Призраки прерий.

Глава 1

Был час, когда день уже сдался, а ночь ещё не вступила в права. Солнце, словно уставший и очень пьяный мужик, сползал за холмы где-то за Ломаной Рекой, оставляя небо в розовато-сером пепле. Воздух пах дымом, землёй после дождя и чем-то ещё — тем, что не назовёшь, но чуешь кожей.

Дорога, если можно так назвать колею между кустами полыни и обломками старого забора, вела в никуда. По ней шёл человек. Он шагал осторожно и нервно, ведя за собой кобылку под узды. Та, доверяя своему всаднику, терпеливо шла за ним, стараясь держать темп.

Мужчина в сером и пыльном плаще, под которым виднелась черная рубашка с жестким воротником. Верхняя пуговица была расстёгнута, а пышный галстук, что должен был быть там, выглядывал из нагрудного кармана, будто стыдясь своего места. Широкая шляпа низко надвинута на глаза, а во рту была тонкая травинка.

Откуда-то слева послышались далекие завывания диких собак, от которых кобылка на секунду занервничала. Но мужчина осторожно и с некоторой нежностью положил ладонь на ее шею, что-то прошептав. Она успокоилась.

- Все хорошо, Кора. Расслабься, - язык мужчины звучал чуждо для этих мест. Но лошадь фыркнула, будто соглашаясь с этим, продолжив идти следом. Крупная кобылка из легенд диких ветров американских степей, имела сероватый окрас с белыми пятнами на задней части, что тянулись к правому копыту. Великолепное животное гордо глядело вперед, изредка оглядываясь, будто ощущая будущую опасность.

- Мы дома… Спустя столько лет… Я думаю, что все будет хорошо.

Голос выражал волнение и какую-то странную обреченность. Но он старался скрыть эмоции, будто это могло что-то испортить. Он умело это дела. Просто уходил в себя, обретая отстранённый вид.

Кобыла, будто почувствовав настроение хозяина, шумно выдохнула, слегка дернув головой. Мужчина оглянулся и невольно улыбнулся, глядя в черный глаза. Казалось, животина знала, что у него на душе… в очередной раз.

- Я просто волнуюсь. Слишком много всего произошло.

Над поляной взмыл в воздух ослепительный красный сигнал. Следом еще один только желтый… Потом синий… Вспышки фейерверка разрывались в дождь из маленьких осколочков, потухающих еще в воздухе, словно звезды.

Глава 1

Чужие-родные люди

Коби-Пакс Хелшерс всегда казался странным. В нём уживались противоречивые взгляды и редкое отношение к самым простым вещам. Подобное нередко встречалось у людей с далёкого Востока, там, где земли Российской Империи граничат с феодальной Японией, а дальше тянется вечно воюющий Китайский Союз.

Сказать точно, откуда был этот молодой человек, было практически невозможно. Он свободно говорил на нескольких языках, и лишь в английской речи проскальзывал редкий акцент. Но когда он появился в гористых местах штата Орихо, местные жители нередко приветствовали его кивком или словом. Коби-Пакс отвечал вежливой улыбкой, однако разговоры поддерживал крайне неохотно.

Несколько дней он добирался до родового имения, где его ждали родители. Остановившись на невысоком холме, Коби-Пакс с недоверием посмотрел на раскинувшееся внизу поместье с конюшней и высоким амбаром. За основным домом темнели два склада — там обычно держали зимние запасы.

— Я дома, — тихо сказал он, всматриваясь вдаль серыми глазами. — Безумие…

Он слегка потянул поводья, и кобыла послушно двинулась вперёд. Она старательно выбирала дорогу между россыпью камней, но их было так много, что время от времени спотыкалась. Всадник терпеливо гладил её по сильной шее.

— Хорошая девочка, — прошептал он, а второй рукой держался за ремень, недалеко от начищенного до блеска револьвера.

Старые привычки уходят неохотно. Понимая это, Коби поморщился и мысленно выругался.

По мере приближения к поместью всё явственнее слышались удары молотков. Когда они затихали, доносилось весёлое ржание лошадей в загоне. Эти звуки пробудили в загрубевшей душе бывшего солдата давно забытое тепло. Именно это сопровождало его детство — работа рядом с отцом, пока мать хлопотала по дому. В памяти всплыло, как он впервые сел в седло, как отправился на охоту с двумя молодыми индейцами.

Тогда он убил своего первого зайца. Потом второго. Эмоции захлёстывали. Вспомнив всё это, Коби невольно улыбнулся, несмотря на попытку сохранить невозмутимость.

— Эй! — грубо крикнули со двора. — Проваливай! Тебе здесь не место!

Из-за забора вышел охранник с винтовкой и злым прищуром.

— Мне как раз здесь место, — спокойно ответил Коби. — Позови хозяина. Скажи: сын вернулся.

Слова не убедили охранника, а лишь сильнее его раззадорили.

— Шутишь? Ну ладно… — Он начал поднимать винтовку. Гость тихо хмыкнул и чуть заметно повёл рукой.

Секунды растянулись. Они смотрели друг другу в глаза, оба готовые в любое мгновенье пустить смертоносный свинец. Напряжение оборвал строгий мужской голос, от которого охранник дёрнулся:

— Чёрт побери, Вейн! Что вы там опять устроили?..

Из-за ограды вышел мужчина в синей клетчатой рубашке и свободных джинсах. Морщины на лице и усталый взгляд говорил о многом. Но, увидев всадника, он остолбенел — а затем крик с его уст сорвался сам собой:

— Коби!

Он бросился вперёд. Коби спрыгнул с лошади и побежал навстречу. Они крепко обнялись. И простояли так несколько долгих минут.

Отец отстранился первым, будто желая убедиться, что перед ним не мираж и не игра его сознания. Он провёл рукой по плечу сына, затем коснулся его лица, нахмурился, разглядывая шрамы и загар.

— Вырос, — тихо произнёс он, без упрёка, скорее с болью. — И глаза другие стали.

— У всех они меняются, — ответил Коби, стараясь улыбнуться. — Когда слишком много видишь.

Охранник Вейн стоял в стороне, неловко опустив винтовку. Он смущённо кашлянул, бормоча извинения, но отец лишь махнул рукой: мол, потом. Сейчас весь мир сузился до одного момента — до возвращения его родного сына, что ушел служить несколько лет назад.

Двор встретил запахом свежей стружки и сена. По выметенной дорожке лениво прошла курица; из конюшни выглянул любопытный жеребёнок, фыркнул и тут же спрятался обратно. По крыше амбара медленно ползли вечерние тени.

— Твоя мать… — Отец запнулся, снова посмотрел на сына. — Она каждый день выходила на дорогу. Каждый день. Сказала, что почувствует, когда ты появишься.

Слово «мать» больно и тепло кольнуло где-то в груди. Коби на секунду отвёл взгляд. Кобыла, идущая поодаль следом за ним, громко топнула, будто тоже почувствовав напряжение хозяина. Он взял её под уздцы и повёл рядом.

— Она дома?

— Конечно. Где же ещё.

Они медленно двинулись к крыльцу. Рабочие во дворе остановились — кто с молотком, кто с вёдрами — и украдкой смотрели на всадника, о котором говорили шёпотом несколько лет. Кто-то кивнул ему, кто-то перекрестился, будто отгоняя дурные предзнаменования. Коби отвечал короткими взглядами и едва заметными улыбками — больше пока не мог.

Дверь распахнулась прежде, чем они успели подойти. Женщина на пороге замерла, прижав ладони к губам. Серебро в её волосах стало заметнее, чем он помнил, но глаза — те самые, тёплые и внимательные, что смотрели на него в детстве с такой силой, что хотелось быть лучше.

— Сынок…

Она даже не шагнула — сорвалась в бег, почти не касаясь ступенек. Он успел раскрыть руки вовремя. Мир снова стал простым: запах домашнего хлеба, знакомая шероховатость её ладоней, сдерживаемые всхлипы.

— Ты вернулся, — шептала она. — Ты вернулся…

Он промолчал. Любые слова казались лишними. Лишь прижал её крепче, чувствуя, как оттаивает внутри то, что давно считал камнем.

Через минуту мать всё же заставила себя отойти на шаг и деловито провела ладонью по его плечам, будто проверяя, цел ли.

— Худой стал. Уставший. Но живой — и слава Богу. Заходите оба. Ужин почти готов.

— Сначала конь, — мягко возразил он. — И вещи разложу.

— Конем займётся Патрик, — вмешался отец. — Видишь, руки у него так и чешутся. Иди, мальчик.

Мальчишка-подпасок, до этого смущённо переминавшийся у ограды, кивнул и осторожно взял поводья кобылы. Та доверчиво наклонила голову, бросив взгляд на хозяина. Коби провёл по её морде ладонью — короткая благодарность за долгий путь — и наконец позволил отпустить.

Они вошли в дом. Внутри пахло сушёными травами и тёплым деревом. На стене висело старое ружьё отца, под ним — потёртая карта окрестных земель. Половицы всё так же предательски поскрипывали в тех же местах. В кухне потрескивал очаг, и в раскалённой чугунной сковороде лениво булькал соус.

Мать суетилась у стола, но то и дело косилась на сына, словно боялась, что он исчезнет, если на секунду отвернётся. Отец сел, откинувшись на спинку стула, и внимательно смотрел на него, уже не скрывая волнения.

— Расскажешь? — тихо спросил он. — Не сейчас, если тяжело. Но когда-нибудь.

Коби провёл рукой по волосам, чувствуя усталость, навалившуюся сразу, как только перестал идти вперёд.

— Расскажу, — ответил он после короткой паузы. — Но не всё сразу. Не всё можно рассказывать словами.

Они замолчали. Тишина была не неловкой — наполненной. Дом словно прислушивался к новому дыханию, втягивал его обратно, как часть себя.

С улицы донеслось вечернее стрекотание кузнечиков и далёкий лай собаки. Небо за окном менялось из синего в фиолетовый, и в этом сумраке всё происходящее казалось почти сном.

Коби посмотрел на своих родителей и впервые за долгие годы почувствовал, что не на постое, не в казарме, не в чужом городе под чужим небом или в тылу у врага. Он действительно был дома.

Еда довольно быстро оказалась на крепком деревянном столе. Печенная рыба с приправой, варенный картофель и копченное мясо, нарезанное небольшими, но толстыми ломтиками. Неплохой обед на скорую руку был дополнен бутылкой виски и свежим хлебом с кувшином молока.

— Я попал в отряд разведки в тропические леса Амазонии, - начал Коби-Пакс, мысленно подбирая слова. – Место скверн… сомнительное, но за мои навыки меня сразу взяли. Лейтенант, что ходил с нами в каждую операцию, держал группу обученных солдат, способных выживать и выполнять приказы на территории врага. И нас он учил тому же.

— Боже правый! – выдохнул отец.

— Замолчи, Виктор! – недовольно фыркнула мать. – Сынок, то можешь не продолжать…

Коби невольно улыбнулся, с теплотой глядя на постаревшую женщину.

— Ты все так же странно произносишь его имя.

— Это не имя, а глобальная проблема! Что это за имя В-и-к-тор!

На это отец хрипло засмеялся, стараясь не налить виску мимо стакана.

Мать всплеснула руками и покачала головой, но в глазах её блеснула улыбка — усталая, домашняя, та самая, от которой тревоги отступали.

— Пусть будет проблема, — смирилась она. — Лишь бы за столом сидел.

Отец шумно поставил стакан, взял себя в руки и, помолчав, спросил уже ровнее:

— В Амазонии… Далеко же занесло. Жара, болезни, духота. Как там?

Коби задумался. Взгляд его на миг ушёл куда-то за пределы комнаты — туда, где влажный воздух липнет к коже, а ночи звенят насекомыми громче любого боя. Он вдохнул поглубже и ответил:

— Там всё живое либо прячется, либо охотится. И никогда не знаешь заранее — на кого ты сам похож больше. Джунгли давят тишиной, а потом внезапно оживают так, что не успеваешь понять, с какой стороны ждать опасности. Но отряду везло. Мы умели слушать лес, не хуже коренных жителей.

Он осёкся, словно что-то невидимое провело черту — дальше говорить не стоило. Мать это почувствовала первой: потянулась и едва заметно коснулась его руки.

— Главное, что ты вернулся, — тихо сказала она. — Остальное потом.

Отец кивнул, уже больше самому себе.

— Дом справится с остальным, — пробормотал он. — Дом лечит.

Коби улыбнулся краем губ. Снаружи ветер шевельнул ставни, и по комнате пробежала прохлада. Запах рыбы и картофеля смешался с ароматом трав, подвешенных под потолком, и всё это казалось не просто ужином — будто обряд возвращения.

— Что будешь делать теперь? — спросил отец неуверенно. — Останешься?

Коби чуть покачал головой.

— Не знаю, — честно сказал он. — Сначала высплюсь. Потом посмотрю на поля, на коней, на людей. Может, работа найдётся. А дорога… она всегда зовёт.

Мать одобрительно кивнула, довольная ответом сына. Она пододвинула ему ещё хлеба, будто этим можно было удержать сына у очага.

— Завтра поговорите, — решила она. — Сегодня — ешьте.

Разговор перешёл на хозяйственные мелочи: новый настил на мостке через речку, сломанный плуг, упрямого быка соседа Рэндала, который уже второй день не признаёт никаких заборов. Коби слушал и вдруг понял, как сильно ему не хватало всего этого обычного и бескровного.

В промежутках между фразами он ловил взглядом знакомые вещи: трещину на раме окна, ожог на столешнице, оставшийся ещё с его детства, вышивку на занавеске — кривоватую, но упорную. Каждая мелочь подтверждала: время прошло, но дом остался.

Когда ужин подошёл к концу, мать поднялась, чтобы убрать со стола, но отец остановил её лёгким жестом.

— Потом. Пусть постоит. Пусть пахнет едой. Дом нужно кормить не меньше людей.

Коби тихо рассмеялся — так же, как смеялся когда-то мальчишкой, услышав очередную отцовскую странную мудрость. Смех вышел негромким, но в нём было больше жизни, чем за многие прошлые месяцы.

— Пойду во двор на минуту, — сказал он. — Проветрюсь. И на звёзды посмотрю.

— Только не исчезай, — полушутя предупредила мать.

— Я теперь не так просто исчезаю, — ответил он мягко и вышел на крыльцо.

Ночь уже окончательно вступила в права. Воздух стал прохладнее, темнота лежала на полях ровным покрывалом. А над домом зажглись первые звёзды — яркие, как в детстве, когда казалось, что стоит дотянуться рукой — и достанешь.

Он спустился на землю, провёл ладонью по перилам, вспомнив занозы, которыми когда-то щедро награждали эти доски всех мальчишек. Во дворе притихли лошади, где-то вдалеке звякнула цепь, ухнула ночная птица.

Коби глубоко вдохнул и на мгновение закрыл глаза. Мир был тих. Не казарменный, не тревожный, не готовый в любую секунду взорваться — просто тихий. И в этой тишине он вдруг ясно понял: самое трудное впереди не в лесах и не на войне.

Самое трудное — научиться жить здесь.

Глава 2

Девочка по имени Альфина…

Коби-Пакс с большим трудом пытался приспосабливаться к обычной жизни. И делал он это с переменным успехом. То и дело попадая в странные и комичные ситуации. Мать много ворчала, пока отец пытался ее успокаивать, но в общей картине, бывший солдат становился обычным гражданским. Лишь на охоте, парень вновь погружался в ощущения опасности и преследовании. Он слушал лес, а тот, в свою очередь, отзывался и давал то, что желал охотник. Запах коры и влажного дерева… Шелест листьев и чувство азарта… Все это было ему знакомо и привычно, от чего такие походы случались намного чаще.

Отточенные движения, холодный взгляд и полное единение с окружающей средой. То, что раньше давало ему возможность выжить среди тропического ада.

В один из дней, пока Коби объезжал лошадей. Животные были послушны перед могучим наездником, от чего даже остальные работник с большим интересом наблюдали за сей картиной. Но нарушил все довольный крик хозяина имения. Виктор Хелшерс соскочил с вороного коня, бодро шагая к загону.

— Коби, у меня есть хорошие новости!

Парень погладил кобылку, а после обернулся, внимательно глядя на улыбающегося отца.

— Что случилось?

— Мы едем в город! Тебе пора выбираться в люди!

На лице Коби ни дрогнул не один мускул. Ничего не выдало в нем то, что неожиданная идея отца была ему не по душе. В груди расплылось чувство раздражения и обреченности.

— Уверен, отец?

— Лучшее время сейчас! Пока еще не привык быть затворником.

От части парень с ним согласился. В словах отца был смысл, ведь, как говорил ему командир: «Проще бросить солдата в центр реки и смотреть, как тот будет выбираться. Слабые отсеются. Другие будут учиться и выживать…».

— Хорошо, - кивнул Коби. – Только смою пот и сменю одежду.

Дорога заняла не так много времени. Телега, потом скачка верхом — и линия домов выросла на горизонте. Город встречал гулом и пылью. На улицах сновали люди: торговцы, дети, рабочие, женщины с корзинами. Несколько собак перебегали дорогу, где-то скрипела тюремная повозка, звенело железо кузницы под ударом мощного молота.

Коби чувствовал на себе взгляды — не враждебные, любопытные. Его шрамы, военная выправка выделяли его из толпы, как бы он ни старался идти спокойно. Однако Коби попытался сосредоточиться на чем-то одном, а именно на цокоте копыт свой кобылки. Так он отстранился от всего происходящего и избавился от собственной нервозности. Хотя бы на это время.

Остановились они около одного из магазинов. Коби поднял взгляд на красочную вывеску и одобрительно хмыкнул.

«Линейный Карьерист».

— Пойдем, сын, - ожил Виктор, ловко соскакивая с повозки, от чего та заскрипела. – Нам стоит посетить выставку товаров со всех материков у моего друга. Заодно что-то и купить…

Коби осторожно спешился, будто опасаясь скрытого врага, что выскочит из темного угла и наброситься, размахивая ножом. Несколько секунд он прислушивался к окружению, следуя на поводу у нахлынувших чувств. Но после решился и шагнул следом за отцом, прямо в магазин, откуда доносились ароматы приятных женских духов. Слышались тихие смешки и лилась приятная музыка.

Внутри магазина было светлее, чем ожидалось. Окна, выходящие на улицу, пропускали мягкий жёлтый свет, а настенные лампы добавляли тепла, превращая помещение почти в гостиную. Воздух был густ от запахов: сладкие духи, древесные масла, свежая ткань, табак и что-то ещё, пряное и заморское.

Полки ломились от вещей, каждая из которых будто несла на себе след истории. Статуэтки из тёмного дерева, шляпы с широкими полями, ножи с выгравированными рукоятями, стеклянные бутылочки с яркими этикетками. На свободной стене висела карта мира, испещрённая мелкими булавками.

— Вот это да… — тихо выдохнул Виктор, как мальчишка, попавший на ярмарку.

Коби промолчал, но взгляд его скользил внимательно, выхватывая из хаоса предметов не красоту — угрозы. Двери, окна, дальние углы, люди у стойки.

Музыка исходила от старого граммофона в углу. Тонкая пластинка медленно вращалась, и негромкий женский голос пел о далёких морях. Смешки, которые он слышал ещё на пороге, принадлежали двум девушкам у витрины с лентами и перчатками.

Вдоль всех стен располагались множество и витрин, где находились коллекционные и очень редкие предметы. Старые позолоченные ружья, кавалерийские сабли, украшенные драгоценными камнями… Из огромного количества экспонатов Коби заинтересовал расписной индейский лук. Такие он видел только у вождей племен, что прошли огромное количество сражений.

— Что? Нравиться? – отошел от детского восторга и с усмешкой смотрел на сына.

— Ну… Немного. Однажды я забрал один такой с тела… - Коби мгновенно смолк.

Виктор лишь похлопал сына по плечу, зная, как сложно отвыкнуть от прошедшего и чудовищного прошлого. Такое забыть невозможно и оставалось только пережить это.

- Мистер Хелшерс… - послышался приятный женский голос.

Она возникла внезапно, как дуновение сквозняка в пустой комнате — тихо и неотвратимо. Напоминала северную птицу, что падает на добычу без шороха крыла. Невысокая, гибкая, с прямой спиной и очень внимательным взглядом, от которого Коби испытывал странную опасность. Голубое платье подчёркивало аристократично белоснежную кожу. Тёмные волосы собраны тщательно, и лишь одна прядь — упрямая, живая — снова и снова выскальзывала, как напоминание о свободе под покровом выученной сдержанности.

— Рада снова видеть вас здесь, — сказала она, обращаясь к Виктору, но взгляд всё равно то и дело возвращался к Коби. — Мой отец очень ждал вас сегодня…

— Он писал мне, леди Альфина, - улыбнулся Виктор. – Я не мог не появиться на этой выставке… И… Познакомитесь, это мой сын, Коби-Пакс.

Девушка с интересом изучала молодого парня, мысленно отмечая исходящую от него дикость, словно от ночного леса, где рыскали опасные хищники. На секунду даже показалось, что ей хотелось коснуться его крепких рук…

— Альфина Уолшер, - взволнованно представилась она, на что Коби лишь вежливо кивнул, стараясь не задерживать на девушке взгляд.

Он давно отвык от светского общества и поведения в нем. Но это его мало волновало. Коби хорошо понимал свои недостатки, и отсутствие элегантных манер не входило в их число. Да, это порой мешало, но сдержанность с простыми словами порой выигрывали. Даже здесь, где собирается высшее общество.

— Мы подготовили несколько новых залов, — сказала она, и голос её был спокойным. — Отец будет рад лично провести вас. Но… если вы не против, пока он занят, я могу сопровождать вас.

Виктор оживился:

— Это будет честью, леди.

Он незаметно подмигнул сыну, как только девушка повернулась к ним спиной. Но Коби лишь обреченно выдохнул, считая все это плохой идеей.

— Прекрасно, — сказала Альфина. — Прошу.

Они двинулись между витринами. Пол негромко скрипел под ногами, а комнату наполнял стук женских каблуков.

Альфина уверенно шла мимо экспонатов, подробно рассказывая о каждом из них в подробностях. Будто все что пережили все эти вещи, она видела своими глазами. Порой добавляла собственные комментарии, что казались довольно комичными с ее юных уст. Отце и сын внимательно слушали девушку и не перебивали. Им обоим было интересно послушать легенды и занимательные истории из прошлого.

— А это ожерелье одного великого вождя племени индейцев Южной Америки, что собрал вокруг себя великое войско и два десятка лет боролся с колонизаторами. Ходили легенды, что ему помогали их боги, оберегая от бед и напастей.

— Каждый клык — это битва. Каждое перо – победа, — тихо произнес Коби, разглядывая символы на ожерелье. – А еще он принадлежал племени Речных Пираний. Сейчас же племя кровожадных людоедов, которое почти истребили.

Альфина заинтересовано обернулась на молодого человека, одобрительно хмыкнув.

— Мало кто знает такие подробности… Даже человек, кто продал нам этот экспонат, не знал почти ничего подобного.

— Мне довелось немного изучить этот язык… - прищурился парень, отходя подальше от витрины.

— Он проходил службу в тех местах, - пояснил Виктор.

Брови девушки изящно взметнулись вверх.

Ей доводилось слышать о кровопролитной войне в тех местах. Да все материки знали о ней. Там лилось море крови. И неважно какой… Индейцы, дикие племена людоедов, американские граждане, наемники европейских государств. Почти половина материка превратилась в мировую арену, где каждая сторона преследовала свои цели. Километры земель превратились в пустыри и пепелища, на которых еще лежали мертвые тела. А реки были залиты кровью, уже непригодные для питья, от чего начали вымирать флора и фауна.

— То… Событие… — осторожно начала девушка, нервно перебирая тонкими пальчиками. — Оно было чудовищным. И я рада, что вы остались живы несмотря на все трудности. Правда. Мне сложно представить то, что вы пережили.

Ситуация резко изменилась. Неловкая тишина затягивалась, а новую тему для беседы никто не искал. Спасло ситуацию лишь появления статного мужчины средних лет в тонких очках. Сшитый на заказ костюм хорошо сидел в плечах и будто дополнял его фигуру.

— Прошу прощение за задержку, — произнес он своим глубоким голосом, поправляя длинные седые волосы. — Надеюсь моя дочь вам многое рассказала. Она в восторге от подобных вещей, даже не знаю в кого такая…

Виктор от души засмеялся, протягивая широкую ладонь.

— О вашей одержимости редким оружием ходят легенды.

Они крепко пожали друг другу руки и обнялись. Коби на это лишь прищурился, внимательно изучая новое лицо. Тот же изгиб бровей, глаза и проникающий взгляд. Его дочь была его копией, только женского пола, а такое почти идеальное сходство встречается редко.

— Это моя единственная слабость, мой дорогой друг, — важно произнес мужчина, с теплотой в глазах глядя на Виктора. — Как ты поживаешь? Дела в хозяйстве идут лучше и лучше?

— Большим и упорным трудом, — кивает тот. — И благодарю богов за это. Как и за то, что мой сын вернулся домой здоровый.

Мистер Уолшер с интересом осмотрел Коби и тоже протянул ему свою руку, которую тот сразу пожал крепко и уверенно.

— Рад знакомству. Ваш отец очень хорошо отзывался о вас, что бывает очень редко. Даже его супруга не удостаивалась таких похвал. Я Колинс Уолшер, мистер Коби-Пакс.

Леди Альфина, которая безмолвно наблюдала за встречей старых друзей, невольно поймала взгляд молодого человека и ослепительно улыбнулась ему. Она не ждала ничего в ответ, но внутри что-то желало, чтобы он ответил ей. Хоть как-то… Но ответа не было, и когда она собиралась увести взгляд, Коби неожиданно коротко кивнул, а после произнёс несколько слов одними губами.

Она не знала, что он сказал. Но это не имело для нее какое-либо значение, ведь получила, что желала. Самые разные мысли вихрем завертелись в ее голове, пока в груди разгорался самый настоящий огонь. Страсть… Сердце бешено колотилось, а волнение проникало в каждую клеточку хрупкого женского тела.

Она едва заметно вдохнула, пытаясь унять бурю нахлынувших эмоций. Мир будто на миг стал слишком ярким — лампы светили ослепительнее, звуки смешались в один тёплый гул. Альфина чуть крепче сжала веер, что ловко оказался в ее руках, желая скрыть смущение.

— Прошу извинить меня на минуту, — тихо сказала она, обращаясь сразу ко всем, с безупречной вежливой улыбкой. — Я попрошу служанку принести ещё каталог для гостей, если вам это будет необходимо.

Никто не нашёл в её словах ничего необычного — лишь хозяйская забота о выставке. Она грациозно поклонилась и медленно, без суеты развернулась, направляясь к соседнему залу. Каждый шаг был ровным, выверенным. Со стуком каблучков, Альфина скрылась от лишних глаз.

Лишь когда дверь за её спиной мягко закрылась, Альфина позволила себе остановиться. Прижала ладонь к груди, чувствительно ощущая бешеный темп собственного сердца, и тихо рассмеялась — больше от растерянности, чем от веселья.

— Что же это со мной… — прошептала она.

Желая вдохнуть свежего воздуха, девушка подошла к окну, приоткрыла раму, впуская прохладу в небольшое помещение уборной. Свежесть быстро вернула ясность мыслей: дыхание выровнялось, пламя в груди немного угасло до небольшого огонька. Несмотря на это ее щёки по-прежнему горели, но взгляд стал спокойнее.

Приведя себя в порядок, она поправила выбившуюся прядь, вновь надела на лицо привычную светскую улыбку и направилась обратно в зал. Мысленно убеждая себя больше не смотреть в глубокие серые глаза Коби. Хотя бы нужно было попытаться, ведь впереди еще целый день…

Коби был немного сбит с толку от такой бурной реакции девушки. Ему казалось он что-то сделал не так, но не мог даже предположить, что именно. И видя его немного растерянный взгляд, отец хитро улыбнулся ему. Но Коби лишь пожал плечами, ему было не до игр и непонятных намеков.

Трое продолжили изучать экспонаты, но уже с хозяином всей этой коллекции. Он обладал довольно приятным тембром голоса и его хотелось слушать. Не длинные паузы, легкая смена голоса и умелый переход от делового стиля к разговорному, добавляя уместные шутки и неоднозначные высказывания.

На последние Виктор охотно отвечал, поддерживая или исправляя своего друга. Коби же все это время лишь изучал взглядом редкие индейские укрощения, а иногда останавливался, пытаясь изучить замысловатые изобретения. В один момент он почувствовал странное беспокойство, которое он не мог спутать. Такое он ощущал перед каждой вылазкой в джунгли с отрядом. Его взгляд изменился. Глаза сузились, словно у кошки, а тело привычно обрело змеиную стойку, из которой он был готов броситься на врага.

В заднем зале, откуда они пришли раздался шум. Лязг металла, вскрики посетителей и противный прокуренный хохот.

— Дамы, не стоит нас боятся, — говорил незнакомец, выхватывая револьвер.

Коби почувствовал запах оружейной смазки и пороха… Он бросил взгляд на отца, который был хмур и явно думал, что им делать дальше. Сражаться? Они бы не успели. Почти все мужчины в здании откровенно не годились для подобного.

— Отец… Уходите. Я разберусь.

Виктор ошарашено выпучил глаза, намереваясь возразить. Но Коби, словно кошка, рванул к одной из дверей, сразу переходя в низкое положение, двигаясь под высокими перегородками. Его сознание сжалось до единственного момента, выхватить какой-либо клинок и многозарядный револьвер с одной из стоек.

Сознание сузилось до узкого коридора настоящего — всего лишь дыхание, шаги, направление звука. Мир снова стал простым и опасным. Никаких витрин, никакой музыки. Только цель и расстояние до неё.

Он скользнул в тень между стеллажами, избегая открытых пространств. Где-то рядом вздохнула женщина, кто-то попытался вскрикнуть и тут же осёкся. Глухой голос бандита продолжал тянуть слова, тягучие и ленивые, как табачный дым:

— Спокойнее… никому не хочется, чтобы день закончился плохо.

Коби задержал дыхание. Рука легла на холод металла витринной ручки — он чувствовал, как дерево под пальцами откликается знакомой шероховатостью. Взгляд нашёл отражение в стекле: тени двигались неровно, дергаясь, словно у них дрожали нервы. Их было трое. Один смеялся, второй держал дверь, третий перекрывал середину зала — самый опасный.

Он ощущал не страх — работу мышц, готовность, ту самую тишину внутри, в которой всегда принимались решения.

— Коби… — приглушённо прошептал Виктор за перегородкой.

Парень едва заметно качнул головой. Поздно отступать. Слишком много людей, слишком близко к оружию у чужих рук.

Он переместился дальше, под укрытием витрин, чувствуя, как пол пружинит под мягкими шагами. В этот миг из соседнего прохода мелькнуло голубое — подол платья. Альфина. Она стояла слишком открыто, будто не успела понять, что происходит: глаза широко распахнуты, лицо белое, как мел.

И всё же она первой взяла себя в руки. Медленно, как учили манерам, она отступила на шаг, не делая резких движений, и скользнула за тяжелую балку. Её плечи дрожали, но подбородок оставался высоко — это было почти упрямство. Там, она прижала ладони к груди, глубоко, беззвучно вдохнула и закрыла глаза, возвращая дыхание в размеренный ритм. Лишь после украдкой выглянула, уже собранная, как будто другой человек.

Коби успел отметить это краем сознания — и отпустил мысль. Сейчас всё лишнее нужно было отсечь.

Смех в зале оборвался.

— Деньги. Украшения. «И пусть никто не играет в героя», — произнёс тот же прокуренный голос.

Коби поднял взгляд: расстояние сократилось. Он чувствовал, как в плечах растёт знакомое холодное спокойствие. Нет ничего — только десяток головорезов и холодная сталь в руках. Он сделал ещё один тихий шаг в тень и приготовился выйти на свет ровно в тот миг, когда шум в зале изменится — на долю секунды, которая решает всё.

В воздухе блеснул короткий клинок, словно утренний луч. На секунду зал замер в легком недоумении, пока следом не появилась размытая тень. Она безумно быстро оказывается около одного из грабителей, мгновенно перерезая ему глотку, а следом метнулся дальше, второму вгоняя нож в грудь по самую рукоятку. Оставшиеся грабители наконец смогли прийти в себя и тут раздались вспышки, а следом и грохот выстрелов.

Множественный женский визг оглушительно пронесся по залам, пока лампы почти одновременно затухали, погружая помещения во мрак. Виктор вовремя сообразил отключить подачу тока, чтобы хоть как-то помочь сыну. А следом рванул к одной из стоек, крепко сжимая в руках револьвер.

Шорох… Беготня в коридорах… Десяток выстрелов… А следом болезненные хрипы. Смертельный танец Коби продолжался даже в темноте, рядом с витринами и случайными жертвами. Он звериными инстинктами чувствовал каждую цель. Дыхание, стуки сердец и исходящий запах пота и табака. И он наносил удар за ударом, намереваясь достать каждого.

Все то, что он когда-то ощущал в джунглях Амазонии, сейчас вернулось ошеломительной волной. Адреналин кипел в крови, дыхание перехватывало, будто от падения с большой высоты. Он наслаждался, как никогда раньше.

— Что ха чертовщина здесь происходит! – заорал оставшихся в живых грабитель, что пытался унести с собой хоть что-то.

Но за его спиной раздается хлопок от выстрела. Свинец врезается в плоть, пробивая насквозь тело в районе сердца. И грабитель с громким выдохом завалился вперед, корчась в агонии.

В считаные минуты все затихло. Выстрелы прекратились, а свет снова вернулся в залы, открывая вид на с два десятка тел. А среди них стоял Коби, весь залитый кровью. А его холодный взгляд невозмутимо изучал окружение на наличие новых противников. На секунду он столкнулся с глазами Альфины, в которых он увидел страх. Самый первобытный ужас…

Она отпрянула, едва заметно качнувшись, словно от порыва холодного ветра. Пальцы вцепились в балку, губы побледнели, но она не закричала — лишь тяжело вдохнула, как тонущий, вырывающийся к воздуху. Коби задержал взгляд на её лице всего миг — и туман боевой сосредоточенности дал трещину.

Звук вернулся — чьи-то всхлипы, позвякивание стекла, торопливые шаги. Внезапно стало ясно, насколько громко он дышит. Рука с клинком опустилась. Плечи медленно поникли. Он отступил на шаг, будто уступая место свету и людям, которые спешили к раненым.

— Всё… — едва слышно произнёс он, скорее себе, чем кому-то ещё.

Виктор уже был рядом, не касаясь, но стоя достаточно близко, чтобы можно было опереться взглядом. Он взволновано осмотрел сына на возможные травмы, но ничего обнаружить не мог. Коби коротко кивнул: опасности больше нет. Охранники и слуги уже метались по коридорам, тушили остатки паники. Витрины мгновенно стали закрывать, а кто-то торопливо звал врача, доставая сумки с медикаментами.

Альфина постояла ещё мгновение, собрав остатки сил, затем очень аккуратно отошла в сторону. Она остановилась у ближайшей двери, тронула ладонями холодное дерево, словно проверяя, твёрдо ли оно, и позволила себе несколько долгих медленных вдохов. Плечи дрожали, но движения оставались сдержанными и точными. Только после этого она выпрямилась, поправила выбившуюся прядь и тихо сказала стоявшей рядом служанке:

— Воду, бинты и спирт. И платки… для посетителей.

Коби отвёл взгляд сторону пулями разбитого окна. Его пальцы всё ещё помнили рукояти оружия, тело — мгновенную готовность. Слабое головокружение накатило запоздало, и он повернулся. Медленно, осторожно, как будто любое резкое движение могло что-то сломать, и направился к боковой двери. Ему нужно было умыться, смыть с себя шум и запахи, вернуть дыхание в обычный ритм — просто снова стать человеком среди людей.

Прежде чем исчезнуть в коридоре, он на секунду остановился. Посмотрел на отца, Альфину и хмурого Колинса. Коротко кивнул, будто в знак извинения, хотя не понимал за что он мог просить прощение. За то, что он их всех спас?

Коби сделал шаг за дверь и скрылся, оставив за собой гул голосов, шорох шагов и медленно возвращающуюся к жизни музыку из граммофона.

Прошло несколько часов. Солнце медленно клонилось к закату, огни в окнах потянулись жёлтыми дорожками по искривлённым улицам. Воздух стал прохладнее, и пыль осела, а дневной шум постепенно стихал.

Тени вытянулись и переплелись между крыльцами и телегами, делали переулки глубже и теснее. Вдалеке лениво брякали колокольчики упряжи, дверь салуна скрипела с паузами, как старая, а над крышами медленно собиралась мгла. Запах горячего дерева, дешёвого виски и зола от вечерних печей смешивались в густой, чуть сладковатый дух, который мгновенно лип к коже.

Виктор медленно двигался, внимательно приглядываясь к редким гулякам, что шли в основном выпить в один из салунов. Лишь когда нашёл сына на лавке у гостиницы: тот сидел, опершись локтями о колени, прислушиваясь к тишине.

Он уже успел переодеться — на нём была простая, грубоватая рубашка за пару центов, слабо пахнущая мылом и сушёным табаком. Брюки и сапоги остались прежними: на коже у рантов запеклись тёмные пятна, кровавые разводы въелись в складки. На рукаве рубашки угадывались бледные следы от бежавшей мыльной воды во время умывания.

Коби не выглядел уставшим — скорей опустошённым. Лицо было спокойным, но виднелась присущая солдатам отстраненность от тишины, которая предвещала опасность. Взгляд устремлён куда-то поверх домов, туда, где не требовалось отвечать ни на вопросы, ни на похвалы. В пальцах он вертел спичку, не зажигая — просто проверяя, не дрожит ли рука. И в какой раз убеждался, что дрожи нет.

— Денек выдался не лучший, — начал Виктор, присаживаясь рядом. — Прости за…

— Ничего отец. Это просто совпадение. Просто чертово совпадение, что вновь напомнило мне о прошлом.

Виктор грустно кивнул, доставая из-за пояса небольшую фляжку с виски. Он всегда носил ее с собой, еще со дня его службы в рядах регулярной армии Российской империи. И не было ничего удивительно, что она оказалась на американском материке вместе со своим владельцем.

— Все же стоило просто дать прийти тебе в себя дома, — он отпил немного и протянул сыну. Однако тот лишь покачал головой. Он не пил, а курить бросил несколько лет назад.

— Не нужно, я в норме. Просто устал находиться постоянно в напряжении, а даже такое… Немного сбрасывает напряжение.

— Леди Альфина с тобой не согласится. Я ее никогда еще такой напуганной не видел.

Коби лишь хмыкнул.

— Она не видела и половины того, что действительно страшно. Так что ее можно понять. Тем более, как ты говоришь, она леди и подобное для нее дикость.

Виктор сделал большой глоток, а после убрал флагу во внутренний карман куртки.

— Пошли домой, сын, — произнес Виктор. — На сегодня хватит приключений.

Глава 3

«Рвущий Гепард»

Ветер мягко скользил по коже, ещё влажной от пота, прибивая к ней пыль, мелкие семена и сладковатую цветочную пыльцу. Но Коби, застывший на ветви старого дерева, не обращал на это ни малейшего внимания. Всё лишнее исчезло, осталось лишь ощущение азарта хищника. Сейчас имело значение только одно — цель, медленно пробирающаяся сквозь заросли внизу.

Дикий кабан шёл осторожно, тяжело переступая копытами на влажной почве. Он то и дело останавливался, принюхивался, мотал массивной головой, пытаясь выловить в воздухе возможную угрозу. Молодой зверь двигался прямо, избегая колючие кусты, даже не подозревая, что заходит в ловушку охотника.

Коби не сводил взгляд со зверя, ожидая пока тот подойдёт ближе. И с каждым его шагом, дыхание охотника замедлялось, а пальцы крепче сжимали тетиву со стрелой. В этот момент время будто замедлилось. Привычный шелест листьев неожиданно резко прервался, а макушки высоких деревьев перестали раскачиваться, будто ожидая чем закончиться охота. Когда кабан, наконец вышел на открытый участок между двумя соснами, мир сузился до одной единственной линии — от натянутой тетивы до пульсирующей точки под шеей зверя. Тетива почти беззвучно пропела, выпуская смертоносный снаряд.

Стрела достигла цели мгновенно. Наконечник вошёл в плоть под углом, прошёл сквозь шею и, вырвавшись наружу, вонзился в переднюю лапу. Зверь взревел и яростно рванул вперед, но почти сразу завалился на бок, болезненно запищав. Но тут же попытался встать вновь, дернувшись всем телом... Он бился о землю, разрывая влажную почву острыми копытами. Махал мордой пытаясь задеть неизвестного врага смертоносными бивнями, однако встать ему не удавалось.

Коби безмолвно глядел на предсмертные агонии кабана и не торопился спускаться. Лес снова ожил и обилие звуков, заставили охотника напрячься. Что-то его смущало, а инстинкты выли об опасности.

Секунды ожидания, как из зарослей показалось гибкое тело дикой рыси. Желтые глаза с вертикальными зрачками внимательно изучали тело умирающего кабана. А следом дерево, откуда она заметила прилет стрелы. Зверь чувствовал опасность, но не мог понять откуда она исходит. Чуждый едва заметный запах прослеживался ее феноменальным обонянием, однако след обрывался в нескольких местах. От того хищник аккуратно крался сквозь заросли, опасливо оглядываясь по сторонам.

Коби медленно потянулся за новой стрелой, но в последний момент передумал и взял другую из второго колчана. Он был намного меньше. Однако в нем находились стрелы, обработанные ядовитым настоем, который он научился делать у одного из охотников диких племен.

Стрела плавно легла на тетиву, вот-вот готовая сорваться и поразить жертву. Однако охотник ждал. Торопиться было нельзя, ведь у него была лишь одна попытка чтобы убить животное.

Взгляд бывшего солдата внезапно зацепился за едва уловимое, почти мгновенное движение, не вписывающееся в естественный ритм чащи, — слишком ровное и выверенное. Будто среди хаоса был человек...

Коби сжался в тугой комок и сорвался вниз, падая с ветви и приземляясь на все конечности с кошачьей мягкостью, после чего сразу же рванул вперёд, растворяясь между кустами, уже на ходу готовясь вновь натянуть тетиву. Лёгкий, почти несуществующий шелест — и он резко нырнул вниз, пропуская стрелу над самой головой, одновременно выдёргивая с пояса клинок, холод которого мгновенно отозвался в ладони.

Снова пропело натянутое волокно, и Коби мощно толкнулся вперёд двумя ногами, полностью отдаваясь слуху, обонянию и инстинктам, позволяя лесу говорить за него. Странный шелест, примесь чужого запаха — и вновь стрела, от которой он едва увернулся, выгнувшись почти неестественно, напрягая мышцы до предела, словно тело само решало, как выжить.

Резко выдохнув, Коби совершил новый рывок, на ходу срывая с себя пояс со снаряжением и бросая его вглубь кустов, создавая ложное движение, ложный звук и фантомную цель. Противник удивительно просто купился. Почти сразу новая стрела прошила заросли там, где разведчика уже не было. И в тот же миг Коби выпустил свою стрелу, одновременно меняя позицию.

Послышался звук, как его стрела вонзилась в одно из деревьев. Он промазал… Вновь срывается на бег, в попытки сблизиться с врагом, двигаясь между стволами и кустарниками. При этом надеясь не столкнуться при этом с рысью. Которая явно присмотрела себе легкий обед.

Скрываться долго не выйдет, а обмануть противника будет сложнее без подготовки. Коби это понимал, как и предполагал, что у врага вполне могло быть огнестрельное оружие. Либо что-то еще… Едва слышимый звук шагов и Коби едва успевает перехватить удар короткого ножа справа, приняв блок левое предплечье. И сразу контратаковал своим клинком, который привычно оказался в руке.

Индеец. Это был индеец. И по быстрому изучению из мирного племени охотников с местных степей. Только что он забыл здесь? Загорелая кожа, татуировки и повязка с перьями орла, живущего среди скал.

Он уворачивается, разрывая дистанцию, но почти сразу сближается. При каждом шаге он раскачивался всем телом в разные стороны. Словно лиана, он мог атаковать с разных сторон, явно имея большой опыт в рукопашном бою. И Коби требовались все его навыки разведчика чтобы угадать линию удара… Шаг назад. Еще один…

Два лезвия сталкиваются с противным скрежетом, эхом проносящимся по лесу. А следом болезненный вскрик индейца.

Коби, как только смог заблокировать удар, тут же схватил того за ладонь с оружием свободной рукой, выворачивая ее из-за всех сил. Индеец зарычал, не способный вырваться из захвата. И почти сразу Коби навалился всем телом и ударив того о твердую почву, еще сильнее выкручивая руку.

— Тебе конец… — прорычал Коби-Пакс, хватая молодого индейца за глотку, попутно лишая его оружия.

В глазах молодого краснокожего вспыхнул страх — резкий и первобытный. Но он прожил лишь одно короткое мгновение, уступив место ярости. Он не хотел умирать со страхом в душе. Это не достойно настоящего война племени, а ненависть давала возможность на мгновение вытерпеть боль. Все сводилось к одному и единственному движению, которое оборвет жизнь индейцу.

И именно в этот миг, к удивлению, Коби, за его спиной пропела тетива.

Он слушал лес, как умел только он, — но не чувствовал ещё одного противника. Никого не должно было быть еще. племенные охотники редко брали кого-то с собой, предпочитая оставаться призраками леса, которые настигают свою добычу. А сейчас все было иначе... Это выбивалось из привычной картины и на долю секунды это сбило Коби с толку.

Новая стрела ударила под правую лопатку, вонзилась с глухим, влажным звуком, и боль вспышкой пронзила тело, но сразу ушла куда-то на задний план. Бывший разведчик умел терпеть боль. Коби мгновенно оценил положение, приметил расстояние, стойку, напряжение тела врага и принял решение без колебаний. Он рывком нанес удар по лицу индейца, а затем сомкнув пальцы на горле индейца, сжимая его намертво, с единственным желанием — сломать шею прежде, чем тот успеет сделать хоть ещё один вдох.

В этот же момент вторая стрела нашла его, ударив в бок. Боль была острой, но он упрямо ее игнорировал, как неизбежную плату за инициативу. Пальцы лишь сильнее сомкнулись, а тело, несмотря на раны, действовало так как оно научилось во время войны, доводя начатое до конца. Глаза индейца начали закатываться, а из глотки послышался предсмертный хрип.

— Нет! — до ушей Коби донесся женский крик.

А потом он ощутил резкий удар, а следом ощущение полета… Будто земля ушла из-под ног, пока терялась ориентация в пространстве. Пока в голове звучал оглушительный писк. Он тяжело ударился о землю , с глухим стуком, выбивая воздух из лёгких. Мир на мгновение распался на мелкие обрывки. Боль, яркий свет и отсутствие любых звуков...

Тело перекатилось по влажной подстилке из листьев и корней, остановившись у основания поваленного ствола. Коби рефлекторно сгруппировался, уходя в сторону, прежде чем разум окончательно догнал происходящее. И сознание вернулось в раненное тело.

Где-то рядом хрустнула ветка. Еще шелест листьев…

Он перекатился ещё раз, рыча от боли, словно дикий зверь. Выхватив второй клинок, Коби ждал атаку, но движение вышло чуть медленнее, чем хотелось. Он упал, но в последний момент ушел из под атаки, которая будто вспышка темноты, едва его не настигла.

Раны нещадно кровоточили, а тело становилось слабее и слабее с каждой секундой. Плечо и спину жгло нещадно, бок наливался тупой, тянущей болью, а дыхание сбивалось, став рваным и рычащим. И всё же, несмотря на это, бывший разведчик поднялся на одно колено, сосредоточив мутный взгляд.

Перед телом молодого индейца стояла она.

Молодая длинноногая индианка. Не девочка, но и не взрослая женщина. Тёмные волосы были стянуты грубой лианой, пряди выбились и липли к влажным щекам. В руках она держала короткое копьё с каменным наконечником, направленное прямо на него. Глаза её горели — не страхом, а отчаянной решимостью, в которой смешались ярость и боль утраты. Ее грудь вздымалась, дыхание было неровным, но она упорно стояла, защищая своего сородича.

Позже появилась еще одна личность, в лице широкоплечего мужчины с темной кожей и огромным молотом, что и отбросил Коби в сторону. По телу были тянулись шрамы от плети и свежие швы от порезов. Грозный парень с ненавистью смотрел на бывшего разведчика, пока тот сплюнул накопившуюся во рту кровь, а следом выругался.

Положение изменилось. Теперь он в меньшинстве, а в добавок он ранен. Ему нужно было решать, что делать дальше.

Коби смотрел на врагов холодным, почти стеклянным взглядом, пока где-то глубоко в груди разгоралось злое, едкое пламя. Оно жгло не столько страхом, сколько унижением. Он не заметил их. Он — бывший разведчик, человек, проживший в лесу почти половину своей жизни, привыкший слышать треск сухой ветки за сотню шагов и чувствовать чужое присутствие кожей, — допустил непростительную ошибку.

Лес неожиданно молчал. Будто глядя на разведчика с презрением и холодной жалостью, ожидая того, что тот будет делать теперь.

Неожиданный выстрел разорвал напряжение, словно кожаный хлыст. Гулкий хлопок прокатился между стволами, вспугнув притаившихся птиц и мелких зверей среди корней. Коби не вздрогнул и не отвёл взгляда от противников, хотя внутри всё сжалось. Он ощущал, как смерть с ухмылкой касается его плеча, вот-вот готовясь вонзить в человеческую плоть свою косу. Он ясно осознал, что положение ухудшается с каждой секундой. Раны тянули силы, теплая кровь стекала по телу, а численное преимущество было не на его стороне. От этого пальцы лишь сильнее сжали рукоять клинка — до побелевших костяшек. Это должен быть последний рывок...

— Что за чертовщина здесь происходит?!

Голос прозвучал резко и властно, разрезая воздух, словно пуля. Из-за деревьев вышел мужчина лет тридцати, может, чуть больше. Он уверенно держал ухоженную винтовку, будто вообще не ощущая ее вес. На нём были широкие серые брюки с позолоченной бляхой на поясе, аккуратно заправленная внутрь белоснежная шёлковая рубашка с жёстким воротником и куртка из оленьей кожи, явно дорогая и добротно выделанная. Он смотрел на происходящее с плохо скрываемым раздражением.

— Вы! — рявкнул он. — Зачем напали на охотника?

Винтовка мгновенно сместилась, прицелившись в африканца с тяжёлым молотом. Тот замер, словно высеченный из камня, только грудь медленно вздымалась от напряжения.

— Не дури, — холодно добавил мужчина. — Мне хватит одного патрона, чтобы тебя прикончить.

Коби скользнул по нему взглядом хищным взглядом. Он не считал этого человека союзником. Он вообще давно никого таковым не считал. Слишком часто доверие оборачивалось ножом в спину. И если этот мужчина станет угрозой… Коби попытается устранить и её, даже если это будет последним, что он сделает.

За спиной незнакомца послышались шаги. Не один. Двое. Трое... Коби тяжело выдохнул. Хруст веток, шорох листвы, приглушённые голоса. Обстановка накалялась, становясь фатальной для разведчика. Но увидеть новые лица Коби уже не смог . Тьма медленно сползла на его глаза, а тело окончательно покинули силы.

— Яд… — успел выдохнуть он, прежде чем ноги подкосились, и земля встретила его приятным холодом.

&

Тьма…

Она сменилась яркими образами. Папоротники, выше человеческого роста. Лианы, оплетающие исполинские деревья плотной, удушающей сетью. Яркие, почти вызывающе ядовитые цветы привлекали внимание, но веяло таинственной опасностью. Разведчик мчался по знакомой тропе, легко и быстро, словно тень. Он знал каждый поворот, каждую ловушку, расставленную им же самим, и обходил их, даже не замедляя шаг.

В руке он крепко сжимал лук из тёмной, отполированной древесины. Тетива была натянута, стрела готова сорваться в любой момент, лишь ожидая смертоносное желание своего владельца. Вторая рука находилась у пояса, готовая выхватить короткий солдатский нож. Его лезвие, измазанное грязью и остатками растений специально не отмывалось, пряча блеск стали.

Он двигался осторожно, избегая открытых мест и охотничьих угодий местных хищников, которых здесь было великое множество. Каждый в этом месте был либо жертвой, либо охотником.

— Пакс… — тихо, почти неслышно, словно шёпот ветра, раздался голос из зарослей. — Что нашёл?

— Лагерь, — ответил первый разведчик, не оборачиваясь. — Двадцать два человека. Пять женщин. Остальные — молодые мужчины.

— Это хорошо… — в голосе второго проскользнула тень мрачного удовлетворения. — Ты выследил этих мразей. Молодец, Пакс.

Они растворились в зелени, добравшись до убежища, где их ждали остальные. Лица были хмурыми, напряжёнными, почти злыми — сказывались условия дикой природы и вечное ожидание удара. Здесь никто не расслаблялся.

— Командир, — осторожно произнёс Пакс, делая шаг вперёд. — Мы нашли их. К северу, у природных стен.

Огромный детина с бритой наголо головой медленно оскалился, обнажив необычно длинные, почти звериные клыки.

— Пора, братья, — проговорил он низким, гулким голосом. — Пора спустить чёртов ад на головы этого скота.

&

Коби открыл глаза, но мир перед ним был лишь мутным пятном — словно его размазали мокрой тряпкой, смешав краски в странную и невнятную картину. Звуки доходили глухо, отдаленным эхом, будто сквозь воду, вызывая сильную головную боль.

Тело отказывалось слушаться. Чудовищная слабость прижимала к постели, а лёгкое, но настойчивое жжение на спине напоминало о том, что произошло.

Он попытался резко приподняться просто по привычке. Он всегда вставал. Но его остановили небольшие тёплые, но крепкие руки. Уверенные ладони не дали подняться, зафиксировав в постели.

Собрав остатки сил и сосредоточившись, он увидел над собой женщину. Загорелое лицо, строгие карие глаза, смотрящие внимательно и без особой жалости, но и без враждебности. Светлые волосы растрёпаны, пахнущие сладковатыми травами, чем-то напоминающие Коби о прошлом. Над верхней губой он с трудом заметил небольшой шрам, будто от попавшего в плоть осколка.

Коби замер, разглядывая её, отмечая острые черты лица и тёмные синяки под глазами.

— Не дёргайся, — сказала она хриплым, глубоким голосом, затягивающим словно омут. — Ты в безопасности. Старик Амлер никого к тебе не подпускал.

— Амлер… — прохрипел Коби, чувствуя, как это имя отразилось в памяти. — Амлер Брейн?

— Да-да, — отмахнулась она с явным раздражением. — Он говорил, что вы знакомы. Потому ты здесь.

Они действительно были знакомы. Много лет назад, ещё задолго до всех войн и потерь, неподалёку от поместья его отца однажды разбили лагерь странствующие люди. Они не принадлежали ни одному городу и не задерживались надолго на одном месте, кочуя по всей Америке большой, разнородной общиной.

Среди них были самые разные судьбы и лица: индейцы из вымирающих племён, беглые фермеры, бывшие солдаты, женщины с тяжёлыми взглядами и преступники, оставившие прошлое за спиной. Но, несмотря на различия, они жили как одна семья — с собственными законами, негласной честью и строгим понятием о долге.

Виктор не видел в них угрозы. Напротив — он вёл с ними дела, помогал провиантом, инструментами, иногда оружием или информацией. В ответ они выполняли мелкие поручения, охраняли грузы, передавали вести, а порой просто приходили на помощь, когда та была нужна. Со временем деловое сотрудничество переросло в крепкую, проверенную дружбу, в которой не требовалось лишних слов.

Для маленького Коби тот лагерь стал вторым домом. Он мог пропадать там целыми днями — играл с детьми, бегал между шатрами, учился разжигать костры и слушал бесконечные истории. Легенды о духах леса, о проклятых землях, о людях, что шли против самой смерти и возвращались. Эти рассказы впитывались в него так же естественно, как запах дыма и влажной земли после дождя.

И среди всех этих людей был Амлер Брейн. Высокий, суровый на вид мужчина с тяжёлым взглядом и редкой, скупой улыбкой. Для Коби он стал кем-то большим, чем просто знакомый отца — не родным, но достаточно неплохим дядей. Но спустя какое-то время они покинули те места, оставив семью Хелшерс.

— Сколько я пролежал?

Женщина хмуро посмотрела на него, раздумывая над ответом.

— Неделю. Врач вообще не ожидал, что ты выживешь. Спасло тебя...

— Иммунитет к индейским ядам, - слабо усмехнулся Коби, вызвав у женщины легкое удивление.

Однако мужчина не стал пояснять подробности приобретенных особенностей. А лишь прикрыл глаза, раздумывая над своим положением.

— Мой отец... Он знает?

— Да. Он уехал несколько часов назад после того, как узнал, что тебе ничего не угрожает.

— Это хорошо, - кивнул Коби, а после внимательно посмотрел на женщину. - Спасибо вам. И прошу прощение, что вам пришлось со мной возиться.

В ответ он получил нечитаемый взгляд карих глаз. Коби даже не попытался его расшифровать, прекрасно осознавая, что его дедуктивные способности были отточены под охоту и убийство, а не под тонкие человеческие эмоции. Тыканье пальцем в небо редко приводило к чему-то хорошему — этому он научился ещё в юности.

Женщина явно хотела что-то сказать, но ее прервал вошедший мужчина. Амлер сильно постарел за эти годы, но все так же обладал угрожающим видом. Высокий и широкоплечий.

— Кто проснулся, - пробасил он, глядя на Коби. — Малыш сильно изменился с нашей последней встречи. Мисс Мессер, я ваш должник на всю оставшуюся жизнь. Благодарю вас.

Та лишь кивнула и молча вышла из шатра, оставляя после себя запах сладких трав.

— Приятнейшая девушка, хоть и с душой настоящей хищницы... После потери мужа она замкнулась и никого к себе не подпускает. Только и возиться с младшими сестрами...

Коби ничего не ответил. Амлер скорее просто говорил сам собой. Эта дурная привычка передалась и самому Коби, но с большим трудом, избавился от нее. Уж сильно она мешала на операциях...

— Все меняется, - ответил Коби. — Это неизбежно.

— Да, - кивнул Амлер, закуривая сигару. — Ты чертовски прав, сынок. Как ты? Столько лет прошло, что мне казалось тебя я не увижу. Особенно после войны в южных джунглях.

Коби слегка потупился, вспоминая прошлое. Но сразу же отдернул себя и заговорил.

— Произошло многое. И несмотря на все... Я тут.

— Иначе не скажешь, — Амлер шумно выдохнул облако дыма. — Кстати, тот индеец жив. Однако состояние его... Можно сказать не лучшее. Ты хорошо над ним "поработал".

— Это неожиданно, — кивнул Коби, ощутив, как раны на спине начали чесаться. — Я должен был его убить.

— Это просто удача, — успокоил его мужчина, широко улыбнулся. - Ты и сам должен это понимать, с твоим, то опытом.

Коби это понимал. Но момент, когда он осознал, что ошибся, глубоко засел в разум. О чувствовал слабость, ту которую он давно забыл. Разведчик не сомневается и не знает слабости. Он житель леса и хищник, тот кто принял свой путь и не сворачивает с него...

— Парень, это жизнь. Такое происходит. Как и случилось ситуация с тобой, ведь ты мог умереть. А сейчас лежишь передо мной. Жив и здоров... Относительно.

— Мистер Брейн. Я просто... Раскис. Простите. Слишком сложно находится среди обычных людей.

Амлер с улыбкой кивнул и вновь выдохнул плотное облако табачного дыма, держа сигарету пожелтевшими пальцами.

— Не извиняйся, - хмыкнул он. — А набирайся сил.

Несколько недель потребовалось, чтобы Коби мог ходить уверенно на своих двоих. Но несмотря на это, заживление происходило достаточно быстро. Почему? В лагере никто не знал, а вот Амблер ходил с хитрой ухмылкой. И на любые вопросы отвечал молчанием.

Коби же откровенно скучал. Разговоры со старыми знакомыми уже успели надоесть. Кости и карты он и так умел играть и умело жульничать, чтобы побежать. Ночные посиделки с виски и пивом он принципиально не посещал. Однако читал книги и тренировался, как и тогда в джунглях... Каждое утро, каждый вечер.

И за одним из вечеров, Коби застали за стрельбой из самодельного лука. Он медленно опустошал колчан, посылая стрелы в соломенную мишень. Раз за разом ложа их в центр.

И детишки, сидящие в кустах, хотя и старались остаться незамеченными, однако Коби заметил их еще на подходе. И просто игнорировал.

С каждой стрелой он погружался в себя, прокручивая воспоминания о прошлом. Страх, наваждение, вечное напряжение от опасности...

Когда он двигался среди листвы, словно призрак. И оказавшись в лагере кровожадных дикарей, вырезал каждого в ночной тишине. Нет сожалений, нет угрызений совести. Ведь он мог сам оказаться на их месте.

— Так, почему вы еще не готовитесь ко сну!

Неожиданный женский крик вывел Коби из пучин собственного сознания слишком резко. И он застыл с натянутой тетевой, слегка повернув голову туда, откуда доносился голос.

Это была женщина. Та, кто помогала ему с ранами и заботилась, словно мать о своем сыне. Ее имени Коби не знал, но и не торопился его узнать. Будто чего-то опасаясь.

Увидев его, женщина сильно удивилась и застыла на месте.

Коби опустил лук и растерянно кивнул, совсем не настроенный на беседу хоть с кем-то. Даже с ней. Да и она сама не торопилась заводить разговор, лишь настороженно смотрела на бывшего разведчика.

Потому Коби поднял лук и аккуратно наложил стрелу, вновь растворяясь взглядом в сумерках ночи. Но несмотря на это, глаза видели цель и количество шагов до нее. Секунда... И тетива прозвучала в ночной тишине, посылая смертоносный снаряд в мишень.

Глубокий вдох и выдох... И новая стрела уже оказывается в руке. Но на секунду Коби застывает, услышав далекий вой степных койотов. А следом и волчьи завывания на полную луну, смотрящую на смертных внизу со загадочной усмешкой.

— Слишком спокойная ночь... — прошептал он одними губами, втягивая влажную прохладу полной грудью.

Детишки покинули поляну, а за ними и женщина, которая, украдкой, бросила взгляд на Коби. Его он заметил, точнее почувствовал, но никак не отреагировал.

Щебетание птиц с раннего утра заставило Коби открыть глаза и мгновенно вскочить на ноги. Его глаза безумно быстро изучали окружение. И лишь убедившись в отсутствии опасности... Опустился на землю с некоторыми раздражением от собственных привычек, въевшихся в плоть до самых костей.