Проблемы гостя из Перу

Глава 1. Сегодня

Казалось, но только казалось, картина висит неудачно. В конце вытянутого большого холла, почти под лестницей, в самом что ни на есть медвежьем углу. Однако, чем больше Эд стоял и смотрел на нее, тем отчетливее понимал задумку декоратора. Сама картина, довольно большое полотно в изысканной раме, при входе в дом сразу бросалась в глаза ярким пятном. Если подходить медленно, можно было даже принять ее за зеркало. На фоне ослепительно голубого неба с редкими перистыми облаками высилась фигура аккуратно одетого человека. Костюм, пальто, шляпа-котелок и яблоко, закрывающее лицо. Копия, Эд надеялся, что копия, знаменитой картины Рене Магритта «Сын человеческий». В солнечные дни любой мужчина, которому открыли двери холла мог поклясться, что видит свое отражение. В мягком вечернем освещении, как сейчас, картина оставалась единственным значительным источником света. Пройти мимо было невозможно.

Эд и шел мимо. Деловито, размеренно, как ходил всегда. И вот, уже десять минут стоял и всматривался в еле видимые черты неизвестного мужчины на картине. Интересно, прежде чем появилось яблоко художник написал лицо? Эд поверхностно знал творчество Магритта, но магический реализм мог подразумевать все, что угодно и он бы совершенно не удивился, окажись под яблоком лицо бабушки художника. Или автопортрет. Или кошка. Но что за выражение могло быть на этом лице? Может быть как у него сейчас, растерянное и даже равнодушное от пережитого шока. Испуганное?

Боковым зрением он отметил какое-то движение. К нему бесшумно приближалась темная высокая фигура. «Наверное Роджерс, дворецкий» - подумал Эд и ощутимо вздрогнул. Взгляд непроизвольно метнулся в сторону плотно закрытых дверей кабинета. Темная фигура наконец обрела выразительные черты дяди Сессила. Высокий, пожилой, грузный мужчина встал рядом с племянником.

- Что ты здесь стоишь, Эдмундо? – Устало спросил он.

Эд поморщился. Он не имел ничего против собственного имени, но в устах дяди, как и любого другого англичанина, оно звучало названием экзотической птицы, а не именем человеческим.

- Просто Эд, если вы не против, дядюшка. – Он пожал плечами. – Просто стою…

- Понимаю, понимаю… - Дядя понимающе покачал головой. – Такой шок для нас всех. И ты, только приехал, воссоединился с семьей, а тут такая трагедия. Понимаю. - Снова повторил он и снова покачал головой. - Но, впрочем, пойдем, надо ужинать. Даже в таких скорбных обстоятельствах необходимо подкрепиться.

Под мирный щебет пустых дядиных слов Эд позволил увлечь себя в столовую. Он брел в состоянии какой-то прострации, машинально отмечая очевидные, естественные вещи. Вот холл дядиного дома, большого поместья в живописном уголке Кента. Тяжелая входная дверь, массивная и резная. По левую руку двойные двери в столовую и старомодный гонг рядом. В него, вне зависимости от времени приема пищи, никто не ударял. Три страшненькие миниатюры на стене. Дальше начинается лестница под небольшим углом, с резными, частыми бортиками перилл. Под лестницей столик с телефоном, кресло и картина. По правую руку от входа – дверь в библиотеку. А следом - в небольшой уютный кабинет дяди, где на полу распростерлось тело дворецкого Роджерса, убитого пятью ударами ножа в грудь.

Тишину дома разорвал оглушительный звон. Эд пошатнулся. Дядя Сессил с удивлением смотрел на молоток от гонга, зажатый в собственной руке.

- Я не… - Бормотал он, слов было не разобрать. Но, кажется, гонг-прочищающий-мозги, это было то, что нужно.

Эд словно очнулся от забытья и впервые за почти два дня пребывания в этом доме, почувствовал себя уверенно. Он аккуратно освободил дядину руку от молотка, повесил его обратно и остановил раскачивающуюся тарелку.

- Думаю, это всем нам было так или иначе необходимо. – С улыбкой обратился он к дяде. – Пройдемте к остальным.

Они прошли в столовую и закрыли за собой двери.

***

Столовая еще в первое посещение поразила Эда своими размерами. Каждый раз входя туда на завтрак, обед и ужин он неизменно ощущал давление огромного овального стола, стен, затянутых в гобелены со сценками охоты и венец всему - гигантский как орган, буфет. Даже камин терялся перед его величием.

Двери в столовую закрылись как крышка сверху. Все обитатели дома со следами удара гонга на лице, смотрели на них с дядей. Эд быстро проскользнул на свое место. К счастью, стол был уже накрыт. Горничная дождалась, когда Сессил займет свой стул во главе и принялась разливать суп. Пока что никто не произнес ни слова.

Эд украдкой рассматривал гостей. Три женщины и четыре мужчины, включая его самого, всего – семеро. Он все еще находился под впечатлением от длительного путешествия, все еще не отдохнул как следует и совершенно точно не утрудил себя запомнить всех по именам и рангам. По старой привычке очень полезной в бизнесе, он с первых минут знакомства составил моментальное мнение и дал всем выразительные имена вроде «Птичка», «Веселая вдова» и «Сухой тост». Но, что было хорошо для бизнеса никак не помогало теперь разобраться в мотивах и возможностях совершения того чудовищного преступления, плоды которого лежали в кабинете. Эд чувствовал, что поступил поверхностно. Завтра же утром он как следует познакомится с новыми родственниками. Понаблюдать за работой детективов тоже будет интересно.

Разговоры за столом ограничивались просьбами передать соль и хлеб. Взгляды были устремлены либо в собственные тарелки, либо в неопределенное будущее. Горничная неслышно скользила мимо с кусками холодного ростбифа.

Тело обнаружили в 17.00, то есть уже два часа назад. Горничная с посеревшим от ужаса лицом все кричала и кричала, пока подбежавший Эд не сгреб ее в объятья, где она выдохнула и разразилась шумными рыданиями. Одна из старших женщин (жена брата дядиной жены?) бросилась к телефону, но Сессил остановил ее.

- Я все улажу, Амелия, надо позвонить инспектору в Кент.

Амелия вернулась к остальной компании, кружком обступившей тело Роджерса.

- Может быть он еще жив? – Прошептала молодая девушка, «Птичка», как назвал ее Эд.

Это предположение не требовало ни опровержения, ни проверки. Роджерс выглядел мертвым и был таковым. Эд отлепил от себя немного успокоившуюся горничную.

- Как вас зовут, дорогая? – Он заставил ее смотреть на себя, прямо в глаза, хотя голова девушки упорно дергалась в сторону трупа.

- Эмма, сэр.

- Отлично! Эмма, вам надо выпить горячего чаю. Сделайте крепкий и сладкий, как смола. Выпейте сами и принесите нам всем в столовую такой же. Хорошо?

Девица неуверенно кивнула. Она уже начала приходить в себя и заливаться краской смущения. Теперь Эд мог со спокойным сердцем отпустить ее.

Дядя закончил телефонные переговоры.

- Все в порядке, - голосом опереточного генерала проговорил он, - полиция уже едет. Инспектор будет утром.

Эд, стоявший ближе всех к телу, сделал шаг назад. Остальные тоже непроизвольно попятились.

- В таком случае, нам надо выйти из кабинете и стараться ничего не трогать, да? Сейчас приедут криминалисты, эксперты и фотографы…

Сэр Сессил посмотрел на него с легкой усмешкой.

- Ты прав, Эдмундо. Нам надо выйти и запереть кабинет. Утром приедет инспектор и доктор.

- А сейчас? Кто приедет за телом, и чтобы все тут… Ну… - Эд пытался вспомнить слово, не выдавая свою любовь к детективным сериалам. Такого слова не находилось.

- А сейчас приедет бобби и посидит тут до утра. А утром приедет…

- Инспектор и доктор. – Покорно подытожил Эд. – Бобби – это местный детектив?

- Он был бы в восторге от такой характеристики. – Сэр Сессил хмыкнул. – Бобби – это деревенский полисмен. Ты ведь заметил, что это глушь, Эдмундо? – Дядя говорил и бодро подталкивал свое нерешительное стадо к выходу. – Сам увидишь с кем приходится иметь дело. Он еще ехать пол часа будет, помяни мое слово.

Дядя оказался прав. Спустя 30 минут на подъездной аллее показался старый велосипед с грузным бочкообразным седоком. Если бы не блестящий шлем и форма, Эд принял бы его за молочника или почтальона. Молодой человек допил свой крепчайший чай и подошел к двери столовой, чтобы присутствовать при встрече с властью.

Власть в лице полисмена Блока взглянула на него с подозрением. Еще бы, иностранец, это всякому бросится в глаза. Молодой для своих 38, подтянутый, с оливковой кожей, толи от природы, толи от постоянного пребывания под перуанским солнцем, с короткими темными волосами и двухдневной щетиной. Эда тут же записали в главные подозреваемые по национальному признаку и дело казалось закрытым. К счастью, расследование убийства не входило в сферу компетенции полисмена Блока. Он равнодушно заглянул в кабинет, убедился, что труп на месте и уселся на мягкий стул перед запертой дверью. На этом его деятельное участие в расследовании заканчивалось. Начиналось бездеятельное.

Эд отмахнулся от воспоминаний и передал женщине напротив соль. Кто это? «Веселая вдова» - сестра дяди Сессила? Мысли путались. Он не мог вспомнить ее имя, поэтому довольно вяло подтвердил, что еще не отошел от путешествия, потрясен и все такое прочее.

Путешествие действительно выдалось не шуточным. Эд не часто оставлял свое маленькое предприятие, винокурню недалеко от Лимы. Бизнес шел отлично, и молодой человек просто воспользовался приглашением дяди Сессла чтобы объехать часть своих закупщиков по всему миру. Сложное логистически, но крайне удачное путешествие. Из Перу он отправился в Америку, оттуда в Китай, из Китая чуть ли не пешком попал в Россию, сделал бросок Владивосток – Москва, затем - Турция, Франция и, наконец, Британия. Неделя выдалась незабываемая, одним словом. Однако, теперь на его лице красовалась «печать командировочного» - глубоко запавшие глаза еле видимые из-за мешков в пол лица. Сон и горячее питание, вот что ему нужно.

Эд прожевал последнюю тарталетку. Испытание ужином закончено. Теперь самое время отправиться в спальню. Молодой человек вежливо отклонил все предложения о прогулке по вечернему саду. В гостиной на втором этаже быстро опрокинул рюмку восхитительного шерри и попрощался с новыми родственниками. «Adios, как говорят у нас в Перу. Надеюсь, завтрашний день не будет дождливым».

Молодой человек рухнул в кровать не раздеваясь. Рюмка шерри успокаивающей горячей волной разливалась по телу. Страны, люди, слова на разных языках калейдоскопом проносились в его утомленном мозгу. И Роджерс с яблоком вместо лица и облаками вместо ножевых ран.

И семь потрясенных лиц, одно из которых было лишь маской.

И все в масках или яблоках вместо лиц.

На этом все. Эд заснул сном праведника.

Глава 2. Вчера – 1.

Вокруг плескалась тихая, умиротворяющая волна. Она билась о бортик маленькой лодки, накрепко привязанной к колышку на берегу. Волна накатывала, прибивала лодку к берегу, берег отталкивал и суденышко относило на полную длину веревки в реку. Так повторялось снова и снова, а Эд лежал с закрытыми глазами, наслаждаясь теплом, покоем и сном. Так самозабвенно спят дети, собаки и очень уставшие взрослые.

- Сэр.

Лодка дернулась, веревка спружинила и Эд проснулся.

- Сэр!

Над ним склонился взволнованный проводник поезда.

- Вам пора вставать, сэр! Я помню, вы просили разбудить Вас около станции. Мы уже подъезжаем. Вещи не собраны! – Он в отчаянии всплеснул руками и бросился к чемоданам. – Позвольте я помогу. У вас не больше пяти минут, мы уже начали торможение, а стоянка длится три минуты.

Эд огляделся. Он пока не чувствовал беспокойства, суета еще не пробила воспоминание и сон про теплую лодку, ласковую волну, утреннее солнце и ощущение беззаботности, свойственное юности.

Проводник бросался из одного конца купе в другой. Как это вообще возможно на полутора метрах полезной площади, и Эд усилием воли вернулся к реальности. Он был полностью одет и обут, спал в купе поезда, опершись руками на маленький столик. Вот его чемоданы, вот портплед и сумка. На вешалке пальто. Разум фиксировал очевидные вещи. Очевидно было и то, что проводник сам проспал. Его фуражка едва держалась на непричесанных волосах, а куртка была застегнута таким странным образом, что пуговицы находили друг на друга через одну. Но какого черта он делает в поезде, если заснул вчера в гостевой спальне дядиного дома? И что это за станция, на которой…

- Спасибо, что разбудили. – Эд встал. – Напомните пожалуйста, это станция…

- Маргейт.

Интересно, ближайшая к дядиному поместью.

- А время прибытия…

- Шесть часов десять минут утра, сэр. – Проводник довольно выдохнул. Поезд почти остановился. Вещи собраны, пассажир стоит на своих ногах. Осталась самая малость, высадить его и поминай как звали.

- А день прибытия? – Эд как бы между делом надел пальто и повесил сумку через плечо. – Напомните какой сегодня день? Утомительное путешествие. – Пояснил он на молчаливый знак вопроса от проводника.

- 27 мая, сэр. Долгие перелеты, да?

- Множество долгих перелетов.

Проводник подхватил чемоданы и направился к выходу из вагона. Эд медленно брел следом.

А что, собственно, происходит? 27 мая уже было. Позавчера. Уже был этот поезд и вихрастый проводник. Уже было 28 мая сразу после 27-го. Чисто технически он не видел никаких причин к тому, чтобы сейчас не было 29 мая. Как и задумывалось календарем и подтверждалось ранее всеми прожитыми днями. Они следовали один за другим, а не в хаотичном порядке.

«Я продолжаю спать. Это сон во сне. От усталости еще и не такое бывает».

Эд немного успокоил себя этой мыслью и тут же отметил, что впервые за долгое время чувствует себя отдохнувшим. Наверное, два дня на одном месте, трехразовое питание и много сна довольно быстро восстановили его измученный организм. Вот только предполагалось что проснется он там же, где заснул, в спальне на втором этаже. И главное – сегодня!

Поезд издал длинный предупреждающий гудок и окончательно замер. Эд поплотнее запахнул пальто. Насколько ему помнилось 27 мая стоял плотный холодный туман. Проводник открыл двери вагона, поеживаясь, помог спустить чемоданы на перрон и тут же запрыгнул обратно, оставив единственного сошедшего пассажира в сумрачном замешательстве. Через две минуты поезд снова тронулся и вскоре полностью растворился в молочной белизне.

Молодой человек остался один на маленькой станции. Шерстяное пальто моментально впитало влагу, сделалось тяжелым, ворсинки ощетинились. Руки и лицо покрылись ледяной испариной.

Эд старался не шевелиться. Таким растерянным и потрясенным он не чувствовал себя буквально со вчерашнего дня. Или, лучше говорить, с завтрашнего? В голове все перепуталось и туман стоял не хуже, чем на улице. А если это не сон? Вспомнилось само собой лицо героя Билла Мюррея в фильме «День сурка». Наверное, у Эда сейчас такое же лицо. Захотелось куда-то бежать, что-то судорожно делать, узнавать, но сзади были рельсы, вот тут стоял он сам парализованный перспективой и ненормальностью происходящего, а впереди…

Сбоку от станционного домика сквозь туман пробились бледно-желтые огни фар. Если это 27 мая, значит его будут встречать на станции, чтобы отвезти в дом дяди, где он проспит от переутомления почти сутки. Если это 27 мая, значит его будет встречать…

Хлопнула дверца машины, в безмолвии раннего утра послышались уверенные шаги. Эд даже обрадовался своему параличу, потому что, обрети он способность двигаться, бежал бы уже по этим рельсам сломя голову, прямо в сторону Перу, и черт с ним, что он на острове. Что вообще за выдумка – эти острова. Ну вот, теперь он разозлился на Британию. А кто сейчас на нее не злится?

Молодой человек заставил себя встряхнуться. Эти мысли совершенно не помогут прийти в себя. Шаги между тем, приближались.

- Сэр, - послышался из тумана знакомы спокойный голос, - мистер Гарсия?

Эд глубоко, до самого дна легких, вобрал в себя влажный, холодный воздух и только выдохнув, расслабил плечи.

- Значит, вот так. – Пробормотал он. – Это жизнь, Эдмундо, даже если каждый день РЕАЛЬНО похож на предыдущий.

- Я здесь. – Молодой человек подхватил чемоданы. – Иду к вам.

- Здравствуйте! – Из-за станционного домика вышел высокий, сухопарый мужчина в костюме тройке и пальто, небрежно, но элегантно накинутом сверху. На его лице читалось привычное достоинство с ноткой любопытства, позволительной старому проверенному слуге. – Рад приветствовать вас в Кенте, мистер Гарсия. Позвольте я возьму чемоданы. – Он наклонился и аккуратно избавил Эда от ноши. – Машина за углом, идемте за мной, но будьте аккуратны в этом тумане. Впереди ступеньки. – Меня зовут Роджерс, дворецкий.

На негнущихся ногах Эд двинулся следом за высокой фигурой.

- Рад познакомиться, мистер Роджерс. - Автоматически произнес он.

Роджерс, упокой Господь его душу, был живее всех живых. А вот сам Эд чувствовал, что вот-вот займет на небесах освободившееся место. Понадобилась вся имеющаяся у него сила воли, пришлось припомнить все матушкины наставления религиозного характера, которые он с особым цинизмом пропускал мимо ушей. Вспомнились даже мистические притчи бабушки по линии отца, которая любила прихвастнуть знакомством с духами. До краев накачав себя суевериями всякого толка Эд сел в машину и, слушая мерное гудение мотора новенькой Теслы, вернулся в мир рационального.

- Какое сегодня число, мистер Роджерс? – Спросил он. – Я немного запутался при перелетах.

- Сегодня 27 мая, мистер Гарсия, вторник.

- Отлично. – Эд снова глубоко вздохнул. - Что ж, пусть будет так. Будем наблюдать.

***

Станция через несколько секунд осталась позади и исчезла в плотном тумане, как будто и не было ее. Машина тихо урчала. В салоне пахло кожей, деревом и теплом. Сырость утра осталась за плотно закрытыми дверями. Асфальт кончился, они въехали на проселочную, гравийную дорогу, проходящую по лесу. Высокие деревья, настолько густые, что сплетались кронами, образовывали восхитительный зеленый лабиринт почти не пропускающий туман. Здесь было тихо, светло и сказочно красиво. Редкие клочья тумана пробирались сквозь ветви и одиноко парили, медленно растворяясь в воздухе. В прогалинах, где в солнечную погоду пробивались почти прямые яркие лучи, дорогу пересекали белесые столбы влажной дымки.

Эд старался припомнить, разговаривал ли он с Роджерсом в прошлый раз. Это было сложно, все его воспоминания о приезде в дядин дом слились в один водоворот неважных событий единственной целью которых было добраться до постели. Он поклялся никогда больше не пытаться впихнуть все поездки, запланированные на год в одну неделю. Выходило так, что знакомство нужно начинать заново в прямом и переносном смысле.

- Мистер Роджерс, вы давно служите у дяди Сессила? – Он с улыбкой повернулся к дворецкому.

Спина прямая, лицо расслабленное, но сосредоточенное. Руки в автомобильных перчатках.

- Просто Роджерс, мистер Гарсия. – С улыбкой поправил водитель.

-Тогда просто Эд.

- А вот это не положено. Сэр Бриборн предпочитает следовать традициям и правилам, все 30 лет, что я состою у него на службе.

- О! Тридцать лет — это целая жизнь. – Эд уважительно кивнул. – Долгий срок для работы на одном месте.

- Сэр Бриборн любитель путешествий, поэтому моя служба никогда не была скучной, мистер Гарсия. – Роджерс преувеличенно опасливо посмотрел по сторонам. - Эд.

Молодой человек хохотнул.

- Значит, мир вам удалось повидать?

- Да, можно сказать и так. Мы с семейством, включая вашу матушку, посмотрели и Францию, и Италию, а благодаря таймшеру сэра Бриборна провели несколько чудесных летних отпусков в Швейцарии.

- Вот только в Швейцарии я за последнюю неделю не был. – Пробормотал Эд. – А у вас есть семья?

Брови Роджерса деликатно взлетели вверх.

- Простите за бестактность, - молодой человек стушевался, - просто я воспитан в другой культуре и с трудом представляю себе этот аспект традиционного английского общества. Например, у экономки в доме моих родителей есть домик в деревне неподалеку от нашей винокурни, где проживает ее муж, наш же садовник и их дети. Часть детей устроилась к нам рабочими, часть уехали в город.

- Сколько же было этих детей, если вы их частями меряете, мистер Гарсия? – Роджерс вопросительно поднял брови.

- Восемь. – Эд расплылся в улыбке. – Мальчиков и девочек поровну.

- Восхитительно!

Некоторое время они ехали в молчании. Зеленый навес кончился и теперь машина пересекала большие пахотные поля с обеих сторон от дороги, огороженные низким деревянным забором.

- Своей семьи у меня нет, - заговорил Роджерс, - но это не особенность служения в большом хозяйском доме. Я знаю много дворецких, которые завели жен, детей и живут примерно так как вы описали. Просто так получилось. Но у меня есть сестра и племянники, чудесные ребята, хоть и не в таком невероятном количестве как у вашей экономки. Они живут в Уэльсе и каждый отпуск, если только я остаюсь в Англии, провожу у них. Вы бывали в Уэльсе, мистер Гарсия?

- Пока что нет. На что похож этот край? – Эд слушал, затаив дыхание. Он чувствовал, что все, каждое слово, произнесенное Роджерсом, необходимо помнить.

- Непременно съездите. Если вы не видели Уэльс, вы не видели Англии. Это самый настоящий край света. Дикая, первозданная красота природы. Утесы, скалы и бескрайний океан.

В спокойном, уверенном голосе дворецкого проскользнул оттенок тоски. Эд с легкостью представил его, высокого, поджарого старика в прогулочном твидовом костюме и кепи, с сумкой через плечо и палкой, одиноко стоящего на утесе. Ветер треплет полы плаща, задумчивый взгляд устремлен в прошлое. А что там, в прошлом?

- Кажется вы искренне любите эти суровые места. Хотя, Кент тоже сложно назвать индустриальным центром.

- Просто-таки невозможно. Но да, Уэльс – это мое детство и, думаю, моя старость. До нее, конечно, еще далеко, - Роджерс сдержанно улыбнулся.

Некоторое время они ехали молча. Миновали маленькую деревню и снова понеслись вдоль полей. По косвенным признакам, в том числе опираясь на неверную память, Эд понял, что ехать осталось минут двадцать. Драгоценные минуты, которые ни в коем случае нельзя было тратить на молчаливое созерцание лугов и овец. Продолжать разговор о личной жизни Роджерса сейчас смысла не имело, молодой человек видел это по отрешенному выражению его лица, поэтому решил приступить к обсуждению своей второй проблемы. Более серьезной.

- Роджерс, вы же примерно знаете историю обретения меня семейством Бриборн?

- Эм… Мистер Гарсия? -Дворецкий приподнял кустистую бровь.

- Ну бросьте, - Эд рассмеялся, - конечно знаете. Мы с дядей случайно встретились на выставке виноделия в Провансе, были представлены друг другу, опознали родственную связь. Вот эта история вам знакома?

- Конечно, сэр Сессил рассказывал домочадцам и мне отдельно о вашей необычайной встрече.

- Ну, это действительно было очень необычно. Я знал, что существует семейная ветвь в Англии, но все связи так затерялись, что я и не думал их восстанавливать. Распорядился случай.

- О, вы фаталист, мистер Гарсия?

- Очень похоже, что теперь, да. – Эд поморщился. – Я к чему веду. С дядей я познакомился, но в доме ведь будет еще какая-то публика, правда? Расскажите мне о них, в самых общих чертах, естественно, - поторопился уточнить он, видя, как брови Роджерса медленно поползли вверх, - буквально кто есть кто. Я оказываюсь в очень невыгодном положении, они обо мне что-то слышали, я о них – ничего.

- Не знаю, мистер Гарсия, это…

- Помогите мне, Роджерс, - Эд тяжко вздохнул, - хоть чуть-чуть сориентируйте в пространстве. «Пока я сам пытаюсь сориентироваться во времени». - Добавил он про себя.

- Что ж, в общих чертах, конечно я могу позволить себе обрисовать вам нынешнее общество Бриборн Холла. – Дворецкий наконец сдался.

- Отлично. Приступайте, а то мы уже, наверное, скоро приедем.

- Минут пятнадцать у нас еще есть. – Благожелательно улыбнулся Роджерс и немного сбавил ход. Тесла тихонько заурчала. Туман над полями почти пропал, уступив место еще сонному солнечному свету.

- Кроме хозяина дома, сэра Сессила Бриборна, в доме гостят шесть человек. Расположим их по близости родственных связей, если вы не возражаете.

- Это идеально, чтобы запомнить. – Эд обратился в слух. Ему предстояло по емким характеристикам дворецкого опознать людей, с которыми он уже знакомился, пережил несколько совместных приемов пищи и одно чрезвычайное происшествие и все равно умудрился совершенно ничего ни о ком не узнать. Кроме того, у Эда была привычка, очень полезная в работе и совершенно ужасная в личной и общественной жизни, моментально давать людям характеристики и прозвища. Сама по себе идея оценивать незнакомца в первые несколько минут общения принесла ему состояние, репутацию и полный крах в поисках семейного счастья. Переломить собственное первое впечатление было чрезвычайно сложно, но именно это предстояло сделать сейчас. Составить второе первое мнение о гостях Бриборн Холла.

Роджерс начал представление.

- Несколько дней назад прибыла леди Виолетта Кушинг. Родная сестра сэра Сессила, соответственно, ваша тетя. Вдова сэра Кушинга, с собственным состоянием, занимается благотворительность.

Она же – «Веселая вдова», энергичная, волевая, неунывающая дама примерно 60-ти лет. Произвела на Эда впечатление приятного, заинтересованного собеседника.

- Вчера прибыл мистер Томас Латтимер с женой. Мистер Латтимер – родной брат почившей леди Бриборн, жены сэра Сессила. У него семейный бизнес в Лондоне. После смерти леди Бриборн он и миссис Амелия, его жена, несколько отдалились от семьи, что вполне естественно, но связи не потеряли и иногда приезжают погостить на несколько дней. Он – ровесник сэра Бриборна. Она – неизвестно каких лет, но моложе мужа.

Они же «Мистер и миссис Кислятина». Люди с вечно недовольными лицами. Он – широкоплечий, чуть сутулый, чем-то озабоченный, будто постоянно встревоженный человек на тонких, длинных ногах. Волосы хоть и короткие, но растрепанные, как такое возможно, интересно. Хороший, дорогой костюм, но где не надо - обтягивает, где надо – висит мешком. Нелепый, в общем, человек. Она – истинная английская роза. Вытянутое лицо, гордая осанка, взгляд подозрительный, нетерпеливый и не терпящий возражений. Вид постоянно такой, будто рядом что-то неприятно пахнет и источник этого запаха – лично вы.

- Вместе с ними вчера приехал поверенный и хороший друг сэра Сессила – мистер Найджел Берроуз. Они знакомы еще с университетской скамьи.

Он же «Сложный зануда» или «Сухой тост». С «простым занудой» легко, считал Эд. Что тут может быть трудного, он и сам иногда был просто занудой, в том, что касалось ведения дел, счетов и всего такого. Сложный зануда – особенный тип. Он точно знает, что и как делать, всегда готов помочь непрошенным советом, разобрать любую ситуацию или материальную вещь на теоретические атомы, чтобы сказать: «Ну, дальше сам, дальше – ерунда, ребенок справиться», и травить истории, глядя на то, как вы собираете что-то безнадежно испорченное.

- И, уже несколько недель в доме гостит мисс Сьюзан Бердмен. Она начинающая актриса, протеже сэра Сессила. С прошлого года Сэр Сессил чрезвычайно заинтересовался театром и является теперь официальным спонсором нескольких постановок здесь, в Кенте. Сейчас он подыскивает подходящую пьесу для дебюта мисс Бердмен.

Она же «Птичка». Очаровательное пустоголовое создание с серыми глазами, широко распахнутыми миру состоятельных импресарио.

- Вот и все, мистер Гарсия. Шесть гостей.

- Семь, Роджерс. – Эд улыбнулся. – Еще и я, мистер Гарсия, таинственный родственник из Перу. Прибыл с неизвестными намерениями на неопределенный срок.

Дворецкий сдержанно улыбнулся.

- Это так, Эд?

Молодой человек рассмеялся.

- Нет, но, пожалуй, я не буду тратить время на попытки объясниться с новыми родственниками, главное, что мы с дядей понимаем друг друга.

Дядя Сессил Бриборн – он же «плут». Вот, что Эд подумал о нем, как только увидел на выставке виноделия в Провансе в прошлом году. Как только его взгляд остановился на рослом, полноватом мужчине с довольным, надменным лицом типичного представителя английской аристократии, сразу, минуя все предубеждения и предрассудки, в мозгу выскочило слово «плут». Поэтому «понимание», о котором Эд с уверенностью заявил Роджерсу, было таким легким. Один ждал возможности, а другой ждал, когда первый найдет возможность заговорить о деньгах. О его, Эда, деньгах. А в том, что дядя о них заговорит в контексте какого-то утопического совместного предприятия, Эд не сомневался. За удовольствие провести пару недель в отпуске молодой человек готов был пожертвовать разумную сумму и вернуться в реальный мир, без родственников за пределами Перу.

Уже абсолютно все поля Кента остались позади, дворецкий прибавил газу и впереди показалось величественное поместье Бриборн Холл. Машина проехала через высокие кованые ворота с изображением герба Бриборнов, перевернутого кувшина с водой. Осталось преодолеть всего пол мили по подъездной дорожке. Под колесами шуршал гравий, по обе стороны дорожки раскинулся красивый ухоженный парк с розариями, статуями и скамейками в тени деревьев.

- Спасибо, что дали мне возможность немного подготовиться, Роджерс, я это очень ценю.

- Всегда рад оказать услугу, мистер Гарсия. Вы можете обращаться ко мне в любое время.

Тесла остановилась у парадного входа. Эд вышел и с удовольствием разогнул затекшее тело. От пальто все еще немного пахло туманной сыростью. Но уже во всю светило и пригревало солнце, где-то рядом, в кронах деревьев перекликались птицы.

Дворецкий с багажом в руках направился к двери.

- Позвольте я провожу вас в вашу комнату, мистер Гарсия. Гостям отдан весь второй этаж. Для вас будет накрыт в столовой ранний завтрак. Все обитатели дома еще спят.

Эд взглянул на часы. Семь тридцать утра. Вот и отлично, пусть вся спят. Пока он поднимался за Роджерсом по лестнице в собственную спальню, которую уже успел обжить в каком-то странном будущем-прошлом, в голове сформировался следующий вопрос. А что, собственно, он со всем этим должен делать? Потому как у него сформировалось стойкое ощущение, в этой странной ситуации он точно должен что-то делать. Но что? Вычислить убийцу человека, который идет сейчас впереди с его чемоданом? Или предотвратить это убийство?

***

Какой ты человек? В конечном итоге все сводится к этому простому вопросу. Какой ты человек. Тот, кто спасает? Тот, кто разоблачает? Тот, кто наблюдает? Эд всегда причислял себя к людям действия. Он привык принимать решения, с тех пор как отец отдал ему в распоряжение семейный бизнес. В один прекрасный день от его, Эда, усилий стали зависеть благосостояние и жизнь значительного числа людей. Что интересно, чем меньше бизнес, тем сильнее его владелец чувствует свою ответственность. Хозяин завода на тысячу работников не знает и трети из этой тысячи лично, для него эти люди – цифры в расчетной ведомости. Хозяин винокурни с тридцатью работниками не мог подвести ни одного из них. Это были Хуан, Нисса, Луиса, Марко и еще двадцать шесть человек у каждого из которых он ужинал. Совместная трапеза – верный путь узнать человека.

Блуждая в темном коридоре собственных мыслей, Эд накидал на тарелку что попало и направился к столу. Все еще было раннее утро, девятый час. Освежившись в своей комнате, он переоделся и направился на ранний завтрак, накрытый специально для него в столовой, по случаю приезда.

Столовая снова поразила своими размерами и роскошью традиционного аристократического поместья. Эд чувствовал себя в декорациях к фильму по романам Джейн Остин. Хотя, она не писала детективов. Тогда больше подходит Уилки Коллинз. Вот, стоит одернуть штору и за окном покажутся три зловещих индуса.

- Размышляете о секретах, да?

Эд дернулся от неожиданности. За спиной послышался задорный девичий смех.

Мимо него проплыла милейшая девица лет 28-ми. Высокая, загорелая, с идеальной фигурой «песочные часы», длинными прямыми волосами, искусно выкрашенными с блонд. Личико со стереотипными, но запоминающимися чертами, что позволяло думать, не переделанными пластикой. Она оставила после себя шлейф «морского бриза» и направилась к столику с едой.

- Боже мой, что это у вас в тарелке? Накладывали во сне? – Она сморщила носик. – С таким набором вполне можно выпасть из жизни на день, а то и два.

Эд опустил взгляд в свою тарелку и снова вздрогнул.

- Кажется интуитивное питание – это не мое.

Девушка расхохоталась.

- Точно. Давайте-ка соберем для вас новый набор. Кстати, я Сюзетта Бердман. А вы?

- Я Эдмундо Гарсия, племянник сэра Сессила, только что приехал. А вы, значит Сюзетта? – Молодой человек взял новую тарелку, поспешив избавиться от бекона, политого кленовым сиропом и яйцом пашот.

- Не очень, да? – Девушка скорбно вздохнула. – Ладно, это независимое мнение. Надо его принять. – Она достала маленькую книжечку и что-то вычеркнула. – Хорошо вам, Эдмундо, прекрасное звучное имя, хоть сейчас на сцену.

- Зовите меня просто Эд. Есть ощущение, что каждый, кто произносит мое имя в этой стране, испытывает внутренний дискомфорт.

- Ой, - девушка хмыкнула, - вполне может быть. Нынешнее общество бесконечно несчастно. Переживает одновременно бурный восторг от собственной внешней толерантности и внутреннее сопротивление ей же.

Эду пришлось отвернуться, чтобы не вытаращить на нее глаза. «Птичка». Так он прозвал девушку при первой встрече. Пустоголовое алчное создание. Интересный поворот. Он занес над тарелкой с новой порцией бекона клубничный соус.

- Божечки, да что же вы делаете! - Девушка решительно отобрала у него тарелку и приказала. – Идите садитесь, я сама все положу.

Он покорно уселся за огромным обеденным столом.

- А что, вас действительно зовут Сюзетта?

- Нет. – Она поморщилась. – Я Сьюзан. Такое вот простое, имя. Но знаете, я собираюсь играть на сцене, ваш дядя просто прелесть, очень помогает мне с карьерой. А для карьеры прежде всего нужно яркое имя. Ну, вот сколько вам известно популярных Мэри?

Эд сбился со счета, но его молчание было интерпретировано неверно.

- Вот! Сьюзан не очень удачное имя. А с другой стороны, не хочется придумывать что-то совсем уж экзотическое, типа Сиеры, Сиены, Дэльфины. – Она с надеждой глянула на молодого человека.

Он отрицательно помотал головой.

- Н-да. – Девушка снова достала блокнотик, судя по всему, вычеркнула Сиеру, Сиену, Дэльфину, и продолжила накладывать ему огурцы. – Вот, пытаюсь придумать какое-то новое звучание своего простенького имени.

- Есть мнение, - Эд улыбнулся, - что талант прославит любое имя.

- Это, если есть по-настоящему большой талант. – Сьюзан принесла две тарелки наполненные прекрасным традиционным завтраком. – Мы живем в очень стремительное время, Эдди.

- Просто Эд.

- Хорошо. – Она понимающе улыбнулась. – В стремительное и странное время, столько всего зависит от самопрезентации и правильно расставленных акцентов. Даже случай и самый талантливый импресарио, уже не играет такой роли как раньше. Соцсети решают. Мне прямо грустно от всего этого. А еще Сессил, - она моментально поправилась, - сэр Сессил, запрещает снимать здесь контент. Я напускаю туман как могу.

- Так это и не плохо. – Эд с энтузиазмом жевал яичницу. – Для подписчиков главное - интрига, так что не переживайте. Дядя, наверное, не хочет, чтобы поместье фигурировало в кадре. Но загадочные куски паркета, живописный мох и ногти статуи невозможно опознать. В любое время готов послужить вам таинственной тенью в дверном проеме.

Девушка рассмеялась.

- Отличная идея, вы нравитесь мне, Эд. Мы подружимся.

С некоторым удивлением, молодой человек подумал, что да, подружатся. Сьюзан оказалась приятной, умной собеседницей с очень рациональным мышлением. В его голове она конечно останется «Птичкой», тому способствовала и жизненная позиция и фамилия, что уж скрывать. Но сбрасывать ее со счетов как рациональный тип убийцы теперь было нельзя. Когда у такого человека есть жизненные планы он готов на многое, чтобы их не менять.

-А вот, кстати, когда вы только вошли, упомянули какие-то секреты.

Сьюзан нахмурилась, но тут же ее лицо осветила улыбка.

- Точно! Вы так таращились в окно, это было просто забавно, как будто ждали, что за шторой кто-то прячется. Эта столовая часто оказывает такое впечатление на людей. Мне кажется, здесь снимались какие-то серии «Пуаро» Агаты Кристи. Надо уточнить у Сес... У сэра Сессила.

- Да, - задумчиво согласился Эд,- наверное, все дело в этом.

- Конечно нет. – С внезапной серьезностью сказала девушка. – Этому дому двести лет, дорогой. Здесь много чего происходило. Кто знает сколько настоящих секретов скрыто за слоями обоев в этой столовой. Со старыми поместьями всегда так, стоит только чуть потянуть отклеенный кусочек, и кирпичная кладка посыплется. Секреты для них как цемент. – Она отрешено жевала бекон. «Интересная девушка». - Подумал Эд.

- Любите детективы, да?

- О-бо-жа-ю! Я даже думала о «Мышеловке» для своего дебюта на сцене.

Эд скривился.

- Ну нет, это никуда не годится. Банальщина. Здесь есть библиотека?

***

Библиотека, конечно, была. После завтрака молодые люди направились туда и очень быстро нашли полное собрание сочинений Агаты Кристи в потрясающем переплете. Эд с наслаждением касался кожаных корешков, ища нужное название. В целом ему было не очень уютно, хотя комната располагала к чтению так же, как уголок в саду его родителей в Перу. Мама поставила на веранде самое милое на свете кресло, рядом уместился самый восхитительный расписной журнальный столик, под ногами был идеальный по размеру и высоте пуфик, а запах роз, витавший вкруг…

- Мы ищем что-то конкретное? – Нетерпеливый голос Сьюзан вырвал его из воспоминаний.

- Эм… Да, я точно знаю какая история вам подойдет. Ищите «Загадку Эндхауза».

А неуютно ему было из-за близости кабинета, в котором завтра найдут тело Роджерса. Или не найдут, сложно сказать, что хуже.

- И что с этой «Загадкой»? Что в ней особенного? – Сьюзан бодро перебирала книги.

- Дело в главной героине. Ник Бакли – весьма талантливая и привлекательная особа, которая скрывает один не маленький секрет. – Эд заговорщицки подмигнул девушке. – Всем известно, что для бенефиса нужна характерная, интересная героиня. Конечно, какая-нибудь маститая, опытная актриса может и измученную бытом домохозяйку сыграть блестяще, добавлю, в пьесе, где ничего не происходит. Но вам, моя дорогая, нужен яркий дебют с яркой героиней. Остальное придет с опытом.

Сьюзан слушала с открытым ртом.

- Удивительно, я как-то не подумала об этом. Опыта у меня действительно почти никакого. А эта Ник, значит, то, что надо?

- Ну, это мое мнение. – Эд пожал плечами, в конце концов, в импресарио он не набивался. – Прочтите книгу и сами решите. Кстати, вот и она. – Он достал с полки нужный том и протянул девушке. – Буду с нетерпением ждать вашего мнения.

Сьюзан взяла книгу и принялась тут же ее листать.

- О! Тут Пуаро, этого вы мне не говорили. Пуаро – знак качества, тут уж ничего не поделаешь, придется читать. – Она сунула книгу подмышку. – Эд вы – душка! Обязательно скажу Сес… сэру Сессилу, что вы приняли во мне такое участие, он будет рад, что мы подружились.

Она пружинистой походкой направилась к двери.

- Не хотите на пляж?

Молодой человек удивленно приподнял бровь.

- Куда? Я видел по дороге только поля. Тут есть заливные поля? – Что за странные англичане…

- Тут есть море, вообще-то. - Сьюзан хихикнула. - Но да, вы же ехали от станции со стариной Роджерсом. – Губы ее презрительно скривились. – Конечно он не покажет ничего по-настоящему стоящего. Обойдите дом, идите по тропинке вдоль теннисного корта и спуститесь по лестнице к пляжу. Там очень мило. Ну так что? Пойдем? – Она нетерпеливо откинула волосы назад.

- Вынужден отказаться. По крайней мере прямо сейчас. Хочу немного отдохнуть с дороги. К тому же предстоит встреча с остальными обитателями дома. Пока что я встретил только вас, чему несказанно рад, и Роджерса.

- О! – Сьюзан сделала такое лицо… Если можно одновременно хихикнуть и скривиться, она это сделала. – Вас ждут удивительные открытия.

Эд выжидающе смотрел. Девица молчала, но не уходила.

- Подробности?

- Наверное нет. – Она посерьезнела и пожала плечами. – Я вот сейчас подумала, что может быть это они все лично ко мне испытывают неприязнь. Вдруг вам покажется, что они очаровательные люди. В любом случае, не хочу уподобляться. – Она решительно стряхнула с себя последние сомнения. – Что ж, счастливо оставаться!

- Adios. – Пробормотал Эд уже закрытой двери и рухнул в ближайшее кресло.

«Надо же, «Птичка». Глупая, инфантильная охотница за пожилыми богачами. Ничьим суждениям нельзя доверять, даже собственным. Особенно тем, что сделаны впопыхах и от большой усталости». - Теперь Эд вспоминал, что за два дня едва перекинулся с ней несколькими фразами по сложности, никак не напоминающими осмысленный диалог. Он смотрел как к ней относятся другие и делал естественные для любого человека выводы. И вот итог, она – умная, может быть не очень образованная, но точно рационально мыслящая молодая особа с конкретными жизненными планами. Не зря ему на ум сразу пришла Ник Бакли. То есть, исключить ее из контура подозреваемых не представляется возможным. То есть, себе Эд никак не помог. – «Но что могло такую дамочку заставить убить дворецкого? Она говорила о Роджерсе с пренебрежением. Но это могло быть проявлением снобизма старлетки. Какие такие секреты мог знать о ней Роджерс? А может быть он – ее отец?» – От этой мысли Эд даже приподнялся в кресле, но тут же уселся снова. – «Нет, ерунда. Эту тайну не так уж сложно хранить, до нее никому нет дела. Вот, может быть, Роджерс узнал, что у нее и дяди Сессила интрижка? На самом деле, я сам был бы в шоке, окажись, что интрижки нет. В целом, дядя вдовец, она не замужем. Кому какое дело. Скандал на пять минут». – Эд, не отдавая себе отчета, встал и подошел к полке с детективами.

- Как это у вас получалось, леди? – Он провел рукой по корешкам книг Агаты Кристи. – Так просто и изысканно… - Достал первую попавшуюся книгу и начал бездумно листать. – Мотив, детектив, способы, возможности, полицейские, нет эти нам не помогут, Гастингс. - О, это самый смешной и нелепый персонаж, такой самоуверенный, такой лишенный самоиронии, напыщенный… Эд захлопнул книгу и вернул на место. – Мотив! Возможности! Способ! Вот, что мне поможет! – Он снова опустился в кресло и достал телефон. Интернет здесь конечно работал из рук вон плохо, но ладно уж. Эд открыл нужную страницу и принялся увлеченно читать.

«Десять детективных заповедей Рональда Нокса».

Конечно, он понятия не имел, что это за Рональд Нокс, выяснять было тоже недосуг. Он просто знал, что есть какие-то правила.

Итак, «первое – убийца – не тот человек, за ходом чьих мыслей мы следим». Ладно, это понятно, Эд сам прекрасно знал, что не убивал Роджерса.

«Второе – никаких потусторонних сил».

«Третье – не больше одного тайного помещения или секретного прохода». А вот это интересно. – Эд как-то по-новому взглянул на библиотеку, помещение, непосредственно прилегающее к кабинету, где, как мы знаем, завтра будет на один труп больше, чем когда-либо. - Надо поискать проход!

«Четвертое – никаких странных ядов». Пропускаем.

«Пятое – в произведении не должен фигурировать китаец…». Даже для начала 20-го века как-то грубо.

«Шестое – вся надежда детектива на собственный ум. Никаких удачных стечений обстоятельств». А вот это мое положение можно считать счастливым обстоятельством? Или хорошо еще, что я не китаец? – Эд начинал злиться. Бесполезное какое-то чтение.

«Седьмое – детектив сам не должен оказаться преступником». Ну хорошо. Не должен, так не будет.

«Восьмое - найдя ключ к разгадке детектив должен тут же всем о нем разболтать».

«Девятое – глуповатый друг детектива – глуповат». Или, как в моем случае, не пришел.

«Десятое – никаких двойников».

Эд закрыл страницу и в изнеможении откинулся на спинку кресла. Бесполезная информация. Единственное, что имеет смысл – поискать секретный ход в кабинет. Это старый дом, почему бы и нет. Молодой человек решительно встал и подошёл к противоположной стене.

Абсолютно всю стену и пространство от пола до потолка занимал книжный шкаф. Что-то подобное Эд видел раньше только в здании Национальной Библиотеке Перу и в мультфильме «Красавица и чудовище». К полкам даже была прикреплена небольшая лесенка. Эд пару раз на ней прокатился, как-то само вышло, и снова уставился на шкафы. Потрогал некоторые книги, постучал костяшками пальцев. Звук везде был один и тот же, так звучит безнадежность. Потом прошел вдоль до самого конца стены и шкафа и обнаружил, что они не совпадают. За концом шкафа было еще полметра пространства и дверь, которую он, к счастью, не успел открыть.

***

Даже не так, не «не успел открыть», а «не совсем не успел открыть», только чуть нажал на ручку, позволил двери скользнуть наружу на сантиметр и тут же остановил. В кабинете кто-то был.

Эд так переволновался, что какое-то время слышал только шум собственного сердца и прерывистое дыхание. Захотелось откашляться, чихнуть, почесаться сразу везде. Адреналин прямо-таки зашкаливал. Постепенно шум в ушах стих, он начал разбирать отдельные слова и даже фразы.

- А я тебе говорю, надо заканчивать. Сколько можно ждать чуда? Оно не произойдет!

- Я не говорю ничего не предпринимать, просто… неужели нужен скандал?

Усталый вздох.

- Никто не хочет скандала, но, кажется, без него не обойтись. – Вспышка эмоций. – Разве мы не пытались по-хорошему? Все это не работает! Сколько можно намекать, юлить и просить. Это просто смешно! Речь о наших…

Шаги в коридоре.

- Ладно, сейчас не время. Мы можем поговорить после.

Люди в кабинете замолчали, но никуда не ушли. Эд тем временем проклял строителей, которые догадались сделать так, что дверцы открывались в стену. Он буквально видел перед собой обои дальней стены кабинета. Что за бесполезное зрелище! Он собирался уже покинуть свое убежище так как те двое точно не будут продолжать важный разговор. Вместо этого пришлось заползти в коморку полностью так как в библиотеку тоже кто-то вошел. Молодой человек оказался в ловушке.

«О! Я как тот парень из «Интерстеллар», застрял в книжном шкафу!».

Эд помотал головой. Не важно!

Люди в кабинете молчали.

Люди в библиотеке, их также было двое, разделились. Мужчина сел в кресло со словами:

- О чем мы поговорим?

Женщина ходила туда-сюда и нервничала. Часть слов оказалась заглушена звуком шагов.

- … ситуация сложная, я оказалась в … положении.

- Не надо отчаиваться, - пробубнил мужчина, - наверняка все не так плохо.

Женщина скорее всего отмахнулась от его банальностей.

- Нет, плохо, мне нужно чтобы кто-то поговорил с ним. Поговорил о … но деликатно. Это все же вопрос и … тоже. Сама я не представляю как … к такому вопросу.

- Но со мной же вы об этом говорите.

Женщина, кажется, всхлипнула.

- Вы – совершенно другое дело. … человек, порядочный. С вами можно говорить напрямик. А с ним… я не представляю.

Двое из кабинета собрались уходить. Вскоре скрипнула дверь и в холле послышались шаги.

Женщина в библиотеке оборвала себя на полуслове.

- Надо будет вернуться к этому разговору позже. – Еле слышно проговорила она, дождалась пока холл опустеет и тоже ускользнула. Еще пару минут мужчина шуршал газетой, а потом, так же как все остальные, тихо ушел.

Эд остался один между временем и пространством. Что же дало ему это маленькое приключение? Ситуация была такой странной, что не очень-то и хотелось покидать свое убежище. Стоило подумать свидетелем чему он стал.

Итак, никого из двух пар он не видел. Две женщины определенно были Виолетта Кушинг, дядина сестра и Амелия Латтимер, жена брата дядиной покойной жены. Но с кем они разговаривали? Логично было бы предположить, что миссис Латтимер говорила со своим мужем. Но это мог быть и дядя Сессил и юрист Берроуз. Миссис Кушинг так же могла беседовать с любым из мужчин, хотя напрашивалось, что это был дядя. Но нельзя, нельзя ничего предполагать. Надо знать! Знал он, что ни одна из этих леди не была «Птичкой». Узнал, что у одной из дам, не понятно какой, проблемы с деньгами. У второй назревает необъяснимый скандал.

Молодой человек потер виски указательными пальцами. Так много информации и так мало фактов. Необходимо было как-то отвлечься.

***

Холл пустовал. Эд покосился в сторону картины. Теперь он мог поклясться, что лицо под яблоком – издевательская гримаса и она смеется над его тщетными стараниями хоть что-то сделать. Как ни странно, именно эта мысль придала ему решимости. Он скривился в сторону портрета и пошел вверх по лестнице на второй этаж. Пока никакой реальный план в голове не сформировался, имело смысл нарисовать план местности, чтобы быстро ориентироваться, при необходимости. За домом море, а он и не знал…

Молодой человек поднялся на второй этаж. Итак, это традиционный большой особняк с лестницей, разрезающей дом на две равные части. Второй этаж представлял собой длинные коридоры с галереей дверей по обе стороны. Эд свернул налево. Первая комната – его собственная спальня. Он медленно, чтобы не скрипеть половицами, пошел дальше. Следующим помещением оказалась просторная гостиная-салон. Она выглядела здесь странно, даже неуместно. Такого рода помещения были характерны для первого этажа. Молодой человек вошел и осмотрелся. Под гостиную переделали две смежные некогда гостевые комнаты. Помещение просторное, светлое, голубые, холодные обои, в одном конце – камин, в другом – барная зона. Диваны и кушетки расставлены по стенам. Несколько ломберных столиков, на стенах картины со сценками невинных развлечений в саду в стиле Фрагонара. За плотными занавесками скрывались окна со старомодными квадратными стеклами и балкон. Эд отодвинул шторы, открыл дверь и впустил немного свежего воздуха. День обещал быть очень теплым. Молодой человек подошел к перилам. Под ногами раскинулась прекрасная перспектива ухоженного регулярного сада. Чем-то это все неуловимо напоминало игру «Переделай сад», где нужно решать не сложные головоломки и бонусом можно моментально расставлять красивые скамейки в заброшенном саду, сажать уже подстриженные кусты и расставлять статуи в произвольном порядке. Была в этой картине какая-то наигранность. И перила низковаты…

Молодой человек вернулся в гостиную, оттуда в коридор. Прошел до конца, прислушиваясь к каждому звуку. Тишина как в склепе. Или все обитатели дома вышли на улицу и прячутся от него или еще не проснулись. Но, он-то знал, что как минимум пять человек уже встали, оделись и успели повести себя странно. Эд вернулся к лестнице и свернул направо. В этой стороне располагалась спальня дяди. От гостевых ее отличали массивные резные двери. Коридор заканчивался скрытой дверцей на черную лестницу. Молодой человек спустился вниз и оказался в небольшой, тщательно убранной гостиной для прислуги. В воздухе стоял упоительный запах свежей выпечки. Будто молодой терьер, он взял след. За гостиной был длинный темный коридор и дверь в кухню. Не успев подумать, насколько его появление там уместно или даже прилично, он вообще не отделял себя от той части человечества, которая больше любит есть, чем соблюдать надуманные правила этикета, Эд устремился навстречу булочкам.

- Доброе утро, друзья!

За спиной брякнулась о стену тяжелая дверь. В кухне, просторном и на удивление светлом помещении, бодро горели дрова в старомодном очаге. За роскошным деревянным столом, перед чашками с ароматным чаем сидели три человека. Полная дама с подносом выпечки охнула и чуть не опрокинулась навзничь. Эд быстро, но твердо поддержал женщину.

- Прошу прощения, я совершенно не собирался никого пугать. Шел на запах.

Три незнакомых лица все еще испуганно таращились на чужака. У очага в отдельном кресле сидела ранее незамеченная газета с ногами. Из-за листов послышался знакомый сдержанный смешок, они аккуратно сложились и Роджерс расплылся в улыбке.

- Это же Эд! – Дворецкий снисходительно кивнул остальным, призывая их немного расслабиться. – Я рассказывал вам, друзья о нашем новом госте, но не ожидал, что наступит необходимость более тесного знакомства. Вы попали сюда случайно, мистер Гарсия? Вы вообще-то на суверенной территории прислуги поместья. Вход сюда – строго по пропускам.

Ироничный тон, который он взял, немного удивил остальных и сделал атмосферу более непринужденной.

Эд плюхнулся на свободный стул.

- Я исследовал дом. Начал со второго этажа. Полагаю на чердак все равно не попасть. Не хотелось бы вступать в конфронтацию с летучими мышами. – Одна из девиц, а за столом сидели две девицы и сурового вида мужчина, охнула.

- Нет там никаких мышей! Ни летучих, ни обыкновенных.

Роджерс закатил глаза к потолку.

- Я вас представлю. Дорогие друзья, это мистер Эдмундо Гарсия, племянник сэра Бриборна из Перу. Увлекается дизайном интерьеров, выпечкой и орнитологией. – Он повернулся к хихикающему Эду. – Я все правильно сказал?

- Так точно меня еще не характеризовали. Вам удалось за короткую поездку проникнуть мне в душу.

- Ну бросьте, это моя работа. – Роджерс, довольный собой, кивнул на сурового мужчину. – Это – Том Дейрик, садовник и мастер на все руки. – Никто не пытался потянуться для рукопожатия и Эд просто вежливо кивнул мужчине. Это – Эмма, старшая горничная, Натали – младшая горничная и миссис Уэстон, наша незаменимая кухарка и экономка. Без сомнения именно ее таланты привлекли вас сюда.

- Без сомнения. – Эд с вожделением уставился на булочки. – Могу я попросить…

- Попросить, можете. – Проворчала миссис Уэстон. Тон Роджерса и манера гостя держаться показали ей, что и она сама может вести себя достаточно свободно. – Совершенно не значит, что что-то получите, мистер. Булочки-то к обеденному чаю.

- А я авансом! Подайте на одну меньше, будет наш маленький секрет. – Эд сделал умоляющее лицо. За что получил одобрительную усмешку кухарки, чашку свежезаваренного чая и вожделенную булочку.

- Кстати, вы не знаете, где все обитатели поместья? Уже час после завтрака, который был великолепен, - еще одна булочка! – брожу по дому и ни одной живой души не встретил.

- Дайте подумать. – Роджерс нахмурился. – Четкого расписания у нас тут нет, только относительно приемов пищи. Сейчас десять утра. Сэр Бриборн, очевидно, еще не встал, он завтракает вместе со всеми не раньше одиннадцати. Юная мисс Сьюзан, если только сегодня ее называют именно так, убежала на пляж, миссис Кушинг я видел в саду за рисованием, чета Латтимеров на глаза не попадалась. Мистер Найджел совершенно точно спит.

Эд кивнул, задумчиво прожевывая булочку. Сведения у Роджерса совершенно точно не точные. А главное, ведь и не запишешь ничего! У Пуаро, между прочим, всегда был блокнот с четкими сведениями по делу. Он залпом допил чай и сунул вторую булку в карман пиджака.

- Ладно, пойду поброжу по саду, не часто у меня появляется так много свободного времени, чтобы изучить особенности английского регулярного парка. – Он увидел, как глаза Тома Дейрика блеснули гордостью из-под насупленных бровей. – Спасибо вам всем за гостеприимство, и очень рад знакомству. – Молодой человек по очереди кивнул всем присутствующим. – Мне выйти тем же путем, через второй этаж, или есть способ проще?

- Способ проще есть всегда. – Рождерс указал на дверь с противоположной стороны от той, что вела в гостиную прислуги. – Этот выход приведет вас в жилую часть дома.

Эд откланялся.

Дверь привела его в малюсенький коридорчик, еще одна дверь, и он в холле, прямо возле картины Магритта.

***

Эд прошел через коридор, мимо трех миниатюр на стене, мимо гонга и столовой. Входная дверь за ним тихо закрылась. Он недолго постоял на крыльце, прикидывая, не подняться ли за шарфом, но воздух уже прогрелся до 25 градусов, солнце светило ласково, дул южный ветер. Молодой человек спустился в сад. Это конечно было грандиозное зрелище. Со второго этажа расположение кустарников, деревьев и статуй казалось логичным и упорядоченным, однако, оказавшись внизу, стоило сойти со ступенек и повернуть на первую же аллею, он моментально заблудился. Кустарник рос густо и довольно высоко, гравийные дорожки расходились во все стороны, ответвлялись, путались и пересекались. Высокие деревья стояли по несколько к ряду, переплетались кронами, создавали уютную тень и загадочные аллеи. В нишах кустарника неожиданно возникали скамейки, напротив – статуи в основном, вдохновленные античностью. Прежде чем выйти к центру парка, где располагался большой каменный фонтан, молодой человек насчитал пять разнообразных нимф и даже сатира. От фонтана, он запомнил это с балкона, дорожки расходились лучами. Эд взял назад и вправо, чтобы обойти дом. Хотелось посмотреть на море. У него было какое-то странное настроение со всеми этими таинственными дорожками, лабиринтами живой изгороди и внезапно оголенными белыми мраморными богинями. Исход и безысходность. Необходимо было срочно привести себя в чувства. Соваться в холодную воду он, конечно, не собирался, но подышать морским воздухом не помешает. Парк кончился.

Эд обогнул поместье и быстро зашагал вдоль теннисного корта, небольшого огорода, к длинному обрыву, ведущему к морю. По дороге он не встретил ни одной живой души. Может быть это и к лучшему. Прямо сейчас ему необходимо было окончательно и бесповоротно прийти в себя, смириться с ситуацией и хорошенько ее обдумать.

Итак, он – Пуаро. Это ясно. Гастингса или кого-то кому можно довериться, поблизости нет. Он не может исключить из списка подозреваемых никого кроме себя, хоть на том спасибо, провалов в памяти нет. Значит, нужно со всеми тщательно перезнакомиться и определить мотив.

Молодой человек резко остановился. Огород кончился, впереди расстилалось огромное, не меньше гектара, поле. За ним синел лес. Эд повернул влево. Метрах в пятистах поблескивало голубое безмятежное море.

Нет, мотив – это вещь вторичная, хотя и чрезвычайно увлекательная. Первое – возможность. Кто мог совершить убийство Роджерса? Было ли оно тщательно спланировано или совершено в удачный момент? Кто мог остаться незамеченным, проскользнуть из библиотеки в кабинет через тайный ход? Кто вообще знал о нем… Спрятаться за дверью прислуги? А потом как ни в чем не бывало разыгрывать перед остальными шок и ужас.

У обрыва показалась железная лестница с крутыми высокими ступеньками. Вся конструкция была надежно вбита в скалу. Эд спустился вниз к первой ровной площадке размером в несколько метров, подошел к перилам и посмотрел вниз. Внизу, у самого моря, открывался вид на небольшую бухточку. Две скалы по бокам, желтый мелкий песок, синее море, наверное, еще совершенно ледяное. На шезлонге лежала Сьюзан. Ее голову и половину тела скрывала полосатая соломенная шляпа с огромными полями. Но такие ноги в этом поместье могли принадлежать только одной женщине. Эд наблюдал как она переворачивает страницы книги, но не привлекал к себе внимание. Постояв так несколько очаровательных минут, он двинулся дальше. Ближайшая лестница вела вниз, в бухту Птички. Молодой человек пошел дальше. И спустился по следующей, которая огибала скалу слева. Это был достаточно крутой проход. С одной стороны скала, покрытая упорной мелкой растительностью, с другой – перила, нависшие над морем. Падать-то вроде не высоко, но скорее всего под водой скрывались острые камни. Эд поежился. Чего это он собрался падать? Шарина дорожки - не больше метра. Наконец она закончилась, и молодой человек спустился вниз, на широкий и длинный пляж. Никого…

Он подошел к воде. Холодно. Потом сбросил пиджак, постелил прямо на песок и улегся, подставил лицо теплому майскому солнцу. Надо было хорошенько все обдумать.

Через пять минут Эд заснул.

***

Первый камешек угодил в лодыжку, оставив маленький, но очень неприятный синяк. Такие не проходят неделями и, как назло, задеваются при любом удобном случае. Сверху послышался голос.

- Это какой-то бродяга, Томас. Брось еще.

Следующий камень, побольше, попал в живот. К счастью, у Эда был какой-никакой пресс и мгновение чтобы подготовиться.

- У! – Раздался торжествующий вскрик. – Попал!

- Ты и в прошлый раз попал. – Раздраженный женский голос. – Только он все равно не проснулся. Прошу тебя, заставь его убраться, это же наш пляж!

- Наверное нужно позвать кого-то. – Неуверенный мужской голос. – Может быть садовника или этого, дворецкого, как там его…

- Я хочу, чтобы он убрался немедленно! – Женщина повысила голос до предельно допустимых значений.

- И что, по-твоему, я должен делать? Спуститься и трясти его? Прикасаться к его грязной робе?

Этого Эд стерпеть уже не мог. Таким раздраженным он не чувствовал себя очень давно. Вот же мерзкие, претенциозные убл… Он закончил про себя эту мысль и легко встал.

Исходя из положения солнца, уже перевалило за полдень. Воздух прогрелся. Стоял идеальный для конца весны день, напоенных запахом моря и теплого песка. Как жаль, что это великолепное убежище осквернено.

Молодой человек отряхнул пиджак, перекинул его через руку и стремительно взбежал по лестнице. На пару у перил он старался не смотреть, дабы не начать плеваться желчью. Только на секунду остановился и в направлении мужчины, Томаса Латтимера, прошипел:

- Роба? Да будет вам известно, «роба» — это ваш всемирно известный харрисовский твид. – И двинулся дальше. Если и были какие-то сомнения, что пара постарается найти в себе крупицы достоинства и останется на пляже, они вскоре развеялись.

Эд миновал бухту Птички. Девушка уже ушла. Не сбавляя темпа, он во все большем и большем раздражении шел дальше. У теннисного корта показалось, что сзади слышится сопение и что-то вроде громкой отдышки. Молодой человек пошел медленнее, вскоре это уже был прогулочный шаг. Подумать он тоже успел. Чета Латтимеров, при всей возмутительности поведения, все еще была ему нужна. Они все были нужны ему. Что ж, не настало ли время проявить известное во всем мире перуанское всепрощение? Через минуту это время настало.

- А ну-ка стойте!

Эд покорно остановился. Небольшая пробежка сделала лицо Томаса Латтимера свекольно- красным.

- Вы! Вы что себе позволяете? И куда это направляетесь, извольте спросить? – Он все никак не мог отдышаться, хватая воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег. Сравнение банальное, но идеально подходящее.

- А почему вас это волнует? – С самой своей вежливой миной поинтересовался Эд.

- Это частное владение, между прочим! Частное!

- О! Так это, – Эд развел руками – так это ВАШЕ частное владение?

Возможно ли было покраснеть еще сильнее? Кажется, лицо мистера Томаса раздвинуло диапазон линейки Pantone и заслужило собственную ячейку в их схеме. «Красный Латтимера», например. Разве плохо?

- Нет! – Отрезал он. – Это владение сэра Бриборна!

Наконец на помощь мужу подоспела миссис Латтимер. Она дышала глубоко и ровно, но ведь это и не ей пришлось останавливать беглого преступника.

- Потрудитесь объяснить, что вы делали на пляже, мистер? – Леди храбро вступила в диалог.

- Я там спал. Это же очевидно. – Эд ждал следующего вопроса.

- А вы знаете, что это частное владение сэра Бриборна?

- Этот нюанс ваш спутник мне уже растолковал. – Стало даже немного весело. Эд с возрастающим интересом ждал следующего вопроса. Насколько вообще эти люди способны к выстраиванию логической цепочки: ожидается приезд племянника из Перу – по поместью бродит подходящий мужчина с сильным загаром.

- Я немедленно вызываю полицию, мистер, они мигом удалят вас обратно в ту дыру, из которой…

- Минуточку. – Эд властно поднял руку. – В своем поместье сэр Бриборн, случаетя, принимают гостей?

- Что вы пытаетесь…

Меж тем мистер Латтимер получил, наконец, возможность получше рассмотреть костюм преступника. Это был идеально сшитый по фигуре вариант весеннего прогулочного костюма от Харриса. Светло-серый, в классическую ёлочку, твид.

- Амелия…

- Так что там с гостями у сэра Сессила Бриборна?

- Что бы вы не пытались тут…

- Амелия! – Голос мужчины впервые прозвучал грозно. Он удивления его жена замолчала. – Прошу прощения, мистер…

- Гарсия.

Миссис Латтимер громко фыркнула, муж быстро зыркнул на нее и тут произошло озарение.

- О! – Гораздо тише пробормотала она. – Мистер Эдмундо Гарсия?

- К вашим услугам. – Эд вежливо склонил голову. Раздражение возвращалось. Минуту назад, в своем отвратительном возмущении, эти двое хотя бы были искренни. – А вы?

- Томас и Амелия Латтимеры. – Томас так же склонил голову. От этого его мысли заметались еще быстрее. Была ли возможность сгладить углы в такой нелепой ситуации? На помощь как обычно пришла его жена.

- О! Какая ужасная, ужасная история! – Миссис Латтимер заломила руки. – Поверьте, нам очень стыдно. Это все просто нелепо. Вы спали на пляже… И… Я даже не знаю, что мы подумали, что кто-то пробрался в поместье…

Это все было так неправдоподобно и мелодраматично, что Эд даже расстроился. «Ну, какого ж черта!» - Подумалось ему. Такого быстрого перехода от брезгливости к подобострастию ему видеть еще не приходилось. Это сбивало с толку.

- Не стоит беспокоиться. – Спокойно произнес молодой человек. – Ваша ошибка вполне простительна, я ведь спал на пляже.

- Значит, вы не сердитесь? – Амелия с надеждой заглянула гостю в глаза.

- Нет, это было бы неуместно. Давайте просто забудем маленькое недоразумение, или расскажем о нем за обедом как о забавном происшествии.

- Не стоит. – Проворчал Томас. – Я на самом деле рад познакомиться, мистер Гарсия, Сессил очень предвкушал ваш приезд.

- Вот как? Зовите меня просто Эд. – Молодой человек вновь слегка наклонил голову. Отчего-то с этими людьми ему хотелось говорить холодно и надменно. Приходилось буквально выкраивать из себя непринужденность. – Уточните пожалуйста, который сейчас час? Я проспал ланч?

Томас Латтимер хохотнул, будто услышал чрезвычайно смешную шутку.

- Что ж, вы на пол пути к обеду. Уже час дня.

- Однако… - Эд задумчиво покачал головой. – Отправлюсь на поиски дяди. Мой ранний приезд и внезапный сон не позволили нам встретиться. Увидимся с вами позже, друзья.

Чета Латтимеров заверила его, что будет с нетерпением ожидать этой встречи. Инцидент был исчерпан. Муж с женой пошли по прямой через сад к парадным дверям, а Эд с удовольствием свернул на первую попавшуюся тропинку. Ему тоже нужно было в дом, но провести еще хоть пять минут в обществе достопочтенных супругов – было уже чересчур.

«Итак, что мы имеем?» - пробормотал он, присаживаясь на постамент очередной статуи.

Спасаясь от Латтимеров Эд оказался в верхнем правом углу сада, или в третьем ярусе. Лучи дорожек, ведущих от центрального фонтана, сходились здесь к маленькой площади. Посередине статуя дискобола, по четырем сторонам – скамейки. Вокруг – высокая живая изгородь и лиственные деревья. Солнца и цветов было немного, но царила какая-то особая атмосфера уединения и покоя. Пахло теплой свежей листвой.

«А имеем мы следующее: парой в кабинете оказались Латтимеры». Это не стало для Эда шоком. В предыдущие встречи, до магии перемещения во времени, они не произвели на него приятного впечатления, хотя, старались. Зачем-то им это впечатление было нужно. Они пытались ему угождать на свой манер, поддерживали неискренний интерес и всячески… Ну, это просто такой типаж. Люди некогда высокого положения в крайней степени нужды. Любой разговор с представителями низшего сословия ранил их в самое сердце. Они либо уже были всем должны, либо в состоянии «на грани». Сложное положение, которое ярко подсвечивает основные черты характера. Надменность, нетерпение и гордость с ее стороны. Угодливость, смирение и трусость с его стороны. А на горизонте маячил какой-то скандал. Могли ли они убить Роджерса, имя которого даже не вспомнили, там, на пляже? Кто-то один из них? Пожалуй, только в качестве жеста отчаяния. Эд отломил сухую травинку и принялся жевать. Отчаяние… Интересное слово. Оно совершенно не подходило к этому поместью, наполненному солнцем, травами, пахотными полями, морем. Но обитатели особняка этого не видели и не чувствовали. К каждому из них молодой человек по очереди примерил слово «отчаяние», как дети прикладывают вырезанное платьице к бумажной кукле. И к каждому оно подошло как сшитый на заказ костюм. Кроме Роджерса. Вот, где был человек – цельная натура. Действительно, остаться бы в живых в такой компании.

Эд продолжал размышлять в таком же духе и слишком поздно заметил их. Со стороны лица статуи приближались двое мужчин. Сначала шаги по гравийной дорожке, потом тихий разговор. Молодой человек внутренне заметался. Бросаться в кусты поздно. Ложиться на землю странно. Практически любое его движение от центра поляны привлечет внимание. А он совершенно не хотел обнаруживать свою персону, особенно сейчас. Послышались голоса дяди и дворецкого.

- Не понимаю я этого, дрогой Роджерс, просто не понимаю. – С грустью говорил сэр Бриборн.

Эд медленно встал и слился воедино с дискоболом, повторяя каждое его движение. Если они не решат вдруг сделать кружек по поляне, его присутствие останется тайной. А их разговор, нет. Может быть, этот поступок его не красил, но Эду нужна была каждая крупица информации.

- Дело решеное, сэр Сессил, мы же это обсуждали и полгода назад, и месяц назад. Может быть, передумаете и воспользуетесь моими рекомендациями по поводу Патрика Делейни? Толковый человек.

- Ох, Роджерс, да что такое «толковый человек», ты практически член моей семьи! Шутка ли, 30 лет на службе. Мы через столько прошли вместе. Отъезд моей сестры, смерть Розмари. Ты знал моих родителей, в конце концов. С кем я теперь буду вспоминать своих родителей?! – Сэр Бриборн всплеснул руками.

- Воспоминания никуда не денутся, сэр Сессил, но мне пора стать членом своей семьи. Вы знаете, что у меня есть двое племянников, они так быстро растут. Отличные мальчишки, может быть им еще пригодится на пару - тройку лет ворчливый старый дядя. – Роджерс говорил с такой теплотой в голосе, что Эд практически видел его улыбку. Хотя, на самом деле видел только холодный гипсовый затылок дискобола. – И сестра… Она становится старше, управляться с сорванцами труднее, им нужна мужская рука. Я хочу помочь. Пусть хоть раз в жизни почувствуют опору и твердое плечо.

- Это все так, дорогой Роджерс, это все правильно. – Сэр Бриборн тяжело и искренне вздохнул. – Я тебя уже даже не отговариваю. Просто ною о своих горестях, скоро и поныть-то будет не с кем. Общество еще, как назло, такое тяжелое собралось… Ты видел Эдмундо? Как он тебе?

- Прекрасный молодой человек.

Эд почувствовал, как краснеет. Почему-то похвала дворецкого показалась ему по-настоящему ценным даром. Тот продолжал.

- Я встретил его дважды сегодня, когда привез со станции и когда он случайно забрел на кухню, следуя за запахом выпечки миссис Уэстон. Он на всех нас произвел хорошее впечатление. Кроме Тома Дейрика, конечно. Но ему и я не по нраву, странный человек.

Сер Бриборн прыснул от смеха.

- Вот! Вот, Роджерс, ну с кем я вот так свободно и приятно смогу теперь поговорить?! – Он снова всплеснул руками и в отчаянии хлопнул себя по бедрам. – Невозможно поверить! Уже завтра ты вот так просто пойдешь к воротам со своими вещами…

- Не так-то это просто, сэр Сессил. Для меня тоже, поверьте. Но! Решение принято. К тому же у вас есть мистер Берроуз. И множество других друзей.

- Ой, - отмахнулся от его слов сэр Бриборн, - с такими друзьями и врагов не надо, знаешь, как говорят. Я все придумал! Забери меня к себе в Уэльс.

И они дружно захохотали. Эд отчетливо расслышал в этом смехе и веселье, и грусть, и отчаяние, ясно повисшее над головой дяди.

- Я организую вам таймшер в Уэльс, сэр Сессил. В любое врем года гостевой дом – ваш. – Искренне предложил Роджерс.

- Может так случиться, что я этим предложением воспользуюсь. – Гораздо тише проговорил сэр Бриборн. – Что же до наших дел, Найджел как раз ради этого и приехал. Раз уж завтра ты покидаешь и должность, и поместье, придется немного повозиться с бумагами. Надеюсь, наш досточтимый юрист их подготовил. Я его предупреждал и полгода назад и месяц.

Дворецкий хмыкнул.

- С бумагами разберемся. Если честно, сэр Сессил, я буду только рад сбросить с себя такой груз ответственности.

- Да что ты? – В голося дяди послышалось искреннее волнение. – Я не знал, что это тебя тяготит.

Роджер немного замялся с ответом. Эду показалось, что он не хочет обидеть дядю. Сэру Брибону тоже так показалось.

- Ох, да брось, дружище! Говори, как есть, теперь-то что уж. Теперь ты можешь говорить все, что душе угодно, кстати, как и всегда. Можешь даже наподдать мне, если за 30 лет появилось такое желание.

Дворецкий искренне рассмеялся.

- Такое желание появлялось и пропадало на протяжении всех 30 лет, сэр Сессли. Я уж как-нибудь продержусь еще сутки. А по поводу вашего вопроса… Сложно ответить. Вроде бы и тяготиться нечем, мне же делать ничего не пришлось. Но от осознание самого факта… Не знаю, как и сказать. Я человек простой и прямой, вы знаете. Что мое – то мое. Что не мое – считай украдено. Так что да, это наше дело меня немного тяготило.

Сэр Бриборн глубоко вздохнул.

- Ясно, что ж, тем лучше, что все закончится сегодня-завтра. Ты выйдешь за порог, может быть, и с тяжелым сердцем, но без дополнительного груза. Это хорошо, что мы вот так поговорили.

Не переставая тихо переговариваться то о всяких посторонних вещах, вроде погоды, то об устройстве домашних дел, они свернули на боковую дорожку и скрылись за деревьями. Последнее, что слышал Эд, как дядя, скрепя сердце, согласился собеседовать Патрика Делейни на должность нового дворецкого.

Поляна опустела. Снова слышался только гомон птиц и шорох травы. Молодой человек не решался спускаться с постамента. В задумчивости он отлип от щеки дискобола, выпрямился, положил ему руки на плечи и подбородок на макушку. Холод гипса, а может быть это был все-таки мрамор, приятно прочищал голову, мысли атаковали с новой силой.

«Значит дядя втянул Роджерса в какое-то свое сомнительное предприятие! Значит завтра – последний день работы Роджерса в поместье. Кто мог об этом знать? Собственно, все, или никто кроме дяди. Мистер Берроуз точно знал. Связано ли убийство с этим их секретом? Роджерса нельзя отпускать? Он слишком много знает? Я пересмотрел фильмов о мафии? Итак, в расследовании появилось еще одно неизвестное. Я называю свои бессистемные метания по поместью расследованием… Боже, спаси нас всех, если наше благополучие зависит от моих детективных способностей!» Придя к выводу, что события необходимо записать в хронологическом порядке, Эд продолжал стоять, наслаждаясь тишиной и благостью весеннего сада.

- О, простите, я вам помешала? – Сзади послышался хрипловатый смешок.

Эд вздрогнул и быстро обернулся, чуть было не сбросив дискобола с постамента.

Сзади стояла и откровенно насмехалась над ним высокая дама в элегантном летнем костюме и лихо заломленной набок шляпке. Ее длинные волосы с сединой рассыпались по плечам, легкий дневной макияж подчеркивал морщины, но ничуть не портил общее впечатление. Видно было, что она любила смеяться и делала это при каждом удобном случае. Однако, морщины у рта подчеркивали, что случаи эти представляются ей так же часто, как и возможность грустить.

Молодой человек легко спрыгнул с постамента и подошел к даме.

- Вы совершенно не помешали. Я пытался выяснить из чего сделана статуя, мрамор или гипс.

Дама фыркнула.

- Конечно гипс, о чем вы! Мрамор в саду моего брата, надо же было такое придумать!

Эд улыбнулся.

- Позвольте представиться, Эд Гарсия, судя по всему, ваш потерянный племянник из Перу.

- О! – Дама переменилась в лице. Вежливая заинтересованность сменилась на искреннюю. – Какая радость, вы все же приехали. Чудесно! Я – Виолетта Кушинг, сестра сэра Бриборна.

- Очень приятно, леди Кушинг. Чрезвычайно рад знакомству. – Эд церемонно поклонился и поцеловал ее руку. – Кажется, теперь единственный кого я еще не встретил после приезда, это дядя.

- Идемте, я видела его в гостиной, тем более скоро обед, там и встретитесь. – Леди Виолетта взяла его под руку и повела по дальним дорожкам к главному крыльцу особняка, не переставая при этом болтать и расспрашивать.

Эд вспомнил как приятно было разговаривать с ней в прошлый раз, поэтому обстоятельно и живо отвечал на вопросы о Перу, о родне, о винокурне. Ей было интересно абсолютно все, и он мог поклясться, хотя бы процентов на пятьдесят этот интерес был искренним.

***

Ровно в два часа дня начался обед. За огромным столом, в давяще-прекрасной столовой собралось все общество. Расторопные горничные разливали первое блюдо. Тишина нарушалась только позвякиванием половника о супницу, покашливаниями и кряхтением стульев в попытке гостей усесться поудобнее. Наконец, все получили порцию своего бульона, прислуга ушла. Роджерс остался у двери, ожидая следующей подачи блюд.

Эд сидел в самом конце стола, рядом с гигантским буфетом. Напротив – леди Кушинг, по правую руку – мистер Берроуз. Далее от него - миссис Латтимер. Рядом с леди Кушинг сидели последовательно мистер Латтимер и мисс Бердмен. Во главе стола, естественно, расположился дядя Сессил. Слово «рядом», которое Эд говорил про себя не было нашим традиционным «рядом». Стол был поистине гигантских размеров и для того, чтобы, к примеру, поделиться с мистером Берроузом забавным замечанием или просто задеть локтем, Эду пришлись бы встать и немного пройтись. Пока что никто никакими замечаниями делиться не собирался. Гости ели в полной тишине. Это было неуютно, в Перу люди переговаривались за обедом, делились впечатлениями, что-то обсуждали. Да что там, в Перу, Эд объехал весь мир за неделю и не отказывал себе в обедах. В Пекине, Москве, Париже, во всех других городах люди так же оживленно болтали обо всем и ни о чем. Вообще, молодой человек думал, что англичанам присуща эта черта, во что бы то ни стало заполнять неловкие паузы. Теперь же, он не знал, возможно, существовало какое-то правило? Вроде как на ужине в посольстве, когда никто не уходит раньше посла. Может быть, никто не мог начать разговор раньше дяди? Может быть, все разговаривали пока он не пришел? Это же надо было заявиться последим! Суп был таким же пресным, как и компания к нему.

- Передайте пожалуйста соль. – Слова Птички прозвучали как выстрел. Обращены они были к миссис Латтимер, однако, та успешно их проигнорировала. На помощь пришел юрист.

- Пожалуйста, мисс Бердмен. А вас я попрошу передать мне перец.

Произошел немедленный обмен специями.

- А я добавил бы сюда немного соуса «сальса». – Мечтательно проговорил Эд.

- О! – Оживилась леди Кушинг. – Интересная мысль. Вам, наверное, наша еда кажется пресноватой?

- Ну, только конкретно этот суп. – Молодой человек улыбнулся. – Я за последнее время столько экспериментировал с национальными кухнями, что, может быть, диетическая пища на пользу.

- Точно, вы же к нам не напрямую из Лимы. Чем вас угощали в Китае, если не секрет?

Наконец-то… Наконец-то завязался непринужденный разговор. Леди Кушинг проявляла заразительную заинтересованность, Птичка задорный энтузиазм, а сам Эд полную готовность отвечать развернуто.

К подаче второго блюда за столом слышались веселые смешки, передавался свернутый Эдом из салфетки русский эсминец, а разговор держался уже не только на обсуждении Московского метро. Не слышно было только миссис Латтимер, хотя даже ее муж отваживался на редкие замечания, и сэра Бриборна.

Последовала третья смена блюд.

- А все же, кем вы приходитесь сэру Сессилу, - поинтересовалась мисс Бердмен, - Боже мой, пуддинг тоже нужно досаливать, что случилось с миссис Уэстон? – Девушка досадливо ковырнула крепко запечённую корочку традиционного пуддинга с почками.

- Я, дорогая мисс Бердмен, его незаконнорожденный сын. – Эд храбро вонзил вилку в свою порцию и поднял смеющиеся глаза на публику, желая посмотреть, как они ценили его шутку.

Тишина, повисшая над столом, была поистине звенящей. Каждая ложечка, взятая в руку, со звоном опустилась на тарелку. Эд в панике растерял все мысли. И тут, наконец, послышался голос сэра Бриборна. Он хохотал.

Он хохотал так громко и искренне: закашливался, вытирал слезы, краснел от натуги, но остановиться не мог.

- Эдмундо! – Прохрипел он через несколько минут. – Мальчик мой, ну и шуточку ты выдал, ну и шуточку.

Гости один за другим начали приходить в себя. Кто-то улыбнулся, кто-то хихикнул.

- В этом доме такая шуточка может стоить тебе жизни, правда, дорогие родственники? – Он обвел общество одобрительным взглядом. – Я сам расскажу, кем мы друг другу приходимся, сынок. – На последнем слове сэр Сессил задорно подмигнул всем сразу и снова хохотнул.

- Прошу прощения, дядя, я как-то не подумал, что могу… - Эд замолк, потому что у этого предложения не было адекватного окончания.

- Ой, брось ты, было довольно забавно. – Взгляд Сессил сделался по вороньему хищным. – Дорогие друзья, Эдмундо Гарсия – моя племянник. Сын нашей с тобой дорогой сестры Изабеллы. – Он кивнул леди Кушинг. - Вы может быть ее помните. Много лет назад моя младшая сестренка вышла замуж за дипломата из Лимы и обосновалась там. Родители ее выбор не оценили. Мы вдвоем, конечно, состояли в переписке, но много ли общего у жены дипломата и лондонского повесы? – Он снисходительно улыбнулся. – Переписка свелась к поздравлениям с Рождеством и днем рождения. Я знал, что у меня есть племянник с экзотическим именем Эдмундо, Изабелла знает, что я был женат. Мы виделись на похоронах родителей, но, и только. Интересно другое! Как мы с дорогим племянником узнали друг друга, будучи совершенно незнакомы, в чужой стране. Я ведь понятия не имел, что твой отец оставил дипломатическую карьеру и занялся бизнесом.

«Врет». – Эд широко улыбнулся и загадочно помахал вилкой с нанизанным на нее пуддингом как бы поддерживая рассказ дяди. – «Как пить дать врет, старый плут».

В пол уха слушая рассказ дяди об их эпическом воссоединении, он внимательно следил за реакцией окружающих.

Леди Кушинг улыбалась вполне искренне. Было видно, что история рассказана ей не единожды, она, кажется, получала удовольствие, подмечая новые детали в живом описании брата. Сьюзан Бердмен тоже улыбалась, и тоже вполне натурально. В ней чувствовалась легкая усталость и пренебрежение стариковскими историями. Судя по всему тема, не имеющая отношения непосредственно к ней, не могла захватить ее внимание полностью.

Мистер Берроуз, на которого Эд периодически бросал осторожные взгляды, казался по-настоящему заинтересованным. Томас Латтимер выказывал все признаки нетерпения и легкого раздражения, свойственные нетерпеливым, раздражительным людям. Лица его жены Эд не видел, но мог поклясться, что звон ее вилки звучит как натянутая тетива.

Он вспоминал собственный разговор с матерью после случайной встречи с дядей.

«Ох, Сессил, - рассмеялась она, - наверное вцепился в тебя как хорошая гончая, да?»

Так и было, поэтому Эд тоже рассмеялся.

Мать не возражала против его поездки в Англию, а он действительно видел смысл в том, чтобы посоветоваться с ней на этот счет, так как совершенно не знал, что представляет собой его новообретенный родственник.

«Ты, сынок, просто наслаждайся обществом, развлекайся, получай удовольствие. Наверняка за это придется немного заплатить, от Сессила так просто еще никто не уходил. Прикинь сумму, с которой готов расстаться. Точнее, которую готов «вложить» в очередное «верное» дело моего дорогого брата, и не думай ни о чем плохом».

В нынешней ситуации совет матери казался Эду несколько легкомысленным. Он быстро отогнал от себя мысли о временном парадоксе, в котором оказался и тоске по родному дому (получится ли когда-нибудь туда вернуться).

С подачей десерта увлекательный рассказ дяди закончился. Молодой человек с удовольствием ответил на все расспросы о родителях и состоянии дел в Перу. Обед закончился на положительной ноте. Лед знакомства был сломлен, общество расходилось отдыхать в приподнятом настроении.

***

В столовой остались Эд и дядя. Как только за последним гостем закрылась дверь, молодой человек с облегчением отложил вилку, которой ковырял пудинг и посмотрел на сэра Бриборна.

- Я рад быть здесь, дядя и очень благодарен за приглашение. Но, мне еще только предстоит разобраться в ваших обычаях, так что, будьте готовы к неловким моментам.

Сэр Сессил довольно хохотнул.

- Это ничего, сынок, вообще, даже хорошо. Нашему обществу не помешает встряска, так что, не сильно-то старайся разбираться. Тут столько условностей, я бы даже если б захотел, не смог тебе всего рассказать. Это больше интуитивно работает. Так что, не бери в голову.

Они немного помолчали, но без неловкости.

- Я, кстати, думал, что ты сегодня будешь ни на что не годен. После такого-то путешествия.

Эд пожал плечами. Не объяснишь же, что он и был ни на что не годен. В прошлое «сегодня». Но выспался «завтра» и в сегодня «сегодня», вполне себе молодцом. Он глубоко вздохнул.

- Даже не смотря на такое чудо, поверь мне, это последний раз, когда я планирую такой насыщенный вояж. Кажется, молодость уже проходит.

Сэр Бриборн встал, скрипнув коленом.

- Да что ты говоришь! Сколько тебе, тридцать пять?

- Тридцать восемь.

- А, ну, это другое дело. – Дядя размял затекшие мышцы и направился к двери. – Доживи до моих шестидесяти и тогда жалуйся, сопляк. – Добродушно заметил он.

- Но тогда вам будет восемьдесят, и вы мне снова на это укажете.

- Так и будет, не сомневайся! Пойдем, выпьем по бокальчику. А потом можно и немножко отдохнуть. В восемь планируется небольшой коктейль в «Голубой гостиной».

Эд вышел из столовой первым и, дожидаясь дядю, разглядывал миниатюрные картины на стене. Справа и слева картины напоминали пасторальные сюжеты Констебля. Картина в середине выглядела как сплошное пятно сажи, при том, малюсенькое. Эд подошел совсем близко, буквально сунул нос в картину, и только тогда различил парочку человеческих фигур. Может быть, кто-то из старых голландцев.

Сэр Бриборн подошел и встал у него за спиной.

- А это, позволь тебе представить, мой теперешний бизнес. – Он гордо поднял подбородок и весь как-то приосанился.

- Реставрация?

- Да нет же, какая реставрация, это следующий этап, да он меня не сильно интересует. Пойдем, - Сэр Сессил увлек Эда в кабинет. У молодого человека все нутро съежилось на пороге этой комнаты, но делать было нечего. Он храбро прошел вслед за дядей и одним махом выпил свой портвейн. Стало как-то легче.

- Так что за бизнес?

- Мои агенты, на данный момент уже четверо, читают некрологи. Ну, ты знаешь, есть у нас такая прекрасная традиция, печатать некрологи в прессе. И выезжают, спустя приличное время, к родственникам усопших в поисках интересных картин.

- И…

- Эд, ты просто подумай, мы рассматриваем в основном сельскую местность. Вот живет в каком-нибудь маленьком коттедже дама ста лет. И живет она там сто лет. А в столовой у нее висит картина, еще от матушки досталась, которой тоже было сто лет. Это уже двухсотлетняя картина!

- Ну, мазня, она и через пятьсот лет останется мазней.

- Не думаю, что наскальные рисунки это такие уж прямо шедевры, однако, они в цене.

- Это ведь разные вещи… Думаю вы поняли меня. Просто, какие шансы, что у описанной дамы в столовой висит хоть сколько-нибудь значимое произведение искусства?

- Да мне очень уж значимое и не нужно. – Дядя отмахнулся. – С шедеврами одна морока и излишнее внимание прессы. А вот что-то среднее, что-то близкое к шедеврам. Вот, например, ты видел миниатюры в холле. Кого напоминают?

- Я сразу подумал о Констебле.

- Не сомневаюсь, ты человек с образованием. Нам предстоит экспертиза, которая скорее всего выяснит, что это кто-то из его учеников и картины будут проданы на аукционе в пять раз дороже, чем я их приобрел. Потому что картина с подтвержденной историей — это уже ценный экземпляр.

- Интересно. – Протянул Эд. – Очень интересно. И как успехи в этом бизнесе?

- Да, не плохо. – Дядя скромно улыбнулся. – Дело потихоньку идет. Старушки покидают подлунный мир, их родственники стремятся как можно быстрее избавиться от «хлама». Все, как всегда. Люди не меняются.

- Наверное те старушки в молодости были такими же.

- Э, нет. Те старушки были соль земли. На них держался весь этот остров. На их устоях, традициях, сумочках, перчатках и шиньонах. Теперь все не так.

Эд сочувственно кивнул.

- Тяжело содержать такое поместье, да?

- Это просто ночной кошмар! – Сэр Бриборн по примеру племянника залпом выпил свой портвейн. – Стало конечно полегче, когда я договорился о возможности киносъемок. Но как раньше, уже не будет.

Они посидели еще с четверть часа за приятной, необременительной беседой, после чего Эд отправился к себе. Стоило подумать и подготовиться к коктейлю в восемь.

***

От угла, где стоял музыкальный центр послышался веселый женский смех. Мисс Бердмен игриво стукнула дядю Сессила по руке.

- Нет, сэр Бриборн, никакого старомодного джаза, это же тоска! У меня есть соображения по поводу музыкального сопровождения вечера, так что, не беспокойтесь и идите к гостям.

Дядя мученически вздохнул и отошел к леди Кушинг.

Эд быстро занял его место.

- Как дела, мисс Сьюзен?

- Стю. – Поправила она, сосредоточенно копаясь в dvd дисках. – Вы представляете, здесь диски! Не удивлюсь, если и бобины где-то припрятаны.

- Стю? – Эд поджал губы. – Стю Бердмен?

- Что? – Она подняла голову. – Простенько?

- Очень. – Молодой человек сочувственно кивнул. – Как будто с вами можно не считаться. «О, это же всего лишь Стю Бердмен, зачем нам ее мнение?».

- Фу! – Она ткнула его в грудь коробочкой от первого альбома Леди Гаги. – Но я поняла и вынуждена согласиться. Как вам общество? Со всеми удалось наладить контакт?

- Можно и так сказать. Но, скучновато. – Он, насколько это было в его силах, «по-латиноамерикански» изобразил драму. – Чувствуется какая-то недосказанность.

- Ха! – Птичка покачала головой. – Какая-то! Вы очень средний психолог, да?

- Просто-таки никакой…

- Здесь постоянно как перед грозой. Воздух сгустился, ветер почти перестал, будто стоишь в середине торнадо, и волосы дыбом от электричества. Еще секунда и все взлетит к чертям.

- Очень поэтично. – Эд внимательно осмотрел гостиную.

Дядя вполне непринужденно беседовал с сестрой, но ее лицо было слишком сосредоточенно для коктейльной болтовни. Чета Латтимеров пыталась вовлечь в беседу мистера Берроуза, обступив с двух сторон, и лишив даже призрачного шанса на побег. Их лица были одинаково напряжены, лицо адвоката как обычно безмятежно.

- А знаете, может вы и правы. – Эд улыбнулся. – С этим непременно нужно что-то делать. Все проблемы англичан от накопленного напряжения.

- Хм… Что же вы предлагаете? Пострелять из ружей по тарелкам?

- Можно это и так описать. Вы подыграйте мне немного, и увидите.

Он отступил на пару шагов, чтобы говорить громче и, излишне театрально, начал.

- …ах, мисс Сьюзен, прошлое не имеет никакого значения. – Его нарочито громкий голос привлек всеобщее внимание. – Я снова, снова убедился в этом, как только приехал сюда. Столько лет, десятилетия, я был потерян для дяди Сессила и вот семья воссоединилась. Прошлое осталось в прошлом.

Птичка быстро оправилась от удивления.

- Ерунда! Что там за прошлое у сэра Бриборна и вашей матушки. Брат и сестра с разницей в возрасте. Можно подумать они были очень близки, и разлука стала трагедией. Сес… сэр Сессил, ну, поддержите меня.

Дядя немного опешил, но тема уже привлекла всеобщее внимание.

- Собственно… Мальчик мой, мисс Сьюзен права. – Он развел руками. – Расставание с твоей матушкой, моей единокровной сестрой, трагедией не стало. Может быть для родителей, они все же не одобряли ее брак и сами себя наказывали этим «изгнанием». Мы с Изабеллой люди гораздо более современные.

Казалось, еще секунда и тема будет исчерпана, но гроза наконец разразилась.

- Я не согласен с вами, Эдмундо, от прошлого можно отказаться в двух случаях, когда оно безукоризненно или настолько ужасно, что лучше действительно стереть себе память. – Томас Латтимер решительно выступил вперед, протыкая невидимого соперника коньячным бокалом. – В ином случае есть вещи, которые нужно очень хорошо помнить. Старые обязательства, - чеканил он, - ответственность, долги!

Эд увидел, как дядя закатил глаза к потолку. К сожалению, это увидел и мистер Латтимер.

- О! Я не прав? Нам стоит простить недоразумение из прошлого, да Сессил? Это ведь называется «недоразумение» или все же мошенничество?

- Прекрати, Томас! – Зашипела его жена. – Что подумают остальные? Мы можем обсудить это позже.

- С кем? – Латтимер хохотнул. – Мы теперь Сессила до самого отъезда не увидим, ты же прекрасно это понимаешь. Будет прятаться под любым предлогом. Нееет, только так можно наконец все прояснить. Ради памяти моей сестры. Если бы ни она, ноги моей не было бы в этом доме!

- Розамунда скончалась десять лет назад, Томми, а ноги твои все еще здесь. – Мило проворковала Леди Кушинг.

- Вот как, Виолетта? – Мистер Латтимер вспыхнул своим именным красным оттенком. – Я думал ты на нашей стороне, разве ты не в точно такой же ситуации?Или я ничего не знаю, и брат вернул тебе деньги? Да! – Он резко повернулся к Эду. – Дело в деньгах. Вот такая пошлость!

- Ну, знаешь ли, - Леди Кушинг фыркнула, - устраивать такое представление из-за денег. Как будто тебе за дом платить нечем.

- А тебе есть чем? – Латтимер, притворно изумился. – Я запамятовал, что оставил тебе покойный муж? Титул и что-то еще там было… Дай вспомнить…

Виолетта Кушинг побледнела.

- Долги размером с бюджет графства! Ты живешь во вдовьем домике в собственном поместье. Самом маленьком из всех, единственном, что еще не продан! – Он залпом осушил бокал.

- Оставь это, Томас. – Амелия Латтимер подлила мужу новую порцию коньяка. Глаза ее сузились в две тонкие щелочки. – Виолетта не на нашей стороне. Она думает, что, если Сессил ее родной брат, это дает какие-то преимущества. Так наивно…

- Да я не... я… - От возмущения Леди Кушинг потеряла дар речи.

- А может быть дело не в наивности. – Как ни в чем не бывало продолжила Амелия. Становилось очевидно, что как противник она гораздо опаснее мужа. – Может быть дело в ревности. Прошлое не так-то легко забыть.

- Этого просто не может быть! – Виолетта расхохоталась. – Тридцать лет назад, или сколько там, Амелия! Мы с твоим мужем встречались всего один год и это было тридцать лет назад. Ты вообще единственная, кто зачем-то это помнит.

- А ты, значит, все забыла! – Возмущенно пророкотал Латтимер.

- Божечки, как интересно… - Прошептала Сьюзан. Она убавила громкость на музыкальном центре почти до минимума. – Это то, чего вы добивались?

Эд потрясенно наблюдал за гостями.

- Ну, вроде того. Эффект терапии налицо. Надо только подождать, когда все выплеснется и они снова подружатся.

- Правда? – В сомнении Сьюзан сморщила нос.

- Нет, но хоть проблемы свои решат, я надеюсь.

- Вы ничего не знаете об этой стране. Они все уже прилично набрались и завтра просто сделают вид, что ничего не произошло.

Леди Кушинг перешла в наступление.

- Ты мне еще случаи из детского сада припомни! – Она гордо фыркнула в сторону Амелии Латтимер, от чего та сразу превратилась в простушку. – Я решаю вопросы со своим братом, не прибегая к скандалам.

- И как? – Томас Латтимер внезапно успокоился и даже развеселился. – Успешно? Удалось что-нибудь решить? Может быть, ты стала чаще отдыхать, используя таймшер? Вот здорово-то!

Леди Кушинг поморщилась.

- Похоже единственный способ получить от Сессила свое – по завещанию. – Подытожил мистер Латтимер и покинул ринг.

Сэр Бриборн, которого все это время осуждали, обсуждали, но не спрашивали, закрыл лицо рукой. Мистер Берроуз отчего-то сильно вздрогнул.

Трое участников скандала разошлись по углам. Чета Латтимеров молча заняла оборонительную позицию у одного из диванов. Вид у них был растерянный. Леди Кушинг сосредоточенно крутила в руке бокал хереса, наблюдая как тягучий напиток медленно спускается по стенкам на хрустальное дно.

- А ведь это очень хороший херес, Сессил. – Внезапно заметила она. – Настоящий, да?

- Конечно! – Сэр Бриборн самодовольно усмехнулся.

- И коньяк тоже… - Леди Виолетта в задумчивости повернулась к Латтимерам. – Томас, Амелия, вы же разбираетесь в хороших напитках. Коньяк хороший?

Несколько опешив, Амелия кивнула.

- Да, это отличный французский коньяк.

- Прекрасно. Даже вино, которое никто пить не собирался у тебя самого лучшего качества, Сессил. – Она подошла к бару и внимательно осмотрела этикетки бутылок. - Что интересно, друзья, никаких разрекламированных названий, нет, только честный отбор. А еще интересно, что, если бы продать весь этот бар, мне наверняка хватило бы заплатить по закладной за самый маленький вдовий домик, единственный, что остался. И вот у меня начинает складываться ощущение, что ты, Сессил, пируешь за мой счет.

- За наш счет. – Ледяным голосом поправила Амелия.

- Да-да, конечно. За наш. А ведь мы не просим твоих денег. Мы просим вернуть НАШИ деньги. – Она со звоном поставила бокал на столик.

Мистер Берроуз вздрогнул всем телом.

Трое возмущенных гостей направились в сторону сэра Бриборна. Мысли Эда заметались. «Остановить их, но как? Продолжить наблюдать? Но они же просто растопчут дядю, что он, без сомнения, заслужил». Рука Сьюзан метнулась ко рту.

И тут случилось нечто неожиданное.

Откуда-то издалека раздался оглушительный крик. Все застыли словно каменные изваяния. В затуманенные алкоголем и яростью мозги крик врывался медленно и тягуче.

Эд как в замедленной съемке внимательно осматривал гостиную. Побледневшая Птичка рядом с ним, дядя Сессил с видимым облегчением от того, что не придется отвечать на брошенное обвинение. Леди Кушинг в полной растерянности, Латтимеры в каком-то священном ужасе, Найджел Берроуз с улыбкой, медленно покидающей застывшее лицо. Горничная Эмма с упавшим подносом и совершенно растерянный Роджерс в дверях. Но если Роджерс здесь и жив, кто и почему кричит?

Наконец, немая сцена закончилась. В один миг все пришло в движение. Роджерс, вслед за ним Эд и остальные, выскочили из гостиной и ринулись вниз по лестнице. Крик нарастал. Уже на половине лестницы Эд увидел младшую горничную Натали. Она, бледная как полотно, смотрела на стену и кричала. Эд был готов увидеть кровавую надпись, приколоченное к стене тело, да что угодно, объясняющее это драматическое событие, но с виду все было как обычно. Он подошел к Натали и сгреб ее в объятия. Если так будет продолжаться он тут переобнимает весь персонал. Девушка моментально затихла. Ее трясло как лист на ветру, из горла срывались судорожные тихие завывания, но она успокаивалась и вскоре уже смогла говорить.

Эд почувствовал эту перемену, разжал руки и поддержал обессилевшую девушку. Теперь она стояла красная как рак в окружении всех домочадцев и смотрела в пол.

Роджерс кашлянул.

- Натали. Есть ли какая-то причина, по которой ты хм.. так испугалась. Может быть мышь?

Она судорожно всхлипнула и отрицательно помотала головой. Голова эта опускалась все ниже и ниже. Казалось, девушка как мороженое пытается стечь под пол.

- Не мышь. – Роджерс терпеливо продолжил. – Но какая-то причина точно есть, ты же благоразумная хорошая девушка. Ты не кричишь, будто тебя режут, просто так, без повода. Да?

- Да. – Подтвердила девушка. Голова ее покоилась уже где-то в районе груди.

Эд мягко отступил на пару шагов назад, заставив остальных сделать тоже самое. К счастью, все молчали.

- А что ты делала, когда решилась закричать? – Дворецкий сменил тактику.

- Протирала рамы картиночек. Маленьких.

Все одновременно снова уставились на стену. На ней по-прежнему висели три миниатюры, теперь без пыли.

- Ты их протерла и…

- И увидела, что средняя картинка другая! – Выпалила Натали. Теперь ее было не остановить. – Я люблю рассматривать эту картинку, сэр Бриборн говорил, что она может быть ужас какой дорогой. И темная к тому же. Ну, я всегда смотрю, чтобы угадать, что же там нарисовано. Там человечки и пышный букет, и рыба. Я недавно разглядела рыбу рядом с букетом, даже за лупой в кабинет ходила. До того интересно было. А сейчас смотрю, картинка другая!

Все это девушка выпалила на одном дыхании. Уже на середине ее речи Сессил Бриборн снял картину со стены и принялся рассматривать. Наконец он отнял от нее растерянный взгляд и огласил холл отчаянным воплем.

- Мой Рембрандт!!!

Эд переводил взгляд с одного гостя на другого. Птичка побледнела еще больше, Леди Кушинг выглядела шокированной, Томас Латтимер с трудом скрывал злорадство, Мистер Берроуз словно рыба открывал и закрывал рот. Амелия Латтимер громогласно расхохоталась.

Глава 3. Сегодня - 1

Круассан балансировал на сандвиче, придавленный пончиком. Для надежности конструкция была плотно обложена нарезкой из фруктов и овощей, но все равно грозила вот-вот рухнуть. Так же на подносе уместилась чашка горячего кофе и стакан сока. Эд уже подошел к входной двери Бриборн Холла и заметался. Вернуться назад в столовую и все переложить? Возвращаться не хотелось. В такой чудесный день хотелось завтракать на террасе или в саду. Одна помидорка соскочила с тарелки, перелетела через бортик подноса и покатилась в угол холла. Эд проследил ее путь с тоской и осуждением. Он толкнул ногой приоткрытую дверь и проскользнул на улицу. Стояла восхитительная майская погода. Тепло, но освежающе, зелень свежая, только окрепшая, благоухающая. Дерево и камень отдают ночную прохладу, готовятся впитывать жар почти летнего солнца.

Эд подошел к скамейке, которую приметил из окна и увидел, что она уже занята. С отрешенным видом на ней сидел и раскуривал тонкую сигарету мистер Найджел Берроуз. Чашечки на подносе Эда звякнули. Поверенный вздрогнул.

- А… Это вы, мистер Гарсия.

- Да, доброе утро, мистер Берроуз, я вот тут собрался позавтракать на природе.

- О, понимаю, так привычнее, да?

В воображении старого джентльмена, судя по всему Эд завтракал так каждый день. Вылезал из своей глиняной хижины, срывал корнеплод и ел его под палящим перуанским солнцем. Прекрасно!

Эд расплылся в искренней улыбке, он просто обожал наблюдать эти манеры «пукка-сахиб» у местных жителей. Что может быть лучше старой-доброй иронии в отношении таких вот важных господ.

До того он собирался вежливо пройти мимо к следующей скамейке, но у этой имелся шаткий столик, куда можно было пристроить поднос, да и повод поговорить нашелся. Молодой человек подошел к мистеру Берроузу.

- Не возражаете? – Он поставил поднос на столик и уселся на скамейку. К счастью, она была довольно длинной и между ними могли уместиться как минимум два ангела. – Погода замечательная.

- Эм… Да, пожалуй. – Мистер Берроуз неуверенно поерзал.

- Хотите булочку? – Эд откусил большой кусок сандвича и кивнул на круассан.

- Эм… Нет, благодарю, я уже позавтракал.

- Прекрасно! Английские завтраки это что-то. – Большой глоток кофе. – А вот кофе не очень. Бразильский? – Эд поморщился. - Надо будет выслать дяде на пробу настоящую перуанскую арабику. Это вот - бурда.

- Это английский кофе. – Веско заявил поверенный. – Один из лучших сортов.

- Да что вы? Я, наверное, не распробовал. – Дабы сменить скользкую тему, Эд поднял еще более скользкую, но, не затрагивающую напрямую интересы бывшей Империи. – Что думаете про вчерашнее происшествие?

- Вы про картину? – Мистер Берроуз равнодушно пожал плечами. – Не знаю, что и думать, это какая-то неудачная шутка. Наверное, кто-то в доме не понимал до конца как серьезно ваш дядя относится к своему новому увлечению. – Он откровенно покосился на Эда. Тот, как ни в чем не бывало, жевал остатки бутерброда.

- О, я сразу понял, что дядя серьезен. Он рассказывал о процессе покупки и исследовании картин очень увлеченно. На самом деле хобби перспективное, хотя и чрезвычайно хлопотное. Я о другом, о том, что произошло в гостиной. Не знаю, как теперь себя вести. Будто ничего не произошло?

- Да. – Уверенно ответил Берроуз. – Именно так и будут себя вести остальные. Не стоит подкидывать дрова в этот костер.

- Там и без меня неплохо полыхает. Хватило искры, чтобы вспыхнула ссора. Расскажите мне суть, мистер Берроуз. – Эд увидел, как поверенный набрал в грудь воздуха, готовясь к возражениям и поэтому не оставил места для паузы. – Я человек простой, бизнесмен, не привычный к аристократическому обществу, вы же видите. Боюсь что-нибудь ляпнуть. Вот как вчера. Ну совершенно же невинное замечание!

Мистер Берроуз медленно выдохнул.

- Ну, в целом, да, не представляя контекста, совершенно невинное. – Пробормотал он. – Ну да… Ладно, я не думаю, что это так уж важно или секретно…

Эд жевал пончик с видом святой простоты.

- Ладно… Я… Ну, там вся история как вы, наверняка поняли, упирается в деньги. Это так банально. Но, много лет назад, когда у семейства Латтимеров и Леди Кушинг было все в порядке с финансами, они одолжили вашему дяди значительную сумму на покупку таймшера. Вы представляете себе, что это такое? Просто в силу возраста…

- Это какой-то вид путешествия? Было популярно в 90-е.

- Н-да. Это когда приобретается аренда на несколько номеров на каком-то популярном курорте, например в Швейцарии. С тем условием, что в несезон, эти номера всегда будут доступны приобретателю. То есть, вы можете дешево купить таймшер на пятизвездочный отель в лучшем месте и отдыхать там каждый год бесплатно.

- То есть, условно «бесплатно», вы же платите вначале и наверняка есть какие-то членские взносы. Так?

- Так. Но это все равно…

- И тогда, чтобы это мероприятие стало выгодным, вы должны, прямо-таки, обязаны, ездить каждый год в одно и то же место в несезон. То есть покататься на лыжах в Швейцарии – не вариант.

- Зато вариант очень дешево жить в прекрасных условиях и купаться в озере Ритц летом.

- Поддерживаю, есть и такие любители. Турция в феврале, Ялта в ноябре, Дубай в июле. Люди очень разные в своих предпочтениях. – Эд примирительно пожал плечами. – Тем более, что Швейцария, черт с ними с лыжами, прекрасна в любое время года. Так, что же пошло не так?

- Да все! – На лице мистера Берроуза отобразилась сложная эмоция. Сдержанный гнев? Злорадство? Мимолетность английской мимики продолжала ставить Эда в тупик. – В первую очередь – компания. Таймшер – это групповое мероприятие. Мы не способны гарантировать мир в собственном доме, так с чего бы можно было прогнозировать его в большой компании. А как вы верно заметили это решение на долгие годы, чтобы иметь с него выгоду. И вот отношения в вашей группе меняются, а совместный отдых, нет.

- А что именно случилось в этой компании?

- Смерть леди Бриборн оказалась непосильным ударом для всех. Сессил, конечно, пострадал больше, Розмари очень хорошо на него влияла. Вообще, уникальная была женщина. И как только ее не стало, оказалось, что вся эта компания, - он кивнул на дом, - держалась именно на ее плечах. Она была цементом из вежливости и всепрощения, инструментом для сглаживания углов и разрядки неловких моментов. К тому же, что не маловажно, к этому моменту все изрядно утомились ездить в одно и то же место. Хотелось чего-то нового.

— Значит, Латтимеры и леди Кушинг решили выйти из проекта.

- Да, а вот Сессил в тот момент как на зло купил тот самый отель в Швейцарии. Это оказалось не выгодное приобретение. Бывшие хозяева умолчали о разрушительных грунтовых водах и постоянных затоплениях, с которыми устали бороться. Таймшеры как вид отдыха уходил в прошлое, открывали новые направления для путешествий.

- Ну, это же в принципе, проблема дяди, при чем тут остальные? Им просто надо было перестать платить взносы. Так ведь?

- Да, конечно… - Берроуз сделал выразительную паузу. – Вот только остальные в то же время договорились с Сессилом, что он вложит из капиталы в акции. Откроет фонд. А он купил тот самый злосчастный отель. Сюрприз решил сделать. Выяснилось все спустя несколько лет, когда деньги были потрачены в том числе на дорогостоящий ремонт, обновление интерьера и взятки всей стране, чтобы этот отель продать.

- Ой. – Эд поморщился. – Не продали?

- Нет, куда там.

- Но странно, предыдущие владельцы ведь как-то справлялись.

- Они там жили. Такое место не может находиться под внешним управлением. Только ручной режим. То ли Сессил этого не понимал, то ли не хотел понимать, не знаю.

- Ясно. – Эд задумчиво взялся за пончик. – А между тем постепенно изменились обстоятельства жизни самих новых владельцев Швейцарской недвижимости.

- Да, не сразу, конечно, но неотвратимо. Умер сер Кушинг, один из богатейших аристократов Англии. Оказалось, что все было не так уж радужно. Леди Кушинг по уши в долгах мужа. С ними удалось справиться, грамотно распродав все, что не было заложено, однако надо же еще как-то жить. Я уж не говорю о сохранении прежнего уровня жизни. Речь именно что о пропитании. У Латтимеров похожая история. После отставки Томас имеет небольшую пенсию, Амелия никогда не работала, а весь капитал, который должен был приносить им стабильный доход в старости, уходит вглубь Швейцарской земли.

- Ну, это просто кошмар какой-то. Теперь я понимаю их возмущение и озабоченность. А что же дядя?

- А что дядя? – Мистер Берроуз усмехнулся. – Ему приходится пускать в особняк телевизионщиков для съемок сериалов, рыскать по домам старушек в поисках шедевров и крутиться как уж на сковородке. Все это давно превратилось в декорацию счастливой жизни.

Поверенный ненадолго замолчал, а потом встал, растирая затекшие колени.

- Что ж, надеюсь я ответил на все ваши вопросы и теперь неловких ситуаций удастся избежать. – Он сурово посмотрел на гостя. – Ни к чему обострять обстановку. Хорошего дня, молодой человек.

Медленно, он побрел вглубь сада.

Эд закончил завтрак и какое-то время просто сидел, наслаждаясь тишиной, переваривая еду и информацию. Стало кристально ясно почему следовало убить дядю. Но при чем тут Роджерс?!

***

В кустах пели птицы, теплое солнце разогревало кожу и Эд совершенно разомлел, растекшись на скамейке словно тесто на сковородке. Время двигалось к одиннадцати часам. Невыносимым усилием воли молодой человек заставил себя встать, отнес посуду в дом и снова вышел на улицу. Особняк выглядел пустым. Все его обитатели куда-то разбрелись, исчезли, растворились в зыбком мареве обманчивого весеннего тепла. С ними растворились все видимые проблемы. Казалось, нет ничего проще, чем решение всех вопросов. Сытый желудок и разомлевшее тело – худшие советчики.

Эд присобрался и зашагал по направлению от дома. Приятно думать, как именно быстро и безболезненно он мог решить проблемы этих милых людей. Основной же проблемой было то, что и люди вовсе не милые и его никто не просил вмешиваться. Придется действовать по-другому. Но как? Молодой человек ускорил шаг. Бегом от прокрастинации. Чудесный весенний день может обманывать его сколько угодно, но в конце концов он закончится трупом в кабинете дяди.

Можно продолжать подслушивать, как и вчера.

Эд вышел из сада и двинулся вдоль теннисного корта. Ноги сами несли его к пляжу.

Подслушивать – это хорошо, он многое успел узнать. Но времени на это почти не осталось. Можно попробовать охранять Роджерса. Мысль интересная. Прилепиться к дворецкому, видимо и невидимо следовать за ним, чтобы в критический момент отвести руку убийцы, вырвать нож. Только сам Роджерс не согласится ходить целый день с сопровождающим, а делать что-либо тайно в чужом доме задача не простая. Хотя, как крайние меры, этот вариант можно использовать.

Корт остался позади. Потянулись ровные, ухоженные, как по тетрадке разлинованные, грядки.

А можно порыться в вещах гостей. Поискать что-то интересное. Но, что? Нож? Список дел на неделю, где упоминается убийство дворецкого? Компрометирующие Роджерса бумаги?

Все начинало терять смысл, когда серьезно об этом задумываешься. В детективах как-то проще.

Эд подошёл к железной лестнице и начал осторожно спускаться. Как и вчера, в первой, малюсенькой бухте, загорала Птичка. Молодой человек решил не идти дальше, и дать себе небольшую передышку. Он спустился до середины лестницы, ведущей к пляжу, и уселся на нагретые ступеньки.

***

- Это вы, месье Пуаро? Так рано я вас не ждала. Появились какие-то новости?

Эд вздрогнул. Неизвестно, сколько он просидел на ступеньках, уставившись невидящим взглядом в бескрайнюю водную гладь. Может быть пару минут, может час. Вопрос, заданный так громко и требовательно вывел его из задумчивости.

Мисс Бердмен смотрела на него из своего шезлонга и совершенно явно ожидала ответа.

Эд расплылся в улыбке.

- Приветствую вас, дорогая мисс Бакли, mon chere. Я зашел пораньше, так как хотел убедиться, что вы в порядке после вчерашнего ужасающего происшествия.

- Очень мило с вашей стороны. Вы совершенно очаровательны в этой своей старомодной шляпе, огромных усах и со знаменитой яйцевидной головой.

- Эта голова, mon ami, содержит в себе тысячи маленьких серых клеточек, которые и помогут мне вывести вас на чистую воду.

Сьюзан счастливо расхохоталась.

- Прекрасно, мистер Гарсия, вы просто созданы для импровизации. Мой лучший партнер!

- Ой, - Эд почувствовал, что немного краснеет, - не льстите мне, я становлюсь невыносим от лести. – Он спустился на пляж и подошел к шезлонгу. – Вы, значит, серьезно заинтересовались этой книгой?

Девушка возбужденно закивала.

- Да! Потрясающая история, просто потрясающая. Такая запутанная и волнительная. Мне не хватило только драматической сцены в конце. Ну знаете, с заламыванием рук, и прочими эффектами шекспировской трагедии.

- Хм, я понимаю, о чем вы. – Эд бросил пиджак на песок рядом с шезлонгом и уселся. – Да, припоминаю свое недоумение, когда прочел в первый раз. Вот Ник бросается к своей подруге, просит часики и все, больше мы ее не видим. Но эта сцена! Сколько в ней драматизма и как ее можно сыграть. Подумайте только. Ведь ни ее друзья, в этот момент, ни читатель, не понимают, что происходит. Мы все ошеломлены, и только папаша Пуаро хитро крутит ус. Мне кажется, это сильная сцена и вполне может компенсировать отсутствие длинного драматического монолога.

Птичка задумчиво покачала головой.

- Я должна подумать. Да, нужно очень серьезно над этим подумать, но потенциал колоссальный. Спасибо Вам, мой дорогой друг! Этот роман, переработанный в пьесу, может стать блестящим дебютом. – Она смотрела восторженно. Глаза заблестели от предвкушения успеха, но тут же Эд усмотрел в них лукавую искру. – Но Вы! Как это Вы сразу углядели во мне черты мисс Бакли. Не могу поверить, что это комплемент.

- Вы представляетесь актрисой, mon chere, значит можете сыграть и табуретку, не то, что многогранную героиню-интриганку.

Девушка хмыкнула, отметая его простейшие объяснения.

- Ладно, может быть дело в атмосфере дома? Не знаю, - Эд пожал плечами, - мне как-то не по себе. Новые люди, их старые проблемы во взаимоотношениях. Я узнаю многое из того, что знать как гостю мне совершенно не следует. Эта история с пропавшей картиной вчера вечером…

Птичка вздрогнула и Эд отметил это.

- Не думаю, что ее взяли для продажи, это вообще может быть закопчённый детский рисунок. Глупо было забирать его перед оценкой. Только если… - Эд с интересом посмотрел на девушку. – Только если кто-то захотел позлить дядю. Что ж, это в полной мере удалось. Он просто в ярости.

- Вот и поделом ему. – Птичка презрительно фыркнула. – Но Вы правы, тут дом, в книге, дом. Странная атмосфера. Не здоровая. Знаете, наверное, нам с вами так кажется, потому что мы чужаки. Вы и я, мы же не родственники и не старинные друзья, мы не проводили вместе годы, десятилетия. Со стороны их отношения кажутся совершенно токсичными.

- Да не кажутся они такими, они такие и есть. – Эд пожал плечами. – Эти люди просто пожирают друг друга. Не понимаю…

- Такие вот семейные отношения. – Девушка снисходительно улыбнулась. – Это от скудности жизни. От отсутствия желаний и устремлений. Им просто некуда больше направить свою энергию. Кстати! Прямо как мисс Бакли. Она придумала такой план. Не могу представить, что человек, способный придумать такой план, не мог сообразить, как заработать деньги честным способом. Что скажете?

- А что тут скажешь? – Эд смиренно поклонился. – Я восхищен и поражен Вашими рассуждениями, Сьюзен. Вы очень зрело мыслите для своих лет.

- Два семестра психологии. И, если не возражаете, сегодня – Сюз.

Эд поднялся, подошел к воде и потрогал ее. Холодная. Весеннее солнце скользило по ее глади не проникая внутрь.

- А мне нравится! – Он вернулся к шезлонгу и принялся отряхивать пиджак. – Нет, правда, в этом что-то есть. Сюз Бердмен. Вроде и безыскусно, но не безынтересно. – Он улыбнулся. – Что ж, мисс Сюз, вынужден Вас оставить. Пойду поищу дядю, может быть, помогу в поисках картины. – Он задержал взгляд на чуть порозовевших щеках девушки. – Adios.

Птичка задумчиво помахала ему рукой и снова уткнулась в книгу.

Эд неторопливо поднимался по ступенькам.

Итак, надо бы выяснить за каким чертом девчонка украла картину и как-то заставить вернуть ее на место. Но, решил он, это будет бонусный уровень. Только после прохождения основного квеста.

***

Пока Эд продолжал размышлять чем бы таким заняться, чтобы приблизиться к календарному существованию, сама судьба подталкивала его к решению. Итак, подслушивать, охранять или обыскивать?

Молодой человек брел по направлению к дому и смог заметить, что абсолютно всех его обитателей ласковое солнышко завлекло на улицу. Оставаясь незамеченным, он увидел, как прогуливаются вдоль парников мистер и миссис Латтимер. Дядя обнаружился дремавшим на скамейке возле статуи дискобола. Чуть дальше, миссис Кушинг писала миленькую картинку на пленэре. Мистер Берроуз в обществе садовника инспектировал бегонии. Как в какой-то компьютерной игре, Эд оказался на пороге дома встретив всех, но умудрившись никому из них не попасться на глаза. Слуги его не интересовали, потому что в это время дня хозяйская половина дома не интересовала их. Что ж, естественным образом решился вопрос что делать. Обыскивать!

Это занятие, как бы потактичнее сказать, не было занятием джентльмена. А Эд всю жизнь считал себя достойным такого высокого звания. Несколько минут он провел в своей комнате, расхаживая из угла в угол. Руки тряслись, все тело покрылось испариной. Он пробовал вспомнить все эти истории великих ограблений, типа Афера Томаса Крауна, приключения Арсена Люпена, но в голову лез только Индиана Джонс и как за ним гнались туземцы. В конце концов он волевым усилием остановил дрожь. «Ты или иди уже, мистер, или ложись спать. Рассуждать бессмысленно».

Молодой человек вышел в коридор. Никого и тишина. Он прошел мимо гостиной, где вчера проходила такая запоминающаяся вечеринка, мимо комнаты миссис Кушинг и остановился у дверей Латтимеров, последней в коридоре. Остановился, глубоко вздохнул и проскользнул внутрь.

Комната выглядела меньше и темнее его собственной. Эту иллюзию создавали разбросанные везде вещи: предметы одежды, сумки, раскрытый, наполовину разобранный чемодан. Шторы плотно задернуты, комната погружена в полумрак.

Черт! Плохое начало. Эд включил фонарик на телефоне. Стало чуть лучше. Ничего не трогая, он медленно продвигался вдоль стены внимательно разглядывая вещи. Если встречались какие-то бумаги, просматривал их. В основном это были письма из банка с уведомлением о задолженности. Он оставлял все в точности так же, как было. По часовой стрелке у стены стояли комод, платяной шкаф, пара стульев, глубокое кресло в углу. В шкафу на вешалках покачивались несколько красивых платьев. Сложно было понять дорогие они ли нет. Потом окно. На подоконнике засушенный цветок. У другой стены прикроватные тумбочки и кровать посередине. Время шло, продвигался он медленно, но рано или поздно эта комната должна была закончится.

Эд погасил фонарик, глубоко вздохнул и выскользнул в коридор. Что ж, можно сделать однозначный вывод, что Латтимеры те еще неряхи и по уши в долгах. Очевидно, они не привыкли обходиться без прислуги.

Молодой человек прошел назад по коридору и остановился у другой двери. Комната миссис Кушинг. Стало не по себе еще больше. Виолетта ему нравилась. Как-то мерзко шарить в вещах приятного тебе человека. Он глубоко вздохнул и вошел.

Это было помещение совершенно другого рода. Размеры комнаты и наполнение мебелью зеркально повторяли апартаменты Латтимеров, но чистота и свет давали ощущение гораздо большего пространства. Теперь Эд пошел справа-налево и двигался гораздо быстрее. Тумбочка, кровать, маленький комод. Окно открыто. Слышно, как в саду поют птицы. Занавеска колышется от приятного ветерка. Все вещи разложены по своим местам. Напротив окна мольберт. У другой стены, она примыкала ко второй комнате гостиной, большой комод, стол, стул, мягкое кресло и платяной шкаф, сдвинут к углу. Вот и все. Эд нашел аккуратно развешанную одежды, массу разнообразных, но также строго упорядоченных приспособлений для рисования, предметы туалета и ни единой бумажки. Эта женщина предпочитала писать картины, а не письма. Успокоенный больше, чем разочарованный, Эд пошел к двери и услышал, что за ней уже кто-то стоит. Мозг замер. Молодой человек попятился назад. Под кровать? Не успеет. Он наткнулся ногой на кресло и скрылся за его громоздкой спинкой. Сердце билось в груди как бешеная птица. Он вжался спиной в стену и тут же провалился куда-то назад. К счастью, все произошло очень быстро и абсолютно тихо. Пока Эд лежал на спине совершенно не понимая, что произошло, дверь вернулась на место. Осталась только маленькая, совершенно не заметная из-за специфического рисунка обоев, щелочка.

Молодой человек дал себе минуту, чтобы успокоиться. Он лежал неподвижно, заставляя себя медленно осматривать помещение. Потолок обычный, обои голубые в мелкий цветочек, как в гостиной, люстра… Он чуть выгнулся, чтобы рассмотреть. Люстра тоже как в гостиной, хрустальная с миллионом висюлек. И занавески на окнах как в гостиной. Эд медленно поднялся, чтобы ничего вокруг себя не потревожить. Ладно, он в гостиной. Очевидно все комнаты на этаже были раньше сквозными. Интересно, с какой целью. Он подполз к потайной двери и прильнул ухом к щели. В комнате леди Кушинг было двое.

- О! Ты переставила мебель. – Дядя Сессил оценивающе поцокал. – Миленько.

- Мне из-за этого шкафа почему-то постоянно дуло.

- Так там же дверь. Не помнишь, что ли? – В его голосе сквозила ирония.– Открылась, наверное, я скажу Роджерсу, он все уладит.

Виолетта фыркнула.

- Твой этот Роджерс! Как будто он действительно может все уладить.

Сессил по-мальчишески хихикнул.

- Как ни странно, именно Роджерс и может. Как ни странно. – Он подошел к окну и зарыл его. Слышимость стала еще лучше. – Я на самом деле ужасно расстроен, что он вздумал увольняться. Но, раз так, и сделать ничего не удалось, значит пришло время расставаться.

- Да уж, наверное, он с восьмидесятых все грезил переездом в свой Уэльс.

- Вы так тесно общались?

Леди Кушинг хмыкнула.

- В восьмидесятые это было модно, тесно общаться. Но я хотела поговорить с тобой не о дворецком. Есть кое-что более актуальное лично для меня.

- Да-да, я с интересом тебя выслушаю. – Сессил сел в кресло, отделяемый от племянника тонкой дверью и двумя слоями обоев.

- Полагаю, так и есть. – В словах Виолетты неожиданно послышалось искреннее веселье. – Это ведь касается и тебя, братец. Ты знаешь, что после смерти лорда Кушинга мне достались все его поместья и все его долги. Так же ты знаешь, что покрытие этих долгов потребовало продажи всех тех домов. Так что я теперь никому ничего не должна и совершенно разорена. У меня остался вдовий домик на территории любимого бывшего поместья в Дербишире. Теперь там живут милейшие люди, но я понимаю, что обременяю их своим присутствием. Даже несмотря на то, что живу на самом краю территории, это теперь их место проживания. А я даже не какая-нибудь дальняя родственница. Совершенно чужой человек. Они чувствуют себя обязанными справляться о моем здоровье, приглашать иногда на обеды, приходить, когда вздумается, чтобы проведать и развлечь.

- Боже мой, здорово же они тебя достали!

- Не то слово. – Леди Кушинг печально вздохнула. – Но дело в том, что по финансам я тоже не тяну. Даже такое скромное проживание. Я смогу сохранить домик и чуть поправить финансы только если какое-то время поживу на полном обеспечении. Бесплатно. Ко всему прочему личного состояния у меня тоже нет. Как раз этот момент был затронут вчера на вечеринке.

Сессил поерзал в кресле. Кажется, он начал понимать куда ведет этот разговор.

- Я…

- Подожди. Дай закончить. Так вот, мне представилось, что невозможно обременять своих друзей бесконечными разъездами по гостям. Так я могла бы провести полгода. Но этого времени недостаточно для того, чтобы встать на ноги. К тому же гости – это подарки, наряды, макияж, общение. Я от этого устала. Хочу полностью перезагрузиться. Хочу отдыхать и писать картины. Ими, кстати, заинтересовалась одна галерея в Лондоне. Думаю, это в большей степени из-за скандальной славы лорда Кушинга, но, если он мне хоть так послужит, пусть. Так что, эта комната пробудет моей чуть дольше, чем ты предполагал, братец.

Сэр Бриборн тяжело поднялся.

- Ну, не думаю, что эта идея так хороша. Мы не так уж близки, при всей моей любви к тебе, сестрица. Боюсь, жизнь в этом доме будет тебе в тягость.

Леди Кушинг с грохотом поставила что-то на стол.

- Ты меня слушал вообще? Я разорена и почти бездомна. Моя жизнь проходит под неусыпным интересом людей, у которых, кажется, нет собственной жизни. У людей, которые при каждом удобном случае пытаются узнать у меня как развлекалась в семидесятые принцесса Анна. Так что проживание под сенью Бриборн Холла покажется мне истинным раем. Мне совершенно все равно чем ты тут занимаешься, Сессил. Твой этот оригинальный картинный бизнес, киношники, твоя эта дамочка, что шастает как у себя дома. Мне все равно. Я собираюсь есть досыта, отсыпаться и писать картины на продажу. Просто, учти это, составляя продуктовую смету и предупреди прислугу. Дело решеное.

Она уселась на кровать. Послышался стон матраца.

- Н-да, кое-что здесь придется поменять.

Сэр Сессил походил по комнате от двери до окна и обратно.

- Если будешь так ходить, придется поменять и ковровое покрытие.

- Так, во-первых, Виолетта – сэр Бриборн остановился – надо прекратить эти инсинуации по поводу Сьюзан. Я стремлюсь к седьмому десятку, и я не голливудская звезда. Надо бы уже понять, что с такой девушкой как мисс Бердмен мы взаимовыгодно дружим. Она омолаживает меня одним своим присутствием. Я просто инстинктивно весь подтягиваюсь, стоит ей только войти в комнату. Она энергична, умна и да, чертовски красива. За это она получает как ты говоришь, полный пансион, мою протекцию в театре и немного старческой мудрости. То, что ты там смогла себе навоображать оставь для пошлых комедий. В жизни все гораздо прозаичнее.

- Что ж, рада за нее, грущу о тебе. – Голос мисс Кушинг звучал максимально холодно. Кажется, она не привыкла к отповедям подобного рода. – Но ты не обязан оправдываться. Это твой дом и твои гости. Ваши взаимоотношения меня не касаются. Но раз ты так щедр с посторонними, позволь и родной сестре претендовать на что-то подобное. При мне можешь не подтягивать живот, если что.

- Господь всемогущий! – Сэру Сессилу понадобилось серьезное усилие, чтобы говорить спокойно. – Я верну тебе деньги. Скоро, на этой недели. Все до последнего пенса.

Кровать снова скрипнула.

- Что? Что ты говоришь?

- Ты слышала, Виолетта. Я верну тебе все средства, которые когда-то одолжил на покупку отеля в Швейцарии.

- Как интересно, все эти годы ты отказывался признать даже сам факт долга. Ты называл это вложением с отложенными дивидендами.

- Что ж, вот они и накопились наконец-то. В общем, я все верну.

- Как? Я хочу знать. Я не в том положении, чтобы надеяться на твое слово, братец.

- Ладно… - Сессил снова опустился в кресло. – Ты знаешь эту историю с отелем и грунтовыми водами и все такое прочее. Ничего у меня с ним не получилось. Хозяйство требовало постоянного присутствия, а я никогда не собирался переезжать и становиться отельером. Управляющие попадались один хуже другого. В общем, все пришло в запустение и пребывало там довольно долго. Но лет десять назад ко мне обратился владелец одного из веллнес парков неподалеку. Все его строения, кстати, были возведены с учетом чертовых вод. Он предложил выкупить землю и переделать под поле для гольфа. А я предложил арендовать землю. В долгосрочной перспективе это вышло значительно выгоднее. К тому же само здание отеля тоже пригодилось. У меня уже были связи с киношниками. Им эта натура очень понравилась. В их случае, чем заброшеннее, тем интереснее. Вот и все. Никчемный отель и пустая земля приносят очень даже неплохой доход. У меня есть возможность расплатиться с тобой.

- А что с Томасом и Амелией? Им ты вернешь деньги?

- Вот уж не подозревал, что ты о них печешься.

- Представь себе. Их положение ничуть не лучше моего, а вообще-то даже хуже. Я-то с долгами расплатилась. И трясти бриллиантами перед многочисленными друзьями мужа мне не надо. Амелия в постоянном стрессе, как бы никто не заметил, что они на грани разорения.

- Да, отвечая на твой вопрос, я всем все верну. И хватит об этом. Конечно, ты можешь оставаться в моем доме, - он все-таки сделал этот явный акцент на слове «моем», - сколько угодно. Просто не думаю, что захочешь, когда получишь деньги. И прошу тебя, не доставай Сьюзан. Она хорошая девочка и оставалась бы ею, кстати, даже если бы спала со мной.

Дверь в комнату закрылась чуть громче необходимого.

Эд аккуратно прикрыл свою тайную щель и отполз подальше.

На сегодня обыски можно прекратить.

***

Атмосфера за обедом неуловимо изменилась. Если вчера все сидели в очевидном напряжении, даже несмотря на присутствие гостя, который мог и очень хотел привнести легкость в беседу, сегодня эта легкость взялась вдруг из ниоткуда. «Правда освобождает» - думал про себя Эд. Слова и обвинения, сказанные в гостиной словно груда булыжников скатилась с обитателей Бриборн Холла. Они не стали лучше, добрее или приятнее, они стали свободнее, а от этого уже чуть лучше, немного добрее и хотя бы старались быть приятнее.

Леди Кушинг не скрывая усмешки наблюдала за беседой Сьюзан и сэра Бриборна. Последний действительно подобрался и обнаружил в себе некоторые манеры. Девушка рассказывала о книге и пылала таким энтузиазмом, что могла расшевелить и мумию. Еще вчера эта сцена показалась бы Виолетте фривольной и омерзительной, но теперь она кое-что знала и была более тонким наблюдателем.

Томас и Амелия Латтимеры, не изменяя себе, сидели все с теми же надменными, чопорными лицами. Но даже их позы были чуть расслабленнее, чем будто бы они проглотили одну кочергу на двоих.

Мистер Берроуз не выглядел заинтересованным в беседе. Его отстраненный, задумчивый вид даже не отталкивал, взгляд просто скользил мимо, переходя к другому человеку. Только адвокаты, наверное, могут при необходимости так сливаться с интерьером.

И только Эд чувствовал себя просто ужасно. Время, и так подаренное ему сверх меры, утекало и растворялось в небытии. Уже половина третьего. Тело Роджерса обнаружили в пять. Но когда он был убит на самом деле? За несколько минут до обнаружения или за час? Эд не вычислил убийцу. Боже, он понятия не имел что вообще происходит! Чувствуя комок подступающей паники, он сделал несколько хороших глотков вина. Успокоиться! Необходимо успокоиться и рассуждать здраво.

Роджерс подал великолепные медальоны из телятины на рисовой подложке с запеченными овощами. Эд впился в мясо.

Итак. В плане расследования он, наверняка уже сделать ничего не может. Так, какие же выводы приходят в голову с тем малым, что он узнал? А выводы, как ни странно, были. За все время пребывания в доме Эд не слышал ни одной сплетни личного характера. Инсинуации об отношениях Птички и дяди он в расчет не брал. Ни одного порочащего происшествия не было упомянуто, ни брошенных секретных детей, ни отвергнутых любовников, ни разнообразия в гендерах, ничего. Из этого вполне можно сделать вывод, что убийство Роджерса не носило характер личной мести. Нет. Единственное к чему так или иначе возвращались все разговоры в этом доме – деньги. А значит и дело в деньгах. Эд покосился на логичную и даже немного приемлемую «жертву», дядю Сессила. Вот кого стоило бы укокошить ради денег. Или из мести. Но перепутать его упитанную, значительную фигуру с высоким и поджарым Роджерсом невозможно. Значит должна быть какая-то запутанная, в дядином стиле, финансовая схема, включающая в себя сэра Бриборна, достопочтенного джентльмена, его дворецкого Роджерса, благородного, преданного слугу и кого-то из остальных обитателей особняка.

Эд внимательно смотрел на людей в столовой. Чуть менее напряженные чем обычно Томас и Амелия Латтимеры, довольная леди Кушинг, унылый мистер Берроуз и увлеченная беседой мисс Бердман. Фигуры на шахматной доске начали обретать четкость.

***

15:30. Холл.

Роджерс вышел из незаметной двери для прислуги осторожно ступая спиной вперед. В руках у него был большой поднос с графином хереса и несколько бокалов. Как обычно пятясь, он убедился, что дверь закрылась и аккуратно повернулся.

- Господь всемогущий и все его ангелы! Сэр!

Графин опасно закачался, бокалы чуть придвинулись друг к другу и празднично звякнули.

- Простите Роджерс, я не предполагал, что здесь нельзя сидеть. – Эд расплылся в улыбке. – Это же уголок для чтения, так ведь?

Молодой человек расположился в самом неудобном кресле во всем мире. Какой-то садист изобрел его, без сомнения в своих собственных, садистских, целях. А какой-то простак, судя по всему дизайнер интерьеров, приобрел по каталогу. Потому что никто, хоть раз в него присев, не отважился бы повторить такое. Кресло стояло в нише между картиной Магритта и телефонным столиком. Прямо напротив двери для слуг. Эд чрезвычайно обрадовался наблюдательному посту, не вызывающему дополнительных вопросов. Поэтому после обеда схватил в библиотеке первую попавшуюся книгу и рухнул в кресло, где тут же «сломал» себе позвоночник. Ноги разъезжались в разные стороны, локти торчали под подозрительными углами, тело так и норовило соскользнуть. Но, он был готов пожертвовать удобством ради спасения человеческой жизни. Он просто не встанет отсюда в ближайшие два часа. Хотелось бы надеяться, что этой жертвы окажется достаточно. Уже сейчас, всего через пол часа мучений, Эд понимал, что вступить в драку, при необходимости, сможет только если его терпеливо подождут.

- Это уголок для чтения, сэр. – Дворецкий совладал с удивлением. – Просто я впервые вижу, чтобы тут кто-то читал. Простите мое удивление. Это кресло… Оно, как бы сказать, не казалось мне достаточно удобным. А вам как, кажется?

Нога Эда предательски соскользнула и вытянулась. С трудом управляя собственными конечностями, он немного подобрался.

- Ну, так, средне, признаюсь вам. Средне. Похоже, что выбрали его скорее за расцветку, чем за удобство.

- Без сомнения один из лучших декораторов Лондона был слишком занят, чтобы лично присесть в каждом уголке для чтения, которые во множестве хотела обустроить в этом доме леди Бриборн. – Роджерс улыбнулся. – Когда вам понадобится помощь, чтобы оттуда выбраться, кричите.

Он слегка поклонился и ушел, все с той же теплой, отеческой улыбкой.

Эд чуть было не застонал от собственного бессилия. Но что он еще, на самом деле, он может предпринять?

Кое-как выбравшись из кресла, для чего пришлось упасть набок, на колени и, наконец, ползти, он размял израненное тело.

Между тем, холл, точнее эта конкретная его часть возле картины, оказалась просто великолепным наблюдательным постом. По лестнице поднялся на второй этаж мистер Латтимер. Горничные сновали туда-сюда, убирая столовую после обеда. Натали то и дело останавливалась возле пустующего места, где еще вчера висела пропавшая миниатюра. Дядя прошел в кабинет и оставался там, только если не существовало еще какого-то секретного хода. Эд был уверен, что после сытной еды и бокальчика хереса он просто заснул в своем огромном, уютном кресле.

Птичка с неизменным пляжным полотенцем возилась возле входной двери. Проверяла в сумке, на месте ли очки, книга, крем для загара, вода…

- Мисс Сьюзан! – Бодрым шагом к девушке подошла леди Кушинг. – Я как раз вас искала.

Вид у Птички сделался до того испуганный, что Эду пришлось зажать рукой рот, чтобы не рассмеяться. Она ошарашенно посмотрела на Виолетту, а потом, зачем-то по сторонам и даже назад. Как будто вблизи могла оказаться другая мисс Сьюзан, к которой и было обращено: «Я вас искала». Леди Кушинг этих маневров благородно не заметила.

- Вы на пляж? Идемте вместе. – Она взяла Сюз под руку. Та, словно тряпичная кукла, беспрекословно подчинилась. – Я слышала вы беседовали с Сессилом об идее для спектакля. Агата Кристи, да? Только не говорите, что «Мышеловка». Я этого не допущу…

Болтая таким образом, она вывела мисс Бердман на улицу. Девушка, насколько мог видеть Эд, пока что была способна только открывать рот, но не издавать звуки.

Что ж… Молодой человек остался один. Все разбрелись кто-куда. Холл опустел. Слышались обычные послеобеденные звуки, звон фарфора и хрусталя, тихие переговоры слуг, позвякивал шнурок вызова горничной. Потом утихло и это. Осталась только расслабленная, сытая, сонная тишина. Эд обессиленно опустился на пол рядом с креслом. Оставалось только дождаться убийцу.

***

16.30. Холл.

- Мистер Гарсия, сэр. – Терпеливый голос Роджерса повторял и повторял его имя.

Эд встрепенулся и попытался сесть. Что ж… Он заснул. Вырубился на самом ответственном посту. К счастью, тот, чье тело он поклялся хранить, стоял сейчас рядом живой и невредимый.

Роджерс сделал шаг назад и расплылся в улыбке.

- Вам было удобно, судя по всему.

Молодой человек пошевелил руками и ногами. Ничего не затекло. Он чувствовал себя на удивление отдохнувшим и полным сил.

- Ха! А вы сомневались в декораторе. Если найти к этому креслу подход, оно вполне может стать кроватью для дорогого гостя.

- Господи, как я рад, что мне не придется никому предлагать такую ночевку, - еле слышно пробурчал дворецкий, - а встать вы сами сможете?

Эд обнаружил себя растекшимся в кресле, словно блин на сковородке.

- Нет. Это вряд ли.

Роджерс подал ему руку.

- Сэр, вам оставили записку.

Эд уже стоял на собственных, немного ватных ногах. За время сна, а прошло немногим меньше часа, обстановка в холле не изменилась.

- Записку? – Он рассеянно массировал колени. – Кто передал?

- Эм… - Роджерс замялся от чего Эд замер и сосредоточился на разговоре. – Я не знаю. Записка лежала с почтой.

- С почтой… - Молодой человек проследил за рукой дворецкого.

Возле входной двери, справа и перед входом в библиотеку располагался высокий неприметный столик с ящиками для перчаток. На нем – поднос с несколькими конвертами.

- Да, я просматривал вечернюю почту чтобы отнести сэру Бриборну и увидел записку. Решил, что это может быть важно.

- Эм… Спасибо. Да, это может быть важно. Наверное. – Эд растерянно взял маленький конвертик из рук Роджерса. – А вы каждый день в одно и тоже время относите почту дяде?

- А это важно, сэр? – Дворецкий нахмурился.

- Важно? Что? Нет, конечно, не важно. – Эд выдавил из себя неестественный смешок. – Но интересно. Интересно как устроена повседневная жизнь в доме.

- А… Ну, если интересно, то да. – Роджерс снисходительно улыбнулся. Ох уж эти иностранцы и их вечное любопытство. - Вечерняя почта приходит в 16.00. В 16:30 я просматриваю конверты и отношу сэру Бриборну в кабинет. Примерно в это время он как раз предпочитает прервать дневной отдых и заняться делами.

- Значит дядя сейчас в кабинете?

- Обычно это так. – Роджерс пожал плечами. – Я вас оставлю.

- Конечно. И спасибо! – Эд помахал конвертиком.

Дворецкий спокойно кивнул и занялся своими делами.

Сесть обратно в кресло Эд не рискнул, поэтому привалился спиной к стене и развернул бумажку.

В записке, адресованной «Мистеру Э. Гарсия», было следующее: «Дорогой Эд, нам нужно кое-что обсудить. Вы знаете, о чем я. Не хочу говорить в доме, слишком много людей. Приходите на пляж как можно быстрее, как только получите записку с вечерней почтой. Это важно! Ваша и т.д. Сьюзен».

***

Вечер принес почти осеннюю прохладу. Солнце зависло где-то над полями и нехотя боролось с сумерками. Его яркий, оранжевый круг расползся по траве и верхушкам деревьев, потерял очертания, проник сквозь облака и повис розоватой лужей на горизонте.

Эд быстро шел по дорожкам сада. Он уже достаточно ориентировался, чтобы попытаться сократить путь, но все равно почти бежал.

Надо разобраться с этим как можно быстрее. Надо объяснить ей, что нет времени на долгий обстоятельный разговор. В принципе, они могут поговорить на обратной дороге.

У статуи дискобола молодой человек остановился. Может быть потом? Поговорить с Птичкой после ужина или… Ну, в любое другое время. Он было повернул обратно, но вспомнил жалобный тон записки. Девушка решилась открыть ему душу, пусть даже это было невероятно не вовремя, игнорировать такой порыв нельзя.

Молодой человек пошел быстрее. Теннисный корт, огород…

То, что она хотела поговорить об украденной картине не оставляло сомнений. В принципе, Эду было совершенно все равно зачем она это сделала. Какой-то подростковый демарш. Вызов системе или крик души. Какая разница, с этим пусть разбираются хорошооплачиваемые психологи. Он поможет ей эту картину вернуть. Тихо-мирно водрузить назад и забыть про глупое происшествие.

Показался железный мостик. Солнце похитило море и впереди разливался бесконечный голубовато-розовый простор с солоноватым привкусом.

Эд громко протопал по железным мосткам и в несколько прыжков спустился на маленький пляж между скал. Скалы, волны, песок и тишина. Он был один.

- Сьюзен? – Молодой человек повертелся на месте. – Сюз?! Где вы? Мне нужно возвращаться, я пришел буквально на минуту.

Тишина. Может быть, она ждет его на большом пляже, там, где он заснул после завтрака. Но, с чего бы это? Она все время загорала именно тут.

Эд достал из кармана записку и медленно перечитал. Теперь он буквально заставлял себя не торопиться.

«Дорогой Эд, нам нужно кое-что обсудить» - Эта фраза могла означать на самом деле все, что угодно. От интерпретации образа Ник Бакли до возможности проведения гастролей в Перу. «Вы знаете, о чем я» - Эта фраза была еще хуже. Настолько общая, что вызывала теперь недоумение. Он ведь сам решил, что дело касается картины. Сам решил, что именно Сьюзен ее украла, чтобы досадить дяде. А что, если он ошибся? «Не хочу говорить в доме, слишком много людей» - Отлично! Намек на общую тайну. Да только у него с мисс Бердмен не было общих тайн. Исключительно отдельные. «Приходите на пляж как можно быстрее, как только получите записку с вечерней почтой» - Абсолютно все знали, что девушка проводит свободное время на этом маленьком пляже. Кто угодно мог видеть и видел, как он беседовал с ней здесь. «Это важно!» - Эд застонал от собственной глупости. И, наконец, подпись: «Ваша и т.д. Сьюзен». Что ж, это записку мог написать кто угодно. Кто угодно, только не Сьюзен, потому что она сегодня – Сюз!

Молодой человек взбежал по лестнице и, не разбирая дороги, кинулся к дому.

Двадцать минут. Он отлучился на двадцать минут.

Он бежал, а мимо пролетали, огород, теннисный корт, дискобол, большая часть сада. Как в старом черно-белом мультфильме, когда герой движется в обратном прядке.

В десяти метрах от дома Эд понял, что эти двадцать минут, отнятые у него чьей-то злой волей, стали роковыми. Крик ужаса, который издавала горничная Эмма расходился кругами, словно камень, брошенный в сонный пруд.

Он взбежал по лестнице, растеряв всю свою стремительность. Осталась только отдышка и изжога. Рывком открыл дверь, подошел к вопящей девушке и сгреб ее в объятия. Она оборвала крик и наконец разрыдалась.

Отовсюду сыпались обитатели дома. Мистер Латтимер низвергся с лестницы, через секунду появилась откуда-то миссис Латтимер, леди Кушинг вошла вслед за Эдом из сумеречного сада, сэр Бриборн, держась за бок – из столовой. Птичка выглядывала из-за его спины. Мистер Берроуз, этот трагик в фарсе, застыл в дверях библиотеки. Все как будто собрались, чтобы посмотреть, как мистер Гарсия обнимается с горничной. Но рука девушки трясясь указала на кабинет хозяина. Общество гуськом двинулось туда, ожидая и предвидя худшее. Шаги их стали сдержаннее. Глаза внимательно следили за остальными. Наконец, все сгрудились у входа в кабинет. Посередине комнаты, на полу, заливал кровью персидский ковер дворецкий Роджерс.

Эд отправил горничную за крепким чаем, а сам прошел в кабинет. Парадокс, он один из всех точно знал, что увидит, но именно его увиденное потрясло сильнее остальных.

«Не получилось. Не получилось!» - Стучало в мозгу. – «Старый добрый Роджерс снова мертв. Все маневры, изыскания, подслушивания, все зря. Тот же результат!» Эд потер руками виски. Обитатели дома стояли слишком близко к телу.

- Я позвоню в полицию. – Это миссис Латтимер.

- Нет, Амелия, я сам. – Это дядя. – Нам нужен инспектор из Кента.

- Может быть он еще жив? – Это всхлипнула под недоуменные взгляды Сьюзен.

- Давайте-ка выйдем, чтобы не затоптать место преступления. – Это Эд в непривычной для себя роли стража правопорядка.

Дальше все пошло по старому кругу. Дядя вызвал полисмена, все выпили по чашке горячего, крепкого чая и разошлись до ужина. Следующие два часа для Эда были долгими, наполненными безрадостными сожалениями и укорами самому себе.

***

Ночь. Густая, как плотное покрывало ночь, в один момент опустилась на дом. Сумерки и неуверенная вечерняя мгла прошли, казалось, за секунду. Кто-то накинул на весь видимый мир черное, душное покрывало.

Ночь в городе и деревне – совершенно разные явления. За городом нет миллиона огней, нет хотя бы призрачного ощущения безопасности. Нет машин, нет припозднившихся прохожих, нет смеха и шума, доносящегося из переполненного бара. В городе, даже в самом пропащем районе, под светом уличного фонаря может показаться, что теперь-то ничего плохого не случится. За городом такого нет. Вообще ничего нет. Ну, может быть звезды. Может быть луна. А может быть нет даже их.

Сегодня звезд и луны не было. Небо просто выключило свет. Сад наполнился шуршанием и суетой, которая при свете дня оставалась не слышной и не заметной.

Говорить не хотелось.

Эд стоял на балконе голубой гостиной на втором этаже и пил портвейн, поданный дрожащей рукой Натали в бокале из-под коньяка. Без Роджерса этот дом уже начал катиться в пропасть. Но сам портвейн был отменным. Молодой человек достал из кармана пачку сигарет и прикурил одну. Полный набор отчаяния собрался: алкоголь, табак и одиночество с тягостными думами.

Вечер прошел ожидаемо. В 19.00 дом огласил удар гонга, состоялся неловкий, тоскливый ужин. Затем неловкость и тоска переместились в гостиную. Где-то на этом моменте закончились первые два дня Эда в Бриборн Холле. Тогда он махнул рюмку хереса и отправился спать в надежде утром посмотреть на работу настоящего полицейского инспектора. В этот раз уйти так рано не представлялось возможным. Говорить ему не хотелось, но пришлось. Всем пришлось. Каждый хотел услышать от другого утешающую историю про вора, проникшего в дом. Про бродягу или какого-нибудь наркомана. Слабое утешение для наивных людей. Каждому хотелось это услышать, но высказать такую глупость никто не решился. Все просто слонялись по гостиной в хаотичном порядке, повторяя: «Какой кошмар! Да как же это произошло! Этого просто не может быть!». Доказательство того, что это может быть лежало в кабинете под охраной бдительного бобби, но доказательства никому не были нужны. Только восстановление статус-кво.

Все происходящее напоминало сцену из немого кино. Под тревожный, драматический аккомпанемент люди неловко движутся по красивой комнате, без какой-либо определенной цели.

Эд внимательно смотрел на реакцию своих новых родственников и их друзей. Для них смерть Роджерса не стала чем-то личным. Конечно, это был и шок, и ужас, но, чтобы личная трагедия… Пожалуй нет. Это же просто дворецкий. Ну, то есть, грустно, конечно…

Сэр Бриборн единственный, кроме самого Эда, кто пребывал в глубокой, настоящей скорби. Он сидел, уставившись в стену, вскакивал, прохаживался и снова садился чтобы продолжить пить маленькими, жадными глотками. Эд подошел к нему, сел рядом и добрых пол часа они вспоминали и обсуждали почившего. Потеря Эда имела глубоко личный характер в связи с необычными обстоятельствами, потеря дяди была просто невосполнимой. Он отправился спать первым, уже с трудом переставляя ноги, готовый или разрыдаться или уснуть, не вставая с места.

Следом отправилась спать леди Кушинг. Она обошла каждого, каждого в ободрение и утешение подержала за руку и тем сочла свой долг исполненным.

Латтимеры задержались еще немного. Они обсуждали достоинство портвейна перед хересом, что, по мнению Эда, было просто смехотворно. Изучали коллекцию пластинок леди Бриборн и в конце концов, под изрядно пьяные воспоминания сэра Томаса о своей любимейшей сестре, покинули гостиную.

Мистер Берроуз не участвовал в создании хаоса. Практически весь вечер он просидел недалеко от сэра Бриборна тихо поглощая виски. Вставал только чтобы добросить в бокал льда, но в итоге принес ведерко к своему столику. Он молчал и, кажется, никого не слышал. Такая философская скорбь озадачила Эда. Но, может быть дело в том, что положение мистера Берроуза, эсквайра и поверенного, было в этой компании все же ближе к положению Роджерса, чем к остальным.

Мисс Сьюзен украдкой утирала слезы и пила кроваво-красное сухое вино.

В одиннадцатом часу это наконец закончилось. Все разошлись.

Эд стоял на балконе, всматривался в темную пустоту и вдыхал полной грудью попеременно, то прохладный чистый воздух, то горячий сигаретный дым. Он мог бы простоять так вечность, всматриваясь в спящий сад и страшась условного «завтра». Для него очень условного. Но на вечность рассчитывать не приходилось.

Сначала он уловил еле слышный запах духов, потом светлый обрис рядом и искры света из гостиной в хрустальном бокале.

- Не спится? – Он повернулся к мисс Сьюзан.

- Нет. – Она пожала плечами. Свет как-то странно окутывал ее фигуру, подсвечивал сзади и создавал тусклый ореол с отступом на пару сантиметров от тела. Эд искренне пожалел, что никогда не сможет нарисовать такое.

- А почему…

- Что? – Девушка повернула голову и глянула на него.

Эд внезапно смутился.

- Ой, говорите уже. – Она фыркнула. – Сегодня вечер откровений.

- Почему вы недолюбливали Роджерса? Ну, то есть, мне так показалось. – Эд уставился на нее в тупом оцепенении. – Простите!

- Не извиняйтесь. Вам не показалось. – Сьюзен нахмурилась. – Это меня, конечно не украсит, но раз уж вечер откровений… – Мелькнула горькая улыбка. – Никаких опасный тайн. Простое пролетарское ханжество. Я же знаю, что в этом доме не на своем месте. Я как красивый цветок срезана с клумбы, постою в вазе в доме пока хозяину приятно на меня смотреть и отправлюсь в мусорное ведро. Вот миссис Латтимер с застывшей на лице маской пренебрежения здесь на своем месте. Даже стань она нищей, к чему, я слышала это семейство упорно стремится, она все равно будет здесь уместна. В отличии от меня. Я это знаю и Роджерс знал. Мне казалось, он меня не одобряет. Презирает. Но самое ужасное, - она посмотрела на Эда с настоящей печалью, - самое ужасное, что это конечно было не так. Он был отличным человеком, наш Роджерс. Жаль, - она всхлипнула, - что я не пожелала ему об этом сказать.

Молодой человек придвинулся к ней и подставил плечо для сдержанных рыданий.

- «Своё место», - он повторил ее слова и вздохнул, - какая же это все чушь. А вы знаете, что это британцы возродили в Индии кастовую систему? Им так было привычнее. У вас тут, я смотрю, ничего не меняется.

Девушка успокоилась и хмыкнула.

- Ничего не менять это наша основная традиция.

- Не всегда. Вот Роджерс, упокой Господь его душу, был готов к переменам. Я слышал, что он собирался покинуть Бриборн Холл буквально сегодня вечером.

Сьюзен удивленно ахнула.

- Это, конечно делает ситуацию еще более печальной, если такое вообще возможно. Однако, какой смелый был бы шаг с его стороны!

- Почему же? – Эд посмотрел на нее с удивлением.

- Он же почти тридцать лет здесь прослужил. Был для Сессила, то есть, сэра Бриборна, буквально правой рукой.

- А я думал мистер Берроуз его правая рука.

- Ну, - Сьюзен пожала плечами, - незаменимый помощник, скорее. А вот Роджерс был и другом, и конфидентом. Ваш дядя был уверен в его человеческих качествах так, как не был уверен в собственных. Не безосновательно. – Девушка улыбнулась и повторила. – Не безосновательно.

- Однако… - Эд прикурил новую сигарету, предложил девушке, она не отказалась.

- О! Так вы курите?

- А вы моя мама?

Оба остались довольны друг другом и некоторое время молчали.

- А расскажите мне, Эдмундо, - Сьюзен одним глотком осушила бокал и повернулась к мужчине, - как там, в Перу?

- Тепло по большей части. – Он улыбнулся, почувствовав, как изменилась атмосфера. – Там красиво. Экзотично, как говорят у вас, очень цивилизованно, о чем у вас не говорят и, что интересно, полно театров.

- Да что вы! – Мисс Бердмен широко раскрыла глаза от удивления, в них засветились озорные искорки. – Хорошие театры?

- А я в этом плане не ханжа, мне нравятся. Шекспиру иногда даже не повредит чуть больше латиноамериканской экспрессии.

Девушка рассмеялась.

- Хотелось бы посмотреть своими глазами.

Эд развернулся к ней.

- Так посмотрите. – Их шуточный разговор начал приобретать какой-то более сложный оттенок. Оттенок чего-то серьезного.

Сьюзен тоже развернулась.

- Думаете могло бы получиться?

Эд действительно задумался. Он в принципе, был склонен к подобным размышлениям на досуге.

- Не знаю. Я владелец винокурни из Лимы. Я точно не могу быть кем-то другим. И не хочу. А вы? Не беспокоитесь о возможности упустить возможности?

Теперь задумалась Сьюзен.

- Я бы боялась, если бы возможные возможности были бы возможны. – Она грустно улыбнулась. – Я, к сожалению, вовсе не дурочка, тогда жилось бы легче.

- Но, не так интересно. – Молодой человек тепло улыбнулся и поправил ее локон, который в этом совершенно не нуждался.

- Все равно это не имеет никакого значения, если не попробовать… - Девушка стремительно приникла к нему и поцеловала.

Это могло занять и весь вечер и соседние несколько дней, Эд не очень хорошо разбирался во времени в последнее время. Она сделала шаг назад. На секунду, до обретения контроля, они увидели потрясенные лица друг друга.

- Что ж, - тихо проговорила Сьюзен, - теперь нам точно есть о чем подумать. – Она сжала его руку и быстро ушла.

***

Прошло ли хотя бы пять минут с момента ее ухода? Этого Эд вспомнить не мог. Время, мысли, ощущения, все замедлилось. Он вздрогнул, будто очнувшись. Просто чтобы чем-то занять руки закурил новую сигарету и облокотился на перила, чуть подавшись вперед.

Свет за спиной полностью погас. Гостиная растворилась в тенях. Этого Эд не видел, завороженный созерцанием черного сада.

За спиной послышались шаги, тихие шорохи. Этого Эд не слышал, все другие звуки заглушал оглушительный стрёкот цикад.

Что он почувствовал, так это мощный удар в спину. Такой сильный и внезапный, что ноги оторвались от пола, тело, не без посторонней помощи, перегнулось через перила и свободно полетело вниз. И лететь-то было не высоко. Но внизу ждала бетонная садовая дорожка, а два этажа в кентском поместье сэра Бриборна соответствовали четырем этажам виллы родителей Эда. И да, он вспомнил родителей, вспомнил поцелуй, которому не исполнилось и пяти минут. На удивление многое удалось вспомнить за несколько секунд беспомощного полета. Эд смог перевернуться и увидеть абрис черной фигуры на балконе. Почему убийца все еще там? Хочет убедиться, что Эд не взлетит? К сожалению, понять кто это, молодому человеку не удалось. Он наконец приземлился на дорожку и моментально умер.

Глава 4. Вчера - 2.

В этот раз не было лодки, дрейфующей в спокойной реке. Не было плавного пробуждения. Не было ничего, только глухой перестук колес и лампа у потолка, отбрасывающая тревожные, длинные тени.

Эд лежал на полу вагона класса люкс в той же позе, в которой приземлился на садовую дорожку возле дома дяди Сессила. Руки раскинуты в сторону, одна нога под странным углом, позвоночник чуть выгнут. Во веки веков не забыть ему эту боль, когда чувствуешь, как ломается позвоночник.

Сколько он так лежал, который был час? Молодой человек рассматривал потолок из красного дерева, затейливо украшенный резьбой на растительные мотивы, и думал. Это все переставало быть забавным, хотя и чрезвычайно странным приключением, игрой разума. Необходимо было во что бы то ни стало сохранить жизнь Роджерсу и, как оказалось, себе тоже.

Эд поднял левую руку и взглянул на часы. Разбиты. Стрелки застыли на отметке 22.45 – час его смерти. Он закатил глаза, хорошие были часы… Порылся в кармане и достал телефон. Экран пошел сеткой мелких трещин, но аппарат работал. Хороший корпус, чехол и защитное стекло, то, что нужно, когда планируется вылет из окна.

5.20 утра. Значит в 6.10 он снова прибудет на станцию, где его снова встретит Роджерс. По телу пробежала холодная, липкая дрожь. Эд глубоко вздохнул и вытянул ноги. Они были как деревянные, будто принадлежали другому, не такому уж и живому существу. Но, путем уговоров, усилий и страданий, он смог затащить себя на полку и лечь уже с комфортом.

Судя по последним событиям ему удалось узнать не мало, может быть даже близко подобраться к убийце. Иначе, зачем нужно было его самого сталкивать с балкона? Так что же такое, черт побери, он узнал, что стоило двух жизней. Мотив – деньги. Он был у каждого в доме. Кроме, пожалуй, Сьюзан. Элементарно не было в том доме такой смерти, на исходе которой ей бы хоть что-то досталось. Даже сэр Бриборн, Эд был совершенно уверен, не вписал ее в свое завещание и не планировал этого делать. К тому же придется снять с нее подозрение в краже картины. Ему начинало казаться, что эти происшествия вытекают одно из другого. Эд ухмыльнулся. Идея исключить Птичку из числа подозреваемых могла бы показаться актом малодушия после сцены с поцелуем. Но, кто, собственно, его осудит?

Молодой человек аккуратно сел. Позвоночник отозвался тупой, далекой болью. «А как себя вести? – Думал Эд. – В каком образе предстать перед обществом в этот раз? Я уже был усталым командировочным. Был самим собой, то есть дилетантом, который притворяется секретным агентом на задании. А кем я не был? – На его губах расплылась довольная ухмылка. – Я не был «гостем с юга». Тем, кем и являюсь в глазах жителей этого очаровательного маленького острова. Громким, экстравагантным пришельцем из края, где царят наркокартели, коррупция, криминал и варварство. Старушка Англия благодушно явила мне множество человеческих архетипов, прямо по Агате Кристи. Добродушный дядюшка-плут, восхитительная старлетка, мудрый дворецкий, неунывающая вдова, практичный адвокат. Латтимеры, те вообще будто были не настоящими людьми, а пародией на самих себя. Не хватало только горничной, которая и оказалась бы убийцей. – Эд покачал головой. – Ох, как же ее не хватало».

В 06.00, когда в купе ворвался всклокоченный, заспанный проводник, план дня был более или менее готов.

- Сэр. Сэр, вам пора вставать, сэр! Я помню, вы просили разбудить около станции, мы уже подъезжаем. Вещи не… - Он запнулся.

На нижней полке сидел полностью готовый к выходу джентльмен. На соседнем месте расположились его чемодан, портплед и сумка. На вешалке пальто.

- О! Замечательно, у вас все готово. – Проводник почесал вихрастый затылок, чем еще сильнее взбил и без того торчащие во все стороны волосы. – Хотите кофе?

- Если у нас есть на это время, не откажусь.

- На это время всегда найдется. Одну минуточку.

Через минуту он поставил перед джентльменом маленькую чашечку свежесваренного кофе.

Что ж, начало этого дня стало гораздо перспективнее.

***

В 6.10 утра поезд издал длинный предупреждающий гудок и окончательно замер. Эд плотнее запахнул пальто. Он точно помнил, что утром 27 мая стоял сильный холодный туман. Проводник открыл двери вагона, поеживаясь, помог спустить чемодан на перрон и тут же запрыгнул обратно, оставив единственного сошедшего пассажира в не самом плохом расположении духа.

Руки и лицо моментально покрылись ледяной испариной. Пальто напиталось влагой и потяжелело, кажется, вдвое. Поезд снова загудел, затарахтел и скрылся за поворотом. Пока он разгонялся и вилял по рельсам, разогревая сталь, Эд посмотрел по сторонам и на мгновение, такое тревожное мгновение, как будто увидел чуть поодаль самого себя два дня назад, еще дальше себя четыре дня назад, а с другой стороны – себя из послезавтра и так далее и тому подобное. Конечно, это было видение, навеянное туманом, но стало по-настоящему страшно.

Сбоку от станционного домика сквозь туман пробились бледно-желтые огни фар. Хлопнула дверца машины. В безмолвии раннего утра послышались уверенные шаги.

- Сэр, - послышался знакомый спокойный голос, - мистер Гарсия?

Эд глубоко вдохнул влажный, холодный воздух и только выдохнув, расслабил плечи.

- Я здесь. – Он подхватил чемодан, портплед и сумку. – Иду к вам.

- Здравствуйте, сэр! – Необычайно элегантный и ослепительно живой Роджерс подхватил сумки. – Меня зовут Роджерс, дворецкий, рад приветствовать вас в Кенте.

Эд, охваченный самыми теплыми чувствами, неожиданно для самого себя порывисто обнял дворецкого и, не оглядываясь, пошел к машине. В принципе, это вполне вписывалось в образ «гостя с юга». Он успел услышать, как Роджерс весело и изумленно фыркнул.

Салон новенькой теслы обдал теплом и уютом, мотор довольно заурчал. Через несколько секунд станция скрылась за поворотом.

Некоторое время ехали молча. Эд все больше погружался в какую-то иррациональную дремоту. Может быть, он проснется и ход времени станет прежним? Или снова проснется на полу грохочущего поезда. А может быть случилась авиакатастрофа и он застрял в чистилище так и не долетев, например, из Владивостока в Москву?

- Скажите Роджерс, а правда здесь где-то есть море? – Молодой человек развернулся к дворецкому. – Потому что пока не очень-то похоже.

- Вы серьезно, сэр?

- Более чем. Очень хотелось бы посмотреть.

Роджерс посмотрел на него долгим изучающим взглядом, таким долгим, что не плохо было бы уже вернуть его на дорогу.

- Хорошо, сэр, покажу вам море. – И пожал плечами, смиряясь с причудой гостя.

Перед самой опушкой леса машина повернула на незаметную дорожку. Через двадцать минут Эд стоял на песчаной дюне, вдыхал солоноватый воздух и чувствовал себя почти нормально. Мозги более или менее прочистились. Даже начали появляться кое какие идеи.

Довольный, он вернулся в машину и от всей души поблагодарил дворецкого.

- А я-то думал, что в Перу нет проблем с большими водными пространствами. – Роджерс осторожно вырулил с песчаной дюны. Машина вернулась на дорогу.

- О, конечно, нет. У нас там океан, знаете ли. – Эд широко улыбнулся. – Но вот, что я вам скажу, океан и море – совершенно разные вещи. Океан непостижимо глубок и огромен, он нам не принадлежит, потому что, как может нам принадлежать что-то, что нас же и породило? У океана нет характера. Все, что его населяет имеет характер, а сам он – нет. Море – другое дело. Скажите, что нет разницы между Балтийским и Средиземным морем и я рассмеюсь.

- А вы философ, мистер Гарсия. – Дворецкий с улыбкой покачал головой.

- В отпуске - непременно философ.

Некоторое время они ехали молча. Возобновлять разговор о родственниках или обитателях дома молодой человек не хотел. В принципе, он узнал в прошлый раз все, что Роджерс готов был ему поведать. Стоило переключиться на другую тему.

Мимо проносились зеленые луга, огороженные условной деревянной изгородью.

- Расскажите мне о доме, Роджерс.

- Сэр? – Брови дворецкого взлетели высоко вверх. – О доме?

- Ну да, о Бриборн Холле. Обожаю архитектуру, а дядя намекал на какие-то секреты. Что насчет тайных ходов? Подземелий и темниц?

Роджерс искренне расхохотался.

- Ну, нет. Боюсь вас разочаровать, темниц не найдется. – Дворецкий расслабился и с удовольствием продолжил. – Бриборн Холл был построен в 18-м веке. Строили его конечно с оглядкой на соседей, тут рядом есть несколько впечатляющих поместий. Ваши предки хотели классическую архитектуру и максимальные удобства.

- Что значит классическая архитектура?

- Дом разделен на два крыла. Мы подъедем к парадному входу. Вы поднимитесь по лестнице и попадете в большой холл, это центр особняка. Вправо от холла расположены библиотека и кабинет сэра Бриборна. За ними останутся невидимые для вас помещения хозяйственной части: кухня, столовая и гостиная для слуг. Слева от холла – столовая, а прямо за ней бальный зал. Он закрыт. Вы, скорее всего даже не увидите дверь, хотя, можете попробовать отыскать. Думаю, вам будет интересно. Больную залу не открывали для гостей со дня смерти леди Бриборн. Два раза в год она проводила крупные мероприятия для гостей и арендаторов, сэр Сессил ограничивается поздравительными открытками. Но, саму бальную залу вы можете увидеть во многих телефильмах и сериалах. Она пользуется определенной популярностью у режиссеров. В принципе, только для съемочных групп ее и открывают.

- А сколько этажей в доме?

- Всего два этажа, но за счет высоких потолков здание кажется четырехэтажным. Из холла наверх ведет парадная лестница. На втором этаже направо от нее располагается спальня сэра Бриборна и бывшая спальня-будуар хозяйки. Сейчас она не используется. Дальше по коридору черная лестница, ведущая к комнатам слуг. Налево от лестницы – комнаты для гостей. Первая – ваша, дальше идет голубая гостиная, затем еще две комнаты, все оборудованы ванными комнатами. Напротив, такое же расположение, но без гостиной.

- Минуточку, сначала моя комната, потом гостиная, а потом остальные комнаты? – Эд выглядел как подобает удивленным. – Странно, да?

- Да, что тут скажешь, действительно странно. Это была причуда хозяйки, ей очень хотелось иметь что-то вроде салона на втором этаже. Вы убедитесь, что вид с балкона на сад просто восхитительный. Она объединила две комнаты, в одно большое помещение, а мокрую зону оборудовали под бар.

- Но почему она начала со второй комнаты, оставив «мою» для гостей?

- Из-за балконов. В голубой гостиной два длинных балкона. Ради них, практически все и затевалось.

- Очень интересно, - протянул Эд. Поля остались позади, еще десять минут и они прибудут на место. – Получается дядя довольно много перестроил?

- Пожалуй так и есть. Изначально комнаты на втором этаже представляли собой традиционную анфиладу. То есть большой коридор, и помещения, соединенные друг с другом дверьми. Сэр Сессил изолировал помещения, придав им больше приватности.

- Замуровал стены? – Уточнил Эд.

- Ну, зачем же так? – Роджерс улыбнулся. – Приглашенный дизайнер использовал различные ухищрения вроде шкафа, закрывающего дверь, кресла или комода. Если не знать, никому и в голову не придет искать проход.

Эд припомнил как, не далее, чем «вчера», провалился в такую дверь в комнате миссис Кушинг.

- Ну, это просто здорово. Очень интересный особняк. И что, прямо ни одного жалкого потайного хода?

- Нет, - Роджерс широко улыбнулся. - Но между кабинетом и библиотекой есть кое-что способное вас заинтересовать. Оставлю такую загадку. Поиск часто гораздо увлекательнее находки.

Показались высокие ворота, ведущие на территорию особняка. Эд сосредоточился на последних метрах поездки. В машине он чувствовал относительную безопасность и даже нормальность происходящего. Они поехали по подъездной дорожке, сбросив скорость до десяти километров в час. Все, как всегда, парк, проявляющийся из тумана как изображение на фотопленке, статуи в хаотичном порядке, круглая клумба напротив входных дверей и широкая лестница.

Машина затормозила, мотор умолк. Несколько секунд пассажир и водитель просто сидели в молчании.

- Как вы считаете, пора идти? – Роджерс вопросительно поднял бровь.

- Если вы настаиваете. – Эд вымученно улыбнулся и вылез из машины. Каждый раз одно и то же…

Он подхватил свои вещи, поблагодарил дворецкого и направился прямиком в свою комнату, в которой ему доведется спокойно переночевать всего один раз.

***

Эд запер за собой дверь и, привалившись к ней спиной, посидел на полу, позволяя ужасу и безысходности немножко пощекотать себе нервы. Однако, день обещал быть длинным и время на жалость к себе только что закончилось. Поэтому он встал, кинул на кровать вещи и сделал то, что еще никогда не делал в этой комнате, обыскал ее.

Проверил каждую щель, прощупал все обойные швы, заглянул во все углы. Обнаружил, что горничные ленятся убирать под кроватью, а также, секретную дверь, ведущую в голубую гостиную. Дверь была в стене напротив кровати, аккуратно заклеенная плотными обоями с рисунком, почти идеально маскирующим стык. Петли скрыты, ручка отсутствует. Мебель была расставлена таким образом, что случайно к стене не подойти. Тут был и платяной шкаф, и комод, и кресло. Почти как у леди Кушинг. Когда Эд все же наткнулся на дверное полотно, он внимательно осмотрел его в поисках замка или чего-то вроде, прощупал буквально по миллиметру, однако, ничего похожего не было.

Он тихо выскользнул из своей комнаты и прошел в гостиную. Здесь дверь обнаружилась гораздо быстрее, но только потому, что было ясно, где ее искать. Молодой человек прокрался вдоль стены за спинкой двухместного диванчика и увидел маленькую, выкрашенную в цвет обоев, задвижку. Похоже, что дверь плотно закрыли, оклеили обоями, а замочек просто закрасили. Хотя, он был такой миниатюрный и плоский, что это представлялось излишней предосторожностью. Чтобы его открыть, пришлось воспользоваться ножом для колки льда из бара. Но, все получилось. В свою комнату Эд вернулся новым путем и остался этим чрезвычайно доволен.

***

В 9 утра Эд, уже немного отдохнувший и более собранный, чем когда-либо, стоял в столовой у буфета-органа и пытался отыскать тайную дверь в танцевальный зал. Так бывает, найдешь одну, другую тайную дверь и просто не можешь остановиться…

Эд знал, что с минуты на минуту в столовую войдет Сьюзен Бердмен. Знал он и что не попытается очаровать или заинтересовать ее своей персоной, хотя после инцидента на балконе соблазн был практически непреодолимый. Может быть позже, когда жизнь снова примет простой, линейный характер. А пока что необходимо увести девушку на пляж, с чем прекрасно должна справиться Агата Кристи. Вот бы еще вспомнить тот диалог, что они вели.

Размышляя таким образом, молодой человек лениво жевал свой бекон и разглядывал на старинных обоях швы толщиной в волос.

- Ищите что-то?

От неожиданности тарелка в его руках подскочила.

- Dios Todopoderoso y todos sus Angeles. (Взывает ко всем святым на испанском)

Эд и высокая светловолосая девушка с интересом смотрели друг на друга.

Наконец она рассмеялась и протянула руку.

- Простите! Не хотела вот так подкрадываться и пугать вас… Хотя, - она очаровательно пожала плечами, - к чему это, я именно так и хотела к вам подкрасться. Сьюзен Бердмен, актриса и протеже сэра Бриборна.

Эд с улыбкой пожал ее руку.

- Эд Гарсия. Грубиян из Перу и племянник сэра Бриборна.

- Чудесно! У нас уже много общего, мы оба знаем сэра Бриборна.

- Да, потрясающее совпадение, особенно удивительное в особняке сэра Бриборна.

Оба искренне улыбнулись своему незамысловатому диалогу.

- Так что вы, по правде, здесь делаете, мистер Гарсия? – Сьюзен сузила глаза и кивнула головой на буфет.

Эд внезапно для самого себя немного покраснел.

- Ну, мы знакомы уже три минуты, мне не хотелось бы выглядеть идиотом в ваших глазах.

- Смелее, я же англичанка, все иностранцы испокон веков выглядят в наших глазах идиотами. – Она одобряюще улыбнулась.

- А, ну, тогда ладно. – Эд пожал плечами. – По дороге сюда от станции Роджерс, дворецкий, рассказал мне о тайной двери, ведущей в бальный зал, где снимали несколько серий «Пуаро». Дверь где-то на этой стене. Мы заключили небольшое пари, и мне очень хотелось бы выиграть.

- О! Какие же ставки, если не секрет?

- Это зависит от того, хотите ли вы помочь мне безвозмездно, как гостю дома, или рассчитываете на половину шоколадки.

- Я определенно рассчитываю на вознаграждение.

- Ладно, пусть будет так. – Они немного помолчали, рассматривая стену. – Так вы знаете где дверь или нет?

Сьюзен пожала плечами.

- Конечно нет. Я вообще не знала, что за этим монструозным сооружением, - она кивнула на буфет, - скрывается еще одно помещение, тем более бальная зала. Тем более, бальная зала в которой проходили съемки сериалов!

- Ах да, - Эд всплеснул руками с присущей южанам экспрессией, - вы актриса! Актриса кино или театра?

Сьюзен с интересом следила за амплитудой его всплесков.

- Пока что ни того ни другого, только окончила театральные курсы. Но склоняюсь к театру.

Они оба вплотную подошли к стене и начали вести по ней руками, чтобы нащупать выпуклость двери.

- Так значит дядя ваш импресарио?

- Ой, это звучит слишком оптимистично, но да, сэр Бриборн заинтересован в продвижении местной театральной труппы. Поэтому, если я смогу себя показать, он замолвит за меня словечко.

Метр стены остался позади.

- Интересно. А что вы будете играть? Классику? Что-то из Шекспира?

Он скорее почувствовал, чем увидел, как Сьюзен закатила глаза.

- Да что же этот несчастный Шекспир никому покоя не дает?

- Потому что классика предсказуема. Каждый хоть что-то да слышал о Гамлете и поэтому сюжет сильным сюрпризом не станет. А значит вещь безопасна и…

- И бесполезна! – Сьюзен посмотрела на него исподлобья. - Ничего не имею против Шекспира на самом деле. И против безопасности тоже, но это же дебют, хотелось чего-то более… Интригующего, что ли.

- А какой жанр, как думаете, смог бы лучше всего раскрыть ваш талант? Комедия? – Эд посмотрел на нее с надеждой, и девушка рассмеялась.

- Нет, комедия для меня сложновата пока что. Может быть позже. Но, я люблю чистые жанры.

- Детектив?

Еще два метра осталось позади. Складывалось ощущение, что стена бесконечная. Но, это и была бесконечная, семиметровая стена.

- Детектив? – Повторила за Эдом девушка. – Это интересно, я очень люблю детективы. Что-то такое из старого, тоже безопасного, но не избитого, как…

- «Мышеловка»! Я уверен, что вы подумали о «Мышеловке»!

- Так и есть. – Сьюзен весело ухмыльнулась. – Чувствую себя такой предсказуемой.

- Это просто, - Эд сделал рукой пару витиеватых жестов, - опять же классика. Я тоже большой поклонник детективов. Вот, например, увидеть в театре воплощение Хичкоковской «Веревки», было бы чрезвычайно интересно. Но там нет роли для вас. Роли, которая раскрыла бы характер.

Несколько минут они шли молча, продолжая вести руками по стене.

- Как хорошо, что нас сейчас никто не видит. – Пробормотала Сьюзен. – Вот будет здорово, если старина Роджерс вас разыграл и никакой двери нет.

- Дверь есть всегда. - Философски заметил Эд. Он почувствовал подходящий момент и негромко охнул.

- Что?!

- Я знаю, что вам предложить! – Лицо молодого человека светилось энтузиазмом в той мере, чтобы девушка не убежала прочь, но почувствовала себя обязанной уточнить.

- Предложить мне что?

- Пьесу! Я знаю по какому детективу может быть эта пьеса. Ну просто… - Эд ввернул какой-то итальянский жест, подсмотренный у знаменитого шеф-повара, - просто поверьте, я нашел для вас пьесу.

- Замечательно. – Осторожно согласилась Сьюзен. – И что же это за детектив такой?

Эд стукнулся локтем о боковую стену буфета.

- Агата Кристи, конечно же. «Загадка Эндхауса».

Они остановились. Стена кончилась, а никакой двери не было и в помине. Оба растерянно смотрели на буфет.

- Может быть за ним? – Эд кивнул на махину. - Но очень сомневаюсь, что мне удастся его отодвинуть.

- Даже и не вздумайте пытаться, наша медицина такой случай самоуверенности вылечить не сможет. – Сьюзен наморщила лоб. – Вот вы когда локтем стукнулись, звук не показался странным?

Они с удвоенным любопытством посмотрели на боковую стенку буфета. Шире полуметра. В то время как сам буфет был конечно очень вместительным, но не настолько глубоким.

- Интересно. – Эд постучал по стенке. Звук получился довольно звонкий. – Интересно! – Он внимательно осмотрел деревянную стенку и в самом стыке обнаружил небольшое углубление. Потянул и… Стенка открылась. Показался узкий темный проход.

- Я в восторге! – Выдохнул Эд.

- Разделяю! – Прошептала Сьюзен.

Молодой человек протиснулся внутрь. В принципе, идти боком было даже удобно, но очень уж темно. Он достал телефон, включил фонарик и почувствовал себя увереннее.

- Не хотите со мной? – Он повернулся назад, к силуэту Сьюзен.

- Нееет, - со смехом она покачала головой, - я смотрела достаточно фильмов, где все вот так начиналось и точно говорю вам, кто-то должен оставаться все досягаемости чудовищ.

- Как оптимистично. – Эд двинулся дальше.

Сьюзен тоже включила свет и смотрела как мужчина осторожно, как краб, продвигается вдоль стены, уперев в нее руки, чтобы нащупать дверь. Смотрела, смотрела, а потом он коротко вскрикнул и исчез.

Больше не доносилось ни звука.

- Эд! Мистер Гарсия, где вы? Что случилось? – Она запаниковала.

- Все в порядке, идите сюда только аккуратно. – Из стены показалась голова Эда. – Здесь натянуто полотно. Я просто провалился.

- Но там… Там бальная зала? – Девушка ступила за буфет.

- О да!

***

Через десять минут они завтракали на импровизированном пикнике посреди запечатанной бальной залы Бриборн Холла и обсуждали будущую новую роль мисс Бердмен.

***

Около десяти утра Эд распрощался со Сьюзен в библиотеке, предварительно снабдив томиком Агаты Кристи, и заперся в потайной двери. Вскоре в коридоре послышались шаги, в кабинет вошли Латтимеры.

Молодой человек выждал несколько минут и на слове «скандал» широко распахнул секретную дверь.

- Ага! – Пророкотал он и громогласно расхохотался. – Приветствую вас, обитатели Бриборн Холла! А вы знали про секретную дверь?

Мистер и миссис Латтимер в полном шоке застыли перед ним как два соляных столба, потоньше и потолще.

- Что? Кто вы? Что… - Заикаясь пробормотал мистер Томас.

Эду этого было достаточно. В два шага преодолев расстояние до него, он тут же принялся радушно жать прохладную, влажную руку.

- Мистер Гарсия, племянник сэра Бриборна, из Перу. Только приехал, рассматривал библиотеку, и представьте себе, совершенно случайно наткнулся на потайную дверь! Это будет великолепная история для моих родителей. – Что правда, то правда.

Латтимер высвободил руку и с плохо скрываемым интересом смотрел в сторону двери в конце стены. Видел он ее определенно впервые в жизни.

- Надеюсь я не помешал вашему тет-а-тет. – Эд по-медвежьи деликатно подмигнул, хохотнул и только что усы не подкрутил. – Кто же ваша очаровательная спутница?

Аристократически вытянутое, истинно в английском понимании этого слова «красивое» лицо миссис Амелии вспыхнуло румянцем, от осознания этой неловкости вся кровь тут же схлынула с него обратно, туда, где она все время находилась. В сумочку, наверное.

- Это моя жена, миссис Латтмер. – Томас равнодушно пожал плечами.

- Потрясающе! – Искренне восхитился Эд. – Какая вы гармоничная пара. – Это, кстати, была истинная правда. Молодой человек аккуратно снизил тон до приватного разговора, чтобы слышать, что происходит в соседней комнате. А туда как раз вошла вторая пара конфидентов. – Но подождите-ка, - он перешел на шёпот, - в библиотеку кто-то вошел. Давайте напугаем их!

- Нет. – Прошипел Латтимер. – Это совершенно неприемли…

Эд аккуратно, но настойчиво оттеснял их к секретной двери.

- Ну бросьте, что такого, небольшая шалость. Я думал английские традиции подразумевают мягкое подтрунивание друг над другом.

- Возможно вы и правда так думали, но в этом доме не принято… - Миссис Латтимер пятилась назад.

- Не принято веселиться? Странно, дядя Сессил показался мне довольно смешливым.

- Не сомневаюсь в Сессиле. – Томас встал как вкопанный, намереваясь стоять так до конца, в чем бы он не выражался. Но встал он как раз в рамках секретной двери.

- Решайтесь, - с широкой улыбкой Эд как цыплят согнал Латтимеров в дверной портал, аккуратно развернул и подтолкнул. Вот такой веселой гурьбой они втроем ввалились в библиотеку.

Мистер Берроуз и леди Кушинг в совершенном изумлении смотрели на выпадающих из книжного шкафа мистера и миссис Латтимер, невменяемых от шока, и на громогласно хохочущего незнакомца.

Состоялось новое знакомство.

***

Спустя непродолжительное время Эд брел по саду по направлению пляжа. У него уже не было сил притворяться, что он не знает куда идти, уже кончилось терпение чтобы повторять свои действия за предыдущие четыре дня. Уже хотелось питаться разнообразнее, чем это предполагало предсказуемое меню уже прошедших обедов и ужинов. Это все ему просто надоело. Требовалось перезагрузиться. Сад, теннисный корт, огород остались позади. Показался железный мостик. Молодой человек непроизвольно взглянул на месте ли Птичка. Сьюзен как обычно загорала в шезлонге, прикрывшись огромной шляпой и читала. Он протопал по мосту, не заботясь о том, что может ее потревожить и быстро спустился на второй пляж. Там, не давая себе времени передумать сбросил одежду и зашел в холодное море.

- Какое драматичное было зрелище!

Всего несколько минут спустя Сьюзен растирала его полотенцем. У Эда зуб на зуб не попадал, а кожа отливала синевой.

- А как вы… - Он не смог продолжить, потому что она принялась растирать его покрытые ледяной коркой волосы.

- Ну, я услышала, как кто-то протопал по мостку как слон и полюбопытствовала. Спускаюсь на этот пляж и вижу, как вы пытаетесь утопиться.

- Я не пытался…

- Все, кто лезет в это море в мае пытаются в нем утопиться, другой причины просто быть не может. Знаете, когда оно прогреется для купания?

- Когда?

- Никогда! Господи Боже мой! – Девушка всплеснула руками. – Это же Англия! Вода вокруг этого острова предназначена для флота и самоубийц.

Эд расхохотался и почти согрелся.

- Спасибо вам, моя спасительница. Давайте дальше я сам. – Он забрал ее полотенце и принялся тщательно вытираться.

- Так зачем вы туда полезли?

«Хороший вопрос». - Подумал про себя Эд, а вслух сказал: «Хороший вопрос»!

- Наверное хотел прочистить мозги. Такая шоковая терапия. Последние несколько дней выдались не простыми, я немного устал.

- Помогло?

- Не знаю пока что. Может быть.

- Все, - девушка хлопнула в ладоши, - собираете вещи и идите за мной.

Она привела его на собственный маленький пляж, указала на второй, сложенный и спрятанный за в камнях шезлонг и скомандовала – Раскладывайте и ложитесь. Будете спать пока не позовут к обеду.

- Да я не хочу спать. - Растерянно пробормотал Эд и тут же почувствовал, как буквально проваливается в сон.

- Вижу. – Сьюзен помогла ему устроиться, легла на свое место и взялась за книгу. – Мне, кстати, нравится эта Ник Бакли, хотя, есть в ней что-то… - Она повернулась к Эду, но тот уже крепко спал.

***

Что-то щекотало Эда по носу. Он чихнул и проснулся. Глаза, голову и чуть-ли не пол тела закрывала широкополая соломенная шляпа. Он скинул ее и огляделся. Пляж был пуст. На часах 13.30, это означало, что он едва-едва успевает к обеду. Следовало поспешить в дом.

Ему удалось успешно избежать повторной встречи с четой Латтимеров, которые как раз возвращались с пляжа. Очевидно, они приняли его за Сьюзен и в этот раз не закидали камнями. Пробежавшись мимо огорода и корта, Эд вошел в сад как раз чтобы стать свидетелем окончания позавчерашнего разговора между дядей и Роджерсом. Поляну со статуей дискобола они прошли и, чтобы не столкнуться нос к носу, Эд нырнул в густые кусты.

- … не представляю себе как миссис Уэстон будет управляться тут со всеми этими гостями. – Послышался голос дяди.

- Не беспокойтесь на этот счет сэр, в ближайшие две недели она прекрасно справится, хозяйство у нас налажено. А вот впоследствии могут быть трудности. Если гости, особенно такие требовательные, будут наезжать часто.

- Э, за это не беспокойся, - дядя беспечно махнул рукой, - я не собираюсь больше привечать эту компанию. Все получат, что причитается и дорогу сюда забудут. Помяни мое слово.

- А они получат? – Роджерс удивленно покосился на сэра Бриборна.

Тот немного покраснел.

- Да, так и есть. Не сомневайся!

- Что вы, сэр, я никогда… - Голос Роджерса зазвенел, а дядя зашелся хохотом.

- Ой, я тебя умоляю, Роджерс, кому же еще сомневаться если не тебе, ты 30 лет на все это смотрел. Но да, я готов все возместить моим любезным родственникам. Могу поспорить на остатки состояния, что только Виолетта и будет иногда наезжать. Раз в пару лет.

- Вы сможете смириться с такой утратой? – Роджерс с лукавой усмешкой посмотрел на сэра Сессила.

- Я обещаю держаться! – Заверил тот и оба рассмеялись.

Дорожка поворачивала к выходу из сада, так что дальнейший разговор, если он был, остался конфиденциальным.

Эд прошел несколько кустов насквозь, чтобы подойти как можно ближе к дому. Встречаться с леди Кушинг ему сейчас не хотелось. Он осмотрелся и пошел быстрее. Вокруг никого. Все обитатели дома скорее всего готовятся к обеду. Он поднял руку с часами, чтобы удостовериться, что успевает и краем глаза заметил на балконе второго этажа какое-то движение. Тень мгновение спустя скрылась в гостиной. Эд замер. От одного вида этого балкона его бросало в дрожь. Но кто там был? Какой-то курильщик решил освежиться перед обедом или… А что «или»?

***

Обед проходил по стандартной схеме. Эд успел сбегать на второй этаж, чтобы сменить рубашку и оказался за столом последним. Он вошел в столовую бодрым уверенным шагом, шумно задвигал стулом, приборами, зазвенел стаканами и сразу завел разговор о прошедшем путешествии. Леди Кушинг была как обычно настроена на ни к чему не обязывающую застольную беседу. Латтимеры после утреннего знакомства в кабинете предпочитали не встречаться с ним взглядами, мистер Берроуз ел, глядя в пустоту, дядя изредка выдергивал его из небытия тихими замечаниями, а Птичка с удивлением косилась то на Эда, то на буфет. Ничего интересного или запоминающегося не произошло. После десерта гости разошлись. Эд с сэром Бриборном немного посидели, обсудив красоту поместья и тоже покинули столовую. Дядя отправился прямиком в кабинет, и молодой человек остался в холле один. Вот тогда-то и выяснилось, что картину, предположительно бывшую Рембрандтом, уже украли. Эд буквально отскочил от трио миниатюр. Между «возможными» Констеблями висел перепачканный углем кусок картона в рамке. Не нужно было обладать никаким художественным образованием, чтобы это понять. До обеда кто-то уже успел заменить картину.

Эд в прострации добрел до кресла напротив Магритта и рухнул в него. Тело как-то автоматически сложилось в правильных местах, так что сидеть было даже удобно.

Он глубоко задумался. Не выходило буквально ничего. Эд продолжал топтаться на одном и том же месте, совершая, похоже, одни и те же ошибки. По логике преступника, получалось, что как только он стал хоть немного живее, чем «труп командировочного», так его уже следовало убить по-настоящему. И картину эту стоило украсть. Но зачем?! Неужели кто-то без экспертизы смог определить подлинник великого голландца? Это было очень сомнительно. Значит картину украли для каких-то других целей. Его самого убили, потому что он везде совал свой нос, разнюхивал и что-то узнал или… А Роджерса убили, потому что он не должен был уходить… Но почему? Что могло измениться с уходом дворецкого? Что такого на нем держалось кроме хозяйственных служб? Что за бумаги он должен был подписать, покидая должность и стены поместья? Что за… Эд вдруг сел прямо как струна и, кажется, так же зазвенел. А ведь со стороны детектива-инспектора все может выглядеть примерно так: в дом приезжает незнакомый человек, всюду тычется и привлекает внимание, прямо как щенок на новом месте. Может быть он вор? Может быть он убийца? Может быть и самоубийца! Все, дело закрыто. Наконец-то его собственная роль во всем этом спектакле начала обретать видимые черты. Козел отпущения. «Господи, спаси и сохрани!» – Пробормотал Эд.

***

- Господи, спаси и сохрани! – Роджерс вышел из двери для прислуги и дернулся от неожиданности всем телом. – Сэр! – Он пригляделся. – Мистер Гарсия, вам удобно в этом кресле?

- Не так уж и плохо, если приноровиться. – Эд, все еще потрясенный своим открытием, попытался встать. – Нет, вот подняться я сам ну никак не могу. Помогите мне. Пожалуйста.

- Конечно, сэр. – Роджерс подал руку. – Это кресло как опоясывающий лишай, стоит только поддаться искушению… С вами все в порядке, сэр? – Дворецкий с тревогой смотрел на непривычно тихого гостя.

- А? Да, да, конечно. Я просто задумался. – Эд похлопал себя по карманам. – Потерял сигареты. Не представляю даже где искать.

- Я в таких случаях всегда начинаю со своей комнаты. Чаще всего пропажа оказывается именно там. – Дворецкий почтительно улыбнулся и пошел дальше, по своим делам.

А Эд снова застыл в оцепенении.

- Вот оно, значит как… Что ж.

Он неспеша поднялся по лестнице на второй этаж, вошел в свою комнату, запер ее и снова сделал то, что раньше и в голову не пришло. Тщательно обыскал свою старую-новую спальню.

Картина нашлась под кроватью, втиснутая между его пустым чемоданом и каким-то декоративным сундуком. Предполагалось, что гость может воспользоваться им как дополнительным местом для хранения. Эд достал небольшой прямоугольник, замотанный с какую-то тряпку, положил на кровать и аккуратно развернул.

- Черт! – Он тихо выругался. Это действительно мог оказаться Рембрандт. Было в этом малюсеньком кусочке холста что-то такое, непостижимое.

Эд, не касаясь картины, завернул ее как было, а затем осторожно вытолкал в голубую гостиную сквозь щелочку приоткрытой секретной двери. Картина оказалась зажатой между маленьким диванчиком и стеной.

Молодой человек зарыл дверь и провалился к ней спиной. Какая-то популярная поза в этой комнате. Прямо комната подросткового отчаяния… Эд вскочил и судорожно зашагал взад-вперед. Мысли метались так же, от одной догадки к другой, до того мгновения, когда, наконец, перелились через край. Все остановилось. Он остановился.

- Боже мой! – Пробормотал молодой человек. – Это может, может быть правдой… Может быть по меньшей мере, теорией.

Теория требовала сделать несколько звонков. Потому что как только ее лучик забрезжил, факты и то, что Эд мог бы посчитать таковыми, веселой гурьбой начали подстраиваться под идею. Они толпились, наслаивались друг на друга, протискивались и перемешивались. Он решительно остановился. Нет, надо сохранять спокойствие, а то можно уйти в конспирологический бред. Необходимо сделать всего несколько звонков. И еще кое-что…

Эд расплылся в улыбке. Что ж, в эти игры могут играть двое, не так ли?

***

Десять минут спустя, совершенно не таясь, молодой человек снял со стены поддельную миниатюру, достал из рамки кусок испачканного углем альбомного листа, смял и сунул в карман. Рамку повесил на место. И, совершенно довольный собой пошел в кабинет с настоящей картиной в руках.

- Дядя! – Эд просунул голову в приоткрытую дверь кабинета.

Сэр Бриборн уютно развалился в кресле и посапывал в послеобеденной неге.

- Дядя! – Эд постучал и зашел. – Я хотел поговорить. Это может быть интересно. – Он искренне улыбнулся. – У вас есть лупа?

- Лупа? – Сэр Сессил непонимающе заморгал спросонья.

- Ну да, увеличительное стекло. – Он положил картину на стол. – Мне кажется это может быть… Я не эксперт…

Дядя полностью проснулся и подался вперед как гончая, почуявшая добычу. На его лице легко читалось недоверие, опасливость и огромный интерес.

- Говори, сынок, я тебя слушаю!

- Это может быть что-то ценное. – Эд пожал плечами. – Откуда она у вас?

- А ты разбираешься в живописи?

- У меня было несколько семестров по истории искусства в университете. – Эд скромно и неискренне пожал плечами. - Не то, чтобы разбираюсь, но меня всегда интересовали некоторые стили, периоды, художники. - Он многозначительно покосился на дядю, понимает ли тот все скрытые послания.

Дядя понимал именно то, что требовалось.

- У меня есть лупа! – Сэр Бриборн собрался и в одном из ящиков стола обнаружил прекрасную лупу с ручкой из слоновой кости, которая, могла оказаться дороже предполагаемого шедевра.

Эд положил картину на стол и оба склонились над ней с увеличительным стеклом наперевес.

- Мне кажется это может быть 17 век. – Эд многозначительно нахмурился. - Голландия?

***

Спустя сорок минут сэр Бриборн по наущению племянника поместил картину в сейф, а в холл была возвращена рамка с вырезкой из старинного журнала мод (который так же мог оказаться ценнее картины).

Дядя отправился в свою комнату, а Эд в столовую.

В данный момент ему требовалось тихое, по-настоящему уединенное место для нескольких звонков. Сначала он собирался спрятаться в огороде, между грядок с огурцами. Хороший план, на самом деле. Местность просматривалась достаточно далеко, однако шансы быть услышанным оставались. Собственная комната так же отпадала. Сад и пляж даже не рассматривались. Повсюду уши! Эда обуяла паранойя. Он прикрыл за собой дверь в столовую, прокрался в бальный зал, прошел его насквозь, прислушиваясь к эху шагов. Это было большое помещение, метров 80, может быть даже 100. Окна закрывались тяжелыми портьерами, пол устилал толстый слой пыли. По дальней стене выстроилось оборудование для съемок, толи оставленное по недосмотру, толи на будущее. Стену смежную со столовой, как и противоположную ей, украшали огромные пыльные гобелены. По углам теснилась мебель, укрытая белыми полотнищами. Эд ожидал, что его шаги будут эхом раздаваться по огромному пустому помещению, но, этого не случилось. Как ему и запомнилось с завтрака в компании Птички, пыль отлично поглощала звуки. И все равно он засел в самый дальний угол, возле окна. Можно было и наблюдать за улицей сквозь щели в драпировке и ловить хороший сигнал. Он стряхнул со стула полотно и сел. Поставил на телефоне беззвучный режим, нажал на вызов. Несколько секунд томительного ожидания…

- Эдди! – В трубке раздался хриплый радостный голос отца. – Вот это сюрприз! А мать сказала ты нам теперь только с аэропорта позвонишь. Как там твои новообретенные родственнички? – Добавились оттенок сарказма и нотка беспокойства.

- Родственнички в порядке. – Эд вздохнул. – Мне нужна помощь, пап. Тут происходит что-то подозрительное. Это связано с финансовыми вопросами.

- Они что, уже попытались тебя обокрасть? В принципе, мама о чем-то таком предупреждала. Но ты же разумный человек, Эдмундо…

- Нет, - молодой человек усмехнулся, - меня пока что не пытались. Рановато к этому подводить, я думаю вопрос о финансовых вложениях встанет примерно через неделю.

- Тогда что? – Отец и приободрился, и растерялся.

- Мне кажется дядю Сессила немножко, как бы это сказать, грабят.

- Прости? Сесила? Этого пронырливого, въедливого жука, который мать родную продаст и в любое дело без мыла влезет? Его кто-то грабит?

- Представь себе. – Эд расплылся в улыбке. У отца сложилось вполне отчетливое представление о родственнике жены. – Это возможно, если заподозрить кого-то из ближайшего окружения. А здесь собрались самые близкие.

- Но ты, я смотрю, довольно быстро во всем разобрался. Прошло-то всего пол дня с приезда.

«Ага, - подумал Эд, - пол дня и еще четыре неучтенных дня. Так выходит, что не очень-то и быстро».

- Да я и не разобрался ни в чем, это так, может воображение разыгралось. Но, ты мне поможешь? Очень неудобно будет делать расспросы самому. Понимаешь, вдруг, я прав?

- Да, понимаю. – Голос отца сделался серьезным. – Говори, что именно я могу для тебя сделать, Эдди.

И Эдди рассказал.

***

Ужин прошел без происшествий. Гости были милы и любезны в меру своих способностей, Эд фонтанировал энергией, втягивая всех в бессмысленные разговоры.

Периодически он ловил на себе заинтересованные взгляды Сьюзен. Наверное, она решила, что у него биполярное расстройство, так отличалось его поведение на завтраке, на пляже и теперь, за столом. Но, к сожалению, это было не важно. Наконец, мучительно длинный ужин закончился. Гости переместились на второй этаж в голубую гостиную.

Сложнее всего было заслонить своей фигурой трио миниатюр, когда все проходили к лестнице, но, и с этим Эд успешно справился. Поднимаясь наверх, он размышлял, устраивать ли традиционный скандал, или позволить вечеру течь в обычном режиме. Так и не придя ни к какому решению, он завалился в кресло с бокалом красного вина.

***

- Что вы там пишете? – Эд с улыбкой покосился на блокнот Сьюзен.

- О, я пытаюсь подобрать сценический псевдоним. – Оно мельком показала исчерканные пометками страницы.

- Интересно! Есть успехи?

- Почти нет. Все какое-то или вычурное, или скучное.

- А чем вам не нравится собственное имя? Сьюзен Бердман. По-моему, звучит отлично! Фамилия, так точно. А имя, над именем можно поработать, чуть модифицировать. Но и просто Сьюзен – гораздо лучше, чем, - он нахмурился, - что у вас там было, Сиерра? Самсона?!

Девушка сузила глаза. Эд не мог прочесть эту эмоцию. Недовольство? Презрение?

- Вы так думаете? И в театральных именах разбираетесь?

- Нет, - Эд примирительно поднял руки вверх, - умоляю, простите меня за бестактность. Просто я вспомнил про Ник Бакли, и подумал, что, например, Сюз Бердман будет звучать даже лучше… Вы простите меня?

- Конечно, - девушка тепло, но как-то отстраненно улыбнулась, — значит Сюз, да? Я должна над этим подумать. – И она действительно задумалась, водя пальцем по краю бокала.

Чтобы не смущать ее и не отвлекать от важных мыслей, Эд принялся оценивать обстановку. Стоит ли устроить сцену, как в прошлый раз? Но в прошлый раз Сьюзан оказала ему неоценимую поддержку, на которую сегодня рассчитывать не приходилось.

Сэр Бриборн стоял возле проигрывателя, лениво перебирая пластинки. Иногда в этом ему помогала Амелия Латтимер. Мистер Латтимер прочно обосновался на диванчике для двоих и потягивал коньяк. Его вообще мало, что интересовало. Мистер Берроуз как-то по-сиротски притулился на стуле, возле балконной двери. Вид у него был как обычно отрешенный. Хотя, периодически, Эд видел, как он останавливает свой острый взгляд то на одном, то на другом госте. Леди Кушинг рассматривала бар. И этот бар…

Молодой человек очнулся только когда бокал портвейна почти уткнулся ему в лицо. Сьюзен засмеялась.

- Интересно, о чем это вы так напряженно думали?

- Просто рассматривал людей. - Эд принял бокал с некоторым удивлением. Птичка это заметила и с притворным равнодушием пожала плечами.

- Мне понравилось быть Сюз. Хотела вас поблагодарить. – Она села на прежнее место. – Быть дома Сьюзан, а в профессии – Сюз. Интересно.

С минуту она молчала.

- Знаете, я прямо вижу, как нужно поставить «Загадку Энгхауса». Удивительное дело. Свет, сцены, декорации… Все оживает! Потрясающе.

- Может вам задуматься о режиссуре? – Эд наклонил к себе бокал и вдохнул терпкий, насыщенный сухофруктами, аромат портвейна. Прямо как херес, но не такой приторно-сладкий.

- Почему вы так сказали? – Птичка смотрела на него огромными глазами настоящей актрисы.

- Потому что актер видит свою роль в контексте и соприкосновении с другими персонажами. Вы же сказали, что видите всю пьесу. Это уже задача режиссера.

Наконец молодой человек сделал глоток, замер и неожиданно даже для самого себя громогласно объявил: «Это невероятно! Лучший, лучший портвейн, который я когда-либо пил! Даже лучше, чем в самом ПОРТО, клянусь»!

Это заявление положило начало уже известной Эду по прошлому разу склоке.

- Правда? – Напряженно воскликнула леди Кушинг. – А что по поводу коньяка? Томас, ты же вроде разбираешься в дорогих сортах? Хороший у Сессила коньяк?

И так далее и все такое прочее. Меньше, чем за минуту гостиная вспыхнула как сухое сено, от брошенной спички. А человек, который ее бросил в некотором потрясении оставался в тени.

- А под режиссурой вы имели ввиду что-то похожее? – Сьюзен смотрела на молодого человека чуть наморщив лоб. Это никак не убавляло ее проницательность.

Эд поперхнулся.

- Нет! Над этим действом, - он бокалом указал в готовых вцепиться друг в друга леди и джентльменов, - я не властен. К тому же, будь я режиссером, мистер Берроуз все же получил бы какие-то реплики.

Они замолчали, зачарованно глядя на все нарастающий скандал.

- Я так и знала, что рано или поздно они все взорвутся. – Прошептала Птичка себе под нос.

Дело действительно шло к взрыву. Скандал набирал обороты и почти все обвинения из прошлого раза уж были брошены. В этот раз чуть больше внимания уделили интрижке леди Кушинг и мистера Латтимера и значительно больше вопросов было обращено к мистеру Берроузу. Тот сидел тихо, только отмахивался бокалом и старался вжаться в стену. Из этого всего Эд сделал вывод, что оценил фигуру поверенного правильно. Тот был не просто старым другом дяди, скорее он был единственным доверенным лицом, единственным, кто обладал полной информацией о финансовом состоянии дел сэра Бриборна. Возможно, даже более полной, чем сам сэр Бриборн.

И вот, когда обвинения готовы были сорваться на крик, наконец-то раздался настоящий крик.

Горничная Натали истошно завопила.

Эд вознес искреннюю молитву, залпом допил остатки портвейна и выбежал из гостиной.

***

Удалось прибежать первым. Эд сгреб Натали в охапку, прижал к груди и принялся бережно убаюкивать. Дело привычки. Через мгновение подтянулись остальные и встали кружком.

- Натали, - Роджерс негромко прокашлялся, - что случилось, моя дорогая?

Девушка всхлипывала и икала. Эд отстранился и участливо посмотрел ей в глаза.

- Ни о чем не беспокойтесь, расскажите, что случилось?

- Мышь? – Леди Кушинг чуть приподняла подол длинной юбки.

Натали рассеянно покачала головой и снова икнула. Сьюзен принесла откуда-то стакан воды и протянула девушке. Та жадно осушила его и стояла теперь с пустым стаканом, пристыженно глядя в пол.

- Ну, смелее, Натали, ты же не из тех дамочек, что кричат как будто их режут без всякого повода. Говори.

Эд уже совсем покинул девушку и ступил в круг со всеми остальными. Теперь он старался перехватить взгляд сэра Бриборна.

- Я увидела… Я увидела, что картиночка пропала. – Еле слышно пролепетала горничная.

Все стояли в том же недоумении. Эд все же поймал взгляд дяди и покачал головой, переводя взгляд с Натали на рамку одной из миниатюр. Глаза дяди понимающе вспыхнули.

- Я каждый вечер протираю пыль с этих картинок, и та, что в центре мне нравится больше всего. Про которую хозяин говорит, что она много стоит. – Девушка мгновенно покраснела. – Но не поэтому! Просто она такая старая и темная, интересно что же там нарисовано. Я ее рассматривала, увидела букет и вазу, и даже человечка малюсенького. – Роджерс ободряюще кашлянул и Натали встрепенулась. – Ну вот, а сейчас протирала пыль, а картиночки нету.

- Как это нету? – Сэр Бриборн указал на раму. – Вот же она.

- Рамка висит, а картиночки нету. – Упорно гнула свое горничная.

Дядя подошел поближе, мельком взглянув на Эда, который утвердительно кивнул.

Рама ожидаемо была с вырезкой из старого журнала мод.

Сэр Бриборн повернулся к обществу и немного театрально воскликнул: «Где мой Рембрандт»?!

Леди Кушинг фыркнула, Томас Латтимер источал презрение, Амелия Латтимер демонически расхохоталась, Сьюзен открыла рот от удивления, а мистер Берроуз очень старался казаться невозмутимым.

***

- Какой к дьяволу Рембрандт, Сессил, ты совсем обезумел? – Леди Кушинг презрительно скривилась, глядя на брата.

Сэр Бриборн так оскорбился, что даже забыл о необходимости играть, что этой игре пошло только на пользу.

- Знаешь, Виолетта, то, что ты совершенно ничего не понимаешь в поисках антикварных картин, не значит, что такой деятельности не существует. Это говорит только о твоей зашоренности. Картину я приобрел после кончины мисс Аббингтон из деревни Сент Осборн. – Он многозначительно замолк, оставив за собой длинную паузу.

- И… Это имя должно нам о чем-то сказать? – Миссис Латтимер ободряюще улыбнулась, будто говорила с трехлетним надоедливым ребенком.

- Господи, Боже мой! – Устало пробормотал сэр Бриборн. – Это имя никому ничего не должно. Просто старушка славилась любовью к живописи и имела голландские корни.

- А, ну теперь все очевидно, - издевательски проговорила Виолетта, - каждому голландцу по Рембрандту!

- Ой, - сэр Бриборн отмахнулся от ее сарказма как от надоедливой мухи, - мне совершенно все равно, что вы об этом думаете!

- А вот эти картиночки, они подлинные? Или вы еще не проводили экспертизу, дядя? – В разговор вступил Эд, добавив в голос побольше иностранного акцента и подхалимажа. Получилось отлично. Все посмотрели на него с выражениями презрения, неодобрения и удивления, последнее от Птички.

- Спасибо, что спросил, сынок. – Дядя приосанился. – Это вот, - он торжественно указал на две миниатюры по бокам от пропавшего шедевра, - это истинные Констебли, что б вы понимали!

- Да иди ты! – Пробормотал мистер Латтимер и подошел поближе, чтобы рассмотреть картины. Это были, в общем-то обычные пейзажи английской деревни, написанные вроде как даже в одном месте, но с разных ракурсов.

- А вот представь себе!

- И есть подтверждения, да, дядя? – Акцент Эда стал еще сильнее.

- Есть, дорогой Эдмундо, есть! Всю историю появления этих миниатюр в коллекции мисс Аббингтон удалось проследить от начала до конца. Все документы купли продажи найдены в архивах, проверены и скопированы. У этих картиночек, как назвала их Натали, подтверждающих бумаг больше, чем у вас всех вместе взятых.

- Не припомню, чтобы моя контора занималась выяснениями подлинности этих картин. - Мистер Берроуз сузил глаза. – Вы поручили это дело другим людям, сэр Бриборн?

- Ну да, это же не ваш профиль, Найджел.

Адвокат возмущенно побледнел, но промолчал.

- И они, наверное, дорого стоят, да, дядя? – Эд практически уткнулся носом в одну из миниатюр. – Надо же, сам Джон Констебль! Он жил в 19-м веке, да?

- В 18-м. – Поправила леди Кушинг.

- Сильно интересуетесь живописью, мистер Гарсия? – Найджел Берроуз подозрительно покосился на иностранного гостя, специально сделав акцент на фамилии. – Или ее стоимостью?

- А что в этом плохого? – Эд нервно потер шею. Теперь уже всем стало ясно, что он – подозрительный тип. – Я много чем интересуюсь, как и дядя. – Он с подобострастной улыбкой посмотрел на сэра Бриборна, который уже совершенно перестал понимать, что происходит.

- И вот одна из картин пропала... – Задумчиво пробормотал мистер Берроуз. Как бы про себя.

- Пропала, и… - Эд пожал плечами.

- Висела тут Бог знает сколько времени, а тут, вдруг, пропала. – Продолжил нотариус. – И вы приехали в тот же день…

Наконец-то и остальная публика поняла, к чему он клонит.

- Да брось, Найджел, - Леди Кушинг нетерпеливо отмахнулась, - зачем бы юному Эдмундо понадобилась эта картина?

Юный Эдмундо был счастлив. Наконец-то зерна подозрения упали на благодатную почву.

Общество снова замерло как в одной из известных «немых сцен».

Сьюзен морщила лоб, стараясь сопоставить манипуляции Эда с акцентом и последующие обвинения. Сэр Бриборн собрался что-то сказать, но был прерван грозным взглядом племянника и отступил к Птичке. На этом игроки в команде «Эдмундо» закончились. А остальные – нейтрально настроенная Леди Кушинг и подозрительные Латтимеры, заговорили громко и одновременно.

- Это серьезные обвинения, Найджел, они должны иметь под собой хоть какую-то основу.

- Совершенно не должны, здесь интуиция и опыт играют более важную роль.

- Какой такой опыт? Опыт охраны капитала Сессила от наших справедливых посягательств?

- Я бы попросил не порочить мою деловую репутацию!

- А ты, значит, можешь порочить кого угодно?

- Я вовсе не сказал ничего порочащего мистера Гарсия. Просто предположил. Потому что картина пропала. Мне подумать на слуг?

- Ни один наемный работник этого дома никогда не украл и ложки, мистер Берроуз. Я не позволю оскорблять своих подопечных!

Спор все разгорался. Эмоции, буря которых поднялась еще в голубой гостиной, вспыхнули с новой силой. Тот скандал остался не завершенным, и в этом каждый надеялся взять реванш.

Периодически Эд подбрасывал в огонь свои дровишки, состоящие из реплик: «Я возмущен!» и «Да как вы смеете!». Акцент его сделался настолько непонятным, что проще было уже перейти на испанский.

- А куда он ее денет, по-вашему, когда отправится домой? Просто запихнет в чемодан между сорочками и носками? И наша таможня такое пропустит? Картину без документов?

- Может и договорится!

- Чушь!

- А что это ты так рьяно его защищаешь, Виолетта? Не потому ли, что что-то знаешь и прикрываешь племянничка?

- А что это ты так рьяно его обвиняешь, Амелия? Не потому ли, что ты расистка и националистка и любой иностранец для тебя подозрительнее распоследнего британского бандита?

- Это называется «патриотизм»!

- Это называется «отсталость и глупость»!

- Дамы, так мы никогда ничего не выясним.

- А что тут выяснять, пусть полиция выясняет. Нужно позвать констебля и обыскать дом.

Эд демонстративно дернулся при слове «полиция».

- Вот еще не хватало тащить в дом бобби, чтобы потом собирать слухи по всему Кенту. Пусть слуги обыщут дом. Роджерс в них уверен. Мы уверены в Роджерсе.

- Благодарю, миледи!

- А зачем нам обыскивать весь дом, если можно посмотреть только в одном месте, в спальне мистера Гарсия?

Все загалдели, немного даже перепуганные этим предложением, а Эд с невероятным трудом сдержал победную улыбку. Он надеялся, что всего лишь подыграл зачинщику. Что даже без его манипуляций, все пришло бы к тому же, к обыску его спальни. Но гости продолжали сопротивляться. В обществе, где право издревле строится на прецедентах, очень опасно создавать один из них. Сегодня обыщут спальню этого иностранного гостя, а завтра вашу? Так получается? А вы готовы показать посторонним свою спальню?

Но все же любопытство, азарт, горячность спора и вечера в целом, победили. Толпа, продолжая громогласно пререкаться, поднялась наверх к комнате Эда. Там состоялся новый спор так как первым все же никто заходить не хотел.

Пока выбирали, сэр Бриборн шепнул племяннику: «Эд, какого чёрта происходит? Я могу все это сейчас же прекратить. Но и ты ведешь себя странно».

«Я знаю, дядя. – Молодой человек одобряюще сжал его локоть. – Давай уж досмотрим до конца. Я потом объясню, что к чему».

Наконец споры у двери закончились и Латтимеры вдвоем ввалились в спальню мистера Гарсия.

Сэр Бриборн и Сьюзен остались стоять в дверях. Эд возмущенно сел на простой деревянный стул, не вызывающий никаких подозрений. Леди Кушинг вяло перебирала книги.

- Что это, Эд, зачем вам столько «Божественных комедий»? Это же все – они?

Эд улыбнулся.

- Я увидел томик в книжном в Китае. Согласитесь, совершенно нетривиальное издание. Очень экзотично. Ну а потом как-то втянулся и в каждой стране покупал по экземпляру. Здесь есть русский перевод, французский, китайский… - Его акцент совершенно исчез, и они с леди Кушинг прекрасно провели время в милой беседе об изданиях Данте.

В это же время оставшиеся трое аккуратно, но тщательно обыскивали комнату, заглядывая во все щели.

- Господи, какой идиотизм. – Пробормотала Сьюзен. – Сессил, вы же можете что-то сделать чтобы это прекратить? Это же позор.

Сэр Бриборн пожал плечами.

- Эд сказал, что все объяснит позже.

- Эд так сказал? – Птичка недоверчиво взглянула на молодого человека, но споткнулась о его теплую улыбку, вспыхнула и отвернулась. – Значит сказал… О! – Она внезапно замолчала и принялась по-настоящему пристально следить за происходящим в комнате.

Обыскали шкаф и стол, постель и кресло. Попросили Эда высыпать содержимое чемодана на кровать. Он не сопротивлялся. Особо тщательно проверили ванную комнату и пространство под кроватью. Мистер Берроуз даже предложил переставить кровать, что они с Томасом Латтимером не без труда и сделали. Комната была небольшая и уже через пол часа можно было с уверенностью констатировать, что никаких картин в ней не было спрятано. Под бормотания: «Ну это странно», «Какая неловкость», и «Удивительное дело», трое обвинителей гуськом удалились, предпочитая не поднимать глаза от пола.

Леди Кушинг обозрела причиненный беспорядок, ободряюще похлопала Эда по плечу и ушла к себе. Птичка покачала головой и тоже молча ушла. Эд и дядя остались вдвоем.

- И что же это было, Эдди? – Сэр Бриборн с нескрываемым недоумением пожал плечами? – А главное, для чего? Ты же прекрасно знаешь, где кар..

Эд быстро затащил дядю в комнату и плотно закрыл дверь.

- А знаете, где я нашел ее, дядя? – Он ткнул в кровать. – Под кроватью. Сегодня днем, прежде чем прийти с ней к вам в кабинет, я искал свои носки и нашел под кроватью эту картину.

- Что?! – Сэр Бриборн потрясенно рухнул в кресло.

- То-то и оно. – Эд, обессиленный, вернулся на свой стул. – Представляете мое удивление?

- И ты пришел с ней ко мне в кабинет, а дальше…

- Что было дальше мы оба знаем. А мне вот больше всего было интересно как картина попала сюда. И с какой целью.

- Ну, цель, вроде бы, может быть только одна, - с неохотой пробормотал дядя, - скомпрометировать тебя. Если бы ты не принес картину, и она не лежала бы сейчас в сейфе, надежно запертая, я бы, прости ради всего святого, я был бы вынужден поверить, что ты… - Он не договорил. – Просто вынужден…

- Знаю и не вижу в этом никаких противоречий. Люди верят своим глазам, а не заверениям едва знакомых дальних родственников.

Сэр Бриборн собирался что-то сказать, но Эд прервал его.

- Дядя, в доме что-то происходит. Я только приехал, но со стороны всегда виднее. И вот говорю вам, в доме происходит что-то нехорошее. Эти ссоры, история с картиной, всеобщее напряжение. Я боюсь, дядя, я очень боюсь. – Невольно, но почти слово в слово, Эд повторил фразу Эркюля Пуаро.

Старик встрепенулся.

- Чего, например? Эд, о чем ты говоришь?

- Вот, как мы поступим. Завтра я сделаю пару звонков и приду к вам для разговора. У меня имеются кое-какие подозрения и этот маленький спектакль неплохо помог в них разобраться.

- Ну, хорошо, что это имело смысл. Было, конечно, чрезвычайно неловко. Но ты меня немного пугаешь, Эд. Думаешь дело серьезное?

- Да.

На этом они распрощались. Дядя Сессил отправился к себе, а Эд тщательно запер комнату и в духе старых триллеров, поставил на дверную ручку стакан. Ход в гостиную был также заперт. К нему молодой человек придвинул комод.

Комната имела очень плачевный вид. Содержимое чемодана разбросано по кровати, сама кровать выдвинута на середину… Эд решил ничего не трогать. Сдвинул вещи в сторону, и улегся спать. Тем, как прошел этот вечер он был чрезвычайно доволен. Все его зыбкие предположения косвенно подтвердились. Осталось дождаться фактов и можно закрывать дело. Главное ночью не упасть с балкона.

Глава 5. Сегодня – 2

Около восьми утра Эд проскользнул на кухню и уговорил миссис Уэстон собрать ему немного провизии для одиночного завтрака. Потом, в прямом смысле огородами, он пробрался на дальний пляж, где никто не стал бы его искать или подслушивать, и принялся ждать звонка от отца. Сэндвичи были вкусными, солнце ласковым, кофе горячим, а разговор с Перу очень интересным.

***

Дверь в кабинет открылась и закрылась непривычно резко. В замке повернулся ключ. Сэру Бриборну пришлось прервать свою сытую дремоту. Он с удивлением смотрел как племянник отсекает пути к отступлению. Официальный завтрак закончился полчаса назад, и дядя привычно отдыхал в одиночестве и покое.

- Эд?

- Да, это я. – Эд решительно прошел в конец кабинета и проверил тщательно ли зарыта потайная дверь. В нише никого не было, библиотека, по счастью, тоже пустовала. Он вернулся к столу, за которым устроился дядя и сел напротив.

Потом встал, налил им обоим по бокалу портвейна и снова сел. Опять встал. Потоптался вокруг кресла. Сел.

- Эд? – Сэр Бриборн смотрел за метаниями племянника с удивлением и тревогой. – Все в порядке?

- Нет. – Молодой человек сделал большой глоток. – Не в порядке.

- И ты расскажешь дядюшке, что случилось? – Проникновенно, как говорят с расстроенным ребенком, уточнил сэр Бриборн.

- Непременно расскажу. – И на целую минуту замолчал, собираясь с мыслями. Какие-то идеи как именно начать разговор у него имелись, но теперь, в кабинете, где через несколько часов может лежать тело Роджерса, они казались неубедительными.

- Это в продолжение нашего вчерашнего разговора?

- Да, я… - Эд потер лоб тыльной стороной ладони, - не знаю, как начать.

- Ну, это просто. Начни так, чтобы я все понял, с начала.

Молодой человек приободрился.

- Да, хорошо. Начну с того, как я сюда прибыл. – Он наконец-то успокоился, и сосредоточился. – Я приехал вчера ранним утром. Меня встретил Роджерс. Мы мило пообщались в дороге, он свозил меня посмотреть на море. В общем, я понял, что Роджерс – отличный малый!

- Малый! – Сэр Бриборн хохотнул. – Ему уже сто лет в обед. Скоро 65 стукнет.

- То есть, он на 5 лет старше вас, правильно?

- Правильно. Так что там дальше?

- А дальше я познакомился с мисс Сьюзен. Она, выражаясь фигурально, тоже отличный малый.

Дядя расхохотался.

- Интересные у тебя представления, сынок.

- Ну, вы же поняли, о чем я. Она приятный и, кажется, хороший человек.

Сэр Бриборн посерьезнел.

- Знаешь, Эд, это хорошо. Хорошо, что ты не стал напридумывать какую-то грязь про девочку. Конечно, она живет здесь за мой счет, это и дураку понятно. Не понятно дураку, с какой целью. А я действительно думаю составить ей протекцию в местном театре. Связей в сообществе достаточно, таланта у нее хватает. Да и просто, я одинокий человек, так приятно видеть в доме юное, свежее лицо. К тому же девочка – отличный собеседник.

- Да, все так. Потом я познакомился с четой Латтимеров.

Дядя поморщился как от зубной боли.

- Действительно, лучше, чем ваше выражение лица, их не описать. Потом встретил леди Кушинг. Неоднозначная, но чрезвычайно приятная и отзывчивая дама. И, наконец, познакомился с мистером Берроузом. Он несколько дистанцирован от основного общества, но я понял, что вы вызвали его для какого-то дела.

- Все правильно. К чему ты ведешь, сынок?

- К тому, что целый день я бродил по поместью, сталкивался и знакомился с людьми. Разговаривал, что-то слышал, что-то видел… Потом стал свидетелем той сцены в гостиной и, наконец, участником эпизода с картиной. Но еще до него мне стало понятно, что в доме что-то происходит.

Сэр Бриборн поднял брови, выражая и недоверие, и внимание.

- Происходит что-то серьезное. И это может плохо кончится.

- А не преувеличиваешь ли ты, Эд?

- Не похоже, - задумчиво ответил ему племянник, - не похоже, дядя. Скажите-ка мне вот что. Планируется ли в ближайшие дни какое-то значимое для вас событие?

- Только уход Роджерса.

- Да, я слышал обрывки вашего с ним разговора в саду. Роджерс увольняется и напоследок должен подписать какие-то важные бумаги, для этого был вызван мистер Берроуз. Какие же важные бумаги могут быть у простого дворецкого?

- Послушай, Эд… - Дядя попытался грозно встать из-за стола, но сытый завтрак приковал его к креслу, и он остался грозно сидеть. – Это совершенно…

- Неприемлемо… - Философски заметил молодой человек. – Я лезу не в свое дело и веду себя не прилично. Однако, вынужден продолжить.

- Вынужден? – Слабо уточнил сэр Бриборн.

- Вынужден. Из вчерашней ссоры в гостиной многое стало понятно. И про таймшер, и про отель в Швейцарии, про вклады родственников. Осталось за кадром только текущее положение вещей. Правильно ли я понимаю, что сейчас все гораздо лучше, чем было несколько лет назад. А гости просто не в курсе?

- Я… Ну…К чему юлить. - Сэр Бриборн сдался и даже улыбнулся. – Ты тут хорошо поразнюхал, чувствуется родственная черта. Да, много лет назад, с помощью вложений родственников, я приобрел отель в Швейцарии. Организовал им таймшер. Недолго, но все мы получали от этого предприятия и прибыль, и удовольствие. Потом оказалось, что отель стоит буквально на каком-то древнем болоте. Старые хозяева постоянно боролись с разрушениями, чего я себе позволить не мог. Внешнее управление привело только к воровству и разгильдяйству. Какое-то время отель стоял и медленно проваливался под землю.

- А потом?

- А потом я случайно услышал, что в Швейцарии становится популярным гольф. А прямо рядом с моей землей открылся и набрал популярность веллнес курорт.

- И…

- И я снес все постройки, кроме основного здания отеля. Оно всего в два этажа и дает минимальную нагрузку на почву, по сравнению с остальными. Подготовил поле по высшему разряду, на что ушли все до фунта, деньги, которые были в инвестиционном фонде. И открыл шикарный гольф-клуб. – Дядя засиял от удовольствия. – Понадобилось время, но взаимовыгодная дружба с соседями вскоре принесла свои плоды.

- Но сейчас?

- Сейчас это отличное, а главное, прибыльное место!

- Насколько я понимаю, никто из инвесторов фонда о таких переменах не знал и не знает?

Сэр Бриборн взволнованно заерзал.

- Пойми, сынок, репутация моя к тому моменту сильно пострадала. Но деньги они не забрали, а вот шансов, что удастся убедить тех же Латтимеров, вложиться в новое дело, уже не было. Ты же их видел, не то, что предпринимательской жилки, даже капилляра, и того нет. Так что да, я действовал тайно.

- Но вот обстоятельства жизни инвесторов изменились, и они захотели забрать свои капиталы?

- Да, это было так не вовремя! Бизнес только-только пошел. Мне не удалось к тому моменту ничего вернуть в фонд, только больше не занимать и выходить на самоокупаемость. Тяжелое было время. А они все тянули и тянули из меня… Приходилось буквально распродавать драгоценности Розамунды, чтобы они притихли на какое-то время.

Эд глубоко вздохнул и досчитал про себя до десяти. А потом еще о десяти. Подумать только, люди в стесненных обстоятельствах захотели получить назад свои инвестиции. Просто невероятно. Однако, замечания подобного рода не могли способствовать диалогу, так что он заставил себя заткнуться.

- Что же было потом?

- Ну, мне понадобилось десять лет, чтобы выйти в прибыль и собрать капитал обратно, с учетом процентов и инфляции.

- Дважды, если я не ошибаюсь? – Эд позволил себе легкое движение бровью. Дядя густо покраснел.

- Да, дважды. Первым делом я выкупил это поместье из залога. А оно тоже было заложено дважды. – Сэр Бриборн потер шею, разгоняя кровь. – Ты не представляешь, каково это, в собственном доме жить как в гостинице, каждый день боясь прихода приставов. Одно неверное движение и ты на улице.

Молодой человек прикрыл лицо рукой. Наверняка очень хорошо подобные обстоятельства представляли себе Латтимеры. И леди Кушинг, вынужденная ютиться во вдовьем домике на окраине некогда своего поместья. Но это тоже озвучивать не стоило.

- В итоге я смог и выкупить дом и собрать капитал, чтобы расплатиться с долгами. Собственно, для этого и прибыл мистер Берроуз. – Дядя просиял. – На следующей неделе дорогие родственнички уедут отсюда богачами. Надеюсь, что некоторых из них это навсегда избавит от моего общества. – И он хихикнул от собственной шутки.

- А налоги? – Эд подался вперед.

- Что? – Дядя потянулся к рюмке портвейна, совершенно забытой в интересной беседе.

- Налоги, говорю как? – Эд тоже взял рюмку и поднял в приветственном «чин-чин». – Вы же аристократ, дядя. У вас здесь очень сложная система налогообложения. На самом деле, полагаю, при строгой выплате всех денег государству, вы бы до сих пор копили на вторую закладную по дому. Так ведь? – Он сделал маленький глоток и аккуратно поставил бокал на стол.

- Это не то что я хотел бы…

- Тогда, давайте я сам расскажу. Понимаю, история неловкая, но я ведь бизнесмен и прекрасно понимаю, что может быть сделано в такой ситуации. Поправьте меня, но фонд и вся собственность, оформлены на Роджерса. Единственного человека, которому вы полностью доверяете. Соответственно, вся прибыль поступала на счет маленького дворецкого, да еще и где-нибудь в офшоре, типа Каймановых островов. Конечно, острова получали свои налоги, все по-честному. И конечно же Роджерс не управлял деньгами напрямую. Этого он бы не потерпел. Все управлялось фирмой мистера Берроуза. Он ваш поверенный, но это, как говорится, еще ни о чем не говорит. Все так?

- Все так. – Сэр Бриборн вертел в руках бокал, рассматривая как вязкая рубиново-красная жидкость медленно стекает с хрустальных стенок. Он перестал улыбаться, взгляд сделался холодным и цепким. – Я слушаю тебя, Эд.

Молодой человек моргнул, но, когда понял, что произошло, расплылся в улыбке, такой же холодной, как взгляд Сессила Бриборна.

- Ой, я вас умоляю. Вы же прекрасно осведомлены о размере моего бизнеса. Только уверяю, ваши сведения не полные. Так что личного интереса во всей этой истории у меня нет и быть не может.

Дядя еле заметно втянул в себя воздух, снова наполняясь благостью и расположением к родственнику.

- Тогда я все еще не понимаю к чему ты ведешь, сынок. И, признаться, очень обеспокоен тем, сколько тебе удалось узнать за один день.

- Н-да… Это еще и не все. – Эд потер глаза. Осталась самая сложная часть. – Когда я понял, что в доме происходит что-то дурное, то сделал пару звонков. В Перу. Мой отец… Ну, вы может быть не знаете, но мой отец довольно влиятельный и почтенный член общества. Вроде как вы здесь. У него много связей и за пределами страны, в частности, в Англии. – Молодой человек одним махом прикончил портвейн. – Ладно, хватит. Короче, Роджерс может подписать какие угодно бумаги. Вашего состояния больше не существует.

Сэр Бриборн резко побледнел и раскрыл рот в немом крике. К счастью, к этому Эд подготовился и быстро сунул ему таблетку от сердца. Дядя послушно закрыл рот и положил таблетку под язык.

- Поподробнее, пожалуйста. – Он вяло махнул рукой.

- Отец позвонил своим друзьям в Сити и сделал несколько неофициальных запросов. То, что вашего личного состояния не существует, и так было понятно. Он проверил фонд и выяснилось, что на счету не больше тысячи фунтов.

Дядя медленно поднялся из кресла, размял затекшие конечности и несколько раз прошелся вдоль комнаты. Эд не мешал.

- И это точная информация? – Наконец спросил он. Голос звучал ровно и спокойно.

- Да. Информация подтвердилась несколькими источниками.

- Роджерс не мог этого сделать! – Сэр Бриборн чуть порозовел. – Не представляю себе как…

- Да никак. – Эд развел руками. – Роджерс не мог этого сделать и не делал.

- Кто же тогда?

Молодой человек, нахмурившись, посмотрел на дядю, а потом многозначительно поднял брови.

- Нет!? – Прогрохотал сэр Бриборн.

- Да! – Эд пожал плечами. – Да.

***

Понадобилось время, чтобы сэр Бриборн пришел в себя. Эд не мешал, наблюдая как дядя медленно ходит из угла в угол. С ним происходили интереснейшие метаморфозы. Только осознав текущее положение вещей, он будто сдулся, сгорбился, растерял весь тот флер благодушного богатства, на котором так удачно держался его образ. В таких случаях говорят – вмиг постарел. Но сэр Бриборн не был бы собой, бизнесменом, выдумщиком и плутом, если бы пребывал в унынии дольше десяти минут. Он подошел к столу, выпил еще рюмку портвейна и снова принялся ходить. Но походка стала легче, шаг пружинил, он опять заполнялся той внутренней силой и энергией, которая делала его будто на пять лет моложе.

- Что ж! – Наконец он остановился, хлопнул себя по бедру и рухнул в кресло. – Что ж! Значит вот такие дела, да, сынок?

- Да, дядя, дела не очень. Но разорение – это не самое страшное, что может случиться.

Сэр Брибон вопросительно поднял бровь.

— Это ведь даже не полное разорение, на самом деле. Дом не в залоге, поместье приносит доход. Гольф клуб тоже никуда не делся и так же, как прежде будет приносить прибыль. Так что… - Эд развел руками. – По-хорошему, вы бы еще не скоро узнали правду. Если бы не два обстоятельства.

- Уход Роджерса и передача прибыли родственникам. – Медленно закончил дядя.

- Именно так. Все, чего так боялся ваш грабитель сошлось в одной точке. В этих двух днях. И он нашел выход. – Эд быстро поправил себя. – Я уверен, что он нашел выход. А тут еще я сам появился. Так вовремя.

- Вот здесь я тебя не очень понимаю, сынок. Какой выход может быть из этой ситуации. Я же все равно узнаю, что денег нет. Это неизбежно. Роджерс подпишет бумаги, собственность фонда вернется ко мне, будет запрошена выписка по счетам и… Неизбежно.

- Да, неизбежно. – Эд потер лоб. – А если Роджерс не подпишет бумаги?

- Как так?

- Ну, если, положим, с ним что-то случится? Внезапная, необъяснимая кончина?

- Господи, прости и помилуй, что ты такое говоришь, сынок! – С минуту дядя потрясенно молчал. – Что ты говоришь, Эд?

- А вы окиньте беспристрастным взглядом все, о чем мы говорили, все события вчерашнего дня. Времени, чтобы спланировать преступление было достаточно. Роджерс сообщил о своем уходе за полгода. И вот наступает час икс. В тот же момент прибывает очень удачный гость. Незнакомец, на которого можно свалить все, что угодно. При грамотном подходе. Для начала можно его немного скомпрометировать. Надо же, украл картину дяди! На что еще способен этот пришелец?! – Эд гневно покачал головой. – Хочу заметить, что преступник отлично соображает. Но, так всегда, когда речь идет о спасении собственной шкуры.

- Так что же он будет делать? Просто укокошит Роджерса, а потом свалит все на тебя? – Сэр Бриборн недоверчиво смотрел на племянника. – Друг мой, этот преступник, конечно, может быть, и соображает. Но убийство?!

- А в чем проблема? – Эд грустно ухмыльнулся. – Очень традиционно. Между прочим, все эти изощренные убийства ради спасения собственной шкуры – чисто английское изобретение.

- Ну да, тут не поспоришь. – Дядя виновато хихикнул. – Есть такой грешок. Но все-таки хлопотно.

- Да. Лучше бы обставить все как самоубийство. Представляете, вы находите тело бедняги Роджерса. Тут же практически узнаете, что фонд, записанный на его имя полностью разорен. Будете ли вы сильно разбираться как именно все произошло?

- Ну, наверное, нет. – Дядя задумчиво потер подбородок. – Наверное, нет. Я был бы в шоке, конечно. Но все выглядело бы очень логично. Как-то нашел способ воспользоваться деньгами, промотал состояние, взыграла совесть и вот итог – покончил с собой. Никто не стал бы придираться.

- Это бы с легкостью раскрыл Пуаро, но где ж его взять.

- А если с самоубийством не выйдет, то что?

- Тогда убийство! А под подозрение можно подвести таинственного племянника из Перу. Того, что ворует картины и вообще очень подозрительно себя ведет.

Сэр Бриборн выглядел удивленным.

- Ой, я думаю, в таких обстоятельствах каждый из гостей вспомнил бы обо мне что-нибудь подозрительное. Мозг очень гуттаперчевая субстанция.

- Значит, все решится сегодня? – Дядя в волнении подскочил. – Нам нужно действовать. И действовать тайно! Нужно следить за Роджерсом, не оставлять его, охранять. Но так, чтобы никто ничего…

Эд чуть было не рассказал, как именно этот план провалится. Потому что все тайное он уже испробовал. Но, шокировать дядю фантастическими историями вдобавок к уже имеющимся, не следовало.

- А вот действовать тайно у нас не получится. – Молодой человек улыбнулся. – Все проблемы этого мира от попыток действовать тайно во благо человечества вместо того, чтобы говорить открыто. Так что, предлагаю обезоружить противника сменой тактики.

***

Два часа спустя, перед тем как спуститься к обеду, Эд стоял на балконе голубой гостиной, курил и наслаждался лучшим зрелищем, которое только мог себе вообразить. Он смотрел как Роджерс катит за сбой чемодан и неспешно выходит за ворота поместья. Этому предшествовал непростой разговор, который дядя полностью взял на себя. Задачей Эда было отгонять любопытных от библиотеки, единственного места из которого можно было подслушать беседу в кабинете. Он плотно обосновался там с томиком Агаты Кристи и сам краем уха пытался уловить хоть что-то. Но, беседа велась тихо. В конце концов его позвали. Сложно сказать как Роджерс воспринял новости. Его обычно добродушное, чуть ироничное лицо хранило маску вышколенной невозмутимости. Только по тому, как крепко он пожал руку Эда при прощании и по внезапному объятию, такому же странному, как при их «последнем» знакомстве, молодой человек уловил волнение старого дворецкого. Как два телохранителя, они с дядей проводили Роджерса до двери в его комнату и оставили собираться. Было решено, в качестве дополнительной меры предосторожности, что он покинет поместье через черный ход. Много раз сэр Сессил проговорил как это несправедливо, что лучший человек покидает свой дом тайно, как какой-нибудь воришка. Но Роджерс относился к такому прощанию философски. Он улыбался, жал руку попеременно, то Эду, то сэру Бриборну и успокаивал обоих. От предложения подбросить до поезда на машине, отказался. И вот теперь он уходит… Ворота закрылись. Эду удалось мельком увидеть машину такси, которую вызвал для себя бывший дворецкий и этот эпизод подошел к концу. Неизвестно как продолжится день, но совершенно точно тело Роджерса не будет лежать в кабинете с пятью ножевыми ранениями. Просто замечательно!

Эд глубоко затянулся и выдохнул. Стоило приготовиться к новому раунду.

***

Для непосвященных сложно было заметить какие-то изменения. Обед начался в положенное время и протекал обычным порядком. Натали разлила всем гостям суп и тихо удалилась. Миссис Уэстон, глотая слезы прощания с Роджерсом, превзошла саму себя в приготовлении кулинарных шедевров.

Начался первый акт драмы.

Леди Кушинг вела неспешную беседу со Сьюзен, немного озадаченной таким вниманием. Латтимеры ели молча и сосредоточенно. Мистер Берроуз отстранился от происходящего еще сильнее, чем обычно. В перерывах между ложками он смотрел сквозь пространство.

Подали горячее. Нежное жаркое из телятины с овощами.

После едва заметного кивка Эда, сэр Бриборн прокашлялся и начал свою речь.

- Дорогие мои друзья и родственники, в основном я обращаюсь к тебе, сестра, - он кивнул леди Кушинг, - и к вам, Томас, Амелия. Это не просто обед, это мое перед вами покаяние. – Он торжественно замолк и немного посидел в покаянной позе, склонив голову набок. Глубоко и протяжно вздохнул.

Эд увидел, как Сьюзен силится подавить улыбку, вызванную игрой своего патрона.

- Вы, наверное, после вчерашнего происшествия в гостиной, подумали, что я совсем пропащий. Потом еще этот случай с картиной… Ну да ладно. Суть в том, что о своем долге я помню. Я подвел вас всех. Если бы не жизненные обстоятельства так сильно отыгравшиеся на ваших семьях, думаю, вы были бы ко мне гораздо снисходительнее. Но легко быть снисходительным и богатым. Бедность же не очень располагает к пониманию и прощению. – Он снова сделал глубокомысленную паузу.

«Ну хорош! – Подумал Эд. – Мудрый и рассудительный, само благородство. Птичке нужно рассмотреть его на роль генерала в отставке».

- Ты хочешь обсудить это сейчас, Сессил? – Леди Кушинг презрительно подняла бровь. – За обедом и в присутствии всех гостей, в том числе не имеющих отношения к нашим общим обстоятельствам?

- Да. – Горячо подтвердил дядя. Он был чрезвычайно доволен этой спонтанной репликой. Спектакль становился иммерсивным. – Непременно сейчас и в таком составе. Этот состав никого не смутил вчера в гостиной, значит и теперь смущаться нечему. Я хочу рассказать вам всем о том, что происходило последние десять лет в Швейцарии, с нашим отелем.

Далее последовал обстоятельный рассказ об упадке и возрождении семейного бизнеса.

Эд, уже не раз посвященный в эту историю, тщательно жевал восхитительное рагу. Все остальные слушали, постепенно переходя из состояния презрения, через недоумение, к робкому восторгу. Наконец, сэр Бриборн закончил. Повисла ошарашенная тишина.

- То есть, ты хочешь сказать, что вернешь нам все деньги? – Уточнил Томас Латтимер. Он очень старался сохранить хладнокровие, но голос немного срывался.

- Да! Томас, я имел ввиду именно это. И не только. Я верну все долги фонда, то есть то, что брал у вас десять лет назад. А так как вы все через фонд являетесь совладельцами отеля, а теперь его правопреемника, гольф клуба, вы все будете получать ежеквартальные дивиденды.

- Ну слава Богу, а то я уже испугалась, что тебя хватил какой-то вид инсульта, Сессил. – Леди Кушинг криво усмехнулась. – Речи о процентах и инфляции не идет, так ведь?

- Ну… - Дядя потер грудь в области сердца, но понял, что инсульт сыграть не сможет. – Ну да, не идет. – Он примирительно развел руками.

- Ладно. – Его сестра царственно махнула рукой. – Черт с тобой, плут. Отдай хоть то, что должен.

- Да, да, - сэр Сессил суетливо заерзал на стуле. – Непременно. Мистер Берроуз оставил дела и любезно присоединился к нашему обществу как раз для того, чтобы уладить юридические вопросы. Думаю, в скором времени все бумаги будут готовы. Придется, правда, гонять курьеров туда-сюда, ну да ладно.

- Каких курьеров? – Мистер Латтимер максимально сосредоточился на телятине, но сути беседы не упускал. – Мы же все здесь.

- Наш дорогой Роджерс сегодня покинул свой дом, чтобы заслуженно отдохнуть на пенсии в кругу родственников.

- И…

- Ну, я не упомянул о такой мелочи, но с юридической точки зрения владельцем фонда последние десять лет был именно он. – Дядя мило улыбнулся и принялся при помощи куска хлеба собирать на вилку тушеные овощи.

Далее Эд с удовольствием наблюдал эмоциональный взрыв между леди Кушинг и мистером Латтимером. Она хохотала и удивлялась находчивости брата, он багровел, бледнел и кричал о безрассудстве и доверии капиталов черт его знает кому.

- Ой, Томас, - наконец Виолетта устало села обратно к столу – ты такой сноб. Роджерс вообще единственный, кому в этом доме стоит доверять. И остальные слуги, что уж там. Я только не понимаю для чего такая срочность и выдумка с курьерами. Почему он не остался и не подписал бумаги сразу?

Дядя впервые за все время обеда посмотрел на мистера Берроуза. У того все еще был вид человека, которого происходящее совершенно не касается. Он вылавливал в подливе последний кусочек мяса и, казалось, это для него сейчас важнее всего.

- Так было решено, сестра. Роджерс уведомил о своей отставке за полгода, потом напомнил за месяц. В этот же срок начали готовиться бумаги для передачи фонда. Так, Найджел? Какие у нас там цифры на данный момент?

Мистер Берроуз наконец отвлекся от тарелки и прочистил горло.

- Примерно… - Он назвал сумму, которая должна бы лежать на счете, но, как мы знаем, там не лежала. Эд удивленно нахмурился. Дядя вздохнул. Мистер Берроуз продолжал. – Мой помощник Фестеридж подготовил отчет.

- Фес… Что? – Сэр Сессил подавился и натужно откашлялся. – Какой помощник, Найджел? Мы же договаривались, что ты все ведешь сам!

Мистер Берроуз смотрел на него в полном недоумении.

- Сессил, у меня одна из крупнейших фирм в Лондоне. Я не могу все вести сам. Для этого принимаются на работу ответственные сотрудники. Один из них мистер Фестеридж. Это просто смешно! Что я должен был делать? Денно и нощно наблюдать как растет твой фонд?

- И когда же ты наблюдал мой фонд в последний раз, позволь уточнить? Лично. – Сэр Бриборн опасно краснел. Эд пребывал в полном шоке. В истории начали появляться какие-то лишние люди. И что этот мистер Фестеридж, бродит вокруг дама незамеченным, чтобы нанести смертельный удар дворецкому?

- Наверное год назад. – Мистер Берроуз спокойно продолжал. Он вообще не понимал, что происходит и в чем, собственно проблема. – По всем, подчеркиваю, по всем фондам своих клиентов я запрашиваю отчеты раз в год и внимательно их просматриваю. Соответственно фонд Роджерса я видел в прошлом декабре. Я что, должен был волноваться из-за Роджерса?

- А сейчас все бумаги по передачи фонда тоже готовил мистер Фестеридж? – Дядя как-то грузно и грустно осел.

- Конечно! Он полностью ведет это дело. – Мистер Берроуз посчитал это дело закрытым и посмотрел на дверь в ожидании десерта. Интуиция его не подвела. Двери столовой открылись. Натали быстро убрала тарелки, а миссис Уэстон самолично разнесла десерты. Сливовый пирог со взбитыми сливками.

Мысли Эда метались. К счастью, дядя на этой финишной прямой показал себя борцом.

- Хорошо, Найджел. А давай-ка все вместе прямо сейчас посмотрим на бумаги, подготовленные дражайшим мистером Фестериджем. Я так понимаю, сам ты их посмотреть не удосужился.

- Сейчас? – Мистер Берроуз отреагировал на колкость, закатив глаза к потолку.

Пирог еще дымился.

- Сейчас!

Поверенный тяжело вздохнул и потянулся за портфелем, который всегда и везде носил с собой. Он извлек толстую серую папку и протянул сэру Бриборну.

- Прошу.

- Сам, пожалуйста.

- Господи, - простонал мистер Берроуз, - Сессил, что происходит?

- Просто… - дядя опасно помахал вилкой, - просто прочти отчет вслух.

Мистер Берроуз с видом утомленного странника раскрыл папку и принялся читать: «Так, ну, это не интересно, перечисляются активы фонда. Гольф клуб в Швейцарии, уставной капитал, который нельзя трогать без учета мнения всех членов фонда, что, как мы понимаем, не совсем работает. – Он язвительно глянул на сэра Бриборна. – Итак, на второй месяц второго квартала, сумма фонда составляет… - И он выдохнул цифру, соответствующую ожиданиям Эда и дяди. Очень маленькую тысячу фунтов. – Мистер Берроуз усмехнулся и пролистал оставшиеся несколько страниц. Постепенно его ухмылка таяла, превращаясь в растерянное и в совершенно потрясенное выражение лица. – Я не понимаю. – Наконец резюмировал он. – Ничего не понимаю. Где деньги, Сессил?

Все гости медленно перевели взгляд с поверенного на хозяина дома.

Сэр Бриборн оглядел их с не меньшим удивлением.

- Интересно, что именно ты спрашиваешь меня об этом, друг мой. Разве я мог хоть как-то забрать деньги из фонда, который мне не принадлежит?

- Нет. – Мистер Берроуз подумал и кивнул. – Нет, никак не мог.

- Роджерс? – В ужасе прошептала леди Кушинг.

- Нет. – Снова мистер Берроуз отрицательно помотал головой. – Роджерс не знал, что дела фонда веду не я. Если бы он позвонил или пришел, или написал, в общем, хоть как-то проявил интерес к моей фирме, то разговаривал бы только со мной лично. Я не считаю нужным ставить клиентов в известность о тонкостях организации работы.

- Это мы заметили. – Сквозь зубы пробормотал Томас Латтимер. Поверенный густо покраснел.

- Так что же остается, Найджел? – Сэр Бриборн выковыривал из пирога сливы, макал во взбитые сливки и ел. Никто не находил в себе сил последовать его примеру. – Это ты взял деньги?

Мистер Найджел Берроуз побледнел, потом побагровел, потом потратил минуту на поиск воздуха в комнате, а когда все же нашел, произнес: «Я готов отстаивать свою профессиональную честь в суде, сэр Бриборн. Ни фунта из ваших денег не попало мне в карман».

- Ну, на самом деле все же попали. Я достаточно платил тебе, Найджел, за услуги поверенного и адвоката, чтобы надеяться на сохранность фонда.

На эти обвинения мистеру Берроузу нечего было возразить. Поэтому он замолчал и потрясенный, сел обратно на свой стул.

- А что там с таинственным мистером Фэстериджем? – Подал голос Эд. – Этот славный малый никак не может нам помочь?

- Не может. – Еле слышно пробурчал поверенный.

- Почему же?

- Потому что он уволился за день до моего отъезда сюда. Подготовка этого отчета стала его последней работой в моей фирме.

Поднялся неимоверный гвалт. Все говорили одновременно. Сыпали угрозами и обвинениями сэр Бриборн и Томас Латтимер, негодовала и презрительно фыркала леди Кушинг. Сьюзен пыталась изобразить голос разума, призывая на голову Фэстериджа полицейскую кару, Эд ее горячо поддерживал. Среди этого града слов едва слышно прозвучал голос мистера Берроуза.

- Да я даже представит себе не мог, что он окажется мошенником! Он проработал у меня три года, пока не получил в ведение фонд. Как я вообще мог что-то заподозрить?! – Его речь прерывалась приступами панического кашля. – Нас ведь познакомила Амелия!

И вмиг настала тишина. Шесть голов медленно повернулись в сторону миссис Латтимер. Та, кого не было слышно весь обед, сидела прямо, словно проглотила кол. Бледное лицо с обычным, презрительным выражением, тонкие руки сжимают столовые приборы. Именно в этот момент Эду пришла в голову мысль, что она совсем еще не старая женщина. И, что она вообще, женщина. В отрыве от карикатурного мужа и с улыбкой, она вполне могла бы привлечь какого-нибудь… человека.

- Боже мой, Амелия. – Прошептал Томас Латтимер. – Амелия?

Она не удостоила его даже взглядом. Медленно отерла губы салфеткой, встала и под аккомпанемент гробового молчания вышла из столовой. Только напоследок оглянулась, посмотрела на общество и скривившись больше обыкновенного, сказала: «Смешно! Посмотрите на себя, вы просто смешны».

Дверь захлопнулась.

***

Постепенно разошлись и все остальные. Никто не мог вымолвить ни слова, как-то отреагировать. Всех и каждого поразил шок. Эд одним из первых покинул столовую. Стоя возле двери в свою комнату на втором этаже, он слышал, как гремят шкафы в спальне Латтимеров, но это ему было уже совершенно безразлично. Молодой человек зашел к себе, упал на кровать и заснул, будто провалился в черный колодец.

***

Кто-то настойчиво скребся в дверь. Звук был такой противный, что Эд проснулся. Вынырнул из черного колодца прямо в мятые брюки, съехавшую рубашку и лицо, по которому причудливыми волнами расходились отпечатки подушки. С потолка на него смотрела тонкая трещина. В дверь продолжали жалобно скрестись.

- Господи! – Простонал Эд. – Я иду, иду.

Он встал, проковылял к двери и нарочно сильно распахнул ее.

Птичка едва успела отпрыгнуть.

- Ох, простите, мисс Сьюзен. – Эд виновато поскреб затылок. – Я это… Крепко спал. Который теперь час?

- Час откровений, друг мой! – Сьюзен таинственно прищурилась, но это было совершенно напрасно. В данным момент Эд не способен был понимать ни сарказм, ни иронию. – О! Ну и ладно. Сейчас семь вечера. Время ужина, но есть что-то никто не захотел, так что перенесли встречу сразу в гостиную. – Она любезно указала на соседнюю дверь. - Будут легкие закуски и выпивка.

- Есть вы все не захотели, а общаться захотели? Это все довольно странно, я не знаю…

- Эд! – Птичка нахохлилась. – Произошло что-то ужасное, я даже не до конца понимаю что. Вы нам нужны. Ну…, - она замялась, - им нужны. В частности, сэру Сессилу. Он просил меня уговорить вас.

- Что-то ужасное помимо сцены в столовой? – Он похолодел.

- А этого недостаточно? – Она фыркнула в уже привычной манере. – Короче, чтобы через десять минут вы были там. Только, - девушка сделала в его сторону ободряющий жест, - приведите себя в порядок. Жду! – И скрылась за соседней дверью.

Эда так и подмывало тут же двинуться следом. Если его присутствие так уж необходимо, не все ли равно насколько измяты его брюки? Но, это уже был детский сад какой-то. Он закрыл дверь и начал готовиться к большому разговору. Как будто мало у него сегодня было больших разговоров.

***

Тишина в гостиной стояла почти зловещая. Только поскрипывала обивка кресел и позвякивал лед в стаканах. Эд появился ровно через десять минут, как и обещал. Не глядя ни на кого конкретно, он прошел сразу к бару, вежливо кивнув картинам и гардинам. Там немного покопался, достал себе бутылку пива, это оказался бельгийский «Баптист», открыл, отпил, и только после этого повернулся к гостям.

Сьюзан сидела на своем обычном месте, рядом с проигрывателем и выглядела очень задумчивой. Мистер Берроуз демонстрировал все признаки инсульта, но держался. Он держался за стакан с бренди так сильно, будто мог упасть, чуть ослабив хватку. Леди Кушинг рассеянно перебирала полы своей шелковой шали. Она то ли старалась поймать хоть чей-нибудь взгляд, то ли избегала этого. Сэр Бриборн вышагивал кругами по центру гостиной. В мягких домашних туфлях он совсем не производил шума и сам вскоре так примелькался, что стал как белый шум. На кушетке, там же, где вчера, позавчера и так далее, одиноко сидел мистер Латтимер. Эд сделал большой глоток пива. Очень непривычно было видеть его одного. За все эти дни в сознании Эда Томас Латтимер так сросся со своей женой, будто они были велосипедом типа «тандем». И вот теперь этот тандем сидел без переднего колеса и руля, как минимум.

- А где закуски? – Эд с обидой посмотрел на Сьюзен. Она вздрогнула в ответ.

- Да, Эдди, спасибо, что пришел! – Сэр Бриборн остановился и рухнул в ближайшее кресло. – Спасибо. Мы как раз не начинали разговор без тебя.

Молодой человек подумал, что ответа на вопрос о закусках не будет и достал из бара пакетик с орешками.

- Разговор?

- Да, опять разговор. – Дядя поскреб затылок. – Томас, ты собрал нас здесь и… ну, хотя это очень тяжело, я полагаю… В общем… - Он утратил способность выразить эту мысль правильно, деликатно, дружески, и пристыжено замолчал.

А вот мистер Латтмер наоборот, будто очнулся.

- Что ж, вы, наверное, все уже знаете, или догадались, что Амелия уехала. Пока она собирала вещи мне удалось немного обсудить с ней сложившиеся обстоятельства… Хотя она не была склонна к разговорам. В общем… - Он глубоко вздохнул. – Вам нужно бы кое-что знать, для контекста. Вот уже пять лет, как мы в разводе.

Общество ахнуло. Птичка и леди Кушинг просто остолбенели. Как и сам Эд они не могли вообразить себе велосипед «тандем» в разводе. Сэр Бриборн открыл рот от удивления, а с лица мистера Берроуза совсем чуть-чуть сошла краснота.

- Пять лет? – Дядя потрясенно покачал головой. – Но почему? Вы были такой…

- Прекрасной парой? – Закончил Латтимер. – Конечно мы ей были, пока я был богат. Как вы знаете я и моя сестра Розамунда были из обеспеченной семьи. А Амелия могла похвастаться только родовитыми предками. Никому из них не удалось сохранить от состояния ничего кроме спеси и амбиций. Собственно, мы много лет были вполне удовлетворены друг другом. Пока не произошла история с фондом. – Он с укоризной посмотрел на сэра Сессила. – Но, надо сказать, что отношения давно перешли в разряд, скажем так, больше уважительных, чем супружеских. А потом и с уважением стало проблемно. Она винила, естественно, тебя, Сессил, но и меня тоже. В конце концов, мы поняли, что по-отдельности стоим больше, чем вместе. Все, что можно было поделить, поделили, и мирно разошлись.

- Официально? – Мистер Берроуз подался вперед.

- Конечно! Не такой я дурак, чтобы держать «бывшую» жену с такими амбициями в узде законного брака. Нет уж, увольте. – В этой части мистер Латтимер был собой весьма доволен. – Я начал строить свою жизнь, что не так просто в ограниченных финансах. Амелия строила свою. И оказалась, как видите, гораздо успешнее.

- Но почему вы никому не рассказали? И почему она продолжала приезжать сюда в качестве твоей супруги, Томас?! – Воскликнула леди Кушинг.

- Ну, Виолетта, это же очевидно. Мы все еще надеялись вытрясти с Сессила деньги. Вдвоем это казалось легче. Потом, Амелия настаивала, что имеет полное право на долю в фонде. Что ж, я полагал, если она сможет хоть как-то помочь, то действительно имеет.

- А потом? Когда она познакомилась с этим Фест… С этим мошенником?

- Я представления не имею. – Мистер Латтимер развел руками. – Она рекомендовала его в контору мистера Берроуза три года назад. Значит познакомилась чуть раньше. Уверен, что план в конечном счете был ее. Втереться в доверие, получить доступ к документам и счетам фонда. А дальше… Ну, я не знаю, как работают эти схемы. Я, не знаю!

У Эда закружилась голова и он почти рухнул в первое подвернувшееся кресло. Амелия Латтимер! Кто бы мог подумать… В столовой он понял только откровение относительно денег. А сейчас… Осознание этого открытия начало потихоньку проникать в его утомленный мозг. Это она украла картину и спрятала в его спальне, чтобы потом подставить. Она убила Роджерса. Дважды! Она столкнула его самого с балкона. Хладнокровно и преднамеренно. Это убийство уже никак нельзя было прикрыть состоянием аффекта. Это все она! В то время как он сам уже некоторое время усиленно следил за мистером Берроузом. Очень подозрительный тип, оказавшийся, на поверку, таким же простаком, как все остальные. Что за женщина! Воровка, мошенница, несостоявшаяся убийца и просто довольно противная особа.

- Я вижу вы все потрясены. – Резюмировал мистер Латтимер.

- Это не то слово, Томас. Просто не то слово! – Леди Кушинг помотала головой. – Амелия – сушеная вобла, Амелия. Я не могу поверить. – Она откинулась в кресле.

- А вот это ты зря, Виолетта. – Томас усмехнулся и Эд понял, о чем он говорит. – Однажды я встретил ее в ресторане. Сам пришел туда с дамой и наткнулся на бывшую жену с кавалером, такой конфуз. Так вот, сушеной воблой она была только здесь. А роль светской львицы и дамы достойной вложений, подходила ей гораздо больше. Все же, как ни крути, порода чувствуется. – Он вздохнул. Может быть от сожаления, что не удержал такую роскошную женщину, но скорее всего от облегчения, что не придется разгребать все, что оставила за собой эта «порода».

- Ладно. – Леди Кушинг собралась. – Что теперь делать? Сессил, ты обратишься в полицию? Нужно же ее как-то привлечь.

- Обращусь, конечно. – Дядя равнодушно пожал плечами. – Только не я, а Найджел. Я-то тут вообще не при чем. По закону к фонду никакого отношения не имел. Будем искать этого мистера Фестериджа. Будем искать. – В его голосе звучала безнадежность. – Да только я на их месте уже отдыхал бы где-нибудь на Арубе.

- Ну так хотя бы подпорть ей жизнь настолько, чтобы она и нос совать в Англию не смела. Пусть до самой старости торчит на каких угодно островах, где нет экстрадиции с нами. – Леди Кушинг фыркнула. – Денег, я так понимаю, мы не получим…

- Получите. Получите, дорогая сестрица. Слишком много всего случилось из-за этого фонда, так что, настало время расплаты. Найджел, подготовь пожалуйста закладную на поместье. Томас, Виолетта, я поделю между вами эти деньги. Плюс вы будете ежеквартально получать часть прибыли от гольф-клуба. Так будет справедливо.

Эд увидел, как два лица засияли тихой радостью.

- Единственное, что я естественно не смогу теперь, так это спонсировать театральную труппу Кента. – Сэр Сессил пристыженно покосился на Сьюзен. Та сидела с совершенно отрешенным лицом и смотрела в одну точку перед собой.

Эд легонько пихнул ее в бок.

- Вы бы обратили внимание на своего патрона. Тут решается ваша судьба.

- Сомневаюсь. – Девушка очнулась и улыбнулась, сначала дяде, потом племяннику. – Свою судьбу я уж как-нибудь сама решу.

- Вот как? – Молодой человек прищурился. – А не планируете ли вы часом превратить всю эту историю в пьесу?

- Ха! – Она высокомерно дернула плечиком. – Да будет вам известно, я уже придумываю название. Как вам «Проблемы гостя из Перу»?

- Путь будут «Временные проблемы…»

***

В одиннадцатом часу собрание наконец закончилось. Все разошлись.

Эд снова в одиночестве стоял на балконе, всматривался в темную пустоту и вдыхал полной грудью попеременно, то прохладный чистый воздух, то горячий сигаретный дым. Он мог бы простоять так вечность, всматриваясь в спящий сад и думая, наступит ли завтра «завтра».

Сначала он уловил еле слышный запах духов, потом увидел силуэт рядом и искры света из гостиной в хрустальном бокале.

- Не спится? – Он повернулся к мисс Сьюзан.

- Заснешь тут… - Девушка усмехнулась и встала рядом.

Каким-то невероятным образом Эду удалось почти дословно воспроизвести разговор из недавнего прошлого. Не удалось повторить только поцелуй, но, он имел смелость надеяться, что рано или поздно они к этой черте подойдут.

Незадолго до полуночи Сьюзен пожелала ему спокойной ночи и отправилась спать. А Эд проводил ее, потому что совсем не хотел оставаться на том балконе в одиночестве.

***

Последнее, что он увидел перед сном - небольшая трещина на потолке. Шторы были задернуты не плотно, чистый, ярко-серебристый свет луны проникал в щель и подсвечивал полоску потолка. А на нем трещина. Больше всего на свете Эд мечтал проснуться утром и снова увидеть ее.

Так и произошло.