Е. Радзюкевич

Призрак Земли

Глава 1. «Снежный барс»

– Капитан! Капитан Шахов!

Алексей Шахов обернулся. По коридору бежал человек с алыми нашивками медицинской службы на рукаве.

Человек был молод, тяжело дышал и смахивал с лица пот.

– Виктор Нимов? – на память Шахов не жаловался, и за три месяца своего капитанства успел запомнить почти весь экипаж, состоящий из ста двадцати двух человек. И что заставило медика искать капитана за полночь? Какое дело не могло потерпеть до утра?

– Извините… Капитан, не могли бы вы мне разрешить, – Нимов прерывисто вздохнул, – спуститься на планету? Завтра последний день, и мне очень нужно побывать там. Очень, очень нужно, пожалуйста!

Просьба была необычной. «Снежный барс» завис на орбите Мирты II. Прекрасная планета, дружелюбные аборигены – экипаж уже успел оценить и то, и другое. Оставалось лишь дождаться делегации с Регула, чтобы доставить ее на Землю, где через шесть дней начиналась научная конференция.

Ну а потом, об этом Алексей думал с радостным предвкушением, «Снежный барс» должен получить полетный план и отправиться в дальний поиск.

На Мирте II была сотня мест для увеселений. Шахов сам неплохо провел внизу несколько дней и не сомневался, что все желающие получили такую возможность.

– За увольнительной нужно обращаться к своему начальнику, – сказал Шахов. – Думаю, что Росс…

– Он отказал! – в глазах молодого человека заметалось отчаяние. – Пару дней назад я сделал ошибку… это была всего лишь небрежность! Никто не пострадал, но это мое наказание! Я понимаю, что виноват, но тут особый случай, мне жизненно необходимо побывать внизу!

Виктор замолчал. Он увидел, что по лицу капитана скользнуло неодобрение.

– Извините. Я знаю, что нельзя вот так, через голову обращаться, но тут особый случай.

– В чем дело-то? Что там на планете есть такого, без чего не обойтись?

Щеки медика, и без того бледные, посерели. Он глянул затравленно и ничего не ответил.

Шахов продолжал смотреть на молодого человека, пытаясь понять, что происходит. Парню до смерти хочется вниз, но сказать почему – он не желает. Если бы не запрет начальника медслужбы корабля Аллана Росса, Шахов не стал допытываться о причинах, ведь каждый имеет право прогуляться под местным солнцем. Если отменять решение, то нужно вникнуть в ситуацию. «Снежный барс» хоть и не военный крейсер, но порядок следует уважать.

– Это что-то личное? – спросил Шахов наобум. – Встреча?

Алексей устало потер шею. Все же час был поздний.

– Нет, капитан.

– Если вы не сообщите мне вескую причину, то я ничем не смогу помочь, – сказал Шахов.

– Понимаю. Простите. Я могу идти?

Шахов отступил в сторону и Виктор Нимов прошел мимо него. Алексей посмотрел ему вслед. Молодой человек потряс головой, как если бы разговаривал сам с собой, потом заехал ладонью в переборку, что-то пробурчал и продолжил путь.

Шахов направился в свою каюту, размышляя о просьбе.

Что же такое парень сделал, если ему запретили прогулку? Алексей знал Росса почти год, более того, – они дружили и его приятель никогда не был сторонником жестких мер. Видимо, Виктор Нимов изрядно напортачил. Что ж, если его не устраивают условия службы, то на торговых кораблях медика всегда примут с распростертыми объятиями.

Приняв душ, Алексей на миг застыл посреди каюты – хотелось выспаться как следует, и пока корабль на стационарной орбите, а никаких неожиданностей не предвидится, самое время сделать это. Но он помнил, сколько еще новых документов не успел просмотреть.

«Как же, забудешь тут, когда твой голографический помощник, он же по совместительству ноль целых и сколько-то там сотых мощности искина корабля, о, совершенно ненавязчиво, всего раза три или четыре в день, напоминает об этом», – подумал Алексей.

Мерцающая голограмма возникла в воздухе, среагировав на его присутствие. В руках девушки, одетой в строгий деловой костюм, был нот – его личный ручной терминал, она протянула его Алексею и улыбнулась.

Хорошо хоть не призывно, но с надеждой на то, что капитан займется решением накопившихся дел.

– Уговорила, – буркнул Алексей и шлепнулся на кровать. – Давай, показывай, что есть. Только важное!

– Конечно, капитан.

Над ним возник экран, и информация потекла рекой. Шахов шевелил пальцами, перелистывая голографические страницы

Да, самое важное действительно было заботливо отобрано искином. И от такой заботливости хотелось удавиться.

Отчеты отделов (аварий нет, уже радость), новые инструкции по контактам (действительно, стоит прочитать, сколько-сколько листов? Семьсот? Они что, издеваются?), запросы на поставку оборудования и материалов (перешлем снабженцу), новый способ разгона при субсветовой скорости (это – главному инженеру). И четыре рапорта о переводах.

Он резко сел на кровати.

Спать расхотелось.

Алексей встал, взял в руки настоящий нот, а не его голографическую проекцию, ткнул пальцем в экран.

Действительно, четыре рапорта.

Если что-то личное – это одно, но четыре личные причины сразу? Очевидно, кто-то не хочет служить именно под его началом. Этого в рапорте на перевод не напишут, а знать нужно…

Он поговорит с каждым. Обязательно.

Вот, например, главный инженер Семен Кузнецов: пятьдесят четыре года, стаж тридцать два. Что его не устраивает? Неужели дело в возрасте капитана?

Но у них на борту, и на хороших должностях, есть и более молодые члены экипажа! А эрлианец так и вовсе почти ребенок!

Леонид Слуцкий, научный отдел… Чем-то напоминает Сергея Пехова, первого помощника капитана Френка Даля, капитана «Коперника», такая же хмурая складка над бровями. И Пехов и Даль погибли в той злосчастной экспедиции на Диморре, с которой и началась карьера Шахова.

Алексей встал, прошелся по каюте, пытаясь движением заглушить тревогу, но потом сел в кресло, заложил руки за голову.

Что ж, этого следовало ожидать. Его назначили капитаном «Снежного барса» после событий на Диморре и он до сих пор не знал – было ли это назначение признанием его способностей или благодарностью за то, что он сделал, исполняя обязанности капитана «Коперника».

***

…Космический корабль Земли «Коперник» прибыл к Диморре, планете с азотно-кислородной атмосферой, отличным мягким климатом и богатейшими ресурсами. Цель – установить контакт с аборигенами, уровень развития которых был в районе верхнего палеолита. Экипаж «Коперника» намеревался выяснить, возможна ли частичная колонизация планеты.

Шахов занимал должность второго помощника капитана, которая, по сути, заключалась в помощи не столько капитану, сколько его первому помощнику – Сергею Пехову, мужчине опытному, суровому и немногословному, гонявшего Шахова нещадно.

Контакт с жителями Диморры окончился полной и, главное, неожиданной катастрофой. Десять дней они общались с местными жителями, знакомились с языком и зачатками культуры, менялись едой, посудой, украшениями, пели у костров песни и даже приняли участие в охоте на местных зубров, а на одиннадцатый день на лагерь землян напали.

Алексей в любой момент мог вернуться в то утро на Диморре. Не в отчеты – в дым от горящих палаток, в хрип умирающего Пехова, в свист дротиков, рассекающих воздух.

Восемь человек погибли в первые минуты нападения. Двадцать семь землян, вся группа высадки, оказались в плену у местных.

За командира на планете остался Алексей. Ему удалось вывести из лагеря семерых и организовать эвакуацию.

***

… Алексей потряс головой.

Не время предаваться воспоминаниям! Все уже сотню раз описано, проговорено, обсуждено со всех возможных сторон. Действия Алексея Шахова были признаны достойными награды и ему предложили выбор – должность первого помощника капитана на «Гильерммо», великолепном новом исследовательском судне, с командой из пятисот человек или должность капитана «Снежного барса».

Шахов без колебаний выбрал «Снежный барс».

Это был корабль, предназначенный для дальнего поиска, далеко не новый, однако не какой-нибудь дряхлый рудовоз, на командование которым Шахов только и мог бы надеяться, с учетом своих двадцати пяти лет и трехлетнего опыта службы.

В себе Алексей не сомневался, он был готов отвечать за все, что происходит на корабле, вести за собой людей, но сейчас его затопила корабельная рутина, бесконечный поток электронных документов – указания, жалобы, запросы, отчеты. Алексей чувствовал себя не бравым капитаном, исследователем неизвестных человечеству миров, а замшелым бюрократом.

На ноте мигнул значок входящего сообщения.

Высший приоритет. Только для старших офицеров.

Алексей ввел код.

Это и есть его работа, чтобы там искин не думал!

Шахов открыл сообщение.

Прочитал.

На физиономии молодого человека появилось редкое для него выражение – растерянность.

Следом пришли еще два сообщения.

Вот и она, третья палуба, каюта 19. Виктор Нимов заколотил по входной двери, не особо переживая о шуме, разносящемся по коридору.

– С ума сошел? – хозяин комнаты, высокий, худощавый мужчина лет сорока, позволил Виктору заскочить в каюту.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!!! Я не могу больше ждать!

– Ой, – фальшиво удивился Серов. – А кто это меня вчера послал… в очень далекое путешествие?

Нимов рухнулся перед хозяином каюты на колени:

– Ради всего святого, Федор! Время вышло!

Тот, кого назвали Федором, поморщился. Все получилось намного проще, чем он думал. Его оптовик не солгал, Звездная пыль она же Джей-ки или Серый крокодил – заставит любого молить о новой дозе.

Любопытство, скука, депрессия. Стоит попробовать лишь раз.

Отличная вещь для налаживания цепочки продаж, во главе которой будет стоять он, Федор Серов. Но только не на звездолете, слишком высок риск со здешним постоянным медицинским контролем. Вот на славной зеленой планетке, что внизу, райские условия. Наладить производство препарата, имея матрицы корабельных синтезаторов, плевое дело, и именно с этим Виктор и должен был ему помочь. Не с продажами, с матрицами.

Федор носил форму отдела службы безопасности и был не особо силен в устройстве синтезаторов, так, только основы, но собрать прибор, имея основные его части и стандартные схемы настройки к ним, ему вполне по силам. Как-никак, за плечами три года Звездной Академии, пусть и было это пятнадцать лет назад.

Если бы все прошло, как задумывалось, Мирта II стала бы счастливой планетой, настолько счастливой, насколько позволяет Серый крокодил. А это очень-очень высокий уровень счастья.

– Я принесу все, что попросишь, клянусь!

– Я просил, – отозвался Серов. – День назад. Знаешь поговорку о том, что давать надо, когда просят? Встань! Ну!

Нимов помотал головой.

– Прошу, Федя, ну зачем ты так… Я думал… думал пойти в увольнительную и купить там, но…

– Где там, дурачок? На Мирте? Откуда у них это? Звездная пыль – эксклюзивный товар. Можно сказать, элитный. Ха! Только для членов космических кораблей. По крайней мере, пока.

Серов стоял, прислушиваясь к звукам, которые издавал Виктор. Звуки походили на рыдания.

– Ну что ж, ради нашей дружбы… одна доза. Ты знаешь, хватит на месяц, но за нее ты…

– Да, да! Все, что угодно! Я сделаю это. Принесу. Сегодня же! То, что тебе нужно!

– Вчера этого бы хватило, но теперь мне нужно еще кое-что! – сказал Серов.

Нимов поднял голову. В его глазах отразилась смесь вины и ненависти.

– Видишь ли… – пояснил Серов, – моя увольнительная была вчера, и я хотел остаться на Мирте II, уже все было готово, а ты, ты сорвал мне все дело, отказав в такой малости…

– У меня нет личного синтезатора в каюте! – взвыл Нимов. – Да и тот я не мог бы разобрать, чтобы не переполошилась инженерная…

– Да что ты говоришь! Вот беда-то! Хочешь, чтобы я передумал?

– Нет! Я объясняю, почему вчера…

– И что изменилось со вчерашнего дня?

– Пожалуйста, Федя… пожалуйста… дай мне это…

Серов достал из кармана плоскую коробочку, откинул магнитную крышку. Там в пазах стояли три пирамидки, каждая сантиметра два высотой. На вид они были металлическими, да и на ощупь тоже, однако это был не металл, а полимер, растворяющийся, пусть и не мгновенно, в тканях человеческого тела.

Федор достал одну, повернулся к Виктору. Тот вскочил на ноги.

– Держи… Куда ты ее? В руку? Говорят, что в живот безопасней…

Нимов закатал левый рукав и вогнал пирамидку под кожу. Выступила кровь, но он давил и давил на руку, не обращая внимания на капли текущие по коже.

– Не напачкай мне тут, – буркнул Серов.

Нимов облизал ранку.

– Не больнее, чем подкожный комлинг, да? – спросил Серов.

– Не пробовал… я ж не офицер, – Нимов, не спрашивая разрешения хозяина, сел на стул и прикрыл глаза. Улыбка заиграла на его губах.

– Эй, ты, потом покайфуешь… расскажи-ка мне, какой синтезатор ты решил грохнуть?

– Я нашел законсервированный модуль в ангаре… разберу завтра утром. Не волнуйся, получишь свою матрицу и прочее.

– Хорошо, – кивнул Серов. – Теперь о другом. Мне нужна увольнительная. После того, как ты отдашь мне эту штуку… я должен иметь возможность легально спуститься на планету.

– И кто тебе мешает подать рапорт на перевод или вообще уйти?

– А это, приятель, не твое собачье дело.

– Так чего же ты хочешь? Где я возьму тебе увольнительную? – спросил Нимов.

– Подправь пару записей. Это же твой начальник ведает дверкой на улицу?

– Ну, да…

– Вот и внеси меня в список еще раз, – пояснил Серов. – Я слышал, что мы тут еще пару дней простоим.

– Еще? Я думал, что мы через день улетаем. Но что я скажу Россу?

– Придумай что-нибудь, – ответил Серов. – Скажи, что я не использовал предыдущую, что состояние моего здоровья требует пребывания на открытом солнце. И это чистая правда. Все, иди отсюда, и завтра утром жду то, что ты мне обещал. Если же ты меня кинешь еще раз… – Федор Серов понизил голос.

– Все будет нормально. Сказал же, что достану, – заверил Виктор.

– Имей в виду, если все пройдет как надо, подарю тебе еще одну штучку, – Серов помахал контейнером. – Протянешь до следующей стоянки, ну а дальше – не мои трудности. Можешь сдаться в лазарет. То-то они удивятся.

Глава 2. Целатомин

Алексей взглянул на часы… первый час ночи, выспался, называется. Он помассировал лицо руками, встал, потянулся и вновь подошел к компьютерному терминалу.

Его озадачили сообщения Адмиралтейского комитета. С одной стороны все было прекрасно – им утвердили полетный план, к нему прилагался список планет и систем, где они должны побывать, с краткими указаниями, что именно там делать.

Шахов изучил список из 12 систем и почувствовал, как радостная улыбка расползается по лицу. Девон VII, Митрадан – это полезные ископаемые, горнодобывающие колонии; затем три планеты, где возможно есть разумная жизнь, а дальше только общее направление, истинный дальний поиск! Полет рассчитан на восемь месяцев.

Ха! Что ж, теперь кто-то, из подавших рапорты на перевод, возможно и передумает! Это же мечта всех курсантов Звездной Академии! Да любой его сокурсник душу готов прозакладывать, чтобы получить назначение на корабль, отправляющийся в дальний поиск.

А вот то, что миссия по перевозке научной делегации с Регула передана другому кораблю, означало, что на Земле в ближайшее время побывать не удастся. Росс расстроится – Шахов знал, что его друг строил планы на отпуск, хотел повидаться с семьей, да и многие другие огорчатся. Надо преподнести эту информацию поделикатней. Но так бывает, что ж, Мирта II отличная планета для отдыха, а пока они будут загружать припасы, все, кто не получил увольнительные, даже Нимов, все-таки смогут побывать внизу. Не забыть бы сказать Россу, что парнишку нужно отпустить погулять на свежем воздухе, не дело лишать парня простых житейских радостей перед дальней дорогой.

Но вот первый приказ, включающий требование о дополнительной медицинской проверке экипажа, Шахову совершенно не понравился.

Хотелось обсудить с кем-нибудь полученную информацию, но не бродить же ночью по кораблю.

Алексей взглянул в нот, может быть, кто-то еще из старших офицеров не спит?

Медотсек отпадал, к Россу с таким лучше не соваться, а вот глава научного отдела был в сети. Не удивительно. Эрлианцы проводили во сне не более четырех-пяти часов своих длинных тридцати восьмичасовых суток.

У каюты Лионор Гора Алексей помедлил секунду другую, все же час поздний, но потом нажал на входной сигнал.

– Войдите, – услышал он ответ.

Начальник научного отдела выглядел совершенно обычно, никаких вольностей с одеждой, даже прическа в идеальном виде, как будто он сменился с вахты буквально три минуты назад. Длинные светлые волосы стянуты в аккуратный хвост.

– Вы не спите, Лионор Гор? – спросил Шахов, переступая порог.

– Очевидно, что нет, капитан, – ответил хозяин каюты, искренне удивленный вопросом.

– Что? А… ну да… Я хотел обсудить… последние полученные указания.

Шахов присел на край стола. Ему не нравился полумрак, царивший в каюте, но, с другой стороны, может быть, эрлианец как раз намеревался отойти ко сну, когда он тут явился. Да, прямо вот так в форме и отойти…

На вид начальнику научного отдела было не больше шестнадцати лет. Более того, Шахов знал, что ему столько и есть. Только молодые эрлианцы соглашались покинуть свою планету. Невысокий, худощавый подросток с зелеными глазами и идеальной прической смотрел на Шахова выжидательно.

– Новые указания, – повторил Шахов, – полчаса назад пришли, вы в курсе?

– Вы имеете ввиду приказ для старших офицеров и сообщение о полетном плане? Но первый документ был ограниченного доступа, – осторожно сказал Лионор Гор. Его тонкие брови удивленно приподнялись. Так, совсем чуть-чуть. – Полетный план я еще изучаю.

– То есть приказ вы не читали?

– Нет, капитан. Он же касался только старших офицеров.

– У вас равный допуск, вы начальник отдела, так что можно сказать, что старший офицер.

– Устав корабля с вами не согласен. Согласно разделу 2 к старшим офицерам относятся лица…

– Стоп. Позвольте тогда мне…

Алексей обернулся к терминалу:

– Искин, голосовая идентификация.

– Принято.

– Вывести на экран приказ номер 1423.

– Насколько это срочно? – спросил Лионор Гор.

– Вы заняты?

– Нет, но если вопрос не срочный, то более эффективно было бы посвятить время отдыху. Для вас, я имею в виду, более эффективно.

Алексей подавил вздох. К такому привыкнуть сложно, но за три прошедших месяца ему почти удалось.

Заполучить эрлианца на земной корабль невероятная удача. Огромный серо-зеленый шар Эрлиана лениво поворачивался в лучах Глизе 876 и жители планеты совершенно не стремились покинуть свой идеально устроенный рай. Лишь молодые эрлианцы, которых отличало невероятное любопытство, великолепный интеллект и готовность исследовать все новое и неизведанное, соглашались служить на инопланетных кораблях.

– Прочитайте это, – Шахов указал на экран.

Читал Лионор Гор быстро.

– И о чем вы хотели поговорить, капитан?

– Вы считаете, что не о чем?

Эрлианец пожал плечами.

– Мне не хотелось бы гадать, капитан.

Шахов прищурил глаза. Он зачастую чувствовал себя в обществе эрлианца, как наедине со строгим учителем.

– Мне кажется это не правильным, – сказал Алексей.

– Что вы имеете в виду?

– Обследование. Медицинское обследование на наличие в крови целатомина. И то что дальше, насчет высшей меры наказания. Давно ходили слухи о введении смертной казни за кое-какие преступления, но я всегда думал, что это будет связано с насилием, изменой, что-то типа старых добрых времен, ввиду того, что Земная Федерация, да и ваш Союз планет переживает не лучшие времена.

– Что вы знаете о целатомине? – спросил эрлианец.

– Ну, – отозвался Шахов, – говорят… что это новый сильнодействующий наркотик с почти мгновенным привыканием. Его неофициальное название «Звездная пыль». И насколько я знаю, точнее ходят такие слухи, что его появление на рынке связано с утечкой секретных данных из одной земной лаборатории, которая работала на военных. Формулу изменили и вот теперь мы имеем то, что имеем. Знаешь, надо спросить Росса. Он не переносит наркоту, и говорит, что своих врагов надо знать в лицо.

– Интересная позиция, – сказал Лионор Гор задумчиво. – К вашему сведению, капитан, целатомин не обычный наркотический препарат, вызывающий эйфорию и привыкание. Благодаря его введению индивидуум получает возможность полностью погрузиться в вымышленные им самим миры. Это персональный доступ к собственным зонам наслаждения. Вы слышали об экспериментах с животными, которым вживляли электроды в мозг? Они не способны были остановиться, стимулируя центры удовольствия, и умирали от голода рядом с полной кормушкой.

– И не только с животными, – сообщил Алексей, не подумав. Наградой ему был шокированный взгляд.

– Капитан, я правильно понимаю, что земляне проводили подобные опыты на… гуманоидах?

– На людях? Ну… да, но это давно было. Ни одно инопланетное существо не пострадало, если вы об этом… – Шахов рассмеялся. Потом замолчал, внимательно глядя на юношу: – Лионор Гор, в нашей истории было много вещей, которыми не стоит гордиться.

– Я знаю, капитан. В нашей истории тоже.

«О! Вот с этого момента поподробней, если можно!» – подумал Шахов, но вслух сказал:

– Вот и славно. Давай… давайте не будем отвлекаться.

– Возвращаясь к целатомину, – кивнул согласно эрлианец, но с несколько озадаченным видом, – все работает намного более изящно, капитан. Внешне сложно заподозрить, что человек находится под воздействием препарата. Первое время он функционирует нормально, это лишь способ для расслабления. Поверхностное сканирование препарат не обнаруживает. Постепенно период отдыха и развлечений увеличивается, теряются связи с внешним миром и да, в итоге – ни на что иное не остается ни сил, ни времени, ни желания.

– И что с того? Чем это отличается от обычных наркотиков?

– Отличий много. Самое важное то, что лечения зависимости не существует. Кроме того интересен способ введения и использования. В тело имплантируется устройство, оно вводит препарат, который меняет биохимические процессы в коре головного мозга, и делает это тогда, когда субъект захочет. Если лишить человека препарата, то зависимый от него впадает в депрессию, лишается собственной воли, может за дозу препарата сделать все, о чем его кто-либо попросит, а дальше, рано или поздно кончает жизнь самоубийством.

– Откуда ты все это знаешь? – спросил Шахов.

– Я читал об исследованиях, связанных с контролем над сознанием. Это увлекательно.

– Действует на всех? – Шахов посмотрел на Лионор Гора с любопытством. «Контроль сознания? – подумал Алексей, – ну и интересы у его начальника научного отдела. Что еще он о нем не знает?»

– Девяносто три процента разумных рас, из известных в настоящее время, поддаются воздействию целатомина.

– А эрлианцы?

– Таких данных у меня нет, – ответил Лионор Гор. – Мы не одобряем использование наркотических препаратов.

– Мы, знаешь ли, тоже… – отозвался Алексей.

Шахов повернулся к монитору и начал читать вслух:

– Служащим на кораблях Земной Федерации запрещается хранение, использование, перевозка, а равно иные действия с веществом, именуемым целатомин, номер в реестре препаратов бла-бла-бла в объеме более одного миллиграмма. Любой субъект, уличенный в подобной деятельности, и не представивший доказательства правомерности нахождения у него данного препарата, подлежит строгой изоляции. В случае если корабль находится в дальнем поиске и или изоляция субъекта невозможна, следует применить высшую меру наказания. Аналогичная мера ответственности применяется в случае нахождения препарата в организме служащего. Проверка на наличие в крови целатомина должна быть проведена в течение 72-х часов с момента получения настоящего приказа в отношении всего персонала.

Капитан закончил чтение и сказал вслух то, что давно хотел:

– Я не правовед, но что это за бред?

По лицу Лионор Гора проскользнула легкая тень недоумения и капитан развил свою мысль:

– Без суда и следствия, и почему тот, кого сцапали с этой дрянью, должен доказывать, что он не верблюд, это же презумпция виновности, нет? С каких пор нас лишили гражданских прав? Нет, я понимаю, что это опасно, но все равно… расстрел за подобное… это перебор, верно?

– Расстрел? Применение смертельных инъекций было бы более эффективно…

У Алексея появилось чувство, что он с разбега налетел на стену. А ведь у эрлианцев есть концепция презумпции невиновности и понятия о справедливости у землян и эрлианцев схожи.

– Извините, я несколько неверно выразился, – сказал Лионор Гор. – Я думаю, что мы не можем обсуждать приказ, потому что не знаем причину его издания. Возможно, есть обстоятельства, о которых ваш штаб не поставил вас в известность.

– Да, такое может быть, – согласился Алексей.

Мысленно он представил себе члена экипажа, готового сделать все что угодно, ради того, чтобы продолжать жить в выдуманном мире. Отключающего, например, стабилизирующие поля в реакторе, или выпускающего в систему жизнеобеспечения вирус, или передающего рогонам коды планетарной системы защиты Земли.

А не ищет ли он оправдание тому, с чем не согласен? Какие-то разумные доводы? Но в одном эрлианец прав – информации действительно маловато.

– Но я не представляю, как подобное осуществить на практике? – сказал Шахов. – Я готов запереть на гауптвахте какого-нибудь гипотетического наркошу до конца полета… или, точнее, до первой космической станции. Но не более того.

– Полагаю, вы забегаете вперед. Первое, что нужно сделать, это сообщить экипажу о новых правилах и о предстоящем обследовании.

– Новых правилах?! – усмехнулся Шахов. – Вы хорошо формулируете, Лионор Гор.

– Не понял вас... но если вы не одобряете прием подобных препаратов, то почему возмущаетесь? В любом случае предлагаю обсудить это завтра. У вас усталый вид, капитан.

Алексей покосился на эрлианца, хмыкнул и отправился к себе.

Оставалось утешаться мыслью о том, что все это вряд ли имеет к ним отношение. «Снежный барс» великолепный корабль, где такого нет и быть не может. Проведут они эту дурацкую проверку раз надо, все его люди пройдут тест с легкостью!

Наверное.

«Вот… вот в чем причина беспокойства, – понял Алексей. – А вдруг не пройдут? Вдруг на корабле есть… и что я тогда должен делать?»

Это надо было обдумать.

Доктор Аллан Росс уже минут пять недовольно смотрел на экран своего нота.

Он давно взял за правило не особо утруждать себя чтением полученных из Адмиралтейского комитета инструкций, распоряжений, рекомендаций и прочей кабинетной чуши.

Алексею везет, у него есть кому фильтровать входящие документы, отбирая для капитанского взора лишь действительно необходимые и важные документы. Ну, какого черта он, доктор Аллан Росс пусть и имеющий звание лейтенант-коммандера должен читать информацию о рекомендуемых способах консервации космических станций в условиях угрозы их разгерметизации, если он к этим станциям никакого отношения не имеет и иметь не собирается?

Если читать все, что валится на нот, следует забыть о лечении пациентов. Он думал, что на «Снежном барсе» подобного будет меньше, этот корабль был втрое меньше «Коперника», но нет, все то же самое. На «Копернике» он занимал должность заместителя начальника медслужбы, а доктор Павлова терпеть не могла всю эту писанину. И кто разбирал поступающие регламенты, порядки, пояснения, указания? Правильно, он, доктор Росс. Так что то, что там нет и быть не может чего-то особо важного он отлично знал. Вот ведь, как все устроено – каждый чин старается показать, что он не зря ест свой хлеб и забрасывает подчиненных результатами своей деятельности, в надежде на то, что если когда-нибудь случится что-то такое эдакое – он скажет: «А я вам говорил! Вот, глядите, бумажонка номер 7652 от такого-то числа. Если бы вы ее прочитали…»

Тьфу.

Росс потряс головой, он так явственно представил себе этого воображаемого чиновника, что почувствовал, как кровь приливает к щекам.

На приказе стояла виза капитана: «Прочитать по получении. Немедленно!!! Обсуждение в 9.20, конференц-зал, палуба 5».

Несмотря ни на что – на губах Росса возникла улыбка. Алексей Шахов, его приятель, нет друг с трудным трехсложным имением, и капитан! Когда Алексей предложил ему возглавить медицинскую службу его корабля, Росс колебался не долго. «Коперник» корабль хороший, но должность зама есть должность зама, а тут он глава всей медслужбы. Повышение, как не крути.

Аллан открыл сообщение, и не сразу понял почему внутри все противно захолодело. Если Алексей думает, что он будет участвовать… Аллан встал, прошелся по своему кабинету. Нет. Он понимал, когда подписывал контракт, что может быть всякое, но есть же предел! Если он не получит внятных объяснений, да дьявол бы их всех побрал, пусть даже они и будут, эти объяснения, он врач, а не…

Ожил интерком на стене:

– Доктор Росс, капитан просил напомнить о совещании в 9.20…

– Я помню! – ответил Аллан громче, чем следовало. Не стоит орать на корабельный искин.

Росс бросил взгляд на нот, лежащий на столе, попытался привести мысли в порядок. Что ж, это оно, то самое и есть – момент, когда ты делаешь, что велят, или…

Готов он сделать или…? Сказать «прощай» Шахову? Всем остальным? Да, и заодно неплохой зарплате, бонусам и надежде купить себе давно облюбованный участок земли, о котором они с женой мечтают вот уже семь лет; а ведь еще и неустойка есть… Может он расторгнуть контракт и свалить отсюда, пока не пришлось…? Да какого черта! Может быть, это ошибка?!

Нет, прежде чем принимать судьбоносные решения, нужно, как говорит их юное дарование по имени Лионор Гор, узнать все факты.

Росс швырнул нот в сейф в котором хранились неприкосновенные запасы спиртного и особо ценные лекарственные препараты (они же по совместительству первоклассные наркотики). «И как тут не стать циником? – подумал он. – Не хватало еще, чтобы кто-то из персонала получил доступ к информации, не предназначенной…». Доктор покачал головой. Сама постановка вопроса вызывала у него отрыжку. Сортировка информации – это вам нужно знать, а до этого вы еще не доросли – возрастом, рангом.

«Пакость какая, – продолжал размышлять он, – возможно, в последнем приказе и есть зерно здравого смысла, но методы… Не все методы допустимы! А уж как написано! – Росс остановился в дверях. – Наверняка его спросят об этом препарате… посмотреть сеть? Впрочем, что там может быть такого, чего он не знает? И не опоздать бы!»

Через пять минут от начала совещания Росс подумал о том, что он очень правильно сделал, что оставил свой нот в сейфе – искушение швырнуть прибор в чью-нибудь физиономию было слишком велико.

– Я доктор, а не палач! Я не для этого записывался на службу! – доктор вскочил на ноги.

– Я, знаешь ли, тоже, – ответил Шахов спокойно.

Почти спокойно. Совещание сразу пошло не по плану.

– Так какого черта он говорит, – доктор ткнул пальцем в Лионор Гора, – что мы должны казнить любого, кто… Эти люди – больны. Они не преступники, так всегда было и будет, и я плевать хотел, что там комитет по этому поводу думает! И что требует! Да вы почитайте этот бред! Аналогичная мера ответственности! Что они имели в виду? Смертную казнь или изоляцию? К чему относится последнее предложение? А?

– Аллан, – позвал доктора Шахов, – согласен, сформулировано коряво, зато это отличный повод запросить дополнительные инструкции или толкования.

Сила эмоций доктора удивила Лионор Гора. Вот и капитан вчера высказался несколько сумбурно. Он, Лионор Гор, не видел в приказе ничего особенного – ну проверят всех на этот препарат, что тут такого? Проверят, убедятся, что никто не находится под воздействием, ведь наверняка не находится! А если находится? Тогда изолируют и отдадут выявленного нарушителя властям. С чего такой шум? Крайне маловероятно, что дело дойдет до крайних мер. Если только очередная проверка покажет наличие целатомина, а корабль будет где-то очень далеко… но стоит ли так возмущаться по поводу того, что еще не случилось?

Вчера он решил, что несогласие капитана с новыми указаниями штаба вызвано ночным временем. Эрлианец много раз подмечал, что земляне максимально продуктивны в утренние часы, а никак не посреди корабельной ночи.

– Я не одобряю подобных методов, – сказал Лионор Гор, – но не могу не признать их эффективность. Лица, попавшие под влияние препарата, не могут быть вылечены и, если в условиях гражданской жизни можно соблюдать нормы гуманизма, то в условиях дальнего поиска или военных действий…

– Им нужна помощь! А вы предлагаете гильотину от головной боли! – Росс повысил голос.

– Доктор Росс, обращаю ваше внимание на то, что принятие подобных радикальных мер допустимо только если не удалось изолировать индивидуума… – начал было Лионор Гор.

– Радикальных… – вскинулся Росс, но Алексей уже начал терять терпение:

– Ты, что, думаешь, мне это нравится? Или кому-то еще?

– Может и не нравится, но ты же это предлагаешь, точнее не ты, а твой штаб…

– Доктор Росс!

Аллан сел в кресло. В голосе его друга послышались такие нотки, что было ясно – Росс около черты. Он признавал кое в чем правоту и Лионор Гора, и Алексея – однако, стерпеть это новшество без, скажем так, комментариев, он не собирался. Ладно, потом наедине он выскажет своему другу все, что думает, и плевать – хочет Шахов это слушать или нет.

– Мы тут обсуждаем… – Алексей обвел всех глазами…

Начальник инженерной службы Кузнецов, сидел за столом, опустив голову. «И о чем он думает? О новом месте службы?» – с легкой горечью подумал Шахов. Лионор Гор уверенно встретил взгляд капитана; взъерошенный доктор всем своим видом показывал, что в корне не согласен с тем, что тут происходит. Джонатан Бигс, начальник отдела безопасности, выглядел озабоченным и неодобрительно поглядывал на Росса. Голографическая секретарша, сгенерированная искином, делала вид, что старательно записывает происходящее.

– Мы обсуждаем не приказ, – твердо сказал Шахов. – Я предлагаю сначала узнать, есть на борту эта штука или нет. И только потом проверить персонал. Это возможно?

– Пока лишь… – хмыкнул доктор. – А потом?

– Значит, так, – ответил капитан. – Никто никого не собирается силком включать в расстрельную команду. Можешь успокоиться. У нас есть гауптвахта и если кто-то будет найден, в чем я лично сильно сомневаюсь, он отправится в изоляцию и только туда.

– А если он оттуда сбежит? – спросил Росс. – Кто возьмет станнер и пойдет убивать больного?

– Если понадобится что-то подобное, ты будешь последним, кому я прикажу это сделать! – ответил Шахов и умолк, понимая, что такой приказ он не сможет отдать никому. Затем продолжил:

– Пока речь идет о проверке. Сначала ищем препарат во вне, так? Семен Петрович?

Главный инженер встрепенулся так, как если бы его вырвали из нирваны.

– Да, капитан?

– Что вы думаете об этом?

– У меня в отделе никто подобным не увлекается, можете мне поверить. Только не это. У ребят и так забот хватает.

– Внутренние сканеры корабля, – продолжил мысль Шахов, но инженер смотрел на него, простодушно не понимая намека.

– Мы можем запустить их на поиск этого цела… Аллан?

– Целатомина.

– Верно. Целатомина.

Лионор Гор вскинул на капитана глаза. Он не сомневался, что капитан Шахов прекрасно помнит название препарата. Также, как и то, что вопрос о сканерах более правильно было бы задать ему.

– Да, можем, – отозвался Кузнецов. – Нужен его молекулярный состав… Концентрация маловата, но сканеры справятся, сомнений нет.

– Лионор Гор и Семен Кузнецов – на вас первая проверка. Постарайтесь управиться сегодня. Я на сто процентов уверен, что результат будет отрицательным. Ну а потом, когда мы в этом убедимся, я сообщу о новом гхм… указании и о дополнительном обследовании. Искин, составь приличный текст… нет, я сам! Это не должно быть грубым… короче, я сам. Но готовы мы должны быть ко всему. Джонатан?

– Сделаем, что нужно, капитан. Камеру я обеспечу.

– Хорошо. Но я думаю, что она не потребуется. То, что целатомин под запретом, давно все знают. Аллан… м… доктор Росс, подготовьтесь к проверке персонала, все равно перед дальним полетом будет медицинское обследование вот под это дело…

– Вот еще! Медицинское обследование перед полетом, к вашему сведению, капитан, процедура обязательная и обстоятельная, наскоро ее не делают…

– Что ж, пусть будет две проверки, раз так, – Шахов уже знал, что спорить с доктором по медицинским вопросам занятие бесперспективное. – И еще, Алл, мне нужен краткий обзор по этому препарату – состав, действие, последствия, лечение – ну и так далее. Понятно?

– Что тут непонятного? – отозвался доктор. – По одному пункту я тебе сразу скажу – лечения нет.

– Плохо, что нет, – ответил Алексей.

– Ни один метод не работает, – продолжил Росс. – Это билет в один конец. Один, максимум два приема препарата, и человек уходит в иллюзорные миры навсегда, а ломка… – продолжал живописать доктор.

– Ну вот и посоображай заодно, может, что в голову придет… – прервал его Шахов. – Будешь первым, кто придумает, как избавить от зависимости!

Росс открыл было рот, чтобы достойно ответить на это дилетантское предложение, но, взглянув на напряженное лицо Алексея, решил промолчать.

Он понял, что Шахов делает то, что раньше никогда не делал – убеждает людей в том, во что сам не верит, исполняет приказ, хоть и не согласен с ним.

– На этом все, – закончил совещание капитан. – Надеюсь, говорить о том, что информация закрытая, нет нужды?

– Нет, капитан, – отозвался Лионор Гор.

Остальные риторический вопрос проигнорировали.

Глава 3. Преступники

Внешняя панель синтезатора жалобно пискнула.

Виктор снял ее, прислонил к стене. Движения его были быстры и аккуратны, тело полно сил, а в голове крутились обрывки прошедшей ночи: смех Светланы, ее шепот, ощущения тепла. Он предвкушал прекрасный день. Сначала рассчитается с Серовом, потом закончит работу со штаммами, взятыми на Ревинаде, допишет отчет о предыдущих образцах, потом спортзал, ужин, а вечером новая встреча с ней, с его юной женой. Единственная встреча, которая действительно имеет значение.

Для того, чтобы добраться до матрицы, пришлось снять еще четыре панели и вытащить пару схем. И тут его ждал сюрприз. Приятный.

Матриц было две – синтезатор оказался армейского типа. «Интересные дела, это что же им на корабль поставили списанные с военного корабля детали? Или кто-то сэкономил на поставке? Впрочем, неважно, обе матрицы исправны, значит повезло, что армейские такие перестраховщики», – подумал Виктор. Он положил обе матрицы в карман и принялся ставить панели на место.

На все ушло семнадцать минут. «Неплохо для медика», – похвалил он себя.

Аллан Росс вернулся с совещания, посмотрел и одобрил работу Виктора, что приятно удивило молодого человека. На прошлой неделе он и впрямь облажался, испортил несколько образцов и сорвал работу отдела. Трудно сосредоточиться на деле, когда мысли заняты тем, что препарат, дающий возможность побывать со Светой, кончается.

Нимов украдкой наблюдал за Россом. Осталось подписать список увольнительных, но тут его начальник повел себя необычно. Точнее сказать, никак себя не повел. Просмотрел список, но визы не поставил.

Больше ничего не происходило, дело шло к обеду, Виктор продолжал анализировать образы, когда к нему подошел Серов.

– Надо поговорить, – сказал он.

До перерыва пятнадцать минут. Росса в отсеке нет, и большой беды не будет, если он отлучится…

– Чего тебе? – спросил Виктор, когда они вышли в коридор.

– Я посмотрел то, что ты принес. Работа чистая, – сказал Серов, но не улыбнулся.

Нимов почувствовал, как тиски в его животе ослабили хватку, так как, при виде Серова, первой его мыслью было: «Что-то не так с матрицами».

– Ну вот, я же говорил, что не подведу.

– А второе? – Серов требовательно посмотрел на Виктора.

Медик развел руками, изображая искренне сожаление.

– Тут от меня ничего не зависит, утром было совещание, и новых увольнительных не дали никому. Извини. Я включил тебя в список, но доктор Росс ничего не подписал. Я думаю мы улетаем.

На худом лице Серова появилось подобие улыбки.

– Знаешь… Пожалуй, отдам тебе обещанное и так. Но мы с тобой на эту тему больше не будем пересекаться. Идет?

– Конечно, Федор, как скажешь! Я не ожидал!

– Не ожидал, что я честный человек? Ладно, расслабься, – ухмыльнулся Серов, увидев, как дернулось лицо Нимова. Одну обещал, а раз матриц две, то и плата удваивается. Не хочу быть неблагодарным.

– Спасибо, Федя! Я…

Нимов, отдавая утром вторую матрицу, подумал о том, что неплохо было бы потребовать дополнительной оплаты, но было неудобно намекать на это, все же Федор был его другом. Или не был? Был! И то, что он вот так сам решил вознаградить Виктора по справедливости, было лучшим доказательством его дружбы.

– Пойдем к тебе в каюту, я отдам контейнер, – сказал Серов.

– Поддерживайте стационарную орбиту, Киу Лю, – обратился Шахов к навигатору.

«Тоже вот совсем юный, первое назначение», – подумал Алексей. Он поймал себя на том, что продолжает раздумывать о причинах, заставивших несколько человек из экипажа подать рапорты на перевод.

– Я рад сообщить, что наш полетный план утвердили, – сказал Шахов, отбрасывая посторонние мысли. – Первый пункт Девон VII – там селение наших горняков, проверим как у них дела, оценим уровень добычи никеля… Так что Лю, рассчитайте пока курс. Время еще есть и пару дней мы проведем на орбите Мирты II.

Команда оживилась. Это сразу стало заметным. Появились улыбки, заинтересованные взгляды, все подтянулись.

О плане полета, по крайней мере об основных его этапах, он планировал объявить позже. Краткую презентацию искин уже приготовил. Заодно Шахов хотел сообщить и о новом приказе, с тем акцентом, что второе вытекает из первого. Ему не хотелось лишний раз нервировать людей, тем более, что проверка ничего не даст. Он почти не сомневался в этом.

– Результаты сканирования, капитан, – Лионор Гор передал Шахову свой нот.

Алексей посмотрел на экран, потом перевел потрясенный взгляд на юношу. Тот еле заметно пожал плечами.

– Найден и сам препарат и тот, кто под его воздействием. Мне очень жаль.

Шахов взглянул на людей, работающих на мостике.

Его замечательный план не сработал.

– Но как мы можем знать точно? Мы же хотели проверить наличие…

– Препарат введен недавно, и еще не полностью усвоен организмом. Если можно так выразиться он фонит, как Полоний 210.

– Черт! – воскликнул капитан.

– Если позволено будет заметить, – тихо сказал Лионор Гор.

– Не сейчас! Твою же… – Алексей еле удержал готовое сорваться с губ грязное ругательство.

– Кузнецов! – капитан утопил кнопку интеркома. – На мостик! Я ему башку оторву!!! Дьявол! – Шахов вскочил на ноги, сунул Лионор Гору в руки нот и выскочил в коридор.

Удивленные взгляды офицеров мостика разбились о невозмутимого эрлианца. Только он и заметил, что палец капитана успел отжать кнопку интеркома до того, как все услышали о намерениях капитана оторвать голову главному инженеру.

Дождавшись инженера, принявшего вахту на мостике, Лионор Гор отправился искать капитана. Лионор Гор предпочел бы видеть в кресле капитана спокойного, как сугроб Тамати Янга, а не Семена Кузнецова, но первый офицер корабля был в увольнительной внизу на планете.

Что-то подсказывало эрлианцу, что Шахов, вопреки своему обещанию немедленно расправиться с виновником, не пошел отрывать ему части тела… ох уж эти человеческие преувеличения, – а прямым ходом отправился в лазарет, за моральной поддержкой, в которой, как полагал Лионор Гор, капитан нуждался чаще, чем следовало бы.

Да и виновник переполоха скорее всего находится в лазарете.

Лионор Гор еще не пришел к окончательному заключению о характере своего нового капитана. Эрлианец заметил, что Шахов следит за своим поведением, речью, манерами, и уж крепких выражений, в отличие от главного инженера, старается избегать.

То, что капитан был молод – в глазах Лионор Гора было скорее плюсом, чем минусом, поскольку он сам не раз и не два был неприятно поражен и даже задет тем, что его профессионализм, знания и умения ставят под сомнение в силу его возраста.

Алексей Шахов к Лионор Гору всегда обращался уважительно, не позволяя себе никаких намеков на возраст, в отличие от того же главного инженера любившего именовать начальника научного отдела «сынок». Иногда в речи капитана проскальзывало обращение на «ты», но Лионор Гор знал, что в данном случае это скорее признак расположения и доверия, чем пренебрежения.

Еще Шахов привел на корабль своего друга и это особо нравилось Лионор Гору. Эрлианцы всегда были склонны продвигать своих людей, где только есть возможность и искренне удивлялись тому, что кого-то такая совершенно естественная практика может не устраивать. Кроме того, доктор оказался хорошим специалистом хотя, по мнению эрлианца, о дисциплине имел очень смутное представление.

Лионор Гор улыбнулся, вспомнив, как доктор по прибытию, разругался с искином корабля.

***

– Вы эрлианец? – спросил доктор, даже еще не переступив порог каюты Лионор Гора. Время было 13.50, и доктор был сердит.

Лионор Гору было любопытно, что же хочет от него врач, сначала пославший ему три неинформативных сообщения, и вот явившийся сам, причем в то время, в которое эрлианец планировал не спеша пообедать.

– Подтверждаю, – ответил Лионор Гор. И не удержавшись, добавил. – По-моему, это очевидно!

Он отступил, разрешая этим доктору войти в каюту.

– Вам не кажется, что врач должен знать об инопланетных пациентах? – деловито спросил новый доктор.

– Я не ваш пациент.

– Пока нет. Но, я так полагаю, что в ближайшем будущем вы им станете. Наверняка, даже прямо сейчас!

– Что вы имеете ввиду, доктор?

– То, что мы пойдем вместе в лазарет и сделаем полный медосмотр, по-моему, это очевидно!

«Он его, что, передразнивает?» – Лионор Гор был ошарашен таким напором. И удивлен. Но стала ясна причина визита.

– Ваш отдел, уважаемый Лионор Гор, плетется в хвосте этого замечательного мероприятия, а поскольку у меня нет времени ходить тут и уговаривать каждого, самое правильное начать с вас, а вы уже потом возьмете большую и широкую метлу и загоните в лазарет всю свою команду.

– График прохождения…

– Был изменен!!! Я все утро прождал хоть кого-нибудь. Почему ваши сотрудники позволяют себе подобные выходки, я даже гадать не берусь. Может быть, у них есть хороший пример?

Лионор Гор сверился со своим нотом. Врач был прав. График прохождения медосмотра действительно был изменен.

Вчера вечером.

Сообщение должно было поступить каждому, кого оно касалось. Но не поступило.

– Было бы правильней, если бы изменения вы внесли заблаговременно, – осторожно сказал Лионор Гор и спросил:

– Искин, почему мне не поступило сообщение о медосмотре?

– График был изменен после 23.00, и в силу вступил протокол 178–с, который блокирует сообщения не приоритетного порядка в это время. Сообщение об изменении графика не имело идентификатора приоритета, и к тому моменту, когда я должен был разослать оповещение, двухчасовой срок был пропущен, следовательно, я посчитал сообщение не актуальным.

– Бред какой-то! – сказал доктор, хмурясь, но уже без прежнего напора.

– Чтобы такого не происходило, – сказал Лионор Гор, – нужно верно настраивать приложения к сообщению. Я пришлю человека, чтобы он показал, как работает информационная система нашего искина.

– Хм, так это я полдня потерял из-за машины?

– Я предпочитаю, чтобы меня называли искин, – сообщила система искусственного интеллекта корабля.

– Вот еще, – недовольно сказал доктор, – машина она и есть машина.

В помещении материализовалась юная эрлианка, с длинными белоснежными волосами.

– Как вы может такое говорить, вы думаете, что у меня нет сердца?

Доктор сморщил нос:

– У меня нет времени на игры!

Девушка пожала плечами, взглянула на Лионор Гора и исчезла.

– Ну и шуточки у местного компьютера, – сказал доктор раздраженно. – Он у вас нормальный?

– Да, искин полностью исправен. Эрлианка появилась, так как запрос был из моей каюты, каждый кто общается с искином может выбрать визуализацию на свой вкус, – пояснил Лионор Гор.

Что ж, у искина напротив имени доктора появится парочка примечаний, касательно его характера и навыков владения технологиями, и примечания будут такие, какие доктору лучше не видеть. Лионор Гору хотелось сказать, что время потеряно не из-за искина, и из-за неумения им пользоваться, но он уже прекрасно знал, причем по личному опыту, что замечания подобного рода разумнее держать при себе.

– Вот же черт, – сказал между тем доктор вполне мирно и почесал в затылке. – Ну, так что насчет вас? С кого-то надо начинать! Когда вы сможете подойти?

***

В лазарете «Снежного барса» Шахова не оказалось. Виктора Нимова тоже.

Зато там был Росс, все еще злющий, как помянутый капитаном дьявол.

– Есть успехи, доктор? Вижу, вы взялись за решение задачи, поставленной капитаном, и ищете способ лечения? – спросил Лионор Гор.

Росс подозрительно взглянул на эрлианца – не издевается ли? Но, увидев, что тот говорит серьезно, сменил гнев на милость.

– Не могу ничего сказать по этому поводу, пока у меня ноль идей или соображений. Тем более у меня нет и того, на ком можно было бы испробовать терапию. Ведь так, Лионор Гор? Вы закончили это ваше инквизиторское расследование?

– Увы, да, доктор.

– Увы… что? Ты имеешь в виду… Кто?

– Виктор Нимов. Сканер показал, что в его каюте находится шесть миллиграммов препарата, и с большой степенью вероятности он под его воздействием. Впрочем, использовать не обязательно, достаточно факта хранения.

– Быть того не может!

– Почему?

Росс постоял немного, потом сел за свой стол, активировал рабочий терминал.

– Нимов, Нимов… Перевод… шесть месяцев назад, никаких отклонений… последний медосмотр, 17 дней назад… немного повышен уровень серотонина, но опять же в пределах нормы…

– Он работал у вас?

– Разумеется.

– Вы не замечали ничего не обычного?

– Абсолютно ничего, – ответил Росс. – Четыре дня назад он получил дисциплинарное взыскание за небрежность.

– Ну, от такого не принимают наркотик, – задумчиво сказал Лионор Гор. – Это все?

Росс пожал плечами.

– Понимаешь, я не особо его знаю. Впрочем, как и прочих членов экипажа. Я же здесь всего месяц. Медосмотр это одно, а знать, что у парня в голове – это другое. Он дружен с одним человеком из службы безопасности. Не помню фамилию. В возрасте такой мужик, лет сорока. Худой. Видел их пару раз в баре, да и сюда он забегал. Лионор Гор, ты уверен, что это Нимов? Он сегодня отлично работал… а где Алексей? В смысле капитан Шахов.

– Капитан пошел… поговорить с Виктором.

– Поговорить?

Доктор вызвал на терминал список членов экипажа и принялся его просматривать.

– Можно спросить?

– М? – доктор не отрывался от монитора.

– Почему вы зовете капитана то Алексей, то Алекс, то Шахов, то капитан Шахов?

– Вот этот, – сказал Росс, тыкая пальцем в экран.

Изображение тут же развернулось в воздухе. Высокий, крепкий мужчина, действительно худощавого телосложения, с коротко стриженными, как у всех безопасников, волосами, взгляд безразличный.

Но какой еще может быть взгляд в официальном файле?

Федор Серов, сорок три года, стаж службы восемнадцать лет, два из них на «Снежном барсе».

– Что касается вопроса, – сказал Росс, – то все зависит от контекста. Мы с капитаном… служили вместе на «Копернике», да ты знаешь об этом, ну и как-то так сдружились. Поэтому-то, я и зову его по имени, но в официальной обстановке это непрофессионально. Сегодня, да, я немного погорячился. Не следовало так откровенно ему перечить. Но меня беспокоит иное. Ведь объявления о новшествах не было, да? – спросил доктор, вставая с кресла. – Получается, что мы сначала поймали молодца на горячем и задним числом собираемся сказать, что ему грозит смертный приговор. Блестящее решение!

– Вы забегаете вперед, доктор, пока можно его изолировать.

– Господи… неужели вы не понимаете! Ну, изолировали. А дальше что?

– Полагаю, преступника следует доставить на ближайшую космическую станцию.

– Правильно. А дальше?

– Он будет продолжать оставаться в изоляции.

– Верно, а дальше?

Лионор Гор задумался.

– Вы полагаете изоляция это только временная отсрочка? В конечном итоге уличенный наркоман будет казнен?

– Да! Я про это и говорил. Более того – не имеет значения, хранил он наркотик или принял – наказание одинаковое. Если он им торговал, то должен получить по рукам, тут я согласен, а если принимает…

– Но наркотик вводят себе добровольно, разве нет?

– Это болезнь, Лионор Гор, болезнь. Зависимость. Его лечить надо, неизвестно только как…

– Понимаю, – протянул Лионор Гор,– я не экстраполировал так далеко события, и не подумал, что действия столь отдаленные во времени могут вас расстраивать, поэтому я и не понял, почему вы и капитан так вчера возмущались.

Росс сделал несколько шагов по лазарету.

– Не совсем так… Да, мы будем считать себя ответственными за судьбу парнишки, но тут дело в другом. Это принципиальный вопрос. Вопрос этики. Сегодня под удар попал тот, кто принимает этот целатомин, а завтра кто? Тот, кто с утра заправляется кофеином?

– Вы преувеличиваете.

– Есть немного, – согласился Аллан. – Я же говорю – это вопрос принципа: правила для всех должны быть одинаковы. Запрет это нормально, если он разумный и обоснованный, но больных следует лечить, а не изолировать вот так и, тем более, казнить… И что мы теперь будем делать?

– Возможно, Виктор Нимов предоставит нам доказательства правомерности владения препаратом?

– Мечтать можно о многом… но, вот о чем мечтать не стоит – так это о том, что я приму участие в этом цирке. Даже не надейтесь. Я на такое не подписывался.

– Полагаю, капитан Шахов принял к сведению вашу позицию. Кроме того, есть вполне легальный способ избежать этой ситуации. Если Виктор Нимов подаст рапорт на увольнение, и только потом мы найдем этот препарат, или его уровень здоровья по результатам прошедшего медосмотра не позволит ему продолжать службу… то…

Доктор удивленно взглянул на Лионор Гора. Вот уж чего он никак не ожидал, так это того, что юный эрлианец способен сходу предложить два варианта махинаций с документами.

Росс почувствовал, как разжимается ледяная рука, сдавившая его сердце. Он уже почти собрался выразить Лионор Гору признательность за его идею, как дверь лазарета распахнулась и Виктор Нимов был впихнут внутрь мощным ударом, очень напоминавшим пинок. Следом появился капитан. Спустя пару секунд вошли два сотрудника из службы безопасности. Серова среди них не было.

– Где ты взял эту дрянь? Сколько времени на ней сидишь? Отвечай! – голос Шахова не предвещал ничего хорошего.

Алексей обернулся к безопасникам, и один из них передал в его руки плоскую коробочку, тускло сверкнувшую металлом. – Так вот зачем была нужна увольнительная, да? – Шахов ткнул коробкой Нимова в грудь, потом сунул ее в руки Россу.

Нимов ничего не говорил, но не выглядел ни испуганным, ни потрясенным.

– Ну давай, сынок, расскажи нам, что с тобой приключилось? – мягко спросил Росс. – Дело-то не шуточное. Садись вот сюда… Так, молодец.

Запищал медицинский сканер.

Шахов поморщился, он не выносил этот звук, намертво ассоциировавшийся у него с беспомощностью и болью, два состояния, от которых лучше держаться подальше.

– Левая рука, да? Туда ты его засунул?

Виктор посмотрел на доктора в панике. Они же лишат его доступа к наркотику! Он схватился за руку, закрывая место введения препарата.

– Нет!!!

И вскочил на ноги.

– Нет, нет, нет… я только вчера его, еще целый месяц… я не отдам!

– Кто тебя будет спрашивать, торчок, ты, убогий! – Шахов перехватил правую руку Виктора и завернул ее за спину, толкая лицом на диагностическую панель.

– Док!

Росс растерянно взглянул сначала на брыкающего пациента, потом на Шахова, пытавшегося угомонить Нимова, и на безопасников, не понимающих, что им делать – то ли помогать капитану, то ли оттаскивать последнего от Нимова.

В конце концов, Росс взял инъектор, зарядил хорошей дозой транквилизатора и прижал аппарат к плечу Нимова.

Спустя пару секунд Виктор обмяк, превратившись в идеального пациента, у которого можно было легко и безболезненно извлечь из тела посторонние предметы и очистить кровь.

– Ну что ты там возишься? Давай быстрее, пока он не очухался, – сказал капитан нетерпеливо.

– Я бы не рекомендовал этого делать, – подал голос Лионор Гор.

Росс развернулся к ним обоим.

– А не пошли бы вы… – тут Росс взглянул на безопасников. Ах, да, опять он забыл о субординации.

Алексей обернулся к сотрудникам службы безопасности корабля.

– Свободны.

– Так вот, не пошли бы вы отсюда оба? – обрел голос Росс. – Я сам знаю, что мне делать с пациентом!

– Это не пациент, Аллан, – сказал Алексей. – Это подозреваемый в преступлении, караемом смертной казнью.

– И что с того? Он кого-то убил? Ранил? Если он и нанес вред – то только себе. С каких пор ты стал буквально читать все приказы?

– Хорошо… не будем об этом. Ты извлеки из него эту штуку, и мы поговорим. Надо узнать, где он это взял. Он же не сходил с корабля несколько месяцев, а если бы что-то было не так, то на осмотрах, которыми ты нас всех уже замучил - было бы заметно, верно?

– Ну… да.

– Не факт, капитан, – сказал Лионор Гор. – Обычный анализ крови не находит это вещество.

– Я не понял, кто тут из нас троих врач? – взвился Аллан.

Шахов пожал плечами.

– Я к тому, что есть вероятность того, что какая-то сволочь протащила на мой корабль Звездную пыль, и я хочу знать, кто это был. И почему мы нашли препарат только у этого парня.

– Капитан, вы рассуждаете весьма логично, – сказал Лионор Гор, – хотя используемые вами эпитеты меня несколько удивляют, но я, тем не менее, не рекомендовал бы извлечение препарата. Это действие вызовет абстинентный синдром, и это было бы негуманно…

– Что? – Алексей, прищурившись, взглянул на Лионор Гора. – Ты что, и впрямь думаешь, что я поставлю его к стенке и расстреляю?

Слова об эпитетах Алексей принял к сведению, эрлианец прав, надо следить за языком.

– А что вы собираетесь делать?

– Еще не знаю. Но вот что точно надо сделать, так это узнать, кто снабжал его препаратом. И он мне все расскажет как раз по той самой причине, о которой ты упомянул.

– Могу я отметить, что это действие подпадает под понятие «пытка»?

– Можешь. Но будет лучше, если ты запустишь сканеры еще разок, повысив чувствительность. Вдруг найдем еще!

Лионор Гор взглянул на Росса, упрямо сжавшего губы, и решил, что если кто и способен противостоять Шахову, так только доктор.

Эрлианец сдержанно кивнул и ушел.

Росс проводил его взглядом.

– Между прочим, этот пацан дал пару советов, как исправить ситуацию. Хочешь знать, какие?

– Я хочу знать, где он взял наркотик!

Серо-голубые глаза капитана сверкнули. Росс знал, что это не ярость, злость или ненависть – это убежденность в своей правоте, в праве требовать ответ и получить его.

Светлана, Светочка, Света… три с половиной года они практически не расставались… до того дня, когда флаер с девятью пассажирами и двумя пилотами разбился над Ярославлем. Нет, не девятью – их было десять. Неважно, что тот, десятый еще не родился.

Невозможно жить без нее, без них – его душу тогда разорвало на две половинки, и каждая истекала кровью. Почему она? Почему?

Нимов думал, что участие в длительном космическом полете примирит его с утратой. И на какое-то время это сработало… но дни шли за днями, и боль возвращалась, особенно вечерами, после смены…

Единственный, кто его в какой-то мере понял, был Федор Серов. Он не давал дебильных советов – завести подружку, забыть и жить дальше, он дал способ вернуть Свету и их малыша обратно. Унять боль потери. Стоило захотеть, стоило только подумать и все возвращалось: вся сладость самых простых действий – подойти, прижаться, вдохнуть родной запах, спросить: «Как дела?» Услышать ответ, рассказать самому, знать, что ты кому-то нужен, что кому-то не безразлично все, что происходило с тобой за день, за все то время, когда они были не вместе. Душевная близость – вот что это было, вот без чего корчились половинки его души. И что возвращалось, стоило лишь захотеть. Он даже не каждый день представлял себе секс с ней, это наслаждение было на грани реальности.

Сегодня вечером он хотел увидеть их сына или дочь. Его спрашивали уже потом, хочет ли он знать, кто мог бы быть у них, но Виктор отказался. Тогда ему вообще ничего знать не хотелось. А теперь он и не узнает. Пирамидку извлекли из тела, даже пореза не осталось. Вернулась тоска и боль и все те демоны, что терзали его месяц за месяцем.

– Эй! Виктор! – Серов подошел к силовому полю, закрывающему вход в камеру.

Нимов лежал на кровати, баюкая руку.

Серов отключил поле и зашел внутрь. Виктор взглянул на него без особого интереса.

– Я ничего не рассказал.

– Мне жаль, что так вышло, – сказал Серов.

– Не бойся, я не проболтаюсь. Я… я понимаю, что Света мертва. Навечно. И все это – лишь сон…

Он стер с лица слезы.

Именно это повторял ему капитан Шахов, раз за разом пытаясь воззвать к разуму. Но что он мог поделать? Нет, стучать на Серова он не станет, это неправильно. Тот же не силком всучил ему Звездную пыль. Нимов рассказал про Свету и малыша, а Серов только предложил, и он сам согласился, не устоял тогда.

Нет, предателем он не станет, ни за что. Хотелось сохранить хотя бы каплю самоуважения. По крайней мере, сейчас он думал именно так. Что будет вечером, или завтра утром, когда боль по утраченному станет непереносимой, он не загадывал. Да и откуда это утро-то? Капитан тыкал в нос ему новым приказом, так что никакого утра не будет. И, слава Богу, закончится все разом.

– Что они с тобой делали? – спросил Серов.

– Да ничего такого… Мораль читали долго. Сказали, что поговорят еще завтра, когда я, – Виктор слабо улыбнулся, – стану посговорчивей. Ну, грозили, само собой…

– В смысле?

– Ты знал о новом приказе? – спросил Нимов.

Голос его был таким безразличным, что Серов усомнился – так ли это на самом деле. Ему действительно все равно, кто втянул его в наркотранс и подставил под смертный приговор, или это действие транквилизаторов? Или так начинает проявляться ломка – полным безразличием к своей судьбе и глухой депрессией?

Был еще один вариант. Нимов мог считать его своим другом и по этой причине взять вину на себя.

Когда Серов узнал о гибели Светланы Нимовой, то даже посочувствовал парню. Сам он очень давно, пережил нечто подобное. В другой жизни, в той, в которой его отчислили с третьего курса Звездной Академии, посчитав, что его этические параметры не дотягивают до ее высоких стандартов. Время идеалов прошло; все, что интересовало Серова нынче – тихая и обеспеченная жизнь на планете с курортным климатом. И ради этого он готов был на многое.

– Ты о чем? – спросил он.

– Ну, ты так вовремя отдал мне препарат.

– Какой препарат?

Виктор сел на кровати, сдвинул брови. Потом лицо его разгладилось.

– А, ну да. Я понимаю. Да, ты прав, я ничего от тебя не получал.

Он вяло усмехнулся – так вот почему контейнер был в пакете, вот почему Серов велел ему самому достать контейнер из этого пакета. Наверняка его приятель простерилизовал металлическую поверхность и уничтожил следы своих прикосновений.

Серов смотрел на потухшее лицо Виктора и думал о том, что если бы Нимов сдал его, так на словах, Серов отрицал бы все – пусть докажут, что это он продавал крокодила. Нет препарата – нет и преступления, но никто не отменял стандартную проверку показаний с использованием детектора лжи или ментасканера. Удивительно, что из Виктора еще не вытащили все подробности их торговой операции. Оставили, наверное, на закуску, гуманисты хреновы. Но есть возможность полностью себя обезопасить. Видеонаблюдение он отключил и самое время…

Только полный идиот доверит свою жизнь и свободу наркоману, лишенному своего зелья.

Идиотом Серов не был и в его руке блеснул нож.

Глава 4. Погоня

Алексей уже несколько раз ловил себя на том, что начинает барабанить пальцами по подлокотнику своего кресла, но спохватывался и прекращал. Ситуация пока под контролем.

Он усмехнулся. Как только мысленно произнесешь что-то подобное, или сдуру скажешь вслух – все, конец контролю.

Повторное сканирование не нашло следов запрещенного препарата у кого-либо еще, кроме Виктора Нимова. Сам же он был надежно изолирован. Сможет ему Росс помочь или нет пока неизвестно. При первой возможности они передадут молодого человека на земную базу, а дальше будет уже не его печаль.

Но на душе было не спокойно. Где-то же парень взял эту заразу. Причем недавно. Три дозы минимум. Одна в нем и две в запасе.

Час назад он собрал всех свободных от вахт членов экипажа в главном конференц-зале, распорядился организовать трансляцию по всему кораблю. Шахов рассказал о полетном плане и запрете на целатомин. Планеты, к которым они летят, появлялись за спиной капитана, раскрывались во всем своем великолепии. Искин корабля, хоть и не располагал полными данными о новых мирах, показывал планетарные системы, приближал планеты, позволяя разглядеть пейзажи, растения и животных. Пару раз мелькали сцены с участием жителей.

Все прошло так, как Шахов и рассчитывал. Радость от нового задания замаскировала и факт того, что к Земле они не летят, и новые, весьма спорные требования.

Полным ходом шла медицинская проверка, капитан распорядился особо тщательно проверить всех, кто спускался на Мирту II, но подозрений не вызвал никто. Но это ни о чем не говорило. Кроме того, торговец мог пронести целатомин и ранее стоянки на Мирте.

И что им делать? Ждать пока абстинентный синдром развяжет Виктору язык? Кто на корабле причастен к этому еще?

Глаза капитана обежали команду мостика.

Навигатор Киу Лю и первый пилот Тамати Янг, он же его первый помощник, переговаривались о чем-то вполголоса. Пока они на стационарной орбите этим двоим делать особо нечего. Пусть разговаривают, тем более Янг, судя по всему, проверяет предложенный навигатором курс на Девон VII. Отлично! Проверка старшего товарища лишней не будет.

Шахов не слишком хорошо был знаком и с Тамати Янгом, служившим на «Снежном барсе» при капитане Борисе Сапольском. Тем, на чье место и был назначен Шахов. Ушел Сапольский в отставку, достигнув предельного возраста нахождения на службе. Самое обычное дело, но Шахов не мог не спрашивать себя – не рассчитывал ли опытный офицер Янг получить освободившееся место капитана?

Однако какого-либо недовольства или напряжения с его стороны Шахов не чувствовал. Янг встретил нового капитана как подобает, был спокоен, дружелюбен. Организовал приветственную вечеринку для старших офицеров. Пока длилась стоянка на Мирте II, Шахов узнал, что Янг выходец с островов Новой Зеландии по национальности маори и большой поклонник дайвинга. Он вернулся из увольнительной несколько часов назад и, казалось, что еще излучает солнечный свет, соль и море.

Николь Ламбер, занимавшая пост офицера по связи, перешла на «Снежный барс» с «Коперника». Но если доктора Росса Шахов пригласил сам, да еще и уговаривал (недолго), то перевод Николь был для него сюрпризом.

Он пока не решил приятный или нет. На «Копернике» они были… хм, не то чтобы друзьями, ладно чего там – переспали разок. Они были молоды, веселы, немного пьяны и… так получилось. Они не ссорились, нет, но потом приключился инцидент на Диморре и стало совсем не до этого. Но даже с учетом Диморры, если честно, то это он не стремился к встречам. Николь славная девушка, но… это все.

Вахта продолжалась спокойно, пока Николь не обернулась к капитанскому креслу.

– Входящий сигнал службы безопасности, капитан. Виктор Нимов найден в камере без признаков жизни.

Шахов вскочил на ноги.

Сжал кулаки. И встретился взглядом с Лионор Гором. Юноша смотрел на него, словно ожидая новой взрывной реакции. Он так предсказуем?

Один раз Шахов уже сорвался с места. Это было ошибкой.

Шахов сел на место, вызвал Росса, передал сообщение.

Трудно держать себя в руках, когда знаешь, что на твоем корабле имеется не только торговец наркотой, но и убийца. Если Нимов, конечно, убит. Может быть, Россу удастся что-нибудь сделать?

– Несанкционированный запуск шаттла, – сообщила Николь.

Расклад стал однозначным.

– Блокировка! – рявкнул капитан.

Команда запоздала. На обзорном экране мелькнул шаттл корабля, уносящийся прочь.

Киу Лю виновато взглянул на капитана.

– Извините.

– Сканеры дальнего действия. Проследите курс. Всех отпускников на борт. Немедленно! Янг, командуйте!

Алексея затопила волна энергии.

Но он нашел в себе силы не рвануть со всех ног к ангару, чтобы лично выяснить, кто допустил подобное безобразие, а вполне сдержанно направился к лифту.

– Ангар! – услышала команда мостика.

Тамати Янг встал со своего места и перебрался в капитанское кресло. Некоторое время он изучал панели, потом вызвал транспортный отсек.

– Общий сбор команды. Постарайтесь забрать всех как можно скорее. Их семнадцать, так что в один шаттл должны поместиться. Как только все будут на борту, сообщите.

– Есть проблема, – отозвался транспортник. – Двери в ангар заблокированы. Кузнецов сам пошел смотреть.

– Капитан тоже к вам идет.

Голос Тамати Янга был спокоен. Он не предупреждал, информировал. Однако транспортник судорожно вздохнул.

– Вас, понял, – сказал он. – Сделаем, что сможем.

– Что за ерунда тут у вас происходит? – Шахов остановился у входа в ангарный отсек.

Пара человек пыталась разблокировать дверь. Рядом стоял главный инженер Семен Кузнецов и безопасник со станнером наготове.

– Внутренние двери заблокированы, капитан. Автоматика накачивает воздух, – сказал главный инженер, внимательно следящий за попытками техников открыть дверь.

– Кто угнал шаттл?

– Без понятия, – ответил пожилой техник.

– Как такое вообще могло произойти? – спросил капитан. – У нас тут что, бесплатная парковка?

– Здесь же нет дежурных, – пояснил тот же техник. – Только автоматика. И та сразу подала сигнал.

– Войти может любой?

– Нет, не любой, тут код нужен, – сказал главный инженер

– И что с воздухом? – продолжал допытываться капитан.

– Тот, кто угнал шаттл, – сказал Семен Кузнецов, – знал, что делает. После вылета он отключил силовое поле и выпустил весь воздух из ангарной секции. Под угрозой разгерметизации внутренние двери оказались заблокированными.

Ожил интерком на стене.

– Шахов слушает.

– Виктор Нимов мертв, – сказал Янг. – Доктор ничего не смог сделать. Убийца – Федор Серов.

– Это точно?

– Росс уверен. Он провел посмертное ментасканирование.

Кузнецов, два техника, и один безопасник слушали сообщение Тамати Янга с не меньшим интересом, чем капитан корабля.

Алексей успокоился. Не время для эмоций. Он давно знал за собой такое свойство и уже не удивлялся, когда на смену лихорадочному возбуждению приходила способность отстраненно оценивать ситуацию.

– Принято. Спасибо, Янг.

Шахов посмотрел на стоящих перед ним людей. Он видел их растерянность, удивление и даже страх – все ли с их стороны было сделано правильно, нет ли ошибки, за которую можно получить взыскание от нового капитана?

– Продолжайте работу, – сказал Шахов. – Когда двери откроются, проверьте все. В первую очередь коды доступа к программе запуска и перенастройте систему, чтобы подобное не повторилось. Разрешение на взлет должно поступать только от старших офицеров.

– Так и было, но когда действуют увольнительные, протокол меняется и…

– Измените еще раз. Сколько времени нужно, чтобы поднять людей?

– Часа два, не меньше.

Шахов хотел сказать, что на все может выделить не больше сорока минут, и пусть хоть с толчков людей снимают, но понимал, что это не реально. Тридцать минут займет спуск шаттла с орбиты, и даже если все будут на месте взлета собранные и готовые к подъему – машина с полной загрузкой почти час будет добираться до корабля. Это не считая времени на разблокировку дверей.

– Любая спешка… сами понимаете, – пожал плечами главный инженер.

– Принимается. Два часа, – подтвердил капитан, – но не больше.

– Лезвие проникло в перикард. Клиническая смерть больше девяти минут. Увы, я ничего не могу сделать. Он мертв.

Росс отошел от диагностического стенда. Хмуро взглянул на Шахова, когда Алексей откинул покрывало с тела.

– Его ударили в грудь, не в спину, – сказал Шахов. – Похоже, он знал этого Серова. Сомнений нет? Честно говоря, я не думал, что ты запустишь эту штуку… – Шахов кивнул на пластины, все еще прижатые к вискам погибшего.

– Это стандартная процедура при явно насильственной смерти, ну и время позволяло. Остаточная активность нейронных связей сохраняется иногда до получаса. Суды не принимают показаний сканера, ты же знаешь, но результаты вполне надежны.

– Видимо тот, кто убил Виктора, тот и угнал шаттл. Он же и торговал наркотой – вынес свой вердикт Алексей.

Доктор снял пластины ментасканера, взял покрывало из рук Шахова и вновь прикрыл торс и лицо покойника.

– Боялся, что Виктор его сдаст, – продолжал рассуждать капитан, – мы же не успели еще как следует за него взяться… Что еще показала эта штука?

– То, что его убил Серов. Он заходил к нему в камеру. И еще то, что парень очень горевал по своей погибшей жене. Она была беременна, знаешь ли.

Шахов нетерпеливо дернул плечом.

– И что Серов?

– Они были друзьями. Вот Серов и зашел его навестить. Виктор именно так это воспринимал. И не ждал ничего плохого, – сказал Аллан.

– Друг? – переспросил Шахов.

– Ну да, они были приятелями.

– Хм… а с другой стороны гарантий того, что Серов был один нет, так?

– Это вне моей компетенции, капитан, – ответил Росс.

Тон Росса заставил Алексея Шахова взглянуть на Аллана внимательней, и на лице капитана отразилось сожаление, но времени обсудить все не было. Как всегда.

– Потом поговорим. Я на мостик.

Росс посмотрел ему вслед с грустью. Ему не давала покоя мысль, правильно ли он сделал, что извлек наркотик из тела молодого человека. Ну да, под анестезией, максимально щадящим способом, но потом… он видел отчаяние в глазах Нимова, затаенную боль. И эта боль была ему известна. Так смотрят люди, на глазах которых гибнут их любимые и друзья.

Все, что говорил Виктору Алексей, и он сам, Росс, не имело значения для молодого человека. Наркотик избавлял его от тоски по ушедшей любимой – а без него он вновь и вновь переживал ее смерть и собственное бессилие. На этом фоне все призывы к совести, долгу и тому подобному теряли силу.

Доктора не оставляло ощущение, что они вмешались в ситуацию с грацией парочки гиппопотамов, торопливо посетивших выставку хрустальных фигур.

– Вся команда на борту, капитан, – доложил Кузнецов. Разрешение от властей Мирты II получено. Они желают нам счастливого полета.

– Мы засекли след по шести точкам, – сказал Янг. – Траектория движения рассчитана, готовы начать преследование.

– Время? – спросил Шахов.

– С учетом того, что шаттл имел фору в три с половиной часа, думаю, что мы нагоним его через семь часов, сообщил Янг.

Алексей мысленно застонал. Когда все это кончится, надо будет провести учения по экстренному сбору экипажа, или разработать особый протокол. Еще удачно удалось отделаться от руководства планеты, вознамерившемуся всучить «Снежному барсу» груз для трех своих колоний! Шахов клятвенно пообещал доставить все, но позже, после того как…

После чего?

Личность угонщика установлена, причины, толкнувшие его на преступление, выяснены, в том, что они его догонят Шахов не сомневался. Рано или поздно, но Федор Серов ответит за свои действия…

Зачем же он угнал шаттл? Вот так демонстративно убить и покинуть корабль, это же равнозначно признанию.

Запаниковал?

Нервный какой-то торговец зельем.

Убил, чтобы не было доказательств того, что он торговал целатомином? Ведь не дарил же он его? Убежал, чтобы не поймали? И два часа (это – минимум) он себе обеспечил.

Нет! Стоп!

Шахов встал со своего кресла.

Лицо его застыло.

Нет, нет, нет… Не два часа! Серов не знал и знать не мог, что они задержаться с вылетом на несколько часов. И в любом случае сбегать на шаттле от космического корабля – это смешно. С любой форой они его догонят. Если только…

Навигатор и пилот смотрели на него, ожидая команды.

– Лионор Гор, просканируйте систему Мирты, – сказал Шахов эрлианцу. – Я хочу знать есть здесь что-нибудь интересное в пределах двадцати минут лета на шаттле.

Они и так уже задержались, так что плюс минус еще полчаса особой роли не сыграют. И Шахов лично знает, как минимум три устройства, имитирующих направление движения шаттла.

– Мы не стартуем, капитан? – спросил Киу Лю.

– Пока нет.

Алексей прошелся по мостику. Если он прав, то погоня не потребуется.

Только Виктора это не вернет к жизни.

– Кое-что интересное есть, – сказал Лионор Гор, спустя несколько минут. – Я выведу на экран.

Шахов подошел к обзорному экрану почти вплотную. Он видел огромный шар, с серыми проплешинами и редкими островками зелени, русла рек, оканчивающихся на равнинах, более плодородных, чем все вокруг.

Умирающий мир пылевых бурь и странных всполохов электромагнитных возмущений. Их он увидел, когда Лионор Гор переключил диапазоны сканеров.

– Восьмая планета этой системы, – начал доклад эрлианец. – Астрономы Мирты II, даже не считают, что она входит в их солнечную систему, так как орбита планеты крайне вытянута. Я бы сказал, что она в пограничном состоянии. Через 600 тысяч лет, возможно раньше, она выйдет из зоны притяжения звезды. Есть атмосфера, пригодная для дыхания. Шесть остальных планет системы безжизненны.

– Спутники?

– Я проверил те, где есть атмосфера. Однако для дыхания людей она не подходит. Три спутника обитаемы, но колонисты живут под куполами.

– Если наш беглец сидит в шаттле и ждет, когда мы улетим прочь, то какая разница есть там атмосфера или нет? Сколько всего спутников в системе? – спросил Шахов.

– Тридцать восемь. До пятнадцати можно добраться на шаттле за двадцать минут. До остальных – в пределах получаса.

Черт!

– То, что след шаттла подделка – это лишь предположение, – напомнил Тамати Янг.

– Верно, – согласился Алексей. – Но допустим, что это так. Куда бы вы полетели, чтобы спрятаться и переждать погоню?

Янг задумался, брови его сдвинулись.

– Ну, на Мирту II Серов не вернется, вы предупредили власти, – ответил Лионор Гор вместо первого офицера.

Шахов с интересом обернулся к юноше. Тот продолжил самым обыденным тоном:

– Аналогично относительно трех обитаемых лун – чужака они отследят и Серов об этом знает. Я думаю, что у него был план отличный от того, чтобы спрятаться и переждать. Или попытаться убежать.

– И какой же план? – недоверчиво спросил Янг.

– Восьмая планета системы носит неофициальное название «Перекресток миров». На Мирте II есть древняя легенда о том, что их планету заселили люди, пришедшие из этого затерянного мира, так как хотели начать новую жизнь…

– О! – воскликнул Тамати Янг. – Если бы мне каждый раз, когда я слышу истории о богах, пришедших с неба, давали по кредиту – я бы несказанно разбогател!

Лионор Гор пожал плечами:

– Как вам будет угодно.

– Стоп! Янг, подождите! – Алексей подошел к эрлианцу. – Продолжайте, прошу. – Эта версия ничем не хуже любой другой.

– Я не говорил о богах, – сказал Лионор Гор, – речь идет о людях. Это действительно интересная легенда. Самая интересная в местном фольклоре. Там говорится о храме с тысячей комнат, каждая из которых ведет в новый мир и новое время.

– Новое время? – переспросил Шахов.

– Да, и когда я сканировал восьмую планету, то нашел и храм… – Лионор Гор переключил сканеры, и на экране появилось некое пирамидальное сооружение, – и тахионные импульсы, которые, как известно, говорят об аномалиях во временном потоке.

Команда мостика жадно уставилась на экран.

– Ну ты даешь, Лионор, – Тамати Янг развел руками. – Как тебе пришло это в голову?

– Я люблю легенды.

– Отлично, – сказал Шахов. – Мы получили рабочую версию. Изучим эту планету, и если предположение ошибочное, что ж, слетаем по оставленным следам. Киу Лю, курс! Старт по готовности.

По мостику пронесся шквал энергии, заставивший людей судорожно вцепиться в сиденья.

Тут же включился сигнал тревоги.

– Оставайтесь на орбите, Янг.

Когда они подлетели ближе, идея Лионор Гора уже не казалась столь блестящей. Сооружение, которое на сканерах дальнего действия выглядело так заманчиво, в действительности представляло собой хаотично сваленные друг на друга каменные блоки. И только в основании постройки угадывалось что-то похожее на симметрию.

Но грани блоков можно было посчитать ровными, а это значит, в легенде все же что-то было.

– Сколько же лет этим руинам? – спросила Николь, ни к кому конкретно не обращаясь.

Корабль тряхнуло так, что у Шахова клацнули зубы.

– Проблемы? Компенсировать можно? Есть надежда на стабильную орбиту? – спросил он.

– Делаю, что могу, – сдержанно отозвался пилот, полностью ушедший в расчеты курса.

Корабль продолжало трясти.

Руины исчезли с экрана обзора; команда мостика наблюдала безжизненную равнину, с торчавшими кое-где скалами.

– Турбулентные вихри, – сообщил Киу Лю пару минут спустя, тоже подключившийся к расчетам пилота.

– Вот так! Есть упреждение! – закончил Киу Лю и тут же стукнулся подбородком о консоль.

– Похоже, что мы имеем дело с очень сильным смещением, – сказал он, потирая лицо. – Не могу понять природу…

– Это тахионные возмущения, – сказал Лионор Гор. – Необходима осторожность. Однако отмечу, что их исследование весьма интересная задача.

– У нас немного другая задача, – Шахов подошел к эрлианцу. – Мы должны найти беглеца.

Очередная энергетическая волна ударила по кораблю.

– Рискну предположить, что мы имеем дело с искривлением времени, – продолжил свою мысль Лионор Гор. – На это указывают характерные турбулентные волны смещения пространства. Самое интересно, это то, что сами по себе вихри никуда не ведут, я бы сказал, что они как некий остаточный импульс…

«Если так дело пойдет и дальше, то мы сами скоро превратимся в остаточный импульс!» – подумал Алексей и понял, что начинает злиться. Наука, да, это важно, но…

– Что с шаттлом? Лионор Гор, поработайте со сканерами. Я хочу знать, тут ли он, может быть, его обломки уже догорают в атмосфере? А может быть его тут и вовсе не было?

Корабль снова качнуло.

– Что с орбитой?!

– Мы почти закончили, капитан, – Янг обернулся к Алексею. – Третий виток будет нормальным.

– Шаттл находится на расстоянии триста двадцать метров от руин. Не могу сказать, что от входа, так как пока я не определил где вход, но это наш шаттл. Серова у челнока нет. Жизненные формы отслеживаются хаотично. Есть следы биосигналов, но человеческие или нет – не могу понять. Сканеры на пределе. Плюс необычное возмущение электромагнитных полей на планете… но если проследить все траектории, то аномалии сходятся в одной точке. Эта точка и есть храм.

– Вы так уверены в своей версии, – заметил Тамати Янг не без легкой нотки ехидства.

На экране вновь появились руины.

– Исследование временных искажений это очень важная научная задача, капитан, – повторил Лионор Гор, игнорируя слова Янга, – если мы…

Шахов поднял руку, прерывая его.

– Пожалуйста, не сейчас! Ты молодец, что догадался насчет этой планеты! Прекрасная работа, но мы должны взять беглеца. А потом вы получите возможность исследовать эту планету столько времени, сколько потребуется, – сказал Алексей, но, спохватившись, добавил: – В разумных пределах, конечно… Синхронизируйте орбиту с этим местом. Так проще будет удержаться. Я возглавлю группу высадки. Службе безопасности подготовиться к десанту!

Глава 5. Перекресток миров

– Ну и как это понимать? Почему ты должен идти вниз? Служба безопасности бьет копытами и сама хочет взять беглеца, – Аллан указал Шахову на диагностический стенд. – Давай, сюда!

– Я не должен, но пойду. Я так хочу.

– А… понимаю! Дело в Викторе, если бы ты проявил больше такта в общении с ним…

– Нет! Давай уже сканируй и я пошел.

Аллан Росс пробежал глазами по монитору.

Его друг был до неприличия здоров.

– Кортизол выше нормы, – тем не менее, сказал он. – И, знаешь ли, давление…

– Это называется не давление, а волнение.

– Где ваш медицинский диплом, капитан?

Алексей вздохнул. Да, он знал, когда звал Росса с собой, что поблажек от него не дождешься, и он всегда скажет все, что думает по поводу происходящего.

– Это нелепо! Капитан корабля пойдет ловить сбежавшего убийцу!

– Их пять человек, – неохотно пояснил Шахов, – наших безопасников. У нас небольшое исследовательское судно, а не военный крейсер.

– И двадцать молодых парней в разведгруппе.

– Не только парней, там еще девять девушек есть. Но уголовка это не их профиль.

– Зато твой, да?

– Ну, а чей? Я же тебе говорил, гарантий того, что Серов действовал один – нет. Не могу же я отправить с корабля всех безопасников. Трое останутся здесь и обеспечат порядок. А я и два других возьмем беглеца. Помогу ребятам. Не бери в голову, разомнусь немного.

– Френк Даль тоже так думал, – упрямо сказал Росс.

Шахов присвистнул и повел литыми плечами.

– Ну ты сравнил! Старику-то сколько лет было?

Киу Лю посадил шаттл рядом с угнанным.

– Ждешь нас здесь. Из шаттла ни ногой, – сказал Шахов.

– Капитан! Я могу запустить первый шаттл к кораблю на автопилоте! Но мне нужно туда войти.

– Нет, это потом. Мы его, само собой, тут не бросим. Если все пройдет нормально, я сам приведу его обратно.

– Да, капитан, – в голосе парнишки почувствовалось разочарование.

Ничего, переживет. Еще нагуляется на чужих планетах. Алексей скомандовал безопасникам:

– За мной!

Пыль и прах – вот и все, что было вокруг. Серые камни, серая пыль, темное небо и тусклый, еле различимый диск солнца на горизонте.

Общее впечатление – бессмысленность и запустение.

Они направились к груде камней, которая с орбиты выглядела похожей на храм.

Да, действительно Лионор Гор не ошибся, когда-то это было храмом, или иным строением, к которому приложили руки разумные существа. Каменные блоки были обтесаны, местами сохранился геометрический орнамент, кое-где остатки каменной кладки.

Шахов подошел к отдельно лежащему блоку, попинал его ногой, попытался приподнять.

Втроем им удалось перевернуть блок на другую сторону.

Тут же под ноги бросилось что-то похожее на ящерку, тоже серую и пыльную, как все вокруг.

Зато грань, скрытая в песке оказалась ровной и гладкой, три другие были совершенно на нее не похожи.

Матис Ван, мужчина лет тридцати, плотный, даже кряжистый, протянул задумчиво:

– Это же сколько тысяч лет нужно, чтобы камень вот так разъело?

– Миллионы лет – это вернее, – сказал Шахов.

Второй безопасник, Диего Мартинес, поежился. Ветер, налетая на руины, свистел на разные лады, и эти завывания навевали на него тоску.

– Диего, ты обойдешь этот храм по периметру. Держи постоянную связь с шаттлом. А мы с Матисом во внутрь. Вон там я вижу ступени.

Раздав указания, Шахов переступил через перевернутый блок и зашагал в сторону входа.

Пару раз он запнулся о ветки ползучих растений, внезапно ему захотелось оказаться в глубине храма. Казалось, что воздух вокруг него то сжимается, то разжимается и все инстинкты подсказывали Алексею, что с открытого места нужно уйти.

Они добрались до лестницы и тут же поняли, что идут в верном направлении. Ступени вели вниз, под землю, были широкими, засыпанными обломками и пылью. И на этой пыли виднелась цепочка следов, которую еще не успел уничтожить ветер.

– Как увидим Серова, стреляй сразу, – сказал Шахов. Его рука давно уже сжимала станнер. – Оглушим, потом разберемся.

Лестница закончилась широким коридором.

Было очень тихо, завывания ветра сюда не доносились. Шахов вызвал по очереди Киу Лю и Мартинеса, убедился, что наверху все в порядке и, сделал знак Матису, пошел направо. Тот направился следом.

Следы стали более отчетливыми.

Неужели это правда? И из подземелья храма можно попасть куда-то еще? На многих планетах существовала легенда о древних странниках, цивилизации загадочной и могущественной, оставившей свои следы во Вселенной. Находили и древние телепоратационные тоннели, соединявшие точки пространство. Шахов знал о четырех зонах перехода, более или менее изученных и безопасных. Скорее всего их было больше, подтвердить это могли бы пропавшие бесследно в глубоком космосе корабли. Однако вот такой портал на планете – это нечто новое. Тем более если речь идет не только о пространстве, но и о времени. Если только временные возмущения не побочный эффект от скрутки пространства.

– Капитан, свет! – шепнул Матис, прерывая его размышления.

Коридор закончился массивной дверью. Она была приоткрыта и там внутри, что-то происходило. Шорох, бормотание, какие-то щелчки.

Алексей приблизился к двери вплотную, заглянул в щель.

Человек, одетый в темно-синюю форму «Снежного барса» стоял около огромного каменного стеллажа. Ячейки стеллажа были заполнены тонкими квадратными пластинами.

Рядом со стеллажом виднелось несколько полупрозрачных стел метра два в высоту каждая. У подножия стел находились темные низкие платформы, на которые мог встать человек. Были там еще какие-то ящики, тумбы и нечто похожее на пульт управления.

Человек у стеллажа торопливо перебирал пластины, некоторые оставлял на месте, некоторые швырял в сторону.

– Нет, нет, нет, – бормотал Федор Серов.

Как он найдет здесь, в этом скопище, один единственный квадрат, который приведет его на Землю? Причем не просто на Землю, а в то время, в которое он хочет!

Черт бы побрал, старого рогона, продавшего ему сведения об этом месте! По его словам древняя машина сама определит его происхождение, настроится на просителя и выдаст нужное устройство. А дальше уже можно выбрать и время, однако он уже почти два часа перебирает эти металлические квадратики и не один не ожил в его руках.

Здесь же десятки тысяч миров!

Шахов толкнул дверь, Матис бросился вперед, стреляя на ходу, и тут же отлетел в сторону, закувыркавшись по каменному полу, вздымая тучи пыли.

Внутреннее пространство храма было прикрыто силовым полем. Заряды станнера срикошетили и энергия зарядов ударила сначала по Матису, а потом зацепила и Алексея.

Его не вырубило, заряд был уже ослаблен, но ноги подогнулись, он опустился на колени, тряся головой.

Серов обернулся на шум, выхватил свой станнер и выстрелил несколько раз в Алексея. Но силовое поле сработало точно также, когда стреляли извне. Первый заряд срикошетил и ушел куда-то за голову Серова, второй в сторону пульта управления, а затем достался ему.

По приборам пронеся вихрь искр, и силовое поле отключилось.

«Бестолочь!» – выругал себя Серов.

Как он мог забыть? Ведь рогон говорил, что пока он внутри – его никто не потревожит. И он может ковыряться в стеллаже хоть до второго пришествия. Не нашел бы Землю, выбрал бы другую планету, а теперь…

Шахов встал на ноги.

Его немного шатало, но ноги держали.

Они стояли друг против друга и состояние у обоих было одинаковым. Если не считать того, что Серов сжимал в опущенной руке станнер.

– Зачем ты убил Виктора?

– А… узнали-таки, – протянул Серов.

– Зачем?

– Лучше бы вам оставить меня в покое, капитан, – сказал Серов и поднял руку с оружием.

Скоро ли очнется Матис, получивший заряд станнера? Кто ж знает? Пока нужно уйти с потенциальной линии атаки, поднырнуть под руку, увернуться от оглушающего луча и ударом ноги выбить станнер из руки своего члена экипажа.

В идеале было бы успеть поднять станнер, но Серов сделал выпад, метя в голову, Шахов уклонился, второй удар блокировал, сам ударил в ответ, но не достал противника. Алексей отпрыгнул в сторону, забыв о станнере; кровь пела, движения ускорились, последствия оглушения уже прошли. Федор Серов был опытным бойцом, но с трудом выдержал вихрь ударов, налетевший на него, пару раз ему удалось задеть Алексея, но какого-то видимого эффекта это не дало.

Алексей сбил Серова с ног, прыгнул на спину, Федор отчаянно сопротивлялся, но Алексей вцепился Серову в волосы, задрал ему голову и с силой впечатал лицо в пол.

Федор извернулся, они перекатились по полу, налетели на стеллаж с пластинами, те посыпались вокруг, один квадратик упал прямо на Алексея, отлетел в сторону, причем, как заметил краем глаза Шахов, - ожил. Что-то в нем то ли замелькало, то ли завибрировало, но рассмотреть подробней не было никакой возможности.

Серов под ним дергался, и Шахов прижал его к каменным плитам.

– Что это за место? Что ты собирался тут сделать?

Шахов обернулся, посмотреть, не встал ли Матис, но тот только начал шевелиться, зато Серов вновь вывернулся из его рук, заехав Алексею кулаком в подбородок, да так, что капитан стукнулся спиной о плиты пола.

Он вскинул руки, закрывая голову, ожидая, что Серов ударит его еще раз, но тот цапнул оживший квадрат и побежал в сторону стел, находящихся у стеллажа, сунул квадрат в паз одной из них и стела тут же осветилась изнутри, завибрировала, а подземелье наполнил низкий ровный гул, как будто неведомый мотор начал набирать обороты.

Серов обернулся, увидел, что Шахов подбирался к нему, чуть пригнувшись, в руки Федора появился нож.

Он сделал выпад, Шахов уклонился от лезвия, и Серов перекинул нож в левую руку.

«Дешевый прием», – подумал Шахов и сплюнул.

– Этим ножом убил своего друга? Да? – капитан прыгнул вперед, намереваясь ногой выбить нож, но Серов отскочил в сторону. Шахов, гася скорость, перекатился через плечо и вскочил на ноги.

Еще один выпад, снова уход. Алексей перевел на миг глаза на стелу и почувствовал, как по спине пробежал холодок, – там внутри, виднелось что-то… что-то такое, что могло быть только человекообразной обезьяной. Она держала в руке заостренный камень, и пусть до вида homo sapiens ей было еще очень далеко, в глазах существа светился разум.

Серов оглянулся и тоже замер.

Звери с оскаленными мордами бежали по саванне, кромсали друг друга в клочья, горели костры, двуногие существа травили мамонтов, рвали зубами ошметки, совокуплялись в грязи… Шахов и Серов, забыв обо всем на свете, смотрели на стелу.

– Портал времени, – прошептал Шахов.

«Рогон не солгал», – подумал Серов.

По пескам брел караван с верблюдами.

Внимание Алексея разрывалось между картинами прошлого, Серовым, который начал как-то боком перемещаться к стеле и Матисом, уже вставшим на ноги и пытающимся понять что происходит.

Федор Серов тоже видел, что Матис Ван, его бывший коллега и весьма опытный боец приходит в себя.

Еще немного и получится так, как он хочет. Нет, сначала-то он хотел устроить на Мирте свою базу, но раз не вышло, что ж, может быть запасной план даже лучше! Он окажется в прошлом Земли, и, имея знания о технологиях XXIII века, пару приборов, да вообще зная то, что должно быть, хотя бы в общих чертах – он станет не обычным преуспевающим дельцом, живущим в комфорте и безопасности – он будет властелином мира! Своего мира! Главное выбрать правильное время и место. Нужно еще чуть-чуть времени!

Стада огромных животных проносились перед их глазами. За ними гнались всадники, в волосах их бились перья.

Животные и люди, обращенные в тлен, сотни лет назад.

Серов шагнул к платформе.

– Стой! – заорал Шахов, угадав его намерение, и бросился наперерез. Серов уклонился от захвата и взмахнул ножом. Боль полоснула Алексея, заставила отступить на миг. Серов вскочил на платформу, Шахов, пытаясь помешать ему, прыгнул следом. Он успел почувствовать как его пальцы коснулись темно-синей куртки Федора Серова, даже успели вцепиться в нее, а потом стела ослепительно вспыхнула и ее сияние поглотило их обоих, втянуло в водоворот времени, швырнуло в черную пустоту.

– Капитан!!!

Матис Ван подбежал к стеле.

Свет в стеле исчез, также как капитан и Федор Серов.

Из стелы выдвинулась квадратная пластина.

Матис протянул руку, но потом отдернул ее. На полу храма таких пластин было очень много. Он взял одну – ничего не произошло. Из чего это сделано тоже не ясно. Похоже на металл, вот и все, что можно сказать.

Матис сделал шаг назад, потом развернулся и пошел к выходу, на ходу доставая комлинг – нужно сообщить на корабль, о том, что они потеряли капитана.

– У нас проблемы, – сказал Тамати Янг, открывая совещание.

«Это что, шутка, такая?» – подумал Росс. Конечно, у них проблемы! В лазарете лежит труп молодого парня, а убийца и угонщик шаттла так и не пойман, и теперь они не знают куда делся капитан!

– Где Алексей? Что с ним случилось? Вот что мы должны узнать в первую очередь! – сказал он.

– Я разделяю вашу озабоченность местоположением нашего капитана, – отозвался Лионор Гор. – Однако пока мы не выясним, что за устройство внизу и как оно работает, то мы ничего не узнаем и о капитане Шахове.

– Ну, так выясняйте! – почти выкрикнул Росс. – Сами не можете, спросите Землю, запросите спецов!

– Доктор Росс, в этом и проблема! Связи с Землей нет.

– Как нет? – тупо переспросил доктор. – С аппаратурой что-то не так?

– С антеннами связи все в порядке, доктор, – сказал Семен Кузнецов, – можете не сомневаться. Все тесты идеальны.

Доктор обвел взглядом собравшихся. Лица людей были растерянными, усталыми и даже испуганными. Что происходит? До этого момента Росс считал, что пропажа капитана (он так и знал, что участвовать в поимке злодея, это была дурная идея) – самое плохое, что может быть.

– Мы связывались с Эрлианом, – сказал Лионор Гор как-то печально.

– И что?

– Никто не слышал про Союз планет, земного посольства на Эрлиане тоже нет. Наши народы никогда не встречались. Есть упоминание о некой Терре, которая является колонией мира рогонов. Это планета, из которой выкачали все полезные ресурсы, бесполезная, обезлюдевшая и практически мертвая.

Лионор Гор замолчал, давая присутствующим время осознать его слова.

– Да вы с ума что ли все посходили? – воскликнул Росс. – Как такое может быть? Рогоны? Да мы же в первой стычке наваляли им так, что они убрались в свою систему поджав свои чертовы хвосты!

– Доктор, – Тамати Янг посмотрел на Росса почти с сожалением, – я понимаю, что осознать все сразу вам трудно. Мы уже два дня обсуждаем все это… постарайтесь принять ситуацию – знакомого нам мира больше нет. Наш вариант развития истории исчез из Вселенной. В настоящее время здесь другая история, в ней рогоны напали и разграбили некую Терру, и получили существенное преимущество в данном квадрате, захватили массу систем.

– Эрлиану удалось отбить их атаки, – вставил Лионор Гор, – системы планетарной обороны сделали свое дело, но мой мир это тоже другой мир.

– Понимаете, в чем причина всего этого? – спросил Янг.

– Ну… – протянул доктор.

Нет, такого не может быть!

– Причина в том, что капитан и Федор Серов попали в прошлое Земли, и что-то изменили там, – сказал Лионор Гор.

– Ничего не понимаю… это же бред полный, – продолжал упорствовать доктор, – два человека, в прошлом… да быть того не может! – снова повторил он. – Капитан парень ответственный, он не стал бы, и помешал бы Серову, если тот что-то такое удумал, вы не должны думать, что он в чем-то виноват!

– Никто этого и не думает, доктор! – сказал Тамати Янг. – Но реальность такова – мира, который мы знали больше нет.

– А помешать он мог и не суметь, – сказала Николь. – Матис видел, что Серов ударил капитана ножом. Так что скорее всего это не капитан, а Федор.

– Да чушь это! – доктор вскочил на ноги. – А мы тогда тут что делаем? Откуда тогда наш корабль? Если бы история изменилась, нас бы тоже тут не было! И летал бы тут какой-нибудь рогонский крейсер!

– Доктор рассуждает весьма логично, – сказал Лионор Гор. – Но мои расчеты показывают, что временные изменения, которые генерирует этот храм, назовем его храм времени, сохраняют объекты материального мира рядом с ним в неизменном виде. Говоря по-простому, мы выпали из своего временного потока, и существуем здесь. Никто не мешает нам продолжать жить или здесь или улететь отсюда, если мы захотим.

– Куда улететь? – спросил доктор, думая совершенно о другом.

– Ну, много мест осталось, – оживленно сказал Семен Кузнецов, – вы садитесь доктор, тут надо все обдумать. Да тот же Девон VII. Отличное местечко, скажу я вам. Мирта II она слишком на виду, рогоны на ней уже похозяйничали, а Девон VII цел и невредим, только земной колонии там нет. Зато нас тут 123 человека, треть женщины, и мы вполне можем основать свою колонию… Планета находится в туманности Крейгара, я думаю это ее надолго защитит.

– Эрлиан примет нас, в этом нет сомнений, – сказал Лионор Гор. – Всех, кто захочет.

Тамати Янг закатил глаза. Доктор понял, что команда мостика все это уже обсуждала – что случилось, куда лететь, и что им делать. И можно ли что-то сделать? Похоже, что мнения разделились. Но для него все это было слишком. Не думают же они, что именно он, недавно назначенный на их корабль, никому особо не известный врач, решит вопрос, что делать дальше. Основывать колонию на Девоне VII или где еще, лететь на Эрлиан или остаться здесь?

– Э… – сказал он, – я пока не готов принимать решения, – сказал Росс.

И будет ли он когда-то готов к этому? И тут в его голове возникла мысль от которой все похолодело в животе. Как же Джейн и Дениэль? Его жена и сын? Как сложилась их жизнь и есть ли они вообще в нынешнем мире?

– Доктор!

В голосе Тамати Янга звучала тревога. – Доктор Росс!

– Что? – Росс поднял на помощника капитана невидящие глаза.

– Доктор, у нас есть план получше, чем колония или Эрлиан, но нужна ваша помощь, – сказал Тамати Янг. Давай, Лионор Гор, излагай. Вы слушаете?

– Да, конечно.

– Мы проанализировали показания Матиса Вана, – начал эрлианец, – изучили стелы в подземелье храма. Нам очень повезло, что сохранилась пластина с последней операцией переброски, – Лионор указал на подставку в центре стола. Там стоял вертикально закрепленный металлический квадратик. – Удалось выяснить, что это некая пространственная и временная точка, карта с координатами, если хотите, определяющая мир, куда отправляется тот, кто проходит сквозь стелу. Сама же стела, через которую прошли капитан и Серов, это своего рода портал времени, работающий вместе с этой картой.

– И они попали на Землю? – спросил доктор.

– Да.

– Карта, назовем устройство так, – продолжил Лионор Гор, указывая на квадрат, – реагирует на ДНК и определяет мир, из которого происходит тот или иной человек. Так вот, ни капитану, ни Серову не удалось бы открыть портал в какой-то другой мир, кроме как на Землю. Таким образом, мне думается, что и у нас нет другого выхода, как отправиться в прошлое Земли, найти капитана и Серова и помешать им изменить историю.

Доктор сплел пальцы рук.

– Прошлое Земли… и куда они попали?

– Судя по данным, которые мы извлекли – то это 27 июня 1830 года, время 8.47 утра. Североамериканский континент.

– Ну, так и в чем тогда сложность? Отправьте пятерых парней на полчаса раньше и скрутите обоих прямо на подлете.

– Место доктор… Невозможно выяснить, где именно они появились.

Последовала пауза, потом доктор сказал задумчиво:

– Северная Америка большая. И в это время белых людей там мало. А вот индейцев много. И настроены они не всегда дружелюбно.

– Вот, – сказал Тамоти Янг, – наш доктор сразу просек в чем проблема. – Вы же из Северной Америки доктор? Ну, в смысле из Северных Штатов?

– Ну да… а какое это имеет значение? Язык вы имеете в виду? Английский это мой родной язык, хотя я думаю за столько времени фонетика и грамматика сильно изменились.

– Нет, не в этом дело. В комлингах есть переводчики всех земных языков, но ведь вам как-то ближе это время и место.

– Вы что издеваетесь? Как мне могут быть ближе какие-то допотопные индейцы? Мне гораздо ближе аборигены с…

Доктор умолк.

– Это не все, да?

– Ну, – Тамати Янг замялся, – дело в том, что вы лучше всех знаете капитана. И, возможно, только вы сможете предсказать, что он мог сделать, догадаться, что произошло и найти его.

– Вы все же считаете, что именно он виноват?

– Вопрос не в вине, он мог что-то сделать случайно, или из добрых побуждений, спас может кого, кого не следовало бы.

– Но как понять, что случилось? Изменение может быть незначительным, но вызвать лавину событий, разве это можно отследить? И потом, а если это Серов? Как прикажете предсказать его действия?

– Вторым буду я, – сказал Лионор Гор. – Думаю с преступной психологией я справлюсь. А новый вариант развития истории у нас есть, – Лионор положил ладонь на свой падд. – Я подключался к базам данных Эрлиана и Рогона и скачал все, что смог. Я понимаю, вам нужно подумать, это нормально. Не торопитесь.

– Я тоже хорошо знаю капитана, – подала голос Николь Ламбер.

Росс сделал вид, что не слышит. По его мнению, разок переспать не означало «хорошо знать».

Кузнецов и Тамати Янг обменялись взглядами.

«Лионор Гор парень умный, и его участие уже обговорено, мозг группы так сказать», – подумал Аллан Росс.

За его лицом наблюдали, и когда он взглянул на Николь – та сказала, пряча самодовольную улыбку:

– А еще я тренировалась с Серовым. – У меня красный пояс по карате.

– Потрясающе, – не удержался Росс.

– Я занимаюсь с пяти лет. Это мое хобби, вы будете в полной безопасности, доктор, – заверила его девушка.

Час спустя Алан Росс осознал, что сидит на кровати и смотрит в стену пустым взглядом, совершенно не помня, как он вернулся с мостика в свою каюту.

Через некоторое время мысли зашевелились, нет, не мысли это были, воспоминания – о том, как он познакомился с Шаховым. Аллан Росс не удивился, почему именно это всплыло на поверхность сознания и почему именно сейчас.

***

– Доктор Росс!

Аллан Росс обернулся.

В лазарет ввалилась толпа народу. Нет, не толпа – четыре человека, но шуму от них было столько, что создавалось впечатление неуправляемого хаоса. Кто-то смеялся, кто-то ругался, двое спорили меж собой. Росс не сразу понял, что медицинская помощь нужна только одному. Тому, кто держался за руку.

«Вывих судя по всему», – решил Росс.

– Сюда его давайте. Доктор указал рукой куда именно «давать».

Два парня дотащили пострадавшего до кушетки. Пахло от них потом, лица были разгоряченные, волосы разлохмачены.

– Ложись, – приказал доктор. – Ноги на кровать.

– Док, да я, – попытался было возразить молодой человек, но Росс и слушать его не стал. Что произошло было понятно. Все четверо были в спортивной форме, трое из службы безопасности, а четвертый, тот, что остался у двери – доктор взглянул на высокого парня с темными волосами – из командного состава, на его плече сверкнули золотые нашивки, когда молодой человек скрестил руки на груди.

– Что я? – переспросил Росс. Его шеф, доктор Анна Сергеевна Павлова, сказала, что если она еще раз увидит поврежденных друг другом безопасников в лазарете, то докладная капитану космического корабля Земли «Коперник» будет обеспечена. «Это же черт знает, что такое! – возмущалась Анна Сергеевна, – вместо того, чтобы обеспечивать порядок эти обалдуи калечат друг друга! Что это за спорт такой? Это банальные драки от которых они получают кайф. И пусть не рассчитывают на обезболивание, прямо живьем буду их резать!»

Но как бы там ни было, парнишка на кушетке выглядел скверно.

Росс опустил над ним диагностическую панель, луч сканера начал свое путешествие, выдавая на дисплей информацию.

Порядок есть порядок, никто не отменял возможность перелома или чего похуже.

Пока шло сканирование, Росс зарядил инъектор анальгетиком и вновь взглянул на парня у входа. Держался тот сковано, и под глазам набухал хороший синяк.

Это было нечто новое. Служа безопасности регулярно поставляла в лазарет пациентов – сотрудники СБ обожали тренировочные бои и недели у них не проходило без вывихнутых суставов, порванных связок и синяков. А сегодня они видимо позвали в спарринг - партнеры новенького. Да, верно, он же его осматривал неделю назад – второй помощник капитана Шахов. Алекс, кажется его имя. Нет, как-то длиннее, он же русский. У них у всех мудреные имена.

Доктор прижал инъектор к шее пострадавшего. Лицо молодого человека сразу расслабилось и он счастливо заулыбался.

– Чистый вывих плевого сустава, – сказал Росс отводя панель. – Садись, будем вправлять.

Он свернул жгутом простыню, завел ее парню под мышку, перекрутил пару раз.

Двое, сопровождавших пострадавшего, переминались с ноги на ногу рядом, наблюдая за действиями врача.

– Ты, – доктор ткнул в одного из них, – держи жгут. Да, верно, вот так.

Росс согнул руку пациента в предплечье и потихоньку начал вести ее в сторону. Вскоре раздался характерный щелчок.

– Все, готово, можешь отпускать.

– Доктор, а можно не включать в личняк мое плечо? – спросил пациент, как только встал на ноги.

– Нет, нельзя, – ответил врач.

– Понимаете, шеф Балкен в прошлый раз очень ругался, он хотел...

– Да плевать я хотел на то, что он хотел! Вы, парни, реально достали! Вот вы тут похваляетесь своими синяками, а случись что и ты со своим плечом не сможешь ничего путного сделать! Как ты будешь участвовать в десанте?

– Да какой десант? – почти заныл один из стоявших рядом с пострадавшим, – нет никакого дела, вот только и остается, что развлекаться, ну доктор, ну будьте же человеком…

– Пошли все вон отсюда, – сказал Росс.

Знаем мы это: «Ну, доктор!» Раз дашь слабину и все – сядут на шею и не слезут. Он и не думал выполнять угрозу Павловой насчет лишения обезболивающего, но подделывать записи – вот еще!

Троица направилась к двери, и боком протиснулась мимо четвертого в коридор.

Тот направился было следом, но Аллан успел крикнуть:

– Стоп!

Парень обернулся.

– Будьте так любезны, – Аллан постучал пальцем по диагностической панели.

– Я в порядке, доктор, – сказал темноволосой с сомнением. Имеет ли доктор право вот так запросто его осматривать?

«Имеет, имеет, не сомневайся», – Росс отлично знал, о чем думает посетитель лазарета.

– Да, я вижу, что в полном порядке, и морда лица у тебя светится здоровьем. Алекс Шахов, верно?

– Ну да.

Шахов провел рукой по лицу. Пальцы коснулись ссадины под глазом. Он огляделся.

– Зеркальце ищем? – спросил Росс. – Вон там, – он кивнул на санузел. – Иди, полюбуйся, а потом сюда.

Через несколько секунд он услышал шум воды и приглушенное ругательство.

– Нет, ну я понимаю эти идиоты, они по жизни такие, ничего другого не умеют, только кулаками махать, но ты же у нас вроде как командный состав. Что случилось?

– Ну…

Шахов сидел с закрытыми глазами, терпеливо ожидая, пока доктор снимет опухоль и ликвидирует синяк.

– Что ну? – спросил доктор требовательно. – Вроде не запрягал!

– Мы тренировались, – пояснил Шахов. – Курц, я и Велес. Я Курца отправил в угол на маты, отдохнуть, он лежал и стонал. Э… я подумал вдруг он упал неудачно, наклонился посмотреть, тут он мне и заехал. И я как бы немного рассердился…

– Так это ты ему плечо? Лапы убрал! – доктор шлепнул пациента по ладони, тянувшейся к сведенному синяку.

– Я не хотел ему плечо выбить… не нарочно, но перекинул по-взрослому…

– По-взрослому, – повторил доктор, – это так теперь называется. Но как-то не спортивно, а?

– И мне так показалось, – Алексей пожал плечами. – Неудачно потренировались.

– На беговой дорожке тренируйся, – буркнул Аллан. – Все, готово.

Парень вскочил на ноги, вид у него был бодрый. Впрочем сканер показал отсутствие каких-либо иных повреждений, и, что более важно, корабельный искин был с ним полностью согласен.

– Спасибо, доктор.

Он открыл было рот и Аллан практически услышал, что пациент намеревается ему сказать: «А можно не записывать в личное дело?», но второй помощник капитана, закрыл рот обратно, улыбнулся, блеснув великолепными зубами, чуть склонил голову и направился к выходу.

– Ладно, – сказал Аллан в его спину. – На первый раз пропустим. – Только постарайся больше сюда не попадать.

Алексей улыбнулся.

– А ты выходит не так суров, как кажешься, доктор Росс?

Доктор развел руками:

– Ну, с кем не бывает. Кстати, меня зовут Аллан.

Шахов тут же протянул ему руку:

– Алексей Иванович. Для друзей Алексей, или Алекс. И знаешь док – запиши травму. Там, в зале был Пехов, ну, он в курсе, что мы все немного перестарались.

– Пехов? И что он сказал?

– Сказал, что в настоящем бою еще и не такое бывает. В смысле, что наука мне будет.

Они как-то сразу сдружились, несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте. Россу пришлась по душе открытость молодого человека, неподдельный интерес к жизни и дружелюбие.

В первой же увольнительной Аллан понял, что к этому прилагался неплохой интеллект, который тот иногда маскировал грубоватой речью, и полный самоконтроль.

Последнее оказалось очень полезным в баре, название которого доктор потом так и не вспомнил, впрочем как и то, каким чудом он оказался на корабле в немного потрепанном виде.

***

Росс пожал плечами.

Что ж, Янг прав. На этом корабле капитана лучше всех знает именно он.

Конечно, он пойдет, раз такое дело, это его долг, и долг дружбы, и врачебный долг, доктор помнил про то, что, по словам Матиса Вана, капитан получил удар ножом.

Росс скривился.

Врач, подросток и девушка.

Хотелось засмеяться, если не заржать в голос, сказать, что он думает по поводу сопливых пацанов, которые возомнили себя великими знатоками человеческих душ, не имеющих при этом даже базовых знаний о психоанализе, не говоря уже о психиатрии, и о влюбленных девицах, надеющихся непонятно на что, но все что тут происходило – происходило всерьез и было не до смеха.

– Искин, включи последнюю запись Джейн.

Компьютер тут же сгенерировал изображение.

– Привет, Аллан! Женщина стояла на балконе их многоэтажного дома, очень-очень большого дома, на фоне нескольких вертикальных грядок и кадок с цветами. В руках у нее был пучок редисок. – Ты только глянь, что выросло! Потрясающе! Дениэль в восторге! Эй, Дени, – она оглянулась в сторону двери, ведущей в комнату, – поздоровайся с папой!

Аллан Росс прикрыл глаза. Он видел эту запись уже много раз.

Мальчишка выскочит из комнаты, запнется на пороге, Джейн подхватит его, не давая упасть, редиски раскатятся по всему балкону, они будут собирать их и смеяться, говорить, как здорово, что их балкон на солнечной стороне и можно выращивать овощи почти круглый год, что вода и продукты дорожают, что классы в школе переполнены, так как городу пришлось принять очередную партию беженцев с юга.

Теперь ничего этого нет.

Но он не чувствовал, что его жена и сын исчезли из Вселенной, что их не существует. Нет, они жили в его душе, как реальность, так как его разум еще не осознал масштаба трагедии. Не понимал до конца, что жизнь, осложненная последствиями изменения климата, перенаселением, но вполне себе нормальная и достойная жизнь, исчезла. Вместо нее опустошенная планета, без лесов, без полезных ископаемых, без животной жизни… несколько тысяч землян ютятся в подземных выработках, пытаясь выжить.

Да он готов пешком обежать все прерии, только чтобы найти пропавших, чтобы вернуть все обратно.

Чтобы спасти свой мир.

Аллан выключил запись и принялся собирать медицинскую сумку.

Глава 6. Прибытие на Землю

Портал вышвырнул их обоих в жаркий летний день. Серову казалось, что он падает с огромной высоты, но на самом деле упали они всего лишь с высоты собственного роста, продолжая траекторию движения, начатую в подземелье храма. Там Шахов должен был сбить Серова с ног и упасть по всем законам физики с ним на землю.

Сколько длился переход Федор сказать не мог, возможно, секунды, возможно, часы.

Серов перекатился через голову, готовый продолжать бой.

Его враг не шевелился.

Серов привстал на колени, пытаясь понять, что произошло с капитаном.

Много времени ему для этого не понадобилось. При падении Шахов ударился затылком о камень. Среднего размера валун, засыпанный до половины землей.

Серов коснулся шеи Шахова.

Пульс сильный, ровный. Оглушен?

Серов встал на ноги, осмотрелся. Где он очутился? Это Земля?

Он очень надеялся на это.

Федор Серов стоял на вершине большого холма. Степь, зеленая трава, желтые проплешины, ветер обдувает разгоряченное лицо. На горизонте не видно никаких высотных зданий – неизбежный атрибут его мира.

Какой год?

Серов обернулся. У подножия холма была рощица деревьев, поблескивала вода, дальше были скалы.

Что же делать?

Он вернулся к Шахову, присел рядом.

Если они здесь одни, тогда его молодой капитан может оказаться полезным… Чтобы элементарно выжить. Нет, это вряд ли… вряд ли Алексей Шахов начнет с ним сотрудничать, даже ради сохранения обеих их жизней.

Скорее наоборот. При первом удобном случае постарается сделать то, ради чего все и затевалось. Называется правосудие.

И это означает, что нет никакой необходимости ждать, пока…

Он пошарил у Шахова по карманам, увы, ничего полезного не нашлось.

Руки Шахова конвульсивно дернулись, он перекатил голову.

Так, надо решать. Оставить его как есть или…

Убить?

Если убить, то… как? Ножа нет, не душить же…

Серов встал и зашагал вниз. Надо найти камень и довершить начатое. Парень даже и не узнает, что случилось.

Речка была метров шесть в ширину. Песчаный берег, круглые валуны вокруг. Вполне можно перейти вброд. Серов прищурил глаза – можно ли забраться на ближайший скалистый уступ? Оттуда будет великолепный обзор!

Федор Серов зачерпнул рукой воду, принюхался. Никаких следов химии. Без особой необходимости он, как и любой другой человек постиндустриальной эпохи, не стал бы пить воду из неизвестного источника, но инстинкт, более глубокий, чем весь его жизненный опыт, говорил – вода безопасна. Он глотнул немного. Действительно. Холодная и чистая.

И понял, что оттягивает момент необходимого действия.

Разве нормальному человеку может доставить удовольствие совершить убийство? А он – абсолютно нормален!

Серов подобрал камень покрупнее, подкинул в руке. Для него это – жизненная необходимость. Как и в случае с Виктором. Тот мог дать показания о том, что Федор Серов именно тот человек, который пронес целатомин на корабль и продал его Нимову. Не известно, как бы обернулось дело, но теперь улик нет. Впрочем, об этом беспокоиться уже не нужно. Так и с Шаховым. Ничего личного. Серова не особо удивило, что парень получил должность в двадцать пять лет, заслужил очевидно, и это не его дело, и, кстати говоря, там, в храме, пластинка среагировала именно на капитана, вот что означает быть любимцем судьбы… Но этот счастливчик может продолжить с ним выяснять отношения, скажем так, и вот это – его дело. И это следует предотвратить. Обезопасить себя с самого начала. Раз и навсегда.

Шум…

Невнятный.

Не ветер ли донес обрывок крика… нет, возгласа… клича?

– Ра-ра-ра!

Послышался топот.

Серов завертел головой. Это было похоже на…

Звук приближался.

Со стороны скал неслась группа всадников. Серов прищурился. Или это театральное представление или… он оказался намного глубже в прошлом, чем планировал.

Впереди летел черный конь с косматой гривой. Такая же грива украшала голову человека, сидящего на лошади без седла. Длинные волосы собраны на макушке. Лоб и подбородок пересекали широкие черные полосы.

Остальные тоже выглядели устрашающе – с разрисованными черной краской лицами, у некоторых на головах рогатые черепа животных.

Мозг еще осознавал происходящее, а ноги уже кинули Серова на середину реки, как будто бы жалкая преграда могла остановить атакующих дикарей.

Ему удалось пробежать метров сто вниз по течению, а затем его нагнали и вытолкали на берег.

Лошади понеслись по кругу, а мужчины, сидящие на их спинах, что-то кричали. Вблизи было видно, что все они молоды, раскрашены у них не только лица, но и руки, и красные от загара торсы.

Волосы заплетены в косы, свисающие у висков, либо завязаны в хвосты.

Федор с удивлением отметил, что на ногах у дикарей высокие сапоги, глубокого синего цвета. Он засомневался – Земля ли это? Потом подумал – а что, собственно, он знает об одежде людей, живших в эти незапамятные времена?

Серов старался не делать резких движений, не провоцировать, только поворачивался по кругу.

– Спокойней, спокойней, я не враг! – сказал он.

Он заметил, что один из всадников совсем юн, подросток лет четырнадцати на вид.

Всадник на черном коне выкрикнул что-то, обращаясь к остальным.

Понял ли он его?

Конечно же, нет! Серов говорил на общем, но в его комлинге есть переводчик, ему нужно включить прибор! Серов потянулся к карману и замер, так как в руке индейца (кем же иным был этот дикарь?) блеснул топорик.

– Эй, эй, полегче!

Федор увернулся от первого выпада.

– Давай, ну! – закричал он. – Трус! Слезь с коня!

Ему было все равно на каком языке он кричит. Если бы они схватились в рукопашную, несмотря на свои сорок с хвостиком лет, он бы показал этим раскрашенным уродам… Вон даже капитану не удалось его скрутить, а ведь офицерский состав в Звездной Академии муштруют так, что никому мало не покажется.

Еще один индеец сделал выпад, и лезвие свистнуло почти у самого уха Серова.

Федор уклонился, только лишь для того, чтобы напороться на третий удар. Итог – глубокий порез на плече.

До него стало доходить, что все это – тренировка с живой мишенью.

Забава нравилась молодым воинам. Они скакали и скакали по кругу, пытаясь достать томагавками крутящегося в центре человека.

Он кинул камень, который держал в руке, попал в спину одного из индейцев, да так, что, тот с воплем упал с коня. Однако остальные окружили его.

Разговаривать Серов уже не пытался.

Он приседал, падал, вскакивал, уворачивался от нацеленных в него лезвий. Но, как бы искусно он это ни проделывал, общую схватку он проигрывал. Пыль, поднятая копытами коней, забивала ему глаза и легкие.

Внезапно все кончилось. Круг расширился.

Федор встал на ноги, пытаясь игнорировать боль от многочисленных порезов.

Молодой воин на черном коне что-то сказал ему.

Знать бы еще что.

Но в тоне чувствовалось уважение.

«Ага, – подумал Серов. – Вот так! Не надо убивать того, кто может научить…»

Воин поднял руку, призывая остальных к молчанию. Потом что-то еще сказал Федору Серову. Голос индейца был низким.

– Я тоже очень рад, – ответил Серов невпопад.

Индеец снял со спины лук и наложил стрелу.

– Я здесь не один! – Серов оглянулся в ту сторону, где оставил капитана. Если бы тот прибежал со станнером в руках и перестрелял этих грязных дикарей…

Но станнера у Шахова нет, да и сам он наверняка все также лежит в высокой траве, бессильно раскинув руки.

Серов почувствовал удар в грудь, опустил голову и увидел, что у него из тела торчит древко, подрагивая оперением в такт биения его сердца.

Индеец спешился, подошел ближе, схватил Федора за подбородок, запрокидывая ему голову.

– Что… – прохрипел Серов. Боль раздирала грудь, наполняя смертным ужасом.

Глаза дикаря сузились, когда рука индейца коснулась стрелы.

Серову показалось, что в его душу заглядывает что-то чужое, злобное и… знакомое?

Существо, которое любило убивать и причинять боль. Нет! Это не он, не он, это…

Наконечник стрелы, там, в глубине его тела, разорвал аорту. Глаза Серова закатились, и он уже не почувствовал, как стальное лезвие принялось чертить полосу у него на лбу, вести порез ниже, за ухо.

И тем более он не услышал, как прерию огласил победный клич команча, вздернувшего руку со свежесодранным скальпом врага.

Тамати Янг вел шаттл вниз, к храму времени, и кожей ощущал напряжение позади себя.

Это он должен идти туда, в неизвестность, он и только он, как взрослый, опытный человек, но его внешность, типичного представителя маори, делала это невозможным.

Янг надеялся, что Аллан Росс это понимает.

Доктор – высокий блондин со светлыми глазами, типичный европеоид, по их расчетам, не должен был вызвать никаких вопросов самим фактом своего существования. Николь с ее пышной гривой темных волос, миндалевидным разрезом глаз отлично могла сойти за представительницу латинских народов – испанку, итальянку. Светлые волосы и зеленые глаза Лионор Гора тоже не должны были доставить проблем. Тем более, что эрлианец согласился немного укоротить длину волос, однако от своей привычной прически в виде хвоста не отказался.

Отправить начальника службы безопасности? Если бы Джонатан Бигс знал Серова или мог предсказывать его поступки, то они не оказались бы в этой ситуации. Кроме того Бигс – чернокожий, а это привлечение ненужного внимания к группе и лишние проблемы, да, Янг был уверен, что от Николь пользы в походе будет больше. По крайней мере она знает капитана. И рвется туда, в отличие от Бигса или Кузнецова.

Что касается него, Янга, то если десантная группа потерпит неудачу, кто-то должен будет решить, что делать дальше ста двадцати членам экипажа. И это уже его обязанность. Он не имеет права бросить команду. Тут Янг поджал губы.

Как это сделал капитан.

Он решил, что обдумает это позже, когда все кончится. Тем более в этом есть и его доля вины – он не возразил против участия капитана в высадке, в отличие от того же доктора. Почему? Дело представлялось пустяковым? Да, так и есть. Никогда не знаешь, как все обернется! Что ж, зато сейчас он выбрал тех, кто может решить задачу, хотя группа и не безупречна.

Шаттл опустился совсем рядом со входом в храм, включились внешние динамики и все услышали, как на все лады завывает ветер.

Аллан Росс сжал кулаки.

Через несколько минут он может оказаться в неведомой дали, среди прерии, заполненной кровожадными дикарями, разыскивая пропавших неизвестно где людей, вычисляя, что кем-то было сделано… или не сделано. И другого варианта нет, действительно, только у него есть шанс найти Шахова, его друга, ставшего капитаном «Снежного барса» каких-то жалких три месяца назад.

Мысли скакали, в руках разливалась слабость. Страх?

Осознание неизбежности.

Он взглянул на своих попутчиков, нет, хронопутешественников.

Николь в длинном платье выглядела очень эффектно, Лионор Гор был одет попроще – штаны, свободная рубашка в клетку и жилет. На плече у юноши висела сумка со сканером и паддом эрлианского производства, взгляд спокойный, даже предвкушающий. Лицо Николь было бледным. «Тоже боится», – решил Аллан и ему как-то сразу полегчало.

Тамати Янг обернулся к ним.

– Ну, что, готовы?

Доктор одернул свою куртку, нет сюртук, так эта верхняя одежда называлась, встряхнул саквояж с медицинскими инструментами и лекарствами.

– Да, командир! – за всех ответил Лионор Гор.

Россу захотелось спросить эрлианца, а он точно знает, что они вернутся? Аллан слышал объяснение, насчет того, что если они исправят временную линию, то пространственно-временной континуум в тот же миг сам вытолкнет их обратно, как чужеродное вкрапление. Но это теория, не подкрепленная практикой. И ему захотелось, чтобы в глазах юноши появилась та же самая растерянность и страх, что владели им и Николь. Доктору стало стыдно за это мимолетное чувство.

Они выбрались из шаттла и пошли вниз, в подземную часть храма.

Янг оставил сторожить шаттл одного из безопасников, велев держаться настороже.

Росс сжал руку Николь.

– Ты как, девочка? Не передумала?

Она взглянула на него, губы ее дрогнули, но она ответила:

– Я в порядке.

Хотел бы он сказать такое о себе.

– Что вы планируете делать, если у нас ничего не выйдет? – спросил Росс у Тамати Янга. – И сколько времени у нас есть?

Они уже стояли в подземелье храма времени рядом со стелами. Лионор Гор работал с одной из них. Работал увлеченно и уверенно, он явно бывал здесь не один раз.

– Три месяца, – ответил Янг. – Мы думаем, что это оптимальный срок. Все это время мы будем здесь на орбите. Ждать.

– Когда заговорит Земля?

– Да. Ждать и надеяться. Изучать обстановку.

– А если мы не вернемся?

– Ну, – Янг развел руками, если что пойдет не так, то думаю, наш инженер прав – Девон VII отличный выбор. Будем жить там. Мы оставим здесь информацию о наших планах. Если вы… когда вы вернетесь, то будете знать, где мы. И подадите сигнал. Ничего другого придумать не могу.

Девушка с нашивками медслужбы на форме сунулась было со сканером к Россу, намереваясь еще раз снять параметры организма, но тот отрицательно покачал головой.

– Не надо, Лин.

– Да, нас же уже проверили, – улыбнулась Николь. – Все будет в порядке.

Стела, с которой работал эрлианец, осветилась и воздух завибрировал от нарастающего звука.

– Нам нужно всем вместе встать на платформу, а потом одновременно пройти сквозь стелу, – сказал Лионор Гор, делая приглашающий жест.

Юношу переполнял восторг, да чего там, – эйфория! Если он и испытывал страх, то только страх того, что все сорвется, что земляне передумают, что опять начнут нудить про свою ответственность за инопланетного гостя, что не вправе подвергать такому риску почти ребенка. Чудаки! Если бы он не хотел риска – сидел бы на Эрлиане, что, собственно, в конце - концов он и будет делать, не вечно же в его кровь будет поступать нортон, гормон, действующий на эрлианцев сродни адреналину на землян, да наплевать на гормоны – главное, чтобы никто не помешал им еще несколько секунд! В груди замерло – да или нет? С них станется передумать в самый последний момент! Да! Все-таки – да! Ему протягивает руку Николь Ламбер, касается чем-то округлым, с другой стороны его обнимает Росс…

Доктор ощутил жар кожи Николь, прижавшейся к нему спиной, мягкие пальцы Лионор Гора, взявшего его руку в свою.

– Сделаем, что сможем, – сказал Росс, глядя на Янга.

Вид у того был несчастный.

– Удачи вам! – сказал он хрипло.

Рука Лионор Гора потянула Росса за собой, он услышал, как вскрикнула девушка, потом черный водоворот, втянул их в невообразимое нечто, чавкнув напоследок.

Глава 7. Оливия Стоун

– Знаешь, Лив, слишком много ты о себе думаешь, – сказала миссис О`Коннер, женщина лет тридцати, с сильными загорелыми руками. Эти самые руки она уперла в бока, вдохнула в грудь побольше воздуха и затараторила:

– Ты не обижайся, милая моя, я же тебе добра желаю, ты посмотри каковы парни эти Ривзы – и ученые, и дело есть свое, ты бы выбрала кого-нибудь, может быть это не мое дело, но больно смотреть на вас, а Джек? Ему нужен отец!

– Это будет не отец, миссис О`Коннер, а отчим. И Джек не особо ладит ни со старшим, ни с младшим, – сказала молодая зеленоглазая женщина с рыженькими кудрявыми волосами. Лицо ее было чуть тронуто загаром и казалось нежным, но в то же время в линии подбородка проскальзывало если не твердость, то упрямство.

Женщины стояли не берегу небольшой реки и не торопясь раздевались, собираясь искупаться. Солнце клонилось к закату, было очень жарко.

– Ой, глядите-ка… слишком ты разбаловала мальца, скажу я тебе, Оливия Стоун… – пробормотала старшая женщина. – И потом, что ж у тебя один сын то… вон у меня трое деток, и Джон не против еще двух или даже трех, мы сына хотим, а ты наверняка дочку хочешь, а?

– Ах, миссис О`Коннер, ну что вы такое говорите, – молодая женщина немного смутилась и пожала плечами. Она распустила завязочки у юбки, опустила ее вниз, перешагнула через полотно, оставшись в батистовых панталончиках и белой нижней рубашке. Ее кофта уже лежала на песке, аккуратно сложенная.

– Какая ты ладная, Лив, – сказала О`Коннер, эх, и у меня была талия, но трое деток это конечно… зато есть, – женщина провела ладонью по пышной груди – за что мистер О`Коннер может подержаться, – она хихикнула, совсем как школьница из пансиона, потом заметила, что ее товарка держится скованно.

Оливии не хотелось мочить панталоны и рубашку, но как купаться вообще без всего в присутствии Эдны О`Коннер, которая вот так скользит по ней взглядом?

Молодая женщина хотела сходить одна на купание, но миссис О`Коннер взялась составить ей компанию. Оливия считала, что Эдна О`Коннер немного навязчива и бесцеремонна, хотя знала, что сердце у Эдны доброе. Там хватало места и трем ее дочкам и мистеру Джону О`Коннеру и вот теперь после этого путешествия Оливии с ее сыном Джеком.

– Ладно, иди первая, – сказала Эдна и потянулась. – Хотя мы далеко отошли, наверное, даже дальше чем нужно. Можно не бояться, что кто-нибудь тут нас увидит и вещи стащит.

– Ваши малышки ни за что не хотели вас отпускать, надо было их взять с собой.

– Вот еще! Что ты такое говоришь, Лив! Да эти бандитки не дали бы нам спокойно помыться, а мыть их – то еще развлечение, скажу я тебе… Вот доедем до Сан-Стефано там-то я уж их отполощу в горячей лохани, можете быть уверены.

Оливия попробовала воду пальчиками ног. Вода была теплая, течение слабое, речка не глубокая. Идеальное место для купания.

– Да ты меня стесняешься? – вдруг сказала Эдна О`Коннер. – Милая моя, нет ничего неприличного в том, чтобы вот так сполоснуться.

Она скинула с себя не только юбку, но и нижнее белье и быстро забежала в речку по пояс.

– Боже мой, как хорошо!

Два дня их маленький (всего три фургона) караван ехал по жаркой прерии из Грейтауна, где они закупили вещи на продажу на местных складах. У О`Коннеров и отца Оливии Дональда Коули были магазины в форте Сан-Стефано. Вот и приходилось, раз в два-три месяца совершать переходы за товаром. Путешествие не слишком трудное, обычно мужчины ездили одни, но в этот раз хотелось купить побольше тканей и посуды, ведь переселенцы все прибывали и прибывали в Сан-Стефано и такие вещи пользовались спросом. Кроме того, ребятишкам путешествие на пользу. Вот Дональд Коули и взял с собой дочь и внука, а мистер О`Коннер все свое семейство.

Сегодня они будут ночевать в прерии, а вот завтра, если встанут пораньше, то успеют вернуться домой.

Эдна плескалась в реке, окунаясь с головой.

Оливия последовала примеру Эдны О`Коннер, разделась догола, хотя ей и было немного неуютно. Но, черт побери, как же было приятно окунуться в теплую воду.

Они наслаждались купанием, смывали с себя пыль, духоту и усталость целого дня, болтали о всякой ерунде, о том, о чем Оливия бы и не подумала говорить с кем-нибудь, например о том моет ли она голову мылом и как она сделала так, что Джек с интересом читает книжки.

– Моих вон в жизни не заставишь посидеть над книжками, ну Бет и Венди малы еще, ладно, но Сьюзи то я хотела научить грамоте, никогда не знаешь, что пригодится…

Внезапно Эдна нахмурилась и застыла, словно к чему-то прислушивалась.

– Что такое? – шепотом спросила Оливия.

– Не знаю… мне показалось..

Теперь и Оливия услышала странный крик «ра-ра-ра-ра!», гортанный, пугающий. И какой-то шум, приглушенный расстоянием, а затем вопли ужаса и боли.

Они выскочили из воды, лихорадочно натянули на себя одежду, переглянулись еще раз – растерянно, испуганно.

– Бежим? – спросила миссис О`Коннер.

Оливия кивнула.

Эдна подхватила свою юбку, и как была, босиком кинулась вверх по течению.

Оливия посмотрела на свои ботинки, нет, надо обуться. Иначе можно повредить ноги, не следует бегать вот так, без обуви. Чулки путались и перекручивались, шнурки то мешали просунуть ноги в ботинки, то не желали завязываться. Все это заняло минут пять, но казалось, что прошла вечность с того момента, как Эдна О`Коннер смотрела на нее, спрашивая бегут они на крики или нет.

Оливия припустила вслед.

Они специально ушли далеко, хотелось тишины, отдохнуть от вечной сутолоки торгового каравана, от постоянного: «Мам, мам, а можно я… залезу на лошадь, слезу с лошади, пописаю (заберусь в фургон, почитаю, спрошу у дедушки, поем, пройду пешком, порисую, попью, искупаюсь)» и так далее до бесконечности. Она любила своего сына, шестилетнего Джека Стоуна, но как же он иногда донимал ее разговорами!

Оливия запнулась о корягу и растянулась на песке.

«Вот же, черт! – подумала она и села на колени. – Как глупо получится, если они сейчас прибегут, а в лагере все в порядке».

Нет. Не получится.

В лагере все в порядке не было. Она знала это еще до того, как в небо поднялся столб дыма. Знала, но не хотела верить в это.

«Джек с отцом», – сказала она себе.

Потом она услышала крик Эдны О`Коннер. Надрывный, бесконечный, взлетевший до небес и резко оборвавшийся. И другие голоса, детские, они кричали, умоляли, просили.

– Пожалуйста, пожалуйста, – кажется это старшая дочка О`Коннер Сьюзи.

Мужских голосов слышно не было.

И выстрелов тоже.

У Джона О`Коннера была надежная винтовка братьев Хокен и обращаться он с ней умел, Оливия это отлично знала, но вот было ли у него время ее достать, зарядить и выстрелить?

Оливия встала на ноги и пошла вперед, но теперь держалась предельно осторожно, пригибаясь на открытых местах.

Снова прокричали «ра-ра-ра-ра!» и она испуганно присела, потом заползла в широкую полосу прибрежных кустов.

«Что же делать? Что делать? Здесь ее не найдут, или найдут? Но вдруг, там, в лагере нужна ее помощь? Какая помощь? У нее нет даже палки! Если напали индейцы, то, что она может сейчас сделать? Поубивать их всех? Молить о пощаде? Спасти сына? Отца? Как? Все что она может – переждать нападение, а потом, когда индейцы уберутся прочь, а они всегда так и делают, дойти до лагеря и посмотреть, что можно сделать…»

Она сидела в кустах, не обращая внимания на колючие ветки, царапавшие кожу, насекомых – то щекочущих, то жалящих ее за открытые места. Девушка боялась дохнуть, казалось что вот сейчас мускулистая рука схватит ее за шиворот, взденет вверх, перекинет через седло и…

Она сидела и тихонько шептала: «Господь, сохрани моего сына, благослови его, спаси и помилуй, обрати господь лицо на сына моего и дай ему мир, спаси, спаси, спаси…»

Внезапно девушка осознала, что никаких звуков больше нет. Совершенно. Тех, страшных звуков. Пропела цикада, засвистела птица. Журчала вода на перекате. Все также в воздухе клубился столб дыма.

Обмирая от страха, Оливия выбралась из кустов и подошла к воде.

Постояла, собираясь с силами, и пошла вперед.

Ей хотелось побежать, позвать отца и сына, даже Эдне О`Коннер она была бы рада, как сестре. Чем ближе она подходила, тем страшней делалось. Что она увидит там, где их караван остановился? Неужели это команчи? В Грейтауне говорили, что они вышли на тропу войны, но дорога была недлинной, наезженной, и индейцы всегда пошаливали в окрестностях, все это знали, но это была привычная опаска, не более того. Отец и О`Коннер приготовили чем откупиться, если вдруг повстречают дикарей.

Не в этот раз.

Джона О`Коннера она увидела первым. Он лежал у колеса своего фургона, вокруг головы растекалось алое. Оливия подошла, пощупала пульс. Ее замутило, когда она увидела во что превращена голова мужчины. Скальп был небрежно содран, а лицо… можно только молиться о том, что он умер до того, как с него сорвали волосы.

Двое его работников разделили судьбу хозяина. Один из фургонов О`Коннеров горел, точнее не сам фургон, а его полотняная крыша, хотя огонь уже начал лизать жерди, поддерживающие полог.

«Зачем они делают это? Зачем?» – подумала Оливия. Что она вообще знает о команчах? Сразу вспомнились рассказы о каннибализме, пытках – те самые рассказы, которые колонисты передавали друг другу шепотом, убедившись, что рядом нет детских ушей. Но такие уши всегда находились…

– Отец! – позвала Оливия вполголоса, а потом погромче: – Джек!

В их фургоне словно смерч прошел – товары, закупленные в Грейтауне были скинуты на пол, что-то разбито, что-то вышвырнуто вон, большая часть и вовсе пропала, мешка с подарками не было.

Чувствуя, что в ней все заледенело, Оливия выбралась из фургона. С другой стороны своей повозки она нашла Эдну О`Коннер. Тоже без скальпа, с обломком стрелы в груди. Юбка задралась, неприлично обнажая колени и босые ноги.

Оливия поправила ее одежду, неправильно было оставить ее вот так.

Лошадей О`Коннеров нет, постромки обрезаны, а ведь у них были две неплохие лошади, зато на их старую Фиалку не позарились – та стояла, помахивая хвостом, в оглоблях фургона, только всхрапывала иногда то ли испуганно, то ли настороженно, косясь глазом на огонь. О`Коннер вез в основном ткани и они почти все украдены.

– Джек! – вдруг закричала она в полный голос. – Где ты? Джек!

Господи, господи, господи, как она могла думать о том, что ей надоело отвечать на его вопросы? Неужели индейцы забрали его с собой, так же как и малышей О`Коннер? Иначе где они? И что же делать?

Мысли метались в голове, и она сама металась, между фургонами, крича и всхлипывая.

Истерика утихла только через несколько минут.

Она взяла жестяное ведро, валявшееся на земле, и пошла к реке. «Надо залить огонь», – решила Оливия. Хотя кому надо? Пришло осознание того, что она могла бы тоже лежать на земле, как Эдна, с оторванными волосами, со стрелой в груди, с юбкой, задранной до колен. Да пусть оно все сгорит! Но она все же зачерпнула воду, повернулась и почувствовала, как земля уходит из под ног. Ведро полетело обратно в реку – она увидела тело отца.

– Папа, папочка! – по детски запричитала она, кидаясь к лежавшему без движения седому мужчине.

В спине Эдварда Коули торчало две стрелы, скальп содран. Она перевернула его на бок, в безумной надежде что он жив, и долго держала за руку, пытаясь нащупать пульс, которого, конечно, не было, не чувствуя, как слезы текут по щекам.

Что же делать?

Ехать обратно в Грейтаун? Это два дня! До Сан-Стефано тоже почти два, она тут одна в этой прерии… а тела? Она не сможет похоронить, нет… только не это.

Она сидела около отца, закрыв лицо руками, раскачиваясь взад и вперед, горестно плача, потом повалилась лицом на него, прижимаясь к телу, понимая, что больше никогда, никогда его теплая, чуть шершавая ладонь не коснется ее головы, никогда и никого она не назовет отцом.

А потом на ее плечо опустилась рука.

Маленькая ладошка.

Оливия заорала от ужаса и неожиданности, вскочила на ноги, точнее просто взвилась.

Напротив нее стоял мальчик, ее Джек, темноволосый, синеглазый, весь в песке и глине.

Он спрятался, спрятался! Сумел, нашел местечко или дед нашел и успел, наверняка в той пещерке, которую он ей показывал до того, как она и Эдна пошли искупаться. Господи, спасибо тебе господи, ты спас сына и меня! Слова молитвы полились из ее сердца, истовой, полной благодарности молитвы.

Она прижала мальчика к себе, принялась лихорадочно его целовать, отряхивать, взяла на руки, поднесла к реке и принялась умывать, совсем как малыша.

Ее сын, ее драгоценность, частичка и память о горячо любимом муже Кларансе Стоуне, чью жизнь забрала три года назад жесткая простуда, он жив!

– Джек, Джек, милый мой, мальчик, господи, что тут случилось? Почему… почему ты молчишь, Джек?

Он смотрел на нее каким-то странным потусторонним взглядом, таким словно видел что-то свое, наверное, да он видел, как убивали взрослых, видел…

– Джек, с тобой все в порядке? Как ты?

– Пить… пожалуйста, пить…

Алексей открыл глаза. Ему казалось, что он уже вечность просит кого-то дать ему воды, но в темных видениях источник влаги постоянно исчезал, не давался в руки, он был один, и если он хочет пить, и вообще жить, то нужно собрать все силы, что остались, и самому добраться до…

Он перекатился на бок, охнул от боли, потом сел.

Что случилось?

Где он?

Пить хотелось уже зверски.

Он коснулся рукой сухих губ. Костяшки пальцев сбиты, он чувствовал, как ноют пропущенные удары.

С кем он подрался?

Он потряс головой, безуспешно пытаясь вспомнить хоть что-нибудь…

Ему снова двадцать, а веселая вечеринка кадетов Звездной Академии превратилась в откровенную попойку, закончившейся еще и дракой?

Ответом была головная боль.

Пальцы нащупали на затылке спекшуюся кровь и здоровенную ссадину, кроме того, болела не только голова.

На левом боку обнаружился глубокий порез, которому не помешала бы пара-другая швов, но кровь давно перестала идти, и ткань майки уже присохла к ране.

Где он?

Шахов сидел в зарослях высокой травы, солнце клонилось к закату, воздух вокруг был горячий и пыльный.

Надо вставать. Много тут не высидишь.

И бок бы перевязать нормально.

Вода, вот что ему нужно!

Ведро холодной воды. Хорошо, он согласен на стакан. Нет, два стакана. И, ладно, можно теплой. И даже не слишком чистой.

Любой воды!

Алексей встал на ноги с опаской. Надо было понять, может ли он ходить? Похоже, что он попал в какую-то заварушку, подрался и проиграл, порезался об нож и получил хороший удар по голове. И где он? Что это за место? Что за планета? Что он вообще помнит?

Помнил он много.

То, что его зовут Алексей Шахов, что он капитан космического корабля «Снежный барс», что они были на орбите Мирты II и собирались отправиться в дальний поиск, что получили приказ найти целато…

Его повело немного в сторону, но на ногах Алексей устоял.

Где он?

Это же не Мирта!

Солнце Мирты намного ярче, причем с голубым отливом, растения на планете по большей части имеют красный цвет, а не зеленый.

Это совершенно невозможно, но место очень походило на Землю.

Воздух, солнце, зелень.

Алексей растер в пальцах пушистый венчик.

Молодой капитан рассматривал местность во все глаза.

Вон там, внизу, где растут деревья и виднеются скалы, есть вода!

Алексей решительно пошел вниз, к деревьям, повторяя путь Федора Серова.

Стая птиц вспорхнула, потревоженная его шагами.

Шахов пошел быстрее, движения начали отдаваться в голове болезненными ударами, но вскоре он упал на колени, зарыл руки во влажный песок, потом вообще растянулся на берегу и уронил лицо в холодную реку.

Это было прекрасней, чем ведро воды. Почти экстаз!

Он пил, глотал снова и снова, макал в поток голову, взбаламучивая песок.

Потом откатился в сторону и замер, закрыв глаза. Лицо горело.

Сколько же он пролежал на солнце без памяти? Надо найти какое-нибудь укрытие… судя по солнцу уже часа четыре, а то и пять, если это Земля, день идет к вечеру, а потом ночь. А ночь… это такое время суток…. мысли лениво проплывали в голове, он уговаривал себя – вот еще досчитаю до пяти, нет, до десяти, и встану. Вот так, еще десять вдохов, семь, пять…

– Эй, ты!

Шахов открыл глаза. Напившись воды, он задремал на берегу, самым непозволительным образом. И кто-то тычет в него железной палкой… и спрашивает…

Вот же хрень!

Это не палка, это дуло какой-то длинноствольной дряни, и, причем, если принять во внимание диаметр дула, калибр пули был не шуточный, и держит ее…

Шахов поднял голову.

Держала ружье рыженькая девушка с решительными глазами.

– Ты кто? Что ты тут делаешь? – вновь спросила она.

Пока тебя спрашивают – убивать не будут. Все зависит от ответа. Шахов, опираясь на руки, попытался приподняться.

– Не стреляйте, – сказал он, – я ничего вам не сделал.

– Кто ты?

– Меня зовут Алексей. Алексей Шахов, – ответил он, садясь на песке и разводя руки в стороны.

– Что ты здесь делаешь?

– Я здесь спал, – ответил Алексей честно. – Задремал на солнышке.

– Врешь! – крикнула девушка. – Никто не будет здесь спать, когда команчи вышли на тропу войны!

– Команчи… что? – Алексей сдвинул брови. Он вообще проснулся или все еще спит?

Девушка отступила на шаг, но оружие в сторону от его груди не отвела.

– Откуда ты? Что ты здесь делаешь?

– Да ничего я здесь не делаю. Я капитан… – он запнулся… – э-э-э… корабля…

– Опять врешь!

– Да нет же… ну да, многие говорят, что я не сильно похож… ну, так получилось. Слушай, убери эту штуку, я ничего тебе не сделаю. Я правда капитан корабля, но как я здесь очутился – я не помню. Кто-то ударил меня по голове, – он наклонил голову, – вот, можешь сама посмотреть.

Незнакомка наклонилась, чтобы проверить его слова, и Алексей перехватил рукой дуло ружья, задирая его вверх. Но он не пытался вырвать оружие из ее рук, он и стрелять-то из него не умел.

Девушка уцепилась за ружье обеими руками и с силой дернула его на себя.

Следом кто-то прыгнул на Шахова сверху, маленькие кулачки заколотили по плечам, груди.

Алексей не выпустил оружие, но лицо его исказилось от боли – рана в боку дала о себе знать.

– Джек! – крикнула девушка ребенку. – Прекрати! А ты отдай винтовку, – сказала она Шахову. – Я не буду стрелять. Отпусти.

Шахов разжал пальцы и схватился за бок.

– Что с тобой?

– Пырнули ножом, – буркнул он.

Девушка взяла мальчика за руку и попыталась направить его себе за спину, но мелкий вырвался и остался стоять, глядя на Шахова исподлобья пронзительными синими глазами. На вид пацану было лет пять, вряд ли старше.

Алексей вдохнул пару раз, пытаясь отогнать муть, застилавшую сознание.

– Слушай… – сказал он. – Что это за место? Земля?

– Какая земля?

– Ну планета… какая планета? Это Земля?

– Планета? – переспросила девушка. – А… ну да, планета, такой шар с морями и сушей, что висит в пустоте.

– Земля? – еще раз спросил Шахов. – Это Земля? Нет… нет, это не может быть Земля, мы же были… были…

– Э, да у тебя жар, – сказала девушка. – Ты болен? Это заразно? – она оглянулась в тревоге и шагнула от него назад. – Джек! Отойди, я сказала!

– Нет! Не бойтесь! Это не опасно, – Алексей уже припомнил кое-что, – это не инфекция, я… мне кажется, я на солнце перегрелся, – сказал Шахов. – Тепловой удар, понимаешь? Меня вырубило и я долго пролежал на солнце, вот добрел до воды и выпил чуть не половину речки. И я не помню, как здесь очутился.

– Вырубило? – переспросила девушка. – В смысле ты с кем-то подрался?

– Да не помню я! – сердито сказал Алексей.

И тут же замолчал, поняв, что они говорят на староанглийском.

Она спросила его и автоматически запустилась программа перевода в его подкожном комлинге, подсказывающая нужные слова. Небольшая практика – и синхронизация происходила автоматически. Но это старый язык, ну надо же!

– Как тебя зовут?

– Оливия Стоун.

– Рад познакомиться, Оливия Стоун. Можно я еще спрошу? Какой сейчас год?

– Тысяча восемьсот тридцатый, мистер Шахов. Крепко же вас угостили по голове, если вы не помните ни кто вы, ни откуда, ни какой год, если вы часом не привираете.

– А тебя как зовут? – спросил Шахов мальчика.

Тот не ответил и отступил за спину девушки.

На лице Оливии отразилось беспокойство, она как будто хотела что-то сказать ребенку, но, передумав, обернулась к Алексею.

– Что ты тут делаешь? – спросил Шахов. – Почему одна? Ты же говоришь, что эти, как их… вышли на войну.

– Команчи, – сказала она. – Да… на тропу войны.

Она посмотрела на солнце.

– Фиалке нужно отдохнуть немного. И это самое хорошее место, тут низина, – пояснила она. – Джек! Разожги костер, перекусим.

Оливия отошла в сторону, но оружие из рук не выпустила, а Шахов наконец-то смог оглядеться.

В реке стояла крытая повозка-фургон. Колеса ее до середины прикрывала вода. Впереди фургона мотала головой лошадка, не особенно сильная на вид. Это и есть Фиалка?

Алексей встал, стараясь держаться ровно, подошел к фургону. Деревянные колеса, полотняная ткань. Что внутри – не видно, так как вход прикрывала дополнительная полотняная занавеска, зашнурованная веревкой по центру. Придерживаясь за края фургона, он подошел к лошади, та, почуяв чужака, вскинула голову. Шахов ухватился за лошадиную гриву, улыбнулся. На Земле в его времени никто не пахал на лошадях, не использовал животных, как тягловую силу. Но лошади там были, можно было кататься на них, если есть чем заплатить за такое развлечение. Острый конский запах, тепло лошадиной кожи под руками, сильные перекатывающие мышцы животного – это как-то успокаивало, давало ощущение реальности.

Оливия, убедившись, что странный парень не собирается навредить Фиалке, а напротив, что-то шепчет ей в уши и поглаживает шею, занялась костром.

Через пару минут закипел медный чайник.

– Эй, как тебя там, Алекс! Иди сюда.

Она протянула Алексею кусок хлеба, на котором лежала полоска мяса. На вкус она оказалась сухой и соленой.

– Я Алексей, – представился еще раз капитан «Снежного барса». – Я русский. Алексей Иванович Шахов.

– Длинное имя, – сказала девушка. – Русский, значит. У вас форт есть, я знаю, но это далеко отсюда.

Алексей смотрел на нее, но ничего не отвечал, так как не знал, что сказать. Ни о каком форте далеком или близком он и слыхом не слыхивал.

– Форт Росс, – сказала Оливия. – Ты оттуда? Или туда идешь? Или ты ничего не помнишь?

Шахов помотал головой. Росс – это его друг. Врач. Аллан Росс. Но никакой не форт или что-то там еще.

Он пожал плечами неопределенно, понимай, мол, как хочешь и протянул руку за вторым куском хлеба. Есть особо не хотелось, но пока он жует, можно не отвечать на неудобные вопросы. К хлебу и мясу прилагался стакан горячей воды с плавающими в нем чаинками.

От горячего питья Шахову стало немного лучше, голова заработала яснее, но слабость никуда не делась, и руки тряслись, как с глубокого похмелья.

Алексей бросал украдкой взгляды на девушку. Вид у нее был уставший, веки припухшие, словно она недавно плакала, а еще иногда она озиралась вокруг настороженно, или даже затравлено. Однако глаза у нее были красивые – живые, зеленые, правильные черты лица, свежая кожа, тронутая загаром, веснушки.

На Оливии была светлая закрытая блузка с длинными рукавами и множеством пуговок, юбка темно-синего цвета доходила почти до земли. На ногах ботинки со шнуровкой. Подол юбки был немного обтрепан и запылен. «Еще бы, – подумал Алексей. – Лошаденка не из сильных, хозяйке приходится большую часть пути идти рядом с фургоном, а не ехать в нем». Волосы у девушки были заколоты вверх, но множество рыжих прядок выбилось из прически, она периодически отводила от лица непослушные локоны или сдувала их.

Девушка и мальчик жевали свои порции сосредоточенно, будто выполняли важную работу. А может быть, и вероятнее всего, они были голодны.

– Вкусно, – сказал Алексей. – Спасибо.

Она взглянула на него и сказала:

– На здоровье.

Девушка заметила, что Шахов рассматривает ее, и на лице Оливии отразилось беспокойство.

Алексей улыбнулся. Она и впрямь была симпатичная, даже более того.

Но каким образом он тут оказался? Если это прошлое Земли и если он не спит…

– О чем задумался? – спросила Оливия.

– Э… так, ни о чем.

– Откуда ты знаешь про планеты? А… да, если ты капитан, то тогда…

– Что? Ты о чем?

– Обычно парни не особо утруждают себя подобными знаниями, – сказала она. – Там, откуда я родом, такие вещи мало кому интересны.

– Ну, я много еще чего знаю, – сказал Алексей. – Про планеты и все такое. Вот стемнеет, и я тебе назову все созвездия, что есть на небе.

Ага, и заодно узнаю – Земля это или нет…

– А ты любишь слушать про планеты? – спросил Алексей мальчика.

Тот насупился и принялся ворошить дрова в костре.

– Неразговорчивый у тебя братишка, – сказал Алексей.

– Это мой сын, – ответила Оливия. – Он… – она посмотрела на ребенка, коснулась рукой его головы, заросшей густыми темными волосами, поправила воротничок когда-то белой рубашки, потом взглянула Шахову в глаза, раздумывая, стоит ли говорить что-то еще, решила, что стоит, и продолжила:

– Недавно… случилось кое-что. Он видел то, что не должен был видеть… – ее лицо помрачнело. – Мы чудом остались живы, и Джек, он перестал говорить. Я не знаю что с ним теперь делать. Подождать? Найти доктора, но где? Вильям, это мой брат, он немного понимает в медицине, но, боюсь, тут что-то другое… Что? Ты так смотришь, будто знаешь что-то… Ты видел такое?

– Нет, – ответил Алексей. – Не видел…

Мальчик взглянул ему в глаза, и Шахов сглотнул.

Алексей не знал, откуда взялось это знание, но он понял, что малыш видел смерть в своей первозданной жестокости.

– Сколько ему? Пять?

– Почти семь, – сказала Оливия.

«Надо же – удивился Алексей, – хотя, с другой стороны, координация движений хорошая, и глаза смышленые, славный малец…. Но сколько ж тогда ей было лет, когда она его родила? Шестнадцать? Пятнадцать? Ничего себе!»

– Может быть, ты расскажешь, что случилось, Оливия? – спросил Шахов.

Она упрямо мотнула головой.

– Может быть, – она встала. – Но не сегодня. Джек, туши костер, мы едем дальше. И так уже задержались.

Она взглянула на Шахова, сомнение мелькнуло на лице, но она сказала:

– Мы едем домой, в Сан-Стефано, к моему брату Вильяму. Если хочешь, давай с нами. Это недалеко, миль пять осталось, должны успеть до темноты.

«Тысяча восемьсот тридцатый год? Быть того не может!» – подумал Шахов, и кивнул, соглашаясь.

Глава 8. Хронопутешественники

Аллан Росс, Лионор Гор и Николь Ламбер материализовались на ровной каменистой площадке.

Позади них в ярко-синее небо вздымались скалы.

– Вот это да! – выдохнула Николь. – Меня будто вывернули наизнанку! А потом завернули обратно! Ничего хуже не испытывала!

Закончив делиться впечатлениями девушка огляделась вокруг и сказала:

– Пусто тут как-то. Людей нет.

Аллан Росс подошел к краю площадки. Спуститься вниз будет не трудно. Он обвел взглядом горизонт. Простор опьянял, а воздух, бог мой, что это был за воздух! Легкие развернулись, впитывая альвеолами каждую капельку кислорода, щедро в них струившегося.

– Селение на западе, – сказал Лионор Гор, сканируя местность. – Предлагаю дойти до населенного пункта узнать где мы и нет ли известий о двух странно одетых мужчинах.

– Ну что ж, если мы и впрямь где-то в прошлом… – пробормотал Росс, который все еще был не в силах осознать реальность.

– Не где-то в прошлом, доктор, а в июне 1830 года на Североамериканском континенте, – сказал Лионор Гор.

– А день?

– Пока не знаю точно.

– Понятно, время то, что нам нужно, более или менее, а место? Может быть, Алексей находится на другой половине континента? – спросил Росс.

– Такое может быть, – признал Лионор Гор, – но маловероятно. Логично предположить, что водоворот времени направил нас примерно в ту часть земного шара, куда до этого переместился капитан Шахов и Серов. Наша задача найти их…

– Но…

– Если у вас есть другие идеи, я слушаю.

Росс открыл было рот, чтобы высказать замечательную идею по перемещению отдельно взятого эрлианца к…

– Стойте! – воскликнула Николь. – У капитана Шахова же подкожный комлинг! – Она показала свою руку с тонким, только что заращенным шрамом, – такой же, как у нас всех! И если он здесь, то можно…

– Молодец, девочка, – похвалил ее Росс.

Лионор Гор улыбнулся.

– Николь Ламбер, – сказал он, – это первое, что я проверил. Сигнала нет. Это означает три вещи. Либо у капитана нет комлинга, либо прибор поврежден, либо… – он остановился, предоставляя возможность высказаться землянам.

– Либо он еще не прибыл сюда и все, что нам нужно – это ждать его вызов, – сказала Николь.

– Верно, – согласился эрлианец.

– Э… – как это нет? – спросил доктор.

– Если Серов одержал вверх, то он мог вырезать прибор из руки у Шахова. Это не сложно, – пояснил Лионор Гор.

Доктор сглотнул. Ему захотелось спросить Лионор Гора – верит ли он, что им удастся найти Алексея и исправить то, что случилось, но он понимал, что хочет услышать не правдивый ответ, а лишь то, что кто-то скажет – да, все будет хорошо. Но будет ли? Оставалось утешаться надеждой. Скрывая замешательство, доктор вновь принялся разглядывать расстилавшуюся перед ними равнину.

Порыв ветра оживил степь, трава заколыхалась, создавая иллюзию морских волн.

У него возникло ощущение, что он стоит на мостике корабля, идущего куда-то под всем парусами, хотя Росс никогда не стоял на мостике корабля, и уж точно не стоял на мостике парусника. Но воздух, как огромный безбрежный океан, колыхался вокруг него, овевал лицо теплыми потоками, заставлял стелиться траву внизу волнами изумрудного моря. Да, бескрайнего моря, а они были в его центре, одни, и только если высоко поднять голову, оторвать глаза от горизонта, то можно увидеть, что там, в бесконечной выси парит, выписывая плавные круги, птица. Ее темный силуэт был четко виден в небе, имеющим неправдоподобный синий оттенок.

Росс еще раз вдохнул полной грудью. Воздух был наполнен странными запахами – цветов, пыли, и даже воды. Совсем далеко, на границе видимости, где небо сливалось с землей, бушевала гроза.

Природа замерла при их появлении, выждала несколько томительных минут, а потом, приняв за своих, продолжила свою жизнь. Застрекотали кузнечики, «пиуу-пиуу»– запела неведомая птица.

– А это что, вон там? – спросила Николь, показывая рукой на северо-запад.

Росс напряг зрение. Удивительная чистота воздуха, планета еще не знает, что такое глобальное промышленное загрязнение, и пусть в XXIII веке главные экологические беды Земли и были решены, Росс повидал много иных миров, где природа была основательно загажена двуногими гуманоидами.

Аллан Росс прищурился, возвращаясь в реальность. Нет, его глаза были не настолько зоркими.

– Лионор Гор?

Сначала эрлианец просто смотрел, потом включил сканер. Росс заглянул в прибор через его плечо.

На экране были видны три повозки, с пустыми оглоблями. Одна них накрыта полотняным тентом. Ни людей, ни лошадей.

Лионор Гор приблизил изображение.

Повозки без тентов испытали на себе действие огня. Последнее, что различил Росс, прежде чем Лионор Гор выключил прибор – стрелу, вонзившуюся в деревянное колесо. Это подтверждало то, что со временем они не ошиблись.

– Надо идти туда, – сказал Росс. – Километров восемь, как я погляжу.

– Учитывая высоту горы, на которой мы стоим – шесть с половиной, – поправил его Лионор Гор. – Да, вы правы, нужно посмотреть что там. Возможно, кто-то жив? В любом случае это надолго нас не задержит.

Росс хмыкнул.

Больше про себя, конечно. Его немного забавляла манера Лионор Гора изображать из себя начальника их маленькой экспедиции. Впрочем, почему изображать? Юноша искренне считал себя самым главным.

Как это они могут не вернуться, если он Лионор Гор все рассчитал? Да вот так и не вернутся. Всадит тебе в спину стрелу какой-нибудь индеец и все, не доживешь до момента возвращения на свой прекрасный Эрлиан.

Вот дойдем, парень увидит раздувшиеся трупы и может тогда поймет, что все это не игра в парке развлечений, не историческая реконструкция и не контролируемый контакт с юной цивилизацией.

Росс не злился, ему скорее было жаль эрлианца.

Все, что Аллан знал о временах первых белых поселенцев, все, что успел прочитать – оптимизма не внушало. Людей гнала вперед нищета, ждал же их тяжкий труд, короткая жизнь, полная лишений и опасностей. И была лишь надежда на то, что если не они, то их дети будут сыты и свободны.

Но как же здесь жарко! Доктор снял с себя сюртук, закинул его на плечо, расстегнул воротник рубашки. Хорошо хоть подошва на их обуви из современных материалов, пружинит, смягчает столкновение с почвой, полной острых камней.

Они спустились вниз и зашагали на северо-запад. Через двадцать минут ветер донес до них запах гари, смешанный с запахом гниения. Лионор Гор остановился.

– Давайте я один схожу, – предложил Росс. – Посмотрю, есть ли живые.

Лионор Гор и Николь посмотрели друг на друга, затем покачали головами.

– Я в порядке, – сказала Николь, упрямо выдвинув вперед подбородок. – Думаю там не живые, а убитые. И я видела убитых.

– Я тоже иду, – сказал Лионор Гор. – Я понимаю, что вы хотите оградить нас от э… неприятного зрелища, спасибо, но я… должен.

Он сказал это так, словно спрашивал себя. Должен?

Доктор отвел глаза. Есть большая разница между убитым человеком и трупом, пролежавшим на солнце несколько дней.

Они пошли вместе, замедлив шаги, проверяя местность сканером, не желая нарваться на засаду.

При их приближении в воздух взлетела стая больших черных птиц,

Живых не было. Один фургон сгорел до колес, второй был разграблен.

Сундуки валялись вокруг с вываленным из них домашним скарбом и одеялами. Хозяева вещей лежали тут же – трое мужчин и одна женщина. У всех четырех были сняты скальпы, а в телах – стрелы.

Лошадей не было, оглобли торчали в небеса

– Николь, посмотрите, что там есть из одежды, – сказал Росс. Нам может пригодиться

– Я уже посмотрела, там только детские вещи.

– Индейцы обычно не убивали детей, а забирали их себе, – ответил доктор.

– Думаете, это сделали индейцы? – спросила Николь Росса.

Аллан выдернул стрелу из колеса.

– А вон еще один, – Николь взглянула в сторону реки. – Наверное, пытался убежать.

Росс подошел к мужчине. Все тоже самое – стрелы в теле, скальпа нет. Бедняга. В возрасте похоже был, ближе к шестидесяти.

– Ответ на поверхности… – сказал Росс печально. – Хотя я читал, что белые поселенцы грабили друг друга не с меньшим энтузиазмом. Так что вряд ли мы узнаем, что тут произошло.

– Но скальпы? – сказала Николь с жалостью оглядывая мертвые тела. – Значит это индейцы!

– Да, это аргумент, – сказал Лионор Гор, – но исследования говорят о том, что белые переселенцы занимались тем же самым.

– Но не своих же… – сказал Росс почти про себя, а потом повысил голос: – Одежду брать не будем, нам ее не отстирать, а входить в город и вонять как зомби – это провалить миссию.

– Согласен, – сказал Лионор Гор.

– Но все равно давайте посмотрим, что найдем еще, – мыло, например, какие-то вещи, чтобы продать, или может быть еда есть?

– Вы голодны? – спросил Лионор Гор. – У нас есть концентраты, минимум на неделю.

– Да, я понимаю, но раз уж мы здесь… вон там что лежит?

Доктор наклонился, заглядывая под фургон, потом встал на колени, и исхитрился добыть жестяное ведро.

– Ценный артефакт? – спросил Лионор Гор.

Доктор пожал плечами.

– Кто знает, вдруг пригодится.

Запах стоял жуткий, Николь чувствовала, что переоценила свои силы. Она нашла в фургоне женскую шляпку и пару свернутых одеял. Вытащила их наружу и отошла немного в сторону. Ее тошнило.

– Одеяла дело хорошее, – похвалил ее Росс.

Николь вертела в руках найденную шляпку. Ленты на ней были яркие, и сама она производила впечатление новой, не ношеной вещи. Одежда на убитой женщине была блеклой, как будто присыпанной пеплом, хотя кофта и юбка были украшена рюшами. И еще она почему-то была босая.

Девушка медленно положила шляпу на лицо погибшей.

Они шли на запад весь остаток дня, пока не стало темнеть. Лионор Гор сказал, что до города еще почти двадцать километров, поэтому на месте они будут только завтра.

Что ж, а пока предстояло провести ночь под звездами. Они нашли неплохое местечко около ручья, смогли умыться и поесть.

Было удивительно тепло, земля щедро отдавала накопленный за долгий день жар. Костер разжигать путешественники не рискнули. Росс разложил на земле прихваченные одеяла и устроился на одном. Второе пустовало, и он похлопал рукой, приглашая Николь.

Девушка подозрительно покосилась на одеяло.

– Постарайтесь заснуть, – сказал землянам Лионор Гор. – Я посторожу.

Он не стал говорить, что если на них нападут те, кто убил колонистов, то толку от его сторожбы будет мало, но так принято. Кто-то спит, кто-то охраняет.

– Здесь есть дикие звери? – спросил Росс.

– По данным сканера в округе никого нет. Спите спокойно, – отозвался Лионор Гор.

Ночь уже вступала в свои права. Николь улеглась на одеяло. Глаза девушки обратились к сверкающей россыпи звезд. Вон там Капелла, Вега… Она вспоминала места, где бывала, перед глазами плыли косматые шары ревущей энергии, которые здесь, на дне атмосферы Земли, были безобидными искорками.

– Красиво, – сказал Росс.

Он лежал на спине и тоже смотрел в звездное небо.

– Совершенно не хочу спать, – ответила Николь. – Время – десять часов!

– Делать-то все равно нечего, Лионор Гор верно говорит, – отозвался Росс и зевнул.

– Как вы думаете, кто изменил историю, – спросила девушка и села. – Шахов или Серов?

Росс перевернулся на бок, взглянул на Николь.

– Почему ты спрашиваешь?

– Не знаю… наверное потому что хочу знать.

Николь подняла руки к волосам, распустила узел на затылке.

Аллан любовался ее точеной фигуркой. «Ничего такого, чисто платонический интерес, – отметил он про себя. – Девушка прекрасна, как произведение искусства».

– Я понятия не имею, кто и что тут сделал, – сказал Росс, – но я знаю, что если бы у Алексея был выбор, он никогда бы не совершил ничего такого, что могло бы навредить нам или кому-то еще…

Николь не ответила, потянулась, потом легла обратно на одеяло, накинув на себя один край.

– Да, доктор, – сказала она. – Я понимаю.

«А я понимаю, что ничего не понимаю», – подумал Росс. Он снова лег на спину, вздохнул.

«Бог, мой, что за воздух! Чистый, свежий, чуть влажный, но то что на корабле. Не говоря уже о Бетани VIII. Ему тут же вспомнился серый туман, ползущий среди таких же серых многоэтажных зданий. Строго функциональных зданий: стены, окна, крыша, дверь. Ничего лишнего, никаких украшений фасада, не несущих полезных свойств, мелкая галька, вкрапленная в бетонные стены, тоже имела смысл – мешала местным подросткам разрисовывать их мелом. Краски были дороги, а до аэрозолей там еще не додумались. А может быть, каменное крошево имело и другое назначение – защищало более хрупкий бетон от прикосновений тумана.

Людей никто не защищал. Росс помнил их обтянутые землистой кожей лица, кожей, не видевшей солнечного света многие месяцы подряд; видел непропорционально увеличенные груди, с легкими, работающими на пределе, старающимися вытянуть, высосать из окружающего их марева кислород.

Угарный газ, аммиак, этилбензол, толуол, диоксид азота, формальдегид и прочее, и прочее – вот во что была превращена атмосфера планеты. Росс знал, насколько измучены легкие людей, фильтрующие и фильтрующие бесконечные выбросы предприятий, котельных, машин, знал, что их бронхи уже забиты угольной пылью, кремнием и кварцем и главное помнил выражение лиц этих людей – они утратили всякую надежду, им было все равно».

Доктор еще раз вдохнул поглубже воздух Земли и заснул.

– Эй, эй? Ты что это? Алекс?

Оливия бросила поводья Джеку, обежала фургон.

– Ну-ка вставай, ты чего?

Шахов чувствовал, что девушка тормошит его, шлепает по щекам, но ничего не мог с собой поделать. Когда у него закружилась голова и зашумело в ушах, он пытался удержаться на ногах, цепляясь за фургон, и прошел таким образом пару сотен метров, но слабость нарастала и нарастала, пока он не упал.

На лицо полилась вода, заставив его все же открыть глаза.

– Извини, – прошептал он. – Я… что-то мне нехорошо.

– Я не смогу тебя поднять. Давай, давай, вставай! Забирайся в фургон.

Безбожно наваливаясь на девушку, Шахов смог приподняться. Уцепился рукой за порожек. Перевалился на пол.

Она заскочила внутрь, подхватила под мышки, потянула на себя. Шахов пытался помочь ей, отталкиваясь ногами и обливаясь потом.

Оливия растерянно смотрела на своего нового знакомого.

Она присела рядом, коснулась рукой шеи – пульс был частым, кожа горячей.

Жар?

Но удар по голове не вызывает таких симптомов.

Девушка решительно взялась за куртку парня. Застежки были странные. Не пуговицы, нет, металлически бляшки смыкались друг с другом, как магниты. Ткань мягкая, глубокого темно-синего цвета, несколько швов на груди и плечах украшены золотой окантовкой, Морские офицеры всегда любили принарядиться, но эта одежда никак не походила на морскую форму и разительно отличалась от всего того, что она видела раньше. Под курткой оказалась рубашка с короткими рукавами, украшенная золотыми полосками на левом рукаве, мягкая, тянущаяся ткань плотно прилегала к телу.

Нет, тут ничего такого – порез длинный, и даже глубокий, воспален, но не сильно, да и крови он потерял немного. На верхней куртке и следов-то почти нет, так, порвана в паре мест.

Это значит…

Лжец!

Он наверняка болен чем-то заразным, и теперь и она, и Джек в большой опасности!

Она покатала в пальцах ткань синей куртки. Почему же ей хотелось верить этому человеку? Он говорил, что долго пролежал на солнце и это – тепловой удар. Может такое быть?

Оливия не знала.

Было ли ей страшно?

Нет… после того, что она видела два дня назад, страшным уже не могло быть ничего.

Скорее странным.

Надо ехать домой. Вильям разберется, что с ним такое приключилось, если захочет.

Она прикусила губу. Брат не одобрял многого из того, что она делала. А теперь, когда погиб отец… все стало еще сложнее.

Дальнейшее Алексей осознавал урывками. То ощущал под головой жесткий настил фургона, то прикосновение влажной ткани к лицу, то видел испуганные глаза мальчика. Он хотел сказать ему, что с ним все будет в порядке, но слова не шли с языка, мысли путались, и очень хотелось пить.

– Вил!

Оливия спрыгнула на землю, кинула поводья Джеку.

Дремавший мальчик встрепенулся, завертел головой.

Смеркалось, когда они доехали до Сан-Стефано. Брат вышел встречать их, долговязый, немного нескладный, родной. Ветер растрепал его темные волосы, в которых уже проглядывали седые пряди.

– Где отец? – спросил он, прижав сестру к себе широкими, крепкими ладонями. – До меня дошли слухи…

Оливия оглянулась на сына.

– Слухи верны, – сказала он тихо. – Папы нет больше.

Вильям взялся за поводья, заводя Фиалку во двор. Джек крутился рядом, пытаясь помочь распрячь лошадь.

Вильям взял племянника на руки, проверил цел ли он, потом поставил на землю и подтолкнул к дому.

– Иди внутрь. Там на столе есть молоко и хлеб. Можешь поесть.

Джек с сомнением взглянул на мать, потом на фургон.

– Иди, иди, – подтвердила Оливия слова брата. – Надо слушаться дядю.

Она помолчала немного, потом добавила, когда мальчик скрылся в дверях:

– Не хочу, чтобы Джек слышал.

Казалось, что если не говорить о том, что произошло, то, возможно, ничего этого и не было.

– Он погиб? – спросил Вильям.

Нет, надо сказать все сразу.

– Да, – кивнула Оливия. – Мы остановились на ночь, я и Эдна О`Коннер отошли помыться – далеко, вниз по реке. Потом услышали крики и дым, выбрались на берег, побежали.

Оливия замолчала, брат осторожно погладил ее по спине.

– Она вперед убежала, а я немного замешкалась… в общем…. Нет, я испугалась, спряталась. Сидела в кустах пока все не кончилось. А потом… Индейцы убили всех, подожгли фургон О`Коннеров, забрали почти все. Я думала, что и Джек погиб. Сидела около отца, ревела, а он подошел, вылез из какой-то щели, наверное отец его туда и сунул, спас жизнь. Была там узкая пещерка на берегу, почти нора, только ребенок бы и влез. Он, наверное, видел, как их убили, как сняли скальпы, как уволокли малышей О`Коннер…

– Вседержитель… Зачем им дети…

– Они их воспитывают на свой манер, все так говорят, – сказала Оливия. – Перевертыши.

– Жаль отца. Чертовые команчи! И как ты там дальше? Плачешь? Ну да, правильно… похоронили?

– Нет, – отозвалась Оливия глухо… – нет, я… коней О`Коннеров они забрали, но Фиалку оставили, старенькая она уже. Джек выбрался из норы и молчит. Молчит… не говорит ничего. Я и так, и эдак… не знаю. Что смогли, то собрали в фургон и поехали поскорей прочь. Хотя уже вечер был, но хотелось уехать, и как подумаю, что они там остались… Костер жечь не стали. Побоялись… а утром поехали дальше. Рано утром встретили отряд из Грейтауна, они искали Черного Беркута, сказали, что это его работа, обещали всех похоронить. Мы съездим потом, узнаем, что и как… Но я не могла… прости… Я так испугалась. Сидела в кустах, а их убивали!

– Ну а что бы ты сделала? Джек бы мать потерял, вот и все.

Вильям привлек сестру к себе, коснулся губами виска.

– Парни из Грейтауна были здесь, рассказывали про нападение. Пойдем, сестричка, что ж теперь делать, молиться надо, что ты жива и Джек тоже. Отец спас внука, видишь, вон как все вышло, – Вильям вздохнул: – Иди в дом, там есть каша, поедим немного… завтра разберем груз…

Оливия печально улыбнулась.

– Там мало что осталось. И это еще не все… На следующий день я нашла у реки кое-кого…

Оливия приоткрыла дверь в комнату, где лежал Алексей, вошла на цыпочках, поставила свечу на стол.

Молодому человеку полегчало. Она коснулась тыльной стороной ладони его щеки. Жар больше не мучил его, похоже что он спал, но сон был беспокойный.

Она провела рукой по коротко остриженным волосам, отмечая, что стрижка была необычной, волосы не просто коротко обрезаны, так, как никто не обрезает, а имели разную длину, самые короткие были на висках и затылке, выше – заметно длиннее, а на лоб так и вовсе свешивалась пара мокрых, темных прядей.

Он лежал на спине, закинув одну руку за голову, Оливия видела, что поза неудобная, рука может затечь. Она переместила руку парня вдоль тела. Пальцы ее прошлись по обнаженной коже. Оливия положила свою ладонь на его, переплела пальцы и легонько их сжала.

Густые ресницы молодого человека дрогнули, он простонал, но глаз он не открыл.

– Спи, спи, – тихо сказала она.

Оливия отпустила его руку, боясь разбудить, накрыла одеялом.

Вил был прав…

Когда она рассказала брату о найденном человеке, Вильям нахмурился, и Оливия торопливо заговорила:

– Он сказал, что он капитан корабля, и на вид вполне приличный… не думай, ничего такого, не бросать же его было…

Вильям подошел к фургону, заглянул в него, потом забрался внутрь, присвистнул.

– Вот так птичку ты поймала…

– Его кто-то ударил по голове, – сообщила Оливия брату, – он говорил, что ничего не помнит…

– Он сказал тебе, что капитан корабля? И ты поверила?

– Да, а что?

– Ты посмотри на его руки… Ха… ты видела, какие грабки у моряков? Это сынок какого-нибудь лордика, в поисках приключений… от таких одни проблемы. Насмотрелся я уже… Держись от него подальше, сестричка.

Подальше держаться ей никак не хотелось, наоборот, хотелось узнать, кто он и откуда. Почему ее не оставляло ощущение, что этот человек чужак? Не враждебный чужак, а… Оливия потрясла головой. Нелепость какая! Насчет проблем… нет, не может быть, чтобы брат был прав. Ведь она говорила с Алексом, пусть недолго, но видела, с каким сочувствием он смотрел на Джека, и уважительно говорил с ней, нет, не чувствовалось, что от него могут быть какие-то хлопоты. А своим чувствам Оливия доверяла больше, чем мнению окружающих.

Он казался ей редкой тропической птицей, случайно залетевшей в мир снега и вьюг, где выжить очень трудно, если не невозможно.

Оливия улыбнулась пришедшей в голову ассоциации. Надо будет запомнить это ощущение – прикосновение к чему-то такому, что не принадлежит твоему миру.

Глава 9. Операция

Два человека и один эрлианец шли по главной улице Грейтауна. Как называется город они узнали из таблички, приколоченной к столбу, который был вкопан на въезде в город. Деревянные дома лепились друг к другу, на балконах сушилась одежда, в пыли играли дети, кучи навоза на земле наполняли воздух деревенским амбре. Улица вывела их к центральной площади, с церковью и колодцем.

Путешественники постояли немного на площади, делая вид, что разглядывают самые важные сооружения поселения. На площади еще были парочка магазинов с яркими вывесками, деревянные навесы, коновязь, склады, возле которых суетился народ, разгружая и нагружая подводы.

– Нам сюда, – сказал Росс. – Николь, держитесь поскромнее.

Он слышал, как фыркнула девушка.

– Как скажешь, братец.

По разработанной ими легенде Николь досталась роль двоюродной сестры Аллана. Положение старшего родственника давало возможность покровительствовать девушке на вполне законных основаниях. Это было нелишним, так как молодость и красота Николь могли вызвать повышенный интерес местных жителей мужеского полу.

Лионор Гор должен был выдавать себя за сына одного из друзей Аллана, которых они разыскивали.

Росс скептично относился к выдуманным биографиям, считая, что никому нет дела до их родственных или дружеских связей.

Путешественники миновали деревянные воротца и вошли в выбранное доктором здание. Это был салун. То есть бар, закусочная и местный центр общественной жизни, пустой в этот час дня.

Хозяин за стойкой протирал стаканы, четверо посетителей в углу обедали. Еще двое играли в карты, прихлебывая из стаканов бесцветную жидкость.

Росс сам бы не отказался глотнуть чего покрепче, нервы были на пределе.

Аллан постарался придать своей походке максимально развязный вид, подошел к стойке и, привалившись к ней, поманил хозяина пальцем.

– Слушай, друг, – сказал он и достал из кармана золотые серьги с замысловатым узором (работа корабельного синтезатора), – не скажешь, кто в вашем славном городке даст за них хорошую цену?

Хозяин кинул оценивающий взгляд на новых клиентов.

– Зависит от того, откуда ты их взял. Говорят, на днях команчи грабанули пару фургонов, но мы-то знаем, что такими делами промышляют не только краснокожие дьяволы.

Росс никак не предполагал, что с него потребуют доказательства правомерности владения собственностью. В общем-то сам акт купли-продажи бы нужен по его задумке для непринужденного начала разговора, завязывания отношений, поскольку мешочек с серебряными долларами у них имелся.

– Этого человека не интересует сделка, – сказала Николь, обращаясь к Россу.

– Да, ты права, сестренка, – ответил ей доктор. – У этого типа нет денег, или он не может отличить хороший товар от барахла.

– Сам ты барахло, – пробурчал хозяин, – думаешь, умный? У вас, я вижу, денег нет, вот и ищешь, где сшибить пару долларов. Только мне твое золото на хрен не нужно. Извините, мисс, – хозяин приложил пару пальцев к несуществующей шляпе, потом обернулся к Россу. – В долг я не наливаю. Хочешь найти покупателя – потерпи, вот вернется рыжий Рич, может, и сбагришь ему побрякушку.

– Дело говоришь, – сказал Росс и пожевал губами. – Ну что же, дождемся твоего Рича. Когда же он будет здесь и откуда вернется? Мы, как видишь, люди новые…

– Оно и видно, – сказал хозяин.

– Но ты не прав насчет денег. – Росс похлопал себя по карману. – На обед у нас хватит.

Хозяин пожал плечами, потом обернулся и заорал в открытую за его спиной дверь:

– Сэмми! Эй, чертов ты ублюдок, иди сюда!

Раздался топот и долговязый, нескладный подросток выскочил к прилавку.

– Тут господа и дама есть хотят. Что там у тебя осталось?

– Ну, мы бобовку уже сварили, лепешки есть вчерашние, свинины могу нарезать. И пиво есть.

– Фу, пиво, – сказал Росс. – А покрепче ничего нет?

– Почему же нет, есть и крепче, – хозяин заведения взял стакан, плеснул в него немного резко пахнущей жидкости, подтолкнул Россу.

Доктор принюхался.

– Что встал? Проводи даму к столу, – велел хозяин мальчишке. – И неси еду.

– Да, да, – подтвердил Аллан заказ, на троих, если не трудно.

– Пойдемте, мэм, – обратился Сэмми к Николь. – И вы, сэр, – он слегка поклонился Лионор Гору.

Эрлианец вздернул от удивления брови, но ничего не сказал, церемонно склонил голову и без возражений пошел вслед за официантом. Есть он не хотел совершено, да и ему казалось опасным пробовать вот так запросто местную кухню. Но никто же не заставляет его есть! А посидеть за столом, понаблюдать за происходящим было крайне любопытно. Вот, например, за доктором, который похоже непринужденно болтает с продавцом напитков.

– Чем промышляешь? – спросил между тем хозяин салуна Аллана.

– Да так… – Росс попробовал напиток на вкус.

Мда. Вкуса как такового не было, вот привкус сивушных масел – вполне…

Он глотнул и в глазах защипало. Пойло и впрямь было крепче пива.

– Мы ищем тут кое-кого, – сказал Росс. – Двух наших друзей.

– А девушка тут что делает? Ах, да ты сказал, что она твоя сестра.

– Да. И один из пропавших ее муж.

– Дурак он, раз бросил такую красотку без присмотра, – сказал владелец салуна. – И куда они делись?

Росс собрался было рассказать заранее заготовленную историю о том, что они все вместе отправились на запад, да мальчик заболел поэтому группа разделилась – двое мужчин отправились вперед, а доктор остался, вместе с сестрой и пациентом, и теперь они разыскивают своих друзей.

Но тут снаружи послышался топот, крики, дверь распахнулась, и в помещение ввалилось несколько человек. Первым шел мужчина высокого роста, с кустистой огненной бородой, за ним еще трое внесли на руках полного рыжего типа с белым, потным лицом. Они сгрузили его на стул, и Росс услышал стон.

– Марли, – рявкнул рыжебородый бармену, – отправь своего мальчишку за Купером, видишь, нашего Джо подстрелили.

– Рич, – бармен развел руками, – Купер же того… три дня назад.

– Твою мать… давно меня тут не было. Ни хрена себе, – Рич засмеялся. – Вы схоронили дока… Ну и ну!

Росс кашлянул.

Новые события давали новые возможности.

– Если хотите, могу взглянуть на вашего друга, – сказал он.

Рич окинул Аллана тяжелым взглядом.

– Доктор?

Вместо ответа Росс подошел к раненому.

– Положите его на стол, посмотрим, что там.

– Интересный ты доктор, а где твоя сумка? Чем ты собрался пулю вытаскивать? Зубами?

Россу было чем вытащить пулю, а еще срастить порванную кожу, залечить перелом, убрать инфекцию и даже мгновенно усыпить пациента. Но все имущество такого сорта было тщательно упаковано и находилось в их дорожных саквояжах. И прямо вот так сразу разбирать свое добро на глазах у местных доктор не собирался.

– Ну, видишь ли, – начал Росс объяснять Ричу положение дел пока остальные сдвигали столы, укладывали на них Джо и раздевали его, – тут ты прав, вещей у меня с собой немного, но я постараюсь что-нибудь сделать… А где инструменты моего покойного коллеги?

– Эй, Сэмми, ну-ка ноги в руки и бегом! – рявкнул главарь.

Мальчишка, успевший принести Николь и Лионор Гору кружки и кувшин с пивом, посмотрел на хозяина салуна, тот кивком подтвердил распоряжение рыжего детины.

Сэмми снял фартук, вытер об него худые руки и побежал к двери.

Росс тем временем осмотрел раненого. Ничего особенного. Действительно пулевое ранение, но, похоже, пуля была на излете и, войдя со стороны правого бока, чиркнула по ребрам и застряла под кожей живота, благо, что там было где застрять.

– Тебе, однако, не помешает немного скинуть вес, – сказал Росс, ощупывая жировые складки пострадавшего.

– О! Я то же самое говорю! – пробасил Рич и с нежностью, которой никак нельзя было от него ожидать, потрепал раненого по щеке. – Это мой кузен, – пояснил он Аллану Россу. – Вы уж постарайтесь, доктор, за мной не заржавеет. – Он побренчал в кармане монетами.

– Ну что, док, сможешь его вылечить? – спросил еще один человек.

– Легко, – сказал Росс. – Мне нужен нож, только острый, пинцет, горячая вода и то, что вы тут хлебаете…

– Это правильно! – сказал Рич, успевший проникнуться доверием к медицинским познаниям Аллана. – Марли, тащи бутылку. – Видишь, – он обернулся к Джо, который, услышав про предстоящую операцию и инструменты, лязгнул зубами и мелко затрясся, – все с тобой будет в порядке.

Рич налил полный стакан мутного самогона и поднес к лицу раненого. – Пей, что доктор прописал, – сказал он, – и ни черта не почуешь. – Верно, док?

– Э… я…

Росс предполагал употребить самогон как дезинфектант, а не как анестетик…

– Ну не живьем же его резать, – рассудительно сказал Рич.

– У меня есть кое-что получше… – начал было Росс.

– Вот! Я принес! – в салун влетел Сэмми. В руках у него был ящик, который он бухнул на ближайший стол. Внутри что-то звякнуло. Джо, услышав звук, заскулил.

Росс открыл крышку и присвистнул.

– Неплохо, – сказал он, с большим интересом разглядывая содержимое. В деревянном футляре, снаружи обтянутом кожей, а внутри красным бархатом, было две полки. На верхней инструменты для трепанации черепа, скальпели, пилы, пинцеты, ножи, зонды, иглы для зашивания ран. На нижней полке – инструменты для ампутации конечностей: пилы, ножи, костные щипцы.

Нашлась и пара пинцетов, один обычный, второй с буравчиком на конце.

Росс сглотнул, представив муки несчастного пациента, у которого этой штукой извлекают пулю, глубоко застрявшую в теле. Ведь сначала нужно ввинтить буравчик в свинец и лишь затем извлечь.

Джо уже не скулил – он попытался сбежать с места операции, однако парочка его товарищей навалились на несчастного, держа его за руки и за ноги.

Бармен принес медный тазик и два ковша.

– Горячая вода, док.

Аллан заколебался.

В его аптечке была неплохая подборка анальгетиков, и если растворить в виски капсулу альфакаина...

– Док!!! Давай скорее! Он отрубился! – заорал Рич.

Пациент потерял сознания от страха.

Мешкать было нелепо, тем более, что операция-то пустяковая.

Росс помыл руки и приступил к делу.

– Все в порядке, Николь? – Лионор Гор с беспокойством посмотрел на притихшую девушку. Она нервно сжимала и разжимала руки.

– Все нормально.

– А мне думается, что нет.

– Не знаю… имеем ли мы право здесь кого-то лечить?

– Но ранение не опасное, – ответил Лионор Гор. – Этот мужчина и так бы поправился. Но может быть мне следует подойти к доктору и помочь?

– Нет! – ответила девушка. – Он бы позвал, если бы была нужна помощь.

Она налила из кувшина в кружку желтый пенящийся напиток и глотнула немного. Замерла, оценивая вкус.

– Будешь? – спросила она, кивая на кувшин.

– Нет, конечно! – ответил Лионор Гор.

Кружки были глиняные, с ручкой на боку, большие, толстостенные. И грязные.

Сэмми при них обтер кружки тряпкой. Все три одной и той же, при этом было ясно, что этой тряпкой протирали и другую посуду. А может быть и не только посуду. Может быть и столы – от этой мысли Лионор Гора передернуло.

Операция закончилась через три минуты сорок секунд после того, как началась. Рыжий Рич пребывал в восхищении от умелых действий хирурга и все порывался обнять Росса и непременно выпить с ним вместе. Раненый пришел в себя, бережно ощупал забинтованный живот и присоединился к празднованию.

– Слушай, док, ты надолго к нам? – спросил Рич спустя пару стаканчиков. – Кстати, – он икнул, – ты зубы драть умеешь?

– Ну… – протянул Росс… – если нужно…

– Блеск! – Рич хлопнул доктора по плечу. – Видали, как нам свезло! Здесь давно не было приличного коновала! Ты приехал в нужное место, поверь…

– Собственно, – сказал Росс, – я тут по делу… но можно и пожить недельку… Не откажусь немного заработать.

– А что за дело?

– Я ищу друзей, – сказал Росс. Он немного расслабился. Похоже, Рич был важной шишкой, и его хорошее отношение было бы весьма полезно.

– Кто такие? – спросил Рич, временно трезвея.

– Один молодой парень, высокий, глаза светлые, серо-голубые, второй лет сорока, худой. Оба темноволосые, стрижены очень коротко, ни бороды, ни усов. Одеты одинаково – темно-синие куртки и штаны.

На лице Рича отразился сложный мыслительный процесс.

– Нет, – покачал он головой. – Ничего такого. Никаких таких темно-синих или бритых я здесь не видел. Здесь вообще новых людей давно не было.

Рич поскреб затылок.

– Да, не было… Но я поспрошаю… мы неделю провели в седлах, искали следы Черного Беркута. Его папаша помер в прошлом месяце, и этот краснокожий пытается завоевать себе что-то вроде репутации.

– Да, а для этого режет людей почем зря, – сказал один из мужчин. – Да вот позавчера они сожгли фургоны и убили торговцев, что ехали в Сан-Стефано.

– С тех пор, как вышел закон о переселении, они как с ума посходили.

– Что за Сан-Стефано? – спросил Росс. – Город?

– Говоря по совести так себе городишко, но народу там много, и торгуют бойко. Это скорее форт, чем город.

При слове «форт» настроение присутствующих изменилось. Лица затвердели.

– А где можно остановиться в вашей деревне? – спросил Росс.

– Какая деревня? – возмутился Рич. – У нас тоже самый настоящий город, можешь поверить! Церковь видел? То-то, не чета каким-то там… Три магазина, – продолжал хвастать Рич, – один мой, второй вон его, – рыжебородый махнул рукой в сторону брата. – Семь складов, а в двадцати милях отсюда будет железнодорожная станция. Так что насчет деревни…

– Не хотел никого обидеть, – сказал Росс извиняющимся тоном. – А гостиница или что-то в этом роде есть?

– О, да это не вопрос! Ты можешь пожить у Купера. Это тоже мой дом, – сказал Рич, – но он снимал у меня две комнаты. Тебе же хватит двух?

– Боюсь, что нет. Я здесь не один, – ответил Росс. – Аллан кивнул в угол салуна, где сидели Николь и Лионор Гор. Сэмми уже принес им тарелки, в которых дымилось что-то аппетитное. В центре стола виднелась горка лепешек.

Рич пристально посмотрел в дальней угол помещения.

Росс практически видел, как в его мозгу рождается мысль: «Как это я не сразу заметил тут новую бабу?»

– Это моя сестра и сын одного из моих пропавших друзей. А она замужем за вторым, – быстро сказал Аллан.

Рич сглотнул.

– Там еще веранда есть, – сказал он как-то тускло. – Ладно, обедайте тогда и ко мне. Устрою, как королей!

Глава 10. Миссия «Диморра»

Воспоминания наслаивались, туманились, он с кем-то спорил, чувствовал, как сердце убыстряет свой ритм. Сон и явь мешались друг с другом…

***

Диморра… его гордость и его боль.

Шаттл, описав круг, опустился на прогалину около ручья. Люк аппарата отошел в сторону и люди, один за другим, начали выбираться наружу.

Вот и его очередь, вот и этот самый миг – Алексей Шахов делает первый шаг по поверхности чужой планеты, по траве чужой планеты, это точнее, если эти длинные, стелящиеся по земле пряди – трава. Первый вдох, и воздух иного мира наполняет его легкие. Лабораторные пробы показали, что он безопасен для землян и атмосфера совпадает до сотой доли процентов с земной. Но этот воздух разительно отличался от воздуха корабля. «Он живой, – вот что первое подумал Алексей. – Да, живой, наполненный влагой, цветочной пыльцой, кисловатым запахом перепревшей хвои».

Ради этих мгновений он и учился три года в Звездной Академии, а потом еще два года горбатился, как проклятый, на командном отделении.

Как и все прочие, кто рвался в космос, кто хотел увидеть то, что никто не видел, ощутить, попробовать то, что никто не ощущал и не пробовал.

Диморра пахла лесом. Глухим, сумрачным лесом, густо поросшим мхом.

Восемьдесят пять процентов поверхности планеты занимали леса.

Да, деревья на Диморре были дивно хороши. Огромные серо-зеленые стволы взмывали на пятьдесят метров, чтобы там, в высоте, переплестись кронами. Ветки начинались на высоте трех-четырех метров и местные жители отлично приспособились – их нижние конечности были столь мощны, что легко подкидывали узкие и гибкие тела вверх, в безопасность переплетения стволов, веток, лиан.

Но тогда они этого еще не знали.

Группа высадки стояла, осматривалась и пыталась понять, что тут к чему. И дышала, дышала – воздухом чужой планеты. Всех переполняло чувство новизны и предвкушения чего-то необычного, того предвкушения, которое испытывает человек, заглянувший за ближайший холм и увидевший там что-то интересное. Что-то другое. Иное. Непознанное.

Их было семеро, пока еще только семеро, тех, кому доверили осуществить первый контакт. С собой были подарки, запас еды и легкие палатки.

Если все пройдет как надо, они разобьют лагерь и тогда уже прилетят остальные, кто будет более тщательно знакомиться с жизнью аборигенов, налаживать отношения, изучать язык, культуру и все остальное, что полагается.

Алексей на зубок знал все протоколы встреч с жителями примитивных миров, некоторые из этих протоколов были составлены полвека назад и все отработаны до мелочей.

Минут через пятнадцать три высоких светлокожих гуманоида вышли к ним из леса на прогалину.

Двигались они с некоторой опаской, часто оглядывались на стену леса, словно прикидывая смогут убежать назад или нет.

В руках диморрцы держали копья, у одного была большая дубинка. Набедренные повязки составляли всю их одежду.

Земляне смотрели на них во все глаза. Они изучали их раньше, на экранах мониторов, но вот так видеть своими глазами – совсем другое дело. Глаза у аборигенов были особо примечательные – большие, с радужкой бирюзового цвета.

Навстречу аборигенам пошел Сергей Пехов, первый помощник капитана космического корабля Земли «Коперник» и командир их группы высадки. Шел неспешно, протягивая к туземцам пустые руки, и шел он один.

Диморрцы и Пехов остановились одновременно на расстоянии около двух метров друг от друга.

Постояли, затем диморрцы что-то сказали Пехову, тот ответил, но видно было что ни хозяева, ни гость не понимают друг друга.

К Пехову медленно двинулась Ядвига Мазур, высокая темноволосая женщина, она несла большую прозрачную коробку с подарками. Подошла, опустила короб к ногам, показала пустые руки, потом села на землю и сделала приглашающий жест остальным.

Пехов тут же уселся рядом. Он и Мазур принялись доставать из коробки подарки – бусы, несколько ножей, посуду, отрезы тканей. Все это они предлагали диморрцам.

Те, то ли смущаясь, то ли опасаясь, подошли ближе и принялись осматривать дары.

Дальше все пошло как по маслу.

Их позвали с собой, не стали возражать, когда земляне развернули две палатки, разожгли огонь.

Принесли корзину, грубо сплетенную, но именно что корзину, наполненную местными орехами, связками корешков.

Еда была принята землянами с благодарностью, хоть они и не знали можно ли это употреблять в пищу.

Так они и начали контакт, мирный, обычный, ничем не примечательный.

Количество землян в лагере через пару дней возросло в четыре раза, появился целый палаточный городок. Все это ничуть не беспокоило аборигенов, напротив, они, ничуть не смущаясь и с интересом ходили по лагерю, рассматривали приборы, предметы быта, охотно менялись, сидели у костров, пробовали еду из котлов, довольно цокали языками.

Где-то через неделю диморрцы позвали землян на охоту.

Уже вечерело, когда к земному костру приблизились аборигены. Алексей сразу понял, что у них есть определенная цель, что это не просто дружеский визит. Они хотели добиться от землян чего-то конкретного.

Старший из подошедших, Ван-Де, кажется так его звали, отобрал четырех землян, в том числе Шахова, отвел от остальных.

Потом на песке около костра диморрец принялся рисовать тонкой палочкой и все стало предельно ясно. Вот зверь с рогами, закинутыми на спину, он не один, таких целое стадо. Вот те, кто сидят в засаде, с копьями и дротиками, а вот место, где стадо встречает загонщиков, которые кричат и бьют палками о деревья. Минимум слов, максимум жестов.

Ван-Де каждому показал его место и знаками объяснил, что нужно делать. Убедившись, что его поняли, Ван-Де кивнул остальным своим людям и они все вместе принялись танцевать у земного костра, проигрывая охоту снова и снова, приглашая выбранную четверку присоединится.

Пехов кивнул согласно и первым закружился в странном танце, повторяя движения туземцев, притопывая ногами и издавая схожие звуки.

Они долго танцевали у огня, а потом аборигены вручили Пехову копье и указали на дерево в отдалении, на котором висела светлая шкурка.

Сергей Пехов размахнулся хорошенько и всадил копье прямо в центр этой шкурки. Алексей, получив копье в руки, обнаружил, что оно тяжелое, но отлично сбалансировано. Шахов попал в мишень и Виктор Боев, молодой парнишка из службы безопасности корабля, тоже, а вот второй безопасник Дин Курц, с первого раза промахнулся, но тут же потребовал еще одно копье, приметился хорошенько и метнул.

Попал в дерево, не в мишень. Диморрцы засмеялись, но не обидно, принялись по-дружески похлопывать Курца по спине.

– Мне нужно потренироваться, – сказал Курц, обращаясь к Пехову, – я никогда раньше…

Пехов не ответил. Сергей вообще был не разговорчив.

Алексей сходил за своим копьем и внимательно его рассмотрел. Длина почти в его рост, наконечник из камня, края которого носили следы сколов. Древко покрыто тонкой корой какого-то дерева, и эта кора, обвивавшая древко, имела форму спиралеобразных полосок. Выглядела такая обмотка красиво и держать оружие в руках было приятно.

Боев и Курц принялись по очереди кидать копья в светлую шкурку, постепенно отходя все дальше и дальше.

Аборигены какое-то время наблюдали за ними, одобрительно кивали, потом взяли копья у землян, прислонили их к деревьями и показали знаками, что сейчас нужно спать, отдыхать, набираться сил перед охотой.

– Командир, вы, что и вправду собираетесь завтра убивать животных? – спросила Пехова Ядвига Мазур, глядя вслед уходящим к своим деревьям диморрцам.

Она сказала вслух то, о чем думали многие. Вправе ли они настолько глубоко погружаться в чуждую им культуру?

– Очевидно, что да, – сказал Пехов спокойно. Потом взглянул на Шахова: – А ты что думаешь?

– Мы должны наладить контакты. Совместная охота это знак доверия. Нельзя отказываться.

– Вот именно, – кивнул Пехов. – Если нам выделят часть добычи, попробуем местного мяса.

– Фу… – протянула Мари Ферье, биолог и убежденная вегетарианка.

– Вот и узнаем фу или не фу. Я думаю будет вкусно, – сказал Курц.

– А станнеры брать? – спросил Виктор Боев.

Пехов задумался на миг, а потом сказал:

– Брать, но стрелять только в случае если что-то или кто-то будет угрожать вашей жизни. Только тогда и никак иначе. И не растеряйте оборудование. А на зверушек будем охотиться, как местные. Вопросы?

Рано утром, когда солнце только-только начало вставать, диморрцы снова пришли в лагерь землян. Четверо человек были полностью готовы и каждый сжимал в руке копье.

Шахов поборол искушение заменить каменное лезвие на стальной нож, проверил лишь крепление – насколько надежно закреплен наконечник в древке. Закреплен тот был надежно.

Он не совсем понимал что испытывает – страх? Нет, что тут может быть страшного? Сиди в засаде и кидай копье в пробегающих зверей. Удастся охота – вечером будет шашлык, девочки запросили с корабля рецепты маринадов, а не удастся, что ж, и сегодня они зальют походный концентрат горячей водой и получат отличное питательное блюдо. Уже сколько-то дней можно прожить и без корабельных синтезаторов. Но незаметно подкрадывалось какое-то возбуждение. Уж не потому ли, что им предстояло важное, мужское дело – они шли добывать мясо для племени! И уж не древние ли первобытные инстинкты пробуждались, шепча Шахову – мы должны вернуться с победой?!

Было интересно наблюдать за своими товарищами. Пехов вот к делу подошел с предельной серьезностью. Сам осмотрел копья у всех еще раз, напомнил про станнеры, велел проверить обувь.

И вот они уже идут по лесу. Воздух неподвижен, очень тихо, пространство между стволами начинает розоветь – это встает солнце Диморры.

Шли тропкой, друг за другом, четверо с «Коперника», и семеро аборигенов.

Через пару часов быстрой ходьбы они вышли к краю леса, точнее не к краю, а к прогалине (леса на Диморре не кончались). Прогалина была широкая, включала в себя горный кряж и реку.

Ван-Де разделил отряд – земляне и четыре аборигена направились к скалам, а трое других местных пошли к реке, двигаясь предельно осторожно.

Алексей понял, что они будут ждать зверей, которые должны прийти к водопою. Но подкрасться к животным около реки сложно – стадо надо направить в проход в горах, или хотя бы часть стада, наверняка кто-то ринется именно туда, где в засаде сидят восемь охотников.

Карабкаться по скалам было трудней, чем идти по лесу.

Пехов буркнул:

– Смотрите куда ноги ставите, – сам он уже поскользнулся на голышах и удержался от падения, схватившись рукой за колючий кустарник.

Вскоре они расположились в удобном месте, на утоптанной площадке, с высоты которой отлично просматривалась тропа внизу. Сидели на камнях, наблюдая, как солнце поднимается все выше и выше. Землянам жарко не было, их одежда отводила тепло, а туземцы с видимым удовольствием грелись в ласковых лучах светила.

Несколько раз земляне начинали переговариваться, но другие охотники делали знак молчать.

«Правильно, – подумал Шахов, – глупо выдать себя звуками, кто знает насколько тонок слух у этих местных лосей или бычков».

Диморрцы первые услышали звуки начавшейся охоты: тупые удары и завывания на высокой ноте, потом до слуха охотников донесся мерный топот копыт бегущих животных.

Им сверху было видно, как стадо разделилось – большая часть пронеслась мимо скалистой гряды, но некоторые из зверей направились к камням. Вряд ли тут сыграл роль инстинкт или расчет, количество зверей было слишком велико и в узком месте, то одному, то другому зверю приходилось отступать к камням, а затем, подгоняемые адскими криками они продолжали бег уже по инерции.

Диморрцы вскочили на ноги. Вот они расслабленно сидели или даже лежали на площадке, а вот уже стоят с копьями наизготовку.

Земляне тоже приготовились метнуть копья.

Первым показался огромный седой зверь с рогами, закинутыми на спину.

Не сговариваясь охотники решили его пропустить – слишком он огромен и стар, за ним уже бежали другие, и там где первый зверь шел один, следующие помещались по двое.

Первыми кинули копья туземцы.

Два лося, Шахов решил называть их так – упали, движение застопорилось. Но сзади напирали, и вот уже следующий лось прыгнул через упавших товарищей.

Диморрцы обернулись к землянам

Шахов примерился и кинул копье со всей силы. Острие скользнуло по холке лося и улетело в кусты. Но Алексей даже был рад – ему жаль было убивать зверя. Боев и Курц кинули свои копья в одного и того же лося, метили в бока и попали.

Еще двое зверей проскакали мимо, и это было все. Хотя нет, на тропинку выбежал детеныш без рожек, с боками, дышащими тяжело от непосильного для него бега.

С копьем остался один Сергей Пехов.

Все обернулись к нему, но первый помощник капитана покачал головой.

Лосенок одним прыжком перескочил препятствие из тел и припустил вслед за убежавшими сородичами.

Пехов ничуть не огорчился, что добыча ускользнула – и так три здоровые туши лежали на тропинке.

Охотники спустились вниз, к тропе, выдернули из тел животных свои копья. Алексей отошел за своим копьем к кустам и уже протянул руку за древком, как вдруг замер, услышав тихий шипящий звук.

Он посмотрел туда, откуда шипело и встретил взгляд ярко голубых глаз еще одного зверя, совершенно другой породы. Животное напомнило Шахову пуму, которую он видел где-то в музее. Круглые уши животного были прижаты к голове, зубы ощерены.

Шкура местной пумы, покрытая переплетающимися полосками, делала ее практически незаметной среди подлеска. Размер «пумы» был не особо впечатляющим, не больше метра в длину, но видно, что это сильное животное – мышцы готовы к стремительному прыжку, а когти и клыки способны располосовать человеческое или диморрское горло за пять секунд.

«Станнер не достать, – мелькнуло у Шахова в голове, – не успеть. Наверное, эта кошка мирно спала в кустах, когда в нее прилетело копье. Хорошо хоть на излете и не поранило ее, а может быть она сидела тут тоже в засаде и хотела полакомиться, да хоть тем же лосенком, а мы помешали… в любом случае резких движений следует избегать, если кинется, то прыгну в сторону…»

Но тут в сторону его откинул чей-то мощный удар. Зверь прыгнул вперед и напоролся на копье Пехова, завизжал в агонии, размахивая лапами с длинными когтями.

Алексей вскочил на ноги, увидел, что Боев стоит со станнером в руках и готов оглушить все ближайшие кусты, а Пехов стряхивает с копья животное.

– Ты цел? – спросил он, обращаясь к Шахову.

Тот кивнул, на душе стало как-то тоскливо.

Зверь продолжал скулить, и звуки эти были похожи на плач. Из кустов выбрался полосатый детеныш с тонким хвостиком, затем еще двое, они подошли к издыхающей самке, принялись тыкать ее носами, один попытался пристроиться к отвисшему соску.

– Черт, – сказал Пехов. – Вот же гадство!

Туземцы, напротив, радостно загомонили:

– Лу-ка, лу-ка! – услышал Шахов.

Диморрец схватил камень и сильным ударом по голове прикончил пуму. Детеныши отчаянно завизжали и кинулись в разные стороны, но диморрцы поймали малышей, вздернули вверх за шкирки.

«То ли это будущее лакомство, то ли домашние любимцы, – мелькнула у Шахова в голове. – Феррье узнает – устроит скандал и обзовет живодерами».

Туземец поднял убитую пуму, обхватив ее за брюхо, и поднес Пехову, сложив животное около ног землянина.

Пехов кивнул, отказываться сходу от подарка не годилось, взглянул на товарищей и стало понятно, что сомнительная честь вернуться в лагерь со шкурой зверя на плечах их командира не прельщала.

Диморрцы связали котят, они лежали на тропинке, жалобно подвывая и шевеля мохнатыми лапками. Дальше туземцы принялись разделывать туши лосей.

Сначала они затащили их на камни, повыше, но так чтобы головы остались на земле, затем заточенными камнями вспороли одно горло за другим. Кровь потекла вниз, и Шахов был уверен, что дикари примутся пить ее, но нет, все что они сделали, лишь провели по лицам друг друга красные полосы. Когда кровь перестала течь, туземцы принялись вспарывать лосей от горла до заднего прохода, на землю полетели внутренности, которые диморрцы осматривали, обнюхивали и даже пробовали на вкус. Кое-что они откладывали, но большая часть требухи полетела в кусты.

«Эх, – подумал Алексей, – если бы я не потревожил ту пуму, – потом, когда мы ушли, у нее было бы мяса на несколько дней. И у нее и у ее детенышей, если, конечно, они уже ели мясо, а не сосали свою несчастную мамку».

После внутренностей дело дошло до шкур. Туземцы быстро и умело обдирали лосей, а Шахов наблюдал за кровавым процессом с каким-то странным чувством – это было отвращение, смешанное с любопытством.

Вскоре к ним на каменную площадку забралось еще трое аборигенов, тех, кто загоняли зверей, и работа ускорилась, да так, что вскоре они все вместе спустились вниз с тушами, висящими на палках. Были еще и заплечные короба, наполненные отборными кусками.

Пехову удалось отвертеться от «лу-ки». Он отдал ее Ван-Де, со всеми подобающими знаками почтения и благодарности за приглашение на охоту. Взамен получил увесистую ляжку лося.

Ван-Де повертел тело пумы, ощупал густую шерсть, заулыбался и взялся за свой каменный топор.

Назад шли часа три, вес добычи был значителен, хотелось отдохнуть, но нет, диморрцы не остановились ни разу. «Наверняка в лесу есть и другие животные, которые не прочь отнять добычу», - решил Алексей.

Весь оставшийся день у аборигенов горели костры – мясо запекалось в ямах, часть коптили.

Вечером земляне и диморрцы попробовали еду друг друга и местным пришлись по душе маленькие кусочки мяса, нанизанные на тонкие палочки.

А еще через день на лагерь напали.

…Да, напали на рассвете.

Шахов этого не слышал, он спал крепким сном, раскинувшись на походной кровати. Проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Алексей сел, помотал головой, приходя в себя.

По стенам палатки метались световые всполохи, снаружи бушевал огонь.

Алексей не сразу понял, кто растолкал его.

– Мари?

Да, сполохи огня и что за шум вокруг? Крики, свист, звуки ударов.

– Напали! Они на нас напали! – девушка почти завизжала ему в лицо. Зрачки глаз ее были расширены, губы тряслись.

– У тебя есть станнер?

Адреналин мгновенно прочистил Шахову голову.

– Нет. Кто напал? – Алексей схватился за ботинки, но тут на крышу их палатки что-то упало и кровля занялась огнем.

Хотя не должна была.

Мари снова завизжала и на соседней кровати зашевелился Сергей Пехов.

В руках девушка сжимала кухонный нож, хороший такой нож, которым вчера резали мясо на шашлыки.

– Дай, – Алексей сжал ее руку, высвободил рукоять ножа из пальцев. – Иди за мной.

Он встал. Встал и Пехов. Шахов увидел в руках командира станнер.

Они прошли в дальний угол шестиместной палатки, по дороге толкнув еще одного спящего.

– Вставай! Скорее!

Остальные койки в палатке были пусты.

Алексей воткнул нож в заднюю стену палатки и провел рукой вниз, делая вертикальный разрез.

Первым выглянул Пехов, Алексей за ним.

По лагерю метались люди, несколько человек лежали на земле.

Алексей видел, что местные прячутся за деревьями, их смуглые тела были раскрашены белыми полосами. В переплетении древесных веток, да в предрассветном сумраке, такая маскировка была идеальной.

– Что случилось?

Алексей обернулся. Виктор Боев смотрел на них растерянно. То ли смел не в меру, то ли не понимает, чем все это может кончиться.

– Обуйся, – сказал Пехов Алексею. – И ты тоже, – он кивнул Боеву. – Всем обуться, взять теплую одежду, что есть из оружия.

– Откуда? У меня даже ножа нет, – Боев посмотрел на нож в руке у Алексея. – Никто не думал…

– Тихо! – Пехов вскинул руку со станнером.

Луч станнера вырубал любого гуманоида на полчаса, если попадал прямо в цель. Если стрелять с широком углом рассеивания, то минут на десять.

Таким образом, можно успокоить человек шесть-семь за выстрел. Теоретически.

Пехов выскочил из палатки и побежал к центру лагеря, стреляя на ходу. Несколько диморрцев упали.

Шахов и Боев стояли у палатки, смотрели на происходящее, пытаясь сообразить – что им-то делать?

Сергей навел оружие, прошелся по кронам деревьев, окружавших поляну, на которой был разбит лагерь землян. Несколько силуэтов попадали вниз, и среди них два человека, обмотанных веревками.

Скверно.

Пехов опустил руку со станнером, а Боев кинулся было помочь упавшим, но Шахов поймал мальчишку за рукав.

Пехов снова вскинул руку, меняя направление выстрела, но с деревьев в него полетели копья.

Сергей ловко увернулся от первого, перекатился по поляне, кто-то еще из местных упал с деревьев, а затем копье, пущенное почти в упор, пробило тело Сергея насквозь.

Мари глухо вскрикнула.

Шахов обернулся и увидел, что девушка валиться назад с закаченными глазами. Он подхватил ее, сунул в руки Боеву и сказал:

– Бегите к той прогалине, у реки, где мы приземлились! Вызывай корабль! Код один! Бегом!

Боев хлопал глазами, словно не понимая, что от него требуется. Все его силы уходили на то, чтобы держать на весу, потерявшую сознание Мари.

Шахов шлепнул девушку по лицу, потом еще раз. Встряхнул хорошенько.

– Быстро! – крикнул он. – Что встал? Тоже по морде захотел? Возьми комлинг и вызывай корабль! Код один! Вперед!

Алексей перебежал к другой палатке. Если кто-то еще спал, то крики раненых, вопли местных разбудили бы любого. Четыре палатки из шести полыхали огнем. Их троица проспала нападение, потому что именно они вчера дежурили полночи. Как бы не были туземцы дружелюбны, а они были, были именно что дружелюбны, сторожевые вахты никто не отменял. Но такого никто не ожидал.

Выскакивающих из палаток людей встречал град камней, дротиков, их сбивали с ног, обматывали веревками и утягивали вверх на деревья.

Алексею показалось, что в одной из палаток, охваченных огнем, мечется человек; он побежал туда, распорол стену ножом. И впрямь – на него выскочила Татьяна Вельд. Биолог? Нет, социолог. Группа высадки и состояла в основном из социологов, историков, научников, плюс они с Пеховым и пара парней из службы безопасности.

Он ухватил ее за руку, прижал к себе, зашептал в ухо.

– Беги туда, где мы сели, – он показал рукой направление, – к реке! Там Боев и Мари Ферье, поняла? Давай!

Он оттолкнул от себя девушку, заглянул в палатку, нет ли кого еще?

Нет, не было.

Он обогнул палатку и замер.

Сергей Пехов стоял на коленях и смотрел на него.

С конца копья капало что-то склизкое, мокрое, такое от чего желудок Алексея приготовился вывернуться наизнанку.

Пехов наклонился, подобрал с земли станнер и кинул его Шахову. При его движении конец копья задел землю, Сергей захрипел и повалился на бок. Изо рта хлынула кровь, глаза закрылись.

Алексей взял станнер и замер, не понимая, что делать? И что он может сделать? Даже если прямо сейчас Сергей Пехов окажется на операционном столе и врачи врубят все, что есть в лазарете, не факт, что это спасет жизнь первому помощнику капитана космического корабля Земли «Коперник».

Стрелять было не в кого. Дикари, напавшие на лагерь землян, уже попрятались по кронам своих деревьев. Именно так они и подобрались к лагерю. Впрочем, они могли и не прятаться, могли подойти открыто, никто из группы первого контакта не ожидал неприятностей. Если бы сразу – увидели чужаков и напали. Но нет, жители Диморры вполне дружелюбно общались с пришельцами. Меняли вещи, пробовали еду, приглашали к своим кострам.

Что пошло не так? Что спровоцировало нападение?

И что ему делать? Попытаться спасти командира? Продолжать стрелять по деревьям? Бежать?

Мимо просвистело копье, обмотанное горящей шкурой и ударило в палатку.

– Отступаем! – заорал Шахов. – Всем, кто меня слышит, отступаем к месту высадки! К реке!

Он увидел, что два человека поползли к краю поляны. Огляделся – еще кто-нибудь уцелел?

От дерева отделился третий силуэт и тоже направился в указанную Алексеем сторону.

Хороший ли вариант спасения он предложил? Ведь бежать придется через лес, где диморрцы полные хозяева, но все равно – это их шанс. Они выберутся из леса, вызовут корабль и дождутся помощи! Там можно держать оборону, там нет деревьев.

Шахов глянул на свои босые ноги. Так и не успел надеть ботинки. Черт. А откуда кровь?

Он с удивлением смотрел на штанину, которую пропорол дротик. Да, вот он лежит на земле. Острый каменный наконечник измазан кровью.

А он даже не почувствовал удара.

Алексей наступил на ногу. Боль была тупой, терпимой. Шахов, пригибаясь к земле, начал пробираться к краю поляны. Там его уже ждали. Двое из трех спасшихся были ранены, но легко и могли идти.

– Нужно направляться к реке, – в который уже раз сказал Алексей. – Шаттл может сесть только там.

– Что случилось? Почему они напали?

– Потом, все потом!

Они побежали вперед. Местность плавно повышалась, подлеска почти не было, слишком плотно стояли деревья. Только низкорослая, густая трава заплетала ноги.

Две девушки и пятеро молодых мужчин бежали, прыгая через корни, ожидая нападения сверху.

Они выскочили из леса на прогалину и сразу увидели воду. Алексей добежал до берега, упал на землю, уткнулся лицом в руки. Боль в ноге из тупой стала дергающей, резкой.

– Почему, почему они напали? – спросил Виктор Боев.

– Не знаю.

– Вас тоже задело?

Шахов достал нож, разрезал штанину. Каменное острие глубоко распороло кожу.

– Вот держите, – Виктор протянул Алексею свою разорванную майку. – Нет, дайте я. Больно?

– Туже бинтуй, – выдохнул Алексей.

– Вы видели, что они сделали со старпомом? – спросил Виктор.

– Все видели.

Алексей оглянулся, пересчитал тех, кто сумел сбежать из лагеря. Он, Боев, Мари, Татьяна и еще трое. Сергей Пехов наверняка погиб, остальных двадцать семь человек из группы высадки туземцы утащили с собой. Сколько при этом было еще ранено, сколько переломано рук и ног – никто не знал.

– На корабль сообщил? – спросил Алексей у Боева. – Есть связь?

– Да, они выслали шаттл.

– Давно выслали?

– Не знаю… Наверное, сразу как узнали. Ну… похоже полчаса ждать.

– Надо убираться отсюда, – сказала Мари. – Они же в любой момент могут напасть снова!

Алексей Шахов посмотрел на девушку.

– Могут, – согласился он. – Но у меня станнер. Отобьемся если что. Давайте пройдем немного выше по течению, там вижу пару валунов, за которыми будет безопасней.

– Да, командир. Я схожу и посмотрю как там, – вызвался Боев.

Парень вроде вспомнил, что работает в службе безопасности.

– Ну, вперед тогда. И спасибо за майку.

Парнишка растеряно улыбнулся и побежал к скалам.

Шахов не отрывал взгляда от полога леса. Пусть только какая ветка шевельнется, лист упадет. «Командир», – назвал его Боев. Но ведь он всего-навсего второй помощник капитана, а никакой не командир группы. Но если Пехов погиб, то он здесь и есть старший по званию или командир.

Алексей очень надеялся, что принятое им решение было верным. Но что все-таки случилось? С какого перепугу диморрцы напали на лагерь? Злобные, оскаленные лица, прищуренные бирюзовые глаза, оскаленные рты, кричащие что-то, кидающие в землян дротики.

За что?

Ведь день назад они мирно сидели у костров, делились мясом, пели что-то, раскачиваясь в такт издаваемым звукам.

Язык диморрцев был еще не распознан, только общие термины – огонь, вода, тепло, иди, стой, да, нет. Команда предвкушала долгие недели или даже месяцы исследований и вот все так закончилось…

ПРИМЕЧАНИЕ. Повесть "Миссия Диморра" можно почитать отдельно, но писалась она как часть "Призрака Земли" - предыстория так сказать, знакомство с героями. Мне нужно было понять своих персонажей, понять нравятся они мне или инет, интересно ли про них читать :)

Глава 11. Джек

Алексей сел на кровати, тяжело дыша.

Он кричал? Или нет, удержал, рвущийся наружу звук?

Он закрыл глаза, медленно вдохнул, успокаиваясь.

Пришло ощущение, что он дома. Так же поскрипывают ступени лестницы, ветер бьется в стекла, проверяя, выдержат ли они порыв. Те же неуловимые запахи дерева, пыли и земли. Да, запах земли – низкий, темный, с кислинкой, которого не учуешь на высоте пятидесятого этажа жилого дома, или на борту звездолета.

Алексей открыл глаза, и иллюзия развеялась.

Он был не дома. Об этом кричало все – начиная от жесткой кровати, на которой он сидел. Деревянные брусья, из которых сложен дом, не закрыты функциональными стеновыми панелями, грубые доски пола, маленький прикроватный коврик на полу, одежда висит на крючках вдоль стен, увесистый сундук в углу, на столе подсвечник с оплывшей свечой.

Голова была ясной, чувствовал он себя вполне прилично. Шахов спустил ноги с кровати. Но прежде чем вставать, нужно было понять, что, все же, случилось. Он помнил, как дрался с Серовым, как они провалились сквозь туманную стелу. Еще он помнил, что Оливия назвала ему год перед тем, как ему стало хуже. Логический вывод отсюда был один – стела перенесла его и Серова в этот самый 1830 год.

И что ему делать? Как вернутся обратно? Где искать Серова, этого наркоторговца и убийцу?

Он вскинул голову, поморщился. Пальцы нащупали на затылке хорошую ссадину. Серов исхитрился ударить его по голове?

То, что он получил удар ножом – это он помнил, а удара по голове – нет.

Рука коснулась повязки на боку. Попутно выяснилось, что одежды на нем нет, не считая плавок, и на запястье еще одна повязка.

Шахов оттянул полотно, чтобы поглядеть, что с рукой. Небольшой порез, всего-навсего. Этого он не помнил. Ничего не болело, и вполне можно было встать. К тому же давно возникло определенное желание, справить которое можно только…

Он откинул одеяло.

В этот момент дверь в комнату открылась, и на пороге появился мальчик. «Джек», – вспомнил Шахов. В одной руке у мальца был стакан, а в другой грязное помойное ведро.

Мальчик протянул Алексею стакан – там оказался лимонный напиток, Шахов втянул его в себя одним глотком и обтер губы.

Мальчик поставил ведро рядом с кроватью и показал на него пальцем.

– Что? А… нет, не надо, – сказал Алексей. – Я вполне могу сходить в туалет сам. Где моя одежда?

Джек попятился от него к двери и ничего не ответил.

– Не бойся, – сказал Алексей, но мальчик выскочил из комнаты.

Шахов встал. Прислушался к самочувствию. Что бы там ни говорил Росс, Алексей не болван, чтобы игнорировать болезненное состояние если оно есть. Но оказалось, что дела не так уж плохи. Кросс на десять километров ему не осилить, но держаться на ногах он мог сносно. Голова не кружилось, руки перестали трястись, да все классно! Нет, ну надо же, 1830 год! Обалдеть! Вот это приключение!

Он подошел к окну, выглянул на улицу.

Окно выходило на задний двор дома.

Там стоял фургон, отдельно от него переминалась с ноги на ногу привязанная лошадь. Хвост ее лениво хлестал по бокам, отгоняя мошкару.

У навеса Алексей увидел скамью и гору поленьев. На скамье стояло корыто и Оливия что-то в нем стирала. Джек подбежал к матери, потянул ее за подол.

Алексей видел, как она что-то говорит ему, задает вопросы, пытаясь разговорить, но мальчик упрямо мотал головой и тянул ее в дом.

Алексей услышал шаги Оливии, обернулся и с запозданием смутился, неправильно было стоять тут полуголым.

– Ты встал? Как себя чувствуешь?

– Я в порядке. Слушай, а где моя одежда?

– Сейчас принесу.

Она вышла на пару минут, а Джек остался рассматривать гостя любопытными глазами.

– Вот, надень пока это, – она протянула ему штаны и белую рубашку с длинными рукавами. И то и другое размера на два больше, чем нужно. – Остальное я еще стираю.

– Ага, спасибо, – сказал Алексей.

С рубашкой проблем не было, вот вырез, вот рукава, если их подогнуть – нормальная одежда, а вот молнии на штанах нет, лишь какие-то веревки и пуговица, и, чтобы все это не свалилось вниз, нужно использовать подтяжки.

– Обувь твоя у порога, и, Джек, покажи гостю, где отхожее место, – сказала Оливия. – Если ты можешь ходить. Ты в порядке?

– Да, да все нормально… Я очень благодарен тебе, что не бросила меня там, у реки.

Девушка удивленно взглянула на него.

– Серьезно, – повторил Алексей. – Большое тебе спасибо, Оливия Стоун.

– Мы не знали, что с тобой делать, – сказала Оливия. – Мой брат, он не врач, хотя служил помощником хирурга на «Олимпии», пока плыл сюда, так вот, ни он, ни я не знали… Когда я приехала, тебе было совсем плохо, сильный жар и судороги… он отворил тебе кровь, и потом вроде стало лучше… Он всегда говорил, что хорошее кровопускание еще никому не повредило.

– Э… спасибо, – еще раз сказал Алексей. Вот откуда повязка у него на руке и слабость.

Носки нашлись в ботинках, и Алексей чуть не расцеловал каждый носок, так славно было получить кусочек привычного быта в свое распоряжение, да и удобная обувь – вещь крайне важная.

Джек крутился рядом, но все так же молчал.

Место действительно было отхожим, за дровяным сараем стояла будка, внутри которой была яма, прикрытая доской.

Сделав дела, Алексей с наслаждением умыл лицо и руки в примеченной бочке с дождевой водой. Он брызнул водой в лицо мальчику, тот захихикал и спрятал личико в ладонях.

– Приятель, я смотрю ты у нас натуральный симулянт, а? – спросил Алексей, приседая около Джека. – Почему ты не хочешь говорить? Но ты умеешь писать? А? Умеешь? Нет, не верю, ты еще маленький, чтобы уметь… Не маленький? Ишь ты, как головой мотаешь… Идет, покажи тогда мне свои тетрадки или где ты там пишешь… Может быть, ты и рисовать умеешь?

Мальчик взял Алексея за руку и потянул за собой в дом. Когда они вошли, Алексей сделал Оливии знак не мешать и проследовал за своим маленьким проводником на второй этаж.

В комнате места было немного. Треть занимала кровать, у окна стол, стул, на столе стопка белой бумаги, толстая кожаная папка, чернильница, книги. В углу комнаты игрушки: лошадиная голова на палочке, пять деревянных чурочек, скрепленных друг с другом. Алексей взял самодельную игрушку. Ага, это был паровоз: на боках нарисованы оконца со шторками и силуэты дам и господ. Сцеплены вагоны были с помощью гвоздиков и проволоки.

– Это твоя комната? Ух ты, а это чья лошадь? Твоя? А настоящая у тебя есть? Ну, показывай, что тут у тебя?

Джек сунул ему в руки тетрадь.

Алексей открыл клеенчатую обложку.

Обычная пропись, буквы, слоги, слова, цифры.

М, Ме, Мери, овечка. У Мери есть овечка…

Ничего нового для того, чтобы обучить человеческого ребенка грамоте, за четыреста лет не изобрели.

– Ага, – сказал Алексей, пролистав тетрадь до конца, там предложения состояли уже из четырех-пяти слов, и приключения Мери с овечкой излагались уже с подробностями. Оказывается, у овечки был голубой бантик, а в соседнем лесу жил злой волк.

– Выходит, ты умеешь писать. Это просто отлично!.

Он посадил мальчика себе на колени.

Джек не сопротивлялся, напротив, прильнул доверчиво, когда Алексей погладил его по голове.

– Слушай меня внимательно. Это очень важно, – сказал капитан «Снежного барса». – Ты же понимаешь, что такое важно?

Джек кивнул.

– Мы должны узнать, что с тобой случилось. Если это было что-то страшное…

Да уж, наверное, страшное, можно быть в этом уверенным, Шахов, по отрывочным словам Оливии, живо представил себе, что могло произойти.

Джек уткнул лицо Алексею в грудь, Шахов услышал, как часто стучит сердечко ребенка, но продолжил:

– Да, я знаю, знаю, это было страшно, да? Но мы должны знать, что случилось, что ты видел, и кто там был… Понимаешь меня? Если ты не хочешь говорить, ты можешь написать… можешь? Ну, я знаю, что ты можешь… Ты же смелый парень, это сразу видно… Сможешь написать? Или нарисовать?

Мальчик слез с колен Алексея, забрался с ногами на стул, взял лист бумаги и потянулся к чернильнице, что стояла на столе.

Обмакнул перо и обернулся к Алексею.

– Отлично! – подбодрил его капитан. – Давай, пиши: «Мы ехали в фургоне…»

Мальчик склонился над бумагой.

Алексей перевел дух и увидел, что в дверях стоит Оливия и смотрит на него повлажневшими глазами.

Алексей улыбнулся, прижал палец к губам. Вреда от такой терапии не будет. Страх, облеченный в слова, становится меньше, съеживается до приемлемого размера, и с этим можно жить дальше.

Девушка кивнула и отошла от двери на цыпочках.

Она никогда не видела, чтобы кто-то проявил столько интереса и сочувствия к чужому ребенку, это было необычно, волнующе и даже пугающе. Оливия вновь вспомнила образ яркой тропической птицы, залетевшей в чужой зимний сад… И ведь он прав, этот Алексей, откуда бы он ни был, как она сама не подумала о том же? Ведь она-то знает, что если изложить все свои мысли и переживания на бумаге – они уходят, снижают свой накал… Сколько же она написала в тот год, когда умер Кларанс. Тогда она и пристрастилась к письму, и это были уже не дневниковые заметки девочки, украшенные виньетками, бантиками и котятами, это были записи о жизни, любви, встречах и расставаниях…

Из комнаты раздался горький плач…

– Мама! Мамочка!!!

Алексей вышел к ней, держа Джека на руках, тот перебрался на руки к матери и начал торопливо говорить прямо в ухо.

– Мы уже не ехали, мы стояли, когда вы пошли купаться, я тоже к реке побежал и спрятался, а дедушка меня искал, мы играли, а потом эти прискакали, с луками, и они стреляли! Один был с черными полосами и перьями на голове, страшный! Деда, деда сказал, чтобы я молчал! Молчал, ни звука, сказал, ни пика, стукнул в лоб и пихал туда в яму, а потом… потом индейцы! – он задохнулся от рева, но продолжил: – индейцы стреляли и попали в дедушку и в остальных, а миссис О`Коннер так кричала, когда Сюзи тащили от нее, они тянули Сюзи в разные стороны, а та кричала, а я молчал, ведь деда сказал молчать, а потом они оторвали волосы у всех, и у деды тоже, и ускакали, и Сюзи и близнецов забрали с собой, положили поперек седел. Сюзи так кричала, они ей руку сломали… все горело, и дым был, но я молчал… деда так сказал…

Оливия спустилась с Джеком вниз, шепча ему что-то успокаивающее…

Алексей взглянул на белый лист бумаги… там и было-то только то, что он сказал мальчику: «Мы ехали в фургоне…»

Достаточно было легкого толчка… чтобы открыть шлюз.

Он спустился за Оливией вниз. Гостиная была пуста. Алексей с интересом осмотрел все еще разок. Брусовой дом, внизу большая комната, в которую выходят две других, в одной из которых он спал. Печка, длинный стол в центре, возле него стоят грубо сколоченные стулья. В углу буфет с посудой, сундуки у входной двери. На стенах полки, на крючках развешана одежда, конская упряжь, какие-то веревки, ремни, не виданные никогда ранее Алексеем инструменты, назначение которых он понимал смутно. И всего так много, вселенский хаос.

Алексей Шахов присел к столу. Провел рукой по лбу. Кружилась голова.

Оливия вышла из смежной комнаты.

– Я дала ему немного виски, – сказала она. – Чтобы заснул. Алекс, то, что ты сделал… у меня нет слов, чтобы выразить благодарность, я даже не знаю, как тебе это удалось, ты как будто знал, что делать, как будто читал мысли… Как тебе такое в голову пришло?

– Ну… – Алексей развел руками, – заставить говорить, выложить все, что гложет… это помогает, почему не попробовать?

– Это сработало великолепно!

– Да ничего такого… Это же психотравма, они бывают хуже обычных, но тоже можно вылечить. Пусть говорит про это, рисует, играет… чтобы стало нестрашным, он забудет через несколько месяцев, выплеснет и забудет… Получается, у тебя погиб отец?

– Да, ты же слышал…

– А ты как спаслась?

– Я отошла искупаться.

Оливия пересказала Алексею историю, уже рассказанную Вильяму.

– Это ужасно, ты сама-то как?

– Меня же не тронули.

Алексей встал.

– Да, верно, но я же говорю, ранят не только стане… ээээ стрелы.

– Ну, тут суровые края… О`Коннер считал, что мы проскочим, не первый раз. Мы ехали из Грейтауна, везли товар… у отца здесь магазин. Но это все не имеет значения, Алекс Ванович Шахов. Я обязана вам рассудком своего сына, за такое ничем нельзя вознаградить в должной мере…

Алексей засмеялся. Его отчество она произнесла с ударением на последний слог, как она его вообще запомнила?

– Алексей Иванович, – поправил он, но ты зови меня Алексом, о`кей? И насчет рассудка – поверь, парнишке ничего не угрожало. Он бы сам отошел со временем.

– О`кей? – переспросила она. – Что ты имеешь в виду?

– Ну это… оки-доки, ладненько, все супер… ээээ… все хорошо, Оливия, все хорошо.

Он обнял ее, прижал к себе и отпустил, чмокнув в щеку напоследок.

Она отскочила от него.

– Что это вы делаете, мистер?

– Ой, извини, ничего такого… я лишь хотел тебя подбодрить… не сердись, а? Считай это братским поцелуем! А у тебя ничего нет поесть?

Глава 12. Поиски и находки

– Что-то мне не спится, – сказала Николь, выходя на веранду, где в плетеном кресле устроился Росс.

Аллан пожал плечами.

– Что читаете? – спросила девушка.

Росс показал ей темную обложку книги.

– Описание путешествия Мериуэзера Льюиса и Уильяма Кларка…– прочитала Николь.

– Весьма занимательное чтение, – сказал Росс. – Книга издана в Филадельфии в 1814 году… Взять бы с собой, был бы отличный подарок для Алексея. Слог тот еще, но много любопытных деталей…

– Думаете, что ему будет интересно?

– Почему бы и нет? Не наставление же по хирургии ему дарить? – Росс указал на другой том. – Почивший доктор Купер был книгочеем, я насчитал восемнадцать томов в его книжном шкафу.

– О, как много!

– Зря иронизируешь. Это много, – сказал Росс. – Для этого места и времени – роскошное собрание сочинений. И почему ты думаешь, что Алексею не понравились бы подарок?

– Да так, – протянула девушка, – мало кто любит читать бумажные книги.

– Тут дело не в любви к чтению, а в любви к истории, – ответил доктор. – А где Лионор Гор?

– Он ушел на рассвете, сказал, что хочет проверить своим замечательным эрлианским сканером местность еще раз.

– Один ушел? – переспросил Росс, игнорируя явный намек на снобизм их юного члена экипажа.

– С Пегасом. Ненавижу эту вонючую скотину!

– Они тебя разбудили? – сочувственно спросил Росс. Сам он здесь спал как бревно.

– Ну… да, могли бы ржать и потише.

Доктор засмеялся, но не мог не заметить, что в поведении девушки сквозит нервозность.

– Откуда это раздражение и злость? Чем тебе не угодила бедная животина? – спросил доктор.

– Мы тут прохлаждаемся седьмой день и ни на миллиметр не приблизились к решению! – тут же услышал он. – Что, если у Шахова нет с собой комлинга, или он сломан? Мы бессмысленно тратим время!

– Лионор Гор так не считает, – спокойно возразил Росс.

– А вы? Как вы думаете? Стоит вот так сидеть и ждать?

– С Лионор Гором сложно спорить, – сказал доктор. – Но я поговорю с ним. В чем-то ты права, мы, действительно, ничуть не продвинулись в поисках.

Как тут продвинешься? Бегать и спрашивать у каждого встречного? Они навели справки где только удалось, но результат был нулевым.

– У вас много пациентов на сегодня? – спросила Николь некоторое время спустя.

– Понятия не имею. Но стоит повесить объявление, что гонорар лошадьми доктор больше не берет.

Николь Ламбер и Аллан Росс рассмеялись одновременно.

Они никак не ожидали, что за неделю обзаведутся завидным поголовьем. Свою роль в этом сыграли и проданные Ричу серьги. Сложно было угадать, то ли цена отражала его благодарность за операцию Джо, то ли лазерная обработка металла существенно повысила привлекательность ювелирного украшения.

В жилище доктора Купера оказалось две спальни и одна общая комната (она же кухня), которая выходила на большую веранду, так что места хватило всем.

Как только жители Грейтауна узнали, что в городе появился новый доктор, отбою от посетителей не было. Росс мог похвастаться четырьмя выдранными зубами, двумя вправленными грыжами, одним вывихом, тремя наложенными шинами, двумя зашитыми порезами, это не считая детских болячек, причиной которых в основном была антисанитария. Многие с удивлением выслушивали наставления доктора по части мытья рук.

В обмен на все это они получили неограниченный доступ в курятник мамаши Миллер; масло, крупы, хлеб и молоко также не переводились на столе. Плюс три резвых рысака. Ну, может быть, не рысаки, и не особо резвые, но вполне пригодные для езды лошаденки. Росс подозревал, что тут не обошлось без примеси мустангов, очень уж окрас был своеобразный, но транспортными средствами они себя обеспечили. Пешком перемещаться было долго, и что важнее – не принято. Пришлось взять пару-другую уроков по уходу за лошадьми и приобрести элементарные навыки езды верхом.

Тактика пассивного ожидания, которую избрал эрлианец, Аллана Росса не напрягала. Каждый день проведенный в этом мире доктор рассматривал, как драгоценный подарок – свежий воздух, натуральная еда и масса новых впечатлений.

– Вы что хотите на завтрак: кашу или яйца? – спросила Николь у Росса.

– На твой выбор, – отозвался врач.

Девушка разожгла огонь в печке и поставила на плиту чайник. Система вытяжек на домашней плите тоже больше не приводила никого из них в ступор, готовили по очереди. Николь ходила по комнате, служившей общей гостиной, столовой и спальней для доктора, бренчала посудой, переставляла продукты на полках, все движения ее были резкими.

Она появилась пару раз на веранде, возможно, намереваясь что-то сказать, но, окинув Росса взглядом, уходила в комнату.

Николь понимала, что ведет себя непозволительно, непрофессионально, но ничего не могла с собой поделать. С другой стороны, что такое «вести себя профессионально»? Она не врач, она офицер по связи, и здесь она не потому что кому-то нужны ее навыки связиста, здесь она по… сугубо личным причинам. И еще потому что знает каратэ. Очень полезный навык, особенно если ходишь в длинном платье.

Там, в храме времени, когда она прижалась к Лионор Гору, она почувствовала, как перед ней разверзлась пропасть, и каждый шаг, каждое движение или мысль могли изменить мир… изменить реальность. Ту самую реальность, в которой Шахов пришел к ней в каюту после вечеринки, постучал, дождался позволения войти, причем ждал-то недолго, не будем уж врать – она рада была до чертиков, когда молодой помощник капитана (хорошо, фактически помощник первого офицера, не бог весь какой чин, но старший офицерский состав, как-никак), обратил на нее внимание.

Да, долго ждать за закрытой дверью Шахову не пришлось. Николь даже в этот странный миг бытия и небытия, в миг перехода, растянувшийся на неопределенное время, помнила вкус его губ и чуть терпкий запах тела, помнила все, что было потом… и то, чего не было.

Не было, не было – и именно это и являлось чертовски обидным. Так, милое пожатие плеч, улыбка, направленная в пустоту, дружеское объятие и даже когда он лежал в лазарете после чудовищной высадки на Диморре, даже тогда он только улыбался ей, вежливо, но никак не влюблено.

И вот здесь у нее есть возможность изменить реальность. Сделать так, чтобы их связали глубокие и прочные узы, к которым она готова, ведь ее узы уже есть, ей никто и никогда не нравился так, как Алешка Шахов, второй помощник капитана, а теперь и сам ставший капитаном.

Но они уже неделю прозябают в этом городишке и не на шаг не приблизились к разгадке. Они даже не знают в нужном ли они месте, не говоря уже о том, чтобы найти Алексея Шахова или (что в первую очередь волнует Росса и Лионор Гора) исправить временную линию.

– Идите завтракать! – позвала она Аллана, немного успокоившись.

Николь поставила на стол большую сковороду с омлетом.

– О, бесподобно, – похвалил доктор ее стряпню. – Лионору оставим?

– Остынет. Придет, я ему еще пару яиц зажарю.

Доктор намазал на хлеб толстый слой сливочного масла. Откусил, улыбнулся. Никакого сравнения с корабельными синтезаторами. Такое можно отведать только в дорогом земном ресторане. И плевать на холестерин!

– Вы знаете, – сказала Николь, рассматривая доктора, наслаждающего завтраком, – я давно хотела вас спросить…

– М…?

– Вы знаете Шахова не очень давно, да?

– Ну… как тебе сказать. Около года. С того момента, как он пришел на «Коперник».

– Я бы хотела узнать… – она замялась, – понимаете, мы с Алексеем, как бы так сказать…

– Встречались, – понимающе качнул головой Росс.

– Да, – подтвердила Николь, – но недолго.

Росс понимал, что гложет молодую девушку, но что он мог ей сказать? Есть вещи, которые могут решить только двое.

– Так вот, – продолжила Николь, – я хотела спросить, он говорил когда-нибудь обо мне?

– Нет, – ответил доктор.

Он долил себе кофе и встретил ее требовательный взгляд. Николь Ламбер ждала пояснений.

– Ну что вы право… как Лионор Гор, неужели трудно сказать нормально?

– Я и сказал. Алексей Шахов никогда не говорил со мной о тебе.

– Ни разу? Но почему?

– Он никогда не обсуждал со мной свои любовные приключения. Ни с тобой, ни с кем либо еще. И это меня устраивало более чем.

– Я ему безразлична?

– Повторяю третий раз, Николь, я не знаю.

– А если бы знали?

«Вот же настырная девица!», – подумал Росс, но вежливо ответил:

– Если бы знал, учитывая обстоятельства, то сказал бы тебе. Я доходчиво излагаю свои мысли или в стиле нашего эрлианца?

– Доходчиво, – сказала Николь печально.

– Знаешь, если тебя это утешит, я думаю, что наш капитан по настоящему еще ни разу ни в кого не влюблялся.

– Да, ладно… быть такого не может!

Доктор пожал плечами.

– Это только мое мнение.

Аллан Росс пожалел о своей откровенности, так как в глазах Николь он увидел еще не меньше десятка вопросов, но их прервали.

По центральной улице Грейтауна, поднимая в воздух клубы пыли, галопом проскакал вооруженный отряд.

Росс вскочил на ноги.

– Что случилось?

– Впереди был ваш новый лучший друг, – ответила Николь. – Тот, с замечательной рыжей бородой.

– Вызови Лионор Гора и скажи ему, чтобы возвращался. Похоже, есть новости!

Ничего. Как и в предыдущие дни. Сигнала комлинга не было. Если использовать цветистый оборот речи из обширного арсенала доктора Росса – они поставили не на ту лошадь.

Пегас, уловив настроение всадника, запрядал ушами, будто бы говоря – как это можно думать, та лошадь или не та, когда я-то здесь?

Лионор Гор раз за разом прокручивал в голове имеющиеся данные. В этой версии истории земляне встретили инопланетян на пять десятков лет раньше, чем в их исчезнувшей Вселенной, и обнаружили их рогоны, а не эрлианцы. Боевые действия стали вести не все страны планеты, поскольку объединения еще не произошло, и Земля проиграла войну. Однако и третьей мировой, чуть не покрывшей планету радиоактивным пеплом, здесь не случилось. Кроме того – об этом кричали все исторические документы, которые Лионор Гор сумел скачать – в мире стало намного меньше агрессии, жестокости, вот и рогонов земляне восприняли как долгожданных «братьев по разуму».

Но это доктор Росс сказал, что если они и были братьями, то имя у них было – Каин. Лионор Гор с интересом прослушал последовавший за этим утверждением небольшой экскурс в один из религиозных догматов землян.

Итог войны – положение сырьевого придатка империи Рогон. Получив преимущество рогоны усилились настолько, что Союз планет, основателем которого был Эрлиан, прекратил свое существование.

Вызов комлинга прервал его размышления.

Деревянные воротца салуна при входе звякнули, пропуская эрлианца в полутемное помещение.

Он сразу понял: что-то не так.

Общая атмосфера мрака и ненависти.

Он огляделся. Нет… увы, Алексея Шахова здесь не было. Федора Серова тоже.

Нелепая вспышка надежды, последовавшая после торопливого вызова Николь: «Возвращайся скорее, есть новости!» Один шанс на миллион, что пропавшие нашлись, целые и невредимые.

Рыжий Рич со своими людьми – те имелись. Еле сдерживающие гнев, ненависть, презрение и… брезгливость?

Лионор Гор подошел ближе, заглянул через головы собравшихся. На одном из столов, на грязной тряпице лежало нечто…

Лионор Гор встретил взгляд Аллана Росса – доктор был бледен.

– Это то, что я думаю? – спросил хозяин салуна Марли.

Рич торжествующе осклабился.

– Да, именно. Но смотрите, что я еще нашел! – Рич достал из кармана то, что раньше было комлингом, и плоский контейнер. Рич поковырял вещицу, но открыть не сумел.

– Дай-ка мне, – Росс протянул руку.

Рич отдал контейнер врачу, и Аллан легко открыл защелку.

Матрица синтезатора, портативный аккумулятор и несколько схем.

Рич взял у Аллана контейнер обратно, потыкал пальцем в находки, пожал плечами.

– Никогда такого не видел.

Он закрыл коробку и сунул ее в карман, доктор и сказать ничего не успел.

Росс взглянул на Лионор Гора с безмолвным вопросом.

Эрлианец кивнул, подтверждая то, что и так сомнений не вызывало, – эти вещи – корабельная собственность.

Рич вертел комлинг в руках.

– Можно посмотреть? – спросил Рича Лионор Гор.

Рич отдал вещицу и почесал голову.

Эрлианец увидел, что корпус прибора треснул. «Комлинг вещь прочная, – подумал он, – но если на него наступит лошадь, то результат будет схож».

– Что случилось-то? – спросил Росс.

– Хороший вопрос! – отозвался Джо. – Мы тут наткнулись на пяток индейцев. Ну, мы их окружили… решили проверить, что у них в сумках. Очень уж рожи подозрительные были. Нашли вот это вот и товары из каравана О`Коннера.

– Где вы отыскали индейцев? – спросил Марли.

– В Ущелье острых камней, – сказал Джо. – Жаль, не удалось узнать, куда они дели остальное добро из фургонов. Ну, за все то время, что прошло… неудивительно.

– Они сюда не заявятся?

– Неа! – хохотнул Рич. – Двоих мы… ну это самое, как узнали, что они из отряда Черного Беркута.

– Чтоб ему гореть в аду! – послышался возглас.

– Не понял, где индейцы? – спросил Росс.

– Ты чего, док, больной? Мы их, гнид, того…, не знаю, чей это скальп, – Рич схватил кусок кожи и потряс им перед собравшимися, – но перед своим Отцом они тоже предстанут без волос.

Росс и Лионор Гор обменялись взглядами.

– Один ведь улизнул, – вставил кто-то из отряда Рича.

– Я в него попал! – сказал Рич. – Ну, не знаю… может и ускакал. Но с пулей! Э… док, да ты блевануть никак собрался? – Рич заржал во всю глотку. – Это называется скальп, парень. Индеи содрали его с головы какого-то несчастного, надеюсь, он был мертв к тому времени. Видишь? Не знаю, почему волос так мало… у О`Коннера вроде бритых не было. И не ребенок, смотри большой какой… – внезапно он смутился. – Упс! Я и забыл. Думаете, кто-то из ваших? – Рич протянул ссохшуюся полоску кожи Аллану Россу.

– Это не Алексей, – торопливо сказал Лионор Гор, видя, что Россу и впрямь сейчас станет плохо. – В волосах седина.

– Тогда Серов?

Лионор Гор пожал плечами.

– Можно узнать наверняка, если будет возможность изучить… м… этот трофей.

– Да бери! Конечно, бери! – Рич сунул эрлианцу в руки находку. – А эту штуку дай-ка обратно, – сказал Рич, имея в виду комлинг.

Лионор Гор взглянул на Росса, доктор отрицательно покачал головой.

Силовой вариант решения вопроса откладывался, и Лионор Гор вернул комлинг Ричу.

– Что скажете, Лионор Гор?

Эрлианц оторвался от сканера и взглянул на Росса.

– ДНК Серова. Стопроцентное совпадение.

– Что же вы тогда так долго изучаете?

– Я пытался определить время смерти.

– Ну и..?

– По моим расчетам, несчастье произошло как минимум десять дней назад.

– Убийство, Лионор Гор, – поправила его Николь.

– Видимо, да, – отозвался Лионор Гор, – нелепо предполагать, что Федор Серов расстался со своими волосами добровольно.

– Выходит, это не Серов изменил историю Земли, – заметила Николь.

– Почему ты так думаешь, Николь? – спросил Лионор Гор.

– Потому что она думает только о капитане, – охотно пояснил доктор. Но тут же пожалел что сказал это.

– Ничего подобного!

– Что? О чем вы говорите? – Лионор Гор сдвинул брови и это выглядело почти комично. Он ждал от землян шквала упреков в том, что его выжидательная тактика не привела ни к чему.

– Все наши предположения были неверны, – сказал Росс. – Шахов и Серов оказались здесь до нас, а не после. И за сколько «до», мы не знаем. Серов мог погибнуть и в день прибытия, и спустя неделю, а то и месяц. Может быть, они здесь пробыли уже год…

Николь сжала руки.

– Ну и… что мы будем делать? – спросила она.

– Сколько времени они здесь находились как раз можно вычислить, – сказал эрлианец. – Если сделать спектрохромический анализ волос, то их состав покажет окружающую среду… – Лионор Гор вновь склонился над своим сканером.

– Николь, извини, – сказал Росс. – Не хотел тебя задеть.

Девушка слабо улыбнулась. Обижаться на правду не стоило, она действительно все время думала об Алексее.

– Время смерти одиннадцать дней назад, – сказал Лионор Гор, – с вероятностью в 99,7 процента он погиб в день перемещения. Характерные показатели железа, калия – все указывает на то, что до момента смерти этот человек находился в закрытом пространстве космического корабля.

– Ну, это уже что-то… – сказала Николь. – Нам надо узнать, что тут было незадолго до того, как мы прибыли.

– Команчи вышли на тропу войны и ограбили караван торговца О`Коннера, – сказал Росс. – Это мы знаем. И никаких изменений временной линии не зафиксировано, ведь так, Лионор Гор?

– Доктор, у нас есть две исторические линии. Но именно этот период слабо задокументирован. Я изучаю записи, сравниваю их, пока не нахожу расхождений. Но однозначно утверждать это не берусь.

– А неоднозначно?

– Общее впечатление – история Земли стала менее кровавой.

– Что-то незаметно, – пробурчал Росс.

– На мой взгляд, различия более характерны с середины века. Из ближайших событий, например, касающихся известного нам Черного Беркута, ничего обнадеживающего не могу сказать. В обеих версиях истории имело место подписание договора об отчуждении земли с неким капитаном Ричардсоном, нарушение договора, и карательная экспедиция того же Ричардсона, предпринятая из форта Сан-Стефано, что находится в ста шестидесяти семи километрах на запад от нас. Эта экспедиция увенчалась полным успехом. Э… то есть, – поправился Лионор Гор, – по их мнению, полным успехом, поскольку под успехом в хрониках понимается ликвидация Черного Беркута и всего его племени. Здесь же… данных о смерти Беркута нет, а его имя встречается позже в исторических хрониках. Все же должен отметить, что с моей стороны было принято неверное решение относительно времени появления здесь Алексея Шахова или Серова. Это непростительная оплошность.

– Все делают ошибки, – ответил ему Росс, – даже эрлианцы.

– И мы знаем, что можно исключить одну переменную, – сказала Николь, указав пальцем на ссохшийся скальп.

– Итак, каковы наши дальнейшие действия? – спросил Лионор Гор.

– Найти Черного Беркута! Найдем его, найдем и Алексея, – воскликнула девушка.

– Это экстремальный план. Ты же видишь, что случилось с Серовом… Доктор?

– Я не знаю, Лионор Гор. Я доктор, а не Чингачгук какой-нибудь… Я бы наверное снялся с места и поездил по округе… Вдруг кто-то слышал о парне в синей куртке…

– Согласен, – сказал Лионор Гор. – Наше пребывание здесь исчерпало себя. Кроме того, карательная экспедиция состоялась в конце этого года, никак не раньше. Но есть еще одна сложность, – сказал Лионор Гор.

– Ой, ну давай без театральных пауз, – поморщился Росс.

– Остатки комлинга и коробка с матрицей синтезатора, – пояснил Лионор Гор свою мысль.

– Чеееерт! – протянул доктор. – Я и забыл. Купим?

– Это самое правильное, доктор, не следует нарушать местные законы.

– А они есть?

– Кража чужой собственности всегда является актом, вызывающим негативную реакцию у того, у кого эту собственность изъяли.

– Я поговорю с Ричем, возможно, удастся подобраться к оборудованию…

– Или его уничтожить, – закончил Лионор Гор.

– Да, согласен… – доктор подумал пару секунд, потом сказал: – Что насчет этого Черного Беркута? Не это ли то, что мы ищем? Получается, Алексей не дал его шлепнуть, чем и изменил историю. Так?

– Нет, не так… Такая вероятность есть, но не слишком большая. Повторяю, гибель индейского вождя произошла в конце года, и следует отметить, что и в первой версии тело Черного Беркута не было найдено. Может быть, он выжил и без Алексея…

– Боже мой, – сказала Николь, прижимая ладони к вискам. – Голова идет кругом.

– Вынос мозга и занос его обратно, – добавил Аллан. – Но, Лионор Гор, неужели ничего нельзя придумать?! Получается, Алексей уже здесь… и делает что-то, что нарушает временную линию… но что?

Стук входной двери заставил Оливию вздрогнуть. Она задернула занавеску у окна, выходящего на задний двор.

Там Джек с визгом бегал от гонящегося за ним Алексея. Их гость изображал из себя индейца. Ради этого похоже их петух расстался с парочкой перьев из своего хвоста. Алексей пытался поймать мальчика, но каждый раз промахивался. Они перепрыгивали через поленья, раскиданные по двору, опрокинули ведро с водой, напугали свинью, потом повалились на кучу соломы, борясь друг с другом в шутливой драке.

– Вильям? – Оливия обернулась к двери. – Как дела в магазине?

– Нормально.

Ее брат прошел в комнату, бросил взгляд в окно, угловатое лицо его стало суровым.

– Что у тебя с этим типом? – спросил он.

– С Алексом? Ты что такое говоришь, Вил? Ничего у меня с ним нет. С чего ты взял?

– Кто это и вообще откуда он взялся, и что собирается тут делать?

– Почему ты меня спрашиваешь? Не знаю, он же только вчера в себя пришел, дай ему время осмотреться.

– Как я погляжу, он прекрасно проводит время.

– Ну что ты сердишься? – Оливия коснулась его плеча. – Джек так не веселился уж не знаю сколько времени.

– Здоровый парень, а занимается черт знает чем…

– Он все дрова нам переколол, зря ты… и с лошадьми неплохо управляется.

Оливия начала собирать на стол ужин.

– Не нравится мне все это… – сказал Вильям. – Ну что ж, завтра пойдем вместе в форт, посмотрим, может что и получится.

– Если ты не возражаешь, мы собираемся после ужина прокатиться по окрестностям, – сказала Оливия и добавила, – с Джеком.

– С чего я должен возражать? Но смотри… не ошибись, сестренка... Езжайте, только пусть он знает, если он тебя обидит или что-то такое – не только я, а еще человек пять в форте ноги-то ему повыдергивают…

– Да ну тебя! Ерунду болтаешь! Кому до меня есть дело в форте?

– Да? А Джек? А Ривз с братом? Если бы ты пожелала – давно нашла бы себе нового мужа… Что? Ну, что ты… Ну… что ж делать, раз Кларанс умер? Не хоронить же себя живьем? Опять же Джек…

– Вот поэтому мы и поедем кататься, мистер старший брат! И ничего больше слышать не хочу!

Глава 13. Кража и немного любви

Новости, которые принес Аллан Росс, были обескураживающими.

– Рич не желает продавать ничего из того, что показывал сегодня.

– А вы сказали, что эти вещи для него бесполезны? – спросил Лионор Гор.

– А то! Два раза!

– Может, надо надбавить цену? – спросила Николь.

Росс ухмыльнулся.

– Дело как раз в цене…

– Наши ресурсы ограничены, – сказал Лионор Гор задумчиво, – а что если предложить что-нибудь в обмен?

– О да, Лионор Гор, – сказал Росс с горечью, – и я даже знаю что. Наш друг Рич…

– Ваш друг Рич, – ввернула Николь.

Доктор пожал плечами.

– Он согласен меняться. Если наша дама будет к нему благосклонна, то он передаст все найденные штучки, а также продаст нам фургон всего за семьдесят долларов.

– Что? – Николь даже отступила на шаг. – Вы шутите, надеюсь?

– Кто, я? Нет. Я передаю его слова. И он не шутил, уверяю вас. Лейтенант Ламбер весьма привлекательная особа, и, как тут говорят, Рич, оказывается, давно положил на нее глаз. Я так полагаю, надо было вам меньше перед ним вертеться, Николь.

– Ну знаете ли! – выкрикнула Николь. Лицо ее потемнело. – Чтобы я этого больше никогда не слышала!

– Ну, я так и сказал, собственно, – ответил Росс.

– Подождите, я не понял, что означает благосклонна? Чего он хочет? – спросил Лионор Гор.

Земляне переглянулись.

– Э… ну…– проблеял доктор.

– Хочет, чтобы я с ним переспала! – зло сказала Николь. – Подкатывал ко мне пару раз, да только я послала его подальше.

– Переспала? – переспросил Лионор Гор. – В смысле… в одной кровати? Но… зачем? Что за нелепое желание?

– Дружище, – сказал Аллан, – земляне часто говорят одно, а подразумевают другое. Здесь речь идет не о совместном сне так сказать…

Николь закатила глаза.

Доктор положил руку на плечо эрлианца и закончил:

– Рич хочет вступить в половую связь с нашим офицером по связи. Ты же знаешь, что такое…

– Разумеется, знаю! – щеки юноши вспыхнули.

Доктор был уверен, что он смутился не от того, что они заговорили об интимной жизни землян, а оттого, что Лионор Гор не сразу понял о чем идет речь.

– Что ж, – сказал Росс. – Ситуация ясна всем. Я видел, что комлинг и коробку с матрицей Рич положил в свой письменный стол, замкнул его на ключ. Вечером он будет как всегда у Марли – вот тогда и можно будет проверить замок на прочность.

– Предлагаете украсть? – спросила Николь.

– Если есть иные варианты, я слушаю.

Лионор Гор поднял оконную раму и протиснулся внутрь. Эрлианец легко двигался в сумраке незнакомой комнаты. Не такой уж и незнакомой, ведь он был здесь один раз, когда они заселялись в дом. Мощный двухтумбовый письменный стол стоял в углу у окна. Лионор Гор подергал верхний ящик. Закрыто.

Это не было преградой. Юноша достал станнер и одним импульсом расплавил замок. Запахло горелым, сухое дерево задымилось.

Лионор Гор испытывал незнакомое волнение. Он сам вызвался сделать это и без каких-либо угрызений совести. Ричу эти вещи не нужны и он мог получить за них кое-какие материальные блага, но предпочел… но почему в груди что-то сжимается все тревожней?

– Руки вверх! – рявкнул кто-то за его спиной.

Лионор Гор стремительно обернулся.

На него смотрели Рич и дуло двустволки.

– Так, так, так… – протянул Рич. – Так вы меня отблагодарили за все добро, что я для вас сделал?

– О каком добре вы говорите? – переспросил Лионор Гор с удивлением отмечая, что губы у него пересохли.

– Какое добро? – Рич задохнулся от возмущения, но справился с собой и продолжил: – Ну-ну… что ж, твои приятели будет посговорчивей… Видишь ли, я обычно получаю то, что захочу.

– Что вы имеете в виду? – спросил Лионор Гор.

– Руки не опускай! Что я имею в виду? Вашу красотку, естественно… Так я и поверил, что докторишка ей брат. А может быть это ты с ней любовь крутишь?

– Что? – в голосе эрлианца послышалась неподдельное возмущение.

– Сколько стоит твоя жизнь или свобода? Я поймал тебя с поличным в собственном доме! Думаешь, я тупой? Я сразу понял, что доктор задумал, видел, как он косился на мой стол… и специально положил все эти вещички в ящик… у него на виду, так и знал, что кто-то из вас не устоит!

– Я оцениваю ваш замысел как очень хитрый, – сказал Лионор Гор.

– Умника из себя строишь, да?

– Что ты там возишься, Лионор Гор! – услышали они нетерпеливый голос Росса.

Рич на мгновение отвел взгляд от эрлианца, и это стало его большой ошибкой, потому что Лионор Гор тут же ударил его по руке, направляя двустволку в сторону. Рич выбросил вперед кулак, метя эрлианцу в зубы, но тот одернул голову и кулак Рича впечатался в стену, заставив его завопить от боли.

В комнату вбежал Росс в руках его был станнер.

Рич, ревя как бык, развернулся к нему и тут же обмяк, получив разряд.

– Доктор, – сказал Лионор Гор, – вы очень вовремя!

Эрлианец посмотрел на свою руку со станнером. Он вообще о нем забыл. Почему он не выстрелил сам? Растерялся? Испугался?

– Этот боров очнется через два часа. Давай скорее, жги все наше добро!

Лионор Гор кинул вещи на пол, направил на них свой станнер и выстрелил.

Сторонний наблюдатель, если бы таковой нашелся, заметил бы, что в доме Ричарда Бара окна гостиной на первом этаже осветились холодным голубоватым светом.

Росс замер на секунду. Ему пришло в голову, а вдруг это вот то самое и есть – то, что изменило здешний мир. Они уничтожили чужеродные предметы и их тут же унесет назад в их пространство и время, и все будет так, как было!

Секунда прошла. Ничего не произошло. Доктор, обозвав себя мысленно наивным дурачком, принялся затаптывать тлеющий ковер. Потом потащил Рича к дивану.

– Помоги!

Вдвоем они уложили своего бывшего домохозяина на диван, подложили под голову подушку.

Аллан Росс помедлил пару секунд, достал из кармана инъектор, заправил аппарат ампулой, пощупал пульс у Рича и приложил инъектор к его плечу.

Снова пощупал пульс. Лицо Рича расслабилось, в уголке рта появилась слюна.

Росс пошарил по своим карманам – достал все наличные деньги что были, положил на стол.

Лионор Гор смотрел на действия доктора сначала с интересом, потом с пониманием. Эрлианец присоединил к кучке серебра на столе еще пять монет, найденных у себя.

– Может быть, напишем записку, что просим прощения?

– Думаю, деньги сами ему об этом скажут. Будем надеяться, что он не сильно взбеленится, когда придет в себя. Идем скорее! – Росс потянул Лионор Гора за рукав. – Николь ждет с лошадьми.

Юноша продолжал стоять около Рича, не слыша слов врача. Он размышлял о том, почему он не выстрелил сам. Потому, что у него не было времени переключить режимы станнера? Он же не должен здесь никого убивать! Или это он сейчас так думает, а минуту назад вообще ни о чем не думал? Или он испугался? Он?

– Идем же! – доктор потянул эрлианца за рукав.

– Ну вот, отсюда видно весь город, – сказала Оливия. Лошади остановились на возвышенности, с которой открывался отличный обзор на Сан-Стефано.

Шахов не назвал бы это городом, но он с жадностью вглядывался в бревенчатые строения. Четыре блокгауза соединяла высокая стена из вертикально поставленных толстых бревен, в центре виднелась церковь, крыши домов.

– Многие строят дома за стеной, смотри там и там, целые улицы. Внутри тоже есть жилье, все склады и магазины там, и гарнизон. У нас есть магазинчик, завтра брат тебе его покажет.

– Вон наш дом, Алекс! – Джек указал рукой вниз.

– Джек! – строго сказала Оливия. – Ты должен звать нашего гостя мистер Шахов!

– Не, не, – запротестовал капитан «Снежного барса», – пусть зовет Алексом если ему нравится.

– Мало ли что кому нравится. Это невежливо.

– Да какая разница… Где, говоришь, дом? Вот этот?

– Да, сэр, – ответил мальчик, желая проявить уважение к гостю.

Нет, это невероятно… он в самом настоящем прошлом, на Диком Западе…

– А где граница… где индейская территория? – спросил Алексей.

– Вон там, – Оливия махнула рукой в сторону заходящего солнца, – месяц назад ее передвинули еще на сорок миль западней, и капитан Ричардсон заключает новый договор. Так что будет безопасней. Хотя… – она взглянула на Шахова, потом опустила глаза.

– Хотя что?

– Я думаю, что то, как мы обращаемся с индейцами… это не совсем правильно. Только не смейся, ладно?

– И не думал.

– Понимаешь… они жили здесь, это их земля, а потом пришли мы, и… ну… как сказать… Почему-то я чувствую себя виноватой… И не могу ненавидеть их, даже, несмотря на то, что они сделали с отцом и могли сделать со мной или Джеком. Ричардсон говорит, что мы имеем полное право тут быть, мы открыли эту землю, но я думаю… – она замолчала, потом сказала: – Извини… я иногда болтаю, что попало…

– Можно, я побегаю? – Джек обернулся к матери.

Она помогла ему спуститься со своей лошади.

Алексею хотелось подобраться к Оливии поближе, но он не особо умело управлял конем, и девушка, заметив это, сама подъехала к нему.

– Так что ты думаешь? – спросил Шахов, размышляя о том, получит он пощечину или нет, если попытается ее поцеловать, и удастся ли при этом не свалиться с лошади.

Оливия тряхнула головой.

– Я думаю… вот представь себе, что на Земле есть еще один материк… На севере или юге, там, где еще никто не был, и там живут люди, которые опередили нас на… триста, пятьсот или даже тысячу лет, как мы этих несчастных дикарей, и они приехали бы к нам на больших кораблях, вооруженные неведомым нам оружием… высадились бы в Англии, Франции и сказали бы, что они нас открыли, и поэтому мы должны уйти… – она смутилась, заметив взгляд Алексея. – Вильям говорит, что я сочиняю небылицы.

– Не такие уж и небылицы, – ответил Алексей… – дело в том… что да, такое может быть.

– И еще! Эти люди не обязательно должны жить на Земле! – сказала Оливия.

– А где же?

– Ну… под водой, например, или… – Оливия подняла голову к начинающему темнеть небу, – там, на звездах.

– На звездах нельзя жить, – ответил Шахов.

– Да знаю я! Это огромные огненные шары, так рассказывал мой учитель.

– Ну и как же там жить?

– Вокруг звезд вращаются планеты, – сказала Оливия. – И если в нашей солнечной системе их семь…

– Восемь, – машинально поправил Шахов.

– Семь! Меркурий, Венера, Земля, Марс, Юпитер, Сатурн и Уран! Уран открыл 13 марта 1781 года Вильям Гершель, английский астроном. Откуда еще одна?

– Я пошутил.

– Нет! Говори, как называется еще одна?

– Нептун.

– Ты шутишь, да?

– Угу.

Оливия коснулась его ладони.

– Ты не шутишь, я вижу. Мне кажется, что ты тут чужак.

– Чужак в чужом краю, – подхватил Алексей, улыбнувшись. – Есть такая книга.

– Книга? – переспросила Оливия. – Я очень люблю читать! И какое интересное название. Оно вызывает образ… образ силуэта в тумане.

– Ну… можно и так сказать.

– И про что эта книга? И кто автор?

– Ты его не знаешь, а книга… ну она про юношу, который оказывается в мире, где все не так как он привык, все по другому и он долго пытается сообразить, что к чему.

– Да, понимаю, – она взглянула на него искоса с каким-то сомнением в глазах, но сказала: – я чувствую, что ты тоже странник из какого-то далекого места, – она замолчала, а Шахов почувствовал как мурашки пробежали по спине.

– Почему ты так говоришь? – спросил он внезапно севшим голосом.

– Ну… – протянула она не зная как ответить.

В речи Алексея проскальзывали иногда необычные, не понятные ей слова, и эта планета Нептун, откуда он может знать такое? И его одежда. А еще… при этой мысли краска бросилась ей в лицо – он был очень красив, не в смысле писаный красавчик-принц из сказки, а как реальный человек – пропорциональное, развитое тело, легкость в движениях, ясные глаза, здоровые зубы – было такое ощущение, что обычные тяготы жизни прошли мимо него. Это было необычно.

Оливия спросила прямо:

– Откуда ты?

Шахов не ответил, подняв голову к небу.

– Расскажи лучше еще, про тех твоих людей, которые опередили вас, – он поправился тут же, – то есть нас.

Вот опять.

– А ты расскажешь, откуда ты?

Шахов покачал головой. Оливия видела, что последний вопрос ему не нравится. Не тем, что он не хочет отвечать, а тем, что его заставляют отвечать. Мужчины, они иногда такие дети. Ну и пусть не отвечает, все равно она когда-нибудь все узнает. Так всегда бывает. Тайны существуют лишь в романах.

– Ну и не говори, мне все равно. А насчет людей… Эти люди, которые опередили нас на тысячу лет, могут жить на какой-нибудь планете. На Венере, например. И прилететь сюда на особых кораблях. Но это было бы ужасно, – закончила она.

Алексей понял, что девушка поделилась с ним своим страхом, который для нее реален. Если бы она знала, насколько он реален! Да, для Оливии этот разговор важен, неужели она и впрямь боится, что рядом с их жалким фортом опустятся рогонские корабли?

– А куда делся Джек? – спросил капитан «Снежного барса».

– У него тут есть любимица-белка, он побежал ее кормить. Может быть хочешь прогуляться?

Они спешились и пошли вниз, к рощице, ведя за собой лошадей.

– Ты не хочешь говорить о себе, – сказала Оливия. – Почему? Ты что-то натворил? Боишься? Что бы это ни было, скажи, и если я смогу, то помогу.

– Ничего такого не случится, Оливия, – сказал Шахов, останавливаясь.

Она повернула к нему лицо, не совсем понимая, что он имеет в виду.

– Ты о чем?

– Ничего не будет такого… ну, чтобы кто-то нас завоевал.

– Откуда ты знаешь?

Алексей пожал плечами.

– Расскажи еще что-нибудь, – снова попросил он.

Девушка тряхнула головой и засмеялась.

– Про что? Про тех, кто может прилететь?

– Угу, – сказал он, любуясь ее движениями.

– Они должны быть очень сильны, наверняка имеют какие-нибудь особые источники энергии, не только пар, у них есть совершенные машины, они многое могут, они… как боги. Я хочу, чтобы они накормили голодных, вылечили больных. Ведь помощь… она всегда нужна.

– Да, ты права. Вот ты же взяла и помогла мне, не бросила там в прерии. Я назову тебя – богиня!

– Я серьезно говорю, – сказала Оливия как-то отстраненно.

– Не обижайся. То, что ты говоришь – это очень правильно, насчет помощи.

Лицо Оливии приняло задумчивый вид, затем она испытующе взглянула на него. Потом посмотрела в ту сторону, куда убежал ее сын.

– Завтра Вильям позовет тебя в свой магазин, ему нужен помощник. Не отказывайся сразу, посмотри, может быть, тебя устроит то, что он предложит.

Шахов в этот вечер не готов был думать о карьерных перспективах. Ему нравилась Оливия, так нравилась, как никто и никогда до нее. Она смотрела на него тревожными глазами; в кустах надрывались цикады, ветер шумел в низине, и ему все больше и больше хотелось поцеловать девушку.

Решившись, Шахов обнял Оливию и коснулся губами ее губ. Осторожно, готовый отступить, если она отпрянет, но девушка ответила ему, и он страстно притянул ее к себе.

Но он чувствовал, что то, что происходит, пугает ее, и Алексей прервал поцелуй, не дожидаясь, пока она оттолкнет его.

– Ты очень необычная женщина, – сказал он, убирая выбившийся локон ей за ухо. – И такая красивая!

Щеки Оливии полыхали огнем.

– Не делай так больше, – шепотом сказала она. – Нас могут увидеть.

Оливия побежала по тропинке вниз.

– Стой!

Девушка обернулась.

– Корабль, прилетающий с Венеры – этого не будет! Я все придумала, – искорки смеха заплясали в ее глазах. – Джек! Нам пора! Пора домой!

Глава 14. Драка в салуне

Не сговариваясь, они подгоняли и подгоняли лошадей.

«Ну что ж, оглушения станнером хватит на два часа, а рестгин, что я ему ввел, даст еще часов шесть. Проснется наш друг следующим утром прекрасно отдохнувшим и, будем надеяться, в хорошем расположении духа. Дальше возможны варианты. В любом случае раньше завтрашнего утра нас искать не будут», – размышлял Росс.

Они пересекли неширокую реку, с песчаным берегом и круглыми валунами вокруг.

На прерию уже опустилась ночь. Луна давала немного света, но постоянно скрывалась за облаками. Росс понял, что нужно делать привал.

– Предлагаю переночевать здесь, – сказал он.

– Хорошее место, – согласилась Николь и спрыгнула с лошади.

– Вы, Лионор Гор, запомнили, что нужно делать с этими животными? Как распрягать, спутывать?– спросил Аллан Росс.

– Да, запомнил.

– А я не совсем, – признался доктор. – Поможешь?

– Да и мою лошадку, пожалуйста, тоже обиходьте как следует, – Николь вручила поводья доктору. – А я ужин приготовлю.

– Костер не разжигай! – сказал Росс. – Хотя перекусить не помешает.

Пока Николь раскладывала прихваченные из дома Рича продукты для ужина, доктор принялся повторять за Лионор Гором весь ритуал ухода за конем. Они отвели животных к воде, потом, спутав передние ноги, отпустили в заросли травы, которая густо покрывала берега речки. Потом вернулись к Николь и принялись за ужин.

– Думаю, – сказал Лионор Гор, отрываясь от горбушки хлеба, – что сейчас останавливаться не очень разумно. Разве Рич не кинется в погоню, как только очнется?

– Ночью? – спросила Николь.

– Как только рассветет. Что вы ему ввели? – спросил эрлианец доктора.

– Легкое успокаивающее, так, ничего особенного. Да, утром они могут нас начать искать. А могут и не начать, 25 долларов серебром неплохая плата за некоторые неудобства.

– А что насчет индейцев? – спросила Николь.

Ответа не было. Только Лионор Гор глянул на нее задумчиво, и какая-то мысль отразилась в его глазах.

Пауза затягивалась.

– Индейцы… – наконец сказал Лионор Гор и отложил хлеб.

И снова умолк.

Земляне смотрели на него, ожидая продолжения.

– Я не совсем понял вчерашний разговор насчет индейцев. От них сбежал тот, с которого сняли скальп или кто-то другой?

– Не думаю, что человек, с которого сняли скальп мог куда-то сбежать, – сказал Росс.

– Да? – брови Лионор Гора удивленно приподнялись. – Ну тогда это был еще один. И вот я подумал… – Лионор Гор замолчал. Действительно, какую дурость он сказал, конечно, это был другой индеец, не тот, с которого сняли скальп.

– И что? Не тяните кота за хвост, Лионор Гор.

– Кота за…

– Лионор Гор! – Николь почти взвыла.

– Я подумал, вдруг удастся его найти. Тем более если он ранен. Они говорили про Ущелье острых камней, если не ошибаюсь.

– Не ошибаешься. Оно вверх по реке. Думаю отсюда километров пятнадцать, – сказал Росс.

– Если бы мы его нашли, то, возможно, узнали бы, что произошло с Серовым, поскольку эти индейцы, с большой долей вероятности, имели с ним контакт.

– Верно! – воскликнул Росс и хлопнул Лионор Гора по спине.

– Извини, – тут же сказал он, – но это отличная идея! Как она мне самому в голову не пришла?

– И узнаем, что с Алексеем, – добавила Николь. Потом вскинула голову:

– У нас будет свидетель! Не разумнее тогда было бы скорее отправиться в путь?

– В темноте? Хотите, чтобы лошади переломали себе ноги на камнях? Нет, – ответил Росс.

Он вызвался первым сторожить сон остальных.

Лионор Гор и Николь нарезали веток в ближайшем кустарнике, постелили каждый на свою охапку одеяло и легли отдохнуть.

Лошади дремали, сонно взмахивая хвостами, было тихо и влажно, звезды и луна совсем исчезли под облаками. Росс предполагал, что завтра их ждет дождь, если не сокрушительная гроза. Он побродил по лагерю, потом сел на свое одеяло. Теплая летняя ночь. Но было неуютно. «Это потому, что мы не разожгли костер», – подумал Росс. Но потом понял, что неуютно ему не потому, что нет костра, а потому что он находится в мире, где с еще живых людей сдирают скальпы.

Он врач, хирург, и видел много неприглядного. Но скальп… зачем? Какая в этом необходимость?

Одно дело, когда кто-то кого-то бьет, вонзает нож, стреляет, даже протыкает копьем, а другое – когда причиняют боль ради забавы.

Черт. Доктор вспомнил, что Алексей рассказывал ему про смерть Сергея Пехова… а ведь они ни один труп не смогли увезти на корабль, кроме той девочки…. Как бишь ее звали? Ядвига? Да, Ядвига Мазур. Но это было уже потом, после гибели Френка Даля, а пока…

***

…Крики, сумятица, выкрики. Кто-то ранен, кто-то в шоке.

– Сюда, сюда, несите его!

– Да успокойте же кто-нибудь эту дуру!

Час они не разгибались, пока лазарет «Коперника» не обрел какой-никакой, а порядок.

Закатившая истерику Мари Ферье спала, накаченная седативом, раненые перевязаны, сочувствующие выпровожены вон.

– Все, капитан, я должен заняться им, заканчивайте.

Росс уже три раза выслушал историю нападения, которую рассказывал Алексей. Сначала социологам и историкам, потом научникам и вот капитану Френку Далю.

– Да, доктор, работайте, – сказал Даль. – Ты молодец, сынок, все правильно сделал. Лечись спокойно…

– Нужно что-то делать, что-то придумать! Двадцать семь человек! И многие ранены, – повторил Алексей.

– Тише, тише, – сказал капитан. – Доктор, мне кажется, что он в шоке,

– Нет! – Алексей замотал головой.

– Мы сейчас этим займемся. Все будет хорошо. Я сам займусь! – сказал капитан.

– Уф, наконец-то! – выдохнул Росс, когда Даль ушел.

Росс обернулся к Алексею. Тот сидел на операционном столе, правое бедро его было прикрыто стерильной салфеткой. Временная мера в ожидании операции.

– А ты что тут делаешь? – Росс уставился на Николь Ламбер, стоящую рядом с Алексеем. Это была особенность его друга, – девушки вокруг него не переводились. Как только капитан ушел, Николь положила ладошки на плечи Алексею и принялась их легонько массировать.

– Вы, помнится мне, офицер по связи? – спросил Росс, глядя на Алексея, прикрывшего от удовольствия глаза. – И думается мне, что в лазарете эта самая связь ни к чему.

Девушка взглянула на Алексея, тот улыбнулся ей отстраненно.

– Давай, давай, – поторопил ее Росс, – потом навестишь нашего раненого героя. А ты ложись – заснешь, проснешься и будешь, как огурец. Так у вас говорят?

– Как огурчик, – поправил Алексей. – Но что случилось? Зачем им пленники? Вообще не понимаю, вечером все было нормально, что их бешеные клопы ночью покусали?

– Может и покусали, – сказал Росс и включил стерилизацию…

***

Доктор потряс головой, прошло почти два часа с начала его дежурства. Лионор Гор уверял, что этого времени ему с лихвой хватит, чтобы восстановить силы, что ж, раз так, то самое правильное будет поменяться с ним местами. Может, и удастся задремать на лежанке, нагретой телом эрлианца.

Заступивший на вахту Лионор Гор проверил местность сканером еще раз, убедился, что вокруг нет никого, затем сел спиной к спящим землянам и задумался.

Он мог уйти в свои мысли без опаски, какая-то часть разума продолжала анализировать местность, слышать шелест листвы, отдаленные раскаты грома, другая же часть сознания в это время продолжала изучать произошедшие события. Ему хотелось понять свои эмоции.

Он всегда думал, что риск, опасность – это как раз то, чего он хочет. Новые ощущения, что-то необычное. Но возникла реально опасная ситуация, такая о которой на Эрлиане не стоило и мечтать, а он замешкался с выстрелом, дал себя подловить.

Лионор Гор знал, что земляне часто относятся к нему излишне снисходительно, из-за его возраста, ведь в их глазах он был почти ребенком. Хотелось доказать им, что они могут на него положиться, хотелось чтобы считали его равным, зрелым, опытным… а он испугался.

Да, вот верно, испугался. Он, Лионор Гор, эрлианец, сплоховал. Удача, что вмешался доктор Росс.

Ну что ж… да, испугался. Как только он признал это перед самим собой – стало легче, и какая-то часть его души, которая была сжата, распрямилась, принимая произошедшее.

Затем его мысли переместились к Ричу и к тому, что он хотел от Николь. Думать об этом было… стыдно? Нет, в сексе ничего стыдного нет и он даже его пробовал, была одна девушка в Звездной Академии, а потом на «Снежном барсе» другая, еще при капитане Сапольском. Снежаной ее звали и они были парой почти месяц, а потом она перевелась на другой корабль.

Так что мысли были не стыдными… Стыдно стало, когда доктору пришлось объяснять чего хочет Рич от Николь, Лионор Гор мог бы и сам догадаться! Он прочитал много земных романов, где подробно описывались сексуальные практики землян, и знал, что отдельные фантазии у них могут быть причудливыми и что они могут даже воплощать их в той или иной мере, но здесь речь шла не о фантазиях, а о принуждении, желании насилия и это было отвратительно!

Внезапно Лионор Гор осознал, что хочет домой, где не надо ни в кого стрелять, никого ни к чему принуждать, где у абсолютного большинства даже мысли такие не возникают.

Но чтобы попасть на Эрлиан нужно найти капитана Шахова и исправить временную линию.

Иначе никак.

Когда Шахов и Оливия вернулись в дом, совсем стемнело.

Вильям взглянул на них хмуро, но ничего не сказал. Потрепал племянника по голове и пошел спать. Алексей уже понял, что укладывались здесь рано, но и вставали с рассветом. Шахов вышел во двор, нужно было смыть с тела пыль, запах конского пота, он с большой радостью искупался бы в дождевой бочке целиком, но всего лишь зачерпнул ведро воды и принялся умываться. Длинные рукава рубашки намокли, и он снял ее, вытряхнул, ополоснул шею, руки, стараясь не намочить повязку на боку.

Он думал, что придется надевать рубаху на мокрое тело, на Оливия подала ему чистую. Он даже не услышал, как она подошла. Шахов вытер лицо, промокнул руки и натянул рубашку.

– Твоя одежда высохла, я положила ее тебе в комнату, если захочешь, можешь надеть завтра, но она такая…

– Немного странная, да?

– Да. Я не спрашиваю, из чего она сшита…

– Но хочешь узнать? Я сейчас не могу об этом говорить, – серьезно сказал Алексей. – Дай мне немного времени.

Она печально улыбнулась.

– Все в порядке? – спросил Алексей. Он сделал шаг к ней, но девушка, угадывая его движения, уклонилась в сторону.

– Уже поздно, Алексей, пора спать.

Воздух, напоенный ароматом травы и цветов, кружил голову. Шахов не думал, что сумеет заснуть так рано, вместо этого ему хотелось побыть с Оливией еще немного.

– Спокойной ночи, мистер Шахов, – сказала она церемонно.

– Спокойной ночи, Оливия Стоун, – ответил он, склонив голову.

Краем глаза Алексей заметил, как качнулась занавеска на втором этаже. Кто наблюдал за ними? Джек или Вильям?

– Слушай, друг, – сказал Шахов вечером следующего дня, – а у вас есть место, где можно развлечься?

Алексей постучал по монетам, разложенным на прилавке. Это была оплата за его дневной труд в качестве помощника Вильяма Коули в его же магазине.

Они весь день раскладывали товары, перекладывали тюки, перекатывали бочки, перетаскивали мешки с мукой, расставляли посуду, убирали пыль и мусор.

– Эээ… – протянул Вильям. – Есть, конечно, как без этого, но народ там буйный.

Коули был приятно удивлен сноровкой молодого человека, и даже с радостью отсчитал ему плату за его труд. Один бы он валандался тут дня три.

– Ну, я тоже не подарок, – сказал Шахов.

Глаза их встретились.

– Не ждал я, что от тебя тут будет толк, – сказал Вильям.

– Почему?

– Ну, ты же не из наших… в смысле ел всегда досыта и работать тебя не заставляли… папаша твой лорд какой-нибудь, угадал?

– С чего ты взял?

– В зеркало глянь. И руки у тебя… Это сразу видно… что ты из богатеньких. Что ты здесь вообще делаешь?

Алексей отвел глаза.

– Я не помню, как тут оказался, – сказал он. – Вернее не все помню. Но ты не прав насчет работы, знаешь, сколько на меня вешали дополнительных нарядов? Уверяю тебя, с метлой я знаком близко. «Ну, пусть не с метлой, а с полуавтоматическим уборщиком», – добавил он про себя, вспоминая пустые коридоры Звездной Академии.

– Ты служил? И впрямь моряк? – ухватился за его слова Вильям.

– Служил, да… но не на море, – Алексей снова постучал по монетам, – так что насчет немного выпить?

Вильям взглянул на него с каким-то хитрым прищуром.

– Не передумал?

Заведение находилось в дальнем конце форта, неприметное строение у стены, в дверь которого то входили, то выходили мужчины. Немалая часть посетителей носила форму – солдаты гарнизона были не прочь скоротать часок другой в непринужденной обстановке.

Виски оказалось дрянным на вкус, но знакомое тепло растеклось по телу. В углу играли на губной гармошке, человек пять пританцовывали рядом, остальные пили, дымили, травили скабрезные анекдоты и беззлобно переругивались. Все как везде, за исключением того, что ни одной женщины тут видно не было.

– Говорят, это ты подбиваешь клинья к нашей недотроге? – услышал Шахов позади чей-то голос, и здоровенная лапа похлопала его по спине.

Такие вопросы задают не для того, чтобы узнать, подбиваешь ты клинья или что еще к кому-нибудь, а исключительно как предлог дать в морду.

– Полегче, приятель, – отозвался Алексей, оборачиваясь.

Так он и думал! Рядом стоял здоровый такой амбал под два метра, с бледной кожей и рыжими вихрами. Вечер заиграл красками.

– Ты! – здоровяк протянул к нему лапы и ухватил пустоту. Алексей поднырнул под его руку и сделал шаг в сторону. Пришлось пожертвовать своим виски, но пойло было такого качества, что это была не жертва, а вложение в собственную печень.

– Твою мать! – прокомментировал конопатый его маневр.

Народ вокруг радостно загомонил, расширяя круг.

Алексей бросил пару взглядов по сторонам – не кинется ли кто на подмогу здоровяку, нужно знать заранее примерное количество человек, решивших принять участие в потасовке. Нет, ему предстояла старая добрая разборка один на один.

– Три к одному на новенького, – услышал Шахов.

Имеющийся дефицит развлечений заставлял посетителей заведения извлекать максимум удовольствия из происходящего.

Рыжий заулыбался щербатым ртом, купаясь во всеобщем внимании, при этом он стоял так, что Алексей при желании мог вырубить его уже секунд сорок назад. Его противник сделал выпад, метя левым кулаком Алексею в лицо. Ага, левша, должно быть. Для кого-то преимущество или неудобство, но Шахову было без разницы, он уклонился, поймал руку противника, дернул на себя, используя инерцию тела нападавшего, и парень полетел в угол комнаты, под ноги зрителей и их радостный гогот. Он даже падать не умел, шмякнулся на брюхо. Видимо, брал исключительно мышечной массой.

Но вскочил рыжий шустро, и глаза его зло засверкали. Он грязно выругался и кинулся на Алексея. Попытался кинуться, но Шахов увернулся, одновременно ударив ребром ладони здоровяка по бицепсу, и тот взвыл.

– Ловко, – сказал кто-то.

– Ишь ты…

Похоже, виски его не пропало, так как толпа сомкнулась, оттесняя поверженного врага, и вынесла Алексея назад к стойке.

Он взял стакан, понюхал, чуть пригубил и поставил стакан на место.

– Слушай, парень, – к Алексею протиснулся мужчина средних лет в мятой шляпе, – как насчет продолжения?

– В каком смысле?

– Тридцать процентов всего, что выиграем, мне. Если выиграем.

Алексей отрицательно качнул головой.

– Двадцать пять, – тут же сбавил антрепренер.

– Десять, – предложил капитан «Снежного барса».

Сошлись на двадцати и условии, что всего будет три матча (считай драки), без оружия, две один на один, а третья позволяла принять участие в забаве двум бойцам на одной стороне.

Рыжий рвался повторить попытку, но организатор в мятой шляпе отказал, сославшись на то, что на такого неуклюжего увальня мало кто поставит.

Шахов был не против размяться, тем более, если за это можно получить деньги.

Первый участник оказался среднего роста, жилистый, стремительный в движениях. И глаза его следили за Шаховом профессионально. Удар, блокировка, уход в сторону, ответный выпад Алексея. Несильный удар, но если знать, куда бить, то очень эффективный.

Алексей знал. В Звездной Академии учили не только навигации.

И он знал, что сильной травмы не нанес. Отпрыгнул в сторону, ожидая, вскочит его противник или нет. Тот встал, но отрицательно покачал головой, признавая поражение.

Затем последовала пауза, из рук в руки передавались деньги, кто-то с кем-то шушукался по углам. Атмосфера немного изменилась. Появились какие-то нотки настороженности.

Следующим соперником оказался дюжий молодец с азиатскими чертами лица. Когда-то он был неплохим бойцом, понял Алексей, но лишний вес, да и возраст сделали свое дело. Шахов узнал пару движений из восточных практик, давно и плодотворно переработанных инструкторами Звездной Академии. Неожиданностью стало то, что его противник упал и попытался достать его из положения лежа, выкидывая ногу. Окружающие засвистели, похоже, удары ногами были под негласным запретом, но если азиат (Шахов про себя назвал его китайцем) себе такое позволил… Алексей перепрыгнул через него, резко ушел в сторону, не дав себя задеть.

Китаец оказался на ногах одновременно с ним. Выпад ногой Шахов блокировал, опять ушел и тут же классической вертушкой впечатал китайца в пол.

Тот вскочил на ноги, в глазах его блеснули удивление и радость.

– Давай, давай! – кричали вокруг. Шахов не знал, в чей адрес несутся подбадривающие крики, вполне возможно, что и не в его.

– Йя! – противник сделал выпад, целясь ногой в горло. Шахов блокировал рукой, сжав зубы, принятый удар болезненно отозвался в еле поджившем порезе. Алексей нацелился провести тот же прием, что и с рыжим, поймать руку, дернуть на себя, сбить равновесие, но китаец высвободился из захвата, а дальше… дальше Алексей не успел просчитать свои действия, все получилось на автомате, он упал руками на пол, принял вес своего тела на ладони, китаец шагнул к нему, а Шахов развернулся и ударил нападавшего ногой, в последнюю секунду изменив все же направление удара – не в колено, это был бы гарантированный перелом, а во внутреннюю часть бедра – болезненно, но безопасно. Китаец не орал. Отполз беззвучно. Алексей встал. Дыхание все же сбилось.

– Хорошая драка, – сказал он.

Мятая шляпа пребывал в экстазе.

«Если он выставит двух бойцов уровня китайца, – подумал Алексей, – без травм победить не удастся. И не кинул бы с деньгами… Махать метелкой в магазине не особо прибыльное дело». Алексей обвел глазами бар, ища владельца торгового заведения. Вон он, Вильям, сидит на стуле с обалдевшим видом. Шахов подмигнул ему.

Но к третьему поединку бойцы почти закончились. Вызвался один солдат и парень с грубыми крепкими ладонями.

Алексей не стал торопиться, но и достать себя не позволял, силушкой противников бог не обидел. Зато он продемонстрировал стандартный набор уходов и перекатов, руки его соперников то хватали пустоту, то натыкались друг на друга. Нападающие не пытались достать его ногами, и Шахов тоже не стал этого делать.

Публика развлекалась, понимая, что смотрит не настоящий бой, а потешную драку, кто-то даже засвистел. «Пора заканчивать», – понял Алексей. Поймал руку солдата, вывернул за спину, ударил. «Да, больно, понимаю». Кулак второго свистнул мимо уха, Алексей успел присесть, ответил ударом в солнечное сплетение, человек принялся хватать воздух белыми губами. Все.

Нет, не все. Еще плечо надо вправить солдату.

Вот теперь точно все.

Серебро и банкноты душевно оттягивали карман. Алексей шел вслед за Вильямом, весело насвистывая незатейливый мотивчик. Они миновали ворота форта, где дозорный отсалютовал им лениво, и направились к дому Вильяма. Время подбиралось к одиннадцати, и звездное небо над головой заставляло Алексея раз за разом поднимать голову. Звезды. Такие красивые… и такие недоступные. От хорошего настроения не осталось и следа. Что он здесь делает? Чему радуется?

Вильям говорил о своих планах на завтрашний день и ближайший месяц. Надо ехать в Грейтаун за товаром, иначе можно закрывать магазин… для Джека нужно найти учителя, до этого отец занимался образованием мальчика, да и их с сестрой… что-то про опасность нападения индейцев, сложности с поставками, историю про подписанный Ричардсоном (кто это? ах, да, начальник форта…) Алексей слушал вполуха, а когда они вошли в дом, выгреб деньги из кармана и положил на стол.

– Не знаю, на сколько хватит, но если тебе надо на закупку товара, то возьми и это.

Вильям зажег свечу и озадаченно взглянул на своего гостя.

–Ты хочешь вложиться в дело или это заем?

– Не знаю, – пожал плечами Шахов. – Мне все равно.

– Или у тебя что другое на уме? – спросил Вильям.

– Что? Нет… ничего такого. Бери, мне не нужны эти деньги… Если понадобится, я смогу заработать еще…

– Ну я так не могу взять… сколько здесь… – Вильям пересчитал стопку, – сто сорок долларов, не так уж и мало… Давай я возьму твою сотню, вложу в товар, вернусь, продадим все и тогда рассчитаюсь с процентами. Двенадцать, я считаю, нормально за заем… Эй… ты слышишь, что я тебе говорю?

– Слышу. Согласен, пусть так, можно меньше, давай под пять процентов.

– Годится! Погодь минутку, я принесу бумагу и все запишем…

Вильям вернулся со стопкой бумаги, некоторые листы оказались исписанными.

– Опять Оливия балуется… – хмыкнул Вильям, откладывая их в сторону. – Так я пишу: «Я, Вильям Коули, взял в долг сто долларов у»… как твое имя-то?

– Алексей Иванович Шахов, – ответил капитан «Снежного барса».

Вильям старательно заскрипел пером.

– Если ограбят индейцы, убытки пополам, годится?

Шахов кивнул.

– На, подпиши. Вот тут.

Перьевая ручка… Алексей макнул ее в чернильницу, оказалось, что слишком глубоко, пришлось вытереть о штаны перепачканные пальцы – и вывел свою фамилию.

Вильям полюбовался на бумагу, подул на подпись, суша чернила, потом зевнул.

– Однако поздно.

Он встал, с сомнением взглянул на своего задумавшегося гостя.

– Оставлю свечу, пойдешь спать – не забудь потушить.

– Что? А… ну да. Я немного посижу на улице…

– Да, душновато сегодня… Смотри, и дверь не забудь закрыть на засов.

Млечный путь был полон миллионами звезд, когда-то близкими, но такими далекими в этот момент. Глаза выискивали известные созвездия, неосознанно ища двигающиеся по темному бархату спутники или огни орбитальных станций… Нет, этого еще нет и на его веку не будет. Больше он никогда не побывает там, не увидит восходов на Венере, не зайдет в танцевальные залы Лакардинии, не окажется около зеленой Мирты, не увидит брата, проводящего дни в колонии Антей-IV, и по слухам собирающегося стать отцом… Не увидит отца и мать… не заглянет в бар с Россом.

Алексей потряс головой. Весь его мир, родственники, друзья – это то, что он утратил навсегда.

То, к чему был привязан.

Еще были женщины. Любовницы на ночь, на неделю, пару месяцев; страстные, милые, веселые, беспечные, требовательные, но все эти связи – ни к чему не обязывали. Они приходили и уходили из его жизни, на трогая душу… оставляя его свободным. Это ощущение свободы искупало все одинокие вечера и ночи.

Но в этот вечер одиночество ощущалось по-другому – не независимостью, а потерянностью. Никто не будет искать, а если и будут, то не смогут…

– Алекс…

Задняя дверь дома открылась и на пороге появилась Оливия.

– Почему ты не спишь? Что-то случилось?

Ему невыносимо захотелось, чтобы кто-то посмотрел на него с доверием и любовью…

Он встал, шагнул к ней, уткнулся лицом в шею и почувствовал, как она обняла его одной рукой. В другой Оливия держала подсвечник.

– Я чужой здесь, Оливия, – сказал он, отстраняясь. – Я не могу рассказать…

– И не надо.

Ее глаза пытливо смотрели ему в лицо.

– Не говори ничего. Я не хочу ничего знать. Кроме одного.

Последние слова она почти прошептала.

Алексей сжал рукой ее ладонь с мерцающим огоньком, поднял до уровня их лиц, потом дунул на огонек.

Она смотрела доверчиво, даже с надеждой.

Шахов коснулся губами ее щеки, сначала одной, потом другой, затем прижал к себе, вдыхая неуловимый, с горчинкой, запах полевых цветов. Оливия встала на цыпочки и коснулась его губ.

Алексей затягивал поцелуй как мог, понимая, что еще миг и она уйдет, не позволит ничего большего, слушал, как стучит ее сердце, у него самого все расплывалось перед глазами, ему хотелось эту женщину, и хотелось немедленно, всю, без остатка, на веки вечные, он вообще не понимал, как такое могло быть, что он прожил столько лет, вообще не зная ее, когда это она и есть – та самая, единственная…

– Оливия, Оливия, – шептал он, – прошу тебя…

Она позволяла целовать себя, и Алексей даже умудрился разобраться с пуговичками на ее груди, но она перехватила его руки.

– Нет, не надо, – и это был действительно отказ, отказ, которому он не мог не подчиниться, но что-то подсказывало ему, что это не окончательное решение, что продолжение возможно, пусть и не прямо сейчас, ну что ж, если нужно, он наберется терпения, сумеет добиться ее доверия, сумеет…

– Алексей, – она шагнула назад, удерживая его руки. – Это нехорошо. Тут нехорошо.

Она отпустила его руки и метнулась в дом.

В груди у Шахова бухало, но звезды уже казались не такими заманчивыми, как пять минут назад. И ушла та черная тоска, что сдавила ему душу…

Глава 15. Маленький индеец

С утра лошадь не желала слушаться, взбрыкивала задними ногами, заставляя Росса безбожно ругаться про себя. Пришлось слезать, проверять, правильно ли надето седло.

Надето было правильно, но слишком сильно затянута подпруга… Когда они отправились в путь, солнце уже стояло высоко. Дождь, собиравшийся всю ночь, прошел стороной, но небо было серым, ветра не ощущалось, и становилось жарко.

Они поднимались вверх по берегу реки, заросшему густой травой.

Росс ехал последним, то и дело оглядываясь назад. Он не выспался и чувствовал раздражение. Лионор Гор был полностью поглощен выбором направления движения их каравана, Николь выглядела грустной.

«Какую же глупость она затеяла, – в который раз подумал про себя доктор. – Ждать, что чувства вспыхнут по волшебству, если до этого ничего такого не было…»

– Доктор, Николь, проверьте оружие, – обернулся к ним Лионор Гор.

Копыта лошадей зацокали по камням.

Они подъехали к ущелью. На входе их встретили сухие деревья, голые ветки которых производили гнетущее впечатление. Сразу стало прохладно. Скалы смыкались, даря сумрак, серебрились полоски воды, стекавшие по скалам в ручеек, текший на дне ущелья.

– Красиво, – сказала Николь.

– Дико как-то, – отозвался Росс.

– В этом и есть красота…

Лионор Гор улыбнулся. Ему нравилась эта черта землян – способность находить крохи радости в не предназначенных для этого условиях.

– Я думаю, что это то самое место о котором говорил Рич, где они застали индейцев, – сказал он, останавливая лошадь.

– Два дня назад, – сказал Росс… – маловероятно…

Он привстал на стременах, приложив руку ко лбу. Разве тут кого найдешь…

Знакомый звук сканера придал ему немного оптимизма.

Лионор Гор выключил прибор и направил свою лошадь между камней.

Каменистая тропа извивалась, как змея в брачный период, еще пара поворотов, и они выехали к небольшой площадке. Это был тупик, но в то же время и отличное место для обороны.

Поперек тропы были навалены валуны и торчало длинное ружейное дуло.

Они спешились, перебрались через преграду.

Мальчик.

По меркам XXIII века, сущий ребенок. Тринадцать, может быть, четырнадцать лет. Лицо в боевой раскраске взрослого воина. И пулевое ранение в грудь.

– Он жив, доктор?

– Критическая потеря крови. Группа ноль… Твою мать!

– Николь?

– Нет. У меня А.

– Я попробую сухую плазму, – Росс оглядел свои небогатые запасы.

– Нет! – резко сказал Лионор Гор.

– Одной дозой я готов рискнуть…

– Не в этом дело! Мы не имеем права спасать здесь кого бы то ни было…

– Вы в своем уме?

Росс знал, что Лионор Гор прав. Но продолжал говорить, сам не понимая зачем:

– Видишь, он лежит так, что голова немного ниже ног, и это сохраняет функции мозга, поэтому… он вполне может и выжил бы и без нас, мы только немного поможем.

Да, жизнь еще не оставила это тело, но что если этот мальчик и есть причина катастрофы? Он с таким же успехом мог и умереть.

Николь сжала руки.

– Если он умрет мы ничего не узнаем о… наших людях, – сказала девушка.

Лионор Гор посмотрел в серое лицо раненного, потом на небо, затем встретился с глазами своих товарищей.

– Что вы говорили насчет плазмы, доктор?

Росс занялся раненым, а Лионор Гор закрыл глаза.

Ему тоже было жаль мальчишку, и он не знал выжил бы этот индеец без их помощи или нет, может быть и помощь-то не поможет. Что значит одна жизнь, одна судьба? Земляне убеждены, что нужно его спасти… что ж, наверное, правы они. Он, может быть, все равно умрет, если не от раны, то от падения со скалы, или другой пули белого переселенца или топора воина соседнего племени, или…

Его размышления прервал голос доктора:

– Лионор Гор! – позвал его Росс, – принеси, пожалуйста, воды. И помоги мне.

Эрлианец оглянулась. В углу площадки были сложены тюки, виднелись следы от костра, нашелся и старый закопченный чайник.

Лионор Гор взял чайник, бегом вернулся к ручью, наполнил медную посудину до краев и принес ее доктору.

– Давай, давай, малыш, пей!

Аллан вливал раненому в рот воду, Николь держала блок для переливания крови. Лицо индейца оживало на глазах. Затрепетали ресницы, с губ исчезла серость, он был смертельно бледен, но, похоже, у мальчика появился шанс оправиться от ранения.

Индеец открыл затуманенные глаза, увидел Росса, и в глазах его отразился страх.

– Все хорошо, хорошо, тихо…. Тихо, я сказал!

Росс прижал слабо сопротивлявшегося пациента к земле.

– Лионор Гор! Где ты там? Лионор Гор! Инъектор! Седатив, быстрее!

– Дайте я!

Николь передала пакет с плазмой Россу и успокаивающе заговорила с раненым.

– Не волнуйся, ты в безопасности не надо бояться…

Николь продолжила, включился подкожный переводчик, голос ее зазвучал отрывисто, звуки были глухими, но мальчик понимал ее.

– Мы тебе поможем… не надо пугаться, ты же ничего не боишься, да? Вот, попей еще воды.

– Инъектор, доктор, – сказал подошедший Лионор Гор.

– Уже не надо… – сказал Росс. – Николь, если захотите сменить специальность…

– Не дождетесь, доктор…

– Несладко пацану пришлось, раз вид белого лица вызывает у него такой испуг… – сказал Росс.

– Каков прогноз, доктор? – спросил Лионор Гор.

– Рана сквозная, закрылась, я продезинфицировал, что смог, ликвидировал критическую кровопотерю… ну… введем антибиотик помощнее, и, я думаю, он оклемается. Ему нужен уход, покой, тепло…

– Когда мы сможем с ним поговорить?

Росс почесал затылок.

– Ну… может быть через час. Давайте зажжем костер, пообедаем что ли, и парня покормим.

– Согласен, – сказал Лионор Гор. – Но нам придется оставить его здесь.

Доктор пожал плечами. Спорить было не о чем.

Костерок весело потрескивал, хронопутешественники устроились вокруг на камнях, разлили кипяток по кружкам, растворяя походные рационы. Ко вкусной, питательной жидкости добавились сухари и полоски мяса.

Росс, в который уже раз, взглянул в сторону своего пациента. Тот лежал, укрытый одеялами, дышал ровно, как дышат спящие глубоким сном люди.

Что же такое с парнишкой приключилось? Какое-нибудь зверство, учиненное…

Но он-то, Росс, какое отношение имеет к тому, что творилось здесь четыре сотни лет назад? Люди же изменились!

… Весна наступила в шестой раз для Синего Пера… когда запылали вигвамы, а на речную долину, где они жили, налетел карательный отряд из форта… Потом старики говорили о том, что на них напали в отместку за то, что племя Старого Бизона разорило какое-то поселение белых…

Он помнил, как кричала мать, когда ее пинали бородатые мужчины, видел, как вспарывают ей живот, доставая оттуда его нерожденного брата, как сдирают скальпы со всех, даже с этого кровавого комка, как швыряют на землю, втаптывают в грязь «это»… а ведь он слышал, как стучало сердечко, когда мать разрешала прижаться ухом к ее раздутому животу и говорила, что там внутри его брат, он родится, когда придет время…

Помнил, что весь был залит кровью, лежал, глядя в синее небо, и ждал, когда подойдут и к нему, чтобы добить, как остальных, но нет… маленькое тельце не заметили среди горящих обломков вигвамов, раскиданных вещей и хрипящих лошадей… Тех, кто выжил, приютили у Старого Бизона, тот обещал, что вырежет белых дьяволов всех до одного, и Синее Перо повторял за ним его клятву, чувствуя, как ненависть и ярость заливают все его существо. И эта ненависть всегда была с ним, она уменьшалась, только когда уже он погружал руки в алую кровь, что текла по белой коже.

Синее Перо открыл глаза. Бездонное голубое небо и белые облака. Потом они исчезли, так как в поле его зрения оказалось лицо. Бледнолицый!

Мальчик дернулся, но сил у него не было. Глаза на этом бледном лице были странные. В них была забота, участие – то, чего он никогда не видел на белых лицах, только мать смотрела на него так.

Синее Перо снова попытался приподняться. Боль в груди была тупой, далекой, совсем не такой как недавно, но слабость, эта предательская слабость!

Крепкие руки обхватили его, не дали встать.

– Привет, – сказал кто-то еще, не этот белый с добрыми глазами. Женский голос. Глаза темные и тоже смотрят с участием, словно он маленький. А он взрослый воин!

– Как тебя зовут? – снова голос. Женский. Да кто она такая, чтобы спрашивать у воина как его зовут?

– Синее Перо, – ответил мальчик.

– Какое красивое имя, – сказала темноглазая, а мужчина отошел.

Пахло едой. А еще чем-то кислым.

Мальчик вновь зашевелился, но женщина сказала:

– Тсс! Ты был ранен, но тебе уже лучше. Мы скоро уйдем, оставим тебе еду. Ты отдохнешь тут и потом вернешься к своим, понимаешь?

Синее Перо не знал, что сказать. Ведь они захотят узнать, где это они «свои»? А он и сам не знал где его «свои». Селение Старого Бизона давно брошено, он прибился к отряду Черного Беркута и отлично себя показал там. Их и будет искать. Если она не врет.

Потом и вовсе начались чудеса. Ему дали миску до краев наполненную золотистой жидкой кашей, вкус у нее был сладкий и она таяла во рту. Он глотал эту жидкость ложку за ложкой которые подносила к его рту женщина, когда поняла, что он не может сам удержать ложку в руке. Синее Перо открывал рот, глотал, жмурился от удовольствия и чувствовал, как силы возвращаются, как проясняется голова.

Потом ему дали вдоволь напиться, и даже позволили сесть, предварительно подложив под спину свернутые одеяла.

Там был еще один – молодой парнишка, старше Синего Пера года на три, тоже с белой кожей, а глаза у него были зеленые, как листья весной и было еще что-то в нем… что-то чужое, в том, как он поворачивал голову, как вскидывал глаза и как замирал на пару секунд, прежде чем сказать что-то.

Странный тип.

Все они говорили то на понятном Синему Перу языке, то переходили на свой, из которого Синее Перо знал всего несколько слов.

Синее Перо все ждал когда они скажут, чего же они хотят от него, ведь иначе зачем им о нем заботиться? Сегодня утром он уже думал, что уйдет в страну вечной охоты, найдет там мать и не рожденного брата, который должно быть вырос за это время, но сейчас понимал, что возможно его время еще не пришло.

И вот он дождался!

– Синее Перо, может быть, ты нам поможешь? – сказала женщина, присаживаясь около него на камень.

Вот оно. Ему предложат предать своих.

Мальчик и не заметил, как сжались его губы, а потом его глаза удивленно распахнулись.

– Мы ищем своих друзей. Может быть, ты их видел? Мы нашли некоторые вещи, которые были у них… Они… – Николь описала внешность Серова и капитана, потом как смогла изобразила на песке комлинг и контейнер.

Индеец думал несколько минут.

Доктор уже принялся нетерпеливо теребить пуговицы на своем сюртуке, как мальчик сказал.

– Мы видели одного…с темными волосами, да и в синей одежде. И эти штуки… – он кивнул на рисунок были у него, их взял Кохаанух.

Синее Перо откинулся назад, опустил веки.

Лионор Гор и доктор, забыв обо всем, уставились на мальчика. Николь тоже подалась к нему.

– Взяли? – спросил доктор. – Как взяли?

Индеец ответил чуть слышно:

– Он вышел на нас у реки, и мы…

– Убили его? – спросила Николь.

– Он умер как воин, – сказал Синее Перо нетвердым голосом, губы его были сухими.

Тогда, в тот солнечный день, не было ничего лучше, чем кидать в белого томагавки, скакать вокруг, зная, что тот не сможет дышать из-за пыли и видеть их. И когда Черный Беркут взял лук, решая закончить забаву, это тоже было самым правильным на свете. Это белый – то есть враг и его нужно убить. И снять скальп. И забрать все, что у него есть.

– Ты точно знаешь, что он умер?

Какой странный вопрос.

Синее Перо опустил голову.

– Ты сам видел, как он умер?

– Никто не остается живым, если Черный Беркут посылает стрелу в грудь и снимает скальп, – сказал мальчик.

Он ожидал, что они начнут кричать и проклинать его, но его спасители ни сказали ни слова.

Потом женщина спросила:

– Он был один?

– Один.

– Может быть, был еще один в такой же одежде, только помоложе?

Мальчик покачал головой.

– Вообще ничего не слышал и не знаешь о втором?

Синее Перо пожал плечами.

– Нет, – все же ответил он с усилием.

Вот же глупая белая баба – все нужно повторять по три раза. Его бы мать поняла сразу, что был один белый, его убили и это – все. Про что тут говорить?

Потом они долго допытывались, где именно отряд Черного Беркута встретился с тем человеком, переговаривались на своем языке, снова задавали Синему Перу вопросы. Он отвечал как мог, хотя ему хотелось рассказать не о том, где и как они встретили незнакомца, а о том, как их отряд повстречался с головорезами из Грейтауна или как там называют свою вонючее поселение белые дьяволы… Рассказать, нет прокричать о том, как белые убили Кохаануха и еще других, как ускакал Черный Беркут и все кто смог, тоже ускакали, как свистели пули, как было больно, когда пуля ударила в него, выбила из седла, о том, как он полз сюда один, таща за собой винтовку, самое ценное, что было у него, и что бросить было никак невозможно, как ужас заполнил все его существо, когда он понял, что его оставили, подумали, что он умер, а что другое они могли подумать? Хотелось прокричать о том, что они вернутся и вырежут всех в Грейтауне и подожгут его, чтобы не осталось и следа от этой заразы на их земле… но силы оставляли Синее Перо, он начал заговариваться, еще невыносимо захотелось спать. Расспросы тут же прекратились, женщина погладила его по голове и шепнула:

– Спи, малыш.

– Не сильно-то нам это помогло, – сказал доктор.

– Почему же? – удивился Лионор Гор. – Теперь мы знаем, что команчи Шахова не убивали.

– Эти команчи, в этот день и в этом месте, – сказал доктор. – Так что будем делать с мальцом?

– А что с ним можно делать? Оставим еду, питье и…

– Лошадь? – предложила Николь.

– Нет, – сказал доктор, – мы не может себе этого позволить. Нужно найти место, где погиб Серов, возможно, рядом мы найдем следы капитана и поймем, что случилось с ним.

– Но если они переместились вместе, то и тут должны быть вместе, – сказала Николь.

– Должны, – сказал доктор. – Но не обязаны.

Лионор Гор поднял брови.

Это была фраза из лексикона Алексея Шахова.

Они принялись собирать вещи.

Николь кусала губы. Они должны были оставить мальчику лошадь. Как он доберется до своих, если и на ногах-то не стоит? Но тогда уже их может догнать Рич со своими молодцами, да и найти следы капитана будет сложнее. Хотела бы она быть уверена в том, что они поступают правильно, также как и Росс.

Но Аллан Росс был ни в чем не уверен. Он ввел заснувшему парнишке еще одну дозу пролонгированных антибиотиков, укрыл одеялом, налил чистой воды в чайник, поставил его рядом с мальчиком. Рану трогать не стал, все, что было можно он уже сделал, теперь дело за организмом. Если парень отлежится два или три дня, то вполне может выкарабкаться. Но лошадь… лошадь нужна им самим. Если бы была лишняя тогда да, но у них три средства передвижения и их трое, а еще груз и мало времени, нет – невозможно.

– Вот еще положите, доктор, – Николь отдала кулек с сухарями.

Росс, стараясь не встречаться глазами с девушкой, сложил пищу в кожаную сумку, застегнул и поставил рядом с чайником.

Копыта лошадей зацокали по камням и троица путешественников направились к выходу из ущелья.

Настроение у всех было скверное.

Они направлялись к реке, на юг. Там, где по словам мальчика команчи встретились с Серовым.

«Что можно там найти? – думал Росс. – Какие следы? Прошло уже больше недели! Однако дождей не было, возможно сканер что-то и найдет. Ага, капитана, сидящего у костра и свежующего местного бизона!»

Доктор в который уже раз взглянул в клубящееся тучами небо. Будет дождь или нет?

Они ехали вдоль реки, пока не начало смеркаться. Теперь нужно было присмотреть место для ночлега.

Внезапно сильный теплый ветер, гуляющий по прерии и пытающийся то сорвать шляпу с доктора, то задрать подол платья Николь донес до ноздрей путников запах… очень характерный; тот, кто имел несчастье столкнуться с источником – забыть этот мерзкий гнилостный запах не мог, как и не мог ни с чем спутать.

– Эй, тпру!

– Чем это воняет? – спросила Николь.

– Может быть издохло какое-нибудь животное? – сказал Росс, думая о том, что это должно быть очень большое животное.

Впереди мелькнуло что-то синее.

– Лионор Гор, – позвал эрлианца доктор.

Пока земляне с зелеными лицами переминались с ноги на ногу, эрлианец просканировал находку сканером, убедился в том, что это действительно останки Федора Серова, вытащил стрелу из тела и с интересом, как показалось Россу, изучил наконечник, а затем проверил карманы покойного.

– Сколько времени прошло с момента смерти? – спросил Лионор Гор доктора.

Росс, призвав себе на помощь всю профессиональную выдержку, что осталась, подошел ближе, присел рядом.

Личинки мух появляются на трупе примерно через сорок восемь часов после смерти, через десять-четырнадцать дней из личинок образуются куколки, еще через две недели куколки превращаются в новых мух…

– Ну… – протянул Росс, борясь с тошнотой, – визуально… и, учитывая вид мягких тканей, и климат, я бы сказал – дней десять.

– Надо похоронить беднягу, – сказала Николь. – Жуткая смерть. Что бы он ни сделал, он заплатил сполна.

– Ты права, – ответил Росс и достал станнер.

Вспышку можно было принять за маленькую молнию. Поставленный на полную мощность станнер испепелил тело.

«Да, лучше так, – подумал Росс, – по крайней мере они убрали одну переменную из уравнения. Как бы там ни было, но раз они все еще здесь, то временная линия не исправлена, и это значит…. Это значит, что виновник гибели их мира – Алексей Шахов».

Лионор Гор взглянул на землян – люди были расстроены, растеряны, даже подавлены.

Эрлианец с трудом сдерживал эмоции, встретиться вот так, один на один со смертью – это пугало. Он подошел к реке, вода у берега переливалась по камням, журчала, ширина водной преграды была небольшая – семь, может быть восемь метров в ширину, да и не глубокая она была, пересечь ее проблем не составит. Лионор Гор внимательно вгляделся прибрежный песок, весь изрытый копытами коней. Да, очень похоже, что это то самое место и есть, где погиб Серов. Утверждение доктора о десяти днях, прошедших с момента смерти согласуется с данными исследования скальпа и тем фактом, что смерть последовала непосредственно после переноса во времени. Матис Ван сообщил, что видел как Алексей Шахов и Серов, сцепившись, свалились в портал. Можно ли предположить, что они и вышли из портала вместе?

Почему нет? Ведь они все трое перенесены в одно и тоже место.

Так, допустим. Вышли вместе из портала и? Продолжили драку?

Капитана ранили ножом, это тоже видел Матис Ван.

Но труп только один.

Значит?

Значит выброс из портала был не здесь, может быть не далеко отсюда, но не прямо тут. Следовательно…

Серов мертв. А капитан? Куда он мог деться? Серова убили при нем? Он не мог помешать? Попал в плен к индейцам? Мальчишка солгал?

Несомненно имело смысл проверить местность в радиусе хотя бы двухсот метров.

Лионор Гор вскочил на лошадь и, тронув поводья, заставил животное перейти реку вброд. Дальше он направил животное по берегу, вверх по течению реки.

Эрлианец снова спешился. Он увидел следы от костра! Здесь явно была стоянка. Хорошая такая стоянка, под песчаным откосом, они сами могут здесь переночевать. Четко видны колеи от колес фургона, идущие строго на запад и перекрывающие все следы.

Все следы.

Лионор Гор поставил свою ногу рядом с одним из отпечатков, оставшихся на земле у реки. Земля была влажной, а потом высохла, сохранив…

След рифленой подошвы форменных ботинок совпадал один в один.

– Эй! – Лионор Гор замахал рукой, – доктор Росс! Николь!

Он показал землянам то, что нашел, рассказал о своих выводах и угрюмое молчание его спутников сменилось ликованием.

Решено было не терять времени и ехать по следам фургона. Однако дождь, бродивший за горизонтом, спутал все планы. Он настиг их, заставил жаться к песчаному откосу, в поисках укрытия от потоков воды. Удалось соорудить из натянутых одеял что-то похожее на полог, чтобы защитить приборы и оставшиеся запасы еды, сами же они вымокли с ног до головы.

Пережидая ливень, Росс думал о парнишке, оставленном ими в скалах, думал о своем друге, судьба которого продолжала оставаться неизвестной. Был ли он тяжело ранен? Скорее да, чем нет. Что, если он попал в плен к злобно настроенным индейцам в бессознательном состоянии? То, что они могли с ним сделать, как могли поглумиться над беспомощным человеком, заставляло Росса в отчаянии стискивать руки.

– Доктор, – Аллан почувствовал на своем плече ладонь Лионор Гора. – Еще ничего не кончено. Временная линия не исправлена. Иначе нас переместило бы обратно. Вполне вероятно, что Алексей жив, и что есть возможность предотвратить то, что он мог сделать. Нам повезло, что мы увидели следы.

– Им десять дней, – сказала Николь.

– Но мы увидели их и через несколько минут все было смыто ливнем. Подумайте об этом, – сказал Лионор Гор. – И мы не бросим попыток найти капитана Шахова, сколько бы времени это ни заняло. У нас нет другого выхода. С большой долей вероятности он направился за запад, по следам этого фургона. Или в нем.

Дождь стих через час, уже совсем стемнело, но они рискнули разжечь костер, следя, чтобы дыма было как можно меньше, просушили самое необходимое и поужинали. Ночевать было решено в другом месте. Когда цель стала более-менее определенной, путники предпочли полностью исключить вероятность нападения на них. И перенос стоянки подальше от костра был правильным решением.

Глава 16. Заря нового мира

Джек заснул, и Оливия встала около окна, собираясь с мыслями. Давно забытое желание, поднимавшееся из глубины ее тела, было опасным. Она понимала это, говоря себе, что так нельзя, что нехорошо… хотеть этого, но щеки пылали, а губы все еще ощущали нахальное тепло и сладость других губ.

Она пришла к нему через два часа. Села на кровать, коснулась волос, прерывая сон.

Лунный свет заливал комнатку туманным светом.

– Оливия?

– Только не говори ничего…

Она ткнулась лицом ему в грудь.

Алексей молчал, Оливия говорила, вернее, шептала:

– Ты же не обманешь меня, да? Не бросишь? Я знаю, я не должна этого делать, это не правильно, но я…

Алексей нашел ее губы, но потом она все равно торопливо забормотала:

– Ты только не говори никому… что ты делаешь… не надо там трогать, я…

Его прикосновения лишали ее рассудка. Слова стали не нужны, остались только ощущения и движения. Луна заглянула в окно, когда они забылись в короткой истоме. Вскоре Оливия приподнялась на локте, рассматривая лицо человека, лежащего рядом с ней. Алексей почувствовал ее взгляд и открыл глаза.

– Почему ты молчишь? – спросила она.

– Ты просила ничего не говорить, – улыбнулся он ей. – Но если хочешь, я скажу…

Он повернулся на бок.

– Что скажешь?

– То, что не говорил никому… – ответил Алексей, пытаясь дотянуться до ее губ. Это удалось без труда; потом он коснулся ее уха и прошептал: – Я люблю тебя.

– Эй, Джек! Иди сюда, есть разговор!

Алексей чувствовал необходимость поговорить с мальчиком, объяснить, как получилось, что теперь у него будет отец.

Если все пройдет как надо…

– Слушай, приятель, – Алексей присел на корточки перед ребенком, так, чтобы их глаза были на одном уровне, – мы с твоей мамой хорошие друзья… ты же не против, да?

Мальчик отрицательно покачал головой, но в глазах его что-то тревожно замерцало.

– Не бойся… я ничего плохого не сделаю, ни тебе, ни ей. Наоборот, я буду все время с вами. Хочешь?

– Не знаю, сэр.

– Хм… ну ты это… не зови меня так. Помнишь, я же говорил – мое имя Алекс. Хм… и я хотел тебе сказать, что мы с твоей мамой решили пожениться. Вот. Что думаешь?

Джек быстро взглянул Алексею в глаза и тут же отвел взгляд.

– Что не так?

Алексей приподнял его личико за подбородок, по щекам Джека текли слезы.

– Ну… ты чего? Почему ты плачешь?

– У Тимми есть отчим… он его порет ремнем, и я не хочу, чтобы ты меня бил, я думал, ты мне друг…

– Ты что? Я… – Алексей лишился дара речи, – какая глупость… Эй, я не буду тебя бить, честно-честно. Обещаю! Никогда пальцем не трону, а хочешь, я отлуплю этого отца твоего приятеля, и он тоже не будет пороть твоего друга?

– А ты сможешь?

– Ну… наверное. Кто это?

– Это мистер Ричардсон, он главный тут в форте.

– Ну… давай я узнаю, что тут к чему, и потом разберемся. Но тебя я, честно слово, бить не буду. Веришь?

– Да, сэр… то есть Алекс.

– Класс!

Шахов подхватил мальчика на руки, подкинул вверх, потом держа его на ладонях, закружил по двору, урча, как грузовая платформа на разгоне.

Это развлечение приводило Джека в полный восторг. Внутри все сладко замирало от страха и желания, чтобы полет продолжался без конца, чтобы он взлетал вот так вверх и падал чуть ли не до земли на безумной карусели.

Когда Алексей поставил его на землю, голова кружилась, и он, чтобы не упасть, ухватил Шахова за ногу. И прижался к нему, вздыхая счастливо. И пусть Алекс – ведь теперь его нужно звать отец? – говорил про флаер, но он то знал, что летал на спине кондора, дед говорил, что это такие огромные птицы, которые могут утащить на небо. Но его никто никуда не утащит! Пусть только попробуют!

Следующие два дня смешались в каком-то бешеном калейдоскопе – и разговор с Вильямом, сначала бурчавшим недовольно, но потом хлопнувшим его по плечу, и разговор с мутным типом в черном, бормотавшим что-то там про отче нашего, который на небеси… но в итоге согласившимся с тем, что для Оливии лучше муж неизвестно какой веры и веры ли вообще, чем никакого, и совершенно непристойная пьянка все в том же салуне, и посторонние девушки, наводнившие дом Вильяма Коули с отрезками тканей, пошивами, примерками…

– …и обещаю хранить тебе верность в счастье и в несчастии, во здравии и болезни, а также любить и уважать тебя во все дни жизни моей…

– Можете поцеловать невесту.

Алексей не видел ничего вокруг, кроме сияющих глаз Оливии, стоящей перед ним в молочно-белом платье, цвет которого, как помнилось Алексею, горячо обсуждался двенадцать часов назад. Прилично ли вдове надеть белое или остановиться на небесно-голубом. Они вышли из церкви – их приветствовал форт и весь город, свадьба была здесь еще более редким развлечением, чем драка за деньги.

Конная прогулка, свадебное застолье, точнее сказать, пикник под открытым небом. Кто-то из подруг Оливии забрал Джека к себе на ночь, Вильям под предлогом сборов в дорогу решил переночевать в своем магазине, его отъезд был назначен на послезавтра.

Дом остался в полном их распоряжении, не нужно было таиться, опасаясь издать лишний звук или выдать себя неосторожным словом или взглядом.

Они поднялись на второй этаж в спальню. Оливия шла за Алексеем и грудь ее сжимала волна страха. Через миг она будет принадлежать этому мужчине, да, второй раз, он ее муж, которого она должна почитать и слушаться, а если в этот раз он будет груб или…

Алексей, войдя в комнату, тут же плюхнулся на кровать.

– Ну и день, я думал, он никогда не кончится, так все долго, – пожаловался он.

Она стояла перед ним и, пытаясь скрыть нервозность, комкала в руках накидку.

– Иди сюда, – позвал ее Шахов.

– Мне нужно снять платье, но я не смогу сама.

Он вскочил, мысленно хлопнув себя по лбу: действительно, ее же одевало чуть ли не трое человек, все эти булавки, заколки, застежки…

На спине оказалась еще и скрытая шнуровка, узел которой не поддавался, и Алексей вцепился в затянувшуюся ленту зубами.

Оливия взвизгнула.

Ткань легким облаком соскользнула вниз, и она осталась в нижнем белье – кружевной юбке и сорочке с короткими рукавчиками, Алексей подозрительно уставился на нее – нет ли и тут хитромудрых портновских ухищрений?

– Не смотри на меня так, – смутилась Оливия. Она скрестила руки на груди.

– Сними это, – попросил Алексей, потянув ее за юбку.

Он почувствовал ее напряжение, не совсем понимая, что ее беспокоит, ведь они уже были вместе, почему же Оливия… ну не стесняется же она его?

– Здесь никого нет, кроме меня, – сказал он. – Ты же моя жена, да?

Она положила руки на талию, распустила застежку нижней юбки, переступила ногами через кружевное полотно.

– Вау!!! – ее муж издал радостный вопль. – Это чулки, да? И эти, как их… ленты… нет… подвязки? Можно, я…

Его пальцы коснулись шелковой ткани, затем он подхватил ее на руки и шагнул к кровати.

Пару секунд спустя на Оливии осталась только батистовая сорочка, как она слетела – Оливия так и на поняла, но ладони Алексея уже накрыли ее грудь, и все, что ей оставалось – позволить ему делать то, что хотелось.

Проснулся Алексей Шахов поздно.

Внизу в гостиной пахло кофе. Накинув рубашку и натянув штаны, он спустился вниз.

На столе ждал завтрак, накрытый салфеткой, уже порядком остывший.

– Оливия? Ты где? – позвал он.

Алексей заглянул в смежные с гостиной комнаты, потом поднялся наверх. Спальня Вильяма, детская…

Алексей увидел Оливию в окно, она шла по двору с ведром в руке, скрылась в сарае, откуда раздалось громкое хрюканье.

Алексей зажмурился и потряс головой. Как вообще все это с ним произошло? Как так получилось, что неделю назад он был капитаном космического корабля Земли «Снежный барс», а сейчас он… кто? Муж и отец? Не имеющий ни своего дома, ни работы, ни денег… все, что у него есть – это навыки и умения, не особо нужные здесь… и Оливия. Если бы семь дней назад кто-нибудь выдал ему такой прогноз на будущее, то загнал бы его подобным в полный депрессняк – крах всей его жизни, но почему он не испытывает от этой ситуации никаких отрицательных эмоций? Лишь замешательство… Сможет ли он справиться со всем этим? Ведь не у всех выходит… у кучи его друзей дело кончилось разводом, зато вот у Росса полный порядок. Шахова даже завидки брали в ту неделю, когда он гостил у своего друга. Вроде бы ничего особенного не происходило, но было видно, что его друг – счастлив. Просто, без затей, что они отлично ладят с женой, понимают друг друга с полуслова, полувзгляда и что любят своего парнишку. Мальчик чуток постарше Джека.

При мысли о друге на него опустилась печаль. Если бы он был здесь, интересно, что сказал бы на все это? Алексей еще раз оглядел комнату, где не было ничего лишнего, минимум вещей… Шахов задумчиво провел рукой по столешнице… В центре стола лежала толстая папка, и он не задумываясь открыл ее. Внутри оказалась стопка бумаги, исписанная мелким почерком.

«Пришествие богов» – прочитал он заголовок на листе. Автор Оливия Стоун. Часть первая: «Там, где нас нет». «То место, где нас нет, всегда кажется намного привлекательней окружающей действительности, но представьте себе, что такое место действительно есть…» – начал он читать, но остановился, услышав, как внизу хлопнула дверь.

Алексей поспешно закрыл папку. Было чувство, что он нечаянно вторгся в заповедное место, о котором его жена, нет, вот же дела, жена… с ума сойти, – сама должна рассказать, если захочет…

– Алексей! Ты уже встал?

– Уф, ну и выспался же я! – он сбежал по лестнице вниз.

Оливия подставила ему щеку для поцелуя.

День покатился своей чередой.

Звонок колокольчика оповестил о новом покупателе. Шахов отложил лист бумаги, на котором изображал по памяти схему перегонного куба, конфискованного у него в Звездной Академии старшекурсником Сяо Мином. Если удастся найти, чем заменить змеевик, то его аппарат составит отличную конкуренцию местным производителям дешевого бухла.

Вильям еще не вернулся, и присматривать за магазином взялся Алексей. Покупателей было не так уж много, большая часть гарнизона находилась в отъезде. Шахов слышал, что велись переговоры с местными племенами, но подписаны или нет новые соглашения, было неизвестно.

– Что желаем приобрести? – спросил Шахов.

Мужчина лет сорока в военной форме окинул его оценивающим взглядом.

– Тебя, приятель.

– Что? – Шахов сдвинул брови. – Если это шутка…

– Это ты устроил в салуне потасовку за деньги?

Шахов уселся на прилавок, скрестил руки на груди, ожидая продолжения.

– Так ты или нет? Полгарнизона только об этом и трындит, и еще говорят, что ты успел затащить под венец девицу Стоун.

– Вы говорите о моей жене, сэр, – холодно ответил Шахов. Начало разговора не предвещало ничего хорошего. – И вы вообще кто такой?

– Капитан Ричардсон.

– А… знаю, – протянул Алексей… – мужик, который хлещет ремнем пасынка… – хорош вояка.

Он спрыгнул с прилавка.

Ричардсон оценивающе посмотрел на напрягшееся тело молодого человека, стоящего перед ним.

– Неплохо… – сказал он. – Впечатляет, я бы сказал. Умеешь держать себя в руках и готов использовать любые приемы. И первым ты не ударишь? Слишком умен для этого, да?

– Может быть, вы скажете, что вам надо?

– Хочу предложить тебе работу. Если ты и на четверть так хорош, как расписывают мои солдаты, то мне как раз нужен новый лейтенант.

– И что случилось со старым?

– Команчи прикончили беднягу.

– Как жаль. Но с чего вы решили, что я хочу повторить его участь?

– С того, парень, что не время просиживать штаны в этой долбаной лавке…

Ричардсон сделал ложный выпад правой, а левой рукой попытался ударить Алексея в корпус. Шахов повернулся, уходя с линии удара, но места для маневра было маловато, так как он стоял около самой стены, и кулак капитана все же задел его по ребрам. Шахов сделал выпад локтем, затем быстро разогнул руку. Ребро ладони попало в шею, и посетитель магазина отлетел к противоположной стене, захрипев.

Шахов даже не думал наклоняться и помогать. На такой трюк он попался как-то раз на «Копернике» и заплатил за это хорошим фингалом.

– Странный у вас способ вербовать людей, – сказал он. – Хватит придуриваться, я не сильно ударил.

– Ни хрена себе не сильно… Ну, что ж, я вижу, ты и впрямь кое-что умеешь. Завтра подписание договора с местным племенем. Мне нужен телохранитель или как хочешь это назови. Одним словом, мне нужен человек, который не побоится пойти к этим тварям без оружия, выкурить местной травы, и не запаникует, если что пойдет не так. Подпишем бумаги, и дело будет сделано. Получишь хорошую сумму и право выбрать себе место под дом. Ты же не собираешься всю жизнь горбатиться на шурина?

Алексей свернул листок со схемой и положил в карман.

– Сколько? – спросил он.

– Чего сколько?

– Денег сколько?

– Пошли ко мне, обсудим детали.

Ночь прошла мирно. И через час после восхода солнца троица со «Снежного барса» взяла курс на запад.

Вчерашний дождь смыл почти все следы, но общее направление было ясно. Лионор Гор пояснил друзьям, что, скорее всего, фургон двигался в сторону последнего приграничного поселения под названием Сан-Стефано. Карта же показала, что до него сто семьдесят два километра, а это два дня скорой рыси для лошади или три дня ее же неспешного шага. Поскольку навыки верховой езды у всех троих оставляли желать лучшего, следовало ориентироваться на второй вариант, однако против него выступал другой факт: их запасы еды были скудны. Росс намекнул эрлианцу, что можно было бы раздобыть какую-нибудь пищу посредством охоты, на что Лионор Гор предложил доктору самому заняться поиском пропитания.

Николь улыбнулась, услышав ответ: «Я врач, а не Зверобой».

Сошлись на том, что «там видно будет». Что под этой фразой подразумевал каждый из них, они уточнять не стали.

После вчерашнего дождя воздух был особенно свеж и чист. Лионор Гор несколько раз отъезжал от их группы, чтобы подняться на возвышенность и оглядеться. Росс каждый раз, когда эрлианец возвращался, с опаской вглядывался в его лицо, а Лионор Гор отрицательно качал головой, сообщая, что опасности нет, но во второй половине дня ситуация изменилась.

– Впереди нас двигаются шесть фургонов и двадцать всадников, – сообщил Лионор Гор, вернувшись с очередного холма. – Они нас еще не видят, но мы их догоняем, поскольку наша скорость передвижения выше процентов на двадцать, чем у лошадей, тянущих груз. Мнения?

– Если это фургоны, то в них едут мирные люди, торговцы или переселенцы. Так? – спросил Росс.

– Может быть, нужно просто ехать за ними… Зачем нам компания? – сказала Николь.

– Они могут заметить нас, и тогда ситуация осложнится. Они решат, что мы преследуем их, – ответил Лионор Гор.

– И что вы предлагаете?

– Я догоню их и разведаю обстановку. Если все в порядке, вы присоединитесь.

– Отличный план! – сказал Росс. – А если не все в порядке, то они вас убьют, и мы останемся тут без помощи и всякой надежды.

– Мне не нравится ваш пессимизм, доктор.

– Мне он тоже не нравится.

– Давайте поднажмем и догоним караван, – предложила Николь. – Возможно, нам будут даже рады. Чем больше отряд, тем безопасней.

Николь оказалась права. Поначалу не обошлось без подозрительных взглядов, но затем, когда торговцы и переселенцы убедились, что пришельцы не зарятся на их добро, а желают всего-навсего сопровождать их до Сан-Стефано, единственного города в округе, мир был установлен. Лишний дозорный в ночи стоил куска мяса и тарелки каши.

– Мама, а где Алекс? Когда он вернется? – Джек весь день надоедливо повторял этот вопрос. Оливия и сама не отказалась бы знать ответ.

Капитан Ричардсон с отрядом в двадцать человек уехал на рассвете на переговоры, которые вошли, как он сам выразился, в финальную стадию.

– Он сказал, что всегда будет с нами! – возмущение мальчика было неподдельным.

Оливия сжала руки. Да, он говорил это и нужно верить, что так и будет, но так бывает только в мечтах или снах, а в реальности… всегда находятся какие-то дела, которые представляются крайне важными. Впрочем, если договор будет и впрямь подписан, и Алексей получит все, что ему пообещал Ричардсон, то, возможно, все не так уж и плохо. По крайней мере, двести пятьдесят долларов задатка они получили. Половину платы за свое участие в предприятии Алексей потребовал вперед. И это беспокоило Оливию больше всего. Это означало, что операция могла оказаться и неудачной. Но что можно сделать? Вцепиться в мужа и не пустить его туда, куда он собрался?

Тут можно только молиться, чтобы все прошло, как задумано, и ее Алексей вернулся домой.

– Он обманул тебя! И меня!

– Прекрати, Джек. Он взрослый мужчина, и у него есть свои дела. Он делает это для нас. Можешь сбегать к своей белочке и посмотреть, не возвращаются ли солдаты. Только туда и сразу обратно. Ты, понял?

Она посмотрела вслед сыну, побежавшему со всех ног к двери.

Не стоило отпускать его одного, мелькнуло в мыслях, но волноваться об этом было поздно.

Оливия поставила на плиту кастрюлю с водой. Пора было готовить ужин.

Ричардсон, посматривая на нового рекрута, задавался вопросом, не совершил ли он ошибку. В седле парень держался так себе, впрочем, видал он многих моряков, которые не знали, с какой стороны подойти к лошади. Стрелок из него тоже был неважный, более того, он рассматривал выданное оружие с удивлением, впрочем, как стрелять – сумел разобраться. Это было необычно, потому что навыки рукопашного боя у Алексея Шахова были намного выше средних, а уж в этом Ричардсон разбирался. Более того, он видел, насколько тренированным было тело новичка, как легко и послушно выполняло все движения. На первом привале он настоял, чтобы Шахов провел краткий учебный спарринг среди отобранных солдат, и следовало признать, что и инструктор из него вышел отличный.

Эх, если бы было немного больше времени, чтобы отточить навыки.

– Отряд, стой!

Они были на месте. В излучине реки виднелись остроконечные жилища индейцев. Не стационарное жилье, а походный лагерь. Типи стояли по кругу, их яркие краски привносили в окружающий пейзаж нарядность и праздничность, не особо вязавшуюся с суровыми, замкнутыми лицами хозяев жилищ. В отдалении паслись лошади, десяток индейских воинов стреляли по мишеням из луков, метали топорики.

Это был военный лагерь команчей.

Шахов уже знал, что Черный Беркут, наследник Старого Бизона, обещал подписать договор с капитаном Ричардсоном за свое племя и пригласить вождей еще трех соседних племен, которые контролировали территорию, интересующую белых поселенцев.

Заключать договор с тем, у кого, как говорил капитан Ричардсон, руки по локоть в крови?

Но, возможно, именно договор и остановит кровопролитие?

– Шахов, Леви, Джонсон, МакМилан и Смит – спешиться, оружие оставить. Идете со мной, – скомандовал Ричардсон. – Остальным наблюдать. В случае осложнений ваша задача вытащить нас оттуда.

Леви и Джонсон вели под уздцы лошадей, груженных тюками.

– Что в них? – спросил Шахов. – Надеюсь, не взрывчатка?

Ричардсон уставился на него, и Алексей со внезапным ужасом понял, что его неуклюжая шутка в глазах руководителя отряда выглядит как весьма ценная идея.

– Хорошая мысль, – сказал Ричардсон, – но не в этот раз. Там плата за землю.

Алексей, выругавшись про себя, решил не раскрывать без необходимости рот. Но что же там может быть в тюках, чем можно оплатить полосу земли шириной в сто сорок миль, которую они планировали присоединить к границам, охраняемым фортом Сан-Стефано?

– Приветствую тебя, Черный Беркут, мой друг, – сказал Ричардсон, и Алексей практически услышал непроизнесенные вслух слова: «Сдох бы ты, краснорожая сволочь, поскорее».

Шахову все это не нравилось. Его опыт подсказывал, что при контакте с примитивными народами, если уж его избежать никак не удалось, самое последнее, что нужно делать – это показывать собственное превосходство и силу. Не следует забывать и о том, что вот такие якобы нецивилизованные дикари очень чувствительны к фальши.

– Черный Беркут желает и тебе доброго дня, бледнолицый человек, – ответил индеец, стоявший рядом с вождем у входа в центральный вигвам. Шахов присмотрелся и понял, что это вовсе не индеец, а человек европеоидной расы, одетый в индейскую одежду. Алексей зря беспокоился насчет наивности дикаря. В тоне его ответа читалось то же самое: «Скоро я сниму с тебя скальп, бледнолицая собака».

Индеец сказал что-то на своем гортанном наречии сопровождавшим его воинам, и автоматический переводчик подсказал Алексею слова: «Они выполнили наши условия».

Под условиями понимался визит в индейское стойбище с подарками и без оружия.

Формально политес был соблюден, подарки сгружены и сдержанно одобрены. Ими оказались дорогие ткани, мешки с бисером, бочонки с виски, металлическая утварь – вещи неплохие, но их количество, на взгляд Алексея, никак не соответствовало предстоящей сделке.

– Это только первая часть поставок, – сказал Ричардсон. – Нам выгодней торговать, чем воевать с такими могучими воинами, как вы («мне бы пару пушек сюда, я бы поговорил по-другому»).

Затем их повели в типи, где все устроились на полу, и если Алексей с легкостью скопировал позу индейцев, то остальным его спутникам было немного не по себе.

Алексей с любопытством рассматривал жилище индейцев. Походная палатка, типи, имела форму слегка наклоненного назад конуса, жерди каркаса торчали наружу, туда же в дыру уходил дым от очага. Конструкция была обтянута выделанными и покрашенными шкурами, внизу темными, выше белыми и красными на самом верху. Внутри было просторно, круг диаметром не менее шести метров, позволял всем устроиться удобно. Шахову показались интересными палочки, скрепляющие шкуры, каждая из которых была покрыта своим затейливым узором. В жилище было еще много того, что стоило бы изучить получше – предметы обихода, странные приспособления для приготовления еды – но трубка уже пошла по кругу, и запах был приятным, не никотин, что-то посильней. Действие легкого наркотика оказало на собравшихся растормаживающий эффект. Пожалуй, на это и рассчитывал Черный Беркут. Из слов, которыми обменивались между собой индейцы, Алексей понял: они рассчитывают, что дым не позволит белым собакам их обмануть.

– Не затягивайся глубоко, – шепнул Шахов в сторону Ричардсона, – развезет.

Тот потряс головой, прогоняя дурманящий эффект, и беседа потекла неспешно – о планах на заселение земель, об охотничьих местах, о товарах, которые должны получить индейцы, о гарантиях. Переводил все тот же одетый в индейскую одежду европеец, причем лицо его было раскрашено так же, как и у остальных. Было в нем нечто неуловимое, чуждое, этакая маска неестественная спокойствия. Некоторые индейцы, принимавшие участие в беседе, сами могли говорить по-английски, простыми фразами, и это упрощало переговоры.

Все бы ничего, но Алексея напрягало, что в типи все время входили новые воины. Кто-то шептался с вождем, получал указания, уходил, возвращался.

– Ну что, Беркут, друг мой, – сказал Ричардсон немного заплетающимся языком, – не пора ли нам закончить начатое? («задрал ты меня вконец»). Он достал из плоской кожаной сумки бумагу с заранее написанным договором, размашисто подписал его и передал индейцу.

Черный Беркут взял бумагу, посмотрел на нее и передал переводчику.

– Вот сука… – пробормотал Ричардсон, а Алексей удивился – неужели капитан рассчитывал, что индейцы подпишут документ, не читая?

Переводчик принялся читать текст вслух, медленно переводя его для Черного Беркута и остальных вождей.

– Здесь сказано, что мы уступаем вам землю до долины Быстроречья, но мы говорили о ста сорока милях, а Быстроречье отсюда в двухстах двадцати. Откуда же… – переводчик задумался на пару секунд, но сосчитал верно: – восемьдесят миль?

– Неужели? – удивился Ричардсон, – наверное, это какая-то ошибка.

– Да, похоже на то, – ответил переводчик.

Черный Беркут взял договор, посмотрел на мелко исписанный текст и порвал лист.

Ричардсон вскочил на ноги.

– Ты пытался меня обмануть, белый человек, – сказал индеец на английском, с сильным акцентом, но вполне понятно.

– Да нет же! Это, видимо, писарь ошибся.

– Исправь ошибку. Вернись с правильным договором. С полной платой. А то, что ты привез, останется здесь, как знак того, что ты огорчен своей ошибкой. Ты же огорчен? – Черный Беркут посмотрел на остальных индейцев, и те закивали, подтверждая слова вождя. По лицам было видно, что они ничуть не расстроены этой ошибкой, так как плата их вполне устраивает.

– Хорошо, мы вернемся завтра, – сказал Ричардсон, что следовало понимать так: «Когда-нибудь я доберусь до тебя, лицемерный гад».

– Мы будем ждать. («Лживая ты, бледнолицая морда»).

Ричардсон вышел из типи весь белый от гнева.

Им пришлось пройти сквозь строй индейцев, которые улюлюкали им вслед. Кто-то плевался, а кто-то замахивался камнями.

– Собрался нас обмануть?

– Не вышло!

– Спокойно, – сказал Шахов, как только заметил, что Леви и МакМилан готовы начать браниться в ответ, а малейший повод привел бы к стычке, где численный перевес был бы на стороне индейцев. «Подделывать документ, тем более так примитивно, это сомнительный способ заключить мир, – подумал Шахов. – Но каков главарь! И вида не подал, что знает язык!»

Глава 17. Ночные разговоры

– Едут, едут! – Джек вбежал в дом. – Мама! Солдаты возвращаются! Я видел Алекса. И капитана Ричардсона.

«Спасибо тебе, господи, что вернул его живым и здоровым сегодня», – прошептала Оливия. Она с великой радостью побежала бы встречать солдат, но решила подождать. Разогреть ужин, подогреть воду для мытья, до которого ее муж оказался большим охотником.

Время шло, но Алексей не возвращался. Джека удалось отправить спать со скандалом. Он непременно хотел дождаться отчима, а того все не было.

Наконец дверь звякнула, Оливия кинулась к порогу и остановилась, с испугом глядя на усталое лицо мужа.

– Что случилось?

– Да так… – неопределенно сказал Алексей.

– А что с губой?

Алексей дернул плечом, как показалось Оливии, сердито. Не хотелось вообще говорить ни о чем, вот принять бы душ, чтобы смыть с себя всю грязь этого дня, другое дело.

Душа не было, но было ведро с теплой, почти горячей водой, заботливо нагретой Оливией.

Он улыбнулся благодарно, и отправился на улицу, чтобы поплескаться всласть. «Надо бы завести что-то удобнее ведра», – рассеянно подумал он, опуская голову в горячую воду.

– Так и не расскажешь ничего? – спросила Оливия, устраиваясь на подушке поудобней.

– Ну… что рассказывать… Ричардсон… думаю, что он меня вышвырнул. Да нет, все нормально, – сказал Алексей, увидев, что в глазах Оливия заплескалась тревога.

Он улыбнулся, но улыбка вышла блеклая.

Рука девушки коснулась его.

– Не хочешь, не рассказывай, но знай, что я беспокоилась весь день.

– Ничего не случилось, – ответил Алексей.

– Договор подписали?

– Неа… Ричардсон решил, что можно обмануть дикарей, но не удалось! Они прочитали этот договор и нашли в нем ошибку. Каких-то восемьдесят миль, прикинь, а? Он думал, что те подмахнут бумажонку не глядя, но там был этот, как их называют… перевертыш, и он умел читать и считать. Так что Ричардсону пришлось забрать свои бумаги и свалить оттуда.

– Думаешь, это была не ошибка?

– Думаю, что нет. Ричардсон сказал, что он не ждал, что кто-то из перевертышей будет в племени. Перевертыши – это…

– Да, я знаю, это дети, которых индейцы украли у белых и воспитали на свой лад, иногда к ним попадают детишки постарше, которые знают грамоту.

– Черный Беркут, этот хитрец, как выяснилось, вполне связно говорит на английском, – сказал Алексей, и подумав, добавил: – Возможно читать не умеет, но на слух речь понимает!

Оливия потерлась щекой о его грудь, намекая на ласку. Ей очень хотелось узнать еще какие-нибудь подробности, но как выманить продолжение истории, она не знала. Она видела, что Алексей вымотан, но он был спокоен, и это означало, что он вряд ли расскажет что-то вот так, спонтанно, на эмоциях, как иногда это бывает, зато он с жадностью принялся целовать ее, пытаясь вытеснить одни впечатления дня другими.

– Что за… фигню… ты на себя нацепила? – спросил он, запутавшись в ее ночной рубашке с оборками и длинными рукавами.

– А в чем же мне спать?

– Ни в чем, и сними эту жесть,– сказал он. – Нет, дай я сам, дай… Бог мой… ты такая красивая, я…

Потом они долго лежали, отдыхая, и Оливия думала о том, что с каждым разом это было лучше, нет, не так… доверительней. С Кларансом было совсем по-другому, он всегда торопился взять свое, в то время как Алексей… Интересно, – подумала она, – а сколько женщин было у ее мужа, до того, как они встретились? Не должно быть слишком много, он же старше ее всего на три года, но он так забавлялся тогда с ее чулками, как будто видел их первый раз в жизни. И откуда он знает, как сделать так, чтобы она… Забавно, даже мысленно избегала она произносить те слова, которые он шептал ей ночами, все это так непривычно…

– У них были бирюзовые глаза, – сказал Алексей и Оливия тут же села на кровати. Алексей лежал, заложив руки за голову, и смотрел в потолок.

– Да… без зрачков, огромные такие плошки, красиво, я бы сказал, мы пришли к ним с миром, знаешь, это была огромная планета, места всем бы хватило. Лес, огромные деревья, они жили на них, высокие такие создания и прыгали здорово. Мы подружились, больше недели жили в лагере, охотились вместе, ели, песни слушали, записывали, начали язык расшифровывать, наш капитан уже мысленно рапорт в штаб сочинил, так, мол, и так, соглашение подписано, то се… в смысле все замечательно и можно заселяться… Хотели мы колонию там организовать, место на редкость хорошее, атмосфера один в один совпадает, есть вода… мы бы никогда их не обидели, даже в мыслях не было их ущемить, поселились бы там, где никого нет и не будет… – Алексей умолк.

Оливия тут же попросила:

– Пожалуйста, продолжай.

– На лагерь напали. Восемь человек убили сразу, двадцать семь захватили в плен.

– А дальше?

Он не ответил. Зачем он рассказывает ей это?

– Дальше? Что было дальше?

Черт. Что он делает?

– Я люблю иногда придумывать истории, – сказал он. – Забудь, это я так… это мне приснилось и потом я иногда записываю сны. Ты так не делаешь?

Оливия знала, что он говорит не правду. Когда пересказывают сны – всегда говорят, мне приснился сон и он – вот такой. Алексей же рассказывал о чем-то таком, что было в реальности. В невообразимой реальности.

Это было что-то такое о чем нельзя говорить, если не хочешь разрушить то, что есть. И она протянула Алексею руки, коснулась его и сказала шепотом:

– Я тоже люблю сочинять истории.

– Я знаю, – ответил он. – Я видел книгу, там наверху в детской.

– Ты читал?

– Нет, что ты, только посмотрел, ну название еще прочитал. Я открыл папку, понял что твое и…

– И что?

– Закрыл. Это же твоя книга.

– Правда, закрыл? Не стал читать?

– Не стал.

– А ты не против того, что я пишу?

– С чего бы это мне быть против? Пиши что хочешь. Если разрешишь, то я прочитаю…

– Странно, – сказала Оливия. – Говоришь ты странно. Вот, Вильяму не нравится. И Кларанс тоже не одобрял, а ведь я всего лишь вела дневник, так ничего особенного. А книгу… она про людей, которые имеет силу богов, понимаешь?

– Фантастика?

– Что?

– Ну…. Жанр такой, про то чего еще нет, или про далекие миры, или магию…

– Нет! Это не роман, не вымысел, это как бы… размышления о людях, о том, как можно все устроить по другому в мире.

– Ты хочешь устроить все по-другому? И как?

Оливия смутилась. С ее стороны самонадеянно думать, что она сможет произвести впечатление на человека, который… а что который? Ну… она знала, что Алексей образован так, как никто другой, случайно вырвавшиеся слова о звездах, о природе, истории, странные цитаты, рассказ вот этот вот, мгновенный подсчет в уме выручки… чем она может впечатлить его? Идеей о том, что каждый человек, абсолютно каждый, и мужчина и женщина, сдавший особые экзамены, может участвовать в выборах правителей своей страны?

– Если не хочешь, то не рассказывай, – Алексей понял ее замешательство по-другому.

– Знаешь, да, я еще не дописала ее, но потом я дам почитать, только если ты пообещаешь не смеяться надо мной.

– Обещаю, – сказал он спокойно.

– Понимаешь… там есть идеи, над которыми все смеются. Даже отец говорил, что это ерунда и так не бывает.

Руки Алексея коснулись ее волос и он принялся наматывать на палец кудрявую прядку, потом отпустил ее и залюбовался спиралькой, закачавшейся около щеки девушки. Она сдула прядь, так, как делала это в прерии и он понял, что влюбился в нее именно тогда, практически с первого взгляда.

– Мне очень жаль индейцев, – сказала Оливия, помолчав немного. – Люди, те о которых я пишу, не стали бы их убивать и обманывать.

– И что же в этом смешного? – спросил Алексей, убирая руку от ее лица.

Она почувствовала перемену его настроения, как он напрягся, а Алексей увидел на ее лице то, чего ждал меньше всего – страх.

– Что случилось? – спросила она.

– Я же рассказал тебе про договор, и как Ричардсон делает дела.

– Но это же не все, да?… было что-то еще? Не хочешь говорить?

– Да нечего особо говорить, – хмуро сказал Алексей. – Мы поехали обратно и случайно наткнулись на какое-то поселение индейцев. Мелкое, там три шалаша-то их и было. Женщины в реке рыбу ловили, дети бегали, мужчин не было, то ли они все на той встрече, где собрались договор подписать, были, то ли где еще…

– И что? Что случилось?

– Ричардсон сказал, что самое время проучить их, пусть знают, что связываться с нами не надо…

Алексей сел на кровати.

– Вот просто так… Они ничего нам не сделали. Ловили свою рыбу, а мы ехали мимо. Он взял винтовку, прицелился, я даже не сразу понял, что он удумал, а когда дошло… это было так дико, ради развлечения или… не знаю, что там было у него в мозгах, переклинило их, наверное. Я ударил по стволу рукой, ну он в ответ мне прикладом и навернул, а тут остальные начали стрелять… и он тоже. Я ничего не мог сделать, хоть под пули лезь, орал, говорил им, что они зря это делают, ну, что, мол, индейцы обозлятся и не подпишут договор и все такое… А потом им это надоело и… они, то есть мы… поехали дальше. Развлеклись и поехали дальше, – повторил он.

– Ты хороший, Алексей. Добрый.

– Кому она нужна, эта доброта? Я бы пристрелил их всех, если бы смог… нет, нет, не хочу про это думать.

– И многих они убили?

– Не знаю… Троих или двоих, один совсем пацан был, как Джек, не старше… Ричардсон сказал, что это судьба у них такая – чем скорее поймут, что нам мешают, тем скорее свалят…

– Не думай об этом, – сказала она и потянула его к себе. – Не думай. Спи.

Но в сон провалилась она.

Алексей отодвинулся, не желая разбудить Оливию, снова заложил руки за голову. Как не думать? Он лежал, закрыв глаза, и понимал, что события этого дня заставляют его по-другому взглянуть на то, что случилось на Диморре. Пожалуй, только сейчас он и понял, почему на них напали… До этого дня знание причины нападения было чисто академическим. Отстраненным. А теперь он это печенкой почуял.

***

– Эй, Алексей… Очнись!

Кто-то шлепнул его по щеке. Легонько так, даже нежно.

Зашипел инъектор и он почувствовал укол в плечо. Глаза сразу открылись, волна энергии прошла по организму. Ощущение было такое, что на Алексея Шахова вылили шайку ледяной воды.

– Доктор Павлова?

Ого, оказывается он может сесть!

Интересно, куда делся Алл? И сколько времени, и что это тут происходит? Почему у всех какие-то растерянные, нет, даже потрясенные лица?

Внезапно Шахову пришла в голову дикая мысль – а не отрезал ли Росс ему ногу? Он откинул простыню, кинул взгляд вниз и с облегчением увидел розовый шрам на месте ранения. Кожа вокруг была немного отекшей, но это – все.

– Я бы категорически возражала, – услышал он голос Анны Сергеевны Павловой, – но обстоятельства вынуждают.

О чем это она? О стимуляторе?

Анна Сергеевна отложила инъектор. И направила на него медсканер. Провела перед лицом Алексея, пожала плечами, отошла в сторону.

– Что случилось? – спросил Алексей.

– Несчастье, – сказал Луис Мерль, социолог. – Погиб Френк Даль.

– Что? Как?

– Он спустился на планету, возглавил группу спасения, хотел сам вести переговоры, но… Они не стали. Закидали группу высадки камнями и дротиками. Пришлось отступать. У реки булыжник попал капитану в ногу, он упал очень неудачно, головой на скалу.

– Из шестерых, что спустились, вернулись только трое, – это сказал начальник службы безопасности Янсен Балкен. – Я, пилот и доктор Росс. Даль, Курц и Власов погибли.

Лицо его было виноватым.

А Росс-то что там делал? Впрочем, там же осталось много раненых. Участие врача в десанте оправдано, но капитан?

– Нам ничего не удалось сделать для капитана, когда шаттл вернулся, все было кончено, – сказала Павлова. – Мне очень жаль.

– А что говорит… – Алексей чуть не сказал Пехов, но тут понял, почему его разбудили после операции так поспешно, почему вкололи таниин, или что-то схожее и почему начальники отделов стоят тут и смотрят на него.

Пехов костьми бы лег, но не допустил участия в высадке капитана.

Резко заболела голова. Шахов сглотнул.

Он второй помощник капитана. А теперь, раз Пехов погиб, то исполняющий обязанности капитана. Командная цепочка, изменить которую невозможно.

Ему нужно собраться с мыслями, обдумать, что делать дальше и главное – как спасать людей?

– Я понял, – сказал он. – Мне нужно пару минут, чтобы одеться. Собираемся в конференц-зале, все причастные, все, кому есть, что сказать. Нужно выяснить причину нападения.

– Мы не будем говорить о вине, – сказал Шахов, открывая совещание. Он заметил, что Росс прикрыл глаза и понял почему – начать надо было со слов сожаления о погибших, отдать дань памяти капитану.

Френка Даля на корабле любили. Снисходительный к чужим слабостям, немного более эмоциональный, чем позволительно на такой должности, добрый и совестливый человек, он, тем не менее, был успешным командиром. Именно «Коперник» открыл миры Ангоры и Деметры, установил контакт с цивилизацией на Фениксе IX. А вина, если она и была, лежала в основном на социологах. Именно их отдел признал жителей Диморры дружелюбными и готовыми к контакту. И два часа назад предложил выкупить пленников.

Самонадеянные идиоты!

– Френк Даль отправил в Адмиралтейский комитет рапорт о пригодности Диморры к колонизации, – сказал Луис Мерль ни к кому особо не обращаясь. – Это обвинение в непрофессионализме, как минимум.

Алексей пожал плечами.

– Нас должен волновать несколько иной вопрос, – сказал он. – Давайте пробежимся еще раз – как прошла высадка, каков был план?

Глава научного отдела Куан Чэн посмотрел на социолога, потом оба уставились на главу службы безопасности, Янсена Балкена.

– Плана как такового не было, – признал тот, – мы полетели вниз, хотели поговорить. Взяли пару коробок с всякими красивыми штуками, бусы там, посуда, ножи. Поставили их на поляне, сели рядом. Ну, думали они выйдут, заинтересуются…

– Да, да, – поддержал рассказ Луис Мерль, – это была моя идея, признаю, но ведь обмен всегда приветствуется, даже если и были недоразумения, то материальные ценности могли сыграть свою роль.

«Недоразумения? Это он так называет нападение на лагерь и смерть наших людей?» – подумал Шахов, но от комментария воздержался.

– Но не сыграли, – перебил социолога Янсен, и в голосе его послышался холод родного норвежского льда, похоже, что его тоже покоробило выбранное Луисом слово. – Мы сидим…, – Янсен покусал губу, – сидим на поляне и ждем, и тут с дерева скинули тело. Это была Ядвига.. не помню фамилию…

– Мазур. Ядвига Мазур, – сказал Росс.

– Да, да, так вот – скинули тело. Курц подошел проверить, что с ней, взял на руки, пошел к нам и с деревьев полетели дротики, его ими утыкали, а потом начали в нас кидать еще и камни. Мы подхватились и, как последние шавки, бросились бежать к шаттлу. Что еще мы могли сделать?

– А Мазур? – спросил Шахов. – Что с ней?

– Она была мертва, – сказал Росс.

– Да, они скинули с дерева мертвое тело, – подтвердил Янсен Балкен. – Мы добрались до шаттла, там, у реки капитан и погиб, нелепо так все вышло.

«Нелепо было капитану принимать участие в высадке», – подумал Алексей и уточнил:

– То есть они не сразу напали?

– Да… сначала мы сидели, прошло восемнадцать минут, мы поняли, что нас увидели и что-то там они шушукались на деревьях, а потом вот так все и было.

– Какие соображения у кого есть? – спросил Шахов.

– Надо признать, что наши выводы были неверны, – подал голос Луис Мерль. – Мы до сих пор не знаем, что послужило причиной нападения. Изучили все показания, и ваши, эээ…. капитан, я не могу понять, что произошло, рабочей версии нет.

– Плохо, что нет, – сказал Росс, - еще хуже, что вы были так уверены насчет обмена! Если бы вы сразу признали, что в полном тупике, не было бы еще смертей!

– Вы что думаете, что я это специально? – голос Луиса взлетел, он шумно вдохнул, намереваясь высказать свою точку зрения.

– Прекратите! – Шахов сказал это твердо. – Доктор Росс, это совершенно неуместное замечание. Все вопросы вины и ответственности будем решать и если будем – только после спасения людей и вместе с Землей.

Все помолчали, потом историк Лукаш Новачек, мужчина с седыми кудрявыми волосами, спросил:

– А не могли напасть на Шахова и на группу капитана другие аборигены? Ну, не те с которыми первоначально установили контакт? – в его голосе слышалась надежда.

– Нет… – сказал Алексей. – Я парочку запомнил, те же самые.

– А что было в последний вечер? – снова спросил Новачек. – Может быть, вы их чем-то спровоцировали? Мне жаль, но и наш отдел не может предложить рабочую версию.

– Понятия не имею. Все как обычно. Посидели у костров немного, приятно все-таки у огня побыть. Местные у костров тоже были, они даже пели что-то. Ну, ладно не пели, а выли… но были вполне счастливы… Мы охотились за день до этого. Загнали зверушку… типа лося, мяса было много, всем хватило.

Алексей замолчал, вспоминая. Нет, не охоту, она, казалось, была вообще в другой жизни, а последний вечер – пляшущие тени во тьме, отсвет огня на лицах, туземцы, сидевшие вместе с землянами, смотрящими на них во все глаза. Глаза. Внимательные. Дружелюбные. Приветливые. Спокойные. Оценивающие.

– Нет, не могу сказать ничего определенного, – сообщил он. – Может быть, мне показалось, но там было несколько новых членов этого племени. Один новый старик был и еще… может быть двое или трое. Но они ничем не проявляли агрессии. Сидели вместе с нами, смотрели, слушали, жевали мясо. Впрочем, мы вели съемку, так что проверить не сложно.

Шахов потер лицо руками.

– Делаем так. На вас, Луис Мерль, просмотр записей. Подключайте искин, засадите весь отдел, если нужны еще люди – берите историков, нужно выяснить состав племени. Проверяйте все записи, что шли на корабль. Были ли там новые члены, те, кто появился в последние сутки? Это можно сделать?

– Да, без проблем.

– Отмечайте также все необычное, то, что не укладывается в вашу теорию о примитивных и дружелюбных дикарях.

– Понял, капитан! – ответил социолог и покосился на врача.

– А что с пленниками? Зачем они им? – спросил Росс.

– Хороший вопрос, доктор! – тут же вскочил Янсен Балкен. – Не можем понять! Вроде бы ничего плохого им не делают, всех держат на платформах, на высоте семь-восемь метров, оттуда не спрыгнуть, кто-то связан, но не все. Но мы готовы отбить силой!

– Нет! – ответил Шахов и даже шлепнул рукой о стол. – Пока нет.

И кожей ощутил недовольство людей. Их сомнения, опасения и даже негодование. Да что это за решение, кто он такой, как они могут сидеть здесь, смотреть видеозаписи, когда там внизу на планете их коллеги и друзья в беде?!

Светлые глаза капитана обошли по очереди участников совещания.

Алексей был спокоен, напряжен – это да, но спокоен, так как знал, что люди ему подчинятся.

Он остановил взгляд на Балкене.

– Нам нужен язык, – сказал Шахов.

И тут же с удовлетворением отметил, как все чуть-чуть расслабились. Даже заулыбались. У человека, исполняющего обязанности капитана, есть план! Хороший или плохой это второй вопрос, но план есть и он о том – как выручить группу!

– Это можно сделать? – вопрос был адресован Янсену Балкену.

– Язык… пленный то есть, да, думаю можно.

– Куан Чэн, вы можете поднять разрешение сканеров? У наших разведчиков должна быть информация о каждом туземце на каждом дереве! Мы должны доставить сюда двух-трех местных, иначе никак!

– Закат на планете в месте дислокации племени будет через… 3 часа 18 минут, и мы тут же спустимся, – сказал Янсен Балкен. Я поведу людей.

– Нет! Вы нужны мне здесь, – сказал Шахов. – Отберите из своих сотрудников толковых ребят, поставьте задачу, ну, и все такое.

– Есть, капитан, – сказал Балкен с задумчивым видом.

«Надеюсь, он перебирает в уме состав своего отдела, а не прикидывает как свернуть мне шею», – подумал Шахов и сказал вслух:

– Штаб поставить в известность о событиях. И наших планах, – Алексей взглянул на Николь Ламбер.

Девушка кивнула и Шахов продолжил:

– Все подробности, может быть они посоветуют что-то дельное.

Начальник научного отдела Куан Чэн склонился к Янсену Балкену, зашептал что-то тыкая пальцем в падд. Потом поднял голову.

– Собственно мы уже… – сказал он. – Мы знаем, на каких деревьях сидят местные и где держат пленников. Сканеры также показали, что трое из них в критическом состоянии. Ядвига мертва.

– Может быть мы это… ну все же отобьем? – ввернул Балкен.

– У нас двенадцать трупов, – жестко сказал Шахов. – И мы не знаем причины. И не знаем на что аборигены способны. Мы должны понять, что случилось и только тогда сможем разработать операцию спасения. Разумеется, если удастся прихватить кого-то из наших, не ставя под удар задачу по захвату пленных, ваши люди могут это сделать. Но главное – получить информацию.

– Гхым… э… капитан, – Куан Чэн как то странно посмотрел на Шахова, так, словно тот совершает фатальную ошибку, – если позволите…

– Говорите прямо, что не так с моим планом?

– Ну… а как вы собираетесь допрашивать местных? Наши лингвисты распознали некоторые термины их языка, на базовом уровне так сказать, без абстрактных понятий, возможно, этих знаний не хватит. И потом, а если они не захотят говорить? Вы их что, пытать собрались?

Все загомонили. Да, действительно, взять языка полдела, нужно его еще разговорить.

– Понимаю ваши опасения, – сказал Шахов. – Но думаю, тут нам поможет медицина.

– Что? – Росс аж привскочил. – Какая медицина? Я что иголки им под ногти должен втыкать? Вы в своем уме?

– Зачем же иголки, – спокойно сказал Шахов. – У вас есть центнер химии, уж что-то да способно развязать язык. И, в конце-концов, есть ментасканер.

Доктор сел, прикусив губу.

Да, похоже, что их новый капитан свой план спасения составил не наспех. Тем не менее, доктор сказал:

– Ну… насчет химии, тут не все так однозначно, все же это не люди, а ментасканирование опасная процедура, но в целом…

– В целом узнаем, если служба безопасности обеспечит нас теми, на ком можно все это узнать. Постараемся по возможности им не навредить, но спасение наших людей более приоритетная задача, чем здоровье аборигенов. Возражения? Нет никаких иных предложений? Тогда за дело!

Алексей постоял у иллюминатора, бездумно глядя на лениво поворачивающийся шар Диморры, потом вышел в коридор вслед за остальными. Там его ждал Росс. Врач стоял, скрестив руки на груди.

– Так я и думал, – сказал Аллан. – Трясет?

– Есть немного, – признал Алексей.

– Пошли, капитан, – Росс протянул Шахову руку, – пошли, провожу. – Тебе надо поспать час-другой, иначе ты ни на что не будешь годен.

Из сонного небытия его вырвал звук комлинга, зудящий, как комар у уха.

Шахов сел на кровати, датчики среагировали на движение и свет начал постепенно заполнять каюту.

Он включил связь и голограмма развернулась в воздухе. Он увидел медотсек, двух аборигенов, привязанных к койкам, но лежащих смирно, с закрытыми глазами. Доктор Павлова стояла около изголовья кровати более юного туземца и изучала показания сканера. Рядом находился Янсен Балкен. Он же его и вызвал.

– Задание выполнено, капитан, – отчитался начальник службы безопасности. – Потерь нет. Но тут проблемы.

– Проблемы, – это мягко сказано, – сказала Павлова, оборачиваясь к устройству связи.

– Я смотрю, седатив на них действует? – спросил Шахов.

Женщина тряхнула волосами.

– В тройной дозе. Очень быстрый метаболизм. Их почки или что там у них вместо почек – очищают кровь с бешеной скоростью.

– Уже иду! – сказал Шахов.

Он торопливо натянул форму и выскочил в коридор. Наверное «капитану» не подобает бегать по коридорам, но ему было все равно, и в лазарет он влетел.

– Что там с видеозаписями? Новости есть? Вызовите всех сюда!

Молодой пленник зашевелился, приходя в себя.

Шахов подошел к нему, положил ладонь на его плечо. Он знал, что посторонние наблюдатели услышат, как капитан издает гукающие звуки: подкожный комлинг подсказывал Алексею слова, даже интонацию.

– Привет! – сказал он. – Эй… слышишь меня?

Тишина.

– Не бойся, – снова сказал Алексей, отмечая краем сознания, что фраза на местном языке звучит: «Страх нет. Хорошо».

Юноша открыл огромные глаза со знакомой Шахову радужкой бирюзового цвета. Шахов насмотрелся уже на аборигенов там, внизу, и даже привык к их внешности, но здесь, в стерильной белизне лазарета все это выглядело диковато. Смуглая кожа парнишки еще хранила следы белой краски, которая давно высохла и теперь осыпалась мелкими кусочками, пачкая кровать.

Паренек задергался в путах, однако ремни оказались надежней седации и он ничего не смог сделать.

И тогда в его глазах появился страх.

– Эй…, спокойно, – снова сказал Алексей, – мы тебе ничего плохого не сделаем. Поговорим и отвезем домой. («Спать. Больно нет. Говорит. Дом.»)

«Черт, – подумал Алексей. – Этак мы ничего не узнаем!»

Двери лазарета пшикнули – в помещение вошел Мерль. Вид у него был довольный.

– Вы заметили обновление в комлинге, капитан? Мы немного продвинулись в языке.

– Пока не особо, – ответил Шахов. – Что с видео?

– Но я отправлял… Искин?

Луис Мерль застучал по своему паду. Секунду спустя, Шахов почувствовал легкую вибрацию в руке, сообщение было получено.

– Прошу прощения за задержку, – прозвучал голос корабельного искина, – я пытался усовершенствовать программу перевода. Не удачно.

Шахов вновь обернулся к пленнику и повторил свои слова:

– Привет! Не бойся! Мы тебе ничего плохого не сделаем. Поговорим и отвезем домой. («Привет! Страх нет. Плохо нет. Говорить надо. Домой надо»).

«Это называется продвинулись? Осталось втолковать взаимосвязь между «поговорить» и «отвезем домой», – подумал Шахов. Но если и искин не смог помочь, то винить лингвистов не справедливо.

Туземец горестно закричал, потом торопливо заговорил. Шахов понимал через слово.

– Домой да, домой. Плохо, домой. Говорить нет. Хочу домой.

– Почему говорить нет? – спросил Алексей.

– Обман. Страх. Обман. Болезнь.

Алексей почесал в затылке.

– Можно этот бред вывести на динамик? Ну, чтобы все послушали, может я чего-то не понимаю… но ощущение такое, что мы их чем-то испугали. Что с видеозаписями? – спросил Шахов.

– Вы были правы, капитан, в последний вечер в племени появилось четыре новых человека. Один старик… минутку…

Тут голос аборигена заполнил помещение:

– Обман, обман, друзья нет. Плохо да. Домой. Иди. Иди.

– Да, четверо – старик, мужчина и женщина средних лет, и еще девочка, лет восьми на вид. Они появились после обеда, ходили за вами, ну… в смысле подходили к членам десанта, стояли рядом, смотрели, ничего не делали, потом вместе собирались, о чем-то говорили, снова подходили, смотрели – и так до вечера. Зафиксировано, что они общались со всеми в племени, рассказывали что-то, но беседовали почти неслышно. Вот смотрите, – Мерль протянул Шахову падд. Там были изображения четырех местных туземцев.

– Искин!

Корабельная система искусственного интеллекта подключилась к личному паду Мерля и тут же в воздухе развернулись объемные голографии. Шахов смотрел на аборигенов, припоминая, что эту девчушку он видел, и старик определенно тоже попадался на глаза.

– Все действовали одинаково? – спросил он.

– Да, даже ребенок. Выбирали кого-то одного из наших, подходили, стояли рядом и уходили. Общаться не пытались. Вот фрагменты записей, смотрите.

Голограммы пришли в движение.

Действительно. Бесстрастные выражения лиц, только девочка выглядит немного испуганной.

Старший абориген тоже пришел в себя, проверил ремни на прочность и громко выразил возмущение фактом своего пленения.

Туземцы принялись переговариваться и это привело Мерля в возбуждение, он тут же подключил аппаратуру, пытаясь вытянуть что-то еще для анализа языка.

– Так мы каши не сварим, – сказал Шахов.

– Мне не хотелось бы их усыплять еще раз, – сказала Павлова. – Это небезопасно.

– Ментасканер, капитан? – спросил Янсен Балкен, и как то виновато посмотрел на Алексея.

Прибор был прост – к голове прикладывались принимающие пластины, которые считывали поверхностные нейронные импульсы, переводя их либо в текст, либо в звуки. Только вот, маленький нюанс, такая считанная информация частенько исчезала из памяти. Поэтому глубокое сканирование допускалось только для недавно умерших, когда говорить о вреде уже не приходилось.

– Да, – решительно сказал Алексей, – химия на них не подействует.

– Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда! – Луис Мерль вскочил на ноги и забегал вокруг стола в конференц-зале. Этот ваш сканер показывает ерунду! Ну не могли, не могли мои люди рассказать туземцам о таком! Зачем им это?

– Доктор Росс? – спросил Шахов. – Данным ментасканера можно доверять?

– Да, Алек..э… капитан. Вполне. Оба туземца показали одно и тоже – они узнали от землян, что мы хотим убить их всех, чтобы заселиться в их мир. Взять его себе, так сказать. Причем способы убийства были вполне определенными – мы подарим им всякие вещи, которые принесут им болезнь, от которой все тело покроется гнойниками, заставим работать и портить их деревья, будем отрезать им руки и носы. Что касается вопроса зачем им пленники – то они уверены, что когда они заболеют, а это вопрос для ни решенный, сомнений у них нет, то тогда в обмен на пленников мы, возможно, дадим им лекарство. Тут есть оттенок вероятности. Описание болезни повторяется несколько раз и с большой долей вероятности речь идет о натуральной оспе.

– Нет! – снова взвился Мерль. – Это домыслы, если бы вы дали нам больше времени, мы бы расшифровали язык и нормально поговорили!

– Нет у нас времени! – рявкнул Алексей. – Вы что, забыли, что на планете двадцать шесть человек?

– Не могли мои люди такое сказать! Какие руки и носы? Это же бред, бред!

– Ну, – сказал Лукаш Новачек, – если позволите… не такой уж и бред. Если принять на веру данные ментасканера, – историк почтительно взглянул в сторону Росса, – и в контексте темы колонизации, это далеко не бред, это то, что мы хотели бы забыть, но увы, возможно, кто-то рассказывал о действиях бельгийского короля Леопольда II на каучуковых плантациях в Конго или о действиях Джексона, седьмого, если не ошибаюсь, американского президента; ну про оспенные одеяла все слышали, однако тут нужно иметь в виду, что это был не единственный источник инфекций, коренные жители заболевали и от неумышленных действий…

– Подождите! – Алексей встал с места. – Новачек, я не могу понять, если даже кто-то что-то сболтнул не то… (Мерль при этих словах энергично затряс головой) то как это поняли туземцы? Они же не знают наш язык! Или знают? Это что же выходит, мы тут валандаемся с расшифровкой их языка, а они уже все поняли и спокойно слушают наши разговоры?

– Весьма логичное предположение, – сказал Новачек. – Действительно, я как-то не подумал.

Земляне переглянулись. Кто озвучит очевидное первым?

– Или мы имеем дело с суперинтеллектом или это телепатия, – сказал доктор Росс.

– Суперинтеллекта я у них не заметил, – ответил Алексей. – А такое может быть?

– Телепатия? – переспросил Росс. – Почему нет? Могу порыться в эрлианской базе данных, но помнится мне, пара таких планет там была.

– Тогда это не наша вина, не наших людей, – сказал Мерль. – Говорю же, у меня все нормальные, адекватные сотрудники и не стали бы…

– Да, капитан, мои люди тоже не стали бы рассказывать о таком, – сказал Новачек.

– Ну, а мои парни, уверяю вас, и знать не знают про ваши каучуки и президентов, – сказал Янсен Балкен.

– В деталях может и не знают, но думать… – задумчиво сказал Лукаш Новачек, – никто не даст гарантию что…

– Что, что? – вскинулся Мерль, – вы, что намекаете, что мы обдумывали, как захватить планету?

– Скорее всего они думали о другом, – спокойно сказал глава научного отдела Куан Чэн. – Например, о том, как далеко мы ушли вперед. Как повезло диморрцам, что встретили нас сегодняшних, а не нас вчерашних.

– Эту версию можно проверить? – спросил Мерль. – Доктор?

– Если знать какие вопросы задавать… то да, – отозвался Росс, но без энтузиазма.

Оба диморрца содержались на гауптвахте. Отсек постарались сделать не местом заключения, а местом временного пребывания. Удобные постели, обильная еда и многократные заверения в том, что скоро их вернут домой. Но двери были закрыты. И нужно брать их по очереди, снова и снова убеждать, что им ничего плохого не сделают, но один сеанс ментасканирования уже был и этим словам, как они знают – грош цена. Побочные последствия – головная боль, тошнота, апатия, заторможенность. Или сразу усыпить? Не тащить же их в лазарет силком?

– Наверное… телепаты там не все…, – сказал Шахов. – Все же нормально было! Искин, покажи еще раз!

Трехмерная проекция развернулась на столе. Шахов смотрел на детали быта группы высадки, видел смеющихся друзей: кто-то сидел у костра, задумчиво глядя в огонь, кто-то резал мясо, готовил ужин, кто-то был занят своим паддом, Ядвига Мазур и Мари Ферье горячо спорили о чем-то. А рядом были жители Диморры. Подходили неслышно, стояли и наблюдали. Сегодня эти сцены смотрелись иначе, Алексей спрашивал себя – как он мог сразу не понять, что тут что-то иное, чем обычное любопытство? И он с пристрастием спрашивал себя – думал ли он сам о чем-нибудь таком… нехорошем? Нет! Было чертовски интересно узнавать этих самых туземцев, налаживать контакт, охотиться вместе; еще его мысли занимала Николь Ламбер. Он был рад оказаться от нее на некотором расстоянии. Девушка была ему симпатична, однако осталось ощущение, что ничего у них не выйдет, были в ней какие-то собственнические нотки, которые ему не нравились. О чем он еще думал? Да ни о чем особо – он наслаждался каждым днем пребывания там, внизу: необычной обстановкой, деревьями этими, вымахавшими на полсотни метров верх, любовался аборигенами с бирюзовыми глазами, взмывающими одним прыжком в переплетение ветвей.

И что при таком раскладе делать? Как человек может контролировать то, что он думает, если он никакой ни будь там йог?

Алексей понял, что все вокруг молча смотрят на него.

– Отработаем эту версию, – сказал Шахов. – Доктор, за вами проверка. Мерль и Новачек – пересмотреть все личные дела ваших людей, у кого там историческое образование, может спецкурс какой по колонизации. Шахов увидел на лицах социолога и историка некоторое опасение, нет, даже не так – стремление защитить своих людей.

– Я не к тому чтобы найти и покарать! Но вдруг что-то еще всплывает.

Однако больше ничего не всплыло. Но и того что уже было – хватило. Получается, что участники десанта на Диморре, пусть не все, но многие думали об истории самой Земли, вспоминали исторические факты, ужасаясь давним событиям… и спрашивали себя – а чтобы было бы с Диморрой, если бы они не изменились?

***

«Вот, например, здесь, – вернулись мысли Алексея к текущему времени, – что было бы если Колумб открыл Америку ну, например, на триста лет позже? И переселенцы из Европы столкнулись с мощным отпором?»

С таким же отпором, который получила империя Рогон, попытавшаяся напасть на объединенную Землю семьдесят лет назад. Точнее, не назад, а через… Алексей лежал без сна, отгоняя от себя мыли о том, что не будь злобной твари по имени Ричардсон, вот такого, без зазрения совести грабившего местных, только потому, что их уровень развития безнадежно отстал, забирая себе их ресурсы – не было бы и остального – не полетели бы мощные корабли к далеким звездам. Или полетели бы, но позже?

Но как же так? Неужели нет другого способа? Чем искупить подобное?

Люди, которые никого не убивают и не обманывают…

Черт. Здесь это мечта. Там, в его мире – реальность.

Такие мысли как-то и не приходили ему в голову. Но как принять это?

Разве может он не сочувствовать индейцам, которых лишают их земли и убивают? Их мир уничтожают, но они даже не все это понимают.

А вот диморрцы сразу поняли, что может случиться если…

Придут боги?

Но кто сказал, что слабый должен умереть, чтобы выжил тот, кто сильней?

Сколько добра увидела Земля от, например, Эрлиана? Или Порте - V, с их продвинутой медициной? Мир, находящийся в изоляции много тысячелетий, уже утративший надежду встретить кого-либо и щедро отблагодаривший Землю за технологию межзвездных полетов…

Алексей сел на кровати, потом подошел к окну. Звезды все так же равнодушно смотрели с небес.

Пояс Ориона: Ригель, Беллатрикс, Бетельгейзе… знакомые и такие далекие звезды.

Он не историк и не социолог. Он капитан космического корабля.

Был.

Он обернулся.

Его женщина сладко спала, она была очень красивой в призрачном свете звезд, и казалась беззащитной.

Она бы не стала стрелять в индейцев от нечего делать… и Джек не стал бы. Или стал бы? Нет, уж об этом он, Алексей, позаботится, научит мальчишку тому, что можно делать, а что нет… Может быть, еще кого-нибудь… может быть, он и попал сюда для того, чтобы человечество стало немного добрее? Кто знает?

Глава 18. Встреча друзей

– Индейцы, индейцы!!! – людей в караване разбудил крик дозорных.

Люди метались между фургонами, лошади вставали на дыбы, сумятица и неразбериха.

С проклятиями и ругательствами в предрассветных сумерках фургоны ставили друг за другом, пытаясь создать подобие защиты. В промежутках валили груз – тюки, сундуки; лошадей, испуганно всхрапывающих, поставили в защищенный круг.

Мужчины готовились стрелять, женщины – перезаряжать ружья. Хронопутешественники переглянулись. Можно ли использовать станнеры? И надолго ли в таком случае хватит заряда?

Атаке предшествовали крики, парализующие волю, а торговцев пугавшие до полусмерти. Всадники приближалась, в фургоны полетели стрелы. Большинство застревало в ткани, горящие стрелы удалось потушить, индейцы проскакали мимо, прячась за телами коней от пуль, и, развернувшись, вновь пошли в атаку.

– Николь, прячься в фургон! Скорее! – закричал Росс.

– Вот еще! – она оттолкнула его руку. – Я здесь для того чтобы защищать вас!

– Нам конец, конец, – шептал мужчина лет тридцати, с окладистой черной бородой. Но паниковал лишь он один, да пара женщин, забившихся вглубь фургонов, и принявшихся молиться во весь голос; остальные готовились драться до конца.

Ничего другого не оставалось. Пощады не будет – это знали все.

Появились первые жертвы: стрела пробила ногу одному из молодых людей, еще две стрелы прикончили лошадь Росса.

Раненый орал благим матом, пока Аллан оттаскивал его под защиту фургона и накладывал жгут. Снова град стрел и выкрики, индейцы проносились совсем рядом, перекидывая тела с одного бока лошадей на другой, затрудняя прицельную стрельбу.

– Чего не стреляешь? – крикнул кто-то, и в руки доктора втиснули ружье.

Доктор вскинул ружье к плечу, но попасть в крутящуюся мишень крайне трудно, да и сможет ли он вот так хладнокровно убить человека?

Оказалось, что может. Когда индейцы бросились на приступ фургонов, стреляли все. Разрядив ружье в лицо размалеванному черными полосами дикарю, доктор взялся за станнер.

Лучи с максимальным углом разброса сбили волну нападавших, атака захлебнулась. Это выстрелили Николь и Лионор Гор.

В горячке боя на странные звуки никто не обратил внимания. Индейцы ускакали, но лишь для того, чтобы перестроить ряды, никак не желая оставить поселенцев в покое. Времени было в обрез, минуты три-четыре, за это время надо было потушить все горящие стрелы, оказать по возможности помощь раненым и решить, что делать.

– Попытаемся ускакать? – предложил кто-то. – До форта миль пять, можем успеть…

– Хрена лысого я брошу свой товар, – крикнул другой.

В глазах людей застыло холодное отчаяние.

– Ра-ра-ра! – опять послышался боевой клич команчей. Все схватились за оружие – нападавшие неслись на них, игнорируя стрельбу, которая, к слову сказать, не отличалась особой точностью.

В окружающей их какофонии звуков – криках, топоте копыт, выстрелов, ругани, воплей боли, только Лионор Гор различил новую ноту – звуки выстрелов, раздающихся снаружи осажденных фургонов. Это означало, что, возможно, им спешат на помощь.

Тощее тело дикаря перескочило через оглобли фургона. Индеец метнул томагавк, и поселенец с черной бородой упал с воем на землю, прямо под ноги Аллану Россу.

Индеец с томагавком был первым, кто ворвался в закрытый круг, за ним последовали другие, закипела рукопашная драка, где перевес был на стороне нападавших, но поскольку поле сражения было ограничено фургонами, индейцы зачастую мешали друг другу, позволяя поселенцам держать какое-то подобие обороны.

Росс поднял станнер, но потом опустил руку. Он мог задеть своих.

Николь, задрав подол, крепко пнула одного из нападавших, а на Росса кинулся индеец, размахивающий своим топориком, Росс перехватил его руку, вывернул за спину и толкнул дикаря на его собратьев. Рядом Лионор Гор пытался отбиться от другого дикаря, Аллан подбежал к ним, цапнул индейца за шиворот.

– Сзади! – закричал Лионор Гор, доктор не оглядываясь упал на землю и перекатился в сторону, а дикарь запнулся о докторовские ноги и растянулся на земле.

Выстрел Николь из станнера успокоил индейца.

Лионор Гор потянул доктора и девушку к бочонкам, сгруженным около одного из фургонов. Слабое укрытие, но хоть что-то.

– В фургон, девочка, – крикнул Росс.

Она проигнорировала его, но присела ниже, прячась за бочонками.

Крики индейцев усилились, пыль, поднятая копытами своих же лошадей, забивала легкие, один из фургонов принялся раскачиваться. Похоже, дикари решили разрушить их оборону, и если им удастся оттащить фургон в сторону, то преимущество ограниченного пространства будет утеряно – в брешь хлынет поток дикарей. Понимая это, трое мужчин уцепились за фургон с другой стороны.

Росс тоже кинулся на помощь.

Но индейцев было намного больше, и край фургона начал сдвигаться.

Лионор Гор по колесу вскарабкался на крышу соседнего фургона, надеясь, что жерди выдержат вес его тела, затем выстрелил из станнера в дикарей, тащивших фургон прочь из круга. Он стрелял с широким углом поражения и на землю повалилось человек семь, не меньше.

– Есть! – эрлианца захлестнул совсем не ожидаемый восторг победителя, при виде оглушенных на какое-то время врагов.

И тут все переменилось. Индейцы заголосили своим пугающим всх кличем, только в нем появились иные ноты, это был сигнал к отступлению. Те, кто были внутри круга, услышав новый звук, оставляли поле боя.

Что случилось?

Лионор Гор приподнялся на своей неверной опоре.

На индейцев неслась лавина всадников, вооруженных огнестрельным оружием.

Индейцы повскакали на своих лошадей и кинулись прочь.

Подоспевший отряд, повинуясь приказу командира, разделился на две части, человек пятнадцать осталось, а остальные понеслись в погоню за индейцами, стреляя в спины убегавших.

Лионор Гор сполз с крыши.

Люди ликовали – обнимались, плясали. Трое убитых, четверо раненых, но остальные-то живы! Товар спасен и форт совсем рядом, это его солдаты подоспели на помощь, – так что дело сделано!

– Аллан? – услышал Росс знакомый голос, и чья-то рука ухватила его за руку.

Доктор обернулся.

– Алексей?

На него смотрел Шахов, глаза капитана искрились весельем на загорелом лице.

Они кинулись друг другу в объятия, хлопая ладонями по спинам и тыкая кулаками в бока.

– Класс!!!

– Вот это да!

– Лионор Гор?

– Рад вас видеть, капитан.

– Николь? Ну и наряд!

– На себя посмотрите… – ответила девушка, но тоже обняла Алексея.

– Уф, ну надо же!

Убитых уже положил в ряд, Шахов кинул на них взгляд, и Росс увидел, как потемнело его лицо.

– Вил?

Алексей подбежал к одному из поселенцев, худому и темноволосому мужчине со стрелой в боку.

Коули… Вильям Коули – вспомнил Росс немногословного торговца, о котором только и знал, что его сестра только что вышла замуж за какого-то типа без роду и племени, который заправляет в его магазине, пока он ездит за товаром. Впрочем, как показалось Россу на том вечернем привале, он ворчал на зятя больше потому, что так принято, но на самом деле вполне ему доверял.

– Аллан? – Алексей поднял голову, и доктор увидел в глазах капитана то, что видел много раз в глазах других людей, только что потерявших близких – надежду на чудо…

Росс присел рядом, коснулся рукой шеи погибшего. Оглядевшись украдкой, достал из кармана медицинский сканер… провел над лицом, считывая показания, выключил.

– Извини.

– Ничего нельзя сделать?

– Нет.

Шахов встал.

– Доктор! – позвали Росса из фургона. – Можно вас попросить…

Доктор коснулся плеча друга, сжал руку.

– Мне нужно посмотреть, что с остальными ранеными.

– Да, – тускло отозвался Шахов.

Рядом продолжали радоваться люди.

– Да уж, подоспели вовремя!

– Я думал, что пришло время расставаться с шевелюрой!

Люди принялись проверять фургоны, собирать разбросанные вещи. Вернулся и отряд, ускакавший за индейцами. Догнать они их не догнали, но урон нанесли.

– Больше не сунутся!

– Обнаглели мерзавцы, почти у самого форта!

– А что договор?

– Верить им нельзя!

Шахов зло сплюнул, но ничего не ответил.

– Что тут у вас?

К спасенным подъехал еще один всадник, державшийся властно. Он спрыгнул с коня, окружающие почтительно расступились.

– Капитан Ричардсон!

– Трое погибших, – сказал Шахов.

– Трое погибших, сэр, – отозвался прибывший. – Твоя наглость переходит все…

Ричардсон наклонился над убитыми, потом взглянул на Шахова.

– Мне жаль, – сказал он.

Через полчаса караван был готов отправиться в путь. Фургон Коули повел Лионор Гор, ему давно хотелось попробовать себя в роли водителя, одновременно он с большим интересом продолжал наблюдать за капитаном. Шахов был одет в обычную для здешних мест одежду и явно не входил в состав гарнизона, тем не менее Ричардсон выделял его, то задавая вопросы с оттенком уважения, то требуя отчета, но в его тоне сквозила настороженность, если не сказать враждебность.

Доктор Росс присоединился к Лионор Гору, сидевшему на козлах фургона.

– Все выживут, – сказал доктор, – если не будет заражения. – Где Николь?

– На своей лошади. Только она и уцелела из нашего табуна.

– Ну и дела… Что думаешь?

– Рано делать выводы, но…

Их прервал подъехавший верхом Ричардсон.

– Я правильно понимаю, что вы знаете Алекса Шахова? – спросил он.

– Алексея Ивановича, – поправил Ричардсона Лионор Гор.

– Без разницы, – сказал военный. – А вы врач, да? – обратился он к Аллану Россу.

– Да, это так.

– Врач в поселении нам пригодится. Я имею в виду, что мы рады вашему приезду, – сказал Ричардсон. – Ну, а ты… – он взглянул на Лионор Гора, – кто такой?

– Он сын одного из друзей Алекса, – ответил Росс.

– Отец погиб, – подтвердил Лионор Гор, вспомнив придуманную еще на корабле легенду. – Я же планирую тут проводить научные изыскания.

– Что? Научные? Тебе сколько лет, мальчик?

– Шестнадцать, и да я интересуюсь разными вещами – географией, ботаникой.

– Господи… чудны дела твои… вас двое?

– Нет, – ответил Росс, с нами моя сестра, кузина если точнее.

– Понимаю… – протянул Ричардсон. – Ну что ж, остановиться вам, я полагаю, есть где, если нет более заманчивых предложений, – сказал он и посмотрел на Шахова, что-то втолковывающего одному из солдат.

Взгляд его был не то чтобы враждебный, нет, это было другое чувство, доктор не сразу даже и понял какое, слишком редко с ним сталкивался, но потом определил – это была зависть.

– Мы не задержимся надолго, – сказал Аллан Росс равнодушным тоном.

Когда они подъехали к Сан-Стефано ворота форта были открыты. Их встречали растрепанные люди, все же час был ранний. Новые поселенцы сгрудились в кучу, пытаясь понять, что к чему, те, кто вернулись в форт к своим лавкам и домам, радостно обнимались с родней и друзьями.

Шахов остановил фургон, не дав Лионор Гору въехать в ворота форта.

– Подождите здесь, – сказал капитан «Снежного барса».

Он подъехал к Ричардсону, раздававшему указания – где размещаться новеньким, где хоронить погибших. Росс видел, что разговор идет на повышенных тонах, и его друг дважды отрицательно покачал головой к заметному неудовольствию Ричардсона, но расстались они мирно, даже обменялись рукопожатием.

Шахов подошел к друзьям.

– Нужно найти родственников убитого хозяина фургона, – сказала Николь.

Алексей взглянул на нее, но ничего не ответил. Только сжал в руке поводья лошади.

– Николь права, – поддержал девушку Лионор Гор, – следует известить их о гибели, передать тело и вернуть ценности.

– Я знаю о его гибели, – ответил Шахов. Какая-то иррациональная злость затопила его, нет, не злость – ощущение несправедливости… почему именно Коули? Как он скажет об этом Оливии? Совсем недавно она потеряла отца, вот так же…

Друзья смотрели на него, не понимая, только Росс начал о чем-то догадываться.

Шахов сглотнул.

– Я родственник. Ну… как бы. Где он?

– В фургоне.

– Ну что ж, ничего теперь не поделаешь… давайте за мной. Мы едем домой, – сказал Алексей и вскочил в седло.

– Домой? Он сказал «домой»? – переспросила Николь. – Что здесь происходит?

– Поскольку капитан Шахов оказался здесь раньше нас, то, видимо, он как смог устроился в жизни, – ответил Лионор Гор.

Доктор искоса взглянул на эрлианца. Неужели это был сарказм? Нет, ничего подобного, простая констатация факта, но такое «устройство жизни» осложняло дело. С кем и как его друг контактировал за двенадцать, нет, уже за тринадцать дней пребывания здесь? Можно ли это отследить, чтобы понять – воздействие уже имело место или еще нет? Какое действие, какая встреча, какие слова стали поворотным моментом?

Алексей не мог знать об изменении временной линии, он вообще мог не понимать, что случилось и как он здесь очутился. Что он делал, очнувшись в другом мире?

Делал все, чтобы выжить.

И какое-то действие изменило историю. Или еще изменит.

Они ехали вдоль оборонительной стены форта, затем по дороге спустились к отдельно стоящим зданиям. Это был большой квартал деревянных домов. Косые лучи солнца наложили угловатые тени на строения и заборы.

Около одного из домов Шахов придержал лошадь и обернулся к друзьям.

– Я знаю, все это выглядит странным, но… вам придется подождать здесь немного, я скажу…. хозяйке о смерти брата.

– Смерти брата… – задумчиво протянул Росс, разрозненные факты оформились в единую картину.

Он был удивлен, действительно удивлен, неужели бездна отчаяния и одиночества могла подтолкнуть его друга к… да полно, может, он выдумывает? Или… кто его знает?

Слышна была речь, какие-то звякающие звуки, хлопанье дверьми, а потом… затяжной женский плач, почти крик – боли и горя.

Как все нелепо… Росс не знал плачущую женщину, не знал и этого убитого Коули, но почему-то ему стало безмерно жаль их обоих, так жаль, будто они были ему и впрямь близкими людьми.

Из калитки вышел мальчик, лет шести на вид, худенький, с потерянным видом. Он подошел к фургону и сказал слова, которые повергли всех в еще больший ступор:

– Отец велел помочь завести фургон во двор. И лошадей распрячь.

– Можно узнать, какие слова из фразы «не нагружайте ногу» вам были непонятны? – спросил Росс у мужчины средних лет и с весом существенно выше нормы. Аллан постарался скопировать интонацию, слышанную как-то раз у Алексея, задающего схожий вопрос нерадивому мичману, напортачившему в инженерной. Но Росс видимо был не настолько грозен, так как его пациент морщился, пожимал плечами, а раскаиваться не торопился.

– Да она не болела, доктор… ну и я решил проверить, как там Красотка, все-таки у нее первый отел…

– А у вас перелом, и, чтобы кость срослась, нужно лежать и ждать… ничего другого тут не придумать. Еще дня три полный покой! Радуйтесь, что нет смещения, и поможет обычная шина, был бы гипс или… а, неважно… выбирайте сами – смирно лежим или всю оставшуюся жизнь хромаем.

– Да я что, я ничего, доктор, а вот док Баум из гарнизона не заставляет лежать… а вы дадите еще своей микстуры? Забористая штука, скажу я вам.

Последние слова сопровождались отчаянным подмигиванием.

Аллан не знал, то ли рассердиться, то ли рассмеяться. Забористой микстурой был альфакаин, растворенный в концентрации один к двумстам в сорокопроцентном спирте, и по большей части имел силу плацебо. Не считая действия алкоголя.

– Забористая, – согласился Росс, – но дайте слово, что выпьете это только на ночь, никак не раньше, для хорошего сна. Идет?

– Идет.

Он плеснул снадобье в стакан, накрыл листом бумаги, и поставил на книжную полку так, чтобы пациенту было не дотянуться без посторонней помощи.

– Я скажу миссис Смит, чтобы она дала вам это выпить, но не раньше десяти вчера.

Доктор был рад отвлечься, а предлог «я пошел навестить своих пациентов» действовал безотказно.

Помощь подоспела к атакованным поселенцам вовремя, так как на утро планировался очередной поход на индейскую территорию для подписания договора. Ричардсон и Шахов засиделись в штабе до утра, проверяя и перепроверяя груз, условия договора, обговаривая стратегию. И когда дозорные принесли весть о подозрительном передвижении дикарей, гарнизонный отряд был готов.

Росс так и не понял, какие отношения связывали его капитана и местного начальника форта – Шахов выступал в роли то ли внештатного консультанта, то ли переводчика, то ли телохранителя последнего. Но времени, чтобы расспросить об этом, практически не было.

Похороны, поминки, горе хозяйки и ее маленького сынишки, какие-то туманные переговоры Ричардсона с индейцами, требующие непременного присутствия Алексея Шахова, выяснение вопроса, кто именно напал на поселенцев – Черный Беркут или кто-то еще, и возможны ли дальнейшие переговоры…

Они жили в доме… покойного Коули, хм, ныне ставшем домом Шахова, ну дела… уже четвертый день, но так и не приблизились к разгадке.

А поскольку временной портал и не думал выкидывать их обратно в привычный мир, они либо пропустили момент, когда можно было что-то исправить, либо еще не дожили до него. Оставалось набраться терпения.

Между тем в доме царила не самая радужная атмосфера. Последние дни у всех нервы были на пределе. Хуже нет ситуации, чем выступить в роли гостей, принесших дурную весть. Куда уж дурней? Они уже знали всю историю, что здесь приключилась, но поверить в то, что рассказывал Алексей и подтверждала Оливия, Аллану было трудно. Впрочем, не так трудно, как Николь, сердито поблескивающие глаза которой, беспокоили доктора.

Он слышал, как девушка на вопрос Лионор Гора что не так с капитанским браком ответила: «Что не так? Да все не так! Никто не женится после двух, нет, пяти дней знакомства!». Что ответил эрлианец Аллан не расслышал, зато услышал, как хлопнула дверь и увидел, что девушка, как фурия выскочила из дома.

Он пошел за ней, сделав знак Лионор Гору не вмешиваться.

Николь обернулась. Увидела доктора, стоявшего на пороге, встряхнула головой.

– Я в порядке, – сказала она.

– Угу, – кивнул головой Аллан. – Знаешь… я бы тоже не поверил в настоящую любовь и все такое… но ты же видела как они смотрят друг на друга?

На глазах Николь блеснули слезы, губы задрожали.

– Я думала… я…

– Ты мечтала, девочка, да, я понимаю. Тут уже ничего не поделать… такое бывает.

– Бывает, – согласилась Николь.

Она знала, что доктор прав, она тоже видела эту химию, видела, как Оливия держалась за руку Алексея во время похорон брата, как он утешал ее то словом, то взглядом, то легким прикосновением.

Надо быть слепым и глухим, чтобы отрицать очевидное.

Не будет для нее новой реальности, даже в этом безвременье, ничего не будет.

Все зря, все напрасно. Зачем она согласилась участвовать в этой экспедиции? Какую невероятную глупость она совершила, отказавшись от жизни в колонии на Девоне VII среди людей своего времени, своей эпохи! Кто она здесь? Женщина, удел которой выйти замуж, рожать детей, вести дом и… и все.

Глава 19. В гостях у Шаховых

Дело близилось к вечеру, когда доктор вышел за стены форта. Приятно было прогуляться, не контролируя все свои слова и действия.

– Доктор Росс!

Аллан оглянулся.

Его догоняла Оливия, она ехала верхом, ветер растрепал ее рыжие волосы.

– Я думала, вы зайдете в наш магазинчик.

Да, действительно, Росс вспомнил, что утром Оливия звала его в свой магазин.

– Извините, дорогая, я как-то забыл, – отозвался доктор.

– Я не помешала вам? Может быть, вы предпочитаете побыть один?

– Нет, напротив, я рад вашему обществу, – любезно ответил Росс.

– Это замечательно! – сказала Оливия. – А то ваш юный друг…не очень-то разговорчив.

– Это вы верно подметили, – отозвался Росс. – Он тоскует об отце.

– Да, понимаю…

Росс уже рассказывал их легенду, добавив, что они нашли останки отца юноши.

Пару минут они шли рядом, и Росс видел, что Оливия хочет о чем-то с ним поговорить, но не решается.

– Итак, как дела в вашем магазине? – поинтересовался Росс в порядке продолжения светской беседы.

– О, спасибо огромное, что спросили. Неплохо, весьма неплохо, мисс Ламбер мне очень помогла, мы разобрали новый товар, все разложили… думаю, удастся все продать по хорошей цене… люди прибывают, – она замолчала, но потом продолжила: – только неизвестно, когда мы сможем съездить за новым товаром. Доктор… можно я задам один личный вопрос?

Росс кивнул, и Оливия спросила:

– Вы давно знаете Алексея?

– Почти год. Это много?

– Не очень, – сказала она. – Но, может быть вы знаете у него есть родственники?

– М… э… есть брат, с которым он не виделся несколько лет.

– И все? А мать, отец? Где живет его брат?

– Это называется один вопрос?

– Простите… я позволяю себе лишнее, но после смерти Вильяма, мне было бы спокойней, если знать, что есть еще кто-то, близкий нам… Понимаете?

– Да, понимаю. Его родные в России, вряд ли вы скоро увидитесь. Но почему бы вам не спросить его самого? – спросил Росс, размышляя о том, как отвлечь девушку от беседы, продолжение которой не сулит ничего хорошего.

– Можно я еще спрошу?

– Если не про Алексея, то можно, – ответил Росс.

– Ваша кузина…

«О, Боже, – мысленно застонал Росс, неужели Николь перешла черту и наговорила их хозяйке гадостей?»

– Да?

– Она такая славная, мы разговаривали… но я думаю, что она несчастлива.

«О, да, в этом можешь не сомневаться, деточка».

– Понимаете… она очень красива, и тут в форте много мужчин, да какое там, сегодня в магазине было человек двадцать, все пытались произвести впечатление… я великолепно это понимаю, там были приятные люди, но все это… извините, мне неловко говорить об этом.

Росс с удивлением увидел, что щеки девушки зарозовели.

– Я думаю, что вы зря беспокоитесь. Николь из тех девушек, кто может постоять за себя.

– Да, я заметила.

– И внимание мужчин не делает ее несчастной, уверяю вас.

– Нет, я не об этом… доктор Росс, она хочет работать, хочет найти занятие, понимаете? Не замуж, а быть самой себе хозяйкой, она так сказала. Было бы очень печально, если бы она была вынуждена…

– А вы, Оливия? – перебил ее доктор, – ваш брак… вынужденный?

Девушка стала уже не розовой, а пунцовой.

– Что вы! Как вам такое в голову пришло! Хотя… да у нас было мало времени, и вы вправе интересоваться, Алекс же ваш друг, он говорил что вы…

– Служили вместе, – сказал доктор.

– Да, да на одном корабле, но это было давно, Алексей совсем не похож на морского офицера… ой, простите, я так разболталась. Но я хочу сказать, чтобы вы знали… после смерти Кларанса, моего первого мужа, я думала, что больше никогда не выйду замуж, совершенно не хотела, и средства у нас были, магазинчик вот, отец с братом торговали успешно, но когда я встретила вашего друга, все изменилось.

– Простите мне мой вопрос, – сказал Росс.

– Он совсем другой, – продолжила Оливия, – и он замечательный, вы даже не представляете как я его люблю.

– Гхым, э… так, что насчет моей кузины? – неуклюже поменял доктор тему разговора. – Почему вы думаете, что она несчастна? Она молода, красива, образована, свободна, что еще нужно?

– Она богата? Я имею в виду, вы с сестрой располагаете средствам? Можете ее обеспечить? Тогда ей не придется выходить замуж. Она говорила, что может преподавать в школе, но понимаете, да, здесь есть школа, но, боюсь женщина-учитель это слишком экстравагантно, может быть для совсем малышей… а медициной она не пробовала заниматься?

– Э… в принципе недостатка в средствах Николь может не опасаться, – промямлил доктор, – я…. э… понял о чем вы. Я поговорю с ней, если ее беспокоит этот вопрос, то я рад, что вы мне сказали. Думаю, что мы найдем ей занятие по душе и если она решит выйти замуж, то исключительно потому, что сама этого захочет.

– Да, это было бы замечательно! Мир так несправедлив к женщинам, да и не только к ним. Все права у вас, у мужчин, – Оливия улыбнулась.

Доктор не услышал в ее словах обиды. Тем не менее он сказал:

– Не я устанавливаю порядки в этом мире, Оливия… и не вы.

– Ну и зря! – воскликнула она горячо. – Зря! Если бы… если бы я могла установить порядок…

– То что? Что бы вы сделали? – спросил Росс, улыбаясь.

– Я бы сделала так, что все люди были… ценны одинаково – ребенок, мужчина, старик, белый, женщина, индеец, чтобы каждая жизнь была дорога, чтобы прекратились войны, чтобы бедные получили свою долю, нет, я понимаю, – горячо сказала Оливия, увидев, что Росс хочет ей возразить. Она даже взяла его за руку и продолжила: – Я понимаю, что все не могут быть равными, кто-то здоров, кто-то болен, у кого-то один ребенок, а кому-то приходится кормить пять ртов, но нужно придумать, что-то такое, чтобы люди могли и хотели жить в мире, не обманывали друг друга; я хочу чтобы никого ни к чему не принуждали силой! И чтобы перестали убивать этих несчастных индейцев!

Доктор первый раз разговаривал с Оливией так долго. До этого их общение строилось на уровне: «Не хотите ли чаю, доктор Росс?» или «Положить вам еще кусочек ветчины?» Голосок ее звучал вежливо, но отстраненно, он решил, что это потому, что девушка опечалена смертью брата. Но какой сильный характер, мало кто способен считать убийство индейцев злом, после того, как от их рук погибли отец и брат. Или…

– Оливия… скажите мне… эти мысли про равенство, про мир и все такое… это ваши идеи или Алексей что-то такое рассказывал?

– Алексей? Господи боже, что вы! Да из него слова лишнего не вытянешь… хм, в смысле, если он не захочет, то в жизни не расскажет ничего такого… Причем здесь он? Вот мы и дошли, доктор, рада была поговорить…

– Я тоже, Оливия, – задумчиво сказал Росс.

– Ну как, Лионор Гор, порадуете нас новостями? – спросил Аллан. Они были одни в доме, Оливия после обеда снова ушла в свой магазин, а Алексей на очередную встречу с Ричардсоном. Доктор совершил свой вечерний обход пациентов и был готов заниматься мировыми проблемами.

Николь стояла у окна второго этажа, отвернувшись от них всех, и ее напряженная спина сказала доктору многое.

Лионор Гор встал, приветствуя доктора.

– Кое-что есть, мне удалось подробно расспросить капитана Шахова о том, что он делал, пока был здесь.

– Ну и…?

– Я не нашел никаких зацепок… По словам капитана, все, что он делал, даже близко не может изменить историю – никаких бесед, открытий технологического характера, спасенных или убитых людей, ничего подобного. Был один эпизод, который беспокоил капитана, но по совершенно другим причинам – он оказался свидетелем нападения отряда Ричардсона на поселение индейцев, но ему не удалось помешать солдатам убить несколько человек, и это событие…

– Причинило нашему капитану дискомфорт, – закончила Николь.

– Он так сказал? – недоверчиво спросил Росс.

– Он сказал, что чувствовал себя полным дерьмом, так как не мог ничего изменить, – бесстрастно ответил Лионор Гор. – К моему сожалению, Алексей Шахов иногда недостаточно сдержанно выражает свое мнение о событиях, но это его точные слова.

– Ну, а ты чего лезешь на стену? – спросил Росс Николь.

Аллана уже начали утомлять ее любовные переживания. Было весьма похоже на то, что страсть девушки сменилась неприязнью. Это было естественно, но это ему не нравилось. Было обидно за друга. Он успокаивал себя мыслью, о том, что то, что происходит с Николь происходило и будет происходить до тех пор, пока существует человечество, пока есть мужчины и женщины и пока существует любовь.

– Кто, я? – удивилась девушка.

– Ну не я же… Что случилось?

– Николь расстроена отказом капитана на применение ментасканера. Поскольку ничего интересного в его сознательных действиях не нашлось, она предложила его использовать, чтобы добраться до бессознательных воспоминаний или, возможно, какого-нибудь забытого им эпизода…

– И этот мудак отказался, – сказала Николь. – Его, видите ли, личные тайны не должны стать предметом разбора и…

– Николь, ты не права, – прервал девушку Росс. – Во-первых, ты говоришь о капитане, во-вторых, я категорически против, это неприятная и весьма опасная процедура, я бы не рекомендовал, да и права личности…

– Да чихала я на его права!!! Он же лишает нас возможности вернуться домой, сколько мы тут еще должны торчать?! И сколько я должна изображать из себя эту тупую фифу? И носить это уродское платье? Не вы, доктор Росс, завязываете все эти мерзкие бантики! И нет, помогать не надо! Да я в бар сходить не могу, черт бы вас всех побрал, сексисты проклятые!

Девушка выскочила из комнаты.

Они услышали, как по лестнице протопали каблучки, а потом внизу зазвякала посуда.

– Идея с ментасканером мне совершенно не нравится, черт, я не буду это делать! Я сам поговорю с ним, есть более щадящие методики, легкий транс, нет, ментасканер – слишком радикально и потом я тут прикинул, Лионор Гор, – сказал Росс. – Мы все время искали действие, которое совершили Серов или Шахов. А что, если история изменилась не из-за их действий? Что, если кто-то из тех, кто живет сейчас здесь, сделал что-то такое, что изменило ход событий, а в нашей версии истории этого не было?

– Такого не может быть.

– Почему?

– История предопределена, доктор, если исходить из того, что мы попали именно в ту версию, в которую нам нужно. То, что происходит – уже свершилось. Любое изменение событий – может быть лишь под влиянием извне.

– Ну да, ну да… но я как-то не так представлял время… неужели любая мелочь имеет значение? Например, если я завтра положу в кофе три ложки сахара, а не две, что это изменит?

– Для вас, возможно, и ничего, но если кто-то, допустим, имеет латентный сахарный диабет, то разница может быть существенной.

– Тогда у нас нет шансов! Проследить миллиарды миллиардов действий, это невозможно!

– Да, – согласился Лионор Гор, – это невозможно.

– Ну, ладно… Пусть так… ну а все же, если историю изменил не Шахов своими действиями, а кто-то еще?

– Вы имеете в виду что-то конкретное?

– Ну вот смотри… Возьмем Коули. В старой версии он погиб именно в тот день и час, что и в новой?

– Да, – ответил Лионор Гор. – Это одно из первых событий, что я проверил.

– Угу… выходит, Оливия с сыном остались одни. Жизнь их была трудной, надо полагать, и все, о чем могла думать наша хозяйка – это как выжить самой и поднять на ноги сына. И следов жизни ее в истории не зафиксировано?

– Верно, – сказал Лионор Гор. – Ни Оливия Коули, ни Оливия Стоун, ни ее сын не оставили следа в истории.

– А Оливия Шахова?

За этими словами последовала пауза, потом Лионор Гор сказал:

– Я не изучал биографию такой личности. Надо признать, что я не подумал о такой возможности.

– Вот я о том и говорю, – протянул Росс, – возможно, Шахову не надо было что-то менять самому, довольно факта его присутствия в этой версии.

– Если рассматривать вопрос широко, то обеспечение им достойного уровня жизни для Оливии, поддержка ее и тому подобное и есть его действия, меняющие историю. И тогда, выходит, все, что нам нужно… это изъять его из ее жизни?

Прозвучало нехорошо, и Лионор Гор тут же заметил это по тому, как сжались губы доктора.

– Нехилая задачка, да, Лионор Гор? Присутствие капитана здесь, а равно и нас, изменяет историю и прекратить это можно лишь тогда, когда нас вернут обратно, но вернуть нас обратно невозможно, так как история изменилась.

Внизу стукнула входная дверь, и тут же раздался счастливый вопль Джека:

– Алекс!!!

– Сколько раз я тебе говорила не называть его так? – услышал Росс голос Оливии.

Алексей что-то ответил, но доктор не разобрал ни слова.

Аллану Россу казалось, что все, что он видит – не реальность, не может такого быть на самом деле. Мерцающий огонь свечей, Алексей во главе стола, поглядывающий на Оливию и Джека, пока те читают про себя молитву. Непривычно молчаливая Николь рядом со Лионор Гором, и он сам, с аппетитом уплетающий густое варево из глубокой глиняной тарелки, даже не пытаясь понять, что он ест – то ли фасолевый суп, то ли похлебку из чечевицы.

Оливия подала тарелку с мясом, шлепнула по ладошке Джека, потянувшегося к еде вперед всех.

Аллан ощущал, что в воздухе витает какая-то неловкость, неопределенность, как бывает, когда люди не могут говорить друг с другом откровенно.

– Я поднимусь наверх, – сказала Оливия после ужина и после того, как они с Николь убрали со стола. – Джек, идем, тебе пора спать.

Шахов улыбнулся жене с явной благодарностью, но и оставшись одни, хронопутешественники не спешили заводить разговор.

Пауза затягивалась.

– Ну и что там у вас с Ричардсоном? – спросил Росс. – Ты закончил все дела?

– Не совсем. Послезавтра мы едем подписывать новый вариант договора. Возможно, после этого все закончится.

– Послушайте себя, капитан, – сказала Николь. – Вы собираетесь и дальше участвовать в ограблении этих несчастных индейцев?

– Николь! – одернул ее Росс и голос его прозвучал уже зло. – Это не то, что сказал капитан.

Росс видел, как затвердели скулы Шахова и недобро вспыхнули глаза, однако капитан не ответил.

– Алексей… – Росс встал из-за стола. – Не пойми превратно, мы не собираемся критиковать тебя или указывать, что делать, но нужно подумать о том, как вернуться обратно…

– Если это еще возможно, – вставила Николь.

– Вы что, полагаете, что я об этом не думаю? – ответил Шахов. – Вы что, решили, что мне все это нравится до безумия, и я мечтаю тут остаться?

– А разве нет, капитан? – спросил Лионор Гор.

Алексей вскочил на ноги.

– Тише, тише, – примиряюще сказал доктор. – Мы не сомневаемся, что ты тоже обеспокоен ситуацией…

– Черта с два вы не сомневаетесь!

– Да не кричи ты… И так тошно…

– Тебе предлагали эффективный способ узнать, что могло случиться, пока ты был в отключке, или что забыл… так нет же, из-за тупого упрямства…

– Николь!

– Пусть говорит, – сказал Шахов, – пусть скажет, что думает. Без проблем.

– Я уже сказала. Я считаю, что неразумно отказываться от ментасканирования.

– Я не буду это делать, – тут же сказал Росс. – Могу предложить гипноз.

– Ты что ли меня собрался загипнотизировать? – фыркнул Шахов. – Очень смешно.

– Ну… зря ты так, есть препараты, расслабишься, легкий транс и вспомнишь, что было.

– Да, но чем же это поможет? Если я что-то сделал, чего не помню, то, что можно исправить теперь? Какой смысл в этом знании?

– Мы должны испробовать все варианты.

– Мы можем спросить Оливию. Она все время была со мной.

– О да, не сомневаюсь! – отозвалась Николь.

– Что ты имеешь в виду? – зло спросил Шахов.

– Ваш спор не имеет смысла, – сказал Лионор Гор.

«Очень вовремя» – подумал Росс, уже прикидывающий, не придется ли разнимать капитана и офицера по связи, похоже готовых вцепиться друг в другу в патлы.

– Почему это? – спросила Николь.

– Доктор Росс выдвинул еще одну версию, которую я не успел проверить. Но которая представляется перспективной.

– Что за версия? – хмуро спросил Шахов.

– Она вам не понравится.

– Знаешь, я как-нибудь это переживу. Говори, Лионор Гор, не тяни кота…

– Да! За хвост, я помню! – эрлианец рассмеялся.

Шахов хотел обозначить другую часть тела домашнего животного, но удержался:

– Говори уже.

– Мы искали действие, которое совершили вы, капитан, или покойный Серов, и искали безуспешно. Следует проверить окружающих вас людей, капитан. И в первую очередь вашу жену – Оливию Шахову.

– Что? Алл, это ты придумал? Чушь какая-то… Что ты там говорил насчет новой истории? Ты говорил, что в этом будущем нет Союза планет, что рогоны подсуетились и захватили нашу планету? Так? И что? Какое отношение Оливия может к этому иметь? Ты в своем уме?!

– Я полагаю, в данной версии истории что-то подтолкнуло амбиции землян по части межзвездных исследований, и это привело к тому, что первый контакт с инопланетной расой состоялся тогда, когда не все еще социальные проблемы были решены. Кроме того, по неизвестной нам причине люди считали, что встреченные ими инопланетяне должны быть исполнены дружеских намерений…

– Эрлианцы же были, – сказал Шахов, мгновенно остывая.

– Они встретили не эрлианцев, а рогонов, как вы уже знаете. Мало того, что уровень вооружения был не слишком высок, но при более пацифистки настроенном обществе поражение было неизбежным.

Капитан принялся мерить шагами комнату, напряженно о чем-то размышляя.

– Мы должны выяснить, что послужило причиной вот такого изменения умонастроений землян, – сказала Николь Ламбер. – Что-то должно произойти… вы можете и не помнить, капитан…

– Снова здорово! Я ничего не делал! Никаких пламенных речей про смысл жизни и тому подобное… Черт. Ну не знаю, может, я и впрямь сболтнул что-то такое…

– Ну, наконец-то, – сказала Николь, как бы про себя, но с расчетом, чтобы ее услышали все. – Глас разума в пустыне!

Шахов даже не повернул голову в ее сторону.

– Я сегодня говорил с Оливией, она полна самых замечательных идей… – сказал Аллан Росс. – О равноправии, о мире, об индейцах, происходящая колонизация континента не вызывает у нее одобрения, скажем так.

– Думаешь это я, да? Я рассказал ей о… – он замолчал и все увидели, как его лицо залила смертельная бледность.

– Что? Вы вспомнили? Что вы ей говорили?

– Да ну, нет, ерунда, не может быть…

– И все же? – спросил Лионор Гор.

– Был один разговор. Про Диморру. Я совсем кратко рассказал, после… после того как увидел, как Ричардсон убивает индейцев, так ради забавы… Но это был дурацкий ночной разговор, – Алексей почувствовал, что краснеет, – я сказал, что эту историю я придумал, так, для себя, она восприняла это нормально, даже не удивилась, она же сама пишет книгу! Уже давно начала, до меня…

– И про что эта книга? – спросил Лионор Гор, который, видимо, не знал, что такое сочинять истории для себя.

– О людях с других звезд. Я увидел ее случайно… полистал немного, потом еще… но не всю. Не собирался лезть без спросу, но то, что я читал… это хорошая книга, я думаю. Но это ее книга.

– Она умница, – сказал Росс.

– Я проанализирую новые обстоятельства, – сказал Лионор Гор. – Старые и новые версии истории, возможно, найду что-нибудь более определенное.

Лионор Гор ушел в свою комнату, а Николь и Аллан Росс направились к двери.

Глава 20. Поиск решения

Врач и офицер по связи присели на скамейку около поленницы.

– Доктор, – сказала девушка. – Видимо я должна извиниться. Что-то последнее время я на взводе.

– Мы все нервничаем, – отозвался Росс. – Слушай, если хочешь выпить…

– А у вас есть?

Росс достал из внутреннего кармана фляжку и протянул Николь.

Девушка сделала хороший глоток. Закрыла глаза, смакуя.

Потом глотнула из фляжки еще, вернула ее Россу, и принялась подолом обмахивать себе лицо.

– Как мне надоели эти тряпки, – сказала девушка. – Как я мечтаю о горячем душе, нормальном шампуне и даже, не поверите, еде из синтезатора.

– Не ты одна, – сказал Росс без тени улыбки. – Исключая синтезатор.

Они долго сидели в безмолвии, думая каждый о своем, пока задняя дверь дома не открылась, и к ним не вышел Алексей. Даже в темноте было видно, каким бледным было его лицо. Он прошел на середину двора, встал там, засунув руки в карманы, всем своим видом показывая, что он не желает ни с кем разговаривать.

Росс посмотрел на свою фляжку, но не рискнул тревожить капитана. Если ему нужно время, чтобы прийти в себя или что-то обдумать – лучше не мешать.

– Спасибо за коньяк, доктор, – сказала Николь.

– В любой момент, – отозвался тот.

Девушка встала, посверлила спину капитана взглядом и направилась в дом.

Росс тоже встал.

– Подожди, – сказал Шахов, оборачиваясь.

В его позе сквозило напряжение.

– Лионор Гор проверил… книга была дописана и издана под именем Оливия Шахова в 1833 году и стала чем-то вроде новой Библии. Там изложены принципы, которым должно следовать человечество… идеи пацифизма, равенства, уважения к другим и все такое. Ее перевели почти на все языки… Она предотвратила все мировые войны, Аллан. Предотвратила миллионы смертей. Прикинь, а? Простая книга. Невероятно.

Росс помолчал, потом сказал:

– Значит, не такая уж и простая.

– Но она писала ее до того, как мы встретились, – горячо сказал Шахов. – Я не имею к ней никакого отношения! И не собирался иметь! Это личное… если бы она захотела, то показала бы мне. Я ее даже не читал! Мы разговаривали с Оливией пару раз о будущем, но все идеи, что она высказала, были ее, не мои. Про Диморру, повторяю еще раз – это было как мой вымысел, может же человек сочинить небылицу? Она так это и восприняла, клянусь! – сказал он, зная, что клятва эта не совсем искренняя. Как можно знать, что человек думает, даже если речь идет о собственной жене? – И все! Ничего больше! Как такое может быть, как?!

– Ну, это-то как раз не удивительно. Поскольку в ее жизни появился ты, то смог обеспечить ей возможность писать эту книгу и издать ее. Не пришлось все оставить и заниматься только выживанием.

– Если это так и есть… то я должен… Нет, не могу себе представить, что брошу ее, вот так вот по подлому…

Аллан не знал, что и сказать. Если информация Лионор Гора верна (еще бы ей не быть верной!) они должны уйти, уйти все вместе, и прекратить эти отношения, заводящие человечество в тупик, разрушающие его будущее, никаких других вариантов нет.

Росс вздохнул. Похоже, что он был прав насчет того, что его друг влюблен первый раз в жизни. И чем тогда была череда романов и романчиков, прошедших на его глазах? Жажда новых ощущений, наслаждений или поиск того самого единственного человека, на которого среагирует душа? И вот нелепость – найти там, где не ждешь, без надежды на будущее.

– Держись, парень, держись, капитан, – сказал доктор. – Мне жаль, что выбор такой хреновый.

– Нет выбора, – ответил Шахов. – Я хочу вернуться и не могу ее бросить. Это как будто отодрать от себя кусок. Черт! Как так получилось? Я никогда… – он замолчал.

– Мы можем уехать все вместе куда-нибудь… на необитаемый остров и прожить там наши жизни, – сказал Росс, отлично понимая, что подобное предложение будет отвергнуто.

– И сойти там с ума. Нет, вы тут ни при чем, ни ты, ни Лионор Гор, ни Николь. Может быть, можно как-нибудь забрать ее с собой? К нам?

– А мальчик?

– И его тоже. Ты что ж, думаешь, что я могу лишить ребенка матери? Ты за кого меня принимаешь? – в голосе Алексея послышалась горечь.

– И что она будет делать у нас? Любить тебя? И все?

– Мы будем любить друг друга, – поправил Аллана Шахов.

Росс знал, что Шахов понимает все и без него, но он тем не менее сказал:

– Одной любовью сыт не будешь. Первый угар пройдет, и что дальше? Кем она будет себя ощущать? Экспонатом из музея? Что делать? И если мальчик еще может адаптироваться, то взрослый человек нет.

– Не всем же водить корабли…

– Тебе – да!

– Это несправедливо.

– Но это и невозможно, Алексей. Мы не управляем устройством из храма времени. Нас вернут только тогда, когда история изменится. Ты же не можешь позвонить ему и сказать: «Алле, заберите нас всех отсюда!»

– Погиб отец, брат, как она будет жить?

– Так же, как жила бы до встречи с тобой.

– Может быть, она и не жила… Лионор Гор сказал, что об Оливии Стоун или Оливия Коули нет никакой информации. Может быть, она скатилась в нищету или погибла… и мальчишка этот…

– Может быть, – сказал Росс. – Но этого мы не узнаем.

– Не могу допустить подобное! – Алексей сжал кулаки.

– Что ж, не допусти. И обреки всех землян на прозябание под пятой рогонской империи, – сказал доктор. Он подошел ближе, коснулся руки своего друга.

– Ты же понимаешь… – начал Росс, но замолчал, увидев, как дернулись плечи Алексея.

– Почему так больно, Алл? – потерянно спросил молодой капитан. – Почему?

– Когда это настоящее, – сказал Росс, – это всегда больно.

Шахов вскинул на него глаза и ничего не ответил.

Росс постоял рядом, пока не почувствовал, что Алексей хочет остаться один. Он похлопал своего друга по спине и ушел в дом.

– Ты спишь? – шепнул Алексей, забираясь в кровать.

Оливия сонно перевернулась и обняла его.

Алексей смотрел в ее лицо. Мирное, ставшее таким родным за пару недель, любимое лицо.

Он коснулся ее волос, поправил локон. Каким бы мимолетным не было его касание, Оливия проснулась.

– Что-то случилось?

– Нет, нет, спи.

Вместо ответа пальцы Алексея пробежались по коже, а губы прижались к обнаженному плечу.

В его касаниях проскальзывала щемящая печаль, она пронизывала все, придавая происходящему тревожное звучание.

«Что-то изменилось», – поняла Оливия.

Она уткнулась лицом ему в грудь, замирая, и остались только мягкие, но настойчивые губы мужчины, ласкавшие ее, и она сама, принимавшая ласки без стыда.

Лионор Гор не хотел спать, сон в таких количествах ему был не нужен. Но если в уединении своей каюты легко было найти полезное занятие, то что делать в темном доме, полном спящих людей? Эрлианец много раз видел, как люди просыпаются от любого звука, света, шума, и это может лишить их полноценного отдыха.

Впрочем, были и звуки, которые никому не мешали, хотя и раздавались со всех сторон. Дом жил, дышал, скрипели деревянные стены, стрекотал сверчок.

Оставалось лежать и размышлять.

Как ко всему этому относиться?

Имеет ли он право смотреть на происходящие события и землян глазами стороннего наблюдателя, чуждого их варварству?

А что, собственно, происходит? Идет нормальное развитие общества – одна цивилизация разрушает другую, отвоевывает территорию по самому древнему праву, что есть во Вселенной – по праву сильного. Было бы лицемерием не вспомнить, что и в истории Эрлиана был период… очень давний период, закончившийся войной с применением ядерных зарядов. Они смогли остановиться. Объединится, ликвидировать причиненный вред. Принять законы, обязательные для всех.

Лионор Гор перебирал в памяти цивилизации, о которых знал лично или которые изучал, или хотя бы слышал… Он мог с ходу назвать пять или семь видов, где право сильного не действовало, но и то лишь потому, что внешние обстоятельства были иными – либо изобилие ресурсов, либо телепатические способности гуманоидов, благодаря которым боль, причиняемая жертве, ощущалась победителем как своя. Но даже последнее не было панацеей – он знал, как минимум, две цивилизации, где способность выносить чужую боль и делать то, что задумано, расценивалась как особая доблесть.

Земляне еще сумели отказаться от идеи рабства по этическим соображениям. Да, этому способствовала и экономическая ситуация, но изначально все же это была идея о равенстве.

Да, идеи правят миром. Удивительно.

Нематериальная вещь, которую нельзя осязать или даже почувствовать, только оценить с интеллектуальной точки зрения – имеет силу перевернуть человеческую жизнь, разрушить ее. Или спасти.

Не спал в доме не только Лионор Гор.

Бессонница накрыла и доктора.

Он лежал на кровати, раскинув руки, и, несмотря на поздний час, сон не спешил к нему. Слишком много мыслей, слишком мало времени.

Перед глазами стояла его жена, Джейн, та, какой она была на их свадьбе, в ослепительно белом платье, в перчатках, скрывающих изящные кисти рук, с темными волосами, убранными цветами. Увидит ли он своего сына еще раз?

Повинуясь внезапному импульсу, Росс встал с кровати, зажег свечу и тихонько поднялся по лестнице на второй этаж.

В отличие от эрлианца доктор знал, что разбудить тихими шагами молодых людей, после дня работы и любовных занятий, можно не бояться.

Он догадывался, где могла быть эта недописанная книга, которую он решил прочитать. Может быть, они все же ошибаются? Прежде чем требовать от Шахова оставить эту женщину, причем не просто оставить, а лишить какой-либо помощи, нужно все выяснить досконально!

Он видел стол в детской, хороший такой стол, располагающий и к чтению, и к письму.

Доктор вошел в спальню Джека.

Мальчик безмятежно спал, слабый свет свечи никак его не потревожил, только вот одеяло было скинуто на пол. Росс поставил свечу на стол, взял одеяло и укрыл спящего ребенка, заботливо подоткнув концы, как делал много раз дома для сынишки. В груди все так же ныла боль по утраченному.

Однако он пришел сюда совсем по другому поводу.

Вот! Рукопись лежала на столе, в папке. Оливия очень аккуратна, – отметил Росс. Никаких исписанных черновиков, растерзанных клочков бумаги. Да, есть такие, кто может писать сразу набело, четко формулировать свои мысли.

Росс протянул руку к папке. Взять рукопись без спросу не слишком-то красиво, но другие соображения иногда бывают более существенными.

Аллан спустился вниз, в свою комнату, зажег еще одну свечу, устраиваясь на кровати поудобней.

«… Верьте в себя, в свое будущее! В человечество! Люди найдут способ изменить мир, сделать его лучше, правильней, справедливей, они победят невежество, голод, болезни, они полетят к звездам и возможно встретят мудрых людей, тех, кто сможет и захочет помочь нам. Мы будем достойны этой помощи, и когда нам протянут руку, все, что нужно будет сделать – протянуть руку в ответ…»

Вещь не дописана, но ее потенциал убийственен.

Даже он, с высоты своих лет, образования и умеренного цинизма, читая страстные строки, чувствовал, как в душе рождается что-то такое, что не описать словами – вера, надежда и гордость. Гордость за то, что ты – человек.

Ну и что же им делать?

И сможет ли Шахов сделать то, что должен?

Есть ли способ облегчить ему этот выбор, избавить от муки?

Подключить Николь? Нет, она тут не поможет, слишком много негатива, кроме того, она убеждена, что их капитан поверхностен в отдельных… особенно в любовных делах, не без оснований, между прочим… Нет, она не поверит, что это – серьезно, а любое нетактичное слово в таком деле оскорбит его друга. Николь не вариант.

Лионор Гор?

Мальчишка для капитана в личных вопросах тем более не авторитет.

Оливия должная прожить свою жизнь так, как ей суждено.

Без Алексея.

Росс даже зажмурился. Вот же, дьявол!

В свечах уже не было нужды, за окном светало.

Доктор затушил фитильки, распахнул окно. Вязкий воздух, наполненный влагой далекого дождя, ворвался в комнату.

Росс вновь поднялся по лестнице, положил рукопись на место.

Есть один способ решить все… если только у него хватит низости к нему прибегнуть.

Аллан собрался с духом и подошел к спальне Шахова и Оливии. Толкнул дверь, в конце концов, что он может увидеть такого, чего не видел раньше?

Занавески на окне были задернуты, и в комнате царил полумрак. Рыжие волосы девушки разметались по подушке, она спала на животе, положив одну руку Алексею на грудь.

– Оливия, – шепотом позвал ее Росс.

Девушка не пошевелилась.

Он подошел к кровати и коснулся ее плеча.

– Шшшш, не пугайтесь, это я, Росс. Оливия, нам нужно поговорить.

Она села на кровати, еще не совсем очнувшись от сна, инстинктивным движением стянула ворот ночной рубашки.

Росс отступил на шаг.

– Я буду ждать внизу, поспешите, это очень важно.

Она оглянулась на спящего Алексея и кивнула.

Оливия спустилась вниз через пять минут. Девушка успела накинуть домашнее платье и заколоть волосы.

– Что случилось, доктор?

– Я должен вам кое-что рассказать, – ответил Росс. – Мы могли бы поговорить где-нибудь без риска того, что нас прервут?

– Еще очень рано, все спят, – ответила Оливия, – говорите спокойно.

– Вчера вы спрашивали меня о родных Алексея, так? Правильно я понимаю, что вы не знаете, кто он и откуда? Но как вы не побоялись сочетаться браком с почти незнакомым человеком?

– К чему вы это спрашиваете, доктор? Да, вы правы в некоторой степени, но это неважно. Я верю ему, верю, что ничего плохого он мне не сделает.

– Да, – подтвердил Росс. – Не сделает. Давайте-ка я зайду с другой стороны. Я должен признаться кое в чем, – сказал Росс. – Я нашел вашу рукопись и прочитал ее.

– Она не дописана, – сказала Оливия. – Зря вы ее взяли.

– Это замечательная вещь… я впечатлен, Оливия.

– Какое отношение она имеет к Алексею? Я не совсем понимаю, к чему вы клоните. И мне совсем не нравится, что наши гости позволяют себе вот такие вольности. Берете вещи без разрешения, вламываетесь в спальню.

– Я знаю… простите меня. Когда я объясню… то вы поймете.

– Очень надеюсь на то.

– Что ты собрался объяснять, Аллан?

Они обернулись. На лестнице стоял Алексей. Волосы его были взъерошены, из одежды одни штаны.

– Все в порядке, Оливия? – спросил он, подозрительно косясь на Росса. Щеки Оливия заалели.

– Алексей, – сказал Росс. – Ты не так все понял.

– Да ну? О чем вы говорили?

Шахов спустился вниз по лестнице.

– Ни о чем плохом, Алексей. Твой друг не мог заснуть, бродил по дому. Вот разбудил нечаянно меня. Но раз уж мы проснулись, то я пойду готовить завтрак.

Алексей поймал Оливию за руку, притянул к себе, обнял.

– Еще нет шести, какой завтрак?

– Вкусный завтрак, милый, такой, как ты любишь.

Алексей прижался губами к ее виску, потом бросил на друга мрачный взгляд.

Росс понял, что все будет сложнее, чем он думал.

– Надо поговорить, – Шахов мотнул головой в сторону двери.

– Извините, Оливия, – развел руками доктор.

Алексей вышел за другом во двор.

Аллан ждал вопросов, упреков, даже откровенной ссоры, зная взрывной характер своего капитана, но Алексей был непривычно молчалив.

– Подожди здесь, – сказал он, направляясь в туалет. Вернувшись, он принялся плескать себе в лицо воду из ведра, стараясь стряхнуть с себя сонную одурь.

Росс терпеливо ждал.

Алексей оторвался от ведра с водой, постоял немного, согнувшись, касаясь ладонями скамьи, потряс головой.

– Не впутывай ее, Алл. Прошу тебя. Я сам со всем разберусь. Мне… нужно немного времени.

– Понимаю, – ответил Росс. – Как скажешь. Какие планы на день?

– Ричардсон… чтоб ему… я обещал последний раз съездить с ним на индейскую территорию. Мы вернемся вечером. Я обдумаю все еще раз… Мы найдем выход, Аллан. Я найду выход.

– Верю в тебя, – кивнул Росс. – Только будь осторожен. И сам, и вообще, чтобы ничего такого…

– Ричардсон заключит свой договор, так записано в истории, так что, может быть, я как раз и должен поехать… но я понял, да, полный контроль и все такое… Ты что, правда, не спал ночь?

Росс пожал плечами.

– Фигово выглядишь, иди поспи, все будет нормально, расслабься. Привет Лионор Гору и Николь. И это… не смей приставать к моей жене!

Последнее Алексей сказал шутливым тоном, но Росс видел настороженность в его глазах.

– Я знала, что вы придете сюда, доктор.

Оливия отпустила покупательницу, завернула тюк с тканью и, забравшись по стремянке, засунула его на полку.

– У Дженис совсем нет вкуса, этот белый в полоску ситец годится только на матрасы, а она собралась шить занавески…

– Оливия.

– Да, доктор?

– Вот смотрите, – Росс достал из саквояжа и брякнул на прилавок свою аптечку. Рядом положил медицинский сканер и поставил сканер, позаимствованный у Лионор Гора.

– Что это?

– Вы мне скажите.

Пальчики Оливии пробежали по глади металлопластика.

Это были абсолютно чуждые вещи, разламывающие привычный мир на куски.

– Какая… ювелирная работа…

Росс включил сканер. Звук, мелькание значений на дисплее, индикаторы…

Оливия взглянула на доктора. Губы ее дрожали.

– Где это сделано?

– Не обманывайте себя, Оливия.

– Его куртка, – сказала она. – Темно синяя куртка и брюки. И…

– Другая одежда. Белье… даже стрижка, – дополнил список Росс.

– Похожа на вашу, – сказала девушка, потрясенно. Как она не заметила этого раньше?

– И ткань, – продолжила Оливия, – я спросила Алексея, из чего одежда, он засмеялся и сказал, что и сам не знает.

– Он не солгал. Он не ткач и не портной, чтобы знать, из чего шьют форму.

– Форму…

– Да, Оливия, форму. Но вы уже догадываетесь, о чем я пытаюсь сказать, ведь так?

– Пожалуй, да. Но я все равно не понимаю…

– Я расскажу все с самого начала.

Глава 21. Верный выбор

Черный Беркут взял в руки перо и не торопясь вывел на бумаге большой крест. – Отлично, друг мой, отлично! – Ричардсон потер ладони. – Вы сделали правильный шаг.

Молодой индейский воин протянул лист бумаги капитану Ричардсону.

– Не радуйся так, – сказал он. – Мы уйдем, но больше вы не получите ни пяди нашей земли. И знай, что если вы нарушите наш договор, я лично найду тебя и вырежу твой лживый язык.

– Зря ты так говоришь. Насчет того, что все правильно… нынче лето, и вам легко будет переселиться. Гораздо труднее сниматься с насиженного места под завывание метели. Те из вождей, кто этого не понимает, сами копают могилы своим людям.

– Довольно, – ответил Черный Беркут. – Принесите огонь. Мы выкурим трубку мира в честь подписания договора и попрощаемся друг с другом навечно!

«Эх, если бы это было действительно так», – подумал Алексей, втягивая с некоторой опаской дым. Он был рад, что все закончилось, но то, что Черный Беркут больше не увидит Ричардсона, было крайне сомнительно. Хорошо, пусть не Ричардсона, иных представителей правительства, заключающих новые и новые договора, подкупающих других вождей, так, как это сделал Ричардсон, сторговавшись с Черным Беркутом, или использующих иные способы добиться желаемого. Через два года столетний индеец по имени Пятнистая Змея так отзовется о политике, проводимой белыми переселенцами: «Братья! Я выслушал много речей нашего великого отца. Но они всегда начинались и заканчивались одним и тем же: «Отодвиньтесь немного, вы слишком близко от меня».

На обратном пути Ричардсон был неестественно весел. Шахов списал это на действие зелья, которое они курили, но смех и подначки мгновенно стихли, когда Алексей сказал, что отказывается от оговоренной платы за свое участие в проекте, ни денег, ни земли он не возьмет.

Ричардсон некоторое время ехал молча, пытаясь понять, какая муха укусила его союзника.

– Ты псих, Шахов, ненормальный придурок! Разве ты не затем переплыл океан, чтобы найти и то и другое?

– Нет, – кратко ответил Алексей.

Ричардсон выругался.

– Ну и пошел ты… О жене бы подумал!

– О ней я и думаю. Не желаю, чтобы ее вырезали ребята из отряда Беркута.

– Ребята… Да ты их за людей считаешь…

– Все, не хочу больше ничего обсуждать. Я сделал, что обещал, но на этом наши дела закончены.

– Я знала это… – сказала Оливия. Частичкой души знала, что он… попал сюда… что он… не принадлежит этому миру.

– Не миру. Времени. Так получилось… Но он такой же человек, Оливия, как ты и я, или Николь.

– Человек…

– Помнишь, что ты писала о людях? Что в каждом, даже в тех, кто прячется под маской зверя или чудовища есть знание о том, что есть добро, а что зло в этом мире, и что если слушать тихий голос, который называется совестью, можно отличить одно от другого…

– И сделать верный выбор, – прошептала девушка.

– Верный выбор, – повторил Росс. – Нельзя, чтобы эта книга увидела свет. Мне очень-очень жаль, но в той версии истории, из которой пришел Алексей – книга не была написана…

Росс пересказывал историю Земли, говорил об Алексее, о корабле, о звездах, о возможностях, о дорогах, что лежат перед ним, об ответственности, говорил, ненавидя сам себя.

Потому что он видел, что она без памяти любит своего мужа и сделает то, на что Аллан намекает, сделает без сожалений, если не для человечества, то для того, кого любит.

– Я не буду больше писать, – сказала Оливия. – Обещаю вам. Не буду.

– Этого мало, девочка моя… вдруг кто-нибудь прочитает так же, как я…

– Я сожгу рукопись!

Аллан кивнул. Да, это правильное решение.

– Сожгу…

– Мне жаль, мне так жаль, Оливия. То, что вы написали – это прекрасно, и так правильно, но…

– Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, – закончила она.

– Это будет правдой, но немного позже.

Они помолчали, Росс раздумывал о том, понимает ли она, что если рукопись сгорит, то Алексей будет потерян для нее навсегда? Она готова отказаться от славы и богатства, но готова ли она отказаться от любви? Слава и богатство неизвестные ей вещи, она не имеет их, а Алексей есть – живой, любящий, рядом. Не милосердней было бы солгать ей? Кроме того, кто знает вдруг храм времени не вернет их обратно? Так стоит ли ставить ее перед убийственным выбором?

– Доктор… если я сделаю это, если сожгу рукопись… то что будет с Алексеем? Со всеми нами дальше?

Она взглянула на него глазами полными слез.

– Я не знаю, – отозвался Росс. – Может быть нам следует уехать всем вместе, куда-нибудь подальше от людей…

– Скажите мне правду, доктор. Если вы говорите, что моя книга лишает Алексея его собственной жизни и вас, и остальных, то это же означает, что если книга исчезнет, вы получите свой мир обратно, да? Я все забуду, и вы… и Алексей…

– Нет! Я думаю, что наша память останется с нами, но… Оливия, я не могу вам лгать, вы заслуживаете правды… Есть вариант, что если изменение истории произойдет, если мы все исправим, то храм времени вернет нас обратно. Но будет ли так – я не знаю и это – святая правда. В нашей версии истории, в истории Алексея, в его мире книги не было, и это позволило землянам…

– Да, да… я поняла.

– Я понимаю, как трудно вам это сделать, как мучительно отказаться, но я прошу вас это сделать потому, что я думаю, что он сам не сможет. Не сможет причинить боль вам.

«Даже если это и ложь, то ложь во спасение», – пронеслось у доктора в голове.

– Делай, что должно и будь что будет, – прошептала Оливия.

«Именно так. И, господи, прошу тебя, пусть Алексей никогда не узнает о том, что я делаю», – взмолился Росс, который до этого момента не признавал наличие высшей силы как определяющего фактора своей, а равно чужой жизни….

Все ложь.

Все, что было – это не правда.

Он ей лгал.

Не говорил всей правды. Можно сказать – лгал!

Можно ли его в этом винить? Поверила бы она в его правду тогда, в прерии? А потом, перед свадьбой?

Доктор говорил, что Алексей был ранен, получил удар по голове и поэтому не помнил, как провалился в прошлое. Что все это – несчастный случай.

И несчастные случаи на то и несчастные, что в них никто не виноват.

Несчастные.

Нет счастья.

Что лучше – любить и потерять свою любовь или не любить вовсе?

Если бы она никогда не встретила Алексея, была бы ее жизнь счастливее? А Джека?

Про мальчика доктор ничего не говорил, но если бы не Алексей… кто знает, вдруг он так и не стал бы разговаривать? Но тогда его будущее не особо выдающееся, так, ничего не значащая жизнь. Еще одна во Вселенной. Такая же, как и у нее.

Но она хотя бы знает, что имеет силу, талант изменить мир. Если бы было можно. Но нельзя. То есть ее жизнь, ее талант никому не нужны. Все ее порывы, все мечты сделать мир прекрасным, подарить ему свою открытую душу, любовь – не нужны. Она лишний человек, и все, что она должна делать – жить, не высовываясь из общей массы.

Как забыть его ладони, с бесконечной нежностью ласкавшие ее? Их шутливые перепалки, возможность рассказать то, о чем думает, возможность прикоснуться… иметь право прикоснуться к загорелой коже, провести рукой по волосам, заглянуть в глаза…

Невообразимо!

Как можно отказаться от всего этого?

Забыть смех Джека, взлетающего вверх на сильных руках?

Она говорила с собой, спорила, убеждала себя, уверяла, что она не сможет, а руки в это время собирали в папку листы, складывали их аккуратной стопочкой, вынимали все заметки, наброски, даже рисунки из потаенных уголочков стола, потому что она знала: что бы она не говорила себе, о чем бы не думала, чего бы не желала – она сделает это. Сожжет рукопись. Не отказываясь от любви, а во имя ее. Она подарит ему его исчезнувший мир, не может не подарить, не может лишить его всего того, что принадлежало ему по праву.

Оливия спустилась по лестнице вниз, дом спал, в окна только-только заползал рассвет. Она растопила печь, положила рядом с плитой рукопись. Пусть разгорится получше, чтобы сразу. Почему-то вспомнились слова священника, венчавшего их, о том, что брак – это не счастливый случай, который неожиданно сваливается с небес, а обязанность, которую человек принимает на себя… выбор одного из множества, желание делать добро любимому человеку, ответственность за другого человека…

Она подошла к спальне, постояла на пороге, нет, она не хотела больше касаться мужа, хотела только посмотреть еще раз, чтобы запомнить. Темные, коротко стриженые волосы, мягкие, такие умелые губы, изгиб плеча… она не устояла и подошла к кровати, села, коснулась его руки.

Алексей открыл сонные глаза.

– Я люблю тебя! – сказала Оливия. – Люблю…

Он улыбнулся, все еще толком не проснувшись.

– Спи… – она коснулась губами его щеки. Алексей попытался притянуть ее к себе, но она мягко высвободилась.

– Спи, милый… еще рано.

Она видела, как он засыпает, как расслабляется тело и дыхание становится глубже.

Затем она спустилась вниз, стирая со щек слезы.

Оливия открыла дверцу, заглянула внутрь. Да, самое время.

Огонь радостно пожирал поленья в печке, гудел в трубе.

Она взяла папку, прижала ее к груди, коснулась губами, прощаясь, а потом решительно сунула в огонь.

Сноп искр вылетел наружу. Пламя замерло на миг, оценивая новый дар. И вот уже уголки папки стали скручиваться, потом запылала бумага, но не сразу, она обгорала по краям, корчилась в огне, как корчились еретики, сжигаемые инквизицией на площадях, как корчилась ее душа.

Оливия, взяла кочергу и, закусив губу, принялась ворошить бумагу, с тем, чтобы прекратить эту мучительную агонию.

Вскоре от рукописи ничего не осталось.

Она закрыла дверцу, села на стул и горько заплакала.

– Оливия… – сон продолжается? Только что он целовал ее губы, зарываясь руками в мягкие длинные волосы, и тут же летит в пропасть и все, что видит – звезды, несущиеся куда-то прочь.

Удар и пыльный воздух заставлят мучительно кашлять, руки инстинктивно прикрывают голову, затылок пронизывает забытая боль… это уже было… было…

– Капитан?

Он сидит на полу храма, пытаясь понять, что происходит, почему раскалывается голова, трудно дышать и почему он не понимает, где он и что делает, и кто зовет его капитаном?

– Алексей! Капитан? – кто-то трясет его за плечи, он открывает глаза и натыкается взглядом на знакомое лицо. Знакомое, но… он не помнит ни имени, ни фамилии этого человека, пугается немедленно этого, и чувствует, как волна жара проходит по телу, проясняя мозг.

– Тамати?

– Слава Богу, капитан! А где…

Еще одна вспышка света, и Шахов видит, как стела вышвыривает доктора, а затем Лионор Гора и Николь. Причем, если доктор одет, то эрлианец и девушка, так же как и он, выдернуты из кроватей – с разлохмаченными волосами, почти без одежды.

Николь визжит, прикрывая грудь руками, Тамати Янг и остальные присутствующие смотрят на них всех, как на загулявших посетителей борделя.

– У вас все получилось? – спрашивает кто-то.

– Время вернулось в свою колею, – Лионор Гор встал на ноги ничуть не смущаясь своего вида.

Тамати Янг сдернул с себя форменную куртку и протянул ее Николь, девушка тут же накинула куртку на плечи и благодарно улыбнулась.

Они вернулись! Героями, спасителями мира! Радость, нет, чистый, ничем не замутненный восторг переполнял ее; она получила второй шанс! Получила свою жизнь – всю, до самой последней капли, и она не потратит больше ни дня, ни часа, ни наносекунды на бесполезные переживания, она будет свободна, будет жить, любить… будет счастлива!

Николь перевела глаза на других участников похода – Лионор Гору тоже дали куртку, и выглядел он самодовольным, впрочем как всегда, доктор лучился счастьем, а капитан…

Шахов встал на ноги. Его белые подштанники очень даже неплохо выглядят, надо полагать, на фоне Николь и эрлианца, но почему все пялятся именно на него?

Это реально бесит, потому что…

Сознание работало рывками.

Росс в порядке, и вид у него радостный, чего бы ему не радоваться? С Николь тоже все прекрасно.

Оливия.

– Алексей?

Шахов сделал несколько шагов в сторону от своих людей. Краем сознания он ощущал благодарность Россу за то, что тот удержал остальных от того, чтобы спрашивать его о чем-то, тормошить и вообще выражать какие-либо эмоции по поводу происходящего.

– Это называется шок, – слышит он голос, в ушах шумит.

«Черта с два я вам шлепнусь на землю», – какая-то злость заставляет Алексея распрямить плечи. Он еще не осознает размера утраты и всего того, что случилось, живет в двух мирах одновременно, беспокоясь о том, что не успел сделать душ во дворе, и о том, что им немедленно надо сваливать с этой планеты и поставить предохранительные буи. И почему у Росса такое выражение лица… ему что, жаль его!?

Жаль…

Нет. Только не сейчас. Не здесь, не при всех. Он сможет сдержать слезы, глухой вой отчаяния.

– Янг, шаттл в порядке? – спрашивает он.

– Да, капитан, мы можем подняться на корабль.

Оливия долго сидела на стуле. Слезы кончились, дрова прогорели в печке, оставив после себя даже не угли – пепел. Тоже, что осталось и от ее жизни.

В доме стояла тишина – ни шороха, ни скрипа, ни голосов. И это убивало всякую надежду. А ведь доктор говорил, что возможно, ее книга – не то событие, и есть шанс…

Она боялась встать и подняться по лестнице, чтобы проверить. Ведь тогда она будет знать, что все кончено. А так…

Что если случится чудо: наверху откроется дверь, появится Алексей, поцелует ее в макушку, пойдет на задний двор умываться, потом вернется, она будет кормить его завтраком, сидеть рядом, подперев щеку кулаком, любуясь его движениями.

Не будет.

Она знала это рациональной частью мозга. Но нужно все же убедиться.

Третья, четвертая, скрипучая четырнадцатая ступенька… дверь.

Нет. Чудес не бывает. А ты думала, бывает? Думала, что Богу есть дело до твоих желаний, твоей маленькой любви?

Оливия притворила дверь спальни и зашла в детскую. Солнце уже светило в комнату, а Джек сонно жмурился, просыпаясь.

– Привет, сынок, – сказала она. – Хочешь, я расскажу тебе сказку?

Глава 22. Замыкая круг

– Добрый день, доктор.

Росс оглянулся на посетителя и удивленно присвистнул.

– Что-то случилось? – спросил Аллан. – Как вы себя чувствуете, Лионор Гор?

– Превосходно, доктор, почему вы спрашиваете?

– Ну, я же доктор… и если вы пришли сюда, в мою смену, возможно, что-то не в порядке со здоровьем?

– Ваше предположение ошибочно, я отлично себя чувствую.

– Угу, понятно… ну, и тогда… чем могу помочь?

– Помочь?

Росс прикрыл глаза.

– Лионор Гор, я знаю, что вы прекрасно понимаете все, о чем я говорю. Что не так? Шахов?

Лионор Гор окинул лазарет взглядом. Росс понял намек и кивнул на дверь технику, занимавшемуся сервоприводом одной из медицинских коек.

Когда молодой человек вышел, Росс указал Лионор Гору на кресло.

– Присаживайся, мой юный друг, и расскажи доброму доктору о том, что тебя тревожит.

– Ваш шутливый тон неуместен, доктор.

– Ну, тогда говори по существу.

– Проходил ли капитан Шахов медицинское обследование после того, как мы вернулись из нашего хронопутешествия?

– Да. Также как и я, и вы, и Николь.

– Я могу узнать результат?

– Физически он в полном порядке, никаких остаточных следов травмы головы; ножевое ранение излечено бесследно, даже шрама не осталось.

– Он не в порядке, доктор, – сказал эрлианец.

Его слова прозвучали веско, и Росс согласно кивнул:

– Я знаю, Лионор Гор. Но это… это другое. Он тоскует по своей жене, это так понятно…

– Да, но еще он злится на вас, верно?

– С чего ты взял?

– Вы не обедаете больше вместе, я не видел вас на мостике в последнее время ни разу, я бы даже сказал, что вы подчеркнуто не общаетесь. И это очень меня беспокоит. И огорчает.

– Почему же?

– Вы же знаете, какое значение имеют на Эрлиане личные связи. Потеря друга, разрыв эмоциональной привязанности – это большая трагедия. Вы поссорились?

– Он догадался о том, что я сделал, – сказал Росс.

Так ситуацию он не рассматривал. Потеря жены – да, тут нет вопросов, но потеря друга? То есть его, Росса? Черт, а ведь эрлианец прав!

Росс встал со своего кресла. Непривычно было разговаривать о подобном с Лионор Гором.

– И догадаться было не трудно, – сказал Аллан. – Хотя я думал, что он поймет позже, когда боль утраты станет глуше…

Как забыть горестный шепот друга: «Зачем ты так с ней? Зачем?», и его молчание в ответ.

Доктор потер щеку.

Аллан знал, что Алексей справится. Нужно только немного времени, только оно стирает и память, и боль.

То, что кажется невыносимым сегодня, завтра становится выносимым, а спустя пару недель на смену горечи приходит смирение… Росс понимал, что сделал как раз то, что Шахов просил не делать. Алексей сам хотел все решить, разобраться со всем, да и начал уже, отказался от сделки с Ричардсоном, а тут он, Росс, решил все по-своему.

– Почему вы это сделали? – спросил Лионор Гор.

Ответ на этот вопрос у доктора был. Он даже гордился этим ответом, своим решением, тем, что он нашел выход. Но эрлианцу ответил так:

– В уравнении Оливия или Алексей, решая, кому причинить боль, я выбрал Оливию, – сказал Росс. – Потому что это Алексей мой друг, а не она.

Причина не хуже любой другой.

– А вы не думали, что девушка снова могла бы написать свой роман? После того как мы исчезли? Почему вы были так в ней уверены?

Ни в чем он не был уверен!

– Если бы она написала снова, мы бы не вернулись в свой мир, верно?

– Верно. Что ж, раз так, а я думал… – Лионор Гор замолчал.

Ну что за манера загадочно молчать? Реально бесит!

– Что? Что ты думал?

– Я предполагал, что вы пожалели девушку.

– Пожалел?

– Ну да… ведь самый верный способ предотвратить написание книги – это ликвидировать ее автора.

Доктор чуть не задохнулся.

Хорошо, что он не спросил мнения Лионор Гора, там на Земле.

Трудно себе представить, как отреагировал бы на подобное предложение Алекс Шахов… Нет, немыслимо. И Оливия заслуживала право прожить свою жизнь! Она должна была жить, любить… Быть любимой. Быть счастливой.

Росс сжал кулаки и Лионор Гор понял, что человек вновь переживает события недавнего прошлого.

– Однако, что вы намереваетесь делать сейчас? – спросил Лионор Гор.

– В смысле?

– Как наладите отношения с капитаном? Может мне стоит поговорить с Алексеем Шаховом? Объяснить ваши мотивы?

– Бог с вами, Лионор Гор, не лезьте к нему с этим, черт, даже не заикайтесь! Особенно про… хм… ликвидацию. Если не хотите… хм… – замялся Росс.

– Что бы он меня тоже избил?

– Что? Откуда ты…э… никто меня не бил! Так, повздорили немного. И он извинился…. Откуда ты вообще об этом знаешь?

Лионор Гор пожал плечами, всем своим видом давая понять: «ну, про это все знают».

Докторская спина взмокла.

– А вы не думали о том, что, возможно, он не хочет общаться не потому, что злится на вас, а потому, что чувствует вину за свое поведение?

– Вину? Ну… – Росс удивился. – Думаешь?

– Как бы ни был возмущен капитан тем, что вы сделали, он не должен был позволять себе физическое насилие. Это неприемлемо. Я думаю, что вы лишаете себя приятного общения по причине неверной интерпретации вербальных или невербальных сигналов.

Аллан почувствовал, как его заполняет волна признательности за эти последние слова, снимающие тяжесть с души и открывающие вполне определенные перспективы на примирение.

Да и какое там насилие? Ну, схлопотал он по морде, бывает, но и приятеля успел приложить спиной о койку, чего только не случается между друзьями.

– Лионор Гор… вам бы, ну, чуть-чуть быть более открытым, и цены бы вам не было…

– Я таков, каков есть, доктор. Нелогично менять свое поведение для того, чтобы отношение ко мне изменилось.

«Почему же нелогично? Мы все только это и делаем – представляем себя в лучшем свете, чтобы найти любимых, друзей, снискать расположение начальства или показать врагам, что нас опасно трогать», – подумал Росс.

Они помолчали.

– Ну, а вы сами как? Все в порядке? – спросил Росс эрлианца.

– Да, вполне. Был один эпизод там, на планете, который меня беспокоил, но потом я подумал, что это случилось от неожиданности. Я тогда не поблагодарил вас, доктор. Хочу, если позволите, сделать это сейчас.

– Э… за что, прости, не понял? Что ты имеешь в виду?

– Ну как же, доктор – когда мы конфисковывали у Рича вещи… я растерялся, нет, нет, не растерялся, – Росс заметил, что эрлианец смутился, – я испугался. Я первый раз оказался в реальной опасности, и я никогда не испытывал ничего подобного… так вот, а вы уложили Рича и спасли ситуацию, и меня.

– Но ты же отбил его ружье, да он бы и не выстрелил, я думаю. Но я понял. Если ты сомневался в своей храбрости, то уверяю тебя – совершенно напрасно! Вспомни наш бой с индейцами – ты был там герой!

– Вы преувеличиваете, – сказал Лионор Гор, но было видно, что слова доктора приятны юноше.

Росс не ожидал, что эрлианец способен вникнуть так глубоко в тонкости взаимоотношений землян. С другой стороны, а почему бы и нет? Эмоциональным связям на Эрлиане, это все знают, придают большое значение. Очень похоже на то, что Лионор Гор выдал вполне здравую мысль. Шахов избегает общения поскольку чувствует свою вину.

Росс ухмыльнулся.

Правильно чувствует! Не хрен было руками махать!

И не только руками! Росс конечно никогда бы не упрекнул своего друга в этом, но как не крути именно из-за действий Шахова они и оказались во всем этом дерьме. И капитан «Снежного барса» не мог этого не понимать. И не мог не винить себя.

Про это Лионор Гор ничего не сказал. Видимо сам факт драки (хе-хе) командного состава так шокировал беднягу, что ни на что другое он и внимания не обратил!

Аллан сделал так, как посчитал правильным. Алексей Шахов это решение признал неверным, ввалился в лазарет и сходу выложил все свои эмоции на Росса. Аллан слушал терпеливо, было все – и горечь разлуки, и невыносимое чувство беспомощности, невозможности что-то исправить, и ощущение того, что он, Алекс, предал женщину, которую любил, бросил без объяснений. И последнее: «Кто дал тебе право решать за меня?».

«Так вот что тебя беспокоит?» – спросил Росс и получил по физиономии.

Вина… Он сам об этом даже не подумал, интересно почему? Потому что сам испытывал это чувство?

Нет… определенно нет. Он действовал осознанно, просчитал варианты, принял решение и готов нести за него ответственность.

Росс подумал, как было бы здорово рассказать сыну об этой истории. Но это вряд ли, засекретят все, как пить дать!

Его мальчик. Дениэль. Мысль о нем, как обычно омыла душу Росса нежностью. Как же здорово, что у него есть сын, да сейчас они не вместе, и еще пару лет будут видеться только по видеосвязи, но не всю же жизнь он планирует провести на корабле, нет, служба на «Снежном барсе», без сомнения интересная и познавательная, но это лишь этап его профессионального пути. Рано или поздно они поселяться в каком-нибудь из открытых миров, а может быть даже и на Земле, купят дом, заведут еще одного ребенка, или двух, и это будет здорово, жить рядом со своими детьми, видеть как они растут, работать в ближайшей клинике, каждый день возвращаться домой, тратить воду не думая о лимитах потребления…

Росс мечтательно улыбнулся.

Покопаться бы обстоятельно, побеседовать, разложить все по полочкам и ящичкам, сказать, Шахову, что думать надо не о том, что он потерял, а о том, что получил. Сложившаяся ситуация не имела решения, благоприятного для всех. Кем-то нужно было пожертвовать.

Как и тогда.

Три жизни это хорошая цена за двадцать три других?

Моральная проблема для студентов медиков первого года обучения.

«Представьте себе, что вы изобрели лекарство от смертельной болезни», – говорит профессор. Он стар, но выглядит свежо, подтянуто, в белоснежном костюме. «Но для его производства нужны внутренние органы человека. И из одного тела, можно сделать лекарство для миллиона человек. Вакцину, да хоть от марсианской чумы. Можно ли запускать производство?».

Дальше галдеж и поиск вариантов обойти условие – забирать органы от трупов, от преступников, добровольцев, жеребьевкой, но рано или поздно вопрос все же встанет так – можно или нет?

И большинство решает, что, да, можно.

«Но, что вы скажете, если выбор падет на вашу мать? Отца, друга, любимую, вашего ребенка?» – спрашивает профессор.

Юноши и девушки умолкают, глядя на лектора испуганными глазами. Да, что если? А те, кто отвергли саму идею жизни одних за счет других грустно улыбаются. Они знают, что они – не правы.

Да их руки остались чисты, это их выбор, но они – не правы. Хотя это они через десяток лет будут проверять работу большинства, служить якорем в тех ситуациях, когда человечество занесет куда-то не туда…

А потом из толпы тех, кто сходу решает проблемы за чужой счет, и тех, кто сидит сейчас с растерянным видом поднимается несколько голов. Кто даже встает на ноги. Они не собираются скрывать то, что он все равно приняли бы то самое решение – отдали бы жизнь близкого - за жизнь миллионов. И это тоже их осознанный выбор.

В Звездной Академии, как знал Росс, психологический профиль курсантов проверяют намного жестче, чем через это любительское тестирование, цель которого всего-навсего заставить задуматься юных медиков о цене человеческой жизни.

Три за двадцать три.

Именно столько они отдали на Диморре. То, что Шахов смог пожертвовать своими людьми, отдать малое, чтобы получить большее, выбрать из двух зол меньшее и стало определяющим при назначении его на должность капитана корабля. «Интересно, Алексей знает это?».

***

Воздух в зале совещаний просто вибрировал.

– Ну как вы не понимаете, – горячился Янсен Балкен, – невозможно подобраться к этим чертям так, чтобы нас не было видно. И как, как я вас спрашиваю запретить моим парням думать?

«Действительно, как? – подумал Росс. – Как подобраться к селению, чтобы сделать хоть что-то? Кто помешает диморрцам считать беспокойство людей за жизнь своих товарищей и к чему это приведет? Что если кто-то подумает о том, что рассчитается с аборигенами если те причинят вред пленникам? Идти с открытыми ладонями и думать о хорошем? Ха! Можно контролировать свои действия, но контролировать мысли невозможно. Если только не накачаться нейролептиками и то, далеко не факт, что это поможет. Безумная фантазия может сыграть еще более жуткую шутку, чем мысли о том, как хорошо, что мы больше не раздаем оспенные одеяла и не отрезам носы!»

– Это же люди, живые люди, а не боевые роботы! – голос Янсена Балкена стал более громким.

Но тут он внезапно замолчал.

– Э… капитан, а у нас нет парочки…

– Нет! Такого оборудования нет на корабле! – суперкарго Питер Сандерс вскочил на ноги не дожидаясь ответа капитана.

– Переделать ничего нельзя? – спросил Шахов, но как-то вяло, идея была так себе. – Наука?

– Нет, капитан, – твердо ответил Куан Чэн. – У нас есть автономные манипуляторы, но это медлительные устройства, предназначены для разведки в опасных условиях, а не для десантных операций. Боюсь, что без участия ваших людей, – глава научного отдела взглянул на Янсена Балкена, – ничего не выйдет.

– У них тоже не выйдет, – отозвался начальник службы безопасности. – Как они вам подкрадутся к деревьям, не думая ни о чем? Станнер на десяти метрах уже бесполезен, а мощнее, так и мы и своих угробим, а если брать бластеры…

– Нет! Это не вариант, – быстро сказал Шахов. – И потом если мы начнем отстреливать аборигенов, то кто помешает им начать убивать наших людей?

– И переговоры с теми, кто владеет телепатией и уже предубежден против контакта – не имеют смысла, – сказал Лукаш Новачек.

– А что если усыпить? Ну там на пару часов, забрать наших и все…– спросил Шахов.

– Ну и как мы доставим отраву, не думая о том, что происходит? – хмыкнул Балкен.

– Медицина? Может применить что-то, что отключит эмоции, чтобы никто не подумал ничего плохого, чтобы не насторожить аборигенов? – спросил капитан.

– И оставит людей в сознании? – уточнила Анна Сергеевна Павлова. – Нет, это фантастика.

– Вот именно, – поддержал коллегу Росс. – Слава небесам, что мы еще не научились контролировать то, что происходит у людей в головах.

– А если… если, – это вскочил Луис Мерль, но тут же замешкался.

– Что если, коллега? – спросил Лукаш Новачек.

– Я подумал, – социолог нервно переплел пальцы, – подумал, а если десантники не будут знать что они будут делать?

– Это как?

– Ну задание донести баллоны до деревьев и начать их распылять, а…

– Распылять как? Они же будут в масках! Вы, что думаете, мои парни дебилы? – взвился Балкен.

– Так, давайте без оскорблений, – сказал Шахов. – Луис, спасибо за идею, мы для этого и собрались, чтобы попробовать найти способ. Еще варианты?

– Усыпить это хорошая идея, – сказала Павлова. Но делать все нужно быстро, чем дольше мы тут обсуждаем, тем в худшем состоянии будут пленники. То есть воздействие должно идти на аборигенов и быть безвредным и для них, и для землян. Более или менее безвредным.

– Я понял, – сказал Шахов. Все замолчали и уставились на капитана. Росс поежился. Не хотел бы он быть на его месте. Какой у них выход?

– Искин, покажи, где наши люди, – сказал Шахов.

В центре стола появилась голограмма.

– Пленников разделили на две группы, но для чего и по какому признаку выяснить не удалось, – сказал искин.

Силуэты землян были неподвижны. Несколько человек лежали, остальные сидели на настилах, размещенных между ветвями.

Туземцев вокруг обеих групп было много, они хаотично перемещались с дерева на дерево.

Аллан смотрел на диморрцев, перебирающихся с ветки на ветку, снующих вверх и вниз пока не заслезились глаза. Мелькали аборигены и на земле, около деревьев.

– Что ж… раз снизу незаметно не подобраться, то зайдем на них с воздуха, – сказал Алексей Шахов.

– В каком смысле, воздуха? Там высота деревьев пятьдесят метров и маневрирование невозможно!

– Но скинуть то что-нибудь сверху можно?

– Сеть не пройдет! – Янсен Балкен нахмурился. Он не мог понять, куда клонит капитан.

– Не сеть, а что-то такое небольшое, что тихо опустится на ветки и распылит какой-нибудь газ. Диморрцы заснут, ну и наши люди тоже, мы их быстренько заберем и улетим. Мы же знаем точно, где держат пленников, вон, – Шахов кивнул на голограмму – до последнего дерева.

– А что, может сработать, – сказал Янсен Балкен. – Катера зависнут над деревьями и как только все отрубятся, то мои парни тут же сажают катера и забирают всех.

– А они не упадут с деревьев? – Луис Мерь поежился.

– Нет, они же на настилах там сидят, а не на ветках стоят.

– А аборигены?

– Уверен, что для них упасть с дерева, тоже самое что для нас споткнуться, – сказал Алексей.

«Интересно, откуда такая уверенность?», – подумал Аллан. Наверняка не только он, но никто вслух ничего не сказал. Все проигрывали в уме операцию, а потом Янсен Балкен бесхитростно спросил:

– А что за препарат мы распылим?

Росс откинулся в кресле, устало прикрыл глаза. Ничего не выходило. Если газ усыплял диморрцев, то он убивал людей. Если не убивал, то и не усыплял. Они начали с барбитуратов и бензодиазепинов, проверили все нейропрепараты – ничего. Подбирали комбинации раз за разом, казалось бы вот она новая формула, но нет, результат пока был все тот же – искин «Коперника» вновь выдавал неутешительный прогноз.

– Смотри, Аллан, – к нему подошла доктор Павлова. Голос ее был не только усталым, но каким-то безжизненным. Словно она решила проблему, но удовлетворения ей это не доставило. – Если взять галанол и заменить вот здесь, – Анна Сергеевна показала на химическую формулу вещества, – хлор на азот, то мы увеличим скорость выведения, иначе печень можно отправлять на свалку, а у диморрцев, напротив, скорость выведения будет ниже. Но падает АД и очень сильно, и это может стать критичным для тех, кто уже в тяжелом состоянии.

– Землю запросить нельзя?

– Нет времени.

– Можно сразу вводить нашим людям препараты, повышающие АД, – предложил Аллан.

– Думаю это сработает, но все равно это будет сильное отравление. Концентрация, отключающая диморрцев на пять-семь минут чудовищная. А про полчаса можно даже не говорить. Что можно успеть за семь минут?

Тренировочный полигон оборудовали на ангарной палубе. Роль деревьев исполняли лестницы, временно изъятые из межпалубных аварийных переходов. Недостатка в тех, на ком можно потренироваться не было и половина экипажа ходила с синяками и шишками, зато у службы безопасности появились знания и что главнее – навыки того, как лучше нести человека в бессознательном состоянии, как спускать с высоты и затаскивать в шаттлы.

К Алексею Шахову Аллан Росс отправился вместе с Павловой.

– Все готово к финальным испытаниям, – сообщил Росс.

Шахов внимательно посмотрел на обоих медиков.

– Что-то не так?

– Все не так! – тут же сказал Росс. – Мы не можем гарантировать безопасность!

Он не стал уточнять чью именно – диморрцев или людей, это и так было понятно.

– Да, капитан, вы должны понимать – сказала Павлова, – что для тех, кто находится в критическом состоянии отравление усыпляющим газом, а это будет именно отравление, может стать смертельным. Резкое понижение артериального давления, далее остановка сердца, отек мозга или легких.

– Может или станет? – спросил Алексей.

– Не знаю, и точно это никто не знает! Но мой долг сказать вам об этом.

Аллан Росс подумал, что предупреждение медиков значения для капитана не имеет. У него есть возможность спасти двадцать три человека. Из двадцати шести. И других вариантов нет.

– А мой, – отозвался Шахов, подтверждая мысли Росса, – спасти наших людей.

И снова, уже в третий раз пошли за диморрцами, доставленными на корабль.

Как только открылась дверь камеры в безопасников полетела еда, одеяла и плевки. Пленники сопротивлялись так отчаянно, что служба безопасности отступила.

Через час техники превратили отсек для задержанных в газовую камеру.

Шахов стоял у двери с застывшим лицом.

Искин транслировал происходящее в запертой комнате на экран.

Белый дым пополз по полу, заклубился демонами. Младший диморрец вскрикнул испуганно и бросился к старшему товарищу, тот успел обнять паренька, а потом они вместе повалились на пол.

– Все, продувайте!

Газ послушно втянулся в проделанные отверстия.

Да, расчеты оказались верны и в себя аборигены начали приходить через семь с половиной минут. Земляне смотрели на пленников, думая о том, смогут ли они забыть все это, забыть себя в дикой роли палачей.

Старший очнулся первым, сел, запустил руки в волосы и принялся раскачиваться из стороны в сторону, подвывая о чем-то, почти плача.

Звуки его голоса были похожи на горестный плач детенышей «лу-ка», раздававший в ночи после той памятной Шахову охоты.

Тут в себя пришел младший, встал на колени мотая головой. Мальчишку тошнило.

Взрослый абориген прервал песнопение, обтер пацану лицо, принес воды, погладил по голове.

Чувствуя себя последней тварью, Росс посмотрел на Шахова.

– Мы должны вернуть их обратно, – сказал Шахов неестественно спокойно. – Как только все закончится, мы вернем их обратно, и, Мерль, – он кивнул социологу, – подберите что-то им для подарков, надеюсь они не будут нас ненавидеть всю оставшуюся жизнь.

– Да, капитан.

Росс знал, что Алексею Шахову самому хотелось принять участие в спасательной экспедиции, и от него была бы там польза – он силен, быстр, знал место стоянки, умел забираться на деревья, мог вести шаттл.

Но Шахов капитан и его место на корабле. Ошибки Френка Даля его друг позволить себе не мог.

Два катера спустились к обозначенной сканерами точке и зависли в воздухе настороженными, безмолвными птицами. Открылись шлюзы и вниз пошли беспилотники. Каждый нес баллон с усыпляющим газом.

После того как газ распылили, шаттлы рванули вниз, десант в дыхательных масках забрался на деревья и работа началась. Бегом, бегом по переплетению ветвей, бесчувственные тела передаются из рук в руки, бережно доставляются в шаттлы, там медики подключают аппаратуру, поддерживающую жизненные функции, диморрцы начинают шевелиться, еще несколько минут, двенадцать, семнадцать, двадцать шесть человек. Все до одного. Из тяжелораненых погибли двое, Павлова была права, за те тридцать минут, которые перегруженные челноки поднимались к кораблю у обоих случился отек легких и далее смерть мозга.

Третьей погибшей стала Аи Лян, совсем молоденькая девочка-лингвист, без каких-либо повреждений. Но беспилотник опустился рядом с ней – и она получила слишком большую дозу газа.

Шахов уже потом увидел видеозапись, сделанную беспилотником, видели, как девушка сначала пыталась устроиться на настиле поудобней – она лежала на спине, оперев ноги о ствол дерева. Алексей видел в ее глазах страх и безразличие, потом тревогу – она даже приподняла голову, наверное почувствовала что-то, потом в глазах загорелась острожная надежда, а затем ликование – она явно увидела беспилотник; ликование, которое она пыталась сдержать изо всех сил, замерев, боясь пошевелиться, отодвинуться от того места, где должен был финишировать беспилотный летательный аппарат, чтобы не выдать происходящее диморрцам, чтобы никого не подвести…

– Ты часто думаешь об этом? – спросил Росс своего друга, уже потом, после всех отчетов, рапортов и донесений.

– Ой, не начинай, а? – Алексей поморщился.

– Это моя работа, смотреть, чтобы капитан был бодр, свеж и в хорошем настроении.

– Ага и приятно пах еще скажи. И какой я капитан? Исполняющий обязанности. Еще пара дней и у «Коперника» будет настоящий капитан.

– Ты и был настоящим капитаном. Можешь не сомневаться. Серьезно, Алекс, как ты?

– Ну… нормально. Почему все спрашивают?

– Потому что решение было жестким, – сказал Росс и пожал плечами.

– Думаешь, я не знаю? Могу забыть, что погибло еще трое? Погибло, потому что я так решил.

– Ты спас двадцать три человека.

– Я умею считать! Но это была грязная работа. Особенно с Лян. Возможно, следовало бы как-то их предупредить… чтобы закрыли лица, чтобы они…

– Сорвали всю операцию, – закончил за него Росс. – Ты же знаешь, что это было невозможно. Ты рискнул и выиграл. Выбора не было.

– Да, все так говорят. Я понимаю. Но если бы у меня было немного больше времени, возможно, удалось составить план получше!

– Но времени не было. Ты все сделал правильно.

– Да знаю я. Хватит об этом.

***

Шахов поймал себя на том, что стоит и смотрит на дверь, закрывшуюся за Лионор Гором, уже минуты три.

Что он сейчас ему сказал? Ах, да, через несколько часов они будут на орбите Девона VII. Их первый пункт назначения.

Полет продолжается.

Тот полет о котором мечтал и он сам, и вся его команда. Тот полет, который стал возможен только потому, что одна девушка, жившая много лет назад, своими руками уничтожила свою жизнь.

И его.

Нет, нет, она вернула ему его жизнь. Так надо это понимать.

Ступор. Он помассировал шею, но желанная бодрость не приходила. Сил не было, как будто его высосали в ноль какие-то неведомые энергетические вампиры.

Теперь он уже более или менее походил на человека – был в состоянии ходить, говорить, что-то делать, командовать, даже улыбаться строго выверенной улыбкой и в конкретных целях – ободрить, поощрить; это его работа – управляться с людьми. Жаль только, что никто не может подсказать, как ему управиться с собой, как вынуть острый кол из сердца, что застрял там, как избавиться от снов.

Снов, в которых он обнимал Оливию, ласкал ее, играл с Джеком, пил с Вильямом, дрался в баре, ругался с Ричардсоном – снова и снова проживал эти дни на Земле, в прошлом, в мире, ставшем призрачным воспоминанием. Алексей понимал, что если бы не то, что случилось, если бы Оливия не сожгла рукопись – то это сегодняшняя Земля стала бы призраком, бестелесной тенью, невидимым миром. Не существующим.

И был еще один момент…

В тот первый вечер, когда они поднялись на корабль, когда его оставили в покое, когда двери его каюты закрылись, а он повалился на кровать без сил и мыслей, когда все, что ему хотелось – чтобы все прекратилось, чтобы перестало так болеть сердце…

Он долго лежал, глядя невидящими глазами в потолок, пытаясь осознать то, что случилось, как-то принять это, и понимал, что не может. Сейчас не может.

Да, он знал, что справится, но позже, а пока… он даже думать не мог о том, кто и что сделал…

Что ему понадобилось в сейфе? Какие-то коды активации программ научного отдела… он даже и не помнил, что… он взял коды, и рука зацепилась за плоский контейнер.

И ведь он достал его. Посмотреть. Можно же только посмотреть? Открыл… зная, что никогда не сделает это. Ведь не сделает же? Пирамидки отливали холодным блеском, было забавно достать одну, вторую, покатать по столу, представить, как металл ввинчивается в кожу, как начинает дарить спасительные иллюзии.

Звездная пыль.

Каким же он выглядел бесчувственным болваном, когда говорил Виктору Нимову, что нужно все забыть и жить дальше, что умерших не воскресить, что он не должен ложиться в гроб рядом, а это именно то, что он делает…

Как ему удалось сунуть контейнер на место в сейф?

Кто его знает.

Наверное, потому что не хотел, чтобы стало лучше.

Если он забудет эту боль, Оливию, ее голос, смех, руки, ее страстность – то предаст ее.

Предаст во второй раз. А так, пока ему невыносимо больно, и желание увидеть Оливию, прикоснуться к ней выматывает душу – есть какая-то иллюзия справедливости.

И осознание того, что ее жертва – не напрасна.

***

… Напрасная жертва… Жертва, которую можно было избежать, если бы… Если бы они что? Дополнительно подготовились? Или напрасная, так как никому не была нужна?

Жертвы на Диморре были не напрасными. Если бы не они, погибших было бы намного больше.

Он понимал это, разум, логика твердили – ты все сделал правильно. Но он много раз потом вспоминал этот миг – тот, в котором он подписал смертный приговор для трех своих товарищей, просто сказав:

– Действуйте!

***

Шахов потряс головой, отгоняя мысли о прошлом, потом уселся за стол, прикидывая, стоит или нет еще разок посмотреть на контейнер… помечтать о том, как было бы чудесно увидеть Оливию, обнять ее, поговорить, спросить, как там Джек, как вообще она там одна, что с Ричардсоном, да и вообще…

Одна жизнь и жизни миллиардов. Тут и говорить не о чем. И даже не жизнь… Оливия осталась жить в своей реальности, в безвестности, но жить.

Желание увидеть ее властно и беспощадно накатывало на него каждый вечер, Алексей не знал, как с ним бороться, но контейнер он доставал раза три, не больше. Но сегодня как-то особенно ломало.

«Отлично поболтаешь с подсознанием, ты, тупой идиот!»

«Пошел ты».

«Сам иди».

«Нормально. Я уже беседую сам с собой. Что дальше?»

Алексей знал, что будет дальше, он снова и снова будет говорить себе, убеждать себя в том, что с Оливией все в порядке. Все будет хорошо, смерть в ее времени - это самое рядовое явление, да, она уже потеряла отца и брата, и вот мужа, но остался сын, которого она будет воспитывать, а в форте полно достойных людей, и рано или поздно…

Стало чуть-чуть легче.

Оливия будет жить без него! Пусть не так как могла бы, но будет жить, ведь та, ее новая блистательная жизнь могла случиться только если бы он, Алексей, оставался рядом, а так все вернулось к тому, что и должно было быть. Сколько таких безвестных звездочек вспыхивало в ночи, но не разгоралось в пламя? Миллионы людей, которым не повезло. Не повезло встретить того, кто может помочь, не повезло оказаться в нужном месте и в нужное время. Миллионы несбывшихся судеб, призрачных надежд и мечтаний, бессмысленно растоптанных судьбой.

Он спрашивал себя не от того ли ему так больно, потому что ему жаль себя, а не ее, жаль исчезнувшей настоящей любви? Нет, все же нет, тут дело скорее в том, что он не смог сам все объяснить Оливии… Попрощаться, а не так, чтобы – раз, и ты выкинут из ее жизни навечно, без возможности увидеть, что-то сказать, попросить прощения… Да, прощения - он бы на коленях просил это самое прощение.

Если бы он знал, что вот так все обернется, если б только знал, он не подошел бы к ней ближе, чем на сто метров. Какая нелепость, какое стечение обстоятельств, почему она не проехала около этой реки на два часа раньше, чем он там разлегся? Проехала и они бы никогда не встретились. Не встретились… он покатал эти слова на губах, в своем сознании. Да, это было бы очень жаль, но это избавило бы ее от… от чего? От сожалений? Верно, сожалений и чувства вины. А ее? Откуда он знает, что она сожалеет об их встрече? Что проклинает его? Может быть совсем наоборот, она вспоминает его… с теплотой и любовью?

Он проанализировал события и тут же понял, кто и как приложил руку к их возвращению. Росс и не отпирался, и не оправдывался, ничего не говорил… говорил он, Алексей, нет, орал – он много чего ему наговорил, из того, чего не стоило бы.

Ему нужна помощь. Соблазн слишком велик, и риск становится неприемлемым… а Росс… всегда его понимал, он не будет издеваться, и никому не растреплет, что капитан отдал ему на хранение упаковку Звездной пыли… боясь не устоять.

Стало стыдно, неловко, даже страшно… что если это не сработает, вдруг все, что он получит в ответ – бесстрастный взгляд холодных глаз?

Он встал.

Потом сел.

Нет, это его проблема. И решить ее должен он сам. Уж как получится. И если он боится не устоять, а он и правда думает об этом, думает о такой возможности (а она абсолютно неприемлема!) не такой он слабак, чтобы свалиться в иллюзорный мир! Оливия смогла расстаться с ним, и он сможет отпустить ее. Не забудет, нет, будет тосковать, но это не разрушит его жизнь!

Алексей достал из сейфа контейнер, потом станнер. Эх, тут же заорет тревога, но плевать… Шахов нажал на спуск, испаряя коварного врага.

Ну да, так и есть…

И тревога, и толпа народу ввалившаяся в его каюту.

– Отбой, отбой, ничего не случилось, случайный выстрел и совсем не в себя, Николь, ты спятила, что ли, как тебе такое в голову пришло?

Он что, сопливая институтка, чтобы стреляться?

– Может человек пострелять из станнера в собственной каюте? Кто сказал, что нельзя? Ну, дневник свой школьный сжег. Устраивает вас такая версия? Не устраивает? А должна бы. Все, все свободны… Росс… ты тоже… ты-то чего сюда прибежал? Нет, не пойду я в лазарет, чего ради? Шотландский виски? Откуда он у тебя? И что ты предлагаешь? Вот прямо сейчас? Ну, ладно… А где он у тебя? В личном сейфе? Сколько интересного лежит по сейфам, вот и у меня тоже лежало кое-что…

Янтарная жидкость плескалась в бокалах. Шахов пригубил, глотнул. Виски был хорош.

– Это в медицинских целях, – сказал Росс, наблюдая за другом. – Приказ доктора.

Шахов пожал плечами.

– Знаешь, терапия такого рода не особо хорошо кончается. В перспективе.

– Тут главное не заниматься самолечением, – хмыкнул Росс.

Взгляд Шахова ушел в бесконечность.

Ощущалась какая-то неловкость, говорить о недавних событиях не хотелось.

– А вот скажи мне, капитан, что с этим порталом? – прервал молчание Росс. – Что если еще кто решит сгонять в прошлое и подправить пару событий? И не только у нас? Что говорят эрлианцы?

Шахов поднял бокал и сделал глоток обжигающей жидкости.

Вздохнул, посмотрел остаток напитка на просвет.

– Отличная штука, – он улыбнулся и сказал: – Спасибо.

Затем взглянул в глаза друга.

– Эрлиан установит у луны, где мы нашли порталы, пост, чтобы никто не смог повторить вояж Серова. Э… ну наш вояж, правильней так сказать. И еще – похоже, наш штаб разродится еще одним приказом – на тему, что если вы когда-нибудь окажетесь в прошлом Земли, то вы должны вести себя тише травы, ниже воды…

– Ага, – подхватил Росс, – а лучше сразу пойти и повеситься на ближайшей елке.

– Ну, именно так они не формулируют, но в целом… просто об этом раньше никто не думал. Мы уже полсотни лет ищем пригодные для жизни планеты, создаем союзы и прочее, но с таким не сталкивались. Сам вопрос о том, что можно переместиться во времени, и что это может повлиять на развитие событий, наукой, насколько я знаю, всерьез никогда и не изучался. Зато теперь научники в экстазе.

– Земной наукой? – уточнил Росс. – А эрлианской? Или какой еще?

Алексей хмыкнул.

– Мне об этом ничего не известно. Но какие-то правила теперь будут. Наверное.

Они снова замолчали.

Тихо попискивали медицинские приборы, ровный гул двигателей корабля почти не замечался, мысли текли лениво.

Росс был уверен, что все образуется само собой. Это можно только почувствовать, что да, вот пришло время или подходящий момент для разговора по душам. Когда-нибудь они поговорят о том, что случилось четыреста лет назад. А пока…

– Ну, мне пора, – сказал Шахов. Он встал и улыбнулся Россу.

Доктор тоже встал.

– Все нормально, Алл, – сказал Алексей, не дожидаясь каких-либо слов врача. – Живем дальше. Наш ждет Девон VII.

Послесловие.

Вот такая история получилась. Буду рада отзывам, поболтать это я люблю, к критике отношусь очень лояльно и мне, конечно, интересно - что понравилось, что нет, как показались герои, как сюжет и все прочее :)

Спасибо за чтение

Вернуться к книге