Пробудившийся дракон

Пролог

Щека Марка ощущала приятную на ощупь, и немного шероховатую поверхность подушки… или не подушки? Он не мог точно определить что это, оказавшись в столь неприятном положении.

Его сильно знобит.

Мысли в голове проносились со скоростью молнии не давая толком ухватиться хоть за что-то, что могло бы объяснить его странное положение.

Тело словно ватное и трясётся, как после очередного запоя в компании Пулиона и Варена, с которыми он любил иногда нажиратся как в последний раз. Другой внятный пример спросонья придумать Марк просто не смог.

Да еще и жуткий холод пробирающий до костей, время от времени сменялся нестерпимым болезненным жаром перекатывающимся по его внутренностям. Сил не было даже на то, чтобы открыть глаза и осмотреть окружение, хотя казалось бы, он давно уже не мог настолько сильно истощиться.

Когда он в отключке, «метка» автоматически преобразовывает жизненную силу, доводя организм хозяина до идеального состояния, невзирая ни на что. Даже на его собственное желание.

Но сейчас, Марк себя ощущает крайне истощенным и слабым. Адская боль между лопатками была просто невыносимой, будто его положили на раскаленные угли. На фоне такой муки, пульсирующая боль в гниющих пальцах была ничтожной, походя на комариный укус.

Через пару тошнотворных минут, мысли немного прояснились и прислушавшись к собственной «силе», он с нарастающим ужасом начал осознавать, в каком хреновом положении оказался. Это тело чем-то болело, и «метка» пытается исправить этот недуг, используя его жизненную силу. Напрочь игнорирую крайне плачевное состояние организма, у которого просто нет сил для для регенерации.

Повезло, что он очнулся, в таком-то состоянии и еле как смог замедлить отток жизненной силы. И да, именно что замедлить, прервать восстановление невозможно.

Что это за никчемное тело такое?! — выругался он про себя, продолжая анализировать свое состояние, — Такое чувство будто меня переселили в ходячий труп!

Он понятие не имел, чье тело занял на сей раз, но этому бедолаге крайне не повезло с генетикой. Иммунная система крайне никчёмна и атакует саму себя. И почти «победила»!

Возможно проказа или нечто подобное, но метка явно не справляется с таким недугом… просто не знает как. Или знает, но Марку катастрофически не хватает сил для восстановления. Он пробудился когда реципиент практически сдох, а под рукой нет ничего что помогло бы восполнить силы.

Его глаза стали медленно открываться, муть в них постепенно проходила и тяжелый взгляд уткнулся в высокий потолок над головой.

Тот был высоким, из крепкого светлого камня над которым работали настоящие мастера, судя по изысканной резьбе, представляющей из себя нечто похожее на трехглавого дракона, который изрыгает пламя.

Марк начал мучительно вспоминать:

Где он?

Кто он?

Что с ним случилось?

Обычно воспоминания реципиента сразу утрамбовывали в его разуме, но сейчас явно что-то не так.

Возможно из-за тяжелого состояния этого тела или виновато сильное истощения жизненной силы после очередного переноса в новое тело? Он не знает точно, но Марк сомневался, что сумеет выкарабкаться из такой передряги без сторонней помощи. Ему срочно нужна жертва, чью жизненную силу можно поглотить. И вряд ли хватит одной жизни, возможно тут даже десяти будет мало.

— Д-де… кха-кха… рьмо, к-как же мне… хреново, кха-кха! — Марк попытался пошевелить головой, насколько позволяла шея. Мутный взгляд немного сфокусировался и он медленно осмотрел помещение.

Было темно и лишь отблески огня метались по каменным стенам, освещая поистине королевские покои.

Большой, изысканный камин извергал из себя широкое пламя, даря истощенному мужчине каплю тепла и чувство уюта, несмотря на плачевное состояние.

Кем бы не был бывший владелец этой омерзительной туши, он явно не бедствовал, — хмыкнул он про себя и попытался сесть игнорируя боль, но руки и ноги почти не слушались.

— Кх… дерь… , — После такого усилия его вдруг накрыла волна тошноты, а после, Марк сполна ощутил сильнейшую головную боль и он тут же провалился во тьму.

Следующее пробуждение было уже полегче, глаза открылись почти сразу, а нос уловил ароматный запах какого-то аппетитного варева. Кто-то аккуратно приподнял его на кровати и откинул на мягкие подушки у изголовья кровати.

Перед мутным взглядом замаячила глубокая чашка, а к губам была приставлена ложка, наполненная чем-то вроде бульона, которая настойчиво пытались пропихнуться через его сомкнутые челюсти.

— Пожалуйста выпейте, и вам сразу станет полегче, — прозвучал нежный, девичий голосок и он наконец позволил челюсти расслабиться. Марк тут же почувствовав как приятное тепло приятно обожгло язык и просочилось через горло. — вот так, ваша милость, — женская рука медленно вытащила ложку и с помощью шелкового платочка, аккуратно вытерла уголок его рта, — вам нужно набраться сил.

Марк скосил глаза и увидел рядом с собой красивую черноволосую девушку лет семнадцати, которая кормила его с ложечки.

Девушка была одета в нежно-зеленое платье, волосы были собраны в необычную прическу и ниспадали до самой груди третьего размера, которая маячила перед его лицом.

Приятна девчушка, Марку сразу же понравился ее взгляд. Она смотрела на него с нежностью и заботой, как будто он был кем-то важным для нее. Вероятно они были даже близки с бывшим владельцем этого тела.

Может быть дочь?

Или может даже жена?

Про себя он надеялся на второй вариант, так как такой нежный цветок он хотел бы видеть в своей постели.

Хотя… какая к черту разница?

Предыдущий владелец тела и так сдох, а после окончательного расщепления личности и перестройки организма под нового хозяина, ему будет глубоко наплевать на бывшие привязанности эт… так, куда-то не туда он завернул.

Эти дурацкие мысли не мешали ему время от времени открывать рот, и в него пролилась очередная порция говяжьего бульона.

Чтобы не захлебнутся он жадно сглотнул, затем еще и еще. Ему очень хотелось есть и восстановить хотя бы крохи жизненной силы, которой практически не осталось. От осознания свое положения его охватил страх… и страшный голод. Это болезненное, мучительное чувство вдруг накрыло его с головой.

И неожиданно для них обоих, мужчина поднял руку и жадно вцепился в чашку, резко подтянув безумно вкусный бульон к губам, но едва не захлебнувшись горячим варевом он тотчас закашлялся, проливая содержимое чашки на себя.

— Ах, в-вы не обожглись, государь? — девушка быстро подскочила к Марку и начала вытирать его лицо тряпочкой.

А у него из глаз чуть не хлынули слезы от давно позабытого чувства собственной беспомощности и унизительной слабости. Марк чувствовал как жизненная сила постоянно утекала, постепенно сокращая его жизнь. Он уже потерял годы, возможно даже десятилетия.

Такого раньше не было! Что же это за болезнь такая?

Даже регенерация отрубленных конечностей не требует столько сил!

Это было невыносимо!

На мгновение ему захотелось вцепиться в эту хрупкую, милую деву и высосать из нее всю жизнь до последней капли, лишь бы не ощущать это ужасающее, сосущее чувство от потери такого количества жизненной энергии… но он сдержал себя, хотя и очень хотелось облегчить эту муку.

— Вот так, все хорошо, мой король? — участливо бормотала девушка вытирая его лицо и рубаху. — Ничего страшного, видите? Я все уберу, — Она видела его никчемное состояние, видела как он пытается скрыть эту слабость, но лишь аккуратно делала свою работу с неизменной заботливой улыбкой.

Руки незнакомки были теплыми и нежными, от них веяло добротой и заботой, будто Марк оказался в руках любящей матери. И ему было действительно приятно чувствовать такую заботу спустя сотню лет одиночества в прошлом мире.

После добровольной гибели последней из своих любимых жен, он потратил последние десятилетия предыдущей жизни на войны, в надежде что кому-то наконец удастся его прикончить и отправить в следующее путешествие. Мужчина и не представлял как соскучился по женской ласке, и он сейчас не про секс, а о… чувственности? Хм, он не знал как это описать.

— Вам надо набраться сил, государь, — ласково произнесла девушка поправив подушки, и аккуратно уложила его на широкую кровать. — отдохните, и вы обязательно поправитесь. А я буду рядом, вы не останетесь в этих мрачных покоях в одиночестве, — и нежно обхватив своими пальчиками его костлявую ладонь, начала тихонько напевать какую-то нежную, убаюкивающую мелодию.

В животе его приживался сытный бульон, распространяя по телу приятную негу от которого его уставшее тело снова клонило в сон.

Марк в очередной раз провалился в объятия Морфея.

Следующее пробуждение было активнее, отток сил немного замедлился. Болезнь не отступила, нет, просто у него практически не осталось сил для восстановления. Что довольно печально…

Руки его заметно исхудали, несмотря на то, что чувствовал он себя куда лучше чем раньше, но ему не стало лучше, нет-нет… Просто это никчемное тело начало с концами отмирать и гнить с ужасающей скоростью, и он просто потерял чувствительность.

Последствия работы метки, которая высосала из организма все соки подчистую и бросила их на борьбу с болезнью. Тело заметно истощилось, и явно постарело лет так на тридцать!

Полное поражение, — самоуничтожительно ухмыльнулся Марк, обнажая почерневшие, треснувшие зубы, — еще совсем немного и я точно сдохну. Метка почти полностью выпила этот сосуд, зазря потратив годы жизни, вскрыв гнойник, с которым не сумела справиться! На восстановление потребуется высосать энергию из сотен человеческих жертв и то не факт что поправлюсь! Блядская метка меня убивает, в отчаянной попытке спасти!

В этом и заключалось слабость его силы.

Метки — это сила которую он получил после первой трансмиграции. Мистические отметины на руках в виде странных татуировок на тыльной стороне ладони.

Левая метка даровала ему мастерство в обращении с любым видом оружия. Мечи, копья, палаши, булавы, стрелковое оружие, да даже гребанная катапульта. Все что люди классифицируют как оружие было ему подвластно на уровне мастера.

Помимо мастерства эта метка дает возможность поглощать, передавать и высвобождать жизненную силу, временно усиливая физические параметры или регенерацию.

Единственный, но значительный недостаток в том, что с каждым использованием метки, Марк сокращал свою жизнь.

С каждым взмахом оружия, он тратил дни, или даже недели жизни.

С восстановлением же все было намного сложнее. Во-первых, это была пассивная способность и ему не требовалось сосредотачиваться на регенерации.

Метка автоматически выкачивает ресурсы из организма и латает хозяина несмотря на степень тяжести ран.

Звучит хорошо, вот только сам процесс регенерации очень и очень неприятен, да и боль иногда бывает просто невыносимой, даже если это небольшая царапина. На поле боя эта способность одновременно была настоящим благом и сущим кошмаром, ведь в этих мясорубках требуется постоянно быть начеку и при этом практически невозможно остаться невредимым, каким бы великим воином ты не был.

Одна случайная царапина в гуще битвы и Марк на пару секунд потеряет концентрацию из-за невыносимой боли.

Адская боль и мерзкое, сосущее чувство опустошенности в душе после каждого использования — это цена за левую метку.

Правая же, была не настолько сильна и опасна, но довольно универсальна и полезна. Способность позволяющая приказывать любым животным. Очень удобная сила для разведки или демонстрации своей «избранности» суеверным жителям античности. Он мог отдавать одноразовые, простые приказы, которым будет следовать любая неразумная тварь на которую он укажет меткой.

Жаль только простые приказы действуют лишь некоторое время, в зависимости от размера, интеллекта или силы, вложенной в метку для приказа. Благо это лишь одна сторона «Правой» длани. Скажем так… всего лишь первый уровень навыка с ограничениями завязанными на множество факторов.

Но!

Если использовать эту силу с четким намерением полностью подчинить существо своей воле, результат будет куда интереснее.

Между Марком и выбранным животным образуется тесная ментальная связь из-за которой животное как бы использует разум и метку хозяина в качестве отдельного мозгового сервера, многократно усиливая собственные умственные способности. Со временем они умнели настолько, что могли понимать человеческую речь и свободно общаться с Марком ментально.

Недостаток заключается в том, что связь становиться настолько крепкой, что чувства животного постоянно передаются Марку. Он мог видеть, слышать и даже чувствовать то же, что и они. То есть, если фамильяр пострадает, хозяин почувствует всю его боль. Особенно болезненной будет смерть животного.

Разрыв ментальной связки спровоцирует обширное кровоизлияние в мозг, который в свою очередь активирует левую метку для восстановление. Представьте какую боль вызывает регенерация мозга? Это чудовищная, буквально оглушительная мука словно в череп засунули раскаленные иглы, которые никак не исчезнут даже по прошествии многих часов растянутых на вечность. Боль… даже для него эта боль была невыносимой. И после подобного… опыта… Скажем так, Марк больше никогда не связывал себя с фамильяром так крепко. Можно сказать, что у него психологическая травма после потери фамильяра. Цена была просто чудовищной, и он не был готов ее отдавать во второй раз.

— Государь? — кто-то, аккуратно потряс его за плечо, вырывая из воспоминаний.

Повернув голову, перед ним снова предстала та самая девушка, которая облегченно вздохнула, наблюдая вялую ответную реакцию, и склонила голову:

— Простите, вы уже несколько минут, смотрите в потолок и не реагировали на мои слова. Я-я переживала.

Марк порывался ответить, но вместо слов из горла вырвался лишь непонятный клекот, а за ним тяжелый кашель, будто гортань сдавили раскалёнными тисками.

— Вам нельзя напрягаться! — взволнованно подскочила девочка и поднесла к его губам чашку с водой. — вот, не спешите…

На миг, он почувствовал себя неразумным ребенком в руках заботливой матери. Неплохое чувство, но его гордость с каждым пробуждением все сильнее опускает голову.

Даже понимая свое плачевное положение Марку не хотелось, чтобы кто-то видел его таким. Особенно, такие прекрасные девы. Тем более когда память реципиента начала пробуждаться. И должен сказать, если не учитывать странную болезнь этого сосуда, он словил настоящий джекпот.

Пробудился в теле настоящего короля, чей род повелевает могучими огнедышащими драконами.

Король Визерис Таргариен, первый своего имени, король Андалов и Первых людей и так далее. Странная же у него все таки карма.

Предыдущий сосуд принадлежал римскому аристократу, который умудрился просрать все состояние на вино и шлюх. А теперь слабовольный король, который живет в своем маленьком мирке, где единороги кушают радугу и какают бабочкам, а еще все-все его проблемы решаются сами собой, без его участия.

Странный мужик, которого важные дядьки посадили на чертов Железный трон.

Мягкий, добрый, великодушный и полностью внушаемый слабак, который не раз жалел, что пошел на поводу у деда и прочих лордов.

Занял трон который ему нахер не сдался, и теперь расплачивается за власть которую он вовсе не желал.

Кузина и ее гордый муженек на него сильно обижены, за то что он «украл» ее трон… будто у самого Визериса кто-то спрашивал — хочет он стать королем или нет? Тупо поставили перед фактом, взывая к его долгу, благоразумию и тд. А тот просто не нашел в штанах яиц, чтобы послать всех нахер и жить как хочется.

Младший брат и вовсе считает некомпетентным слабаком, хотя про таких говорят «в чужом глазу соринку видит, а в своем бревно не заметит». В общем Дэймон ему совершенно точно не нравится: наглый, вспыльчивый, похотливый и злобный говнюк, от которого больше проблем чем пользы (П.А. как говорится, два тигра не могут ужиться на одной горе,).

Визерис, а до него отец с дедом, все они относились чересчур снисходительно к этому паршивцу, вот и приходится теперь расплачиваться за свою мягкость. Нынче братец проживает в Рунном камне, если конечно в очередной раз не проигнорировал его приказы.

А еще… дочь? Странное ощущение, своих детей у него не было, хоть он и воспитал пару ребятишек в качестве приемного отца, но вот биологически…

Рейнира хорошая девочка, умна, красива и весьма любима как отцом, так и его подданными.

Только вот чем этот придурок думал, назначая девочку своей наследницей?!

Все равно что плюнуть в лицо всем своим вассалам и сказать —

Вот смотрите, мне похер на ваши тысячелетние патриархальные традиции!

Почему брат не унаследует, если нормального наследника нет?

Так ведь он мудачье редкостное, и вообще бука каких поискать!

Что, не нравиться?

Ну так заткнитесь пожалуйста и ждите пока я сдохну, будете потом бунтовать сколько душе угодно! Тем более я и так скоро помру от неведомой болезни, хе-хе!

В общем решение было крайне спорным и неоднозначным, а учитывая его состояние… черт!

Повезет если Дэймон и Корлис еще не начали бунтовать, ведь король умудрился заболеть в самый неподходящий момент. Ситуация и так была нестабильной, и если Визерис в ближайшее время не выйдет в люди и не успокоит народ, междоусобиц не избежать. И его девочка окажется в самом эпицентре этого хауса, кстати о ней:

— Гд… кха-кха… Где моя дочь… хаа… Алисента? — тяжело спросил он игнорируя боль в горле и приподнялся с кровати.

— Полагаю, она летает на драконе, государь, — мягко ответила девушка подложив под его спину подушки, чтобы ему было удобно сидеть, — Она сказала, что ей нужно проветрить голову и…

— Я… кха!… понял, не продолжай, — резко отмахнулся Визерис, тяжело вздыхая, игнорируя кольнувшее сердце.

Конечно, было обидно, что его ребенок шляется непонятно где, когда он тут борется за жизнь испытывая адскую боль. Но думаю, ее тоже можно понять. То что он сделал с ее матерью…

— Рейнире не дозволили навещать вас, — внезапно произнесла Алисента, почувствовав его грусть. Действительно чуткая девушка, — но уверена, она молиться за вас. Принцесса очень переживала и часто плакала, моля богов, чтобы они не забирали у нее отца.

— Вот как, молилась значит? Моя девочка многое пережила за этот проклятый месяц. Как только поправлюсь, нам с ней нужно многое наверстать, — нежно улыбнулся король, наблюдая как девушка с большими карими глазами трогательно защищает свою наперсницу, при этом облегчая душевную боль свое подопечного. — сколько я был в беспамятстве, Алисента?

— Почти месяц, мой король, — вздохнула девушка, осматривая его изможденное тело. Волосы потеряли свой блеск, глаза потемнели, щеки впали, а сам он сильно исхудал несмотря на заботу девушки.

А ведь раньше у короля присутствовал лишний жирок, но увы, стратегические запасы энергии пошли на ремонт тела.

— Мы так сильно испугались за вас. Неизвестный недуг поразила вас так внезапно, и с такой силой, что мы думали… — и замолчала, хотя он прекрасно понимал о чем они думали, винить их не за что. Он и сам так думал.

— И все это время, ты заботилась обо мне? — спросил Визерис вяло ощупывая исхудавшее тело, он хотел знать сколько примерно людей нужно прикон… хотя, зачем людей-то? Если кто пронюхает о жертвах, его станут бояться пуще Мэйгора, да и ему самому не очень хочется пускать столько народа под нож, даже если это преступники.

Может животные? Нет, кпд ни к черту, слишком много трупов. Хмм…

Погодите-ка!

У него ведь есть драконы! Существа, у которых должно быть колоссальное количество жизненной силы.

Родившихся трогать не стоит, как никак важнейший стратегический ресурс династии, но ведь есть яйца, которые вряд ли когда-нибудь проклюнутся.

Гениально!

Великолепная идея, но а если с яйцами не получиться, можно и детеныша сожр…

— Д-да, — неловко ответила Алисента от нахлынувших воспоминаний, пытаясь скрыть румянец. Она ведь следила не только затем, чтобы он не умер от голода, но и намазывала мази на не заживающие раны, перевязывала, промывала его плоть от пота, возможно даже переодевала. — кормила и… и…

— Спасибо тебе, милое дитя, — прервал ее Визерис, аккуратно погладив вздрогнувшую девушку по голове. — правда, я рад что ты рядом.

Привычка доставшаяся от прошлого воплощения, Марк часто гладил детей, нравился ему такой «отцовский» жест, сам не понимая почему.

Девочку небось Отто заставил стать королевской сиделкой, это ведь такая «честь», признак королевского доверия и вообще десница ведь должен первым узнать, если король отойдет к предкам.

Хмф, вот ведь проныра старый.

— Тебе наверняка пришлось очень непросто в последнее время. — он слабо улыбнулся, продолжая гладить оцепеневшую девочку, — Присматривать за больным стариком, вместо того чтобы наслаждаться благами моего двора вместе с подругами, и очаровывать глупых юношей. Прости уж за такие хлопоты.

— Э-это было честью для меня, государь, — девушка состроила трогательные глазки, и опустила голову, неосознанно прижимаясь к ладони что гладила ее волосы, — уверяю, забота о вас меня ни капли не обременяла.

— Я благодарен тебе Алисента и обязательно воздам за твою доброту, — улыбнулся король, краем глаза заприметив лорда командующего королевской гвардии, что стоял у парадного входа, и не вымолвил ни слова, с тех пор как он очнулся.

Гвардеец лишь облегченно выдохнул, радуясь выздоровлению своего короля, но предпочел тихо наблюдать и не вмешиваться в их разговор.

— Тебе стоит отдохнуть, Алисента, больше нет нужды присматривать за мной.

— Но ведь…

— Не стоит переживать, милое дитя, — перебил ее, король снова потрепав ее шелковистые волосы, — Отдохни и набирайся сил, ты сделала более чем достаточно, — и видя как девушка пытается возразить, продолжил, — если хочешь, можешь считать это моим приказом.

— Как… прикажете, — затихла девушка, чувствуя приятное тепло от его большой ладони, которая нежно трепала ее волосы, — но может мне позвать великого мейстера?

— Не стоит, — покачал он головой, — нудный старик с цепями, это последний человек которого я хочу сейчас видеть, ха-ха, — тихо посмеялся Визерис успокаивая девушку. — Мне лишь нужно немного передохнуть и сытно покушать. Больше нет нужды волноваться.

— Я распоряжусь, чтобы вам принесли ужин, — поклонилась Алисента и двинулась к выходу, бросив напоследок несколько приятных слов, — пожалуйста, берегите себя.

На ее неловкое пожелание Визерис лишь улыбнулся:

— Обязательно.

Тяжелая дверь закрылась за дочерью Хайтауеров, и Гарольд немедля занял свое место перед входом, краем глаза следя за королем, чья доброжелательное выражение лица и нежная улыбка мигом сменилась на абсолютно равнодушную маску, чей пугающий взор, болезненно впился в гвардейца, заставив опытного воина вздрогнуть.

Гарольд не знал что произошло, но казалось будто с уходом леди Алисенты, вместе с ней ушло все тепло. Даже жар из широкого камина вдруг погас, навевая на сурового рыцаря пугающие образы из детства, когда ему чудились всякие чудовища, которые жаждут нежной человеческой плоти.

Перед ним абсолютно точно был его король, но вот его взгляд… он никогда не видел такое выражение на лице своего государя, но он совершенно точно где-то видел нечто подобные. Видел этот взгляд…

Да, видел пару раз…

— Гарольд, — его холодный голос заставил гвардейца немедленно вынырнуть из задумчивого состояния, вытянуться и сделать шаг вперед:

— Государь?

— Немедленно отправь близнецов в Драконье логово, пусть переоденутся и пройдут тайными тропами, не стоит привлекать внимание. И я запрещаю говорить кому бы то ни было о целях миссии. Даже деснице!

— Что за миссия, государь? — спросил рыцарь, обеспокоенный таким необычным приказом.

— Пусть немедленно принесут мне пару живых драконьих яиц, — ответил король сощурив глаза от предвкушения, и рыцарь был готов поклясться, что видел как с уголков хищного оскала короля, капала слюна…

Вспомнил, — вздрогнул рыцарь, припомнив как когда-то наблюдал за кормежкой драконов, — у этих тварей тоже был этот голодный пугающий блеск в глазах…»

1 глава

Прошло уже три недели как отец слег от неведомого недуга и видят боги, Рейнира была в ужасе от перспективы потерять последнего члена семьи, который искренне любит ее, свою маленькую принцессу.

Она днями и ночами молилась всем богам облегчить его боль, молилась чтобы они смилостивились над ее добрым батюшкой, и позволили обрести покой.

До нее доносились пугающие слухи из королевского крыла, куда допускались лишь Алисента и Великий мейстер Меллос.

Говорят, что отец потерял весь лишный вес и стал походить на жуткого, живого мертвеца, из которого демоны вывороли все мясо оставив только кожу да кости.

Этот болезненный образ, который описывали слухи ужасали Рейниру, заставляя сердце сжиматься от тоски и боли.

Еще сильнее ее ужасала сама мысль о том, что после смерти матери, она осмелилась молить богов о справедливости за несчастную королеву.

Тогда, она была ужасно зла на него, отец столько лет пытался зачать наследника игнорируя ее существование. Это отец измучил ее матушку до такого состояния, заставляя снова и снова переживать детородие, а затем безутешно рыдать подле пустой колыбели.

Рейнира проклинала лордов, которые требовали мальчика, проклинала весь этот жестокий мир, забравший у нее мать, и… проклинала отца.

Рейнира знала что поступает ужасно, понимала, что мама выполняла свой долг, а королю попросту не оставляли выбора эти пиявки, что зовут себя благородными лордами, которые за спиной шепчутся и поносят короля за слабость и отсутствие наследника.

Они никогда не осмелились бы сказать нечто подобное во весь голос, но иногда даже шепоток достаточно, чтобы спровоцировать смуту в королевстве.

У короля была лишь одна единственная дочь и ни одного сына, мятежный сумасбродный брат, которого многие ненавидят. Завистливая кузина, чей муж жаждет трон для своей жены.

Позиции короля с каждым днем все слабели, а голоса его противников звучали все громче. Королевство балансировала на грани войны, несмотря на видимое благоденствие.

Мужчины жаждут войны, жаждут сражений и славы, и не могут дождаться момента, чтобы пустить кровь вчерашним соседям. Теперь эта жажда войны ощущалась как никогда прежде.

Отец слег от ужасной болезни и несмотря на все попытки Малого совета скрыть это происшествие, народ все равно узнал. В столице неспокойно, народ обеспокоен болезнью государя, но еще больше их пугает перспектива скорейшей войны, которая маячит на горизонте. И Рейниру тоже…

Она не знала что делать, ее не готовили к власти как подобает. Никто и никогда не рассматривал ее в качестве претендентки на трон, но судьба сама избрала ее носить эту тяжкую ношу, однако цена была ужасающей. Боги забрали ее дорогую матушку и новорожденного брата.

Казалось бы вот он, предел ее мечтаний — Железный трон возведенный ее предком-завоевателем и его королевами.

Отец наконец-то обратил на нее внимание, созвал лордов со всех концов шести королевств, и признал своей наследницей, заставил всех этих высокомерных мужчин поклясться ей в верности.

Но куда делась эта верность теперь?

После недуга отца, Рейниру немедленно отстранили от власти его же советники, ссылаясь на ее неопытность и юность. Ее служанок сменили на незнакомых ей девушек, которым нет доверия. За ней ведётся постоянный надзор, а дочь Отто Хайтауера безвылазно сидит в королевских покоях, наблюдая за состоянием короля.

Рейнира не верила, что Алисента затеяла нечто плохое, и знала что ее лучшая подруга хорошо заботится об отце, денно и нощно молясь о его выздоровлении. Но тем не менее, сама ситуация ее неимоверно раздражала. Эти люди клялись ей в верности, но при первом же удобном случае, отстранили от власти...

Эти твари даже запретили ей навещать отца!!

Как они посмели!?

Сегодня принцесса понимала насколько была наивна, поняла насколько уязвима без отцовской поддержки. Она была в ярости, злоба застилала разум, но ей хватило благоразумия и терпения, чтобы сдержать бушующее пламя, пока ее Сирракс не поднимет ее в небеса, где Рейнира могла кричать и беситься сколько душе угодно.

В небесах никто не осудит, никто не посмеет осадить и указывать. Ее девочка лишь поддержит свою наездницу яростным ревом, и пойдет на очередной сложный вираж, чтобы порадовать Рейниру.

Но к несчастью ей пора вернуться с небес на землю, солнце уже заходило и совсем скоро, ночь вступиться за свои права.

Была конечно соблазнительная мысль пойти наперекор Малому совету и задержаться еще на пару часов. Но этим поступком она лишь покажет, что наследница все еще ребенок не способный следовать протоколу собственной безопасности.

Да и отец не обрадуется, когда проснётся, а он точно проснётся, она верила в это всеми фибрами своей души, ведь надежда — это все что у нее осталось. И Рейнира будет держаться за нее до самого конца. А когда отец очнётся… и что тогда?

Kepa, вступиться за ее права и накажет всех этих наглецов за дерзость по отношению к наследнице?

Накажет эту изворотливую змею из высокой башни?

— Хех, — грустно улыбнулась принцесса, прекрасно зная ответ. — конечно… он ничего не сделает, — и смахнула пару слезинок, которые прорезали из-за сильного ветра. Порой она жалела что ее отец такой… добрый(слабый).

Аккуратно приземлившись у подножья Драконьего логова, принцесса ловко спрыгнула из седла, напоследок похлопав верную драконицу по чешуе и двинулась к карете, что ожидала ее под присмотром королевского гвардейца сира Джеральда, и десятка стражников.

Через пару шагов она обратила внимание на лошадей, что стояли рядом с королевской каретой,

— Сир Джеральд, с нами еще кто-то едет? — поинтересовалась принцесса, находя этих лошадей знакомыми. Они не раз сопровождали принцессу в городе. — братья Кворгилы?

— Да, принцесса, — кивнул рыцарь, — но сомневаюсь что нам нужно их ждать.

— И почему же? — спросила Рейнира погладив белоснежную кобылу по морде, краем глаза замечая как рыцарь досадно цокнул, и пробурчал что-то насчет глупых близнецов.

— Не знаю, — честно признался рыцарь, — на них не было доспехов. Думаю они просто решили… прогуляться,

— Прогуляться значит… — хмыкнула Рейнира, отмечая в памяти, что этот бородатый рыцарь совсем не умеет врать. Но ей стало интересно, какого это пекла королевский гвардеец смеет увиливать от ответа?

— Да

— Ночью? У подножья того самого места, куда никто не хочет соваться без веской причины. Или пока я летала, в Логове открыли новую таверну? — хохотнула принцесса, видя как глаза рыцаря смущенно бегут во все стороны, лишь бы не смотреть на нее. — И сегодня же их смена, а без прямого приказа кор… — Рейнира вдруг осеклась, удержав эту мысль, — без приказа отца никто не смеет нарушать порядок дежурств! Скажите сир, мой отец, он…

— Хуух, — нервно выдохнул гвардеец, видя как принцесса радостно спохватилась. Глаза чуть засветились от счастья, а ее белоснежная улыбка чуть не очаровала старого рыцаря, — я вам ничего не говорил. — тихо прошептал Джеральд,

— Значит отец запретил говорить! — утвердительно кивнула Рейнира, еле сдерживая желания подпрыгнуть от радости, и расцеловать старого рыцаря за обе щеки за такую радостную новость, хоть тот и не говорил прямо, наверно потому, что сам толком не знает, поскольку целый день сопровождал принцессу. Но факты говорят сами за себя. Джеральду и не нужно отвечать:

— Мы немедленно возвращаемся, — приказала принцесса и проскочила в карету, где могла спокойно все обдумать, предвкушая скорую встречу с отцом.

Папа точно обрадуется ее приходу, и она даже «совершенно невзначай» намекнет о высокомерии некоторых наглецов. Но это потом, самое главное Рейнира наконец сможет обнять отца, прижаться к его широкой груди и выплакать ему все, что наболело за этот месяц.

Она сглупила, поведя себя как маленькая девочка при их последней встрече, Рейнира признавала правоту Алисенты.

Мужчины безнадежно тупы и беспомощны, когда дело касается чувств, и ее отец к сожалению не исключение. При первой же возможности Рейнира обнимет его, крепко-крепко, чтобы даже не думал отстраняться, сделает первый шаг и примириться с ним.

С такими мыслями, Рейнира даже не заметила как преодолела весь этот путь до Красного замка, размышляя над будущим разговором, и немного нервничая от предвкушения. Принцесса хотела немедленно предстать перед королем и сказать как рада она, что отец наконец вернулся к ней.

Как только они прибыли во двор Красного замка, Рейнира немедля выскочила из кареты, игнорируя придворные условности и правила поведения.

С каждым шагом, она все сильнее воодушевлялась, сердце начало стучать все громче, грозясь выпрыгнуть из груди. Рейнира почувствовала как теплая, непрошенная влага растекается по ее лицу, а в горле встал ком, который мешает ей дышать.

Через пару минут она поднялась по винтовой лестнице, проскочила через пару коридоров, игнорируя склоненных стражников и слуг.

Кажется, даже Отто мелькал на задворках зрения, но Рейнира его благополучно проигнорировала, и наконец прямо по курсу оказались покои ее отца, но...

— Принцесса, — путь ей преградили трое гвардейцев во главе с мрачным Гарольдом.

— С дороги, — прошипела Рейнира, чувствуя как ее радость вдруг улетучивается. Они ей мешают! Почему они ее остановили? Она сразу же заподозрила неладное…

По протоколу, лорд-командующий должен быть рядом с королем, на случай если его состояние ухудшится. Сир Гарольд сам это говорил, значит отец…

— Я хочу видеть отца! — потребовала она громко и попыталась оттолкнуть рыцаря, но тот даже не шелохнулся, — Что с папой?! Отвечай мне!!

— Не волнуйтесь, принцесса, — тяжело вздохнул Гарольд, видя заплаканное лицо девочки, о которой он столько лет заботился, но приказ есть приказ и не ему спорить с королем.

И если честно, рыцарь не хотел, чтобы Рейнира видела отца в таком состоянии. После ухода Алисенты, ему казалось, что король идет на поправку. Но с того самого момента, как Визерис приказал притащить ему драконьи яйца, Гарольд начал беспокоиться.

Во-первых, король вообще не притронулся к еде, которую принесли слуги. Хотя немногим ранее сетовал на кошмарный голод.

Во-вторых, лорд-командующий начал замечать, что Визерис с каждой секундой становиться все напряженнее и… страшней? Да, именно это слово!

Гарольд был уверен, что с пробуждением королю стало только хуже. Он попытался вызвать мейстера, но ему приказали заткнуться и выметаться, и он исполнил сей приказ. Но рыцарь все равно был в ужасе от происходящего.

Боги, да он ведь увядал прямо на глазах! Когда король его выгонял, Визерис был похож на жуткого скелета обтянутого кожей.

В конце концов ему строго настрого запретили впускать кого бы то ни было, кроме близнецов с драконьими яйцами. Сейчас король пугал даже его, и Гарольд совершенно не хотел, чтобы принцесса видела отца таким:

— Государь отдыхает, он еще слаб и…

— Почему ты здесь?! — крикнула принцесса, безуспешно пытаясь оттолкнуть рыцаря, — Ты должен быть там! — указала она на покои отца, — внутри, наблюдать за его состоянием. Но ты здесь! Что с моим отцом?

— Принцесса Рейнира, — произнес рыцарь строгим тоном, — пожалуйста вернитесь в свои покои.

— Нет, я… — мгновенно ответила принцесса, пытаясь проглотить комок в горле и выровнять дыхание, и видят боги это далось с трудом.

Первоначальная истерика начала проходить, и Рейнира начала думать. Гвардейцы ее точно не пропустят, значит надо схитрить. Но что…

Точно, есть ведь тайные ходы! И она знает как попасть из своих покоев прямо к отцу:

— Хорошо, я уйду, — холодно кивнула она и сердито потопала к своим покоям .

— Спокойной ночи, принцесса, — бросил ей в спину Гарольд, чувствуя себя не очень после недавней сцены.

— Не могу пожелать тебе того же, — процедила принцесса сквозь сжатые зубы и спешно покинула рыцарей.

— Девочка ведь не послушается, верно? — хмыкнул сир Лайам, видя нешуточную решимость в позе принцессы.

— Ха-ах, не нравиться мне все это, — простонал сир Дикон, снимая шлем, в котором стало не продохнуть, — может стоило остановить наследницу, лорд-командующий? Суда по твоему поведению, увиденное ей точно не понравиться…

— Мы свое дело сделали, — невозмутимо ответил Гарольд, — нам приказали никого не пропускать через дверь, остальное не наша забота.

— Как скажешь…

***

— Похоже, это конец, — хмыкнул король, укутавшись в одеяла, в жалкой попытке унять собственную силу.

Состояние тела снова ухудшилось, раны на спине и на мизинце левой руки не заживали, а метка всеми силами его штопала, отказываясь подчиняться хозяину.

Визерис потерял контроль над жизненной силой, метка будто взбесилась из-за неспособности восстановить тело носителя и решила пойти ва банк.

То есть бросила все силы на регенерацию, но гребанное тело никак не хотела работать правильно. Он смутно видел, как рана на мизинце никак не закрывалась, хоть это и небольшая царапина, но если приглядеться можно заметить как на краю раны, происходит какое-то движение, будто тысячи насекомых копошатся вокруг раны.

Эта область то стягивалась на мгновение, то возвращалась в первозданный вид, и все это время боль не прекращалась, даже страшно представить что происходит на спине.

Это необычные раны!

С такой силой, вполне естественно что у него завышенный болевой порог. Но даже так, сейчас приходится прикусывать одеяло в отчаенной попытке сдержать крики и пытаться замедлить восстановление, пока гвардейцы ему не притащат последний шанс на выживание.

Ему пару раз даже хотелось прекратить эти мучение и пойти «дальше», авось повезет в следующей жизни, но… хах, кого он обманывает, такая смерть не в моем стиле.

Драться до последнего момента, выжить несмотря ни на что! Он не отчаивается, когда жизнь поворачивается к нему спиной, куда милее ему нагнуть эту суку под названием жизнь, и хорошенько поиметь ее!

Но как же ему было больно…

Дерьмо!

Такими темпами он и правда скоро сдохнет, но пара часов у него есть, и то если будет постоянно сдерживать метку.

В какой-то момент он наконец-то услышал голос одного из близнецов и краем глаза заметил полную сумку на его шее..

Наконец-то!

Еда!

Его шанс!

— Ваша милость, мы…

— Хаах… Брось сумку… кха-кха… и уходи…, — нетерпеливо прошипел Визерис, еле сдерживая свой голод. В таком состоянии, он точно прикончит Кворгила, стоит ему только подойти.

Если пару часов назад, Визерис не очень то хотел поглощать жизненную силу людей, то вот теперь… эта маленькая моральная преград не так крепка.

Но он понимал, что убийство невинного гвардцейца, ему еще больно аукнется в будущем. Так что король боялся подпускать кого-то к себе,

А еще это гребанная королевская гордость, доставшаяся по наследству от Визериса. — Ему ОЧЕНЬ не хотелось, чтобы кто-то видел его таким… жалким! Вбитое в подкорку сознания убеждение, что король не имеет право выглядеть слабым перед подданными, теперь сильно мешала. — Сраный дед, со своим «Догматом Исключительности»!

— Как прикажете, государь, — Рыцарь немедленно выполнил его волю и положил сумку в центре комнаты, не совсем понимая приказ, но видя как его король укутался в одеяло как в кокон и сильно дрожит, Аррик попытался помочь:

— Ваша милость, может…

— ПРОЧЬ!!!

Хриплый, яростный крик чуть не вытряс из рыцаря душу, и тот быстро собрал ноги в руки и немедленно покинул покои.

Убедившись, что он остался совершенно один в больших мрачных покоях, Визерис медленно выскользнул из под одеяла и упал на пол, прямо перед ростовым зерколом, что освещалось лунным светом и его передернуло от такого зрелища...

— С-сука, сам себя испугался! — тяжело простонал Визерис, наблюдая как из зеркала не него смотрит настоящая мумия, одни только кости обтянутые дряблой, свисшей кожей.

Все гораздо хуже чем мне казалось изначально. Как блять ему доползти до драконьих яиц, он еле еле двигаться может.

Идиот Кворгилл!

Он же просил поближе к кровати… или нет?

Да пофиг, черт!

Черт!!

Я что так глупо сдохну?! — самоуничтожительно ухмыльнулся Визерис, — Только потому что гребанная гордость не позволила позвать на помощь? Или эта человечность виновата? Нужно было выпить всю жизнь из этого идиота и спокойно заняться яйцами!

Черт!

Как же он хотел есть, буквально не мог думать не о чем другом, кроме этой сладкой силы что лежит в двух метрах от него.

Это был его шанс на выживание, единственный шанс! Он не хочу сдаваться и подыхать в самом начале пути. Это ведь новый мир с новыми возможностями!

Можно столько всего намутить; Новые земли, несметные богатства, завоевания… женщины в конце концов!!

— Н-ну же… — хрипло простонал Визерис заставляя неподъемные кости ползти вперед,

Он скрипел, стонал и стенал, пытаясь сдвинуть бесчувственное тело хотя бы на миллиметр, но ничего не вышло.

Сначала, полностью исчезла чувствительность, за ней пропал слух, а за слухом он окончательно опустил голову, жадно уставившись на сумку, где лежит единственный шанс на выживание.

Как иронично!

Жизненной силы практически не осталось, а оставшиеся крупицы помогут поддержать сознание на пару десятков минут, не более. И на этом все!

Спета его песенка.

Обидно, черт возьми. — Он ведь даже с дочерью еще не познакомился…

Визерис почти смирился со своим положение, когда мутное зрение внезапно размазалось. Он почувствовал как его приподняли с пола и попытался разглядеть своего спасителя.

Визерис бы его поглотил, вот только руками шевелить не мог, а так он бы…

Кто это? — Зрение было никчерту, но он точно видел белоснежную макушку, что прижалась к нему.

Маленькая фигурка облокотила его скелет(А по другому и не скажешь) о спинку королевской кровати и далее начала копошиться в его поле зрения.

И он наконец узнал своего спасителя.

Рейнира?

Его маленькая принцесса?

Надо же, кто бы мог подумать, что он проведет последние минуты своей жизни в объятиях дочери.

К своему стыду, поглощенный голодом Визерис, даже не вспоминал о ней.

Что ж, — грустно улыбнулся про себя Визерис, — это определенно неплохая смерть, гораздо лучше чем подыхать в совершенном одиночестве

— О… — Стоило ему только смириться со своей смертью, как впервые за весь этот гребанный день, он почувствовал как его наполняет сила.

— От…. нись…, — Слабость понемногу отходит в сторону.

Визерис вновь начал слышать, судя по судорожному дыханию и редким всхлипам, которые доносятся прямо у уха. Чувствительность тоже вернулась, и он наконец с восторгом почувствовал мягкое тельце что прижалось к нему изо всех сил.

— *Всхлип*… не бросай меня… отец…,

Что ж, похоже эта сука — Фортуна все же на моей стороне, но как я... Ох-х, ясно! — чувствительность в левой руке вернулась и он почувствовал как метка поглощает огромное количество жизненной силы из яйца, которое заложили ему в руки. — Умница моя!

— Р-р… кхей…нира, — нежно прошептал король между тяжелыми вздохами и обнял дочку в ответ, — м-моя…х-ха… девочка. — принцесса не ответила, но отца точно услышали, судя по усилившейся хватке на шее.

2 глава

За окном светало, когда она уже сидела на заправленной кровати в своих покоях, которые расположились недалеко от спальни самой принцессы Рейниры — ее лучшей подруги.

За последние несколько недель Алисента привыкла вставать с первыми петухами, так как на девушку возложили заботу о больном короле, и первое время ее даже держали практически в полной изоляции. Отец говорил, что это необходимо, и она не стала возражать, как и множество раз до этого, хоть ей и не объяснили причину.

Король Визерис всегда был очень добр к ней, так что девушка приняла сию тяжелую ношу и не роптала, ведь это был человек который всегда заботился о дочери своего десницы, почти наравне с собственной наследницей.

Когда король дарил дочери подарки, Алисента получала и свой кусочек счастья, так как они с Рейнирой всегда были вместе. Добрый король просто не хотел, чтобы девочка чувствовала себя обделенной.

Король также никогда не забывал о ее дне рождение, и каждый год дарил подарки на именины… такой заботой не мог похвастаться даже ее вечно занятой отец, который с каждым годом обращает на Алисенту все меньше внимания.

Из-за этого равнодушия она частенько чувствовала себя одинокой и бесполезной.

Наверно плохо так говорить, но иногда ей нравилось сидеть у его кровати, молиться сжимая его исхудавшую ладонь, кормить настойками и бульонами, слушая его тихие бормотания и жалобы.

Не потому, что ей нравилось смотреть на его страдания, упаси боги, ей было искренне жаль Визериса.

Но про себя Алисента порой признавала, что ей очень нравится чувствовать себя… нужной. Да, впервые за долгое время кто-то нуждался в ней.

Нуждался в ее заботе, а она так отчаянно хотела чувствовать себя нужной.

Правда, ее печалила мысль, что отец решил использовать ее доброту в своих целях. Он приказал ей заботится о государе, попутно соблазняя, из-за чего девушка чувствовала себя обманщицей и лицемеркой.

Но Алисента знала свой долг перед семьей и ей не оставалось ничего другого, чем подчиниться.

И конечно же, она боялась реакции Рейниры, которая наверняка назовет ее обманщицей и шлюхой. Воровкой, что пытается занять место ее матери.

Алисенте было больно от того, что отец хочет, чтобы его единственная дочь заботилась о короле, только чтобы, она проскользнула в его пустующую постель. Это было подло с его стороны.

Она злилась из-за того, что ее так предательски используют.

Но девушка ничуть не обижалась на самого Визериса, который отчаянно боролся за свою жизнь. В конце концов она была умной девушкой, и прекрасно знала, что сам король вряд ли когда-либо смотрел на наперсницу своей дочери в «таком» ключе.

Он был слишком добрым, чтобы поддаться на банальное желание плоти.

И отец тоже об этом знал, вот зачем он приставил собственную дочь к королю, когда он больше всего нуждался в заботе. Десница желает, чтобы тот привязался к ней.

В конце концов, очень сложно игнорировать девушку, которая о тебе искренне заботилась несколько недель не отходя от кровати. Особенно если она весьма хороша собой.

Алисента знала себе цену, даже не смотря на природную кротость. Она была молода и привлекательна, полные груди и бедра, узкая талия и красивое личико, которым были очарованы многие придворные. А еще приятный, кроткий нрав, что так нравится мужчинам. О да, Алисента прекрасно знала, что легко может очаровывать мужчин, стоит только пожелать… или если прикажут.

Но ее пугала реакцию своей лучшей подруги. Рейнира никогда не простит ее за такое вероломство. Алисенте было больно от того, что ей придётся разбить сердце принцессы по приказу отца. Она вовсе не хотела с ней ссориться, ведь принцесса для не не прост…

Нет, нельзя об этом думать! — осадила себя девушка шагая по коридорам замка

С такими невеселыми мыслями, Алисента направилась в покои подопечного. Король наконец-то пришел в себя, и весь замок был безусловно рад этому. Все его жители, включая саму Алисенту вздохнули с облегчением, чувствуя как невиданное напряжение отпускает ее сердце.

С тех пор как добрый король заболел, казалось дворец потерял все свое великолепие и тепло. Люди были напуганы мрачными перспективами будущего. Неведомая болезнь чуть не убила Визериса, а с его смертью отец говорил, что кровавая смута была бы неизбежной.

Теперь же, люди наконец могут вздохнуть спокойно.

Ступая по коридорам Красного замка, Алисента здоровалась с редкими прохожими и знакомыми леди из придворных женщин. И наконец в ее поле зрения попали покои, в которых она практически жила последние недели.

Королевские гвардейцы в своих белоснежных доспехах гордо берегли покой своего короля. Но в отличие от прошлых визитов ее сначала остановили у дверей, и впустили только после разрешения с той стороны.

Надо улыбаться, — вздохнула про себя девушка, натягивая на личико самую распологающую улыбку.

Алисента знала, что самая сложная часть ее задания только началась. Невозможно влюбить в себя кого-то если он беспробудно спит или бредит.

Нельзя разочаровывать отца… Я должна соблазнить его, — Ей не нравилось то что придётся сделать, но как леди дома Хайтауеров, и как послушная дочь, Алисенте придётся пойти на это.

Прости меня, Рейни… — печально повторила про себя Алисента представляя улыбчивое личико лучшей подруги, и наконец шагнула в королевские покои с одобрения сира Эррика. — но я не могу подвести свою семью… прости меня.

Обстановка в покоя была не такой мрачной как мысли самой Алисенты. Слышался нежный знакомый смех и заботливые комментарии короля.

Она с удивлением отметила, что принцесса ее опередила и судя по застолью, которая развернулась в покоях, Рейнира пришла сюда еще до рассвета.

— Доброе утро, Алисента, — участливо поздоровался Визерис, отвлекаясь от улыбчивой дочери, что сидела подле него и крепко сжимала его большую ладонь, будто маленькая девочка, которая боялась что папа исчезнет. — Как прошла ночь, надеюсь ты успела отдохнуть?

Первое что с удивлением отметила Алисента, так это состояние короля.

Ночью он выглядел куда хуже, теперь же она воочию видит как болезненная худоба отступила, глаза его налились силой, а бледная кожа вернула румянец. Еще ей показалось немного странным, что принцесса сидит вплотную к отцу игнорируя этикет, а его левая рука в это время крепко сжимала настоящее драконье яйцо, которая уместилось на столе.

— Алисента, что-то не так? — повторила за отцом принцесса, забавно наклонив голову. — Если тебе нездоровится можешь отдохнуть немного, я присмотрю за отцом.

— Простите меня, — опомнилась девушка и склонилась в реверансе, скрывая дрогнувшие губы и отмечая как сердце болезненно сжалось, от того что в ней отпала нужда.

И еще… ревность? Она и сама удивилась такой реакции:

— Просто не ожидала увидеть принцессу в столь ранний час, — и улыбнулась.

— Не все же такие ранние пташки как ты, — потешно нахмурилась Рейнира и надула губы перед любопытным взором отца, — и вообще драконы любят спать, вот, — закончила она с гордым хмыком.

— Что ж, я рад что вы все также близки, — отметил король, пригубив немного вина, — присоединяйся к нашему скромному завтраку, Алисента. Ты наверно проголодалось.

— Я не хочу вам мешать… — скромно молвила красавица благодарно склонив голову, хоть и прекрасно знала что не покинет эти покои голодной.

— Ты не мешаешь, — отмахнулся король, накладывая небольшую порцию рыбного супа в пустую чашку слева от себя.

Обычно таким занимаются слуги, но поблизости она их почему-то не видела, и еще…

Они ждали меня? — с удивлением заметила Алисента, отмечая на столе три столовых наборов и про себя порадовалась чуткости короля. — Тут даже мои любимые кексы…

— Не стоит скромничать, дитя, — добро улыбнулся король, не обращая внимание на то, как Рейнира прыснула в кулачок после его «дитя».

Ребенок, да?.. — Алисента вздрогнула и неловко переминалась с ноги на ногу, — вот значит как он меня видит…

— Ты давно уже не чужая для нас. И определенно заслужила сытного королевского завтрака, после того что сделала для меня.

— В таком случае, я не посмею отказать, — с улыбкой согласилась Алисента, и присоединилась к королевской семье за трапезой по левую руку от самого короля.

Было неловко находится так близко к мужчине, но за столом было только три стула и все они находились почти вплотную.

Не станет же она отсаживаться от короля подальше?

Сидеть подле государя большая честь и признак самого большого доверия. А Алисента не настолько глупа, чтобы отказываться от королевской милости. Так что ненужное смущение было успешно проигнорировано и немедленно отброшено в сторону.

Завтрак прошел чудесно, и совсем скоро Алисента вовсе перестала витать в своих мыслях, полностью погрузившись в непринужденную беседу.

Рейнира без умолку болтала обо всем на свете, радуясь участию отца и видя его искреннее внимание. Даже умудрилась втянуть подругу в небольшую перепалку, припомнив парочку их общих смущающих воспоминаний, а та и рада была забыться в этой семейной атмосфере.

Сам король изредко вставляя свое слово, и иногда отшучивался, больше предпочитая слушать самих девушек. Казалось, ему и правда нравилось проводить с ними время и Алисента в очередной раз поймала себя на том, что завидует подруге.

Ей с отцом редко удавалось проводить время друг с другом больше получаса в день. Да и то, относился он к их совместному времяпровождению как к очередной обязанности.

Он никогда не шутил с ней, не пытался порадовать ее, или хотя бы вызвать ее улыбку. Алисенте никогда не позволялось быть самой собой в его присутствии.

Но при этом он требовал от дочери полного послушания и заставлял соблазнять этого доброго мужчину, который сидел рядом с ней, и почему-то с интересом слушал ее глупые разглагольствования насчет придворной моды, хвалил за ее за обширные знания Эссосской культуры, и смеялся с их детских шалостей.

Король не возражал против ее компании, не отвлекался, не делал вид будто ему не интересно их слушать, и при этом был искренен в своей заботе.

Она впервые, со дня смерти матери, почувствовала себя такой непринужденной, свободной и интересной кому-то. И этим кем-то был вовсе не ее отец.

Это было… несправедливо.

— Ты в порядке Алисента? — спросил король видя как на глазах девушки собралась непрошенная влага. Даже Рейнира осеклась и прервала свой очередной рассказ, видя состояние подруги. — мы расстроили тебя или…

— Нет… Хн… Простите, — всхлипнула Алисента пытаясь остановить слезы и вернуть себе презентабельное выражение лица, ей было стыдно, что она испортила веселую атмосферу за этим столом, но она ничего не могла с этим поделать, — *всхлип*… п-простите меня… я просто. Мне давно не было так… так… тепло и…

— В-вот как, — облегченно выдохнула принцесса. Рейнира подумала, что сказала что-то не то и обидела Алисенту, так как отец по большей части молчал и никак не мог кого-то расстроить.

— Простите меня, — горько улыбнулась девушка стыдливо вытирая слезы, при этом пытаясь скрыть покрасневшее лицо от озабоченного взгляда короля, — я все испортила и… и думаю мне стоит вернуться в свои…

— Останься, — прервал ее твердый голос Визериса и приподнявшаяся девушка немедленно застыла, — Я знаю что эти недели обернулись для вас кошмаром. — обвел он взглядом дочь, бодро улыбнувшись ей, но потом вернул свое внимание к Алисенте, — Тебе тоже было очень нелегко в последнее время, и нет ничего ужасного в том, что ты позволила чувствам выплеснуться за этим столом, — мягко улыбнулся Визерис погладив Алисенту по голове, под ревнивым взглядом дочери. — в конце концов, именно ради этого я вас здесь и собрал.

— Вы не сердитесь? — тихонько спросила Алисента, пытаясь разглядеть в его глазах фальш, но к собственной радости ничего кроме заботы в них не нашла.

— Конечно нет, — покачал он головой и обратил наконец внимание на принцессу, что все это время смотрела на эту сцену с двойственными чувствами. — моя маленькая принцесса тоже всю ночь ревела, — хмыкнул король, видя как девочка мгновенно вспыхнула от стыда, и умилившись ее поведению, погладил по щеке, — не стыдись, малышка. Я был глубоко тронут твоей любовью, хоть и не испытываю радости при виде ваших слез.

— Хмм, — тихо промычала Рейнира, «неохотно» принимая отцовскую заботу.

— Хи-хи, — прыснула в ладонь Алисента видя поведение подруги, — Ты как котеночек, Рейнира.

— Такой же ершистый и мягкий на ощупь? — засмеялся король, поддержав веселье девушки.

— Н-не смущайте меня, — буркнула принцесса и надула губы как маленький ребенок, тем самым вызвав очередной приступ веселья за столом.

— Нам надо почаще видеться. С этого дня будем проводить завтрак и ужин уже в такой компан… кх… — заметил Визерис, морщась от внезапной боли в спине.

Мизинец зажил, но вот спина все еще не регенерировала и резкое движение вызвало острую боль. Он за ночь высосал всю жизнь из яйца дракона, а она все не заживает… Такое чувство, что это не просто рана, а проклятие какое-то!

— Отец!

— Государь!

— Все нормально, — отмахнулся король, усаживая подскочивших девушек, — просто небольшая боль которая скоро окончательно исчезнет. Малая цена за то, что я могу наконец спокойно расслабиться в приятной компании.

— Может мне вызвать Меллоса, отец? — не унималась принцесса с молчаливой поддержкой Алисента.

— Ты прекрасно знаешь, что в моем положении этот ворчливый старик совершенно бесполезен, — ответил король с отчетливым намеком, — не стоит волноваться, я скоро поправлюсь.

— Как скажете, — облегченно выдохнула Алисента, желая узнать причину их многозначительных переглядываний.

Она уже думала над тем, чтобы потихоньку подступится к их маленькому секрету, но ее прервал громкий стук в дверь, и через секунду заглянул один из близнецов, которых она плохо различала:

— Государь, лорд десница пришел и просит встречи, — разъяснил рыцарь причину, и Алисента отметила как вся ее непринужденность мгновенно испарилась, и девушка в очередной раз сцепила руки в замок, болезненно царапая кутикулы.

Ужасная привычка, и болезненная, но девушка не могла с этим ничего поделать.

— Отто, значит, — нахмурился Визерис, видя реакцию девушки на визит собственного отца, — пусть войдет. — благосклонно кивнул он, изгоняя со своего лица всю радость и легкомысленность. А голос его преисполнился неестественным для него холодом и сталью, немало удивив девушек, которые лишь озадаченно переглянулись.

Через несколько секунд, в королевские покои, вошел второй человек государства.

Немолодой мужчина, чьи волосы давно уже тронула седина, походка его стала вялой, а спина не такая ровная как прежде:

Видимо бремя власти уж слишком давит на него. — недобро усмехнулась принцесса, — скользкая мразь!

Мало кто был столь же образован и дотошен, как сир Отто Хайтауер. Умный, трудолюбивый и предприимчивый человек, который блестяще справляется со своей работой..

Как помощник, Хайтауеру не было равных, даже принцесса это признавала. Казалось этот человек знал все и про всех в замке, и нет такой проблемы с которой он бы не справился. С молчаливого одобрения короля конечно же.

У Отто было немало шпионов в столице, которые денно и нощно доносили своему господину. О болтливости стражников и слуг тут и говорить нечего.

Как человек и отец он конечно говно, но совершенно точно неоспоримо одно — этот мужчина непревзойденный политик с немалыми амбициями. — понял Визерис, проанализировав собственные воспоминания, и улыбнулся, — Вот почему таких надо почаще осаждать…

— Государь, — склонился десница в поклоне, с блеском в глазах подмечая позицию дочери подле короля. — Воистину сей день стал благим для всей державы. Своим пробуждением вы предотвратили смуту, которая угрожала накрыть весь континент.

— И тебе желаю здравствовать, Отто, — благосклонно кивнул король и сцепил руки в замок, — что заставило тебя прервать, такую чудную трапезу?

— Я… — растерялся десница, видя странное поведения короля, которого знал с юности.

Но сегодня Визерис был непривычно холоден и неприветлив, хоть и не демонстрировал свои чувства напрямую:

— Как и всегда, ваша милость — Дела государства. Вас не было очень долго государь, а заботы державы не ждут. Есть множество проблем, что требуют личного вмешательства короля.

И правда дотошный старикашка, — хмыкнул про себя Визерис, стойко игнорируя тот факт, что душевно куда старше десницы, — ни тебе витиеватых, хвалебных дифирамб. Не стал настойчиво целовать мне задницу, а сразу перешел к делу. Не зря он столько лет топчет землю с примечательной брошью на груди. Компетентный мужик, ничего не скажешь»

— Вот значит как, — снова кивнул король, положив левую руки на яйцо, чтобы поглотить очередную порцию энергии. Переусердствовать конечно не стоит, но он точно не станет больше терпеть голод, даже в малейшей степени. — и почему же они скопились?

— Это…

— Насколько я знаю, в случае если король не способен выполнять свои прямые обязанности, то его место замещает избранный наследник трона, — все также холодно молвил король, чувствуя ошарашенный взгляд справа от себя.

Девочка явно поняла куда клонит ее отец, и глаза Рейниры засветились от радости и предвкушения.

Она и не надеялась, что отец станет реагировать на ее жалобы, сказанные в порыве ночной истерики.

Только вот присутствие лучшей подруги немного омрачал момент триумфа, десница все-таки ее отец.

Рейнира конечно очень любит Алисенту, но это не мешает ей искренне ненавидеть ее папашу.

— Это… так, — мрачно кивнул десница, чувствуя как холодок бежит по спине от неожиданного вопроса.

— Тогда, может принцесса отказалась от своих обязанностей и не стала выполнять свой долг? — прищурил глаза король, и вид он приобрел весьма недовольный и… угрожающий.

— Нет, — подтвердил Отто, зная что солгать или увельнуть в данный момент не получиться. Король задавал конкретные вопросы и требовал простые ответы. Здесь нет маневра для уклонения. Не тогда, когда принцесса сидит рядом с отцом.

— Ах вот как, — важно кивнул король, подобравшись на своем месте, — тогда, как же эти дела умудрились скопиться в таком количестве, за такой короткий промежуток времени? — С каждым словом атмосфера в покоях становилась все напряженнее.

Король не кричал, не кидался оскорблениями или угрозами, но при этом даже Алисента чувствовала от Визериса опасность. Будто она сидит подле дракона, что недовольно щурит глаза:

— Будь добр, объясни мне, может я чего-то не знаю.

— Принцесса юна и мы решили не обременять ее такими тягостями, — нашелся с ответом Отто, по себя сетуя на невозможность подобрать правильные слова за столь короткое время.

— «Решили» значит, — прошипел король, угрожающе оскалив зубы за сцепленными руками, — и кто же эти — «Мы».

— Малый совет.

— И по какому же это праву, МОЙ Малый совет, посмел отстранить наследницу от своего законного места?! — вспылил король повысив голос. А через мгновение под восторженным/встревоженным взглядом девушек, в покои тихонько проскользнул один из гвардеейцев, нависнув над десницей, при этом угрожающе вцепившись за гарду меч. Отто же в свою очередь даже не заметил угрозу со спины, сосредоточив все свое внимание на короле.

— Мы надеялись что вы скоро очнетесь и…

— Скажи же, Отто… Как вы осмелились ограничивать наследницу Железного трона?

— Мы…

— Кто дал тебе право запрещать моей дочери участвовать в заседаниях МОЕГО совета! Более того ты нашел в себе наглость запретить ей навещать больного отца!!

— М-мы не знали чем вы болели и боялись, что этот недуг заразен, — немедленно спохватился десница, чувствуя как поджилки трясутся от напряжения. Поведение короля было слишком непредсказуемым, и Отто не успевал подстраиваться, — мы защищали принцессу….

— То есть ты назначил единственную дочь моей наседкой, рисковал ее жизнью, чтобы защитить принцессу? — ухмыльнулся про себя король, торжественно сверкнув глазами. Алисента рядом мелко дрожала от напряжения, и тщательно следила за бледным лицом отца.

— Да, — немедленно ответил Отто, видя в таком ответе единственную возможность снискать милость разъяренного Визериса. И судя по тому как король осекся, Отто выбрал единственно правильный ответ.

— … Вот как, — выдохнул король, откинувшись на мягкую спинку широкого кресла, игнорируя привычную боль.

— Алисента знала на что шла…

Не знала, — проскользнула болезненная мысль у девушки. — так вот почему со мной никто не хотел общаться!

— Моя дочь с честью выполнила свой долг…

Я могла умереть, но отец все равно решил рискнуть? — Алисента до крови вцепилась ногтями в кожу и только эта боль не позволила ей расплакаться от обиды. — могла пережить такие же муки как наш добрый король, и ты… все равно…

—… более того, она сама вызвалась заботиться о вас…

А вот это правда, — заметила девушка, больше не обращая внимания на намеки отца вмешаться и вызволить его, — единственная правда от него за сегодня.

— Все, хватит, — жестко приказал король, видя как из под опущенной головы Алисенты стекает влага.., прямо на измазанные кровью руки.

Перестарался, — недовольно скривился он, но не стал как-то реагировать, хотя картина как девушка себя ранила была ему крайне неприятна:

— Какое-то время я буду восстанавливаться в своих покоях…

— Х-хор…

— … С этого момента, и до тех пор, пока Я не скажу обратное, Рейнира будет заседать в Малом совете вместо меня, — закончил он с нажимом, чувствуя как дочь нежно схватилась за его руку, и злорадно сверлит глазами бледного десницу.

— Как прикажете, государь, — тяжело выдохнул Отто, пытаясь успокоиться после такого давления со стороны короля. — я…

— Можешь идти, — прервал его Визерис, желая поскорее избавиться от надоедливого советника, который успел возомнить о себе невесть что, пока он боролся с болезнью.

Десница было развернулся с намерением убраться с глаз долой поскорее, но пораженно запнулся о гвардейца, который все это время стоял за его спиной, готовый снести ему голову по приказу короля.

— И еще кое-что, Отто, — бросил ему вдогонку Визерис, делая жест гвардейцу, чтобы тот его пропустил, — сегодня ты отделался только потому что я не хочу расстраивать Алисенту. Только ее искренняя забота и доброта, позволили тебе сохранить голову после такой дерзости. Ты понял меня?

— Да, — мрачно кивнул десница и немедленно ушел, сопровождаемый рыцарем.

Э-это было так… так…, — Только после его ухода Рейнира позволила себе выдохнуть и с гордостью уставилась на отца, который наконец-то показал свои клыки. — наконец-то папа поставил его на место!

Да еще как!

Если раньше у нее и были какие-то сомнения насчет решения избрать ее наследницей, то теперь они отпали! Отец вступился за ее права, Рейнира даже представить себе не могла, что он может быть таким…

— Алисента, — ее мысли прервал обеспокоенный возглас короля.

Отец вдруг вцепился в руки черноволосой девушки и вытянул их из под стола.

Что за… — Рейнира с ужасом заметила окровавленные пальцы, и жалкий вид подруги, которая без конца всхлипывала, но не смела вырвать руки из крепкой хватки короля:

— Глупая, что ты наделала? — недовольно буркнул Визерис, накладывая чистую салфетку на небольшую рану на безымянном пальце, осторожно вытирая кровь.

— П-простите, — тихонько всхлипнула девушка, видя как король завязывает салфетку на пальце.

Кровотечение было не сильным и практически остановилась к тому времени как заметил король, но плакала она не поэтому.

— Не извиняйся, — остановил ее король аккуратно сжимая пострадавшую руку, — Мне не стоило терять самообладание и угрожать твоему отцу…

Еще как стоило! — бойко возразила про себя принцесса.

— Я наверно напугал тебя?

— Н-нет, — покачала головой Алисента вытирая слезы, — вы были добры ко мне и пощадили отца несмотря на его проступок, просто… отец, он…

— Расстроил тебя, — печально покачал головой Визерис.

Скорее окончательно разбил сердце и потоптался на осколках для надежности — хмыкнула грустно Алисента, чувствуя необычную теплоту в душе от заботы короля.

— Мне жаль, твой отец был несправедлив к тебе. И ему уж точно не стоило рисковать твоим благополучием ради такого старика, — попытался он свернуть неприятную для девушки тему.

— Вы не старик, — и Алисента радостно поддержала эту идею,

— Просто статный мужчина с ужасной щетиной на лице, — поддержала их Рейнира, в своей манере, — я прикажу позвать цирюльника. Давно мечтала избавиться от этого ненужного меха с твоего лица.

— Ну-ну дорогая, — возразил король погладив бороду, которая успела отрасти за время болезни, — мужчинам идут волосы на лице.

— Но только не тебе, отец, — хохотнула принцесса, с полной поддержкой подруги. — Эта «штука» тебе не идет и только портит весь образ.

— А вот и неправда.

— Вот и правда, — не отступила Рейнира, — скажи ему Алисента.

— Эм-м, — девушка вздрогнула от такого пристального внимания. Но зная, что вся эта забавная перепалка лишь повод отвлечь ее, и вернуть благую атмосферу в покоях, в куда более приятное русло, Алисента их охотно поддержала, — я знаю отличного цирюльника, который делает изумительные прически.

— Предательница, — шутливо буркнул Визерис делая очередной глоток вина.

— Не расстраивайся, отец, у тебя много других достоинств, — подбодрила его Рейнира, не скрывая веселую улыбку.

— Это каких же например?

— Ты король! — одухотворенно произнесла девушка.

— И все что ли? — разочарованно спросил Визерис, чей глаз неосознанно дернулся.

Ненавистная корона, это оказывается мое единственное достоинство? — чертыхнулся он в мыслях, — обидно черт побери…

— Вы очень добры, — вмешалась Алисенты, нежно улыбаясь, озадаченному королю и принцессе, — милосердный, заботливый, чуткий, искренний, добросовестный и сильный.

— Не помню, чтобы слыл хорошим воином. — хмыкнул Визерис, делая очередной глоток вина.

— Я не про это, — мягко покачала она головой, — вы две недели боролись с ужасной болезнью, — произнесла девушка, краем глаза заметив как Рейнира вздрогнула, — вам было плохо и очень-очень больно, даже представить страшно что вы чувствовали, но… вы не сдались. И теперь сидите за эти столом, пытаясь развеселить и поддержать нас… даже меня. Хотя на самом деле забота нужно именно вам, ведь вы еще не оправились.

— … — Везерис не нашел чем ответить и лишь неловко почесал щеку.

Дожили, блин. Меня смутила искренность девочки, — Все начиналась как забавная перепалка для того чтобы девочки отвлеклись от забот и расслабились, а теперь ему даже стало как-то совестно от недавнего спектакля.

3 глава

Прошло уже пару дней с тех пор как король проснулся, но при этом решил не покидать свои покои пока полностью не оправиться от тяжкой болезни.

Разумеется, такое решение вызвало массу неловких вопросов, и деснице пришлось изрядно постараться чтобы успокоить двор. Лорды попросту не верили Хайтауеру, и просили личной аудиенции, чтобы подтвердить здравие государя.

Люди, которых с пеленок обучают тонкостям интриг и прививают здоровую паранойю раньше чем начнут ходить, боялись переворота остальных претендентов на трон, ведь в таком случае многие из них лишатся места при дворе и это в лучшем случае. Мятеж принца и нездоровые шевеления Веларион не остались незамеченными. Дэймон захватил Драконий камень как только старший брат слег от болезни, и до сих пор отказывается верить в то что брат выздоровел. Корлис же давно начал готовить свой флот, тайно конечно же, но есть немало людей которые знают куда смотреть, чтобы собрать картину воедино.

Сколько же интриг было реализовано, с тех пор как король заболел? Точно никто не знает, но теперь все их амбиции пошли к псу под хвост. Визерис очнулся, а на такой исход мало кто рассчитывал, так что многие оказались за обочиной.

Первые несколько дней короля ежедневно навещали придворные, но они не задерживались у него надолго, и со временем Визерис запретил пускать надоедливый гостей.

Добровольное затворничество Визериса конечно же стало поводом для многих споров и слухов по всей столице, но своей цели он все же добился — народ успокоился и перестал нервничать.

Только слухи они такие, их хрен остановишь и не важно благородный или простолюдин, люди без остановки талдычат о своем правителе, поведение которого сильно выбивается из нормы.

Визерис изменился, и этот факт подмечали все кто с ним контактировал. Король исхудал и вытянулся в высь, да еще и в плечах стал немного шире. Вечно усталое лицо сменилось на подтянутое и румяное, состриг длинные волосы и избавился от привычной щетины, в конце концов признав правоту дочери и Алисенты.

Эта трансформация скинула с короля как минимум десяток лет и как многие успели заметить, Визерис стал поразительно походить на своего покойного дядю Эймона и молодого деда Джейхейриса.

Еще, слухи твердят, будто король пристрастился к воинскому искусству и даже стабильно вытирает своими гвардейцами полы Красного замка, но в эти сказки мало кто верил.

Рейнира же в свою очередь была безумно рада переменам в отце, хоть ее и пугала та сила, которой боги того одарили. Еще сильнее принцессу страшила цена за нее.

Принцесса была в ужасе, когда прошла в покои отца через тайные тропы из своей комнаты. Видеть отца в подобном состоянии было болезненно и очень неприятно.

Момент когда она нашла эту хрупкую, болезненную фигуру подле кровати короля, был самым страшным моментом в ее жизни. Она с трудом признала в этой мумии, своего отца, и благодарна богам, что ей хватило ума чтобы додуматься до того, что драконьи яйца на полу лежат не просто так, и отец отчаянно к ним тянулся прежде чем окончательно выбиться из сил.

Она немедленно подхватило одно яйцо и положила в его ладони, но шли секунды, за ними минуты, болезненно долгие и она все сильнее уверялась в том, что ее любимый батюшка умер, а она даже не успела поговорить с ним.

Но боги смилостивились над девушкой и Визерис пришел в себя когда она уже совсем отчаялась.

Рейнира с трепетом наблюдала как отец невероятно быстро возвращался в норму, а яйцо в его руках превращалось в обычный безжизненный кусок изящного камня лишенный даже капли былой теплоты.

Наутро, Визерис уже мог связно говорить без пугающего хрипа, и свободно перемещаться по покоям, нет, он конечно все еще походил на больного, но именно что на больного, а не на чертову жуткую мумию.

Принцесса была бы счастлива уже этому, но сюрпризы следовали один за другим, пока ее радость не пробила потолок и улетела в небеса.

Завтрак с отцом и Алисентой был чудесным, такая приятная передышка после пережитого стресса. Рейнира впервые за долгое время повеселилась в компании отца, рассказывая ему все что приходило на ум. От обычной погоды и обстановки при дворе, до детских шалостей. А тот молча слушал с ласковой улыбкой, иногда гладя ее по волосам и щеке. Ей была в радость отцовская ласка, раньше он не позволял себе быть таким… нежным что ли? Она всегда знала, что он ее очень любит, но вот выражать свои чувства он совсем не умел.

А как он осадил Отто?

Рейнира понятия не имела, что отец может быть таким суровым и властным, вся мягкость пропала в тот самый миг когда десница перешагнул порог.

Отец походил на яростного дракона, при виде обидчика своего детеныша. В какой-то момент девушка правда думала что Отто снесут голову на месте, но отец простил эту скользкую тварь ради Алисенты.

Могла бы немного подольше отдыхать, дура, — по-детски ворчала принцесса, вспоминая то утро.

В общем, с пробуждением короля, для нее многое изменилось и теперь она здесь. Сидит в палате Малого совета замещая короля и никто из присутствующих не смеет оспаривать или даже роптать в ее сторону.

Наверно они уже знают про недовольство короля и про то, что десницу чуть не казнили на месте за дерзость.

«Кто-то» позаботился о том, чтобы эта весть достигла даже самые темные уголки дворца. И принцесса без конца хвалила этого «кого-то» глядя в зеркало.

Отец знатно перепугал придворных и те сделают все, чтобы не раздражать его сильнее. Один его недовольный взгляд и полетят головы, король ясно дал это понять. Вот почему эти высокомерные мужчины, засунули свое непомерное эго в задницу и не смеют даже косо смотреть на наследницу.

И после этого дядя смеет называть отца слабым?

Да он ведь заставил обделаться большую часть Малого совета и половину своего двора, даже не покидая королевское крыла Красного замка!

Кстати о дяде, в последнее время он совсем отбился от рук. Отец пощадил его и был весьма добр, когда просто сослал к жене, хотя сама принцесса была все еще сильно обижена за его слова в адрес Бэйлона.

Дэймон разочаровал их всех, когда вместо того, чтобы утешать брата и племянницу после смерти королевы, отправился в увеселительный дом и праздновал свое возвышение насмехаясь над ее погибшим братиком, который не дожил даже до вечера.

Но окончательно она разочаровалась, когда вместо того, чтобы навестить тяжело больного брата, Дэймон посмел захватить ЕЕ замок и чего-то ждал.

И она прекрасно знала «чего» именно!

А ведь они любили и защищали его, и как он отплатил за любовь? Отец всегда был прав на его счет, а она и не верила. Что ж, будет ей уроком.

Хмф!

Ей даже думать о нем не хотелось. Тем более отец приказал игнорировать Дэймона, пока сам не поправиться, и тогда… дяде точно не поздоровится. Отец больше не станет терпеть его выходки и будет абсолютно прав.

—… Драхар совсем обнаглел и потопил мои торговые галеры! — из мыслей ее вывел громкий возглас мастера над кораблями, который все еще пытается натравить короля на одного наглого пирата и шайку подлецов, что его поддерживают. — сотни несчастных теперь кормят крабов на радость этой мрази! Корона терпит убытки…

— Корона или вы, лорд Корлис? — спросил десница и тут Рейнира была согласна.

Весьма меткое замечание ей понравилось, но все же Морской змей был прав. Со ступенями пора что-то делать.

— Разве королевскую казну не пополняют мои налоги и пошлины с моих кораблей? — едко заметил Корлис. — Если кто забыл, я напомню, что Веларионы ежегодно выплачивает короне почти сотню тысяч золотых драконов! И это число постоянно растет.

Тоже верно, — кивнула про себя принцесса, признавая его правоту. Богатейший человек в стране был любимчиком казначея.

— Еще ни разу за всю историю, королевства не ввязывались в конфликт с вольными городами. — заметил мастер над монетой лорд Бисбери, — такая масштабная война потребует значительных вложений со стороны короны, не говоря уже о жертвах.

— Еще ни одна война не обходилась без солидного количества трупов и золота, — отмахнулся Веларион, будто это пустяк, — но страна, которая не готова воевать за свои интересы рано или поздно потерпит крах. В глазах недругов мы выглядим слабыми, — поморщился он сжав руки до хруста, — Дэймон захватил Драконий камень и укрепил его с помощью своих цепных псов, враги безнаказанно шастают у нашего порога убивая подданных короны! И кого им бояться? Короля, который игнорирует и….

— Осторожнее, лорд Корлис, — мрачно прошипела принцесса, впившись глазами в лорда, который сказал раньше, чем успел обдумать, — Такие слова опасны, и «некоторые» даже могут решить, что вы не довольны правлением моего отца, — после ее слов, в палатах воцарилось гробовое молчание.

Корлис мрачно заметил, как сир Гарольд вцепился в гарду своего меча, ожидая приказа.

— Прошу прощения, принцесса, — Морской змей идиотом не был, так что решил пойти на мировую. Раньше он не стал бы так опасаться, но когда стало известно, что Визерис чуть не прикончил собственного любимчика… Что ж, он не станет так рисковать, почем зря. — Я не хотел никого оскорбить и сказал не подумав.

— Я так и поняла, — величественно кивнула Рейнира, — и хочу чтобы вы знали, что не одиноки в своей ярости. Я понимаю ваше недовольство, лорд Корлис, более того, мне нравятся ваша идея осадить этих пиратов.

— Тогда…

— Но король приказал ждать, — жестко припечатала она, осадив воодушевленного лорда, — отец считает, что мы еще не готовы к войне. Формально Ступени не входят в состав королевства и вторжение на острова спровоцирует всех наших врагов… включая Дорн. — поморщилась она вместе с остальными при упоминании старых врагов. — Через Ступени проходит важнейший морской путь и дорнийцы скорее утопят их в крови, чем будут стоять в стороне от конфликта. Драхар опасен сам по себе, с поддержкой Триархии он станет существенной проблемой, а если и Дорн решит вмешаться…

— То есть король никак не ответит им на такую наглость? — разочарованно спросил Корлис.

— Пока, мы будем готовиться, — ответила принцесса делая особое ударение на первом слове, — король подумывает оседлать Вермитора, перед этим осадив моего дядю, — дополнила с ухмылкой Рейнира, вызвав пораженные щепотки среди лордов. — И только после этого, отец займётся Драхаром, Дорном и Триархией. Мой отец больше не станет игнорировать угрозу, это я могу обещать.

— В таком случае, — Корлис довольно откинулся на спинку кресла, обдумывая новую информацию, — мне больше нечего добавить.

— Ну что ж, — облегченно выдохнула Рейнира и поднялась с насиженного места. За ней немедленно последовали все остальные, — полагаю мы закончили на этом. Заседание объявляется закрытым, — закончила она и неспеша направилась к выходу, — пойдемте сир Гарольд, мне надо доложить отцу о ходе проведения сегодняшнего совещания.

— Как прикажете принцесса.

— Ах да, Лорд Корлис, — спохватилась принцесса у самого выхода и обратилась к адмиралу.

— Да?

— Король приглашает вас с принцессой и детьми на сегодняшний ужин. — удивила она лорда, а тот не знал что и думать. Король раньше никогда не звал их за свой стол, так что повод должен быть важным.

— Это будет честью для нас, — благодарно кивнул Корлис, принимая приглашение (будто у него был выбор)

— Я передам отцу, — довольно кивнула принцесса и покинула палаты, оставив озадаченных лордов наедине со своими мыслями.

***

Размеренной походкой принцесса пересекала коридоры Красного замка, двигаясь в направлении королевского крыла. Король все еще не хочет покидать эту часть дворца, даже после того как окончательно сокрушил болезнь с помощью своей силы.

Он приказал принести еще несколько яиц, каждый из которых стоит целое состояние и поглощает их силу. Но это малая цена за жизнь ее отца, если потребуется, Рейнира прикажет притащить пару детенышей для него.

Она услышала лязг мечей и возню задолго да того как дошла до места назначения. В последнее время отец пристрастился к воинскому искусству, совмещая тренировки с использованием своей силы.

По его словам такая методика значительно сокращает время на набор мышечной массы, постоянно разрывая мышцы и мгновенно восстанавливая, он со смехом называет сей изнуряющий процесс «Реактивной качкой»….

Порой она не понимала его слов, но результат был на лицо.

Рейнира беспрепятственно прошла в тренировочную комнату и увидела как отец сражался с близнецами Кворгиллами, не давая опытным рыцарям себя окружить.

Отец пользовался тренировочным мечом левой рукой, хотя раньше был правшой. На его кисти отчетливо виднелась необычная темная татуировка, которая появилась после болезни.

Боги дали ему эту силу, чтобы отец мог бороться с тем самым врагом, который заставил Эйгона пересечь Узкое море и завоевать Вестеросс… точнее, это было ее мнение, сам король не хотел комментировать новообретенную силу.

— Он уже может уверенно теснить их, — пораженно выдохнул Гарольд, подмечая выверенные движение короля, дивясь его невероятному прогрессу.

— Мой отец быстро учится, — гордо вытянулась принцесса с яркой улыбкой будто это ее заслуга, хотя если по существу, то именно благодаря ей Визерис до сих пор топчет землю. Так что Рейнира могла воздавать себе хвалу без капли стыда.

Помимо короля и близнецов, в углу комнаты расслабленно уместилась ее лучшая подруга, которая с не меньшим интересом изучала короля,

Точнее… его голый торс. — смущенно заметила Рейнира, сетуя на необычную привычку отца. Тот предпочитал тренироваться без верха. Жарко ему видете ли! — Может ему нравится красоваться перед Алисентой? Нет, бред чистой воды, отец никогда не стал бы, но вот она… — нахмурилась она видя странный блеск в глазах подруги и ее румяное лицо.

— В последнее время я устал удивляться, — устало махнул головой Гарольд и помассировав разболевшиеся виски, грузно прислояняясь к стене, чтобы поноблюдать за таким дивным зрелищем.

— Пора бы уже привыкнуть, — усмехнулась она двинувшись в сторону подруги, которая сидела за небольшим столиком, на котором разместились блюдце с фруктами, кувшины воды и вина, да пару полотенец. — И давно он тут? — спросила Рейнира взяв горсть винограда со стола.

— С самого утра, — ответила девушка, слегка подвинувшись на кушетке, чтобы принцесса хватило места, — его милость усердно тренируется с небольшими перерывами по десять-пятнадцать минут.

— Ого~

— Да, я просила его остановиться, но он не слушается и делает все по-своему, — устало покачала она головой и и поддакнула принцессу, — теперь понятно откуда в тебе эта упертость.

— Ха, мы ведь драконы, его кровь наконец пробудилась и бурлит. Отец будет делать только то что считает необходимым, не оглядываясь на чужое мнение. — гордо хмыкнула принцесса очередной раз за последние дни. — и он ведь прав. Ты только посмотри как он продвинулся за пару дней?

— Это так, — с готовностью признала Алисента, — королевская гвардия уже с ног валятся от усталости, а королю хоть бы хны!

— А ты разумеется все это время была здесь, — сощурила принцесса глазки, находя навязчивость подруги… подозрительной.

— Я… должна наблюдать за ним, — нашлась смущенная дева с ответом на миг запнувшись от намека принцессы, — его милость не отменял мои обязанности сиделки: я слежу за питанием, забочусь о том, чтобы он принимал лекарства и бесконечно напоминаю об отдыхе…

— А еще читаешь ему в свободное время, поешь, потому что ему нравится твой голос, — закончила за нее принцесса, заставляя собеседницу вздрогнуть от тонкого упрека в ее голосе, — вообщем, проводишь с ним почти все свое время. Сидишь здесь, приготовив для него воды и фруктов, и ждешь пока он закончит, чтобы подорваться с этого кресла и протянуть полотенце. Алисента, ты…

— Мы закончили, парни! — прервал ее довольный возглас короля, что за столь короткое время успел уложить близнецов на лопатки, — отдохните и приведите себя в порядок, вы хорошо потрудились сегодня. К дежурству вернетесь ночью, — промолвил Визерис, помогая уставшим рыцарям подняться.

Сам король в свою очередь все еще выглядел бодрым, и о прошедшей интенсивной тренировке напоминало лишь семь потов, что сползали по его оголенному торсу, на котором начали проступать заметные мышцы.

А затем двинулся к девушкам, одна из которых немедленно подорвалась с места, подхватив полотенце и чашу воды.

— Вот про это я и говорю, — язвительно шикнула Рейнира, заставив Алисенту вздрогнуть и застыть на месте от собственного порыва.

— Спасибо, Алисента, — поблагодарил король подбирая полотенце из рук застывшей девушки, и вытер пот, а после опустошил чашку, — ты очень добра. — и улыбнулся, видя как она покраснела и трогательно потупила глазки.

Визерис быстро накинул на себя рубаху и подошел к столику

— Даже слишком, — вновь съязвила принцесса, закатив глаза.

— Рейнира, как я рад тебя видеть, — обратил на нее внимание король, нежно погладив нахохлившуюся дочку по распущенным волосам и присел напротив, подхватив сочную грушу из подноса с фруктами, — как прошел твой день?

— Точно не так интенсивно как у тебя, — ответила Рейнира, растеряв свою язвительность, — уверен что тебе нужно так усердно заниматься? Ты ведь только-только встал с постели и нагружать себя так…

— Ты даже не представляешь как я рад такому времяпровождению, после двух недель унизительной беспомощности, — ответил Визерис, налив дочери небольшую чарку вина и протянув виноград для закуски, — Вам незачем волноваться за меня, я чувствую себя прекрасно и ни за что не вернусь в постель от одного вида которой меня в дрожь бросает.

— Может тогда тебе стоит навестить Малый совет, а не проводить все свое время с Алисентой? — не удержалась Рейнира и выразила все свое недовольство.

— Хмм, — промычал король задумчиво, стойко игнорируя намеки дочки, — тебя так достали эти ворчуны?

— Хмф, они только и говорят о расходах, обсуждают дрязги лордов за клочки земли за которых их «славные предки» проливали кровь и бесконечно грызутся из-за волнений на Ступенях. — тяжело вздохнула Рейнира, откинувшись на мягкую подушку. Она и не представляла, какой это тяжкий труд, пока ей самой не дозволили править, — Еще эти просители постоянно толпятся у ворот дворца и молят о снисхождении. Как будто мне нечем заняться, кроме как слушать их нытье.

— Если хочешь быть королевой, тебе придётся слушать их жалобы и принимать соответствующие меры, — мудро кивнул король со знанием дела, — Для тебя выдался прекрасный шанс зарекомендовать себя в деле. И помни, хороший правитель прислушивается к своим советникам, но при этом не позволяет им собой помыкать. К несчастью, я понял сей факт только недавно, но хочу чтобы ты знала об этом до того дня, когда придет твое время сесть на Железный трон.

— Да знаю я, — буркнула девушка и отвела взгляд, — ты уже говорил об этом.

— И буду повторять до кровавого кашля, чтобы тебе не пришлось повторять ошибки своего отца, моя принцесса, — улыбнулся король и откинулся на кресло, наслаждаясь приятной истомой по всему телу. — но ты удивительно прилежна, сир Гарольд и лорд Лионель постоянно нахваливают мою наследницу и ежедневно докладывают о твоих успехах. Я горжусь тобой!

— Я-я тебя не подведу, отец, — уверенно ответила Рейнира, засветившись от похвалы отца, но через пару мгновений, принцесса утратила свою радость, как только вспомнила о причине визита, — но я хотела попросить совета, раз уж ты не собираешься возглавлять заседания в ближайшее время.

— Я слушаю.

— Это касается дяди, — намекнула принцесса, замечая как отец теряет весь добродушный образ.

— Ну конечно, — хмыкнул отец недовольно сморщив брови, — стоило бы перестать удивляться его идиотизму, но нет, на сей раз этот болван умудрился переплюнуть самого себя и с каждым разом его выходки становятся все опасней.

— Уверена, принц Дэймон не желает вам зла, государь, — втиснула свое слово Алисента, ей не нравилось, когда король злился и всячески его отвлекала от такого настроя. Особенно усердно она старалась, когда ему донесли о захвате Драконьего камня, — кажется, он просто… хочет внимания

— Не думаю, — с сомнением протянула принцесса, — он ведь не ребенок.

— О, еще какой, — покачал он головой, признавая мнение Алисенты правильным, — капризный, жестокий и при этом жаждущий любви — ребенок, чьи выходки больше невозможно игнорировать. Я много лет был снисходителен к брату, но то что он сделал на сей раз… Нет уж! Такое нельзя прощать! Захватил вотчину Рейниры, пока я всеми силами боролся за свою жизнь… Неблагодарный мудак!

— Должна же быть причина, — неохотно протянула Рейнира, видя как отец с каждой секундой становится все мрачнее.

— А когда ему нужна была причина, чтобы сводить меня с ума? — раздраженно фыркнул Визерис, — его мотивы кристально ясны. Как думаешь почему твой дядя захватил Драконий камень?

— Это…

— Не торопись и подумай хорошенько. Почему твой дядя воспользовался моим положением и беспрепятственно занял крепость, которая принадлежит наследнику Железного трона?

— Он… — ее поразила отвратительная догадка, благодаря отчетливым намекам отца, — Чтобы люди считали именно его твоим наследником, — ответила Рейнира, яростно сжав свои маленькие кулачки, — хотел узурпировать мое право!

— Вот именно! — поддержал ее отец, силой сжимая в руке металлическую чашку, пока она не превратилась в жалкий кусок сплющенного металлолома, — На сей раз он так просто не отделается.

— Вы… вы ведь не собираетесь проливать кровь, государь? — встревожилась дочь десницы, которую аж знабило от жажды крови мужчины, даже его демонстрация силы не пугала Алисенту так сильно, как потяжелевший взгляд государя, — если так, умоляю вас одуматься, мой король. Боги не прощают подобные преступления даже своим ставленникам. — и положила свое ладошку поверх сжатого кулака короля, не замечая как скосилось лицо Рейниры от ее жеста, — Не позволяйте ярости затуманить ваш разум. Вы уже достаточно настрадались, не стоит гневать богов.

— Хаах, — выдохнул Визерис расслабившись, находя поддержку и жест девушки… приятным. Не зря он так старательно ее окучивает.

Нет никого преданнее влюбленной женщины, он понял это, когда Клавдия предала даже собственного сына, когда тот замыслил ударить его в спину. Алисента же ему симпатична сама по себе, ему нравился ее нрав.

— Не волнуйся, я не стану убивать брата, но наказание на сей раз будет суровым, — мрачно прошептал король, напоследок. Как только второе яйцо будет поглощено, а он вернет себе былую форму, тогда… он покажет свою ярость предателям и наведет порядок!

4 глава

Рейнис напряженно стояла в своих покоях тщательно осматривая Лейну и Лейнора, и инструктировала детей о том, как вести себя с королем:

— Не робейте перед государем, не бойтесь и не показывайте своего страха. Это очень важный вечер для нас, так что ведите себя достойно, — говорила она.

Лейна хотела спросить ее, что будет с ней, если она не сможет держать свои эмоции под контролем. Но мать не дала ей открыть рта и продолжила:

— Не забывайте, что вы Веларионы в чьих жилах течет королевская кровь. — погладила она девочку по щеке и нежно поцеловала в лоб, — В первую очередь это касается тебя, Лейна. Ты не должна бояться показать королю, кто ты есть на самом деле. Не бойся демонстрировать свой ум и зрелость, но при этом веди себя достойно и сдержанно, — ободряюще улыбнулась принцесса, видя неуверенность любимой дочери.

Приглашение на ужин свалился как снег на голову и заставил ее волноваться. Про новые повадки короля не слышал только глухой да и тому наверняка все растолковали жестами и пинками под зад.

Визерис вдруг стал суровым королем, говорят что чуть не умертвил давнешнего любимчика в собственных покоях и простили только ради дочери десницы, которая самоотверженно заботилась о Визерисе сильно рискуя заразиться от неведомой болезни.

Возможно он даже привязался к этой девице, что конечно же шло вразрез с амбициозными планами ее мужа.

Корлис пожелал, чтобы Лейна выглядела как можно лучше на сегодняшнем ужине, и Рейнис далеко не дура, чтобы не понять его замысел.

Ее определенно не радовало тот факт, что дочку ведут на смотрины, будто она породистая кобылка.

Но она понимала этот мир, и знала на какие жертвы приходится идти ради семьи. Потому, к собственному неудовольствию, неохотно признавала правоту мужа.

И все равно остывшая кровь рода драконьих владык давала о себе знать, время от времени пробуждая в ней искры ярости, из-за участи своей ласковой малютки.

— Вы готовы? — донесся до нее голос мужа, который радовался приглашению как маленький ребенок, предвкушая перспективы подобного жеста от Визериса.

— Да, — кивнула Рейнис, позволив взволнованным детям предстать перед отцом.

— Отлично, — улыбнулся Корлис погладив Лейнора и поцеловал жену в щеку, — идемте, нельзя заставлять короля ждать.

И гордо двинулся вперед, подхватив жену за локоть, а дети поспешили за родителями.

— Мы не знаем причину приглашения? — поинтересовалась «Почти королева», шагая по ровному камню дворца, который по праву должен был принадлежать ей. — Кузен никогда не требовал нашего присутствия за своим столом. Что изменилось?

— Мои люди докладывают о его странном поведении, — прошептал Корлис жене, — я видел его только единожды, и то на следующий день после выздоровления. Он хотел чтобы мы убедились в его здравии, но гвардия больше к нему никого не допускает. Рейниру наделили полномочиями и теперь в палате Малого совета царствует она.

— Наследница? — сбилась с шага Рейнис, вызвав недоумевающие переглядывания детей, но муж быстро потянул ее вперед, — я думала, что этот титул обычная ширма, пока не родиться мальчик.

— Все так думали, но судя по тому, как Отто боится ей возражать и всячески поддерживает на совете… я уже не уверен. — задумался Корлис, пытаясь собрать мозаику из неподтвержденных слухов, — но это не все странности.

— Что может быть страннее женщины, наделенной практически абсолютной властью? — закатила она глаза, еще не свыкшись с мыслью, что страной по сути правит девушка, с оглядкой на короля конечно же, но все же!

Даже Добрая королева — самая мудрая и умная женщина, которую она знала не могла властвовать, только гордо стоять подле брата, поддерживая мудрым советом.

— Когда я его видел, он был сильно ослаблен пережитой болезнью, но сегодня утром мне доложили, что король обустроил комнату для тренировок и спарингуется с гвардией от зари и до самого заката.

— Бред, — недоверчиво фыркнула принцесса игнорируя прохожих слуг, что немедля склонили голову.

— Скоро узнаем, любовь моя, — хмыкнул Морской змей, и выпрямил спину, заприметив впереди представителей белых плащей.

— Милорд, принцесса, — поприветствовал их Гарольд, что неустанно возглавлял своих братьев на почетной страже, и поклонился Рейнис. — Король и принцесса ожидают вас, — и отступил в сторону, позволив Веларионам пройти в покои короля.

Рейнис неосознанно сжала локоть мужа от предстояще встречи, не зная, что скажет король и как ей отвечать после стольких лет взаимного равнодушия, а ведь в детстве они были близки, но сейчас…

Рейнис давно уже смирилась с решением Великого совета, но отношения с Визерисом так и не наладились, а теперь он так внезапно приглашает на ужин.

Хоть причин для беспокойства не было (По крайне мере она про них не знала), принцесса все равно чувствовала небольшой мандраж.

Они прошли внутрь, и сразу же заметили большой дубовый стол, на котором расположились всевозможные яства, от простых супов до изысканных десертов заморских кондитеров, особенно радовались дети, которых не кормили с самого обеда, чтобы не обижать королевский стол своим равнодушием.

Перед Веларионами, в центре стола сидел король, за чьей спиной открывался чудесный вид на набережную столицы, освещенной яркими звездами.

Но супруги Веларионы запнулись вовсе не из-за роскошного вида набережной, все их внимание захватил король, которого они еле узнали; статный, коротко стриженный и гладко выбритый мужчина сидел перед ними расслабленно откинувшись на спинку кресла, сцепив руки в замок и вальяжно закинув ногу на ногу.

— Кузен? — пораженно прошептала Рейнис, отмечая удивительное сходство с собственным отцом.

Раньше она такого не замечала из-за уставшего вида, щетины и лишнего веса, но похорошевший Визерис был поразительно похож на ее отца Эймона.

Только если отец любил длинные волосы как и большинство мужчин Таргариенов, то Визерис видимо предпочитал короткую стрижку.

— Ваша милость, — Корлис был куда сдержаннее жены, хоть и сам был глубоко шокирован видом короля.

За ним последовали дети, которых больше привлекала еда на столе, чем изменения в государе. Они и раньше с ним мало виделись, так что он их мало заботил, хоть и прекрасно осознавали его власть, благодаря строгому воспитанию.

Принцесса Рейнира расположилась по правую руку отца, и понимающе ухмылялась, время от времени подрагия от еле сдерживаемого смеха. Ее позабавили выпученные лица вечно серьезного лорда и холодной тетки.

— Семейство, как же я рад вас всех видеть, — широко улыбнулся король и медленно приподнялся, внимательно изучая лица гостей.

— Приветствую, — Рейнира тоже проявила радушие, повторив жест отца.

— Мы вас заждались, — король двинулся к чете Веларионов, что выстроились в ряд и стояли с опущенными головами, ожидая дозволения короля приподняться, — поднимите головы, давайте опустим некоторые аспекты придворного этикета когда мы наедине.

— Мы не хотели оскорбить вас опозданием государь, — спохватилась Рейнис, цепко изучая подтянутую фигуру кузена.

— Пустяки, — отмахнулся Визерис, крепко приобняв Рейнис, игнорируя ее зажатую позу, и выпученные глаза, — выглядишь просто прекрасно, кузина. С годами становишься только краше.

— С-спасибо, — выпала принцесса в осадок от таких семейных… хмм, жестов.

— А вы верно Лейнор и Лейна, — с улыбкой посмотрел он на детей, — боги, как же быстро они растут! — и аккуратно потрепал Лейнора по волосам, не забыв подмигнуть растерянной девочке. Портить ее прическу королю не хотелось.

Не ровен час, обидится на такое святотатство, ведь над ее волосами явно постарались на славу.

— Ваша милость, — смущенные дети, покраснели от такого внимания и попытались снова поклониться но король их остановил незатейливым жестом.

— Не стоит так нервничать, — добро усмехнулся король и склонился перед детьми, заговорчески прошептал, — можете звать меня просто дядюшкой когда мы наедине, вы ведь дети моей дорогой кузины.

— Как прикажете, ваш… — дети не сразу сориентировались, но настойчивый взгляд короля их поправил, — д-дядя Визерис.

— Молодцы, — довольно кивнул Визерис и наконец обратил внимания на главу семейства, — Корлис, рад тебя видеть.

— Благодарю за оказанную честь, государь. Мы очень рады видеть вас в здравии.

— Не сомневаюсь, — загадочно улыбнулся король, двинувшись к своему месту, — давайте закончим с приветствие и приступим к ужину. Повара сегодня постарались на славу, так что не будем оскорблять их тяжкий труд.

Гости, не стали возражать и приняли приглашение короля умостившись за широким столом. Справа уселись дети, подле принцессы, а супруги Веларионы сели напротив.

Начало трапезы явно было неловким и зажатым. Корлис и Рейнис, все еще смирялись с изменениями короля, невольно погружаясь в мысли.

Но король своим радушием и участливыми вопросами вскоре, заставил их расслабиться.

Дети были особенно рады такому вниманию и охотно отвечали королю, не забывая кушать сладости время от времени, которые щедра подкладывала им принцесса, что сидела по соседству.

Конечно же Рейнира и дети, стойко игнорировали недовольные взгляды Рейнис, которые она бросала то на детей, то на сладости.

Через некоторое время, все насытились и Рейнис решила задать вопрос, на который ее муж все никак не решался.

— Благодарю за чудный ужин, государь, — начала Рейнис, обратив на себя всеобщее внимание, — не сочтите за дерзость, но чем мы заслужили подобную честь?

— Я просто хотел провести время с семьей, — Визерис быстро нашелся с ответом и грузно упал на спинку стула, прикрыв на мгновение глаза.

— И все? — не унималась Рейнис, чувствуя подвох, — можно спросить прямо, кузен?

— Буду только рад, — махнул он рукой, дозволяя такую вольность.

— Для чего ты нас позвал? — нахмурилась Рейнис игнорируя недовольный «фырк» мужа, — наши семьи не столь близки, несмотря на общую кровь.

— Вот именно, Рейнис, — грустно улыбнулся король, обводя взглядом детей, что заинтересованно уставились на него, — помнишь как дядя Эймон говорил, что трудности закаляют мужчину, а боль имеет чудесное свойство делать мудрее даже дураков?

— Да, — озадаченно моргнула принцесса вспомнив наставления своего отца.

Принц Эймон любил философию и часто наставлял маленьких Таргариенов не разделяя на своих и чужих.

Рейнис частенько вспоминая его слова, которые тот растолковывал детям с одухотворенным видом умудренного жизнью мудреца.

— Скажем так, после болезни я стал настоящим мудрецом, — хмыкнул король, потупив глаза и еле заметно поежился от одних только воспоминаний о той кошмарной болезни.

Никогда еще ему не было так больно и неприятно.

Его собственная сила, чуть не убила его, в отчаянной попытке спасти и он никак не мог остановить эту муку:

— Адская боль научила меня сражаться и преодолевать трудности, в то время как полная, унизительная беспомощность позволила осознать, насколько же я на самом деле одинок и уязвим. — король погладил подрагивающую ладошку дочери, видя как она расстроилась от плохих воспоминаний, — Лишь моя дочь и Алисента поддерживали меня в сей темный час, и как видите, их молитвы не были напрасны. Они поддерживали меня, в то время как мой брат, воспользовался моим состоянием и захватил Драконий камень… — при одном только упоминании о брате, в его сердце разгоралась ярость, но он не позволил ей выйти наружи, не сейчас.

—… А моя дорогая кузина, даже не удосужилась спросить у моей заботливой наседки, о моем здравии за эти три недели невыносимого Пекла, — Рейнис вздрогнула от его взгляда. Он не был злым, нет, и в нем не было упрека, но его затуманенные глаза и грустный тон заставили сжаться ее сердце, — ни разу! Я знал что ты затаила сильную обиду после Великого совета, но признаюсь, такое равнодушие меня поразило, — потупил он взгляд, — и сильно задело.

— Я… — спохватилось было Рейнис, но ее остановил жест короля.

— Не стоит оправдываться, и… извиняюсь за свою резкость, — снова улыбнулся Визерис, правда радости в этой улыбке не было, лишь тоска и затаенная боль, — Я собрал вас здесь вовсе не затем, чтобы упрекать или жаловаться, а для того, чтобы исправить ситуацию. Сделать первый шаг, чтобы мы стали наконец теми, кем всегда должны были быть… семьей.

— Это…— признаться, Рейнис была весьма тронута его речью, и даже мельком сожалела, что не нашла в себе решимости навестить кузена, так как Меллос предупреждал, что болезнь может быть заразна, даже если Алисента до сих пор не подхватила эту хворь.

Женщина просто боялась за себя и детей. До нее конечно доходили слухи о состоянии короля, но те лишь сильнее уверяли ее в правильности собственного решения.

— Не стоит слов, Рейнис. Просто обдумайте мои слова.

— Мы весьма тронуты вашими словами, государь, — вмешался Корлис, которого тоже задел упрек короля, хоть он и понимал, что эти слова адресованы вовсе не ему.

Вряд ли Визерис когда-либо рассчитывал на какую-то заботу и внимание от мастера над кораблями, а будь иначе… это было бы странно.

Но Корлис не мог просто сидеть и ждать пока жена справиться с чувствами и решил немного помочь:

— Но вы несправедливы к моей супруге.

— Что? — нахмурился Визерис, прищурив глаза, что выглядело весьма угрожающе. Но Корлиса одним взглядом не испугать, так что он продолжил:

— Моя жена с детьми, каждую ночь молилась о вашем благополучии, — уверенно пояснил Корлис, — так что на самом деле она была не так равнодушна, как вам кажется.

— Вот как? — заметно взбодрился король от его слов, и улыбнулся, — я искренне рад этому. В таком случае я приношу тебе свои извинения, Рейнис, я был слишком резок и поспешил с выводами. — от его мгновенного раскаяния, Веларионы снова опешили, растерянно переглянувшись.

Такая мягкость была в духе «старого» Визериса, но «этот» был совершенно непредсказуемым.

Вертит атмосферой вокруг себя, как ему заблагорассудится, и не позволяет собеседникам подстраиваться.

Умудренный Корлис не раз видел подобные словесные уловки в своих странствиях, но от короля он подобного точно не ожидал:

— Так что больше не будем мусолить эту тему и приступим к куда более приятным вопросам. Например… — хитро прищурился Визерис, — будущее ваших детей.

— О чем вы? — подобрались Веларионы, даже дети удивленно переглянулись, когда король затронул их будущее.

— Во-первых я хочу чтобы Лейна стала королевским виночерпием, — пояснил король, осмотрев сначала девочку, а затем и удивленную Рейниру, — наследнице трона не пристало подливать лордам вино и стоять в сторонке от средоточия власти. С этого момента она будет сидеть подле меня и полноценно заседать в палатах Малого совета, свободно высказывая свое мнение. — Прервался король сделав небольшой глоток вина, тем самым позволив собеседникам переварить информацию, что свалилась как снег на голову:

— Во-вторых, я предлагаю вам отдать Лейнора в королевские оруженосцы. — добил их король очередной милостью, — Я лично буду обучать вашего мальчика тонкостям правления и предоставлю ему лучших воинов державы в качестве учителей.

— Э-это… — мальчик подобрался на своем месте от такой перспективы.

Учиться у прославленных Королевских гвардейцев было пределом мечтаний для многих юношей.

В их число входил и Лейнор, о чем свидетельствовали его сверкающие глаза и возбужденная улыбка.

— Вы оказали нам великую честь, государь, — благодарно склонился Морской змей, не позволив жене задать еще парочку уточняющих вопросов.

Женщины, что с них взять, любопытство неотъемлемая часть их натуры, в другое время он бы назвал ее заботу очаровательной, но конкретно сейчас он не хотел рисковать. Корлис еще не совсем понял как стоит вести себя с Визерисом, и понятия не имел чего ожидать от его нового характера. Кто знает, может и обидеться на их подозрительность.

Да и сам Корлис сейчас наверно радовался больше чем дети.

Такое предложение весьма тешило его непомерно раздутое эго… не то чтобы такое высокомерие не было ничем подкреплено.

Богатейших человек после короля, прекрасная жена королевских кровей, красавица дочь будет постоянно подле самого вдовствующего государя, а наследник будет у него учиться.

Не это ли предел мечтаний? Сам Корлис считал что — нет, ему определенно есть куда стремиться, но…

Воистину это был наверно самый лучший ужин в его жизни.

***

— Думаю, вечер можно назвать плодотворным, — спокойно выдохнул с довольной улыбкой, и вальяжно развалился на удобном, широком кресле, отбросив в сторону полезную маску. — немного наивно и приторно как по мне, но в целом… — перевожу взгляд на дочку, что задумчиво смотрела на мое лицо, нахмурив свои брови.

Видна работа мысли, пытается понять мои действия. Умная девочка, не зря капаю ей на мозги с тех пор как проснулся.

Было конечно жгучее желание изменить решение «предыдущего» Визериса, но как ни странно, я почему-то не стал.

Любовь к Рейнире одно из немногих чувств, которая передалась в полной мере, так что мне не хватило духу лишить ее трона о котором она столько мечтала.

Да еще и чувство вины за смерть Эйммы сильно давит на мозги.

Я понимаю его боль и отвращение к самому себе, за то, что он сделал с любимой женой, ради того, чтобы обрести сына о котором всегда мечтал.

Осознания того, что я приказал вскрыть живот и вытащить ребенка игнорируя отвращение к самому себе, адскую боль и проклятья Эйммы, бросаемые в мою сторону. Это… тяжелое воспоминание даже для меня.

Но я не он!

Это воспоминания слабака, который хотел угодить всем на свете, невольно жертвуя любимыми!

Я никогда бы не поступил так со своей семьей!

Никогда

Можно конечно их игнорировать, пойти наперекор эмоциям и сделать что должно, не в первый раз. Эмоциональная нестабильность, всего лишь доставучее влияние слепков личности, которые остались от старого владельца этого тело. Скоро пройдет…

Но все равно это напрягает мой разум.

Чувства вины пятнает и разъедает душу, как железо разъедает ржавчина, пока в конце концов не выест саму структуру металла, делая его слабым и хрупким.

Сложно осознавать себя ничтожеством, которое всю свою жизнь позволяла сомнения довлеть над собственной жизнью.

Ему дали трон, которого он не желал. Власть, которая и не снилась абсолютному большинству людей! Драконы, гарантировали ему незыблемость короны и стабильность в державе!

Но разве была в этом его заслуга?

Нет, конечно не была, и Визерис прекрасно знал об этом. Он считал себя жалким неудачником, чьи могучие предки предоставили ему все блага мира на блюдечке, считал себя недостойным короны.

И считал правильно, вот только он никогда и не пытался стать достойным такого величия!

Жалкий трус, чьи ничтожные помыслы и ужасные ошибки угнетают мою душу, да я…

— Отец? — из под толщи тяжелых мыслей меня вывело осторожное прикосновение к ладони, которая сжалась с такой силой, что ногти прокололи кожу и пошла кровь.

Похоже неосознанно использовал свою силу, ведомый злостью. Не первый и не второй раз, с тех пор как я пробудился в этом теле.

— Ху-ух, — Надо бы успокоиться, пока что, я решил оставить ситуацию с Рейнирой как есть.

Других кандидатов все равно нету, и кто знает, может эта девочка действительно окажется достойной наследовать мое царство.

Время у меня есть, так что постою в сторонке и понаблюдаю за ней, тем более у меня есть дела поважнее. Ну там, надрать задницу обнаглевшего брата, уничтожить Драхара, а за ним и Триархию опустить на самое дно, соблазнить наконец Алисенту и распробовать ее «прелести» в конце концов.

В общем, дел много…

— Все нормально, — мягко улыбнулся я, разжимая руку и показывая обеспокоенной дочери, как раны на ладони быстро заживают.

— Они тебя разозлили? — не унималась дочка, внимательно осматривая целую ладонь, попутно вытирая кровь, с помощью салфетки, — или…

— Или… — хмыкнул я, аккуратно вцепившись в ее маленькую ладошку, и тем самым вызвал искреннюю улыбку у девочки, которой досталось очень мало родительской любви.

Детям ее положения и так достаётся куда меньше внимания родителей чем должно, из-за чего возникают всякие комплексы и обиды, которые следуют по пятам до конца жизни.

Рейниру любили больше многих, но прежде, «Я» не позволял себе демонстрировать чувства так открыто, а она ведь девочка.

Даже если на первый взгляд все хорошо, она может начать переживать, накручивать себя до эмоционального срыва, после чего начнет делать глупости. С ней все сложно, но ничего непоправимого.

Чтобы этого не происходило, необходимо научиться владеть эмоциями, как это делали Клеопатра и Октавия. Рейнира не может прямо сказать мне о своих чувствах, а это очень сильно сказывается на ее психоэмоциональном состоянии.

И как ни странно, я весьма неплохо разбираюсь в их тараканах. Мои женщины меня многому научили.

— Вспомнил что-то плохое? — спросила Рейнира, даже не думая вырвать ладошку, совсем наоборот.

Еще немного и она кажется начнет мурлыкать как довольный котёночек объевшийся сметаны.

— Смотря с какой стороны посмотреть, — грустная улыбка сама вырвалась, пока я смотрел в ее фиалковые глаза, и знакомые черты лица, которые болезненно царапали душу от одних только воспоминаний о ее матери.

Чертов Визерис со своим чувством вины:

— Как же ты похожа на мать, — произнес, видя как ее улыбка застыла, а глаза помутнели от упоминания любимой матери, — мы ведь не говорили о ней с тех пор как… «я убил ее», — я не смог вымолвить из себя эти слова, которые сами по себе лезли в истощенный разум, который переживает стресс после перерождения.

Такое бывает, но нужно время, чтобы расставить границы между собой и почившим Визерисом, чьи воспоминания и чувства я унаследовал.

— Я думала, ты не хочешь говорить об этом, — грустно прошептала девочка, опустив голову, пытаясь скрыть свою печаль, но все равно ладонь мою не отпустила. — мама исполняла свой долг… и-и….

— Ненавидишь меня? — она вздрогнула от моего вопроса, и через пару мгновений, из под опущенной головы начала капать влага. — ты имеешь право ненавидеть меня, дитя мое. То что случилось с твоей матерью, это… я погубил ее.

— Нет! Это не ты… у тебя не было выбора, это все… твой долг и… — Рейнира начала тараторить несвязные слова в попытках оправдать мой образ в собственных мыслях.

И ее истерика от моего вопроса говорила все что она на самом деле думает, лучше всяких слов.

До нее наверняка дошли слухи, как я приказал вскрыть живот ее любимой матери и спасти мальчика, только чтобы тем же вечером, сжечь его безжизненное тельце возле умерщвленной матери.

То есть буквально приказал убить ее таким мучительным способом… во благо державы, конечно же…

— Я не стану просить прощения, Рейнира, — нежно приобнимаю дочь, чувствуя как в ней закипает ярость от начала моего монолога, — не потому, что не жалею о том решении. И не потому, что моя гордость не позволит мне принять ужасную ошибку, из-за которой я фактически убил женщину, что любил больше всего на свете, — я погладил ее по расспущенным волосам цвета чистейшего серебра, ощущая как она тщательно вслушивается в мои слова, — Я не стану просить прощения, потому… что сам не смогу себя простить. Я не стану просить у тебя прощения, потому что не заслуживаю его.

— Э-это не так, — всхлипнула девушка и прижалась ко мне как можно сильнее, от нахлынувших чувств. Мне не нравилось смотреть как она плачет, но я должен вскрыть этот нарыв и очистить рану как можно раньше, чтобы она не мучила нас обоих до конца жизни, — я знаю, ты любил ее…

— Но этого оказалось недостаточно, — прерываю дочку, — я любил твою мать, но позволил умереть ей в муках. Потому что был слаб. Потому что позволил обстоятельствам и страхам взять над собой контроль. Моя слабость, вот что погубило мою дорогую Эймму. Я не заслужил твоего прощения, — Приподнимаю ее заплаканное личико и нежно смотрю в эти прекрасные фиалковые глаза, в которых плескалась необычайная смесь из боли, страха, облегчения и любви, — клянусь тебе, Рейнира. С этого дня и во все грядущие, я больше никогда не стану прогибаться перед жестоким роком судьбы. Не стану жертвовать семьей в угоду долгу. Никогда и никому не позволю угрожать нашей семье, будь то люди, демоны или даже боги… я не склонюсь!

— Да… отец! — слезно пролепетала девочка, видя в моих глазах непоколебимую уверенность в собственные слова.

5 глава

Есть цитата, которую, наверно все слышали хотя бы раз в жизни.

Она звучит так — У тебя есть лишь одна, ничтожно короткая жизнь, так что лучше прожить ее правильно и в свое удовольствие.

И говоря о хорошей жизни, каждый сам определяет для себя жизненный ориентир и смысл существования.

Некоторые ищут богатства, так как свято убеждены, что смогут обрести счастье, только если их карманы будут набиты золотом.

Другие же гонятся за властью, не замечая как с каждым днем их душа погружается в бездонную черноту, не в силах отдать цену за эту самую власть.

А когда наконец осознают во что они превратились, становится уже слишком поздно.

Осознанно вставший на путь власти больше не сможет с него свернуть, как бы он не старался. Власть — это наркотик от которого практически невозможно отказаться.

Визерис понял это еще в прошлой жизни.

Он внимательно и с упоением следил за теми, кто творил историю, причем с первого ряда. Участливым наблюдателем, которому нравилось следить за их свершениями… и неминуемым падением.

Будучи Марком Антонием, он вел взаимовыгодный бизнес с Крассом.

Герой Рима, тот кто подавил самое большое восстание рабов в тысячелетней истории республики. Выдающийся человек, прекрасный оратор, недооцененный гений.

Истинный римлянин, который потерял все из-за своего тщеславия.

У Краса было все о чем можно только мечтать, уважение, почет, богатейший человек Республики, и наконец тот, к кому прислушивались даже Цезарь с Помпейем, а их непомерное эго давным давно пробило потолок и долетело аж до самых небес.

Ему нравился Красс, он многому научился подле него, жаль только его гибель он предотвратить не смог.

Антоний уже тогда прославился как непобедимый воин и толковый командир, а Красс очень не хотел делится своим «триумфом» с талантливым подростком, которого его войска обожали.

Легионерам нравился талантливый, раскрепощенный парень, который плевать хотел на их происхождение.

Антоний праздновал победы рядом с ними, с интересом слушал их байки и рассказывал свои, ел с одного котла и заботился о своих солдатах в отличие от остальных командиров.

Марк прекрасно разбирается в людях, в их мотивах, в социальных правилах, нормах и т.д., и эти знания он регулярно использовал, чтобы укрепить свой образ молодого героя Рима в глазах других.

Тонкое понимание психологии и грамотно выстроенное поведение позволяло ему куда реже прибегать к строгим дисциплинарным взысканиям, чем ему полагалось бы в качестве командира на протяжении всей своей военной карьеры.

И он всегда активно пытался найти способы избежать казни солдат под его началом даже за самые тяжелые проступки, предпочитая смягчить наказание, давая шанс искупить вину, ведь с мертвеца взятки гладки, а живой может еще долго послужить.

Подобные решения всегда позволяли ему поддержать реноме «заботливого военачальника», что в свою очередь побуждало в солдатах не ненависть или презрение, а жгучее желание сохранить жизнь справедливому командиру.

Таким образом, его воины, всегда обладали высокой моралью и боевой эффективностью.

Антоний был для них своим, они его знали и уважали, а Красс… ну скажем так, им не нравился высокомерный богатей, который был широко известен тем, что заставил целый легион пройти «Децемацию», когда те посмели отступить перед Спартаком.

И плевать, что по римским законам Красс был в своем праве, плевать что в этой широкомасштабной «русской рулетке» участвовал даже его единственный сын, многие его все равно ненавидели и боялись.

А к Антонию прислушивались и любили, к неудовольствию генерала.

Вот почему Красс отослал парня в Галлию, к Цезарю, а сам отправился навстречу унизительной смерти.

По слухам Ассирийцы долго мучили его, оскопили, выкололи глаза и выбили зубы, затем четвертовали, а останки выбросили в выгребную яму… в общем, жаль мужика.

Историю Цезаря и Помпея наверно знают все.

Одного погубила наивная вера в благородство сената и нежелание получить приписку «Тиран» к своему гордому имени.

Цезарь пал жертвой своего же собственного успеха. Он осознавал, что даже жалкий зародыш его будущей империи - это нечто большее, чем просто набор легионов.

То была тысячелетняя Республика с просвещенными гражданами, с развитой системой управления, со своим языком и собственной культурой, в конце концов.

Цезарь не мог позволить себе потерять все это, как бы он ни стремился к власти.

Разрушить основополагающие устои общества, без вреда для самого Рима было попросту невозможно. Вот почему, Цезарь был так мягок с Сенатом и осторожен со своей, практически безграничной властью.

Он желал властвовать безраздельно, но при этом не хотел разрушать основу самой Республики. И как позже выяснилось, его мягкая внутренняя политика была ошибочной, что странно, учитывая его опыт и непревзойденный талант в политике.

Впрочем, его не за что винить. Никто, Абсолютно никто, даже представить себе не мог, что в зале сената произойдет кровопролитие. В то время это было неслыханно святотатство и преступление, заслуживающее самого сурового наказания.

Эти жалкие неудачники спровоцировали небольшой мятеж рабов в Капуи, и Цезарь послал своего лучшего командующего, чтобы его подавить. Они не хотели повторения истории со Спартаком, а этот клоповник мог стать символом для дальнейших волнений в регионе.

Марк быстро навел порядок, вот только по возвращению, он узнал что его дорогого друга закололи полсотни раз, убили те, кто называл себя мирными философами и мудрыми политиками.

И их вероломный поступок показывает насколько же сильно сенаторы его боялись.

Помпей же погиб из-за того, что успел закостенеть после десятилиетий на посту консула.

Старик слишком расслабился и совершил несколько чудовищных ошибок, вместо того, чтобы взяться за дело всерьез и раздавить старого друга, пока была хорошая возможность.

А ведь у Помпея были реальные шансы их прикончить, но к несчастью для него, его союзниками против Цезаря были одни политики, да философы у которых красноречия и самомнения выше крыше, а вот военного опыта кот наплакал.

Эти идиоты надавили на Помпея, и заставили выдвинуть войска вместо того, чтобы дождаться подкрепления из Итальянских и Испанских провинций.

И конечно же он проиграл.

Новообразованные легионы против закаленных ветеранов, которые годами противостояли полчищам безжалостных дикарей в Галлии. Даже при трехкратном численном превосходстве воинов, побеждает более подготовленный и опытный, качество было на их стороне. У Сената не было шансов против Цезаря и Антония.

Одной когорты под командованием прославленного Антония, хватило чтобы удержать правый фланг под натиском кавалерии и отбросить трусов обратно к лоялистам. Идиоты врезались прямо в левый фланг Помпея и смяли его ряды. Дальше, Марк просто повел весь резерв в контратаку и битва было окончена уже к вечеру.

Старик пережил ту битву, но это поражение его окончательно сломило. Помпей скитался по всей Республике, пытаясь отыскать союзников и собрать новые легионы, но его дни были сочтены.

Его предали и прикончили несколько скользких ублюдков, а ирония в том, что его злейшие враги в Риме, знать не знали о его смерти. Цезарь вообще не хотел убивать старого друга, нет, для такого хода было слишком рано, а Марку просто было плевать. В то время его не интересовала политика, лишь слава, битвы и его женщины.

Представьте себе их удивление когда немногим позже выблядок Птолемея преподнёс им голову Консула Рима на блюдечке.

Они были в такой ярости, что Марк чуть не прикончил ублюдков на месте за такое преступление против Республики.

Убить политического противника в честном бою — это одно, такая смерть почетна и народ не станет роптать, но такое… Только холодный приказ Цезаря, сохранил жизнь маленькому Фараону и его двору.

Итак, подведем итоги:

Один стал жертвой собственного тщеславия и сам себя убил.

Другой - жертвой собственной наивности и доверчивости.

Третий - жертвой своего же упрямства, неспособности отбросить гордыню и отступить до лучших времен.

Великие люди, добившиеся многого за столь короткую жизнь, и тем не менее, они пали, оставив после себя Республику раздирающую распрями и недоверием к нынешней власти.

Народ больше не доверял сенату и нужно было сменить власть. Новые люди при власти стали бы глотком свежего воздуха, вот только «благородные» Патриции не спешили отказываться от своих благ.

Вот почему Антоний так легко от них избавился. Идиоты просто не умели приспосабливаться и отступать в нужный момент.

Помимо этого знаменитого Триумвирата, был еще один человек за которым он с интересом наблюдал… но как позже выяснилось, Марк должен был удавить эту вероломную мразь еще в колыбели.

Мальчик, которого он вырастил как собственного сына.

Он учил его всему что знал сам, любил и оберегал его как и подобает отцу, которого у него никогда не было.

Марк сделал его сначала самым молодым генералом, потом помог взобраться на место консула, а сам в это время отошел от власти, уединившись в Александрии вместе со своими женщинами, время от времени напоминая о своем существовании наглым политиканам в Сенате.

Марк отдал ему почти все рычаги влияния и просто жил в свое удовольствие вместе с семьей… Но Октавиан все равно предал «отца» как только выдалась хорошая возможность прибрать к рукам всю Римскую республику.

И Антоний просто не понимал почему?!

Неужели его жажда власти была настолько сильной, что одна только теоретическая возможность того, что прославленный отец пойдет против него, заставила Октавиана вонзить ему нож в спину? Причем буквально!

Где он ошибся в его воспитании? Марк не мучил его, не пренебрегал и не осуждал, совсем даже наоборот. С отцовской поддержкой Октавиан добился всего о чем можно было только мечтать, но… ему похоже этого было мало:

— Почему? — перед его глазами встала картина, как он навис над окровавленным парнем, которого искренне любил когда-то. — что же с тобой стало, Октавиан?

Он помнил тот кошмарный момент в мельчайших деталях, даже спустя столько лет.

Помнил запах крови и гари, что струился по величайшему городу.

Помнил крики агонии народа, которого клялся защищать когда-то.

Чудовищный грохот доносился будто отовсюду, его верные легионы не щадили предателей, которые пошли против их любимого предводителя.

Впервые за всю историю… Рим пал.

Его сокрушили и унизили собственные легионы, ведомые их величайшим полководцем. Безумие захлестнуло всю республику, и самое ужасное Антоний не мог понять почему... Почему Октавин поступил так с ним?

Неужели он всегда был такой неблагодарной тварью, а он этого не видел?

— Власть не приемлет тени, отец, — скупо ответил Октавиан, которого казалось и не заботило свое поражение. Светловолосый, стройным парень, с поразительно яркими синими глазами смотрел на него с холодом и безразличием, будто происходящее его не касается.

— Власть? — холодно спросил он тогда, чувствуя как кровь начинает закипать от ярости, но он отчаянно сдерживал себя пытаясь узнать причину предательства.

— Я…

Вдруг картина, которая мучила его многие годы, пошла трещинами, слова ненавистного сына заглушил чудовищный грохот молнии, и Марк открыл глаза…

***

Опять этот сон, — устало выдохнул Визерис, чувствуя как привычная апатия от кошмара потихоньку исчезает. А он ведь просто на мгновение покимарил, пока слушал скучный рассказ из уст куда более интересной девицы, — как же я его ненавижу…

Солнышко светит, приятный теплый ветерок теребит его короткие волосы, пока он расслабленно лежал на кушетке, прямо напротив балкона, через который открывался прекрасный вид на море, которое бороздили десятки кораблей под самыми разными флагами, при этом наслаждаясь нежным голосом Алисенты.

У нее и правда был приятный голосок, который просто приятно слушать, спокойная кроткая речь, ровный тембр и выразительность с которой она читала королю книжку из своей личной коллекции.

Слишком слащавая писанина на его вкус, но само произведение мирийского поэта его мало волновало, скорее ему нравилось слушать как она с придыханием читает сей «шедевр», время от времени запинаясь на самых интимных моментах.

Было нелегко уговорить ее читать вслух нечто подобное, но он был весьма настойчив и знал как давить на робкое сердечко Алисенты.

Какой бы скромницей не была дочь Отто, но в глубине души она обожала его внимание.

Мать умерла, брат живет в Староместе под присмотром дяди, единственная подруга занята тем, о чем всегда мечтала. У девочки был жесткий дефицит внимания и депрессия на почве одиночества.

Неудивительно, что Алисента всю эту неделю следует за королем словно хвостик и выполняет все его безобидные капризы, с восторгом купаясь в его внимании, медленно укутываясь в невидимые сети, причем добровольно и с радостной улыбкой.

Он не давил на нее, нет, это не его стиль.

В отличие от оригинального Антония, он предпочитает эмоциональную привязанность банальному траху. Это попросту не так интересно, как очаровывать деву, влезть прямо в душу и навсегда забрать сердце.

Визерис тащился от этого чувства, когда эти хрупкие на вид создания смотрели на него с обожанием и любовью, готовые на все.

Нет никого опаснее и преданнее, чем влюбленная женщина, и Визерису страстно хотелось, чтобы Алисента стала именно такой. Он уже предпринял все шаги на пути к своей цели.

Например, король терпеть не мог все эти сопливые истории про трагическую любовь, но все равно расслабленно лежал и слушал этот бред в полуха:

— … Не сумев пережить боль утраты, Мирабель предпочла отправиться вслед за возлюбленным и… — смущенно запнулась девушка, что с придыханием читала сею ересь, которая балансировала на грани романтики и похабщины. Алисенте было очень стыдно читать некоторые строки, но король хотел услышать ее любимую историю, и девушка не нашла в себе ни сил, ни даже желание отказать, — …в-вкусить его теплые уста в ином мире, нежели бесцельно существовать в том аду, который отнял у нее любимого… конец, — с грустным вздохом, она закрыла книгу и внимательно уставилась на расслабленного Визериса, ожидая какого-то комментария. — И… как вам?

— В целом неплохо, — хмыкнул король не открывая глаза, — хороший слог и детали, видно что автор заморочился. Но сама история мне показалось невозможной и притянутой за уши, а характер героев? Скажем так — высокомерная Мирийская аристократка, которая без ума от обычного раба, это… я скорее поверю, что Дэймон стал образцовым семьянином.

— Я знаю что мужчинам не очень нравится книги подобного жанра, — снова вздохнула Алисента, отложив книгу на столик и пригубила вина, чтобы промочить уставшее горло, — но в этой книге заложен особый смысл. Эта история учит о том, что любовь не знает титулов. Она порой жестока и болезненна, при этом, лишившись этого чувства, люди становятся бессердечными, а их жизнь превращается в кошмар.

— Это уж точно, — прокомментировал Визерис, почувствовав сильный укол в сердце от одних только воспоминаний о погибшей жене.

Визерис и правда любил свою Эймму без памяти и ее потеря оставила незаживающий шрам на сердце.

Не говоря уже о его женщинах из прошлой жизни. Даже приглушенная, эта боль доставляла сильный дискомфорт перерожденцу.

— П-простите, я не хотела… — нервно пробормотала Алисента, сцепила руки в замок, и болезненно сжала пальцы, — я… — но ей не позволили причинить себе вред, так как Визерис неожиданно схватился за ее нежную ладошку.

— Не делай так больше, — хмуро посмотрел он на ее покрасневшие пальцы, аккуратно притянув к себе и нежно поцеловал бархатную кожу, — мне не нравится когда ты причиняешь себе боль.

— Я-я… я не, — Алисента покраснела до самых ушей от его жеста, мысли были в хаосе, сердце стучало так, что его стук отдавался по всему телу.

Девушка была так удивлена, что кажется забыла как дышать:

— В-ваша милость… — она чувствовала как от одних только касаний его губ, боль в пальцах сразу же отступила, будто испугавшись гнева короля, а в низу живота появилось странное тепло.

— Ты ни в чем не виновата, — отстранился назад Визерис, и девушка почувствовала легкий привкус недовольства, практически незаметный на фоне восторженного трепета, — я не виню тебя, поэтому, не смей мучить себя. — сказал король, нежно перебирая ее хрупкие пальцы, которые вернули себе здоровый вид, но Алисента этого не видела, посвятив все свое внимание его прекрасным фиалковым глазам, в которых плескалась толика грусти и переживание.

— Я… — девушка томно прошептала и опустила личико, стоило только вернуть себе самообладание, — больше не буду…

— Обещаешь? — лукаво улыбнулся Визерис приподняв ее голову, побуждая эти слезливые, щенячьи глазки смотреть прямо на него.

— Да!.. — чуть более уверенно ответила Алисента, чувствуя как его большой палец нежно касается ее губ. — Я больше не буду вас расстраивать.

— Ну и хорошо, — облегченно выдохнул он.

— … — девушка неловко поерзала, пытаясь скрыть румянец от отчетливых жестов короля, который был гораздо старше нее, и к собственному удивлению — испытывала восторг от одних только его касаний. Приятное тепло исходило из его рук, наполняя ее теплом, силой и… еще каким-то чувством, которого она еще не испытывала. — неужели я…

— Ну так, у тебя есть еще книги? — спросил Визерис, видя как Алисента не спешит покидать собственные грезы.

— А… Нет, эта была последней из моей небольшой коллекции, — опомнилась она, исподлобья всматриваясь в черты королевского профиля, будто чего-то искала.

— В таком случае, ты можешь быть свободна, милая Алисента, — расслабленно сказал король, прикрыв глаза, — у тебя наверно есть дела поинтереснее, чем баловать меня экзотичным чтивом из-за Узкого моря.

— Это… — Алисента погрустнела и отвела взгляд, чувствуя как сердце немного сжалось от попытки короля ее отвадить, — М-можно остаться? — последовал дерзкий вопрос, да такой, что она сама себе удивилась.

— А? — моргнул недоуменно Визерис, впившись озадаченным взглядом в покрасневшее личико девушки.

— Я хочу остаться, е-если позволите, — повторила она и, видя, что король молчит, добавила:

— Я не буду вам обузой — И, видя его нерешительность, добила умоляюще:

— Пожалуйста!

— Почему? — закономерно спросил король, видя взгляд девушки.

Алисента внимательно всматривалась в его лицо, о чем-то раздумывая, сдерживая порыв сцепить руки и вернуться к ужасной привычке.

Девицу, вопрос короля застал в врасплох и она серьезно задумалась — почему она хочет остаться рядом с добрым королем?

Даже осмелилась задать столь дерзкий вопрос, после того как он освободил ее. Так почему же она хочет остаться?

Может потому, что ей нравиться проводить с ним время, купаясь в его внимании и заботе?

Или потому, что рядом с Визерисом она чувствовала себя так непринуждённо… чувствовала себя особенной?

Быть может в столь странном нежелании покидать его общество, виновато ее одиночество?

Это холодное, пугающее чувство от которого болит сердце и душа, которые жаждали любви и заботы. Она столь отчаянно желала быть нужной кому-то, что когда появился такой человек… она попросту не желала лишится этого чувства… Не желала возвращаться в свои холодные и темные покои, где она будет совершенно одна.

Обдумав собственные чувства, Алисента наконец нашла правильный ответ:

— Потому что, за этими покоями меня никто не ждет, — грустно пролепетала Алисента, сжав свое платье, — отец вечно занят, а кроме него у меня в Королевской гавани никого нет. Рейнира теперь заседает на Малом совете… им нет до меня дела.

— Вот значит как, — понимающе хмыкнул король, — и подруг кроме моей дочери у тебя конечно же нет? — ответом ему стал тихий, неспешный кивок:

— Ты чувствуешь себя одинокой, верно? Из семьи только черствый отец, на котором лежит тяжелое бремя власти, брат находится в Староместе, а Рейнира твоя единственная подруга учится править, так что ты осталась одна, — перечислил король, наблюдая как с каждым его словом, Алисента все ниже опускает голову, пытаясь скрыть печаль.

Она затихла на пару минут, обдумывая что-то, и Визерис не стал мешать, лишь с интересом наблюдал за ее мыслительным процессом.

И вскоре, она собралась с духом и подняла взгляд на терпеливого короля:

— Да!

— Что — да? — приподнялся король с кушетки, чувствуя предвкушение и заинтересованность от неожиданной смелости Алисенты.

Он не ожидал, что она попадётся в его сети так быстро.

— За этими дверьми я чувствую себя одинокой и ненужной, — смело призналась Алисента, пытаясь держать голос ровным, а смущенный взгляд сфокусированным. — отца не заботит мое существование после смерти мамы, с братом мы не особо близки. У меня нет друзей кроме Рейниры, у меня нет того, кто бы утешил меня в печали, похвалил или поддержал. Никого… к-кроме вас…

— Вот как, — ласково улыбнулся король погладив ее по щеке, чувствуя жар от ее нежной, румяной кожи, — тогда, можешь оставаться подле меня сколько пожелаешь, — решительно произнес он, заставив затуманенный взгляд Алисенты прояснится и томно прошептать:

— Мой король…

— Я стану тем кто утешит и поддержит тебя в час нужды, — продолжил он, медленно притягивая податливую, очарованную девушку к себе. — стану тем кто будет ценить и оберегать как самое дорогое сокровище. Ты больше никогда не будешь чувствовать себя одинокой, обещаю тебе. Ты мне веришь?

— Д-да! — Она почувствовала тепло от его нежных касаний, видела заботу в его жестах и… желание в его глазах, а потому… Алисента даже не думала сопротивляться, когда король притянул ее в свои широкие объятия и жадно поцеловал…

— М-м~ — Она неловко вцепилась за его плечи, после секундного замирания, и с готовностью отвечала на страсть, не в силах подавить бушующий пожар в своих чреслах.

Впервые в жизни, переполненная столь будоражащими эмоциями, волнение охватывало каждый дюйм её невинности.

Сейчас происходил самый долгий, приятный и томительный момент в ее жизни. Алисента сама не понимала что творит, но все ее существо требовало продолжать этот жадный, мокрый поцелуй.

Ладони вспотели, лоб взмок от пота, трепет пронзил каждую клеточку в теле юной леди.

Они страстно обнимались, вцепившись в губы друг друга как измученный в пустыне путник цепляется за флягу с водой.

А потому, она с готовностью разомкнула губы и позволила его жадному языку проскользнуть в ее рот.

Уже нет пути назад…

Визерис прижал Алисенту к себе, и сидя на его коленях она почувствовала как нечто, упирается в ее лоно.

Э-это ведь «Он», да? — судорожно вздохнула девушка, как только Король позволил ей на секунду отстранится, образуя между ними тонкий мостик слюны, чтобы Алисента успела сделать большой глоток воздуха, прежде чем охотно вернуться к его губам. — Это ведь неправильно, я ведь не его жена, он отец Рейниры, а я… Но почему это так приятно? Всё э-это невероятно вульгарно и при этом так возбуждающе!

— М-м! — простонала девушка, почувствовав как его большая ладонь ухватилась за ее попку, сжимая упругую, нежную плоть. Пока вторая нежно поднималась по ее спине, прямо к шнуркам, что удерживали на ней это платье, но Алисента не возражала, и как только они приготовились сделать следующий шаг, вдруг…

*Тук-Тук*

Этот ужасный, ненавистный стук в дверь, помешал их идиллии!

— Да?! — с яростью крикнул король, не отпуская расстроенную девушку из объятий, — Клянусь Юпитером, если это какой-то пустяк я с них шкуру спущу! — процедил король, вызвав нежный смех Алисенты.

Он выглядит таким расстроенным. — заметила девушка, чувствуя себя комфортно в объятиях мужчины, который ей в отцы годится. — Как ребенок у которого отняли любимую сладость, в роли которого в-выступаю… Я, — смутилась девушка чувствуя во рту сладкий привкус Арборского золотого, букетом которого Визерис щедро поделился.

— Принцесса Рейнира пришла, — спокойно ответил гвардеец заставив обоих вздрогнуть от упоминания дочери/подруги.

— Р-рейнира, — нервно прошептала Алисента и выскользнула из рук короля, с его неохотного согласия.

Алисента жутко боялась расстроить лучшую подругу, а король… хмм, скажем так, он куда охотнее сразится с Балерионом, чем будет обсуждать с Рейнирой тонкости отношений между ним и дочерью Отто.

Так что Визерису не оставалось ничего другого, как отпустить свою сочную добычу из рук.

— Впускай ее, — дозволил Визерис, после того как девушка поправила свое платье и уселась на свое место, не забыв ухватиться за книгу, делая совершенно невозмутимый вид.

Она просто читала книжку королю, так как он не знает Мирийского диалекта!

Да, именно так!!

Визерис добро усмехнулся от ее поведения, но ничего не успел сказать, в королевские покои уверенной походкой проскользнула его любимая наследница.

— Отец, как ты? — с заботой спросила девушка подходя к родителю и обняв его со спины.

— Очень даже неплохо, моя принцесса— ответил он приобняв ее руку что сомкнулись на его груди, — как прошло заседание?

— Мы еще даже не начали, но… — с усталым вздохом ответила Рейнира, обращая внимание на подругу, что сидела рядышком, уставившись на балкон, будто увидела там нечто очень интересное.

Что за… — подозрительно прищурилась принцесса видя странное поведение Алисенты.

Во-первых она не поприветствовала ее как подобает. Не то чтобы это ее трогало, она и сама просила подругу опустить формальности когда они наедине.

Вот только, это не единственная странность…

— Что-то серьезное?

— А… похоже на то, — отвлеклась принцесса от подруги, — Прискакал гонец из Драконьего логова. Десница встретил драконоблюстителя у себя, и теперь умоляет тебя навестить палату Малого совета, чтобы выслушать его.

— Драконоблюститель значит… — задумчиво почесал подбородок Визерис. — в любом другом случае я бы проигнорировал его, но если дело касается драконов. Что ж, — король со вздохом поднялся, — похоже мой небольшой отпуск закончился. Я добился своих целей, так что можно вернуться в свет, — улыбнулся Визерис, разминая затекшее тело и бросив лукавый взгляд на черноволосую девушку.

— Что с тобой? — вдруг спросила принцесса, что все это время подозрительно сверлила глазами напряженную подругу, которая не могла найти себе места.

— О-о чем ты? — нервно поежилась Алисента на сей раз делая вид, будто увлеченно читает, — просто от этой книги невозможно оторваться.

— Конечно-конечно, только вот… — Рейнира озадаченно склонила голову набок, смотря то на книгу, то на подругу, а затем пояснила причину свое задумчивости, — ты читаешь ее вверх тормашками?

—…

— …

***

В палатах совета было не так весело, как в королевских покоях.

Лорды ждали начало заседания, напряженно ожидая объяснений от десницы, но тот упорно отказывался говорить в чем дело, ссылаясь на пикантность предстоящего заседания.

Мол обсуждать подобную тему можно только в присутствии короля, и судя по его едким комментариям и торжествующему взгляду, Корлис предположил, что дело касается Дэймона, который незаконно окопался в семейном гнезде.

Раньше он ему нравился, мастеру над короблями казалось, что они слеплены из одного теста, но кое в чем они все же различались.

Например, Корлис не был таким идиотом.

У принца было все о чем можно только мечтать; свобода, положение, место при Малом совете, дракон в конце концов, и все эти невероятные блага свалились на него только по праву рождения, но как оказалось, ему и этого было мало.

Раз за разом Дэймон совершает все более опасные проступки, и скоро сильно пожалеет о своей глупости.

Наглый захват Драконьего камня, пока его старший брат в это время боролся с ужасной болезнью… король не простит ему такое вероломство и будет в своем праве.

Люди не поймут если принц отделается простым выговором. До казни конечно не дойдет, но судя по недовольным намекам короля, Дэймона ждет как минимум хорошая, прилюдная порка, возможно его окончательно вычеркнут из наследственной линии Таргариенов.

Идиот!

Король изменился, он видел это так отчетливо в последнее время.

Его неуверенность и заискивающая манера общения исчезла, уступив место рассудительному лицедею, чьи глаза иногда источали застенный холод от которого его брасало в дрожь.

Корлису нравился нынешний Визерис, особенно его намерение воссоединить их великие дома и обработать раны нанесенные Великим советом.

И чего уж таить, королевское внимание сильно тешило его самолюбие, у него больше не возникало чувства, будто им несправедливо пренебрегают.

Мысль о том, что только ему и его семье позволено беспрепятственно навещать короля, его радовала.

Король оказался на удивление интересным собеседником, и прекрасным лицедеем. Визерис умело окучивал детей своей заботой, попутно обсуждая проблемы королевства с Корлисом и Рейнис, при этом дозволяя наследнице участвовать в обсуждении военного вторжения на ступени.

Визерис явно поддержал его стремление, но при этом приказал игнорировать ублюдков, пока он не закончит с братом.

Корлис принял его доводы, даже на время прекратил свои торговые отношения с Волантисом, Летними островами и Лисом, которая неожиданно вошла в состав этой треклятой Триархии.

— Вина, отец? — вывел его из мыслей робкий голосок Лейны, что с обеспокоенным видом застыла рядом с задумчивым отцом,

— Предпочитаю обсуждать королевские дела на трезвую голову, милая, — слабо улыбнулся он, видя неловкие мельтешение дочери.

Она еще не привыкла к своим новым обязанностям, но Лейна получила достойное образование и прекрасно осознает ценность оказанного доверия.

— Мы ждём принцессу? — нарушил тишину Лионель Стронг, который все это время задумчиво смотрел на товарищей, которые пытались понять почему их так спешно собрали.

— Не только, — покачал головой Отто, цепко изучая улыбчивого Корлиса и его дочь. Ему не нравилось, что баланс сил на этом совете был так бесцеремонно растоптан. Теперь Морской змей не уступал ему, лорды видели, что король приблизил его к себе несмотря на прошлые разногласия, так что его слова стали куда весомее чем прежде. — сегодня нас посетит король, — ошарашил он лордов неожиданным известием.

Даже Корлис удивленно приоткрыл рот, так как такое известие и для него стало открытием.

— Хвала богам, — одобрительно кивнул лорд Лиман, — все вернется на круги своя и государь наконец наведет порядок в державе.

— Несмотря на наши опасения, принцесса очень даже неплохо справлялась со своими обязанностями, — поддержал его Лионель, — но без короля, очень сложно наводить порядок и успокаивать народ. Люди прекрасно замечают его отсутствие, и уже пошли шепотки, будто… — осекся лорд Стронг, потупив взгляд.

— Будто?.. — аккуратно подтолкнул его Меллос, прекрасно зная о чем тот говорит. Просто никто не хочет говорить такое вслух.

— Государь полностью выздоровел, — продолжил мастер над законом, сделав небольшой глоток вина, — но до сих пор предпочитает игнорировать мольбы совета и проводит целые дни в своих покоях, в компании принцессы и, — подозрительный взгляд на десницу, — леди Алисенты.

— Говорите прямо, лорд Стронг, — потребовал Отто откинувшись на свое кресло.

— Люди думают, что короля сломила потеря жены и ребенка, а еще эта тяжелая болезнь…

— Бред, — хмыкнул Корлис, подбирая стакан воды из рук дочери, — конечно, государь сильно изменился после долгой болезни, но его разум стал только острее.

— Конечно, я полностью согласен с вами, лорд Корлис, так как и сам был удостоен аудиенции у короля. — с готовностью согласился Стронг, — я лишь обеспокоен ситуацией при дворе. Мой долг донести эту информацию до совета.

После его слов в палатах воцарилась напряженная тишина. Лорды волновались за свои места и не знали чего ожидать от короля, который сильно изменился за этот месяц.

Особенно нервными были Меллос, Отто и Лимон, те, кто придерживались мнения, что девочке не место в Малом совете.

Верховный мейстер больше не допускался до короля, так как тот свято уверен, что раз он не справился с этим недугом в самом начале, то и сейчас он все также бесполезен. Мейстера конечно немного коробило от такого отношения, но Меллос понимал недовольство короля и не смел возражать.

Лиман же, был просто очередным консервативным стариком, который просто не хотел, чтобы капризная и непостоянная принцесса ввязывалась в грязную политику королевства. Им на многое пришлось пойти, чтобы ситуация не вышла из под контроля.

Мало того, что Дэймон захватил семейное гнездо и укрепил его золотыми плащами, так еще со всех щелей поперли всякие смутьяны, что пытались раззодорить беспокойный народ.

Проделки их врагов, не иначе.

Может Дорн решил ослабить злейшего врага, возможно даже Триархия подсуетилась, опасаясь, что без мирного короля на троне, совет может начать полномасштабную кампанию на Ступениях.

Вообщем, дел было невпроворот и старик не верил, что принцесса Рейнира способна как-то улучшить положение в державе.

Отто ему не нравился, десница был дотошным и любил все контролировать включая Малый совет, но личная неприязнь не мешала ему уважать Хайтауера.

Лиман знал про несуразные способности десницы. Отто сумел стабилизировать ситуацию до возвращения короля, но благодарностей за такой тяжелый труд он почему-то не получил.

Оказывается принцессу назначили наследницей, не только для того, чтобы избавиться от Дэймона, пока не родиться настоящий наследник… К их общему недоумению

Неужели Визерис и правда решил, передать трон дочери? — размышлял мастер над монетой, представляя ужасные последствия после нарушения естественного порядка вещей. — если так, нам впору начать волноваться. Вестеросс никогда не примет женщину…

Но додумать свои мысли он не успел, так как широкие двери неожиданно распахнулись, и в палаты уверенным шагов вошли несколько людей.

Принцесса в своем изысканном платье цвета карамели привлекала взгляд, подчеркивая все ее достоинства как молодой женщины.

Ухоженное, миловидное личико, тонкая шея и ладная фигура заставляла многих сглатывать слюну от желания, и скрипеть зубами от того, что такой изысканный бриллиант им никогда не светит.

Рейнира была прекрасна, с этим не поспоришь, только вот по мнению Лимана внешность доставшаяся от предков — это единственное ее преимущество.

Как бы прекрасна она не была, этого определенно недостаточно чтобы стать правителем. Острый ум, подвешенный язык, чувства долга и самое главное — терпение.

У Рейниры не было практически ничего из перечисленного, а Бисбери всегда наблюдал очень внимательно. Девочку не готовили к такому бремени, Рейнира была совершенно не готова к грядущей буре.

Стоит только королю умереть и все ее притязания будут немедленно оспорены, а ее саму скорее всего отправят подальше от столицы и Железного трона.

И Отто прекрасно продемонстрировал такой сценарий с помощью Малого совета и дал понять, насколько же она уязвима. Девчонка тоже это поняла, и к удивлению лордов начала проявлять качества, которых они доселе не видели… или может они просто не хотели видеть? Лиман не знал, ясно одно — слишком стар он для этого дерьма.

Но изменения в Рейнире были ничем по сравнению с ее венценосным отцом…

В-всемогущие боги! — воскликнул про себя Бийсбери внимательно осмотрев того, кому клялся в верности перед железным троном много лет назад.

И он был не одинок в своем изумлении.

Лорды Малого совета, кроме ухмыльнувшегося Мастера над кораблями застыли на своих местах подобно памятникам самим себе. И им есть, чему удивляться.

— Милорды! — король громогласно поприветствовал присутствующих, расслабленно чеканя каждый свой шаг демонстрируя гордую осанку уверенного в себе человека.

Уже эта самая осанка вызывала немало вопросов, но вот все остальное… совсем уже не шли ни в какие ворота.

Короткие гладкие волосы цвета чистейшего серебра обрамляли лицо, что смутно напоминала их короля.

Скорее он походил на принца Эймона или Бэйлона, но вот доброго короля Визериса узнали в этом человеке с трудом. Высокий широкоплечий мужчина с уверенным взглядом сильно контрастировал с Визерисом которого они знали.

У того было доброе, заискивающее лицо и вечно радушная улыбка от которого создавалась доброжелательная атмосфера.

Сейчас же, Лиман почувствовал как по спине бегут мурашки, от колючего взгляда фиалковых глаз, внутри которых плескалось недовольство и… злоба?

— С каких это пор вы позволяете себе сидеть в моем присутствии, без дозволения? — пояснил он причину своего недовольства заставив большинство ошарашенных лордов проклясть свою впечатлительность, и подскочить с насиженных мест.

— Пекло!

— Молим о прощении…

— П-прошу прощения, государь, — хорные возгласы лордов, что стыдливо опустили головы перед королем, разнеслись по палатам, — просто ваше преображение заставило большинство из нас… врасплох. — пояснил старый лорд, с облегчением выдохнув, после того как Визерис понимающе улыбнулся.

— Ха-ха, на первый раз прощаю, но надеюсь таких эксцессов больше не случится? — Визерис внимательно осмотрел лордов Малого совета, чуть задержавшись на Лейне, что тихонько стояла в углу палаты и медленно склонилась в реверансе, при виде доброго дядюшки.

Ее не пугала суровость короля, в конце концов его гнев не касался невинного ребенка, скорее девочку просто позабавила сцена как самые могущественные лорды континента застыли на месте с вытаращенными глазами и приоткрытыми ртами.

— Конечно…

— Всенепременно, — тут же ответили лорды, не совсем понимая что это за «эксцесс» такой, но суть они похоже уловили.

— Что ж, — довольно кивнул король и двинулся на свое законное место во главе стола, и довольно отметил как чуть позади громоздкого величественного стула подготовили место для его наследницы.

И все же, он умный мужик, такая мелочь а как приятно. Умеет подстраиваться, не удивительно, что он столько лет занимает свой пост, — бросил он взгляд на десницу, который наблюдал за реакцией короля на его инициативную выходку, — ну что ж, дадим ему наконец расслабиться, — и еле заметно улыбнулся, позволив выдохнуть Хайтауеру.

— Итак, приступим к делам насущным, — Визерис уселся на свой «трон», откинувшись на твердое дерево из железноствола, чья крепость и долговечность была широко известна.

Хмф, никогда не перестану веселиться от вида их изумленных лиц, — усмехнулась про себя принцесса усаживаясь рядом с отцом, отмечая как встревоженные лорды до сих пор не могут отойти от первого впечатления при лицезрении нового образа отца.

— Сперва, — размеренно начал десница, подождав пока все рассадятся по своим местам, — позвольте выразить нашу общую радость от вашего выздоровления, мой король. — сказал, под одобрительные кивки лордов. — мы боялись худшего, но боги были благосклонны к нашей великой державе. Одним фактом своего пробуждения вы предотвратили ужасную смуту...

— О~, я прекрасно «знаю» как «вы все» переживали за меня Отто, — равнодушно ответил Визерив, привычно сцепив руки в замок и чуть прищурил глаза.

От слов короля некоторые присутствующие вздрогнули от отчетливого упрека, в числе которых был и сам десница:

— Но опустив формальности и приступим к делу, я сейчас не в настроении слушать ваши витиеватые восхваления, смешанные с подобострастием, которые несомненно затянутся на приличное количество времени. А я напомню, что сей ценнейший ресурс невосполним, — махнул он рукой, давая понять, что еще вернётся к этой теме, — Ответь мне, что заставило тебя прервать мой чудный отдых и созвать совет в таком срочном порядке?

— Это… — неуверенно кашлянул десница, непривычный к такому равнодушию, да и предвкушающая улыбка наследницы его не особо радовала. Он уже понял какую ошибку совершил, когда так поспешно отстранил Рейниру от места в совете. Под благовидными предлогами конечно, но все же…

Отто отчетливо чувствовал как пол под ним шатается, и грозится сбросить его в самый низ иерархии королевства. В последнее время его радовало только то, что Алисента все же сумела привязать к себе короля, и весьма сильно, судя по тому, что она постоянно находится подле Визериса.

— Ты не слышал меня? — вновь прозвучал голос короля, от которого Отто немедленно спохватился, и обратился стражнику, который тихонько стоял в сторонке;

— Приведи его! — приказал он, и мужчина немедленно выскочил и вернулся через десяток секунд в сопровождении человека от которого отчетливо несло гарью и пеплом.

Стражник сопроводил драконблюстителя до стола и после одобрительного кивка десницы, немедля покинул палату:

— Ваша милость, — человек, известный как Маллон — магистр ордена драконоблюстителей, уважительно склонил колено перед Визерисом.

— Расскажи королю все, что сказал мне, — потребовал десница, усевшись на свое место,

— Это случилось вчерашней ночью, государь, — начал Маллон, видя как внимание присутствующих обращено на него, — в час летучей мыши, в Драконье логово проник вор и украл яйцо…

— Вор? — озадаченно спросила Рейнира,

— Да, принцесса

— И как же обычный вор, сумел проскользнуть незамеченным к кладкам, и украсть яйцо из под присмотра более сотни драноблюстителей? — продолжила принцесса, видя как отец напряженно слушает визитера и не спешит ее прерывать.

— Преступником был принц Дэймон, принцесса, — ответил старик, подмечая как принцесса вздрогнула и широко приоткрыла глаза от такого неприятного откровения, а после, уставилась на короля, который сжал подлокотник с такой силой, что даже он слышал смачный, пугающих хруст дерева. — он проник в логово, через тайные тропы, известные лишь избранным, и потом, тихо ушел под покров ночи.

— Принц оставил послание, ваша милость, которое надеюсь прольет свет на причину такого… кхм, поступка. — быстро спохватился десница, кидая требовательный взгляд в сторону Великого мейстера, видя как король сделался мрачнее некуда, под неверующие взгляды лордов.

— С-сейчас, — вздрогнувший Меллос, выдыхнул от напряжения. От королевского взора он чувствовал как внутренности похолодели, пока вспотевшая ладонь проникла в карман и вытащила небольшую записку:

— С превеликой радостью, Я Дэймон Таргариен, принц Драконьего камня, — Рейнира недовольно нахмурилась от такого наглого начала, дядя осмелился присвоить себе ее титул, — и законный наследник Железного трона заявляю, что беру вторую жену в традициях Старой Валирии. — смешок от короля заставил мейстера приостановится, но видя, что король не хочет пока говорить, он продолжил, — Кхм… Она принимает титул «Леди Мисария с Драконьего камня». И… — Меллос запнулся на следующей строке, чувствуя как ком подступает к горлу от грядущей реакции короля на письмо младшего брата.

— Продолжай! — нетерпеливо потребовала Рейнира подобравшись на стуле.

—… И спешу обрадовать вас известием, что ее высочество ждет ребенка, и в его колыбели согласно традиции дома Таргариенов, будет храниться драконье яйцо... — закончил Меллос бросив письмо на стол,

— Это все? — подал голос Визерис, что все это время молча слушал, и протянул пустой бокал в сторону Лейны, которая подскочила к королю на дрожащих ножках и аккуратно заполнила кубок, следом вернувшись на свое место.

— Еще, принц приглашает Вас на свадьбу, государь. Она через четыре дня.

— Спаси нас боги, — проворчал Бийсбери, поднимая дрожащую руку и делая глоток вина. И он был не одинок в своем недовольстве.

Тайно проникнуть в Логово и украсть яйцо — это неслыханное преступление!

Жениться без дозволения короля, это — наглый вызов, а уж взять вторую жену… как и сказал Лиман — спаси нас боги!

Но после всех этих наглых проступков, Дэймон осмелился прислать приглашение на незаконную свадьбу — Это уже издевка над властью короля!

— Кто такая, эта леди Мисария? — спросил Корлис, он не слышал о женщине на которой принц собрался «жениться».

Вряд ли это вообще возможно, учитывая изменения Визериса. Его выходки вышли за грань дозволенного уже давно, но осмелиться так оскорбить старшего брата? Если раньше он считал, что вряд ли дело до крови, то теперь… он уже не так уверен.

— Мы полагаем… — начал было Меллос, но его перебил насмешливый голос десницы:

— Шлюха Дэймона из увеселительного дома на Шелковой улице! — Отто поморщился будто прожевал какую-то гадость, тем самым давая понять свое мнение насчет «Ее высочества».

— Шлюха в качестве принцессы? — недоверчиво прошептал Стронг, — да он совсем обезумел!

— Неслыханная дерзость… — опешил Корлис от пояснения десницы.

— Оскорбление высшего порядка! — поддержали их недовольство Лиман.

— Это бунт, и ничто иное, — жестко припечатал Хайтауер, видя поддержку всего совета.

— Я полностью согласен, — уверенно кивнул Мастер над законом.

— Дядя хочет тебя спровоцировать, отец! — уверенно вмешалась Рейнира, даже подскочила со стула и вышла чуть вперед, чтобы увидеть реакцию отца. — Я… — и застыла от выражения его лица.

Король будто заледенел на месте, лицо его окаменело в равнодушной гримасе, но вот глаза… глаза метали молнии и казалось, будто они даже светятся от необузданной ярости, что нахлынуло на все его естество.

— Королевство наблюдает государь, — нервно подобрался Веларион, чувствуя как его сердце усиленно бьется от предвкушения. Он всегда был крайне любопытным, иначе не решился бы бороздить моря в качестве простого юнги на корабле дядя, еще будучи мелким мальчишкой. И сейчас ему было крайне интересно, посмотреть что будет дальше.

Ответит ли король на такое оскорбление?

Или и дальше будет прощать неблагодарных идиотов вроде младшего брата?

— Дэймон захватил Драконий камень, — поддержал его Отто, воинственно сжав кулаки, будто собрался немедленно накинуться на принца, — окружил себя армией Золотых Плащей, украл опасное оружие из Дроконьего логова и узурпировал владения наследницы, но и этого ему было мало…

— А-а какое яйцо украл принц? — неожиданно вмешалась Лейна и девочка немедленно прокляла свой язык, когда все взгляды собрались на ней, начиная от недовольного отца, и яростного короля, который, вообщем-то даже чуть расслабился от непринужденного вопроса девочка.

Через пару мгновений король моргнул и перевел вопросительный взгляд на драконоблюстителя, который пытался твердо устоять на ногах от напряжения царящего в палате.

— Кхм… — Маллос вздрогнул от такого пристального внимания, и несколько секунд не решался ответить, понимая что его ответ лишь сильнее разозлит короля, но деваться было некуда, — Это было яйцо Пламенной мечты, то, которое принцесса Рейнира выбрала для колыбели принца Бэйло… — Не успел он договорить, как до ушей донесся неприятный, мерзкий скрежет и лязг.

Все перевели взгляд на источник шума, и увидели перекошенное лицо Короля, на висках которого проступили вены от сдерживаемой ярости, а в руках у него было нечто, что когда-то верно служило в качестве кубка, дорогого между прочем.

Но в данный момент это было неважно, всего лишь забавная деталь, которая позволила испуганному старику выйти из оцепенения, что не скажешь об остальных.

Лорды пораженно переводили взгляд от кубка, и на самого короля. Они впервые видели подобную ярость на лице Визериса… такую, от олицетворения одного вида которой хочется сбежать подальше и молиться, чтобы она тебя не коснулась. Визерис на данный момент виделся им самим демоном из глубин бездонного Пекла.

— Корлис! — рявкнул король, и названный лорд немедленно подскочил из-за внезапного приказного тона. Вбитые когда-то в подкорку сознания соответствующие рефлексы на определенный тон, дали о себе знать, — встряхни своих капитанов и подготовь флот. Приказываю немедленно оцепить Драконий камень!

— Как прикажете, ваша милость…

— Пошлите воронов Дэймону, — продолжил Визерис, вставая со своего стула и нависнув над столом, — Любую попытку покинуть остров, я буду считать изменой! Попытается навредить флоту или прорвать оцепление, я буду считать это изменой! Напишите ему, что его король ПРИКАЗЫВАЕТ оставаться на Драконьем камне и ждать дальнейших распоряжений.

— Что ты собираешься сделать, отец? — взволнованно спросила Рейнира, видя с какой решимостью ее отец отдает тревожные приказы.

— Всего лишь принимаю его приглашение на «свадьбу», моя дорогая, — ответил король пугающе ухмыльнувшись, — и я приведу с собой много «гостей» и подготовлю соответствующие «подарки»! — и двинулся на выход, бросив жест в сторону дочери, чтобы та пошла за ним.

— Государь! — взволнованно подскочил Отто, и король остановился, но не повернулся к деснице, застыв у самого порога. — Простите, но я не могу этого допустить. Слишком опасно, Дэймон перешел все границы, и мы не можем предсказать как он поступит когда увидит вас. Я готов…

— Твоя забота так трогательна, Отто, — усмехнулся король, не оборачиваясь, — не не помню, чтобы мне требовалось твое разрешение.

— Но…

— Довольно! — рявкнул король, заставив Отто захлопнуть пасть и опешить всех остальных, — твой король уже принял решение, и менять его не собирается. Я сам призову Дэймона к справедливому суду. Это мое право и моя обязанность как короля и старшего брата. Или ты не согласен? — Визерис медленно повернул голову, позволив присутствующим вновь лицезреть свое равнодушное лицо, чей взгляд пробирал до костей, — скажи мне, ты хочешь оспорить мое решение, лорд Десница?

— Нет, ваше величество, — тяжело ответил Отто, и склонил голову, чувствуя розачарованный взгляд Морского змея, который давно метит на его места.

— Хорошо, — отвернулся король и продолжил шаг, — Тогда немедленно приступайте к выполнению моих приказов. Мы выдвигаемся через два дня… как раз подоспеем к началу церемонии…

6 глава

Что ж, будет ложью если он скажет, что не потерял контроль над эмоциями.

Нет, на самом деле он был в ярости, и признаться, ему было из-за чего злиться, но все равно такое поведение было не типичным как для него, так и для предыдущего Визериса.

Брат пересек черту, он знал это с самого начала и вознамерился привести свой дом в порядок, как только встал с постели.

Он знал к чему готовиться, знал что делать дальше, у него был готовый план и полная уверенность в своем превосходстве и что немаловажно — он абсолютно уверен в своей правоте. И все же… он… огорчен?

Почему же?

Из-за Дэймона?

Зачем грустить из-за потери мятежного брата, который собственноручно вырыл себе политическую могилу? Чем Дэймон заслужил его любовь? И почему он блядь так зол на брата, на которого ему вроде бы плевать?!

Он же унизил его! Сделал посмешищем перед державой? Наплевал на семью и самое ужасное — оскорбил саму память о его дорогом Бейлоне… так почему он сейчас стоит у подножия Железного трона и предается унынию?

Может потому, что у него самого никогда не было брата, а память Визериса в очередной раз вносит смуту в его душу?

— Ты в порядке, отец? — робкий вопрос вывел его из созерцательного состояния, и Визерис наконец-то вспомнил о дочке, которая все это время плелась вслед за отцом.

В тронном зале было пустынно. Огромный зал был почти пуст, сиятельная и величественная атмосфера средоточия его власти сейчас показывала свое истинное лицо перед редкими свидетелями.

Одиночество и мрак… вот что ждет того, кому суждено сесть на этот ужасный трон, ради которого было пролито море крови и без сомнения, Марк прольет еще больше.

В каждом мире он оставил свой след и этот не станет исключением. Но его всегда мучал один вопрос…

Почему он?

Обычный оборванец, который вырос на улице и вел не совсем добропорядочный образ жизни. Ему доводилось красть, лгать, притворяться и продаваться еще до того, как обычные дети достигают совершеннолетия и только-только начинают познавать реальный мир.

Что ж… он нахлебался этого дерьма под названием – жизнь по самые уши, и сука судьба в то время была жестока к нему.

С самого детства он был один. Его жизнь была адом, ему обломали крылья гораздо раньше чем он успел ими взмахнуть и опустили на самое дно… никого рядом не было.

Обычные дети спят в теплой постели, а он спал мусорном баке, глотая слезы и терпя необычайную вонь, только чтобы согреться.

Обычные дети не едят жуков из-за голода, и не калечат других таких же несчастных детей из-за кусочка хлеба. Ему никто не помогал, нет, он всегда был совершенно один.

Даже когда этот покалеченный ребенок вырос в безжалостного криминального авторитета, у которого было все о чем можно только мечтать.

Даже когда его постель грели прекрасные женщины.

Даже когда он мог позволить себе все удовольствия мира... Это ужасное, сосущее чувство в груди так и не исчезло.

Он до самого конца оставался никому ненужным сиротой из трущоб. Так и не смог стать нормальным человек, ни семьи, ни друзей, он был бесплоден, так что радость отцовства он также не познал.

Чем такой как он заслужил прожить новые жизни, в новых мирах? Чем он так привлек ту самую неведомую сущность, он так и не понял?

Но он сделал все, чтобы прожить вторую жизнь правильно и в свое удовольствие. У него впервые появились друзья, жены и приемные дети, которых он искренне любил.

Ирония в том, что и во второй жизни он оказался бесплодным, но он принял Цезариона и Октавиана как родных, всеми силами пытаясь компенсировать прошлое одиночество, и у него даже начало получаться, пока…

— Отец? — Рейнира, нежно потрепала его за плечо, пытаясь скрыть волнение из-за поведения отца.

Его дитя… его плоть и кровь. Девочка, которую он полюбил с ее первого вздоха в этом жестоком мире.

Это было необычное чувство, с другими детьми он такого не чувствовал, он любил их, но… по сравнению с Рейнирой, это… он даже не знал как описать это чувство.

— Все в порядке, малышка, — обнадеживающе улыбнулся Визерис, погладив девушку по щеке, и вернулся к лицезрению трона, который она должна когда-нибудь унаследовать:

— Что ты видишь, Рейнира? — неожиданно спросил он, цепко изучая проклятый стул, который по факту и убил его предшественника, причем буквально. Раны нанесенные этим самым троном приковали его к постели и чуть не прикончили.

— Это… — серьезно задумалась принцесса глядя на творение своего предка-завоевателя. Тысячи мечей врагов Эйгона, сплавленные воедино с помощью черно пламени Балериона. — я вижу власть.

— Власть значит, — король равнодушно принял такой предсказуемый ответ, хотя на самом деле желал услышать более развернутую формулировку. Но она ведь права, «трон-власть», здесь незачем углубляться, и так все ясно, — власть всегда опасна, Рейнира, — он резко обернулся, тем самым напугав принцессу, которую насторожил столь пристальный и пугающий взгляд отца, — власть привлекает худших из людей и развращает лучших. Каждый твой шаг имеет значение, и за каждую ошибку расплачиваться будешь не только ты.

— Отец, я знаю, — тяжело сглотнула она, пытаясь собраться с мыслями и посвятила все свое внимание наставлению отца.

Столь суровый и оценивающий взгляд был для нее в новинку. Отец никогда не смотрел на нее таким образом и это ее пугало.

— Ничего ты не знаешь, моя девочка, — выдохнул король и нежно улыбнулся, успокаивая дочь, — знание лишь половина ума, и этого недостаточно. Осознание и полное понимание своего положения — это лишь первый шаг на пути к вершине. — он задумчиво почесал подбородок и вернулся к рассматриванию трона, — иди, сядь на Железный трон, — ошарашил он принцессу таким странным приказом.

Даже гвардейцы за спиной вопросительно переглянулись:

— Я хочу, чтобы ты почувствовала это бремя, хоть и на миг.

— Хорошо, отец, — приосанилась Рейнира, подавив дрожь в теле и гордо двинулась вперед.

Достигнув ступеней она на миг замерла и почувствовала как неуместная дрожь вновь набирает силу.

В сумерках, Железный трон был особенно мрачным, казалось, что черный металл плавиться и извивается, даже не смотря на монолитную форму железа.

Острые мечи, что были направлены во все стороны, словно нахохлившийся еж, пугали, и она даже поймала себя на мысли, что ей стало крайне неудобно даже подниматься по этим железным ступеням.

Легкие, летние туфли в полной мере позволяли ощущать твердость расплавленной стали, порой она наступала на заостренные стыки неудобной платформы, и ощущала тупую боль в нежных стопах.

Но несмотря на неудобства, Рейнира не осмелилась остановиться, ведь на нее смотрит отец. Его оценивающий взор она чувствовал всеми фибрами своей души, и сильно не хотела его разочаровывать.

Шаг за шагом она поднималась ввысь, и с каждой секундой ипытывала все больше страха; ступени ближе к вершине становились неровными и все более острыми, коридор из мечей становился все уже, и принцесса с ужасом поняла, что одно неловкое движение и она порежется, но она не ослабила шаг и не отступилась.

И вот наконец, она достигла цели.

Сиденье, на котором восседали ее предки. Ее наследство, то что было обещано и предписано ей самой судьбой.

Рейнира развернулась, чтобы присесть, но внезапно запнулась, испытав внезапную боль в предплечье.

К-кровь, — удивленно отметила Рейнира, и схватилась за рану, — я ведь только на секунду расслабилась!

— Железный трон, — донесся до нее торжественны, и тем не менее мрачный возглас отца, который отчетливо видел что с ней произошло, но сдержал порыв ринуться на вверх и помочь дочери, — выкованный из тысяч мечей врагов нашего прославленного предка — Эйгона завоевателя. Трон, ради которого пролили море крови, и было безжалостно раздавлены жизни сотен тысяч виновных и невинных; мужчины, женщины, старики и дети отдали свои жизни, чтобы наш род наконец достиг самой вершины власти и в конце концов, воздвиг это чудовищное творение. Ты помнишь наш разговор, дитя мое? — спросил он с нажимом, не позволяя дочери концентрироваться на боли.

— Да, отец, — сглотнула принцесса, понимая о каком разговоре спрашивает государь.

Даже боль на мгновение отступила, как только в памяти всплыли воспоминания о той ночи.

Непосильная ноша, которую возложили на ее семью, борьба против неведомого врага, который угрожает всему роду людскому.

Она знала какая ответственность на них лежит, и поняла, что отец хочет понять — осознает ли его наследница всю опасность неизбежного рока:

— Я не подведу тебя, — прошептала уверенно Рейнира, — докажу что достойна твоего выбора, — она аккуратно присела на трон… и сразу же ощутила болезненный укол в лопатке, но она стерпела.

Она положила ладони на подлокотники, и тут же последовала боль в локте и ладони.

П-пекло! — Терпя боль и глотая непрошенные слезы, Рейнира попыталась исправить неудобное положение и подвинуться… и почувствовала боль в икре правой ноги и очередной укол в левом бедре.

Больно! — оцепенела испуганно Рейнира, боясь даже шевельнуться, боясь очередной порции боли. — мне больно, папа, — взгляд ее помутился, она опустила голову и болезненно всхлипнула, стыдясь поймать суровый взгляд отца, — я не справилась…

— Эйгон приказал сконструировать трон таким образом, чтобы его потомки знали цену власти, как только кто-то из них займет его место, — продолжил Визерис, горько вздыхая от жалкого вида дочери.

Рейнира была ошеломлена и напугана, он видел как его девочка застыла на месте, поджав губы от боли и обиды из-за казалось бы простого испытания.

Он знал, что так и будет, но наследница обязана почувствовать болезненные отголоски настоящей власти:

— Этот трон олицетворяет собой всю опасность власти, Рейнира, — продолжил он, двинувшись вслед за дочерью, которая робко смотрела исподлобья и не смела прервать его монолог, — каждый твой шаг имеет последствия, — он гордо вступил на первую ступеньку, еле заметно маневрируя между краями заостренных лезвий, — каждое движение сопряжено с риском, — с очередным шагом, он поморщился, и Рейнира заприметила широкий порез на его ладони, и обеспокоенно подскочила, закономерно испытав очередную порцию боли, — сделаешь неправильный шаг, и поранишься, — принцесса с трепетом наблюдала как, рана на глазах затягивается и кровь перестала течь, — упадёшь и…

— …Погибнешь, — сглотнула Рейнира, чувствуя как голова кружится от непривычной боли и тяжести сложившейся ситуации.

— Верно, — довольно кивнул Визерис, поравнявшись с дочерью и протянул руку, дабы помочь ей спуститься и поддержать в момент слабости, когда даже ноги отказываются держаться ровно и спускаться с опасной вершины, — теперь то ты осознаешь всю тяжесть своего положение, Рейнира? — спросил он, как только они спустились с Железного трона.

— Да, папа, — горько улыбнулась девушка, не желая даже смотреть в сторону трона. — это был… ценный опыт.

— Я не желал трона, — внезапно произнес Визерис, аккуратно вытирая влагу с ее лица. — я не был готов к такому бремени. Первый сын второго сына. Мой дядя Эймон и отец должны были править страной, но боги жестки и любят издеваться над нами, ломая все наши мечты и стремления словно игрушки. Когда пришел мой час, я не был готов и совершил множество ошибок, потому что не должен был стать королем… я не желал этого…

— Почему? — спросила принцесса с удивлением и вопросом, вглядываясь в серьезное лицо отца.

— Потому что видел, как жестоко судьба обходится с теми, кто занимал этот трон до меня, — ответил он, хватая раненную ладошку дочери и прикрыв глаза.

Б-боги, — пороженно вздохнула Рейнира, с благоговением наблюдая как ее порезы затягиваются прямо на глазах, а боль и страх отступают в самые глубины сознания, взамен дарую странное блаженство и чувство теплоты по всему телу.

— Мой дед был величайшим королем этого государства, дочка, — продолжил он приоткрыв глаза, уставивший на растерянную девочку со всей серьезностью, она ощущала в его голосе тоску и нежелание, но прерывать его не стала, — я правлю величайшей державой мира, благодаря его тяжкой работе. На протяжении всей своей жизни он оставался мудрым, но при этом решительным правителем, век которого прозвали Золотым не просто так. Старый король поднял вялую экономику до невиданных вершин, именно он по-настоящему скрепил шесть королевств воедино договорами и союзами благородных домов и наконец, реформировал практически все законы шести королевств, объединив их в единый свод. Он войдет в историю как величайший, но… умер он одиноким, больным стариком, чьи надежды на светлое будущее рухнули в самые глубокие недра Пекла, как только погиб его последний наследник, — грустно улыбнулся Визерис припоминая ту болезненную фигурку, прикованную к постели, которую некогда страшились сильнейшие мира сего.

— Ты, его наследник! — решительно произнесла принцесса, пытаясь подбодрить отца, — он выбрал тебя…

— Потому что других кандидатов попросту не было, — улыбнулся Визерис, ласково погладив Рейниру по шелковистым волосам, — потому, что я был мужчиной. Одного этого непреложного факта хватило лордом, чтобы увидеть во мне «достойного». Ни мой ум, ни способности, ни другие достоинства ими не рассматривались, лишь один факт наличия определенного органа, и все. Знаешь, а ведь раньше я восхищался Рейнис.

— Тетушка, мудрая и благоразумная женщина, — неловко поддержала его Рейнира, хотя очень мало знала про жену Морского змея, к своему стыда она никогда ее не интересовала.

— Но она не всегда была такой, —хмыкнул король, вспоминая юность кузины, — раньше ее глаза были полны мечтаний и амбиций. Она была необузданной и страстной, усердно готовилась стать королевой, так как бабушка искренне считала, что именно ее любимая внучка наследует мужу, согласно нашим традициям.

— Правда? — удивленно приосанилась принцесса.

— Да, она готовила Рейнис к этому бремени с самого ее детства, лично обучила тонкостям придворных интриг и научила ее всему, что знала сама: политология, философия, история. Боги, кажется она даже обучалась владению мечом, так что — да. Мы искренне считали, что именно Рейнис унаследует трон деда. Но у нее к несчастью был один существенный недостаток, из-за которого все ее мечты пошли прахом и моя бедная сестричка так и не смогла реализовать весь свой потенциал. Знаешь какой?

— Она… — нервно прошетала Рейнира, вцепившись в подол своего платья, — … была женщиной.

— Именно, — одобрительно кивнул Визерис, — лордам Вестероса было плевать на ее ум, способности, плевать они хотели на ее законные права или что, в отличе от меня у нее был здоровый наследник мужского пола и поддержка самого могущественного лорда королевства. Рейнис была женщиной, и только одна эта причина перевесила чашу весов в мою пользу, а я… хмм, — снова вздохнул король, — послушай меня дочка. Не буду скрывать, если ты действительно желаешь наследовать трон, тебе придётся очень трудно.

— Я понимаю…

— Возможно, — перебил ее король, — но я все же скажу, твой путь к трону в отличае от моего будет тернист и полон опасностей, девочка. Каждый твой шаг будут обсуждать с утроенным рвением и каждое твое решение попытаются оспорить те, кто считает что женщине не к лицу править. И все твои достоинства в их глазах, поблекнут и потеряют значимость на фоне того простого факта, что у тебя нет чл… — внезапно запнулся Визерис на бранном слове, потупив взгляд.

Слишком уж он увлекся…

— П-поняла, — Принцесса удивленно застыла, от смущенного вида отца, а затем нежно засмеялась, изящно прикрыв рот ладошкой. — хи-хи, прости папа, просто…

— Ничего, — беззлобно усмехнулся король, видя как его девочка не может остановить нервный смех, и он не пытался вернуть прежнюю атмосферу. Хватит с нее переживаний на сегодня.

Через пару мгновений она наконец вернула себе самообладание, и ее прежняя нервозность и напряжение исчезли.

Рейнира подняла взгляд и уставилась на него о чем-то усиленно размышляя. Затем, сделала шаг вперед и крепко обняла удивленного отца.

— Kepa, — устало промолвила принцесса, ощущая тепло от его широкой груди, и слушая мощный, размеренный стук его сердца, — ты ведь не бросишь меня?

— Никогда! — последовал мгновенный ответ.

— Поддержишь, даже… — запнулась она, на теме которая мучила ее в последнее время. Она боялась этого, но тем не менее осознавала его неизбежность, — …когда ты женишься снова?

— …Конечно, — нежно приобнял ее Визерис, вдыхая лавандовый запах ее волос, — я буду рядом.

— Даже если у тебя появятся сыновья?

— Да…

— Даже если лорды взбунтуются?

— В Пекло их…

— И даже если весь мир будет против… — уже с весельем спросила девушка, приподняв лицо, и с восторгом отмечая непоколебимый взгляд отца, — ты защитишь меня?

— Обещаю тебе, дитя, — молвил король предельно серьезно, — тобой не пренебрегут! Я никогда не изменю своего решения, только потому что ты женщина, даже если придётся залить этот мир кровью, НО… — с нажимом дополнил Визерис, — не смей расслабляться только потому, что я тебе благоволю, Рейнира. Я не потерплю некомпетентность. Если ты и правда хочешь быть королевой и наследовать мне, ты ДОЛЖНА быть достойна этого бремени. — предельно серьезно продолжил король, погладив дочку по щеке.

— Да! — решительно сказал Рейнира, понимая что ей придётся постараться, чтобы сохранить положение, и отец не станет поддерживать притязания дочери, только из-за одной любви. Он дал ей шанс, которого ни одна женщина никогда не удостаивалась. Это гораздо больше чем ее предшественницы когда-либо получали. Дальше, все зависит только от нее, и Рейниру это устраивало, — я не подведу тебя, отец.

— И в первую очередь ты вылезешь из той скорлупы, в которую ты собственноручно себя загнала после смерти матери. — с нажимом продолжил Визерис, отмечая как взгляд дочери дрогнул при упоминании почившей королевы, — она умерла дитя, и ничто этого не изменит. Нам остаётся лишь ревностно хранить память о ней и идти дальше, чтобы она не огорчилась, когда наступит наше время последовать за ней.

— Н-но, — нехотя всхлипнула Рейнира вернув голову в исходное положение на груди отца. — это так больно. Как только я вспоминаю ее…

— Пойми, малышка, — он решительно приподнял ее за подбородок и продолжил. — Эймма не хотела бы, чтобы ее маленькая принцесса замкнулась в собственной скорби и проживала свои дни под гнетом той мрачной тени, что нависла над ней после ее смерти.

— Я… понимаю, — пробурчала она, чувствуя как грусть уходит, а ее место приходит тепло от его слов. Она понимала его правоту, но ей было необходимо, чтобы эти слова кто-то произнес, так как отпустить печаль она самостоятельно не смогла, считая что тем самым предает память о любимой матери. — но как моя скорбь связана с…

— Ты стала мрачнее, — пояснил Визерис, чувствуя усталость после непрерывной растраты жизненной силы. Не существенные потери, но все равно неприятно, — и не желаешь идти на контакт с людьми, а это важнейшее качество для любого правителя. Любовь и уважение народа не приходит само по себе, ты должна привить себе характерную черту учитывающую человеческую психологию и даже самое неоднозначное решение преподносить так, чтобы люди считали твое мнение единственно верным. Политика целиком и полностью завязана на взаимоотношениях людей, и у тебя нет ни единого шанса сесть на мой трон, если за тобой не будет поддержки народа и лордов.

— Я не знаю как, — нехотя призналась девушка, избегая взгляд отца, боясь увидеть разочарование.

— А я знаю, — хмыкнул король и отстранился, — и я научу тебя всему необходимому, а иначе зачем еще нужен отец? Пошли, — а затем размеренно двинулся на выход, взяв дочку под локоток. — обсудим твои будущие действия в мое отсутствие. Составим парочку скоротечных планов, чтобы поднять твой имидж и авторитет в глазах народа.

— Да, kepa, — улыбнулась Рейнира, приобняв его локоть. Сказать, что она думала пойти с ним на Драконий камень, Рейнира так и не решилась. Что-подсказывает ей, что отец однозначно откажет, и может даже разозлится, а огорчать его, ей не хотелось больше всего.

Гвардейцы гордо последовали за подопечными, сохраняя почтительную дистанцию, но и они прекрасно прочувствовали момент в тронном зале, так как всегда были рядом, будучи молчаливыми наблюдателями.

— Лучшая работа в мире, — тихонько усмехнулся Эррик, успокаивая взволнованное сердце от недавней трогательной сцены. Такого прилива ярких эмоций он давно не ощущал.

— Лучшая работа в мире, — охотно поддержал его брат близнец, гордо чеканя свой шаг, — пьесы и сценки бродячих артистов не идут в никакое сравнение с этим.

— Заткнитесь, сопляки, — шикнул на них лорд Командующий, которого тоже растрогал разговор принцессы и короля.

Он с самого ее рождения наблюдал за этой девочкой и воочию видел ее первых шаги, также отчетливо как и ее скорбь по матери, и последовавшее за этим горем, угасание.

И теперь, видя как Рейнира радостно улыбается и смеется от слов отца приобнимая того за локоть, Гарольд почувствовал себя гораздо лучше.

***

В Красном замке царила напряженная атмосфера, наполненная волнением из-за грядущей бури.

С тех пор как я приказал собрать флот и подготовить к оцеплению Драконьего камня все доступные корабли, прошло уже два дня.

Малый совет не стал больше тревожить меня и приступил к своим обязанностям с невиданным доселе рвением: Стронг укрепляет город и призывать новобранцев и рыцарей со всех окрестных земель, Корлис начал пинать своих капитанов, которые успели разлениться на суше, всецело посвятив себя благам столицы. Лиман с болью в сердце вскрывает сундуки с золотом и судорожно рассчитывает расходы на всю эту авантюру, а Отто следит за тем, чтобы они не оплошали и беспрерывно рассылает письма лордам Узкого моря, с приказом присоединиться к блокаде.

А я все это время провел в компании дочери, которая наверняка испытывала двоякое чувство от происходящего.

С одной стороны опальный дядя, которым она когда-то восхищалась, с другой же — я.

Она одновременно в ярости от его идиотизма и огорчена из-за того, что все пришло к этому. Но она у меня умная девочка, понимает, что отцу не оставили других вариантов нет, и видят боги, этот неблагодарный мудак заслужил качественную порку.

Более того, мне кажется она теперь его вообще ненавидит, после наших бесед.

А как иначе?

Дэймон куролесил вместе со всяким сбродом в тот самый миг, когда моя семья переживала свой худший час. В то время когда его брат потерял любимую жену, а племянница была разбита горем, он веселился и пьянствовал в компании шлюх.

Теперь же, перешел все границы и сумел вызвать во мне жгучую ярость, которая лишь слабеет в компании дочери и Алисенты, но никак не гаснет.

В первое время я вообще думал прикончить его, а останки захоронить в какой-нибудь выгребной яме, но я не настолько отбитый, чтобы проливать братскую кровь, даже если повод выдался достойный!

Каким-то я чересчур агрессивным стал после пробуждения, такого раньше за мной не водилось, да и Визерис не славился гневливостью. И я наверно знаю, чем вызвано такое поведение. Все это началось после поглощения драконьих яиц, но и другого выбора у меня ведь не было. Либо так, либо мучительная смерть, так что сожалеть об этом я точно не буду.

Да похер, наверняка скоро пройдет!

А насчет Дэймона… убивать его я конечно не буду, все таки брат мне, хоть и бракованный. Сейчас стоит подготовиться к встрече и продумать дальнейшие шаги.

У него неприступная крепость, укомплектованная двумя тысячами обученных воинов, да и Караксес впридачу, а этот змей известен своим агрессивным нравом.

Но брат похоже успел позабыть, что я когда-то властвовал на Драконьем камне, будучи признанным наследником, и мне известны все слабости и потайные ходы в крепость.

Такие знания передаются только приемникам и про них вообще никто не знает. Есть пара секретных ходов в саму крепость, в драконьи пещеры, где гнездятся свободные ящеры и конечно же есть одна «вип» дорожка, которая ведет прямо в королевские покои. Я буквально могу застать брата со спущенными штанами и хорошенько отшлепать, прежде чем этот болван успеет опомнится.

Вообщем, у меня немало способов решить проблему с братом, а сейчас стоит сосредоточиться на настоящем.

На данный момент, я нахожусь в своих покоях, перед ростовым зеркалом дерьмового качества и пытаясь подобрать нормальный наряд для, ха-ха, «свадьбы».

Что-нибудь строгое, но при этом изящное, чтобы не потерять лицо перед своим сопровождением, а их будет немало. Судя по тому, что на эту авантюру подкинулось несколько десятков лордов.

— Государь, — донесся до меня тихий голосок из-за спины и я вспомнил, что вообще-то не один. Алисента аккуратно обняла меня со спины, сомкнув свои нежные пальчики на моей груди, — может вам не стоит идти туда лично?

— Поверь, будь другая возможность урегулировать эту ситуацию я бы им воспользовался, моя милая Алисента, — аккуратно поворачиваюсь и смотрю в это печальное личико, и вижу влагу что скопилась в уголке этих красивых глаз, — ну-ну, — осторожно вытирая влагу, я прижал эту милашку к себе. — Не стоит лить слезы, моя дорогая, я ведь не на войну еду. Брат позвал на свою свадьбу, я просто еду их «поздравить». — легкая улыбка появилось на ее лице от моего непринужденного поведения, но объятия она не ослабила, кажется хватка стала даже сильнее.

— Я ведь не дура, и понимаю, что вы хотите меня успокоить, — красавица схватила мою ладонь, что покоилась на ее щеке и ласко потерлось о нее, будто нежный котенок, — но мое сердце все равно неспокойно. Я боюсь, что принц Дэймон… — не давая ей закончить, я притянул ее к себе, чуть ли не отрывая от земли и страстно поцеловал.

Просто очаровашка, так и хочется расцеловать эту влюбленную в меня девушку, причем мне вообщем-то плевать куда именно.

Ха!

Не зря я нацелился на нее, добрая, искренняя и скромная красавица с добрым нравом. Такие любят искренне и если хорошенько постараться, из нее можно слепить все что душе угодно.

Интересно, какова же она в постели?

Я бы проверил, вот только не готова она к такому, однажды чуть было не сорвался, но с Алисентой нужно набраться терпения, пока она сама не накинется на объект своего воздыхание, вот тогда у меня будут масса возможностой для маневра в будущем.

Пусть сидит в моем дворце и изводит себя переживаниями, пусть ее чувства копятся пока я не вернусь на драконе, тогда и только тогда я получу желаемое.

Банальных секс меня не волнует, если пожелаю, за моей дверью соберётся очередь до самых врат столицы, может даже дальше.

О нет, мне нужны ее сердце и разум, что посвящены только мне, нужна ее любовь и забота, хочу чтобы все ее влажные мечты и надежды на светлое будущее были связаны со мной.

О да!

Я чрезвычайно жадный, эгоистичный ублюдок и мне совершенно точно нравится таким быть.

Я же не хочу ломать ее личность под гнетом сомнений и предрассудков, нет, ее нужно аккуратненько подтолкнуть в нужном направлении и в конце получиться прекрасная женщина способная на все для меня… Не могу дождаться до этого момента.

— Ха-а~, мой король, — нехотя отстранилась Алисента, образуя между нашими губами небольшой мостик из слюны. Она покраснела от возбуждения и томно вздыхала от волнения, а это бездонные слезливые глазки… ммм, так и хочется нагнуть ее у этого зеркала и заставить кричать от удовольствия. — Я… я-я вас…

— Тш-ш~ — нежно приложил палец к ее губкам, прекрасно зная ее следующие слова, но еще рано. Я хочу получить полный набор, и в качестве единовременной выплаты, — как только вернусь из Драконьего камня, мы вернемся к «этим» словам, хорошо? — девушка смущенно кивнула и прильнула к моей груди, пытаясь скрыть свое покрасневшее личико, — а пока, они будут греть мне сердце холодными ночами и напоминать об одной прекрасной девушке, которая ждет меня дома.

— Я-я буду ждать, — донесся до меня приглушенный шепот, — очень-очень ждать…

— Само очарование, — погладил я ее по изящной спинке, чувствуя на груди тепло, буквально. Похоже снова начала реветь, — ну же, посмотри на меня, — приподнимаю ее голову и вижу слезы что льются в три ручья, — не стоит омрачать наше короткое расставание слезами, Алисента. Обещаю, со мной ничего не случиться. Ты мне веришь?

— Д-да… *всхлип*… п-простите… — девочка опять прильнула к моей груди. Видимо придется опять наряд сменить. — я не… *всхлип*… не хотела вас расстраивать.

— Что ты, — успокаивающе глажу ее по голове, попутно осматривая свой гардероб. Сюртук точно придётся сменить, а с ним и штаны если хочу чтобы одежда смотрелась гармонично. — ты меня не расстроила, просто не желаю, чтобы ты плакала, тем более поводов для этого я не вижу. Но если пожелаешь, можешь выпустить чувства, я не против, — и после этих слов она разревелась пуще прежнего.

Ей богу, такое чувство будто меня на плаху провожают. Я между прочим в заведомо выигрышной ситуации.

За моей спиной почти пять тысяч мечей, не считая матросов, есть сила благодаря которой меня прикончит разве что дракон, да и тот скорее всего покориться правой «метке».

Драконы — это животные, умные, огромные и крайне опасные твари, но все же животные, так что проблем с ними вряд ли предвидится, но и про осторожность тоже не забуду.

Золотые плащи не станут биться против короля. Оставшиеся в столице двое капитанов, ставленники Отто сообщили что понятие не имели, почему Дэймон приказал немедленно покинуть столицу и перебираться в Драконий камень пользуясь своим положением командующего. По всей видимости Золотые плащи считали, что выполняют именно мой приказ и не подозревают об измене, по крайне мере обычные воины, а вот поддержавшие принца капитаны наверняка в курсе… и с ними будет отдельный разговор.

Вообщем, я быстро выбью всю дурь из младшего брата, прикончу командиров Золотых плащей, и вернусь в столицу, где нас будут ждать суд над одним наглым идиотом.

Убить не убью, но в моих силах перекрыть ему кислород и превратить его жизнь в ад. Буду давить, пока он сам не сдохнет или не опомниться, вериться в это конечно с трудом, но чем черт не шутит, может и выйдет из него нормальный человек. Покажу ему всю мощь дракона, которая по его мнению отсутствует в старшем брате.

Эх-х~, а ведь все могло быть по другому, но он не оставил мне выбора. Проигнорировав, такой наглый вызов, я выставлю себя слабаком, которого можно не слушаться. А мне этого не надо, совсем даже наоборот, нужно расставить точки над «и», показать, что даже брата не пожалею после измены. Это будет правильным решением. Покажу вассалам и народу Кузькину мать, и начну наводить порядок, а то совсем оборзели, черти!

— Успокоилась? — спросил я через несколько минут, когда Алисента перестала всхлипывать.

— Да, — приглушенно кивнула девочка, предпочитая остаться в таком положении, но меня так-то на свадьбе ждут, так что пришлось нехотя отстранится. — пожалуйста, пообещайте не рисковать и не лить кровь понапрасну, — а вот этого нам не надо…

— Моего слова уже недостаточно? — немного нахмурился.

Не настолько чтобы выглядеть сердитым, скорее выразил еле заметную обиду и искреннее непонимание.

— Нет! — на эмоция ответила девушка, а затем мило растерялась, не зная как правильно ответить, — То есть да… Я-я...

— Ладно уж, — быстро чмокаю эту очаровашку в мягкие губы и двигаюсь в сторону кровати, сходу снимая с себя сюртук, перед смущенно-растерянной девушкой. Ну, зато перестала реветь. — Обещаю, что не буду делать глупости, так что больше не плачь.

— С-спасибо, — тихонько буркнула Алисента и отвернулась, упорно делая вид, будто не смотрит на мое тело.

Вот только отвернулась она «почему-то» в сторону зеркала, в котором хоть и хреново, но все же отражалась моя голая тушка.

Черт!

Как же я хочу ее трахнуть!

***

Она шагала по мрачным коридором Драконьего Камня, еле сдерживая порыв сорваться на бег и поскорее предстать перед человеком, за которым следовала годами.

Единственным человеком, который мог защитить ее от этого мрачного, извращенного и жестокого мира, по крайне мере раньше она так и думала.

Но теперь…

— Боги, спасите меня, — тихонько прошептала Мисария, чувствуя ужас от грядущей бури.

Она проклинала ту ночь когда в попытке подбодрить Дэймона, невольно вдохновила того на пугающую речь, которая впоследствии вылилась в настоящую катастрофу.

Несколько жалких слов сказанных по пьяни, и принц лишился трона.

Повезло, что его ярость не коснулась ее, но то что происходит в данный момент… Лучше бы он бросил ее в том борделе и творил свои безумства подальше от нее.

Мисария не понимала как они пришли к этому, она вообще мало что понимала в последнее время.

Дэймон захватил семейное гнездо, с поддержкой большинства офицеров Золотых плащей, отказались только двое капитанов и две сотни солдат, которых оставили в столице для вида, остальные последовала за своим командующим на верную смерть.

Идиоты!

Они даже не представляют, что с ними сделают за такое преступление. Может их принц и не боится брата, и его жизни ничего не угрожает, но даже подумать страшно, что сделают с его глупыми посследователями.

Она свернула за угол, игнорируя столпившихся стражников и спешно проскользнула в покои наследника, в которых теперь хозяйничает Дэймон.

— Дэймон! — Было раннее утро, солнце только начало всходить и принц еще не проснулся, после вчерашней попойки с закадычными «друзьями».

Обычно она не смела его будить, но сейчас… она подхватила кувшин с водой и вылила ее прямо на спящего Дэймона.

— Какого Пекла!.. — мужчина мгновенно проснулся от такого грубого способа пробуждение, и спросонья выхватил кинжал, который всегда лежал под подушкой. Она знала про эту привычку, а потому отступила сразу же как ополоснула его холодной водой, — Мисария, ты…

— Что ты сделал? — перебила его женщина, пытаясь сдержать дрожь в голосе и удержать ровную спину, перед недовольным прищуром фиалковых глаз.

— Хмм, — Дэймон недоуменно осматрел свою любовницу и будущую жену. Он прекрасно видел ее состояние, и она точно была очень напугана. Ей позволялось многое, но чтоб такое? У нее должен быть веский повод чтобы так грубить своему благодетелю, — много чего, — насмешливо хмыкнул он, откинувшись на мокрую подушку и протирая заспанное лицо, — скажи мне что тебя так встревожило и я скажу что им…

— Мне доложили, что вчера утром королевский флот отбыл из столицы под командованием Морского змея и направляется сюда! — взбесилась Мисария, видя его наплевательское отношение.

— Что? — застыл принц, чья привычная язвительная ухмылка немедленно слетела от таких новостей, а сам он застыл, пораженно всматриваясь в лицо женщины.

— Это не шутки Дэймон, что ты наделал? — женщина передала ему небольшое послание, — Это как-то связано с твоей отлучкой два дня назад? И то яйцо…

— Помолчи, — шикнул на нее принц и приподнялся, краем глаза взглянув на послание, — и так тошно, не хватало еще твоих нравоучений. — недовольно сморщился он от головной боли и начал одеваться. — Сведения точны?

— Точнее некуда, — ответила она, — Полсотни кораблей, под предводительством самого Корлиса Велариона, идет по наши души. — задрожала Мисария, от того, что вскоре произойдет. — Вместе с ним несколько членов Малого совета, драконоблюстители, десница короля и…

— Хорошо, — довольно улыбнулся принц пристегивая Темную сестру. — Значит мой план сработал. Эта скользкая тварь больше не может игнорировать меня. Я уже начал думать, что спалить Королевскую гавань не такая уж и плохая идея.

— Твой план? — недоверчиво прошептала она, — ты… ты украл это яйцо, Дэймон!

— Умная девочка, — похвалил ее принц и попытался притянуть в объятия, но женщина быстро отступила, пораженная внезапной догадкой, — не зря я выбрал тебя в качестве второй жены.

— Ж-жены, — Мисария широко распахнула глаза от его слов.

— Верно, именно поэтому Хайтауер взбесился настолько, чтобы рискнуть выйти против меня.

— Ты объявил, что мы… — тяжело сглотнула Мисария, начиная осознавать на какую ужасную участь ее обрекли, — у-умоляю, скажи что это чертово яйцо никак не связано с… — осеклась Мисария, как только Дэймон насмешливо фыркнул и к ее ужасу… одобрительно кивнул. Она прекрасна знала про традицию Таргариенов класть драконьи яйца в колыбель новорожденных принцев и принцесс. — ты хоть представляешь, что со мной сделают после твоей выходки?

— Никто нас не тронет, — спокойно заверил ее Дэймон, будто происходящее сущий пустяк. — я принц и всадник Караксеса, я…

— Нет никаких «нас», Дэймон, — словно выплюнула женщина, больше не способная скрыть свою обиду, — Голову принца, они может и не насадят на пику, но представь что сделают с обычной заморской шлюхой, на которой вознамерился жениться представитель королевской династии?. — глаза ее преисполнились влагой, а в горле встал тяжелый ком, который она еле сглотнула, — Ты клялся защищать меня Дэймон!

— Драконий камень, вполне надежен..

— «Был» надежен, — обреченно простонала женщина и упала на колени, почувствовав ужасную слабость в ногах. — но теперь, когда он очнулся…

— Мисария! — немедленно спохватился Дэймон и подскочил к ней, пытаясь помочь, но та его решительно оттолкнула.

Быстро опомнившись, она вытащила из-за пазухи еще одно письмо, которое пришло вместе с первым… только это было скреплено королевской печатью.

Мейстер Вокен передал его Мисарии с видом осужденного на казнь преступника, и она даже не подумала взглянуть на него, напуганная донесением из столицы, но теперь…

— Седьмое пекло, женщина! — выругался мужчина, наблюдая как его любовница панически срывает королевскую печать и начала судорожно перебирать строки, — какого черта ты творишь?

— Т-ты… *хнык*… ты погубил меня, Дэймон, — всхлипнула женщина, позволив письму выскользнуть из ослабевших рук.

— … — Дэймон насторожился от ее реакции и подобрал письмо, которое с первых строк заставила его замереть от неприятного удивления:

Именем Визериса Таргариена — первого своего имени. Короля Андалов, Ройнаров и Первых людей. Принц Деймон Таргариен — ты обвиняешься в государственной измене, и в попытке свергнуть главу дома Таргариенов, старшего брата и своего короля. Ты обвиняешься в узурпации титула и земель наследника Железного трона. Обвиняешься в дезертирстве с поста Командующего Золотых плащей вместе с подчиненными войсками. Именем короля, приказываю тебе оставаться на Драконьем камне дожидаясь прибытия королевского флота, разоружить своих головорезов, сложить оружие и предстать перед справедливым судом короля, вместе с недостойной невестой.

— Ха-ха, — злобно рассмеялся Дэймон, бросая письмо в горящий камин, — «Именем короля», значит?

— Что смешного? — спросила женщина, которая напряженно ожидала его реакции, — тебя объявили изменником, Дэймон…

— Ерунда, — отмахнулся принц, — всего лишь лживые проделки Отто. Этот идиот и правда думал, что я и поверю будто это написал брат?! — фыркнул он, — он прикрывается именем Визериса и пытается выманить меня из дома.

— Он десница…

— В пекло десницу! — вспылил Дэймон, одним взглядом затыкая женщину, — Только брат может судить меня, но он сейчас в ужасном состоянии, — поморщился принц, вспомнив донесение своих (Мисарии) шпионов во дворце.

Судьба старшего брата его печалила, даже несмотря на все их разногласия. Весть о неведомой болезни, достигло до его ушей через пару дней, как только он занял родовое гнездо, когда отступать было уже поздно. Если бы он вернулся то без брата, эти ублюдки могли его и на стену сослать:

— Мой брат сломлен болезнью, Рейниру отстранили и заперли, а меня объявил изменником! — прорычал Дэймон, будто настоящий дракон, — эти ублюдки слишком многое о себе возомнили. Ну ничего, я наведу порядок и возьму на себя бремя правления, пока…

— Так вот значит, чего ты хочешь на самом деле? — вздохнула Месария и тяжело приподнялась с холодного черного камня, — но ты не дослушал меня…

— Я достаточно наслушался на сегодня, — отмахнулся Дэймон, — убирайся с глаз долой в покои, которые я тебе выделил и приведи себя в порядок.

— Так и сделаю, — съязвила она, стряхнув пыль со своего изящного платья, и двинувшись на выход ломанной походкой, — но перед этим все же скажу, чтобы ты не наделал еще больше глупостей.

— Хмм, — недовольно нахмурился принц, но все же прислушался.

— Твой брат и правда выздоровел и идет сюда…

— … Что ты сказала? — опешил принц, недоверчиво оглянувшись, но та уже оставила его одного и громко хлопнула дверью напоследок.

7 глава

День выдался исключительно скверным. По бледно синему небу, легкий ветерок гнал розовые облачка, похожие на пирожные переростки. Узкое море гневно морщилось большой волной, а веющий от него бриз был прохладен и свеж, правда ему от этого не легче

Волны били по борту, и корабль то взлетал вверх, то падал вниз. К счастью, в этот момент корабль был обращен к морю кормой, а не носом. Носовая часть судна погрузилась в воду, но корма, которая была выше ватерлинии, еще держалась на плаву.

— Ненавижу море, — пробурчал Визерис недовольно облокотившись на свой импровизированный трон, который ходил ходуном вместе с королевским флагманом, и таращился за борт.

Вода была поразительно чиста, потому он мог проницать его взором на несколько футов вглубь, пытаясь сконцентрироваться на том что видит, чтобы сдержать порыв подскочить с места и выблевать содержимое желудка за борт.

Погода была ни к черту, но это ладно. В первую очередь его бесила морская болезнь, которая перешла к нему от незадачливого предшественника от которого одни проблемы.

Он и раньше не любил морские путешествия, а теперь и подавно. Визерис чудом еще не сблевал весь завтрак, хорошо что от обеда отказался, а то позорился бы тут перед высокими лордами.

Потому он весь путь был мрачным, задумчивым и нелюдимым, невольно заражая остальных своей убийственной серьезностью. Здравый настрой определенно повышает эффективность.

Знали бы они, что государь просто пытается отвлечься от проблем с желудком. Тот правда уже отказался от попыток бунта, но все знамения на земле и в небесах извещали, что сие затишье лишь кратковременное перемирие, а не капитуляция.

Едва он успел об этом подумать, как живот свело очередным спазмом, и цвет лица его окрасился зеленью:

— Я определенно ненавижу море, — болезненно поморщился Визерис от раздражения.

Да и чайки в последний час решили, что настал подходящий миг дабы известить весь мир о своем птичьем существование, и похоже орать они все собрались над его головой.

Они предрекали скорое прибытие, но все равно король одергивал себя от глупой мысли приказать лучникам расстрелять этих надоедливых тварей.

— Не всем дано бороздить моря, государь, — поддержал его стремное настроение Лионель, который видимо тоже мучился от этого похода.

— Как вы себя чувствуете, дядя? — спросил обеспокоенно Лейнор, который весьма трепетно и со всей ответственностью отнесся к своим обязанностям королевского оруженосца и пошел за своим наставником, несмотря на уговоры отца и матери. Храбрый малыш, ничего не скажешь

— Как дракон, который вынужден бороздить моря, вместо того чтобы оседлать небеса, — фыркнул Визерис глотая очередной мерзкий комок в горле, — повезло тебе, мальчик. В твоих жилах течет кровь небесных владык и морских змеев. Так что и в воде и в небе, ты чувствуешь себя прекрасно. — страдальчески потер он лицо, благодарно принимая кубок с водой от племянника, — Кстати, ты уже оседлал своего дракончика? Вроде размер подходящий…

— Да, — довольно кивнул юноша, от приятных воспоминаний первого полета, и отступил на пару шагов, мечтательно прижав кувшин к живот, — Морской дым, довольно послушен и покладист, он меня слушается.

— Повезло, — улыбнулся король видя искреннюю радость парня от одних только воспоминаниях о напарнике, — а мне достался самый могучий и древний дракон нашего рода, — прикрыл он глаза, погладив подбородок. — мне полчаса пришлось мельтешить возле его туши, только чтобы он меня просто заметил.

— Черный ужас? — с придыханием спросил Лейнор, и не только мальчик взбодрился, Корлис, Лионель и даже мрачный Отто заметно подобрался, когда тема зашла о легендарном драконе-завоевателе, — Какого это было?

— Ну, — призадумался Визерис, вспоминая «прошлое», что удалось довольно легко. — я чуть не обмочился когда этот ленивый монстр открыл свой глаз, что был больше моего туловища, и внимательно осматривал наглого сопляка пару минут, решая то ли сожрать за дерзость, или похвалить за смелость… Ха-ха! Пекло, сначала я и правда думал, что он меня съест, но мне повезло.

— Он был большим?

— Больше любого другого дракона на всем известном свете, — гордо кивнул король, — представь себе чудище способное целиком проглотить целого слона, зубы как двуручные мечи, размах крыльев таков, что когда мы поднялись в небо, он мог затмить своей тенью всю королевскую гавань. Боги, вот это был день, — он придыханием откинул голову на кресло и прикрыл глаза, чуть ли не купаясь в восторге от собственных воспоминаний о том момент. — день моего величайшего триумфа… и день скорби. — мрачно закончил он и вернулся из грез к реальности, от внезапной вспышки гнева, скорби и… адской фантомной боли? — он был очень стар и раны полученные в Валирии его сломили, отказываясь толком заживать. Так что… мой первый полет, в тот же день стал последним.

— Это… печально, — покачал головой Лейнор, представляя какого это — потерять дракона.

— И очень больно, — постно дополнил Визерис, привлекая недоуменные взгляды среди присутствующих.

— В каком смысле, государь? — поинтересовался Корлис отворачиваясь от суматохи, которая царила на палубе. Слава богам у него много толковых помощников, и ему не нужно хлестать этих дармоедов самому.

— В самом что ни на есть прямом, Корлис, — поморщился король от очередной качки на большой волне, — связь между драконом и его всадником священна. Узы порой настолько крепкие, что всадник и дракон начинают чувствовать эмоции и намерения друг друга как свои собственные, — Визерис отметил необычайное сходство правой метки и особой связи драконьими владыками с их фамильярами, — Гнев, радость, отблески мыслей и боль. Но то было совсем другое чувство… Вы когда-нибудь чувствовали смерть? — мрачно спросил он у собеседников отмечая странные переглядывания старших и поеживание юного Велариона, — это гнетущее, болезненное чувство когда испускаешь последний вздох. Я чувствовал это через нашу связь с Балерионом. Чувствовал его нежелание и последовавшее смирение, ощущал его боль и тоску как собственные. Буквально пережил прикосновение Неведомого и с тех пор… хм, теперь мне думается в тот день он и правда оттяпал от моей души небольшой кусочек. Ту самую, что была неразрывно связана с Балерионом… — закончил король, сделавшись хмурым и задумчивым.

— Это… я читал об этом, когда учился в Цитадели, — кашлянул Лионель, пытаясь разрядить мрачную обстановку. — в древних свитках говорится, что разорвать связь между драконом и наездником невозможно, пока не умрет кто-то из них. Порой от потери партнера человек сходил с ума или и вовсе умирал от тоски, а дракон становился диким и необузданным.

— В таком случае мне еще очень повезло, — хмыкнул король, приподнявшись с насиженного трона и двинулся к носу корабля, подмечая как за горизонтом приподнимается черным дым из вулканических гор Драконьего камня, — Боги дают и забирают когда им вздумается, и в любом случае они требует непомерную цену. Они спустили высокомерного юнца с небес на землю, отобрали то неугасаемое пламя, которое переполняет представителей моего рода, забрали у меня Балериона, но дали взамен корону и абсолютную власть. А затем, когда посчитали нужным, забрали любимую жену и моих несчастных мальчиков, заставили пройти через ад плотских мучений, чтобы заслужить обратно то, что и так мое по праву.

— Тот факт, что вы относитесь к испытаниям богов с таким смирением и пониманием, вызывает неподдельное восхищение, ваша милость, — скупо поддержал его десница, встав на шаг позади государя, за ним выстроились Корлис и Стронг, которые с интересом слушали монолог Визериса.

Лейнор, Гарольд и близнецы тоже с интересом прислушивались. Всегда любопытно послушать, что творится в голове короля, особенно после пережитого, и последовавшее за этим разительных метаморфоз в характере.

— Смирение? — Визерис сцепил руки в замок и посмотрел на чистое небо, будто пытаясь разглядеть там кого-то, — в Пекло богов, — мрачно припечатал он, заставив окружающих оцепенеть от изумления.

— В-ваша милость, не думаю, что разумно гневать богов…

— Я потерял почти всех кого любил, уповая на этих бессердечных лицемеров. Часами я сидел у их алтаря и умолял о снисхождении к своей семье, буквально ползал на коленях и неустанно молил сохранить жизнь моей жене, но… полагая мои молитвы их только забавляли. Если они и существуют, то больших злодеев и представить сложно. — нахмурился он, игнорируя часть души, которая требовала немедленно заткнутся и пасть на колени моля богов о прощении, но… да пошли они нахер!

— Они сотворили этот мир настолько жестоким и чудовищным. Они намеренно заложили в людей жажду конфликта и животную суть, а потом требуют от нас благодетелей? — фыркнул Визерис, — Играются с нашими судьбами, калечат, ломают и в конце концов выбрасывают как надоевшие игрушки.

— Вы не верите в богов, государь? — спросил Корлис, пытаясь перевести тему и успокоить короля на которого люди странно косятся.

— Верю, просто недолюбливаю, — выдохнул Визерис, глядя на громадную черную крепость, которую возвели его предки. Он уже мог лицезреть смутный образ крепостных стен и скал, которые делают сию крепость почти неприступной с земли и моря, — пожалуй хватит на сегодня софистики, мы почти на месте.

— Что прикажете, государь? — спросил уверенно Морской змей выступив вперед.

— Ты оцепишь остров и заставишь понервничать Дэймона, подождете до рассвета и призовете на переговоры. У меня нет желания залить кровью стены семейного гнезда, так что просто вытащите этого засранца из замка Рейниры, с остальным я сам разберусь, — устало зевнул Визерис и двинулся в свою каюту.

В морском сражении он бесполезен, да и Дэймон не настолько тупой, чтобы атаковать королевский флот с братом на борту флагмана.

Такого ему никто и никогда не простит. Да и не смотря на их скверные отношения, смерти друг другу они не желают. Визерис его не убьет, но лишит всего, что было даровано по праву рождения. Посмотрим как он запоет когда лишится семьи:

— Разбудите меня в час летучей мыши и подготовьте хорошую шлюпку помельче. — и ушел в сопровождении Лейнора и гвардии, игнорируя вопросительные взгляды советников.

***

И все же, приятно быть королем. Никто тебе не указывает, не возражает и при этом всегда имеют свое мнение и готовы его выразить по первому требованию.

Что ни говори, а советники ему достались толковые и преданные, в основном, потому что большинство членов Малого совета он тупо унаследовал от мудрого деда.

Тот конечно был сварливым нудным стариканом, но дело свое знал прекрасно, и после себя оставил процветающее государство.

Правда унаследовал все это слабак, который наверняка просрал бы Золотой век деда и пустил все его труды насмарку, даже не желая этого.

За пятнаднать лет своего властвования, Визерис не сделал ничего, чтобы развить успех деда. Период его правления, был временем стагнации и медленного регресса. Он не издавал новых законов, не развивал торговлю или армию, не имел высоких амбиций и вообще был спокойным парнем, который просто хотел чтобы его не трогали.

Вообщем, этой стране очень даже повезло, что Марк попал в их невзрачного королька, чье единственное достоинство — это то что в штанах.

— Государь, может передумаете и вернётесь на корабль? — завел свою шарманку Гарольд толкая лодку веслами, пока Визерис расслабленно откинулся к носу шлюпки, и завороженно считал звезды, подложив руки под голову.

Компанию ему составлял сир Джарольд Тойне, который предпочитал молчать и выполнять приказы, в отличие от своего командующего. Ну, на то он и командующий, чтобы думать. Как никак ответственный пост, правда маловато их на вкус Марка.

У него так-то было три сотни одних только телохранителей, не считая его преданных легионеров. Тогда счет вообще пойдет на десятки тысячи.

— А может ты просто перестанешь меня донимать своим беспокойством и сосредоточишься на гребле? — в тон ему ответил король, беззлобно ухмыльнувшись.

— Донимать вас своим беспокойством — это буквально моя работа.

— Ага, пожизненная каторга, а не работа, — Визерис, наконец приподнялся, и внимательно осмотрел своих напряженных гвардейцев, — слушайте, а вы когда нибудь жалели, что стали гвардейцами?

— Носить белый плащ, величайшая честь, ваша милость, — ответил Тойне за запыхавшегося командующего, — любой настоящий рыцарь мечтает оказаться на нашем месте и оберегать Вас от всех бед. Мы даем нерушимые клятвы, и с гордостью выполняем свой долг.

— А как же бабы? — искренне удивился король, видя нешуточную решимость в глазах рыцаря. На него так смотрел разве что Цезарион. Как на героя из сказок, который вдруг решил явиться воочию.Ну там то понятно за что, а вот тут…

— А? — рыцари аж сбились с налаженного ритма и неловко переглянулись, — мы дали клятвы…

— Да-да, не иметь жен, детей и так далее, — отмахнулся Визерис и заговорчески склонился в сторону рыцарей, — но что-то не припоминаю, чтобы вам запрещалось трахаться, просто чтобы сбросить пар.

— Э-э, — Джарольда заклинило от слов короля, и тот впился взглядом в Гарольда, который всерьез задумался над вопросом.

Как-то ему не приходило в голову эта мысль. Возможно потому что он рыцарь, и искать обходные пути в своих обетах ему кажется позорным делом, как и большинству его собратьев. Они дали клятвы и следовали им буквально до смерти.

— Так или иначе, желание плоти мешают нашему делу, убивает чувство долга и отвлекают от обязанностей, — ответил командующий, с весельем подмечая как брат немного поник от его ответа.

— Ну, как знаете мужики, — отвернулся Визерис, готовясь спрыгнуть с бортика и отправиться дальше в гору. — я бы так не смог, так что ваша выдержка меня впечатлила. — протянул он ободряюще хлопнув гвардейцев по плечу, — Рад что такие ответственные рыцари оберегают меня и мою семью.

— Ваша похвала, высочайшая честь для нас, государь, — гордо вытянулся Тойне и склонил голову.

— Да не напрягайся ты так, а то еще взлетишь, — ухмыльнулся Визерис и спрыгнул на твердую землю, усеянную пеплом, — просто сказал что думаю. Возвращайтесь на корабль, а я пока прогуляюсь до гнезда и выберу для себя напарника. — и двинулся к скалам, в которых были выдолблены развлетвленные тропы, которые ведут во все концы острова.

— Можно…

— Нельзя, — пресек он любые возражения и махнул рукой на прощание, — Ваше присутствие здорово снизит накал на переговорах, и еще… вы уж простите, но против драконов вы совершенно бесполезны, так что дальше я сам. Меня они не тронут, а насчет вас не уверен. Не хотелось бы терять столь преданных воинов понапрасну.

— Да прибудут с вами боги, — обреченно выдохнул Гарольд и начал грести обратно.

— Лучше просто не вмешиваются, — отшутился Визерис не оглядываясь и пошел дальше.

***

Драконий камень, древняя твердыня моих предков, которые заблаговременно свалили с тонущего корабля под названием Валирийская республика и перебрались на запад.

Огромная, мрачная крепость из черного камня, похожего на обсидиан, была по своему прекрасна и величественна.

Тут и там, везде были высечены всевозможные монументы и каменные статуи, олицетворяющие всевозможных чудищ со всех концов света. Драконы, мантикоры, василиски, огненные змеи, огромные четырехрукие гориллы, что держат в кулаке фигурку человека, и много других тварей, о которых я даже не слышал.

И это только дальные пещеры, представьте как украшена сама крепость моих предков?

Здесь очень жарко и мрачно из-за подземного вулкана, чей немыслимый жар пробивается через землю и остывает в морской прохладе, удерживая над островом горячий туман.

Эти пещеры проходят через весь остров, а мне еще топать и топать до гнезда, где обитает мой будущий напарник.

Мне нравится этот дракон, которого вырастил дедуля. Спокойный, тихий и очень даже опасный. Второй по силе и размерам дракон, который служит Таргариенам почти сотню лет. Насколько помню, это бронзовый дракон с широкими бурыми крыльями. Цвет пламени — золотой, по силе ничем не уступающий Вхагар.

Люди прозвали его «Бронзовым гневом», после того как Дед, вместе с сыновьями уничтожил силы вторжения Дорнийцев, буквально выиграв войну не потеряв ни одного солдата.

Вообщем крутой был мужик, да и отец с дядюшкой не отставали.

Прям идеальными наследниками были, но им просто не повезло. Дядя погиб совершенно случайно, когда попался на глаза патрулю тирошийцев, пока он отдыхал после долгого перелета.

Один больно меткий ублюдок выстрелил в него из арбалета и попал в горло с большого расстояния. Стреляли на удачу, и видимо эта стерва Фортуна тирошийца обожала, так как принц Эймон испустил дух на месте.

Отец погиб из-за разрыва кишок, в возрасте сорока пяти лет. Вот он долго мучился от болей и покинул сей бренный мир в беспамятстве под воздействием макового молока, а я даже попрощаться не успел из-за чертовой поездки в Долину.

Когда вернулся, его уже кремировали, а пепел захоронили в семейном склепе, который находится на Драконьем камне. Недалеко от моего нынешнего местоположения. Буквально пару часов ходьбы на северо-запад и там лежат все мои предки. Надо бы навестить их, но мертвые меня сейчас не интересуют, проблемы у меня как раз из-за живых.

— Впечатляющее зрелище, — через пару десятков минут я покинул тропу и вышел на свет, видя впереди широкую лестницу из все того же черного камня, которая поднималась на сотню метров вверх.

Даже отсюда видны огромные арки железных врат, где под присмотром драконоблюстителей комфортно проживают драконы моего рода.

Почти две сотни умелых и хорошо обученных людей, чья преданность династии была неоспорима. Их набирают по большей части из Драконьего камня, где Таргариенов считают чуть ли не живыми богами.

Драконоблюстители по сути олицетворяют собой небольшой осколок из погибшей культуры моего народа.

Даже поклоняются они Валирийским богам и до сих пор следуют традициям моих предков, даже если в их жилах нет и капли валирийской крови. У них свои обряды, традиции, догмы и боги, которых практически забыли по эту сторону Узкого моря, настоящие жрецы драконьих богов.

Угадайте кто именно в их понимании ближе к богам больше всех остольных?

Дед не зря основал этот орден; они кормят, заботятся о кладках и защищают ящеров от нежелательного внимания всяких идиотов.

Черт, да у них даже свой бизнес есть, они единственные в мире обучены обрабатывать сброшенную шкуру дракона, и корона щедро платит за их труд, являясь также единственным покупателем.

Вообщем, полезные и преданные люди, они плевать хотели на детские истерики Дэймона или кого бы то ни было еще. Только я могу отдавать им приказы, и моя воля имеет наивысший приоритет.

Стоит мне только приказать и они немедленно устроят на острове настоящую резню, во славу своего владыки. Для них я чуть ли не апостол Петр и Иисус в одном лице. Тот кто судит и прощает. Тот кто карает и милует. Я царь и бог во плоти для этих людей. Так что драконоблюстителей я ни чуть не боялся…

— Стоять! — десяток жрецов сразу же ощетинились, стоили только заприметить мою фигуру, и еще парочка арбалетчиков выползло из-за пьедестала больших каменных статуй, и навели на меня дальнобойное орудие.

Хорошая задумка, в случае чего арбалетчики быстро прикончат командиров, и задавить остальных будет для них как отнять конфетку у младенца. Если их конечно не слишком много. В таком случае они просто отступят за врата и будут удерживать единственный наземный вход в пещеры.

— Кто ид… В-владыка Визерис!?

— Во плоти, — усмехнулся видя, как они мгновенно бухнулись на колени и опустили головы до самой земли. Аж прошлая жизнь вспомнилась, здесь вот почему-то не принято такое… хмм, преклонение. Точнее не принято в моем госсударстве, чай не рабы, чтобы лбом землю пахать, — поднимитесь, мои верные стражи.

— В-ваша милость, что вы здесь делаете? — медленно приподнялся старший жрец.

Высокий, голубоглазый, и хорошо сложенный мужик лет за сорок, чьи волосы сгорели судя по отчетливому ожогу на черепе и пол лица:

— Здесь сейчас не безопасно. Принц Дэймон захватил твердыню, даже пытался прорваться в логово, с помощью своих цепных псов, и призвать нас под свою руку, но мы их прогнали, дожидаясь вашего приказа, — и правда, только сейчас заметил следы крови на земле, но дальше небольшой стычки дело вряд ли зашло, иначе братец не постеснялся бы осадить логово.

— Думаешь, мне следовало ждать во дворце, пока мой брат не соизволит добровольно отдать МОЙ дом? — спросил я с нажимом ощущая благоговейные взгляды коленопреклоненных жрецов, которые украдкой сканировали объект своего преклонения. Приятно черт возьми, прям богом себя почувствовал,

— Конечно нет, владыка, — покачал головой жрец, — но вам нельзя так рисковать. Одно ваше слово и мы подняли бы весь остров против мятежников…

— И залили бы кровью мой дом, — перебил я его, продолжив путь, — причем кровью невинных. Большинство жителей острова мирные моряки.

— И они бы сочли за честь умереть за своего короля. — продолжил он и бодро двинулся за мной, подозвав пару рослых стражей для сопровождения.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул я, проходя через каменную арку и с удивлением отметил насколько же огромны эти пещеры внутри. Кажется даже Балерион смог бы тут спокойно ужиться, — вот только их король этого не желает.

— Вы слишком добры, владыка, — одобрительно улыбнулся жрец, который встал чуть позади меня, понимающе осматривая оцепеневших собратьев, которые столпились в широчайших коридорах и забыли о своих обязанностях, при виде меня, — позвольте спросить…

— Спрашивай, — дозволяю, с интересом наблюдая за разношерстной братией драконьих стражей.

Тут и умудренные старики, и безусые неофиты столпились, я даже пару женщин заметил, пока проходил мимо. Забавно, за пределами этого острова мужчины порой не доверяют женщинам даже бытовые вопросы. А тут… ха!

— Какого дракона вы решили оседлать? — спросил он с предыхаением.

— Напомни-ка, как тебя зовут? — умный мужик попался, хотя если подумать… зачем бы мне еще переться в эти пещеры без всякой защиты?

Просто погулять? Да уж, с тех пор как попал в это тело, я иногда туплю.

— Эйдан, владыка.

— Ну так вот, мастер Эйдан, — остановился и я глянулся, не зная планировку этих сетей пещер. — Где мне найти Вермитора?

— Бронзовый гнев, значит, — задумчиво почесал он лысину, — его логово расположилось в западной части вулканических пещер, полчаса пешего хода.

— Хорошо, тогда веди, — довольно кивнул я и двинулся на встречу судьбе, предвкушая встречу с будущим фамильяром. Как же давно я не связывал себя такими крепкими узами?

Дракон — это слишком лакомый кусочек, чтобы отказаться от такого могущества из-за страха боли.

***

Прошло восемнадцать лет, как он перебрался на вулканический остров, после смерти брата.

Он знал что брат умер, чувствовал как его пламя жизни угасало с каждым днем, и скорбно взревел, как только ощутил разрыв их нерушимых уз.

После смерти бескрылого брата, он почувствовал невероятную боль, за которой последовала слабость и уныние. Потому он не стал задерживаться в Логове и спешно вернулся домой, вместе со своей самкой, с которой провел всю свою жизнь.

Здесь, он чувствовал как с каждым днем, его разум становится туманнее, а инстинкты бурлят все сильнее, требуя полета, охоты и крови на клыках.

В связке с братом он не был таким… диким. Даже он это понимал.

Он с рождения был привязан к всаднику, рос рядом с ним, чувствовал его разум как свой собственный, он был куда умнее своих собратьев и прекрасно понимал это.

Но после смерти всадника, его ум начал тупеть, мир становился все мельче и непонятнее, а воспоминания о жизни с братом, начали тускнеть и забываться, словно той жизни и не было вовсе.

С каждым днем он забывал о жизни «до» Драконьего камня, а что будет «после» его не радовало.

Вдруг, он почувствовал до боли знакомый запах, и лениво приподнял громоздкую голову, которая удобно расположилась на самке, что мирно свернулась калачиком подле него.

Белоснежно-серебристая дракониха тоже заинтересовалась пришельцем от которого, несло драконом куда больше чем следовало бы.

Запах «младших» братьев и сестер ей был хорошо знаком. Они в равной мере источали запах людишек, с примесью драконьего, и при этом ощущались как родичи… но их гость явно выделялся среди младших собратьев.

Больше дракон, чем человек, а его жизненное пламя? Она никогда ранее не ощущала такой силы, даже от своей любимой наездницы и ее самца.

Его жизненное пламя было переполнено необузданной силой, волей к жизни и непоколебимостью. Оно было спокойным, ласкающим и безмятежным, но в тоже время обжигающим, готовым спалить все дотла.

— Э… здесь, — донесся до них слабый возглас. Младший явился перед ними через маленький проход в каменном постаменте, ведомый хорошо знакомым двуногим, который приносит им свежего мяса.

Они внимательно наблюдали как младший передал маленькое пламя на палке, и пошел к ним навстречу, настороженно оглядывая их просторное гнездо, покрытое беспросветной тьмой. И дошел до самого края постамента, с которого людишки обычно сбрасывали им еду.

Драконы видели как его огромное пламя жизни быстро сгущается в маленьких лапах, особенно в правой и через миг ощутили нежное, блаженное прикосновение к своим разумам.

Это прекрасное, почти забытое чувство полноценной связи с всадником охватило их с головой.

— Гр-р-р! — довольно пророкотал Вермитор, выдыхая небольшую струйку золотого пламени, что осветило недра гнезда, словно в глубине пещеры взошло настоящее солнце.

Самка ему охотно вторила, наслаждаясь небольшим притоком силы от нового всадника.

И не только силы, они почувствовали как с разума спала какая-то непроницаемая пелена. Впервые в жизни они увидели сей мир таким ярким, и осознанным. Новые знания, образы и ассоциации впились в разум с невиданной скоростью. С каждой секундой они чувствовали как мир вокруг них становиться все больше, практически ломая невидимые границы разума.

Великолепно! — довольно рыкнул Вермитор, наслаждаясь свободой мысли и ново-обретенным разумом.

Изумительно! — элегантно вторила ему белая самка, потеревшись о его могучую шею, — я чувствую себя такой…

Свободной? — довольно фыркнул Вермитор, не сводя взгляда с младш… нет, Визериса, который свалился на колени от перенапряжения и ошалело прислушивался во тьму, — этот малыш даровал на то, чего мы были лишены с рождения.

Кто бы мог подумать, что мир настолько многогранен и огромен, — довольно простонала Сереброкрылая перебирая чертоги разума, в которую загрузили огромное количество всевозможной информации, — моя дорогая Алисанна была права, — нежно вспомнила она свою наездницу с кристальной ясностью. — без разума мы не более чем опасное оружие, — Теперь она осознавала, что в связке с наездницей она была куда умнее, чем после ее смерти. Но в сравнении с тем, что произошло сейчас… — Это не просто узы…

Он связал нас с собой настолько крепко, что его гибель мгновенно прикончит и нас, — недовольно заметил Вермитор, грузно двинувшись навстречу к Визерису.., или все же Марку? Сложно сказать, он еще не совсем разобрался.

Тот развалился на каменном постаменте, которое служит им обеденным столом и судорожно пытался восстановить дыхание:

Это было глупо, малыш. Ты использововал слишком много сил, еще чуть-чуть и… смерть! — упрекнул его Вермитор выдыхая огромное пламя в потолок пещеры, тем самым представая перед ним во всем своем великолепии, и довольно отметил восхищенный взгляд, полный почтения к его силе и… голосу? Нравиться тембр и… эпичный вид?

Какой странный человек, — весело подметила самка, аккуратно приблизив свою морду к изможденному «малышу», который пытался отдышаться после такой ментальной нагрузки.

— Хаах… Сексуальный… голосок, — невольно заметил Визерис, и мгновенно запнулся, почувствовав ревнивый взгляд Вермитора:

Ах ты, мелкий…

Спасибо, — довольно приняла она своеобразный комплимент, взмахнув огромным хвостом, — ты в порядке?

— Д-да, — тяжело приподнялся Визерис, смущенно переглядываясь с недовольным Вермитором и его, куда более благожелательной самкой.

Чертова привычка говорить глупости в стрессовых ситуациях, подпортило первое впечатление.

Тебе в любом случае не удалось бы скрыть свое нутро, — хитро прищурилась Королева, — мы знаем про тебя все, Визерис, или все же Марк, или…

— Значит, мой план сработал, — облегченно выдохнул мужчина, тяжело приподнимаясь. Он определенно переборщил.

Все пошло не по плану и вместо одного напарника, он получил парочку. Кто ж знал, что эти двое гнездятся вместе? Он просто действовал на опережение, чтоб наверняка и иметь возможность быстро отступить в случае неудачи. Кстати, голосок у нее и правда приятный.

Не беси меня, малыш! — прорычал Вермитор, сверкнув глазами, заставив опасливо отступить мужчину, и схватиться за гарду фамильного меча.

Вермитор бы усмехнулся от такой жалкой демонстрации силы и съязвил, вот только новообретенный разум отчетливо намекал, что в таком тесном помещении даже ему будет нелегко раздавить наглого иномирного сопляка. Да даже если удасться, он с его самкой мгновенно последуют за наглым малышом.

Ха-ха, может он и умеет вести себя правильно, но мысли выдают тебя с головой, Визерис — весело пророкотала самка, потеревшись мордочкой о чешую самца, успокаивая его буйный нрав. Успешно, судя по тому как бронзовый монстр довольно прищурился, — ты ожидал сдержанности от извращенца, который одновременно спаривался с матерью и ее дочкой, причем с их полного одобрения? А что он творил с Клеопатрой? — задумалась самка, погружаясь в новые воспоминания, — Ого~! Людие такие изобретательные существа~ — пропела Белая Королева, отмечая как Визерис неловко почесал затылок и обреченно вздохнул, — зачем ты засунул свой язык в…

— Хватит уже, — пробурчал мужчина, недовольно сверля взглядом едкую дракониху, — я уже понял что ты любопытная язва.

Язва?.. — задумалась на мгновение дракониха и довольно кивнула, — А-а~ поняла, да я такая…

Вот же ж, — обреченно простонал про себя мужчина, — угораздило же…

Хватит, — настойчиво вмешался Вермитор, который был крайне не доволен, что его величество игнорируют, и самка резво отступила от любопытного младшего и ласково потерлась о его широкую морду, в миг развеяв его злобу.

— Гр-р-р…

— Подкаблучник, — удивленно заметил Визерис и нагло ухмыльнулся.

Катись в Пекло, — рыкнул на него дракон вернув себе самообладание, и раздраженно шикнул на довольную самку, заставляя прекратить нежности. — кажется у тебя есть к нам дело?

— Ага, — злобно ухмыльнулся мужчина, представив реакцию братишки на его новых друзей, — надо осадить парочку наглых идиотов и показать настоящую силу остальным людишкам, чтоб даже мысль пойти против нашей воли, казалась им сущим безумием.

О-о~, — довольно вытянулся дракон, — Это мы умеем, — не менее злобно пророкотал Вермитор, предвкушая драку с одним наглым изворотливым змеем, который частенько крадет его добычу на охоте.

***

— Что будем делать? — напряженно спросил Стронг, ожидая прибытия Дэймона и его сопровождения.

С тех пор как король отплыл на остров, он не находил себе места, как и большинство его сопровождающих.

Эта была крайне рискованная авантюра, но государь и слушать не хотел их опасения, даже не взял с собой гвардейцев.

И теперь они здесь, ждут сумасбродного принца, который шагает к ним в сопровождении своих офицеров и… ха, будущей жены. Какая же нелепость!

Вместе с Лионелем на переговоры вызвались Корлис Веларион, сам десница, королевские гвардейцы, чтобы принц понял чья именно длань их сюда направила, и еще парочка лордов Узкого моря: Саймон Барр-Эммон, Гвейн Масси, Аоран Селтигар и еще десяток мелких дворян, которые контролируют проходы в Черноводную.

Вообщем, внушительное процессия из высоких лордов и прославленных рыцарей Королевской гвардии, исполнили волю короля, и выманили Дэймона из твердыни… правда никто из них понятия не имел что делать дальше.

Схватить принца?

Тянуть время?

Или…

— Приветствую на Драконьем камне, дорогие гости, — насмешливо улыбнулся Дэймон, прижимая к себе драконье яйцо, за которым они пришли,

— Мой принц, — нехотя склонил голову Лионель проявляя азы этикета. Все же он принц, и несмотря на все свои ужасающие преступления, король еще не лишил его титулов.

Правда его товарищи так не считали, никто из них даже не думал церемониться с Дэймоном.

Корлис лишь недовольно поджал губы видя наплевательское отношение принца, а Отто гордо выступил вперед процессии привлекая всеобщее внимание.

— Тебе не место на этом острове, — мрачно молвил десница, даже не думая отступать перед яростным взором Дэймона. В отличие от него, его сопровождающие были сильно напряжены и взволнованы. Особенно выделялась Месария, которая еле заметно дрожала, от вида полсотни мужчин облаченных в доспехи и вооруженных до зубов. — Ты отдашь нам яйцо, распустишь Золотых плащей по домам, прогонишь шлюху, — чуть ли не выплюнул Хайтауер заставив женщину поджать губу чуть ли не до крови, — и предстанешь перед королевским правосудием, по приказу его мило…

— И где же сам король? — бесцеремонно перебил его Дэймон осматривая высоких гостей, среди которых затесался Лорд командующий королевской гвардией, Мастер над монетой и аж сам Морской змей во плоти. — мне доложили, что он вас возглавляет, — бросил он мимолетный взгляд на напряженную Мисарию.

— Его величество, не желает опускаться до участия в подобном фарсе, — злобно фыркнул десница, сжимая гарду меча, заставив всех насторожится. — ты не заслуживаешь его внимания…

Он хочет спровоцировать его? — мрачно понял Корлис оттягивая любопытного сына к себе за спину. Поближе к новому гвардейцу, которого избрала Рейнира, на замену почившему Райану.

— Или может вы все врете, и мой брат до сих пор борется с недугом, — усмехнулся принц, чьи глаза источали практически материальную злобу и ненависть. — признавайтесь, вы ведь воспользовались плачевным положением Визериса и хотите избавиться от меня укрываясь его именем?

— Это смешно, — высокомерно улыбнулся Отто, делая небольшой шаг назад, радостно подмечая как Дэймон выступил чуть вперед, — даже десница не может приказывать лорду командующему сиру Гарольду и тем более отвадить его от короля,

— Это так, мой принц, — кивнул Гарольд и выступил вперед, — уверяю, мы действуем только по воле государя и исполняем его приказ.

— Не думал, что и ты способен на такое, — не поверил ему беловолосый, — вы за идиота меня держит…

— Какое жалкое зрелище Дэймон, — насмешливо хохотнул десница, — ты так отчаянно жаждешь короны, что готов красть как простой вор…

— Я лишь следую традициям моего дома, — огрызнулся принц, — так же как им следовал мой брат.

— Эта традиция для законорожденных детей королевской крови, — фыркнул десница, — а не бастарда от обычной шлюхи!

— Леди Месария станет моей женой…

— Это омерзительно! — вспылил Хайтауер поморщившись, давая знать свое отношение к его «леди». — С каждым вздохом ты позоришь свое имя, дом и правление брата…

— Наша любовь не знает титулов и традиций, — возразил Дэймон еле сдерживая желание вытащить меч и обезглавить наглого ублюдка.

— Ты предал брата, — продолжил Отто, повысив голос, — нарушил его волю и дезертировал со своего поста, прихватив с собой на дно пару тысяч воинов. Вы все предат…

— Король поставил меня над ними! — перебил его принц, с перекошенным от ярости лицом. — они верны мне.

— А они знают, что их дорогого командира обвинили в измене?! — крикнул Отто игнорируя попытку его заткнуть, вызвав тем самым настоящую бурю в рядах стражников. Они лишь подчинялись и не особо задумывались над приказами Дэймона, по крайне мере простые стражи понятия не имели, что происходит, — Знают ли, что мы здесь, дабы исполнить Королевскую волю и доставить преступника в столицу, для суда?! Знают ли они, что все его сообщники преданные или невольные, познают на себе королевское правосудие?! Вы все…

— Довольно! — яростно прошипел Дэймон, протягивая яйцо в сторону Отто, второй рукой сжимая гарду меча до хруста, — ты пришел за яйцом, так подойди и возьми..

— В первую очередь мы здесь чтобы арестовать предателя! — не поддался Отто на провокация, и продолжил деморализовывать сторонников опального принца, — яйцо мы естественно тоже заберем, вот только твое разрешение нам не требуется.

— Ублюдок! — яростно прорычал принц и наконец не выдержав насмешки опытного лецидея, обнажил клинок.

За ним последовали практически все присутствующие. Воины с обеих сторон узкого моста выхватили свое оружие.

— Сумасшедший, нас гораздо больше, — фыркнул Отто, — тебе не выжить…

— К счастью, тебе тоже, — торжественно улыбнулся принц, услышав рев своего дракона и чувствуя его готовность вмешаться.

Через пару мгновений послышался гулкий грохот и топот огромного зверя, чей необычный, скрипящий рев огласил округу.

— Д-дерьмо, — прошептал Корлис, который все это время предпочитал не отсвечивать, тем более десница и так прекрасно справлялся с миссией.

Но один вид огромного красного змея, который возвысился из-за каменных глыб возле мрачной твердыни на той стороне моста, заставил его проклясть собственное любопытство.

Атмосфера накалилась до предела. Никто не хотел рисковать и провоцировать дракона, но и отступать было некуда, король приказал тянуть время до его возвращения, и Отто не мог его подвести. Следующая ошибка, станет для него последней на посту десницы, а потому он готов рискнуть. Отто хотел было приказать схватить предателя, но в этот миг…

— Гр-раа!!! — по острову разнесся пугающий рев невиданной силы, от которого у многих разболелись уши.

— Какого!? — Даже Дэймон ошалело смотрел в небеса, в поисках незваного гостя, ему вторили остальное.

И через пару мгновение, сквозь толстые облака пробился древний, свирепый дракон, чья бронзовая чешуя поблескивала на солнце словно чистейшее золото, а его широкие бурые крылья, накрыли людей пугающей тенью.

— Вермитор, — пораженно выдохнул Отто, вспомнив дракона, который верой и правдой служил Старому королю долгие годы, он и тогда был вторым по величине драконом на службе короны. И с тех пор стал только больше.

Старый дракон пролетел над ними, пугая своим маневром опытных воинов и позволил в полной мере оценить свои размеры.

Вермитор сделал пару кругов над ними, а затем начал снижаться рядом с змееподобным собратом, порождая своими широкими взмахами небольшую бурю из пыли и камня.

Кераксес взревел и настороженно отступил от громадного предка, который предвкушающе оскалился в его сторону

Только попробуй сбежать, наглый сопляк! — услышал он угрожающий рык и с удивлением замер на месте от такого отчетливого приказа.

Он бы не стал подчиняться, Кераксес быстрее и куда маневреннее старика, да и страха как такового он не испытывает, вот только он чуял еще одного собрата, который кружил над ним, скрываясь от взора двуногих, а с двумя старшими он точно не сдюжит.

Умничка, — довольно фыркнул Вермитор, добившись недовольного рычания от красного змея. А затем перевел свой взор на людишек, которые с благоговением смотрели на него. — как и всегда эти букашки вечно суетятся, — насмешливо пророкотал дракон. Ему нравилось наблюдать за этими мелкими тварями, а на вкус они… М-мм, просто объедение.

В этих маленьких тельцах скрыто больше жизненной силы чем в любых других земных тварях, которые ему известны, но вот есть их ему редко дозволялось.

— Какого хрена тут творится? — настороженно прищурился Дэймон, чья самоуверенность куда-то улетучилась. С помощью Караксеса он бы сумел отбиться от предателей банальными угрозами, но когда в игру так бесцеремонно вмешался Вермитор… все усложнилось.

Так это и есть твой брат, малыш? — спросил про себя Вермитор, внимательно всматриваясь в беловолосую фигурку в центре каменного моста.

Угадал, — недовольно фыркнул в его голове знакомый голос, носитель которого решил пойти дальше по своим делам, вместо того, чтобы оседлать фамильяра и продемонстрировать свою мощь, он позволил напарнику самолично нагнать жути на всех гостей в его доме,

Узнаю этот взгляд, — недовольно отметил Бронзовый гнев подобравшись на месте, видя упрямый взгляд мелкого наглеца, — опаска, но не страх. Держится стойко, несмотря на угрозу, не хочет отступать. — скосил он взгляд на Караксеса, который все это время сверлил его угрожающим взглядом, даже зная про его подавляющее превосходство, — Да уж, эти двое сопляков стоят друг друга, это точно.

Он станет проблемой? — спросил Визерис, который хотел бы избежать боя с Караксесом.

Его фамильяры однозначно одержат вверх, но Красный змей одно из величайших орудий его рода, и ему не хотелось бы терять столь полезный актив.

Вряд ли, — гордо фыркнул, Вермитор выдохнув небольшую струйку горячего дыма через ноздри, — наглец наглецом, но в связке с твоим братом он не настолько глуп, чтобы устроить со мной драку на земле, хотя, если осмелиться рискнуть я очень даже не против обломать ему крылышки, — кровожадно оскалился дракон, заставив собрата настороженно отступить на шаг.

А если взлетит? — уточнил король.

Тогда у него будет шанс мне противостоять, — нехотя признался Вермитор, — на моей стороне масса и сила пламени, но этот змей маневренней и быстрее, но сейчас… — он громко вздохнул ощутив неподолеку запах Сереброкрылой, которая накинется на Караксеса, как только он попытается взлететь, — у него нет ни единого шанса против нашего дуэта и он это знает. Не то чтобы я не мог справиться в одиночку, но ты сам приказал не устраивать бойню.

Хмм, — задумчиво промычал всадник, — в таком случае, с одной проблемой разобрались. Теперь же, пришло время и мне показаться на сцене.

С последним его словом, Вермитор услышал скрежет Драконьих врат, который привлек не только его внимание.

Караксес тоже недоуменно смотрел как через приоткрытые врата крепости вышел солидный отряд букашек, облаченных в золотой панцирь.

Стройным рядом они прошли сотню метров, стойко игнорируя массивных титанов, которые даже удивились от такой храбрости людишек. Но тем не менее, Вермитор настороженно прищурился и приготовился выдохнуть пламя, которое даже пепла не оставит от этих отважных недоумков.

Пропусти их, — но его остановил насмешливый приказ от всадника,

Как скажешь, — отвернулся Бронзовый гнев и отошел в сторону змея, который тут же разорвал дистанция, опасаясь нападения, — На земле ты не такой уж и бесстрашный! — усмехнулся дракон, получив в ответ угрожающий рык. — только дай мне повод, и познаешь настоящую боль! — зарычал он в ответ, готовясь вызвать «небесную кавалерию» если этот слизняк попытается от него сбежать

***

Тем временем на мосту царила в край напряженная атмосфера. Странное поведение драконов настораживала даже Дэймона, не говоря уже про остальных. Обычные люди еле сдерживал желание сбежать подальше от этих чудовищ.

— Что-то не так, — недовольно отметил принц, наблюдая за нетипичной реакцией Караксеса. Тот должен был немедленно разорвать дистанцию и подняться в небеса, где у него гораздо больше шансов против такого массивного дракона, но он почему-то не стал, — что-то определенно не так, — отметил он снова, чувствуя необычную дрожь, и подступающую не уверенность.

— Похоже… — сглотнул Отто, привлекая всеобщее внимание и опасливо сжимая меч. Хайтауер пытался собрать хаотичные мысли воедино, пытаясь продумать дальнейшие шаги. — ты растерял свое преимущество. Твой дракон не поможет, Дэймон. — По всей видимости старший самец пришел им на подмогу, уж слишком разумными ему казались его действия.

Приземлился рядом с Красным змеей и оттянул все его внимание на себе, будто… защищая их? Но как… хмм, на ум приходило лишь, что Вермитором кто-то управляет, и этим «кто-то» может быть лишь...

— Думаешь, он здесь, чтобы помочь вам, Отто? — усмехнулся принц, сосредоточив все внимание на ненавистном собеседнике, — не обольщайтесь, скорее всего его просто заинтересовал рев Караксеса, и он видит вас лишь в качестве обеденной трапезы, не более.

— Это неважно, — нервно хмыкнул Отто, наставив меч на Дэймона, тем самым давая намек остальным, — так или иначе, мы исполним волю государя. Сдавайся, — снисходительно улыбнулся десница, отчетливо слыша скрежет зубов противника. — количество на нашей стороне, тебе не выжить в случае схватки, а мне не хотелось бы огорчать короля плохими вестями. Хотя-я, — издевательски протянул он, — теперь, государя вряд ли волнует твое благополучие.

После слов десницы, люди напряженно приготовились к битве. Рыцари королевской гвардии окружили десницу и наставили на противников мечи, демонстрируя готовность устроить настоящую бойню. Лорды с готовностью поддержали рыцарей.

Надо б-бежать, — судорожно вздохнула Мисария, ощущая как мурашки бегут по всему телу, а тело отказывалось слушаться хозяйку и отступить, — иначе мне не выжить, — и тем не менее, благодаря этой мысли она нашла в себе силы медленно отступить за спины капитанов Дэймона, затем повернутся в сторону непреступной твердыне, которая вроде бы должна была защищать их.

Благо дракон отступил в сторону от дороги, отогнав еще и Караксеса, так что у нее есть шанс проскочить незаметно, пока эти чудовища так увлечены друг другом. Она знала, что это безумие, но какой у нее выбор?

Здесь, на мосту у нее нет шансов, и даже если ей каким-то чудом удасться выжить в заведомо проигрышней бойне… даже мертвецы ужаснутся от ее участи.

Боги, спасите меня, — Она силой воли отогнала ужасные образы, которые могут реализоваться стоит только попасть в руки десницы. Она знала про него достаточно, чтобы даже не надеются на милосердие такого бессердечного человека. — ч-чем я заслужила такую участь? — всхлипнула женщина заставляя себя сделать очередной шаг, смотря на ту сторону моста с видом обреченного на казнь человека. — Хах, лучше уж мгновенная смерть от драконьего пламени, чем испытать на себе «таланты» королевского правосудия, — истерично заметила Мисария, наблюдая за огромной тушой дракона, который на миг отвлекся от собрата и угрожающе зарычал куда-то в сторону крепости, а затем…

— З-золотые плащи?! — громко подметила женщина и застыла в недоумении, видя как к ним равным маршем приближаются воины, которым было поручено оставаться в замке.

— Этот день полон на неожиданности! — нервно хмыкнул Корлис, прекрасно понимая, что против такого крупного отряда им точно не устоять.

Максимум рыцари задержат на десяток минут, пока лорды отходят к кораблям, но отступить перед мятежниками после того как король приказал задержать брата на этом мосту любой ценой?

Нет ужу! Я не навлеку на свой дом такой позор! — мрачно решил Веларион сжав древко своей секиры покрепче, и приготовился к резне, как и его товарищи.

— И что будешь делать теперь, Отто? — ухмыльнулся Дэймон, в сторону пасмурневшего Хайтауэра, — нападешь? — издевательски хмыкнул он, — давай же, может вы успеете перебить нас, пока мои верные стражи подоспеют на подмогу своему принцу, но дальше… — он уже отчетливо слышал лязг доспехом, а шум множества стройных шагов становился все громче и громче, так что Дэймон вновь почувствовал свое превосходство.

— Щиты! — внезапно прокричал Лионель, видя как десница нерешительно застыл от потери преимущества, судорожно ища выход из положения. Отто, при всех своих достоинствах воином не был, а слова на данный момент утратили всякий смысл. — Мужайтесь, мы исполним волю короля любой ценой и погибнем здесь если потребуется!! — продолжил он во весь голос, видя как некоторые дрогнули наблюдая за сотней Золотых плащей. — ни шагу назад!

— Держать строй! — поддержал его Морской змей и выступил вперед, подзывая своих гвардейцев, и недовольно (хоть и с затаенной гордостью) заметил сына, который решительно сжимал гарду меча, не желая отступать даже перед недовольным взором отца.

Мои львы! — гордо посмеялся про себя Дэймон, — даже Вермитора не поб… а с каких это пор они стали такими смелыми? — проскочила внезапная мысль, от которой его радость немного поубавилась, — Нарушили приказ, ну-у, на сей раз я даже рад, но… — нахмурился он и наконец оглянулся, видя как противники отступили на пару шагов и ушли в глухую оборону.

Сотня его воинов двигались ровным строем, броня их поблескивала на солнце, а мечи были на изготовке, чтобы накинуться на его врагов и сразу же вступить в битву, но... кто их возглавляет?

Драконоблюститель? — удивленно заметил принц, недоверчиво осмотрев предводителя ЕГО солдат. Стандартное одеяние драконьих стражей он подметил сразу, ровно как и гладко выбритый череп и отчетливый ожог на пол лица.

— Хвала Богам, вы подоспели, — радостно подскочила к ним Мисария, чувствуя как ужасный, липкий ужас отпустил ее душу и женщина начала чувствовать себя куда увереннее, — выделите мне сопровождение и проводите замок, — судорожно приказала она, желая поскорее убраться с этого места, — я не желаю становится свидетельницей кровопролития.

— Конечно, миледи, — жестко улыбнулся их предводитель, заставив Мисарию оцепенеть от внезапного страха, который вернулся к ней с удвоенной силой от пугающего предчувствия. — тем более вас там уже заждались, — мягко взмахнул он рукой, давая команду плащам, которые решительно двинулись к застывшей женщине и грубо подхватили.

— Ч-что? — обреченно спросила Мисария ломаным голосом, чувствуя болезненную хватку двух воинов. Ей даже не хватило сил не то что сопротивляться, даже стоять твердо она больше не могла, а потому не сопротивлялась, когда они грубо потащили ее вперед. — К-куда вы… — внезапно крикнула женщина, пытаясь оглянуться через рослых стражников на своего благодетеля, — Я-я… Д-дэймон! Мой принц, п-помоги… спаси меня Дэймон! Дэймон…

Но принц не ответил, нет, он застыл на месте от внезапного осознания и застыл как памятник самому себе, чувствуя как в горле образовался непроходимый ком, а его меч вдруг обреченно опустился кончиком вниз, видя как ЕГО воины протащили его женщины через свои ряды, а после… подняли в его сторону свои клинки.

— ИМЕНЕМ КОРОЛЯ!! — крикнул мастер Эйдан во всю мощь своих легкий и стукнул металлическим копьем по твердому, черному камню, привлекая всеобщее внимание, как изменников, так и лоялистов, — мятежный принц Дэймон и его прихлебатели, — мрачно обвел он взглядом дрогнувшие ряды предателей, — немедленно сложите оружие! — продолжил он куда тише, и тем не менее его прекрасно слышали все присутствующие, — Король обещает вам справедливый суд, при добровольной сдаче!

Все кончено, — обреченно понял Дэймон, и неосознанно ослабил хватку на гарде из-за чего Темная сестра свалилась на землю с громким лязгом, за ним последовали и все капитаны, которые смотрели на «братьев» с недоумением, который сменился страхом, как только их грубо подхватили одного за другим, и потащили к замку. — я… проиграл?

— Хвала богам, все кончено, — тихо выдохнул Отто, чувствуя горечь от того, что не смог самолично захватить Дэймона, который утратил волю к борьбе, как только предали его же воины.

— Похоже резни сегодня не будет, — нервно хохотнул Корлис, похлопав вспотевшего сына по плечу и с интересом уставился на драконоблюстителя, который уверенно подошел к застывшему принцу.

— Мой брат… — равнодушно начал Дэймон, сверля взглядом драконьего стража, который с видимым недовольством осмотрел мятежного принца. Принц знал, что этот человек не побоялся послать его в Пекло и будет действовать только по приказу короля. — он…

— В замке, да, — кивнул Эйдан, чувствуя себя не в своей тарелке от происходящего. Раньше ему не доводилось беседовать с драконьми всадниками, особенно с позиции силы, — но сегодня вы его не увидите, — огорошил он собеседника, заставив того пасмурнеть и недоверчиво скривить лицо:

— Ты лжёшь! — выплюнул Дэймон, — С дороги! Я сам с ним поговорю, — и попытался оттолкнуть мужчину, но тот ловко извернулся, благодаря своей широким одеяниям, а потом… со всей силы ударил того в солнечное плетение, опрокинув на землю перед застывшей толпой.

Даже Отто пораженно уставился на эту сцену, не зная как реагировать, и лишь одернул гвардейцев которые рефлекторно двинулись на подмогу принцу, которого ранее готовились чуть ли не прирезать.

— Кха-кха… у-блюдок, — яростно прошипел Дэймон, пытаясь восстановить дыхание, — ты поплатишься… кха… за это!

— Не думаю, — фыркнул Эйдан, — ничего личного, «мой принц», но Владыка приказал вам врезать от его имени и немедленно сопроводить предателя в столицу, — мрачно усмехнулся драконоблюститель, бросив отчетливый взгляд на лоялистов, — силой, если потребуется.

— Я… — тяжело приподнялся принц, — должен поговорить с братом. Он должен выслушать…

— Он не желает вас видеть, — жестко пресек он любые возражения, заставив принца пораженно застыть на месте, — не желает говорить с вами или обсуждать ваши вероломные действия, ежели на суде. Он ясно дал понять, что это решение окончательно. Просто подчинитесь воле брата, иначе… — запнулся он кинув угрожающий намек, затем кивнул гвардейцам, и те немедленно схватили и потащили затихшего Дэймона на берег.

8 глава

И правда мрачноватое местечко, — задумчиво хмыкнул про себя Визерис, рассматривая обстановку тронного зала Драконьего камня, — все спроектировано в лучших традициях готического минимализма. При этом все стены и колонны выполнены из гладкого черного камня, на котором расписано огромное количество всевозможных мифических тварей, среди которых конечно же преобладают драконы. — он скучающе оперся подбородком о тыльную сторону кисти, тщательно сканируя каждую вырезанную колонну и стены, дожидаясь гостей… ну, или подсудимых (Кому как удобней), — Минимум света и красок, но при этом вкус у архитектора был отменный. Давненько я такого не видел. — предавался он бесполезным размышлениям, стараясь отвлечься от сильной головной боли и тошноты, которая все никак не хочет отступить.

Стоит признать, он явно переборщил со своими силами. Привязать к себе взрослого дракона, как оказалось огромная нагрузка на разум, а он связал себя с целой парой.

Переборщил он, и это еще очень мягко сказано. Вот и мучайся теперь со всем этим. Ладно боль и тошнота, не впервой, но что реально раздражает и выбивает из колеи — так это необычайно яркие и необузданные эмоции, которые передаются ему через метку.

Это явно что-то новенькое.

Что-то, с чем он еще не сталкивался. Безусловно у него были фамильяры в прошлой жизни. Но такое…

Постоянное такое чувство будто у него чешется мозг все никак не исчезало, вдобавок буйный нрав Вермитора бил по мозгам словно молот по наковальне, принося острую головную боль. Он то и дело ощущал ничем не мотивированное раздражение и желание кого-нибудь прикончить… или трахнуть. А то и все вместе… Да еще и не понятно в каком порядке, и плевать даже кого именно.

Вообщем, жуть.

Понятно теперь почему драконы так агрессивны. Если они постоянно чувствуют нечто подобное то… удивительно, что они вообще способны сдерживать свою злобу и не устраивают локальный армагеддец по любому поводу и без.

— Хмм, — раздраженно фыркнул Визерис почувствав очередной приступ головной боли, и осторожно вытер густую, черную кровь, которая потекла из носа, — что-то со мной совершенно точно не так, — цыкнул он размазав, теплую, почти горячую жидкость между двумя пальцами. — какой же странный все таки мир, — по хищному оскалился король спустя пару секунд размышлений и слизал кровь с пальцев, — и даже вкус крови странный, — сразу же сплюнул он и снова оперся о каменный трон. — ебаная магия! — беззлобно выругался он, ощущая странную смесь раздражения, любопытства и азарта.

Магия!

Безусловно, будучи наделенным такими дарами, он точно знал что мистические силы существуют. Но за все свои прожитые столетия, он никогда не сталкивался с ней напрямую. Но здесь, в этом мире… драконы, дети леса, великаны, магия, загадочные народы, невиданные чудеса и необычайные женщины на любой вкус, подобных которым он никогда не встречал.

— Ха-ха, просто великолепно, — искренне пророкотал король, чувствуя как кровь вскипает в жилах от стольких перспектив. Прыдедущие миры не шли ни в какое сравнение с Планетосом. Они были обычными и быстро наскучили, за исключением его женщин в том мире его ничего не цепляло, но этот… — здесь определенно есть чем поразвлечь себя! — довольно прищурился Визерис мечтательно закатив глаза, и тут же подобрался на троне ощутив очередной ментальный удар от Вермитора. Напряжно, радует только то, что с каждым разом боль становится все слабее, а тошнота потихоньку отступает;

— Впрочем, не стоит забегать настолько далеко вперед, нужно сосредоточиться на настоящем.

Если не считать его необычное состояние, все прошло просто прекрасно. Честно говоря он ожидал большего сопротивления, на пути к трону своих предков. Но это скорее к лучшему. Окропить кровью родные стены ему не хотелось. Во-первых это дурной тон, во-вторых ему привалит куда больше преференций если он подавит мятеж не пролив и капли крови мятежников. Только вот… все прошло слишком легко, если спросите его. Он ожидал хоть какого-то сопротивление, а в итоге даже меч не понадобился.

Он провел две сотни драконоблюстителей через тайные тропы и вышел прямо в подземелье Драконьего камня где дежурило пару плащей, один из которых оказался опальным офицером, которого сослали со стен из-за вероятности мятежа. Мужик мгновенно бухнулся на колени как только Визерис вышел через потайной ход в сопровождении жрецов. А за ним последовали его подчиненные, как только переварили сказанное командиром и наконец поняли кто стоит перед ними.

А дальше он начал вникать в ситуацию тщательно расспросив плащей. И ситуации полностью оправдала все его ожидания. Все прошло настолько хорошо, что… даже странно как-то. Он привык исходить из худшего, и на ходу импровизировать по ситуации, потому что даже самые продуманные планы имели тенденцию разлетаться вдребезги столкнувшись с реальностью. Невозможно просчитать все, обязательно вылезет какая-то проблема или неучтенный фактор, из-за которого весь план полетит в Пекло. А здесь, скажем так, все звезды сошлись именно так как ему нужно.

Тут оказывается такие страсти творились за эти пару недель, что Визерис про себя даже похвалил брата, который сумел удержать стражу под контролем.

А началось все с того дня, когда Дэймон приказал призвать под свою руку драконьих жрецов, и это как оказалось была ошибка. Очень большая ошибка, если конечно ты хотел скрыть факт своего дезертирство перед подчиненными.

Как и говорил Эйдан, они избили недоумков и максимально внятно разъяснили свою точку зрения, касающееся принца и его мятежа. А к концу этой односторонней стычки их в самой грубой форме обозвали мятежниками и предателями короны, к их всеобщему недоумению, но жизнь оставили и отослали обратно.

Но это не самое главное.

Весь смак заключается в том, что плащи оказывается понятия не имели, что они мятежники. Вот так-то! Забавно конечно, но им самим было не до смеха. Они ничего не знали, им ничего не разъясняли, а просто приказали собирать манатки и грузится на корабли. А когда те начали вникать в ситуацию на месте и подозревать неладное…

Вот тогда и началось нездоровое шевеление.

Побитые плащи конечно же не стали молчать несмотря на угрозы командиров, и кто-то, кому-то все растрепал. Пошли слухи, будто командующий совсем обезумел и восстал против короля.

Начались беспорядке, пара десятков стражников выволокли во двор и прилюдно высекли, чтобы остальным неповадно было. Визерис понимал чего они добивались, но вот исполнение…

— Некомпетентные недомерки, — холодно фыркнул он, ухмыльнувшись краем губ.

Вот только все вышло как раз наоборот. Плащи решили, что попытка их заткнуть, говорит громче всяких слов, и были правы. Командующий отказывался отвечать, капитаны уверяли, что все это ложь и провокация, и поначалу они даже начали верить, пока остров не оцепил королевский флот.

Десятки кораблей окружили Драконий камень, заперев их в чертовом замке. И вот тут все прекрасно поняли, что на самом деле происходит и во что их втянули, и закономерно начали требовать ответов. Никто не хотел идти против собственной страны, по сути ни за что.

Зачем они здесь?

Почему королевский флот окружил остров, а на берегу высаживаются сотни солдат?

Разве они здесь не по приказу короля?

Они были сыты и довольны на службе столицы. Достойное жалование, какое-никакое уважение и почет, возможность наполнить кошель с минимумом усилий.

Какой к черту мятеж?

Они на такое не подписывались!

У них нет причин быть здесь!

Примерно такие вопросы царили в замке, с каждым днем все сильнее угнетая положение.

Атмосфера накалялась, никто не ожидал что все придет к этому. Простые солдаты всех сильнее давили на капитанов и в одним момент их терпение просто лопнуло. Один из бойцов Дэймона прихватил свой десяток и попытался сбежать, но их поймали и повесили у ворот.

Потом, какой-то Лейтенант поднял на мятеж свою сотню и даже почти дошел до королевских покоев, но и ему не повезло. Дэймон лично обезглавил лоялиста, и повесил его сотню вслед за несостоявшимися дезертирами, несмотря на уговоры своих непутевых советников. Даже эти идиоты понимали, что убийство стольких стражников отразится на остальных самым негативным образом.

Подозрение и недоверие царило в коридорах твердыни, солдаты были напуганы и не хотели помирать в бессмысленном противостоянии с королевскими войсками. Вот почему Дэймон покинул твердыню с таким малым отрядом.

Братец просто боялся очередного мятежа со стороны недовольных плащей.

И вот почему Визерис с такой легкостью захватил семейное гнездо. Ему попросту не сопротивлялись, не считая трех капитанов Дэймона, которых оставили в твердыне для контроля, но и их быстро скрутили свои же подчиненные. Коридор за коридором, его процессия становилась все больше и больше, пока в один момент он не дошел до тронного зала.

— Фортуна на моей стороне, — мрачно хмыкнул Визерис и наконец вынырнул из мыслей, почувствовав как к залу кто-то приближается, — что-ж, посмотрим как обернётся эта история…

***

Это конец… я умру… мне не выжить, — захныкала Миссария, чувствуя как на шее затягивается чуть ли не осязаемая веревка. — боги, спасите меня… Защитите, я не заслуживаю этого…

Мир так непредсказуем.

Еще вчера она была чуть ли не хозяйкой этого замка, хоть и не по собственной воле, а теперь… ее тащат под руки к человеку способному сделать с ней абсолютно все, что он только пожелает.

Она знала, что в конце концов, все к этому придет. Нельзя греть постель мятежника и ждать, что все обойдётся, но… но… она правда верила ему. Верила… нет, она хотела верить, что ее не тронут и все обойдётся. Полюбила идиота, который не смог сдержать собственного слова.

Нет…

… Это она идиотка, что доверилась человеку, который предал даже собственную семью. Он клялся оберегать, но не смог. И теперь ее заставят отвечать за его ошибки. Дэймон подставил ее, использовал как приманку, чтобы выманить десницу из столицу, так как упорно отказывался верить, что брат выздоровел, а сам он, теперь не более чем мятежник в глазах людей и богов.

Ее силком протащили через мрачные коридоры Драконьего камня, и бросили прямо перед тяжелыми вратами тронного зала самого Эйгона. Стражники резво отступили к стенам, и она лишилась опоры, что все это время держали ее на негнущихся ногах.

Миссария свалилась на холодный камень, рассматривая пол невидящим взглядом, в глубине которого плескалось отчаяние и безысходность.

— Вставай, женщина, — донесся до нее холодный голос жреца, и она медленно подняла голову. Мужчина с обугленной головой сверкнул голубыми глазами, и мягко стукнул посохом по полу, пристально посмотрев в ее затуманенный взгляд. — скажу честно, я не знаю пощадит тебя владыка или нет, — продолжил он чуть смягчив тон, видя ее состояние, — но прими свою судьбу с достоинством. Не заставляй меня тащить тебя к нему силой.

— Я-я… — всхлипнула Миссария, опустив голову, — не смогу.

— Я дам тебе минуту, чтобы собраться, не более, — припечатал жрец, поправив свой широкий балахон и прикрыл глаза, — по истечению этого времени, ты либо сама встанешь и предстанешь перед владыкой, либо.., — резко помрачнел он, покрепче сжав древко, — Выбирай!

— Не надо… — горько вздохнула женщина, тяжело опершись о камень и приподнялась на дрожащих ногах. Она видела что жрец не шутит и была даже немного благодарна за возможность проявить хоть каплю достоинства перед смертью. — я сама.

— Хороший выбор, — одобрительно хмыкнул он и кивнул стражникам. Те немедленно двинулись вперед и навалились на стальную дверь.

Миссария сделала глубокий вздох, пытаясь удержать тело под контролем, видя как через приоткрывающиеся створки просачивается свет.

— Вперед, — мягко подтолкнул ее мужчина, и она сделала первый, неуверенный шаг, затем еще один… и еще раз.

Только боги знают как тяжело они дались, но женщина все таки справилась с собой и медленно переступила через порог, низко опустив голову. Шаг за шагам она все сильнее чувствовала пристальное внимание и пару раз чуть было не споткнулась.

— Стой, — донесся до нее тихий шепот сопровождающего и она немедленно подчинилась, совершив низкий поклон, как того требует придворный этикет. Она может и была бывшей шлюхой, но манерам обучена, и как посоветовал жрец — Миссария выбрала достоинство, вместо истеричных слез и мольбы о пощаде. Тем более для этого еще будет время.

— Подними голову, — ее хаотичные мысли неожиданно прервались, из-за спокойного, уверенного приказа, от которого у нее снова затряслись ноги.

Вот и настал этот момент… — тяжело сглотнула Миссария, неуверенно приподнялась, и наконец увидела перед собой мужчину, что расслабленно откинулся на трон своих предков, оперев голову на руку и цепко изучает ее. — … красивый, — проскочила совершенно неуместная мысль, как только она рассмотрела короля.

Высокий, стройный мужчина в элегантном черном камзоле, на котором красными нитками вышит трехглавый дракон. Уверенный, чуть скучающий взгляд фиалковых глаз, короткие волосы цвета чистейшего серебра. Даже если бы она не знала кто он, ей одного взгляда хватило бы, чтобы понять что перед ней сидит кто-то, кто привык к тому, что у его ног лежит целый мир. Государь самой могущественной державы мира. Тот кто вершит судьбы миллионов. Да, одного взгляда хватило бы…

Король цепко изучал каждую частичку ее тела. У нее даже возникло мимолетное чувство будто ее вывернули наизнанку, внимательно изучили подноготную и вернули все как было.

— Хмм, — задумчиво промычал король, погладив подбородок, — значит ты и есть моя «невестка»? — хмыкнул он, видя как с последним словом, Миссария неконтролируемо задрожала и прикусила губу чуть ли не до крови, — признаю, вкус у него есть… в отличие от мозгов.

— В-ваша милость, — промямлила она, сделав неуверенный шаг вперед, и тут же бухнулась на колени, так как ноги ей отказали, после равнодушной насмешки короля, — к-клянусь, я…

— Я разрешил тебе говорить? — холодно ухмыльнулся король чуть потянувшись вперед, будто разглядывая интересную зверушку с ног до головы. Такой пристальный и колючий взгляд, что Миссария чуть ли не буквально ощущала эту неприятную остроту на своей коже.

— Н-нет, — сипло всхлипнула женщина, сделав очередной тяжелый глоток. — п-прошу прощения за свою несдержанность.

— Прощаю, — довольно кивнул Визерис, и плавно приподнялся с каменного, монументального трона, — тогда, давай условимся с тобой так — я задаю вопросы, а ты отвечаешь. Согласна?

— Д… да, государь.

— Умница, — неожиданно мягко улыбнулся он, и начал спускаться со ступеней размеренной походкой, — для начала скажи-ка мне, — Визерис остановился прямо перед женщиной и медленно опустил взгляд на ее живот, — ты беременна?

— Н-нет, государь.

— Как я и думал, — хмыкнул король и снова вцепился в ее перепуганные глаза, — значит помимо мятежа и предательства, Дэймон еще и лжец? — спросил он выразительно приподняв бровь

— Да, — кивнула Миссария, чувствуя как где-то глубоко внутри, она полностью согласна с этим обвинением.

— В таком случае, полагаю что весь этот фарс со свадьбой тоже очередная ложь? — король бросил мимолетный взгляд на процессию, которая начала втягиваться в тронный зал, но ничего не сказал, лишь поприветствовал гостей мимолетным кивком.

— Да, — ответила она нервно оглянувшись на толпу, среди которых стоял сам десница, Веларион и королевские гвардейцы, что плавно выстыпили вперед оцепив своего короля, — Клянусь государь, я не знала, что…

— Да или нет! Ты ведь не забыла? — холодно припечатал Визерис и начал нарезать размеренные круги вокруг нее.

— Нет, государь.

— В таком случае, давай продолжим нашу небольшую разъяснительную беседу. Насколько мне известно, ты была самым приближенным человеком моего братца. И ты можешь пролить свет на парочку моментов, которые меня беспокоят, верно?

— Я… постараюсь, государь

— В таком случае, — остановился он за ее спиной и она почувствовала как та воображаемая удавка на шее покрепче затянулась, — будь так любезна ответить на самый важный вопрос.., почему брат предал меня?

— Это… , — судорожно вздохнула Миссария добела сжав кулачки, ощутив неестественный холод, от которого она явно поежилась и начала нервно перебирать воспоминания, — сначала… сначала мы не знали что вы заболели…

— Продолжай

— Он говорил, что хочет показать силу, — сглотнула она ком горле, рассматривая тень отброшенную королем будто зачарованная. Она все не могла избавиться от мысли что эта тень вдруг потянется к клинку и снесет ей голову, — хотел показать вам, что он силен и вы нуждаетесь в нем. Без него и его Золотых плащей в городе начался бы хаос, и вы бы отозвали его обратно, отменив ссылку.

— Как интересно, — фыркнул король нарезая оставшийся полукруг и остановился прямо перед ней, — глупо конечно, импульсивно и безрассудно, но интересно. Продолжай.

— Мы узнали о вашей болезни вскоре после захвата Драконьего камня, и… кхм… он сначала порывался вернуться, — продолжила Миссария, замечая как брови короля удивленно приподнялись, а поза стала чуть более напряженной. — но ему запретили.

— Кто? — хмуро спросил Визерис, внимательно обводя угрожающим взглядом лордов, что стояли поодаль. Вскоре он безошибочно определил виновника, который тут же сделал уверенный шаг вперед для своей защиты, но так ничего и не сказал, покуда не дозволили.

— … Десница — сухо произнесла женщина, тут же слыша как по залу пронеслись удивленные вздохи и шепотки лордов, что с каждой секундой становился все громче и громче.

— Тихо! — неожиданно рявкнул король таким тоном, что многим показалось будто даже ветер замолк в недоумении.

Тут же воцарилась гробовая тишина, Мисария с нервным смешком подметила как все эти напыщенные лорды и суровые рыцари инстинктивно вытянулись по струнке. Некоторые и вовсе застыли на местах в нелепых позах, от такого резкого рева короля, чей взгляд преисполнился застенным холодом, и только один вид этих нахмуренных бровей вперемешку с чуть оскалившимися клыками, производили неизгладимое впечатление на всех присутствующих;

— Тебе есть что сказать в свое оправдание, Отто? — сурово пророкотал король, как только все замолкли, и властным жестом подозвал к себе Хайтауера.

— Ваша светлость, — мужчина безропотно выступил вперед, переборов секундную нерешительность и тут же преклонил колено, — ни для кого не секрет, что ваша болезнь была крайне неожиданной и весьма подозрительной. — уверенно начал он, не отводя спокойного взгляда от короля, — стоило Дэймону занять вотчину наследника и объявить о своих притязаниях, как вас коснулся неизвестный недуг от которого не было лекарства.

— Смелые слова, Отто, — оскалился король и двинулся к своему десница, угрожающе погладив гарду знаменитого клинка, — Обвиняешь моего брата в покушении?

— Не обвиняю, — покачал десница головой, сделав незаметный, судорожный вздох, — но и не исключаю такую возможность. — честно признался Хайтауер, уверенно вцепившись в крайне недовольный прищур своего короля. — Дэймон…

— Принц Дэймон! — поправил его король, усердно изучая лицо своего десницы. Через секунду Визерис еле заметно помотал головой, будто отгоняя от себя странное наваждение, и болезненно помассировал висок.

Разумеется такое странное поведение не могло остаться незамеченным, но лорды не рискнули подать голос или как-то вмешиваться в это… разбирательство.

— Кхм, прошу прощения государь, я… забылся, — подал голос десница, видя как Визерис взял себя в руки и ждет его объяснений, — но вы избрали меня своей дланью, государь. И мой священный долг защищать вас от всех врагов, как от внешних… так и от внутренних. — осторожно дополнил он, и с облегчением выдохнул про себя, как только холодное выражение короля чуть потеплело, — Я был беспристрастен в отношении Д… принца Дэймона, несмотря на личную неприязнь. Он поднял мятеж, а затем потребовал разрешения вернуться в столицу вместе со своими головорезами. Ваша жизнь была под угрозой. У принца в подчинении были Караксес, и две тысячи хорошо экипированных, обученных воинов, которых он отказался оставлять на Драконьем камне. Пропусти мы его в столицу… С такими силами он при желании мог с легкостью захватить трон… Ваш трон, государь! Мы не могли так рисковать.

— Хмм… — задумчиво промычал Визерис, силясь разглядеть хоть какую-то ложь или сомнения в глазах десницы, и ничего не увидел. — я тебя услышал, — Он тяжело вздохнул, и жестом отпустил десницу. Но стоило Отто только расслабиться и приподняться, как…

— Он боялся что вы его убьете, — неожиданно вмешалась Миссария… которая тут же пожалела о своем глупом порыве, как только взор короля сместился на нее, — П-прос…

— Продолжай! — приказал с нажимом король и подошел к перепуганной женщине, которой было крайне неуютно от такого жгучего взгляда

— Он… кхм-кхм, — прокашлялась женщина, найдя в себе силы исполнить приказ, — Дэйм… кхм, принц Дэймон считал, что десница решил захватить власть и…

— На каком основании? — хмыкнул лорд адмирал сцепив руки в замок и опершись на широкую колонну из черного камня.

— Это смешно! — громко фыркнул Лионель Стронг, его поддержали все остальные.

— Его брат неожиданно заболел, — продолжила Миссария вернув к себе пристальное внимание. — Я правда не знаю о чем он думал когда затеял все это, но я достаточно хорошо его знаю, чтобы понять, когда он опечален. И весть о вашей болезни, государь, действительно застала его врасплох, — осторожно сообщила женщина, следя лишь за реакцией короля, чей взгляд метался по всем присутствующим и он явно был чем-то озадачен. — он даже не задумывался о восстани…

— Слова шлюхи, сказанные в защиту мятежника, не стоят того чтобы их даже слушать! — процедил сквозь зубы десница, угрожающе сверкнув глазами, обещая ей все муки земные, — Не важно о чем он думал, в конце концов деяния принца Дэймона говорят громче всяких слов

— Поддерживаю, — кивнул Корлис. — на сей раз принц совершил непростительную ошибку, государь.

— Полностью согласен, — поддержал их Стронг. — такое нельзя прощать

— Малый совет принял разумные меры предосторожности, а наши требования к Дэймону были обоснованы и законны. А еще… — выступил вперед десница, фыркнув в сторону женщины, — я считаю нам не стоит воспринимать слова этой шлюхи как веские основания в этом деле, государь.

— А отстранение действующей наследницы — законно, лорд десница? — задала неожиданный вопрос Миссария, взбешенная откровенными насмешками и упреками в ее сторону.

— Я не…

— Все пошло в пекло именно тогда, когда вы отстранили принцессу от власти и запретили всем посещать больного короля, — нервно ухмыльнулась Миссария, неожиданно найдя в себе силы подняться с холодного пола. — всем… кроме своей дочери, — уколола она напоследок, видя как лицо десницы сморщилось от сдерживаемой ярости. — Вы отстранили наследницу, засекретили все что происходит в королевских покоях, прибрали к рукам всю власть в столице и запретили Дэймону возвращаться! Конечно же после этого он решил, что вы что-то затеяли… скажите, разве все ваши действия были законны, или…

— Я не собираюсь отчитываться перед какой-то блудницей! — не сдержался Хайтауер перед удивленными взглядами лордов, — только король имеет право требовать от меня ответов… не ты! Знай свое место, шлю…

— Довольно! — по залу пронесся очередной рев короля, от которого все немедленно замолчали и склонили головы, а Миссария и вовсе свалилась на насиженное место, после своей яростной тирады, о которой она уже сожалела.

— Прошу прощения, государь, — первым повинился десница опустив голову, — я повел себя недостойно.

— Как интересно получается, — проигнорировал его Визерис, задумчиво зажмурив глаза и начал размеренно двигаться по залу игнорируя прочих, — значит Дэймон решил, что Малый совет задумал от него избавиться и захватить власть, пока я боролся за свою жизнь, — бросил он быстрый вгляд на коленопреклонную женщину, и сразу вернулся к размышлениям как только получил робкий, утвердительный кивок, — а совет в свою очередь запретил ему возвращаться в столицу опасаясь переворота.

— Все так, государь. Мы… — хотел было вмешаться Отто, но его заткнул угрожающий взгляд фиолетовых глаз.

— Я же сказал молчать, Отто, — безразлично молвил король, — будешь говорить когда я дозволю, — и продолжил свое бессмысленное шествие по тронному залу, все также игнорируя озадаченные переглядывания лордов. — глупость! — вынес он наконец свой вердикт, резко застыв на месте и раздраженно цыкнул, — Безумие и глупость. Жалкое недоразумение, которое вылилось в огромные проблемы из-за взаимного недоверия. Конечно, это не оправдывает остальные проступки Дэймона, но по крайне мере теперь я знаю почему все зашло так далеко. — с горечью выдохнул Визерис, и тут же болезненно схватился за висок, вызвав очередное переглядывание лордов, обеспокоенных самочувствием короля, — Где мой брат?

— Как вы и приказали, его доставили на корабль и незамедлительно отослали в столицу, владыка, — подал голос старший драконоблюститель, сделав шаг вперед

— Тц, надо было подождать. Голова все еще плохо варит после связки с драконами, — хмуро пробурчал король подавив голос, из-за чего его слышала лишь одна озадаченная женщина, — все нормально, — добавил он куда громче, — я уже сказал свое слово. Дэймона будут судить в столице, этого не изменить, несмотря на некоторые… вскрывшиеся обстоятельства. В конце концов он нарушил мой приказ, дезертировал со своего поста, а затем осмелился оскорбить меня и память о моем мальчике. Я не прощу ему этого… — даже как-то печально произнес он под одобрительные кивки лордов. — полагаю на этом можно закончить…

— Д-дядя! — взволнованно крикнул юный Веларион, и выступил вперед, будто не замечая нахмурившегося короля, которому явно не понравилось, что Лейнор осмелился его прервать.

— Ты… — Король уже собирался осадить наглого паренька, но неожиданно запнулся, заметив как присутствующие смотрят на него как-то странно. А затем он ощутил как левая метка непроизвольно активировалась — Кх-а! — после чего последовала чудовищная головная боль, словно ему в мозг засунули раскаленную кочергу.

— Г-государь…

— Его милость отравили!

— Мейстера сюда! Живо!!

В тронном зале началось невиданное оживление, со всех сторон послышались судорожные крики и бессвязные возгласы перепуганных людей, которые видели как из носа, глаз и ушей короля потекла черная кровь. Визерис болезненно сморщил лицо громко клацнув зубами и вцепился в волосы с такой силой, что оцепеневшая Миссария даже подумала, что он их вот вот вырвет с корнями.

— Тихо!! — болезненно крикнул король, незаметно оперевшись о плечо перепуганного оруженосца, который смотрел на дядю с ужасом, и чуть оттолкнул от себя гвардейцев и советников, которые мельтешили возле его окровавленной фигуры, не зная что делать, — Я сказал — ТИХО!!! — рявкнул король во всю мощь своих легких, отчего некоторые болезненно вцепились в уши и резво отступили от яростного короля, — я цел, — куда тише продолжил Визерис, видя что все наконец заткнулись и пораженно всматриваются в его перепачканное кровью — лицо, — все нормально. Никакого отравления. Успокойтесь.

— Н-но, дядя, — подал голос взволнованный Лейнор, что все также уверенно придерживал короля несмотря на весь этот балаган. — кровь…

— Это… лишь последствие от связки с Вермитором и Сереброкрылой, — раздраженно поморщился король, приняв полотенце от перепуганного слуги, который нашел в себе силы проскользнуть к королю через всю эту нервную толпу. — случайно откусил куда больше чем следовало, и закономерно — подавился, — усмехнулся Визерис похлопав парнишку по плечу и расслабленно хрустнул шеей, показывая присутствующим, что он в порядке.

— Может все же мейстер вас осмотрит? — спросил десница,

— Делать мне больше нечего, кроме как тратить свое драгоценное время на старика с яйцами до колен, — беззлобно фыркнул король, одобрительно потрепав улыбнувшегося Лейнора по голове, — и ничем кроме тратой времени это не назовёшь. Я прекрасно знаю, что со мной, и также уверен, что сумею справиться с этой проблемой. Вам нет нужды беспокоиться о моем самочувствии, так как чувствую я себя просто прекрасно.

— Тогда, можно узнать — что «это» было, государь? — лорд Стронг вздохнул с нескрываемым облегчением, и задал вопрос, который мучает всех без исключения.

— Всего лишь цена за то, чтобы вернуть нечто утраченное давным давно, — намекнул король и замолчал, давая понять что тема себя исчерпала, — а теперь вернемся к делам насущным… Лионель, — начал он спустя пару мгновений, — возьми под полный контроль Драконий камень, всех арестованных офицеров тщательно допросить и доставить в столицу. Корлис…

— Государь, — подобрался на месте Морской змей, который все пытался осмыслить все произошедшее.

— Ты переправишь «золотых плащей» в столицу и распустишь по казармам, пока мы не выстроим новую командную структуру, — он устало помассировал виски и двинулся на выход. — я немедленно вернусь в Королевскую гавань и начну подготовку к суду.

— А что делать с женщиной, ваша милость? — хмуро спросил десница, заставив позабытую всеми — Миссарию вздрогнуть, и опустить голову от отчаяния.

— Единственный ее грех заключается в том, что она связалась с импульсивным, самовлюбленным идиотом, — ответил король запнувшись у самых дверей, — отпустите, — вынес он неожиданный вердикт и оглянулся через плечо и улыбнулся, видя как женщина смотрит на него с неверящим взглядом, поджав губу и еле сдерживая слезы радости, — пусть живет…

***

Погода сегодня на диво хороша, — довольно прикрыла глаза Алисента, и мягко улыбнулась наслаждаясь ласковыми солнечными лучиками, и приятным морским ветерком, который доносился с побережья Королевской гавани.

Мощные каменные стены окружающие город, защищая его жителей от враждебных захватчиков. Зубцы башен возвышаются над стенами, словно стражи, готовые взглянуть в лицо любому врагу, и отбросить обратно в пекло откуда они и вылезли.

Узкие мощеные улочки переплетаются в рукотворной тайне, создавая запутанный лабиринт, стоит только свернуть с центральных дорог, которые тянуться до шести неприступных врат Королевской гавани.

Старинные дома с косою крышей теснятся вдоль улочек, будто охраняя тайны истории, затаенные в своих стенах. Видны пожарные колокольни, точеные фонтаны и изогнутые мосты, перекинутые через русла ручей по приказу Мудрой королевы.

Рыцари в блестящих доспехах проезжают по улицам верхом на своих могучих конях, и спешат по поручениям своих господ. Торговцы кричат, предлагая свои товары на рыночных площадях, где разноцветные ткани, блестящие украшения и ароматные пряности создают сумбурную и оживленую мозаику рыночного дня.

Отец говорил, что раньше в столице царил смрад людских нечистот, но мудрый король к концу своего правления закончил обустройство сложных схем сточных вод, с помощью заморских архитекторов. Старый король был очень мудр и сделал немало для своего народа… больше чем все его предшественники вместе взятые, по словам Визер… Его милости.

Когда же он наконец прилетит? — с нетерпением вздохнула девушка, чувствуя как сердцебиение учащается, а к нежным щекам приливает румянец. Его милость — король Визерис… Кто бы мог подумать, что от одного упоминания его имени, в сердечке начнётся такой волнительный хаос?

Когда же это началось?

Она не знала когда именно, но Алисента четко осознавала свои чувства и несомненна трепетала в восторге, зная что они взаимны. Добрый король занял прочное место в ее мыслях и никак не собирался уходить. Такой ласковый и чуткий, от одних его прикосновений она чуть ли ни таяла, не в силах воспротивится собственному сердцу.

Он не был похож на других мужчин. Алисанта была весьма умна и наблюдательна. Девушка понимала, что даже для отца она всего лишь разменная монета в дорогой обертке, которая может принести ему выгоду. Ее судьба — выйти за какого-нибудь лорда и рожать ему детей, пока однажды ее не настигнет судьба покойной королевы… хорошенькая свиноматка, в комплекте с которой идет очень неплохое приданое несмотря на то, что она является всего лишь племянницей Светоча Юга.

Ее отец очень богат, да и дядя непременно расщедрится для единственной племянницы. Она знала, свое будущее, понимала свою участь, и с достоинством признавала такое положение дел, ведь ее с рождения готовили к этому. Она лишь надеялась, что ей выберут достойного мужа с добрым сердцем, которого она возможно полюбит. Но теперь… Воистину пути богов неисповедимы. Алисента и представить себе не могла, что когда-нибудь полюбит короля.

Визерис понимал ее, заботился и поддерживал. Он хотел чтобы она была рядом, и… она тоже не собиралась лишить его своего общества. Казалось с ним можно поговорить о чем угодно и он знает все, включая даже недостатки придворной моды или отсталое искусство Вестероса. Он восхищался ее тонким вкусом, хвалил за острый ум, и даже поручил облагородить его личную галерею по своему усмотрению. Она уже пригласила именитых художников и скульпторов ко двору из-за Узкого моря. На ее предложение откликнулась даже знаменитая Лиара Сеекиль из Волантиса — знаменитая художница, просвещенная во многих областях касающиеся духовного начала человека.

Уверена ему понравится моя идея, — улыбнулась про себя Алисента, предвкушая одобрительную ласку. В Красном замке не хватает красок, все это знали, но мало кого это волновало, а король дал ей кисточку и позволил рисовать на его холсте все что ей только вздумается. Такое доверие ее безумно радовало, и она ни за что не подведет его ожидания.

Вороны прилетели еще час назад. Король подавил мятеж брата. Бескровно отобрал семейное гнездо, походя подчинил целую армию… И оседлал одного из самых больших и знаменитых драконов своего рода.

Вермитор - Бронзовый Гнев, Золотая комета и много-много других прозвищ, которыми его одарили смертные. Второй по силе и размерам — дракон, наездником которого был самый могущественный король из династии Таргариенов – Джехейрис Миротворец, или же Старый король.

Он вот-вот вернётся, с победой и без единой царапины, как и обещал. Вернётся к ней, а потом… он примет ее чувства… а может… даже…

— Ты покраснела, — из собственных мыслей, Алисенту вывел насмешливый фырк принцессы. Рейнира стояла подле нее и беззастенчиво грызла спелую грушу, время от времени закатывая глаза к небу и к чему-то прислушиваясь. — если нездоровится, я распоряжусь чтобы тебя сопроводили обратно во дворец. — хоть Рейнира и говорила с улыбкой, в которой прослеживались нотки беспокойства за подругу, но… Алисента также чувствовала еле заметные нотки раздражения в ее тоне. Другие быть может и не заметили столь незначительную деталь, но она знала принцессу с самого детства и прекрасно уличала на ее лице все оттенки эмоций. Даже скрытых.

— Все в порядке, Рейнира, — мягко улыбнулась Алисента сцепив ладони на животе и чуть наклонив голову, — спасибо что беспокоишься обо мне, но нет нужды волноваться, — произнесла она и облегченно вздохнула про себя, как только неприятные морщинки на лбу принцессы окончательно разгладились. Она всегда знала как успокоить ощетинившуюся подругу.

Ее нельзя ругать, указывать на ошибки или осуждать, и с ней не стоит спорить, иначе она лишь сильнее заупрямится. С ней нужно быть помягче, демонстрировать свою поддержку и заботу. Обезоружить искренностью и добротой. Это единственный способ, чтобы повлиять на Рейнуру. По крайне мере для нее:

— Я вот больше волнуюсь за тебя, — чуть нахмурилась дочь десницы, нежно схватилась за ладошку принцессы, — слышала, ты совсем не спишь в эти дни и усердно трудишься.

— Отец оказал мне величайшую честь. — чуть смущенно пробормотала Рейнира отбросив недоеденную грушу в сторону, — доверился мне. И я ни за что не подведу его ожиданию. Он дал мне шанс, который не давали ни одной женщине до меня, — уверенно произнесла принцесса напряженно сжав ладошку подруги, — Вот увидишь, он еще будет гордится моими успехами.

— Он и так очень горд своей дорогой наследницей, — уверила ее Хайтауер и обезоруживающе улыбнулась, не замечая как лицо подруги моментально скисло, — Твой отец целыми днями только о тебе и говорит, когда…

— … Когда ты целыми днями ошиваешься в его покоях? — неожиданно вспыхнула Рейнира с силой выдернув свою ладонь из ослабевшей хватки подруги. Принцесса раздраженно цыкнула, бросив на застывшую Алисента непонятный взгляд и воинственно сжала кулаки, — Уверена, вы только и говорите обо мне… в перерывах между вашими… беседами. Я слышала ты хорошо «заботишься» о моем отце.

— … Рейнира… — напряженно сглотнула Алисента сжав подол своего платья, — я … не понимаю о чем ты…

— Все-то ты прекрасно понимаешь, — фыркнула Рейнира, отвернувшись. — не делай вид что ты глупее чем есть на самом деле…

— Не стоит начинать ссору в таком месте, девочка, — прервал их насмешливый голос из приоткрытой кареты, в которой сидела принцесса Рейнис вместе со своей единственной дочерью, которая переводила озадаченный взгляд между двумя девушками, которые умудрились забыть, что вообще-то тут не одни. — сейчас определенно не время обсуждать нечто подобное. Хотя признаю, пустующая постель короля и правда довольно интересная тема для спора.

— Может и так, принцесса, — ощетинилась наследница, воинственно сжав кулачки, — но это вас не касается. Это только наше дело.

— О~о-о, — ухмыльнулась Рейнис перекинув ногу на ногу и бросив странный взгляд на свою собственную дочь. — Ты даже не представляешь как сильно ошибаешься.

— О чем вы?

— Правда не понимаешь? — со вздохом спросила принцесса потянувшись к апельсиновой дольке, — или просто не хочешь понимать? Впрочем, не важно. В любом случае кто-то совсем скоро ляжет перед твоим отцом и раздвинет ноги, и твое недовольное пыхтение этого никак не изменит. — весело фыркнула Рейнис, и с любовью погладила пухлую щечку Лейны, которая покраснела от ее слов, — И поверь мне девочка, за это право уже ведётся настоящая война… ты ее просто не видишь

— Я вам не девочка, тетушка, — процедила сквозь сжатые губы Рейнира, бросив мимолетный взгляд на кузину, а затем на молчащую подругу, что смотрела на «Почти королеву» с укором. — я наследница Железного трона и ваша будущая королева. Отец сам нарек меня титулом и заставил всех высоких лордов и леди преклонить передо мной колени, — чуть вздернула носик Рейнира и растянула губы в еле заметной ухмылке, как только щека тетушки недовольно дернулась. — первыми кажется склонились вы с вашем мужем, разве не так?

Она уж было порадовалась своей победе в этой небольшой перепалке, но дернувшись пару раз, губы «Почти королевы» растянулись в насмешливой улыбке:

— Ха! — громко усмехнулась Рейнис, бросив на племянницу насмешливый взгляд, — «наследница», да? — произнесла она таким тоном, отчего Рейнира вся насупилась от злости, — ну что ж, «наследница», в таком случае может хотя бы начнешь вести себя как подобает «наследнице».

— Не вам поучать меня манерам!

— А почему нет? — фыркнула Рейнис, наконец покинув карету в которой почему-то стало душновато, — кому как не мне раздавать тебе советы? Я ведь тоже была «наследницей», или ты забыла? — посмотрела она прямо в глаза замявшейся племяннице и увидела там именно то, что и ожидала.

Страх!

Липкий и неприятный. Страх, который тщательно отгонялся надеждами и верой в слова своего отца. Страх за свое обещанное будущее. Страх, который в свое время сполна ощутила сама женщина.

— Я — не вы! — чуть ли не прорычала Рейнира, прекрасно осознавая на что намекает ее тетка,

— Нет, конечно нет, — с готовностью признала Рейнис заставив взбешенную девчонку подавится заготовленной наспех тирадой, — я была гораздо лучше тебя, — почти нежно улыбнулась она и похлопала оцепеневшую племянницу по плечу, — у меня за спиной была поддержка, взрослый дракон, влияние, огромное богатство, здоровый наследник и законные притязания на трон! — с каждым произнесенным словом, принцесса становилась все мрачнее и хватка на плече — сильнее, — и все равно, этого оказалось мало. А ты… а что есть у тебя, Рейнира? — спросила она абсолютно серьезно, отбросив все эти маски и спросив напрямую, — твой отец? — не выдержала женщина и уничижительно фыркнула, видя жалкий, потерянный вид «наследницы», — Я знаю — ты неглупая девочка, так что прими совет от женщины, которая прошла тот же путь, который уготован и тебе. Запомни…Рано или поздно твой отец женится. Рано или поздно у него родится сын, и лорды захотят усадить на трон именно его. И ни что этого не изменит, даже твой отец. Ты поймешь это… рано или поздно, — печально бросила напоследок Рейнис и вернулась в карету, где ее ожидала встревоженная девочка.

Алисента же все никак не решалась встрять в их разговор и лишь слушала двух, таких похожих друг на друга принцесс. Она была достаточно умна, чтобы понять о чем идет речь и вникнуть в суть этой перепалки. Их судьбы и правда схожи, и принцесса Рейнис была абсолютно права в своих предостережениях. Лорды не захотят видеть королеву на троне, и этого ничто не отменит; ни клятвы, данные у подножья Железного трона; ни даже воля самого короля. Они будут кланяться Рейнире только до тех пор, пока король Визерис стоит за ее спиной, и только до тех пор, пока у короля не родится сын. Это горькая, неприятна и несправедливая правда, которую Рейнира не хочет признать.

Но больше всего Алисенту ужаснуло нечто другое. Мысль, которая ей и в голову не приходила до этого самого момента. Если… если король великодушно примет ее чувства и не только. Если наречет ее своей перед ликом Семерых, и у них когда-нибудь родится мальчик, это ведь будет означать, что...

Матерь, — судорожно вздохнула девушка и сжала медальон на своей шее, бросив на разбитую подругу жалостливый взгляд, в глубине которого плескалась настоящая буря противоречивых эмоций. — я ведь л-люблю его, — призналась про себя девушка, — правда, люблю, но я ведь даже не задумывалась о том, что будет если… если мы, — все не решалась про себя Алисента, боясь того к чему она придет, если продолжить думать об этом.

Она сделала глубокий вдох и всеми силами отогнала эти мрачные мысли, сосредоточившись на реальности, а именно на подруге:

— Рейнира? — она нежно приложила руку на напряженные плечи наследницы, и успокаивающе погладила, — не мучай себя переживаниями. Не обязательно все будет именно так как говорит принцесса Рейнис.

— Нет, — тихо прошептала Рейнира сделав глубокой вдох, наконец приподняв опущенную голову, и впившись глазами в тетку, которая украдкой наблюдала за ее реакцией, — все именно так и будет, — тяжело призналась принцесса, и тут же увидела как Почти королева действительно удивилась, искренне и без всяких масок, — они будут недооценивать меня, сомневаться в моих правах и скорее предпочтут младенца-мальчика, нежели меня, и попытаются всеми силами оспорить мою власть. — она сделала пару глубоких вдохов пытаясь подобрать слова и ощущая на своей коже несколько жгучих взоров, — но именно, что попытаются, уверяю вас, на большее у них зубов не хватит. — ярко улыбнулась наследница сверкнув фиолетовыми глазами, — отец позаботится об этом. Стоит им только рявкнуть в мою сторону и он вобьет их собственные зубы настолько глубоко им в глотку, что выплевывать их они будут еще пару поколений… если будет чем выплевывать. А я, как дочь своего отца позабочусь о том, чтобы они этого никогда не забывали.

— Продолжай в том же духе девочка, — усмехнулась Рейнис, сцепив руки в замок, — и из тебя выйдет очередной Мэйгор Жестокий… только с сиськами.

— Мама! — смущенно подскочила Лейна и возмущенно уставилась на свою мать,

— Что «мама!», я же только правду говорю, — притворно возмутилась принцесса сделав пару скупых смешков от выражения их растерянных лиц. — всех не заткнешь, даже силой. И даже если получиться.., с пока еще несуществующим братиком, что будешь делать, а? — задала она самый неприятный вопрос, от которого Рейнира вмиг растеряла свой боевой настрой, — Тоже вобьешь зубы в глотку?

— Он не пойдет против меня!

— И с чего ты это взяла?

— Потому что в наших жилах течет одна кровь!

— Семеро, да ты сама — святая наивность! — не удержалась Рейнис и открыто рассмеялась, — одна кровь, родственные узы, семья… запомни, боги еще не создали того, кто не пожертвовал бы всем этим стоя в полушаге от абсолютной власти. Особенно если все вокруг будут его к этому подталкивать!

— Тогда почему же вы не сделали этот полушаг? — внезапно спросила Рейнира, заставив собеседницу проглотить свои собственные слова, — У вас ведь было все для такого шага; сила, деньги, влияние! Почему не воспротивились решению Великого совета, и не попытались избавиться от моего отца, у вас ведь столько возможностей? Ни за что не поверю, что богатейший человек в королевстве не может позволить себе Безликих, и подобных им?

— Ты… — вытаращилась на нее Рейнис, с удивлением подмечая как эта соплячка умудряется бить в самые болезненные точки.

— Или… — помрачнела вдруг наследница, добела сжав кулаки от пришедшей в голову мысли, — или вы все же попытались…

— Ах ты!.. — Рейнис внезапно подскочила с места, словно дракон которому придавило хвост, — Не смей, слышишь! — чуть ли не прорычала эти слова, перед шокированным взглядами дочери, которая никогда не видела, как хлоднокровная мать теряет самообладание, — только посмей обвинить меня в этой мерзости!

— Так это были не вы? — на удивление холодно спросила Рейнира, будто не обвинила свою тетушка в покушении на короля, буквально десяток вдохов назад.

— Конечно нет, — процедила сквозь зубы принцесса, и угрожающе нависла над племянницей, — я бы никогда не навредила кузену!

— А почему? — чуть ли не по детски продолжила Рейнира, склонив голову набок, и демонстрируя застывшей тетке свою озорную улыбку. — ведь «боги еще не создали того, кто не пожертвовал бы всем стоя в полушаге от абсолютной власти.»

— Хм-м, — задумчиво промычала Рейнис, смотря в эти бесстыжие глаза, чьи обладательница умудрилась вывести ее из себя всего лишь парой слов, — Тц… Неплохо, — нехотя признала принцесса, чуть ли не сплюнув от досады, — правда, очень неплохо.

— Благодарю, — улыбнулась Рейнира и совершила легкий реверанс, словно благодаря собеседника за «чудесный танец»

— Видно кузен и правда тебя хорошо обучает, — беззлобно усмехнулась Рейнис, выдохнув сквозь сжатые зубы весь негатив.

— И еще он мне многое рассказывает, — гордо вскинула голову наследница, искренне радуясь своей маленькой победе, — и про вас, тоже.

— И что же он поведал обо мне? — с интересом произнесла Почти королева, погладив подбородок,

— Когда я спросила его — можете ли вы быть причастны к его недугу, он рассмеялся и сказала, что «кузина скорее вспорет себе живот и съест свои внутренности, чем опустится до подобного. Она добрая, благородная женщина несмотря на внешнюю отрешённость, и я ей абсолютно доверяю.»

— Вот как, — довольно протянула Рейнис, чувствуя прилив гордости и радости, от того что король такого высокого мнения о ней.

— И еще он сказал, что вы за словом в карман не полезете, и что-то вроде «вам палец в рот не клади, а то руку по локоть отгрызёте, — задумчиво промычала наследница, все еще размышляя над этими странными словами, — правда я не совсем понимаю смысла этих слов.

— Ха-ха, забавное выражение, — весело пророкотала Рейнис, видно поняв смысл заложенный в эти выражения.

Она хотела задать еще несколько уточняющихся вопросов и подвести тем к новому образу короля, но их прервал отдаленный, приглушенный рев и последовавший за этим, судорожные вдохи и крики королевского кортежа.

— Ну наконец-то, — фыркнула принцесса, чувствуя как маленькая, подрагивающая ладошка Лейны нежно сжала ее локоть, и подняла голову в вверх, вторя племяннице и Алисенте.

Все присутствующие тщательно изучали густые облака, ожидая увидеть самого могущественного человека в стране. И наконец…

— Граха-а-а!!

С чудовищным, неистовым ревом из огромного облака вынырнул дракон, чей величественный облик был прекрасно знаком даже детям от Стены на севере и до самого мрачного Асшая на другом краю света. Огромное чудище, будто ожившая золотая статуя резво взмахнуло крыльями, намереваясь сделать традиционный почетный круг вокруг столицы… а следом за ним летела Сереброкрылая.

Дракон, чья неоспоримая красота могла создать обманчивое впечатление, заставив позабыть, что перед тобой одно из величайших орудий династии Таргариенов.

Двое гигантов, летели кругами над Королевской гаванью, а тени их гигантских крыльев могли прикрыть чуть ли не целые улицы и кварталы, на которых столпились воодушевленные подданые. Через пару мгновений, всю столицу охватил протяжный звон колоколов, коим вторили нечеловеческий рев с небес. И весь этот грохот свидетельствовал лишь об одном:

Король вернулся!

9 глава

Кровные узы… Забавное слово. Большинство полагают, что кровная семья — это нечто, сродни благословению. Доверие, защита, преданность друг другу, взаимовыручка и удовлетворение этого странного, пугающего желания быть нужным кому-то, вбитое в подкорку сознания каждого человека.

Марк никогда этого не понимал.

Вероятно потому, что у него был довольно специфический и крайне неприятный опыт связанный с этим треклятым словом. В первой жизни его просто выбросили на улицу, как какой-то мусор, никому не нужный и жалкий.

Во второй же, у него был лишь дядя, от которого пришлось спешно избавиться, потому что этот идиот начал верещать на весь Вечный город о злом духе, что захватил тело племянника… ну, еще и потому, что он был мерзким беспринципным ублюдком, который любил потрахивать детишек, и не менее жадной тварью, намеревавшейся отжать его наследство.

Вообщем, поделом ему. О его смерти он никогда не жалел. Убил и убил, что с того? Ему не привыкать. Он был далеко не первым и уж точно не последним родственничком которого он прикончил с особым цинизмом.

Неудивительно, что после такого опыта он и вовсе перестал кому-либо доверять основываясь на бесполезных чувствах, и на нечто непонятное и абстрактное, как кровные узы. Нет, он пытался, не считайте его бесчувственным монстром, и даже добился определенных успехах в своем стремлении обрести кого-то кому можно было бы доверять, но семьей ему стала вовсе не родная кровь.

Он любил и в ответ был любим, прекрасными, невероятными женщинами, которые мирились с его скверным характером и кобелиностью. Марк любил их, всячески оберегал и никогда не пытался опустить их на уровень хорошеньких свиноматок, способных только рожать и не на что более. Тем более он был бесплоден.

Нет, они были чем-то большим для Марка Антония. Его величайшими сокровищами; умными, обворожительными, незабываемыми и безгранично верными. Его поддержка и опора, из-за которой он столько лет продолжал существовать в том унылом, безрадостном мире, даже когда он утратил всякое желание жить. Смысл его существования как Марка Антония. Настоящие алмазы, которых он самолично огранил до неповторимых бриллиантов, с их же посильной помощью. Интриги, богатства, власть, могущество - все это рано или поздно надоедает, кому как не Марку об этом знать?

Но что остаётся вечным во всех мирах? То, что не может надоесть, стереться из памяти или приесться с прожитыми веками?.. Сложно сказать, но он был очень близок к разгадке и в то же время бесконечно далек от истины, чтобы ее смело озвучить.

Но очень долгая жизнь его изрядно потрепала и привила здоровенную паранойю с изрядной долей цинизма. Наверно потому он не может никому доверять, кроме как своим женщинам, и детям, воспитанным лично им самим.

У некоторых его женщин были дети, до того как им «посчастливилось» встретить своего неотразимого мужа, и непревзойденного любовника; Октавия, Цезарион и… Октавиан. Правда как выяснилось позже, хорошим отцом он был для одного только Цезариона, а вот что касается двух других. Ну-у, Октавиан его предал, а вот его сестра…

Соблазнила любимого папочку, когда тот накурился опиумом, и трахнула, пока мамочек не было рядом, — прозвучал в голове насмешливый, рокочущий бас из-за которого лицо Марка скисло. — Ай-йа-яй, как нехорошо вышло.

Сделав глубокий вдох, и подавив постыдный жалобный стон в зародыше, Визерис помассировал виски и устало откинулся в свое громоздкое кресло.

Пять минут… — прошептал он, страдальчески закатив глаза, — всего лишь пять гребанных минут тишины и покоя! Разве я многого прошу?

День выдался на удивление длинным и полным на всякие впечатление. Он только-только присел отдохнуть после двухчасового допроса сестрицы, дочери и будущей любовницы.

Подумать только, он и забыл какими дотошными и любопытными иногда бывают женщины. Эти звери заставили его трижды пересказать все события произошедшие на Драконьем камне. Каждую гребанную минуту!

Скрупулезно выжали из него все, что только возможно, иногда сбиваясь, и попутно стараясь незаметно перетянуть на себя все его внимание. Особенно Рейнира и Алисента постарались. Он понятия не имел, что между ними произошло за время его короткого отсутствия, но что-то явно случилось, судя по их поведению.

Рейнис на вопросительные взгляды только усмехалась и делала вид, будто понятия не имеет о чем это он, а Лейна… честное слово если бы эта милашка была постарше, Марк бы точно не смог устоять от этой убойной концентрации невинности.

В отличие от остальных, эта малышка лишь робко поздравила его с успехом, после, спросила об отце и брате. А как только он заверил ее, что с ними все впорядке, Лейна сразу же избавилась от всех своих тревог, и больше не надоедала расспросами, только навострила ушки и слушала. Золотой ребенок.

Эй, не делай вид будто меня нет, Визерис, — чуть ли не с детской обидой буркнула драконица, полыхнув раздражением. — Ты только посмотри на него, никакого уважения!

Вообще-то я очень занят, не видишь твой наездник погружен в важные думы?

А я вот не понимаю, — вмешался еще один, куда более грозный голос, — к чему весь этот слезливый базар про семью? Ты ведь уже все решил!

Ну, я ведь собираюсь брата судить как никак, так что… — протянул Визерис задрав голову вверх и прикрыв глаза

Наверно таким образом, он пытается успокоить самого себя, чтобы позже сомнения не мучили, — задумчиво промычала Сереброкрылая. — людишки такие противоречивые существа. Он одновременно хочет прикончить брата и пощадить, в тайне надеясь, что на завтрашнем суде он взмолиться о прощении и исправиться, хотя сам же прекрасно осознает тщетность своих надежд. Забавный коктейль эмоций!

Все из-за того что личность прошлого хозяина этого сосуда все еще расщепляется, — раздраженно цокнул король, — его страхи, эмоции и привязанности все еще влияют на меня, хоть и не так сильно как в самом начале.А его любовь к брату была и правда сильна, несмотря ни на что.

К черту сомнения! — громко фыркнул Вермитор, заставив короля скривиться от громкости его голоса, — что за убожество? Мы все знаем, что мальчишку надо наказать. Хочешь услышать мое мнение?

Ну, удиви меня, — ухмыльнулся Визерис, ритмично стуча пальцами по столу. — Уверен, такому могучему ящеру, как ты есть что сказ…

… Убей его! — жестко припечатал Вермитор, заставив короля застыть словно памятник самому себе, — разорви на куски собственными руками и брось его обезображенный труп на всеобщее обозрение! Он бросил тебе вызов? Так заставь его пожалеть об этом и покажи остальным свою силу! Заставь их всех бояться, и тогда ты…

Стану очередным Мэйгором, который может внушать лишь страх и ненависть. Презираемым собственной семьей и подданными. И это твой совет? — скривился недовольно король, неосознанно оскалив зубы, словно хищник, — Ты ведь должен был поумнеть, Вермитор, так откуда такое скудоумие?

Гр-р, — угрожающе зарычал дракон, моментально подскочив с насиженного места, будто Визерис стоит прямо перед его носом, — следи за словами, сопляк!

А как иначе тебя называть, если совет идиотский… «Ваша мудрость»? — съязвил в ответ король, — Убийца родичей — это клеймо, которое невозможно смыть в каком бы мире ты не был. В абсолютном большинстве человеческих культур, братоубийство - смертный грех, которому нет прощения. А ты советуешь мне плюнут на все и поддаться желанию прирезать этого наглого слизняка, чтобы - что? Потешить свою жажду крови? — раздраженно выдохнул Визерис, медленно приподнялся с кресла и двинулся к балкону, чтобы насладиться свежим вечерним ветром, и попытаться подавить неуместную ярость, которая все никак не утихает, и лишь разгорается все сильнее с каждой секундой, — я ожидал от тебя чего-то более… разумного. Хм, правду говорят что бытие определяет сознание. Глупо было ожидать от тебя мудрого совета. — ухмыльнулся он и тут же ощутил нешуточную злость дракона, а после, отчетливо услышал его рев из Драконьего логова. — успокойся, и не принимай мои слова так близко к сердцу. Я не пытаюсь оскорбить тебя, это простой факт. У нас просто совершенно разное мировоззрение. Может для драконов твои слова и имеют смысл, но я…

Ты и есть дракон, мальчишка!! — натурально взревел Вермитор от такого оскорбительного упрека в перемешку с снисходительным смирением. Никто не смел относится к нему так неподобающе, — В меньшей степени чем мы, но от дракона в тебе гораздо больше чем во всех этих прямоходящих мартышках вместе взятых. Ты не какая-то там жалкий двуногая обезьяна, и твое низменное желание уподобляться им вызывает лишь смех! Веди себя как подобает одному из нас!

Что за идиотский, детский лепет? Хотя нет, даже ребенок не стал бы говорить такую чушь… хм, напоминает Дэймона. — не уступил король, всеми силами сдерживая желание перейти на крик и силой подавить наглого дракона, в чьем голосе отчетливо прослеживалось презрение и покровительственная насмешка, — братец тоже любил говорить подобные бредни, и где он сейчас? Скажу прямо, ты разочаровал меня!.. И не смей называть меня мальчишкой, Вермитор…

А то что!? — угрожающе проревел дракон, и тут же с хрустом заткнул пасть, удивленно выпучив глаза, как только всем своим нутром ощутил приказ буквально въевшийся в его нутро через их связь:

Не дыши! — прошипел Визерис, активировав метку и сжав кулаки с такой силой, что ногти прокололи кожу, а из раны начала капать черная, чуть дымящаяся кровь.

Визерис! — обеспокоенно вскрикнула Сереброкрылая, потеревшись о морду забившегося в судорогах Вермитора, что отчаянно пытался вдохнуть хоть каплю воздуха. Он взмахивал крыльями, угрожающе рычал, бился головой о стены пугая всех обитателей Драконьего логова и чуть не выл от отчаяния, осознав насколько сильна власть Визериса над всем его естеством. — Визерис, прекрати это!.. Он умрет!

Запомни, ящерка, — холодно произнес король, как только клокочущая внутри ярость чуть отступила, довольно и утробно зарычав напоследок. — во-первых - я гораздо старше тебя, так что мальчишкой, сопляком или малышом меня звать не смей! Во-вторых - в нашей команде мечты главный - Я, и только Я… не ты, так что разевать на меня пасть тоже не смей! — зубасто оскалился король транслируя в свою метку холодную решимость и готовность прикончить напарника, если он попытается оспорить его главенство. — я понятно выразился?

После его вопроса на десяток вдохов в метке воцарилась полная тишина. Он лишь ощущал тревогу и настороженность Сереброкрылой, с примесью отчетливого страха. А вот что касается Вермитора…

О-о, как он был зол, такую ярость одними словами не передашь. Дракон знал, на что способен Визерис. Знал, ведь метка дала ему не просто знания и воспоминания Визериса, но и четкие инструкции с плюсами и минусами такого вот пожизненного союза. Но знать одно, а вот ощутить на своей шкуре — это совсем другое. Вермитор никогда и никому не признается, но в тот самый момент когда его громоздкое тело отказалось подчиняться и самовольно перестало дышать по приказу настоящего хозяина… он наверно впервые в своей долгой жизни испугался. Нет, не смерти, или боли. Вермитор боялся такой степенью власти Визериса над ним. Одно его слово… и он труп.

Визерис, пожалуйста, он задыхается, — взмолилась драконица, видя как ее самец упрямится, не желая соглашаться с королем. — остановись, молю тебя!

Но Визерис не ответил. Он все также продолжал напряженно стоять и вслушиваться в эмофон дракона, ожидая его ответа, и наконец:

Я… понял, — убито прошептал дракон, удрученно прикрыв глаза, не желая видеть жалостливый взгляд своей драконицы. И тут же почувствовал как удушающий приказ схвативший его за глотку — исчез, а легкие наполнились свежей порцией затхлого воздуха их логова.

Хорошо, значит нам больше никогда не придётся возвращаться к этой теме, — довольно кивнул король, незаметно выдохнув все накопившееся недовольство. В конце концов, убивать фамильяра ему ну очень не хотелось, просто… просто… он так разозлился, что…

Разозлился так сильно, что чуть сам же не распилил сук на котором сидит?

Какого пекла со мной происходит? — опешил вдруг король, как только в полной мере обдумал и осознал всю степень своей глупости, и на что собирался пойти, поддавшись эмоциям.

Я же уже сказал, ты — дракон, — недовольно пробурчал Вермитор, пытаясь смириться с поражением, с посильной помощью самки, которая аккуратно терлось о его бронзовую чешую, стараясь успокоить. — причем очень молодой и импульсивный. Это и ввело меня в… заблуждение. И я не говорю сейчас метафорически, риторически, поэтически, теоретически или любым другим причудливым способом известным человеку. Ты — дракон, ясно тебе!?

Просто в теле человека, — дополнила Сереброкрылая будто это какой-то пустяк, как только удостоверилась, что с самцом все впорядке, — ты чувствуешься как дракон, пахнешь как дракон и иногда думаешь также как настоящий дракон. Ты не человек, Визерис. В тебе течет драконья кровь, буквально. Мы ее чуем.

Хмм, — задумчиво промычал король, и наконец обратил внимание на ладонь с которой капала густая, черная жидкость. На Драконьем камне он проигнорировал эту «незначительную» деталь, но сейчас, — такого раньше не было. За свою долгую, насыщенную жизнь в предыдущем мире я обошел почти весь мир и поглотил тысячи существ, но ни разу не ощутил побочных или дополнительных эффектов.

Просто в тех мирах не было магических существ. Наверняка все дело в этом, — продолжил Вермитор, — то были обычные животные, иногда люди. Но наша кровь необычна. Даже капля драконьей крови крайне ценный магический ингредиент для всяких колдунов крови или заклинателей теней. Она переполнена жизненной силой и магией, с ее помощью можно сотворить такое, что ты даже представить не можешь. Это причина, по которой твои предки убивали представителей этой примерзкой братии с особым рвением и любой ценой берегли нашу кровь, кости и останки. Джейхейрис вот люто ненавидел колдунов до глубины души, и давил их как тараканов стоило этим насекомым осмелиться пересечь Узкое море.

А ты сначала досуха выпил всю жизнь из двух драконьих яиц, а затем связал себя нерушимыми узами с нами, — закончила драконица за Вермитором, задумчиво прикрыв глаза, — судя по твоим воспоминаниям, ты и до нашей встречи был нестабилен. Сожрал слишком много чужеродной энергии, в то время как твой собственный резерв был на дне. И сделал ты это, когда еще новый сосуд был крайне нестабилен и не успел ассимилироваться с твоей душой. Проще говоря, ты начал неосознанно перестраивать свое тело под энергетическую структуру нашего вида.

Откуда вы это знаете? — резонно спросил Визерис, ведь фамильяры должны знать ровно столько же сколько и он сам. А сам он еще нихера не успел понять

В основном, просто сравнили тебя - Марка, и тебя же - Визериса. — насмешливо фыркнул Вермитор, будто он задал совершенно неуместный и по-детскому простой вопрос, — Сравнили поведение, мысли, поступки. Некоторые вещи начали понимать на инстинктивном уровне, до некоторых просто додумались своим умом, а что-то увидели когда ты впервые предстал перед нами. У нас и так превосходная память, а став твоими фамильярами, наши интеллектуальные возможности вышли на совершенно новый уровень, так что сложить два плюс два было проще простого, — гордо пророкотал дракон.

Ты специально говоришь заумными словечками, чтобы казаться важным, Да? — беззлобно улыбнулся Визерис

Не понимаю о чем ты, — отмахнулся от него дракон, но ничтожная капля смущения просочившееся через их связь, из-за чего Визерис расхохотался.

… Ха-а-х… Если все так как вы говорите, почему я не чувствую изменений, — посмотрел он на свою испачканную кровью ладонь, которая уже успела полностью зажить. Пару раз сжал ее в кулак и сосредоточился на метках, — нет, все также как и было, ничего необычного.

Потому что все твое взаимодействия с этой силой завязаны на каких-то абстрактных, внутренних ощущениях, которые нам чужды, а не на контроле. — озадаченно промычала дракониха, переложив голову поудобнее на гладкую шею Вермитора, игнорируя недовольное сопение партнера, которому вдруг стало тяжело дышать, — На голой воле и на воображении, а не на прямую. Неосознанно. Отдаешь команды на активацию, представляешь себе конечный результат, и вуаля! Ты не можешь по настоящему контролировать свою силу, не взаимодействуешь с ней, а активируешь посредника в виде своих меток, которые и делают всю работу за тебя. Удобные штучки.

Которые чуть превратили меня в какую-то химеру, — пробурчал Визерис, который понятия не имел, за какие это заслуги его наградили этими «штучками», и уж тем более не знал по каким принципам они работают.

Сперва было не до этого, нужно было пахать как проклятый, воевать, командовать, интриговать потихоньку, а потом править собственной Империей, пока ему не надоело. А после, он пытался что-то найти, но в предыдущей жизни не было ничего, что можно было бы отнести к магии. Лишь какие-то жалкие шарлатаны со своими фокусами и безосновательные легенды с мифами.

Сам виноват, — надменно усмехнулся Вермитор, — не надо было жадничать. Это же надо было умудриться поглотить столько энергии за такой ничтожный промежуток времени. Для человека это все равно, что выжрать в одну харю сотню добротных бочек вина, за какую-то жалкую пару дней. Удивлен, что ты вообще не лопнул от такой «сытной трапезы».

А мог бы?

Любой другой, сдохнет уже от одной попытки, но твоя метка умудрилась каким-то образом ассимилировать нашу энергию с твоим телом, из-за чего и начались твои мутации. — увлеченно начала драконица, решив высказать все что она успела понять за столь короткое время, — Но человеческое тело не подходило для подобной энергии, и твоим метки начали… хм, адаптировать новый сосуд под новые реалии, используя излишки, которые буквально вытекали из тебя. Укреплять, менять и расширять; кровь, кости, возможно некоторые внутренние органы тоже подверглись изменениям, чтобы защитить носителя. И все это, чтобы ты не лопнул от переедания столь агрессивной жизненной силой. Но теперь нет причин для беспокойства, Визерис. Твоя… хм, «драконизация» шла полным ходом и протекала с невероятной скоростью. И продолжалась бы и дальше, если бы не наша связь, через которую излишки энергии перетекают к нам.

То есть крылья и хвост мне не грозят, это хорошо, — с облегчением произнес Визерис, и насмешливо фыркнул, — у меня уже есть один хвост спереди, еще один сзади, мне некчему. Более того, я всю жизнь избегал этого.

О чем т… а-а-а, — понятливо протянула драконица после секундного ступора и от нее полыхнуло весельем, после того как до нее дошло, что таким незатейливым образом наездник хочет развеять атмосферу, — ах ты мелкий негодник. Неприлично знаешь ли так шутить с дамами.

Учитывая, что ты знаешь меня всего вдоль и поперёк, такая неказистая шутка тебя вряд ли впечатлит. — хотел было продолжить Визерис но как всегда бывает на самом интересном моменте, его прервал стук, — да?

— Ваша милость, — в покое нервно проскользнул новенький гвардеец, которого было бы неплохо хорошенько расспросить на досуге и узнать поближе, а то неправильно как-то выходит.

Паренек по сути всю свою жизнь посвятил служению Визерису, а тот только имя его знает. Таких нужно как минимум хорошо узнать, во избежание… да, во избежание.

Ну-у, это не к спеху. Сейчас не время и не место для братания с пацаном.

— Что такое, Кристон? — спросил король, краем глаза отмечая как обозначенный гвардеец инстинктивно приосанился и чуть растянул губы в улыбке. Видно не привык еще к такому взлету, вон как приободрился от того, что король обратился к нему так неформально, это хорошо.

— Леди Алисента просит аудиенции государь, — сообщил гвардеец склонив голову.

— Пусть войдет, — приказал Визерис, подавив секундный ступор, вызванный таким неожиданным визитом.

Развлекайся, — фыркнул Вермитор, и король тут же ощутил как связь между ним и драконами притупилась, давая понять, что мешать ему никто не собирается.

***

Значит, такая судьба уготована мне богами? — невесело усмехнулся Дэймон, бросив уничижетельный взгляд на близнцов Кворгилов, которые внимательно следят за каждым его движением. — хорошо хоть не протащили через всю столицу в цепях, словно какую-то провинившуюся дворняжку! — фыркнул принц и кинул нечитаемый взгляд на балкон, откуда виднелось заходящее солнце, чьи последние лучи, проникали сквозь приоткрытые шторы и делали атмосферу в покоях до безобразия душной и приторной, волей-неволей вызывая мрачные мысли.

Он понятие не имел как все к этому пришло. Не хотел всего этого. И тем не менее Дэймон теперь преступник, предатель и мятежник.

Брат… даже не выслушал его.

Не дал объясниться, и отослал с глаз долой. В очередной раз прислушался к этой красноречивой, бородатой твари, которая теперь чуть ли не ссыт кипятком от радости, ведь он наконец добился того, о чем страстно мечтал годами. Дэймон перестанет быть помехой, и Хайтауер окончательно затуманит взор Визериса своими речами и интригами, а тот ведь будет только рад повестись на сладкую ложь.

Десять долгих лет, яд Отто Хайтауера отравлял разум его брата, и всячески очернял Дэймона в его глазах. Десять лет долгих лет он топил все его начинания и поднимал на смех его идеи.

Унижал!

Обесценивал его труды!

Попрекал ошибками, и тщательно уничтожал репутацию раздувая из мухи — слона, а брат… Визерис за все эти годы и слово не сказал, чтобы его защитить.

Сначала ему отказали в правах на наследование, лишили законного места, потом отстранили от двора, затем и вовсе вышвырнули прочь, и вот теперь... от него наконец окончательно избавятся.

Он признавал, что терпение и рассудительность не его добродетели.

Понимает, что сглупил, когда поддался ярости и увел своих воинов на Драконий камень, вознамерившись доказать свою значимость. Он знал какова столица, знал, что без него здесь воцарится хаос. Уже через месяц тут такое началось бы, что брату пришлось бы признать свою ошибку и вернуть его назад. А дальше, он бы нашел способ примириться, всегда находил, но он даже представить себе не мог, что все зайдет так далеко.

Внезапно, из мыслей его вырвал размеренный стук, через мгновение один из близнецов резво приоткрыл дверь и на закатный свет показалась, его племянница, чье миловидное личико смотрело на его фигуру, с таким… непривычным взглядом, что он даже растерялся. Он знал что это за взгляд, но Дэймон и подумать не мог, что и Рейнира когда-нибудь будет смотреть на него так.

Разочарование…

Вот что он означал. До боли знакомое выражение, которым его щедро одаривал брат в последние годы.

— Рейнира? — попытался улыбнуться принц, окинув холодную девушки нечитаемым взглядом,

— Дэймон, — лаконично ответила девушка зажато сцепив руки за спиной и недовольно прищурившись.

— Уже не дядя?

— Ты потерял это право после всего что натворил, так что — нет, — змеей прошипела наследница так и не сдвинувшись с порога его роскошной темницы, — ты мне больше не дядя!

— Как воинственно, племянница, — попытался пошутить, принц, чтобы немного смягчить ее гнев, — совсем немного, и начнёшь огнем плеваться как настоящий дракон.

— Тебе хватает наглости, шутить после всего, что сделал? — недоверчиво протянула девушка,

— А что я сделал? Подумаешь небольшая братская ссора, с кем не бывает. Я поговорю с Визерисом, расскажу как все было на самом деле и скоро все станет как прежде. Этого ведь он так страстно желает? — издевательски ухмыльнулся принц, с силой сжав кулаки от сдерживаемой злости, — Чтобы все оставалось как есть, удерживать мир и порядок в державе. Сохранять стабильность и мир любой ценой. Даже ценой нашего единства. Даже если придётся пожертвовать одним из нас! Даже если придётся пресмыкаться перед этими тварями, и удовлетворять их жалкие амбиции!.. Все, чтобы оправдать свое убогое правление, — хмыкнул мужчина, и скосил насмешливый взгляд на одного из гвардейцев, который отчетливо скрипнул зубами и с силой сжал гарду своего клинка. — кстати, где твой отец? Нам нужно многое обсудить.

— Да ты… — подавилась словами принцесса, и чуть ли не насквозь прожгла дядю яростным взглядом, — Как ты смеешь! Ты… ты хоть представляешь, через что нам пришлось пойти за этот месяц, в том числе и по твоей милости!? — не выдержала наследница и повысила голос, — мой отец прошел через ад, пережил такие муки, что даже представить страшно, пока ты сидел в моем замке и кричал о своих притязаниях на весь мир!

— Рейнира…

— Он столько защищал тебя, Дэймон! — Рейнира даже не попыталась выслушать, и лишь все сильнее распалялась, вознамерившись высказать все что наболело за последние недели, — часами сидел на заседаниях Малого совета, прикрывая твои художества! Хотел, чтобы ты стал ему опорой! Мы доверяли тебе, но ты предал нас…

— Все не так! — вспылил Дэймон от таких обвинений и резво вскочил с насиженного места, намереваясь подойти и объясниться, но… тут же оцепенел в растерянности, как только племянница сделала испуганный шаг назад, а путь ему преградили ощетинившиеся близнецы, чьи взгляды недвусмысленно намекали об угрозе. — пойми, я лишь хотел защитить вас от них, — разбито выдохнул Дэймон, после такой реакции от племянницы, — Ты не понимаешь…

— Защитить нас? — процедила сквозь зубы Рейнира, угрожающе сверкнув глазами, — тогда где ты был, когда отец был беспомощен, а меня лишили власти? Где ты был когда нам была нужна твоя защита, Дэймон?

— Я не знал.., — опустил глаза принц, не в силах вынести такой уничижительный взгляд от девочки, которая когда-то им восхищалась, — … не думал…

— Вот именно — ты не думал… никогда! — чуть ли не сплюнула наследница, сжав кулаки с такой силой, что ногти болезненно прокололи кожу, — ты был нужен нам обоим, когда моя мать и новорожденный брат погибли! Был нужен, когда отец заболел и эта скользкая тварь захватила власть, а меня чуть ли не заключили под стражу! Но тебя рядом не было, — тяжело выдохнула Рейнира и судорожно вытерла непрошенные слезы обиды, — Вместо того, чтобы утешить в горе — ты пьянствовал и блудил со своими дружками и шлюхами. А когда должен был защищать — прихватил своих воинов и бросил нас. Ударил ножом в спину, когда мы нуждались в тебе больше всего на свете… — яростно закончила она свою тираду, и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться после таких тяжелых слов, — но ничего, — справилась с чувствами принцесса и вновь окинула застывшего дядю леденящим взглядом, — мы справились и без тебя. Отец выздоровел, быстро осадил этих пиявок и навел порядок… а ты, — чуть сморщила она нос, прикусила губу и наконец произнесла то, что и сама не хотела признавать, — ясно дал понять, что мы тебе безразличны. Поздравляю! Своими действиями ты наконец убедил нас в том, что Дэймону нужен лишь Дэймон, хотя мы столько лет отказывались в это верить. А теперь… ты тоже нам больше не нужен…

— Рейнира, — чуть ли не умоляюще прошептал Дэймон, которого болезненно укололо каждое высказанное слово. — пожалуйста, выслушай. Я могу объяснить вам все и…

— Завтра утром состоится суд, — покачала головой Рейнира, давая понять, что слушать его не будут, — завтра, будет самый унизительный день в жизни моего отца. Мало ему было твоего предательства. — презрительно фыркнула принцесса сверля дядя безразличным взглядом, — из-за тебя ему еще придётся позориться на весь мир и судить родного брата за измену. Ты хоть можешь представить какое это унижение для нас? У тебя нет ни единого шанса оправдаться, Дэймон! Королю придётся прилюдно наказывать свою плоть и кровь, перед этой сворой лизоблюдов!.. И это ты вынудил его пойти на это! — давила на него принцесса, и Дэймон все ниже опускал глаза, прекрасно зная какой это будет позор для всего его рода. Славные предки плюнули бы ему в лицо за такое, даже мать с отцом никогда не простят…

Нет!

Такого он не допустит!

Ни за что на свете не порадует этих тварей!

— Суда не будет, — неожиданно произнес Дэймон решительно впившись глазами в фиалковые омуты племянницы. — Скажи отцу, что я не позволю ему унижаться перед этими крысами!

— Не позволишь? — недоверчиво фыркнула Рейнира, было уж решив, что дядя ее вообще не слушал, ведь говорить об отце таким тоном она больше никогда не позволит, — ты…

— Я требую суда поединком! — уверенно припечатал Дэймон воинственно сжав кулаки.

—…

—…

—…

В покоя нависло мрачное молчание, прерываемое лишь воинственным сопением Дэймона. Рейнира на миг потупила взгляд и прикусила губу, усиленно размышляя.

Жалкий внутренний порыв отговорить дядю от смертельного поединка, она отбросила сразу же. Потому как это и правда единственный выход для Дэймона. Смертельно опасный, но единственный шанс оправдаться и избежать публичного суда, где его охотно раздавят по всем фронтам. А суд поединком…

Хоть и не проступки, но намерения можно оправдать. Выдумать какую-то чушь и сойти с тропы мятежника, оставшись все таким же смутьяном, который просто совершил очередную, огромную ошибку.

— Это твое окончательное решение? — мрачно произнесла принцесса, глядя в уверенное лицо дяди и наконец получила ответ… который так метко предсказал отец, перед тем как отправить ее к мятежному принцу:

— Я буду сражаться!

— Тогда… — сглотнула принцесса тяжелый ком в горле и решительно кивнула, — да будет так!

****

Тронный зал Красного замка, был погружен в зловещую тишину, несмотря на яркие лучи рассветного солнца, пробивающиеся в зал из всех арок и окон. А воздух пропитался таким удушающим напряжением, что казалось, его тяжесть можно буквально почувствовать на себе.

Несмотря на огромное пространство, зал был практически пуст, потому как король не позволил своим придворным лицезреть грядущее кровавое зрелище.

Лишь ничтожно малое число людей были допущены до Суда поединком.

Малый совет, под предводительством Отто Хайтауера, расположились у подножья Железного трона. Расселись по бокам от ступеней и смотрели на гордо стоящего Дэймона со смешанными взглядами; кто-то откровенно радовался и еле заметно улыбался, как тот же десница; некоторые, лишь нервно ерзали на дубовых стульях, не зная что и чувствовать из-за предстоящего суда поединком.

Но были здесь и те, кто искренне сожалел о том, что все так далеко зашло. Кузина Рейнис со своими детьми всем своим видом демонстрировала нежелание тут находится, и тем более не желала, чтобы ее дети видели этот суд.

Что ж, было приятно видеть, что хоть кому-то не насрать на его судьбу. Они не то чтобы были дружны с Рейнис, но зла друг другу никогда не желали.

Но больше всего Дэймона разочаровало отсутствие брата, которого он все еще не увидел, и абсолютно равнодушный взгляд Рейниры, что замещала отца на Железном троне.

Эта маленькая драконица восседала на троне их предков, и всеми силами пыталась показать беспристрастность и величественность, должное демонстрировать на этом крайне неудобном стуле.

Тут же стоял и септон Красного замка, который должен освидетельствовать поединок перед людьми и богами. Вообщем, обстановка в зале была действительно очень нервная и угнетающая.

И не мудрено, ведь присутствующие здесь люди собрались здесь по очень щепетильному делу. Ведь впервые в истории этого государства, представитель правящей династии будет биться на судебном поединке из-за своих проступков.

Дэймон по крепче ухватился за гарду Темной сестры, и бросил взгляд на того, кого выставили против него. Незнакомец был облачен в прекрасный панцирь из черной эмали, который не стеснял движения и вооружен добротным одноручным клинком. Высок и крепок судя по виду, держится уверенно и явно настроен на победу, но Дэймон его точно не знал. Никаких опознавательных знаков на нем не было, никаких цветов, ни гербов, лишь плотный, непроницаемый шлем необычной формы привлекал взгляд.

Визерис решил мне подыграть? — по доброму усмехнулся про себя Дэймон, — выставил против меня это безымянное ничтожество, вместо одного из своих прославленных гвардейцев. Но… право слово, брат, эти меры излишни. Я бы и так не проиграл.

Облаченный в свои доспехи и вооруженный семейным клинком, Дэймон не боялся боя, и был готов схлестнуться с кем бы то ни было. Он был готов отстоять свою честь и свои добрые намерения, перед родом. Дэймон не считал себя виновным в мятеже. Он совершил ошибку, да, это он готов признать, но только лишь свою ошибку!

Не более!

Он не предавал брата, не задумывал восставать против него и уж тем более не желал ему смерти. И пусть боги станут ему свидетелями — он не предавал свою родную кровь и плоть!

И он это сегодня докажет. Смоет свою ошибку кровью и начнет все сначала. Объясниться перед Визерисом, хочет он того или нет. После победы, Дэймон покажет чистоту своих намерений, и королю придется дать ему еще один шанс.

— Принцесса, милорды, — начал наконец септон, после кивка десницы и начал зачитывать заранее подготовленную речь, — мы собрались здесь, перед ликом Семерых, дабы засвидетельствовать Суд поединком, между принцем Дэймоном — как обвиняемого, и… — нерешительно замялся септон, бросив выразительный взгляд на безымянного рыцаря, который за все это время не сдвинулся с места даже на миллиметр. Казалось он даже не дышит, сквозь плотное забрало не видно было даже его глаз, будто перед ними лишь полые доспехи, внутри которых никого нет, — кхм… и защитником обвинения, избранного короной. Мы…

— Не тяните! — беспардонно перебил его Дэймон с лукавой улыбкой и тем самым заслужил массу раздраженных взглядов, — все и так прекрасно знают зачем мы здесь собрались, так что не будем тянуть время и покончим с этим. — нахально фыркнул принц и указал кончиком валирийского клинка на противника, — чем быстрее я покончу с вот этим вот, тем быстрее смогу увидеть брата!

С последним его словом септон дерганно кивнул головой и быстро убрался с их пути, а противник Дэймона впервые показал признаки жизни; резко кивнул ему и медленно, словно издеваясь над противником - встал в необычную стойку, которую не только принц, но и присутствующие Королевские гвардейцы никогда раньше не видели. Рыцарь чуть согнул колени, и вытянул клинок назад словно для размашистого удара снизу-вверх.

Но это никоем образом не насторожило Дэймона, разве что чуть смутило. Он был опытным фехтовальщиком и был уверен в себе, так что действовал он также уверенно, а потому, тут же сорвался в бой, намереваясь взять инициативу в свои руки.

Дэймон безжалостно налетел на противника подобно лавине слетевшей с вершин заснеженных гор, такой же грозный и неотвратимый.

Казалось, что он вот-вот сметёт рыцаря своей яростью, раздавит и погребёт под собой.

Принц рубанул Темной сестрой, но безымянный рыцарь вскинул клинок и ловко увернулся от взмаха, умудрившийся парировать валирийскую сталь и не сломать при этом собственный меч.

Хо-о, а он не плох, — усмехнулся про себя принц, но натиск свой не ослабил. — но это тебе не поможет! — и сделал еще один укол в глазницу шлема, от которого рыцарь играюче увернулся, просто отклонив голову с траектории удара.

И тут же сделал рывок в сторону, как только Дэймон следом рубанул по его шее:

Какого.., откуда такая скорость? Он же в тяжелых доспехах!

Обычно, бои между опытными фехтовальщиками заканчиваются за считанные мгновения, но время шло, а бой в тронном зале все продолжался и никак не заканчивался.

Дэймон все наседал и рвался к добыче словно голодный зверь, не давая противнику продохнуть от непрекращающихся шквала уколов и взмахов, но… он не поспевал за противником.

Подобно умелому танцору в последний момент ускользающего от несущейся следом стихии, безымянный рыцарь уходил от града сыплющихся на него ударов, успевая при этом в ответ наносить свои.

Пусть они и не были очень сильными или опасными, но зато попадали по весьма болезненным местам. Постепенно это снижало подвижность Дэймона и приводило в несусветное бешенство.

А он всё кружил и кружил, будто выполняя странные пируэты какого-то экзотического танца.

С каждой пройденной секундой Дэймон ощущал как мышцы деревенеют, дыхание начинает сбиваться, а сам он замедляется и начинает совершать незначительные ошибки.

Да из какой сраной дыры выполз этот ублюдок!? — в сердцах плюнул принц, сделав очередной выпад от которого все также играюче уклонились, — Он… играет со мной? Я не поспеваю за ним, если так продолжится… — поднялась в душе пугающая мысль от которого ему впервые стало действительно не по себе. Дэймон даже не задумывался о поражении, но сейчас… — Нет-нет-нет!.. Визерис! Рейнира! Если проиграю, я не смогу ничего исправить! — распалялся он все сильнее, подогреваемый собственной яростью и страхом поражения.

И из-за пелены своих чувств, он даже не замечал, что после каждого подобного удара, в который он вкладывал всего себя, Дэймон… окончательно утратил инициативу:

Я не могу проиграть. Я не могу проиграть! Я…

— … не могу проиграть!! — взревел на весь зал Дэймон, и парировав филигранный выпад противника, молниеносно сменил стойку и взмахнул мечом, целясь в сочлинение шлема.

Даже если он попадет по стали… плевать, от Темной сестры это не спасет, но…

— Ты уже проиграл, — послышался приглушенный шепот противника, а следом он буквально пропал из поля зрения шокированного Дэймона.

В следующую секунду принц почувствовал острую боль в ладони, из-за которой клинок выпорхнул из его рук. Мгновением позже в живот прилетел чудовищный удар ногой, который выбил из легких весь воздух и отбросил принца от противника на несколько метров.

— Кха! — Дэймон скривился от удушающей боли, и схватился за свой смятый панцирь на котором отчетливо проступил отпечаток ноги.

Нет! — панически забился на полу Дэймон, пытаясь вздохнуть после такого удара, и видят боги - даже ничтожный глоток воздуха сейчас давался ему с трудом. Но беспокоило его не это, — я проиграл? — судорожно вздохнул принц ощущая как из недр утомленного поединком сознания всплывают все его затаенные страхи, один за другим:

Не так, — всхрипнул принц, кое как найдя в себе силы встать на четвереньки, игнорируя острую боль в ребрах и поползти в сторону своего меча, лежащего неподалеку, — все должно быть по другому… я не должен… не могу сдохнуть таким образом… — с каждой новой мыслью он чувствовал как страх все сильнее обволакивает его разум, тело с каждым жалким движением, все сильнее деревенеет, а воздух все еще упорно отказывается наполнить легкие.

Но он все равно ползал до заветной цели игнорируя боль и усталость. Шел вперед несмотря на то, что собственное тело отказывалось выполнять его желания, а разум твердил о тщетности его предсмертных трепыханий.

Он проиграл!

Даже если он доползет до Темной сестры. Даже если он каким-то чудом найдет в себе силы встать... Он больше не боец… но Дэймон отказывался признавать истину, которую уже поняли все присутствующие:

Суд поединком завершился поражением принца Дэймона Таргариена!

— Е-еще не все, — хрипло прошептал принц как только удалось доползти до заветной цели и схватился за гарду клинка, — я-я… кха-кха… еще не проиграл, — тут же ему нанесли не сильный удар по боку, что перевернул его на спину, а к шее прижался острый, леденящий кончик меча,

— Нет, ты проиграл, Дэймон, — вновь послышался приглушенный голос, который показался принцу знакомым, но он не обратил на это никакого внимания, сосредоточив свой взгляд на забрале шлема, из под которого на него смотрела пустота, — поединок окончен, — произнес он куда громче и… отвернулся от него, позволив принцу свободно вдохнуть немного воздуха.

Дэймона пощадили!

Играюче победили и унизили!

Дэймон скривился от этой мысли и прожег спину рыцаря ненавидящим взглядом, в глубине которого плескалась просто нечеловеческая ярость и нежелание признавать такой исход. И это же ярость даровала ему сил тяжело приподняться на ноги, не сводя немигающий, остекленевший взгляд с широкой спины того кто хочет лишить его будущего и семьи!

Да кем он себя возомнил, будь он проклят?!

Он - принц Дэймон Таргариен, всадник Караксеса, лучший воин своего дома и брат короля. Он произошел от крови Старой Валирии, кровь от крови дракона. А дракон… никогда не проиграет человека.

Бой еще не окончен, — вдруг осенила принца одна мысль. Нерасторопный септон, он же секундант поединка еще не объявил об окончании боя, чтобы там не говорил этот ублюдок! А значит… значит, — я победил! — поджал губы принц и взмахнул клинком снизу-вверх по спине самоуверенного рыцаря, который одной рукой стягивал с головы шлем и теперь уже никак не успеет увернуться от удара в спину, — в пекло честь! Если нужно пожертвовать ею ради семья — я пойду на это без колебаний! — Время в тронном зале будто замедлило свой ход, особенно это касалась него самого.

Он видел как опытный рыцарь что-то почувствовал и начал медленно разворачиваться к нему, одновременно с этим смещая корпус назад, и поднимая клинок в защитной стойке.

Но было уже поздно…

Темная сестра вошла в панцирь как нож входит масло и начала медленно прорезать себе путь к голове, которую рыцарь попытался отвести от удара, но не вышло. Валирийская сталь прорезала панцирь и неумолимо продолжила свой кровавый путь, врезавшись в край плотного, не крепленного шлема, который тут же слетел с головы из-за удара, позволив клинку полоснуть рыцарь от края подбородка и до самого лба.

Дэймон с упоением наблюдал как из под доспехов мигом хлынула густая, черная кровь, и с каждым мгновением ее становилось все больше. Но когда он сфокусировал свой взгляд на лице противника, вся радость от победы моментально исчезла, а на его место пришло искренне непонимание. За которым пришло неподдельное изумление и настоящий, искренний ужас… ведь на него смотрело изувеченное лицо его единственного брата…

— ОТЕЦ!!

— Визерис!?

— Г-государь!!

— Разоружить Дэймон!

После истощного крика Рейниры, в тронном зале начался настоящий хаос.

Принцесса немедленно подскочила с трона и побежал вниз, игнорирую острые стыки ступеней и острие мечей направленный вдоль ее маленькой фигурки. Она бежала, игнорирую царапины, боль и опасность, не сводя перепуганного взгляда с раненого отца.

Ей вторили практически все присутствующие; советники изумленно приподнялись с мест; Рейнис прижала к себе застывшего Лейнора, и Лейну, которая начала всхлипывать, видя как доброго дядюшку смертельно ранили, а на лице его виднелась ужасная рана, что прочертила свой путь через все его лицо; гвардейцы же были куда расторопнее и начали действовать раньше чем им успели отдать приказ; Сир Кристон Коль с разбегу влетел в застывшего в неверии Дэймона и повалил его на землю, Аррик и Эррик решили ему помочь скрутить принца; Гарольд же подбежал к свалившемуся на колено королю, с невиданной доселе прытью и попытался хоть как-то помочь Визерису, стонущему от невыносимой боли, хотя он понятия не имел, что может сделать с такой ужасающей раной.

Кровавый шлейф тянулся от туловища и до самого лба, и если с лицом еще можно было что-то сделать, ведь раны там были не глубокими, хотя с глазом явно было покончено. То вот туловище… рана была слишком глубокой и он теряет много крови. Настолько много, что стоящие в углу зала - мейстеры, вряд ли успеют даже добежать до раненого, но все же Гарольд сделает все что в его силах:

— Стефон! Лорент! Помогите мне, — лорд командующий попытался приподнять схватившегося за голову Визериса, но тот с силой оттолкнул его и тут же выставил руку, чтобы он даже не думал к нему снова прикасаться, — Государь, мы должны немедленно донести вас…

— Умф… Н-нет, кха-а!.. — болезненно прошипел Визерис, чувствуя невероятную боль от активации метки, что начала тут же регенерировать раны, доставляя королю невыносимые муки, по сравнению с которимы, боль от самой раны - ничто!

— О-отец! — принцесса наконец добежала до короля, умудрившееся как-то обогнать советников, тетку и кузенов, и тут же свалилось перед ним на колени, панически осматривая его ранения, — Б-боги, столько кровь… как же так… — она всматривалась в его перекошенное лицо, еле сдерживая слезы, — точно, мейстер! Где клятый Меллос?! — яростно прокричала Рейнира, проглотив омерзительный ком в горле, от которого не только кричать, даже дышать было трудно. Было видно, что принцесса еле сдерживается от того чтобы просто разреветься.

— Гх-а-х!! — истошно завыл король склонившись из-за очередного приступа боли.

Он уперся руками о мраморный пол и сжал зубы с такой силой, что десна начали кровоточить от такого давления, а парочка зубов даже треснула с омерзительным хрустом, заставив перепуганную Рейнира поежиться и всхлипнуть от жалости к своему отцу.

Визерис всеми силами сдерживал себя от болезненных воплей, и кое-как находил в себе силы держать лицо перед окружающими.

— М-мразь… ха-аа-х… я тебе это припомню, — зашипел он на чистой латыни в сторону брата, который будто уснул с открытыми глазами, не реагировал на происходящее и даже не думал сопротивляться гвардейцам, — т-акх припомню, что вовек не забудешь… кх-а-а!!

Под всеобщими взглядами, король резко дернулся и откинулся на спину, демонстрируя присутствующим свое перекошенное от боли и злости - лицо.

Но больше всего их шокировали неестественные шевеления вдоль всей раны, на краях которого будто копошились тысячи маленьких насекомых, отчаянно стремящихся навстречу друг к другу. Самые внимательные, даже видели как с каждой секундой кровотечение замедляется, а ужасная рана медленно затягивается.

— K-kepaОтец - на валирийском, — принцесса подавила очередной всхлип, подползла к его голове и схватилась за его ладонь, которая аккуратно сжала ее в ответ. — тебе можно помочь?

— В-все будет хорошо, — прошептал король смотря на потолок невидящим взглядом, — еще чуть-чуть, и все закончится.

— Слава богам, — облегченно выдохнул Рейнира, игнорируя многозначительные взгляды людей и их пораженные вздохи.

Поддавшись страху, она даже забыла о его способностях, но теперь, видя как отец понемногу затихает и рана буквально на глазах закрывается… ее начали преодолевать куда более темные чувства.

Ярость!

Искренняя, неумолимая, и невиданная до селе - ярость, всплывшая из самых глубоких недр души. И направлена она была только на одного человека.

Дэймон!

Отец победил и пощадил его… снова, а этот… этот… снова ударил его в спину. На этот раз буквально. Если в ней еще и теплилась надежда, что он когда-нибудь исправиться, вернётся в семью и все будет как прежде, то теперь ей стало кристально ясно, что как прежде уже не будет никогда.

Никогда!

Рейнира этого не позволит! Что бы он не делал, как бы не извивался и какие аргументы не приводил… она никогда и ни за что его не простит после такого! Теперь она поняла слова, некогда сказанные самым ненавистным ей человеком — Отто Хайтауером:

Дэймон — болезнь поразившая ее батюшку, ее и всю страну.

Болезненная и крайне опасная хворь, уродующая и губительная для всех кому не повезло ее подхватить. Эта болезнь когда-то затуманила ей разум, и она же чуть не убила отца. Он как гниющая рана на теле ее семьи. А что нужно делать с гниющей конечностью, чтобы остальное уцелело?.. Верно… она знает что нужно сделать…

— Сир Кристон, сир Эррик, сир Аррик, — тяжело приподняла голову принцесса, впившись немигающим взглядом в гвардейцев, жестко скрутивших Дэймона, — Убить его! — уверенно приказала Рейнира, заслужив тем самым десяток очень смешанных и тяжелых взглядов со всех сторон.

— П-принцесса, — неуверенно выступил вперед Лионель Стронг, видя как гвардейцы, приподняли с пола Дэймона и приступили к исполнению приказа наследницы, еще более неуверенно промямлил:

— Это… но он же ваш дядя…

— Он мне больше — никто! — жестко припечатала Рейнира, вскинула подбородок и указала пальцем на оцепеневшего принца, который безвольно валялся в хватке близнецов Кворгилов, — С этого момента он не член нашей семьи и не ваш принц. Перед вами мятежник, клятвопреступник и человек, который чуть не убил родного брата и своего короля — ударом в спину. — она сжала губы и решительно прищурила взгляд, давая понять что решение своего не изменит. — Нанес бесчестный удар, после того как отец пощадил его жалкую жизнь!

— Все мы собственными глазами видели чем оборачивается милосердие к Дэймону, — неожиданно поддержал ее десница (уж кто бы сомневался), — его милость долгие годы защищал его, и его братское милосердие лишь распаляла злобную натуру этого предателя. В конце концов он поднял мятеж и сегодня… чуть не убил нашего доброго короля, — бросил он тяжелый и нечитаемый взгляд на окровавленного Визериса, который будто бы не обращал внимание на происходящее сосредоточившись на регенерации. — даже смерти недостаточно, чтобы искупить эти грехи. Боги сказали свое слово! Он проиграл Суд поединком, а значит перед вами больше не почтенный принц Шести королевств, а обычный преступник, которого нужно соответствующе наказать.

— И как же вы хотите наказать Дэймона, лорд десница? — нервно хмыкнула Рейнис не сводя взгляд с кузена, который потихоньки проиходит в себя. Женщина с потаенным изумлением следила за его исцелением, и видя подобное, она начинает понимать почему он так изменился. — отрубите голову и насадите на пику? Или предложите более изощренный вариант его убиения? Но вы двое кажется забыли кое-что, — женщина сцепила руки в замок и окатила десницу холодным взглядом, — принц он или нет, Дэймон остаётся нашей плотью и кровью, ничто этого не изменит. И никто из вас не может его убить!

— Это не тебе решать! — Вмешалась наконец Рейнира, чуть ли не плюясь ядом в сторону тетки, — он заслужил…

— И не тебе! — парировала почти королева, бросив на разъяренную девушку усталый взгляд, — Я понимаю твою злость, а потому не стану говорить очевидные вещи, которые ты и сама осознаешь как успокоишься. Скажу лишь, что только один человек на этом свете может судить дракона, и это твой отец. Только Визерис будет решать судьбу Дэймона. Не ты! И уж тем более не Малый совет!

— Тц, — с досадой цокнула Рейнира неохотно признав правоту тетки, и нежно погладила окровавленные волосы отца, который время от времени морщился и шипел, но прекрасно слышал их диалог:

— Отлично сказано, дорогая сестрица, — измученно улыбнулся король и наконец заговорил, — ты полностью права, — сказал он и тяжело приподнялся с пола, проигнорировав попытку дочери его остановить, — никто не имеет права даже пальцем тронуть его, без моего приказа, — чуть оскалился король, окинув советников безразличным взглядом, — и только я могу его наказывать, — болезненно скривился Визерис и медленно поднялся на ноги, незатейливым жестом отогнав от своей истощенной туши подскочившую дочь и гвардейцев.

Он сделал пару тяжелых вдохов и уверенно выпрямился, демонстрируя придворным невиданную стойкость и решимость довести это дело до логического конца.

Что это с ним? — Визерис, окинул тяжелым взглядом сломленного брата, чей пустой взгляд буравил пол, а тело его безвольно висело на руках близнецов.

Стадия отрицания, да? — фыркнул про себя король, оценив состояния брата, который умудрился просрать абсолютно все что только можно просрать.

Удар в спину.

Такого он точно не ожидал, и откуда только силы взялись? Визерис кажется ребра ему сломал, да и не думал он, что брат опустится до подобного. Похоже он его неправильно оценил, да и расслабился слишком рано.

Что ж, поделом. Он сам виноват! Хотел показать свою силу и лично победить самоуверенного наглеца, который даже представить себе не мог, что его некогда слабовольный старший братец выйдет против него один на один. Визерис хотел продемонстрировать придворным свою силу и навыки, лично сломить непреклонную натуру брата и вынести ему вердикт. Сломать Дэймона, чтобы впоследствии перековать осколки во что-то более полезное… или выбросить окончательно. Но кажется он перестарался.

Расфокусированный взгляд, будто он не здесь, а где-то далеко. Похоже мысль о том, что он исподтишка убил родного брата выбила всю почву из под его ног.

Неожиданно.

Он правда не ожидал, что все дойдет до такого. Его искренне удивила реакция Дэймона на «братоубийство». Братец был в настоящем шоке и перестал воспринимать реальность, погрузившись в себя настолько, что он вряд ли что-то почувствует даже если ему хорошенько врезать. Даже новобранцы пережившие крещение кровью и столкнувшись с адом войны ведут себя поживее. А ведут они себя будто безвольные куски мяса, отрешенные от мира. Живые мертвецы, лишенные искры жизни в глазах. Это не что-то непоправимое, нет, просто защитная реакция разума, совершенно естественная и даже необходимая, ведь в крайнем случае человек может сойти с ума после пережитого.

Он и правда, просто… проблемный идиот, да? — устало протянул король почесав зудящий глаз, что активно восстанавливается. Боль была сильной, но не такой адской как в начале, так что сохранять лицо он мог без проблем. Привык уже.

Но боги, как же он был зол на него. Повезло, что Рейнис помешала Рейнире исполнить задуманное, так как мешать дочери и останавливать близнецов он даже не собирался, после всего что он испытал по его милости. На целую минуту он потерял самообладание и чуть не совершил чудовищную ошибку с далеко идущими последствиями.

Гребанная магия, — в мыслях плюнул король, — неприятно, когда теряешь контроль над собственными эмоциями и поведением, самое ужасное — я этого не осознаю. По крайне мере не сразу. Это… даже немного пугает. Быть подневольным перед собственным разумом.

— Ваша милость? — прервал его невеселые мысли десница, — может стоить отложить вынесение приговора, пока вы полностью не поправитесь, — произнес Отто, озадачив всех, кто прекрасно знал о его взаимной «любви» к принцу. И чтобы он давал ему хотя бы ничтожный шанс на выход из подобной ситуации? Достаточно сказать, что даже «старый» Визерис не поверил бы в это. Скорее, десница просто понял, что с этого самого момента с принцем окончательно покончено. Днем раньше, днем позже, теперь уже неважно.

— Нет, я принял решение, — ответил Визерис, после недолгих размышления. Король сделал глубокий вдох, успокаивая разбушевавшиеся нервы, — Дэймон! — мрачно начал король повысив голос, и принц впервые проявил признаки жизни, услышав окрик «убитого» им Визериса. Он приподнял голову и глаза его чуть прояснились, а зрачки расширились в неверии:

— Я - Визерис Таргариен, именуемый Первым, Драконий владыка, всадник Вермитора и Сереброкрылой, король андалов и первых людей, Владыка Шести королевств и защитник государства! — придворные почтительно склонили головы слушая вердикт короля, лишь Рейнира и Рейнис стояли прямо и гордо, как им положено по рождению. — Властью своей, я лишаю тебя всех чинов! Титулов! Привилегий! Права седлать Караксеса и права называться Таргариеном! За все свои преступления против династии, ты лишаешься всего, что было даровано тебе по праву рождения и крови! — он сделал пару тяжелых шагов вперед, перед напряженными взглядами всех присутствующих в зале, которые впервые видели своего короля таким… властным:

— С этого самого дня у тебя нет ни брата, ни дома, ни семьи. — приподнял он голову Дэймона, болезненно схватившись за его подбородок, — Меня больше не заботит твоя судьба. Мне плевать как ты будешь жить дальше, и даже жив ли ты. Знай, что после всего что ты сделал, я вырезал тебя из своего сердца и из своей семьи. Никто не защитит и не вступится за тебя! Больше никого не будет волновать твоя судьба! С этого дня, ты сирота без рода и племени, — Визерис поджал губу, почувствовав как где-то глубоко внутри что-то болезненно колыхнулось, но он безжалостно раздавил это чувство, — ты вернёшься в Рунный камень, к жене и доживёшь остаток своей жизни в пределах Долины Аррен, подальше от меня и моей семьи, а если ослушаешься… — он угрожающе прищурил взгляд, резко схватил его за лицо, заставив брата болезненно поморщится, и прошептал, — я убью тебя, Дэймон… — произнес он с совершенно отстраненным и безразличным лицом, — Клянусь всеми богам, что только существуют… я убью тебя!