Призыватель теней

1. Новичок

Пламя костра танцевало в темноте, отбрасывая тени на лицо молодого наемника. Лайт сидел и неотрывно смотрел в огонь, словно пытаясь найти в его языках ответы на терзающие его вопросы. Красные искры взмывали ввысь, чтобы тут же раствориться, напоминая ему о собственной судьбе.

Его восемнадцатилетие прошло совсем недавно, но казалось, что с тех пор прошла целая вечность. В памяти мелькали воспоминания о доме: о матери Каре, которая допоздна стирала чужое белье, о сестрах-близняшках Линь и Силь, колдовавших над травами в их скромной хижине. Теперь же он сидел здесь, в подземелье, окруженный незнакомыми людьми, и не знал, верное ли решение принял.

На плечах его покоилась отцовская броня – тяжелая, потертая, старая. Единственное, что осталось от родителя, погибшего в очередном походе за добычей для гильдии. Немного серебра, которое тот оставил, давно закончилось, а старое снаряжение стало его единственным богатством и защитой.

В гильдии ремесленников ему отказали – без начального образования путь туда был закрыт. А где взять деньги на обучение, если вся семья едва сводила концы с концами? Мать работала до изнеможения, сестры трудились не покладая рук, но этого хватало лишь на скудный ужин.

Когда ему предложили вступить в гильдию наемников, Лайт ухватился за эту возможность как за спасительную соломинку. Железный ранг – самое низкое звание, которое только можно получить. Его готовили к рутинной работе: охота на слизней, очистка канализаций от крыс. Но судьба преподнесла неожиданный подарок – встреча с группой наемников стального ранга, согласившихся взять его с собой в подземелье.

Теперь, глядя на пляшущие языки пламени, он задавался вопросом: действительно ли это удача? Или он просто обменял одну форму бедности на другую, более опасную? Мысли кружились в голове, словно искры костра, не давая покоя. Правильно ли он поступил, оставив семью, рискнув жизнью ради призрачной надежды на лучшее будущее?

Огонь потрескивал, будто подшучивая над его сомнениями. Тени от костра играли на стенах пещеры, создавая пугающие силуэты.

Лайт медленно поднял голову, его взгляд скользнул по лицам спутников, словно пытаясь разглядеть в них ответы на терзающие душу вопросы. В полумраке пещеры фигуры наемников казались еще более внушительными и загадочными.

Первым в поле зрения попал теневой убийца — человек в темных, почти сливающихся с ночью одеждах. Его движения были плавными, почти незаметными. Он сидел в тени, словно часть сумрака, и лишь изредка его бледное лицо освещалось отблесками костра. В его руках поблескивали метательные ножи, которые он то и дело подбрасывал с небрежной легкостью опытного асассина.

Рядом с ним, у самой стены пещеры, расположился эльф-лучник. Его длинные пальцы с безупречной точностью проверяли тетиву лука, слегка оттягивая её и прислушиваясь к тонкому шелесту. Высокие скулы и проницательные глаза выдавали в нем опасного воина. Каждое его движение было наполнено грацией и силой, свойственной только представителям его народа.

Но больше всего внимание Лайта привлек орк-воин по имени Зул. Его массивная фигура возвышалась над остальными, словно скала. Тяжелые доспехи, покрытые рунами и бороздами от битв, поскрипывали при каждом движении. За спиной орка покоилась огромная секира, лезвие которой, казалось, могло рассечь даже камень.

Лайт невольно поежился, осознавая разницу между собой и этими опытными бойцами. В его руках был лишь старый отцовский клинок — верный спутник в тренировках с манекенами и деревьями. Никакого настоящего боевого опыта, только теоретические знания и неумелые попытки освоить базовые приемы.

«Зачем им я?» — эта мысль не давала ему покоя. Почему группа наемников стального ранга, имеющая репутацию опытных бойцов, вдруг решила взять к себе новичка с железным рангом? Может, они просто пожалели его?

Память услужливо подбросила момент знакомства с Зулом. Тогда, в таверне, орк подошел к нему с неожиданной добротой в голосе. «Нам нужна свежая кровь», — сказал он, глядя своими пронзительными глазами. «Я вижу в тебе потенциал». Эти слова тогда прозвучали как музыка для ушей отчаявшегося юноши, и Лайт, не раздумывая, согласился.

Теперь, сидя в темной пещере, окруженный неизвестностью и сомнениями, он начал понимать, насколько опрометчиво поступил. Но отступить сейчас означало показать свою слабость перед этими опытными воинами. Страх и неуверенность сковывали его, не давая произнести ни слова сомнения.

Зул, словно почувствовав терзающие Лайта сомнения, медленно повернулся к юноше. Его тяжелые доспехи издали приглушенный металлический звук, когда орк слегка наклонился в сторону молодого наемника.

— Страшно? — голос Зула прозвучал неожиданно мягко, почти отечески.

Лайт, не в силах скрыть свои эмоции, лишь молча кивнул.

Теневой убийца, до этого момента сохранявший молчание, издал тихий смешок, но тут же вернулся к своему занятию — проверке метательных ножей.

— Не боись, — продолжил Зул, его массивная фигура излучала спокойствие и уверенность. — В первый раз всегда бывает страшновато. Но, знаешь, опыт наемник получает только в таких условиях. Без страха нет роста, без испытаний нет мастерства.

Лайт снова кивнул, на этот раз более уверенно. В словах опытного воина была неоспоримая правда, и юноша это понимал.

Эльф, до этого методично проверяющий свой лук, поднял взгляд. Его пронзительно-голубые глаза, словно два драгоценных камня, на мгновение остановились на фигуре новичка. Легкая усмешка тронула уголки его губ — видимо, внешний вид неопытного наемника показался ему забавным. Однако Лайт, собрав всю свою волю, постарался не обращать внимания на этот снисходительный взгляд.

Несмотря на свой устрашающий вид, орк производил впечатление мудрого и справедливого воина. В его глазах читался жизненный опыт, а в движениях чувствовалась уверенность разумного, познавшего цену каждого принятого решения. Лайт невольно начал испытывать к нему уважение, прислушиваясь к каждому слову.

— Вот, — Зул протянул юноше кусок вяленого мяса, — подкрепись, отдохни немного. Скоро выдвигаемся.

Лайт принял угощение с благодарным кивком. Мясо оказалось жестким, слегка пересоленным, но вполне съедобным. Жевать было непросто, но в походных условиях такие мелочи не имели значения.

«Может, всё не так уж и плохо», — промелькнула мысль в голове юноши. Опытные наемники не пытались его унизить или высмеять. Хоть иногда в их глазах читалось снисхождение, но оно не было злым или презрительным. Возможно, его решение присоединиться к группе не было такой уж ошибкой.

Пока он жевал мясо, прислушиваясь к разговорам своих новых товарищей, в душе начала зарождаться робкая надежда. Может быть, именно здесь, в компании этих необычных воинов, он найдет свое место в жизни и сможет оправдать их доверие.

Десять минут пролетели незаметно. Эльф, двигаясь с грацией прирожденного охотника, принялся тушить костер. Его ловкие пальцы быстро и аккуратно засыпали тлеющие угли землей, а затем он мастерски замаскировал место стоянки, используя природные материалы. Через несколько мгновений от их привала не осталось и следа.

Группа двинулась дальше по извилистому коридору пещеры. Магические факелы в руках опытных наемников излучали призрачное синее сияние, которое разгоняло тьму гораздо эффективнее обычного огня. Их свет был чистым, без копоти и дыма, а длительность горения позволяла экономить на освещении. Лайт с завистью поглядывал на эти дорогостоящие артефакты, понимая, что такие вещи пока что недоступны для него.

Внезапно ассасин растворился в воздухе, став невидимым. Его бесшумное исчезновение произвело на Лайта неизгладимое впечатление. Юноша догадался, что теневой убийца отправился вперед, на разведку местности.

Тишина пещеры нарушалась лишь эхом их шагов и потрескиванием магических факелов. Напряжение в воздухе нарастало с каждой минутой. И вот, словно из ниоткуда, перед группой возник невидимый до этого момента ассасин. Он поднял руку, сигнализируя об опасности.

— Впереди гнездо кабольтов, — тихо произнес разведчик, его голос звучал приглушенно, словно доносясь из-под земли.

Эльф молниеносно отреагировал на сообщение. Его пальцы начали быстро настраивать тетиву лука. Орк, не теряя времени, обнажил короткий клинок, идеально подходящий для ближнего боя в тесных пещерах.

Лайт, чувствуя, как колотится сердце, дрожащими руками извлек отцовский меч из потертых ножен. Клинок, видавший виды, тускло блеснул в свете магических факелов. Юноша провел рукой по лезвию, проверяя его остроту, и мысленно помолился всем известным богам.

Зул, заметив неуверенность новичка, остановился перед ним. Его глаза, несмотря на грозный вид, смотрели с пониманием.

— Готов ли ты к первой настоящей битве? — голос орка звучал спокойно, но в нем слышалась сталь.

Лайт сглотнул ком в горле, кивнул, хотя внутри все дрожало от страха. Орк, заметив его неуверенность, кивнул в ответ, но в его взгляде промелькнуло что-то похожее на одобрение.

—Держись ближе ко мне.

Группа медленно двинулась вперед, готовясь к схватке с неизвестным противником. Лайт крепче сжал отцовский меч, понимая, что этот момент определит его судьбу как наемника.

Первым удар нанёс лучник. В тот момент, когда эльф выпустил свои смертоносные стрелы, время словно замедлилось для Лайта. Две тонкие полосы света почти одновременно рассекли тьму, и раздался пронзительный визг. Юноша замер, вглядываясь в темноту, где мерцали зловещие огоньки.

Маленькие огни постепенно обретали форму. Перед ним возникали кобольды — мерзкие создания, напоминающие помесь собак и крыс. Их острые мордочки светились в темноте благодаря странным свечам на головах, а в лапах они сжимали примитивное оружие: каменные кирки, лопатки и копья.

Эльф действовал с невероятной скоростью. Его лук пел свою смертоносную песню, отправляя стрелу за стрелой в гущу врагов. Кобольды падали один за другим, но на их место тут же выскакивали новые.

Зул, не теряя времени, кивнул Лайту и ринулся в бой. Юноша, собрав всю свою решимость, последовал за могучим орком.

В тесной пещере развернулся настоящий хаос. Кобольды, несмотря на свою слабость, нападали толпой, пытаясь задавить числом. Лайт увидел, как пара монстров бросилась к нему.

Первый кобольд, размахивая каменным копьем, попытался проткнуть юношу. Лайт, вспомнив тренировки на манекенах, попытался отступить, но споткнулся о выступ в полу. Паника охватила его, но в последний момент он сумел перекатом уйти от смертоносного удара.

Второй кобольд, воспользовавшись замешательством, бросился на него с киркой. Юноша, собрав остатки самообладания, выставил меч перед собой. Кирка ударила в клинок, и от удара по рукам прошла острая боль.

Зул, заметив затруднительное положение новичка, рыкнул и мощным ударом меча отогнал ближайших противников. Это дало Лайту возможность перевести дух.

Собравшись с силами, юноша сделал выпад. Его меч описал дугу, но подскочивший к нему кобольд, несмотря на свою неуклюжесть, ловко увернулся. Монстр бросился в контратаку, целясь киркой в голову. Лайт попытался заблокировать удар, но его клинок лишь скользнул по каменной поверхности.

В этот момент адреналин взял верх над страхом. Юноша, используя инерцию противника, сделал резкий шаг в сторону и нанес рубящий удар. Меч, описав смертоносную дугу, нашел свою цель. Кобольд с визгом рухнул на землю.

Второй монстр, увидев судьбу своего товарища, попытался сбежать, но Лайт, охваченный боевым азартом, бросился в погоню. Его клинок, ведомый скорее инстинктом, чем умением, проткнул спину противника.

Битва была выиграна, но Лайт понимал — это только начало его пути в мире наемников. Его руки дрожали, по лбу струился пот, но в душе рождалась новая уверенность. Он выжил в своем первом настоящем бою.

Зул, выглядевший так, будто вовсе не сражался только что, подошёл к Лайту. Орк неторопливо вытирал лезвие своего короткого меча куском ткани, методично удаляя следы недавней схватки. Для Зула эта битва была словно утренняя разминка — пара небрежных взмахов, и кобольды разлетались в стороны, разбрызгивая тёмную кровь по стенам пещеры.

— Молодец, — пробасил Зул, его голос звучал искренне, без тени насмешки. Орк кивнул в сторону поверженных новичком кобольдов, чьи тела всё ещё содрогались в предсмертных конвульсиях. — Добыча твоя.

Лайт, всё ещё тяжело дышавший после боя, медленно пришёл в себя. Его сердце постепенно возвращалось к нормальному ритму. Юноша вытер меч о растущий на стенах мох, аккуратно вложил его в ножны и присел на корточки перед первым кобольдом.

Работа предстояла не из приятных. Нужно было добраться до сердца монстра, чтобы извлечь кристалл развития — самую ценную часть добычи. Из специального кармана на поясе Лайт достал небольшой охотничий нож. Лезвие было заточено, но качество оставляло желать лучшего — сталь недостаточно твёрдая, кромка неровная.

Юноша начал аккуратно разделывать тушу, стараясь не запачкаться слишком сильно. Нож скользил по жёсткой коже кобольда, издавая противный скребущий звук. Работа была неприятной, но Лайт старался действовать методично, вспоминая рассказы бывалых охотников из таверн.

Вскоре перед ним открылась внутренность монстра. Пальцы дрожали, когда он извлекал зеленоватый кристалл из бьющегося сердца. Второй монстр поддался быстрее — опыт, пусть и небольшой, уже давал о себе знать. Кровь стекала по рукам, но Лайт не обращал на это внимания, полностью сосредоточившись на добыче.

Через несколько минут перед парнем лежали два маленьких минерала зеленоватого оттенка. Кристаллы развития кобольдов — самые простые накопители энергии, но для него они были настоящим сокровищем. За такие кристаллы можно было купить достаточно еды, чтобы его семья могла сытно питаться целых два дня.

Лайт вытер руки от крови о тряпку, чувствуя, как эмоции наполняют его грудь. Он сделал это! Впервые в жизни добыл что-то действительно ценное.

В этот момент мимо проходил эльф. Его голубые глаза на мгновение задержались на юноше, и неожиданно лучник одобрительно похлопал Лайта по плечу.

— Молодец, — тихо произнёс эльф, и в его голосе, как подумалось парню, прозвучало искреннее уважение.

Эти простые слова вызвали в душе Лайта настоящую бурю эмоций. Он почувствовал, как внутри него разливается тепло гордости. Возможно, именно сейчас, в этой тёмной пещере, среди тел поверженных монстров, был сделан первый реальный шаг к его мечте о силе и славе.

Юноша поднял взгляд на своих товарищей, и впервые за всё время почувствовал себя по-настоящему частью их команды. Кровь на его руках была кровью его первого боя, кровью, которая сделала его настоящим наёмником.

Группа продвигалась вглубь подземелья размеренным шагом. Зул уверенно шёл впереди, готовый отразить любую атаку. Эльф держался чуть позади, его пальцы скользили по тетиве лука, а зоркий взгляд постоянно обшаривал тёмные углы. Ассасин двигался бесшумными тенями, растворяясь в полумраке и разведывая обстановку.

Лайт шёл в центре строя, стараясь не отставать. Его сердце всё ещё колотилось после первой схватки, но теперь к страху примешивалось и любопытство. Юноша внимательно осматривал стены пещеры, покрытые странными светящимися кристаллами, и думал о том, что рассказывал ему Зул о природе подземелий.

Эти загадочные места появились в мире тысячи лет назад. Говорят, что когда-то произошёл великий катаклизм — разрывы в пространстве, через которые в их мир хлынула магия и неведомые существа из других измерений. С тех пор подземелья стали неотъемлемой частью их реальности.

Каждое подземелье было уникальным. Они возникали внезапно, словно пузыри в воде, и исчезали после того, как их босс был побеждён. Но если не трогать главного монстра, то остальные существа постепенно возрождались через пространственные разломы, делая подземелья своеобразными фермами для добычи ресурсов.

Высокоуровневые подземелья находились под строгим контролем могущественных гильдий и кланов. Они использовали их для тренировки своих бойцов и добычи редких материалов. Но существовали и такие места, как это — доступные для всех желающих.

Лайт знал, что в конце их пути ждёт босс. Из таких существ можно добыть невероятные сокровища: ценные органы, прочные кости, шкуры с магическими свойствами. Но самое главное — кристаллы развития. Эти минералы, особенно те, что добывались из боссов, ценились на вес золота. Один такой кристалл мог обеспечить безбедную жизнь целой семьи на долгие месяцы. Внутри парня росло волнение. Первая вылазка в подземелье, и уже поход на босса! Эта мысль не давала ему покоя. Он то и дело поправлял отцовский меч, проверяя, легко ли он выходит из ножен.

«Неужели это правда происходит со мной?» — думал юноша, глядя на спины своих товарищей. Впереди его ждали опасности, но также и возможность доказать свою ценность, заработать достаточно денег для семьи.

Коридоры становились всё шире, а стены — более гладкими, словно отполированными временем.

Время от времени группа останавливалась — ассасин возвращался после разведки, шепча что-то на ухо Зулу. Эльф при этом внимательно осматривал местность, прищурив свои глаза, готовые заметить малейшее движение.

Лайт понимал, что они приближаются к главному испытанию этого подземелья. И хотя страх всё ещё сжимал его сердце, в душе разгорался огонь решимости. Ведь именно здесь, в этих древних катакомбах, могла начаться его настоящая история.

Коридоры подземелья извивались, словно гигантские змеи, уводя группу всё глубже в недра земли. Магические факелы в руках опытных наёмников отбрасывали тени на влажные стены, создавая иллюзию движения даже там, где его не было.

На их пути то и дело появлялись новые противники. Кобольды выскакивали из боковых туннелей, издавая пронзительные визги. Крысолаки, покрытые грязной шерстью, бросались из тёмных углов, щелкая острыми зубами. Но для группы Зула эти встречи были лишь небольшой помехой.

Орк, словно дворфский танк, проламывал оборону противника секирой. Эльф, не теряя времени, выпускал стрелу за стрелой, каждая из которых находила свою цель. Ассасин работал в тени, появляясь там, где меньше всего ожидали, и исчезая прежде, чем противник успевал среагировать.

Лайт старался не отставать от своих товарищей. С каждым новым боем он чувствовал, как его руки становятся увереннее, а движения — точнее. После очередной схватки юноша привычно присаживался над поверженными врагами, извлекая зелёные кристаллы развития. Теперь у него было уже пять таких минералов — настоящее сокровище для новичка.

Подземелье представляло собой запутанный лабиринт, где каждый поворот мог оказаться смертельной ловушкой. Потолки то опускались почти до уровня груди, то взмывали ввысь, открывая взгляду причудливые сталактиты. Стены были покрыты странными символами, значение которых оставалось загадкой.

Юноша не раз ловил себя на мысли, что если бы он оказался здесь один, то уже давно заблудился бы в этих бесконечных коридорах. Но Зул, словно древний навигатор, уверенно вёл группу вперёд, обходя опасные места и выбирая кратчайший путь.

После очередного поворота они столкнулись с группой насекомообразных монстров. Эти создания были крупнее предыдущих противников, их хитиновые панцири блестели в свете факелов. Но и эта схватка не заняла много времени.

Когда последний монстр упал, группа остановилась перед массивными воротами. Они были покрыты странными рунами, а в центре красовался огромный символ, светящийся тусклым фиолетовым светом.

Парень с трепетом смотрел на эту преграду. Он понимал, что за этими воротами их ждёт нечто большее, чем обычные монстры. Возможно, именно там находился босс подземелья — цель их путешествия. Юноша почувствовал, как его сердце забилось чаще, а ладони вспотели.

Зул, заметив состояние новичка, ободряюще хлопнул его по плечу:

— Не бойся, парень. Мы справимся. Вместе мы сила.

Лайт кивнул, крепче сжимая меч, готовый встретить то, что ждало их впереди.

Зул осторожно приблизился к массивным воротам, его мозолистые пальцы коснулись светящегося символа в центре. В тот же миг печать начала пульсировать, излучая слабое фиолетовое сияние. Орк не отнимал руки, его глаза внимательно следили за реакцией механизма.

С каждой секундой пульсация становилась всё интенсивнее, и вдруг раздался протяжный скрип. Металл задрожал, и огромные створки ворот начали медленно расходиться в стороны, открывая проход в неизвестность.

В открывшемся проёме предстал зал — не величественный, как можно было ожидать, а скорее зловещий.

Колонны, когда-то гордо возносившиеся к небу, теперь напоминали сломанные кости великана. Трещины на стенах зияли, как открытые раны. Пыль и паутина покрывали всё вокруг, создавая ощущение, что время здесь остановилось.

В центре этого царства разрухи лежало оно — нечто, похожее на гигантский комок слизи. Мерзкая масса переливалась, словно в ней кипела собственная жизнь. И вдруг — движение. Глаз. Один-единственный глаз с узкой щелью зрачка уставился прямо на них.

Лайт почувствовал, как холод пробирает до самых костей. Не страх — что-то другое, более древнее, инстинктивное. Будто сама сущность монстра кричала об опасности.

Зул шагнул вперёд, но не как воин, идущий в атаку, а как охотник, изучающий территорию. Его движения были неторопливыми, осторожными.

Эльф, двигаясь с присущей его расе грацией, занял позицию чуть сбоку, его лук уже был в руках, а пальцы лежали на тетиве. Ассасин растворился в тенях, готовясь к атаке из засады.

Лайт, стараясь унять дрожь в коленях, последовал за Зулом, держась как можно ближе к могучей фигуре орка. Его взгляд то и дело возвращался к странному существу в центре зала, а пальцы крепко сжимали рукоять меча.

Зал наполнился резким, едким запахом. Существо в центре зашевелилось, его желеобразная плоть начала переливаться с новой силой. Зул, не теряя времени, подал знак группе.

Первым атаковал эльф. Стрела со свистом рассекла воздух, но чудовище лишь слегка колыхнулось, и снаряд бессильно упал в лужу слизи. В тот же миг босс ответил — из его тела вырвалась струя едкой кислоты, направленная прямо в сторону лучника.

Эльф успел отпрыгнуть, но несколько капель всё же попали на его доспехи, начав шипеть, разъедая прочный материал. Зул взревел и бросился вперёд, его секира описала широкую дугу. Но существо оказалось проворнее, чем выглядело — оно растеклось по полу, уворачиваясь от удара.

Лайт следовал за орком, держа меч наготове. Его сердце колотилось где-то в горле, но он старался не отставать. Внезапно из тела босса начали появляться тёмные сгустки — теневые миньоны. Они возникали словно из ниоткуда, окружая группу со всех сторон.

Зул рыкнул, разворачиваясь к новым противникам. Эльф выпустил ещё несколько стрел, но они лишь бессильно застревали в тенях. Лайт понял — от этих существ можно только уворачиваться.

Монстр в центре зала снова пришёл в движение. Его тело начало подниматься, формируя подобие щупалец. Одно из них метнулось к Лайту, но юноша успел отпрыгнуть в сторону, едва не упав на скользком полу.

В этот момент он заметил нечто странное — в центре пульсирующей массы виднелось яркое свечение. Ядро. Видимо, это и было слабое место босса.

Эльф, оценив ситуацию, начал обстреливать светящуюся точку. Стрелы застревали в густых массах, но хотя бы отвлекали существо. Зул, расправившись с теневыми миньонами ударами зачарованной секиры, снова бросился в атаку, целясь в ядро.

Лайт, собрав всю свою смелость, рванулся вперёд. Его меч описал дугу, но босс успел растечься, избегая удара. В ответ существо выбросило ещё одну струю кислоты. Юноша едва успел пригнуться, чувствуя, как едкая жидкость прожгла камень там, где только что была его голова.

Отряд отступил за столбы, перегруппировываясь. Зул что-то тихо говорил эльфу, указывая на ядро, после чего молниеносно перемахнул через груду камней, оказавшись рядом с Лайтом. Его тяжёлое дыхание отдавалось в ушах юноши.

— Слушай внимательно, — прорычал орк, его голос звучал серьёзно и хрипло. — Сейчас будет наш главный удар. Ты, главное, не отвлекайся ни на что. Твоя цель — ядро. Только оно.

Лайт кивнул, чувствуя, как адреналин разгоняется по венам.

— Я отвлеку теней, — продолжал Зул. — Эрнуэль будет держать босса на расстоянии своими стрелами. Ты и Тиль — ваша задача добраться до ядра. Понял?

Юноша снова кивнул, сжимая рукоять меча крепче.

— Атака начнётся после первой взрывной стрелы, — орк внимательно посмотрел в глаза Лайту. — Готов?

Лайт сглотнул ком в горле и кивнул в третий раз.

Зул удовлетворённо кивнул и резко выглянул из-за колонны. В тот же миг в его сторону устремилась струя кислоты. Орк успел отпрянуть, но несколько капель всё же достигли цели, зашипев на его доспехах.

— Сейчас! — раздался голос Эрнуэля.

Лайт услышал характерный свист — эльф выпустил стрелу. Через мгновение зал озарился яркой вспышкой. Взрывная стрела достигла цели, разорвавшись в теле босса.

Зул взревел, его боевой клич отразился от стен. Секира в его руках описала смертоносную дугу, рассекая тени.

Не теряя ни секунды, Лайт бросился вперёд. Он видел, как Тиль, будто тень, движется параллельно ему. Кислота свистела в воздухе, но юноша уворачивался, двигаясь так, словно всё вокруг него замедлилось.

Теневые миньоны пытались окружить их, но Зул не давал им приблизиться. Эрнуэль продолжал обстреливать босса, заставляя его отступать.

Сердце юноши колотилось в бешенном ритме. Ядро пульсировало перед ним, маня и пугая одновременно. Ещё немного… ещё чуть-чуть…

До цели оставалось всего несколько шагов, когда босс пришёл в движение. Его тело начало менять форму, готовясь к новой атаке. Но было уже поздно — группа вошла в зону поражения.

Парень собрал всю свою ярость в кулак, готовясь к решающему удару. Сейчас всё решалось. Его судьба. Судьба его семьи.

Меч Лайта уже почти достиг пульсирующего ядра, когда что-то заставило его сердце сжаться от недоброго предчувствия. Краем глаза он заметил движение — или, скорее, отсутствие движения. Тиль, который всего мгновение назад был рядом, вдруг растворился в воздухе. Но времени на раздумья не осталось.

Клинок описал последнюю дугу, и в этот момент произошло нечто невообразимое. Металл соприкоснулся с тёмным ядром, и мир вокруг словно взорвался.

Из ядра вырвался поток энергии — густой, маслянистый, чёрный как сама бездна. Он обвил клинок, словно змея, и в следующую секунду сталь начала плавиться, будто воск под пламенем. Энергия перетекла с меча на руку Лайта, пронзая его тело насквозь.

Юноша почувствовал, как его внутренности скручивает от боли. Это была не просто физическая боль — она проникала в самую душу, выворачивая её наизнанку. Тёмная энергия, словно голодный зверь, пыталась поглотить его сущность.

Время будто замедлилось. Лайт видел, как его тело отбрасывает назад, как он пролетает через пространство зала, оставляя за собой след из искр и крови. В ушах стоял пронзительный звон, а перед глазами взрывались звёзды. Последнее, что он почувствовал — как его спина ударяется о каменную стену, и сознание начинает ускользать. Тьма поглотила его, но даже в бессознательном состоянии он продолжал ощущать, как тёмная энергия пытается проникнуть глубже, в самые потаённые уголки его существа.

Боль была такой, что, казалось, его душа разрывается на части. Всего секунда — но она длилась вечность, прежде чем милосердное забытье приняло его в свои объятия.

2. Новая сила

Тьма окутывала сознание плотным одеялом. Лайт пытался пошевелиться, но тело не слушалось — будто чужое, парализованное. В ушах стоял звон, а в голове пульсировала боль.

Внезапно сквозь пелену бессознания до него донёсся голос. Приглушённый, но такой знакомый. Зул…

Юноша собрал все силы, пытаясь открыть глаза, но веки словно налились свинцом. В груди вспыхнула искра надежды — если Зул здесь, значит, ему помогут, спасут…

Шаги. Кто-то приблизился. Грубая рука коснулась его плеча — тяжёлое прикосновение орка.

— М-да… — протянул Зул. — Жалко пацана…

Слова ударили по сознанию Лайта. Эльф рядом фыркнул:

— Да ладно, он хорошо выполнил свою задачу. Будто ты сам не понимал, что с ним случится после разрушения ядра босса…

Эти слова вонзились в сознание юноши острыми клинками. Нет, этого не может быть… Они же команда… Они же обещали…

Тиль появился в поле его ограниченного восприятия. Ассасин склонился над ним, его холодный взгляд пронизывал насквозь.

— Не жилец, — произнёс он ровным, лишённым эмоций голосом. — Даже если парниша ещё живой, то ненадолго.

Пальцы ассасина скользнули по телу Лайта, проверяя пульс, ощупывая раны.

— Большинство костей сломано, — прозвучал безжалостный вердикт.

Орк поднялся, развернулся и пошёл прочь, словно всё уже было решено. Эльф и ассасин последовали за ним, их удаляющиеся шаги гулко отдавались в голове парня.

Лайт чувствовал, как надежда рассыпается в прах. Предательство… Они использовали его. Всё это — тренировка, доверие, поддержка — было ложью.

Его тело всё ещё лежало на холодном каменном полу. Тьма снова начала затягивать в свои объятия, но теперь к ней примешивалась горечь осознания: он был всего лишь расходным материалом в их плане.

Сознание возвращалось медленно, словно продираясь сквозь толщу воды. Сначала появились звуки — приглушённый шум, отдалённые эхо. Затем пришло ощущение собственного тела — холодное, неподвижное, словно камень.

Лайт попытался пошевелиться, и в этот момент его пальцы едва заметно дёрнулись. Слабое, почти неуловимое покалывание пробежало по коже рук.

Боль. Острая, пульсирующая, она разливалась по всему телу — от затылка до самых пяток. Но сейчас эта боль казалась благословением. Если он чувствует боль — значит, он жив. Значит, есть шанс.

Внезапно подземелье содрогнулось. Сначала едва заметно, потом всё сильнее и сильнее. Магические письмена на стенах тревожно замигали. Потолок начал рушиться — огромные каменные глыбы отделялись от свода и с грохотом падали вниз.

«Нет!» — промелькнула отчаянная мысль в голове Лайта.

Ближайший столб, державший свод, треснул. Трещина расползалась всё шире, пока колонна не начала медленно крениться в сторону неподвижного тела юноши. В этот же момент стена, о которую он ударился при падении, начала рассыпаться. Каменная плита оторвалась от основания и начала падать. В последний момент она столкнулась с рушащимся столбом, отклонив его в сторону.

Грохот обрушения оглушил. Камни сыпались градом, разбиваясь в пыль. Пол под Лайтом не выдержал нагрузки — с жутким скрежетом он проломился, открывая зияющую бездну.

Юноша почувствовал, как его тело проваливается в пустоту. Падение. Свободное падение в неизвестность. Отчаянный крик вырвался из его горла, но звук поглотила тьма.

В этот момент пространство вокруг словно разорвалось. Реальность исказилась, цвета смешались в безумном калейдоскопе. Время остановилось, а затем понеслось вскачь.

Последнее, что почувствовал Лайт — это как его тело пронзила ослепительная вспышка света, а затем всё исчезло. Подземелье, предательство, боль — всё растворилось в бесконечной пустоте, унося с собой судьбу юного наёмника в неизведанные дали.

Первое, что ощутил Лайт, когда вновь пришёл в себя — мягкость под спиной. Не камень, не земля… что-то другое.

Он осторожно приоткрыл глаза. Сперва всё было размытым, но постепенно зрение прояснилось. Над ним нависал каменный свод, освещённый тусклым светом магических кристаллов, встроенных в стены.

Шуршание. Тихий, едва уловимый звук заставил его повернуть голову. Медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, он повернул шею… и замер.

Перед ним, возвышаясь словно древний храм, стоял паук. Гигантское создание с лапами толщиной с колонну, с шестью глазами, внимательно наблюдающими за ним. Его хелицеры, достаточно большие, чтобы перекусить человека пополам, были сложены вдоль тела. Пепельно-серое брюшко пульсировало в такт дыханию чудовища.

Лайт попытался вскочить, но тело предало его. Мышцы отозвались острой болью, и он смог лишь слабо дёрнуться. Паника захлестнула его, но паук не спешил нападать.

Существо повернуло массивную голову, и все четыре глаза уставились прямо на юношу. Одна из лап, толщиной с молодое дерево, дёрнула за нить паутины, отчего вся конструкция завибрировала. Звук был похож на звон натянутой струны.

Постепенно до Лайта начало доходить, на чём он лежит. Паутина. Толстые серебристые нити, сплетённые в сложный узор, образовывали некое подобие ложа. Он был словно в коконе, но не завёрнут в него полностью.

Чудовище не спешило атаковать. Оно просто наблюдало, склонив голову набок, словно изучая свою добычу. Его конечности слегка шевелились, будто паук о чём-то размышлял.

Время тянулось медленно. Лайт напряжённо вслушивался в каждый шорох, каждый звук, доносящийся из темноты пещеры. И вот, наконец, он услышал — шаги. Тяжёлые, неторопливые, будто кто-то очень старый и уставший пробирается сквозь тьму.

Из мрака показался силуэт. Древний старик, сгорбленный, опирающийся на костяную трость. Его седые волосы спутались, словно птичье гнездо, а выцветшие зелёные глаза светились странным, почти потусторонним светом. Морщины избороздили его лицо глубокими оврагами, а взгляд был колючим, пронизывающим до самого нутра.

Старик медленно приблизился к паутине, на которой лежал Лайт. Его глаза внимательно изучали юношу, словно тот был редким экспонатом в коллекции.

— Кто вы? — не выдержал парень, его голос прозвучал хрипло и слабо.

Незнакомец не ответил. Вместо этого он поднял руку и приложил её ко лбу юноши. От этого прикосновения по телу Лайта пробежала странная дрожь. Древний маг кивнул своим мыслям и повернулся к пауку.

Существо вздрогнуло, будто почувствовав что-то. Его мощные лапы начали дёргать нити паутины, создавая странную мелодию.

— Ты колдун? — наконец нарушил молчание старик, поворачиваясь к Лайту.

— Нет, — прохрипел юноша.

Незнакомец поджал губы, его глаза сверкнули.

— Тогда как ты оказался в изнанке миров?

Лайт непонимающе уставился на него. Что за изнанка миров? О чём говорит этот странный человек?

— Я… я не знаю, — признался парень.

Старик хмыкнул и положил руку на грудь юноши. Его глаза закрылись, а лицо стало сосредоточенным. Лайт почувствовал жар, исходящий от ладони древнего мага.

Несколько томительных минут длилась эта странная процедура. Наконец, старик открыл глаза и удовлетворённо кивнул.

— Ты подходишь, — произнёс он.

— Для чего подхожу? — резко спросил парень.

Незнакомец вздохнул:

— Ты подходишь, чтобы стать моим наследником. Всё поймёшь, когда придёт время. А сейчас времени нет — стражи изнанки скоро найдут это место.

В голове Лайта роились вопросы, но старик резко взмахнул рукой, пресекая их на корню.

И тут Лайт почувствовал нечто ужасное — по его телу начали ползать маленькие паучки. Множество крошечных лапок касалось кожи, вызывая неконтролируемый ужас. Его тело дёрнулось в попытке стряхнуть мерзких созданий, но мышцы отзывались лишь болью.

Пауки обвивали его тело, заползали под одежду. Юноша почувствовал, как в него впиваются тысячи крошечных жал. Яд начал распространяться по венам, вызывая острую боль.

— Не беспокойся, — произнёс маг, снова кладя руку на его лоб. — Ничего ужасного с тобой не произойдёт. Это лишь начало твоего пути.

Внезапная перемена произошла с телом Лайта. Боль, терзавшая его, начала отступать, словно отступая перед неведомой силой. Вместо неё пришло странное покалывание, будто тысячи иголочек пробежали по коже.

Конечности начали сводить судороги, словно кто-то невидимый выворачивал их наизнанку. Юноша вскрикнул от пронзительной боли и свернулся в клубок, инстинктивно пытаясь укрыться от мучений.

В этот момент он почувствовал нечто невероятное — каждая кость в его теле пришла в движение. Хруст раздавался отовсюду, будто скелет перестраивался заново. Мышцы сокращались и расслаблялись в странном танце, возвращая телу подвижность.

Сколько это длилось? Минута? Час? Время потеряло смысл в этом водовороте боли и трансформации. Казалось, прошла вечность, прежде чем мучения начали утихать.

Лайт лежал, тяжело дыша, пытаясь собрать мысли воедино. Старик невозмутимо наблюдал за ним, словно происходящее было для него обыденным зрелищем. Крошечные паучки, выполнив своё мрачное дело, расползались в разные стороны, исчезая в тенях.

Древний маг отступил на несколько шагов и властным голосом приказал:

— Вставай, юноша!

Лайт продолжал лежать, обессиленный и дезориентированный. Старик, не получив повиновения, резко ткнул его своей костяной тростью. Удар не был сильным, но вызвал волну отвращения и боли.

— Вставай, я сказал! — голос мага стал жёстче, в нём зазвучали металлические нотки.

Преодолевая последние судороги и конвульсии, Лайт поднялся на дрожащие ноги. Маг кивнул удовлетворённо и направился к гигантскому пауку, бросив через плечо:

— Следуй за мной.

Лайт, понимая, что выбора у него нет, побрел за незнакомцем. Вскоре он нагнал старика, и тот наконец соизволил объясниться.

Он представился Валактуром, архимагом Кзаратарской империи — название, которое ни о чём не говорило молодому наёмнику. Но мощь, которой обладал древний маг, была очевидна. Веками он искал секрет бессмертия и в своих исследованиях сумел прорваться в изнанку — особое измерение, где они сейчас находились.

Сотни лет Валактур бродил по этим аномальным землям, собирая силу. Он стал настолько могущественным, что, возможно, сравнялся с богами, но даже это не спасло его от неизбежного — от старости.

Когда они приблизились к колоссальному пауку, маг взмахнул рукой, и чудовище начало растворяться в воздухе. На месте, где только что находилось его массивное брюхо, проявился огромный ритуальный круг, испещрённый древними символами.

Валактур двинулся к центру этого круга. Он рассказал, что на него началась охота — кто-то узнал о его деяниях, о том, как он взломал силы, не предназначенные для смертных. Маг не желал просто так уходить из этого мира. Слишком долго он копил свои силы, чтобы развеять их впустую.

Сквозь время и пространство он искал наследника. Ближайшим кандидатом, появившимся в изнанке, оказался Лайт. Древний маг увидел в нём тот самый шанс. Юноша слушал эту историю, и сердце его сжималось от дурных предчувствий.

Валактур уверенно занял центр ритуального круга, его древняя фигура казалась высеченной из камня. Маг приказал встать рядом, но парень медлил, его взгляд метался по пещере в поисках пути к бегству.

«Может, стоит бежать?» — промелькнула мысль в голове. Он не доверял старику ни на йоту, его интуиция кричала об опасности. Но прежде чем он успел сделать хоть шаг в сторону, Валактур усмехнулся и резко ударил своей костяной тростью о каменный пол.

В ту же секунду тьма ближайших проходов ожила. Из неё выступили чудовища — огромные оборотни с горящими жёлтым огнём глазами. Их пасти были усыпаны длинными острыми клыками, готовыми разорвать плоть. Монстры окружили пещеру, отрезая все пути к отступлению.

— У тебя есть выбор, юноша, — произнёс Валактур ледяным голосом. — Либо ты принимаешь силу, либо становишься их ужином.

Лайт замер, осознавая, что выбора у него нет. Маг не предлагал — он требовал. Требовал подчинения, требовал принятия его силы.

Юноша поднял глаза на Валактура. В его взоре читалась смесь отчаяния и решимости. Старик смотрел на него с холодным расчётом, словно уже видел в нём своего наследника. После мучительной паузы Лайт сделал шаг вперёд. Его ноги дрожали, но он вошёл в центр круга, обречённо понимая, что вступает в смертельную игру по чужой воле.

Старик снова взмахнул тростью, и на этот раз по периметру ритуального круга появились новые существа — демоноподобные создания с красной кожей, изогнутыми рогами и бездонными чёрными глазами. Они подняли руки к небу, и Лайт услышал монотонное бормотание — древнее заклинание, от которого волосы на затылке встали дыбом.

Валактур присоединился к их пению, его голос слился с их хором. Энергетические лучи начали тянуться от каждого колдуна к центру круга, где стоял старик. Свет становился всё ярче, ослепительный сгусток начал формироваться над головой мага, словно миниатюрное солнце.

Лайт инстинктивно закрыл глаза рукой от нестерпимого света. По периметру круга начали исчезать демонические существа — одно за другим они растворялись в воздухе, отдавая свою энергию центральному сгустку.

Когда огненный шар достиг своего пика, угрожая расплавить даже камень и испепелить плоть Лайта, Валактур выкрикнул последние слова заклинания. Сгусток энергии, пульсирующий силой древних богов, устремился прямо в тело юноши.

Яркая вспышка ослепила всё вокруг. Невыносимый жар пронзил каждую клеточку тела. Парень почувствовал, как его плоть плавится, а душа разрывается на части. Последнее, что он запомнил — это торжествующий взгляд Валактура и его хриплый смех. А затем тьма поглотила его сознание, унося прочь от реальности.

В четвёртый раз юный наёмник просыпался в темноте пещеры. Перед глазами всё ещё плавали тёмные пятна, но постепенно зрение прояснилось, и Лайт увидел знакомый каменный свод.

Внезапно перед глазами что-то мелькнуло. Сначала он подумал, что это просто игра воображения, но потом отчётливо увидел светящиеся письмена, парящие в воздухе прямо перед его лицом.

«Взлом информационной системы прошёл успешно.

Производится интеграция нейроинтерфейса.

Ожидайте»

Лайт замер, не в силах пошевелиться. Его разум отказывался принимать происходящее. «Я сошёл с ума?» — промелькнула паническая мысль. Но письмена продолжали появляться, словно издеваясь над его рассудком.

«Интеграция прошла успешна.

Для того, чтоб открыть статус, дайте мысленную команду».

Юноша в панике попытался отмахнуться от светящихся строк, и к его изумлению, они действительно исчезли. Он ждал, что галлюцинации вернутся, но ничего не происходило. Постепенно приходя в себя, Лайт приподнялся на локтях и начал осматриваться.

Пещера выглядела иначе — теперь её освещали тускло светящиеся растения, создающие призрачное сияние. Протянув руку, он нащупал холодную каменную стену. С трудом поднявшись на дрожащих ногах, Лайт вгляделся во тьму, но ничего не смог разглядеть.

Осмотрев себя, он обнаружил, что всё ещё одет в отцовские кожаные доспехи, которые изрядно пострадали — они были потрёпаны и едва держались на плечах. Пустые ножны сиротливо болтались на ремне, а другого оружия при себе не было.

«И что мне теперь делать?» — подумал юноша. Находясь в подземелье без меча, он был практически беззащитен.

Внезапно его пальцы нащупали небольшой мешочек на поясе. Внутри что-то тускло поблёскивало. Кристаллы развития! Рука машинально потянулась к нему. Когда Лайт высыпал содержимое на ладонь, его глаза расширились от удивления — вместо пяти минералов, которые он помнил, там оказалось шесть. Пять зелёных и один фиолетовый.

Над кристаллами возникло полупрозрачное поле с информацией:

«Низший кристалл развития.

Редкость: обычный.

Количество энергии: 1 единица.

Эффект: при поглощении увеличивает опыт на 1 пункт.

Особенности:

— Может быть использован только один раз.

— При поглощении вызывает лёгкое жжение в области солнечного сплетения.

— Рекомендуется использовать в состоянии покоя.

— Совместим с любой расой и классом.

Примечание: кристаллы развития — древние артефакты, созданные неизвестной цивилизацией. Они содержат концентрированную магическую энергию, способную изменять физические и магические параметры существа. При длительном хранении не теряют своих свойств».

Над фиолетовым кристаллом возникло более яркое, пульсирующее поле с подробной информацией:

«Кристалл развития древней паучихи Силин.

Редкость: уникальный .

Количество энергии: 100 единиц .

Эффект: При поглащении увеличивает опыт на 100 пунктов

— При поглощении есть высокий шанс получить способности:

— «Паучье чутье» (повышенная чувствительность к вибрациям и запахам)

— «Ядовитый укус» (возможность вырабатывать парализующий яд)

— «Паучий покров» (повышенная защита от физических и магических атак).

Особенности:

— Содержит частицу души древней паучихи Силин.

Примечание: данный кристалл был добыт с тела древней паучихи Силин — могущественного существа, обитавшего в северных землях. Её душа до сих пор заключена в кристалле, ожидая достойного носителя.

Внимание! Желаете ли вы извлечь и подчинить душу древней паучихи Силин?»

Сотни вопросов роились в голове Лайта. Он хотел кричать, требовать ответов, но спрашивать было некого.

«Неужели это та самая сила, о которой говорил старик? — размышлял юноша. — Та сила, которой он поделился со мной? Но как такое возможно?»

В его мире не существовало ничего подобного. Ни эльфийская магия, ни дворфские технологии не были похожи на то, что происходило с ним сейчас. Это было нечто иное — чуждое, непонятное, пришедшее из самой изнанки миров.

Лайт сжал кристаллы в кулаке, пряча мерцающие письмена. «Никто не должен узнать об этой силе», — решил он твёрдо. Даже мать, даже сёстры — никто не должен был узнать о его новом даре. Он поклялся хранить это в тайне, даже наедине с собой.

Мысли о статусе не давали ему покоя. Юноша опустился на холодный каменный пол, прислонившись к шершавой стене пещеры. Глубоко вздохнув, он закрыл глаза и мысленно произнёс: «Открыть статус».

Перед внутренним взором развернулось светящееся информационное поле:

Имя: Лайт Люминар.

Уровень: 1.

Опыт: 0/10.

Базовые характеристики:

Физическая мощь: 2.

Магическая мощь: 1.

Дух: 1.

Ресурсы:

Мана: 100/100.

Ментальная сила: 10/10.

Активные способности:

(пусто)

Пассивные способности:

(пусто)

Вкладка поглощённых душ:

(Пусто)».

Лайт в изумлении рассматривал появившиеся строки. Его разум пытался осмыслить происходящее, но чем больше он думал, тем больше запутывался в паутине непонимания. Система характеристик казалась странной и непривычной.

«Что всё это значит? — думал он. — И что мне теперь делать с этой силой?»

Вопрос повис в воздухе, словно тяжёлое облако, готовое разразиться грозой. Будущее казалось туманным и неопределённым, но одно Лайт знал точно — его жизнь уже никогда не будет прежней.

3. Паучиха

Лайт медленно опустил зелёные кристаллы обратно в мешочек, оставив в пальцах мерцающий фиолетовый минерал. Его поверхность словно пульсировала от заключённой внутри силы. Юноша пристально вглядывался в него, взвешивая все «за» и «против».

Этот кристалл был бесценен. Он мог не только многократно усилить того, кто поглотит его, но и даровать невероятные способности. Любой зачарователь отдал бы целое состояние за возможность использовать его силу для наложения могущественных чар на оружие. Если продать уникальный предмет, то семья парня могла жить безбедно целый год, а на оставшиеся средства он мог бы оплатить обучение в начальной школе. Но мысли о продаже быстро растворились в более важных размышлениях.

Юноша вновь вчитался в описание минерала. То, что он мог читать эти письмена, само по себе было чудом. Ведь он никогда не обучался грамоте, а сейчас читал так, словно это было самым естественным делом в его жизни.

Отбросив бесполезные вопросы без ответов, Лайт сосредоточился на главном. Поглотить кристалл самому — значит стать значительно сильнее, получить возможность самостоятельно добывать кристаллы развития. Продать — обеспечить семью, но потерять уникальный шанс на развитие. Но был и третий путь… Извлечь и подчинить душу. Это казалось невероятным. Ни в одной легенде не было упоминаний о том, чтобы кто-то когда-либо подчинял души убитых монстров. В мире были приручитили чудовищ, но те подчиняли разум существ с помощью ментальной магии, а не работали с душами. Именно эта неизвестность и подтолкнула Лайта к решению.

Его семья нуждалась в защите, а продажа кристалла была бы временной мерой. Через год такой возможности могло не представиться, и они снова погрузились бы в нищету. Нет, он должен стать сильнее, чтобы иметь возможность добывать сокровища самостоятельно.

Открыв информационное окно над кристаллом, Лайт решительно согласился на извлечение и подчинение души. В тот же миг минерал в его руках рассыпался пылью, а из его сердцевины вылетел серебристый сгусток. Он плавно опустился на ладонь и растворился в коже.

Перед глазами вспыхнули светящиеся строки:

«Поглощена душа древней паучихи Силин. Ознакомиться с характеристиками новой души можно во вкладке поглощённых душ»

Не теряя времени, Лайт открыл свой статус и увидел новые строки в указанной вкладке:

Древняя паучиха Силин.

Ранг: Железо. 1 звезда.

Опыт: 0/10

Характеристики:

Физическая мощь: 5

Магическая мощь: 3

Активные способности:

Плевок ядом — выпускает сгусток яда.

Морозная паутина — создаёт сеть из ледяных нитей, замедляющую врагов

Пассивные способности:

Морозный хитиновый покров — увеличивает физическую защиту на 5%.

Сопротивление холоду — снижает получаемый урон от морозных атак на 20%

Юноша замер, осознавая, что только что сделал шаг в неизведанное.

В тот момент, когда Лайт заметил новую вкладку «Призыв», его сердце забилось чаще от нетерпения. Ведомый неудержимым любопытством, он мысленно активировал её, даже не до конца осознавая, что делает.

Внезапно воздух перед ним задрожал, словно раскалённый от жара. Из ниоткуда начало материализовываться существо — сначала размытое, призрачное, но с каждой секундой обретающее всё более чёткие очертания. Лайт резко подскочил на месте, готовый к нападению, но замер, когда увидел, что перед ним материализовался уже знакомый паук — тот самый исполинский монстр из пещеры со стариком, но уменьшенная версия, доходящая всего лишь до его колен.

«Всего лишь до колен…» — нервно усмехнулся парень.

Тонкие, но мощные лапки с серебристым отливом, покрытое хитином округлое брюшко, четыре внимательных глаза, в которых отражался свет пещеры. Паук не проявлял агрессии. Напротив, в его взгляде читалась… преданность? Существо переступало с лапки на лапку, щёлкало хелицерами, словно приветствуя своего нового хозяина.

Юноша осторожно протянул руку, всё ещё не веря в происходящее. Его пальцы коснулись твёрдого хитина на голове паука. Никакой реакции — существо оставалось спокойным, даже умиротворённым.

Над головой создания возникли светящиеся строки:

«Тень Силин

Ранг: Железо.

Отпрыск древней династии повелителей подземелий, хранительница крови великой праматери. В её серебристом панцире заключена частица былого величия, а во взгляде — обещание верности тому, кто сумел подчинить силу её рода. Она — живое доказательство того, что даже величайшие создания могут склонить голову перед достойным хозяином».

Лайт медленно опустился на корточки, оказавшись почти на уровне глаз своего нового питомца. Четыре чёрных глаза паучихи неотрывно следили за каждым его движением, отражая тусклый свет пещеры. Вблизи существо выглядело ещё более впечатляюще. Юноша заставил себя не отводить взгляд, хотя зрелище было поистине пугающим. Он понимал — сейчас важно установить контакт с существом, понять может ли он контролировать его.

— Ты меня понимаешь? — вслух произнёс парень, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно.

Паучиха лишь слегка пошевелила хелицерами, но никакой другой реакции не последовало.

Решив проверить другой способ, Лайт сосредоточился и мысленно произнёс:

— Заберись на стену.

К его удивлению, Силин мгновенно отреагировала — её лапки зашевелились с невероятной скоростью, и уже через мгновение она ловко карабкалась по каменной поверхности, цепляясь за малейшие неровности.

— Ясно… — пробормотал юноша, наблюдая за манёвром своего нового спутника.

Оглядевшись по сторонам, Лайт понял, что пора двигаться дальше. Кто знает, насколько глубоко его забросило. У него не было ни запасов воды, ни еды, ни даже самого простого оружия для защиты. Ситуация была критической.

— Следуй за мной по потолку и охраняй, — мысленно приказал он паучихе.

Существо послушно переместилось на свод пещеры, устроившись там с грацией хищника. Его серебристое брюшко едва заметно поблёскивало в темноте.

Собравшись с духом, юноша шагнул в непроглядную тьму подземелья. Теперь он не был одинок — за его спиной, точнее, над головой, следовал верный страж, готовый защитить своего хозяина от любой опасности. Оставалось только надеяться, что этого будет достаточно для выживания в недружелюбных глубинах пещеры.

Тьма подземелья лишь изредка разбавлялась тусклым светом редких светящихся растений, росших на стенах пещеры. Их призрачное сияние создавало искажённые тени, которые плясали на каменных стенах, словно предупреждая о грядущих опасностях.

Лайт двигался осторожно, стараясь не издавать ни звука. Его шаги были почти бесшумными, лишь изредка под подошвой хрустели камешки. Над головой, словно тень смерти, скользила Силин — то по потолку, то по стенам, её чуткие волоски улавливали малейшие вибрации камня, предупреждая о возможной опасности.

Минуты тянулись словно часы. Каждый шорох заставлял сердце биться чаще. Но вот, за очередным поворотом, Лайт замер — до его слуха донеслось тихое бормотание. Незнакомые, гортанные звуки, явно не принадлежавшие разумным существам.

«Монстры…» — пронеслось в голове юноши. Прижавшись к холодной стене, он осторожно выглянул из-за угла.

Впереди открылась картина, от которой по спине пробежал холодок. Небольшая поляна в пещере, освещённая жалким пламенем костра. Два гоблина — низкорослые, но жилистые создания с зеленоватой кожей — сидели у огня, переговариваясь на своём пронзительном языке. В их руках Лайт заметил кривые копья с зазубренными наконечниками.

«Дозорный пункт…» — понял юноша. Прямая стычка с этими существами сейчас была бы самоубийством. Сжав зубы, он начал медленно отступать, стараясь не шуметь.

Взгляд его метался по коридору, ища выход из ситуации. И вдруг остановился на паучихе, которая неподвижно висела на потолке, наблюдая за происходящим.

«Паутина… яд…» — мысли лихорадочно крутились в голове. Возможно, с помощью Силин можно устроить ловушку для этих тварей.

Приняв решение, Лайт мысленно отдал приказ:

— Сплести морозную сеть в коридоре.

Силин тут же приступила к работе. Её брюшко задвигалось, выпуская тонкие нити паутины, а лапки начали ловко и быстро работать с липкими нитями, которые мгновенно застывали, превращаясь в ледяные кружева.

Через несколько минут морозная сеть была готова — серебристые нити переливались в тусклом свете пещеры, создавая почти невидимую, но смертоносную ловушку. Лайт осторожно коснулся сети кончиками пальцев, проверяя её прочность. Паутина оказалась на удивление крепкой, невероятно холодной и липкой — юноша едва не попался в собственную ловушку.

«Отлично», — мысленно отметил он, удовлетворённо кивнув. Теперь оставалось только дождаться жертв.

Приказав Силин затаиться на потолке, Лайт начал действовать. Он подобрал небольшой камешек и начал стучать им о стену, создавая шум, который невозможно было не заметить.

Вскоре его старания увенчались успехом. Из-за угла донеслись пронзительные визги и шорох — гоблины услышали подозрительные шумы. В проходе показались их уродливые силуэты, подсвеченные тусклым светом редких растений.

Лайт продолжал создавать шум, привлекая всё больше внимания. Гоблины, заметив одинокого человека, переглянулись и оскалились в хищных улыбках. Они явно решили, что добыча сама идёт к ним в руки.

Один из зеленокожих тварей, более решительный, крепче сжал своё кривое копьё и ринулся вперёд, намереваясь насадить беззащитного человека на остриё. Но не успел монстр и глазом моргнуть, как угодил прямо в липкую паутину.

Пойманный гоблин начал отчаянно брыкаться, визжать и извиваться, всё больше запутываясь в серебристых нитях. Его товарищ, увидев участь собрата, попытался было развернуться и убежать, но было поздно. Сверху на него обрушилась Силин. Паучиха с молниеносной скоростью атаковала второго гоблина, повалив его на землю. Хелицеры вонзились в шею монстра, впрыскивая смертоносный яд, а тонкие лапки начали оплетать жертву липкой паутиной.

Первый гоблин, запутавшийся в сети, продолжал отчаянно сопротивляться. Он выронил своё кривое копьё, которое Лайт молниеносно подхватил. Не теряя времени, юноша вонзил остриё в грудь монстра. Пронзительный крик разорвал тишину пещеры. Гоблин дёрнулся в последний раз и обмяк, так и оставшись висеть в серебристой паутине, ставшей для него смертельной ловушкой.

Лайт медленно приблизился к своей паучихе, которая всё ещё удерживала вторую жертву в своих смертоносных объятиях. Гоблин был полностью окутан липкой паутиной — его выпученные глаза застыли в предсмертном ужасе, а конечности были намертво скованы серебристыми нитями.

— Хорошо поработала, — тихо произнёс юноша, глядя на своего верного питомца.

Повинуясь мысленному приказу, Силин начала аккуратно распутывать кокон. Её тонкие лапки ловко разматывали паутину, освобождая безжизненное тело гоблина. Через несколько мгновений перед Лайтом лежал труп монстра.

Юноша достал свой охотничий нож. Быстрым движением он вскрыл грудь гоблина и извлёк зеленоватый кристалл развития. Обычная редкость, но каждая единица была на счету.

Затем Лайт направился ко второму монстру, всё ещё висящему в паутине. С таким же хладнокровным спокойствием он извлёк второй кристалл. Теперь в его мешочке позвякивало целых семь драгоценных камней — недельный запас, способный обеспечить его семью.

Улыбнувшись своим мыслям, Лайт вытер окровавленные руки о старую тряпку, которую всегда носил с собой. Кровь гоблинов была густой и липкой, но сейчас это его мало заботило.

Переведя взгляд на трофейное оружие, юноша критически осмотрел копья. Да, качество оставляло желать лучшего — кривые древки, неровные заточки, но в его положении выбирать не приходилось. Лучше такие копья, чем вообще ничего.

Держа оружие наготове, Лайт осторожно двинулся к костру, внимательно осматривая каждый уголок пещеры. Он был готов к тому, что здесь может оказаться ещё больше гоблинов, но, к счастью, проход был пуст.

У костра его ждал сюрприз — на примитивных вертелах крутились несколько полусырых крыс. Гоблины, судя по всему, не особо заботились о чистоте добычи, но в его положении выбирать не приходилось.

Лайт снял тушки с огня. Его чуть передёрнуло от вида полусырого мяса, но голод не тётка. Он быстро прокалил свой нож в языках пламени, чтобы хоть как-то обеззаразить его, и принялся разделывать добычу.

Тем временем Силин неподвижно висела на потолке, её внимательные глаза следили за каждым движением хозяина. Она была готова к любому приказу, готовая защищать своего повелителя от любой угрозы, которая могла возникнуть в этих мрачных подземельях.

Лайт методично освежевал тушки крыс, стараясь не думать о том, что придётся есть. Его пальцы ловко справлялись с работой, хотя желудок противился при одной мысли о предстоящем ужине. Очистив мясо от шкуры и выпотрошив тушки, он снова насадил их на вертелы, чтобы довести до полной готовности.

Пока мясо жарилось, юноша внимательно осмотрел место стоянки гоблинов. Ничего ценного, кроме нескольких грязных шкур и обглоданных костей, он не обнаружил. «Если это дозорный пост, — размышлял Лайт, — то где-то рядом должен быть их основной лагерь». Мысль о столкновении с целой группой гоблинов заставила его поморщиться. В одиночку, даже с помощью паучихи, справиться с ними будет непросто.

Взгляд его невольно обратился к Силин. «Может, попробовать устроить ещё одну ловушку?» — промелькнула мысль. Но тут же он отбросил эту идею. Слишком рискованно. Кто знает, сколько гоблинов может появиться?

Когда мясо наконец приготовилось, Лайт принялся за еду, стараясь не обращать внимания на противный вкус крысиного мяса. Каждый кусок давался с трудом, но голод не выбирал. Юноша машинально отрезал кусок за куском, погружаясь в свои мысли.

Что же ждёт его впереди? Эти странные силы, которые он получил… Они могущественны, бесспорно, но какова цена? Старик, который передал ему эту силу, явно от кого-то скрывался. Не ждёт ли и его та же участь? Вопросы роились в голове, не находя ответов.

Внезапно тишину разорвал пронзительный визг. Лайт мгновенно напрягся, схватив одно из трофейных копий. Звук доносился из бокового прохода. Юноша быстро огляделся в поисках укрытия, но было поздно.

Из темноты показались четыре фигуры. Гоблины. Они замерли, увидев у костра человека, но лишь на мгновение. Их глаза загорелись жаждой добычи, и с дикими воплями они, словно стая голодных шакалов, ринулись на незваного гостя с разных сторон. Их кривые копья сверкали в тусклом свете костра, а глаза горели жаждой крови.

Лайт отпрыгнул назад, уворачиваясь от первого удара. Его копье описало дугу, встречая атаку первого гоблина. Сталь встретила кость — наконечник пробил плечо монстра, но не остановил его.

Силин, словно тень, скользнула с потолка. Её лапки замелькали в воздухе, опутывая второго гоблина липкой паутиной. Монстр заверещал, пытаясь вырваться, но серебристые нити держали крепко.

Третий гоблин, самый быстрый из четверки, прыгнул, целясь копьем в грудь. Юноша едва успел подставить древко своего оружия, принимая удар на него. Копьё противника скользнуло в сторону, но зазубренное остриё всё же достала до плеча, разрывая одежду и оставляя глубокие царапины. Острая боль пронзила тело, но Лайт не позволил себе отвлечься. Он крутанулся на месте, нанося ответный удар. Остриё копья нашло щель между пластинами самодельной брони гоблина, пробивая плоть.

Тем временем Силин мгновенно отреагировала на опасность — четвёртый гоблин, попытавшийся обойти противника сбоку, оказался в смертоносной паутине. Паучиха молниеносно вцепилась хелицерами в шею монстра, впрыскивая смертоносный яд.

Второй гоблин, наконец освободившись от пут, бросился в атаку с яростным визгом. Юноша встретил его ударом ноги в живот, отбрасывая назад. Но тут же пришлось уклоняться от нового выпада — первый гоблин, несмотря на ранение, не собирался отступать. Копьё противника прочертило кровавую полосу на боку Лайта. Юноша зарычал от боли, но не отступил. Его ответный удар пришелся точно в горло гоблина, обрывая визгливые крики.

Оставшийся в живых монстр, увидев гибель товарищей, попытался сбежать. Но куда ему было деться от разъяренной паучихи? Силин настигла его в два прыжка, опутывая липкой паутиной и вгоняя хелицеры в беззащитную плоть.

Лайт, тяжело дыша, опустился на колени. Его тело покрывали раны — неглубокие, но кровоточащие.

Силин, покончив с последним гоблином, стремительно подползла к своему раненому хозяину. Четыре внимательных глаза изучали раны на его теле — царапины на плече и длинный порез на боку. Паучиха замерла на мгновение, а затем осторожно протянула свои тонкие лапки к ранам.

Парень почувствовал странный ментальный импульс — словно безмолвный вопрос и предложение помощи одновременно. Он понял: его верный питомец хочет помочь залечить раны. Кивнув, юноша начал медленно снимать свой потрёпанный кожаный доспех. Старая кожа, потерявшая свою надёжность, теперь была изорвана в нескольких местах. Без неё раны, возможно, оказались бы куда серьёзнее. Сняв доспех, Лайт остался с обнажённым торсом, представляя свои кровоточащие раны паучихе.

Силин действовала быстро и уверенно. Её лапки ловко манипулировали тонкими нитями морозной паутины, которые она начала накладывать на раны хозяина. Холодящее прикосновение паутины приносило приятное облегчение, а кровь почти мгновенно останавливалась под её воздействием. С каждой секундой раны затягивались всё больше. Паучиха работала методично, словно опытный целитель, покрывая повреждения слоем за слоем. Когда последняя нить была уложена, Лайт почувствовал, как боль отступает, а раны перестают кровоточить.

Погладив питомца по твёрдому хитиновому панцирю, юноша поблагодарил её за помощь. Силин никак не отреагировала на ласку. После чего, Убедившись, что раны надёжно загерметизированы, он надел свой потрёпанный доспех обратно. Ткань теперь плотно прилегала к паутинным повязкам, но это не мешало.

Подойдя к первому убитому гоблину, юноша достал свой охотничий нож. Работа предстояла не самая приятная, но необходимая.

Несколько минут Лайт потратил на разделку монстров и сбор кристаллов. Когда всё было готово, он вернулся к костру. Мясо крыс догорало, источая неприятный запах. Юноша с отвращением сплюнул и отвернулся от костра.

Пора было двигаться дальше. Выбрав один из проходов, ведущий на север, Лайт двинулся вперёд. Силин бесшумно следовала за ним, держась под потолком. Он не знал, в правильном ли направлении идёт, но оставаться на месте было опасно. Лабиринт подземелий словно играл с ним, запутывая следы и уводя всё глубже в свои недра.

Через какое-то время его внимательный слух уловил знакомые звуки — шорох шагов и приглушённый гоблинский говор. Впереди снова был Патруль! Парень мгновенно прижался к стене, выискивая укрытие. Рядом оказалась небольшая ниша — его единственный шанс на спасение.

Трое гоблинов появились из-за поворота. Они шли расслабленно, не ожидая опасности. Их кривые копья лениво покачивались в руках, а глаза блуждали по стенам пещеры.

«Сейчас или никогда», — подумал Лайт, когда последний гоблин миновал его укрытие.

Он выждал половину минуты, давая патрулю уйти подальше, а затем бесшумно выскользнул из ниши. Его копьё описало смертоносную линию, вонзаясь точно между лопаток замыкающего гоблина. Монстр даже не успел вскрикнуть.

В тот же миг Силин спикировала на второго гоблина, вцепившись хелицерами в его шею. Третий, почуяв неладное и сильно испугавшись, развернулся, бросившись бежать — и угодил прямо в паутину, которую предусмотрительная паучиха успела раскинуть за спиной.

Всё было кончено за считанные секунды. Юноша выдернул копьё из тела застрявшего гоблина и вытер его о грязную шкуру поверженного врага. Силин уже заканчивала свою работу, опутывая свою жертву липкой сетью.

Быстро добыв трофеи, Лайт убедился, что все кристаллы на месте. Теперь их коллекция пополнилась ещё тремя зелёными камнями. После чего, глядя на то, как паучиха аккуратно свернула паутину, он снова отправился в неизвестность подземелья, в поисках выхода.

4. В теле монстра

Несколько часов непрерывного пути по извилистым коридорам подземелья начали сказываться на самочувствии. Сначала это было едва заметное недомогание — лёгкая слабость в конечностях, головокружение. Но постепенно симптомы усиливались, становясь всё более явными.

Раны, полученные в боях с гоблинами, начали беспокоить его сильнее обычного. Остановившись в просторной нише, Лайт снял доспехи и осторожно ощупал покрытые паутиной раны. То, что он увидел, заставило его нахмуриться — края ран покраснели и опухли.

«Яд», — пронеслось в голове. Копья гоблинов действительно были смазаны каким-то отравляющим веществом. Слабость накатывала волнами, делая каждое движение всё более тяжёлым.

Силин беспокойно переступала с лапки на лапку у входа в нишу, её внимательные глаза не отрывались от хозяина.

Собрав остатки сил, парень надел доспех и продолжил путь. Но с каждым шагом двигаться становилось всё труднее. Ещё несколько сотен метров — и ноги предательски подкосились. Он рухнул на холодный каменный пол, едва успев схватиться за стену.

«Проклятье», — мысли путались, сознание начинало мутиться. Нужно было что-то предпринять, и быстро, пока не появился очередной патруль гоблинов.

В этот момент Силин подползла ближе. Её лапки начали совершать странные движения, словно она пыталась что-то сказать. И тут Лайт почувствовал — ментальный отклик стал сильнее, чётче. Перед глазами замелькали светящиеся строки:

«Желаете совершить процедуру переноса разума?

Внимание! Основное тело в момент переноса будет беззащитным. Позаботьтесь о своей безопасности.

Внимание! Если основное тело умрёт — вы погибнете.

Во время переноса основное тело будет погружено в состояние анабиоза».

Времени на раздумья не оставалось. Состояние ухудшалось с каждой секундой. Не понимая до конца, что происходит, но чувствуя, что это его единственный шанс, Лайт согласился.

В следующую секунду мир померк. А когда сознание вернулось, всё изменилось. Он больше не чувствовал своего человеческого тела. Вместо этого — восемь тонких лапок, непривычное зрение, позволяющее видеть сразу во всех направлениях, и странное ощущение вибраций камня под собой.

Паника охватила его. Лайт начал беспорядочно перебирать лапками, пытаясь подняться, но только запутался и упал на холодный камень.

«Что это? Что со мной происходит?» — мысли метались в голове. Он находился в теле своей паучихи! Это было невероятно, пугающе и совершенно чуждо всему, что он знал о себе. Тело двигалось не так, как он привык. Чувства были другими, восприятие мира полностью изменилось. Как теперь управлять этим новым телом? Как защитить себя и, главное, как вернуть всё обратно?

Глубокий вдох — выдох. Лайт старался успокоиться, принять новую реальность. Его сознание медленно адаптировалось к необычному телу. Восемь лапок, хелицеры, множественное зрение — всё это казалось невероятным, но теперь это было его новой реальностью.

«Так, спокойно», — мысленно повторял он, начиная медленно шевелить каждой лапкой по очереди. Правая передняя, левая передняя, средние, задние… Постепенно он начал чувствовать своё новое тело, привыкать к его особенностям. Хелицеры слегка подрагивали, реагируя на каждое движение мысли. Восприятие мира изменилось кардинально — теперь он чувствовал малейшие вибрации камня, улавливал движение воздуха, замечал мельчайшие детали окружения.

Постепенно управление телом становилось более естественным. Словно какая-то внутренняя программа помогала ему освоиться, подсказывая правильные движения и реакции. Это было удивительно — будто его мозг уже знал, как управлять этим телом, хотя раньше такого опыта не было.

Освоившись настолько, насколько это было возможно в текущих условиях, Лайт направился к своему человеческому телу. Оно лежало у стены, погруженное в состояние анабиоза. Оставить его здесь означало подвергнуть смертельной опасности.

Пришло время учиться плести паутину. Это оказалось сложнее, чем он предполагал. Нужно было точно контролировать выделение липкого секрета, правильно распределять нити, создавать нужную структуру.

Лайт начал с самых простых действий. Сначала он выпускал тонкие нити, пробовал их на прочность, учился создавать разные типы паутины. Поначалу получались лишь беспорядочные сгустки, но постепенно он начал понимать принцип. Юноша экспериментировал снова и снова. Он создавал липкие нити для ловушек, плел прочные нити для каркаса, учился создавать защитные коконы и практиковал быстрое оплетение объектов. Каждый новый навык давался с трудом, но прогресс был заметен. Лайт учился чувствовать нити, управлять их толщиной и липкостью, создавать сложные конструкции.

Постепенно он освоил искусство создания прочного кокона. Обвив своё человеческое тело крепкими нитями, он создал надёжное укрытие, защищающее от внешних угроз. Паутина получилась прочной, но в то же время позволяла телу «дышать».

Теперь оставалось только найти безопасное место. С коконом, привязанным к брюху, Лайт медленно двинулся в сторону знакомой ниши. Движение давалось с трудом — его координация всё ещё была далека от совершенства. Каждое движение казалось неуклюжим и неловким, словно он пытался управлять не своим телом, а непослушной марионеткой.

Добравшись до ниши, юноша осторожно, с помощью липкой паутины, подполз к потолку. Используя свои новые способности, он начал закреплять кокон в самом укромном углу. Тонкие нити паутины послушно тянулись из его брюшка, но контролировать их было непросто — они то выходили слишком тонкими, то слишком толстыми, то липли там, где не нужно.

Лайт терпеливо работал над созданием надёжного укрытия. Он оплетал стены ниши, создавая защитный барьер, который должен был скрыть его человеческое тело от посторонних глаз. Каждая нить укладывалась с особым вниманием, ведь от этого зависела его безопасность.

Постепенно работа начала приносить плоды. Кокон надёжно закрепился под потолком, скрытый за многослойной паутиной. Лайт внимательно осмотрел своё творение, проверяя прочность креплений и надёжность укрытия. Для временного убежища получилось неплохо — никто не должен был заметить спрятанное тело.

Удовлетворённый результатом, парень отступил от ниши. Теперь нужно было научиться выживать в новом облике. Первым делом — освоить искусство передвижения по вертикальным поверхностям.

Паук начал тренироваться ползать по стенам. Это оказалось ещё сложнее, чем с паутиной. Его лапки то скользили, то цеплялись слишком слабо, то, наоборот, держали так крепко, что оторвать их было непросто. Каждый раз, когда он пытался забраться по отвесной стене, его тело предательски съезжало вниз. К тому же оказалось, что на передних лапках паука имелись саблевидные когти, которыми так же приходилось учиться пользоваться.

Постепенно, методом проб и ошибок, Лайт начал понимать механику движения. Он учился распределять вес, контролировать силу сцепления лапок с поверхностью, находить оптимальные точки опоры. Передвижение по потолку давалось ещё сложнее — здесь требовалась особая концентрация и координация.

С каждым новым успехом уверенность росла. Хотя движения всё ещё оставались неловкими, прогресс был очевиден. Юноша понимал — у него нет права на ошибку. Его выживание зависит от того, насколько хорошо он освоит это новое тело и его возможности.

Когда Лайт почувствовал себя увереннее, он начал медленно продвигаться по потолку пещеры. Словно невидимый призрак, юноша скользил по каменным сводам, прислушиваясь к вибрациям подземелья. Тонкие нити паутины тянулись за ним, отмечая его путь. Парень учился читать следы, оставленные другими существами — он чувствовал их движение, слышал их дыхание, улавливал запахи. Подземелье больше не казалось ему лабиринтом — оно превратилось в живой организм, полный тайн и загадок.

Внезапно его чувствительные органы уловили знакомые вибрации. Гоблины! Трое монстров двигались по коридору внизу, громко переговариваясь на своём гортанном языке. Лайт замер, прижавшись к потолку. Его разум лихорадочно работал — атаковать или продолжить поиски помощи?

Наблюдая за патрулём некоторое время, он заметил закономерность в их движении. Гоблины следовали по одному и тому же маршруту, словно привязанные к невидимой нити. Это давало прекрасную возможность устроить засаду.

Приняв решение, паук бесшумно переместился на перекрёсток, где путь гоблинов делал поворот. Здесь, в узком проходе, его ловушка будет наиболее эффективной.

Работа над паутиной требовала концентрации. Лайт начал плести сеть, закрепляя нити особым образом — так, чтобы одним движением можно было обрушить её на ничего не подозревающих монстров. Первые попытки оказались неудачными — нити рвались, крепления ослабевали. Но юноша не сдавался. Его упорство и внутреннее чутье, словно нужные знания уже были вшиты в тело паука, подсказывали правильные движения. С каждым новым витком паутины его мастерство росло.

Наконец, сеть была готова. Прочная, липкая, холодная, почти невидимая в полумраке пещеры. Лайт оплёл не только потолок, но и часть пола, создавая сложную конструкцию, из которой невозможно было выбраться. Последняя проверка креплений — всё готово. Теперь оставалось только дождаться жертв. Лайт занял позицию в тени, готовый в любой момент привести ловушку в действие. Его паучье тело идеально сливалось с окружением, делая его практически невидимым.

Сеть ждала своих жертв, а Лайт затаился, чувствуя, как в нём растёт предвкушение предстоящей схватки. Он знал — гоблины скоро появятся, и тогда его ловушка сработает, как должна.

Трое гоблинов показались в проходе. Они громко переговаривались, не осторожничая, шагая абсолютно расслабленно.

Первый гоблин ступил на липкую паутину, разложенную на полу. Его когтистая лапа тут же увязла в липкой субстанции. Монстр взвизгнул от неожиданности, пытаясь выдернуть ногу, но только сильнее запутался. Второй гоблин, услышав крик товарища, тоже вступил в ловушку.

— Крак! Крак! — заверещали они, дёргаясь и пытаясь освободиться. Их кривые когти царапали паутину, но лишь сильнее затягивали узлы.

Третий гоблин, заметив неладное, потянулся за копьём, но было поздно. Лайт дёрнул за спрятанную нить. С тихим шорохом сеть с потолка обрушилась на троицу, накрывая их плотным коконом.

Монстры начали визжать ещё громче, их движения стали хаотичными и беспорядочными. Они бились в паутине, но только сильнее запутывались в липкой ловушке.

Лайт, движимый каким-то первобытным инстинктом охотника, молниеносно спикировал на первого гоблина. Его хелицеры, острые как бритвы, вонзились в беззащитное лицо монстра. Яд мгновенно парализовал жертву, прекратив её сопротивление.

Второй гоблин, почувствовав приближение смерти, попытался вырваться, но паутина держала крепко. Паук, используя преимущество своего нового тела, оплёл его дополнительными нитями, обездвиживая окончательно. Его лапки работали с невероятной скоростью, создавая плотный кокон.

Третий гоблин попытался достать оружие, но его руки были скованы липкой сетью. Лайт, словно тень, оказался над ним, опуская хелицеры для смертельного укуса. Монстр замер, его глаза расширились от ужаса, когда он увидел приближающиеся клыки.

Юноша действовал методично, словно опытный хищник. Он оплёл каждого гоблина дополнительными слоями паутины, делая их совершенно беспомощными. Первый гоблин уже не двигался — яд сделал своё дело. Второй, чувствуя приближение конца, начал истошно визжать, но его крики только раззадоривали охотничьи инстинкты хищника. Лайт, не теряя времени, вонзил хелицеры в шею второго монстра, впрыскивая смертельную дозу яда. Третий гоблин, понимая, что спасения нет, начал отчаянно биться в паутине. Его глаза наполнились слезами, когда он увидел, как его товарищи один за другим перестают двигаться. Паук, наслаждаясь моментом триумфа, медленно приблизился к последней жертве. Его хелицеры вонзились в горло гоблина, парализуя его. Монстр дёрнулся в последний раз и затих. Паутина надёжно удерживала все три тела, а яд гарантировал, что они больше никогда не причинят вреда никому в этих подземельях.

Лайт отступил, осматривая результаты своей работы. Его новое тело чувствовало удовлетворение от хорошо выполненной охоты. Теперь оставалось только собрать трофеи и продолжить свой путь, надеясь найти способ спастись.

Острые саблевидные когти на лапках казались непривычной и немного пугающей частью его нового тела. Лайт осторожно исследовал свои новые инструменты, пробуя их на прочность. Чтобы извлечь кристаллы, нужно научиться правильно ими пользоваться.

Первый опыт был неуклюжим. Юноша осторожно царапнул когтем по коже мёртвого гоблина, оставляя неглубокую борозду. Когти оказались острее, чем он ожидал. Потребовалось несколько попыток, чтобы понять, с какой силой нужно давить, чтобы не сломать их. Паук начал с простых движений — коротких, точных надрезов. Его лапки дрожали от напряжения, пока он учился контролировать силу нажатия. Постепенно он начал чувствовать, как когти проникают в плоть, как легко они рассекают мышцы.

После нескольких пробных разрезов он наконец решился на более серьёзное вмешательство. Первый гоблин стал его подопытным объектом. Лайт начал с небольших надрезов на животе монстра, постепенно углубляясь. Его движения становились всё увереннее, хотя всё ещё оставались немного дёргаными. Когда он наконец добрался до грудной клетки, то потратил немало времени, изучая анатомию гоблина. Когти работали как миниатюрные скальпели, позволяя делать точные разрезы. Постепенно перед ним открылась картина внутренностей монстра. И вот он увидел его — маленький зелёный кристалл, тускло поблёскивающий среди органов. Лайт аккуратно подцепил его когтем, стараясь не повредить. Первый кристалл был извлечён!

Окрылённый успехом, он приступил ко второму гоблину. Теперь движения были более уверенными, хотя всё ещё требовали концентрации. Броня второго монстра оказалась серьёзным препятствием, но после нескольких попыток парень нашёл способ обойти защиту.

Третий гоблин потребовал больше времени и терпения. Его защита была самой прочной, и Лайту пришлось проявить всё своё мастерство, чтобы добраться до кристалла. Но в конце концов все три камня были извлечены.

Теперь возникла новая проблема — куда их деть? После короткого размышления он решил рискнуть и проглотить кристаллы. Преодолевая отвращение, паук один за другим отправлял зелёные, покрытые кровью, камешки в пасть.

К его удивлению, кристаллы начали растворяться почти мгновенно. По телу пробежала волна тёплой энергии, наполняя его новыми силами. Перед глазами вспыхнули светящиеся строки:

«Поглощено 3 единицы опыта.

Опыт: 3/10»

Лайт мысленно смахнул появившиеся надписи и, используя паутину, подтянулся к потолку. Его чувствительные лапки и органы восприятия начали анализировать вибрации камня и движение воздуха. Словно радар, он сканировал окружающее пространство в поисках признаков жизни.

Недалеко, в одном из боковых туннелей, чувствовалось движение множества существ. Направление было определено.

Беззвучно скользя по потолку, юноша направился к источнику вибраций.

Десять минут осторожного продвижения по извилистым туннелям привели паука к краю огромной пещеры. Его множественное зрение постепенно выхватывало детали открывшейся картины — перед ним раскинулся настоящий лагерь гоблинов, больше похожий на логово диких зверей.

Сотни костров освещали пространство тусклым, мерцающим светом. Их дым поднимался к сводам пещеры, создавая зловещие тени. В центре пещеры возвышалось самое большое строение — грубая хижина из костей и шкур, вероятно, жилище вожака стаи.

Лайт замер, прижавшись к стене. Его чувствительные лапки улавливали каждый звук, каждое движение в этом первобытном поселении. Визг, крики и гортанные вопли гоблинов наполняли пещеру первобытной какофонией.

Повсюду царил хаос. Группы гоблинов сновали между хижинами, словно дикие животные в своём логове. Охотники, покрытые кровью и грязью, разделывали добычу прямо у костров. Женщины, больше похожие на диких зверей, оскалившись, готовили еду в огромных котлах, бросая в них куски мяса.

Дети, совсем как маленькие хищники, играли в жестокие игры, нападая друг на друга и рыча. Стражники, вооружённые копьями, патрулировали территорию, готовые в любой момент броситься в атаку.

В стороне от основного поселения располагалась мастерская, больше похожая на логово безумных созданий. Там несколько гоблинов-кузнецов с дикими глазами работали с камнем и металлом, создавая новое оружие. Их молоты отбивали яростный ритм, который сливался с общим гулом пещеры.

Повсюду были натянуты паутинные сети — видимо, гоблины научились использовать пауков в своих целях. В некоторых местах виднелись клетки с пойманными животными, которые служили источником пищи.

Лайт наблюдал за этой первобытной цивилизацией, поражаясь тому, насколько дикими и жестокими были эти существа. Они жили по законам стаи, где царили сила и агрессия.

Время от времени раздавался рык вожака, и все мгновенно подчинялись его воле. Видно было, что в этом обществе правили страх и жестокость.

Юноша продолжал наблюдать, стараясь не выдать своего присутствия. Каждый новый факт об устройстве гоблинского общества мог пригодиться ему в будущем, особенно если придётся иметь дело с этими существами.

5. Бессилие

Изучая посёлок гоблинов, Лайт обнаружил зону отдыха. Внизу раскинулась ясная картина — груды грязных шкур, сваленных в беспорядке, служили лежбищем для уродливых существ. Костры чадили, бросая неровный свет на стены пещеры. Их пламя освещало гоблинские морды, которые сидели вокруг огня, жаря что-то на вертелах. Запах горелого мяса и прогорклого жира доносился до самого потолка.

паук кружил над этим местом, отмечая каждую деталь. Охраны здесь почти не было — лишь несколько сонных стражников дремали у костров. Внезапно его внимание привлекло движение у входа в зону отдыха. Гоблин-охотник, тяжело дыша, вбежал внутрь, неся на спине раненого сородича. Его ноша была покрыта кровью и грязью, из раны на боку сочилась тёмная жидкость.

Охотник, не теряя времени, уложил раненого на свободные шкуры и издал пронзительный крик. Через мгновение он уже мчался к небольшой палатке в глубине лагеря. Монстр стремительно вбежал внутрь, продолжая верещать.

Через несколько секунд из палатки вышли уже двое. Молодой гоблин и древний старец с костяной тростью. Старик выглядел раздражённым, его морщинистое лицо искажала гримаса недовольства. Подойдя к раненому, он начал шептать что-то на своём гортанном языке. Костлявые руки засветились тусклым зелёным светом, который пульсировал в такт его бормотанию.

Лайт, затаив дыхание, наблюдал за происходящим. Свет от рук целителя окутал гоблина, проникая в его раны. Через несколько мгновений свет стал ярче, а затем внезапно погас. Монстр, который ещё недавно едва дышал, резко сел, осматривая себя. Его повреждения исчезли, будто их никогда и не было. Он поднялся на ноги, недоверчиво ощупывая своё тело.

Целитель устало покачал головой и, опираясь на трость, направился обратно в свою палатку. Его движения были медленными и размеренными, словно он потратил последние силы на исцеление.

Парень внимательно следил за стариком. В голове начали формироваться планы. Этот гоблин-целитель обладал силой, которую нельзя было игнорировать. Его кристалл развития мог оказаться особенным, возможно, даже более ценным, чем у обычных монстров.

Внимательно изучая территорию вокруг палатки, паук отмечал расположение каждого гоблина. Да, пройти незамеченным, если идти в лоб, будет сложно. Нужно было найти способ очистить территорию от лишних глаз…

Небольшие паучьи глазки сканировали каждый уголок, каждая тень могла стать укрытием, каждый выступ — точкой для засады. Лапки мягко скользили по каменным сводам, пока Лайт изучал спящих. Его восприятие выхватывало из полумрака каждую деталь: как дёргаются во сне руки уродливых существ, как приоткрыты их пасти, из которых капает слюна прямо на грязные шкуры. Паук заметил несколько особенно привлекательных целей — монстры, которые спали так крепко, что даже храп сородичей не мог их разбудить. Тела были неподвижны, дыхание ровное, а вокруг них не наблюдалось никакого движения.

Лайт потратил время на наблюдение — гоблины оказались поразительно беспечными созданиями. Они валялись у костров, пускали слюни и даже не думали следить за спящими собратьями.

Убедившись, что момент подходящий, паук принялся за дело. Лапки быстро и ловко закрепили прочную нить на потолке в самом тёмном углу. Паутина вышла отменной — не порвётся и не выдаст его присутствия.

Спускаясь по нити, хищник двигался так тихо, что даже летучие мыши, спящие под сводами пещеры, не проснулись. Его тело словно растворилось в темноте, пока не достигло земли рядом с первой жертвой.

Спящий гоблин и не подозревал, что смерть уже нависла над ним. В одно неуловимое движение Лайт оказался прямо перед мордой монстра. Паутина, словно хлыст, хлестнула по лицу гоблина, залепив пасть. Хелицеры вонзились в плоть с такой точностью, будто делали это уже сотни раз. Яд подействовал моментально — гоблин дёрнулся, глаза его выпучились от ужаса, но из глотки вырвался лишь приглушённый звук, который потонул в храпе остальных. Когда тело обмякло, паук аккуратно перевернул его, придав позе вид мирно спящего существа. Ничто не должно было выдать его присутствие.

Держась в тени, хищник двинулся к следующей цели. Его усиленные чувства ловили каждый шорох, каждое движение воздуха, малейшее изменение в поведении гоблинов.

Постепенно пещера наполнялась неподвижными телами. Лайт методично продвигался вперёд, от одной жертвы к другой, пока не достиг места, где всё становилось сложнее. Возле палатки целителя горел костёр. Его пламя отбрасывало тени на кривые морды двух гоблинов. Один что-то жевал, другой озирался по сторонам, будто чувствуя неладное.

Лайт затаился в тени, обдумывая план атаки. Его волоски-сенсоры напряжённо подрагивали, улавливая каждый звук. Внезапно один из гоблинов поднялся и, пробормотав что-то невнятное, направился прочь от костра.

Паук замер, а затем возбуждённо шевельнул лапками — удача была на его стороне. Гоблин остановился в тени, расставил кривые ноги. Его спина оказалась идеально открытой для атаки.

Лайт бросился вперёд. Паутина мгновенно залепила рот жертвы. Хелицеры вонзились в плечо, впрыскивая яд. Гоблин упал на пол, замычал, пытаясь сбросить с себя паука, но было уже поздно — прочная сеть обвивала его тело, лишая возможности двигаться.

Второй гоблин у костра насторожился. Он услышал шум и, схватив копьё, начал вглядываться в темноту. Громко что-то выкрикивал, видимо, пытаясь дозваться до исчезнувшего товарища.

Лайт затаился, ожидая. Гоблин, не дождавшись ответа, нацелил копье вперёд и медленно зашагал в сторону тени. Его глаза пытались проникнуть в темноту, но тщетно.

Паук дождался, пока монстр окажется достаточно близко. Молниеносный бросок — и паутина запечатала рот второго гоблина. Копье успело взмахнуть, оставив неглубокую царапину на хитине. Лайт действовал быстро. Хелицеры вонзились в плоть, впрыскивая смертельный яд. Гоблин затрясся, его конечности дёрнулись в последней попытке сопротивления, но было уже поздно.

Путь к палатке целителя был свободен. В пещере всё ещё раздавался громкий храп спящих гоблинов, а у дальнего костра сидели другие монстры, не подозревая о происходящем.

Лайт подбежал к палатке и замер, прислушиваясь. Изнутри доносилось сопение целителя, что играло пауку на руку. Проникнув за ткань, он увидел старого гоблина — тот спал спокойно и беспечно, не ожидая опасности. Смерть целителя оказалась такой же быстрой, как и остальных. Саблевидные когти на лапках молниеносно выпотрошили тело монстра. В тусклом свете блеснул голубоватый кристалл, который паук без промедления достал из груди монстра.

Забрав ценный трофей, хищник быстро выбрался из палатки и осмотрелся вокруг. Обстановка оставалась спокойной, и паук решил не упускать момент. Он начал обходить убитых гоблинов, собирая с них минералы.

Один за другим тела монстров подвергались осмотру. Паук ловко извлекал зелёные кристаллы и поедал их. В тишине раздавалось лишь тихое шуршание лапок, работающих над трупами, пока Лайт собирал добычу.

После того как был съеден последний кристалл развития, перед внутренним взором паука появились светящиеся надписи:

«Опыт: 10/10

Древняя паучиха Силин получает вторую звезду железного ранга»

Лайт почувствовал, как его тело наполняется силой. Хитин слегка треснул с отчётливым звуком, и паук ощутил, как его тело начинает увеличиваться прямо на глазах. Он посмотрел на свои укрепившиеся лапки и, не теряя времени, пополз по стене к потолку пещеры.

Закрепившись наверху, парень осторожно разжал лапки, удерживая между ними голубоватый кристалл. Камень пульсировал слабым светом, словно живое сердце, и паук на мгновение залюбовался его красотой.

Над минералом вспыхнули строки информации:

«Кристалл развития гоблина-целителя Гарагха.

Редкость: необычный.

Количество энергии: 10 единиц.

Эффект: При поглощении увеличивает опыт на 10 пунктов.

Небольшой шанс получить способность «Исцеляющее касание».

Особенность: Содержит душу гоблина-целителя Гарагха.

Внимание! Желаете ли вы извлечь и подчинить душу гоблина-целителя Гарагха?»

Не колеблясь, Лайт подтвердил своё решение. В тот же миг кристалл начал рассыпаться, словно песок, превращаясь в голубоватую дымку. Эта субстанция, будто живая, вырвалась из осколков и устремилась прямо к его лапке.

Перед глазами паука замелькали новые строки:

«Душа гоблина-целителя Гарагха подчинена.

Характеристики доступны в статусе».

Но Лайт не стал тратить время на изучение параметров. Его внимание было приковано к выходу из пещеры. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто не заметил его присутствия, паук направился к тому самому проходу, через который он проник сюда. В его сознании крутились мысли: добытая душа целителя могла стать ключом к спасению отравленного тела. Время не ждало, и каждый миг промедления мог оказаться роковым. Лайт двигался быстро, его лапки уверенно цеплялись за неровности камня, а многочисленные глаза внимательно следили за округой. Впереди его ждало возвращение к основному телу и, возможно, шанс на спасение.

Наконец, впереди показалась знакомая расщелина. Паук юркнул в неё и замер перед защитным коконом из паутины. Внимательно осмотрев убежище, Лайт убедился, что тело лежало там, где он его оставил, укрытое многослойной сетью.

Парень аккуратно разорвал паутину, обнажая безжизненное человеческое тело. Кожа казалась неестественно бледной, а дыхание было едва уловимым. Паук бережно уложил тело на холодный каменный пол.

Мысленно он сосредоточился на возвращении. В этот момент перед внутренним взором вспыхнули светящиеся буквы:

«Желаете провести обратную процедуру переноса разума?»

Без колебаний Лайт подтвердил своё решение. Мир вокруг словно растворился в ослепительной вспышке. Ощущения менялись с пугающей скоростью — от множества лапок к человеческим рукам и ногам, от хитинового покрова к мягкой коже.

Возвращение в человеческое тело оказалось мучительным. Яд, медленно разъедающий организм, давал о себе знать острой болью во всём теле. Каждый вдох давался с трудом, а в глазах темнело.

С трудом преодолевая слабость, Лайт активировал меню статуса. Его мысли путались, когда он вызывал дух гоблина-целителя. В воздухе материализовалась полупрозрачная фигура старика. Древний гоблин, казалось, чувствовал критичность ситуации — его морщинистое лицо исказилось от напряжения. Не тратя времени, Гарагх начал бормотать заклинание. Его скрюченные пальцы засветились тусклым зелёным светом. Свет становился всё ярче, пока не образовал светящийся купол над телом Лайта.

Зелёная энергия потекла от рук гоблина к юноше, проникая в каждую клеточку его тела. Боль постепенно отступала, уступая место ощущению тепла и обновления. Яд, словно незваный гость, покидал организм, а жизненные силы постепенно возвращались.

Лайт с трудом сел и прислонился к стене, чувствуя, как прохлада камня проникает сквозь одежду. Гоблин-целитель всё ещё бормотал заклинания, его руки продолжали испускать мягкий зелёный свет, но юноша уже начал замечать что-то неладное.

Силы действительно вернулись — он чувствовал, как кровь бежит по венам, как лёгкие наполняются воздухом, как сердце бьётся ровно и сильно. Но что-то было не так. Очень не так. Медленно, с нарастающей тревогой, он опустил взгляд на свои ноги. Они выглядели совершенно нормально — те же грубые штаны, те же ботинки, те же очертания мышц под тканью. Но когда он попытался пошевелить пальцами, ничего не произошло.

Дрожащими руками Лайт коснулся своих ног, которые словно онемели. Он начал массировать бёдра, сначала мягко, потом сильнее, но никакой реакции. В панике он ущипнул себя — ничего, ноги не отозвались. С каждой секундой тревога нарастала. Юноша ударил по колену — звук получился глухой, но никаких ощущений.

— Нет, нет, нет… — прошептал он, начиная щипать и бить себя по ногам с нарастающей силой. — Да что происходит?!

Паника захлёстывала с головой. Он пытался встать, но ноги не слушались. Тело отказывалось подчиняться, словно кто-то перерезал все нервные связи между мозгом и нижними конечностями.

В этот момент гоблин-целитель закончил своё заклинание. Зелёный свет вокруг его рук погас, и старик застыл, словно манекен. Его глаза смотрели вперёд, но в них не было ни капли жизни — только пустота и безмолвие. Лайт поднял взгляд на неподвижного гоблина, и осознание происходящего ударило его словно молотом. Что-то пошло не так во время исцеления. Что-то пошло катастрофически неправильно. Его тело больше не принадлежало ему полностью. И он не знал, можно ли это исправить.

Оглядевшись по сторонам, парень нахмурился, не обнаружив рядом паучихи. Её массивная фигура словно растворилась в воздухе.

Недоумённо почесав затылок, юноша открыл меню статуса. Его взгляд тут же упал на иконку призыва питомца — она светилась ярко-голубым светом, указывая на то, что существо отозвалось по какой-то неизвестной причине.

В разделе поглощённых душ появилась новая иконка — изображение морщинистого лица гоблина-целителя. Лайт внимательно изучил появившуюся информацию:

«Гоблин-целитель Гарагх.

Ранг: Железо. 1 звезда.

Опыт: 0/10.

Характеристики:

Физическая мощь: 1.

Магическая мощь: 3.

Активные способности:

Исцеляющее касание — с небольшой задержкой испускает направленный слабый исцеляющий поток.

Пассивные способности:

(Пусто)».

Пробежавшись взглядом по строкам, парень заметил изменения в характеристиках своей паучихи — её физическая мощь возросла до шести пунктов, а магическая достигла четырёх.

Пытаясь осмыслить произошедшее, юноша обратил внимание на показатель ментальной энергии. То, что раньше отображалось как «10/10», теперь сопровождалось небольшим замком с цифрой «10» рядом.

Мысленно отозвав гоблина-целителя, Лайт наблюдал, как полупрозрачная фигура старика тает в воздухе, словно сгорая в невидимом пламени. «Красиво», — отметил про себя юноша, переводя взгляд на статус.

Замок исчез. Призыватель нахмурился, размышляя. Затем мысленно призвал паучиху — и вот он снова, этот загадочный замок. «Значит, призванное существо резервирует десять единиц ментальной энергии», — пробормотал юноша, задумчиво потирая подбородок.

Паучиха появилась перед ним, нервно перебирая слегка увеличившимися лапками, её многочисленные глаза внимательно следили за хозяином.

Парень снова опустил взгляд на свои неподвижные ноги. Они всё так же не отзывались на его попытки пошевелиться, оставаясь безжизненными и онемевшими. «Придётся покататься на брюхе паука», — с тяжёлым вздохом подумал он, осознавая, что теперь его судьба неразрывно связана с призванными существами.

«Желаете произвести процедуру переноса разума?»

Лайт, не видя другого выхода, обречённо согласился. Мир вокруг мигнул, и вот он уже ощущает себя в мощном теле паука. Четырёхглазое зрение мгновенно охватило пещеру, а чувствительные усики затрепетали, улавливая малейшие колебания воздуха.

Нервно постучав кончиками лапок по каменному полу, парень приблизился к своему основному неподвижному телу. Его движения стали более осторожными — он отчётливо ощущал возросшую силу, но понимал, что сейчас не время для опрометчивых действий.

Аккуратно, слой за слоем, юноша начал оборачивать тело в защитный кокон. Липкая паутина мягко обволакивала неподвижную фигуру, создавая надёжное укрытие. Когда работа была закончена, он осторожно прикрепил кокон к своему брюху специальными нитями.

Первое испытание пришло, когда паук попытался подняться по стене. Тяжёлый груз человеческого тела ощутимо тянул вниз, заставляя напрягать все мышцы. Попытка добраться до потолка закончилась неудачей — слишком много сил уходило на удержание веса. С досадой осознав провал, он медленно спустился обратно на пол. Его многочисленные глаза внимательно изучали пространство пещеры, ища новый путь. Лапки нервно переступали, выдавая внутреннее беспокойство.

Лайт понимал — придётся адаптироваться к новым условиям. Повышенная физическая мощь помогала нести груз, но о стремительных перемещениях по стенам и потолку придётся забыть. По крайней мере, пока он не найдёт способ облегчить ношу или не обретёт ещё больше силы. С тяжёлым вздохом, больше похожим на вибрацию в многочисленных конечностях, паук двинулся вперёд, приспосабливаясь к новому способу передвижения. Теперь каждый шаг требовал расчёта и осторожности, но выбора не было — выживание требовало адаптации.

6. Хищник

Лайт, неся на брюхе драгоценный кокон с основным телом, осторожно вылез из тенистой ниши. Его многочисленные глаза внимательно изучали окружающую обстановку, а чувствительные волоски улавливали малейшие вибрации камня и воздуха.

Мысли юноши метались в поисках решения. Он мог бы попытаться отыскать выход, оставаясь в теле паука, но человеческое тело нуждалось в пище и воде. А единственные источники пропитания, о которых он знал, находились в поселении гоблинов. План был рискованным, но другого выхода парень не видел. Нужно было позаботиться об основном теле — без еды и воды оно не протянет долго.

С каждым шагом паук продвигался вперёд, медленно и осторожно скользя по коридору подземелья. Юноша старался быть бдительным, но опасность подкралась неожиданно.

Из крупного отверстия в стене вдруг появилась огромная змея. Она притворялась толстой лианой, почти неотличимой от каменных наростов, и ждала подходящего момента для атаки. В одно мгновение клыкастая пасть вырвалась вперёд и вцепилась в одну из лапок паука, с хрустом прокусывая хитин и ломая сустав.

Лайт почувствовал острую, пронзительную боль, которая словно электрическим разрядом пронзила всё его существо. На мгновение он растерялся, не в силах собраться с мыслями. А змея уже готовилась к новому удару, нацелившись на более уязвимые места.

В последний момент, собрав остатки самообладания, паук извернулся всем телом и выпустил сгусток липкой паутины прямо в раскрытую пасть противника. Змея отпрянула, захлёбываясь липкой субстанцией, её чешуя заскрежетала по камню.

Не теряя ни секунды, паук начал плести сеть. Первая нить оплела голову змеи, вторая — обвила её тело. Монстр извивался, пытаясь освободиться, но паук был быстрее. Его хелицеры впились в толстую чешую, впрыскивая парализующий яд.

Змея, собрав последние силы, попыталась ударить хвостом, но паук уже предугадал движение. Он резко отпрыгнул в сторону, одновременно выпуская новую порцию паутины. Нити оплели тело противника, сковывая его движения.

Лайт видел, как с каждой секундой яд распространяется по телу змеи. Её движения становились всё более вялыми, а сопротивление ослабевало. Паук, используя преимущество в маневренности, продолжал атаковать, целясь в наиболее уязвимые места.

Когда змея попыталась совершить последний рывок, паук уже был готов. Его передние лапы взметнулись вверх, хелицеры сомкнулись на шее противника. С громким хрустом позвонки змеи сломались, и бой был закончен.

Тяжело дыша, насколько это было возможно для паука, Лайт осмотрел поле боя. Его лапка была повреждена, но победа осталась за ним.

Острые когти с трудом прорезали толстую чешую поверженной змеи. С каждым движением они погружались всё глубже в плоть противника. Тушка была разрезана вдоль почти полностью. В поисках заветного камешка Лайт добрался аж до внутренностей головы.

В тусклом свете пещеры блеснул яркий изумрудный огонек — небольшой кристалл развития, спрятанный в мозговом центре змеи. Его поверхность переливалась всеми оттенками зелёного, словно храня в себе частичку жизни поверженного монстра.

Над минералом появилась информация:

«Низкоуровневый кристалл развития

Редкость: Обычный

Количество энергии: 3 единицы

Эффект: При поглощении даёт 3 единицы опыта»

Не тратя времени на раздумья, паук сомкнул челюсти вокруг драгоценной добычи. Кристалл растворился во рту, оставив после себя странное покалывание.

«Опыт: 3/15»

Отмахнувшись от системных уведомлений, Лайт продолжил свой путь. С каждым шагом он всё отчётливее чувствовал близость гоблинского поселения — воздух становился тяжелее, доносились отдалённые голоса и запах дыма.

Приблизившись к пещере гоблинов, паук осторожно опустил кокон с человеческим телом на каменный пол. Протянув между ним и брюшком прочную нить, он начал подниматься к своду пещеры.

Каменные стены уходили вверх, теряясь в полумраке. Найдя подходящую нишу, паук принялся подтягивать кокон. Это оказалось непростой задачей — груз был тяжёлым, а положение неудобным. Капли пота , если бы у паука они были, наверняка выступили бы на лбу, настолько напряжённой была работа.

Минута за минутой паук упорно тянул кокон вверх. Его лапки скользили по камню, ища надёжную опору. Наконец, после долгих усилий, кокон оказался в безопасности.

Лайт тщательно закрепил его в нише, оплетая плотной сетью из прочной паутины. Каждый слой он накладывал с особой тщательностью, проверяя надёжность креплений. Когда работа была закончена, паук отступил назад, оценивая результат.

Кокон казался частью камня, незаметным для случайного взгляда. Паутина надёжно защищала его от падений и непрошеных гостей. Удовлетворённо кивнув), Лайт отправился к знакомому поселению гоблинов. Впереди его ждала добыча, которая поможет выжить его беспомощному человеческому телу.

Паук продвигался по потолку пещеры, используя естественные выступы и сталактиты как укрытия. Его тело сливалось с тенями, делая его почти невидимым для случайного взгляда. Лишь изредка тусклый свет факелов внизу отбрасывал едва заметные блики на его хитиновый панцирь.

Гоблинское поселение раскинулось внизу, словно муравейник. Паучьи глаза улавливали каждое движение: суетящихся гоблинов у костров, часовых у входов в пещеры, детей, играющих возле жилищ. В воздухе витал запах дыма, готовящейся пищи и немытых тел.

В тишине подземного царства паук бесшумно скользил по сводам, выискивая идеальное место для засады. Его многочисленные глаза внимательно изучали каждый уголок, каждую трещину в камне. Выбор пал на небольшой водоём — источник, куда гоблинские самки приходили за водой.

Лайт действовал методично. Он создал почти невидимую сеть из тончайших нитей, натянув их между выступами скалы на уровне пояса. Дополнительные нити, пропитанные особым составом, тянулись к потолку, образуя смертоносную завесу.

Паук знал: гоблинские женщины приходят за водой в определённое время. Их походки легче, движения плавнее, чем у мужчин. Это делало их идеальными первыми жертвами.

Ждать пришлось недолго. Вскоре показались две гоблинские самки с кожаными бурдюками. Они тихо переговаривались между собой, не подозревая о смертельной опасности.

Первая жертва угодила в сеть. Липкие нити мгновенно опутали её тело, прижав руки к бокам. Вторая гоблинка, заметив неладное, попыталась убежать, но тоже попала в ловушку, угодив в смертельные объятье. Паук спустился с потолка бесшумной тенью. Его хелицеры блеснули в тусклом свете, когда он вцепился в шею жертвы. Яд мгновенно парализовал её. Вторая гоблинка отчаянно извивалась в паутине, но это лишь сильнее запутывало монстра.

Лайт действовал быстро и расчётливо. Он обездвижил обеих жертв дополнительными дозами яда, затем методично расправился с ними, стараясь не создавать лишнего шума.

Кровь стекала в воду источника, окрашивая её в багровый цвет. Паук тщательно собрал все следы борьбы, убрав лишние нити паутины и спрятав тела в укромном месте возле водоёма.

С привычной ловкостью он приступил к осмотру первой жертвы. Когти аккуратно потрошили тело, пока не нашли нужный предмет — небольшой мутно-зеленоватый кристалл, спрятанный в груди гоблинки. Он легко выскользнул из тела, переливаясь в свете пещеры.

«Низший кристалл развития гоблина» — промелькнула информация перед внутренним взором Лайта.

То же самое он проделал со второй жертвой. Второй кристалл оказался чуть крупнее, с более тёмными прожилками, но такой же мутно-зеленоватый.

Проглотив оба кристалла, паук отступил на несколько шагов и осмотрелся в поисках подходящего места для более надёжного сокрытия тел.

В дальнем углу пещеры, где свод опускался особенно низко, Лайт начал создавать коконы. Его прядильные органы заработали, выпуская липкие нити, которые мгновенно застывали в воздухе.

Паутина окутала тело первой гоблинки, формируя плотный кокон. Нити обвивались вокруг тела, создавая сложную геометрическую структуру. Лайт работал методично, слой за слоем, пока тело полностью не оказалось заключено в липкую оболочку.

То же самое он проделал со второй жертвой, создавая второй кокон рядом с первым. Когда оба тела были надёжно упакованы, паук поднял их своими мощными лапами и закрепил в самом тёмном углу под потолком.

Нити паутины надёжно удерживали коконы, скрывая их от любопытных глаз. Даже если кто-то из гоблинов поднимет голову, он вряд ли заметит два тёмных образования среди множества сталактитов.

Закончив работу, паук отступил на несколько шагов, оценивая результат. Коконы выглядели как часть пещеры, сливаясь с тенями. Ничто не выдавало недавнего происшествия.

Убедившись в надёжности укрытия, Лайт отправился дальше выполнять свой план. В пещере снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь редким капанием воды и шорохом паучьих лап.

Через какое-то время паук наблюдал за тремя гоблинами-охотниками, которые приблизились к источнику. Прежде чем монстры хватились своих самок, хищник успел расправиться ещё с двумя жертвами, пришедшими за водой. Их тела так же были надёжно спрятаны под потолком.

Один из гоблинов пронзительно закричал, зовя исчезнувших женщин, но в ответ услышал лишь монотонное капанье воды и эхо собственных слов, отражающееся от каменных стен. После короткого совещания гоблины разошлись в разные стороны, каждый выбрал свой путь для поисков.

«Глупые создания», — промелькнула мысль в сознании Лайта, пока он следил за ними с высоты потолка. Его глаза неотрывно следили за каждым движением добычи. Выбор пал на самого молодого из охотников. Тот нервно озирался по сторонам, его костлявые пальцы судорожно сжимали древко копья. Острый наконечник дрожал в его руках, словно живой, указывая то в одну, то в другую сторону.

Когда существо остановилось, чтоб осмотреться, Лайт начал спускаться на тонкой, почти невидимой нити. Она блестела в тусклом свете, словно серебряная жилка. Медленно, почти невесомо, хищник приближался к своей жертве. Когда до лысой головы гоблина оставалось не более метра, паук резко упал., нацеливаясь точно в основание черепа. Хелицеры впились в плоть с влажным хрустом. Гоблин издал пронзительный визг, но паутина уже залепила его рот, заглушая крики. Существо забилось в конвульсиях, пытаясь сбросить хищника. Копье взметнулось вверх, целясь в паука, но саблевидные когти уже рассекли сухожилия на руках гоблина. Оружие выпало из ослабевших пальцев, звякнув о камень. Яд начал действовать почти мгновенно, парализуя тело жертвы. Гоблин замер, его глаза расширились от ужаса, когда Лайт начал оплетать его липкой, морозной паутиной.

Лайт действовал чётко, словно выполняя привычную работу. Его лапки двигались быстро, превращая тело гоблина в плотный кокон. Саблевидный коготь на ходу вспорол убитого. В грудной клетке жертвы блеснул зеленоватый кристалл — добыча, достойная охотника. Паук молниеносно извлёк его, отправив в рот. Восемь лапок работали слаженно, словно механизм, отлаженный тысячелетиями эволюции. Даже повреждённая конечность уже начала восстанавливаться, отрастая с поразительной скоростью.

Завершив работу, хищник поднял кокон с обездвиженным телом и утащил его к потолку. Всё это заняло у Лайта несколько минут, словно за этот короткий срок он уже сроднился с телом паучихи. Большинство действий действительно выполнялись практически автоматически, будто телом управлял не человек, а механизм.

После того как паук расправился с первым гоблином-охотником, его внимание переключилось на двух других, которые разошлись в разные стороны. Оба нападения прошли почти идентично первому.

Когда Лайт закреплял тело последнего гоблина под сводами пещеры, его обострённые чувства вдруг уловили едва заметное движение в воздухе. Слишком поздно — массивная тень накрыла его сверху.

Паук, вдвое превосходящий размерами Лайта, обрушился на него с потолка, целясь в незащищённую спину. Липкие нити паутины хлестнули по телу, но Лайт успел извернуться, избежав смертоносного захвата. Хелицеры врага лишь слегка оцарапали прочный хитин.

Мгновенно придя в себя, Лайт выбросил вперёд передние лапы. Его хелицеры метнулись к уязвимому сочленению между головогрудью и брюшком противника. Чужак едва успел повернуть тело, уклонившись от смертельного удара, — в воздухе раздался скрежет хитина о хитин.

Пользуясь преимуществом в весе, чужак попытался прижать Лайта к потолку. Его мощные лапы сомкнулись в опасной близости от головы противника, но Лайт, извиваясь всем телом, ловко выскользнул из захвата. Пещера наполнилась шорохом и треском.

Враг выпустил облако липкой паутины, пытаясь обездвижить Лайта. Тот нырнул вниз, пропуская смертоносную завесу над собой, и его лапы ударили точно в основание передней пары ног противника. Чужак пошатнулся, потеряв равновесие.

Собравшись с силами, чужак попытался сомкнуть челюсти на шее Лайта. Но тот, предвидя атаку, резко развернулся в воздухе, избегая смертельных жвал. Его хелицеры вонзились в незащищённое место между глазами противника. Яд начал действовать — тело врага дёрнулось в конвульсиях, но чужак всё ещё пытался сопротивляться.

Лайт усилил натиск, методично вводя новые порции яда. Движения противника становились всё более вялыми, пока наконец чужак не обмяк. Лайт, убедившись в его беспомощности, оплёл тело соперника липкой паутиной.

Победа досталась нелегко. Тело Лайта было покрыто царапинами и повреждениями, но главное — он выжил. Осмотрев поле боя, паук закрепил тело поверженного противника рядом с коконами гоблинов, добавив ещё один трофей к своей коллекции.

Вспоров брюхо проигравшего, Лайт обнаружил внутри яркий зелёный кристалл, пульсирующий таинственным светом. Три единицы опыта — достойная награда за победу. Не раздумывая, хищник поглотил минерал.

Перед внутренним взором мелькнуло: «Опыт: 13/15». Паутина символов рассеялась, словно туман под лучами солнца.

Лайт внимательно осмотрел территорию источника. Гоблины исчезли, и он решил подождать. Но время шло, а монстры больше не появлялись у водоёма, словно чуяли опасность.

Поняв, что здесь больше нечего ловить, хищник решил сменить охотничьи угодья. Кружа по потолку, словно тень смерти, Лайт наконец выбрал новую цель — зону отдыха гоблинов.

Там, в укромном уголке пещеры, среди грубых каменных сооружений, он дождался своего часа. С каждым движением, с каждой успешной атакой счётчик опыта пополнялся. И вот наконец долгожданное сообщение вспыхнуло перед глазами:

«Опыт: 15/15»

Древняя паучиха Силин получила третью железную звезду. Тело начало меняться. Хитин затрещал, словно старый панцирь не выдерживал напора растущих мышц. Рост был едва заметен глазу, но он был — паучиха становилась крупнее, сильнее.

Характеристики в статусе изменились:

Физическая мощь возросла до семи единиц

Магическая сила достигла пяти единиц

Раны, которые до этого медленно затягивались, теперь исцелились мгновенно. Хитин засиял, словно его только что отполировали. Ни следа недавних битв не осталось на теле хищника.

Лайт опустил взгляд на поселение гоблинов внизу. Несколько десятков существ копошились в своих норах, не подозревая о судьбе, которая их ждёт. Их участь была предрешена — паук уже составил план новой охоты, и ни один из них не уйдёт от его жала.

С новой силой пришла и новая уверенность. Лайт больше не прятался в тени, не ждал, пока жертвы останутся в одиночестве. Его движения стали смелее, атаки — решительнее. Он чувствовал, как мощь течёт по гемолимфе, как каждая конечность наполняется силой. Поселение гоблинов превратилось в настоящий хаос. Прежде размеренная жизнь теперь напоминала суетливый балаган. Гоблины метались между хижинами, их пронзительные крики эхом отражались от стен пещеры. Матери пытались защитить молодняк, укрывая детёнышей в самых укромных уголках. Воины хватались за своё примитивное оружие, но страх парализовывал их движения. В грязных хижинах царил беспорядок — следы поспешного бегства. Раскрытые настежь двери, разбросанная утварь, разбитые горшки. В центре поселения, где раньше горел костёр, теперь тлели лишь угли, отбрасывая зловещие тени на стены пещеры. Детёныши гоблинов прятались в самых укромных уголках, их тихий плач сливался с общим хором страха.

Лайт скользил между ними, словно призрак смерти. Его хелицеры жалили без промаха, а паутина опутывала жертв быстрее, чем они успевали закричать. Гоблины пытались сопротивляться, выставляли заслоны, но всё было тщетно. Хищник был неумолим, его ярость не знала границ.

В одном из проходов паук столкнулся с неожиданным противником — приручённым гоблинами пауком. Тот, несмотря на меньший размер, отважно бросился защищать своих хозяев. Но его усилия были тщетны перед мощью Лайта. Короткий, яростный бой — и вот уже второй паук повержен. Лайт молниеносно вспорол его грудь, извлекая необычный кристалл — более крупный, с голубоватым отливом. Не теряя времени, он поглотил добычу.

«Опыт: 20/20»

«Древняя паучиха Силин получает первую звезду стального ранга»

Тело Лайта затрещало. Рост был очевиден — хитин стал толще, конечности удлинились, а движения приобрели ещё большую грацию. Это был не просто рост — это было преображение, качественный скачок в развитии.

«Древняя паучиха Силин приобретает новую способность:

Ледяное касание — хелицеры паука теперь способны испускать морозное дыхание, замораживающее плоть врагов при контакте. Замороженные жертвы становятся хрупкими и уязвимыми для последующих атак»

Лайт ощутил, как внутри разливается новая энергия. Холодная, пронзительная сила текла по организму паучихи, делая его ещё более смертоносным. Теперь он не скрывался, не прятался в тенях. Он шагал по поселению гоблинов, как истинный хозяин этих земель. Его шаги были неторопливы и размерены, заставляя гоблинов в ужасе разбегаться в разные стороны. Их крики наполняли пространство, но паук не обращал на них внимания. Он шёл целенаправленно, не спеша, наслаждаясь страхом, который распространялся перед ним.

Наконец он остановился в центре поселения, где ещё недавно горел тёплый костёр, а теперь царила ледяная тишина. Лайт замер перед полукругом гоблинов, образованным пятью решительными воинами. Их копья были направлены в его сторону, а глаза горели смесью страха и отваги. Среди них выделялся вождь — более крупный, с костяными украшениями на шее и древковым оружием, украшенным зубами предыдущих жертв.

Первый гоблин бросился вперёд, целясь копьём в незащищённое брюшко. Но хищник был быстрее — его передние лапы молниеносно взметнулись вверх, отбивая оружие в сторону. В тот же миг паутина, пропитанная ледяным ядом, взвилась в воздух, опутывая ноги нападавшего.

Второй воин попытался обойти паука сбоку, но его движение было предсказуемо. Хелицеры Лайта метнулись вперёд, касаясь кожи гоблина. Морозное дыхание мгновенно превратило плоть в хрупкий лёд. Существо застыло, словно статуя, а затем с хрустом осело на землю.

Третий гоблин с силой метнул своё копье в пасть паука. Но хитин Лайта оказался прочнее стали. Он резко развернулся, выбрасывая струю паутины прямо в лицо противника. Липкая субстанция мгновенно застыла, превращая воина в ледяную статую.

Вождь, видя гибель своих воинов, издал яростный крик и закружил вокруг паука, выискивая слабое место. Но Лайт не собирался давать ему преимущество. Внезапно гоблин бросился вперёд, целясь древком в голову хищника. Паук уклонился, но лишь частично — оружие скользнуло по хитину, оставив неглубокую царапину. В ответ Лайт выпустил облако морозной паутины, пытаясь обездвижить противника. Монстр, проявив удивительную ловкость для своего размера, увернулся от большей части паутины, но несколько нитей всё же опутали его ноги. Не теряя времени, он выхватил кинжал и попытался перерезать липкие нити.

Лайт взмыл в воздух, целясь хелицерами в незащищённую шею противника. Вождь, предвидя атаку, пригнул голову, и жвала лишь слегка оцарапали его плечо. В этот момент паук использовал свою новую способность. Хелицеры коснулись кожи гоблина, и тот замер. Мороз распространялся по его телу, превращая плоть в хрупкий лёд. Но даже в таком состоянии монстр нашёл в себе силы поднять кинжал и метнуть его в противника. Кинжал просвистел в воздухе, но паук отскочил в сторону, и оружие вонзилось в каменный пол. Последним усилием вождь попытался поднять своё копье с земли, но его тело уже начало покрываться толстым слоем льда.

Лайт приблизился к поверженному врагу. Его когти заработали, извлекая кристалл из груди вождя. Этот кристалл был крупнее остальных, с багряным отливом, словно впитал в себя ярость последнего боя.

Поселение погрузилось в мёртвую тишину. Только изредка потрескивали замершие тела гоблинов, превращаясь в ледяные скульптуры.

7. Встреча

Поселение гоблинов превратилось в царство смерти и тишины. Мёртвые тела лежали в самых неожиданных местах: у входа в хижину, возле потухшего костра, в узких проходах между жилищами. Везде, куда ни падал взгляд, виднелись серебристые нити морозной паутины, застывшие в причудливых узорах.

Лайт методично обходил территорию, собирая кристаллы развития. Каждый из них пульсировал тёплым, мутно-зеленоватым светом, словно хранил последние мгновения жизни своего владельца. Паук аккуратно извлекал их из грудных клеток, складывая в специальный мешочек из прочной паутины, прикреплённый к брюху.

Когда все кристаллы были собраны, хищник решил, что пришло время для следующего шага. Его возросшая до девяти единиц физическая мощь давала уверенность в том, что он сможет выполнить задуманное.

Плавно скользя по каменным стенам, Лайт направился к выходу из поселения. Там, в укромном месте, оставалось его человеческое тело. Паук аккуратно обхватил его лапами, привязал к своему брюху специальными липкими нитями и начал обратный путь. Возвращение в центр поселения прошло без происшествий. Физическая сила позволяла без труда нести дополнительный груз. По пути Лайт отметил, что поселение окончательно затихло — ни звука, ни движения, только его собственные шаги эхом отражались от каменных стен.

Оказавшись в центре, паук обратил внимание на несколько туш животных, пойманных гоблинами. Они напоминали собак, но были крупнее и имели более густую шерсть.

Приступив к разделке туш, паук быстро извлёк зелёные кристаллы развития и нарезал крупные куски мяса. Филе выглядело аппетитно, но возникла проблема — тонкие паучьи лапки не могли справиться с такой простой, но важной задачей, как насаживание кусков на вертелы.

Пришло время вернуться в человеческое тело. Процесс переноса разума прошёл гладко, но собственное тело встретило его неласково — острый голод сразу дал о себе знать. Ноги оставались непослушными.

Не теряя времени, Лайт призвал гоблина-целителя и переместил сознание в его тело. Адаптация заняла некоторое время — нужно было привыкнуть к новым пропорциям, силе и возможностям. Но поскольку гоблин был гуманоидом, процесс прошёл относительно легко.

Теперь, управляя телом целителя, Лайт смог наконец приступить к приготовлению мяса. Он аккуратно насадил куски на прутики, расставил их вокруг костра, внимательно следя за тем, чтобы огонь не подпалил добычу. Мясо начало источать аппетитный аромат, наполняя пещеру новыми, живыми запахами.

В воздухе витало ощущение перемен. Поселение, недавно бывшее домом для целого племени гоблинов, теперь принадлежало одному единственному правителю — молодому призывателю, способному принимать разные формы и управлять чужими телами.

Пока мясо медленно обжаривалось на костре, распространяя аппетитный аромат, Лайт осторожно переместил своё сознание обратно в человеческое тело.

В руках он держал мешочек. Сквозь полупрозрачные стенки поблескивали мутные зелёные кристаллы, собранные с поверженных врагов.

Лайт устроился у костра, ощущая тепло пламени на своём лице, и неторопливо достал первый минерал. Тот казался холодным на ощупь.

Один за другим парень начал отправлять кристаллы в рот. Они растворялись на языке, оставляя после себя странное, металлическое послевкусие. С каждым проглоченным камешкам он чувствовал, как внутри разливается тёплая волна энергии.

«Опыт: 1/10»

«Опыт: 2/10»

«Опыт: 3/10»

Цифры мелькали перед внутренним взором, отсчитывая каждую единицу полученного опыта. Когда очередной кристалл исчез во рту, система выдала финальные уведомления:

«Опыт: 10/10»

«Вы достигли 2 уровня»

«Доступно 2 очка развития»

Отложив мешочек в сторону, Лайт открыл свой статус. Цифры и строки привычно замелькали перед глазами, но одна строчка заставила его нахмуриться.

«Физическая мощь: 2 (Вы подвержены проклятию «Тень немощи». Улучшение недоступно)»

«Магическая мощь: 1»

«Дух: 1»

«Доступно 2 очка развития»

«Что ещё за дрянь?» — подумал юноша, вглядываясь в название проклятия. Неужели именно оно лишает его ног сил? Где он мог подхватить такое? Вопросов было больше, чем ответов.

«Нужно будет обратиться к местным жрицам, когда вернусь в город», — решил он. Наверняка они смогут разобраться с любым проклятием.

Переведя взгляд на доступные характеристики, Лайт задумался. Вложить очки в магическую мощь или в дух?

После недолгих размышлений он решил попробовать повысить дух до двух единиц. Статус мигнул, отражая изменения:

«Дух: 2»

«Ментальная сила: 10/20»

«Доступно 1 очко развития»

Лайт задумчиво посмотрел на пламя костра. Стоит ли повышать дух до трёх единиц или лучше вложить очко в магическую мощь?Или же лучше приберечь единицу развития?

Взгляд невольно упал на мешочек, где среди прочих кристаллов поблескивал необычный камень — тот самый, что он извлёк из груди вождя гоблинов. Парень задумчиво поднёс мешочек ближе к глазам, и его пальцы сами собой сомкнулись вокруг странного минерала.

Кристалл казался тяжелее остальных, а его багряный отлив словно пульсировал в такт биению сердца. Когда Лайт поднял его повыше, перед глазами возникло подробное описание:

«Кристалл развития вождя гоблинов Склиза

Редкость: Необычный

Количество энергии: 10 единиц

При поглощении есть небольшой шанс получить способность:

«Крепкая кожа» — повышение устойчивости к негативным воздействиям

Желаете извлечь и подчинить душу вождя гоблинов Склиза?»

Парень на мгновение замер, взвешивая все «за» и «против». В его запасе было около двадцати обычных зелёных кристаллов, которые он планировал продать в гильдии. Стоит ли поглощать этот особенный камень, или лучше сохранить его как редкий товар?

Задумчивый взгляд скользнул в сторону — там, у костра, неподвижно застыла призванная Силин. Её хитин поблескивал в отсветах пламени, а многочисленные глаза внимательно следили за каждым движением хозяина. Ментальная сила достигла двадцати единиц всего несколько минут назад, и это позволило призвать второе существо. Неведомая сила словно направляла его. Лайт медленно протянул руку паучихе, всё ещё держа кристалл в вытянутой ладони. Она, будто почувствовав важность момента, приподняло передние лапы в ожидании.

— Возьми, — тихо произнёс парень, вкладывая камень в пасть паучихи.

Существо приняло дар. Челюсти сомкнулись вокруг кристалла, и в тот же миг камень исчез.

«Древняя паучиха Силин получает способность «Крепкий хитин» — повышение устойчивости к негативным воздействиям на 10%

Опыт древней паучихи Силин: 10/25»

— Ясно, — пробормотал Лайт, наблюдая за тем, как его питомец переваривает полученную способность. — Значит, я могу передавать кристаллы со способностями своим существам, и они тоже могут поглощать их.

Эта открывало перед ним новые стратегические возможности. Теперь он мог не только использовать кристаллы сам, но и развивать своих питомцев, делая их ещё сильнее и полезнее.

Гарагх, находясь под мысленным контролем Лайта, методично переворачивал прутики с мясом, внимательно следя за тем, чтобы оно не подгорало. Его маленькие глаза то и дело косились на хозяина, словно спрашивая разрешения на каждое движение. Парень наблюдал за процессом приготовления, прикидывая в уме, сколько ещё времени потребуется до полной готовности. Аромат жареного мяса проникал в ноздри, вызывая обильное слюноотделение.

Наконец, когда куски приобрели аппетитную золотисто-коричневую корочку, целитель осторожно снял один из прутиков и поднёс его Лайту. Тот принял угощение с некоторой опаской — всё-таки мясо диких существ могло оказаться не самым приятным на вкус.

Первый кусок оказался жёстким, словно подошва. Юноша с трудом прожевал его, отметив про себя, что не хватает соли и приправ. Однако голод не тётка — пришлось довольствоваться тем, что есть. Постепенно он втянулся в процесс, методично поедая всё мясо, которое было на вертелах.

Покончив с едой, парень почувствовал, как в нём просыпается жажда. Он хотел было приказать Гарагху принести воды, но, осмотревшись, понял — чистой посуды в поселении не найти. Использовать бурдюки гоблинов не хотелось — кто знает, какую гадость они там хранили.

Приказав Силин приблизиться, парень, несмотря на физическую немощь, проявил удивительную решительность, подползя к питомцу. При помощи гоблина, который лишь слегка поддерживал его под локти, он медленно перебрался на брюхо паучихи. Силин неподвижно застыла, предоставляя хозяину удобную платформу для посадки. Гоблин-целитель, действуя механически, помогал поддерживать равновесие. Его слабые руки лишь слегка касались тела хозяина, выполняя необходимый минимум помощи.

Паучиха, повинуясь мысленному приказу, расправила специальные нити паутины, формируя подобие седла. Её хитиновый покров слегка прогнулся под весом человека, но оставался устойчивым. Лайт, устроившись поудобнее, начал методично закреплять себя паутиной. Нити послушно обвивали его тело, создавая надёжную фиксацию. Гоблин изредка подавал нужные нити, не проявляя особого участия в процессе.

Когда все крепления были установлены, парень проверил надёжность фиксации. Силин стояла неподвижно, ожидая дальнейших указаний. Убедившись в устойчивости положения, Лайт мысленно отдал приказ двигаться. Паучиха медленно тронулась с места, и тут же стало ясно — идея оказалась не самой удачной.

Несмотря на надёжное крепление, движение восьминогого существа создавало непрерывную вибрацию. Каждый шаг паука отдавался в теле неприятной дрожью. Гоблин, оставшийся позади, равнодушно наблюдал за отбытием, не проявляя ни беспокойства, ни сочувствия. Путешествие к источнику обещало быть мучительным. Лайт, стиснув зубы, пытался найти наиболее устойчивое положение, но постоянные колебания и необходимость сохранять баланс превращали дорогу в настоящее испытание.

Паучиха осторожно приблизилась к водоёму, её мощные лапы бесшумно опустились на влажный камень. Она плавно склонилась к земле, создавая для Лайта удобный спуск. Парень, собрав все силы, начал медленно сползать с её брюха, цепляясь за липкие нити паутины.

Добравшись до земли, он с трудом подполз к кромке воды. Поверхность озера казалась идеально гладкой, отражая тусклый свет пещеры. Парень зачерпнул ладонями прохладную воду. Живительная влага хлынула в рот, даря долгожданное облегчение. Каждая капля словно возвращала его к жизни, наполняя тело новой энергией. Жажда отступала, а вместе с ней рассеивалась и усталость.

Но насладиться моментом не удалось. Резкий человеческий возглас разорвал тишину пещеры:

— Да ты только посмотри!

Лайт мгновенно напрягся. Паучиха, словно почувствовав опасность, развернулась, закрывая хозяина своим массивным телом.

— Кто мог нас опередить? Это подземелье появилось буквально день назад, мы же были первыми, кто в него зашёл! — продолжал кричать мужчина где-то вдалеке.

Женский голос ответил что-то неразборчивое.

— Что? Пауки? Монстры напали на монстров? Такое вообще возможно?

Голоса становились всё ближе, и Лайт понял — спрятаться не получится. Он замер, оценивая ситуацию.

И тут… прямо перед Силин возникла она — девушка в тёмных одеждах, с пронзительно-голубыми глазами, которые, казалось, видели юношу насквозь. Ассасин — безошибочно определил Лайт по её осанке, движениям, даже по тому, как она смотрела на него.

«Красивая», — промелькнула неуместная мысль, но тут же исчезла под натиском опасности.

— Кажется… возможно, — тихо произнесла девушка, и в тот же миг Силин приготовилась к атаке.

Напряжённое молчание повисло в воздухе. Капли воды, падающие с каменных сводов, отбивали мерный ритм, создавая тревожный аккомпанемент. Первым тишину нарушил Лайт, выдавив неловкое:

— Привет… — его голос прозвучал хрипло, словно он долго молчал.

Девушка слегка приподняла идеально очерченную бровь, её пронзительно-голубые глаза блеснули в полумраке. Тёмные одежды облегали стройную фигуру, подчёркивая каждый изгиб. Она едва заметно кивнула:

— Привет. Что такой интересный молодой человек делает в этом подземелье? И почему ты лежишь на полу, словно выброшенная рыба?

Лайт выдавил улыбку, стараясь не выдать своего напряжения:

— Я наёмник железного ранга. Зачищаю пещеру. А на полу… лежу, потому что получил ранение.

Её взгляд скользнул по грозной паучихе, чьи хитиновые пластины зловеще поблёскивали в тусклом свете. Многочисленные глаза существа неотрывно следили за каждым движением незнакомки.

— Приручатель значит? — спросила она, не скрывая любопытства в голосе.

— Да, я приручатель, — спокойно ответил Лайт, стараясь звучать как можно увереннее.

Тёмная воительница хмыкнула, её губы изогнулись в лёгкой усмешке:

— Приручителей сразу берут в стальной ранг, знаешь ли.

На мгновение Лайт замер, но быстро взял себя в руки:

— Я только недавно обнаружил в себе эти способности. Прямо в этом подземелье.

В этот момент из-за спины девушки выступил воин. Его тяжёлые доспехи приглушённо звякали при каждом движении. Обнажённый меч с выгравированными рунами и массивный щит с причудливой эмблемой говорили о серьёзности бойца.

— Что тут у тебя, Кайлина? — спросил он низким, гортанным голосом.

Девушка кивнула в сторону Лайта, её голос прозвучал холодно:

— Железный приручитель.

Воин прищурил карие глаза, внимательно осматривая парня.

— Говорит, что обнаружил способности приручителя в этом подземелье, — продолжила она..

Его взгляд скользнул по грозной паучихе, и он присвистнул, невольно впечатлённый:

— Силен приручитель, раз такую малышку приручил…

Кайлина скрестила руки под пышной грудью, утянутой облегающей тканью нагрудника:

— Что делать будем?

Воин перевёл тяжёлый взгляд на Лайта:

— Ну, что делать будем, парень?

Лайт вздохнул, чувствуя, как усталость накатывает волнами:

— Я бы не отказался выбраться из этой пещеры.

— А что так? — усмехнулся воин, его голос звучал почти добродушно. — Ты вроде неплохо справляешься. Целое поселение зачистил…

— Слишком устал, — честно признался Лайт, стараясь не выдать, насколько сильно.

Воин переглянулся с Кайлиной, его брови вопросительно поднялись.

— Помогай ему сам… — опередила она напарника, её голос звучал непреклонно.

Воин, вздохнув, сделал шаг к Лайту, но паучиха угрожающе подняла передние лапы с острыми когтями, её хелицеры щёлкнули в предупреждении. Воин отступил, подняв руки в примирительном жесте:

— Понял-понял, не дурак.

Лайт заверил, что справится с передвижением сам, ему бы только карту подземелья.

— Карты нет, — развёл руками воин, его доспехи глухо звякнули. — Наш навигатор — Кайлина.

Лайт обречённо посмотрел на девушку, которая покачала головой, её тёмные волосы слегка колыхнулись:

— Пока не набью кристаллов хотя бы на золотой, из подземелья не выйду.

В воздухе снова повисло напряжённое молчание.

Мужчина задумчиво потёр подбородок. После нескольких мгновений размышлений он неожиданно предложил:

— А знаешь что? Присоединяйся к нам. Нам как раз пригодится хороший приручитель в более глубоких частях подземелья.

Кайлина резко обернулась, её глаза сверкнули в полумраке пещеры. Тёмные одежды ассасина шелохнулись при движении, словно змеиные чешуи. Она бросила на спутника недовольный взгляд, но тот лишь пожал плечами, не обращая внимания на её реакцию. Не дождавшись ответа, девушка развернулась и, не сказав ни слова, направилась обратно к поселению гоблинов.

Воин тем временем убрал меч в богато украшенные ножны, а массивный щит ловко повесил за спину, где тот удобно устроился между наплечниками.

— Ну что, парень, что думаешь? — спросил он, глядя на Лайта с нескрываемым интересом.

В голове юноши вихрем проносились мысли. С одной стороны, он мог попытаться выбраться самостоятельно — но кто знает, сколько времени это займёт и какие опасности ждут его в одиночку. С другой стороны, присоединение к опытной группе могло бы значительно облегчить путь.

Воспоминания о Зуле и его отряде, хладнокровно бросившем его умирать, на мгновение затмили рассудок. Но сейчас всё было иначе — у него есть паучиха, есть силы, есть способности. Или всё-таки нет? Горькая мысль о собственном физическом состоянии вновь напомнила о себе.

Лайт перевёл взгляд на Силин, которая всё так же настороженно следила за незнакомцем.

После нескольких мгновений внутренней борьбы призыватель твёрдо покачал головой:

— Нет. Если вы не готовы помочь картой, то хотя бы укажите путь к выходу.

Мужчина хмыкнул, но в его глазах не было обиды — лишь понимание.

— Хорошо, твоя воля. Выход из подземелья на востоке. Пройдёшь через тот проход, — воин указал пальцем в нужную сторону. — Держись того направления и, примерно через полдня, будешь на поверхности.

— благодарю, — кивнул Лайт .

Мужчина лишь махнул рукой, словно отмахиваясь от благодарности:

— Пустое. Удачи на охоте.

С этими словами воин развернулся и быстрым шагом направился вслед за Кайлиной, вскоре догоняя её у входа в поселение.

Лайт долго смотрел вслед удаляющимся фигурам, пока они не скрылись за поворотом туннеля. Их шаги постепенно затихали, растворяясь в каменном лабиринте пещеры. Когда последний отблеск их присутствия исчез, он перевёл взгляд на свою паучиху.

«Значит, до поверхности полдня пути…» — мысленно повторил он слова воина. Не так уж и много, если подумать. Но полдня тряски на спине паука… Мысль об этом заставила его поморщиться.

«Найти бы монстра, похожего на лошадь…» — с тоской подумал Лайт, вздыхая. Такое существо значительно облегчило бы его передвижение. Но пока приходилось довольствоваться тем, что есть.

— Силин, опустись, — тихо приказал он, и паучиха послушно склонила своё массивное тело.

С некоторым трудом, опираясь на её хитиновый панцирь, парень забрался на привычное уже место, начав закреплять себя паутиной.

«Переносить разум здесь, рядом с другими наёмниками, было бы небезопасно», — размышлял он, проверяя надёжность креплений. Лучше сначала отойти подальше от возможных свидетелей.

Когда все нити были на месте, когда он убедился, что не соскользнёт при первом же шаге, Лайт отдал мысленный приказ:

— На восток. Шагай осторожно.

Паучиха двинулась вперёд, её мощные лапы уверенно ступали по каменистому полу пещеры. Лайт закрыл глаза, готовясь к тряске. Впереди ждал долгий путь к поверхности.

8. Путь к выходу

Паучиха размеренно шагала вперёд, унося Лайта всё дальше от поселения гоблинов, оставляя позади группу охотников стального ранга.

Оглядываясь через плечо, Лайт замечал, как к бывшему поселению гоблинов стягиваются всё новые и новые фигуры. Видимо, воин и ассасинша Кайлина были лишь передовым отрядом. Теперь же здесь собирались серьёзные силы — члены какого-то низкоуровневого клана уже начинали обустраивать временный пост.

«Похоже, они намерены занять это подземелье», — размышлял Лайт, наблюдая за суетой. Рабочие расчищали территорию, ставили временные палатки, развешивали сигнальные огни. Через пару дней здесь вырастет полноценный форпост.

По пути им встречались отдельные наёмники, спешащие исследовать подземелье. При виде огромной паучихи они инстинктивно хватались за оружие, но, заметив человека, управляющего монстром, немного расслаблялись. Их любопытные взгляды провожали странную пару, пока та не скрывалась за поворотом.

Призыватель наблюдал за тем, как клан методично захватывает территорию. В огромных подземельях такие островки безопасности были жизненно необходимы. Без них путешествие вглубь становилось бы настоящим испытанием. Парень не удивился бы, узнав, что в этом подземелье появится целая сеть подобных убежищ — на разных уровнях, для разных рангов охотников. Уже сейчас было видно, как территория постепенно превращается в безопасное место для других искателей приключений.

Внезапно его посетила мысль: «А что произойдёт, если кто-то убьёт босса подземелья? Как система оповестит всех об этом?» Наверняка существуют какие-то особые признаки, сигнализирующие о том, что подземелье скоро исчезнет. Должно быть, это происходит не мгновенно, а после определённого временного промежутка.

«Нужно будет разузнать побольше о подземельях на поверхности», — решил Лайт. Он обязательно вернётся сюда, но уже более подготовленным и осведомлённым.

Тем временем паучиха медленно продвигалась к восточному проходу. Её массивное тело постепенно растворялось во тьме пещеры, скрываясь от любопытных глаз.

Полчаса пути на неудобном брюхе паучихи показались Лайту вечностью. Каждая мышца его тела протестовала против такой езды, но он терпел, стиснув зубы. Наконец, впереди показалась подходящая ниша — небольшое углубление в стене пещеры, скрытое от посторонних глаз.

— Остановись здесь, — приказал Лайт, и паучья туша послушно замерла.

Силин, повинуясь мысленному приказу, начала тщательно сканировать пространство своими чувствительными органами восприятия. Её глаза вращались, улавливая малейшие движения, а волоски по всему телу дрожали, улавливая вибрации воздуха.

Лайт напряжённо вслушивался в ощущения своего питомца, ожидая сигнала опасности. Но нет, всё было чисто — никто не следил за ними, ничьи любопытные глаза не наблюдали за их манёврами.

Убедившись в безопасности, парень начал подготовку к переносу сознания. Его пальцы ловко манипулировали паутиной, освобождая тело от креплений. Процедура переноса уже не вызывала прежнего волнения — за последнее время он успел набраться опыта в этом деле. Через минуту сознание Лайта плавно перетекло в тело паучихи. Теперь он чувствовал мир совсем иначе: четыре глаза воспринимали пространство со всех сторон одновременно, волоски улавливали малейшие колебания воздуха, а восемь лап уверенно держали равновесие.

Быстрыми, отточенными движениями он завернул человеческое тело в плотный кокон из паутины. Материал получился достаточно прочным, чтобы защитить его. Закрепив кокон на брюхе надёжными нитями, Лайт начал подниматься по стене пещеры.

С девятью пунктами физической мощи движения паука стали более плавными и уверенными. Он без труда цеплялся за малейшие неровности камня, лапы работали слаженно и точно. Даже с учётом веса кокона нагрузка оставалась вполне подъёмной.

Достигнув высокого свода пещеры, Лайт устроился в небольшой выемке, где его было практически невозможно заметить снизу. Отсюда открывался отличный обзор на окрестности, а главное — было безопасно. Теперь можно было спокойно двигаться к выходу, не опасаясь случайных встреч с другими охотниками.

Продвигаясь по сводам пещеры, паук скользил между каменными выступами с возросшей ловкостью.

Через десяток минут пути впереди показалась небольшая ниша, где копошились крысолаки. Их было пятеро — мерзкие создания с вытянутыми мордами, покрытыми грязной серой шерстью. Их маленькие красные глазки сверкали в полумраке, а острые клыки зловеще поблескивали при каждом движении. Монстры что-то вынюхивали в углублении стены, полностью поглощённые своим занятием.

Лайт нашёл надёжное место для кокона — между двумя массивными каменными выступами. Он тщательно закрепил его дополнительными нитями паутины, создавая надёжное убежище для своего человеческого тела. Затем, словно тень, паук начал медленно перемещаться к точке прямо над головами ничего не подозревающих монстров.

Первый удар был быстр и внезапен. Ледяная нить морозной паутины, словно серебряная стрела, устремилась к ближайшему крысолаку. Монстр только успел поднять голову, когда ледяное касание сковало его движения. Его тело застыло в нелепой позе, а пронзительный визг эхом отразился от стен пещеры.

Не теряя ни мгновения, хищник оттолкнулся задними лапами от свода пещеры. Его мощное тело, словно снаряд, устремилось вниз. Хелицеры, наполненные смертоносным морозным ядом, с влажным хрустом пробили череп второго крысолака. Мозг монстра мгновенно превратился в ледяную кашу.

Оставшиеся трое противников почти мгновенно развернулись к нападающему. Их клыки заклацали в воздухе, но прочный хитин паука оставался неприступной защитой. Саблевидные когти на передних лапах Лайта, действуя независимо друг от друга, вспороли глотки двум крысолакам одним молниеносным движением. Кровь брызнула на стены пещеры, оставляя тёмные следы.

Пятый крысолак, осознав безнадёжность ситуации, попытался сбежать. Но его бегство было обречено — меткая паутина, словно лассо, обвила его ноги. Монстр, запутавшись в серебристых нитях, с грохотом рухнул на каменный пол, подняв облако пыли.

Лайт, не теряя времени, завершил дело с первым крысолаком, который всё ещё пытался освободиться из ледяной сети. Хелицеры нанесли последний удар, превратив голову монстра в ледяную крошку.

Последним пал пятый крысолак. Острые когти паука, словно кинжалы, вонзились в его тело, заканчивая этот скоротечный бой. Пять тускло светящихся зелёных кристаллов, пульсирующих магической энергией, выпали из поверженных противников.

Лайт аккуратно собрал добычу, закрепив её специальными нитями на своём теле.

В воздухе витал металлический запах крови, смешанный с ароматом морозной паутины. Лайт на мгновение замер, наслаждаясь своей победой, а затем, вернувшись за своим телом, продолжил путь к поверхности.

Продвижение по сводам пещеры прервал резкий, пронзительный женский крик. Звук эхом отразился от каменных стен, заставив Лайта мгновенно насторожиться. Каждая секунда могла быть решающей — кто-то явно находился в смертельной опасности.

Не теряя времени, паук устремился к источнику звука, его мощные лапы быстро перебирая по каменистой поверхности. Поворот за поворотом, и вот уже слышны приглушённые голоса и звуки борьбы.

За очередным изгибом туннеля открылась очевидная картина. Трое мужчин окружили юную девушку, одетую в чародейскую мантию. Двое крепко удерживали её за руки, распластав на холодном полу, пока третий, оскалившись, пытался задрать её одеяние.

«Да не сопротивляйся так… Тебе понравится, я обещаю», — хрипел насильник, нависая над своей жертвой.

«Уроды! Отпустите меня!» — истошно кричала девушка, её голос дрожал от страха и отчаяния.

«Молчи!» — рявкнул один из державших её мужчин, сильнее сжимая запястья пленницы.

Лайт действовал молниеносно. Первая порция липкой паутины, сдобренной лёгкой морозной магией, накрыла голову ближайшего нападавшего.

«Что за?!» — взвизгнул тот, тщетно пытаясь содрать застывающие нити.

В ту же секунду паук спикировал на второго мужчину, всей массой придавив его к полу. Третий насильник, получивший щедрую порцию паутины в лицо, с воем покатился по каменному полу, пытаясь освободиться.

Девушка, почувствовав свободу, попыталась отползти к стене, но замерла, увидев над собой огромного паука в человеческий рост. Её глаза расширились от ужаса, дыхание перехватило, а тело словно окаменело.

Работая с поразительной скоростью, Лайт методично оплетал обездвиженных наемников крепкими коконами из морозной паутины. Каждый кокон получался настолько плотным, что даже самый сильный из мужчин не смог бы вырваться. Паутина надёжно фиксировала их тела, оставляя снаружи только головы — и то лишь частично, так как рты были залеплены, чтобы не слышать их истошных криков.

Уложив пленников у стены в ряд, словно безмолвные статуи, паук медленно повернулся к девушке. Она всё ещё лежала на полу, притворившись мёртвой, её мантия была частично задрана, обнажая стройные ноги, а на лице застыло выражение абсолютного ужаса.

«Чёрт, — подумал парень, — как же я объяснюсь с ней в этом теле? Она ведь даже не услышит меня!»

Приблизившись осторожными шагами, он заметил, что грудь девушки не поднимается и не опускается — она попросту потеряла сознание от страха и пережитого потрясения.

«Видимо, шок оказался сильнее, чем я думал», — размышлял Лайт.

Действуя быстро и решительно, он залепил паутиной глаза всех троих пленников, чтобы они не могли наблюдать за его дальнейшими действиями. Затем аккуратно снял с брюха кокон с человеческим телом, быстро распутал сети и вернул сознание в собственное тело.

«Будет как-то несолидно приветствовать её, лёжа на полу», — подумал он, забираясь на брюхо паучихи и фиксируя себя надёжными нитями паутины.

Прошло несколько мучительных минут, прежде чем чародейка начала подавать признаки жизни. Её ресницы затрепетали, глаза медленно открылись, и в них отразился неподдельный ужас, когда она вновь увидела перед собой огромного паука.

Резко подскочив, девушка начала отползать назад, её руки засветились голубым светом — она формировала смертоносный электрический разряд.

Не успел Лайт и слова сказать, как яркая молния ударила прямо в морду паучихи. По телу Силин прошла мощная судорога, она замерла, парализованная. Лайт почувствовал, как по его телу прокатилась волна болезненных спазмов.

Девушка уже формировала второй сгусток энергии, когда юноша, превозмогая боль, выкрикнул:

— Стой! Я не враг!

Она замерла, готовая выпустить смертоносную молнию. Её изумрудные глаза, полные страха и решимости, поднялись к нему.

— П-приручатель? — дрожащим голосом спросила девушка.

— Да! — не сдержавшись, выкрикнул призыватель. — Приручатель…

Лайт быстро окинул взглядом спасённую чародейку. Её фигура была скрыта под просторным балахоном мага, но даже сквозь ткань проступали изящные линии тела. Когда девушка пошевелилась, он успел заметить стройные ноги и тонкие пальцы рук.

Его взгляд задержался на её лице. Слегка заострённые уши, не такие длинные, как у чистокровных эльфов, золотистые волосы, спадающие волнами до пояса, и поразительные изумрудные глаза, в которых сейчас читались недоверие и осторожность. Перед ним определённо была полуэльфка — черты лица сочетали в себе утончённость эльфийской расы и мягкость человеческой крови.

Худощавое, но удивительно красивое лицо, высокие скулы, аккуратный нос и пухлые губы — всё это делало её внешность запоминающейся. Несмотря на хрупкое телосложение, в её осанке чувствовалась внутренняя сила, а в движениях — уверенность мага, привыкшего защищать себя.

Заметив пристальный взгляд Лайта, девушка машинально поправила балахон и слегка покраснела. Её реакция выдала смущение, которое она тут же попыталась скрыть за резкими словами:

— Надеюсь, ты не такой же урод, как те трое?

Лайт перевёл взгляд на пленников, извивающихся у стены. Мужчины мычали и дёргались, тщетно пытаясь освободиться от прочных пут.

— Нет, не такой, — спокойно ответил он. — Меня зовут Лайт Люминар.

— Аката Гримстроук, — представилась чародейка, поднимаясь на ноги и бросая ненавидящий взгляд на пленников.

— Можно их поджарить? — спросила девушка, сжимая в кулаке сверкающий разряд молнии.

— Не стоит, — покачал головой Лайт. — Лучше сдадим их страже Велора. Пусть отвечают по закону.

Аката медленно опустила руку, всё ещё искрящуюся электрическими разрядами, и, встретившись взглядом с Лайтом, решительно кивнула.

— Да, — произнесла она твёрдо, — ты прав. Сделаем всё по закону.

С этими словами она шагнула к скорчившемуся на земле первому пленнику. Её лицо исказилось от ярости, глаза сверкали недобрым огнём. Девушка размахнулась и с силой пнула ближайшего наёмника прямо в бок.

Лёгкие кожаные сапоги оставляли на телах разбойников болезненные следы. Аката била хаотично, не щадя никого. Её нога с одинаковой силой опускалась то на лицо, то на рёбра, то на ноги пленников. Каждый удар сопровождался глухим звуком и сдавленным стоном.

Наёмники скулили и пытались отползти, но чародейка была неумолима. Она выплёскивала весь пережитый страх и унижение. Её дыхание становилось всё тяжелее, а движения — более размашистыми.

Лайт молча наблюдал за этой сценой, не вмешиваясь. Он понимал, что для Акаты это необходимый этап — выпустить пар, избавиться от груза пережитого ужаса. Пусть лучше выместит свою злость на этих мерзавцах, чем будет носить её в себе.

Постепенно силы начали покидать девушку. Её удары становились всё слабее, а дыхание — прерывистее. Наконец, она остановилась, тяжело дыша, и, опершись руками о колени, согнулась пополам.

— Ты… — начала она, пытаясь восстановить дыхание, — ты наёмник?

— Ага, — кивнул Лайт, — железного ранга.

— Но ведь приручателей сразу берут в сталь… — в голосе Акаты звучало искреннее недоумение.

Парень замялся, потирая затылок.

— Я… — начал он неуверенно, — вступил в гильдию ещё до того, как открыл в себе способности приручателя. Просто повезло встретить Силин в самом начале пути.

Его слова повисли в воздухе, а Аката, всё ещё тяжело дыша, подняла глаза на своего спасителя, пытаясь осознать услышанное.

— Понятно… — протянула чародейка, отводя взгляд. — А я вот… решила впервые сходить в подземелье… думала, нашла нормальную группу из сильных новичков, а они… — её голос предательски дрогнул.

Внезапно глаза девушки наполнились слезами, но она быстро смахнула влагу. Резко отвернувшись к коконам, Аката снова начала наносить удары, выплёскивая всю накопившуюся ярость и боль.

— Понимаю… — тихо произнёс Лайт, вспоминая собственное предательство.

— Думаю… с меня на сегодня хватит приключений, — обессиленно произнесла девушка, опустившись на корточки. Её плечи дрожали, но она старалась держаться:

— Ты направляешься к выходу? —

Кивнув, парень заметил, как в её изумрудных глазах зажглась надежда.

— Можно я с тобой? — спросила она, не скрывая мольбы в голосе.

Лайт задумался. В голове проносились мысли о том, насколько опасно путешествовать с незнакомкой, особенно после всего произошедшего. Но встретившись с её умоляющим взглядом, он кивнул, соглашаясь.

Девушка облегчённо выдохнула, и её плечи расслабились. Быстро оглядевшись по сторонам, она направилась в сторону прохода, ведущего к выходу.

Лайт отдал приказ паучихе. Та, повинуясь команде, освободила ноги пленников, но тут же надёжно прикрепила коконы к своему брюху. Теперь у наёмников не оставалось выбора — им пришлось последовать за процессией, словно преступникам на цепи.

Аката шла впереди, её мантия развевалась при каждом шаге, а в руках всё ещё искрились остатки магической энергии. Лайт следовал за ней, размышляя о том, какие ещё сюрпризы приготовила ему судьба.

Чародейка то и дело бросала опасливые взгляды через плечо на огромную паучиху, размеренно шагающую позади. Её пальцы нервно теребили край мантии, а плечи слегка подрагивали при каждом движении жуткого создания. Однако она изо всех сил старалась не показывать своего страха, лишь изредка вздрагивая, когда паучьи лапы особенно громко скрежетали по каменному полу.

— Говоришь, это твоя первая вылазка в подземелье? — нарушил гнетущую тишину Лайт, стараясь отвлечь девушку от тревожных мыслей. Единственными звуками, нарушающими безмолвие, были приглушённые мычания пленников, тщетно пытающихся освободиться от пут.

— Ага, — вздохнула Аката, не оборачиваясь. — Мой отец был вынужден выйти на пенсию… раньше он служил капитаном городской стражи. Денег раньше хватало, но на нынешнюю пенсию стало слишком тяжело жить.

Девушка машинально поправила золотистые волосы, вынимая из прядей застрявшие камешки. Её изящные пальцы дрогнули, когда она продолжила:

— Папа хотел, чтобы я стала зельеваром, а мне всегда хотелось приключений… — её голос дрогнул. — Доприключалась, — добавила она с горечью. — Если бы не ты… даже думать не хочу о том, что могло произойти.

— Как эти твари смогли одолеть чародейку? — спросил Лайт, искренне удивляясь. — Ты же могла поджарить их одним щелчком пальцев.

Аката опустила голову, её изумрудные глаза наполнились печалью.

— Растерялась… испугалась, — призналась она. — К тому же они подловили момент, когда я израсходовала почти всю магическую энергию.

Лайт понимающе кивнул, не став давить с расспросами.

— Жаль, что все добытые кристаллы эти мерзавцы успели проглотить, — вздохнула чародейка. — Там было немного, но каждая монетка на счету.

Пока девушка рассказывала свою историю, Лайт погрузился в размышления. Возможно, эта полуэльфка могла бы стать ему полезной. В его голове крутились мысли о кристаллах, которые он собрал — больше двух десятков. Появляться с таким количеством в гильдии было рискованно.

«Как калека смог приручить древнего паука с северных земель?» — этот вопрос наверняка возникнет у многих. Приручение требовало предварительного ослабления монстра, а как он мог сражаться, будучи неспособным ходить? Даже самый слабый гоблин мог бы одолеть его, обладая большей манёвренностью.

Посещать гильдию было опасно. Но и кристаллы нужно было продать — деньги требовались срочно. Можно было попробовать другие гильдии: магов, воинов, даже теневую гильдию. Но Лайт сомневался, что они оставят его в покое. Ему требовался посредник.

Оглядев спину Акаты, он задумался, можно ли ей доверять. Девушка не производила впечатления плохого человека, но Лайт перестал полагаться на первое впечатление. Более важным казался тот факт, что она находилась в трудном финансовом положении. Стоит ли использовать это?

Ему требовалась анонимность, прикрытие, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но страх предательства не давал покоя. В голове крутились мысли о возможных вариантах, пока они продолжали путь к выходу из подземелья.

Пока Лайт погружался в размышления, Силин под ним внезапно зашевелилась. Её хелицеры нервно щёлкнули, издав характерный клацающий звук. Аката мгновенно напряглась, её глаза расширились от тревоги.

— Так и должно быть? — спросила она, бросая опасливый взгляд на паучиху.

Лайт почувствовал резкий ментальный импульс от своего питомца — впереди опасность. Монстры. Много монстров.

— Готовься к столкновению, — предупредил он, с тревогой осознавая, что ему предстоит впервые сражаться, сидя на передней части брюшка паучихи.

Достигнув разветвления туннеля, Силин остановилась, внимательно изучая проход, откуда исходила угроза. Аката, не теряя времени, окружила свои ладони мерцающими разрядами молний, готовясь к атаке.

Паучиха приняла боевую стойку — приподнялась на лапах и особым образом изогнула брюшко, чтобы иметь возможность плести паутину вперёд, при этом надёжно удерживая Лайта в передней части. Он почувствовал, как задрожало тело паука, и инстинктивно вцепился крепче в удерживающую его паутину.

Силин начала плести сложную сеть, перекрывая проход — классическая ловушка для неосторожных противников.

И вот, спустя считанные мгновения, из тёмного зева коридора показались отвратительные создания — низкоуровневые пещерные троглодиты. Сутулые, покрытые чешуйчатой кожей существа с выпученными глазами и острыми, как бритва, когтями. Их было не меньше десятка.

Аката не стала ждать — яркая молния сорвалась с её рук, превращая двух троглодитов в обугленные останки. Ещё трое, не успев опомниться, угодили в расставленную паутину, беспомощно затрепыхавшись в серебристых нитях.

Оставшиеся пятеро ринулись в атаку, размахивая когтистыми лапами. Но столкнулись с разъярённой паучихой.

Первый троглодит бросился вперёд, пытаясь вцепиться в бок паучихи. Силин встретила его мощным ударом передней лапы, отбросив в сторону. Её когти глубоко впились в плоть монстра, разрывая его на части.

Лайт почувствовал, как паучиха дёрнулась, и его сильно качнуло в сторону. Он вцепился в паутину, едва удерживаясь на месте, его сердце бешено колотилось в груди.

Второй троглодит попытался обойти паучиху сзади. Она хлестнула его задними лапами. Когти рассекли воздух, вспоров грудь противника.

Третий монстр прыгнул, целясь в незащищённое место между сегментами хитина. Силин увернулась, отступив в сторону, и тут же ответила резким выпадом вперёд. Её хелицеры сомкнулись на шее троглодита, впрыскивая смертельный яд.

Четвёртый противник попытался атаковать сбоку, но паучиха была начеку. Она развернулась и накрыла его волной липкой паутины, мгновенно обездвижив и заморозив насмерть.

Последний троглодит, увидев судьбу своих товарищей, попытался отступить, но было поздно. Силин настигла его быстрым рывком, её когти разорвали его плоть в считанные секунды.

Всё это время Лайт боролся за то, чтобы не упасть. Его мотало из стороны в сторону, но паутина надёжно удерживала его на месте. Он чувствовал, как пот стекает по лбу, а пальцы немеют от напряжения.

Когда последний троглодит рухнул на пол, Силин замерла. Аката, укрывавшаяся за массивным телом паука, выпустила ещё один разряд — на этот раз в трёх брыкавшихся в сети монстров. Молния прочертила дугу над телами поверженных врагов, оставляя после себя лишь дымящиеся останки.

Лайт, всё ещё дрожа от пережитого, осторожно расправил затёкшие пальцы. Бой был выигран, но он понимал — это лишь вопрос времени, когда они столкнутся с более серьёзной угрозой. И ему придётся научиться сражаться в этом неудобном положении, если он хочет выжить.

Аката, словно хищница, устремилась к обугленным останкам троглодитов, которых сразила молнией. Её глаза горели азартом добытчика, а пальцы уже нащупывали рукоять охотничьего кинжала, спрятанного за поясом.

Ловко орудуя острым лезвием, полуэльфка принялась за работу. Её движения были неумелыми, но решительными. Она методично вспарывала грудные клетки монстров, стараясь не повредить спрятанные внутри кристаллы.

Тем временем Лайт отдал мысленный приказ Силин. Паучиха, не теряя времени, склонилась над телами поверженных врагов. Её мощные когти с лёгкостью прорезали грудные пластины троглодитов, а затем она аккуратно извлекала тускло поблескивающие кристаллы, передавая их своему хозяину.

Лайт принимал добычу, бережно укладывая каждый кристалл в специальный мешочек. С каждым новым камнем его лицо становилось всё более довольным — коллекция уже насчитывала три десятка ценных минералов. «Три серебряные монеты», — мысленно подсчитал он, удовлетворённо потирая руки.

Закончив с собственными трофеями, девушка нерешительно приблизилась к трём телам, всё ещё болтающимся в липкой паутине. Она переводила взгляд с Лайта на монстров и обратно, словно решая какую-то сложную дилемму.

— Чего ждёшь? — нарушил молчание Лайт, заметив её колебания.

— Ну, а чья они добыча? — неуверенно спросила чародейка, указывая на висящих троглодитов.

— Твоя, — твёрдо ответил парень. — Ты же их убила.

— Но ведь они застряли в твоей паутине… получается, я как будто украла их, — в голосе Акаты слышалось искреннее беспокойство.

Лайт лишь улыбнулся и махнул рукой:

— Забирай, я не обеднею.

Девушка недоверчиво хмыкнула, но всё же взялась за работу. Её кинжал снова замелькал в воздухе.

Пока чародейка занималась сбором кристаллов, Лайт наблюдал за ней, размышляя о том, насколько ценным может оказаться знакомство с этой полуэльфкой. Её честность и прямота внушили призывателю толику доверие.

9. Велор

Путь к выходу из подземелья продолжался. Тусклые факелы, которые Аката достала из походной сумки, отбрасывали тени на каменные стены, а эхо шагов разносилось по коридорам. Время от времени им встречались новые противники — низкоуровневые монстры, привлечённые движением и запахом крови. Но они справлялись с ними играючи.

Силин молниеносно расправлялась с врагами, а чародейка поддерживала её магическими разрядами. В общей сложности парень добавил к своей коллекции ещё пять ценных камней, а девушка добыла три.

С каждым шагом свет в конце туннеля становился всё ярче. Через несколько часов изнурительного пути они наконец-то увидели долгожданное солнце. У входа в подземелье кипела жизнь — группы охотников и наёмников готовились к очередному спуску в недра земли.

Лайт окинул взглядом собравшихся. Наёмники переговаривались, подшучивали друг над другом, проверяли снаряжение.

Когда огромная паучиха появилась в поле их зрения, разговоры стихли. Лица охотников напряглись, руки инстинктивно потянулись к оружию. Но, заметив сидящего на брюхе монстра человека и чародейку рядом, они постепенно расслабились, начав перешёптываться между собой.

— Видал, какая здоровенная? — донёсся до Лайта шёпот одного из наёмников. — Видать, сильный приручатель…

Проезд мимо настороженной толпы продолжался, пока внезапно один из охотников не преградил путь.

— Объяснись, приручатель! — громко потребовал мужчина, с опаской поглядывая то на парня, то на грозную морду паучихи. — Что это значит? — он указал на пленников, плетущихся позади.

— Насильники и разбойники, — коротко бросил Лайт.

Охотник замялся, переводя взгляд на троицу пленников, которые отчаянно мотали головами, пытаясь что-то сказать.

— Подтверждаю! — воскликнула спутница призывателя, выступая вперёд. — Я Аката, дочь капитана Гримстроука! Эти трое напали на меня и хотели… надругаться.

Охотник внимательно посмотрел на чародейку, и в его глазах промелькнуло узнавание.

— Да? Тогда прошу прощения… — пробормотал он, отступая в сторону.

Паучиха продолжила свой путь.

Лайт осмотрелся. Вокруг подземелья раскинулся целый лагерь — палатки, костры, группы охотников, готовящихся к вылазке. Жизнь здесь била ключом.

— Сколько до города? — спросил он у полуэльфки.

— Около часа пути, — ответила Аката, поправляя мантию.

Вскоре они вышли на оживлённый тракт. Здесь движение было куда более интенсивным — группы охотников и торговцев спешили по своим делам. Появление огромной паучихи привлекало всеобщее внимание. Люди, эльфы, редкие дворфы и орки провожали процессию любопытными взглядами, некоторые даже останавливались, чтобы получше рассмотреть необычное зрелище.

Лайт отвечал на эти взгляды своим пристальным осмотром, однако никто не решался подойти ближе или задать вопросы — угрожающий вид паучихи, казалось, служил надёжным щитом от нежелательных встреч.

Мешочек с кристаллами оттягивал пояс, напоминая о богатой добыче. Впереди их ждал город, новые возможности. Но сейчас главное — отдых и раздумья над следующими шагами.

Через час размеренного пути массивные стены Велора наконец предстали перед путниками во всём своём величии. Величественные башни, увенчанные флагами с имперским гербом, возносились к небу, а мощные ворота, способные пропустить целый отряд боевых слонов, казались воротами в иной мир.

У городских ворот царила привычная суета. Торговцы, крестьяне, странники — все ждали своей очереди попасть в город. Силин, повинуясь приказу хозяина, заняла место позади повозки, гружёной зерном. Поначалу появление огромного паука вызвало переполох, но вскоре горожане привыкли к необычному зрелищу. В конце концов, что тут такого? Обычный приручатель со своим питомцем…

Лайт ловил на себе заинтересованные взгляды. Молодого приручателя с таким мощным монстром в подчинении редко встретишь. Размер паучихи говорил о немалой силе её хозяина, и это вызывало у людей любопытство.

Аката, стоя в стороне, нервно переминалась с ноги на ногу. Она скрестила руки на груди и бросала на Лайта косые взгляды, явно испытывая неудобство от ситуации.

— Что-то не так? — наконец не выдержал парень, заметив её недовольство.

— Ты не мог бы слезть для приличия? — фыркнула девушка. — А то я тут стою, а ты развалился на своём монстре, как король на троне.

Лайт лишь улыбнулся, глядя на её возмущённое лицо.

— Я бы с радостью, — признался он, — только вот я инвалид. Ноги не слушаются.

Аката замерла, её лицо выразило искреннее удивление, смешанное с сочувствием.

— А… о… — протянула она, взглянув на парня совсем другими глазами. — Как же ты тогда вступил в наёмники? И как умудрился приручить такого здоровенного паука?

Лайт пожал плечами, глядя куда-то вдаль.

— Вступил, когда ещё мог ходить, — просто ответил он. — Тогда же и встретил Силин. Кстати, её зовут Силин.

Чародейка застыла, словно её ударили по голове.

— Ты дал имя монстру? — в её голосе звучало искреннее удивление. — Ещё и женское… как ты вообще определил, что это самка?

Парень едва сдержал улыбку, вспомнив о системных сообщениях, которые подсказывали ему все эти детали. Но вслух он лишь пожал плечами:

— Просто решил так. Какая, в принципе, разница?

— Ну да, — протянула девушка, переводя взгляд на спокойную паучиху. — Никакой разницы…

Очередь медленно, но верно продвигалась вперёд. Солнце уже начало клониться к закату, отбрасывая длинные тени на мощённую камнем дорогу. Наконец, настала очередь Лайта.

Перед ним возник внушительный силуэт стражника — орк с массивным боевым молотом за спиной. Его мускулистые руки были покрыты древними татуировками, а взгляд, тяжёлый и пронизывающий, остановился сначала на безмятежной паучихе, затем переместился на её хозяина.

— Слезай, — голос орка прозвучал как раскат грома, не оставляя места для возражений.

Лайт открыл было рот, чтобы объяснить своё положение, но слова застряли в горле, когда он встретил холодный взгляд зелёных глаз стражника.

— Сползай, — повторил орк, и в его голосе послышалось едва уловимое нетерпение.

Тяжело вздохнув, призыватель отдал мысленный приказ и паучиха осторожно опустилась на землю.

С трудом, опираясь на одну из лап своего питомца, Лайт начал спускаться. Каждое движение давалось с трудом, мышцы предательски дрожали, а лицо заливала краска стыда под пристальным взглядом стражника.

Орк, не проявляя ни капли сочувствия, подошёл ближе. Его грубые руки начали методично обыскивать Лайта, проверяя каждый карман, каждую складку одежды. Когда его лапища наткнулись на заветный мешочек с кристаллами, орк извлёк его и высыпал содержимое на широкую ладонь.

— Тридцать… тридцать один… два… три… тридцать три кристалла? Неплохо, — пробасил стражник, нарочито медленно пересчитывая добычу.

— Тридцать пять, — возразил парень.

Орк прищурил глаза, его взгляд стал острым, как лезвие топора. В этих глазах читалась такая сила и угроза, что восемнадцатилетний юноша невольно опустил взгляд. Под этим тяжёлым взором вся его смелость куда-то испарилась.

Орк усмехнулся, словно прочитав мысли молодого приручателя, и небрежно высыпал кристаллы обратно в мешочек.

— Тридцать два кристалла, — произнёс он, и Лайт понял — спорить бесполезно.

— Ещё что-то провозите? — голос стражника звучал равнодушно, но в нём чувствовалась скрытая угроза.

Парень молча покачал головой. В это время другие стражники приступили к осмотру паучихи, их руки скользили по прочному хитину, проверяя каждый сегмент.

— Чисто! — доложил один из охранников, и орк кивнул.

Внимание стражника переключилось на связанных наёмников, которых подвёл другой охранник.

— Что тут у нас? — поинтересовался орк, окидывая пленников тяжёлым взглядом.

— Разбойники и насильники, — ответил Лайт, стараясь говорить уверенно.

— Так-так… А доказательства есть? — в голосе стражника послышалось явное сомнение.

— Аката, дочь капитана Гримстроука, чуть не стала их жертвой, — произнёс юноша, стараясь сохранять спокойствие.

Орк понимающе кивнул и бросил взгляд туда, где в очереди ждала чародейка.

— Разберёмся, — проворчал стражник и, после короткой паузы, добавил: — Проходи.

Лайт, стиснув зубы от досады, начал карабкаться обратно на брюхо паучихи. Внутри кипела горечь от собственной беспомощности. Три кристалла… Этот орк просто украл три кристалла, а он, Лайт, не смог ничего сделать.

Когда Силин двинулась вперёд, в город, юноша крепче вцепился в удерживающую его паутину. В груди разгорался огонь решимости — он должен стать сильнее. Должен научиться защищать не только себя, но и то, что принадлежит ему по праву.

Солнце уже почти скрылось за величественными башнями Велора, когда Аката наконец освободилась от допроса. Лайт нетерпеливо поглядывал в сторону ворот, сидя на брюхе паучихи. Его лицо выражало явное недовольство, брови были сведены к переносице.

Девушка, заметив состояние юноши, поспешила к нему, её мантия развевалась при ходьбе.

— В чём дело? — спросила она, слегка утомлённая после долгого разговора со стражниками.

Лайт открыл было рот, чтобы рассказать о наглости орка-стражника, который присвоил себе три кристалла, но в последний момент передумал. Какая-то внутренняя гордость не позволила ему показаться слабым перед этой полуэльфкой.

— Неважно, — буркнул он, отворачиваясь. — Что там с этими тремя?

Аката внимательно посмотрела на парня, словно пытаясь прочесть его мысли, но затем пожала плечами.

— Всё хорошо. Кхар’Гул обещал передать их в тюрьму… — тут она внезапно замялась, словно решаясь на что-то важное. — Спасибо за помощь.

Лайт лишь кивнул, принимая благодарность. После недолгого молчания он решился обратиться к девушке с просьбой.

— Послушай… — начал он, немного поколебавшись. — Не могла бы и ты мне помочь?

Чародейка, не раздумывая, кивнула.

— Да, конечно. Что тебе нужно?

Юноша огляделся по сторонам, словно опасаясь, что их могут подслушать, и понизил голос.

— Мне нужно продать кристаллы развития.

— А почему сам не продашь? — искренне удивилась девушка.

— Не хочу светиться в гильдии, — честно признался Лайт, глядя куда-то в сторону.

Полуэльфка несколько секунд изучала его лицо, словно пытаясь понять скрытые мотивы. Затем, видимо, решив, что вопрос не стоит того, чтобы допытываться, кивнула.

— Хорошо… я помогу. Всё же ты спас меня, и благодаря тебе этот поход, который я считала провальным, обернулся неплохой выгодой.

Лайт заметно расслабился, напряжение покинуло его плечи.

— Отлично. Спасибо, — искренне выдохнул он. — Пойдём в гильдию?

Аката кивнула, и они двинулись вглубь города.

Горожане, привыкшие к необычным зрелищам, лишь мельком поглядывали на процессию, продолжая свои дела. Вечерняя жизнь столицы набирала обороты, наполняя улицы шумом и суетой.

В этот момент ни Лайт, ни Аката не заметили тёмную фигуру, мелькнувшую на крыше ближайшего здания. Незнакомец, скрытый тенью, внимательно наблюдал за странной компанией, его глаза блеснули в свете зажёгшихся фонарей, а губы тронула едва заметная улыбка.

Вечерние улицы Велора оживали с каждым шагом, наполняясь гулом голосов, звоном подков о мостовую и пряным ароматом готовящейся еды. Величественные башни из белого мрамора, украшенные искусной резьбой, возвышались над крышами домов, словно стражи древнего города.

Лайт, устроившись на брюхе своей паучихи, с интересом разглядывал происходящее вокруг. Силин двигалась размеренно, её массивные лапы почти бесшумно ступали по выложенной брусчатке. Аката шла рядом, её длинная мантия с серебристыми нитями переливалась в свете уличных фонарей.

Столица Велорской империи представляла собой удивительное смешение культур. По улицам сновали спешащие по делам люди в богатых нарядах, их плащи развевались на вечернем ветру. Эльфы, выделяющиеся среди толпы своими изящными чертами и длинными ушами, вели неспешные беседы, их голоса звучали мелодично даже в общем гуле.

Орки, преимущественно занятые в охране и торговле, двигались тяжёлой поступью, их мощные фигуры привлекали внимание. Дворфы, с их характерными бородами и приземистыми фигурами, вели оживлённую торговлю в своих лавках, расхваливая изделия собственного производства.

В воздухе витал неповторимый аромат столицы: пряности с восточных рынков, свежеиспечённый хлеб из многочисленных пекарен, древесный дым из кузниц и тонкий запах магии, присущий местам, где часто используют чародейство.

По обеим сторонам улицы тянулись богатые лавки и мастерские. Ювелирные магазины сверкали витринами с драгоценностями, оружейные лавки демонстрировали смертоносное великолепие клинков, а магические магазины манили странными артефактами и мерцающими кристаллами.

Впереди показалась главная площадь, украшенная фонтаном с фигурами легендарных героев империи. Вокруг него располагались самые престижные здания города: величественное здание гильдии наёмников, украшенное гербами всех рас, роскошный дворец императора с золотыми шпилями и магическая академия, чьи башни уходили в самое небо.

Повсюду сновали разносчики с лотками, предлагая прохожим горячие закуски, странствующие менестрели играли на лютнях, а уличные артисты демонстрировали свои таланты. Группы молодых магов практиковали заклинания под присмотром наставников, а опытные торговцы вели оживлённые переговоры.

Лайт и Аката продвигались сквозь этот пёстрый поток жизни, привлекая внимание прохожих. Некоторые с любопытством разглядывали необычную пару, другие отводили глаза, привыкшие к странностям большого города. Но никто не осмеливался преградить путь грозной паучихе и её хозяину.

Город жил своей жизнью, и эта жизнь казалась бесконечным праздником, где каждый находил своё место под солнцем Велорской империи.

Величественное здание гильдии наёмников возвышалось перед путниками, словно неприступная крепость. Его фасад украшали гербы всех рас империи, а над входом гордо реял флаг с изображением меча и щита.

Лайт замедлил шаг, внимательно осматривая окрестности. Справа от гильдии наёмников раскинулся целый квартал могущественных организаций. Рядом с академией магии примостилось величественное здание гильдии магов, поражающее своей архитектурой — изящные колонны, витражные окна и парящие балконы создавали впечатление, будто строение сошло со страниц древних легенд.

Неподалёку виднелось ещё одно внушительное строение — гильдия воинов. Это место считалось куда более престижным, чем гильдия наёмников. Здесь состояли рыцари, лучшие бойцы империи, которые чаще служили богатым купцам или даже при императорском дворе. В отличие от наёмников, они редко спускались в опасные подземелья, предпочитая более благородные занятия.

«Интересно», — подумал Лайт, машинально потирая подбородок. — «Где сейчас может быть этот ублюдок Зул? Наверняка тоже околачивается где-то в столице».

Аката остановилась у массивных дверей гильдии, украшенных рунами защиты. Её взгляд на мгновение встретился со взглядом Лайта, и в этом безмолвном диалоге читалось всё необходимое. Юноша отстегнул мешочек с кристаллами, который всё это время висел у него на поясе, и, взвесив его на ладони, передал чародейке.

Полуэльфка кивнула и, поправив мантию, скрылась за тяжёлыми дверями. Парень же остался снаружи.

Мысли его устремились домой. Мать и сёстры, наверное, уже потеряли всякую надежду увидеть его живым. Стыд за то, что заставил родных переживать, тяжёлым грузом лёг на душу. Но рядом с этим чувством теплилась другая мысль — он возвращается не с пустыми руками. Богатая добыча поможет облегчить их жизнь.

По пути домой нужно будет зайти на рынок — купить продуктов и небольшие подарки для семьи. А ещё стоит заглянуть в лавку, где продают карты обиталищ монстров. Призыватель знал, что в мире существуют особые места — изломы пространства, которые не только порождают подземелья, но и выбрасывают в мир сильных существ.

Юноша задумчиво уставился вдаль. Возможно, стоит попытать удачу и попытаться добыть кристалл человекоподобного существа. Это могло бы решить проблему с анонимностью — использовать в качестве подмены монстра было бы весьма удобно. План постепенно складывался в его голове, обещая новые возможности и перспективы.

Время текло медленно, но наконец тяжёлые двери гильдии распахнулись, выпуская Акату. Девушка выглядела заметно оживлённой, её глаза сияли, а походка стала более уверенной. Казалось, будто она только что вышла не из деловой встречи, а с бала — настолько преображённой она выглядела.

С лёгкой улыбкой на лице Аката подошла к Лайту и, не говоря ни слова, бросила ему небольшой мешочек. Металл внутри глухо звякнул, когда Лайт ловко поймал его. Развязав тесёмки, юноша заглянул внутрь.

В тусклом свете уличных фонарей блеснули три серебряные монеты — настоящие сокровища для начинающего наёмника! Рядом с ними скромно расположились две крупные медные монеты. Сердце Лайта забилось чаще — это была настоящая удача. Ещё недавно он мог только мечтать о серебре, довольствуясь медью.

Парень поднял взгляд на Акату и, порывшись в мешочке, достал две медные монеты.

— Вот, возьми за помощь, — искренне предложил он.

Но чародейка лишь покачала головой, её длинные волосы слегка качнулись в такт движению.

— Не стоит, — мягко произнесла она. — У меня почти серебряный в кармане… это больше, чем я рассчитывала получить.

Их взгляды встретились — зелёные глаза Акаты светились благодарностью и чем-то ещё, чему Лайт не мог дать название. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга, словно пытаясь сказать что-то важное без слов.

Девушка, будто борясь с собой, открыла рот, словно хотела что-то добавить, но в последний момент передумала. Вместо этого она сделала паузу, глубоко вздохнула и произнесла:

— Ещё раз спасибо, Лайт Люминар. Ты мне очень сильно помог… Если когда-нибудь понадобится помощь, обращайся. Я живу… — она назвала адрес в одном из кварталов города.

Тепло попрощавшись, Аката развернулась и направилась вглубь городских улиц, её мантия мягко развевалась при ходьбе.

Лайт долго смотрел ей вслед, а когда фигура чародейки скрылась за поворотом, поднял взгляд к ночному небу. Звёзды подмигивали ему с высоты, словно одобряя его поступки.

Пора было позаботиться о насущном — продуктовые лавки ещё работали, но время поджимало. Мысленно отдав приказ, он направил Силин в сторону городского рынка, который только начинал готовиться к закрытию.

10. Семья

Паучиха плавно остановилась у прилавка, ломящегося от свежих овощей и фруктов. За прилавком стояла дородная женщина средних лет с открытым, добродушным лицом, которая в этот момент аккуратно раскладывала спелые помидоры.

Её мирная деятельность была прервана появлением огромного паука. Глаза торговки округлились, руки дрогнули, и несколько помидоров с глухим стуком посыпались на пол. Женщина застыла, словно статуя, её пухлые щёки слегка побледнели.

— Девушка, вы ещё работаете? — вежливо поинтересовался Лайт, стараясь говорить спокойно и уверенно.

Торговка медленно перевела взгляд с паука на молодого человека. Её пухлые пальцы судорожно вцепились в край прилавка, на шее проступила жилка.

— Д-да… — наконец выдавила она, с трудом сглотнув.

Лайт, стараясь разрядить обстановку, начал делать заказ. Он перечислял фрукты и овощи, которых хватило бы на целую неделю: сочные яблоки, спелые груши, морковь, лук, капуста, пучки свежей зелени.

— У вас есть петрушка? — уточнил он, заметив на прилавке небольшой пучок.

Женщина всё ещё находилась в состоянии лёгкого шока, лишь механически кивая в ответ. Когда Лайт окликнул её во второй раз, она словно очнулась от наваждения.

— Да-да, конечно! Сейчас всё соберу! — воскликнула она, наконец обретя голос.

Её движения стали более уверенными, хотя руки всё ещё слегка подрагивали. Она начала аккуратно укладывать продукты в прочный тканевый мешок с сетчатой структурой.

Когда всё было собрано, женщина протянула мешок через прилавок. В этот момент Силин, повинуясь безмолвному приказу хозяина, протянула одну из своих лап. Торговка, увидев это движение, побледнела ещё сильнее и замерла, словно боясь пошевелиться.

Паучиха действовала с удивительной для своего размера аккуратностью — её лапа осторожно подхватила мешок, не задев при этом ни женщину, ни товары на прилавке. Затем она закрепила покупку на своём брюхе с помощью тонкой паутины.

Лайт достал из кармана две крупные медные монеты и положил их на прилавок. Торговка, преодолев свой страх, сделала шаг вперёд и взяла оплату трясущимися руками.

— Спасибо за покупку! — выдавила она. — Заходите ещё!

Юноша кивнул в знак благодарности и направил Силин дальше по улице.

Мясная лавка встретила путника характерным запахом свежего мяса и специй. За прилавком стоял могучий орк с татуировками на руках, свидетельствующими о его принадлежности к древнему клану мясников. В отличие от торговки овощами, его нисколько не впечатлил вид гигантского паука — для него, видимо, не существовало ничего необычного.

Лайт выбрал лучшие куски мяса, внимательно осматривая каждый: сочную говядину, свиные рёбрышки и немного дичи. Общий вес составил около пяти килограммов — солидная покупка для его семьи.

— С тебя серебряный, человечек, — пробасил орк, взвешивая мясо на старинных весах. Его мощные руки ловко упаковывали покупки в плотную ткань.

Лайт без колебаний выложил монету. Орк лишь хмыкнул, привычным движением спрятав деньги в специальный карман за прилавком.

— Хорошего вечера, — коротко попрощался парень, закрепляя мясо на брюхе паучихи.

Следующим пунктом был ларёк с картами и свитками. Старик-торговец, похожий на высушенную мумию, с готовностью достал потрёпанную карту.

— Вот, молодой человек, — проскрипел он, — карта обиталищ монстров. Не новая, но достоверная. За пол-серебряного ваша.

Карта оказалась не слишком обширной, но именно то, что нужно — территория располагалась неподалёку от Велора. На пожелтевшем пергаменте были отмечены места появления изломов пространства, редкие логова опасных существ и безопасные маршруты.

«Стоит каждого потраченного медяка», — подумал Лайт, бережно убирая карту в специальный карман.

Последний визит был в ювелирную лавку. Несмотря на скромный бюджет, парень выбрал несколько изящных украшений: для матери — подвеска с зелёным камнем, напоминающим её глаза, для Силь — серьги с мелкими кристаллами, для Линь — браслет из светлого металла. Каждая вещь стоила немало, но радость родных стоила этих трат.

Когда все покупки были сделаны, в кошельке остался всего один серебряный — его Лайт решил отдать матери.

Путь к родному кварталу лежал через постепенно меняющийся город. Величественные здания сменялись скромными домиками, широкие улицы сужались, а освещение становилось всё более редким. Вскоре они оказались в районе, где по ночам царила полутьма, а в переулках порой слышались подозрительные шорохи.

Лайт не особо тревожился — массивная фигура паучихи и её грозный вид служили лучшей защитой. Её хитиновый панцирь отражал тусклый свет редких фонарей, а размер внушал уважение даже самым отчаянным разбойникам. Юноша уверенно направлялся домой, где его ждали родные, не подозревающие о всех испытаниях, которые выпали на долю их сына и брата.

Тьма обступила со всех сторон, словно живое существо, когда они оказались в самом опасном участке района. Узкая улочка, зажатая между обшарпанными домами, казалась ловушкой. Фонари здесь давно не горели, а редкие окна были занавешены так плотно, что не пропускали ни лучика света.

Внезапно путь преградила группа фигур. Они появились будто из ниоткуда — словно тени, отделившиеся от стен. Силин мгновенно отреагировала, подняв передние лапы и издав угрожающее шипение. Её хелицеры клацнули в предупреждающем жесте, рассекая воздух с отчётливым щелчком.

— Ну что, Лайт, всё же оказался жив? Да ещё и при деньгах… — раздался ехидный голос откуда-то из темноты. — А с защитниками района поделиться не забыл?

Сердце юноши пропустило удар. Он узнал этот голос — городские разбойники, часть теневой гильдии, о которых ходили недобрые слухи.

— С чего мне платить? Если вы не видите, то я приручатель и могу сам защитить себя… — попытался казаться уверенным Лайт, хотя внутри всё дрожало от напряжения.

— Мы не сомневались в тебе, парень! — с фальшивым энтузиазмом произнёс мужчина, стоявший впереди остальных. — Себя-то ты можешь защитить, а как же твоя мама? Или сёстры?

Один из разбойников, стоявший сбоку, мерзко усмехнулся:

— А эти рыженькие близняшки ничего так… смогли бы развлечь братву.

Эти слова ударили по Лайту словно плетью. Ярость поднялась в нём горячей волной, но он заставил себя оставаться спокойным.

— С тебя оставшийся серебряный… — холодно произнёс лидер группы, делая шаг вперёд. — Иначе твои сестрёнки будут отрабатывать его в борделе.

В темноте невозможно было разглядеть лица, только силуэты и блеск глаз. Лайт замер, чувствуя, как кровь стучит в висках. Он знал — спорить бесполезно. Медленно, словно во сне, он потянулся к кошелю, достал последнюю серебряную монету.

Монета блеснула в тусклом свете, когда он бросил её. Лидер группы поймал её на лету с ловкостью опытного игрока.

— Правильный выбор, пацан… — протянул он, пряча добычу.

В следующий момент разбойники растворились в темноте так же внезапно, как и появились. Только их смешки ещё долго эхом отдавались в узких переулках.

Силин всё ещё стояла неподвижно, готовая к нападению. Лайт стиснул руки в кулаки, ногти впились в ладони.

— Ублюдки… — прошептал он, с трудом сдерживая ярость.

Только после долгой паузы он дал мысленный приказ паучихе двигаться дальше. Впереди ждал дом, родные, но теперь к радости возвращения примешивалась горечь унижения и страх за близких.

Ночной ветер шелестел в редких кронах деревьев, когда Лайт остановился у покосившегося дома. В одном из окон тускло мерцал огонёк свечи — единственный живой свет в темноте. Юноша глубоко вздохнул, собираясь с силами. Он не хотел пугать родных видом огромной паучихи, поэтому осторожно спустился с её брюха, отозвал питомца и присел у порога, опираясь на руки.

Положение было унизительным — сидеть на земле перед собственным домом, не в силах встать. Ноги, как обычно, предательски не слушались, оставаясь безвольными. Собравшись с духом, Лайт постучал в дверь — три негромких удара, эхом разлетевшихся по двору.

За дверью послышалось движение, шаркающие шаги, и наконец раздался знакомый голос старшей сестры Линь:

— Да? Кто там?

— Линь! Это я, Лайт… — произнёс парень, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Дверь распахнулась мгновенно. На пороге возникла стройная фигура Линь — её глаза расширились от изумления.

— Лайт! — воскликнула она, бросаясь к брату. — Что с тобой? Вставай же! Почему ты сидишь на земле? Где ты был всё это время? — вопросы сыпались один за другим, словно стрелы из лука.

— Я… не могу встать, — тихо признался Лайт, позволяя сестре обнять себя за плечи.

Из глубины дома донёсся голос второй сестры — Силь:

— Линь? Что там происходит?

Девушка, как две капли воды похожая на Линь, появилась в дверном проёме. Увидев брата, она застыла, словно поражённая молнией.

— Лайт?

— Ага… — проворчал юноша, пытаясь улыбнуться. — Линь, ты меня сейчас задушишь!

— Тебя не было больше двух недель! — воскликнула Линь, её голос дрожал от слёз. — Мы думали, ты погиб! Мама места себе не находила!

— Почему ты не можешь стоять? — тихо спросила Силь, подходя ближе.

— Я… получил серьёзное ранение, — признался Лайт. — Теперь не могу ходить.

Силь ахнула, прижав ладонь ко рту, и опустилась рядом с братом, осторожно ощупывая его ноги.

— Как же так… — бормотала она, не веря своим глазам.

В этот момент на пороге появилась мама — её лицо было бледным, в глазах стояли слёзы. Она бросилась к сыну, словно желая убедиться, что это действительно он.

Лайт кивнул в сторону мешков с продуктами, лежащих у порога. Силь и Линь, не сговариваясь, подхватили их, таща в дом. Мама опустилась рядом с сыном, помогая ему медленно проползти через порог.

Главная комната встретила Лайта знакомым низким потолком и запахом давно не топленной печи. В центре помещения стоял массивный деревянный стол, видавший виды — его поверхность была покрыта множеством царапин и пятен. Вокруг стола расположились три грубые лавки, сколоченные из неотесанных досок.

В углу примостилась печь — главная кормилица дома. Её кирпичная кладка местами осыпалась, а на трубе виднелись следы копоти. Рядом с печью притулился небольшой рукомойник.

У стены напротив входа стояла узкая кровать матери, застеленная потертым лоскутным одеялом. На стене над кроватью висели потемневшие от времени знаки древних богов, а рядом — несколько вышитых полотенец, которые, вероятно, были гордостью хозяйки.

Вдоль стен тянулись полки, заставленные деревянной посудой: миски, кувшины, горшки — всё простое, без украшений, но тщательно вымытое. В углу примостился старый сундук.

Вторая комната была разделена на две зоны. У окна стояла скромная кровать Лайта, застеленная выцветшим покрывалом. Рядом с ней — небольшой столик, на котором лежали несколько книг и свитков.

В противоположной части комнаты располагались две кровати близняшек, стоящие вплотную друг к другу. На их подушках лежали вышитые наволочки — единственное украшение в этой комнате. Между кроватями стоял простой комод, где хранилась одежда сестер.

В обеих комнатах окна были затянуты простыми занавесками из грубой ткани. Свет проникал через них тускло, создавая полумрак даже в светлое время суток. Пол покрывали потертые домотканые половики, местами протертые до дыр.

В доме не было роскоши, но каждая вещь хранила тепло рук тех, кто жил здесь. Каждая царапина на мебели, каждая заплата на покрывале рассказывала свою историю о том, как семья справлялась с трудностями, сохраняя уют и тепло родного очага.

В углу главной комнаты примостился небольшой шкафчик для продуктов, а рядом — полка с травами и специями. На стенах кое-где виднелись трещины, а в потолке можно было заметить следы от протечек. Но несмотря на бедность обстановки, в доме чувствовалась особая атмосфера — атмосфера любви и заботы, которая делала его настоящим домом

С помощью матери Лайт медленно устроился на грубой деревянной лавке у стола. Его движения были неловкими и неуверенными, но в глазах матери читалась такая любовь и забота, что это придавало сил.

Тем временем близняшки поставили мешки с продуктами на полки. Их ловкие руки быстро расправлялись с завязками, и содержимое начало появляться на свет.

— Мясо?! — воскликнула Линь, вытаскивая увесистый кусок говядины. — Откуда столько? Его нужно срочно убрать в погреб!

Силь молча раскладывала остальные продукты по полкам, бросая на брата недоверчивые, полные восхищения взгляды. Её пальцы дрожали, когда она доставала пучки свежей зелени, фрукты и овощи.

Мама, устроившись рядом с сыном, осторожно обняла его, её голос дрожал от переполнявших чувств:

— Ну, сынок, рассказывай…

И Лайт начал свой рассказ. Каждая ложь давалась ему с трудом, словно камень на сердце становился всё тяжелее. Но он понимал — правда может быть слишком тяжёлым бременем для его семьи.

Он рассказывал о якобы найденной группе для похода в подземелье, о богатой добыче, о внезапной ловушке монстров. Его голос звучал уверенно, хотя внутри всё сжималось от вины. Он описывал, как чудом выжил, как долго блуждал в темноте подземелья, как неожиданно обнаружил в себе дар приручателя.

Сестры слушали, затаив дыхание. Линь то и дело прерывала рассказ уточняющими вопросами:

— А как выглядела ловушка?

— А какие монстры были?

— А как ты нашёл выход?

Лайт отвечал, стараясь не углубляться в детали, чтобы не попасть в ловушку собственной лжи. Его история становилась всё более запутанной, но близняшки, поглощённые рассказом, не замечали нестыковок.

Мама лишь молча гладила его руку, иногда вытирая слёзы радости и облегчения. Она гордилась своим сыном, даже не подозревая, через какие испытания ему пришлось пройти на самом деле.

Часы пробили полночь, когда Лайт закончил свой рассказ. В комнате повисла тяжёлая тишина, прерываемая лишь редким потрескиванием догорающих свечей. Мама, прижав сына к груди, прошептала дрожащим голосом:

— Пожалуйста, сынок, больше не рискуй так своей жизнью. Боги уже наказали нашу семью, забрав отца. Я не переживу, если потеряю ещё и тебя…

Лайт нежно погладил мать по спине, успокаивая:

— Теперь у меня есть сила, мама. Я смогу защитить себя и вас.

Силь, скрестив руки на груди, резко повернулась к брату:

— Ты теперь без ног… Один раз тебе повезло остаться в живых, но ты собираешься и дальше играть с судьбой?

Линь тут же ткнула сестру локтем:

— Наш братишка теперь сильный! — воскликнула она с энтузиазмом. — Я верю в него. Он настоящий мужчина.

Из кармана Лайт достал заранее приготовленные подарки. Подвеска с зелёным камнем для матери, серьги с мелкими кристаллами для Силь и изящный браслет из светлого металла для Линь.

— Это совсем небольшие подарки, — скромно произнёс он, вручая их близким.

Мама, принимая подвеску, не переставала плакать от радости. Силь, надев серьги, коротко поблагодарила брата. А Линь, получив браслет, тут же примерила его и засияла, как ребёнок в день рождения.

— Спасибо! — воскликнула она, чмокнув Лайта в щёку.

Спустя ещё несколько минут тёплых разговоров было решено готовиться ко сну. Мама хотела помочь сыну добраться до кровати, но сёстры быстро отправили её отдыхать, пообещав, что сами позаботятся о брате.

Пока они были заняты уговорами матери, Лайт уже самостоятельно дополз до своей половины комнаты. Он аккуратно задёрнул занавеску, отделяющую его спальное место от кроватей сестёр.

— Мы должны были помочь тебе! — недовольно заметила Линь, входя в комнату.

— Всё в порядке, — улыбнулся Лайт. — Я справлюсь сам.

В комнате началось привычное вечернее действо — подготовка ко сну. Лайт снял потрёпанный отцовский кожаный доспех, аккуратно положив его на полку. Принюхался к себе и поморщился — запах пота и пыли пропитал тело. «Нужно будет обязательно помыться завтра», — подумал он.

Забравшись на кровать, он пожелал сёстрам спокойной ночи. Их синхронный ответ вызвал у него тёплую улыбку.

Закрыв глаза, Лайт начал строить планы на завтра. Нужно изучить карту, найти подходящую цель и как можно скорее отправиться на охоту. Монеты закончились… Это вызывало острое чувство беспокойства. «Проклятая теневая гильдия», — промелькнула мысль. Но постепенно тревожные мысли отступили, и юноша погрузился в глубокий сон.

Первые робкие лучи рассвета пробивались сквозь тонкие занавески, наполняя комнату мягким золотистым светом. Лайт приоткрыл глаза и сразу услышал приглушённый шум с другой стороны комнаты — сёстры уже проснулись и готовились к новому дню.

«Доброе утро!» — раздался бодрый голос Линь, и через мгновение занавеска резко отлетела в сторону. Перед юношей предстала его старшая сестра, уже одетая в потрёпанную рабочую одежду.

«Доброе», — сонно пробормотал парень, потягиваясь на кровати.

«Вставай, пора завтракать!» — энергично произнесла Линь, помогая брату подняться.

В этот момент из-за спины сестры донёсся недовольный голос Силь:

«Ну вот, опять так рано вставать…»

Лайт повернул голову и увидел, как его вторая сестра, всё ещё сонная, натягивала на себя рубаху. Девушки работали за городом, собирая целебные травы для местного зельевара — работа не самая прибыльная, но позволяющая семье сводить концы с концами.

Пока призыватель медленно одевался, Линь внимательно осматривала его. Её взгляд зацепился за свежие шрамы на боку и плече брата.

«Ох… это тебя монстры так?» — участливо спросила она, протягивая руку к белым полосам на его теле.

Лайт кивнул, натягивая рубаху:

«Всё в порядке, они уже давно зажили».

Линь, не удержавшись, потрепала брата по голове:

«Ты становишься совсем взрослым, братишка».

Лайт слегка смутился от её слов, но улыбнулся в ответ. Тем временем Силь, полностью одетая, уже направлялась в главную комнату.

С помощью сестры Лайт медленно пополз вслед за ней. В главной комнате царил приятный аромат готовящейся еды — мама уже успела приготовить сытный завтрак. На столе дымилась большая миска с кашей, в которой виднелись кусочки мяса и свежие овощи.

«Наконец-то полноценный завтрак», — подумал парень, чувствуя, как рот наполняется слюной при виде еды. Мама, заметив их появление, улыбнулась и начала раскладывать еду по мискам, заботливо добавляя в тарелку сына самые сочные кусочки.

За завтраком семья обменивалась короткими фразами, делилась планами на день. Линь и Силь обсуждали, какие травы нужно собрать сегодня, мама рассказывала о домашних делах, а Лайт молча наслаждался моментом семейного тепла и уюта, который так редко удавалось испытать в последнее время.

После завтрака дом наполнился шорохом сборов. Линь и Силь, накинув на плечи простенькие плащи, попрощались с матерью и братом. Их шаги затихли где-то вдали, и в доме стало непривычно тихо.

Мама, тщательно вымыв деревянные тарелки, присела рядом с сыном. Её глаза, полные тревоги и заботы, искали в его лице ответы на невысказанные вопросы.

— Может, тебе что-то нужно, сынок? — мягко спросила она, разглаживая складки на его рубашке.

Лайт покачал головой, стараясь скрыть внутреннюю борьбу. Он не хотел обременять семью ещё больше.

— Всё хорошо, мама. Спасибо.

Женщина, не в силах сдержать эмоции, обняла сына. Её объятия были тёплыми и крепкими, словно она пыталась передать всю свою любовь и защиту.

— Я люблю тебя, — прошептала она, отстраняясь. — Береги себя.

Вскоре и она покинула дом, отправившись в местную баню, где работала прачкой. Её заработок был невелик, но каждая монета была на счету.

Как только дом опустел, Лайт призвал своего гоблина-целителя. Гарагх возник перед ним, его пустые глаза равнодушно смотрели в пространство.

«Есть ли в нём хоть искра разума?» — задумался Лайт, наблюдая за неподвижной фигурой существа. Паучиха порой проявляла удивительные признаки осознанности, но этот гоблин казался лишь безвольным инструментом.

Внимательно вглядевшись, Лайт заметил информационную панель над головой существа:

Тень гоблина-целителя Гарагха.

Ранг: Железо. 1 звезда.

Описание: Древний гоблин-целитель, проживший необычайно долгую для своего вида жизнь. Его тело ослабло от времени, силы на исходе, но преданность хозяину остаётся непоколебимой. В его морщинистом лице читается мудрость веков, хотя глаза давно утратили живой блеск».

«Может, это равнодушие — и есть проявление его внутреннего мира?» — размышлял Лайт, глядя на неподвижное существо.

Вздохнув, он отдал приказ:

— Гарагх, принеси бадью. Нам нужно набрать воды из колодца.

Гоблин безропотно подчинился, его движения были медленными, но уверенными. Лайт наблюдал за ним, ползучи двигаясь к выходу из дома, и вскоре они оказались во дворике.

Гарагх, словно машина, поставил бадью и, подхватив ведро, направился к колодцу. Лайт следил за ним, пытаясь понять границы автономности своего слуги.

Внезапно перед глазами вспыхнули странные письмена:

Желаете пронаблюдать за призванным существом?

Внимание! Во время наблюдения будет расходоваться 1 единица маны каждые 10 секунд.

Внимание! Ваше восприятие будет раздвоено. Необходима адаптация.

Внимание! Для безопасности будет задействован нейропомощник.

Ошибка. Требуется интеграция нейропомощника.

Ошибка! Взломанная версия нейроинтерфейса не поддерживает интеграцию нейропомощника.

Желаете произвести наблюдение без помощи нейропомощника?

Лайт замер, его разум пытался осмыслить увиденное. Эти слова казались частью чужого языка, их смысл ускользал, словно песок сквозь пальцы. Голова начала кружиться от напряжения, пытаясь разгадать значение каждого слова.

«Нейропомощник… интеграция… нейроинтерфейс…» — мысли путались, словно пытаясь собрать воедино пазл из незнакомых деталей.

Подумав, Лайт всё же согласился на наблюдение, и в тот же миг его сознание словно раскололось надвое. Одна его часть оставалась сидящей на старой деревянной лавке во дворе, ощущая тепло утреннего солнца на лице и прохладу камня под руками. Другая же часть устремилась вслед за Гарагхом, будто бесплотный дух, парящий над землёй.

Вид от третьего лица оказался непривычным и странным. Лайт наблюдал за гоблином со стороны. Гарагх, неуклюже переваливаясь с ноги на ногу, бежал к колодцу, крепко сжимая в руках деревянное ведро.

В этот момент из соседнего двора показался старик Грог. При виде гоблина его лицо исказилось от страха. Он поспешно юркнул за покосившуюся калитку, но не удержался и принялся с опаской наблюдать за необычным существом через щель между досками. Седая бородка заметно дрожала от волнения.

Двойное восприятие давалось с огромным трудом. Мозг словно пытался разорваться на части, пытаясь обработать два потока информации одновременно. Картинки накладывались одна на другую, цвета размывались, а в висках начала нарастать тупая боль.

Спустя всего несколько мучительных секунд сознание не выдержало нагрузки. Словно лопнувший мыльный пузырь, видение Гарагха исчезло, и Лайт вновь оказался полностью в своём теле. Его голова кружилась, а в висках стучало так, будто там били в набат.

Потрясённый произошедшим, он обхватил голову руками, пытаясь унять боль. Это было… слишком. Слишком энергозатратно, слишком непривычно, слишком болезненно.

Собравшись с силами, Лайт медленно выполз за калитку, чтобы проверить, как там его слуга. Гарагх уже успел добраться до колодца. Старик-гоблин с трудом, но упрямо, поднимал ведро с водой, скрипя цепью. Его морщинистые руки дрожали от напряжения, но он упрямо продолжал своё дело.

Перелив воду, Гарагх с видимым усилием поднял наполненное ведро. Его походка была неровной, шаги — неуверенными, но он двигался вперёд, пусть и очень медленно.

Лайт задумчиво потёр подбородок, наблюдая за своим слугой. Да, без помощи паучихи процесс будет небыстрым, но гоблин справлялся. Это значило многое — существа могли действовать самостоятельно, не требуя постоянного контроля. Они обладали определённой автономностью, что значительно облегчало задачу их использования.

11. Храм

Гарагх, закончив переливать воду из ведра в бадью, уже было собрался отправиться к колодцу за новой порцией, но Лайт остановил его жестом. Пришло время использовать более эффективное решение.

Отойдя в укромный уголок двора, где никто не мог увидеть процесс призыва, Лайт мысленно позвал Силин. В воздухе заклубился тёмный туман, и через мгновение перед ним возникла огромная паучиха. Её четыре глаза равнодушно наблюдали за происходящим.

Целитель, словно поняв, что от него требуется, безропотно забрался на брюхо паучихи, крепко сжимая в руках ведро. Пара призванных существ направилась к колодцу, работая слаженно, как хорошо отлаженный механизм.

В это время старик Грог вновь решился выглянуть на улицу. Нервно озираясь по сторонам, он замер, когда мимо него пронеслась гигантская паучиха с невозмутимым гоблином на спине.

Лицо старика посерело от ужаса. Он осел на землю, вжавшись в калитку, его седая борода тряслась, а руки судорожно цеплялись за дерево. Когда гоблин спрыгнул с паука и начал крутить ворот колодца, силы окончательно покинули старика.

С тихим стоном Грог развернулся и, словно краб, уполз обратно во двор, на этот раз не просто скрываясь, а убегая от увиденного кошмара. После этого дня в его доме каждый день звучали истории про невероятный случай, который он будет пересказывать соседям, преувеличивая детали до тех пор, пока история не превратится в городскую легенду.

Работа пошла в несколько раз быстрее. Силин, используя свои мощные лапы, легко поднимала ведро с водой, а Гарагх ловко управлялся с переливанием. Вскоре бадья во дворе была полна до краёв.

Лайт, не теряя времени, погрузился в прохладную воду. Холод обжёг кожу, но парень не обратил на это внимание — он давно привык к подобным испытаниям. Пока он мылся, Силин и гоблин терпеливо ждали в стороне, их присутствие создавало странное ощущение защиты и одновременно тревоги.

Закончив с водными процедурами, призыватель приказал паучихе слить использованную воду в ближайшую канаву. Убедившись, что никто не наблюдает за двором, он отозвал своих питомцев.

Вернувшись в дом, Лайт устроился за небольшим столиком у своей кровати. Перед ним легла потёртая карта — карта расположения диких разломов. Его пальцы осторожно разгладили складки бумаги, а взгляд устремился к отмеченным точкам, каждая из которых могла стать источником его будущего успеха или гибели.

Бумага хранила следы множества пальцев, а местами даже небольшие разрывы, аккуратно залатанные тонкой нитью.

В центре карты был обозначен город — схематичный рисунок с основными улицами и районами. От него, словно лучи звезды, расходились линии, отмечающие основные направления. Север, юг, восток и запад были чётко обозначены стрелками с подписями, выполненными неровным, но уверенным почерком.

Вокруг города, словно редкие звёзды в ночном небе, рассыпались разноцветные точки. Каждая из них была настоящим сокровищем для охотника, ведь дикие разломы встречались нечасто.

Зелёные точки — самые многочисленные — отмечали места обитания слабых монстров. Здесь, в основном, встречались небольшие существа: гоблины-разведчики, молодые тролли, безобидные призраки первого уровня. Эти места были идеальны для начинающих охотников, но для Лайта они уже не представляли интереса.

Жёлтые точки встречались реже. Они указывали на локации, где обитали твари средней силы: поселения монстров, одиночные чудовища. В этих местах можно было найти добычу поинтереснее, но и риск был выше.

Красные точки — самые редкие и пугающие — отмечали места обитания действительно опасных существ. Здесь обитали могучие боссы, древние чудовища, целые армии монстров. Одно неосторожное движение в таких местах могло стоить жизни.

Пометки вдоль краёв карты рассказывали о различных особенностях местности:

На севере простирались Горные хребты, где обитали каменные великаны и горные виверны.

Восток занимал Великий лес — территория древесных духов и лесных чудовищ.

Запад представлял собой Равнины, населённые стаями хищных зверей.

Юг был покрыт Пустошами, где правили песчаные монстры и демонические создания.

Лайт внимательно изучал каждую отметку, вчитываясь в пометки о видах монстров. Он искал человекоподобных существ — именно они могли дать ему необходимые ресурсы для развития. Но пока его поиски не приносили желаемого результата. Большинство отмеченных существ были либо слишком слабы, либо представляли собой слишком серьёзную угрозу для первого похода.

Его взгляд скользил по линиям карты, отмечая возможные пути подхода к интересующим его точкам, оценивая расстояния и возможные опасности. Каждый миллиметр этой карты хранил в себе потенциальную угрозу или возможность, и Лайт понимал, что от правильного выбора цели зависит успех всей его будущей охоты.

Кончики пальцев скользили по потёртой карте, пока его взгляд не остановился на небольшой оранжевой точке, словно капля расплавленного янтаря, застывшая среди чернильного моря бумаги. Пещера диких вампиров…

Мысли закружились в голове. Вампиры… Существа, настолько похожие на людей, что могут годами жить среди них, маскируясь под обычных горожан. Они охотятся в толпе, растворяются в ней, становясь невидимыми для непосвящённых глаз.

Лайт задумчиво провёл рукой по подбородку. Да, за вампирами ведётся постоянная охота, их выслеживают и уничтожают, но именно эта особенность — их человекоподобие — делала их идеальной целью. К тому же, находясь в теле Силин, он будет в безопасности от любой вампирской заразы.

Его взгляд вновь вернулся к карте. Пещера располагалась не так уж далеко от города — пара дней пути. Вполне реальное расстояние для небольшой экспедиции.

«Да, — подумал Лайт, — вампиры — это именно то, что нужно.».

Но прежде чем отправляться в опасное путешествие, требовалось провести эксперимент. Сегодня ночью. Нужно было проверить свои силы, отточить навыки, убедиться, что план сработает.

Он аккуратно свернул карту, бережно пряча её в специальный карман. Решение было принято. Пещера диких вампиров станет его следующей целью. Но сначала — подготовка.

В голове уже складывался план действий, рождались новые идеи, выстраивались стратегии. Завтрашний день обещал быть насыщенным, а послезавтра… Послезавтра начнётся настоящая охота.

Пальцы Лайта осторожно скользнули по безвольным ногам, словно пытаясь нащупать давно утраченную силу. Он пересел с табуретки на кровать, устроившись поудобнее, и внимательно осмотрел свои конечности. Ничего не изменилось — мышцы оставались такими же вялыми и непослушными, как и прежде.

С тяжёлым вздохом он открыл свой статус, вглядываясь в показатели. В разделе «Физическая мощь» всё так же мрачно мерцала приписка о проклятии. Эта отметка словно напоминала ему о его ограниченности, о том, что некоторые вещи остаются неизлечимыми.

Внезапно в голове всплыли мысли о жрицах. Может быть, они смогут помочь? В конце концов, они известны своими целительскими способностями, может быть, у них найдётся способ облегчить его участь.

Собравшись с мыслями, Лайт выполз из дома. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто не наблюдает, он направился за дом.

Через несколько минут перед ним вновь возникла паучиха. Юноша с трудом забрался на её брюхо, устроившись поудобнее. Теперь предстояло самое сложное — закрыть дом. С большим трудом, используя только руки, он кое-как дотянулся до двери, стараясь не потерять равновесие.

Навесной замок поддался не сразу. Пальцы скользили по металлу, но наконец-то механизм щёлкнул, надёжно запирая вход. Ключ отправился в тайник — укромное место, известное только близким.

«Можно идти», — мысленно скомандовал Лайт, и Силин, словно ожидая этой команды, медленно двинулась вперёд. Её мощные лапы бесшумно ступали по земле, унося своего хозяина.

Утренние лучи едва касались крыш трущоб, когда Лайт, восседая на спине огромной паучихи, медленно продвигался по извилистым улочкам самого бедного квартала столицы. Его путь лежал к местному храму, возвышающемуся над убогими лачугами, словно маяк надежды среди моря нищеты.

Силин ступала осторожно, лапы переступали через мусор и лужи. Массивное тело вызывало настоящий переполох среди местных жителей. Редкие прохожие, занятые своими утренними делами, замирали, разинув рты, при виде необычного зрелища.

— Гляньте-ка! — донёсся до Лайта шёпот из-за угла. — Приручатель в наших краях! Неужто заблудился?

— Да не, — отвечал другой голос, — видать, по делу какому-то.

Старухи, развешивающие бельё, крестились и перешёптывались, прикрывая рты грязными передниками. Матери торопливо утягивали детей подальше от опасного создания, хотя их чада, напротив, проявляли живой интерес к диковинному зрелищу.

Небольшая толпа ребятишек, одетых в лохмотья, устроила настоящее преследование. Они бежали за паучихой, выкрикивая что-то, но благоразумно держались на безопасном расстоянии.

— Эй, чудовище! — кричал веснушчатый мальчишка с рыжими вихрами. — Покажи клыки!

— А она тебя не съест? — присоединилась тоненькая девчушка в рваном платке.

Лайт лишь молча наблюдал за этой суетой, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды. Он знал, что в трущобах каждый новый человек или существо становится предметом пересудов на неделю вперёд.

По мере приближения к храму толпа любопытных постепенно редела. Даже самые смелые дети отступали, завидев массивные каменные стены святилища. Здесь, в тени древних колонн, царила особая атмосфера благоговения и страха.

Стражники у ворот, привычные к необычным посетителям, лишь обменялись многозначительными взглядами, но пропустили приручателя без лишних вопросов.

Силин остановилась у подножия храмовых ступеней, и Лайт, собравшись с силами, начал медленно сползать со своего необычного скакуна.

С неимоверным трудом парень вскарабкался по широким ступеням древнего святилища, цепляясь за шершавые камни пальцами. Каждая мышца протестовала против этого усилия, но он упрямо двигался вперёд, метр за метром приближаясь к массивной двери, украшенной рунами древних заклинаний.

Добравшись до вершины, он замер перед внушительным входом. Тяжёлая дверь, инкрустированная светящимися кристаллами, казалась непреодолимым барьером. Собрав остатки сил, Лайт осторожно постучал.

Спустя мгновение дверь медленно распахнулась, словно приглашая гостя внутрь. В проёме показалась фигура жрицы — высокая, облачённая в белоснежные одежды из шёлка, с покрытой платком головой.

Лайт переступил порог храма, и его окутала особая атмосфера святилища. Величественные своды уходили ввысь, теряясь в полумраке. Свет проникал сквозь узкие окна-витражи, созданные из магических кристаллов, окрашивая пространство в причудливые цвета.

В дальнем конце зала, на возвышении из священного камня, восседала грандиозная статуя Вседержителя — верховного божества, чей образ соединял в себе черты великих сил. Его фигура, высеченная из цельного куска звёздного мрамора, достигала потолка храма.

Вседержитель был облачён в одеяния, сотканные из нитей первозданной магии. На его голове покоился венец из пульсирующих кристаллов, а в руках он держал символы власти: древний скипетр с навершием в виде крылатого змея и молнии из чистой энергии. Его лицо, суровое и мудрое одновременно, отражало черты древних божеств.

Вдоль стен храма, словно почётный караул, выстроились статуи других божеств:

Афран — богиня военной стратегии и мудрости, с копьём из священного металла и древним свитком в руках, её взгляд излучал спокойствие и проницательность.

Аппдаллон — бог солнца, окружённый сияющими кристаллами, держащий в руках диск из чистого света.

Сехнат — хранительница плодородия, с колосьями священных растений в волосах и рогом изобилия из лунного камня.

Торвальд — повелитель грома и ремесла, сжимающий зачарованный молот из звёздного металла, его фигура излучала силу и мощь.

Нефтида — хранительница тайн, окутанная завесой из звёздной пыли, с книгой древних знаний, написанной на пергаменте из лунного света.

Фрейя — богиня любви и красоты, в окружении священных птиц, её образ сочетал в себе черты древних божеств.

Между статуй тянулись ряды колонн, украшенных магической резьбой. На стенах были изображены сцены из древних легенд, рассказывающие о подвигах богов и героев.

В воздухе витал аромат благовоний, смешиваясь с запахом древнего камня и воска от многочисленных свечей. Мягкий свет ламп создавал игру теней, придавая всему пространству таинственность и величие.

К возвышению со статуей Вседержителя вели ступени, по которым Лайту предстояло подняться, чтобы поведать о своей просьбе. Храм древних богов хранил в себе величие минувших эпох, напоминая каждому посетителю о могуществе высших сил и бесконечности мироздания.

Когда юноша собрался было ползти дальше, жрица неожиданно остановила его мягким жестом.

— Постой, позволь, я помогу тебе, — произнесла она тихим, но твёрдым голосом.

Лайт замер, чувствуя, как колотится сердце. Через несколько мучительно долгих минут жрица вернулась, толкая перед собой необычную конструкцию — деревянную коляску с высокими бортами. Мягкие подушки, уложенные на сиденье, обещали хоть немного облегчить его страдания. Колёса, обитые металлическими полосами, поскрипывали, словно старая повозка.

С помощью женщины юноша устроился в коляске. Деревянные бортики мягко скрипнули под его весом, а подушка приняла форму тела, даря долгожданное удобство.

— С какой целью ты пришёл к нам, путник? — спросила жрица.

Лайт собрался с мыслями:

— Мне кажется, что я проклят неизвестными силами. Я хотел бы, чтобы жрец осмотрел меня и определил, так ли это.

Служительница внимательно выслушала его, после чего покатила коляску вглубь храма. Они двигались мимо величественных статуй, и каждый оборот колёс отзывался глухим эхом в священных стенах.

Вскоре они приблизились к статуе Вседержителя. У подножия монумента на коленях стоял древний жрец. Его седые волосы и длинная борода почти касались пола, а губы беззвучно шевелились в молитве.

Жрица подкатила коляску ближе и отступила в сторону, растворяясь в полумраке храма. Парень терпеливо ждал, не смея прерывать священный ритуал.

Минут через десять жрец закончил молитву. Медленно, с достоинством, он поднялся на ноги. Когда старик обернулся, Лайт замер, встретившись с его глазами — яркими, серыми, словно в них горел внутренний огонь.

Служитель храма приблизился, и кивком дал понять, что готов выслушать.

Лайт высказал свою просьбу. Старик слушал внимательно, не перебивая. Когда юноша закончил, жрец молча положил тёплую ладонь ему на лоб.

В этот момент мир перед глазами парня поплыл. Письмена заплясали в воздухе, складываясь в предупреждение:

«Внимание! Вы подверглись заклинанию «Сканирование 1 уровня».

Жрец открыл глаза, в них читалось понимание. Кивнув каким-то своим мыслям, он развернулся и направился к тёмному проёму в стене.

Лайт растерянно посмотрел на жрицу, но та продолжала неподвижно стоять, ожидая дальнейших событий. Пожав плечами, юноша решил последовать её примеру и просто ждать, что будет дальше.

Пока они ждали возвращения служителя, призыватель не мог оторвать взгляда от величественных статуй, украшавших храм. Его внимание невольно притягивали древние изваяния, каждое из которых хранило в себе тайны веков.

Но среди них была одна, которая словно манила его, притягивала взгляд своей мрачной красотой. Она стояла в самом тёмном углу храма, отделённая от остальных статуй завесой полумрака.

Это была статуя из чёрного, почти поглощающего свет камня. Существо, изображённое в ней, казалось горбатым и нескладным, но в этой неуклюжести чувствовалась скрытая мощь. Капюшон, накинутый на голову, скрывал лицо, но вместо лица клубилась тьма, словно сама ночь воплотилась в камне.

В костлявых руках статуя держала косу — произведение истинного искусства. Лезвие, выкованное из чёрного металла, казалось острым даже в камне, а рукоять была украшена древними рунами, от которых по спине пробегал холодок.

Лайт знал легенды о нём. Бог смерти — существо, которого, по преданиям, боялся даже Вседержитель. Его сила была настолько пугающей, что остальные боги предпочитали не связываться с ним без крайней необходимости. И всё же он оставался послушным инструментом в их руках, неумолимым исполнителем их воли.

Юноша осмелился взглянуть в глаза статуи — два сверкающих рубина, горящих в темноте. В их глубине таилась такая бездна, что у Лайта перехватило дыхание. Он поспешно отвёл взгляд, чувствуя, как по спине пробежал ледяной озноб.

В этот момент из тёмного прохода появился старый жрец. Не говоря ни слова, он подозвал жрицу и передал ей свёрнутый пергамент. Его движения были неторопливыми, но в них чувствовалась уверенность человека, познавшего тайны мироздания.

Жрица приблизилась к Лайту и вложила в его руки свёрток.

— Старший служитель Алар записал всё, что тебе необходимо знать, — произнесла она тихим голосом.

Лайт принял пергамент с поклоном, пряча его под рубаху.

— Нужно ли тебе что-то ещё от храмовых служителей? — спросила женщина.

Юноша покачал головой.

Кивнув, жрица покатила коляску к выходу из храма. Лайт последний раз оглянулся на статую бога смерти, чувствуя, как необъяснимая тревога сжимает сердце. Что же было написано в пергаменте? И какую тайну о его проклятии раскрыл древний жрец?

Путь до дома прошёл спокойно и без происшествий. Жрица проводила Лайта до самой паучихи. Силин двигалась особенно осторожно, неся своего хозяина через городские улицы.

К тому времени, когда они добрались до дома, улицы уже заливало полуденное солнце. Ни сестёр, ни матери ещё не было.

Лайт устроился за своим небольшим столиком, достал пергамент и замер в нерешительности. Перед ним лежала разгадка его судьбы, но как прочитать эти символы? Он ведь совершенно не умеет читать.

Парень вгляделся в первые строки, и его глаза округлились от изумления. Буквы, которые ещё мгновение назад казались непонятными каракулями, вдруг обрели смысл. Он понимал написанное!

«Что за чудеса?» — пронеслось в его голове. Неужели это его странная способность видеть системную информацию снова проявила себя?

В этот момент над пергаментом возникло полупрозрачное информационное поле:

«Пергамент с рецептом ритуала «Молитва богу».

Содержит рецепт, в котором указаны особые ингредиенты для проведения ритуала «Молитва богу»..

Написано жрецом Вседержителя Аларом.

Качество: обычное».

Юноша поспешно смахнул системное сообщение и вернулся к чтению самого свитка. Его глаза пробежали по первым строкам, и он замер, прочитав первое требование:

*«Для проведения ритуала необходимо принести к алтарю Вседержителя следующие материалы:

— Сердце морозного дракона;*

Лайт похолодел. Морозные драконы — боссы золотого ранга! До этого ранга ему как до морской империи наг пешком и вплавь… А ведь рангов было восемь: шесть основных — железо, сталь, медь, серебро, золото, мифрил — и два полубожественных: титан и полубог. Таких существ можно было пересчитать по пальцам во всём мире.

Дрожащими руками он продолжил читать список:

— Ветвь священного древа;

— Клык пустынного пожирателя;

— Глаз кракена.

«После возложения подношений к храмовому алтарю Вседержитель заговорит с достойным».

Лайт нервно усмехнулся и тяжело опустил голову на пергамент. Эти ингредиенты… это было попросту невозможно. Неужели его проклятие настолько могущественно, что ему потребуется совершить невозможное, чтобы просто вернуть себе ноги?

Обхватив голову руками, он понимал, что перед ним стоит эпическое задание, которое практически невозможно выполнить. Но отступать было некуда — это единственный шанс избавиться от проклятия.

12. Ночной город

Вечер медленно вступал в свои права, когда в дом вернулись уставшие сёстры. Их рабочая одежда была насквозь пропитана соком целебных растений, а на руках виднелись зеленоватые разводы. Не говоря ни слова, они направились к рукомойнику, где начали тщательно отмывать с себя следы тяжёлого трудового дня.

В доме царила особая атмосфера — запах трав смешивался с вечерней прохладой, создавая неповторимый аромат. Пока сёстры умывались, их взгляд невольно упал на полные бидоны с водой.

— Ого, кто натаскал воды? — удивлённо спросила Линь, вытирая руки.

— Я, — скромно ответил Лайт, не отрывая взгляда от окна.

— Но как? — недоумённо протянула Силь. — Ты же…

— Всё нормально, — перебил её парень. — У меня есть свои трюки.

Сёстры переглянулись, но ничего не сказали, продолжая свои вечерние процедуры.

Спустя полчаса в дом вошла мать. Её появление ознаменовало начало уютного семейного вечера. Все собрались за столом, и тёплый свет свечей наполнил комнату уютом.

— Сынок, как прошёл твой день? — заботливо спросила мама, накладывая еду в тарелки.

Юноша пожал плечами:

— Да так, думал весь день.

Линь не удержалась и вмешалась:

— Мам, а знаешь, что сделал Лайт? Он натаскал целые бидоны воды!

Мать всплеснула руками:

— Ох, сынок, тебе не стоило этого делать! Твои ноги…

Молодой призыватель улыбнулся и твёрдо ответил:

— Мам, правда, всё в порядке. Мне было несложно.

После ужина, когда все улеглись по кроватям и в доме стало тихо, Лайт осторожно подозвал паучиху, которая ждала снаружи у окна.

«Желаете произвести процедуру переноса разума?» — появились перед глазами привычные символы.

Юноша прислушался к ровному дыханию спящих родных. Убедившись, что все погружены в спокойный сон, он мысленно согласился на перенос.

В следующую секунду парень уже ощущал себя в теле паука. Основное тело погрузилось в глубокий сон — анабиоз. Лайт, внимательно прислушиваясь к ночным звукам своими новыми органами чувств, начал медленно продвигаться к выходу со двора. Ночь окутала его своей тёмной мантией, и только звёзды освещали путь. Парень двигался осторожно, проверяя границы своих новых возможностей. С каждым шагом его уверенность росла, а инстинкты паука помогали лучше ориентироваться в темноте.

Сегодня перед ним стояла важная задача — узнать, как далеко он может удалиться от своего тела, сохраняя контроль над призванным существом.

Ночная тьма окутала городские трущобы плотным покрывалом. Паутина теней играла на стенах покосившихся домов, создавая узоры. Паук двигался бесшумно, скользя по древесным лабиринтам бедного квартала.

Его четыре глаза улавливали малейшее движение в темноте. Здесь, в трущобах, жизнь не затихала даже с наступлением ночи. Пьяные крики доносились из таверн, расположенных на нижних уровнях квартала. Тени прятали фигуры подозрительных личностей, шныряющих между домами.

По улицам сновали представители разных рас. Дворфы-торговцы запирали свои лавки, бормоча что-то себе под нос. Эльфы-изгнанники, отвергнутые своим высокородным народом, прятались в самых темных углах. Орки-рабочие возвращались с ночной смены в портовых доках, громко переговариваясь на своем грубом наречии.

Паук ловко маневрировал между густыми тенями. Его лапки бесшумно касались земли, оставляя едва различимые следы. В этом квартале каждый угол хранил свои тайны, и темных закоулков здесь было куда больше, чем освещенных участков. Фонари здесь горели через один, а то и через два. Их тусклый свет едва пробивался сквозь пелену ночного тумана. В этих условиях паук чувствовал себя как дома. Его природная маскировка и ночное зрение позволяли оставаться незамеченным даже для самых зорких глаз.

Он проскальзывал под арками, забирался по стенам заброшенных домов, прятался в трещинах между камнями. Каждый раз, когда кто-то приближался, Лайт находил укрытие в тени.

В воздухе витал запах сырости, гнили и дешевых благовоний, которыми местные жители пытались перебить неприятные ароматы трущоб. Паук улавливал эти запахи, анализировал их, запоминая каждую деталь этого ночного путешествия.

Квартал жил своей особенной жизнью. Здесь каждый знал свое место, и чужаков принимали настороженно. Но Лайт не был чужаком — он был частью этой ночи, ее тенью, ее тайной. И он продолжал свой путь, исследуя самые потаенные уголки городского дна.

В тавернах кипела жизнь — воры сновали между столами, ловко вытаскивая кошельки у захмелевших посетителей. Их движения были отточены до совершенства, словно танец теней в свете мерцающих свечей. Они работали слаженно, не привлекая лишнего внимания.

У стен домов жались потрёпанные жизнью женщины, их глаза лихорадочно блестели в тусклом свете фонарей. Они шептались с прохожими, предлагая свои услуги за несколько медяков. В одном из тёмных переулков паук заметил орка из портовых рабочих — массивная фигура склонилась над хрупкой женщиной, а вокруг них сгустилась ночная тьма, пряча неприглядную сцену от посторонних глаз.

Постепенно Лайт отдалялся от трущоб, пробираясь в сторону более благополучных районов. Здесь воздух казался чище, а улицы — шире. Фонари горели чаще, их свет разгонял тьму увереннее. По улицам изредка проходили патрули городской стражи — серьёзные, в начищенных доспехах, они внимательно осматривали каждый угол.

Жизнь в квартале среднего класса била ключом. В окнах домов горел тёплый свет, доносились звуки музыки и разговоров. Здесь жили ремесленники, мелкие торговцы, зажиточные мастера. Их дома отличались ухоженностью — каменные стены были аккуратно побелены, окна украшены занавесками, а перед дверями росли цветы в глиняных горшках.

На улицах встречались семьи, возвращающиеся с вечерних прогулок. Дети смеялись, играя с деревянными игрушками, женщины обсуждали последние новости, а мужчины вели неспешные беседы о делах и торговле. В витринах лавок мерцали товары — от изысканных тканей до искусно выкованных мечей.

Паук двигался осторожнее, прижимаясь к стенам домов. Здесь каждый шорох мог привлечь внимание, каждое движение — вызвать подозрение. Ночная жизнь среднего класса была иной — более размеренной, более упорядоченной. Здесь не было места ворам и продажным женщинам, зато царили другие заботы: забота о репутации, о достатке, о будущем детей.

Лайт продолжал свой путь, впитывая атмосферу этого нового мира, понимая, что даже в одном городе могут существовать столь разные вселенные, разделённые не только стенами, но и судьбами его жителей.

Паук ловко перебрался с крыши одного дома на другой, внимательно изучая каждый выступ и трещину. Каждая точка опоры проверялась с особой тщательностью — он не рисковал понапрасну.

Перед ним раскинулась широкая улица, по которой неторопливо шли дворфы-ремесленники. Они несли тяжёлые сумки с инструментами, оживлённо переговариваясь между собой. Лайт выпустил прочную паутину — она натянулась между зданиями, словно невидимый канат. Паук сосредоточился на каждом движении, балансируя на тонкой нити над головами прохожих.

Дворфы, не замечая парящего над ними существа, направлялись к местной таверне. Лайт внимательно следил за своим положением, перебирая лапками по натянутой паутине, стараясь не выдать своего присутствия.

По мере продвижения в сторону богатого района обстановка становилась напряжённее. Стражники появлялись всё чаще. Паук был вынужден искать самые тёмные маршруты, пробираясь по узким переулкам и прячась в тени домов. Каждое укрытие приходилось выискивать с особой тщательностью.

Внезапно у старой арки Лайт заметил странное свечение. Там, словно из ниоткуда, возник полупрозрачный силуэт. От испуга паук мгновенно спрятался, забившись в узкую щель между двумя домами. Мимо, вяло переговариваясь, прошли трое стражников. Когда патруль миновал арку, призрак растворился в воздухе.

Осмелев, Лайт выбрался на крышу и замер, вглядываясь в темноту. Ничего подозрительного. Продвигаясь дальше, он заметил ещё один фантом — на этот раз существо притаилось за старым дымоходом. Его очертания точно повторяли форму паучихи, но тело было абсолютно нематериальным.

В этот момент по крыше раздались торопливые шаги — кто-то стремительно приближался. Не раздумывая, Лайт повторил позу призрака, вжавшись за дымоходом. Незнакомец пронёсся мимо, даже не взглянув в сторону укрытия. Паук замер, осознавая, что фантом только что спас его от обнаружения, показав идеальное положение для маскировки.

Продолжая свой путь, Лайт размышлял над этим странным явлением. Кто или что были эти призрачные двойники? Почему они появлялись именно в критические моменты? Вопросы роились в его сознании, но ответов не было.

Тёмные улицы словно сжимались вокруг, когда Лайт продвигался всё глубже в лабиринт городских закоулок. Паук замер, когда перед его внутренним взором внезапно вспыхнули светящиеся символы.

«Внимание! Вы слишком далеко от основного тела. Рекомендуется остановиться, иначе связь с призванным существом будет нарушена. Ваш разум вернётся в основное тело, а призванное существо будет отозвано», — гласило предупреждение, мерцая холодным светом.

«вот и ограничение» — промелькнула в сознании. Лайт осторожно отступил назад, и сообщение медленно растворилось в воздухе, словно его никогда и не было. Оглядевшись по сторонам, существо развернулось и двинулось в обратном направлении, выбирая новый путь между тесно прижатыми друг к другу домами.

Узкие проходы и тенистые уголки вели его вперёд, пока вдруг странные очертания не привлекли внимание. Фантом застыл между зданиями в необычной позе. Не тратя времени на раздумья, паук скользнул в тесную щель, копируя положение призрака.

Фантом не исчезал, потому Лайт терпеливо ждал. Через несколько минут Сверху донеслись приглушённые голоса — два существа вели тихий разговор. Слов было не разобрать, но чувствительные волоски на теле паука улавливали малейшие колебания воздуха. Те, кто находился наверху, общались без слов, их руки двигались в странном танце жестов. В этих движениях читалась угроза, несвойственная ни обычным горожанам, ни стражникам.

Минуту спустя по мостовой зазвучали размеренные шаги. Паук почувствовал, как пара наверху напряглась, словно приготовившись к рывку. Мимо его укрытия прошли двое эльфов в богатых нарядах — их одежда переливалась в тусклом свете луны, выдавая знатное происхождение.

В этот момент те, кто прятался на крыше, внезапно прыгнули вниз. Женский крик разорвал тишину, эльф-аристократ вскинул руки, и в воздухе затрепетали магические узоры. Но один из нападавших был уже слишком близко — чародей явно не успевал завершить заклинание.

Лайт действовал инстинктивно. Не успев даже подумать, он выскочил из укрытия. Морозная паутина, словно серебряная сеть, метнулась вперёд, опутывая ноги атакующего. Тот, не ожидая нападения сзади, потерял равновесие и с глухим стуком рухнул на камни.

Это дало эльфу драгоценные секунды. Он завершил заклинание, и огненный вихрь отбросил второго нападавшего. Однако убийца не отступил — он закружил вокруг своей цели, готовый броситься в новую атаку.

Аристократ резко выбросил руку в сторону оплетённого разбойника, между пальцами заискрили оранжевые всполохи пламени. Убийца на земле, извиваясь как угорь, пытался разорвать липкие нити паутины.

В этот момент второй ассасин сделал обманное движение и метнул кинжал. Лезвие, сверкнув в тусклом свете, прочертило в воздухе идеальную дугу. Чародей инстинктивно вскинул руку, формируя перед собой мерцающий огненный щит. Кинжал ударился о магический барьер и со звоном отскочил в сторону.

Первый убийца, почувствовав ослабление пут, совершил идеально выверенный перекат через плечо. Его тело двигалось с невероятной скоростью, словно смазанное маслом. Паутина, выпущенная Лайтом, прошла в считанных сантиметрах от его спины.

Маг бросил короткий взгляд на паука — существо размером с человека возвышалось над мостовой, его членистые лапы нервно подрагивали. Но уже через мгновение эльф снова сосредоточился на приближающемся противнике.

Лайт, не теряя времени, нацелился на первого убийцу. Тот двигался с поразительной грацией, уклоняясь от снарядов паутины, которые вылетали короткими сгустками.

Внезапно воздух наполнился звоном — в сторону паука полетели два метательных кинжала. Первый клинок застрял в липкой паутине, словно в желе, но второй, описав идеальную дугу, вонзился точно в незащищённое место на брюхе существа.

От боли Лайт издал резкий щелчок хелицерами — звук напоминал треск сломанной ветки. Из его пасти вырвалось плотное облако морозного тумана, похожее на дыхание зимней вьюги. Убийца, оказавшийся в этом холодном мареве, закашлялся, но в последний момент сумел избежать захвата.

Его движения стали заторможенными, будто время вокруг него замедлило свой бег. Паук, несмотря на боль от раны, воспользовался моментом. Паутина, словно живая, ударила противника в грудь, и Лайт с силой дёрнул её на себя.

Убийца потерял равновесие, рухнув на мостовую. Паук, не давая ему опомниться, стремительно сократил расстояние. Разбойник попытался уйти перекатом, но паутина держала его, как стальные цепи.

Лайт двигался быстро и уверенно, ведомый азартом охотника. Его конечности мелькали в воздухе, выпуская всё новые и новые нити паутины. Они оплетали тело убийцы слой за слоем, превращая его в плотный кокон.

Каждый новый виток делал пленника всё более беспомощным. Вскоре движения внутри кокона затихли, и паук завершил свою работу. Убийца оказался завёрнут в ледяную оболочку, из которой не было выхода.

Второй убийца застыл на мгновение, его взгляд впился в безмолвный кокон, где бился его товарищ. В глазах ассасина промелькнуло понимание неизбежной участи, и в тот же миг его пальцы метнулись вперёд, выпуская три смертоносных клинка. Кинжалы устремились к эльфу по идеально выверенным траекториям, целя в самые уязвимые точки.

Чародей среагировал молниеносно — его руки взметнулись вверх, и воздух перед ним затрепетал от магической энергии. Щит из чистой силы вспыхнул, встречая летящие лезвия. Кинжалы ударились о невидимую преграду с металлическим звоном, высекая яркие искры и беспомощно увязая.

Лайт, развернувшись всем корпусом, уже готов был броситься в погоню за убегающим врагом, но тот уже скрылся в темноте подворотни. Преследование там не имело смысла — слишком много слепых зон и узких проходов, где убийца имел неоспоримое преимущество.

Существо медленно повернулось к эльфу, чьи пальцы всё ещё искрили от остаточной магии. В воздухе витало напряжение — маг держал руку поднятой, готовый в любой момент выпустить смертоносное заклинание. Лайт, не делая резких движений, осторожно постучал одной из своих лап по извивающемуся кокону с пленником внутри.

— Ты монстр приручателя? — голос эльфа прозвучал чётко и холодно, в нём слышалось напряжение.

В ответ паук повторил свой жест — снова постучал по кокону. Чародей кивнул, его лицо выражало понимание.

Неподалёку, в круге пульсирующего пламени, сидела спутница мага. Её глаза были широко раскрыты от ужаса, пальцы судорожно цеплялись за ткань платья, а дыхание вырывалось короткими всхлипами.

— Вставай, любовь моя, всё кончено, — произнёс аристократ с необычайной мягкостью, протягивая руку к девушке.

Он помог прекрасной эльфийке подняться, поддерживая её за локоть, пока она не обрела равновесие.

— Ох, Тираль! Что это было? Кто эти люди? — её голос дрожал, выдавая пережитый страх.

— Мы во всём разберёмся. Наш неожиданный союзник пленил одного из нападавших, — ответил эльф, стараясь звучать уверенно.

Внезапно тишину разорвал грохот шагов и звон металла. На улицу вбежала группа стражников. Их алебарды были обнажены, а лица выражали готовность к бою. Воины мгновенно окружили паука, нацелив острия оружия.

— Господин! На вас напало это мерзкое создание?! — выкрикнул один из стражников, выступив вперёд. — Мы спасём вас! А ну, ребята!

— Стоп! — прогремел властный голос аристократа, заставляя всех замереть. — Это создание спасло меня, а вы, нерасторопные олухи, опоздали!

Маг сделал шаг вперёд, и пристыженные стражники неохотно отступили, опуская оружие.

— Но… как же… — начал было тот же стражник.

— Заткнитесь! — резко оборвал его эльф. — Я разберусь с вами позже!

Он приблизился к кокону, достал из-за пояса кинжал с резной рукоятью и аккуратно сделал надрез в районе головы пленника, освобождая тому рот.

Лайт, сохраняя спокойствие, слегка отступил назад, давая аристократу пространство для действий.

Внезапно в полуоткрытом рту убийцы что-то блеснуло — крошечный металлический отблеск, который эльф заметил слишком поздно.

— Нет! — резко выкрикнул аристократ.

Ассасин, издав приглушённый хрип, сжал зубы, перекусив спрятанную во рту капсулу. Его тело выгнулось в жуткой конвульсии, мышцы свело судорогой. Из горла хлынула пена, окрашивая подбородок в грязно-белый, с алыми разводами цвет. Вены на лице начали чернеть, словно по ним текла не кровь, а чернила.

— Проклятье… — прорычал эльф, яростно работая кинжалом, разрезая липкие нити паутины.

Он торопливо освобождал тело убийцы от пут, обнажая искусно выкованные доспехи. Пальцы мага лихорадочно шарили по карманам мертвеца. Один за другим он извлекал небольшие мензурки с остатками зелий, метательные кинжалы с замысловатой гравировкой, но ничего, что могло бы указать на заказчика или исполнителя.

В последнем кармане убийцы пальцы аристократа нащупали нечто необычное. Небольшой кристалл, пульсирующий холодным синим светом.

Лайт, привлечённый необычным сиянием, наклонился ближе, внимательно всматриваясь в находку. Над минералом привычно вспыхнула панель информации:

«Кристалл развития злобного крысолака.

Редкость: искусственный.

Количество энергии: 15.

Описание: Кристалл, добытый из выведенного крысолака. Искусственно выведенный кристалл не обрёл своей истинной силы, однако даже так он хранит в себе немало энергии».

«Кто-то выводит монстров?» — пронеслось в голове у Лайта.

Эльф, заметив интерес паука, протянул ему кристалл.

— Вот, — произнёс он с достоинством. — Тираль из дома Огненного шторма умеет быть благодарным.

Лайт осторожно принял мерцающий камень своей лапкой. Стражники напряглись, их алебарды чуть дрогнули, но они продолжали стоять неподвижно.

Тело убийцы к этому моменту окончательно обмякло, навеки унеся с собой все тайны.

Паук положил кристалл в пасть, и перед его внутренним взором вспыхнули новые строки:

«Опыт: 25/25.

Древняя паучиха Силин получает вторую звезду стального ранга.

Внимание! Стоимость призыва древней паучихи Силин увеличивается до 15 единиц ментальной силы.».

В этот момент тело Лайта начало меняться прямо на глазах у изумлённых свидетелей. Хитиновый панцирь затрещал, не выдерживая напора растущих мышц. Конечности удлинились, становясь мощнее. Стражники инстинктивно отступили, вновь поднимая оружие, но эльф лишь удовлетворённо кивнул.

— Вижу, кристалл пошёл на пользу питомцу… отлично, — произнёс он.

Лайт наклонил переднюю часть туловища в почтительном поклоне, а затем развернулся и направился к ближайшему дому. Его цель — крыша, откуда он сможет незаметно скрыться.

Уже в прыжке он услышал последние слова эльфа:

— Если незнакомому приручателю понадобится помощь, он всегда может обратиться к дому Огненного шторма. Благородные никогда не забывают долга спасённой жизни.

13. Расширение функций

Лёгким прыжком Лайт взлетел на ближайшую крышу. Его тело скользнуло в тень, словно призрак. Он двигался уверенно, петляя между крышами, направляясь обратно к трущобам.

Внезапно мир перед глазами начал размываться. Сначала это было едва заметное дрожание воздуха, но затем всё тело паука пронзила острая боль. Лапы подогнулись, и существо потеряло равновесие. С глухим стуком оно соскользнуло с крыши, рухнув в тёмную подворотню внизу.

Пытаясь подняться, паук отчаянно скреб когтями по камням. Лапы бессильно дёргались, но сил не хватало даже на то, чтобы приподнять массивное тело. Боль в брюхе становилась всё сильнее, накатывала волнами, лишая остатков энергии.

В первый момент Лайт запаниковал. Неужели это конец? Но затем его разум пронзила мысль — кинжал! Тот самый клинок, что застрял в его теле во время битвы. Отравленное оружие или же серьёзная потеря лимфы — неважно. Важно было только одно: его жизнь в опасности.

Перед внутренним взором вспыхнули алые буквы:

«Призванное существо убито»

Темнота поглотила сознание. Мгновение — и он уже не паук, а юноша, лежащий на своей кровати. Его тело покрыла холодная испарина, а сердце колотилось как безумное. Подскочив, он Ощупал себя, никаких ран, только холодный пот и дрожь.

Слегка придя в себя, Лайт открыл свой статус, его взгляд метнулся к вкладке поглощённых душ. Красные цифры горели тревожным светом:

«Древняя паучиха Силин погибла. Новый призыв доступен через 11 часов 59 минут 39 секунд»

Он медленно выдохнул, пытаясь унять бешеный стук сердца. Смерть существа не означала его полное исчезновение — просто требовалось время на восстановление. Но этот опыт оставил неприятный осадок. Ощущение собственной смерти в теле паучихи было слишком реальным, слишком пугающим.

«Нужно быть осторожнее», — подумал он. Возможно, стоит усилить гоблина-целителя. Этот монстр мог бы предотвратить подобные ситуации в будущем.

Устроившись поудобнее на кровати, Лайт позволил себе расслабиться. Мысли о необходимости усиления целителя не покидали его. Да, это определённо стоит сделать. С этими размышлениями он постепенно погрузился в сон.

Первые лучи солнца робко просачивались сквозь пыльные окна, озаряя скромную комнату тёплым светом. За небольшим деревянным столом семья собралась на утренний завтрак — простая каша с травяным отваром.

Мама, как обычно, первой нарушила тишину:

— Лайт, чем планируешь заняться сегодня?

Юноша отложил ложку и, глядя в свою тарелку, ответил:

— Буду составлять маршрут для охоты.

Лицо матери мгновенно изменилось. Её глаза наполнились тревогой, а голос стал твёрдым:

— Даже не думай об этом! Я категорически против! Никуда тебя не отпущу! Если нужно, я брошу работу и буду следить за тобой каждую минуту!

В комнате повисла тяжёлая тишина. Даже сёстры, привыкшие к чрезмерной опеке, замерли. Силь застыла с ложкой у рта, а Линь удивлённо подняла глаза от тарелки.

Лайт поднял голову и посмотрел матери прямо в глаза:

— Мама, я уже не маленький ребёнок. Я способен отвечать за свои поступки.

Мать резко ударила ладонью по столу:

— Ты уже лишился ног! Неужели тебе мало? Теперь хочешь потерять и голову?!

— Мам… — попыталась вмешаться Линь, но женщина лишь строго посмотрела на дочь.

— Я не хочу больше это обсуждать! — воскликнула женщина, поднимаясь из-за стола. Смахнув предательскую слезу со щеки, она направилась к выходу, не проронив больше ни слова.

Близняшки переглянулись, их взгляды встретились с братом. Лайт продолжал молча есть, его руки крепко сжимали ложку. Он знал — несмотря на протесты матери, он должен действовать. Его сила — единственный шанс вытащить семью из этих убогих трущоб.

— Может, мама и права, — тихо начала Силь, нарушая тяжёлое молчание. — Может, стоит прислушаться к ней?

Но Лайт резко поднял глаза, его взгляд был полон такой решимости и даже гнева, что девушка мгновенно замолчала, поджав губы.

Линь, более чуткая из сестёр, мягко положила руку на плечо брата:

— Я верю в тебя, братишка. Знаю, что ты не просто так это делаешь. Но прошу — будь осторожен. Не теряй голову.

Лайт кивнул, но в его глазах читалась непоколебимость.

После завтрака сёстры отправились на работу. Мама вернулась в дом, молча собрала деревянные тарелки и начала их мыть, не проронив ни слова. Парень сидел за столом, наблюдая за её нервными движениями.

Через несколько тяжёлых минут, прошедших в молчании, юноша решился начать разговор. Он глубоко вздохнул и обратился к матери, которая продолжала сосредоточенно мыть посуду, словно пытаясь спрятаться за этим занятием от реальности:

— Я понимаю, мама, — тихо произнёс он, — что ты переживаешь за меня. Но я правда уже не ребёнок. У меня есть сила, которая может помочь нам всем.

Женщина замерла. Тарелка выскользнула из её рук и с тихим стуком опустилась в раковину. Медленно, будто боясь того, что может увидеть, она повернулась к сыну. Её лицо было мокрым от слёз, а в глазах читалась такая боль, что у Лайта сжалось сердце.

— Твой отец погиб из-за этой проклятой охоты на монстров, — её голос дрожал, но в нём звучала твёрдость. — Он оставил меня с тремя детьми на руках. Неужели ты тоже хочешь бросить нас?

В комнате повисла тяжёлая тишина. Лайт не знал, что ответить. Он просто смотрел в глаза матери, в которых отражалась вся её боль и страх за будущее детей.

Наконец, женщина подошла к сыну и, не говоря ни слова, обняла его. Её плечи дрожали от беззвучных рыданий. Лайт обнял мать в ответ, нежно поглаживая её по спине, словно пытаясь передать ей свою силу и уверенность.

— Мам, — прошептал он, когда женщина немного успокоилась, — у меня действительно есть сила. Такая, какой не было у отца.

Мать отстранилась и внимательно, с толикой недоверия, посмотрела в лицо сына.

— О какой силе ты говоришь? — спросила она. — Ты остался без ног, Лайт!

Юноша стиснул зубы. Он повернулся к свободному пространству в доме и, собравшись с духом, призвал гоблина-целителя.

В воздухе появилось мерцание, и через мгновение перед ними возник Гарагх. Существо равнодушно оглядело присутствующих своими жёлтыми глазами.

Женщина отшатнулась, её рука взлетела к груди, но Лайт удержал её:

— Не бойся, мам. Он не причинит нам вреда. Это мой… питомец.

Женщина переводила взгляд с сына на гоблина и обратно.

— Боже… Лайт… — прошептала она, не в силах поверить своим глазам.

Парень собрался с духом и дал гоблину приказ:

— Помой посуду.

Монстр, не проронив ни слова, подошёл к рукомойнику и принялся за работу, методично отмывая недомытые ложки и тарелки.

— Видишь? — Лайт старался говорить спокойно. — Он полностью подчиняется мне. Это не мой главный питомец. У меня есть существо намного сильнее, просто сейчас я не могу его вызвать. Я способен за себя постоять.

Женщина снова разрыдалась. Она крепко обняла сына, словно пытаясь убедиться, что он действительно здесь, живой и невредимый.

Парень успокаивал мать до тех пор, пока она, немного придя в себя, не попросила дать ей время на размышления. Она умоляла сына пока не предпринимать никаких действий и, тяжело вздохнув, отправилась на работу, унося с собой новые знания и новые страхи.

Оставшись в одиночестве, Лайт уселся за свой столик. Он разложил карту, разгладил её пальцами и вгляделся в замысловатые линии и значки. Пещеры вампиров — мрачная точка на севере, словно зловещее пятно в центре россыпи зеленоватых отметок.

Его пальцы скользили по извилистым линиям тракта, ведущего из Велора. Отсюда, из столицы, начинался путь — прямая дорога на север, которая через полдня пути сворачивала к востоку, к границе Великого леса. Там, среди вековых деревьев, путь становился извилистым, словно змея, петляя между могучими стволами.

Река Медянка — следующая веха на его пути. Лайт знал, что её воды, обычно спокойные и медлительные, в сезон дождей превращаются в бурлящий поток. Ему нужно будет найти надёжное место для переправы, возможно, даже дождаться местных из ближайшей деревни, которые могли бы подсказать безопасный путь.

Глаза юноши скользили по карте, отмечая каждый холм, каждую рощу, каждый возможный ориентир. Два-три дня пути — не так уж и много. Нужно будет позаботиться о припасах: сушёное мясо, орехи, вяленые фрукты. Вода… с водой будет сложнее, придётся рассчитывать на родники и ручьи по пути.

Мысли его вернулись к плану путешествия. Выбраться из города верхом на паучихе — отличная идея. Никто не обратит внимания на очередного приручателя из столицы. А как только они окажутся вдали от любопытных глаз, он сможет перенести сознание в тело существа, оставив человеческое в защитном коконе. В этом теле он будет быстр и незаметен, сможет преодолевать препятствия, недоступные для обычного человека.

Определившись с маршрутом, парень аккуратно сложил карту, стараясь не повредить хрупкий пергамент. Его пальцы бережно разглаживали каждый сгиб, пока он сворачивал документ в тугой рулон. Старая, видавшая виды походная сумка с потертыми ремнями и выцветшей тканью ждала своего содержимого. Юноша поместил карту в специальный карман, где она будет защищена от непогоды.

Металлические застёжки сумки издали приглушённый скрип, когда он пытался их застегнуть. В этот момент его рука случайно задела угол стола, и лежавшая там книга медленно накренилась и с глухим стуком упала на пол. Юноша наклонился, чтобы поднять её, и его пальцы скользнули по потрёпанной обложке.

Это был отцовский алфавит — книга, купленная много лет назад в надежде научить детей читать. Страницы пожелтели от времени, а края были слегка загнуты от постоянного использования. Когда-то Лайт пытался освоить искусство чтения, но без учителя это оказалось непосильной задачей.

Развернув книгу, он машинально открыл её на середине. Его взгляд упал на страницу, и в этот момент произошло нечто удивительное. Буквы, которые раньше казались лишь бессмысленными закорючками, вдруг обрели смысл.

«П — Помидор», — прочитал он, и перед глазами словно ожило яркое изображение спелого красного овоща. Юноша перевёл дыхание и перевернул страницу.

«Р — Репа», — гласила следующая надпись, сопровождаемая простым, но понятным рисунком.

Лайт начал перелистывать страницы одна за другой, и с каждым новым словом его удивление росло. Буквы больше не были для него загадкой — они складывались в понятные слова, а слова — в осмысленные предложения. Он сидел за столом, не в силах отвести взгляд от страниц, которые теперь раскрывали перед ним свои тайны. Способность читать, казалось, пришла сама собой, словно древний дар пробудился в его душе.

Время текло незаметно, пока Лайт погружался в изучение букв. Час за часом он перелистывал страницы, впитывая новые знания, словно губка. Буквы больше не казались ему чужими символами — они оживали перед глазами, складываясь в понятные слова, а слова в осмысленные предложения.

Внезапно перед внутренним взором вспыхнуло знакомое свечение, отрывая юношу от исследования новой способности.

«Древняя паучиха Силин доступна для призыва» — гласило системное сообщение.

Лайт медленно закрыл книгу и, отложив её в сторону, открыл свой статус. Цифры, которые он увидел, заставили его нахмуриться.

15 единиц ментальной силы… Для призыва Силин требовалось больше половины его текущего запаса. А ведь раньше он мог держать обоих существ одновременно! Юноша задумчиво почесал затылок, взвешивая все «за» и «против».

После недолгих раздумий он принял решение. Одна единица развития — и вот его дух увеличился до трёх пунктов. Ментальная сила поползла вверх, достигнув отметки в 30 единиц. Лайт уже собирался продолжить свои исследования, когда перед глазами вспыхнули неожиданные строки.

«Ваша ментальная сила достигла первого порогового значения. Функции нейроинтерфейса расширены»

В этот момент резкая боль обрушилась на него, словно молот. Она пронзила череп насквозь. Казалось, будто кто-то вкручивал раскалённую спицу прямо в мозг. Лайт схватился за голову, из его горла вырвался крик. Табуретка опрокинулась, и юноша рухнул на пол, корчась от невыносимой боли.

Комната закружилась перед глазами, звуки превратились в далёкий гул. Боль нарастала, достигая своего пика, а затем… всё погрузилось во тьму. Лайт потерял сознание, его тело обмякло на холодном полу, а разум погрузился в спасительную пустоту.

Когда первые лучи закатного солнца проникли сквозь оконные ставни, Лайт медленно пришёл в себя. Его сознание возвращалось постепенно, словно выплывая из тёмной пучины. В этот же момент входная дверь скрипнула, и в дом вошли сестры.

Несколько долгих минут потребовалось юноше, чтобы прийти в себя и с трудом подняться с пола. Комната кружилась перед глазами, но он упрямо цеплялся за реальность. Близняшки как раз заканчивали умываться.

— Ой, Лайт, привет! — весело произнесла Линь, входя в комнату. Её взгляд скользнул по брату, но, кажется, она не заметила ничего необычного.

Силь, следовавшая за сестрой, лишь молча кивнула, сохраняя привычное спокойствие. Для всех казалось, будто ничего странного не произошло, и это играло на руку Лайту.

В голове всё ещё гудело, словно там поселился целый рой пчёл, но боль постепенно отступала. Перед глазами продолжали плясать странные символы, которые он поспешно смахнул, возвращая интерфейс в неактивное состояние.

Поприветствовав сестёр, парень постарался вести непринуждённый разговор о прошедшем дне, хотя мысли его были далеко. Постепенно комната наполнилась привычными звуками: шорохом одежд, тихим переговариванием сестёр, скрипом половиц.

Вскоре пришла мать. Как обычно, семья собралась за столом. Мама задумчиво поглядывала на сына, и когда сёстры, закончив ужин, удалились в свою комнату, женщина наконец нарушила молчание:

— Я хочу взглянуть на… — она помедлила, подбирая слова, — питомца, с которым ты собираешься пойти на охоту.

Лайт отложил ложку и, кивнув, направился к выходу, жестом приглашая мать следовать за ним. В укромном уголке двора он призвал Силин.

Паучиха возникла перед ними, теперь возвышаясь над землёй на высоту, превосходящую рост обычного человека. Женщина замерла, её глаза расширились от ужаса при виде чудовищного создания.

Лайт, заметив её реакцию, отдал приказ существу опуститься на землю. Затем, с неожиданной лёгкостью забравшись на брюхо паука, посмотрел на мать сверху вниз.

— Видишь, мам? Это чудовище полностью под моей властью… Обещаю, я не закончу, как мой отец…

Мама покачала головой, утирая слёзы, которые, казалось, стали её постоянными спутниками. Но затем, после долгой паузы, кивнула, признавая, что её сын уже не ребёнок.

Вернувшись в дом, женщина обняла юношу, и её объятия были полны материнской тревоги и гордости. После этого она сказала, что ей нужно отдохнуть.

Лайт направился в свою комнату. Сёстры, сидевшие на своих кроватях, с любопытством наблюдали за братом.

— Ну что? — первой нарушила молчание Линь.

Парень пожал плечами:

— Вроде всё хорошо. Завтра отправляюсь на охоту…

— Уже завтра? — Линь прикрыла рот рукой от удивления.

Силь лишь нахмурилась, но промолчала.

— Да, уже завтра, — подтвердил юноша. — У нас нет денег. На этот раз я заработаю гораздо больше.

Линь засыпала его вопросами: куда он идёт, на кого охотится, как долго продлится поход. Лайт отвечал, что собирается поохотиться на слабых гоблинов неподалёку от Велора.

Когда сёстры наконец-то легли спать и их дыхание стало ровным, спокойным, призыватель осторожно повернулся к стене. Он мысленно активировал интерфейс статуса. То, что юноша увидел, заставило его затаить дыхание.

Интерфейс изменился. Он стал более детализированным, раскрывая перед пользователем новые горизонты понимания. Буквы плавно переливались, а информация располагалась в удобном для чтения порядке.

Лайт начал внимательно изучать появившиеся данные.

«Базовые характеристики:

Физическая мощь: 2.

Проклятие: «Тень немощи» — развитие невозможно.

Компоненты характеристики:

Сила — определяет физическую мощь тела.

Выносливость — влияет на способность к длительным нагрузкам

Ловкость — отвечает за координацию движений.

Крепость — устойчивость к физическим повреждениям.

Регенерация — скорость восстановления тканей.

Гибкость — подвижность суставов и мышц.

Стойкость — сопротивляемость болезням и ядам.

Магическая мощь: 1.

Компоненты характеристики:

Сила заклинаний — мощность магических воздействий.

Магический резерв — запас энергии для колдовства.

Чувствительность — способность ощущать магические потоки.

Магическая устойчивость — сопротивляемость чужим чарам.

Восприятие — способность видеть магические следы.

Концентрация — умение удерживать магические структуры.

Аффинитет — предрасположенность к определённым видам магии.

Дух: 3.

Компоненты характеристики:

Ментальная энергия — запас сил для ментальных операций.

Устойчивость к контролю — сопротивляемость к таким видам контроля, как:

Страх.

Гипноз.

Подчинение.

Соблазнение.

Адаптивность психики — способность к быстрой перестройке.

Интеллект — скорость обработки информации.

Память — способность к запоминанию.

Воля — сила намерения и целеустремлённость.

Восприятие — острота ментального зрения.

Очки развития: 0».

Юноша долго вглядывался в эти строки, пытаясь осмыслить произошедшие изменения. Каждая характеристика теперь имела своё подробное описание, каждый параметр открывал новые грани понимания его способностей. Но не это было самым удивительным. В статусе открылась новая вкладка.

«Персональные навыки:

Владение одноручным мечом: 20. (Ученик)

Базовый навык фехтования находится на начальном уровне. Пока что вы можете выполнять лишь простые удары и защитные приёмы. Ваши движения ещё не отточены до совершенства, но уже позволяют держать оружие в руках без риска порезаться самому.

Красноречие: 19 (новичок)

Начальный уровень умения общаться и убеждать других. Вы можете немного лучше обычных людей понимать эмоции собеседника, хотя до настоящего мастерства вам ещё далеко. Простые фразы убеждения иногда срабатывают, но чаще приходится полагаться на удачу.

Владение лёгкими доспехами: 19. (Новичок)

На этом уровне вы только учитесь правильно носить доспехи. Броня пока что кажется неудобной, но уже не сковывает движения полностью. Вы можете носить лёгкие доспехи без особого дискомфорта, хотя до мастерства в их использовании ещё далеко.

Навыки призванной древней паучихи Силин:

Плетение паутины: 26 (Ученик)

Силин только учится создавать паутину. Её творения пока что не отличаются особой прочностью, но уже могут служить простейшими ловушками или укрытиями. Паутина получается немного неровной, но функциональность уже присутствует.

Владение морозной магией: 23 (Ученик)

Начальные способности к управлению льдом и холодом. Силин может создавать небольшие морозные эффекты, хотя они ещё слабы и недолговечны. Морозная паутина получается не слишком холодной, а морозный туман рассеивается быстро.

Скрытность: 30 (Ученик)

Базовый уровень умения прятаться. Силин уже может находить укрытия, но её маскировка пока что несовершенна. Призрачные фантомы появляются редко.

Навыки призванного гоблина-целителя Гарагха:

Магия восстановления: 20 (Ученик)

Начальный уровень целительских способностей. Гарагх может лечить лёгкие раны и снимать простые недуги, хотя его заклинания ещё слабы и требуют много энергии. Восстановление происходит медленно, но стабильно».

Каждый из этих навыков казался крошечным зерном потенциала, которое при правильном развитии могло вырасти в могучее древо силы. Лайт понимал, что сейчас он находится лишь в самом начале пути, но даже эти скромные способности давали ему преимущество перед обычными людьми.

Парень медленно закрыл интерфейс статуса. Информация, которую он только что увидел, крутилась в голове, словно мозаика, которую нужно было сложить воедино.

«Неужели всё дело в духе?» — размышлял он, глядя в темноту комнаты. Мысль о том, что именно повышение этой характеристики открыло доступ к новым функциям интерфейса, не давала ему покоя.

Он прокрутил в памяти все события дня: расширение интерфейса, новые вкладки, детальные описания характеристик. Всё указывало на то, что дух действительно играл ключевую роль в развитии его способностей.

«Если я хочу стать сильнее, мне нужно сосредоточиться на духе», — решил Лайт. Мысль о собственной физической слабости терзала его. Он прекрасно понимал, что в своём теле никогда не сможет сравниться с монстрами золотого ранга. Его сила — в призванных существах, в их способностях и навыках.

Юноша задумался о параметрах своих питомцев. Их характеристики росли с повышением ранга, но теперь появилась новая переменная — навыки. Как их развивать? От чего зависит их рост? Эти вопросы не давали ему покоя.

«Навыки — это не просто цифры, — размышлял Лайт. — Они напрямую влияют на силу существ, на эффективность их действий. Нужно найти способ их улучшать».

Мысли плавно перетекали одна в другую, выстраиваясь в цепочки логических рассуждений. Он пытался представить, как можно оптимизировать развитие своих питомцев, как максимально эффективно использовать их потенциал.

Постепенно усталость взяла своё. Глаза начали слипаться, а мысли становились всё более расплывчатыми. Последнее, что увидел Лайт перед тем, как погрузиться в сон — это мерцающие строки статуса, цифры которых медленно кружились в темноте, словно звёзды на ночном небе.

Во сне он продолжал изучать интерфейс, пытаясь разгадать все его тайны, понимая, что путь к силе только начинается.

14. Караван

Утренний свет пробивался сквозь занавески, рисуя на полу яркие узоры. В доме царила привычная суета — день начинался так же, как и сотни предыдущих.

Линь торопливо заплетала волосы в косу, время от времени поглядывая на брата. Её движения были быстрыми и точными — привычка, выработанная годами. Силь молча накрывала на стол, аккуратно расставляя чашки и тарелки. Каждая её манипуляция отличалась размеренностью и чёткостью, словно она выполняла ежедневный ритуал.

Мама хлопотала у печи. Запах поджаренного хлеба смешивался с ароматом травяного отвара, наполняя дом уютом. Она двигалась по кухне с привычной сноровкой: помешивала кашу в кастрюле, ставила на огонь чайник, раскладывала по тарелкам завтрак. Но Лайт замечал мелкие детали, выбивавшиеся из привычного ритма: чуть дрожащие пальцы, слишком частые взгляды в его сторону, напряжённую линию плеч.

Юноша сидел за столом, обхватив ладонями горячую кружку. Он наблюдал за родными, отмечая каждую мелочь. Линь то и дело останавливалась, будто собираясь что‑то сказать, но так и не решалась. Её глаза, обычно сияющие, сейчас казались потускневшими от тревоги. Силь, напротив, избегала смотреть на брата, сосредоточившись на раскладывании ложек и вилок. Её брови были слегка нахмурены, а губы сжаты в напряжённую линию.

Завтрак прошёл в молчании. Слышны были лишь редкие звуки: стук ложек о тарелки, шипение чайника, скрип половиц под ногами. В этой тишине каждый думал о своём, но мысли всех четверых крутились вокруг одного — предстоящего путешествия Лайта.

Когда трапеза завершилась, близняшки одновременно поднялись со своих мест. Они подошли к Лайту с двух сторон и обняли его — крепко, словно пытаясь передать всю свою поддержку через это прикосновение.

— Будь аккуратнее, братишка, не теряй голову, — тихо произнесла Линь, её голос дрогнул на последнем слове. — Мы всегда тебя ждём.

Силь не сказала ни слова. Вместо этого она просто похлопала брата по спине — короткий, но тёплый жест, в котором читалось больше, чем могли выразить слова.

Сестры ушли. Их шаги затихли за дверью, оставив после себя лишь лёгкий аромат полевых цветов от их одежды. Вскоре мама подошла к столу и осторожно положила перед Лайтом походную сумку.

Лайт внимательно осмотрел её. Прорехи аккуратно заштопаны мелкими, почти незаметными стежками. Грязные пятна исчезли, ткань выглядела почти новой. Он провёл рукой по мягкой поверхности и понял — сумка набита едой.

— Вот… — мама говорила тихо, почти шёпотом, её пальцы нервно теребили край фартука. — Собрала тут немного.

— Спасибо, — юноша кивнул, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Не беспокойся, со мной всё будет хорошо.

Мама крепко обняла сына. В этом объятии было всё: страх, гордость, любовь. Она что-то шептала ему на ухо, но Лайт не мог разобрать слов. Когда она отстранилась, на её щеках блестели слёзы, которые она поспешно вытерла краем фартука.

Оставшись один, Лайт медленно поднялся. Его взгляд скользнул по комнате: по потёртому столу с едва заметными царапинами, старым лавкам, выцветшим занавескам, сквозь которые пробивались солнечные лучи. Каждая вещь здесь хранила воспоминания, каждая была частью его жизни.

Он накинул сумку на плечи, ощутив её приятную тяжесть. Сделав глубокий вдох, юноша выполз на улицу. Тёплый ветер ласково коснулся его лица.

Лайт произнёс слова призыва, и перед ним возникла Силин. Юноша ловко забрался на её широкое брюхо, ощущая надёжность и силу призванного существа.

Оглянувшись на родной дом в последний раз, Лайт закрыл за собой дверь. Впереди его ждал путь — опасный, неизведанный, но необходимый. Он крепче ухватился за фиксирующую паутину, и они отправились в дорогу, растворяясь в золотистых лучах восходящего солнца.

Паучиха вышла из узкого переулка, и перед юношей распахнулся утренний город — словно полотно, сотканное из контрастов света и тени. Он двинулся к северным воротам, и каждый шаг вёл его всё дальше от привычного домашнего уюта в мир суеты, запахов и звуков большого города.

Сначала шли трущобы — лабиринт кривых улочек, где дома жались друг к другу, будто пытаясь укрыться от мира. Стены, сложенные из неровных камней и обшарпанного дерева, хранили следы десятилетий: трещины, заплаты из глины, выцветшие знаки оберегов над дверями. Между домами висели верёвки с сохнущим бельём; на порогах сидели старухи в тёмных платках, их глаза следили за прохожими с молчаливой проницательностью. Воздух здесь был густым от запаха тушёной капусты, дыма и сырости.

Силин ловко обходила лужи после ночного дождя, ступала по доскам, перекинутым через грязные протоки. Где‑то за стеной плакал ребёнок, где‑то скрипела дверь, а из приоткрытого окна доносился хриплый голос, напевающий старинную песню. Юноша шёл быстро, не задерживаясь взглядом на деталях — он знал эти места слишком хорошо, чтобы тратить время на разглядывание.

Постепенно улочки стали шире, дома — выше и опрятнее. Трущобы растворились в квартале ремесленников. Здесь воздух изменился: к запахам еды и сырости добавились ароматы дерева, кожи, горячего металла. Из‑за заборов доносились мерные удары молота, скрип токарных станков, звонкие голоса торговцев.

Лайт замедлил шаг, невольно втягивая носом этот насыщенный коктейль запахов. Слева за невысокой оградой дымилась кузница — сквозь решётку виднелись оранжевые всполохи горна и силуэты кузнецов, ритмично вздымавших молоты. Справа мастерская сапожника была открыта нараспашку: хозяин, мужчина с густыми усами и закатанными рукавами, прилаживал подошву к башмаку, а на полках за его спиной теснились ряды обуви всех фасонов.

Дальше пошли лавки резчиков по кости, мастерские по выделке кожи, склады с рулонами ткани. У одной из дверей двое подмастерьев тащили тяжёлый ящик, смеясь над чем‑то своим. В воздухе висел непрерывный гул труда — стук, скрежет, перекличка, запах горячего воска и свежей древесины.

Вскоре дома расступились, и впереди блеснула вода. Лайт вышел к порту. Широкая река Вел неспешно несла свои воды, отражая утреннее солнце золотыми бликами. Над водой витал свежий запах тины и соли, смешиваясь с дымом от костров грузчиков и ароматом копчёной рыбы.

Вдоль берега тянулись причалы, уставленные лодками, баркасами и даже несколькими крупными торговыми судами с опущенными парусами. Матросы суетились у канатов, разгружали ящики, перекликались с носильщиками. Где‑то скрипели блоки подъёмных механизмов, где‑то раздавался резкий крик чайки, спикировавшей за брошенной коркой.

Лайт остановился на мгновение, вдыхая этот особый портовый воздух — смесь солёной воды, смолы, рыбы и дальних странствий. Он представил, как эти суда уходят за горизонт, как их паруса наполняются ветром, унося людей в неведомые земли. Но его путь лежал не по воде, а по суше — к северным воротам, за которыми начинались дикие земли.

Он двинулся дальше, следуя вдоль берега. Река то приближалась, то отдалялась, её поверхность играла бликами, а на противоположном берегу маячили силуэты лесов. Город постепенно редел: дома становились реже, улицы — просторнее. Впереди уже виднелись массивные северные ворота, их деревянные створы были приоткрыты, а над ними возвышалась сторожевая башня с караульными на верхней площадке.

Лайт ускорил Силин. Солнце поднималось выше, а ветер с реки подгонял в спину.

Паучиха медленно подползла к воротам, у которых стоял дворфский караван: несколько массивных повозок с толстыми колёсами, окованными железом. Их борта украшали замысловатые руны, а из‑под плотных полотняных навесов поблёскивали металлические детали неведомых механизмов. Стражники северных врат деловито осматривали груз — один из них тыкал копьём в тюки, другой внимательно изучал печати на ящиках.

Начальник каравана — коренастый дворф с седыми висками и цепким взглядом — спокойно беседовал с десятником стражи. Его голос звучал ровно, будто он обсуждал погоду, а не возможный изъян в таможенных документах.

Внезапно перед Лайтом вырос ещё один дворф. Этот был моложе, но не менее внушительный: густая чёрная борода заплетена в тугие косы, украшенные медными кольцами, на плечах стальные доспехи. Руки, выглядывающие из‑под латных наручей, покрывали шрамы — следы старых битв. За спиной дворфа виднелась секира, чья рукоять едва не достигала его макушки.

Карие глаза дворфа впились в Силин. Он обошёл паучиху по кругу, цокая языком.

— Неплохая зверушка! — воскликнул он, хлопнув ладонью по хитиновому боку. — Крепкая, ловкая… и, похоже, послушная. Где такую раздобыл?

Призыватель молча наблюдал за ним, не торопясь отвечать.

— Не хочешь продать? — дворф подмигнул, покручивая кольцо на указательном пальце. — Я дам хорошую цену. Серебро, оружие… могу даже один из наших механизмов предложить.

— Не продаётся, — коротко ответил парень, положив ладонь на панцирь Силин. Паучиха чуть приподняла передние лапы, будто подчёркивая его слова.

— Жаль, — дворф погладил бороду, но в его глазах загорелся азарт. — Слушай, парень, я Дарик. Дарик Буйный Камень, если уж совсем официально. И я знаю толк в редких тварях. Эта паучиха… она не просто сильная. В ней чувствуется характер. Такие не попадаются просто так.

Он приблизился на шаг, понизив голос:

— Давай по‑честному: тебе ведь нужны ресурсы. Оружие, броня, зелья… Я вижу, доспехи у тебя потрёпанные, а в глазах — огонь. Ты собрался куда‑то далеко, верно? Так почему бы не облегчить себе путь? Я дам тебе столько серебра, что ты сможешь купить всё, что захочешь.

Лайт покачал головой:

— Она не товар.

Дарик хмыкнул, откинув голову:

— Ох, эти романтики… Всегда с вами сложно! Ладно, допустим, она тебе дорога. Но послушай: я не прошу отдать её навсегда. Давай сделку — ты позволяешь мне взять её на одну охоту. Я заплачу, как за полноценного бойца. Если после этого ты всё ещё будешь против — забирай её обратно. Честное дворфское слово!

— Нет.

— Ну и упрямый же ты! — Дворф всплеснул руками. — Ладно, последний вариант. Я знаю, что в диких землях водятся редкие травы. Есть одна — «лунный мох», растёт только в пещерах под полной луной. Его экстракт усиливает силы приручателя. У меня есть карта, где его найти. Обмен: карта на паучиху. Что скажешь?

Юноша задумался. Будет ли лунный мох полезен ему? Он посмотрел на нового знакомого — тот улыбался, а в глазах читалась искренняя заинтересованность.

— Ты ведь не отстанешь, да? — усмехнулся Лайт.

— А зачем? — подмигнул Дарик. — Хороший товар требует настойчивости. Ну так что? По рукам?

Лайт медленно покачал головой — не резко, не вызывающе, а с той спокойной твёрдостью, которая говорит: решение принято, и менять его не придётся. Его взгляд оставался ровным, но в глубине глаз читалась настороженность: он не хотел конфликта, но и уступать не собирался.

Дворф шумно выдохнул, махнул массивной рукой, и бросил с напускной небрежностью:

— Чёрт с тобой. Упрямый, как горный баран.

Его голос звучал без обиды — скорее с лёгким любопытством, будто Лайт стал для него орешком, который пока не удалось раскусить. Не прошло и мгновения, как он резко сменил тему:

— Так куда направляешься, парень?

Призыватель замялся. Он не хотел делиться планами с незнакомцами, но и грубить не хотелось — Дарик, несмотря на грубоватую манеру, не казался враждебным. После короткой паузы юноша ответил:

— До окраин Великого леса. А потом… сверну с тракта.

— Меднявка? — тут же уточнил Дарик, прищурившись. — Пройдёшь через неё?

Лайт мысленно развернул перед собой карту. Да, деревня Меднявка стояла на пути — у излучины реки Медянки, где тракт делал плавный изгиб, огибая болотистые низины. Он кивнул:

— Должно быть.

— Отлично! — дворф хлопнул себя по бедру, и его секира, пристёгнутая к спине, звонко стукнулась о доспехи. — Наш караван как раз туда держит путь. Пойдёшь с нами?

Лайт усмехнулся — не насмешливо, а скорее с лёгкой иронией:

— Не боишься предлагать путешествие первому встречному? Вдруг я замышляю что‑то недоброе?

Дарик расхохотался — громко, от души, так, что его борода затряслась, а кольца на ней зазвенели.

— А что мне бояться? — В его карих глазах вспыхнул озорной огонёк. — Если ты и задумал какую пакость, мои ребята мигом превратят тебя и твою зверушку в фарш. Без обид, ладно?

Это не прозвучало как угроза — скорее как шутливое предупреждение, констатация факта. В его тоне читалась уверенность дворфа, привыкшего к опасностям и знающего цену своей силе.

Лайт задумался. Путь до Меднявки неблизкий, а караван — это практически защита. К тому же Дарик, несмотря на резкость, вызывал странное доверие. После короткого молчания юноша произнёс:

— Ладно. Пойду с вами.

Лицо дворфа расплылось в широкой улыбке. Он протянул Лайту мозолистую руку:

— Вот и славно! Как звать тебя, кстати?

— Лайт. Или Лайт Люминар, если быть совсем официально, — ответил юноша, пожимая крепкую ладонь.

Дарик снова рассмеялся — на этот раз ещё громче, запрокинув голову:

— Лайт Люминар! Звучит, будто имя из старинной баллады. Ну что ж, Лайт Люминар, добро пожаловать в наш караван!

Через десяток минут суета у северных ворот сошла на нет. Стражники, завершив досмотр, отступили в тени сторожевой башни; десятник махнул рукой — караван тронулся. Колёса массивных дворфских повозок заскрипели, вступая в ритм с мерным цоканьем копыт тягловых быков. Воздух наполнился пылью, запахом горячего металла и свежесмазанного дерева.

Лайт легонько тронул Силин за панцирь — паучиха плавно сдвинулась с места, держась за крайней повозкой. Стражники на воротах лишь лениво скользнули по ним взглядами — один зевнул, другой почесал подбородок. Десятник, заметив рядом с паучихой Дарика, лишь мотнул головой:

— Проходи.

Возможно, дело было в авторитете дворфа, возможно — в том, что караван уже получил разрешение. В любом случае, досмотра не последовало.

Дарик, шагая рядом с Лайтом, не унимался:

— Так где же ты её нашёл, эту красавицу? — он кивнул на Силин. — В пещерах под Чёрным кряжем? Или, может, в болотах у Забытых топей?

Лайт на ходу сочинял историю. Он говорил о том, как, будучи наёмником, отправился в подземелья с отрядом искателей сокровищ. Как они попали в засаду монстров — когти, клыки, тьма, крики. Как он чудом вырвался, едва унося ноги, а когда выбрался на поверхность, обнаружил, что в нём пробудилась странная сила — способность слышать шёпот теней, чувствовать пульсацию земли. И тогда, в заброшенной крипте, он встретил её — Силин. Она была ранена, одинока, но в её глазах читалась древняя мудрость. Он не приручил её — он договорился с ней.

Дарик кивал, улыбаясь уголком рта. Его борода подрагивала при каждом шаге. Было ясно: он не верил ни единому слову. Но слушал внимательно, словно наслаждался самим повествованием — как дворф, привыкший к сказкам и легендам и не отказывающий себе в удовольствии их слышать.

Караван двигался неспешно. Повозки покачивались, их механизмы пощёлкивали и поскрипывали. Вдали, за полосой полей, высились холмы, поросшие густым лесом. Где‑то там, далеко на севере, в этих самых горах, жили народы дворфов — в каменных городах, вырубленных в скалах, в кузнях, где веками плавили металл, в пещерах, полных древних тайн.

— Вы возвращаетесь домой? — спросил Лайт, глядя на далёкие хребты.

Дарик покачал головой:

— Нет. Сейчас наш путь — в Шаттр’Вааль, столицу эльфийской провинции. Там продадим людские вина — у них редкий вкус, эльфы ценят. А взамен возьмём шкуры Лунных оленей. Знаешь, какие они? Светятся в темноте!

Он помолчал, затем продолжил:

— Оттуда — в Зулкрат, столицу дворфов. Шкуры продадим, купим мрамор. У нас его добывают в глубоких шахтах — белый, с прожилками, как лёд. А потом — в Карграш, крупнейшее поселение степных орков. Им мрамор нужен для их храмов, для статуй. А мы у них возьмём экзотического мясо — сушёное, копчёное, с пряностями. И повезём его в Велор. Там за него дадут хорошую цену.

Лайт слушал, широко раскрыв глаза. Путь каравана пролегал через всю Империю — от северных гор до южных степей, от эльфийских лесов до людских городов.

— Впечатляет, — тихо произнёс Лайт. — Вы проходите всю Империю.

Дарик усмехнулся, поправляя секиру за спиной:

— А как иначе? Мир держится на дорогах, парень. На тех, кто по ним ходит.

Солнце медленно катилось к зениту, заливая тракт золотистым светом. Караван двигался размеренно, колёса повозок выводили монотонный ритм, а где‑то впереди то и дело раздавался окрик возчика, понукающего быков.

Дарик, шагая рядом с Силин, то и дело прикладывался к фляжке на поясе. Каждый раз после глотка он шумно выдыхал, щёлкал зубами и с ухмылкой поворачивался к Лайту:

— Ну что, парень, подумал над моим предложением? За такую зверушку я могу дать тебе… скажем, три слитка гномьей стали. Ты даже не представляешь, сколько они стоят!

Лайт, сидя на широком брюхе паучихи, лишь качал головой. Он уже привык к этой игре — Дарик заводил разговор о продаже Силин каждые четверть часа, всякий раз придумывая новые аргументы. То сулил редкие зелья, то обещал познакомить с «нужными людьми» в Зулкрате, то вдруг начинал расписывать, как хорошо живётся редким существам в дворфских подземельях — «там и влажность правильная, и корм отборный».

Юноша отвлёкся на пейзаж: по обе стороны тракта тянулись поля, где крестьяне в широких соломенных шляпах пололи посевы. Вдали, на холме, виднелась ветряная мельница — её лопасти лениво поворачивались под лёгким ветром. Лайт вдохнул полной грудью — воздух пах землёй, травой и далёким дымком из деревенских труб.

— А может, тебе не деньги нужны? — Дарик вдруг понизил голос, заговорщицки подмигнув. — Я слышал, в Шаттр’Ваале есть один алхимик… Он может предложить кое‑что поинтереснее золота. Например, эликсир, усиливающий мужскую силу до невообразимого. Женщины от тебя отлипать не будут. Как тебе такое?

Лайт уже открыл рот, чтобы снова отказать, но вдруг замер. Перед глазами вспыхнули строки:

Навык красноречия повышен до 20.

«Красноречие получает ранг «Ученик».

Вы лучше понимаете мотивы и эмоции собеседников. Ваша речь становится убедительнее, хотя до мастерства ещё далеко. Продолжайте практиковаться, чтобы раскрыть потенциал навыка».

Он моргнул — сообщение исчезло. Значит, его уловки не прошли даром: постоянные отговорки, попытки мягко сменить тему, осторожные ответы — всё это не просто болтовня, а настоящая тренировка.

Дарик, не заметив паузы, уже развивал новую мысль:

— Или вот ещё вариант! Ты ведь не знаешь, куда дальше идти, верно? А я могу взять тебя в караван. Будешь помогать охранять груз, а за это — кров, еда и доля от прибыли. И Силин тоже пригодится — она ж быстрая, сильная…

На этот раз Лайт ответил не сразу. Он посмотрел на собеседника, цепкий взгляд которого скользил по дороге, отмечая каждую подозрительную тень. Дарик шутил и торговался, но в его движениях чувствовалась настороженность. Он не просто болтал — он работал.

— Я ценю предложение, — медленно произнёс Лайт, подбирая слова с новой, едва осознанной точностью. — Но Силин — не груз и не оружие. Она — мой союзник. Я не продаю союзников.

В голосе юноши прозвучала твёрдость, которой раньше не было. Дарик на секунду замер, затем усмехнулся:

— Ох, и упрямый же ты! Но ладно, уважаю. — Он снова глотнул из фляжки, прищурился на солнце. — Хотя, знаешь… может, ты ещё передумаешь. Дорога длинная.

Караван остановился на широкой поляне, окружённой кудрявыми берёзами и густыми зарослями орешника. Солнце стояло в зените, заливая всё вокруг ослепительным светом.

Дворфы действовали быстро и слаженно: повозки поставили кругом, образуя импровизированный форт. Тяжёлые колёса застопорили камнями, быков распрягли и отвели к ближайшему ручью — животные тут же принялись жадно пить, шумно всплёскивая воду широкими мордами.

В центре круга расчистили место для костра. Один из дворфов ловко высек искру кресалом, другой подбросил сухих веток — через несколько минут весело затрещали дрова, а над поляной поплыл душистый запах берёзовой коры. Походный повар — коренастый дворф с пышными рыжими усами — водрузил на треногу огромный казан. Вода в нём вскоре закипела, а в бурлящую воду полетели нарезанные овощи, куски мяса и горсть душистых трав.

Дарик, заметив, что Лайт остаётся сидеть на панцире Силин, махнул рукой:

— Слезь, парень! Никто твою зверушку не украдёт. Тут все свои.

Юноша молча покачал головой:

— Я не могу ходить. Передвигаюсь только так.

Дворф замер, широко раскрыв глаза. Его борода дрогнула.

— Почему не сказал раньше?! — в голосе прозвучало искреннее негодование. — Я же всю дорогу пытался её купить!

Призыватель лишь пожал плечами, глядя вдаль. Дарик шумно выдохнул, махнул рукой и пробормотал что‑то про о молодёжь.

В этот момент к ним подошёл хозяин каравана — внушительный дворф с седыми волосами, заплетёнными в аккуратную косу, и проницательными серыми глазами. Он молча окинул Лайта внимательным взглядом, затем кивнул.

— Дариуш… — протянул он, повернувшись к Дарику. — Дядя этого оболтуса.

И, не дожидаясь реакции, отвесил племяннику звонкий подзатыльник.

— Не приставай к юному приручателю, — произнёс он строго, но в глазах мелькнула усмешка.

Дарик потёр затылок, хмыкнул и развёл руками:

— Я не приставал! Просто поддерживал разговор всю дорогу.

Лайт, понаблюдав за этой сценой, осторожно спустился с Силин. Паучиха тихо зашелестела лапами, устраиваясь неподалёку, а юноша присел у костра на расстеленный плащ.

Вскоре вокруг собрались другие дворфы. Кто‑то протянул Лайтукружку с прохладной водой, кто‑то кивнул в знак приветствия. Повар, уловив момент, зачерпнул из казана дымящуюся похлёбку и протянул парню глиняную тарелку. Аромат был такой, что у Лайта невольно заурчало в животе. Он с благодарностью принял угощение и принялся есть.

Разговор завязался сам собой. Дворфы, поначалу сдержанные, быстро оживились. Их интересовало всё: как Лайт потерял возможность ходить, где нашёл такую необычную спутницу, каково это — быть приручателем.

На первый вопрос юноша отвечал коротко:

— В битве с монстрами. Не рассчитал силы.

На второй — чуть подробнее:

— Нашёл её в подземельях. Она была ранена, одинока. Я помог ей, а она… согласилась идти со мной.

Дворфы слушали, кивая, а потом один из них, с шрамом через всё лицо, вдруг хлопнул себя по колену:

— А я вот ногу потерял в схватке с троллем! Тот гад оказался проворнее, чем я думал. Теперь вот с протезом хожу. Столько серебра угрохал.

Другой тут же подхватил:

— Ха! Тролль — это ерунда. Вот когда я сражался с каменной виверной…

Начался весёлый пересказ подвигов — каждый пытался перещеголять другого. Кто‑то рассказывал о битве с гигантскимипауками (при этом искоса поглядывална Силин), кто‑то — о схваткес древними чудовищами, пробудившимисяв заброшенных шахтах. Истории становилисьвсё болееневероятными, голосазвучали громче, а смех разносился по поляне.

— И ты только сейчас решил рассказать об этом?! — возмущённо перебил один из дворфов, когда очередной рассказчик упомянул битву с драконом.

— А зачем было говорить? — пожал плечами тот. — Это же мелочь. Вот сейчас вспомнил — и рассказал.

Его тут же назвали «брехуном», но спор быстро сменился новым рассказом — на этот раз о том, как отряд дворфов в одиночку остановил орду диких орков, используя лишь топоры и смекалку.

Лайт слушал, улыбаясь. Он чувствовал, как напряжение, сковывавшее его, постепенно уходит. Дворфы спорили, перебивали друг друга, смеялись, но в их взглядах не было ни насмешки, ни высокомерия — лишь искренний интерес и товарищеский азарт.

15. Великий лес

После весёлого обеда караван вновь пришёл в движение. Колёса повозок заскрипели, быки потянули упряжь, и процессия медленно тронулась с места, оставляя за собой примятую траву и едва заметные следы костров.

Дарик теперь шёл рядом с Лайтом без прежней напористости — попытки купить паучиху остались в прошлом. Вместо этого дворф принялся оживлённо комментировать пейзаж, разворачивающийся по обе стороны тракта. Его голос то наполнялся искренней завистью, то переходил в добродушное пренебрежение.

— Глянь‑ка, — он махнул рукой в сторону бескрайних полей, где золотистые колосья пшеницы колыхались под ветром, будто море. — Урожай в этом году богатый. Зерно налилось, как мёд в сотах. Эх, нам бы такие в горах… Но что толку? Земля‑то есть, а солнца мало.

Его взгляд скользнул дальше — на ветряные мельницы, торчащие на холмах, на скромные крестьянские дома с соломенными крышами. Тут тон Дарика мгновенно изменился:

— А вот это… — он скривился, будто откусил кислое яблоко, — …ни в какие ворота. Где логика? Где прочность? У нас в Зулкрате дом строят так, что он и через сто лет не покосится. А тут… — дворф покачал головой. — Всё на соплях, всё на глаз. Ни симметрии, ни порядка.

Лайт слушал молча, лишь изредка кивая. Он не стремился вступать в спор — странное внутреннее чутьё подсказывало: Дарик говорил не для ответа, а для удовольствия от собственного красноречия. Но дворф, видимо, считал иначе.

— Ну а ты что думаешь? — он обернулся к юноше, ожидая развёрнутого мнения.

Юноша пожал плечами:

— Я всю жизнь прожил в городских трущобах. В старой деревянной избе, где крыша текла в дождь, а пол скрипел под ногами. Не мне судить, как надо строить дома.

Дарик хмыкнул, махнул рукой:

— Эх, молодёжь… Всё вам неинтересно. А я вот люблю замечать, как люди живут. Это же целая наука — смотреть и понимать!

И он снова пустился в пространные рассуждения, то восхищаясь плодородными полями, то критикуя «бесхозяйственность» людских поселений. Лайт лишь улыбался краем губ, время от времени кивая, но мысли его были далеко — там, впереди.

К закату караван достиг нужного поворота. Дорога, ведущая к лесу, оказалась чуть уже, но всё ещё достаточно наезженной — видно, путники здесь ходили нередко. Однако с каждым шагом воздух становился гуще, наполняясь запахом мха, прелой листвы и чего‑то древнего, почти забытого.

Время от времени Лайт замечал, как Дариуш обходит повозки, проверяет воинов, окидывает цепким взглядом груз. Его движения были размеренными, но в них чувствовалась напряжённая сосредоточенность. Он не говорил вслух, но каждый дворф понимал: начинается опасный участок.

Великий лес славился обилием диких разломов, магических аномалий, где реальность искажалась, а из трещин в пространстве порой появлялись существа, чуждые этому миру. Большинство разломов были малы и безобидны, но терять бдительность не стоило.

Когда караван наконец вошёл под сень могучих деревьев, Лайт замер на мгновение, впитывая атмосферу. Лес был густым, древним, словно сотканным из сумрака и тайн. Высокие стволы, покрытые изумрудным мхом, тянулись ввысь, их кроны сплетались в плотный шатёр, сквозь который пробивались лишь редкие лучи закатного солнца.

Силин нервно подрагивала хелицерами. Её тонкие ноги чуть дрожали, а глаза мерцали, улавливая малейшие колебания магического фона. Она чувствовала здесь, в глубине леса, магия текла иначе, гуще.

Дарик тоже притих. Он больше не болтал, не критиковал людские постройки — теперь его взгляд скользил по теням между деревьями, а пальцы непроизвольно сжимались на рукояти секиры. Даже его любимая фляжка осталась нетронутой.

Караван двигался медленно, осторожно. Колёса повозок шуршали по опавшей листве, быки шли тише, будто чувствуя напряжение. Где‑то вдали ухала птица, а в чаще то и дело слышался шорох — то ли ветер, то ли что‑то иное.

Когда последнее закатное сияние растаяло над кронами, Дариуш поднял руку — короткий, чёткий жест, и караван замер. Дворфы без лишних слов принялись разбивать ночной лагерь: повозки аккуратно выстраивали кругом между деревьев, быков распрягали и укрывали попонами, а из ящиков извлекали свёрнутые плащи и походное снаряжение.

Лайт, сидя на панцире Силин, огляделся. Сумрак сгущался, превращая лес в лабиринт теней. Он обратился к Дарику:

— Не безопаснее ли дойти до Меднявки? Там хоть стены, крыша…

Дворф покачал головой:

— Ночью Великий лес оживает. Не стоит нарушать его покой. Наткнуться на неприятности проще простого — то ли зверь, то ли дух, то ли ещё какая дрянь из разлома. Лучше дождаться утра.

Его голос звучал ровно, без паники, но в глазах читалась настороженность.

Повозки замкнули кольцо. Между ними натянули верёвки с бубенцами, а часовые — четверо крепких дворфов — взобрались на крыши крытых фургонов. В их руках тускло отблескивали арбалеты с массивными болтами, наконечники которых были смазаны чем‑то чёрным. Лайт не сразу понял, что это — дёготь с серебряной пылью, защита от нечисти.

После скромного ужина из вяленого мяса и травяного отвара лагерь начал готовиться ко сну. Дворфы укладывались у костра, подкладывая под головы свёртки с одеждой, но Лайту не спалось.

Великий лес действительно словно ожил. Где‑то вдали ухала птица, хрустели ветки, а в воздухе витал запах сырости и прелой листвы. Силин нервно подрагивала хелицерами, её лапки то и дело сжимались, будто она готовилась к прыжку. Лайт ощущал ментальный импульс, исходящий от питомца — слабый, но настойчивый:

«Смерть… кругом смерть…»

Шёпот паучихи эхом отдавался в сознании, заставляя кожу покрываться мурашками.

Дарик присел рядом с ним у костра, протянув ладони к пламени:

— Чего не ложишься? Устал ведь, вижу.

— Чувствую опасность, — тихо ответил Лайт. — Силин нервничает. Что‑то есть в лесу.

Дворф обернулся, окинув взглядом часовых. Те сидели неподвижно, их глаза скользили по теням, но позы оставались расслабленными — никаких признаков тревоги.

— Первый раз в Великом лесу? — спросил Дарик, и Лайт кивнул.

— Атмосферка тут, конечно, жуткая, — дворф хмыкнул, поправляя ремень с оружием. — Но по‑настоящему опасные вещи случаются редко. Мы поставили защиту, часовые начеку. Не переживай.

Его слова звучали убедительно, но Лайт не мог избавиться от ощущения, что лес смотрит на них.

В конце концов он улёгся на расстеленный плащ у костра. Пламя отбрасывало пляшущие тени, а где‑то в глубине чащи вновь раздался хруст — будто кто‑то медленно шагал по опавшей листве.

После мысленного желания перед глазами вспыхнули символы:

Желаете произвести процедуру переноса разума?

Призыватель без колебаний мысленно ответил: «Да».

В следующее мгновение его сознание рвануло вперёд, словно его выдернули из тела. Он оказался пауком — и мир изменился.

Теперь он видел всё иначе: сквозь паучьи глаза, различая малейшие колебания воздуха. Запах смерти и разложения наполнил его сознание — не просто смрад, а ощущение тлена, пронизывающее лес.

В гуще деревьев был кто‑то недобрый. От него веяло гнилью и порчей — словно сама земля под ним истлевала. Лайт попытался разглядеть силуэт, но тот растворялся в тенях, двигаясь с противоестественной плавностью.

Он знал: это не зверь. Не дух. Не случайный странник.

Это было что‑то другое.

Тьма сгустилась так, что даже глаза Силин с трудом различали контуры предметов. Паук бесшумно взобрался на крышу крытой повозки — лишь лёгкий скрип дерева под лапками нарушил ночную тишину.

Дворф-часовой вздрогнул, резко обернулся. В его руке вспыхнул факел — пламя взметнулось, выхватывая из мрака мохнатое тело, длинные суставчатые ноги, настороженно поднятые хелицеры.

— Ты эт чего?! — голос воина прозвучал не испуганно, а скорее озадаченно, будто он застал щенка, забравшегося на хозяйский стол.

Лайт не мог ответить — в теле паучихи его мысли оставались безмолвным шёпотом. Он замер на миг, затем медленно повернул голову к лесу.

Ветер ударил в повозку, раскачав её на деревянных осях. Вместе с порывом воздуха пришёл запах — гниль, разложение, смрад давно не тронутой земли. Дворф насторожился, пальцы крепче сжали арбалет. Он всматривался во тьму, но видел лишь колышущиеся ветви и тени, пляшущие в свете факела.

— Никого… — пробормотал он, но в голосе звучала неуверенность.

Решившись, Лайт спустился и двинулся туда, откуда веяло смертью — медленно, но неуклонно, словно притягиваемый невидимым магнитом.

Тьма оплела его со всех сторон. Липкий страх окутывал разум, но Лайт держался. Саблевидные когти на передних лапках оставляли глубокие борозды на почве, а глаза внимательно осматривали пространство, фиксируя малейшее движение.

Внезапно в кустах что‑то шевельнулось. Паук мгновенно поднял передние лапы, готовясь встретить опасность. Но когда рванулся вперёд, в зарослях уже никого не было — лишь листья тихо опадали на землю, словно извиняясь за обман.

Запах смерти усилился. Ощущение страха давило на сопротивляющееся сознание, но Лайт не отступал. Он пробирался сквозь заросли, пока взгляд не упал на нечто, лежащее на земле.

Скелет в ржавых доспехах. Пустые глазницы смотрели прямо на него, а пожелтевшие зубы на голом черепе словно улыбались, подрагивая в свете луны. Ржавчина покрыла металл, превратив его в хрупкую скорлупу.

Паук поспешно отвернулся. Сознание захлестнула волна отвращения, но он заставил себя двигаться дальше.

Вокруг начали шевелиться тени. Не то шёпот, не то рычание наполнило воздух — звуки кружили, играя с нервами. Лайт резко развернулся туда, где слышался бормотание, но там никого не было — лишь тёмные ветви качались на ветру.

Огромный паук заметался, пытаясь обнаружить невидимого врага. Он крутился на месте, глаза охватывали пространство всё шире, но противник оставался неуловимым.

Оглянувшись в очередной раз, Лайт замер.

Тот труп! Скелет в ржавых доспехах!

Его не было.

Земля осталась чистой, лишь следы когтей выдавали, что здесь кто‑то лежал.

Не выдержав, паук быстро направился к лагерю. Он двигался лицом к лесу, не смея обернуться, чувствуя, как тьма тянется вслед, словно щупальца неведомого чудовища. Каждый шаг отдавался в сознании эхом — будто лес шептал: «Ты не уйдешь…»

Когда первые огни костра показались сквозь деревья, Лайт почувствовал, как напряжение немного отступает. Он ускорил шаг, стремясь вернуться в круг повозок, где часовые всё ещё держали арбалеты наготове, а пламя костра разгоняло тени.

Перемещение разума обратно в человеческое тело всегда давалось нелегко — словно выныриваешь из вязкого сна, где реальность расплывается по краям. Он приподнялся на локте, ощущая, как ноют мышцы после долгого лежания на жёстком плаще.

— Дарик! — окликнул он, стараясь говорить не слишком громко, но вышло наоборот. Голос прозвучал резко, прорезал ночную тишину, и тут же со всех сторон послышались шевеления, вздохи, недовольные бормотания.

Дворф, спавший неподалёку, приподнялся на одном локте, зевая во всю ширину рта. Потянулся, почесал густую чёрную бороду.

— Чего тебе, парень? — пробурчал он, щурясь в полумраке. — Перепугал весь лагерь…

Юноша не стал извиняться. Время было не то.

— В лесу мертвецы, — выпалил он. — Силин чувствует их. Она ходила на разведку… видела нежить.

Дариуш, до того дремавший у повозки, резко выпрямился. Его взгляд метнулся к часовым, стоявшим на крышах фургонов. Те переглянулись, пожали плечами.

— Да вроде нет никого, — отозвался один из них, всматриваясь в черноту леса. — Тишина.

— Паучиха действительно ходила на разведку, — добавил второй, тот самый, на чью повозку Лайт забирался ранее. — Вернулась… нервная какая‑то.

Дарик медленно повернул голову к Силин. Та перебирала лапками, будто пыталась стряхнуть с них невидимую грязь. Её хелицеры подрагивали, глаза отражали багровые блики костра.

— Может, ей почудилось чего? — Дворф потёр переносицу, но в голосе уже не было прежней беспечности.

Возможно, дворфы и не поверили бы юноше, впервые ступившему в Великий лес — мало ли что может померещиться от страха в незнакомой чаще. Но тут раздался низкий, протяжный мык — вьючные быки занервничали. Сперва один, потом другой, третий… Их глаза расширились, ноздри раздувались, а ноги то и дело сбивались в беспокойном переступании.

Дворфы, приставленные к животным, мгновенно вскочили. Кто‑то бросился успокаивать быков, кто‑то потянулся к оружию.

Дарик резко поднялся с лежанки, его лицо стало жёстким, собранным.

— Рассыпаться! — скомандовал он. — Проверить арбалеты, топоры, факелы. Держать круг!

Его бойцы, не задавая лишних вопросов, бросились выполнять приказ. Кто‑то подтягивал верёвки с бубенцами, кто‑то зажигал дополнительные огни, кто‑то проверял натяжение тетивы.

Лайт не терял времени. Он ловко забрался на брюхо Силин, ощущая под ладонями прохладный хитин. Достал из сумки моток паутины — той самой, которую паучиха выделяла по его просьбе. Начал обматывать себя вокруг груди и бёдер, туго затягивая узлы. Фиксировал крепко, чтобы не свалиться в разгар боя.

В глубине леса раздался вой.

Не звериный, не человеческий — что‑то среднее, протяжное, леденящее душу. Быки взвились на дыбы, замычали в панике. Дворфы схватились за оружие.

Дариуш, не теряя хладнокровия, достал из богатой кожаной сумки карту. Развернул её на коленях, придвинулся к костру. Его палец скользнул вдоль извилистой линии тракта.

— Так… — бормотал он, водя кончиком ногтя по пергаменту. — Вот Велор. Вот поворот… так, мы примерно здесь.

Его палец замер.

— До Меднявки… три‑четыре часа пути. Далеко.

Дарик подошёл, взглянул на карту. Покачал головой.

— Нет, дядя. Лучше держать оборону тут. Мало ли кого встретим по дороге. Повозки с товаром растерять проще простого.

Старый дворф кивнул, соглашаясь. Свернул карту и положил её обратно в сумку. После чего потянулся к боевому топору, висевшему на поясе.

Лес молчал.

Сначала Лайт не понял, что именно его тревожит. Потом до него дошло.

Тишина.

Ни сверчков, ни птиц, ни даже ветра, играющего с кронами. Ни единого шороха. Только дыхание дворфов, стук копыт быков и треск костра.

Силин под ним нервно шевелила хелицерами. Её тело напряглось, будто натянутая струна.

Что‑то приближалось.

Ночной лес вдруг ожил — но не пением птиц и шелестом листвы, а хриплым, надрывным стоном, будто сама земля задыхалась под тяжестью незримого бремени. Звук шёл отовсюду сразу: из‑под корней, из чащи, из самой тьмы, что сгустилась между деревьями.

Часовые на повозках мгновенно вскинули арбалеты, их пальцы впились в деревянные ложа. Глаза напряжённо всматривались в черноту, где тени уже начали шевелиться — не так, как положено теням, а с противоестественной резкостью и угловатостью, будто что‑то изнутри толкало их вперёд.

— Нежить! — выкрикнул один из дворфов, и его голос дрогнул лишь на миг, прежде чем палец нажал спуск.

Снаряд свистнул в воздухе и глухо стукнулся о что‑то — не дерево, не камень. В отблесках костра на мгновение проявилось лицо: полуразложившееся, с обвисшей кожей, глазницы — пустые ямы, из которых сочилась тёмная слизь. Ещё один выпущенный болт вонзился в скулу, развернул череп, и мертвец рухнул назад, во тьму.

Но на его место тут же шагнул другой.

И ещё один.

И ещё.

Они выходили из леса без шума, без шагов — будто сами тени обретали форму. Кости торчали из рваной плоти, пальцы скрючивались, рты раскрывались в беззвучном вое, который, однако, проникал в сознание, как ледяной нож.

— Круг держать! — рявкнул Дарик, его секира сверкнула в свете костра — лезвие, выкованное в горных кузнях, отливало синим. — Не дать прорваться к быкам!

Дворфы ответили хором — не словами, а действиями. Кто‑то перезаряжал арбалет, кто‑то выхватил топоры, кто‑то поднял факелы выше, чтобы выхватить из тьмы приближающихся врагов.

Лайт не ждал.

— Силин, нити! — скомандовал он, и паучиха, поняв с полумысли, рванулась вперёд.

Её лапки задвигались с поразительной скоростью. Тонкие, почти невидимые в темноте нити вылетали из желёз, липкая паутина натягивалась между повозками, оплетала колёса, цеплялась за стволы. Сначала едва заметная, но с каждым мгновением — всё плотнее, всё гуще.

Нежить замедлилась.

Первые мертвецы наткнулись на преграду — их скрюченные пальцы вцепились в паутину, но та не рвалась, а наоборот, обволакивала, прилипала, сковывала движения. Один попытался шагнуть вперёд — и тут же запутался, его нога застряла, он повалился на бок, а паутина тут же оплела его, словно кокон.

Но остальные шли.

Их было слишком много.

Один из мертвецов, выше прочих, с остатками кольчуги на груди, вырвался вперёд. Его рука, обтянутая серой кожей, схватила край повозки — ногти скрежетнули по дереву. Дворф, стоявший ближе всех, ударил топором — лезвие врезалось в плечо, но мертвец даже не дрогнул. Его пальцы сомкнулись на запястье дворфа, и тот вскрикнул — холод мёртвой плоти проникал сквозь кожу, замораживал кровь.

— Огонь! — снова крикнул Дарик.

Кто‑то швырнул факел. Пламя коснулось паутины — и та вспыхнула с тихим шипением, разбрасывая оранжевые искры. Огонь побежал по нитям, охватывая мертвецов, цепляя их одежду, волосы, плоть.

Запах горелой гнили ударил в ноздри.

Но даже горя, они шли.

Ещё один болт вонзился в грудь мертвеца, ещё один топор опустился на череп. Но за каждым упавшим вставали двое новых. Их глаза — пустые, но видящие — смотрели на живых с холодной, неумолимой жаждой.

Лайт вжался в гладкий, прохладный панцирь Силин, чувствуя, как под ним перекатываются мощные мышцы. Паучиха рванулась вперёд — не осторожно, а яростно, с тем звериным чутьём, что рождается лишь в час смертельной схватки. Её саблевидные когти сверкнули в огненном свете, и первый мертвец рухнул, рассечённый надвое: плоть, истлевшая до бурой массы, разлетелась, будто гнилая тряпка.

Силин не останавливалась. Она кружила по оборонительному кругу, её восемь ног выбивали дробь по земле, а хелицеры то и дело выпускали морозное дыхание — белёсый туман, оседающий на мертвецах. Оно не наносило существенного урона, но сковывало: суставы трупов покрывались инеем, движения замедлялись, шаги становились неуклюжими.

Лайт держался изо всех сил. Липкая сеть спасала его от падения. Когда Силин резко разворачивалась, его тело мотало из стороны в сторону, но он цеплялся за выступы панциря, стискивал зубы и выкрикивал команды:

— Левее! Там двое прорываются к быкам!

Паучиха послушно меняла направление. Её когти вонзались в грудь очередного мертвеца, вырывая рёбра и обрывки истлевшей кольчуги. Тело рухнуло, а Силин уже прыгала дальше — туда, где дворф с топором отбивался от троих противников сразу.

Дворфы сражались достойно. Их топоры и секиры свистели в воздухе, дробя кости и круша черепа. Арбалетные болты вгрызались в тёмные силуэты, факелы жгли, оставляя на трупах чёрные ожоги. Но нежити было слишком много. Они шли без страха, без усталости, их тела, даже разорванные, продолжали двигаться, ползти, тянуться к живым.

Один из дворфов не успел отступить. Мертвец в рваном плаще схватил его за ногу, повалил. Остальные мертвецы навалились сверху — руки, пальцы, зубы рвали кольчугу. Дворф закричал, но его голос тут же захлебнулся в хрипе. Товарищи бросились на помощь, но было поздно: нежить уже превратила его тело в кровавую массу.

Дарик, стоявший в центре круга, заметил потерю. Его лицо, освещённое пламенем, исказилось гневом, но не паникой.

— Строй не ломать! — его голос, низкий и твёрдый, прорвался сквозь шум битвы. — Перегруппироваться! Гим, возьми пятерых — прикрывайте левый фланг! Тор, держи факелы выше!

Черноволосый дворф командовал без суеты, с холодной расчётливостью. Он видел, где слабеет защита, где мертвецы просачиваются сквозь бреши, и мгновенно бросал резервы на угрозу. Его бойцы слушались без вопросов — дисциплина, выкованная годами походов, держала их крепче любых цепей.

Силин метнулась к повозке, где двое мертвецов уже цеплялись за борт, пытаясь взобраться. Её хелицеры выбросили морозный туман — он окутал их, превращая движения в медленную пляску. Лайт вскинул кинжал, метко вонзив его в глазницу одного из них. Второй попытался схватить его, но паучиха ударила лапкой — когти пропороли грудь, и труп рухнул, дымясь от холода.

Вокруг всё гремело: крики, скрежет металла, хруст костей, шипение огня, пожирающего паутину. Запах горелой плоти смешивался с морозной свежестью, которую источала Силин.

Лайт огляделся. Огонь ещё держался, но его свет уже не казался надёжным. Тени нежити множились, их силуэты вырастали из тьмы, будто сама ночь рождала их.

16. Дворфские танки

Внезапно рёв битвы прорезал крик Дарика — тот, отразив удар мертвеца секирой, повторил с неистовой силой:

— По танкам!

Дворфы действовали с поразительной слаженностью: одна группа под предводительством Дарика, вторая — ведомая Дариушем — устремились к двум неприметным каретам. До этого момента Лайт воспринимал их как обычные повозки, но теперь заметил отличия: приземистый силуэт, массивные колёса с толстыми ободьями, странные выступы по бокам, похожие на декоративные рёбра жёсткости.

— Парень! На танк, живо! — снова прогремел голос Дарика, и его рука чётко указала на крышу кареты.

Призыватель мысленно скомандовал Силин. Паучиха, не прекращая отбиваться от наседающей нежити, рванулась вперёд. Она взлетела на крышу кареты с грацией, неожиданной для столь массивного существа.

Дворфы, прикрывая друг друга, отступали к каретам. Один за другимони исчезаливнутри повозокчерез узкиелюки, будторастворялись в древесине.

Силин заняла позицию на крыше, её ноги широко расставлены, хелицеры подняты в боевой готовности. Она яростно отбивалась от мертвецов, цеплявшихся за борта: когти вонзались в истлевшую плоть, морозное дыхание окутывало врагов инеем.

И тут кареты ожили.

Деревянная облицовка с треском осыпалась под когтями мертвецов, обнажая стальные бока, отливающие золотистым блеском. Металл был не просто прочным — он словно пульсировал внутренним светом, будто в его жилах текла раскалённая лава. Это действительно были дворфские танки — хитроумные конструкты, замаскированные под обычные повозки.

Конструкция зашевелилась. С тихим шипением из крошечных бойниц по бокам выдвинулись трубки. В следующий миг они плеснули концентрированными струями огня — не хаотичными вспышками, а точными, расчётливыми залпами. Пламя с ревом поглощало мертвецов, превращая их в корчащиеся силуэты, затем — в чёрные остовы.

Лайт замер, заворожённый этим зрелищем. Он ожидал увидеть громоздкие машины, но перед ним предстали живые механизмы — изящные, смертоносные, словно хищники, дождавшиеся часа охоты.

Внезапно под брюхом Силин распахнулся люк. Из него показалась голова Дарика — бородатый дворф, несмотря на битву вокруг, улыбался с гордым азартом.

— Парень! Заползай внутрь! — крикнул он, протягивая руку.

Юноша кивнул, начал осторожно сползать с панциря паучихи. Дарик ухватил его за запястье, рывком втянул внутрь. Люк захлопнулся с глухим стуком, отрезая рев битвы и вопли нежити.

Оказавшись внутри, Лайт на мгновение ослеп от контраста: снаружи — хаос, огонь, смерть; здесь — приглушённый свет, тёплый металлический блеск и размеренный гул механизмов.

Пространство было тесным, но продуманным до мелочей. Стены из полированной стали украшали рунические гравировки — древние символы, мерцавшие мягким голубым светом. Они не просто украшали: их линии складывались в сложные схемы, будто каналы, по которым текла невидимая энергия. Пол был выстлан толстыми войлочными ковриками, поглощавшими вибрацию.

В центре располагалась вращающаяся платформа с рычагами управления. Они напоминали ветви древнего дерева — извилистые, с медными вставками, но каждый изгиб был точен, каждый рычаг откликался на прикосновение с тихим щелчком. Вокруг платформы — сиденья для экипажа: обитые тёмно‑красной кожей, укреплённыестальными скобами, с ремнями для фиксации во время боя.

Воздух пах горячим металлом и маслом, смазывающий механизмы. С потолка свисалимедные трубы, переплетённые с проводами, похожими на тонкие нитисеребра. Они тянулись к панелиуправления, где мерцали загадочные индикаторы — крошечные кристаллы, светящиеся мягким голубым светом, словно глаза дремлющего дракона.

По бокам располагались бойницы — узкие щели с подвижными заслонками. Через них дворфы следили за полем боя, время от времени дёргая рычаги, чтобы выпустить струи огня. Снаружи доносилось шипение, треск и вопли нежити, охваченной пламенем.

У задней стенки — отсек с боеприпасами: ящики с арбалетными болтами, уложенные в пазы, сосуды с горючей смесью, запечатанные воском. Над ними висели секиры и топоры — резерв на случай ближнего боя. Рядом — небольшой шкаф с флягами воды и сухпайками, закреплённый так, чтобы не опрокинуться при тряске.

Дарик, едва Лайт оказался внутри, тут же занял место у рычагов. Его пальцы ловко пробежали по металлическим выступам, словно он играл на диковинном инструменте.

— Ну что, парень, — усмехнулся он, глядя на ошарашенного человека, — теперь ты видишь, что дворфы не только топорами махать умеют?

В этот момент танк задрожал. Снаружи раздался скрежет — мертвецы облепили корпус, их когти царапали сталь, зубы скрежетали по металлу. Но броня держалась.

Один из дворфов, сидевший у бойницы, дёрнул рычаг. Сбоку танка с шипением выдвинулась трубка, из которой вырвалась концентрированная струя огня. Свет на мгновение залил внутреннее пространство, высветив напряжённые лица бойцов, блеск доспехов, сложные механизмы, пульсирующие в ритме битвы.

Лайт прижался к стене, пытаясь осознать происходящее. Он чувствовал, как под ним дрожит сталь, как гудят механизмы, как каждый элемент этой железной крепости работает в унисон, превращая хаос снаружи в упорядоченную оборону.

В тесном, пульсирующем теплом чреве танка Дарик резко хлопнул ладонью по бронзовому рычагу с руническими насечками:

— Заводи механизм!

Дворф у передней панели — коренастый, с татуировкой молота на лысом черепе — тут же вцепился в рычаги, начал ритмично давить на педали из полированной стали. Каждая педаль откликалась глухим щелчком, а под ногами Лайта задрожал пол, будто внутри танка пробудилось сердце исполинского зверя.

Лайт прижался к стальной стене, наблюдая. Когда дворф вдавил правую педаль, правая сторона танка дрогнула и медленно подалась вперёд. Послышался мощный лязг — гусеницы, скрытые под бронированным днищем, пришли в движение. Они состояли из массивных стальных пластин, соединённых коваными шарнирами; каждая пластина несла на себе гравировку защитных рун, мерцавших тусклым серебром.

Дворф управлял танком с хладнокровной точностью: потянул рычаг вправо — и вся центральная платформа, на которой стояла орудийная башня, начала плавно поворачиваться. Башня, увенчанная рядами бойниц, развернулась, как голова хищной птицы, нацеливаясь на сгустки нежити, облепившие борта.

— Командир, что делаем?! — крикнул механик, не отрывая рук от рычагов. Его пальцы мелькали, переключая режимы, дёргая за тросы, ведущие к невидимым механизмам.

Дарик хищно оскалился, схватил один из кристаллов на панели — тот, что светился багровым, будто раскалённый уголь. С резким поворотом кристалл вошёл в гнездо глубже, и тут же по корпусу прокатился гул, словно внутри танка разогнали до предела кузнечный горн.

— Дадим больше огня! — проревел Дарик.

Башня затряслась. Из боковых сопел вырвались ревущие струи пламени — не просто огонь, а концентрированный вихрь, насыщенный искрами и металлическим жаром. Лайт отшатнулся: жар ударил в лицо, осветив все уголки тесного пространства. Кристаллы на панели вспыхнули ярче, руны на стенах засияли, будто пробудились от долгого сна.

— Мы так весь лес сожжём… — прошептал Лайт, глядя через бойницу на то, как пламя пожирает деревья. Огненные языки взвивались на десятки локтей, превращая вековые стволы в шипящие факелы. В этом зареве мертвецы корчились, рассыпались пеплом, их вопли смешивались с треском горящей древесины.

— Как же ваши повозки?! — выкрикнул он, вспомнив караван.

Дарик лишь отмахнулся, не сводя глаз с поля боя:

— Кареты с товаром обработаны особым раствором. Огонь их не тронет. А лес… лес вырастет заново. Дворфы знают цену огню — он не только разрушает, но и очищает.

Лайт прильнул к бойнице. Вокруг царил апокалипсис света и тени: огненное море заливало чащу, выжигая нежить, освещая всё вокруг багровым заревом. Деревья падали, как солдаты в последнем строю, а на их месте оставались лишь обугленные силуэты.

Но второй танк действовал иначе. Его башня поворачивалась сдержанно, сопла выпускали короткие, точные залпы, не стремясь превратить всё в пепел. Дворфы внутри явно предпочитали иной метод: они давили мертвецов, используя массу бронированной машины. Лайт видел, как гусеницы танка медленно, неумолимо наезжают на фигуры нежити, сминая их, впечатывая в землю. Каждое движение механизма сопровождалось глухим хрустом — будто гигантский пресс дробил кости.

Внутри первого танка Дарик продолжал командовать:

— Держим линию! Огонь по готовности!

Пламя ревело, металл гудел, а за стенами танка мир превращался в огненный хаос — дворфы сражались, и их машины были не просто защитой. Они были орудием возмездия.

Через несколько десятков минут неистового боя нежить вокруг пылающего лагеря исчезла — словно растворились в огненном вихре, оставив после себя лишь обугленные силуэты, судорожно дёргающиеся в последних конвульсиях. Танки замерли, их стальные корпуса всё ещё дрожали от напряжения механизмов, но стволы сопел уже не извергали пламени. Врагов попросту не осталось.

Лес превратился в море огня. Дым поднимался к небу, окрашивая его в чёрный, а в воздухе висел тяжёлый запах гари и разлагающейся нежити.

Парень перевёл взгляд на повозки с товарами. Кареты действительно уцелели — их прочные борта, обработанные особым дворфским раствором, лишь слегка почернели в некоторых местах. Одно из колёс было повреждено, но в целом повозки выглядели неплохо.

Рядом с одной из карет упала горящая ветка. Пламя лизнуло деревянное колесо, но, вопреки ожиданиям, не распространилось дальше — огонь будто натолкнулся на невидимую преграду, зашипел и вскоре погас, оставив лишь тлеющий уголёк.

— Снаружи сейчас ад, — самодовольно произнёс Дарик, отстёгивая ремни безопасности. Его лицо, освещённое отблесками пламени, сияло удовлетворением. — Потому немного подождём.

Дворф поднялся, подошёл к задней стенке танка и достал из дальнего угла пузатую флягу. Открутив крышку, он сделал глоток, затем протянул сосуд Лайту:

— Вот, взбодрись.

Парень взял флягу и, не раздумывая, сделал глоток. В тот же миг по пищеводу прокатился жидкий огонь — горло обожгло, лёгкие сжались, и Лайт закашлялся, глаза наполнились слезами.

Дарик громко расхохотался, хлопнул его по спине:

— Первый раз всегда так! Зато дух поднимает.

Затем он обошёл бойцов, находившихся в танке, и дал каждому отпить из фляги. Дворфы морщились, фыркали, но улыбались — усталость отступала под натиском огненного напитка.

— Хорошая работа, парни, — заключил Дарик, возвращая флягу на место.

Они просидели в танке до самого рассвета. Когда дворфы наконец выбрались наружу, перед ними предстала картина опустошения: добрая часть леса выгорела дотла, стволы деревьев всё ещё тлели, поднимая к небу тонкие струйки дыма. Земля была покрыта пеплом и останками нежити — чёрными, скрюченными фигурами, будто вылепленными из угля.

Силин, всё это время укрывавшаяся на башне танка, едва держалась на ногах. Её хитин местами был опалён, но морозная броня, которую она наложила на себя, спасла её от невыносимого жара. Паучиха медленно шевелила хелицерами, восстанавливая силы.

Лайт выбрался на крышу танка, ощущая под собой остывающий металл. Мысленно он открыл интерфейс и увидел мигающую иконку в правом нижнем углу.

Древняя паучиха Силин повышает уровень навыка «Плетение паутины» до 27.

Древняя паучиха Силин повышает уровень навыка «Владение морозной магией» до 25.

Закрыв информационную панель, парень посмотрел на своего питомца. Несмотря на повреждения, Силин выглядела боеспособной — её глаза светились решимостью, а ноги держали тело.

С помощью дворфов Лайт забрался на брюхо паучихи, ощутив прохладу хитина. В этот момент снизу раздался голос Дарика:

— Не отморозь себе зад! — дворф широко улыбался, глядя на юношу.

Вместе они сползли с башни танка и направились ко второму конструкту, из которого уже выбирались бойцы.

Дарик подошёл к Дариушу — тот, едва увидев племянника, тут же отвесил ему крепкий подзатыльник:

— Ты что тут учудил?! — рявкнул он. — Чуть товар не спалил!

Лайт невольно усмехнулся: «А то, что пол‑леса сгорело и до сих пор горит, его не волнует?»

— Да не сгорел бы он, — возразил Дарик, потирая затылок. — Раствор держит огонь, ты же знаешь.

Дариуш ещё немного понегодовал, но вскоре успокоился и направился к повозкам — проверять их целостность. Дворфы, тем временем, начали методично обходить поле боя, добивая уцелевших мертвецов.

Лайт заметил трупы быков — их обугленные туши лежали неподалёку.

— Жаль, конечно, животинку, — вздохнул Дарик, глядя на павших животных. — Но зато дворфы остались в живых…

Лайт молча кивнул, соглашаясь. Лагерь превратился в выжженное поле, покрытое пеплом, обломками и останками поверженной нежити.

Утренний туман ещё стелился над выжженной землёй, когда дворфы приступили к восстановлению повреждённых повозок. Воздух пропах гарью, но в нём уже чувствовалась свежесть — первые лучи солнца пробивались сквозь дымные клочья, окрашивая пепел в розовато‑золотистыетона.

Дариуш, с лицом, изборождённым морщинами забот, медленно обходил кареты. Его пальцы, привыкшие к тяжёлому труду, ощупывали древесину, проверяли крепления, оценивали глубину царапин на защитном слое. Он то и дело останавливался, хмурился, качал головой, но не произносил ни слова — лишь взгляд его, острый и цепкий, выдавал напряжение.

Затем он достал карту. Развернул её на уцелевшей повозке, провёл пальцем по извилистой линии тракта, затем поднял глаза на танки, будто сверяя реальность с планом.

Дарик стоял неподалёку, скрестив руки на груди. Его поза говорила о сдержанном нетерпении — он ждал решения дяди, но в глазах читалась уверенность.

Наконец Дариуш глубоко вздохнул, пробормотал что‑то неразборчивое, явно нелицеприятное в адрес нежити, и кивнул племяннику:

— Доставай кристаллы… Нужно довезти товар хотя бы до Меднявки.

Дарик тут же оживился. Его голос, громкий и чёткий, разорвал утреннюю тишину:

— Вук, Тим! Кристаллы — живо!

Двое молодых дворфов, ещё не успевших смыть копоть с лиц, сорвались с места. Они подбежали к одной из карет, откинули крышку потайного отсека и достали два мерцающих оранжевых кристалла. Их свет был тёплым, пульсирующим, будто внутри каждого билось миниатюрное сердце.

Лайт, стоявший неподалёку, успел мельком заглянуть в информационную панель, когда бойцы пробегали мимо:

«Кристалл развития молодой Немерийской гидры

Редкость: редкое

Количество энергии: 50

Описание: кристалл, добытый из молодой Немерийской гидры. Монстр из подземелий высокого уровня, обладающий множеством голов, регенеративными способностями и ядовитостью. Каждая отрубленная голова порождает две новые, если не использовать магию огня или льда для запечатывания раны. Обитает в затопленных пещерах Немерии, где вода насыщена минералами, усиливающими её мутагенные свойства».

Дворфы, не теряя времени, разбежались к танкам. Каждый нёс кристалл бережно, как драгоценный сосуд — пальцы сжимали грани, глаза не отрывались от мерцающего света.

Дариуш проводил их взглядом, затем сокрушённо покачал головой:

— Только траты… Проклятая нежить!

Его голос звучал устало, но без отчаяния — это была усталость человека, привыкшего к лишениям, но не сломленного ими.

Дарик, напротив, действовал энергично. Он махнул рукой, указывая на повозки:

— Подводим товар к танкам! Быстро, парни!

Несколько дворфов тут же взялись за тяжёлые повозки. Их мышцы вздувались под доспехами, когда они толкали деревянные колёса по неровной земле. Скрип дерева, тяжёлое дыхание, редкие команды — всё сливалось в ритмичную симфонию труда.

Дарик сам впрягся в работу, уперевшись плечом в борт одной из карет. Его лицо раскраснелось от усилий, но он улыбался — ему нравилось чувствовать себя частью команды, а не просто командиром.

Лайт, хоть и не получал прямых указаний, тоже решил помочь. Он мысленно отдал приказ — и паучиха, несмотря на следы ожогов, двинулась вперёд. Её когти легко подхватили край повозки, и она начала плавно тянуть её к танку, используя силу всех восьми ног.

Дворфы на мгновение замерли, наблюдая за этим зрелищем, затем рассмеялись:

— Вот это помощник! — крикнул один из них. — С такой зверюгой мы хоть горы свернём!

Работа шла быстро, но методично. Повозки подводили к танкам, дворфы проверяли крепления, перекладывали ящики, чтобы распределить вес. Кристаллы, тем временем, были установлены в специальные гнёзда на бортах танков — их свет стал ярче, когда механизмы начали поглощать энергию. Металл засиял мягким золотистым оттенком, а из вентиляционных решёток потянуло теплом.

Дариуш ещё раз оглядел всё вокруг, удовлетворённо кивнул:

— Ладно, парни. Теперь — в путь. Меднявка ждёт.

Танки загудели, их гусеницы медленно пришли в движение, оставляя глубокие следы на пепельной земле. Повозки, прицепленные к бронированным корпусам, покачнулись, но держались крепко.

Лайт, сидя на спине Силин, оглянулся на выжженный лес. Огонь сделал своё дело — он очистил путь, но оставил после себя лишь пустоту и пепел.

17. Дорогие гости

Дворфские танки продвигались сквозь лес неторопливо, но неумолимо — их массивные гусеницы с хрустом вминали в землю поваленные ветви и молодые побеги. Металл гудел, механизмы ритмично постукивали, а из вентиляционных решёток вырывались струйки тёплого воздуха, пахнущего маслом и раскалённой сталью. Повозки, прицепленные к броне толстыми канатами из сплетённой жилы глубинного паука, покачивались на неровностях, скрепя колёсами.

Лайт ехал на брюхе Силин — паучиха двигалась плавно, её ноги легко преодолевали бурелом и корни, выступающие из земли. Парень то и дело оглядывался, всматриваясь в сумрак между деревьями. Лес казался настороженным — не враждебным, но наблюдающим. Листва шелестела не от ветра, а будто от чьих‑то неслышных шагов.

На башне переднего танка сидели несколько дворфов. Дарик, расположившийся у бойницы, заметил взгляд Лайта и кивнул:

— Что, парень?

— Такое в лесу бывает? — спросил Лайт, проводя рукой по хитину паучихи.

— Имеешь в виду столько нежити? — Дарик почесал бороду, его глаза на мгновение затуманились воспоминаниями. — Такой наплыв мертвецов — впервые. Ходили слухи, что где‑то в Великом лесу обосновался культ некромантов… Я думал, это просто байки для пугливых торговцев, но теперь сомневаюсь.

Парень невольно сжал пальцы — магический фон здесь был стабильно мощным. Силин ощущала это — её глаза то и дело поворачивались в разные стороны, пытаясь уловить источник беспокойства.

«Наверное, потому культисты и выбрали Великий лес местом своего убежища, — подумал юноша. — Здесь их будет очень тяжело найти. Магия смешивается с природной силой леса, маскирует следы».

Дарик и Лайт ещё немного поговорили о нападении — дворф вспоминал прошлые стычки с нежитью, Лайт делился своими наблюдениями о поведении мертвецов в бою. Но вскоре разговор иссяк. Дорога шла в молчании, нарушаемом лишь мерным гулом танков, лязгом металла и далёким криком лесной птицы.

Через несколько часов пути лес начал редеть. Между стволами проступили первые признаки человеческого жилья — дым, поднимающийся над кронами, и едва заметная тропа, вырубленная в чаще. А затем впереди показались очертания деревни.

Меднявка.

Она лежала в небольшой долине, окружённой высокими елями, словно спрятанная от мира. Деревня была невелика — десяток изб с соломенными крышами, амбар, колодец и двухэтажная таверна с вывеской, потрёпанной ветрами. Но главное — её защищал чистокол. Не хлипкий забор, а серьёзное укрепление: толстые брёвна, вкопанные в землю, заострённые сверху, с бойницами для стрелков.

Когда колонна дворфов въехала в деревню, на улицы вышли жители. Их было немного — человек двадцать, не больше. Мужчины с грубыми, обветренными лицами, женщины в длинных льняных платьях, дети, жмущиеся к матерям. Все они смотрели на танки с настороженным любопытством, но без страха.

Лайт огляделся. В каждом дворе он заметил алтари — не привычные жертвенники основному пантеону богов, а странные конструкции из веток, камней и перьев. На них лежали подношения: ягоды, орехи, кусочки хлеба. «Они поклоняются не богам, — понял Лайт, — а духам леса, неба и земли».

На шее у детей и взрослых виднелись амулеты — резные деревянные фигурки, связки сушёных трав, когти и зубы неведомых зверей. Каждый предмет, казалось, был пропитан древними поверьями, передававшимися из поколения в поколение.

Парень ещё раз взглянул на чистокол. Он выглядел крепким, но не новым — брёвна потемнели от времени, кое‑где виднелись следы ремонта. И всё же деревня казалась нетронутой. Ни следов разрушений, ни обугленных балок, ни брошенных домов.

«Как странно, — подумал Лайт. — Великий лес кишит монстрами, но эта деревня будто под защитой. Может, духи, которым они молятся, действительно оберегают их?»

Танки остановились у местной таверны. Дарик спрыгнул с башни, потянулся, разминая затекшие мышцы, и крикнул:

— Ну что, парни, пора отдохнуть.

Из полумрака таверны, скрипнув рассохшейся дверью, вышел высокий мужчина с пышными рыжими усами, отливавшими в дневном свете медью. Его фигура заполнила дверной проём — широкий в плечах, с крепкими руками, покрытыми сетью старых шрамов. Взгляд был острым, цепким: он медленно окинул процессию дворфов, задержался на Лайте и его паучихе, словно оценивая каждого. Затем кивнул Дариушу — коротко, по‑деловому.

Дариуш шагнул вперёд, протянул руку. Их ладони сошлись в крепком рукопожатии — два сильных человека, знающих цену словам и делам.

— Приветствую, Утгар. Как твоя семья? — голос Дариуша звучал ровно, но в нём читалась искренняя забота.

— Всё хорошо, — ответил хозяин таверны, и в его басовитом голосе прозвучала гордость. — Меднявка здравствует, как и её жители. Лес кормит, духи берегут.

Пока Дариуш и Утгар обменивались новостями, Дарик не терял времени. Он расхаживал между повозками, раздавая чёткие приказы:

— Гим, ты первый в дозоре. Тор, проверь канаты на второй повозке. Брок, организуй смену — половина отдыхает, половина начеку.

Его бойцы тут же разошлись по местам — проверять оружие, осматривать состояние повозок и гусениц танков.

Лайт окликнул Дарика:

— Когда вы собираетесь выезжать?

Дворф пожал плечами, вытер ладонью пот со лба:

— Если деревенские продадут крепких коней — завтра и двинемся.

Он помолчал, затем добавил:

— А если нет… придётся задержаться. Набить кристаллов энергии для танков. Без них до эльфийского города не доползём.

Лайт кивнул, задумчиво глядя на тёмные очертания леса.

— Моя цель охоты неподалёку отсюда, — произнёс он тихо.

Дворф хмыкнул, скрестил руки на груди:

— Сначала передохнуть надо. Ты хоть знаешь, что за тварь тебе нужна?

Юноша ответил кивком головы. После короткого раздумья он согласился:

— Да, отдых не повредит.

Дворфы начали заходить в таверну — их тяжёлые сапоги стучали по деревянному крыльцу, голоса гулко отражались от стен. Несколько бойцов остались снаружи: один у танков, двое у повозок, ещё один — на крыше крытой кареты с арбалетом.

Дарик, заметив, что Лайт не может войти в помещение верхом на паучихе, махнул рукой двум молодым дворфам:

— Вук, Тим! Вынесите стул.

Парни, едва успевшие переступить порог таверны, тут же исчезли внутри. Через минуту они выскочили обратно, неся широкую лавку из толстых досок, отполированную годами использования.

Дарик подошёл к призывателю, помог ему осторожно спуститься с панциря Силин. Затем, с неожиданной для его массивного тела ловкостью, усадил юношу на лавку.

— Готово, — кивнул он Вуку и Тиму.

Молодые дворфы, не проронив ни слова, подхватили лавку с обеих сторон. Их мышцы напряглись под рубахами, но они несли ношу легко, будто тренировались годами.

Лайт чувствовал неловкость — ему было неудобно заставлять других нести себя. Он попытался сказать, что может доползти, но Дарик лишь отмахнулся:

— Не выдумывай.

Остальные дворфы и вовсе не обратили внимания на эту сцену — для них это было обыденностью, частью братства, где каждый помогает каждому.

Когда Вук и Тим внесли Лайта в таверну, его сразу окутал густой, многослойный запах: древесного дыма от камина, жареного мяса, хмеля и слегка затхлого соломенного подстилки. Полумрак зала рассекали косые лучи солнца, пробивавшиеся сквозь узкие окна с мутными стёклами.

Обстановка была откровенно бедной. Грубые дубовые столы, сколоченные из толстых досок, несли на себе следы десятилетий использования — царапины, пятна, глубокие борозды от ножей. Скамейки выглядели так, будто их вырезали из цельных стволов, не утруждая себя шлифовкой. Стены из потемневшего бруса местами покрывала плесень, а в углах паутина тянулась от балки к балке, словно седые пряди забытого времени.

Но первое, что бросалось в глаза, — стол. Он выглядел почти роскошно на фоне общей нищеты. На нём уже стояли: большие глиняные кружки с пенным пивом, капли конденсата стекали по шершавым стенкам, огромные куски жареного мяса на деревянных подносах, от которых поднимался пряный пар, миски с тушёными корнеплодами, блестящими от топлёного масла, плетёные корзины с грубым хлебом, ещё тёплым, с хрустящей корочкой.

Лайт невольно задумался: Неужели хозяин таверны ждал дворфов? Всё выглядело так, будто угощение приготовили заранее — не для случайных путников, а для кого‑то важного.

Коренастые дворфы постепенно рассаживались. Вук и Тим бережно опустили лавку с Лайтом у одного из столов. Юноша ощутил, как под ним просели старые доски — но стол стоял крепко, будто врос в землю.

Атмосфера контраста — бедной таверны с богато накрытыми столами — вызывала удивление. Но дворфы, кажется, не замечали этого. Они уже хлопали друг друга по плечу, смеялись, тянулись к кружкам. Для них это был обычный привал после тяжёлого пути.

Взгляд Лайта скользнул выше — к лестнице, ведущей на второй этаж. И тут он заметил четыре глаза. Они смотрели из‑за перил, внимательно, не моргая. Два справа, два слева — будто кто‑то присел на верхней ступеньке, наблюдая за гостями.

Дети? — подумал парень.

Глаза были голубыми, ясными, но в них было что‑то… неправильное. Не детская любознательность, а холодный, расчётливый взгляд, будто за ними скрывался не ребёнок, а кто‑то куда более старый. Когда Лайт встретился с ними взглядом, по его спине пробежал ледяной озноб. Что‑то в этих глазах нарушало естественный порядок вещей — словно они видели не просто путников.

Как только юноша сосредоточился на этом странном ощущении, глаза исчезли. Лишь лёгкое движение тени за углом подтвердило, что ему не показалось.

В этот момент из кухни вышла хозяйка таверны. Она была красива, но красота её принадлежала прошлому — время оставило на лице тонкие линии, а в волосах — серебряные нити. Её движения, однако, оставались плавными, полными скрытой силы. Широкая улыбка осветила её лицо, когда она громко, чтобы услышали все дворфы, произнесла:

— Добро пожаловать, дорогие гости! Мы запаслись большим количеством пива — пейте, ни в чём себе не отказывайте!

Её голос звучал тепло, но Лайту он показался… слишком ровным. Как будто она повторяла заученную фразу, а не говорила от сердца.

Дворфы заулыбались в ответ. Кто‑то уже поднимал кружку, кто‑то отламывал кусок мяса. Воздух наполнился гулом разговоров, звоном посуды, смехом.

Лайт тоже поднёс кружку к носу. Аромат был насыщенным — хмель, солод, нотки трав. Но он не стал пить. Странное чувство тревоги, поселившееся в его сердце, лишь усилилось. Всё вокруг выглядело слишком правильным — и именно это делало происходящее неправильным.

Он снова взглянул на лестницу. Там было пусто. Но ощущение, что за ним продолжают наблюдать, не исчезало.

Рядом за стол тяжело опустился Дарик. Его пальцы тут же потянулись к кружке с пенным пивом, но Лайт резко, почти инстинктивно, перехватил его руку.

Дворф вскинул брови, удивлённо уставившись на юношу:

— Что такое?

Парень наклонился ближе, голос его упал до шёпота:

— Чувствую… что‑то неладное.

Дарик хмыкнул, покачал головой. В его глазах читалась снисходительная усмешка, будто он разговаривал с ребёнком, испугавшимся тени.

— Не параноишь, парень? Мы здесь не в первый раз проезжаем. В этой таверне нас любят и ждут — мы оставляем тут много серебра.

Лайт замешкался, пальцы разжались, отпуская запястье дворфа. Дарик тут же схватил кружку и с громким удовлетворённым вздохом сделал долгий глоток. Пена осела на его усах, он смахнул её тыльной стороной ладони и потянулся к мясу.

В дальнем углу зала Дариуш присел за столик напротив хозяина таверны. Они о чём‑то тихо переговаривались, время от времени кивая друг другу. Хозяйка тем временем порхала между столами — гибкая, быстрая, с неизменной улыбкой на лице. Она подливала пиво в опустевшие кружки, касалась плеч дворфов, шептала что‑то ободряющее. Её движения были плавными, почти танцевальными, но в них чувствовалась отработанная точность.

Лайт так и не притронулся ни к еде, ни к питью. Он сидел, напряжённо наблюдая, как дворфы постепенно пьянеют. В воздухе нарастала тяжёлая, вязкая атмосфера — смех становился громче, голоса — хриплее, движения — размашистее. Дариуш пытался осадить бойцов, просил не напиваться, но недавняя потеря двух товарищей во время схватки с нежитью словно развязала им руки. Каждый новый тост — в честь павших, каждый новый глоток — как попытка заглушить боль. И ни Дарик, ни Дариуш уже не могли этому препятствовать.

Хозяйка таверны подливала всё чаще, всё щедрее. Её глаза, казалось, не упускали ни одной опустевшей кружки. Некоторые дворфы, перебравшие с выпивкой, уже не могли сидеть прямо — их подхватывали под руки и уводили наверх, в комнаты для постояльцев.

— Почему молодой приручатель не пьёт? — спросила хозяйка, приблизившись к столику Лайта и Дарика. Её голос звучал тепло, но в нём сквозила настойчивость. Она наклонилась, чтобы подлить пива в кружку дворфа, и одновременно подвинула Лайту тарелку с дымящимся мясом. — Поешь, я очень вкусно готовлю. Тебе понравится.

Лайт вежливо улыбнулся, но покачал головой:

— Спасибо, я не голоден.

Женщина задержала взгляд на его лице — слишком долго, слишком пристально. Её глаза, тёмные и глубокие, будто пытались проникнуть в мысли юноши. На мгновение Лайту показалось, что она видит его насквозь. Но прежде чем это стало выглядеть странно, хозяйка резко отвернулась и упорхнула к другому столику, оставив после себя лишь лёгкий аромат трав.

Дарик ел и пил с таким аппетитом, будто каждый кусок лишь усиливал его голод, а каждый глоток — жажду. Мясо исчезало с тарелки, пиво лилось в глотку, а дворф лишь крякал от удовольствия.

— Не слишком много ты пьёшь? — не выдержал Лайт. — Кто будет следить за порядком и безопасностью?

Дарик отмахнулся, едва не пролив остатки пива:

— В деревне безопасно. Не накручивай.

Вечер тянулся. Солнце уже касалось верхушек деревьев за окном, окрашивая зал в тревожные закатные тона. Тени удлинялись, сливаясь в единое тёмное полотно.

К закату почти все дворфы были пьяны. Дарик спал, уронив голову на стол, его рука безвольно свисала, пальцы сжимали опустевшую кружку. Вокруг царил хаос: кто‑то храпел, уткнувшись в скатерть, кто‑то бормотал что‑то бессвязное, кто‑то пытался встать, но тут же падал обратно.

Лишь трое оставались в сознании: Лайт, Дариуш и Вук. Дариуш сидел, выпрямившись, его взгляд был трезвым и настороженным. Он медленно обводил глазами зал, словно запоминая каждую деталь, каждое движение. Вук, бледный, но собранный, сидел у стены, его пальцы сжимали кружку, из которой он не выпил за весь день ни капли. А Лайт… Лайт чувствовал, как внутри него нарастает ледяной ком тревоги.

Что‑то было не так.

Хозяйка таверны, плавной, почти кошачьей поступью, подплыла к Вуку. Её улыбка оставалась тёплой, но в глазах уже мерцал холодный, нечеловеческий блеск. Она поставила перед молодым дворфом полную кружку пива и тарелку с дымящимся мясом, мягко, но настойчиво произнесла:

— Ешь, пей. Ты выглядишь уставшим.

Вук покачал головой, его рука незаметно скользнула к рукояти ножа на поясе:

— Не хочу. Сыт.

Лайт тем временем пытался разбудить Дарика. Он тряс дворфа за плечо, шептал ему в ухо, но тот лишь мычал что‑то невнятное, его голова безвольно моталась из стороны в сторону. Ни единый слог не складывался в осмысленные слова.

Когда Лайт снова поднял взгляд на хозяйку таверны, время словно замедлилось.

Блеск металла — молниеносный, почти неуловимый. Лезвие ножа вспороло воздух, вонзилось в горло Вука. Дворф схватился за рану обеими руками, будто пытаясь зажать её, остановить хлещущую кровь. Его глаза округлились от шока, неверия. Он хотел что‑то сказать, но вместо слов вырвался лишь предсмертный хрип. Тело обессиленно рухнуло на стол, заливая дерево алой рекой.

Дариуш рванулся вперёд с яростным криком, но хозяин таверны оказался быстрее. Кинжал с сухим щелчком вошёл в запястье седого дворфа, пригвоздив его руку к столешнице. Дариуш взвыл от боли, попытался вырвать клинок, но тот сидел крепко.

— А‑а‑а!

Его крик потонул в пьяном храпе остальных дворфов. Никто не проснулся, никто не отреагировал.

Лайт отшатнулся, поскользнулся и упал на пол. Холодные доски обожгли спину. Он начал отползать, цепляясь пальцами за неровности, пока не упёрся спиной в тяжёлую деревянную дверь.

— С этими трезвенниками всегда так… — пробормотала хозяйка таверны, и её губы растянулись в хищной, неестественной улыбке.

Лайт невольно взглянул наверх — на лестницу. Там снова появились те самые голубые глаза, но теперь он видел и лица. Детские. Только в них не было ни капли невинности — лишь ледяная пустота, безэмоциональность, будто кто‑то натянул маски на нечто куда более древнее и жуткое. Их рты были испачканы в крови — свежей, блестящей, стекающей по подбородкам.

В этот миг Лайт ощутил ментальный импульс от Силин:

«Опасность! Враги!»

Он подумал, что паучиха говорит о противниках внутри таверны, но реальность оказалась куда страшнее.

Снаружи, у повозок и танков, раздались предупреждающие крики дворфов, оставленных на страже:

— Тревога! На нас напали!

Сухой щелчок арбалетной тетивы, чей‑то вскрик, звук начавшейся потасовки — всё слилось в единый гул смертельной угрозы.

Призыватель мысленно приказал Силин помочь дворфам.

Хозяйка таверны медленно приближалась, поигрывая кинжалом. Лезвие отражало свет, играющий на острие.

— Постой, приручатель… Не усложняй ситуацию, — её голос звучал ласково.

Дариуш, обездвиженный, пытался отмахиваться топором, зажатым в здоровой руке, но хозяин таверны ловко уворачивался, ухмыляясь.

Лайт судорожно вытащил нож с пояса. Металл холодно коснулся ладони. Он упёрся спиной в закрытую дверь, выставил клинок перед собой. Руки дрожали, но он сжал их крепче.

Юноша был один, но был готов продать свою жизнь подороже.