Призывающая волну

Глава 1

Подводный мир.

Дворец Повелителя морей Саар-Нали-Юфея.

- Повелитель. - Склонился до самого пола побратим и глава разведки Лу Гуян.

- Что скажешь мне ты, брат. - Саар-Нали-Юфей еле сдерживает эмоции. Он не мог, как его отец, превращать своё лицо в каменную маску достоинства и спокойствия по своему желанию. - Советники и правители провинций заверяют меня, что и второй из моих сыновей погиб. И теперь я вновь обязан принять бремя выбора во имя династии.

- Мой повелитель, как твой побратим, я хочу верить, что Чен жив. Какой бы безумной эта надежда не была. Но как твои глаза и уши на рубежах... - военачальник тяжело вздохнул. - На месте, где обрываются следы наследника Саар-Чена, мы обнаружили только трупы наших лучших воинов, воды там отравлены... А у принца не осталось времени, чтобы добраться до храма на острове среди врат мира морей. Если он не пройдёт ритуал пробуждения в ближайшие дни, его участь предрешена. Мой повелитель объявить выбор той, что сможет выносить вашего ребёнка, ваш долг.

- Я объявлю о своём решении на рассвете. - Юфей поднялся со своего трона и четкой, рубленой походкой, что во всех мирах выдаёт тех, кто посвятил свою жизнь военному ремеслу.

Повелитель вышел на балкон крытой галереи. Отсюда был виден весь подводный город, дворцы знати, храмы и подводные сады. Ярко алые рубины, сверкающие на шпилях спиралевидных башен, удерживали свод водяного купола над городом, позволяя жителям наслаждаться такими редкими под водой цветами и фруктовыми деревьями, чувствовать ветер на коже и ходить.

Пересекая арки на границах города, каждый житель подводного мира принимал свой второй, или как его называли истинный облик. В воде мирииды, так называли себя жители мира морей, или русалы, как их звали все остальные, покрывались сверкающей чешуёй, и ноги сменялись сильным хвостом.

Рубины на башнях не только создавали вот такие воздушные купола. Эти кристаллы не позволяли разгуляться глубинным бурям, успокаивали твердь подводного дна, не допуская расползания трещин, и сдерживали подводные вулканы. Именно благодаря рубинам, вулканы спали, а не заливали всё вокруг жидким пламенем, уничтожая всё живое.

Именно благодаря этим редким камням подводный мир жил. И именно из-за этих камней, чтобы они могли служить подводному миру, появились Повелители морей. Каждый из них, восходя на престол, проходил тяжёлый и болезненный ритуал кормления Хранителей своей кровью. Кристаллы получали кровь нового правителя и вместе с ней так необходимую им силу. А ещё связывались с Повелителем, словно одной пуповиной. В случае нужды, рубины - хранители могли тянуть силу из правителя, зачастую уничтожая его.

Так случилось с отцом Саар-Нали-Юфея. Пробудились сразу несколько больших вулканов Южных провинций. Катастрофа была настолько ужасной, что камни-хранители потрескались и осыпались мелкой крошкой. А отец нынешнего правителя отдал свою жизнь, чтобы спасти Юг. Это потребовало от него таких сил, что он буквально высох на глазах у матери Юфея.

Поэтому, наследник должен был быть. Тот, кто примет на себя нелёгкое бремя. Тот, кто станет защитой подводного мира, гарантом его жизни. Но знали бы воды всех миров Единого Хребта, какую тяжёлую цену требовал Мир Морей за дар рождения каждого повелителя.

- Повелитель, - раздался за спиной правителя голос Ле-Гунна, наместника Восточных провинций. - Надеюсь, вы сейчас не тратите время на то, чтобы действительно раздумывать о том, проводить ли ритуал выбора.

- Наместник, вы же знаете, что только наири повелителя может родить ребёнка правящего рода и не погибнуть при этом. И то, последствия беременности таковы, что она уже никогда не сможет забеременеть. Невинная девушка несколько месяцев будет переживать боль и муки, чтобы умереть страшной смертью в момент родов. И ведь нет гарантии, что её муки будут не напрасными. Это наири можно не переживать о судьбе своих детей. - Напомнил о страшных реалиях правитель.

- Именно поэтому у правителя, который не обрёл свою наири, есть гарем. Почти сотня девушек. И да, они наложницы правителя, наделены некоторой властью, влиянием и окружены заботой, купаются в роскоши. Но их главное предназначение, в случае нужды, опустить в купель выбора жемчужину со своей кровью. Это их долг. А не танцы перед повелителем и украшение его ложа. - Не скрывая презрения, надменно произнёс желчный старик.

- Интересно, когда вы так легко приговариваете к мучительной смерти ни в чëм не повинную девушку, вы помните о том, что одной из моих наложниц является ваша единственная дочь, Райнис Ле-Гунн. И она вполне может оказаться той, кому выпадет страшный жребий! - напомнил правитель наместнику.

- Мою дочь невозможно причислить к вашим наложницам, Повелитель. - Усмехнулся пожилой русал. - Ведь не смотря на редчайшую для нашего мира красоту и то, что она находится в вашем гареме с пятнадцати лет, она ни разу не была на вашем ложе. Но невинность и красота не единственные достоинства моей дочери и совсем не главные. Она, как истинный потомок Ле-Гуннов, знает, что такое бремя долга правителя. И если жребий падёт на неё, значит, Райнис примет свою судьбу с честью и как подобает той, в жилах которой течёт кровь истинных правителей, мой Повелитель.

И сказано это было так, что прозвучало едкой насмешкой. Ле-Гунн, поклонившись, оставил правителя одного. Потому и не увидел, как сжались мужские руки на перилах балюстрады, и заходили желваки на скулах правителя. Мужчина наклонил голову вниз и закрыл глаза, чтобы никто даже случайно не заметил его взгляда, полного ненависти и презрения.

Когда-то подводный мир был разделён на пять королевств. Постоянные войны, голод, разгул стихий уничтожали морской народ, выкашивая иногда целые города. И тогда, далёкий предок Сааров вместе со своим верным союзником, правителем южных земель, решили, что для того, чтобы выжить, нужно объединиться.

Начался долгий и кровавый период. Было и предательство, и бунты, и счастливое объединение, когда наири для правителя из рода Сааров оказывалась единственная дочь того или иного рода. Но Восточные провинции стояли особняком. Вскоре осталось Восточное царство и Мир Морей. Война не утихала несколько сотен лет. Ле-Гунны не уступали Саарам ни в силе, ни в воинском искусстве, ни в богатстве.

В итоге, Восточные земли сократились вдвое, но за каждый шаг своей земли воины Царства брали столь высокую цену, что тогдашний Повелитель заключил договор, условия которого чуть не привели к бунту. Ле-Гунны сохранили наследственную власть и получали равные с остальными провинциями права. Фактически, они оставались правителями, только платили в казну Повелителей налоги, обязались отправлять войска во время общих походов против мелких разбойных племён и признавали власть Повелителя над собой. Формально. Да даже их клятва на верность звучала, как признаем власть сильнейших и не вредим жизни и здоровью.

На самом деле, почти в каждом бунте, нападении на границы и прочих проблемах торчали плавники Восточных земель. Вот только доказать это было невозможно. И наместники Восточных провинций чуть ли не в лицо усмехались Повелителям морей.

Именно поэтому отец Юфея объявил о том, что Райнис будет в гареме его сына и наследника, едва та родилась. С одной стороны честь, с другой ценная заложница. Основной ударной силой войск Восточных провинций были Безмолвные или Тени, по названию пещер, в одной из областей бывшего Восточного царства. Русалы, которые проходили какой-то никому неизвестный обряд, в результате которого получали силы и умения лучших воинов. Они не знали страха и усталости, их невозможно было подкупить. Потому что они лишались чувств, сомнений и как будто разума, и иного смысла в жизни, кроме служения своему господину или госпоже.

Приказ, каким бы он не был, и чего бы ни стоило его выполнение, вот и всё, чем они жили. Если приказа им не отдавали, то они стояли истуканами, словно каменные или глиняные статуи, лишенные любых признаков жизни. Подчинялись они только тем потомкам Ле-Гуннов, в которых сочетались сильная родовая кровь, искра силы и наследственная память о той ветви рода, что пошла от прежних властителей пещер Теней.

Когда проснулись вулканы на юге, погиб не только Повелитель, погибли и трое из семи сыновей Ле-Гунна. Провинции же рядом, а свои земли Ле-Гунны готовы были защищать любой ценой и от любого врага. И так вышло, что единственным потомком властителей пещер с искрой сил в крови оказалась Райнис. Её отец пытался её вернуть, но Юфей отказался принимать выкуп. Хотя иногда и жалел об этом.

Потому что не было в подводном мире никого, кого бы он ненавидел так же люто, как Райнис Ле-Гунн.

Глава 2

Подводный мир.

Саар-Нали-Юфей.

Столица подводного мира продолжала жить своей жизнью. Кто-то куда-то спешил, кто-то не спеша прогуливался. Стражи на стенах несли свою вахту, слуги деловито спешили по сотням различных поручений, наши аристократы делили должности при дворе, интриговали... Из сада доносился смех наложниц и звуки музыки.

Никому и дела не было до того, что я потерял ещё одного сына. Сначала старший, а спустя совсем немного времени и младший, улыбчивый и озорной Чен.

Мои дети, частички моей души, моя плоть, моя кровь. Единые со мной в мыслях, отцовская гордость. А меня лишили даже возможности их оплакать. Сердце в груди то сжималось от боли непредставимой потери, то начинало яростно биться, требуя найти и покарать виновных. Залить душевную боль их кровью и муками.

Матери обоих моих сыновей погибли в момент родов. Организм наших женщин был так устроен, что после ночи оплодотворения, внутри их тел начинали созревать сотни нерестовых икринок. Они росли, увеличивались, набирались сил, вытягивая их из матери, истончая её тело, заполоняя собой всё её тело.

На время вынашивания русалки теряли способность к обороту и находились в человеческом облике. Только явная опасность для жизни, позволяла будущей матери обернуться. Но процесс перестройки тела буквально перемалывал нерождённых мальков. Поэтому, защищая потомство, наша природа и лишала русалок возможности менять форму тела и облик.

В момент родов огромный ястык прорывается через живот русалки, неся гибель матери. К счастью, подобная участь ожидала только тех, кто вынашивал детей от Повелителей. От обычных мириидов у их выбранных появлялось не больше двух-трёх икринок. Но и дети не имели той ценности, что дети для правителя. Мало кто из русалок растил своих детей сам. Мальчиков ждали армейские подразделения, девочек учили прислуживать и вести хозяйство. Знать поручала своё потомство слугам.

И только Повелители принимали своих детей в момент смерти их матери.

Я видел муки тех несчастных, на которых пал выбор. И видел их смерть. И залитое кровью ложе, и совершенно обескровленное тело. Я оба раза сам относил ястыки в материнские пещеры и кормил икринки до полного созревания своей силой и кровью. Сам отделял омертвевшие от ещё живых, наблюдал, как из небольшой мутной капельки внутри икринки появляются мои дети. Когда из всего ястыка оставалась всего одна икринка, достигающая в размерах примерно обхват взрослого русала, а мои дети были готовы появиться на свет, я сам прорывал плёнку, позволяя детям сделать первый вдох.

А теперь, когда я ещё даже не пережил и не принял страшную весть, я должен снова выбирать ту несчастную, которая погибнет по моей вине. Ради того, чтобы подарить мне наследника или наследницу. Хотя девочки у моего народа рождались гораздо реже, чем мальчики. А в правящей семье последняя рождённая дочь была, кажется, больше тысячи лет назад.

Но детей правителя ждала и ещё одна опасность. Инициация. Три ступени обретения силы. Первая, прорыв мембраны, закрывающей внутри источник силы Повелителя морей. Вторая, зов глубин, пробуждение способности чувствовать воды. И третья, почти мифическая, обретение наири.

Повелительница сердца, цветок души, драгоценный рубин жизни. Как только не называли истинную пару Повелителя, чья любовь, подаренная своему мужу, позволяла мгновенно увеличить силу.

Но настоящее её имя было "разделившая душу". Потому что именно две души, Повелителя и его наири, сплетались так тесно, чувствовали так тонко любое, малейшее колебание, становились буквально отражением друг друга. Двумя половинками единого. Это и был единственный критерий выбора.

А не внешняя красота, происхождение или что-то там ещё. Этими знаниями владели только Повелители, остальные считали, что наири, это что-то вроде титула жены Повелителя, наделённой особым даром. Возможностью однажды родить ребёнка и остаться в живых. Я бы не верил в существование наири, если бы моя мать не была бы наири моего отца.

Её корона, которую преподнёс ей мой отец, изготовленная из рубинов и аметистов, многим не давала покоя. Особенно Райнис Ле-Гунн. Эта могла часами стоять перед постаментом, на котором лежала эта корона, и рассматривать каждый камень.

Как говорила моя мать, её жизнь закончилась в тот день, когда погиб отец. И существовала она только потому, что я, живая память об отце, ещё нуждался в ней. И я готов был подтвердить любой клятвой, что мне действительно необходимо её тепло и поддержка. И не только для того, чтобы удержать маму в этом мире.

Красоты матери я не унаследовал. Как и мой старший сын, я был копией своего отца. Беловолосый и черноглазый мириид. С обычной сине-зелёной матовой чешуёй. А вот Чен уродился в бабушку. От неё он унаследовал редкие для подводного мира чёрные волосы и сверкающую сине-голубую чешую.

Маму я нашёл в саду около усыпальницы отца. Она стояла у небольшого алтаря, а по её руке стекали капли крови.

- Мама! Что это? - я начал пережимать разрез чуть ниже локтя. - Зачем?

- Это зарок, сын. - Устало произнесла она, поднимая на меня заплаканные глаза. - Пусть глубина услышит мои слова. Сначала Ясин, теперь Чен... Я не могу, не хочу поверить в его гибель.

- Он до сих пор не попал на алтарь в храме во Вратах, мама. Даже малейшего колебания родовой силы нет. - Еле слышно ответил я.

- Нет, Юфей. Наш малëк жив! Хоть один из них! Просто... Просто беда, не хватает сил. - Не захотела слушать меня мама.

- Даже если он сейчас окажется на алтаре, у него не хватит сил, чтобы пройти материнский желоб и оказаться в пещерах. - Повторил я страшные слова, в которые сам не хотел верить.

- Сын, главное верить и надеяться! Надеяться, что кто-то протянет ему руку помощи, поделится своим теплом, позаботится о нашем мальчике! - горячо и запальчиво произнесла мама.

- И твой зарок об этом? - кивнул я на алтарь.

- Да. Я просила великую волну дать хоть кому-то из мальчиков шанс. И обещала, что того, кто им поможет, я приму, как родного сына или дочь. Неважно, кто это будет. - Произнесла мама тихо.

- Тебе уже сказали? - спросил её я после недолгого молчания.

- О том, что ты должен снова сделать выбор? Конечно. - Ухмыльнулась мама с горечью. - Девушки уже предвкушают от кого из соперниц избавятся. Но ни одна даже мысли не допускает, что покраснеет её жемчужина. В них столько злобы и корысти, что даже сочувствие по отношению к ним затихает.

- Пусть этот ритуал пройдёт быстрее. Велю приготовить всё к вечеру. - Решил я.

- Юфей, - окликнула меня мама, когда я уже уходил. - Всё же... Прояви терпение и сострадание к той девушке, на кого падёт выбор.

- Да, мама. По твоей просьбе. - Заверил её я.

Чем ближе был вечер, тем сильнее становилось напряжение. Вместо смеха уже начал доноситься женский плач. Впереди ждал общий ужин, а потом церемония выбора.

Каждая девушка опустит в воды небольшой каменной купели белую жемчужину. Потом я стряхну туда несколько капель крови. И воды купели окрасят в ярко алый цвет жемчужину той, с которой моё семя обретёт жизнь.

Кажется, чем ближе была церемония, тем яснее становилось для наложниц, что власть и положение в гареме далеко не самое главное.

- Прошу простить моё опоздание, Повелитель. - В арку входа прошла Райнис, самая прекрасная девушка всех морей.

Ну, так говорила она сама и её отец. Длинные густые волосы чёрного цвета, нежно-розовая кожа. Яркие губы и удивительные глаза. Ярко-сиреневые, большие, с такими густыми и длинными ресницами, что казалось, что их специально обвели. В своём истинном облике она поражала гибкостью и грацией. Яркая, глянцевая чешуя сверкала сильнее драгоценных камней, которыми любила обильно украшать себя дочь наместника Восточных провинций.

Но главное, это цвет. Ярко-синий с фиолетовыми, сиреневыми и рубиновыми всполохами. Длинные хвостовые плавники больше напоминали отрезы дорогой ткани с поверхности. Почти все русалки имели короткие плавники на хвостах, в форме удлинённого треугольника. И Райнис Ле-Гунн не скрывая гордилась своей красотой в обоих обликах.

Вот только у меня её внешность не вызывала никакого отклика. Лицемерная, жестокая и напрочь гнилая душонка для меня уродовала всё внешнее совершенство, не оставляя ни следа от признанной всеми красоты.

Глава 3

Саар-Нали-Юфей.

Райнис как всегда явилась в сопровождении двух служанок. Она с самого своего появления во дворце вела себя здесь, словно была хозяйкой. Она была уверена, что её коронация, это всего лишь вопрос времени.

Я тогда только вернулся после собственной первой ступени и наблюдал, как по дорожке осаженной цветами шла совсем маленькая девочка. Лет пяти не больше. Слуги и наложницы смотрели на неё с любопытством. Тогда как раз проходил первый отбор в мой собственный гарем. А так как у отца его давно не было, к чему, если он обрёл наири, то это событие вызвало большой интерес.

Холодное и надменное выражение на лице ребёнка было видеть очень странно. А маленькая Райнис остановилась, огляделась вокруг и спросила, почему её не встречают, как подобает.

- И как же тебя надо встречать? - засмеялась одна из наложниц.

- Склонившись, - без сомнения ответила ей девочка.

- Да? Это почему же? Ты такая же как и мы. Это дома ты была кем-то там. А здесь... Ты даже наложницей быть не можешь, мала ещё. - Фыркнула наложница.

- Я не такая как вы. Вы рабыни, а я пришла сюда госпожой. Я будущая наири Саар-Нали-Юфея. - Холодно ответила маленькая Райнис, чем вызвала общую волну смеха.

Дерзкая и смешливая наложница мне понравилась, вот только когда на утро после проведённой в моих покоях ночи она попыталась снова подшутить над мелкой зазнайкой, Райнис взяла светильник с подставки у стены выплеснула масло в лицо наложнице. После резкого гортанного выкрика по её рукам пробежали искры, перекинувшиеся на голову кричащей от боли наложницы, и вспыхнули языками огня.

Все онемели, на помощь наложнице кинулись не сразу. А маленькая девочка, фактически ребёнок, стояла и с довольной улыбкой наблюдала за муками русалки. Стоило страже обернуться в сторону Райнис, как её закрыли четверо Безмолвных.

- Можете не стараться, по приказу отца, брат отправил со мной отряд Теней. У них один приказ, защищать госпожу. А эта наложница заслужила своё наказание. Она дерзила будущей Повелительнице. - Заявила тогда Райнис.

Когда я увидел Райнис во второй раз, после первой встречи прошло несколько лет, которые я провёл почти безвылазно на границах, утихомиривая дикие племена, что не хотели жить под властью Повелителя, но всегда были рады урвать жирный кусок добычи с пограничных земель. Я несколько раз подряд выбирал одну и ту же наложницу на ночь. И та, видимо решила, что она на особом счету. Потому что решила в подробностях рассказать о том, что происходит за закрытыми дверьми покоев удовольствий.

- Принц вновь и вновь выбирает меня и так горячо ласкает... Может будущая наири это я? Райнис, не научишь меня носить корону Повелительницы? - окликнула она гуляющую по саду Райнис.

Насмешка дорого обошлась наложнице. Её тело нашли вечером, когда она не пришла на общий ужин. Слуга сообщил мне, что девушку, точнее то, что от неё осталось, нашли в клетке с крабами. Все замолчали, в ужасе переглядываясь. И только Райнис всё с той же, поражающей невозмутимостью и высокомерной полуулыбкой продолжала есть... крабов.

Всегда спокойна, ни одной эмоции никогда не проскальзывало на её лице, всегда уверена в себе, идеальные манеры, почтительна и уважительна в присутствии моих родителей. И способная приговорить к ужасной смерти просто за слова. Да и наблюдать за мучениями других Райнис Ле-Гунн очень любила. Ни одной казни, ни одной игры "на выживание" не проходило без её присутствия на трибунах.

После была смерть моего отца и братьев Райнис, рождение старшего сына, вторая беременность наложницы, теперь в ожидании Чена. Тогда-то и произошло то, после чего пробудилась моя лютая ненависть к мерзкой девке.

Мой старший сын был очень любознателен и задавал множество вопросов окружающим. Как начался тот самый разговор, никто не знал. Свидетели видели только, как Райнис рассказывала Ясину во всех ужасных подробностях о рождении детей повелителя.

- Твоя мать и сотни таких же никому ненужных рабынь нужны во дворце только для того, чтобы, когда будет необходимо, произвести на свет наследника. Их жизнь не имеет ценности. Пусть радуются, что пока вынашивают икру, они носят статус супруги правителя. - Говорила она ребёнку.

Но и на этом это чудовище не остановилось. Приняв на руки ястык, я обернулся и увидел за своей спиной замершего в ужасе сына.

- Вот теперь ты знаешь, как рождаются наследники и для чего нужны наложницы. - Всё с той же неизменной полуулыбкой сказала стоявшая рядом с ним Райнис.

К несчастью, в первые три дня я не мог отойти от ястыка с драгоценными икринками. Иначе они просто все бы погибли. А когда понял, что моему будущему ребёнку ничего не грозит, я сорвался к сыну. Но Ясин замкнулся, отдалился от меня и начал избегать моего общества. Ребёнок успел увериться в том, что это его рождение погубило его мать, а я, принявший выбор, её убийца. Как я не старался, но вернуть доверие и любовь сына я так и не смог. Но тогда, я в ярости ворвался в покои Райнис.

- Ты! - схватил я её за горло.

- Стоять! - невозмутимо отдала она команду Теням, вскинув руку. - Осторожнее, Повелитель! Вы же знаете, что недавно Безмолвные перешли под мою власть. Что вас разгневало, Повелитель?

- Хватит играть в эти игры! Зачем, Райнис? Чем тебя мог задеть ребёнок, что ты убедила его, что смерть матери это его вина? - спросил я.

- А разве я хоть словом соврала? - пожала она плечами. - Если бы не рождение наследников эти русалки жили бы до глубокой старости. А выбор для зачатия это приговор.

- Ты сказала Ясину, что его мать всю беременность прорыдала от страха и ныла, что не хочет умирать. Это же твои слова! - не выдержал я.

- Рассказала, Повелитель. Но оно ведь так и было. Не понимаю, в чëм моя вина? Какой смысл это было скрывать и рассказывать наследнику бред, что его мать его любила и ждала его появления? - Райнис и не думала раскаиваться в том, что натворила.

- Смысл в том, что это ребёнок! Ребёнок, который потерял маму в момент своего рождения. Как наследник, он конечно будет знать о цене за каждую жизнь следующего поколения. Но ему совершенно ни к чему было знать, что родная мать ненавидела своих нерождённых детей и желала им смерти! И тебя уж точно никто не просил сообщать эту правду Ясину! - я буквально всем существом ощущал, как с каждой секундой эта девушка становится для меня всё более омерзительной.

- Я сделала то, что давно должны были сделать вы, Повелитель. - Заявила она. - Как правитель и как отец.

- Дела правления, тебя не касаются, и никогда касаться не будут. - Осадил её я.

- Да неужели? - ехидно спросила она. - Сколько бы ты не упрямился и как бы не упирался, абсолютно все понимают, что у тебя нет иного выхода, кроме как сделать меня своей наири!

- Кажется, ты решила наконец-то снять свою маску, для разнообразия? С чего ты это взяла? Папа так сказал? - разозлился я.

- Я, Райнис Ле-Гунн, должна и буду сидеть рядом с тобой на троне Мира Морей! Кто сравнится со мной? - уверенно заявила она. - Я прекрасна! Даже через сотни лет мирииды будут восхищаться моей красотой. Но даже будь я уродлива, как осьминог, ты всё равно назвал бы меня своей супругой, сколько бы ты не упрямился. Тебя называют Повелителем морей, но ты прекрасно знаешь, что покорность Восточного царства сейчас держится только за счёт благосклонности моего отца! За счёт богатств Восточных провинций ты вытягиваешь нищий Север! Воины с Востока стерегут покой рубежей. Скажи, сколько воинов с твоих войсках всего, и сколько из них носят на груди клеймо "Морского ската"? А сейчас ещё и именно я хозяйка Теней, только мне принадлежит их преданность. Как долго престол выдержит войну с Восточным царством?

- Восточного царства давно нет, - напомнил я.

- Пока нет, Повелитель. И ты это понимаешь, иначе вернул бы меня отцу, когда после гибели братьев власть над Безмолвными перешла ко мне. - К сожалению, она была права.

- Твоё место, это покои наложницы в гареме. И быть наложницей ты можешь пока не сдохнешь! Такую тварь как ты, я никогда не назову женой! - буквально выплюнул я. - Я даже просто видеть тебя не хочу!

А когда через месяц Райнис сожгла заживо новую наложницу, я велел отселить её в отдельные покои из гарема и запретил появляться в комнатах гарема, кроме времени принятия пищи. Завтраки, обеды и ужины в гареме были общими. Но и тогда она сидела за отдельным столом.

Девушка, которую она убила, была виновата только в том, что её волосы были ярко-рыжими.

- Ты теперь не единственная красавица здесь. И кто знает, может пламя моих волос затмит твои глаза? Впрочем, не мудрено. Тебя же Повелитель говорят, прогнал со своих глаз! - перегородила вход в обеденную залу рыжеволосая, не знавшая о судьбе двух несчастных, что решились насмехаться над Райнис.

Райнис лишь склонила голову набок. А потом выхватила факел у одного из сопровождающих и ткнула горящим концом в лицо рыжеволосой. Волосы и одежда той занялись, а Тени, всегда сопровождающие Райнис, никому не позволили приблизиться к несчастной.

Когда мне об этом доложили, я был в ярости. В большей степени оттого, что действительно не мог избавиться от стервы. Не было такого способа, что позволил бы мне сдерживать Восточные земли и при этом прикопать где-нибудь в глубине разломов ядовитую гадину.

Вот и сейчас, явившись на последний ужин перед отбором, Райнис была спокойна и довольна жизнью. Многие наложницы не скрываясь роняли слëзы на пустые тарелки. А вот дочь Ле-Гунна с аппетитом кушала любимое крабовое мясо.

Свою жемчужину она не опустила в купель, а просто бросила. Словно милостыню в кружку нищего попрошайки. И расположилась на одном из диванчиков вдоль стены, ждать результата.

После того, как моя кровь растворилась в воде, и купель засияла от ожившей в ней магии ритуала, нервы последних из наложниц не выдержали. Девушки уже не думали, кто и как выглядит, вой и стоны наполнили воздух.

Ярко алая жемчужина, как летучая рыбка, вынырнула из воды, и плавно вращаясь вокруг собственной оси, полетела к той, кто её опустил в воду.

Звуки смолкли, не слышно было ни шороха, ни дыхания... Все взгляды были прикованы к радужному хвосту, отмечающему путь жемчужины. Резко взмыв вверх, алый шарик плавно опустился в подставленную ладонь... Райнис Ле-Гунн.

Несколько мгновений я стоял замерев, как и все. А потом расхохотался. Зло, остервенело, и сам не веря в то, что произошло. Кажется, сама Глубинная Бездна и Великая Волна одарили меня своим благословением!

Отсмеявшись, я направился к своей избранной, нужно было завершить ритуал. И против воли испытал что-то похожее на восхищение. Нет, ну какая стерва! Наложницы попадали на пол, обессилев от страха и переживаний. Её служанки стоят белые как морская пена, губы посинели, дрожат, в глазах такой ужас, что и не передать. Хотя, может, представили, что с ними сделает старый Ле-Гунн, ведь личные служанки Райнис были присланы из владений Морского Ската.

А вот сама Райнис взяла кувшин с вином, что должна была принести с собой каждая девушка, участвующая в отборе, налила полный кубок и опустила в вино жемчужину, сделав несколько круговых движений рукой. Всё с тем же беззаботно-уверенным выражением на лице.

Интересно, хоть что-то может стереть эту её улыбочку?

- Ты так часто за эти годы утверждала, что ты моя наири! Какой прекрасный шанс доказать это всем, включая меня. - Усмехался я, забирая из её рук кубок. - Ведь наири не умирает, рождая на свет наследника Повелителя. Клянусь, родишь мне ребёнка и останешься в живых, женюсь!

- Как легко давать обещания, которые не собираешься исполнять. Не правда ли? - спросила она, наблюдая за тем, как радужные нити оплетают её тело, завершая ритуал.

- Где ты взяла это пойло? - спросил я, почувствовав, как ударило в голову крепкое вино. - Это хотя бы вино или выгонка для обработки ран?

- Понятия не имею. Я и взяла-то его с собой на всякий случай. Я могу идти, Повелитель? Мне нужно подготовиться к ночи оплодотворения. - Чуть склонила она голову.

- Иди, готовься. Я приду в назначенный час. - Разрешил ей я.

Обычно ночь оплодотворения начинается в полночь, а до неё ещё два часа. Я шёл в свои покои всё ещё немного оглушëнный итогом ритуала. На полпути я развернулся и вернулся обратно.

- Скажи, Хранитель купели, почему именно полночь? - спросил я у старого мириида, проводившего ритуал.

- Пара-тройка часов, в зависимости от того, как долго длится ритуал, это всё, что есть у девушек, чтобы успокоиться хоть немного. Помню во времена вашего деда девушку пришлось тащить силком. Именно поэтому и появились специальные покои для этой ночи. - Ответил мне хранитель.

- То есть, на зачатие и ребёнка это никак не влияет? - переспросил я.

- Вообще нет. Изначально и вовсе, Повелитель и избранная оставались, а остальные уходили. Это уже позднее, пытаясь смягчить мысли девушек о своей судьбе, правители начали устраивать отдельные покои, давать время чтобы успокоиться... Можно подумать, что-то изменится! - начал бурчать Хранитель.

- Хорошо, спасибо! - ответил я и отправился в покои Райнис.

Процедура мне предстояла крайне неприятная. Близость с женщиной, которая тебе отвратительна, то ещё удовольствие. А тут ещё и такой исход. Оба раза я чувствовал себя чудовищем, поэтому и решил закончить всё поскорее. Женщины у меня не было достаточно давно. Какие тут утехи, когда пропал единственный сын? Поэтому думаю закончится всё быстро. Видно от неприятия того, что предстоит сделать, начало накатывать головокружение. Что же, я не мальчик, и нужно просто взять себя в руки. Будущее Мира Морей и рода Саар куда важнее моих личных хотелок.

Безмолвные, замершие вдоль стен, на меня никак не реагировали. Ритуал выбора содержал в себе магию настолько сильную и древнюю, что никто и ничто не могло помешать исполнению предначертанного.

Из-за дверей в покои Райнис доносился горький плач и мольбы. Это было настолько неожиданно, что я замер, так и не открыв дверь.

- Прошу вас, моя госпожа! - говорила, судя по всему, одна из служанок.

- Хватит скулить! Вас обеих отец помиловал и прислал сюда именно на этот случай. И не забывайте, в чьих руках жизни всех ваших родных! - голос Райнис разил холодом. - Амулет ложного облика на тебе действует лучше. Значит, в покои к Повелителю пойдешь ты. И не вздумай рта раскрыть. И хватит мне тут скулить, а как же, а что же! Или за те несколько ночей, что ты была на услужении в казармах, воины тебя ничему не научили? Переживёшь! Или захотела обратно, в казармы?

- А если он поймёт, госпожа? - скулила служанка.

- Не до этого ему будет. После такой дозы корня калимея, что я всыпала в вино, он часов десять будет думать только о самке. Там разума не останется, только инстинкт и желание. Так что тебя ждёт жаркая ночь! - засмеялась Райнис. - А потом ещё трое суток будет отсыпаться, что никто добудиться не сможет, хоть у него тут разлом прямо под дворцом появится!

- И через сколько эта дрянь начнет действовать, Райнис? - толкнул дверь и вошёл в комнату я.

- Повелитель, - пискнула служанка с незаживающим порезом на щеке и исчезла, словно её здесь и не было.

- Я кажется, спросил! - рявкнул я.

- Я... К... К полуночи. - Растерянно и запинаясь ответила она, оглядываясь по сторонам.

- Вот значит, откуда эти странные головокружения... Ты идиотка, Райнис! На что ты надеялась? Сегодня ты бы меня опоила и подсунула бы мне служанку. Но беременность не наступила бы! Без власти ритуала, и связи что он налагает, я могу подарить дитя только своей наири! И что? В следующий раз тебе всё равно пришлось бы идти самой. - Потëр я переносицу, пытаясь уменьшить боль и немного развеять туман в голове. - Раздевайся и ложись, пока я ещё в состоянии себя контролировать и не превратился в одержимого желанием спариваться чудовище!

- Нет! - выдержка изменила Райнис. - Я не хочу умирать! Нет! Тени!

- Бесполезно. Они не будут выполнять приказ, противодействуя ритуалу. Магия выбора не позволит. Смотри сама! - я обернулся, показывая на видимых в дверном проёме Безмолвных, которые даже не шевельнулись в ответ на призыв своей хозяйки.

А когда я повернулся к Райнис, в лицо мне полетела чаша с живым огнём, который всегда горел в покоях Райнис. Кожа тут же покрылась чешуёй, чтобы защитить. Отмахиваясь от горячих щепок, я не успел поймать стерву, метнувшуюся в дверь и убежавшую из покоев.

Как оказалось, коридоры и тропинки дворцового сада она знала на отлично. И умело пряталась. В какой-то момент я даже потерял её. Но меня потянул на её след инстинкт. Что было плохим знаком, означавшим, что скоро дрянь, которую она же мне и подлила, начнёт действовать. Я бежал со всей возможной для меня скоростью, пытаясь выиграть для нас хотя бы десять минут! Чтобы хоть как-то исправить то, что натворила эта идиотка.

По бокам мелькали здания столицы, улицы становились всё темнее... Я замер перед одной из арок прохода. Она совсем спятила? За пределами воздушного купола мирииды принимают истинный облик. Припомнил Райнис с хвостом... Да я втрое больше неё, на что она надеется?

К несчастью, её след для меня сверкал ярче лунной дорожки на поверхности, разум сдавал последние позиции. Последнее, что я ещё помнил, это удивительно грациозное тело со сверкающей чешуёй. Она забилась, попыталась вырваться. Но острые когти моего истинного облика вцепились в её бедро словно крюки, срывая чешую вместе с кожей.

- "Вот и конец твоему совершенству. Шрамы от моих когтей не заживают. Будут полосы-проплешины на хвосте".- Почему-то подумал я, уплывающим в темноту сознанием.

Глава 4

Почти наши дни.

- Райка! Давай быстрее, где ты там копаешься! Скоро уже покупашки проснуться и за жрачкой потянутся! - Лариса Васильевна, в простонародье Ларка-рыба, была в своём репертуаре.

С незапамятных времён держала Лариса Васильевна точку на рынке, где торговала рыбой. Свежемороженая, соленая, копчёная, икра и прочие рыбные полуфабрикаты. Раскладной столик и несколько вёдер с разной селёдкой и килькой давно сменились на приличный прилавок с двумя витринами, уже лет двадцать, как она взяла себе помощницу или второго продавца, то есть меня, а методы работы у неё были всё те же.

- Не нае@ëшь, не проживёшь! Но тут с головой надо. Учись пока я жива! - ворчала она, промывая помутневшую икру и заливая её свежим маслом с солью.

Чтобы соль растворилась, масло сначала нагревали, постоянно помешивая соль и опуская в него ненадолго вымоченный лавровый лист, чтобы придать легкой горчинки и отбить запах. Потом это масло нужно было остудить, и уже холодным заливать промытую икру, тщательно перетряхивая. Мешать было нельзя, икра сминалась.

Таким же образом "оживляли" залежавшуюся рыбу, под каждый товар у неё был свой способ реанимации. Правда, продавать такой "реанимированный" товар нужно было сразу. По началу, когда только пришла сюда работать от безденежья и безвыходности, я боялась и переживала. А сейчас, почти двадцать лет спустя, продавала и нахваливала. А если пытались принести и вернуть, могла ещё и поскандалить. От тихой и скромной маминой дочки за столько лет работы на рынке не осталось и следа. Я тяжело вздохнула, чем привлекла внимание Ларки.

- О, ты гля, стоит она тут, вздыхает! Ты тут всю скорбь еврейского народу не изображай! Иди вон, мойву копчëную у Санька прими. - Разогнулась Лариса Васильевна.

- Санхëн он, - по привычке поправила я.

- Да хоть сунь-хунь-чай! Он и на Санька вполне откликается. Иди давай, рыба сама себя не принесёт. - Отмахнулась Ларка.

- Я сам донесу, Раиса. Не надо женщине тяжести таскать! - как всегда вызвался помочь местный кореец.

Появился он на рынке лет десять назад. Торговали с братом и его женой специями, корейскими закусками, курицей гриль и шаурмой. Несколько мелких точек приносили приличный доход. А кроме этого у сноровистого корейца очень быстро появилась своя коптильня, где за небольшую плату мариновались и коптились подошедшие куры, сало и рыба с рынка. Обретя вторую жизнь, всё это возвращалось обратно на прилавок.

- Лариса Васильевна, а это случайно не та мойва, что мы три дня назад выкидывать собрались? Она же почти тухлая! - попыталась я сделать невозможное и пробудить совесть Ларки-рыбы.

Но, как говорилось в одном популярном фильме, что мертво...

- Она не тухлая, она вяленая, - посмотрела на меня поверх очков Лариса Васильевна, занося вес рыбы в тетрадку.

- Мерзость! - вздохнула я, пододвигая коробку чуть в сторону.

- Ух ты ёж твою мать! - усмехнулась Ларка-рыба. - Ох, Райка, как была ты фря в кружевах, так и осталась! Я вот, сколько здесь стою? Если б я народ хоть раз потравила, дали бы мне тут стоять? То-то же! У меня все документы в порядке, все печати настоящие, не переведённые через кальку. А это ты всё фыркаешь, от запаха морщишься, чешую брезгливо стряхиваешь, хорошо, что хоть рыбу перестала двумя пальчиками брать, как поначалу-то. Я помню, как ты на ведро за палатку бегала! Как постоишь полчаса у прилавка и бежишь, кишки выворачивать. Только за счёт этой рыбы я живу, и ты живёшь, и дочери помогаю, внуков рощу. И едим мы с тобой досыта! А ты всё мерзость, мерзость...

Рыбу я не просто не любила, я её на дух не переносила. Никогда, даже в самое голодное время, я не могла себя пересилить и съесть хоть кусочек. Ни икру, ни всякие деликатесы... Вот морскую капусту я любила, и есть её могла килограммами. Разрекламированные крабы мне напоминали клеща-переростка. Одного запаха рыбы и вида чешуи мне хватало, чтобы надолго пропадал не только аппетит, но и чувство голода.

Но очень много лет назад, когда я оказалась почти выброшенной на улицу, я пришла сюда, на этот рынок, что располагался недалеко от дома, к рыбному прилавку, и протянула зажатое в дрожащей руке объявление. Грубоватая хозяйка рыбных развалов осмотрела меня с сомнением, но на работу взяла. Дома я старалась не находиться, поэтому и выходных почти не брала. На работу я не выходила только если уж совсем сильно заболевала. А так, пачку растворимых лекарств, чтобы убрать симптомы, и сюда, к ненавистной рыбе. И это было лучше, чем остаться дома и позволить воспоминаниям подобраться ближе.

- Ой, как рыбка вкусно пахнет! - остановилась у прилавка молоденькая девушка, показавшаяся знакомой.

Но чувство узнавания быстро прошло, эту девушку я точно не знала. А вот заметно выпирающий животик говорил всё сам за себя. Рыбу я ей наложила из другой коробки. Лариса Васильевна хоть и смотрела недовольно, но промолчала. Знала, что перед беременными у меня пиетет. Даже если так получалось, что женщина в положении была не права, я даже не спорила. Просто отходила в сторону.

- Лида, ты куда убежала, сказал же, подожди, пока машину поставлю. - Раздался рядом до боли знакомый голос. До боли в прямом смысле.

- Да куда я денусь, пап? - рассмеялась девушка и протянула отцу пакет с копчёной мойвой. - Зато смотри, какую рыбку я нашла! Спасибо вам большое.

Она с улыбкой поблагодарила меня, привлекая ко мне внимание своего отца.

- Рая? - сразу узнал меня он. - Здравствуй. Хорошо выглядишь.

- И тебе не хворать, Дмитрий. - Ответила я, через силу улыбнувшись, лишь бы не показать, как мне неприятна эта встреча.

- Вы знакомы? Да? - закрутила головой Лида.

- Да, учились вместе. - Опередила я с ответом бывшего одноклассника. И мужа. Тоже бывшего.

Дмитрий с дочерью ушли, а я с головой окунулась в торговлю, стараясь отвлечься от мыслей о только что произошедшей встречи. Правда, пара покупателей делу особо не помогли.

- Дмитрий, Дмитрий... Ляяяя, Райк, это чтоль бывший твой? От ты дурища! Стоит, улыбается, спину распрямила, руки спрятала... - высказалась Лариса Васильевна. - Я-то в толк не возьму, что это с тобой такое, а оно вон чего! А она ещё и рыбки получше, да посвежее навешала! Минтай вон там лежит на выкинштейн, вот им бы да с размаху, да по морде падлючьей! Эх, Райка-Райка!

- Я пойду, чайку попью. - Предупредила её я.

В силу того, что я работала у Ларисы Васильевны уже почти два десятка лет, многое она знала. Но к счастью не всё. Наверное, поэтому и не поняла, куда и почему я так резко убежала. А мне просто физически надо было оказаться подальше от места встречи с бывшим мужем.

В ларьке на улице я взяла большой стакан чая с ягодами, и села за небольшой уличный столик рядом. Тут таких стояло штуки три.

Дмитрий был моей первой, ещё школьной любовью. Впрочем, не только моей. Красивый и высокий парень был мечтой многих девчонок. Поэтому когда в выпускном классе, после летних каникул, он вдруг начал обращать на меня внимание, я сначала искала подвох. Но потом чувства взяли верх. Да и как устоять в семнадцать лет, когда сбывается твоя мечта?

Новый год мы отмечали вместе, двумя семьями. Точнее, Дмитрий, я и наши мамы. И под бой курантов, Дмитрий сделал мне предложение. Свадьбу решили играть летом, благо мама Дмитрия была заведующей гинекологии, и быстро помогла решить проблему. А со справкой о беременности нас расписали почти сразу после выпускного, не смотря на то, что мне было всего семнадцать лет. Правда, был вызов в органы опеки. Но эту проблему взяла на себя уже моя мама. С её должностью проректора в достаточно известном ВУЗе это в принципе сложности не составило.

Я была отличницей в школе и готовилась к поступлению в "изошку", как у нас называли институт культуры. А вот у новоиспечённого мужа были проблемы. В школе он любил прогуливать уроки, а про то, что к урокам надо ещё и готовиться, забыл класса с восьмого. Впереди замаячила армия. Сложно описать, скольких усилий стоило моей маме протащить Дмитрия в свой ВУЗ. Да и училась за него первые два курса фактически она.

- Ох, Зиночка, какая ты молодец! Столько всего делаешь для наших детей! – восхищалась мать мужа. - У меня конечно положение не то, и возможностей таких нет. А так хочется помочь.

- Лена, не переживай. Вот перестанет справка быть липовой, тогда только на тебя вся надежда. - Смеялась моя мама.

Смеялась она и когда продавала нашу дачу, вкладывая деньги в кооператив, чтобы у нас с мужем была отдельная квартира. И всё складывалось хорошо, ничего не предвещало никаких бед. Но однажды, страна, в которой нас ждало безоблачное будущее, просто перестала существовать. Всё рухнуло, возможности, которые были, обесценились, а все накопления превратились в пыль.

Мама не смогла оправиться после того, как потеряла всё, что обеспечивало её уверенность в будущем. Вполне состоятельная женщина, при хорошей должности в мгновение ока оказалась почти нищей. За несколько месяцев она сгорела и ушла от меня. Для меня это был страшный удар. Я просто не представляла, как это, я и буду без мамы? Но оказалось, что это только первый из череды исковеркавших мою жизнь ударов.

Вскоре я узнала, что беременна. Решив, что эта новость воодушевит ставшего постоянно хмурым и раздражительным мужа, я спешила домой. И обрадовалась, увидев, что дома Дмитрий и его мать.

- Нам надо поговорить о нашем будущем и о нашей семье, - начал Дмитрий, усадив меня за стол.

- Да!- обрадовалась я. - У нас будет уже настоящая семья, Дима. Представляешь? Я беременна.

- Раечка, какая радость! - воскликнула свекровь.

Она никому не доверила вести мою беременность. Она же и сообщила мне страшную новость. Тошнота и слабость, мучавшие меня больше месяца, оказались, по её словам, не обычным следствием моего положения, а очень плохими симптомами. Анализы подтвердили диагноз. Вопрос встал о том, чтобы сохранить мою жизнь.

- Я понимаю, это тяжёлое решение, но ты пойми. Забеременеть ты сможешь и потом. А сейчас, оставишь ребёнка и не переживёшь родов. Поверь, если бы был хоть один шанс... - уговаривала ревущую меня свекровь.

Но если началась в жизни чёрная полоса, то свернуть с неё очень сложно. Во время операции что-то пошло не так... Итог, едва придя в себя, я узнала, что потребовалось срочное оперативное вмешательство и жить я буду, но вот матерью я никогда стать уже не смогу.

А через два дня в мою палату пришёл Дмитрий, встал у окна и рассказал, что у него давно уже отношения с другой, которую он любит. А на мне женился и вообще начал за мной ухаживать из-за уговоров матери, чтобы пробиться в жизни, поступить в престижный ВУЗ и не попасть в армию. И та, другая, беременна. Он хотел мне это сказать ещё несколько месяцев назад, но я сообщила о беременности. А теперь... Чего уж теперь. Там любимая и ребёнок.

- Ты же понимаешь, я не могу бросить своего ребенка! - сказал он мне на прощание. - Кооператив сгорел, а на квартиру твоей матери я не буду претендовать. Так что давай разойдёмся по-человечески.

После развода я отчислилась и из института. Нужно было как-то обеспечивать себе жизнь. Счёт за коммунальные услуги за квартиру рос каждый месяц, последние копейки таяли, и скоро бы мне просто нечего было есть. Идя домой из ломбарда, куда за копейки сдала мамины и свои украшения, лишь бы протянуть ещё немного, я увидела написанное на листке в клеточку объявление, что нужен продавец на рынок.

Я постояла несколько минут, а потом сорвала листок и пошла на рынок. Я, никогда в своей жизни до этого не работавшая, подошла к прилавку с рыбой, и попросила взять меня на работу. Что уж там увидела, глядя на замëрзшую меня Ларка-рыба, неизвестно, но именно она тогда протянула мне руку помощи. Ну, или рыбий хвост.

Глава 5

Раиса.

- Можно я присяду? - раздался рядом голос бывшего мужа.

- Конечно можно. Вопрос, нужно ли? - ответила я.

Истерить, хамить или тем более показывать, что до сих пор меня не отпустила вся та ситуация, я не собиралась. Мы чужие друг другу люди, нас ничего не связывает.

- Нужно. Несколько лет уже хотел тебя разыскать, но... Трусил. А тут, просто знак. - Ответил Дмитрий, присаживаясь за столик. - Знаешь, а ты почти не изменилась.

- Ну, да. В почти сорок выгляжу на семнадцать. - Хмыкнула я. - Я же из спа не вылезаю!

- А вот этой злости раньше не было. Ты была очень доброй и светлой. - Покачал головой он.

- И именно поэтому ты и твоя мать решили, что можно моей дуростью и наивностью воспользоваться? А когда всё, что было можно, получили, и стало понятно, что большего уже не выдоить можно стало и выкинуть? - посмотрела я на бывшего мужа.

Странно, он не сильно старше меня, на неполный год всего, это я раньше в школу пошла, из-за чего была самой младшей в классе, но выглядит, как будто между нами лет десять. Про себя отметила, что запаха, присущего курящим или пьющим людям нет. Одет так, что понятно, вещи не за три рубля куплены и не носятся десять лет подряд. Вроде выглядит, как человек, живущий в достатке уже много-много лет. Но вот круги под глазами и какой-то словно сероватый налёт на коже говорит, что спит он плохо. И взгляд... Мутный, как у лежавшей рыбы.

- Вот об этом я и хотел поговорить. Особенно сейчас. - Опустил голову вниз он, пряча глаза.

- Если ты решил сейчас сказать, мол, извини, то можешь даже не начинать. - Поняла я, к чему он клонит. - Всё сложилось, как сложилось. Я лохушка, поверившая в неожиданно проснувшиеся ко мне чувства, ты скотина, который этим воспользовался, чтобы жить получше. На этом всё. Я живу, работаю, не спилась, не опустилась. Ты, как и старался, пробился к жизни в шоколаде. К чему разговоры о том, что было двадцать лет назад?

- Рай, совесть у меня тоже есть. Хоть ты в это и не поверишь. Да, мать мне полгода мозг клевала, мол, посмотри. Вот что меня после школы ждало? Армия? Ты сама знаешь, что из себя тогда это представляло. Поступить куда-то в более или менее приличное место мне не светило. Даже мне становилось понятно, что картина на будущее малопривлекательна. Армия, а если из неё вернусь, то работа каким-нибудь слесарем или водителем. - Дмитрий картину не приукрашивал. Да чего уж там, это понимала даже я, правда много лет спустя. - А тут, симпатичная девочка, гулять с такой незазорно было, многие парни на тебя смотрели, мама у тебя могла решить все мои проблемы, и решила. И куда более взрослые поступили бы также как и я тогда, только без маминых уговоров. Вот только потом я встретил Машу и понял, что жить с другим человеком просто ради решения проблем не смогу. Не вывезу. Только сначала мать чуть ли не на шее висла и просила потерпеть, мол, если твоя мама узнает, в миг вылечу из квартиры и из института. А денег, чтобы откупиться от военкомата, по-прежнему нет. Она и Машу сразу не взлюбила, потому что она настаивала на разводе с тобой, не хотела прятаться и врать. А потом всё вот это, и твоя мама умерла. Я не мог уйти в тот момент.

- Поэтому подождал, когда момент станет ещё хуже? - приподняла я в удивлении бровь.

- Там уже тянуть дальше было некуда. Лида и так родилась через два месяца после свадьбы. - Попытался объяснить Дмитрий.

- Ого, сильно недоношенный ребёночек получился, - вспомнила я, как обычно отмазывались во времена моей юности.

- Рай, я дебил тогда был. Не понимал. Ну, больница, ну аборт. Вон сколько баб бегают на них постоянно, и ничего. - Со странным выражением в голосе, заставившим меня напрячься, сказал он. - Я потом понял, когда за следующие шесть лет у Маши не получилось доносить ни одну беременность из четырёх. Она суеверная очень и сказала, что это видно за тебя.

- А я-то тут причём? - удивилась я. - Я тебя с развода впервые сегодня увидела! С чего бы твоей жене меня приплетать? Суеверная нашлась. С женатым мужиком связываться суеверия, значит, не мешали?

- Не из-за тебя, а за тебя. Расплата. Что в семью влезла, что развёлся я тогда, в такой момент. - Сказал он.

- Четыре раза потерять ребёнка? Знаешь, даже тогда я бы не пожелала ей такого пережить. А сейчас... Прошло уже всё, отболело. - Я всегда была слабохарактерной. Вот и сейчас, эту незнакомую мне, но сыгравшую такую роль в моей собственной жизни, Машу, было даже жаль. - Радости от того, что у вас с ней не гладко, не испытываю. Да и на детях срывать обиды на родителей... Нет, мне это противно, так что за меня такого быть не может. Но у тебя же мать гинеколог, неужели не смогла помочь?

- Рая, господи... Если бы можно было хоть что-то вернуть назад. - Покачал головой бывший муж. - А мама... Мама стала очень верующей. Лет десять назад стала постоянно в церкви пропадать. Несколько месяцев назад у неё случился удар, микроинсульт. И вот, после реабилитации, вернëтся в старую квартиру. До этого она с нами жила. Очень переживает, что во дворе с тобой встретиться. Я вон только приехал, квартиру проветрить, продуктов привезти, и то, сразу встретились.

- После микроинсульта ты маму собираешься оставить одну жить? - удивилась я.

- По-другому не получится. Дом в пригороде принадлежит Маше, её родители построили. И жена сказала, что ноги моей матери в её доме больше не будет. - Признался Дмитрий.

- Ничего себе, - лезть не хотелось, но тут само вырвалось.

- Понимаешь, Лида забеременела. Дочь у нас очень добрая и улыбчивая. По характеру ни на кого из нас не похожа. Но она для меня... Вот единственное светлое и тёплое, что есть. Я себе не представляю, что бы со мной стало бы, если бы не дочь. Ради неё рвался в своё время на работе, подработки брал, ради неё пробился и вылез. День отработаешь, с работы на подработку, придёшь домой посреди ночи, к восьми на работу и хочется послать всё, думаешь, на хрена оно мне надо? А она выйдет босоногая, сонная, в пижамке своей детской. И глазëнки загораются, папка пришёл, обнимать бежит. И откуда только силы брались. Наколымишь, и куклу новую купишь или платишко. Машка только глаза закатывала, мол, папина дочка. - Торопливо начал выговариваться Дмитрий, словно наболевшее выплескивал. - А тут, влюбилась и муд@к, который "не готов стать отцом, рано мне ещё вот это всё". Она у меня на коленях плакала, как в детстве, над разбитыми коленками. А потом... Диагноз. Как у тебя. А она решила, что родит. Просила только, чтобы я её мелкого не бросал. А у меня... Мой зайчонок, моя девочка, я же ей косички плёл, сам, научился. Юбочки наглаживал, чтобы как куколка была. А тут мне срок отвели, сколько она ещё со мной будет. Матери мы не говорили, но она сама поняла, что что-то не так. Все ходила, выспрашивала. Лида только на улицу, а она к нам. Мол, что такое, я же чувствую. Я не выдержал и сказал. Мать так и осела. И призналась. Что когда ты сказала о беременности, она испугалась, что ты родишь и меня не отпустишь, или будешь алиментами мне жизнь портить. Поэтому и взялась твою беременность вести. И препарат тебе прописала, который беременные плохо переносят. А результаты анализов... Она их подделала. Твой диагноз был неправдой. Не было никакой угрозы. А во время операции пошли осложнения и результат, тот который ты и так знаешь. Мне она тогда о том, что ты детей не сможешь иметь после этого, не сказала, скрыла. И сказала всю правду, только когда у Лиды нашли эту дрянь. Жена обвинила мать, что это из-за неё с Лидой беда, из-за того, что она тебя обманула и убила твоего ребёнка. Мол, вы внука не хотели, и теперь ни она не родила больше, и дочь расплачивается. Маша тогда на мать с кулаками бросилась, кричала, что она убийца, что это она виновата. Потом скорая, ели успели.

- Что? - не могла поверить в услышанное я. - Твоя мать просто придумала мою болезнь, чтобы ты не платил алиментов? Она разрушила мою жизнь только ради того, чтобы я не могла создать тебе каких-то проблем?

Находиться рядом с бывшим мужем я не могла. В груди пекло, хотелось разодрать кожу когтями и вырвать изнутри этот колючий, огненный комок. Хотелось бежать, хотелось вернуться в тот момент, когда мне сказали, что беременность для меня смертельно опасна. И пусть бы опасно, всё равно! Я, не задумываясь, отдала бы жизнь, чтобы эту же жизнь подарить. Самым страшным было осознать, что всё это произошло просто по прихоти одного человека, решившего, что она имеет на это право! Что спокойствие её сына важнее, чем две жизни!

На рынок я вернулась в непонятном состоянии. Хотелось крушить всё кругом, чтобы хоть чуть-чуть унять боль внутри.

- Ты где шатаешься? Я за что тебе деньги плачу? - зло встретила меня Лариса Васильевна, пока меня не было был наплыв клиентов. - Мойву я распродала. И давай быстро икру скидывай, а то она отсекаться уже начала! Что встала, глаза выкатила, как окунь мороженный! Чтоб к вечеру ни одной икринки не осталось, иначе сама остатки выкупишь!

Сейчас обычное бурчание Ларки вызвало бешеную злость.

- Вашу тухлую икру нужно только выкинуть, а не людям подсовывать! - сквозь зубы ответила я.

- Что ты сказала? - развернулась ко мне Лариса Васильевна, уперев руки в бока. - Выкинуть? Да ты знаешь, сколько она стоит? Я тебе выкину! Сама икру метать будешь!

Я почувствовала, что сейчас или начну кидаться всем, что окажется под рукой, или позорно разревусь. Поэтому молча развернулась и побежала домой. Спрятаться там, где можно прийти в себя.

Но посреди дороги резко остановилась. Прямо передо мной непонятно откуда взялась полуголая девица.

- Что? Меня притянуло к простолюдинке? - окинула она меня брезгливым взглядом.

Глава 6

Раиса.

Я огляделась и сделала шажок назад. Сердце забилось пойманной птичкой. Я могла в расстройстве не заметить идущую навстречу девушку. Октябрь хоть и тёплый, но всё-таки не настолько, чтобы ходить с открытым животом и плечами по улице. Девушка была красива, очень. Она напоминала куклу. Но не её внешность заставила меня испугаться. И даже не злой взгляд красивых аметистовых глаз.

У красавицы был хвост! Как у аквариумной рыбки. И передвигалась она так, словно вокруг была вода, а не воздух.

Девушка резко сократила расстояние между нами и прижала свою ладонь к моему солнечному сплетению, заставив меня согнуться пополам от боли. К горлу подкатила тошнота от запаха горелого мяса. Я со страхом посмотрела на свою грудь. Там где прикасалась ладонь незнакомки, остался уродливый ожог в виде странной спирали с непонятными символами. И эта спираль горела, словно сквозь прожжëнную кожу пробивался свет.

- Что это такое? - вырвалось у меня.

- Маяк. Тебе выпала честь умереть за меня, будущую наири Мира Морей. - Непонятно произнесла девушка. - Кое-что придётся тебе объяснить. Я Райнис Ле-Гунн, высокородная мириида, обладающая искрой. Мой дар связан с душами, но тут хоть объясняй, хоть не объясняй. Не тупой простолюдинке понимать в дарах и их возможностях. Да и ни к чему тебе эти знания. К тому же переход открыт совсем ненадолго. На меня пал выбор родить наследника Повелителю. И мне пришлось пережить ночь оплодотворения.

Девушку заметно передёрнуло, и она замолчала, явно пытаясь вернуть себе спокойствие. Я огляделась и заметила странную вещь. Никто кроме меня не видел плавающую в воздухе русалку.

Более того, я видела и саму себя. Моё тело словно замерло в раздумьях посреди проезжей части. Я смотрела на себя на дороге и на свои руки. К моему ужасу они просвечивались и отдавали каким-то перламутровым оттенком.

- Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! - дёрнула меня эта Райнис.

- Но там... - показала я ей на дорогу.

- Ничего страшного. Твоё тело пока пустая оболочка, которую скоро займёт моя душа. - Ухмыльнулась русалка. - Я пережила эту ночь. И смогла бежать в пещеры молчания, одно из самых сильных мест нашего мира. И пользуясь этой силой, я провела обряд поиска и замены души. Видишь ли, беременность от Повелителя это мерзко и ужасно, а во время родов все погибают. Поэтому в моём теле всю беременность будет твоя душа. А когда ты родишь и умрёшь, связи между телом и душой разорвутся. Воды Великого Моря получат свою плату, растворив твою душу среди тысяч. А благодаря маяку, моя душа притянется обратно, как только ты умрёшь. И я рожу, оставшись в живых. И о нашей маленькой тайне никто не узнает. Потому что этот же маяк не позволит тебе ни словом, ни делом навредить мне. Всё, переход тускнеет, нет больше времени. Наслаждайся жизнью истинной Ле-Гунн, если конечно сможешь.

Два события произошли почти одновременно. Что-то прошептав, эта русалка буквально занырнула в мое собственное тело. Тëмно-фиолетовое свечение опутало то, что недавно было мной, напоминая картинки египетских мумий.

А на дороге, легковушка стала обгонять впереди едущую машину и не успевала перестроиться. Из-за поворота вылетела скорая. Пытаясь избежать столкновения лоб в лоб, скорая вильнула... И сбила стоявшую на дороге меня. Точнее моё тело с чужой душой.

Кругом мгновенно собралась толпа, раздались крики. Но я как зачарованная наблюдала за тем, как, словно из кучи песка, пытается вырваться из моего тела на свободу русалка. Её лицо исказилось от страха, она почти смогла, почти дотянулась до меня, но её ладонь обожгла подлетевшая яркая искра.

Райнис закричала. Смотреть, как её скручивает было жутко, но и отвести взгляд было невозможно. А между тем, душа русалки теряла человеческие очертания. Вот она уже просто силуэт из воды. С тихим звоном этот силуэт распался на сотни капель, проблеснул радужным переливом и опал на землю. И вместе с этим погас у меня на груди ожог-маяк. Похоже, вселиться в чужое тело не так-то просто.

Я почувствовала ветер, настойчиво дующий в лицо, словно толкал куда-то. Но мне хотелось бросить ещё один взгляд на произошедшее. Вокруг моего тела суетились медики из той самой скорой. Уже появилась машина ГИБДД. Ветер всё усиливался, странные искры, напоминающие комочки солнечного света, вились рядом, словно торопя меня. А я смотрела.

Вот подбежала Лариса Васильевна. Бледная, с трясущимися губами.

- Подложите хоть, - протягивала она врачам свой плед, в который куталась, когда на рынке становилось холодно. - Что же она на холодном-то лежит.

- Рая? Рая! - рядом оказавшийся Дмитрий с дочерью попытался пройти ближе.

- Вы знакомы с потерпевшей? Родственник? - сразу спросил молоденький парень в форме.

- Да родственники, я её бывший муж. - Заявил "родственник", вызвав недоумение на лице Лиды.

- Аллергия у вашей бывшей жены есть? - спросила медик, что-то набирающая в шприц, пока рядом со мной опускали носилки.

- На сорбифер дурулес. Её во время беременности тошнило от него. - Ответил бывший муж.

Медик тяжело вздохнула, а Лида прикрыла рот ладошкой. Я только сейчас обратила внимание, что под сердцем у неё горела такая же искра, что вились вокруг. Только от неё расползалась неприятного красно-чёрного цвета паутина. Я почувствовала, что сейчас я смогу эту паутину содрать. А могу этого и не делать. Вот только...

Да, Лида любимая дочь бывшего мужа. То как он о ней рассказывал, то как он выглядел из-за переживаний за дочь, говорило больше любых слов. И потеря любимого ребёнка будет сильным наказанием и ему, и его матери за то, что они сотворили со мной. Но мне легче от чужих страданий не будет. И моего ребёнка не вернёт, и возможность стать мамой тоже. Я ведь смирилась за эти годы, приучила себя к мысли об одиночестве.

Просто повинуясь порыву, я протянула руку и содрала эти мерзкие, даже на вид, нити. Лида, словно почувствовала что-то. Потому что положила руку ровно на то место, откуда я только что убрала гадость, и несколько раз вздохнула. Словно даже дышать ей стало легче.

Ветер хлестанул резким порывом, искры-шарики закрутились вокруг, заставляя развернуться и сделать шаг к почти погасшему свечению, куда толкал меня ветер. То ли следующий порыв оказался сильнее предыдущих, то ли от этого перехода шла непонятная тяга, но я резко провалилась в темноту. Только успела заметить метнувшуюся следом за мной одну из искорок.

- Колыбель из лозы сплетенную,

Я доверю воле волны.

И дочь новорождённую,

Отпущу, по нитям судьбы.

Ты неси, волна, её бережно,

Осторожно неси, волна,

Ты храни её сон настороженный,

Сбереги мою дочь, волна.

Слова старой-старой колыбельной, которую когда-то пела моя мама, повторялись сотнями голосов вокруг. Темнота сменилась странным, приглушённым светом. Ещё не открывая глаз, я поняла, что лежу на чём-то мягком и тёплом.

Решившись, открыла глаза. Первое, что я ощутила, это жуткая головная боль. Не сдержавшись, я простонала. Чем, видимо, привела в движение странный калейдоскоп из картинок и воспоминаний из своей жизни перемешанных с чьими-то чужими. Чужие мысли и чужие эмоции обжигали злостью и жадностью. А ещё были просто пропитаны самовлюбленностью.

- Или ягоды в чае были забродившие или я надышалась от этой рыбы. Русалка, авария, Мир Морей. - Заговорила я вслух, чтобы разогнать тишину вокруг.

Голос был не мой. Этот звучал резче, жёстче. Я перевернулась на спину и попыталась встать. Но не получилось. Мешал хвост. Точно такой же, что был у русалки. И он то появлялся, мерцая и переливаясь разноцветными чешуйками. То исчезал, показывая, что и ноги у меня тоже есть.

Надеясь, что хвост сейчас определиться, оставаться ему или нет, я облокотилась на гладкую каменную стену. Низ живота стягивало болезненное, но странно знакомое ощущение. Эта девушка, Райнис, говорила что-то про ночь оплодотворения. Это напомнило мне собственные ощущения после первого раза с Дмитрием. Вот если раз этак в десять усилить, то получится именно то, что я испытывала сейчас.

Линии на песке, уже смазанные вызвали воспоминания, которые похоже принадлежали Райнис. Хотя Райнис теперь я. Я помнила тот страх, который она испытывала чертя по памяти все эти закорючки, трясущимися руками. И её злость, как он посмел, её, единственную дочь наместника Восточных провинций, как какую-то девку для утех, валять в водяных садах, где любой мог увидеть и услышать?

Понимала я и о ком были эти мысли. Помнила и план неприятного на вид с какой-то жабьей улыбкой старика о замене Райнис служанкой. Я даже не могла понять, как много в моей голове чужих воспоминаний и знаний. Но, наверное, из-за этих самых знаний я сейчас и не терялась в догадках, что произошло, и не сошла ли я незаметно для себя с ума.

На бедре аллели четыре глубоких рваных борозды. Перед глазами мелькнула картинка-воспоминание о слишком огромных руках с когтями, чтобы принадлежать человеку. Я попыталась "вспомнить" хотя бы последние дни Райнис, но не смогла. Резко заболела голова. Ничего, само вспомнится, решила я.

Но даже те обрывки, что были, меня неприятно удивили. Каждая минута, каждая мысль, каждое желание Райнис было настолько пропитано самолюбием и самолюбованием, чувством собственной исключительности, что становилось просто неприятно.

Вдруг чешуя начала ярко переливаться, словно каждая чешуйка была высечена из драгоценных камней разных цветов. Потом по хвосту прошла судорожная волна, и он исчез. Теперь уже окончательно. А я с удивлением поняла, что знаю, что это означает. Я беременна. Только что внутри моего тела начали развиваться сотни икринок. И одна из них станет ребёнком. Я медленно положила руки на живот.

- Вы там растите! - прошептала я. - Ничего плохого с вами не случится. Я всё сделаю, чтобы вам было хорошо!

Голову повело, как будто я немножко выпила, и я засмеялась. Ох, как права была Ларка, буду икру метать! Может я и сошла с ума от новостей, или в момент аварии сильно ударилась головой. Но мне очень нравился этот бред. Он дарил мне ощущение счастья и исполнения мечты! И не важно, что только что у меня был хвост, и руки светились, пока я гладила живот.

Когда головокружение прошло, я осторожно встала и огляделась. Одна стена была так отполирована, что в ней, как в зеркале, отражалась противоположная.

- Пойду, посмотрю, что же там можно так самозабвенно в себе любить и без конца расхваливать. - Подошла я к этой стене, чтобы посмотреть на себя. - Мдаа уж, красотка!

На шее, плечах и груди темнели огромные пятна синяков. Ассоциации были с засосами, но это какая пасть должна быть, чтоб такие следы оставить? В одном месте был запекшийся след укуса. На руках явно отпечатались чьи-то пальцы. Ну, я, конечно, понимаю, что Райнис не подарок под ёлочку, но вот так-то зачем? Судя по ощущениям, по девчонке просто прокатился каток.

Я осматривала пещеры одну за другой. Все они были похожи. Некоторые были пустыми, в некоторых я видела широкие основы под матрасы, некоторые были закрыты.

Миновав очередную арку прохода, я оказалась в огромной пещере, стены которой были покрыты мерцающим сине-зелёным камнем, ракушками, и вросшими прямо в стены жемчужинами. Посреди этой пещеры стояла здоровая каменная плита, на которую сверху падала вода и... Исчезала. Я решила обойти этот алтарь, посмотреть, может с другой стороны есть сток?

Но пока я обходила, вода потемнела, стала почти чёрной и с её потоком на плиту опустилось, а точнее упало тело. Мальчик-подросток, но с хвостом. Вид его был ужасен. Такое только в фильмах ужасов показывали про маньяков. С ним была сумка, в которой я нашла на удивление сухие бинты и мази в горшочках.

Я тщательно обрабатывала раны, стараясь действовать как можно осторожнее. Особенно свежие, на руке. Они ещё кровоточили.

Вдруг мальчишка распахнул глаза и уставился на меня.

- Тебе больно? Извини, я стараюсь поосторожнее. Ты поплачь если больно, я никому не скажу. - Обещаю я ему.

- Спасибо, и я тоже никому не скажу, что вы не моя мачеха. - Ответил он.

Глава 7

Раиса.

Странная плита-алтарь всё время была тёплой на ощупь, поэтому мальчишку я решила не стаскивать с неё. Пусть на тёплом лежит. Он, конечно, русал, но на мокром полу, по которому ощутимо тянуло, делать ему явно нечего.

Я и сама-то укладывалась спать на краю широкой плиты. Потому что это было единственное место, где я не боялась замёрзнуть, и всё время была рядом с мальчиком. Ченом, как я вспомнила.

Собственно из-за его пропажи Райнис и оказалась беременна. Где бы этот принц не был, пришлось ему явно не сладко. Даже сейчас он ненадолго приходил в себя, буквально минут на пять-десять, и снова засыпал. Словно никак не мог набраться сил, чтобы проснуться.

Я старалась его сильно не беспокоить, но раны обрабатывала через примерно равный по ощущениям промежуток времени. И каждый раз ужасалась. А ведь эти раны ещё поджили. И ещё меня раздражала странная особенность. Руки у меня всё время светились, стоило только прикоснуться к Чену. Странный перламутровый свет по контуру. Вот только и это отошло на второй план. Я всё время думала, что ему нужно набраться сил, а где он их возьмёт, если всё время спит?

На второй день встал вопрос о том, что есть самой, и как кормить ребёнка. А именно ребёнком я Чена и воспринимала. Я осторожно вышла из пещер. Рядом плавало какое-то животное, напоминающее кита. Правда, не такого огромного, как мне представлялось.

Постояв немного, я с удивлением отметила, что вода вокруг не мешает, и я дышу. Только не носом, а, похоже, кожей, потому что грудь не вздымалась. Я сделала несколько шагов в сторону животного и остановилась, чтобы не напугать. Это была самка, и она кормила детёныша. Молоком!

Свободное от работы время я убивала на просмотры передач о цветах и животных, и на то, что училась танцевать танец живота перед телевизором. И знала, что в моём мире киты кормят детёнышей молоком, очень богатым жирами. Может и моему мелкому русалу подойдёт?

- Привет, - обратилась я к животному. - У меня ребёнок в пещерах. Очень болен, ему не хватает сил, а есть нечего. Не могла бы ты дать мне немного молока?

Может это и выглядело глупым, но ничего лучше я придумать не могла. Китиха посмотрела на меня и открыла рот. До меня донёсся словно глубокий вздох с открытым ртом.

Враждебности от животного я не почувствовала. Поэтому быстро вернулась в пещеру, и не придумала, ничего лучше, чем выложить подаренные кем-то Чену лекарства, тщательно вытряхнуть сумку из тонкой кожи, и вернуться к китихе. Та немного повернулась боком, чтобы продолжить кормить детёныша, и мне была возможность подойти. Я прижала горловину сумки-мешка к соску, я с удивлением наблюдала, как раздуваются её бока. Китиха сама впрыскивала струю молока в горлышко, как и во время кормёжки китëнка.

- Спасибо! - поблагодарила я животное, туго стягивая горло сумки, чтобы туда не просочилась вода. Для себя я решила, что раз китиха поняла мою просьбу, то и благодарность поймёт.

Добытое молоко, я небольшими порциями вливала в рот Чену, укладывая его голову себе на колени. Да и сама попила. Ощущение в животе было такое, словно я поела очень жидкой геркулесовой каши, которую немного пересолили. А утром меня разбудило знакомое гудение, напоминающее вздох. Вчерашняя китиха приплыла со своим детёнышем почти к самому входу в пещеру. Я позволила себе погладить её по морде, и несколько раз поблагодарила за заботу.

А ещё я обнаружила рядом с пещерой ламинарию, просто настоящие заросли! Я сорвала небольшой кусочек длинного листа и прожевала. Конечно не тот вкус, что из банки, но мне понравился. Имея под рукой молоко и съедобные водоросли, я решила, что точно не пропаду.

Тем более, что я заметила, что китиха и её детёныш тщательно ищут и пытаются добыть странного вида палочки тëмно-зелëного цвета. Правда росли они преимущественно между камней, и достать их китам было сложно. А я легко просовывала руку и срывала. После чего угощала китиху и китëнка. Вскоре меня уже просто ждали у входа в пещеру. Они сами находили заросли этого растения, а мне оставалось только помочь его собрать.

Так продолжалось ещё несколько дней. По моим ощущениям прошло, наверное, уже почти две недели с моего появления здесь. Раны Чена подживали, рёбра переставали торчать из-под кожи. Но меня беспокоило, что он не приходит в себя.

Во время обхода пещер, ещё в тот день, когда я пришла в себя, после того как очутилась в теле Райнис, я видела странную перевернутую вилку торчащую из камня. Тогда я не обратила на неё никакого внимания, но точно помню, что мелькнула мысль, что это для того, чтобы дать о себе знать. Сейчас же я искала её целенаправленно.

Глава 8

Раиса.

Странный предмет я нашла почти в конце длительного обхода пещер. Небольшой каменный столбик-подставка, покрытый иероглифами, в середину которого воткнули двузубую вилку из непонятного материала. То ли металл, то ли отполированный камень. Больше всего это подводное средство связи напомнило мне камертон с резистором. Рядом с ним лежал длинный брусочек с ручкой, и я решила, что нужно им ударить по вилке.

Вот только я не ожидала, что звук будет такой, что я со всей силой сжала уши, прикрывая их, и даже присела от неожиданности. Однако, когда всё стихло, никаких изменений я не обнаружила. Каким образом этот прибор тогда работал, я не поняла.

Проверив на всякий случай Чена, я решила сходить, набрать морской капусты. Мне нравилось ещё и гулять среди зарослей ламинарии. В мыслях мелькало сожаление, что скоро я не смогу вот так гулять под водой. Скорее всего, это было знание, доставшееся от предыдущей хозяйки этого тела. Но пока, я наслаждалась лёгкими колебаниями воды и мягкими касаниями водорослей к коже.

Далеко я, правда, не отходила. Ещё в одну из первых своих прогулок я нарвалась на большое количество беловолосых мужчин, застывших спиной к пещерам. Стояли они через равное расстояние друг от друга, словно охраняли периметр. Один из них развернулся при моём приближении и поклонился.

- Вы охраняете, да? - осторожно спросила я, но ответа не получила и решила, что лучше вернуться в пещеры. - Ну, не буду вам мешать.

Маленькая подсказка из памяти успокоила. Это Безмолвные или Тени, кто-то вроде армейской элиты. И моя личная гвардия. Поэтому гуляла я рядом с пещерами спокойно, зная, что никто чужой и с желанием причинить мне вред даже близко не подойдёт.

Вот и сегодня я спокойно гуляла, когда меня накрыла просто огромная тень. Я подняла голову, и впервые за всё время, что я здесь, я почувствовала страх. В толще воды надо мной плыла огромная рыбина, и она явно направлялась вниз, ко мне. Рассматривать, что это за мойва-переросток я не собиралась. Подхватив край юбки, я со всех ног побежала в пещеры, под их надёжную защиту. По крайней мере, протиснуться туда эта громадина точно не сможет.

Однако далеко я убежать не смогла. Кто-то схватил меня и дернул в сторону, от чего я упала. А треск ткани намекнул, что единственному платью, которое я бережно стирала все эти две недели, пришёл вполне логичный конец.

Надо мной нависал крупный мужчина странного вида. Беловолосый, но с большими чёрными глазами. Его уши заканчивались торчащими вверх отростками, соединенными между собой перепонкой. Как будто бы по краю уха шёл плавник. Ещё один крупный плавник шёл посередине головы, но я видела только его верхний край, торчащий из волос. Я попыталась вырваться, но добилась только того, что он схватил меня за бедро, заставив застонать от неожиданной боли. Раны на бедре затянулись и очень хорошо заживали, но чужая рука их потревожила.

Я против воли опустила взгляд вниз. Крупные, сильные пальцы легли чётко поверх царапин, а мощные когти лучше любых слов объясняли, каким образом настолько глубокие царапины появились на моём бедре. Какая-то мысль настойчиво пыталась достучаться, но я отмахнулась от неё. Сейчас было главным вырваться.

Я усилием воли заставила своё тело расслабиться, что было непросто, потому что я была напугана. Но я справилась. Напавший на меня монстр, почувствовав, что я обмякла и больше не сопротивляюсь, ослабил хватку, и чуть склонил голову, словно собирался заговорить. И вот в этот момент я резко согнула ногу и со всей силой ударила его в лицо коленом. Монстр схватился за губы и нос, а я пулей рванула в пещеры. Я ещё успела подумать, что будь ты хоть кем, но если у тебя есть нос, то удар снизу по перегородке это всегда очень и очень больно, когда ворвавшись в пещеру, и согнувшись от боли в заколовшем боку, я наконец-то вернулась к той самой, назойливой мысли.

Повелитель! Вот этот мутировавший минтай и есть тот самый Повелитель, от которого я сейчас получается беременна!

- Ты ополоумела? - влетел он в пещеру, рыча так, словно превращался не в рыбу, а в сторожевого ротвейлера.

Впрочем, и превращение в человека особо не помогло. Стоя и вытянувшись на цыпочках, потому что Повелитель схватил меня за руки чуть ниже плеч, я утыкалась носом ему в солнечное сплетение. Или что там на этом месте у русалов?

- Я испугалась! - ответила я ему, изображая уверенность. - И мне больно!

Я посмотрела на его руки, по-прежнему сжимающие мои.

- Повелитель, осмелюсь напомнить, но саири Райнис может быть уже в положении. - Рядом с нами склонился пожилой русал, в одежде, напоминающей китайский мяньпао. - Я, к моему сожалению, не могу этого утверждать, ведь саири впервые с ночи оплодотворения дала о себе знать.

- Да уж, целых две недели тишины и спокойствия во дворце. - Усмехнулся Повелитель. – Я-то уж обрадовался, но нет, счастье было не долгим. Что, не понравилось жить в пещерах и хочется обратно во дворец?

- Простите, достопочтенный, я не помню вашего имени, - обратилась я к старику, пытаясь одновременно вспомнить китайские фильмы о придворной жизни, которые безумно любила Лариса Васильевна, и хоть что-то из знаний Райнис.

Но в воспоминаниях девушки старик считался прислугой и всё. Ни имени, ни обращения, ни правил вежливого общения.

- Целитель Миньо, саири, главный дворцовый лекарь. - Поклонился старик с мягкой улыбкой.

- Целитель Миньо, я очень рада, что вы здесь оказались. - Продолжала я, совершенно игнорируя Повелителя. - К сожалению, мне не хватает знаний и без вашей помощи мне не обойтись.

- Что беспокоит прекрасную саири? - спросил целитель.

- О, со мной всё хорошо. Хвост пропал почти сразу, и по ощущениям, мне кажется, что я беременна. - Тут же решила объяснить я. - Так что помощь нужна не мне. Две недели назад здесь появился принц Чен, и он в очень плохом состоянии. Я сделала, что могла. Но поняв, что лучше ему не становится, решила попросить о помощи.

- Чччто? - полузадушено просипел у меня за спиной Повелитель. - Как Чен?

- Две недели назад, из потока воды над плитой-алтарëм появился мальчик. Он изранен, словно его пытали. Приходит в себя лишь ненадолго, еле успеваю его покормить. - Со вздохом рассказала я.

- Веди... - приказал Повелитель с непонятной интонацией.

Дорогу до алтаря я знала хорошо, поэтому привела гостей очень быстро.

- Вот. И так всё время. - Показала я на спящего подростка.

- Великая Волна, сын... - Повелитель склонился над мальчиком, но словно боялся прикоснуться к нему. - Целитель!

- Да, мой Повелитель. Прошу отойдите. - Лекарь деловито отодвинул русала в сторону и начал какие-то странные манипуляции.

Время от времени он что-то восклицал, доставал какие-то шары, какие у нас встретишь в каждой лавке поделочных камней, один из таких шаров лекарь сунул мне в руки, и цокал языком. Наконец, он отошёл от плиты и развернулся ко мне.

- Скажите, саири, давно принц лежит на алтаре? - спросил лекарь.

- С момента, как появился здесь. Эта плита тёплая. Единственная во всех пещерах. И сквозняки с пола до неё не достают. Поэтому я решила оставить его здесь. - Объяснила я.

В этот момент Чен заворочался, и я по привычке подошла к нему, сразу щупая лоб, потому что боялась, что у парня поднимется температура. Руки привычно засветились.

- И часто вы так делаете? - непонятно чему удивился целитель.

- Что именно? - переспросила я.

- Напитываете наследника своей силой. - Показал он на мои светящиеся руки.

- Я не умею кого-то напитывать силой, уважаемый целитель Миньо, - сказала я. - Просто, когда я пытаюсь проверить состояние мальчика и обработать раны, я постоянно думаю, что ему нужны силы. Ну и руки светятся, это да.

- Вот именно так вы и передаёте ему силу. Сделать это можно только искренне желая передать часть своей силы другому. Эти места ею просто напитаны, а вы, как одарённая, собираете её в пространстве, перегоняете через себя, и вливаете в принца. - Улыбался и пояснял целитель. - Поэтому принц Чен и спит. Видимо, тяжёлые события, послужившие причиной его исчезновения, сильно его измотали. Потом прорыв диафрагмы, сдерживающей ядро дара, тоже отнимает много жизненных сил. И да, силы ему были необходимы. Но обычные, телесные. А вы, прекрасная саири, оставив его на алтаре и вливая собственные силы, так напитали его, что просто вытолкнули принца на вторую ступень. Повелитель, принц Чен прошёл не только прорыв диафрагмы, но и инициацию. Сила пещер молчания и саири Райнис, щедро влитая госпожой, заставила все его сосуды для силы раскрыться и наполниться. Оттого он и спит, что его тело перестраивается, чтобы вместить в себя столь огромный дар. Я не рекомендовал бы до конца перестройки лишать его связи с алтарём и пещерами. Что же касается вас, саири, то смею вас заверить, что вы абсолютно правы в своих предположениях. Ночь оплодотворения для вас прошла плодотворно. Камень, что я дал вам в руки из розового стал почти бордовым. А ещё, уже сейчас я могу сказать, что рождённый вами ребёнок, будет необыкновенно силен и почти наверняка одарённым. Потому что прошедшие через ваше тело огромные потоки силы в самый важный момент, момент зарождения жизни, напитывали и вас. А значит и вашего ребёнка. У меня только один вопрос. А что же вы ели все эти дни?

- Молоко. Здесь пасётся китиха с детёнышем. Она и делилась. - Пожала плечами я.

- Пытаешься показать себя жертвой, брошенной на произвол судьбы жестоким мужем? - резко развернулся ко мне повелитель.

- Какая китиха? - одновременно с ним спросил меня целитель.

- А вот и она! Пойдёмте, сейчас увидите сами. - Позвала я, почувствовав знакомый зов.

Глава 9

Раиса.

Я уверенно направилась к выходу. Китиха и её детёныш ждали, как всегда, у входа. Вот только не потянули меня за собой к уже найденным водорослям, а долго игрались, подставляя под ласку широкие носы и основания боковых плавников.

- Вы прощаетесь, да? - спросила я у китихи.

Она только прогудела что-то грустное в ответ, подтверждая мою догадку. Расставаться с очень дружелюбными животными было жаль. Но мало ли почему они уплывают? Может течения меняются или чувствуют хищника? Я ведь совсем ничего о жизни под водой не знала.

Сегодня окончив своеобразную дойку, я не сразу пошла в пещеру, а долго смотрела вслед уплывающим китам.

- Кхмм... Саири, - с непонятной мне неуверенностью окликнул меня целитель. - А что вы потом делали с этим молоком?

- Пила сама и поила Чена. - Пожала плечами я. - А что ещё можно с ним делать?

- Прям так, не разбавляя? - переспросил целитель.

- Нет. А надо было? - тут уже напряглась я.

Может я вообще с таким питанием навредила. Как ни крути, а что я, что Чен сейчас полурыбы. А селёдку с молоком смешивать не рекомендуют даже в моем мире.

- Ты что, не поняла, что это донная кормилица? - фыркнув, спросил Повелитель. Тем особым тоном, каким обычно отличники-зазнайки указывают на ошибки остальным.

- Нет, не поняла. - Сложила руки на груди я. - А вы мне не подскажете, где можно увидеть точное изображение всех обитателей этого мира?

- О, наши писцы только составляют такой альманах. Работу над ним начали ещё при деде Повелителя, - тут же оживился целитель.

- Да? И, наверное, работы уже близятся к завершению? - улыбнулась я. - Сколько видов животных уже описано?

- Больше сотни. - Недовольно буркнул Повелитель. - Всё, я понял твой намёк. Твой отец любит повторять, что мы содержим уже третье поколение бездельников. Это ваш семейный конёк!

- Уважаемый целитель Миньо, - обратилась я к старику, перестав обращать внимание на Повелителя, у которого, похоже, резко испортилось настроение. - А не расскажите ли вы мне, что такого в том, что мы питались молоком этой донной кормилицы?

- Конечно, конечно, саири! - глаза старика горели далеко не старческим любопытством. - Это удивительное животное обитает глубоко в разломах морского дна. И на поверхность почти не поднимается. Исключения только самки с детёнышами, и то, очень ненадолго. Они появляются всего в нескольких местах, там, где растёт красный хвощ. Он произрастает на местах силы и наполняется энергией, напоминающей разряды скатов или угрей. Из-за этого, на нём скапливаются кристаллики соли. Вот именно за ними кормилицы и поднимаются. Сок красного хвоща и соль, которую поедает кормилица и её детёныш в период, пока его основная пища, это молоко матери, особым образом влияет на зрение. Именно поэтому, даже вырастая, эти звери прекрасно видят в темноте. Но, когда это молоко потребляет мириид, то его тело получает то, чего просто нет на поверхности! Из-за этого кости становятся прочнее, мышцы эластичнее и легче воспринимают нагрузки. Такие мирииды существенно крепче и крупнее остальных. Да и чешуя становится в разы крепче, фактически, превращаясь в доспех!

- А есть примеры? - удивилась я.

- Есть, - с ехидством ответил Повелитель. - Особенности, приобретённые из-за молока, сохраняются и передаются по наследству.

- Вы сейчас на себя намекаете? - уточнила я.

- Представляешь? - ухмыльнулся он. - Саар-Нави-Сацзый, объединивший морские царства в одно, сломив наконец-то сопротивление Восточного царства, был выкормлен молоком донной кормилицы. Точнее, питался им целых шесть дней. Поэтому это животное и получило такое название.

- Шесть дней! И какой результат! А тут две недели, полный цикл обновления! Повелитель, - склонился целитель.

- Но если молоко этих китов так полезно, то почему его не добывают? - удивилась я.

- Потому что эти, как ты говоришь, киты, не терпят неволи, обладают огромной силой и чрезвычайно опасны. Своим голосом они могут просто разорвать мириида на куски! - объяснил мне Повелитель с таким видом, словно уже устал объяснять очевидное. - А кричать они начинают при любом подозрении на опасность. Странно, что от тебя опасности не почувствовали. Миньо, что вы тут чуть ли не светитесь? Того и гляди приплясывать начнёте.

- Повелитель, вы только представьте, как укрепиться трон Сааров! Принц Саар-Чен вернулся! И не просто вернулся, но ещё и сразу прошёл вторую ступень. Я, конечно, буду наблюдать за изменениями, что будут происходить с юным принцем, но уверен, что они пойдут на благо подводному миру! Может и на границах наступит покой! - с нескрываемым восторгом произнёс целитель. - А когда родится ребёнок саири...

Вот тут целитель почему-то сбился и, резко сменив тему, сам вызвался отправиться во дворец, чтобы доставить постели и еду. Повелитель высказал пожелание остаться с сыном.

Следующая пара дней стала для меня серьёзным испытанием. Никуда я не могла деться от внимательного взгляда анчоуса-мутанта! Причём внимание было такое... Нехорошее. Ни когда пытаются тебя понять или увидеть какую-то эмоцию. Нет. Этот Повелитель следил за мной так, словно я была бешеным животным, и он точно знал, что я нападу. Только ждал, чтобы не пропустить момент.

- Может молочка? - предложила я, не выдержав этой слежки. – Говорят, оно общую вредность в организме снижает!

- Пей сама. - Ответил он. - Тебе оно тогда тем более нужнее.

- Может, хватит уже? - спросила я.

- Серьёзно? Райнис, я знаю тебя с малолетства, и более мерзкого существа мне даже представить сложно. Хитрая, лживая, эгоистичная, жестокая... Ты даже не тварь, ты тварища! - ошеломил меня "признанием заслуг" Повелитель. - И я ни за что не поверю, что вот это всё просто так! Ты знала, что после ночи с тобой...

- Продолжайте, что же вы замолчали? - спросила я, хотя и так прекрасно видела, что его аж передёрнуло. Видно заявленное отношение к Райнис было искренним.

- Нестерпимо захотелось помыться! - с брезгливой гримасой заявил он. - Но я продолжу! Мальчик уже взрослый, как-нибудь переживу! Радует, что и ты удовольствия явно не получала!

- А вот это по-настоящему мерзко, - ответила я на его жест, которым он указал на следы своих когтей на мне.

- Так вот... Ты знала, что два-три дня я буду спать настолько крепко, что даже целитель не сможет поднять. И знала, что я ничего не почувствую. А Чен был в таком состоянии... Ты легко могла его просто добить! Но почему-то решила выходить, искренне захотела поделиться силой. Почему? Зачем тебе это? - с подозрением окинул он меня взглядом. - Ты ошиблась только в одном. Я никогда не поверю ни в одно твоё благодеяние! Потому что готов с собственного хвоста чешую содрать и в залог положить, любое, даже самое мизерное, добро из твоих рук обернётся злом во сто крат худшим, чем было бы без твоего вмешательства! И я вытащу твоё гнилое нутро на отмель, когда выясню, что ты задумала!

- Отец? - голос Чена хоть и был слаб, но звучал уверенно.

- Чен! Малëк! - я была мгновенно забыта, словно меня и не существовало.

Повелитель просто растворился в сыне. Что-то шептал ему, успокаивал, что-то обещал, сжимая руки. Сейчас у меня даже и язык бы не повернулся назвать его рыбой. Это был отец, который пережил великое горе, а потом ему вернули сына.

Я тихонечко присела на краешек алтарной плиты и слушала торопливый рассказ мальчика. О ловушке, о плене, о том, как он узнал о судьбе брата, об издевательствах этого подонка из Верхнего мира, или мира Огня. О битве, и о девушке, что ему помогла. Даже я заметила, как смутился парень, рассказывая о своей спасительнице, чьë имя он решил оставить в тайне.

- Кому-то девушки стали нравиться? Пора объявлять отбор в гарем? - вымученно пытался улыбаться Повелитель.

- Нет, отец! - резко мотнул головой Чен. - Я не приму гарема! Я хочу вернуться в мир Огня и отомстить!

- Тебе придётся пройти тяжёлый путь, прежде чем ты станешь воином, сын. - Тяжело вздохнув, произнёс Повелитель. - Сейчас мы не потянем войну с верхними. На границах не спокойно. И пока мы не утихомирим морских кочевников, мы не сможем перебросить войска.

- И пока вы будете наводить порядок на границах, мальчики, наделённые даром, будут гибнуть, проходя путь до врат Морей? Попадать в ловушки, терпеть пытки и становиться чучелами? - возмутилась я.

- Ты думаешь, я не хочу сейчас сравнять весь верхний мир? - я и не поняла, каким образом Повелитель успел переместиться ко мне и нависнуть надо мной. - Это был мой сын! И пусть, благодаря тебе, он отдалился от меня, но я его любить не переставал! Но если я сейчас стяну войска и кину их на поверхность, то кочевники, пройдут парадным маршем, чуть ли не до столицы, вырезая всех на своём пути! О чём мне так любит напоминать твой отец!

- Но хотя бы обезопасить путь до храма можно? - пропищала я, потому что Повелитель в гневе был действительно страшен.

- Тупая идиотка! - выплюнул он потирая прикрытые глаза. - Я только что тебе объяснил, нет у нас войск! Есть те, кто прикрывает границы, и те, кто стоит в резерве!

- Да, но... Я сейчас! - я стрелой вылетела из пещер, пока идея не покинула меня.

Я шла вдоль линии Безмолвных, ища того, кто мне поклонился в день первой встречи. Его доспех отличался от остальных, и я решила, что он старший.

- Вы не могли бы пройти со мной? - спросила я, получив в ответ странный взгляд.

Когда русал сделал шаг в мою сторону, я схватила его за руку, и потянула за собой в пещеры.

- Чен, прости, но ты не мог бы ещё раз повторить свой рассказ о том, как вы попали в ловушку? - попросила я, вернувшись в пещеру.

- Принц Чен! - поправил меня Повелитель.

- Отец, - мягко остановил его Чен. - Райнис спасла мою жизнь! Без её помощи, даже добравшись сюда, я бы не выплыл.

- Каждая из наложниц моего гарема, считается твоей мачехой, и любая обязана была бы... - начал, а точнее и не заканчивал, возмущаться Повелитель.

- Да. Но помогла Райнис. - Напомнил ему сын. - Поэтому, просто Чен. Ей можно.

Глава 10

Саар-Нали-Юфей.

При всём моём отношении к Райнис Ле-Гунн, внутри меня боролись злорадство, подозрительность и ... стыд. Что было в ту ночь, если её настолько поломало? Как я мог это совершить? Неужели внутри я настолько чудовище? Глубокие, уродливые полосы на ее бедре вышибали дух своим видом, даже при том, что я прекрасно помнил и о планах Райнис, и о том, кто был виноват в том моём состоянии.

И в то же время, у меня даже сомнений не было, что всё, что я видел, это было притворство и искусная игра, какой позавидовали бы и актёры придворного театра. Куда-то делась непробиваемая самоуверенность и ушла надменность из взгляда. Даже черты лица как-то потеряли резкость. Но я прекрасно помнил, что она творила ещё ребёнком с очаровательной и скромной полуулыбкой на губах!

Вот только я не мог понять, зачем? Чего она добивается? Какая цель стоит за этим непонятно откуда взявшимся желанием помочь? Ведь не помоги она Чену, и рождённый ею ребёнок единственный наследник трона Сааров и Мира Морей! Думаю, о таком раскладе старый Ле-Гунн даже и не мечтал.

Но помочь она хотела искренне, более того, донная кормилица не почувствовала опасности, исходящей от неё. Хотя даже у меня рядом с ней, чешуя готова была прорваться сквозь кожу от желания защититься от Райнис. Почему же животное, которое славилось тем, что злу к нему не подобраться, не только подпустило к себе Райнис, но и помогло? И я собственными глазами наблюдал за их прощанием...

Но все размышления отошли на второй план, когда Чен впервые пришёл в себя в моём присутствии. Вести о старшем сыне были поистине чёрными! Боль, гнев, отчаяние... Кислотой жгли внутренности и выламывали мои рёбра, требуя уничтожить убийц сына! И Райнис со своими вопросами только бередила эту рану.

Хотелось каждое слово сопроводить пощёчиной, чтобы она понимала, чтобы хотя бы представила, что в мире бывает так, что кто-то озабочен не только собой. И как это больно, когда ты даже выплеснуть своё горе не можешь, потому что ты правитель!

- Принц Чен! - рявкнул я на неё, напоминая о той черте между ней и правящей семьёй, которую она никогда не сможет преодолеть.

Но за неё вступился Чен, разрешив ей себя так называть.

- Чен, ты можешь ещё раз рассказать о том, где и как вы попали в плен? - Попросила она, подтаскивая за руку ведущего Безмолвных.

Сын окинул мачеху и Тень взглядом, в котором промелькнуло любопытство, но послушно повторил свой рассказ с подробностями.

- Я так поняла, что там перекрыто все тонкими стальными струнами. Они тонкие и их не видно в воде. - Задумчиво рассказывала о своих выводах ведущему Райнис. - Но когда на них напарываются, то они ранят и одновременно дают сигнал, что кто-то попал в ловушку.

Тень медленно опустил голову, соглашаясь со своей хозяйкой.

- Вы сможете с этим справиться? - задала она вопрос, заставивший всколыхнуться все мои подозрения.

Тень ещё раз повторил свой жест согласия.

- Тогда помогите нам, пожалуйста. Нужно очистить дорогу к храму и не позволить заново превратить её в ловушку. - Райнис задумалась, словно вспоминала что-то, а потом закончила, - Приказ.

Безмолвный поклонился и развернулся на выход. Он получил приказ, он спешил его выполнять.

- Подождите... - Позвала его Райнис. - Вы... Осторожнее. Берегите себя, пожалуйста.

Замолчал не только я, Чен моргал от удивления. Безмолвные были просто оружием. Ле-Гунн никогда и не скрывал своего отношения к этим воинам. Верные, преданные, с одной задачей-приказом.

Я наблюдал за тем, как медленно разворачивается Безмолвный. Слова Райнис настолько поразили даже этого, прошедшего ритуал и потерявшего эмоции и, наверное, часть разума, Безмолвного, что казалось, что он сейчас заговорит вопреки тому самому ритуалу. Я впервые видел, чтобы на одном из этих замерших в одном выражении лиц, отразилась хоть какая-то эмоция. Ведущий Безмолвных опустился на колени и лбом прижался к ногам Райнис, прежде чем уйти выполнять её приказ.

- Что это было? - почему-то шёпотом спросил Чен.

- Преданность хозяину гарантирует ритуал. Но Безмолвные, тем не менее, живые мирииды. И это была личная клятва на верность. Особая ступень. - Словно прочитала по памяти кусок текста Райнис.

- Смотрю и глазам не верю. - Сложил я руки на груди. - Да что там я! Проявление человечности от тебя шокируют даже тех, у кого вообще эмоции забрали при помощи вашего ритуала!

- Не смотрите, Повелитель. Не напрягайте ваши глаза. - Чуть дёрнула плечом Райнис. - Ты как себя чувствуешь? Может пить или есть хочешь?

С Ченом она разговаривала совсем другим голосом, мягким, словно укутывающим. Как будто завораживала. Звучание этого голоса напоминало мне дорожку лунного света на спокойной воде на поверхности.

- Ой нееет! - засмеялся сын. - Я не птенчик с поверхности. Это их говорят, кормят, стоит тем неосторожно клюв открыть.

- А какая разница птенчик ты или рыбка? Кушать надо всем, и много. Чтобы быть большим и сильным, как папа! - скороговоркой произнесла она, улыбаясь, а потом спохватилась и посмотрела на меня. - Вот, правда, ещё не мешало бы быть умным, но это ты от кого-нибудь другого наберёшься.

Может и надо было бы осадить нахалку, но я замер, пытаясь понять, что меня только что кольнуло, что заставило насторожиться?

Улыбка! Райнис всегда улыбалась не размыкая губ, лишь уголок губ приподнимался. Эта её полуулыбка-полуусмешка всегда была пропитана ядом высокомерия и чувством собственного превосходства над всеми. И бесила неимоверно.

Сейчас же, разговаривая с Ченом, она улыбалась иначе. Широко, открывая зубы, и оказывается у неё на щеках появляются ямочки, когда она улыбается. Странное изменение.

Пока Райнис разговаривала с Ченом, я старательно вспоминал, а что ещё не так. Голос, улыбка и манера речи. Райнис всегда держала себя так, чтобы лишний раз подчеркнуть своё воспитание, происхождение и показать мнимую покорность. Кроме одного того откровенного разговора.

Райнис сейчас откровенно дерзила, огрызалась, и если и старалась что-то делать, так это не замечать меня.

- Чен, - прервал я их беседу. - Целитель осмотрит тебя, и если необходимости оставаться в пещерах больше нет, то мы возвращаемся во дворец. Тем более, что насколько я понимаю, уже вскоре Райнис сможет находиться только под воздушным колпаком.

- Как И-Саар? - тут же вспомнил Чен о своей бабушке.

- Не знаю. Ведь я не видел её, и даже не знаю, сообщили ли ей, что ты нашёлся. - Объяснил я. - Ведь целитель только сообщил, что я потребовал доставить всё необходимое сюда. А с дорогой для твоей мачехи и так предвидятся проблемы. И чем дольше мы будем здесь находиться, тем больше они будут.

- А зачем мне возвращаться во дворец? Я не хочу. - Ошарашила меня вопросом Райнис. - Мне и здесь всё нравится.

- В смысле ты не хочешь во дворец? - переспросил её я.

Глава 11

Саар-Нали-Юфей.

- А что мешает мне оставаться здесь? - пожала плечами Райнис. - Ведь находиться свободно в воде я не смогу, и неважно где я в этот момент нахожусь, во дворце или здесь. В любом случае я буду находиться взаперти. Только здесь уединение, и, как я поняла целителя, очень благоприятная обстановка.

Значит, моя временная супруга очень хочет остаться здесь и одна. Очень интересно! Что-то я не помнил за ней любви к уединению и скромности жизни. В любом случае, я собирался поломать ей планы.

- Ну, что же ты, Райнис? И речи не может идти о том, чтобы ты оставалась здесь. - Не смог удержать улыбки я. - Как ты справедливо напоминала совсем недавно, здесь нет ничего, что могло бы обеспечить тебе привычный комфорт. Да и охраны у тебя здесь теперь нет. Извини, но тебе придётся вернуться во дворец. Не могу же я позволить беременной от меня мирииде спать на каменном алтаре!

- Две недели у вас это прекрасно получалось, Повелитель. - Ткнула она мне.

Чувствую мой счастливый отдых от этой гадости во дворце, мне ещё не раз аукнется.

- Райнис, здесь нечего обсуждать! - поставил точку в этом споре я. - К тому же, я уже приказал целителю осмотреть принца, а из дворца выслать паланкин. Уверен, что лекарь позволит переместить тебя и Чена во дворец.

Своего отношения к тому, что её планам оказалось не суждено сбыться, Райнис не показала. Впрочем, а чего ждать от этой лицемерки?

В своих прогнозах я не ошибся. Целитель не только согласился с тем, что моему сыну и Райнис вполне уже можно перемещаться во дворец и большего, чем уже дали, пещеры молчания не смогут отдать. Но и настоятельно рекомендовал не затягивать. Так как в положении Райнис могут возникнуть проблемы с длительным пребыванием вне воздушного купола.

Паланкин прибыл очень быстро, по крайней мере, выйдя из пещер, я обнаружил, что большой дорожный короб, оббитый мягкой кожей с теснением в виде алых водяных лилий, родового знака дома Саар, уже ждёт. Отдав распоряжение готовиться, я вернулся в пещеру, где лекарь уже подготовил свои мази и бинты, чтобы закрыть раны Чена на время пути. Хоть силы влитые Райнис и питание молоком донной кормилицы и поспособствовали выздоровлению сына, но лишний раз тревожить только зажившие раны не хотелось.

Когда я вместе с сыном, опиравшимся на меня, вновь вышел из пещер, то застал удивительную картину. Райнис стояла, чуть нагнувшись, и осторожно царапала вдоль позвоночника одного из грузовых скатов. Тот только выгибал края мощных плавников, и подставлял хребет под коготки этой стервы. Похоже, он натёр или порвал спину во время перевозки груза, а теперь зажившая кожа зудела.

- Ну, и как же ты так неаккуратно? - говорила ему Райнис.

Райнис! Разговаривала с грузовым скатом!

- Тяжело, наверное, когда рук нет, да? Ну, всё-всё. Слушай, имей совесть. Я и так вся перепачкалась и рыбой воняю! - наморщила носик моя временная супруга. - Терпеть этот запах не могу! Эй, ты чего?

Скат видимо не понял, что ему говорят. Ну, или был особенно благодарен. Потому что почти распластался у дна и мягко давил под колени Ле-Гунн, предлагая свою спину для путешествия. Райнис не удержалась на ногах и буквально упала на спину скату, но быстро сориентировалась и уселась, скрестив ноги. Скат чуть загнул вовнутрь верхнюю часть плавников и довольно заурчал, когда поверх этих "бортиков" легли узкие, аристократические ладони с длинными пальцами.

Скат легко заложил петлю, чуть кренясь в одну сторону. Но этот вираж почему-то только развеселил Райнис.

- Саири Райнис умеет ездить на скатах без седла? Как кочевник? - высказал и моё удивление целитель.

- И, кажется, она считает это развлечением. - Нахмурился Чен. - Может, стоит сообщить ей, насколько это опасно?

- Ооо! Повелитель! - тут же побелел целитель. - Икра, малек...

- Да понял я уже! - рыкнул я, и поспешил осадить безголовую наездницу. - Райнис!!!

Скат остановился, но было такое ощущение, словно он ждёт команды от наездницы. И готов сорваться, не смотря на то, что явно ощущал мой приказ.

- Райнис, ты ничего не забыла? - тихо, но еле сдерживаясь, спросил я.

- А что я опять сделала не так? Сейчас-то, что случилось? - с усталым раздражением спросила она.

- Случилось, скажем так, пару недель назад. А сейчас, ты с икрой! Ты вынашиваешь моего малька! И позволяешь себе эти дикие скачки. Без седла, на неконтролируемом скате! - в конце я всё же сорвался и повысил голос.

- Ой, - вырвалось у неё, и она с испугом посмотрела... на ската. - Мне, похоже, кататься нельзя. Спусти меня, пожалуйста, как-нибудь аккуратно. Сможешь?

Я впервые видел, как скат, повинуясь просто голосу, без всякого воздействия и артефактов, начал буквально скользить по воде вниз, лишь чуть смещаясь в сторону.

- Кто допустил, чтобы среди дворцовых скатов был дикий полукровка? - рявкнул я, срывая бешенство, когда рассмотрел этого ската поближе.

Грузовые или вьючные скаты были тëмно-серого цвета. Их более элитные и ценные собратья, на которых рассекала аристократия и военная кавалерия мириидов, обладали двойной чёрно-белой раскраской. Но были ещё и дикие скаты. Сине-голубые. Эти были опасны и неуправляемы.

Каким образом кочевники умудрялись с ними договариваться и приручать, никто не знал. Но эти твари сражались наравне со своими хозяевами. А рассказами про спасение своих наездников, если те получали ранение, никого было не удивить. Обучить этому фокусу наших скатов мы не могли.

Сейчас же передо мной был скат, заметно крупнее и грузовых работяг, и скатов кочевников. Явно кто-то из родителей из больших гвардейских скатов. Вот только брюхо у него было голубым, точнее грязным, а не серым. А спина и вовсе шла чëрно-синими разводами. Признаков более, чем нужно, чтобы отличить смеска. И уж кто-то из рядовых мириидов мог ошибиться, но аристократка Райнис? Вообще-то, морской скат это её родовой знак, и о скатах Ле-Гунны знали всё.

- Уничтожить смеска, - отдал я приказ.

- Только тронь! - вдруг зашипела ядовитой муреной Райнис, оскалившись.

- Что? - удивился я. - Послушай, он может напасть, он опасен...

- Не опаснее тебя! И ты тоже напал, тебя же никто за это не уничтожает? - встала она перед скатом, по прежнему шипя и показывая клыки, словно изображала готовую к нападению акулу. - Я вроде как пока числюсь твоей супругой, да? Так вот, любого, кто осмелится тронуть моего ската заживо отфритюрю! Даже не снимая чешуи!

- Отфритюрю? - переспросил Чен, услышав непонятное слово.

- Обваляю в муке и соли и кину в кипящее масло. - Пояснила Райнис, словно отмахнувшись.

- А в муке и соли зачем? - тихо спросил недоумевающий Чен.

- Для корочки. - Ответила она, чем вызвала резкое наступление бледности и нехватки воздуха у сопровождающих.

- Я смотрю интересные развлечения в Восточных провинциях. - Встретил я её сверлящий взгляд. - Что же, дорогая супруга. Раз этот скат из моих загонов, и до этого момента считался именно дворцовым грузовым скатом, то считайте его своим подарком на заключение временного брака. Мой дар супруге.

- Повелитель, но... - хлопал глазами целитель.

- У вас вопросы, уважаемый целитель? - прищурился я.

- Нет, мой Повелитель. - Не стал спорить лекарь.

- Отец, мачеха станет матерью твоему следующему мальку. А ты даришь ей за это грузового ската? Полукровку непонятного происхождения и вида? - а вот Чен молчать не собирался. - Многие сочтут этот подарок оскорблением.

- Таков выбор твоей мачехи. Разве не она потребовала себе жизнь этого смеска, вопреки моему приказу? Пусть теперь и расхлебывает! - отвернулся я, давая понять, что разговор окончен. - Чен, Райнис, паланкин вас ждёт!

Дорога до дворца предстояла долгой, но мне было о чём подумать.

Глава 12

Саар-Нали-Юфей.

Проследив, чтобы сын и Райнис удобно разместились, я окинул взглядом весь кортеж. Охрана, целитель и я собирались преодолеть путь до дворца верхом. Грузовые скаты мерно взмахивали плавниками, неся на своих спинах большой паланкин. Рядом с ним скользил смесок, теперь личная тварь Райнис. Словно прикрывал собой единственный вход в паланкин.

Мысли сами скользнули в опасное русло. Райнис жила во дворце уже давно, с пяти лет. И ни разу верхом её никто не видел. Если она и передвигалась вне дворца, то только в паланкине. Все мирииды жившие в империи, седлали скатов, перетягивая их системой ремней. Во время обычных прогулок, или неспешной езды, ноги, опирающиеся о ременные петли, свисали вниз. Если нужно было ускориться, то ноги поджимались к брюху и хвосту ската. Само седло закреплялось чуть выше основания хвоста ската.

То есть, у Райнис не было возможности научиться держаться верхом так, чтобы я этого не знал. Но, если всё же она умудрилась каким-то образом сохранить это в тайне, то учили бы её ездить так, как это делают все мирииды. Но она держалась свободно, не боясь и откровенно получая удовольствие от происходящего. Словно она полностью доверяла скату. Почему?

Сам собой напрашивался вывод о том, что Райнис контролировала ската. У мириидов иногда открывался редкий дар подчинять себе любую живность, что оказалась рядом. Но большинство очень быстро сходило с ума от этого. А некоторых лишала разума власть, которую сулил подобный дар. Правда, насладиться подобным даром не все успевали, большинство уничтожалось заранее.

Могла ли Райнис быть такой одарённой? Ведь каким-то образом она смогла подчинить и ската-полукровку, и донную кормилицу? Или нет?

Тем, что обладает даром, Райнис безмерно гордилась. И демонстрировала свою силу к месту, и нет. Впрочем, происхождением, внешностью и любовью к украшениям она тоже заслужила массу тихих насмешек. Потому что ни один разговор с ней не обходился без того, чтобы она не упомянула, что её предки сидели на троне Восточного царства, и что она красива.

А уж как она обвешивалась украшениями... Она и ходила-то по дворцу так медленно, что иного не позволял вес навешанных на себя побрякушек. Да у неё на каждом пальце было по два-три кольца.

И вот чтобы она и удержалась? Хоть раз не похвасталась своими возможностями? Не натравила какую-нибудь живность на одну из наложниц? Да ни на секунду не поверю! Но тогда, что вообще происходит?!

Из размышлений меня вывел резкий толчок сбоку, чуть было не заставивший моего ската перевернуться. Я еле успел среагировать и удержать поводья. Оглянувшись, я заметил в стороне, откуда пришёл удар, смеска. Он явно готовился ко второму заходу, просто ждал реакции!

- Тварь! - мгновенно разозлился я.

- Отец! - крик сына заставил резко развернуться. - Скорее, сюда!

- Что случилось? - мгновенно оказался рядом с паланкином я, забыв о нападении ската.

- Райнис плохо. Я пытался тебя дозваться, но ты не реагировал, пока Котик не обратил на себя твоё внимание! - частя от волнения, говорил Чен.

- Райнис? - позвал я словно спящую девушку.

- Наверное, не хватило воздуха, и она постепенно потеряла сознание, - пояснил лекарь, растиравший ей виски и запястья.

- Отойдите, - сказал я лекарю и поднял Райнис на руки.

Быстро забрался на своего ската, прижимая голову Райнис к своей груди, и призвал собственный дар. Осколки большого рубина в моём кольце-печатке замерцали, давая понять, что дар откликнулся. Секунды, и я по пояс оказался в небольшом воздушном пузыре. А главное, вне воды оказалась Райнис.

- Я думал, что у нас ещё есть время, - обратился я к целителю.

- Тут невозможно сказать с точностью до дня. - Пожал плечами лекарь, внимательно всматриваясь в лицо Ле-Гунн. - Если ястык ожидается большой или малëк появится одарённым, то и время вынашивания пройдёт по разному. А в случае вашей супруги Повелитель я бы ожидал и то, и другое.

- Намекаешь... Намекаешь, что малëк может быть не один? - спросил я отчего-то шёпотом.

- Порадовать своего супруга двойней удаётся даже далеко не каждой наири, Повелитель. - Ушёл от ответа лекарь.

Весь оставшийся путь Райнис проспала у меня на руках, прижавшись к моей груди. Румянец несмело возвращался на её щеки, дыхание стало совсем размеренным, только ресницы легко трепетали. Похоже, ей что-то снилось. На чуть раскрывшихся во сне губах появилась мечтательная улыбка. Моё сердце сбилось, замерло, а потом зашлось в бешеной дроби. Близость Райнис вызвала странное, какое-то щемящее чувство. Её беззащитность трогала какие-то глубинные струны в душе, заставляя звучать то, что всегда молчало...

Я вздрогнул, поймав себя на том, что сам с улыбкой идиота разглядываю уже просто спящую Райнис. Но объяснение к счастью нашлось быстро. Скорее всего, это мои малëк, или, дай Великая Волна, мальки тянутся за отцовской энергией и силой, раз от матери уже всё вытянули. Вот и рождается взаимное притяжение. Райнис тут ни при чём, объяснил я сам себе. Но рука помимо воли накрыла пока ещё совсем плоский живот девушки. И мне показалось, что я почувствовал ответное тепло.

И впервые за очень долгое время я почувствовал такой восторг и такое счастье, что даже голову слегка повело. Но эта непонятная волна тепла, робкая, еле ощутимая, рождала такое удовольствие, что я и вспомнить не мог ничего подобного. Именно поэтому, надеясь удержать это чувство чуть подольше, я сам шагнул под воздушный купол, неся Райнис на руках.

И нёс через весь город, через дворцовые сады, по коридорам дворца до самых её покоев. Слуги, а главное наложницы, которые видели это возвращение, видимо решили, что раз я несу Райнис на руках, то она добилась своего. Страх застывал уродливыми масками на их лицах.

- Ой, госпожа! - вскочили взвизгнув служанки Райнис, разбудив её.

Она несколько раз моргнула, пощекотав кожу на моей груди ресницами. И только потом поняла, что прижимается ко мне. С моих рук она вывернулась мелкой пронырливой рыбëшкой. Видно испугалась, потому что даже не сразу похоже поняла, что она в своих покоях.

- Что такое? - ехидно спросил я, злясь на то, что перестал чувствовать будущего малька. - Не нравятся покои?

- Ну-у-у, - отчего-то смутилась она. - Почему не нравятся? Всё... Дорого и богато. Очень. Очень дорого и очень богато.

- Раз вы всем довольны, моя временная супруга, то напоминаю, что через пару часов состоится заседание Верховного Совета. И вы там обязаны быть. - Сказал я перед уходом, сам не понимая, зачем я кольнул её тем, что она супруга на время вынашивания моей икры.

Глава 13

Раиса.

На заявление о том, что столь скромный дар, может быть расценен, как оскорбление, я только фыркнула. Меня просто покоробило, что совершенно безобидного и игривого ската готовы были уничтожить без всяких причин!

Нет, я всегда говорила, что если животное заразилось бешенством, то выход только один. Я бесилась, видя кучу котов и кошек или стаю собак около мусорок. Но бесили меня не животные, а люди! Сколько заводят питомцев, а потом выкидывают? А те выживают, плодятся... Или другая крайность, заведут себе зверька, а потом тащат усыплять. Вот и Повелитель мне сейчас напомнил такого "уникума". Ну, вот что такого успел сделать скат? Да, я, возможно, сильно рисковала по незнанию. Но разве в этом не моя вина? Кто должен был включить голову и вспомнить о своём положении?

И, похоже, я опять сотворила какую-то дичь. Я просто ощущала, что вызываю своим поведением кучу вопросов. Но что делать не знала. Память Райнис совершенно не помогала быть ею! Не было подсказки и понимания, что поступить надо вот так. Я узнавала русалов, но не всех. Знала какие-то вещи, историю, но была беспомощна, если речь касалась реальной жизни самой Райнис. Чену и вовсе хватило одного взгляда на меня, чтобы понять, что я не Райнис. И хотя мы больше не возвращались к этой теме, но я была уверена, что он свой вывод хорошо помнит.

- Ты где научилась так держаться на скате? - тут же заинтересовался Чен, едва мы остались одни.

- Не поверишь, но нигде. Просто Котик сам под ноги сунулся, а по-другому на него и не сядешь. - Призналась я. - Я не подумала об опасности, ведь мне было удобно и хорошо. Кот очень аккуратно меня катал.

- Кот? - переспросил Чен.

- Ну, скат-кат-Кот-Котик, - объяснила я выбор имени для ската. - Он очень ласковый и игривый. Мне кажется, ему очень подходит это имя.

- А зачем скату имя? - усмехнулся парень.

- Как это зачем? - удивилась я. - Вот смотри, все вокруг мирииды. И никого они особо не волнуют, толпа и толпа. А вот ты - Чен, тебя любят, за тебя переживают. Твой отец же не говорит тебе - мириид? Так и здесь. Скатов много, но мой это Котик. И обращаясь к нему по имени, я показываю, что он мне близок и дорог.

- Звучит странно. - Задумчиво произнёс Чен. - Но почему-то, правильно. Знаешь, там, в Верхнем мире, у неё тоже был любимец и охранник. Она тоже дала ему имя.

- Она, это та девушка, что тебе помогла? - спросила я, чувствуя странное недомогание, словно воздуха становилось всё меньше.

- Да, - коротко ответил Чен.

Говорить о той девушке парень отказывался, сразу замыкался и отворачивался. Только и сам, наверное, не замечал, как начинал гладить пальцами странное кольцо. Хоть оно и было выполнено, как печатка, но на мой взгляд больше подошло бы девушке. Смущало только то, что кольцо плотно сидело на руке Чена. А русал, хоть и выглядел изящно, и вообще был ещё подростком, но руки у него были мужские, большие и сильные. Так что вряд ли это кольцо на память о той девушке, если она конечно не воин-богатырь, или как это здесь называется?

С этими мыслями меня то ли укачало, то ли просто вырубило. Некоторое время я ещё ощущала, что мне жарко и душно. Но потом чувство тревоги исчезло, жар сменился приятным теплом, а мерные покачивания и странный запах, словно смесь морского воздуха после шторма и цитрусовых, дарил удивительное чувство покоя и желание прижаться к его источнику.

Разбудил меня испуганный женский голос, открыв глаза, я уткнулась взглядом в обнажённую мужскую грудь. И поняла, что так понравившийся мне запах, это запах кожи... Повелителя!

Отскочила я от него ошпаренной кошкой. Оглянулась вокруг, не понимая, где я.

- Что такое? Не нравятся покои? - спросил этот хек с наценкой, с таким тоном, что вот, мол, давай, начни жаловаться.

Предоставлять ему возможность в очередной раз поиздеваться надо мной я не собиралась.

- Нууу, почему не нравятся? - вот только сама сдержаться не смогла. - Всё дорого и богато. Очень дорого и очень богато.

Я бы даже сказала слишком. Не комната, а какая-то смесь склада всяких побрякушек и шатра цыганки-гадалки. Что-то буркнув про совет, где я должна быть, Повелитель наконец-то отплыл, оставив меня в комнате одну. Точнее с двумя девушками, которые смотрели на меня с таким ужасом, словно я собиралась приготовить сельдь под шубой, а им предложила быть главным ингредиентом.

- Госпожа... - дрожащим голосом произнесла одна из них. - Подготовить вам наряд?

- Хорошо. Буду благодарна за помощь, - улыбнулась я девушкам, чем кажется, напугала их ещё больше.

Решив разбираться в происходящем постепенно, я не пошла за ними, а потратила время на то, чтобы осмотреться. И кажется зря.

В глазах просто рябило от обилия тканей. И все красные, бордовые, малиновые, оранжевые, жёлтые! А поверх ещё и камни, золото, и ещё куча всего сверкающего. Показалось, что виски стянуло тугим обручем. Это не комната, это источник мигрени! И всё это "великолепие" вызывало два желания. Либо сбежать отсюда, либо содрать это всё и выкинуть.

Даже ванная комната была ало-золотой! Вспомнились карикатурные представления о дорвавшихся до денег нуворишах, про золотые ванны и унитазы. Унитаза здесь не было, а вот ванна была. И это было лучшей иллюстрацией к понятию "безвкусица". В эту жуть в виде раскрытой раковины опускаться было страшно.

- Я сама, - остановила я девушек, которые попытались начать меня мыть.

А я терпеть не могла чужих прикосновений. Мама, бывший муж... Но как оказалось, я себя сильно переоценила. Точнее, зря понадеялась на память Райнис. Красавица, в отличие от меня, воспринимала, что её купают как маленькую, легко и считала это нормальным. Пришлось звать девушек и просить показать, где и в какой баночке стоят какие средства. Не знаю, что они подумали, но мне было всё равно.

Я уже через пять минут хотела запретить фразу "чтобы подчеркнуть вашу красоту". Подчеркивать мою красоту должно было всё вокруг, начиная от мыльных листиков и заканчивая мелкой пудрой из перемолотого в пыль жемчуга. Это был такой своеобразный скраб для ножек. Выслушав запинающихся девчонок, я взяла мыльную пасту для тела и слизь из цветов чего-то там для волос.

Но главное испытание меня ждало, как оказалось, впереди. Увидев, подготовленное девушками платье, я непроизвольно схватилась за собственное горло.

Ярко-красные ленты переплетались с золотыми. И натягивать этот писк подводной моды нужно было прямо на тело. При каждом шаге, повороте, вздохе, ленты расползались в сторону, показывая всем желающим кусок кожи. Поверх платья нужно было нацепить массивный воротник из золотых цепочек и различных камней. Кажется, в похожих изображали египтян. В пару ему шёл пояс. Ну, это видимо, чтобы совсем всё не показать. Ужас какой-то!

- Ваше любимое платье, госпожа! - склонились в поклоне девушки.

- Я его разлюбила! - поспешила откреститься от этой тряпки я.

Пришлось покопаться в гардеробе. Точнее, в большой комнате, заваленной всяким барахлом. То, что когда-то позволило мне пойти учиться на художника, корчилось в ужасе от созерцания местных красот. Может, конечно, здесь так принято, но я лучше прослыву немодной, чем буду выглядеть вот так! Ярко, аляписто и нелепо!

В самом дальнем шкафу я нашла, наконец, настоящие сокровища. Почти закрытые однотонные платья мягких, пастельных цветов. Я выбрала длинное платье, с юбкой в пол нежно-сиреневого цвета. Юбка солнце-клëш ложилась красивыми складками. Мягкая ткань плотно облегала тело и закрывала грудь, оставляя плечи и руки открытыми. А сверху надо было одеть что-то вроде халата, с расходящимся клиньями подолом. Отделка и здесь была обильной, но хотя бы не через край.

При этом я ещё была обязана нацепить на шею золотое колье, весом хорошо, если не с полкило, а в волосы мне вплели цепь с закрепленными на ней круглыми дисками, напомнившими мне популярные на востоке монисто. Пока я отвлеклась на рассматривание отделки, девушки закончили мою прическу. Взглянув в зеркало, я онемела.

- Зачем? - простонала я, увидев, что волосы разделили на пряди, концы которых так обильно присыпали золотой пудрой, что они казались покрашенными.

Времени, смывать эту красоту, уже не было, поэтому на совет пришлось идти так. И всё равно я опоздала, все собравшиеся ждали только меня.

- Ну, наконец-то моя временная супруга соизволила появиться. - Не упустил шанса поехидничать Повелитель.

- Напоминать моей сестре об опасности беременности от Повелителя рода Саар обязательно? - нахмурился красивый и похожий на меня парень. Только волосы у него были настолько рыжими, что отдавали в красноту. - Или вы специально?

- Конечно специально, Кайрис. - Вспомнила я имя брата Райнис. - Повелитель поддерживает меня, по возможности напоминая, что терпеть его мне не долго.

Все замолчали, Мойва - переросток аж покраснел от злости, но решил не отвечать. Видимо догадался, что будет выглядеть как базарная баба.

- Хм… - недовольно поджал губы тот, кто в воспоминаниях Райнис был её отцом. - Я всегда считал, что моя дочь достойно воспитана и помнит о своём происхождении и наследии.

Отвечать я не стала, заняв единственное свободное место рядом с Повелителем. Большую часть того, что говорили, я пропустила мимо ушей, даже не стараясь во всё это вникать. Я если честно вообще не понимала, зачем я здесь.

Когда прозвучало имя Чена, я как будто встрепенулась.

- Статус принца Чена стоит оговорить особо. - Довольно тянул отец Райнис. - Ведь когда он исчез, вы Повелитель загасили его светильник, тем самым признавая, что наследников у вас больше нет. Был проведён ритуал выбора, и значит...

- Думаю, ничего это не значит. - Перебила его я. - Светильник как погасили, так и зажгут вновь. Принц жив, прошёл две из трёх ступеней, и сейчас сильнее и здоровее себя прежнего. Целитель Миньо сможет рассказать об этом лучше меня. Не так ли, Повелитель?

- Так, - протянул Мойва, окидывая меня подозрительным взглядом.

- Принц не может более считаться наследником! - прошипел наместник Восточных провинций.

- Почему? Разве есть закон это запрещающий? - улыбнулась я "отцу", взглядом уже приготовившего из меня тар-тар.

- Нет такого закона. - Заявил Повелитель. - Но, так как мой сын считался погибшим, и своим спасением, как и получением своих сил, он обязан моей... супруге, то и решать о том, сохранится ли титул наследника за принцем Ченом или перейдёт к рождённому ею сыну, тоже ей.

- О чём речь? - прищурился Ле-Гунн.

- Мой сын, без сил и на последнем издыхании оказался на алтаре пещер молчания. И ваша дочь, саири Райнис, не только ухаживала за ним, наместник Ле-Гунн. - Со странным, издевательским удовольствием рассказывал Мойва-переросток побелевшему от гнева "папеньке".- Она влила в него свои силы, вытолкнув сразу на вторую ступень. И более того, добыла для моих сыновей, Чена и того, которого вынашивает среди икринок внутри себя, молоко донной кормилицы. И кормила им детей две недели.

Мне показалось, что именно о таком выражении лица и ситуации говорят, что вбил последний гвоздь в крышку гроба. И пускай выражение лица у наместника не изменилось, но взгляд... Наверное, только присутствие Повелителя не позволило ему на меня накинуться.

- И каково же решение супруги Повелителя? - спросил кто-то из сидящих за столом.

- Я его уже озвучила. - Пожала я плечами. - У повелителя есть сын, прошедший две ступени, получивший огромную силу и уже взрослый, способный уже сейчас стать опорой трона. К чему начинать всё сначала?

- То есть, ты сама отдаëшь титул наследника и будущий трон Повелителя не своему ребёнку? - уточнил Ле-Гунн не предвещающим мне ничего хорошего тоном.

- Вы можете радоваться наместник. Ведь насколько я помню, ваш единственный оставшийся в живых сын лишён дара, и вообще его мать не была введена в ваш гарем. - Непонятно для чего полез в грязное бельё Повелитель. - А сын вашей дочери наверняка будет одарён и сможет стать вашим наследником. И спор о троне Восточного царства будет навсегда закрыт, так как его займёт потомок и Сааров, и Ле-Гуннов.

- Если пройдёт посвещение, - кинул сквозь зубы Ле-Гунн.

- Кстати, об этом. Мой сын рассказал о причинах исчезновения. Один из правителей Верхнего мира устроил опасную ловушку рядом с Вратами. Исчезнувшие одарённые мальки, в том числе и мой старший сын, погибли. - Сразу стал серьёзным Повелитель. - Чтобы уничтожить эти ловушки и не допустить их появления вновь, моя супруга отправила в те воды Безмолвных с приказом.

- Что? - всё-таки не сдержался Ле-Гунн. - Ты обезумела? Элиту наших войск и гарант безопасности Восточных провинций?

- Отец, - это обращение и спокойный тон дался мне нелегко. - Скажи, сколько одарённых из Восточных земель исчезли, так и не вернувшись из храма Врат?

- За последний год около двух десятков, - настороженно ответил он, не понимая, куда я клоню.

- То есть, только за этот год, провинции потеряли двадцать одарённых мириидов. Насколько такая потеря ослабила нас? - прямо спросила я. - Сильные одарённые это, прежде всего, и есть безопасность! А кто-то решил, что может безнаказанно лишать нас будущего? Или ты считаешь, что те одарённые, что не вернулись в расцвете своих сил, не столь значительная потеря? Я посчитала, что приказ Безмолвным, это единственный оставшийся выход.

- Я рад, что моя дочь оказывается способна думать не только о своей красоте. - Заявил, откинувшись в кресле Ле-Гунн.

С совета я ушла, так и не разобравшись, это было завуалированное оскорбление или всё же похвала.

- Осторожно, сестрёнка! - перегородил мне дорогу в узком переходе Кайрис, оглядываясь по сторонам.

- С чего вдруг такие предупреждения? - спросила я.

- Отец не простит тебе отданного Саарам трона Морей. - Быстро прошептал мне на ухо брат. - Если что, я постараюсь тебя предупредить. Но и ты будь начеку. Боюсь даже представить в какой ярости сейчас отец.

И тут же исчез за поворотом, как будто этой встречи и не было.

О словах Кайриса я думала и сидя в своей комнате, любуясь на сад в большое круглое окно. Отвлёк меня от мыслей резкий звук.

Оказалось, что я не заметила, как в покои вошёл Повелитель. Он с громким стуком поставил на низкий столик пузырёк из тёмного матового стекла.

- Что это? - спросила я.