Призрак «X» ранга

Глава 1

Грохот ударил посреди ночи, и я подскочил на кровати. Внизу рухнуло что-то большое, разбилось стекло. Но громче всего был оглушающий, раздирающий крик мамы.

Я слетел с кровати, запутался ногами в одеяле и чуть не впечатался лицом в пол. Только открыл дверь и спустился вниз по лестнице, как сразу же услышал надрывной, запыхавшийся отцовский голос:

— Витька, беги! Слышишь?! Беги!

Было что-то чужое в этом голосе. Такого хрипа у отца я никогда не слышал.

Где-то в районе кухни шла настоящая война. Гремела посуда, мелькали яркие вспышки света и крики не прекращались ни на миг. С трудом сделав первый шаг, я вернулся в комнату. Ноги будто приклеились к полу. Пальцы сами повернули ключ в замке, и я прилип к щели между дверью и косяком. Куда бежать? От кого бежать? Что случилось?

В щели виднелся кусок лестницы и коридор внизу. Там ворочалась темнота, что-то падало, отец рычал, отмахиваясь зонтом. Мамин крик оборвался на кухне, и от наступившей тишины сердце сковало ужасом.

Мрак развеялся, когда по стенам поползли языки пламени. Над окровавленным телом отца стоял чужой. С виду самый обычный дядька. Рабочая куртка, зажигалка в руке. Но лицо… Безумное, злое, с кровоточащим порезом на шее и сломанным носом. Оно отпечаталось в памяти.

На миг он посмотрел в сторону лестницы, и я застыл, видя хищный взгляд. Отец схватил дядьку за штанину, и тот со всей силы ударил его ногой по голове.

Сплюнув, этот монстр в теле человека поднёс к зажигалке раскрытую ладонь, и огонёк перетёк на неё, разгораясь сильнее. Это неправильно! Так не бывает! Огонь так себя не ведёт!

А потом пламя сорвалось с его ладони и увеличилось в разы, стало настоящим потоком огня. И оно обрушилось на моего отца...

Хотелось заорать, рвануть хоть куда-нибудь, но тело окаменело. Страх сковал меня, превратил в истукана, не способного даже пальцем пошевелить.

Отец замолчал, перестал шевелиться.Сквозь дверь потянуло палёным, и от этого запаха свело желудок. И я очнулся.

Ноги понесли меня прочь от щели, ближе к кровати. Пол заскрипел, когда тот, кто ворвался в мою жизнь, принялся шастать по дому…

— Витька, выходи! Куда ты спрятался, маленький ублюдок?!

Я нырнул за кровать и перестал дышать. Новый приступ страха сковал меня, пусть и хотелось сделать хоть что-то.

Где-то на улице глухо завыла сирена. Звук пробивался будто сквозь вату.

Шаги внизу замерли, и я, набравшись храбрости, снова подошёл к щели. Я его не видел, но слышал, как он злобно сопит где-то там, в темноте.

За окном снова что-то зашумело. Я дёрнулся на звук и понял, что пристройка с машиной папы уже вовсю полыхает.

— Горит сарай, гори и хата, — проскрипел жуткий голос из тьмы, и из-под двери просочился яркий свет.

Резко стало жарко. Дым полез из-под двери, и я стал задыхаться.

«Нет, меня никто не спасёт... Лишь я сам могу себя спасти...» — появилась мысль в голове, и я подскочил к окну.

Рванул шпингалет, но пальцы соскользнули. Со второй попытки створка распахнулась в ночной холод. Внизу темнела мамина клумба, до земли было метра четыре.

Прыгать было страшно. Тело сделалось непослушным и деревянным. Нет супергероя, что пришёл бы и спас нас... Я должен прыгнуть. Должен спастись... И рассказать всем, кто это сделал!

Собрав волю в кулак, я перевалился через подоконник и оттолкнулся. Земля понеслась навстречу, воздух ударил по глазам, и чувство невесомости схватило мою душу и сжало желудок. И ещё долго меня держало в подвешенном состоянии бесконечного падения, пока я не проснулся…

Сердце билось как ненормальное, ком в горле и слёзы в глазах стояли. Настоящие. Простыня сбилась и намокла от пота.

Я, взрослый двадцативосьмилетний мужик, лежал в собственной спальне и ещё пару секунд доживал падение двадцатилетней давности. На часах у кровати светилось «6:29». Рука сама протянулась к будильнику и зависла над ним.

Цифры мигнули, сменились на «6:30», и писк оборвался, не успев толком начаться. Всегда так просыпаюсь… Это происходит уже само собой, и неважно, как поздно я лёг и что мне снилось. Шесть тридцать утра – пора вставать. Для кого-то такой график – ад, а для меня – уже норма. Из ада я выбрался ещё ребёнком…

Уставился в потолок и медленно выдохнул. Всё как всегда… Чем ближе годовщина их гибели, тем бодрее подсознание крутит мне этот фильм. Ночь за ночью... Плёнка каждый раз стартует с грохота из пристройки, где отец поймал ночного гостя в нашей машине.

Столько лет прошло, а картинка всё такая же пугающе яркая, как и в тот проклятый день. Псионик... Сраный псионик возомнил себя сверхчеловеком и позарился на машину отца, классику из семидесятых, которую тот реставрировал в свободное от работы время. Ублюдок...

Я так и не нашёл его... Надеюсь, он давно сгнил в земле, в безымянной могиле.

Я и сам стал псиоником... Только вот совсем не спешил говорить об этом хоть кому-то. Причин у меня хватало, но главная – тяжело поверить тем, кто сперва арестовывает убийцу, а потом берёт на службу, забывая о его грехах.

Псионики заменили ядерные ракеты, и теперь государства меряются силами совсем иным способом. Пусть формально урод и отсидел свой срок, а потом пошёл на сделку со следствием... но я как представлю, что этот ублюдок с зажигалкой теперь на службе у властей...

Подавив вспышку гнева, я заставил себя подняться. Зло должно быть наказано, а злость нужно укрощать, чтобы не погубила меня самого. Надо держать себя в руках.

— Надо бы на неделе съездить на кладбище... Прибраться там, подкрасить оградку, — тихо произнёс я в пустую квартиру.— Да и вообще, пора вставать.

Я щёлкнул пальцами, и плотные шторы поползли в стороны, впуская в спальню ленивый весенний восход. Следом в гостиной ожил телевизор, приглушённый до невнятного бормотания, а на кухне взялся за дело чайник.

Технокинез в быту оказался крайне полезен: техника слушается меня напрямую, без приложений и голосовых помощников. Вдвойне комфортно, когда своими руками из разных компонентов сделал себе «умный дом». Теперь мне даже не надо тратить пси-силы, чтобы устанавливать контакт с каждым устройством отдельно. Всё управляется из одной коробочки, красота! То что нужно для утренней разминки псионика.

Через пару минут я всё же поднялся. У способностей есть предел, и завтрак они за меня не приготовят. Пока что…

Заварил чай и устроился у окна, прислушиваясь к новостям. Ведущая утреннего выпуска бодро отчиталась:

— ...по данным управления внутренних дел, за последние полгода уровень преступности в городе снизился более чем на треть. В связи с этим вчера состоялась торжественная церемония награждения. Генерал-майор Огнев получил орден за выдающиеся заслуги в организации охраны общественного порядка...

На экране показали и самого генерал-майора, солидного дядьку с таким количеством наград на кителе, что в грозу к нему лучше не подходить. Он пожимал руки и явно не сомневался, что треть преступности испарилась исключительно благодаря его мудрому руководству и потрясающей раскрываемости.

Я отхлебнул чай и, щёлкнув пальцами, выключил телевизор. Всё равно правды там ни за что не скажут…

Например, не скажут, кто на самом деле так активно взялся за вычищение городских улиц и сдал с потрохами полиции несколько банд со всеми уликами, записями телефонных разговоров и прочего. Они, конечно, спишут всё на войну банд, мол, одни других сдают, разосравшись, и заслуги за развал преступного мира в виде медалей да орденов навесят на китель доблестных стражей правопорядка. Впрочем, пусть носят на здоровье. Мне железки без надобности, а им приятно. Пусть считают это волонтёрской помощью ветеранам кабинетных сражений.

Допил чай, поднялся, помыл кружку и вернул на полку. Дальше по расписанию тренировка. Отжимания и подтягивания на турнике в дверном проёме. Всё скучно, без огонька, зато тело потом весь день не ноет и не просится обратно в кровать. Оно у меня капризное… но мы давно научились договариваться: я гоняю его по утрам, а оно не подводит меня в остальное время.

После последнего подхода руки гудели, а майка прилипла к спине. Я хоть и отношусь к псионикам или, как стало популярно говорить, «суперам», но в плане физических сил от обычного человека не отличаюсь ничем. Мышцы после тренировок болят, как и у всех, и это, пожалуй, к лучшему. Заставляет оставаться в тонусе и не надеяться исключительно на проснувшиеся десять лет назад силы.

Душ я запустил по пути, мысленным импульсом выставив температуру, так что к моему приходу вода уже прогрелась. Постоял под струями, смыл усталость и окончательно проснулся. А дальше – пробежка за завтраком с попутным осмотром территории.

Натянул спортивный костюм и вышел на улицу. Наушники ждали своего часа в кармане.

Соседи на улице возились рядом с авто. Все разъезжались по работам… Ну а я в домовом чате формально считался замкнутым в себе программистом, сидящим на удалёнке. Один раз бабульке на лавочке обмолвился, чтобы она теорий и догадок не строила, так теперь весь дом в курсе…

Бабуля оказалась чрезвычайно подкованной пенсионеркой, разбирающейся в соцсетях и чатах. И, насколько я знаю, даже в какие-то онлайн игры играет. Ещё чуть-чуть и стримером станет...

Я размеренно побежал, минуя не очень-то и знакомых соседей. Маршрут у меня отработанный, через два района, с финишем возле кафе с самыми потрясными завтраками среди местных забегаловок. Даже занёс бы их в список лучших в городе.

Рука нащупала наушники, стоило потоку прохожих на пути увеличиться в несколько раз. Особенно много их появилось возле пешеходного перехода.

Одна из бед псиоников вроде меня: случайно перехватываемые чужие мысли. Слышу их фоном, как радио за стенкой у соседей. И чем ближе человек, тем отчётливее мысли.

Иногда это проклятье, а не дар… Некоторые мысли бывают грязнее, чем бездомные дворняги. Насильно ограничить их приём можно, но есть и свой неприятный нюанс: псионика требует развития, постоянной работы и активности. А ещё – разминки. Не просто так я с самого утра сонный упражняюсь с включением и выключением техники. Если не практиковаться, то в экстренной ситуации можно не успеть отреагировать.

Песня закончилась, музыка замолчала, а новая композиция ещё не заиграла. Мимо прошла женщина с собачкой, прикидывая, дотянет ли до зарплаты, если сегодня не заходить в кондитерскую. Следом протопал мужик в костюме, мысленно репетирующий разговор с начальником. У себя в голове он был красноречив и непреклонен, но мы-то оба понимали, что в кабинете от всей этой речи уцелеет лишь «да, понял, исправлю». Девушка на переходе сочиняла в голове сообщение бывшему. Уже четвёртая редакция пошла. И каждая новая выходила на градус ядовитее. Я мысленно пожелал парню держаться.

И всё я слышал практически одновременно…

Наконец-то заиграла музыка, приглушая ненужные мысли. Пусть псионика фоном работает, а музыка не хуже стены заглушит случайных прохожих. А ещё наушники хороши тем, что ко мне не пристают с вопросами. Даже когда музыка не играет.

Под музыку бежалось веселее и бодрее. Я подбегал к остановке, когда на ней остановился автобус. Пацаны лет двенадцати с рюкзаками за плечами заверещали, пробиваясь через ритмичный трек, чем заставили обратить на себя внимание. У троицы в руках были банки с газировкой. Они резко допили и кинули банки в мусорку, после чего газанули в салон автобуса как ужаленные. Из трёх баскетболистов лишь один попал снарядом в цель. А ещё две банки...

Мусор я не люблю. Тех, кто мусорит, тоже недолюбливаю. Но это дети, и они честно пытались попасть, а меткость – дело наживное. Не ругать же их за плохую статистику попаданий… Я в их возрасте и сам попадал через раз.

На бегу я повёл рукой. Осторожно, будто отмахнулся от мошки. Две банки в полёте поправили траектории и одна за другой нырнули в урну. Со стороны никто ничего не заметил.

До финиша добежал без приключений. Часы пискнули на контрольной отметке: сорок одна минута, в график уложился.

Я перешёл на шаг и как следует потянулся. Наушники отправились в карман, и мир прорвался в уши всем своим утренним гомоном. Но здесь, в конце маршрута, этот гомон меня устраивал.

Пока я ходил, восстанавливая дыхание, и радовался, что сегодня солнце решило не жарить с самого утра, на улицу с мусорным пакетом вышел Лёша. Как всегда, старательный малый. Он увидел меня и помахал рукой, радуясь моему приходу, как будто я его лучший друг. Я помахал в ответ, и он с улыбкой вернулся в своё кафе «Сытный уголок». Я прошёл следом.

— Доброе утро, Лёша.

— До-обро-ое! — Он уже нырнул за стойку, чуть растягивая слова. Как всегда, когда торопится. — «За-автра-ак че-ем-мпио-она», как все-егда, гото-о-ов! Чай с лим-моном се-е-ейчас прине-е-есу!

— Ты меня поражаешь. Ещё немного, и будешь знать мои вкусы лучше, чем я сам.

— Кли… ен… то… ори-иен… ти-и… рован-н… н-ность – мо-ой конёк.

Длинное слово он старательно выговорил по слогам. Выучил заранее и теперь явно гордится.

— Ос… собенно ко-огда кли-клие-ент постоя-янный. И… и ка-аждый день беж-жит че-ере-ез два р… райо-она, что-обы по… позав… тра-а-акать у ме-еня.

— Через два района бегут только за лучшим, — подтвердил я и устроился за столик у окна.

Зал в «Сытном уголке» небольшой, столиков на восемь. Содержится в образцовом порядке, поэтому глаз сразу зацепился за изменения…

На витринной полке у соседнего окна было подозрительно пусто, хотя ещё вчера там точно что-то стояло. Ваза, если мне не изменяет память. Ладно, загадку оставим на потом. У меня тут омлет остывает...

— Народу много сегодня было? — поинтересовался я, когда Лёша принёс чай.

— Ты пе-ервый! Ты все-егда пе-ервый. Ты же ра-ано бе-егаешь. Ра-аньше к девяти-и-и прибега-ал, к откра-ытию. А… а тепе-ерь стал ещё быстрее бе-егать.

Сегодня Лёша был разговорчивее обычного. Хорошее настроение у парня, надо полагать?

Я принюхался, аромат от тарелки шёл просто божественный.

— Мы ра-ади тебя время работы поменяли! Что-обы успевать готовить! — добавил заботливый трудяга.

— Спасибо. Я это очень ценю, — кивнул я и взял вилку, пока Лёша нарезал лимон.

Вообще, странно слышать от него это «мы». Он тут, как и всегда, работает один за всех. И повар, и официант, и уборщик… И сейчас вон даже чай делает сам. Хотя обычно к этому времени приходит девочка, помощница. Правда, она постоянно болеет. Видимо, и сегодня не выйдет на работу, а значит, парень опять будет весь день один трудиться.

«Завтрак чемпиона» в исполнении Лёши состоял из омлета с овощами, небольшого количества ветчины и пары сырников со сметаной. Ничего чемпионского в составе нет, чемпионское тут название, которое Лёша придумал сам и которым дорожит. За такое можно простить омлету отсутствие спортивных достижений.

Пока ел, листал в телефоне «Супер-новости» – портал обо всём, что касается мира суперов, современных магов двадцать первого века, как их обожают называть журналисты. Девять десятых материалов там мусор вроде «десяти признаков того, что ваш сосед супер», но иногда попадается любопытное. И сегодня как раз попалось...

Свежая статья. Судя по вёрстке и восторгам комментаторов, заказная реклама. Пишут, что якобы скоро выходит книга известного суперолога, профессора Хироси Такэды. Называется «Семь ступеней совершенства Пси». Профессор два десятилетия изучает аномальные способности людей, публикуется по всему миру и вот теперь решил осчастливить широкую публику итоговым трудом.

Я отложил вилку и перечитал заголовок. Семь ступеней, значит. Забавное совпадение с реальными семью рангами силы псиоников. Слишком забавное, чтобы быть совпадением…

Простым людям об этих рангах знать не положено. Власти всех стран уже двадцать лет собирают информацию о таких, как я, и старательно прячут истинное положение дел от общественности. Публике скармливают героев в трико и байки про уникумов-одиночек, а настоящая система лежит в папках под грифом «Секретно». И тут на сцену выходит профессор и вешает на обложку цифру семь…

Вариантов два: либо наверху что-то изменилось и занавес решили приоткрыть, аккуратно, руками уважаемого учёного, чтобы публика привыкала к закулисью постепенно; либо Такэда попал пальцем в небо и этим самым пальцем сейчас очень чувствительно надавит кому-то из «небожителей» на больное место.

Лёша поставил рядом со мной чайничек, тарелку с дольками лимона и сахар, хоть я его никогда и не добавляю. Для Лёши это заученный стандарт и отклоняться от него ему физически неприятно.

Я в очередной раз поблагодарил старательного парня и вернулся к суперологу и его труду. Если рассуждать логически, вряд ли книга подобного калибра вышла бы без согласования сверху, да ещё и с рекламой на главном международном портале, посвящённом суперам вроде меня. И имя Такэды с весом. Даже я читал некоторые его работы и заметки раньше, потому запомнил имя японца. Даже стало интересно, что он там написал, что он думает об суперах ранга «А» и выше и как он вообще в своей книге эти ранги назвал.

Видимо, ночью придётся пошуршать по закрытым форумам и даркнету, а заодно заглянуть в правительственную переписку. Там хотя бы пишут без прикрас и не скрывают ничего, в отличие от новостных телеканалов.

Дочитать я не успел. Снаружи, ревя мотором, пронеслась машина. Засвистели тормоза, и вскоре она развернулась на пустой улице и припарковалась прямо напротив окна. Чёрная тачка из разряда «дорого-богато». Привлекает внимание она исправно, чем помогает владельцу заглаживать комплексы.

Владельца машины я знал. Неприятный тип. По совместительству владелец этого кафе. Сегодня принарядился, выглядел солидным мужчиной в дорогом пиджаке. Но пиджак не мог скрыть его багровую физиономию, приобретённую за много лет страстной любви к алкоголю.

Дверь кафе он распахнул почти пинком, будто она ему денег должна. Из подсобки выскочил Лёша, на ходу вытирая руки о фартук.

— Геннадий Павлович, здра-авствуйте!

Начальство осмотрело зал без малейшей радости на лице и нахмурилось:

— А где эта?.. Бариста не пришла на работу?

— Ей пло-охо стало, — виновато опустил плечи Лёша. — Она поз… позво-онила, пре… предупреди-и-ила. Я… я сегодня о-о-один рабо-о-отаю.

— Опять плохо?! — начал заводиться Гена, но заметил меня и осёкся. Улыбка для посетителей нарисовалась на его лице с похвальной скоростью. — Так. Пойдём-ка, дорогой, в подсобочку, поговорим о делах. — И увёл парня за дверь позади стойки.

Стены в кафе сложены на совесть, крик они сдерживали, до зала долетал лишь глухой бубнёж. Беда в том, что от псионика, проявившего интерес к разговору, стены не спасают. А интерес я проявлял, и с каждой секундой всё живее.

— ...я тебя спрашиваю, какого хера на складе стоят бутылки с сиропом?! Они там выдержку набирают?! Почему их не продают с кофе и остальными напитками?!

— У н-них срок го-одности зако-ончился, Геннадий Павлович… — Голос у Лёши сделался тихим, но я всё равно слышал. — Э-это не… небезопа-асно. Я про-осил при-ивезти но-овые, я вам за-аписку оста-авлял...

— Плевать мне на срок годности! Они бабок стоили и должны эти бабки отработать! Не хочешь продавать? Отлично! Заберёшь сраный сироп себе! По закупочной цене, из зарплаты!

Дальше разнос покатился по всем фронтам: и работает Лёша хреново, и деньги с этими бездарями Геннадий «Падлович» теряет вместе со временем. Отдельно досталось выпечке со вчерашней смены, которая поедет на помойку к крысам, и разбитой вазе… А, вот чего одно из окон пустует.

— Так это… Это же ребё-ёнок ра-азбил. Он не… не специа-ально. Он на… напуга-ался о-очень...

— Напугался? Так напугался, что нанёс нам ущерб?! А ты ему ещё и полкило пирога с собой отдал?! За мой счёт?! — В подсобке грохнуло. Похоже, кулаком о полку. — Знаешь что, даун… Меня это всё достало! Вы из меня жилы тянете и ни хрена не делаете. Скажи своей болеющей подруге, чтобы позвонила мне и немедленно приехала в офис. Сегодня!

Вот тут я перестал просто слушать и заглянул глубже, в мысли. Лучше бы не заглядывал... В голове у Гены крутились картины до того похабные и грубые, что ими можно иллюстрировать учебник по уголовному праву попалам с камасутрой.

Ультиматум он уже сформулировал: либо увольнение за прогул, либо девочка раздвигает перед ним ноги прямо в офисе. Раз работница бесполезная, пусть хотя бы так отрабатывает зарплату. Справедливо же, по мнению большого босса.

— Справедливо, а как же... — саркастично пробурчал я, и завтрак перестал радовать. — Что ж так любят люди быть мудаками?..

Лёша за стенкой тяжело вздохнул:

— Я всё по-онял, Геннадий Павлович. Я всё переда-ам... А… когда зарпла-ата будет? Я… я уже-е три-и дня-я жду-у.

По шороху я понял, что хозяин сгрёб его за рубашку.

— Мне даже руки марать о такого тупого болвана не хочется. Зарплата в этом месяце не задерживается. Она отменяется. За всё, что ты успел натворить: за отданную продукцию, за дубовую выпечку, за вазу и за сраные сиропы. И это я только эту неделю вспомнил! Начну вспоминать остальное, ты мне ещё должен останешься! Это твой последний шанс исправиться и начать зарабатывать мне деньги. Не нравится, иди ищи работу в другом месте. Если такого, как ты, хоть куда-то возьмут.

Дверь подсобки хлопнула. Геннадий Павлович прошагал через зал мимо моего столика, на ходу поправляя пиджак, довольный проделанной воспитательной работой. Я отключил единственную на весь зал камеру и потянулся к чаю. И чуть не поперхнулся, уловив очередную мысль мудака: «Если бы не льготы на основной бизнес за приём этого дауна, я бы в жизни такого идиота к себе не взял».

Ах, вот оно что… Льготы. Налоговая оптимизация, значит... Хитёр, паскудник.

Я едва заметно шевельнул пальцами рядом с кружкой.

Бумажник выскользнул у проходящего мимо большого босса из внутреннего кармана и направился под стол, в мой карман, а связка ключей совершила короткий перелёт до подсобки и мягко опустилась на полку между коробками. Оба предмета беззвучно покинули хозяина, который был слишком занят фантазиями о том, как бариста будет отрабатывать прогул.

Лёша уже копошился на кухне, спрятавшись от буйного начальства так далеко, как только мог. Я спокойно доедал сырники и ждал продолжения представления.

Ждать пришлось недолго. Владелец заведения вернулся в кафе через минуту уже без победного настроя и принялся охлопывать карманы и оглядывать зал.

— Что-то потеряли? — поинтересовался я, отпивая чай.

— Да... — Он даже забыл изобразить радушие. — Не могу ни бумажник, ни ключи от машины найти... Извините, завтракайте. Я сейчас в подсобке поищу.

И снова нырнул за дверь. Оттуда донеслись скрип полок и негромкая радость: ключи нашлись. Шуршание после этого не прекратилось, наоборот, набрало азарта. Геннадий Палыч перетряхивал коробки в поисках бумажника. Но искать он мог хоть до вечера…

Через пару минут он вышел в зал со связкой ключей в руке и с потерянным взглядом.

— Может, вы его дома оставили? — предположил я и посмотрел ему прямо в глаза.

Злой Гена замер. Моргнул несколько раз подряд и дёрнулся всем телом.

— Точно... Я, наверное, дома его оставил, — пробормотал он уже без прежнего напора, кивнул сам себе и двинулся к выходу.

Тачка взревела и укатила. Я проводил её взглядом через окно и усмехнулся:

— Может, всё-таки стоило пожёстче с ним?.. Тормоза на таких машинах так часто выходят из строя... — Я отхлебнул остывший чай. — Ай, нет, ладно. Это просто мудак, а не преступник. Хотя граница между этими категориями тонкая, и Геннадий «Падлович» топчется прямо на ней…

С кухни донёсся голос Лёши. Он тихо и виновато говорил по телефону:

— При… Приве-ет... Ты извини-и, что разбудил. Генна-адий Па-алыч приезжа-ал... Он хо-очет, чтобы ты ему позвони-ила и… и прие-ехала к нему в о-о-офис... Он о-опя-ять зли-ился о-о-очень... Я… я понима-аю, что тебе-е пло-охо, я всё-ё понима-аю. Ты… Ты изви-ини-и меня-я, ла-адно? — И положил трубку.

Вот же устройство жизни: виноватым себя чувствует тот, кому в этой истории извиняться положено в последнюю очередь.

Я допил чай, поднялся и подошёл к стойке. Тренькнул в звоночек для вызова, а пока Лёша шёл с кухни, достал из кармана трофейный бумажник и вытащил из него внушительную стопку купюр. Геннадий Палыч, как выяснилось, уважает наличность. Что ж, у наличности с этой минуты новый владелец.

— Завтрак сегодня был бесподобен, — сообщил я подошедшему Лёше и выложил деньги на стойку. — Так что ты заслужил чаевые. Сумму за завтрак пробей в кассу, остальное забирай себе.

Лёша уставился на купюры и замотал головой:

— Это… это о-о-очень мно-ого. Я… я не мо-огу-у сто-олько взя-ять. Это… это непра-а-авильно...

— Правильно, — хлопнул я его по плечу. — «Завтрак чемпиона» был слишком вкусным, а с чемпионами не спорят. До завтра, Лёша.

Он ещё бормотал мне в спину слова благодарности, когда я вышел на улицу. Думаю, там было даже больше, чем обещанная зарплата.

На улице я отошёл от витрин и изучил трофей поосновательнее. Куча банковских карт, штук шесть, не меньше; водительские права и пачка визиток. И фотография улыбающейся женщины с ребёнком на руках. Оказывается, семейный человек наш Геннадий «Падлович». Кто бы мог подумать…

Среди визиток отыскалась и его собственная. «Санфуд», генеральный директор Сомов Геннадий Павлович, телефон и почта – всё как положено у солидных людей. Я повертел картонку в пальцах и на всякий случай запомнил номер: картон вещь ненадёжная.

Итак, чем бы помочь милой девушке-баристе, которой не повезло устроиться на работу к мудаку?.. Уволить его я не могу, перевоспитывать долго, а закапывать рано. Этот вопрос мы с совестью уже закрыли.

Я взглянул на семейную фотографию и улыбнулся. Зато супруга Геннадия Павловича наверняка обладает и полномочиями, и мотивацией. Особенно если однажды наведается к мужу в офис в правильный момент и с правильной информацией на руках. Заглянет, так сказать, с внезапной инспекцией и переломает кое-кому все хитрые планы на подчинённых. Главное, чтобы она девчонку не обвинила... А значит, достаточно, чтобы она просто пришла раньше. Я ведь не мудаку насолить хочу, а баристе помочь от урода избавиться. Хотя бы сегодня. А завтра… Кто знает, чем там «Санфуд» занимается. Может и налоговая проверка нагрянуть…

Визитку я убрал в карман. Бумажник со всем остальным содержимым отправился в решётку ливневой канализации. Пусть Геннадий «Падлович» пару недель поживёт в увлекательном мире восстановления документов. Эта процедура отлично смиряет гордыню. Проверено не мной, но отзывы хорошие.

Обратно я побежал в отличном настроении. Новый день только начался, а уже подвернулась возможность сделать полезное дело. И, чую, не последняя…

План на вечер складывался сам собой. Мудаку жизнь испортить, бедной девочке помочь, узнать, что из себя представляет книга профессора Такэды, и кто его знает, чем ещё я займусь. Один лишь завтрак столько дел принёс.

На обратной дороге против воли задумался о поваре из «Уголка». Тяжело парню живётся. Хочется пристроить его куда-нибудь получше. Можно подыскать место через нужных людей... Да можно вообще нанять его личным поваром! Завтраки у него такие простые, но вкусные. Душа радуется каждый раз.

От последней идеи я практически сразу отказался, какой бы заманчивой она ни была. В моём деле главное – незаметность. А личный повар у скромного программиста Виктора будет как мигающая вывеска «присмотритесь ко мне повнимательнее». Такую роскошь я себе позволить не могу.

Значит, будем по чуть-чуть, шаг за шагом помогать ему и тем, кто этого заслуживает. А вот преступности и всяким мудозвонам вроде Геннадия «Падловича» лучше приготовиться. В этом городе им нет места.

Глава 2

Вдо-о-ох и вы-ы-ы-ыдох! Вдо-о-ох! Вы-ы-ы-ы-ыдох!

Я закончил пробежку у первого подъезда моего дома. До своего третьего пройдусь, как раз нужно восстановиться. Нежелательно резко бросать бег и заданную нагрузку.

Пока восстанавливал дыхание, обратил внимание на возню около подъезда. Таксист вытащил из багажника тяжёлые сумки и пакеты и поставил их прямо на тротуаре. Женщина, а если говорить откровенно, бабушка, одна из многочисленных соседок, с которыми я был малознаком, уже держала открытой дверь в подъезд.

— Э-э-э нэт! Я толко до первой двери, далшэ сами. У меня спина, а никто не доплачиваэт, — возмутился водитель на немой и полный просьбы взгляд старушки.

Я сделал ещё пару кругов, нехотя читая мысли обоих участников немой сцены. У мужика действительно была грыжа, и он даже эти баулы с трудом вытащил из багажника, мысленно матерясь и мечтая уволиться. Да только денег на жизнь у него совсем нет: всё что заработает, отправляет на родину.

У старушки – последние пятьсот рублей в кармане, а до пенсии ещё две недели и долг по коммуналке в тысяча двести. Само такси ей внучка заказала, судя по мелькнувшим воспоминаниям.

Вот, казалось бы, меня же это не касается, меня никто не просит. Но весь наш мир – это огромный пазл из добрых и не очень дел. К тому же это мой город, и в нём есть место добру. И у меня есть силы и возможности помочь.

Деликатно надавил на сознание бабули и выудил незаметно её имя.

— Мария Александровна, добрый день. Уже вернулись с дачи? Всё посадили? Давайте помогу вам… Вы на каком? На седьмом этаже ведь живёте, если я не ошибаюсь?

И здороваясь, и давая понять, что проблемы, которую старушка уже сама себе обрисовала, не существует, я на ходу поблагодарил водителя, взял одну сумку и немного удивился её весу. Бабушка всю плодородную почву с дачи решила вывезти?

— Астарожнэ! Тяжёлый очэн! — искренне переживая, предупредил меня таксист.

— Спасибо. Я парень крепкий, справлюсь! Хорошего вам дня и добрых клиентов, — с улыбкой ответил я на неожиданную заботу.

— Эх, я двадцать лэт назад тожэ сыльный был. Всэм помогал… А тэпэрь спына…

— Спина – это основа всего. Берегите себя.

Я взял вторую сумку для противовеса и потащил к лифту, слыша в спину слова благодарности и благословение за мой подвиг от лица Марии Александровны.

А ещё это её мысленное: «Ну, может, и не такой он, как Семёновна говорила… Но в дом его точно не пущу. А то ещё украдёт чего».

Эх, если бы все старушки в нашей стране настолько ответственно относились к собственной финансовой безопасности…

— До двери если донесу, нормально будет? Или в квартиру занести? — тут же уточнил я, оставляя первую партию у лифта.

— Ой, что-ты, что-ты… Из лифта как вытащишь, так и кидай. А там я уж сама потихоньку дотащу. У тебя поди дел невпроворот!

— Есть такое…

Я взял ещё две сумки и пакеты, молча принёс к лифту, поставил и убедился: реально земля. А ещё корзинки с семенами да горшки. Я может, чего-то не понимаю, но, по-моему, она где-то на месяц-полтора опоздала… Хотя, зная предприимчивость некоторых старушек, у неё, возможно, там уже всё засажено и это резервные всходы будут. Или огурцы балконные она хочет выращивать? Ай, неважно. Чем бы бабуля ни тешилась, лишь бы меня в асоциальные группы бесполезных граждан не записывала.

Закончив с перетягиванием мешков и прочего добра, нажал на кнопку лифта и…

— Да ладно…

Я ещё пару раз нажал и даже мысленно к системе контроля лифта подключился.

— Эх, застрял… Придётся пешком идти.

На секунду в мыслях бабули проскочила паника, что я на такое не подписывался и откажусь. Всё-таки сумари с пакетами у неё тяжёлые, а тут семь этажей…

— Вы хотите, здесь подождите, хотите, потихоньку вверх идите. Я сейчас постепенно всё перенесу.

Взял первые две сумки и потопал вверх. А как только скрылся с глаз бабули, что до сих пор не верила в своё счастье и что кто-то это всё делает по доброте душевной, использовал по полной телекинез, и два мешка стали легче пёрышка. Нагрузка на мозг, конечно, была, энергия тратилась, но я уже размялся и был полон сил. В итоге домчался наверх быстро, сложил сумки у двери бабули и быстро спустился.

Старушка только-только добралась до второго этажа. Впрочем, двигаться дальше не спешила, предпочитая наблюдать за своими пожитками и контролировать процесс их подъёма в гору. В мыслях всё ещё было плохо скрываемое недоверие. Она натурально боялась, что, как только уйдёт выше и потеряет из виду свои сумари, я рвану с ними на улицу и сбегу. Вот будто меня хлебом не корми, дай чернозём с червями стырить…

Совершил несколько рейсов и невольно улыбнулся проделанной работе. Семя добрых дел посеяно, можно заняться и серьёзными вопросам. Только бы до квартиры и душа добраться…

— Ой! Ну надо же! Какой ты хороший, внучек…

Оценка моей личности в мыслях бабули резко выросла и достигла степени уважаемого соседского мальчишки, и в её будущих планах я уже стал постоянно таскать всё с её дачи до городской квартиры и наоборот. Ну вот нет. Спасибо, не надо. Помочь нуждающемуся я могу, но садиться мне на шею и свешивать ножки не нужно.

Бабуля уже забыла о предосторожностях, навязанных ей Семёновной в отношении меня, и хотела было пригласить в дом на чай, но я быстро ретировался:

— Пойду я, а то слышал, воду горячую могут отключить. Надо успеть в душ сходить.

— Как воду горячую отключат? Почему не предупредили? Что за произвол! — резко сменила тему Мария Александровна и бросилась к двери.

Видимо, на горячую воду у неё большие планы. Какие именно, я не стал узнавать, потому как погрузился в собственные мысли и вибрирующий в кармане телефон.

— Ой, спасибо, внучок! — донеслось с лестничной клетки.

— Всегда пожалуйста! — ответил я и принялся спускаться по лестнице.

Так… И кто мне названивает?

Посмотрел на экран и задумчиво почесал макушку. Банк Первый Коммерческий… Интересно, «служба безопасности» или реально банк? Ещё и лифт этот застрявший… Самому попытаться разобраться с этой архаичной техникой или пусть специалисты занимаются?.. Ладно, пока на настойчивый вызов отвечу.

Нажал «Принять», и в трубке сразу же защебетала оператор:

— Добрый день, Банк Первый Коммерческий, Сквознякова Мария Петровна, операционный специалист службы технической поддержки физических лиц. Миронов Виктор Андреевич?

— Допустим. По какому вопросу? — поинтересовался я у собеседницы.

На мошенников пока не похоже.

— Дело в том, что у банка возникли вопросы к Виктору Андреевичу. Если это вы, посмотрите запрос, направленный в банковское приложение и на адрес электронной почты. Если нет, передайте ему, пожалуйста, эту информацию.

Ого… Вот теперь почти наверняка уверен, что не мошенники. Тем на конфиденциальность наплевать. А тут оператор деликатно передала информацию, плюс упомянула не только почту, как это сделали бы жулики всякие, но и приложение банка, так что можно расслабиться. Хотя нет, рановато. Там какие-то вопросики, и я даже предполагаю, какие именно…

— Хорошо, спасибо за информацию, хорошего дня, — ответил я и не стал выслушивать тараторящего бота с просьбой оценить качество обслуживания и поставить оценку оператору.

Эх, даже жаль немного, что не мошенники... Раскрывать их местоположение и сливать информацию местной полиции – одно из моих самых любимых занятий по выходным. Не всегда, правда, помогает… В странах третьего мира такие центры жулья зачастую работают на пару с полицией и щедро делятся заработками, чтобы те прикрывали их преступления. Но в таком случае анонимные сведения могут и в международные инстанции отправиться. Особенно если мне один и тот же скам-центр настойчиво названивает.

Как добрался до родной и уютной квартиры, грязный костюм полетел в стиралку, а постельное бельё из стиралки отправилось в сушильную машину. Тридцать секунд манипуляций и осторожного контроля, и стирка запущена, как и сушильная машина. Заглянул в банковское приложение и скривился от прочитанного сообщения:

«Уважаемый Миронов Виктор Андреевич, сообщаем вам, что ваш последний перевод был заморожен. Просьба предоставить в банк документы, подтверждающие происхождение денежных средств».

Вот блин… В последний год куда больше этих заморозок стало, и каждый раз надо в банк ездить. Раньше банки боялись, когда деньги с их счетов выводят, а теперь ещё и когда приходят… Особенно если они из-за границы. Дважды особенно, когда суммы приличные. Некоторые банки так под санкции попадают по всему миру, если оказываются частью схем отмывания бабла. А у меня и впрямь не всё чисто…

Некоторые ублюдки преступным путём умудряются хранить внушительные суммы незаконно заработанных денег, и часть из них идёт на мой счёт через парочку офшоров. Но девяносто процентов изымаются и обращаются в доход государства. Изредка часть этих денег идёт в качестве компенсации жертвам того или иного ублюдка, попавшего под мою руку. Но в основном реальные жертвы не получают ничего, кроме чувства справедливости, когда тот или иной урод оказывается за решёткой. И тогда через всё те же офшоры, через анонимные фонды или же, наоборот, звёздные проекты международного масштаба я делаю анонимные выплаты пострадавшим. Но приходится быть крайне осторожным, потому как я и сам действую далеко за гранью дозволенного законами.

Ну а что поделать?.. Я хочу сохранить анонимность имеющихся у меня сил, дабы не стать завербованным болванчиком на поводке спецслужб, которые, по моему мнению, перешли все возможные границы, став принимать на службу особо талантливых псиоников, осуждённых за страшные преступления. Пусть общественность об этом и не особо в курсе, но я с моими талантами откопал неединичные свидетельства подобного сотрудничества. Чем выше ранг псионика, тем больше шансов, что его завербуют и возьмут под строгий контроль.

— Ранг… Интересно, а под каким рангом я сам проходил бы у них, если бы они обо мне узнали? — задался я вопросом и полез в душ.

Надо поторопиться. Банк со своими вопросами, Геннадий «Падлович» ждёт не дождётся возмездия, а ещё эти откровения японского суперолога. Денёк обещает быть очень и очень насыщенным.

***

Зал совещаний на четвёртом этаже управления встретил приглашённых слабым освещением и духотой. Телефоны, умные часы и все остальные устройства остались в ячейках хранения на входе, а вместе с ними там осталась и всякая связь с внешним миром. За длинным столом расселись десять человек, но пустующие стулья вдоль стен намекали, что помещение рассчитано на большую публику.

— Слушай, а где остальные? — вполголоса уточнил у соседа специалист аналитического отдела. — На такие сборы обычно человек сто сгоняют, все отделы со стажёрами.

— Видимо, мы избранные, — отозвался сосед и покосился на президиум. — А избранным потом больше всех и прилетает…

Генерал-майор Огнев поднялся из-за стола и постучал колпачком ручки по графину. Гул стих сразу. В этих стенах репутация генерала работает лучше любого регламента.

— Товарищи офицеры, время дорого, поэтому обойдёмся без длинных вступлений, — начал он. — Представляю оперативную группу, прибывшую из столицы этой ночью. Полковник Кречетов Михаил Евгеньевич, руководитель группы. Сведения о его ранге и способностях засекречены, поэтому обойдёмся званием и фактом, что даже я о нём не знаю ничего, помимо назначения на роль ведущим расследование. Прошу строго следовать любым его указаниям.

Сухощавый полковник с сединой на висках даже бровью не повёл на такое представление. Он молча изучал присутствующих и что-то помечал в раскрытом блокноте.

— Майор Гареев Игнат Владимирович, заместитель полковника Кречетова, — продолжил Огнев. — К его данным допуск у меня имеется, так что можете поприветствовать специалиста-псионика ранга «B». Отмечу, что среди его способностей имеются сразу две: пирокинез и пси-усиление.

Лысый крепкий мужчина слегка привстал, обозначая приветствие. Через его шею тянулся старый рубец, и прятать отметину под воротником майор явно не считал нужным. По рядам пролетел дружный шум. Оно и понятно: псионики сразу с двумя способностями встречаются очень редко.

Огнев же повернулся к последней гостье:

— Капитан Ким, ранг «А». Способность одна. Она у нас телепат. Но не просто та, кто читает мысли людей. Она у нас большой и опытный специалист, способный на куда большие вещи, нежели обычные телепаты. Сейчас таких, как она, принято называть менталистами. Официально этот подвид псионики ещё не признали, но тут всё дело в бюрократических проволочках, так что можете быть уверены, эта дама вас всех, если что, отжиматься заставит, даже пальцем не пошевелит, и сделать вы с этим ничего не сможете.

Все прониклись уважением к женщине с короткой стрижкой, что выглядела моложе половины сидящих за столом, и от этого несоответствия делалось только неуютнее. Среди городских спецов даже «В» ранг был редкостью.

— Благодарю, товарищ генерал-майор. — Кречетов поднялся и опёрся ладонями на стол. — Приветствую собравшихся и благодарю за ваш профессионализм. Мы заранее ознакомились с коллегами и выбрали, с кем работать. Уверен, из нас выйдет отличная команда. А теперь расскажу, почему мы здесь оказались.

Кречетов оторвался от стола и посмотрел на экран за своей спиной, на котором начали играть слайды с фотографиями самых известных бандитов и преступников как городского, так и международного масштаба. Многие из них были узнаваемы для местных оперативников.

— В ваш город нас привёл не рядовой сигнал. Получены точные сведения: здесь живёт Призрак.

Специалист аналитического отдела вскинул руку, но полковник осадил его коротким жестом.

— Ваш вопрос я знаю заранее, хоть чтением мыслей, в отличие от капитана, не владею.

Ким при этих словах опустила глаза в документы, пряча улыбку.

— Вы подумали об очередном пробудившемся, который решил, что силы выданы ему для лёгких денег и красивой жизни. Такие оставляют следы на каждом шагу и через месяц знакомятся с местами весьма отдалёнными. Наша цель из другой категории. Речь идёт о первом Призраке. О том, кто восемь лет назад начал подписываться этим словом на закрытых форумах и с кого пошло само обозначение псиоников, ведущих свою тайную войну. У таких своя философия и свои законы совести. Государственные кодексы и нормы для них пустой звук, авторитетов они не признают в принципе. Наш объект способен убрать главу города вместе с начальником полиции, а также способен стереть с улиц целую банду суперов. Где и как он проявит себя в следующий раз, не предскажет никто. Первого Призрака уже восемь лет ищет весь мир, включая Интерпсипол.

Зал загудел. Соседи наклонялись друг к другу, кто-то приглушённо ругнулся, кто-то шумно вздохнул, ошарашенный новостью. Первый Призрак… Легенда закрытых сводок… И вдруг живёт в их городе!

Кречетов никого не перебивал. Засёк по наручным часам минуту и только по её истечении поднял ладонь. Дождавшись тишины, полковник продолжил:

— Вы специалисты и наверняка знаете, но я на всякий случай напомню каждому из вас, что по международной классификации призраками признаются псионики не ниже ранга «С». Каким рангом обладает наша цель, доподлинно неизвестно, поэтому объекту присвоен ранг «X». Операция носит секретный характер. В этом помещении сидят только те, кто прошёл негласную проверку и был отобран для охоты. С сегодняшнего дня вас переводят на отдельный этаж с изолированной сетью. Задача: поднять и просеять все неучтённые паранормальные активности в городе за последние восемь лет. Подробности и зону ответственности каждого определит генерал-майор Огнев. А сейчас распишитесь в получении копий секретных материалов. Это всё, что у нас есть на Призрака.

Лысый помощник Огнева двинулся вдоль стола, выкладывая перед каждым папку и лист под роспись. Внутри лежало досье, где на месте фотографии красовался жирный знак вопроса, а следом шёл список на двенадцать страниц с перечнем событий, в которых подозревалось участие объекта.

Один из отобранных спецов долистал перечень до середины и присвистнул:

— Да он в одиночку пересажал и перебил больше суперов-психопатов, чем весь Интерпсипол. Тут даже международные синдикаты в ноль разобраны...

Гареев фыркнул и почесал рубец на шее. Судя по гримасе, восторгов в свой адрес Призрак от него не дождётся.

— Восхищаться будете в свободное от службы время. — Лысый майор ткнул пальцем в папку: — Он такой же преступник, как и любой другой псионик. Просто возомнил себя мессией и живёт по выдуманным для оправдания собственных преступлений законам. Такие ублюдки опаснее любого синдиката. Синдикат можно просчитать, а с его верхушкой при большой нужде даже договориться возможно. А чего ждать от Призрака, не знает никто на этой планете. Поэтому соблюдайте бдительность. Иначе рискуете поджарить собственный зад и даже не заметите, как сгорите.

— Возможно... — добавил полковник, — это ваша самая знаменательная охота из всех, что только были. Он скрывался целых восемь лет и лишь недавно ошибся. Мы не знаем, кто на него работает и какими силами он сам обладает. Но я знаю наверняка: мы его поймаем. И он ответит по всей строгости закона. А вы сможете стать теми немногими, кто был причастен к поимке самого знаменитого Призрака. Так что давайте хорошенько поработаем, дамы и господа.

Глава 3

— Наконец-то можно хорошенько поработать…

Размял пальцы, импульсом разбудил компьютер, сел в кресло и закрыл глаза. Если их оставить открытыми, они будут светиться как прожекторы из-за псионической силы моего любимого и неподражаемого технокинеза, позволяющего залезть не то что в саму суть любой техники, но даже внутрь сетей. Другими словами, чтобы сёрфить в интернете, мне не нужны ни мышка, ни клавиатура. Да и монитор по большому счёту тоже не нужен, но он есть… Странно будет, если вдруг сосед за солью зайдёт и увидит компьютер без монитора. Да и не всегда же при помощи псионики по интернету и частным корпоративным, засекреченным и не очень сетям лазить. С такими нагрузками мозги потечь могут.

Но пока у меня всё отлично. Я чувствую себя замечательно. А значит, пора использовать сплав силы технологий и магии для маленького возмездия редкому говнюку. Речь, конечно, об альфа-самце из кафе, что привык самоутверждаться за счёт других.

Пространство передо мной трансформировалось по моей внутренней визуализации. Несколько дверей, каждая из которых ведёт в знакомую мне часть интернета. Одна настроена на карты и всё, что с ними связано, вторая – на обычные браузеры, а третья предназначена для дел деликатных. Всё, чем я пользуюсь, для остальных выглядит как обычный комп в клубе на Гаити. Если кто-то решит копать и узнать о нём подробности, то под ним будет зашифрован второй слой в Исландии, за ним третий – в ЮАР, четвёртый ведёт в Индонезию, а дальше ещё никто не раскапывал. Вся система автоматизирована, настроена и позволяет мне удалённо силой разума взаимодействовать практически с любым компьютером и сервером, сидя у себя в кресле. Если техника подключена к интернету, конечно.

Правда, есть частные открытые сети с протоколами защиты, но с ними я уже научился справляться за столько лет. Вот и сейчас, чтобы узнать, чем занят мой клиент, достаточно было найти его адрес, через поиск узнать, кто обслуживает сеть в его здании и увидеть знакомую компанию, чьи данные, адреса и пароли давно мне известны. Даже ломать ничего не нужно. Эта компания половину города обслуживает, так что мне даже повезло, время сэкономил.

Камеры, четыре штуки. Одна у двери, вторая в холле, третья смотрит в коридор возле бухгалтерии и последняя... Ха, да ты же мой хороший, прямо у себя в кабинете поставил. Большое тебе спасибо! Можно столько компромата на тебя получить, даже не вставая с дивана…

Подключился, пройдя в созданную дверь, и стал наблюдать «кино». Ходит, что-то бухтит, трясётся… То у дивана покрутится, то у стола, а то и у подоконника. Жалюзи подтянул, окно завесил… Подбирает место будущего преступления против своей же семьи. Про предстоящий шантаж я вообще молчу…

Девчонка, конечно, не факт, что на что-то согласится. Может и по яйцам врезать за предложение. Но раз он так уверенно об этом заявлял у себя в голове… Видимо, знает, что она в уязвимом положении, начальник ведь её. Ладно, проверим, где сама бариста…

Залез на сервер бухгалтерии, посмотрел личное дело. Алина Морозова, двадцать два года. Фотография даже имеется… Ну, молодая, довольно симпатичная, татуировка на шее. Контактный номер тоже есть. О, жена этого увальня тоже работает и тоже все контакты имеются. Как это он удобно придумал, всё на одном сервере хранит.

Сперва я нашёл девушку через нашего местного оператора. Пришлось войти под логином и паролем директора этой компании, благо данные хранятся у меня уже лет пять, и они ни разу не менялись, так что всё удалось. Пролез в сеть оператора, запеленговал нужный номер телефона, обнаружил его геолокацию в получасе езды от офиса босса.

Ага, отлично. А теперь отправим жене «Падловича» сообщение от неизвестного абонента и убедимся, что она его получила. Что-то простое и загадочное, мол, если хотите узнать правду о своём муже, приезжайте к нему на работу прямо сейчас.

Сообщение отправлено, заодно проверил, где она. Сидит дома. Видимо, выходной. Но это, думаю, ненадолго.

Вернулся к офису «Падловича» и взял под контроль телефон большого босса, подготовил всё необходимо. Так… А теперь у меня есть немного времени, чтобы поискать книгу уважаемого профессора.

Полчаса я лазил по всему интернету и только на сервере какого-то японского университета, где Такэда преподаёт и, судя по всему, на компьютере которого он и написал свою книгу, я смог достать электронную копию. К счастью, на английском. Будь там иероглифы, я бы с ума сошёл, но ничего не разобрал.

Изучить книгу я уже не успел: девушка приехала в офис и пришло уведомление о подключении к сети здания. Я проверил, где там жена любителя принуждений, и с улыбкой понял, что она в пяти минутах езды.

Геннадий «Падлович» тем временем репетировал. То доброго босса, то злого. От фраз, что он произносил в ожидании девушки, даже мои уши краснели. Нет, ну не мне же одному сидеть с такими ушами. Пусть жена его тоже послушает.

На телефоне включился режим записи голоса, а мессенджер принялся периодически отправлять всё, что телефон сам по себе записывал.

Пришло уведомление, что жена пытается дозвониться до мужа, но абонент недоступен. Простите, мы пытаемся вылечить этого пациента, и нам нужна шоковая терапия. Никто не должен резко прикинуться мальчиком-зайчиком в последний момент.

Девушка уже поднималась по лестнице. По пути зашла в туалет, помыла руки и прошла в кабинет.

— Геннадий Павлович, добрый день… Вы просили приехать, — произнесла она.

Камера транслировала заметный красный нос, круги под глазами. Голос тоже такой, специфический. Будто простужена. Видимо, передо мной жертва аллергии. А в скором времени ещё и своего босса… Но последнее уже вряд ли.

— Да, Алина. Проходи, садись, — показал он рукой на кресло. — Скажи, тебе нравится твоя работа? Устраивает зарплата, чаевые, тот свободный график, что ты сама себе обеспечила?

— Простите, мне всё нравится. Просто аллергия стала совсем сильная… Я своим видом только посетителей бы отпугивала.

— Но мне тебе при этом надо заплатить зарплату, да? — уточнил он, постукивая пальцами по столу.

— Я напишу заявление за свой счёт… — предложила девушка.

— А уже поздно. Его надо было писать до того, как ты не вышла на работу. Неужели не знаешь? Иначе это называется преступлением. И что мне с тобой делать, преступница?

— Простите... Этого больше не повторится... — Алина вытащила платок и высморкалась.

— Вот я уже и не знаю, ведь это не первый раз… Мы только в этом месяце четвёртый раз поднимаем этот разговор. Думаю, у меня, как у твоего руководителя, не осталось выбора. Я должен что-то предпринять. Просто закрывать на это глаза нельзя. Если с тобой что-то случится в день прогула, ко мне же потом придёт полиция!

Девушка молчала, опустив глаза вниз.

— Ладно. Чего ты так приуныла? Давай так: мы выберем один из трёх вариантов. Первый: я увольняю тебя. Ты пишешь заявление по собственному желанию и спокойно идёшь заниматься своими делами.

По лицу девушки стало понятно, что этот вариант её пугает. Видимо, с деньгами у неё совсем туго.

— Нет, пожалуйста... Я ведь… Мне… Платить…

— Подожди, ты не дослушала. Второй вариант: мы оформляем прогул, и в следующий раз я уволю тебя по статье, а заодно проведу ревизию с проверкой, всего ли хватает в кафе. Раз тебе так не хватает денег, ты вполне можешь и подворовывать… Касса на той неделе не сошлась у тебя. Я ведь всё помню.

Этот вариант девушке понравился ещё меньше предыдущего, судя по тому, как она едва сдерживала слёзы и теребила в руках платочек.

— Последний вариант я, думаю, будет самый лучший… Поможет и тебе, и мне.

— Какой, Геннадий Павлович? — с надеждой спросила девушка.

— Всё очень просто. Я закрываю глаза на твои недостатки, махинации с кассой и буду ежемесячно выплачивать тебе, скажем так, пятьдесят тысяч рублей премии за особую работу.

Ого, а он щедрый. В нашем городе не каждый толковый инженер получает пятьдесят тысяч рублей.

— Что… за особая работа? — с осторожным энтузиазмом спросила Алина.

— Просто иногда будешь приезжать ко мне в офис и помогать справиться со стрессом.

— Сюда?.. Каким образом я помогу? — нахмурила девушка брови, явно понимая, в какую сторону идёт разговор.

— Иногда поможешь руками, в иной раз – губами... Мне не хватает ласки. Женской нежности, чувства тепла. Ты вроде тоже одна, так что немного развеешься, заработаешь денег, переедешь в квартиру получше. — Он поднялся со своего кресла и стал кружить вокруг её кресла, глядя её по плечам. — Если мы сможем устроить это всё и сохранить в секрете, думаю, будет лучше снять тебе какую-нибудь элитную квартирку рядом с моим офисом. Сможешь не заботиться ни о продуктах, ни о квартплате…

Девушка скинула его руку и поднялась, смотря ему прямо в глаза.

— Тебе всего-то и нужно будет время от времени сделать своему щедрому начальнику, что закрыл глаза на твои недостатки, прият…

От звонкой пощёчины даже моё ментально ухо зазвенело. Девушка толкнула его, побежала к двери и в проходе чуть не столкнуться лицом к лицу с женой невезучего Гены.

— ЛАСКИ ТЕБЕ, *****, НЕ ХВАТАЕТ?! ТЕПЛА СЕМЕЙНОГО?! СУКА! ОТРЕЖУ ТЕБЕ СЕЙЧАС КОЕ-ЧТО! — фурией набросилась на него жена и начала с избиений.

Алина в шоке постояла, наблюдая эту картину, а затем в голос рассмеялась, добавила: «Так его, мудака», — и сбежала.

Я отключился от телефона придурка, не забыв переслать денежные средства в размере пары месячных зарплат Алине. Пусть поищет себе работу получше. И увольняется от этого придурка. А с моим любимым поваром я ещё подумаю…

Может, вообще купить это кафе? Скоро оно Геннадию Павловичу, если он не образумится, окажется без надобности. А то и вовсе раздел имущества грядёт…

Ладно, ничего серьёзного он сделать пока не успел. Лишь намеренья грязные были, а ковыряться в его прошлом я не особо хочу. Будет на испытательном сроке. Если перестанет грязь творить, пусть себе живёт, как хочет, делает, что знает. А если не сможет, ну… И не таких сшибали с трона.

Разделавшись с неотложными делами, я устроился в кресле поудобнее и открыл книгу Такэды. Профессор оказался дотошным мужиком: семь рангов выстроил не из воздуха, под каждую ступень подобрал живые примеры из самых знаменитых псиоников планеты. Расписал градацию сил и возможностей, приложил таблицы с данными каких-то тестов и временем работы под максимальной нагрузкой.

Половину имён из его классификации я то тут, то там встречал. Кто-то был действительно знаменитой личностью, кто-то был малоизвестным для большинства людей, но правительства государств знали этих мастеров псионики очень хорошо. Также были проанализированы всякие псионики-преступники, и видео с их знаковых дел. Судя по всему, утренняя версия про аккуратно приоткрываемый занавес оказалась правильной...

Сам я, к слову, подобные тесты никогда не делал, так что понятия не имею, какой у меня ранг. Эксперименты ставить на себе я не собираюсь, другим тоже не позволю.

Я точно не в отстое, потому как у меня три псионические силы есть, а о таких я даже в книжке Такэды информации не нашёл. Максимум упоминаются уникумы с двумя развитыми силами.

К исходу третьего часа страницы стали листаться всё ленивее. В висках загудело, и следом накатила слабость вперемешку с раздражением. Знакомые звоночки – энергия кончается. Свои пределы я, может, и не знаю, но чувствую превосходно. А дел на сегодня ещё хватает. Значит, потом дочитаю.

Я отключился от компа и пошёл восстанавливать силы. Пообедав тем, что нашлось в холодильнике, я занялся маскировкой. Из шкафа отправился на свет костюм, превращающий скромного программиста в солидное физическое лицо. Для полноты образа запустил пальцы в горшок с землёй на подоконнике и испачкал ногти. У живущего продажей саженцев идеально чистых рук не бывает, а на такое в банке точно обратят внимание.

Помыв руки, но так, чтобы земля осталась под ногтями я отправился в банк. Двадцать минут пешком и ближайшее отделение «Первого Коммерческого» приветливо распахнуло передо мной свои двери.

В офисе моим вопросом занялась Наталья Игоревна из отдела финансового мониторинга. Вооружена была пухлой папкой с моим делом.

— Виктор Андреевич, у банка возникли вопросы о поступлениях на ваш счёт, — раскрыла она папку. — Расскажите, пожалуйста: чем вы занимаетесь? Каков источник происхождения средств?

Я мягко надавил на её сознание, подталкивая к доверию, и неторопливо повёл рассказ.

— Живу скромно, в квартире. За городом стоит домик, при нём теплица. А на жизнь зарабатываю продажей семян и саженцев.

— Саженцев, значит... — Наталья Игоревна сверилась с бумагами, упрямства в ней не убавилось. — Виктор Андреевич, у вас на счёте семьдесят миллионов рублей. Это с саженцев? И ещё восемь поступило сегодня утром, из-за чего и возник вопрос. Это тоже за рассаду? Вы всю область обеспечиваете саженцами и семенами?

Крепкий орешек попался… Внушение вязло в ней, как ложка в мёде. Уважаю. Но меня таким не удивить.

— Не просто за рассаду, — выложил я на стол документы. — Я выращиваю редчайшие краснокнижные растения для коллекционеров и оранжерей со всего мира. Вот сертификаты фитоконтроля, ознакомьтесь.

Сертификаты достались мне после одного дела в этом городе и до сих пор ни разу не подводили. Они вообще редко подводят, когда вдобавок к ним псионикой внушаешь доверие слушателю.

— Последний перевод пришёл от международного фонда спасения природы, — добавил я. — За орхидеи-призраки для сиднейской оранжереи. Невероятно редкий цветок, полюбоваться живым экземпляром мечтает каждый коллекционер.

Призрак из интернета, торгующий призраками с вымышленными австралицами... Конечно, без псионики ничего из этого не сработало бы. Документов должно быть раз в десять больше, включая таможенные декларации и разрешение на вывоз из Министерства Охраны Природных Ресурсов. Но мне, если вдруг спросят, достаточно сказать, что этими бумагами занимаются покупатели, а сам я за границу ничего не отправляю. Это уже их вопросы.

— Сертификаты прошлогодние... — постучала она ногтем по дате.

— Какие под руку попались. В любом случае я плачу налоги с каждого заработанного тяжёлым трудом рубля. У меня и сайт свой есть, посмотрите, там комментарии покупателей со всего мира.

Телефон с заранее открытой страницей лёг перед ней на стол. Её взгляд задержался на пальцах.

Сайт фальшивый от шапки до подвала, зато фотографии в галерее настоящие. На любителей экзотики действуют безотказно.

Наталья Игоревна листала снимки, теплея с каждым экземпляром редких цветов, и я дожал её, сказав что недавно ко мне за необычным фикусом приезжала жена нашего мэра. В её картине мира с такими вещами не шутят, так что она поверила мне целиком и полностью.

И вот передо мной сидела женщина, искренне убеждённая, что напротив неё удивительный человек, успешно занимающийся делом, которое понятно единицам.

— Надо же, какая красота... Я сниму копию сертификата для дела, вы не возражаете?

— Для того и принёс.

Она сняла копию и принялась заполнять документы, а я, лениво скользя вниманием по офису, зацепился за чужую панику. За стенкой оформлял кредит немолодой мужчина, и в голове у него плескался страх, мимо которого не прошёл бы даже самый ленивый телепат. Я заглянул глубже и помрачнел.

Бедолага собрался отдать кредитные деньги, чтобы спасти собственную квартиру в центре города, которую уже подарил непонятно кому. В мыслях намертво засела единственная идея: заплатить и вернуть жильё. И вокруг неё тянулись грубые швы постороннего вмешательства…

Упускать уродов я не имею права, да и мужика надо вытаскивать из долговой ямы, пока он не подписал бумаги. Я вздохнул, грубо влез в его голову и отправил дядьку спать. Судя по звуку, он обмяк и сполз с кресла. Я же тем временем принялся вытягивать из его памяти подробности. Обработка ментальная, значит, псионик встречался с ним лицом к лицу.

Обычно пролезть в чужую память без зрительного контакта тяжело. Особенно когда ещё и препятствия есть в виде дверей и прочего. Но тут и стены тонкие, и человек без сознания.

Я копался в чужих воспоминаниях, пока за стенкой нарастала суета. Наталья Игоревна допытывалась, что случилось с клиентом. Следом она позвала охрану и стала звонить в скорую.

От находки меня перекосило. Мрази бывают разные, мошенники тоже. И сильнее всего я не перевариваю прикрывающихся служебным положением. Нотариус, к которому мужик пришёл составить завещание, убедил его оформить дарственную на постороннего человека. И следы этот козёл замёл грубо и неумело: вшил в память фальшивые воспоминания о несуществующем долге, за который дядечка якобы и отдал единственную квартиру.

Я взглянул на часы и пробормотал под нос:

— Этот день удивительно активно приносит мне хлопоты... До конца рабочего дня нотариуса осталось всего два часа. Надо бы успеть пообщаться с этим сотрудником тет-а-тет.

Вернувшись, Наталья Игоревна извинилась за задержку и протянула мне документы:

— Всё в порядке, Виктор Андреевич. Спасибо, что выбрали «Первый Коммерческий» банк.

— А вам спасибо за профессионализм, — поблагодарил я на прощание.

На улице я подвёл итог: пора придумывать новую легенду. Эта уже себя изжила, раз даже мелочь вроде сегодняшних восьми миллионов застревает на проверках. А идея с собственным кафе становится всё привлекательнее…

Глава 4

К четырём часам дня я уже прогуливался по улочке напротив нотариальной конторы, оценивая будущее место работы. Табличка у входа сообщала часы приёма: с девяти до пяти. Нотариус не участковый врач, очередь к нему с улицы, как правило, не выстраивается, так что под конец дня контора наверняка досиживает смену в полусонном режиме. Лучшего окна для откровенной беседы не придумаешь.

Заведение располагалось на первом этаже старой пятиэтажки, между аптекой и парикмахерской. Значит, шуметь нежелательно. Хотя всё равно есть шанс, что кто-то, что-то да услышит.

Через стеклянную дверь просматривалась приёмная. Секретарша сидела за стойкой и одинокий посетитель скучал на стуле у стены. Ещё двоих человек я ощущал в глубине помещения, а в дальнем кабинете восседал за отдельной дверью тот, ради кого я и проделал весь этот путь.

Я зашёл внутрь, телекинезом открывая дверь и для вида сопровождая её рукой, чтобы ни подозрений не вызвать, ни отпечатков не оставить. Кивнул секретарше и присел на свободный стул, изображая посетителя, которому не к спеху. Дальше началась тонкая работа, потому что лишние глаза мне ни к чему.

Во-первых, сделал так, чтобы мельком взглянувший на меня клиент и секретарша забыли моё лицо. Во-вторых, подкинул им естественных воспоминаний, укрепил тревоги, страхи и желания. Так секретарша первой вспомнила, что дочку из садика сегодня стоит забрать пораньше. Почему именно сегодня, она не задумалась. Материнское сердце приняло эту мысль без капли сомнений.

Следом бухгалтерша за стенкой глянула в окно и решила, что грех сидеть в четырёх стенах в единственный тёплый день этой весны. Помощник нотариуса обошёлся без сложных обоснований. Ему просто захотелось домой пораньше, чтобы устроить своей невесте приятный романтический ужин.

Посетителю рядом со мной я подкинул мысль о перепутанном дне записи. Тонко, аккуратно, незаметно. Тот охнул, сверился с бумажкой и заторопился к выходу.

Я же устранился в уборную, дабы не мозолить им глаза и позволить каждому уйти. Умылся, вытер руки бумажными полотенцами и вышел в общий коридор практически опустевшего здания. В здании нас осталось двое: я и человек за дальней дверью, чей рабочий день сегодня закончится совсем не по расписанию…

Запер входную дверь и сменил табличку на «Закрыто». Напоследок заглянул в компьютер администратора, поковырялся пять минут в сети, проник к виртуальному хранилищу и удалил все записи с камер.

Латунная пластинка на двери кабинета гласила: «Нотариус Копылов В.Ю.» Золотые буквы намекали, что себя он любит и не стесняется этого.

Я постучал и вошёл, не дожидаясь приглашения. Кабинет соответствовал буквам. Кожаный диван для дорогих гостей, такие же кресла у стола, шкаф с корешками кодексов, массивный сейф в углу.

За столом сидел ухоженный мужчина за сорок. Упитанный, в деловом костюме, при дорогих часах. Галстук, туфельки, дорогая ручка в руках…

— Приём окончен, молодой человек, — сказал нотариус, не поднимая головы от бумаг. — Записывайтесь через секретаря.

— А я по записи. — Я устроился в кресле напротив. — Мне вас очень рекомендовали. Говорят, вы с документами чудеса творите.

Копылов оторвался от бумаг с намерением выставить наглеца, но передумал. Взгляд его зацепился за мой костюм, потом за часы, и он заинтересовался клиентом при деньгах.

— Чудеса не чудеса, а работать умеем, — изобразил он радушие, а сам, гадость такая, полез мне в голову. — Слушаю вас внимательно.

Прикосновение вышло ожидаемым, действовал он привычным ему образом: полез направленным потоком энергии. Даже как-то лениво пытался проникнуть в мои мысли. Так лезут обычно те, кто давно уверовал в собственное всесилие и избранность. Наверняка каждый посетитель проходит у него эту проверку, мол, сколько денег и есть ли за спиной защита.

Удобно устроился. Прощупал клиента и понял, можно ли раздевать до нитки, или лучше честно заверить копию паспорта.

Только сегодня проверка споткнулась… Лезть в голову псионику – затея гнилая по определению. А лезть в мою голову и вовсе вредно для здоровья.

Я поймал его «щупальце», как только оно влезло в мою голову, и пустил по созданному между нами псионическому мосту собственный поток энергии. Ответный удар пришлось дозировать, процентов пять от возможного. А то «клиент» раньше времени отправится в аут.

Копылову этого хватило с запасом. Его отбросило на спинку кресла.

Глаза выпучились, пальцы вцепились в подлокотники. Ручки в стакане мелко задребезжали, бумаги на столе поползли к краю, а замок кабинетной двери провернулся за моей спиной с отчётливым щелчком. Приём окончен, начинается разбор полётов.

Пока он сипел и вспоминал, как дышать, я прошёлся по его сознанию, что предстало передо мной как открытая книга вместе с воспоминаниями. Ага, читать чужие мысли Копылов умел, тут отдам должное. Годами практики отточил навык до автоматизма. А дальше начиналась пустота: ни внушения, ни работы с памятью жертв. Вживить человеку фальшивое воспоминание он не сумел бы даже под страхом расстрела.

И вот тут мне стало неуютно… Мужику из банка воспоминания именно вживили: несуществующий долг, дарственная в счёт погашения... Работа грубая, но чужая, а не этого проходимца. А раз не его, значит, рядом ходит кто-то ещё, и этот кто-то умеет то, чего не умеет Копылов. Выходит, передо мной не одиночка с полезным талантом, а винтик.

Я ослабил хватку, позволяя ему дышать. Копылов обмяк, лоб у него заблестел потом, дорогая рубашка прилипла к спине. В глазах билось непонимание и страх: любимый инструмент впервые в жизни укусил хозяина за руку.

— Ты... Кто ты такой? — просипел он.

Вместо ответа я поднялся, подошёл к стене с благодарностями нотариусу, протягивая к нему невидимую длань наказания. Телекинез мягко, но крепко затянул галстук на шее и поднял Копылова вверх, отрывая от кресла. Тот пальцами вцепился в ткань, чтобы не задохнуться.

— Знаешь, что меня в вас восхищает?.. — повернулся я в его сторону. — Тишина. Как вы умудрились сработать настолько тихо? Я ведь о вас даже не слышал. А я, поверь, слышу многое… Я думал, что знаю в этом городе каждую помойку по имени.

Копылов задёргался, судорожно пытаясь сообразить, что делать, и не придумал ничего лучше, чем просить минуту, мол, он всё объяснит. Я отпустил нотариуса обратно на кресло, и уставился в его глаза.

Хм… Копаться в его памяти можно долго, перебирая десятки воспоминаний в надежде найти нужное. Лучше пусть сам говорит и подтягивает фрагменты прошлого на поверхность, а я уж считаю картинки, что он представит.

— Погодите, уважаемый… Это явно какая-то ошибка! — затараторил он. — Мы не самовольные, нам дали добро! Босс всё уладил, с нужными людьми договорено. Нам разрешили работать в этом районе! Мы чужого не трогали, у нас разрешение!

Я всякое ожидал услышать, но не про разрешение и договорённости. Чёрные риелторы уже территории в моём городе делят? Что за чертовщина?! Вычищаешь их, вычищаешь.. а они как крысы помойные лезут на тёплое свободное местечко!

Я восемь лет выгребал из этого города дрянь всех сортов и был уверен, что выдавать здесь «разрешения» больше некому. Все, кто давал «добро» на это зло, давно переехали: кто на нары, кто на глубину двух метров под землю. И тут выясняется, что где-то в моём любимом городе сидит человек, нарезающий районы для приезжей мрази, будто торгует дачными участками.

— Та-ак… — Я взял галстук под контроль телекинезом и вытер пот на раскрасневшемся лице ублюдка. Страх от того, что галстук живёт своей жизнью, создал в его голове новую фобию, и это было то что надо. — Давай медленно и по порядку: кто босс? кто выдал разрешение? Всё о ваших махинациях выкладывай.

— Я не в курсе этих дел! — замотал головой Копылов. — Ими занимается только босс, меня не посвящают. Я бумажки оформляю, я маленький человек!

— Маленький человек, — повторил я, — оставляющий стариков без квартир и без памяти. Ладно... Не хочешь рассказывать, будем смотреть.

И я нырнул в его голову всерьёз, без жалости. Копылов замычал, задёргался, попробовал сопротивляться. Воспоминания поплыли вперемешку: чужие лица и адреса, конверты с наличными…

Было ли ему больно? Было. Мог ли он кричать? Нет: его тело было сдавлено телекинезом, пасть закрыта. Шевелиться он сможет, только если я разрешу. Совесть моя по этому поводу молчала: у неё есть чёткие представления, кто заслуживает подобного обращения.

Картина складывалась паршивая… Их в городе несколько: трое псиоников работают вместе и ещё куча шестёрок занимается поручениями. Приехали полгода назад, без шума и показательных выступлений. Поначалу обживались, обзаводились чистыми конторами и репутацией приличных людей. Копылов, к примеру, до недавнего времени заверял доверенности честнее святого. А когда почва под ногами устоялась, бригада взялась за настоящую работу. По одному клиенту за раз, осторожно подбирая кандидатов. Всё настолько незаметно, что не встреть я в банке того старичка, они бы так и промышляли.

Я вытащил из его головы всю нужную мне информацию. Насильственная вытяжка воспоминаний, такая грубая и без сантиментов, конечно, далась ему тяжело.

Глубоко вздохнул и ослабил хватку. Копылов сполз в кресло и сипло задышал.

— Сейф, — указал я на угол. — Доставай всё. Дела, доверенности, дарственные – всё, что вы наоформляли доверчивым гражданам. И не вздумай тянуть время, у меня его в обрез.

Спорить он не рискнул. Доплёлся до сейфа, повозился с кодом и выгреб на стол несколько папок. Я пролистал верхнюю: дарственная, подпись дрожащей рукой, копия паспорта старика. Владелец подписи уже наверняка не помнит, что и когда подписал.

— Разве это всё? — поднял я взгляд на нотариуса.

— Четыре... — сглотнул он. — Четыре, с кем мы начали работу на этой неделе. Ещё трое у нашего босса. Там элитная недвижимость. Такие объекты он никому не доверяет, ведёт сам.

— Босс сам занимается молчанием потерпевших? — начал я телекинезом перелистывать папки, не желая оставлять отпечатки в этом офисе.

В его воспоминаниях я на это с ходу не наткнулся, и только сейчас, когда взял передышку, в голове мелькнуло, что обычно они вопросы с бывшими владельцами квартир и домов закрывают радикально.

Копылова передёрнуло, и голос у него просел до полушёпота:

— Не мы... Ими уже не мы занимаемся. У босса есть младший брат. Он следит, чтобы никто не болтал.

— А если кто-то всё-таки болтает, братик делает так, чтобы человек замолчал, — договорил я за него. — Насовсем, надо полагать. Ловко вы придумали. Каждый при своём деле, ни у кого руки не пачкаются целиком. Только город вы выбрали неправильный. Ой, какой неправильный… И это ваше разрешение мне теперь покоя не даст. Я ведь наивно считал, что вычистил отсюда всю гадость до последней крысы. Но свято место пусто не бывает, да?

Я подхватил телекинезом со стола его телефон и положил перед ним.

— Всё, с прелюдией закончили. Бери телефон, открывай камеру. Сейчас начнём работать.

— Работать? — Копылов уставился на трубку. — Что... что мне делать?

— Как это «что»? — развёл я руками. — Кино снимать будем. Я режиссёр, ты актёр. Давай, по сценарию говори, рассказывай всё, что происходило в этих стенах. И прошу тебя по-хорошему, работаем в темпе. Денёк и так какой-то сумасшедший, а ты ещё и работы подкинул…

Копылов покосился на дверь кабинета. Надежда в его мыслях была жалкая, но живучая: вдруг вернётся секретарша, вдруг заглянет припозднившийся клиент, вдруг хоть кто-нибудь…

— Даже не мечтай, — покачал я головой. — Никто не войдёт. Мы с тобой одни во всём здании. Твои сотрудники дружно решили закончить пораньше. Орать тоже не советую, потому что тогда мне придётся взять тебя под полный контроль. Думаю, ты догадываешься, как это неприятно.

И вот остались только он, я и правда, что прячется в его черепной коробочке. Пришло время поделиться ею со всем городом.

***

Вызов поступил в дежурную часть в начале шестого вечером. Звонивший представился нотариусом Копыловым, продиктовал адрес конторы и сообщил, что готов сознаться сразу по нескольким статьям от мошенничества до вещей посерьёзнее. Под конец он попросил поторопиться. Дежурный сперва решил, что его разыгрывают, потом на всякий случай сверился с базой и наряд всё-таки отправил.

Патрульные обнаружили дверь конторы незапертой, а хозяина заведения в кресле за рабочим столом. На столешнице лежал телефон и стопка папок, выровненная по краю с издевательской аккуратностью. Сам Копылов смотрел в стену, на вопросы не отзывался, на фонарик в глазах тоже. И только ниточка слюны неспешно ползла с подбородка на дорогой галстук.

— Может, инсульт? — предположил молодой сержант.

— Может… — Участковый покосился на папки: — Но выглядит странно. Давай, скорую набирай. А я в часть звякну.

К этому времени признание уже жило своей жизнью. Ролик всплыл сразу в трёх городских пабликах, и админы даже не думали его убирать. Наоборот, соревновались в заголовках. На записи нотариус сидел в этом же кресле и перечислял фамилии и суммы сделок. Называл подельников, раскладывал схему по шагам, объяснял, кто выискивал одиноких стариков и куда потом уходили их квартиры. Боссу и его элитным объектам в признании досталась отдельная глава.

В финале нотариус поднял глаза и, смотря за камеру, просил прощения у всех, кого обманул. А под самый конец обратился к кому-то за кадром: «Я же не знал... Честное слово, я не знал...»

На этих словах запись обрывалась. Комментарии кипели, и симпатии горожан были ощутимо не на стороне главного героя ролика. Многие предположили, что идёт разборка банд. Самые впечатлительные советовали не выпускать детей из дома, потому что скоро начнётся. Что именно начнётся, они и сами не знали, но, в общем-то, были недалеки от истины.

Скорая приехала через десять минут. Врач посветил в зрачки, пощёлкал пальцами перед лицом пациента и пожал плечами, мол, такие случаи не по его части. Копылова погрузили на носилки и увезли, а контора перешла в распоряжение следственной группы.

Гареев и Ким добрались до места к восьми вечера, сделав по дороге крюк через городскую больницу. Гареев первым делом полез к компьютеру и минут пять гонял записи туда-сюда. Аппаратура работала исправно, следов взлома не нашлось, но он не был в этом вопросе специалистом. Впрочем, даже он смог понять, что записи сегодняшнего дня были стёрты.

— Сам всё разложил и сам в полицию позвонил. — Майор захлопнул папку-регистратор. — На всё готовое приехали. Ненавижу, когда за меня делают мою работу…

Сотрудников конторы участковый к этому времени уже собрал. Секретарша в третий раз пересказывала одно и то же: около четырёх ей вдруг понадобилось забрать дочку из садика пораньше. Почему именно сегодня, объяснить она не могла, садик работает до семи.

Каждый назвал причину, и выглядело всё так, будто они сговорились и были соучастниками странных событий в конторе. Все трое разошлись в течение пяти минут, не сговариваясь, и никого из них это тогда не смутило.

Ким слушала объяснения вполуха, вглядываясь туда, куда обычному следователю хода нет. В головах у всей троицы было прибрано. Ни швов, ни грубых рубцов, только лёгкие касания в нужных местах, отшлифованные практически до полной незаметности. Работу подобного уровня она встречала считаные разы, и всегда по ту сторону стоял специалист очень высокого ранга.

Она отпустила сотрудников, вышла на крыльцо и, прикрыв за собой дверь, набрала полковника:

— Полковник, судя по всему, постарался наш Призрак. Очень чисто сработано. Ноль свидетелей, камеры подтёрты, нотариус дал правдивые показания, оставил на виду все улики и сам позвонил в полицию. После этого его крыша потекла, память стёрта. В голове чисто, как в палате карантина.

Ким выслушала вопрос и посмотрела сквозь стекло на опустевшее кресло.

— Да, сидит, слюни пускает. Я уже ездила в больницу, это теперь бесполезный овощ. Он наказал его.

Полковник помолчал и выдал короткое распоряжение.

— Так точно. Сейчас же выдвигаемся на поиск и арест остальных членов банды, — ответила Ким.

Гареев дожидался конца разговора у машины.

— Судя по тому, как он работает, выдвигаться туда нам уже поздно, — закурил майор сигарету, чиркнув зажигалкой, и выдохнул полные лёгкие дыма. — Но давай попробуем найти хоть кого-то вменяемого. А повезёт, так он с ними ещё возится. Тогда и самого Призрака возьмём на месте.

— Не хотелось бы, — отозвалась Ким.

— Это ещё почему?

— Судя по тому, что он сделал, у него как минимум две силы, и одна из них ментальная псионика. Если он окажется не слабее меня, я не смогу прикрывать сразу два разума: свой и твой. А носить потом тебе апельсины в палату для овощей вроде Копылова у меня нет никакого желания.

— Не переживай ты так, — распахнул Гареев дверцу. — Если что, я тебя усилю, и прихлопнешь его как муху. Поехали.

***

Нужный дом отыскался на окраине, в посёлке, где о достатке хозяев рассказывают заборы. Кирпичная ограда в два человеческих роста, кованые ворота, за ними двор с плиткой и погашенными фонарями. Снаружи всё выглядело мирно: тёмные окна и пустая улица. Только через пару участков лениво брехала чья-то собака.

Калитка подалась от первого толчка. Участок выглядел подозрительным: шланг поливал кусты, и под ногами уже чавкала лужа. В остальном пусто и тихо.

Внутри же огромного роскошного дома сразу стало понятно, что оперативная группа опоздала. Разгром начинался прямо с прихожей. Шкаф лежал лицом вниз на груде обуви, зеркало осыпалось на пол, а в стене напротив входа темнела вмятина в форме человеческого тела. Дальше картина становилась только хуже…

Новые хозяева дома валялись по комнатам, как сломанные куклы. Кровь темнела на полу и на обоях, а поверх всего этого на стене гостиной кто-то крупно вывел кровью: «Простите нас, засранцев».

Гареев присел возле ближайшего тела. Рядом с трупом валялось охотничье ружьё, разобранное до последнего винтика, в скрюченных пальцах была одна рукоять. Чуть дальше на паркете лежал пистолет без магазина, пули были раскиданы в радиусе метра, у кухни – два человека с ножами в руках. Судя по хватке, они закололи себя сами.

До оружия здесь дотянулся каждый, но воспользоваться им не успел практически никто.

— Стрелять им не дали, следов огня нет, — выпрямился майор. — Их просто разметало по дому вместе с мебелью.

Ким остановилась посреди гостиной и ненадолго ушла в себя, прощупывая окрестные дома. У соседей был обычный вечер: ужины перед телевизором, кто-то ругался из-за счетов за электричество. Ни подозрительного шума, ни криков за последние часы не слышала ни одна живая душа. И это при том, что в доме шёл настоящий бой.

На обеденном столе их дожидались папки с документами, уложенные явно не хозяевами. Ким раскрыла верхнюю: дарственная на квартиру в центре, копии паспортов, план этажа. Во второй лежали бумаги на загородный особняк с ценником в двести двадцать миллионов рублей – тот самый, где они находились. Про эти объекты нотариус на записи упоминал отдельно: «Элитную недвижимость глава оформляет только сам». На журнальном столике горкой лежали свёртки с непонятным содержимым, и разбираться с ними предстояло экспертам.

— Да он накрыл целую банду, — обвела взглядом гостиную Ким. — Никого не пожалел.

— А все ли здесь были? — отряхнул Гареев ладони.

— Это нам и предстоит узнать. Но даже если не все, мы на много шагов позади. Он уже знает, куда двигаться дальше, а нам остаётся разбирать последствия и гадать, куда его понесёт теперь. — Ким закрыла папку. — И одного я не пойму: почему он вообще занялся чёрными риелторами? Мелковато для фигуры его уровня.

— Комплексы свои закрывает, — даже не задумываясь, припечатал Гареев. — Я уже многих призраков изловил за свою жизнь. У всех у них каша в голове. Насмотрятся фильмов и ходят, словно стали вершителями судеб. — Он повернулся к телам. — Точно никого живого не осталось? Некому мозги просветить?

— Из живых здесь только мухи, а с ними я не работаю. Но я знаю, куда нам надо.

— Куда?

— Когда подобные ублюдки ведут дела, они либо беспределят, либо заносят, кому надо. В первом случае у нас нет и шанса: он прикончит остатки банды и заляжет на дно. Во втором он пойдёт проверять тех, кто давал им крышу и прикрывал от проверок.

— И кто им давал крышу?

— Вообще-то, из этого города ты, вот ты и думай. К кому бы ты сам пришёл на их месте за защитой?

Гареев ответил не сразу. Он прошёл к окну, отодвинул край жалюзи и с полминуты разглядывал сонную улицу за забором.

— Меня здесь двадцать лет не было. Всё поменялось… — Он отпустил жалюзи и направился к выходу. — Но я знаю того, у кого есть ответ на твой вопрос. Погнали.

Глава 5

Фонари вдоль улицы горели через один, и я неторопливо шагал домой, вертя в пальцах небольшую коробочку. На её боку темнели застывшие капли крови. К счастью, не моей.

Вещица попалась довольно занятная. Для открытия нужен код, внутри дежурит механизм самоуничтожения. И ключа ни у кого из паразитов не нашлось…

Откопал её случайно, когда спрашивать было уже не у кого. О ней никто из банды даже не вспоминал, что любопытно. И у этой вещицы явно история интересная: просто так подобные штучки не запирают в отдельный сейф. А вот остальное добро вопросов не вызывало: деньги есть деньги, биография у них незамысловатая.

Вдобавок на коробочке висело ментальное клеймо. По такой метке бывший владелец-менталист, если он ещё топчет землю, заметит коробочку, когда окажется рядом с ней. Почует её, как охотничья собака дичь. Вопрос лишь в том, чья это метка и почему главарь хранил чужую вещь с таким почётом. Сам-то он менталистом не был.

Можно пролезть в неё телекинезом хоть сейчас и прощупать хитрый механизм изнутри. Можно, но не нужно: на сегодня подвигов достаточно. Тело и так уже гудит от усталости, мозги словно через мясорубку пропустили, мигрень набирает обороты с каждой минутой.

Снимать клеймо тоже сил нет… Ладно, одна ночь риска погоды не сделает. Если владелец до сих пор не явился за своей драгоценностью, вряд ли он примчится именно сегодня.

В общем, да. Мозгам, телу и псионическим силам требуется покой и восстановление. Утром на свежую голову и пощупаем. По-хорошему, за такую смену полагаются премия и отгул, но у борцов за справедливость на самообеспечении с соцпакетом туго.

До квартиры я добрёл на автопилоте. Мелькнула мысль поужинать и заодно пробежаться по камерам, сайтам и порталам, узнать, чем жил город, пока я шлялся по пригороду, но я отмахнулся от затеи без сожалений. И вообще, в таком состоянии я ни еды нормальной не приготовлю, ни внимание не сконцентрирую. Максимум усну лицом в тарелке. Так что в баню этот ужин. Отдых и «Завтрак чемпиона» утром сделают из меня человека. А пока спать и надеяться, что подсознание обойдётся этой ночью без кино о прошлом. С такой усталостью есть шанс просто закрыть глаза и мгновение спустя открыть их, протягивая руку к будильнику.

Голова коснулась подушки, и сознание, словно ядро, вылетело из головы куда-то в тёмную, мрачную неизвестность, чтобы по приземлении я дёрнулся и проснулся. Повернул голову – будильник через минуту.

Потянулся и улыбнулся от уха до уха счастливый и отдохнувший. Ночь прошла тихо, без единого кошмара. Метод работает, надо почаще так напрягаться.

Дальше по расписанию разминка с турником, следом душ. Перед выходом на пробежку взял коробочку и осторожно прощупал механизм телекинезом, не трогая ловушку. Внутри пряталась почти ювелирная работа. Десятки деталей, и любая из них при неверном движении с радостью превратит содержимое в труху.

Сломать такое можно без последствий для содержимого, только ломать – не строить. Этот шедевр хочется взломать по-честному, а не разобрать на запчасти. Значит, займусь им позже и без спешки. Люблю такие головоломки: они честнее людей будут.

А вот чужое ментальное клеймо отправляется в утиль немедленно. Не хватало ещё, чтобы владелец ко мне в гости заявился.

Пару минут потратил на бережное обволакивание штуковины пси-энергией и растворение чужой силы собственной. Ну вот, коробочка перестала фонить. Теперь можно и на пробежку.

Снаружи уже шумело обычное рабочее утро. Наушники заняли законное место и приглушили чужую мысленную болтовню. Мужик у ларька прикидывал, заметит ли жена новую удочку, если хранить её в гараже у кума. Школьница на ходу доучивала стихотворение, и Пушкин в её пересказе звучал свежо и местами неожиданно. Дедок на лавочке мысленно раздавал прохожим характеристики, хоть сейчас в комментаторы. Я прибавил громкость и побежал по маршруту дальше.

У пешеходного перехода взгляд зацепился за машину, припаркованную на перекрёстке. Внутри девушка склонилась и деловито копошилась у мужика между ног. Сам мужик сидел смирно и таращился перед собой. Ну и срамота с утра пораньше… Даже стёкла не затонировали.

Я фыркнул и ускорился, оставляя парочку наедине с их бурной личной жизнью.

В «Сытном уголке» сегодня стояла непривычная тишина. Лёша стоял за стойкой, но фирменной улыбки на его лице не было.

— Доброе утро, Лёша. Что-то ты сегодня не в духе.

— До-оброе… — отозвался он тише обычного и оглянулся на дверь кухни. — «За-автрак чемпио-она» сейча-ас бу-удет…

Из задней части кухни доносился грохот: там гремели вещами и двигали сумки.

— У вас там переезд намечается?

— Али-ина ве-ещи собира-ает… — опустил глаза Лёша. — Она увольня-яется. Совсе-ем.

— Нашла место получше?

— Ага-а… Говори-ит, там и зарпла-ата бо-ольше, и нача-альник адекватный. Я за неё ра-ад. Про-осто…

— Просто вдвоём работать веселее, чем одному.

— Ага-а… — кивнул он и ушёл на кухню за завтраком.

Вот и последствия моего вмешательства во всей красе... Перевод дошёл, выводы девушка сделала правильные, заявление написала. Всё по плану. Только…

Смотрю я на Лёшу, и радоваться собственной задумке тяжеловато. Парень привык тянуть кафе в одиночку и ни на кого не рассчитывать, но Алина хотя бы не видела в нём недочеловека, была добра и отзывчива. Таких людей в его жизни наперечёт, и одна из них прямо сейчас складывает сумки за стенкой.

— А замену ей искать будут? — поинтересовался я, когда Лёша вернулся с подносом.

— Не зна-аю… Генна-адий Па-алыч не звони-ит и не приезжа-ает…

Ну ещё бы. Геннадию Павловичу нынче не до кафе: дома у него идут переговоры на высшем уровне, и позиции в этих переговорах у него весьма шаткие.

Завтрак Лёша принёс безупречный, а вот настроение к нему прилагалось так себе. Пока ел, я и сам загрустил. Но уже о своём...

Легенда с саженцами трещит по швам. Банк уже не впервой начинает базовые проверки. Где одним интересно становится, там и другие нос могут сунуть. А любая новая проверка может оказаться последней.

Идея с собственным кафе выглядит так себе. Не тот это бизнес, где крутятся нужные мне суммы. Прибыль в целом скромная, так ещё и проверяющие ходят табунами. Нет, точно не кафе.

Что-то из айти?.. Формально я и так программист. Правда, код вижу реже, чем дно собственного холодильника. У меня несколько иное видение архитектуры сетей и программного обеспечения.

А что тогда?.. Оказывать какие-нибудь услуги? Открыть сеть автомоек?..

Каждый вариант я покрутил и отложил: то обороты не те, то внимания слишком много.

Завтрак закончился, а идей как не было, так и нет… Ладно, с этим можно не торопиться. Пока просто перестану гонять деньги на свои счета. Изъятое у всякой мрази найдёт адресатов в любом случае. Детским домам спонсорская помощь от щедрых анонимов лишней не бывает. Заодно посмотрю по сторонам. Может, у кого горе случилось, пожар какой съел труды десятилетнего труда. Если человек хороший, почему бы и не помочь?

— Лёша, завтрак сегодня на высоте, — подошёл я к стойке, чтобы рассчитаться. — А сам ты не думал место сменить?

— Не-ет. Я зде-есь ну-ужен. Кто гото-овить бу-удет, если я уйду-у?

— Логично. Против такого аргумента не попрёшь. Держись тут, чемпион.

— Спаси-ибо! До за-автра!

Обратная дорога началась бодро, а закончилась через сотню метров. Часы на запястье завибрировали и вывели напоминание: «Сегодня в 20:00. Ограбление банка», – и я застыл столбом посреди тротуара.

Как я вообще умудрился про это забыть?! Сутки кручусь белкой в колесе, вот и результат.

Пришлось изображать спринтера и мчаться домой. Дома я с порога подключился к компьютеру и разослал десяток уведомлений о готовящемся ограблении. Отправители один анонимнее другого, каналы разные, но суть одна: сегодня в восемь вечера будет жарко, готовьте встречу заранее, вот адрес. Отдельной строкой шло предупреждение, что среди грабителей псионик, так что группу захвата пусть собирают с соответствующим допуском.

Эту компанию я вёл давно, и компания попалась на редкость аккуратная. Ни переписок, ни бумаг, все договорённости на словах. Дарить полиции было попросту нечего, вот и пришлось ждать, когда ребята сами придут в качестве подарка.

Изначально я собирался поприсутствовать на их празднике лично, но не уверен, что смогу быть в нужном районе, когда всё начнётся. Предчувствие говорит, что и без этого будет чем заняться. Хотя бы той же коробочкой с секретом. К тому же после моих предупреждений у банка соберётся столько встречающих, что мне там места уже не найдётся.

Я открыл календарь и вычеркнул дело, висевшее там не одну неделю.

— Вы, может, и хитрые засранцы… — вслух подводил я итог, — ни следов, ни улик, ни планов не оставили, всё устно решали, но посмотрим, как вы отвертитесь, когда вас поймают с поличным.

На радостях я распахнул холодильник и уставился на пустые полки. Из съедобного там был только свет лампочки и просроченный творог. Вчера по графику значилась закупка продуктов, но вместо магазина я весь день носился с залётным жульём. Спасибо, гости дорогие, удружили…

Я с сожалением глянул на шкатулку на столе.

— Скоро вернусь, — пообещал ей и переоделся в повседневную одежду, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

Ближайший магазин вёл себя странно. Ещё на подходе я уловил какую-то суету внутри и снаружи. Подошёл ближе и прочитал объявление: санитарный день.

Тяжёлый вздох вырвался сам собой. И сегодня день идёт наперекосяк... Ладно, раз такое дело, отправлюсь в торговый центр и закуплюсь сразу на неделю вперёд, а не на пару дней, как обычно.

До торгового центра я шёл не спеша и радовался солнышку. Чужие мысли без продыху лезли в голову, но я уже размялся, да и собственные занимали меня куда сильнее. Заодно я сканировал городскую инфраструктуру и привычно отключал камеры по пути. Рутинное занятие, доведённое до автоматизма.

Уже был в квартале от торгового центра, когда невольно стал свидетелем подозрительной ситуации. Задняя дверь служебного входа картинной галереи распахнулась, и оттуда чуть ли не пинком выставили мужчину лет сорока. Вслед ему рявкнули, что в следующий раз вызовут полицию, и дверь захлопнулась.

— Жульё! Ворьё! — вскочил мужчина и забарабанил кулаками по железу. — Откройте! Я всё равно всем расскажу!

Дверь на стук не отвечала. Я против воли заглянул в мысли скандалиста и скривился. В голове у бедолаги царил хаос: обрывки картин, чьи-то подписи, залы и рамы, и всё это вперемешку с обидой и злостью. Художник, судя по всему. И художника этого крепко обидели…

Он колотил в дверь ещё с минуту, потом обмяк. Сполз по железу и затих на ступеньке, рыдая и закрывая лицо ладонями.

Впереди уже маячила вывеска торгового центра с огромным супермаркетом на подземном этаже. Осталось немного… Сейчас возьму картошечку, салко, лучок, фарш на котлетку и как…

Чуть от слюны не захлебнулся. С трудом вернул себе самообладание, почесал затылок и оглянулся. Художник поднялся и обречённо побрёл прочь. А из-за закрытой двери тем временем сочился чужой поток мыслей: «Наконец-то этот идиот свалил… Знал бы, что он будет таким буйным, накачали бы успокоительным и отправили куда-нибудь в отпуск. А теперь, если начнёт болтать, всё пойдёт прахом. Надо позвонить Илье, пусть решит проблему… Раз и навсегда. Пока мы все здесь в тюрьму не сели из-за этого идиота, помешанного на искусстве».

Вот это уже интересно… В приличных заведениях «решить проблему» означает извиниться и заплатить. Только есть у меня подозрения, что тут о другом способе идёт речь. Да и мысли о тюрьме у культурных работников встречаются нечасто.

Я посмотрел художнику вслед и мысленно попрощался с продуктовой корзиной. Магазин подождёт. Тут творится что-то любопытное, а для кое-кого даже опасное.

***

Двенадцатью часами ранее служебная машина остановилась во дворе старой девятиэтажки на другом конце города.

— Я думала, у тебя на примете кто-то из больших шишек… — разглядывала Ким тёмные окна, — а ты привёз меня в спальный район к какому-то психу.

— К гениальному статисту, — поправил Гареев и заглушил мотор. — Герман Головашко, отдел городской статистики. В народе Германа все Головой зовут. Двадцать лет назад звали. Да и сейчас вряд ли что-то поменялось. Я ещё в те годы к нему за прогнозами на спорт приходил. К нему вообще много кто захаживал за информацией. Бегали все подряд, от жуликов до начальника отдела архитектуры и планирования. Я переживал только за то, чтобы он не помер к этому времени. Но если верить нашим помощникам, он всё ещё коптит небо своими расчётами.

— И чем же ценен статист? Отчётами?

— Голова у него работает не хуже любого компьютера. Заядлый игрок, каких поискать. Живёт слухами и занимает деньги у всех, кого видит второй раз в жизни. С работы его давно бы выгнали, да только по-своему он гениален, а гениев терпят.

— И насколько твой гений надёжен?

— Надёжнее не бывает. Пока ему платят.

Дверь им открыл мужчина в затёртом халате поверх рубашки. Гостей он изучать не стал и молча посторонился. В единственной комнате умещались стол с компьютером, стеллажи с папками и продавленный диван. Рядом с клавиатурой лежала колода карт и стопка лотерейных билетов.

— Задаток, — хозяин протянул ладонь раньше, чем гости успели раскрыть рты.

— Мы ещё ничего не озвучили, — заметила Ким.

— И не озвучите, пока не увижу деньги. Порядок такой.

Гареев вытащил из кармана несколько купюр и вложил в протянутую руку. Головашко пересчитал их, кивнул и уселся за стол.

— Голова, ты меня совсем не помнишь? — хмыкнул майор.

— Не-а. И вспоминать не собираюсь. Пока платишь, мне без разницы, кто ты. Излагай.

— Мы ищем псионика. Скрывается, ведёт тихую жизнь здесь уже лет восемь. Может, чуть больше. Других сведений нет.

— Негусто. Хоть силы его назовите. Что умеет?

Гареев с Ким переглянулись и дружно пожали плечами. Доверять этому кадру секретные сведения не собирался ни один из них.

— Понятно… — Головашко откинулся на спинку стула. — Под такое описание у меня полгорода подойдёт. Только полгорода вы и без меня бы нашли. А раз пришли сюда, значит, вам нужен кто-то особенный. Мусорщик?

— Кто? — нахмурился Гареев.

— Ну, это я его так называю. Какое у него настоящее имя, никто не знает. Появился как раз лет восемь назад. Может, чуть раньше. О нём почти никто не говорит и не знает, но я уверен – это не совпадения.

— Какие совпадения? — подалась вперёд Ким.

— Уничтожение банд, посадки взяточников и любителей подлога, психушка для кое-кого из сильных мира сего… Статистика подобных происшествий в нашем городе на двадцать два процента выше, чем в любом другом схожего размера. Я сам выводил цифры. В отдельных направлениях у нас показатели выше на семьдесят семь процентов. На днях даже шефа полиции наградили за высокие достижения в обеспечении общественного порядка.

— Ну да. Было такое. И что, думаешь, это твой Мусорщик? — уточнил Гареев.

— Может, он. А может, и они. Вполне допускаю, что это целая банда энтузиастов, — пожал плечами статист.

— Ладно, убедил. Как найти? Знаешь хоть что-то? — склонила Ким голову набок.

— Знаю, конечно. Я собирал информацию. Я вообще её коллекционирую. Мало ли кто-то захочет купить сведения, как вы сегодня. Только вот стоило начать копать под Мусорщика, как он влезал в мои системы и стирал всё подчистую. Даже с флешек данные исчезали! Уж не знаю, каким образом, но он доставал мои наработки, где бы я их ни прятал. Так что всё, что по нему осталось, хранится здесь, — ткнул Головашко пальцем себе в висок. — И да, раз вы ищете его, ценник будет другим. Столько, чтобы я смог уехать из города и никогда не возвращаться.

— Сколько? — уточнила Ким.

— Десять миллионов рублей.

— Да ты охренел?! — Гареев аж привстал со стула.

— Это цена моей жизни, и я ещё мало запросил. Кстати, переводы не принимаю, у меня счета заблокированы. Так что только наличными.

Ким поднялась первой:

— Прошу прощения, видимо, мы говорим о разных людях. Всего хорошего.

Она ухватила Гареева за рукав и потянула к выходу. Майор упирался до самой лестничной клетки. Голова же лишь хмурился, провожая гостей взглядом.

— Ты чего творишь?! — зашипел Гареев, когда дверь за ними захлопнулась. — Нам нужна инфа по этому ублюдку!

— Ага, — безмятежно согласилась Ким.

— Сейчас вернусь, и он мне за рубль всё выложит, паскуда жадная…

— Не стоит. Он ведь сам признался: информация хранится только у него в голове. А значит…

Гареев замер на полушаге и расплылся в ухмылке:

— Вот об этом я не подумал! Точно же! И что? Ты теперь знаешь, где нашего Призрака искать? Кто он? Как выглядит?

— Этого пока не знаю. Зато знаю, в каком районе по статистике практически каждый день происходит системный сбой городских камер наблюдения, где он начинается и где заканчивается.

— Отлично! Выезжаем.

— А смысл? Уже поздно. Сделаем это утром.

— Ну хоть задаток тогда заберу…

— Не мелочись. Считай это платой за самую дешёвую наводку в твоей карьере.

***

Утро оперативники коротали в машине на перекрёстке, с которого Ким предложила начать объезд нужного района. Начать не успели: на панели завибрировал телефон.

— Чего это начальство в такую рань?.. — взглянула Ким на экран. — Семь утра всего…

— Включи громкую связь, — зевнул Гареев на водительском месте.

Ким оглядела пустые улицы за окнами.

— Ну… ладно.

— Уже не спите? Молодцы, — голос Кречетова заполнил салон. — Собирайтесь, поедете в картинную галерею.

— В смысле? Какая ещё, на хрен, галерея? — вырвалось у Гареева.

— Тон смени. Или мне помочь тебе кадык настроить?

— Извините, — сбавил обороты майор. — Просто мы взяли след…

— Мы тоже получили сигнал и взяли след. В картинной галерее работает группа из трёх псиоников. Они точно призраки, скрываются. И они из тех, кто умело отмывает деньги через искусство. Та же схема, что в Дрезденской галерее.

— О, это та самая история, когда шедевры продавали на аукционах, а они оказывались подделками с заверенными заключениями экспертов о подлинности? — оживилась Ким.

— Она. Там до сих пор не все украденные оригиналы нашли. Здесь действует банда подражателей.

— А можно Ким сама с ними разберётся? А я пока… — взмахнул Гареев рукой в поисках аргументов и выбил телефон из пальцев напарницы.

Смартфон улетел на коврик у него под ногами.

— Хрена с два, — донеслось с коврика. — И да, я читал ваш вчерашний рапорт. Галерея находится в том же районе, что вы обозначили в докладе. Туда и выдвигайтесь.

Гареев потянулся за телефоном, но ремень держал его крепко. Пока майор возился с замком, Ким припечатала его ладонью к спинке сиденья и наклонилась за трубкой сама.

— Не слышу радости в ваших голосах! — раздалось из динамика.

— Всё сделаем, Михаил Евгеньевич, — заверила Ким, шаря рукой под чужим коленом. — Разрешите хотя бы до открытия проверить нужный нам район?

— Разрешаю. Но будьте в галерее уже к открытию.

Мимо машины пробежал парень в наушниках. На парочку в салоне он осуждающе покосился и, не сбавляя шага, скрылся за поворотом.

— Будет исполнено! — гаркнул Гареев куда-то себе под ноги. — Всем кисточки в одно место засунем!

— Давай только без жертв… — вздохнул полковник и отключился.

Глава 6

Это же утро. Пригород.

Утро над посёлком выдалось шумным. Слухи быстро расходились, и количество зевак у высокого забора стало расти час за часом. Вдоль кирпичной ограды особняка тянулась сигнальная лента, во дворе сновали люди в форме и без, эксперты выносили к машинам пронумерованные пакеты. Место преступления опечатано со вчерашнего вечера, и, судя по количеству служебных машин у ограды, сюда согнали половину местной полиции.

Дорогая машина подкатила к обочине через дорогу от ворот. Крупный мужчина в деловом костюме, с аккуратной бородой разглядывал суету за лентой, не выходя из салона. Среди выносимого добра мелькали свёртки и опечатанные папки. Мужчина всматривался в каждый пакет, но то, что он искал, на глаза и в поле его восприятия не попадалось, а задерживаться здесь ему не хотелось.

Он достал телефон и набрал номер.

— Босс, кажется, у нас проблемы… Я ещё не понял, но тут всё в полиции. — Он выслушал ответ и потёр переносицу: — Да, босс, я понимаю. Постараюсь выяснить, куда делась посылка. Если менты заберут её в качестве вещдока… — Собеседник перебил его, и мужчина коротко склонил голову: — Да. Как скажете. — И звонок завершился.

К машине уже шагал молоденький сержант из оцепления, на ходу поправляя фуражку.

— Гражданин, здесь стоять нельзя, — наклонился он к приоткрытому окну.

Мужчина повернулся к нему, поднёс палец к губам.

— Проезжайте, тут следственные…

— Тщ-щ-щ-щ… — выдохнул мужчина и сержант замолчал на полуслове.

Мужчина лениво махнул рукой, и полицейский выпрямился, развернулся и зашагал обратно к воротам. Про машину у обочины парень уже не вспоминал.

У ворот сержанта окликнул кто-то из коллег. Тот пожал плечами и вернулся на пост: докладывать было не о чем.

Мотор ожил, и дорогая гостья укатила прочь из посёлка, никуда не торопясь.

***

В районе картинной галереи.

Художник уходил в сторону жилых кварталов, и я двинулся следом, держась на расстоянии. План простой: провожаю до дома, узнаю подробности ситуации, а заодно слежу, чтобы загадочный Илья не решил проблему раньше, чем я в ней разберусь. Судя по мыслям за дверью галереи, разобраться с ней собирались раз и навсегда.

Поход за продуктами в очередной раз откладывается, холодильник снова будет грустить на пару с моим желудком. Видимо, придётся есть где-то на ходу…

Конечно, ничего страшного, но, пока я шёл, у меня уже сработал мужицкий инстинкт, и я понял, чего именно хочу, чтобы живот раздулся от счастья. Правда, меню ресторанов подобными блюдами не изобилует... Ну, ничего, я потерплю. Человеческая жизнь дороже котлет, даже самых вкусных. Да и еда будет лишь вкуснее, когда я доберусь до неё слегка голодным.

Художник шагал впереди, ссутулившись и не глядя по сторонам, и обрывки его мыслей долетали до меня без всякого желания с моей стороны: обида пополам со страхом и что-то про потерянную честь, предательство, обман. Подробности я выуживать пока не стал, успеется.

Не успели мы далеко уйти, как между лопаток кольнуло чужое цепкое внимание, псионическое. Я сбавил шаг и осторожно потянулся навстречу. Обычная предосторожность, которая прописалась в моих инстинктах.

Сила неизвестного мне супера отличалась от привычной, ведь её источником была женщина. Острая плотная энергия расходилась от неё веером.

Хорошая новость: направлена сила не на меня, а на кого-то из сотрудников галереи. А плохая новость заключалась в самом факте существования такого супера. Сильные псионики в моём городе на дороге не валяются, и каждый новый – событие. Причём тревожное. И этот явно не новичок. Посильнее всех, с кем я за последнее время встречался, будет.

Работала эта… даже не женщина, а девушка весьма аккуратно и последовательно, словно сканер. Она точно не самоучка. Откуда такая в наших краях и почему её интересует галерея – вопросы открытые. Да и вообще, как-то многовато вопросов набирается для одного утра…

Я стал разрываться. С одной стороны галерея с её секретами прямо напрашивалась на экскурсию. С другой – художник, что уходил всё дальше, а вместе с ним и ответы. Но разрываться на части я пока не научился: тело у меня одно, сознание, вопреки слухам о псиониках, тоже.

Я остановился у ближайшего магазина, изображая интерес к вещам на витрине, и аккуратно прислушался к самому зданию галереи. Лучше бы не прислушивался…

Внутри фонило так, что мне стало не по себе. Суперов там собралось слишком много для одного культурного заведения. А в следующий миг моего осторожного импульса коснулось чужое внимание. Связь я оборвал мгновенно, да только меня всё равно почувствовали. Эта девушка прям вцепилась в мою мягкую и едва заметную силу, что просто блуждала там.

По спине пробежал холодок. За восемь лет меня не ловили за руку ни разу, и открывать счёт сегодня не хотелось. А раз она мою энергию уловила, значит, она даже сильнее, чем я думал. Слабый псионик такой тонкий щуп не заметит и за сто лет практики. Ранг «С» минимум… И вот это уже дурно пахнет!

Желание совать нос в галерею резко пропало. Вчера во время операции всё было ясно и понятно: я знал, к кому иду и зачем, а хозяева особняка понятия не имели, на что я способен. Сегодня же расклад обратный, а лезть без разведки в незнакомое здание к толпе одарённых я не привык. Галерея, в отличие от художника, никуда не убежит. Но я всё равно туда загляну. Прямо сейчас. Только отойду подальше и воспользуюсь другой гранью своих сил.

Я развернулся и неспешно пошёл прочь. Часть сознания уже нырнула в городскую сеть через ближайший офисный компьютер в доме за моей спиной. Слабенький, но мне не сервера Министерства обороны взламывать. Тем более галерея должна быть подключена к открытым городским сетям.

Художника я передал уличным камерам: пусть следят, пока я занят галереей. За пять минут он от меня не исчезнет. А даже если исчезнет, найду куда и догоню.

Через квартал выбрал лавочку в тени, устроился и прикрыл глаза. Для прохожих я парень в наушниках, решивший покемарить. На деле глаза пришлось закрыть, чтобы не устроить световое шоу посреди улицы.

Лавочка попалась удачная: за спиной кусты, впереди пустая детская площадка. Подходящие условия для человека, которому нужно спокойствие и тишина хотя бы на пару минут.

Камеры галереи послушно раскрылись передо мной, и началось бесплатное кино. Причём занятное. По залам шагал лысый крепыш и наводил порядок без всякой суеты. Троих сотрудников он уже скрутил и усадил на пол, остальных выстроил лицом к стене и зачитывал права.

Один из сидящих дёрнулся было к служебному коридору, но крепыш оказался рядом раньше, чем беглец успел выпрямиться, и одним движением вернул его на пол, выписав без сантиментов удар в брюхо. Стоящие у стены после этого старались не дышать.

Работал крепыш в одиночку, без напряжения и, судя по лицу, откровенно скучал. Хотя явно пришёл сюда не один. Просто для этой троицы пленников, которые как раз и были псиониками, которых я почувствовал, его одного за глаза хватало. А вот прикрывала лысого та самая девушка, которая почуяла меня, как кот колбасу в пакете. Она быстрым шагом пошла на выход, и крепыш, прервав чтение прав задержанных, окликнул её:

— Куда собралась? У нас тут по протоколу…

— Я кое-что почувствовала. Надо проверить, пока никто не сбежал, — отозвалась она с порога.

— Да кто сбежит?! Было же сказано: три псионика. Мы троих и повязали.

— Да, только они все слабаки. А тут был сильный, едва заметный импульс…

— Осторожнее там. Если это он, действуем вместе.

Девушка кивнула и пропала из поля зрения камеры, а лысый вернулся к правам и протоколу.

До меня дошло не сразу, а как дошло, я мысленно присвистнул. Права, протокол… Это не бандитские разборки. Это полиция. Полиция, у которой в штате завелись псионики приличной силы… Мужика я, правда, не успел оценить, но, судя по всему, он не слабее девушки, а она, как я уже понял, не ниже С-ранга будет.

В этом городе официальных лиц такой силы я знаю всех. И кто эта парочка, мне теперь очень любопытно. Не люблю я такие неожиданности... Придётся поискать информацию и узнать, чем живут наши начальники полицейского управления.

И ещё эта оговорка про «было же сказано». Выходит, галерею кто-то сдал со всеми потрохами, и этот кто-то – не я. Забавное ощущение… Обычно порядок в этом городе навожу я, а тут объявились конкуренты. Да ещё с полномочиями и корочками.

Предчувствие вопило: полиция ведёт какое-то крутое дело, потому и прислали своих спецов. И очень большой вопрос, закончится ли с этой поимкой любителей красок и кисточек их работа в городе. Чувство тревоги прямо-таки завывало, требуя разобраться во всём досконально.

Отдельно царапнула фраза про «если это он». Выходит, мой щуп приняли за чей-то ещё. За чей-то, кого тут ждали и кого опасаются даже такие кадры. Помимо галерейной мелочи, опера, похоже, ловят рыбу покрупнее, и мне хочется верить, что речь о каком-нибудь залётном гастролёре.

Против отправки за решётку всякой мрази чужими руками я ничего не имею, работы в городе хватит на всех. Смущает одно: попутно эти руки тянутся к кому-то сильному и скрытному. Под такое описание, если подумать, подходит одна слишком знакомая мне личность... Я сам. Проверять догадку на практике не хочется. А вот набор действий на ближайшее время напрашивается сам собой: маршруты сменить, алиби подкрутить, место жительства на время поменять и выяснить, что за чертовщина творится. Остальное решим по ходу дела.

Художник, к слову, разминулся со всем этим минуты на три. Утро у него выдалось насыщенное, по самое не балуй. Пинок из галереи, следом за ним чудом пропущенный захват, а впереди ещё незваный гость. Хотя о последнем он пока не знает.

Через наушники, так и не дождавшиеся музыки, ворвался далёкий вой сирен. А вот и подкрепление… Кольцо облавы замкнулось, сейчас галерею вывернут наизнанку.

Толпа зевак у входа росла на глазах. Представляю комментарии на городских порталах и предположения местных жителей. Кто-то заявит об ограблении, кто-то – про съёмки кино. Постоянно такое происходит. Городу будет что обсудить за ужином. А у меня из всех ниточек самой короткой остаётся один перепуганный художник, которому какой-то Илья должен устроить вечный отпуск.

Сам Илья на горизонте пока не появлялся. Скорее всего, после сегодняшнего и не появится. Но с художником всё равно стоит поговорить.

Я поднялся с лавочки и пошёл дальше. Художник за это время немного оторвался от меня и топтался на углу дома, наблюдая, как к галерее подлетают машины с мигалками. На лице испуг такой явный, что его душевное состояние читалось даже без телепатии. Мысли его на пару секунд стали почти связными. В них мелькнули чемодан и вокзал в каком-то другом городе, название которого он ещё не выбрал. Потом художник развернулся и чуть ли не побежал прочь.

Я обернулся и нашёл взглядом девушку-псионика. Она медленно шла вдоль улицы в паре сотен метров позади и прощупывала пространство. Проверять её дальность сканирования на собственной шкуре желания не возникло. Пусть я и смогу лучше узнать границы её силы, но всё равно рисковать не хочется. Я не для того десять лет скрывался, чтобы сейчас так глупо влезть в разборки с приезжими высокого уровня…

Даже не знаю, кто это. Просто полиция или комитетчики? Спецотряд? Как же раздражает это незнание!

Всё, пора идти отсюда. Капюшон на голову, наушники поправил, собственное пси-присутствие сжал в невидимую точку, защищая голову от чужих мыслей, и потопал.

Следующие двадцать минут я изображал обычного прохожего, которому просто по пути с перепуганным художником. Тот петлял, оглядывался через плечо и ничего вокруг не замечал. В мыслях у него по кругу возникали полиция и побег, но без единой связной детали. Можно, конечно, влезть глубже и вытащить всё силой, но человек и без того на грани. А после насильственного просмотра памяти недолго и умом тронуться. Пусть лучше сам рассказывает, а сознание следом подтянет нужные картинки. С потерпевшими я предпочитаю работать бережно.

Художник выбирал дворы поглуше, срезал через арки и пару раз останавливался у подъездов, изображая местного жителя. Конспиратор из него вышел посредственный: местного жителя выдавал затравленный взгляд на каждую проезжающую машину. Я же держался позади, менял темп и честно делал вид, что нам не по пути. Почти не по пути…

В итоге художник привёл меня к панельной пятиэтажке, что пряталась в глубине двора за разросшимися тополями. Дверь подъезда держалась на честном слове и кирпиче, подложенном кем-то из жильцов. Я выждал внизу, слушая, как наверху гремят замки один за другим, а следом лязгает щеколда. Оборона солидная. Только от полиции с ордером не спасёт. И от Ильи с плохими намерениями, боюсь, тоже.

Нужный этаж подсказали мечущиеся за дверью мысли хозяина, так что с квартирой я не ошибся. Я оглядел дверь и взялся за дело. Телекинезом я с той стороны провернул замки в обратном порядке и мягко отодвинул щеколду. Дверь впустила меня без единого скрипа. В прихожей теснились подрамники и пахло красками.

Хозяин квартиры метался по комнате и меня не замечал. Он бормотал под нос, и с каждым словом его голос дрожал всё сильнее:

— Обманули… Ублюдки обманули меня… Теперь полиция… Меня же посадят. Посадят!

Он сдёрнул со стены картину, прижал её к груди и скрылся в соседней комнате. Оттуда донеслась возня и щелчки чемоданных застёжек. Я же стоял в прихожей и разглядывал работы на стенах. Даже мне, человеку, далёкому от искусства, стало ясно: рисовать этот человек умеет, мастер.

Из комнаты художник вышел с чемоданом наперевес и застыл на пороге. Чемодан глухо стукнулся об пол. Пару секунд мужчина смотрел на меня, а потом рухнул на колени, и по его щекам покатились слёзы.

— Пощадите… Умоляю, пощадите! Я никому ничего не скажу, я уеду, я исчезну…

Вот это приём... Обычно гостям предлагают тапочки.

— Ты меня явно с кем-то перепутал, — поднял я раскрытые ладони, показывая, что в них ничего нет.

— Успокойся, Глеб Аристархович. Я друг. Расскажи, только тихо, кто тебя обманул и чем тебе помочь. Я пока чайник поставлю, а ты присаживайся, начинай рассказ.

Имя с отчеством я выудил из его головы ещё по дороге, и сейчас они пришлись кстати. По моей задумке, вежливое обращение по имени должно было сбить истерику, но на деле же вышло наоборот…

Бедняга затрясся сильнее, решив, что за ним пришли люди осведомлённые. Пришлось окутать его разум мягкой псионической волной. Дыхание Глеба Аристарховича постепенно выровнялось, плечи расслабились, взгляд стал осмысленным.

Пока ментальная волна делала своё дело, я добрался до кухни и поставил чайник. По пути заглянул в комнату. Она больше походила на мастерскую, чем на жильё. У окна мольберт, вдоль стен холсты. Диван задвинут в угол на правах второстепенной мебели.

Наглость, конечно, – хозяйничать в чужом доме через пять минут после взлома с проникновением... Зато ничто так не возвращает человека к жизни, как звук закипающей воды, и гость, уверенно гремящий чашками. Заварка нашлась на второй полке, чашки на сушилке. Судя по одинокой кружке со следами кофе, гости у Глеба Аристарховича бывают нечасто.

Чайник щёлкнул, сообщая о готовности.

— Ты… Вы правда поможете мне? — поднялся Художник с колен и осторожно заглянул на кухню. — Но я ведь предал искусство…

— Ты очень самокритичен.

Я прошёлся вдоль стен, рассматривая картины.

— Очень красивые работы. Я бы, пожалуй, купил у тебя парочку, когда всё закончится. Договорились?

***

Ким и Гареев.

В галерее к открытию стало тесновато. Подкрепление растеклось по этажам, эксперты взялись за подсобные помещения, а трое задержанных сидели вдоль стены под присмотром бойцов. Из подсобок одну за другой выносили картины в защитной плёнке, и эксперт с планшетом едва успевал присваивать им номера. Судя по количеству полотен, галерея готовила размах, которого этот город ещё не видел. А судя по тому, что часть этих работ то и дело вспоминал то один, то другой сотрудник, тут собрали немало мировых шедевров. Только вот откуда здесь взяться картинам, что выставляют в Лувре?

— О! А вот эту я помню! Её же украли из Амстердама год назад! — во всеуслышание объявил один из любознательных лейтенантов.

— Может, и не она, а подделка… — посмотрел на «шедевр» капитан.

Ким долго не было, и вернулась она лишь через минут сорок, когда следственные действия были в самом разгаре.

Напарник встретил её у стойки администратора.

— Ну что? — оторвался Гареев от журнала посетителей и журналов учёта рабочего времени.

— Почувствовала, но выцепить не успела, — потёрла висок Ким. — Он коснулся моей силы и тут же отпрянул. И исчез.

— Думаешь, наш клиент?

— Как будто да… Сильный и очень осторожный. Скрылся мгновенно. Я просканировала всё вокруг, обошла квартал за кварталом, но ни одного нового псионика. Только мы с тобой и эти… — кивнула Ким на задержанных, — писаки. Либо он был дальше двухсот метров, и я до него не дотянулась, а он до меня с лёгкостью, либо он умеет прятать свой разум. Здесь сейчас многолюдно, скрытое сознание я могла и не заметить. Хотя была очень внимательна...

— В любом случае наводка оказалась верной. Раз он крутился рядом, когда мы устроили облаву, значит, с этой шарагой как-то связан. Давай выясним у ущербных всю подноготную. — Гареев кивнул на сидящих у стены: — Двое из трёх Е-ранговые, третий еле наскрёб на «С». Формально призрак, а по факту придурок, сколотивший компанию из бездарей. Под Дрезден косят! А там самый слабый был B-ранга. Как эти дарования раньше не попались, ума не приложу.

— Может, потому, что их никто не искал?

— Везучие засранцы. Были… Теперь им деваться некуда. Дожмём эту компашку, выйдем на их босса. А повезёт, так и на нашего икса.

— Надеюсь, что выйдем.

За окнами густела толпа, и оцепление шаг за шагом начало отодвигать её от входа.

— Призрак-призрак, выходи, нам все тайны расскажи… — вполголоса пропел Гареев и сжал кулак.

Между пальцев заплясало пламя. Он подобрал со стойки тонкую кисточку, забытую кем-то из местных, и повернулся к задержанным:

— Не советую тянуть время и скрывать правду. Я не отличаюсь терпением.

Кисточка в его пальцах вспыхнула, скрутилась и осыпалась на пол серым пеплом.

Примечание от авторов:

Всем привет! С вами обладатель самого стройного плавника на всём АТ и Саня, известный в узких кругах как Знахарь текстов Кощей. И мы хотим у вас, уважаемые читатели, узнать, стоит ли нам и дальше вставлять иллюстрации в главы. Может, они только и делают, что мешают вашему воображению? Может, их слишком мало или, наоборот, много в тексте? Или же в тексте их достаточно, но в качестве дополнения хотелось бы побольше? В общем, мы ждём ваши пожелания в комментариях ;)

Глава 7

Пока Глеб Аристархович устраивался за столом и грел ладони о кружку, я потратил минуту на собственную безопасность. Ближайшие дворовые камеры без возражений связались с моим телефоном через хитровывернутую схему спутникового обмена данными, и теперь экран смартфона, размещённого у сахарницы, показывал подъезд и арку, ведущую во двор.

Работать с камерами напрямую и светить вовсю глазами на чужой кухне я не собирался, потому сделал так. Лучше узнать заранее, если к дому свернёт кто-то чересчур активный. Оперативница из галереи прочёсывала кварталы всерьёз, вдруг сюда заберётся? Да и художника этого наверняка вычислит, пусть и не сразу. Одно неудачное знакомство с ней или её коллегами, и внимания ко мне станет столько, что не спасёт никакая легенда и никакое алиби. Нужно знать, как держать дистанцию и от кого.

— Рассказывайте с самого начала, — подвинул я клиенту сахар. — Торопиться некуда, чай горячий.

— С начала… — Художник держал кружку двумя руками. — Родился я в Ленинграде, пятьдесят четыре года назад…

— Ну, не настолько уж… — остановил я его, понимая, что мне и пары дней не хватит, если он сейчас всю свою жизнь начнёт вспоминать. — Пожалуйста, расскажите о галерее. Как вас обманули?

Конкретика вернула художника в адекватное восприятие реальности. Он слегка очухался и нырнул в нужные мне воспоминания. Но смотреть их я не стал: нужна слишком высокая концентрация для этого, да и глубокие слои памяти вскрывать без последствий не всегда удаётся.

— Я работал… То есть, работаю в нашей картинной галерее. И полгода назад Марк Захарович предложил мне заказ. Мол, один богатый человек, имя которого он не назвал, желает получить копию Вермеера. Его «Концерт». Понимаете, что это значит для реставратора? Оригинал больше тридцати лет числится в розыске, никто из ныне живущих его вблизи не видел, а мне предлагают воссоздать полотно по архивным материалам! Я согласился в ту же минуту. Это был вызов, и мне неважно было, какие деньги предлагаются.

— Марк Захарович – это кто? — уточнил я.

— Директор галереи. Мой начальник… Уже бывший, наверное.

Начальник, значит… Канал вербовки лучше не придумаешь: своему не задают лишних вопросов и договор с него не требуют. Многолетнее доверие заменяет любую подпись.

— И как оплачивался столь серьёзный труд?

— Если честно, то более чем достойно. Задаток привозил сам Марк Захарович, заезжал раз в месяц. За одно полотно я получил больше, чем за три месяца работы. Так ещё и самые лучшие материалы, и инструменты для работы мне выдали. Я посчитал, там стоимость всего вышла такая, что мне и за полгода было не собрать. И многое ведь у меня осталось!

— Наличка в конверте? — предположил я.

— Да. Я предлагал провести всё официально, но он отмахивался, мол, заказчик – человек непубличный, лишние бумаги ему ни к чему, а своих людей он не обманывает.

— Договор или переписка? Хоть что-то на бумаге осталось?

— Ничего. Всё на словах было…

Глеб Аристархович вздохнул и виновато покачал головой:

— Понимаю, как это звучит… Но деньги приходили, материалы привозили лучшие. Пигменты и холсты, сделанные по старинным технологиям. О таких условиях любой живописец может только мечтать. А тут ещё и оплачивают хорошо, и рисуешь не банальщину какую-нибудь, а истинный шедевр!

— Тогда другой вопрос: ты подписывал картины? оставлял какие-то специальные огрехи, чтобы они выглядели как копия?

Художник надолго уставился в кружку.

— Нет… Я подпись не ставил. Вообще никакую. Когда я об этом спросил, Марк Захарович пошутил, мол, и так понятно, что копия это, подписи на законном месте нет. И мне это показалось логичным. Убедительным. Сейчас произношу вслух и сам понимаю, какая это чушь. А тогда я кивнул и забыл.

«Показалось логичным» – до чего знакомая формулировка. После грамотного внушения люди описывают ощущения именно так. Чужая мысль сидит в голове на правах родной, и хозяин защищает её перед логикой до последнего. Впрочем…

Либо передо мной человек святой наивности, либо с ним поработал менталист. Рискнул бы поставить на второе, хотя и первое со счетов не стоит сбрасывать. Творческие люди умеют удивлять…

— После первого заказа последовал второй?

— Да! Заказчику копия так понравилась, что он решил собрать целый зал. Копии мировых шедевров, представляете? Марк Захарович передал, что коллекционер обожает хвастаться приобретениями перед друзьями, поэтому достоверность нужна максимальная. Мне даже оставили список, какие полотна господин ценитель желает видеть в своём собрании. Я предлагал писать две картины параллельно, но меня удержали, мол, качество важнее сроков. И вот за полгода я закончил три работы. Ещё четвёртую сдал на днях. Из дома я почти не выходил: всё время уходило на живопись… И я был счастлив. Мне платили за то, ради чего я живу.

Счастлив он был… Ну, конечно. Найди фанатика, дай ему инструмент для реализации своих тайных желаний, и он будет в экстазе.

Схема выглядит идеальной: исполнитель заперт дома добровольно, деньги ходят наличными, а единственное звено между ним и заказчиком возит конверты, улыбается и, скорее всего, попутно развивает свои небольшие ментальные способности.

В зале галереи, кроме странной парочки, ещё трое были. Но был ли среди них Марк Захарович – вопрос...

В любом случае многовато для одной галереи. Видимо, Марк Захарович очень целеустремлённый тип, раз сумел собрать свою бригаду и воплотить в жизнь план. Ну, отчасти воплотить.

— И что не так с копиями оказалось? — направил я дальнейшее русло разговора, стоило моему собеседнику в очередной раз забуксовать в собственных мыслях и воспоминаниях.

— Вчера я сдал последнюю работу и понял, что не могу остановиться. Столько месяцев чужих мазков, а руки просят своего. Ночь не спал, утром собрался и пошёл в галерею, в реставрационную мастерскую.

— Ключи не забрали?

— Забрали. Но у меня запасные были. Я же не только реставратор… Не дай Бог, пожар какой-нибудь. Я обязан прибыть, открыть и спасти картины. Да и все мы, кто работает в галерее.

Он сделал глоток чая и, вздохнув, продолжил:

— Я зашёл со стороны склада и… И увидел там свои полотна. Караваджо и Ван Гога. Только подписи на них стояли чужие, копии авторских, слизанные с оригиналов до последнего мазка. Я эти холсты грунтовал вот этими руками, мне ли их не узнать. Две картины, понимаете? А писал я четыре. Значит, первые две уже проданы. Как оригиналы проданы!

— И вы устроили скандал.

— Устроил… Кричал, стучал в дверь, пока меня не вывели, пригрозив полицией. Мне, понимаете? Полицией!

Он хлопнул ладонью по столу и сжался от собственной смелости.

— Хотя посадят в итоге меня… Подделки же я писал...

— Названия всех четырёх помните?

— Конечно, помню. «Концерт» Вермеера, «Христос во время шторма на море Галилейском» Рембрандта. Потом «Рождество со святыми Франциском и Лаврентием» Караваджо и «Весенний сад» Ван Гога.

Глеб Аристархович тяжко вздохнул и погрузился в свои мысли. Пока клиент переводил дух, я свернул картинку с камерами и прогулялся по открытым источникам.

Занятно… Картины Вермеера и Рембрандта исчезли из Бостонского музея больше тридцати лет назад, Караваджо увели из капеллы в Палермо ещё раньше, Ван Гога вынесли из музея под Амстердамом в прошлом году. Все четыре в розыске, оригиналов с тех пор никто не предъявлял. Для честного рынка эти полотна потеряны, зато для теневого – золотая жила. Покажи нужному коллекционеру «найденный» оригинал, и он выложит любые деньги.

Наглые ребята окопались в нашей галерее... Где сейчас лежат настоящие полотна – вопрос интересный. И если наши ушлые галерейщики имеют хоть какое-то к ним отношение, спецы найдут потерянные художественные ценности. Если они тупо, нагло впаривали подделки, то тут уж сами дураки. Рано или поздно их бы раскусили.

Проблема моего клиента решается, в общем-то, довольно просто. Нужны доказательства, что он понятия не имел, на кого пашет. Менталист снимет вопрос за час, и один такой супер как раз сегодня в галерее работает. Я на её хватку уже насмотрелся. Вариант скучнее – переписки с телефонов арестованных, где они обсуждали используемого втёмную мастера. Что-нибудь из этого да выстрелит.

— Посидите минуту, мне нужно подумать.

Следующие десять минут я изображал человека, залипшего в телефон, а сам неглубоко перебирал сеть. Искал контакты причастных и хоть какой-нибудь хвост, торчащий наружу.

Хвост не нашёлся. Публичная жизнь галереи выглядела скучнее бухгалтерского отчёта, а следов эта компания энтузиастов в сети не оставляла. Аккуратная команда старой закалки, не доверяющая современным средствам связи. И правильно делают…

В общем, с ходу я на них ничего не нашёл, а на глубокое погружение нет ни времени, ни подходящего места.

Глеб Аристархович уже перекочевал в комнату и загремел ящиками. Я заглянул к нему. Хозяин методично перебирал тюбики с красками, откладывал одни холсты и прижимал к груди другие, вполголоса прикидывая, что влезет в чемодан. Направление его мыслей читалось без всякой телепатии.

— Бежать собрались?

— А что мне остаётся? — Он прижал к себе подрамник. — Уеду, сменю фамилию…

— Без специальных навыков вас найдут в два счёта. По билетам и камерам вычислят за сутки. И это полбеды. Вы наверняка не единственный мастер, которого использовали втёмную. Побежите, и в очереди виноватых вам достанется первое место.

Подрамник в его руках опустился. На художника было жалко смотреть, но жалость делу не помощник, а вот пара правильных вопросов – очень даже.

— Кто такой Илья?

— Илья? — Глеб Аристархович растерянно моргнул. — Откуда вы про него… Хотя неважно. Это наш бывший начальник охраны. Здоровенный дядька, тяжёлый. С ним старались не спорить. Его уволили с полгода назад: разбил нос посетителю. Тот вроде к картине полез, слово за слово и… Марк Захарович рассвирепел и выставил его тем же днём. А при чём тут Илья?

— Пока не знаю. Проверяю всех, кто связан с галереей.

Совпадение? Возможно… А может, из галереи заранее убрали лишние глаза и тяжёлые кулаки перед началом большой игры. Утверждать не берусь, на карандаш взял.

Ещё десять минут ушли на самого Илью. Кадровые архивы галереи услужливо выдали личное дело, а дальше найти его оказалось делом нехитрым.

Бывший начальник охраны был дома, и зрелище меня развеселило. Пьяный мужик в семейных трусах восседал перед компьютером и «скучал» в компании онлайн-девиц, прикидывая, на что ещё хватит баланса. Я ухмыльнулся и пролистал его биографию по общим полицейским сводкам.

Бугай бугаём. Пара драк по молодости да административки. Посетительский нос в этом списке – самый свежий подвиг. На мокруху ничего не намекало, да и безработный охранник вряд ли готов отправлять бывших коллег на тот свет за чужие грехи. «Решить проблему» в его исполнении означало бы припугнуть. В худшем случае – сломать руку. Но тоже приятного мало. Впрочем, после сегодняшней облавы заказывать Глеба Аристарховича уже некому.

На прощание я сменил Илье заставку рабочего стола. Теперь с экрана на хозяина ехидно щурился Голлум из «Властелина колец», а снизу красовалась подпись: «А я знаю, шо ты делал только шо, дрочила». Считайте меня мелочным, но человеку полезно иногда вздрогнуть и пересмотреть свою жизнь. Глядишь, и пить станет меньше, и с личностями сомнительными перестанет дружбу водить.

Ситуация в целом понятная, и лучшая защита для моего художника – это нападение. Взять все расходники, что привозили от «заказчика», добавить листок с перечнем будущих шедевров и отправиться к галерее, прямо в руки псионикам-полицеским. Оперативники так и так выйдут на Глеба через день-другой. И до Ильи быстро доберутся. После утреннего знакомства с ними я в этом не сомневаюсь. Пусть лучше явится сам, чтобы выглядело чистосердечным признанием, а не задержанием в плацкарте по пути в никуда.

Следующие полчаса я мягко и аккуратно объяснял художнику, как из соучастника переквалифицироваться в свидетеля. Идти с повинной и выкладывать всё без утайки: от конвертов до запасных ключей. Не геройствовать, не выгораживать начальство, отвечать следователям, как на исповеди.

Глеб Аристархович кивал, уточнял детали и на глазах превращался из беглеца в человека с планом. А про сегодняшнего гостя в его памяти уже шла уборка. Наш разговор я бережно переложил на другие рельсы: никто сюда не приходил, он час простоял перед зеркалом, сам себе всё объяснил и надавал советов. К кому прислушиваться, как не к себе?

Уходил я с чистой совестью и желанием украсить своё мужицкое логово парой картин. Да только мне берлогу свою менять придётся… По крайней мере на какое-то время. Чуйка воет об опасности, а когда такое происходит – надо просто делать необходимое.

По дороге домой я, наконец, добрался до продуктового. Третья попытка закупиться оказалась удачной. Пакеты приятно оттягивали руки, а мозги параллельно раскладывали планы.

По городу гуляют сильные псионики, меня сегодня почуяли, а вчера я ещё и наследил неслабо так в доме чёрных риелторов. Если бы этим чисто наши городские занимались, я бы не переживал. Не впервой им разгребать последствия «столкновения банд». А со столичными, боюсь, фокус может и не прокатить. Или откуда они приехали? Не знаю… И это незнание бесит! Пора сворачивать удочки и перебираться в тайное убежище. На такой случай оно и готовилось. Но сперва домой. Надо подготовиться к возможному визиту гостей, уничтожить всевозможные улики.

***

Часть цокольного этажа свежей многоэтажки на другом конце города занимал магазин с вывеской «Запчасти у Поршня». Из припаркованной напротив машины вышел крупный мужчина в деловом костюме, сверил номер дома с адресом на визитке и коротко кивнул своим мыслям. За стеклянной дверью его встретили стеллажи с коробками и девушка за стойкой администратора.

— Добрый день! Чем могу помочь?

— Мне бы лобовое стекло в танке поменять.

Девушка прыснула, осеклась и всмотрелась в посетителя повнимательнее. Улыбка с её лица сползла. Она отодвинула шторку за стойкой и посторонилась.

— Проходите.

Скрытая за дверью комната на магазин уже не походила. Кожаные диваны и кресла, стойка с напитками, свет приглушён до приятных сумерек. На одном из низких столиков ждали своего часа карты и пепельница. И только крупная деталь от какой-то машины выбивалась из антуража клуба для джентльменов подпольного разлива, сделанного в лучших традициях блокбастеров Голливуда.

Новый в этом помещение джентльмен осмотрел убранство и тяжело вздохнул.

«И вот на такой шлак тратит выделенные средства агент… Он бы ещё вывеску вторую повесил рядом с первой: "Тайное логово Змия"».

Единственный обитатель – полноватый мужчина в расстёгнутой рабочей жилетке – при виде гостя подорвался с дивана и едва не расплескал напиток.

— Какие люди! Вот это честь!

Он засуетился и смахнул с ближайшего кресла невидимые крошки.

— Присаживайтесь. Пить будете? — предложил мужчина один из стаканов.

Гость опустился в кресло и отказался от выпивки коротким жестом.

— Поршень, мне нужно знать, что происходит в городе. Почему синдикат теряет контакты со своими людьми, а гостинцы, которые должны были попасть ко мне, исчезают по дороге? Людей, между прочим, находят убитыми.

Поршень нервно хохотнул и промокнул лоб рукавом рубашки:

— Убитыми? А кто именно исчез? И с чем?

Гость откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и потёр переносицу. Пауза затянулась настолько, что Поршень успел вспотеть повторно.

— То есть тебя отправили в этот город, дали деньги и полномочия, чтобы ты следил за всем… А ты даже не знаешь, что наших ребят порешили?

— Не знаю… — Поршень сглотнул и торопливо заговорил: — Богом клянусь, не знал! Это, скорее всего, вчера случилось, не раньше. У меня сводка за позавчера чистая! Зато я знаю другое: в город приехали псионики из столицы. Сильные, местные им не ровня. Кого ловят – непонятно. Зачем – тоже. Но шерстят всерьёз, поэтому наши свернулись по максимуму и не отсвечивают. Информация свежая, их тут и двух дней нет. Я тоже сныкался от греха подальше, потому и не в курсе…

— Бестолочь, — произнёс посетитель и покачал головой. — Связь с уголовным розыском у тебя есть?

— Найдётся человечек, — закивал Поршень. — Должен синдикату по самые уши, сделает всё в лучшем виде.

— Мне нужен полный список вещдоков, которые изъяли из дома риелторов.

— Так это их порешили? Я думал, только у одного проблемы… Он тут это, предсмертное разоблачение записал и с ума сошёл… — произнёс Поршень и, судя по удивлённо поднятой брови гостя, сумел того удивить. Хорошо это или плохо, он не знал, но на всякий случай достал телефон и нашёл дрожащими руками видео. — Вот, можете посмотреть. Оно вчера после обеда в сети появилось. А список будет! В кратчайшие сроки! Только… — хозяин заведения виновато втянул голову в плечи, — если там ещё идут следственные действия, опись задержится на день-два. Раньше менты её попросту не составят, ленивые ублюдки.

— Дело не в лени... а в процессуальном подходе. Хорошо, жду список. Пусть через два дня, но полный.

Гость посмотрел видео, открыл записную книгу и вбил адрес электронной почты.

— Сюда всё вышли. И, кроме этого, выясни и пришли адреса всех местных полицейских складов и хранилищ вещдоков. В городе и окрестностях.

Поршень покивал и переписал на листочек, после чего удалил заметку из телефона. Гость же задумчиво прикрыл глаза.

Клеймо со шкатулки он бы почувствовал, и возле дома он его не ощутил. А значит, гостинец, скорее всего, уже прибрали к рукам. Найдётся коробочка на полицейском складе, вопрос решится деньгами и терпением. Не найдётся, значит, она у тех, кто перебил ребят. И тогда придётся выяснять, что за умник решил перейти дорогу набирающему обороты в этой части страны синдикату.

Он достал телефон и набрал номер, не сверяясь с экраном.

— Босс, это я. Тихо-мирно здесь уже не закончится… Да, поиски веду. Но поддержка понадобится в любом случае. Пришлите пару ребят, привыкших к силовым методам воздействия… Понял. Жду.

Гость убрал смартфон, поднялся и покинул заведение не прощаясь. Поршень выдохнул, лишь когда за посетителем закрылась дверь, и одним глотком прикончил стакан. А следом и второй…

***

Служебная машина ползла к управлению сквозь вечерние пробки. Гареев барабанил пальцами по рулю и то и дело хмыкал.

— Нет, ну ты видела этого кадра? Припёрся к оцеплению с чемоданом и красками. Оформите, говорит, явку с повинной. Следаки его чуть на сувениры не растащили. Обступили, как фанаты. Он за час выдал больше, чем вся галерейная шайка за день.

— Видела, — смотрела Ким в окно. — И воспоминания его видела. Странные они.

— Врёт?

— В том и беда, что нет. Всё правдивое. Только чересчур чёткое. Причёсанное, разложенное по полочкам. Особенно сегодняшний день: то хаос и беспамятство, то вдруг стабильная картинка, хоть протокол с неё пиши. Так не бывает. У паникующего человека в голове обычно каша без ярких проблесков со стройным рассказом.

— Может, он просто с приветом? Художник всё-таки. У них всех голова набекрень.

— Не тот случай. Подумай сам: мы ищем Призрака, у которого по меньшей мере две силы. Одна дружит с техникой и глушит камеры. А если вторая ментализм, как у меня? Тогда он вполне мог поиграть с воспоминаниями свидетеля. И устроить бойню в доме риелторов тоже… — задумчиво произнесла Ким.

Гареев оторвался от дороги и уставился на напарницу. Машину повело к соседней полосе, и внимание пришлось вернуть на руль.

— Так это же зацепка! Если Призрак крутился рядом с художником и галереей, мы его срисуем. Отследим передвижения мужика за день, и камеры будут сбоить на всём пути! Он ведь тоже человек, рано или поздно ошибётся. Где-то да проколется! — Майор хлопнул ладонью по рулю. — Ай да Ким, такой клубок распутала.

— Это лишь предположение… — вздохнула она. — Догадка, не больше.

— Знаком я с тобой всего ничего, а чуйке твоей уже доверяю не меньше, чем своей. Давай глянем, что там с этими камерами. Только это… Ты с техникой дружишь? Как их вообще смотреть?

— Для этого существует технический отдел, — усмехнулась Ким. — Попросим поднять записи и сверить сбои с маршрутом.

Дойти до технического отдела им не дали. В коридоре управления обоих перехватил дежурный: «Всем срочно в зал».

Народу набилось уже прилично, и Кречетов у экрана не стал дожидаться опоздавших…

— Получена наводка на готовящееся ограбление банка. Сегодня, двадцать ноль-ноль, адрес на экране. Доброжелатели отписались сразу по нескольким каналам анонимно, но детали совпадают до мелочей. Отдельно предупреждают: среди налётчиков будет супер, сила – геокинез.

— Его бы ко мне на дачу, септик вычерпать… — мечтательно произнёс один из офицеров, и все дружно заржали, соглашаясь, что такие кадры на дачах бывают невероятно полезны.

— Отставить смех. Группе захвата потребуется усиление и прикрытие. Есть добровольцы?

Гареев вскинул руку раньше, чем полковник закончил. Ким молча перехватила его запястье и потянула вниз.

— Ты чего? — зашептал майор, наклонившись к ней.

— Там не будет нашего клиента.

— Зато весело будет!

— Я найду для тебя работу не хуже. Нам Призрака отслеживать. Будь он хоть десять тысяч раз предусмотрительным, следы останутся. И мне нужен ты. Если что-то раскопаем, выезжать придётся сразу.

Гареев тоскливо покосился на адрес банка и вздохнул:

— Эх, ладно… А я так люблю вооружённые ограбления…

Вслух он больше ничего не добавил, зато мысли понеслись своей дорогой. Если вдруг грабитель погибнет в пламени, жалеть об этом никто не станет. Могут даже наградить. А он так давно никого не сжигал!

Ким смотрела напарнику в затылок, и перед её глазами проносились чужие образы. Огонь. Море огня. И тёмные силуэты искажались внутри него.

Рука девушки мелко подрагивала. Ким перевела взгляд на Кречетова. Полковник как ни в чём не бывало продолжал совещание и инструктировал вызвавшихся.

«Как вы сумели подчинить этого психа, командир?..»

Примечание от авторов:

С вами самая картофельная Акула и самый живой Кощей на АТ. Мы благодарны вам, уважаемые читатели, за активность в комментариях и за ваши слова. И мы очень рады, что наше вытворяние пришлось вам по душе :) Это греет наши сердечки) (Да, у Кощея тоже есть сердце!)

Отдельно благодарим за мнения об иллюстрациях. Мы вас услышали, иллюстрации будут. И даже побольше, чем раньше ;) По крайней мере в ближайших главах точно.

И последнее! Дополнительная глава всё ближе... Не стесняйтесь, ставьте лайки! 1000 -- и дополнительная глава ваша! ;)

Глава 8

Дома я разложил продукты по полкам, сварил кофе покрепче и уселся в кресло. Впереди ждала работа. Много работы. А я ещё книгу Такэды не дочитал, хотя там много интересной информации, и не узнал, чем всё закончилось для одного неблагонадёжного директора кафе. Да и последствия других своих похождений за последние сутки покрыты завесой тайны. Всё бы разузнать, но надо сосредоточиться на самом важном. Безопасность на первом месте.

Я с нетерпением откинулся на спинку кресла и нырнул в сеть. Начал я с приезжих. Раз уж эти ребята сегодня едва не взяли меня за шкирку, познакомиться с ними стоит поближе, пусть и заочно.

Городские сети открылись передо мной привычно и послушно. Я блуждал по ним годами, потому знаю здесь каждый электронный «закоулок». Только вот на сей раз добыча оказалась скудной…

Служебная переписка, к которой я подобрался, накидывала много таинственности, никакой конкретики. Странные приказы, отдельно выписанные мобильные номера на департамент полиции, зашифрованные неместными провайдерами связи, фамилии без должностей в переписках сотрудников.

Сомнений нет: приехали серьёзные люди, и они ведут серьёзную работу. Но любые косвенные упоминания о причинах или же целях уводили куда-то в зашифрованную, стоящую особняком сеть, не связанную с общественным интернетом. Добраться до неё я не мог. Кто-то славно постарался, чтобы посторонний ничего не понял.

Начал копать в другом направлении: косвенные-то признаки никуда не скрыть. Нашлась любопытная стопка распоряжений. Целую группу сотрудников перевели на особый график и отправили куда-то за пределы города. Псиоников и тех, кто с ними работает, всем скопом откомандировали по служебной надобности. Возможно ли такое, чтобы значительная часть отдела, которому я время от времени сливал информацию о самых отмороженных, но не заслуживающих моей личной кары ублюдках, уехала из города? Сомнительно…

Пришлось повозиться. Потратил больше получаса и всё-таки добрался до их служебных телефонов. Проверил геолокацию, и, как и думал, из города никто не уехал. Все до единого крутились в пределах одного района, лишь изредка посещали другие части города. Например, дом чёрных риелторов на окраине, где я вчера погром устроил, нотариальная контора Копылова, куда я перед этим... И утренняя галерея в довесок. Это не командировка, а прям экскурсия по следам моей боевой славы!

От такого совпадения по спине пробежал холодок. Приезжие и местные эксперты ходят аккурат по моим следам, будто гончие по следу зайца. Списать это на случайность язык не поворачивается.

Стал глубже копать. Раз группу прикрыли фальшивой командировкой, значит, кто-то не хочет лишних вопросов. Более того, идёт операция. И прибыли её курировать высококлассные спецы. Подозреваю, что из столицы. Вряд ли они приехали на автомобиле, хотя и такой вариант возможен. Но, учитывая любовь властей экономить собственное время, ставлю на то, что прилетели они на самолёте или вертолёте.

Я перебрал все сводки нашего аэропорта за последние дни и выудил нужное. Маломестный самолёт из столицы прилетел два дня назад, борт закреплён за МВД. Но это может быть ширма. Поискал информацию в даркнете…

Борт самолёта фигурировал в новостях, связанных с ведомством по поиску и контролю псионически активных граждан. Как раз главаря одной группировки этим спецбортом в столицу доставляли.

Знакомое ведомство… Очень хорошо мне знакомое. Опасное, неразговорчивое и до тошноты любопытное. Одно из тех, что может себе позволить взять на работу псионика, который только-только отсидел в тюрьме за убийство. Именно из-за этого я долгое время очень негативно относился к правоохранителям, пока не повзрослел и не понял, что дело не в служителях, а в задачах разных ведомств.

Сейчас псионики – это сила, связанная с политикой больше, чем с армией и безопасностью. А где политика – там всегда грязно.

Этот самолёт прилетел тихо, без огласки. И те, кто был на борту, сразу растворились в городе. И улетать обратно не спешат…

Я потёр лицо руками, попробовал сложить цельную картинку. Награждение генерала, отчёты о снижении преступности, столичная группа с неизвестным числом спецов, мощные псионики на облаве галереи, фальшивые командировки и маршрут, повторяющий мои дела последних суток. По отдельности каждый пункт объясняется легко. Но всё вместе это выглядит ужасно, и хочется от всего этого держаться подальше.

Как меня вычислили и знают ли они вообще, что я и есть тот самый Призрак с форумов даркнета, – загадка. И шансы, что ищут конкретно меня, – пятьдесят на пятьдесят. Столько ресурсов ради поимки мелкой шайки маляров с кисточками не поднимают. Наверное… Не силён я в искусстве. Хотя если те знают, где украденные мировые шедевры прячутся, тогда тут и международную группу экспертов подключить могут…

Да, пожалуй, уйду пока в тень. Я и при десятипроцентной вероятности включаю режим тактического отступления, а тут целых пятьдесят. Так что растворюсь и не буду отсвечивать так ярко, как я это сделал вчера.

Хм-м… Вообще, есть и другой кандидат на роль цели госпсиоников. В городе завёлся кто-то, раздающий приезжей мрази разрешения на работу. Чёрные риелторы прямо ссылались на босса и договорённости с нужными людьми. И в мыслях членов этой банды мелькал один загадочный человек. Некий «Куратор», который приезжал, давал задания, выдавал разрешения и договаривался с местными властями. Но кто он и когда приедет снова – никто из банды не знал.

Вместо лица в их воспоминаниях чёрт-те что, а значит, этот Куратор сильный псионик. Очередной менталист... Много их стало в последнее время. Впрочем, в отличие от каких-нибудь суперов с гидрокинезом или очень редкой левитацией, таких тяжело найти. Они от природы люди недоверчивые, осторожные… Я и сам отношусь к таким. Правда, у меня шило в жопе сидит… Так что пришлось учиться скрываться и заметать за собой следы. Но стоило немного расслабиться, и вот результат…

В общем, вполне возможно, вся эта суета относится к нему, а я просто угодил в кадр случайно, наследив на чужой территории. Но лучше перебдеть, чем недобдеть.

Невольно вспомнил про шкатулку. Ментальное клеймо, механизм самоуничтожения, место в отдельном сейфе…

Я хмыкнул. Хозяин у неё непростой, и хозяин этот вполне может оказаться центром всей картины. Н-да уж… Столько всего завязалось в узел за несчастные сутки, а распутывать придётся долго и вдумчиво. Но распутывать явно не сегодня. Мне в любом случае следует убраться отсюда, замести следы и переждать, пока всё не уляжется.

Я открыл глаза, отключаясь от компьютера и успокаивая пси-силу. Пора собираться в дорогу. И начну я уборку со своего компьютера.

Взяв непривычную для руки мышку, я навёл курсор на файлик с названием «Чистый разум». Готовил я его заранее, на всякий случай. И вот пригодился. Снова…

Я запустил процедуру, и тут же отключился умный дом. Жилище лишилось памяти и разума. Теперь любой, кто сюда заберётся, найдёт простенькую берлогу программиста с маленькими фальшивыми секретами.

Следом настала очередь легенды. Ближайшие два часа программа прилежно меняла данные, стирала старые запросы и закидывала новые. Цифровой мусор огромной волной захлестнул мой компьютер. Теперь я фанат популярных в интернете молоденьких актрис, сотни мегабайт фотографий которых распиханы по соответствующим папкам.

Не забыл и про работу. Появились проекты разной степени законченности, переписки с несуществующими заказчиками, форумы цветоводов и десяток закладок на онлайн-игры. Любой, кто заглянет в мой комп, теперь увидит в нём отражение души ботаника-задрота, любящего онлайн-игры и голливудских актрис. Скучный до зевоты и совершенно безобидный. Кто станет искать грозного Призрака в ботанике, разводящем фиалки на даче? Дачей, кстати, тоже надо заняться. Но уже завтра.

Если бы тут всё было стерильно, это бы вызвало подозрения. А так пусть развлекаются, гадают, что из гигов информационного мусора правда, а что ложь.

Пока программа трудилась, я собирался сам. Чужие документы, пачка наличных, банковские карты, оформленные на разных людей, телефон и ноутбук отправились в сумку. Туда же лёг пакет с большей частью продуктов, которые я сегодня героически добыл. Бросать их я не собирался из принципа. Слишком дорого они мне обошлись по количеству потраченных нервов и времени.

Такси я вызвал не к подъезду, а за квартал, и до машины прогулялся пешком, избегая привычных маршрутов. Машина подкатила, я загрузил сумку с рюкзаком, пакет с батоном и сосисками. Блин! Картошку забыл! Катастрофа… Ладно, не буду возвращаться, новый пакет куплю. Да и так картина даже лучше будет выглядеть: грязная кружка из-под кофе, позеленевшая картошка под раковиной на кухне…

Водитель попался молчаливый, и это было даже хорошо. Он сидел и злился, что пришёл очередной штраф, хотя он сам себе клялся, что не нарушал. Видимо, где-то придавил слегка на газ и теперь костерит себя за невнимательность. А ещё он думал про барахлящий карбюратор, и на этом я постарался в его мысли больше не заглядывать. И так против воли считал достаточно много.

Сидя на заднем сиденье, я поправил наушники. Вечерний город плыл за окном, и я поймал себя на том, что разглядываю его, как перед долгой разлукой. Вернусь я к прежней жизни через неделю, через месяц или прежней жизни уже не будет вовсе, не знает никто, включая меня. Но это мой осознанный выбор. И я его сделал не сегодня, а десять лет назад, когда получил силу и решил, как буду её использовать.

На город было приятно смотреть. Центр за эти годы отмылся в прямом смысле слова. Фасады, простоявшие серыми всю мою юность, теперь вычищены и подсвечены, окрашены и утеплены. Причём держатся в таком виде круглый год, без праздничных авралов, когда всё готовится к приезду начальства.

Сквер у театра, где раньше по вечерам собирались личности, к культуре отношения не имевшие, засадили клёнами. Множество мамочек с колясками обожают ходить по этим парковым тропинкам.

Асфальт на проспекте лежит третий год и до сих пор не вспучился. Для приезжего мелочь, а для меня – повод для гордости: подрядчик, что десять лет закатывал в дороги воздух по цене гранита, сейчас шьёт рукавицы в местах не столь отдалённых. И к его переезду приложил руку я. Деньги, перестав разбегаться по карманам, внезапно начали доходить до бордюров.

Кто бы мог подумать, что так просто сделать город чистым, удобным и красивым. Просто нужно захотеть и не воровать, и всё. Правда, для большинства чиновников моей страны эта задача неподъёмная...

Со стен пропали каракули граффитистов. Вот здесь моей заслуги нет, и от этого почему-то теплее всего. Никто не гонял малолетних художников рейдами, люди сами скинулись на краску и закрасили всё. Когда с улиц уходит дрянь, в горожанах просыпается забытое чувство хозяина. Город будто заново влюбил в себя собственных жителей, и теперь они сами хотят видеть его опрятным.

Даже фон чужих мыслей стал другим, я это слышу. Меньше обречённого «всё равно украдут», больше планов на завтра. Люди перестали ждать подвоха от собственных улиц и бояться темноты, а это дорогого стоит. И восемь лет назад я бы в возможность таких изменений не поверил…

В центре я расплатился наличными и вышел за пару кварталов до нужной остановки. Двойная пересадка удлиняла дорогу, зато рвала след возможному преследователю.

Остановка под мостом радовала тем, что камер на ней так и не поставили, а транспорта ходит много и разного. В каждом проезжающем автобусе камера расфокусировывалась, но ненадолго: безопасность пассажиров всё ещё важна. Просто запутаю следы и хватит.

Что меня шокировало, так это то, что автобусы приходили по расписанию, не опаздывали больше чем на минуту. Поразительно… Давно я на них не катался. Раньше это была откровенная лотерея, а теперь я могу спокойно доехать, куда мне надо, без нервотрёпки. Ну красота же!

Автобус неспешно потащил меня через спальные районы. Камера отключилась на время, пока я не зашёл и не уселся за солидным дядькой с шириной плеч, как у медведя, и с кучей сумок, явно намекающих на его любовь к садоводству. Видимо, возвращается с ближайшего рынка. Будет хорошо, если едет до конечной, как и я.

Автобус катился по выделенной полосе. Я смотрел по сторонам, поражаясь тому, как быстро город преобразился. Во дворах, что раньше были мрачными, полупустыми и которые по ночам когда-то делила гопота, теперь горели фонари и темнели турники. На новой площадке даже в поздний час возились дети, и никто из родителей не дежурил рядом.

Панельки стояли всё те же, одинаковые до головокружения. Но дворы стали ухоженные. Нет больше куч мусора, что ночевал обычно под ветками кустарников.

Напротив меня сидела бабушка с ящиком рассады. Мужик через проход вёз свёрнутый в моток поливочный шланг и мысленно собачил соседа, что стащил прошлый. А заодно думал, как отомстить. Дачников, как это ни странно, становится всё больше и больше.

Последние фонари остались позади, и за окнами встала темнота, какой в городе не бывает. Не успел оглянуться, как автобус добрался до конечной остановки. Народ с баулами в руках, кряхтя и сопя, принялся штурмовать двери.

Водитель заглушил мотор, а вместе с ним и камеру. Даже вмешиваться не пришлось.

Двери открылись. Я вышел последним, вдохнул прохладный вечерний воздух, немного постоял и зашагал по тёмной улице с редко горящими фонарями.

Мимо своего участка я прошёл не задерживаясь. Двор моего домика, где по легенде стоит теплица с драгоценными саженцами, зарос бурьяном. Трава поднялась выше колена, дорожку не разглядеть. Зато в глубине виднелся тёмный силуэт старой теплицы. Не развалилась ещё…

Полгода я сюда носа не совал. Всё было недосуг, вот хозяйство и одичало. А сосед, с которым я договорился о покосе, либо забил, либо запил. Эх, придётся самому приводить всё в порядок.

Я покачал головой. Это всё ничего. Одна легенда с редкими растениями умерла, на её месте родится другая, как только я придумаю, что делать. Если что, запасов денег на счетах мне хватит на пару лет безбедной жизни.

Нужный мне дом стоял на другом конце деревни. Этот участок дичать не собирался ни при каких обстоятельствах. Забор ровный, столбы вкопаны на совесть, ни одной покосившейся штакетины. За оградой темнели грядки. Поленница под навесом сложена так плотно, что комар не пролезет. Дровяник, летняя кухня, крепкий колодец с воротом – всё в идеальном порядке. Хозяйство держалось на человеке, что привык пристраивать к делу каждую доску и ничего не пускать на самотёк. С таким хозяином дому не страшны ни зима, ни гости, ни проверки.

Порядок этот, к слову, говорил о хозяине больше и лучше любой характеристики. Старик и меня когда-то натаскивал по такому же принципу: ни одного лишнего движения, ни одной посторонней мысли в бою. Я с ним порядком намучился, зато выжил там, где многие бы померли. И за науку я ему благодарен, хоть методы у него всегда были на редкость своеобразные. Надеюсь, он дома и в хорошем расположении духа.

В окне включился свет, отвечая на первый из моих вопросов. Я толкнул калитку, поднялся на крыльцо и постучал.

— Открыто, — донеслось изнутри.

Я прошёл в горницу. Старик сидел в кресле у окна. На его коленях лежала раскрытая книга, а сам он разглядывал меня из-под кустистых бровей, словно спрашивал, что я тут забыл.

— Здравствуйте, наставник. Я вам продукты привёз, — приподнял я пакет.

— Что, сопляк, опять вляпался куда-то?

Ответить он мне не дал... Тридцатикилограммовая гиря сорвалась с полки в углу и понеслась мне в грудь. Я поймал её за миг до столкновения, удержал телекинезом в паре сантиметров от рёбер. Вижу, настроение у него хорошее. Мягко кинул. Без намерения убить…

— Нет, наставник. Просто соскучился по вам. — И вернул гирю отправителю без лишних усилий.

Старик перехватил снаряд у самого лица и уставился на меня поверх чёрного металла.

— Да ты обалдел. Решил бросить мне вызов?

Он отложил книгу на столик и поднялся, а вместе с ним бесшумно выплыли из-за кресла ещё четыре гири и завели вокруг него неспешный хоровод, поблёскивая в свете лампы. Каждая из них при желании проломит стену, а желание зависит исключительно от настроения хозяина…

Проверять нервы старика на прочность я не собирался. Одно дело поймать одну гирю в тесной горнице, и совсем другое – уворачиваться от пяти сразу среди мебели и посуды. Разнесём тут всё, а прибираться потом мне же придётся.

— Может, в зал спустимся? Только вещи в гостиную занесу, — предложил я, покосившись на кружащий над столом металл.

Гири замерли, а потом плавно вернулись на свои места. Старик усмехнулся и отложил книгу на подоконник.

— Всё такой же осторожный… Это хорошо. Ну пойдём, посмотрим, чему ты за это время научился.

Глава 9

Пакет с продуктами перекочевал на кухонный стол, сумка с рюкзаком легли у ножек. Я быстро переоделся, после чего Валерий Святославович, мой наставник по псионическому мастерству, а заодно один из самых вредных стариков, что я только встречал за свою жизнь, повёл меня вниз. Лестница в его подвал вела крутая. Ступени высокие, перила отсутствуют по идейным соображениям: псионик, неспособный удержать равновесие, не заслуживает жизни, по мнению старика. Ну, или как минимум спускаться в подвал.

Внизу под одинокой лампой выстроились стеллажи с консервацией. Огурцы в банках соседствовали с компотами, и по количеству этого богатства складывалось впечатление, что старик готовится кормить роту. Отчасти так оно и есть. Только рота в его планах состоит из одного человека, а срок довольствия измеряется годами.

Соленья у него подписаны по датам, и некоторым экземплярам на дальней полке впору выдавать медаль за совершеннолетие. Сам наставник это добро почти не ест, зато исправно закатывает каждую осень. Спрашивать «зачем» бессмысленно, потому что ответ у него всегда один: вот будет война, вы все с голоду сдохнете, а я буду с вас ржать. Вредный, но мудрый. А ещё капельку одиозный и безумный.

Наставник сунул руку за банки на крайнем стеллаже и потянул скрытую скобу. Механический рычаг поддел один из камней на полу, выпуская тот из фиксатора. Старик его тут же вытащил, и появилась ручка. Потянул за неё, и открылся проход во второй подвал. Здесь была винтовая лестница, и внизу была тяжёлая металлическая дверь.

— Сколько раз сюда спускался, а так и не привык, — признался я, ныряя следом за стариком в прохладу подземелья. — Каждый раз кажется, будто в логово маньяка забираюсь.

— Сам ты маньяк. Поживи в ожидании ядерной войны три десятка лет и не таким параноиком станешь. И вообще, заставить бы тебя похожий зал откопать телекинезом. Каждую песчинку, каждую лопату земли и камня без рук наверх вынести. Глядишь, вышел бы толковый псионик.

— А я и так неплох.

— Это мы сейчас проверим, — хмыкнул старик.

Зал внизу старик выкопал и обустроил сам, без наёмных работников и лишних свидетелей. Стены здесь обшиты листовым железом, стыки проварены и закрашены, потолок подпирают толстые балки, между которыми тянется ряд ламп. Воздух подаёт самодельная вентиляция, выведенная куда-то в сторону огорода, и о её существовании не догадается даже крот.

Вдоль ближней стены выстроились деревянные стенды с метательным добром: гири всех калибров и дротики. Остальные стены закрывали мягкие маты, что глушат удары летающих снарядов. Без них грохот от практики стоял бы на всю деревню.

В дальнем углу темнели двери двух комнат. В одной хранятся припасы: крупы в герметичных бочках и вода в канистрах, счёт которым идёт на десятки. Во второй ждёт своего часа снаряжение. Его там на любой сценарий конца света. Есть всё – от генератора до аптечек. Отдельно висят инструменты. Каждый на своём месте и обведён по контуру маркером, так что пропажу отвёртки хозяин заметит быстрее, чем пропажу гостя.

Если наверху однажды станет весело, здесь можно пересидеть и саму войну, и пару правительств после неё. Единственная проблема этого места в том, что хозяин считает его лучшим тренажёрным залом страны. С поправкой на то, что тренажёры тут летают в тебя.

Я прошёлся вдоль стендов, прикидывая, чем сегодня в меня запустят. Занятие отчасти бесполезное: выбор всё равно остаётся за хозяином, – но зато голова после такой прогулки настраивается на боевой лад.

— С чего начнём? Разминка или сразу по вашим любимым правилам?

Ответ прилетел раньше слов. Гиря метнулась с ближайшего стенда мне в живот на полной скорости и без всякой жалости. Благо успел её увести в сторону, и чугун смачно впечатался в мат за моей спиной.

— Ещё раз мне выкнешь, и следующая пойдёт в лоб. Десять лет одно и то же талдычу: наедине только на «ты». Усвоил?

— Усвоил… — покосился я на вмятину в мате.

Вежливость наставник признаёт исключительно у посторонних, а своим она, по его мнению, только мешает жить.

— Правила прежние, — стянул всё верхнее и бросил на стенд. — До первого касания, — разулся, носки снял и туда же к стенду отправил. — Ломать друг друга необязательно, хватит и шурупа, если тот дотронется до кожи.

Я тоже избавился от майки, но шорты оставил. Оглядел наставника. Он в свои годы сложен суше и крепче многих молодых. Только жилистые руки ему нужны разве что для хозяйства, потому что в бою он ими даже не шевелит. Вся работа достаётся пси-силе и его воле.

Он глянул на мои голые колени и усмехнулся:

— Открытые ноги тоже считаются.

— Согласен, — коротко кивнул я.

Спорить с условиями бессмысленно. В настоящей драке никто не уточняет, куда тебе удобнее получать, и наставник вбивал эту истину в меня годами.

Мы разошлись по разным концам зала, и пространство между нами ожило. Разминкой это называется исключительно по привычке, жалости гостям в этих стенах не подают.

Первой в дело пошла гиря, за ней вторая. Чугун ходил по дугам, менял траектории и заходил со спины. Я отводил его в маты, а в ответ отправлял дротики со стенда, метя в корпус.

Гиря опасна, но её легко заметить и легко перехватить. Вес давно уже не аргумент. Время, когда тридцать килограммов были для меня нагрузкой, осталось в прошлом. Куда сложнее с мелочью.

Шуруп или гайка сами по себе безобидны, зато к каждой тянется тонкий щуп чужой пси-силы. Глазами его не разглядеть, однако он вполне осязаем, если использовать собственную силу. Поэтому я раскинул вокруг сеть щупов и принялся вылавливать чужие.

Наставник давил без спешки. Гири шли в лоб и оттягивали внимание, а понизу тем временем ползла мелочёвка, поднятая с пола. Я гнул её траектории, перехватывал управление и отправлял гостинцы обратно, а старик с ухмылкой возвращал их мне с добавленной скоростью.

Один шуруп просвистел у самой щиколотки, уходить пришлось прыжком, теряя удобную позицию у стенда.

— Спишь на ходу! — подначил старик.

— Экономлю силы из жалости к вашей седине.

В ответ на мою наглость темп вырос. Гири перестали летать поодиночке и заработали парами: одна шла верхом и оттягивала защиту, вторая – понизу, к открытым ногам. Я разводил их в стороны и пробовал разорвать чужой захват, но воля у старика тяжёлая, монолитная. Продавить её в лоб выйдет разве что у бульдозера.

Значит, действуем иначе... Силу подобного противника не ломают, её обворовывают.

Дождался, когда обе гири окажутся на дальних точках дуг, и вместо борьбы за них ударил по мелочи: разом перехватил горсть шурупов у его ног и швырнул её хозяину в живот.

Задумка почти сработала. Мелочь замерла в сантиметре от его кожи, а через секунду осыпалась на пол. Наставник фыркнул, ухмыльнулся и тут же наказал меня за самодовольство: шило чуть не впилось мне в задницу. Я разминулся с опасным снарядом в последний момент.

— Эй! Полегче! Не надо мне искусственных отверстий в теле добавлять! — возмутился я, вонзая дротик в деревянный стенд так глубоко, что быстро и незаметно его теперь не вытащить.

— Ты мне ещё поной тут!

На этом разговоры закончились. Зал превратился в обитель хаоса, и я был на грани получения достижения: «Сражаясь с пенсионером, вы развили новую особенность организма – косоглазие». Слишком сомнительное, так что нет, спасибо.

Со стороны это явно выглядело забавно… Двое полуголых мужиков стоят в десятке шагов друг от друга и почти не двигались, а вокруг летает всё подряд.

Я понемногу начал выдыхаться от нарастающего с каждой минутой темпа. Школа наставника вообще строится на терпении. Я это знаю и всё равно каждый раз покупаюсь…

Я уже обливался потом... Дыхание сбилось, держать сеть щупалец по всему залу становилось всё сложнее. Старик же дышал спокойно и с места почти не сходил. Опыт играл против молодости и пока уверенно вёл по очкам.

Несколько минут борьбы и уворотов вымотали меня сильнее пробежки. За этой вознёй я пропустил главное: наставник аккуратно выдавливал меня из углов, отжимал от стен, и шаг за шагом бой сместился в центр зала.

Наверху тихо скрипнуло, и мне на макушку свалилась лампочка. Она отскочила от головы и покатилась по полу. Лампочка оказалась нерабочей и открученной очень осторожно и незаметно. К ней даже ни одного щупа в момент падения не направлялось. Поэтому моя сеть этой подлянки попросту не заметила.

— Хорошо размялись. — Наставник прошёл мимо и хлопнул меня по плечу: — И раз уж ты тут, лампочку мне поменяй, пока я чай ставлю. Где шкаф с мелочёвкой, не забыл?

— Помню, помню… — выдохнул я, признавая поражение. — Это было нечестно. Ты ей не управлял.

— Правила есть правила, — хохотнул он уже с лестницы. — Радуйся, что это был не кирпич.

Перед глазами сама собой пронеслась картина падающего кирпича, и желудок скрутило – настолько яркой она получилась. Лампочку я решил поменять как можно быстрее.

На самом деле, хорошая вышла дуэль, честная, отрезвляющая. Я, конечно, победил бы, если бы читал его мысли, но это убило бы весь интерес и не дало мне прочувствовать свои пределы настолько хорошо. Всё в итоге свелось бы к запасам энергии, а для старика тратить их в ноль слишком вредно. Организм в такие моменты слишком сильно страдает.

Я не только лампочку заменил, но и рассыпанную по полу мелочёвку собрал. Уверен, если бы я этого не сделал, на кухне в меня полетели бы уже ножи. К счастью, характер старика мне давно знаком, поэтому поножовщина не грозила.

На кухне уже ждали две дымящиеся кружки и нарезанный батон, колбаса и сыр. Заварка у наставника своя, на местных травах. И рецептом он не делится даже со мной. Подозреваю, туда входит что-то для бодрости: после его чая сон отступает до самого утра. Но это у меня. Его он уже не берёт: тело привыкло…

— Ну и как ты тут поживаешь? — поинтересовался я, усаживаясь за стол.

— Да всё по-старому. Скучно. Как на пенсию вышел, так никакого развлечения и не осталось.

— Сослуживцы хоть заезжают?

— Каждый год. На день работника МЧС награды с грамотами возят. — Он отхлебнул из кружки и уставился куда-то мимо меня: — Столько лет на службе, столько раз в самый ад забирался. И ведь сколько раз мог сдохнуть героически… Да только псионика так просто не убить. А теперь живу и знать не знаю, для чего, — свёл старик брови.

Ну, да... Полжизни человек лез туда, откуда остальные бегут без оглядки, а теперь на пенсии главным противником оказалась тишина. Предлагать ему хобби вроде рыбалки я даже не пытаюсь уже: за подобные советы можно и черенком получить.

— Прям настолько скучно? — произнёс я, прекрасно понимая, что для человека, который каждый день жил на адреналине, спокойная старость, пожалуй, хуже гвоздя, что пробил ботинок и застрял в ноге.

— Да не то слово… Хоть бы в деревне мразь какая завелась… — закатил он глаза и откинул голову назад, глядя на потолок.

— Так они и заводятся время от времени. Только с тобой долго не выдерживают. Ты же токсичный до ужаса.

— Это я-то токсичный? Да ты сам токсичный! Приехал тут, бутерброды у старика забираешь.

— Так это ж я продукты и привёз! — возмутился я на несправедливый наезд.

— А неважно! Из моего холодильника взято!

Я посмеялся и из принципа потянулся за следующим бутербродом.

— Так какая холера тебя укусила, что ты припёрся меня развлекать?

— Просто меры предосторожности. Я, как и ты, не хочу быть публичной личностью. А тут комитетчики любознательные припёрлись… Ещё найдут, а оно мне надо?

— А есть за что искать?

— Да они всех ищут. Если ты псионик, добро пожаловать на службу! И твоего мнения никто не спрашивает. Да ты и сам знаешь. Тоже столько лет скрываешься по той же причине. Как вообще умудрился не спалиться?..

— Друзья хорошие, жизнью обязанные, прикрыли. Они и сами давно на пенсии, и я теперь на хрен никому не сдался.

— Ага, ну так сходи с повинной. Они быстро тебе веселья организуют, пристроят.

— Ага, крысой в лаборатории? Ты меня за дебила-то не держи. Я, может, и старый, но умом не тронулся. На кой я им там сдался? Вредный, сварливый… Чуть что, всех на буй пошлю и на погоны не посмотрю.

— Это да, это ты можешь.

— Так ты точно для профилактики? Или натворил чего? Мне оружие доставать?

— Да ну брось. Какое оружие? Твои гири и так за оружие массового поражения сойдут. Ничего такого я не натворил, за что ты мог бы переживать.

— Врёшь, как собака брехливая. Нутром чую!

— Ну, я же не спрашиваю тебя о скелетах в шкафу.

— Нет у меня скелетов в шкафу… — Он спокойно отпил чаю и ухмыльнулся: — Они все в болоте утоплены.

Я поперхнулся чаем.

— Кхе-кхе… Серьёзно?!

— А я, думаешь, помню? Старый я уже... Фильмов да сериалов насмотрюсь на ночь, потом всякое привидится, и поди разбери, что правда, а что придумалось. Может, и приснилось.

Помня о том, что в каждой шутке есть доля шутки, я решил не развивать тему. За десять лет не рассказал, значит, или не стоит этого делать, или рановато. В голову к нему я из уважения не лез и не планирую. Он это знает, мы с ним давно эту тему закрыли. Да и я старику жизнью обязан. Возможно, даже не один раз… Именно он тогда, двадцать лет назад, меня с разбитыми коленями унёс прочь от стремительно разгорающегося дома.

Мы посидели ещё немного, неспешно допивая чай, после чего наставник поднялся из-за стола.

— Ладно, я спать. Порядок тут наведи. Подушка с одеялом в шкафу.

Он остановился в дверном проёме и обернулся.

— И да, Митяй в больницу угодил, ногу сломал. У тебя там весь участок зарос. В порядок приведи, пока предписание не выписали. Да и не хрен тебе деревню нашу своей травой по пояс позорить.

— Как раз планировал.

Он ушёл, и кухня перешла в моё распоряжение. Ноутбук перебрался из рюкзака на стол, чайник снова занялся делом. Пока сознание ныряло в сеть, нож без моего участия нарезал колбасу, а масло само расходилось по хлебу. В тёмном окне отражались два огня на месте моих глаз.

Час пролетел незаметно, за ним и второй. Я закрыл ноутбук и потёр переносицу. По гостям зацепок не прибавилось. Кого ищут и зачем, по-прежнему непонятно, да и отслеживать их перемещения в одиночку не выходит. Работают аккуратно, каналы у них закрытые, и в общих сетях никто из них лишнего слова не пишет. Мне остаются лишь крохи по краям да собственные догадки. Но догадки без фактов стоят дёшево, поэтому паниковать рано, а расслабляться поздно.

В худшем случае они выйдут на мой район. Возможно, на дом, где я живу. Если у них там работают гении, вычислят и подъезд с квартирой. Только квартира у меня умная, и о любой суете вокруг доложит мне раньше, чем гости подберут отмычки. Да и домовая сеть, и камеры в подъезде находятся в моём полном распоряжении.

И всё же надеюсь, что в мою квартиру они не сунутся. Привык я уже к ней, сроднился. Переезжать не хочется.

Здесь в деревне тоже всё на мази. Для местных моё появление выглядит безобидно: внук, наконец, наведался к деду, решил погостить и помочь по хозяйству. Легенде этой без малого десять лет, и деревня приняла её без единого вопроса. Одинокий старик и заботливый внук смотрятся в ней до того складно, что хоть на доску почёта вешай. И опровергать её никто из нас не собирается даже в мыслях.

Моя же дача куплена втихую, только ради легенды. И с её хозяином не знаком даже председатель местного товарищества. По крайней мере в лицо не знает. Все вопросы через мессенджеры приходят.

Спать я сегодня уже не буду, спасибо чаю. Две чашки отвара старика дали такой заряд бодрости, что можно и не доставать подушку. И чем тогда заняться?.. Хм, косить при свете дня не хочется: маячить перед случайными глазами не в моих интересах. Тогда пойду прямо сейчас, сделаю всё тихо. Ручная коса шума не поднимает, никто не услышит работы. К тому же забор у меня плотный, крепкий и достаточно высокий, и что творится во дворе, видно только со стороны калитки.

Кухню я привёл в порядок, вымыл посуду и вернул всё на место. Накинул куртку, спрятал голову под капюшон, а любопытную коробочку переложил из рюкзака в карман. Оставлять её без присмотра не хочется даже здесь.

Ночь на улице стояла тихая и прохладная. Фонарь горел один на всю улицу, да и тот вполсилы. Чужих мыслей вокруг не слышно. Для телепата спящая деревня – место на редкость комфортное. В городе подобной тишины не бывает даже в четыре утра. Идти и слышать лишь звуки природы одно удовольствие, голова проветривается быстрее, чем во время любого отпуска.

Деревня уже спала в этот час, хотя спать тут особо и некому. На десять домов жилыми можно назвать хорошо если три. Это по выходным посёлок оживает: приезжают дачники с рассадой и шашлычники с мангалами. Только с каждым годом всё больше земли уходит всяким инвесторам. Эти знают, что по планам городского развития посёлок собираются расширять. Землю поделят на новые участки и пустят с аукциона.

Город тянется именно в эту сторону, инфраструктура обещает подъехать вместе с остальными благами цивилизации. Цена на землю вырастет наверняка, вот потому её и скупают, пока дешёвая.

В итоге сейчас после сделок участки просто стоят и зарастают бурьяном. Поэтому живая деревня потихоньку превращается в полумёртвую инвестицию, и остановить это, пожалуй, никто не в силах.

Митяя жалко. Я уж грешным делом занялся… Подумал, что он забухал или буй на меня положил.

Мужик этот половину деревни обкашивал, за счёт этого и жил. А теперь лежит с ногой в гипсе, и трава по всей округе может отмечать победу. Косить за него до осени явно придётся кому-то другому.

От хозяйственных мыслей я перебрался к книге Такэды. До сих пор удивляюсь, сколько закрытой информации профессор готовится вывалить людям…

Семь ступеней развития псиоников, от слабейшей «F» до сильнейшей «S», о которых простым смертным знать не полагалось, скоро можно будет изучить в любом книжном. Написано, к слову, человеческим языком. Профессор явно целился в широкую публику: термины разжёваны, а под каждое утверждение подложен живой пример. Даже таблицы поданы так, что от них не клонит в сон. Уважаю людей, умеющих объяснить сложное простым языком. Увы, с противоположным талантом я сталкиваюсь в сети гораздо чаще...

Отдельную главу он выделил под дуальные и триплойные системы псионической активности. В общем, на людей, способных управлять сразу несколькими силами. Слово «триплойные» звучит странно, но не страннее самих обладателей трёх разных сил вроде меня. С градацией профессор разобрался просто. Если первая сила псионика тянет на ранг «A», а вторая застряла на «D», он всё равно остаётся псиоником ранга «A». В зачёт идёт только основная сила, а основной считается самая развитая. Логика понятная, хотя на месте какого-нибудь бедолаги с двумя силами ранга «C» я бы обиделся: старался человек, развивал обе, а в паспорте всё равно одна буква.

Ещё одним признаком силы Такэда назвал запас энергии. Под неё он вывел отдельные таблицы значений, где каждому рангу соответствуют свои пределы. Правда, профессор сразу оговорился насчёт исключений: бывает, что объём энергии у человека огромный, а контроля нет, и тогда перед вами сильный, но низкоранговый псионик.

Тут мне сами собой вспомнились гири. Когда-то я с трудом удерживал в воздухе карандаш, а управлял им и того хуже. Контроль пришёл позже, через суровые и опасные для жизни тренировки безумного старика. Но вот запас энергии у меня с самого начала был весьма приличный. Подозреваю, дело в технокинезе, который я гонял чуть ли не до потери пульса и который долго оставался единственной известной мне силой. А для него энергии нужно немало в принципе, судя по моим ощущениям.

Остальные две были развиты так слабо, что я даже не догадывался об их существовании. И только когда общий запас энергии подрос, они сами проявились. Только управляться было с ними тяжело. Я даже на первых парах не мог отличить чужие мысли, чувства и эмоции от своих.

Разумеется, чем больше практиковался, тем проще с ними становилось. В какой-то момент неумелый контроль перестал сжирать прорву сил, чужие мысли и эмоции меня больше не утягивали в разные не очень здоровые состояния, и я больше не выдыхался от попыток сдвинуть монетку с места.

Забавно вспоминать, с каким лицом я когда-то праздновал победу над этой монетой... Со стороны достижение смехотворное, а для меня тогда оно значило преодоление стены, сравнимой с Великой Китайской. А это внушительное достижение, как ни посмотри.

Теперь даже интересно, какими у меня ранги. Технокинез до сих пор самый развитый, в этом сомнений нет. Но какой это ранг? «A» или «B»? А может, и вовсе «S»? Без понятия...

Сравнивать себя с сильнейшими мне никогда не доводилось, тем более в технокинезе: псиоников этого направления вообще единицы. В нашем городе за десять лет, что я развиваю силы, ни одного не объявилось, помимо меня.

Сравнивать себя с героями книжных примеров тоже занятие сомнительное: тесты Такэды проводились в лабораториях, с датчиками и методами вычислений, а не в подвале у пенсионера с гирями. Хотя я бы поспорил, что эффективнее... Датчики нервно курят в сторонки, когда есть тренер, у которого вместо шкалы погрешности кирпич, летящий в голову.

Две другие силы точно скромнее. Телекинез долго держал второе место, но в последнее время огромными темпами прогрессирует ментализм. Я выстроил систему, при которой он работает в пассивном и активном режимах едва ли не круглые сутки. С телекинезом такой фокус не пройдёт, ему нужна полноценная концентрация. И место, где можно незаметно попрактиковаться. Да, в квартире можно, но там я ограничен, особо не размахнёшься. А для чтения мыслей, эмоций и прочего вокруг всегда поле непаханое. В итоге к ментализму я привык до такой степени, что уже и не вспомню, когда последний раз отключал его полностью. Наушники и приглушённый фон не в счёт, это регулировка громкости, а не выключатель.

Кстати, что неожиданно, ментализм – альтернативная версия телепатии. Классифицируется отдельной силой, хотя я бы назвал его «более развитой версией». Впрочем, там есть нюанс: телепаты, начиная с «B» ранга силы, могут не только читать мысли, но и буквально говорить в голову другого, чего менталист сделать не может. Этакий связист получается.

У ментализма тоже есть фишка. В книге о ней Такэда решил не упоминать. Могли, кстати, и запретить ему. Даже догадываюсь почему…

Нащупал я эту фишку случайно, и пока навык в зачаточном состоянии. Довольно трудный в освоении. В основном потому, что тренироваться не на ком… Называю я его «Контроль мозгов». Хотя, возможно, куда понятнее «Контроль тела», но это не отражает всего спектра возможностей, как по мне. То есть менталист потенциально может стать самым настоящим кукловодом.

С мыслью о том, что однажды стоит выяснить, насколько я силён на самом деле, я добрался до своего участка. Калитка поддалась с недовольным скрипом, напоминая, что хозяина здесь не видели давно. Смазывание петель я мысленно внёс в список дел, смазка у деда найдётся.

В сарае отыскал косу. Вышел скосил ближайшую траву, проверяя остроту, и довольно улыбнулся: своё она ещё не отработала.

Митяй часто по старинке работает, с косой. Надо будет ему, как выздоровеет, хороший триммер или газонокосилку подарить. Да и вообще, полный набор садового инвентаря. Думаю, он оценит. Главное, чтобы не забухал и не продал, как уже разок было…

Держать руками косу я, разумеется, не собирался. В этом вся прелесть. Заодно и практика мне будет.

Размял шею, следом пальцы и устроился на старом пыльном чурбаке под навесом. Я лишь водил взглядом, словно за активным танцем наблюдал, а коса повторяла эти движения и с лёгким свистом косила бурьян.

Давно меня тут не было… И хорошо так на душе почему-то…

Примечание от авторов:

На связи... Мы. Сегодня просто мы, ваши авторы. И мы немножко в шоке, что вы, уважаемые читатели, взяли и -- собрали 1000 лайков. На третий день! Это ваша общая победа! И мы благодарны за такой активный отклик. Надеемся, эти две главы понравились вам не меньше предыдущих. Не стесняйтесь писать о впечатлениях в комментариях ;)

И у нас для вас созрел новый вопрос... Мы всё никак не можем решить, какое же название нам использовать для одной вкусняшки: Шаурма, Шаверма или всё-таки Шавуха? Какой вариант хотели бы увидеть в книге вы -- пишите, не стесняйтесь)

Глава 10

Рассвет я встречал посреди двора с косой на плече и с чувством выполненного долга. Участок выкошен практически полностью. У самого забора не везде удалось косой достать, но там и травы особо нет. Местами зелень срезана до того низко, что эти островки можно назвать газоном.

Дольше всего пришлось воевать с кустами. Эти ребята держали оборону до последнего: ветки цеплялись за клинок, пружинили и норовили отправить косу в свободный полёт. Да и тупилось лезвие от них быстро, так что я брал паузу и руками помогал, вычищал колючую поросль садовыми ножницами и лопатой. Оставил только те кусты, которые были посажены ещё прошлым владельцем и жили своей жизнью. Их я просто подрезал, чтобы придать им более-менее приличный вид.

Коса ночную смену отработала достойно и теперь явно просится на заточку. Сейчас шуметь не с руки, так что, думаю, позже займусь этим делом. А пока гляну, что там с теплицей.

Дышит на ладан… Каркас повело, плёнка висит лохмотьями.

На самом деле, теплица уже давно в таком состоянии. Но если раньше она держалась за и ветки кустов, то теперь их нет. Думаю, она в ближайшее время рухнет. От первого серьёзного ветра. В общем, её остаётся только снести.

Работы тут на день, не больше. Но подходить к разбору тоже нужно с умом. И желательно заниматься этим в будний день, когда население деревни «вымирает». Но лучше не затягивать, пока не начался сезон отпусков.

С теплицей в целом всё ясно, а вот с новой легендой даже не знаю, что делать... И с каждым днём я всё больше мучаю сам себя вопросами. Кто я такой, чем занимаюсь и как объяснить свои доходы?

Голова после бессонной ночи вместо идей выдавала кашу… Но лечится такое очень просто: надо сменить картинку перед глазами.

Прокачусь до города. Заодно попрощаюсь с Лёшей и погляжу, чем живёт родной район. Разведка, в общем-то, не помешает.

Велосипед отыскался в дедовом сарае под куском брезента. В своё время я решил, что старик хотя бы за грибами станет выбираться с комфортом, и торжественно вручил ему это чудо. Наивный был план...

Стоит новенький, смазанный, на покрышках до сих пор заводские пупырышки. Дед не проехал на велике ни метра: он верен своему стальному ветерану, что возрастом не особо ему же и уступает. Зря дарил, выходит… Впрочем, ладно. Сегодня подарок, наконец, отработает вложенные в него деньги.

Экипировку я подобрал соответствующую задаче. Кепка на голову, из одежды майка и шорты, кроссовки на ноги. В городе у меня, как правило, другой стиль одежды: мешковатая спортивная одежда или костюм. Так что сегодня по улицам поедет посторонний на велосипеде, и, кроме моего суперповара, никто меня не узнает.

До города отсюда километров двадцать. Для тренированного тела это разминка, а не дистанция. Тем более по утренней прохладе и пустому шоссе. Пока доберусь, кафе как раз откроется.

Я сверился с картой в телефоне, выбрал путь по дорогам, которыми раньше не пользовался, и покатил. Колёса зашуршали по асфальту, ветерок подул в лицо, и думать стало гораздо легче.

Первым в списке дел стоял Лёша. Если я просто перестану появляться, парень ведь продолжит исправно меня ждать каждое утро и вскоре накрутит себя до настоящей паники: не заболел ли постоянный клиент? не случилось ли чего? Он так устроен. Переживает всерьёз и надолго, без скидок на то, что взрослые люди иногда просто заняты.

Из многочисленных людей этого города, с которыми я так или иначе пересекался, именно его я бы смело мог назвать кандидатом в святые. Потому тревожить его из-за своих проблем считаю преступлением. Скажу, что уезжаю. Командировка или отпуск – определюсь на месте. Пусть спокойно готовит свои завтраки и не косится на дверь с переживаниями в голове.

Ну а второе дело… Надо понять: меня одолевает паранойя или всё-таки реально могут искать скромно живущего псионика в моём лице? Ну, в меру скромно... Сейчас у меня есть пара идей, как проверить свою теорию, и для этого не лишним будет оказаться в самом городе. Проверю район, не мелькают ли поблизости чужие псионики и не появились ли следы, которых быть не должно.

Ещё мои мысли терзала галерея. Что там теперь с ней и с Глебом Аристарховичем, мне очень интересно. Всё же с таким солидным менталистом из столицы столкнулся. Редкая встреча. И как бы она не стала для меня роковой…

Хм-м… Если подумать, как-то многовато странного народу со способностями объявилось в городе за последние дни. Возня вокруг началась какая-то нездоровая. Складывается впечатление, что к нам съехались засранцы из чужих областей и теперь деловито размечают территорию под свои бандитские делишки. А вместе с ними приехали и те, кто должен это всё остановить.

Я только вычистил улицы, и нате вам – свежая партия моральных уродов прискакала на освободившиеся места. Кто их прислал и какого масштаба у этих засланцев хозяева – вопросы открытые. Шкатулка, кстати, тоже загадка из той же оперы. Только вот заняться ею я всё никак не могу... Ну, ничего. Свободных вечеров у меня теперь в избытке, разберу её историю по винтикам.

Шоссе тем временем ожило. Первые фуры обгоняли меня, обдавая тёплым ветром и запахом солярки, и я практики ради заглянул в голову одного из водителей. Мужик третий час спорил с воображаемым начальником и называл его по-всякому, стараясь не повторяться в оскорблениях. Какой у него, однако, богатый словарный запас нецензурщины…

Город встретил меня сонными окраинами. Солнце только выбиралось из-за крыш, по проспекту катились первые троллейбусы, гулкие и пустые. Дворники шуршали мётлами у подъездов, над дворами носились стрижи, и тени их мелькали на светлеющем асфальту. В такие часы город принадлежит тем, кто встал раньше всех.

Вдоль трассы, по которой я ехал, уже трудились коммунальщики с триммерами. Семь утра, а обочина стрижётся полным ходом… Отдельное спасибо, мужики, что развернули этот концерт не под окнами жилых домов. Жильцы даже не догадываются, какого счастья избежали.

Мысли сами свернули к старику и к тому, как меняется мир суперов. Нас становится больше с каждым годом, если не с каждым днём. Где-то прямо сейчас очередной человек просыпается псиоником, и его жизнь делится на «до» и «после». Своё пробуждение я помню до мелочей, хотя минуло уже десять лет.

Пробуждение вообще не бывает будничным, в этом его главное свойство. Никто не обнаруживает в себе силу за мытьём посуды. Всегда ярко и всегда по-своему, двух одинаковых историй не существует. Общее у них одно: момент предельной психической нагрузки, когда эмоции на самом пике. Чаще всего, когда ярость глаза застилает, хотя и эйфория, бывает, срабатывает не хуже.

И проявляется всё у каждого по-разному. Смотря какая сила пробудилась. Тут уже есть схожести. Стихийники, например, если пробудился, скажем, дар пирокинеза, обязательно что-нибудь подожгут. Или огонь будет рядом с ними сам по себе. А гидрокинетик обязательно зальёт соседей этажом ниже, если они есть.

При этом эмоции – лишь один из факторов. Что запускает пробуждение на самом деле, не знает никто. Тема эта – предмет нескончаемых научных дискуссий. Лаборатории по всему миру годами жгут бюджеты, так что версий хватает: от генетики до среды обитания. Только ни одна не пережила проверку практикой.

Почему один человек пробуждает силу, а его сосед с похожей судьбой остаётся обычным? где проходит критическая точка? – на эти вопросы сегодня не ответит ни один умник с учёной степенью и ни одна профильная служба. В общем, известен лишь признак – пик чистой эмоции. Дальше уже как повезёт.

Мой случай науку бы порадовал, в нём всё по учебнику. Десятилетняя годовщина гибели родителей. Я вернулся с кладбища и остался наедине с собой. Совершеннолетний, взрослый по всем документам человек, а внутри сидело ощущение, что мне снова восемь и я снова прячусь под кроватью. Маленький и бесполезный. Возможности изменить хоть что-нибудь в этом мире у меня не было, и понимание этого давило сильнее любых воспоминаний.

Вечером мне попался прямой эфир, как захватывали заложников в банке. Спецназ топтался за оцеплением и не мог сделать ничего, потому что внутри работал супер. Счёт жертв рос прямо в кадре, комментатор давился словами, а я сидел перед экраном и чувствовал, как поднимается ярость. На ублюдка в банке и на собственную беспомощность разом. Перед глазами проносились картинки ночи, когда я потерял самых близких мне людей…

Чем всё закончилось, я понял не сразу. Монитор мигнул и погас, из системного блока пошёл дым, а по комнате поползла вонь горелой платы. Компьютер умер на месте. Как выяснилось позже, убил его я сам, выплеснув в технику силу, о существовании которой даже не догадывался.

Вдвойне обидным оказалось продолжение: пробуждение сразу выставило счёт, и все отложенные деньги ушли на новый компьютер, без которого учёба вставала намертво. Так у многих псиоников происходит. Дар открылся, и тут же приходится платить за что-нибудь сломанное, сожжённое, изувеченное.

Осознание приходило медленно. Зато вместе с ним приходило и понимание, что билет мне выпал далеко не худший. Технокинез. Сила, о которой в официальных источниках писали полторы строчки, зато в фантастике и на игровых форумах всякого-разного было полно.

Я знакомился с даром осторожно. Практиковал ежедневно и учился добывать информацию из мест, куда обычному студенту хода нет. Параллельно тянул университет и молчал о своих способностях. О том, что бывает с теми, в ком пси-сил обнаруживают, я знал достаточно.

За одно я до сих пор благодарен судьбе: сканеров и детекторов пси-сил не существует. По крайней мере пока. С выходом книги Такэды мир зашевелится, и рано или поздно кто-нибудь наверху захочет получить инструмент для просвечивания граждан. Ну, захотят, тогда и буду думать. Пока же меня защищает то, что внешне я неотличим от простого человека.

Освоить дар в полной мере и развить другие силы, что пробудились во мне вместе с технокинезом, помог наставник. Он был единственным, кому я признался. И я тоже был единственным, кто сумел словить его с поличным во время практики.

На освоении сил помощь старика не заканчивалась. Вернее, она была продолжением того, что произошло ранее. Именно он вытащил меня из горящего ада. А потом, когда выяснили, что родители погибли и меня определили в детдом, Валерий Святославович с завидным постоянством наведывался ко мне. Он помогал, привозил нужное, разговаривал со мной, даже когда я не хотел никого видеть.

В том, что владеет телекинезом, дядька не признавался. Но я, будучи подростком, что периодически выбирался в город или в деревню вместе с ним, чтобы социализироваться, очень хорошо научился молча наблюдать. И я порой ловил его на мелочах, что выдавали в нём псионика. Так однажды и спалил его.

Мысли прервались после поворота на знакомую улицу, и желудок мгновенно потребовал чемпионского пополнения запасов углеводов, жиров и белков. «Сытный уголок» встретил меня тёплым светом витрины и запахом свежей выпечки, что выходил из приоткрытой двери. Велосипед я пристроил у окна, чтобы видеть его со своего места. Немного постоял у входа, проверяя ментальными щупами, нет ли рядом засады и псиоников.

Нет, ничего такого. Лишь самые обычные люди вокруг.

— До-оброе у-утро! — высунулся Лёша из кухни сразу, как только я вошёл. — «За-автрак че-емпио-она» гото-овится!

— Доброе, Лёша. — Я стянул кепку, присаживаясь за ближайший столик.

Завтрак приехал на стол вместе с чайником и блюдцем нарезанного лимона. Я дождался, пока Лёша закончит сервировать и перешёл к главному:

— У меня новость, друг. Я уезжаю. Командировка. И, похоже, надолго. Какое-то время завтракать буду не у тебя.

Парень замер с подносом в руках. Плечи опустились, улыбка стала растерянной.

— На-адолго?

— Пока не знаю, насколько точно. Но запомни главное: вернусь я в первую очередь вот за этим, — кивнул я на тарелку. — Лучший завтрак в городе просто так не бросают. Готовься, приеду голодным.

— Я бу-уду тре-ениро-ова-аться! — просиял Лёша и для убедительности показал большой палец.

— Вот это разговор.

Дверь кафе открылась, когда я расправлялся с сырниками. Вошла женщина, огляделась по-хозяйски и направилась к стойке. Лёша при виде неё подобрался и на всякий случай заулыбался шире обычного. Узнал, выходит. Гостья мягко увела его в сторону кухни, и разговор у них пошёл вполголоса.

Мне стало интересно, и я вежливо подслушал. Некрасиво, да… Но как тут удержишься, когда на пороге появляется жена Геннадия Падловича?

В мыслях женщины то и дело всплывали разные фрагменты воспоминаний, и из них выходила простая картина: Гена пока ещё владелец этого кафе, но ключевое слово тут «пока». В общем, Сомовы разводятся и уже делят имущество. Кафе он отдал жене сразу и без торга, туда же ушли дом с машиной. Себе оставил основные активы бизнеса вместе с кредитами, которые набрал на развитие.

Я копнул чуть глубже, прошёлся аккуратно по самым верхам воспоминаний. Обычная домохозяйка, годами жившая в тени мужа, взяла и упёрлась. Геннадий на прощание заявил, что она угробит и кафе, и весь бизнес, если тот ей доверить, поэтому пусть берёт то, что дают, без чужих долгов, сидит счастливая и не просит ни копейки сверху. На том и порешили. Довольно справедливый раздел, как по мне. Правда, теперь эта женщина полна решимости доказать, что бывший у неё идиот и что даже маленькое кафе способно приносить прибыль.

Вот такие последствия моего вмешательства... Хорошо это или плохо – решать не мне. Жизнь покажет. Ребёнка их жалко, но его было жалко и до развода. С таким-то папашей…

Разговор хозяйки с единственным на данный момент работником закончился, и они вернулись в зал. Я поднялся, чтобы рассчитаться.

— Спасибо, всё было отлично, — протянул я деньги Лёше и обратился к женщине: — Разрешите небольшое наблюдение от постоянного клиента?

— Конечно, — удивилась она, но кивнула.

— Завтраки здесь особенно хороши. Добавьте пару позиций для тех, кто следит за здоровьем, и «Завтрак чемпиона» станет главной фишкой заведения. Сюда потянутся спортсмены и все, кому важно поесть вовремя и без вреда для формы. Уют у вас уже есть, повар вообще золотой. Остальное приложится.

Женщина помолчала, прокручивая услышанное, и кивнула:

— А ведь хорошая мысль… Спасибо вам.

— Это вам спасибо. И удачи этому месту. Что-то мне подсказывает, что она у него будет.

На выходе я перехватил Лёшин взгляд и махнул рукой. Он помахал в ответ обеими, едва не смахнув с подноса чашки.

Ушёл я со спокойным сердцем. Парень остаётся в надёжных руках, и руки эти, судя по настрою, скоро наведут здесь свои порядки.

Дальше начиналась рабочая часть программы. Велосипед я вёл рядом и двигался по району зигзагами, через закоулки и проходные дворы. С виду я изображал праздного зеваку, выгуливающего скакуна, а по факту прощупывал улицу за улицей. В головы прохожих заглядывал по верхам, задерживался чуть дольше лишь на тех, кто стоял без дела и наблюдал за окружающими. Камеры не трогал принципиально: моё присутствие в сети сейчас лучший подарок для ищеек.

На два района по пути моего привычного следования ушло больше двух часов. Ничего необычного не нашлось. Люди, как и всегда, спешили по делам, мысли у них крутились вокруг работы и ипотек. Бабуля у третьего подъезда, на которую я потратил лишнюю минуту, планировала не слежку, а войну с управляющей компанией за покраску лавочек. В общем, ищеек среди прохожих не оказалось. Район жил спокойно. Мне уже хотелось выдохнуть, но… Всегда есть «но»…

За несколько сотен метров до моего дома у меня внутри заворочалось смутное предчувствие – такое, что я привык не игнорировать. До своего подъезда идти не стоит. Проверить догадку можно и с лавочки.

Я устроился в скверике напротив детской площадки, достал телефон, прикрыл глаза и вошёл в систему безопасности нашего дома. Логины с паролями админок у меня были. Пора поискать следы потенциальной слежки.

За последние два дня в профиль администратора заходил кто-то посторонний. Причём дважды. Обычно туда заглядывают раз или два в год, когда соседям нужна запись конфликта за парковочное место или момент, когда кому-то поцарапали машину. Сейчас же в сеть целенаправленно долбились и в итоге сбросили пароль до заводского. Кто-то проявляет к камерам моего дома повышенный интерес... Поздравляю, Виктор, вы популярны.

Я прошёлся по сетям соседних домов, вдоль моего привычного маршрута до кафе, и ситуация там аналогичная. Дальше я поднял статистику городских камер – тех, что висят на перекрёстках и столбах ради общественного порядка. К ним обращались в десятки раз чаще привычного. Кто-то методично перетряхивал записи камер ближайших районов.

А потом мне повезло. Если это можно так назвать…

В одном из домов сброс пароля произошёл несколько минут назад, и кто-то прямо сейчас сидел в его системе. Нового пароля я не знал, зато отлично знал, как устроены такие узлы. Серверные стойки живут в технических помещениях и подвалах, и камера там обычно смотрит прямо на оборудование. Я подключился к ней напрямую, в обход системы.

Увидел троицу у компьютера, и от неприятного чувства грядущей беды скрутило живот. На стуле сидел местный сисадмин и открывал записи камер, а за его спиной стояли женщина и лысый мужик. Лысого я где-то видел…

Память сигналила, но ответа не выдавала. Пришлось перебирать последние дни...

Точно! Перекрёсток, утренняя пробежка вчера, машина с парочкой внутри. Удивлённо-довольная морда за рулём и девушка, склонившаяся к его коленям. Морда была именно эта, готов спорить на новый велосипед!

Волосы у девушки в серверной тёмные, и та в машине была брюнеткой. Выходит, я пересекаюсь с этой парочкой второй раз за сутки.

Первый получился, конечно, занятным… Либо у столичных так принято – маскироваться под влюблённых, – либо я тогда стал свидетелем классического служебного романа.

Захотелось послушать их мысли, но расстояние было великовато, и я неспешно покатил в сторону нужного двора. Стоило войти в радиус, как я смог дотянуться до всех троих.

Начал я с сисадмина, самого безобидного в этой компании. В свежих воспоминаниях парня эта пара представлялась сотрудниками серьёзных структур и разворачивала корочки с удостоверениями. Только вот детали бедняга уже растерял. Название ведомства не удержал в памяти, но слово «псионического» там точно было, иначе чего бы он так боялся этих двух. В его памяти осталась только фамилия девушки. Такая сама цепляется. Короткая, яркая. Брюнетка у нас, значит, Ким.

Неприятно... Я оказался прав, но лучше бы ошибался. Под меня копают... И занимаются этим не любители. И тут я вспомнил…

Вот где я эту башку лысую ещё видел! Это же те псионики из галереи! Лысый паковал задержанных без чьей-либо помощи. Брюнетка в кадре лишь мелькнула и покинула здание, чтобы прочесать улицы. Меня тогда почувствовала и пошла искать.

И в этот момент мой ментальный щуп перестал быть только моим. По нему от сисадмина в мою сторону, потянулась чужая пси-энергия, цепкая и плотная. Тут же обрубил связь и надавил на педали. Сердце заколотилось, но вовсе не от нагрузки.

Брюнетка менталист очень серьёзного уровня. Почувствовать чужую силу, направленную на постороннего человека рядом, способны единицы. Похоже, я в очередной раз допустил ошибку и спалился…

Дома мелькали, педали крутились чуть ли не сами, а в голове складывалась новая картина мира. Теперь поиски начнутся всерьёз. Специалисты прилетели из столицы именно по мою душу, и с этим фактом придётся жить. Есть и хорошие новости: запас времени у меня есть, к тому же это по-прежнему мой город. Я знаю его дворы и его сети лучше любого приезжего.

Плюсом я видел лица этих охотников, а они моего лица не видели. Но как скоро они меня вычислят – вопрос хороший. Пока что у них есть лишь мой привычный маршрут до кафе, но сам дом и квартиру они пока не вычислили, скорее всего. Если б знали, уже проникли бы внутрь. Но они в серверной, что обслуживает дома в этой части района. Значит, правила этой игры стану вводить я. И останавливать тех, кто приехал за мной, тоже буду я.

Их точных целей я не знаю, приказов их не слышал. Зато знаю другое: без боя я не дамся. Никто не отберёт у меня свободу и право самому решать, как поступать с ублюдками. Если бы с этой работой справлялись полицейские и государственные псионики, города по всему миру не скатывались бы в одну сплошную сводку происшествий.

Мой город большой ценой стал одним из немногих исключений. Стал местом, где вечером спокойно отпускают детей во двор. И защищать его – это мой выбор и моя цель. И я её никому не отдам.

Правила игры поменяются, риски вырастут, но для этого я и готовился все эти годы. Теперь всё решит качество подготовки.

Можете сколько угодно махать корочками и приказами, поднимать камеры и трясти сисадминов, пытаясь меня выследить. Мне же хватит одного технокинеза, чтобы отслеживать вас.

Добро пожаловать в мой мир, господа. Поглядим, как вы сможете словить Первого Призрака.

Примечание от авторов:

Всем привет! На связи Акулыч и Саня. Ходили-бродили мы сегодня по комментариям и увидели читателя, который не очень понял, что за ранговую систему мы используем. Мы, конечно же, пояснили, но потом подумали, что последовательность буковок в системе рангов -- это ещё не всё, и что в целом незнакомых с этой системой может быть больше, потому решили сделать для вас, уважаемые читатели, наглядную иллюстрацию с пояснениями к каждому рангу ;) (Внимание, есть небольшие ляпусы и кривости. Это лучший из вариантов.)

Глава 11

Возвращался я по той же дороге, по какой ехал утром, только педали я теперь крутил без прежней лёгкости в голове. Ноги работали, а вот мысли буксовали и упорно не желали ехать дальше. Заглянул, блин, ради разведки и очистки совести… Теперь приходится совершать тактическое отступление, чтобы спасти своё будущее.

Километрах в семи от деревни начинался длинный спуск, на обочине которого притулился бетонный короб ливнёвки. Как заметил её, сразу остановился, достал телефон, поддел ногтем лоток и вынул симку. Мелкая пластинка легла на ладонь.

Жаль расставаться. Номер рабочий, с историей, но другого варианта не вижу. Мой номер уже разок светился в районе оперативной работы, и его могли запеленговать вместе с тысячей чужих номеров. А сегодня он вновь оказался рядом с местом поиска. Найти совпадения спецам не составит труда. И они начну копать, потому что это уже не случайность. Это закономерность. А позволить себя отследить я не могу.

Симка проскочила между пальцами и улетела в тёмную городскую утробу, где ей предстояло путешествие по коллекторам куда-нибудь к очистным. Пусть теперь её ищут среди всего, что смывает большой город. Хотя вряд ли они смогут её отследить. Отследить...

Я глянул на телефон в руке. Вряд ли, конечно, но... Лучше перестраховаться дважды.

Прощай, друг... Ты хорошо мне служил. И смартфон отправился вслед за симкой.

Радует одно: запасных сим-карт у меня навалом. Даже несколько телефонов прикупил на такой случай. Не зря запасался.

Оставшиеся километры пролетели в один миг. К деревне я подъезжал уже в середине дня, когда солнце перевалило за зенит. Улица встретила меня той же дремотной тишиной, что и всегда. Всё же будни, дачников тут не особо много, как и местных жителей. И только мерный глухой стук топора доказывал, что в деревне есть жизнь.

Валерий Святославович стоял посреди двора, широко расставив ноги, и с наслаждением махал колуном. Полено на чурбаке он держал одним взглядом, я это чувствовал даже с улицы. Колун опускался, полено с треском разваливалось на две равные половины, и старик периодически наклонялся, набирал полные руки дров, относил их к поленнице и аккуратно складывал. Даже в таких мелочах он предпочитал не выдавать себя случайным прохожим. Осторожность прежде всего.

— Явился, — не оборачиваясь, сказал он и поставил на чурбак новое полено. — А я уж думал, ты продукты мне спихнул, велосипед угнал и сдристнул, как и положено хитрожопым малолеткам.

— Сдристнуть тут только ты можешь, старый пердун. Чего велосипед не используешь? Зря покупал только, ржавеет.

— Ой, да что с ним будет-то? Хватай колун и давай, поленьями занимайся отсюда и до заката. — Швырнул он в меня колуном.

Вернул ему топор и покачал головой:

— Не сейчас. Дрова подождут. А вот кое-кто в городе ждать не станет. У меня работа посерьёзнее твоей поленницы появилась. Шухер случился.

— Мне начинать беспокоиться? — уточнил старик, чуть сведя брови.

— Нет, не стоит. По крайней мере пока что, — успокоил я. — Освобожусь, расскажу кое-какие подробности. Пока надо убедиться, что мне не померещилось.

— Настолько серьёзно?

— Пока не знаю, — мотнул я головой.

Проснулась во мне паранойя нешуточная… Возможно, всё, произошедшее в городе, лишь плод моего чересчур разгулявшегося воображения.

— Тогда чего встал столбом? — Он отвернулся к следующему полену. — Иди, работай. Гостиная свободна. Я тут ещё долго провожусь.

Дом деда для меня давно перестал быть чужим, и столы в гостиной, которая была ещё и кухней, знали меня и мой ноутбук очень хорошо. Я прошёл внутрь, притворил за собой дверь и наконец-то оказался там, где меня никто не увидит и не услышит. Средств слежения здесь отродясь не было. Ну, кроме самого старика. Но он не в счёт.

Сумка легла на стол. Я вытащил из неё небольшую папку с документами. В отдельном кармашке на молнии ждали своего часа запасные симки, резервные банковские карты и много всякого, чего я добыл за годы очистки городских улиц от биомусора.

Распаковал новенький, но заряженный смартфон, выбрал первую попавшуюся симку, вставил в телефон и дал технике проснуться. Следом раскрыл ноутбук. Экран мигнул, и я потянулся к нему уже не пальцами.

Технокинез в такие моменты ни с чем не сравним. Мир вокруг гаснет, звуки уходят, а вместо них разворачивается виртуальное пространство сети, живое и послушное. Я нырнул туда, и кухня деда со всеми её кружками и запахом деревенской жизни растворилась. Остались только информационные пути и поля данных вокруг.

Первым делом я вернулся в серверную дома. Записи, от которых утром меня отвлекла брюнетка, никуда не делись, и теперь я разбирал их без спешки. Гостей на месте, разумеется, уже не было, зато остались их следы. И мои тоже… Их следовало убрать.

Логи входа я почистил аккуратно, вымел даже мелкую «пыль», по которой хороший специалист мог бы догадаться, что тут кто-то прибирался. Пусть думают, что камера и компьютер всё это время жили своей мирной жизнью.

Дальше меня интересовала машина. Утром она стояла во дворе, и городские камеры её запечатлели. Тёмно-серый седан, ничем не примечательный. Номер обычный, местный. Я прогнал его по базе и хмыкнул.

Числится за местным управлением полиции, служебный транспорт, каких целый парк. Столичные гости, значит, катаются на казённых колёсах, любезно предоставленных принимающей стороной. Логично и предсказуемо. А ещё удобно, потому что казённая машина устроена совсем иначе, чем частная…

Я забрался в её бортовую систему и не пожалел потраченного времени. В протоколах безопасности среди стандартной начинки служебного автомобиля обнаружилась вшитая закладка. Маячок, спрятанный так, чтобы обычный водитель о нём и не подозревал. Штука для полиции обыденная. Ставят подобные на служебный транспорт ради контроля и учёта. Вдруг машину угонят или сотрудник решит смотаться по личным делам в рабочее время? Да и начальство любит знать, где ползают подчинённые. И я теперь тоже это люблю.

Час я провозился, настраивая свой телефон так, чтобы тот подхватывал сигнал закладки и рисовал перемещения седана прямо на интерактивной карте. Чужой протокол пришлось разбирать по косточкам, чтобы решить, как перехватывать и заворачивать поток данных на себя, и при этом не спугнуть систему, которая исправно докладывает о перемещениях изначальному получателю.

Механизм капризный… Одно неверное движение поднимет тревогу в диспетчерской управления, а мне лишнее внимание ни к чему. Значит, делаем так…

Вклинился в готовый канал и настроил отправку копии сигнала себе, не трогая оригинал. Пусть отчёты уходят и туда, и ко мне. Лишний глаз никому не мешает. Кроме, разумеется, того, за кем этот глаз следит.

Заодно я прикинул, что маячок закроет мне не одну дырку. Пока седан будет кататься по городу, я увижу маршруты гостей, их остановки, время в пути. Увижу, куда заехали, где задержались, откуда и куда рванули. Люди могут молчать сколько угодно, только машина под ними всё равно едет туда, куда им надо, и будет рассказывать об этом мне. Это лучший вариант, учитывая, что пробраться к ним в кабинет я вряд ли смогу.

Когда точка на карте, наконец, засветилась, я откинулся на спинку стула и позволил себе кривую усмешку. Седан стоял у знакомого здания в центре, рядом с управлением, где и числился. Гости вернулись на базу. Я прикинул этажи, сверился с планом здания и понял, что до кабинетов, где они засели, мне однозначно не дотянуться.

На верхних этажах, где обычно и селят серьёзных людей из столицы, создали локальный контур, отрезанный от общей городской сети. Пустые для меня зоны, глухие. Ни камер, до которых можно было бы дотянуться, ни техники, которая согласилась бы со мной поговорить. Уже пару дней, как я засёк эти внезапно появившиеся «глухие» этажи, но не понимал, с чего вдруг. Но теперь понятно, для чего всё это.

Скорее всего, у них сейчас там проиходит совещание. Собрались, обсуждают, как ловчее выкурить из города неведомого умельца, устраивающего самосуд. Обидно сидеть под дверью и не слышать, о чём внутри говорят, но что уж тут поделать… Терпение в моём деле стоит дороже наглости, а наглостью я и так уже сегодня отличился, за что получил по щупу от брюнетки.

Раз уж прямой путь закрыт, я занялся тем, что откладывать больше нельзя, – своими хвостами. Весь день я оставлял их по городским сетям, где входил и выходил. И теперь предстояло вычистить каждый, будто меня там и не было. Работа кропотливая, зато знакомая. Проворачивал я это уже не одну сотню раз.

Логи подчищались, точки входа маскировались, поверх реальных адресов накладывались фальшивые, что уведут всех любопытных в никуда. Я выстроил целую цепочку подставных айпи, петляющую по половине планеты, и настроил вход и выход так, чтобы тот, кто вздумает пройти по моему следу, гулял по ней кругами до посинения.

Систему защиты я собирал давно, по кусочкам. И вот наступил чёрный день… Хотя оказался вполне себе солнечным. В общем, система защиты дождалась своего часа.

Отдельно я гордился одной хитростью. Встроил один забавный механизм в защиту для особо упорных копателей. В какой-то момент ищейка с изумлением обнаружит, что источник взлома находится у него же дома. Ну и сеть там заодно ляжет.

Дальше пошла тяжёлая артиллерия. В сети у меня давно арендован кусок вычислительных мощностей – облачный ИИ, снятый через такую вереницу подставных счетов, что я и сам порой путаюсь, кому за него плачу. Штука мощная, только скованная по рукам и ногам протоколами безопасности провайдера: туда не лезь, это не трогай, за тем не следи. Ограничения эти я снял, когда ещё только брал его в аренду. Перепрошил его под свои задачи, и теперь послушная железяка готова делать ровно то, что мне нужно.

Я соединил его с городской сетью, вернее, с той её частью, которую сумел взять под контроль. А сумел я захватить немало. Камеры, роутеры, узлы связи, серверы контор помельче, домовые сети целых кварталов – всё это тихонько работало на меня, не подозревая о смене начальства. Обычная городская сеть превратилась в мои глаза и уши.

Искусственный интеллект получил список ключевых слов: «Призрак» во всех падежах и вариациях, моё имя, «псионик», «супер» и их аналоги. Ещё сотня комбинаций, которые могли всплыть в переписке нервничающего опера или в отчёте усердного клерка. Всё, что хоть краем касалось меня и моей тени, отныне летело прямиком в мою копилку.

Я запустил систему и стал ждать. Первое уведомление упало почти сразу, за ним второе, третье, и понеслось. Экран замигал, и я понял, что свалил на свои плечи целую гору работы...

Я открыл верхнее из уведомлений.

— Фильтры надо бы настроить, а то что-то меня как спамом заваливает… — вздохнул я, погружаясь в оценку пришедших сообщений.

Смотрю, работает как положено. Есть источник, время, содержание, кому и куда ушло, а в довесок ссылка, по которой можно самому нырнуть в систему и проверить сведения.

Один какой-то журналист копал под резонансное дело в особняке и в рабочей переписке с редактором обмолвился про «специалиста, который в одиночку положил вооружённую банду». Слова «призрак» он не написал, но система его вычислила по смыслу и правильно сделала, за что удостоилась моей мысленной похвалы.

Информации на меня хлынуло столько, что и ежу было бы понятно: одному человеку этот поток не переварить при всём желании. Каждое уведомление тянуло за собой ниточку, каждую ниточку хотелось размотать, а нити множились быстрее, чем я успевал просмотреть хотя бы одну. Задача выходила неподъёмной для простого человека. К счастью, я человек не совсем обычный. Технокинез позволяет обращаться с информацией так, как никому больше не под силу. Я могу читать десяток потоков разом, держать в голове карту связей, которую нормальный аналитик рисовал бы месяцами. Я, конечно, один, но каждый из моих противников тоже смертен и ограничен.

Я перебрал ещё несколько уведомлений, отсеивая шелуху и цепляя стоящее. Попался обрывок разговора двух оперов в курилке управления, случайно пойманный камерой с микрофоном. Один жаловался другому, что их гоняют по всему району ради какого-то фантома, которого никто в глаза не видел. Слова про «фантома» мой сборщик и подхватил, и мне они грели душу. Фантом, призрак, невидимка… Прозвища копились, и все как на подбор лестные.

Следующим шло кое-что посерьёзнее… Внутренняя сводка управления, куда просочилось слово «одарённый», а рядом с ним пометка о запросе в столичную базу данных. Кто-то из местных отправлял наверх заявку, и заявка касалась меня. Ещё одна ниточка потянулась от старого архива: некий усердный сотрудник поднимал дела последних лет, отбирая случаи с похожим почерком.

Больше в эту минуту я сделать ничего не мог. Прямой связи с гостями нет, их этажи глухи, приказов их я не слышу. Зато у меня появилось то, чего у них нет: полный обзор всего, что вокруг них шевелится. Даже если не выйдет следить за самими агентами, я буду видеть их по отражениям, по обро́ненному в коридоре слову, по запросам в базу, по фразе, сказанной перед камерой, которая думает, что она работает на «своих». Косвенных сведений набирается столько, что рано или поздно я по ним пойму и цели и планы присланных по мою душу спецов. Люди болтливы, а техника всё запоминает. А мне остаётся лишь сидеть между ними и слушать.

Я вынырнул из сети и откинулся на спинку стула, ощущая, как гудит голова после долгой работы. Я вернулся в привычную гостиную деда. Интересно, есть ли ещё хоть что-то, что поможет мне узнать ещё что-нибудь о враге и придумать, как выпроводить его из моего города?..

Хм, особняк… Наследил я там знатно. Улик, ведущих ко мне напрямую, там нет. Я же не идиот, чтобы оставлять такие следы. Но столичные эксперты наверняка поймут, чьих рук это дело. Почерк слишком красочный. Одного положили телекинезом, другого явно чем-то ментальным, да и записи с камер стёрты. Любой грамотный аналитик, глядя на это, сделает единственный вывод: работал специалист.

Значит, задача теперь двойная. Мало заставить гостей убраться из города, надо ещё сделать так, чтобы они убрались и забыли, что я вообще существую. Стереть себя из их отчётов, из их памяти, из их планов. Дело это будет посложнее, чем нарисовать себе фиктивный бизнес для прикрытия. А ведь я с новым бизнесом так и не определился… Забот полон рот, и все, как назло, срочные.

Я сидел, глядя перед собой, и рука сама поползла к карману куртки, брошенной на спинку соседнего стула. Пальцы нащупали острые грани. Шкатулка. Я таскал её с собой, не решаясь оставить без присмотра даже здесь, и всё откладывал разговор с ней на потом. А ведь она может содержать ответы на какую-то часть вопросов. Или же подкинуть новых… Тут уж как повезёт.

Мысль пришла и уже не отпускала. Что, если я упустил очевидное? Может, и она часть общей картины, а я до сих пор вожу её в кармане как сувенир. Пора, наконец, узнать, что за сокровище банда риелторов берегла пуще денег.

Я пересел на диван, поставил на столик ноутбук и схватил шкатулку взглядом. Она послушно оторвалась от ладони и зависла передо мной. Пси-сила начала обволакивать её со всех сторон, ощупывая каждую грань, каждую деталь.

Механизм открывался мне слой за слоем. Я чувствовал десятки деталей, из которых он состоит, отделял подвижное от намертво закреплённого.

Наконец появилось полное понимание структуры шкатулки. Ушло на это, правда, не меньше часа. Чем глубже я забирался в дебри странной конструкции, тем яснее понимал замысел и гениальность её создателя.

Вскоре я понял, что внутри лежит какой-то предмет. Небольшой, гранёный. По очертаниям похожий на сердце. А вокруг него, в среднем поясе корпуса, плескалась жидкость. Судя по всему, очень даже токсичная.

Вот оно как, значит… Введёшь неверный код или вскроешь грубой силой, стенка между отсеками разрушится, и жидкость попадёт в самую сердцевину.

Правила меня никогда особо не сдерживали, но и терять содержимое я не собирался. Значит, надо обхитрить механизм, а не пробить в лоб. Я зафиксировал пси-силой внутреннюю часть, сердце вместе с его хрупким гнездом зажал намертво, чтобы ни капли химиката не просочилось внутрь. А потом взялся за внешний корпус отдельно и начал его раскручивать.

Крутил всё быстрее, разгоняя оболочку вокруг замершего сердца. Жидкость в среднем поясе подхватило вращением и отшвырнуло прочь от кристалла, к внешним стенкам. Она облепила корпус изнутри тонким слоем, и в этот момент я рванул оболочку на разрыв. Внешняя скорлупа лопнула, и жидкость брызнула во все стороны веером мелких капель.

К этому я был готов. Телекинетическая пси-стена возникла перед лицом раньше, чем первые капли до меня долетели, и часть едкой мерзости замерла прямо напротив глаз. Чёрт, нотбук! А, фу-у-ух… Пронесло…

Остальное разлетелось по гостиной, и я мысленно поморщился, представляя, что скажет старик, когда обнаружит на своём диване новые узоры. Ткань в паре мест уже недовольно потемнела и слегка задымилась. Кажется, поленница в качестве извинений мне обеспечена на неделю вперёд… Но это потом.

В воздухе передо мной висел голый внутренний корпус, лишённый защиты. Его я вскрыл уже без церемоний – просто разобрал по деталям. И удивился.

На ладонь ко мне опустилась таблетка в форме сердца. Гладкая, похожая скорее на леденец, чем на лекарство. В центре заметил выгравированную эмблему – змей с тремя головами, вытянувший шеи в разные стороны.

— Змей Горыныч? — похлопал я глазами, повертел находку под светом. — Кто-то у нас увлекается мифическими сущностями? И что это вообще такое? Неужели наркота поганая?

— Это какого такого хрена ты мой любимый диван попортил, засранец? — раздался за спиной недовольный старческий голос, и с металлических полок стеллажа взлетели гири.

Примечание от авторов:

Всем привет! На связи трудолюбивый добытчик Акулыч и вечно голодный Саня) На горизонте для вас, уважаемые читатели, появилась уникальная и, что немаловажно, привлекательная возможность: вы можете получить целых ТРИ главы в один день! Две плановые и одну дополнительную. Условие простое: набрать до позднего вечера четверга 2000 лайков. Осталось чуть больше половины, так что если вы ещё не поставили лайк, то самое время это сделать ;)

Глава 12

Немногим ранее...

Когда Ким уже подбиралась по щупу к его хозяину, ментальная нить истончилась и растаяла прямо в её хватке, оставляя капитана посреди тесной серверной с пустотой в руках.

«Опытный. Меня почувствовал сразу и свернул связь без всплеска и без остаточной энергии, как обычно делают перепуганные самоучки».

— Он рядом, — бросила Ким, взлетая по лестнице из подвала. — Метров двести от нас, вряд ли дальше.

Гареев вырвался во двор следом и закрутил головой. Воздух рядом с его ладонями подрагивал от жара, майор был готов работать. Ким стояла рядом с прикрытыми глазами и сканировала округу.

Гареев быстро всё понял и сменил жар в ладонях на не такое отзывчивое, но куда более полезное в такой ситуации усиление. Пси-сила Гареева окутала его напарницу, облегчая контроль и увеличивая запасы энергии. Разом дальность действия ментальной сети Ким увеличилась примерно на сорок процентов. Точно они и сами не знали: тесты всегда выдавали немного разные показатели.

Двор в голове Ким отозвался десятками сознаний: пенсионерка у подъезда переживала за рассаду, грузчики в соседнем дворе выясняли, кому тащить холодильник на пятый этаж без лифта. Обычный человеческий шум, и ни единой искры пси-энергии во всей этой каше. Но был кое-кто пустой. Без мыслей и эмоций, словно робот.

— Сюда! — поняла Ким, в какой стороне искать супера, и рванула вперёд, но уже через десять секунд потеряла его. — Он слишком быстрый! Давай в машину!

Гареев отключил усиление и рванул к тачке. Взревел мотор, засвистела резина, и пара погнала к точке последнего местоположения Призрака. Доехали, упёрлись бампером в пешеходную зону жилого комплекса и, выругавшись, бросили заведённую машину. Даже не закрыли её.

Они оббежали всю пешеходную зону, остановились и, тяжело дыша, взревели. Цель была так близко, но взяла и пропала…

После они катались по району ещё около часа. Ким надеялся, что снова зацепит его, но, увы...

— Пусто. — Она открыла глаза и потёрла виски: истратила чуть ли не все свои силы. — Ушёл, гад…

— Нда-а, свалил он быстро. Айда в офис? Пусть прошерстят здесь всё и всех. Он не мог проконтролировать всё вокруг, где-то да ошибся. Сим-карты проверить тоже не помешает, — произнёс Гареев, видя, что напарница едва носом не клюёт.

За этот час девушка лёгким прикосновением прошлась по сознанию тысяч людей. Даже для супера её уровня это слишком тяжело…

Направились обратно к серверной. Сисадмина нашли там же у компа, где и оставили. Парень вжался в стул и глядел на вернувшуюся пару, явно прикидывая, как бы так сделать, чтобы от него поскорее отвязались.

— Работаем дальше, — положила Ким перед ним лист с адресами камер. — Выгрузи по ним всю информацию за последний месяц: даты сбросов пароля, входы по времени, IP-адреса – всё, что только сможешь раскопать. Как соберёшь, отправь нам.

Парень закивал с такой интенсивностью, что Ким на секунду испугалась за его шею. Дальше он справится и без присмотра: этот будет копать сутками, лишь бы страшные гости приходили пореже.

До управления доехали молча. Гареев прокручивал в голове погоню, Ким пыталась вспомнить каждый миг с момента контакта с Призраком. Некоторых коллег псиоников она училась определять по тому, как двигается их энергия. Своеобразный слепок, отпечаток чужой силы оставался в её памяти, и она всегда могла понять, кто в главном управлении тянет свои невидимые щупальца силы по коридорам. Сейчас она хотела провернуть нечто подобное с Иксом, запомнить его энергию, но тот слишком быстро разорвал связь. Она не сомневалась, что это именно тот, кого они ищут.

На выделенном этаже их уже ждали. Изолированный контур жил своей жизнью, отделённый от городских сетей. Только защищённый шлюз связывал группу айтишников с сотрудниками, трудящимися в полях. Ким развернула перед ними карту района и поставила задачу по шагам: вот точка серверной, вот сектор, где сидел хозяин щупа. Время обрыва назвала с точностью до минуты и велела поднимать записи по сектору, отбирая всех, кто сорвался с места в эту минуту.

Через час на общий экран вывели одинокого велосипедиста. Камера поймала его на выезде из переулка. Кепка чёткая, лицо – серая каша. Дальше он уходил дворами и подворотнями, а камер в тех закоулках практически не было.

— Он ни разу не поднял голову. — Айтишник у пульта отмотал запись назад. — Козырёк держит в сторону каждого объектива. Совпадением такое не назовёшь. Похоже, карту наблюдения он знает наизусть.

— Не сходится... — Гареев ткнул пальцем в экран. — Он же технокинетик… Где дорожка из сбоев? А тут ни одного глюка, записи чистые. Может, это вообще не он, а курьер гонял за шаурмой?

— Он сорвался с места секунда в секунду после нашего контакта. Направление то же, где я его второй раз ощутила. И двигался он быстро, аккуратно и по дворам. Ещё и лицо ни разу не засветил. — Ким увеличила кадр. — Как-то слишком круто для простого курьера, не находишь? Да и где его рюкзак? Думаю, это всё же он. А сбоев нет, потому что он был занят тем, что скрывал себя от меня. Вот и вся разгадка.

— Или ему тупо повезло с маршрутом, — оставался Гареев при своём. — Дворами через полгорода без единой ошибки не уходят. Проверим.

Сверку по номерам айтишники выдали ближе к обеду. По запросу группы операторы подняли выгрузки с вышек вокруг галереи в день и час ареста тройки псиоников, и вокруг серверной за это утро. В первой куче сидели сотни номеров, во второй ничуть не меньше. И пересечений нашлось три.

— Три телефона и два адреса. — Гареев потянулся до хруста в суставах. — Поехали знакомиться.

— Поехали. Как раз немного восстановилась.

Первым в списке значился таксист. Обе точки он проезжал по заказам, агрегатор это подтверждал, но отработать эту версию всё равно надо было.

Мужик за пятьдесят открыл дверь, увидел удостоверения и почему-то решил, что к нему приехали из-за ссоры с клиентом. Моментально побледнел и решил сразу во всём признаться: и что бензин с машин конкурентов сосал, и что расплачивались с ним пьяные девчонки не только деньгами, и что кошельки забывали у него с неприличными суммами, а он прикарманивал... В общем, следующие пять минут он вываливал на гостей всё, что было за душой. Ким же тем временем прошлась по верхнему слою его мыслей и воспоминаний. Сегодня в том районе он был на заказе, да и никаким боком к псионикам не относился.

— В последний раз такое чтобы было! — сурово произнёс Гареев и воспламенил руку. — А то сожгу.

Мужик побледнел ещё больше и сполз по стенке на пол, провожая ошалевшим взглядом неожиданных гостей.

— Ну и зачем ты так? — уточнила Ким, когда они вышли на улицу.

— А как ещё таких жопошников перевоспитать? Может, хоть на полгода станет образцовым гражданином, — махнул рукой Гареев и сел в машину.

Следующим на очереди была обычная суетливая домохозяйка, обожающая скитаться по лавкам. Жила она в том же районе, а в момент проведения ареста в галерее она отоваривалась в торговом центре, что находится неподалёку. Увы, вторая зацепка тоже оказалась ложной.

— Остался один, — Ким сверилась с распечаткой. — Интересно... Номер оформлен на гражданина, который семь лет как перебрался в ближнее зарубежье. По базам пограничников границу в обратную сторону он с тех пор не пересекал ни разу.

— А телефон его, значит, катается по городу… — Гареев побарабанил пальцами по рулю. — И его единственного не запеленговали?

— Ага… Симка исчезла из сети сегодня днём и с тех пор не всплыла.

Стало совершенно понятно, что это и была их цель. Аналитики подняли историю номера, только вот история оказалась образцово вычищенной, о чём они и сообщили капитану по телефону. А такие фокусы разве что их Икс и может исполнять.

— Шустрый какой, падла… Не только успел понять, что спалился, и свалить от нас, так ещё и историю подчистить умудрился! — стукнул от досады по приборной панели Гареев. — Резервные копии надо запросить у оператора…

— Думаю, это тоже бесполезно. У него есть доступ, видимо, не меньший, чем у нас.

Аналитикам этажа ушло поручение: поднять всё, что связывает уехавшего владельца номера с этим городом – от родни до старых счетов. И стоило капитану с майором вернуться на рабочее место, как суета среди айтишников дала понять, что сюрпризы на этом не заканчиваются…

— Внешние каналы легли. Все разом! Городская часть сети управления тоже! Наш контур живой, но наружу ни байта. Идёт перезагрузка систем… Переходят на безопасные протоколы…

Со всех сторон доносились не сильно понятные Гарееву слова, и, судя по общей панике, в городе наступил сетевой мини-апокалипсис.

— Это что, Призрак нас кошмарит так? — удивился он.

На столе ожил внутренний телефон изолированного контура. Полковник Кречетов коротко выслушал, что у них происходит, и позвал обоих к себе. По дороге наверх они оба услышали маты со стороны умников отдела. А значит, дело совсем плохо. И хуже всего было то, что, судя по их визгам, источник заражения сети и нагрузки на неё находился в управлении. Только за пределами внутреннего сетевого контура.

— Да быть того не может! Мы сами себя положили, что ли? Это же бред!

Открытая сеть управления полиции полностью легла. Никто из присутствующих не понимал, как это могло произойти. А всё дело было в тех самых протоколах безопасности, что зашил Икс в свой фальшивый след…

***

Доклад Кречетов принял, стоя у окна и не перебивая. Ким прошла по пунктам от утреннего контакта с Призраком до его потери, майор добавил про чистые камеры. Полковник помечал что-то в раскрытом блокноте, и понять по его лицу, огорчён он, доволен или прикидывает меню на ужин, не получалось при всём желании.

— Передохните, — отложил он ручку. — Догонялки на сегодня закончились. Пока сеть лежала, ребята успели по резервному каналу ещё раз зайти в панель вашей серверной. Логи, которые вы видели утром, вычищены. Вместе со следами самой чистки. Там теперь стерильно, как в белой комнате. Понимаете, что это значит?

— Что зацепок у нас ноль, — скривился Гареев.

— Что он всё понял, — поправил Кречетов. — Ещё утром, когда капитан столкнулась с ним второй раз. Сеть уронил он, и это ответ. Нам показали, что он дотягивается до нас быстрее, чем мы до него. Дальше он затаится и станет вдвое осторожнее, так что гоняться за ним по дворам бессмысленно. Работаем на терпение и последовательность. И учтите: в использовании сетевых технологий противник подкован настолько, что нам понадобятся специалисты его же профиля. В идеале ещё и уровня. А пока весь наш улов – это размытый велосипедист и бесполезный номер телефона. И район его частого присутствия, хотя это уже вряд ли. С такими результатами пенсия мне и близко не светит.

— Разрешите вопрос, — сцепила Ким руки за спиной. — Он положил сеть целого управления и засветил свои настоящие возможности. Зачем, если до этого годами сидел ниже травы?

— Затем, что мы подошли ближе, чем кто-либо за восемь лет. — Кречетов постучал пальцем по блокноту. — Это вежливое предупреждение, капитан. Такие делают один раз. Для будущих контактов нам нужны соответствующие его профилю специалисты. К счастью, какими именно силами он обладает, мы теперь не предполагаем, а знаем наверняка благодаря вам. Технокинез и ментализм. Но все ли это его способности – вопрос открытый. А ещё мы убедились, что зацепка, приведшая нас сюда, – это не часть его ловушки, а настоящая ошибка. И убедились, что Первый Призрак действительно существует, живёт в этом городе и, судя по всему… очень любит его.

Командир помолчал, отложил блокнот и сел в своё кресло.

— А где их взять, спецов этих? — Гареев развёл руками: — На весь отдел таких двое, и оба сидят при первых лицах государства. Им не до беглых псиоников.

Кречетов оглядел кислые лица подчинённых, улыбнулся и кивнул в сторону стола, где громоздились картонные коробки.

— Специалиста мы найдём. И раз уж у вас освободился вечер, просмотрите кандидатов в оперативники. Отберите годных, обсудим каждого. Сеть обещают поднять к утру, так что вечер у вас в любом случае бумажный.

— Это наказание? — уточнил майор. — За то, что нас вычислили?

— Конечно, — слегка улыбнулся полковник и потянулся за пиджаком. — А я пока проедусь, пообщаюсь с разными людьми в городе. Может, мне повезёт больше вашего... Свободны.

***

Несколько часов спустя отдельный кабинет на верхних этажах управления был поделён по-братски: половину стола заняли коробки с досье, а другую захватила пицца. Кандидатов набралось человек пятьдесят. Столичные шли вперемешку с псиониками из региональным и областных городов и даже деревень. И ни одного местного среди них не значилось.

Народ на отбор подобрался пёстрый. Обычные граждане соседствовали с теми, кто успел изучить и прочувствовать Уголовный кодекс на практике.

— Спихнули на нас макулатуру, — вскрывая очередную коробку, заворчал Гареев, впрочем, без настоящей злости. — Полковник по городу катается, воздухом дышит, а нас в крысы канцелярские определил…

Работу поделили без препирательств: майор забрал себе бывших сидельцев, капитану достались более ответственные граждане. Пиццу подвинули к дальнему краю стола дожидаться своей очереди, но её очередь, судя по темпам разбора, придёт нескоро.

Первый час прошёл под комментарии Гареева, и разбирался майор в контингенте прекрасно. Про одного слегка удивлённо произнёс:

— А вот этот под амнистию годен. За шанс вернуться на волю будет землю рыть. Такие за любой шанс цепляются. Сила, правда, мелкая, но взять его в оборот проще простого. Психически устойчивый тип личности… Да, в кандидаты на испытательный срок его…

Отложил дело к годным и взял следующую папку. И уже после двух изученных страниц скривился:

— Этот через месяц вернётся на нары и прихватит с собой пару новеньких.

— Откуда такая уверенность? — оторвалась Ким от своей стопки.

— Насмотрелся я на подобных ходоков. Для них тюрьма как дом родной. — Гареев перевернул страницу и развивать тему не стал.

Попадались им и занятные кандидаты. Самоучка-левитатор из областного центра честно указал в анкете, что отрывается от земли на высоту табуретки и висит тридцать секунд.

— В цирк разве что отправить, — хмыкнул Гареев.

— В его защиту скажу, что левитацию самостоятельно почти не развивают. Это стык телекинеза и аэрокинеза. Нужно адский усилия прикладывать для освоения этой силы. — Ким полистала дело. — Упорный парень. Но нам от его табуретки действительно пользы никакой.

Дальше попался телепат ранга «D». Читать мысли умел хорошо, но вот передавать мысли даже не пробовал. Да и ранг маловат, чтобы развить это направление силы. В перспективе годится. На практике… Кто знает, будет ли от него хоть какая-то польза.

Следом на оценку попало досье эмпата. Эти псионики с урезанной версией ментализма всегда выглядели белой вороной на фоне многопрофильных специалистов. Но как психологи… эти умели многое, и для них всегда хватало работы. Отметили, пусть наверху решают. Главы спецотдела лучше знают, насколько укомплектован их штат эмпатами.

Пирокинетика, переехавшего из страны-соседки, Гареев изучал дольше прочих: профессиональный интерес. Кандидат числился при пожарной части и гасил пламя заметно лучше, чем разжигал. Задержался Гареев на его оценке с различных испытаний.

— Контроль хороший, резерв слабый… — Майор черкнул на полях пару слов. — Свечку зажжёт, дом не подпалит. Для оперативной работы жидковат, а в своей части он на месте. Пусть и дальше приносит пользу там.

Следом шёл контролёр зверей, приложивший к анкете благодарность от мэрии: отвадил голубей от центральной площади с памятниками. Гареев ржал в голос, после чего честно определил парня в кандидаты на стажировку. Способность нишевая, однако, случись искать беглеца по лесам, лучшего помощника не сыскать. Да и ранг у него редкий для таких зверолюбов – «Цэшечка».

Крепыш с психометаболизмом из вагонного депо в одиночку поднимал то, что положено поднимать бригадой. Одно плохо: использовал он свою силу и в драках, отчего уже второй год сидит в тюрьме. Чудо, что после его кулаков никто до сих пор не умер.

— Этот не так плох, как кажется на первый взгляд… — Гареев отправил дело к годным. — Берём.

— Не мы берём, — напомнила Ким, — но согласна. Пусть начальство решает.

Отставник со способностью взрывного пси-выброса и образцовой характеристикой уехал в стопку годных без обсуждений. Вслед за ним, туда же отправилась девушка-экстрасенсорик с идеальным слухом и зрением.

На середине последней коробки Гареев замолчал, и это молчание Ким не понравилось. Майор перечитывал одно дело по третьему кругу, и с каждым кругом его лицо каменело.

— Кровекинетик. — Он брезгливо, двумя пальцами, опустил папку на стол. — Эволюция гидрокинеза, редкая ветка. Семь эпизодов доказано, а сколько их всего, следаки даже считать не берутся. Я в жизни всякое видел и разным занимался, но такого ублюдка не понимаю даже я. Ни выгоды, ни цели. Насилие ради насилия. Маньяк, только с пси-силой. Почему он до сих пор дышит и почему его дело лежит в коробке с кандидатами?

— Список формировали по силам, а не по биографиям.

Ким забрала дело и пробежала первую страницу. Внутри шевельнулось желание вымыть руки.

— А почему он дышит, я тоже не знаю...

— По нему явно стул плачет.

— Электрический стул, если ты про него, никто не использует.

— Да мне без разницы… Что-то всё равно плачет.

— Для особо опасных псиоников ввели инъекции, отдельный протокол. — Ким вернула папку на стол обложкой вниз. — Содержать такого пожизненно – та ещё морока: обычная камера его не удержит, а спецблок с охраной обходится государству в неприличные деньги. И правда странно…

— Один хрен. — Гареев пододвинул к себе коробку. — Этому лучше бы сдохнуть. Он не исправится, и пользы от него будет не больше, чем вреда. На кой таких вообще подсовывать нам на оценку?

Ближе ко дну коробки нашёлся медиум, умеющий считывать пси-оболочки умерших. Ким задержалась на нём дольше обычного, о чём-то размышляя, и с сожалением отправила дело в общую стопку.

— Жаль, — смотрел Гареев через плечо. — Я бы послушал, что покойники расскажут про нашего клиента.

— Ничего не расскажут, в этом и беда. Они могут лишь с недавно умершими общаться.

Под самый конец им улыбнулась удача. Из тонкой папки на Ким смотрел парень двадцати двух лет. Столичный, из гражданских, без единого привода в полицию. Ранг – «С». Сила – технокинез. В графе о занятости значилась лаборатория связи, в характеристике – усидчивость и въедливость. А отдельной строкой комиссия подчеркнула редкость направления: «Таких специалистов в стране единицы».

— Гареев.

— М? — поднял голову майор, взял протянутое дело и присвистнул уже на второй строчке. — Технарь. И не при первых лицах! Вот этого тащим сюда первым же бортом.

— Стажёр без оперативного опыта… — по привычке искала подвох Ким. — Может и из столицы начинать.

— Не, пусть сюда чешет. Надо Кречетову сказать. Заодно ему испытательный срок на месте устроим. Под моим присмотром не забалуешь.

«Да ты сам под моим присмотром…» — мелькнула мысль у Ким.

Стопка отобранных к вечеру выглядела скромно, но последняя находка перекрывала все разочарования, что они отсеяли.

Пицца остыла, но после хорошей работы даже такой она показалась напарникам до безумия вкусной.

В то же время на одном из складов пригорода шёл разговор совсем иного рода…

***

Свет в чуть ли не в пустом ангаре давали две лампы под потолком, эхо разносило каждое слово по дальним углам. Гость чувствовал себя неуютно. И это ещё мягко сказано…

Поршень восседал в мягком дачном кресле с металлическим каркасом, что выбивалось из общего антуража. По бокам от него подпирали воздух двое мордоворотов в чёрном. Напротив мелко трясся худощавый парень, помощник следователя из местного управления, и ещё двое громил в чёрном стояли у него над душой, отрезая путь к воротам.

Поршень искренне не понимал причин этой дрожи. Он же по-хорошему, почти по-дружески…

— Да чего ты трясёшься? — раздражённо поморщился он. — Как будто мы бандиты какие… Ну да, задолжал ты нам. Ну да, привезли тебя сюда... Но так мы же не жопу твою рвать собрались, мы помочь тебе хотим! И поговорить хотелось без лишних ушей… Короче, работка есть. Ничего сложного, ничего криминального, всё по твоему профилю. Поможешь, дружище?

— Д-да… Что нужно? — нервно сглотнул должник и постарался успокоиться. Но вышло не очень...

— Нужно всего два списка. Первый – полный перечень вещдоков по чёрным риэлторам, которых недавно укокошили. Думаю, наслышан. Кровищи там было… И второй – адреса, где эти вещдоки лежат. А если что-то осело в сейфе следователя или у него в кабинете, ты не бери. Просто маякни адресок. И всё, долг твой за это спишем! Даже накинем бонус за содействие, — подмигнул Поршень, отчего парень встрепенулся.

Поршень развёл руками:

— Видишь, ничего сложного. Мы даже в эти твои склады вещдоков забираться не планируем. Нам просто вещь украденную найти надо, её судьбу выяснить, и всё. Мы же честные люди, справедливые. Ты нам поможешь, мы – тебе. Справишься?

Улыбался Поршень весьма дружелюбно, но должника при виде его улыбки перекосило заметно сильнее прежнего.

— Д-да… — закивал парень, не переставая дрожать.

— Ну, вот и славно. Куда прислать информацию, ты знаешь… И это, не затягивай. А то мне глаз на жопу натянут, а я в таком состоянии злой бываю. И парни мои тоже.

— Да-да, разумеется…

— Ну всё тогда, гуляй. Ребятки, — глянул Поршень на громил за спиной гостя, — отвезите человека до ближайшей остановки.

Те подняли парня под руки, да так и понесли его на выход.

Глава 13

Тряпка наматывала восьмой круг по половицам, а я полз за ней на четвереньках и пытался вспомнить, когда в последний раз занимался уборкой такого масштаба. Гири своё отлетали ещё час назад, о чём бока напоминали до сих пор при каждом наклоне, и наказание перешло в мирную фазу. Теперь у меня ведро с водой и надзиратель в дверном проёме.

Золушке в её положении жилось проще… За ней хотя бы фея приглядывала, а мне достался пенсионер МЧС-ник с тяжёлой рукой. И гирями…

— Вон у плиты ещё раз пройдись, — ткнул пальцем Валерий Святославович в угол. — И под столом. Твоя химия там до сих пор блестит.

— Не моя, а бандюганов. — Тряпка уползла под стол вместе со мной. — Я в этой истории жертва не меньше тебя, старик… Даже побольше!

— Пф-ф… Жертва тоже мне… — Старик подошёл к дивану, поддел пальцем прожжённую ткань и помрачнел. — А дивану конец. До поролона проело, латать тут нечего. Менять придётся.

— Новый привезу. С доставкой до гостиной. Лучше прежнего будет.

— Лучше прежнего не бывает. Этот под меня двадцать лет продавливался, а новый мне до конца жизни разнашивать.

— Возьму ортопедический. Жёсткость для спины полезнее, чем твоя продавленная яма.

— Умный больно. — Он забрал у меня ведро и выплеснул воду за порог. — Полы – это разминка. За диван отрабатывать будешь во дворе, до темноты времени навалом. Идём, покажу, где приложить твои шаловливые руки и прорву молодецкой энергии.

Спорить я не стал, и страх перед гирями здесь ни при чём. Смена деятельности сейчас мне нужна: запас энергии выжат почти до дна, в голове вместо мыслей каша. И против этого есть надёжное средство: руки занять, голову отпустить.

Сила понемногу возвращается, пока тело трудится над понятным делом. Дед своим наказанием даже помогает мне, сам того не подозревая.

Список исправительных работ начинался с дров. Колун, от которого я днём отвертелся, всё же дождался меня, и отношения у нас сложились не сразу. Первое полено я поставил на чурбак, ударил в середину, и клинок завяз. Выкручивать его пришлось, раскурочивая деревяшку. Ещё и полена эти вертятся, постоянно норовят свалиться... Придержать бы их телекинезом, как и дед, но тогда шиш мне, а не энергия. Так что ничего не поделаешь. Всё ручками, всё ручками…

Я продолжал монотонную физическую работу, заставляя голову включаться. Там трещиной к себе поставил, другое крупное и кривое полено отложил до лучших дней. Сучковатые тоже в сторону: с ними разговор отдельный, через клин и терпение. Надо сперва руку набить, а не с ходу на высокий уровень сложности переходить.

Поленница у стены прирастала рядами, плечи начинали гудеть, зато в голове прояснялось с каждым ударом. Мысли, наконец, перестали бегать и скакать, и я сосредоточился на самом интересном. Таблетка. Её так защищали… Вокруг столько уродов с оружием, ещё и псионики… Прям несметное сокровище охраняли. Кроме этого, ещё и шкатулка с кислотой внутри. Получается, что попадание таблетки в чужие руки для хозяина страшнее её потери…

То есть не планировалось, что содержимое вообще увидит кто-то посторонний. А раз так, пропажу будут искать. Прежние хранители дружно переехали в морг, только вот… Судя по всему, они сторожили явно не своё. Если я прав, а я нутром чую, что это так, то перед встречей с владельцем этой хреновины неплохо бы разузнать, что за трёхглавая пакость мне досталась, откуда появилась и чем она так ценна.

С дровами я закончил, когда чурбак остался в одиночестве, и перебрался на дорожку. Плитку от крыльца до калитки дед укладывал, судя по швам, ещё при прошлой власти, и трава на дорожке чувствовала себя полноправной хозяйкой. Пальцами её дёргать бесполезно: стебель рвётся, корень остаётся, и через неделю появляются новые побеги да листья.

Я вооружился старым кухонным ножом, подкапывал захватчиков прямо в щелях и вытаскивал их целиком вместе с комьями земли и корнями. Работа монотонная, зато честная. Вскоре обернулся, а позади чистые швы. Ну красота же!

Дальше по списку значилась дыра в заборе. Ещё вчера её не было, а сегодня появилась. Когда я гирю отразил... Старик до конца дверь не закрыл, вот гиря и вылетела, чуть не сорвала стража дома с петель.

Взял ножовку, гвоздодёр, снял поломанные доски чуть выше места попадания, пошёл искать штакетник. Мало-помалу подготовил объект к ремонту. Прибил пару гвоздей сверху, закрепляя доску на месте двух деревяшек. Точно так же зафиксировал её снизу. Обошёл с другой стороны, посмотрел. Выглядит неплохо. Только щели великоваты...

Забил щепу, аккуратно подрезал ножом, затёр наждачкой прошёлся, взял краску и…

— Стой! Не эту краску… Вот, другую бери! — передал мне банку старик.

Я посмотрел на жёлтую банку в своих руках, потом на зелёный забор.

— Так ведь цвет…

— Согласен, зелёный надоел. Крась в жёлтый. И хорошо крась! Чтоб ровно всё было, без просветов.

Вот же эксплуататор…

Воняла краска знатно, так что трудился я с наветренной стороны, храня любимые мозги для будущих великих свершений. Закончив с одной стороной, причём пройдясь всего дважды, я выторговал себе законный перерыв на рюмочку чая. Сам же, пока нарезал бутерброд и ждал свиста чайника, открыл ноутбук и залез в настройки облачного помощника.

Глубоко нырять не стал, не с моим сегодняшним резервом. Да и задача того не стоила, так что бил пальцами по клавиатуре с каплей силы сверху, чтобы железяка понимала меня с полуслова.

Я скормил ИИ-шке трёхглавого змея во всех видах, в каких его можно встретить хоть в переписке, хоть в трёпе по телефону. Эмблему с таблетки нарисовал по памяти и загрузил образцом. Пусть сверяет каждую картинку, какую выловит из городских потоков. Собрал ещё одно сито, иначе я бы утонул в спаме.

Детские рисунки и сувенирные вывески отправляются мимо, туда же сказки про Горыныча вместе с салонами татуировок. Творчество меня не интересует. Мне нужны люди, поминающие трёхглавого всерьёз, нужны разговоры не для чужих ушей. Всплывёт тварь где-нибудь в городе, и я узнаю об этом первым.

Дополнительно обязал ИИ-шку отслеживать запросы вещдоков чёрных риелторов. Шкатулку точно будут искать, и первым делом в хранилищах полиции.

Чай допил, фильтры запилил и посмотрел на часы. Обалдел и побежал красить вторую сторону забора, пока солнце не село. Как же быстро время летит…

Весь изгвазданный в краске, кое-как закончил и посмотрел на итоги своего труда. Почувствовал капельку гордости за себя. Правда, ненадолго…

— М-да… Завтра перекрашивать будешь. И хлам за домом разберёшь. Всего на часик покемарить пошёл, а ты такую размазню сделал… Ничего, завтра с тебя глаз не спущу.

Вот же пень старый… Впрочем, сегодня с работой на деда покончено. Можно передохнуть.

Завтрашнюю перекраску я оспаривать не стал: себе дороже. Так что быстренько поставил чайник, немного постоял на крыльце, пока тот раскочегаривался, и вернулся к ноутбуку, посмотреть, что там мой облачный трудяга наловил по всем фильтрам.

Шестьсот сорок четыре упоминания. За несколько часов…

— Да ладно… — Я протёр глаза и ещё разок глянул на число, надеясь, что это глюк. — И это уже после фильтров?!

Судя по всему, змея эта трёхглавая куда популярнее, чем я думал… Разбирать такую кучу сейчас, когда меня шатает от поленницы и краски, – дело гиблое: половину пропущу, половину прочитаю и не пойму. Оставлю на завтра. Утро вечера мудренее, особенно если вечер прошёл с колуном в руках.

Главное, дедовского травяного сбора не пить ни в каком виде. Даже под пытками. Одна кружка, и вместо сна я всю ночь буду бодрым, деятельным и ужасно счастливым идиотом. А мне выспаться нужно обязательно.

Ой, блин, ещё ж теплица! Совсем про неё забыл… А она сама себя не разберёт. Ладно, после ужина займусь. Перед сном самое то, чтобы добить себя и отправиться в страну сновидений в полном изнеможении. Глядишь, и сны дурные сегодня не будут лезть в голову.

Старик организовал ужин простой, вкусный и по-деревенски сытный. Только вот насладиться им он до конца не дал… Поставил вопрос ребром:

— Ну, рассказывай, какого хрена творится.

Отнекиваться в очередной раз для деда будет оскорблением. Он всё-таки переживает, я знаю, так что немного объяснений не помешает.

— Опасения подтвердились… — подцепил я вилкой картошку. — Комитетчики не просто так приехали. Ищут псионика, чтоб поставить на учёт и забрать на госслужбу без права на собственное мнение и пожелания. Да ты и сам всё знаешь, партизан старый.

— Ну и?

— Ну и вычислили, что где-то в этом городе живёт такой красивый, хороший, талантливый, гениальный и ну прямо-таки непревзойдённый я! Правда, кто именно этот «я», они не в курсе, но копают усердно. Так копают, что столичный отряд ловцов псиоников пригнали. Сегодня я убедился, что это не просто моя фантазия. Еле ушёл.

Дед прожевал, отложил вилку и покачал головой:

— Нет, я решительно не понимаю…

— Чего? — покосился я на старика.

— В каком месте ты красивый, хороший, гениальный и чё ты там ещё натрындел… Засранец, каких поискать, это да. А в остальном… Тот, кто тебе это сказал, очень жестоко над тобой пошутил. Смотри, так на людях не скажи, а то в психушку сдадут.

Да лучше уж в психушку, чем на поводок. Хотя что одно, что другое – жесть полная…

— Другого я от тебя и не ожидал, — хмыкнул я. — А по ловцам что скажешь? — поинтересовался я и вернулся к картошке и шкваркам.

— А чё по ним сказать? Эти и хромой кобыле будут рады, если у неё дар проснётся. — Дед отхлебнул чаю, к которому я за весь ужин предусмотрительно не притронулся. — Выдай одного из тех уродов, что постоянно появляются в городе, за себя, всего делов. С твоими навыками не проблема же! И пусть катятся довольные, готовятся принять благодарность от начальства, — сказал он и поднялся из-за стола.

— Боюсь, в этот раз не прока-а-атит… — задумчиво ответил я, почёсывая вилкой висок.

— А что, уже делал так? — обернулся он на полушаге, удивлённо глядя на меня.

— Ну, не первый день в бассейне с акулами плаваю. Естественно… Только тогда были случайные встречи, а сейчас… Не, точно не прокатит.

— Ну, тогда сиди и не выпёрживай наружу, — поделился старик мудрым советом и застыл у буфета. — Теплицей когда займёшься?

— Да вот сейчас думал. Как поужинаю.

— Тогда по пятьдесят грамм давай и пойдём, — открыл он дверцу и стал выбрать настойку.

— Эт чего в лесу сдохло, что ты мне помочь решил?

— Ты уж не борзей, сам пахать будешь. Я так, на лавочке посижу, чтобы никто нос не совал.

Старик достал из недр буфета абрикосовую, судя по цвету, настойку. И две рюмки…

Вот же… дед. Отказаться, конечно, можно, да только рюмка тогда сменится гирей, и последствия могут быть самые разные. Ладно... Пятьдесят грамм – не целая кружка.

Настойка обожгла горло и ухнула в желудок тёплым комом, после чего дорога до моего участка показалась короче обычного. Дед сел на лавку у навеса и превратился в обычного пенсионера, дышащего вечерним воздухом. Со стороны картина безобиднее не придумаешь, а на деле улица до самого поворота теперь под присмотром.

Теплица дождалась своего часа и сопротивляться не собиралась. Начал я с плёнки. Задубевшие обрывки снимались легко, рвались от любого движения, и вскоре под ногами выросла куча шуршащего мусора. С каркасом пришлось повозиться подольше. Рейки ссохлись, гвозди в них засели намертво. Гвоздодёр шёл в дело через раз: где не получалось выдернуть сразу, я ломал соединение, а уже потом вытаскивал железо из деревяшек.

Работа простая, шума почти никакого, так что в голове сами собой начали появляться бродячие мысли. Мир меняется, и меняется быстрее, чем власти успевают затыкать дыры. Двадцать лет назад тайну ещё можно было удержать, а сейчас… По моим подсчётам, в городских сводках пси-след раньше всплывал пару раз в год, а последние года три мелькает почти каждый месяц. В прошлом году так вообще рекорды все ставили – в среднем по пять-шесть уродов в месяц находилось. И это только мной. А ещё ж полиция некоторых сама ловила.

Одарённых становится всё больше, слухи лишь множатся... Власти объясняют всё разными нелепицами, предпочитая полуправду, чтобы успокоить толпу и не описывать масштаб, пожалуй, бедствия.

Власть и деньги всегда пьянили умы и открывали в людях худшие черты. Псионика же с отрывом перещеголяла эти два инструмента деградации общества. Но что с этим всем делать, мне, к счастью, думать не нужно. Пусть у правительства голова болит. Хоть нашего, хоть мирового. Мне, по большому счёту, всё равно. Я просто хочу выходить по утрам на улицу и знать, что ни один ребёнок, ни одна семья, ни один старик не стал жертвой ублюдков. Особенно тех, что обладают пси-силой, которая так-то накладывает на них в разы больше ответственности. Только вот понимают это лишь немногие…

Точно, мне ж надо ещё со своей легендой определиться!.. Программист на удалёнке, торговец саженцами и семенами растений – эти легенды уже отработали своё. Нужен новый вид бизнеса с доходами, отчётностью, вывеской для соседей и налоговой. Я хочу, чтобы мой город процветал, но я не становлюсь моложе… Вечно играть с банками и налоговой в игры – значит вечно дёргаться и тратить время.

Но прямо сейчас этим не займёшься... Даже если в мою голову придёт гениальная идея, «выпёрживать наружу» не стоит. Походы по конторам, сборы справок и разрешений в госорганах – ещё та морока, и я волей-неволей где-нибудь да засвечусь. А мне сейчас, наоборот, надо стать невидимым, ни в одной официальной сводке не отсвечивать.

С теплицей я управился без приключений, но уже было поздновато. Часы показали, что полночь наступила полчаса назад, и если бы не фонарь у забора, чей свет доставал до меня, пришлось бы как-то выкручиваться.

Я разложил останки теплицы кучками: рейки к рейкам, плёнка отдельно, гнутые гвозди и скобы в ведро. Хотел оставить всё до утра, но старик поднялся с лавки и мою идею зарубил:

— Утром полдеревни увидит, что у тебя тут разгром. Тащим сейчас, пока темно и никому не интересно. Я помогу, вдвоём быстрее управимся.

Так людей в деревне сейчас раз-два и обчёлся… Впрочем, возражать не буду: дед помощь предлагает примерно раз в бесконечность. Да и так мы действительно быстрее управимся.

Обернулись мы за две ходки, и на обратном пути я поймал себя на том, что переставляю ноги на одном упрямстве. Ещё и зудящая боль в икрах подсказывала: мои покатушки на велосипеде привели тело в такой тонус, что непонятно, смогу ли я завтра вообще с дивана подняться.

В доме я стянул пропахшую краской футболку, и упал на прожжённый химозой диван… Что ещё нужно для счастья?

Подтянул подушку и моментально отрубился.

***

Утро началось, как обычно, с зарядки. Только перед этим я попытался сесть, и тело впервые за долгое время взбрыкнуло. Плечи ныли, поясница жаловалась, ладони горели свежими мозолями, икры гудели, бёдра, что удивительно, тоже. Зато выспался я так, как не спал уже недели три.

Пси-энергия за ночь восполнилась почти полностью, готовая к новым приключениям. Но такой радости я ей не дам. Сегодня нам надобно сидеть дома и разгребать тонны информации, что наловил мой облачный друг. Надо понять, что к чему. Физический труд сделал своё дело, так что пора теперь и головой поработать.

— Долго валяться будешь? Солнце встало, забор осветило, и поверь, мне огромного труда стоило не уронить гирю тебе на голову, пока ты спал. Так что давай, завтракай и шуруй работать! — похоронил рабочий настрой старикан.

— Слушай, дай мне сегодня отгул от забора. У меня работы накопилось столько, что за ноутбуком до ночи просижу. Надо разгрести всё, что вчера накопалось.

Дед на меня посмотрел, как на врага народа, закатил глаза, махнул рукой и велел подниматься. Ответа по моей небольшой просьбе он меня удостоил лишь к концу молчаливого завтрака:

— Можешь делать что хочешь. — Старик поднялся и принялся перебирать ножи, изрядно меня напрягая. — Но чтобы к вечеру забор был человеческий, а не эта херабора. Я в лес. Сморчки пошли, сами себя не соберут.

Я выдохнул:

— Сделаю. Забор будет как огурчик.

— Как огурчик он был до того, как я в нём дыру из-за тебя пробил. Мне такой больше не нужен. Пусть будет как солнышко. Всё, я покатил.

Старик вышел на улицу и вытащил пару корзин и свой старый, наверное, чугунный велосипед – наследие эпохи, о которой в наши дни разве что такие, как он, пескосыплющиеся, и помнят. Повесил одну из двух корзин на руль, а другую после детального осмотра вернул в сарай: что-то не устроило. И мой подарок остался куковать вместе с ней.

Дом остался в моём распоряжении. Я устроился за столом, открыл ноутбук и нырнул в сети с инфой.

Улов за сутки оказался крупным и по большей части бесполезным. Мой сборщик честно принёс всё по моим указаниям, и теперь я разгребал эту гору, отсеивая шелуху пачками. Форумные ролёвки, реклама пивоварни с драконом на бочке, чей-то дипломный проект по фольклору... Каждый мусорный пласт инфы я отправлял обратно в фильтры с пометкой, чтобы ИИ-шка запомнила и впредь такое не таскала.

К обеду поток инфы заметно поредел. Глянул, чем занимаются оперативники и где находится их машина, а заодно глянул точки, где она каталась, и довольно улыбнулся: за пределы города не выезжала.

Думают, что я в городе скрываюсь. Это хорошо. Значит, меры предосторожности сработали, и они меня потеряли. О, вчера заглядывали к паре людей. В поисках меня, скорее всего. Ну и отлично! Пусть и дальше катаются, впустую время и бензин тратят. Так, что там облачный рыбак ещё наловил?..

Только к обеду получилось откопать действительно стоящую информацию. Из учётной записи районного отделения полиции делали запрос на вещдоки из дома, где я нашёл шкатулку. И ладно бы человек простую бумажную работу выполнял, это легко объясняется. Но зачем и почему он полный перечень всего изъятого с адресами и фамилиями ответственных слил кому-то на стороне?.. Может быть, потому, что таблетку ищут, а?

Видимо, я угадал, и владельцу это сердечко очень нужно. И у него неплохие связи… Настоящая ручная крыса в полицейском управлении есть!

Так, надо бы запомнить, что это за хитрый жук копошился в вещдоках, и собрать на него досье. А ещё отследить его. Через него наверняка можно узнать, кому эта информация понадобилась. Так и выйду на тех, кто связан с этим трёхголовым змеем.

Таблетка легла на стол передо мной, и я в который раз уставился на эмблему. Три головы, три шеи в разные стороны.

— Слишком аккуратная работа для бандитского подпольного цеха… А если вот так проверить?..

Я ушёл в даркнет – туда, где поисковики бессильны, а информация лежит вперемешку с грязью. Закрытые сети, торговые площадки, архивы утечек, форумы, куда пускают по рекомендациям... Автоматика здесь не помощник, здесь всё вручную: сравнить, отбросить, зацепиться, пойти дальше.

Я перебирал обрывки долго. Терял след, возвращался и начинал заново. И пару часов спустя я таки вытащил из мути даркнета нужную нить. И вывела она меня на публичный источник.

Столичный центр развития и оценки паранормальных и псионических способностей «Горыныч». Молодой, открылся меньше двух лет назад. И самое интересное, информация о нём лежит в свободном доступе, никто её не прячет.

Я развернул перед собой документы центра и сверил эмблему на бланке с оттиском на таблетке. Совпадение полное… Неужто их таблеточка?

Дальше пошли учредители, и вот тут мне стало по-настоящему любопытно. Фамилии в списке принадлежали людям непростым. Богатым и влиятельным. И половина проектов центра шла по государственным заказам. Народ опасный… С такими стараются не ссориться. Да и судя по названию центра – там сидит протеже как минимум правительства: частным лицам доступа к исследованиям псионики нет, а это то, чем учреждение напрямую занимается. И во главе этого центра стояла фармакологическая корпорация с месячным оборотом, как у районного центра годовой бюджет.

— Ну и каким боком к пусть и не самым обычным, но бандитам относится фармакологическая корпорация, основавшая этот исследовательский центр?

Примечание от авторов:

Всем привет! Авторы на связи.

В первую очередь хотим поблагодарить вас, дорогие читатели, за интерес к нашей истории и активность в комментариях. И, пусть до двух тысяч лайков мы с вами пока не добрались, не переживайте: у вас ещё есть возможность получить бонусную проду до конца тома ;)

А теперь главная новость: следующая, субботняя прода приедет к вам не в полночь, как обычно, а в 7 утра по МСК. Понимаем, что неожиданно и неудобно, но в колёса нашего сетевого поезда попали палки. А возможно, и чьи-то кости... (Акулыч косо смотрит на редачащего главу Кощея, у которого не хватает пары рёбер.)

Такая смена графика будет единичной. К тому же вас ждут две очень сочные и крутые главы! Одна из них, правда, уже с ценником. Ничто не вечно в этом мире, в том числе шаурма в Кощеевом холодильнике...

Глава 14

Центр исследований и корпорация оказались по сути своей одним организмом, сросшимся так хитро, что сразу и не разберёшь. «ПраймМедКорп» держала «Горыныча» на коротком поводке, вливала в него деньги и пользовалась всеми результатами его труда. Многие препараты в аптеках хоть и продавались под разными брендами, но все они производились «Праймом».

Люди корпорации сидят в совете учредителей центра, но напрямую две организации одними и теми же фамилиями не связаны. «Горыныч» – марионетка, и без полномасштабного исследования выяснить это невозможно. Впрочем, мне, чтобы связать «А» и «Б», понадобился всего час.

И каким боком фармацевтический гигант с легальной деятельностью относится к таблетке, которую сторожили чёрные риелторы – та ещё загадка. Чуйка подсказывала, что надо копать дальше. Этим я и занялся.

Что занятно, эмблема на бланках корпорации такая же, как и логотип «Горыныча», и оттиск на таблетке. И я ни за что не поверю, что это просто совпадение. Либо кто-то подделывает странные препараты и выпускает под их логотипом, либо они же их и производят, но не очень хотят, чтобы об этом узнали. Зачем вообще эту «эмблему» они наносят, если пытаются скрыть информацию, понятия не имею. Могу лишь предположить, что это официальная или тестовая партия, которая попала в неофициальные руки…

Открытая отчётность корпорации ответов не дала. Там всё было вылизано до блеска. А вот в закрытой её части, в запароленных архивах нашлась уйма всего. Множество околобухгалтерских документов.

Если я буду всё это читать сам, я быстрее состарюсь и помру за ноутом, чем доберусь до сути... Скормлю, пожалую, всю гору облачной ИИ-ке.

Поставил помощнику чёткую задачу: выцепить из этого болота всё, что хоть как-то касается моего города. Названия, адреса, сделки по недвижимости – любые упоминания вплоть до аренды сортира на окраине.

Пока искусственный интеллект перелопачивал цифры с буквами, я откинулся на спинку стула и позволил себе минуту безделья и горячий кофе. Заслужил.

Результат подоспел довольно быстро, даже кофе остыть не успел. Любопытно... Корпорация методично скупала в городах недвижимость и передавала её в различные фонды, дочерние структуры, а иногда и безвозмездно дарила каким-то левым компаниям стрёмного толку с липовыми директорами-учредителями. В самых разных городах, крупных и не очень. В том числе и в моём. Помещения, склады, участки земли на отшибе…

На их руках не остаётся ничего, но именно кошелёк «ПраймМедКорп» спонсирует эту экспансию. Всё проходит через фирмы-однодневки.

За один объект я зацепился. Старый складской комплекс за чертой жилых кварталов был куплен три года назад и с тех пор числится законсервированным. Только вот по этому же объекту оплата коммуналки, а также расходы на «безопасность» были такие, что я решил заглянуть к ним в гости. Попозже.

В целом… вполне себе допускаю, что там стоят какие-нибудь банальные фермы криптовалюты, а охрана – это чисто «списания», чтобы уравнять дебет с кредитом. Но лучше всё-таки проверить.

Кроме этого, ничего конкретного я не выудил… Ладно, и так многое насобирал по верхам, даже особо копаться в их внутренних серверах не пришлось.

Я переключился на описание того, чем этот их исследовательсвкий центр вообще занимается, и когда я прочитал официальную информацию, у меня волосы зашевелились. И не только на затылке…

«Горыныч» изучал факторы пробуждения псионики. Не абстрактно, не в теории, а вполне конкретно. Во множестве их документов я нашёл материалы, которые так или иначе отвечали на вопросы о пробуждении пси-сил и об ускорении процессов развития. И стекались эти документы к нашим военным…

То есть исследования ведутся с прицелом на армию, на создание боевых псиоников по заказу. А вся секретная часть уходит прямиком в Министерство обороны, минуя любые гражданские инстанции.

В итоге, кроме поверхностных данных, мне ничего выудить не удалось. Министерство обороны взломать, конечно, можно, но там свои эксперты технокинеза сидят, да такие, что меня за одно место схватят. Причём удалённо.

Вообще, странно это… Частная лаборатория работает на оборонку? Псионика – это не автомат Калашникова, который можно клепать на любом заводе. Да и вообще… Всё, что связано с пробуждением и обучением суперов, находится под жесточайшим контролем. Причём не просто государственным, а международным! Государственные спеццентры и те работают под надзором кучи организаций, включая Интерпсипол, который следит, чтобы никто не выращивал у себя в подвале армию для очередной войны.

А тут частная лавочка… Пусть с приличными покровителями, пусть с деньгами и связями, но частная. И она проводит на людях исследования военного толка. Откуда у неё вообще законное право трогать псиоников? Кто ей выдал допуск к материалам, к которым даже обладатели погон не всегда допускаются?

Ответ был очевидным и мне совсем не нравился: никто не выдавал. Точнее, выдавал, но не по закону, а по звонку. Такие конторы существуют как раз для того, чтобы делать грязную работу, за которую официальным лицам браться нельзя. И если что, это вот эта корпорация виновата. Мы её сейчас очень строго накажем! В общем, это сторонний подряд, нацеленный на те исследования, что неудобно проводить в открытую, перед лицом общественности и международных наблюдателей.

То, что подобная контора существует, меня не удивило. То, что она нужна верхушке для делишек, о которых в приличном обществе не говорят, тоже понятно. Меня удивило другое: каким образом продукция этой солидной, пусть и грязной, конторы оказалась в потных ладонях уличного жулья? Не исключаю, что с позволения этой самой корпорации... Причём использовали чёрных риелторов частично втёмную: те даже не знали, что охраняют. Этакие сторожа поневоле.

Я это в их головах прочёл, ещё когда наводил порядок в особняке. Они понятия не имели, что лежит в шкатулке. Для них это был просто ценный груз, который велено беречь пуще жизни и передать Куратору, когда тот явится.

Риелторы – просто звено в длинной цепочке посредников. Нужно распутать эту цепочку. А искать ответы в столичной лаборатории не имеет смысла. Где я, и где она? В общем, пойдём от обратного – от засранцев, что таблетку хранили.

Единственная зацепка у меня сейчас – это крыса из полицейского управления, что слила перечень вещдоков куда-то на сторону. Через него можно выйти на заказчика, а через заказчика уже дальше – к тем, кто дёргает за ниточки. План рабочий, но противоречит совету деда не «выпёрживать»…

Попробовал сначала в сети отследить заказчика, но увы. Толку от почтового ящика вышло немного. Письмо доставлено по адресу, но кому реально принадлежит почта, установить не вышло. Базовые принципы сетевой-безопасности они соблюдают.

В общем, да. Придётся всё-таки «выпёрживать»… Но аккуратно.

План созрел. Нужно наведаться к полицейскому, тихонько вынуть из него всё, что он знает о заказчике, и двигаться по ниточке дальше. Дело нехитрое, если правильно подготовиться. Мне даже с ним лицом к лицу сталкиваться необязательно, как и ехать к нему на работу, где высок шанс столкнуться с той девушкой, Ким.

Прежде чем куда-то соваться, нужно изучить обстановку в городе и у моей цели. Разведка – залог успешной операции!

Начал с машины охотников за призраками. О как. Стоит неподалёку от входа в «Сытный уголок».

Я невольно расплылся в улыбке. Молодцы. С логикой у вас всё в порядке, но вы чутка опоздали, уважаемые. Посидите в засаде ещё пару суток. Вдруг я опять приду.

Чем дольше они торчат у витрины, тем спокойнее у меня на душе. Занятый охотник не рыщет по городу, а сидит на одном месте.

— Сидите, сидите… Особенно рекомендую завтраки.

Итак, с этими всё понятно. Что у нас по плану на день?.. Узнать рабочий график полицейского, чтобы застать его в удобный для меня момент и желательно без свидетелей. Это несложно, пара запросов в кадровую систему управления, и я буду знать, когда он на службе, когда дома, а когда в магазин за пивом заскакивает. А ещё…

Взгляд сам собой упал за окно на недокрашенный забор, который дед оставил мне в наследство на сегодня. Обещание есть обещание, а старик не из тех, кто прощает невыполненные договорённости. Гиря у него всегда под рукой, и рука его не дрогнет.

— Надо докрасить забор, — решил я. — Всё же я слишком молод, чтобы умирать.

***

В «Сытном уголке» пахло свежей выпечкой и молотым кофе. Обстановка располагала к долгим посиделкам.

Капитан Ким сидела за столиком у окна, откуда просматривался и зал, и вход, и краешек кухни за приоткрытой дверью. Перед ней стояли чашка капучино и пирожное на блюдце, к которым она пока не притронулась. Работа прежде удовольствия.

Заведение оказалось невелико и малолюдно. Двое пенсионеров заняли столик у дальней стены, женщина что-то смотрела на планшете, попивая кофе, и парочка студентов корпела над учебниками. Посетители самые обычные. Ни одной искры пси-энергии во всём помещении.

Впрочем, Ким и не рассчитывала поймать Призрака за столиком кафе. Глупо ждать зверя там, где расставлены капканы. Её интересовало другое: люди, что здесь работают.

Первой в поле её внимания попала девчонка за стойкой. Ким скользнула по верхнему слою мыслей и едва не заскучала. Стажёрка, первый день на смене. Путается в кассе, боится напутать с заказами и мечтает дотянуть до конца рабочего дня без выговора. В голове ни грамма полезного, одни тревоги новичка. Про призраков, псиоников и странных посетителей девчонка не знала ровным счётом ничего, потому что вышла буквально сегодня. Мимо.

Ким перевела внимание в подсобку, где сидела хозяйка. Тут стаж побольше, но ненамного. Женщина недавно приняла кафе и теперь корпела над бухгалтерией. Пересчитывала выручку и прикидывала, хватит ли денег на закупку новых сиропов. Простые заботы владелицы маленького бизнеса… Никаких тайн, никаких подозрительных знакомств. Обычная женщина, вцепившаяся в своё дело обеими руками. Тоже мимо.

Оставался парень на кухне. Ким сфокусировалась на нём и в первое мгновение решила, что способность её начала подводить, потому что ей навстречу из его сознания хлынуло до этого момента невиданное…

— Господи… — прошептала она, забыв про дело. — А такие что, бывают?

Разум парня был устроен иначе, чем у всех остальных людей, которых Ким читала за годы службы. В нём не нашлось ни зависти, ни злобы, ни мелкой корысти, что копошатся на дне у каждого. Только тёплое, всеобъемлющее принятие мира и всех, кто в этом мире есть. Он любил каждого посетителя, каждого коллегу, каждого случайного прохожего просто за то, что тот существует. Любил искренне, без задней мысли и без ожидания ответной любви.

Ким сидела и грелась в этом тепле помимо воли. Чужое умиротворение просачивалось в неё, разглаживало вечно напряжённые нервы, шептало, что мир не так уж и плох. Она перебирала воспоминания парня одно за другим, и в каждом мир вокруг него выглядел добрее и светлее, чем был на самом деле.

Полчаса пролетели незаметно, и Ким, наконец, заставила себя вынырнуть. Выпила остывший капучино, купила на выходе ещё кофе с собой, дождалась, пока дрожащие руки девушки включат машину и выдадут ей заказ.

Ким забрала стаканчик и вышла на улицу, к машине, где напарник коротал ожидание единственным доступным ему способом. Гареев спал, откинув голову на подголовник, и храпел так, что стёкла подрагивали.

Ким открыла дверцу, села рядом и молча протянула ему кофе. Майор всхрапнул напоследок, дёрнулся и открыл глаза. Пару секунд соображал, где находится, потом уцепился за стакан, как утопающий за бревно.

— О-о, спасительница… — пробормотал он и отхлебнул. — Ну что там, есть чего? Или зря парились?

— Есть, — обронила Ким, глядя на витрину кафе.

Гареев мигом подобрался, сонливость слетела с него, будто её и не было.

— Ну, не тяни, — оживился он. — Чего накопала?

— Я поняла, почему наша цель постоянно сюда таскалась, — кивнула Ким на «Сытный уголок». — Не видела ни записей камер, ни единой улики. Но я уверена, он бывал здесь регулярно. Готова поспорить на месячную премию.

— Так… — Гареев поставил стакан в держатель и развернулся к ней всем корпусом. — С чего вдруг такая уверенность?

— Из-за атмосферы. — Ким помолчала, подбирая слова, потому что объяснить это тому, кто не читает мыслей, задачка не из простых. — Тут работает один человек. Повар. И вокруг него столько добра и покоя, что место буквально кажется сказочным. Со стороны это обычная забегаловка, но для тех, кто читает чужие мысли, разница с обычным миром снаружи такая, что… Это как окунуться в озеро эндорфинов с серотонином. Такое притягивает. А наша цель, как мы уже выяснили, как раз из читающих.

Гареев хмыкнул, переваривая услышанное. Мысль явно шла ему поперёк привычной логики, но спорить с напарницей по её профилю было бы глупо.

— Допу-у-устим. И что, будем дальше тут сидеть? Раз он сюда ходит, рано или поздно нарисуется.

— В том и загвоздка, ждать его здесь больше нет смысла. — Ким качнула головой. — Он ушёл. Я прошлась по воспоминаниям повара, искала Призрака там. И нашла. Только вот беда, в памяти парня он выглядит совсем не так, как в жизни. Другой человек, будто и не наша цель вовсе.

— Погоди... — нахмурился Гареев, пальцы сами потянулись побарабанить по рулю. — Тот что, покопался в башке у повара? Подчистил воспоминания, чтобы мы по ним его не вычислили?

— Может, и так… Не знаю. Хотя… Да нет… — качнула Ким головой и, наконец, повернулась к напарнику: — Тут другое. Повар сам по себе видит каждого не таким, какой тот есть на самом деле. Он замечает только хорошее, только лучшее в человеке. Он сама…

Она запнулась, подыскивая подходящее слово.

— Простота? — подсказал Гареев.

— Ну… — Ким слегка усмехнулась, вспоминая, какой она сама была в видении этого человека. Он действительно видел мир по-другому. — Можешь считать и так.

***

Где-то в городе.

Куратор, что прибыл из столицы, миновал первый пост молча. Охранник его даже не заметил. Впрочем, псионика его ранга и силы и не должны замечать наёмники со стороны.

Он прошёл за дверь и двинулся дальше по гравийной дорожке к неприметному складскому корпусу. Внешний периметр объекта стерегла частная охрана, присланная из столицы. Ребята вымуштрованные, немногословные и, что важнее всего, начисто лишённые любопытства.

На всей территории работал изолированный сетевой контур, отрезанный от городских сетей. Ни один сигнал не улетал за пределы объекта, ни один не проникал внутрь. Меры избыточные для склада с фейерверками, что числились здесь по легенде. А хорошая легенда требует убедительности, так что пиротехника в самом деле здесь хранилась.

За второй линией защиты гостя встретил склад в своём парадном виде. Стеллажи ломились от пиротехники. Салюты в ярких коробках, батареи фейерверков, петарды всех калибров – всё аккуратно рассортировано и подписано.

Всё это великолепие расставили специально для проверяющих из пожнадзора и редких любопытных, что забредали сюда по недоразумению. Увидит такой посетитель горы взрывающихся радостей и сам всё поймёт про строгий режим и повышенную охрану. Пиротехника – дело опасное.

Куратор прошёл мимо, не удостаивая декорации даже взглядом: он был в местах вроде этого уже много раз. У дальней стены за неприметной дверью скрывалась лифтовая шахта. В кабине его уже поджидал охранник – из тех, кто стережёт уже не витрину для дураков, а настоящий секрет.

Двери сомкнулись, и кабина поползла вниз. На панели загорелась отметка нижнего уровня – минус два. Дальше ехать было некуда. По крайней мере так думал бы всякий, кто оказался в лифте случайно. Охранник же, дождавшись остановки, снова вдавил ту же кнопку, и кабина, вздрогнув, продолжила спуск. Ещё один уровень, существование которого не было помечено ни на одной официальной схеме здания.

Двери разъехались, и Куратор шагнул в коридор, залитый холодным белым светом. Здесь всё выглядело иначе: стены в металлической обшивке, гермодвери с электронными замками, камеры под потолком через каждые несколько метров. Каких усилий стоило создать эту лабораторию… Мало кто может представить то количество привлечённых псиоников, что закрывали глаза всем любопытным и стирали память строителям. Благо у тех, на кого он работал, имелись подобные возможности.

Внутри было слышно лишь тихое гудение вентиляции. Невооружённым взглядом видна стерильная чистота. Ни пылинки, ни лишнего звука.

Очередная дверь коридора открылась закованным в броню охранником, вооружённым до зубов, и впереди показалась целая делегация, встречающая гостя. Несколько человек в белых халатах выстроились у выхода из лифта, а вперёд выступил мужчина в годах. Судя по осанке и взгляду, здешний главный.

— Добро пожаловать, — произнёс руководитель лаборатории в сдержанном поклоне. — Мы рады видеть вас лично. Дорога, надеюсь, не слишком утомила?

Куратор скользнул по нему оценивающим взглядом и промолчал. За спиной руководителя маячил помощник, прижимая к груди стопку папок, будто от них зависела его жизнь. Собственно, так оно и было.

— Сразу к делу, — спокойно произнёс прибывший и заложил руки за спину.

— Тогда прошу в кабинет, — повёл рукой в сторону коридора глава лаборатории. — Там удобнее. Я распорядился насчёт чая…

Гость проигнорировал приглашение и вместо кабинета направился в комнату для отдыха персонала, что находилась сразу за постом. Он сел за первый попавшийся стол и протянул раскрытую ладонь. Помощник руководителя мгновенно подошёл и вложил в руку гостя папки. Руководитель поджал губы, но перечить не стал.

— Пусть посторонние покинут помещение, — произнёс Куратор, и глава подпольной лаборатории помахал рукой помощнику и закрыл дверь после его ухода.

Куратор разложил дела перед собой и принялся изучать. Каждая папка – личное дело. На обложках красовались фотографии детей. Мальчики, девочки разного возраста – от совсем малышей до подростков. Лица разные, а вот штамп на всех обложках одинаковый… «ПРОВАЛ», – красная печать с жирными буквами и чуть ли не во всю ширину листа.

Он открыл первую. Пролистал показатели, задержался на строке с побочными эффектами, скользнул глазами по графе времени смерти, закрыл и отложил. Взялся за вторую. Та же история. Третья, четвёртая, пятая, шестая...

Дети умирали один за другим, и цифры в делах рассказывали почему. Восприимчивость к препарату оказывалась выше, чем у взрослых, в разы, уровень адаптации детей превосходил уровень взрослых в пять, а то и в семь раз. Материал реагировал на пробуждение пси-сил бурно и охотно. Только вот хрупкие детские тела не выдерживали нагрузки и сгорали, как спички, поднесённые к пламени.

Куратор дошёл до седьмой папки и остановился: на ней штампа не было. Он раскрыл её медленнее остальных.

С фотографии смотрела девочка-подросток лет тринадцати-четырнадцати с серьёзным недетским взглядом. В графе псионических способностей имелись многочисленные заметки персонала, и Куратор вчитался…

«В первые сутки с момента выхода из комы объект продемонстрировал выраженные неординарные способности в управлении электромагнитными полями. Результатом стало отключение оборудования в блоке и появилась угроза жизни самого объекта. На вторые сутки зафиксированы признаки осознанности и осторожности в действиях. Комплекс седативных препаратов понизил активность объекта и позволил провести комплексную оценку состояния здоровья. После применения препарата „КПС-026 (Альфа)“, как и ожидалось, отмечены многочисленные повреждения организма вместе с бурным пробуждением и ростом псионических сил».

Ниже шёл длинный перечень повреждений. Куратор пробежался по нему глазами, перелистнул страницу медицинских данных и прочитал ещё пару листов личного дела. Картина складывалась одновременно обнадёживающая и тревожная…

— Она выживет? — не поднимая головы от бумаг, спросил Куратор.

Руководитель лаборатории подступил ближе, сцепляя руки за спиной.

— Кристалл Пробуждения Силы едва не убил её печень. Насильное пробуждение повредило нервную систему, — доложил он. — С момента пробуждения минула неделя. Из крайне тяжёлого состояния мы её вывели, частично стабилизировали. Но полноценным человеком девочке уже не быть. Она останется инвалидом. Навсегда.

— Плевать. — Куратор захлопнул папку и, наконец, поднял взгляд: — Главное – результат. А результат налицо. Мне теперь есть, с чем возвращаться к начальству, и это уже немало. Сколько времени понадобится, чтобы организовать её переезд?

— Боюсь… не меньше недели, — осторожно ответил руководитель, взвешивая каждое слово. — Нужно полностью стабилизировать состояние девочки, иначе дорога её доконает. И, если позволите совет, транспортировку лучше провести вертолётом. Тряска, задержки, любая случайность в пути могут свести на нет всё, чего мы добились.

— Организуем вертолёт. — Куратор побарабанил пальцами по столешнице слегка задумчиво. — Вопрос в другом: не разнесёт ли она его в воздухе? Судя по делу, электромагнитные фокусы девчонке удаются лучше всего.

— Об этом можете не тревожиться. — Руководитель позволил себе капельку самоуверенности. — Мы уже добились устойчивого подавления её псионической активности. Медикаментозно. Пока препараты в организме, ни на какие фокусы она не способна. Ручаюсь.

В дверь коротко постучали, и на пороге возник помощник руководителя лаборатории.

— Прошу прощения… — обратился он к руководителю, косясь на гостя. — Комнаты для приёма новой партии пациентов готовы. Все четыре, как вы и распорядились. Беспризорников разместим сразу, как прибудут.

Руководитель кивнул, отпуская его, и повернулся к Куратору:

— Как видите, мы готовы продолжать. Оборудование в порядке, персонал на местах, помещения подготовлены. — Он выдержал паузу. — Нам не хватает лишь препарата.

— Препарат при мне, — чуть заметно усмехнулся Куратор. — В этот раз я решил доставить его лично, собрал с наших молчаливых пешек по всей округе. Правда, с одной из передач вышла накладка... — Усмешка сползла с его лица. — Так что вместо четырёх детей возьмите троих. На четвёртого просто не хватит.

Руководитель понимающе кивнул и уточнять подробности накладки не рискнул.

Телефон в кармане Куратора мягко звякнул. Связь едва тянула под землю, и лишь чудом уведомление прошло. Гость глянул на экран, где было указано, что он получил новое письмо. Он открыл его и пробежал глазами. Это был перечень вещдоков из полицейского управления, аккуратно собранный и переданный услужливой рукой. Взгляд скользил по строчкам сверху вниз, ища одно-единственное – гранёный предмет, шкатулку, хоть какой-то намёк на коробочку, где хранился препарат. Но ничего похожего в списке не значилось.

«Если его нет в полиции, — просочилась мысль, — значит, коробочку прибрал тот, кто перебил этих кретинов. Как я и думал. Не зря группу поддержки запросил. Будем искать гада».

Куратор убрал телефон и поднялся из-за стола.

— Пойдём. Покажешь мне выжившую.

— Разумеется. Прошу за мной, — засуетился руководитель лаборатории, указывая дорогу. — Её зовут…

— Мне плевать, как её зовут. — Куратор двинулся к выходу не оборачиваясь. — Сделай всё возможное, чтобы девчонка выжила. Мы наконец-то сдвинулись с мёртвой точки, после стольких провалов. Нельзя допустить, чтобы плоды нашего труда сдохли вместе с остальным мусором.

— Да, господин. — И руководитель лаборатории поспешил вперёд, чтобы показать гостю путь в глубину подземной лаборатории.