Призраки персонажей

Часть 1. Знакомство

Маленькая тень протянулась от спинки дивана к подушке, свернулась в клубок, потом растянулась снова и замерла, как и подобает теням. Вот только лежать неподвижно дольше, чем несколько мгновений не стала и снова вытянулась вперёд. Лениво потягиваясь, тень выросла и поднялась на четыре лапы, и в лучах утреннего солнца проявился силуэт маленького зверька изящной формы, с рыжим тельцем и лапками, таким же рыжим хвостом и остренькими ушками, торчащими на макушке большой рыжей головы. Белоснежная манишка украшала его грудку, щёки тоже белели, а глаза! О, как же озорно блеснули эти огромные любопытствующие глаза медового с янтарными всполохами цвета.

Встряхнувшись, зверёк ещё раз потянулся и поочерёдно вытянул каждую из четырёх лапок. Вздёрнув острый носик, он прошёлся вокруг себя, распушив хвост, и вдруг замер, навострив ушки. Его слух привлекли странные звуки, похожие на сопение. Откуда же они доносилось? А главное, почему кто-то сопел? Любопытство сильнее опасений и даже сильнее страха перед неизвестностью. Недолго думая, зверёк побежал исследовать окрестности в надежде отыскать источник звуков, привлёкших его интерес. А вдруг кто-то лакомится вкусненьким, но не смог осилить один и теперь сопит от натуги, дожидаясь помощи?

- Эй, ты где? Ты кто? - из предосторожности зверёк выкрикивал вопросы, прежде чем сделать очередные несколько шажков, а потом прыгал дальше, весело приподнимая хвостик, и промчался ещё несколько шагов, прежде чем снова остановиться и с настороженным видом спросить:

- Эй, кто здесь? Ты где?

Наконец, поиски привели его к табурету возле дивана, на котором лежала стопка из книг для чтения на сон грядущий и кипа тетрадей, в которые по утрам записывают первые пришедшие в голову мысли.

- Эй, кто здесь? - спросил зверёк ещё раз, осторожно выглядывая из-за подлокотника дивана.

- Ой, - послышался ответ, и верхом на тетрадях показался силуэт мальчика. - Простите. Это я. Простите, если я помешал.

- А и не помешали, - куражась, ответил зверёк, не желая и виду подать, что искал того, кто так громко сопел, вообще-то из страха, а ещё больше, из любопытства.

- Это хорошо. А то, - незнакомец вздохнул. - Я уже и не знаю, может, я совсем никчёмный, поэтому никто на меня внимания и не обращает.

- А я обратил, - заявил зверёк, устраиваясь на мягком подлокотнике дивана.

Он повёл острым носиком, принюхиваясь к запахам, и прищурил сияющие озорством глазки.

- Слушай, а у тебя, случайно, нет ничего... Ну, вроде как вкусненького, - пояснил он и огляделся, навострив остренькие рыжие ушки.

Мальчик посмотрел на странного гостя и виновато пожал прозрачными плечами.

- Нет, - вздохнул он. - Мне ещё не записали ничего вкусненького. Но, у меня есть шарики. Алебастровые. Хочешь, поиграем?

- У, - разочарованно протянул зверёк и уже повернул, было, собираясь уйти восвояси, но, подумав, развернулся и спрыгнул с диванного подлокотника на табурет, угодив прямиком на томик "Трёх мушкетёров".

- А давай! - весело сказал он и присел на задние лапы. - Только, мы же еще не друзья, как же играть будем?

- Смешной ты! Ну, давай будем друзьями, - усмехнулся мальчик и протянул зверьку прозрачную руку.

- Я лисёнок. Люцием меня назвали. Я этот, как его... - лисёнок потёр ухо задней лапкой и насупил мордочку, пытаясь вспомнить мудрёное слово. - Я - талисман!

- Очень рад, - мальчик склонился в поклоне, показавшемся лисёнку забавным. Рыжику даже привиделось, что в руке у его нового друга мелькнула широкополая шляпа с перьями.

- А я Франсуа. Я новый персонаж. Но, я пока что не дописан. Совсем. Поэтому я такой прозрачный. Я - призрак.

Лисёнок вздохнул и потянулся. Целые недели в волшебной тетради, на страницах которой появлялись на свет невероятные истории и приключения, не было ни одной новой записи. Как же жизнь медленно и скучно тянется, когда не рождаются новые замыслы, герои не попадают в приключения, и по воле волшебного пера не появляются новые персонажи и захватывающие истории.

- Эх, - вздохнул рыжий талисман и уткнулся острой мордочкой в лапы.

- А что? - спросил голос снизу, с той самой табуретки, на которой хранилась тетрадь с записями черновиков.

- Что значит, что? - встрепенулся лисенок и забрался на подлокотник дивана.

- А что ты вздыхаешь? Отчего же? - спросил его новый друг, призрак ещё недописанного персонажа.

- Скучно-то как... Волшебное перо лежит без дела, ничего не записывает. Ничего не происходит. Жизнь как будто замерла. Вот и скучно мне.

- О нет, не скучай! Волшебное перо может и не записывает пока всё что взбредёт в голову нашего автора, но оно ждёт момента.

- Какого такого момента? Это когда же? - лисёнок недовольно вильнул хвостом.

- Волшебного момента, конечно же. А разве ты не знаешь, что само волшебство рождается тогда, когда за ним не следят. Надо спрятаться и ждать в засаде. Тогда и увидишь его.

Люций недоверчиво навострил ушки и уставился на призрачного героя. Он осторожно свесил голову вниз, зацепился лапками за подлокотник и посмотрел другу в лицо своими жёлтыми глазками, в которых сверкали тысячи огоньков любопытства и жадного стремления к приключениям.

- А давай вместе следить за этим моментом! - предложил он.

- Давай, - согласился Франсуа и поманил лисёнка к себе на табурет. - Спускайся сюда. Никто не обратит внимания, если мы будем просто сидеть неподвижно. Мы же талисманы, ты и я.

От долгого неподвижного сидения заныли лапки, начал чесаться кончик носа, а тут ещё и хвостик сам собой принялся отбивать нетерпеливый ритм - та-дам, там-там, та-дам...

- Тише ты! - шепнул ему Франсуа и ласково пригладил вздыбившуюся на загривке шёрстку. - Не вспугни её.

- Кого?

Лисёнок с радостным любопытством озирнулся вокруг, ища, кого это он мог вспугнуть. Франсуа накрыл ладонью его левое ухо, нагнулся еще ниже и заговорил шёпотом:

- Смотри туда, - указал он на письменный стол. - Вон искрится. Видишь? Это Фея Вдохновения. Она порхает над гусиными перьями, завораживает чернила, заговаривает бумагу и тетради, чтобы рождались новые сказочные персонажи, и с ними приключались волшебные истории.

- Столько волшебства от одной искорки? То есть, от одной Феечки? Надо же, - подивился Люций и выпростал ухо из-под ладони мальчика. - А что же она нам не поможет, чтобы и с нами волшебство приключилось?

- Не знаю, - вздохнул Франсуа. - Может, время не пришло ещё?

- А я вот пойду и спрошу, - деловито почесав ухо задней лапкой, сказал лисенок и, не слушая взволнованный шёпот неуверенного в его затее Франсуа, спрыгнул с табуретки на пол, метнулся рыжей тенью к письменному столу и вскарабкался по одной из ножек наверх. Помахав другу белым кончиком пушистого хвоста, Люций проскочил мимо аккуратных стопок бумаги, возвышавшихся на поверхности стола, и остановился, заворожено наблюдая за искрящейся всеми цветами радуги тенью, порхающей над стаканчиком с гусиными перьями и грифельными карандашами.

- Извините, - набрался наконец он смелости и заговорил с Феечкой.

Та не сразу расслышала голос лисёнка, занятая своей песенкой и магическими пасами с волшебной палочкой. А когда лисёнок позвал её ещё раз, оглянулась и удивлённо посмотрела на него. Ах! Какие же у неё выразительные и глубокие зелёные глаза!

- Ой, а ты кто такой? Я тебя не выдумывала!

- Я сам по себе. Я не выдуманный, я настоящий, - лисёнок отступил на шаг и пригнулся, настороженно следя за палочкой в правой руке Феечки.

- Вижу, что настоящий, - усмехнулась она и заправила волшебную палочку в прическу. - А как тебя зовут? И откуда же ты взялся такой «сам по себе»?

- Я лисёнок Люций. Меня талисманом взяли. Я вон там, на диване живу. Я это, вдохновение дарю. Только, что-то оно редко кому нужно... Забыли нас там.

- Это кого же? - Феечка испуганно посмотрела в сторону дивана. - Кого это ещё там позабыли? Неужели я недоглядела?

- Там тетрадка со старыми записями. И в ней Франсуа живёт. Он персонаж, но у него совсем нет никаких приключений. Ему бы не помешало чуточку твоего волшебства получить.

Люций призывно помахал хвостиком, подавая сигнал своему другу, чтобы тот показался, и Франсуа не замедлил выйти из укрытия. Он выступил на два шага вперёд и отвесил галантный поклон, совсем как настоящий кавалер.

- Его зовут Франсуа, - представил своего друга лисёнок, и в его жёлтых глазках блеснула самая настоящая гордость.

- Ой, мамочки! Вы и есть тот самый Очаровательный маркиз? - пискнула Феечка, и её щёчки порозовели от волнения. - А я-то думала, куда же вы пропали! Ведь вы же Главный Герой! Скорее сюда! Надо исправить это недоразумение. Хватит уже ждать, ведь Вы заслуживаете настоящего романа про ваши приключения. Да-да! Вы оба!

Часть 2. Этому миру есть о чём рассказать нам

Этому миру есть, что рассказать мне. Надо только прислушаться к звукам, проникающим в мою голову, к шёпоту в моих мыслях, вглядеться в образы, которые открываются перед глазами. Да, иной раз, я открываю тетрадь или заметки в смартфоне и совершенно не знаю, куда на этот раз заведёт меня Волшебное перо. Оно волшебное именно в том смысле, что им ведёт волшебство, которое влияет и на мою руку. Оно увлекает меня в далёкие странствия, в мир, полный приключений, страстей, спокойствия, созерцания, всего того, что мы способны увидеть и почувствовать в своём воображении. Так куда же я отправляюсь сегодня? А вот куда укажет перо...

Я не тороплю события. Пусть сюжет нового рассказа рождается из вдохновения и тишины. Это будет что-то совершенно новое, и я уже готов и предвкушаю новые увлекательные открытия и встречи.

И вдруг…

- А ты не забыл про нас? - тихий голос послышался с дивана, где я оставил своего рыжего талисмана, лисёнка по имени Люций.

Он смотрит на меня золотистыми глазками, в которых мерцает таинственный огонёк. Что-то он замышляет, мой рыжий друг! В последнее время я не часто сажаю его к себе на стол, и вовсе не потому, что игрушкам тут не место, о нет! Просто, его игривый, замышляющий взгляд каждый раз завораживает меня и приводит к таким идеям и образам, что я потом удивляюсь - откуда же всё это взялось? Как успеть всё записать? И вот, я уже обнаруживаю, что погружён в целый водоворот новых сюжетов.

- Нет, Люций, о тебе я не забываю. Вот и сейчас снова начал писать и подумал о тебе, - отвечаю я лисёнку, и он лукаво ухмыляется, словно уже успел прочитать опасения в моих мыслях. Да, он-то знает, на что он способен - ведь он мой талисман. И, кстати, это он нашёл меня и позвал с той полки в магазине, где он сидел с такими же, как он плюшевыми игрушками. Стоило мне тогда взять его на руки, заглянуть в глаза, и я понял, что мы с ним давние друзья. Он - мой Лисёнок, а я - его Друг. Как-то так.

Но, о чём же я? Люций уже сидит рядом, гипнотизируя меня взглядом. В его жёлтых глазах искрятся золотистые всполохи, а в них столько тайн, лукавства, шалостей, затей и понимания того, что перо в моей руке - это не просто источник красивых слов, а настоящий инструмент, связывающий нашу обыденную жизнь с волшебным писательским миром.

- Ну, что? - спрашиваю я, поглаживая рыжую шёрстку за ушами. - О чём же мы расскажем миру на этот раз?

- Не так, - поправил меня Люций. - О чём нам расскажет этот мир сегодня? Что ты видишь?

Я задумался, и опомниться не успел, как мысленно перенёсся далеко прочь от своей обыденности. И вот я уже вижу перед собой не светлые полоски голубого неба, проглядывающего сквозь голые ветви старого каштана, что растёт под нашими окнами. О нет, перед моим взором открылся совсем другой вид, и вместо осеннего дня в глухом городском дворике, внезапно заалел закат, и всё вокруг погрузилось в вечерние сумерки. Я узнаю знакомые виды пустыни Мохаве и вижу расстилающийся вдали огромный от края до края горизонта город. Это - Лас-Вегас. Его ровные, словно по линейке вычерченные улицы и авеню, сверкающие огнями небоскребы в самом центре и высокая смотровая башня. И всё это посреди пустыни, сверкающей в лучах закатного солнца.

Почему я изо всё ещё виду те места, где побывал однажды? Прошло уже лет двадцать с тех пор, как я был в Неваде, а картины её величественной природы и поныне не перестают возвращаться в моей памяти. И, кажется, окажись я там, то стоит мне взяться за руль моего «Транзита», надавить на педаль газа, и я отправлюсь по знакомым местам, увижу все те же улицы Неспящего Города, целые кварталы казино... Давние воспоминания оживают заново, и я мысленно вижу всё это перед собой, словно и не пролетело столько лет. Я ведь не специально вспомнил про Лас-Вегас, наоборот, его образ появился перед моим взором, возникнув из памяти сам по себе. А я всего лишь позволил дороге из прошлого подхватить меня и увлечь сквозь время на целых двадцать лет и тысячи миль назад.

Может быть, что-то из того прошлого, или просто из тех мест, ещё не знакомое мне, пытается захватить перо в моей руке, чтобы создать новый образ? Новый рассказ о ком-то, кого я едва успел узнать ближе, случайно повстречав во время своих путешествий по американским штатам. Вот так и рождаются новые рассказы. И я записываю их, чтобы когда-нибудь поделиться. А мой лисёнок подначивает меня, бросая любопытные взгляды на пестреющий новыми строчками и буквами лист на экране ноутбука.

- Новый рассказ? - с интересом навострив ушки, спрашивает он.

- Да, дружок! Это будет новый рассказ.

Часть 3. Дорогу осилит идущий

«Сделай шаг, и дорога появится сама собой!»

Я прочитал эту фразу на донышке кофейной чашки. А за минуту до того, обсуждая проблему прокрастинации, я как раз вспомнил похожее изречение, звучавшее немного по-другому: «Дорогу осилит идущий!». Что это? Синхронность? Не то слово! Будто кто-то подталкивает меня снова окунуться в творчество и действовать. Легонько так, ненавязчиво мягкой лисьей лапкой.

И вот я уже сидел за ноутбуком, уставившись в чистый вордовский лист на экране. Лёгкий шорох в листочках с заметками, которыми завален мой стол, нарушил тишину, и я заметил рыжую тень, подкрадывавшуюся, прижимаясь к столу - а вдруг не заметят - всё ближе и ближе ко мне. Я сделал вид, что полностью поглощён работой, но краем глаза продолжал следить, что же произойдёт дальше.

Лисёнок, осмелев, вынырнул из-за стакана с карандашами и озирнулся, высматривая кого-то в комнате. Интересно, кого же на этот раз разглядел мой непоседа талисман?

Осторожно, чтобы не спугнуть волшебство момента, я подпёр щёку ладонью и медленно, одной рукой начал печатать слова... Одно, другое... За первой фразой полилась строка, постепенно появился абзац, дальше, ещё один. Нет, писать одной рукой не получается, ведь вдохновение уже прислало целый ворох мыслей, из которых мгновенно рождаются образы, а из них, в свою очередь всплывают в воображении яркие картины, такие живые, быстрые, словно мгновения чьей-то жизни, которую я наблюдаю со стороны. Записывать их нужно влёт, тотчас же, обеими руками, на едином дыхании...

- Нет, ещё не закончено, малыш, - шепнул я, почувствовав прикосновение плюшевого уха к запястью.

Но, нет нужды говорить это Люцию, он и сам притих, и, затая дыхание, как охотник в засаде, следит за новыми строчками, вспыхивающими на экране. Да, он-то видит то, что я не разгляжу, даже будь у меня сотня пар очков - волшебство вдохновения, маленькую Фею, которая порхает вокруг, рассеивая искрящуюся пыль, из которой рождаются новые образы и сюжеты.

Вдохновение захватило меня с головой, и я перестал замечать, что творится вокруг меня, и происходит ли это в действительности, или воображение подарило мне те мгновения встречи с моим новым персонажем.

Краем глаза я заметил, что лисёнок больше не смотрит на экран, а его острый носик нацелен на старый сервант в дальнем углу комнаты. Там, за стеклянными дверцами кроме книг и маленьких коллекций хранится коробочка с картами Таро, подаренная мне как сувенир. Давно же это было!

- Не обращай внимания, - шепнул мне лисёнок, видно, уловив по тому, как замедлился ритм моих пальцев, что я отвлекся.

А ведь и было почему! В отражении стеклянной дверцы я увидел не себя, как обычно, а интерьер незнакомой мне комнаты. Она была погружена в сумерки, слегка разбавленные светом от настольной лампы, и показалась мне смутно знакомой. Но, откуда же? Перестав печатать, я вгляделся в отражение, пока из темноты не проявились очертания массивного стола со стеклянной столешницей и лежавшим на ней ковриком из плетёной соломки, а также двух плетёных кресел, прикрытых пледами. Посреди стола возлежит огромная пушистая кошка и смотрит жёлтыми горящими глазищами прямо на меня.

Я невольно отвёл взгляд от ее глаз и заметил лежавшую под её лапой карту.

- Мрряу, - лениво потянувшись, кошка поднялась, выгнула спину, а потом снова улеглась, на этот раз, устроив морду поверх карты.

Люций приветливо помахал ей хвостиком и навострил ушки - так он делает всякий раз, когда хочет поиграть. Повернувшись ко мне, он поднял мордочку, заглянул в мои глаза и спросил, совсем как ребёнок, уставший от долгих ожиданий чуда или хотя бы новой игры:

- Ну, как, одолел? Записал уже? Теперь мы поиграем?

Я удивлённо посмотрел на экран ноутбука, где на белом поле вордовского листа обнаружился текст только что родившегося в моём воображении рассказа. Перечитав записи, я внёс кое-какие правки и нажал на сохранение файла.

И вот я вновь повернулся в сторону серванта и пристально вгляделся в стеклянную дверцу. Но, сколько я не пытался, я видел только отражение моего рабочего стола и собственный силуэт со знакомыми взлохмаченными вихрами.

- А что же ты думал, она всё время там сидеть будет? - Люций потёр задней лапкой ухо. - Это кошка Мадам Ру. Она в последнее время частенько заглядывает к нам. А сегодня вот с картой играла. Ты же видел её? Наверное, Мадам Ру делала расклад для кого-то. А может, для тебя? А может, для того рассказа, который ты начал записывать.

- Может, - я машинально посмотрел в текст, нет ли там упоминаний об этой карте. - Да, в моём рассказе она расклад на картах Таро сделала для одного человека. Но, я застопорился на этом месте. А я ведь ничего не знаю про карты Таро.

Потерев ухо, совсем как мой рыжий друг, я посмотрел в темноту, отражавшуюся в стеклянной дверце, а тем временем моя комната успела незаметно погрузиться в вечерние сумерки.

- А знаешь, там, на картинке был изображён человек, идущий по краю обрыва, вот! - вдруг вспомнил я.

- А, ну так спроси у мадам Ру, что это значит! - посоветовал Люций с такой серьёзной миной, будто бы сам частенько сидел за столом у ворожеи из Лафайета и наблюдал за её работой. - Она всё про Таро знает. Но, только давай потом, а? Мне очень хочется поиграть уже. А новый рассказ... Ты ведь уже записал его, да? - в янтарных глазках блеснули золотые хитринки. - Ну как, теперь-то мы осилили дорогу, да? Ты уже не забудешь этот рассказ?

Часть 4. Мы складываем паззлы

Напевая вполголоса любимую песенку, я сидел за столом, соображая, чем бы заполнить внезапный досуг. То ли записать в черновики те мысли, что уже с неделю роились в моей голове, то ли поработать над старым текстом. Спрашивая себя, чем мне действительно хотелось заняться, я так и не дождался ответа. Странное дело, ещё час тому назад, когда на мониторе передо мной был открыт рабочий файл, и было не до отвлечённых грёз и размышлений о новых сюжетах, то от идей и желания заняться творчеством спасу не было. И вот в те минуты мне казалось, что как только я расправлюсь со всеми обязательными делами, то уж точно приступлю ко отложенным в долгий ящик рассказам.

Ну-с! Время пришло, а моя рука, как замерла на мыши, так и не дрогнула. Даже монитор погас, уйдя в спячку, пока я собирался с мыслями.

- Что, желания подводят? - раздался голос Люция со стороны дивана.

- Подводят, - согласился я, подумав про себя, а что вообще лисёнок может знать о человеческих желаниях? А тем более о творческих идеях?

- А ты сделай вид, что ты не охотишься на них, - посоветовал Люций и в качестве демонстрации спрятался за подушкой. - Смотри, всё легко! Ты, как будто бы занят чем-то другим, а когда желание выйдет наружу, то прыгай на него сразу же и цап! - для наглядности он вынырнул из своего убежища и прыгнул на руку ничего не подозревающего Франсуа.

- Ой, Люций! - улыбнулся маркиз и потрепал лисёнка за ушком. - Поиграть хочешь?

- Нет, какие тут игры. Я учу, как желание поймать.

- Это зачем же? - поинтересовался маркиз и отвлёкся от своего занятия.

- А чтобы понять, чего мы на самом деле хотим, - лисёнок забрался на большую подушку и присмотрелся, чем был занят его друг. - А что это ты делаешь?

- Я картину складываю из кусочков, - Франсуа показал на крышку от коробки, в которой лежала целая горка из цветных кусочков картона самых разных форм.

- Разве ж из них картина сложится? - засомневался Люций и задней лапкой потёр за ухом. - Они все такие разные. Смотри, ни одного похожего на другой нет. И неровные какие-то, будто бы их кривыми ножницами нарезали. Ну как же из них можно картину собрать? - он присмотрелся поближе. - Даже и не поймёшь, что тут получиться может. Ну, разве что пёстрый такой ковёр. М?

Заинтересовавшись их разговором, я пересел на диван и тоже присмотрелся к работе Франсуа. Он уже сложил несколько рядов из кусочков, сложив их вместе. И на удивление, все они сходились между собой уголками и неровностями, дополняя друг друга. По этим рядам можно было угадать лазурное небо с плывущими по нему облаками. Похоже, что на верхнюю часть предполагаемой картины.

- Так это у тебя целая картина с пейзажем выйдет. Пазлы, да? Это как мозаика? - догадался я, и Франсуа обернулся, чтобы кивнуть мне:

- Так и есть. Мне Феечка посоветовала загадать картину. А потом она все эти кусочки наколдовала. Ещё она сказала, что если я всё правильно соберу, то и у тебя получится.

- Что получится? - удивлённо спросил я.

Вот уж не ожидал, что окажусь вовлечённым в домашнее колдовство нашей Феечки-Вдохновительницы.

- Приключение моё получится - вот что! - с радостной улыбкой ответил Франсуа, вложив подходящий кусочек в образовавшийся угол. - Каждый твой рассказ о приключениях - это огромная картина из кусочков самых разных ситуаций, шуток, неожиданностей и даже страхов. И если я сумею сложить задуманную мной картину, то моё приключение оживёт. А если ты сложишь вместе все записанные тобой отдельные черновики и странички, у тебя получится целая книга о моих приключениях.

- Ой, ой, а и про меня можно сложить кусочки?

У Люция аж глазки загорелись. Он принялся нетерпеливо мять лапками подушку под собой, присел было, обернув хвостик вокруг себя, но тут же вскочил и принялся озираться вокруг:

- А где же мне взять эти волшебные кусочки? Я тоже хочу моё приключение собрать!

- Погоди!

Чувствуя знакомую дрожь в пальцах и лёгкое пощипывание в глазах, будто от непрошеных слёз, я вернулся за стол и принялся лихорадочно стучать по клавишам, записывая пришедшие на ум слова. Из них складывались фразы, а от них тянулись маленькие ситуации.

Мельком взглянув в сторону дивана, я заметил, как мой рыжий талисман уже суетится над горкой цветных кусочков картона, похожих на те, что лежали в коробке у Франсуа, но с другими оттенками красок. По комнате пронёсся едва заметный серебристый с фиолетовым переливом дымок, оставив лёгкое чувство эйфории и радости новой идеи.

Это Феечка принесла не только кусочки мозаичной картины для Люция, но и вдохновение для меня. Вот тогда я и поймал озарение, что именно этим я и хотел заняться - записать новые рассказы о приключениях моих персонажей - Очаровательного маркиза и непоседливого лисёнка.

Часть 5. Подарки для друзей

На подоконнике у меня стоит трёхлитровая банка с мишурой, блёстками, шариками и конфетами. Она служит одновременно и декоративным фонарём для придания атмосферы уюта в зимние тёмные вечера, и украшением для красивых фотографий с натюрмортами со всякого рода необычными вещицами. Когда зимние праздники закончились, то и украшения тоже как-то стушевались, а на смену им появились новые. Эта банка долгое время оставалась на письменном столе, пока не перекочевала на подоконник, где и сейчас красуется на фоне окна.

В одно прекрасное утро я проснулся раньше обычного. И нет, разбудили меня вовсе не яркие солнечные лучи, а лёгкий шорох и звуки, похожие на чьё-то сосредоточенное сопение.

Приподнявшись на локте, я сонно посмотрел в сторону окна и увидел занятную картину, которая рассмешила меня настолько, что сон окончательно улетучился.

На фоне рассветных лучей перед большой банкой с мишурой мельтешил знакомый рыжий силуэт.

- Люций! И что это ты делаешь в такую рань? - спросил я, вылезая из постели.

Подойдя к окну, я заметил, что лисёнок был на подоконнике, но суетился не рядом с банкой, а застрял внутри неё. Он то и дело пытался подпрыгнуть вверх и ухватиться лапками за край, но каждый раз соскальзывал обратно на дно, поднимая при этом блестящий ураган из глиттерной пыли, радужных сердечек, цветных кружочков и бумажных снежинок. Не сдаваясь перед лицом неудачи, он снова и снова подпрыгивал. Присмотревшись ближе, я заметил, что в зубах он сжимал маленький шарик. Так вот почему он не позвал на помощь! Это его сопение я услышал сквозь сон!

- Погоди, дружок, я помогу, - сказал я и осторожно похлопал по стеклу ладонью.

Заметив меня, лисёнок обрадовано вздёрнул хвостик, и в его глазках блеснули огоньки. Я взял банку и положил её на стол, так что Люций смог выбраться наружу. Он тут же встряхнулся, рассыпав вокруг себя целое облачко из сверкающей пыли, сердечек и снежинок.

- Ну и ну, - я весело потрепал его за ушко, смеясь над тем, как он тщетно пытался стряхнуть с хвостика неуловимых светлячков. - И зачем же ты в банку залез?

- Жа... - он аккуратно выложил маленький алебастровый шарик на стол и, прежде чем тот успел откатиться прочь, поймал его, зажав между лапами. - За подарком.

- Подарок? Это для кого же? - удивился я и посмотрел на календарь, в котором были отмечены все важные даты.

- Так ведь у Франсуа день рождения будет скоро! Ну, через месяц или другой, - деловито сказал Люций, также как и я, глядя на календарь. - А ты всегда говорил, что время летит без оглядки, надо успеть поймать правильный момент. Вот я и поймал его. Момент. И подарок нашёл.

- Вот этот шарик? - я не перестаю удивляться поразительной и в чём-то очень заразительной логике моего друга. - А почему именно шарик?

- Ну как же, ведь Франсуа нам рассказывал о своей любимой игре. Помнишь? - в тоне лисёнка прозвучали нотки нетерпения, так же как бывало в те моменты, когда я умудрялся забыть что-то важное. - Да ведь Франсуа - лучший игрок в алебастровые шарики! Вот я и подумал, что хорошему игроку не помешают новые надёжные шарики в арсенале.

- Ага, значит, ты и про арсенал подумал, - улыбнулся я и вынул из банки ещё один шарик. - Ну что же, тогда есть смысл подарить сразу несколько шариков. Как раз в честь моего первого рассказа о нём. И в честь его дня рождения, когда бы он ни был.

Мы выбрали шесть самых красивых шариков и сложили их в маленькую картонную коробочку. Причём Люций настоял, чтобы там непременно была рассыпана мишура из снежинок и сердечек. И он сам добавил последний штрих к украшению этого подарка, присыпав шарики щедрым слоем сверкающей глиттерной пыли.

- Кстати, а откуда ты узнал про день рождения Франсуа? - спросил я, прихлебывая горячий мятный чай, которым мы вместе угощались после того, как закончили приготовления подарка.

- Мне Пане Каханку рассказал об этом, - ответил Люций, не отвлекаясь от блюдечка с чаем с молоком.

Я посмотрел в сторону дивана, куда лисёнок мельком скосил взгляд. Ах да! Мой белый плюшевый медвежонок, которого я взял к себе давным-давно и так привык к его компании, что уже и не помню, как давно мы вместе. Пане Каханку - это его имя. Оно как-то само собой пришло на ум, когда мы только познакомились, и я увидел его довольную улыбку. Так улыбаются те, кто осознают, что любимы и важны, а «каханы» по-беларуски значит любимый. Каханку - стало быть, Любимый или Любимец.

- И что же, Пане Каханку рассказал тебе про день рождения? - полюбопытствовал я.

- Нет, про день рождения у тебя в календаре записано. А вот про подарок это он рассказал, - охотно отвечал Люций после того, как расправился с медовой печенькой. - Он сказал, что когда ты собирал эту банку, то говорил о чём-то тёплом и светлом, как лампы. И ты приговаривал ещё, что положил в неё все волшебные ингредиенты для уютного дома. Вот эти сверкающие сердечки, снежинки, волшебная пыль, а ещё любимые мишкины конфеты с мёдом. И вот эти шарики. Для Пане Каханку здесь самое важное - это медовые конфеты, для меня - волшебная пыль вдохновения, для тебя - свет от гирлянды из разноцветных лампочек, которую ты туда положил. А для Франсуа - вот эти шарики. Он сам мне как-то сказал. И Пане Каханку и подсказал, что для подарка они самое то будут. Ну, вот я и решил, чего же ждать, надо скорее подарок делать!

- А что же так скоро? - не удержался я от ироничного тона.

- Ты же говорил, что не нужно долго ждать, когда хочешь порадовать друга, - ответил Люций и положил тёплую мордочку на запястье моей руки. - Этим утром я увидел яркое солнце и тут же захотел порадовать друга подарком. Чтобы поделиться.

- Солнцем?

- Ага.

Довольные этой затеей мы упаковали коробочку в бумагу и обвязали её шелковой лентой. Подарок готов. А чтобы поскорее повеселиться ещё больше, мы и в самом деле не стали дожидаться дня рождения нашего друга. Франсуа в тот же день нашёл этот сюрприз рядом с коробкой с кусочками той мозаичной картины, четверть которой он успел сложить к тому времени.

На следующее утро я снова проснулся раньше, чем обычно, и нет, вовсе не из-за ярких лучей рассветного солнца. Сквозь сон я услышал гул катившегося по полу шарика.

"Бум!" - шарик ударился о стену и замер. Тут же послышался такой же гул, и ещё один шарик прокатился по полу следом за первым. "Бум!" - шарики весело стукнулись друг о друга и тут же откатились в разные стороны.

- Ура! Это был мой шарик! Теперь твоя очередь, Люций. Если повезёт, отыграешься, - раздался звонкий мальчишеский голос.

Спросонья я проворчал что-то о субботе, свободном для долгого сна времени и снова закрыл глаза. Теперь уже ни гул катавшихся по полу шариков, ни весёлая возня азартных игроков, ни их споры и победные возгласы не мешали мне видеть во сне образы нового рассказа о маленьком Очаровательном маркизе. А под самый занавес этого сна я увидел довольно ухмыляющегося плюшевого белого медвежонка Пане Каханку, разглядывающего альбом с иллюстрациями к истории Великого Княжества.

Глава 6. Из тупика

Шершавый язычок мазнул по моей щеке, и его влажное прикосновение прервало мои мысли. Я вздрогнул и открыл глаза, тут же увидев перед собой белый лист открытого в ноутбуке нового файла

- Ну как? - спросил Лисёнок.

- Что? - отозвался я с рассеянным видом.

- Поймал его? Поймал вдохновение?

- А ты что же, следил за мной? - улыбнулся я, погладив друга за тёплым ушком.

- Ну, конечно же! Ведь это же настоящее волшебство, когда ты садишься писать. Вот вроде бы ничего и нет, а потом ты начинаешь печатать, слово за слово, и уже целая история приключилась с нами! Мы тут за столом и в то же время уже не здесь, а там в далёком лесу или в пустыне. Или, - он весело ткнул меня в щёку кончиком влажного носика. - Или где ты только что охотился?

- Я был в горах, - признался я. - Я был в старых горах, которые разделяют две великие страны. Они настолько разные и несогласные между собой, что им потребовалась высоченная непроходимая стена из гор, чтобы она разделяла их. И всё равно они то и дело ссорились и враждовали между собой. Снова и снова сражались.

- У, это будет книга о войне? - насупился Люций, недовольно встряхнув ушками.

- Нет. Не совсем. Это будет книга о том, как закончили очень долгую войну.

- И там будет наш друг Франсуа?

- А как ты угадал? - спросил я, удивлённо глядя на пустой файл на мониторе, где я не записал ни слова из новой книги.

- У тебя на лице все шалости написаны, будто бы не он, а ты только что напроказничал, - пояснил Люций. - Хотя, кто знает, может быть, ты все эти проказы сначала сам опробовал, а потом уже предложил Франсуа?

- Ну, не все, - засомневавшись в ответе, я потёр затылок. - Не все шалости, но некоторые из них и мне довелось совершить. Знаешь ведь, мальчишки они во все времена одинаковые.

- Как лисята, - с серьёзным видом кивнул Люций. - Вот я тебе рассказывал про плот, да? Так вот эта история приключилась со мной на самом деле. Цуёши не даст соврать. А я её тебе подарил. Ты уж запиши её тоже.

- Обязательно запишу! Это весёлое приключение. И, к тому же, поучительное. Главное нам с тобой почаще встречаться. А то я как-то без моего талисмана ни так, ни сяк. Вот как же так, а?

- Давай условимся, я буду прибегать к тебе по утрам, а ты берись за письмо. Вместе веселее! - согласился Люций и спрыгнул со стола.

- А сейчас куда же ты?

- Играть! И приключаться, - задорно вздёрнув вверх пушистый рыжий хвостик, ответил Люций и потрусил к дивану, чтобы оттуда запрыгнуть на книжную полку, где лежат тетради со старыми записями.

- А как же работа? - пожурил его я, в душе понимая, что и сам-то не очень настроен на рабочий лад.

- Для того чтобы вдохновить тебя, мне надо набраться приключений и шалостей самому. И к тому же, разве можно писать о приключениях, когда всё так серьёзно, как будто бы ты в спортивный летний лагерь угодил? Нетушки, так дело не пойдёт! Надо сначала поиграть, приключений поймать хоть несколько на хвостик. А вот потом уже записывать их. Я тебе помогу. И ты тоже, давай, присоединяйся. Идём охотиться вместе!

Я понял, что без вдохновения и фантазии моего рыжего друга не обойтись. Очередная история застряла в голове, как зависший в браузере видеофайл. Для того, чтобы оживить её и выпустить в свет, мне нужно разобраться с запрудой из страхов и сомнений, поселившихся в моей душе. Да, я справился с огромным проектом, реально же сумел осилить трёхтомник о приключениях Франсуа! Но вот же - на последнем этапе, когда всё дело только в публикации готового романа, я забуксовал. Старые страхи и сомнения, связанные с прошлыми неудачами и переживаниями, нахлынули из глубины памяти, из потаённых уголков души, где они прятались целый год. Боязнь новизны, достижения успеха и преодоления. И просто перемен после долгих лет постоянных неудач, с которыми я успел свыкнуться. Я боюсь этого нового чувства достижения мечты и готов снова спрятаться в глубокую нору. Лисёнок прав - для нового творчества мне не хватает духа приключения, игры, шалости. Мне не хватает свободы! А ещё у меня недостаточно задора и чувства новизны, а кроме того смелости свободно творить, не думая о последствиях, точнее, не вспоминая прошлые неудачи.

- В добрый час! - шепнул я себе, и, кажется, Люций услышал меня. Он обернулся, и в его золотистых глазах блеснули огоньки.

Да, в добрый час! Пусть льются новые истории. Посмотрим, куда нас приведёт этот свободный поток! Шалить - так шалить, творить - так творить, от души и с удовольствием!