Пробирка 59

Пролог и Глава 1

Надо мной снова ставят эксперимент. Доктор Галин вновь погрузилась в сомнологию, и теперь её мишенью стал я. Она кропотливо работала над составлением моего персонального режима сна, подбирала идеальную формулу для перехода от монофазного сна к полифазному. Сначала я спал как обычно, потом я дремал всего шесть часов ночью и два часа после занятий. Затем по четыре часа в ночь и в обед. Каждый этап длился три недели, и мой организм довольно быстро привыкал к новому образу жизни. Это никак не сказалось на моей учёбе, и мне даже нравилось делать домашние задания ночью, сидя одному в кабинете для подготовки, когда вокруг одна тишина и можно полностью погрузиться в работу, не отвлекаясь на болтовню, топот и хлопающиеся двери. Но три дня назад начался третий этап, и теперь я сплю по два часа через каждые четыре часа. К такому резкому переходу я не был готов. Я заметил, что мои пальцы начинают трястись, из-за чего стилус то и дело падает из рук. Сконцентрироваться на тех задачах, которые, казалось бы, уже давно стали рутинными, с каждым днём становится труднее. За эти дни я не смог сделать ни одно задания, и мне начинает казаться, что я перестал понимать речь окружающих. Коридоры стали длиннее, ноги тяжелее, ровно как и голова, которую приходится удерживать сидя за партой. И ночи, проведённые в одиночестве, уже не кажутся такими укромными. Однажды я даже услышал чей-то голос, что прозвучал одновременно и внутри меня, и извне.

Я так больше не могу. Но доктор говорит потерпеть, она обещает, что скоро всё закончится, и я не успею заметить, как вновь стану лучшим в своём эксконе. Она так называет наш класс. Я в детстве прочитал книгу о школе, и так персонажи называли свою группу, с которой они вместе учатся. Я не уверен, что понял это слово правильно, ведь так же называют и помещение, в котором они сидят. Над этим нужно будет подумать, но сейчас у меня нет на это сил.

Доктор Галин – очень умная женщина, и самое главное – она добра ко всем. Многие другие доктора не видят в нас личностей, именно они придумали нам номера. Мой номер – 23М59. У всех в моём эксконе имена начинаются с «23М», но последние две цифры у всех разные. «23М» - общее название нашего экскона. Видимо, это также моя фамилия. А имя простое – 59. Но доктор Галин не называет меня по настоящему имени, а лишь ласково зовёт Лир.

Я решил вести записи в своём дневнике. Конечно, каждые два дня мы и так пишем уже надоевшие мне отсчёты, рассказываем о прожитых днях, о своих достижениях, эмоциях, мыслях. Но никто не ведёт их искренне. Они превратились в неотъемлемую часть нашей жизни, которая давно уже осточертела. Я уже не знаю, что в них писать. Смотрю на эти одинаковые бланки, и все внутренние переживания тут же становятся малозначительными. И никакие другие слова, кроме приевшихся канцеляризмов, выдавить из себя не получается. Но почему-то я решил, что, если я буду делать пометки в дневнике, я найду о чём им рассказать. По крайней мере, так я узнал, что могу написать что-то кроме: «За эти дни не прошло ничего интересного. Чувствовал себя нормально. Никаких эмоций не испытывал.» К тому же, когда я пишу в дневнике, я представляю, будто делюсь со всем миром историей своей жизни. Ведь всё, что меня окружает, всё, что мне привычно и кажется неинтересным, для кого-то откроет совершенно иной мир, о существовании которого он и не подозревал.

Я никогда не общался ни с кем, кто живёт за пределами нашей лаборатории, да и то, кроме нашего блока и площади мне больше никуда не дозволено идти. О жизни за стенами нашего здания я знаю только из книг, найденных в библиотеке, и фильмов, что нам показывают на киновечерах. Но настоящая жизнь, кипящая где-то там, одновременно так близко и так далеко от меня, может быть совершенно иной. Возможно, я когда-нибудь узнаю о ней, возможно, я даже стану её частью, но пока я здесь, мне остаётся только черпать знания из увиденных мною кадров и прочитанных слов.

Однако, ребят старше меня из нашего экскона однажды отправляли на экскурсию в Дора-сан-тею, столицу нашей страны. Они рассказали, что видели через окна электробуса людей, шатающихся по улицам города, всматривались в каменные здания, и им даже повезло погулять в парке. У них был экскурсовод, что-то вроде учителя. Весь экскон внимал каждому его слову, но они то и дело отвлекались, вглядываясь во внешний мир.

Интересно, когда я вырасту, я тоже буду жить в Дора-сан-Тее? Я тоже буду гулять по улицам этого огромного города? Или я навсегда останусь здесь? Даже если я никогда не покину свой дом, эту лабораторию, в которой живёт по меньшей мере пять сотен человек, я не буду жалеть. Мне здесь нравится! К тому же я знаю, что мы здесь не просто так. Мы проживаем свою жизнь, проходим тестирования и терпим эксперименты, проводимые над нами, чтобы жизнь людей будущего была лучше. И их будущее важнее моего настоящего. Хотя я и не могу отрицать того, как ревниво я желаю оказаться в том мире, который мы спасаем.

Глава 1

До того, как меня заставили сменить режим сна, мой личный план развития ничем не отличался от плана большинства в моём эксконе. Своё раннее детство я плохо помню. Я всегда жил здесь, я здесь родился, я здесь учусь. До семи лет у меня был свой персональный врач, девушка по имени Фрэн. Она была рядом каждый прожитый день. Она занималась со мной с дидактическими карточками, она разговаривала со мной на двух языках, она научила меня играть на фортепиано. По вечерам мы сидели в её кабинете, и она расспрашивала меня обо всём на свете, и всегда записывала наши встречи на камеру. Одно из самых тёплых воспоминаний – мы сидим на площади (это такой парк на территории лаборатории, где каждое воскресенье продают угощения, привозят игрушки и книги на продажу), едим сладкую вату, сидя у фонтана, а я рассказываю ей о мультике, который произвёл на меня такое сильное впечатление, что я не мог заснуть, задумываясь о судьбе главного злодея. Она показалась мне такой трагичной, что я невольно начал сопереживать ему, и это напрочь изменило моё мнение касательно его «зловещих планов». Я даже стал копировать его поведение, повторять его слова, и просил всех называть меня его именем. С тех пор я Лир.

Я люблю погружаться в истории. Я обожаю читать книги, и я никогда не пропускал киновечера. Судьба человека – вот что терзает меня с раннего детства. Я постоянно задаюсь вопросом, кто создал нас такими, какие мы есть? Почему это нечто не сделало нас сразу идеальными? Когда я задал этот вопрос Фрэн, она ответила: «Наверное, в этом и заключается судьба человека, делать мир лучше и самому стремиться к идеалу?». Тогда я с ней согласился, но если бы я вёл этот разговор сейчас, я бы спросил: «А что такое идеал? Ведь он всегда меняется! Если уж и идти к какой-то цели, то она должна быть объективна, понятна всем. А мой идеал может расходиться с мнением других людей. Значит, это и не идеал вовсе».

Я всё бы отдал, чтобы вернуть тот день. Я искренне люблю Фрэн, но она исчезла из моей жизни ровно в тот же день, когда наш экскон пошёл в школу. Наверное, с тех пор я и начал ощущать это постоянное гнетущее одиночество.

Помимо Фрэн, моё детство запомнилось мне ещё одной вещью. В нашем эксконе сейчас тридцать человек, но тогда нас было целых тридцать пять. Причём десять человек отправили в другой экскон, а пятерых, наоборот, перевели к нам. Им понадобилось много времени, чтобы слиться с нами. Как они сказали, помещения не изменились, но люди и преподаватели сильно отличались от того, к чему они привыкли. Сказать честно, они до сих пор стараются держаться вместе, и только 23М28 (Таль), мой лучший друг, общается со всеми одинаково. Одинаково неуверенно.

Первая реакция на новоприбывших была враждебная. Кто-то даже откровенно их ненавидел и боялся, а были и те, кто насмешливо презирал. Доктора-воспитатели и преподаватели с интересом наблюдали за нашей реакцией. Нам казалось, что они именно этого и ожидали, поэтому одобрительно кивали, когда кто-то делился своими злобными мыслями на их счёт. Эту пятёрку прозвали чужаками, и в кругу «своих» мы до сих пор их так называем, хотя живём в одном эксконе уже восемь лет.

Мне стыдно признаться, но я был одним из тех, кто насмехался над чужаками. Я слабо помню почему. Наверное, я слепо шёл за толпой, как и большинство из нас. Не могу даже представить, какой стресс чужаки испытывали всё то время. Наверное, именно поэтому они до сих пор держатся друг друга.

Таль заинтересовал меня, когда мне было одиннадцать лет, а ему уже было тринадцать. Я тогда начал засиживаться в библиотеке и читал приключенческие антиутопии, предназначенные для детей постарше. Я приходил туда до занятий и утопал в интригующем меня сюжете. Остальные в это время делали домашнее задание, болтали друг с другом, или ходили в игровую комнату. Но меня интересовали только книги. И вот одним утром Таль заявился в библиотеку. Он взял моё любимое произведение, сел за соседний столик и начал читать, проговаривая каждое слово вслух. Я разозлился, ведь он нарушал мою идеальную тишину. Я нервно отложил то, что читал, и несколько раз кашлянул, привлекая внимание. Но Таль был так погружен в чтение, что не заметил этого. Я встал, подошёл к нему, положил руку на плечо и громко произнёс:

- В конце она свергнет короля, но люди её за это только возненавидят. Остаток жизни она проживёт в изгнании, а её сестра умрёт.

Таль смущённо обернулся, широко открыв рот. А я смотрел на него злобно, довольно улыбаясь, как хищник, поймавший добычу.

- Я знаю, – ответил он и отвернулся, – Я прочёл её ещё три года назад.

- Тогда что ты сейчас делаешь?

- Тр…тренируюсь, – уныло произнёс он.

- Тренируешься читать на скорость? Тебе это не помешает. Ты читаешь очень медленно, и всё время запинаешься.

- Я знаю. И над этим тож...же работаю. Я хочу написать свою книгу, хочу пи…писать красиво. Мне очень нравится слог этого автора.

Я посмеялся.

- Что? Написать свою книгу? Но нас же растят учёными! Мы будем исследовать космос, проводить химические опыты, обучать роботов. А ты будешь… писателем?

- А что мне мешает заниматься и тем и другим? – сказал он раздражённо.

Я ушёл, громко смеясь. Хотя про себя подумал: «А ведь он прав». Я никогда не задумывался, что могу стать кем-то другим. Наш экскон – физико-математический. Нам всегда говорили, что нас отобрали, что у нас у всех талант к этому. Что мы станем великими людьми, лучшими из всех. Но кто нас спросил, хотим ли мы этого?

После этого я начал чаще общаться с Талем и другими чужаками. Как я выяснил, их детство значительно отличалось от нашего. Они больше играли в игрушки, чем изучали карточки. Они играли на других музыкальных инструментах, а не только на пианино. Они играли в театре, а не смотрели мультики. Они рисовали, а не учились печатать на клавиатуре. Они танцевали… Они, казалось, были более широкого взгляда, черпали идеи из воздуха, выходили за рамки, но в то же время были менее ответственными, любили беспорядок и играли с едой. Но почему-то доктора решили, что их место среди нас. Они не отставали от нашей программы, но и не были среди лучших учеников. И, сказать честно, они разбавляли серую обыденность яркими красками.

Так что я рад, что смог подружиться с чужаками, но я не чувствовал себя частью их мира. Всё-таки я вырос в других условиях, чётко следуя алгоритму. Возможно, поэтому я самый лучший в эксконе 23М?

Но в какой-то степени я им даже завидую.

Мы изучаем не только алгебру, геометрию, физику и астрономию. Другие предметы у нас тоже есть. У нас есть история, которую я терпеть не могу. А также есть уроки двух родных языков, иностранный язык, литература и искусство. В нашем эксконе принято недолюбливать эти занятия. Многие считают, что это ненужная трата времени. Зачем нам такие абстрактные предметы, если наш путь в науку? И лишь чужаки радуются, что кроме чисел они изучают что-то ещё.

Но преподаватели говорят нам, что мозг человека, особенно ребёнка, как вата впитывает всё ему вложенное. Он учится всему и сразу, он способен на всё, а рамки человеческих возможностей придуманы самими людьми, любящими делить всех по различным категориям. То, что мы математики, не значит, что не способны понять тонкий смысл литературы, или написать симфонию. Мы можем всё. Но только зачем нам всё это, я так и не понял. Почему бы просто не заняться тем, что нужно, и не ограничиться этим?

В последнее время я интересуюсь только научной литературой. Я смотрю лекции по небесной механике и астрометрии. Иногда, как лёгкое чтение, изучаю теорию игр. Я полностью ушёл от так называемых гуманитарных предметов. Всё-таки нужно соответствовать образу ученика 23М.

Школа – это отдельная часть нашего блока. Каждое помещение с серыми стенами и синими партами. За партой сидит два человека. Я сижу вместе с 23М44, Рантой, темноволосой тощей девушкой, моей главной конкуренткой. Она лучше меня разбирается в математике, но ей никогда не достичь меня в астрономии. Мы постоянно ссоримся, и на протяжении всего обучения старались превозмочь другого. Наверное, только благодаря ей я стал лучшим. Ни шагу назад, ни минуты лени.

Преподаватели, как и доктора, ходят в белых комбинезонах, но у них на шее синий платок – отличительный знак каждого учителя. Врачи – с белыми платками, психологи – с коричневыми, уборщики – с зелёными, ассистенты кухни – с жёлтыми. А мы ходим в комбинезонах нашего экскона. У нас это – фиолетовый. Приятный цвет, наверное, мой самый любимый.

На руках все в эксконе носят умные часы. Они выполняют функцию голосового помощника и коммуфона. По ним вызывают к докторам, в них же смотрят своё расписание.

На стене со стороны преподавателя висит умная доска – огромный экран, на котором можно писать, рисовать, смотреть видео и презентации. Как и в старые времена, нам выдают учебники, хотя у каждого есть персональный телешет. В нём также есть нужные нам учебники, тетради, но нас просят всё писать от руки. В основном мы их используем для создания презентаций или визуальных экспериментов. А в свободное время играем или снимаем видео о нашей жизни.

Моя любимая игра – нонограммы. Большинству она кажется скучной, но в ней даже заложен сюжет. Когда картинка собрана, внизу появляется текст. Внутри игры – целая история о мальчике, который стремился покорить космос, но его корабль сбил метеорит, и теперь юный космонавт вынужден как можно скорее починить корабль, чтобы вернуться домой.

Уроки фортепиано никуда не делись, просто поменялся учитель. Теперь это полная женщина по имени Палл. Она кричит каждый раз, когда я нажимаю не ту клавишу, ставлю не тот палец или слишком медленно читаю с листа. И она бьёт меня по рукам каждый раз, когда я неправильно держу кисть.

Как-то в книге я прочитал, что зачастую люди пишут только правой рукой. Их называют правшами. Это меня сильно удивило, потому что ещё с детства нас учат одинаково пользоваться обеими руками. Не знаю, как называют таких людей, и есть ли у этого вообще название. Для меня это норма. Хотя писать левой рукой мне даётся труднее, чем правой, но я пишу обеими, в зависимости от настроения.

Живём мы в своём блоке, раскрашенном в фиолетовые оттенки. В моей комнате живёт четыре человека. У нас есть свой туалет и душ. В самой комнате у каждого своя кровать и свой стол. Компьютеры есть только в библиотеке. Это самая красивая комната во всём здании, стены которой покрашены в бирюзовый цвет, но он едва заметен за массивными стеллажами, полными книг.

Игровая комната больше библиотеки, и людей в ней можно встретить гораздо чаще. Там есть, пожалуй, всё, чтобы приятно провести досуг. Стены разрисованы в этом помещении разрисованы детьми, как и вся мебель. Есть уголок с игрушками, там мы играли, когда были совсем маленькими, есть старинные игровые автоматы, голотранслятор для включения голохолста, музыкальные инструменты, конструкторы. Я тоже могу засиживать там часами. Особенно сильно я люблю игровой автомат с игрой, посвящённой космическим миссиям. В основном это – прохождение через метеоритный пояс. Для меня это целое испытание, ибо боюсь оказаться в той же ситуации, что и персонаж нонограмм. Посередине игровой комнаты голограмма Лиемского астронавта, Асперо Туаль. Он смотрит наверх, а рука его тянется к звезде. Внизу, на диоритовом монументе, на телийском написано: «Сквозь труд и гнёт он к звёздам людей приведёт».

Глава 2

Доктор Галин была права. Прошла всего неделя, мой организм привык, и я смог вернуться к занятиям. Правда, для меня расписание немного изменилось. По новому графику мне нужно спать тогда, когда у всех идёт четвёртое занятие. Поэтому преподаватель занимается со мной отдельно. И к моему сожалению, это не астрофизика и даже не математика, а моя ненавистная история. Теперь уже не продремать скучные полтора часа, не подумать о чём-то приятном.

Преподаватель истории – профессор Экви. Он настоящий человек эпохи Возрождения, как его называют другие преподаватели. Знает три древних языка, написал ряд статей по историческому языкознанию, увлекается нейропсихологией, что бы это ни значило. А ещё он художник, а в свободное время посещает тренировки по историческому фехтованию. На вид ему всего тридцать пять, он в хорошей форме, и единственный из преподавателей не носит белый комбинезон, предпочитая клетчатые бежевые штаны, белую рубашку и бордовый кардиган. Профессор носит белые очки с тонкими стёклами.

- Вы опоздали на три века, так уже немодно, – однажды пошутил уборщик, когда впервые его увидел, – И очки уже никто не носит. Неужели это лучше, чем сделать операцию?

- Уж лучше этих комбинезонов. Чувствую себя крысой, когда хожу в них, – шутил тот.

Я так и не понял, почему именно крыса. Мы же не в сером ходим, да и хвостов у нас нет.

Часы разбудили меня. На экране показалась надпись: «История. Кабинет 8. Преподаватель – доктор исторических наук Син Экви».

Глубоко вдохнув, я вышел из спальной комнаты. Другие ребята сидели в игровой комнате, вернувшись с занятий, а я пошёл в кабинет. Кабинет 8 – это единственный класс, где парты не синие, а коричневые. И доска в нём зелёная, не как везде. Я сидел здесь однажды, когда отбывал наказание за драку с 23М44. Доктор Экви сидел за столом преподавателя, покручивая в руке стилус.

- 23М59, садитесь, – он указал на первую парту.

- Меня зовут Лир, – грубо ответил я, медленно направляясь к своему новому месту.

- Знаю, вы ненавидите мои занятия. Но судьба сложилась именно так, и отныне вам придётся трудиться больше остальных, – доктор встал и подошёл к доске, – Что это такое? – он указал на мел.

- Это мел, сэр.

- Правильно, а что им делают?

- Рисуют на доске.

- Рисуют ли? – удивился он, – А ты хотя бы раз видел, чтобы кто-то его использовал?

- Нет, сэр. У нас умные доски, мел не нужен.

- Правильно. Сейчас такими досками уже никто не пользуется. Но неужели они хуже дорогостоящих экранчиков на стене?

- Да. Мел сыпется, пачкает одежду. А ещё на доску не вывести презентацию. А чтобы стереть надпись, нужна тряпка, желательно мокрая. А после того как надпись стёрли, нужно будет подождать, пока доска высохнет.

- Верно, – профессор улыбнулся, – Откуда ты всё это знаешь?

- Я когда-то читал книгу. Там была девушка, которая училась в школе, где были помещения с такими досками. Ученица подробно описывала всё, что происходит у них. А сюжет… Честно, уже не вспомню. Неинтересный.

- То есть ты узнал о мире прошлого через книгу.

- Именно так.

- Хорошо, – он тяжело вздохнул, взял мел и написал на доске «История», – Что значит это слово?

Я улыбнулся.

- Так называется ваш предмет.

- А что за ним кроется? Что именно мы изучаем?

- Изучаем то, что было раньше. То, как жили люди и с кем они воевали.

- Да, всё верно. Но зачем нам эти знания? Разве они помогут тебе в исследовании космоса? Помогут починить корабль? Помогут избежать столкновения с метеоритом?

Я пожал плечами.

- Помогут. История – это в первую очередь наука об ошибках. Ты же хочешь сделать мир лучше? Мир – очень хрупкая вещь. Одна ошибка, и начнётся хаос. Нужно уметь его контролировать. Держать всё в руках, но стоит только сжать их в кулак…, – профессор крепко сжал мел, и тот рассыпался, – И история превратится в фильм ужасов. В ночной кошмар.

Я вгляделся в парту, на которой написано «неудачник».

- Человеку нужно учить историю, чтобы понять, каков он, этот мир.

Занятие на удивление прошло хорошо. Доктор Экви поведал мне о Яролуньем побоище на озере Кулавы, о короле Дорском и Тейской принцессе. Пожалуй, это был единственный раз, когда я старался не отвлекаться на уроках истории.

Я пошёл в столовую, где собрались остальные ребята.

- Ну как тебе, – спросил меня Таль, – Доктор небось опять чи-читал нотации?

- А куда ж без них, – посмеялся я, надкусывая морковь, – А вообще было интересно.

- Персональная промывка мозгов, – посмеялась Ранта, – Даже как-то жалко тебя.

- Ты мне просто завидуешь, как и всегда.

В столовую вошла доктор Галин в сопровождении Доромеи де Тален, главным лицом лаборатории. Ребята тут же замолчали и сели на свои места. Доромея была с виду властной женщиной, она высоко держала голову и оценивающе смотрела на каждого, как на товар. Меня, как и многих других в эксконе, Доромея всегда пугала.

- Дорогие друзья, – Галин подняла руки, жестом прося всех замолчать, хотя все и так уже сидели молча, - К нам в блок сегодня пришла Доротея де Тален. Попрошу вас внимательно выслушать её. У неё для вас важная информация.

Доромея улыбнулась, тихо поблагодарив доктора Галин. Её комбинезон был тёмно-синим, а шарф золотым. На её волосах что-то блестело, похожее на небольшую диадему.

- Ребята, – её тёплый голос шёл вразрез с её тираническим видом, что пугало ещё больше, – Завтра к вам придут новые люди.

Тотчас все начали болтать. «Новые? Что за люди?» - ребята спрашивали друг друга по всей столовой. Галин вновь подняла руки, чтобы все замолчали.

- Аспиранты Дора-сан-Тейского имперского университета, – продолжила Доромея, – Будущие ассистенты нашей лаборатории. Они придут, чтобы провести пару тестов и пообщаться с каждым из вас.

- Аспиранты не сделают вам больно, – вступила Галин, – Эти тесты вы уже ни раз проходили. Я прошу каждого из вас представить свой экскон в лучшем свете.

- Вы – будущее нашей страны, помните об этом, – гордо закончила Доромея.

- Кто такие аспиранты? – тихо спросил меня Таль.

- Не знаю, – честно ответил я.

Доромея вышла из зала, но Галин продолжила речь.

- Завтра вам на часы придёт сообщение, в какой кабинет вам нужно пойти. Вас также сопроводят. Уроки на завтра отменяются.

- Они придут только завтра? – спросила Ранта.

- Полагаю, что нет.

Вновь гул раздался по всей столовой. На сей раз Галин не пыталась нас успокоить.

Мне нельзя спать, но и делать мне нечего. В библиотеку идти неохота, поэтому я просто лежу на кровати и смотрю в потолок.

- Не спишь? – прошептал Таль.

- Нет, мне же нельзя, – я повернулся к своему другу. Он обнимал подушку, лёжа под одеялом. Глаза его были открыты, – А ты чего не спишь?

- Волнуюсь. Кто знает, что завтра пр-произойдёт. Вдруг нас оп-пять заберут. Я не хочу уходить.

- Ты накручиваешь себя. Ничего с тобой не сделают. Доктора нас никогда не обижали.

- Ты не понимаешь. Меня так уже выз-звали в детстве. И я оказался здесь. Не хочу, чтобы меня снова куда-то перевели.

Я недолго помолчал.

- Думаю, всё будет хорошо. Иди спать.

- Хорошо, сп-спасибо.

Тиль убрал с лица свои коричневые волосы, улёгся на другой бок, и примерно через две минуты уже храпел на всю комнату.

Теперь не он, а я погрузился в переживания на счёт завтра.

Доктора действительно нас никогда не обижали. Но от них и правда можно ожидать что угодно. Никогда не знаешь, что они придумают.

Я проснулся, когда в комнате уже никого не было. Включил часы, уведомления не было. Надев комбинезон, я пошёл в ванную, а затем в столовую. Весь блок опустел, не было никого даже из ассистентов кухни. Пришлось самому класть себе еду.

Пока я ел, мне пришло сообщение, что мне нужно будет через двадцать минут пройти в кабинет 11 блока 44.

- Сорок четвёртый? Я там никогда не был.

Через пять минут в столовую пришло два уборщика.

- Вы – 23М59?

- Да, я, – уборщики были мне незнакомы. А ещё их вид меня слегка напугал. Они выглядели необычно, как-то угрожающе. А из их карманов торчало что-то, отдалённо напоминающее оружие.

- Убирайте еду, мы проведём вас.

- Но я ещё недоел.

- Быстро! – крикнул один из них.

Я тут же схватил поднос и отнёс его. Затем они взяли меня под руки и повели к выходу из блока. Пройдя через железобетонную, всё время закрытую дверь, мы вышли в длинный коридор, где постоянно мерцал свет. Коридор казался бесконечно длинным, и где-то вдали я услышал крик.

- Вы из сорок четвёртого? – нервно спросил я, но никто не ответил, - Вы… Я вас никогда раньше не видел, поэтому…

Но мужчины продолжали молча идти вперёд.

Мы подошли к такой же двери, что вела в наш блок, но на неё было написано «44Б. Опасно. Наденьте костюм».

- Что это за… – я не успел договорить, как мужчины затолкнули меня в открывшуюся дверь. Я влетел в тёмную, едва освещённую ультрафиолетом комнату. Мужчины остались в коридоре. Дверь закрылась.

- Прошу, подойдите, – в углу сидел мужчина в каком-то костюме, закрывающим всё его тело, включая лицо. Он громко дышал, словно через противогаз, – Дайте мне вашу руку.

Я подал ему руку, где была татуировка в виде qr-кода с индивидуальным номером. Мужчина отсканировал мою руку.

- Сдайте ваши часы, – он протянул руку.

- Зачем? А если мне…

- Если вам напишут, – томно проговорил он, – Я сообщу.

Пришлось отдать ему свои часы.

- Теперь переоденьтесь. Пройдите за стеллаж, там вас ждёт новый комбинезон, - он указал на старый металлический шкаф, полный металлических коробок и каких-то склянок.

Я зашёл за него, задёрнул шторку. На стуле был сложен костюм непонятного цвета, слишком темно, чтобы что-то разобрать. Но, кажется, он был серым, а на ощупь был сделан словно из молескина.

Затем меня попросили надеть респиратор, и только после этого меня подвели к следующей двери. Мужчина нажал на кнопку вызова, и через долю секунды дверь открылась. За ней стояло двое других мужчин в костюмах уборщиков, но на них тоже был надет респиратор.

- Извините, – сказал один из них и надел на мою голову какой-то мешок. Я перестал задавать вопросы и просто следовал приказам.

Пока мы шли вдоль коридора, я пытался хоть что-то рассмотреть через тёмную плотную ткань. Я смог увидеть только пол. И я держался спокойным до тех пор, пока не заметил пятна крови. Моё сердце начало стучать сильнее, а руки тряслись так, что у меня заболели плечи.

Через пять минут, казалось бы, бесконечной ходьбы, мы остановились. Мужчины постучали в дверь.

- Мы привели 23М59. Открывайте.

Послышался скрип. Открылась дверь, и меня завели внутрь, перед этим обрызгав какой-то едкой жидкостью. Посадили на стул, и только после этого сняли мешок.

Передо мной сидела беловолосая короткостриженая девушка. Она была одета в белый халат, похожий на тот, что носят доктора в лаборатории, но он был каким-то другим. Впервые такой видел. На ней не было респиратора. Девушка сидела по ту сторону стола. Приглушённый свет плохо освещал её лицо, но я заметил родинку под глазом. Под руками у неё лежал какой-то журнал, а позади стояла включённая камера.

Мужчины ушли, заперев дверь на замок. Больше шагов я не слышал, они всё ещё стояли там.

- Меня зовут Лина Кобальт. Я аспирантка Дора-сан-Тейского имперского университета. Ты можешь снять респиратор, здесь безопасно.

«А чего мне следует опасаться?» – хотел спросить я, но не решился.

Она открыла журнал, достала какие-то бумажки, взяла в руки стилус.

- Я задам тебе несколько вопросов, а потом мы приступим к обсуждению. Прошу отвечать на них честно. Приступим. Ваше имя?

- Лир… Э, нет, 23М59.

- Сколько вам лет?

- Пятнадцать.

- Цвет волос?

- А вы не видите?

- Просто отвечайте на вопрос, пожалуйста.

- Белый.

- Цвет глаз?

- Серый.

На какое-то время она замолчала, просто записывая что-то на листке бумаги.

- Свет здесь очень плохой, – улыбнулась она, – Я бы не смогла увидеть ваш цвет.

- А камера сможет хоть что-то увидеть?

- Не знаю, – её улыбка стала ещё больше, а голос задорнее, – Не я её ставила. И тем более не я выбирала комнату.

Она продолжила что-то записывать, а я начал осматриваться. В левом углу стоял пустой стеллаж, а справа от стола – голая стена. Я ещё никогда не был в такой пустой комнате. Лишь однажды видел что-то подобное в фильме про полицейских. Именно в таком помещении они допрашивали подозреваемого.

- Вам уже скоро шестнадцать, – наконец продолжила Лина, - Кем бы вы хотели стать?

- Если бы у меня был выбор, я бы не смог ответить на этот вопрос. Но выбора у меня нет. Поэтому я стану астрофизиком.

- Почему вам кажется, что выбора нет?

- А разве меня не для этого готовили? Я сомневаюсь, что у меня что-то получится лучше, чем изучение космоса. Остальное мне и неинтересно.

Отвлекающая лампочка не мерцала на камере.

- А если бы у вас всё-таки был выбор.

- Наверное… Наверное, писателем.

- Почему?

- Потому что так сказал Таль. Он хочет стать писателем.

- Кто такой Таль?

- Это 23М28. Мой друг. Он тоже любит читать книги.

- То есть вы хотите стать писателем, потому что этого хочет ваш друг?

- Именно так. Я хочу стать писателем, чтобы превзойти его.

- А если бы он хотел стать, предположим, актёром. Вы бы тоже хотели этого, превзойти его?

- Думаю, да. Тогда я бы стал актёром.

Лина Кобальт минуту что-то записывала. Рассматривать было больше нечего, поэтому я осторожно начал вглядываться в журнал. Но освещение такое плохое, что, даже если бы я что-то смог увидеть, я бы этого не разобрал.

- Вы когда-нибудь были за стенами лаборатории?

- Нет. Я думаю, нас отвезут, когда нам станет шестнадцать, как Таля и других ребят постарше.

- Как вы думаете, как выглядит мир за стенами этого здания?

- Не могу представить.

- Вы бы хотели в нём жить?

Я немного подумал, перед тем как ответить.

- Смотря какой он на самом деле. Кто знает, что там. Вы знаете, а я нет. Как бы вы сами ответили на этот вопрос. Вы бы хотели жить там, а не здесь?

- Я не знаю, как живут здесь.

- А я вам расскажу. Здесь спокойно. Здесь моя семья. Я провёл здесь всю жизнь.

- И вам не надоело?

- Немного наскучило.

- И вы бы не хотели поменять комфорт на неизвестность? Чтобы увидеть новое.

- Хотел бы, когда-нибудь.

- Значит, вы хотите пожить во внешнем мире?

- Видимо, да. Но вопрос в том, остался бы я там? Вот на него я бы не смог ответить, пока не увидел бы всё своими глазами.

Девушка улыбнулась. Она отложила бумаги и достала из портфеля какие-то карточки, похожие на те, что мне давала Фрэн. На них были изображены непонятные символы, больше похожие на обычные кляксы.

- Посмотрите на эти картинки внимательно, а затем расставьте их в нужном порядке.

«В нужном порядке? – подумал я, – Но как? Я же даже не понимаю, что здесь изображено!»

Я молча смотрел на картинки минуты две, пока не заметил похожие элементы. После чего в голове начала вырисовываться последовательность. Всё оказалось гораздо проще, чем я думал изначально. Я бы даже сказал, банально.

Я расставил карточки в той последовательности, которую мне подсказала интуиция. Девушка посмотрела, взяла в руки небольшую камеру, что всё время стояла позади, и начала снимать карточки.

- Расскажите, почему вы расставили их именно в такой последовательности?

- Всё просто. Эти карточки иллюстрируют крушение самолёта. Сами посмотрите. Вот это большое пятно – горизонт. А эта капля – летящую с неба птица. Здесь, на следующей картинке, она становится чуть больше, и мы понимаем, что это на самом деле самолёт! А земля начала расплываться так, как это видят сидящие в нём пассажиры. Дальше мы видим столкновение самолёта с землёй. А затем брызги крови, глыбы, остатки самолёта. Здесь его чинят, а там…

Я посмотрел на девушку. Она явно не понимала, в каком месте я увидел кровь, а где - ремонтников, но решил продолжить.

- Здесь уже мы видим развитие техники, обучение людей. Например, эта капля символизирует награду, которую дадут учёным. И наконец, мы видим спокойно летящий над землёй самолёт.

- О чём, по-вашему, эта история?

- О том, что люди учатся на ошибках. Это как…как история! Точно, мне же говорили это буквально вчера.

- А вам не жалко этих людей в самолёте? Они же разбились.

- Не знаю. Их же не существует. Почему мне должно быть их жаль?

- Хорошо, – девушка поставила камеру на место.

Я посмеялся.

- Зачем всё это? Кто вы?

- Я аспирант… – смущённо ответила Лина, но я её перебил.

- Я это уже слышал! А кто такой аспирант?

- Это тот, кто учится на последней ступени университета. Я младший научный сотрудник.

- Вы тоже астрофизик? – мои глаза загорелись.

- Нет, нет, вы что. Я психофизиолог.

- И остальные тоже? Я про тех людей, что пришли сюда сегодня.

- Да, и они тоже.

- И что именно вы изучаете?

- Не могу тебе сказать. Я и так сказала больше чем нужно.

Я расстроился. Мне так хотелось узнать больше! Я никогда не видел людей, что живут в другом мире. Мне тут же захотелось расспросить её обо всём на свете! О парках, зданиях, о том, что же всё-таки такое… Но она уже успела достать новые карточки.

- Теперь другой тест.

Я прошёл ещё несколько тестов. Они становились всё сложнее и непонятнее, но, кажется, я справился с ними. Лина Кобальт восторгалась моими ответами. Я понял это по её хаотичным движениям и уже ничем не прикрытой улыбке. Её компания начала приносить мне удовольствие. Мне так хотелось познакомиться с ней поближе…

Прошёл час и к нам постучались. Вошли те самые мужчины, которые, видимо, так и не отошли от двери. Они взяли в руки мешок, но я специально подошёл поближе к Лине. Девушка тотчас попятилась назад и, казалось, скоро заденет камеру.

- Мы с вами ещё увидимся? – спросил я.

- Скорее всего, да.

- Я рад, – я действительно порадовался этой новостью.

Мужчины взяли меня за руки, но перед тем, как они напялили мешок, я спросил ещё кое-что.

- Что такое «класс»?

- Это… Ну, когда что-то суперское! Что-то, чему радуешься, когда что-то произвело на тебя сильное впечатление. Наверное…

Теперь я точно запутался.

Глава 3

Вернувшись в свой блок, я не застал никого в коридоре. Из жилых комнат доносились шаги, кто-то чем-то шуршал, но все молчали. В блоке было непривычно тихо.

Таль отдыхал в нашей комнате, томно смотря в окно. Как и остальные, он был глубоко погружен в свои мысли.

Я не решался нарушить тишину, поэтому пошёл в библиотеку, взяв с собой дневник. Сидя на удобном кресле, я долго думал, что в нём написать. Было так много мыслей. С чего же начать?

Во время обеда жизнь вновь заиграла привычными красками. Ребята болтали, ели, а чужаки продолжали кидаться едой. Кто-то даже всё же решился обсудить то, через что пришлось пройти.

Но Таль продолжал сидеть в одиночестве, его явно что-то тревожило.

- С тобой всё нормально? – я положил поднос и сел напротив своего друга.

- Да, на-наверное, – Таль не притронулся к своей еде.

- Не обманывай. Я же вижу. Тебя что-то беспокоит.

- Я кое-что вспомнил, – серьёзно произнёс он, – Я плохо помню своё детство. И кроме остальных чужаков я не помню никого. Но сегодня, когда я общался со своим аспирантом, я кое-что всё-таки вспомнил. Вернее, кое-кого.

Впервые в жизни я видел Таля настолько серьёзным. Он говорил быстро, даже не запинаясь.

- Я же из другого экскона. Мы выросли с другими людьми, у нас другое детство. Мы другие! Я вспомнил… – Таль вновь погрузился в свои мысли, и лишь через несколько секунд вновь заговорил, – Там был мальчик. Номера не помню, но имя его было Нер. Я с ним хорошо общался. И у него было странное лицо. Глаза находились далеко друг от друга, а нос очень большой. Над ним часто смеялись из-за этого, хотя мальчик был добрый, всем помогал и никогда никого не обижал. Так вот, – Таль наклонился и шёпотом произнёс, – Этот аспирант. Он был вылитый Нер!

- Ты хочешь сказать, что…

- Нет, это не он. Я тоже сначала так подумал. Но аспирант… В самом начале он спросил меня, общаюсь ли я с кем-то из 28М. Он узнал, что я родился там, и был очень рад этому. Он спросил, не знаю ли я, как поживает его брат.

- Брат? – удивился я, тоже перейдя на шёпот, – Но как это возможно? Мы здесь братья и сёстры. Там у нас никого нет.

- Я тоже так думаю. Мы же друг другу братья. Как у нас может быть кто-то из мира, а не лаборатории? А вдруг нас обманывают? Что если мы не родились здесь?

- Я не верю в это. Мы родились в один день, все мы.

- А что, если это неправда?

Я отложил свою еду.

- Ты опять накручиваешь себя. Уверен, что аспирант придумал этот вопрос специально. Ты же сам знаешь, здесь ничего не бывает случайно. У них на нас свои планы. Мы были рождены ради этого плана. И рождены здесь!

Таль что-то хотел добавить, но спустя долю секунды просто взял поднос и отнёс его.

- По-пойду в библиотеку, нужно сделать з-задания.

- И правильно, – я положил руку на плечо Таля, – Отвлекись. Ты опять слишком много думаешь.

Таль, спотыкаясь, покинул столовую и направился в противоположную от библиотеки сторону.

И почему он решил, что у нас могут быть родственники в мире? Бред какой-то. Мы родились здесь, у нас одни родители – это доктор Галин, это Доромея де Тален, а ещё у меня это – Фрэн, но она скорее мой личный воспитатель. И день рождения у нас один – это день, когда каждый в эксконе становится на год старше. Каждый это знает ещё с раннего детства! Ну и ладно, Таль живёт где-то там, вдали от нас. К тому же он чаще всех ходит к психиатру. У него, наверное, что-то не так с головой, поэтому к нему и лезут все эти мысли.

И мне не стоит об этом думать, иначе и мой психиатр будет назначать встречи практически на каждый день.

На часы пришло уведомления. Пора идти спать, что я и сделал.

И всё же новый режим сна мне не нравится. Если бы ещё под него изменили расписание для всех, тогда другое дело. Но я начал чувствовать себя неким изгоем. Я словно будто уже не часть коллектива. Я сам по себе.

Так я думал до тех пор, пока не встретил ночью в столовой Корело. Это самый слабый ученик в нашей группе. Он не глупый, ему просто нужно больше времени, чтобы усвоить материал.

Сказать честно, до этой ночи я никогда с ним раньше особо не общался. У Корело есть своя компания, с которой он ещё с пелёнок. К тому же он мне всегда казался довольно агрессивным человеком. Он не хулиган, как в фильмах, что мы смотрим, а просто глуповатый хам.

Корело – тощий парень с каштановыми волосами и большими зелёными глазами. Симпатичный человек с гнилой душой.

Он сидел за своим столом, ел сладкое пирожное, крошки которого падали прямо на страницы учебника по квантовой физике. Заметив меня, он сначала обрадовался, но затем его лицо вернулось в привычно суровую физиономию.

- Что ты здесь делаешь?

- Составляю тебе компанию, – он ни то улыбнулся, ни то нахмурился, – А если честно, меня, как и тебя, решили использовать. Теперь и я ночная пташка.

- И какой у тебя сейчас режим?

- Такой же, как и у тебя. Сегодня мой первый день с расписанием два часа для сна, четыре – для бодрствования.

- Тебя сразу перевели на этот режим?

Корело отложил книгу.

- Тебе это так важно? – теперь он точно нахмурился.

Я слегка попятился назад.

- Нет.

- Ну так и славно, – он вернулся к пирожному, – Твоё место в библиотеке. Моё – здесь. И давай не будем друг другу мешать.

С чего это он вдруг?

- Согласен, – я вышел из помещения и направился к себе в комнату. Не пойду в библиотеку, будет он мне ещё указывать. Словно я сам не могу решить, где мне быть и что мне делать. И что это вообще за деление территории? Здесь всё – общее!

И тогда мне стало ревностно. Я думал, я один такой, на ком ставят опыт со сном. Зачем им вообще он нужен? Какой бы опыт они на мне ни ставили, я дам лучший результат!

- Это худший результат во всём эксконе, – профессор Кимли, преподаватель химии, в очередной раз перед всем классом решил унизить своих же учеников, – Корело, ты раньше держался вполне приличных отметок. Но теперь, в тесте из тридцати вопросов верно только два! И те из темы прошлого года!

Корело сидел непоколебимым, пропуская каждое слово преподавателя мимо себя.

- Как ты станешь астрофизиком, если не понимаешь элементарной химии! – профессор сжал в кулак работу Корело, а затем выбросил помятый лист в мусорное ведро, – Будешь писать мне эту работу каждый день, пока количество верных ответов не будет хотя бы больше половины!

Корело продолжал молча сидеть. Я всё думал, когда же он взорвётся, но тот был непоколебим.

Мне его даже стало немного жаль. Наверное, ужасно быть на месте самого глупого ученика во всём эксконе.

Весь день я думал о том, сколько же всего эксконов в лаборатории. Иногда на площади я встречал других ребят, но у меня никогда не было особого желания общаться с другими детьми. Хотя кто-то из нашей группы даже смог подружиться с кем-то, но, как правило, такая дружба не длится долго. По той или иной причине они вовсе переставали общаться.

Эта мысль не покидала меня, потому что завтра будет тот самый день, когда на площадь приедут магазины и лавки со сладостями.

У каждого в эксконе есть свои деньги. Чем лучше ты учишься, тем больше денег тебе начисляют. Я свои сбережения редко трачу, и за всю мою жизнь мне удалось накопить немало.

Обычно я трачусь на статуэтки со звёздами или на сладкие леденцы. На что потратить деньги я даже и не знаю… Сладости покупать не хочется. Хотя, вдруг там появится что-нибудь новенькое?

Ночью я держался от столовой подальше. Хотя свет там не горел, но я боялся вновь наткнуться на Корело. К тому же у меня много домашней работы, не хочется тратить время попусту.

Я пошёл работать в игровую комнату. В библиотеку идти не хочу, никто из братьев не смеет мной командовать.

Пришёл тот самый день, когда мы с эксконом пойдём на площадь. Доктор Галин поставила нас в колонну, мы вышли в небольшой коридор, ведущий к кабинетам докторов, а затем подошли к массивной двери, открыть которую может только главный доктор в эксконе. А за ней – огромная открытая площадь, со всех сторон окружённая высоким зданием лаборатории.

Свежий воздух. Где-то там наверху летают птицы. Погода сегодня – чудесная. Ни облачка. Настоящий летний день. В дождь выдвигался огромный стеклянный купол, который защищал гостей площади от нежелательного промокания.

Посередине площади стоит памятник доктору, стоящему держась за руку с шимпанзе. А на руке у доктора крыса, и подпись на пьедестале: «Всем докторам, открывающим дорогу в прекрасное будущее человечества». За статуей расположился огромный фонтан. В детстве мне нравилось пускать в нём бумажные кораблики. Вдоль площади стояли деревянные будки, в которых можно найти различные сладости: варёную кукурузу, леденцы, сахарную вату, хот-доги, жареные морепродукты. А по вечерам на будках включали разноцветную гирлянду.

Были также и магазины, расположенные прямо в самих зданиях. Обычно это книжные лавки, магазины с игрушками или с одеждой для персонала. Там же можно было купить украшения, которые не продают детям. Нам запрещено носить украшения, да и к тому же их никто не продаст. Раньше посещать магазин детям было можно, но в нём просто нечего покупать, если ты не сотрудник лаборатории. Поэтому некоторые дети решались на воровство, крали брелоки и подвески, а потом обменивали их на сладости или ещё на что-нибудь, дарили их в качестве подарка для своего предмета обожания. Когда об этом узнали, продавцы решили закрыть двери в магазин, и открывали их только для сотрудников. Мне нравилось смотреть на эти блестяшки, трогать их и мять в руках, но теперь мы смотрим на украшения только через окна витрин.

Между магазинами и будками находятся столы для пикника, деревья с гамаками, есть даже большая детская площадка. На площади также есть сцена, и во время важных мероприятий или в праздники там выступают доктора и дети. В основном это ребята из экскона 28М. Таль говорил мне, что часто они устраивают вечера на сцене только для своего экскона и им подобных, для них это часть обучения. Мне бы тоже хотелось быть здесь почаще, но, судя по словам Таля, на репетицию номеров уходит слишком много времени, так что я бы лучше тратил его на учёбу, чем на прогон (так он иногда называет репетицию) скучного представления.

К моему сожалению, сегодня на площади, кроме нашего экскона, нет никого. А я только захотел с кем-нибудь подружиться… Ну что же, видимо, в другой раз.

Я всю дорогу следил за Корело. Он, как и всегда, ходил в компании своих друзей, но что-то в его поведении изменилось. Это заметили все, и мне кажется, что я заметил это позже всех. Как рассказал мне Таль и другие чужаки, он уже три недели ведёт себя довольно странно. Его соседи по комнате говорят, что он иногда даже пропускает своё время для сна! И его часто нигде нельзя найти. Но он не хочет ни с кем разговаривать об этом. Он явно что-то скрывает.

И всё-таки меня безумно бесит, что не я один прохожу эту смену режима сна. Раньше я не понимал этого, это чувство было где-то на уровне подсознания. Я был горд, что из всех людей в эксконе на эксперимент поставили именно меня. Но теперь я злюсь и ревную, и эти чувства уже точно не в подсознании.

Корело ничего себе не покупал. Я подслушал его разговор с друзьями, и узнал, что у Корело просто нет достаточно денег, чтобы купить себе даже самый маленький леденец. Его друзья говорили, что денег у них тоже мало, и им в первую очередь нужнее купить сладости для самих себя, чем для отстающего товарища. На их месте я поступил бы так же. И я подумал, что это идеальная возможность, чтобы узнать своего нового врага лучше.

Я подошёл к киоску с сахарной ватой и купил одну со вкусом клубники. Для полной правдоподобности я оторвал небольшой кусочек и съел его. Затем я подкараулил Корело, дождался, пока его друзья уйдут за покупками, и подошёл.

Корело сидел на лавке и с негодованием и некой долей зависти смотрел на остальных.

- Ты пробовал этот вкус? – я сел к нему, и его лицо стало ещё более ворчливым, – Как по мне, не очень. Хочешь? Я просто больше не буду.

Корело удивлённо посмотрел на меня. Я протянул ему сладкую вату.

- Зачем ты мне её отдаёшь?

- Ну, я увидел, что ты себе ничего не покупаешь, и решил поделиться с тобой.

Корело улыбнулся, и, пожалуй, это была самая искренняя улыбка из всех, что я когда-либо видел. Он вырвал у меня из рук сладкую вату и тут же начал её поглощать.

- Не знаю, – через полминуты сказал он, – Вкус – божественный! Мне очень нравится.

- Я… рад, – интересно, что значит «божественный»? – Ты можешь доедать.

Корело за минуту съел всю вату.

- Спасибо, правда, – липкими руками он потянулся ко мне, чтобы дать пять, но я успел выставить кулак, так как не хотел пачкаться, и мы ударились кулаками в знак дружбы, – Ты неплохой парень. Прости, что так грубо ответил тебе тогда.

- Ничего, я уже и забыл об этом, – никогда в жизни я так не врал.

- Как твои ощущения? Мы с тобой теперь два брата по несчастью. Я про сон.

- Неплохо. Я, наконец, начал высыпаться.

- Ну, а я ещё не привык. Зачем мне нужно было менять режим? Кто этих врачей поймёт... Придумают что-то, а нам из-за них страдать.

- Ну, всё не просто так, – я решил его как-то утешить, – У них свой план на каждого из нас. Они же просто хотят помочь нам стать лучше.

Но Корело только засмеялся.

- Скажи это ребятам из сорок четвёртого Б. Им явно не до смеха будет.

- Что ты имеешь ввиду? Тем, кто в том самом блоке?

- Конечно. Им стоило выбрать ткань поплотнее. Я всё видел! Всё, что там происходит.

- А я ничего не видел, – по моему телу пробежали мурашки, – Только кровь на полу.

- Это их кровь! – крикнул Корело.

- Кого? Докторов?

- Да уж если бы, – Корело засмеялся, – И всё-таки тот мохнатый чёрт Дизли был прав. Что только в лаборатории не происходит, аж страшно представить.

Мне было страшно спросить, что он имеет ввиду.

- Они что, проводят опыты над детьми? На полу была кровь детей?

Корело положил мне на плечо руку.

- Друг мой новоиспечённый, ты, как в следующий раз пойдёшь на встречу к этим лжецам, приподними немного мешочек, и сам всё увидишь.

К Корело вернулись друзья. Все их карманы были набиты различными леденцами, шоколадками, а их лица были обмазаны ореховой пастой. Корело встал и подошёл к ним.

- Обманщики, а ведь говорили, что сами практически на мели.

«На... мели?» Сколько новых слов я сегодня узнаю.

Через какое-то время нас вновь собрали в шеренгу, чтобы пойти обратно в свой блок. В это время из дверей напротив вышла новая группа учеников в голубых комбинезонах. Среди них я заметил мальчика с глазами, стоящими далеко друг от друга, и с большим носом. Я тут же пнул Таля, чтобы и он обратил на него внимание. Заметив его, Таль тут же побледнел.

- Это он... Нер. Брат аспиранта. НЕР! – Таль закричал и начал махать рукой. Тот увидел его, но никак не успел отреагировать. Нас уже повели обратно в свой блок.

Наконец, ночь. Все спят. И только мы с Корело бодрствуем. Интересно, чем он сейчас занимается? Наверное, учит химию… По крайней мере я бы потратил время с умом.

Я решил всё же посидеть в библиотеке, но лишь потому, что я сам этого захотел. Пытаясь собраться с мыслями, я перечитывал учебник по астрохимии, но затем осознал, что постоянно отвлекаюсь. Даже сама тема заставляет меня думать о Корело.

Сегодняшний разговор на лавке, встреча с Нером… Только сейчас я осознал, что это произвело на меня сильное впечатление, и начал чувствовать, что идеальный мир вокруг начал постепенно рушиться. Мне хотелось во всём разобраться, решить каждую загадку, всё рассчитать, но при этом совершенно не хотел вмешиваться.

Нет, мне нужно больше информации. Чем её больше, тем легче решение.

Я отложил книгу и выдвинулся в столовую. Света опять не было. Зал пустовал. Может, Корело в своей комнате? Но там я его тоже не нашёл. Опять его нигде нет. И в душевой никого, и в игровой... Корело словно растворился, и это уже не в первый раз. Загадка становится всё более притягательной.

Я начал думать, что мне с этим делать. Исчезновения Корело – это тоже ключ к разгадке! Может, мне стоит сказать об этом доктору? Или шантажировать его? Вероятно, тогда он мне расскажет всё.

Хотя… Я не хочу, чтобы всё закончилось как тогда. Нет, с такими нужно быть бдительным. Стоит продумать всё так, чтобы преподаватели сами раскусили его.

Глава 4

Корело ночью я так и не встретил. Когда в очередной раз пришёл один на завтрак, я задумался: если Корело уже третью неделю вместе со мной живёт в таком же режиме, почему я раньше не встречал его во время еды? Или он решил держаться от меня настолько далеко, что ожидает, пока я покончу со своей трапезой? Вряд ли, хотя, всё может быть. Или его режим просто смещён на час? Да, скорее всего, так и есть, это самое разумное решение.

Первое занятие сегодня – основы высшей математики. Мы продолжаем изучать матрицы, хотя эта тема мне уже осточертела. Хотелось бы пойти дальше и перейти к элементам векторной алгебры. Иначе сойду с ума, если мне ещё раз придётся находить ранг матрицы.

Корело сидел на своём обычном месте, почёсывая затылок. Именно из-за таких, как он, мы вынуждены сидеть на этой теме. Я злобно посмотрел на него, и лишь тогда заметил ссадину на его руке. Кровь всё ещё текла, травма совсем недавняя. Но комбинезон идеально чист.

Я дождался ночи. Сегодня решу, что делать с Корело. Его исчезновения начали меня пугать. И эта рана… Что же с ним делают во время бодрствования?

Я застал его в столовой. На этот раз он играл в телешет и поглощал пасту с креветками. Он что-то увлечённо бубнил себе под нос.

- Ну, давай, ну же, давай! – шептал Корело, едва не переходя на крик.

Внезапно он улыбнулся, произнёс что-то наподобие «да!» и облегчённо лёг на спинку стула. Тогда он и заметил меня, стоящего у порога.

- Лир! Иди сюда, – никогда не видел Корело настолько радостным, – Я, наконец, сделал их! Я побил рекорд!

- Какой рекорд?

- В «Шесть лун Волдаана», видеоигра.

Об ней я слышал в игровой. Это новое приложение на телешете. В ней нужно помогать вооружённым силам Волдаанского сектора от нападения повстанцев. Чем точнее и быстрее ты убьёшь изменников, тем больше очков получишь. Банальная игра, но почему-то половина экскона пытается побить результат друг друга. И в этот раз, видимо, Корело всех обошёл.

- А ещё говорят, я ничего не стою, – Корело разлёгся на стуле, положив ноги на стол.

Меня такое поведение смутило, ведь мы едим за этим столом! Но Корело, заметив моё негодование, ноги убирать не стал. Зато теперь я точно никогда не буду есть за этим столом.

- Я хотел спросить, не нужна ли тебе помощь в химии? – я подсел за стол к Корело.

- Не-а, я сам со всем неплохо справляюсь.

- Но твои баллы говорят об обратном.

Тогда Корело глубоко вздохнул.

- Да плевать мне на эти баллы. Они что, действительно показывают знания?

- Оценки и созданы чтобы показывать знания!

- Чушь всё это. К тому же я только рад подпортить их золотую статистику.

Я удивился.

- То есть ты хочешь сказать, что специально сдаёшь на низкий балл?

- Отчасти. Конечно, я не самый лучший ученик, не ботан, вряд ли бы я смог идеально написать работу. Но и мне это не особо интересно.

Я сильно расстроился, услышав это. Неужели кому-то может быть неинтересно учиться?

- Им не хочется увидеть плохой результат, от этого зависит их карьера. А я хочу быть опухолью, с которой им придётся бороться.

- Но зачем тебе это? Разве тебе самому от этого не хуже?

- Да какое хуже! Куда ещё хуже! Хочу, чтобы они наконец осознали – я им не пешка. Они не смогут определить мою судьбу, только я смогу!

На некоторое время я замолчал. Мне хотелось сказать что-то такое, что ему точно не понравится. Можно как угодно относиться к тестам, но мне лично врачи ничего плохого не сделали, и поэтому мне непонятна его обида на наших родителей. Дам ему шанс объясниться.

- А куда ты пропадаешь по ночам?

- Ты это о чём? – Корело нервно засмеялся, а затем взял меня за рубашку комбинезона и резко потянул к себе, затем продолжил шёпотом, – Ты что это, дурень? Совсем уже?.. Опять подставить кого-то решил?

- Нет, я так больше не делаю, – на моём лице угасала уверенность и появлялся страх.

- Если кому-то расскажешь, – он ударил кулаком о руку, что, видимо, означало его намерение избить меня.

Я хотел сказать, что не один заметил его исчезновения, но побоялся. Он отпустил меня, и я смог ровно сесть за стол. Теперь мне хотелось уйти как можно дальше. И я где-то минуту думал, как бы мне избежать эту неловкую встречу, как на мои часы пришло спасительное уведомление. Пора спать.

Я хотел было сразу уйти, но решил дождаться уведомление Корело. Прошло уже какое-то время, но уведомления всё не было.

- Разве нам не пора спать? – наконец решил я продолжить разговор с этим неуравновешенным.

- Тебе пора, а мне только через час оно придёт.

Многое становится ясным. Я решил не прощаться, а просто направился в свою комнату.

Лёжа на своей кровати, я долго прислушивался к происходящему в коридоре, ожидая, когда же Корело ляжет.

Своей реакцией он подтвердил то, о чём я так долго думал. Он действительно куда-то уходит по ночам. Но как?! Стоит покинуть свой блок, так тут же придёт охрана. Она действует моментально, к тому же все перемещения отслеживают, а при любом сбое программы тут же придёт проверка. Как такому глупцу удаётся всех обмануть? Хотя, если он подделывает собственные результаты и специально их понижает, может, он даже окажется умнее меня? Нет, это какая-то шутка.

Но ещё одна вещь не давала мне спать. Корело напомнил мне о том случае, когда, казалось, весь экскон отвернулся от меня.

Это случилось где-то полтора года назад. Тогда мы начали переходить на многомерную геометрию. Она всем давалась с трудом, но с каждым новым уроком я начал постепенно вникать. Эта тема до сих пор кажется мне самой трудной из всех, что мы проходили. Хотя теорию вероятностей многие считают ещё более непостижимой.

Так или иначе, проблемы с этой темой были у всех. Я часами разбирался с ней после занятий, взявшись за неё как за очередное состязание, учил все формулы, но они перемешивались у меня в голове. Но были среди нас и те, кто решил, будто с новой темой им не суждено разобраться, и они сдались, так и не решив хотя бы попытаться. Один из таких людей был Сэпт, 23М56. Средний по успеваемости, ничем не примечательный парень. С ним я вместе посещаю занятия по геометрии, также мы ходим к одному и тому же преподавателю по фортепиано. И вот однажды я сидел у кабинета, ожидал своего преподавателя и перебирал пальцами по коленке, вспоминая партитуру. Сэпт вышел из кабинета, глупо улыбался и припрыгивал. Он заметил меня и тут же повалился на скамью, чтобы сесть рядом. Я демонстративно собрал ноты, дав ему понять, что мне нужно идти. Но тот не обратил на это никакого внимания.

- Что же за юный гений ты такой, – он сказал ни то завистливо, ни то насмешливо.

- Ты только сейчас это заметил или только сейчас решил мне это сказать? – то, что я гений, и так знаю, но до этого никто из ребят мне этого не говорил.

- Всё-то у тебя получается… – он сделал паузу, словно о чём-то задумался, – Будто ты родился со всеми знаниями мира.

- Это не так. Я так же, как и ты, просто учусь здесь. И вообще, мне пора на занятие. Меня ждут, – я встал и уже было направился к кабинету, но Сэпт схватил меня за рукав комбинезона.

- Подожди. Как ты смотришь на то, чтобы помочь мне разобраться с геометрией? Я видел, как ты объяснял её Талю. Не мог бы ты и мне помочь?

Помогать другим разбираться с темой мне нравится. Во-первых, это помогает посмотреть на проблему с другого угла, когда «ученики», например, задают вопросы, которые я сам никогда не задавал. Во-вторых, таким образом, я сам повторяю материал. Ну и в-третьих, и это мне нравится больше всего, в очередной раз видеть, что я лучше их всех.

- Конечно. Могу предложить сегодня после ужи-…

- Нет, сегодня не получится, – Сэпт перебил меня, – Я договорился с Мепсом поиграть сегодня в игровой. Ой, и завтра мы тоже играем… Послезавтра перед сном можем, пятнадцати минут же хватит?

- Нет, не хватит, – я рассмеялся, – Откладывай игры, будем заниматься сегодня. Геометрия будет уже завтра, а нам нужно успеть разобраться с ней перед следущим занятием, когда нам дадут новые формулы и задачи. Так что буду ждать тебя после ужина в кабинете для индивидуальной подготовки.

- А где это?

- За библиотекой, первая дверь справа, – я закатил глаза и вошёл в кабинет, где меня ждал учитель по фортепиано.

После ужина я забежал в библиотеку и взял все нужные учебники. Главный учебник – это «Философский взгляд на геометрию». Я читаю его всегда, когда мы изучаем новые темы. Есть такой же учебник по алгебре, астрономии и химии. В нём мало формул, но только в нём рассматриваются, казалось бы, очень точные темы самым неточным способом – философским рассуждением касательно человеческой жизни и мира вокруг нас. Второй важный учебник – это тот, по которому мы занимаемся. Сэпту нужно разобраться с теми формулировками, которыми мы пользуемся на занятиях. Ну и остальные: в основном, задачники.

Сэпт пришёл с тетрадкой и ручками, опоздав примерно на двадцать минут.

- Извини, что задержался. Я готов, можем приступать.

Я начал читать философские трактаты, в которых автору рассуждают на тему того, что же такое многомерная геометрия. Мой новый ученик явно был не готов к такому, он делал вид, будто слушает, а на самом деле смотрел куда-то вдаль и явно думал о чём-то своём. Заметил я это не сразу, потому что увлёкся текстом, и сам с собой обсуждал прочитанное.

- И что ты понял? – спросил я его, когда закончил читать.

- Я понял, что многомерная геометрия окружает нас.

- Не совсем. Многомерная геометрия изучает многомерные пространства и тела в них. В каком пространстве мы живём?

- Эмм… – Сэпт почесал голову, – В трёхмерном ведь?

- Конечно! – я обрадовался, потому что, если бы он не ответил на этот вопрос, я бы отказался помогать ему, – Это подтверждается экспериментами с законом всемирного тяготения. Нам на занятии месяц назад говорили, что четырёхмерное пространство включает в себя четвёртую координату – условно говоря, пространственно-временное измерение. Каждое последующее измерение – это множество предыдущих в линейном измерении, – Сэпт низко склонил голову, – Это – невидимое измерение, а математики доказали его наличие уже три века назад! Хотя есть и те, кто считает, что мы и так живём в четырёхмерном пространстве. Поэтому я и читал тебе этот философско-математический трактат, чтобы ты сразу понял, что эта тема тяжела для нашего восприятия.

- А давай лучше начнём с домашнего задания? – Сэпт открыл тетрадь, – Я лучше понимаю, когда сижу над заданиями, чем когда слушаю философов.

- Конечно, – я открыл профессорский учебник.

Парень не решался задавать вопросы, а просто кивал, когда я помогал ему с решением. Он был сонный и зевал каждую минуту, но мы дошли до последнего задания, и тогда после того, как решили его, наконец разошлись. Нам пришлось лечь спать на два часа позже, но я был доволен проделанной работой.

На следующий день профессор поставил Сэпту высший балл, и я был уже не просто доволен, а горд, и не только собой, но и своим новым учеником.

Отныне мы собирались накануне занятий по геометрии примерно два раза в неделю. Я помогал Сэпту с решением, а он приносил мне конфеты, которые покупал на ярмарке за полученные деньги. Я и не заметил, как Сэпт стал для меня очень близком другом, хотя наши вечерние посиделки над учебником по геометрии – были единственным, что нас объединяло. Но моё счастье продлилось недолго. Однажды после занятия ко мне подошла Ранта.

- Лира используют, а он этого даже не понимает, – Ранта сжимала тетрадь и улыбалась.

- Ты о Сэпте? – удивился я, – Да, я помогаю ему с домашним заданием. А взамен он даёт мне конфеты. Думаю, всё честно.

- А Сэпт тем временем делится твоими решениями с остальными, – Ранта указала на Сэпта, стоящего со своими друзьями. Они что-то обсуждали и смеялись, – Ты хотел помочь ему, а по итогу вывел практически всю группу на высший балл.

- Я не против того, чтобы Сэпт помогал своим друзьям. Мне нет никакого дела до них. К тому же первая проверочная покажет, кто списывает, а кто действительно разбирается в материале.

- Согласна, но перед ней они получат деньги, а результат за проверочную не сильно повлияет на итог, если перед этим стоит множество отличных результатов. Они просто используют тебя. Ты, можно сказать, просто разрешил им списывать.

- Не разрешал я им списывать, ты же знаешь, как я к этому отношусь.

- И всё-таки они с тебя списывают, – Ранта приблизилась и прошептала на ухо, – Даю слово, если ты дашь Сэпту задание, которое вы решали в прошлый раз, он не сможет его решить снова.

Слова Ранты не выходили у меня из головы. Я решил воспользоваться её советом. Когда Сэпт пришёл на наше следующее занятие, я положил перед ним пустой лист. Он непонимающе посмотрел на меня.

- Что это значит?

- Я решил провести проверочную, – сказал я сурово, – Проверочная будет через две недели, у нас как раз есть время для подготовки. Все задачи – из предыдущих домашних заданий, так что, я уверен, ты справишься.

- Но я не готовился! – Сэпт отодвинул лист бумаги, – Ты меня не предупредил. Это не педагогично!

- Да, но я будущий астрофизик, а не педагог, – я улыбнулся, — Вот твои задачи, – я дал ему учебник, где отметил задания. У тебя есть час на решение, я буду сидеть здесь.

Сэпт нервно взял листок бумаги, сжал в руках стилус и начал решать упражнения. Всё это время я пристально следил за ним. Один раз он попытался воспользоваться тетрадью, но я тут же заметил это.

Прошло всего двадцать минут, как Сэпт произнёс:

- Я закончил.

Я обрадовался. Всё-таки Ранта ошиблась на его счёт. Он написал всего за двадцать минут! Я радостно подошёл к листку, но, когда увидел, что там написано, улыбка тут же пропала с моего лица.

- Так ты же ничего не решил! Ни одну из пяти задач! Ты даже формулы написал неверные…

- И что? – Сэпт сложил руки и угрожающе посмотрел на меня.

- А эта задача… Она же с нашего самого первого занятия! Мы решали похожие уже десяток раз!

- И что?

- Здесь ты, молодец, что попытался вывести формулу, но ошибся, забыл про… – лишь тогда я обратил внимание на его возмущение, – Что-то не так?

- Я успею подготовиться к проверочной! Она через две недели, за это время я успею…

- И как же ты будешь готовиться? Писать шпаргалки?

Сэпт опустил глаза.

- Нет, конечно, нет… – он явно соврал.

И всё-таки Ранта оказалась права.

- Давай лучше сделаем домашнее задание? – продолжил он, – Только так я смогу понять эту тему!

- Скажи мне, пожалуйста, только честно, – я сурово посмотрел на него, – С кем ты делился выполненным домашним заданием?

- Ни с кем! Я просто помогал Верне, ну и пару раз подсказывал решение Корело…

- Именно поэтому у них тоже отличные результаты? Из-за того, что ты им пару раз подсказал?

- Ну ладно, да, я показывал им верное решение. Кому они – я не знаю! Возможно, все списывают с меня, я этого не знаю!

Я кулаком ударил по столу.

- Не с тебя они списывают, а с меня! - я взял листок с решением Сэпта.

- Что ты собираешься сделать?

- То, что должен, – я собрался покинуть кабинета, но Сэпт опередил меня.

- Прошу, не говори никому. Иначе… - Сэпт задумался, но так и не смог ничего придумать.

Я вышел из кабинета.

- Это была не моя идея, это всё Корело! Это он придумал!

Я доложил обо всём доктору Галин. То, что в эксконе некоторые дети списывают, её сильно удивило и даже расстроило. Доктор посмотрела на листок, который я принёс, и сложила его в папку.

- Спасибо, Лир, что поделился этим, – доктор закрыла папку, – Я передам это профессору Фарцу.

- Я тут подумал, – решил я вступиться за остальных, – Может, нам ещё рано проходить такие темы? Даже у меня возникло немало трудностей. В реальном мире дети тоже проходят это в школе? У них не возникало с этим проблем?

- Нет, лишь некоторые это изучают.

- Просто, практически у всего экскона проблемы.

- Мы учтём это, спасибо, Лир. Ты можешь идти, тебе скоро спать.

- Спасибо вам, доктор.

На следующий день испытывал чувство вины. Я впервые за всё время попал в такую ситуацию, когда донёс на кого-то, причём так получилось, что практически на всех в эксконе.

Я нехотя пришёл на урок по геометрии. Все тихо сидели на местах, а я ловил на себе тяжёлый взгляд Сэпта. Профессор долго не приходил, хотя занятие началось пять минут назад. Я забеспокоился.

В кабинет зашли профессор Фарц, преподаватель геометрии, и доктор Галин.

- До нас дошли слухи, что практически весь экскон списывает у одного ученика, – профессор Фарц произнёс томным сухим голосом.

- Вы нас сильно расстроили, – доктор Галин.

- Поэтому нами было принято решение аннулировать все ваши прошлые сданные домашние работы.

По всему кабинету раздался гул учеников. Ранта повернулась ко мне и улыбнулась. На этот раз это была искренняя, незлобная улыбка.

- Но сделаем так только при условии, если вы не сдадите перенесённую на сегодня проверочную работу.

Ребята продолжали трещать между собой и недовольно бурчать. "Но мы же не готовились", "Вы не можете без предупреждения!" - слышалось со всех углов кабинета.

- Вы сами в виноваты, ребята, – доктор Галин с сочувствием посмотрела на сидящих в кабинете, – Вы же знаете правила. Списывание – это серьёзное нарушение. Если тема неясна, если она вызывает у вас большие трудности, у вас всегда есть возможность обратиться к преподавателю. Обманывать нельзя, а тот, кто дал списать – в равной степени виновен.

Тогда я начал паниковать. Что, если у меня тоже аннулируют прошлые задания? Отнимут мои деньги?

Проверочная оказалась удивительно простой. Я быстро сдал работу. Профессор проверил её и поставил мне высший балл. Когда я возвращался на место, Верна поставила мне подножку. Я упал, сильно ударившись об пол.

- 23М79! – закричал профессор, – Что вы себе позволяете?!

- Я?! Я ничего не сделала! Я просто сидела здесь и писала работу.

Сев на колени, я увидел на полу кровь. Профессор подбежал ко мне, помог встать и вызвал по часам медсестёр, чтобы те проводили меня до медицинского кабинета.

Какие у кого результаты я так и не узнал, потому что всё оставшееся время просидел рядом с медсестрой. Но судя по тому, что практически все, с кем я хожу на геометрию, устроили мне бойкот, проверочную сдали всего три человека, если не включать меня.

С тех самых пор Сэпт начал рассказывать различные небылицы про меня. Я уже давно привык к ним. Сомневаюсь, что кто-то действительно верит в них, но, бывает, я всё ещё слышу о себе что-то совершенно немыслимое. И только Ранта гордилась мной.

- Ты молодец, – сказала она в тот же день, – Так им и нужно.

- Я знаю, что я прав, но… Но я не чувствую себя довольным. Я же подставил их.

- Нет. Они подставили самих себя. А ты всё сделал правильно.

- Тогда почему я чувствую себя виноватым?

- Такова жизнь, – подбодрил меня мимо проходящий Таль.

Вплоть до сегодняшнего дня я считаю, что поступил правильно. Но доверия ко мне у окружающих не было. Я не подозревал о многом касательно жизни других из экскона, все новости узнаю только от Таля, но, поскольку тот старше меня, он обычно общается со своими ровесниками, старшими. Среди моих одногодок я стал настоящим изгоем. Так что, недоверчивое отношение Корело ко мне вполне оправдано.

Может, мне стоило стремиться не в учёбе преуспеть, а заняться социальными навыками? Так или иначе, время упущено, а в эксконе я показал себя лучше всех.

Времени на сон совсем не осталось. Прозвенел будильник, мне пора вставать. Корело так и не пошёл спать этой ночью, и в столовой его опять нет.