Призванный в Бездну 2

Глава 1

Я встретился взглядом с ухмыляющимся человеком.

Он лежал в густой траве, увитый побегами, облепленный цветами — крупными и до того яркими, что казались искусственными.

Но они меркли по сравнению с телом, на котором цвели.

Солнце играло на кристаллических гранях идеально выточенного лица. Алые отсветы, что переливались на его поверхности, искусно имитировали жизнь: вот дрогнули ресницы на полуопущенных веках, вот чуть шелохнулись щёки, а вот изогнулись приоткрытые губы.

Разумеется, это была всего лишь видимость, во многом рождённая ветерком, который шевелил остатки истлевшей одежды. Статуя же оставалась неподвижной.

Её составляли множество кристаллических наростов, что примыкали друг к другу с ювелирной точностью. Только лёгкие различия в их оттенке заставляли предположить, что её не выточили из цельного куска камня.

Казалось, я смотрел на спящего человека, который погружён в дрёму, но скоро проснётся.

По правде говоря, совершенство статуи наталкивало на мысли, что когда-то она действительно была человеком. Более того, цвет и структура кристаллов во многом напоминали те, что поразили щёку Нейфилы, а также ногу и глаз Тоттера.

Если моё предположение было верно, то так выглядел больной, поражённый последней стадией Морфопатии, смертельной болезни, от которой не существовало лекарства.

На всякий случай я выждал с полминуты. Что, если мужчина всё же оживёт и набросится на меня, когда я отвернусь? В Бездне ни в чём нельзя быть уверенным. Но тело не вздрогнуло, даже когда я слегка пнул его, попав по руке и отломав пару пальцев.

Один ли он здесь?

Если нет, можно попробовать поискать менее древнюю жертву Мора, чтобы обзавестись снаряжением.

Я поколебался, раздумывая над тем, призвать ли Нейфилу. Потрясёт ли её зрелище участи, которой она едва избежала? С другой стороны, она готовилась стать искательницей и не питала иллюзий насчёт того, что случается с заболевшими, да и пребывание на аванпосте должно было закалить её. Излишняя опека будет выглядеть насмешкой над тем, что она вынесла.

Я дотронулся до шара памяти Нейфилы, призывая её. Она появилась, широко зевая и потирая заспанные глаза, — чертовски милый жест. Лёгкая встрёпанность волос и помятость длинной ночной рубашки довершали облик девушки, которую насильно выдернули из постели. Я ощутил мимолётный укол совести, но прогнал его, напомнив, что внешность Нейфила придумывала себе сама.

Может быть, она и вовсе не спала, а прорабатывала соответствующее обличье.

Странное занятие, но мне ли судить?

«Что случилось?»

Посмотри. Через меня.

Нейфила посерьёзнела и скосила взгляд. Мгновение спустя по её лицу пробежала тень. Девушка вздохнула и натянуто улыбнулась.

«Получается, ты уже вышел на первый слой? Поздравляю!»

Спасибо. Но где конкретно я оказался? И этот человек, он…

«Когда Морфопатия берёт верх, больной утрачивает волю и теряет контроль над собственным телом. Оно просто… поднимается и начинает идти само по себе. Если не сопротивляться этому, можно слегка менять направление. При удаче успеваешь прихватить кое-что, чтобы странствие получилось попроще. Но всё сводится к одному: заражённый спускается на первый слой. На нём же… бывает по-разному. Некоторые доходят до некой точки и остаются там, пока их разум не гаснет окончательно, подавленный кристаллами. И вокруг них… вокруг этих людей образуются рощи. Оазисы с раскидистыми деревьями и прекрасными цветами посреди пустоши. Но в этих рощах…»

Она сглотнула.

«Тут нет источников воды. Нет подземных родников, которые питали бы растения. Считается, что они получают силы из жертв Морфопатии. Высасывают из них энергию. Или поглощают её из кристаллов. Никто не знает наверняка. Никто не знает даже, когда именно больные умирают. И умирают ли вообще. Может быть, они навеки остаются немёртвыми пленниками Рощ Статуй, комком страданий, запертым в каменной оболочке».

Нейфила встряхнулась.

«Прости. Я понимаю, что это больше никак меня не касается. В конце концов, я мертва, с чего бы мне переживать о Морфопатии? Но от старых привычек не так-то легко избавиться. Когда-то я немало размышляла над…»

Она неопределённо покрутила кистью.

«Этим всем. Навязчивые мысли преследовали даже на аванпосте. Изводили не хуже старухи. Но это позади. Я не должна разрешать призракам прошлого донимать себя».

Если кому-то и следует извиниться, то это мне.

«Нет-нет-нет! Не считай меня настолько слабой! Я жажду двигаться вперёд, а разве это возможно, если постоянно прятаться за твоей спиной? Не замечать плохого, отворачиваться от невзгод, которые подкидывает судьба? Не думай, будто я — изнеженная высокородная леди, которая падает в обморок при виде страшной тени на земле. Чем раньше я встречусь с былыми страхами, тем скорее избавлюсь от них. И не нужно оберегать меня от них!»

Под конец тирады Нейфила распалилась; вскинула голову, задрав подбородок, и вскинула кулак — не то грозила мне, не то подчёркивала таким образом решимость. Я усмехнулся: приятно было осознавать свою правоту. Я не ошибся в Нейфиле.

Прости за то, что извинился перед тобой. Больше не повторится.

Она озадаченно моргнула.

«Что? Но ты только что извинился ещё раз… И что значит не повторится? То есть я не выпрашиваю извинений, но есть разные случаи, и иногда… То есть… Что я имею в виду… Нет, погоди, не будет ли наглостью требовать от тебя… Или… Ох!»

Боевой настрой Нейфилы испарился без следа. Она закусила губу и принялась массировать виски, точно надеялась этим привести в порядок мысли. Выглядела девушка окончательно сбитой с толку.

Я кашлянул, прежде чем сменить тему.

Ты упоминала, что лишь некоторые больные образуют Рощи Статуй?

Затуманенный взгляд Нейфилы прояснился.

«Ах да! Что-то такое и впрямь… Но остальные натыкаются на уже возникшую Рощу и останавливаются в ней. Исключений нет. От Морфопатии нельзя излечиться».

Если поискать, найдутся и другие статуи?

«Конечно. Чем шире Роща, тем их больше. Или, скорее, наоборот: растения ведь нуждаются в питании, пусть и таком… Чаще всего статуи встречаются в центре. А зачем они тебе?»

Поищу, вдруг найдётся что-нибудь полезное.

«Неправильно это. Как расхищать могилы. Даже хуже, пожалуй».

Что и говорить, я ужасный человек. Да и не человек вовсе, а так — комок щупальцев.

Нейфила нахмурилась и внезапно показала мне язык. А после — тихо рассмеялась.

«Я рада, что ты начинаешь шутить, пускай и выходит не очень. В заточении у старухи ты был иным. Более сосредоточенным, серьёзным и каким-то… бесчувственным? Как натянутая стрела, которая из всего многообразия мира видит перед собой лишь цель — и готова на пути к ней пронзить всех, кто оказался у неё на пути».

А по-моему, я ни капли не изменился.

Нейфила молча закатила глаза.

Закончив разговор, я переступил через кристальное тело и направился в глубь Рощи. Теперь, когда я знал о тайне, что скрывалась за здешним буйством растительности, я мог по достоинству оценить её чудовищное очарование.

В шелесте листвы и колыхании высокой мягкой травы чудился едва слышный шёпот — сбивчивый хор душ, навеки пленённых и пущенных на пропитание. Редкие плоды деревьев и ягоды, что усеивали переплетения кустарников, были плоть от плоти мертвецов, похороненных без могилы; а пёстрые цветы, бросавшие вызов одутловатому солнцу, сходили за надгробные венки.

Будь при мне тетрадь для зарисовок, я заполнил бы её набросками. Здесь, на изломе жизни и смерти, я ощутил жгучий прилив вдохновения.

Вне всякого сомнения, Роща Статуй была монстром. И притом опасным — не зря же её избегали звери, водившиеся на первом слое. Но это не умаляло её красоты.

Не все тела валялись в траве. Некоторые сидели, прислонившись к валунам, и их колени обвивал шипастый вьюн, а кое-кто остался на ногах — и частично врос в стволы деревьев. Из них выступали конечности и лица, на которых застыл одинаковый кривой оскал.

Неужели люди насмехались над своим незавидным жребием?

Едва ли. Скорее, последний этап болезни затрагивал лицевые мышцы и заставлял жертв Мора ухмыляться, — словно накладывал на них вечную посмертную маску. Отчего-то казалось, что статуи, бдительно прищуриваясь, наблюдают за мной.

Они напрасно беспокоились. Их ветхое облачение не интересовало меня, и я проходил мимо.

Сперва я предположил, что Роще не одна сотня лет. На это намекала и толщина стволов, и тот факт, что одежда мертвецов успела сгнить. Однако Нейфила, которая так и не вернулась в свой клубок, развеяла мои заблуждения. Вокруг жертв Морфопатии первые деревца возникали за считанные дни. Через неделю крошечный лесок доходил до десятка метров в диаметре.

Вскоре мне выпал шанс лично убедиться в том, сколь жадно растения впитывали энергию, источаемую статуями.

Я наткнулся на ещё живого заражённого.

Трава возле него была особенно густой. Она надёжно закрывала его от внешних взоров, но моё внимание привлекли толстые ростки, шевелившиеся, точно щупальца. На их концах набухали гигантские бутоны, которые раскрывались за считанные секунды. Влажно поблёскивали лепестки.

Цветы обрамляли совсем молодого парня. Левая сторона его лица превратилась в сплошной кристалл, в глубине которого мутнел остаток мозга. Правый глаз, пока целый, но уже затянутый поволокой, смотрел сквозь меня. В лихорадочно вздымавшейся груди рождался сиплый хрип, из уголка рта тянулась розоватая ниточка слюны. Периодически по телу пробегали волны конвульсий.

Я склонился над несчастным, осматривая его одежду.

Потрёпанная рубаха, кое-как подпоясанные штаны с небольшими прорехами, ботинки на мягкой подошве.

Явно не из искателей.

Удивительно, как он сумел добраться сюда и не сгинул по дороге.

Впрочем, на свете случаются и не такие чудеса. Не зря Морфопатия управляет действиями больных с определённой поры — видимо, выбирает для них оптимальный курс. Что-то похожее существует и на Земле. Взять тот же грибок, который поражает муравьёв и вынуждает их забраться на вершину листка…

«Каттай».

В голосе Нейфилы звенело напряжение.

Да?

«Почему ты медлишь?»

Твоя правда.

Нет времени отвлекаться на пространные рассуждения.

Я превратился в человека и начал стаскивать ботинки с парня. Его ноги уже целиком превратились в кристалл и были тяжеловаты даже для моей укреплённой мускулатуры. Что, если отломать их?..

«Каттай!»

Что?

«Ты правда… Правда…»

Пока Нейфила подбирала слова, я продолжал стягивать обувь.

«Избавь его от страданий!»

Ах вот ты о чём… А это не вызовет проблем с Рощей? Я предпочёл бы покинуть её без боя.

«Нет! Это же не Дебри Страстей, тут не водится хищных растений!»

Хорошо-хорошо. Успокойся.

Мне и самому было немного жаль беднягу, однако действовать безрассудно ради него я не собирался. Но раз уж Нейфила утверждала, что это безопасно… Ей я доверял.

Мой арсенал был не очень-то велик, так что для роли мизерикордии я выбрал шип тушканчика.

Если он попадёт в мозг больного — в то, что от него осталось, — то смерть наступит моментально.

Осторожно опустив ноги парня, я вытянул к нему руку. Как назло, он задёргался, словно в припадке. Из его рта вырвался стон. Зрачок бешено заметался, как будто отслеживал нечто в небе. Я даже посмотрел туда — ничего.

Стенания умирающего стали громче.

— Добрые дела наказуемы. Но чего не сделаешь во имя милосердия? — пробормотал я, прикидывая, не наступить ли ему на горло, чтобы удержать на месте. Или достаточно будет схватить за волосы?

Пока я медлил, спина больного круто выгнулась, он резко завопил — и столь же неожиданно обмяк, судорожно втягивая в лёгкие воздух.

Я прицелился.

За миг до выстрела меня отвлекли голоса, зазвучавшие неподалёку. Они приближались.

Кого-то привлекли крики заражённого.

Какого чёрта людям понадобилось в Роще Статуй?

Я без промедления нырнул в ближайшие заросли. Чутьё подсказывало, что отряд Тоттера представлял собой исключение из правил сурового мира Бездны. Рассчитывать на то, что все отнесутся к странному голому подростку с сочувствием и пониманием, не приходилось.

Потому лучше встретить незнакомцев в засаде.

Ждать пришлось недолго. Несколько минут спустя среди деревьев показались три до боли знакомые фигуры. Конечно, детали чуть отличались: кольчуги не блестели, покрытые дорожной пылью, края длинных вызывающих плащей пятнала грязь, а за плечами топорщились небольшие походные рюкзаки…

Но это всё ещё были алоплащники.

Фальшивое сердце забилось быстрее.

Какой подарок!

Они и не подозревали, что каждый шаг приближал их к смерти. Я мог без помех расстрелять их в спины, рассчитавшись за тяжелую драку в аванпосте.

А после — проверить, получится ли поглотить их владение огнём.

—…скверна расширяется, — говорил шедший впереди. По манере держаться и неприкрытому самодовольству я опознал в нём лидера отряда. — Рощи растут всё быстрее. Со времени прошлого патруля прошёл от силы месяц, и что же? Особые кварталы не останавливают отмеченных Бездной. Они выискивают способы выскользнуть, чтобы принести в жертву свои души. Нет, лорд-рыцарь Белаф совершенно прав. Пора с ними всеми кончать. Никакого снисхождения к тронутым Мором! Их грехи сгорят в очистительном пламени.

Белаф…

Сволочь, которая руководила налётом на аванпост, выжила. Я испытал двойственные чувства: жалость, что Нарцкулла, Верье или Бонвьин не прикончили всех алоплащников до единого; и радость от осознания, что я лично расправлюсь с тем, кто убил Нейфилу и украл мой портал.

— При всё уважении, мастер Ваккер, но Кодекс Ордена категорически запрещает применять насилие к страдающим Морфопатией, — возразила миловидная девушка, которая следовала за ним. — Только естественная смерть на поверхности может обеспечить свободу от проклятия Бездны. Мучения усиливают миазмы, источаемые больными, а те подпитывают Бездну. Так записано ещё Основателями со слов Господних. Несомненно, лорду-рыцарю известно об этом.

Главарь развернулся. Его рука легла на рукоять меча.

— Кодекс непогрешим, но отдельные его части требуют специального толкования. Разъяснения лорда-рыцаря наиболее точно доносят изложенную в нём суть. Прими это как истину, рыцарь Рико, — с угрозой произнёс он.

Ничуть не испугавшись, девушка коротко поклонилась.

— Благодарю за ценный совет, мастер Ваккер. Я непременно буду держаться истины, ибо она — огонь, что озаряет сумеречную тропу жизни.

Со стороны замыкающего цепочку раздался задушенный смешок. Лидер группы бросил на подчинённого злобный взгляд, но промолчал и продолжил идти.

Их шествие завершилось возле бедолаги, которого я не добил. Сейчас это играло в мою пользу: их наверняка встревожил бы шип тушканчика со второго слоя, торчавший в глазнице заражённого.

— Очередной предатель человечества, — процедил лидер, склонившись над больным. — Нужно помешать ему отдать всего себя этому проклятому месту. Рыцарь Рико, займись им.

Девушка потянулась к парню — ни дать ни взять вознамерилась поднять его на ноги. На полпути её остановил суровый окрик главаря.

— Что ты творишь?!

— Спасаю его. Кодекс гласит, что всякого больного надлежит доставить на поверхность до того, как…

— Сожги его, Рико. Твоя глупость начинает утомлять.

С лица девушки отхлынула кровь.

— Мастер Ваккер, ваш приказ противоречит…

Он вплотную подступил к Рико, навис над ней, как коршун над добычей.

— Напомни, что в Кодексе говорится о неподчинении командиру?

— Отдавший приказ имеет право на любую санкцию вплоть до смертного приговора, — выдавила девушка, опустив голову.

По-хорошему следовало напасть, пока они разбираются между собой. Но я решил, что заслужил маленькое развлечение. К тому же из их спора можно было выяснить что-нибудь полезное для грядущего проникновения в цитадель алоплащников.

— Считаешь, что я не осмелюсь? — протянул Ваккер почти нежно. — Считаешь, что мою руку остановит глубокое уважение, которое я питаю к твоему отцу? Отцу, который презирает твою слабость, твою никчёмность, твою… мягкотелость? Ты и подобные тебе догматики, вы ставите палки в колёса реформам — великим переменам в Ордене! Вы отказываете ему в величии, цепляясь за устаревшие идеи... Но число твоих дружков тает. Скоро лорд-рыцарь получит большинство голосов в Совете Лордов. И что тогда? Покоришься изменениям? Или обратишь клинок против своих братьев, чтобы отстоять ересь?

Медленно, очень медленно Рико подняла взгляд.

— Мы поклялись нести свет Алого Пламени вниз, чтобы выжечь поселившуюся в глубине тьму. Поклялись бороться, пока скверна, терзающая наши земли, не сгинет без следа. Поклялись поразить тварь, засевшую в сердце Бездны. — Голос девушки, поначалу дрожавший, окреп. — Но если мы направим мечи на тех, кого должны защищать… Ради чего всё это? В кого мы превратимся, если будем убивать невинных? Огонь Господень согревает сердца, даже те, что проявили слабость, а не превращает их в пепелище. Лорда-ры… Отца поглотили амбиции, и они мешают ему рассуждать здраво. Радикальные реформы уничтожат суть того, за что мы боремся.

— Довольно, — прервал её Ваккер. На его лице боролись скука и раздражение. — Рыцарь-прима Луквенес, заткни её.

Рико удивлённо вскинула брови — только на это ей и хватило времени. В висок ей врезалась рукоять меча третьего алоплащника, и она сложилась вдвое. Луквенес подхватил её у самой земли.

— Проклятье, — выдохнул он, — видит Пламя, я не хотел.

— Подчинение приказу есть одна из высших добродетелей, Луквенес, — бросил Ваккер. — Ты правильно поступил. Если бы за дело взялся я… Не уверен, что удержал бы руку. А лорд-рыцарь пожелает лично наказать строптивую дрянь.

Он огляделся, и на губах его появилась свирепая усмешка. Он вскинул руки к небу, и на пальцах заплясали искры.

— Славься, Алое Пламя! Пора сжечь здесь всё.

Глава 2

На этом моменте я понял, что представление подошло к концу. Больше тянуть смысла не было — «всё» в представлении фанатика наверняка включало в себя окрестные кусты и поляну.

Возможно, другой на моём месте решил бы встретить опасность лицом к лицу. Этот благородный человек бросил бы вызов мастеру-алоплащнику, и они сошлись бы в честной дуэли, — хотя сомнительно, что среди огнепоклонников многие ценили честь и достоинство.

Я же прицелился и выстрелил в Ваккера лучевой костью, переделанной под шип тушканчика. Командир вражеского отряда стоял неподвижно, и попасть в него не составило труда. Опасаясь, что снаряд не пробьёт доспехи, я метил в лицо, но игла просвистела чуть ниже и вонзилась Ваккеру в горло.

Лидер группы издал сдавленный всхлип. Огненные всполохи, танцевавшие вокруг его ладоней, рассеялись. Он потянулся к шее, заскрёб по шипу слабеющими пальцами, и повалился в траву, где и затих.

Занятый лежавшей в его руках алоплащницей, Луквенес не сразу понял, что произошло. Когда до его слуха донеслись подозрительные звуки, он вскинул голову и увидел своего командира.

На лице рыцаря-прима промелькнула сложная смесь эмоций: замешательство, ужас, осознание внезапной опасности и, быть может, самая капелька радости…

Последнее, скорее всего, было плодом моего воображения.

Я не сильно присматривался. Куда больше меня занимало то, смогу ли я попасть в Луквенеса, не задев Рико, которая служила ему своеобразным живым щитом. Если упустить преимущество внезапности, придётся иметь дело с грозным противником.

Я был сыт по горло огненной магией после встречи с парочкой почитателей Алого Пламени в лаборатории старухи. Испытывать её на своей шкуре ещё раз мне не хотелось.

К счастью, Луквенес не придумал ничего лучше, чем отбросить Рико, чтобы потянуться за клинком. Мой шип немедленно воткнулся ему в предплечье. Рыцарь-прима коротко вскрикнул и метнулся было в сторону от предполагаемого второго выстрела, но ноги перестали держать его, и он рухнул на землю.

В отличие от великих посвящённых Дома Падших, алоплащники оставались людьми, пусть и обладали особыми способностями. На них замечательно работал яд существ, обитающих в Дебрях Страстей.

Перед тем как выбраться из кустов, я перекинулся в безликого и обратно в Каттая, чтобы пополнить боезапас, после чего приблизился к распластавшимся телам. Ваккер был мёртв, и я убедился в этом, походя пнув его труп, а вот Луквенес ещё дышал — тяжело, с надрывистым хрипом, но дышал.

Кожа мужчины посерела и туго натянулась на черепе, отчего он стал похож на хорошо сохранившуюся мумию. Яд, струившийся по его жилам вместе с кровью, причинял немалые муки. Это легко читалось по тому, как он выгибал спину и страдальчески кривил губы.

В том, что Луквенес испытывал безумную боль, в то время как его командир, куда более мерзкий ублюдок, уже умер, прослеживалась злая ирония. Кто-нибудь более милосердный добил бы парня из жалости, но я хотел выяснить, как быстро яд тушканчика отправляет на тот свет обычного человека, чтобы иметь полное представление о собственном оружии. Потому я подтащил Ваккера поближе и приступил к трапезе, не забывая поглядывать на его подчинённого.

Скончался Луквенес минуты за три — как раз ко времени, когда я разобрался с мастером-алоплащником. На Ваккере я не остановился и сожрал заодно рыцаря-прима, хотя душу последнего сохранять не стал, ограничившись его начальством.

Малая вместимость «хранилища» шаров воспоминаний угнетала меня. Ради клубка Ваккера я выбросил ткача — не настолько важна была дальнейшая работа над паутиной по сравнению с шансом заполучить склонность к управлению пламенем. Я исходил из расчёта, что способности мастера должны были превосходить умения рыцаря-прима, к тому же обрывки его воспоминаний могли содержать немало полезного.

Пока я занимался мёртвыми алоплащниками, Нейфила не подавала голоса. Её всегда отталкивали сцены питания, а уж то, что пищей в этот раз послужили люди, лишь укрепило нежелание подглядывать.

Во всяком случае, я так думал.

Но стоило склониться над последней живой алоплащницей из патруля, Рико, как Нейфила заговорила.

«Что ты хочешь с ней сделать?»

Пока не решил.

Я нащупал пульс Рико. Слабый, но стабильный.

Краткий осмотр показал, что она не пострадала, когда Луквенес оглушил и затем уронил её. Она не ударилась виском о коварный камень и не свернула себе шею.

Рано или поздно она очнётся.

Рико нельзя было назвать красавицей, но причудливое сочетание утончённых и крупных, выразительных черт в её лице невольно приковывало взгляд.

Широкими скулами она пошла в отца, лорда-рыцаря Белафа, но точёный подбородок явно принадлежал не ему. Над чуть раскосыми глазами от переносицы к вискам взлетали две безукоризненные линии бровей. Соломенного цвета волосы были коротко подстрижены и не доходили до плеч.

Проще всего было бы устроить Рико встречу со своими товарищами в моём желудке. Пускай при жизни они не ладили, но смерть — великий уравнитель. От такого выбора меня останавливало неуловимое, но стойкое ощущение неправильности. Я прислушался к нему, стараясь понять, в чём кроется проблема.

Это было сложнее, чем показалось сперва. Но в конечном счёте я решил, что нашёл ответ.

Пожалуй, я проиграю больше, чем выиграю, если поддамся ненависти, которую пробуждали во мне все алоплащники.

Она — ценный заложник.

«Что?»

Нет, не то.

Будь Рико важна для Белафа, послал бы он её шляться по первому слою в компании всего лишь двух сослуживцев? И посмел ли Ваккер разговаривать с ней в таком тоне, не говоря уж о том, чтобы приказать оглушить её?

Она — ценный инструмент.

Вот это было ближе к правде. Из её перепалки с главарём отряда я выяснил, что Орден Алого Пламени был не столь монолитен, как могло показаться со стороны. В нём за влияние боролись между собой различные фракции.

А где есть борьба, там неизбежно возникает вражда, которая несёт в себе раскол.

Белаф возглавлял радикалов, мечтавших преобразовать Кодекс, или по меньшей мере стоял высоко в их рядах. Рико, напротив, придерживалась более мягкого подхода, который установили Основатели.

Что случится, если столкнуть их лбами?

Если я заручусь поддержкой Рико, то сумею подтолкнуть её в нужном направлении — и погрузить весь Орден в хаос. Для того чтобы отомстить за похищение портала, недостаточно расправиться с Белафом. Надо уничтожить всё, во что верят фанатики. Заставить их вцепиться друг другу в глотки. Сровнять с землёй город, в котором они проживают. Вычеркнуть из истории Хазма любое упоминание Алого Пламени.

Только тогда я пойму, что сполна расплатился с ними.

Далеко не факт, что с помощью Рико получится провернуть всё перечисленное. Но пощадить её стоит хотя бы ради того, чтобы попробовать. Умей я поглощать воспоминания жертв, которые не давали на то согласия, то без колебаний сожрал бы Рико, чтобы впитать её память. А так — можно считать, что ей крупно повезло.

Мы используем её, чтобы уничтожить врага изнутри.

Нейфила и не пыталась скрыть озадаченности в голосе.

«Э-э-э, да. Наверное? Но, по-моему, важнее другое. Эта девушка совсем не похожа на среднего алоплащника. Обычно они куда меньше зациклены на том, чтобы кого-то спасать, а она не побоялась выступить против старшего. И это несмотря на то, что подчинение в них вбивают на уровне инстинктов! Я не питаю симпатий к фанатикам, которые молятся огню, но она заслужила моё уважение».

Правда? Я не задумывался об этом в таком ключе.

«А зря. Тебя порой… заносит куда-то не туда. Не пойми неправильно, я тоже не люблю алых плащей, но и среди них, оказывается, бывают хорошие люди. Разве тебе не жалко было бы убивать её?»

Во мне поубавилось жалости с тех пор, как я очутился в теле монстра.

Я усомнился в правдивости мысли ещё до того, как закончил пересылать её Нейфиле. Нельзя сказать, что я чурался жестокости на Земле, если того требовали обстоятельства. Иначе я не добился бы того, что имел. В моей семье уважали решимость, безжалостность и стремление быть первым — в отличие от сострадания и прочих гуманистических ценностей, считавшихся слабостями.

Насколько я и в самом деле изменился после перемещения в другой мир?

Проку от пустых рассуждений было немного. Я отмёл их и отправился к поражённому Морфопатией бедолаге. На сей раз никто не помешал мне избавить его от мук, однако брать его одежду я не стал. У Рико возникнут вопросы, если она увидит меня в ней.

Следовало ещё прикинуть, каким образом устроить наше знакомство. Кем представиться? И не разумнее ли будет оттащить её подальше от Рощи Статуй, чтобы подать дело так, будто её бросили бывшие дружки?

Как бы то ни было, я намеревался разыскать подходящее облачение у одного из здешних истуканов до того, как Рико придёт в сознание. Я обшарил местность поблизости, но так и не отыскал ничего подходящего.

Раздосадованный неудачей, я плюнул на всё и вознамерился вернуться к человеку, которого добил. Фасон одежды у него был самый что ни на есть непримечательный. А если Рико всё-таки заметит сильную схожесть, можно будет сочинить более-менее правдоподобную отговорку. Этого должно хватить.

Я же спаситель Рико, как ни крути. Кто в здравом уме будет подозревать своего спасителя?

А если в ней возьмёт верх паранойя, от девушки можно будет избавиться. Тем или иным способом.

Бросить её посреди первого слоя или…

Передо мной стремительным росчерком промелькнул миниатюрный силуэт. Следом явилась золотистая пыль — запорошила лицо и полезла в ноздри. Невольно вздохнув, я расчихался.

Пахла пыль странно, словно земля в солнечный день после недолгого дождя. Я не назвал бы запах неприятным, хотя от него слегка закружилась голова. Поборов странное чувство, я протёр глаза.

Над поляной мельтешили мушки, густым облаком вившиеся над бессознательной Рико. Лишь мгновение спустя я сообразил, что это не причуды зрения. Над её телом действительно суетились крошечные фигуры, каждая — вряд ли больше десяти сантиметров. Их крылья излучали мягкое сияние, почти незаметное сейчас, при свете дня.

Если не присматриваться, его ни за что не уловить.

Но я уловил. Во многом потому, что прежде сталкивался с ними. Хотя в аванпосте крылья находились в стеклянных шарах, а их владельцы — в закрытых банках с прозрачной жидкостью.

Я подошёл к Рико, и феи вспорхнули выше, продолжая свой беспокойный танец. Воздух загудел от их речи, состоявшей преимущественно из насвистывания и отчётливых пощёлкиваний языком.

Само собой, я не понимал ни слова, однако общее настроение уловил легко — феи были недовольны. И причиной их недовольства был я.

Не упуская из виду нежданных гостей, я проверил Рико. На её лице тоже обнаружилась пыль. Дыхание девушки замедлилось и стало глубже. Для проверки я потормошил её за плечо, однако она никак не отреагировала.

Рико спала крепким сном.

Они и меня пытались усыпить! А не получилось у них, вероятно, потому что их зелье не было рассчитано на безликих.

Я бросил на фей подозрительный взгляд. Они предусмотрительно держались подальше от меня. Я мог попробовать сбить нескольких иглами или швырнуть в них паутину, однако это ничего не принесло бы — разве что скромный перекус.

Знаешь, кто это?

Нейфила ответила без задержки.

«Фэйри. Они живут на первом слое, Краевой Пустоши. Обычно они сторонятся людей, да и те редко лезут к ним из-за их пакостного характера. Свяжешься — не оберёшься проблем. Заморочат, подведут к глубокой яме, и ты сам в неё шагнёшь. Это если хоть одного фэйри встретишь. На их поселения невозможно наткнуться случайно».

Значит, мне несказанно повезло, раз на меня налетела целая стая. Почему их тут так много? И чего они хотят?

Нейфила неуверенно хмыкнула.

«Наверное, они прилетели в Рощу за ингредиентами для Эликсира…»

Окончание фразы утонуло в усилившемся гомоне фэйри. Казалось бы, с Нейфилой мы общаемся про себя; как нас можно заглушить? Но крошечным существам это удалось.

Я прислушался и с удивлением осознал, что улавливаю не только переговоры, по-прежнему остававшиеся тайной для меня, но и обрывки их мыслей. Чем-то это походило на связь с безликим или Лью’сом, но тогда контакт поддерживался между мной и ещё одной сущностью. Теперь же на меня обрушивались переживания целого роя. Уловить в них что-то конкретное было той ещё задачей.

Я мысленно потянулся к фэйри, постаравшись вложить в короткое послание к ним вопрос, что они тут забыли. Феи тотчас замолкли. В наступившей тишине было слышно, как шелестят крылья.

Наконец ко мне спустился один фэйри. Он был одет в лёгкую рубаху и бриджи. На его голове сидела широкополая шляпа, из которой легкомысленно торчал розовый цветок.

«Человек… Ты… Не?»

От усилия на лбу фэйри наметились морщины. Телепатией он владел неважно.

Я на миг задумался, перед тем как ответить. Образ человека у фэйри сопровождался множеством ощущений и оттенков, но среди них доминировала одна эмоция.

Ненависть.

Фэйри ненавидели людей.

Я не человек.

В доказательство я помахал рукой, которую превратил в щупальце.

Моя демонстрация вызвала неожиданную реакцию: представитель фэйри улыбнулся, а по толпе промчалась волна спонтанных аплодисментов. На секунду я ощутил себя цирковым львом, по команде дрессировщика забравшимся на тумбу.

— Не человек, получается? Отлично, отлично! — произнёс фэйри с цветком на шляпе.

— Ты умеешь разговаривать?!

— Разумеется. Мы же не звери, — обиделся фэйри. — Просто с людьми не о чем говорить.

— Зачем тогда учить их язык?

— Чтобы понимать, о чём говорят они, — снисходительно объяснил он.

Я решил не докапываться до его логики.

— Звучит разумно.

— Так оно и есть. Меня зовут Пак, а тебя?

— Каттай.

— Каттай, как ты относишься к людям?

— По большей части не отношусь. Зачем вы пытались усыпить меня?

Улыбка Пака поблекла.

— Потому что думали, что ты человек.

Он вздохнул и поник.

— Если бы мы знали… Но что сделано, то сделано. Сонную пыльцу не вернуть. Этот человек тебе нужен?

Он небрежно махнул в сторону Рико.

— У меня были на неё планы…

— Еда?

— Кое-что другое.

— Тогда нужно подождать, — развёл Пак руками. — Сонная пыльца действует не меньше суток.

— Что возвращает нас к вопросу, зачем вам потребовалось усыплять меня, — заметил я. — Хотели убить?

— Просто кое-что собрать. Слюну. Несколько капель крови. Прядь волос. И отломить кусочек кристалла от одной из статуй здесь.

— Тем не менее вы напали на меня. Я требую извинений и компенсации. Или…

Пак инстинктивно дёрнулся назад, когда я шагнул к нему. Затем фэйри оправился и стянул шляпу с головы. Изобразив церемонный поклон, он сказал:

— От всего круга Бриганта, что стережет покой спящей королевы Титании, я, вождь Пак ап Абалак, приношу свои искренние извинения за то, что в наших изысканиях мы потревожили тебя, существо известное как Каттай. Что же касается компенсации, то, боюсь, сейчас мой круг находится в затруднительном положении. Люди нашли путь в священную опочивальню королевы Титании и угрожают не просто нам — всему народу фэйри! А мы, хоть и славимся искусством обмана, в прямом противостоянии не можем дать им отпор.

Я встретил эту новость равнодушным молчанием. Пак закусил губу, прежде чем продолжить:

— Наша встреча не случайна. Нас столкнула сама судьба. Народ фэйри будет бесконечно признателен, если…

— Нет.

Зачем помогать наглым феям, которые нарушили мои планы?

— Мы щедро вознаградим тебя за помощь. Нам известен секрет создания пространственных врат…

— Они работают за пределами первого слоя? — перебил я его.

Пак отвёл взгляд и неохотно ответил:

— Если ты имеешь в виду, можем ли мы открыть их, спустившись ниже, то увы, не можем.

— Не заинтересован.

Мой отказ не смутил Пака. Похоже, он быстро догадался, что меня не так-то просто уломать. После небольшой паузы он спросил:

— Слышал ли ты когда-нибудь об Эликсире Бессмертия?