кровавый пир. Его радость и возбуждение легко ощущались даже через всю мою усталость, и мне приходилось прилагать определенные усилия, чтобы держать голову холодной.

Противники все не появлялись, и я был вынужден выглянуть из-за гаража. Они остановились примерно в восьми метрах от моего укрытия и достали пистолеты, с накрученными на них глушителями. Вот так неприятность, не хотелось бы устраивать пальбу посреди спального района, у меня-то глушителя нет. И способностей, кстати тоже. Убийцы оказались ничем не примечательными мужиками среднего возраста и роста. Они остановились в одном гараже от меня, о чем-то тихо посовещались, и один двинулся прямиком в мою сторону. Я прижался спиной к холодной стальной стенке так, чтобы меня не было видно до самого крайнего момента. «Пламя восхода» подсказал мне, когда нужно нанести удар, и я одним движением вынырнул из-за угла так, чтобы оказавшийся прямо передо мной противник закрывал меня от двух других, которые тем временем расходились за гаражи, пытаясь поймать меня на прицел. Третий же, не успел среагировать на мое появление и я в первую очередь отрубил ему кисти обеих рук. Это получилось неожиданно легко, и не прекращая движения, я описал клинком не ровный круг, резко сменил направление удара и превратил его в укол. Клинок проскользнул между ребрами и практически без усилий погрузился в плоть. Все это заняло меньше секунды и только после этого человек вскрикнул, и обмякнув начал оседать на землю. Я одной рукой схватил его за грудки, не давая упасть уже мертвому телу, используя его как щит. Оставшиеся двое уже скрылись из виду, сейчас обойдут меня с двух сторон и все, хана мне. Вот уж нет уж! Высвободив меч, я бросился наперерез обходившему меня через ближайший гараж противнику. На этот раз удача мне изменила, зато рефлексы сработали на отлично. Убийца оказался довольно далеко и успел выстрелить в меня несколько раз, но я не без помощи своего меча умудрился одним слитным движением уйти в сторону так, что пули легли мимо. «Пламя восхода» подсказывал мне направление опасности, еще за миг до выстрела, это ощущалось практически так же, как и мои собственные способности, помогающие не попадать под пули. Подобравшись к стрелку за три шага, на расстояние удара, я рассек ему горло. Он выронил пистолет, схватился за шею и не произнеся ни звука, завалился на бок. Я подобрал пистолет, и дождавшись, когда третий противник высунется из-за угла, пристрелил и его.

***

Прошел час, а Лайт так и не появился, на улице уже давно стемнело, у гаражей, само собой, никто не озаботил себя трудом поставить хотя бы один фонарь. Мне уже порядком надоело торчать одному в темноте, да и спать хотелось не кисло. Нет, ну если самому подъехать не получается, так хотя бы людей пришли, чтобы с телами разобрались. Я стащил своих уже остывших преследователей под кусты и пока еще совсем не стемнело, присыпал кровавые лужи землей. Сумерки сегодня были совсем не долгими, и оказавшись в практически полной темноте, меня стало клонить в сон.

Как же я все-таки разительно изменился за крайние месяцы, час назад убил троих мужчин, и сейчас единственное, что я чувствую, стоя в считанных метрах от их холодных тел, так это сонливость. Даже смертельная опасность, грозившая мне в лице этих безымянных преследователей, не имевших при себе, само собой, никаких документов, удостоверяющих их личность, ничуточки меня не волновала. А волновало меня только то, что я до предела вымотан и хочу спать.

Ну как же сильно меня клонит в сон! Чтобы хоть как-то взбодриться, я снова высвободил «Пламя восхода», и принялся в темноте упражняться. А улице было еще довольно тепло, на мне была только джинсовая куртка, а под ней обычная футболка и чувствовал я себя в этом в меру комфортно, не холодно, не жарко. Сделав около десятка взмахов мечом, я даже немного вспотел. Одержимый клинок постоянно следил за моими упражнениями и совершенно не скрывал свои насмешливые эмоции в мой адрес. Однако, со временем, в потоке его чувств и ощущений, я начал улавливать одобрение и уважение, а после сегодняшних событий даже и похвалу. Я показал клинку, что тот верно выбрал себе владельца. Гугл и советы одержимого клинка помогали мне постигать искусство боя, правда донельзя медленно, но все же помогали.

Полностью сосредоточившись на технике выполнения упражнения и мыслях клинка, а иначе я их сегодня и не воспринимал я не заметил подъезжающей газели, пока она не осветила меня фарами. В этот момент я как раз делал замах, намереваясь зарубить воображаемого противника ударом сверху. Из машины вылез Женя, судя по его виду, он уже побольше моего обходился без сна. Свет фар осветил его лицо, усталые, красные от напряжения глаза смотрели даже не на меня, а куда-то сквозь. Ничего мне не сказав, он направился прямо к телам. Воспользовался гад моим бессилием и пробрался-таки ко мне в голову, а я даже и не ощутил этого. Нужно срочно выспаться, хорошо, хоть головная боль практически перестала меня донимать, я даже и сам не заметил, когда это произошло.

Пока я убирал меч обратно в лежавшие возле портфеля ножны, Женя быстро осмотрел тела и отдал приказ прибывшим вместе с ним бойцам, грузить мертвецов. Дюжина крепких парней вынырнули из темноты прямо в свет фар, я узнал двоих из них и приветственно им кивнул. Сегодня даже способность видеть в темноте подвела меня. Стягивая с рук резиновые перчатки, Женя подошел ко мне, когда я уже закидывал рюкзак за спину, предварительно закрепив в специально нашитых лямках ножны с мечом.

– Чего так долго? – недовольно спросил я, не утруждая себя тем. Чтобы заглянуть Жене в глаза. – Я чуть было не уснул.

– С капитаном Карповым возникли проблемы, – безразлично пожал плечами он.

Женя стоял передо мной, точно безжизненная, без эмоциональная кукла, руки он держал вдоль тела, взглядом следил за тем, как ребята грузят тела, завернутые в черные мешки, в машину. Все тот же странный и нелюдимый Женя, но сегодня его манера сообщать дурные вести, почему-то вызвала у меня сильное желание хорошенько ему врезать, и то, что он не собирался развивать свою мысль, злило меня еще сильнее.

– Твою налево, Женя, я из тебя сейчас душу вытрясу, – не выдержав, выпалил я, руки сами собой сжались в кулаки, и чтобы не врезать ему, я схватил его за грудки и притянул к себе.

– На всех элементалей, кроме Лайта было совершено нападение, – этим его объяснение и закончилось бы, но я встряхнул Женю и он продолжил. – Карпов получил ранение, с остальными все в порядке, – я разжал руки и он отстранился от меня, начал поправлять куртку. – Ты чего взбеленился-то?

– Что с Ваней? – я не собирался отвечать на его дурацкий вопрос.

– Да все с ним в порядке, небольшое ранение в бедро, ничего страшного, похромает с пару недель и будет бегать как раньше.

Женя понимал, что я еще не настолько зол, чтобы и вправду его ударить, но все же не стал выводить меня дальше и рассказал все как есть с несвойственной ему четкостью и логичностью повествования, только к середине рассказа я окончательно успокоился.

По его словам, выходило, что за всеми элементалями кто-то устроил слежку и практически одновременно на нас напали преследователи. Все как один ничем не выделялись из толпы и до определенной поры не проявляли агрессии. Ваня слишком поздно заметил опасность, не успел защитить свое тело и схлопотал пулю в бедро. На Артема напали в двух кварталах от дома, прямо посреди улицы, полной возвращающихся с работы людей. Он у нас калач тертый и положил всех нападавших раньше, чем успел пострадать кто-то из прохожих. Степиным повезло больше всех, во-первых, они были вместе во время нападения, а во-вторых, им удалось взять одного противника, живим, только тот без видимых причин умер раньше, чем успел подъехать Женя. По словам ребят, они и не заметили, когда пленный перестал дышать, словно ему приказали скончаться, и он это сделал, тихо и незаметно.

– Я так полагаю, это было заложено в их сознании, не важно, как закончилось бы нападение, они все померли бы на месте, – Женя закончил в итоге рассказ своими умозаключениями. – Только вот некому кроме нас с тобой так запрограммировать человека.

– Так я делать еще не научился. Да и у них есть установка Пробуждения не вижу, в чем проблема создать себе сколько угодно телепатов, – Я решил немного поиграть дурачка, и пока не говорить ничего этому чудику про наркотик и Смотрителя.

– Когда ты рассказал мне про того Пробужденного из нарко-лаборатории, я сразу предположил худшее и начал отслеживать включение всех известных мне установок по всему миру, – с того момента, как я отпустил Женю, он поправил одежду и принял ту же позу, в которой был до моего приступа ярости, и до сих пор он не двинул ни мускулом, это немного пугает и сильно раздражает.

– Вы, Евгений, сложный био-робот! – воскликнул я, когда он замолчал. – Двигайся, блин! И мысль свою развивай!

– При включении установки, происходит огромный выброс энергии, в определенном участке спектра, она рассеивается в атмосфере, и ее можно отследить при помощи системы спутников.

– И никто не пользовался установкой все это время, – закончил я за него. – А что насчет Чистильщика, может это быть его работой? – в ответ Женя лишь неопределенно пожал плечами.

Я даже не стал спрашивать, почему он мне сразу все это не рассказал, все равно прямого ответа от него не дождешься, все нужно клещами вытаскивать. Его даже не смущает тот факт, что мы с ним друзья. Хотя, может он просто ревнует к элементалям, ведь с Ваней и Артемом мы сошлись куда ближе и быстрее. Всяко может быть, чужая душа-потемки, разве что для него это не так, вот и проявилась в нем эта чудаковатость. Или Женя боится быть таким же скучным и предсказуемым, коим для него являются все окружающие, кроме меня. Он так посмотрел на меня, словно услышал все, о чем я подумал, возможно, и вправду прочел мои мысли, ведь моя ментальная защита немного ослабла вместе с остальными способностями.

Так ничего мне, не сказав, он сел в машину и уставился куда-то в темноту. У меня уже не оставалось сил, удивляться его причудам. Я поправил лямки рюкзака на плечах и услышал, как один из бойцов окликнул меня.

– Капитан, тебя до дома подбросить? – спросил водитель, сидя за баранкой.

– Было бы неплохо, – ответил я, забираясь в кузов к остальным и уже из салона добавил. – Женя дорогу покажет.

Я сел напротив знакомых мне ребят, еле-еле разглядев их лица в тусклом свете салонной лампы. Судя, по уставшему виду, они вместе с Женей катаются уже больше двух часов, только и занимаясь тем, что грузят мертвецов то в машину, то выгружают из нее. Хорошо, хоть Газель была специально переоборудована, именно для таких случаев и мертвецы ехали в отдельной кабинке от живых. Я начал расспрашивать об остальных элементалях, но ничего нового так и не выяснил, все самое главное мне уже выложил Женя, пусть и из-под палки. Ехать было совсем ничего, так что беседа не успела перетечь в иное русло. Оказавшись дома, я отзвонился Алисе, забабахал себе творога со сметаной и сахаром, на ночь – самое то, перекусил немного и на боковую. Как это обычно бывает после ментального перенапряжения, мне ничего не приснилось. Говорят, что сны человек видит каждую ночь, просто в большинстве случаев он ничего из увиденного не запоминает. Поэтому, когда кто-то говорит, что ему ничего не приснилось, он не совсем прав. Но мне в эту ночь не снилось ничего в прямом смысле этого слова. Я хорошо помнил на утро каждую секунду созерцания темноты плотно сжатых век. Это и сном-то можно было назвать с большой натяжкой. Даже мышцам не удалось как следует отдохнуть, так как мозг, не переставая усиленно работать периодически и заставлял их сокращаться. От этого я во сне постоянно вздрагивал. То же самое было и в ночь, после экзамена, когда я схлестнулся со Смотрителем. Затем, мои способности обычно становятся сильнее.

На утро, чувствуешь себя развалиной, довольно бодрой развалиной, несмотря ни на что, вместе с тем, и от ментальной усталости не остается и следа, от чего постоянно так и тянет пользоваться своими способностями на каждом шагу. Проснулся я поздно, ни три будильника, ни целая куча непринятых вызовов от Алисы и Лайта не смогли разбудить меня так, чтобы у меня оставался хотя бы призрачный шанс оказаться на работе вовремя. Открыв глаза и увидев на часах цифру десять, я вскочил с постели, размял тело, при этом при помощи телекинеза приготовил себе завтрак прямо во время зарядки. Родители уже давно были на работе, а у меня уже началась вторая пара в университете, хотя я там не появлялся уже вторую неделю. Раз уж на работу я все равно опоздал, следует разобраться с учебой, а то еще отчислят меня.

Отзвонившись Лайту, я отправился в универ. По расписанию, у нас должно быть три пары, и я попал только на третью. По пути я несколько раз не удержался и при помощи телекинеза, отправил валяющийся на земле мусор в урну, даже не задумываясь, заметил ли кто-нибудь мое озорство. По правде говоря, энергия меня переполняла, и еще я стал замечать, на кого из толпы мог бы повлиять своим сознанием, а на кого нет. В универе я отсидел оставшуюся пару, поболтал после нее с друзьями и вместе с Алисой отправился искать преподавателей, чтобы взять у них задание, что бы успешно допуститься до сессии. После этого предложил Алисе заехать к Илье в больницу, проведать и его и Олесю, которая наверняка дежурит у его постели. На полпути туда, позвонил Ваня и решил вмешаться в наши планы. Он сказал, что только что с ним связался его друг, которому он передал жесткий диск, и сообщил, что просьба выполнена, необходимо забрать данные, я запомнил адрес его таинственного друга и чуть не забыл спросить у него самое главное.

– Зовут-то его как?

– Он сам тебе представится, – после довольно продолжительной паузы ответил Ваня. – Просто позвонишь в дверь и скажешь, что от меня. И еще… –замялся он.

– Что еще?

– Ничего, неважно. Ладно, до связи, мне пора на перевязку, – на этом он отключился, так и не сказав что-то важное.

– Что-то мне здесь не нравится, – сказал я подслушивающей весь разговор Алисе.

Она недоумевая пожала плечами, и мы пошли к остановке, чтобы поймать какой-нибудь транспорт. Ванин друг живет на самой окраине города, пришлось добираться туда с двумя пересадками. Райончик, надо признать, здесь не очень благополучный, кругом лишь четырех-пятиэтажки, весьма сомнительного вида. Выцветшая, местами облупившаяся облицовка вкупе со слоняющейся тут и там молодежью в драной одежде или же в спортивных костюмах, отнюдь не добавляли этому месту живописности.

Немного поплутав по лабиринту здешних улиц и проспектов, сложно было не заметить тенденцию ухудшения внешнего вида зданий и местной публики при приближении к самой окраине района. К нам даже попытались пристать пара наркоманов, их воля была сильно подавлена наркотическим угаром, мне не составило труда заставить их отправиться домой. На этот раз, я, неожиданно легко проникнув в разум этих обдолбышей, разобрался, как вселить им в головы свою мысль. Думаю, такой фокус прокатит далеко не с каждым, но его определенно стоит взять на вооружение. Я сумел создать в разуме другого человека не принадлежащую ему мысль, пусть и очень простую да не долговечную, но все же это первый шаг. Возможно мне когда-нибудь удастся создать не просто мысль, а установку, тогда я смогу вселить в голову подобного этим двум гаврикам, наркоману неприязнь к дури, что должно помочь человеку избавиться от пагубной привычки. Но все это в будущем, а сейчас лишь бы не заплутать в этом загнивающем муравейнике. Тут заблудиться еще проще, чем в лесу. Дома похожи все один на другой, название улицы можно найти в лучшем случае на каждом пятом из них.

– Ну, и где тут сорок шестой дом? – кружась на одном месте, спросил я.

– Кажется вот этот, – Алиса указала на, наверное, самую невзрачную и обшарпанную пятиэтажку во всем городе и оглянувшись добавила. – Пойдем скорее, о то местные на нас уже косо смотрят.

– Пусть себе смотрят, у них инстинкт самосохранения только ночью отключается, – отмахнулся я, и взяв Алису за руку, направился в указанном ей направлении.

У нужного нам подъезда не оказалось входных дверей, внутри неприятно воняло блевотиной, куревом и кажется разложением тянуло откуда-то из подвала. Аккуратненько переступив сомнительного вида лужу, мы начали подниматься на четвертый этаж. Темнота не давала разглядеть цвета, в которые подъезд был окрашен изнутри, зато черные разводы неприличных надписей на стенах все равно отчетливо виднелись, по крайней мере, мне. Оказавшись возле видавшей виды деревянной двери, я собирался было постучаться, но потом заметил два оголенных с концов проводочка там, где у нормальных людей располагается звонок. Касаться чего-либо здесь жутко не хотелось, и поэтому я попытался соединить провода при помощи телекинеза, но, к сожалению, они не доставали друг до друга, однако я не собирался так легко сдаваться и под неодобрительный взгляд Алисы продолжил попытки. Когда с тихим треском корона электрического разряда соединила контакты, за дверью послышалась трель звонка и сразу же за ней, глухой удар, словно кто-то свалился со стула. В мертвенной тишине, царившей в подъезде, можно было запросто расслышать торопливые шажки хозяина внутри квартиры, когда тот быстро-быстро засеменил к двери.

– Кто там? – после нескольких секунд тишины послышался глухой, слегка испуганный голос. – Я никого не жду!

– Мы от Ивана Карпова! – громко ответил я.

– Не знаю таких, – ответил голос за дверью.

Мы с Алисой обменялись удивленными взглядами, и я решил зайти, с другой стороны.

– Ну, такой, ростом с меня, короткий ежик волос, черные глаза, нос прямой, он передал Вам…

– Третий сказал, что ты Четвертый, а вот кто это с тобой? – перебил меня голос.

– Я – четвертый? – я попытался проникнуть к Ваниному другу в сознание, чтобы понять, о чем тот вообще говорит, но там творилась невообразимая чехарда.

Походе, этот человек настоящий безумец. Что ж, придется ему подыгрывать.

– Она, это… Пятая, – ответил я, поймав на себе удивленный взгляд Алисы.

– Третий поручился только за тебя, – усомнился в моих словах безумец.

– За нее ручаюсь я.

– Ты не имеешь права ручаться за кого-либо!

– Послушай, Первый…– начал закипать я.

– Я не Первый, я Цель, – снова перебил меня голос.

– Он что, шпионских боевиков насмотрелся? И это женская кличка, – еле слышно заметила Алиса, тихонько хохотнув.

– В общем так, мы войдем, хочешь ты того или нет, – угрожающе произнес я, сконцентрировавшись на замке. Спустя пару секунд раздался щелчок, и я надавил на дверь, она открылась ровно настолько, насколько позволила натянутая на нее цепочка. – Если бы мы желали тебе зла, то ты уже был бы мертв, так что открывай.

Безумный друг Вани судорожно сглотнул, закрыл отпущенную мною дверь, снова открыл ее и отодвинулся в сторону, пропуская нас с Алисой внутрь. В его квартире так же царила разруха, но уже совсем другого рода, нежели та, что была в подъезде. Начнем со старых, местами покрытых ржавчиной серверных стоек, на которых громоздились развороченные системные блоки, несколько, судя по их виду уже давно не рабочих мониторов. От рабочего компа тянулись шлейфы к лежащим друг на друге на рядом стоящей стойке материнкам. Как это все только работает, без охлаждения? Ну и конечно неизменная в таких случаях тарелка с заваренной в ней лапшой быстрого приготовления, стоящая чуть ли не на клавиатуре, а рядом поднос с толсто нарезанными ломтями ржаного хлеба, на которых лежали заветренные пластинки какого-то сыра. Сам хозяин квартиры выглядел под стать своему жилищу. Высокий, на голову выше меня, худощавый, с обвисшим из-за неправильного питания животом. На голове спутанная копна темных волос, средней длины и дикий, постоянно мечущийся с места на место взгляд. Одет в майку-алкашку, когда-то уже давно замызганную чем-то жирным, и видавшие виды, серые шорты. Ну и видок, словно он сбежал из плохого отечественного сериала про ментов.

В заваленной хламом квартире едва ли хватало места для того, чтобы два человека могли нормально разойтись. Не пожелавший назвать своего имени хозяин квартиры молча протиснулся мимо нас и взгромоздился в обшарпанное, как и все здесь, компьютерное кресло, где он видимо, чувствовал себя максимально комфортно. Взгляд из испуганного превратился в уверенный и твердый, дрожь в голосе тоже, куда-то резко подевалась. Он протянул руки к клавиатуре и начал набивать непонятные непосвящённому человеку команды в командной строке. Еще один Линукс-маньяк, хорошо хоть Женя пока до этого не докатился, а то я бы точно убил его в очередном приступе гнева, в которые тот меня периодически вводит.

– Надеюсь, хвоста за вами не было? – теперь он казался совсем другим человеком.

Говоря это, он даже не удосуживался отрывать взгляд от экрана.

Прежде, чем ответить ему, я прощупал эмоциональный фон в радиусе нескольких сот метров от меня, и убедившись, что за нами действительно нет слежки, утвердительно кивнул. Удовлетворенный моим ответом, безумный любитель Линукса кинул на меня оценивающий взгляд, в его голове промелькнула одна единственная нормальная, четкая мысль, прочесть которую я все равно не успел, пока продирался через мешанину, созданную в его сознании множественными психическими расстройствами.

– Кто еще в курсе того, что вы пришли ко мне? – продолжил он свой параноидальный бред.

– Только я, она, – кивок в сторону смотревшей по сторонам Алисы. – И Третий. Давай к делу уже.

– Жесткий диск ваш сгорел нахрен, пока я пытался его расшифровать. Впервые столкнулся с подобным подходом к шифрованию. Большая часть данных утеряна безвозвратно, и вдобавок ко всему, я из-за вас чуть не засветился на всю Ивановскую, – тон его был жутко недовольным. – Как только я приступил к работе, какая-то хитроумная прога попыталась куда-то отправить мои координаты через сеть, она даже прорвалась через все мои защитные протоколы, мне удалось лишь изменить отсылаемую информацию, еле успел. Пусть ищут меня теперь в Гонолулу.

– Ты можешь сказать, куда пошли эти данные? – перебил его я.

– Само собой, но об этом позже, не перебивай, – он строго взглянул на меня, на Алису, которая осматривала его комнату, скривился и продолжил. – В общем, у меня есть две новости, хорошая и отличная. Хорошая состоит в том, что часть данных с диска я все-таки спас, а отличная – в следующий раз я сумею взломать все так, что и комар носа не подточит. Так-то!

Вот так здорово, в следующий раз, и как же нам повезло! Он еще и гордится тем, что разобрался с этой защитой с первого раза, пусть и прос… потерял все данные. Вот же Умник! И почему меня начали окружать одни ненормальные? Да этот кадр может с самим Женей потягаться в своей неадекватности.

– В общем, Третий кратенько обрисовал ситуацию, чтобы я знал, что именно нужно искать, – тем временем продолжил он. – Итак, я перелопатил всю сохранившуюся инфу и в общем, некто Смотритель подчинялся кругу лиц, именующих себя советом директоров, во главе которого, некто Генеральный директор, личность, покрытая завесой тайны. Его никто никогда не видел, даже имя нигде не засветилось. Так вот, этот самый мистер инкогнито, что-то там измыслил, недоступное для рядовых членов концерна. Что за концерн, я так и не понял, просто зачитываю выдержки из того, что осталось, пользуясь терминологии этого самого Смотрителя, – сделал замечание человек, настаивающий, чтобы его именовали Целью. – Потом значит Смотритель перешел под командование некоего Старшего регионального руководителя. Как я понял, эти ребята сохраняют тайну личности даже друг перед другом. Собственно говоря, это все, что я сумел расшифровать.

– А чем занимался этот Смотритель, хоть какой-нибудь намек на план этого Генерального директора? – Произнесенный в слух, этот вопрос казался еще дебильнее, чем в виде мысли.

– Тут я потерпел полнейшее фиаско, – с явным огорчением произнес Цель, и обратился к схватившей что-то Алисе. – Не трогай это!

Девушка с испуганным видом положила кубик Рубика, и тут же сцепила руки за спиной, делая вид, что это была не она.

– Но зацепка все-таки есть. Сообщение, с моими координатами ушло некоему Андрею Тарасову.

– Тому самому? – удивилась Алиса.

– Именно что, прямиком на домашний компьютер, у него там сейчас, наверное, такая паника, – загадочно улыбнулся Цель.

Судя по всему, он прицепил к сообщению что-то крайне неприятное и заразное. Возможно у этого миллионера, держателя контрольного пакета акций транснациональной нефтяной компании, какой-нибудь из счетов стремительно опустел. Да уж, лучше с таким человеком как Цель не ссориться. Интересное все-таки кино получается.

– Какова вероятность, что этот миллионер, и есть старший региональный руководитель? – спросил я.

– С учетом того, что ты пришел к точно такому же выводу, что и я, то эта вероятность составляет девяносто три целых и шестнадцать сотых процента.

– Что Третий пообещал тебе за твою помощь? – спросил я, сверкая глазами от радости.

– Вообще-то он предложил ответную услугу от тебя, – в его взгляде появились надежда и жалость к себе.

Даже так? Ваня наверняка изначально планировал взять меня с собой, когда Цель расправился бы с шифром. Ну что ж, это вполне справедливо, раз уж я втянул всех в это предприятие с налетом на лабу. Но все равно не стоило давать никаких обещаний, без моего ведома. Я перевел свой задумчивый взгляд на Цель, тот просто сгорал от нетерпения, у него даже руки пошли мелкой дрожью.

– Все, что угодно, если это в моих силах, – я пожал плечами и протянул ему руку.

В крайний момент он на секунду засомневался, и хаос в его сознании пришел в движение, я уловил пару картинок-воспоминаний, бессвязных, непонятных, мутных. Парень быстро справился с собой и энергично пожал протянутую мною руку.

– Я хочу, чтобы ты избавил меня от безумия, – огорошил он меня своей просьбой.

Заметив наши с Алисой вытянувшиеся от удивления лица, парень поспешно добавил:

– Это произошло со мной не так дано, в этом виноват один из Ваших, – он голосом выделил крайнее слово.

– Расскажи подробнее, – вкрадчиво попросил я.

– В том-то и дело, что не могу. Помню, лишь что два года назад, что-то взломал, позже, на меня вышел какой-то мужик, потом все, пропасть. Не могу даже вспомнить, где жил до этого и с кем. Вроде что-то в голове крутится, даже картинки иногда всплывают, но стоит мне на них сосредоточиться, воспоминания начинают сразу же, куда-то исчезать, как сон, который ты помнишь только, открыв глаза, а через минуту уже все забыл.

– Не очень-то похоже на Чистильщика, – тихо пробормотал я. – Хорошо, я постараюсь тебе помочь, но на это понадобится время и возможно будет больно.

Цель с готовностью кивнул и стал ждать от меня продолжения. Я даже не знал, с чего следует начать, это был настоящий вызов для меня и моих способностей. Но мне очень уж захотелось помочь, этому бедняге. Странно, почему мне постоянно попадаются люди, которым требуются мои способности, словно сама судьба пытается обучать меня таким способом. Как показывает практика, у меня потенциал гораздо выше, в сравнении с тем же Женей. Хоть наши с ним способности и схожи во многом, но он не обладает телекинезом. Как же помочь Цели, что я должен делать? Мне нужно было подумать, крепко подумать, ведь в работе с сознанием человека, проще простого превратить его в пускающего слюни недоумка, нежели избавить от той или иной проблемы, не хотелось сделать парню еще хуже.

– Скажу тебе честно, я не знаю, как тебя вылечить, но, если ты дашь мне время, со всем разобраться и полностью мне доверишься, я думаю, мы вернем тебя в колею.

И снова я даю обещание, при этим ничего не могу с собой поделать, возможность вновь и вновь бросать вызов себе и своим способностям словно что-то переключает у меня в голове, и я очертя голову ввязываюсь в любую авантюру, ни на секунду, не задумываясь о последствиях. Откуда во мне это, ведь раньше я взвешивал каждый свой шаг, а теперь… Нет, не время задумываться об этом. И сколько таких обещаний, с которыми я не знаю, что и делать, уже висит на мне? Илья, Демон, а теперь еще и Цель, похоже, камни уже разбросаны, и совсем скоро настанет время их собирать. На секунду у меня появилось ощущение надвигающейся бури, даже холодок пробежал по коже. Наверное, это от осознания того, что мы в кой-то веки приблизились к цели, пусть и всего на один шаг, но это только пока.

Цель понял, что мне сейчас совсем не до него, серьезно кивнул в ответ на мои слова и, повернувшись к монитору, тихо произнес:

– В следующий раз зовите меня: «Ноль», в случае неприятностей, добавишь: «полный», я пойму, что открывать не стоит и пришлю тебе свой новый адрес. Дверь за собой захлопните.

***

Остаток дня мы провели у Алисы дома, наслаждаясь обществом друг друга и заслуженным отдыхом. Мы болтали о чем угодно, что не касается моей новой работы, смотрели любимые сериалы и само собой не забывали помиловаться немного. Время пролетело незаметно и в десять вечера мне пришлось попрощаться с любимой и отправиться к Ване домой. Его рана оказалась больше неприятной, чем серьезной, пуля прошла навылет, практически ничего не задев, так что на второй день, его уже отправили домой. Хромать будет с месяц, так что в ближайшее время, наш отряд будет работать в меньшинстве. В общем, мы все вшестером, должны были встретиться у Вани дома. Я вышел от Алисы, прошел полтора квартала и там меня подобрал Лайт. Нам уже довольно давно не удавалось вот так поговорить, так что мы не стали упускать такую возможность. Затрагивать темы, связанные с нашей работой, никто из нас не хотел, так что обсуждали всякую чепуху. Мне нравилось общаться с ним, как и со всеми остальными элементалями. Само решение присоединиться к программе Пробуждение было чертовски верным, все это именно то, чего мне в жизни не хватало. Конечно, за исключением трагедии, произошедшей с Ильей и полковником Комаровым, я ни о чем не жалею. Лайт казался очень позитивным и открытым человеком, но, когда я читал его эмоции, в них всегда оказывался отпечаток тоски и злости. Злился он исключительно на себя самого. Было у него что-то за душой, за что он так и не смог себя простить. Я принципиально не копался в мозгах у своих товарищей, а спрашивать у него было как-то неудобно. Я знал главное, это случилось задолго до Пробуждения, и никак не повлияет на его работоспособность. Всю дорогу мы говорили о футболе, политике и вспоминали многочисленные забавные случаи, произошедшие с Тимохой. Этот был фруктом совсем другого сорта, в отличие от всегда собранного и спокойного Леши, он был словно возбужденный атом, которому просто позарез необходимо израсходовать излишки энергии. Тимофей из тех людей, которым проще попросить прощения, чем разрешения. Как раз эта черта у нас с ним общая. Зато рот у него никогда не бывает закрыт, даже во время операции, когда нужно сработать по возможности не поднимая шума. Лайт рассказал мне пару баек про него еще из тех времен, когда я еще не присоединился к команде.

– Знаешь, – резюмировал в итоге Лайт. – Ты появился чертовски вовремя. Сомневаюсь, что кто-то из нас был способен справиться с Падшим. Не хотел бы я и с Темником без тебя сталкиваться.

– Тогда мне просто повезло, – пожал я плечами. – А Несущего тьму я и сам пока что побаиваюсь.

Так ведь есть еще и Чистильщик с Вампиром, они тоже далеко не мальчики для битья, но это я вслух высказывать не стал. Эти два товарища доселе никак себя не проявили, так что будем пока считать, что они заняты своими делами, но могут в любой момент предстать перед нами.

Пока я был занят своими размышлениями, Лайт тоже ушел в себя, и в салоне автомобиля воцарилось молчание. Проигрыватель был выключен, окна закрыты, с улицы почти не доносилось никаких звуков. Был бы здесь мой меч, он бы не упустил возможности вступить со мной в беззвучный диалог, пусть мы пока совсем плохо друг друга понимаем. Оглядываясь назад, я просто поражаюсь, как изменился в крайние несколько месяцев. Я и раньше-то был непоседой, а теперь и вовсе безостановочно ношусь то туда, то сюда, иногда сутками не смыкая глаз. До Пробуждения, мне было тяжело учиться в универе, а сейчас успеваю самостоятельно во всем разбираться, практически не появляясь на занятиях, при этом еще и торча на базе, заниматься расследованием и раз в несколько дней кому-то что-либо обещать, жуть, да и только.

Мы с Лайтом оказались у Вани позже всех. Взявший на себя хозяйские хлопоты Артем, к нашему приходу заварил неплохой себе чай с успокаивающим эффектом, самое то, для моего постоянно загруженного различными проблемами, мыслями и задачами мозга. Степины притащили огромный шоколадный торт со сливками, посыпанный тонкой миндальной стружкой. Кто-то его уже нарезал, и Тимофей отчаянно пытался урвать себе кусок побольше, но зорко следящий за всем Ваня, не давал ему этого сделать, пока все не сядут за стол. Квартирка у него оказалась довольно уютной, светлые незамысловатые обои, глянцевые натяжные потолки, спальня, зал, кухня и маленький балкончик. В зале, во всю стену, расположился поистине огромный книжный шкаф, практически полностью заполненный. Визуально его можно было разделить на три зоны. Левая для научной литературы, средняя – классика, и правая с художественными книгами. Я с интересом пробежал по корешкам первой зоны, взгляд задержался на парочке крайне полезных и интересных экземплярах. Начиная от полного собрания работ Ландау, заканчивая крайне редким томиком Айзенберга, посвященный расчету коротковолновых антенн. Классика меня как-то особо никогда не интересовала, однако я оценил его собрание коллекционных изданий русской и французской литературы. Третья же зона была заставлена фантастикой и фентези, там-то у меня слюнки и потекли, чуть на пол не накапало. Я отметил для себя пару десятков книг, которые было просто необходимо заполучить к себе в коллекцию, так же взял на заметку несколько новых авторов. Книги трогать не стал, сам не люблю, когда кто-то роется в моей библиотеке.

– Что-то заинтересовало? – спросил со своего места Ваня.

– Спрашиваешь. Кое-что из твоей коллекции сейчас захочешь, не достанешь. «Хроники убийцы богов», например, – я ласково погладил первый том названной мною дилогии по корешку. – А уж «Сагу о живых кораблях», так тем более.

– Возьми, если хочешь, – дружелюбно предложил он, махнув рукой в сторону полки.

– Ни за что, – тут же отмахнулся я. – Я их тебе потом не отдам, не смогу просто с ними расстаться.

Ваня ничего не ответил, лишь улыбнулся мне во все тридцать два зуба, зато сам невольно выдохнул про себя, облегченно. Ну как же, ревность, это общая черта присущая всем книголюбам. Я могу давать свои книги друзьям, но все равно постоянно о них переживаю, пока они ко мне не вернутся.

Когда чай был выпит, а торт съеден до последней крошки, Тимофей откинулся на спинку, блаженно поглаживая набитый живот. Он, Леша, Лайт и я сидели на широком мягком диване, пепельно-серого цвета, а Артем с Ваней заняли кресла, расположенные у торцов стола. Я помог Теме оттащить всю посуду на кухню и между тем, пока никто не слышит, справился о его самочувствии. После того, что я с ним сделал, я опасался, что вместе с тем участком памяти, что был уничтожен, со временем могли пропасть еще какие-нибудь воспоминания. Но он развеял все мои опасения, сказав, что никогда еще у него на душе не было так легко и спокойно. Я с облегчением вздохнул, и мы вернулись к уже заждавшимся нас ребятам. Пора было переходить непосредственно к цели нашего собрания, поэтому без всяких предисловий, я выложил все, что узнал от Ваниного друга, при этом, не сказав ни слова о нем самом и его причудах.

– И что делать будем? – продолжая поглаживать живот, спросил Тимофей.

– Кроме как завалиться к этому Тарасову в кабинет и прижать гада к стенке, я другого выхода не вижу, – ответил Артем и все по очереди кивнули, соглашаясь с ним.

– Под каким предлогом? – решил уточнить я.

– Предъявим ему обвинения в его связи с нарко-лабораторией, – пожал плечами Лайт.

– Он на нас натравит своих юристов, и они нас по стенке размажут, – возразил Ваня.

– Если все пройдет достаточно гладко, мы придем, уйдем, и он ничего потом и не вспомнит, – я постучал себе по виску, напоминая о своих способностях. Теперь я знаю, как уничтожить воспоминания.

– Отлично, – подвел итог Лайт. – Пойдете вчетвером. У меня завтра много дел на базе, а Ваня со своим бедром будет вам только мешать, зато мне его помощь пригодится. Пусть все пройдет без сучка, без задоринки.

На этом обсуждение темы было закрыто. Собственно времени уже было глубоко за полночь, и пора бы уже закругляться. Ваня нам строго-настрого запретил мыть за собой посуду, так что мы посидели еще минут пятнадцать и стали собираться. Ваня прохромал вслед за гостями в прихожую и молча наблюдал, как все обуваются. Он попросил меня ненадолго задержаться. Ребята пообещали дождаться внизу и вышли, я закрыл за ними двери, а Ваня тем временем примостился на стоявшую возле двери тумбочку. Я то и дело улавливал от него эмоции, означающие, что ему нестерпимо больно даже просто стоять, но лицом он себя не выдавал ни на секунду.

– Ты поможешь ему? – у него голове сразу возник образ Цели, его безумного друга, который похоже в свое время столкнулся с Чистильщиком, который перепутал все в сознании бедолаги.

– Куда ж я денусь, – я постарался, чтобы это прозвучало как можно более беззаботно и уверенно.

– Прости, что не предупредил тебя.

– О чем? О том, что ты пообещал ему мою помощь, или о том, что Цель настоящий безумец?

– Что? Цель? – я в ответ лишь махнул рукой, и Ваня продолжил. – Я не должен был.

– Да ладно, забей, теперь мы квиты. Да и зачем еще нужны друзья. Как ты с ним вообще познакомился, Третий?

– Это долгая история, сомневаюсь, что ребята дождутся ее окончания.

И то верно, я улыбнулся ему, пожал руку и ушел.

***

День задался с самого утра, я проснулся за пятнадцать минут до будильника, чувствуя себя при этом свежим, бодрым и отдохнувшим. Это время хотелось провести с пользой, поэтому встав, умывшись, сделав завтрак и быстренько его съев, я сел на пол в удобной для меня позе, положи меч перед собой и сконцентрировался. Сознание, томящееся в клинке, почувствовало мои манипуляции и потянулось навстречу. Стены и пол вокруг меня пошли рябью, через окно показались зеленые ветви уже ставшего родным дуба. Ковер на полу порос сочной травой, а все остальное осталось прежним. Мой внутренний мир снова не такой, каким я его видел в прошлый раз. Откуда-то подул холодный ветер, я недовольно поежился и взял лежащий передо мной меч. Встал в стойку, в этот момент, тень от книжного шкафа расплылась, меняя свою форму, она стала объемной и тут же бросилась на меня. Это всего лишь образ, пустая оболочка, не способная причинить вреда. Да и вообще, что может навредить мне в моем же внутреннем мире? Их создавал мой меч, помогая учиться владению собой. Я отступил на несколько шагов в сторону, пропуская тень мимо себя, и рубанул ее по спине. Противник развалился надвое и половинки стали расходиться в стороны, окружая меня, рассеивая внимание. Этот урок я усвоил еще с самого первого раза и поэтому сам перешел в наступление, пока было пространство для маневра. Резко сократил расстояние с одним из противников, тень попыталась сграбастать меня за грудки, но я оказался ловчее и отрубил, казалось бы, бесплотному призраку подобие головы. Оставшийся вне поля моего зрения дух, попытался напасть на меня со спины, но я резко развернулся на пятках и отразил направленные в меня стремительным броском когти, которые столкнулись с моим клинком так, словно это были стальные ножи. Пара взмахов меча и тень лишилась правой руки, а затем мне удалось, заблокировав очередную атаку, насквозь пронзить бесплотное тело.

Меч мысленно похвалил меня, но не забыл упрекнуть в неловкости моих атак и дырах в обороне. Как будто я без него о них не знаю. Нет, с этим решительно нужно что-то делать, только где я могу найти себе наставника в нашем-то городе. Ну да ладно, может когда «Пламя восхода» поднакопит силенок, и мы сможем с ним наконец нормально поговорить, воочию, так сказать, тогда вместе что-нибудь да придумаем. А вообще, забавно, что я воспринял одержимость своего меча как нечто само собой разумеющееся. О том, что сущность, таящаяся в клинке, может оказаться не такой уж и белой да пушистой, я старался не думать. Не люблю решать проблемы еще до их появления, да и мысли мои всегда открыты для него, как бы я не защищал свой разум.

Как только сэкономленные мною пятнадцать минут истекли, я открыл глаза уже в реальном мире, с кряхтеньем поднялся, немного размял затекшие ноги, спрятал меч в ножны, замаскировал их и одевшись вышел на улицу, забросив свой неизменный рюкзак за спину. Погода оказалась непонятной, вроде и солнце светило, приятно грея кожу, а с другой стороны, почти пол неба было затянуто облаками, которые еще не успели собраться в тучку и зарядить дождем. Пришлось надеть джинсовую куртку с капюшоном.

Пятнашка с Тимофеем за рулем зарулила ко мне во двор через пять минут после того, как я вышел из дома. Артем уже сидел на заднем сиденье, он широко улыбнулся мне, когда я забрался в машину и протянул в приветствии руку. Я пожал ее, хлопнул товарища по плечу и поприветствовал Степиных. Прямиком от меня, мы направились в головной офис Транснефти. О том, что создатель всемирно известной компании, находится сейчас именно в нашем городе, трубили все местные м московские новостные издания, так что мы надеялись либо застать хозяина прямо на рабочем месте, либо на его загородной резиденции.

Двадцатиэтажное, принадлежащее Транснефти являлось сердцем бизнес-городка, несколько высоток калибром поменьше, словно ища защиты, прижимались к нему, образуя целый комплекс, дававший работу сотням тысяч человек. Между зданиями были высажены зеленые аллеи с заботливо установленными вдоль дорожек лавочками на равных промежутках друг от друга. Золотая осень внесла свои коррективы в эту живописную картину, но вышла она едва ли не красивее, нежели летом. Вот когда листва совсем облетит, оставив после себя лишь голые ветви, тогда вид будет уже не столь умиротворяющим. Тимофей припарковался у самого здания Транснефти, мы вышли из машины и направились прямиком в холл. Охраннику хватило наших удостоверений, и мы беспрепятственно проследовали в лифт. Кабинет Андрея Тарасова находился на восемнадцатом этаже. Двери лифта после мелодичной трели разошлись в стороны, перед нами раскинулось просторное помещение квадратной формы, стены которого были темно-серого цвета и шершавыми на ощупь, точно каменные, даже прикасаться к ним не было нужды, чтобы понять, насколько они холодные. По обеим сторонам от лифта стояли дорогие кожаные диванчики с низкими прозрачными столиками, заваленными всевозможными журналами. Прямо напротив, за высокой сойкой, с царственным видом сидела секретарша. Она мило заулыбалась, как только услышала звон колокольчиков, предвещающих прибытие кабины лифта, хотя глаза ее остались холоднее льда. Девушка была строго одета, высокая, темноволосая, наверняка окончила университет с отличием. Тимофей окинул ее весьма похотливым взглядом и очень «громко» подумал о том, что был бы не против оставить ее без этого туго обтягивающего выдающуюся грудь костюмчика. Бабник, тоже мне, нашел время.

Первыми из лифта вышли братья Степины и демонстративно разошлись в стороны и прошествовали каждый к своему дивану, показушники. Мы с Артемом медленно подошли к лучезарно улыбающейся секретарше.

– Мы к Андрею Витальевичу, – с места в карьер, начал Артем.

– Вам назначено? – мелодичным голоском пролепетала она.

– А он сейчас занят? – ответил я вопросом на вопрос.

«Конечно нет,» – подумала она, и попыталась придумать, как избавиться от нас, подбирая для шефа наилучшую отмазку.

– У него сейчас очень важное совещание, – она поправила на ее взгляд не идеально лежащую челку, и тут же продолжила. – И вообще, у него весь день расписан.

– Полагаю, у него найдется для нас пара минут, – возразил я, протягивая ей свое удостоверение, одновременно надавливая на ее волю своей. – И не вздумайте его предупредить.

Девушка поддалась. Она прикрыла, начавший было открываться рот и сочла за лучшее подчиниться требованиям двух незнакомцев, даже не взглянув на протянутое ей удостоверение. Девушка и не могла догадаться, что это скорее мои мысли, нежели ее собственные. Секретарша слегка сгорбилась, улыбка сползла с ее довольно-таки симпатичного лица, она опустила взгляд на экран компьютера и больше не обращала на нас никакого внимания. Кажется, немного переборщил.

Артем тревожно взглянул на меня, я в ответ лишь легкомысленно пожал плечами. Мы обогнули ее стойку и без стука вошли в кабинет миллионера Тарасова. Он сидел за своим дорогим дубовым столом, устланным различными бумагами. Одни были аккуратно собраны в ровные стопки, другие разбросаны по всей поверхности. Как только дверь распахнулась, миллионер вздрогнул от неожиданности, он был чертовски зол и одновременно напуган.

Неужели это наше появление так на него подействовало? Нет, не могло, он же еще не в курсе кто мы такие и чего хотим. Что же тогда? Я проверил весь этаж, помимо нас, слабенького разума секретарши и уверенного, мощного сознания Андрея Тарасова, больше никого мне почувствовать не удалось. Стоп, что это? Он защищен тем же пассивным щитом, что и Падший! Вот так-так, это непосредственно доказывает, что мы не ошиблись в своих рассуждениях, однако теперь все будет гораздо сложнее. Теперь нам не удастся уйти так, чтобы никто о нас даже не вспомнил. Подобную ситуацию мы обсуждали, составляя план действий, поэтому здесь сейчас вместе со мной не кто иной, как мастер допросов и пыток, хоть Артем и недолюбливал это дело. Ну, тут уж ничего не попишешь. Перед глазами тут же всплыла картинка того, как он пытал Падшего. Жуть, меня даже внутренне передернуло.

Мы заняли оба удобных кресла стоящих возле его стола, ничего при этом не говоря. Таки образом Артем пытался давить на его психику. Пусть нервничает, думал он, если заговорит первым, считай полдела сделано. Артем прекрасно знал, что я слышу его мысли. Он понял, что все пошло не так, потому, что иначе я уже начал бы задавать миллионеру интересующие нас вопросы, или попытался заговорить ему зубы, выуживая всю интересующую нас информацию, прямо из его головы. Однако мое молчание передавало бразды правления Артему и тот сразу начал действовать привычными ему методами, которые были оговорены нами заранее.

– Кто вы и что делаете в моем кабинете? – не выдержал миллионер. Он поджал тонкие губы в ожидании ответа.

Артем подобно актеру на сцене, продолжал действовать согласно главному театральному правилу: кои взял паузу, так держи ее до последнего. Этот его подход явно работал, привыкший, что все вокруг ему подчиняются миллионер, бесился от всей этой ситуации, однако виду при этом не подавал. Интересно, что, не смотря на защиту его разума, я свободно мог улавливать его эмоции, с Падшим такого не было. Возможно, это из-за того, что Тарасов не проходил через Пробуждение, или же дело в том, что потрошитель был просто на просто без эмоциональным, равнодушным ко всему чудовищем. Второе наиболее вероятно.

– Вы подозреваетесь в связи с террористической группировкой, – наконец ответил Артем, за миг до того, как миллионер собрался что-то сказать.

Это вызвало новую вспышку гнева у Тарасова, наверное, самую короткую, какая только возможна. Она длилась ровно до того момента, как до него дошел смысл сказанных Артемом слов. Затем меня окатило недоумением и резким приступом животного страха. Миллионер бросил короткий взгляд куда-то в сторону, я проследил куда именно. Он посмотрел на приоткрытую дверь, ведущую в конференц-зал. Казалось, именно там был источник его паники, а вовсе не наше заявление его так напугало. Но там никого не было, даже защищенный разум я сумел бы почувствовать так или иначе. Но там была лишь пустота, даже растений нет. Странно.

–Прошу прощения, но ваши заявления звучат по меньшей мере смехотворно, – ровным, уверенным тоном ответил миллионер. Самообладание у него было поистине нечеловеческим.

– Ну почему же, господин Тарасов, – Артем сделал небольшую паузу, словно в крайний момент решил сказать совсем не то, что собирался изначально. – Или лучше называть вас: Старший региональный руководитель

Молодец, Артем, ему приходится выстраивать ход разговора-допроса, анализируя не только реакции допрашиваемого, но и мои тоже. Каждый выпад все больше выводил старшего регионального руководителя из равновесия. Его маска напускного спокойствия уже начала трещать по швам, а ведь мы только начали.

– Что еще за бред! – Возмутился Тарасов, прозвучало это по-настоящему искренне, хотя ничего подобного он не испытывал. На самом деле, ему было страшно, неимоверно страшно.

Теперь миллионер постоянно смотрел на приоткрытую дверь конференц-зала. Чего же он так боялся? Артем думал о том же, о чем и я. Настало время и мне обрести дар речи, и еще сильнее напугать этого подонка.

– Чего вы так испугались, господин Старший региональный руководитель? – пронзив его холодным колючим взглядом, спросил я.

– А с чего вы взяли, что я испугался? – Тарасов постарался что бы это прозвучало как можно спокойнее, но голос слегка дрогнул, выдавая его настоящие эмоции, которые для меня и без того были как открытая книга.

– Давайте на чистоту, вы уже прекрасно поняли, кто мы такие, ваши чувства дали нам все ответы на интересующие нас вопросы, кроме одного, – какого именно, я договаривать не стал.

Ужас сменился паникой, миллионер растерялся. Он и вправду понял, кто мы такие, маски сброшены, теперь он судорожно пытался выбрать линию поведения, которая поможет ему выпутаться из сложившейся ситуации живым. Так вот, что это, страх смерти. Но мы ему еще не угрожали, так чего же он так боится, или кого?

– Что же вы хотите узнать, если вы и так все уже выяснили? – он продолжал разыгрывать карту напускного спокойствия, вид которого снова стал практически безупречным.

– Кого вы боитесь? Того, кто был здесь всего минуту назад, и кто исчез чуть раньше, чем открылась дверь? – пока я задавал первый вопрос, картинка уже полностью сложилась у меня в голове. – Это Темник, Несущий тьму был здесь. Не отпирайтесь, я чувствую все то же самое, что и вы.

Артем мысленно похвалил меня, и уже сам дожал миллионера.

– Вы не представляете для нас интереса, нам нужна голова змеи, Генеральный директор, и еще желательно Темник. Сейчас мы больше всего хотим предотвратить готовящийся теракт, а заодно можем спасти и вашу шкуру, если вы захотите с нами сотрудничать и впоследствии будете вести жизнь добропорядочного миллионера.

Тарасов нервно дернул щекой, взял какую-то бумажку, ручку и быстро начал что-то писать. Его эмоции сменялись со скоростью света, я даже не успевал их различать.

– Все, что вы говорите безосновательно, я не знаю никаких Темников, Генеральных директоров, вот так, с большой буквы, кроме того, что я сам занимаю созвучную должность в мною же и основанной Транснефти. А теперь попрошу освободить мой кабинет и мое же бесценное время. Остальное наше общение будет протекать исключительно в присутствии моего адвоката. Вот его контакты.

Он протянул нам сложенную пополам бумажку, Артем забрал ее с каменным выражением лица и не раскрывая, сунул в нагрудный карман. Затем поднялся и направился к выходу, я последовал за ним, и уже перед тем, как окончательно уйти, холодно произнес:

– Жаль, что вы не захотели сотрудничать по-хорошему.

Миллионер ничего не ответил, он чувствовал облегчение и надежду. Что ж, посмотрим, что он там написал.

***

– Думаете, ему можно доверять? – спросил Лайт, бросив переданную нам миллионером бумажку на стол.

– Макс его как открытую книгу читал, – Артем смаковал сигарету, восседая на подоконнике.

Лайт сделал небольшую перестановку в кабинете Комарова и освободил проход к окну для своего периодически курящего товарища. Место Ильи теперь занимал Ваня.

– Тогда тебе и слово, – Лайт повернул голову ко мне и вопросительно поднял брови.

– Трудно сказать, произнеси он это вслух, я бы с уверенностью определил, правда, это или ложь, а так, – я пожал плечами и ненадолго задумался. – Когда он это писал, он переживал за свою жизнь. Полагаю, все, что там написано, правда.

Я протянул руку и взяв сложенный пополам листок вновь перечитал содержимое.

Пожалуйста, помогите мне, я переоценил свои силы, вступая в концерн. Темник убьет меня не сегодня так завтра. Я не знаю личность Генерального директора, но мне известны все остальные члены совета директоров. Вам нужен Темник, ему известно все. Теракт произойдет через пять дней. Подробнее по этому адресу. Спасите мне жизнь, и я расскажу все, что знаю.

Дальше был написан логин и пароль от электронной почты. Молодец, миллионер, подготовил себе пути отхода. На ящике лежало лишь одно письмо, в котором находились данные о том, где и когда произойдет теракт, а также координаты базы, где обитают террористы, под началом Темника. Это оказался старый, еще в начале этого века, купленный через подставные фирмы-однодневки завод по производству уже никто и не помнит, чего именно, поскольку закрыт он был еще после войны, в сорок пятом. А с конца сорок первого года там производились гусеницы для наших танков. Расположен он в сорока километрах от черты города, так что особо никто лишний там не шлялся.

– Ну что, – резюмировал Лайт. – Ищем план территории завода и впятером берем его штурмом, как тогда.

Когда именно и что за ситуацию он имел ввиду, Лайт уточнять не стал. Вместо этого он просто отпустил нас на все четыре стороны, готовить операцию по штурму вражеской базы, который был назначен на послезавтра. Вчетвером мы вернулись в наш кабинет, где меня уже поджидал Женя. Он был обеспокоен тем, что пару дней назад, во время покушения на нас, мои ментальные возможности были сильно ослаблены, и хотел узнать, в чем было дело, не случается ли это периодически.

– Полагаешь, мои способности могут ослабнуть? – мы вдвоем остались в коридоре, я стоял, прислонившись спиной к батарее, скрестив на груди руки.

– Вполне, – похоже, он снова захотел встряску за грудки, потому что давать развернутые ответы явно не собирался.

– Ну, в случае чего, снова пройду через Пробуждение, – шутливым тоном ответил я, зная, что ничего подобного не происходит.

– Кто тебе даст, – неожиданно разозлился Женя. – Помрешь раньше, чем установка отключится.

– О, как, – удивился я. – И какова вероятность успешного исхода?

– Сотые доли процента, – Женя помолчал, словно не собирался ничего объяснять, но потом вдруг решил продолжить. – Повторный резонанс нейтронных потоков может разрушить твой мозг, точнее он почти наверняка так сделает.

– Ладно, ладно, я понял. Не беспокойся, я в тот день просто переутомился, утром все вернулось на круги своя.

Женя скептически взглянул на меня и не прощаясь ушел. Вот же чудак. Висевший все это время у меня за спиной меч явно был со мной полностью согласен. Интересно, а почему Женя не ощущает присутствия разума, томящегося в клинке? Может быть меч совсем обычный, и это у меня проблемы с психикой, и это я сам играю роль разума, говорящего со мной через «Пламя восхода»? Да нет, с чего бы это… Клинок не стал вмешиваться в мои размышления, предлагая мне самому в себе разобраться. Вот и ответ, он мудрее, чем я, притом намного, чувствуется у него за плечами невообразимо долгий опыт, которого у меня нет и быть не может. Вот с такими мыслями я присоединился к ребятам, сгорбившимся у монитора, на котором раскинулся план нужного нам завода.

Глава 12 Друзья и враги

Глава 12 Друзья и враги

Изучить план здания перед штурмом — это конечно хорошо, не если необходимо взять базу противника, который закрепился там уже давно, лучше бы узнать, маршруты патрулей и как расставлены дозорные. Вот тут и возникла проблема. Темник своим нападение явно дал нам понять, что он в курсе, что мы ведем против него игру. Следовательно, его люди уже точно знают нас в лицо, так что просто так, прогуливаясь мимо завода разузнать все, что нужно, нам не удастся. Но тут нас выручила моя привычка давать обещания направо и налево. После того, как я помог Артему, мои способности немного развились. Теперь я знаю, как заставить человека забыть что-либо из своего прошлого, и чем свежее воспоминание, тем проще от него избавиться. Еще у меня была парочка идей, по влиянию на чужое сознание, но добровольцев для опытов как-то не нашлось. Не хотелось бы кому-нибудь из знакомых мозги расплавить, балуясь со своими способностями. Так что одиночная вылазка к вражеской базе казалась мне отличной идеей.

Я надел штаны цвета хаки, черную осеннюю куртку, запихнул меч в тубус, на ногах у меня красовались берцы, делающие меня визуально чуть выше, чем я есть на самом деле, волосы прикрыл банданой.

За городом, с северной его стороны расположилась целая заброшенная промзона, несколько мелких заводов, складов, старенькая электростанция и все полагающиеся атрибуты. В девяностых все это пришло в запустение, вся местная промышленность перешла из государственной собственности в частные руки, и нерадивые предприниматели не рассчитали свои силы, перейдя дорогу тем, кому было выгоднее, чтобы все тут просто рухнуло и никому впоследствии не досталось за ненадобностью. В итоге кто-то из новоявленных хозяев погиб вместе со своей семьей, кто-то бросил все и смылся за границу, от греха подальше, третьих вообще посадили. Я тогда был еще совсем ребенком, только в конце девяностых в школу пошел, но отчетливо помню, что практически каждый вечер в новостях сообщали о подобных вещах, происходящих по всей стране. Кому-то повезло, и он, набрав денег на всю оставшуюся жизнь покидал родину со спокойным сердцем, других же успевали посадить за их делишки, ну а самых неудачливых, коих было на порядок больше, чем остальных, обычно самый неожиданный момент настигала смерть, быстрая, чаще всего легкая, но от того не менее страшная.

Тогда никто не думал о подъеме страны, каждый желал оттяпать побольше, не обращая внимания на то, какой ущерб получает от этого народ, родина. Да и сейчас обстановка в стране лишь немногим лучше, разве что стало меньше громких убийств, да и продавать больше особо нечего. А так, политики, за редким исключением, продолжают заниматься только тем, что набивают свои собственные карманы, людям по-прежнему наплевать друг на друга, так теперь еще и армию развалили, ну благо что хоть в этом направлении спохватились, главное, чтобы не слишком поздно было. Что вообще происходит в этой стране, если даже такой юнец как я, понимает всю катастрофичность ситуации? Хотя, на самом деле, у большинства молодежи глаза зашорены телевидением, журналами, кино и прочим, где показывают, как здорово живется селебрити, и что именно с них нужно брать пример, и именно к такой жизни нужно стремиться. И большинство моих ровесников ведутся на это. Мало кто из них задумывается о том, насколько на самом деле плачевна ситуация в стране, как и о том, какова же нынче обстановка в мире, нас окружающем. А как сделать жизнь в России лучше? Политиков, их не изменишь, кто бы не пришел к власти, он будет наживаться с этого в большей или в меньшей степени. Тут как бы закон действует, чем выше должность, тем меньше порядочности у человека, или если выражаться более научным языком, степень порядочности и честолюбия индивидуума, обратно пропорциональна высоте, занимаемой им должности. Причем этот закон работает в обе стороны. В общем, в данном вопросе нужно начинать с себя самого. Нужно работать не только на свое собственное благосостояние, но и на пользу родине. Касательно меня, я хотел двигать отечественную науку, а теперь придется защищать соотечественников, наверное, чаще всего от них же самих. Как это происходит сейчас.

– Ничего себе! – воскликнул Тимофей, увидев меня. – Это ты называешь неприметно?

– Ты походу проспал в учебке все, что только мог, – с издевкой заметил я.

– И откуда он только знает…– подколол брата Леша.

Тимофей недовольно фыркнул, насупился и сел за руль. Он молча вел машину, не давая ни мне, ни брату включить магнитолу. Типа обиделся. Ну так даже лучше, я тоже не был настроен на болтовню, а уж тем более на прослушивание того, что, по его мнению, является музыкой.

Ребята подбросили меня за город, высадив в нескольких километрах от промзоны, дальше пришлось топать пешком. Там не далеко совсем. Я шел, никуда не торопился, вышагивая в свое удовольствие. Мысли текли вяло и постоянно возвращались к одному и тому же. Что будет, если я наткнусь на Темника? Его разум, скорее всего, защищен, как и у остальных важных участников концерна. Соответственно и подчистить ему память, не убивая невозможно. Сомневаюсь, что мне удастся справиться с ним в одиночку. Придется любыми путями не попадаться ему на глаза, надеюсь, мне повезет.

Я шел вдоль автострады, которая должна была довести меня прямо до въезда в промышленный комплекс призрак. Дальше дорога его огибала, и на моем пути вместо достаточно сносного почти ровного асфальта, начиналось лишь воспоминание о некогда идеальном дорожном покрытии. Теперь прогулка практически перестала приносить удовольствие от живописных, видов раскинувшихся поодаль полей и озер, перемежающихся пожелтевшими лесополосами. Шагать по сплошным выбоинам да колдобинам не многим комфортнее, чем по ним ехать. Куда ни бросишь взгляд, стоят обшарпанные не высокие строения, обнесенные покосившимся, местами рухнувшим забором, состоящим из рифленых бетонных плит. Пустые цеха смотрели на меня дырами в витражах, словно провожая взглядом. Казалось, в них была надежда на то, что я пришел сюда возродить в них жизнь, или же завершить их одинокое безлюдное существование. Атмосферное местечко, ничего не скажешь. Для пущего эффекта тут только перекати-поля не хватает.

Моя же цель располагалась практически в самом центре этого мертвого городка. Тут-то я и ощутил признаки наличия живых людей. Вызубренный на зубок план нужного завода в паре с отличным чувством пространства и ощущением теплых подрагивающих отметок бандитов, помогли мне четко фиксировать в своем воображении патрули и их маршруты, что, собственно говоря, и было целью моего похода. Мне все же придется попасться на глаза стоящим на одном из постов террористам, из-за слишком открытой местности и того факта, что я уже наткнулся на группу, патрулирующую прилежащие территории, и судя по всему, где-то вне поля моей «видимости» шастает еще по крайней мере одна такая же, а то и несколько. Тут пришлось рискнуть и приблизиться к одному из нескольких КПП, устроенных бандитами. Так я смогу разом охватить всю территорию завода и, если повезет, внешние патрульные группы.

Я шагал беспечно и открыто, совсем не таясь, лишь иногда озираясь по сторонам. Тубус с мечем висел у меня за плечами, и я держал ремешок от него в согнутой руке. Постовой на КПП само собой заметил меня и громко выкрикнул.

– Эй, ты! Что тут делаешь? – спросил он у меня, когда я подошел на его зов.

– Я тут немного заплутал…– я почесал затылок свободной рукой и беззаботно улыбнулся.

– Ты как вообще оказался в этих местах?

Я уже проник в его сознание. Он должен был пристрелить меня, едва только заметил, но измаявшись от скуки, решил сперва немного поразвлечься, послушав мою историю, и только затем пустить мне пулю в лоб. Между тем, его напарник притаился так, чтобы его было незаметно с моей позиции, и тихо ворчал на сослуживца, за его непомерное любопытство. Я устало вздохнул и начал свой рассказ, одновременно надавив своей волей на обоих видевших меня террористов, желание убить меня было легко подавлено, и я тянул время только для того, чтобы как следует различить маршруты всех патрулей.

– Мы с друзьями должны были здесь встретиться, где-то час назад, но я немного припоздал и теперь ищу их по всей промзоне, – я снял с плеча тубус и отвертев крышку показал эфес своего меча. – Мы планировали тут саберфайтингом позаниматься. Это такой бой на ненастоящих мечах называется. Мы находим разные заброшенные или недостроенные здания, и шаримся по ним, разделившись на команды, сражаясь между собой при встрече. А здесь, как мы думали, для нас настоящее раздолье, и тут вы. Наверное, ребятки испугались вас и уехали домой, а у меня телефон сел, вот и не смогли предупредить. Я тут уже брожу не знаю сколько. А в какой стороне город?

В обоих бойцах сразу появился нездоровый интерес. Я думаю, любой воин имеет слабость к оружию, особенно холодному. А рукоять моего меча выглядела для них более чем притягательно.

– Где ж ты меч такой достал? – спросил боец, кивая на уже весящий у меня за спиной тубус.

– Да это так, железяка, – после этих слов, меч прислал мне эмоцию обиды, холодную и неприятную, пришлось мысленно перед ним извиняться. – Самое дорогое и сложное в нем – рукоять. Я, как только купил его, так сразу разобрал ее, да и выкинул, потом у знакомого брал детальки и через два месяца собрал такую вот красоту.

– И ты умеешь с ним обращаться?

– Что-то да умею, – не без гордости ответил я.

– А ну-ка покажи-что-нибудь, – повелительно бросил террорист.

– Ни в коем случае! – серьезно ответил я. – Истинный воин обнажает клинок только для боя, тренировок и ухода за ним. Хвастовство не благодетель для настоящего мастера, оно ведет к тщеславию, а затем и к гибели.

И где я мог этого нахвататься? Неужели пересмотрел азиатского кино?

Договорив это, я заметил, как какой-то защищенный разум направляется к этому самому КПП. И снова я почувствовал только эмоции этого человека, он был спокоен и собран. Ему нравилось его положение. Носитель защиты явно упивался своей силой, это наверняка был Темник. А вот с ним мне встречаться совсем не улыбается. Уж он-то меня сразу узнает и раздавит в лепешку. Значит пора убираться отсюда. Я еще в начале этой сценки, окружил сознания обоих бойцов своим и теперь проник в их память, да раздавил все воспоминания за крайние десять минут. И ничего не говоря, скрылся за ближайшим поворотом, рискуя попасть на глаза одному из патрулей. Но лучше уж встретиться с кем-то из обычных бойцов, нежели с Темником.

Появление Несущего тьму практически не нарушило моих планов, я к этому времени уже успел запомнить маршруты всех внутренних патрулей. Осталось лишь понаблюдать за бандитами, прочесывающими внешние территории базы, и можно убираться восвояси. Тимофей уже должен ждать меня там же, где мы расстались.

***

– И много там народу? – задумчиво спросил Лайт, разглядывая карту промышленного городка, расстеленную прямо на его столе в кабинете, еще недавно принадлежащим Комарову.

– Больше сотни голов, – ответил я, пожав плечами. – Точно подсчитать, у меня не было времени. Темник лично проверяет посты время от времени.

– Впятером против сотни? – протянул Ваня, сидевший сейчас на месте Лайта из-за того, что стоять ему было невыносимо больно. – Самоубийство.

– Да даже будь там один Темник, все равно было бы самоубийством, – высказал свою точку зрения Леша, вспоминая, как Несущий тьму напал на нас прямо посреди базы.

Попал в точку. Единственный, кто мог знать слабости Темника, сидит сейчас в камере, глубоко под землей, не помня даже себя самого. Но штурм откладывать нельзя, иначе пострадают люди. Искать способ справиться с повелителем тьмы, придется прямо на ходу.

– А ты сможешь взять бойцов противника под контроль, как тогда? – спросил Артем.

Ему совсем не хотелось вспоминать тот случай, когда я чуть не заставил его совершить самоубийство. Его и еще кучу народу.

– Не выйдет, там собрали профессионалов, мне едва удалось развеять у двоих, желание убить меня. Это тебе не наркоманами управлять.

– Жаль, – заключил Лайт, потирая подбородок.

– А с Темником что будем делать? – задал практически самый животрепещущий вопрос Тимофей.

– Что, что… будем рассеивать его внимание, нападая с разных сторон, кто-нибудь, да нанесет сокрушающий удар, – я старался произнести это как можно увереннее.

– Рискованно, – заметил Артем, поджав губы.

– Мы не знаем границ его способностей, тут любая стратегия будет опасной. Макс прав, вместе мы сила, – Лайт решил поддержать меня. – Начнем как он, и предлагает, – кивок в мою сторону. – А дальше, будем на ходу ориентироваться.

Все по очереди выразили свое согласие, и мы вернулись к обсуждению самого штурма. Стратегическое планирование не совсем мой конек, я лучше ориентируюсь непосредственно во время операции. Поэтому, вскоре, я незаметно для остальных выпал из обсуждения и погрузился в свои мысли. Делая при этом вид, что пристально сморю на разрисованную маршрутами патрулей карту.

Что-то меня во всем этом тревожило. Нет, не предстоящая встреча с Несущим тьму, и не сама рискованная операция. Было что-то другое. Я окинул взглядом друзей и почему-то подумал, что доверяю им как самому себе, особенно Артему, и ни на секунду не сомневаюсь в успехе завтрашней вылазки в стан противника. Я поделился своими ощущениями с «Пламенем восхода», но тот ответил лишь недоумением. Если бы он мог, то для пущего эффекта этой эмоции, пожал бы плечами, будь они у него. Я задумчиво прикоснулся к эфесу меча, стоящего рядом со мной, облокотившись о вполне подходящий по высоте стол, пробежал пальцами по гарде и золотой полоске на ножнах. Что же не дает мне покоя? Такое чувство, что вскоре что-то произойдет, что поставит мою жизнь с ног на голову. Плохое предчувствие.

– Ну что ж, я лучшего способа не вижу, – строгий голос Лайта вывел меня из размышлений. – Работаем двумя группами, заходим отсюда и отсюда, – он указал на северный блокпост и северо-восточную часть ограды. – Я со Степиными прорываюсь с боем, вы двое, – Лайт кивнул на меня и Артема. – работаете по-тихому. Если Темник движется к нам, вы заходите к нему за спину, иначе, объединяемся и действуем по обстоятельствам. Способности применять по полной, так что запасись водой, водяной ты наш, чтобы из воздуха по долгу не конденсировать. Всем все ясно?

Ни вопросов, ни возражений не последовало.

– Тогда пока свободны, через час жду вас всех здесь. Макс, задержись.

Артем вместе с братьями Степиными покинули кабинет, и мы остались втроем. Лайт безжалостно выгнал Ваню со своего места и не торопясь расчистил стол. Я терпеливо ждал, сидя напротив него, тарабаня при этом по столешнице. Меч покоился рядом, облокотившись уже на стул, который я занял. Он сегодня пребывал в хорошем расположении духа и излучал неподдельный интерес к происходящему. Как-то слишком уж активен он стал в крайние дни.

– Кто сливает информацию противнику? – вот так, с места в карьер начал Лайт.

– Ну и вопросы у тебя, – я почесал затылок и съязвил. – Ты бы еще имя Генерального директора с меня сейчас потребовал.

– Прочеши всех, иначе у нас будут проблемы, – в его голосе звучала неподдельная тревога, он не хотел рисковать успехом предстоящей операции.

– Уже давно, сразу после гибели Комарова, – я придвинулся поближе к столу, схватил ручку и начал крутить ее в руке, между пальцами. – Если крот и есть, то ему как-то удается скрывать свои мысли от меня.

– От тебя можно что-то скрыть? – удивился Ваня.

– То, что не помнишь, не выдашь, думаю крот работает в паре с Чистильщиком, – жестикулируя, я случайно задел локтем меч, но тут же поймал его силой мысли, не давая упасть и переправил к себе на колени.

– Тогда играем в молчанку. Никому ни слова об операции, даже Жене, – Лайт был сама задумчивость и мгновенно генерировал идеи. – Вплоть до нашего отъезда, а ты Ваня, останешься здесь и проследишь за всеми. Крот обязательно себя выдаст.

– Мы же практически ночью выдвигаемся, – заметил я удивленно. – Кто в это время будет на базе?

– Да все, это уже моя забота, что-нибудь придумаю, – хмуро ответил Лайт.

– Дела…– протянул я, поднимаясь. – Пойду предупрежу остальных, пока Тимофей не растрепал новости всей базе.

Нет, я, конечно, понимаю, что не профессионал, и не заканчивал специальных, военных училищ, но не настолько же я глуп, чтобы не заподозрить, что на базе завелся крот. После смерти Комарова, я прошерстил всю часть, вплоть до последней крысы и ничего не нашел. Я очень долго обдумывал эту ситуацию, но так и не смог придумать объяснения лучше, чем то, которое выдал Лайту. И если все обстоит именно так, то его план вычисления шпиона не даст абсолютно ничего. Если только Чистильщик не научился восстанавливать память посредством ключевых фраз, слов или ситуаций, заставляющих мозг восстановить утраченные воспоминания, хотя это уже из области фантастики, но после того, насколько развились способности Темника, даже самые невозможные варианты не следует сбрасывать со счетов.

Я заглянул в нашу комнату отдыха и не нашел там никого. Куда эти хлопцы могли подеваться? Либо на полигоне гоняют бойцов почем зря, им-то весело работать со своими способностями, а ребят это пугает до чертиков. Это я чувствовал каждый раз, каждую секунду пребывания на базе. Простые солдаты, в большинстве своем, стараются как можно реже пересекаться с кем-то из нас. Лишь немногие могут спокойно с нами общаться, например, те двое, что приезжали с Женей, когда на нас напали. Таких по всей базе, по пальцам пересчитать можно. Другое дело, научный состав подразделения, чуть ли не сами ищут встречи с кем-либо из нас, но у них у большинства в глазах горит такой неприкрытый научный интерес, что тут уже нам приходится по стенкам ходить, что б нас не заметили.

На полигоне ребят тоже не обнаружилось, и я отправился искать их в столовую. Там-то они и нашлись, Тимофей уплетал плов и, судя по всему, уже не первую тарелку, ну правильно, у этого субчика всего два любимых занятия, жрать, да переключать каналы на телевизоре. Мог бы и сразу догадаться, когда застал место перед ящиком пустующим. Артем с Лешей, что называется, плюшками баловались, причем в прямом смысле этой фразы. Они размеренно и со вкусом попивали чаек, лопая булочки, горкой сложенные на тарелке, стоящей посреди стола. Сейчас Тима покончит с пловом и за оставшиеся вкусняшки разразится нешуточная война. Надо бы и мне успеть урвать что-нибудь. Я подошел к столу, пододвинул свободный стул от соседнего стола и потянулся за булочкой, за что тут же схлопотал по руке от Тимофея, который, как всегда, фиксировал, кто и сколько без него успел урвать. Вот же жмот! Леша наградил брата тычком под ребра так, что тот чуть не подавился, а Артем ограничился лишь крайне хмурым взглядом. Я махнул на грубияна рукой и направился взять что-нибудь поесть и для себя. Хотя это всепожирающее чудо и у меня попытается что-нибудь да стянуть. Оригинальничать не стал и заказал тоже, что и ребята, плов, чай с бергамотом и к нему несколько сдобных булочек. Хотелось бы еще горячего, но время обеда уже полтора часа как прошло, а остатки супа сожрало это чавкающее чудовище по имени Тимофей, не успеешь за ним. Я взял свою порцию и присоединился к ребятам. Леша с Артемом обсуждали какой-то старый фильм, о котором я слыхом не слыхивал, а старший из братьев Степиных уже покончил с пловом и набивал теперь рот булочкой. Хорошо хоть не хохмит, не хотелось сейчас сталкиваться с его дурацким чувством юмора. Я кушал на фоне чинного разговора о сравнительных характеристиках современной и образца конца прошлого века киноиндустрии, и изредка кивал, когда кто-то из ребят обращался ко мне за поддержкой своей точки зрения. Тимофей тем временем слупив крайнюю булочку и так как у него еще остался чай, потянулся к тарелке с моими, за что и получил по рукам, точно так же, как и я десять минут назад.

– Ты и так меня уже без горячего оставил, хватит с тебя.

В ответ Тимофей что-то пробурчал, причем явно оскорбительное и отправился купить себе еще булочку. Нет, вот же хамло! Вернулся он, продолжая недовольно бурчать.

– Слушай, а до Пробуждения ты столько же жрал, или твои аппетиты возросли уже после него? – с интересом спросил я, указав на Тимофея вилкой.

Он хотел ответить какой-нибудь гадостью, и я даже знаю, какой именно, но вместо этого о чем-то задумался и только после ответил.

– Вообще после, а что?

– Да ничего особенного, так, размышляю.

– Нет, язвой и занозой в одном месте он был всю свою жизнь, – подхватил мою мысль Леша и мы дружно рассмеялись.

– Да пошли вы! – воскликнул Тимоха, поочередно метая на нас гневные взгляды, чем и вызвал новый приступ хохота.

Шуточки у него всегда злые и жестокие, но в чем ему не откажешь, так это в том, что он спокойно переносил и ответные язвы, да подшучивания, что несомненно говорило о его здравомыслии.

– Друзья, Лайту в голову пришла новая блажь, так что о завтрашнем никому, – отсмеявшись, серьезно сказал я.

– С чего бы это? – хором спросили ребята.

– Да так, просто одна идея, – а у меня тем временем возникла своя, и я отчаянно хотел бы ее проверить.

Я забрался ребятам в головы и вкладывая частичку воли, преодолел их естественную защиту, попытался заставить Тимофея почесать нос, после небольшого давления с моей стороны, он подчинился. Отлично, но не стоит обольщаться, это очень простая мысль, простая и естественная, она не идет в разрез с его собственными желаниями и убеждениями. Вряд ли, я смогу заставить его толкнуть брата, хотя Тимоху наверняка и смогу-таки, не совсем удачный пример. Ладно, скажу иначе, он не застрелит человека по моей прихоти, и даже поймет, что это вмешательство извне. А что, если сделать так, чтобы было изначально понятно, что это моя мысль? Теперь я сосредоточился на всех троих и точно так же, как сделал это с Тимофеем, создал мысль из того, что нужно было рассказать им.

«Лайт придумал, как опознать крота, поэтому и хочет скрыть завтрашнюю операцию ото всех»

Когда мой голос прозвучал в их головах, Тимофей, качавшийся до этого на стуле, нелепо взмахнул руками и рухнул на спину, к потолку тут же взметнулась, струя пламени. Это заставило всех в столовой обратить на нас свои испуганные взгляды. Леша от моего вторжения только вздрогнул, да получил небольшую дозу адреналина в кровь, а Артема это похоже вообще не удивило, он только серьезно кивнул мне и мысленно со мной согласился.

«Женя вас прочтет при встрече, так что на глаза к нему не попадайтесь,» – мысленно продолжил я, а в слух произнес:

– Спалишь тут все, обалдуй, – и при помощи телекинеза поднял Тимофея вместе со стулом и поставил на место.

– Предупреждать же надо! И вообще, прочь из моей головы, прочь, – Он замахал вокруг себя руками, думая, что от меня можно отмахнуться как от мухи.

Леша просто обожал мои подшучивания над его братом и над этой его пантомимой он хохотал до коликов и постукивал ладонью по поверхности стола. Наше поведение вновь притянуло внимание всех, кто находился в столовой. Только вот это нас нисколечко не волновало, и мы продолжали веселиться.

– Ты чего вспыхнул? – спросил, улыбаясь Артем.

Тмофей ненадолго задумался, и для убедительности его мыслительного процесса я заставил его почесать нос. Вот так-то получше, улыбнулся я про себя. А самое главное, что Степин старший даже не замечал моего вмешательства.

– Да просто от неожиданности, попытался защититься от него, – он ткнул в меня пальцем, за что я снова заставил его почесать нос, а сам поднял руки, как будто сдаюсь.

Это было озорством чистой воды, но я решил, внушать Тимофею мысль о почесывании носа раз в несколько минут, пока кто-нибудь не обратит на это внимание. Немного развлекусь, а заодно попрактикую новый аспект своих способностей, который, несомненно, нужно развивать и совершенствовать, пока не научусь это делать, затрачивая минимальное количество внимания, энергии и что самое ценное, времени.

Вскоре мы переместились в наш кабинет и еще некоторое время провели там, без лишних ушей обсуждая план завтрашней операции. Иные аспекты которого вызывали у моего меча откровенное недоумение и сомнение по поводу того, что он еще слишком слаб и не может дать мне пару весьма ценных с его точки зрения советов. Я мысленно пожал плечами и уверил его в том, что все будет отлично и пройдет как по нотам, за что был вознагражден укором в излишней самоуверенности.

На стол снова лег исчерченный маршрутами патрулей план местности, и мы вчетвером склонились над ним, стараясь изучить все в мельчайших деталях. Вскоре мне это порядком надоело, и я решил посетить Демона, а то я не спускался к нему с самой гибели полковника. Не хотелось бы, чтобы он подумал, что я забыл про него. Все-таки мое желание помочь бедняге никуда не делось, да и обещание было дано, пора бы начать его исполнять. Я добрался до лифта, ведущего в узилище для буйных Пробужденных, но его сторожили не знакомые мне солдаты, на отрез отказавшиеся меня пускать вниз, без соответствующего приказа. Пришлось топать к Лайту, просить разрешения на посещение заключенного. Услышав мою просьбу, он тяжело вздохнул и вспомнив, как я одолевал Комарова на эту тему, махнул рукой, связался с постовыми, предупреждая, что меня можно пропустить.

Вскоре я уже сидел в знакомой комнате посещений, в ожидании, когда приведут, или точнее будет сказать, притащат Демона. Каково же было мое удивление, когда он пришел своими ногами и широко улыбаясь протянул мне руку в приветствии, я сжал его огромную ладонь и хлопнул по локтю. Один из двух сопровождавших заключенного бойцов вышел из комнаты и вскоре вернулся, неся в руках стул для своего подопечного.

– Ну ты и высоченный, – улыбнулся я, присаживаясь за стол.

– Есть немного, амиго, – он потер ладони друг о друга. – Спасибо тебе.

– Было бы за что, – отмахнулся я, искренне не понимая, о чем он толкует.

– После твоего крайнего визита, меня выпустили из того куба и со мной начал работать психолог.

– Прости, что так долго не появлялся, у нас были некоторые проблемки, – я не знал, доходят ли тут до него новости, и не хотел сообщать ему о грустном.

– Я слышал, это все очень печально, амиго.

– И не говори, – согласился с ним я. – Так каков твой прогресс?

– Долго рассказывать, лучше сам взгляни, – он разрешил мне пробраться в его память, прекрасно зная, что я не люблю делать этого с друзьями без их на то разрешения.

Демон широко улыбнулся и я, быстро кивнув ему погрузился в его воспоминания. Теперь там было не так уж и пусто. Множество знаний о мире, о природе его способностей, о правилах поведения в обществе, нормы приличия, этика, базовые познания в математике, геометрии, все это Демон впитывал как губка. Так же я обнаружил серьезный интерес к истории и языкам. Теперь если он и использовал в речи испанские слова и выражения, то это делалось намеренно и сугубо из чувства прекрасного, жившего в нем, несмотря ни на что. Парень не скрывал гордости за свои успехи, и я вполне искренне похвалил его за это.

Не смотря на мое долгое отсутствие, Демон ни на секунду не усомнился во мне, ровно, как и в том, что я не забываю о нем, и делаю все возможное, чтобы выполнить свое обещание и вытащить его отсюда. Мне даже стало немного не по себе, из-за того, что так долго я не находил времени на него. Как только разберемся с террористами, я вплотную займусь им и Ильей, да еще нужно хорошенько поломать голову над проблемой Ваниного безумного друга.

На этот раз нам дали пообщаться дольше полутора часов. Разговаривали мы легко и непринужденно, говорил по большей части я, рассказывал о красотах и удобствах внешнего мира, с которым Демону предстоит столкнуться лицом к лицу и отвечал на его вопросы, касающиеся сложностей в освоении математики, геометрии, норм поведения. Его основным вопросом было «Почему?», Демон искренне не мог понять, почему ему нельзя пользоваться своими способностями в обществе, почему ложку нужно держать именно в правой руке, а вилку в левой, если пользуешься ножом. И самым интересным для него был вопрос: почему нож режет? Тут пришлось открыть для него начала физики, рассказать о давлении, различных силах и на примерах объяснить, почему же можно резать обычной железкой.

Нашу беседу прервал, деликатно кашлянув один из бойцов.

– Прошу прощения, но нам пора возвращаться, – он не стал использовать слово заключенный, наверное, потому что с недавних пор Комаров решил дать понять Демону, что его больше ни в чем не обвиняют, а наоборот, не дают ему навредить себе или окружающим.

– Хорошо, хорошо, – огорчился Демон. – Не пропадай, амиго.

– Постараюсь, – я широко улыбнулся.

– До встречи, – Демон поднялся и направился к выходу, кивнув своим конвоирам. – Пойдем, что ли.

Бойцы, стоявшие до этого словно статуи, ожили и окружив Демона с двух сторон, вывели его из комнаты. Я поднялся, опираясь на крышку стола и тоже покинул помещение. Лифт быстро поднял меня на первый надземный этаж и мне тут же позвонил Лайт. Он предложил сегодня пораньше уехать домой и сказал, что подбросит меня куда угодно. Мы договорились встретиться на стоянке. Туда я и направился.

Я сидел на месте пассажира спереди, а на заднем сидении полулежа расположился Ваня. Артема вызвались подвезти братья Степины. Ехали мы аккуратно, чтобы Ваня не подскакивал на кочках. Лайт решил поделиться со мной расстановкой сил на завтра. Он признался, что долго думал над тем, кто с кем пойдет на штурм. Я иду вместе с Артемом поскольку мы с ним судя по мнению Максима неплохо сдружились и сработались, отлично понимая друг друга без лишних слов. Я заверил его, что Артем и вправду самая удобная для меня кандидатура. Ваня тоже не упустил шанса вставить свои три копейки по этому поводу. Хотя его мнение от нашего практически не отличалось.

Надо признать, держался он очень даже хорошо. Ему хотелось отправиться вместе с нами и было ужасно обидно оставаться не удел, когда все остальные друзья ставят на кон свои жизни. Ваня всеми силами скрывал от остальных свои чувства, но от меня ничего утаить невозможно. И я подбодрил его, напомнив о немаловажном задании для него, вычислить крота, что возможно спасет наши жизни, если не сейчас, то в будущем точно. И это подействовало, Ване просто нужно было услышать эти слова от кого-нибудь.

Лайт подбросил сперва Ваню, затем мы заехали за Алисой и только после этого он отвез нас обоих домой. Сегодня она останется у меня ночевать, и я не знал, стоит ли ей хоть как-то рассказывать о том, что ждет нас завтра вечером. Я почему-то был полностью уверен, что со мной ничего страшного не случится. Точно также было во время экзамена, когда стало ясно, что дело приняло плохой оборот. Я тогда и отделался-то простреленной ладонью, которая в итоге довольно быстро заросла, вон даже шрама почти не осталось.

По словам Жени, у всех Пробужденных наблюдается повышение регенеративной функции, в той или иной степени. Похоже, мне досталось немного больше, чем Ване. После недолгих внутренних ломаний, я все же рассказал Алисе о завтрашнем мероприятии, само-собой, без каких-либо подробностей, и даже не стал упоминать о том, что мы всего лишь в шаге от своей цели. Вообще, она довольно быстро приняла то, что мне теперь приходится рисковать своей жизнью и стойкостически переживала эти моменты с завидным мужеством. Мы приятно и не торопясь поужинали, лениво при этом болтая и стараясь не касаться тем, связанных с моей работой.

– Я сегодня столкнулась с твоим научруком, – как бы невзначай припомнила Алиса, когда мы уже валялись в обнимку на кровати в моей комнате.

– И как, он вспомнил обо мне?

– Ну конечно, и не забыл при этом упомянуть своё любимое: «передайте этому ленивому бездарю» – Она спародировала скрипучий голос моего руководителя, и мы вместе звонко рассмеялись.

– А если серьезно, как там у тебя с диссертацией?

– Мы с Женей уже давно все посчитали, осталось только оформить, – отмахнулся я, прижав Алису покрепче к себе. – Ты уверена, что хочешь сейчас говорить об этом?

Это было скорее предложение, нежели вопрос и когда я понял, что дело пошло в желанном направлении, вскочил с постели и подскочил к креслу, на котором все это время лежал мой меч и убрал его подальше. Нечего ему за нами наблюдать.

***

Следующий день тянулся неимоверно долго. Мы все маялись от скуки в предвкушении штурма. Избегали общения с кем-либо и, как назло, Жене от меня срочно что-то понадобилось. Когда он нашел меня, я сослался на сильную занятость, заверил, что больше никаких проблем с моими способностями у меня не возникло, умчался от него подальше. Ребята так и вовсе старались обходить безумного ученого десятой дорогой, благо, что ему не было до них никакого дела.

Через час после обеда, мы почти в полном составе выдвинулись к пром-городку. Машины оставили на парковке придорожного отеля, откуда пешком выдвинулись тем же путем, которым я шел вчера. Как только мы подобрались к крайнему заброшенному строению, тут решили и разделиться, каждый из отрядов направился в свою сторону. Мы с Артемом должны были работать с восточной стены завода, поэтому выбрав соответствующее направление, быстрыми перебежками скрылись в ближайшем здании, в котором стекла первого этажа были кем-то заботливо выбиты. Окно находилось немного выше человеческого роста, я подкинул Артема, он быстро подтянулся, изнутри перегнувшись головой наружу поймал меня за руку, когда я подпрыгнул, и не без помощи моего телекинеза он втянул меня внутрь. В открытую лучше не перемещаться, мало ли, каких следящих устройств могли здесь понатыкать. Вчера-то я шел, не таясь, а сегодня лучше перестраховаться, береженного, как говорится, Бог бережет.

Лайт вместе с братьями Степиными решили последовать нашему примеру, потому как штурм должен начаться ближе к полуночи, когда у нас появится явное преимущество, по крайней мере, для меня, поскольку я отлично ориентируюсь в темноте. Лайт для усиления эффекта неожиданности создаст мощную электромагнитную волну, которая нарушит работу всей электроники вокруг него, в радиусе полутора сотен метров, если повезет, у них даже ручные фонари сгорят. ПНВ у противника наверняка экранированы, но изображение все равно должно пойти не слабой рябью, что затруднит противнику прицеливание. Рации так же будут сильно трещать помехами. Этот прием мы уже успели опробовать, когда штурмовали захваченную террористами ГЭС. К слову говоря, это была моя идея.

Три дружественные отметки быстро вышли из зоны моей ментальной видимости и оставалось только надеяться, что все пройдет как надо. Связи у нас не было, все-таки серьезная организация, наверняка эфир прослушивается, а уж телефон тут не берет совсем. Мы с Артемом больше часа искали удобную позицию для наблюдения, все самые подходящие патрулировались силами противника. Пришлось залечь довольно далеко от цели. Ну ничего, поближе переберемся где-то за час до начала операции. План был довольно поверхностным и оставлял много места для импровизации, как по мне, даже слишком. Успокаивало лишь то, что это лучшее, что можно было придумать за такой короткий промежуток времени, и обладая таким ограниченным ресурсом в живой силе. Ну да ничего, сдюжим как-нибудь. Когда брали штурмом ГЭС, было не лучше, там целый лабиринт Минотавра был, меня бы даже не удивило, встреть мы в его недрах само мифическое чудовище. А сейчас, самую большую опасность представляет Несущий тьму, вот с ним более четкий план вообще бы не помешал.

Артем заметно нервничал, и я предложил ему немного отдохнуть, полностью взяв на себя наблюдение за противником. Он благодарно кивнул и разлегся на ближайшем столе, предварительно стряхнув с него весь мусор и пыль. Ему жутко хотелось покурить, я это чувствовал, но капитан Перепелица ввел для себя жесткое правило не смолить во время боевых вылазок, даже, если ему выпадает такая возможность. Он лежал с закрытыми глазами и стойкостически гонял от себя мысли о сигаретах. Как ни странно, это помогало ему отвлечься от происходящего.

Я сосредоточился на окружающем пространстве, тщательно отслеживая движение патруля противника, периодически попадавшего в радиус действия моих способностей. Наше укрытие не вызывало ни у кого излишнего внимания.

Девять человек, с ними нужно будет разобраться непосредственно перед штурмом, не хочется получить удар в спину.

Как только сгустились сумерки, мы с Артемом дождались, когда в очередной раз вражеский патруль удалился от нашего укрытия, сменили позицию и стали ждать сигнала к Атаке. Мы засели так, чтобы восточный пост охраны был у нас как на ладони. Артем заложил взрывпакет на стену здания, возле которого проходил маршрут патруля.

Часа через полтора раздался грохот взрыва, это и был сигнал. Лайт со Степиными напали на северное КПП в лоб. Теперь мы дадим немного времени, чтобы побольше бойцов противника подтянулось к ним и так же перейдем к активным действиям. На нашем проходе постовые заволновались и стали пристальнее всматриваться в темноту, натянув на глаза ПНВ. Артем метнулся к противоположному окну и приготовился подорвать заряд, опрокинув стену прямо на головы спешащих на подмогу к своим патрульных. Он уже собирался нажимать кнопку, как я остановил его мысленным окриком.

«Погоди!» – Артем встрепенулся от неожиданности, но меня послушался. Я подождал, пока противник точно угодит в заготовленную ловушку и также, мысленно добавил. – «Давай!»

Приглушенный хлопок направленного взрыва почти не было слышно, и противник не успел сориентироваться, что же произошло и как стена обрушилась прямо на заозиравшихся по сторонам бойцов. Я обнажил меч и двумя рывками оказался на улице. В груде расколотых кирпичей и другого строительного мусора все еще кто-то копошился и мне пришлось по-тихому прекратить эти шевеления. Мои движения были настолько быстрыми и четкими, что на мече не осталось и капли крови. Я все равно протер об одежду клинок и присоединился к Артему, который уже успел зачистить КПП. Оказавшись на территории завода, я начал мысленно метаться от разума к разуму, в поисках Темника, но нигде не мог его обнаружить. Это не есть Хорошо. Ну, ничего, появится, ему некуда деваться, а пока поищем, что они тут делают.

Завод представлял из себя целый комплекс двух- и трехэтажных зданий и нам предстояло обшарить их все. Но для начала необходимо поддержать товарищей. Мы направились вглубь территорий завода, ориентируясь на мои ощущения и звуки непрекращающейся перестрелки. По пути нам попадались небольшие группы противника, не способные оказать нам достойного сопротивления.

Мы выскочили из-за угла одного из зданий я, почувствовав, как кто-то проявил к нам интерес, запоздало дернул Артема за рукав. Он чуть не завалился на меня от неожиданности, там, где мгновение назад была его голова, в стене появилась совсем не аккуратная дыра. Мы оба нырнули обратно за угол. Я уже знал, где расположился снайпер и снова выскочил на открытое пространство, чего враг никак не мог ожидать и соответственно слегка замешкался, на какую-то долю секунды. Пока он заново меня выцеливал, пытаясь снять на бегу, я схватил его при помощи телекинеза и резко дернул на себя. Он выпал из окна третьего этажа и вошел головой прямо в остатки асфальта. Артем благодарно хлопнул меня по плечу и побежал вперед.

В отличие от меня, Артем особо не полагался на свои способности и использовал их лишь в крайних случаях. Я же развлекался на всю катушку, расшвыривая группы противников и просто расстреливая высунувшихся из-за укрытия бойцов, точно зная, кто и где окажется, открыт для поражения. Артем все чаще бросал на меня изумленные взгляды. Со времени крайней операции, мои навыки серьезно возросли.

Когда нам выдалась небольшая передышка, поблизости не оказалось противников, я вновь обшарил все разумы в зоне досягаемости моих способностей. Несущего тьму по-прежнему нигде не было, это огорчало и приободряло одновременно. Что ж, тогда вернемся к нашим баранам. Я отрицательно кивнул на вопросительный взгляд Артема, и мы двинулись дальше.

Выскочив к позиции ребят, мы обнаружили, что их там не слабо прессовали. То-то нам так легко удалось сюда добраться. Каждый квадратный метр свободного пространства простреливался сразу двумя-тремя стволами противника, не говоря уже о снайперах, засевших на крышах близлежащих строений. Леша высунулся из укрытия, вызывая огонь на себя, и Тимофей воспользовался этим, опалив пламенем ближайших зазевавшихся противников. Трое бойцов неистово вопя повалились на землю и принялись кататься, сбивая с себя языки пламени. Двое из них вскоре затихли и отметки их разумов тут же исчезли из моего сознания. Третьему удалось вовремя сбить с себя пламя, но ожоги оказались слишком сильными и вскоре его вопли оборвал кто-то из своих. Лайт изредка метал молнии, поражая ими по одному противнику за раз. И все же ответный огонь был слишком сильным, ребятам приходилось туго. А еще, они не знали, что небольшая группа противника пытается обойти их с тыла.

Мы с Артемом быстро оценили обстановку из укрытия, размышляя, как лучше помочь друзьям. Времени на долгие раздумья у нас не было и, подумав первые несколько своих шагов, приступили к немедленному их воплощению. Я предупредил Лайта, что их обходят с тыла, предложив им самим разобраться с хитрецами. Артем уселся на землю и закрыл глаза, сосредотачиваясь на пространстве между нами и позицией противника. Я тут же ощутил, поток ветра, стремительно набирающий силу. Он поднимал в воздух весь песок, мелкие камушки и другой мусор вокруг, мешая врагам прицеливаться по позиции ребят, поскольку видимость резко упала до пары метров. Я же, начал при помощи телекинеза сбрасывать снайперов с крыш и из окон, за которыми те притаились. Затем я выскочил из укрытия и скрывшись в песочном вихре открыл огонь из автомата точно по опешившему противнику. Облако пыли не мешало мне, поскольку я целился по ощущаемым мною отметкам чужих разумов.

Противник растерялся, бойцы оказались не готовы к подобной слаженности с нашей стороны и разбившись на небольшие группы террористы скрылись в стоящих повсюду строениях. Ребята тем временем разобрались со своей проблемой, и мы к ним присоединились.

– Как обстановка? – коротко спросил Лайт.

– Темника нигде нет, – злобно бросил я, продолжая искать последнего. – Противник засел в нескольких зданиях. Больше всего их в главном цеху. Подходы к нему хорошо простреливаются со всех сторон.

– То есть, придется зачищать все по пути до главного цеха, – сделал вывод командир. – Что ж, работаем. На каком расстоянии ты сможешь передавать свои мысли?

– Метров сто, не больше, – я навскидку оценил радиус своей новой способности.

– Хорошо, стараемся держаться на этом расстоянии. Вперед!

Мы разбежались по ближайшим зданиям и начали зачистку. Группе Лайта достался для начала склад, по одному большому помещению на каждом из двух этажей. Я сообщил Лайту, что там засело полтора десятка бойцов и сосредоточился на обстановке вокруг себя. В нашем здании было всего торе противников, мы быстро их подавили и направились к следующему. Так и продвигались вперед, в сторону главного цеха, оставляя после себя смерть и разруху особенно там, где пришлось прибегнуть к гранатам, причем не только нам, но и противнику.

Мы с Артемом оказались в малом цеху, преодолев небольшой тамбур и раздевалку. Кто-то запустил две стоящие там конвейерные ленты вместе со всем установленным на них оборудованием, чтобы те создавали побольше шума и затрудняли поиски противника.

«Наивные,» – не без доли злорадства подумал я.

Артем признал за мной лидерство в подобной обстановке и пропустил меня вперед, взявшись прикрывать тылы. Противников было восемь стволов и засели они в самых труднодоступных местах. Пока подбирались к первому из них, я успел подумать, что здесь не должно было остаться рабочих станков, да и нерабочих тоже. Первые, скорее всего, вывезли бы еще когда завод принадлежал государству, ну просто не могло не найтись кого-то, кто не захотел наложить свои загребущие ручонки на такое богатство, а вторые растащили бы нищие, которые лет десять назад околачивались тут в немалых количествах. Логично предположить, что все это добро принадлежит новым хозяевам, а значит, что-то они тут мастерили. Руку даю на отсечение, не левые смартфоны они тут собирали.

Первый противник засел за здоровенным станком, одной стороной прислоненным к стене. Да уж, не обойдешь с тыла, ну ничего, у нас и на этот случай свои методы найдутся. Я сосредоточился на разуме террориста и начал вопить у него в голове. Он вскрикнул, начал крутиться вокруг своей оси в поисках источника звучавшего в его голове голоса. Артем тем временем подкрался к станку и дождавшись моего сигнала, метнулся в проход и в упор расстрелял и так вусмерть испуганного противника. Еще двое засели за конвейерной лентой и вели по нам огонь. Мы быстро нашли себе укрытие и стали ждать удобного момента. Когда у одного из бойцов опустел рожок, он спрятался, чтобы перезарядиться и тут я поднял в воздух его напарника. Тот неуклюже задергал конечностями, но быстро затих после пары весьма точных выстрелов Артема. У второго не выдержала психика, бросив свой так и не перезаряженный автомат, он в панике бросился бежать к выходу. Я придал ему импульс, перпендикулярно направлению движения, не удержавший равновесия боец со всего размаху вошел виском в край конвейерной ленты и потерял сознание. Пришлось его добить.

Еще четверо заняли круговую оборону между торцами двух конвейерных лент, оканчивающихся двумя огромными станками. С тыла их закрывала стена, и противнику приходилось контролировать только три прохода. Да уж, незамеченными не подберешься. Как же быть? Тут настала очередь Артема что-то придумывать. Он начал обстреливать проход между стеной и станком, не давая при этом высовываться, в том числе и бойцу, контролирующему противоположный проход. Я, стараясь не высовываться, обошел конвейерные ленты с противоположного конца, при этом оглушив прикладом оставшегося бойца, который так же, как и остальные двое отвлекся на маневр Артема, не ожидая, что мы можем разделиться, он подпустил меня слишком близко. Не давая никому опомнится, я утянул потерявшего сознание противника за край станка, швырнув оставшимся двум в укрытие гранату с отскоком от стены. Сам едва успел укрыться от взрыва за нерушимой громадой станка вместе с оглушенным мною бойцом. За мгновение до взрыва, один из террористов успел рвануть в проход ко мне, его сбило с ног взрывной волной, но подняться я ему не дал, расстреляв практически в упор.

Я махнул Артему рукой, и он быстро подбежал ко мне. Тем временем, мой меч, который уже замучил меня требованием пустить его в ход, покинул свои ножны.

– Языка взял? – довольным тоном воскликнул Артем, пытаясь привести террориста в чувства, не слабыми такими шлепками по лицу. – И когда ты только все успеваешь…

– Удачное стечение обстоятельств, – пожал я плечами и поднес кончик клинка к горлу пленника, когда тот вяло зашевелился. – Не дергайся, башку отрублю, – обратился я к нему.

– Надеюсь, я буду рядом, когда тебе прекратит везти, – Артем предусмотрительно сделал пару шагов назад и облокотился на уже выключенную им конвейерную ленту.

– Это еще почему? – мы демонстративно игнорировали пришедшего в себя противника, пусть успеет побольше всего вспомнить, а я почитаю. Так проще и быстрее, нежели допрашивать его обычными способами.

– Ты можешь попасть в такую… передрягу, – многозначительно ответил Артем. – Кто-то должен прикрыть тебе спину.

Честно признаюсь, было приятно это слышать. Я даже опешил от такого признания и не знал, что ответить. И почему в подобные моменты чувствуешь себя полным идиотом?

– Рад это слышать, я думал примерно о том же самом, – улыбнулся я и воткнул острие меча в руку пленнику. Тот был профессионалом и лишь сдавленно зашипел от неожиданности и тут же зарычал сквозь зубы.

– Ты не задаешь вопросов! – прорычал он.

– А мне и не нужно, – я провернул меч в ране, и когда воля противника немного ослабла, полностью погрузился в его сознание.

Обычно я этого не делаю с противником, опасаясь узнать, что этот человек окажется загнанным в угол, он может делать это не из-за того, что он злодей и преступник по своей натуре, что у него есть жена, дети и они ждут, когда отец вернется домой. Тогда я просто не смогу его убить. Всё-таки я не машина и не желаю лишать жизни всех подряд без разбора. В бою имеет силу только один закон: "Убей, или убьют тебя". Стоит чуть-чуть замешкаться, и все, двухсотый. Вот почему я не использую способности на всех и каждом.

Благо, на этот раз ничего подобного я не увидел, этот наемник оказался отъявленным подонком, убийцей, получающим удовольствие, принося другим боль и страдания. Поэтому, считав все, что мне было нужно, я без малейших колебаний полоснул его, мечем по горлу. Артем, став невольным свидетелем всего этого, даже бровью не повел. Только вспомнил, как же часто ему самому приходилось поступать подобным образом, при этом еще и заставив свою жертву на протяжении нескольких часов страдать от боли.

– Узнал что-нибудь полезное? – Артем обошел лужу крови, медленно растекающуюся под убитым мною бойцом, и подошел ко мне.

– Насчет Темника, ничего, он даже не знал о способностях своего нанимателя. – я тщательно вытер меч, но убирать его обратно в ножны пока не спешил. – Зато, то, что мы ищем, находится в главном цеху и Лайт с ребятами уже туда направляются.

– И что же мы ищем?

– То, что и предполагали, ракету, – я крутанул мечем и направился к выходу. – Она готова и завтра ее должны были переправить куда-то еще. Мы крайне удачно выбрали день для штурма.

– И снова везение, – как бы невзначай заметил Артем.

– Хорошая шутка, – я взглянул на него исподлобья, все еще сканируя местность в поисках Несущего тьму.

– Если бы, – почти беззвучно буркнул он, поудобнее перехватывая автомат, толкнул дверь, преградившую нам путь на улицу и аккуратно из-за нее, выглянул. Способности способностями, а осторожность еще никому не вредила.

Мы бегом направились к нужному нам строению и объединились там с остальными. Ребята решили дождаться нас. Я обрисовал коротко и четко, сколько противников засело в здании и как они расположились, совмещая в своей памяти заученный план завода со своими ощущениями в реальном времени. Мы ворвались внутрь и стремительно прошлись по всем помещениям, зачищая каждую комнату, подсобку и цех. Пришлось уничтожить полторы дюжины бойцов. Впятером работать нам было гораздо легче, нежели вдвоем. Мы устраивали засады, обходили группы противника с тыла и совсем не стеснялись пользоваться своими способностями, что оказывало еще и психологическое давление на противника.

Ракета оказалась полностью готовой к транспортировке упакована в огромные длинные деревянные ящики, ожидавшие своего часа. Братья Степины все вокруг заминировали, мы удалились на безопасное расстояние и подорвали заряды. Как только прогремел взрыв, в паре метров от нас сгустилась темнота, и из нее вышел человек, которого мы все это время искали.

– Какого черта? – гневно вопросил он, переведя взгляд на нас и не дожидаясь нашей реакции поднял вверх руку.

Я собирался подскочить к нему и воспользоваться своим клинком, как все вокруг погрузилось во тьму.

«Все, допрыгался, и Артем уже не сможет прикрыть мне спину, как обещал».

***

В пустоте, когда не очень уверен, где верх, а где низ и совсем не чувствуешь веса своего тела, как, собственно, и его самого, очень сложно понять секунда прошла или уже целая вечность. Я отчаянно пытался что-либо придумать, пока Темник не решил расправиться со всеми нами. Или ребята уже мертвы и вскоре очередь дойдет и до меня? «Пламя восхода» я тоже не мог ощутить, хотя должен держать меч в руках.

«Как же он это делает?»

Должна быть какая-то слабость в его способностях. Мой разум метался словно птица в клетке в поисках выхода, но ничего путного придумать не удавалось. И вообще, откуда он взялся этот Темник, просто появился из темноты и расправился с нами как с беспомощными котятами.

Тьма отступила так же быстро и неожиданно, как и навалилась. Я ощутил опору под ногами и за озирался по сторонам, как только зрение привыкло к наличию хоть какого-то освещения. Меч все еще был у меня в руках, я крепче сжал рукоять. Ребята были здесь же, я чувствовал исходящее от них отчаяние. Мы стояли кругом в центре большого пустого помещения, нас держали на прицеле не меньше двух дюжин бойцов противника, прямо передо мной стоял, ухмыляясь Несущий тьму, а рядом с ним Женя. Это перевернуло мой мир с ног на голову. Все мы ему доверяли, недолюбливали его идиотские манеры, но в верности никаких сомнений не возникало, даже у меня, несколько раз копавшегося в его голове.

– Жень, что происходит? – я не хотел верить в его предательство.

Вместо этого ученый сделал странное движение рукой и Лайт перехватив автомат ударил меня прикладом по голове.

«Нет, не может быть!» – успело пронестись у меня в голове, прежде чем я потерял сознание и снова уплыл в темноту.

Больно. В затылок словно головешку, тлеющую засунули. Меня неприятно встряхнули, вызвав при этом еще более неприятные ощущения. Не слабо он меня приложил. Мысли в голове ворочались вяло, я медленно приходил в сознание. Откуда-то издалека раздался и сразу же повторился звук шлепка, не меньше, чем через минуту щеки ощутили жар от ударов. Похоже били меня не только по голове, все тело было ватным и болело нещадно. Я открыл глаза и попытался оглядеться. Меня заломив обе руки держали братья Степины, я сам стоял на коленях. Где-то в паре метров лежал мой меч и настойчиво требовал обратить на него внимание. Я с трудом повернул голову и посмотрел на лежащий на бетонном полу «Пламя восхода».

«Да что он со мной сделал, меня словно по стенке размазали?»

Какой-то террорист постоянно думал о моем мече, он явно хотел забрать его себе.

«Ну же, бери, не тушуйся», – злобно подумал я, надавив на его практически беззащитный разум.

Боец сделал несколько тихих шагов, согнулся, неуверенно протянул руку и коснулся рукояти меча, по его телу тут же пробежала болезненная судорога, и неудачник упал замертво. Вокруг все переполошились, и я услышал голос Жени, в котором теперь слышались одни лишь властные ноты.

– Вырубите его! – и Лайт тут же прописал мне прикладом в лицо.

Снова навалилась темнота, а когда меня в очередной раз встряхнули, еще и боль в затылке и явно опухшем лице. Я с трудом разлепил глаза, вокруг почти ничего не изменилось, только все наемники куда-то подевались из помещения. Остались лишь Элементали, Женя, да Несущий тьму. Меч лежал на прежнем месте и уже никто не хотел присвоить его себе.

Женя с Темником тихо что-то обсуждали, Лайт стоял рядом и прислушивался к их разговору и лишь Артем бросал на меня встревоженные взгляды. Что бы не случилось с ребятами, Артем все еще на моей стороне, он просто притворяется. Я проник в его разум и наткнулся на стену презрения ко мне и ненависти к окружающим. Пришлось погрузиться глубже. Нужно действовать быстрее, пока Женя занят и не обращает на меня внимания. Молодец, Артем, думает о деле и соображает хорошо, и если его глубоко просканировать, только тогда можно добраться до настоящих чувств, эмоций и мыслей.

Он сам до конца не понимает, что произошло, но виноват в этом именно Женя. С его появлением ребята начали странно себя вести. Но выяснять все это у меня не было времени, я лихорадочно стал строить в сознании друга ментальные барьеры, маскирующие его настоящие чувства и мысли, преобразующие их в подобие того, что творилось в голове у остальных. Я делал это чисто по наитию, в надежде, что это спасет Артема от вторжения со стороны Жени. Едва я успел закончить свое дело, как ученый окончил разговор с Несущим тьму и обратил свое внимание на меня.

– О, очнулся! – радостно воскликнул он и опустился передо мной на корточки, закрывая от меня Артема. – Знаешь, сколько проблем ты успел создать всего за три месяца?

– И сколько же? – я попытался пробраться в разум ко всем Элементалям, но Женя каким-то образом вмешался и выбросил меня обратно.

– Не вздумай еще раз воспользоваться своими способностями, – строго сказал он и снова улыбнувшись, решил-таки ответить на мой вопрос. – Одно то, что ты убил Смотрителя, поставило под удар весь план Генерального директора. Но ты еще можешь все исправить.

– И как же? – Степины держали меня надежно, и я никак не мог пошевелиться, а уж тем более врезать этому выродку, хотя очень уж хотелось это сделать.

– Очень просто, ты должен занять его место, – молодой ученый пожал плечами, взяв меня за подбородок продолжил. – Видишь ли, у вас со Смотрителем совершенно уникальные способности. Однако твои оказались гораздо сильнее, и поскольку ты упокоил нашего штатного телепата, нам нужен кто-то ему на замену. А кроме тебя у нас пока больше нет кандидатур. Все просто.

– А если я откажусь? Отдашь меня Чистильщику?

– Нет, нет. Ему не сладить с твоей защитой, – усмехнулся Женя и растрепав мне волосы поднялся. – Ну, как, согласен?

– Получается, все, что ты мне говорил – вранье? – спросил я, сверля его гневным взглядом.

– Ну почему же, не все, я скрыл лишь цель, к которой стремлюсь, – он начал ходить из стороны в сторону так, чтобы не пропадать у меня из виду. – Если хочешь узнать всю правду, тебе придется присоединиться к нам, – я уже собирался послать его куда подальше, но он не дал мне этого сделать. – Подумай хорошенько. Ты же не хочешь быть не у дел, когда все начнется?

– Если я откажусь, мне уже будет все равно.

– С чего ты взял, я не собираюсь тебя убивать, ты мне нравишься. Видишь ли, мои проблемы с общением не придуманы, и ты единственный, кто способен меня удивить, я не хочу лишать себя такого удовольствия.

После этих слов он попытался пробраться ко мне в голову, но я воздвиг вокруг своего разума самый мощный барьер, на который только был способен. Если этот хлыщ хоть что-то от меня узнает, Артему конец. Нет уж, не дождется!

– Так-то лучше, – довольно усмехнулся Женя, убедившись, что я надежно от него защитился и не собираюсь снимать щиты.

– Слишком опасно оставлять его в живых, – как бы невзначай заметил Лайт.

– Все в порядке, он больше не сможет нам помешать, – Женя кивнул Тимофею, и тот свободной рукой, со всего размаху вмазал мне по дыхалке.

Я закашлялся и судорожно пытался вдохнуть. Нужно было что-то делать, иначе мне конец. Я смогу подхватить с помощью телекинеза «Пламя восхода» и метнуть его в кого-нибудь прежде, чем Женя или кто еще успеет среагировать. Вот только в кого? В Несущего тьму, Женю или Лайта? А может в Тимоху, тогда я смогу вырваться из Лешиной хватки и… и со мной расправится Темник. Нет, лучше убрать кого-то важного.

– Ну так что, ты с нами? – оборвал мои мысли Женя.

– А не шел бы ты!? – зло оскалился я и тут же схлопотал еще один удар в солнечное сплетение.

– Как знаешь, останешься не у дел, пеняй сам на себя.

Женя еще раз кивнул Тимофею и тот снова выбил из меня дух, Степины тут же отпустили мне руки, я как-то устоял на ногах, но Тимоха толкнул меня ногой в спину, и я упал на колени прямо перед Женей. Ученый тут же схватил меня за голову обеими руками и начал сдавливать ее словно арбуз. Хватка у него оказалась неожиданно сильной, и высвободиться у меня сразу не получилось. И тут через мое тело прошел огромный поток энергии. Меня выгнуло судорогой, и сознание заволокло кровавой пеленой боли невыносимой и невообразимо сильной. Вскоре я потерял сознание, мир вокруг в очередной раз поглотила тьма. В который раз уже за сегодня.

Глава 13 Пробуждение

Глава 13 Пробуждение

Боль, дикая боль, даже в бессознательном состоянии. Отчего-то я отчетливо понимал, что нахожусь в отключке и надо бы проснуться, но, сколько бы я не старался, ничего у меня не получалось. Господи, как же сильно у меня болит голова. Я сейчас все бы отдал лишь бы оказаться дома с Алисой и без этой дурацкой головной боли. Как же быть?

От чего-то щеки начали гореть, словно по ним кто-то хорошенько прошелся. Сквозь пелену беспамятства продрался приглушенный голос, знакомый и встревоженный. Что ему от меня нужно и кому вообще он принадлежит?

«Да хватит меня трясти! И без того голова раскалывается! Убирайся, кем бы ты ни был!»

– Макс! Макс! – въедливый голос стал настойчивее. – Да приходи ж ты в себя, – требовательно воскликнул он.

«Ага, знать бы еще, как это сделать. Так, стоп, я же посреди вражеской базы и Женя со мной что-то сделал. Все, кому я доверял, оказались предателями, кроме Артема. Но это точно не его голос. Тогда чей?»

Чем активнее я начинал соображать, тем яснее становилось мое сознание, и вскоре я все-таки пришел в себя. Я лежал на спине, а надо мной склонился Ваня.

«Черт побери!»

Я оттолкнул его и попытался отползти. Элементаль завалился назад, и некоторое время ему не удавалось подняться из-за своего ранения. Воспользовавшись этой заминкой, я попытался проникнуть в его сознание, чтобы понять, можно ли ему доверять. Но у меня ничего не вышло, тогда я попытался подтянуть свой меч с помощью телекинеза, результат оказался тем же. Где-то в желудке кольнул комочек страха, давно и, казалось бы, напрочь забытое чувство. Я, превозмогая головную боль, усиливающуюся при каждом движении, пополз на карачках к мечу, но, когда мне оставалось протянуть руку и ухватиться за рукоять, меня обуял настоящий, первобытный ужас. Перед глазами встала картинка того, как боец, схвативший его умер в ту же секунду. А что, если меч и меня теперь посчитает недостойным владеть им? Тогда он может и меня убить, особенно теперь, когда Женя сделал что-то с моими способностями. Но иначе, мне нечем защищаться от Вани. Пришлось отринуть все сомнения и зажмурившись, я схватился за эфес, вскочил и пошатнувшись, направил клинок на уже успевшего подняться Ваню.

– Ты чего творишь, Макс, это же я! – элементаль остановился и поднял вверх руки. – Прочти мои мысли и убедись, что я тебе не враг.

– Не могу, Женя что-то сделал с моими способностями, – Ваня вел себя, как и прежде, похоже, с ним все в порядке. Все бы отдал за возможность сейчас прочесть его мысли.

Я опустил меч, давая Ване подойти ко мне.

– Что значит, что-то сделал, и где остальные? – он подхромал ко мне и поддержал, когда я начал заваливаться набок.

– Не знаю, я их больше не ощущаю, как до Пробуждения, а ребята просто переметнулись на его сторону, – я подобрал лежащие неподалеку ножны для меча и спрятал в них клинок.

– Но почему вдруг? – В ответ на это я лишь пожал плечами, и мы два инвалида заковыляли к выходу.

А действительно, почему? И почему ты да Артем не изменились, а ведь Женя думает, что Тема тоже на его стороне. Где же связь? Должно же быть что-то! Ааа, моя голова, раскалывается жутко!

– Ты как вообще здесь оказался? – спросил я, начав о чем-то смутно догадываться, правда пока еще сам не понимая, о чем именно.

– Как, как, сидел себе в кабинете и вдруг заваливается Женя и начинает расспрашивать о вас, возбужденный такой. Я ему и говорю, мол, вы на задании, а сам стараюсь не думать, на каком именно. А потом, помню лишь головную боль, да как в себя пришел. Сразу сюда и рванул.

– Ладно, я понял, – я схватился рукой за голову, которая начала трещать еще сильнее, от активной мыследеятельности.

На самом деле я ничего не понял, вопросов только прибавилось, а выяснить что-либо без моих способностей не получится. Слишком уж сильно я полагался на них и теперь чувствую себя беспомощным котенком.

Мы вышли из здания, меня к тому времени уже не слабо шатало, и голова болела настолько сильно, что мыслить связно уже почти не получалось. Ваня о чем-то со мной постоянно говорил, но я совсем никак не воспринимал его. За воротами КПП нас ждал черный джип и возле него обеспокоенно переминался с ноги на ногу тот самый водитель, что впервые отвез нас с Алисой на базу. Заметив нас, он с огромным облегчением на лице подскочил и помог Ване дотащить меня, уже с трудом двигавшего ногами, так и норовившего завалиться набок, до машины, затем он аккуратно усадил меня на заднее сидение, помог забраться на место пассажира и Ване.

– Макс, Макс, ты меня слышишь? – Ванин голос звучал, словно из бочки с водой и не потряси он мое колено, я вообще не обратил бы на него внимания.

– Слышу, Вань, слышу, давай обо всем, потом поговорим, – вяло отмахнулся я от него. – Я немного вздремну и поговорим.

– Какой вздремну! – бывший ученый встревожено крикнул на меня, но было слишком поздно, я успел провалиться в тяжелую дрему, из которой меня и пушкой уже не вытащить.

Я не помню, чтобы мне что-то снилось, но проснулся я разбитым. Все тело болело, кости ломило, суставы выкручивало, и вдобавок ныла простреленная несколько месяцев назад ладонь. Хорошо, хоть голова прошла. Очнувшись, я еще некоторое время не открывал глаза, лежал, прислушиваясь к своему организму. Переломов вроде нет, конечности немного онемели, во рту словно кошки нагадили, да и вдобавок ко всему, все пересохло и жутко хотелось пить. Сколько же я проспал? Нет уж, хватит бестолку разлеживаться, нужно вернуть ребят из-под влияния Жени.

«Как же не хочется шевелиться!»

«Может ну его, какой из меня теперь помощник, только мешаться буду, да еще и убить могут, а уж этого совсем бы не хотелось, рано мне еще.»

«Так, отставить панические настроения!»

Чем-то же я должен помочь Ване, хотя бы своими идеями, их-то у меня никому не отнять. Да, точно, буду помогать по мере сил. Артем вон вообще засланным казачком отправился и надеется теперь на меня, что вместе мы одолеем Женю и Генерального директора, а я тут нюни распустил. Пора просыпаться и браться за дело.

Я открыл глаза. Та же самая палата, в которой я проснулся после Пробуждения. Только теперь Алиса не спит на стуле возле моей постели, а о чем-то тихо, но эмоционально разговаривает с Ваней. Я шумно завозился, привлекая их внимание и подождал, пока они оба подойдут поближе ко мне, чтобы не напрягать напрочь пересохшую глотку.

– Пить, – в первую очередь прохрипел я, раздирая горло.

Алиса метнулась к крану и меньше, чем через минуту я жадно глотал прохладную воду, при этом обливаясь ею нещадно. У обоих моих посетителей в глазах явно читалось облечение. Даже знать не хочу, что происходило со мной, пока я спал. Теперь я окончательно осознал, что остался без способностей, и в душе появилась холодная пустота, заполнить которую сможет только время. Чертова пропасть времени. Да я даже не знаю, смогу ли когда-нибудь смириться с этим.

Не успели мы начать разговор, как у Вани зазвонил телефон и он, извинившись, удалился из палаты, оставляя нас с Алисой наедине. Я хотел было извиниться перед ней, за то, что заставил девушку волноваться за меня, но она не дала мне этого сделать, бросившись мне на шею. На душе наступила небольшая оттепель и горечь от потери способностей и цели в жизни немного притупилась. Все-таки Алиса значит для меня гораздо больше. Мы обнимались до самого Ваниного возвращения. Так и не сказав за это время друг другу ни слова.

Вернулся Капитан не один, следом за ним в палату ввалилась грузная фигура Демона с лучащимися неподдельной, я бы даже сказал детской радостью глазами. Без охраны, наручников или еще каких-либо сдерживающих средств видеть его было непривычно.

– О, Амиго, как я рад, что ты цел! – разведя в стороны руки, словно хочет обнять весь мир, воскликнул Демон.

– Я тоже рад тебя видеть, дружище, – не скрывая своего удивления ответил я, выпуская Алису из объятий.

– Удивлен? – радостно спросил он.

– Не то слово, – его радость от обретения свободы создавали диссонанс с тем, что произошло накануне, и я не мог полностью разделить его чувства, хотя искренне этого хотел.

– Ваня рассказал мне, о ваших друзьях, – мгновенно став серьезным сказал он. – Мне жаль.

– Ты, кстати обещал дополнить эту историю своей частью, – подхватил Ваня. – Когда выспишься.

Пришлось рассказывать, прерываясь на то, чтобы кто-либо из слушателей сгонял за водой. Промочив горло, я продолжал свою историю, передавая ее чуть ли не посекундно. Благо на память я не жаловался и до Пробуждения. Закончил я своими размышлениями по поводу потери своих способностей. Когда я окончательно охрип, в палате воцарилась тишина. Как же я привык к своим способностям, так и хотелось узнать, о чем каждый из них думает.

– Ты уверен, что, Женя именно лишил тебя способностей? – у Вани в голове не укладывалось, что такое возможно.

– Более чем, – пожал плечами я.

– Может он просто поставил какой-нибудь хитрый барьер в твоем сознании.

– Если бы, – я печально потупил взор и грустно вздохнул. – Барьер бы просто мешал мне сконцентрироваться или воспользоваться ими. Я чувствую, что их просто нет, словно мне отрубили руку и она теперь чешется.

– Я уже и представить себя не могу без моих способностей, – Ваня опустил взгляд, чтобы не смотреть мне в глаза. – И что будем делать?

– Пока не знаю, нам нужно помочь Артему для начала, – предложил я.

– Артем может за себя постоять. Я говорю о тебе. И вообще, почему Женя оставил тебя в живых?

– Из-за того, что он не может залезть мне в голову. Он заставил меня поставить барьер, а потом сделал то, что сделал.

– То есть, то, что ты жив, это просто очередная его причуда? – Ваня почему-то совсем не удивился этой мысли. – Похоже на правду.

– Надеюсь, меня теперь не отстранят от того дела? – с надеждой спросил я. – И кто сейчас вместо Лайта?

– Пока я, – без особой радости сказал Ваня и хлопнул Демона по плечу. – И его я освободил под свою ответственность. Через неделю прибудет новый командир части, и уже он будет решать вашу судьбу, друзья.

– Выходит, нам обоим нужно за это время доказать свою полезность…

– Может тебе лучше остаться в стороне от всего этого? – робко спросила Алиса.

– Прости, любимая, но уже слишком поздно отступать, Женя не даст мне этого сделать. Да я и сам не хочу.

Вскоре Ване пришлось отправиться на совещание и перед тем, как уйти, он попросил Демона стать моим телохранителем. В наших обсуждениях мы сошлись на том, что, Женя не оставит меня в покое, а значит можно ожидать чего угодно от этого ненормального. Мне же предстояло понять, почему все-таки Ваня и Артем не попали под его влияние и остались верны нашему делу. Еще бывший ученый предложил мне разработать план, как использовать нашего засланного казачка с максимальной выгодой. Хотя я и был против оставлять его с остальными Элементалями. Аргументируя это тем, что, Женя в любой момент может его раскусить, стоит ему капнуть чуть поглубже.

– Ваня, – окликнул я его, когда он был уже у двери. – Я хочу еще раз пройти через Пробуждение.

– Что? – удивились Алиса и Демон, но не бывший ученый, он остался невозмутим.

– Ты понимаешь, что шанс на …

– Я все прекрасно понимаю, – перебил я Ваню, не давая ему пошатнуть мою решимость. – Я тоже не могу больше представить себя без своих способностей, и готов рискнуть, чтоб вернуть их обратно.

– Я знал, что ты захочешь этого, – кивнул Ваня и признался. – Поэтому я дал распоряжение подготовить установку. Тонкая настройка займет еще три дня. До тех пор Демон будет сопровождать тебя везде и всюду, не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, – сказав это, он закрыл за собой дверь раньше, чем кто-то из нас успел отреагировать на его слова.

– Спасибо дружище, – крикнул я ему в след, зная, что он все равно не услышит.

– Ты с ума сошел? – накинулась на меня Алиса.

***

Ну а чего тут было думать, без способностей я буду камнем у Вани, Артема, а теперь еще и Демона, на шеях. Да согласен повторное Пробуждение штука рискованная, но ощущение беспомощности и чувство страха, заставляющее сжиматься все нутро, которое я теперь испытывал, не дадут мне жить спокойно. Я ощущаю себя инвалидом. Слышу и чувствую в разы меньше, чем раньше, зрение упало, ушла легкость из организма, не говоря уже об уверенности в себе. Мир снова поблек в моих глазах, стал серым. И только Алиса своим присутствием и поддержкой добавляла в него красок. И так прожить всю жизнь? Нет уж увольте, луче рискнуть всем, но вернуть свои способности и предназначение. А еще на мне лежит груз обещаний, которые не выполнить без моих сил. Моя Алиса очень мудрая девушка, и все приведенные доводы она поняла и приняла. По большей части она разделяла мои чувства, потому как сама прекрасно видела те изменения, которые произошли во мне за крайние месяцы. Девушка просто боялась за меня, и в отличие от меня, ей не приходилось скрывать своего страха, более того, она вероломно использовала его как аргумент в пользу того, что мне нужно отказаться от своей опасной затеи. Причем, весомый такой аргумент, вынужден признать.

– А что, если ты погибнешь во время Пробуждения? – вопрошала она у меня.

И тут парировать мне было нечем.

– Все будет хорошо, – напоказ храбрился я, хотя сам не испытывал и десятой доли той уверенности, что звучала в моем ответе. – Я точно знаю. Иди лучше ко мне.

Когда спор достиг апогея, Демон счел за лучше оставить нас наедине. Сославшись на неотложные дела, он пулей вылетел из палаты, как только я собирался втянуть его в перепалку. Такой эмоциональный всплеск выбил его из состояния покоя, и когда он резким движением отвернулся от нас, не попрощавшись, выскочил за дверь, я успел заметить, как у него на лице кожа покрылась множеством маленьких шипов. Он все еще не до конца освоился со своими способностями. Оставшись наедине, мы некоторое время продолжали наш спор, но вскоре Алиса была вынуждена капитулировать под давлением моих аргументов. В конце концов, я просто затащил ее к себе на постель, и крепкими объятьями, да нежными поцелуями, отпраздновал свою победу. В дальнейшем мы просто лежали, обнимались, и каждый из нас был рад тому, что я остался цел и невредим. О судьбе своих друзей я всеми силами старался не думать.

Через несколько часов вернулся Ваня, он принес нам ужин и позвал Демона, все вчетвером мы перешли к трапезе. Ближе к вечеру он отрядил Павла, того самого молчаливого, лысого водителя, отвезти Алису домой, а мне было велено пока оставаться на базе, под наблюдением специалистов. Мало ли какие эффекты могут проявиться от проделанного Женей фокуса. Они с Демоном еще некоторое время побыли со мной, но в конце концов им тоже нужно было поспать, да и я хотел немного побыть наедине с самим собой.

Что же Женя сделал с моими друзьями? Вот что не давало мне покоя. Но не хотел я верить в то, что они по-настоящему оказались предателями. Интересно, что по этому поводу думает «Пламя восхода»? Я поднялся с постели и не без страха взял, лежавший поперек стула меч. Теплая, шершавая рукоять легла в ладонь как влитая, идеальный баланс превращал клинок в продолжение руки. Как же эта приятная тяжесть умиротворяет… Бешено скачущие в голове мысли немного притихли, уступая место спокойствию и сосредоточению. Меч сейчас казался совсем обычным и мне даже подумалось, что это я сам персонифицировал свое оружие, что это частичка моего собственного разума притворялась томящейся в клинке душой. А может у меня и впрямь, было небольшое психическое расстройство? Нет, нет, нет, коли так, от чего же умер тот террорист, который хотел присвоить «Пламя восхода» себе? Я более чем уверен, что источником смертельного импульса был сам клинок, а не я.

– Почему же тогда ты не хочешь со мной разговаривать?

Погрузившись в свои мысли, я вытянул клинок из ножен и отбросил их на постель. Удобная и естественная стойка, с поднятым на уровне глаз мечем. Короткий шажок и молниеносный удар, защитная стойка, воображаемый противник атаковал сверху, я представил, как сталь зазвенела о сталь, и тут же сам перешел в атаку. Я остервенело рубил воздух перед собой, то и дело уварачиваясь от мнимых ударов. Гнев от осознания моей беспомощности, находил выход, и голова постепенно прояснялась. Думать и размышлять становилось все легче с каждым взмахом.

Я вспомнил все, что мне известно об Артеме, Ване, и чем они могут отличаться от всех остальных, а главное друг от друга. Ведь Женя зачем-то вырубил Ваню, а не перетянул на свою сторону, в верности Артема он не сомневался. У остальных и взгляд изменился, особенно у Лайта, Степеных я особо не разглядывал, после того как получил прикладом по голове. Так, стоп, Женя не умеет влить на сознание. Читать мысли – да, воспоминания – всегда пожалуйста, передать чувства – запросто, но управлять человеком, аля Смотритель, не в его силах. Иначе, смерть последнего не встала бы костью в горле у Генерального директора. Да и сам он мне в этом признался, прежде чем лишить способностей, и был искренен в тот момент, уж это-то я точно знаю.

Что-то в этом есть, я кажется уже на правильном пути. Артем сам мало что понимал в тот момент, он просто ориентировался по ситуации, и дал мне это понять, ясно и четко. Если бы он что-то знал заранее, он непременно рассказал бы мне это, да я и сам все узнал бы, когда… Ах ты ж зараза.

Догадка словно током меня ударила, и я чуть не отрубил кусок стола, на котором располагался кардиомонитор. В голове сразу же все прояснилось, картинка сложилась практически целиком, и она мне жутко не понравилась. Я мысленно поблагодарил «Пламя восхода» за отличную тренировку, независимо от того, слышал он меня или нет. Благодаря тому, что меч научил меня отдаваться бою, пусть и не настоящему, очищать при этом разум, и не спеша размышлять, двигаясь четко и молниеносно, мне удалось-таки сделать очень правдоподобные выводы из сложившейся ситуации. Пусть они и оказались не утешительными. Зато теперь все встало по своим местам, и осталось только разобраться с некоторыми деталями, которые должны подтвердить или же опровергнуть мою теорию. Признаться, честно, я даже не знаю, хотел бы я оказать прав, или ошибиться в своих выводах. Время позднее, а значит, Ваня уже должен быть, как минимум, на полпути домой. Поскольку меня охраняет Демон, ему здесь делать уже нечего. При желании Несущий тьму может достать его где угодно, даже тут, на базе. Думаю, у ребят сейчас хлопот хватает, после того, что мы учудили на заводе. Посему, до моего повторного Пробуждения, противнику точно будет не до нас, а значит и разговор с Ваней вполне может подождать до утра. А я пока сам попытаюсь разрушить свою теорию, проверить ее так сказать на прочность.

Именно на этих мыслях, нервная система посчитала, что на сегодня с нее достаточно, я мгновенно уснул, невзирая на свой страх того, что Темник может появиться из любого темного угла. Уж этот аспект его сил я успел понять в момент, когда он возник из неоткуда, на поле боя. Именно об этом и был мой сон.

Всю ночь я спасался от Несущего тьму, он играл со мной в кошки-мышки. Темник появлялся из ниоткуда и все вокруг погружалось во тьму. На меня наваливалось чувство беспомощности и страха, тут же подкатывала истерика, затем я оказывался в новом месте, снова пытаясь спастись от его преследования, пока он не загонит меня в угол и тогда все повторялось с самого начала. Проснулся я в холодном поту.

Чтоб тебя! Еще ночных кошмаров мне не хватало. Я встал с постели и начал разминаться. Пробуждение было настолько резким, что остатки сна разметало в клочья без всякой надежды снова уснуть. Солнце уже вовсю светило в окно, значит, времени уже должно быть прилично. После зарядки, которая далась мне немного тяжелее, чем обычно, я привел себя в порядок и направился искать Ваню. Первое место, куда я решил заглянуть, кабинет командира части. По пути мне встретился Демон, у него был слегка помятый вид, волосы на голове взъерошены, а на щеке виднелся четкий отпечаток подушки.

– С добрым утром! – весело поприветствовал его я. – Ты чего помятый такой?

– С добрым, – буркнул он и проведя по лицу ладонью скривился. – А почему все вокруг такие бодрые, в такую-то рань?

– Это в десять часов рань? – я удивленно поднял брови. На его лице отражалось раздражение, но Демон все-таки промолчал. – Да ладно, послал бы меня, и все.

– Куда я должен тебя послать? – не понял он.

– Ну в ж… ааа, – я сообразил, что парень меня не понимает из-за того, что у него просто-напросто не хватает жизненного опыта. – Забудь, просто дурацкая шутка.

Демон кивнул мне в ответ, и мы молча продолжили путь. Он доверяет мне целиком и полностью, не ставя под сомнение ни одно мое слово или поступок. Прямо как ребенок. Ему еще многому придется в жизни постичь, заново набивая шишки, которые когда-то уже получал. Ваню мы застали за беседой с новым главой проекта Пробуждение, Павлом Александровичем Синицыным, членом-корреспондентом академии наук РАН, доктором технических наук, физиком, мирового уровня.

– А вот и наш подопытный, – не слишком довольно буркнул ученый.

– Полегче, Пал Саныч, – укорил его Ваня и махнул нам, чтобы мы не стояли в дверях.

– Молодой человек, вы хоть понимаете, что это чистой воды самоубийство? – спросил Синицын, вперив в меня злобный взгляд.

– Как будто в первый раз это было безопасно, – безразлично пожал плечами я.

Внешнее спокойствие давалось мне с трудом. Словно я без него не знал всей опасности задуманного…

«Думаешь, мне легко далось это решение?»

– Несовершенство технологии, – начал оправдываться ученый, но я не собирался позволять кому бы то ни было читать мне лекцию по этому поводу.

– Давайте и этот риск спишем на несовершенство технологии. От меня что-нибудь требуется? – спросил я, прекращая этот бессмысленный разговор.

– Нет, – сдался Синицын. – Все данные у нас сохранились с предыдущего запуска. Благо, после вас больше никто не проходил процедуру. И все же, не могу не заметить, что повторное резонансное воздействие высокой интенсивности практически со стопроцентной вероятностью приведет к разрушению…

– Не пытайтесь запугать меня научными терминами, Павел Александрович, худо-бедно я разбираюсь в физике происходящих в камере процессов и могу сходу назвать несколько факторов, которые вы точно не стали учитывать в расчетах, да и не могли этого сделать просто по природе их возникновения.

– Ну что ж, по крайней мере, я попытался, – вновь сдался глава проекта Пробуждение и, попрощавшись, ушел, попросив меня все хорошенько взвесить.

Ваня устало потер виски и встал со своего места с кряхтением, чтобы хоть немного размять ноги. Прихрамывая, он подошел к нам, и поздоровался, затем защелкнул замок на двери, чтобы никто не мог помешать нашей беседе. Я дождался, пока он вернется на свое место и взгромоздится на стул, и только после этого озвучил свою идею.

– У вас что-то срочное? – устало спросил он, потирая воспаленные от недосыпа глаза.

Демон неуверенно пожал плечами, и они оба уставились на меня.

– На самом деле да, – я поджал губы и сделал небольшую паузу, выбирая, с чего мне лучше всего начать. – Не так давно, Артем обратился ко мне с довольно личной просьбой, и я, не раздумывая согласился помочь ему. Это потребовало от меня проникнуть глубоко в его разум. Там я натолкнулся на заблокированный участок воспоминаний. Тогда я подумал, что он сам закрылся от неприятного прошлого и не придал этому особого значения.

– А у остальных было нечто подобное? – спросил мигом, приободрившийся от осознания, к чему я веду, Ваня.

– В том-то и дело, что позже я проверил лишь одного Элементаля, и не найдя в его воспоминаниях ничего подобного, принял свою первую версию за истину, – я почесал свою четырехдневную щетину.

– И это был он, – смекнул Демон и кивнул на Ваню.

– В точку! – воскликнул я, щелкнув пальцами. – И тут встает вопрос. Если подобные блоки скрывались у всех остальных, то почему у тебя его нет?

– Тут все просто, – тоном заправского лектора ответил бывший ученый. – Я присоединился к группе, позже, чем они появились.

– И снова в точку! Женя, не имея возможности влиять на воспоминания, просто заблокировал нужный участок до поры до времени, а когда ситуация вышла из-под контроля, просто скомандовал блокам исчезнуть. Бах, и ребята снова на его стороне.

– А почему на Артема это не подействовало? – не понял Демон.

– Разве я не сказал? Я уничтожил его блок, вместе со всеми воспоминаниями, скрытыми за ним.

Ваня признал, что в моих рассуждениях все логично и сходится с фактами. Если я прав, то картинка вырисовывается следующая. Четверо Элементалей работали на таинственного Генерального директора, просто они сами об этом не помнили и были козырем в Женином рукаве на случай, если что-то пойдет не по плану. Я же сыграл роль того самого неучтенного фактора, заставившего безумного ученого раскрыть карты. Только из-за природы моих способностей ему пришлось ждать удобного момента. А мы тем временем шаг за шагом рушили планы его хозяев. На самом деле, Ванино ранение сыграло нам на руку, благодаря чему он остался жив. Будь бывший ученый с нами на том заводе, сомневаюсь, что Женя пощадил бы и его тоже, а может и меня отправил бы в бездну, за компанию. Вот так-то.

– А мы точно можем доверять Артему? – не очень уверенно спросил Демон. Ему бедняге приходилось учиться всему на ходу, и самое главное, выбирать, чему можно доверять безоговорочно, а что подвергать сомнению. От того он и лез в наши решения просто уточняя интересующие его факты. Для себя он решил, что верит если не нам обоим, то мне уж точно.

– Абсолютно, перед тем как Женя лишил меня способностей, я прочел Артема с ног до головы. Без этих воспоминаний он полностью на нашей стороне, – заключил я.

– Тогда нужно поскорее вернуть тебя в игру и наступить змее на горло, пока мы можем найти ее гнездо, – изрек Ваня, ставя точку в этом разговоре. – А пока отправляйся домой на случай, если Артем попытается с тобой связаться.

***

Дома я оказался примерно через два часа точнее не я, а мы вместе с Демоном. Родители были на работе, так что первое, чем я занялся, это приготовлением обеда. Демон настоял на том, чтобы помочь мне, и я доверил ему чистку картошки, совсем не подумав, что он этого не умеет. Пришлось обучать. Поначалу, вместе со шкуркой Демон отправлял в мусорное ведро добрую половину картофелины, но он быстро приноровился делать это аккуратно и экономно.

– Амиго, я восхищаюсь тобой, – серьезно заявил он, бросая очередную очищенную картофелину в холодную воду и тут же приступил к следующей.

– С чего бы это? – смутился я, наливая в сковороду масло.

– Благодаря тебе меня освободили, научили всему заново и дали работу, – стал энергично объяснять он.

– Это меня что ли охранять, по-твоему, работа? – усмехнулся я.

Нарезав картофель кольцами, я хорошенько сдобрил ее солью, накрыл сковороду крышкой и зажег огонь.

– Мне кажется, ты всегда знаешь, что нужно сказать или сделать. Не сомневаясь, не боясь ошибиться. Это здорово.

– Я не боюсь ошибиться, потому что у меня есть друзья, на которых можно положиться, – я сжал его плечо и направился к холодильнику.

Теперь мне трудно было быть столь же уверенным в своих решениях и поступках. Лишившись способностей, я перестал ощущать себя бессмертным и всемогущим. Я вновь познал страх и в какой-то степени даже рад, что, Женя сбил с меня спесь. Прав был Ваня, когда указал мне на излишнюю самоуверенность. Однажды я наверняка встретил бы кого-либо более хитрого, сильного, удачливого, нежели я сам противника, пришлось бы мне тогда туго. Но теперь, если Пробуждение удастся, и я переживу процедуру, буду вести себя куда осмотрительнее и взвешеннее, а главное, во всем прислушиваться к тем, кто этого достоин.

Окидывая взглядом все происшедшее, все мои достижения и удавшиеся авантюры вели меня к этому грандиознейшему провалу. Череда мелких удач и не очень взвешенных решений все это вылилось в то, что мы сейчас имеем. Проверь я тогда каждого из Элементалей, а не только Ваню, все могло бы сложиться совсем иначе.

Демон некоторое время не находил слов, чтобы выразить что-то рвущееся из него наружу, он сидел, опустив голову и вертел в руках нож, которым до этого чистил картофель. Я по привычке хотел было помочь ему оформить не дающую покоя мысль, но без моих способностей это все было бесполезно. Так и молчали как дураки, один сидя понурившись, не могущий выразить словами свои чувства, другой стоя, злящийся на себя за свои ошибки. Задумавшись, Демон не заметил, как воткнул кончик ножа в подушечку пальца. Но вместо того, чтобы пробить кожу и погрузиться в плоть, лезвие начало гнуться.

– Ого, прости, – виновато произнес Демон, протянув мне погнутый нож.

– Это еще что за дела? Я думал, ты только шипы костяные умеешь отращивать, – удивился я.

– Вообще да, – Демон сам был в легком недоумении.

– Это какой-то защитный механизм, – проговорил я, пристально изучая его палец, которого Демон чуть не лишился.

Увлекшись этим вопросом, я совсем забыл про картошку, пока она не начала активно шкворчать под крышкой сковороды. К счастью, она не успела подгореть, а лишь аппетитно подрумянилась. Пора было заняться яичницей.

После обеда Демон завалился спать, а я полез в интернет, ничего особо интересного накопать не удалось и мозг, не найдя за что бы ухватиться, снова вернулся к самокопанию и рефлексии. Я вспомнил все свои разговоры с Женей, пытаясь найти ниточки, сигналы, зацепки, которые пропустил и которые могли навести меня на его истинную сущность. Я же не раз просачивался в его сознание, копался в воспоминаниях, но не находил и тени той личности, которой он в итоге оказался. Каков же предел его могущества?

Выкинув это из головы, я начал думать о том, как бы помочь Артему, ведь Женя запросто может его расколоть. Это на заводе все развивалось стремительно, и у него не было времени проверять кого-либо. Просто послал импульс, снимающий блок с воспоминаний и все. А ведь когда ситуация поутихла, мог и покопаться у каждого в голове, да все разузнать. С Лайтом наверняка так и поступит, а вот станет ли до остальных докапываться, вот в чем вопрос. Если же повезет, то Артем сможет какое-то время водить остальных вокруг пальца, но не очень долго. Как только верну свои способности, сразу же нужно будет построить в его сознании более совершенную защиту от этого полоумного ученого.

Я почему-то вспомнил о электронной почте, которую передал нам Тарасов, открыл нужную страницу, ввел логин, пароль, никаких новых писем там не оказалось. Я несколько раз обновил страницу в надежде, что вот-вот может появиться весточка от Артема. Все бес толку. Оставалось надеяться, что с ним все в порядке, просто он пока не придумал безопасного способа со мной связаться.

Кстати, как там дела у нашего испуганного миллионера? Думаю, Ваня догадался, что Лайт наверняка расскажет Жене, кто нам дал наводку на базу террористов, и организовал защиту свидетеля от гнева Генерального директора, надо будет справиться о его судьбе.

Ближе к вечеру, приехала Алиса, мои родители вернулись с работы, я познакомил их с Демоном и у нас состоялся семейный ужин. Застолье оказалось весьма богатым на эмоции, в особенности благодаря тому, для кого подобные посиделки в новинку. Демон постоянно что-то спрашивал, причем делал это исключительно с набитым ртом, он так и лучился удовольствием и жизнерадостностью, которой у него было на двоих. Никто особо и не заметил, что я лишь вяло, ковырялся в еде, участвуя в разговоре без особого энтузиазма. Мысли то и дело возвращались к тому, что практически все те, кому я доверял, оказались предателями, в особенности Женя, от которого можно было что угодно ожидать, но только не этого.

После ужина мы отправились гулять втроем. Прохладный вечерний воздух прекрасно прочищал голову, дурные мысли улетучивались и развеивались так же, как и облачка, пара вырывающиеся при дыхании на сильном морозе. Прогулка удалась на славу, небо было безоблачным и на редкость звездным. Мы настолько увлеклись прогулкой, что напрочь забыли о времени, так что домой вернулись глубоко за полночь.

Алиса сегодня осталась ночевать у меня, как и Демон, которому Ваня велел ни на шаг от меня не отходить, даже дома. Так что мы положили его на кресло-кровать, стоящее у меня в комнате. Уснули все быстро, потому, как каждый был вымотан по-своему. Алиса сегодня отскучала на четырех парах, а после еще и помогала родителям с ремонтом, который все никак у них не заканчивался. Ко мне она приехала уже порядком измотанная. Уснула девушка еще раньше, чем коснулась головой подушки. Демон умотался от обилия испытанных за вечер эмоций, ну а я был измотан психически. Я винил себя во всем произошедшем и постоянно волновался о предстоящем Пробуждении. А вдруг я и вправду не переживу процедуры? Множество вопросов без ответов и бесплотных страхов постоянно давили на нервы, и к концу дня усталость взяла свое. Хоть и уснул я позже остальных.

В отличие от приятного, легкого вечера, утро выдалось хмурым, пасмурным и совсем не бодрым. Разве что у Демона сохранилось приподнятое настроение. Он продолжал радоваться приобретенной свободе и старался как можно больше всего попробовать, словно боялся, что не сегодня, так завтра его засунут обратно в так надоевшую ему камеру. Одиночества парню хватило на всю жизнь, так что теперь он жаждал постоянного общения и внимания окружающих. В этом его вполне можно было понять. Однако, его жизнерадостность все же раздражала на фоне произошедших событий.

У меня же, настроения не было совсем, так же, как и вчера. Еще целых полтора дня ждать Пробуждения, ощущать себя беспомощной обузой на шеях своих друзей. Алиса согласилась вместе со мной прогулять универ, и мы втроем отправились в центральный парк. Насколько сильно там понравилось Демону, просто словами передать невозможно. Он был в полнейшем восторге и вел себя прямо как маленький ребенок. У нас с Алисой к вечеру уже животы от смеха болели. Одни гримасы задумчиво ломающего голову перед очередным выбором Демона, вызывали невольную улыбку.

– Демон, ты уже больше десяти минут не можешь решить, на какой аттракцион пойти дальше, – окликнула замешкавшегося парня Алиса. – Может тебе пора передохнуть?

– Алиса права, пойдем пообедаем и ввернемся с новыми силами.

– А мы точно вернемся? – словно капризный ребенок спросил Демон.

– Не волнуйся, дружище, я тебя не обману, – улыбнулся я ему и потащил все еще сомневающегося друга в сторону кафешки.

За обедом мой телефон тихонько тренькнул, предупреждая о полученном сообщении. Я достал его из кармана и открыл письмо. Номер отправителя был мне неизвестен, а текст коротким, лаконичным, а самое главное, четким:

«Полночь. У фонтана».

Это могло значить только одно.

– Что там? – заглянула мне через руку Алиса.

– Похоже, Артем решил, наконец, с нами связаться, – ответил я, глядя на Демона.

***

Ну и холодина! Сегодня вечером температура впервые опустилась практически до нуля. Мы с Демоном направлялись к фонтану, где обычно собирались с Элементалями перед ночным дежурством. Народу в такую погоду на улице практически не было. Я шел быстро, Демон держался чуть позади, стараясь не попадать на свет ночных фонарей. Он на всякий случай покрыл свое тело острыми как бритва шипами. Из-за этого ему пришлось отказаться от верхней одежды. Я впервые видел его в боевом обличие и нужно признать, что оно полностью оправдывает его позывной. У него были костные пластины на груди, щеках, носу и даже над бровями. Из плечей, локтей и костяшек пальцев торчали острейшие шипы соответствующего размера. Со лба торчали клиновидные рога, длиною с ладонь, горло покрыто множеством мелких костяных наростов, которые мало чем отличались на первый взгляд от щетины. Потому-то Демон и старался держаться в тени. И как он только не мерзнет? Я тут в майке, теплом свитере и толстой чуть ли не зимней куртке, зубами стучу, а этому хоть бы хны.

К фонтану мы вышли, как и ожидалось, минут за десять до полуночи. На парапете восседала фигура. Вся в черном, на голову был натянут капюшон, скрывающий в своей тени лицо человека. Почему-то и я и Демон сразу же догадались, что это не Артем. Человек вскинул голову и принялся разглядывать звезды, которые решили сегодня не выползать на ночной небосвод, спрятавшись за не такие уж редкие тучки. Я сбавил ход, Демон отступил еще глубже во тьму, готовый в любой момент одним прыжком встать между меной и сумрачной фигурой, не отрывающей взгляда от неба. Я подошел ближе.

– Я помню, что ты сказал мне тогда, – произнес человек знакомым голосом. Холодок страха кольнул в животе. – Они и вправду успокаивают. Стоит только представить, насколько мы ничтожны на фоне мощи небесных светил.

– Мне кажется, ты не совсем правильно меня понял, – я подошел к парапету и уселся рядом с Лайтом. – Я имел в виду совсем иной источник спокойствия.

– Я так понимаю, ты уже обо всем догадался? – спросил он, взглянув на меня из-под капюшона.

– Ты о причинах вашего предательства? – злобно ответил я вопросом на вопрос.

– Послушай, сопляк, – все спокойствие в нем мгновенно испарилось. – Женя приказал не трогать тебя, но, если ты еще раз покажешься на горизонте, я поджарю тебя, не смотря ни на какие приказы.

– Все еще считаешь меня угрозой? – нагло ухмыльнулся я ему прямо в лицо, хотя у самого все поджилки тряслись от страха. – Я польщен.

– Просто я не хочу тебя убивать, поэтому и предупреждаю, – пожал плечами Лайт, оттолкнулся от парапета и направился прочь, бросив, не оборачиваясь. – Поздравляю с освобождением, Демон, держись Макса, он умеет добиваться того, чего хочет.

За сим, он ушел, оставив нас наедине со своим недоумением. И зачем он вообще устроил эту встречу? Неужто просто предупредить захотел? Или решил проверить, на самом ли деле Женя лишил меня способностей? Ну, ничего, угрожай, угрожай, раз уж сразу не убил, то и бояться тебя не стоит пока, а потом, я уже смогу тебе отпор дать. Да и Демон, вдруг что, в сторонке стоять не будет.

– Чего он хотел-то? – Демон вышел на свет, спрятав свою костяную броню. Без нее парня пробрал холод и его ощутимо трясло.

– Накинь броню, вокруг никого, еще не хватало, чтобы ты слег с воспалением легких.

– Для чего он приходил? – повторил он вопрос, после того как все наросты с не громким хрустом вновь заняли свои места на его теле.

– Пока не знаю, надо думать, – я встал и кивнув Демону направился в сторону дома. – Пойдем.

Домой мы вернулись ближе к двум часам ночи, Алиса сладко сопела в подушку, обнявшись с подаренным мною медведем, которого она предпочитала держать в моей комнате. В ногах у нее теплым калачиком свернулся кошак. Наглая морда улегся так, что одеяло из-под него не выдернешь, не разбудив животное. Мы тихо прошмыгнули на кухню, решив погреться для начала чайком, зеленым, успокаивающим. Демон не помнил Лайта совсем, потому и его прощальное заявление вызвало у него глубокое недоумение. Истинные же причины сегодняшней встречи остались загадкой для нас обоих.

Через полчаса мы улеглись, наконец, спать. Только если у Демона с этим никаких проблем не было, и он отрубился в течение пары минут. Я же, аккуратно залез к Алисе под одеяло, обнял ее, девушка завозилась у меня в руках. Кошак с недовольным кряхтением слез на пол и растянулся возле кровати. Морфей сегодня решил меня не посещать. Я почти до самого рассвета так и не сомкнул глаз. Думал, даже не так, ломал голову над происходящим, и несомненно волновался перед Пробуждением. Причем с каждым часом волнение захватывало меня все сильнее и сильнее. Даже перед первой процедурой я так не нервничал. К утру усталость все же взяла свое, и незаметно для себя я погрузился в сон.

Алиса растолкала меня спустя всего лишь два часа. Так и не проснувшись до конца, я добрался до ванной, умылся, но это ничуточки не помогло. В какой-то момент я обнаружил себя сидящим на кухне, вяло ковыряющимся в завтраке. В голове наконец начало проясняться. Оказалось, что я уже полчаса обсуждаю что-то с Алисой. Демон же обхохатывался с какого-то детского мультика.

– Живот надорвешь, – недовольно буркнул я, потирая заспанные глаза.

– Что? – Не понял Демон.

– Не обращай внимания, – Алиса положила мне руку на колено и легонько ее сжала. – Просто кто-то встал не с той ноги.

– А я еще не встал, я еще сплю в своей постельке под теплым одеяльцем, а все это мне просто снится, – заспанно ответил я и широко, смачно зевнул.

– Раз шутишь, значит уже проснулся, – Алиса чмокнула меня в щеку и умчалась в комнату, собираться.

– Обломщица, – крикнул я ей вслед и вернулся к своему завтраку.

Я дольше завтракал, нежели собирался и приводил себя в порядок. Однако окончательно проснуться удалось только, выйдя на улицу. Холодный, свежий воздух мгновенно прогнал всю сонливость, рассеял туман в голове и неплохо взбодрил. Нас уже ждала машина, ставший почти родным водитель по имени Виталий, курил в ожидании нас, переминаясь с ноги на ногу от холода. Строго говоря, с этого момента у меня появилось сильное ощущение дежа ву. Привычная дорога до базы казалась бесконечно долгой, даже усилия Алисы, не дававшей мне остаться наедине со своими страхами и мыслями, почти не приносили результатов. Мой мозг привык к своей многозадачности и несмотря на то, что мощностей у него повыкрутили, не хотел сдавать позиции. Потому-то я все еще мог запросто решать две-три проблемы одновременно.

На этот раз нас встречал не Илья, а Ваня вместе с профессором Синицыным, и не на парковке, а уже возле лифта, ведущего прямиком в лабораторию. Павел Александрович совсем не умел скрывать свои эмоции и на его лице отражались попеременно беспокойство, злость из-за моей твердолобости и несомненно научный интерес. Этого человека может прочесть каждый и без каких-либо способностей, он ничего не прячет за душой и это приятно. Он сделал мне укол, и мы все вошли в лифт. Судя по нервозным ужимкам, Демон нервничал не меньше моего. Он от чего-то считал, что от меня зависит его дальнейшая судьба и свобода. Алиса сумела убедить себя в том, что все пройдет отлично и практически не нервничала. Она представляла островок полнейшего спокойствия среди окружающих, держалась ради меня, придавая тем самым решимости и уверенности в успешном исходе эксперимента мне. У меня же внутри все сжалось от ужаса, сердце колотилось с неимоверной скоростью. Страх усиливался от одной только мысли о том, чтобы отказаться от шанса вернуть свои способности. Выбора небыло, пришлось идти до конца.

Я крепко обнял Алису, поцеловал ее, поблагодарил за поддержку и за все мучения, что она перенесла из-за меня и еще перенесет в дальнейшем. Пожал руку Ване, Демон накинулся на меня с объятиями, сдавил словно медведь. Я остановился возле входа в капсулу, улыбнулся всем улыбкой чеширского кота и спиной вперед вошел в камеру.

Двери задвинулись, отсекая путь к отступлению, вместе со всеми звуками, идущими с той стороны. Я, как и прежде вышел на середину камеры и сел на пол скрестив под собой ноги. Установка завибрировала и стены с тихим гулом пришли в движение. На меня нахлынула волна спокойствия и умиротворения. Свет, струящийся над головой, пробежал все цвета радуги, плавно меняя длину волны, со временем став ярким до рези в глазах. Он заволок все окружающее пространство и время словно прекратило свой бег. Все шло точно так же, как и в первый раз, пока мою голову словно не сжали в тиски. Боль нахлынула мгновенно, запуская свои щупальца по всему моему телу. Она нарастала не постепенно, давая к себе привыкнуть, а скачками, быстро становясь невыносимой. Я сжал кулаки и почувствовал, что в руках у меня что-то есть. Опустив взгляд, я увидел в них свой меч. От него до меня донесся теплый, исцеляющий импульс и боль тут же схлынула. Я блаженно прикрыл глаза, а когда открыл, меча уже не было. Зато передо мной стоял человек, азиат. Все вокруг было залито ярким белым светом, мы словно стояли в воздухе. Я дернулся от неожиданности, все мышцы тут же свело в болезненной судороге. Губы человека искривились в улыбке. Он подошел ко мне, коснулся моей головы и тело снова стало послушным и легким. Незнакомец помог мне подняться и не переставая счастливо улыбаться, отошел. Только сейчас я догадался его рассмотреть. На нем была поношенная одежда из кожи или просто какого-то довольно плотного материала. Мне почему-то показалось, что он одет на манер древней Японии, времен расцвета самурайского мастерства.

– Кто ты? – прохрипел я сдавленным в судороге голосом.

– Не узнаешь? – весело расхохотался человек.

У него в руках оказался мой меч, спрятанный в изумрудные ножны с золотым теснением.

– Ты «Пламя восхода», – догадался я.

Слова давались мне все легче и легче

– Почему ты молчал все это время?

– Копил силы для этого момента, чтобы не дать тебе отправиться к предкам, – пожал плечами он. – Не благодари.

– Это твой истинный облик? – с сомнением спросил я.

Человек звонко и искренне рассмеялся и в его смехе отчетливо слышались раскаты грома. А во рту виднелся частокол острых акульих зубов. Он взялся за рукоять меча и вытянул его из ножен наполовину.

– Нет, человек, это облик моего предыдущего хозяина, я избрал его, чтобы тебе было проще воспринимать меня.

– Тогда как же ты выглядишь на самом деле? – замаялся я.

Его человеческие черты поплыли. Лицо удлинилось, кожа погрубела, кости начали перестраиваться и местами вылезать наружу. Фигура прибавила в росте и ширине плеч и заметно сгорбилась. Руки свисали чуть ниже колен и были увенчаны похожими на лезвия мечей когтями. Улыбка расползлась от уха до уха, обнажив два ряда острейших зубов, передний оказался чуть приподнят и едва прикрывался подобием губ. Глаза превратились в две бездонные пропасти, так и норовящие затянуть в себя мою душу. Один миг и наваждение слетело, а передо мной все так же стоял и улыбался молодой Японец уже с обычными, вполне себе человеческими глазами.

– Вы, люди, испокон веков называли нас демонами.

– Но демонов же не существует, – ошарашено пробормотал я, отказываясь верить в увиденное.

– Наша братия вымерла многие тысячелетия назад, – с ощутимой грустью начало рассказывать воплощение моего меча. – Их всех истребили люди. Жалкие, слабые человечишки, которые с веками стали еще слабее и хрупче. Остались только мы с братом, – тут в его голосе послышалась теплота, которой не ожидалось от демона. – Он пошел по иному пути…

– Как же ты оказался в мече? – у меня в голове крутилась целая уйма вопросов, которые следовало задать ему, но первым с моих уст сорвался именно этот.

– Это слишком долгая история, а у нас сейчас очень мало времени. Ты спрашивай, человек, спрашивай, на что смогу, отвечу, на что не смогу, подумаю до нашей следующей беседы.

– Почему ты выбрал меня? – задал я следующий вопрос.

– Ну, это просто. Ты достоин, – буднично ответил он.

– Я думал, демоны злые, они убивают людей, а не помогают им, – сморозил я первое, что пришло в голову.

– Не все и не всегда, человек. Но я злой, был злым, пока не встретил… – демон чуть было не пустился в рассказ, но вдруг осекся и став серьезным сказал. – Задавай главный вопрос, человек.

– Что тебе от меня нужно? – поежившись от его тона спросил я.

– Я хочу найти брата, он тоже заключен в мече. Я желаю свободы для него, – с налетом печали ответил демон в человеческом обличие. – Но сперва я и ты, человек, вместе разберемся с твоими проблемами, коих у тебя теперь поприбавится.

– Почему поприбавится? – удивленно вскинул я брови.

Демон сделал шаг в мою сторону и тут же оказался прямо передо мной, протянул мне меч, опустил голову и сказал.

– Смотри

Я взял меч и мое сознание расширилось, стало всеобъемлющим. Тело снова, как и тогда перестало существовать, но уже не появилось вновь, через мгновение. Вместо этого я вознесся над землей. Видел, как шарик планеты уменьшается перед моим взором. Затем я начал видеть глазами других людей. Передо мной предстал миг, когда их судьба изменилась навсегда. И я был виновен в этих переменах.

Глава 14 Последствия

Глава 14 Последствия

Зима наступала стремительно, очень быстро на улице стало рано темнеть, люди оделись в теплые осенние, а кто уже и в зимние куртки. Петр Вениаминов вернулся с работы уже затемно, но дел на сегодня у него оставалось еще не мало. Жил он один, с девушкой они уже полгода как разбежались. Поэтому молодой человек полностью погрузился в свое увлечение. Свое одиночество по вечерам он скрашивал расчетами, а потом и воплощением в железе различных интересных электрических схем. Сейчас его голова была занята очередным проектом. Весь вечер Петр провел за расчетами, не отвлекаясь ни на что другое. Перед сном он обнаружил на своем телефоне несколько пропущенных вызовов от друзей, волновавшихся о том, что их друг ушел в себя и превратился в настоящего затворника. А ну и пусть себе беспокоятся. Не хотел Петр с ними общаться, потому что это общие друзья с его бывшей, а он ничего не хотел о ней даже слышать. Так ему проще двигаться дальше. Они прожили вместе с Викой целых пять лет, и молодой человек так и не понял из-за чего именно она ушла от него.

Заработавшись допоздна, Петр с утра немного проспал и пришлось ему отправляться на работу не позавтракав. В животе у него постоянно урчало, желудок сводило от голода, но с рабочего места до самого обеда отлучиться обычно не удается. Потому-то настроение у парня колебалось где-то между паршивым и ужасным. Это не могло укрыться от его коллеги по работе в торговом зале, Марины.

– Это ты хмуришь погоду, или погода хмурит тебя? – спросила девушка, цепляя на нагрудный карман зеленой рубашки бейджик со своим именем.

– День не задался, – буркну Петр и отвернулся от нее, не желая с кем-либо сейчас общаться.

До открытия магазина оставалось еще полчаса и Петру нужно было как-то справиться со своим раздражением, чтобы ненароком не нагрубить посетителям. Вдобавок ко всему менеджер салона отзвонился Марине и сказав, что заболел, оставил ее сегодня за старшего. Кассир Ренат так же не явился к открытию, и добродушная девушка решила прикрыть этого ротозея, которого Петр и без того недолюбливал.

Магазин «Связист» открылся ровно в девять ноль-ноль, а из всего состава сотрудников, на месте присутствовали только двое, денек предстоял быть не из легких. Марина отправила хмурого словно туча Петра на кассу, а сама с лучезарной улыбкой встретила первых посетителей. Утро выдалось на редкость многолюдным, но до кассы так никто и не добрался. Многие заходили лишь для того, чтобы пополнить счет на телефоне через терминал, а остальные побегав глазами по аппаратам на витрине, отмахивались от Марины, предлагающей им свою помощь, и через несколько минут уходили. В общем, у Петра было достаточно времени, чтобы побороть свое негативное настроение. Пусть и не сразу, но ему это удалось.

Когда на часах загорелось половина первого дня, Петр все еще стоял у кассы и задумчиво смотрел на улицу через огромное, от пола до потолка витринное окно, Марина стояла неподалеку и пока не было клиентов тихо напевая что-то, протирала витрину, за которой располагались самые дорогие модели планшетов. Тучки на небе слегка рассосались, и в окно упал широкий и теплый луч солнца. Впервые за этот долгий и не очень радостный день, настроение Петра немного улучшилось и на его лице даже заиграла легкая улыбка. Впрочем, она быстро исчезла, на молодого человека вдруг навалилось какое-то неприятное ощущение, приходящее откуда-то извне. Сердце сжалось в предчувствии беды, все мышцы напряглись, под ложечкой защемило. Петр впервые в жизни испытывал нечто подобное и у него началась небольшая паническая атака.

«Что-то произошло,» – подумалось вдруг парню и тут же голова пошла кругом.

А тем временем, стало темно словно в полночь, а не немного за полдень. В воздухе повисло напряжение, он словно стал густой как патока. Прохожие на улице позабывали о своих делах и начали глазеть на вдруг потемневшее небо. Никакого затмения на этот день не намечалось и это вызвало у людей еще больше беспокойства.

Марина схватила остолбеневшего Петра за руку и потащила на улицу. Какой-то едва различимый звук где-то на границе восприятия ударил парня по барабанным перепонкам с такой силой, что у него чуть кровь из ушей не потекла, но это так и не вывело его из оцепенения. Марина же даже не почувствовала никакого звукового удара и упорно тащила своего коллегу вперед. Снаружи молодого человека пробил озноб и желудок свело болезненной судорогой. Не будь Петр голодным, весь завтрак оказался бы на мостовой. Ни Марина, ни молодой человек не заметили, что в этот момент несколько прохожих опустошали сейчас желудок себе под ноги.

Сразу после этого, небо расцвело всеми цветами радуги, переливающимися, плавно перетекающими друг в друга. Это было похоже на радужный океан, постоянно находящийся в движении. От восторга у Марины перехватило дыхание, и она прижалась всем телом к Петру, ей даже на ум не пришло, что это могло означать что-то плохое, чего нужно бояться. Она восторженно наблюдала за небесным представлением, все крепче прижимаясь к своему коллеге, не замечая, что тому совсем не до нее. Молодой человек при всем желании не мог сейчас заметить столь откровенно проявление симпатии с ее стороны. Если бы он все же обратил на это свое внимание, то был бы безмерно счастлив, поскольку молодая коллега нравилась ему с первого дня их знакомства, но тогда он встречался с Викой и потому даже думать не помышлял о том, чтобы завести интрижку с привлекательной и чуткой Мариной. Но сейчас у Петра внутри все словно выворачивалось наизнанку. Ноги подкосились и молодому человеку, чтобы не упасть пришлось опереться на девушку, приобняв ее при этом за талию. Напряжение нарастало и когда Петр ощутил острую боль во всем теле, в этот момент словно лопнула натянутая струна и сразу же стало легче. Небо вмиг посветлело и крайнее, что видел Петр перед тем, как отключиться, было встревоженное лицо Марины.

Проснулся он уже в подсобке магазина, рядом всхлипывала Марина. Петр повернул голову на звук и увидел девушку, сидящую прямо на полу, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Отчего-то молодой человек почувствовал облегчение, из-за того, что с ней все в порядке, словно бы это она рухнула в обморок у него на глазах, а не наоборот.

– Марина, с тобой все в порядке? – тепло спросил он, приподнимаясь на локтях. – Что произошло?

– Я не знаю, – ответила она, растерев остатки слез по милому личику. – Как ты?

– Да вроде ничего, – и на самом деле, Петр чувствовал себя замечательно, легко и свободно.

Он поднялся и подошел к девушке, поставил ее на ноги и прижал к себе. Произошедшее что-то поменяло в Петре. Нет, он не стал смотреть на мир иначе, не познал никаких истин, нет, он просто признал свои чувства по отношению к этой девушке, которая неизвестно как затащила его бесчувственное тело в подсобку и проревела над ним до самого его пробуждения.

– Спасибо тебе, – прошептал он и прижал девушку к себе еще сильнее.

– За что? – шмыгнула она носом и снова чуть не расплакалась.

Отвечать Петр не стал, он просто чуть отстранил ее от себя, заглянул девушке в опухшие от слез глаза и не удержавшись поцеловал Марину в губы. Поцелуй вышел коротким и неловким, но он здорово разрядил ситуацию и помог девушке прийти в чувства.

Чуть позже, когда она успокоилась, рассказала Петру обо всем, что произошло. Все, кого вырвало, рухнули в обморок одновременно с Петром. К этому моменту, небо вновь было чистым, светлым и голубым. Даже серые низкие тучи куда-то подевались. Больше ничего необычного не происходило. По радио сообщили, что это редчайшее природное явление было единичным и никак не повлияло на нашу планету. Только некоторые особо чувствительные не выдержали произошедшего скачка в электромагнитном поле Земли, потому и потеряли сознание. Никто из тех, кому стало плохо, не пострадал. Ведущий призывал не впадать в панику и всем, на кого подействовало данное природное явление, явиться в ближайшее время в третью городскую поликлинику на обследование. Петр и Марина, держась за руки вышли на улицу оглядеться. Все уже встало на свои места, прохожие как ни в чем не бывало спешили по своим делам.

– У тебя завтра выходной, – сказала Марина, когда они вернулись в торговый зал. – Пойдешь к врачу?

– Нет, – отозвался Петр, достал из кармана телефон и попытался позвонить кое-кому. – Что со связью?

– Не работает, – машинально ответила Марина и только после этого возмутилась. – Как это не пойдешь?

– У меня друг один есть, у него лечусь, хочу сперва с ним посоветоваться, – Петр стал ходить по торговому залу, в поисках сигнала. – Да как так-то?

– Радио сперва тоже только помехами трещало, где-то с час, а потом станции стали возвращаться в эфир.

– По возрастающей? – спросил вдруг Петр.

– Чего? – не поняла Марина.

– Ну, чем больше частота, тем позже пропали помехи, – молодой человек бросил безуспешные попытки воспользоваться телефоном.

Он подошел к Марине, которая зачем-то принялась протирать и без того чистые витрины, хотел было приобнять ее за талию, пока в магазине никого не было, но от чего-то замешкался.

– Не знаю, наверное, – ответила после долгого раздумья девушка.

Она правильно поняла намерения своего коллеги и замерла в ожидании его к себе прикосновения. Девушка боялась вздрогнуть, когда его ладони коснутся ее и спугнуть тем самым и без того зажатого в себе парня. Когда же он так и не обняв ее, сделал шаг назад, Марина принялась натирать стекло с удвоенным энтузиазмом. Когда Петр хотел предпринять вторую попытку, уже протянул руку к Марининой талии, под мелодичный перезвон колокольчиков в магазин ворвался взмыленный посетитель. Он держал в руке свой разбитый вдребезги телефон. Петр отдернул руку, и с кривой улыбкой повернулся к так не вовремя появившемуся мужчине.

– Здравствуйте, – бодро произнес молодой человек, направляясь к посетителю. – Я могу вам чем-нибудь помочь?

– Да, мне нужен точно такой же телефон, – ответил мужчина и протянул Петру разбитый образец. – Мне срочно нужно позвонить.

– Телефончик-то мы вам подберем, но позвонить, все равно не удастся, связи нет.

***

Вечером, когда телефон Петра, наконец, поймал сигнал, молодой человек все же дозвонился до своего друга и договорился с ним о приеме. После недолгого раздумья, он все-таки набрал Марину, все еще не зная, что именно хочет ей сказать. Девушка долго не брала трубку и с каждым гудком решимость Петра падала все сильнее. Он нажал на отбой, так и не дождавшись ответа.

Петр никак не мог разобраться в себе. Еще вчера он горевал об уходе Виктории и не мог даже помыслить о другой девушке, а сегодня ему никак не удавалось выкинуть из головы лицо Марины. Ее заплаканные глаза, озаренные счастьем от того, что с ним, с Петром все в порядке. Это ясно совершенно точно, молодой человек по уши влюбился в свою коллегу. Все воспоминания о бывшей, которые причиняли душевную боль молодому человеку, поблекли, потеряли свою остроту. И теперь, ему хотелось только одного, поскорее снова увидеть Марину, оказаться рядом с ней.

Молодой человек решил отвлечься от всего привычным для себя способом, хотелось прочистить мозги. Он расчистил свой рабочий стол, достал вытравленную накануне плату, расчетную схему, включил нагреваться паяльник. Пора браться за работу, подумал он, выдвинул верхний ящик стола, нашел там коробочку с конденсаторами и принялся в ней копаться в поисках элемента с необходимой ему емкостью. Тут-то он и вспомнил, что должен был после работы зайти за ними в магазин. Ничего не поделаешь, придется оставить эту работу на следующий раз.

Петр погрузился в прострацию. Он сидел в глубоком удобном кресле и не думал совершенно ни о чем. Полностью выкинув из головы Вику, это было легко, теперь легко. Постоянно прогоняя мысли о Марине. Кроме этого, его сейчас совершенно ничего не волновало. Петр решил для себя, что произошедшее сегодня редчайшее природное явление, как назвали его по радио, можно просто забыть, как и то, что из-за него он рухнул в обморок. Упал и упал, всякое бывает, думал он про себя. Завтра Костя осмотрит его и само собой ничего страшного не обнаружит.

Петр вздрогнул от того, что рядом с ним на столе зазвонил телефон. Это была Марина. Молодой человек немного растерялся от того, что сам не знал, зачем он ей позвонил.

– Привет, – не без радости произнесла Марина, когда Петр взял трубку. – Как себя чувствуешь?

– Очень бодро, – он немного растерялся, не зная, что сказать дальше, но девушка взяла все в свои руки.

– Гена согласился меня подменить завтра, – весело сказала она.

– Это зачем, что-то случилось? – заволновался Петр.

– Я завтра пойду с тобой к твоему другу, ты ведь уже договорился?

– Договорился, – ошарашенный Петр облегченно вздохнул, поскольку сам хотел попросить девушку сходить вместе с ним, но не смог придумать, как именно это сделать. – Спасибо тебе.

– Не за что, – отозвалась девушка и в разговоре повисла неловкая пауза. – А ты чего звонил-то?

– Хотел сказать тебе кое-что, но теперь скажу только при встрече, – туманно сказал Петр.

– Хорошо, – не стала настаивать Марина. – Тогда я побежала спать. Хочется скорее узнать, что ты там задумал. Спокойной ночи.

– Спокойной, Мариша, – Петр впервые назвал ее ласково и далось ему это неожиданно легко.

Марина ничего не ответила, просто повесив трубку. Молодой человек и не знал, что смутил девушку, и та поскорее прервала разговор, чтобы он этого не заметил. Петр просидел еще четверть часа и последовал примеру Марины.

Утро заглянуло в окно веселым солнечным лучом, ударившим Петру прямо в глаза, разметав остатки сна в клочья. Снова уснуть уже не было никакой надежды. Он немного повалялся в тишине и решил, что пора бы уже и позавтракать. Молодой человек вышел на кухню, поставил на огонь чайник, взял пульт и попытался включить телевизор, тот почему-то не включился. Петр, нахмурившись смотрел в черный экран, у него было четкое ощущение, что телевизор в полном порядке. Он перевел взгляд на пульт и сразу подумал о батарейках, которые менял дня два назад. От чего-то парень был полностью уверен, дело именно в них. Возможно, они как-то сели из-за вчерашнего, подумал Петр. Вечером ему было просто не до телевизора.

Парень достал из пульта батарейки, у него вдруг появилось какое-то странное ощущение опустошенности. Оно никак не хотело проходить, пока Петр не отправил в мусорку не годные уже батарейки. Неприятное чувство тут же пропало. Однако, связи между этими двумя событиями молодой человек не заметил, потому как голова его была забита мыслями о Марине.

Завтракать пришлось в тишине, Петр медленно поглощал бутерброды, тщательно пережёвывая, запивал чаем, пока не взглянул на время. Остатки еды были сметены за пару минут. Быстро собравшись, парень вышел из дома.

На улице царило какое-то не спокойствие. На первый взгляд все было как всегда, но в воздухе царило напряжение. Лица у прохожих хмурые, все поголовно торопятся сильнее обычного, у Петра же настроение было приподнятым, предстоящая встреча с Мариной отодвигала на задний план абсолютно все. Потому-то растекшееся вокруг напряжение никоем образом не могло захватить молодого человека. До поликлиники он добрался довольно быстро, Марина уже встревоженно топталась возле входа, в ожидании молодого человека. На ней была теплая по погоде серая кофточка, приятно облегающая ее спортивную фигуру, джинсы, подчеркивающие, несомненно, радующие глаз тылы. Волосы девушка собрала в тугой пучок, закрепив их парой перекрещенных палочек. В руках у нее была темно-зеленая сумочка, ручки которой Марина нервно теребила в ожидании своего возлюбленного. Возлюбленного? Петр поскорее прогнал из головы эту мысль, опасаясь, что пытается выдать желаемое за действительное. С чего он вообще взял, что его симпатия взаимна? С того, что она переживает за него? Или из-за того, что девушка проревела над ним, пока он был в отключке?

– Привет! – Марина сама бросилась к нему на шею. – Рада тебя видеть.

– Я тоже, – сердце Петра начало увеличивать свой темп, он начал волноваться сильнее прежнего. – Думаю, нам нужно кое-что обсудить. Давай позже сходим куда-нибудь, что скажешь?

– Я только за! – энергично закивала Марина.

– Тогда пойдем, – молодой человек взял ее под руку и вдвоем они вошли в здание поликлиники.

Костя записал Петра к себе на прием, так что в очереди стоять не пришлось. В коридорах слонялось обычное для этого времени года количество народа. Марина осталась ждать его у палаты, а молодой человек не без волнения вошел внутрь. Костя принял его с радушной улыбкой и внимательно выслушал историю друга. Он, полностью сосредоточившись осмотрел Петра, послушал его, смерил температуру, давление, заставил молодого человека поприседать и снова повторил все по кругу.

– Вроде все в порядке, – закончил он, будучи совсем неудовлетворенным результатом осмотра. – Было бы неплохо сдать анализы.

– Ну, так в чем проблема? Надо, значит сдадим, – ответил Петр, поправляя одежду.

– Нельзя, слишком явно будет, – туманно возразил Костя, замахав руками прямо перед лицом друга.

– Это ты о чем? – недосказанность совсем не понравилось Петру.

– Послушай, к Вильману, нашему глав врачу, сегодня утром пришли какие-то люди, после чего он велел всем отправлять таких как ты в третью, и ни в коем случае не осматривать самим. Думаю, не зря ты не захотел туда идти, – Костя наклонился поближе к Петру и снова зачастил. – Не нравится мне все это, так что, если я назначу тебе кучу анализов, это может оказаться странным.

В этот момент стены содрогнулись, и за дверью послышался истеричный крик Марины. Петр выскочил в коридор и увидел ошарашенного человека, вокруг которого с воплями носились люди, пытаясь оказаться от него подальше и как можно скорее. Под ногами лежала сорванная с петель дверь. Человек замешкался всего на секунду и рванул к стене. С разбегу он врезался в нее, и к огромному удивлению Петра и всех окружающих, пробил ее своим телом, оказываясь на улице.

Петр подскочил к все еще вопящей Марине и заключил девушку в крепкие объятья. Она довольно быстро успокоилась и покрепче прижалась к молодому человеку.

– Что тут произошло? – Костя выглянул в коридор и оглядевшись оторопело выругался. – Ни хрена…

Петр завел Марину в кабинет друга и затянул его самого. Костя зачем-то закрыл дверь на ключ и вернулся на свое место. Потом, когда все немного пришли в себя, молодой врач, оставив влюбленных одних куда-то унесся. Вернулся он только минут через двадцать.

– Этот разрушитель, один из тех, кому вчера поплохело, – начал торопливо объяснять Костя. – Еще, главврач сказал, что в третью за сегодня явилось не больше пяти человек.

– Вчера в обморок только при мне упало не меньше десяти человек, – произнесла Марина, оторвав голову от плеча Петра.

– Странно это все. Кстати, Константин, можно просто Костя.

– Марина, – неловко ответила девушка, и снова прильнула к плечу возлюбленного.

– В общем, о том, что с тобой произошло, никому. Я попробую разузнать обо всем подробнее, – Костя в привычной для себя манере, начал раздавать рекомендации, которые следует соблюдать неукоснительно. – А вам, Мариночка, поручаю проследить за нашим бедовым Петром. Чуть что неладное, сразу звоните мне. Ясно?

– Ясно! – закивали они оба. Петр спросил. – Как человек мог проломить стену?

– Пока не знаю. Ладно, дуйте домой, а я вечером загляну к вам, может чего и выясню.

На том и распрощались. Петр с Мариной решили направиться прямиком домой к молодому человеку. Люди на улице стали отчего-то чуть ли не шарахаться друг от друга. Отовсюду чувствовались озлобленные взгляды. Напряжение нарастало. Казалось, что еще чуть-чуть, и все покатится в тартарары. Только вот Петр никак не мог понять, с чем это все связанно. Что именно должно произойти, чтобы это чуть-чуть наступило. Однако, парень был полностью уверен, что лучше оказаться в этот момент дома. Шли они молча и быстро, Марина постоянно озиралась, а Петр старался выглядеть спокойным. Девушка на своих каблуках так и норовила потерять равновесие, молодой человек не без удовольствия подхватил ее за талию, предостерегая тем самым возлюбленную от падения. Где-то вдалеке послышался звук взрыва и уже через пять минут до них донесся многоголосый звон сирен. Молодые люди прибавили шаг.

Марина впервые была в гостях у Петра. Ей понравилась его квартирка, особенно старинный сервант во всю стену, украшенный вензелями и цветочными узорами. В нем молодой человек хранил несколько дорогих сервизов, как определила девушка своим опытным женским взглядом. Шкаф парень держал в прихожей. Кухонька, пусть и не большая, но очень даже уютная, выполненная в приятных глазу зеленых тонах. Даже на балконе у молодого человека был полный порядок. И как ни странно, всем этим благоустройством, Петр занимался сам, еще до своего знакомства со своей бывшей девушкой Викой. То, что они расстались, оказалось для Марины новостью и вполне объясняло, почему молодой человек вдруг стал отвечать ей взаимностью. Хотя, этой темы непосредственно они пока не касались.

После короткой экскурсии, молодые люди решили побаловать себя чайком с купленными вчера после работы тортиком. Петр достал его из холодильника, и Марина вся просияла потому, как это был ее любимый десерт. Парень, не скрывая улыбки, отрезал Марине огромный кусок. Он галантно ухаживал за ней все чаепитие, не забыв постелить салфетку девушке на колени, пододвинул ей стульчик и навел самого вкусного чая, который только у него имелся. Вообще, как поняла Марина, Петр оказался тем еще любителем почаевничать, у него имелось больше полутора десятков видов этого напитка, и все их необходимо было заваривать. По словам молодого человека, чай в пакетиках, есть жалкая пародия на напиток, подаренный человеку Богами. Попробовав его, Марина была вынуждена признать правоту данных суждений.

На улице уже вовсю наступила зима, чересчур ранняя в этом году, а отопление в домах еще не дали. Марина, как очень теплолюбивая особа, начала подмерзать у Петра в гостях, тогда молодой хозяин дома предложил ей перебраться в гостиную. Он усадил девушку на мягкий диван, и заботливо укутав ее ножки теплым ворсистым пледом, орехового цвета. Сам, сел рядом и смущенно опустив взгляд, сложил свои руки к себе же на коленки, явно борясь с желанием приобнять Марину. Девушка находила его манеры довольно милыми, но все же надеялась, что молодой человек проявит смелость и хоть немного раскроется.

Молодые люди совсем не хотели думать о событиях, произошедших за крайние два дня. Ни о загадочном природном явлении, ни о человеке, проломившем стену в поликлинике, ни о взрывах, слышаных ими по дороге домой. Все, что их обоих сейчас интересовало, это они сами. Что между ними происходит, как каждый из них относится к другому, и конечно же, как сделать первый шаг. Петр никогда не был Дон Жуаном, у него, по сути, и отношений как таковых, кроме как с Викой и не было никогда. Да и та, в свое время сама сделала пресловутый первый шаг. Так что молодой человек не имел ни малейшего понятия, как, верно, подступиться к этой крепости, не спугнув ненароком добычу. Марину же, родители воспитали в строгости, и девушка даже и подумать не могла о том, чтобы прыгнуть мужчине на шею, потому она и ожидала терпеливо решительных действий со стороны Петра. Редкое в наше время качество для девушки, которое молодой человек не мог не заметить.

– Мариночка, – после неловкой паузы начал Петр. Он долго подбирал слова и произнесенное им, теперь казалось молодому человеку слишком неуклюжим началом, для того, что он намеревался сказать дальше. – Ты мне всегда нравилась.

Вот так неловко Петр начал свое признание. Каждая следующая фраза казалась ему глупее предыдущей, но Марина сидела и слушала его с абсолютно серьезным видом. Только ее взгляд становился все теплее.

– В общем, я хочу, чтобы мы были вместе, – прямолинейно заключил молодой человек и замолчал, ожидая реакции девушки.

Марина ничего не ответила, она завозилась, распутала одеяло, греющее ей ноги и прильнув к Петру, накрыла их обоих. Она положила голову и после длительного молчания ответила:

– Да.

Петр начал целовать девушку, перемещая их обоих в горизонтальное положение, они предались страсти, обуревавшей их обоих. Молодой человек был ласков и осторожен в своих действиях…

Ближе к вечеру, когда молодые люди вернулись с небес на землю, они лежали обнаженные под пледом, Марина целовала Петра в шею и тут телефон парня требовательно затрезвонил. Он нехотя выпустил девушку из объятий и потянулся к столу, стоявшему у изголовья дивана, на котором мелкими рывками ползал мобильник. Это звонил Костя, как и обещал, он намеревался заглянуть к другу и решил заранее предупредить о точном времени своего визита. Голос у него был какой-то встревоженный и молодой человек попросил не ходить никуда, сидеть дома и дожидаться его прихода.

Явился он часа через полтора, весь взмыленный, глаза бегают, руки ощутимо дрожат. Костя протиснулся в коридор прямо через Петра, не дав тому уступить другу дорогу. Он уселся прямо на тумбочку, в которой хозяин держал все необходимые атрибуты для чистки обуви. Петр закрыл за другом дверь и давая ему прийти в себя, не стал сразу докучать вопросами.

С Костей они были знакомы с самого детства, сперва они были просто соседями, позже одноклассниками, просидели за одной партой до самого выпуска. Вкусы на девушек у них были абсолютно разные, поэтому женщины никогда не становились на пути у их дружбы. Потом Костя поступил в медицинское, успешно его окончил, а Петр отучился на машиностроительном. Отучиться-то отучился, а нормальной работы по специальности в не таком уж большом Миргороде, днем с огнем не сыщешь. Вот и пришлось Петру стать менеджером в маленьком магазинчике сотовых телефонов.

Что могло так шокировать всегда уравновешенного Костю? Вот о чем размышлял хозяин квартиры, пока друг приходил в себя. С кухни показалось улыбающееся личико Марины, она хотела узнать, наливать Косте чай или кофе, но увидев его гримасу, ойкнула и снова скрылась за дверным косяком.

– Петь, у тебя еды в холодильнике много? – спросил вдруг Костя.

– Ну на твою порцию точно хватит, – ответил хозяин квартиры, акцентировав внимание на том, что друг у него тот еще обжора.

– Я серьезно, – ни с того, ни с сего разозлился молодой терапевт.

– Да что случилось-то? – Петр встряхнул его, схватившись за плечи.

– Ты телек вообще смотришь?

– Как-то не до того было

С ворчанием, Константин прошлепал без тапок на кухню, уселся на табуретку напротив Марины и стал рассказывать.

На улицах стало происходить, черт знает, что. Прямо на глазах у Кости, какой-то подонок появился, словно из ниоткуда, отобрал у девушки сумочку и снова растворился в воздухе. По телевизору в срочном выпуске местных новостей передавали о пожаре, вспыхнувшем в исправительной колонии для несовершеннолетних. По словам очевидцев, один и заключенных ни с того ни с сего загорелся, пламя полностью обволокло его в мгновение ока и тут же перекинулось на мебель и сокамерников погорельца. Третий случай необычных явлений, происходивших по всему городу, и не только, случился снова на глазах у Кости. Какая-то девушка спрыгнула с крыши многоэтажки, с влажным хлопком распластавшись окровавленным пятном на асфальте, она тут же вскочила и скрылась между домов. Взрыв, который Петр с Мариной слышали в отдалении, произошел на автозаправке. Нервный мужчина средних лет в сердцах стукнул по капоту своего автомобиля, от чего странным образом разорвало бензобак, пострадавших было около десятка. Похожее происходило с пугающей регулярностью. Костю наверняка пытались вызвать обратно на работу, но молодой человек предусмотрительно отключил основной телефон и пользовался сейчас запасным, номер которого был известен только самым близким ему людям. Так же у Кости были определенные опасения относительно своего друга, потому-то он и несся со всех ног к Петру домой.

– Ты ничего необычного не чувствуешь? – спросил он у Петра, закончив свой сбивчивый и не совсем четкий рассказ.

– Да нет вроде, – пожал плечами молодой человек, сжав лежащую у него на коленке ладошку Марины.

– Вот и славно, – только облегчения в голосе Кости от чего-то не появилось. – Мои сейчас в Саратове, у тещи, так что я тут с вами перекантуюсь, пока все не уляжется, авось обойдется.

Не обошлось.

***

На протяжении всей своей жизни, Олег боялся всего и вся. Страхи обуревли его на каждом шагу. Но больше всего он боялся женщин, в особенности, красивых. Если бы Олег удосужил себя составить список своих фобий, трактат вышел бы основательный. Женщины, темнота, шорохи, одиночество, пауки, змеи, осуждение окружающих… Хотя с крайним молодому человеку приходилось сталкиваться практически постоянно, от чего этот страх со временем стал самым слабым из всех. С ним Олег довольно быстро научился справляться. Как жаль, что в общении с прекрасным полом этот номер не проходил.

Два года назад жизнь заставила Олега столкнуться лицом к лицу со страхом одиночества. Его мама попала в аварию и погибла, кроме нее, у молодого человека больше никого и не было. Отца вместе с его новой семьей, он никогда не знал, бабушка с дедушкой ушли, когда Олег только-только поступил в начальную школу. Сколько молодой человек себя помнил, мама был центром сосредоточения всей его жизни. После ее гибели, только друзья помогали парню держаться, Руслан устроил его на работу, Стас частенько оставался у него на ночь, а больше друзей у Олега никогда и не было. Пани опасались, что он начнет пить с горя, но они и не задумывались о том, что их другу даже на это не хватает силы воли. Вот так-то.

Олег всегда завидовал своим друзьям, уверенные в себе, сильные характером, казалось, что они всегда знают, что нужно делать и ничего не боятся. Порой молодой человек задумывался, что вообще заставляет их тратить свое время на такого труса, как он, они еще и возятся с ним как с маленьким ребенком. Но задать друзьям этот вопрос он так и не решился до сих пор. Он принимал их помощь, их дружбу, чувствуя себя обузой для ребят.

Позже, когда Стас женился, это чувство только усугубилось, потому как Катя, приходя к Олегу вместе с мужем, смотрела на него с презрением, вызывая тем самым у молодого человека приступы панического ужаса. Их приходилось скрывать от Стаса, чтобы ненароком его не обидеть.

Громкий шум на лестничной клетке вышвырнул Олега из раздумий, заставив сердце биться в груди испуганным кроликом. Три недели прошло с случившегося природного явления, после чего у людей стали появляться необычные способности. С тех пор Олег не выходил из квартиры и не видел друзей, которые, похоже, совсем о нем забыли. Послышалось несколько глухих ударов и стены в прихожей пошли ходуном. Олег, превозмогая страх невероятным усилием, заставил себя на цыпочках выйти из комнаты, подойти к входной двери и заглянуть в глазок.

Чудной парень, недавно заселившийся в однушку на первом этаже, ломился в соседскую дверь. Толстенная стальная громадина уродливая и даже пугающая, всегда казалась Олегу непоколебимой твердыней, надежно хранящей спокойствие и безопасность одинокой соседки. Сейчас, под ударами смуглого, дохлого паренька дверь проминалась, словно была сделана из тонкой алюминиевой фольги. От этого зрелища Олегу стало не просто страшно, его уже трясло от ужаса. Если эта стальная громадина так легко сдавалась под напором этого безумца, сколько же ему понадобится времени, чтобы вломиться сюда?

Молодому человеку хотелось убежать спрятаться где-нибудь под кроватью, или за шкафом, да где угодно, лишь бы ощутить себя хоть насколько в безопасности. Однако его тело оцепенело, и Олег не мог заставить себя сдвинуться с места. Парень так и стоял перед дверью, смотря в глазок.

Он глядел на слегка искаженное изображение паренька вскрывающего стального гиганта словно консервную банку и вдруг в его сознании откуда-то появилось осознание, что этот мародёр-наркоман до жути боится остаться без дозы. Также он просто в ужасе от полумрака, царящего сейчас на лестничной клетке.

Парень провозился с дверью еще несколько минут и отогнув крайний мешающийся ему кусок, скрылся в недрах соседней квартиры. Оттуда послышался резкий хлопок выстрела, быстрые шаги, женский вскрик и глухой удар. Ненадолго повисла тишина, Олег судорожно вдохнул, он уже неизвестно сколько не делал этого от страха, он оторвался от глазка и стараясь не издавать никаких звуков, прокрался в спальню. Парень забился в щель, между кроватью и стеной, прижал колени к подбородку, начал покачиваться, беззвучно рыдая от страха. Вот такой вот он человек, трясущаяся, малодушная тряпка.

Где, где же Стас с Русланом, куда они пропали? Олег не видел друзей и не знал ничего о их судьбе уже как две недели, с тех самых пор, как у людей начали появляться эти ужасные способности, а на улицах твориться черт-те что. Олег пытался звонить им обоим, но телефоны ребят были недоступны. Кто бы знал, как ему сейчас не хватает поддержки близких ему людей? О том, что с ними могло произойти что-то плохое, молодой человек старался не думать.

Олег так и продолжал хныкать, замкнувшись в себе, пока на улице не стемнело. Включать свет было опасно и за две недели молодой человек успел привыкнуть передвигаться по квартире в полнейшей темноте. Жутко хотелось есть, но припасы уже почти истощились и питаться приходилось не чаще раза в день, растягивая их в надежде на то, что кто-то из друзей все-таки вспомнит о нем и принесет ему чего-нибудь. Трусишка привык во всем полагаться на своих товарищей, которые грудью встречали все то, что так пугало молодого человека. Олег и сам не заметил, как провалился в дрему.

Ему никак не удавалось привыкнуть спать в сидячем положении в казавшимся ему таким безопасным проеме между кроватью и стеной. На утро вся спина болела и не хотела изгибаться, словно была сделана из дерева. Ноги тоже отказывались двигаться.

Олегу казалось, что он умрет страшной и мучительной смертью, если срочно не забросит в желудок хоть что-нибудь. Он распростерся на полу, запустил руку под кровать и достал оттуда банку консервированной сайры, которых у него оставалось еще две и одна с тушенкой и гречкой, которую молодой человек хранил на самый крайний случай. Вскрыв банку, он трясущимися руками напихал рот рыбой и только тогда начал ее пережевывать. Слопав половину, молодой человек задумался, доесть ли все прямо сейчас или оставить немного на вечер. Решил, что трапезу, пусть и скудную, лучше растянуть на два раза. Олег поднялся, держась за кровать, потоптался на месте, разминая затекшие, задубевшие ноги и стараясь как можно меньше шуметь, вышел в коридор. Молодой человек старательно крался, не наступая на скрипящие половицы. Завернув на кухню, он остолбенел от ужаса. Дверца холодильника была открыта и за ней явно кто-то копошился. Олег в недоумении смешанным с подкатывающей истерикой кинул взгляд на окно, затем оглянулся на входную дверь, они оказались надежно закрыты, точно так же, как и вчера. Человек, копающийся в холодильнике выпрямился, и его голова показалась из-за дверцы. Это оказалась девчонка, такая же напуганная, как и сам хозяин квартиры. На вид ей было больше восемнадцати, но она явно была младше Олега. Личико ее показалось молодому человеку довольно симпатичным и от этого ему стало еще страшнее, чем если бы на ее месте стоял вчерашний психопат, убивший соседку. Тогда парень хоть знал бы что делать, бежать, бежать без оглядки, как можно дальше. А сейчас, сердце стучит в висках, лоб покрылся испариной. Девчонка остолбенела, она боялась пауков, боли и голода. Откуда он может это знать, Олег уже даже и не задумывался. Нужно было что-то сделать, сказать, но парень никак не мог заставить себя произнести хоть слово. Вместо этого он протянул девчонке банку консервов, которую все это время держал в руке. Она несколько раз хлопнула своими длиннющими ресницами, но с места не сдвинулась. Олег сделал пару шагов вперед, поставил еду на стол и так же молча и осторожно отвернулся, затем ушел в спальню. От маленькой, испуганной, голодной девчонки, опасности он не ощущал. Впервые в жизни молодой человек поступил так, отдал что-то ценное тому, кому это нужнее. Сердце немного успокоилось, страх отступил, пусть и на время. Олег вернулся в свой укромный уголок, прислонился затылком к стене и закрыл глаза.

– Прости, что вломилась, я думала, здесь никого, – прозвучавший вдруг мягкий, певучий голосок, заставил Олега вздрогнуть.

Молодой человек распахнул глаза, окинул неуверенным взглядом свою незваную гостью и ничего не сказал, опасаясь того, что голос его будет дрожать. Девчонка не должна видеть его страха. Перед ним на кровати сидела приятная на лицо девчушка, немного не складная, но от того не менее симпатичная, плечи чуть шире, чем надо, немного крупноватый нос… зато глазища, огромные, карие. Смотрит так, по-доброму, взгляд ласковый и немного испуганный, но Олега она уже не боялась. Это-то и пугало его больше всего.

– Ты же не отдал мне свою последнюю еду? – осторожно спросила девушка, в ответ Олег отрицательно покачал головой. – Хорошо, спасибо тебе.

Молодой человек кивнул и поспешно отвел взгляд, слишком задержавшийся на девичьих округлостях.

– Ты что, немой?

– Нет, – еле выдавил из себя Олег.

Девчонка выглядела уставшей, синяки под глазами говорили о серьезном недосыпе. Оставаясь в своем укромном уголке, Олег ощущал себя более расковано, гостья не лезла в его личное пространство, что способствовало молодому человеку хоть как-то общаться с самым большим источником ужаса, какой он только мог себе представить.

– Можешь отдохнуть тут, я не причиню тебе вреда, – внезапно для самого себя предложил Олег.

– А ты не будешь меня лапать, пока я сплю? – попыталась пошутить девушка, но увидев залитое краской лицо хозяина квартиры смутилась и сама. – Прости. Меня зовут Аня.

Она протянула ему руку с тонкими пальчиками, Олег едва прикоснулся к ее коже, отвечая рукопожатием и тоже представился.

– Олег, – он отдернул руку словно от огня, как только ощутил тепло девичьей кожи.

Аня стянула с ног обувь, легла поверх одеяла, свернулась калачиком и быстро уснула, оставив Олега наедине с его недоумением. Странная девушка, думал он, вот так беспечно улеглась спать в чужом доме, рядом с мужчиной, у которого только что пыталась стащить еду. Почему она совсем не боится Олега? Ее страшат только пауки, боль и голод, больше ничего. Молодому человеку оставалось только позавидовать этому маленькому и хрупкому созданию. Только сейчас до Олега дошло, что девушка прошла в комнату, не наступив ни на одну скрипучую половицу. Это возможно только, если точно знаешь, где именно они расположены.

Проспала Аня почти до самого вечера. Все это время хозяин квартиры прислушивался к происходящему в подъезде, снова пытался дозвониться друзьям, в полицию, скорую, да хоть куда-нибудь, а сам между тем думал, размышлял, планировал. Сейчас девчонка проснется, захочет есть, а он просто не сможет не поделиться с ней остатками своей еды. Все равно она кончится, не сегодня, так завтра, Стас с Русланом уже скорее всего не объявятся. Все равно придется выходить на улицу. Олегу необходимо было выбрать, что для него будет страшнее, выйти из дома в одиночку или просить Аню отправиться вместе с ним. Хотя для других, мало-мальски здоровых психически людей, ответ казалось был очевиден, но только не для него. Того, на основе сонма чьих фобий можно легко написать, а потом защитить диссертацию, да и не одну, и получить лицензию психотерапевта.

Олег повесил Анину куртку в шкаф, осторожно присел на край кровати рядом с девушкой, взглянул на ее симпатичное личико, сейчас такое умиротворенное и спокойное. Застукав себя за тем, что снова глазеет туда, куда приличному юноше смотреть вовсе не следует, молодой человек поспешно отвернулся и остановил свой взор на виде за окном.

На улице вовсю валил снег, скрывая под собой все те ужасы, которые творились крайние две недели. Правда Олег почти и не знал ничего о происходящем, но того, что он уже успел увидеть через это самое окно, ему с лихвой хватило для того, чтобы понять, ничего хорошего его там не ждет. Одни страхи начинали побеждать другие, потом наоборот, и так до самого пробуждения Ани.

– Как ты смогла бесшумно пройти по коридору? – Олег задал в первую очередь давно вертевшийся на языке вопрос. – Там каждая вторая половица скрепит.

– Я не шла по коридору, – признание девушки заставило молодого человека удивленно поднять брови. – Я телепортируюсь.

Выражения лица у хозяина квартиры не изменилось, и девушка, вздохнув продемонстрировала свое умение. Контуры ее тела вдруг стали не четкими и через мгновение растаяли словно дымка. То же самое, только наоборот произошло на пороге комнаты и уже оттуда девушка в два шага вернулась на прежнее место. Олегу понравилось ее умение, он пожалел, что у него нет такого. И вот, странное дело, теперь, когда он откуда-то знал, чего именно боится девушка, его собственные страхи перед ней стали куда-то исчезать. Рядом с этой странной и невероятно смелой девчушкой, Олег чувствовал себя все увереннее, почти как со своими друзьями.

– Расскажи мне, что там происходит, – молодой человек сделал кивок в сторону окна и заерзал, сидя на самом краешке кровати.

– Так ты сидишь дома с самого начала? – Аня сидела, подобрав под себя ноги, она округлила в удивлении свои глазищи и протянула. – Так вот почему ты еще жив…

Подобное заявление до чертиков напугало Олега, кожа под свитером тут же покрылась мурашками. Страх перед внешним миром усилился и с легкостью одолел ужас от того, что придется просить Аню отправиться с ним за едой. Но это потом, а сейчас все его внимание занял рассказ девчушки.

Когда у людей проявились способности, в городе, а может и во всем мире, началась анархия. То и дело повсюду гремели взрывы, выстрелы, раздавались душераздирающие крики. В течении нескольких дней, обычные люди попрятались кто куда мог, на улицах показывались только редкие смельчаки, зато повсюду стали шляться различные личности, способные на невероятные вещи. Следом за ними откуда-то повылазили различного рода негодяи с оружием. Сразу же начались перестрелки, мародёрства и просто убийства ради развлечения. Спустя неделю, в город вошли военные, они небольшими группами патрулируют улицы и без предупреждения открывают огонь по любому, кто вызывает у них хоть малейшие подозрения. Открылись пункты выдачи продуктов, но выдают их только обычным людям, каждый, кто туда приходит, вынужден сдавать кровь и ожидать результатов на наличие способностей и, если тест оказывается положительным, бедолагу тут же скручивают, усыпляют и увозят в неизвестном направлении. Само собой, идиоты, попадающие на эту удочку, быстро кончились, и всем способным приходится добывать еду иными способами. Самые умные и сильные быстро смекнули, что поодиночке выжить гораздо труднее и стали объединяться в банды. От подобных группировок, да и от всех остальных Аня старалась держаться подальше.

– Послушай, а ты терял сознание, когда небо потемнело? – с надеждой в голосе спросила девушка, на что Олег утвердительно кивнул. – Плохо, значит, пункты выдачи для нас закрыты.

Она уже знала, что у молодого человека кончились съестные запасы, и он поделился с ней предпоследним обедом. Девушка заявила, что они должны держаться вместе и что вдвоем у них больше шансов выжить. Теперь оба они активно раздумывали, где же им найти еды. Несмотря на свою трусость, соображал Олег не плохо. Он прекрасно помнил, что Стас когда-то подрабатывал на продуктовом складе, неподалеку отсюда и если хоть где-то еще осталось хоть что-то съестное, то именно там. Так же молодой человек надеялся, что его друзья так же помнили об этом месте и именно там и обосновались. Туда-то им и стоило отправиться в первую очередь. Аня восприняла его идею с большим энтузиазмом. Откладывать поход на завтра не было никакого смысла, и поскольку возвращаться они не собирались, Олег упаковал к себе в рюкзак кое-какие вещи. Он взял сменный комплект теплой одежды, пару одеял для себя и для Ани, спичек, фонари, батарейки. Выдал девушке термобелье, оставшееся еще от мамы, оно оказалось ей немного великовато, но это все же лучше, чем ничего. Заставил Аню надеть шерстяные носки, благодаря которым она влезла в теплейшие мамины сапоги. А вот свитерок пришелся девчонке впору. Пуховик она оставила свой. Собирались быстро и молча, Олег чувствовал сильнейшее нервное напряжение из-за того, что ему приходится покидать свой дом, единственное на свете место, где он чувствует себя более-менее комфортно. Там, за дверью его ждет целый мир опасностей и ужасов, что заставляет молодого человека просто дрожать от страха. Этого Олег старался не показывать своей новой знакомой.

На протяжении всего дня хозяин квартиры краем уха вслушивался, не доносится ли какого-либо шума с лестничной клетки. К счастью, все было тихо и спокойно. Когда сборы были окончены, Олег первым вышел из комнаты в коридор и тут же остолбенел от ужаса. По среди прохода стоял тот самый сосед наркоман. Руки его были покрыты коркой засохшей крови, как, впрочем, и подбородок, глаза блестели безумием, изо рта стекает тонкая струйка слюны. Олег чувствовал, что это существо, не человек уже, совсем не знает страха, оно не боится совершенно ничего, в отличие от замершего перед ним молодого человека, способного испугаться даже собственной тени. Немая сцена, как показалось Олегу, длилась бесконечно долго, он даже не обратил внимания на вскрик Ани, которая вышла в коридор лишь мгновением позже его самого. Обезумевший наркоман дернулся и бросился на них с вытянутыми вперед руками. Олег уже успел попрощаться с жизнью, он хотел лишь оттолкнуть Аню обратно в комнату, надеясь, что ей удастся убежать, пока этот псих будет драть глотку хозяину квартиры. Но девушка ловко вцепилась в его руку и плечо обеими руками, и для молодого человека весь мир на секунду расплылся, дезориентируя и выворачивая наизнанку желудок. Когда все вернулось на круги своя, молодой человек, вместе с повисшей на его плече девчонкой оказались на улице, прямо под окном, в которое Олег с тревогой и ужасом вглядывался крайние две недели. Вот и все, пути назад больше нет. Подобная мысль пронеслась у него в голове, пока молодой человек изрыгал содержимое желудка в снег, после телепортации.

***

Как выяснилось позже, Аня еще никогда не телепортировала кого-либо вместе с собой, и Олег оказался горе испытателем совместного мгновенного перемещения. Не удивительно, что желудок, в конце концов, не выдержал.

На улице начинало смеркаться, и молодые люди поспешили к своей цели. В темноте передвигаться по городу было безопаснее всего. Только вот совсем не из-за того, что никто не рискует покидать свое убежище в темное время суток, а даже наоборот, в ночи легче не попадаться на глаза опасным прохожим. К счастью, способности Ани облегчали эту задачу. Как ни странно, ночные фонари продолжали работать, не смотря ни на какие беспорядки, творящиеся в городе. Молодые люди всеми силами старались держаться подальше от их света. Если, вдруг кто-то замечал их, Аня тут же хватала Олега за что попадется и не мешкая переносила их куда-нибудь, по возможности на крышу ближайшего здания или на худой конец в какую-нибудь подворотню. Там они пережидали опасность и снова отправлялись в путь. Частые перемещения сильно выматывали Аню, поэтому от передвижения по крышам пришлось отказаться. После нескольких прыжков, у Олега даже перестало сводить в рвотных позывах желудок. Хотя, после побега из квартиры, с учетом скудного рациона, рвало его только желудочным соком.

По пути их все же несколько раз заставали врасплох. Один раз в направлении молодых людей непонятно откуда полетел огненный шар, позже их чуть не пристрелили и еще, что-то странное практически невидимое попыталось их схорчить, от него воздух в метре от Ани вдруг заклубился, нагрелся и… дальнейшее развитие событий осталось для них загадкой, потому как девушка, среагировав вовремя, уберегла себя и Олега от опасности.

Расстояние, которое можно обычным шагом преодолеть самое большее за два часа, молодые люди прошли за шесть. На улице сгустился туман, замедливший их передвижение еще сильнее. Глубоко за полночь они все-таки достигли цели, живые и невредимые, разве что напуганные до чертиков, особенно Олег. Хотя он и пытался выглядеть как можно мужественнее. Как и ожидалось, дверь была надежно закрыта, в высоко расположенных окнах не горел свет, но это не говорило совершенно ни о чем.

– И как же нам попасть внутрь? – тихо спросила Аня, оглядываясь по сторонам.

Олег ничего не ответил, он отправился в обход здания, а обеспокоенная девушка поплелась вслед за ним, продолжая следить за окружающей обстановкой. Вход для персонала представлял собой огромную, массивную дверь, запертую на электронный замок, код от которого периодически менялся, только вот в прошивке была предусмотрена небольшая лазейка на случай, если хозяин умудрится забыть комбинацию. Так уж вышло, что данная оказия однажды произошла. Как только Стас устроился на этот склад, владелец поменял цифры и умудрился забыть их раньше, чем сообщил новому товароведу. Пришлось вызывать мастера, тот оказался с похмелья, и Стасу случайно удалось подсмотреть комбинацию, для сброса замка. Каким бы странным это ни казалось, но для ее ввода не нужны были никакие инструменты, и вот так, просто, знающий человек мог попасть на склад в любое время, без каких-либо затруднений. Узнав об этом, хозяин чуть в больницу не слег с нервным срывом. С тех пор, у двери, круглые сутки дежурил охранник, поскольку сменить замок на более надежный, от чего-то не представлялось возможным. Олег сильно сомневался, что кто-либо может дежурить, как и раньше, но опасность все же была, поэтому он и предупредил Аню, чтобы девчонка была готова перенести их подальше, при первых признаках опасности. О том, что девушка может попросту не успеть среагировать, он старался не думать.

Комбинация сработала безотказно, впрочем, как и раньше, когда они со Стасом ею пару раз пользовались в личных целях. Ну и натерпелся же Олег страху тогда. Сейчас, по сравнению с событиями крайних недель, эти воспоминания казались ему даже забавными. Наборная панель, как и положено, моргнула несколько раз зеленым и стала вдруг белой. Магнитный замок беззвучно отключился. Олег сжал Анину руку, его ладонь вспотела от напряжения, что вызывало у него жуткий дискомфорт перед девушкой. Парень дернул на себя тяжеленую дверь и перед ним предстал погруженный в непроницаемую тьму проход. Никаких признаков агрессии не последовало. Олег быстро ввел новую комбинацию цифр, и они как можно скорее скрылись внутри здания. Склад встретил молодых людей полнейшей темнотой. За спиной у Олега завозилась Аня, она слишком уж громко шуршала замками своего рюкзака. Олега чуть удар не хватил в этот момент. Если в помещении кто-либо есть, то этот кто-то уже точно прознал об их присутствии. Вскоре девушка достала свой маленький фонарик и стала освещать им проход и стоявшие вокруг стеллажи. Узкий световой лучик пробежал по полкам и сердце Олега упало от разочарования, на них не было абсолютно ничего. Понурившись, молодые люди пошли вглубь складского помещения, в надежде найти хоть что-нибудь съестное, поскольку их желудки даже бурчать уже перестали от голода.

Они шагали рядышком друг с другом, мимо стеллажей, наполненных лишь одним, полнейшей безысходностью. Олега съедали гнетущие, мрачные мысли, он истерически метался между ними в отчаянной попытке придумать хоть что-нибудь. Из задумчивости его вырвало неожиданное касание по плечу, затем его кто-то схватил холодными пальцами за предплечье и резко дернул. Рука Ани выскользнула из его потной ладони, и что-то ледяное тут же закрыло молодому человеку рот. Олега словно куклу скрутили и уволокли в проход, идущий перпендикулярно тому, по которому они шли. С девушкой произошло то же самое, только в отличие от молодого человека, она не растерялась и изловчившись, укусила руку, пытающуюся зажать ей рот. Грубый мужской голос выругался, и хватка ослабла. Аня направила луч фонарика, который так и не выронила, на Олега, утаскиваемого кем-то крупным и могучим. Это был ее якорь. Она могла телепортироваться только если видела своими глазами точку выхода. Аня совершила переход вместе со своим похитителем. Злодея согнуло в приступе рвоты, его подельник замешкался и получил от девчонки фонариком прямо по переносице. Мужчина крепко выругался и отпустил Олега, схватившись обеими руками за поврежденный нос. Аня схватила своего товарища за руку и хотела перенести их куда-нибудь в безопасное место, но Олег остановил ее.

– Погоди! Руслан, это ты?

– Олежа, мать твою, живой! – гнусаво воскликнул зажимавший разбитый нос здоровяк. – Отбой тревоги, это свои.

Руслан стиснул старого друга в крепких объятьях и прежде, чем знакомить с остальными, все четверо проследовали в небольшую комнатку, где обычно обедал персонал склада. Небольшое помещение без окон и со включенным светом. Вопреки ожиданиям Олега, Аню схватил не Стас, это оказался незнакомый ему парень, по имени Петр. Среднего роста молодой человек с короткими каштановыми волосами, пронзительным взглядом и ничем не примечательным лицом. Он боялся высоты и разочарования в глазах Марины, которая также находилась среди собравшихся. С несвойственной ей радостью, молодых людей, в частности Олега, встретила и Катя, жена Стаса, а вот его самого почему-то не было. Когда Олег спросил о нем, ребята опустили взгляды и так и не дали вразумительного ответа. Руслан от чего-то боялся, что кто-то узнает правду, только в чем она заключается, Олегу было неизвестно, мысли он читать не умел.

Встреча с друзьями не принесла ожидаемого облегчения. Катя вела себя крайне замкнуто и постоянно чего-то боялась, ее страхи были необоснованными, накатывали на девушку приступами, заставляя все глубже погружаться в себя. Олегу было знакомо это чувство. От того жена его друга больше не вызывала у него ни ужаса, ни неприязни. Ему хотелось приободрить ее и поддержать. Руслан тоже как-то изменился, Олег больше не чувствовал себя в безопасности рядом с другом, даже наоборот, от него исходила какая-то угроза. Как ни странно, с Аней ему теперь было намного комфортнее. Зато Петр с Мариной ему сразу понравились, они казались самыми спокойными и уравновешенными среди присутствующих. Аня казалось, тоже ощущала угрозу, исходящую от Руслана, и старалась держаться как можно ближе к Олегу.

Расслабиться и растопить атмосферу удалось только после еды. Стеллажи оказались пустыми от того, что ребята стащили все съестное в подсобку и в честь радостного воссоединения устроили настоящее пиршество, достав из запасов самые лучшие консервы и открыв сразу несколько пачек чипсов. Наполнив желудок, Олег начал рассказывать, как они встретились и добирались сюда. Аня по ходу повествования заснула, и молодой человек заботливо укрыл ее одеялом, а еще одно, аккуратно свернул и положил ей под голову вместо подушки. Руслан смотрел на все это, ехидно улыбаясь, и когда они встретились с Олегом взглядом, озорно подмигнул ему не без намека, которого молодой человек явно не понял. К концу истории, он уже и сам не мог разлепить налитые свинцом веки и не заметил, как уснул, крепко прижавшись к Ане, чья способность требовала, как можно более тесного контакта и казалась Олегу наилучшей защитой в новом, все более пугающем его мире.

***

Человек шел по летнему лугу, солнце неприятно припекало раскрасневшуюся кожу, пахло свежей травой и чем-то сладким. У него не было какой-либо цели, он просто продвигался вперед, куда глаза глядят. Ему постоянно чудились какие-то голоса, они невнятно бормотали, но ясно было только одно, обращались их хозяева именно к нему. У человека абсолютно не было чувства времени, он не представлял, сколько уже гуляет вот так. У него не было прошлого, как и планов на будущее, желаний, чувств. Он бесцельно бродил по залитой солнцем поляне, и все бы ничего, но вот эти голоса дико его раздражали. С ними приходилось мириться, потому как ничего другого человек н мог с этим поделать.

Поляна казалась бесконечной, и еще, в какую бы сторону человек не сворачивал, солнце всегда светило ему в спину, а горизонт был чист. Думал ли он о чем-либо во время этой своей прогулки? Скорее нет, чем да, хотя обстановка располагала к глубоким размышлениям. Если быть откровенным, он даже жары не чувствовал, хотя должен был, потому как его кожа уже порядком покраснела. Все эти странности нисколько не волновали человека, он их не замечал вовсе. Просто шел себе и шел, не обременяя себя загадками, проблемами, нестыковками, коих можно было заметить уйму, стоило только приглядеться. Но то, только если приглядеться, а ему в этом не было абсолютн6о никакой необходимости. Голоса в его голове то появлялись, то пропадали, и сколько он ни старался понять, чего они от него хотят, ничего не выходило. Это единственное, до чего ему было хоть какое-то дело, что он считал хоть сколь-нибудь важным.

Голоса в очередной раз умолкли, человек сбился с шага и замер, ощущая нарастающее вокруг него напряжение. В одно мгновение день поменялся с ночью, чего не случалось еще ни разу за всю его бесконечно длинную прогулку.

Он ощутил давление, оно действовало на него сразу со всех сторон, а тело отзывалось неимоверными приступами боли. Все закончилось так же неожиданно, как и началось. Когда солнце вернулось на прежнее место, луга, как и высокой травы под ногами, как небывало. Человек огляделся по сторонам. Теперь он находился посреди котлована, вырытого под фундамент какого-то здания. Вокруг сновали рабочие с хмурыми лицами, в касках и выцветших спецовках в нос ударил запах разведенного бетона. Люди двигались неправдоподобно быстро, словно кто-то перематывал пленку на видеомагнитофоне. Не прошло и пары минут, как человек осознал себя стоящим посреди недостроенного здания в виде буквы «Н». Он стоял на втором этаже, а над головой все еще не было крыши. Рабочие не обращали на него абсолютно никакого внимания. Они деловито сновали вокруг него, таская различные инструменты и стройматериалы. Один из них даже прошел прямо сквозь человека, чем вызвал его крайней степени недоумение.

Этапы строительства проносились перед глазами человека со скоростью молнии, то останавливаясь, показывая ему отдельные эпизоды, то снова ускоряясь, и вскоре он осознал себя в полностью достроенной восьмиэтажной больнице, видел торжественную церемонию открытия и первых пациентов. Он с интересом слонялся от палаты к палате, заглядывая в них, и наблюдая, истории бесконечно сменяющих друг друга пациентов. По коридорам сновали молодые, энергичные врачи, медсестры и санитары. Оборудование сверкало своей новизной. Но время текло неумолимо, люди старели, техника изнашивалась, персонал менялся редко и только частично. Человек наблюдал за жизнью больницы в целом, он бродил по этажам из крыла в крыло, изучал все, что казалось ему интересным. Теперь он мог даже в небольших приделах менять темп, с которым убегало время. Теперь-то он его замечал по тому, как люди вокруг него старели и умирали прямо у него на глазах. Главврач оказался толковым волевым мужиком, и при нем больница процветала, но ничто в этом мире не вечно и, будучи уже седым старцем он был вынужден покинуть свой пост. Вскоре его привезли обратно в больницу, но уже в качестве пациента и положили в кардиологию. Его совсем уже взрослые внуки дежурили в палате, или возле нее день и ночь. Человек так же не отходил от него ни на шаг на протяжении нескольких суток и видел последний вздох старика. Так он проводил личность, за чьей жизнью наблюдал.

Вскоре больница оказалась на грани разорения, но своевременные вливания средств позволили ей удержаться на плаву. Время шло, руководители сменяли друг друга, а вместе с ними, то пропадало, то вновь появлялось финансирование, и только одно оставалось неизменным, человек неприкаянно бродил по больнице, упорно никем не замечаемый. За все проносившиеся года, у него даже мысли не возникло, покинуть эти стены. Но однажды что-то переменилось. В больницу поступил пациент, который показался человеку чрезвычайно важным, он тщательно следил за ходом многочисленных операций, спасших бедолаге жизнь, и после, безвылазно торчал в его палате. Паренек никак не мог оправиться от полученных травм и не приходил в себя. Возле него сутками напролет дежурила жена, которая также вызывала у человека симпатию. Периодически, к бедолаге приходили друзья. Один из них, тот, что чаще всех остальных посещал товарища, садился возле больного, клал ему руку на лоб и сидел часами с закрытыми глазами, не шевеля ни единым мускулом. Тогда голоса, мучавшие человека, возвращались и угнетали его, пока этот странный юноша не открывал глаза и после он разочарованный уходил. В следующий его приход, все повторялось по новый.

Время шло, а парень так и не приходил в себя, хотя тело его уже полностью восстановилось. Врачи лишь недоуменно пожимали плечами и не могли понять, почему пациент не выходит из комы. Человек все это время наблюдал за происходящим, опасаясь упустить что-то очень важное. История этого бедолаги впервые вызвала у него такое сильное эмоциональное возбуждение. Это был не обычный интерес, вспыхивавший в нем периодически. Скорее уж человек мог сравнить это с жаждой, потребностью его сущности в знании, что же произошло с этим парнем. Вскоре друзья перестали приходить к нему, и только лишь странный юноша продолжал упорно проводить свои загадочные манипуляции. Он пугал человека несмотря на то, что какой-либо угрозы от него не исходило. Однажды человек застал разговор между женой пациента и этим загадочным юношей. Девушка настаивала на том, чтобы он не мучал ее мужа, что парнишка ответил требованием, отправиться домой и ей тоже. В этом человек был с ним солидарен, он просто не мог больше смотреть на нее, истерзавшую себя переживаниями, недосыпами и постоянным сидением на одном месте. После этого девушка уехала. Человек и лежавший в беспамятстве мужчина остались наедине друг с другом.

Странное было ощущение, бестелесный призрак, невидимый для всех окружающих и бессознательная телесная оболочка, жившая, но не живущая. Они необходимы друг другу, это человек осознавал совершенно точно.

Следующие недели ничего особенного не происходило. К парню практически каждый день приезжала жена, она говорила с ним, рассказывала что-то, держа мужа за руку. Ей удавалось немного отдохнуть, и с каждым днем она выглядела все лучше. Кожа вернула розоватый оттенок, с лица пропали отпечатки усталости, понемногу пропали синяки под глазами. Она сидела с мужем несколько часов и затем отправлялась домой, держа свое слово, данное юноше, который так же твердо соблюдал свое. Он появлялся не чаще раза в неделю, а потом и вовсе пропал.

В начале новой недели произошло уже знакомое человеку событие. Посреди дня, небо резко потемнело и тело, пролежавшее несколько месяцев без сознания, свело в сильной судороге. Человек же ожидал повторения того, что он ощущал, перед тем как оказаться на стройке, но ничего подобного не произошло. Вместо этого, в его сознании что-то переключилось, и он ощутил сильное беспокойство, не за себя, за Олесю, которой в этот момент не было в плате. Бесплотный дух заметался по помещению. Он то и дело выглядывал в окно, в надежде увидеть ее живой и здоровой. Она была бесконечно важна для него! Остаток дня он провел в метаниях и переживаниях за судьбу девушки. К вечеру она, наконец, появилась, вся взмыленная с бегающим взглядом. Только сейчас он обратил внимание на ее мужа и понял, что перед ним лежит его собственное тело. Он подошел к Олесе, скорбно склонившейся у его постели, она тихо всхлипывала и шептала что-то мужу на ухо.

– … ты даже не представляешь, как я перепугалась, когда небо потемнело, несколько человек рядом со мной вырвало и когда все кончилось, они потеряли сознание, – до его слуха донеслась ее сбивчивая речь. – Я…я попыталась позвонить Максиму, Лайту и всем остальным, они недоступны, уже несколько дней, как только стационарная связь восстановилась, я сразу позвонила на вашу базу, там тоже никто не отвечает, Мобильный не работает, я даже не могу позвонить на тот номер, что ты дал мне на крайний случай. Дорогой, пожалуйста, возвращайся, мне так страшно.

Олеся подняла заплаканные глаза и посмотрела прямо сквозь него, стоявшего призраком прямо перед ней. Он дотронулся до ее лица, но не ощутил тепла кожи, как и она не почувствовала его прикосновения. Это повергло его в пучину отчаяния. Тогда он захотел вернуться в свое тело. Но как же это сделать? Он мог коснуться его точно так же, как и Олеси, но не более. Человек попытался ударить свое тело, но и это не привело ни к какому результату. Был бы здесь Максим, уж он точно что-нибудь да придумал бы, ведь что-то он такое делал, что его бормотание доносилось сквозь кому до изгнанного из собственного тела духа. Возможно, когда он появится, им удастся наладить контакт. Осталось только дожидаться его появления и тогда…

Дни текли сменяя друг друга, один за одним, в безостановочной череде, и Максим не появлялся. Илья был отрезан от окружающего мира и не мог получать информацию извне. Олеся с каждым днем становилась все напряженнее, она перестала уезжать домой и снова ночевала в палате. Врачи, следящие за его телом, так же выглядели с каждым днем все более озабоченными. Через неделю он увидел в окно, как больницу оцепили военные. Стало быть, дело совсем плохо. Ему ничего больше не оставалось, как гадать, что же произошло и как все-таки ввернуться в свое тело. Теперь он не мог покидать палату и все, что происходило за ее дверьми, оставалось для него тайной.

Прошло еще пара дней, и он понял, что больше не может подойти к окну или двери, что-то мешает ему. С каждым следующим днем, невидимый поводок натягивался, прижимая его все ближе к телу. Вскоре, он мог только лежать поверх своей материальной оболочки. И он просто в ней растворился. Прямо перед этим, он видел, как в палату вошел Ваня в сопровождении дюжины человек. Большего ему увидеть не удалось пелена воспоминаний захлестнула его.

***

Илья просматривал результаты анализ крови, взятые у паренька, который помог ему поймать опасного преступника. Его совместимость с проектом Пробуждение оказалась практически стопроцентной. Только вот полковник Комаров может и не дать добро на привлечение к процедуре стороннего кадра, не имеющего соответствующей подготовки. Хотя, по мнению Ильи, это как раз то, что необходимо проекту. Принятие подобного решения не обойдется без Жени, заключение этого чудака на букву «М», предугадать невозможно. Ввиду этого, необходимость заручиться поддержкой полковника только возрастает. Он слегка призадумался над своими аргументами, которые должны убедить полковника в его правоте.

– Тебя что-то беспокоит? – спросил полковник, словно прочитав его мысли.

– Хотел бы вам кое-что показать, – Илья протянул ему бумаги с результатами анализа и совсем коротеньким досье.

Командир проекта быстро пробежал взглядом по тексту, на его суровом лице появились складки, символизирующие об озабоченности, затем он недовольно взглянул на Илью.

– Издеваешься? – сурово спросил он, на что майор Фролов мог только пожать плечами. – У него вообще нет никакой подготовки, пацан будет мертвым грузом для команды, а на обучение уйдут годы.

– Он смышленый парень, да и образование у него не плохое, плюс он никак не связан с предыдущими участниками проекта, – Илья решил выкладывать по несколько козырей за раз.

– Все намекаешь, что Элементали тоже могут взбунтоваться? – Комаров недовольно поморщился, и Илья для себя отметил, что полковник так же не впервые об этом задумывался.

– А где гарантия, что этого не произойдет? – Фролов ответил риторическим вопросом.

– На этот случай у нас есть группа Противодействия, – парировал полковник, возвращая бумаги своему заместителю.

– Вернее будет, но они и в глаза ни одного Пробужденного не видели, а если они будут вместе тренироваться с одним из них, ребятам будет проще в случае реального столкновения. – Это был финальный аргумент Ильи, на который он возлагал основные надежды и не без удовольствия отметил, что именно он тронул старого полковника за живое.

– Твоя правда, – Комаров с уважением и теплом взглянул на своего молодого и подающего надежды протеже. – Готовь бумаги… Но с одним условием, – полковник все-таки решил подзакрутить гайки. – Ты больше не будешь участвовать в полевых операциях.

– Но как же…– начал было возражать Илья.

– Никаких, но, это мое последнее слово, ты мой зам или кто? – строго прикрикнул на него Комаров.

Со смесью радости и печали, Илья вернулся за свой стол, вывел компьютер из спящего режима и погрузился с головой в работу. Как только он закончил оформлять личное дело и все соответствующие приказы на будущего кадра проекта Пробуждение, входная дверь кабинета без стука распахнулась и в помещение ворвался, как всегда бесцеремонно Женя. Илья хмуро взглянул на него, когда их взгляды пересеклись, воспоминание померкло.

Все вокруг обернулось пеленой тьмы. Майор Фролов ощутил себя идущим куда-то. Мир вернулся на круги своя и перед глазами все закружилось. Он несколько раз моргнул, и когда круговерть цветных пятен рассеялась, до него донесся спокойный голос полковника.

– Должен признать, без Максима мы бы вряд ли узнали, что произошло со Стратегом и Демоном, – они шли по коридорам базы мимо столовой, в сторону главного выхода. Комаров дружески хлопнул Илью по плечу и добавил. – Молодец.

В ответ Фролов смущенно улыбнувшись сказал, что уж его заслуги в этом точно нет и поспешил сменить тему, пока полковник не нашел, что возразить. На встречу им прошли двое ученых, и они кивками с ними попрощались. На этом, разговор, начало которого Илья уже не мог вспомнить, прекратился. Да и народу по пути стало встречаться все больше, не смотря на выходной. Элементали сегодня были предоставлены сами себе. Макс вместе с Ваней и Артемом укатили куда-то на природу, Степины с головой ушли в компьютерные игрушки, а Лайт прозябает дома, в одиночестве. Опять либо провалялся в постели целый день, все никак не может смириться со смертью сестры. Даже Жени сегодня не видно, не слышно, что не могло не радовать. Научный же состав лаборатории поголовно игнорировал выходные, предпочитая неотрывно трудиться над улучшением проекта. Илья с полковником сегодня решили отправиться домой пораньше, взвалив весь контроль за ситуацией на голову бедняги дежурного. Хотя тот вояка привычный, всегда готов ко всему, потому-то Комаров и доверяет ему как самому себе.

– А знаешь, что? – протянул полковник, вырывая Илью из раздумий. – Приезжайте-ка с Олесей к нам на ужин, Жена будет вам очень рада.

– Можно, – искренне улыбнулся Фролов. – С нас что-нибудь к чаю.

– Вот это разговор, – обрадовался Комаров. – Сегодня должен позвонить внук, у него какие-то хорошие новости.

– Он же у вас состоит в группе Противодействия, – припомнил Илья давний разговор с полковником.

– Точно, после взаимодействия с Максимом, они поняли, с чем именно им может выпасть столкнуться и после окончания первого этапа подготовки, вся группа удвоила старание, еще одна твоя блестящая идея, – Илья не считал подобные мелочи достойными похвалы и старался в такие моменты уводить разговор в сторону.

На этот раз этого не потребовалось. Увлекшись разговором, они и не заметили, как добрались до парковки. Они вместе дошли до машины полковника и обговорили точное время прибытия четы Фроловых к семейству Комаровых. О делах сегодня было решено не вспоминать, и Илья, попрощавшись, направился к своей машине. Он слышал, как полковник закрыл за собой дверь, щелчок замка на ремне безопасности, звук старта двигателя и оглушительный взрыв. Илья не успел отойти достаточно далеко, и взрывной волной ему обожгло спину и швырнуло вперед. Он упал и прокатившись по асфальту, сильно ударился головой о бордюр. В глазах потемнело и зажмурившись, Фролов перевернулся на спину. Он попытался проморгаться, и когда зрение чуть восстановилось, все вокруг продолжало плясать у него в глазах. Жуткая боль в голове мешала соображать. Ему все же удалось разглядеть, как рядом с ним сгустилась воронка тьмы, и из нее выбежал Женя, потом ненадолго появилось лицо Несущего тьму, он что-то крикнул своему сообщнику, который тем временем склонился над Ильей, прикоснулся к его виску и мир взорвался потоками боли, страданий и все резко оборвалось.

Цепкие объятья как никогда реальных воспоминаний разжались, отпуская истерзанное болью сознание, вернувшееся в уже давно исцелившееся тело, и Илья уже по-настоящему пришел в себя. Он открыл глаза и понял, что уже не в больнице. Попытавшись повернуть голову, Илья ощутил жуткую боль во всем теле. С огромным трудом повернувшись, он увидел заплаканное лицо своей жены. Олеся ревела от счастья, она уже почти смирилась с тем, что ее муж уже никогда не придет в себя. Взгляд Ильи расфокусировался и только тогда он заметил, что за спиной жены есть еще одна койка и на ней тоже лежит человек. Его кожа была покрыта ожогами, но выглядели они, как ни странно, словно вот-вот заживут, и от них не останется и следа. Местами это уже произошло, новая кожа казалась неестественно бледной. Илья не сразу узнал в этом человеке Максима. Он лежал ровно, вытянувшись словно струна и обеими руками крепко сжимал свой меч. К нему не было присоединено ни одного датчика, и вся аппаратура у изголовья его койки оказалась отключена.

Илья почувствовал, как Олеся сжала его руку, и попытался ободряюще ей улыбнуться, но вышло не очень.

Глава 15 Шесть месяцев спустя

Глава 15 Шесть месяцев спустя

– Господин Одинцов, Ваш выход через пять минут, – произнесла девушка в строгом костюме и тут же покинула гримерку.

Кроме меня здесь больше никого уже не было. Я повернулся к зеркалу и пристально вгляделся в свое лицо. Ни одного следа от ожогов не осталось. Придя в себя шесть месяцев назад, я не мог без боли смотреть на свое отражение. Тогда никто не мог и представить, что все настолько хорошо заживет. Мелкие шрамы остались и то, только на руках, но это уже мелочи.

Я улыбнулся своему отражению и стал вспоминать те тезисы, которые должен осветить сегодня перед всем городом со сцены и страной через экраны телевизоров. У меня не было заготовлено никакой речи, все равно отклонюсь от нее во время выступления, как это обычно и происходит и придется импровизировать. Так какой тогда смысл себя мучать и разучивать ненужный текст?

– Волнуешься? – пророкотало у меня над ухом.

Я даже вздрогнул от неожиданности. За моим плечом стояло огромное космато-когтистое чудовище с бесконечно глубокими глазами. «Пламя восхода» спас мне жизнь во время повторного Пробуждения. Он зациклил потоки проходящих сквозь мое тело энергий на себя, связав наши разумы, и теперь мог в любой момент предстать передо мной воочию. Видеть его мог конечно же только я. Чем этот демонюка бессовестный частенько пользовался, причем в наглую. Ему вообще доставляло особое удовольствие ставить меня в неловкое положение. Ирод.

– Думаешь, это верное решение? – ответил я вопросом на вопрос, рассматривая своего собеседника через зеркало. – Я имею в виду для всех нас.

– Полагаю, иного способа у тебя нет, – его отражение стало расплываться.

Фигура резко уменьшилась, пропали когти, затем космы, шерсть словно втянулась в кожу, исчезли бронепластины и в конце клыки спрятались во рту, за губами. Прежними остались только глаза, взгляд которых не смог бы выдержать никто на всем белом свете.

Его излюбленная шутка, появиться в какой-нибудь неожиданный момент в одном из своих чудовищных образов. Снова став человеком, он уселся на место рядом со мной и бросив на меня мимолетный взгляд, решил поддержать меня.

– Если хочешь знать, когда я еще был свободен, люди вроде тебя, носили специальные одежды, чтобы каждый мог знать, к кому обращаться за помощью, – рассказал он, изучая свое отражение.

Он мог принять любой облик, какой только пожелает, но от чего-то предпочитал внешность своего предыдущего хозяина, молодого самурая, эпохи Эдо. Не забывая при этом осовременивать свой внешний вид. Причем он частенько менял себе одежду, даже чаще, чем появлялся перед моим взором. Бывает, отведешь от него взгляд, а он раз, и уже сменил наряд. Никак не могу понять, к чему все эти сложности, если кроме меня его больше никто и не видит. У каждого в голове свои тараканы, даже у демона, живущего бесплотным духом внутри древнего меча.

– Ну, теперь успокоил, – буркнул я, и решил сразу предупредить. – Только не вздумай появляться во время пресс-конференции и сбивать меня с мысли. Иначе буду игнорировать тебя до конца года.

– Вправду говорят, человек, хуже демона, – он поежился совсем по-человечески, вспоминая, как я целый месяц делал вид, что не вижу его и не слышу.

– Кто это так говорит? – с сомнением поинтересовался я.

– Так говорили в древности, когда мой род еще не был истреблен, – он вспомнил что-то еще, но скрыл от меня эти воспоминания. – Воистину, человеческая коварность не знает границ.

Я скептически на него посмотрел, но ответить уже не успел. Светловолосая помощница режиссера прервала наш разговор, заглянув в гримерку и оглядев помещение в поисках моего собеседника, сказала, что мне пора на сцену. Я опять поддался на провокацию этого доисторического шутника и увлекшись беседой с ним, начал говорить вслух. Девушка услышала, как я задавал «Пламени восхода» вопрос и теперь недоумевала, все ли со мной в порядке. Я легонько коснулся ее разума и надавив своей волей, выдвинул на первый план мысли о работе. Она и без того вскоре забыла бы об этом, но подстраховаться не помешает. Ее взгляд тут же изменился, в нем снова появились ответственность и беспокойство о проходящей сейчас пресс-конференции. Так-то лучше, нечего отвлекаться на всякие пустяки в подобное время. Я поблагодарил ее, и рывком поднявшись с кресла, направился вслед за ней. К этому моменту, демон уже скрылся из виду. Надеюсь, он не появится в поле зрения, во время моего выступления и не начнет корчить мне рожи или пытаться болтать со мной, как ни в чем не бывало. С него станется. В прошлый раз он завалился ко мне в комнату во время того, как мы с Алисой… были заняты очень важным делом. Мало того, он демонстративно уселся на пол прямо в поле моего зрения и принялся наблюдать за нашими действиями с неподдельным интересом. После этого, я впервые применил по отношению к нему тактику полного игнора, и это на удивление сработало. Эгоцентричный демон с раздутым самомнением не мог выносить того, что у кого-то хватает наглости не обращать на него никакого внимания, особенно, если этот кто-то смертный. С тех пор я получил средство контроля над ним, пусть и пользоваться им часто не стоило.

Погрузившись в свои мысли, я не заметил, как оказался на сцене. Помощница режиссера уже проинструктировала меня о порядке выступлений и вытолкала из-за кулис. Я приветственно помахал всем собравшимся и пожав руку, представившему меня ведущему, занял отведенное мне место.

Пресс-конференция проходила под открытым небом на недавно отстроенной концертной площадке. Ближе всех расположились многочисленные репортеры, постоянно что-то записывающие в свои всевозможные текстовые носители.

Чуть поодаль стояли простые горожане, пришедшие посмотреть на невиданное доселе событие, которое должно было произойти сегодня, на этой самой площадке. Многочисленные зрители со всевозрастающим интересом внимали речам помощника президента по внутренней политике, выступавшего первым. Высоченный мужчина средних лет с бешеной харизмой. Он из тех людей, которым хочется верить и доверять, его доброе и открытое лицо располагает к себе с первого взгляда. И речи толкать он умеет как никто другой. В общем, мужик правильную должность для себя выбрал, и люди были склонны доверять ему.

Я попытался коснуться его разума, но натолкнулся на обжигающую огнем защиту. Она довольно агрессивно отреагировала на мою попытку вторжения, вызывая жгучую боль в моей голове. Точно такая же была у президента и всех его приближенных. И волновало меня только одно, что за мастер способен сотворить такую защиту, которая сама могла напасть на любого интервента, причем вплоть до того, чтобы поджарить мозги при должной настойчивости не званого гостя. Хотя, сама идея-то вполне даже здравая, разумы первых лиц государства надежно защищены от любых телепатов, даже самых сильных. Вроде меня. Возможно я, конечно, слишком уж много о себе возомнил, но пока, никого сильнее меня в ментальном плане еще не встречал.

И все же, жаль, что я не могу покопаться в голове у этого хлыща расфуфыренного. Все, что мне удалось о нем выяснить, за крайние три месяца, характеризует помощника президента исключительно с положительной стороны. Исполнительный, деятельный, слов на ветер не бросает. В общем, можно еще долго перечислять его достоинства, только вот его взгляд заставляет все мои инстинкты звенеть от ощущения исходящей от него угрозы. Судя по всему, я вызываю у него схожие эмоции.

Тем временем, помощник президента по внутренней политике закончил свою речь, и зрители проводили его бурными овациями. Удивительно, но за двадцать минут, он толком так и не рассказал присутствующим ровным счетом ничего. Люди все еще не совсем понимали, зачем именно была организована эта пресс-конференция. Это он решил полностью переложить на мои плечи, ну ничего, сдюжим.

Ведущий поблагодарил предыдущего оратора и пригласил к микрофону меня. Я поменялся местами с помощником президента, тот проходя мимо, бросил на меня весьма недружелюбный взгляд, но я лишь от души улыбнулся ему во все тридцать два зуба и задорно подмигнул.

– Добрый день, я не такой хороший оратор, как Борис Иванович, посему, буду максимально краток, – начал я, окинув взглядом зрителей, найдя среди них Алису и своих родителей, продолжил. – Среди Пробужденных многие в городе меня знают, но для телезрителей поясню, кто я. Мое имя Максим Одинцов и мне выпала честь представлять интересы сообщества Пробужденных в нашей с вами стране. Хотим мы того или нет, но человечество разделилось на обычных людей и обладающих особыми способностями. И с сегодняшнего дня, каждый Пробужденный должен будет пройти регистрацию и получить лицензию на пользование своими способностями.

После этих слов, среди зрителей поднялась волна недовольства. Кто-то кричал, что так и нужно (обильно сдабривая свои слова такими эпитетами, как: выродки, ублюдки, мутанты, уроды, и еще множество красноречивых вариантов), другие протестовали и настаивали на том, что это нарушение прав человека и все в таком духе. Я дал им немного времени выговориться, но волна недовольства только нарастала, и мне не оставалось ничего иного, как привлечь к себе всеобщее внимание посредством своих способностей. Раскинув руки в стороны, я использовал уже отработанный до автоматизма фокус, создавая разность потенциалов в нужных мне точках, и от моих ладоней в разные стороны с громким сухим хрустом разбежались цепочки электрических разрядов, вспарывая воздух на своем пути. В воздухе резко запахло озоном, и толпа мгновенно утихомирилась. Я суровым взглядом оглядел собравшихся, и пресекая всяческие дальнейшие вопросы и возражения продолжил.

– Программа регистрации поддерживается правительством Российской федерации, но никоим образом им не контролируется. Сегодня мы создаем государство в государстве. Никто не должен раскрывать свои способности перед всем миром. Вся информация будет храниться только здесь, – я постучал пальцем по своему виску. – И в вашей лицензии, которую будет необходимо предъявить, только если вы пользуетесь способностями на людях.

– Это все нужно, чтобы следить за Пробужденными? – улучив паузу в моей речи, спросил кто-то из журналистов.

– Отнюдь, это все для того, чтобы НЕ следить за всеми нами, – ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, и в нем не было слышно ехидства. – Многие способности, как стало ясно за крайние полгода, опасны для окружающих, если их носитель не умеет использовать свой дар правильно. Для получения лицензии, необходимо будет пройти практический курс…

– И что это будут за лицензии? – перебил меня молодой репортер одного из центральных каналов.

– Предусмотрено несколько видов лицензии, – начал пояснять я. – Для тех, кто хочет использовать свои способности во благо окружающих, для использования своих сил в экстренных ситуациях и для Пробужденных, у которых дар имеет исключительно пассивный характер…

***

Мое выступление сильно затянулось, но, в конце концов, Борис Иванович, как помощник президента решил принять часть удара на себя и после моего ухода со сцены, еще долго отвечал на вопросы репортеров. Я же, забрал своих родных, и был вынужден направиться в свой новый офис чуть ли не в центре города. Прошедшие месяцы показали, что без регистрации, наведенный мною вместе с моими соратниками порядок в стране долго не продержится, и в какой-то момент Пробужденные и обычные люди вцепятся друг другу в глотки, а первые, впрочем, как и вторые, запросто могут перессориться между собой.

Я пришел в себя на пару дней позже Ильи, весь в ожогах, нервные окончания то вспыхивали нестерпимой болью, то напрочь отключались, и я терял тактильную чувствительность. На второй день регенерация заметно ускорилась и хлопья обгоревшей кожи стали сползать с меня, как со змеи. На их месте уже белела новая, неестественно светлая. После стал восстанавливаться волосяной покров, и постепенно проходила немощь от почти месячного лежания. Все это время Алиса не отходила от меня ни на шаг, как и Олеся от своего мужа. Илья, кстати, восстанавливался чуть помедленнее и ходить начал позже меня. Все это время я опасался за свои способности, потому как у меня никак не получалось ими воспользоваться. К счастью, тревога была ложной, и вскоре я уже мог жонглировать чем угодно без помощи рук. Через полторы недели мы с Ильей уже соревновались, кто быстрее доберется до конца коридора и вернется обратно в палату. Немощь в мышцах не сдавалась под напором регенерации дольше остальных недугов. Еще через месяц, я смог выйти на улицы города.

У каждого четвертого жителя нашей родной планеты, проявились способности, и в стране воцарился форменный хаос. Пробужденные в большинстве своем вели себя агрессивно в особенности по отношению к обычным людям. Полиция вместе с армией практически ничего не могли поделать, и правительство попыталось изолировать друг от друга обе ветви человеческой эволюции. Были организованы пункты обеспечения и эвакуации для тех и других, но Пробужденные от чего-то совсем не спешили ими воспользоваться. На улицах стало опасно и люди не рисковали добираться до армейских самостоятельно. Тогда были организованы вооруженные патрули, которые тут же стали подвергаться нападениям со стороны Пробужденных.

Тут в дело вступили мы с Ваней и Демоном. Оказалось, далеко не все направляли свои способности на агрессию, большинство забились по норам и просто старались выживать, как могли. К этому времени, Демон уже успел навести шороху в городе, и его все опасались, как огня. Так что, в его компании, на нас никто не спешил нападать. Мы выловили одного из бандитов и вытрясли из него всю информацию, которой тот владел. Важного из этого было только то, что кто-то сплочает вокруг себя всех без исключения негодяев, что творят анархию в городе и, как выяснилось позже, по всей стране. Кто-то собирал себе армию из Пробужденных, и логичнее всего было собирать свою.

Мы стали прочесывать те места, где вероятнее всего могли схорониться люди не причастные к беспорядкам, творящимся в городе. Первой нашей удачей стал продуктовый склад. Там мы встретили шестерых. Две обычные девушки и сразу четверо Пробужденных: Петр, способный чувствовать неисправности в любых электро-цепях; Олег, знающий страхи окружающих; Аня, умеющая телепортироваться и Руслан, его физическая сила в разы увеличивается пропорционально поступающим в кровь дозам адреналина. Демон и Ваня отвели их обратно на базу, а я продолжил поиски в одиночку.

На меня несколько раз нападали, но отточенные рефлексы вкупе с моими ментальными способностями постоянно выручали. После того, как атака исподтишка с треском проваливалась, я пускал в ход свой меч. Убивать всех налево и направо не стоило, потому приходилось сражаться аккуратно, наносить противнику страшные, но не смертельные, по возможности раны. Хотя о какой аккуратности можно вести речь, когда на тебя с треском обрушиваются потоки энергетических разрядов, воздух то и дело вспарывают проносящиеся с воем огненные шары, земля под ногами ходит ходуном, кто-то невидимый пытается подкрасться со спины в пылу сражения, а другие материализуются прямо из воздуха сами или телепортируют на тебя что-нибудь тяжеленное. В подобном аду не мудрено чисто рефлекторно снести кому-нибудь голову, или вообще разрубить напополам. Обычным мечом это сделать довольно сложно, но «Пламя восхода» играючи рассекает человеческую плоть вместе с костями. Если бы не он, меня бы точно прибили в одной из подобных стычек.

Так и пришлось зачищать улицы города. Мы спасали Пробужденных и многие проявляли желание помочь в наведении порядка. Когда они видели, что во главе спасательных работ действуют такие же, как и они сами, то доверяли нам и сами выбирались из своих укрытий на встречу, а порой и приходили на помощь своим спасителям. И во главе всего этого пришлось встать мне. Ваню забрали в Москву спецтранспортом, а Демон наотрез отказался командовать чем-либо, слишком боялся напортачить. Третью команду, работавшую на правительство так же, разослали по областям, когда выяснилось, что предложенная мной тактика по наведению порядка силами Пробужденных, работает на отлично. Ваня так же, очень плотно поработал в столице и позаботился о том, чтобы президент непременно узнал, кто именно все это придумал.

Наведение порядков заняло больше четырех месяцев. Погода частенько радовала сильными заморозками, что заставляло всех сидеть по укромным уголкам. Так легче было разыскивать добропорядочных граждан и отлавливать анархистов. Все шло, как по маслу, пока я не наткнулся на пару старых друзей.

Это был конец февраля. Уже неделю, как температура упорно держалась чуть выше ноля. Выпавшие за долгую зиму снега почти растаяли и лишь кое-где, в тени деревьев и домов, чернели грязные сугробы. Всюду была слякоть, которая никак не могла высохнуть из-за, то и дело моросящих дождей.

Что-то рановато в этом году весна решила предъявить свои права на владение промерзшей за долгую и снежную зиму землей. Сегодняшней ночью я снова вышел на охоту в одиночку. Приходилось красться в темноте, держась подальше от ярко горящих фонарей. Многие из них были выбиты, что существенно облегчало задачу. Но оставались так же и те, кто с появлением у них способностей, стал хорошо видеть в темноте.

Сегодня меня не интересовали рядовые анархисты, я планировал поймать рыбку покрупнее. Ради этого пришлось отправиться в не самый благополучный райончик, который являлся таковым еще до всеобщего Пробуждения.

Я притаился в подворотне, пока мимо меня проходила небольшая группа Анархистов. Среди них не было никого, кто смог бы меня заметить в кромешной темноте или почувствовать мое присутствие. Чем глубже я углублялся в район, тем чаще мне встречались такие вот патрули. Похоже, мелкие сошки охраняют свое начальство, надеюсь, сегодня удача будет на моей стороне. Только вот среди них не было также и никого, кто знал что-либо ценное или мог отвести меня к кому-нибудь поважнее. А что если…?

Наметив для себя план, я выдвинулся из своего укрытия и устремился дальше. Пройдя пару домов, я наткнулся еще на одну группу, они в свою очередь меня не заинтересовали, через квартал, то же самое. Подходя к разграбленному супермаркету, я, наконец, нашел то, что искал. Их было пятеро, сильные, все мои инстинкты говорили о том, чтобы я держался от них подальше. А вот и телепат, стало быть проявлять ментальную активность теперь опасно. То, что нужно. «Пламя восхода» с тихим шелестом покинул закрепленные за спиной ножны, и я напал на них.

У анархистов не было ни шанса, атаковав из засады, я сразу же срубил двоих, в том числе и того, который обладал телепатией. Оставшиеся успели воспользоваться своими способностями. Первый швырнул в меня поток энергии, в виде светового луча. Я извернулся, пропуская его мимо себя, и ощутил исходящий от луча жар. Другой, вдруг, замелькал с места на место, оказалось, он мог быть сразу в трех местах. Размышлять над природой его способностей времени не было, и я просто создал в трех направлениях кинетическую волну. Третий в это время оказался у меня за спиной. Он хотел схватить меня, но не догадывался, что я прекрасно знал о том, что мой тыл в опасности и был к этому готов. Развернувшись, я свободной рукой ухватил его за локоть и рывком дернул, не ожидавшего от меня такой прыти, бандита, на себя, одновременно смещаясь в сторону. Энергетический луч, выпущенный его подельником прошил тело товарища на сквозь и устремился дальше в темноту. Останавливаться было нельзя, если я не хочу, чтобы меня постигла такая же участь, нужно двигаться. Зигзагами я подбежал к первому анархисту и точным ударом меча, отсек ему голову. Оставшегося противника уже и след простыл к этому моменту.

Отлично, сейчас этот выродок приведет сюда кого-нибудь посерьезнее, и, если мне повезет, этот кто-нибудь отведет меня к своему хозяину. В моем плане безусловно была куча дыр и недоработок, но это лучшее, что я мог сообразить на ходу. «Пламя восхода» вообще предлагал вырезать всех рядовых анархистов, в надежде, что без мелких рыбешек, чуть более крупная рыба будет вынуждена сама обо всем заботиться. Нет уж, это не наш метод. Гидре же не головы обрубать нужно, а колоть ее в самое сердце. Только до него еще нужно добраться. Как раз этим я сейчас и занят.

Подкрепление прибыло в течение получаса. Довольно сильный телепат в сопровождении крепкой охраны. Он не сможет меня обнаружить, если я не стану читать окружающих. Они потоптались вокруг места нападения, поискали меня по округе, но так и не смогли обнаружить ничего подозрительного. Замаскировав свой разум в ментальном поле, я удалился на небольшое расстояние и постоянно следил за отметками сознаний противника в своем, это позволяло мне ускользать от группы бандитов заблаговременно.

Убедившись, что дерзкий противник покинул место схватки, телепат, явно главный в этой компании, скомандовал, чтобы часть его подчиненных остались на замену убитым мною, а оставшиеся трое направились вслед за ним. Похоже, решил доложить начальству, а мне только того и нужно. Я следовал за их отметками, тщательно обходя вражеские патрули. Еще час мы петляли по району, обходя окрестности и только потом телепат решил, что пора возвращаться на доклад.

До рассвета оставалось еще чуть больше, чем два с половиной часа, когда телепат со своей свитой подошли к железной двери, ведущей в подвальное помещение. Портал входа располагается с торца старой облупившейся пятиэтажки. Большая часть облицовки здания давно обвалилась. Местами стены были замазаны бетоном. На покатой крыше расположился наблюдательный пункт со снайперами. О, как, оружие вообще было редкостью среди анархистов. Да и те немногие пользовались в основном пистолетами или ружьями. В общем, всем тем, что можно было без особых проблем получить легально или полулегально, до того, как все это началось.

Телепат отстучал по двери замысловатый ритм, и когда ему ответили, произнес ключевую фразу. Ему открыли и все четверо скрылись в темноте подвала. Лысый скуластый охранник высунул рожу на улицу, свет фонарей заблестел на его черепушке. Он оглядел хорошо освещенную подворотню и скрылся за стальной дверью, толщиной в пару десятков сантиметров. Такую даже Демону нахрапом не взять, а уж мне, тем более. Благо, я этого делать и не собирался. У меня был план получше. Под землей ни один телепат не сможет ощутить моих манипуляций с чужим сознанием. Я выждал несколько минут и надавил своей волей на снайперов, отводя им глаза. Уже никого не опасаясь, я вышел из тьмы на залитую грязно-желтым светом фонарей мостовую, подошел к двери и воспроизвел условный стук. Когда прозвучал ключевой вопрос с другой стороны, мой разум проник в разум охранника, и я заставил его вновь пережить события трехминутной давности. Он вновь услышал ключевую фразу, прозвучавшую для него голосом телепата. Открыв дверь, бандит увидел перед собой обладателя этого самого не очень приятного баритона. Охранник пропустил меня точно так же, как и предыдущего посетителя, ощутив едва уловимое дежа ву. Он тут же забыл о произошедшем.

Под землей расположился целый лабиринт. Темные узкие коридоры с огромным количеством дверей, постоянные перекрестки и по потолку тянулись уходящие, казалось бы, в бесконечность трубы. Насмерть, конечно, не заблудишься, но проплутать часок-другой вполне возможно. Благо, у меня был провожатый.

Телепат шел к своему хозяину и даже не догадывался, что я слежу за ним. Эта моя способность носит пассивный характер, соответственно и засечь ее ментальный след практически невозможно. Я быстро нагнал удаляющегося телепата и держался чуть позади, тщательно запоминая каждый поворот.

В темных коридорах было практически безлюдно, за запертыми дверями я ощущал отметки чужих разумов, но не мог в них пробраться из-за ведущего меня через лабиринт телепата. Он провел меня в самый его центр, и скрылся за очередной дверью, ничем от остальных не отличающуюся. За ней находились еще три человека, двое из них были защищены от ментальных атак, до боли знакомым образом.

Я достал меч, распахнул дверь и войдя внутрь создал телекинетическую волну. Телепат и еще один не знакомый мне человек отлетели к стене и уже не подавали признаков сознания, двое других даже не шелохнулись. К горлу одного из них я тут же приставил острие своего клинка, у второго на руках уже плясали язычки пламени.

– Какие люди и без охраны, – язвительно поприветствовал меня Тимофей.

– Я тоже рад видеть вас обоих, – хмуро ответил я, сильнее прижимая меч к Лешиному горлу. – И почему я не удивлен, что здесь не обошлось без Генерального директора, или как вы его там называете?

– Концерн остался в прошлом, твоими, кстати, стараниями. Оригинально ты нас переиграл, – Степин старший погасил пламя и скрестил руки на груди.

– Это ты, о чем?

– Да брось, ты что же, не в курсе? – он в отличие от своего вечно замкнутого в себе брата, любил беззаботно поболтать. Отсмеявшись, он продолжил. – Это все из-за тебя произошло, все это, – он обвел руками обстановку. – У всех проявились способности и все покатилось в тартарары. Главный просто в восторге!

Я вопросительно взглянул на Лешу, тот подтверждающе кивнул, резанув кожу об острие меча. Капелька крови потекла вдоль лезвия, повторяя изгиб узора, выстроившегося, из-за многослойности метала при ковке меча.

Как нельзя кстати, «Пламя восхода» решил явить себя передо мной. Он появился рядом с Тимофеем, в своем любимом облике молодого японца. На нем была коричневая льняная рубашка и того же цвета свободные штаны. В руках он держал точно такой же, как и у меня меч, спрятанный в изумрудные ножны, расшитые золотым орнаментом. Я перевел взгляд и в сердцах спросил у него вслух.

– Почему ты мне не сказал?

Братья Степины проследили мой взгляд, в попытке понять, с кем именно я разговариваю. Тимофей пожал плечами и покрутил пальцем у виска, счел меня сумасшедшим. Демон пристроился к стоящему рядом столу и положил на него меч. Он взглянул на лежащих без сознания людей и что-то про себя прикинув, сказал.

– Ты мне нужен был вместе со своими способностями. Ты сам чувствовал, что не сможешь больше жить обычной жизнью. Я решил не ставить тебя перед выбором, чтобы у тебя потом не было сомнений или угрызений совести. Что бы ты не считал себя виновником всех тех смертей, что произошли после всеобщего Пробуждения.

Я смотрел на него, понимая, что древняя демоническая сущность права. Все пришло бы ровно к тому же исходу, знай я заранее о том, что вместе с мной пробудится каждый четвертый житель на планете. Мне просто не удалось бы отказаться от того могущества, которое дают мои способности. Это сильнее меня. Я всю жизнь ждал шанса проявить себя, и просто не смог бы его упустить.

До угрызений совести я дойти не успел, «Пламя восхода» привлек мое внимание.

– Тебе нужно скорее разрешать ситуацию, эти двое скоро проснутся, – он кивнул на лежащих без сознания бандитов. – А расклад и без них не в твою пользу.

– И то верно, – я согласился с мнением демона и вернулся к беседе со Степиными, оставив необходимость свыкаться со своей причастностью к происходящему на потом. – Кто является Генеральным?

– А ты по мелочам не размениваешься, я погляжу, – скептически ответил Тимофей.

– Нет смысла упираться, если вы справитесь со мной, мне эта информация уже не понадобится, если же победителем выйду я, то просто взломаю одному из вас защиту и все узнаю.

– Можешь не стараться, мы все равно не знаем кто он, – впервые вступил в разговор Леша.

Лжет он или говорит правду, проверить можно было только одним способом, на который у меня совершенно не было времени. Леша схватил меч рукой, она оказалась покрыта настолько толстым слоем льда, что не понятно было как он вообще смог согнуть ее в принципе. Я выдернул меч, обрубив ему два пальца, мизинец вместе с безымянным, и уклонился от струи пламени, запущенной в меня Тимофеем. Он совсем не боялся навредить брату, поскольку точно знал, что тот уже защитился при помощи своих способностей. Ситуация вышла из-под контроля и все дальнейшие решения были совсем уж необдуманными. Я рубанул мечем наотмашь, прямо через поток пламени, разделивший нас с Лешей и отшвырнул его брата в стену. Младший Степин успел защитить грудную клетку коркой льда, но это не смогло полностью остановить мой удар. Клинок рассек ему кожу на груди, и одежда подо льдом быстро пропитывалась кровью. Леша попятился к стенке, я вновь приставил острие меча к его шее, и схватил Тимофея за горло при помощи телекинеза.

– Берегись! – послышался сзади веселый тон демона.

Я уже и сам ощутил, что телепат пришел в себя, и направил на меня пистолет. Тут уже скрывать было нечего и мне не без трудностей удалось пробраться к нему в голову. Его воля была слишком сильна, чтобы вот так просто наскоком сломить ее своей, еще и держа при этом Тимофея при помощи телекинеза, тратя на это изрядную часть своего внимания и ментальных сил. Меня хватило на то, чтобы точно знать куда он собирается выстрелить и заблаговременно сместиться. Нужно было срочно ретироваться. Я еще раз приложил Тимоху об стену, увернулся от очередной пули, и рывком приблизился к телепату, на миг оставив открытой спину. Он купился, и не стал отходить от меня, думал успеет пристрелить. Но не тут-то было. Закончив разворот, я отсек ему руку, сжимавшую пистолет. Заметив краем глаза, что четвертый бандит уже тоже поднялся и выцеливает в меня оружием, я юркнул за все еще приоткрытую дверь и помчался по лабиринту тоннелей.

Некоторые двери на моем пути открывались, и из них высыпало по два-три человека. Я расталкивал их телекинезом скрывался за очередным поворотом. Поднявшись по лестнице, я вырубил охранника, выскочил на улицу и скрылся во тьме ближайшего переулка.

В ту ночь, мы окончательно уверились, с кем имеем дело и были вынуждены удвоить свои старания по наведению порядков в городе. Со временем наша тактика начала приносить свои плоды. Анархисты были вынуждены уйти в подполье и на улицах снова стало безопасно. Люди смогли вернуться в свои дома. Поначалу мало кто решался выходить на улицу без лишней необходимости, но уже через пару недель в парках уже можно было встретить пару-тройку прохожих.

В восстановлении социальной жизни и налаживании отношений между Нами и Ими, ни я, ни Ваня, ни кто-либо другой из Пробужденных участия не принимали. Этим занимались специально назначенные президентом лица. Зато после того, как все вернулось на круги своя, всплыла новая проблема. Многие Пробужденные оказались крайне вспыльчивыми товарищами и пускали в ход свои способности по поводу и без, причем как раз по большей части без оного. К счастью, до летального исхода доходило редко, но это сильно ухудшало отношения между простыми людьми и такими как мы. Тут-то президент снова вспомнил про нас и про то, как удачно мы сплотили вокруг себя Пробужденных. На службе у правительства нас было восемь человек, четверо выполняли какие-то важные поручения верховного главнокомандующего. Свободными на тот момент числились только я, Демон, Ваня и Призрак. Способности последнего поражали, на него посмотришь и не запомнишь черт его лица, не сможешь описать фигуру, голос, цвет глаз не останется в памяти. Даже внимание на него обратить не удастся, если он сам этого не захочет. Итак, мы вчетвером разработали программу регистрации Пробужденных. Выработали систему лицензий и наметили курс обучения использованию сверхспособностей, и много чего еще. Часть наших планов президент одобрил, например, создание подразделения по борьбе с преступлениями, совершенными Пробужденными. Другие зарезал на корню.

Во главе программы по регистрации было решено поставить кого-то из нас. Призрак сразу снял свою кандидатуру, Демон тоже не решился взваливать на себя такую ношу. Ваня планировал остаться при президенте, как официальный представитель Пробужденных в правительстве. Оставался только я. Все мои возражения были дружно отклонены и пост главы программы анонимным голосованием закрепили за мной.

После определенных подготовительных действий, была назначена дата пресс-конференции, и сегодня я объявляю программу регистрации Пробужденных открытой. Большой день, все взволнованы, в офис уже прибыло несколько десятков человек, за первыми лицензиями. Кажется, все идет замечательно, но я от чего-то чувствовал себя обеспокоено. От Артема не было вестей уже больше месяца и у меня были серьезные опасения на его счет.

Впервые он вышел со мной на связь через несколько дней после моей встречи со Степиными. Мы встретились в назначенном им месте, он подтвердил мои опасения. За всеми беспорядками действительно стоял Генеральный директор, личность которого знал только Темник. Я укрепил его разум, создав ментальную иллюзию того, что он верен Жене и иже с ним. С тех пор, он связывался со мной не реже, чем раз в месяц, помогая на шаг опережать анархистов. Весь совет директоров куда-то запропастился, все контакты, полученные у Тарасова, ушли в никуда.

Настойчивый стук в дверь моего кабинета вывел меня из раздумий. Я нехотя отозвался. В помещение вошел Илья. Он был необычно хмур и явно не спал уже часов тридцать, его обуревали противоречивые эмоции. Было непривычно видеть его таким серьезным и без извечной улыбки. Илья хмуро кивнул в ответ на мое приветствие и сразу же вывалил на меня все, что его волновало.

– Похоже, мне тоже придется получать лицензию, – данная перспектива его отнюдь не радовала.

– И что у тебя? – я не стал утешать его, зная, что другу этого совсем не нужно.

– Слушай, я сегодня прикоснулся к поручню в автобусе и перед моими глазами пролетела вся история этой машины, от самого ее выхода с конвейера. То же самое произошло вчера с моим телевизором.

– Стало быть, тебе не удастся отсидеться в стороне от всего этого, – немного ехидно заметил я.

– Да я уже понял, что ты меня просто отпускать не хочешь, – не весело пошутил Илья.

Он несколько расслабился, и его природная жизнерадостность начала брать верх, улыбка вернулась на свое законное место. – Как у нас вообще дела?

– Играем в пятнашки с Генеральным директором.

– И кто побеждает?

– А шут его знает, вроде пока ничья, – отозвался я, всплеснув руками от досады. – Он затаился, мы ждем хода, с ужасом, трепетом и нетерпением.

Точнее и не скажешь, у Генерального, судя по всему, чутье как у хищника. Артему удается добыть нам только лишь крохи информации. Похоже, Главный не доверяет никому, даже своим верным соратникам. Кроме Несущего тьму. Еще одна загадка, почему именно Темник, и с чего у него такая преданность? В общем, вопросов больше, чем ответов, как это обычно и водится. Сомневаюсь, что противник не соблазнится и не попытается вставлять палки в колеса программе регистрации Пробужденных. Тут-то и начнется наше жестокое противостояние. Что ж, похоже на план. Давай, Генеральный, делай свой ход.