Призыватель с чудесного острова.

Пролог, в котором я прощаюсь и представляю всех-всех-всех, а заодно и рассказываю об Острове Яблоневого Листа

Пять лет. Целых пять лет я чуть ли не каждый день хоть на час да уходил в выдуманный, фантастический, невероятный, но такой прекрасный и увлекательный мир. Это было моим лекарством от стресса и способом не свихнуться от однообразной работы и унылой жизни. Там было перекладывание бумаг и сверка никому не нужных данных, а здесь... Здесь я исследовал мрачные подземелья и поднимался на вершины огромных гор, бродил среди зелёных рощ и пересекал жаркие пустыни, гулял среди скромных деревенских домиков и посещал приёмы в роскошных дворцах. Я рубил деревья и добывал руду, собирал целебные травы и высаживал овощи, ловил рыбу в хрустальных озёрах и охотился в дремучих лесах. Я сражался с ордами злобных монстров и сопровождал богатые караваны, гонялся за разбойниками и спасал пленников, искал сокровища и строил собственный дом.

Я полноценно жил в этом чудесном и несуществующем мире. Здесь мои поступки имели последствия, тренировки приносили результат, а правое колено, которое в реальности отдавалось пронзительной болью каждый раз, когда я делал шаг, здесь даже не покалывало, ничуть не замедляя мою уверенную походку. Я даже одно время состоял в клане, но потом всё же решил, что игра соло мне всё же интереснее.

Мне было хорошо здесь, но ни одна игра не может длиться вечно — и вот в свой тридцатый день рождения я прощался с этой чудесной сказкой. В реальном мире я уже год как нашёл новую интересную работу, обзавёлся новыми знакомствами, а теперь мне предстояла операция, через год после которой, как клялся хирург, я смогу хоть брейкданс танцевать. Пора было двигаться дальше, но я всё-таки мог позволить себе последний взгляд на свой игровой дом.

Я вложил немало игровых и даже немного реальных денег в это поместье. Расположенный в далёком неведомом море островок, связанный с большим игровым миром только порталом — такие полагались каждому игроку — был мной тщательно исследован, облагорожен и благоустроен. Здесь, на Острове Яблоневого Листа, было всё, что могло пригодится игроку для спокойной и практически самодостаточной жизни: небольшая светлая роща с самыми разными деревьями, выход скальных пород с залежами ценных руд, обширный луг, где росли целебные травы, ручьи с чистой ключевой водой, и, конечно, дом. Я долго планировал и готовился, прежде чем приступить к строительству и результатом искренне гордился. Большой трёхэтажный особняк из светлого камня сверху напоминал букву «Ш». В правой «ножке» располагались мои личные помещения — спальня, рабочий кабинет, гостиная, библиотека, лаборатория, гардеробная, оружейная, сокровищница, заклинательный покой... Центральное крыло было отдано под столовую, большой зал для приёмов — я несколько раз принимал там сокланов, устраивая пиры и праздники, хотя большую часть времени зал, конечно, пустовал — а также гостевые комнаты. Ну, а левое крыло предназначалось для слуг. Там были кухня, кладовые, мастерские и, конечно, спальни. Девять просторных уютных комнат и целый этаж, отданный в личное пользование моей домоправительницы — не мог же я поселить благородную тёмную эльфийку в неподходящих ей покоях! Да что там, в моём доме были даже ванные и уборные — хотя уж чего-чего, а необходимости ходить в туалет разработчики в игру не вводили, да и мыться, в общем-то, было не обязательно.

Я усмехнулся, вспоминая удивление некоторых знакомых. «Да на кой тебе так заморачиваться, это ж неписи, они всё равно не спят», говорили мне. А вот другие ребята меня поняли, да...

А кроме собственно дома был ещё расположенный перед ним небольшой цветочно-газонный парк, с беседками, прудиком, ритуальными и магическими кругами и высокой изящной оградой, за которой виднелась арка портала, соединяющая мои владения с основным игровым миром. С другой стороны, за домом, разместился сад с дюжиной фруктовых и ягодных деревьев, огород, где весело зеленели грядки с овощами и разделённый на несколько участков выгон, где паслась всякая живность — от кур до коров. Полное самообеспечение! Ну, почти. Процентов так на восемьдесят — точно.

Я шагал по дому, проходил по разным комнатам, рассматривал обстановку и кивал слугам. Их было десять (больше система не позволяла), и я в своё время получил массу удовольствия, сперва рекрутируя их, а затем выбирая способности и навыки. Ну и продумывая им характеры и биографии. Это, конечно, было уже придурью, ведь прописать прошлое персонажу было невозможно — но мне было приятно при виде старого повара-халфлинга видеть не просто Сэма Ветчинкинса, а бывшего баронского повара, мастера готовить простую деревенскую еду — без особых наворотов, но вкусную и сытную. Он, воображал я, много лет работал на старого барона, но молодой наследник решил, что желает видеть на своём столе более изысканные блюда и уволил старика. Тот забрал сыновей, тоже работавших в баронском замке и уехал в родную деревню, но по пути на них напали разбойники. К счастью, мимо проходил я и разделался с негодяями, а старик в благодарность согласился поработать на меня. Спасение от разбойников, кстати, и в самом деле было: игровая система постоянно генерировало множество миниквестов в стиле «шайка бандитов захватила пленников, спаси их, отважный герой!» Спасённые могли в благодарность дать игроку немного денег, научить чему-нибудь полезному или поступить на службу.

Теперь на кухне у меня расположился улыбчивый морщинистый старикан, в чьих характеристиках была прописана готовка, пивоварение и бой на ножах (я решил, что в молодости, до того как жениться и остепениться Сэм успел побывать наёмником и не раз пускал в ход свой тяжёлый мясницкий тесак) Вот эти навыки, кстати, были вовсе не для красоты: при наличии нужных продуктов повар и в самом деле мог приготовить еду и выпивку, а если нужно — то и рубануть подвернувшегося под руку противника. Для прокачки этих умений мне в своё время пришлось предоставить НПС массу мяса, рыбы, муки, яиц и прочего сырья, но когда навык поднялся до максимума, блюда и напитки на моём столе начали давать полезные временные бонусы.

Слуги вообще были полезны. Как ни крути, но ни один игрок не мог научиться всему, да многие и не хотели тратить время на всякую ерунду вроде ремесленных навыков, но слуги могли взять всякие скучные обязанности на себя. Они прокачивали навыки самостоятельно — нужны только ресурсы... ну и время, конечно же. Пришлось подождать и раскошелиться, но со временем один из двух сыновей Сэма, Билл, сделался умелым садовником и сборщиком целебных трав, а его брат, животновод Том, мог ухаживать не только за курицами, но и за овцами и коровами.

Сейчас я видел за окном одного из хоббитов в саду, а другого — среди скотины. И не скажешь ведь, что у садовника в дополнение к садоводству и собирательству отлично прокачан еще и навык пращника, а фермер умеет не только ухаживать за животными, но и с посохом в ближнем бою управляется мастерски. Ну и рыбак он тоже весьма неплохой.

Если присмотреться, то яркие пышные цветы у ног Билла тоже были непростыми: они очень активно шевелились и время от времени перемещались туда-сюда. Альрауны — полуразумные растения, обожающие всяческую зелень. Именно они обеспечивали порядок среди грядок и на пастбищах. Животные производят кучу всякой гадости вроде навоза, и хотя игровые условности попросту не предусматривали коровьих лепёшек и птичьих клякс, разработчики всё же озаботились обоснованием такой чистоты и красоты. Альрауны — симпатичные существа с туловищем-стеблем, ногами-корнями, руками-листьями и волосами-лепестками — прекрасно подходили на роль уборщиков, по игровой легенде именно благодаря их усилиям игровые леса и поля такие чистые и уютные. Они где угодно селятся — вот и у меня на острове завелись. Вернее, я сам давным-давно позаботился о том, чтобы поселить у себя дюжину волшебных уборщиков. Они слугами не считались и даже на полноценных НПС не тянули — так, мелкие неагрессивные боты, скорее даже объект обстановки, чем монстры. Первый уровень, красивые яркие создания — они неплохо вписались в островной пейзаж. Пользы, как и вреда, от них в игровом плане было немного — при убийстве выпадали только разноцветные лепестки, которые вполне себе применялись в алхимии, вот только их можно было получить и просто аккуратно сорвав. Три лепестка с каждого альрауна можно было взять, не вызывая агрессии, а за убийство выпадал всего один. В общем, среди мирных игроков охота на альраунов считалась дурными манерами — то ли дело их двоюродные родственнички, мандрагоры! Вот те и уровень имели приличный, и напасть первыми могли, да к тому же ценнейший алхимический ингридиент после себя оставляли. Но я отвлёкся, а по игровой легенде выглядело всё так: вскоре после того, как на землю поблизости от альрауна попадёт какой-нибудь органический мусор — навоз или, скажем, объедки — листья и корни оплетут его, утянут прямо сквозь травяной ковёр под землю и растворят все, что только возможно, превратив в ценное удобрение, которое и отправится прямиком к корням нуждающихся в подкормке растений. Что не растворится — металлы, например — останется лежать где лежало. И альрауны сыты, и я в коровью лепёшку не наступлю.

А вот в гостиной две девушки-гномы, горничные-служанки. Их я спас, когда они заблудились в лесу и наткнулись на стаю волков. Теперь Гуннхильд «Хильда» Штайнхаммер и Бригитта «Бри» Айзенакст занимают в моём доме обязнности служанок — хотя по профильным навыкам у Хильды специализация рудокопа, каменотёса и воина-молотобойца, а Бригитта — кузнец, ювелир и мастерица боя на топорах. По моему глубокому убеждению девушки — двоюродные сёстры, которые сбежали из родных пещер, не желая выходить замуж за очень уважаемых и богатых гномов старше их вдесятеро. Почему они сами от волков не отмахались? Устали очень, из сил выбились, а то бы размотали серых на лоскутки. Работа в моём доме их не слишком обременяет — магические артефакты поглощают пыль и грязь, так что уборка и мытьё посуды много времени у девушек не занимает, зато они с удовольствием орудуют кирками и молотами, обеспечивая меня каменными блоками, рудой, слитками и даже оружием и бронёй. Я мог выдать задание, отбыть на приключения, а вернувшись, получить новенький, только что с наковальни, клинок. Таким образом моя оружейная практически без моего участия оказалась заполненной бронёй и оружием. Вот навык ювелира Бри ещё не до конца освоила, так что созданные ей кольца, браслеты и ожерелья пока что шли в переплавку и из этого сырья создавались новые предметы. Круг не замкнутый, где-то четверть серебра и золота при обработке пропадала, но всё равно удобно. Эх, ещё неделька-другая и мой домашний ювелир получила бы десятый, самый высокий уровень навыка...

За окном, по обеим сторонам от входа разместились четверо стражников — крепкие парни в доспехах из толстой кожи. Их я не спасал — просто нанял, обратившись в специальную НПС-гильдию. У меня тогда совершенно некстати активировался квест «налёт морских разбойников», нужно было оборонять остров от вражеского нападения, а в подчинении на тот момент было только три хоббита. Пришлось раскошелиться, но лихая четвёрка бойцов отлично держалась против вражеских головорезов и я поставил контракт на автоматическое постоянное продление. Помимо всего прочего, мои стражи были ещё и оборотнями, что давало им неплохую регенерацию, повышенную силу и ловкость, а также сопротивляемость к оружию из железа и стали. Правда, за это приходилось расплачиваться слабостью к огню и серебру, но хотя у некоторых пиратов и имелись факелы, серебряных стрел и кинжалов у них не нашлось.

Хотя каждый из четверых держал в руках здоровенную алебарду, сражаться они могли не только этими мощными, но медлительными хреновинами — их альтернативное оружие представляло собой украшенные здровенными когтями перчатки. Оборотни же — им привычно рвать врага клыками и когтями.

А помимо чисто боевых навыков — двуручное оружие и боевые когти у каждого — стражники и ещё кое-что умели. Рыжий подвижный Фокс, самый мелкий из всей команды, специализировался на гончарном ремесле, а заодно и на зачаровании — попросту говоря, превращении обычных предметов в магические. Худощавый Вольф, обладатель резких хищных черт лица, был охотником и кожевенником — броню для себя и товарищей изготовил именно он. Здоровяк Барри, самый сильный из команды, имел навыки лесоруба и плотника-столяра — из его лапищ выходили деревянные идолы-тотемы, которые после зачарования Фоксом обеспечивали ускоренный урожай, быстрое восстановление ресурсов и прочие полезные ништяки. Ну, а толстяк Ленни в свободное от несения службы время занимался портняжничеством (эй, ну кто-то должен был шить мне одежду!) и впридачу был баффером — накладывал на соратников разнообразные усиления и бонусы.

И кто же оставался из моих верных слуг? О ком я не рассказал, потому что самое интересное всегда нужно оставлять напоследок? Ну разумеется, last but not least — моя домоправительница, тёмная эльфийка леди Тиана. Если полностью, то высокая госпожа, леди Тиана ала Трандиин, дочь благородного дома Трандиин. И это именование не я придумал — имя было выдано игровой системой.

Вообще, интересная история получилась. Мы тогда всем кланом попёрлись в один интересный данж, бить морду тамошнему боссу. Он оказался на удивление неприятным противником: огромый драук — в смысле, паук, у которого вместо головы растёт торс тёмного эльфа. Бегал, гад, по стенам и по потолку, плевался ядом, швырялся паутиной, призывал орды пауков, кастовал зловредные заклинания и лихо рубился отравленным копьём. А когда с него снимали две трети хитов — бросался к одному из подвешенных к потолку паутинных коконов, хватался за него — и кокон рассыпался пылью, а босс полностью восстанавливался. Намучились мы с ним — прямо вспомнить приятно. Из двадцати человек всего девять осталась под конец боя, но нам таки удалось его подловить — когда этот гад членистоногий собрался засосать предпоследний кокон, в него полетели все доступные нам заклинания заморозки. Мы и раньше их применять пытались, но он их то блокировал, то сбрасывал, а тут вот повезло — босс замер на месте, выхватил нашу дружную атаку с девяти сторон, угодил в станлок и наконец скопытился. Ну, а нам выпала изрядная гора трофеев — в том числе и пара паутинных коконов. Один из них мне по жребию и достался, а в нём была заключена эльфийка. В другом, кстати, тоже.

В общем, выбрал я функцию «нанять персонажа», посмотрел характеристики — и офигел. Во-первых, чисто по цифрам — она всех моих стражников на голову превосходит. Сила, скорость атаки, уворотливость, живучесть — все показатели высочайшие! А потом перевёл взгляд на навыки — и чуть не сел. У обычных НПЦ их по три, изредка может добавляться расовая особенность — вот мои оборотни имеют «врождённый талант» к бою с использованием когтей. Такая четвёртая способность не может быть изменена, но лишней не бывает по определению. Вот и у моей спасённой эльфийки имелась особая способность, и какая! «Жрица Плетельщицы Нитей»!

А жрецы со жрицами, если не утратили божественного расположения — это та ещё имба. Целительство, благославения, проклятия, призывы... Десять уровней — и на каждом какая-нибудь новая способность да откроется. И это не стандартные воинские «увеличение силы атаки на 25%» или там «устойчивость к ядам» — а, считай, полноценный полностью развитый навык. Имба, говорю же. Недаром игроки жрецами становиться не могут, как бы ни ныли желающие в письмах к администрации. Ну а в придачу к жречеству — навыки владения кинжалом (ритуальным, ясное дело), зельеварение и боевая магия дроу.

Вот таким образом эта бледная темноволосая красавица по праву была мной назначена на роль домоправительницы, ключницы, хранительницы очага и заодно моей названой сестры. Ну не любовницы же! Во-первых, в игре такие функции несмотря на полную виртуальность реализованы не были, а во-вторых... Для хорошего парня, которого я с наслаждением отыгрывал, было бы вполне логично предложить спасённой и не могущей вернуться домой девушке стол и кров, а вот претендовать на что-то большее — поступок недостойный и неподобающий. Так что — сестра. Названая. Старшая, хотя выглядит даже помоложе (тёмные эльфы они такие, стареть не желают). Были бы мы оба мужчинами — сказал бы, что мы побратимы, а для разнополых персонажей — слова такого нет. Ну, или я его не знаю.

Эльфийка восседала в изящном резном кресле, самую малость не дотягивающем до трона, а за её спиной красовалось великолепное мозаичное панно, изображающее широко раскинувшего крылья орла. Если в правильном порядке коснуться глаза, одного из перьев и хищно загнутого когтя, то откроется подземный ход, ведущий в скрытую (даже от моих бывших сокланов) пещеру, в которой скрывалась моя гордость, то самое, за что я когда-то перевёл на счёт игровой компании не то чтоб огромную, но всё же запоминающуюся сумму — магический источник. Небольшое идеально круглое озеро, в центре которого возвышался здоровенный сияющий мистическим светом кристалл. Магия источника пронизывала весь остров, наполняя силой тотемы и колдовские ловушки. А если уж у меня в руках оказывались разрядившиеся в ноль амулеты и артефакты, то чтобы не ждать, когда рассеянная вокруг сила их напитает, я мог попросту окунуть магические предметы в воду — и за считанные секунды они оказались бы полностью заряженными и готовыми к работе. А ведь воду можно было ещё и пить — всего один глоток полностью восстанавливал опустевшие запасы маны моего игрового организма. Вот выносить смысла не было — за пределами пещеры насыщенная силой вода мигом превращлась в самую обычную водичку безо всяких полезных свойств. Полезная, одним словом, фишка, и неудивительно, что бесплатно её разработчики игрокам не предоставляли. Я заплатил — и даже сейчас не жалел. Но спускаться к источнику всё же не стал — мой путь вёл наружу.

Высокие украшенные тонкой резьбой входные двери, белые плиты парковых дорожек, обманчиво изящная ограда, разбросанные в произвольном порядке деревянные скульптуры-тотемы... Каждый шаг давался мне тяжело. Всего через пару минут мой аккаунт будет удалён и остров со всеми его обитателями исчезнет. Николас Аквилус, призыватель монстров, герой и искатель приключений покинет этот мир навсегда. Этого я уже никак не мог изменить — сам же позаботился о том, чтобы отрезать себе все пути к отступлению. Но, чёрт побери, как же мне хотелось остаться!

С высоты донёсся пронзительный клёкот и я привычно поднял голову. В небе, широко раскинув крылья, парил огромный серокрылый орёл — мой фамильяр Альтаир. Не уникальный и даже не редкий вид, самый обыкновенный, не имеющий суперпоказателей как златоклювый или среброглазый — но я когда-то сам добыл орлиное яйцо, вскарабкавшись на вершину скалы, вырастил смешного большеголового орлёнка в могучего властелина небес и прокачал его до максимума. Альтаир мог задать хорошую трёпку даже дракону или мантикоре, а его особый навык, орлиный взор, гарантировал, что пока я нахожусь под открытым небом, ни одна тварь не сумеет подобраться ко мне незамеченной. Орёл сопровождал меня почти четыре года — но и он тоже останется в прошлом всего через несколько минут.

В правом верхнем углу зрения уже давно розовел, а теперь уже налился кроваво-красным цветом отсчитывающий последние секунды моей игры таймер. Я шагнул в арку портала и в поледний раз обернулся, глядя на Остров Яблоневого Листа. Печально улыбнулся, глядя как багровая единица сменяется нулём, моргнул и... И тут-то это и произошло.

Николай Орлов навсегда покинул свою любимую игру. И хотя исполнять брейкданс он так и не научился, но вальс через год на собственной свадьбе танцевал вполне уверенно. Он прожил долгую и счастливую жизнь, и единственное, что удивляло всех его знакомых — это полное и абсолютное нежелание играть во что-то более современное, чем шахматы. Даже дети никак не могли убедить папу попробовать запустить что-нибудь этакое. Просто не хотелось. Словно бы вся та часть его «я», что вообще отвечала за интерес к компьютерным играм куда-то подевалась.

А вот судьба Николаса Аквилуса сложилась совершенно иначе. Хотя и ему уже никогда не довелось играть в компьютерную игру. Он и компьютера-то никогда в жизни больше не увидел, но ничуть из-за этого не огорчался. А началась его новая жизнь с того, что портальная магия — абсолютно надёжная, никогда не дающая сбоев — внезапно пошла вразнос в тот самый момент, когда он, стоя прямо в синеватом мареве портала, обернулся на Остров Яблоневого Листа...

Глава первая, в которой у меня всё болит, подобное лечат подобным, а Альтаир устремляется в небеса.

Очнулся я от того, что у меня болело... блин, да всё! В череп справа-сзади какой-то неуклюжий и часто промахивающийся рукожоп пытался заколотить докрасна раскалённый гвоздь. В переносицу — акурат там, где лоб начинается — наоборот, кто-то ввинтил здоровенный ржавый шуруп, а потом передумал и теперь пытался выдернуть его, усердно расшатывая. Рёбра, похоже, побывали в молотилке — они ныли все до одного и каждое на свой лад. Мышцы рук и ног неведомая прачка явно использовала в качестве бельевых верёвок, цепляя мокрые простыни здоровенными прищепками. Шея просто затекла. Но хуже всего было правому колену — оно прямо-таки пульсировало от горячей, резкой боли.

Не взвыл я в полный голос только по двум причинам. Во-первых, у меня даже на это не было сил, а во-вторых, боль постепенно утихала. Не сама по себе — меня лечили. Чьи-то тонкие, но сильные пальцы аккуратно втирали в мою грудь какую-то резко пахнующую травяной свежестью мазь и с каждым прикосновением боль понемногу отступала. По шажочку, по капельке, по миллиметру — но боль покидала моё избитое тело и мне становилось немного легче. Сосредоточившись на действиях неведомого целителя — а скоре, целительницы, пальцы были явно женскими — я словно погружался в транс, пытаясь отрешиться от хоть и слабеющей, но всё ещё зверски сильной боли и понемногу прислушивался к звучавшим где-то далеко-далеко, прямо у меня над головой словам.

— Ты был прав, Сэм, эта мазь и в самом деле помогает, — произнёс низкий глубокий женский голос. — А я, признаться, сомневалась.

— Ясный нос, работает, — хмыкнул, видимо, этот самый Сэм. В его голосе ясно звучало старческое дребезжание — но отнюдь не слабость. Этого старикана, похоже, годы потрепали, но не сломали, а закалили. — Рецепт-то старый, хоббитский. В мои наёмничьи годы не раз пригождался, хе-хе.

— Меня удивило то, что это снадобье совсем не содержит магии, — пояснила женщина. Старик снова хмыкнул.

— В том-то и суть. Мы, хоббиты, народ не особо колдовской, магов у нас раз-два и обчёлся, целителей побольше, но всё одно немного. Зато в травах-кореньях каждый, почитай, понимает. А эти вот травки — они, натурально, на любой полянке растут, наклонись да сорви, разотри да смешай — вот тебе и лекарство от синяков да ушибов. Даже переломы лечит, хоть и небыстро. Заклинанием, ясен нос, быстрее да легче, однако ж ты сперва отыщи того, кто их, заклинания целительские, применить может...

— Понимаю, — рассеянно отозвалась женщина, аккуратно — и на удивление легко — поворачивая меня на бок. — У нас в Семье таких проблем не бывало, так что я и не думала о безмагических средствах. Хвала Плетельщице, ты сумел приготовить эту мазь! У меня всё замешано на чарах, да и у Николаса вся медицина колдовская.

— Привычка, — усмехнулся хоббит Сэм. — Нас-то господин тоже зельями да свитками обеспечил, однако ж я тридцать лет, пока наёмничал, этиим лекарством пользовался, всякий раз своими руками готовил — а как понадобилось, руки-то и вспомнили. А теперь вот для господина, стало быть, пригодилось. Я только так и не понял, почему его магией-то полечить нельзя? Вы, леди Тиана, так и не объяснили.

— Энергия портала при взрыве не рассеялась в пространстве, а буквально впиталась в тело бра... Николаса. Понятия не имею, как это возможно, но сила пронизывает всё его тело, каждую кость и каждую каплю крови. Даже волосы и ногти пропитались этой энергией. И она очень плохо реагирует на любую другую магию. Когда его принесли, я сразу сплела заклятие познания — и еле успела его развеять, сила в теле прямо-таки забурлила. Более серьёзное или продолжительное воздействие могло бы убить Ника.

— Однако ж ничего себе, — присвистнул старик — и что, совсем не уходит сила-то?

— Очень и очень медленно. Портальная магия, как вода из мокрой губки, понемногу покидает тело Николаса, но... неохотно как-то. В магическом зрении это хорошо видно. И ускорить процесс... даже если это и возможно, то я понятия не имею, как. Так что придётся подождать, пока брат... лорд Николас придёт в себя. Мазь твоя явно помогает, синяки и ушибы на глазах рассасываются, так что скоро он должен очнуться.

— Понимаю, понимаю. Пойду остальным расскажу, успокою ребят. Они-то там места себе не находят. Ну и поесть чего-нибудь сварганю, да девчонок вам в подмогу пришлю, ага? А то вы уже который час рядом с господином сидите, места себе не находите.

— Это пустяки, Сэм, — грустно усмехнулась названная леди Тианой женщина. — Бывало и хуже. Я — третья наследница Дома Трандиин, я привыкла быть сильной.

— Вам виднее, госпожа. Однако ж Хильду с Бри я всё одно пришлю, авось пригодятся.

— Не госпожа! — слегка построжел женский голос. Я хотел было открыть глаза, чтобы взглянуть на его обладательницу, но сил пока не хватало. — Господином на этом острове был и будет Николас Аквилус и никто другой.

— Как скажете, леди Тиана, — хмыкнул удаляющийся Сэм. — Вы сестра господина Николаса, вам виднее.

— Нахальный старик, — с какой-то непонятной нежностью вздохнула сестра Николаса... моя сестра? Николас — это же я, верно? Да, Николас Аквилус, хозяин Острова Яблоневого Листа, призыватель, герой и искатель приключений. Я собирался... куда-то я собрался, почему-то в одиночестве, шагнул в портал, задержался на секунду, чтобы как обычно бросить взгляд на свои владения, и... и теперь лежу тут, пока тёмная эльфийка Тиана выхаживает меня мазью, которую сварганил мой повар, Сэм Ветчинкинс! Память обрушилась как удар молота, и хорошо ещё, что этот удар пришёлся по черепу изнутри!

Вот теперь я застонал и, услышав обеспокоенный вздох, собрал достаточно сил, чтобы приоткрыть один глаз. Левый. Пару секунд всё плыло и кружилось, но затем зрение пришло в норму и я увидел склонившуюся надо мной девушку. Прямые чёрные волосы, бездонные тёмные глаза, бледная кожа, изящные тонкие черты лица — моя названая сестра Тиана смотрела на меня со смесью жалости и надежды.

— Ти... — начал было я, но горло сжалось в болезненном спазме и я сбился на какой-то сип. К моим губам тут же прижался край наполненного восхитительно прохладной водой стакана.

— Тише, братец, лежи молча, — мягко, но настойчиво потребовала Тиана. — Слушай меня. Сперва выслушай, а потом, если силы будут, говори, ясно? Если да, моргни.

Я прикрыл глаз, а потом, поднапрягшись, снова открыл, вместе с правым. Уйй... кажется, глаз у меня тоже заплыл.

— Когда ты проходил через портал, — заговорила девушка, — с ним произошло нечто непонятное. Магия вырвалась наружу, мгновенно охватила весь остров и куда-то перенесла. А затем вернулась и снова сжалась, а ты оказался в самом центре этого... катаклизма. Буквально висел в воздухе, пока вокруг бушевал магический вихрь, в котором летали куски портальной арки. Тебя крепко приложило каменными осколками, ты весь в синяках. Прилетело и по голове, а особенно досталось правому колену. Ты несколько часов был без сознания. Беда в том, что вся портальная магия втянулась в твоё тело и лечить и даже обследовать тебя с помощью чар я боюсь — энергия в твоём теле крайне нестабильна. К счастью, Сэм приготовил какую-то особую хоббитскую мазь от ушибов и она помогла — синяки и отёки спадают прямо на глазах и ты очнулся. Сейчас я предупрежу об этом слуг. Ещё пить хочешь?

— Нет, — выдохнул я. — Сама выпей. И это... Спроси у слуг.. средство от боли... Думать тяжело.

— Мы снабдили их самыми лучшими лекарствами, — вздохнула Тиана, одним глотком осушив стакан. — Они все магические, проклятие!

— Не наши, — прошептал я. — Собственные. Как у Сэма.

На лице эльфийки отразилось понимание. Она молниеносным движением схватила со столика колокольчик и, внезапно глубоко вздохнув и на секунду прикрыв глаза, не затрясла им изо всех сил, а аккуратно качнула, издав короткий мелодичный звон. Я знал, что сейчас все мои домочадцы услышали этот сигнал и наверняка спешат прямиком сюда.

В дверь коротко стукнули и тут же распахнули её настежь. Бригитта ворвалась в комнату, за ней по пятам следовала Гуннхильд. Длинные тёмно-синие платья на девушках были изрядно помяты, а белых передников и вовсе не было. Гномки выглядели так, словно только что вылезли прямиком из шахты.

— Леди Тиана, мы принесли изумрудный мох, — выпалила Хильда. Бригитта молча протянула эльфийке мешочек, набитый чем-то обьемным. — Он боль снимает и ушибы лечит!

— Где вы его достали? — Тиана извлекла из мешка несколько ярко-зелёных комочков.

— В шахте, — отозвалась Хильда. — Недалеко от входа растёт.

— Вы ходили туда одни? — нахмурилась Тиана и в голосе её зазвенел металл. — Я же приказала не покидать дом!

— Мы с Вольфом, и бежали всю дорогу, — пискнула Бри, а Хильда упрямо добавила: — Господину Николасу лекарство нужно, так?

— Нужно, — прохрипел я, и гномки, прикрыв рты ладошками, дружно запищали что-то восторженное. — Как это применять?

— Размять и положить на рану, вот и всё. А от боли — в тёплой воде настоять немного и пить!

— Настаивайте, — холодно кивнула Тиана. — А о вашем походе мы ещё поговорим. Вы сбежали без предупреждения, когда...

— Мы бы предупредили, — донеслось уже из-за двери, — а вдруг бы вы не пустили?

— Знаешь, братец, у нас дома их бы за такое до полусмерти запороли, — вздохнула достойная дочь дома тёмных эльфов, аккуратно накладывая на моё колено моховый компресс.

— У них дома тоже, — вздохнул я. — Оххх... не сердись, сестрица. Колено-то и впрямь сразу онемело, не так болит.

— Я им жалование урежу, — мрачно пообещала моя домоправительница. — и без сладкого на неделю оставлю, нет, на две!

— Ну и ладно, — пробурчала Хильда, входя в комнату с подносом, на котором стоял наполненный зеленоватой жидкостью стакан. — Вот, господин, залпом и до дна. Враз поможет.

— А вкус... ничего так, — проворчал я, переводя дыхание. — И впрямь легче стало.

— Премия, — буркнула Тиана. — Обеим. В тройном размере. Долго этот мох действовать будет?

— Питьё — час, потом можно ещё стакан. А затем придётся перерыв сделать, до завтра. А на припарку смотреть надо — как пожелтеет, снимать — больше пользы не будет. Жаль, мха маловато было, капризный он, растёт плохо.

— Это не беда, у нас тоже кое-что имеется — прогудел низкий голос от дверей. Я повернул голову, там, довольно ухмыляясь, собрались все четверо стражей-оборотней и трое слуг-хоббитов. Говорил здоровенный, буквально по-медвежьи массивный здоровяк Барри. — Вот, корешок — пожевать немного, сил сразу прибавится, а боль уйдёт, так и на переломанных ногах плясать пойдёшь. А эти ягоды, если растереть да приложить, заживляют хорошо.

— А людям эти ваши корешки с ягодами подходят? — обеспокоилась сестра, с некоторым сомнением глядя на хищно изогнутый корень и подозрительного вида ягоды. — Шерстью Николас от такого не обрастёт?

— Да не, они ж не волшебные. Сила леса в них, да, но магии никакой, Помогут, зуб даю! — уверенно заявил Барри, выразительно щерясь. — Только понемногу надо, от корня четвертинку, а ягодок — по две зараз, не больше.

— Я покамест ещё мази набодяжил, — вздохнул Сэм. — Глядишь, и не пригодится, но пускай уж будет, ага?

— А я, это, молочка свежего принёс, — смущённо сообщил Том. — Оно, конечно, не лекарство, однако ж господин Ник его завсегда любил, вот я и это, расстарался. А Билли ягод нарвал, малинки с земляникой...

Я не выдержал и расхохотался. И ойкнул — смеяться было больно. Но улыбаться своим верным слугам я всё же мог.

— Ладно, целители, — вздохнула Тиана, аккуратно скармливая мне одну ягоду за другой. — На какое-то время мы сумели помочь Нику справиться с болью, но что делать дальше? В его теле ещё огромное количество портальной энергии, и с ней что-то нужно делать.

— А она точно лечебной магии помешает? — задумчиво уточнил толстяк Ленни. — Я бы мог наложить парочку очищающих заклятий, глядишь, помогло бы...

Вместо ответа Тиана извлекла откуда-то изящные маниюрные ножнички, срезала у меня прядь волос и аккуратно положила их на опуствшее блюдце, которое и подтолкнула к воину. Тот на секунду задумался, протянул руку, что-то пробормотал — и в следующий миг на тарелочке начало твориться нечто невообразимое. Сколько-то волосков мгновенно раздулось до толщины пальца, несколько развеялись противным зеленовато-сизым дымом, остальные просто рассыпались невесомой серой пылью. Воцарилась тишина.

— Магию из господина Николаса надо убирать, — угрюмо подытожил Ленни. Все снова уставились на меня.

— А я вот чего не понимаю, — неожиданно заговорил Фокс. — Здесь, на острове, магия же повсюду — амулеты-артефакты сами собой заряжаются, тотемы эти, которые Барри режет, силу прямо из воздуха берут, так? Тогда почему она господину не вредит?

— Не вредит, — медленно повторила Тиана, внимательно глядя на меня и явно задействовав магическое зрение. — И не может навредить, ведь магический источник на самого Николаса завязан... Фокс, ты гений!

— У тебя идея, сестрица? — осторожно уточнил я. Когда глаза тёмного эльфа загораются таким вот лихорадочным блеском, большинство разумных и даже неразумных, но наделённых инстинктом самосохранения существ стараются оказаться как можно дальше.

— Подобное лечится подобным! — торжественно провозгласила девушка, изящно поднимаясь из своего кресла. — Тебе нужно оказаться в средоточии твоей собственной магии, тогда чуждая энергия будет вытеснена из твоего тела!

— Э-э-э... А ты уверена?

— Сейчас проверим!

На сей раз прядь волос у меня отхватили побольше, да и действовала Тиана не столь аккуратно. Прихватив с собой Фокса, как автора идеи и Ленни, как облажавшегося, она поспешила вниз, к источнику, и вскоре вернулась с таким невозмутимым видом, что сразу стало ясно — сработало. И впрямь — мокрый клок волос без проблем и побочных эффектов принимал все магические издевательства, которые на него обрушли все, кто имел хоть какие-то магческие навыки.

В подземную пещеру меня отнёс Барри. Просто подошёл сзади к креслу, куда меня перенесли, поднял да и пошёл себе, словно в руках у него было не крепкое деревянное сиденье, на котором восседал не самый тощий в мире мужчина, а. скажем, кастрюлька с водой. Поднял, перенёс и поставил. На лестнице, правда, пошёл чуть медленнее, но это так, на всякий случай, ради соблюдения техники безопасности.

В прохладную искрящуюся воду источника я всё же погружался с опаской. И не зря — меня, казалось, сжало, растянуло, встряхнуло, взболтало и закружило, причём всё это случилось одновременно и единомоментно. Пакостные были ощущения, хорошо хоть, закончились быстро... или нет? Счёт времени я, кажется, потерял но когда очнулся, у меня уже ничего не болело. Ничего, кроме правого колена. Оно продолжало ныть, хоть и приглушённо, даже когда я просто полулежал в воде, а уж при попытке встать, отдалось резкой злой болью, несмотря на мазь, мох и даже ягодки.

Коленная чашечка разбита вдребезги, — абсолютно нейтральным голосом сообщила Тиана, использовав наконец на мен диагностическое заклинание. — И там, в том самом колене, сохранились остатки портальной энергии. Они чётко локализованы в глубине сустава, возможно, там застряла какая-то крохотная частица портала.

— И что ножно с этим сделать? — осторожно уточнил я. — Вырезать?

— Не знаю, Ник. — Выдержка изменила Тиане и на меня взглянули абсолютно несчастные и полные слёз глаза. — Всё, абсолютно всё твоё тело в полном порядке, кроме этого проклятого колена! Источник больше не помогает, а лезть туда, где я совсем не уверена, что потом смогу всё исправить, я просто боюсь! Магия в этом самом месте просто исчезает бесследно, хорошо хоть, больше не творит... всего такого! Я просто не знаю, что делать.

— Значит, не будем делать ничего, — решил я.

— Как?

— А вот так. Раз магия не действует — значит, будем использовать мази и припарки. Само заживёт со временем.

— А как же...

— Само рассосётся. Или нет, но это сейчас не главное. Пришла пора наконец оглядеться и понять, куда же нас занёс этот проклятый портальный взрыв!

Портал пошёл вразнос ровно в полдень, секунда в секунду. Провалялся я без сознания часа четыре. Пока меня лечили, мочили и переодевали — ещё часа полтора минуло. Так что солнце уже начало спускаться к горизонту, когда я при помощи Барри и Ленни поднялся наконец на крышу особняка и осмотрелся.

Раньше Остров Яблоневого Листа окружали, куда ни посмотри, одни морские волны. Теперь же неведомая портальная флуктуация зашвырнула нас в огромный полукруглый залив, диаметром в несколько километров. Высокие берега покрывала буйная зелень, дальше виднелся вполне густой лес, а если присмотреться, то можно было различить ещё и широкую ленту грунтовой дороги, выходящую из лесу, охватывающую часть берега и исчезающую далеко в лугах. С другой стороны — на западе, судя по клонящемуся именно туда светилу — плескались такие же безбрежные морские воды, что и раньше. Ну, а непосредственно вокруг острова, куда ни глянь, из воды торчали острые каменные пики. Сталагмиты — кажется, именно так называются здоровенные каменные конусы, которые торчат из земли* — в данном случае, из морского дна — и указывают остриём куда-то вверх. Было их много. Очень. И разбросаны эти здоровенные шипы по всему заливу безо всякого плана — где-то их было великое множество, хоть перепрыгивай с камня на камень, а где-то всего два-три на изрядный кусок пространства. Вокруг нашего острова в радиусе пары десятков метров их и вовсе, кажется, не было.

* Ник ошибается — сталагмиты образуются за счёт падающих сверху капель и состоят обычно из известняка, гипса или соли. С торчащими из морского дна каменными пиками их роднит только внешний вид.

— Да, мы определённо уже не в Бескрайнем Море, — проворчал я, всматриваясь в тёмно-зелёную полосу леса. — Я вообще этих мест не узнаю. Бри, — обратился я к последовавшей за нами служанке, — принеси-ка сюда карту из моего кабинета.

Гномка, почтительно кивнув, умчалась, а я опёрся на баллюстраду и взглянул на спутников.

— А вы, парни, в этих краях не бывали?

Те, переглянувшись, помотали головами. Тиана изящно пожала плечами.

— Надо будет ещё Сэма спросить и Фокса с Вольфом, но я почему-то уверен, что и они... — начал было я, но меня прервал торопливый топот, возвещавший о возвращении служанки. Гномы и гномки тихо ходить в принципе не умеют, даже если очень стараются, а Бригитта сейчас и вовсе топотала как стадо ежей**.

** Ежи действительно громко топают. Честное слово, сам слышал.

— Господин Николас! — выпалила девушка, испуганно глядя на меня. — Там ваша большая карта того... пропала!

— Как пропала? — удивился я. — Она же прямо на стене мозаикой набрана!

— Стена на месте, а карты нет, белое всё, — преданно сообщила Бри. — И эта вот карта тоже...

Я взял поданный мне свиток и развернул. Он был пуст. Дорогущая магическая карта, отображающая все известные земли, превратилась в ничто!

— Это не я, господин, — нервно пискнула Бригитта, когда я поднял на неё обалдевший взгляд. — Дедовым молотом клянусь, я ничего...

— Да знаю что не ты, успокойся, — проворчал я. Тиана тут же шагнула к девушке, обхватила её за плечи и повела в сторонку, попутно выговаривая что-то успокающе-суровое, в стиле «служанке господина Николаса не подобает...»

А я продолжил разглядывать свиток. Он всё-таки был не совсем пустым.

— Смотрите-ка, парни — роза ветров осталась — указал я на значок в нижнем левом углу. — И вот тут, ближе к левому краю, точка какая-то.

— Я же ещё одну карту принесла, господин! — сообщила гномка, протягивая мне ещё один свиток. — Обычную, без магии.

— Умница! — одобрил я, разворачивая карту на каменном столике и придавливая её края поданными мне боевыми перчатками воинов. — Так, мы где-то на западе, если по солнцу судить... Полукруглый залив... Хм...

— А ну-ка, братец, пусти, — шагнула ко мне Тиана, разворачивая опустевшую магическую карту. она секунду подумала, потом аккуратно уложила один свиток поверх другого, а затем прижала пальцем единственную зеленовато-синюю точку. — Размер свитков один, масштаб тоже... Если вот это пятнышко точка — мы, то мы сейчас... Прямо в центре Чёрных песков.

— Невозможно, — буркнул я.

— Сама знаю, но видишь же...

Наше бесплодное гадание прервал протяжный клёкот. Я поднял голову и восторженно завопил:

— Альтаир! Ты тоже здесь, прохвост крылатый! А ну, лети сюда!

Нас укрыла огромная крестообразная тень — мой фамильяр спешил воссоединится с любимым хозяином, и вскоре его когти коснулись белого камня крыши.

— Иди сюда, дружище, — потянулся я навстречу громадному серокрылому орлу. Чтобы не упасть, пришлось обхватить шею птицы обеими руками и прижаться лбом к его хищно загнутому клюву. — Ну, как ты? Где летал, что видал? Ох...

При таком тесном контакте фамильяр может довольно подробно и доходчиво пообщаться с хозяином. Не словами, конечно, но послать эмоции и кое-какие куски памяти — запросто. И мой верный напарник от всей души приголубил меня пережитым за эти несколько часов.

Когда портал яростно полыхнул магией, орёл неспешно кружил в небе над островом. Волна магии, а заодно и могучий поток воздуха с лёгкостью отшвырнул его далеко в сторону, закружил, запутал. Оглушённый и ошеломлённый, Альтаир попытался снова лечь на крыло и поймать ветер, но воздушные течения были совершенно иными, незнакомыми, да к тому же их словно перемешали и запутали. Альтаир не смог поймать достаточно сильный и надёжный поток, который удержал бы его, не смог противостоять бешено дующим, казалось, во всех направлениях разом ветрам. Его с силой швырнуло на землю, а вдобавок к собственному удару он ощутил ещё и отголосок моей боли. Сознания орёл всё же не потерял, и был этим страшно недоволен — несколько часов он мокрой курицей валялся среди каких-то кустов, пока его ушибы и раны заживали. К счастью, это произошло быстро и легко (я довольно ухмыльнулся, глядя на хитроумно скроенный птичий нагрудник, предназначенный не столько для защиты, сколько для удержания полудюжины артефактов — целебного, наблюдательного, усиливающего, маскировочного...). Придя в себя, орёл взлетел, благо и воздушные потоки к тому времени поутихли, покружил в небе, перекусил каким-то упитанным, а потому недосточно шустрым оленем, а затем почуял меня и со всех крыльев помчался к острову.

— Да уж, дружище, приложило нас с тобой, — я отковылял на пару шагов назад, оглядывая раскинушего крылья Альтаира. — Но теперь-то ты в порядке? Эй, верю, верю, не нужно сдувать нас с крыши! А раз так — у меня для тебя есть задание. Сам видишь, занесло нас неведомо куда, но ясно, что очень и очень далеко. Поэтому нужно тебе осмотреться как следует, ага? Сперва опиши пару-тройку кругов вокруг острова, потом... вон там дорога, видел? Попробуй над ней пролететь, посмотри, куда она ведёт. Только слишком уж далеко не улетай, ладно? И будь осторожен! Мало ли что в здешних лесах водится помимо оленей,

Орёл издал презрительный клёкот, но я был непреклонен:

— Нет уж, обещай, что будешь держаться повыше! А если увидишь кого-то опасного — сразу лети сюда! Знаю, что ты не слабак, но рисковать не хочу.

На сей раз орёл с явной неохотой наклонил голову, соглашаясь с моими словами.

— Ну вот и договорились, — кивнул я. — И вот что, Альтаир. Если увидишь людей, эльфов или ещё каких-нибудь разумных — я должен об этом узнать сразу же. Это важно, друг.

Слегка ткнув меня клювом в плечо, отчего я отшатнулся на пару шагов, огромный серокрылый орёл взмыл в небеса и, торжествующе заклекотав, почти мгновенно растворился в темнеющих облаках. Другая птица была бы в ночное время практически слепа, но орлиное зрение моего фамильяра легко позволяло не только смотреть прямо на солнце, но и ориентироваться в почти что кромешной мгле.

— Что ж, с дальней разведкой мы разобрались, — решил я, потирая место, куда пришёлся удар птичьего клюва. — Но нужно полностью убедиться, что у нас прямо под боком никакой пакости не происходит. А потому... — Я извлёк из кармана небольшую изящную ракушку, щёлкнул по ней, активировав переговорный амулет и тем самым привлекая внимание всех слуг и воинов, которые, я знал, тоже достали такие же ракушки-переговорники. — Сейчас мы спустимся вниз и я вместе с Ленни усядусь рядом с воротами, будем присматривать за парком и морем. Барри, вы вместе с Тианой обойдёте особняк, и Сэма с собой прихватите. Проверьте каждую комнату, хотя бы бегло. Если что-то изменилось — я помахал опустевшей картой — я хочу об этом знать. Фокс, ты вместе с Бри и Хильдой отправляешься прямиком в шахту. Только быстрый осмотр, но если что-то не так — сообщить! Затем девушки вернутся в особняк и помогут Тиане, а Фокс ждёт у центрального источника. Вольф, вы с Биллом и Томом пробегитесь по острову, оглядитесь. Как закончите — хоббиты ко мне, а Фокс вместе с Вольфом проверит лес. И помните все! Увидите что-то новое, странное, незнакомое — сперва предупреждаете остальных, а затем быстро отступаете и ждёте поддержки! Без нужды не рисковать! Вопросы?

Хор голосов заверил меня, что вопросов нет и приказы будут исполены. Позволив подчинённым отнести меня вниз, я на несколько минут прикрыл глаза. Мне нужно было как следует сосредоточиться и обдумать происходящее.

Глава вторая, в которой просыпаются Улула и Херенакиус, Тиана возносит молитву, а я делаю выбор.

Чего у толстяка Ленни не отнять — так это умения устраиваться с комфортом, успешно при этом выполняя задание. Когда все разбежались на разведку и исследование, он не спеша захлопнул ворота, отрезав таким образом мол и лестницу от остального острова, переставил моё кресло вместе со мной так, чтобы солнце глаза не слепило, выволок из караулки для себя стул и стол, на который бухнул кувшин с ягодным отваром и пару кружек, добавил несколько ломтей чуть подсохшего чёрного хлеба и здоровенный кусок сыра, завершив сервировку крупно порезанным окороком.

— Вот теперь можно и покараулить, — довольно сообщил он, протягивая мне тарелку. — Угощайтесь, господин Николас.

Я только хмыкнул. Никогда не понимал, какой толк может быть от бойца, который день-деньской торчит на посту, вытянувшись в струнку. Выглядит-то это грозно и внушительно, вот только через пару-тройку часов мысли такого охранника будут вертеться исключительно вокруг момента, когда можно будет наконец присесть и дать отдых затекшим мышцам. Да и случись что — такой задубевший вояка ни поймать беглеца не сможет, ни отпор врагу дать. Так что ничего против такого вот расслабленного дежурства моих бойцов я не имел — главное, чтобы никакого врага не пропустили.

Несколько минут мы сосредоточенно жевали, не забывая поглядывать по сторонам. Наконец, Ленни снова заговорил.

— Вопрос задать разрешите, господин? — и, дождавшись моего благодушного кивка, продолжил:

— А вы зачем народ на разведку послали? Орёл-то ваш вон, кружит — ткнул он кружкой в небо, — он ведь, если что, предупредит, нет?

— Альтаир — он, конечно, умница, — задумчиво ответил я, — но он всего лишь птица. Если увидит кого-то постороннего, то предупредит, конечно, но мало ли что ещё может приключиться, чего он не поймёт или значения не придаст? Лучше уж пускай ребята сами осмотрятся, может и приметят что-нибудь непонятное, вот как с картой. Да к тому же в шахте и под деревьями тоже осмотреться не помешает.

— Ага, понял, — потёр подбородок Ленни, а затем внезапно одним невероятно быстрым для такой туши движением оказался на ногах, и прямо-таки перетёк к ограде.

— Змеи в воде! — рявкнул он, поудобнее перехватывая алебарду, которая всего миг назад была мирно прислонена к стене караулки за его спиной. — Много!

Я в пару прыжков оказался рядом с ним. Змей и в самом деле было немало. Их длинные чешуйчатые тела плавно извивались в зеленоватой воде, появляясь откуда-то из глубины. Зрелище было жутким и завораживающим: сине-зелёные, в руку толщиной и не менее чем метр длиной каждая, твари чуть ли не в транс вводили своими плавными, но стремительными движениями. А может, и взглядами — с этих пресмыкающихся станется. Однако, присмотревшись, я облегчёно выдохнул.

— Отбой тревоги, Ленни! Это морские змеи. Они могут жить только в воде, на сушу не вылезают.

Воин ничуть не расслабился, продолжая напряжённым взглядом следить за чешуйчатыми гадинами.

— Откуда они вообще выплыли? — угрюмо осведомился он. — Не было их десять минут назад!

— Со дна поднялись, из ила, — предположил я. — Солнце уже почти зашло, вот и...

— Они же холоднокровные, — возмутился Ленни. — Ночью змеи спят, им тепло нужно.

— Может, их наше появление напугало? — я пожал плечами. — Не каждый день, надеюсь, острова из ниоткуда появляются. Как бы то ни было, а из воды им не выбраться, так что успокойся и помоги мне сесть!

Ленни приказ выполнил только наполовину: меня в кресло усадил, но успокаиваться и не подумал. Забыв о еде и напитке, он не отводил взгляда от узкой каменной полосы, которая теперь, в момент прилива, почти не возвышалась над водой.

— Ладно уж, я знаю, что делать, — проворчал я, осматриваясь и сосредотачиваясь на одной из деревянных фигур-тотемов. — Ага... Проснись, Херенакиус*! И... — я перевёл взгляд на соседнюю статую, — И ты тоже, Улула**!

* Ничего неприличного, всего-то ёж на латыни.

** Сова на латыни

Треск и скрип дерева сменился фырканьем и уханьем — деревянный ёж размером с человека и такая же огромная сова спрыгнули со своих постаментов и решительно двинулись в мою сторону — ёж с громким топотом, а сова — совершенно бесшумно скользя по воздуху.

— С пробуждением, — проворчал я, оглядывая ожившие статуи. — Мне нужна ваша служба. Херенакиус, вон там, в воде, полным-полно змей. Следи за ними, если они вдруг выберутся на сушу — атакуй их и уничтожь! Любого другого врага тоже убей.

Ёж согласно фыркнул, свернулся в колючий шар и подкатился к воротам. Ленни на секунду сдвинул створку, позволив защитнику проскользнуть наружу. Вниз, впрочем деревянный страж не спустился — развернулся в полный рост и замер в ожидании на верхней ступеньке.

— Улула, облетай остров. Если кто-то посторонний проникнет сюда — немедленно убей! Если Херенакиус будет сражаться — помоги ему.

Сова утвердительно ухнула, распахнула свои деревянные крылья во всю ширь и неспешно заскользила влево, вдоль береговой кромки. Проводив её взглядом, Ленни облегчённо выдохнул и плюхнулся на свой стул.

— Доволен? — хмыкнул я, когда он единым духом опрокинул в себя кружку ягодного отвара. Воин молча кивнул, и тут в моём кармане отчётливо щёлкнуло. Я поспешил вытащить ракушку-переговорник.

— Братец, ты разбудил пару тотемов? — зазвучал обеспокоенный голос Тианы. — Что-то случилось?

— Змеи в воде, — пояснил я, адресуя свои слова всем адресатам. Объяснив, что стряслось, я приготовился выслушивать доклады исследователей.

Первым об обнаруженном непорядке доложил Билл. Садовник и травовед не мог не заметить, что некоторые виды растений, им самим и высаженные, в одночасье засохли или сгнили — в первую очередь практически неубиваемый краснолистник. Причём все, до последнего кустика или травинки. Все они были довольно ценными и использовались для приготовления кое-каких зелий и эликсиров, но ничего особо важного или уникального всё же не пострадало.

Гномки наперебой сообщили, что из шахты куда-то подевались жилы чёрного тролльего камня. Это их не слишком огорчило — редкостно бесполезный материал, хотя и встречается повсеместно — но изрядно обеспокоило. Фокс заметил, что световые кристаллы в шахте — обычные куски горного хрусталя, им же и зачарованные на почти солнечное свечение — стали заметно ярче. Он предположил, и мы с Тианой согласились, что дело во взрыве портала, когда магическая энергия окутала весь остров и, видимо, перенасытила примитивные артефакты. Вреда, впрочем, от этого явления не намечалось.

Тиана огорошила меня длиннющим списком книг и свитков, превратившихся в бумажную труху. Я, похоже, лишился чуть ли не всех сведений об истории, географии и политичеком устройстве мира. Пропало кое-что из бестиариев и справочников — в них не стало страниц с описанием некоторых растений, минералов и животных. Сведения об особо могущественных монстрах, каждый из которых имел своё имя, прозвище и зачастую приравнивался к стихийным бедствиям вообще сгинули без остатка. Тиана проверила — среди исчезнувших сведений были и записи о черном тролльем камне, и о краснолистнике, и о прочих пропавших растениях.

Лес, по словам Вольфа, тоже утратил кой-какие деревья — их вывернуло с корнем и они прямо на глазах рассыпались трухой, которую теперь вовсю утилизировали альрауны. А вот лесные жители — кролики, барсуки и олени, похоже, чувствовали себя превосходно, как и домашняя скотина, о чём бодро отчитался Том.

У Сэма, судя по его замысловатой ругани, испортилось несколько приправ да скисла какая-то особенно редкая настойка, но большая часть продуктов не пострадала — голод нам не грозил.

Последним отчитался Барри, вместе с вернувшимися гномками обследовавший кладовые и склады. И он тоже обнаружил, что некоторые — не самые ценные и редкие, но всё же довольно полезные ресурсы, вроде особых металлических слитков или брёвен из необычных пород дерева — безвозвратно испортились. Другие же материалы, куда более ценные, оставались в полной сохранности.

— Если вы уже закончили со своими ревизиями, — вклинилась в скорбное перечисление потерь давно уже отделившаяся от общей группы и запершаяся в своих покоях Тиана, — то извольте-ка все переодеться подобающим образом и прибыть в мою часовню.

Судя по её тону, ни объяснений ни возражений не предполагалось, так что Ленни подхватил меня и поволок в особняк, где мной занялись радостно хихикающие горничные.

Комната, в которой Тиана обустроила часовню Плетельщицы Нитей была просторной и, благодаря большим высоким окнам, светлой. Однако тёмные занавеси и расставленные тут и там ширмы даже в полдень обеспечивали приятный и не напрягающий глаза тёмной эльфийки полумрак. Сейчас, после заката, Тиана, напротив, зажгла множество свечей, расставив их так, что алтарь — внушительная глыба тщательно отполированного и украшенного резьбой обсидиана — был ярко освещён, как и расположенное рядом с ним тронообразное кресло. Мы же разместились в сумраке чуть поодаль, на довольно удобных сиденьях. К счастью, далеко не все боги дроу получают удовольствие от страданий молящихся — прихожане Плетельщицы должны концентрироваться на молитве, а не на жёсткой скамейке.

Медленно шагнув к алтарю, Тиана извлекла из складок своей жреческой мантии хищно изогнутый ритуальный клинок и одним почти незаметным касанием рассекла себе ладонь. Алые капли упали на алтарь и мгновенно впитались в него, а эльфийка, опустившись на голени, негромко заговорила:

— О великая и мудрая, всезнающая и всевидящая, о та, которой открыты все пути и в чьих руках все нити, моя владычица и повелительница, наставница и хранительница, молю тебя — услышь мой зов и отзовись! Помоги мне... — она на секунду запнулась, бросила в мою сторону быстрый взгляд и решительно продолжила: — помоги нам мудрым советом, открой наши глаза и развей покровы тайн! Взываю к тебе, о богиня-провидица, Плетельщица Нитей!

Слова молитвы звучали размеренно и веско, они, казалось, отдавались эхом и проникали в самую душу. Все, кроме Тианы замерли, напряжённо вслушиваясь в обращение жрицы — и ни гномки, у которых имелся свой, не слишком любящий дроу пантеон, ни хоббиты, обычно молящиеся своим добродушным божествам, ни оборотни, для которых авторитетом по большому счёту является только Первопредок, причём для каждого свой, ни даже я — никто не мог устоять перед той искренностью, которую Тиана вкладывала в свои слова. И лично я даже не удивился, увидев, что в стоящем рядом с алтарём кресле сидит богиня.

Плетельщица Нитей возникла внезапно и незаметно — огоньки свечей не дрогнули, лёгкие занавеси не шелохнулись. Богиня не стала размениваться на спецэффекты — не было ни сияния, ни трубных звуков, ни прочих пафосных явлений, которые многие почему-то считают обязательной частью божественного присутствия. В этом не было нужды. Просто только что кресло пустовало — и вот уже в нём удобно и уверенно восседает высокая тёмная эльфийка с такой властной осанкой и настолько величественным выражением лица, что не возникало никаких сомнений, КТО почтил нас визитом. Аура силы, разлившаяся вокруг, яснее ясного давала понять, какая бездна могущества скрыта в этой немолодой уже даме с безупречно-белоснежной кожей, тёмными с лёгкой проседью волосами и с закрывающей глаза широкой повязкой. Её закрытое платье — от горла и до самого пола, с длинными, до запястий, рукавами — было соткано из тончайших серебристо-жемчужных нитей... да нет, из паутины. На губах играла лёгкая приятная улыбка.

Тиана преклонила колени, почтительно склонив голову, хоббиты и гномки последовали её примеру, оборотни дружно опустились на одно колено, и даже я уважительно встал и, тяжело опираясь на посох, склонил голову.

— Тиана ала Трандиин, — произнесла богиня низким звучным голосом. — Поднимись на ноги, дитя моё. А вы все садитесь, — с еле заметной усмешкой добавила она, переведя взгляд скрытых повязкой глаз на меня. — Наша беседа будет долгой.

— О... — начала было Тиана, но Плетельщица подняла руку и девушка замолчала.

— Я знаю, что у вас возникло множество вопросов и пришла сюда чтобы ответить на них, — объявила богиня. — Но вам будет лучше сперва выслушать мои слова.

Она медленно обвела нас всех своим невидящим взглядом и медленно, спокойно заговорила.

— Сегодня в полдень Остров Яблоневого Листа со всеми, кто на нём находился, со всем, что на нём росло и было построено, был уничтожен. Он сгинул без единого следа, без остатка, мгновенно и незаметно для окружающего мира. Так сплелись нити судьбы и в этом нет вины ни одного из вас. Никто — на секунду она посмотрела сквозь свою повязку прямо мне в глаза — не несёт за это ответственность. Так бывает.

Кто-то застонал. Кто-то выругался. Кто-то зарычал в бессильной злобе. Я стиснул зубы и заставил себя не отводить взгляд.

— Значит, мы все мертвы? — тихо спросила Тиана. По её щекам текли слёзы, но голос звучал ровно и сдержанно.

— Для своего прежнего мира — да, — кивнула богиня. — Но не для этого.

Раздались дружные вздохи.

— За миг до того, как ваши нити оборвались, я перенесла их на другое полотно, — пояснила Плетельщица. — Это оказалось возможно, так как все они оказались тесно сплетены воедино — так тесно, так близко, что их можно было счесть за одну-единственную нить. Не скажу, что это было легко и просто, но... — по её губам скользнула хороткая хищная усмешка, — но вам в любом случае нечего было терять, а мне было ради чего рисковать.

Вы все в долгу передо мной и однажды я потребую возврата долга, но пока что — богиня сделала широкий величественный жест, — пока что весь этот мир открыт для вас. Ваши прежние обязательства стёрты. Прежние клятвы недействительны. Прежняя память, всё, что могло бы быть тяжким грузом, помехой, превратилось из воспоминаний в чистое, абстрактное знание. Вы ничего не забудете, но теперь это для вас просто факты. В них нет ничего личного, и вы не лишитесь сна и покоя от чувства утраты. Вы свободны. Все вы.

Богиня несколько секунд помолчала, а затем продолжила:

— Сквозь ткань мироздания не прошло кое-что из того, чего нет в этом мире. Растения, минералы, зелья, опасные знания... не стоит об этом беспокоиться. Ничуть не сомневаюсь, что вы сумеете восполнить потери.

— Ну а теперь, — улыбнулась Плетельщица Нитей, — я готова побеседовать с каждым из вас. Наедине.

На секунду у меня помутилось в глазах, а затем я понял, что мы и в самом деле остались одни. И мы были уже не в комнате на третьем этаже левого крыла моего особняка и даже не на Острове Яблоневого Листа — вокруг нас была только бесконечная пустота, пронизанная мириадами тянущихся отовсюду и во всех направлениях нитей.

— Николас Аквилус, — произнесла богиня, устремив на меня свои скрытые паутинной повязкой глаза. — Ты — не Николай Орлов. Ты — это ты.

— Выброшенная игрушка, — с горечью отозвался я. — Пустая личина, брошенная за ненадобностью.

— Истинная суть, которая могла проявиться только в другом мире, — мягко поправила богиня. — Там, где нет тех правил и ограничений, что не позволяли поступать так, как хотелось.

— О, да. И поэтому — игра! — зло выдохнул я. — Развлечение. трата времени, побег от реальности. Место, где калека смог стать...

— Героем. Настоящим, благородным, бескорыстным героем. Спасителем невинных, истребителем зла, бесстрашным и достойным.

— Это же была просто игра, в ней можно было стать кем угодно!

— Например, злодеем. Вором. Убийцей. Или даже просто расчётливым циничным субъектом, во всём ищущим выгоды и ничего не делающим просто так. Но ты же не стал таким?

— Это было легко, — криво усмехнулся я. — То, что я не получал в качестве награды, я всегда мог раздобыть по-другому.

— Например, украсть или отобрать силой. Но ты же всегда покупал, обменивал или добывал в качестве трофеев.

— Это было легко, — повторил я. — Я знал, что смогу всего добиться, не марая рук и не пачкая совесть.

— И часами работал, вместо того, чтобы обнажить оружие и взять своё силой.

— Я...

— Послушай меня, Николас Аквилус. — В голосе богини прозвучали суровые нотки. — Николай Орлов... неплохой человек. А в игре он смог стать таким, каким всегда мечтал, но не мог этого себе позволить в своём мире. Он стал тобой. А теперь он ушёл. Но ТЫ — остался.

— И из-за меня... из-за него все мы должны были сгинуть, — угрюмо проворчал я. — Очень благородный поступок.

— Николай просто оставил позади то, что перестало спасать его и начало тянуть назад, — печально улыбнулась Плетельщица. — Словно... прохудившиеся и промокшие сапоги.

— Лестное сравнение, ничего не скажешь...

— Знаешь, другим гораздо проще, — мягко заметила богиня. — Их ведь раньше не было. Их создал ты.

— Я?!

— О да. Ты часами думал о своих подданных, воображал себе их характеры, прошлое, мечты и стремления, привычки и вкусы. В своём воображении ты создавал образы, выплетал воображаемые нити. И когда пришло время... я их подхватила.

— Но вы же...

— Ты, Николас. С богами разговаривают на ты.

— Ты тоже часть игры, — не сдержался я. — Одна из десятков богов и богинь, программа, набор нулей и единиц!

— Что наша жизнь? Игра! — насмешливо процитировала богиня, а затем уже серьёзнее продолжила: — Существует неисчислимое количество миров, Николас. Очень разных и очень похожих, волшебных и безмагических, прекрасных и жутких. Я — богиня... богиня, лишённая почти всех сил и способностей. Поверженная, изгнанная, павшая. Но всё же не совсем бессильная и уж точно отнюдь не беспомощная! Я — Плетельщица Нитей Судьбы! И здесь, в моём средоточии силы, в сердце моей сущности, я сплела свою паутину. Я сумела заглянуть в ваш мир, но быстро поняла, что в нём мне нет места. Зато место мне нашлось в той игре, которую ты так полюбил. Я влияла на её создателей и разработчиков, сценаристов и художников. Они создали игру по моим подсказкам, воплотив в нулях и единицах многое из того, что можно повстречать не в одном и не в двух совершенно реальных, существующих и процветающих мирах. В эту игру играют сотни тысяч игроков, и я могу видеть их надежды и мечты, фантазии и стремления. Некоторые из них... достойны. Порой я могу использовать их в своих целях.

— Например, меня.

— Например, тебя. Я использовала немало своих божественных сил, чтобы создать твой любимый остров, твой особняк, твоих слуг и твою названную сестру...

— Которая, вот уж совпадение, оказалась твоей жрицей?

— Ну почему же совпадение? — рассмеялась богиня. — Это было одной из важнейших причин, по которым я обратила на тебя внимание. Тиана ала Трандиин, дочь благородного дома Трандиин. Тёмная эльфийка, моя жрица. Этот персонаж был разработан под моим пристальным контролем, и я возлагала на неё особые надежды. Они уже частично оправдались, но этой милой девочке предстоит совершить ещё очень и очень многое. Она — мой якорь. И однажды, рано или поздно, она станет моей аватарой. Однажды она станет... немного мной.

— Ого. — Не самое интеллектуальнное высказывание, но на большее меня не хватило. — А...

— Да-да, Николас, именно так, — с довольной улыбкой продолжила богиня, — Когда-нибудь Тиана обретёт достаточно сил и могущества, чтобы принять отпечаток моей сущности. Собой она быть не перестанет, но сделается ещё и мной.

— Тогда зачем нужен я? И они, — мотнул я головой, и Плетельщица поняла, что я имею в виду.

— Я, конечно, могла бы забрать только Тиану. Это было бы не в пример проще и я уж точно затратила бы гораздо меньше сил. Но... это было бы ошибкой. Я задумала Тиану, разработчики воплотили её в игре, но именно ты её создал. Ты придумал ей прошлое и настоящее, дал ей характер и привычки, наделил непоколебимой внутренней силой и не забыл о милых маленьких недостатках. И ты сам, как и твои слуги — один из них.

— Чего? — тупо переспросил я.

— Того! — совсем по-девчоночьи хихикнула богиня и уже серьёзнее продолжила: — Припомни свои фантазии, Ник. Тиана любит тебя как брата — и вовсе не в тёмноэльфийском понимании этого слова. Она привязалась и к этому острову, и к коротышкам-служанкам. и к ворчуну-повару, и к его простофилям-сыновьям, и даже к солдафонам-стражникам. Вы все дороги ей, и здесь, с вами, она может вести себя так, как хочет — не как властная и жёсткая наследница эльфийского дома, а как обычная молодая женщина. Это часть её сути, и было бы жестоко и глупо с моей стороны отобрать вас у неё. Я хочу, чтобы моя аватара была счастлива. Это важно и нужно мне.

— И мне тоже, — признался я. — Я хочу, чтобы моя сестра была счастлива. Хотя моя настоящая сестра умерла уже давно, но я... Проклятье!

— Я понимаю, Николас. Понимаю. И у меня есть для тебя предложение.

— Да? — я провёл рукой по лицу, стирая некстати выступившую на глазах влагу. — Я весь внимание.

— Я предлагаю тебе выбор, Ник. Взгляни — богиня взмахнула рукой и в её ладони засверкал сплетённый из множества светящихся разноцветных нитей клубок. Переплетаясь и скручиваясь, они образовали странный непонятный узор. Одна из нитей выходила из клубка и тянулась прямиком ко мне, куда-то в голову. — Это — твои воспоминания о Николае Орлове, о его прошлом... и о нашем с тобой разговоре. Всё это здесь. Если хочешь, я могу просто перерезать эту нить. Ты не будешь помнить ничего о своём родном мире, об игре, о нашей поучительной беседе. Ты станешь Николасом Аквилусом и только им. Или же я верну эти воспоминания тебе. Ты сохранишь всё это, а также любимые книги, фильмы и песни, не забудешь знакомых, родителей и сестру. Выбор за тобой.

— Вот так просто? Прямо сейчас?

— Вот так просто. Но не спеши, я дам тебе столько времени на раздумья, сколько потребуется. Прими решение мудро и взвешено, сделай верный выбор.

Я помолчал, глядя на то, как медленно кружатся на ладони Плетельщицы Нитей нити моей памяти. А потом я сделал свой выбор.

Глава третья, в которой я вечером беседую с богиней, утром лишаюсь наёмников, но обретаю вассалов, а ближе к полудню Билл решает проблему со змеями. Или нет?

На секунду у меня помутилось в глазах, а затем я понял, что мы уже не в комнате на третьем этаже левого крыла моего особняка и даже не на Острове Яблоневого Листа — вокруг нас была только бесконечная пустота, пронизанная мириадами тянущихся отовсюду и во всех направлениях нитей. На секунду мне даже показалось, что одна из нитей ведет прямо мне в голову.

— Что ж, Николас Аквилус, — произнесла богиня с мягкой улыбкой. На её ладони ярко вспыхнул алым бездымным пламенем какой-то клубок, бросая на совершенное женское лицо странные тени, отчего оно казалось то непостижимо прекрасным, то чудовищно уродливым. Зрелище было завораживающим, но уже через несколько ударов сердца пламя бесследно угасло. — О чём ты хотел бы спросить меня?

— Ты не расскажешь мне, что же случилось с моим островом в том мире? — спросил я, уже догадываясь каким будет ответ. Если бы богиня хотела сообщить подробности, она бы это сделала.

— Нет, — покачала головой Плетельщица Нитей, оправдывая мои опасения. — Тебе не стоит этого знать, поверь мне. Но вот что тебе знать следует — это то, что здесь, в этом мире, подобная катастрофа случиться не может.

— Благодарю, о великая, — наклонил я голову. А затем выпрямился и, глядя прямо в скрытые под повязкой глаза богини, спросил: — Это всё ради Тианы, не так ли?

— Беда, которая с вами стряслась — нет, — покачала головой богиня. — А вот ваше спасение — да. Тиана нужна мне, Николас. А ты, твоя свита и твой остров нужны ей.

— Понимаю. Что ж, какова бы ни была причина твоих действий — важней всего результат. А результат таков, что, как ты сказала, и я, и моя свита, и мой остров обязаны жизнью и существованием тебе, о Плетельщица Нитей. И я как хозяин и повелитель всех и всего, что ты спасла, от всей души и всего сердца благодарю тебя и хочу знать, как я могу вернуть этот долг?

— Ты уверен, что ты должен это делать? — слегка склонила голову богиня. — Не твои слуги, а именно ты?

Я коротко кивнул.

— Уверен. Это мой остров, мои слуги, мои воины. Я за них в ответе, и спасение их жизней накладывает на меня обязательства. И уж меня-то ты точно спасла.

— Что ж, «хозяин и повелитель», — улыбнулась моя собеседница, — однажды я напомню тебе об этих словах. Но не сегодня. Здесь и сейчас я намерена не взимать долги, а делать подарки.

— Подарки? А разве мы уже не получили от тебя величайший дар из всех возможных?

— А ты не любишь оказываться в долгу, Николас Аквилус, — рассмеялась богиня. Смех её серебряным эхом разнёсся в темноте и заставил завибрировать каждую из окружающих нас нитей. — Но не беспокойся, этот подарочек не увеличит твою ношу. В конце концов, здоровому будет легче исполнить мою просьбу, чем скачущему на одной ноге!

На секунду моё колено словно сжали невидимой рукой, одновременно докрасна раскалённой и добела замороженной, но затем боль исчезла, а я осторожно поднялся со своего стула. И невольно поморщился — где-то внутри, в самой глубине коленной чашечки что-то легонько кольнуло.

— Увы, совсем без последствий твоя травма не обошлась, — печально заметила Плетельщица. — Лёгкая хромота неотделимо вплетена в нить твоей судьбы.

Я сделал несколько шагов, присел, подпрыгнул, и повернулся к богине.

— Всё прекрасно, о великая, — широко улыбнулся я. — Это не боль, а так, напоминание о случившемся. Я принимаю твой дар и благодарю за него. Мой остров и всё, что на нём есть — в твоём распоряжении.

Богиня как-то совсем по-девчоночьи фыркнула.

— Вот и прекрасно. К слову, мой алтарь весьма украсили бы подсвечники из лунного серебра, — заметила она. — Те, что понапрасну пылятся у тебя в хранилище.

— Сочту за честь преподнести их тебе. Сегодня же лично зажгу в них самые лучшие свечи.

— Вот и замечательно, — усмехнулась Плетельщица. — Что ж, на этом нам стоит закончить наш разговор. Все прочие уже получили свои ответы и подарки.

— Минутку, богиня! Я бы хотел побольше узнать об этом новом мире. Хотя бы его название, но и любые другие сведения пригодятся.

— Я уж думала, ты и не вспомнишь. Что ж, имя этого мира — Рессут. Он велик, населён самыми разными расами и вы все не будете внешне слишком уж выделяться среди его обитателей.

— А...

— А всё остальное, — рассмеялась богиня, и нити вокруг нас загудели, словно струны, — ты узнаешь и сам!

На следующее утро мы с Тианой обсуждали сложившуюся ситуацию. Расспрашивать друг друга о беседах с Плетельщицей Нитей мы по молчаливому уговору не стали, и вчера она только задумчиво кивнула, когда я на своих двоих прошёл через весь особняк к хранилищу трофеев и принёс оттуда четыре изящных ассиметричных подсвечника из серебристо-белого металла.

Прочие накануне тоже отмалчивались и выглядели пришибленно. Фокс бережно накручивал на запястье не слишком длинный кусок белоснежной нити, Вольф с ожесточением делал то же самое, но его нить была кроваво-красной, Барри и Ленни что-то бормотали, потерянно оглядываясь по сторонам. Гномки крепко вцепились друг в дружку и, кажется, боялись отпускать, и только хоббиты — все трое — выглядели взбудораженными, но довольными.

Построение планов (которые пока что в любом случае сводились к «для начала надо бы иссследовать окружающие земли, а там видно будет») прервалось появлением стражников. Ленни, Барри, Фокс и Вольф решительно промаршировали прямиком к нашему столу и замерли в самой торжественной стойке. Доспехи их были как следует вычищены, алебарды отполированы, а лица суровы и деловиты.

— Господин Николас, леди Тиана, — начал Ленни, буравя меня взглядом, — вы ж помните, что богиня вчера сказала?

— Она много о чём говорила, — пожал я плечами. — Давай уж поконкретнее.

— Ну, это... — на секунду сбился толстяк, но тут же снова собрался: — все клятвы и обязательства из прошлого теперь того... недействительны, так?

— Верно, — кивнул я.

— Ну вот, а мы все клялись от имени нашей гильдии вам служить. Так если эта клятва больше не действует, значит, мы уже не наёмники, контракт не работает и служить и охранять мы вас не обязаны.

— И это верно, — снова кивнул я. Тиана заметно напряглась, крепко сжав мою руку. Я понял, что если мои — уже, похоже, бывшие — стражники решат напасть на нас, то она немедленно ринется наперехват и порвёт предателей в клочья. Сам я прикинул, что смогу, пожалуй, крепким пинком опрокинуть стол, если и не сбив с ног стоящих напротив воинов, так заставив охрометь, но решил пока что не пороть горячку. В конце концов, Ленни был прав — если заключённый с гильдией наёмников контракт недействителен, то и клятва верности потеряла силу. Что, ж если оборотни просто пожелают меня покинуть — удерживать их я не стану. А если нападут...

— Да, так вот, мы с парнями посовещались и решили — наёмниками нам быть надоело. А вот вассалами у достойного лорда — дело другое. Так что... — все четверо одновременно опустились на на одно колено, низко склоняя головы, — примешь ли ты, Николас Аквилус, нашу клятву верности?

Железная хватка Тианы на моём запястье разжалась. Я расслабился, осмотрел коленопреклонённую четвёрку передо мной.. и расхохотался:

— Принимаю, конечно, шутники хреновы! Я уж на секунду подумал — сейчас накинетесь.

Головы воинов поднялись. Все четверо довольно ухмылялись.

— Значит, шутка удалась! — довольно фыркнул Фокс.

— Удалась, удалась. Вот будем обсуждать ваше новое жалование — увидишь, насколько, — зловеще пообещала Тиана. Впрочем, улыбка на её губах ясно показывала, что принимать угрозу всерьёз не следует. Хотя, зная характер тёмных эльфов...

— Ну, если так, то... — Ленни шагнул назад, кивая товарищам, — начнём, ага?

Барри вышел вперёд.

— Я, Барристан Максимус Большелап, сын Беорна, — предлагаю свою службу Николасу Аквилусу, хозяину Острова Яблоневого Листа и клянусь в верности ему и его сестре, Тиане ала Трандиин. Моя сила — ваша сила, и моя жизнь в ваших руках. Да услышат боги мои слова.

— Принимаю твою службу и клянусь отплатить верностью на верность и золотом за службу, и да услышат меня боги, — ответил я. Тиана с секундной задержкой повторила мои слова.

Следом присягу принесли Вольфганг Рекс Острозуб, сын вожака Акелы и Фокс Кудзу Тонконюх. Последним вперёд шагнул Ленни.

— Прежде чем клясться, прошу оказать мне милость, — под удивлёнными взглядами соратников заявил он, протягивая Тиане какой-то потрёпанный и пожелтевший от времени обрывок бумаги. — Богиня сказала, что вы можете эту записку восстановить.

— А что в ней? — подняла бровь эльфийка, разглядывая несколько букв, в спешке набросанных на листке.

— Моё полное имя, надеюсь, — напряжённо ответил воин. — Я сирота, при мне был этот листок, да только он оборван.

— Что ж, заклинание восстановления я применить могу, — кивнула Тиана. Она сжала клочок бумаги между ладоней, прошептала что-то, на пару секунд прикрыла глаза — и протянула бледному от напряжения Ленни довольно большой лист бумаги, на котором торопливым и неразборчивым почерком было написано несколько строк, начинавшихся с обращения: «Ланселот Мапингуари».

— Ланселот? — повторил толстяк удивлённо. — А почему же... — он прикрыл пальцем часть записки и невесело рассмеялся — неразборчивый почерк отца или матери сослужил их сыну скверную службу.

Почти упав на стул, новоявленный Ланселот Мапингуари пробежал глазами письмо, глубоко вздохнул, аккуратно сложил его, спрятал в карман, после чего развернулся к нам.

— Благодарю, леди Тиана, — поклонился он с достоинством, после чего повторил ритуальную фразу.

Завершив простой, но надёжный ритуал, Ланселот повернулся к соратникам.

— Называйте меня как раньше, — попросил он, машинально касаясь кармана, куда упрятал записку. Трое согласно закивали.

— Вот и славно, — подытожил командир моих вновь обретённых воинов, а затем с хитрой ухмылкой обернулся ко мне. — Ну, раз уж мы теперь не наёмники, а вассалы — нам бы оружие поменять. А то эти вот алебарды... не то, чтоб вообще ни на что не годились, но мы все давно мечтали их сменить на что поухватистее, верно, ребята?

Те поддержали его согласным ропотом. Я, улыбаясь, встал на ноги.

— Ладно уж, вояки. Идём в оружейную, только Сэма с сыновьями и Бри с Хильдой позовите. Вооружать как следует — так уж всех!

— А мы здесь уже, — откликнулась Хильда из-за моей спины. Обернувшись, я увидел, что обе гномки, как и хоббиты, смотрят на меня горящими глазами. — И мы тоже хотим!

— Что хотите, оружие? — изобразил я непонимание. Девушка сперва машинально кивнула, а потом отчаянно замотала головой. — Оружие тоже, — брякнула она, спохватилась, зажала рот обеими руками и умоляюще оглянулась на посмеивающегося в кулак Сэма.

— Девочки и мы с сыновьями хотим принести вам присягу, — сжалился над гномкой старик. — Примете?

— Буду рад и горд, — совершенно серьёзно заверил я, глядя, как все пятеро опускаются на колени. — А ты, — строго зыркнул я на подозрительно притихшую Тиану, — даже не думай! Ты мне сестра, а не вассал, — и обернулся к уже готовому начинать речь Сэму.

В оружейной все мои новоявленные вассалы разбежались кто куда, словно детвора в лавке сладостей. Я только головой покачал, глядя на чуть не пищащих от восторга гномок. Ну в самом-то деле, Бригитта сама половину всего этого убийственного великолепия выковала — с чего бы ей так восторгаться? А ведь так и подпрыгивает от переполняющих чувств.

Единственными, кто не поддался общему порыву, оказались Сэм и Тиана. Старый хоббит добродушно проворчал, что слишком привык к своему старому поварскому тесаку, и глянув на неплохую сталь и бритвенно-острую заточку поварского разделочного ножа, который в руках хоббита смотрелся почти что боевым топором, я не стал спорить. Тиана же в ответ на предложение осматриваться только загадочно улыбнулась и покачала головой.

Первыми оружие себе подобрали хоббиты. Оба они выбрали по посоху размером чуть не в собственный рост, только Том взял довольно корявый пастуший посох с крюком на конце, а вот Билл предпочёл обычную прямую круглую в сечении палку, пояснив, что «оно и за древко сойдёт — для вил там, граблей или ещё какой косы». Подумав немного, я решил не возмущаться таким надругательством над стволом молодого эльфийского ясеня, благо что и эльфийка не возражала. Только на всякий случай дополнительно вручил обоим парням по длинному кинжалу.

Гномки заявились чуть позже. Выглядели они какими-то пришибленными, бережно держа в руках видавшую виды каменную кувалду и такой же потрёпанный временем железный одноручный топорик.

— Господин, — каким-то деревянным голосом поинтересовалась Бри, — откуда у вас ЭТО?

— Чтоб я сам помнил, — проворчал я, разглядывая предъявленные мне предметы. — То ли купил, то ли... А, точно! С полгода назад я охотился на красного дракона Рауха — вот в его логове среди прочего хлама и этот антиквариат валялся.

— Валялся, — механически повторила Хильда, ласково поглаживая оголовье молота.

— Антиквариат, — вторила ей Бри, рукавом протирая лезвие топора. Через пару минут, слогка опомнивишсь и переглянувшись, девушки хором завопили: — Господин Николас! Это артефакты наших предков! Родовые! Основателями созданные!!!

— Ну так забирайте, — махнул я рукой. — Только и нормальное оружие себе возьмите, это-то я так, для антуража на стену повесил.

— Господин!!! — уже натурально заверещали гномки. — Да мы... да это же... Да сами увидите!

— Ой, всё, — отмахнулся я от них, поскольку из-за стеллажа с саблями наконец-то появился Фокс. В руках у него был слегка изогнутый меч на длиннющей рукояти.

— Нагината? — хмыкнул я. — И чем она лучше алебарды?

— Легче, быстрее, ухватистее, — уверенно перечислил Фокс и, поглаживая висящий на запястье костяной амулетик, продолжил: — да и вообще, чувствую, мне она подойдёт.

— Ну, раз подойдёт, пользуйся, — кивнул я и перевёл взгляд на Барри, сжимающего в ручищах огромную двулезвийную секиру-лабрис. — Шутишь, да?

— Не-а, — хмыкнул здоровяк и довольно пояснил: — древко покороче, чем у алебарды, рубить сподручнее, да и лезвий два. И шип ма обухе. И в руках хоррошо так лежит.

— Ладно, — вздохнул я и уставился на Вольфа, который гордо продемонстрировал мне нечто, смахивающее на отрастившее себе полдюжины дополнительных шипов и зубьев копьё.

— Гизарма? — опознал я эту жуткую штуку. Вольф радостно ухмыльнулся.

— Можно рубить, можно колоть, — заявил он с совершенно волчьим оскалом. — Как ни попади — а кровушку противнику непременно пустишь. И доспехи вот этим шипом на раз пробиваются, и шкуры всякие...

— Я уже боюсь преставить себе, что Ленни притащит, — вздохнул я и обернулся на звук тяжёлых шагов, после чего невольно шарахнулся назад и и привалился к стене, чтобы не свалиться. — Ох, не зря боялся. Ленни, ответь мне, во имя всех богов, НА КОЙ ТЕБЕ БУЗДЫГАН???

— Один удар — противник всмятку, — пожал плечами толстяк, нежно баюкая огромную шипастую булаву самого разбойничьего вида.

— А деревянное-то оружие почему? — убитым голосом поинтерсовался я. — Там ведь и и стальные булавы с моргенштернами есть.

— Нет, мне этот по руке пришёлся, — помотал головой Ленни. — Соответствует.

— Чему? — начал было я спрашивать, но тут же передумал: — нет, не отвечай. А то ведь мне с твоим ответом потом жить. Ладно, раз уж вы все снарядились, — идём отсюда. Доспехи вам подберём.

От тяжёлой, закрывающей всё тело брони, отказались все, кроме гномок. Девушки радостно заявили, что защиты много не бывает и Бри пообещала сегодня же выковать и себе и сестре новые доспехи из подгорной стали. Хоббиты предпочли лёгкие мифрильные кольчужки, которые скрыли под верхней одеждой, а оборотни остались верны кожаным доспехам, в ключевых местах укреплённых металлическими вставками.

Пару часов спустя, разогнав всех осваиваться с новым оружием, я и сам сошёлся в тренировочном поединке с Биллом. И, говоря начистоту, победа давалась мне не без труда. Да, я выше и руки у меня длиннее. Да, я не один год тренировался в использовании посоха. И да, разрази меня гром, моё оружие было со мной уже довольно долго, а Билл своё взял в руки совсем недавно — но моего положения всё это ничуть не облегчало. Клятый хоббит не был мастером оружия, он даже воином не был — но он был шустр и подвижен, умело использовал свой малый рост и не применял никаких хитрых приёмов — просто лупил меня своим посохом, как только я хоть немного открывался. К тому же он подметил, что я всё-таки слегка прихрамываю — и старательно метил именно в правую ногу. Я, впрочем, не возражал — лучше уж дюжину раз выхватить как следует на тренировке, чем получить разок от настоящего врага. Победа, конечно, оставалась за мной, но пот всё же лился по лицу ручьём, а руки, ноги и бока наверняка украсились синяками.

— Господин Ник, — прервал очередной раунд нашего противостояния голос Вольфа. — Вы гляньте, что мы с Фоксом раздобыли!

Раздобыли эти герои нескольких водяных змей, причём живьём. Как я понял, рыжий подначил приятеля использовать гизарму в качестве гарпуна, но оказавшись на молу охотнички передумали, смотались в особняк за здоровенным котлом, спустили его по длиннющей лестнице, наполнили водой, изловили трёх здоровенных змеюк и, подняв всё это обратно на остров, с торжеством приволокли мне.

— Поймать их проще всего оказалось, — признался Фокс, держась на некотором расстоянии от раздражённого Вольфа. — Они на всё кидаются, что в воду ни сунь. Хоть мяса кусок, хоть рука, а хоть и палка или древко. Враз зубами вцепляются намертво и разжимают только на воздухе.

— А если бы они мне гизарму попортили? — рыкнул Вольф, заставив шутника отойти ещё на шаг-другой в сторону. — Видал, какие зубищи?

Зубищи и впрямь впечатляли. И не только они.

— Парни, приглядитесь-ка, ничего не замечаете? — спросил я, извлекая из поясного чехла свою магическую книгу. Подсказываю — найдите-ка три отличия у этих трёх змей!

— А их нет, отличий этих, — удивлённо заявил вскоре Фокс. Билл и Вольф согласно закивали. — До последней чешуйки одинаковые!

— Вот именно, — подтвердил я, раскрывая нужную страницу. — Ну-ка, посмотрим, как им понравится малое изгнание?

Десяток слов, пара жестов — и вот в котёл уже опустел, в воде плавали только три небольшие ромбовидные чешуйки.

— Ну и нифига ж себе! — присвистнул Вольф, разглядывая их. — Это как вообще?

— Это так, что я тут не единственный призыватель, — буркнул я, убирая книгу и извлекая из кармана раковину связи. — Тиана, ты мне нужна. Ну и прочие, кому интересно узнать о плавающих вокруг острова чешуйчатых тварях, тоже подходите на тренировочную площадку.

Интересно было всем. И вопрос, что же нам делать с сотнями магически призванных змей, а особенно — с тем, кто их призвал, вставал с новой остротой.

Ленни, кто бы сомневался, предложил попросту истребить их всех. На моё пояснение, что это малый ритуал ритуал изгнания такой простой и незатратный, а вот массовый, чтобы накрыл многокилометровый залив, меня может, и не угробит, но уж наверняка вымотает до потери сознания, толстяк предложил не изгонять, а именно что истреблять — призвать, мол, громовую птицу и запустить летать над волнами. Молнии, которые она рассыпает, при попадании в воду наверняка прикончат змей, а уж если птиц будет парочка...

С некоторым уважением покосившись на этого маньяка, я согласился, что метод может и сработать, но такое количество дохлых рептилий — а я вовсе не уверен, что после смерти они исчезнут как после изгнания — наверняка отравит весь залив. Тиана добавила, что такой мощный призыв наверняка привлечёт ко мне внимание — уж как минимум, того кто этих тварей наплодил. Мы призадумались и тут подал голос притихший Билл.

— А эти змеюки призванные — слабости у них как у обычных змей?

— По-разному бывает, но если во время призыва ничего не предпринимать, то да, — кивнул я. — А при таком вот массовом призыве — слабости наверняка сохранились, а что?

— Да вот, гляньте, — садовник вытащил из сумки несколько резных зелёных листиков. — Клевер. Его змеи ох как не любят, никогда на него не заползут. А этот вот — четырёхлистный, он и того лучше.

— В самом деле? — удивился я. — Но вот сработает ли это с водными?..

Сработало, да ещё как! Упавший в воду трилистник заставил рептилий отплыть от него подальше, образовав почти полуметровый круг. Четырёхлистный клевер же освободил чуть не вдвое больше пространство, так что осмелевший Фокс даже рискнул поболтать в воде рукой — рептилии не осмелились приблизиться, хоть и шипели с явной обидой и злостью.

— Ну, если что, то на крайний случай средство у нас уже есть, — одобрительно хлопнул я сияющего хоббита по плечу, когда мы снова поднялись на зелёные поля острова. — С меня награда, Билл. Много у тебя клевера запасено?

Вместо ответа тот ткнул пальцем прямо нам под ноги. Я осмотрелся и присвистнул — куда ни посмотри, а зелёные трёх- и четырёхлистники были повсюду.

— Том попросил сажать побольше, — довольно пояснил садовник. — Корм для скота из него хорош. И мёд опять же.

— Замечательно. Тиана, а нельзя ли из этой травы что-нибудь вроде отвара изготовить? Так, чтобы уж точно змей отвадить?

— Попробую, — задумчиво отозвалась она. — А ты как думаешь, братец, на змею длиной в полтора дракона клевер подействует?

— Подействует, конечно, только его по-настоящему много понадобится, — начал было я рассуждать, но затем остановился и с подозрением уточнил: — А почему именно в полтора дракона?

— Да потому, что она только что всплыла из воды возле самого мола, — напряжённо отозвался Барри и поудобнее перехватил свою секиру.

Крутанувшись на месте, я помянул в одной фразе змей, клевер, темноэльфийские шуточки и драконьи хвосты, которыми должно бы было накрыться всё вышеперечисленное. Огромная змея, способная заглотнуть Ленни вместе с его буздыганом как мышонка, подняла из воды свою ромбовидную голову и смотрела прямо на нас!

Глава четвёртая, в которой мы с Тианой колдуем, Барри строит плоты, а Хильда работает каменотёсом-мебельщиком.

Воины отреагировали молниеносно — Барри и Ленни шагнули вперёд, прикрывая нас с Тианой своими массивными телами, Фокс и Вольф по бокам от них приняли боевые стойки, и даже хоббиты с гномками взялись за оружие, полукругом окружив нас с сестрой.

Прошло несколько секунд, но змея и не думала нападать. Держа голову высоко — на все десять метров — над водой и не испытывая ни малейших проблем с дыханием, она переводила свой немигающий взгляд с одного из нас на другого.

Неожиданно Тиана, которую я, сам того не заметив, оттёр себе за спину, шагнула вперёд.

— Я не чувствую агрессии, — пояснила она в ответ на моё возмущённое шипение. — Удивление... Интерес... Надежда...

— Удивляется, откуда столько жратвы привалило и надеется всех сожрать? — проворчал Ленни, явно жалеющий, что не прихватил в арсенале вместо буздыгана противодраконью баллисту.

— Нет, — на удивление серьёзно ответила Тиана, — не похоже. Её что-то мучает и она надеется получить от нас помощь.

— Помощь? — переспросил я удивлённо. — Да я уничтожил трёх её миньонов и отогнал остальных!

Змея зашипела, и шипение это было хоть и громоподобным, но жалобным.

— Да ладно! Она вас понимает? — удивился Фокс. — И, вроде как, не обижается.

— Эх, не понимаем мы по-змеиному, — вздохнул Ленни. — Да мы всё же не наги какие.

Я хлопнул себя по лбу.

— А ну-ка, попробуем, — и я снова взял в руки свой малый гримуар. — Так.. связка призыв-единение... Ох и не люблю я этот приём, но куда ж деваться...

Растолкав недовольных, но не рискнувших спорить воинов, я вышел вперёд.

Первым коротким заклинанием я заставил выползти у себя из-под ног и обвиться вокруг руки крупного аспида. После второго, более длинного и сложного, змея исчезла, зато я сам изменился. Не видя себя со стороны, я, тем не менее, ощущал, что кожа покрылась чешуёй, зрачок вытянулся вертикально, а язык раздвоился и стал длинным и тонким.

Кто-то за моей спиной (слух тоже поменялся и голоса звучали совсем иначе, слишком громко и непривычно) восторженно выругался, поминая мохнатую задницу первопредка. Не глядя, я показал за спину кулак и повернулся к неотрывно рассматривающей меня змее.

— Теперь ты меня понимаешь? — раздался её громоподобный голос. К моему удивлению, никакого шипения в нём не слышалось — вполне чистая, хотя и отдающаяся в каждой жилке речь.

— Теперь понимаю, — отозвался я. — Прости, что причинил неприятности твоим детям, я...

— НЕТ! Не дети! Я-малая! Много! Устала! ПОМОГИ!!!

Разговор у нас получился довольно долгий. Змее — имя её было Кимария — далеко не сразу удалось объяснить мне суть проблемы. Всё же словарный запас, восприятие да и манера мышления у неё очень уж от моего отличались, но в конечном итоге я всё понял.

— Итак, — приступил я к объяснениям, отменив заклинание и снова вернув себе прежний облик — однажды некто взял совершенно обычную, в локоть длиной, водную змейку и начал над ней экспериментировать. Он удалил её чешую и покрыл тело магическими письменами. Затем он вставил в голову змее что-то постороннее, — Кимария развернулась, демонстрируя огромную, чуть не в рост человека, ромбовидную выпуклость у неё на затылке, — после чего восстановил чешую, запер в клетке и поместил в бассейн с рыбой. Выбраться Кимария не могла и умирала от голода, глядя на плавающую вокруг добычу. Она страстно хотела добраться до неё, схватить, вцепиться — и вдруг почувствовала, что находится одновременно и в клетке, и за её пределами — она сумела призвать свою точную копию, да ещё и слиться с ней воедино. Одна была заперта, вторая свободна, и пока одна ела, вторая тоже насыщалась. К несчастью, точно так же она чувствовала и удушение и боль, когда эксперименатотор вытащил её-вторую из воды и распотрошил. Эксперименты длились долго, но наконец её, уже подросшую, сбросили в воду здесь, в этом самом заливе. Но она по-прежнему был пленена — только не в клетке, а в какой-то магической сети, которая насильно удерживала её на дне, в самом глубоком месте.

Чтобы выжить, Кимария призывала своих двойников, которые охотились, кормя и себя и её. Однако в какой-то момент она сделалась слишком большой, а вот призывы остались прежними. Ей пришлось призывать их всё больше и больше, так что со временем они подъели всю рыбу в заливе. Время шло, а змея всё не могла освободиться. Она прекратила призывать себя-маленьких, но их и так оказалось уже слишком много, а отозвать их она никак не могла. Кимария способна контролировать свои призывы, но только одну змею за один раз. К тому же её — а значит, и их — всё время мучил лютый голод. Кимария пыталсь сделать хоть что-то, обращаясь к скрытым на её теле надписям и к артефакту в голове, который рос вместе с ней — и в какой-то момент осознала, что может обойтись и без еды — она, но не её призывы, ведь они в отличие от неё не менялись. С трудом ей удалось погрузить их в сон, но стоило кому-нибудь оказаться в воде — змеи немедленно пробуждались и набрасывались на добычу.

Так всё и шло, пока однажды не появились мы. Возникший из ниоткуда остров не задел Кимарию, но привлёк внимание её выводка, так что чуть ли не все малые змеи собрались вокруг острова. Она ощущала их и была потрясена, когда три кусочка её расколотого сознания внезапно исчезли, подарив ей огромное облегчение. Ну, а когда она-малая-неразумная почувствовала непреодолимое желание отступить, она-большая поняла, что это её шанс избавиться от ненужных призывов и вообще получить помощь. Увы, её попытки привлечь наше внимание при помощи одной из змеек не сработали, ведь мы ушли с мола и больше не следили за тем, что творится в воде, так что Кимария пошла на крайние меры — впервые за сотню лет совершила призыв.

— То есть вот это вот чудище — это не сама змея, а её копия? — уточнил Барри. — А сама она прячется под водой?

— Не прячется, а связана и заперта, но да, она там, — подтвердил я. Огромная змея в знак согласия наклонила голову, а затем кончик её хвоста указал куда-то в сторону. — Ага, вот там она и лежит на дне.

— Ну, а хочет-то она чего? — Вольф поглядывал то на змею, то на свою гизарму с таким видом, словно всерьёз намеревался наброситься на огромную противницу. — Небось, свободы? «Выпусссти меня и я тебя не сссожру», да?

— Нет, — огорошил я оборотня. — Просьб у неё две. Во-первых, она умоляет изгнать всех этих змей, что она напризывала, и в первую очередь — эту великаншу. Их слишком много, а ей от них никакой пользы.

— Но, братец, ты же сам говорил, что такой масштабный ритуал будет слишком труден и затратен, — напомнила Тиана. Я задумчиво кивнул.

— Вообще, да, это меня крепко вымотает. Но если мне нужно будет накрыть областью чар только окрестности острова, а не всю бухту — это я потяну. К тому же использую ритуальный круг, чашу и атейм...

— А во-вторых? — уточнила Тиана, видя, что я ухожу с головой в расчёты будущего ритуала. — Изгнание змей — первая просьба, а вторая?

— Служение, — ответил я, предвкушая реакцию слушателей. — В смысле, не я ей, а она хочет мне служить.

Челюсти от такого заявления отвисли не у всех, Тиана и вовсе только бровь приподняла. Но вот полдюжины разнообразных недоверчивых возгласов мои вассалы сдержать не сумели.

— На кой ей это? — выразил общее удивление Сэм. — Свободу я ещё понять могу, а вот зачем такой громадине служить какому-то человеку — извиняйте, господин — в толк не возьму.

— Она умна, — меланхолично отозвалась Тиана. — Скажи-ка, братец, а чего она хочет в обмен на службу?

— Уроков. Киммария поняла, что мне есть чему её научить — и она просит взять её в ученицы.

— И ты согласишься?

— А куда деваться? — проворчал я, кивая на слушающую нас огромную змею. — Не хочется, знаешь ли, обижать такую мощную даму. К тому же... — я тяжело вздохнул, — жалко мне её.

— Ну, как скажешь, — вздохнула эльфийка и одним взглядом заставила умолкнуть возмущённо загомонивших было воинов.

— Что, даже не попытаешься меня отговорить?

— Нет, братец, не попытаюсь. Во-первых, ты тут главный, тебе и решать, что делать. А во-вторых, я ощущаю её эмоции — она фонит ими на всю округу. В них нет предательства, злорадства или предвкушения — только надежда и мольба. Так что... вперёд, изгоняй, освобождай, учи — а я пока приготовлю тебе порцию восстанавливающего эликсира.

На этом Тиана кивнула мне и направилась к особняку, а я двинулся в сторону ритуального круга, выложенного красным кранитом в белом камне площадки перед домом.

Ритуал массового изгнания был довольно прост, но требовал полной концентрации и уймы магической энергии. Встав в круг, я уколол палец серебряным клинком и поболтал им в серебряной же чаше с ключевой водой. Кровь тут имела чисто символическое значение, так что хватило и крошечной капли. Бросив нож Фоксу, я одной рукой поднял чашу, другую положил на книгу и заговорил на древнем языке, каждое слово которого было пропитано магией:

— Змеи, пришедшие в этот мир по призыву Кимарии — вам здесь не место! Повелеваю вам вернуться в небытие! Силой своей, волей своей, кровью своей — ИЗГОНЯЮ!

Последнее слово я прокричал во весь голос и резко плеснул водой из чаши в небо. Жидкость не пролилась на белый камень двора — засияв мягким голубоватым светом она закрутилась вихрем, поднялась вверх, а затем рассыпалась ножеством мельчайших капель, устремившихся прочь, за пределы острова, к собравшимся вокруг змеям. Когда капля касалась змеиной чешуи, рептилия на секунду вспыхивала таким же неярким светом и исчезала. Магической жидкости была нипочём обычная вода — исчезали и те змеи, что скрывались в глубине.

Минута — и световые переливы угасли, на поверхности воды плавали десятки чешуек — всё, что осталось от змеиной армии, а я уселся прямо в ритуальном круге и тяжело выдохнул. Это был очень простой ритуал, но сил — в первую очередь, магических — на него ушло немерено. Вдали от острова мне бы пришлось долго готовиться, медитируя и накачиваясь зельями, но дома и стены помогают, а уж родной магический источник — тем более.

— Пей, братец, — под носом у меня оказалась чаша с искрящейся голубоватой жидкостью. — Давай-давай, до дна.

— Спасибо, сестричка, — я глотнул ещё тёплого эликсира и блаженно выдохнул, чувствуя, как энергия снова растекается по телу. — Быстро ты.

— Да не так уж быстро, ты уже минут двадцать в себя приходишь, — махнула рукой Тиана. — Как я понимаю, змей ты изгнал?

— Угу. Почти всех.

— Почти?

— Несколько штук были далеко от острова, вот и не попали под раздачу. Но их мало, не больше десятка. Когда поплывём Кимарию освождать — прихватим клевера побольше, они и не полезут.

— Ну-ну. Учти, я тебе запрещаю куда-то там плыть раньше, чем через час, а лучше — через полтора.

— Это почему? — надулся я. Тиана мрачно усмехнулась.

— Да потому, дорогой братец, что даже с моим эликсиром быстрее ты силы не восстановишь. А прямо сейчас ты и чашу еле-еле в руках удерживаешь. Если ты в таком состоянии окажешься в воде — камнем на дно пойдёшь, сил не хватит даже чтобы побарахтаться. Так что сиди, отдыхай, а твои обалдуи пока что плот на воду спустят.

— Плот?

— Ну, там Барри что-то из брёвен сколачивает и рычит на остальных, чтоб не мешали. Потом посмотришь, а пока сиди, отдыхай. — Я прикрыл глаза и, быть может, поэтому голос Тианы отдался в у меня в ушах лёгким эхом: — с орлом своим свяжись, что ли.

Отвечать я не стал, прикинув, что от Альтаира и в самом деле давненько не было вестей. К счастью, связь с фамильяром практически не требует усилий — мы ведь с ним почти одно целое. Нужна только сосредоточенность.

Мысленно потянувшись к улетевшему на разведку орлу я удивительно быстро дождался отклика — похоже, Альтаир и сам собрался меня позвать — открыл глаза и...

— Ого!

Под нами был город. Большой, густонаселённый, выстроенный явно по заранее разработанному плану.

— Молодец, дружище, справился. Далеко мы от острова?

Судя по переданной мне воображаемой карте, расстояние было не так уж велико. Альтаир летел не спеша, скрываясь в облаках и описывая круги — он тщательно изучал остающиеся под крылом земли, так что по прямой он удалился от острова... хм... дня два-три пешего пути, прикинул я.

— Видел людей по дороге?.. Совсем никого? Первые разумные — стража у ворот? Любопытно... Давай-ка осмотримся вместе, а потом... Потом, наверное, тебе стоит вернуться к острову. Только на этот раз лети над дорогой, хорошо? Надо убедиться, на самом ли деле никто по ней не ходит и не ездит. Она ведь не заросла — значит, кто-то её то ли поддерживает, то ли вытаптывает... Словом, проверить надо.

Час спустя я оставил фамильяра, клятвенно пообещавшего сделать ещё кружок-другой и вернуться. Моё тело кто-то усадил на удобный стул в теньке, а поблизости слышался умиротворяющий рык оборотня-медведя, который клялся вырвать чьи-то кривые лапы и повтыкать их обратно, но уже задом наперёд и в обратном порядке. Похоже, подготовка к плаванью шла полным ходом.

Плотов Барри сколотил целых три штуки и выглядели они как плод свального греха собственно плота и обычной лодки. Из-за торчащих тут и там каменных шипов нормальный широкий плот вскоре застрял бы, так что оборотень соорудил нечто умеренно узкое и подвижное. На четыре скрученных вместе бревна он водрузил пару сидений, выдолбил упоры для ног, с боков вставил две пары уключин для вёсел — получилась эдакая двухместная лодка без бортов. Сидеть и грести придётся осторожно, любая волна будет представлять серьёзную опасность — но воды залива были спокойны, на недостаток ловкости никто не жаловался, да и плавать каждый умел. Так что все желающие собрались у мола, поглядывая на предложенные транспортные средства.

Плыли не все. Вольфа и Барри Ленни оставил присматривать за островом, Сэм и Билл сами не пожелали «лезть в пасть к змеюке», Бригитта тоже решила остаться на хозяйстве и помочь старому хоббиту с обедом.

Мы же вшестером двинулись к тому месту, где под водой скрывалась пленённая Кимария. Ну... не совсем вшестером — на всякий случай я пробудил нам в помощь несколько тотемов. Пингвин, жаба и рыба держались рядом с нами, подстраховывая и указывая на прячущиеся под самой поверхностью шипы. Вскоре рядом с моим плотом появилась одна из малых змей, не задетая моими изгоняющими чарами. Выпрыгнув из воды, она привлекла моё внимание, а затем уверенно поплыла вперёд, указывая путь.

Остановилась наша проводница в одном из ничем не примечательных мест и, дождавшись нашей остановки, принялась выписывать зигзаги, то ныряя, то выскакивая на поверхность.

— А это точно тут? — пробурчал Ленни. Он-то не слишком рвался в эту прогулку, но будучи одним из одарённых магической силой был мной мобилизован вместе с Фоксом. Том понимал в животных, Хильда рвалась поближе полюбоваться «на эти дивные камушки», ну а Тиана, как самая сильная волшебница, первой выбрала себе плот и, кажется, получала от гребли истинное удовольствие.

— Тут, тут, — отозвалась эльфийка, вглядываясь в тёмную глубину. — Там внизу мощная магическая аура. Ох и понамешано...

— Ага, — Фокс нацепил на глаза большие круглые очки и тоже уставился вниз. — Глубоко, однако! Нырять будем?

— Лучше действовать с поверхности, — покачала головой Тиана. — Вот только как бы нам устроиться поудобнее...

— А это я мигом, — обрадовалась гномка. — Вы меня вон к тому шипу подвезите, а я уж мигом нам местечко обеспечу.

И пока мы пялились в воду, прикидывая, какова же глубина этого залива и через очки-артефакты оценивали яркость и оттенки магической ауры, она вовсю гремела и звенела металлом о камень, обрабатывая парочку каменных шпилей.

Вскоре процесс был завершён и я с некоторым изумлением увидел, что Хильда ухитрилась превратить угрожающе торчащие на человеческий рост над водой острые конусы в массивные сиденья — даже со спинками.

— Ловко ты, мелкая — проворчал Ленни, с некоторой завистью поглядывая, как мы с Тианой занимаем места на твёрдом камне.

— Угу, — Хильда уже вовсю врубалась в третий шип, пониже. — Это не природный камень, настоящий гранит потвёрже будет. Да и инструмент у меня такой, что за него дедуля полбороды себе по волоску выдрал бы, — помахала она зеленовато сверкнувшим адамантовым зубилом. — Сделаю я и тебе стул, не боись, толстый!

— Стоп-стоп-стоп! — перебил я. — В смысле — не настоящий камень?

— Не сам по себе тут появился, — пояснила Хильда. — Магией его из дна вытянули. Давно уже, лет под триста, по следам от воды и ветра видно.

— То есть вот это вот всё — я обвёл рукой залив, указывая на сотни разнокалиберных каменных призм, — все эти шипы кто-то наколдовал?

— Ага, — закивала гномка. — Вот кто, как и сколько их было — не скажу, а только за то, что это магией сделано — руку даю на отсечение.

— Здесь есть сильные маги, — задумчиво отметилад Тиана. — Работающие в разных ветвях Искусства.

— Будем проявлять осторожность, — кивнул я.

— Сильные или нет — не знаю, а только я, если что, смогу любой из этих вот шипов обратно в дно морское забить, — фыркнула гномка, ловко спрыгивая на плот. — Легко!

— Верю, но пока мы этого делать не будем, — погрозил я ей пальцем. — Мы уже собираемся испортить работу бестиолога, с геомантом задираться будем в другой раз. Отдохни пока, а вы, парни, плоты вместе стяните и прикрепите к паре шипов, чтоб не мотало.

Ленни, только-только взгромоздившийся на свежевырубленную площадку (на сей раз гномка попросту снесла большую часть каменного острия) со вздохом спрыгнул в воду и, поймав брошенную ему верёвку, с помощью Фокса взялся за дело. А мы с Тианой продолжили вглядываться в поблёскивающую в глубине магическую сеть, пока сестра наконец, не заявила, что ей, пожалуй, понятно, как именно можно её разорвать, не повредив при этом пленнице.

Эльфийская магия всегда красива и эффектна, и заклятие «освобождение от оков», — не исключение. Волшебница затянула негромкую песнь на языке Подземья, пока выскользнувший из рукава паучок быстро и ловко укутывал её пальцы своей нитью. На последних словах Тиана резко распрямила пальцы, паутина, ярко сверкнув алым свечением, лопнула — и такой же алый отблеск полыхнул из-под воды. Несколько минут ничего не не происходило, а затем, медленно и плавно, без шума и плеска, из воды поднялась голова огромной змеи.

Громадные ромбовидные чешуйки, жёлтый глаз с вертикальным зрачком, острые, слегка загнутые назад зубищи... Вблизи Кимария производила поистине незабываемое впечатление. Плавно поведя головой, она остановила свой немигающий взор на моей крошечной в сравнении с ней фигурке, развернулась, приблизилась, нависая над моим каменным сиденьем... и медленно склонила голову так, что та оказалась ниже моих ног.

От дружного вздоха моих вассалов над заливом, казалось, пронёсся порыв ветра. Тиана откинулась на каменную спинку своего сиденья, и с её пальцев исчезло угрожающее свечение. Я снял ладонь с Книги Призыва.

Кимария издала явно насмешливое шипение, после чего указала хвостом сперва на меня, затем на плот, а потом и на расположенный вдалеке остров.

— Да, нам бы лучше дпя начала вернуться на твёрдую землю, — подтвердил я. Змея развернулась так, чтобы её спина оказалась прямо у меня под ногами.

— Ты меня отвезёшь? — удивился я, получив в ответ величественный кивок.

— А остальных?

Секунду подумав, змея высунула язык, указав на Тиану, после чего демонстративно отвернулась от сгрудившихся на плоском камне вассалов.

— Учти, они мне служат, — предупредил я змею. — Ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах на них нельзя нападать!

На сей раз её шипение было несколько пренебрежительным и явно рашифровывалось как «больно надо». Хохотнув, я спрыгнул на толстую и совершенно не скользкую чешую. Тана последовала моему примеру.

— Господин!!! — заорали Ленни и Фокс. Я успокаивающе махнул им рукой.

— Всё в порядке, возвращайтесь на остров! — крикнул я им, а Кимария, не обращая внимания на оставшихся позади букашек, решительно устремилась к острову. Плыла она быстро, но почти бесшумно, и даже волны за её режущей воду шеей были относительно невысоки, так что уже через несколько минут мы с Тианой, ничуть не намокнув, стояли на белом камне мола. Высадив нас, змея развернулась и... стремительно помчалась прочь. Она ныряла и описывала круги, поднимала тучи брызг и разбивала головой попавшиеся на пути каменные шипы, вертелась вокруг своей оси и заливисто шипела.

— Чего это она? — удивился подошедший к нам Вольф, разглядывая резвящуся рептилию. — пьяная, что ли?

— Опьянела от свободы, — усмехнулся я, глядя как Кимария подныривает под плот с четвёркой гребцов, поднимает его на спине над водой и под негодующие вопли стрелой несётся к нам. Уронив плот на воду, змея с весёлым шипением снова умчалась прочь.

— Пускай развлекается, как устанет — сама приплывёт, — решил я и зашагал к особняку. Упавший в воду плот таки обдал нас брызгами, а Ленни с командой и вовсе не удержались на пляшущих под ногами брёвнах и сейчас, отфыркиваясь, выбирались на камень мола. — Нам надо переодеться и, пожалуй, перекусить.

Спустя несколько часов мы снова вели с гиганской морской змеёй поучительную беседу. Фокс, воспользовавшись оставшихся от изгнанных рептилий чешуйками, изготовил амулеты-переводчики, так что теперь мы все могли понять шипение Кимарии. Тиана использовала на ней чары познания и сейчас пребывала в некотором шоке.

— Кем бы ни был тот, кто сделал ЭТО — уверенно заявила она, указывая на внимательно прислушивающуюся к ней змею — я могу точно сказать две вещи. Во-первых, это был гений, а во-вторых — безумец. Даже по меркам тёмных эльфов.

— Думаешь, это был эльф? — уточнил я. Девушка уверенно кивнула.

— Несомненно. И структура чар, и использованные руны и почерк, каким они нанесены — всё об этом буквально кричит. Мой сородич поработал, несомненно.

— А что именно он сделал?

— Ну, если кратко, то превратил змею в живой накопитель энергии, заодно даровав ей возможность эту самую энергию использовать. Вот смотри — в голову вшит кристалл мориона, который служит искусственным магическим ядром, нанесённые на теле под чешуёй руны поглощают энергию отовсюду, распределяют её и пускают излишки на усиление организма. Эта змея выросла такой огромной и стала настолько умной именно потому, что не тратила собранную силу — вот та и нашла себе применение.

— И что, если она будет силы тратить — снова уменьшится и отупеет?

— Нет, но увеличиваться перестанет. Прямо сейчас все её внутренние резервы переполнены, а ведь в таком огромном теле места ой как много. Так что поверь моему магическому образованию — Тиана повернулась и строго взглянула на попытавшуюся съёжиться под её взглядом змею — Кимария должна колдовать!

— Мне нужно снова призывать меня-другую? — уточнила та. Эльфийка покачала головой.

— Не обязательно. Сойдёт любая магия, лишь бы силы уходили.

— Но я же не умею ничего, кроме вызова себя-другой!

— А вот об этом Николас теперь и позаботится. Верно, братец?

— Постараюсь, — пожал я плечами. — Для начала скажи, Кимария, чему бы ты хотела научиться?

Змея на несколько минут серьёзно задумалась, а затем оторожно, словно боясь насмешек перечислила свои желания.

— Хочу сама уметь отсылать себя-других, делать их маленькими, управлять ими всеми.

— Что ж, — кивнул я, задумчиво потирая подбородок, — контроль призыва — дело хорошее.

— Думаешь, получится? — приподняла бровь эльфийка. — Она ведь за два с лишним столетия так и не научилась это делать.

— Подсознание мешало, — пояснил я и получил в ответ два непонимающих взгляда — особенно выразительных из-за того, что один из глаз был с меня размером.

— Всё просто. Как бы ни была умна Кимария, она всё же думает как змея.

— А я змея и есть, — обиженнно зашипела та, но я успокаивающе поднял руку.

— Верно, и в этом нет ничего плохого. Но в чём сила для змеи? Как она — ты — может выжить в этом огромном мире? Давай, скажи нам, только быстро, не раздумывая!

— Нужно быть большой и сильной! Нужно кубло! — немедленно выпалила Кимария и изумлённо осеклась.

— Вот-вот, — улыбнулся я. — Сила и количество — залог выживания. Даже обретя разум, ты никак не могла преодолеть внутренние барьеры, преодолеть свою суть. Уменьшить количество сородичей, делать их слабыми — такое просто не могло придти тебе в голову, тем более, что твоё истинное тело было пленено и беспомощно. Но теперь-то ты снова свободна. Однако осмотрись — для твоих истинных размеров даже этот залив тесноват. Здесь не прокормиться, не порезвиться. Любой случайный прохожий тебя сразу увидит — а это опасно. Поэтому для начала мы будем учить тебя изменению роста!

— Стать маленькой мне-мне, не мне-другой? — удивилась змея. Немного подумаля и решительно заявила: — Хочу!

— Что ж, тогда давай начнём с того, что ты уже была маленькой, верно? Твоё тело помнит и знает, каким оно должно стать. Всё, что ты должна делать...

Глава пятая, в которой Альтаир знакомится с Кимарией, Тиана ставит мне условия, а Сэма просят о помощи.

— ...А я говорю, можешь! И не надо, не надо на меня так шипеть, тебе просто нужно по-настоящему захотеть. Ты уже сто лет как без еды обходишься, а это намного сложнее, чем размер сменить. Так что давай, соберись и изо всех сил пожелай стать поменьше.

Змея совсем по-человечески вздохнула. Она уже несколько часов пыталась превратиться из огромной рептилии в маленькую — ну, или хотя бы не гигантскую — змейку, но пока что ничего не получалось. Вот подрасти ещё немного — это запросто вышло, а уменьшиться — никак. Пихологический, чтоб его, барьер.

— Значит, так, — вздохнул я, задумчиво оглядывая громадное тело Кимарии, — я этого не хотел, но похоже, придётся прибегнуть к крайним мерам.

Кимария посмотрела на меня с некоторой опаской и попыталась незаметно — абсолютно безуспешно, в её-то случае — отодвинуть голову подальше. Я злодейски ухмыльнулся.

— Не волнуйся, этот способ наверняка сработает. Глаза ты закрыть не можешь, поэтому просто постарайся рассредоточить взгляд. Слушай меня внимательно. — я заговорил медленным, монотнным голосом. — Малый рост может быть полезен. Чем ты меньше, тем у тебя больше возможностей, враг тебя не заметит, ты сможешь незаметно к нему подобраться, а ещё... — я глубоко вдохнул и заорал в полный голос, указывая в небо: — Берегись!!!

Кимария резко дёрнулась. С высоты на неё, сложив крылья и выставив вперёд лапы с кривыми острыми когтями, пикировал громадный орёл, издающий угрожающий клёкот и явно нацелившийся прямо ей в глаза!

Шшшшуххх!

Раздался хлопок воздуха и бульканье воды, которым пришлось срочно заполнить освободившееся пространство. Альтаир промчался над бурлящими волнами в том месте, где только что была огромная змеиная голова, выровнялся и снова унёсся в небо. Вовремя: из-под воды вылетела зелёная чешуйчатая пружина, с каждым мигом всё увеличивающаяся в размерах, самую малость не достала до орла — клыки схватили воздух совсем рядом с правым крылом — и начала падать обратно в воду. но у самой поверхности громадное змеиное тело снова уменьшилось, так что вместо громового всплека послышался лишь негромкий «плюх». Через пару секунд Кимария вновь приняла свой привычный размер и вперила немигающий взгляд в скользящего над ней Альтаира.

— Стоп, стоп, стоп! — завопил я привлекая к себе внимание противников. — Пошумели, смахнулись. и разошлись! Альтар — на крышу! Кимария — ко мне!

Недовольный клёкот и возмущённое шипение прозвучали абсолютно синхронно, как будто после долгой подготовки. Я, впрочем, не впечатлился.

— Вот это — мой фамильяр и верный друг, Альтаир. Он, извини уж, змей недолюбливает, но больше нападать на тебя не будет! — Орёл издал сердитый крик и я уточнил: — первым не будет. Защищаться я ему, конечно, не запрещаю и меня защищать тоже, но только если мне и в самом деле будет угрожать опасность! А сам он в бой с тобой больше не полезет!

— А это, — продолжил я, указывая на насторожившуюся змею, — Кимария, водная змея. Она здесь живёт, и я ей помогаю научиться магии. Она на меня нападать тоже не будет, слово дала. И если бы хотела — давно могла бы меня сожрать, возможностей у неё было много. Так что и она тоже не будет первой нападать ни на Альтаира, но на меня или моих вассалов. Верно?

Змея с самым неохотным видам пробурчала, что меня и моих близких она и без того обещала не трогать, а «если этот злой-крылатый не будет её обижать, то и она его не обидит». после чего демонстративно опустила голову вниз, так, чтобы смотреть только на меня.

— Вот и славно, — довольно кивнул я, — вот и договорились. Кстати, Кимария, ты обратила внимание, что ты только что четырежды сменила размер?

Змея, кажется, попыталась обалдело моргнуть. Она неверяще перевела взгляд с меня на собственное тело, посмотрела вверх, на Альтаира, после чего начала быстро уменьшаться. пока не съёжилась до длины в мой рост. Затем рывком выросла вдвое, съёжилась до совсем крошечных размеров, вновь выросла...

— Так, ты развлекайся, а я пошёл сохнуть, — проворчал я, отряхиваясь — волны, поднятые развлекающейся Кимарией пару раз окатили меня с головой. — Хорошо хоть, книга у меня воды не боится, а то было бы весело...

Уже когда я поднимался по лестнице от мола к острову, мне в голову пришла неожиданная идея. Вытащив из чехла свою Книгу Призыва, я полистал её, выбрал нужную страницу и, собравшись произнёс заклинание. Вода вокруг мола словно забурлила — десятки и сотни возникших из ниоткуда крупных рыбин мигом рванули во все стороны. Кимария, издав ликующие шипение, рванулась вслед за каким-то здоровенным лососем, на ходу уменьшаясь до подходящих размеров.

— Есть ей, конечно, не обязательно, но почему бы и нет? — хмыкнул я, наблюдая за счастливой змеёй. — Сто лет голодала — пускай уж наслаждается.

Альтаир издал насмешливый клёкот и начал спускаться вниз, неспешно описывая сужающиеся круги и с каждым кругом всё уменьшаясь в размерах. Вскоре он уже съёжился настолько, что сумел примоститься на моём плече, откуда гордо воззрился на уже поймавшую первую рыбину и теперь удивлённо и завистливо поглядывающую на него Кимарию.

Сведения о расположенном в относительной близости от нас городе изрядно всполошили моих вассалов. Тиана, потирая висок тонкими пальцами, пристально изучала его изображение — один из амулетов на шее Альтаира мог делать и воспроизводить картинки. Посмотреть было на что.

Расположенный рядом с берегом моря город был по большей части каменным. Дома из светло-серых плит были выстроены явно по заранее продуманному плану, образовывая прямые ровные улицы, окружённые внушительной стеной. Часть зданий, кажется, была перестроена — они были больше, да и камень на них пошёл другой, — но и они не нарушали общей стройной картины. Исключений было два — шумный порт, где хватало не только массивных каменных зданий, но имелись и деревянные «времянки» — из тех, что сооружаются за час-другой, а потом мозолят глаза окружающим много лет, пока не сгорят в случайном пожаре — да пространство между первой и второй городской стеной. Да, на изрядном расстоянии от окружающего город каменного прямоугольника имелся и ещё один, деревянный. Собранный из громадных толстенных брёвен частокол охватывал поля. Обширные зелёные и жёлтые прямоугольники пшеницы, ржи и каких-то злаков, бобовых и чего-то ещё находились внутри защищённого пространства, и там же в изобилии имелись разбросанные тут и там аккуратные деревянные домики.

— Кто что скажет? — полюбопытствовал я, когда общее невнятное бормотание мне слегка поднадоело. Народ начал переглядываться.

— Город гномы строили, — уверенно заявила Хильда. — Наших рук дело. Чтоб столько камня, да всё как по линеечке, да на один манер — людям, эльфам и кому там ещё такое ни в жизнь не суметь.

— Поля малость не того, — Билл задумчиво почесал в затылке, вглядываясь в изображение. — Вот не знаю с чего, а только зуб даю — фигово у них там с урожаем будет.

— Население города разнообразно, — заговорил Ленни, когда Альтаир сменил демонстрируемый вид на полную народа городскую площадь. — Главным образом — люди, но там и гномы видны, и эльфы, а вон там, в углу — это же драконид?

— Угу, он ещё и в доспехах с гербом на груди — не иначе, стражник, — подтвердил Вольф. — И вообще, тут много кто в доспехах и с оружием.

— Вы вот на это гляньте — я снова вернул вид города с высоты. — видите — люди и повозки в город прибывают только с востока и севера, а на западе дорога совершенно пустая. Альтаир оттуда над ней летел — ни конного, ни пешего. Слева — море, справа — лес, посредине — ни души. В море, если присмотреться, то же самое — справа, где восток, кораблей и лодок хватает, а вот к нам, на запад, никто не плывёт.

— Может, это из-за змей? — махнул рукой за окно Барри. Я пожал плечами.

— Змеи Кимарии всегда оставались здесь, в заливе. Может, какая и выбиралась наружу, но город слишком далеко — вряд ли они представляют для больших кораблей такую уж угрозу. А сама громадина была в плену под водой — её никто и не видел. Нет, тут что-то другое. Но так гадать можно долго, лучше узнать всё на месте.

— Ты собираешься туда, братец? — вздохнула молчавшая до сих пор Тиана. — Я, конечно, не буду тебя отговаривать, но ты вот о чём подумай. Если отсюда никто в нашу сторону не ездит и не плавает, значит, на это есть причина. И как, по-твоему, стража встретит пришельцев из этих мест?

— Можно обойти город через лес или сделать крюк по морю, — предложил я, но Тиана погрозила мне пальцем.

— Если ты не заметил, Николас, то деревья в этом лесу раза в два выше, чем в тех, что нам привычны. Мало ли, что там за зверьё водится? Без тщательной разведки туда не стоит соваться, вот и воины твои согласны. А уж что может скрываться под водой...

— Тогда я пролечу по воздуху — пожал я плечами. — Альтаир, дружище, донесёшь меня?

Орёл согласно склонил голову, но Тиана решительно ткнула меня пальцем в грудь.

— Один ты туда точно не отправишься! Либо с тобой будут хотя бы трое сопровождающих, либо ты останешься здесь!

— Леди Тиана права, господин — встрял Ленни. — Мы за вас в ответе, а в одиночку в чужой город да в чужом мире...

— Ну, тогда портал. Маяки в хранилище есть, Альтаир возьмёт один, закинет в лесок, и мы туда перенесёмся. Заклинание и я знаю, и Тиана.

— Да его все знают, главное, чтоб место выхода безопасное было, — кивнул Барри. — И это... я с вами, господин. Если что — мимо меня ни одна зараза не прошмыгнёт.

— Ну и я тогда, — осклабился Вольф. — От меня ни одна зараза не удерёт.

— Ладно, а третьим будет...

— Сэм, — неожиданно заявила Тиана. Её низкий голос отозвался в моих ушах странным эхом. — Он много лет наёмничал, опыта набрался. Да и за вами, — эльфийка окинула нас строгим взглядом — мальчишками бесшабашными — присмотрит.

— Можно, — покладисто согласился старик, выждав с полминуты для солидности. — Тряхну стариной, так уж и быть. Только отправляться лучше бы так, чтобы к воротам городским за час-другой до полудня прибыть. И вещички надо бы подготовить, а то ежели мы налегке, только при оружии в город придём, нас враз в оборот возьмут — подозрительно слишком будет.

— Как скажешь, старина, — пожал я плечами. — Бери-ка этих двоих в помощь и собирайте всё, что понадобится. А я в хранилище схожу, подготовю портальные маяки.

На следующий день, не таким уж ранним утром, мы вчетвером не спеша приблизились к восточным воротам деревянной стены, окружавшей город. Портальный маяк — каменную пластину, смахивающую на изукрашенное резьбой блюдо — Альтаир аккуратно сбросил в небольшой роще недалеко от дороги, так что перенос прошёл безо всяких проблем. Прикопав каменный диск маяка под приметным дубом (для переноса главное — чтобы руны не повредились, а сам маяк можно было зарыть хоть на человеческий рост, что мы и сделали), мы вышли на дорогу и вскоре влились в ряды других путников. Несколько крестьянских телег, фургон странствующего торговца, две весьма недёшево выглядящие дорожные кареты и с полсотни пешеходов самого разного вида двигались в том же направлении, что и мы. Деревянные ворота внешней стены мы прошли почти без задержек — стражники гланули только на закреплённые на воротном столбе светящиеся ярким зелёным светом знаки, да потребовали с каждого пешего по медной монете. Барри вручил им целых пять и был удостоен приветливого кивка и благодарной ухмылки. Я же отметил, что наши деньги вопросов у воинов не вызвали — четыре монетки со звоном ссыпались в прорезь деревянного ящика, пятая исчеза в кармане стражника.

Путь мимо зарослей пшеницы с одной стороны дороги и капустного поля с другой был достаточно долог и привёл Сэма в мрачное расположение духа. Старый Ветчинкинс морщился, корчил недовольную гримасу и негромко бурчал что-то про руки из задницы и нехватку удобрений, Я его негодования не разделял, но тоже видел, что посевы не пышут здоровьем и красотой — чахлые и мелкие растения выглядели донельзя уныло.

Каменные ворота охранялись куда солиднее. Вместо четырёх стражников, куда больше внимания уделявших далёкому лесу, чем гостям города, здесь была полная дюжина крепких парней с тяжёлыми дубинками на поясах. В специальной стойке у стены были закреплены алебарды (Барри с Вольфом покосились на них с откровенным отвращением) и короткие широкие мечи. Телеги и повозки проезжали прямо под поднятой решёткой, а вот пешим путникам приходилось сворачивать и проходить через довольно узкую калитку в левую башню, где располагался пропускной пункт: высокий дубовый стол, за которым восседал стражник, записывающий имена гостей города и цель визита, здоровенное зеркало на стене, огромная бочка с водой, из которой каждому посетителю следовало выпить хотя бы по нескольку глотков и четверо стражников в полной боевой готовности. В сторонке на невысоком стульчике восседал бородатый субъект в балахоне и широкополой шляпе — явный маг.

Проблем не возникло ни у Барри с Вольфом, отразившимися в зеркале в своём зверином обличье, ни у меня. Имена наши записали, предупредили, что тех, кто в городе Дюрренштадте разумных жрать будет, на рогатину поднимут и шкуру спустят, а колдовать, если что, можно на свой страх и риск — разбираться будут быстро и решительно (маг на пару секунд запалил над ладонью огненный шар). А вот когда к столу подошёл Сэм, дело застопорилось.

— Сэм Ветчинкинс, путешествую, — проворчал хоббит. Стражник принялся записывать его имя и равнодушно поинтересовался, какого роду-племени будет гость города. Услышав же «хоббиты мы» мужчина выронил перо и чуть не опрокинул чернильницу, попытавшись одновременно закончить запись и вскочить со стула.

— Хоббит? — выдохнул он, уставившись на Сэма со смесью удивления и шока. — Настоящий?

— А что, служивый, у тебя с нашим племенем проблемы? — вызверился тот. Четвёрка стражников, подпиравших до этого момента стены, мигом приблизилась к столу, мы тоже шагнули болиже к старому повару.

— Э... да нет, уважаемый, никаких проблем, — взял себя в руки стражник, сердито махая своим подчинённым, чтобы те снова отошли подальше. — Просто нам уж скоро год как велено, если хоббит в город заявится, сразу губернатора оповещать — дело у него к вам, важное да строчное, Вы уж не откажите, подождите немного, пока из дворца сюда прибудут.

— Важное и срочное дело, которое год как терпит? — хмыкнул Вольф. Стражник покосился на него с раздражением.

— Приказ был, я его выполняю, — отрезал он. — А вы можете в город идти, да не буяньте там.

— Нет, мы уж лучше подождём, — решил я. — Сэм, ты как, не против?..

— Ну, если дело такое важное да срочное — можно и послушать, — хмыкнул хоббит, усаживаясь на скамью и демонстративно укладывая свой тесак на колени. Я тоже присел, а вот парни предпочли стоять. Топор и глефу они ещё при входе по требованию стражников прислонили к стене, но вот висевшие на поясах когтистые перчатки могли нацепить мгновенно.

Наш собеседник — сержант Барт, как он представился, — повёл себя вполне предупредительно. После того, как мы выпили по глотку воды из бочки (заговорённая, на нечисть как жидкий огонь действует, пояснил он), стражник попросил нас подождать этажом выше, пока он прочими посетителями займётся. Наверху нас ждали грубые, но надёжные лавки, стол с бутылью некрепкого вина и немудрёная закуска. Мы впрочем, от угощения вежливо отказались. Дверь за нами не заперли, но на лестнице разместилось двое солдат, которые поглядывали на нас с нескрываемым любопытством.

Томиться в ожидании нам пришлось недолго. Не прошло и получаса, как снаружи раздался цокот копыт и поскрипывание колёс, затем торопливые шаги, чей-то взволнованный голос, быстрый топот по лестнице... и в комнату неспешным степенным шагов вошёл молодой человек в простом черном костюме с гербом города на груди.

— Позвольте предствиться — Томас Линтар, личный секретарь губернатора провинции графа Таддеуса Вайтарского, — представился он с коротким поклоном и тут же повернулся к Сэму. — Уважаемый господин Ветчинкинс, граф просит вас навестить его в резиденции на центральной площади. Там он вместе с главой городского совета, Карлом Хинцелем, подробно объяснит вам, какая именно нужда вынудила нас просить вашего содействия. Разумеется, я от имени графа гарантирую вам полную безопасность и возможность в любой момент покинуть как резиденцию, так и сам город.

— Ну... — Сэм покосился на меня, дождался утвердительного кивка и продолжил: — если дело настолько важно, то я, конечно, с вами поеду. Только вместе с господином Николасом и парнями!

— Разумеется, если таково ваше желание, то гостеприимство графа и все гарантии будут распространены и на ваших спутников, — немедленно согласился Линтар. — Однако позвольте деобавить, что если вас... ммм... тяготят отношения с этими господами, мы охотно поможем вам обрести независимость.

— Чего? — хором заворчали Барри с Вольфом, я выпрямился, а Сэм тут же запротестовал:

— Ни в каком разе, и никаких независимостей! Ты, парень, что вообще удумал?

— Ну, если у вас заключён рабочий договор, мы охотно помогли бы вам его расторгнуть, уплатив оговоренную неустойку, — с невинным видом пояснил секретарь, делая вид, что на лестнице за его спиной не толпится добрый десяток стражников. — Однако если вы этого не желаете, я, разумеется, не смею настаивать. Прошу вас следовать за мной, карета ждёт внизу.

В резиденции губернатора провинции — на дворец это солидное здание всё-таки не походило — нас радушно приветствовали и сразу же проводили в приёмную — небольшую залу, где нас уже поджидали городские власти: мэр Хинцель — невысокий крепко сбитый пожилой мужчина и губернатор, граф Таддеус Вайтарский — осанистый, представительный аристократ. Как мне показалось, в его жилах текла изрядная толика эльфийской крови. Впрочем, держал он себя довольно просто, не глядя свысока ни на простолюдина-мэра, ни на нас.

Вежливо, но несколько рассеянно поприветствовав нас с оборотнями, губернатор немедленно обратил всё своё внимание на Сэма.

— Прежде чем объяснить, ради чего я взял на себя смелость пригласить вас, почтенный мастер Ветчинкинс, — начал граф, и я обратил внимание, что он уже знает фамилию собеседника — не иначе, секретарь доложил, — я должен спросить вас, насколько хорошо вы осведомлены относительно особого положения провинции, которой я имею честь управлять?

— Вообще никак не осведомлён, — пожал плечами Сэм, бросив на меня быстрый взгляд. — Мы в этих краях совсем недавно, так что считайте, что мы совсем ничего о здешних землях не знаем.

— Понимаю, понимаю, — кивнул губернатор, всё же удивлённо приподняв бровь. — В таком случае, позвольте вас просветить, ведь иначе, боюсь, мне будет затруднительно объяснить вам суть моей к вам просьбы.

— Э... конечно, господин граф, мы вас слушаем, — закивал Сэм. Я устроился в мягком кресле поудобнее, незаметно коснувшись закреплённого у меня на груди амулета — Ока Гора и далеко отсюда, на Острове Яблоневого Листа, Тиана обратила всё своё внимание на зеркало, показывающее всё, что видел я. Слушать она тоже могла — две огромные ракушки по обеим сторонам от зеркала исправно передавали звук.

— Что ж, тогда, полагаю, начать придётся издалека, с девятого императора Авионской Империи, Маркуса Благодетеля, правившего более более восьмисот лет назад. По его приказу на земли Империи было наложено три великих заклинания — Плодородия, Оздоровления и Единения. Не знаю, какую сумму императору пришлось выложить за это магам, друидам, эльфам, жрецам и боги знают кому ещё, но по легенде, в казне после этого осталось всего по одной золотой, серебряной и медной монете — их оставили, что называется, на развод. Но эти невероятные траты вскоре окупились — ведь благодаря могучим чарам, которые с тех пор требуется лишь подпитывать, империя не знала ни неурожаев, ни эпидемий, ни межрасовых войн. Не всё гладко, конечно, но самые жуткие случаи сглаживаются, предотвращаются.

— Видал я ваши поля — не похоже, что на них эти самые чары действуют, — проворчал Сэм. Губернатор Таддеус вздохнул.

— Да, в это-то и проблема. Провинция Киркандия, которой я управляю, этими чарами почти что не охвачена.

— Это почему же? — изумился хоббит. Губернатор испустил ещё один тяжёлый вздох.

— Для того, чтобы чары начали действовать, земли должны быть включены во владения Империи с помощью особого ритуала. Подробности мне неизвестны, но ключевым моментом является объезд императором новых границ. Тем самым он как бы берёт территорию под свою руку. Увы, почти три сотни лет назад как раз во время такой поездки, император Ричард Охранитель погиб. Это случилось не так уж далеко отсюда — в заливе Коррисан, который с тех пор именуют не иначе как Ежиным. Корабли императорского флота сошлись там в бою с армадой завоевателей, как раз прибывших в ту большую удобную бухту. Тогда императорским магом было произнесено могущественное заклинание, поднявшее со дна сотни каменных шипов. Корабли захватчиков были уничтожены, но и большая часть императорских судов тоже погибла в том бою. Пал и император. Его поездка осталась незавершённой, ритал не был окончен и хотя формально Киркандия является частью Империи, мне, как и моим предшественникам на этом посту, то и дело приходится иметь дело то с неурожаями, то с болезнями, а то и с народными волнениями. По большей части я справляюсь — благодетельные чары всё же покрывают примерно треть провинции, и большинство жителей обитает именно там. Граница проходит как раз по територии столицы провинции, Дюрренштадта — граф развёл руки, словно пытаясь заключить город в объятья — но в последние несколько лет проблема урожайности становится всё более и более острой.

— Но ведь у вас есть маги, господин губернатор, — вмешался я. — Мы даже одного видели на пропускном пункте. Неужели они не могут оказать вам необходимую помощь?

Губернатор с молчавшим до этой минуты мэром издали синхронный горький смешок.

— Вы, молодой человек, ведь и сами не чужды магии? — мягко осведомился граф и, дождавшись моего утвердительного кивка, продолжил: — а владеете ли вы высокоуровневыми заклинаниями урожайности?

— Нет, — покачал я головой, уже понимая, что имеет в виду мой собеседник. — У меня... иные таланты.

— Вот-вот. У кого из магов ни спроси — они у всех иные, — невесело усмехнулся граф. — Боевых чародеев у нас тут немало, но те, кто имеет более... ммм... мирные склонности предпочитают и проживать в более приятных землях. О, под моей рукой всё же есть несколько друидов, немалую помощь оказывают городские эльфы... но этого недостаточно. Говоря откровенно, Дюрренштадт едва-едва может прокормить себя, и мэру Хинцелю с каждым годом приходится закупать всё большее и большее количество провизии на стороне. А ведь когда-то поля меж стен с лихвой покрывали потребности горожан в зерне и зелени!

— Это, конечно, всё грустно и печально, но я-то тут при чём? — подал голос Сэм. — Я уже давненько с зеленью всякой не возился, хотя и не всё ещё позабыл. Поля ваши я никак не поправлю, уж не взыщите.

— О, я как раз собирался перейти к этому моменту, — вновь повернулся к нему губернатор. — В столице в общем и целом понимают возникающие у меня проблемы, и раньше мы регулярно получали магическую и иную поддержку. Но увы, после смерти императора Карла пять лет назад ситуация... ммм... обострилась. Ныынешний император Томас ещё весьма юн, и власть сосредоточена в руках регента, герцога Таккарского. А Таккара и Ватар — иными словами, его род с моим — далеко не в лучших отношениях. Потому герцог, оставаясь в рамках своих полномочий, изрядно осложняет мне жизнь. В частности, он позаботился о том, чтобы оказываемая провинции поддержка была ограничена. Формально, разумеется, всё в рамках законов — хотя к нам больше не присылают магов-природников, мне лично было вручено могущественное заклинание, способное, как единогласно утверждают члены Великого Магического Круга, на ногие годы, а то и десятилетия вновь сделать земли — не только окружающие Дюрренштадт, но и всю територию всей провинции — урожайными и плодородными. Увы, в этом пироге имеется и острая игла — заклинание это... да вот, сами взгляните!

Взяв со стола большую, богато украшенную и, судя по переливам света на металлических деталях, защищённую магией шкатулку, граф Ватарский извлёк из неё небольшую бархатную подушку , на которой лежал покрытый письменами лист бумаги.

— Прошу вас, взгляните сами, мастер Ветчинкинс, — губернатор положил подушку на стол. Сэм протянул руку, взял листок, поднёс к глазам, близоруко сощурился...

— А вы не охренели ли, случаем? — заорал он, вскакивая на ноги и устремляя на губернатора пылающий бешенством взгляд. — Или решили, я не пойму, ЧТО ЭТО такое?

Глава шестая, в которой Сэм молится, Барри с Вольфом сражаются, а Тиана меня предупреждает.

К чести губернатора следует сказать, что он хоть и побледнел, но не отступил ни на шаг. Глядя прямо в глаза взбешенному хоббиту, граф Ватарский произнёс ровным спокойным голосом:

— Да, я знаю, что это такое. Но клянусь, что ни я, ни кто-либо из моих подданых не виновен в том, что эта страница оказалась здесь.

— Тогда кто и как? — прорычал Сэм. Он немного успокоился — ровно настолько, чтобы не броситься с кулаками на стоящего перед ним человека, но как раз до такой степени, чтобы вцепиться в глотку истинному виновнику, кем бы тот ни оказался.

— По словам вручившего мне этот лист герцога Таккарского, его люди обнаружили его среди добычи уничтоженной ими разбойничьей банды. Шесть лет назад действительно была уничтожена шайка бандитов и грабителей, промышлявшая на границе Империи с Зелёным Долом, и эти негодяи в самом деле совершили немало дерзких ограблений и налётов по обе стороны границы. С Долом у нас всегда были дружественные отношения, поэтому и пограничных войск там было немного. Этим преступники и воспользовались, чуть не развязав войну между людьми и хоббитами.

— Значит, у разбойников отобрали? — Сэм тяжело упал в кресло. — Тогда почему не вернули?

— На этот вопрос я ответить не могу, — развёл руками граф. — Регент не счёл нужным посвятит меня в проводимую им политику. Что же до меня... Буду откровенен, я желал, чтобы сперва это заклинание было использовано здесь, в Дюренштадте. Уверяю вас, в моих словах не было лжи — город и вся провинция находятся в крайне затруднительном положении.

Угрюмо кивнув, Сэм сгорбился, бережно поглаживая лист кончиками пальцев. Мы с оборотнями переглянулись.

— А нельзя ли и нам разъяснить, что же всё-таки случилось, Сэм? — мягко осведомился я. — Что это за заклинание и отчего ты так рассвирепел?

— Это не заклинание, — тяжело вздохнул старик, бережно поворачивая лист ко мне. — Это молитва. Молитва Великой Матери, Хозяйке Полей.

— Хозяйка Полей — это хоббитская богиня? — нахмурился я. — Она следит за посевами?

— Ошибаетесь, господин Николас, — покачал головой Сэм. — У Великой Матери много титулов. Она Хозяйка и полей, и лесов, и рек... Она много что делает, но главное — она наша создательница, наша мать. Только наша, понимаете? Ей только мы, хоббиты, молимся — других она просто не слышит. И никак не могла молитва, да ещё такая — прямо из Зелёной Книги — попасть в руки людей просто так. Да и не просто так тоже — её бы не подарили, не продали, ни на что не обменяли бы... Так нельзя, понимаете? Это как... десткий рисунок для мамы вдруг чужаку отдать. Только украсть могли, а то и силой отнять. А если силой — кулаки хоббита сжались — то только вместе с жизнью жреца и всех, кто случился рядом. Пока хоть капля крови в жилах течёт — я бы насмерть стоял, зубами грыз, а не отдал. А я, если что, в храме последний раз был годков с десять тому как. Теперь понимаете?

— Кажется, да, — кивнул я.

Барри молча протянул Сэму снятую с пояса флягу с вином. Старый хоббит благодарно кивнул воину и сделал несколько жадных глотков.

— Мастер Ветчинкинс, — заговорил молчавший до этой минуты мэр Хинцель. — Слово даю, как бы эта молитва в Империи ни оказалась, не наших рук это дело, не стал бы его сиятельство такой мерзостью заниматься. Да и потом, — он криво усмехнулся и махнул рукой в сторону стены, украшенной огромным гобеленом-картой, — сами гляньте, где мы, а где ваш Дол. Уж нашлось бы местечко поближе, чтоб заклинание раздобыть. Да только всё было, как и сказано: регент магов отозвал, а листок этот господину графу вручил — мол, сильномогучее волшебство, враз всю провинцию урожайной сделает. И чтоб его прочитать — не надо быть ни магом ни жрецом каким, любой может. Ага, любой хоббит, только этого-то он и не сказал, сволочь! Ну, куда было его сиятельству деваться? Взял, а уже здесь увидел, что это за листок. Вот с тех пор мы и ждём, чтоб к нам хоббита занесло.

— А самим пригласить не судьба, что ли? — проворчал Сэм, явно утративший запал и слегка расслабившийся. Мэр снова криво ухмыльнулся.

— А как? Письмо написать «у нас тут ваша реликвия, только мы её не воровали, а от регента получили. Вы уж приезжайте, помогите нам, а мы её отдадим, как подействует»? Вы, хоббиты, конечно, народ не воинственный, но после такого мира между державами не было бы лет сто, а то и больше.

— Больше, — буркнул Сэм. — Ладно, понимаю я вас. Так что, вы хотите, чтоб я вышел в поле да помолился? Я-то выйду, да только как Матушка поступит — не знаю. Может, поможет, а может, и вовсе все поля с лесами иссушит, чтоб неповадно.

Мужчины переглянулись.

— Я готов пойти на этот риск, — устало произнёс граф. — Уж лучше быстрый конец, чем медленное угасание. Прошу вас, мастер Сэм Ветчинкинс, произнести молитву Хозяйке полей. Вне зависимости от результата — я клянусь вам честью, что вы никоим образом не пострадаете. Вы также можете потрбовать у меня любое вознаграждение — если это в моих силах, ваше пожелание будет удовлетворено.

— Пока дело не сделано, награды требовать негоже, — ухмыльнулся Сэм. — Это, к слову, один из заветов Великой Матери, так-то! — Он тяжело поднялся, хрустнув суставами и шагнул к двери, оглядываясь на нас. Ну, пошли, что ли. Отвезите меня... нас всех в поле. Чего кота за хвост тянуть?

По решению Сэма (похоже, он просто ткнул пальцем в первую попавшуюся сторону), мы расположились на северо-западе от города, недалеко от ворот. Стражники поглядывали на нас с интересом, но куда больше внимания уделяли всё же располагавшемуся вдали лесу.

— Ну, начнём, что ли, — проворчал Сэм, с рассеянным видом оглядываясь по сторонам. — Я отойду вон туда, в середину овсяного поля, а вы все... ну, смотреть смотрите, а подслушивать не надо. Это... особенное, личное, даже не для своих, а для себя, понимаете?

Губернатор со свитой (он прихватил с собой не только мэра, но и секретаря и ещё с десяток стражников и помощников) дружно выразили согласие. Вольф и Барри тоже закивали, а я наклонился к слегка заострённому уху старика и негромко уточнил:

— Сэм, Тиана смотрит, а где она, там и... Быть может, мне закрыть глаз? Сам понимаешь, ОНА на многое способна.

— Да нет, не стоит, — махнул рукой хоббит. — Если ОНА захочет, так и так всё узнает, так что чего уж там. Только, думаю, не станет — она и сама... понимает, что я делать буду и насколько это личное.

Я согласно кивнул и Сэм не спеша зашагал между рядов чахлых метёлок овса.

Отойдя на приличное растояние, хоббит остановился и уселся на землю, скрестив ноги. Он бережно положил лист с молитвой на землю, низко наклонил голову и, сцепив руки в замок, зашевелил губами. Лицо его было спокойным и собранным.

Несколько минут прошли в тишине. Хоббит молился, мы молча, боясь издать хоть малейший шум, наблюдали за ним. Внезапно сбоку, от расположенной рядом с воротами наблюдательной вышки раздался хриплый рёв сигнального рога и крики стражников:

— Кабан! Дикий кабан!

— Этого только не хватало! — выдохнул губернатор, устремляясь к воротам. Мы последовали его примеру.

— Да что такого страшного в каком-то кабане? — раздражённо проворчал Вольф. За нами кто-то из губернаторской свиты споткнулся и выругался, кто-то присвистнул, но наш знакомый секретарь коротко пояснил:

— Они издалека, — и повернувшись к нам, ответил: — В обычном кабане ничего страшного и впрямь нет, но этот вышел из Леса Гигантов.

— И чтп, он такой здоровенный? — начал было Вольф с насмешкой, но тут раздался громоподобный хрюк, а затем стена содрогнулась от мощного удара. Огромные толстенные брёвна зашатались и покосились, а над ними показалась верхняя часть головы громадного вепря с маленькими для такой-то туши грасными глазками. — Понял, был неправ. Господин Ник, позволите?..

— Вперёд, парни, — скомандовал я, останавливаясь и доставая из пристёгнутого к поясу чехла свою книгу. — Я сейчас. — и зашуршал страницами, подбирая подходящий призыв для такого противника.

Две стремительные фигуры пронеслись мимо меня. Вольф, конечно, был первым, но и Барри отстал от него ненамного. Кабан как раз снова врезался в частокол, отчего одно из брёвен переломилось и рухнуло внутрь, а соседние с ним сильно накренились. С башни летели горящие стрелы, со свистом ударил стреломёт, вгоняя огромное копьё в кабаний бок, но тот только злобно рыкнул, яростно мотая головой. И тут из проделанной им щели в ограде вырвалась фигура в кожаном доспехе с коротко обрезанными волосами серого — словно волчья шкура — цвета.

Кабан попытался поддеть наглеца желтым кривым клыком, но Вольф стремительным прыжком перелетел через толстенный зуб и коротко ткнул гизармой прямо в кабаний пятак. Оружие смотрелось сущей зубочисткой, но огромный зверь заверещал от боли и замотал башкой. Вольф длинным кувырком ушёл из радиуса поражения, а с вершины одного из брёвен частокола с грозным рыком сиганул Барри с занесённой над головой секирой.

В последний момент кабан дёрнулся в сторону и удар топора обрушился не на его голову, а на изогнутый левый клык, далеко выступающий из пасти. Лезвие секиры с хрустом врубилось в толстую кость и вошло до середины. Кабан издал совсем уж ушераздирающий звук и свирепо метнулся вперёд, пытясь расплющить вцепившегося в рукоять топора и болтающего в воздухе ногами Барри о брёвна частокола. Тот в последний момент выпустил древко оружия и отлетел в сторону, а клык впечатался в дерево. Раздался оглушительный хруст и обломавшийся клык упал на землю, поднимая тучу пыли.

Кабан озверел уже до крайней степени. Он метался туда-сюда, пытаясь найти и раздавить наглых букашек, посмевших причинить ему боль и лишивших клыка. Но Барри отлетел довольно далеко в сторону и теперь спешил обратно, а Вольф ловко уклонялся от всех ударов копыт, клыков и пятачка, то и дело успевая кольнуть или рубануть монстра гизармой. К сожалению, это хоть и раздражало зверя, но особого вреда не наносило. Как ни крути, но кабан был слишком огромен и живуч.

В какой-то момент оружие Вольфа застряло в толстенной кабаньей шкуре и воину пришлось выпустить его из рук. Кабан вновь попытался растоптать сероволосого человека, вставшего на его пути... и вдруг его переднее правое копыто провалилось в неизвестно откуда появившуюся яму. Громкий хруст и ещё более громкий визг дали всем понять, что нога зверя оказалась сломана.

— Хорошая работа, Звездонос! — крикнул я, выглядывая из-за ограды. — Продолжай!

Ответа не было, но через минуту за спиной кабана земля разошлась, открывая высунувшееся из земли кротовье рыло, окружённое множеством гибких розовых отростков. Они быстро оплели заднюю ногу кабана и рванули её вниз, почти полностью лишая подвижности.

Тем временем из клубов пыли появилась здоровенная туша белого медведя — раза в два меньше кабана, но тоже внушающая уважение. С другой стороны возник почти такой же крупный волк.

— Ещё двое, — охнул кто-то из стражников.

— Спокойно, это свои, — успокоил я. — Это Барри с Вольфом облики сменили.

— Немалые у них звери, — светским тоном заметил губернатор. — И, судя по всему, они их весьма неплохо контролируют?

— Ну, вы же их людьми видели, — развё я руками, глядя, как на застрявшего уже всеми четырьмя ногами кабана налетают два рассвирепевших хищника. — Заметили ногти-когти, уши острые, зрачки вертикальные?

— Ммм... признаться, нет, — покачал головой губернатор. Я улыбнулся.

— Верно, это потому, что у них как у людей ничего такого и нет. Полный контроль над второй ипостасью.

— Это достойно уважения, — кивнул граф. — С вашего позволения...

Он решительно направился к прекратившим стрельбу, чтобы не задеть союзников, стражникам. Когда он заговорил, его голос был холоден как айсберг.

— Почему вы подняли тревогу так поздно? Кабан был уже под самой стеной!

— Прошу простить, господин граф, но он не из лесу прибежал! — вытянулся по струнке командир заставы. — Он появился прямо из воздуха всего в сотне шагов от стены и мы немедленно затрубили!

— Прямо из воздуха? — повторил граф, слегка морщась от шумного визга, рычания и хрюканья. — Это... необычно.

— А сама такая зверюга — это обычно? — уточнил я. Мой собеседник со вздохом кивнул.

— Увы, да. Не менее десятка раз в год нам приходится отбиваться от вышедших из Леса Гигантов тварей. Но обычно они именно из леса и появляются, так что мы успеваем приготовиться. А это... — он осёкся и повернул голову в сторону поля, где всё так же сидел и молился Сэм. Граф взглянул на меня почти с мольбой. — Вы не думаете, что это — ответ богини на молитву?

— Нет, — прозвучал сильный мужской голос и мы разом подпрыгнули. Сэм, только что сидевший в паре сотен шагов, стоял рядом с нами. — Вот ответ.

Он кивнул себе за спину. Мы обернулись — и раздались дружные охи, ахи и вопли радости. Колосья овса на глазах оживали, росли и наливались силой. И не только они — капустное поле, расположенное за овсяным, на глазах становилось зеленее, кочаны словно раздувались.

— Ладно, пора забивать свинью! — рявкнул Сэм и метнулся за ворота, туда, где Барри с Вольфом уже несколько минут рвали и никак не могли добить обездвиженного кабана. Топот быстрого бега, свист рассекаемого под взмахом тесака воздуха, короткий болезненный взвизг — и тишина.

— Дело сделано. Хватит баловаться, вояки, соберитесь и превращайтесь. У нас полно дел, — прворчал Сэм и не спеша зашагал обратно.

Он изменился. Седые волосы потемнели и закурчавились, спина выпрямилась, плечи развернулись, морщины разгладились... К нам приближался не старик, а мужчина в самом расцвете сил, разве что с лёгкой проседью да небольшими морщинками в уголках глаз.

— Сэм, да ты помолодел! — восхитился я, глядя на хоббита. — Кажется, богине пришлась по нраву твоя молитва.

— Пришлась, господин Николас, — широко улыбнулся Сэм. — Она больше не в обиде на этот город, но вот на воров у неё большой зуб заточен.

— Так значит, воры живы? — нахмурился губернатор. — Я должен буду известить об этом регента.

— Можете не извещать, он и так знает, — отмахнулся Сэм.

— Как?..

— Не стоит вам этого знать, господин граф, — покачал головой хоббит. — Поверьте, не надо. Просто знайте — ваш регент себе на уме и планы строит долгие и сложные. Но вам покамест бояться нечего, следующие десять лет неурожая можете не бояться. А за это время — найдите хоть несколько хоббитов, которые согласятся здесь поселиться. Сможете таких найти, убедить да обустроить — Великая Мать и дальше будет этим местам улыбаться.

— Благодарю вас, мастер Ветчинкинс, — Губернатор снял шляпу и низко склонил голову перед хоббитом, и свита последовала его примеру. — Быть может, вы согласитесь стать первым таким поселенцем и почётным жителем Дюрренштадта?

— Нет, — покачал головой Сэм, — у меня свой путь. Мы с господином Николасом скоро покинем ваш город, только закупим всё что надо.

— Любые ваши расходы возьмёт на себя городская казна, — вмешался мэр. — Только скажите, что надо — всё доставим, упакуем и погрузим.

— Не, мы бы всё же по городу прошлись, — помотал головой Сэм, бросив на меня быстрый взгляд. Я утвердительно кивнул. — Осмотримся, может и приглядим что полезное.

— Мой секретарь Томас отправится с вами, — вмешался рубернатор. — Он прекрасно знает город и сможет помочь вам отыскать всё нобходимое. Он также возьмёт на себя вопросы оплаты. Однако, мастер Ветчинкинс, вы так и не сказали, какую награду желаете за вашу неоценимую услугу.

— Я её уже получил, — хмыкнул Сэм, запуская пятерню в свою густую шевелюру. — С меня довольно.

— Понимю и не настаиваю, однако прошу вас принять этот жетон, — граф протянул хоббиту крупную золотую бляху, украшенную с обеих сторон какими-то гербами. — На всей территории провинции Киркандии, равно как и в графстве Ватар вы и ваши спутники всегда будете желанными гостями. Просто покажите этот знак — и можете рассчитывать на любую помощь и поддержку.

— Благодарю, ваше сиятельство, — припомнил нужную формулировку Сэм. — Постараюсь без нужды не использовать.

— А вам, мастер Николас... — обернулся ко мне губернатор.

— Он лорд, — вставил Сэм. — Лорд Острова Яблоневого Листа.

— О, в самом деле? Прошу извинить мою невольную оговорку. Итак, лорд Николас, как я могу отблагодарить вас и ваших воинов за уничтожение этого монстра? — он кивнул за ворота, откуда как раз появились вновь принявшие человеческий образ и вернувшие себе оружие Барри с Вольфом. Парни выглядели очень довольными дракой и бодро обменивались впечатлениями.

— Я всего лишь призвал одного крота, — покачал я головой, — мой вклад невелик.

— Нам бы мяса пару кусманов на ужин, — хохотнул Вольф.

— А я отрубленный клык заберу и довольно будет, — поддержал его Барри.

— Ваше бескорыстие делает вам честь, — кивнул губернатор. — Оданако прошу и вас принять эти знаки.

Мне была вручена серебряная бляха, а Вольф и Барри получили медные.

— Помощь и поддержка во всей провинции и в моих родовых землях, — повторил граф. — Вы, разумеется, можете отобрать себе любые трофеи, какие пожелаете. Карета будет ожидать вас и доставит в любое место в городе. Если будет угодно, я выделю вам также экипаж для путешествия по провинции, а если нужно — то и охрану.

— Не нужно, — решительно отказался я, — по городу нас покатаете — и довольно.

Распрощавшись с графом, мы вернулись к порядком истёрзанной кабаньей туше и при помощи благоговейно взирающих на нас стражников довольно быстро её разделали. Помимо нескольких здоровенных кусков мяса и сала, загруженных в уменьшающую размер и вес походную сумку, мы также нацедили пару бутылок крови, а напоследок я упрятал в сумку огромное кабанье сердце. С такими ингридиентами я без особых проблем смогу составить заклинание призыва для такого вот гиганского кабаняры. До сих пор я мог призывать только обычных, пусть и крупных диких свиней — этот гигант послужит достойным дополнением моей коллекции.

В городе мы первым делом отправились в книжную лавку, где я потребовал карты — мира, Империи, провинции, иных государств, а также своды законов, учебники истории и прочие источники знаний. Услышав озвученную сумму, секретарь губернатора Томас Линтар нахмурился и о чём-то пошептался с продавцом, после чего цена волшебным образом уменьшилась на треть. Заплатить мне всё равно не позволили — Томас вручил прдавцу расписку. Прочие магазины и лавки городскую казну в особые расходы не ввели — пара бутылей вина, какие-то пряности, симпатичный кинжал, несколько отрезов материи, кое-какие памятные безделушки...

В магической лавке нам не повезло — ассортимент был невелик и сводился к полудюжине видов свитков с боевыми заклинаниями, нескольким разновидностям эликсиров и зелий и простеньким амулетам, из тех, что могут ненадолго ослабить боль или отвести взгляд. Здесь уж я настоял на своём и оплатил покупки из собственного кармана, несмотря на протесты Томаса.

А когда мы уже направлялись к западным воротам города, нас попытались ограбить. Карету мы отпустили, благо торговая площадь была недалеко от ворот, и вместе с немалым количеством гуляющих и идущих по делам горожан шагали по широкой тенистой улице, когда Сэм с гневным воплем вдруг вцепился в руку оказавшегося совсем рядом с ним неприметного человека.

— Ты что творишь, коротышка? — завопил тот.

— А ты что в моём кармане забыл? — рыкнул хоббит, одной рукой удерживая его, а другой нашаривая на поясе тесак. Вор дёрнулся, пытаясь вырваться, рванулся сильнее... и взвыл от боли: на его плечах сомкнулись ручищи Барри.

— В карман залез, значит, — холодно уточнил я, глядя на побледневшего субъекта. — Понятно. Барри, сломай ему руку.

— Нет, не надо! — завопил было тот, но тут же заорал в полный голос — оборотень перехватил его запястье и коротко повернул кисть.

— Кто тебя послал? — спросил я, не обращая внимания на скулёж и стоны.

— Никто! — взвыл вор.

— Барри, вторую руку.

— ААА!!! Нет, нет, я работаю на секретную службу!

— Барри, пока погоди. Подробности.

— Что? Я из секретной имперской службы, отпустите меня!

— Барри, ломай.

Хруст. Вопль.

— Вы за это ответите! Вам не жить!

— Кто твой начальник?

— Никто!

— Барри...

— Нет! Я не знаю других агентов, сообщения и приказы получаю через амулет!

— Где он?

— У меня дома.

— Врёт, — вмешался Сэм. — По глазам вижу.

— Барри, ещё один перелом, повыше. Костей у него много, ломать можно долго.

— Не надо, амулет у меня в сапоге!

Амулет выглядел как небольшая деревянная пластина с тщательно отполированной поверхностью.

— Как она работает?

— Пишешь на поверхности сообщение, а тот, у кого другая такая же его видит, — простонал незадачливый вор. — Когда прочитает — сотрёт, тогда и у меня оно исчезнет.

— Понятно. Что тебе приказали?

— Обокрасть хоббита! У него должно быть какое-то письмо, его нужно украсть!

— А потом?

— Не знаю, инструкций не было!

— Барри...

— Клянусь, не знаю! Если бы я раздобыл письмо, то сообщил бы и ко мне бы прислали связного!

— Хорошо, кивнул я, после чего коротким ударом в висок заставил допрашиваемого потерять сознание. — Томас, он твой. Думаю, граф Таддеус будет рад побеседовать с этим горе-агентом.

— О да, ещё как, — зло оскалился молодой человек. — Без ведома губернатора никакие агенты не имеют права действовать в его владениях. Разве что поличному приказу императора, но уверен, это не наш случай!

Он повернулся к как раз подоспевшим на вопли стражникам и передал им пленника, угрожая жуткими карами, если тот сбежит или поговорит хоть с кем-нибудь, кроме лично губернатора.

У городских ворот мы по-дружески распрощались с Томасом, прошли по дороге между вовсю зеленеющих, желтеющих и вообще радующих глаз посевов и вышли за деревянный частокол.

— За нами наблюдают, — предупредил я, бросив взгляд вверх. Там, невидимый среди облаков, кружил Альтаир. Орёл прекрасно видел, сколько народу укрывается на наблюдательной башенке и подмечал, что следят они вовсе не за лесом, а за нами. — Идём себе по дороге, пока не скроемся из виду, а там свернём в сторону и вернёмся на Остров Яблоневого Листа переносом.

— Нет, братец! — неожиданно услышал я голос Тианы из кармана и удивлённо поднял бровь. Ракушка, конечно, всё время была активирована, так что эльфийка слышала всё, что происходило но сама она до сих пор молчала.

— Что случилось, Тиана? — извлёк я переговорную ракушку.

— Тебе нельзя пользоваться порталами, Ник! — обеспокоенно заговорила девушка. — Я... у меня было видение от Плетельщицы. Те крохотные частицы портальной арки, что застряли в твоём колене поглотили часть энергии, когда вы переносились к городу. Даже богиня не уверена, что призойдёт, если ты воспользуешься портальной магией с таким зарядом в теле. Ты можешь лишиться ноги, и это далеко не худшее, что может случиться!

— Понимаю, сестрица. Не беспокойся, я себе не враг. Меня принесёт Альтаир. Остальным-то перенестись можно?

— Да! Ох, братец, будь осторожен, с тем кабаном всё тоже не просто. Мы обсудим это на острове, хорошо?

— Как скажешь, сестричка, как скажешь, — вздохнул я и взглянул на притихших спутников. — Ну, идёмте, друзья, идёмте! Чем быстрее мы свернём вон за тот поворот — тем быстрее вы окажетесь дома!