Призрак тишины

Пролог

«Следуй за мной! Я покажу тебе путь!» — эти слова подарили юноше смысл жизни. Заставили поднять голову выше обычного. Посмотреть на того, кто с ним разговаривает. Было неважно, что странник прятал лицо за черным шелком. Голос, этот голос заставил сердце забиться чаще, а раненую душу потянуться к спасительной ниточке.

Юноша поверил в то, что незнакомец не обманет. Именно поэтому протянул руку и пошёл следом за ним. Куда лежал их путь, его не волновало. Главное, что подальше от бездны, в которой он жил всё это время. Юноша жаждал покинуть тех, кто втаптывал его в грязь, уничтожал словом и взглядом. А всё из-за незаконного происхождения.

«Отродье служанки!», «Ублюдок!», «Выродок!» — только это и слышал Янь Хэ на протяжении семнадцати лет от старших братьев, отца и другой прислуги, считавшей себя выше него. А так и было. Незаконнорожденный, отцом, как сын не признанный. Живущий на жалкие крохи жалования кухонной прислуги.

«Так будет лучше» — думал младший Янь, покидая поместье Тяньмао, идя следом за мужчиной, вставшим на путь бессмертия.

На этот путь предстоит встать и ему. Но перед этим пройти нелегкий путь с самых низов. Пробудить дар, раскрыть меридианы, зажечь пламя Совершенствования. Закалить тело, разум и душу. Отпустить эмоции и усмирить человеческое сердце. И только тогда, когда он создаст ядро бессмертия, станет мастером секты, посмотрит на прошлое сверху вниз.

***

Прошли года, десятилетия.

Бессмертный не обманул. Показал путь. Стал Учителем. Подарил дом и старших братьев. Так юноша стал мужчиной. За двадцать лет упорных тренировок и медитаций он достиг основы и еще за десять сформировал ядро бессмертия. Постиг множество техник, стал старшим мастером культа Призраков. Получил второе имя Гуй Ченмо (Призрак тишины).

Большую часть времени Гуй проводил в уединении, медитируя, идя медленными шагами к следующей ступени совершенствования — зародышу божественного начала, или за изучением свитков с древними трактатами и техниками. Практически не участвовал в деятельности культа. Не посещал собрания дружественных культов и сект, не скрещивал свой клинок с чужим.

Но всё изменилось, когда чернокрылый ворон, личный посланник Учителя, его фамильяр, принес шелковую вуаль и короткую записку «Не верь никому» — написанную кровью.

Сложив в походный мешок необходимые вещи, связку медных монет, сняв шелковую вуаль, облачившись в дорожные одежды, спрятав в кожаный пояс меч с гибким лезвием, покинул уединение. Переступив границы культа Призраков, оказываясь на равнине светлых сект, отправился на поиски Учителя. Жив он или нет, его не волновало. Если жив — вернёт под своды культа, а если мертв — развеет прах над морем.

Часть 1 "Даос" 1 глава "Призрак и Волк"

Янь Хэ, он же Гуй Ченмо

(Призрак тишины. Так дословно и переводится).

Старший мастер культа Призраков. Находится на пике среднего уровня ядра.

***

Янь Хэ…

Город Ци Ун встречал меня шумной толпой и улицами, пестрящими вывесками и зазывалами, приглашающими отведать вкусные блюда, выпить цветочного вина, примерить новые одежды, прикупить надежные сапоги, подобрать достойный меч. Но я от всего отказывался, скромно улыбаясь, не проронив и слова.

Шел вперед, на окраину города, к непримечательному постоялому двору, с комнатами и сносной кухней. Мне, как бессмертному, много не надо — чашку зеленого чая, овощи на пару и крышу над головой на ночь. Этим может обеспечить любой постоялый двор. Разница лишь в цене.

— Господин, чего желаете? — склонился в поклоне хозяин двора, преклонных лет мужчина, невысокий, худой, седовласый, в простой серой одежде. Предложил: — обед, вина, комнату?

«Комнату на ночь и чайник зеленого чая» — написал в воздухе потоками цы, так как мои голосовые связки не предназначены для разговоров. Как и для воспроизведения любых других звуков. Я безмолвен с самого рождения.

— Как пожелаете, господин! — сказал хозяин, приглашая меня к столу, в тихий уголок, к окну с панорамой на снующий под ногами город.

Сняв доули*, расправив рукава одеяния, активировав талисман «тишины», достал свиток, подаренный Учителем перед его исчезновением. Прочитать и понять еще одну ступень техники «Поступь тысячи призраков» — моя цель на ближайшее время. Была ей, пока не появились ученики секты «Парящих облаков». Младшие послушники, еще не ступившие на путь бессмертия, только на стадии формирования и заложения Основы.

Облаченные в бело-голубые одежды, с вышивками облаков на верхних накидках, с мечами в руках. Важные и гордые собой, ступая, словно господа мира, занимая столик в центре зала, громко потребовали вина, закусок и сладостей. Вот что значит смертные. Только бы погорланить и показать себя. Улыбнувшись, не смотря, но слыша молодежь, их разговоры, читал и ждал свой чай. Но ровно до слов одного из послушников:

— Культу Трупов Инь не пережить эту ночь! — и горласто рассмеялся, словно поясняя остальным гостям зала: — альянс Небес и Морей не оставит и мокрого места от этих еретиков! Всех под корень вырежет! Земли культа выжжет!

— Выпьем за это! — воскликнул его собрат по оружию и секте.

— Выпьем! — вторили голоса остальных послушников.

Минут через двадцать, с чашкой чая в одной руке, и трактатом Призраков в другой, читал, не обращая внимания на их заливистый смех и веселье, отпугнувшее простых постояльцев. Никто не хотел связываться с пьяными учениками сект. Себе дороже будет. Я же просто не видел в этом смысла. Ведь с ними даже размяться не получится. А вот от беседы с их старшими мастерами и учителями я бы не отказался. Скрестил бы клинок с мечом того же Ту Фаня, или копьем У Хё.

— Старшие учителя и почтенные мастера от Гробовщиков и мокрого места не оставят! — поддакивали и все громче смеялись облачные послушники, распивая вино и заедая мясной нарезкой.

— Никто не встанет на пути меча мастера Ту Фаня!

— Мастер Нин Е сильнее всех!

— Копье старшего У Хё непобедимо!

Провозглашая имена старших и почтенных, младшие поднимали за них чарки и опустошали парой глотков. Дела сеты Трупов меня ни коим образом не касаются. Даже несмотря на то, что Призраки и Гробовщики слывут приятелями в темном сообществе, я вмешиваться в противостояние не стану. Гробовщики и сами способны за себя постоять. Среди Старших мастеров культа немало достойных воинов и заклинателей. Так что мне нет смысла отстаивать их честь.

— Следующий на очереди культ Шелкопрядов, — вещали захмелевшие ученики, поднимая чарки и их опустошая. Они праздновали чужую победу, приписывали себе заслуги старших, строили грандиозные планы по очищению мира от зла: — А потом, ик, и до культа Радости доберемся, ик! — прогорланил самый старший из послушников, одним большим глотком выпивая оставшееся вино в кувшине, откидывая его в сторону.

— Глупцы, — раздался голос за моей спиной. Глубокий, низкий. Сам юноша высок, широкоплеч, явно владеет саблями или парными клинками. Облачен он в темно-синие одежды. Его короткие волосы завязаны в хвост, открыт высокий лоб. Видна паутинка тонких шрамов. — Не ведают, что от Альянса Небес и Морей только почтенные мастера и остались. А младшие и старшие стали кормом для ворон и червей, — в голосе промелькнула печаль. Скорее всего, он кого-то оплакивал, поминал и пил чарку за упокой души.

Не знаю почему, с какой целью, он предложил вина и мне. Поставил кувшин, еще одну чарку и попросил опустошить ее за некоего Ду Мо, с которым этот самый господин сражался плечом к плечу долгие годы. В знак почтения, поднеся край чарки к губам, вдохнув запах цветочного напитка, сделал глоток. Но тут же отставил чашку в сторону, давая понять, что всё. Праведник рассмеяться, но не насмехаться.

— Сразу видно, даос. Не пьешь, постоянно совершенствуешься. Идешь путем ограничений, лишений и запретов, — показал на чайник и чашку с чаем.

Не отрицал, подтвердив, кивнул. Все так. За исключением даосизма. Никогда не вникал в суть этого пути. Я — бессмертный призрак, утративший необходимость в животной еде и сне. Собеседник же только недавно достиг основы пути. До ядра ему еще далеко. Поэтому он все еще подвластен смертным слабостям: вину, мясу, сну, плотским утехам.

— Я — Лу Ван, из секты Снежного волка, а ты?

«Янь Хэ» — написал имя потоками ци, вызывая удивление и вопрос касательно моего голоса:

— Немой? — я кивнул, — ясно, — а потом, словно отмахнувшись, спросил: — брат Хэ, куда путь держишь?

«В секту Лазурного лотоса. К другу моего Учителя», — и не солгал.

Надеюсь, почтенный Тянь Шуэй сможет дать ответ на терзающий меня вопрос. Может быть он знает, что произошло с Учителем. Или направит к тому, кто знает. В любом случае мне нужно туда, в город Ханьфэй, к мастеру Тянь. Путь не близкий, через земли праведников, под взоры небожителей, наблюдающих глазами своих подопечных.

— Какое совпадение! — воскликнул Лу Ван, услышав место, — мне как раз хотелось попробовать их знаменитого супа из лотосов. Говорят, его вкушает даже Император Небес*! Решено! Брат Хэ, я иду с тобой!

На мои письмена и протесты он не обратил никакого внимания, отмахнулся, сказав, что ему будет не сложно составить мне компанию. Вместе веселее, да и он сможет меня, если что, защитить. Скрипя зубами и душой, пришлось согласиться на его компанию в этом пути.

«Так и быть, — написал потокам ци, оставляя несколько медных монет за чай и комнату для хозяина, — с рассветом выходим»

Забрав доули, походный мешок, покинул зал. Поднимаясь в свою комнату, посмотрев на сидящего за столом Лу Вана, тяжело выдохнул. Пойти с кем-то, отринув одиночество, станет для меня еще одним испытанием. Но я его преодолею. В крайнем случае, разминусь с ним в одном из городов. Мне не составит труда уйти вперед, оставив его позади.

Лу Ван…

Странный он, этот Янь Хэ! Но что с даоса возьмешь, особенно немого? Идет сам по себе, по сторонам не осматривается, на витающие в воздухе запахи вкусной еды и спелых фруктов не реагирует, на приглашения торговцев не отвечает. И поговорить с ним не о чем. Как и обсудить происходящее в мире и в сектах. Поднимешь тему, что-то спросишь, а получишь короткий и сухой ответ из пары символов, написанных ци. То ему не интересно, то его не касается, то для его пути не важно. И все в таком духе.

Но я не оставлял попыток узнать о Янь Хэ чуть больше, всё-таки нам еще две недели делить один путь. На третий день нашего странствия, ступая по городу Ду Шань, что под протекцией секты «Горный пик», практикующий техники земной стихии, поднял тему о родных, семье и городе, из которого мы родом. Назвал свой родной город, рассказал ему, как жил среди младших братьев и сестер, как встретил будущего мастера, как попал в секту Ночного волка. Об учителе, о братьях по учению. О турнирах, о победах и поражениях. Он слушал, иногда, скорее всего для вежливости, задавал вопросы.

— Брат Хэ, а ты? Из какого города, кто твой учитель?

«Имя моего учителя тебе ничего не скажет. Родом я из Тяньмао»

Этот город в трех днях пути от нас. Как раз можем навестить его семью, родных. Отдохнуть с дороги. Заглянуть в секту «Серебряного звона», практикующего музыкальные техники. Предложил погостить в поместье градоначальника Тяньмао, а позже проведать родню, но получил в ответ кривую улыбку и безмолвную усмешку. В его ярко-голубых глазах я увидел горечь и разочарование.

Стало как-то паршиво на душе от этой улыбки и взгляда. Словно меня ведром отходов облили. К следующему постоялому двору шли молча. Я в своих мыслях, он в своих. Янь Хэ ступал впереди меня, а я сзади, смотря ему в спину, на черные длинные волосы, ничем не связанные, на широкие рукава синего даоского одеяния, которые развивались от каждого шага.

Янь Хэ шел уверенно, расправив плечи. Его шаг, словно выпад меча. Расчетлив и выверен. Да и все его движения такие. Иногда мне казалось, что он и не даос вовсе, а совершенствующийся мастер какой-то праведной секты. Но я не слышал имени Янь Хэ из уст бессмертных, старших мастеров или учителей. О немом мастере явно ходили бы слухи. Им бы интересовались. Значит, он и правда даос, просто необычный. Себе на уме.

Бах!

Раздалось впереди, за два квартала от нас. Следом еще очередь из оглушающих взрывов, а далее крики смертных и мощные потоки активирующихся разом заклинаний. Там явно что-то происходит! И судя по ощущениям от призванных техник, так просто спор не стихнет.

— Нужно вмешаться! — сказал я, хватая Янь Хэ за рукав одеяния, как тот замер и написал несколько символов. Он отказался идти со мной и вмешиваться в ссору двух сект. Обосновал отказ тем, что он всего лишь даос, а противники мастера светлых учений. Ему с ними не тягаться.

«Буду ждать брата Лу на постоялом дворе», — и неспешными шагами пошел в указанном им направлении.

Проводив его взглядом, махнув рукой, соглашаясь, что он и правда будет бесполезен в бою с мастерами-мечниками, ринулся в гущу событий. Кровь кипела, энергия жгла кончики пальцев, клокотала в груди праведным гневом. Мечи в ножнах также были готовы вырваться на свободу. Осталось только выяснить на кого все это направить? Кого сразить и отправить к предкам?

— Господа, что тут происходит? — задал вопрос, врываясь в лазурно-белую толпу учеников, раскидывая тех в разные стороны.

Примечания:

*обращения:

ученик — к мастерам от первых шагов до заложения основы.

младший — к мастерам на уровне Основы

старший — к мастерам на уровне Ядра

почтенный — к мастерам на уровне Зародыша

небесный — к мастерам на уровне Обожествления

предок — к мастерам всех остальных уровней

*доули — соломенная шляпа

*Император Небес — он же Владыка небес, старший над небожителями. Восседает в небесном дворце. Почитаем и смертными, и бессмертными, и темными культами.

2 глава "Душистый Пион"

Мо Лиюнь.

Старшая дева дома Блаженства. Мастер секты «Душистый Пион».

Находится на высоком уровне ядра.

***

Янь Хэ…

Не вмешиваясь в дела праведных сект, не вникая в их споры, так как меня это не касается, отправился к постоялому двору. Заплатив за комнату и чайник чая, оказываясь один, отпустил напряжение, тяготившее меня все это время. Трудно идти с кем-то одним путем, особенно столь говорливым, как Лу Ван. Тяжко выдохнув, заняв место на кровати, окружив себя формацией защиты, достал талисман и призвал фамильяра. Чернокрылый ворон, с помощью печатей и техники «Призрачный разум», стал на некоторое время моими глазами и ушами.

«Разведай обстановку!» — приказал я, смотря в глаза птице, ставшие такими же, как и мои — ярко-голубыми.

— Кар! — и унесся вперед, в город, показывая все, что видел, что слышал.

Глазами птицы я видел, как Лу Ван сражается с мастерами повздоривших сект. Словами до них достучаться не получилось, решил воспользоваться силой. Один, против десятка сразу, не применяя энергозатратных техник, Лу Ван отбрасывал одного противника за другим за пределы очерченного круга. Всего лишь кулаками, не обнажая парные мечи, не обращаясь к внутренней энергии, он выводил из строя мастеров примерно одного с ним уровня.

«У этого парня есть будущее» — думал про себя, пролетая мимо поместья Ту Се, резиденции праведной секты «Парящих журавлей».

Но меня не интересовали Журавли. Целью призыва фамильяра была другая секта — «Душистый пион». Мастера этой секты занимают в городе и мире мастеров совершенствования особое положение. Они располагают свежими слухами и новостями, даже из самого дворца Небесного Владыки. Но услуги дев секты стоят недешево. Медными монетами от них не откупишься. К тому же, секта располагается в доме Блаженства — постоялом дворе особого направления.

— Старший Гуй, добро пожаловать в Чун Ту*, — сказала глава секты Мо Лиюнь. Она сидела у окна своей комнаты и смотрела на прохожих. — Одарите ли вы меня своим вниманием? — спросила женщина, улыбаясь в алый окрашенными губами, смотря в глаза моей птице.

Прекрасная женщина, не дашь и тридцати лет. С длинными темными волосами, спускающимися по спине. Одета откровенно, даже слегка развратно. Шелковое ханьфу темно-зелёного цвета оголяет плечо, намекает на пышные формы, а черный пояс подчеркивает тонкую талию. От смены позы шелковая ткань, скрывающая стройные ноги сползает и демонстрирует нежность кожи. В ее руке длинный мундштук. Прикладывая его к губам, затягиваясь, старшая Мо выдыхала клубы сизого дыма.

«Почту за честь, старшая Мо», — ответил письменами, передав их с помощью оброненного вороньего пера.

— Буду ждать, старший Гуй! Мне есть, что вам рассказать.

Птица, каркнув на прощание, взмахнув крыльями, покинула подоконник комнаты барышни Мо и квартал дома Блаженства. А вернулась как раз к моменту, как Лу Ван переступил порог постоялого двора. Стоило мне развеять технику, отозвать фамильяра, и стереть печать сокрытия цы, как в комнату постучались. На пороге стоял изрядно потрепанный, усыпанный мелкими порезами и ссадинами праведник. В его руке кувшин вина и чарка.

— Брат Хэ, можно к тебе? — устало сказал Лу Ван, чуть ли не вваливаясь в комнату. — Спасибо, брат Хэ, — поблагодарил, так как я пригласил его пройти и занять место за столом, подле открытого окна.

Первую чарку цветочного вина он выпил залпом, как и вторую, а вот уже третью по глотку, не спеша, рассказывая причину, по которой ученики двух светлых сект повздорили и решились выяснить отношения боем. Для меня это не имело никакого значения, так как в мире боевых искусств я появляюсь крайне редко, но все равно слушал. Не для себя, для старшей Мо. Думаю, ей будет интересно.

— Журавли и Цикады давно ходят по краю меча, с основная секты Цикад, — говорил Лу, поясняя для меня: — старший мастер Су Хань был когда-то учеником секты Журавлей. Сформировав ядро, достигнув среднего уровня, получив титул старший мастер, он покинул секту. Без объяснений причин. На сто лет мастер Хань пропал. Думали, он погиб. Но нет…

«Он странствовал?» — спросил у Лу Вана, начертав слова письменами.

— Да. За морями, горами. Он постигал новый путь, стиль меча, техники. Формировал зародыш бессмертия. Вернувшись на равнины, создал свою секту «Закатных Цикад». Сменил имя. Теперь он Ша Уди.

Слышал я об этом праведнике. Сильный противник, могучий воин и мастер скрытого оружия. Мне пока что не по уровню. Я всего лишь несколько лет назад достиг среднего уровня ядра. До зародыша мне еще как минимум двадцать лет медитаций и уединений. А вот Учителю старший Ша был бы на один взмах клинком. Учитель давно сформировал зародыш, в нашу с ним последнюю встречу был на высоком уровне и шел к Обожествлению. Не хватало нескольких лет и пары драгоценных пилюль, чтобы встать на одну ступень с сильнейшими мастерами мира сего.

«Спор, — напомнил я Лу Вану, — что не поделили Журавли и Цикады?»

— Вернувшись из странствия, сменив имя, создав секту, Ша Уди не почтил своим присутствием старейшин Журавлей. Не склонил перед ними головы, не попросил разрешения пойти другим путем. Оскорбил и принизил их.

«В этом все праведники», — подумал про себя, тяжко выдыхая.

Им бы только протянуть руки к чужим заслугам, приписав их себе. Оскорбиться и оклеветать, распустив слух, что сей ученик неблагодарное дитя, осмелившееся вылететь из гнезда и создать свое. Ша Уди, по моему скромному мнению, почтенный мастер, достойный взойти на ступень Обожествления. Не побоявшись слухов, клеветы и всей пролитой на него грязи, он вернулся, создал секту и пошел своим путем. Не чужим, а своим.

«Определенно, встречу старшего Ша Уди, склоню перед ним голову в знак уважения», — пообещал, смотря на спящего на столе Лу Вана.

Убрав со стола пустой кувшин из-под вина, чарку, сняв с кровати одеяло, накрыл праведника. Уснул как раз вовремя. У меня еще есть дело, ради которого я в этом городе задержался. А присутствие подле меня младшего Лу будет лишним. Поэтому, достав из рукава даоского одеяния талисманы «Сна» и «Защиты», активировав их, покинул комнату и постоялый двор.

В толпе, снующей и спешащей по своим делам, по пути к дому Блаженства, я на всякий случай вернул себе свой облик. Раскрыл настоящий уровень совершенствования. Облачился в одеяния культа. Длинные волосы затянул в тугой пучок и перетянул черной лентой. А лик спрятал за шелковой вуалью, оставляя только ярко-голубые глаза. Даже если на Лу Вана не подействуют талисманы и груз выпитого алкоголя, и он решит за мной проследить, то не узнает.

«К старшей Мо!» — начертал я символы перед глазами девы, приглашающей в чертоги дома Блаженства.

Дева-пион, посмотрев в мои глаза, спускаясь ниже, к шелковой вуали на лице, к груди и полностью рассматривая одеяния культа, вздрогнула и пискнула. Тут же склонила голову и пригласила в зал. Стала моей сопровождающей. О чем-то по пути до покоев старшей Мо щебетала, предлагала услуги их дома. Отмахнувшись, сдерживая чих от витавшего разнообразия духов, щекотавших нос, переступил порог комнаты старшей Мо.

— Старшая Мо, — с поклоном, стоя у двери, но не переступая порог, произнесла дева-пион, — к вам прибыл долгожданный гость.

Старшая Мо, сидящая в таком же положении, что и прошлую нашу с ней встречу, не отрывая взгляд от толпы смертных и совершенствующихся под ее ногами, поднося мундштук к губам, вдыхая и выдыхая пары табака, приказала младшей послушнице:

— Кувшин сливового вина и чайник зеленого чая!

— Да, госпожа! — пискнула дева-пион и покинула нас на какое-то время.

Переступая порог комнаты старшей Мо, опускаясь на предложенное ей место, ждал чая, а она вина. Так беседа будет куда приятнее. До тех пор, пока младшая не принесла кувшин вина и чайник чая, старшая Мо сидела подле окна и наполняла легкие табачным дымом. Вид ее был отрешенным. Словно телом она здесь, а разум витает где-то далеко.

— Ваш Учитель, Старший Гуй, — начала она разговор, — его больше нет в мире Поднебесной, — с печалью в голосе сказала Мо Лиюнь, обращая на меня свой взгляд. В глазах ее тоска, а по щеке катится слеза.

«С чего вы так решили, старшая Мо?» — спрашиваю женщину, чертя письмена кончиком пальца. Я не верил в то, что мой Учитель, один из сильнейших мастеров, так просто взял и покинул мир живых.

— Вот, — показала старшая Мо на потухший и почерневший кристалл в ее руке, — когда Дзишен* был жив, подаренная им подвеска переливалась алой кровью. Теперь кулон потух, а это значит… — но она не договорила, как я написал потоками цы свои мысли по этому поводу:

«… что Учитель может быть в опасности. Не обязательно мертв. Возможно, его запечатали, пленили с какой-то целью, сковали ограничивающими печатями, подавили волю и сознание», — на этих словах старшая Мо подалась вперед, протянула к моему лицу руку и коснулась кончиками пальцев шелка вуали, заглянула в глаза.

Улыбка, до этого отражающая печаль, засияла радостью. Мои слова подарили ей надежду на то, что живущий в ее сердце человек все еще жив. Не одна она в это верила. Мне тоже хотелось верить в то, что Учитель и правда где угодно, у кого угодно, но не в реке перерождения. Настроение старшей Мо стало подобно яркому солнцу, сияющему на лазурном небе. Она искренне улыбалась. Груз боли с ее сердца был сброшен, поэтому:

— За дарованную надежду, я отдам старшему Гуй технику, которую оставил мне на хранение почтенный Дзишен. Как раз для вашего уровня, — и протянула мне книгу, написанную рукой Учителя. — Это поможет вам стать немного сильнее. Возможно, с помощью этой техники, вам удастся подняться на высокий уровень ядра.

«Благодарю, старшая Мо», — написал потоками ци.

Беседуя с мадам Мо, точнее отвечая ей своим способом, успокаивал душу и сердце. Когда ее кувшин с вином опустел, а я выпил последнюю чашку чая, пришла пора прощаться. Сложив руки перед собой, глубоко поклонившись, поблагодарив старшую Мо за разговор и технику, покинул комнату и дом Блаженств. Мне нужно продолжить свой путь. Навестить, как и хотел, почтенного Тянь Шуэя. Возможно, он даст ответ или подсказку. Укажет направление, подскажет имена тех, кто может быть причастен к пропаже Учителя.

«Я найду вас, Учитель. Где бы вы ни были!» — пообещал, переступая порог постоялого двора и своей комнаты.

Там, за столом, под одеялом и печатями, все еще спал младший Лу. Алкогольные пары из комнаты уже выветрились, как и из его организма. Теперь действовал только талисман «Сна». Отозвав его, коснувшись плеча Лу Вана, тряхнул. Не сразу, но разбудил младшего. Отправил его спать в другую комнату. Эта принадлежит мне.

— Прости, брат Хэ, — повинился Лу Ван, обещая: — такого больше не повторится.

«Спокойного сна, брат Лу!» — пожелал, закрыв за ним дверь.

А сам, поставив барьер от проникновения, опустившись на кровать, приняв медитационную позу, погрузился в потоки внутренней энергии. Постигать технику Учителя, подаренную старшей Мо я буду после того, как наши с Лу Ванном пути разойдутся. Пока что мне хватит и тех, коими уже владею. Да и в бой я ввязываться не собираюсь. Если всё-таки представится случай, свалю всю ответственность на Лу Вана. Ему не помешает.

Примечания:

*Чун Ту - город, в котором происходит повествование данной главы

*Гуй Дзишен — неупокоенный призрак

3 глава "Черные талисманы"

Лу Ван.

Мастер секты Снежного волка. Владеет техниками парных клинков. Находится на среднем уровне Основы. В шаге от высокого.

***

Предупреждаю: присутствует ненормативная лексика.

Лу Ван…

На следующее утро мы с братом Хэ отправились в путь. Не задерживаясь на ночь в городах, проходили мимо. Лишь изредка заглядывали на постоялый двор, чтобы отобедать и выпить чаю. Брат Хэ как обычно был малословен. Спокоен, шаг его размерен, движения выверены, он словно широкая река, не видит препятствий. Двигается, не ловя потоки, а создавая их. Но настроение брата Хэ изменилось, стоило нам оказаться в окрестностях Тяньмао. Он и так похож на серое облако, затянувшее солнце, а тут стал туче подобен. Казалось, еще немного и грянет гром, польет стеной дождь. Глаза его потемнели, из небесно-голубых стали темно-синими. Бледные губы поджаты, тонкие черные брови сдвинуты к переносице.

— Брат Хэ, мы не будем задерживаться в Тяньмао, — пообещал я, — пройдем мимо. А отдохнем в следующем городе.

Опустив руку на его плечо, хотел поддержать и показать, что я понимаю. Здесь быть он не рад. Но меня ударило разрядом концентрированной цы. Ладонь покраснела, кожа зашипела, оставляя ожог. Он пройдет. А вот гнев Янь Хэ на родню.. Сомневаюсь. Другой причины столь негативного поведения я не вижу.

«Прости, брат Лу, — и протянул мне флакон с мазью, поясняя: — от ожогов и неглубоких ран», — принял и намазал. Тут же обожженное место приятно охладило. Через пять минут кожа перестала шипеть, сошла краснота.

— Спасибо, брат Хэ, — и пошел через толпу следом за ним.

Он вел меня обходным путем, через рынок и лавки барахольщиков, лишь бы не оказаться рядом с поместьем семьи Фуянь. Глава семьи, почтенный Фуянь Цын, управляет городом. Отпрыски его, старшие сыновья и младшие дочери, все до одного, мастера секты «Раскатного меча». Секта располагается неподалеку от города, в нескольких часах пешего пути. Поэтому мастера Раскатной секты частые гости города и поместья Тяньмао.

— Даос, погадай мне на успехи в пути меча! — услышал я слова одного мастеров секты.

Обращены они были к преклонному возрасту мужчине, облаченному в белые похоронные одежды. Невысокому, сухому, как многовековое древо, седовласому. Располагалась палатка предсказателя у самых ворот, за десять шагов от поста досмотра. Только флаг с приглашением и табличка с критериями гадания. Старичок предсказывает будущее, но не точное, а загадками, которые разгадать не каждому по уму. Рассказывает о прошлом, о том, что тяготит душу и сердце.

— Уважаемые мастера, я не гадаю на успех, — виновато склонился старик, прося прощения. Но мастера Раскатного меча не устроил такой ответ.

Схватив гадателя за грудки, притянув к себе, потребовал свое. Отсыпал монет, словно они решают все. Требовал и требовал, тряс и тряс. На глазах граждан и гостей города. Под смех своих друзей по секте, он насмехался над стариком. Я хотел было вмешаться, показать этому сопляку место, как брат Хэ скользнул незримой тенью, оказываясь за спиной мальчишки, припечатывая того к земле всего лишь касанием к плечу. Энергия, в этот момент, мне показалось, что она ничего общего не имеет с даосизмом. Но возможно, это потоки его гнева слились со внутренней энергией.

— Кто ты такой? — спрашивал поверженный мечник, смотря в пылающие синевой глаза брата Хэ. — Тоже даос?

«Неужели не узнал?» — написал письменами из цы брат Хэ.

На его бледных губах кривая улыбка, в руках талисман из черной бумаги с алыми письменами. Черные — это или изгнание или блокировка всех способностей, меридиан и ядра, если оно есть. Мастеру, который подвергся влиянию черного талисмана, придется начинать культивацию заново. Это страшные талисманы. Не каждый даос способен их создать. На это нужен талант и воля.

— Ты, ты, ты… — отползая назад, указывая пальцем, со страхом в глазах говорил мастер Раската, — ты — Янь Хэ, бастард, выродок той служанки!

Вот почему он так ненавидит этот город, поместье Тяньмао и семью Фуянь. Ему не посчастливилось быть частью этой семьи, родиться под сводами этого высокородного дома. И судя по презренному взгляду мальчишки, который не достиг даже основы пути, в его-то пятьдесят лет, брат Хэ незаконнорожденный сын почтенного Фуянь.

«Верно», — написал письменами даос, отвечая на возглас старшего брата, активируя черные талисманы и алым горящие запреты.

— Ублюдок немой, ты не посмеешь! — плевался слюной старший брат Янь Хэ.

На помощь ему хотели прийти друзья, защитить друга, но даос показал на еще несколько талисманов в его руках, как бы предупреждая о том, что сделай они хоть шаг, начнут путь мастера меча заново, как и их друг. Струсив, послушники Раскатной секты отступили.

— Отец вырвет твой безмолвный язык, выродок! — пообещал мальчишка, формируя какую-то формацию. Но бесполезно.

Брат Хэ, всего лишь движением руки, прервал создание формации. Окружив полем «Отчуждения» себя и мальчишку Фуянь, скрылся за куполом невидимости от моих глаз. Прохожие, ранее наблюдающие за происходящим, заволновались. Но недолго длился их «братский» разговор. Пять минут и тело младшего Фуянь осталось лежать на земле. Его синие одежды были испачканы дорожной пылью. Глаза затмевала белая пелена, а в уголке рта блестела слюна. Но он дышал. Жизнь потомка Фуянь брат Хэ не забрал.

— Твой разум и сердце защищают неприкаенные души. Луна в темноте небес освещает путь. Не ступай на земли солнца. Сгоришь! — сказал ему даос в спину, когда тот, поклонившись, направился в сторону городских ворот.

«Пошли», — написал он потоками цы, перешагивая через тело старшего брата. Даосу же кивнул и улыбнулся, лишь уголками губ, благодаря.

Слова, сказанные стариком, были понятны брату Хэ. А вот мне нет. Но я над этим подумаю. На досуге, когда в руках моих будет чарка с вином, а в небе та самая луна на бескрайнем полотне темно-синих небес.

Янь Хэ…

— Отец вырвет твой безмолвный язык, выродок! — пообещал старший брат Сюй, сплевывая кровавую слюну к моим ногам.

Если бы не маскировка, не свидетели, натравил бы на него десяток голодных призраков, охочих до энергии, внутренней и жизненной. Но и без использования истинных способностей, я могу власть утолить чужой болью свою тьмой наполненную душу. В моей руке черный талисман. Но не даоский, хоть и похожий на него. Письмена, написанные моей кровью, не просто обнуляют все его заслуги, а ставят запрет на заложение основы.

Сколько бы он не пил пилюль, сколько бы не медитировал, не сможет больше стать мастером. Не поможет ни один лекарь, целитель. Даже Небесный владыка, и тот будет бессилен. А красивый меч секты Раската никогда теперь не отзовется. Останется бесполезной железкой в перламутровых ножнах. Как и он сам. Всего лишь мальчишка, у отца которого полно связей в мире бессмертных.

«Руки коротки, тварь!» — написал, подходя ближе, активируя талисман, на мгновения показывая свой истинный уровень.

— Ядро! Ты сформировал ядро! — испуганно проговорил он, отползая назад, — тебе всего лишь сорок пять, а ты уже на среднем… — но не договорил, так как талисман был активирован.

Его тут же накрыло черно-алым куполом. Письмена с талисмана стали проявляться в энергетических потоках запретного круга. И эти же самые символы, горя кровавыми оттенками, проецировались на теле старшего брата. Блокировали каждую точку, проникали в меридианы, в потоки внутренней энергии. Кровь брата горела, сердце стучало как сумасшедшее. Крик, истошный и душераздирающий, рвал голосовые связки. Жаль, что ненадолго. Восстановятся.

«И это лишь малая боль, которую вынес я, по вашей с отцом прихоти, — написал ало-черными письменами. Но брат это не прочел, так как потерял сознание. — Слабак!» — усмехнувшись, отпустил купол.

Запрет поставлен, культивирование ему больше не начать, а бессмертия не познать. Для отца и семьи Фуянь он — отброс, которого в ближайшее время выставят за дверь поместья как собаку. Еще раз улыбнувшись, коснувшись меридиан души, отмеченных темной энергией призрачного пути, пошел к главным воротам города. Но в спину мне было сказано:

— Твой разум и сердце защищают неприкаянные души. Луна в темноте небес освещает путь. Не ступай на земли солнца. Сгоришь! — предупредил даос.

Сложив руки в уважительном жесте, поклонившись, пошел дальше. Брат Лу за мной следом. Уверен, его заинтересовали слова даоса. В их суть он будет вникать. Не сейчас, позже. За чаркой вина, подле окна, смотря на луну и россыпь звезд. Поймет он слова, или же нет, меня не волновало. Я просто шел, оставляя за спиной прошлое. Но в этот раз я не сбегал, а покидал поле боя победителем.

В поместье Фуянь…

Несколько часов спустя…

Побитый и запечатанный, без капли духовной силы, старший сын семьи Фуянь вернулся в поместье, к отцу, празднующему сотую годовщину создания Зародыша лучшего друга — брата по учению, почтенного учителя секты Раскатный меч. Распивая вино, вспоминая прошлое, говоря о будущем, они не ожидали увидеть надежду семьи и секты в плачевном состоянии. На него глава, заместители и старшие мастера возлагали надежды, прочили небесные вершины, титулы и почести. Но теперь все их старания уничтожены, ведь

— Меридианы господина Сюй истлели, зарождающиеся потоки бессмертия иссохли. Пламя киновари потухло, — констатировал умудренный опытом лекарь, — кроме того, на нем стоит кровный запрет, — и показал на оставленные чужой формацией символы, покрывающие тело старшего сына Фуянь.

— Кровный? — не понял глава семьи, рассматривая письмена техники, отпечатавшиеся на коже сына.

Старший сын семьи Фуянь уже пребывал в сознании, поэтому смог рассказать и назвать имя виновного, поставившего запрет. «Янь Хэ» — произнес шепотом глава семьи, вспоминая лицо той, кто породила этого осмелевшего паршивца. Он — ее копия. «Она!» — рыкнул Фуянь Цын. Перед его глазами, в воспоминаниях, предстала благосклонная улыбка, сияющий, небесной чистотой взгляд. А также ненавистная, цепляющая внимание родинка под правым глазом, которую унаследовал и ее выблядок. Безмолвный, болезненный, бесполезный смердячий пес, подъедающий с пола, гниющий заживо на кухне. Он посмел открыть пасть на тех, кто сильнее, выше на лестнице величия.

— Я тебя из-под земли достану, ублюдок! И твой средний уровень ядра не спасет от гнева моего меча! — пообещал глава Фуянь, приказывая казначею: — Награду за голову этого паршивца! Сто тысяч золотом! — и возвращаясь к другу, взяв чарку с вином, поднимая ее за упокой заблудшей души бастарда-сына — рассмеялся. Заливисто, протяжно, до дрожи каменных стен и треска фарфоровой посуды. На него, с победной улыбкой, снизу вверх смотрит старший сын Сюй, младшие сыновья и друг, разделяющий взгляды.

— Выродки должны знать свое место! — высказался он, поднимая чарку и опустошая содержимое в одно мгновение.

Бонус

Уровни освоения внутренней энергии:

1. Очищение тела

2. Закалка тела

3. Закалка меридиан

4. Закладывание основы

5. Основа пути

— начальный

— средний

— высокий

6. Уровень ядра

— начальный

— средний

— высокий

7. Уровень зародыша

— начальный

— средний

— высокий

8. Обожествление

— начальный

— средний

— высокий

9. Постижение бытия

— разум

— душа

— сокровенное

10. Испытание небес

11. Божество

4 глава "Голодный Призрак"

Янь Хэ…

Покинув город Тяньмао, мы с братом Лу отправились дальше, в сторону секты Лотосов, к старшему Тянь Шуэю. До самого вечера, ни он, ни я не проронили и слова. Шли одной тропой, но были погружены в свои мысли. Я размышлял над совершенным поступком, точнее над последствиями, которые меня в ближайшее время настигнут. То, что это не сойдет мне с рук, понимал. Уверен, старший Фуянь уже нанял способных мастеров и выставил награду за мою голову. И пусть. Не страшно.

Я не откажусь от возможности опробовать свои способности и освоенные техники в настоящем бою, а не тренировочном, против учителя и созданных им марионеток. Даже надеюсь, что среди посланных наемников найдется достойный противник, ради которого я не только воспользуюсь печатями, формациями и заклинаниями, но и обнажу меч с гибким лезвием. Использую технику «Призрачной поступи».

— У брата Хэ хорошее настроение, — сказал Лу Ван, смотря в мои глаза.

Мы сидели у костра. Он спиной у дерева, я на траве, смотря в пламя костра. В моей руке баклажка с чаем, в его с вином. Смотря на луну и звезды, расслабившись, он, как и я улыбался. Мысли его мне не прочесть, а вот чувства и эмоции. Я их видел. Но не мог понять, по какой причине он радовался, говоря: «Поделом!». Почему так, сказал сам, без моего вопроса:

— Знатно ты, брат Хэ, разворошил осиное гнездо семьи Фуянь! Давно пора. Они мнят себя небожителями, играют чужими жизнями, но на самом деле… — улыбка, кривая и натянутая растянула его губы, взгляд стал тяжелым, — по правде говоря, брат Хэ, праведники из них так себе.

«С чего такие выводы?» — поинтересовался я.

— Секта Трупов Инь. Когда Альянс Небес и Морей созывал мастеров, никто из семи Фуянь не стал его частью. Все предпочли отсидеться в поместье. Даже из секты Раскатного меча вызвалось от силы десяток мастеров, — и в очередной раз усмехнувшись, отпив горячего вина из баклажки, добавил: — и понято почему так. Мастера семьи Фуянь ни на что не способны. Мусор, а не бессмертные.

«Но факт остается фактом. За то, что я тронул их гения, за мной будут охотиться»

Брат Лу не отрицал, так как шуму я и правда поднял достаточно. Ославил на весь город старшего отпрыска Сюй, запечатал его меридианы и стер все заслуги на пути к бессмертию. А народу города Тяньмао, у главных ворот, показал истинную природу рода Фуянь, их никчемность. Этим поступком я будто бы плюнул в лицо главе семьи.

Потеряв улыбку, став серьезным, впервые на моей памяти, за наше с ним странствие, Лу Ван пообещал, что встанет за мою спину, обнажит против врага его парные мечи. Будет рядом до самого конца нашего пути.

— Плечом к плечу, брат Хэ, — сказал заплетающимся языком мечник, погружаясь в хмельной сон.

Усмехнувшись, я согласился. Он и правда будет подле меня, сражаться за жизнь, но ровно до того, как узнает кто я на самом деле. Из какого культа. Тогда брат Лу встанет на сторону праведников, направит против меня свои парные мечи. То, что происходит сейчас, заблуждение, приятное нам обоим. Даже несмотря на почти нестихаемую болтовню, компания брата Лу мне приятна. Во многом его взгляды совпадают с моими. Поэтому:

«Поиграем в друзей, брат Лу», — сказал я с кривой улыбкой, смотря сквозь пламя на спящего мечника праведного пути.

***

С рассветом, потушив костер, собрав вещи, пошли дальше. Тему вечернего разговора мы с братом Лу не поднимали. Обсуждали постой в небольшом городке Му Се. По словам Лу Вана, в одном из трактиров подают вкусные имбирные пирожные к красному цветочному чаю. А еще жаркое, вкусив которое ты позабудешь о голоде на ближайшую неделю. Так это или нет, Лу Ван хотел проверить на личном опыте. Я же не отказался бы от цветочного чая и имбирных пирожных.

— Вот и славно! — обрадовался брат Лу, смотря на вывеску, на которой изображён казан с тем самым знаменитым блюдом. Переступая порог постоялого двора, подзывая подавальщика, он воскликнул: — Фирменное жаркое, кувшин лучшего вина мне и чайник с цветочного чая с имбирными пирожными моему брату!

— Сию минуту! — с поклоном ответил светловолосый юноша, одетый в простое серое одеяние. На вид ему лет шестнадцать.

На первый взгляд ничего необычного. Ни дуновения внутренней энергии, ни единого потока цы. Но если взглянуть особым взглядом, использовать технику «Распознавания», то поймешь, что перед тобой профессиональный убийца, мастерски скрывающий свое присутствие. Способный к перевоплощению и смене внешности.

«Не поскупился старший Фуянь, радует», — подумал про себя, опускаясь на предложенное братом Лу место. Тот, в силу своего уровня, не видел истинного лица подавальщика, не понимал, что палач, нанятый старшим Фуянь, уже подле нас.

— Вот ваш чай и имбирное печенье, господин даос, — поставил подле меня чайник, чашку и тарелку с угощением. — Вино для второго господина. А жаркое будет через пять минут. — Улыбка, фальшивая и наигранная растягивала его губы. Но такова его роль. Ее он играет на отлично. И я бы поверил, выпил чаю, не видя кто он такой на самом деле.

«Яд паука-вдовы, — написал письмена свободной рукой, держа чашку подле носа, вдыхая запах цветов, приправленных озвученной отравой, — практически неуловим восприятием. Если не знать, не искать, не почувствуешь», — и улыбнулся своей широкой и обворожительной улыбкой.

— Ты! — взревел Лу Ван, но стал терять сознание. В его вине снотворное. И как раз кстати. Не будет лишних вопросов. Да и личность моя на какое-то время сохранит свое инкогнито.

Все еще держа чашку с чаем в руке, смакуя вкусовыми рецепторами цветочную композицию, накрываю зал трактира полем «Отчуждения», скрываясь от глаз других посетителей за невидимой стеной. Мальчик, вернув себе настоящий облик, повзрослев лет на десять, не дрогнул. Сказал с усмешкой:

— А ты не так-то прост, даос! Но талисманы и формации не помогут! Прими смерть от рук моих! — в ладонях он формировал заклинание, собираясь обрушить его на мою голову, тем самым выполнив заказ. А сковывающие и ограничивающие цепи на руках и ногах, стягивающие и поглощающие мою внутреннюю энергию, должны были ускорить процесс. Но:

«Кто тебе сказал, что я даос?» — задаю вопрос черными письменами внутренней энергии, приоткрывая печать, показывая ауру и свою принадлежность к темному демоническому культу. Фигура Призрака, появившаяся за спиной, окутанная темной, тяжелой энергией, смотря провалами пустых глазниц, точит когти на его душу, облизывается в предвкушении пира. Скалит клыкастую пасть.

— Призрак! — вздрогнул мальчик, а ощутив в полной мере мою внутреннюю энергию, окутавшую его с ног до головы, пробравшуюся под кожу, к трепыхавшемуся сердце, воскликнул: — Средний уровень ядра! — и попытался сделать несколько шагов назад.

Но нет.

«Поздно спохватился!» — констатировал патовость его положения и неминуемый конец.

Не для этого я призывал одного из подчиненных неупокоенных духов. Из моих фамильяров он сильнейший. Голод его — это пропасть бездны. Оставить призрака ни с чем не смогу, иначе сам пострадаю. Поэтому, отпивая отравленный чай, ощущая на кончике языка сладость отравы, мысленно приказал: «Порвать!». Призрак, получивший приказ, истошно завыв, ринулся на мальчишку. Пара мгновений и от наемника остался только иссушенный труп. Но и он, мановением руки рассыпался тленом.

***

Брат Лу пришел в себя через пару часов. В комнате, которую я для него снял. Пока он спал, я изучал технику «Призрачной длани», отданную старшей Мо. Интересная техника. При касании к меридианам и пламени киновари в груди противника, действует как печать подчинения и полного контроля, как сознания, так и совершенствования. Чем-то похожа на черные талисманы запретов, которыми я запечатал брата Сюй.

«Письмена контроля, подавления и подчинения формируются в длань, — размышлял, но пока что не применял, так как есть вероятность скорого пробуждения брата Лу, — прикоснувшись к верхней части туловища, оставить на ауре противника отпечаток своей внутренней энергии, закрепив приказом, — начертав необходимые знаки, преобразовал их в ладонь. Внутренняя энергия, окутывающая отпечаток, переливалась вписанными в заклинание символами. — Вот оно как, — задумавшись, рассматривая созданную Длань, пропустил момент, когда брат Лу пришел в себя.

— Брат Хэ! — встрепенулся он, принимая вертикальное положение на кровати. Взволнованно осматриваясь по сторонам, ища меня, успокоился, как только увидел у окна, с книгой в руке. — Жив! — с облегчением выдохнул, подходя ко мне. — Что с мальчишкой?

«Мертв», — написал потоками цы, продолжая читать интересующий меня трактат. Я почти полностью освоил эту технику в теории. Найти бы того, на ком применить.

— А остальные? — взволнованно спросил Лу Ван. Он думал, что их несколько. Один в зале, еще кто-то на кухне, но нет.

«Он был один, — на его возмущение, что возможно есть еще кто-то, пояснил, почему я так спокоен: — клан наемников никогда не посылает в бой сильнейших воинов. Сначала жертвует пешками, теми, кого не жалко».

— Жестоко! — сказал брат Лу. — Но такова жизнь, — и сел рядом со мной, на подоконник окна. — В любом случае, брат Хэ, попытка тебя убить повторится. Нужно быть на чеку! Я буду рядом. Не дам тебя убить, — и улыбнулся.

Его взгляд в этот момент был светел, полон тепла. От этого в груди стало тяжело и жарко. Неприятно. Обычно я холоден, спокоен как гладь зеркального озера, а тут… Так, как смотри на меня брат Лу, обычно смотрят на младших братьев, которых любят, о которых хотят заботиться, защитить от мерзостей всего мира. Странно, непривычно, не по себе.

Обо мне никто никогда не заботился. Мама. Но ее не стало на мой пятый день рождения. Учитель. Тот не гладил по голове, не хвалил, лишь воспитывал, сурово и жестко. Учил реальной жизни. Закаливал мой характер, делал невосприимчивым к словам другим, какими бы обидными и болезненными те не были. На все мои успехи и достижения он только кивал и нагружал еще сильнее. Поэтому забота брата Лу обо мне, его слова и обещание защитить, подняли в душе что-то вроде снежной бури посреди песков южных земель.

«Я и сам смогу о себе позаботиться», — сказал, закрывая книгу и убирая ее в рукав одеяния.

На этом наш разговор с братом Лу был закончен. Он, тяжко вздохнув и махнув на меня рукой, вернулся на кровать, досыпать эту ночь, а я погрузился в медитацию. Хотелось встретить новый день полным сил и с ясным рассудком.

5 глава "Старший Дэ"

В клане наемников…

Глава клана «Закатного пика», старший Хан Дзин, вот уже который час слушал доклады своих подчиненных. Каждый из мастеров-заклинателей и воинов его учения отчитывался о проделанной работе. Читал лист за листом, таблицу за таблицей. «Скучно!» — хотел воскликнуть старший Дзин, подперев рукой щеку и выгнав всех вон, но он не мог, так как с него берут пример, им гордятся. О нем говорят, что старший Дзин уважителен к словам и младших, и старших последователей. Именно поэтому он невозмутим, как древний драконий хребет и малословен.

— Старший, беда! — нарушает монотонность собрания младший брат по учению, едва способный дышать.

Грудная клетка молодого юноши, облаченного в одежды клана, которому на вид лет шестнадцать, часто вздымается. Щеки и кончики ушей нещадно горят, а глотка хрипит от сухости и жара кипящей крови. С дозволения главы клана и сидящих подле него собратьев и старших мастеров, послушник озвучивает причину своего шумного появления:

— Цин Нин пропал! Две луны о нем ни слуху, ни духу!

Старший мастер Дзин, прекрасно знающий ответственный нрав юноши Нин, забеспокоился о его жизни и здоровье. Отпустив докладчиков, поблагодарив за работу и службу, оставив только взволнованного посланника и старшего мастера Шуй Дэ, находящегося на пике начального уровня ядра, расспросил младшего собрата по учению чуть настойчивее. О цели, к которой отправился Цин Нин, об условиях нанимателя, за которые те заплатили авансом вперед.

— Цель — некий даос. Немой. Мальчишка. На вид лет двадцать. Всего лишь на среднем уровне Основы, — читал заявку подчиненный, показывая запечатленный тушью лик. Слушая младшего собрата, выстраивая в мыслях образ юноши, глава удивлялся провалу. Цин Нин на высоком уровне Основы. Справиться с немым даосом не должно было стать проблемой. Особенно зная любовь младшего Нин к редким ядам.

— С даосом был кто-то еще? — спросил мастер Дзин. Его густые брови сдвинулись к переносице.

— Да. Некий Лу Ван. Мастер парных мечей из секты «Снежный волк». Как и даос, он находится на среднем уровне Основы.

— Хм, — задумался глава Дзин, — странно, — недоумевал он.

А вот старший Дэ наоборот развеселился, рассмеялся. Глубоко и гулко, на весь кабинет старшего Дзни. До дрожи стеклянных поверхностей и фарфоровой посуды. На его смех обернулся глава секты и младший послушник. В их взгляде негодование и нарастающий гнев, а еще вопрос: «Что такого смешного в смерти младшего Нин?».

Немного успокоившись, перекидывая меч в другую руку, подходя к младшему послушнику, старший Дэ взял бумагу с запросом на убийство. Он хотел убедиться в том, что не ошибся. И увидев нарисованный лик, ярко-синие глаза, черные волосы и родинку под правым глазом, обрадовался:

— Янь Хэ! — и снова рассмеялся, поясняя свое поведение. — Брат Янь не даос, и его уровень выше, чем указано в заявке. В нашу последнюю встречу, когда я только собирался формировать ядро, он уже был на начальном уровне ядра, в шаге от среднего уровня. Сейчас, с его-то талантом, думаю, он достиг высокого уровня.

— Что?! — пылая гневом, взревел глава Дзин. — Данные фальшивые?! — он хотел самолично явиться к тому, кто подал такой запрос и высказать все, что думает. А еще стрясти тройную неустойку за гибель мальчика Нин.

— От кого запрос? — спросил старший Дэ, чуть остужая пыл старшего. Не дожидаясь ответа младшего собрата, вырвал лист бумаги из его рук. Читая, он улыбался с каждой прочитанной строчкой все шире и шире. — Вот ты и отомстил, брат Янь! — воскликнул старший Дэ, пересказывая последние новости из клана «Раскатного меча»: — Янь Хэ — незаконнорожденный сын Фуянь Цына. Недавно, странствуя, оказавшись в городе Тяньмао, Янь Хэ столкнулся со своим старшим братом Фуянь Сюнем. С помощью черных талисманов он стер все ступени совершенствования старшего брата. А еще поставил запрет, заблокировав любую возможность снять печать и восстановить культивацию.

— Серьезный противник! — сказал младший послушник, смотря в нарисованные ярко-синие глаза Янь Хэ.

— Жестоко! — с улыбкой воскликнул глава Дзин, с уважением рассматривая на юного мастера. — С таким будет непросто справиться, — сказал старший, спрашивая Шуй Дэ: — ты сможешь выполнить заказ и остаться в живых? — не хватало еще и Шуй Дэ потерять. Тогда клан понесет большие потери. А этого старшему Дзин не хотелось бы. Вот он и уточняет, по возможностям ли этот противник.

— Смогу, — сказал старший Дэ, обещая лику старого знакомого: — жди, брат Янь, скоро ты умрешь. От моей руки. Достойно, в бою! — сказав, поклонившись главе Дзин, он вышел из кабинета и направился в соседний с городом Тяньмао город. Там он будет ждать вестей от осведомителей, наблюдающих за Янь Хэ и его спутником.

Янь Хэ…

Наш с братом Лу путь продолжился.

За это время клан наемников больше не давал о себе знать, не подсылал убийц, но это ничего не значит. Возможно, они готовят ловушку. Заманивают в свои сети. Я не так хорошо знаю методы наемников, но не сложно догадаться. Один из них погиб, быстро, не оставляя даже остаточного следа. Так что глава и его люди будут осторожны и внимательны. Прежде чем напасть, все просчитают. Подберут достойного моего уровня человека.

— Еще немного, брат Хэ, и мы на месте! — сказал брат Лу, сладко потягиваясь, предвкушая яства клана Лотосов. — Ты отправишься к другу своего учителя, а я пущусь во все тяжкие!

«Не сомневаюсь, брат Лу! — ответил письменами, улыбаясь, но при этом, предупреждая: — смотри, не останься без портков!» — знаю я, куда он направится в городе Лотосов в первую очередь. Остаться без портков — это малое из зол. Жизнь бы сохранил. А бренное со временем вернется.

— Смешно, брат Хэ! — и звонко рассмеялся, уходя на несколько шагов вперед. Нагнав его, шел рядом.

Так мы дошли до ворот небольшого городка, находящегося под покровительством бога свадеб Ву Синя. Храмы, построенные в честь этого божества встречаются редко. Бог свадеб скромен. Не требует от смертных ничего кроме веры и любви к дарованной половинке. Но и не отказывается от цветов и сладостей. Отвечает на молитвы, является во снах.

— Брат Хэ, — толкает меня в плечо праведник, — возложим цветы, — предлагает мне праведник, указывая на небольшой храм с нарисованным ликом, а не статуей, как в других храмах.

Внутри деревянного домика небольшой алтарь, возле которого, сложив руки, прижав их к груди, стоят молодые девушки и юноши. На их лицах смирение, на губах улыбка. Они просят Ву Синя о браке с любимым человеком. С просьбой зажигаются и палочки благовоний, ставятся на стол угощения.

— Пойдем, зайдем. Глядишь, повезет в любви, — уточнил, указывая на себя, — мне. За нас двоих. А?

Фыркнув, отмахнувшись, пошел вперед, а брат Лу крикнул в спину, чтобы я ждал его в чайной, в десяти минутах от главных ворот. А сам остался возле храма, купил цветы, пирожные у милой девочки, ждал своей очереди. Я не возражал побыть в одиночестве. Посидеть с чашкой горячего чая, продолжить изучать древний трактат призрачной техники. В лучах полуденного солнца, скрывшись в тени соломенной доули. Именно такой отдых мне по душе. С книгой, с чашкой чая, без шумного брата Лу подле.

Но недолго длилось одиночество:

— Сколько лет, сколько зим, брат Янь! Давно не виделись! — врывается в море моего разум голос мастера-мечника, с которым я не виделся несколько лет.

— Давно, старший Дэ! — улыбаясь, ответил мысленно, отпивая чай.

Последний раз наши пути со старшим Дэ пересекались, когда мы с Учителем странствовали под видом бродячих заклинателей. Учитель наблюдал за тем, как я подчиняю неупокоенных призраков и души погибших зверей. Делаю их частью моей техники «Сотня призраков». Последним недостающим призраком в построении формации должен был быть именно дух зверя, которому не меньше сотни лет. Им в последствии стал Питон Мрака.

Клан наемников «Закатный пик», форму которого носит старший Дэ, в тот год выступил против трехсотлетнего питона, держащего в страхе леса восточных городов и сект. На помощь клану пришли праведники, даосы, бродячие заклинатели. И мы с Учителем. Во время охоты на питона, мы с Шуй Дэ и соединили наши ментальные пространства. Это дало нам возможность разговаривать мысленно, не отвлекаясь на письмена и их прочтение.

Каналом связи, давно неиспользуемым, он и воспользовался, чтобы пока что поздороваться. Жаль, но в скором времени мы окажемся на противоположных сторонах реки. Нам со старшим Дэ предстоит сражение. Ведь он — это остро заточенный кинжал, отправленный кланом по заказу моего отца. В этом я уверен.

— Ты пришел по мою голову, старший Дэ?

— Сто тысяч золотом, брат Янь, — сказал Шуй Дэ, поясняя: — от такого вознаграждения не отказываются.

— Внушительная сумма, — не отрицал, говоря, что на его месте за такой куш я бы тоже отбросил старые симпатии и зачатки дружбы, — но справишься ли ты, старший Дэ? — улыбка и тихий смех на ментальном уровне.

Он не ответил на эти слова. Только скрипнул зубами, явно нахмурился, с силой сжал ножны меча и самому себе пообещал сделать все что угодно, лишь бы принести клану золото, а отцу мою голову. Но я сильнее. Был тогда, и являюсь сейчас.

— Буду ждать тебя у озера Лазурных Лотосов, брат Янь! — сказал Шуй Дэ, покидая ментальное пространство.

— И я приду, — ответил в тишину, возвращаясь к изучению призрачной техники.

6 глава "Зонт Безмолвия"

Зонт Безмолвия Атефакту уровня Ядра и выше. Чем сильнее мастер, чем больше душ он в зонт погружает, тем артефакт ценнее и выше по уровню. У Зонта два умения. 1 - вой голодных призраков. 2 - защитный купол, созданный из призрачной цы.

Лу Ван…

Возложив цветы и угощение к алтарю бога свадеб, помолившись, покинул храм и направился в чайную, что в десяти минутах от главных ворот. Когда увидел брата Хэ с книгой в руке, погруженного в содержание, не удивился. Он читает в любое свободное время. Где бы мы ни были. У костра ли под открытым небом, на постоялом дворе, даже в пути. Так вот брат Хэ.

— Пошли дальше, брат? — спросил я даоса, хмурого и задумчивого. Тот, услышав мой голос, увидев упавшую на страницы книги тень, кивнул, и убрав трактат, надев доули, пошел следом. Оставив монет за чай, поблагодарил подавальщика. — Что-то случилось, брат Хэ? — интересуясь, вспоминая его хмурое выражение лица, когда я подошел, а он еще читал.

«Техника сложная, не обращай внимания», — отмахнулся даос, продолжая размышлять на ходу, явно что-то высчитывая, подбирая варианты.

Когда его мысли касаются культивации, очередной техники, оставленной учителем для изучения и постижения, то я и правда не могу помочь. Не то направление. Вот если бы он был мечником, или заклинателем, тогда протянул бы руку помощи. А так… Я и правда не обращаю внимания.

Мысли отпустили брата Хэ через несколько часов. За это время мы прошли около десятка километров, были в двух лунах от клана Лазурных Лотосов. К этому моменту стемнело. Поэтому мы решили заночевать под открытым небом. У костра, подле камышовой реки. Брат в этот раз решил отдохнуть. Не читать, не медитировать, а поспать. Опираясь спиной о ствол дерева, укрывшись походным одеянием, закрыл глаза, но перед этим пожелал спокойно ночи.

— Спокойной, брат Хэ, — ответил, извлекая из рукава одеяния амулет защитного круга от зверей и насекомых.

К тому времени, как я поставил барьер, развел костер, устроившись у дерева рядом, Янь Хэ уже спал. Сон его тихий и спокойный. Как мне показалось, он даже не изменял положения головы или ног. Воистину даос. Думаю, только они могут сидеть в медитации годами и десятилетиями в одной и той же позе. Улыбнувшись, закрыв глаза, слыша только дыхание брата Хэ и потрескивание поленьев в костре, провалился в сон.

Янь Хэ…

Дождавшись, когда брат Лу крепко заснет, откинул походное одеяние и покинул защитный круг. Шел в ловушку, которую для меня устроил наемник Закатного пика. Младший соученик старшего Дэ, решил проявить инициативу. Моя жизнь, за жизнь их собрата. Сам Шуй Дэ не нарушает данного слова. Если он сказал, что будет ждать меня у озера Лазурных Лотосов, то так и будет.

Ступая в гущу леса, не спеша, считая глазами своей птицы, количество душ младших послушников, которые я заберу и сделаю частью «Флага Сотни духов», искал их старшего. Его душа тоже пригодится. Все-таки высокий уровень Основы. Пока я шел в их ловушку, начертанное заранее построение, насчитал два десятка душ.

«Мало, но пока что хватит», — думал про себя, быстро складывая пальцами обеих рук печати техники, мысленно читая призыв.

К моменту нападения младшими послушниками, техника была активирована и готова к использованию. Осталось дождаться душ, которые пронзят гвозди подчинения. Наемники, обнажив мечи, выходя из темноты ночи, стягивали вокруг меня кольцо. Но пока что не нападали. Ждали приказ старшего.

— Взять! — тихий шепот в ночи стал набатом, терзающим уши.

Тут же круг нарушился и воины, два десятка разом, кинулись в атаку. Надо отдать им должное. Для своего уровня мечники из них очень даже ничего. Движения профессиональны, выпады точны, иногда неожиданны. Был бы я на уровне Основы, то было бы сложно справиться со всеми сразу. Только я на уровне ядра, поэтому могу не только уйти с траектории меча, но и атаковать в ответ, не извлекая при этом из кожаных ножен гибкий клинок.

— А ты неплох, — отдал мне должное старший наемник, все еще не показываясь, прячась в тени дальнего дерева. — Построение! — скомандовал старший, и мечники, тут же вернулись в круг. Сложив мечи в ножны, быстро складывали печати общей техники. Интересно, но бесполезно.

Над головой, переливаясь алыми оттенками, сформировался круг с символами подавления внутренней энергии и замедлением движений, рассеиванием внимания. Улыбнулся, замер на месте, выжидая, когда наемники закончат построение и формацию. Еще несколько символов и готово. Круг, увеличившийся в размерах, снизошел на меня, накрывая мощным потоком энергии.

«Слабо!» — написал я черно-алыми письменами.

Взмахнув рукой, направив десяток гвоздей пронзающих душу в сторону наемников, тут же стал свободен в действиях. Формация разрушилась, круг с ограничением над головой растворился. Но осталось еще десять наемников. Их, пока они не успели опомниться, постигла такая же участь. Гвозди нашли цель. Как и флаг, призванный волей мысли.

«Поглощение!» — души, скованные гвоздями, отделившись от тел, становились частью флага, питая и насыщая его силами и энергией.

— Ублюдок! — давно я не слышал подобных слов в свой адрес от мастеров и бессмертных. Старший брат Сюй не считается. — Сам тебя убью! — и показался, выйдя из тени дерева.

Смутно, но припоминаю этого наемника. Он, как и старший Дэ, участвовал в охоте на Питона Мрака. Но тогда он только-только стал послушником «Закатного пика». Сейчас же, если не ошибаюсь, он младший мастер. Вырос, молодец. Но сам же свою жизнь и отдал. Мне.

— Танец мечей! — выкрикнул он технику, от активации которой, за его спиной тут же кругом рассредоточились духовные мечи.

Способность контролировать столько клинков сразу впечатляет. Но этого против меня мало. Даже запусти он сотню, две, или три разом, я даже не вздрогну. Буду стоять на прежнем месте, отбивая их неоформленной цы. Младший пытался, не один раз. Призывал все больше и больше мечей, контролируя их. Но бесполезно. Понимая это, обратился к другой технике:

— Карающий меч небес! — рыкнул он, соединяя три сотни духовных мечей в один огромный, спускающийся вниз, с небес, разрезающий облака и воздушные потоки. Мощный поток энергии стремился покарать одного единственного — меня.

«Хорошая техника, — похвалил я наемника, улыбаясь и показывая свою сильнейшую технику высокого уровня Основы. — Отвечу на нее».

В руку, приятно обжигая кожу холодной, замогильной цы, лег черный зонт. На черной шелковой ткани, расписанной темно-синими языками пламени, если приглядеться, можно рассмотреть воющих, раскрывших пасти призраков. Зонт — это созданный мной артефакт. Он — пристанище неупокоенных духов, как людей, так и зверей, нашедших свое место в формации артефакта. А техника «Зонт безмолвия», его активирующая, создана мной лично, но на основе записей предков и первых мастеров-призраков.

— Что это такое?! — ужаснулся наемник, словив поток замогильной цы. — Все равно. Меч тебя покарает! — говорил он, отмахиваясь, продолжал контролировать призванную технику. Он возлагал на нее надежды. Был уверен, что победа за ним. Что никакие артефакты меня не спасут.

Огромный меч, сияющий алыми потоками цы, несся на меня. Давящая, тяжелая и жаркая энергия, исходящая от него должна была заставить припасть на колено. Прогнуться, сдаться. Признать поражение. На это рассчитывал наемник, предвкушая скорый конец боя. А я не убеждал его в обратном. Просто стоял и ждал, когда острие меча коснется поверхности зонта.

— Кара! — воскликнул наемник, указывая мечу путь, обрушивая всю мощь на зонт. Но к его несчастью…

Треск!

Меч, стоило ему коснуться острой кромкой шелковой поверхности моего артефакта, рассыпался сотнями искр, подняв столп ало-черной энергии, окатившей и сбившей с ног наемника. Давление техники прекратилось, тяжесть пропала. А на поле боя остались только мои потоки цы. Мечник из-за призыва Карающего меча лишился почти всей внутренней энергии.

— Грха! — вырвалось из его глотки вместе со сгустком крови. Из-за насильно развеянной техники, пострадали внутренние органы, лопнули некоторые меридианы. — Ты не даос! — процедил он сквозь зубы.

«Нет, — написал, добавляя: — никогда им не был», — и не сдержал улыбку.

Подходя ближе, все еще держа в руках зонт, выпустил голодных воющих призраков на волю. Направил их на раненого, но еще не признавшего поражение наемника, обнажившего меч. Он решил напасть так, без капли цы и техник, просто лоб в лоб. Глупо. Ведь все его попытки, выпады, удары и атаки были мной заблокированы, так как предсказуемы. А последняя, в которую он вложил свою волю и гнев, стала смертельной.

— А-а-а! — несся он на меня, занеся меч над головой.

«Это конец!» — написал символами, когда глотка его оказалась в захвате моих пальцев.

Хрипя, захлебываясь кровавой слюной, он проклинал меня, желая, чтобы все неупокоенные призраки демонического культа разом порвали и сожрали мою душу, а после надругались над изломанным телом и выбросили в канаву за ненадобностью.

«Не выйдет, — ответил на его проклятие письменами из цы, — я и есть неупокоенный призрак, — безмолвно рассмеявшись, спросил напоследок: — Неужели ты так и не понял этого?» — и еще сильнее сжал ручку зонта, являющегося вместилищем витающих около меня голодных призраков, скалящих пасти на душу младшего мастера. Когда до него дошло, пришло осознание, что он изначально просчитался, было уже поздно.

— Еретик!

«Верно!» — ответил письменами, улыбаясь уголками губ.

— Гори в Аду! — процедил он, смотря в мои ярко-синие глаза, принимая смерть.

Движением руки, не применяя особых усилий, сломал ему шею. Тело бросил на землю, а душу отдал на растерзание жителям зонта. Когда призраки поглотили душу наемника, сделав его частью артефакта, я отозвал технику. И как раз во время. Ведь стоило мне закрыть зонт и убрать его, за спиной послышались спешные шаги брата Лу. Взволнованный, запыхавшийся, он бежал ко мне на выручку. В его руке меч, в глазах гнев.

— Брат Хэ, ты… — но не договорил, так как увидел лежащие тела наемников, — … уже сам справился, — с досадой закончил он, убирая меч обратно в ножны. Подойдя к телу, коснувшись сосредоточения потоков меридиан и киноварного пламени, считал остаточный шлейф внутренней энергии. — Стадия заложения Основы, — и не только у него. Практически все погибшие были на этом уровне. Некоторые уже ступили на путь Основы совершенствования. — Почему ты меня не разбудил? — высказал мне праведник.

«Брат Лу крепко спал, и не слышал, как нас окружают. Поэтому пришлось убивать их в одиночку», — развел руками в сторону, делая Лу Вана виноватым.

Тот, нахмурившись, махнув на меня рукой, занялся более приятным делом — выворачиванием их карманов. Добычу решили поделить пополам. Мне не жалко. К тому же, ничего ценного для себя, не считая нескольких десятков серебряных монет, я не нашел. Так, безделушки, мне, как мастеру темного культа не интересные, в бою бесполезные.

Вернувшись к костру, опустившись на свое место, прислонившись спиной к дереву, прикрыл глаза. Сказав брату Лу, что буду восстанавливать потраченную энергию, не солгал. Мне и правда не помешало бы чуть увеличить и пополнить резерв. Но помимо этого, необходимо распределить души убитых наемников по узорам флага. Окончательно их привязать, усилить и поднять уровень артефакта. Как и «Зонт Безмолвия».

Благодаря душе младшего собрата Шуй Дэ, находящегося на начальном уровне Основы, он стал сильнее. Высвобожденных за раз призраков стало в три раза больше. Контролировать их стало легче. Да и сам зонт должен стать более материальным. Измениться внешне. Если мои расчеты верны, то из-за вливания потока цы уровня Основы, у него должен появиться скрывающий балдахин.

«Что же будет с артефактом, если в формацию добавится душа на уровне ядра, или, скажем, зародыша?» — задавался я вопросом, пребывая в медитации. Ответ на свой вопрос я узнаю только тогда, когда это свершится. А пока я могу лишь проводить расчеты и строить предположения.

7 глава "Нефритовый Гроб"

Тянь Шуэй.

Глава секты Лазурных Лотосов. Находится на начальном уровне Зародыша. Друг Гуй Дзишеня.

Прозвище Лазурный Всезнайка.

Янь Хэ…

Утром, с рассветом, как и всегда, мы с братом Лу двинулись дальше. Он пребывал в своих мыслях, а я в своих. Я думал о младшем соученике Шуй Дэ. О том, что его будут искать, а когда не найдут даже тела, только трупы его послушников, сделают правильные выводы. Гнев на меня, на его убийцу, не заставит себя долго ждать. Глава наемников обрушит его на мою голову. Как и старший Дэ.

«Не хотелось бы», — думал про себя, смотря в спину брата Лу.

Если Шуй Дэ вызовет меня на бой открыто, да еще и перед братом Лу, то скрывать свой настоящий уровень и принадлежность к Призракам дальше не получится. Особенно, если старшего Дэ будут поддерживать младшие последователи Закатного пика.

***

Пройдя еще пару городов, не задерживаясь, не оставаясь на постой, шли дальше. Еще немного, несколько часов, и мы прибудем в город Лазурных Лотосов. Эта мысль, а также вероятность хоть каких-то новостей об Учителе, вела меня вперед. Не волновало даже то, что после встречи с почтенным Тянь Шуэем мне предстоит скрестить клинок с мечом старшего Дэ. Важен лишь Учитель, его место нахождение, или хотя бы последняя точка на карте: город, деревня, тракт, что это будет неважно. Оттуда, по окончанию боя со страшим Дэ, я и начну поиски.

— Брат Хэ, тебя что-то тревожит? — спросил брат Лу, с осторожностью опуская руку на мое плечо, памятуя разряд концентрированной цы и сопутствующий ему ожог. — Ты так и не рассказал, что с твоим Учителем произошло?

Его голом обеспокоенный, взгляд печальный. Он хотел помочь, но не знал как, чем. Поэтому просто предлагал выговориться, рассказать то, что на душе. Смертные говорят, так облегчаются душевные терзания и уходят прочь тревоги. Возможно. Не проверял раньше.

«Он пропал, брат Лу, — написал письменами. Не вдаваясь в подробности, рассказывал: — в нашу с ним последнюю встречу я находился на пике нового уровня, поэтому Учитель отправил меня в уединение, чтобы я медитировал».

— С чего ты решил, что учитель пропал?

«Фамильяр Учителя принес мне его окровавленную вещь, — не стал говорить какую именно, а брат Лу не спрашивал, — Учитель находится на среднем уровне зародыша. Навредить ему — надо постараться», — глаза Лу Вана, когда я сказал о среднем уровне зародыше, тут же округлились.

— Ого! Твой учитель так силен? — я только кивнул, — даос, на уровне зародыша! — воскликнул праведник, в очередной раз не сделав выводов из фактов в его руках.

Даосы, в силу своих особенностей и отрешений от бытия мирского, не могут создать зародыш. Никак. А если создадут, то это уже не даосизм, а нирвана, которая поднимает их в небеса, к Владыке богов. Достигая нирваны, даосы становятся небожителями. Этот факт праведникам известен, он не является тайной. Только брат Лу отчаянно не предает этому значения. Отрицает очевидные факты, что ни я, ни мой Учитель никакие не даосы. Пусть так. Подыграю.

«Видимо, нашелся кто-то сильнее», — ответил я. Больше не хотелось общаться на эту тему. Да и город уже виден. Как и очередь на досмотр.

Пока брат Лу не видел, кинул в толпу перед нами формацию распознавания, считывающую входящих с нами людей. Хотелось убедиться в том, что чутье меня не обманывает, и что в город, под видом обычных путников и торговцев, стекаются наемники. От уровня Закалки Меридиан, до высокого уровня Основы. Но были и те, кто сформировал ядро. И это не старший Дэ.

«Значит, ловушку утроили, — усмехнулся я, смотря на оглядывающихся наемников, внимательно всматривающихся в толпу в поисках цели, то есть меня. Уверен, мой нарисованный лик у каждого имеется. Папочка расстарался. — Что ж, поиграем в кошки-мышки», — улыбнувшись, пошел вперед, к воротам и посту досмотра. Брат Лу шел следом.

***

Пройдя в город, распрощавшись с братом Лу до следующего рассвета, оставив его у дверей дома Радости, попросив не терять голову, пошел в Лазурный павильон, к почтенному Тянь Шуэю. По пути ловил на себе взгляды наемников, выжидающих подходящий момент. Улыбаясь, предвкушая битву и пополнение коллекции душ, шел вперед.

Младшие мастера секты Лотосов, стоящие на воротах в поместье, пропустили меня, даже не спрашивая о целях визита или о проходном жетоне, дающим право находиться на территории чужой секты. Просто сказали, что глава Тянь меня ждет. Указали путь куда именно следует ступать. Хотели проводить, но я отказался. Знаю, где он обычно находится. В беседке, у пруда, усыпанного лотосами.

Я шел вперед, осматривая территории секты. С последнего моего визита, в компании Учителя, ничего не изменилось. Все то же поместье, никуда не спешащие ученики, послушники и мастера. Медитирующие и постигающие уровень за уровнем. В отличие от других праведных сект, Лотосы не признают техники меча. Только заклинания, талисманы и артефакты. Поэтому во дворе, во время тренировок не слышен стальной скрежет. Только пение птиц, а вечером стрекот красных стрекоз.

— Младший Гуй! Сколько лет, сколько зим? — улыбается почтенный Тянь, приглашая к столу, на котором чайник с чаем и имбирные пирожные, — присаживайся. Рассказывай, что привело тебя ко мне?

«Учитель, он пропал», — увидев черно-алые письмена, отражающие мои мысли, Лазурный Всезнайка удивился. Думал, он в курсе, что личный ученик его друга нем. Но, как оказалось, нет. Приятно.

— Как давно?

«Месяц назад, — в подтверждении своих слов показал окровавленную вуаль Учителя, — ее мне принес ворон», — и протянул ее почтенному, но умолчал о записке.

«Не верить никому» — таков приказ Учителя. И я не верил. Даже Тянь Шуэю. Просто использовал его, как источник информации. Ведь даже друг, с которым ты прошел сотни боев и сражений, может вонзить нож в спину. Выгода — она есть грех человеческих сердец вне зависимости от уровня культивации. Уверен, даже Тянь Шуэй, предложи ему выгодную сделку, подвел бы Учителя под обрыв Бездны, столкнув самолично.

Именно поэтому я и не рассказываю всего. Возможно, прикинувшись потерянным и опустошенным, смогу разговорить его. Узнать если не всю правду, то хотя бы ее часть. А узнав, воспользуюсь. Главное выбраться, а там скрыться и действовать из тени не составит для меня трудностей.

— Эх, говорил я брату Гуй, не вмешивайся, тебе этого не надо, — тяжко выдохнув, сказал почтенный, — но он меня не послушал. — Сделав глоток чая, отвел взгляд. Не смотря на меня, на окровавленную вуаль, он вглядывался в пруд. Смотрел на лотосы и летающих подле них стрекоз.

«Во что не вмешиваться?» — спросил Лазурного главу, незаметно для него складывая печати поисковой формации.

Поисковая сеть, раскинутая по всей территории поместья, дала ответ на вопрос, где Учитель был в последний раз, перед тем, как кануть в неизвестность. Дрогнуло сердце, стянулась в тугой комок душа, ведь я нашел капли крови и остаточное присутствие. Именно здесь, в этой самой беседке, на моем месте, вкусив отравы, подмешанной в чай, он…

— Если бы ты не пришел, младший Гуй, то культ Призраков так и остался бы в стороне, — с сочувствием сказал почтенный Тянь, — но ты здесь, ищешь Дзишена, а значит, рано или поздно помешаешь нашим планам.

«Зараза!» — ругнулся я, вовремя покидая беседку, так как сверху, на мою голову кинули «Золотую сеть», блокирующую внутреннюю энергию. И как же хорошо, что я не выпил чаю. Не то меня постигла бы участь Учителя.

— А ты проворный, младший Гуй, — улыбался Тянь Шуэй, откидывая белую прядь длинных волос, поправляя рукава вышитого лотосами одеяния, — но бесполезно, — констатировал, и махнув рукой, приказал всем послушникам, находящимся на территории павильона, напасть и схватить. Не убивать, так как я для чего-то нужен живым.

Быстро складывая печати, не используя энергетически затратных техник, отбиваясь от десятка послушников на уровне Основы разом всего лишь черными талисманами, одновременно с этим блокируя их потоки цы, прорывался к выходу. Силы мне еще понадобятся, на наемников, стерегущих меня около павильона, и на старшего Дэ.

— Талисманы не помогут тебе сбежать! — рассмеялся послушник секты Лотосов, — сражайся серьезно! — требовал он, активируя флейту-артефакт.

Мастер, вызвавший меня на бой, находится на начальном уровне ядра. Но он только ступил на этот уровень. Скорее всего покинул медитацию вынужденно, по приказу старшего Тянь. Видно, что ему тяжело управлять потоками цы, они для него тяжелые, обжигающие. В глазах мутно, рука с флейтой дрожит. Аура неравномерная. Поэтому…

«Пронзающие душу гвозди!» — призвал технику, одновременно с этим используя формацию ускорения. Младший не успел опомниться, как мои гвозди вошли в жизненно важные точки, в сосредоточение киноварного пламени, раскалывая только сформированное ядро.

— А-а-а! — истошно закричал праведник, харкая кровью и падая на колени.

Из-за разрушенного ядра его тело било огненными разрядами. От пустоты в сосредоточении совершенствования его суставы скручивало и выворачивало, а сухожилия и мышцы рвало, оголяя белоснежные кости. А гвозди, погруженные в тело, брали под контроль душу, но это еще не все.

«Нефритовый гроб!» — техника погребения противника заживо. Ее я позаимствовал у мастеров культа Инь. С позволения их главы и старшего мастера.

Находясь в этом гробу, противник не просто страдает, а переживает самые жуткие кошмары, терзается совершенными грехами. Видит все, о чем когда-то сожалел, что когда-то не сделал, а мог бы. Разум находящегося в гробу разрушается. И остается только тело, безвольная марионетка, которую мастер культа Инь берет под контроль, пополняя свою коллекцию.

— Сволочь! — кричит мне в спину один из послушников, — сражайся! — рычит, нападая, пытаясь достать и ранить.

В руке старшего мастера Лотосов стальной веер, по кромке тянется дорожка из лепестков, окутанных лазурной дымкой. Он формирует какое-то заклинание. Но гибкое лезвие моего меча, извлеченное из кожаных ножен, быстро лишает и этого мастера его культивирования. Движением руки, неуловимо и резко, сталь отсекает руки мастера, по запястья, оставляя идеально ровный срез костей, мышц и кожи.

Снова тишину Лазурного павильона нарушает истошный, душераздирающий крик. В носоглотку тут же врывается запах крови, обжигающий, словно пламя божественной кузницы. Кровь праведника заливает землю, смешиваясь с лепестками лотосов. Веер, все еще зажатый в пальцах старшего послушника, я позаимствовал. Мне он еще пригодится.

Убрав веер в рукав одеяния, покинул павильон. А с ним и город. Пошел к Озеру Лотосов, на бой с Шуй Дэ, чтобы раздать все долги и продолжить искать Учителя. В одиночку, без брата Лу, который все еще развлекался с девами дома Радости. Но только я переступил ворота города, как в спину полетело:

— Куда ты так спешишь, брат Янь? — слышу голос старшего Дэ, ждущего меня.

В его руке меч, в глазах желание убить, жестоко, кроваво, за всех младших послушников и мастеров, погибших от моей руки. Но он сдерживается, не нападает, так как знает, что я никуда не уйду, потому что принял вызов. Гнев на время отступает, взгляд устремляется на зажатые в моих пальцах гвозди.

— «Пронзающие душу гвозди». Интересная техника, брат Янь, — улыбается наемник, подходя все ближе, — или мне обращаться к тебе старший Гуй? — выводы, в отличие от брата Лу, старший Дэ делать умеет. Или больше придает этому значения.

— Гуй?! — а вот этого я никак не ожидал, как и того, кто его задал.

«Этого мне еще не хватало!» — ругнулся мысленно, смотря на пылающего гневом брата Лу, держащего меч.

Его лезвие, как я и думал, было направлено на меня. Как и гнев за то, что я обманул. Понимая, что придется сражаться сразу с двумя противниками, тяжко выдохнул. Посмотрев сначала на старшего Дэ, потом на Лу Вана, потянулся к рукояти клинка, обнажая его, принимая стойку.

«Готов!», — написал черно-алыми письменами цы, обращаясь сразу к двум противникам…

8 глава "Призрак проливного дождя"

Фуянь Цын.

Глава семьи Фуянь. Отец Янь Хэ. Почтенный мастер секты Раскатного меча. Находится на среднем уровне Зародыша.

Лу Ван…

Пребывая в объятиях красавицы, распивая с ней вино, слушая девичий голос, льющийся как музыка, ни о чем не думал. Наслаждался моментом. Готовился провести так всю ночь, как умиротворение нарушил топот ног и возгласы негодующих посетителей. Узнать, что случилось, вышла и моя леди. Поднимая легкие шелковые одежды, прикрывая обнаженные плечи и грудь, открыла дверь. Старшая дама дома Радости была встревожена. Сказала, что на павильон Лотосов было свершено нападение.

— Нападение? — шептала Жуй-Жуй, прикрывая алые губки ладошкой. — Кто напал? — спросила девушка.

— Неизвестно. Но старший мастер и послушники погибли, а глава Тянь ранен, — брови старшей дамы сдвинулись к переносице. Она хмурилась, сжимая бледные губы тонкую линию. Вид она имела гневный. Причину не назвала, но оно мне и не надо. Важен только:

— Брат Хэ! — спешно собравшись, заплатив за ночь и вино, попрощался.

Путь мой лежал к северному выходу города, там мы договорились встретиться, как решим свои дела. Туда же бежали наемники, преследующие брата Хэ все это время. Я видел, но ничего не предпринимал. Раз спокоен он, то не тревожусь и я. Так как бесполезно. Он все равно сделает по-своему. Таков уж его характер.

Подходя к воротам, переступая их, услышал незнакомый голос, который обращался к даосу «брат Янь». Мужчину я не знаю, но он похож на наемника из «Закатного пика». Высокий, широкоплечий, хорошо сложенный. Длинные черные волосы завязаны в хвост. Одеяния в светлых оттенках. Значит, он праведник. Уровень его культивирования выше, чем у меня. Не ошибусь, если предположу, что он на начальном уровне ядра.

Не подходя, слушал разговор. Выжидал, когда Янь Хэ понадобится моя помощь. Но все-таки вмешался, не выдержал, когда наемник произнес одну из техник темного учения:

— «Гвозди души»! Интересная техника, брат Янь, — мне было слышно, как наемник улыбается. Отойдя от стены, подходя ближе к брату Хэ, последующей фразой он обрушил на мои уши ушат огненной воды. Все с такой же усмешкой в голосе, наемник спросил: — или мне обращаться к тебе старший Гуй?

И вот тут я все понял и осознал. Все кусочки головоломки встали на свои места. И черные талисманы, которыми он заблокировал культивацию Фуянь Сюня, и наемники, убитые с легкостью, без зазрения совести. И даже пропавший старший, возглавляющий отряд. Его тело, скорее всего, стало пищей голодных призраков, с которыми у брата Хэ заключен договор. Но все равно:

— Гуй?! — недоумевал я, давая ему знать о том, что все слышал и теперь знаю правду.

Меч мой хоть и обнажен, а острие направлено в его сторону, жизнь не отнимет. Не смогу я вот так. Мы спали у одного костра, под открытым небом, луной и звездами, называли друг друга братьями. Не знаю как он, но я не смогу поднять против него меч. Только чтобы защитить. Закрыть спину и отбить атаки противника.

«Готов!» — написал письменами Янь Хэ, готовясь отбиваться от двоих сразу. В его взгляде бездна, в душе замогильная тишина. Сердце бьется реже. Он и правда готов к этому бою. И неважно, каким изнурительным он будет.

— Замечательно! — воскликнул наемник, резко сокращая между ним и братом Хэ расстояние, скрещивая и сталкивая сталь клинков. Полетели в разные стороны искры. Движения набирали скорость, как и удары. За мгновения каждый из них нанес по десятку сразу. К техникам и внутренней энергии они даже не прибегали. Сражались исключительно в ближнем бою.

«Ядро! Ты точно на уровне ядра!» — думал я, смотря на брата Хэ. Едва успевая, но я мог следить за их движениями, набирающими скорость.

Стану сильнее и догоню!

Пообещал самому себе, оказываясь подле Янь Хэ, отбивая летящую в его спину стрелу, пущенную из тени. В его глазах удивление вперемешку с паникой. Он не знал, что от меня ждать. Мог бы что-то сказать, сказал бы. Вместо ответа, в качестве благодарности, он кивнул и оставил младших наемников на меня. А о том, что этот безмолвный призрак скрывался и выдавал себя за даоса, поговорим потом. Некогда.

— Покров Ледяных Клинков!

Не став размениваться на формации начальных ступеней, призвал сильнейшую технику, руша ее на головы послушников Закатного пика. А с теми, кто успел поставить защиту или заблокировать, разобрался лично. Отправив души на перерождение, во владения Господина Ямы!

Янь Хэ…

Старший Дэ с нашей последней встречи стал сильнее. Движения, выпады, все они быстрее, неуловимее. Каждый последующий шаг завершал предыдущий. Высокое мастерство. При этом Шуй Дэ успевал еще со мной и короткими фразами обмениваться по ментальной связи. Проявлять сочувствие, что из-за своей принадлежности к Призракам я лишился друга.

Лу Ван, пока что не вмешивался в бой. Да и не по уровню ему с нами обоими сразу сражаться. Как мне кажется, он ждет момента, когда Шуй Дэ вымотает меня. Когда я останусь без сил, тогда-то он и направит против меня меч. Так я думал, пока мне в спину, из тени, не пустили стрелу. Понимая, что мне придется под нее подставиться, иначе меч старшего Дэ ранит меня куда серьезнее, опаснее, услышал треск древка.

Спину, как и обещал когда-то, прикрыл брат Лу. Смотря на него недоумевающим взглядом, ждал последующих действий. Нападения, или упрека, но тишина. Он не нападал, а защищал. Кивнув в знак благодарности, оставил младших наемников на него, а сам, не переживая за нападения со стороны, посвятил все внимание старшему Дэ, решившему помериться мастерством техник.

— Ты способный мечник, старший Гуй! — усмехался наемник, убирая меч в ножны, — сражаться с тобой мы так будем долго. Поэтому… — мгновение, и за его спиной, раскрыв крылья, запев протяжную песню, роняя алые перья, появился огненный феникс.

По мановению руки, подчиняясь воле призывавшего, птица взмахнула крыльями. Тут же с небес полился поток алого пламени. Мощная, тяжелая энергия, стремящаяся подчинить своей воле все и всех. Обжигающая кожу, носоглотку и глазные яблоки, испепеляющая все вокруг, оставляющая от травы, деревьев только пепел. Хорошо, что я в одеяниях культа, сшитых из нитей нефритового шелкопряда. В противном случае я стоял бы по пояс обнаженным, покрытым ожогами.

«Зонт Безмолвия», — тут же в моей руке оказался артефакт, накрывая шелковым балдахином. Остужая вокруг меня воздух, возвращад часть потраченных сил. Короткий приказ, поток цы и с поверхности, завывая, раскрыв пасти, в сторону старшего Дэ срываются голодные и охочие до теплой плоти призраки. В том числе и его младший собрат, недавно пополнивший ряды.

— Мразь! — ругается старший Дэ, признавая в призраке своего собрата по клану. — Убил, скормил призракам и сделал своим подчиненным! Убью! — короткий приказ и феникс, раскрыв в очередной раз крылья, взмахнув ими, запел оглушающую песню. От голоса феникса несколько призраков растворились в потоках энергии. Но те, кто остался окружили старшего Дэ.

Не обращая на звуковые волны огненной птицы внимания, высокого уровня призраки, стянувшиеся возле наемника кругом, выли в унисон. Находясь под действием техники «Вой сотни душ», старший Дэ пытался приказать птице напасть. Но бесполезно. Стояло ему поднять руки, начать складывать печати, как призраки усиливали нажим, атакуя и прижимая наемника к земле.

«Зонт и Вой отнимают много энергии», — подумал про себя, ощущая покалывание в кончиках пальцев. Поэтому решил заканчивать этот бой. Пока призраки держали под контролем старшего Дэ, призвал десяток гвоздей. Как и планировал ранее, хотел скормить призракам тело мастера с уровнем ядра, а душу сделать частью формации. Движение, посыл, и каждый гвоздь нашел свое место.

— Грха! — вырвалось из глотки старшего Дэ вместе с кровью. Техника и призванный феникс рассыпались огненными искрами. Осталось только тело, пронзенное гвоздями. — В шаге от высокого уровня ядра! — прохрипел старший Дэ, улыбаясь. — Проиграл, — очередная усмешка и просьба: — Старший Гуй, забирай мою душу, делай ее частью зонта, но не трогай тело, отдай его моему старшему брату!

С неохотой, но кивнул, погружая тело старшего Дэ в Нефритовый гроб. А голодных призраков отправил в сторону брата Лу. Тот почти все. Осталось несколько наемников начального уровня Основы. Подойдя с зонтом в руке к лежащему в гробу Шуй Дэ, забрал гвозди. Активируя формацию, отделяя дух от тела, помещаю ее в структурный узор артефакта. Душа старшего Дэ нашла свое место. А зонт начал претерпевать изменения.

До этого вполне обычный зонт с деревянной основой, стал стальным. Ручка — это рукоять, а спицы — тонкие лезвия, срывающиеся с места по воле мастера. Роспись на ткани тоже изменилась. Пламя, в котором мелькали очертания голодных призраков, из синего, стало темно-алым, как и окрас внутренней энергии старшего Дэ. А мой лик, скрывая от посторонних глаз, закрывал алый балдахин, расписанный узорами птичьих перьев.

— Ух ты! — раздался радостный голос брата Лу, безбоязненно опускающего руку на мое плечо. И пока тот не опомнился, не убрал ладонь, коснулся точки на его лбу, между глаз. Так я соединил его и свой разум ментальной связью. — Это… — но не договорил, так как в его ментальном пространстве раздался мой голос:

— Разреши представиться, — улыбка, кивок согласия с его стороны и: — Гуй Ченмо. Старший мастер культа Призраков, сорок пять лет. Средний уровень ядра! Личный Ученик главы культа.

— Невероятно… — пролепетал брат Лу, но тут же спохватившись, сложив руки в приветственном поклоне, назвался: — Лу Ван. Мастер секты Снежного волка, средний уровень Основы. Тридцать лет.

— Очень прият… — не успел договорить, как услышал раскат грома и тяжесть свинцом затянутых небес.

Почувствовав лишь приближение дождя, не понял, в какой момент, врываясь и разрывая легкое, раскалывая в крошку ребра, мое тело пронзил окутанный молниями меч. На рефлексах я откинул в сторону брата Лу, накрывая его куполом из черных талисманов. Кровь моя кипела, меридианы натянулись, ядро задрожало, но не треснуло. Из глотки вырвался стон боли, кровавые сгустки окрасили бледные губы, шею и грудь. В глаза все расплывалось, силы меня покидали.

— Брат Хэ! — слышал отдаленно голос брата Лу.

Только шум в ушах от кровопотери и духовного шока не давали полностью расслышать предупреждающих слов, которые он выкрикивал, снова и снова о чем-то предупреждая. Понимал, что по мою душу пришел кто-то на уровне Зародыша. Не знал только кто именно. Врагов с таким уровнем у меня немного. Но есть. Узнал мастера, когда тот подошел и схватил меня за глотку, поднимая к небу, смотря в глаза.

«Отец!» — скривился, а он зло процедил:

— Вот мы с тобой и свиделись, выродок!

Его пальцы держали меня за шею, сжимая до хруста гортани. Перед глазами черные мошки, во рту привкус крови. Я ей захлебываюсь. Но он почему-то медлит, не ломает шею. А смотрит в глаза, такие же, как и у мамы, что-то ищет в чертах лица. На губах кривая улыбка, во взгляде презрение.

— Я искореню гнилой корень семьи Фуянь! Смою позор перед предками!

Одной рукой он по-прежнему на моей шее, с силой сжимает, забирает возможность вздохнуть, второй же складывает печати формации Небесного Меча, окруженного разрядами жгущих молний. В этот раз я точно умру. От удара мастера такого уровня я не смогу выжить. Не сработают формации, заклинания, не защитит даже зонт.

«Простите, Учитель», — произнес одними губами, закрывая глаза, слыша на периферии голос брата Лу, умоляющего не сдаваться, а бороться. Но я не смогу. Рана тяжелая, цы не осталось. Да и рука на шее не отпустит. Только в реку перерождения. Поэтому, слыша заклинание:

— Небесное правосудие! — закрываю глаза и готовлюсь к невероятной боли, способной затопить мой разум кровью и слезами.

Ощущая каждой клеточкой своего тела мощное давление, рвущее душу, отсчитываю последние мгновения жизни: первое, второе, третье. Отец уже готов отправить меня в царство Ямы, но в поток его заклинания, разрушая золотой меч с самых небес, под громогласные раскаты грома, принося с собой проливной дождь, врывается голос:

— Что есть небесное, когда забыто земное? Что есть земное, когда нет и капли небесного?

— Гуй Линьюй! * — зло рычит отец, откидывая меня в сторону, к брату Лу. А сам, обнажая меч, взлетая к небесам, наплевав на дождь и сверкающие молнии, отвечает на приглашение сразиться.

— Кто это, брат Хэ? — спрашивает меня Лу Ван, поддерживая за плечи и вручая флакон с пилюлями восстановления. Они не залечат полученную от меча отца рану, но помогут продержаться до целителей. Они уже спешат к нам. Вижу в небесах, парящих на мечах старших мастеров культа Шелкопряда.

— Исключение из правил, — ответил, ловя сознание, — даос, сформировавший зародыш, но отказавшийся от Небесных чертогов. А еще он первый заместитель культа Призраков и побратим моего Учителя, — улыбка, безмолвный смех, взгляд устремлен к небесам, к фигуре, облаченной в белые даоские одеяния. В руке заместителя любимый фучень*, концентрирующий цы.

Но спустя несколько секунд, отпустив ситуацию, понимая, раз заместитель Линьюй здесь, то мне ничего не угрожает, начал утопать в потоке боли. Рана, хоть и на время затянулась благодаря пилюлям, все-таки дала о себе знать. Шум и гул рвут барабанные перепонки. Картинка перед глазами затягивается тьмой, во рту вновь появляется вкус крови. А сознание…

Примечание:

*Гуй Линьюй — призрак проливного дождя

*Фучень - даосская метёлка

9 глава "Долина Призраков"

Почтенный Гуй Линьюй.

Даос, первый заместитель культа Призраков. Побратим Гуй Дзишена.

Почтенный находится на высоком уровне Зародыша, в шаге от Обожествления.

Лу Ван…

Брат Хэ потерял сознание. Откинувшись на мое плечо, истекая кровью, он молниеносно терял жизненную энергию, а я поделать ничего не мог. Даже силой поделиться не смогу. Не тот вектор и направление. Он скорее навредит, чем поможет. Одна надежда на тех, кто появился около стен города после почтенного Гуй Линьюя.

Видя лежащего на моем плече брата Хэ, на груди которого расползалось кровавое пятно, они тут же, складывая печати, читая заклинания, призвали внутреннюю энергию и исцеляющие техники, окутывая его коконом белоснежных нитей. «Шелкопряды» — в этом нет сомнений. Только пауки этого культа владеют техниками шелковых нитей, которые способны исцелить даже такие тяжелые раны, как у брата Хэ. Помимо этого, пауки-шелкопряды славятся любовью к ядам и лекарствам.

— В этот раз младшему Гуй сильно досталось, — сказала девушка, с ярко-фиолетовыми волосам. Под цвет был и окрас внутренней энергии, пропитанной ядом, а также одеяние, украшенное серебряной вышивкой. Тонкие нити паутины словно покрывали ее плечо, рукав и грудь, создавая узоры.

— Если бы не почтенный Гуй Линьюй, младшего брата Гуй было бы труднее спасти, — сказал второй паук, измельчая и смешивая травы. — Вот, — протянул он сестре по учению полученный порошок, — только проглотить и кровь остановится.

Он, в отличие от девушки был облачен в черные одежды. Волосы его и глаза обычные, темные, почти черные, не наполненные ядом и парами трав и отваров, как у фиолетовой девушки. Он больше походил на паука, чем она. Бледный, черты лица резкие, хищные. Брови тонкие, нос прямой, подбородок узкий. Глаза в миндалевидном разрезе.

— Опасность миновала, — сказала фиолетовая девушка, касаясь руки брата Хэ, считывая потоки его цы и состояние ядра. — Теперь только сон, лекарства и медитации.

После этих слов я с облегчением выдохнул. Уложив брата Хэ на землю, отметив, что он и правда не такой бледный, встал. Восстановить энергию и выпить пилюли мне не помешает, как и залечить собственные раны, полученные от клинков наемников. И только я хотел погрузиться в медитацию, уже принял нужную позу, погрузил пилюлю в рот, как культисты обратили внимание на меня.

— Кто ты такой?

— Лу Ван, — представился, — мастер секты «Снежного волка». Средний уровень Основы. Мы с братом Хэ путешествовали вместе, — шелкопряды, переглянувшись, о чем-то по мысленной связи договорившись, призвали внутреннюю энергию, собираясь активировать какие-то техники. — Эй-эй-эй! Не убивайте меня! Я и правда друг Янь Хэ, — в доказательство своих слов даже оставленную им метку на лбу показал. Она говорит о том, что брат Хэ доверил мне свои мысли. Только после этого шелкопряды мне поверили. А я выдохнул с облегчением.

Раз убивать меня не станут, то можно и восстановиться. Отпустив ситуацию, закрыв глаза, погрузился в потоки цы, заглянул в сосредоточение киноварного пламени. Еще немного, еще пара шагов и я достигну высокого уровня Основы. А там и до создания Ядра недалеко. Я вряд ли догоню в мастерстве Янь Хэ, но попытаюсь быть полезным в бою. Прикрывать его спину, быть товарищем по оружию, вот чего я хочу.

Я давно искал друга, такого, с которым можно не только выпить и поговорить о красивых девушках, происходящем в культах, сектах и учения, но чтобы просто так, странствовать по миру, посещать города, встречаться с разными людьми, не отказался бы и от пылких, знатных сражений с достойными противниками. И я встретил друга. С ним толком не поговоришь, не выпьешь, но в остальном… И даже плевать, что брат Хэ из культа Призраков.

— Нам пора, — услышал я голос черного паука, прикоснувшегося к моему плечу. Открыв глаза — увидел над головой чистое, ясное небо, не намека на хмурые и темные тучи, клонящееся к закату солнце и плывущие мимо облака. Непогода отступила. Как и отец брата Хэ.

— Почтенный Гуй Линьюй, — склонился в поклоне, сложив руки в уважительном жесте, — благодарю за помощь, — говорю, не поднимая взгляд выше плеча. Только на белоснежные нити фученя, лежащего на сгибе локтя почтенного Призрака.

— Владеешь формацией полета? — спросил старший Призрак, не одаривая меня взглядом. Я подтвердил. — Тогда не отставай, — сказал даос и взмыл в небеса, держа на руках брата Хэ. Оседлав меч, поднявшись вверх, оказался подле шелкопрядов. Вид они имели уставший. Видимо, много энергии вложили в исцеление брата Хэ.

— Старший Гуй, а что с Фуянь Цынем? — спросил черный шелкопряд, зная разницу в силе старшего Гуй и Фуянь Цына.

На уровне ядра разница в один шаг — это другой берег реки. А тут Зародыш. Если я правильно понял, то почтенный Гуй на пике высокого уровня, в шаге от Обожествления. Тогда как отец брата Хэ всего лишь на пике среднего уровня. Пропасть между ними очевидна. Не удивительно, что старший Гуй так быстро разобрался с Фуянь Цынем. Думаю, о нем мы долго не услышим.

— Жив, — коротко произнес старший Гуй, при этом улыбаясь уголками губ, взгляд его в этот момент был как у призрака, а не у даоса. Темный, глубокий, затягивающий в бездну грешной души.

Отведя взгляд от почтенного Линьюя, передернув плечами, отогнав наваждение и страх, посмотрел на брата Хэ. Он лежал на руках старшего Призрака, головой на плече. Рана на груди, хоть и затягивалась, все еще затрудняла дыхание, сломанные в крошку ребра тяготили и приносили боль. Дышал он тяжело, то медленно, то быстро. В уголках губ застыли капельки крови, а под глазами залегли темные круги.

— С ним все будет хорошо? — спрашиваю девушку-шелкопряда, которая летела около старшего Гуй и поддерживала брата Хэ своей внутренней энергией.

Та, нахмурившись, поджав губы, сказала то же, что и раньше. Опасность смерти миновала, визит к почтенному Яме отложен, но восстанавливаться брат Хэ будет долго. Раны от меча Фуянь Цына тяжелые, к тому же душевный шок от кровопотери. Да и оставшуюся энергию праведника, занесенную техникой Кары не так-то просто вывести. Но она сделает все возможное. Как и ее брат.

— Если будет нужна моя помощь, то… — сказал я, — найти какие-то травы, корешки, добыть чью-то жилу или ядро совершенствующегося зверя… — но не договорил, шелкопряд сказала:

— Только твое присутствие. Я составлю расписание, оставлю лекарства, а ты будешь подле него. Поить его отварами, кормить пилюлями. И сам становиться сильнее, — уточняя, — ты в шаге от высокого уровня Основы, но ступить на этот уровень не можешь. Я помогу. Выведу из твоего организма все лишнее, очищу каналы, расширю потоки цы, — и улыбнулась. Да так, что мне стало страшно.

Отказаться бы, но это одно из условий, позволяющих находиться рядом с братом Хэ. Поэтому, смирившись, согласился. И мы как раз были на месте. Земли культа Призраков, она же Долина Призраков. Все так, как и описывалось в трактатах путешественников. Поместье культа Призраков спрятано за темно-сизыми облаками, защищено формацией «Отрешения». Не одно поисковое заклинание или артефакт не покажет точного места. Только примерные координаты.

Перелетев облака, мы оказались подле горных массивов, именуемых Черной Погибелью. Хребет – это источник темной энергии, на нем и рудниках, там протекающих, держится формация «Отрешения». Благодаря жилам гор и множеству потоков цы, в небесах, над облаками, парит несколько павильонов и островков для культивирования и уединения. К одному такому острову, с небольшим поместьем, мы как раз и приближались. Дом брата Хэ. Почему-то мне так показалось.

Все как он любит. Небольшой дом, всего два этажа. Веранда с видами на горы и островки других старших мастеров, небольшой пруд с лотосами и кувшинками.Подле озера, опустив в воды тонкие, изящные ветви, склонившись, стоит изумрудная ива. Поют наперебой птицы. Плещется в воде рыба.

— Вот рецепт пилюли, — протягивает мне листок бумаги старшая Шелкопряд, — он поможет тебе повысить уровень, — и посмотрев на брата Хэ добавила, — если он к тому времени, как ты достигнешь высокого уровня Основы не придет в себя, напишу рецепт создания ядра.

— Благодарю, старшая, — и поклонившись, зашел в комнату брата Хэ.

Грязную в крови одежду старший Шелкопряд уничтожил, брата намыл, переодел, раны перевязал. Одеялом укрыл и пилюлю в рот опустил. Осталось только ждать, когда тело исцелиться, раны полностью, без следа исчезнут. Тогда можно будет восстанавливать духовную энергию и завершать наконец-то переход на высокий уровень ядра. Но сколько это займет времени, старшие Шелкопряды и почтенный Гуй не знают. Все зависит от воли брата Хэ.

Брат и сестра Кан. Кан Джу и Кан Дзе. Мастер культа Шелкопрядов. Находятся на высоком уровне Ядра. Близнецы - мастера пилюль. Лекари.

Несколько недель спустя…

Прошли десятки лун, а брат Хэ все еще не пришел в себя. Раны его затянулись, ребра восстановились, но он не просыпается. Я, как и обещал, сижу подле него. Следую инструкции, оставленной старшей Кан Дзе, в положенное время даю пилюли, вливаю в рот отвар из сотни трав, но ничего. Он по-прежнему спит лечебным сном. Дыхание его ровное, сердцебиение умеренное, каналы магии в порядке, как и ядро.

— Брат Хэ, когда же ты проснешься? — задавался я вопросом, смотря на его закрытые глаза. Рука моя касается его запястья, сознание погружается в потоки цы. Он здоров.

— Всему свое время, младший Лу, — раздался за спиной голос почтенного Гуй, а через мгновение появился и он сам.

Все такой же. Скромное доаское одеяние в темных оттенках, белая верхняя накидка. Белые длинные волосы спускаются по спине, груди и плечам. В руках он держит фучень. Даос высок, широкоплеч, натренирован. Видно, что свой уровень и место заместителя главы он получил не просто так. Черты его лица плавные, словно выточенные. Тонкие брови, прямой нос, высокий лоб, а в сосредоточении ментального пространства — узор культа призраков. Темно-синее пламя, в котором, если присмотреться, можно увидеть неупокоенного духа.

— Но его тело здорово, раны затянулись, почему же? — спрашивал почтенного, смотря на брата Хэ.

— Видимо, во сне он переходит на новый уровень. Или готовится к этому, — сказал Призрак, приглашая следовать за ним.

Оставив брата Хэ, пошел за почтенным Гуй Линьюем. Он вел меня к озеру, к ветвям изумрудной ивы. Солнце клонилось к закату, небеса окрашивались алыми и пурпурными всполохами. Красиво, волшебно и порабощающе. Не хотелось покидать это место. Но скоро мне придется это сделать. Оставить и культ Призраков, и брата Хэ на какое-то время. Обещанный учителю год странствий подходил к концу. Нужно на поклон, в секту «Снежного волка», к старшим мастерам, главе секты и старейшинам.

— Быть тенью луны на лазурном полотне неба в ясный, солнечный день, не каждому дано, — сказал мне почтенный, смотря в небеса, на луну, наливающуюся силой и серебряным светом. Перекинув фучень на другую сторону, посмотрел на меня, говоря: — но ты можешь.

— Вы тоже смогли, — на эти слова Призрак улыбнулся, кивнул и сказал:

— Да. Смог. И даже больше, будучи даосом, праведником и почти небожителем, стал мастером темного культа, — взгляд его в этот момент был наполнен святостью. Казалось, он не Призрак вовсе, а Святой, спустившийся с небес. — Ради друга, нашей дружбы и клятвы, принесенной перед предками. Мы с Дзишенем поклялись, перед небесами, морями, горами и лесами, призвав в свидетели предков, что будем идти одним путем. Плечом к плечу. Его меч — это мой фучень, мой фучень — это его меч.

— Брат Хэ, — сказал я, — я нашел в нем родственную душу, того, с кем мне будет не страшно оказаться хоть во владениях Ямы, хоть во дворце Небесного Владыки, -уточняя, — даже несмотря на то, что у брата Хэ паршивый характер, он дорог мне.

Почтенный Гуй, не сказав мне в ответ ни слова, оставил меня, покинув дом брата Хэ, возвращаясь к своим обязанностям. Пока главы Дзишена нет, он выполняет его обязанности. Ведет дела культа, следит за порядком среди призраков. Наставляет младших, распределяет старших. Смотря ему вслед, думал о том, смог бы я, как он, будучи праведником, стать мастером темного культа.

— Нет, — сказал сам себе, — я праведник, путь мой — это снега и лед Северных равнин. Частью темного культа я не стану, одежды долины не надену. Но дружить с мастером-призраком мне никто не запретит. Как и называть его братом, — на этих словах я переступил порог комнаты брата Хэ, который пришел в себя и едва-едва, но мог сидеть на постели. — Ты проснулся! — обрадовался я, опускаясь подле. — Я так переживал, — и не сдержавшись, притянул его к себе, обнимая и успокаиваясь.

— Проснулся, — ответил брат. Отодвигая меня от себя, дал понять, что я нарушаю его личное пространство, — спасибо, что был все это время рядом со мной, брат Лу, — поблагодарил, улыбнувшись.

10 глава "Картина Смерти"

Картина Смерти.

Живой артефакт, используется мастером высокого уровня Ядра и дальше. Рисунок "Картины" вбивается не красками под кожу иглами, а с помощью пламени души и внутренней энергии мастера-артефактора. Объединяя призраков и духов-зверей с телом культиватора.

Янь Хэ…

От ран я оправился, помогли мне в этом старший брат и сестра Кан. Осталось только восстановить внутреннюю энергию и наконец-то достичь высокого уровня Ядра. По возможности ступить на предел, быть в шаге от Зародыша. Тогда я смогу продолжить странствовать и искать Учителя. Кроме этого у меня есть долг перед старшим Дэ. Тело, которое я обещал передать его старшему брату, все еще находится в моих руках. Заточенное в Нефритовый гроб, оно не разлагается, остается в таком же состоянии, в котором его туда поместили.

— Брат Хэ! — врывается в мою комнату брат Лу, как всегда с улыбкой и угощениями от старшей Кан, — выпьем чаю, — и ставит на стол передо мной поднос с чайником, чашками и имбирными пирожными. — Мне нужно с тобой поговорить, — сказал он, как только в моих руках оказалась чашка.

— О чем? – мысленно спросил, не поднимая взгляд, рассматривая плавающие на дне чашки чаинки.

— Время на странствие и совершенствование, отведенное Учителем, подходит к концу, — в его взгляде и голосе печаль, — как бы не хотелось остаться в долине, но мне нужно будет уйти. Вернуться в павильон «Снега и льда».

— Когда?

— Завтра, с рассветом, я покину Долину Призраков, — но тут на его губах появляется улыбка, глаза светятся счастьем, а причина: — но я вернусь, брат Хэ! Стану еще сильнее и вернусь! — пообещал брат Лу, опустошая чашку и заедая пирожным.

Брат Лу, ожидая моего пробуждение, с помощью брата и сестры Кан, поглощая и усваивая пилюли, используя определенную технику медиации и концентрации, за двадцать три луны достиг высокого уровня Основы. И теперь пребывал на пике, в шаге от создания Ядра. Но чтобы создать Ядро ему нужно уйти в уединение и погрузиться в медитацию на несколько лет. А так как он мастер Снежной школы, ему будет легче сформировать ядро в близкой к энергии обстановке.

— Я все понимаю, брат Лу, — передал по мысленной связи, все-таки поднимая на него взгляд, — ты хочешь стать сильнее. Но долина и так дала тебе толчок к прорыву, — он подтвердил, кивнул и пояснил причину, по которой стал серьезнее относиться к культивированию.

— Хочу догнать тебя, брат Хэ, — я не удивился, — хочу, как и ранее проведенное с тобой время, сражаться плечом к плечу, защищать твою спину, зная, что ты прикроешь мою, — не отрицал. Мне тоже этого хотелось.

Почему-то, находясь рядом с ним, в его компании, даже несмотря на то, что он шумный, многословный бабник, не упускающий возможность почтить вниманием дев дома Радости и Блаженства, я был уверен, что брат Лу прикроет мою спину, кто бы не решил ее пронзить. Да хоть сам Небесный Владка! Брат Лу будет рядом.

— Я провожу тебя, брат Лу, — мысленно сказал, поясняя причину: — у меня перед старшим Дэ есть долг. Тело, покоящееся в Нефритовом гробу. Я обещал, что передам его старшему брату.

— Тогда с рассветом я приду, — сказал брат Лу, покидая мою комнату, забирая с собой поднос с чайником и чашками.

Только Лу Ван переступил порог комнаты, покинул мой остров, я проглотил пилюлю от старшей сестры Кан и погрузился в медитацию. Времени у меня мало, всего лишь до рассвета. За это время я должен не только восстановиться, но и подняться на высокий уровень. Хотелось бы и постичь технику «Длани», но этим я займусь уже в пути. В одну из ночей под луной, с братом Лу подле меня.

***

С рассветом, как только солнце окрасило пурпурно-алыми всполохами горизонт, в дверь моей комнаты постучались. На пороге, собравшись, но еще не проснувшись, стоял брат Лу. Все еще сонный, потирающий глаза и широко зевающий, спросил, не передумал ли я идти с ним. Готов ли?

— Готов, — сказал, нарушая тишину его ментального пространства, открывая дверь и выходя. Сонливость Лу Вана тут же отошла назад, глаза его засверкали искрами, а в голосе трепетала радость.

— Брат Хэ! — воскликнул он, опуская руку на мое плечо, — ты на пределе высокого уровня Ядра! Поздравляю!

Я все-таки это сделал!

С помощью пилюль сестры Кан, техники активации точек от брата Кан, и техники Учителя «Картина Смерти», предназначенной для начального уровня Зародыша. Я выжат, как лимон. Но зато достиг желаемого. Правда, за такой спешный рост мне предстоит еще поплатиться. Высокого уровня я достиг, но должным образом на нем еще не закрепился. Это мне предстоит сделать по пути. Надеюсь, никто в ближайшее время не решит меня в очередной раз убить. В противном случае, мне придется запечатать уровень и снизить его до среднего. Чтобы не лишиться культивации совсем.

— Спасибо, брат Лу, — поблагодарил и воспользовавшись клинком и формацией полета, поднялся в небеса. Лу Ван за мной.

Покинув Долину Призраков, горные пределы, отправились на северный тракт, к Ледяному морю, как раз в сторону секты «Снежного волка» и клана наемников «Закатный пик». Летели через Туманные леса, наполненные свирепыми зверями, идущими путем культивации и роста животной энергии. Редко, но звери достигают высот в совершенствовании. Закладывают Основу, формируют Ядро и даже Зародыш. А когда-то давно, при основателе культа, звери достигали и Обожествления. Становились небожителями.

Таких зверей называют Ёму. Простые смертные именуют их небесными демонами. Сейчас же встретить ёму один шанс из миллиона. Ведь с того времени многое произошло. Война с темными богами, прибывшими из другого мира, с целью подчинить и поработить всех, и небожителей, и людей, и совершенствующихся. Смена власти на Небесном престоле. Прежний Владыка пал в войне, его место занял сын.

Когда же разломы были закрыты, сменилась стражи сторон света, ранее защищающие континент от вторжения и нарушения границ. Небесные демоны стали не у дел, их вотчину заняли небожители. Те, кому до сих пор покровительствует Владыка Ню Тун.

— Брат Хэ опять в своих мыслях?

— Нет, просто вспоминаю, как мы с Учителем охотились в этих лесах за Питоном Мрака, — отвечаю брату Лу, напрягая ментальную связь.

— И как, удачно?

— Вполне, — для меня так точно. Для остальных нет.

Собравшимся ради Питона охотникам, пришлось довольствоваться его младшими собратьями, не достигшими ста лет. Их было много, около двух десятков. Но все равно. Количество не превышает качество камня души, остающегося после убийства такого зверя. Мы с Учителем, забрав и Питона, и награду за него, первые луны спали по очереди. Ожидали нападений с целью ограбления.

— И где этот Питон сейчас? — спросил брат Лу, а я обещал как-нибудь показать, частью какой техники стала его душа. Тело же мы с Учителем отдали клану Инь. кое-что досталось брату и сестре Кан. — Ловлю на слове, брат Хэ, — улыбаясь, ответил Лу Ван. Но тут его улыбка сошла с губ, он стал серьезным. Показал вниз.

Как и я, он уловил присутствие высокоуровнего зверя и десяток мастеров, которые, если им не помочь, станут обедом. Не хотел вмешиваться, все-таки моя культивация еще шаткая и непрочная, но брат Лу настоял. Сказал, что зверя он возьмет на себя, а на мне защита людей. Формаций и барьерных техник уровня Основы должно хватить.

Брат Лу, как только спустился на землю, тут же напал на зверя. Пламенный Лев именуемый Золотым Царем, проживший почти четыре столетия, увидев в лице брата Лу обед куда вкуснее, чем кучка учеников, едва достигнувших заложения Основы, напал, взывая к огню. Столкновение Льда и Огня. Завораживающе. Брат Лу и правда стал сильнее.

А я, выдернув из рукава талисманы «Защиты», накрыл формацией уже изрядно израненных и измотанных учеников праведных сект. Купол «Сокрытия» забрал возможность видеть то, что происходит за его пределами. И мне это на руку. Пока брат Лу сражался, строил формацию техники «Картина Смерти». Ее мне передал старший Линьюй. Как только душа Пламенного Льва отделится от тела, я смогу ее забрать и сделать частью формации.

— Ты что творишь, брат Хэ? — недоумевал брат Лу, видя, как я одной рукой складываю печати, а второй снимаю с себя одежду, оголяя плечи и спину. Как только он увидел тату на моей спине, тут же понял причину содеянного непотребства. — Жуть, — выдал он с улыбкой, увидев призраков, раскрывших пасти, запечатленных темно-синей тушью на коже, — даже спрашивать не буду, что это такое, брат Хэ.

— Не спрашивай, — ответил ментально, все еще концентрируясь и готовясь принять душу зверя, — а убей его. Шкура твоя, а душа моя!

— Все ради тебя, брат Хэ! — воскликнул Лу Ван, быстро складывая печати, поднимая взор к небу, к сгустившимся тучам. Закончив формацию, держа указательный и средний палец вверх, произнес: — Ледяной шквал! — указывая цель.

Тут же, с небес, на голову Пламенного Льва, пытающегося растопить ледяные цепи, сковывающие его лапы, обрушается сотня ледяных клинков. Лев, не признающий и не принимающий поражение, громогласно зарычав, раскрыв пасть, формировал огненный шар, желая швырнуть его в сторону брата Лу. Но тот, предвкушая победу, быстро, за несколько мгновений, сложил печати и повторил технику:

— Цепи льда! — стягивая ими морду Льва, прижимая его к земле.

Скованный цепями Лев, все еще пытающийся вырваться, не успел ничего сделать. Ледяные клинки пронзили его тело, сначала лапы и хвост, затем морду, войдя аккурат в глаз. Шкура осталась цела, как и камень духа поверженного зверя. Их брат Лу и забрал, собираясь преподнести старейшине секты и Учителю. Я же забрал саму душу, как только та отделилась от тела. Тату, активированная и раскрытая для нового жильца, приняла Льва Пламени в свои объятия, без отторжения и душевного шока.

— И как данное произведение называется? — спросил брат Лу, указывая на тату.

— Картина Смерти, — назвал технику, уточняя, — но она еще не закончена. Не хватает нескольких душ. К тому же она рассчитана на мастера уровня Зародыша.

— И когда она будет закончена?

— Когда частью тату станут души уровня Ядра и Зародыша, — брат Лу от этих слов дрогнул, но сделал вид, что не испугался. Просто удивился. Но я заметил страх. Только, как и Лу Ван не стал этого показывать. Пусть знает, что мастера культа Гуй ни разу не праведники.

Наши души — это непроглядная бездна, наполненная воющими, голодными, охочими до теплой плоти призраками. А то, что я добр к брату Лу, не делает меня праведником.

Пока Лу Ван разделывал Льва, доставал из тела камень духа, скрытые под куполом мастера восстанавливали свои силы. Им предстоит путь дальше, в земли секты «Изумрудных куфий», мастера которых специализируются на создании музыкальных артефактов. Куфии — это девы-змеи, славящиеся своими талантами на весь материк. Их глава — почтенная Шэ Фейцы*.

Старшая дева-змея возглавляет секту больше ста лет. За это время она достигла начального уровня Зародыша. А по красоте, как говорят и Призраки, и Шелкопряды, и Гробовщики, не уступит ни одной небожительнице. Как и ее послушницы. Особенно личная ученица — Шэ Бай.

— Когда-нибудь, — мечтал брат Лу, смакуя мысль, — я наведаюсь в секту Куфии, — закрыв глаза, замечтавшись, он чуть не рухнул с меча. Едва его удержал. — Эх, — протянул он и устремился вперед, оставляя меня за спиной.

«Наши пути, сестра Шэ, и правда когда-нибудь пересекутся вновь», — сказал с улыбкой, погружаясь на мгновения в воспоминания.

Ее улыбка; взгляд пленяющих изумрудных глаз в обрамлении длинных ресниц, которым она одаривала каждого мастера, от младшего до старшего; шелк черных волос, спускающихся по плечам, груди и спине; голос, пленяющий сердца и души сильного пола, тот час готовых отдать все, до последнего медного в кармане. Образ Шэ Бай по-прежнему четок в моей памяти, словно наша встреча с ней и ее сестрами произошла только вчера, а не десятилетия назад.

С этими мыслями и ликом старшей Шэ, возникшем в памяти, я нагнал брата Лу, который уже успел много чего напридумывать. Недоступного, не по его статусу и положению, так как девы-змеи не выбирают мастеров-практиков, сохраняют себя, свое тело, честь и судьбу для правящей династии и небесных жителей.

Примечания:

*Шэ Фейцы — изумрудная змея

*Шэ Бай — белая змея

11 глава "В шаге от Зародыша"

В поместье семьи Фуянь…

Вот уже какую луну подряд, глава семьи — почтенный Фуянь Цын, находится в лечебном уединении, восстанавливает силы, залечивает полученные от фученя призрачного даоса раны. Высокоуровневые пилюлю, дорогостоящие порошки и медитации не помогают. Нанесенные техниками и формациями Гуй Линьюя травмы сочатся темно-алой кровью, никак не затягиваются, а внутренняя энергия, обжигающая и трещащая раскатами, утекает в безызвестность, словно через решето, каждый раз, как почтенный Фуянь открывает глаза.

— Гуй Линьюй! Тварь! — рычал на весь павильон глава Фуянь.

Открыв в очередной раз глаза, почтенный Цын тут же их закрыл, так как мир перед ними покачнулся. Начал расплываться. К глотке, стоило ему попробовать поменять точку опоры, подошел рвотный комок с привкусом крови. Пламя киновари содрогнулось, чуть не потухло, натянулись меридианы, а созданный много лет назад зародыш сжался от страха перед силой призрачного даоса.

— Убью! — клялся глава Фуянь и самому себе, и предкам рода, с силой сжимая кулаки, до крови.

Перед его глазами, до того, как вновь вернуться в потоки разума, погрузиться в технику медитации, предстал образ незаконнорожденного сына, пошедшего по иному пути. Эти ненавистные голубые глаза, черные, как смоль волосы, и родинка, от которой он не мог оторвать взгляд. Она напоминала ему о слабости, которая повлекла последствия.

— Тебя, немой паршивец, я отправлю к предкам в первую очередь. Будешь у них в ногах валяться, милости простить! — с кривой улыбкой на губах, окрашенных кровью, глава семьи Фуянь так и застыл в моменте.

Разум его был далеко, в просторах ментального моря. Тогда как тело пребывало на бренной земле. Поэтому он не видел, как каждую луну, в одно и то же время, его сын, наследник семьи, совершает грех перед предками и родом. Каплю по капле, поток за потоком, он присваивает себе. Сплетает с потухшими меридианами живые, полные энергии. Так как цы исходит из одного источника, отторжения не происходит. Культивирование старшего находит место в теле младшего.

— Я верну себе силу, — улыбается Фуянь Сюнь, сидящий напротив отца, уже формирующий за его счет ядро. Еще пару лун и он достигнет начального уровня, а там и до среднего недалеко. — Жди, немой ублюдок, я сотру с твоих бледных губ улыбку, а тебя, твое тело и твою душу изничтожу в пепел и развею над кладбищем. Душу же скормлю голодным, неупокоенным призракам… — и звонко, заливисто рассмеялся, оглушая тишину комнаты и полупустого поместья.

Янь Хэ…

— На этом, брат Хэ, я с тобой прощаюсь, — сказал брат Лу, притягивая меня к себе, но тут же отпуская, вспоминая о личном пространстве, но при этом оставляя на плече свою руку. — Через десять лет, — пообещал он, — я приду в Долину Призраков через десять лет!

— Я буду ждать, брат Лу, — ответил по ментальной связи, оставляя ее открытой.

Я и правда буду ждать нашей встречи. Хочется увидеть, как изменится брат Лу, когда сформирует Ядро. Как оно на него повлияет. Со мной особых изменений не произошло, а вот он… Думаю, брат Лу станет как его стихия — невозмутим. Улыбнувшись своим мыслям, махнув праведнику рукой, направил меч в сторону клана Закатный пик.

В горы, именуемые у смертных Снежными вершинами. Чем-то окрестности напоминают Долину. Такие же блуждающие в воздушных потоках острова, соединенные между собой мощными дубовыми мостами и канатами. Верхние острова, с павильонами и садами — это владения главы клана и его заместителей, среди которых старший брат Шуй Дэ. Именно ему я должен отдать тело.

Остальные послушники и мастера клана, достигшие Основы и Ядра, располагаются на островах ниже. Те же, кто находится на стадии заложения Основы и закалке меридиан, совершенствуются на земле. Используют полигоны и тренировочные площадки. Соблюдают наставления старших мастеров и старейшин клана.

Старший брат Шуй Дэ — Шуй Чэ, является вторым заместителем главы клана. Находится на пределе высокого уровня Ядра, готовится создать Зародыш. По слухам пребывает большую часть времени в уединении, медитирует. В жизни клана не участвует. На зверей и еретиков не охотится. Заказы не берет.

«Лети! — приказал ворону, — осмотри окрестности! Найди Шуй Чэ!»

Мне не хотелось привлекать к себе внимание всего клана и каждого из присутствующих мастеров. Я здесь для того, чтобы выполнить данное побежденному мастеру обещание. Душа его принадлежит мне, таковы были условия, а тело нужно отдать. Поэтому я и послал ворона на поиски павильона, в котором пребывает Шуй Чэ.

– Кто ты и с какой целью пришел? – спросил старший Шуй, не поднимая на моего фамильяра взгляд, продолжая пребывать в той же позе, что и раньше, в медитации.

«Мое имя Янь Хэ. Пришел отдать то, что принадлежит клану Закатного пика», - начертал письменами и с помощью вороньих перьев передал слова старшему Шуй.

Поймав перо, прочитав послание, мастер улыбнулся уголками губ. Но положение так и не изменил. Продолжал сидеть и культивировать. Какое-то время мы просто молчали. Он был погружен в свое ментальное пространство, тогда как мне приходилось за ним наблюдать. Время близилось к закату. Старший Шуй, открыв глаза, поправив светлые одеяния, пригласил меня в свой павильон на разговор.

— Нам есть что обсудить, младший Хэ, — сказал он, смотря в глаза ворону.

Не спорил. Разговор будет серьезным. Все-таки я убил его брата. Слов я не опасался, как и обвинений, проклятий, только битвы. Мне с нынешним уровнем, в шатком состоянии внутренней энергии, опасно получать раны и пользоваться техниками высокого уровня. Надеюсь, договоримся на бой, когда оба достигнем уровня Зародыша.

Поднявшись с помощью полетной формации к его павильону, вернув в ножны меч, ступил на остров. Осматриваться времени нет. Только идти вперед. К крыльцу, на котором, в лучах заходящего солнца сидел Шуй Чэ. В его руках чашка с чаем, рядом чайник и еще чашка для меня. Отравы я не чувствую, как и негатива с его стороны. Опустившись подле, приняв чашку, благодарно кивнул. На структуру и запах отрывы нет. Сделав первый глоток, затем следующий, яда так же не обнаружил.

— Брат Дэ мертв, — сказал за меня старший Шуй, а я кивнул, подтверждая, — и ты, как собрат по мечу, исполняешь его последнюю волю.

Не стал отрицать, подтвердил и эти слова. В какой-то степени, опуская некоторые нюансы, это правда. Мы со старшим Шуй Дэ были собратьями по оружию, давно, во время охоты на Питона Мрака, но были. И я, как и сказал старший Шуй, выполняю последнюю волю. Так что обвинить меня во лжи не должны. А то, что я не раскрываю всей правды, такова ситуация. И она пока что мне на руку.

«Все так, старший, — ответил с поклоном, доставая из рукава талисман, с помощью которого я призвал Нефритовый гроб. Увидев гроб и тело брата в нем, наемник хотел было обвинить мне в принадлежности к культу Трупов Инь, как я уточнил: — Я всего лишь воспользовался их техникой». И не солгал. Технику «Нефритового гроба» мне отдал старший Хунь Нэ, проиграв пять партий в Го* подряд.

— Хм, — нахмурился Шуй Чэ, увидев следы от Гвоздей, — Следы от Пронзателей душ! Его убил Призрак! — прорычал старший, с силой сжимая край гроба. — Тело все еще теплое, но раны нанесены давно, — и резко обернувшись, снова посмотрел на меня, прожигая пристальным взглядом, — как давно он погиб?

«Больше месяца назад», — ответил черно-алыми письменами.

— Заказ, его последний заказ, — рассуждал вслух старший Шуй, опускаясь на ступеньку веранды, — узнаю, кого он должен был убить, получу нить к правде, — говорил самому себе старший Шуй, доставая из рукава одеяния баклажку с вином, опрокидывая и глотая прямо из горла. — За тебя, брат! — сказал он, в очередной раз испивая вино. — Клянусь, я найду того, кто тебя убил! Гнев мой окрасит небеса в алый!

Смотря на тело погибшего брата, Шуй Чэ опустошал сосуд. Мне не наливал, говоря, что даосам пить не полагается. Улыбнулся, поблагодарил за внимание и просто сидел с чашкой чая в руке, смотря на заходящее за горизонт солнце. Ждал, когда он отпустит ситуацию хоть на время. Старший Шуй отпустил меня только тогда, когда окончательно стемнело. Перед этим поблагодарив и назвав настоящим другом. Мысленно усмехнувшись наивности праведника, почтительно поклонившись, призвав меч и быстро сложив печати полетной формации, покинул павильон старшего Шуй.

Спустившись с Закатного пика, пролетев северные леса, остановился, убрал меч и отозвал полетную формацию. Посмотрев на луну и звезды, достал из рукавов талисманы. Почти все, что остались. С их помощью призвал несколько десятков воронов, в очередной раз отправив их в разные стороны, в даже самые отдаленные уголки мира, с единственным приказом: «Найти Учителя».

Хоть какие-то следы, слухи, они должны быть. Как говорят смертные: «Слухами земля полнится». Не мог Учитель просто так взять и раствориться в безызвестности. Он ранен. Судя по остаточному шлейфу и каплям в павильоне Лотосов, несущих отпечаток внутренней энергии, пострадало его культивирование. Задеты меридианы. Далеко он не мог от павильона уйти. Скорее всего прятался где-то в окрестностях, накрывшись формациями от обнаружения до улучшения самочувствия.

В ожидании воронов, их доклада, шел пешком, следовал по тракту, в сторону Долины. Путь мне предстоял не близкий, но не страшно. За это время я как раз восстановлюсь и закреплюсь на достигнутом уровне. Ступая вперед, держа указательным и средним пальцем талисман защиты, отпустил формацию «Безмолвия». Формация накрывает меня куполом, скрывает мое присутствие и от зверей, и от мастеров до уровня Зародыша.

Под куполом я без проблем концентрировал и распределял энергию по каналам и ядру, окутывая его киноварным пламенем и всполохами темной внутренней энергии. Рассчитывал, что к тому времени, как вернутся первые вороны, я уже закреплюсь на пике высокого уровня, а уже в Долине, если Учителю ничего смертельного не угрожает, уйду в медитацию. За десять лет, не покидая уединение, с помощью пилюль старшей Кай я создам Зародыш.

Если же Учитель в беде, отправлюсь ему на выручку незамедлительно. Привлеку почтенного Гуй Линьюя, брата и сестру Кан, обращусь за помощью к почтенному Хунь Ченю, даже несмотря на то, что записка Учителя гласила никому не верить. Один, угрожай его жизни смертельная опасность, я не справлюсь. Ступи я на уровень Зародыша, постигни новые техники, все равно будет тяжело.

— Кар! — раздался над головой голос одного из фамильяров, спустившегося на локоть.

Объединив наши сознания, просматривал его память. Видел все с высоты птичьего полета. Леса, города, караванные тропы, небольшие деревеньки, заброшенные храмы забытых богов. В одном из них, под куполом и печатями, пребывая в медитации, восстанавливал силы и залечивал раны:

«Учитель, — выдохнул я с облегчением, видя, что его жизни ничего не угрожает, — наконец-то я вас нашел, — подумал, отзывая воронов и ступая дальше, в сторону Долины.

Сколько Учитель будет находиться в медитации и как долго продлиться его восстановление, мне не ведомо. Как и состояние, в котором он пребывал после «радушной» встречи с главой Тянь. Главное то, что Учитель в порядке. Жив и почти здоров. А это значит, что я могу, не опасаясь за его разум и душу, вернуться в Долину и продолжить культивацию.

Где-то…

— Ступай, не оглядываясь назад, маленький Призрак! Пути мира и звезд открыты для тебя! — сказал седовласый мастер, пребывающий на грани нового уровня.

Сила мастера-хозяина, исходящая от ворона, ее старший призрак почувствовал в полной мере, как и нарастающую мощь, исходящую от источника, питающего технику. У мальчика, как и говорил Гуй Дзишен когда-то давно, великое будущее. При его старании, настойчивости и безмолвности он достигнет высот на своем веку куда быстрее, чем сам Дзишен или его побратим Линьюй. Он уже, в свои сорок пять на грани создания Зародыша. Десять лет и в культе Призраков станет на почтенного мастера больше.

— Не верь никому, только сердцу, бьющемуся в груди, душе, окутанной призрачным пламенем и разуму, холодному и расчетливому, — сказал старший Гуй, закрывая глаза и погружаясь в потоки ментального сознания. Время, оно в его распоряжении, на его стороне.

Примечание:

*Го — настольная игра с глубоким стратегическим содержанием. Представляет собой размеченную линиями доску, на которой два игрока стараются оградить своими камнями (фишками) как можно большую территорию.

Часть 2. "Почтенный призрак" 1 глава "Купол могильной тишины"

Пятнадцать лет спустя.

Лу Ван…

Пятнадцать лет!

Именно столько я провел в медитации, формируя Ядро, используя пилюли и методику брата и сестры Кан. Перешагнуть с уровня Основы на уровень Ядра оказалось куда труднее, чем я предполагал. Особенно после перехода усмирить потоки внутренней энергии, бурлящие и бьющие через край, напрягающие меридианы и разум. После создания Ядра еще год я пребывал в медитации, чтобы быть уверенным, что я не потеряю культивацию из-за поспешного выхода из уединения.

— Старший Лу! Наконец-то! — услышал я голос взволнованного мастера, летящего ко мне на мече, — Глава Ван Ду оказался прав! — в его глазах радость и как мне показалось облегчение.

Мой выход из уединения именно сегодня, для Учителя и секты был важен по ряду причин. О них мне рассказал младший ученик, по пути к главе и старшим мастерам, собравшимся в павильоне Снега и Льда. Первая — это турнир молодых талантов. Мастеров, от высокого уровня Основы до высокого уровня Ядра. Вторая — это наши извечные противники — Ледяные Медведи, принимающие участие и претендующие на главный приз турнира. Третья — это как раз награда за победу.

— Младший Лу, ты как раз во время, — обрадовался Учитель, а с ним и глава, — за эти пятнадцать лет ты окреп, возмужал! Стал настоящим мужчиной! — рука Учителя тяжело опустилась на мое плечо, проверяя так ли это. Я не дрогнул, даже когда он едва-едва, лишь на сотую часть, воспользовался внутренней энергией, чтобы усилить напор и давление. — Вот, а я о чем?! — похвалил меня старший.

— Тогда решено! — сказал глава, подходя ко мне, говоря: — на тебя, Лу Ван, мы возлагаем надежду. — На вопрос, что надо сделать и кого отправить на длительную медитацию, а может и вовсе из мира мастеров, глава рассмеялся, ответив: — два претендента. Первый — старший сын семьи Фуянь — Фуянь Сюнь. Находится этот паршивец на среднем уровне Ядра. Второй — старший мастер Медведей — Хан Мэ. Этот достиг начального уровня Ядра и готовится ступить на средний уровень.

Первое имя из претендентов вызвало у меня только один вопрос: «Как?», как именно он восстановил культивирование за столь короткое время, да еще и стал сильнее? Ведь брат Хэ не просто запечатал его, но и стер все достижения, сформированные за эти годы, иссушил меридианы, поставил запрет на создание Ядра.

А вот на имя второго мастера отреагировал спокойно. Слышал я о ледяном медведе. Он достойный противник. С ним, в отличие от Фуянь Сюня, будут проблемы. Сражаться напоказ он не умеет. Бьет только на поражение, без возможности реабилитироваться и перехватить инициативу.

— Справишься, Ван? — спрашивает меня Учитель, смотря с надеждой.

— Постараюсь, — а сам думаю о том, как быть с Фуянь Сюнем.

Чутье подсказывает, что дело с его восстановлением попахивает запретными техниками демонического культа, а может и вовсе древними заклятьями. Расспросить бы Янь Хэ, но брат, скорее всего, занят, ищет по миру учителя, или тех, кто виновен в его исчезновении. Обратился бы к старшим Кан, но без приглашения и сопровождения брата Хэ путь в Долину Призраков закрыт, как и в культ Шелкопрядов. Так что остается искать информацию собственными силами. Но сначала вкусить ее на собственной шкуре.

— Турнир начинается через десять лун, — сказал глава, — это техники уровня Ядра, изучи их, — и вручил мне несколько книг с подходящими техниками для начального уровня. — К турниру чтобы мог использовать хотя бы половину.

— Как прикажите! — ответил, поклонившись и удалившись в свою комнату.

За десять лун, как приказал глава, я должен постигнуть из шести техник хотя бы три. Тяжело, но я полон сил и энергии, готов к изучению и дальнейшей культивации. Сформировав Ядро, понял, что стал не только сильнее физически, но и взрослее, ментально. Появилось что-то вроде внутреннего спокойствия. Ледяной крепости, окутывающей душу и разум. Невозмутимость — так бы сказал брат Хэ.

Надеюсь, что как только закончится этот турнир, вне зависимости выиграем мы или проиграем, я смогу сразиться с братом Хэ. Проверить свои силы. И даже неважно то, что он достиг уровня Зародыша. В этом я почему-то не сомневался. Как и в том, что он стал невероятно силен, на несколько шагов ближе к почтенному Линьюю. Уверен я и в том, что он, как и прежде мрачен и отстранен, себе на уме. Призрак же. Молчаливый, вечно в своих мыслях и воспоминаниях. Но все равно улыбающийся, безмолвно смеющийся в моем присутствии, правда, этого не показывающий.

***

К оговоренному времени, к началу турнира, я освоил три из шести техник. Был готов сойтись в мастерстве и против Фуянь Сюня, и против Хан Мэна. Глава, видя прогресс и уверенно текущий поток внутренней цы, еще раз похвалил и отправил в комнату для участников. Там, наставляя и настраивая, с мастерами нашей секты беседовал Учитель.

— Лу Ван, ты как раз во время, — сказал он, продолжая речь и наставления для участвующих в турнире мастеров.

Когда зрители и участники турнира были готовы к дуэлям, а главы сект, школ и учений, расположившиеся на верхних ярусах арены, заняли свои места, раздался гонг к началу состязания. Младшие послушники, наблюдающие за происходящим на арене, восклицали и поддерживали своих старших мастеров, желали им удачи и победы. Старшие же спорили на имя победителя.

Первыми в дуэли сойдутся Ледяные Медведи и Лазурные Лотосы, глава которых послал вместо себя первого заместителя. Сам же, если верить блуждающим среди младших послушников слухам, заседает в городе Тяньмао, в поместье Фуянь, со старшим Фуянь Цынем и его заместителями. Вместе с главой клана Закатный пик, главой секты Раскатный меч и главами дружественных им сект, они создали что-то вроде альянса, целью которого было уничтожить Долину Призраков и всех тех, кто им помогает и поддерживает.

«Хотят той же участи, что и альянс Небес и Морей», — подумал я, вспоминая обстоятельства, которые нас с братом Хэ познакомили.

В тот год, странствуя и совершенствуясь, отказавшись быть частью альянса, я потерял родного брата. Тело его и душа так и остались на промозглом и покрытым льдами и снегами кургане, став историей и пищей для падальщиков. Выпив за упокой его души, помянув добрым словом, пожелав удачного перерождения, встретил друга. Молчаливого, мрачного, часто хмурого, но верного.

— Хан Дун из секты Ледяного Медведя победил! — оглушительный голос распорядителя, объявивший победителя, вывел меня из потока мыслей и воспоминаний. Следующим, как гласил жребий: — сойдутся Лу Ван из секты Снежного волка и Фуянь Сюнь из секты Раскатного меча!

Выйдя на арену, под оглушительные крики младших послушников, аплодисменты зрителей, поймал себя на мысли, что почувствовал знакомую энергию. По окрасу и направлению она напоминала силу брата Хэ, но темнее, глубже и страшнее. Словно я на древнем кладбище, которое кишит неупокоенными призраками, сплю в мраморной усыпальнице небесного демона. Ни зги не видно. Зато холодно и жутко, страх пробирает до самых костей.

«Если это ты, брат Хэ, то мне страшно!» — подумал, посылая мысль по нашему каналу личной связи. Но на том конце мне ничего не ответили. Ни колыхания, ни дуновения цы. Тишина.

— Бой!

Объявил распорядитель и прозвучал одновременно с этим гонг. Тут же мои пальцы начали складывать печати, взывая к технике «Кольцо ледяного сияния», сковывающего противника, запечатывая его в лед. Техника была практически готова, осталось всего два символа, как перед глазами все поплыло. В ушах зашумело, во рту появился привкус крови, словно я перенапрягся и воспользовался техникой не по уровню совершенствования. Но это не так. Техника как раз рассчитана на начальный уровень ядра. Такого быть не должно!

— Какого? — ругнулся я, когда тело перестало меня слушаться. Ноги подгибались, несли к каменной клади, — что ты применил? — спрашиваю, смотря на широко улыбающегося Фуянь Сюня, подходящего ко мне в процессе складывающего печати.

Шепча какое-то заклинание, явно темного вектора, он тянул из меня внутреннюю энергию, становился с каждым мгновением сильнее. Я пытаюсь вырваться из сети, в которую попал, но тут как с зыбучими песками Южных земель. Чем сильнее сопротивление, тем глубже затягивает. Не вырваться. Понимая, что теряю сознание, попробовал в очередной раз дозваться до брата Хэ.

«Брат Хэ… помоги…»

На остатках сознания, держась на честном слове, силе воле и жажде вонзить клинок в грудь Фуянь Синю, чувствую фибрами души ту самую, вызвавшую у меня жуткий страх энергию. Она пробирается под кожу, стягивает судорогой сухожилия и мышцы, сковывает кости, холодит кровь. Сердце в груди бьется как сумасшедшее. А все потому, что брат Хэ и правда поднял уровень, сформировал в свои пятьдесят Зародыш и уже пребывал на пике начального уровня.

«— Купол могильной Тишины! — услышал я его стальной голос в ментальном море, и не только я. Все, кто находился близко к арене, попали под формацию купола, поэтому слышали его слова, произносимые мысленно. Как и последующую фразу, сказанную Фуянь Сюню лично: — Адептов культа Жизни ждет только смерть!»

2 глава "Культ Жизни"

Гуй Ченмо.

Почтенный мастер культа Призраков. Временно исполняющий обязанности главы культа. Находится на начальном уровня Зародыша.

Лу Ван…

Лик мастера культа Призраков скрывался шелковой вуалью, оставляя на обозрение только глаза. Но в отличие от остальных я знал, что это брат Хэ. Разумом и душой, а еще потоками внутренней энергии, которые признали друга. За эти пятнадцать лет, что я провел в уединении, формируя ядро, брат Хэ стал не только сильнее и темнее душой и сердцем, но и старше. Пропала юношеская угловатость. Кроме этого он прибавил в росте, в развороте плеч. Тело его закалено и натренировано. Мышцы — это туго натянутые жгуты.

Четче и резче стал его шаг. Но больше всего из произошедших перемен, меня поразила седина. Когда-то черные, словно вороново крыло волосы, теперь белые, как снега Снежной равнины и горных вершин. А глаза — это застывшие во льду мировые моря. До дрожи и мурашек по спине от одного только взгляда. Одежды на нем темно-синие, в тон миазмам, а на плечах белая накидка почтенного мастера. Таковы традиции демонических культов.

— Презренный Призрак! — скривился Фуянь Сюнь, — как ты посмел ворваться на турнир?! — возмущаясь, он складывал те же самые печати, которые ослабили меня и тянули внутреннюю энергию. Но брат Хэ, словно не ощущал этого.

«— Колокол небесного Дао» — назвал он технику и огромный, черный с темно-синими символами колокол накрыл меня с головой, давая возможность лишь наблюдать за происходящем, но не вмешиваться. Кроме этого он восстанавливал потраченные и отнятые Фуянь Сюнем силы. Странная техника, культу Призраков или Трупов не принадлежащая.

— Я потом расскажу кто ей со мной поделился, — сказал брат Хэ лишь для меня одного, через нашу ментальную связь, уточняя: — сначала с этим ублюдком разберусь!

Он стал не только темнее, мрачнее и жестче, но и грубее в выражениях, резче в высказываниях. Ругательств в наше с ним путешествие он себе не позволял. А тут… Хотя, возможно, здесь есть еще что-то, какое-то обстоятельство помимо поднятия уровня и принятия статуса почтенный мастер. Хотелось спросить об этом, поддержать, а также поинтересоваться, как поживает почтенный Линьюй, брат и сестра Кан, но не сейчас. Позже. Когда не будет посторонних глаз и ушей.

— Возомнил себя всесильным, раз пришел и предстал перед почтенными старейшинами праведных сект?! — насмехался Фуянь Сюнь, продолжая тянуть из брата Хэ силы с помощью какой-то неизвестной формации.

Без разговоров, только усмехнувшись, скрыв улыбку-оскал за черным шелком, брат Хэ сократил между ними расстояние. Неуловимо, на грани мгновения. Что случилось и как так не поняли даже старейшины собравшихся сект. Как и то, по какой причине, с помощью какого заклинания старший Фуянь отлетел к дальней стене арены.

— Что вы себе позволяете?!

— На каком основании?!

Полетели в брата Хэ обвинения. Старейшины хотели было вмешаться, показать зарвавшемуся Призраку, что он пришел принять свою смерть, как от стены, в которую впечатали Фуянь Сюня, раздался оглушающий заливистый смех. А седом и всплеск мощной темной энергии, льющей через край. Миазмы тьмы, ставшие частью его души из-за запретной техники, вырвались из-под контроля. Они, не разбирая кто есть кто, поглощали силу и жизненную энергию у всех подле собравшихся.

— Хм, — усмехнулся брат Хэ, призывая в руку десять гвоздей.

Молниеносным движением, махнув рукой, нарушая защитное заклинание, сотканное из темных миазмов, вонзил их в тело старшего Фуянь. Первый из десяти вошел аккурат в череп между глаз, в сосредоточение ментального моря, а остальные в жизненно важные точки, в звезды меридиан, подчиняя и ломая тело, но не коверкая душу. Не сразу, через какое-то время, но Фуянь Сюнь замер. Опустил руки, склонил голову.

Думал, на этом все. Враг повержен, тело подчинено, а душа скоро станет частью «Зонта Безмолвия» или «Флага сотни душ», но нет. Брат Хэ, сложив два десятка печатей разом, сформировал за спиной круг призыва. Активировав технику щелчком пальцев, он призвал голодного до плоти призрака. Фамильяр, явившись на зов хозяина, получил команду «Взять!». Тут же, точа когти, клыки и бездонный желудок, призрак подхватывает тело поверженного и начинает его рвать в кровавые ошметки, поглощать на глазах младших послушников, старших мастеров и глав сект и школ.

— Что здесь происходит, брат Хэ? — спрашиваю, стараясь держать страх в узде, как и рвотный позыв, от лицезрения картины перед глазами.

— Как все закончится, расскажу, — пообещал он, приказывая фамильяру отпустить изломанное тело старшего Фуянь.

Гвозди он вернул в ладонь, убрал их в рукав одеяния, а душу, блуждающую по кругу арены, неприкаянную, поймал и заточил в формации флага. Но пока что не сливая ее с формацией. Значит, она нужна ему для другой техники. Скорее всего для «Картины Смерти».

Как только душа Фуянь Сюня попала в руки брата Хэ, пришли в себя зрители, мастера и старейшины. Они, смотря на изломанное, изуродованное тело, лежащее на арене, негодовали. Кару Небесную готовы были обрушить на голову Янь Хэ все, от младших послушников до почтенных мастеров, но перед этим узнать, что он имел в виду, говоря об адептах культа Жизни. Что это за культ такой? Слово от старейшин взял глава секты Ледяные Медведи, почтенный Хан Джун. Призвав к спокойствию, создав тишину, он спросил:

— Кто ты, мальчик? — выходя вперед, на арену, оставляя за собой тело мастера Раскатного меча. — Объясни сказанные тобой слова, и ответь за поступок! — требовал он, прожигая в брате Хэ дырку. Не нападал, так как не знал реальной силы стоящего напротив него Призрака.

Брат Хэ, не отзывая технику «Купола могилой тишины», передающую его мысли всем тем, кто им накрыт, окинув старейшин и старших мастеров своим ярко-синим взглядом, назвался:

«— Моё имя Гуй Ченмо. Почтенный мастер культа Призраков! — и поклонился задавшему вопрос главе Хан. — Я назвал мастера Фуянь адептом культа Жизни, так как он им является с тех самых пор, как мальчик Янь Хэ разрушил его совершенствование. Старшие адепты нашли страшего Фуянь, посочувствовали и предложили выход».

— Что за культ такой и как именно старший Фуянь восстановил силы и стал сильнее? — спросил глава Ван Ду, подойдя к главе Хан.

«— Адепты культа Жизни — это мастера, идущие путем древних демонов, тех самых, пытавшихся поработить наш мир много веков назад. Их культивирование — это путь за счет других. Вытягивая жизненную и внутреннюю энергию, присасываясь к чужому ядру или зародышу, адепты не отпустят мастера, пока не достигнут того же уровня, что и жертва».

— Так вот что со мной произошло! — догадался я, все еще находясь под Колоколом. Брат Хэ подтвердил. Но успокоил, мысленно, только для меня сказав, что культивация моя и ядро в безопасности. — Радует! — выдохнул, продолжая медитировать, но при этом слушать о культе Жизни.

— И с чего ты, Призрак, взял, что праведный мастер, наследник светлого рода, стал адептом этого демонического культа? — спросил глава Раскатной секты, появившийся на арене. Его возмущению не было предела. Мог бы, убил брата Хэ на месте. — Может, это ты тянул силы из мальчишки Волков? — показал он на меня, сидящего под Колоколом. А дальше пошли обвинения: — Решив стравить праведников, спланировал саботаж. Заранее расставил печати и в нужное время активировал формацию, начал поглощать силы и жизненную энрегию. А вину свалить на старшего мастера нашей секты!

Его слова звучали логично, но для тех, кто не попал под действие техники Фуянь Сюня. Как глава, выгораживая своего ученика, он поступает правильно. Но как старейшина секты и альянса необдуманно. Ведь его здесь не было, значит, он не видел всей картины, от начала — нашего боя с Фуянь сюнем, до конца — появлением брата Хэ.

«— Хм, — усмехнулся брат Хэ, смотря на побратима своего отца, — кто угодно, но только не мы! — с усмешкой произнес на всю арену брат Хэ. А потом тяжело выдохнул, добавляя: — Праведники! Что с вас взять!»

Не дожидаясь возмущенных высказываний от почтенных мастеров, стоящих напротив, брат Хэ отозвал технику «Купола», накрывающую все поле арены. Но «Колокол небесного Дао» оставил. Я, пребывая под ним, продолжал восстанавливаться и готовиться к следующему бою. Турнир, даже несмотря на произошедшее, не отменили. А вот тему адептов культа Жизни решили оставить на рассмотрение старейшинам и альянса. Хотели пригласить и Призрака на собрание, но того уже и след простыл. Ни намека на присутствие.

— И правда Почтенный! — фыркнул глава Раскатного меча, присоединяясь к главе Хан на зрительской трибуне.

— Лу Ван, ты как? — спросил глава Ван, вручая мне в руку пилюлю восстановления. — Сможешь продолжить? — его волновал только один бой, с мастером медведей. Это принцип Северных сект. Показатель мастерства.

— Смогу, — ответил, смотря на Хан Мэ.

— Будь осторожен, брат Лу, — услышал я голос брата Хэ, обратившегося ко мне по нашей личной ментальной связи. — Медведь силен, опасен, — и почему-то мне показалось, что брат Хэ в этот момент улыбнулся. Так это или нет, не знаю.

— Благодарю, брат Хэ, за помощь и спасение, — ответил так же мысленно, приглашая: — по окончанию турнира приходи в дом Душистых Пионов. Выпьем вина за встречу. Отпразднуем повышение наших культиваций!

— Я приду, брат Лу, — ответил призрак и закрыл канал ментальной связи, оставляя меня наедине с самим собой и противником напротив.

Медведь, как и я, был готов к бою. Жаждал показать все, на что способен. Не убить, но вымотать, размазать тонким слоем по кругу арены, вдавить в каждый квадратный метр каменной клади. Дать понять, что именно их секта одна единственная на всем Севере достойна считаться сильнейшей и непобедимой. Что только они и никто больше, могут зваться мастерами Льда и Снега.

— Я не проиграю! — сказали одновременно, активируя техники и сокращая расстояние…

3 глава "Почтенный Гуй"

Янь Хэ…

Долина Призраков. Пятнадцать лет назад…

Убедившись, что с Учителем все в порядке, что он вне опасности и под присмотром монахов храма Небесного Мудреца*, оставил одного из воронов за ним наблюдать, а сам вернулся в Долинную Призраков. Попросив почтенного Линьюй взять дела на себя, ушел в медитацию. Перед этим поставил защитную печать на свой павильон и остров, чтобы никого из младших послушников и мастеров не задело миазмами, когда Зародыш будет в шаге от создания.

На берегу озера, опустившись на ступень веранды, принял медитационную позу и закрыл глаза. В первую очередь концентрация и дыхание. Оно важно, как и сердцебиение. Выровнять удары, свести к минимуму в минуту. Замедлить кровообращение, все функции организма. Но оставить ясным сознание. Дальше направить всю внутреннюю энергию в одну точку, в центр киноварного пламени, окутать миазмами ядро. До черноты безлунной ночи и провала бездны.

Следующая ступень — это призыв сильнейших призраков-фамильяров в моем подчинении. Слияние с ними. Душа мастера, готовая ступить на следующий путь, должна понять суть их посмертного бытия. Мастер, желающий сталь сильнее, создать Зародыш и пойти дальше, обязан разделить с неупокоенными призраками их неуемный голод и жажду теплой плоти. Пойти рука об руку, но помнить и осознавать, что они такое и кто ты, держать разум и чужие желания под контролем.

Опустившись на дно, во тьму адовой пропасти, в объятия демонических богов, отдать всего себя их слабостям. Их тьме и страданиям бренности мира без физической оболочки. Впустить в душу и разделить бессмертие. Протянуть руку и пригласить следовать одной тропой. Вперед, к обожествлению, к небесам, к истинному бессмертию, а не смертному долголетию.

Напитать каждого призванного призрака своей жизненной и внутренней энергией, всей, до последней капли, до иссушения каналов и меридиан. Пролить кровь, окрасить в алый белые кости, и отдать часть себя в уплату за новую ступень, которую призраки помогут достичь. И мастеру останется только принять дар или проклятие, которое принесет новый уровень совершенствования.

«А-а-а!» — раздался мой ментальный крик, а следом за ним из тела вырвался столп энергии.

Темно-синий, почти черный поток энергии, сопровождаемый воющими призраками, поднялся в небеса, разрывая белые перьевые облака, призывая хмурые, свинцовые тучи, гром, проливной дождь и молнию, сверкающую серебристыми росчерками на черноте мирового полотна. В вспышках молний, в серости неба, если присмотреться, можно было увидеть темную фигуру, окутанную черно-синими миазмами, закутанную в балахон с капюшоном. За спиной призрака круг из нескольких потоков цы, с языками черного пламени похожих на очертания черепов.

— Поздравляю, Почтенный Ченмо! — сказал старший Гуй, подходя с улыбкой.

Окутывая меня целебными письменами Дао, он делился энергией и помогал продержаться до комнаты. После поднятия уровня, отдачи всех сил, мне предстоял восстанавливающий сон. «Это тебе, почтенный Призрак!» — сказал старший Линьюй, накидывая на мои плечи поверх темных одежд белое одеяние, сделанное из нитей серебряного шелкопряда. Неуловимое, легкое, едва ощутимое, но очень прочное. Способное защитить и от физических атак, и от заклинаний.

«Благодарю», — написал потоками цы и хотел склониться в поклоне, как мир перед моими глазами покачнулся. Картинка стала расплываться…

Я плохо помню, что было дальше. Только то, что старший Гуй, поймав меня на полпути к полу, донес до комнаты, уложил в постель и накрыл одеялом. А сам, перед тем как уйти, оставил порошок и несколько пилюль. Окончательно провалившись в сон, восстанавливался. Восполнял отданную призракам энергию. Покорял бескрайние ментальные пространства, наслаждался покоем души и размеренностью сердцебиения.

Полностью восстановившись, укрепившись на достигнутой ступени, пришел в себя. Оказалось, что я спал несколько месяцев. Защитный купол к этому времени был снят, давящие, гнетущие миазмы подавлены, а ученики и послушники, все-таки попавшие под дикие всплески, исцелены.

Откинув одеяло, поднявшись, выпив пилюли и порошок от старшей Кан, накинув на плечи белое одеяние почтенного мастера, пошел на прогулку к пруду. Но на полпути замер, увидев свое отражение в зеркале. Я стал выше на голову, почти с брата Лу, шире в развороте плеч. Пропала подростковая угловатость и костлявость. Черты лица теперь не как у мальчика, а как у юноши. По смертным меркам мне теперь можно дать лет двадцать.

«Волосы!» — ужаснулся я, прикоснувшись к потерявшим цвет прядям.

Кроме того, что они значительно отросли, и теперь достигают середины бедра, потяжелели и оттягивают голову, так еще побелели, стали как снег Снежных равнин. Я знал, что Почтенные Призраки седеют, когда достигают Зародыша, но не думал что это коснется и меня. Мне всего пятьдесят пять, а я уже седой.

«Эх!» — тяжело выдохнув, вышел на улицу. К иве, спускающей свои ветви к озеру, к прозрачной воде.

Побыв в тишине какое-то время, спустился к младшим мастерам, тренирующимся и практикующимся. Кто-то в командных сражениях, по три мастера в группе, а кто-то в дуэлях один на один. За тренировками следили шикигами старшего Линьюй, принявшие его облик. Но стоило мне спуститься со своего острова, младшие мастера и ученики тут же отложили тренировки и с глубоким поклоном, сложив руки в уважительном жесте, в один голос обратились:

— Приветствуем Почтенного мастера Гуй!

Махнув рукой, разрешая дальше тренироваться, пошел к старшему Линьюй. Тот находился в медитации, неглубокой, профилактической. И как только я подошел, он тут же из нее вышел. Предложил чаю. Не отказался. Как и от разговора, после которого мне хотелось тут же сорваться и умчатся.

— Ченмо, прочти, — вместо объяснений своего поступка, Учитель оставил письменное послание. На лице Почтенного Линьюя я видел только грусть и печаль. И когда прочитал письмо, понял почему.

«Ченмо!

К тому времени, как ты создашь Зародыш, меня уже не будет в этом мире. Раны, нанесенные праведниками и Тянь Шуэем, оказались тяжелее, чем я думал. Повреждения коснулись не только меридиан и потока цы, но и Зародыша. Медитации и снадобья почтенной Кан не помогли восстановиться. Поэтому я ухожу из Долины, из этого мира, и отправляюсь на поиски лекарства. На другие планеты, в неизведанные миры.

Твой Учитель — Гуй Дзишен».

Сложив листок бумаги, с силой сжав кулаки, закрыв глаза, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Я всего лишь Ученик, не побратим, не друг. Поэтому моего мнения не спрашивали, с собой в странствие не приглашали, а поставили перед фактом. Как и о новом статусе в Долине. Я — глава культа. Почтенный мастер, один из пяти Старейшин темного домена. Учитель предупредил Совет Старейшин. Мою кандидатуру на рассмотрение выставил, и после того, как ее одобрили, он покинул этот мир, оказываясь далеко, вне досягаемости, на пути к исцелению.

— Ченмо, он вернется, обязательно, — сказал старший Линьюй, опуская руку на мое плечо, поддерживая и подбадривая, — вновь станет главой культа, отпустит тебя странствовать. Подожди, — попросил почтенный, добавляя: — а с делами культа я тебе помогу, покажу и всему научу.

Не споря, а принимая решение Учителя как данное, согласился с предложенной помощью призрачного даоса. Как и на то, что мне нужно постичь несколько даоских техник, так необходимых для контроля бескрайнего ментального моря, разлившегося в моем сознании. Старший Линьюй показывал, сидел подле меня, а я запоминал и практиковался, уже находясь у себя на острове, у раскидистой ивы. Одновременно с этим наблюдал с помощью воронов за храмом Небесного Мудреца и монахами, которые все это время помогали Учителю восстанавливаться. Это дань уважения и почтения к храмовникам. А не порыв праведности.

Несколько месяцев спустя…

За тренировками и постижением новых техник, как призрачных, так и ментальных, прошло время. К своему статусу и обязанностям, которые к нему прилагались, я привык. В этом мне помогал старший Линьюй и мастера культа, сформировавшие ядро. Они взяли над младшими учениками и послушниками руководство и тренировали их, делились опытом. Помогали преодолевать трудности новой ступени культивирования. Создали что-то вроде боевых отрядов и групп.

Кроме этого, по решению старших мастеров культа и с моего согласия, купол, защищающий Долину, укрепили дополнительными печатями и смотровыми башнями, скрытыми от посторонних глаз. Смертные, кто жил неподалеку от Долины, если не устрашатся тьмы культа, витающих на нашей территории призраков, могли прийти и попросить помощи. В избавлении от зверей, в защите от разбойников или от зарвавшихся учеников каких-нибудь неизвестных школ. Всех страждущих я принимал в приемной, расположенной на нижнем ярусе.

Как и сейчас, закончив медитацию, постигнув еще один уровень техники «Поступь Призрака», расположился в небольшой комнате, в своем кресле, на ступень возвышаясь, ожидая просящих. Прибывшими оказались монахи храма Мудреца. Облеченные в белые хламиды, с деревянными четками на шее, с благоговением ступали на земли темных мастеров. Впереди шел настоятель храма. Отличался он от других монахов только тем, что поверх белого одеяния был накинут ало-золотой покров старшего монаха.

«Купол могильной Тишины» — накинул я на зал формацию, позволяющую ментально общаться с прибывшими гостями.

— Амитабха, Почтенный Гуй, — обратился ко мне старший монах, желающий благополучия, — мы пришли с прошением, — и разом все монахи склонили головы, — не за себя просим, Почтенный, за земных, коротко и долгоживущих. За души их вечные и жизни насильно обрывающиеся.

«— О чьих жизнях идет речь, настоятель?», — спросил, поднимаясь и подходя к монаху ближе. Никто из них даже не вздрогнул, как это бывало со смертными. Не колыхнулось море их сознания, не задрожала душа и киноварное пламя в потоке цы. Они спокойны и уверены, что я вреда не причиню.

— О жизнях праведников, детей небесных и земных, — говорил он, закрывая глаза и читая мантру. — На земли Мудреца, Почтенный Гуй, ступили адепты древних демонов. Они пьют жизненную силу и внутреннюю энергию других, как вы чай, а смертные вино, — сказал старший монах, снова закрывая глаза, читая мантру, очищающую разум и душу.

«— Адепты древних демонов…» — задумался я, вспоминая все, что я о них знаю. А знал немногое, только то, что рассказывал Учитель.

— Мы не можем вмешиваться в дела мирские, Почтенный Гуй, но вы можете. Искорените зло, развейте гнилую бездну, раскалывающую небо, — сказал монах.

«— А разве я не зло?» — задал ему вопрос с усмешкой и легкой улыбкой на губах. На что монах ответил:

— Зло, но вы праведное зло, Почтенный Гуй. Каждый мастер в Долине следует небесным законам. Техники ваших учеников забирают души поверженных врагов, да, но не невинных, не познавших сути бытия и бренности мира, — ответил и, добавив: — Амитабха!

Этим он дал понять, что разговор о зле праведном и неправедном закончен. Что миссия по спасению на мои плечи возложена. Я не возражал, так как адептам древних демонов и правда не место в нашем мире. Лишь был против попутчика, оставленного старшим монахом и храмом.

— Почтенный Гуй, мое имя Ду Шэн, — и сложив пальцы в печати клятвенного обета, добавил: — я буду следовать за вами, очищать ваш путь, душу и сердце. Амитабха!

Махнув на него рукой, развеяв формацию Купола, вернулся к своим обязанностям, а монах последовал за мной. Словно тень, шел след в след. Наблюдал и молился, отдавая дань уважения Мудрецу и его милости.

Примечание:

*Небесный Мудрец - один из старших изначальных богов. Ему поклоняются смертные отшельники и даосы. Служат в храмах монахи. Часто среди монахов может быть мастер, практикующий Небесный путь. Ду Шэн как раз из таких мастеров.

4 глава "Приглашение"

Ду Шэн.

Монах храма Небесного Мудреца. Мастер Небесного пути, находится на высоком уровне Ядра. Следует за Ченмо как духовник, наставляет его заблудшую во тьме душу. Очищает его путь.

В павильоне Душистых Пионов…

Янь Хэ…

— Ну и зачем ты впутал в это дело праведные секты? — ворчал надоедливый монах, все еще следующий за мной, словно тень. — После твоего показательного выступления и заявления, в душах каждого из них по отношению друг к другу прорастут зерна недоверия! — упрекал меня Ду Шэн, а я в ответ на его претензии только молча улыбался и отпивал мелкими глотками чай из чашки. — Гуй, так нельзя! — как всегда, говоря в пустоту и не получая от меня ответа, Ду Шэн начинал гневаться.

«— Можно, — ответил ментально, так как в пределах нашего стола я накинул Купол могильной тишины, — очень даже можно, Ду Шэн. Ковырнув червоточину, да на глазах почти всех старших и почтенных праведников, я показал, что адептом древнего зла может быть кто угодно. Даже личный ученик или сын».

— А по-моему, Почтенный Гуй, ты просто им мстишь! — возмутился монах. — Отцу, брату, мастеру Раскатного меча. Ведь все они причастны к той тьме, что живет в твоей душе, к пути, который ты избрал.

Снова, вот уже в который раз этот надоедливый монах поднимает тему тьмы в моей душе и избранного пути Призрака. Первое время он был тише воды, ниже травы. Ступал тенью, невидимой и неосязаемой, теперь же, пройдя со мной дороги восточных, северных и центральных равнин, он взял на себя роль моего духовника, наставляющего на путь истинный.

«— Нет, этот путь я избрал сам. А на месть размениваться не стану. Но с удовольствием вырву душу любого из праведников, если те посмеют напасть на меня, или попытаются причинить вред моим подчиненным», — и не слукавил, не в моих правилах скрывать намерения.

Если я сказал, что вырву душу и сделаю ее частью зонта, флага или картины, а тело скормлю Голодному Призраку, то так и сделаю. Вне зависимости от того, кто передо мной: отец, глава секты Раскатных мечей. Да хоть сами старейшины праведных сект или небожители, ступившие с кровавыми намерениями в Долину. Для Голодного Призрака, раскрывшего пасть все одно. Как и для Картины Смерти на моей спине, нуждающейся в пополнении.

Так бы мы с Ду Шэном и продолжили разговор о тьме в моей душе, об избранном пути, о Призраках за спиной, не появись в доме Душистого Пиона брат Лу. Изрядно побитый и уставший, но не побежденный, широко улыбающийся. После боя с Хан Мэном он почти восстановился, но еще не полностью. Видно, что два, три дня в медитации ему посидеть не помешало бы. Но мы договорились встретиться. Поэтому он тут.

Заказав кувшин лучшего вина, закусок, чайник красного чая и имбирных пирожных к нашему столу, брат Лу оглушительно рухнул рядом, а меч положил подле себя.

«— Хан Мэн все-таки проиграл. Поздравляю!», — озвучил свои мысли, используя Купол и формацию могильной тишины.

— А ты во мне сомневался что ли, брат Хэ? — возмутился Лу Ван. Нахмурившись, скрестив руки на груди, он сделал вид, что обиделся. Чтобы показать задетые братские чувства, намекнуть на извинения за высказанные сомнения в его победе против Ледяного Медведя, отвел от меня взгляд и обратил свое внимание на сидящего за столом монаха. Представился: — Мое имя Лу Ван. Мастер начального уровня ядра. Я из секты Снежного Волка. А ты?

— Ду Шэн, монах храма Небесного Мудреца, мастер Небесного пути высокого уровня Ядра, и духовный наставник Почтенного главы Гуй, — и сложив пальцы рук в символ очищения от скверны, добавил: — Амитабха!

— Хоть слово по этому поводу, брат Лу, и я отправлю тебя в Нефритовый гроб, предварительно обездвижив Гвоздями, — используя личную ментальную связь, предупредил Лу Вана о последствиях, если тот вздумает рассмеяться.

На его губах уже начала расползаться улыбка, а в глазах загораться искры смеха. Но услышав о гвоздях и гробе, брат Лу вздрогнул, повинился и тут же, как только принесли кувшин с вином и закуски, чай и пиалу с пирожными, поднял наполненную до краев чарку за встречу. Думал, сформировав ядро, он перестанет пить, потакать смертным желаниям, но нет.

Его льдом и снегом отмеченная душа и внутренняя энергия требовала чего-то существенного, даже обжигающего, нежели чашка чая и медитации. В противном случае душа его, каналы внутренней энергии и потоки цы покроются льдом. А он сам замерзнет, обратиться в извечную глыбу заледенелой воды.

— За встречу, брат Хэ, брат Шэн! — и опустошая ее несколькими глотками, ставит на стол с оглушительным треском, а сам приятно выдыхает и потягивается: — А-а-а! Давно об этом мечтал!

За разговорами о пройденном пути, о поднятии уровней каждого из нас, об испытаниях, перешли к настоящему. К проблемам, которые нависли над миром и жителями земли и небес. В основном шла речь об адептах древних демонов и причине, побудившей меня вмешаться. Когда монах озвучил причину, брат Лу снова улыбнулся. Но зная о гвоздях и гробе, опомнился и сделал вид, что забыл.

Так и прошло несколько часов.

Брат Хэ, узнав больше о древних демонах и их последователях, о целях, с которыми те вернулись в этот мир, сидел некоторое время молча и просто переваривал информацию. А еще находился в шоке оттого, что праведники проморгали демонических адептов, позволив своим младшим и старшим мастерам стать частью их культа.

Кар! — раздалось под потолком.

Птица почтенного Линьюя, увидев меня, спустилась и расположилась на моем плече, держа в лапах послание. А с ним и свиток, отмеченный печатями праведных сект и школ. В послание от почтенного Линьюя было всего три строчки:

«Ченмо, держи себя в руках. Вырвать душу отца из груди всегда успеешь, как и сделать ее частью картины. Береги себя».

Свиток — это приглашение главе Долины Призраков на собрание старейшин и двух доменов. А так как главой культа, пока не вернется Учитель значусь я, то и представлять Призраков тоже мне. Вот почтенный Линьюй и отправил приглашение вороном. Я был не в восторге оттого, что придется сидеть в кругу светлых мастеров, как и то, что предстоит слушать их бравадные, праведные речи. Особенно из уст отца и главы Раскатного меча, которые упустили демонического адепта, находившегося у них под носом.

— Погоди, брат Хэ, — переспросил брат Лу, не веря глазам и ушам. До него не сразу дошло, что: — ты теперь что, глава культа Призраков?! — и слава Создателю, прокричал он это под «Куполом», не то забот бы у меня прибавилось.

«— Да. Я глава культа, — ответил на вопрос, а тот снова начал распаляться, а следом возмущаться, что сразу не рассказал. Держал свой статус в тайне. Шикнув на него мысленно: — Будь тише и спокойнее, брат Лу!», — посмотрел на посетителей, сидящих неподалеку. Услышать наш разговор они не услышат, но могут заинтересоваться, почему от нашего стола не исходит ни звука.

Сейчас, сняв черную вуаль культа, ранее закрывавшую нижнюю часть лица, оставшись только в темном одеянии и белой шелковой накидке, я не Почтенный Призрак Гуй Ченмо, а всего лишь странствующий заклинатель Янь Хэ. Мало кто поймет, что к чему. Думаю, узнает меня только отец, и то, только по голубым глазам и родинке как у мамы. Возможно, признает в главе культа Призраков немого мальчишку его друг, почтенный Ву Тун — глава секты Раскатного меча.

А вот Лазурный Всезнайка, он проблема, так как знает меня, и как Янь Хэ, и как Гуй Ченмо. Но с ним я поговорю перед собранием в павильоне Тяньмао. Предупрежу, чтобы держал язык за зубами. В противном случае, явлюсь в кошмаре и поставлю запрет на свое имя, припомню инцидент с Учителем и нанесенные ему травмы, которыми воспользовался небесный мастер.

— Немыслимо, брат Хэ! — чувства и эмоции распирали душу, рвались наружу. Их он сдерживал, старался, но не все получалось потушить. Осталось любопытство и негодование. — Что же с почтенным Гуй Дзишеном произошло? Ты же говорил, что он силен! На среднем уровне Зародыша, в шаге от высокого. Как так?

— На каждую силу найдется другая, брат Лу! — сказал монах, печально смотря на чашку с чаем перед ним, — почтенный Дзишен был и правда силен. Сильнее него только почтенный Линьюй. Но…

«— Ты знаешь, кто нанес ему те ужасные раны?» — натравить на Ду Шэна Голодного Призрака, вот что хотелось сделать, как только я услышал его слова. Но взяв себя в руки, усмирив гнев, предупредил, что нашлю на него кошмары, если тот не расскажет правду.

— Знаю, Ченмо. Но не могу сказать, — пронзив его холодным взглядом, призвав одни единственный гвоздь, зажав его между пальцев, как черный талисман запрета, пригрозил болезненным вмешательством в разум, в воспоминания. — Я, как и все монахи храма Мудреца, дал обет настоятелю. А он твоему Учителю.

«— Почему? Хотя бы причину назови!» — потребовал от монаха, сдерживая гнев и желание призвать одного из призраков на спине.

— Противник Почтенного Дзишен, как я и сказал, был куда сильнее. Он на среднем уровне Обожествления. В шаге от выского уровня. У почтенного Дзишена не было и шанса, — и опустив взгляд, закрыв глаза, сложив ладони вместе, произнес: — Намо Амито Фо*!

Усмирив гнев по отношению к Ду Шэну, закрыв тему, мысленно пообещал самому себе стать сильнее. Найти способ гораздо быстрее ступать на новые уровни, но без вреда для души и разума. Став сильнее, я без проблем смогу отправиться на поиски Учителя в другие миры. Найдя, вернуть его в Долину. А уже позже, достигнув Обожествления, бросить вызов небесному мастеру. Спросить за долги, накопленные перед Учителем.

— Судя по выражению твоего лица, брат Хэ, ты кого-то мысленно голодным призракам на растерзание отдаешь! — усмехнулся Лу Ван. Он был близок к истине. И понимая, что попал в точку, угадав мои мысли, резко замолчал, а когда я кивнул, вздрогнул. А потом, тяжко выдохнув, опрокидывая очередную чарку с вином, сказал: — я иногда забываю, брат Хэ, что ты призрак. А зря, — и как-то криво улыбнулся.

«— Зря. Не забывай об этом», — улыбнувшись в ответ, предложил расходиться по комнатам.

Уже завтра нам предстоит путь в Тяньмао, на собрание светлых сект, поднявших вопрос об охоте на адептов древних демонов. Я впервые, как Почтенный Призрак, глава культа, официально ступлю на территории светлого павильона. И мне никто, ничего не сделает. На меня не направят меч, не нападут. Не посмеют. Могут вызвать на дуэль, показательную и развлекающую старейшин и других почтенных. Но это не страшно. Особенно зная, что многие главы праведных школ и сект давно не покидали своих павильонов, не сражались в полную силу, отдавая всего себя.

Примечание:

*Намо Амито Фо — мантра монахов, желающих удачи на выбранном пути.

5 глава "Свиток рассвета"

Юн Шун.

Старший мастер сеткы Журавлей. Находится на высоком уровне Ядра. Личный ученик главы секты.

Павильон Тяньмао…

Собрание глав и старейшин праведных сект и темных культов не доставляло радости никому, особенно принимающей стороне — павильону Тяньмао, семье Фуянь. Главе не хотелось видеть никого, даже лучшего друга Ву Туна. И дело не в том, что он скорбел по сыну, из-за очернения его души и сердца, нет. Раны, нанесенные призрачным даосом никак не затягивались. И теперь глава Фуянь знал почему, точнее из-за кого.

Сын, его сын, потеряв надежду на восстановление культивирования, примкнув к культу Жизни, впустив в свою душу древнее зло, тянул из Фуянь Цына жизненную и внутреннюю энергию. Культивируя за его счет, медленно убивая. Без зазрения совести. В угоду своему темному началу. Искоренить из души и сердца древнее зло не представляется возможным, поэтому почтенный Фуянь принял весть о смерти. Но не личность, забравшую жизнь.

— Призрак, ты ответишь за его смерть! — цедил сквозь зубы глава Фуянь, возвращаясь в сознание.

Закрыв раны, спрятав нестабильные колыхания внутренней энергии, праведник поднялся на ноги. Надев праздничные светло-синие одежды, расшитые серебряными нитями, вышел из своих покоев и направился в банкетный зал, к прибывающим гостям. Зал, украшенный символами семьи Фуянь — парящими в небесах ласточками, рассекающими острыми крыльями облака, постепенно заполнялся главами и старейшинами праведных сект.

— А еретики так и не пришли, — сказал глава Фуянь, откидывая назад верхнюю накидку почтенного мастера, опускаясь на свое широкое резное кресло, обитое синим бархатом. — Не посмели! — но, заливисто рассмеявшись, тут же смехом подавился, так как увидел у главных дверей мастера Долины Призраков.

В темно-синих, почти черных одеждах, с белой шелковой накидкой почтенного мастера на плечах. Белые волосы Призрака основной длиной спускались по спине, а верхняя была закреплена заколкой и серебряной палочкой. Лицо почтенного скрывала черная шелковая вуаль, но глаза. Эти глаза, под которыми залегли темные круги, и родинка точкой, их глава Фуянь узнал. А вот того, кому они принадлежали, нет.

От немого, беспомощного мальчишки, в котором едва теплилась жизнь, не осталось и следа. Он перестал быть «Немым ублюдком» и «Выродком служанки», стал Почтенным Призраком. Теперь его плечи прямые, осанка идеальная, движения точные и выверенные, как и шаг, а взгляд… Эти холодно-синие радужки, пронзят насмерть быстрее, чем «Гвозди» черепную коробку. А немота, она ему в плюс. Нагнетает, устрашает и так мрачный образ.

— Гуй Ченмо. Почтенный мастер и глава культа Призраков! — вещал мальчишка на входе, дрожа голосом.

— Не может быть! — воскликнул он, но его никто не услышал, так как голос был перекрыт возгласом распорядителя, объявившего о приходе нового гостя:

— Ван Ду! Почтенный мастер секты Снежных волков. Лу Ван старший мастер секты Снежных волков.

Пока мальчишка на дверях объявлял следующих гостей, Призрака проводили за стол, посадили рядом с Почтенным Тянь Шуэем. И стоило мальчишке опуститься за свой стол, Всезнайка заволновался. Глаза его забегали, улыбка то растягивала губы, то пропадала. Он явно боялся паршивца. Почему, не важно. Лишь то, что гаденыш, который стёр культивирование, а позже забрал жизнь его сына, находится в шаговой доступности. В любой момент, прикажи он, и мастера Раскатного меча тут же нападут.

— Только скажи, брат Цын, — шепнул ему Ву Тан, — и труп этого ублюдка останется здесь, станет платой за жизнь Сюня.

Его люди, как и сам Фуянь Цын, ждали момента, чтобы напасть на еретика. Призрак единственный, кто осмелился прийти на собрание, больше никто из еретиков так и не переступил порог банкетного зала. Двери закрылись, начались пустые беседы, обед и обсуждение одного конкретного Призрака, делающего вид, что он не только немой, но еще и глухой.

Не сразу, но старшие мастера сект, договорившись, подошли к призраку и предложили ему распить вина за знакомство и вынужденное примирение. Но Призрак даже взгляда на них не поднял. Ответил на предложение поднять чарку короткой фразой: «Не нуждаюсь», написанной черно-алыми письменами, тем самым, подняв волну негодования в душах праведников.

— Чего?

— Да как ты смеешь отказываться, еретик?

Ссора набирала обороты, накалялась вокруг Призрака обстановка. Мастера-праведники хотели драки с темным культистом. А тот, мелкими глотками отпивая из чашки цветочный чай, ждал личного вызова. И дождался. Юн Шун — старший мастер «Парящих Журавлей», потерявший многих собратьев по секте по вине еретиков из Призрачной Долины, получив разрешение главы, подошел к столу Ченмо. Призвав в руку нагинато, касаясь лезвием шелка вуали, сказал:

— Прими вызов, Призрак!

«— Принимаю! — ответив потоками цы, почтенный Гуй встал на ноги. Под взгляды всех гостей и хозяина павильона, он прошел в центр зала. Встал напротив Журавля. Перед тем, как начался бой, Призрак сказал: — Я не буду использовать техники Почтенного. Сражусь с вами, как Старший мастер!»

— Благородно!

«— Нет. Честно», — ответил письменами призрак, извлекая из кожаных ножен на талии гибкий меч с широким лезвием.

Как только был дан сигнал к началу, призрак растворился темно-синей дымкой, оказываясь за мгновения рядом с Юн Шуном. Мало кто смог рассмотреть движения почтенного, лишь те, кто также мастерски владел мечом или техниками «Шагов». Старший мастер Журавлей смог. В последнюю секунду он заблокировал атаку Призрака и нанес свою связку из уколов и выпадов.

Так мастера и перемещались по импровизированной арене, пока не перешли к техникам. Старший мастер Журавлей, отведя нагинато за спину, держа древко одной рукой, второй складывал печати, призывая «Свиток рассвета», погружающий противника в написанные тушью просторы с горными массивами и бамбуковыми лесами, длинными потоками бурной реки. Попадая на свиток с пейзажем, движения мастера замедляются. Восприятие искажается. Это состояние дает возможность нанести решающий удар по противнику.

Оказавшись захваченным формацией картины, почтенный Призрак только усмехнулся. Скрывая улыбку за черным шелком, сверкая холодной синевой глаз, он делал вид, что попал под влияние техники. На самом же деле выжидал, когда старший Журавль направит не наго лезвие нагинато.

— Как это? — недоумевал праведник, когда резкий, почти неуловимый выпад был заблокирован всего лишь стальным гвоздем, предназначенным для подчинения души. — Ты же был под влиянием картины?! — возмущался старший Журавль, отступая назад. К главе павильона.

«— Это ты так думал, — написал черно-алым потоками цы почтенный, добавляя: — я всего лишь воспользовался твоей непредусмотрительностью», — развел он руками, усмехаясь над потугами светлого только глазами.

— Ах, ты! — взревел праведник, краснея и решая для себя, что он убьет это еретика, чего бы ему это не стоило. — Хотел ее для Ледяного Медведя оставить, но использую на тебе! — рыкнул Журавль, резко погружая лезвие нагинато в пол, в каменную кладь, покрытую светло-голубым ковром с росписью парящих ласточек.

Юн Шун, быстро складывая печати, читая заклинание, взывал к технике не по уровню развития. Он, зная, что техника может навредить культивированию, отмахнулся от последствий. Под взгляд всех собравшихся глав, старейшин, мастеров, продолжал взывать и выстраивать формацию.

Старший Журавль, уже готовый отправить еретика на тот свет не заметил движений Призрака, получил ладонью, окутанной черно-синими миазмами в грудь, в район сосредоточения киноварного пламени. В повисшей от переживания за мастера тишине, послышался треск ломаемых ребер, разрыва мышц. Изо рта Юн Шуна вырвался гулкий стон, а следом сгусток крови. Рухнув на пол, но не упав окончательно, припав на колено, старший Журавль держался за грудь. Ядро, по его поверхности пошли трещины, но оно не разбилось. Значит, через какое-то время, когда старший Юн Шун придет в себя, трещины затянутся.

— Уб… людок! — выплюнул мастер Журавлей. — Не используя техник Почтенного, да?! — возмущался он, прожигая гневным взглядом Почтенного Призрака.

«— Призрачная Длань, — написал Гуй название техники, поясняя всем собравшимся, а особенно старшему Юн Шуну: — Техника высокого уровня ядра. Я не нарушил данного вам обещания».

Ничего Призраку не сказав, Журавль вновь обратился к нагинато. Но в этот раз решил объединить техники, обрушить на еретика весь свой гнев. Раскручивая его над головой, собирая воздушные и энергетические потоки в один вихрь, несся на врага, забыв о том, что бой их не насмерть, а всего лишь развлечение собравшихся гостей. И конечно удовлетворение светлых, жаждущих угнетения темных.

«— Гвозди, пронзающие душу» — именно ими воспользовался Почтенный Гуй.

Гвозди, объятые черно-синими миазмами, не потревожили культивацию Старшего Журавля, лишь разрушили его технику, войдя в точки сосредоточения и переплетения потоков. Вихрь тут же разлетелся, обдав волной раскаленного воздуха присутствующих гостей, а нагинато треснул и разломился на несколько частей, оставляя в руке Юн Шуна только часть древка.

«— Был бы это реальный бой, Старший Юн, мои гвозди пронзили бы сначала ваш череп, вошли в сосредоточение ментального сознания, а потом в звезды меридиан, беря под полный, безоговорочный контроль ваше тело и душу», — передал письменами патовое положение, которое могло бы произойти, окажись они не на собрании старейшин и глав сект и культов, а на другой территории, при других обстоятельствах.

— Почтенный Гуй милосерден, — сказал старший Юн Шун, склоняясь и признавая поражение, возвращаясь за стол главы своей секты. Как и Призрак, поблагодаривший все теми же письменами за бой.

Исход боя устроил всех. И главу Журавлей, посчитавших данное сражение уроком для остальных мастеров секты, и гости других из других сект. На примере старшего Юн Шуя они поняли, что не стоит не недооценивать Призраков, их техники и способности, даже таких молодых, как Ченмо. Не рады были только двое — Фуянь Цын и Ту Ван, наблюдающие за всем с высока. Они надеялись, что Ченмо, воспользовавшись гвоздями, вонзит их в старшего Журавля, разрушит его культивацию. Но Призрак поступил иначе.

«Ничего, паршивец, я терпеливый», — подумал глава Фуянь, объявляя тему, ради которой он пригласил всех присутствующих, даже презренного Призрака.

— Адепты древних демонов…

6 глава " Еретики и Праведники"

Ша Уди.

Почтенный мастер и глава секты Закатных Цикад. Находится на пике высокого уровня Зародыша.

Янь Хэ…

Собрание праведников, продлившееся несколько часов, убедило меня в том, что помощи от них никакой не будет. Только видимость, наполненная пустыми бравадными речами. Показушники, вот кто они. Не все, но многие. Таких, кто в самом деле обеспокоен возвращением в мир совершенствующихся демонических адептов, мало. Северные секты: Волки, Медведи, Лисы. Летящие Журавли и Рассветные Цикады. Даже, несмотря на презрение и ненависть их старших мастеров и глав друг к другу, они выразили больше обеспокоенности, чем Раскатные мечи и их Облачные друзья.

— Почетный Гуй! — услышал я голос Старшего Журавля, с которым недавно сражался под сводами павильона Тяньмао. — Уделите мне несколько минут? — спросил он, обещая своему учителю догнать его чуть позже.

Не отказался от разговора, но напомнил Юн Шуну о моих ограничениях в беседе, из-за которых могут возникнуть трудности и недопонимания. Журавля не тревожили трудности, он настаивал. А я согласился. Провожая взглядом покидающих павильон гостей, Юн Шун делился со мной своими наблюдениями, которые касались боя и моих действий по отношению к нему:

— Почтенный Гуй, воспользовавшись «Призрачной Дланью», вы не пытались навредить и разрушить мое культивирование, а наоборот, хотели остановить от необдуманного поступка, задуманного мной в порыве гнева, — за это он попросил прощения, как и за слово, которым меня назвал. — Благодарю, — сказал и поклонился.

«Это ваше мнение, старший Юн. Я просто следовал обещанию», — ответил черно-алыми письменами, давая понять, что я не намерен продолжать эту тему. Старший Журавль, широко и благодарно улыбнувшись за сохранение культивирования, ещё раз поклонившись, ушел следом за главой и учителем. А я остался один. Но ненадолго. Стоило мне успокоить разум и настроиться на путь в Долину, направиться в сторону дверей, как в спину, словно стальной болт, разящий насмерть, выпущенный из арбалета, влетели слова отца:

— Янь Хэ, задержись! — требовал он, забывая, что я не мальчишка-подавальщик с кухни, а Почтенный мастер Призраков.

Делая вид, что не понимаю о чем он, не реагируя на детское имя, иду к выходу. Знаю, что он меня узнал, ведь глаза и родинка мамы очень примечательны. Как и немота. Но это не значит, что я признаюсь вот так, остановлюсь и выслушаю все, что, но хочет мне сказать. Мне не интересны его гневные эпитеты и громкое сотрясание воздуха. В очередной раз не отозвавшись на «Янь Хэ», получил порцию оскорблений:

— Гаденыш! — раздался рык отца, а следом скрип кресла и тяжелые шаги. Мгновение, расстояние между нами сокращается, а к моему плечу тянется рука, окутанная жгучими молниями.

Уйти от этого захвата, как и заблокировать небесную стихию, не составило труда. Из-за поступка Фуянь Сюня мы с отцом примерно на одном уровне культивирования. Если ему вздумается напасть на меня и навязать бой, я смогу не только выжить и сбежать, но и усугубить его состояние, потревожить едва зажившие раны, нанесенные почтенным Линьюем. Но это если мы будем один на один, без вмешательства Раскатного Ву Тана. Нарушил планы отца брат Лу.

— Почтенный Гуй! — послышался со стороны входной двери его голос. В глазах брата Лу страх и беспокойство, а в мыслях вопрос: «Все ли со мной в порядке?». Ответив, что это просто беседа, но мне навязанная, услышал выдох облегчения, а следом слова, переданные главой Снежных волков: — Почтенный Ван Ду просит аудиенции с вами, Почтенный Ченмо, — и в доказательство сказанных слов протягивает свиток, на котором официально заверенное главой секты и его заместителями приглашение в секту.

«Почту за честь, мастер Лу, — ответил письменами цы, покидая мечущего молнии отца. И словно вспомнив то, что забыл, обернувшись, добавил: — Если Почтенный Фуянь хочет аудиенции, пусть напишет запрос в Долину Призраков на имя Почтенного Гуй Линьюя», — забил еще один гвоздь в крышку гроба его самообладания. Наигранно поклонившись, пошел следом за братом Лу. Его учитель и глава секты ждали нас внизу, как и надоедливый монах, все никак от меня не отстающий.

— Почтенный Ченмо жив! — радостно воскликнул Ду Шэн, как только мы с братом Лу спустись и оставили позади павильон Тяньмао. — А я-то думал, вас праведники на сувениры разобрали! — продолжал монах свой монолог, с благочестивой улыбкой, нарываясь на разговор с призраками, и на гвозди, пронзающие душу. А возможно на зонт. — Призрак не стал призраком! — и рассмеялся. Правда ненадолго.

«Если ты сейчас же не умолкнешь, Ду Шэн, то я раскрою Зонт», — и он прекрасно знал, о каком именно зонте идет речь.

Монах лишь единожды видел «Зонт безмолвия» в действии, а с этим и последствия, после его использования. Повтора ситуации Ду Шэн не желал, как и испытывать гнев и жажду плоти голодных призраков на своей шкуре. Поэтому замолчал и опустил взгляд, начав молиться Небесному Мудрецу за мою душу и сердце, окутанные тьмой и миазмами бездны.

Брат Лу, видевший нашу с монахом короткую перепалку с повисшей в воздухе угрозой расправы с моей стороны, только улыбался. По его мнению мы с Ду Шэном стали друзьями. Не разубеждая его в этом, так как бесполезно, он упертый, ждал остальных праведников, заинтересованных в искоренении демонических адептов. К нам, по приглашению главы Ван Ду, присоединились Медведи, Лисы и Цикады, во главе с почтенным Ша Уди. Думал, там же будут и Журавли, но те, косо посмотрев на главу Цикад, прошли мимо. Подходя к Ша Уди, написал потоками цы:

«— Разрешите восхититься вашей стойкостью и мужеством, Почтенный Уди?» — обращаясь к мастеру Цикад, как и обещал самому себе когда-то.

Ша Уди удивился моей просьбе, но не отказал. Только сначала спросил причину, по которой Почтенный Призрак склоняет голову и отдает дань уважения такому непутевому праведнику как он. Ведь грязные слухи, скверные обвинения и неоправданная ненависть, посеянная Старейшинами Журавлей в умы и души младшим, шли впереди заслуг и доброго имени Почтенного Ша Уди.

«— Я презираю тех, кто приписывает себе чужие заслуги и требует за это уважения и поклонения, и уважаю тех, кто идет против них. Поднимается вверх, наплевав на мнение других!» — и сложив руки в почтительном жесте, поклонился.

— Вы, Почтенный Гуй, хоть и молоды, тоже заслуживаете уважительного поклона, — сказал почтенный Цикада, смотря на меня медовыми глазами, отвечая тем же, поясняя: — В столь юном возрасте, с вашими проблемами в общении с другими, вы достигли высот в культивации. Создали Зародыш. Возглавили культ и взвалили на себя дела и тяготы Долины. Уверен, ваш учитель гордится вами! Как и почтенный мастер Линьюй.

Закончив с поклонами и признаниями в уважении, мы отправились в город. Повторно поднять тему демонических адептов решили под сводами постоялого двора, а не в стенах одной из северных сект. В зале ближайшего трактира, расположившись перед этим в номерах на ночь. Спустившись, оставив младших и некоторых старших мастеров за другими столами, неподалеку от нас, заняли самый большой стол. Чтобы не привлекать внимания и не просто так занимать место, заказали чайник красного чая и имбирные пирожные.

Для надежности, чтобы никто из посторонних не услышал наш разговор, накрылись куполом «Отчуждения» с вплетенными письменами «Отвода чужих глаз». К куполу и письменам, чтобы не тратить время на написание слов потоками цы, я добавил формацию «Могильной тишины», позволяющей передавать мысли тем, кто находится в радиусе действия. Стоило мне это сделать, как в дверях трактира появились собратья по темному пути.

«— А вот и мои друзья, как раз во время!» — сказал мысленно, показывая на дверь и прибывших мастеров.

Ими были брат и сестра Кан — Старшие мастер культа Шелкопряда. На них, как и всегда, одеяния под цвет их потоков цы. На сестре Дзе — темно-фиолетовый комплект походной одежды, а на брате Джу — черный. Ткань украшена серебряными нитями, сплетающимися в узоры паутины. Но не они главные актеры пьесы, а тот, кто за их спинами. Хунь Нэ — Почтенный мастер культа Трупов Инь. ОН, как обычно закутан в черный балахон с головой. Только ярко-лиловые сияют внутренней энергией в тени одеяния, да пепельно-серые волосы спускаются по плечам и груди.

За ним, самого себя не осознавая, шел мастер праведной секты, ставший адептом культа Жизни. На его лбу черный талисман, исписанный алыми письменами. Улыбнувшись Хунь Нэ, вспомнил тот день, когда мы с ним, после длительных партии в Го, обменялись личными техниками. Он мне «Нефритовый гроб», а я ему, в качестве компенсации, точнее утешительного приза «Черные талисманы», написанные мое кровью и принцип их создания.

— Шелкопряды! Гробовщик! — испуганно воскликнул на весь зал один из Цикад, тут же хватаясь за меч. Но по жесту почтенного Ша Уди он успокоился и сел за стол, остужать горячий нрав. Брат Нэ не навредит им, пока что. А дальше как пойдет.

— Почтенные и Старшие, — взял слово Хунь Нэ, чтобы разрядить обстановку и перейти сразу к делу, — мы с братом и сестрой Кан привели неоспоримое доказательство того, что культ древних демонов набирает силу, расширяет свое влияние, — и приказал подчиненному талисманами мастеру выйти вперед.

— Это же… — воскликнул брат Лу, узнав в нем кого-то знакомого. Судя по реакции, Лу Ван очень хорошо знал этого праведника. Как мне показалось, кого-то другого он мог представить на этом месте, с талисманом на лбу, но не его. — Это… — но имя так произнести и не смог. Хунь Нэ, понимая, кивнул, подтверждая.

— Эта зараза распространяется повсюду. И мы — еретики, и вы — праведники, просто обязаны ее уничтожить! — призвал он всех за столом сидящих, добавляя как манифест: — Иначе нас всех постигнет участь… — вместо имени он просо посмотрел на пошедшего демоническим путем праведника.

7 глава "Выбор"

Глава небольшая. Зато какая!

Тот самый дьюр, которым ругаются мастера Поднебесной.

В павильоне Тяньмао…

Фуянь Цын…

— Янь Хэ! — взревел я диким зверем, стояло паршивцу покинуть павильон.

Мальчишка ничего собой не представляет, в мире бессмертных и культиваторов не прожил и сотни лет, а посмел не только явиться на собрание старейшин и глав праведных сект, ответить на вызов старшего Журавля, показать разницу в их силе, но и отказать мне! На настоящее имя, требования остановиться, он повернулся спиной и ушел с Волком, наплевав на последствия.

Фраза, написанная черно-алыми письменами из цы, о запросе на имя призрачного даоса! Именно он подняла в моей душе негодование и злость, которую я хотел обрушить на Долину Призраков. А еще взгляд! Этот ненавистный ярко-голубой, полный гордости и непоколебимости. За этот взгляд, брошеный через плечо, мне хотелось не просто казнить всех Призраков, с Линьюйем в первых рядах, а стереть каждого еретика с лица мира. Все упоминания, даже из истории. Чтобы все до единого, смертного и бессмертного забыли о том, что когда-то существовал этот демонический культ.

— Разреши, брат Цын, облегчить твою душу, — подходя ко мне со спины, предлагает Ву Тан, — мне по силам закопать паршивца в сырую землю. В одну яму с его матерью! — рука друга лежит на моем плече, а внутренняя энергия наполняет каналы, обволакивает пострадавший от сына зародыш.

— Убей его, брат Ву, — попросил, закрывая глаза и успокаиваясь. Дыхательные практики секты Облаков творят чудеса. Выравнивают сердцебиение, очищают разум от лишних мыслей. — Я в долгу перед тобой не останусь!

Брат Ву, получивший разрешение расправиться с немым ублюдком, воспарял духом. Сладко и довольно потянувшись, на весь зал павильона рассмеялся. Голос его отражался от каменных стен, усиливался и уносился далеко вперед. Перед тем, как покинуть павильон, оставить меня одного, он пообещал, что изломанное тело паршивца будет лежать у моих ног уже в эту луну. И я верил. Знал, что брат Ву слов на ветер не бросает.

***

Заканчивался день.

Темнел небосвод. Зажигались золотые звезды. Наливалась серебряным светом почти полная луна. Пребывая в медитации, ждал брата Ву и тело мальчишки, которое тот обещал кинуть к моим ногам, как подарок. Приближалась полночь. Серебряная Госпожа в зените, на пике ночи, а Ву Тана все еще нет. Даже намека на его приближение. Ни колыхания энергии, не шагов.

Забеспокоившись, покинул уединение и вышел из павильона. Спускаясь по лестнице, шел к главным воротам. С каждым шагом, оказываясь все ниже, ближе к земле, ловил себя на мысли, что все вокруг ненастоящее. Словно созданное из тумана. Мираж, как говорят мастера песков и палящего солнца.

— Какого дьюра*? — задаюсь вопросом, не получая отклик от внутренней энергии. Цы не отзывалась, словно я не мастер-культиватор, а простой смертный.

« — Ты хотел поговорить со мной, отец, - голос, этот незнакомый мне голос, разрывающий пространство и врывающийся в ментальное создание, словно стальной гвоздь, его я ранее не слышал. Но вот цы, темная, холодная, даже замогильная, она мне знакома. — Твое желание сбылось!»

— Янь Хэ! — рычу, с силой сжимая кулаки, намереваясь впечатать их лицо мальчишке, который предстал передо мной без черной вуали призрака. Все такой же, как на собрании. Сдержанный, до зубного скрежета идеальный. Одежда как влитая, накидка на плечах неосязаема. Длина волос спускается по плечам и груди, словно весенний ручей по проталине.

«— Я!» — не отрицал паршивец, приветливо улыбнувшись уголками губ. Но взгляд, это ледяное многовековое безмолвие, застывшее в радужках, оно говорило об обратном. О желании убить, окрасить лед алыми разводами.

— Где Ву Тан? — задал я терзающий мою душу вопрос, — где мой друг? — и потянув было руку, с целью схватить и сжать пальцы на его глотке, замер.

В очередной раз улыбнувшись, но уже с усмешкой, паршивец щелкнул пальцами, призывая один из своих демонических артефактов. Над его головой раскрылся черно-алый зонт, тут же скрывая лик черным шелком. А из-за спины, страдая и воя, появились призраки, охочие до моей теплой плоти. Покинув формацию зонта, получив временную свободу, неупокоенные души унеслись в высь. Завывая и скрипя. Но не все.

За спиной Янь Хэ, не решаясь, словно стесняясь, стояла черными миазмами окутанная фигура. Не сразу, но я признал в ней душу сына, пошедшего путем демонического учения. Тело, растерзанное и изуродованное голодными призраками мне отдали, а вот душа… Теперь понятно, куда она делась. Стала частью техники.

— Верни ее! — потребовал я, смотря в черные провалы пустых призрачных глазниц сына, так и не представшего передо мной. — Ты не смеешь держ… грха! — фраза оборвалась на полуслове, так как в спину, резко и неожиданно, ворвалась рука, пронзающая насквозь подобно мечу.

Преодолевая боль, с силой сжимая запястье, пытаюсь рассмотреть того, кто оборвал мою жизнь. Кто помог немому гаденышу со мной покончить. Увидев, узнав, застыл на месте. Не ожидал, никак не ожидал. Не верил глазам, думал, они меня обманывают. Но нет. Даже в облике призрака лучший друг узнаваем.

« — Может, лучше вернуть его? — спрашивает призрак, указывая на душу Ву Тана, им подчиненную и заточенную в черный зонт. — Или лучше Сюня? — показывает он на фигуру сына, все еще стоящую за его спиной. — Выбирай. А то время нашей аудиенции подходит к концу». — В очередной раз раздался его ментальный голос, пробирающий и пронзающий каждую клеточку тела стужей и морозом вод Северного моря.

— Убл…юдок! — процедил сквозь зубы, еще сильнее сжимая запястье брата Ву, пытаясь вырвать его из своей груди. — Отпус…ти! — требовал я.

«— Ты кого-то выбрал?» — спросил призрачный мальчишка, приоткрывая черный балдахин зонта.

— Себя! — рычу, глотая кровавые слезы, смотря на Сюня, держа в захвате пальцев руку брата Ву, — я выбираю себя. Отпусти меня! — и обессилев, падаю перед ним на колени.

« — Банально, — прозвучало слово, словно вердикт, — я думал, ты выберешь Сюня, на край названного брата Ву Тана. — За словами последовал еще один полный разочарования вздох и: — Праведник, глава семьи, почтенный мастер Раскатной секты, столько титулов, а на деле…» — и тишина.

Больше слов от Янь Хэ я не услышал. Только шелест скрывающего лик паланкина, трепещущего от потоков его цы, да шаги, словно по водной глади хрустального озера. Тихие, неспешные. С каждым его шагом назад, замогильный холод отступал, а моя внутренняя энергия пребывала, наполняя каналы и питая зародыш. В итоге, будучи отпущенным из ментальной ловушки, я оказался все там же, на ступенях павильона Тяньмао. Над головой полная луна, звезды и темно-синее небо.

— Верну! — пообещал сам себе, с силой сжимая руки в кулаки, смотря в небеса, в чертоги предков, — я верну душу сына!

Примечание:

*Дьюр — тварь, живущая в пустыне. Прячется под землей. Появляется ночью. Привычка — жрать все, что движется. Слепая и глухая, но чувствительна к вибрациям и запахам.

8 глава "Бабочка чайных листьев"

Янь Хэ…

Разговор с праведными сектами о демонических адептах продлился недолго. Компания темных мастеров и желание поскорее закончить беседы и перейти к действию сыграли всем на руку. Как и информация, предоставленная подчиненной душой адепта. Он, как на духу, выложил все: имена младших, старших, почтенных мастеров, их старейшин и секты, в которых скрываются адепты. Назвал тех, за чей счет демонические последователи культивируют. То есть все, что нужно. За исключением расположения их павильона. Эта информация ему не доступна, так как он еще не бывал в павильоне адептов. Знает только название Жуньюнь.

— Этого достаточно! — сказал Ша Уди, отправляя своих старших и младших на охоту за культистами. — Звездной ночи, почтенные, старшие, — чуть поклонившись, почтенный Цикада покинул постоялый двор.

Его примеру последовали остальные. В том числе и Волки. Лишь Лу Ван остался. После короткого, но эмоционального разговора с учителем, который метал в мою сторону взгляды-молнии, о чем-то брату Лу предупреждал, а тот соглашался, покинул постоялый двор и забрал с собой остальных.

Следом за ними, через несколько минут, передав сообщение о намерениях отца и его друга, брат и сестра Кан ушли, вернулись в Долину. Как и Хунь Нэ. Но перед этим, в качестве подарка на создание Зародыша вручил мне одну из техник его культа. На самом же деле я знал, что они с братом Кан поспорили. Шелкопряд уверял Гробовщика, что я за десять лет создам Зародыш, а тот не верил. Говорил, что мне еще минимум двадцать лет до этого момента.

— Шелкопряд оказался прав, — сказал брат Нэ, — держи, — и добавил: — будь осторожнее, — рука брата Нэ легла на мое плечо, чуть ее сжимая. Кивнув и поблагодарив в ответ, отправил его восвояси.

А сам, оставив на постоялом дворе брата Лу и Ду Шэна, пытающегося отговорить меня от встречи с Раскатным главой, пошел в город. От Лу Вана на прощание я получил «Упрямец», а от Ду Шэна очередную мантру, призванную спасти мою душу и сердце. Под светом луны и уличных фонарей, я шел туда, где по словам брата и сестры Кан меня будет поджидать почтенный Ву Тан. И пауки-осведомители брата и сестры оказались правы.

Гнев почтенного Ву, обжигающими разрядами стелился по земле, создавая на сотни метров вокруг нужное для битвы пространство. Не отказал ему и себе в удовольствии сразиться, проверить, так ли заметна разница в наших с ним культивациях. Ведь отделяет нас полторы ступени. Он на высоком уровне, я на пределе начального уровня. Но перед тем, как сойтись в противостоянии, я накрыл будущее место сражения «Куполом могильной тишины».

— Почтенный! — зло выплюнул Раскатный глава, — всего полвека прожил, а уже так силен! — возмущался он. — Но ничего, — усмехнулся праведник, предвкушая мою кровь на его руках, — скоро у Долины на одного почтенного станет меньше.

— Посмотрим, — мысленно, с усмешкой ответил, снимая с лица черную вуаль, а волосы наоборот затягивая в тугой пучок. — Возможно, завтра утром секте Раскатного меча придется искать нового главу! — и на этих словах, резко, без предупреждения, сокращаю между нами расстояние.

В моей руке зажата рукоять клинка, лезвие которого несется вперед, на врага, желая лишить его важной части тела. Но сталь, готовая вкусить вражьей крови, встречает преграду. Тяжелая двуручная сабля с изогнутым лезвием, по поверхности которой трещат и ползут змеи-молнии, защищает хозяина. А сам Ву Тан, скалясь и видя мою голову в своих руках, взывает к одной из раскатных техник.

— Хм, — мысленно усмехнувшись, сложив десять печатей разом, призвал свиток.

Повинуясь хозяину, то есть мне, свиток раскрывает свои бескрайние просторы с запечатленными на нем призраками, блуждающими между забытых и покошенных могильных плит и мемориалов. Жители свитка, раскрыв пасти, оскалившись, точа длинные когти, ждали приказ напасть, порвать и сожрать. А душу доставить господину, как и гласит договор.

— Дзишен достойный учитель! — процедил сквозь зубы праведник, держась за грудь и оставленные когтями полосы, сочащиеся кровью. — Воспитал!

— Обучил! — ответил, призывая в руку Гвозди, раскалывающие душу.

И пока Ву Тан не опомнился, не закрыл раны, нанесенные когтями призраков, бросил гвозди в жизненно важные точки. В последнюю секунду, уловив поток моей цы, Ву Тан попытался выставить барьер, защититься формацией. Не все, но гвозди нашли цель. Вошли, как нож в масло. С хрустом ломающихся ребер и костей, всплеском крови и матом со стороны почтенного раскатного.

— Гад…еныш! Мел…кий выро…док, — прорычал мастер, пытаясь подцепить гвоздь, торчащий в его глазнице, — унич…тожу! — пальцы, покрытые кровью и вытекшим глазным яблоком, отчаянно хватались за железный артефакт. Но бесполезно. Попав в тело, вкусив крови и энергии, гвоздь не поддастся. Не покинет тело. Только по воле хозяина.

— Зонт Безмолвия! — раскрывшийся над головой, скрыл меня шелковым паланкином. Одновременно с этим открылась структура формации и нашлось подходящее место для нового жильца.

Не сразу, после длительного сопротивления, отчаянных попыток извлечь гвозди из тела и испепелить меня молниями, пронзить сотней небесных мечей, почтенный Ву Тан сдох. Отдал тело призракам, а душу формации зонта. Его душа стала частью артефакта без малейших сопротивлений и отторжений. Словно она там была с самого создания, а сейчас просто вернулась на законное место.

— Вот и весь почтенный мастер высокого уровня!

Фыркнул, вспоминая наш с братом Лу разговор после того, как я стер культивацию Фуянь Сюня. Как и сказал Лу Ван, что мастера семьи Фуянь, что мастера Раскатного меча — показушники. Поднимали уровень за уровнем, получали статус и почет, а на деле… никакой прочной основы, базы и отточенных до идеального техник. Все мощное, энергетически затратное, а на деле пуф. С такими не интересно.

— Твоя очередь, отец! — мысленно произнес, смотря на павильон, который недавно покинул. — Жди, я скоро приду!

Через некоторое время…

— Брат Хэ, где ты… — но не договорил, наткнулся на мой тяжелый холодный взгляд. — Что ты сделал с Ву Таном? — вместо ответа я только фыркнул, махнув на Раскатную секту и ее проблему рукой. Ву Тан сам нарвался. Думал, убьет меня, покажет отцу, что он надежный и верный друг. А на деле…

— Он, как и отец, получил по заслугам, — сказал я брату Лу, направляясь в свою комнату. — И нет, отца я не убил, — уточнил, вспоминая мой поздний визит в павильон, — всего лишь предоставил ему выбор.

— Какой? — спросил Лу Ван, зная мою темную натуру и любовь к швырянию гвоздями и черными талисманами.

Но я не успел ответить, подтвердить мысли и предположения брата Лу, так как почувствовал поток чистой, светлой энергии, пронизанной ароматом зеленого чая. А следом услышал трепет тонких, полупрозрачных крыльев чайной бабочки. Она, роняя пыльцу, распространяя запах своей хозяйки, ждет моей руки, протянутого пальца, на который должна опуститься и передать послание.

— Это… — недоумевал брат Лу, думая, что ему кажется, — чайная бабочка? — уточнил праведник, смотря то на нее, то на меня.

— Да, — ответил мысленно и подставил палец.

На него, звеня крыльями, опустилась полупрозрачная посланница. Красивая и завораживающая техника, присущая только одной секте, точнее, младшей Ча Худи. Личной ученице Ча Юньси. Главе секты и старейшине восточной равнины. Далек был путь бабочки. Значит, деве Ча угрожает опасность. Просто так использовать технику «Бабочка чайных листьев» она бы не стала. И услышав ее послание, в этом убедился.

«Старший Хэ.

Младшая Ча не стала бы тревожить вас и вашего учителя по пустякам. Вам это известно. В секте Чайной бабочки беда. Мастера, достигшие высоких уровней Ядра и Зародыша, теряют силы. Медленно погибают. Лекари и травники разводят руками. Не ведают причину недуга. Прошу вас и вашего почтенного Учителя, помогите. Секта в долгу не останется.

С надеждой на встречу. Младшая Ча Худи»

Вручив мне послание бабочка рассыпалась искрами. Отведя взгляд от пальца, на котором сидела чайная красавица, отпустив образ младшей Худи, посмотрел на брата Лу, ожидающего ответа на свой вопрос: «Что случилось?». Тяжко выдохнув, направившись в комнату Ду Шэна, сказал всего лишь одну фразу:

— Демонические адепты в секте Чайных бабочек!

Этого брату Лу было достаточно. Как и Ду Шэну, сон которого мы с Лу Ваном потревожили. Пока монах собирался, я призвал ворона-фамильяра и отправил брату и сестре Кан сообщение о том, что в чайной секте, а возможно и в других сектах восточной равнины, затесались демонические адепты, пьющие силы из старших и почтенных мастеров.

— В путь! — прогорланил Ду Шэн, покинувший свою комнату и направившийся к двери. Следом за ним, надевая черную вуаль вышел и я. А брат Лу рядом. Как и обещал, плечом к плечу, в любой битве и ситуации.

Примечание:

*Ча Худи — чайная бабочка

9 глава "Ча Худи"

Ча Худи (Чайная бабочка. Дословно).

Младший мастер секты Чайной бабочки. Находится на высоком уровне Основы. Является ученицей главы секты.

Лу Ван…

— И как давно ты знаком с девой Ча? — спросил брата Хэ, нарушив ментальное пространство, не выдержав молчаливого пути.

Призрак хотел сделать вид, что не услышал вопроса, но по глазам вижу, обстоятельства были не солнечные. Скорее всего чем-то омрачены. Брату Хэ не хотелось этого вспоминать. Но он вспомнил. Руки его с силой сжались, а потоки цы, его окружающие, стали тяжелее. Давили на разум и ядро. Я едва устоял на мече. Чуть не отпустил из рук полетную формацию.

— Это история давняя, всего рассказать не могу, — ответил брат Хэ, все еще не поворачиваясь в мою сторону, а смотря вперед, добавил: — лишь одно, что перед ней и сектой Чайной бабочки у меня есть обещание.

Думал, их может связывать долг жизни. Предполагал, что девы чая спасли их, и те должны им. Но нет. Не вяжется ситуация с образом почтенного Гуй Дзишена, который выстроился в моем разуме. Он — это многовековая крепость, разделяющая южные и центральные земли. Чтобы через нее пройти нужно устроить массовый, мощный взрыв, используя все источники восточной или центральной равнины. Так и почтенный призрак. Поэтому осталось дождаться прибытия в секту Чая. Увижу — пойму, так для себя решил.

— Мне кажется, — подал голос монах, до этого делающий вид, что не участвует в ментальном диалоге, — секта внизу подверглась нападению адептов! — и указал вниз, на окутанный сизым дымом и черным огнем город, прилагающие к нему территории.

Но огонь лишь перекинулся на город. Первоисточник — это секта «Озерного карпа». От красивейшего павильона Юньсинь не осталось и следа. Только камни, окропленные кровью послушников и мастеров. Когда-то величественные, возвышающиеся подобно небесному дворцу поместья старейшин и главы секты, украшенные статуями и резьбой из золота теперь разрушены. От огромной арены на три тысячи зрителей не осталось и следа. Только трупы. Поломанные, залитые и своей, и чужой кровью.

— Пруды! — ужаснулся я, подлетая к водной глади, усыпанной раскрывшимися кувшинками. Только это не кувшинки, как мне показалось с высоты полета, а всплывшая брюшками вверх рыба, отравившаяся и сдохшая. Телами послушников было заполнены воды.

— Души шепчут, что мастера Карпов погибли три дня назад, — сказал брат Хэ, передавая слова душ, страждущих, ждущих отмщения своим убийцам. Неупокоенных душ было больше сотни. И почти каждый — это мастер ядра или основы.

Был дух и уровня зародыша. Один из почтенных мастеров. Дева Дзин Лин. Она сидела на камнях, подле ученицы. Клинок, так и зажатый в руке — сломан. А грудь девы, закутанная когда-то в красивое лазурно-белое платье, окрашена в алый. Лицо, черные волосы, плечи, шея — все в крови. Как и камни, на которых та лежала.

— Почтенный Гуй! — склонилась она перед братом Хэ, прося: — спасите Чайных бабочек. Мою дорогую Худи.

Склонившись в глубоком поклоне перед почтенной Дзин, брат Хэ кивнул. Взамен, чтобы даже в посмертии сражаться со злом, неправедным, идущим запретным путем, почтенная Дзин Лин предложила свою душу. Согласилась стать частью формации. Любой, хоть зонта, хоть флага. Но брат Хэ, поклонившись и попросив потоками цы прощения, потянулся к поясу одеяния.

— Картина Смерти! — воскликнул я, увидев, как черный шелк нижней рубашки скользит по бледным плечам и оголят спину, открывая вид на мрачное «произведение искусства». Застывших в моменте призраков, оскаливших голодные пасти. Когти каждого подчиненного, как мне показалось, в мгновение ока могли порвать в кровавые лоскуты. И неважно на кого укажет хозяин. Хоть на небожителя, хоть на демона достопочтенного Ямы. — Ты ее пополнил! — ужаснулся я, увидев и узнав очертания почтенного Ву Тана, уже окрасившего свои руки чужой кровью.

— Да, — мысленно ответил призрак, складывая нужные печати для формации. И когда душа почтенной Дзин была готова слиться с узором на спине брата Хэ, тот написал короткое: «Лишь на время», поясняя мысленно уже мне: — Я не посмею держать душу почтенной Дзин. Не имею права. Она этого не заслужила. Только для защиты Ча Худи.

— Амитабха! — произнес монах, покидая ментальное пространство небесных чертогов, в котором он находился все это время, — молитвы за души погибших услышаны, — сказал он, подходя к нам с братом Хэ. — Картина смерти! — в отличие от меня Ду Шэн воспринял рисунок на спине Янь Хэ спокойнее. Как и присутствие души Ву Тана среди голодных призраков. — Здесь ему самое место! — констатировал монах, молясь за душу почтенной Дзин, теряющей свой полупрозрачный облик. Рассыпавшись серебристо-изумрудной дымкой, слилась с узором техники, отображаясь ликом на спине Янь Хэ.

«Здесь нам больше делать нечего», — написал потоками цы брат Хэ, поднимаясь вверх, призывая формацию полета.

Янь Хэ…

До павильона Чайных бабочек оставалось несколько минут спешного полета, но уже отсюда нам было видно, что на секту напали. Они не сдаются, сражаются. Но вся территория окутана черным дымом. То тут, то там раздаются взрывы. Поле боя наполнено криками и лязгом сталкивающихся клинков. В воздухе витает запах горелой плоти и крови. Подземные источники цы, на которых расположен павильон и сама секта, трещат и шипят от перенапряжения.

«Колокол цы» тут же скрыл от смертельных атак главу секты и ее почтенных и старших мастеров, сражающихся из последних сил. В том числе и младшую Ча. Рука девушки висела плетью, на камень, из разорванного плеча капала кровь. Ее Основа бессмертия дрожала и трещала по швам. И не у нее одной. Почти все мастера секты были на пределе своих возможностей.

— Старший Хэ, — назвала мое имя Худи, стоило обернуться и посмотреть, убедиться, что Колокол восстанавливает ее энергию. — Нет! Вы не он, — ужаснулась она, увидев черную вуаль и белую накидку почтенного мастера на плечах. Как призраков, призванных на защиту павильона. — Но глаза! Это же твои глаза, Янь Хэ! — недоумевала она, смотря и дрожа от страха, а может от злости за обман.

— Почтенный Гуй, — толкнул меня в плечо Лу Ван, показывая на адептов культа древних демонов, — сначала адепты Жизни, потом объяснения с дамой, — за эти слова хотел пригрозить гвоздями и гробом, но времени и правда мало.

«Старший Хэ потом все объяснит младшей Ча», — написал потоками цы, оставляя удивленную девушку и ее старших и почтенных товарищей за спиной.

Секту Чайных бабочек, в каком она была прежде облике, увы, уже не спасти. Но секта это не только павильон и жилы природной энергии, текущих под землей. Это мастера, которые выжив, смогут восстановить и секту, и павильон. И плевать, что в другом месте. Было бы кому восстанавливать. Старшие мастера, все еще сражающиеся, отдающие свои жизни во спасение младших, не противились помощи такого мастера как я.

— Призрак! Ты как раз вовремя!

— Почтенный, благодарим!

И так через одного мастера, отстаивающего честь западной равнины. Никто, как старшие мастера, как и только заложившие основу, даже не дрогнули, стоило разрушенному кругу арены превратиться в двери в ад. Разрывая камни когтями, воя и страдая, желая только одного — теплой плоти живых, из земли поднимались призраки. Окутанные черно-синими миазмами, они сносили волнами крика адептов Жизни, прижимали их камням и рвали в клочки.

— А-а-а! — страдая и ища спасения, стонали адепты, оказавшиеся подле призванных из ада призраков.

Но на этом мое участие в этом сражении не закончилось. В руку, холодя кожу, легло сразу два десятка гвоздей, а за спиной раскрыли свои объятия нефритовые гробы, предназначенные для мук и терзаний, как духовных, так и физических. Не всех, но адептов удалось упокоить. Души присвоить, а тела сохранить для брата Нэ.

Но не я один защищал секту. Брат Лу, обнажив клинки, на высоких скоростях перемещался между противниками, не оставляя им и шанса на спасение. Меч с легкостью рассекал тела, окропляя сталь его оружия кровью. Место, где ступала его нога, было покрыто снегом. А тела поверженных врагов, которых не тронули парные клинки, оказались пронзены ледяными копьями.

Как сражался я, Лу Ван и способные держать меч праведники, так отдавал всего себя бою Ду Шэн. Читая мантры не во благо души, а призывающие кару небесную, монах сносил адепта за адептом. Облик Мудреца, упирающегося головой в небеса, раскрывшего три пары рук, объятые золотым светов, устрашал и призывал к бегству. А тот самый Колокол Цы, накрывал и не давал возможности сбежать от кары небесной.

Бой за секту и мастеров длился до ночи. До ступившей на свой пост многоликой Госпожи. По итогу, от отряда адептов не осталось никого. А чайные бабочки потеряли две трети мастеров. И младших, и старших, и почтенных. Их тела и души я не тревожил. А отпустил, как и душу почтенной Дзин, сослужившей службу. Оговоренное условие исполнилось. Ча Худи спасена. Ей ничего не угрожает. Как и главе секты.

— Благодарим, почтенный Гуй! — громогласно прозвучало в один голос, на руинах павильона и секты. Все мастера, как один, сложив руки, глубоко поклонились. Я, брат Лу и Ду Шэн в ответ. — Поговорим наедине, почтенный? — попросила глава Ча, предлагая пройтись с ней до города, прилегающего к территории секты. Не отказал почтенной Ча, но напомнил о своем безмолвии. — Это не проблема. Ваша формация «Могильной тишины» поможет преодолеть это затруднение.

«Раз вы настаиваете», — написал потоками цы, складывая печати и накрывая нас темно-синим куполом, который тут же растворился, давая остальным мастерам знать, что с почтенной Ча все в порядке. Что ей ничего не угрожает. «— О чем вы хотели поговорить, почтенная?»

— О Дзишене. Где он, что с ним? — в ее голосе и тоска, и тревога одновременно. Видя меня в белой накидке почтенного мастера, она вспоминает его — Учителя. В отличие от Ча Худи, Ча Наньен знает, к какому учению принадлежит ее любимый мужчина. И ждет, когда тот станет сильнее. Дойдет до высшего на этой планете уровня — Обожествления, и заберет ее в путешествие. По другим мирам, планетам.

«— Учитель в глубокой медитации, — успокоил я почтенную, опустив детали и подробности причины, как и места, где тот медитирует и поднимает уровень. — В нашу с ним последнюю встречу он был в шаге от Обожествления». — И снова не слова лжи. Он и правда был на пике высокого уровня Зародыша. Мог в любой момент начать путь к Обожествлению.

— Тогда я спокойна, — выдохнула почтенная Ча, оборачиваясь и смотря на младшую Худи, следующую за нами. — А вам, почтенный Ченмо, есть о чем поговорить, — сказала она, останавливаясь и отпуская ученицу вперед. Ко мне.

Худи, не решаясь, не поднимая взгляд, держа раненую, погруженную в лечебные ленты руку здоровой, стояла на месте. Почтенная Ча, улыбнувшись, взмахнув веером, рассыпалась стайкой бабочек, возвращаясь на руины павильона. Оставляя нас одних. А я, сняв с лица вуаль, скинув с плеч белое одеяние, шел к младшей Ча.

Чтобы объяснить, рассказать и протянуть руку, письмена и формация «Тишины» была не нужна. У нас с Худи, как и с братом Лу, есть личная ментальная связь. Созданная в тот самый год охоты на Питона Мрака. В тот самый год, когда дева чайной бабочки, сама того не зная, вручила мне себя. Всю, без остатка.

Всего лишь замешка, неровная дорога, извилистая тропа, возвышения и обрывы, а еще длинный подол шелкового платья под ногой. И вот, та самая заминка. Неловкость, и дева Ча летит в мои спасительные объятия. Касается руками, тонкими пальчиками груди, затянутой темно-синим походным одеянием, и нечаянно, пытаясь встать, падает обратно, но на меня, касаясь моих губ своими.

— Ты клялся! — выпалила она на одном дыхании, сдерживая слезы и крик, — что став сильнее, заберешь меня! Сделаешь женой! А ты…

10 глава "Я буду ждать..."

Ча Худи и Янь Хэ

Ча Худи…

Призрак! Мой Хэ Призрак!

Я не могла в это поверить! Но глаза, его ярко-голубые глаза и родинка… Сердце и душа, отданные ему одному, до капли, без остатка, меня не обманывали, были уверены, что это он. Мой Хэ! Но то, кем он на самом деле оказался… Это выбило из колеи, испугало, как и техники им используемые. Янь Хэ не просто Старший Призрак, а Почтенный Мастер. Тот самый глава культа и Долины Призраков о котором ходили слухи, один страшнее другого.

«Ты стал сильнее! — думала я, ощущая каждой клеточкой тела и дуновением души мощь уровня Зародыша. Несравнимую, давящую, заставляющую склонить голову. — Но почему же ты не пришел? Не забрал, как и обещал?»

Обида сковала мою душу, ранила сердце. Хотелось, смотря в эти бездонные синие глаза, напомнить о данном слове. Об обещании, которое грело в морозные ночи. Его слова, сказанные тогда, нарушившие просторы моего ментального моря, не давали пасть духом, разочароваться в мире, своем учении.

— Иди к нему, — сказал старший Лу Ван, подталкивал, указывая на идущих впереди, — скажи этой призрачной ледышке все, что наболело!

И я пошла. Следом за ним и главой Ча. Их разговор под куполом я не слышала, но по взгляду Учителя поняла, что ее душа и сердце пребывали в покое. Значит, почтенный Дзишен в порядке. С легкостью и умиротворением, поблагодарив собеседника за разговор, она вернулась на руины секты, а я осталась с Хэ, нет, с почтенным Ченмо. Таково имя Призрака.

«Призрак тишины», — подумала я. Ему это имя и правда подходит. Как и побелевшие волосы, спадающие по плечам и груди, а с ними и полупрозрачная шелковая накидка с широкими рукавами, с едва различимым узором паутины.

— Почему ты не забрал меня, как и обещал, Хэ? — выпалила я, сдерживая слезы и крик, когда тот обратил на меня свое внимание, — говорил, что став сильнее, заберешь, сделаешь женой. А сам!

Вместо ответа он снял с лица черную вуаль и улыбнулся. Слезы-предатели все-таки обожгли мои глаза и покатились по щекам. Плечи задрожали. А он тут же прижал меня к себе, к своей груди, спрятав соленые капли в ткани призрачного одеяния. Его теплые руки легли на мои плечи, прижимая ближе. Поэтому я могла слышать его сердце, как оно громко билось в груди. Легкие, они гоняли воздух и мурашки по моей спине, от макушки до самых пят. Успокоившись, услышала в море разума тихий, ненавязчивый голос любимого человека:

— Я от своих слов не отказываюсь,Худи, — сказал Хэ и поднял взгляд к небесам, к плывущим облакам и солнцу, добавляя: — Небо мне свидетель!

— Хэ, я…

Но подобрать нужных слов так и не смогла. Обида снова кольнула сердце. Но не на него, на себя, что усомнилась в его обещании. От этого глаза вновь обожгло от слез, я расплакалась, скрывая горечь и сожаление в его груди, в мягкой темно-синей ткани. Так мы с Хэ простояли до самого заката. В тишине, в объятиях друг друга. И только когда настала пора возвращаться в павильон бабочек, точнее к тому, что от него осталось, Хэ сказал:

— Подождешь меня еще немного? — в мыслях его читалась тревога, как и в ярко-синих глазах. Брови его чуть сдвинуты к переносице, руки сжимаются на моих плечах, — адепты Жизни. Разберусь с ними и заберу тебя в Долину. Согласна?

— Согласна! — ответила я с улыбкой и слезами радости на щеках.

— А церемонию можем провести хоть сейчас! — раздался за спиной голос монаха, прибывшего с Хэ на помощь. — Небесный Мудрец услышит мою молитву и соединит ваши пути! Амитабха! — и начал было молиться изначальному богу, как столкнулся с потемневшим, синим взглядом Хэ.

За вмешательство в наш разговор, Хэ ему чем-то мысленно пригрозил. Чем именно, я не знаю, но результат — монах вздрогнул, отшагнул назад и спешно нас покинул, читая по пути мантру очищения заблудшей души и погрязшего во тьме сердца. Явно просил у Мудреца за Хэ. Видя быстрым шагом ретирующегося монаха, не сдержала улыбки, говоря:

— Почтенный Призрак запугал монаха!

— Увязался от самой Долины, — мысленно проворчал призрак, отмахиваясь от монаха, - называет себя моим духовником. Не обращай на него внимания, Худи, — сказал Хэ с улыбкой, в очередной раз прижимая меня к своей груди, заключая в кольцо теплых рук. Но все-таки нам пора, — пошли в павильон, глава Ча ждет, — подумал Хэ, возвращая на лицо черную вуаль, а в глаза холод загробного мира, как и положено Почтенному Призаку.

Янь Хэ…

Утром, с рассветом, собрав вещи и восстановив потраченные на бой с адептами силы, мы покидали секту «Бабочки». Хотели улететь пока все спят, но нет. Стоило подойти к бывшим главным воротам, как к нам вышли все выжившие чайные бабочки. В первых рядах глава Ча, Худи почтенные и старшие мастера.

— Почтенный Гуй! — склонилась в уважительном поклоне глава Ча, а следом за ней все остальные, — благодарим вас за помощь! — высказала она общее мнение и благодарность.

Прибывшие по моему зову брат и сестра Кан, видя склонившихся праведников перед еретиком замерли на месте, не веря глазам и слуху, но все-таки приняли благодарность исцеленных бабочек. По взгляду понял, что им приятно. Улыбка то и дело приподнимала уголки губ сестры Кан. В глазах плясали искры счастья. Что еще нужно лекарю, только теплые слова здоровых пациентов. И лишь брат Кан оставался серьезным и невозмутимым. Делал вид, что его здесь нет.

Он не верил в благодарность светлых мастеров. Считал, что стоит бабочкам восстановить секту, вернуть прежнее положение в мире совершенствующихся, то вся помощь забудется. В спину же полетят мечи и заклинания. Шелкопряд снова станет еретиком, отродьем темного пути, а не спасителем.

— На этом мы простимся с вами, — сказал брат Лу, передавая мои слова главе Ча и ее старшим мастерам.

— Я буду ждать вас, Почтенный Гуй! — сказала Худи.

Не смотря мне в глаза, чуть присев, она сложила руки особым способом: опустив правую ладонь на левую, на тыльную сторону. Данный жест означает, что ее сердце вовеки веков принадлежит лишь мне одному. Что она вверяет свою душу в мои руки. Как и судьбу. А все те, на чьих глазах это произошло — свидетели. Как и небеса, окрашивающиеся алыми всполохами.

— Он вернется, младшая Ча! — ответил за меня Лу Ван.

Передав эти слова всем стоявшим, не только Худи, под удивленные взгляды старших и почтенных мастеров секты «Чайной бабочки» и «Ах!» женской половины учения, я вернул жест. Смотря в глаза младшей Ча, скрывая улыбку за шелком вуали, я сложил руки таким же способом, как она: левую укрыл правой, и легко поклонился. Я не только принял ее, но и как она вверил свою душу, сердце и будущее в ее руки.

— Помолвлены, — прошептал на ментальном плане голос брата Лу, прекрасно знающего, что только что произошло. Как и остальные. Но он в отличие от них был рад за меня. На лицах же праведников читалось недовольство и несогласие.

— Нам пора! — сказала сестра Кан, развеяв повисшее молчание, накаляющее обстановку.

Мысленно попрощавшись с почтенной Ча, быстро сложив печати формации полета, взмыв вверх, встал на лезвие меча. Рядом летел брат Лу и близнецы Кан. А монах, скрытый Куполом, плелся где-то дальше, в конце. Секту бабочек нам удалось спасти, но захватить живого адепта культа, увы, нет. Значит, следуем дальше, на восток, в секту «Сливовых роз», где каждый мастер идет путем меча и цветов сливы, а глаза известен в мире мастеров, как «Хмельной сон», практикующий пьянящие техники и алкогольные формации. Кроме этого он славится своей любовью к крепким напиткам и красивым девушкам.

— Устоять бы, — усмехнулся брат Хэ, услышав о секте, к которой мы следуем, и их практиках и техниках, — почтенный Тан Мудан тот еще пьяница. С ним мало кто может сравниться.

Да, но при этом он один из сильнейших мастеров восточной равнины. Мастер на пике высокого уровня Зародыша. Сильнее только почтенный Линьюй и еще несколько мастеров западной равнины. Остальные с Тан Муданом не связываются, ему не перечат. Только улыбаются и благодарят за оказанную честь. Посещают его пиры и торжества. Делятся последними новостями и слухами.

— Был бы жив Учитель, — задумчиво сказал брат Кан, помня какими застольями и пьянками славился культ Шелкопрядов, пока прежний глав Кан был жив, — он бы перепил почтенного главу Тан и глазом не моргнув, — и криво улыбнувшись, унесся вперед, обгоняя.

На брата Кан с печалью смотрела его сестра, разделяющая его чувства как и я. А брат Лу, понимая, что эту тему лучше не поднимать, тактично промолчал. Да и монах не вмешивался. Летел за нами, одному Создателю известно о чем думая.

11 глава "Хмельной сон"

Янь Хэ…

Мы с близнецами Кан и братом Лу были в нескольких часах от секты «Сливовой розы», когда увидели летящих навстречу мастеров Сливы уровня Основы. С поклоном, несмотря на то, кто перед ними, мастера пригласили нас на территории секты, в город Вутун. Но попросили покинуть небесные высоты, отозвать полетные формации, спуститься на землю и проследовать за ними пешком. Причину не назвали, лишь сказали, что это приказ главы секты, почтенного Тан Мудана. Не споря, убрав мечи в ножны, спустились вниз.

До павильона Сливовой розы мы прошли, как и требовал почтенный Тан, пешком. В тишине и своих мыслях. А в город вошли под изумленные и испуганные взоры горожан, сопровождаемые ядовитыми шепотками младших послушников, даже не ступивших на уровень заложения основы. Но, отмахнувшись от неприязни и гнева, жгущего спину, шли дальше. К главным воротам секты, за которыми возвышался башнями павильон Линдзы*.

— Почтенный Гуй, и вы прибыли на празднование? — удивился почтенный Ша Уди, смотря на тех, кто подле меня, — и вы, старшие Кан, брат Лу, монах Ду.

Обменявшись приветственными поклонами и любезностями, шли к виновнику торжества. Главе Тан на днях исполнилось три сотни лет. Круглая дата. И не одна. Сто лет назад почтенный ступил на высокий уровень Зародыша. Так что поводов праздновать достаточно. Вот он и закатил пир на весь восточный континент, приглашая к столу всех, кто находится неподалеку. И неважно праведник это или еретик. Для вина и хмеля, как он говорит, все едины. А на мечах сразиться можно и потом, когда сладость алкоголя выйдет, оставив только ясность сознания и серую реальность бытия.

— Не поспоришь, — сказал брат Лу, уже предвкушая вино, льющееся рекой, которое он выпьет, алкогольную дрему, в которую погрузиться. — Ведь так, почтенный Гуй? — спросил он, толкая меня в плечо, намекая на то, что мне стоило бы присоединиться и все-таки выпить чарку за почтенного Тан. Чтобы не раскрывать наши дружеские отношения, написал ответ черно-алыми потоками цы:

«Я не пью, старший Лу», — но мой ответ прочитал не только брат Лу и почтенный глава Цикад Ша Уди, но и хозяин секты и павильона Сливовых роз, который вышел встречать гостей с кувшином вина и чарками.

Высокий, внушительных размеров мужчина, закаленный сражениями воин, но данной ситуации не вызывающий иных чувств, кроме неприязни и желания отвести взгляд. Неопрятный, словно с затянувшегося похмелья. Дорогие одежды когда-то насыщенного сиреневого цвета, с вышивками по верхней накидке почтенного, теперь мяты и залиты вином и соусом закусок, потеряли утонченность и вид. Как и длинные волосы, частично спускающие по груди. Растрепанные, заделанные наспех кожаным шнурком, с мешающими взгляду прядями.

— В этом городе пьют все, без исключения! — сказал глава Тан, опрокидывая кувшин с вином и глотая, словно утоляя жажду. А потом ушел, возвращаясь в павильон, к гостям.

— Брат Хэ, все настолько плохо? — шепнул мне по ментальной связи брат Лу, опасаясь, что нас не пропустят дальше, а заставят или выпить все предложенное, или разворачиваться и лететь туда, откуда прибыли. С опасением, что нас пошлют в Долину Призраков могилы перечитывать, смотрел и монах. Миссия, возложенная настоятелем его храма, не должна была провалиться.

— Я не пью не потому, что мне будет плохо с одной чарки, — начал объяснять особенность, с которой родился, — а потому, что бесполезно меня спаивать.

— Как это бесполезно? — спросил брат Лу шепотом, смотря на близнецов Кан, сдерживающих улыбку и смех. По их насмешкам и переглядываниям, брат Лу все-таки понял о чем я. Но переспросил: — Совсем-совсем? — удивился он, представляя огромный кувшин самого крепкого вина, — или дело в крепости и количестве выпитого? — у него все еще не укладывалось в голове каково это пить и не пьянеть.

— Эта особенность брата Гуй, — сказала Кан Дзе брату Лу, все еще пребывающему в шоке и ступоре от открывшейся информации, — а благодаря техникам Призраков, закалке тела и меридиан, невосприимчивость к хмелю троекратно усилилась. Выпей он хоть десятки литров вина все будет нипочем. Даже от настоек почтенно Хунь Нэ нигде не ёкнет.

Популярные среди демонических культов настойки брата Нэ сделаны на основе смертоносных ядов пустынных жителей: королевской кобры, черного скорпиона, с добавлением капельки слюны и крови дьюра. Забористая вещь. В свое время не оставила равнодушным никого, ни гробовщиков, ни шелкопрядов, ни мастеров культа Радости. Учитель, и тот с одной чарки хмелел, как с нескольких кувшинов крепкого вина.

— Почтенный Гуй, прошу! — пригласил меня и моих спутников распорядитель пира, указывая на стол, уставленный спелыми фруктами и мясными закусками. Там же стоял и кувшин с вином. — Не откажите главе в любезности. Поднимите за его здоровье чарку! — попросил младший мастер секты, склоняясь. — Иначе глава оскорбиться и разозлиться.

Согласившись присоединиться к затянувшемуся пиру, распить чарку во благо почтенного Тан Мудана, прошел под взгляды гостей в банкетный зал и опустился на выделенное место. Тут же младший послушник, приставленный к нашему столу, взял кувшин с вином, разливая напиток по чаркам. Не только мне, но и моим спутникам. Всем, кроме монаха. Его отказ от вина глава Тан все-таки принял.

— Как вино, почтенный Призрак? — с усмешкой спросил глава Тан, вновь подходя ко мне и смотря в глаза, ища там хмель и опьянение. Хоть намек на него. Но ничего не нашел.

От выпитого вина разум опьянения не получил. Даже несмотря на то, что угощение было терпкое и не меньше ста лет выдержанное. От глотка только освежился, так как напиток прохладный. Словно родниковой воды выпил в жаркую пору. А богатый букет только и мог, что уловить носовыми пазухами. Да, не спорю, будь у меня вкусовые ощущения, восхитился бы, отметил мастерство винодела. А действуй на меня алкоголь, захмелел бы. Но даже не опалило. Никак и нигде.

«Прохладное, утоляющее жажду», — ответил письменами цы, опуская чарку на деревянную столешницу, поднимая кристально трезвый взгляд.

Такой ответ почтенного главу Тан не устроил, как и количество выпитого. Одной чарки ему показалось мало. Налив еще, протянул мне с требованием продолжить банкет. Но я отказался, написав, что чарку за его здоровье, как и положено приглашенному гостю, я поднял. Больше не буду. Тогда почтенный глава потянулся к потокам внутренней энергии, к техникам «Хмельного сна», желая силой заставить меня выпить и захмелеть.

— Почтенный Тан, — перетянуть на себя внимание пьяного мастера взялся почтенный Ша Уди, появившийся за спиной главы Тан, — выпьем за прошлое! За наши с вами сражения против еретиков плечом к плечу! — но Тан Мудана было не остановить от задуманного. Никакими воспоминаниями и тостами.

Отмахнувшись от слов Ша Уди, его предложения, взревев диким зверем, глава Тан откинул в сторону стол с угощениями за которым я и мои спутники сидели. И на его руинах, склоняясь ко мне, к моему лицу, спрятанному за шелк вуали, под взгляды гостей и моих спутников, вызвал в круг. Пожелал помериться силами. Не хотелось, но по просьбе старшего Кан, желающего спешно покинуть данный павильон и светлых мастеров, смотрящих на нас, как на клоунов, пришлось ступить на расписной розами ковер.

— Почтенный Призрак, значит! — воскликнул на весь зал опьяненный вниманием гостей глава Тан, — имя свое назови, Гуй! — требовал почтенный, чтобы потом, по окончанию боя и пира принести мои останки в Долину Призраков. Отдать их нынешнему главе.

«Гуй Ченмо», — представился главе Тан, не кланяясь, а смотря темной синевой глаз в захмелевшие карие.

— Глава культа Призраков собственной персоной! — рассмеялся глава Тан, откидывая в сторону очередной опустошенный бутыль, врезающийся в стену и раскалывающийся вдребезги. — Наслышан-наслышан. Говорят, Дзишен достойную себе замену обучил! — радовался пьяница, сплетая пальцы и призывая одну из хмельных техник высокого уровня Зародыша. — Покажи, так ли это! — настаивал почтенный Тан.

Тут же зал заполнился лепестками розовой сливы. Кружа розовыми вихрями, распространяя душистый цветочный аромат, окутывая каждого гостя: деву, юношу, главу, почтенного, старейшину, отправлял их в алкогольную дрему. Не сразу, но прибывшие на пир мастера захмелели и заснули. Все, даже не пьющий монах. Но не мы с почтенным Тан Муданом. Не совсем понимая, что происходит, ждал боя. Призвав в руки Гвозди, ждал момента, когда придется их применять. Но…

— А теперь поговорим о делах насущных, почтенный Ченмо.

Примечание:

*Линдзы — слива, то есть Сливовый павильон.

12 глава "Могилка от могилки недалеко раскопана"

Янь Хэ…

Почтенный Тан всех усыпил техникой «Хмельного сна», оставив в сознании только меня. Чего от него ждать, боя или разговора, я так до конца и не понял. Поэтому не выпускал из рук Гвозди. Готовился призвать или «Картину» или «Зонт». Но почтенный не спешил нападать. Медленно, опрокинув бутыль с вином, он шел ко мне. Казалось, он сейчас рухнет от принятого на грудь. Но нет. Я чувствовал, как с каждым глотком он становился только сильнее. Его внутренняя энергия накалялась, словно воздух южной равнины. Обжигала своими всплесками.

« — Вы хотели поговорить о делах насущных, почтенный Тан, — напомнил я ему, используя формацию «Могильной тишины». — О каких делах пойдет речь?» — спросил у пьяницы, в очередной раз взявшего с ближайшего стола кувшин с вином. Ответил он мне только после того, как опустошил его до самого дна.

— Почтенный Призрак все никак не уймется! — смеется Тан Мудан, откидывая в сторону пустой кувшин, вытирая рукавом сиреневого одеяния капли напитка, — как и Дзишен, лезешь туда, куда не следует! — и в мгновение ока, сокращая между нами расстояние, оказывается передо мной, смотря сверху вниз.

В последний момент, за мгновение до чужого меча в моей груди, я успел заблокировать выпад, накрыв почтенного Тан «Колоколом цы». Сам же отскочил в сторону, прикрывая спиной брата Лу и близнецов Кан, пребывающих в Хмельном сне. Почтенный Тан меня не задел, но было очень близко. Я чувствовал его энергию и холодную сталь меча, пронесшегося рядом. Он в разы меня сильнее, и оно не мудрено. Разница в два шага. А это по меркам мастеров уровня Зародыша сродни пропасти. Уйти живым и невредимым из павильона Сливы будет благодатью предков-призраков и великой удачей.

« — Кому же я помешал, почтенный? — отвлекая его разговором, просчитывал возможные варианты побега. Кроме этого думал, как бы прихватить с собой и спутников. Один я не уйду, и сам не останусь. — Расскажите, может, я прислушаюсь к словам старшего мастера».

— Ха-ха-ха! — раздалось на весь банкетный зал, оглушая.

Почтенный Тан, словно безумный, шел ко мне. Поступь его — шаг голодного тигра. Взгляд — бездна времен. Казалось, что еще пара мгновений, и его облик расколется, разлетится как зеркальные осколки, а маска чужого лика слетит к ногам. Но этого не произошло. Правда, не откинуло ощущений о вмешательстве в потоки разума. Почтенный Тан Мудан явно находится или на поводке мастера культа Жизни, или в подчинении, сам того не понимая.

«— Вы не почтенный Тан!» — сказал кукловоду, смотря в чужие глаза, отражающие истинную суть и прожитые тысячелетия.

— Такой же, как и Дзишен, — усмехнулся противник, считающий, что я никуда не денусь, рассуждающий и пока что не нападающий, — но другого от ученика Неупокоенного я и не ждал. Как говорится, могилка от могилки недалеко раскопана!

« — Кто вы? — задал вопрос тому, кто в данный момент владеет разумом почтенного Тан Мудана. Не факт, что ответит. Но попытка не пытка. — Основатель культа Жизни?» — предположил, поплатившись за это:

— Хммм… — протянул пьяница, с силой сжимая рукоять чужого ему клинка. — Умные нынче дети пошли…

И в очередной раз, улыбнувшись безумной улыбкой, исчез. Растворился в пространстве. Не побеспокоив ни единого воздушного потока. И также неожиданно и бесшумно оказался за моей спиной, вонзая по самую рукоять изогнутый клинок. До хруста ребер, до всплеска крови. Хотел дернуть руку и вытянуть меч, но я не позволил. Перехватив лезвие, пожертвовав левой рукой, атаковал правой, зажатым в руке гвоздем, вошедшим почтенному в правый бок.

— Гаденыш-ш-ш! — прошипел почтенный, отступая от меня, пытаясь вытащить гвоздь. Но бесполезно. Гвоздь сможет вытащить или его хозяин, или другой Призрак, практикующий данную технику. — Стоять! — рыкнул он, собираясь меня остановить, но вместо этого упал на колени. Истекая кровью, терял внутреннюю энергию. Техники, чуждые его зародышу и потокам цы не отзывались. Как и его собственные. Любая попытка била по телу разрядами невыносимой боли. Скручивала по рукам и ногам. — Что это такое? Что за Гвоздь такой?

«— Я усовершенствовал технику, — улыбаясь кровавой улыбкой, подхожу к друзьям и монаху. — «Гвозди, сжигающие душу», так я назвал технику», — а причина в совершенно других письменах при закалке и обработке металла. Их суть в том, чтобы уничтожить душу, медленно, мучительно. Сжечь ее в пламени извечной Смерти. Замогильной и безвозвратной.

— Выро…док! — зло шипел тот, кто подчинил разум почтенного Тан. — Не позво…лю!

Его рука, покрытая кровью, тянулась ко мне, желая сжать пальцы на горле, до синяков и хруста гортани. Но нет. Я не дам этому случиться. Как и не позволю причинить вред моим спутникам. Каждого из них, пока позволяли силы, я поместил в Нефритовый гроб, предварительно обездвижив. Мне нужно продержаться до границ Сливовой секты. И уже там падать без сил, предварительно выпустив брата Лу и близнецов Кан.

«— Еще свидимся, почтенный! — и словно пальцем в небо добавил: — и вы ответите за то, что ранили Учителя!» — удаляясь из павильона, ступая на длинную, уходящую вниз, в город лестницу.

Это всего лишь предположение, терзающее мои мысли с того самого дня, как стало известно об адептах Жизни, о их деяниях, желании вернуться в этот мир и захватить власть, подчинить себе каждого, и еретика, и праведника. Толчком к причастности мастеров уровня Обожествления стали и слова монаха об Учителе, который покинул этот мир в поисках лекарств. Ведь его ранил и повредил Зародыш не просто небесный мастер, а именно адепт Жизни. По крайней мере, других объяснений тому, что сейчас было в павильоне Сливы, я не знаю. Скорее всего тот, кто контролирует разум Тан Мудана, это тот же, кто и ранил Учителя. А может, это шутки ускользающего сознания…

«Могилка от могилки…» — усмехнулся я мысленно, держась за грудь, за терзающую мое тело рану. Крови на руке все больше, а сил меньше. С каждой минутой я все слабее. Но я еще не покинул город Сливой секты. Мне рано терять сознание и падать без сил. Еще немного, еще несколько шагов, еще…

Где-то…

— Паршивец!

Рычал небесный мастер, словно раненый зверь, нарушая тишину своего пустого павильона. Стоя на коленях, держась за голову, погружая пальцы в длинные волосы, небесный пытался усмирить невыносимую боль, раздирающую на части его ментальное пространство. А всему виной Гвоздь, проклятый Гвоздь мелкого призрака, разрушавший узор контроля чужого разума.

— Достану! — обещал он, смотря на вязкие, темно-алые капли на руках. Кровь стекала по лицу, застилала глаза.

Боль, которую принес разрыв ментальной связи с «куклой», ощутимо ударил по небесному мастеру. Мальчишка оказался сильнее, чем он думал. Всего лишь на начальном уровне Зародыша, а способнее многих почтенных среднего и высокого уровня. Вырастет и даст фору своему учителю. Но небесный этого не допустит. И первый шаг уже сделан. Даже два. Мальчик Призраков ранен. Серьезно. А почтенный Тан Мудан мертв.

— Тебе не будет покоя в этом мире, Призрачишка! — смеялся безумным смехом небесный, стирая с лица кровь. — Каждый, кому был дорог и важен почтенный Мудан, назовет тебя своим врагом! Ха-ха-ха!

В очередной раз рассмеявшись, потешив свое эго, небесный мастер вернулся к обязанностям небожителя. Привел себя в порядок, стер кровь и даже запах. Словно ничего не было. Опустился за стол и включил свет. Разложил перед собой свитки и взял в руки кисть. Договора небожителей и смертных сами себя не заполнят.

— Что же вы задумали? — задавался вопросом обретший просветление даос, заставший все то, что происходило в кабинете с самого начала.

Даос находился в кабинете с того момента, как его старший, использующий нити контроля разума, подчинил воле смертного, только постигающего путь бессмертия. Слышал каждое слово. И бой, короткий, но принесший за собой кучу проблем. Особенно юноше-призраку. Раны его затянуться, а вот проблемы, которые последуют после, не дадут искоренить зло и адептов культа Жизни.

— Владыка, я с докладом… — склонив голову, не поднимая глаз, произнес даос. «Он должен это знать» — именно с этой мыслью даос и прибыл к наместнику Создателя.

Не сразу, но хозяин Облачного павильона дал даосу право доложить о нарушении. Но этого момента даосу пришлось ждать около пяти часов, при этом стоя на коленях. Разрешив подняться на десяток ступеней выше, но не открывая балдахин шелкового паланкина, Владыка выслушал доклад. Даос был краток, излагал только факты. А закончил ситуацией, которой стал невольным свидетелем.

— Адептов Жизни не должно существовать, — сказал Владыка, озвучивая свою волю, поручая: — займись этим, Цын Лю!

— Да, Владыка! — с благодарностью ответил даос, понимая, что ему предстоит не только спуститься с небесных чертогов, вернуться в бренный мир, но и присоединиться к мальчику-призраку. Сопровождать его на этом пути. Куда бы тот не пошел.

Что же до небесного мастера, контролирующего чужой разум греховной техникой, то это не его дело. Старшие чиновники сами справятся, это их обязанности. Да и сам Владыка не позволит находиться на небесах тем, кто не чтит законы Создателя и предков. Цын Лю за Облачный город спокоен.

13 глава "Небесный даос"

Цын Лю.

Небожитель, идущий путем Изначального Дао. Находится на высоком уровне Обожествления, готовится раскрыть Первые Небесные Врата*.

Лу Ван…

Мы с братом Хэ, близнецами Кан и монахом Ду покинули Сливовый павильон, но дорогой ценой. Брат Хэ, оставшись с почтенным Тан Муданом один на один, среди гостей, уснувших Хмельным сном, серьезно пострадал. Его меридианам и Зародышу ничего не угрожает, их техника почтенного не задела, но тело… Меч главы «Сливовой розы» пронзил его грудную клетку, сломал ребро. Кроме этого брат Хэ потерял много крови, а с ней и жизненной энергии.

Но несмотря на ранение, едва-едва, на последних силах, найдя укромное место, он смог вернуть всех нас из объятий Нефритовых гробов, сказать мне мысленно пару фраз о том, что между ним и Тан Муданом произошло. А потом все-таки рухнул без сил и сознания на руки Кан Дзе. Старшая Кан, взяв себя в руки, откинув в сторону панику, тут же окутав коконом Янь Хэ, раздавала нам указания. Монах занимался костром, я расстилал дорожные плащи для ночлега, а Кан Джу измельчал семена и коренья в порошок, создавая восстанавливающую кровь смесь.

— Адепты Жизни! Спасу от них нет, — ворчал старший Кан, смотря на мертвенно-бледного Янь Хэ, под глазами которого залегли черные круги. Дыхание его тяжелое, а энергия то теряет свою мощь, то возвращается в привычное русло.

Когда порошок из трав был готов, Шелкопряд подсел к Янь Хэ. Открыв тому рот, высыпал лекарство и залил родниковой воды из дорожной фляжки. Кое-как, морщась, но брат Хэ проглотил смесь. Даже ненадолго пришел в себя. Старшая Кан, подняв Янь Хэ, помогла ему занять спальное место у дерева, раскинувшему свои мощные ветви. И пока она обрабатывала рану от меча почтенного Тан, брат Кан продолжал возмущаться:

— Даже среди глав кланов засели, ублюдки! — его негодованию не предела. Он был на взводе. Позволял себе вольности в высказывании: — Дальше что, небесные чертоги? Небожители адептами культа Жизни станут?

— Уже, — раздался тяжелый голос, отдающий набатом в ушах.

К нам вышел молодой на вид мужчина в свободных белых даоских одеяниях с символами Инь и Ян на поясе и груди. Глаза его сверкали золотом, а черные волосы стягивались шелковой белой лентой. Во лбу, в сосредоточении мыслей, сияла метка бога-Мудреца. Окутанный божественным сиянием, он неспешным шагом приближался к костру.

От приближения небесного даоса, давление внутренней энергии кипятило кровь, обращало ее потоки вспять, заставляло сердце стучать через силу. Легкие, словно скованные цепями, хрипели и бились о ребра в дикой конвульсии. С каждым шагом визитера с небесного города, больше неоткуда, становилось все тяжелее и больнее. Еще немного, и глаза потекут кровавыми слезами, а черепная коробка треснет и явит просторы разума.

— Небесный, будьте любезный, сбавить обороты, — попросила сквозь зубы старшая Кан, сдерживая рвотный комок, подкатывающий к горлу. Но слезы, окрашенные в алый цвет, все-таки покатились по щекам и губам. Небожитель, видя это, понима, что переборщил, тут же скрыл печатью истинную силу. — Премного благодарна, — прорычала она, стирая багровые дорожки.

— Прошу меня простить, младшие, — извинился небесный даос, подходя ближе. К костру, к Янь Хэ. Тут же Кан Дзе и Кан Джу приготовились защищать брата Хэ, но небесный чиновник их успокоил: — Я не причиню вреда младшему Хэ, — но Шелкопряды не верили, не отступали назад. Ровно до принесенной клятвы. Тогда, услышав слова и увидев древние письмена, отобразившиеся браслетом на запястье каждого из нас, отступили. А небожитель, посмотрев на Янь Хэ, сказал: — сильный мальчик, способный, — опуская руку на плечо брата Хэ, — я помогу, младшая Кан.

Подвинув Кан Дзе, небожитель сел рядом с братом Хэ. Шепот на древнем небесном наречии, несколько сложенных печатей, и тело Янь Хэ тут же окутывает шелковыми лентами с целительскими символами. Каждый из символов, переливаясь внутренней энергией небожителя, впитывается под кожу, растворяется в потоках цы. Но на этом не все. Пара движений, шепот и под ногами, на несколько метров вокруг, формируется круг. Вписанные в формацию божественные письмена наполняют силой, восстанавливают потраченную энергию. Не только Янь Хэ, но нас всех.

— Брат Хэ, — дернулся я к другу, приходящему в себя.

Рана от меча почтенного Тан медленно, но затягивалась, покрывалась багровой коркой. На лице появлялась привычная, а не трупная бледность. Дыхание выравнивалось. С облегчением выдохнули брат и сестра Кан. С молитвой в небеса посмотрел монах Ду. А я просто сидел рядом с другом, держа Янь Хэ за руку, благодаря предков за то, что послали нам небожителя в помощь.

Спустя несколько часов, после глубокой медитации и восстановления внутренней энергии, Янь Хэ, под покровом Купола из черных талисманов и формацией «Могильной тишины» рассказал все, что было в павильоне Сливы пока мы и другие гости празднования находились под действием техники «Хмельной сон». Внимательно, не перебивая поток мыслей, брата Хэ слушал небожитель, представившийся нам как Цын Лю.

— Час от часу не легче! — ругнулся старший Кан, выражая общее мнение ситуацийе.

— Небесный, неужели нет способа понять адепт перед нами или нет? — спросил я у даоса, смотрящего внимательно на брата Хэ, пребывающего в своих мыслях, — так и с ума сойти недолго. Каждого подозревать, нервов не хватит.

— Согласен с Лу Ваном, — сказала старшая Кан, — хотелось бы знать кого отправляешь к предкам, невиновного или виноватого, — и посмотрела на брата Хэ, старающегося как можно меньше двигаться. Рана его затянулась, но неприятные ощущения и слабость от потери крови все еще остались. — Как считаешь, Хэ?

«— Я с тобой согласен, сестра, — ответил мысленно, — знал бы, что почтенный Тан Мудан на поводке культа Жизни, не принял бы приглашение. Не ступил бы в павильон Сливы. Обошел бы секту стороной».

— Сделанного не воротишь. Как и не обратишь последствий твоих действий… — сказал Цын Лю.

Небесный даос рассказал нам о том, что привело за собой то короткое сражение брата Хэ и главы Танк. Гвоздь, вонзенный Янь Хэ, в последствии убивший главу Сливового павильона, так и остался торчать в теле Тан Мудана, как доказательство вины Призраков в смерти одного из почтенных праведников. Теперь, несмотря на ситуацию с культом Жизни, все Призраки и их товарищи по темному пути: Шелкопряды, Гробовщики и мастера Радости персоны черного списка.

— Хм, а разве когда-то было по-другому? — усмехнулся Кан Джу, облакачиваясь о ствол дерева, скрещивая руки и устремляя взгляд в пламя костра. — Нам не привыкать быть изгоями, да, Почтенный Гуй?

— Брат Хэ, это… — но не договорил, так как последовал ответ на вопрос Шелкопряда:

«Мне плевать! — отмахнулся брат Хэ, сдвинув брови к переносице. Взгляд его потемнел, потяжелел, как и миазмы, гуляющие подле него. Не хватало только голодных призраков, воющих, скалящих клыкастые пасти на наши души. — Я никому в приятели не навязывался. Захотят напасть, отомстить за главу Тан, станут частью формации Зонта или Флага».

— Брат, не перебор? — спросил по личной ментальной связи.

— Ты снова забыл, брат Лу, — я попросил уточнить, о чем именно, брат Хэ напомнил: — Я — Почтенный мастер и глава культа Призраков, а не бродячий даос или праведник светлой секты. Мои взгляды разнятся с твоими и тебе подобными.

— Но мастера, не все они виновны, не все являются частью культа Жизни… — пытался дозваться до него, его разума и разумности, но он повторил сказанные когда-то давно слова:

— Если они полезут ко мне, попытаются убить — умрут. Я вырву их души из груди и сделаю частью формации, а тела за ненадобностью скормлю голодным призракам, — и в доказательство серьезности своих слов показал структуру обоих формаций.

Все, кроме небесного Лю понимали о чем идет речь. Особенно старшие брат и сестра Кан, знающие Янь Хэ дольше остальных. В их глазах блеск, на губах улыбка. А вот монах Ду наоборот в панике. Он не готов молиться Мудрецу за умерших день и ночь, как и читать мантру очищения сердца и души одному мрачному Призраку. Но придется. И даже не потом, а сейчас. Так как к нам, по словам Янь Хэ, приближались мастера ближайших сект.

— Уходи, Лу Ван, — сказал старший Кан, обнажая парные короткие клинки, с нанесенными на лезвие письменами на мертвом наречии. — Быстро! — рыкнул он на меня, тут же вставая спиной к сестре, — нельзя, чтобы тебя обвинили в сговоре с культом Призраков и Долиной.

— А вы? — спрашиваю Шелкопрядов, смотря на еще не полностью восстановившегося брата Хэ. Его состояние и внешний вид был значительно лучше того, в котором тот пребывал несколько часов назад, но все еще далек от идеального. — Вас же…

— Ничего нам не сделают, брат Лу, — мысленно сказал Янь Хэ, поднимаясь на ноги, держась рукой за ствол дерева, — мы же демоны темного пути! — и широкую, как у барракуды улыбку, тут же спрятал за черным шелком вуали. Оставил только ярко-синий взгляд, в котором горело пламя загробного мира.

Мне не хотелось оставлять брата Хэ и остальных одних. Мастера они и правда не из слабых, к тому среди них небожитель, но они мои друзья. Те, с кем я готов ступить даже в запретные земли черных песков*. А еще клятва, которую я давал брату Хэ. Она тянула меня назад, к разгоревшемуся сражению во имя отмщения почтенного Тан. К спине брата Хэ, которую я обязан как верный друг прикрывать. Даже если это будет меч моего Учителя или главы секты.

— Так будет правильно! — сказал самому себе, возвращаясь к друзьям, обнажая по пути меч, взывая к технике «Ледяного вальса».

Примечания:

*Небесные Врата — Это один из уровней постижения Истинного Дао, дарованного Небесным Мудрецом. Всего врат пять: земные, облачные, небесные, серебряные и золотые. Цын Лю в шаге от раскрытия и постижения истины земных врат.

14 глава "Призрачный Воин"

Призрачный воин - это истинный облик Зародыша Янь Хэ. Он может сражаться наравне с призраками зонта, флага, картины. Но с мастерами на порядок выше уровнем.

Воин может не только сражаться против других мастеров, но и сливаться с хозяином. Становится его броней, даруя дополнительные умения и защиту. Это будет в главах позже.

Янь Хэ…

Брат Лу, понимая, что ему и правда не следует сражаться за еретиков будучи праведником, покинул нас, отправился в секту «Снежного волка». А это значит, что я могу не сдерживаться и биться со светлыми мастерами, решившими меня убить, в полную силу. Применять в полной мере техники почтенного мастера. Скармливать души Флагу или Зонту, а тела отдавать на растерзание голодным призракам.

— Гуй, ответь за смерть почтенного Тан!

Слышал я слова светлых мастеров, парящих на мечах, окружающих меня и близнецов Кан. Монах, как и небесный даос ретировались. Сказали, что будут ждать нас в ближайшем городе. В сражение с праведниками они вмешиваться не собирались. Первый по законам Храма Мудреца, второй по причине бытия небесным чиновником. А вот брат и сестра Кан напротив. Им только в радость грядущая битва.

— Как же давно, — сказал брат Кан, протяжно и лениво потягиваясь, настраиваясь на пир, — я не вкушал теплой плоти праведников, — и посмотрел на сестру, с такой же сладкой улыбкой. В ее взгляде голод, долгими годами не утоляемый, сжигающий желудок и глотку.

— Хочется уже наконец-то его утолить! — сказала она, облизнувшись.

Широкая улыбка растянула нежно-розовые губы старшей сестры, длинный язык коснулся кончика носа, а потемневшие, став полностью черными глаза, смотрели с упоением на каждого зависшего в небе праведника.

— Прошу, — показал им, приглашая сделать шаг первыми. И они не отказались.

За несколько мгновений, не понимая что происходит, младшие мастера оказались на земле. Скованные по рукам и ногам паутиной, все еще пытались вырваться. Но бесполезно. Паутину Шелкопрядов не так-то просто разрезать или сжечь. Только призрачное пламя или орихалковый клинок способен разрубить их нити. Поэтому…

— А-а-а! — кричали попавшие в паутину праведники.

— Приятного аппетита, сестра! — пожелал брат Джу, скидывая наконец-то человеческое обличие, представая в паучьем. Следом за ним отринула человеческий лик и сестра Дзе.

Под испуганные взгляды праведников, появились два огромных Шелкопряда. Нижняя часть существа паучья — мохнатое белое брюшко, восемь пар ног, верхняя — человеческая, отдаленно напоминающая близнецов Кан. Но волосы их белые, коже бледная. Вместо одной пары глаз — восемь, полностью черных. На руках когти, крайне острые и ядовитые, а в пасти клыки.

Несмотря на свои внушительные размеры, близнецы быстрые и практически неуловимые. Их движения, даже в паучьем облике, способен рассмотреть лишь мастер, достигший минимум высокого уровня Ядра. Для остальных они неуловимы. Именно поэтому, чаще всего пищей Шелкопрядов становятся младшие праведники и послушники. Как и сейчас.

На поле боя, не успевшие сбежать праведники, стали ужином для близнецов Кан. Под довольное чавканье Шелкопрядов хрустели кости послушников и мастеров, хлюпала льющаяся кровь и трещали расходящиеся в лоскуты мышцы. Был бы брат Лу, его бы стошнило. Но ничего не поделаешь. Такая уж у них природа. Ёму, этим все сказано...

— Вы за это ответите, еретики! — послышался сверху голос кого-то не ниже начального уровня Зародыша, отошедшего от лицезрения вечернего пира. — Секта «Лазурной змеи» покарает вас!

По велению главы секты, на меня напало сразу три десятка мастеров уровня Ядра. Вместе, одновременно, складывая печати, они собирались ослабить меня, подавить внутреннюю энергию. Создавали какое-то построение. И им бы удалось это сделать, будь я праведником, а не еретиком.

Печать, сформированная мастерами, под довольный взор главы секты накрыла меня с головой. Ломая и подчиняя. Вдавливая в землю. Лишая возможности применить хоть какие-то техники. Именно так видел итог создаваемого построения глава Змей. Но на его несчастье…

«Зонт безмолвия» — произнес ментально технику, призывая в руки артефакт, одновременно выпуская на волю пятьдесят голодных до теплой плоти призраков.

Получив приказ, каждый из них нашел себе цель. Не отставал от них и я. Шаг и я подле мастера. Сморю в глаза, вижу страх и улыбаюсь. Рука же, окутанная миазмами тьмы погружается в грудную клетку, в сосредоточение совершенствования. К душе мастера, осмелившегося на меня напасть с целью убить.

Рывок и душа праведника в моей руке. Мгновение, короткий приказ, и она поглощается зонтом, становится частью формации, находя место в узоре структуры. И так произошло со всеми. В итоге, остались только почтенные главы прибывших сект. Они пронзали меня взглядом полным ненависти.

«Кто первым нападет?» — спросил почтенных черно-алыми потоками цы.

— Ублюдок! — рыкнул глава секты Лазурных Змей, — ты за это поплатишься!

Быстро, что для праведника нонсенс, он складывал печати, обращаясь к какой-то технике. Тут же за его спиной закрутились вихрям потоки воздуха, разверзлось пространство, являя огромных размеров кобру. Сложив кольца длинного тела, раскрыв капюшон, зверь зашипел. Улыбнувшись, потянулся к «Картине»

Будучи мастером уровня Зародыша, мне нужно было скидывать с себя одежду, чтобы призвать жителей тату. Достаточно просто позвать, потянуться на себя определенную нить. И я потянул. Призвал того самого Питона Мрака, убитого нами с Учителем много лет назад. Питон, подчиняясь моей воле, окружил меня своим телом. А голову положил на плечо. Так он показывал свою преданность.

«Взять!» — кроткий приказ и Призрачный зверь, раскрыв пасть напал на Кобру, унося их далеко от нас и места сражения.

Остались только почтенные мастера-праведники и я. Почтенные, переглянувшись, решили напасть все сразу, вместе. Но я не позволю этому случиться. Не дам им создать общую формацию и печать. Быстро, за несколько мгновений, я сложил нужное количество печатей, взывая к Призрачному Зародышу и его полной форме. Как только последняя печать была сложена, вверх поднялся столп черно-синего пламени, сшибающий с ног. Волнами расходилась во все стороны замогильная энергия.

Но не это испугало праведников, а закованный в черную броню Призрак, смотрящий из провала шлема такими же как и у меня темно-синими глазами. Воин возвышался над деревьями и горами, доходил до небес. Миазмы черного пламени создавали за его спиной нечто напоминающее плащ, развивающийся от потоков воздуха и концентрированной цы. В руке же Призрачного Воина был меч с широким гибким лезвием.

— Гр-р-р! — взревел Призрак, накрывая почтенных мастеров звуковой и энергетической волной.

— Нас не испугаешь!

— Вместе, братья мои!

— Убьем еретика!

В вихре лепестков, приносящих неудобство и скованность движений, а не боль, отдавал приказы Призрачному Воину. Тот, с мечом в руке, завывая и используя звуковую и энергетическую волну, загонял в угол двух почтенных мастеров. Заставлял их применять энергозатратные техники. Напрягаться и сражаться на износ. Мне же достался цветочный почтенный.

«Бесит!» — рыкнул мысленно, призывая в руку мной усовершенствованные Гвозди. Еще одну разновидность.

Активировав письмена, выкованные на гранях, напитав их энергией, бросил в почтенного мастера. Тот не отбил, не защитился, а просто перехватил и поймал. Как я и рассчитывал. Почтенный держал их в своих руках. Улыбаясь, говорил, что скоро мои же гвозди станут частью гроба. Но, короткий приказ, активация еще некоторых скрытых символов, и гвозди, зажатые в руке почтенного, становятся невыносимо холодными.

«Обжигающий кожу мороз» — от него нет спасения.

Усиленная мной формация и письмена на древнем демоническом наречии, не позволят мастеру бросить Гвозди и спастись от морозного огня. Древние демоны называли его пламенем загробного мира. Охватив руку, оно устремляется вверх, к плечу, шее, голове, спускается ниже, к ногам, захватывая мастера полностью. Сковывая его меридианы и внутреннюю энергию, заковывает в лед Зародыш, замораживает потоки крови. И когда добирается до сердца…

— Грха! — вырвалось из оледенелой глотки мастера вместе с ледяным воздухом и снежинками, — это демо…ничес…кое искус…ство…

Тело почтенного мастера, попавшего под влияние «Обжигающего мороза» заледенело изнутри. Каждый орган уже замерз и сгорел в пламени загробного мира. Остался только Зародыш и душа, которую я планирую вырвать из груди, присвоить себе. Как и души тех, с кем разобрался Призрачный Воин, все еще возвышающийся над полем боя.

— Ублю…док, прок…лина…ю, — почтенный все еще сопротивляться пламени, гуляющему в его теле. Пальцы, оледеневшие и посиневшие пытались складывать печати. Но бесполезно. Коснувшись друг друга, они тут же разбились на мелкие осколки, являя почерневшие кости. — Мха! — вырвалось из его стылой глотки, когда моя рука, окутанная черными миазмами, ворвалась в грудь и схватила то единственное, что позволяет жить. Душу.

Смотря в глаза праведнику, побежденному, стоящему на коленях, я потянул душу на себя, вырывая ее из груди, как почувствовал знакомую энергию. Принадлежала она Лу Вану, решившему вернуться и помочь. Чтобы не слышать в очередной раз его причитаний на тему «Виновен/невиновен», рванул руку на себя. Тело почтенного рассыпалось искрами, а душа устремилась в формацию Зонта. Вернулся на прежнее место,в «Картину», Питон Мрака, захватив и душу Лазурной кобры. Да и близнецы Кан к моменту прихода Лу Вана снова стали прежними, убрали следы поздней трапезы. Им не хотелось объясняться, рассказывать брату Лу, кем они являются на самом деле.

— Брат Хэ! — услышал я встревоженный голос брата Лу за спиной, как и пропитанную снежным дыханием ауру, — ты их всех убил! — на глазах Лу Вана слезы, в голосе гнев, а руки сжимают рукоять меча. Казалось, еще миг и он направит лезвие на меня, попытается убить за всех погибших. — И младших, и старших, и почтенных! — упрекал меня он, видя лежащие тела, в которых нет и капли жизни. Только устремленные в бездну взгляды и росчерки крови на мертвенно-бледных лицах.

— Повторюсь, — сказал я, нарушив его ментальные просторы, — я — еретик. Почтенный Призрак, глава секты и Долины, а не праведник или даос. Чужая жизнь, если она не важна хозяину, для меня ничего не стоит.

— Но… — и показал на всех мной убитых, — неужели все они жаждали умереть?

— Все, раз согласились на это и напали, — и подвел итог разговора: - Я не нападаю без причины. Не убиваю просто так, в угоду потребностям. Желанию расширить территории и владения. Нет. Я защищаю свою жизнь, жизни мастеров культа. А праведники… — но не договорил, пусть сделает выводы.

— Зная, что противник на уровне Зародыша, их отправили на верную смерть, — закончил за меня мысль Лу Ван, убирая одновременно с этим меч в ножны.

Он понимал и принимал мою позицию, но душу его все равно терзала горькая тоска. Ему было обидно за молодых мастеров, только заложивших Основу или сформировавших Ядро. Не смотря на лежащие на земле тела, он шел в сторону города, туда же, куда ушли монах и небесный даос. В ту же сторону направлялись сытые брат и сестра Кан.

— Это лишь начало наших неприятностей, — сказал брат Джу, смотря назад, на место короткого, но жестокого сражения.

— Тех, кто нападет, ждет та же участь! — сказал я мысленно, погружаясь в потоки цы, исследуя структуру Зонта, получившего в свои владения новые души уровня Зародыша. За этими исследованиями я не заметил, как мы прибыли к городу. К главным воротам, на которых проходил досмотр. — Интересно… — протянул я мысленно, с улыбкой на губах, увидев наши с близнецами Кан нарисованные лица, — что же будет…

15 глава "В Минхэ"

Лу Ван…

«Я не нападаю, пока не нападают на меня», — эти слова, произнесенные ментально, набатом стучали в моих ушах весь путь до города Минхэ.

Забыл, я снова забыл о том, что брат Хэ не просто почтенный мастер, а Призрак, глава культа и Долины. За это поплатился. Пропасть между нами вновь разверзлась, являя бездонный провал. Мне хотелось до него достучаться, сказать, что не все праведники мечтают вогнать меч в его грудь. Но он не слышал. Доверял только глазам и ситуации, в которой оказывается. А она, увы, не в пользу мира и спокойствия между праведниками и еретиками. Нарисованные лики брата Хэ на постах досмотра тому доказательство.

— Триста тысяч золотом! За бездыханное тело пятьсот тысяч! Внушительная сумма, — воскликнул старший Кан, при этом широко улыбаясь, — даже за голову нашего с сестрой Учителя в рассвет его мощи столько не давали, как за тебя, брат Ченмо! — сказал шелкопряд, опуская руку на плечо призраку. Тот на слова брата Кан только фыркнул, но не нарушил тишины ментального пространства.

— Что будем делать, брат Хэ? — спросил я у друга, который был мрачен и хмур больше обычного. Ему не нравилось то, во что его втянули адепты культа Жизни. — Тебе нельзя в этот город, — как и в другие, ведь мастеров светлого пути с каждым последующим городом будет все больше и больше, так как мы движемся в сторону главной секты восточной равнины. К Изумрудным Куфиям.

— Хм, — недовольно хмыкнул Янь Хэ, снимая черную вуаль с лица. Скинув с плеч верхнее одеяние почтенного мастера Долины, вернул даоское, расписанное черными всполохами пламени по темно-синей ткани. Осталось лишь придумать, как быть с белыми волосами, которые являются отличительной чертой почти каждого почтенного Призрака. — Миазмы. Они временно скроют мой настоящий цвет волос, — ответил брат Хэ по нашей ментальной связи, словно прочитав мои мысли.

Призвав в руку черное призрачное пламя, проведя ей по всей длине волос, скрыл седину почтенного призрака. Вновь стал тем самым даосом, с которым я встретился почти шестнадцать лет назад, кого навал братом и разделил путь совершенствования. Только чуть старше. Теперь я за брата Хэ и наш путь был спокоен. Как и за жизни тех, кто встретится нам на пути.

— Пошли, — сказал брат Кан, показывая на толпу людей и мастеров впереди, — скоро наша очередь.

Пост досмотра мы прошли без проблем. Ни один страж не признал в брате Хэ Почтенного мастера Долины Призраков. Пропустил и пожелал спокойного пути, ибо в мире неспокойно. Причину не назвал, да и не было необходимости. Слухами земля полнится: «Адепты культа Жизни, вернувшиеся в мир под небесами», «Поминание почтенного Тан, погибшего от руки мерзкого Призрака», «Охота за Почтенным Призраком Долины» — именно эти три новости обсуждали горожане на каждом шагу. В чайных, на постоялых дворах, в трактирах, на улицах, везде слышались возмущения и вздохи недоумения.

— Вот, брат Лу, — прозвучало в личном ментальном пространстве, — перо моего фамильяра. Когда найдешь монаха или небесного даоса, сожмешь, окутаешь перо цы, позовешь меня. Услышу, приду, — такие же перья брат Хэ дал и близнецам Кан.

Мы с шелкопрядами и братом Хэ решили разделиться. Постоялых дворов и трактиров с ночлегом в городе много, если идти толпой, то искать монаха и небожителя будем до заката точно. Поэтому и пошли на поиски в разные стороны. Янь Хэ на юг, брат Кан на восток, сестра Кан на запад, а я на север. Встретиться договорились в центре города, у торговой лавки «Перламутр» в полночь.

Янь Хэ…

Чтобы найти монаха Ду и небесного даоса Цын, мы с шелкопрядми и братом Лу разделились. Я пошел по южной улице, сквозь шумную толпу, невольно слушая их пустые разговоры и пересуды. По пути к ближайшему постоялому двору слышал о себе, о Призраках и других еретиках много «лестных» слов. Как только нас не называли, в чем только не обвиняли. Вплоть до пособничества культу Жизни и древним демонам. Смешно. Особенно по древних демонов. Но…

— Старший Хэ! — раздался за спиной голос старшего брата Шуй. — Какими судьбами в Минхэ? — спрашивает наемник, опуская руку на мое плечо. В его взгляде нет ни капли гнева и ненависти, в действиях ни намека на желание убить, отомстив за брата. А это значит, что он так и не узнал, кто был последней целью Шуй Дэ.

«Странствую. Ищу Учителя», — написал черно-алыми потоками цы. Не люблю врать, но правду не скажешь. Не поймет.

— А я думал ты, младший Хэ, как и другие мастера и главы сект, идешь на собрание в павильон Куфий.

Так вот почему такой наплыв праведников в Минхэ. А я то удивлялся, откуда здесь столько мастеров, к тому же с других равнин? Оказывается, у изумрудных змей собрание. И оно не касается нас, Призраков, и адептов культа Жизни. Нет. Все куда проще и сложнее одновременно. О причине собрания поведал Шуй Чэ:

— Старшая Шэ Бай достигла высокого уровня Ядра и теперь, как гласят правила предков секты Куфий, она обязана выбрать себе достойного перед предками и небесами супруга до скончания времен, — и именно за этим съезжаются мастера со всего света. Чтобы сразиться за руку прекрасной Шэ Бай. Да и просто покрасоваться и помериться силой. Показать себя и свои умения. Среди них и старший Шуй Чэ. — Примешь участие, младший Хэ? Поспоришь за руку девы-змеи?

«Откажусь, старший Чэ», — написал потоками цы, вспоминая лик той единственной, кто заставляет мое сердце биться чаще. Кроме Худи мне никто не нужен. Невольно улыбнувшись, лишь уголками губ, хотел попрощаться со старшим Чэ, пожелать ему лунной ночи, но он продолжал следовать за мной, говоря, что немым даосам, недавно ступившим на высокий уровень Ядра, опасно гулять по злачным местам города Минхэ.

— А то, знаешь ли, всякие Призраки нынче зверствуют, — на этих словах старший Чэ нахмурился и разозлился, явно вспоминая от чьей руки, точнее гвоздей, погиб его младший брат.

И шутка судьбы, убийца Шуй Дэ прямо перед ним, а он и не в курсе. И вместо того, чтобы напасть, отомстить мне за смерть брата, оберегает. Называет братом, предлагает поспорить за руку девы-змеи. Хм, в этом все праведники.

Распрощаться с Шуй Чэ у меня так и не вышло. Как и найти в южной части города монаха Ду и небесного Цына. Зато в этом преуспел брат Лу. Связавшись со мной через перо ворона, он указал место, где нашли ночлег монах и небожитель. Сказал, что все меня ждут в трактире «Каракатица». И что нам не стоит задерживаться, а лучше отправиться в путь, на поиски адептов культа Жизни.

«Прошу меня простить, старший Чэ, но мне нужно идти», — сказал наемнику, спешно удаляясь вперед, сливаясь с толпой и потоком идущих мастеров.

Наемник хотел что-то сказать, еще о чем-то поговорить, возможно, даже предупредить, но не успел. Меня подле него уже не было. Я шел на постоялый двор «Каракатица». Туда же, куда направлялись мастера сект «Журавлей» и «Ласточек». Среди Журавлей видел знакомую фигуру, принадлежащую Юн Шуну. Он, как старший мастер секты, шел одним из последних, приглядывая за младшими мастерами и послушниками. Не знаю зачем, но он обернулся. А увидев меня, узнав:

— Доброй ночи, — поприветствовал Журавль, сложив руки перед собой и чуть поклонившись, пока не видели почтенные мастера и глава секты. — Я не верю в то, что вы, Почтенный Ченмо, просто так убили Почтенного Тан. У вас, — почему-то мне показалось, что он сделал акцент именно на это слово, — были свои причины. Уверен в этом.

И еще раз поклонившись, Юн Шун удалился, присоединяясь к культу и старшим мастерам. А я, недоумевая, пошел к брату Лу и монаху Ду, которые ждали меня за одном из столиков. С ними небесный даос Цын и близнецы Кан, замаскированные под странствующих заклинателей.

— Брат Хэ, — улыбнулся мне друг, как только я опустился на стул подле него, — как ты смотришь на то, чтобы посетить собрание в павильоне Куфий? — на мой ментальный вопрос зачем нам это нужно, ведь мы хотели завтра с рассветом покинуть город, брат Лу ответил: — адепты.

— О чем ты, брат Лу? — ворвался я в его ментальное сознание, — при чем тут адепты? — на этот вопрос ответил небожитель:

— Среди гостей города и будущих претендентов на руку старшей Шэ, затесались старшие и почтенные адепты Жизни. Их оскверненные чужой энергией Ядра и Зародыши я уловил поисковой формацией, — и даже продемонстрировал ее. — Вписанные символы потемнели и задымились, стоило носителю запретной техники ступить в радиус поиска.

«Час от часу не легче!» — возмутился я письменами цы, смотря на круг заклинания, думая о перспективах и неминуемых сражениях. Мне не хотелось принимать участие в собрании, быть участником турнира за руку Шэ Бай. Но нам нужен адепт, живой, способный разговаривать и здраво мыслить. Поэтому…

— Брат Лу, — обратился к нему по личной ментальной связи, — как ты смотришь на то, чтобы поспорить с другими мастерами за руку прекрасной куфии?

Между строк

Безмолвным юноша рождён,

Так предок повелел,

Но мраком был он поглощён,

Как сам того хотел.

Он вырвал сердце, и тепло,

И свет любви отдал,

А нечто в душу заползло,

Оставив там провал.

Навек отринув путь добра,

Идет тропою тьмы,

А призрак тело рвёт врага,

Не слыша слов мольбы.

Он мастер темного пути,

В груди лишь пустота.

И солнцу больше не взойти,

В душе отныне тьма.

Над головой раскроет зонт,

Зажмет меж пальцев гвоздь,

В глазах напротив только злость,

Застряла, словно кость.

И вскрикнет враг: «Издохни, мразь!»

Поднимет светлый меч,

Но будет втоптан тут же в грязь,

Так, не закончив речь.

В объятьях страха стынет плоть,

Душа как лист дрожит,

Еще мгновенье и «Вспороть!»

Приказ немой велит.

Покров той бездны темной,

Отрежет в небо путь.

Не сможет пленник мертвый

От кары улизнуть.

16 глава "Спектакль"

Янь Хэ…

Не сразу, но брат Лу согласился принять участие в турнире за руку куфии. Единственная проблема — это пройти отборочный тур, чтобы стать частью основного состава претендентов. Ведь мастеров, желающих пойти с девой Шэ одной дорогой несколько сотен. Каждый из них специально прибыл на собрание, заранее считая себя победителем и женихом. Поэтому бои будут жаркими, яркими и без правил, ведь на кону выгодное в мире мастеров положение.

— Самонадеянные глупцы, — фыркал брат Кан, смотря на прибывающих постояльцев, бурно обсуждающих свою будущую жизнь с Шэ Бай, — еще даже отборочный тур не прошли, а уже в покои куфии смотрят!

— Младший Кан, будьте тише, — просил небесный Цын, — не долг час раскроют вас, младшего Хэ, и тогда не избежать нам битвы, а с ней и ненужного кровопролития. Лучше промолчать, оставить мнение при себе.

Но брат и сестра Кан собирались поступить по-другому. Чтобы не вызывать лишних вопросов и подозрений у праведников высоких и почтенных чинов, они решили покинуть нас, оставить за спиной город Минхэ. Как сказал брат Джу, если они с сестрой и дальше будут следовать с нами, то тайну моей личности могут раскрыть. Ведь если подумать, понаблюдать, то будет не сложно догадаться, что немой Янь Хэ и безмолвный Гуй Ченмо одно и тоже лицо. Почему этого до сих пор не произошло, одним небесам и предкам ведомо.

— Брат Лу, удачи тебе, — на прощание пожелала сестра Дзе, улыбаясь Лу Вану, — а ты, Янь Хэ, береги себя. Рана хоть и затянулась, но в любой момент может дать о себе знать, не перенапрягайся, не пользуйся почтенными техниками, — попросила меня, оставляя порошки и мазь, и ушла следом за братом, растворяясь во тьме вечера и толпе праведников.

— Брат Хэ, что дальше?

Не знаю, чем будет занят брат Лу, а я хотел отдохнуть от долгого дня, дочитать наконец-то трактат «Поступь призрачных шагов», оставленный мне учителем и постичь оставшиеся ступени. А утром, отстояв с братом Лу очередь, прогуляться по городу, зайти в мастерские лавки, найти несколько недостающих ингредиентов для создания одно артефакта Почтенного уровня.

— Создание артефактов — интересное увлечение, младший Хэ. Достойное Почтенного мастера, — отдал должное небесный Цын, интересуясь: — Скажи, что тебе нужно, может быть, у меня найдется подходящий ингредиент.

«Благодарю за предложение, предок, но я сомневаюсь, что вы располагаете чешуей трехсотлетнего Стального питона, — небесный расстроено сказал, что нет, чешуей не, владеет. — К шкуре мне потребуется капюшон и клыки песчаной костяной виверны», — небожитель огорченно покачал головой, мол, и капюшона с клыками нет.

— Младший Хэ, утоли мое любопытство, что за диковинный артефакт ты собираешься создать? Клыки и капюшон песчаной виверны, шкура стального питона — впервые слышу, чтобы мастера-призраки для практики и техник использовали нечто подобное! — удивлялся небесный Цын.

Цын Лю прав. Призраки никогда не использовали ничего подобного, потому что задуманный артефакт — это моя личная разработка, требующая высокой концентрации, огромного количества внутренней энергии и Почтенного ранга. Я долго думал над формой артефакта, формациями, которые впишу в структуру, и основным назначением. С тех самых пор, как мы с Учителем странствовали по континентам. И вот только недавно, будучи на приеме в павильоне Тяньмао я понял, какой именно формы будет мой Почтенный артефакт.

— Брат Хэ, — чуть толкнул меня в плечо брат Лу, выводя из мыслей, спрашивая: — что за артефакт, расскажи! — думая, что я отвечу. Но я не ответил. Ни мысленно, ни письменно. Просто встал и под недоумевающий взгляд брата Лу покинул зал.

Улыбка, чуть поднимающая уголки губ, и потемневший взгляд, были замечены только Ду Шеном, до этого не участвующего в разговоре. Монах, увидев выражение моего лица, вздрогнул и тут же сложил руки в молебном жесте, вознося взгляд к небесам, к Мудрецу, прося милости и защиты. Как и всегда.

Он знает, какие именно будут последствия у моих поступков, в данном случае создание артефакта. Ведь мне, как мастеру культа призраков, потребуются жертвы. Их жизни и души, которые я заберу собственными руками, непременно станут частью темного предмета. Этого Ду Шэн, как не хотел бы, изменить не сможет. Все его попытки до меня дозваться, вразумить, наставить на путь небесный во имя Мудреца и его заповедей — бесполезны.

«Я — еретик. Путь мой — это мрак и тьма, а спутники — призраки и неупокоенные души!»

Что до артефактов почтенного уровня, то такие предметы, не идут ни в какое сравнение с артефактами высокого и высшего уровня. Почтенные более мощные и разрушительные. А сил для их создания и управления требуется в разы больше. Как и концентрации. Создавая артефакт почтенного уровня, мастер идет на риск, ведь при использовании, он должен осознавать, понимать, где он сам, его мысли и желания, а где его подчиненных. В противном случае, структура поглотит мастера, прожует и выплюнет за ненадобностью.

«А мной подавится», — мысленно усмехнулся и раскрыл трактат «Поступи тысячи Призраков».

К рассвету мне было необходимо полностью овладеть этой техникой. Уметь использовать и комбинировать в бою все шаги я был просто обязан. В противном случае, может повториться ситуация с Тан Муданом. Ведь не каждый враг, направивший против меня меч, равен по силе или наоборот слабее. Нужны пути к отступлению на крайний случай. Поступь — именно такая возможность, шанс на побег без тяжелых, необратимых последствий.

«Осталось три шага…»

***

Утром, с первыми лучами солнца, упавшими мне на лицо, я покинул ментальные просторы. Открыл глаза и понял, что рана меня более не тревожит, а резерв наполнен энергией до самых краев. Значит, я мог спокойно, без вреда, использовать противоположные мне техники даосского пути — талисманы, очищающие круги формаций и купол цы.

— Доброе утро, брат Хэ, — пожелал мне брат Лу, перехватывая меня у порога комнаты, — пошли! — и не спросив дозволения, потянул за собой, к малой арене павильона куфий. — Запись уже во всю идет.

Не спорил, шел рядом с братом Лу. За нами следом шли небесный Цын и монах Ду, получающий от небесного даоса наставления. Выйдя на улицу, мы тут же попали в шумную яркую толпу, гогочущую и болтающую всякие небылицы и глупости. Не только обо мне, Долине и Призраках, но и о каких-то достойных героях-мастерах, объединившихся в очередной альянс ради одной цели — истребления меня и моих подчиненных, забывших свое место.

«Бред, — написал я потоками цы, уходя в торговый квартал. — Встретимся на постоялом дворе», — и слился с толпой людей, блуждающих по кварталу.

Не знаю как, забрел в переулок. Тихий и малолюдный, с несколькими торговыми лавками, встречающими посетителей покореженной веками вывеской. Не удивляясь, шел к ближайшей, как путь мне преградила выпущенная из арбалета стрела, ворвавшаяся в каменную гладь. Я честно не хотел никого сегодня убивать, пополнять формацию флага или зонта, но мне не оставили выбора. Особенно сказанные над ухом слова:

— Малец, ты не туда забрел, — и положил руку мне на плечо. Хотелось, смотря в эти наглые карие глаза, не выражая никаких эмоций, вырвать эту самую руку из сустава и отдать ему, раз оказалась не нужна. — Топай отсюда, — и даже показал куда именно, подталкивая, собираясь сказать напутственные слова, как захрипел: — грха… — пытается вдохнуть, наполнить легкие, но не выходит. Призрачная рука на его шее сжимается, перекрывая кислород. Глазные яблоки заполняются кровью, кожа синеет, а по щекам текут алые капли. Вены на висках, лбу напрягаются, проявляются, еще миг и прорвут кожу, забрызгав мою одежду кровью.

«Сам напросился», — написал вердикт черно-алыми письменами цы. Собираясь вырвать душу наглеца и скормить формации флага, как со спины раздался знакомый голос, принадлежащий Шуй Чэ:

— Брат Хэ, ты снова один гуляешь по опасным кварталам и переулкам?

Ругнувшись на несвоевременное появление наемника, отпустил формацию флага и шею мастера из захвата призрачной руки. Потеряв сознание от нехватки воздуха, наглец рухнул к моим ногам. Смотря на багровое лицо, ответил Шуй Чэ письменами:

«Ищу материалы для создания артефактов»

— Какого рода артефакт ты хочешь создать? — заинтересовался наемник, ведя меня прочь из переулка, в стоящее место, где торгуют редкими товарами и честно, насколько это возможно для торговцев.

«Ледяного типа, — наемник заинтересовался, просил уточнить, кому и какого уровня мастер, ведь от этого зависит, к кому из торговцев мы направимся. — друга зовут Лу Ван. Он мастер секты Снежных волков, находится на уровне ядра»

— Слышал о нем, — улыбнулся Шуй Чэ, — победитель турнира. В финале, пусть и с трудом, победил Хан Мэ. Да, достойный воин и мастер. Далеко пойдет, — я с ним полностью согласен.

У Лу Вана и правда перспективное будущее. Если он не вернется к прежней беззаботной жизни, полной выпивки, женщин и других смертных утех, а посвятит себя боевому искусству и техниками Снежной секты, то возможно, догонит меня. А артефакт, который я и правда мог для него создать, ему в этом поможет. Что до почтенного артефакта, всему свое время.

— Вон, нам туда, — показал Шуй Чэ на вывеску с изображением снежного медведя, ломающего клыками меч, — здесь ты найдешь все, что нужно для создания снежно-ледяных артефактов. А хозяин — мой старый друг. Если будет слишком дорого, скидку сделает, или задание какое-нибудь выполнишь в уплату недостающей суммы.

Зная, что располагаемых мной средств хватит на то, чтобы купить половину лавки, шагнул внутрь, следом за мной Шуй Чэ. Но стоило двери в лавку закрыться, как под ногами активировалась печать подавления большей части внутренней энергии, а шею обожгло леденящим лезвием клинка, ранящего меня до крови, стекающей струйкой вниз, по груди. С закрытой дверью активировалась защитная формация от проникновения. В обе стороны. Никто не мог ни выйти, ни зайти. С условием, что накладывающий жив.

«Как интересно, — написал черно-алыми потоками цы, не поднимая руки, лишь волей разума, — может, объяснишь, старший Шуй, что это значит?» — поинтересовался у наемника, не двигаясь.

— Я наконец-то узнал имя, младший Хэ, — улыбка чуть приподняла уголки моих губ, из груди вырвалась усмешка, — последним заказом брата Дэ был ты — Янь Хэ. Немой мальчишка-даос, на уровне ядра. А еще внебрачный сын почтенного Фуянь Цыня.

«Родственная связь с семьей Фуянь тут каким боком?»

— Просто так сказал. Хотел увидеть твою реакцию на имя отца. И я увидел. Ты его, как и он тебя, на дух не перевариваешь. От одного только упоминания в груди начинает клокотать злость. — Меня уже утомил этот разговор, поэтому написал вопрос:

«Дальше что? Зачем весь этот спектакль?» — даже чуть обернулся, усугубляя рану, посмотрев в глаза Шуй Чэ.

— Чтобы увидеть тебя настоящим, брат Янь Хэ, — сказал, уточняя: — или лучше называть Почтенным Гуй? — и рассмеялся, словно раскрыл тайну мира и его создания. Он смотрел на меня, в мои глаза, на родимое пятно под глазом, и насмехался над слепцами, не способными сложить два и два: — Великие умы, умудренные опытом старцы, а не смогли понять, что немой мальчик Янь Хэ, идущий путем Дао, и молчаливый, общающийся письменами цы Почтенный Гуй Ченмо — это один и тот же человек, который мастерски обвел всех старших и почтенных вокруг пальца.

«Выдашь меня? Сдашь совету или альянсу героев?»

— Нет, — ответил Шуй Чэ, теряя шутливость и смех, становясь серьезным, решительным, — убью тебя лично, — рыкнул и начал было складывать печати, как… — ш-ш-што это? — не понял, когда и как в его грудную клетку ворвался точно такой же гвоздь, что и в тело его брата более десяти лет назад. — Но печати подав…ления… — лезвие его меча покинуло мою шею, потоки энергии вновь потекли быстро и резво, обжигая привычным замогильным холодом меридианы.

«Против Почтенного призрака твои уловки бесполезны, старший Шуй, — ответил наемнику, смотря на его предсмертные муки, ведь гвоздь, как и в случае с Почтенным Тан Муданом, не простой, а сжигающий душу, не оставляющий шанса на перерождение. — Пока ты не сдох, растворяясь душой в мировом пространстве, ответь, кто дал тебе информацию обо мне!» — потребовал, но наемник, улыбаясь кровавой улыбкой, корчась в предсмертных муках от горящих меридиан, послал меня в бездну. А за миг до смерти, плюнул в лицо кровавыми брызгами, говоря, что скоро свидимся.

Если подумать, то источников информации немного. Лишь двое знают кто я на самом деле. Это отец и Лазурный всезнайка. И на мою удачу они оба будут присутствовать на главном турнире в павильоне куфий. Подобраться не составит труда. Даже участвовать не придется. Под покровом ночи приду на порог спальни, стану кошмаром во плоти, но узнаю, кто из них сдал меня наемнику.

17 глава "Лампа души"

Лампа души.

Артефакт для мастеров, достигших среднего уровня Зародыша. Позволяет призвать и на время подчинить неупокоенных духов. В пределе города и его окрестностей. (Зависит от мастера и его ментальной силы) Пока горит огонь призыва - призраки подчиняются мастеру. Как только огонь тухнет - контроль над призраками и подчиненными душами теряется. У мастера два пути - бежать и сражаться.

Лу Ван...

Когда мы с монахом Ду и небесным Цын вернулись на постоялый двор, брат Хэ уже был там. Сидел за дальним столом. Как и всегда, читая, пил чай. Вид он имел серьезный. Тонкие черные брови сдвинуты к переносице, там залегла складочка, а бледные бескровные губы поджаты. Он внимательно вчитывался в содержимое трактата, казалось, не ощущая нашего присутствия.

— Брат Лу, я не только ощущаю тебя, но и ментально слышу, — проворчал Янь Хэ, переворачивая страницу и делая глоток чая, — просто мне не до разговоров. Нужно кое в чем разобраться, — пояснил свою занятость брат Хэ, приглашая жестом монаха и небожителя к столу. Меня за него попросил извиниться и в подробности не вдаваться.

— Небесный Цын, прошу простить брата Хэ, за грубость и отстраненность. — Сказал, сложив руки в почтенном жесте, — он всегда предпочитает книги общению, а неупокоенных духов живым людям, — и посмотрев на призрака, увидел на шее едва заметный след, характерный лезвию меча.

Не знаю, что за это время с братом Хэ произошло, но точно ничего хорошего. Особенно зная его дурной нрав и любовь пополнять формацию зонта и флага душами. Любого, кто посмеет направить на него меч, пригрозит убить — ждет один единственный конец. Душа будет вырвана из груди, а тело скормлено голодным призракам.

— И кого же ты убил, брат Хэ? — спросил по нашей ментальной связи, уточняя: — от какой секты или гильдии возмездия на этот раз ждать?

— Шуй Чэна, — поясняя, — он сам нарвался, — я в этом и не сомневался, будь иначе, брат Хэ не убил бы одного из главных наемников Закатного пика. — Он раскрыл мою личность, и узнал, кто был последней целью Шуй Дэ, — а вот этот аргумент из всех выше озвученных самый веский. Крайняя мера, по мнению брата Хэ. Принимаю и понимаю, хоть и не одобряю его методов. Но пока что не время раскрывать истинное лицо и являть всему миру правду о том, что Янь Хэ и Гуй Ченмо — один и тот же человек.

Не поднимая более эту тему, не отвлекая брата Хэ от трактата с почтенной техникой, общался с небесным даосом и монахом, обсуждали претендентов и техники, которыми те владеют, артефакты, которыми располагают. В моем арсенале артефактов не имеется. Только верный клинок, да два десятка снежно-ледяных техник, от среднего до высшего уровня.

— Могу показать несколько техник для уровня Ядра, не привязных к стихиям и стороне дао, — предложил небесный Цын, а я не отказался.

Тренировочный бой, чтобы узнать, на что я способен, небожитель рекомендовал провести вечером, на малой арене, по окончанию первого потока претендентов в основной состав турнира. Когда город будет готовиться ко сну, он проверит мой потенциал и предрасположенность к техникам ближнего и дальнего боя, которыми сам располагает. А до этого времени предложил мне погрузиться в неглубокою медитацию, восстановить силы и наполнить резерв до предела.

Как и советовал небесный Цын, вернувшись в свою комнату, я погрузился в медитацию. Поглощая окружающую энергию, перерабатывал ее и присваивал, распределял по каналам, частично отдавал киноварному пламени, распаляя и делая его стабильнее. А ближе к полуночи в мою дверь ненавязчиво постучали. На пороге стоял монах Ду и небесный Цын.

Думал, к нам присоединится и брат Хэ, но он находился в глубокой медитации, постигал одну из ментальных техник Почтенного Гуй Линьюя. Брат Хэ хочет быть сильнее, особенно с учетом проблем, подкинутых адептами культа Жизни. И я его понимаю. Сам не отказался бы прорваться на средний уровень ядра, но местность не располагает. Да и сил у меня на средний уровень недостаточно.

— Это поправимо, — сказал небесный Цын Лю, — я помогу, младший Лу, — и опустив руку на мое плечо, похлопывая, подбадривал, говорил, что с моим таланом достичь среднего уровня ядра — год, два. Но если буду упорно тренироваться, медитировать, то ступлю на новый уровень быстрее.

— Амитабха, брат Лу, — помолился за меня Ду Шэн, вознося взгляд к небесам, к владениям Мудреца. Поблагодарив его за поддержку, пошел следом за небесным Цын Лю.

Он шел неспешно, словно в нашем распоряжении все время мира. Пребывая в размышлениях, небесный даос не сразу понял, что мы прибыли к арене. Только были не одни. Мастера из сект Журавлей и Облаков сошлись в дружеском бое, тренируясь перед завтрашними отборами.

Среди Журавлей был и знакомый нам с братом Хэ старший Юн Шун. В противниках старший Лан Дзин, мастер среднего уровня ядра, владеющий техниками Парящих облаков. Оба мастера прекрасно владели мечом, мастерски предсказывали ходы противника. Казалось, они танцевали на арене, а не сражались. Каждый шаг, поворот, уклон — выверены, выпады, уколы и блокировка — отточены до идеального.

— С кем из них ты хотел бы сразиться? — интересуется Цын Лю, наблюдая за боем двух старших мастеров не отводя взгляд.

— С мастером Облаков, — а причина проста: — некоторые техники старшего Юн Шуна я видел, когда он сражался с почтенным Гуй Ченмо на приеме в Тяньмао. Хотелось бы не знать о противнике ничего. Чтобы здраво оценивать свои силы.

— Похвально, младший Лу, — сказал небесный Цын, аплодируя победителю дружеского спарринга.

Победу одержал старший Юн Шун. Он оказался чуть быстрее и точнее противника. Лезвие его меча опасно холодило шею Облачному Лан Дзину. Казалось еще миг, движение руки, намерение покончить с противником, и секта Облаков лишится старшего мастера. Но этого не произойдет, так как бой товарищеский, а не насмерть.

— Старший Лу Ван! — с улыбкой поприветствовал меня старший Журавль, интересуясь: — пришли проверить свои силы? Или потренироваться?

— Одно другому не мешает, старший Юн, — ответил и пригасил в круг арены, — сразимся, старший Юн? — спросил, а Журавль не отказал.

Хотел предложить бой и старшему Лан Дзину, но он отказался, сославшись на позднее время и ответственность. Вернув клинок в ножны, вежливо поклонился и пожелал хорошего боя. Прощаясь с нами до завтрашнего отбора, забрал младших соучеников на постоялый двор. А мы с Журавлем, встав друг напротив друга, обнажая мечи, готовимся к бою. Но…

— Что это? — вздрагивает Юн Шун, и не только он.

Руки и ноги сковал замогильный холод. По лезвию клинка потянулся морозный узор инея, рисуя витиеватые узоры. Тело от блуждающей по арене ауры — дрожало, а каждая клеточка — корчилась в судорогах. И не от резкого перепада температуры и гуляющей стужи, мне она нипочем, а от вселяемого в душу и разум страха, заставляющего думать, что жизнь твоя заканчивается, ты умираешь.

— Адепты культа Жизни, — беря себя и тело под контроль, сказал старший Юн Шун, быстро складывая печати, взывая к формации, защищающей ядро и внутреннюю энергию от посягательств адептов и их мерзких техник. — Только их не хватало! — ругнулся Журавль, не отпуская меч, собираясь отражать нападение.

— И где брат Хэ, когда он так нужен? — ворчу себе под нос, пытаясь в очередной раз дозваться до него ментально. Но разум Хэ закрыт, а нить ослаблена. — Твои техники были бы кстати, брат.

— Он в медитации, — сказал небесный Цын, — жаль, я не могу напрямую вмешиваться в мирские дела, — и посмотрел на тень, неспешно идущую к нам, испускающую ту самую энергию, вселяющую страх и мысль о неминуемой смерти.

— Купол Цы! — произнес монах, накрывая нас золотым куполом. — Но меня надолго не хватит, — сказал Ду Шэн, — а если он начнет атаковать, то…

Не договорил, так как в купол, со стороны движущейся тени ворвался резкий, черный поток оскверненной цы. Следом еще и еще, и так, пока по куполу монаха не пошли трещины. С каждым следующим ударом их становилось все больше. Понимая, что выхода у нас нет, подняли мечи. Нам все-таки придется сражаться. А вот выживем ли мы…

— Выживите! — раздался голос брата Хэ в моем ментальном пространстве.

— Почтенный Гуй! — с облегчением выдохнул я, смотря на фигуру, приближающуюся к нам со стороны постоялого двора, на котором мы остановились.

Янь Хэ пребывал в скверном расположении духа, об этом говорила давящая на разум энергия, притягивающая к земле, заставляющая преклонить колено, и скалящие клыкастые пасти призраки, заранее им выпущенные. Судя по ощущениям, пробирающим до самого мозга костей, самые голодные и жуткие. Не иначе как из Картины Смерти.

— Именно, — подтвердил брат Хэ, выходя на свет от ночных фонарей, освещающих улицы в позднее время.

Предстал он перед нами в своем настоящем облике. Белые волосы развивали порывы ночного ветра, как и накидку Почтенного мастера на плечах. Лицо же скрывал шелк черной вуали, оставляя на обозрение только ярко-голубые глаза и точкой родинку. В руке брат Хэ держал некую лампу, горящую черно-синим светом. А в пламени, если приглядеться, можно рассмотреть очертания души, страдающей, воющей.

— Почтенный Гуй! — склонился в поклоне Журавль, говоря: — младший не останется у почтенного в долгу. Не забудет доброты, — но добротой там и не пахло. Только расчет и выгода от стечения обстоятельств. Вот так просто, брат Хэ получил долг жизни от праведника.

«Уходи, Юн Шун», — написал потоками цы брат Хэ, не смотря на Журавля, а на адепта культа Жизни.

Журавль, еще раз поклонившись в благодарность за помощь и спасение, покинул малую арену, оставляя адепта Жизни на брата Хэ. А тому только этого и надо. Ведь флаг и зонт сами себя не пополнят, как и лампа в руке брата. Ее, как я понял, тоже кормят душами побежденных врагов. Так это или нет я узнаю в ближайшее время, ведь адепт, увидевший достойного противника, предложил бой:

— Сразимся, почтенный Гуй! — и каково же было мое удивление, когда из тени вышел:

— Старший Лан Дзин…

18 глава "Сестра Мей-мей"

Янь Хэ…

— Старший Лан Дзин… — назвал имя адепта брат Лу.

Я не удивился, ведь школа Парящих Облаков, как и Раскатного меча давно прогнила. И не только она. Многие секты, школы и учения пали, потеряли свою праведность, стали походить на простых наемников, а не благородных заклинателей. Растратили все мастерство, силу и культивировали медленнее, чем раньше. У них не было причины становиться сильнее. А турниры? Так противники такие же слабаки, только и способные бахвалиться и распивать вино кувшинами.

— Почтенный Гуй собственной персоной! — смеялся адепт, считающий, что раз он впустил в себя миазмы мрака, встал на путь культа Жизни, то непременно одержит победу и уничтожит призрачного мастера. Сила, опьяняющая и стирающая барьеры и здравость рассудка, убеждала его в том, что уровень противника неважен. Желание победить разорвет пропасть между ними. — Прими кару от моих рук!

Тяжко выдохнув, ничего в ответ не написав, посмотрел на мастера и показал, что готов к его атаке. Миг, и адепт, обнажив меч, оказывается подле меня, но клинок в его руке, объятый черным пламенем, грозящий ранить, встречает преграду. Гвоздь, зажатый между пальцев, без проблем остановил выпад адепта. Обычное железо, закаленное в призрачном пламени, приняло на себя удар.

«Бесполезно», — написал потоками цы силой мысли.

Адепт, растворившись во тьме, повторил попытку. Используя стиль Парящих Облаков, усовершенствованный под путь мрака, складывая печати, читая заклинания, он призывал из пространства десятки мечей, окутанных черным маревом. Направлял на меня. Каждый из клинков, получивший приказ и цель, не отступал, атаковал вновь и вновь, кружил и пытался достать, нанести хоть малейший урон. Но ни одно из лезвий меня так и не задело.

— Простые железные гвозди! — возмущался адепт, смотря на зажатые в моей руке «Пронзатели души», — почему?! Мои клинки из лучшей стали, усилены письменами и формациями! Так почему?! — недоумевал он, повторяя из раза в раз технику, складывая печати.

Злость и ненависть захватила его сознание, заволокла глаза пеленой мрака. Лан Дзин не оставлял попыток меня достать. Призывал все новые и новые клинки. Сотню, две, три. Когда же не помогло количество, обратился к техникам Облачной школы, мощным и ранее действенным. Но против меня бесполезным, так как я сильнее и выше по рангу.

«Твой исход уже предрешен», — написал потоками цы, разжигая «Лампу души».

На горящее призрачное пламя отозвались десятки неупокоенных душ, блуждающих во тьме переулков и кварталов города Минхэ. Каждый дух, отягощенный грехами и неутолимыми желаниями, уловив мой призыв, откликнулся и поспешил явиться на зов. От мощного потока призрачной цы, заполнившей арену и ее окрестности, вздрогнул монах и брат Лу. Я уловил их страх и дрожь, увидел стекающую по виску капельку холодного пота.

Монах, чтобы отогнать наведенный духами страх, защитить душу, разум и сердце от чужих греховных желаний, начал молиться Мудрецу. Тогда как брат Лу, окутав себя снежной цы, следовал советам небесного Цын Лю и постигал один из азов ментальной защиты. «Морозная вьюга» — техника, позволяющая мастеру снежно-ледяного учения отогнать все сомнения. Укутать ментальное море снежным покрывалом и защититься от чужого вмешательства вьюжными порывами. Техника несложная, но требующая концентрации.

— Что это? — голос адепта Жизни дрожал, как и он сам, ведь неупокоенные духи и голодные призраки стягивались вокруг него кольцом, скалились и тянули когтистые руки, желая вспороть грудную клетку, ворваться в теплое, еще не остывшее тело и пировать.

«Твоя смерть!» — вынес приговор адепту, ускоряя процесс, приказывая «Взять, порвать!». И лишь душу, потонувшую в грехе, оставить мне. Она, как и сказал брат Лу, станет частью формации. Усилит Зонт Безмолвия.

Но произойдет это после того, как призраки и духи города Минхэ утопят Лан Дзина в океане боли, страха и отчаяния. Покажут всю прелесть изначальной тьмы, пробирающую до мозга костей и малейших нервных окончаний. Только после того, как адепт пройдет круг владений Ямы за кругом, я позволю душе отделиться от тела и стать частью Зонта.

— Жуткая техника, младший Гуй! — тихо и со страхом в глазах сказал небесный Лю, — боюсь даже представить, какие техники ты постигнешь, когда ступишь на путь Обожествления, — голос его все-таки дрогнул. А я наоборот улыбнулся, соглашаясь с опасениями небесного. Но ему ничего не отвечая.

— Мучения закончились, — сказал монах Ду, смотря на отступающих от тела адепта духов и призраков. Да и душа Лан Дзина, покореженная мраком культа и когтями подчиненных, пришла ко мне на поклон. Смиренный, принимающий неизбежность, дух Облачного мастера ступил в формацию Зонта, сливаясь со структурой. — Возвращаемся? — спросил Ду Шэн, смотря на горизонт, говоря: — Рассвет скоро.

А с ним и отборочный тур, дающий шанс попасть на основной турнир и собрание сильнейших праведников. Там же будет и отец с Тянь Шуэем. С ними я не отказался бы пообщаться, выяснить, кто из них посмел раскрыть рот и открыть правду Шуй Чену.

«Спрошу с обоих», — подумал и пошел за небесным Цын Люем, по пути на постоялый двор отзывая «Лампу души». Технику несложную, но требующую троекратной концентрации из-за призыва бродячих духов и призраков, не скованных с тобой обязательствами и печатями формация.

***

Вернувшись на постоялый двор, в свою комнату, скинув одежду, пропитанную темными миазами и желаниями духов и призраков Минхэ, переоделся в темно-синий комплект запасного одеяния. Свободного кроя, с широкими рукавами и шелковой нижней рубахой. Волосы оставил распущенными, спадающими по плечам. Только верхнюю часть перетянул простой шелковой лентой.

Убедившись, что на одежде и волосах не осталось миазмов мрака, хотел раскрыть трактат почтенного Линьюя по ментальным техникам, погрузиться в чтение, как рана от меча почтенного Тан дала о себе знать. Неожиданно и резко пронзила колющей болью. Из легких выбило воздух, а грудную клетку сдавило, словно цепями. Сердце от обжигающей боли забилось в конвульсиях. Словно отсчитывая последние мгновения жизни, оно стучало о ребра, намереваясь их сломать, вырваться на волю.

«Пилюли сестры Кан помогут снять вернувшуюся боль и ускорить процесс восстановления», — лихорадочно подумал, и открыв флакон, опустив в рот лекарство, погрузился в лечебную медитацию.

За восстановлением энергии и заживлением раны, пошло время. Пилюля сестры к моменту пробуждения подействовала. Боль стихла, сердце и легкие успокоились. Я мог спокойно поднять на ноги, не боясь рухнуть обратно. Но все равно, как и просила сестра Кан, ближайшие пару дней я воздержусь от использования почтенных техник. Понижу уровень до средней ступени Ядра.

Стоило наложить ограничения, как раздался настойчивый стук в дверь.

— Брат Хэ, нам пора, — зовет меня брат Лу.

Лу Ван был на нервах.

По мыслям, бушующим в его ментальном пространстве, высокому голосу и нервозности в действиях я понял, что брат Лу не просто переживает. Он волнуется, что не пройдет в основной состав, а значит, провалит порученную ему миссию по выявлению адептов культа Жизни.

Открыв дверь, осмотрев нервничавшего друга, пошел следом за ним и небесным Цын Лю. А монах Ду остался в комнате. Как сказал небесный, Ду Шэн исчерпал свои силы, перенапряг каналы и теперь восстанавливается. «Колокол цы», сдерживающий какое-то время удары адепта Жизни, забрал у Ду Шэна слишком много энергии.

— Восстановится, — сказал небесный, покидая постоялый двор.

Следуя за толпой мастеров, держа в поле зрения брата Лу, шедшего рядом, прислушивался к прохожим, их потокам внутренней энергии. И к тем, кто шел к арене, и к тем, кто покидал ее. А еще ловил на себе заинтересованный взгляд. Он словно раскаленный гвоздь, обжигающий и прожигающий насквозь кожу. Неприятно. Но я не оборачивался, делал вид, что не замечаю этого. Как и ту, кому этот взгляд принадлежит.

Меня, от самого постоялого двора преследовала младшая сестра Фуянь Мей. Ее внутренняя энергия, вложенная в формацию преследования, пропитана личным запахом — спелым сочным яблоком. Я отчетливо помню этот запах, и пропитанный им поток цы, так как она была частой гостьей на кухне в годы моей службы на семью Фуянь. Как и брать Сюнь, сестра Мей была не прочь сказать мне пару «ласковых» слов, одарить вниманием, указать на уродство, закрывающее путь в мир боевых искусств и заклинательства.

— Хм, — усмехнулся я безмолвно, всего лишь растянув губы в улыбке. Это не ушло от брата Лу, так как тот спросил:

— Брат Хэ, что-то не так? — смотря на меня, улыбающегося и смеющегося над бессмысленными потугами младшей Мей остаться незаметной и необнаруженной. Лу Ван переживал: — Адепты? Альянс? — смотрел по сторонам. Готов был даже меч обнажить, как я, отмахнувшись от горе преследовательницы, написал потоками цы:

«Нет. Личное. Давно забытое», — только тогда брат Лу успокоился. А вскоре и вовсе оставил меня позади, нагнал претендентов и будущих противников.

Ближе к арене, чтобы наблюдать за боем Лу Вана с первых мест, подошел и небесный Цын Лю, я же остался позади. Смотреть за боем брата Лу я буду издалека, как и поддерживать по ментальной связи, ведь кроме наблюдений за участниками, у меня появилось еще одно дело. Семейная встреча брата с сестрой, на которой Мей очень настаивала.

— Поговорим, брат Янь Хэ? — спрашивала Мей, приставив лезвие кинжала к моей шее. — Насколько это возможно в твоем состоянии, — уточнила она, так как помнила про речевые ограничения.

«Поговорим, — написал потоками цы, чуть оборачиваясь, — давно не виделись, Мей-мей…»

19 глава "Сон тысячи раскаяний"

Фуянь Мэй.

Младшая сестра Янь Хэ. Находится на начальном уровне Ядра. Мастер секты Раскатного меча. Личная ученица первого заместителя главы секты.

Янь Хэ…

— Давно, братец Хэ, — ответила Мей-мей*, не убирая клинок от моей шеи. Уйти от опасности лезвия не проблема, но способ и техника разрушит маскировку и накинутое на совершенствование ограничение. Поэтому не двигаясь, показывая, что я в ее власти, спрашиваю письменами цы, что та от меня хочет. Ответ удивил и немного насмешил: — Ты идешь со мной к арене, — уточняя, — и принимаешь участие.

«Зачем тебе это, Мей?» — интересуюсь, сдерживая безмолвный смех.

— Не твое дело, братец! — Рыкнула сестра, усиливая нажим лезвия, — ты или идешь к арене и принимаешь участие, или подыхаешь от моего клинка, — грубо сказала девушка, толкая меня вперед, через толпу зрителей и уже выбывших участников. Не споря, не сопротивляясь, иду к арене. К уже сражающимся мастерам и заклинателям. Среди них и брат Лу.

Увидев меня, брат Лу удивился, спросил, что я тут делаю. Но когда заметил идущую за спиной сестру, держащую клинок у моей шеи, понял причину. Он хотел помочь, спрыгнуть с круга арены, как я по ментальной связи попросил этого не делать. Попытавшись переубедить меня, безрезультатно, вернулся к противникам, напавшим сразу втроем. Тур безудержного сражения, все против всех. До двадцати победителей, способных стоять на ногах.

— Господа! — подала голос сестра, привлекая внимание и участников на арене и распорядителя тура, — этот молодой даос уверен, что одолеет вас всех до зенита солнца! — ах, вот оно что.

Вызов!

Месть за любимого и обожаемого брата Сюнь, в котором сестра Мей души не чаяла. Его она боготворила, возносила на небесный пьедестал. Считала, что только он и никто больше достоин стоять во главе семьи Фуянь. А я его погубил. Разрушил все заслуги перед миром совершенствующихся, и уничтожил годами формируемые навыки.

Красивую она для меня кончину выбрала, ничего не скажешь. Погибнуть на арене, под натиском сотни разъяренных мастеров, которым прямым текстом сказали, что они ничтожества и плюнули в лицо. Отдаю должное. Как и ее речи, намекающей на мои предсмертные страдания:

— Размажь их всех, Янь Хэ, тонким слоем по арене! Куфия должна быть только твоей и ничьей больше!

Обернувшись к ней, смотря в самую душу, на ядро совершенствования, которое только-только достигло начального уровня, призвал черно-алые потоки цы. С их помощью написал ответ на так и неозвученный вопрос почему я это сделал.

«Брат Сюнь сам, своим поведением нарвался на черный талисман».

Только сестра Мей мне на это ничего не ответила, даже не удостоила своим взглядом, покинула пределы арены. Стоя в тени, наблюдала издалека. Ждала, когда я начну действовать. Тяжко выдохнув, смиряясь с неизбежностью участия в турнире, встал плечом к плечу с братом Лу. Волк тут же потребовал пояснений:

— Что за девчонка?

— Сестра моя младшая, — ответил по мысленной связи. — Это ее месть за Фуянь Сюня. Надо отдать должное — красивая месть. В ее стиле, поэтому и не сопротивляюсь, получаю удовольствие от выстроенных надежд, — ведь скоро они рухнут камнем вниз. Улыбнувшись, вспомнил все, чему та меня подвергала в прошлом. Не сама, чужими руками, указывала мне на место, показывая никчемный в их семье статус.

«Какой была, такой и осталась», — усмехнулся мысленно, отражая атаку за атакой, уходя от очередного удара или лезвия меча.

Я видел каждый последующий маневр, выпад и ставил защиту начального уровня Ядра из сборника даосов, всего лишь сложив пару печатей. Чуть больше напрягался Лу Ван. Он, в отличие от меня, сражался с противниками с мечом в руке. Применяя снежно-ледяные техники. Только эта чехарда по кругу арены мне начала надоедать. Как и пустая трата энергии на кучку слабаков, едва сформировавших Ядро. Поэтому:

«Сон тысячи раскаяний», — применил технику, призывая десяток черных талисманов сразу. Талисманы, мной усовершенствованные, под действием письмен и нанесенных заклинаний, видоизменились. Потеряли прошлые свойства. Вбирали в себя иную технику.

Талисманы, окутанные черно-алыми потоками цы, ворвавшись в толпу разъяренных мечников и заклинателей, получив короткий приказ — взорвались и заволокли сизым дымом круг арены, скрывая от зрителей и распорядителя то, что происходит. Мастера учений и школ, заклинатели сект, и все попавшие под действие письмен заклинания, не сразу, но потеряли сознание. Кто-то боролся дольше, кто-то уснул сразу.

— Брат Хэ, что это такое? — спросил брат Лу, смотря на лежащие тела.

Глаза каждого мастера и заклинателя, попавшего под действие талисманов, заволокло белой пеленой кошмаров. Нет проблеска цвета. Рот раскрыт в застывшем крике, раздирающем глотку и голосовые связки. Ужас на лицах. А в уголке губ блестит каплей слюна, стекающая вниз.

— «Сон тысячи раскаяний», — назвал технику, позаимствованную у монахов храма Мудреца, и усовершенствованную под призрачный путь. На заинтересованный взгляд брата Лу, ответил: — все то, что они когда-то совершили, неприглядное, непристойное, не делающее чести, теперь предстало перед ними. Терзает и мучает, взывает к покаянию. И они не найдут пути назад, не вернутся в реальность, пока не признаются в грехах, — добавляя, — или пока я не отзову технику.

— Жестоко, — сказал Лу Ван, но потом, — хотя, чего еще ожидать от почтенного призрака, — усмехнувшись на слова брата Лу, шел к распорядителю.

Переступая через лежащих мужчин и юношей, находящихся в мире кошмаров, краем взгляда наблюдал за сестрой Мей. Она была в гневе, готова была рвать и метать. С силой сжимала меч, кусала губы. Орихалковые ножны от ее хватки хрустели и трещали. Была бы возможность и способности, я в этом уверен, она навязала бы бой, вызвала на поединок чести. Но Мей-мей не может этого сделать по ряду причин.

Первая — я не часть семьи, всего лишь выродок от прислуги. Так и не принятый отцом, как сын. Вторая — дева дома Фуянь не имеет права бросать вызов юноше, даже если тот задел ее честь, как-то оскорбил или унизил. Должен найтись тот, кто вступится за нее, направит против врага меч. Третье — отец. Он не позволит Мей или кому-то из оставшихся братьев бросать мне вызов. Он знает, на что я способен.

«Уважаемый распорядитель, — обратился к мастеру города Минхэ, чуть поклонившись, — как и гласят правила тура, осталось только два десятка достойных воинов», — и показал на тех, кто смог отгородиться защитными формациями от сизого дурмана, и тех, кто преодолел кошмары, вернулся в реальность после сна раскаяния.

— Д-д-да, верно, — пробормотал распорядитель, — правила в самом деле соблюдены, — и объявляет во всеуслышание: — Отборочный тур закончен! Достойные руки девы Шэ избраны!

На этих словах я отозвал дурманящий эффект талисманов, развеял блуждающий по арене сизый туман и вернул всех мастеров в реальность. С тяжелым грузом на душе, те приходили в себя. Держась за голову, пытаясь восстановить зрение, осматривались по сторонам. Искали виновника в их страданиях и кошмарах, раз за разом повторяющихся. Но меня к тому времени уже не было на арене.

Я шел за расстроенной сестрой, спешно покидающей площадь.

— Куда же ты, Мей-мей? — спрашиваю пылающую негодованием девушку, используя «Купол могильной тишины»лишь для нас двоих.

Она не сразу поняла, кто с ней говорит и каким способом. Только после повторной просьбы остановиться и поговорить как воспитанные и цивилизованные люди, она остановилась. Замерев на месте, не оборачиваясь, хаотично соображала, что происходит. Мысленно задавалась вопросом, как именно я могу говорить, ведь раньше не мог. Да и вердикт семейного лекаря — безмолвен, не может быть ошибочным. Врожденная атрофия голосовых связок — это не изменит даже уровень культивации. Достигни я хоть Обожествления, хоть Испытания небес, голос и возможность говорить ко мне не вернутся.

— Братец Хэ, — обращается ко мне сестра Мей, сдерживая дрожь страха, — ты умеешь говорить? — голос ее низок, то переходит на шепот, то на сип.

— Нет, — ответил мысленно, нарушая пределы ее ментального пространства, врываясь с помощью формации могильной тишины в разум. А на вопрос, почему она слышит мой голос, ответил: — Твой разум попал под действие моей техники.

— Ментальная речь! — поняла сестра Мей, впуская в свою душу и сердце еще один страх. — Значит, ты и в самом деле сильнее брата Сюнь, — всхлипнула она, смахивая серебристую слезинку, покатившуюся по щеке. Не знаю, с чего сестра так решила, но: — Я следующая, да? — спросила, поднимая на меня полный безнадеги взгляд. В нем она видела именную табличку, установленную в храме предков.

— Нет, твоя смерть мне не нужна, — ответил, делая шаг, подходя ближе, — ты — не Сюнь. За тобой нет того же греха, что за ним, — сестра не поняла о каком грехе идет речь. Для нее брат был святым.

Забыв на время о разнице в силе, поддавшись эмоциям и злости, она налетела на меня с клинком в руке. Разъяренная, Мей-мей требовала ответов, пояснений к сказанным словам. Она не понимала и не знала, что с братом произошло. Кем он стал, и какой грех перед предками совершил. Отец так никому и не сказал. Оставил правду скрытой.

— Брат Сюнь пошел по пути культа Жизни, — меч в руке Мей дрогнул, как и она сама. Сестра, как и все в мире Поднебесной, прекрасно знала что из себя представляет культ Жизни. Какой силой те обладают и какими техниками пользуются. — Потеряв культивацию, он пошел путем адепта Жизни. Объектом его техник стал отец. Из него Сюнь тянул жизненные силы, внутреннюю энергию. С каждым погружением в потоки энергии отца, брат становился сильнее, а отец наоборот терял культивацию. С предела среднего уровня Зародыша спустился на начальный. И рана, нанесенная в бою с призраком проливного дождя, она не затягивалась, так как брат Сюнь… — но договорить мне не дали. Вновь приставили к шее лезвие клинка со словами:

— Ложь! — в глазах сестры слезы вперемешку с болью.

Мей-мей не может поверить в мои слова. Ведь все то, что жило в ее сердце по отношению к брату Сюнь — рассыпалось хрустальными осколками. Тронешь один из них — порежешься, получив еще один шрам. Но надежда все-таки была. Вероятность, что сказанные мной слова — это просо клевета. Месть за прошлое. За все те унижения, которые я по их воле перенес. Ведь кто я для их семьи? Всего лишь немая обуза, еще один рот, нуждающийся в помощи. Был ей.

— Не верю! — сквозь гневный рык и слезы говорит сестра, сокращая между нами расстояние и смотря в глаза. — Это твой больной бред! Месть мне и всей нашей семье за издевательства, — последнее слово она выплюнула, — ты просто псих! Ненормальный! — сестра рассмеялась. Роняя слезы, кривя губы в усмешке, говорила в то, во что верила: — Брат Сюнь не мог пойти путем адепта! Он был выше этого! Он…

Но не договорила, так как ее сковал холод замогильного страха, испускаемого адептом культа Жизни. Он шел медленно, тягуче, не обращая внимания на толпу горожан и прибывших на собрание мастеров. Приближаясь, испускал миазмы греховного мрака, окутывая ими только нас с Мей-мей. На меня его попытки подавления и страха не возымели действа, а вот сестра, отринув вражду между нами, искала защиты.

— Брат Хэ, помо…ги, — задыхалась она от паники, сковавшей и захватившей ее тело и душу. — Спа…си, — просила она, с силой сжимая рукав моего одеяния. — П-п-прошу тебя…

Тяжко выдохнув, загородил ее собой. Приготовился к атаке адепта, собирался призвать Пронзатели, как почувствовал приближение мастера высокого уровня Зародыша, накрывающего нас с сестрой защитным куполом. Давно я не ощущал эту внутреннюю энергию, как и не слышал голос, рыкнувший:

— Пошел прочь, выродок!

— Дядя Шень! — воскликнула сестра Мей с улыбкой и облегчением, отпуская рукав моего одеяния.

Оставив меня одного, она спряталась за спину дяди Шеня. Тот же, как и адепт культа Жизни, подходил медленно, неспешно шагая ко мне, подавляя греховные миазмы, рассеивая их светлыми техниками и очищением от скверны. Оказавшись за моей спиной, не делая шагу дальше, дядя Шень спрашивает у адепта:

— Проводить? Или сам дорогу вспомнишь? — Усмехнувшись, пообещав в следующий раз поговорить чуть дольше, адепт покинул улицу. Оставил нас с родней одних. — Давно не виделись, Янь Хэ, — говорит дядя Шень, опуская руку на мое плечо, — ты вырос, стал сильнее, — рука все еще на плече, с силой опускается и сжимается, с каждым словом все сильнее и ощутимее.

«Что вам надо, дядя Шень?» — интересуюсь черно-алыми письменами цы. Я не так хорошо его знаю, как отца и братьев, но просто так он говорить подобные вещи не станет. Есть причина. И я не ошибся.

— Обсудить дела семейные, — и чтобы слышал только я, добавил: — хочу ввести тебя в семью Фуянь как своего сына. — Вот тут мир перед глазами качнулся, а в ушах зашумело…

Примечания:

*Мей-мей — обращение к младшей сестре.

20 глава "Отказ"

Фуянь Шень.

Старший брат Фуянь Цыня. Дядя Янь Хэ. Находится на пределе высокого уровня Зародыша. В шаге от Обожествления. Старейшина культа Жизни, аватара Основателя.

Янь Хэ…

Взял я себя в руки достаточно быстро. Стерев с лица удивление, вернув холодность и равнодушие, посмотрел на дядю Шеня. Взглядом спросил, с какой радости он решил ввести в род немого мальчишку, которого никто и никогда за члена семьи не считали? В том числе и он. Только рабочей дармовой силой. Прислугой, над которой можно издеваться, а она не ответит.

— Так как, Янь Хэ, станешь моим приемным сыном? — спросил дядя Шень, опуская руку на мое плечо, заглядывая в глаза. — А о выгоде нового положения поговорим уже позже, когда оформим все документы, — он почему-то был уверен, что я соглашусь. Приму его предложение и стану Фуянь Хэ. Только становиться частью семьи, которую я ненавижу и презираю, в мои планы не входит. Даже если это крайне выгодно. Обойдусь.

«Нет», — коротко ответил черно-алыми письменами цы, без пояснений и объяснений отказа. Просто нет. А причину пусть сами придумают и подберут. Какой она будет, для мне неважно. У меня свой путь, у семьи Фуянь свой. Так было и так будет.

— Янь Хэ, как ты смеешь отказывать дяде Шеню!? — возмущалась сестра Мей, дуя розовые губки и упирая руки в бока. Даже топнула на меня от гнева и негодования ногой. — Стать приемным сыном дяди Шеня, для тебя, бродячего даоса, великая честь! — и снова этот взгляд сверху вниз, а с ним и приказной тон.

«Бесит!», — подумал про себя, но ничего сестре Мей не написал.

Вместо ответа я посмотрел на нее холодным взглядом глаз-льдинок и улыбнулся. Всего лишь уголками губ, но так проникновенно, что сестра сначала потеряла весь свой запал гнева, потом вздрогнула, сжалась от страха в комок, а после застыла на месте. Без возможности пошевелиться. Только и могла, что всхлипывать и просить ее не трогать. А я и не собирался. Просто показал ей место, как она мне когда-то.

— Янь Хэ, я в городе до конца турнира. Живу на постоялом дворе «Женьшень» (Самый дорогой постоялый двор в городе). Передумаешь, приходи. Буду рад тебя видеть, — сказал дядя Шень мне в спину, так как я покидал переулок, возвращаясь к брату Лу.

Я шел неспешно, но держа формацию «Обнаружение» наготове. Так, на всякий случай. Вдруг драгоценные родственники решат вернуться и силой заставить меня стать частью семьи Фуянь. С Мей-Мей я справлюсь достаточно быстро, а вот дядя Шень выше меня по уровню культивации. С ним будет трудно совладать, так как он, в отличие от отца, имеет твердую и крепкую основу. Тело его закалено десятками сотен сражений. Не факт, что я смогу выжить.

К тому же, не стоит отбрасывать в сторону вероятность встречи с адептами культа Жизни. Их в Минхэ достаточно. Если формация небесного Цын Лю не подводит, то получается, что в каждом учении, школе, секте, прибывшей на турнир, есть по адепту культа. И не уровня Основы, а как минимум среднего уровня Ядра. Для меня не проблема, но вот для брата Лу и монаха Ду.

— Брат Хэ! — улыбнулся и обрадовался брат Лу, как только я переступил порог трактира. Рядом с ним сидел пришедший в себя и восстановившийся Ду Шэн и небесный Цын Лю. Перед ними накрытый стол. В чашках чай. Ждут они только меня. — Как прошел разговор с сестрой? — интересуется брат Лу.

— Странно, — ответил я, используя в пределах нашего стола формацию «Могильной тишины», чтобы не писать потоками цы и не тратить понапрасну внутреннюю энергию.

— Интересная техника, младший Хэ, — улыбнулся небесный даос, как только услышал мой голос в своем менталном море, — в чем странность, расскажешь? — спрашивает небожитель.

— Сестра была не одна. С дядей Фуянь Шенем. И он, одному Создателю известно зачем, предложил мне стать его приемным сыном, — своими словами я ввел в недоумение небесного Цын Лю и брата Лу. Монах же, как мне показалось, был не с нами, а в облаках, на пути к просветлению.

— Это неспроста, — задумался брат Лу, рассуждая: — Больше полувека знать тебя не знали, не искали, не печалились, а тут…

— Скорее всего, — предположил небесный даос, — идет спор за место главы семьи. Причины две: или Великий совет (Сильнейшие и Старейшие мастера Светлых школ и сект) поднял вопрос о достойном главе рода Фуянь, или сам Фуянь Шень выступил против твоего отца. Указал ему на ошибки и вызвал на дуэль за пост главы.

— Как мне кажется, Совет здесь не при чем, — высказал свое мнение монах, спустившийся с небес на бренную землю, — твой дядя, старший Хэ, просто решил воспользоваться слабостью Фуянь Цыня и захватить власть. Он ведь еще не отошел от влияния адепта Жизни и встречи с тобой. - Я подтверлдил, а монах продолжил высказывать свои мысли: - Возможно, он и на место главы секты «Раскатного меча» претендует. Ты же ему нужен для статуса.

— Мне не интересны игры за власть, — ответил ментально, — я отказался. Сказал короткое «Нет» и ушел.

— Не думаю, что почтенный Фуянь так просто примет твой отказ, брат Хэ. Уверен, будут еще встречи и предложения, — предположил брат Лу, а я не отрицал. Знал, что дядя меня так просто в покое не оставит. Особенно в погоне за статусом достойного главы рода Фуянь, о котором он всегда мечтал. — Но мы с монахом и небесным Цин Лю рядом, — на этих словах его рука опустилась на мое плечо. Чуть его сжала. — Не будем о высоком, далеком. Поговорим о турнире и деве Шэ.

Постоялый двор «Женьшень»…

Дева семьи Фуянь все никак не могла отпустить ситуацию. Она пыталась отвлечься разговорами, подготовкой к банкету в честь турнира за руку куфии, но все равно возвращалась в переулок. К моменту, когда дядя Шень предложил недостойному даосу статус «приемный сын». Мей-мей негодовала. Возводя взгляд к небесам и предкам, возмущалась поведением братца Янь Хэ, посмевшего отказать второму главе семьи. Этим самым втоптать честь семьи Фуянь в каменную кладь дороги.

— Ну, каков наглец! — фыркала девушка, все еще видя перед собой ярко-голубые глаза братца, в которых застыл предельный лед. — Янь Хэ должен был благодарить тебя, дядя, за возможность быть частью семьи, но он отказал! Немыслимо!

— Не расстраивайся, Мей-мей, — успокаивает племянницу Фуянь Шень уже в который раз, поясняя: — он просто не ожидал. И не видел всей выгоды от предложенного статуса.

Фуянь Шень был уверен в том, что когда Янь Хэ все обдумает, увидит плюсы и возможности будущего полодения, то непременно согласиться на предложение. Встанет рядом с ним, направит свои черные даоские талисманы против Фуянь Цыня, и всех тех, кто его поддерживает. Нужно лишь немного подождать, показать благосклонность, протянуть руку и слегка надавить. Показать разницу в уровнях культивации. И он даже знает, кто ему в этом поможет. За чью жизнь младший Хэ вступится, и согласиться на предложение.

— Кто же это, дядя Шень? — спрашивает Мей-мей, предвкушая веселье.

Мей-мей, с момента встречи с братцем Хэ, мечтала увидеть в его ярко-голубых глазах слезы, боль и отчаяние. Как в детстве, когда мальчик был служкой на кухне и по дому. Но она даже не думала, не предполагала, что слезы станут застывшим льдом, а боль и отчаяние обратятся силой и несгибаемой волей. Заостряться как лезвие меча.

Кроме этого, в том переулке, когда дева Фуянь отчитывала братца за отказ, ей показалось, что во взгляде Янь Хэ было желание убить. Крайне жестоко и кроваво. Это ее пугало и доводило до дрожи. Наводило на мысль: «А вдруг и правда убьет. Отомстит за все унижения, оскорбления, причиненные в детстве!». От подобного чувства ей хотелось избавиться. Заменить его превосходством.

— В город Минхэ Янь Хэ прибыл не один. В сопровождении монаха, старшего даоса и мастера снежной секты. Слабейший среди них — Лу Ван. Мастер уровня Ядра из секты «Снежный волк». С него и начнем.

— Чем я могу помочь, дядя Шень? — спрашивала дева Фуянь.

Предвкушая предстоящую встречу, она широко улыбалась. Глаза ее горели азартом, а сердце билось и стучало как сумасшедшее. Если бы не посетители трактира и гостиницы, девушка залилась бы диким, безудержным хохотом. Словно она последовательница темного культа, а не дева светлой секты.

— На тебе Янь Хэ, — сказал почтенный Фуянь Шень, — надеюсь, мне нет нужды повторять и второй раз рассказывать причину, по которой я пригласил его в семью, как моего приемного сына? — уточнил второй глава семьи, смотря на племянницу пристально и угрожающе.

— Нет, дядя Шень, я помню! — ответила девушку, чуть вздрогнув, опустив испуганный взгляд. — Без Янь Хэ подле тебя, Совет не позволит сместить отца с поста главы семьи. А ведь он недостоин. Особенно после того, как проглядел адепта культа Жизни и позволил себя ему испить.

— Не забывай и про мальчишку-призрака, которого Фуянь Цынь упустил!

Призрак!

Юноша, примерно одного с ней возраста. Гений, достигший уровня Зародыша не прожив и сотни лет. Почтенный мастер культа Призраков. Он и тайна его личности не дает покоя никому. Ни Почтенным мастерам светлых школ и сект, ни Великому Совету, а ведь каждый из них наделен высшим благом предков. Способностями, выходящими за грань понимания и освоения земных мастеров.

— Не забуду, дядя Шень, — отвечает дева Мей, склоняясь в глубоком поклоне. — я сделаю все, что хочет дядя.

Договорившись, распределив обязанности и ответственность, Фуянь Шень и Фуянь Мей разошлись по своим комнатам. Отдыхать, и готовится к завтрашнему дню. Важному для плана второго главы и будущего семьи Фуянь. Годами и десятилетиями Почтенный мастер Шень шел к свержению брата с поста главы. Продумывал все. До мельчайших деталей, возможных неожиданностей.

Продумал.

Не учел лишь одного. Мальчишка Янь Хэ. Гордый, холодный, и навечно немой. Никому ненужный, ни предкам, ни Яме. Ничего из себя не представляющий. У Фуянь Шеня даже мысли не возникало, что тот посмеет отказать, отбросить в сторону протянутую ему руку, и растоптать в пыль приглашение стать частью семьи.

— И на тебя управа найдется, — сказал Фуянь Шень, смотря в окно, на почти полную луну и звезды, только-только загорающиеся.

Второй брат Фуянь непременно найдет подход к Янь Хэ, точнее того, кто уговорит горделивого мальчишку с ярко-голубыми глазами встать подле. И этот кто-то лучший друг — Лу Ван из секты «Снежного волка». С его помощью Фуянь Шень затащит бродячего даоса в семью, свяжет по рукам и ногам обязательствами. А возможно, и узами брака. Невеста имеется.

21 глава "Второй тур"

Янь Хэ…

Утром следующего дня, собравшись с мыслями и настроившись на предстоящие сражения, мы с братом Лу, монахом Ду и небесным Цын Лю последовали в павильон куфии. Именно там будет проходить следующий тур турнира. К тем, кто попал в двадцатку лучших, в круге арены, присоединяться и отпрыски глав сект, школ, и их лучшие ученики. Нечестно, но таковы правила, установленные изумрудными куфиями, и теми, кто спонсировал и помогал организовывать турнир.

— Младший Лу, младший Хэ, будьте осторожны, — шепотом предупредил небесный даос, — среди претендентов есть адепты.

Но кто именно идет путем культа Жизни, небесный Цын сказать не мог. Слишком много активных узоров и техник. Как среди участников турнира, так и среди зрителей и наблюдающих. Поисковая формация мечется от одного мастера к другому, путается, теряется и дает сбой. Поэтому нам с братом Лу только и остается, что наблюдать и отмечать странности в поведении.

— Брат Хэ, ты в порядке? — спросил меня Лу Ван, когда мы покинули монаха и небесного даоса, и шли в круг арены. — После разговора с сестрой Мей-мей и дядей Шенем ты сам не свой, — я старался не подавать вида, но да. Мысли мои были не здесь, а в павильоне Тяньмао, — за отца переживаешь? — предположил он, увидев хмурый взгляд и сдвинутые к переносице брови.

— Нет. Меня не заботит его благосостояние, — ответил мысленно, — а вот город и люди, которые находятся под его покровительством… Они мне ничего плохого не сделали. Не хотелось бы, чтобы они пострадали, став разменной монетой в борьбе за власть. Я плохо знаю дядю Шеня. Как и его методы управления. Мы с ним редко пересекались.

— Может, стоит предупредить почтенного Фуянь Цыня? — предложил мне брат Лу, а я ответил, что подумаю над этим. Да и не до этого нам сейчас. Начинается второй тур.

Распорядитель турнира, представитель секты «Изумрудная куфия», перечислял имена достойных мастеров и заклинателей, которые сойдутся в поединках за расположение прекрасной девы Бай Шэ. Мое имя было названо одним из последних. И как только оно прозвучало, дева Шэ покинула свое мягкое кресло, сделала несколько шагов вперед и окинула взглядом претендентов. Увидев меня, узнав меня, она чуть улыбнулась и склонила голова в приветственном поклоне. Я поклонился в ответ.

— Брат Хэ, ты мне расскажешь, как познакомился с девой Шэ? — спросил брат Лу, смотря то на меня, то на Бай Шэ.

— Как-нибудь потом, — ответил брату Лу, отводя от куфии взгляд. Она мне не интересна. В моем сердце живет Худи, и для других дев там нет места.

Когда всех претендентов представили, начались сражения. Один на один. По очереди. И так, пока не останется десять достойных. По списку, составленному с помощью жеребьевки. Публика и смотрящие за боем младшие послушники сект и учений — ликовали, а ждущие своей очереди мастера и заклинатели — обсуждали противников, делали ставки на победителей.

— Лю Хэй из школы «Крепкого бамбука» повержен. Победитель — Гу Вей из секты «Раскатного меча», — огласил распорядитель. И пока ученики школы бамбука уносили с арены своего товарища, вызвали следующих участников: — Лу Ван из секты «Снежного волка» против Жу Фея из секты «Рассветных Цикад», — приглашает распорядитель, и брат Лу покидает меня и идет в круг арены. Под бурные овации, крики, свисты и просьбы размазать Цикаду тонким слоем по песку арены.

Но брат Лу не видит в этом необходимости. Да и сражается он не за положение подле девы Шэ, а чтобы набраться боевого опыта. Отточить имеющиеся умения и навыки сражаться с разными противниками. Как с равными по силе мастерами, так и превосходящими. Жу Фей как раз превосходит брата Лу по культивации. Находится на пределе среднего уровня Ядра, тогда как брат Лу на пределе начального. Сложно придется, но он справится. Я в этом уверен.

Лу Ван…

Бой между мной и рассветной цикадой был долгим, выматывающим и изнурительным. Но при этом ярким, красочным, так как столкнулись две противоположные стихии — лед и огонь. Каждый из нас, используя техники своего учения, выкладывались, бились в полную силу. Не юля и не обманывая. Мы сражались с горячим сердцем, но холодной головой. С уважением к противнику.

Но, в конечном счете, после получаса отчаянного сражения, десятка примененных техник, победа досталась мне. Жу Фей, вложив оставшиеся крохи внутренней энергии в завершающий удар — рухнул от истощения и усталости, как только его техника столкнулась с моей и оказалась подавленной и развеянной. Я тоже был на пределе сил, но падать не собирался. Держался на силе воли. До самого оглашения победителя.

— Жу Фей из секты «Рассветных Цикад» повержен. Победитель — Лу Ван из секты «Снежных волков»!

Вот тогда мир перед моими глазами начал уплывать. Но я не упал, так как брат Хэ оказался рядом и помог дойти до нашего места на зрительской трибуне. Посадив меня, ментально спросив, как я, все ли в порядке, вложив в руку флакон с восстанавливающими пилюлями. Ответив, что я в норме, погрузился в восстанавливающую медитацию. Брат Хэ был рядом. Наблюдал. Но до тех пор, пока сам не оказался на арене.

— Бродячий даос Янь Хэ против Юн Шуна из секты «Журавлей», — пригласил распорядитель следующую пару дуэлянтов в круг арены.

Юн Шун, оказавшись напротив брата Хэ тут же склонился в уважительном поклоне. Брат Хэ ответил журавлю ответной любезностью. И начался бой. Но неравный. Так как Янь Хэ сдерживался, давая противнику шанс показать себя, свои навыки и умения. Он не нападал, исключительно защищался. Бумажными талисманами и формациями. Этим он вызвал волну негодования у зрителей и других участников.

— Эй, волк, — толкнул меня в плечо один из Раскатных, — этот даос совсем нападать на журавля не будет? — интересовался мастер, который поставил на брата Хэ кругленькую сумму. — Если он не планирует нападать, так зачем в турнир записался?

— Если Янь Хэ ответит и нападет, то от Юн Шуна как от мастера ничего не останется, — ответил я на их вопрос, внимательно наблюдая за боем друга и журавля, — про Фуянь Сюня слышали? — те кивнули, — так вот. Это Янь Хэ его культивацию сначала подавил, а потом стер.

— Так это он! — воскликнул раскатный мастер, смотря на брата Хэ по-другому. Не с претензией и гневом за соученика секты, а с уважением. Даже с благодарностью. Как мне показалось. — Раз он способен на полное подавление, значит, силен. На какой он ступени Ядра?

— Высокой. Еще немного и ступит на предел, — ответил, получив еще больший восклик восторга в ответ.

Оставшееся время до окончания боя раскатный мастер сидел подле меня. Расспрашивал о брате Хэ, его способностях и отношениях с погибшим Фуянь Сюнем. Кем тот ему приходился. Я был не в праве говорить об этом, поэтому отвечал, мол, если ему так интересно, пусть у брата Хэ и спросит лично.

— Ладно, — с неохотой согласился раскатный, — смотри, — и показал на арену, — Журавль выдохся, израсходовал весь запас внутренней энергии, а твоему другу хоть бы что!

Бой подошел к концу. Даже десяти минут не прошло. Янь Хэ победил. Быстро. При этом не применив против Юн Шуна ни одной атакующей техники, но оставив мастера в полном истощении от использования сложных техник, не по уровню культивации. Все еще стоя на ногах, держась на честном слове, Юн Шун благодарит брата Хэ за бой:

— Это было честью, Янь Хэ, сражаться с вами, — сказал Журавль, склоняясь перед братом Хэ. Тот, сложив руки в почтительном жесте, ответил взаимностью. Но ничего не сказал в ответ, а написал письменами цы: «И для меня, старший Юн».

После этого журавль все-таки рухнул на песок арены без чувст, а брат Хэ, под бурные овации и поздравления, вернулся ко мне. Наблюдать за другими участниками. Но бои второго тура закончены. Достойные мастера за руку и расположение девы Шэ отобраны. Остались только финальные бои, которые пройдут послезавтра. А сегодня вечером, как гласят правила турнира, будет прием в поместье куфий. Банкет, если проще.

— Ждем всех победителей второго тура и их спутников в Изумрудном павильоне с закатом солнца! — огласил распорядитель, а Янь Хэ тяжко и глубоко выдохнул, говоря мне мысленно:

— Только этого не хватало! — брат Хэ ведет меня к монаху Ду и небесному Цын Лю, которые наблюдали за поединками в стороне.

— Поздравляю, младшие Хэ, Лу, — с улыбкой встретил нас небесный даос, как только мы с братом Хэ покинули шумную толпу, обсуждающую победителей и проигравших. — Остался финал.

— А перед этим банкет и день отдыха, — сказал я, а Янь Хэ помрачнел, больше обычного. Причину своего хмурого настроения, подобного туче в пасмурный день, он пояснил с помощью ментальной формации:

— Бесполезные разговоры, ненужные знакомства, и пустая трата времени, — цыкнул он, уходя вперед. В толпу зрителей и проигравших участников.

Причина, по которой брат Хэ так не любит увеселительные мероприятия — понятна. И дело не в алкоголе, которое не действует, и не дает забыться, когда он того хочет. Нет. Дело в семье Фуянь, его родне, которая с малых лет отбила любовь к празднованиям. «Прислуга, вот кем я был с малых лет» — рассказывал брат Хэ, сдерживая гнев и желание завыть подобно его неупокоенным призракам.

— Его душа черна, а сердце холодно, — сказал небесный даос, — прошлое не отпускает младшего Хэ. Держит в когтях, без возможности выбраться.

— Но это и его сила. Без тьмы в душе и холода в сердце он не стал бы собой, — ответил я небесному Цын Лю, смотря на силуэт брата Хэ, растворяющегося в толпе черной дымкой. — Он вернется. Но ему нужно подумать.

Никто со мной не спорил, а шел на постоялый двор. Готовиться к приему у куфий. Что нас там ждет, один Создатель знает. Надеюсь, не очередное знакомство с адептами культа Жизни.

22 глава "Банкет"

Шэ Бай.

Наследница секты Изумрудная куфия. Дева Шэ находится на пике высокого уровня Ядра. Практикует ядовитые техники. Владеет чарами обольщения и внушения.

Янь Хэ…

Покинув брата Лу, монаха Ду и небесного Цын Лю, растворившись в толпе, я оказался на окраине города. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя и успокоиться. Настроиться на предстоящее мероприятие и общение с неинтересующими меня личностями. Уверен, и дядя Шень и сестра Мей-мей тоже приглашены на банкет. Думаю, он не откажется от выпавшего шанса и повторит свое приглашение в семью Фуянь еще раз. И не просто так, а на глазах гостей, чтобы я не имел возможность отказаться. Ведь отказ — это пятно позора. На его голову и репутацию, мне же все равно. Как и возможные на слухи и сплетни, которые могут последовать после отказа. Но все равно:

«Бесит!» — подумал я, глубоко вдыхая и протяжно выдыхая.

Но я буду непреклонен. Как бы не выглядело мое поведение в глазах остальных старших и почтенных мастеров, глав школ, учений и сект, руку дяди Шеня я не приму. Откину в сторону, как и приглашение в ближний круг. Становиться его приемным сыном в мои планы не входит. Как и связывать себя узами с другими членами семьи Фуянь.

Успокоившись, усмирив ноющее сердце и воющую неупокоенными призраками душу, вернув холодность во взгляд, возвратился на постоялый двор.

— Брат Хэ, ты в порядке? — обеспокоено спросил Лу Ван, как только я переступил порог трактира. — Остыл? Вырванных душ и трупов не предвидится?

— Нет, я холоден и спокоен, — ответил брату Лу по личной ментальной связи, и пошел к себе в комнату, чтобы переодеться и выпить лекарство сестры Кан.

Раны меня не беспокоили, но на всякий случай пузырек опустошил. А потом переоделся. Сбросил темно-синее одеяние и облачился в темно-фиолетовый комплект, подаренный братом Кан на формирование Зародыша. Волосы же решил завязать в пучок, перетянув его черной шелковой лентой. Оставить только длинные пряди по бокам и челку, падающую на глаза. убедившись, что я готов идти на банкет к куфиям, спустился вниз. К брату Лу. Монах Ду и небесный Цын Лю с нами не пойдут. Но будут неподалеку. Прогуливаться и сканировать местность формацией обнаружения.

— Вот, младший Хэ, — сказал небесный Цын, протягивая мне четки из древа Мудрости, — если на банкете объявятся адепты культа, сожми и раздави одну из бусин. Позови меня по имени. Несколько минут и я приду на помощь.

«А это не будет нарушением правила не вмешиваться в дела мирские? — спросил небесного даоса письменами из цы. Но тот меня успокоил, сказав, что четки — есть обходной путь, лазейка в правилах. — Надеюсь, они нам не понадобятся», — написал и повел брата Лу в павильон куфий, следом за приглашенными гостями и отличившимися в турах мастерами.

По пути, до Изумрудного павильона, Лу Ван молчал. Пребывал в свих мыслях. То хмурился, то улыбался, то снова мрачнел, кусая губы, терзая локон волос, накручивая его на палец. Он словно спорил с самим собой. Или же просчитывал варианты развития событий. Но молчание продлилось недолго. Ровно до парадного входа и высокой лестницы, ведущей в главный банкетный зал. Поднимаясь, осматриваясь по сторонам, видя знакомые и малознакомые лица, все-таки не сдержался, спросил:

— Брат Хэ, так когда ты познакомился с девой Шэ?

— Давно, брат Лу, — ответил по ментальной связи. И продолжил рассказ: — Во время наших с Учителем странствий по миру. Шэ Бай в тот год находилась на среднем уровне Основы. Искала с наставницей камни высших зверей духа.

— Как Питон Мрака? — уточнил брат Лу.

— Да. Но в год нашей встречи они с наставницей охотились за Пещерной Сколопендрой Молний и Земли. Редкостная тварь. Опасная и крайне ядовитая. Ее слюна способна растворить что угодно. Камни, металл.

— Зачем куфиям камень от сколопендры, еще и ядовитой? — не понимал брат Лу. И задумавшись, предположил: — Неужели куфии ядовитые техники практикуют?

— Практикуют, — ответил мысленно, не сдерживая улыбку. Ее заметил Лу Ван. И тут же попросил пояснить, рассказать несведущему, что он упускает. Смилостивился. Не рассказал, а намекнул: - Название секты и одеяния с узорами змеиной чешуи, ни на какую мысль не наталкивают?

— Подожди…. — похолодел брат Лу, как только пришло осознание и догадка, — ты хочешь сказать, что все куфии Изумрудного павильона на самом деле… — но не договорил, так как лестница подошла к концу. Настала наша очередь проходить и присоединяться к празднеству.

Не успели мы с братом Лу переступить порог банкетного зала, занять свои места и расположиться за личными столами, как к нам подошла одна из младших послушниц Почтенной Шэ. Как и все девы дома Изумрудной куфии, она была облачена в светлые шелковые одежды, воздушные и невесомые. Ткань украшена вышивками-чешуйками, тянущимися по вороту верхнего одеяния, и поясу, стягивающего талию.

Послушница, не поднимая взгляд, смотря вниз, а не мне в глаза, как того требует этикет незамужних дев, пригласила следовать за ней. «Личная просьба старшей Шэ Бай» — вот и все, что было сказано в ответ на удивленный взгляд.

Я последовал за ней. Через шумный, оживленный зал. Благо, никто из гостей не обратил на нас внимания. Главы школ, учений, наставники и наставницы, были заняты личными разговорами, вином и угощениями. Смотря младшей в спину, размышлял о причине встречи. да и не по этикету это. «Странно и неожиданно» — так думал, пока не увидел подле девы Шэ дядю Шеня и сестру Мей-мей. Тогда-то мне стало понятно, что за срочность и необходимость встречи наедине.

— Янь Хэ! — восторженно воскликнул и раскрыл свои объятия дяд Шень, — вот мы и встретились вновь! — но я не ответил на его семейный порыв. Так и замер в трех шагах от стола Шэ Бай. — Понимаю, в твоем сердце обида за прошлое, но столько времени прошло…

В разговор вступила Шэ Бай:

— Брат Хэ, нужно уметь прощать. Особенно родственников. Кровь не водица, — сказала она, чуть улыбнувшись. — Сделай шаг навстречу, ответь согласием и обрести дом под сводами павильона Тяньмао.

Она думала, что ее проникновенная речь тронет меня, а изумрудный взгляд в обрамлении длинных черных ресниц растопит лед на сердце, но нет. Вместо ответа, на глазах дяди Шеня, сестры Мей-мей и Шэ Бай, я развернулся и направился к брату Лу. Не потратив цы на письмена. Только не успел я и трех шагов сделать, как послышался шелест одежды и топот девичьих ног. Куфия последовала за мной. Попыталась остановить.

— Янь Хэ, как ты смеешь?! — возмущалась куфия, напоминая мне сестру Мей-мей по поведению. — Я хотела помочь тебе примериться с семьей, а ты! — упрекала она, привлекая внимание гостей и своей наставницы.

Глаза Шэ Бай горели зеленым огнем, зрачок был на грани змеиного. Казалось, еще немного и начнет пробиваться чешуя, украшая лицо, руки, плечи девушки. Когти уже заострились и стали ядовитыми, кончиком языка чувствую отравленную цы ёму. Аура и внутренняя энергия кипела гневом и негодованием.

«Я не просил тебя примерять меня с семьей Фуянь! — написал потоками черно-алой цы. — Так как не считаю их, никого из них, своей родней!» — и холодно посмотрев на дядю Шеня и сестру Мей-мей, развернулся и направился к столу и брату Лу. Но, увы, выступление куфии на этом не закончилось.

— Ах ты! — громко воскликнула дева-змея, и резко, схватив меня за плечо и развернув к себе, выплеснула всю обиду.

Оглушительно, от всей ее оскорбленной души, Шэ Бай ударила меня по щеке. Под удивленный и испуганный возглас: «Ах!» со стороны гостей и наставницы, прибывшей на помощь, дабы уладить ссору. Младшая куфия, все еще пылала гневом, желала повторить удар, даже замахнулась. Как руку перехватила Почтенная Шэ, говоря:

— Хватит, Бай. Ты и так показала себя, — голос почтенной тих, спокоен, но жесткие нотки все-таки слышались. Она сдерживала злость. Понимала, что дальнейшие споры и ссоры не сделают чести ни павильону куфий, ни их ученицам. Поэтому: — Янь Хэ, от лица Изумрудного павильона и рода Шэ, приношу свои извинения, — подтверждая сказанные слова, почтенная Шэ сложила руки в уважительном жесте и поклонилась.

Я, несмотря на клокочущее желание вырвать душу из груди Шэ Бай, с хрустом ребер и вскриком боли и мольбы пощадить, ответил почтенной главе павильона взаимностью и принял извинения. Но удар, этот удар и позор, а также царапины, сочившиеся кровью, я не забуду. Придет время, случай, и куфия ответит за эту пощечину. Сполна.

— Брат Хэ, ты как? — взволнованно спросил Лу Ван, показывая на царапины и кровь, застывшую, почти запекшуюся. — Ее когти же отравлены? — уточняет он, а я кивком головы подтверждаю, — и как же… — но брат Лу не договорил, так как я, призвав черно-алую цы, проведя кончиками пальцев по ранам, не оставил от гнева Бай и следа.

— Тебе напомнить про особенность моего организма? — обратился к ментальной связи, — о котором говорила сестра Кан, — имел в виду реакцию на алкоголь и всякого рода яды, - или сам вспомнишь?

— На яды ёму тоже? — уточнил брат Лу, а я подтвердил. — И что же тебя может свалить с ног? — а я и сам не знал ответ на этот вопрос. Да и не хотел искать. Мне не интересно.

***

После показательного выступления Шэ Бай банкет продолжился. А ситуация с пощечиной и начавшимся было скандалом — забылась и никем не обсуждалась. Даже попыток не было. Все благодаря просьбе почтенной Шэ и вкусным напиткам и закускам, а также танцам прекрасных изумрудных дев. Те завлекали желающих расслабиться и отстраниться от проблем мирских дел.

Правда, не все поддались обаянию дев-змей и забылись в алкоголе и угощениях. Кое-кто все-таки был хмур и мрачен. Этим гостем был отец. Он прибыл позже. Один. Без сопровождения заместителей. И не через главные двери банкета, а через малое поместье. Вид он имел мрачнее тучи в бурю. Взгляд же кидал на дядю Шеня, возле которого, воркуя, порхала сестра Мей-мей.

— Как думаешь, брат Хэ, почтенный Фуянь Цын вызовет Фуянь Шеня на бой чести, или так и будет сверлить его взглядом полным ненависти?

Ответа на этот вопрос у меня нет, так как я плохо знаю отца. Но, думаю, да. Решись он вызвать дядю Шеня на поединок — вызовет. И осуждения, упреки и недовольные возгласы не остановят. Возможно, сможет повлиять на отца почтенная Шэ, но я не уверен.

— Брат Хэ, у нас гости, — обратил мое внимание брат Лу, прикоснувшись к руке, выводя меня из потока мыслей и рассуждений.

Не знаю, что на отца нашло, но он, покинув свой стол, шел ко мне. Целенаправленно. С кувшином вина в руке. Улыбку, как дядя Шень он не натягивал, о том, чтобы забыть обиды речи не заводил. А просто предложил выпить ароматного цветочного вина. За турнир, мое в нем участие.

«Зачем все это? — спросил у отца письменами цы, когда тот опустился рядом, отправив брата Лу танцевать. — Ты же меня ненавидишь! За смерть Сюня, твоего друга Ву Тана».

— Да. Ненависть за сына съедает мою душу, а сердце от потери друга сжимается в тугой комок, — сказал отец и залпом опустошил чарку, — но общий недруг, как говорится, сближает.

«Недруг?» — не понял я, а он уточнил:

— Ты убил Сюня, за это я тебя не прощу. Никогда. Но Шень… — и тут замолчал, выдерживая театральную паузу, — он наставил Сюня на путь адепта Жизни. Это он показал сыну выход, после того, как ты подавил и стер его культивацию до самого основания.

«Уверен?» — спросил у отца.

— Уверен, — ответил он, и протянул мне отчеты своих шпионов, отдавших жизни во имя раскрытия правды об одной конкретной личности. — Его цель — это главенство в семье Фуянь и секте «Раскатного меча». А люди города и мастера секты — разменные пешки в борьбе за власть и привилегии их грешного предка.

«И что ты предлагаешь? Зачем обо всем этом рассказываешь?» — я догадывался, но хотел это услышать лично.

— Враг моего врага — мой друг, — с уточнениями, — союзник, — и протянул мне руку, предлагая: — Не позволим Фуянь Шеню распространить учение культа Жизни в Тяньмао и Раскатной секте?

23 глава "Враг моего врага…"

Фуянь Цын…

Янь Хэ!

Немой мальчишка, с невероятными голубыми глазами, которые смотрят в самую душу, в сосредоточение пламени жизни. Как и его мать когда-то. Временами кажется, что своим проникновенным взглядом, доставшимся от матери, он видят смысл бытия. Но нет. Благодати небес и предков мальчишка не получил. Янь Хэ простой выродок, рожденный в грехе. Осквернивший семью Фуянь одним своим существованием, да еще посмевший пойти путем Призрака.

Ненавижу!

За смерть любимого сына и лучшего друга. Проклинаю и желаю кругов Ямы каждый раз, как вижу или слышу имя. Но сейчас, зная, что грядет, понимаю — кроме него никто не поможет мне спасти семью Фуянь и секту «Раскатного меча» от культа Жизни и их адептов. В том числе и от собственного брата, вознамерившегося скинуть меня с поста главы семьи. Шеня я презираю гораздо больше, чем немого мальчишку, так как по его вине Сюнь пошел путем адепта Жизни. И, если верить моим людям, отдавшим жизни во время задания, на этот же путь готовится встать Мей-мей.

«Наивная и доверчивая дурочка!» — подумал я, посмотрев на дочь, которая крутилась около брата. Подливала ему вина в чарку, прогоняла прочь чересчур настойчивых личностей. Подводила нужных и важных для их общего дела.

«Ее еще можно спасти», — написал Янь Хэ черно-алыми письменами, прикасаясь губами к чарке, делая последний глоток.

— Твои слова да предкам в уши, — прошипел мальчишке в ответ, смотря с ненавистью на брата, приторно-улыбающегося всем, кто к нему подходит и предлагает поднять чарку за здоровье, турнир, участников и деву Шэ, которая пару десятков лун назад ступила на высокий уровень Ядра.

«Меня они точно не услышат, — ответил по-своему призрак, не смотря в мою сторону, но улыбаясь. Холодно, всего лишь уголками губ. Мог бы, точно усмехнулся. Но не может. Выражает эмоции взглядом. — Я всего лишь сын служанки, немой выродок. — Припомнил он прозвища из детства вместо имени. — Куда мне с предками общаться!».

— Так и есть, — процедил в ответ, с силой сжимая фарфоровый кувшин, до треска крышки, — не забывай об этом и не надейся получить прощения за содеянное.

«Создатель упаси!» — написал Янь Хэ, давая понять, что разговор на эту тему закончен. А его и правда нет смысла продолжать. Как и начинать новый. Ведь в ближайшее время он покинет павильон, так как его друг — снежный мастер, едва на ногах стоит от выпитого вина.

— Пойдем… ик… отсюда, брат Хэ. А то… ик… нам подго…товить…ся ик… надо, — зовет парень призрака, так и не поддавшегося терпкости сливового напитка, выдержанного в бочке полвека. А выпил он со мной немало. Три кувшина точно.

«Идем, — написал Янь Хэ черно-алыми потоками цы, подставляя изрядно захмелевшему другу плечо, — а обернувшись ко мне, посоветовал: — Ничего не пей и не ешь из рук дяди Шеня и сестры Мей-мей», — после этих слов Янь Хэ и Лу Ван покинули Изумрудный павильон, оставив гостей в самом разгаре пира и бесед. За жизнь, прошлое и будущее.

— Не есть, не пить, говоришь?! — усмехнулся и налил чарку принесенного с собой вина.

Беспокоится ли он обо мне? Сомневаюсь. Скорее всего знает о чем-то, о чем не знаю я. Или догадывается. Но рассказывать и вводить в курс дела не станет. Видно, что не в его характере кому-то просто так помогать. Нужна или ответная услуга, или достойная оплата. Без этого, по доброте душевной, с места не сдвинется. Дзишен такой же. Все всегда просчитывал наперед, предугадывал, по возможности обходил опасности стороной. Сводил потери среди союзников к минимуму.

— Достойную ты себе замену воспитал, Неупокоенный, — улыбнулся я, посмотрев напоследок на Янь Хэ, — расчетливый и предусмотрительный. Ничего не скажешь! — и в очередной раз фыркнув, опрокинул чарку с вином, опустошив-таки последний из принесенных кувшинов.

Поднявшись из-за стола, найдя главу павильона, поблагодарил ее за приглашение и покинул банкетный зал, обещая быть на финальном туре турнира. Ни с кем более не прощаясь, вернулся на постоялый двор. В свою комнату, снятую до конца турнира. Рухнул, не сбрасывая верхнее одеяние и обувь. Как есть.

***

Пришел в себя как раз к началу финального тура. Приведя облик в надлежащий статусу и положению вид, переодевшись в свежий запасной комплект, избавившись от последствий похмельного сна, покинул комнату и постоялый двор. Шел в Изумрудный павильон. Почтенная Шэ встречала меня у главных дверей. Как и других глав сект и учений. Приглашала и провожала до выделенных в ложе мест. С самым лучшим видом на арену и участников, которые готовились сойтись в последнем бое за расположение девы Шэ Бай.

— Янь Хэ, — усмехнулся я, увидев мальчишку рядом со снежным волком.

Лу Ван выглядел не лучшим образом: бледный, вялый, слегка рассеянный. Скорее всего выпитое вино многолетней выдержки все еще тяготило его давало о себе знать. А вот немой призрак наоборот был чист и свеж, ни намека на похмельные трудности.

— Даос — фаворит этого турнира, — сказала почтенная Шэ, опускаясь на кресло подле меня, — его в спутники выбрала Бай, не на кого другого смотреть не хочет, — расстроилась куфия, смиряя мальчишку взглядом. — Что в нем такого? — недоумевала она, вглядываясь и наблюдая.

— Кто знает... — ответил куфии, отводя взгляд, обращая его к кругу арены и первой паре сражающихся.

Напротив друг друга, в ожидании сигнала к началу боя, стояли ученики школы «Озерного карпа» и «Спелой сливы». Достойные воины. Гении среди мастеров и заклинателей своего поколения. Замерев в моменте, смотрели противнику в глаза. Только распорядителя, дающего команду к началу сражения, как не было, так и нет.

— Что-то не так! — чувство смертельной опасности, которое я чаще всего игнорирую, отчаянно выло неупокоенным призраком заброшенного кладбища. И, как оказалось, не просто так.

— Дамы и господа! — раздался громогласный голос моего брата, а следом явился и он сам. Вышагивал через трибуны зрителей и участников, ждущих своей очереди. За ним следом шли младшие и старшие мастера и ученики разных сект и школ, скорее всего ступивших на путь культа Жизни. — Сегодня, в этот замечательный день, я протягиваю руку всем желающим. Тем, кто не хочет закончить жизнь вот так! — сказал брат, и резко подняв руку вверх, сжал ее в кулак.

Мгновение, и ученики Сливы и Карпа падают замертво, испуская дух за считанные секунды. Серее на глазах. Рассыпаясь прахом, становясь частью круга арены. Зрители, участники, главы сект и школ, горожане замерли в безмолвной тишине. Лишь где-то, отдаленно, слышались всхлипы и неразборчивый шепот.

— Чего ты хочешь, Фуянь Шень? — спросила почтенная Шэ, покидая свое кресло, выходя вперед, — каково твое предложение?

— Изумрудная Шэ Фейцы, мое почтение, — произнес брат, склоняя голову в почтительном поклоне, — раз вам так интересно, отвечу. Я пришел к вам сюда с одной целью — пригласить на сторону победителя. Тех, кто достоит ступать по этой земле. Тех, кого Создатель породил первыми.

Мастера и ученики всех рангов переглядывались между собой, общались и вспоминали историю сотворения мира, но так и не смогли вспомнить, о ком говорит Шень. Честно, я тоже не помнил этого в истории. А может быть, этого и не было. Всего лишь один из способов возвыситься, показать свою значимость.

— Кто же это, почтенный Фуянь? О ком идет речь? — высказал общее недоумение Лазурный всезнайка. В глаза брату он не смотрел, а дрож в голосе пытался сдержать. — Поведайте, — просил он.

— Что же, раз почтенный Тянь Шуэй не знает… — расстроено сказал брат, тяжко выдыхая, — то я расскажу. Но сперва предупрежу. Если хоть кто-то посмеет сбежать или не приведи предки напасть, их ждет… — его рука снова взметнулась вверх, сжалась в кулак, оглашая смерти еще троих послушников, только-только сформировавших Ядро. — Странно, — удивился он, обращаясь к технике, которую только что применил, — должно было погибнуть трое. — И оборачиваясь, вглядываясь в лица мастеров и их узор совершенствования, искал кого-то определенного. А когда нашел, воскликнул: — племянник Хэ! Не ожидал! — и тут же упрекнул: — ты знал!

В ответ Янь Хэ только улыбнулся уголками губ и кивнул, закрывая собой Лу Вана. А брат решил сменить милость на гнев. Добиться желаемого не уговорами, а вселением страха. Используя смертоносную технику раз за разом, выкашивал учеников и мастеров одного за другим. Увы, ни почтенные, ни старшие противостоять ему не могли, так как их внутренняя энергия не отвечала. Всему виной, скорее всего, то самое вино, которым брат угощал всех в вечер банкета.

— Моя культивация упала до уровня Ядра!

— Я на уровне Основы!

Раздавались удивленные и испуганные восклики с разных сторон трибун и лож. Каждый мастер, заклинатель, прислушиваясь к пламени души, погружаясь в каналы энергии, обнаруживал потерю многолетних трудов и стараний. Паника охватила павильон и арену. Всех, кто почтил своим присутствием банкет Изумрудных куфий. За исключением Янь Хэ и его друга. Они, не обращая внимания на панику и вопящих мастеров, ждали действий от Шеня. Особенно Янь Хэ.

И брат не заставил себя долго ждать:

— Мей-мей, ты хотела вспомнить былое, поиграть с братиком Хэ, прошу! — показал он на мальчишку, который только этого и ждал. По глазам видел, как всколыхнулось замогильным дыханием пламя его души. Как объяла огнем посмертия жажда отмщения.

— Поиграем, братик Хэ! — с улыбкой предложила Мей-мей, извлекая меч из ножен, — покажи, на что способен! — призывала она Янь Хэ, не ведая, что накликала на свою голову беду.

«Поиграем!»

Ответил Янь Хэ черно-алыми письменами цы, спускаясь в круг арены под радостный взгляд Шеня. Другие же не обращали на них никакого внимания. Продолжали хаотично соображать, как вернуть культивацию, и что же послужило причиной ее падения. Я же просто наблюдал. Спускаясь с ложи, ступенька за ступенькой, приближался к брату, опьяненного силой и властью. Таким я брата видел впервые. А он ли передо мной, вот в чем вопрос. Осталось ли от него хоть что-то, или разумом, душой и телом завладел мрак? Этого, увы, я не узнаю. Даже если спрошу.

24 глава "Поиграем!"

Образ Янь Хэ. Предел начального уровня Зародыша. Техника «Облачение»

Янь Хэ…

«Поиграем», — ответил я сестре Мей-мей, спускаясь в круг арены, накрывая брата Лу «Колоколом Цы», чтобы адепты культа, прибывшие с дядей Шенем не смогли его достать.

— Покажи мне, братик Хэ, на что способен! — призывала меня Мей-мей, обнажив меч.

Сестра откровенно насмехалась, думала, я ни на что, как мастер или заклинатель не способен. Только и могу талисманами черными защищаться и чужие культивации подавлять. Не стал ее переубеждать, а призвал те самые черные талисманы «Подавления». Пара сложенных печатей, короткий приказ и формация переливается черно-алыми символами под ее ногами.

— Ты и меня решил заблокировать?! — возмутилась сестра. — Не выйдет! — и обратилась к какой-то из громовых техник своей секты. По кромке ее меча тут же затрещали резвые молнии, а на небе начали сгущаться тучи. В воздухе запахло приближающейся грозой. — Гнев молний! — выкрикнула она название техники, направляя острие меча в мою сторону.

Только все ее попытки меня достать и уничтожить — это пустая трата сил. Ведь круг из подавляющих письмен под ее ногами уже полностью активен и напитан моей внутренней энергией. Осталось лишь сложить печать-приказ, и Мей-мей окажется без сил, как и брат Сюнь когда-то.

— Тебе конец, братик Хэ! — воскликнула Мей-мей с победной улыбкой на губах и отмщением в глазах. Она, опьяненная силой, пребывала в мечтах. Там она видела, как жаркая яркая молния, разорвав небеса и тучи, врезалась в мою грудь, оставив от тела только горстку пепла. Сестра этим моментом жила. Только:

«Бесполезно», — написал потоками цы, активируя подавляющий круг.

Напитанные моей энергией знаки, получив приказ, тут же, все разом, засияли ярко-красным светом, поднимая и накрывая сестру столпом света. За несколько мгновений ее культивация снизилась к начальному уровню Основы, а потом и вовсе исчезла. Пересохли каналы, потухли звезды меридиан, и погасло пламя духа. Сестра стала простым человеком.

— А-а-а! — кричала она, сидя на песке арены. — Ненавижу! Убью! — обещала Мей-мей, сверля меня убийственным взглядом.

Дядя Шень, за всем со стороны наблюдающий, не вмешивающийся, расстроился. Покинув свое место, медленно спускаясь с трибуны, шел к нам с сестрой. Дядя смотрел на меня взглядом, полным вопросов. Их все он хотел бы задать, но не то время, да и не то место. Слишком много любопытных глаз и ушей. И даже неважно, что заняты они самими собой.

— Как интересно, племянник Хэ! — воскликнул он, вновь натягивая фальшивую улыбку, — ты точно не даос. Но кто же ты?! — недоумевал дядя, внимательно меня рассматривая. — Праведник, — рассуждал Фуянь Шень, медленно и неспешно приближаясь. — Нет. Еретик? — предположил, смотря за моей на его слова реакцией. Но я не подавал вида. — Интересно, очень интересно.

— Оставь Янь Хэ в покое! — вмешался отец, подходя к сестре.

Пара пассов рукой, сложенных печатей и она теряет сознание. Падает прямо в руки родителя. А следом, на своем собственном мече, напитанном силой отца, отправляется в безопасное место. Что до подавленной культивации и очищении от мрака культа:

«Потом об этом поговорим», — пообещал отцу.

— Смотрю, между вами наладились отношения, — рассмеялся дядя Шень, имея в виду отца, спокойно стоящего подле меня, спиной к спине, и меня, не мечтающего отправить его к предкам. — Или вы просто объединились против общего врага? — на этих словах мы с отцом переглянулись. — Угадал. Ха-ха-ха! — и снова громко, на всю арену рассмеялся. Дико, безудержно.

— Не твоего ума дела, братец! — возмущено фыркнул отец, переводя его внимание на себя: — лучше о нас с тобой поговорим!

— Поговорим, — не отказался дядя Шень, а отец, не отводя от своего брата взгляд, сказал, почти приказал:

— Я возьму Шеня на себя, а вы с Лу Ваном, — показал отец на друга, находящегося под защитой «Колокола Цы», — разберетесь уже с этими надоедливыми тараканами!

Пока мастера и главы школ, учений, зрители и выбывшие участники пребывали в панике, лихорадочно соображали что делать, как вернуть культивацию, по наши души прибыли адепты культа Жизни. Среди них нет мастеров уровня Зародыша, только среднего и высокого уровня Ядра. Но их много, три десятка сразу, и судя по всему, они умелые. Не чета ученикам праведных сект и школ.

— Справишься, Почтенный Гуй? — поинтересовался с усмешкой отец, все-таки посмотрев на меня, глаза в глаза.

Вместо ответа я красочно улыбнулся и сверкнул синевой ненавистных родителю глаз. Отец понял, что будет кровавая бойня. А так же пир для голодных призраков и неупокоенных душ, поэтому покинул меня, навязав бой дяде Шеню. А Лу Ван, стоило мне снять «Колокол Цы», тут же оказался рядом. За спиной. Плечом к плечу. Друг обнажил парные клинки и призвал технику «Снежных лезвий». Теперь он был готов сражаться. А вот я еще нет.

— Конец маскировке! — с досадой сказал брат Лу, видя, как призрачные миазмы стекают черными потоками. По волосам, лицу, одежде, к ногам. Являя меня настоящего.

Ко мне вернулся родной бело-седой цвет волос, бледная кожа, замедленное дыхание и сердцебиение. Даоские одежды сменились черным одеянием призрака. На плечи легла белоснежная накидка почтенного мастера. Лицо же скрывала черная мяньши, оставляя на обозрение только ярко-синие глаза и точку-родинку. А еще тяжесть созданного Зародыша, ступившего на предел начального уровня.

— Вот теперь я готов! — ответил брату Лу по ментальной связи.

— Какую формацию пополнишь на этот раз? — спросил Лу Ван, готовясь к чему угодно, хоть к раскрытому зонту, хоть к флагу, хоть к картине смерти на моей спине. Но я его удивил: — Кто это? — ужаснулся брат Лу, когда по моему зову, после нескольких сложенных печатей, из тени под нашими ногами вырвалось нечто, отдаленно напоминающее: — Пламенный лев! — Тот самый, которого мы с братом Лу убили пятнадцать лет назад.

— Да, я заключил с ним контракт, сделал своим фамильяром.

Короткий приказ и лев, окутанный черно-синим призрачным пламенем, скаля клыкастую пасть и лезвия-когти, мчится к адептам. Врывается в их строй и, не обращая внимания на разнообразные техники и оружие в их руках, отправляет к праотцам. Когти рвут плоть, клыки с жадностью вгрызаются в кости, хрустя и треща. Тех же, кого фамильяр не достал, оставляем трупами на песке мы с ЛУ Ваном. Я — Пронзателями, он — Ледяными кольями. Только…

— Им конца и края нет! — возмущался брат Лу, видя, как на смену погибшим прибывают все новые и новые адепты. — Может, Зонт раскроешь, или Картиной воспользуешься?!

— Хм, — ответил ментально, делая шаг вперед, — есть способ действеннее!

Сложив несколько печатей одновременно, воззвал к Зародышу, к его истинной форме — Призрачному Воину, закованному в иссиня-черную броню. Как только последняя печать была сложена, вверх поднялся столп черно-синего пламени. Защищающий меня и брата Лу, но сшибающий с ног адептов Жизни. Волнами, вселяя в души и сердца страх, расходилась во все стороны замогильная энергия.

Закованный в черную броню Призрак смотрел из провала шлема темно-синими глазами. Казалось, что он упирался в небеса. Миазмы черного пламени создавали за его спиной плащ, развивающийся от потоков воздуха и концентрированной цы. В руке он сжимал меч с широким гибким лезвием.

— Ч-ч-что это? — испуганно спросил брат Лу, смотря на воина снизу вверх, — громадина!

— Это истинный облик моего Зародыша, — ответил брату Лу, уточняя: — но я еще не закончил.

Призыв истинного облика — это первая часть техники, которую я уже постиг. Осталась вторая, как раз рассчитанная на предел начального уровня, на котором я нахожусь. Не уверен, получится или нет, без расчетов и подготовки, но попробую. Если не получится, то воспользуюсь Зонтом или Картиной.

Попросив брата Ду взять адептом на себя, отвлечь их на какое-то время, приступил к «Облачению». Обратившись к Зародышу, к сосредоточению пламени жизни, потянулся к призрачным черно-синим миазмам, окутывая себя ими полностью, с головой. Следуя технике, которую когда-то создал Учитель, я сливался с Призрачным Воином, «облачался» в его броню, становился им. Подобно ему ощущал себя полуматериальным, способным раствориться в потоках природной энергии.

— Продержись еще немного, — прошу брата Лу, отбивающегося сразу от пятерых адептов. Но им, как и сказал Лу Ван, конца и края нет. Как и помощи от праведников. Они, по своей собственной глупости, лишились на неопределенное время культивации. Стали беспомощными и жалкими.

— Брат Хэ, долго еще?! — рычит Лу Ван, так как силы его на исходе.

— В сторону! — приказал ему вместо ответа, врываясь в толпу адептов культа, накрывая их куполом черно-синих миазмов.

Короткий приказ и каждый попавший под влияние купола лег замертво, не успев понять, что жизнь закончена. Тех же, кто чудом избежал смерти, добил лично. Растворившись призрачными миазмами, оказался в нескольких местах одновременно. Взмах клинка, свист рассекаемой плоти, всплеск крови и под ногами очередной труп. И так, пока адепты, прибывшие с дядей Шенем, не закончились.

— Вот и все, — сказал по ментальной связи брату Лу, отпуская истинный облик Зародыша и технику «Облачения». — Осталось только формации Зонта и Флага напитать и пополнить.

— Это сколько же душ загублено?! — задался вопросом Лу Ван, смотря на усеянное трупами поле арены. — Десятков шесть, или даже семь! — удивленно воскликнул волк.

— Зонт и Флаг раскрою, пополню, и точно скажу, — уточняя, — если интересно.

Но брат Лу тактично отказался. Отправился на свободное от трупов место, чтобы отдохнуть и восстановить потраченную внутреннюю энергию. Я планировал к нему присоединиться, как только закончу сбор душ, но дядя Шень, явившийся на арену, нарушил мои планы. Залитый кровью отца, упоенный мраком культа, он приближался к нам с братом Лу. На губах безумная улыбка, а в глазах неутоленная жажда убийства.

— Почтенный Фуянь Цын проиграл! — воскликнул Лу Ван, незамедлительно оказываясь рядом со мной. Встав спиной к спине, спросил: — Брат Хэ, есть шанс с ним справиться? — спросил Лу Ван, смотря на дядю Шеня, залитого кровью отца.

— Он на пределе высокого уровня Зародыша. Я на пределе начального уровня. Между нами и так пропасть, а я еще и без сил. Техника «Облачения» требует много энергии, — и напомнил, — к тому же рана только зажила.

— Значит, без шансов? — спрашивает брат Лу, а я киваю в ответ, соглашаясь. — И главы школ, учений не помогут, — цедит сквозь зубы волк, смотря на мастеров, смирившихся со своей участью и неминуемым концом.

— Вам никто не поможет! — смеется Фуянь Шень, но словно давая последний шанс, возможность одуматься, предлагает, — встаньте на сторону победителей! Лу Ван — ты талантливый молодой человек, тебя все впереди. А ты, племянник Хэ, — и тут с усмешкой, поправился, — точнее, Почтенный Гуй! — и шутовски кланяется, говоря, — прожил всего лишь полвека, а уже достиг таких высот в культивации. Даже больше, стал главой Долины Призраков.

— Нет! — коротко ответил за нас обоих брат Лу по моей просьбе, — мне и брату Хэ с культом Жизни не по пути!

— Что ж, — раздосадовано сказал дядя, тяжело выдыхая, делая шаг назад, — это ваш выбор. Раз вы решили умереть, то умрете!

Всего лишь мгновения, десяток сложенных печатей, короткая фраза, и дядя Шень атакует нас одной из техник культа. Что это за техника, я не знал, да и было все равно. Только и успел, что поставить «Колокол цы», усиленный защитными печатями Черных талисманов. Но этого надолго не хватит. Минута, две, может быть три, и Колокол треснет, расколется, а мы с братом Лу отправимся к предкам.

— Зря отказались от моего предложения, мальчишки! — сказал дядя Шень. — Не вам со мной тягаться! — и словно подводя итог наших жизней, добавляет: — Никто не придет на помощь. Яме ваши души без надобности, а небесам и подавно!

— Небеса! Точно! — воскликнул брат Лу. — Брат Хэ, четки! Небесный Цын Лю! Зови его! — рычит друг, беря на себя формацию Колокола и защитных талисманов.

Четки небесного даоса в рукаве одеяния. Пара мгновений и они в моей руке. А одна из бусин зажата в пальцах. Осталось только представить лик небесного Цын Лю, влить немного внутренней энергии, позвать и раздавить. Просто. Надеюсь, небесный услышит и придет. В противном случае нам с братом Лу конец.

25 глава "На руинах Изумрудного павильона"

Фуянь Цын…

Я проиграл!

Не смог остановить брата, оказался слабее, и теперь не в силах даже подняться. Лежу залитый собственной кровью, без капли цы. С нашей последней встречи он стал сильнее и искуснее на пути громового учения. А еще техники культа Жизни, пропитанные мраком и скверной. Они разжигают пламя его души, расширяют каналы внутренней энергии, наделяют не только мощью и жестокостью, но и безудержной жаждой сражения. В глазах брата, когда тот с упоением и заливистым хохотом вбивал меня в каменную стену, я не видел ничего, кроме безумия.

— Когда, брат, ты стал таким? — задался я вопросом, глотая соленый комок из крови, слез и грязи. — За что ты так с нами, нашей семьей? — естественно, брат на мои вопросы не ответ. Скорее добьет, облегчив страдания.

Но лежать здесь, на руинах Изумрудного павильона, и ждать от кого-то помощи или спасения — не выход. Как и жалеть себя, свои раненые братские чувства, уничтоженные до основания. Поэтому, собрав остатки сил, воли, преодолев боль, которая пронзала каждую клеточку моего тела, я поднялся на ноги. Не с первого раза, после пяти, шести попыток. Держась едва-едва, опираясь о меч, шел к арене. Через тела куфий и прибывших им на помощь выбывших участников, погибших от руки брата и его приспешников.

— Пусть предки проводят ваши души в воды забвения! — пожелал каждому из погибших, смотря в потухшие глаза юношей и девушек.

До арены еще далеко, но я чувствовал, что жизни двух мальчишек висят на волоске. Но Янь Хэ и Лу Ван еще держатся, пытаются, или ответить брату, или защититься от него, но надолго их не хватит. Волк изначально слаб, всего лишь на пределе среднего уровня Ядра, а Янь Хэ, даже несмотря на крепкую основу, отточенные азы и предел начального уровня Зародыша, все же уступает Шеню. Брат на пределе среднего уровня, к тому же опьянен мраком и жаждой убийства.

— Продержись, Янь Хэ, еще немного, — бормочу под нос, ковыляя на помощь немому мальчишке, по какой-то причине всколыхнувшем в моей душе забытые чувства, которые я испытывал к его матери. — Я близко, рядом…

***

Будучи в нескольких шагах от арены и сражения за жизнь, почувствовал невероятный всплеск мощной цы. Чистой, небесной. Внутренняя энергия мастера, прибывшего на помощь Янь Хэ и Лу Вану, накрыла с головой и подкосила ноги. Заставила сердце забиться чаще, а легкие загнаться в неудержимом дыхании. Не знаю почему, но мне захотелось преклонить колено, склонить голову, и, опустив взгляд, сказать: «Цын приветствует предка!».

— Это точно не Гуй Линьюй!

Призрак Проливного дождя силен, невероятно, мне до его уровня и мастерства никогда не дорасти, но не настолько. Сейчас, скорее всего, он в шаге от Обожествления., как и брат Шень Готовится ступить в небесное царство, или пойти дорогой иных миров. Здесь же ощущалась именно небесная энергия. Словно предок рода или покровитель одной из сект, учений сошел с небес и встал на защиту немого мальчишки и его друга.

И, как оказалось, так оно и есть.

Дойдя до арены, увидел того, кто пришел на помощь сыну и его другу. От лицезрения небесного мастера захватывало дух, а слезы восторга сами катились по щекам. Предок, облаченный в белые даоские одежды, окутанный золотыми всполохами энергии, прижимал Шеня к земле. При этом не применяя особых сил и техник. Простой силой воли.

Но мой брат был чересчур упертым.

— Покинь это тело! — приказывал небесный даос тому, кто, по его мнению, подчинил Шеня. — Тебе здесь не место!

— Как и тебе, Цын Лю! — назвал адепт предка по имени. — Ты тоже нарушаешь писания Владыки! — и мерзко рассмеявшись, указал на небеса, добавляя: — Он тебя не простит, даже если в ногах валяться будешь!

— Ошибаешься! — грубо ответил адепту небесный даос, с силой сжав четки, трещащие разрядами золотых молний. — Уничтожить тебя, и весь твой культ — это приказ Владыки! Как и возможность вмешаться в дела земные.

На этих словах предок сделал шаг вперед, оставляя Янь Хэ и ЛУ Вана за спиной, под защитой «Колокола». Сам же, отпустив силу и внутреннюю энергию, направил праведный гнев на адепта, который захватил тело брата Шеня. Призвал тучи и молнии «Кары небесной», сжигающей не только меридианы и культивацию, но и кровь, органы и кости. Чтобы и следа не осталось.

— А-а-а! — истошно кричал адепт, захлебывающийся собственной кровью. — Ненавиш-ш-шу! — шипел отродье мрака, сдирая с тело и лица кожу, волосы, оголяя чернеющие от копоти кости. — Проклинаю! А-а-а! — взвыл приспешник мрака.

В очередной приступ агонии от «Кары небесной», рухнув на колени, на песок арены, брат словно оцепенел. Застыл в моменте. Но непроизвольно, от разрядов, гуляющих по каналам энергии, тело билось в конвульсиях и судорогах. Правда, недолго. Дернувшись в последний раз, брат рассыпался черным пеплом. А тот, кто захватил его разум, и пламя души, пообещал всем нам:

— Это не конец! А только начало!

— Фух! — громко выдохнул и рухнул на песок Лу Ван, когда небесный предок снял Колокол цы и отправился на помощь всем пострадавшим. К тем, чья культивация потеряла свой прежний уровень. — Брат Хэ, нам срочно надо становиться сильнее! — подвел итог волк, смотря в след уходящему предку.

«Согласен».

Ответил письменами цы Янь Хэ, протягивая волку флакон с восстанавливающими пилюлями. Их же он предложил и мне, как только Лу Ван погрузился в целебную медитацию. Но перед этим проверил на наличие внутренних повреждений и разрывов каналов цы. Прикоснулся прохладными кончиками пальцев к одной из звезд меридиан, и на несколько мгновений замер. Когда осмотр закончился, обнадежил:

«Не все так плохо, как кажется. Пару лет в глубокой медитации и будешь в порядке. Культивация вернется на прежний уровень, — подвел итог, и только хотел присоединиться к Лу Ванну, как я перехватил его руку. Янь Хэ, не понимая моих действий, спросил: — Что ты делаешь?»

А я и сам не знал.

— Хэ, я хотел…

Но что именно, сказать не смог. Мальчишка нахмурился, сдвинул тонкие белые брови к переносице и резко выдернул свое запястье из моего захвата. А потом ушел к медитирующему волку, по пути возвращая черную мяньши на лицо, скрывая его, оставляя узнаваемыми только глаза. Невероятного синего цвета, словно бескрайнее небо в ясный день.

Янь Хэ…

В глазах отца, неожиданно, я увидел теплоту по отношению ко мне. Так он смотрел на Сюня, Мей-мей, на других братьев и сестер, но не на меня. Никогда. Что на него нашло, одним предкам ведомо. Мне же было неинтересно. Да и не до этого. Ведь на помощь главам школ и сект, наблюдавшим за ходом турнира, спешили на помощь другие праведники. Среди которых глава Цикад, Журавлей, Снежных волков. К ним присоединились и ближние дружественные мастера и заклинатели.

— Лу Ван, ты в порядке? — обеспокоено спрашивает Учитель брата Хэ, смотря в мою сторону. Думал, в меня полетят обвинения и упреки о том, что я подверг друга опасности, но нет. — Почтенный Гуй, — с поклоном обратился снежный волк, — благодарю за сохранность жизни Лу Вана.

«Не стоит, — ответил письменами, добавляя: — он мой друг. По-другому поступить не мог».

— Это честь для секты Снежного волка, — и еще раз поклонившись, смерив отца тяжелым предупреждающим взглядом, отправился на помощь нуждающимся. Как и главы Цикад и Журавлей.

— Янь Хэ! — услышал я голос моей чайной бабочки, бежавшей по песку арены с противоположной стороны. — Я рада… что ты… в порядке! — выравнивая дыхание выпалила она, не обращая внимания на отца, смотрящего на нас с Худи полным непонимания взглядом. — Вот, возьми! — протянула она мне флакон с настойкой из коры и корней чайного дерева, с добавлениями трав и эссенций лекарственных растений.

— Спасибо, Худи, — поблагодарил я девушку по ментальной связи.

— Лу Вану тоже досталось? — спрашивает, смотря на друга, погруженного в медитацию. Он никого и ничего вокруг себя не замечал. — Многие погибли? — в ее голосе тоска и печаль, а на глазах слезы.

— Многие, но они отмщены, — успокоил я бабочку. Взяв ее за руку, переплел наши пальцы. А она, никого не стесняясь, не обращая внимания на отца напротив, села рядом, и опустила голову на мое плечо. — Не боишься наказаний Почтенной Ча? — спросил Худи, отринувшую писания ее секты и приличия.

— Не боюсь. К тому же, мы с тобой помолвлены, — напомнила Худи, смотря в мои глаза своими чайными, полными тепла и любви. — Поэтому я имею право проявлять чувства к тебе на людях.

— И не поспоришь! — ответил девушке. — Только этого не хватало! — проворчал, как только ощутил приближения нескольких аур сразу.

Мастера и главы сект, школ, учений шли сюда. К нам. А среди них куфии. И Почтенная глава Шэ Фейцы, и Шэ Бай. Последняя, судя по всполохам внутренней энергии, была в крайней степени злости. И на меня, и на Худи, сидящую рядом. Куфия смотрела на бабочку, на наши руки и переплетенные пальцы, и мечтала об одном — о сражении. О том, как соперница будет глотать песок арены, и молить о пощаде. Но:

«Если посмеешь напасть на Худи, вырву душу из груди, а труп скормлю голодным призракам!» — предупредил куфию письменами цы, смотря на нее холодным взглядом. И не только ее, но и тех, кто может по указке напасть и отстоять честь наследницы Изумрудного павильона.

— Почтенный Гуй! — поклонилась с улыбкой на губах Шэ Фейцы, — давайте не будем ссориться. А пройдем в уцелевшую часть павильона. Отдохнем, восстановимся, отобедаем, — пригласила Почтенная Шэ, тем самым дав понять Шэ Бай, что не время и не место, а о будущем и свадьбе можно поговорить потом.

«Не будем, почтенная, — ответил куфии, — отдых нам и правда необходим».

Поднявшись, протянув руку Худи, брату ЛУ, направился в Изумрудный павильон. Шел следом за главой Шэ Фейцы и Щэ Бай. Отец был рядом, не навязывая свою компанию и не заводя разговоры. Сегодня и так прозвучало слишком много информации, которая его не касалась.

26 глава "Оправдание"

Янь Хэ…

Расположившись в обеденном зеле Изумрудного павильона, ловил на себе тяжелые пристальные взгляды праведников, восстанавливающих культивацию и внутреннюю энергию. Уверен, не будь они заблокированы, напали бы. Не все, но многие. Те, кто был близок с почтенным Тан Муданом и Альянсом Гор и Морей, ставших пищей для близнецов Кан и моих призраков. Не нападали мастера и заклинатели лишь потому, что остались без сил и техник. Будь они при силе, атаковали бы незамедлительно. Даже небесный Цын Лю не вразумил бы их, будь он сейчас здесь. Ненависть праведников на меня велика.

Но, в их положении, им только и оставалось возмущаться:

— что здесь призрак забыл? — высказывал недовольно один из почтенных мастеров секты «Алмазного меча».

— Ему тут не место! — вторил алмазному мастеру почтенный заклинатель школы «Неспешных облаков».

— Выгоните его взашей! — требовал нынешний почтенный глава «Сливовой розы», сменивший на посту покойного Тан.

— Почтенные, тише! — призывала всех к разумности изумрудная куфия, поясняя причину моего здесь пребывания: — Почтенный Гуй, как и вы, стал жертвой козней адептов Жизни. Его оклеветали!

Но ее словам никто не верил, так как почти все гости на том пиру стали свидетелями смерти Тан Мудана, успевшего заявить на всеуслышание о моей вине в его приближающейся кончине. А гвоздь, вонзенный в бок и там оставленный, стал неоспоримым доказательством. Как и причиной назначить за мою голову баснословную награду. Желательно мертвым.

— Я не отрицаю своей причастности, — ответил на претензии мастеров и заклинателей, повесив на обеденный зал «Купол Могильной тишины». — Я и правда убил почтенного Тан Мудана…

Тут же по залу начались волнения и призывы отправить мне к праотцам, закопав в сырую землю. Согласных объединить силы и напасть набралось с два десятка. но и тех, кто был за меня немало. Среди них отец, покинувший свое место и севший рядом. К нему тут же присоединились глава Цикад, Журавлей и мастера Снежных волков. И конечно Чайные бабочки.

— Тан Мудан погиб от моей руки, точнее гвоздя, — продолжил я свой рассказа, не обращая внимания на возгласы недовольства, — но лишь потому, что он был адептом культа Жизни.

После этих слов зал стих. Никто не мог сказать и слова. Как и поверить в то, что почитаемый и уважаемый бывший глава секты «Сливовой розы», пошел по кривой дорожке. Никто не мог даже допустить мысли о том, что Тан Мудан мог впустить в себя мрак, осквернить пламя души греховными техниками. Не верили, обвиняли меня в клевете, но ровно до слов небесного Цын Лю:

— Младший Гуй говорит правду, — вошедшего в двери обеденного зала, ведя за собой младших и старших мастеров сливовой секты. — Они могут это подтвердить.

Юноши, участвующие в турнире, но не прошедшие в финал, ждали почтенных и старших мастеров секты на постоялом дворе. Но не дождались, забеспокоились и отправились на поиски главы и наставников. Небесный Цын Лю им в этом помог. Привел, а по пути расспросил про почившего Тан Мудана. Не сразу, но младшие рассказали о смене поведения почтенного Тан. И теперь, перед главами и наставников школ, сект и учений готовы все повторить.

***

Собрание по моему оправданию и снятию обвинений в смерти почтенного Тан продлилось до самого заката. К тому времени моя внутренняя энергия восстановилась, раны зажили, как и у брата Лу. Поэтому мы могли спокойно покинуть это место, вернуться на постоялый двор, а оттуда продолжить путь. Но у старших и почтенных мастеров еще остались вопросы, а у некоторых и личные претензии.

— Почтенный Тан Мудан умер по делу, — слово вновь взял глава школы Неспешных Облаков. — Но как быть с теми, кого вы убили по пути в Минхэ? — На вопрос собравшихся, кого же, заклинатель ответил: — Главу, старших наставников и учеников секты «Лазурная змея». Никого не пощадив, не отпустив! — возмущался почтенный заклинатель, поднимая с новой силой возгласы глав и наставников других школ и учений. — Более тридцати душ было загублено!

— Самозащита! — ответил коротко, но с пояснениями: — Если бы они не напали, погнавшись за наградой и славой, выжили бы. — Констатировал я факт, с которым оппоненты хотели поспорить, но не стали. Особенно после слов отца:

— У еретиков свои принципы, не стоит об этом забывать!

— Фуянь Цын! — взревел диким зверем глава «Сливовой розы». — Как ты можешь защищать этого презренного призрака! Он же убил твоего сына?! — недоумевал почтенный. Тогда отец напомнил:

— Мой сын, с подачи брата Шеня, тоже пошел путем адепта Жизни. Почтенный Гуй убил его именно поэтому, а не из мести или личных обид. Я не сразу это принял, признаю, — и тут посмотрел на меня. Мне этот взгляд не понравился. Что-то в нем было настораживающее. И я оказался прав: — Как и то, что почтенный Гуй Ченмо, он же бродячий даос Янь Хэ, мой сын. — И тут он сказал и сделал то, за что мне захотелось сделать его душу частью формации «Зонта». — Признаю тебя, Янь Хэ, своим сыном. Перед предками и главами школ, и нарекаю наследником семьи Фуянь. Имя тебе Фуянь Хэ.

«Пронзателя на тебя жалко!» — написал отцу потоками цы, так как говорить ему что-то ментально в данном случае бесполезно. Проигнорирует.

— Дьюры с вами, — шикнул ментально и снял с лица вуаль, так как нет смысла скрываться и прятаться. — Мне же легче, — с уточнением: — Но от статуса «наследник семьи» отказываюсь! Перед предками и свидетелями. Имя мне Гуй Ченмо.

Высказав свое мнение, отказавшись от рода Фуянь и родственных связей в отцом и предками, посмотрел с благодарностью на Цикад, Журавлей, Волков и Бабочек, вставших на мою сторону и защиту. Те ответили взаимностью. А Худи взглядом, полным любви и нежности. Мысленно же, по нашей личной связи, она пообещала ждать меня столько, сколько потребуется.

— Я приду за тобой, — пообещал, и, взяв брата Лу за рукав одеяния, на глазах его учителя и главы секты, повел на постоялый двор. К монаху Ду. Никто из Снежных Волков не возражал, не останавливал, так как:

— Учитель и глава давно поняли, что бродячий даос Янь Хэ и Почтенный призрак Гуй Ченмо — один и тот же человек. Точнее, мой друг, которому я доверил жизнь и в любую минуту прикрою спиу. Ведь дружба с тобой — это только мое дело, мой выбор, и ничей больше. — И усмехнувшись, добавил: — А то, что ты еретик с гадким характером, так кто не без греха?

— Пошли уже! – проворчал я, толкая брата Лу в нужном направлении.

— Иду, я, иду! — с широкой улыбкой отвечал Лу Ван, с облегчением и долго выдыхая: — Фу-у-ух! Теперь нет нужды скрываться и маскироваться! Все сложилось более чем удачно!

— Не сказал бы, — возразил я, поясняя: — Раньше, надев одежды даоса, понизив уровень культивации, я мог бродить и не привлекать к себе внимания. Скрывать принадлежность к призракам. Ведь никто из праведников не знал, как выглядит Гуй Ченмо. Мяньши закрывала лицо. Теперь же…

— Да, это большой жирный минус, — согласился брат Лу, тут же теряя довольную улыбку. — Теперь, куда бы мы не пошли, все будут знать, что ты Почтенный призрак. И неважны даоские одежды, черные волосы. Лицо, имя Янь Хэ — оно принадлежит главе Долины призраков.

— Именно, — подтвердил я слова брата Лу, — но я не за это переживаю.

— А за что?

— Культ Жизни и его адепты. Попытки захватить власть в поднебесной так просто не прекратятся. Уверен, будут новые жертвы среди праведных школ, учений сект. Возможно, будут жертвы и среди культов.

— Но ведь Небесный Цын Лю справился с предком культа! — недоумевал брат Лу, потом, увидев мой тяжелый взгляд, поник. А вспомнив короткий бой небесных и их разговор, понял: — Предок всего лишь разорвал связь с телом последователя. Но не убил, — я подтвердил, брат Лу спросил: — Что же тогда делать? Как адепту небесного уровня противостоять? И мастеров с заклинателями уберечь от пути мрака?

— С главой культа Жизни небесного уровня нам с тобой пока что не справиться. Что до адептов и их внедрения в школы, секты и учения, то тут ответственность лежит на главах и наставниках. Это их ученики, им за ними и наблюдать. От пути в один конец отговаривать.

— Значит, на этом все?! — недоумевает брат Лу, — наши пути разойдутся? Раз ты знаешь, кто навредил твоему учителю, кто виновен в массовых беспорядках и уничтожении сект школ, то все?

— С чего ты взял? — спросил по ментальной связи у Лу Вана, — нет, конечно! — возмущаюсь я. — Я всего лишь признал, что мне, с нынешним уровнем культивации, не достать главу культа Жизни. Но о том, я отступлю и забуду о его существовании, и слова не сказал. Он сполна получит за все. И за Учителя, и за меня, и за секту «Чайной бабочки», и за всех, кого убил и совратил на путь мрака.

— А я-то уж подумал… — брат Лу было обрадовался, что путь наш на этом не закончился, как я добавил к ранее сказанному:

— Но нам и правда придется на какое-то время разойтись. Вернуться к своим. Стать сильнее, — напомнил я, — тебе шагнуть на средний уровень Ядра, по возможности на высокий. Мне на средний уровень Зародыша. Желательно на его предел.

— Тогда, путь будет недолгим, — расстроился брат Лу, — но приятным. Ведь в компании друга.

— Несомненно.

Кроме отдыха от постоянных сражений с адептами Жизни, я планировал в компании лучшего друга навестить торговые ряды, купеческие палаты и аукционы в поисках составляющих для артефакта. Мне все-таки хотелось создать задуманный артефакт, над которым я работал некоторое время. Для себя ли, или в подарок Худи, пока не решил. К тому же, его сначала сделать нужно, а уже потом думать о владельце.

27 глава "Каприз девы Шэ"

Янь Хэ…

На следующее утро мы с братом Лу и монахом Ду, не дожидаясь Небесного Цын Лю, отправились в обратный путь. Через восточные земли. Мимо праведных сект. Я не скрывался, не прятал лицо за шелковой мяньши, так как бесполезно. Ведь за вечер и ночь осведомители павильона Куфий уже распространили информацию обо мне и моих спутниках. Видя меня, облаченного в черные одежды культа Призраков, с белоснежной накидкой Почтенного мастера, горожане расступались. Но продолжали шептаться и косо в нашу сторону посматривать.

— Каков наглец! Управы на него нет.

— Думает, раз Небесный Даос его охраняет, значит, все можно!

— Почтенного Тан Мудана на него нет! Он бы выбил дурь из пепельной головы этого еретика!

Доносилось из потока идущих по своим делам горожан. Почти каждый, встретившийся на нашем пути, не отказал себе в удовольствии и сказал то, что обо мне и моем культе думает. Я не обращал на их слова внимания, а вот брат ЛУ, слыша нелицеприятные фразы в мой адрес, оскорбления Почтенных мастеров культа Призрака, удивлялся:

— И тебе все равно, что они говорят, брат Хэ?

- Я не обращаю на их слова внимания, — ответил я брату Лу по нашей ментальной связи. — Если бы обращал, то в моем зонте и флаге не осталось бы свободных мест. Формации были бы заполнены до основания.

— Да уж, — пробормотал себе под нос брат Лу, идя вперед, — тебя чаем не пои, дй чью-нибудь душу из груди вырвать и Зонт пополнить, — не отрицал, а брат Лу ушел перед, оставляя нас, с монахом Ду за спиной.

Кроме простых смертных по пути встречали послушников и мастеров малых сект и школ. До них тоже дошли слухи о моей истинной личности и принадлежности к культу Призраков. И не только. Не знаю, кому из глав праведных сект сказать «спасибо» за распространение информации, но мне в спину летели оскорбления в сыновьей неблагодарности. Говорили, что я не ценю, и не уважаю своих предков, раз отказался от статуса «наследник семьи».

— Брат Хэ, но они же не знают всей вашей с отцом истории! Он, ты…

Брат Лу закипал от негодования и раздирающей душу несправедливости по отношению ко мне. Он, каждый раз слыша оскорбления в мой адрес: «неблагодарный», «изгой», «выродок», оборачиваясь, хотел донести до людей истинную суть вещей. Вбить правду наших с отцом отношений кулаками и техниками Снежной секты. Но я его останавливал, говоря ментально:

— Не стоит. К тому же, это бесполезно. Ведь у нас — еретиков, и у вас — праведников, как и сказал вчера отец — разное видение мира. Они считают меня предателем, отступником. Тогда как я просто нашел иной путь. Подальше от семьи и тяготящего душу прошлого.

Брат Лу понимал, но все равно, как только слышал поток отборных сточных вод в мою сторону, закатывал рукава одеяния и хватался за меч, намереваясь использовать техники своей секты. И только монах Ду шел вперед, за нами следом, находясь в отрешенном состоянии. Словно разумом он далеко в небесах, а в чертогах Мудреца. Скорее всего, он совершенствуется, постигая одну из истин дао, оставленных ему небесным Цын Лю.

До главных ворот Минхэ оставалось всего три десятка шагов, как над головой, в потоках воздуха, оседлав мечи, пронеслись мастера праведных сект. Судя по пурпурной одежде из секты «Цветущей сливы». А за ними следом, на мечах, летели мастера из секты «Душистых трав» — это младшая секта, основанная старшими мастерами «Пьяной» сект. Замыкали клин ученики «Шелкового пиона» — это небольшая школа лекарей Восточных земель. Ничего выдающегося и примечательного. До мастерства и высот в медицине культа «Шелкопрядов» им далеко.

— Брат Хэ, может, и мы формацией воспользуемся? А то все пешком, да пешком, — с тоской сказал брат Лу, смотря в небеса, на удаляющихся мастеров.

— Я был бы не против, но монах Ду, — ответил брату мысленно, смотря на идущего Ду Шена, все еще пребывающего в потоках своего сознания. — Конечно, я мог бы разместить его в Нефритовом гробу…

Не успел я закончить мысль, как глаза монаха открылись. Он посмотрел на меня испуганным взглядом, моля не делать задуманного:

— Почтенный Гуй, я не знаю, о чем вы беседовали с братом Лу, и какую участь подготовили мне, но прошу, не надо. Этот монах не сделал вам ничего плохого. Ни словом, ни действием. Амитабха! — помолился он небесам, сложив руки в молебном жесте, закрыв глаза.

«Я всего лишь ответил брату Лу на вопрос о полетах на мече. — Успокоил монаха письменами из цы. — Сказал, что монаху, не владеющему формацией полета, я бы предоставил личный Нефритовый гроб. И удобно, и внутренней энергии на поддержание тратить нет необходимости».

— Нет, Почтенный. Только не Гроб! — взмолил монах, — у меня есть «Колокол Цы». С его помощью можно летать не хуже, чем на мечах.

— Значит, обратный путь будет куда короче. Полетим! — потягиваясь и улыбаясь обрадовался брат Лу, подходя к главным воротам и стражам, стерегущим путь.

Город мы покинули без проблем. Но с очередным потоком негодования со стороны горожан и пришлых путников. Смотря на меня, в глаза и лицо, на мои одежды — молчали, но стоило отойти подальше, отвернуться — начинали шептаться. Осуждать и обсуждать все мои известные поступки. Начиная от запечатывания и уничтожения культивации брата Сюня, заканчивая отказом отцу быть частью семьи Фуянь.

— Теперь, брат Хэ, каждый смертный и бессмертный под небесами будет обсуждать тебя и твои поступки, — с тяжелым выдохом сказал брат Лу, опуская руку на мое плечо. Поддерживая.

«Мне все равно», — написал потоками цы.

Ведь по возвращении в культ, я отпущу Почтенного Линьюня в медитацию, и буду занят обязанностями главы, поисками информации об Адептах Жизни, и конечно возможности стать сильнее. Медитации и пилюли на моем уровне только укрепят и так прочную основу, закалят Ядро и стабилизируют Зародыш, но не дадут новых высот в культивации. Нужен способ, позволяющий стать сильнее в короткий срок. В этом, я надеюсь, помогут записи предков культа Гуй, уже давно ступивших на путь Обожествления.

«Надеюсь, записи предков подскажут путь к Обожествлению», — думал я, идя за братом Лу, оставляя за спиной монаха Ду.

Выйдя на торговый тракт, осмотревшись по сторонам, мы с Лу Ваном призвали мечи, активировали полетные формации. Тогда как Ду Шеен, сложив несколько печатей, накрыл себя «Колоколом Цы». Продолжая складывать печати, бормотать под нос мантры очищения духа и тела, вплетал в структуру техники формацию полета. От каждой произнесенной им мантры, Колокол заходился звоном, нарушая тишину округи. До дрожи земли под нашими ногами, камнепада в далеких горах, и испуганного вскрика птиц.

— Лучше бы в Нефритовом гробу летел за нами следом, — пробормотал я по нашей с братом Лу ментальной связи.

— Я уже жалею о том, что не согласился с твоим предложением, — прошипел под давлением колокольного звона брат Лу, зажимая уши и кривясь от боли, приносимой резкими и частыми звуками. Не прекращающимися, а только нарастающими и набирающими мощь. — Может, еще не поздно? И ты расположишь брата Ду в одном из твоих Нефритовых гробов? — спросил у меня Лу Ван. А я, улыбнувшись своей фирменной улыбкой, отрицательно покачал головой, говоря ментально:

— Это твой выбор, брат Лу. Мирись с этим, — и унесся на мече вперед, подальше от колокольного звона и страдающего брата Лу.

В павильоне Куфий…

Шэ Бай…

— Чайная бабочка! Ненавижу!

Шипела змеица, смахивая со щек ядовитые слезы обиды. Честь девы Шэ была задета. До неистового желания отомстить. Каждая клеточка ее тела, всполох внутренней энергии, чешуйка на изящном теле — требовала отмщения. Наследница павильона Куфий спала и видела, как ее соперница за сердце и путь любимого — корчиться в предсмертной агонии. Захлебывается собственной кровью. Иссыхает на глазах, обращаясь пеплом. Молит о милости и снисхождении.

— Я раздавлю тебя! Вырву твои чайные крылья, пущу по ветру пыльцу, а изломанное тело скормлю скальным паукам!

Обещала дева Шэ самой себе, со злостью шипя сквозь клыки, смотря из окна комнаты вслед улетающим мастерам культа Чайной бабочки. Среди них и ненавистная Ча Худи. Соперница в любви.

— Клянусь ядом и чешуей! — прорычала наследница павильона, до крови сжимая ладонь в кулак. — Кровь мне свидетель!

— Я помогу вам, старшая Шэ Бай! — раздается незнакомый голос из тени, даруя надежду на будущее, которое дева Шэ желала.

Ей были неважны условия, которые мог выставить благодетель. Ей были неинтересны последствия скрепленного с незнакомцем договора. Только результат от их сотрудничества — это Почтенный мастер культа Призраков Гуй Ченмо, он же Янь Хэ рядом с ней. А ненавистная Ча Худи, ее старшая Шэ мечтала сгноить в Черных топях*. Чтобы та до скончания веков мучилась, я ее душа не могла найти покой.

— Как дева Шэ пожелает, так и будет! — ответил голос незнакомца на требование наследница Изумрудного павильона, исчезая, оставляя ее одну. Наедине со своими мыслями и размышлениями о счастливом будущем.

*Черная топь — это гиблое место на границе Западных земель. Туда сгоняют преступников, чьи грехи перед небесами столь велики, что не могут быть искуплены вовек.

28 глава "В Пунжу. 1часть"

Янь Хэ…

Со дня, как мы с братом Лу и монахом Ду покинули Минхэ — прошло пять дней. За это время, пройдя несколько городов и малых сект, небесный Цын Лю к нам так и не присоединился. Мы же продолжали свой путь. К городу Пунжу под покровительством секты «Душистых трав». Там, по словам брата Лу, один из крупнейших аукционных домов Восточных земель. Размеры торговых рядов и павильонов в несколько кварталов. Сюда, как сказал Лу Ван, приезжают даже с Западных земель. Клиентами Аукционного дома бывают не только мастера и заклинатели, но и вельможи, приближенные Императора. Товары торговцев Пунжу разнообразны. На любой вкус.

— Может, и ты, брат Хэ, найдешь то, что хотел, — сказал брат Лу, опуская руку на мое плечо, ведя меня вперед, к торговым лавкам. А монах Ду отправился на постоялый двор, чтобы снять для нас ночлег.

— Надеюсь, — ответил брату Лу ментально, осматриваясь по сторонам.

Люди, как люди. Как и везде. Ссорятся, спорят, в пух и прах, с обещаниями расправы, но проходит несколько минут, как смертные тут же улыбаются и смеются, словно забыв то, что было. Прощаются, желают хорошего дня, и уходят по своим делам. Кто куда. Но ученики дружественных сект и школ, под присмотром наставников и старших мастеров — ведут себя иначе. Ведут себя, как хозяева смертных жизней. Будто каждый им должен. Простые смертные перед ними расступаются, им кланяются, боятся слова поперек сказать. Косо посмотреть в их сторону. Ведь за это смерть, а градоначальник и глава секты «Душистых трав» мастера или ученика-культиватора оправдают.

— Брат Хэ, — толкает меня в плечо брат Лу, выводя из потока мыслей и наблюдений, — скажи, а сестра Кан пользуется душистыми мешочками? — и показывает на девушку-смертную, торгующую ароматными саше, расписанными вручную. Не дождавшись ответа брат ведет меня к торговке и ее небольшому прилавку. Там не только саше, но и палочки благовоний, косметика, ароматическое масло.

— Пользуется, — ответил брату Лу по ментальной связи.

Лу Ван, как только услышал, что приглянувшийся подарок будет для сестры Кан не бесполезным, набрал несколько мешочков с травами, подобрал с помощью девушки пузырьки с ароматическими маслами, и на свой страх и риск взял набор нежно-розовых лепестков для губ с красящим и защитным эффектом. Довольный собой, улыбаясь, брат Лу шел за мной. Был в предвкушении встречи с сестрой Кан. Ее реакции на его подарок.

— Брат Лу, возьми еще грушевого вина пару кувшинов, — сказал ментально Лу Ванну. Тот, убирая подарки в рукав одеяния, удивленно спросил:

— Сестра Кан любит грушевое вино?

— Вино Брату Кан, — Лу Ван не понял, при чем тут Кан Дзе. Ведь он подбирает подарки для сестры Кан. Пояснил, с самой милой улыбкой из всех имеющихся, подходящих к ситуации брата Лу: — Это дань брату Кан за то, чтобы он не перебил и не вырвал тебе хребет за ухаживания за его сестрой.

Лу Ван посерел и перешел на шепот:

— Неужели, все так серьезно? Это же просто подарки!

Лу Вана удивили моим слова о последствиях подарка без разрешения брата Кан. На что я попросил его повнимательнее посмотреть на набор и ответить на свой собственный вопрос. Дарят ли такое просто так. Или же с намеком на чувства и ухаживания. Пару минут брат Лу всматривался в содержимое, а потом вздрогнул.

— И правда. Похоже на ухаживании. — Собравшись с силами и мыслями, согласовав с самим собой план на будущее, принял решение: — Грушевое вино, говоришь? — пробормотал брат ЛУ, осматриваясь в поисках винной лавки. — Найду лучшее вино, какое есть и вручу брату Кан с просьбой ухаживать за сестрой Кан.

В поисках лучшего вина для Кан Дзе мы отправились дальше, по торговому кварталу. Мимо палаток с разнообразными товарами. От посуды, до оружия. Пока брат Лу искал вино, я всматривался в товары, в поисках материалов для артефактов. Хотелось сделать задуманное. Проверить свои силы, смогу ли создать артефакт уровня Зародыша.

— Господин, подходите, выбирайте! — подзывал меня торговец, продающий шерсть и шкуры разных животных. И духовных зверей, и диких. — Что вы ищите? Может, у старика Ню это есть!

Не отказался от приглашения. Подошел к торговцу. Всматривался в шерсть. Прощупывал шкуры нитями цы. И правда, качественный материал. Но, увы, того, что мне нужно для создании артефакта высокого уровня, у торговца не нашел. А вот для подарка Почтенному Линьюю…

«Уважаемый, подскажите, — написал потоками цы, привлекая его внимание, — есть ли у вас подходящая шерсть для художественных кистей?»

— Эм… — удивился торговец моему способу общения. — Вы не говорите, почтенный? — уточнил он, а я кивнул, подтверждая. — Прошу прощения, — учтиво и вежливо поклонился мужчина, чтобы не навлечь на себя мой гнев. — Как вам удобнее, так и общайтесь.

«Так, какая шерсть у вас есть?», — интересуюсь, показывая на прилавок и товары, которыми мужчина торгует.

— Почтенному мастеру для обычных кистей или для артефакторных?

«Второе», — ответил письменами на вопрос торговца.

— Для тонких линий могу предложить господину шерсть с хвоста хрустального оленя*, — белоснежная, без намеков на другой оттенок шерсть. Каждый волосок похож на тончайшую нить, подобную нити шелкопряда. — Для широкого мазка, более насыщенного и глубокого оттенка — шерсть огненного лиса. — Ярко-рыжая, переливающаяся на солнце бликами, словно еловая смола, стекающая по коре ствола. — Она самая мягкая из всех.

«Есть ли у вас рог хрустального оленя, или косточка огненного лиса?»

Данные части животных нужны, чтобы будущий артефакт обладал не только прочностью или гибкостью существа, но и отпечатком собственного сознания, которое сможет выбрать себе достойного владельца. Запечатлеться на нем.

— Н-н-нет, — заикаясь, опустив взгляд, ответил торговец, — я такими товарами не располагаю. У меня только шерсть, шкуры и нити, — и снова, чтобы не навлечь на себя гнев, виновато поклонился и извинился: — Прошу у почтенного прощения за неоправдавшиеся надежды.

«У кого я могу найти рог и кость?», — хотел спросить о шкуре и капюшоне виверны, но не стал. Я и так привлек его и прохожих к себе внимание. Лишнее и мне ненужное. Оставил вопрос о чешуе и капюшоне с когтями для дома аукционов.

— Костями, как и внутренними органами, почтенный мастер, никто не торгует. Градоначальник и глава секты «Трав» издали особое распоряжение. Останки духовных зверей и диких животных хоронятся в земле. За территорией города. А вот рога, клыки, когти, панцири — этим занимается старуха Вэй. У нее спросите. Пять палаток направо от меня.

Поблагодарив за товар и информацию, заплатив серебром, пошел дальше. Один. Брат Лу все-таки нашел лавку с вином. Как сказал по нашей ментальной связи, найдет меня чуть позже. Сейчас на дегустации. Убеждается, что вино и в самом деле хорошее. Чтобы брату Кан понравилось.

— Только не увлекайся, — попросил брата Лу, и пошел по указанному торговцем Ню пути. Мимо палаток с украшениями для волос. Заколки, палочки. Из дерева, серебра, нефрита. На любой вкус. Как резные, так и простые.

— Что-то приглянулось? — спрашивает девушка, приглашая: — Господин, подойдите ближе. Посмотрите.

Глаза от разнообразия не разбегались. Я сразу увидел ее — шпильку из красного дерева, украшенную светло-розовый цветок цветущей вишни, возле которого парят бабочки. Камни в крыльях не изумруды, но тоже ярко-зеленые. Похожи на крылья моей Худи. Взяв шпильку, заплатив за нее, убрал подарок для Худи в рукав.

И как раз, стоило мне отойти от палатки с украшениями, меня нагнал брат Лу. Довольный собой, с кувшинами грушевого вина в руках. Немного опьяненный, явно переборщил с дегустацией. С широкой улыбкой. Но улыбался и пребывал в хорошем настроении Лу Ван недолго. Ровно до дерзкого и резкого оклика:

— Еретики, стоять! — прогремел голос одного из мастеров над торговыми рядами, заставляя простых смертных вздрогнуть от страха. Кто-то из торговцев собрал товары и спешно покинули квартал, кто-то остался посмотреть на драку. Таких смельчаков, или безрассудных смертных было мало, но они были.

— Как вы, еретики, посмели явиться в наш город? — нагло спросил мастер «Душистых трав», выходя вперед остальных. Видимо, но сильнейший среди них, раз ему дают первому показать свое «Я».

— Брат Хэ, можно я им всем один наваляю? — умоляюще спрашивает брат Лу, передавая мне кувшины с вином. — А то негодование и возмущение, накапливающееся еще с Минхэ, во мне так и кипит. Хочется кому-нибудь нос сломать!

И, разогреваясь перед боем, Лу Ван начал разминать плечевые суставы, запястья, колени и стопы. Хрустя шейными позвонками, ребрами. То есть, настраиваясь на бой. Короткий, но красочный. С множественными переломами и внутренними травмами у противников.

— Уж лучше ты, чем я, - усмехнулся я, давая брату Лу вольную в желанных действиях: — Буянь в свое удовольствие.

— Ух! — восторженно воскликнул брат Лу, закатывая рукава своего одеяния, — оторвусь! Всех поломаю! — предвкушающе бормотал под нос Лу Ван, подходя к мастерам, разминая кулаки. — Отделаю так, что краше в гроб кладут!

— Я — Лю Цзы из секты…

Начал было представляться задира, как не успел договорить. Словил тяжелым кулаком брата Лу в самый нос. До хруста носовой перегородки, лицевых костей, брызг крови. Думаю, от такого удара, парню сотрясение обеспечено. Поверженный с одного удара противник, отправленный в полет на сотню метров назад, лежал как морская звезда — распластав руки и нови в разные стороны.

Видя дикую «несправедливость» по отношению к собрату по учению, остальные мастера решили на пасть на брата Лу все сразу. А тот и рад стараться. Ведь запал на поединки еще не прошел. Одного поверженного врага и сломанного носа ему мало. Поэтому:

— Вой Снежного волка! — прогремело название техники, а следом за этим и голос зверя, чей завет несет брат Лу в своей душе.

29 глава "В Пунжу. 2 часть"

Лу Ван…

Наконец-то!

Накопленная злость на властью и статусом наделенных мастеров праведных сект, нашла свою цель. Выплеснулась и обрушилась тяжелыми кулаками на тех, кто сам нарвался на мои нравоучения. Объектами моей злости стали ученики секты «Душистые травы». Стужа в моей крови и каналах внутренней энергии, бушевала морозами и метелью Северных равнин. Понижала привычную восточной равнине температуру. Покрывала тонкими льдами и слоем снега все и всех вокруг.

Смертные, оставшиеся, чтобы понаблюдать за боем, как только погода испортилась, закружилась метель, спешно покинули торговый квартал. Оставляя нам больше места для драки. И свободу действий. Теперь, без зевак вокруг, опасения нанести им непоправимый вред, я мог биться в полную силу. Не сдерживая северные ветра и снегопады.

Только об одном человеке я беспокоился.

— Брат Хэ, накрой себя Колоколом Цы или Зонтом Безмолвия. Сейчас здесь будет очень холодно!

Предупредил я друга. Тот согласно кивнул. Но от моей силы ставить защиту не спешил. А обратил мое внимание на новую партию объектов для битья. Как я и предполагал, на помощь поверженным ученикам, находящимся без сознания, в поломанном состоянии, мчались их наставники. Пять старших мастеров. От начального до среднего уровня Ядра. И один, идущий позади, сильнее. Если не путаю, он на пределе высокого уровня Ядра.

— Если он вмешается в ваш бой, помогу, — сказал брат Хэ по ментальной связи, как и я, ощущая противника мне не по силам и уровню культивирования.

Поблагодарив брата, разминая кулаки, готовился ко второму раунду. И как раз вовремя. Старшие мастера «Травы» не церемонились. Не соблюдали этикет и не просили наставления. Даже имен своих не называли. А просто нападали. Все сразу. Пытаясь задавить числом и общими умениями. Выглядит внушительно, но на самом деле бесполезная ерунда. Так как:

— Основа ни к дьюру! Построение дырявое! — сказал я, разрушая их общее умение, не прикладывая к этому особых усилий. — Слабаки! — цыкнул на мастеров. — Ваша техника ломается на раз-два, — и продемонстрировал где и как изменнл.

Резко, пока те опомнились, выбил из строя мастера, отвечающего за связующую метку. Схватил его за запястье, сломал в нескольких местах и отправил пинком в ближайшую стену. До хруста костей, внутренних кровотечений и разрыва некоторых меридиан и каналов внутренней энергии.

— Вот она, ваша слабость! — с усмешкой показал на их товарища, лежащего поодаль.

— Ах, ты! — взревел один из оставшихся. — Ты заплатишь за это, еретик! — и решил напасть на меня в одиночку: — «Изумрудный покров!», — выкрикнул этот недоучка, направляя на меня совершенно бесполезную против льда и снега технику. Его внутренняя энергия обращалась тонкими травинками, вздымающимися и накрывающими все вокруг. Но…

— Бестолочь! — констатировал я факт, используя всего лишь: — «Вихрь льда», — технику уровня Основы. Замораживая и старшего мастера, и его зеленое покрывало. Оставляя ледяную статую и кристаллизованные травинки. — Вы даже впятером, все разом, со мной не справитесь!

И нравоучения продолжились. Нападающие на меня мастера, и в самом деле не отличались прочной основой. Техники высокого уровня освоили, а вот об азах позабыли. Побрезговали и физическим развитием. Кулачными техниками, которые очень хороши в таких вот драках. Удар кулаком в нос, по ребрам, в солнечное сплетение — эффект неожиданности, так сказать.

— Адепты Жизни и те посильнее были! — фыркнул я, отбрасывая в сторону последнего противника, заключенного в лед. — Я даже не устал, — расстроено сказал брату Хэ, который всматривался в бушующие снежные вихри.

Друг был хмур и сердит. Длинные белые волосы трепетал зимний ветер, призванный моими техниками. А темные одежды культа Призраков украшали узоры инея. От каждого выдоха изо рта Янь Хэ вырывались облачка пара. Но он этого словно не замечал. В руке брат Хэ держал Пронзатель. Как я понял, тот мастер предельного уровня Ядра собирался отомстить за своих младших товарищей по секте.

— Я разберусь, — ментально сказал Янь Хэ, выходя вперед, отправляя меня на свое прежнее место наблюдения. Не спорил. Отошел. Хотел и мороз отозвать, вьюгу успокоить, как призрак попросил: — Оставь.

Мастер предельного уровня Ядра выглядел внушительным. Внутренняя энергия, им распространяемая, опила мой лед и снег. Разгоняла на небе тучи и непогоду. Становилось все теплее и теплее. С довольным выражением лица, улыбкой и азартом в глазах, он шел в импровизированный круг арены. Чтобы показать силу.

— Юнцы, еще толком необученные, смеют тявкать на праведную секту «Душистых трав»? — рассмеялся старший мастер, обнажая клинок из резных нефритовых ножен.

«Юнцы, говоришь? — спросил Янь Хэ письменами цы у противника напротив. — Ну-ну!» — усмехнулся почтенный призрак, приглашая Травника на бой.

— Сам нарвался, еретик! Я — Лю Му, старший мастер секты «Душистых трав», покажу тебе свою силу! Втопчу в землю! Заставлю песок глотать!

Взревел старший, и в мгновение ока сложил десяток печатей, взывая к технике высокого уровня Ядра. Янь Хэ даже бровью не повел, а вот я, под натиском давящей энергии, прогнулся. На колено не пропаду, но и спину не разогну. Уж больно высока между нами разница. Выше только между ним и братом Хэ. все-таки Ядро и Зародыш — как молодая трава и дерево.

— «Нападай!» — потребовал Янь Хэ, все еще сжимая в руке пять Пронзателей.

И старший напал.

Выпадом основного клинка, достойно контролируя потоки цы, он направил на друга сотню лезвий, закручивающихся в спиральные вихри. Режущие все на своем пути. Каждый новый виток вихря все острее и опаснее. Словно мясорубка с ее железными жерновами. Попадешь — и конец. Техника Травника накрыла Янь Хэ с головой, намереваясь порезать на мелкие кусочки.

— Вот и весь еретик! — насмехался над братом Хэ довольный собой старший мастер. Но недолго. Не прошло и полминуты, как призрак, всего лишь Пронзателями, развеял технику праведника. — Попробуем по-другому!

Оскалился старший мастер и воззвал к еще одной технике предельного уровня Ядра. За спиной Травника, по окончанию складывания печатей, распустило свои ветви золотое древо с мощной кроной и необъятным стволом. Ветви его украшены резными изумрудными листьями. Красиво. Но что он задумал, вот в чем вопрос.

«Дерево на меня натравить собрался?» — спросил брат Хэ письменами цы, насмехаясь над Травником.

Вместо ответа старший мастер Душистых трав, сложив еще несколько печатей, произнеся формулу техники, обратил древо за своей спиной в золотой клинок, украшенный по лезвию оттисками листьев. Меч был невероятных размеров. Возвышался над городом. Его и всю свою мощь мастер хотел обрушить на голову брата Хэ. но тому и эта техника не страшна. Короткая усмешка, взмах руки, минимальное колыхание цы и Пронзаели в очередной раз нашли слабые точки техник противника.

— Грха! — вырвалось из горла вместе с кровью у старшего мастера из-за насильно разрушенной техники. И тут до него дошло: — Ты не… Старший… ты… Почтенный… — еле говорит Травник, смотря внимательнее на брата Хэ. — Белые волосы, ярко-синие глаза, темные одежды, белая накидка, — пока мастер осознавал на кого нарвался, Янь Хэ хищно улыбался. Уголками губ. А старший мастер продолжал делиться наблюдениями: — Гвозди, пронзающие душу, немота и способ общаться письменами из цы. Ты, нет, вы — глава культа Призраков. Почтенный мастер Гуй Ченмо!

И как только Травник произнес имя брата Хэ, тут же рухнул на колени, кланяясь, прося прощения за поведение его учеников. Странно, я думал, он на помощь старших и почтенных мастеров «Сливы» позовет. А тут, признал, что был не прав. Попросил за это прощения.

«Все верно. Я — глава культа Призраков», — подтвердил брат Хэ, убирая Пронзатели и развеивая мои морозные техники. Возвращая торговому кварталу привычную температуру и время года. Всего лишь щелчком пальцев и неоформленным потоком цы.

— Что привело Почтенного в Пунжу? Может, младший сможет помочь? — спрашивает Травник, не поднимая головы, все еще кланяясь, не в силах поднят взгляд на брата Хэ.

«Аукционный дом. Нам с братом Лу хотелось бы побывать на аукционе», — написал черно-красными потоками цы брат Хэ, смотря на мастера Душистых трав сверху вниз.

— Аукцион состоится в главном доме Торгового квартала. Сегодня. Младший все организует. — В очередной раз поклонившись, ответил мастер, — где вы остановились, Почтенный? Как мне вас найти?

«Я сам найду тебя», — с улыбкой ответил брат Хэ, покидая торговые ряды, направляясь по следу монаха Ду. А я следом.

Что будет делать старший мастер Душистых трав, как отчитываться перед Почтенными и наставниками своей сеты, и в одиночку доставлять покалеченных учеников, призрака не волновало. Только принесенное Травником обещание. Впрочем, ничего удивительного. В этом весь Янь Хэ. Кошмарить — его стезя и увлечение. На то он и призрак.

30 глава "Аукцион"

Янь Хэ…

Мы, с братом Лу, покинув торговый квартал, шли на постоялый двор. К монаху Ду, снявшему на нас комнаты. След его цы вел нас в самый неприметный квартал. На окраину города. Подальше от суеты и мастеров сект. Самое то, чтобы отдохнуть нам, а ему вновь погрузиться в потоки внутренней энергии для культивации и постижения смысла истины небесного пути.

— Брат Хэ, как думаешь, чего нам ждать на аукционе от мастеров Душистой травы и Сливовой розы? — задумчиво спросил Лу Ван. Его не отпускало поведение старшего мастера Травы. Как сказал: — слишком уж почтительно он вел себя с еретиком, который убил уважаемого и обожаемого главу их старшей секты Тан Мудана.

— Все может быть, — ответил брату Лу по нашей ментальной связи, — ловушку и опасность быть окруженным почтенными мастерами, я не исключаю. А даже подозреваю.

— Ты никому из праведников не веришь, да? — усмехнулся и криво улыбнулся брат Лу, ожидающий что я подтвержу его слова о недоверии.

— Я верю тебе, брат Лу. Ты мой лучший друг. За тебя я кого угодно, невзирая на ранг и культивацию, нашпигую Пронзателями, и разместив в Нефритовом гробу, отправлю главе культа Трупов. В дар, на эксперименты.

— С-с-спасибо, — заикаясь от представших картин, сказал брат Лу, заходя в свою комнату. — до вечера, брат Хэ, — попрощался друг.

Ответив ему тем же, ушел к себе. В комнату напротив. Как только закрыл за собой дверь, тут же накинул на нее формацию сокрытия, чтобы никто не смог найти меня с помощью поисковых печатей. Мне нужно было восстановить потраченные силы и отдохнуть перед предстоящим выходом в свет города Пунжу. А чтобы быть уверенным в нашей с братом Лу и монахом Ду безопасности, отпустил на волю несколько призраков, обратившихся в воронов. Каждый из них, облетев окрестности, покажет кто из Почтенных мастеров Розы и Травы в городе. Что те замышляют. О чем говорят и договариваются.

***

К вечеру, найдя поместье мастера Лю Му, навестил его в призрачной форме. Воплощением. Старший мастер, не смотря мне в глаза, снова падал в ноги, одаривал почтительными и уважительными поклонами. Обещал, что на аукционе мне и брату Лу будет оказан достойный прием. Сказал, что нас там уже ждут. Сам же он не придет.

— Буду медитировать. Хочу к следующей весне создать Зародыш.

На этом мы простились.

Забрав приглашение на аукцион, воплощение вернулось на постоялый двор. Снова став частью меня. Развернув конверт, увидев время и место, стал собираться. Перед этим оповестив брата Лу, что у нас на сборы полчаса. В противном случае все было зря. Другу на сборы было нужно пару минут. Как и мне. Всего лишь скинуть черные одеяния и надеть темно-синие.

Монах Ду, услышав о приглашении от праведника и аукционе в главном доме торгового квартала, отказался с нами идти. Остался в комнате, чтобы продолжать постигать путь небес, раскрытый небесным Цын Лю. Да и не его это дело. Ведь:

— Зная вас, Почтенный Гуй, без боя и смертей не обойдется. Поэтому я останусь в своей комнате и помолюсь Мудрецу за загубленные вами души заранее. Амитабха!

Махнув на Ду Шена рукой, мы с Лу Ваном отправились к указанному в приглашении месту. К главному дому торгового квартала, носящего имя «Тяньшань», то есть Небесный павильон. Город веером — красив и ярок. Вывески пестрили разнообразием. Ароматы еды и напитков заманивали горожан и путников. Фонари, раздаваемые и зажженные у входа в торговый квартал, указывали дорогу.

Красные — дом Удовольствий. Не только девы непристойного поведения, но и азартные игры. Синие — дом Чревоугодия. Ешь, пей столько, сколько сможешь. Но не забудь заплатить. В противном случае придется отрабатывать. Зеленые — дом Тишины. Здесь смертные и бессмертные отдыхают от мирской суеты. Ищут внутренний покой. Желтый — дом Загадок. Смертные и бессмертные собираются группами и исследуют исторические записи культ и сект, канувших в небытие. Этих фонарей меньше всего. Преобладают красные, синие. Остальные теряются.

Наш с братом Лу фонарь — черный, с алыми узорами. Черный — тайна, алый — азарт. Ведь аукцион — это эмоции, гонимые возбужденной кровью от происходящего. Следуя за фонарем, мы с бротом Лу осматривались по сторонам. Прислушивались к разговорам. А я считывал поисковой формацией преследователей, шедших за нами от постоялого двора.

— Брат Хэ, нас преследуют, — шепнул мне Лу Ван.

— Знаю. На приглашении отпечаток поисковой формации. Ее оставил Лю Му.

— Не удивлен, — тяжко выдохнул брат Лу, спросив: — Что будем делать?

— Подыграем, — с улыбкой сказал я, предвкушая бой и очередное пополнение моих формаций Зонта, Флага Картины.

Как и сказал Лу Ван, я не верю словам праведников. Их уважительному тону, низким поклонам, слезливым извинениям. Поэтому всегда готов к бою и убийству. Для меня это — как мантра для монахов. Смотри в глаза, слушай, делай вид, что веришь, но не верь. А готовь Гвозди и голодных призраков.

Дом Аукционов был перед нами. Как и распорядители, приглашающие пройти и занять свои месте. У нас с братом Лу они почетные. На самом верху, в отдельной комнате, с видом на зал и лоты. Удобные кресла,. На столе чайник с чаем. Имбирные пирожные. Вино. Все, что душе угодно. Но ради безопасности:

— Не пей, и не ешь, — предупредил я брата Хэ, потянувшего было руку к кувшину с вином. — Кто знает, что там…

— Ты прав, брат Хэ. Не стоит злоупотреблять гостеприимством. Лучше посмотрим представление, — показал он сцену, где девушка в золотой маске, откровенном шелковом наряде представляла товары, они же лоты.

Интересными вещами торгует дом. Артефакты, редкие пилюли, утраченные техники меча. Оружие и броня. Здесь и правда многое можно найти. Но не то, что нужно мне. Хотел уже покинуть комнату, предстать перед организаторами, как услышал название последнего лота:

— Гребень и когти тысячелетней виверны. Начальная цена — 300 золотых монет.

В зале воцарилась тишина. Мало кто знал свойства гребня и когтей ящера. А я знал. Гребень ценнее шкуры в несколько раз. Из него, как гласили записи предков Гуй, мастера секты Трупов, делали первые Гвозди. Опасные, способные не только душу из тела выбить, но разум подчинить. С помощью гребня виверны Гробовщики делали Марионеток Инь. А когти — носитель яда. Как клыки у василиска. Поэтому?

— 1000 золотых монет! — назвал за меня цену брат Лу, вводя в еще больший шок всех присутствующих. Девушка, дрожа от страха, продолжала спектакль. Улыбалась, вела торги.

— Почтенный Гуй дал 1000 золотом за лот. Кто даст больше?

Когда гости дома узнали, кто претендует на лот, оживились. Начали перебивать цену. Давать за гребень и когти десятки тысяч золотом. Лишь бы лот не достался еретику. Мне было смешно, а вот брату Лу не до шуток. Он не понимал, зачем я это делаю. Все повышаю и повышаю цену. Ответ был прост:

— Разорить старших и почтенных мастеров. Они торгуются со мной за вещь, которая будет лежать мертвым грузом в их опустошенных хранилищах.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся брат Лу, поддаваясь азарту, как и я.

А цена за Гребень тем временем уже достигла полумиллиона золотом. Хотя, цена ему от силы пара тысяч. Ставка все роса и росла. Девушка едва на ногах стояла от суммы, предлагаемой за товар. И с облегчением выдохнула, когда я «уступил» гребень и когти Почтенному мастеру секты Душистых трав — Лю Веню. Довольный собой, с покупкой в руках, мастер занял свое место. Рядом с еще одним Почтенным — Лю Жунем. Смотря на меня, через стекло, они улыбались. А я в ответ.

— Дамы и господа! Смертные и бессмертные! Торги подошли к концу. заявленных лотов не осталось. Дом благодарит вас за визит, и желает приятного вечера.

— Жаль, что нам так и не удалось ничего купить, — расстроено пробормотал брат Лу, идя за мной к выходу. — Может, хоть еще парочку физиономий разбить удастся, — протянул Лу Ван, оглядываясь по сторонам в поисках претендентов на бой.

— Думаю, твое желание будет исполнено через несколько минут. Как только мы покинем дом и квартал. Ведь по правилам дома Аукционов, устраивать драки в их владениях строго запрещено. Карается немалым штрафом.

— Значит, ждем…

И он дождался.

Не прошло и минуты, как мы покинули торговый квартал, как попали в кольцо старших и почтенных мастеров из сект Розы, Травы, Сливы. Мы с братом Лу тут же встали спиной к спине. А я призвал формацию «Могильной тишины», чтобы иметь возможность общаться с противниками.

«Почтенные, старшие, чем обязан вашему визиту в столь позднее время?» — интересуюсь я метально, при этом держа наготове пять Пронзателей.

— Не придуривайся, Призрак! — прогорланил почтенный Лю Вень. — Ты прекрасно знаешь, за что сейчас умрешь! — а потом показал на друга за моей спиной, — как и снежный мальчишка за твоей спиной.

— Лу Ван, одумайся! — просил брата Лу второй почтенный мастер Трав — Лю Жунь. — Он — еретик. Ты — праведник. Вам с ним не по пути!

На слова и призывы почтенного, брат Лу только рассмеялся. Заливисто, заразительно. На весь квартал. Нарушая сонную тишину. А когда задор прошел, сказал всем, напротив стоящим:

— Брат Хэ — мой друг. Лучший друг. А я — тень луны на лазурном полотне неба в ясный, солнечный день! (Эта фраза была в 9 главе «Долина Призраков»)

Эти слова!

Я слышал их от Почтенного Гуй Линьюя. Так он говорил о дружбе с моим Учителем. Дзишен — Луна в ночном небе, а Линьюй — тень луны в дневном небе. Не думал, что у меня тоже появится лунная тень. Друг, готовый не просто принять меня, мое мировоззрение, воющего призрака в душе, а пойти одной дорой.

— Глупый мальчишка! — зло плюнул Лю Жунь. — Ты подписал себе смертный приговор. Убить! — приказал старшим мастерам почтенный мастер, приглашая меня на личный бой. — За Тан Мудана!

Не отказал. Принял вызов. Хотя, прекрасно знал, что бой будет не один на один, а все почтенный против меня одного.

31 глава "Ало-золотой Дворец"

Янь Хэ…

Почтенные мастера Лю Жунь и Лю Вень, как я и предполагал, стоило нам оказаться в небесах, вдали от города, чтобы не навредить смертным, тут же напали. Не церемонясь. Стоя спиной к спине, концентрируя потоки цы, складывали печати. Несколько десятков разом. Объединяя Зародыши, призывая общую технику. Чем-то она напоминал «Массив Гор и Бурь» секты «Раскатного меча». Слившиеся Зародыши Почтенных мастеров, обратились «Ало-золотым Дворцом», с белокаменными стенами и резными крышами.

Воины, облаченные в золотую броню, защищавшие дворец, держали в руках алебарды. Ждали приказа, чтобы напасть на нарушителя покоя. Мощное умение, давящее на разум и тело обжигающими потоками цы. Уверен, будь кто другой на моем месте, Почтенный или Старший, неважно, преклонил бы колено, прося милости. Но не я. В моем характере. Кровью харкать буду, или слышать треск ломаемого позвоночника, но не поклонюсь.

«Старики долго не продержатся», — думал я, смотря на главных мастеров «Душистой Травы».

Почтенные, невзирая на последствия, направили стражей «Дворца» на меня. Воины, получившие приказ, повинуясь воле Лю Веня и Лю Жуня, сходили в постаментов. Гремя броней и оружием. И чем ниже те спускались, тем больше уставали старики. Общее умение, требующее предельной концентрации и внушительных запасов цы, отнимало все их силы. Но они готовы были пойти на этот риск. Почтенным было на данный момент неважно, упадет ли уровень их культивация, или сгорит полностью. Главное — я отправлюсь к предкам рода Фуянь. На суд.

«Что же, пусть будет по-вашему!» — с улыбкой написал потомками цы, смотря на их перекошенные лица, с победными улыбками на губах.

Не отказывая старикам в желании присоединиться к Почтенному Тан Мудану, призвал фамильяра. Лев Пламени, стоило потянуть за нить нашего договора, тут де явился к моим ногам. В ожидании приказ. Короткое слово «Взять!», и он мчится на Почтенных, не обращая внимания на их общее умение и защитные формации.

— Дух-фамильяр! — вскркнул Лю Жень, когда Лев, раскрыв пасть, попытался вырвать кусок его дряхлой плоти. — Мальчишка! Наглец! Как ты посмел нарушить волю небес! Духов запрещено делать фамильярами!

И в самом деле. Небесами и Владыкой, много веков назад, был издан данный запрет. За его нарушение — смерть без возможности переродиться. Но в указе есть лазейка. Как бы сказали советники и министры Императора людей — поправка. Данный контракт ожжет быть заключен, если дух сам пожелал стать твоим фамияром. Лев — именно эта самая поправка. Быть рядом со мной, в моей тени — его воля. А не мой приказ.

«Я ничего не нарушал, Почтенные!» — написал потоками цы, не дожидаясь очередного потока недовольства от Почтенных.

Воины в золотых доспехах все ближе. Давление все сильнее. А времени на то, чтобы призвать технику «Облачения» все меньше. Поэтому, короткий приказ Льву — «Разрушить!», и он, окутанный призрачным пламенем, оставляет Почтенных, и обращает свое внимание на дворец. Разрушу его — ослаблю стариков. И останется разобраться только с воинами.

Пока Лев Пламени, громогласным рыком и огненными вспышками разрушал Дворец, не оставляя от него и камня на камне, я «надевал» доспех своего зародыша. Сливался с ним разумом и потоками призрачной энергии. Становясь Призрачным воином. К моменту, как «Черна броня» покрыла мое тело, а клинок с тонким лезвием лег руку, Дворец был почти разрушен. Формация общего умения держалась только на воинах в золотых доспехах. Старики же едва держались. Захлебывались кровью.

— Мальчишка! — зло рыкнул Лю Вень, — Золотокрылые воины уничтожат тебя. Даже пепла не оставят.

«Это мы еще посмотрим!» — написал потоками цы, делая шаг вперед. приглашая их сразиться.

Воины, получив приказ Почтенных мастеров, тут же направили на меня лезвия своих алебард. Миг, и стражи Дворца, все разом, расправив белоснежные крылья, ринулись в бой. Атаковали слажено. Каждый следующий удар был продолжением предыдущего. Не давая опомниться и просчитать последующих действий. Только реагировать на происходящие. Наносить удары и выпады по мере перехода действий от одного стража к другому.

Но я им уступал. Крылатые стражи, сократив разрыв между атаками и выпадами, в итоге заставляли меня уйти в глухую оборону. Выставить «Призрачный щит». Давно, очень давно я не находил себе противника из праведников равных по силе. Чтобы можно было выложиться до треска костей, всплесков крови, подходящих к глотке.

«Достойно! — Подумал про себя, сплевывая сгусток крови. Грудная клетка горела огнем кипящей от накала эмоций крови. Сердце билось как сумасшедшее. Пламя души и внутренняя энергия бились в конвульсиях и судорогах. И не от предсмертной агонии, а от азарта боя. — Теперь я понял твою любовь к сражениям, брат Лу!» — и улыбнулся кровавой улыбкой, предвкушая еще больший экстаз от сражения.

— Построение! Казнь! — приказали почтенные главы Душистых трав.

Воины, ведомые их волей, не ведающие усталости, только целью — Уничтожить нарушителя, расправили крылья. Перехватив оружие, атаковали меня с новой силой, черпаемой из формации и Зародышей стариков. А в небесах, разрывая облака в клочья, формировалась золотая алебарда, готовая обрушиться всей своей мощью на мою голову. Раздавить и стереть мое существование — вот каков был приказ Постенных.

Воздух накалился до предела, до искр неоформленной в технику цы. Солнце палило, словно на Южных просторах. От давления по виску текла капелька пота. В глазах от жара плясали точки. Но я не сдамся на волю Почтенных праведников. А наоборот. Раздавлю их волю, растопчу гордость и заставлю молить о пощаде.

«Картина Смерти», — призвал я технику, запечатленную на спине, при этом не снимая одеяние как раньше.

Десятки призраков, запечатленные на картине, получившие приказ, устремились вверх, к небесам. Разрушая «Алебарду». Те же, кто остался подле меня, сражался с воинами в золотых доспехах. Разрушая их строй и единение атак. Призрак с картины — это убитые мной мастера от высокого уровня Ядра до среднего уровня Зародыша. Среди них Почтенный Ву Тан и брат Сюнь.

Признав Ву Тана, главы «Душистых трав» взревели:

— Мерзавец! — хрипит с кровью на губах старик Лю Вень, едва стоя на ногах, но продолжая удерживать формацию общего умения. — Ты убил не только Тан Мудана, но и Ву Тана! — а брата Сюня в строю призраков он словно не заметили.

— Немедленно отпусти душу Ву Тана! — требовал Лю Жунь, как и Лю Вень захлебываясь кровью и ошметками внутренних органов.

«Даже не подумаю!» — ответил письменами цы, отражая очередной удар одного из крылатых воинов. Мой меч, встретившись с оружием стража, прошло насквозь. Разрубая и доспех, и тело, оставляя только золотистую пыль.

Благодаря призракам «Картины», стражей Дворца осталось мало. Как и сил у стариков. Они на пределе, а формация «Дворца» вот-вот разрушится. Она и так уже трещит и крошится. Как только это произойдет, Почтенные рухнут без сил. Впрочем, как и я. Тело мое горело неистовым пожаром, кровь кипела и обжигала, а кончики пальцев било крупной дрожью.

Кроме усталости от потери большей части внутренней энергии, мен накрывал ознобом от потери крови. Мелкие, но глубокие раны от алебард крылатых воинов, полученные в бою, как только закончилось действие «Черного доспеха», дали о себе знать. Текли ручейками по коже, капая на землю, далеко внизу.

«Вот и все!» — подвел итог, когда призрачный меч Почтенного Ву Тана уничтожил последнего крылатого воина.

Старики закашлялись, закатили глаза, отпустили формацию и стали падать вниз. Я же держался. Старался не подавать виду, что ранен, и на пределе сил, грозящей мне обмороком. Почтенные главы Душистых трав рухнули на землю, без капли жизни раньше, чем я вернулся к брату Лу на своих двоих. К моменту, как я оказался рядом с ним, старики были уже мертвы. А их старшие мастера — повержены. Но живы.

Понимая, что никто свидетелем моей усталости кроме брата Лу не будет, позволил себе проявить слабость. Покачнувшись, закрыв глаз, стал терять сознание. Но перед тем, как рухнуть, попросил друга:

— Брат Лу, донеси меня до комнаты, я больше не…

Фразу закончить не успел. Разум заволокло пеленой тумана. А последнее, что я помнил, перед тем, как погрузиться темноту, это его слова:

— Отдыхай, брат Хэ…

Лу Ван…

Брат Хэ, израсходовав все свои силы в бою с Почтенными мастерами Душистых трав, рухнул мне на руки. Едва успел его поймать. А как только друг оказался на моих руках, я почувствовал стойкий запах крови, пролитой относительно недавно. Он не просто исчерпал каналы своей внутренней энергии, но и потерял много крови. Раны, пусть и мелкие, но глубокие, продолжали сочиться кровью. Веки его дрожали, а кончики пальцев била мелкая дрожь.

— Не щадишь ты себя, брат Хэ! — упрекнул я спящего друга, закидывая его за спину., подхватывая под ноги. Головой устраивая на плече.

Неся друга, спящего глубоким сном, шел мимо поверженных им почтенных мастеров Лю Веня и Лю Жуня. Не прислушиваясь к совести и моральным принципам, наклонился к телу старика Лю и забрал то, что должен был приобрести на аукционе брат Хэ. В качестве оплаты, за товар, или на поминки по Почтенным, оставил тысячу золотых монет.

— Так будет правильно, — сказал я спящему брату Хэ. И, довольный собой, понес друга на постоялый двор.

Не привлекая внимания постояльцев, хозяина двора, отнес Янь Хэ в его комнату. стоило мне зайти, как монах Ду открыл и закрыл за собой дверь. Не спрашивая, во что мы ввязались, помогал обрабатывать раня брата Хэ. Принес таз с водой и бинты. Я промывал каждый порез, а он накладывал лекарство и перевязывал, при этом, бормоча себе под нос мантры очищения души и сердца.

Когда все раны были обработаны и перевязаны, монах Ду ушел, а я переодел друга в черный спальный комплект. Распустил его волосы. Уложил головой на подушке, накрыл одеялом. А перед тем, как оставить его одного, восстанавливаться, высыпал в рот лекарственный порошок из сушеных и растолченных трав от сестры Кан.

— Вот теперь отдыхай, — сказал брату Хэ, смотря на него, стоя в дверном проеме.

Думаю, к утру он уже будет в порядке. Надеюсь на это.

32 глава "Лазурные павлины"

Тьен Лин

Старший мастер секты Лазурного Павлина. Находится на пике высокого уровня Основы. 60 лет. Считается гением секты и Восточных земель.

Янь Хэ…

В себя я пришел на следующее утро. Раны мои, полученные от крылатых воинов Ало-золотого Дворца затянулись, даже следа не осталось, а вот внутренняя энергия нет. Лишь на треть. Из-за этого тело было тяжелым, словно чужим. Буд-то я вернулся на десятки лет назад. Когда только-только заложил Основу бессмертия. Привыкая к временным ограничениям, осмотрелся. Как я и просил, брат Лу отнес меня в мою комнату. даже больше — обработал и перевязал раня, переодел в спальный комплект.

Не сразу, но я смог подняться. Голова была тяжелая, в ушах гудело от нехватки внутренней энергии. Кончики пальцев дрожали. Все признаки перенапряжения, как сказала бы сестра Кан. Когда же я сел и откинул в сторону одеяло, встал на ноги, в комнату постучался брат Лу. Вид друг имел довольный. Глаза блестели.

— У тебя хорошее настроение, брат Лу. Что вчера произошло, пока я был без сознания? — поинтересовался, извлекая из пространственного кармана запасной комплект одежды, одни из подаренных братом Кан на создание Зародыша. Сшитый из его и сестры Кан шелковых нитей. С вплетенными письменами защиты, от техник и физических атак.

— Да, так, — ответил брат Лу, широко улыбнувшись, даже усмехнувшись. — На. Это тое, — и кинул мне в руки мешочек с аукциона, в котором лежал гребень и когти виверны. Не спрашивая, откуда он его достал, просто поблагодарил.

— Спасибо, брат Лу.

— Это и так должно было стать твоим. Так что возвращаю законному владельцу. Делай с этим то, что задумал, — в очередной раз отмахнулся Лу Ван. И уже в дверях, собираясь покинуть комнату: — Мы с монахом Ду ждем тебя внизу, в обеденном зале. Вещи мы собрали и готовы отправиться в путь.

— Десять минут, брат ЛУ, — пообещал, скидывая спальный комплект, переодеваясь в дорожный.

Завязав волосы черной лентой в высокий хвост, надел темно-синее нижнее одеяние. Оно приятно охлаждало кожу шелковой тканью. Следом верхние одежды, почти черные, из плотной ткани, расписанные узорами потоков цы и языками черного пламени. Они сохраняли прохладу шелка, не позволяя теплу солнца проникать под одежду. Как и нижняя часть — широкого крою штаны, перетянутые на талии широким поясом. А на плечи, как и всегда, легла белоснежная накидка Почтенного мастера.

Собрав вещи, убрав в рукав накидки мешочек с гребне и когтями виверны, покинул комнату и спустился к брату Лу и монаху Ду. Те ждали меня за накрытым столом. Лу Ван, ловко подцепляя палочками кусочки, ел мясо в пряном соусе, запивая садкой водой. Монах Ду довольствовался овощами на пару и чашкой белого чая. А для меня заказали чайник зеленого чая с ломтиками сладкой пастилы из османтуса.

— Куда дальше, брат Хэ? — спросил Лу Ван, когда обеденное время подошло к концу. Расслабившись, откинувшись на спинку стула, потягивая сладкую воду, он терпеливо ждал, когда мы с монахом закончим свою трапезу.

— Павильон Чайных бабочек обойдем стороной, как и поместье Озерного карпа. Думаю, пройти землями секты «Лазурных павлинов».

— Пф, — фыркнул волк.

— Брату Лу кто-то из них перешел дорогу? — интересуется монах, смотря на друга с интересом.

— Ничего такого, — недовольно проворчал друг, но причину такого к павлинам отношения пояснил: — Высокомерные и заносчивые курицы! Строят из себя, своей секты сильнейших, сравнимых с Журавлями, Цикадами, Куфиями, а на деле… Пф! — снова фыркнул Лу Ван.

Но, как мне кажется, дело не только в высокомерии павлинов. Тут есть еще что-то. Личное. Я бы так сказал. Судя по реакции и словам Лу Вана. Не обязательно связана обида с ним. Возможно, с Учителем брата Лу, или погибшим другом, за которого мы выпили при нашей первой встрече. В любом случае, эта обида глубока. И просто так от нее не избавиться. Поэтому:

— Предлагаю пройти через секту Лазурных Павлинов. Как поступить, если прошлое постучится в твою дверь, решать только тебе. Можешь спросить, а можешь отпустить и жить дальше.

— По пути решу, — грубо ответил брат Лу, покидая обеденный стол и зал. А мы с монахом Ду, расплатившись за еду и чай, пошли за ним следом.

Что нас ждет в секте «Лазурного Павлина», кто знает. Исход зависит от решения Лу Вана. От глубины его обиды и поступка Павлина. Я же, какое бы он решение не принял, поддержу и буду рядом. Протяну руку помощи. А если потребуется, то неважно кого и какого уровня культивирования, забью Пронзателями насмерть и отправлю труп главе Гробовщиков в дар. Ведь Лу Ван — тень моей луны на дневном небосводе. Мой лучший друг.

Лу Ван…

Обойдя стороной владения секты «Чайных бабочек» и «Озерного карпа», мы с братом Хэ и монахом Ду шли по главной дороге к городу Ушуан. Пешком, не используя формацию полета. А все потому, что Павлины, более сотни лет назад, общими усилиями Почтенных мастеров секты, создали массив «Облачный покров». Он накрывает куполом и город, и его окрестности, ограничивая полетные техники и формации. (Зазнайки и высокомерные курицы, а не благородные птицы). Сам городок, малочисленный. Жители, в основном, занимаются рукоделием, вышивками и созданиями зонтов и вееров. Как и их покровители.

— Брат Лу, поведай, о чем твои мысли? Что тяготит твою душу? — интересуется монах Ду в присущей ему манере духовного наставника.

«Если еще не время, не отвечай, — написал потоками цы брат Хэ. — когда будешь готов, тогда и расскажешь», — рука Янь Хэ легла на мое плечо, а сам он улыбнулся, этим самым говоря, что он рядом, поддерживает.

— Я расскажу, но когда увижу виновника моего гнева и обиды, — призрак принял, а монах не настаивал. Просто ждал.

Пройдя главные ворота города, заплатив стражам пошлину в казну секты, на ее развитие и процветание, мы оказались в городе. Самый обычный город Восточных земель. Улицы, кварталы, переулки. Такие же, как и тридцать лет назад. Практически ничего за эти десятилетия не изменилось. Эти же торговые лавки и вывески, но слегка потёртые, рассохшиеся. Постоялые дворы и чайные. Даже нищие, просящие монет на еду и кров на ночь. Кажется, что они те, кто сидел здесь в те далекие года.

Смертные, от детей до стариков, все они продолжают дела своих предков. Кто-то торгует едой и напитками, кто-то тканями и одеждой, кто-то предметами быта. Громко и шумно, стоя у дверей своих магазинчиков и заведений, они приветствуют прибывших путников и заезжих мастеров. Предлагают приобрести их, и только их товары.

— Мой зонт не согнет ни ветер, ни проливной дождь! Возьмите, не пожалеете! — уговаривал нас с братом Хэ и монахом Ду торговец, раскрывая очередной зонт. И все это с улыбкой и надеждой в глазах.

— Заглядывайте, господа заклинатели! В моей лавке редкие и необычные ткани. Такие носят даже главы секты «Лазурного Павлина». Качество гарантирую! — звучали избитые фразы торговца, показывающего шелка разных оттенков, с вышивками и без.

— Не проходите мимо! У меня и только у меня вкуснейший и чай и свежайшее имбирное печенье.

Доносились голоса мужчин и женщин отовсюду, перебивая и заглушая друг друга. А последующие ссоры и споры между торговцами зонтов, вееров и тканей, навивая воспоминания о коротком, но счастливом детстве, среди других мальчишек и девчонок, даже не думающих о пути совершенствования и бессмертии.

Дом!

Когда-то этот город и секта были им. А старшие и почтенные мастера — родными. Младшие мастера и соученики — братьями. Но из-за одного высокомерного выродка рода Тьен, считавшего себя выше и сильнее остальных, я этого дома лишился. Перестал быть учеником секты Павлинов. А братья, старшие и почтенные мастера, наставники, глава секты…

— Брат Лу, — ворвался в мое ментальное море Янь Хэ, опуская руку на мое плечо. Его голос был обеспокоенным. А взгляд встревоженным: — Ты сейчас похож на меня, находящегося в городе Тяньмо.

— Ты проницателен, брат Хэ, — ответил я другу, продолжая идти вперед, к воротам Лазурного павильона.

Каждый последующий шаг поднимал в моей душе бурю из злости, бешенства, несправедливости, негодования и обиды. От предательства тех, кому я верил, считал родней, почти семьей. Эмоции обращались льдом под моими ногами. Портили погоду и затягивали небо серыми тучами. Принося снегопады Северных земель.

— Что один, что второй! — бормотал себе под нос монах Ду, смотря то на меня, то на брата Хэ. — Один Гвоздями угрожает душу из тела выбить, второй снегопадами и морозами все вокруг устелить!

Монах Ду еще какое-то время ворчал и причитал, сетуя на предков и нашу с братом Хэ враждебность, но ровно до явления стражей лазурного павильона и младших мастеров, решивших показать место нерадивым псам, то есть нам. Не говоря и слова приветствия, павлины напали. Призвали слабые техники уровня Основы. Но надеялись превзойти числом. На одного меня (Янь Хэ и монах Ду остались позади). Только:

— Длань Снега и Льда! — процедил я сквозь зубы, почти молниеносно складывая печати, призывая технику высокого уровня Ядра.

Внутренняя энергия, гонимая по каналам, подняла и распространила на сотни метров вокруг ледяную волну, покрывая корочкой льда все и всех, кто был неподалеку. Напавших младших мастеров, стражей. Учеников, бродивших поблизости. Те даже понять не успели, что произошло. Просто застыли ледяными изваяниями. Снегом, повалившим из тяжелых туч, накрыло и лазурное поместье. Его окрестности. А чистейший лотосовый пруд, которым так гордились Почтенные мастера секты, обратилось цельным куском льда. А вместе с ними и золотистых карпов.

— Как ты посмел! — возмущались прибывшие старшие мастера!

— Ты хоть представляешь последствия своего поступка?

— Назовись немедленно, мальчишка!

Требовали старшие мастера, примерно одного со мной уровня культивации, но с шатко заложенной основой. Без базы и азов, постигаемых при закалке тела, костей, и формирования Основы бессмертия. Что ни мастера, что ни секта, все одно. Сплошная мишура и никаких навыков. Сплошные бахвальства. То ли мастера-наставники учат спустя рукава, то ли талантов нынче днем с огнем не сыскать. Пойди пойми и разберись, каков из вариантов правильный.

— Отвечу на все заданные вопросы только Тьен Линю. Вашему знаменитому гению. Первому ученику Почтенного Тьен Дзю.

Старшие, услышав имена почтенного и старшего мастера, тут же потеряли воинственность и рассмеялись. Желали мне скорейшего пути на тот свет. К предкам на поклон. Не обращал внимания на из слова, продолжал засыпать снегом все вокруг. Понижать температуру воздуха.

— Не перестарайся, — попросил меня брат Хэ, нарушив тишину нашей ментальной связи. — Простые смертные не должны пострадать.

Чтобы обезопасить горожан, поставил над лазурным поместьем «Купол льда и снега». И чтобы морозы и снега дальше владений павлинов не распространились, и чтобы Тьен Лин не смог сбежать от последствий содеянного. Пока я ставил Купол, виновник моего гнева и ненависти на секту явился. Все такой же высокомерный, заносчивый. Считавший себя гением секты и Восточных земель. А на деле

— В е его-то годы, всего лишь на высоком уровне Основы? — расстроено спросил я, смотря на засранца, который, с нашей последней встречи всего лишь на две ступени выше шагнул.

Когда я покидал секту, город Ушуан и Восточные земли, Тьен Лин был на пике среднего уровня Основы. Тогда я и правда считал его гением. В тот год он уже был выше по уровеню культивации своих сверстников и соучеников. Приходя сюда, бросая вызов, надеялся, что он будет хотя бы на пределе среднего уровня Ядра. Но тут…

— Одно расстройство!

— Назовись, наглец! — требовал павлин, угрожая мне расписанным веером. Без дополнительный усилений и формаций. Тяжко выдохнув, посмотрев на брата Хэ, сказал:

— Думал, он сильнее будет, — расстроился я, так и не называя прежнего имени, — гений секты, Восточных земель, — с сарказмом говорил, не смотря на Тьен Линя, а на брата Хэ и монаха Ду.

И хотел было уйти, как тот понял, что я его оскорбил и унизил, завуалировано назвав слабаком. Веер сложен, обнажен меч. Внутренняя энергия кипит, зажигая меридианы и вздымая потоки цы. Вокруг Тьен Линя бурлит накаляющимся потоком формирующаяся техника. Еще неоформленная, но им не по уровню культивации постигнутая

— Ах, ты! — взревел он, направляя лезвие меча мне в грудь. — Умри, выродок!

Рыкнул «гений», срываясь с места, оказываясь рядом со мной, намереваясь пронзить мою грудь и сердце. Но я даже не шелохнулся. Не сошел с места. А меч, которым тот хотел оборвать мою жизнь, я просто перехватил. Рукой, покрытой корочкой льда. Еще одна сторона «Длани». Когда создам Зародыш, то смогу облачаться в полноценную ледяную броню. А пока так.

— Пойдем, брат Хэ, — обратился я к другу, окончательно теряя запал к мести и возмездию за прошлое. За все, Тьен Лином содеянное. — Он не достоин моего кулака и снежных техник.

— Как скажешь, брат Лу, — согласился со мной Янь Хэ, но не старший Тьен.

— Не уйдешь!

Павлин, перекосив лицо от злости и порушенной на глазах соучеников чести, хотел напасть, ударить в спину. Он уже складывал печати, чтобы призвать какую-то технику, но его остановил монах Ду. Вмешался, и накрыв того «Колоколом цы», прозвеневшим на всю округу секты и павильона, сказал:

— Мы уходим!

Тьен был не против, в отличие от старших мастеров лазурного павильона. Воздать по заслугам наглецам, то есть нам, явившимся и устроившим беспорядки, вот что они хотели. Все сразу, нападая вместе. Объединяясь и сливая самые сильные техники в одну. Не всматривался, было не интересно. К тому же, я знал, что брату Хэ не составит труда даже в его нынешнем состоянии их общее умение развеять.

— Стоять! — приказным тоном гаркнул один из них, продолжая складывать печати. — Вы ответите перед главой за содеянное!

«Прочь!» — написал черно-алыми потоками цы брат Хэ, призывая в руку обычный Пронзатель душ. Не угрожая, а предупреждая. Павлины, узнав брата Хэ, тут же вздрогнули, сделали шаг назад и развеяли общее умение. А я отозвал Купол, развеял снежные тучи и растопил лед. Пошел следом за Ду Шэном и Янь Хэ, даже не кидая прощальный взгляд на когда-то родные окрестности. Как в спину было брошено мое прошлое имя:

— Дзин Лу! Я тебя найду и…

Дальше я не слушал, а просто шел. Покидая лазурный павильон.

33 глава "Дзин Лу"

Янь Хэ…

Покинув Лазурный павильон, секту Павлина и город Ушуан, не обращая внимания на угрозы старших мастеров о том, что Почтенные спросят с нас за беспорядки, отправились дальше. В город Чиин, под покровительством секты «Тихого звука». Секты, чей основатель и старшие мастера были монахами из храма Небесного Мудреца. Небольшая секта, расположена в горах. В дела сект и культов монахи-мастера не вмешиваются. Идут путем внутреннего покоя и единения с небесами.

Прошло два дня и ночь, а брат Лу по-прежнему молчал. Не проронил и слова с тех пор, как мы покинули Ушуан. Телом он был с нами, летел рядом на мече, но разумом его пребывал где-то далеко. Лишь когда мы решили спуститься на ночлег, расположиться в лесу, чтобы отдохнуть, он решил рассказать о своем прошлом и обиде на секту Павлина. Точнее, на Тьен Линя. Сидя спиной к дереву, держа в руке баклажку с вином, смотря в пламя костра, брат Лу начал с самого начала. С имени, данного родителями.

— Мое настоящее имя Дзин Лу. Родом я из Ушуана. Родителей не помню. Только крепкие руки отца, поднимающие меня высоко над землей, и нежный голос матери., рассказывающей мне сказки перед сном.

— Что с ними стало? — спросил монах Ду, в глазах которого отражалось сострадание.

— Не помню. Маленьким был, когда их потерял. В памяти только обрывки, которые как я не пытался, восстановить так и не смог. Воспоминания четкие и яркие начинаются с трущоб. Где я жил какое-то время. Каждый день я вырывал у Ямы свою жизнь. Воровал, мародерствовал. Даже убивал, — брат Лу говорил все тише, но холоднее. Каждый звук был похож на сталь, поющую в морозную стужу.

— Как ты попал в секту Павлинов? — спросил я ментально. Хотелось вытянуть Лу Вана из тех дней и воспоминаний. Вывести на дорогу, ведущую к настоящему.

— Украл кошелек у старика. А тот оказался их Почтенным мастером, — усмехнулся друг, чуть отдалившись от мрачного прошлого, — естественно я попался. Был прилюдно стражами порядка выпорот, а потом отправлен в павильона. Отрабатывать долг перед мастером, у которого я украл кошелек. При нем я был на посылках. Принеси, подай, убери. Когда же подошел срок прощаться с почтенным мастером Тьен Фенем, он предложил пройти проверку на талант к культивации. И я прошел. Стал его младшим учеником. Он учил меня всему. Читать, писать, считать. Ориентироваться в картах, звездах.

— Человек широкой души, — сказал монах Ду, смотря в ночные небеса. — Пусть Мудрец укажет ему путь. Будет рядом и оберегает. Амитабха! — помолился Ду Шэн, слушая рассказа брата Лу дальше.

— К пятнадцати годам, благодаря наставлениям и помощи Почтенного Тьен, я был на уровне Закалка меридиан, в паре шагов от заложения Основы. Готовился получить свой первый артефакт. Или веер, или кисть, чтобы постигать базовые техники секты. Но в павильон вернулся Тьен Лин, проведший в медитации пять лет.

На этих словах брат Лу снова помрачнел. Испускаемая им внутренняя энергия снова сгущала тучи и поднимала бурю. Только не в небесах над нашими головами, а в его душе. Каждое последующее слово, сказанное о мальчишке Павлинов, было похоже на мои Пронзатели, врывающиеся в тело.

— Мой наставник — его двоюродный дядя. К нему он ходил, как к себе домой. Без приглашения и разрешения.

— Ты чем-то не угодил Тьен Лину? — поинтересовался ментально.

— Не угодил, — криво улыбнулся и усмехнулся брат Лу, резко бросая в костер еще несколько веток, — брат Хэ проницателен. Причина проста. Наставник отказался учить Тьен Лина, объясняя это тем, что у них разные пути культивации. Тьен Лин — боевой мастер, тогда как наставник — ученый, хранящий знания и историю секты и учения. Техники и формации наставника были бы бесполезны Тьен Лину. Поэтому он отказался его учить. Но Тьен Лин расценил это по-своему.

— Ревность, — сказал я ментально, а брат Лу подтвердил?

— Все так, брат Хэ. — Сказал брат Лу, с кривой усмешкой. Горькость прошлого, вставшего поперек горла, он запил несколькими глотками вина. Стекающего капельками по его подбородку. — Тьен Лин, узнав, кем я прихожусь его дяде — взревел от гнева, обиды и зависти. Сначала он пытался просто выгнать меня. Показать и доказать, что я никчемный культиватор, раз в пятнадцать лет всего лишь на Закалке меридиан.

Закалка меридиан в пятнадцать!

Брат Лу — гений. Редкий талант под небесами. Не вмешайся в его судьбу Тьен Лин, Лу Ван стал бы одним из сильнейших мастеров своего возраста. Возможно, к нынешним годам он создал бы Зародыш. Стал Почтенным мастером секты. Но, увы. У небес другие планы на его будущее.

— Наставник убедил меня в том, что слова Тьен Лина ложь, приправленная завистью. И что у меня великое будущее.

— Могу предположить, что Тьен Лиин услышал или узнал об этом разговоре и словах наставника, — сказал монах Ду, смотря на брата Лу, вновь приложившегося к баклажке с вином.

— Да, узнал. — Очередная кривая улыбка, тоска в глазах и слова о поступке Тьен Линя. — Он сменил тактику, и пошел путем силы. Сам не навязывал бой. Но с легкой руки своего положения в секте, натравливал на меня учеников, чтобы те сломали не только меня самого, но и мою культивацию. Кого-то запугивал, кого-то подкупал.

После этих слов брат Лу на какое-то время замолчал. Просто сидел и смотрел в костер, допивая остатки вина в баклажке. Слушая ночных птиц и насекомых. Шум ветра, колышущего кроны деревьев над нашими головами. Повисшую тишину он нарушил сам же, продолжая рассказ:

— Постоянные драки и сражения с мастерами выше по уровню, меня только усилили, но не сломали, как того хотел Тьен Лин. Приблизили к заложению Основы. И это еще больше взбесило старшего павлина. И он сам решил со мной разобраться. Показать место, как сказал, когда рвал мои каналы цы и тушил звезды меридиан. Звезду за звездой. Используя технику «Игл Инь и Ян», вгоняя в точки золотые иглы.

Техника «Игл Инь и Ян» — светлая техника, позволяющая устранить застой цы и вернуть привычную циркуляцию внутренней энергии по каналам. С помощью этой техники можно запечатать на время или вывести яд. Технику Игл чаще всего используют лекари и целители, как сестра Кан. Но иглами могут пользоваться и другие мастера. Использовать их, как я гвозди. Пронзать точки меридиан, разрушать культивацию. Что, собственно, и сотворил Тьен Лин с братом Лу.

— Наставника в тот день не было в павильоне. Он отправился в город, за основой для кисти-артефакта, мне в подарок. Когда же вернулся, меня в секте уже не было.

— Сам ушел?

— Хм, да. Пришлось. Таковы правила.

Барт Лу совсем поник. И захмелел. Вино развязало ему язык больше обычного, огорчило речи и затуманило разум. Пробраться в него, чтобы разговаривать ментально, не получалось. Поэтому пришлось писать потоками цы. А ему читать.

«Как ты оказался в секте Снежного волка?»

— Ноги вели меня подальше от Ушуана. Глаза застилали слезы от обиды и боли изломанного тела. Душа была в смятении, сердце в горести. Я просто шел. Не зная куда. Пока не понял, что ушел далеко на север. К горам, где раскинули свои бескрайние просторы льда и снега.

Еще несколько глотков вина окончательно растопили лед на душе Лу Вана. Он наконец-то отпустил прошлое. Обиду на Тьен Лина за разрушенную культивацию, и тоску по наставнику, которому не смог посмотреть в глаза, а просто взял и ушел. С каждым последующим словом брат Лу все ближе был к себе прежнему. К Лу Вану, с которым мы прошли не один город и секту. Сражались плечом к плечу.

— Смутно помню, как попал в секту, стал ее учеником, но хорошо отчиталась в моей памяти неописуемая боль, пронзающая каждую клеточку тела, звезду меридиан и потоки цы, — допив последние капли из баклажки, опустив ее, заканчивал рассказ. Едва шевеля языком, пребывая в полудреме: — Учитель восстанавливал мою культивацию несколько месяцев. Сидел в ледяном пруду Кьё*, и делился со мной своей волей мороза и стужи. Зака… ляя тело… снега… ми и… — пробормотал брат Лу.

— Так ты и стал Лу Ваном из секты Снежного волка, — закончил монах Ду за брата Лу рассказ, так как тот, поддался хмелю, и откинувшись головой на ствол дерева, держа баклажку с вином, крепко уснул.

Лазурный павильон…

Тьен Лин уже который час не мог найти покоя. Рвал и метал, носясь по комнате загнанным зверем. Гнев клокотал в его груди. Паршивый мальчишка, культивацию которого он разрушил и уничтожил своими собственными руками, и считал давным-давно мертвым — оказался жив. И не просто жив. Выродок Дзин Лу нашел приют в секте Снежного волка. Вернул культивацию и в свои сорок пять достиг начального уровня Ядра. Тогда как сам Тьен Лин всего лишь на пределе Основы, в его-то шестьдесят.

— Это я гений! — кашлял и жадно хватал ртом воздух старший мастер Тьен, вспоминая встречу с мальчишкой. — Я, а не ты, выродок!

Полный ненависти взгляд Дзин Лу так и стоял перед глазами Тьен Линя. Его кривая улыбка, окружающая и замораживающая все вокруг ледяная цы. Мальчишка жаждал отомстить за прошлое. Да только мстить, как увидел уровень культивации Тьен Линя, не стал. Не посчитал достойным своих кулаков и снежных техник. «Слабак!» — звучали слова паршивого мальчишки. «Всего лишь на высоком уровне Основы!» — вбивали его речи павлина в землю, как молот гвозди в крышку гроба. Взгляды, тон, манера общения Дзин Лу — все это кипятило кровь и обжигало ненавистью.

Опозорил!

Дзин ЛУ опозорил его, мастера, гения секты, перед младшими и старшими последователями секты. Унизил, назвав при всех слабаком. А потом просто ушел. Следом за своими друзьями — еретиком из секты Призраков и монахом из храма Небесного Мудреца. Оставляя Тьен Линя опозоренным.

— Не прощу! — шипел змей Лазурный Павлин, с силой сжимая кулак, вбивая его в стену. До крови и хруста костей. — Жилы порву, но стану сильнее! — обещает самому себе старший Тьен, опускаясь на постель, принимая позу для медитации. — Я непременно найду тебя, паршивый мальчишка, и вновь порву все каналы цы, потушу звезды меридиан, разрушу Основу, и сломаю Ядро!

— Я помогу, наследник Тьен! — ворвался в ментальное пространство чужой, незнакомый голос. — Смори и запоминай, — сказал доброжелатель, показывая путь. Направляя, поддерживая. Обещая, что никто теперь Тьен Линю неровня. Что он и в самом деле гений своего поколения.

И он поверил. Ступил и пошел. Не зная, что его ждет…

Примечания:

*пруд Кьё — один из природных источников снежных земель, несущий в себе древнюю эссенцию (концентрированную, чистейшую цы) льда и мороза. Пруд Кьё находится во владениях секты Снежного волка. Остальные два источника располагаются в секте Ледяного медведя и Морозной лисы.

34 глава "В Чиине"

Янь Хэ…

В город Чиин, под покровительством секты «Тихого звука», мы прибыли на следующий день. Ближе к вечеру. Я и брат Лу спустились с небес, отозвав полетные формации, а монах Ду развеял технику «Колокол Цы». По главной дороге шли пешком, как того требуют правила секты, мастера которой почитают Небесного Мудреца. Отстояв свою очередь у поста досмотра, прошли в город. Платы за вход с нас не спросили, лишь узнали и записали причину визита и время, как долго мы пробудем в Чине.

— Завтра вечером мы со спутниками покинем город, — ответил Лу Ван стражу ворот, не называя причину. — Отдохнем с дороги и дальше в путь.

Стражу на воротах этого было достаточно. Пропустив нас в город, поссоветов постоялый двор «Пухлый гусь». Там, по его словам, можно отдохнуть с дороги и вкусно поесть. Вдоволь выпить. Комнаты в «Гусе» чисты и просторны, а матрацы удобны. Поблагодарив стражу, дав ему за информацию несколько медных монет, пошли по указанному им пути. Но перед тем, как пойти по указанному стражником пути, призвал одного из рядовых призраков. Несколько сложенных печатей и он обратился черным вороном.

«Лети!» — приказал я призраку, отправляя его вперед, на осмотр окрестностей постоялого двора.

— Зачем это, брат Хэ?

« Не хотелось бы столкнуться с кем-то из праведников, желающих отомстить мне за смерть Тан Мудана. Альянс, несмотря на слова небесного Цын Лю так просто мне этого не оставит», — пояснил я письменами цы.

— Ты прав, брат Хэ. Драки нам ни к чему. Да и ты после сражения с Почтенными Лю еще не полностью восстановился, — согласился со мной брат Лу, смотря на силуэт ворона, летящего далеко впереди.

Монах Ду, услышав о том, что сражений не предвидится, с облегчением выдохнул. Пребывая в радости, возводил благодарности небесам за то, что ему в ближайшее время не придется молиться Мудрецу за загубленные мной души. И за мое сердце, полное тьмы и скорби неупокоенных душ.

— Кар! — раздалось над головой через несколько минут.

Призрак вернулся ко мне с хорошими новостями. Праведников из Альянса, желающих направить на меня меч и оборвать жизнь, на постоялом дворе не обнаружено. Как и в его окрестностях. Только монахи из храма Мудреца, как Ду Шэн, отдыхающие после долго пути. Они не представляют угрозы. Как и мастера секты Тихого звука, реши почтить своим вниманием.

— Что там, брат Хэ? — интересуется ЛУ Ван, смотря на ворона на моем плече.

«Праведников нет. Только монахи, как брат Ду».

— Тогда пошли. Отдохнем, отужинаем.

Отпустив ворона, развеяв технику «Обращения», пошел первым. По указанному призраком пути. Лу Ван и Ду Шэн за мной. Постоялый двор располагался в южной части города. В получасе ходьбы от главных ворот. Пройдя несколько кварталов, мимо торговых лавок, пекарен, повернув за угол, шли дальше. По сторонам не смотрели. К разговорам не прислушивались. Но младших мастеров, следующих за нами от главных ворот, в толпе смертных замечали. Они старались не привлекать к себе внимания. Выглядеть естественно. Но мы их преследование раскрыли.

— Что делать будем?

«Идти дальше», — написал я потоками цы, в очередной раз уловив взгляд младшего мастера секты Звуков, который тут же сделал вид, что он меня не заметил.

— Враждебности я от них не ощущаю, — сказал монах Ду, — они просто наблюдают.

Путь наш к постоялому двору продолжился. А младшие мастера шли следом. Не нарушая дистанцию, держа нас в поле зрения. И так до самого «Пухлого гуся». Как только мы с братом Лу и монахом Ду ступили на порог двора, оказались в зале, юноши и девушки Тихого звука покинули квартал. Оставив нас на монахов храма Мудреца.

— Что желаете, господа? — поинтересовался распорядитель двора, привеиливо улыбаясь и кланяясь — Комнаты, ужин?

Слово взял брат Лу:

— Три комнаты, один ужин, кувшин сливового вина, чайник зеленого чая, парные овощи и чайник белого чая, — перечислил Лу Ван, смотря на монахов, приглашающих нас за свой стол. — Мы расположимся за столом монахов Мудреца.

— Как будет угодно, — поклонился распорядитель, отправляясь на кухню.

Мы же подошли к столу, за которым расположились монахи, мирно пьющие чай. Все как один, облаченные в белые одеяния, с ало-золотой накидкой на левом плече, четками из священного древа на груди. По ощущениям монахи похожи на Ду Шэна. Испускающие мощную цы культивирования.

— Почтенный Гуй, Старший Лу, собрат монах, — поприветствовал нас монах, в руках которого посох. Старший из них. — Далек ли ваш путь? — поинтересовался старший.

— Наш путь не близок, мудрейший, — взял слово монах Ду. — Мы с Почтенным Гуй отправляемся в Долину Призраков. Старший Лу идет домой, в секту Снежного волка. Далек ли ваш путь? Не нужна ли помощь?

— Путь наш долог и труден. Но с благодатью Мудреца, его наставлениями, мы пройдем его достойно. Как и ты, брат по учению, — сказал старший монах, смотря на меня. — Избранный тобой путь полон тягости и тревоги. Но свет души разгонит тьму, прогонит призраков.

— Амитабха! — ответил монах Ду, присоединяясь к монахам за трапезой.

— Не откажитесь, распейте с нами чайник чая, Почтенный Гуй, — пригласил меня к столу монах, — и вы, старший Лу, — но у того сливовое вино и ужин подоспели.

За чашкой зеленого чая, слушал разговор монахов. Полную почтения и уважения ко всему миру. Но в беседу я не вступал, а ожидал визита старших мастеров секты «Тихого звука». В том, что они придут, я уверен. Как и брат Лу, потягивающий из баклажки сливовое вино. Он был согласен со мой в том, что младшие мастера не просто так следили за нами от главных ворот.

— Они близко, — сказал брату Лу по нашей ментальной связи, смоторя глазами призрачных воронов, расположившихся на крышах неподалеку. — Трое Старших. Примерно одного с тобой уровня.

— Ждем, — шепнул брат Лу, видя то же самое, что я и мои подчиненные. Когда же посланники секты Звука прибыли, я улыбнулся, мысленно говоря:

— А вот и они!

Трое Старших мастеров секты Тихого Звука, как только переступили порог постоялого двора, внимательно рассматривали постояльцев за столиками. Когда же они нашли тех, кого искали, то есть нас, монахи закончили беседу. Надели доули, помолились Мудрецу за благополучие города, жителей, и попрощались:

— Нам пора в путь. Почтенный Гуй, Старший Лу, брат Ду, мира вашим душам, света сердцам! Амитабха! — пожелал старший монах.

— Пусть Небесный Мудрец бережет и вас, старший! Амитабха! — пожелал монах Ду в ответ, провожая собратьев по пути. Те ответили ему взаимностью.

Старшие мастера, как только монахи покинули столик и постоялый двор, подошли к нам. Поклонившись, учтиво и вежливо обратившись: «Почтенный Гуй», назвали причину своего визита:

— Почтенный глава Жуй Мо Юй приглашает вас и ваших спутников в павильон «Тишины».

На этих словах, в очередной раз поклонившись, старший мастер «Тихого звука» протянул свиток с приглашением от главы Жуй на мое имя. С печатями и личной подписью. Прочитав, свернув приглашение и отдав его мастеру, попросил Лу Вана взять слово. За меня. Чтобы не писать и не ставить формацию «Могильной тишины».

— Мы с Почтенным Гуй и монахом Ду принимаем приглашение главы Жуй, — в таком же вежливом и учтивом тоне сказал брат Лу, — но ненадолго.

— Почтенный Жуй не задержит вас, — с еще одним поклоном ответил Старший, приглашая следовать за ними. И мы последовали. Перед этим расплатившись по счету за еду и напитки, отменив заказ на комнаты.

Что нас ждет в поместье Тишины, кто знает. Надеюсь, не очередная попытка культа Жизни пригласить нас в свои ряды. И не ловушка, устроенная мастерами Альянса, мечтающего отомстить за смерть Тан Мудана. В противном случае, мои артефакты вновь пополняться душами, а у голодных призраков будет кровавый пир.

— Брат Хэ, ты кого-то из секты голодным призракам скормить хочешь? — шепнул мне Лу Ван, пока старшие мастера Звука были отвлечены, а монах Ду вновь погрузился в свои мысли.

— Не хочу, — ответил ментально, — но если вынудят…

Не договорил, но брат Лу и так все понял. Он меня прекрасно изучил за все время нашей дружбы. Знает, что я первым не нападаю. Только отвечаю на силу силой. Не трогают меня, не трогаю я. Если же посмели напасть на меня, на моих друзей, близких — пощады не жди. Вырву душу из груди, подчиню ее, сделаю частью умения, а изломанное тело брошу на растерзание подчиненным.

— … то им не жить, — усмехнулся брат Лу, смотря на идущих перед нами мастеров секты «Тихого звука».

35 глава "Секта Тихого звука"

Янь Хэ…

Покинув город Чиин, мы братом Лу, монахом Ду и мастерами секты «Звука» отправились в павильон «Тишины». Переступили главные ворота, дошли до Хрустальной реки, в которой неспешно плавала рыба. И продолжили свой путь на лодках, к горным массивам, вершины которых окутаны белоснежными облаками. Как только путь по реке закончился, перед нами предстала уходящая ввысь лестница. Казалось, ей нет ни конца, ни края.

— Вот это виды! — восторженно воскликнул брат Лу, осматриваясь по сторонам, прислушиваясь к голосу птиц. — Еще немного и закат. Уверен, он будет завораживающим!

И в самом деле. Солнце уже клонилось к горизонту, собираясь отдать пост на небе луне. Серебряный диск уже был едва различим. Виднелся бледным неоформленным пятном в еще не полностью потемневшем небе. Тогда как солнце еще не сдавало свое право на пребывание в этом мире. Продолжало окрашивать уголок небес в яркие и насыщенные цвета. Освещать землю и согревать ее своим теплом. Дарить надежду на завтрашний день.

— Брат Хэ, — позвал меня Лу Ван, опустив руку на плечо, — ты о чем-то думаешь? Или вспоминаешь? — в его голосе не слышалась тревога или обеспокоенность. Просто1 вопрос и поддержка.

— Все хорошо, — ответил я ментально, продолжая подниматься по лестнице.

К закату, когда от солнечного света осталась только полоска на линии горизонта, мы дошли до вершины и оказались у врат павильона, за которыми возвышались крыши и колонны, украшенные небесными драконами. У врат нас встречали Почтенные мастера и наставники. В их глазах и мыслях нет ни капли гнева и ненависти по отношению ко мне или брату Лу. Только мир и внутренний покой. Чего не скажешь о их гостях, ожидающих нас с братом Лу и монахом Ду в зале павильона. Я даже отсюда чувствовал жажду убийства и отмщения за отнятые мной жизни.

— Как интересно, — проворчал я мысленно, по нашей с Лу Ваном связи.

— Что интересно? — удивленно спросил друг.

— Почтенный глава Жуй пригласил меня в свой павильон, тогда как там располагаются главы праведных сект «Цветущей сливы», «Лазурного дракона» и « Небесного облака», — их внутреннюю энергию с другой я не спутаю, так как прочувствовал на себе. В тот день, когда к нам, с небесного города спустился небесный Цын. — Битвы не избежать.

Впрочем, как и смертей. Брат Лу это понимал, поэтому, услышав про праведников под сводами павильона Тишины, тут же возмутился и спросил у проводника:

— И давно главы сект гостят в вашей секте?

— Вас никто не побеспокоит, Почтенный Гуй, — сказал мастер «Тихого Звука», складывая руки в молебном жесте, отдавая почести Мудрецу.

К нему тут же присоединился монах Ду, читая очередную мантру об очищении сердца и души заблудшим во тьме. Вознесение молитв Мудрецу длилось недолго. Всего пару минут и мы продолжили путь. К главе секты. И к тем, кто находится подле него. К праведникам, жаждущим убить меня, а труп разорвать и раздать по сектам как трофеи. Как поступит глава Жуй, если те решат напасть, одному Мудрецу известно. Я же поступлю как и всегда. Нападут — убью, не задумываясь. Нет — даже в их сторону не взгляну.

Порог главного зала павильона «Тишины» мы с братом Лу и монахом Ду переступали под гневные взгляды праведников. Каждый их вздох был наполнен ненавистью ко мне и к моим спутникам. Желанием нас уничтожить, а пепел развеять по ветру. Но главы сект, как и сказал мастер Тихого звона, держали себя в руках. Что до Жуй Мо Юйя, то Почтенный располагал к себе. Приветливо обратившись:

— Почтенный Гуй, старший Лу, собрат Ду, прошу, — пригласил нас за стол. К поздней трапезе.

— Глава Жуй, — с поклоном обратился глава «Лазурного дракона», отставив кувшин вина, — давайте перейдем к делу. Незачем медлить. Ведь все в сборе.

— Полно вам, Почтенный Тин Дзю, — с теплом в глазах и почтением в голосе сказал глава «Звона», давая распоряжение младшим ученикам о приготовлении ужина и комнат для гостей, — отдохните с долгой дороги. Выпейте вина, чаю. А потом и о делах поговорим время уже позднее.

Только праведники были непреклонны. Настаивали на разговоре.

— Не уверен, Почтенный Жуй, что моего терпения хватит до завтрашнего дня! — сказал глава секты «Цветущей сливы», с силой сжимая кулак, пронзая меня своим взглядом. Как раскаленными гвоздями крышку гроба. — Призрачный мальчишка своими действиями слишком глубоко ранил наши души и сердца. — Вторил словам Лазурного дракона глава Сливы.

— Раз вы так спешите… — тяжело выдохнул Почтенный Жуй, обращая свой взор на меня, — Почтенный Гуй, если вас не затруднит, накиньте на зал свой купол, чтобы вы тоже могли участвовать в беседе.

Не отказал главе Тихого звука. Пара сложенных печатей, активация письмен и разум всех здесь присутствующих стал открыт для меня. Для мысленного общения. Не всем пришелся по душе данный способ. Кто-то даже возмутился:

— Немой мальчишка, возомнил себя Почтенным мастером, главой культа! Пф! Убожество!

Фыркнул глава Облаков, не ведая, что за эти слова я мог с легкостью забрать его жизнь. Не прилагая особых усилий. Он не успел бы и слова сказать, звука издать, как душа оказалась бы в когтях голодного призрака, а тело пошло бы на удобрение. но я, как того просил Почтенный Жуй, держал себя в руках. Делал вид, что не слышу сказанный слов. Не обращаю внимания на оскорбление.

— Почтенный Лань, если вы не заберете свои слова обратно, то можете расплатиться за невежество и незнание истинной силы Почтенного Гуй, — с поклоном обратился к главе Облаков старший мастер секты Звона. Тот не стал слушать слова мальчишки уровня Ядра. Отмахнулся.

— Пф! — в очередной раз фыркнул почтенный Лань, переводя тему: — Глава Жуй, по какому поводу вы нас пригласили? Чем мы можем вам и вашей секте помочь?

— Повод очень важный, Почтенные, Старшие, — и тут его взгляд встретился с моим. Теплый, открытый, без фальши и ширм, за которыми обычно прячутся прятаться монстры. Он искренен. — Культ Жизни не уничтожен. Только временно приостановлены его действия. Уверен, адепты еще покажут себя. Как и старшие, почтенные мастера учения. Проникнут в секты, культы. Совратят неокрепшие разумы или оскорбленные души. Найдут пути дороги к разбитым сердцам.

— Что вы предлагаете, глава Жуй? — поинтересовался глава Сливы. — И какую роль сыграет немой мальчишка? Неужели, вы хотите, чтобы мы с ним и его Призраками сотрудничали? — недоумевал глава Сливы, указывая на меня пальцем. В ответ на его претензию и негатив я только улыбнулся, мысленно говоря:

«— Меня тоже не прельщает сотрудничество с вами всеми, — и обвел их всех взглядом, добавляя: — Но ради высшей цели и спокойствия в мире…» — не договорил, а отпил чай из чашки. Наслаждаясь цветочным вкусом и теплотой напитка.

— Ваша благоразумность, Почтенный Гуй, радует. — Сказал глава Жуй. — Ваша помощь будет очень важна. Как и знания об адептах и их методах.

« — Я непременно поделюсь всей информацией, которой владею, Почтенный Жуй, — сказал я мысленно, отставляя чашку с чаем в сторону. — Как и сказал, все ралли искоренения зла».

***

Оставшееся время в компании праведников, уже остывших и не таких гневных, прошел мирно и почти тихо. Лишь пару раз возникали споры относительно точности метода вычисления адепта Жизни. Главы сект спорили о возможностях и способах распознавания адептов. Причинах, по которым мастера праведных сект и школ готовы были впустить в свои души и ядра совершенствования мрак. Но таблицы и перечня причин нет. у каждого адепта свой путь в культ. Своя причина впустить в душу мрак.

— Раз у каждого свой путь, как понять в культе он или нет? — возмущался глава Лань.

« — Наблюдать за его окружением. За теми, с кем мастер общается. Следить за культивацией и развитием. Адепты быстро растут за счет других. Ведь они питаются чужой внутренней энергией, присваивают ее, а не развивают свою».

Сказал я ментально, давая праведникам и их младшим пищу для размышления. Ужин на этом должен был закончиться, как почтенный Жуй приглсил меня на личный разговор. Яне возражал. Сказал брату Лу и монаху Ду спокойно отправляться по выделенным им покоям. Я же отдохну позже. Когда побеседую с почтенным монахом.

— Прошу за мной, — пригласил меня Жуй Мо Юй на прогулку по павильону. Под звездами и луной. К прозрачному озеру с карпами.

Солнце уже давно скрылось. Уступило трон ночному светилу и его прислужникам — звездам. Ночная прохлада пронизывала воздух, словно очищала его от дневной суеты. Даровала умиротворение и спокойствие. Охлаждало разум. Не знаю зачем, но мне хотелось раскинуть руки в сторону и вдохнуть поглубже, расширить легкие, а потом протяжно выдохнуть.

— Вы изменились, Почтенный Гуй, — сказал глава Жуй, смотря на меня со стороны. Я не совсем понял, о чем идет речь. Как именно я изменился. А тот, словно прочтя мысли, пояснил, не дожидаясь моего вопроса: — Будь вы прежним, то Лань Фэнь поплатился бы жизнью. Но теперь…

« — Ничего не изменилось, Почтенный Жуй, — сказал я монаху, — за оскорбления я как и прежде могу вырвать душу из груди врага и сделать ее частью формации. Просто нужно знать время и место. А не нападать, забыв о возможных последствиях. Вас, праведников, уровня Зародыша, в зале было больше. Я же всего один».

— Похвальная рассудительность и здравомыслие, — похвалил почтенный Жуй, переходя к причине, по которой позвал меня на разговор. — У меня для вас, Почтенный Гуй, есть от моего предка послание. — Но тут немного поправился, — точнее координаты пояснение к ним.

« — Предок? — удивился я, уточняя: — вы о Мудрейшем предке говорите, почтенный?»

— О нем, — подтвердил Жуй Мо Юй, передавая небольшой сверток, на котором были написаны координаты и приписка к ним. На словах же монах добавил, от себя, как я понял. — Там, если я правильно расшифровал послание предка, вы найдете не только врага, но и союзника.

Что имел в виду Жу Мо Юй я пойму только, когда переведу приписку от предка его секты, написанную на небесном наречии. Разберусь в координатах. И отправлюсь по заданному вектору. Но будет это уже после того, как я вернусь в клан, подниму уровень своей культивации и найду достойную себе замену на посту главы культа. Ведь почтенный Линьюй, скорее всего, уже готов ступить на Обожествление и покинуть наш мир. Отправиться на поиски себя и силы.

36 глава "Червь Шелковичных снов"

Янь Хэ…

Секту Тихого Звука мы с братом Лу и монахом Ду покинули с рассветом. Раньше, чем мастера праведных сект. Попрощавшись с главой Жуй, поблагодарив за гостеприимство, взмыли вверх. В облака. Я и брат Лу на мечах, монах Ду под Колоколом цы. Но не нарушая тишины окрестностей.

Путь наш лежал дальше. К границе Западных земель, где начинаются владения Снежных сект и школ. Дорога дальняя. Опасная. Ведь земли у границы севера и запада полны высокоуровневых зверей и плотоядных монстров. Мне нестрашны, а вот монаху и брату Лу не поздоровится, если кто-то из жителей границ решит напасть.

— Тихо тут как-то, — пробормотал монах, смотря вниз, на лес и тропу, ведущую вперед. К какому-то городку или деревеньке. Но мы летим мимо, не останавливаясь и не задерживаясь.

— Это земли Червя Шелковичных снов, — сказал брат Лу, нахмурившись и помрачнев. — Тварь редкая и крайне опасная. Способности — иллюзии, проникающие и порабощающие разум. Захватив жертву в свои сети, Червь пьет ее силы и жизнь. Медленно. Капля за каплей. Наслаждаясь процессом.

— Не слышал о таких созданиях, — испуганно пробормотал монах Ду, накидывая на свой Колокол Цы дополнительную защиту.

Я же заинтересовался. Дух такого зверя мне бы не помешал. А если он будет разумным, как пламенный лев, то я смогу создать разумный артефакт с эффектом способностей шелковичного червя. Мне бы его шкуру или внутренности, для закрепления эффекта. Тогда успех и вероятность будет…

— Брат Хэ, — трясет меня за плечо брат ЛУ, выводя из размышлений о процессе создания еще одного призрачного артефакта. — У тебя такое выражение лица, словно Червь захватил твое сознание и показывает картины смерти твоих врагов. В ярких и жестоких подробностях.

Брат Лу недалеко ушел от истины. Но говорить ему об этом я не спешил. Сказал ментально только то, что я не отказался бы от духа или шкуры Червя. Для создания артефакта. Лу Ван, услышав мои планы на Червя, передернул плечами от страха. От того, во что может обернуться сила Зверя ментального типа в моих руках. И только монах Ду летел под своим колоколом и молился Мудрейшему, чтобы нас минула встреча с Червем. Но…

— Зараза, — прорычал Лу Ван, смотря на кончики своих пальцев. — Накликали на себя беду. Червь проснулся и напустил на нас сон. — И тут же посмотрел на монаха Ду под Колоколом цы. — Монах уже попался.

— Тебя сон Червя не тронет. Твой разум связан с моим. А мой защищают голодные неупокоенные призраки, — пояснил я брату Лу причину, по которой тот может не опасаться влияния Червя.

— Успокоил, брат Хэ, — выдохнул Лу Ван, спрашивая: — Как с монахом быть? Червь уже начал пить его жизненные силы. Становиться сильнее. Если так и дальше пойдет, от монаха ничего не останется. Только одежда.

— Разберемся, — пообещал брату Лу, подлетая к монаху Ду. — Запечатаю его в Нефритовом гробу. Так силы и жизнь перестанут покидать тело. А когда убьем Червя, то и разум освободится.

Брат Лу со мной не спорил, а просто наблюдал, как Ду Шэн, пребывающий во сне, погружается в Нефритовый гроб. Умиротворенно. С улыбкой на лице. Как только я убрал гроб в пространственный карман, мы с братом Лу спустились вниз. На территорию Червя. Шли по тропе к границе Снежных земель. Сквозь его туман, шепчущий разными голосами. Не знаю, кого слышал брат Лу, но меня в тумане звала сначала мать:

— Хэ, сынок! Мама любит тебя. Иди ко мне!

Потом голосом Учителя:

— Ченмо, помоги мне! Спаси меня!

Здесь был и голос отца:

— Сын, встань рядом со мной! возглавь семью Фуянь!

И, конечно, голосом Худи:

— Брат Янь, я люблю тебя! Забери меня в Долину!

Но все это было бесполезно. Дурман его тумана на меня не действовал, а слова, сказанные лже-близкими не трогали. Так как я знал правду. Кто где находится. Мама — давно мертва. Тело ее похоронено под ивой, у моего дома, а дух давно ушел на перерождение. Учитель — в другом мире. Или ищет путь назад, или способ восстановить культивацию. Отец — в клане. О нем я даже думать не хочу. А Худи, она рядом с почтенной Ча. Создает Ядро, становится сильнее. поэтому:

— Бесполезно, — сказал ментально, призывая в руку простые Пронзатели.

— Ш-ш-што? Как так? — недоумевал Червь. Разумным оказался. Даже говорящим. Значит, давно живет. Минимум триста лет. Повезло мне. А вот Червю нет.

— Присмотрись внимательнее, Червячок! — с усмешкой сказал я зверю, открывая ментальное пространство, кишащее голодными призраками. — И скажи, по зубам ли я тебе. Сможешь ли ты меня погрузить в сон и выпить.

— Ты! — со стороны Червя разливалось поле из отрицательных эмоций — страха, паники, которые переплетались с гневом, ненавистью за приближающийся конец его долгой жизни. — Нет! Нет! Нет! — рычал он, метаясь как раненый, из стороны в сторону. Желая выпить нас всех досуха. — Я уничтожу тебя! Твое тело и сознание! — взревел Червь, насылая на меня брата Лу концентрированный туман.

— Брат Хэ, чего это он взбеленился? Ты ему что-то сказал?

— Нет. Показал, — и коснулся виска, намекая на ментальную защиту моих потусторонних подчиненных.

Брат Лу тяжело вздохнул и отошел в сторону, так как мне предстояло разобраться с Червем. Он же в этой битве будет лишним. Не по силам, как он сказал, ему тягаться с трехсотлетним Червем. Он будет просто наблюдателем. Был ему за эту возможность благодарен.

Зверь не заставил себя долго ждать. Пока мы с братом Лу общались, он явил себя. Предстал перед нами в своем истинном облике. Длинный, метров десять, не меньше. Тело его не склизкое, как у червей других видов, а покрыто щетинистыми панцирями и шерсткой, словно шубкой. На голове какие-то наросты, похожие на драконьи рога. Мордочка симпатичная. Не приплюснутая, а чуть вытанутая. Черные глаза-бусинки. Над глазами, в районе бровных дуг — усики, улавливающие каждый звук. И конечно лапки, позволяющие ему ползать.

— Уничтош-ш-шу, человечишка! — шипел на меня Червь, раскрывая пасть, являя несколько рядов острых зубов, уходящих далеко внутрь, в глотку.

— Брат Хэ, будь осторожен. Этот Червь сильнее своих собратьев. Он в шаге от эволюции и обращения в Шелковичную бабочку.

Как интересно. Но об эволюции Шелковичных Червей я подумаю потом. Сначала справлюсь с этим. Пронзатели наготове, голодные призраки тоже. Как и формация флага «Сотни душ». Дернется, нападает или напустит туман — конец. Дух и тушка станет моей. Как и шелковые нити шкуры.

— Ш-ш-ш, — зашипел под ногами белоснежный туман, неся с собой мороз и стужу Северных земель. И это не иллюзия. Холод реальный.

— Хм, — улыбнулся я, отправляя гвозди по заданным ранее координатам. В тело червя. Пленяя его душу и разум. Но сохраняя тело. Оно мне еще пригодиться. И на артефакты, и на пилюли сестре Кан. Червь сопротивлялся. Пытался вырваться из захвата Пронзателей, но бесполезно. Ведь чем сильнее дергаешься, тем глубже и больнее они входят.

— Пус-с-сти! Ш-ш-ш! — Червь бил хвостом, извиваясь. — Я не для того культивировал и пожирал силу других. Не для того, чтобы стать одеждой! — выл он. Мог бы, заплакал.

— Мне не нужен твой шелк, — улыбнулся я, — мне нужен твой дух и тело!

Пока Червь не взметнулся снова, намереваясь освободиться, приказал Пронзателям вырвать дух из тела и запечатать разум. Всего пара пассов руками, десяток сложенных печатей и Шелковичный Червь осел. Глаза его остекленели, дыхание встало. Тело рухнуло, а трехсотлетний дух, отделившись туманной дымкой, оказался в моих руках. Свернулся в клубочек.

— Вот и все, — ментально сказал брату Лу, извлекая из тела зверя Пронзатели, убирая все в пространственный карман. — Можем продолжить путь.

— А как же Ду Шэг?

Про него-то я забыл. Каюсь. Но не подав вида, призвал Нефритовый гроб. Несколько сложенных печатей, активированная формация, и гроб отрыт. А монах свободен. Как и от влияния Червя и его туманных видений. Не успел Ду Шэн открыть глаза, как в небеса, Мудрейшему, полились благодарные за спасение молитвы. Но Лу Ван и я, поспешили его расстроить.

— От влияния Червя и его видений, тебя спас брат Хэ, а не Небесный Мудрец.

Монах расстроился, но молитвы предку так и продолжал читать. Всю дорогу. До самой границы со Снежными сектами. Уверен, пошли бы мы дальше, в секту Снежного волка, он бы и там возносил почести Мудрейшему. Но мы с Ду Шэном отказались от приглашения Лу Вана.

— Нам всем, как можно скорее, нужно стать синее. Тебе ступить на предел среднего уровня Ядра, мне на предел среднего уровня Зародыша.

В идеале на высокий уровень, но я не строю облачных замков. Только цели, которых в силах достичь. В противном случае, замахнись я на непреодолимые высоты, могу потерять то, что создал.

— Но брат Хэ, все равно, когда-нибудь придет в мою секту. Не как Почтенный глава культа Призраков, а как мой друг Янь Хэ.

— Приду.

Пообещал брату Лу, попрощавшись на какое-то время. На какое, ни я, ни он не знали. Просто дали друг другу слово, что мы снова встретимся. А наши приключения продолжаться.

— Нам пора, — сказал ментально монаху Ду, направились в центральные земли. В Долину призраков. Домой.

— Домой, — согласился со мной монах Ду, призывая формацию Колокола цы, улетая вперед. Оставляя меня за спиной. Через пару минут, когда Ду Шэн скрылся с моих глаз, встал на лезвие своего меча и унесся ввысь. Под облака.

Часть 3 "Украденная невеста" 1 глава "Небесный Гуй Линьюй"

Гуй Ченмо и лев пламени, ставший призраку фамильяром. По собственному желанию. Лев пока что находится на высоком уровне Ядра. Немного отстает по культивированию от своего хозяина.

Янь Хэ…

В Долине Призраков мы с монахом Ду оказались спустя неделю, как попрощались с братом Лу и покинули границы Северных земель. Добирались до владений культа все так же, не покидая небеса. Я — на лезвие меча, Ду Шэн под куполом Колокола Цы. На отдых мы останавливались изредка, чтобы восстановить потраченную энергию, отданную формации полета. Когда же пересекли границу и оказались на территории культа, монах со мной простился:

— Амии то фо, Почтенный Гуй! — Помолился Ду Шэн, — на этом простимся, — и ушел по тропинке, ведущей в храм Мудреца.

Ничего ему ментально не ответив, просто кивнул. Какое-то время я стоял и смотрел монаху в спину. Размышляя, встретимся ли мы снова. Пойдем ли одной дорогой. Несмотря на то, что монах надоедлив, словно муха, все же верен и словам, и действия. Он не друг, им не будет как брат Лу. Монах для меня стал кем-то вроде голоса совести. Духовник, так он называл себя. И с этой ролью Ду Шэн отлично справился. Как и сказал Жу Мо Юй, я изменился. Пока что не понял как именно, но перемены в себе чувствую. Что с этим делать, как быть, позже пойму. Пока что важнее другое.

Дома! Я наконец-то дома!

Горные массивы, уходящие черными лезвиями вершин в небеса, встречали меня тишиной и редким карканьем воронов-дозорных. Приятной и успокаивающей прохладой, родными миазмами потустороннего мира. Неупокоенные призраки, идущие со мной руку об руку десятки лет, заворочились. Словно просыпаясь после зимней спячки. Как и я, он ощущали родную землю. Где им можно не скрываться, не прятаться. А выть и клацать клыками на сладкую добычу.

— С возвращением, глава!

Раздался голос дозорного с высоты птичьего полета. На нем темные одежды культа, шелковая черная вуаль скрывает нижнюю половину лица. Этот мастер знаком мне. Если не путаю, имя ему Гуй Шэ (Призрачный змей). И он уже на высоком уровне Основы. В шаге от создания Ядра. Перспективный мастер и наставник для младших и учеников. Его сопровождали ученики, только заложившие Основу бессмертия. Еще не получившие призрачного имени и одежд с вышивками из нитей Шелкопрядов.

— Приветствуем Почтенного главу!

Слышались голоса младших, старших мастеров и наставников, склонявшихся в приветственном поклоне. Отложив дела и тренировки. Отвечая им улыбкой, шел дальше. К почтенному Линьюю. В его беседку, где он любил находиться. Там же он совершенствовался и занимался делами культа. Вместо меня. Как и сейчас. Сидя а круглым столом, в ворохе свитков, не обращая ни на кого внимания, но выводил идеальным почерком символ за символом. И только когда я опустился рядом, напротив, оторвал взгляд от свитка и улыбнулся.

— Ченмо, ты вернулся!

« — Вернулся, почтенный… — но тут осекся, так как почувствовал исходящую от Линьюя мощь. Несравнимую с пределом высокого уровня Зародыша. — … небесный! Вы ступили на уровень Обожествления!» — ментально воскликнул я, а Линьюй подтвердил, открываясь передо мной. Показывая истинный уровень, а не отголоски скрытой силы.

— Все так, Ченмо. — Ответил Линьюй с теплой улыбкой. — Я достиг Обожествления. И теперь мне нужно уходить, — голос его был тих и спокоен, как и внутренняя энергия, текущая по каналам словно облака по небесам.

Я знал о том, что рано или поздно, Линьюй достигнет небесной ступени и уйдет из этого мира на поиски себя, своей силы и предназначения. Был готов к тому, что останусь в культе один. Без поддержки старшего. Только знать, быть готовым и остаться вот так, лишь с воспоминаниями — другое. Учителя нет, Линьюй тоже скоро уйдет. Рука сама собой сжалась в кулак. Взгляд спустился вниз.

— Ченмо, пройдемся, — пригласил меня Линьюй, перекидывая свой фучень из шелковых нитей на другое плечо. — Ты расскажешь мне все, что произошло с тобой за этот год, а я расскажу о перспективных юношах, которым ты в будущем сможешь передать культ. Ведь еще немного, и ты тоже достигнешь Обожествления. Покинешь этот мир, став для призраков Предком.

« — Это произойдет не раньше, чем через полвека. Ведь я всего лишь на пределе начального уровня Зародыша».

А каждый последующий уровень в постижении все сложнее и сложнее. Энергии, как внешней, так и внутренней, требуется невероятное количество. Но и нагрузка на тело, основу бессмертия и Зародыш будет колоссальная. Давление концентрированной силы выдержат лишь единицы. Поэтому после создания Зародыша культивация проходит куда медленнее. Но небесный призрак меня подбадривал:

— С твоим потенциалом и усердием, Ченмо, ты достигнешь среднего и высокого уровня Зародыша намного раньше. Поверь мне. — И опустил руку на мое плечо, чуть его сжимая. — Сейчас я вижу куда дальше, глубже и четче. Моим глазам открыто многое, — и устремил взор в небеса, темнеющие из-за приближающегося вечера. — Так, ты расскажешь мне о ваших с ЛУ Ваном и Ду Шэном приключениях?

Я был не против развеять скуку небесного Линьюя. С помощью нашей личной ментальной связи, рассказывал обо всем, что с нами троими произошло. Начал с моего появления на арене, спасения брата Лу от братца Сюня, ставшего адептом культа Жизни. Линьюй слушал и не перебивал. А шел вперед. Как бы указывая путь. Не меняя выражения лица. И лишь раз оно изменилось. Появилось удивление. Когда я упомянул отца и его слова защиты и признания меня сыном перед главами праведных сект.

— Не ожидал от него, — пробормотал Линьюй, снова перекинув фучень через локоть, — продолжай, Ченмо. Ты интересно рассказываешь.

Я продолжил. Рассказал о пути назад. О доме Аукционов в Пунжу, на котором хотел приобрести когти и шкуру виверны. Об убитых мной почтенных мастерах Жунь, решивших отомстить за Тан Мудана. Все там же, в Пунжу. О секте Лазурного павлина и гении их младшего поколения, которого побит брат Лу. Опуская его подробности прошлого. Дальше о городе Чиин, находящегося под защитой секты Тихого Звука. И о главе Жуй Мо Юйе.

« — По просьбе предка он передал мне некие координат. Там я найду и главного врага и союзников. Но цифры и расчеты какие-то странные. Вектора и направления, ни один не подходит под формацию поиска и круг перемещения».

— Хм, — задумался Линьюй, вкладывая расчеты и параметры пути в стандартный телепортационный круг, — и правда. Координаты нашему миру не принадлежат. Это далекий мир. Просто так туда не попасть. Нужны древние массивы, включающие в себя десятки формаций перемещения.

« — Не слышал о таких».

— Потому что эти массивы давным-давно уничтожены. Во времена войн между еретиками и праведниками. Секты уничтожали массивы культов, а культы отвечали тем же. Лишая врага возможности сбежать или позвать на помощь. Смутное были времена. Земли заливались кровью, заваливались трупами. Повсюду полыхали костры. Отовсюду слышались стоны боли и страданий. Куда не пойди — разруха и руины.

« — Читал об этом».

— Раз читал, то знаешь. Какие-то из древних массивов разрушены до основания, у каких-то уничтожены основные круги телепортации.

« — Рабочих не осталось вовсе, — поник я, — как и возможности найти Основателя культа Жизни. Вырвать его душу во имя Учителя. Покарать за то, что посмел ранить его, разрушить культивацию».

— Остался. Один. Но…

Тут небесный Линьюй остановился и замолчал. Как я понял, с уцелевшим массивом, о котором он хотел рассказать, что-то не так. Он или под покровительством праведников, или в каких-то древних опасных руинах. В других случаях, Линьюй так бы себя не повел. Остался бы невозмутим.

Мои предположения оказались верными.

— …он находится в Призрачных топях. Куда не ступала нога мастеров сект и праведников вот уже лет триста. В прошлом, до войны сект и культов, Долина располагалась именно там, — и, взяв в руку фучень, указал им на север, в сторону Черных гор, точнее, за них.

Я читал о тех временах. По наставлению Учителя.

« — Старшие и Почтенные мастера, чтобы спасти учеников и младших мастеров от неминуемой гибели, использовали свои Ядра и Зародыши в качестве точек опоры, и создали телепортационный тоннель, в неизвестность. И оказались здесь».

— Все так. — Подтвердил небесный. — Жизнями десятков старших и почтенных мастеров были спасены сотни младших. В том числе и Дзишен.

" — А массив? Его не тронули?»

— Не смогли подобраться. Так как основной телепортационный круг защищал призрачный зверь среднего уровня Зародыша. Бывший когда-то духом-стражем главы культа. Справиться с ним, подобраться к нему, к кругу праведникам не по силам. Как и еретикам. Только тем, кто отмечен предками Гуй.

« — Как я».

— Как ты, — согласился с моими словами Линьюй, обращаясь спиной к черным горам, а лицом ко мне. Тут в его глазах я увидел тревогу, так как: — Призрачный дух-хранитель спал слишком долго. Память его и нюх могут подвести. Он может не признать главу, отпечаток предков на твоем разуме.

« — Но ведь есть что-то еще, кроме духа-стража? Топь не просто же так зовется Призрачной».

— Да. Ты прав, Ченмо. Дух-страж не самая главная опасность топи. Есть еще древние призраки наших собратьев и погибших от их рук праведников. И те, и другие испускают тяжелые для души и разума миазмы. Чем ближе ты будешь подходить к массиву, тем тяжелее давление. Каждый шаг — это ступень во владения Ямы. Вой неупокоенных дух будет рвать твои барабанные перепонки. Заливать глазные яблоки и глотку кровью. Даже твои личные призраки, поддавшись той тьме, могут обернуться против тебя.

« — А если поглотить тех древних духов своим Зародышем, впитать гуляющую там тьму и миазмы? Я стану сильнее? Достигну ли среднего, а может, и высокого уровня Зародыша?»

Это же невероятное количество призрачной энергии! Да, тяжелой, да, опасной, один неверный шаг — и я труп. Но отказаться от возможности стать сильнее, ступить на очередной уровень, я не могу. Даже если это грозит безумием. Небесный Линьюй видел мою решимость, знал, что если я поставил себе цель, то достигну ее. Переживал он лишь за:

— Твой разум, — сказал Линьюй, снова пряча меня за свою спину, смотря на небеса и зажигающиеся звезды. — Он еще пока что слаб и не готов к ментальным атакам древних душ и призраков. Нужна даоская практика и защитные артефакты.

И не только защитные. Но и боевые. Такие, чтобы я мог не привлекать призраков, там находящихся. Основанных лишь на моей призрачной энергии. Как Пронзатели или Талисманы. Этим я и буду заниматься, пока небесный не покинет наш мир. Заодно вникать в дела культа, искать учеников и преемника на место главы. Ведь я рано или поздно отправлюсь на поиски основателя культа Жизни. Чтобы исполнить обещание и спросить с него за Учителя.

2 глава "Призрачная пятерка"

Янь Хэ…

На следующее утро, небесный Линьюй начал передачу дел культа, описанную в свитках. Каждый свиток — это изменения, произошедшие за определенный период времени. От расширения территории на сотни метров, восстановления заброшенных арен и тренировочных площадок, до облагораживания иссохших полей у подножия Черных гор. Там, по записям небесного Линьюя, используя один из природных источников горы, сестра Кан посадила лекарственные травы, чтобы наши лекари-мастера могли создавать пилюли и настои, а не просить об этом Шелкопрядов.

В записи небесного Линьюя и отчеты сестры Кан я вникал долгие три недели. Последнее было разобрать куда сложнее, так как в целительстве я не разбираюсь. Даже близко. Поэтому на понимание, какие травы посадила сестра Кан в том огороде, для каких именно пилюль и эликсиров, и ушло так много времени.

Не отрываясь от свитков сестры и небесного Линьюя, я вникал в дела. И лишь изредка делая перерыв на медитацию и восстановление сил через культивацию. Повышал уровень шаг за шагов. Увеличивал по совету небесного даоса ментальную защиту и силу разума. Чтобы призраки и дух топи не смогли на меня повлиять.

Следующими пунктами в изучении, после отчетов сестры и Линьюя, стали ученики и младшие призраки секты, поселившиеся в долине в этом году. Список был подробный. Спасибо небесному за это. Напротив имени стояла пометка с уровнем и перспективой роста. До какого уровня тот или иной мастер может дойти. Перспективных старших из нынешних младших — чуть больше десяти. Достойных почтенных из пока что старших и младших, носящих статус наставник — пятеро. Включая Гуй Шэ, уже носящего звание «Наставник».

«Как интересно», — думал про себя, смотря на имена призраков.

Первый Гуй Му — на пределе начального уровне Ядра. Как и все призраки — он скрывал нижнюю часть лица шелковой мяньши. Видны были только глаза. Орехово-карие. Почти янтарные. Волосы темные, как крепкий чай. Плечи и разворот груди широк. Внушительный юноша. Воин.

Он сильнейший из пятерки старших. Мастер атакующего типа. В бою использует парные длинные клинки. Окружая их черным призрачным пламенем. Хорош в печатях и формациях. Но резок на язык и вспыльчив. На его счету три десятка дуэлей за этот год. Не все в его пользу, но и не проиграны просто так. Показал и проявил себя, чем и заслужил внимание Линьюя.

Второй Гуй Ню — на начальном уровне ядра. Создал его несколько месяцев назад. На меня, из-под челки смотрели темно-карие глаза. В них я видел смешинки. Заразительные для союзников и друзей, но опасные для врагов. Сам Ню не такой внушительный как Му. Худ, скорее всего невысок. И стиль боя у него соответствующий.

Как и Гуй Му, Гуй Ню использует парное оружие, но клинки предпочитает короткие, похожие на разделочные ножи в трактирах. Тактик ближнего боя. В формациях и печатях не разбирается, зато неплох в создании артефактов. Из-под его руки вышло несколько артефактов.

«Призрачная игла» — подчиняющая тень противника, вводящая в ступор. Зависит от уровня противника. Чем сильнее противник, тем меньше держится оцепенение. «Цепь злобного духа» — направленная на захват души противника. Приправлена медленным ядом. Мастеровитый парень.

Третий Гуй Шэ — на пределе высокого уровня Основы, готов вот-вот создать Ядро. Именно поэтому он в списке перспективных мастеров. Внешность его обычная. Ничем не примечательная. Темные густые волосы, карие глаза. В плечах и развороте плеч широк.

Шэ — воин ближнего боя. Но в отличие от Му предпочитает короткий клинок с загнутым лезвием. Его оружие похоже на ятаган, которым пользуются мастера пограничных земель.* Шэ, как и Му неплохо разбирается в печатях и формациях. В артефактах нет. В целительстве тоже. Но все равно талантлив. Будущее есть.

Четвертый, точнее четвертая — Гуй Рю. Находится на пределе начального уровня Ядра. Миниатюрная девушка с невероятными глазами цвета фиалок. Волосы его черны, как призрачное пламя. Рю — наполовину ёму из драконьего рода Рюно, который когда-то давно жил и правил на территории Восточных земель. Ее предок был то ли генералом, то ли князем при Императоре людей.

Гуй Рю — вторая по силе из пятерки. Идет после Гуй Му. Уступает ему, так как она мастер дистанционного боя. А такие техники малоэффективны против парных клинков и техник ближнего боя. Рю предпочитает стальной хлыст и метальные ножи, располагающиеся на набедренной перевязи. Неплоха в целительстве. Может создать пилюли уровня Основы и Ядра. Также разбирается в защитных и поисковых формациях.

Пятый — Гуй Ху Находится на начальном уровне Ядра. Юноша необычной внешности. Если Рю ёму наполовину, то Ху — чистокровный. Об этом говорили его ало-рыжие волосы и золотые глаза в миндалевидном разрезе. Хищник, из клана огненных лисов. Но из какой семьи он и сам не знает. С малых лет бродил по миру, искал приют. Нашел в Долине. Стал Алым Призраком.

Ху — мастер дистанционного боя, как и Гуй Рю. Но в отличие от нее, парень использует стрелковое оружие. Лук, арбалет, пистоль. Каждый из них он создал сам. По личным чертежам и расчетам. Лук со стальными стрелами разной дальнобойности и формы. От простых, до спиралевидных. Как и болты.

Резные или с насечками, чтобы когда входят в тело противника — ломали кости и разрывали внутренние органы. Что до пистоля — это оружие западных мастеров. Я с таким не сталкивался. Но было бы интересно посмотреть и проверить его действенность на себе.

— Нашел достойных учеников? — спросил небесный Линьюй, нарушая тишину моей беседки, которая когда-то служила Учителю рабочим кабинетом и приемной. Сел напротив меня.

« — Лишь читаю ваши пометки, небесный, — показал на свиток с именами пятерки, которые, по мнению Линьюя, могут стать моими учениками, а кто-то из них возглавить культ». — Хотелось бы увидеть их в бою. И один на один, и впятером против меня одного. Оценить как сильные, так и слабые стороны.

— Как и Дзишен когда-то, — улыбнулся Линьюй, вспоминая их с Учителем прошлое. — Призрачная звезда тренируется каждый вечер на малой арене. За три часа до полуночи. У них что-то вроде братства, — сказал даос, покидая место напротив меня, уходя по своим делам.

Я же остался и продолжил читать документы и отчеты. На этот раз от дозорных с границ Долины. Короткие записи в свитка от дежурных. В нескольких предложениях мастера докладывали о спокойствии живущих на территории долины призраков и духов и зверей. О стабильности призрачных миазмов, целостности защитного круга от посторонних глаз.

В ворохе отчетов, таблиц и документов я просидел до заката солнца. Как раз до времени, когда Призрачная пятерка начинает свои тренировки. Сложив все свитки, убрав их в пространственный карман, пошел в сторону малой арены. Но по пути решил скрыть личность. Окрасил призрачным пламенем волосы в черный, скинул белую накидку и спрятал лицо за мяньши. Скрыл истинный уровень силы. Понизив его до высокого уровня Ядра.

На территории культа, в малых павильонах было тихо и темно. Ученики и младшие мастера уже готовились ко сне. А старшие отправлялись на медитации для восстановления потраченных за день сил. Не спали только дозорные и те пятеро. Они тренировались. Устраивали дружеские спарринги. Делились новыми техниками и знания. Отрабатывали упражнения.

«Сильные ваши стороны я увидел, теперь хотелось бы увидеть слабости»

Их мастера проявят в бою. А я, с помощью техник Учителя и записей предков, постараюсь или закрыть, или свести их к минимуму, чтобы у противника не осталось и шанса на победу. Но чтобы увидеть все четче и лучше, шел к ним. Обнажая меч с гибким лезвием, извлекая его из ножен на поясе.

Встретили меня неважно. Враждебно. Встали в круг, спиной друг к другу. Обнажая и направляя в мою сторону оружие, активируя техники. Командовал Гуй Му, а Гуй Ху держал периметр. Контролировал поле боя зрительно. Примерно прикидывая в уме их шансы и перспективу. И никто из них не признал во мне главу. Как я и задумывал.

— Кто ты? Назовись! — требовал Му, сильнее перехватывая рукояти мечей. Его внутренняя энергия кипела, поднималась призрачным пламенем из глубин сформированного Ядра. Зажигая глаза силой.

— Как попал в Долину? С кого снял одежду? — взволнованно спрашивала Гуй Рю, держа наготове метательные ножи. Она готова была сорваться и метнуть в меня несколько ножей сразу. А потом снять с пояса кнут и стянуть на моем теле его стальные кольца. До хруста костей и стона боли.

Но я молчал и не отвечал. Ни на один из вопросов, а продолжал приближаться. Держа в руке меч, на острой кромке которого танцевало черно-синее пламя. Тьма призрачного Зародыша, хоть и пониженная в уровне, как и раньше стелилась к моим ногам ласковым котенком.

— Он призрак. Одежда и мяньши его, а не снятые с дозорного, но… — сказал своим собратьям Шэ, — … я его не помню.

— Неважно! — вспылил Му, собираясь напасть. Но перед этим еще раз спросил: — Кто ты? Назовись! Тогда пощадим и не нападем.

Я не отвечал. Продолжал молчать. Терпение Му подходило к концу. Как и остальной четверки. И они решили напасть. Задавить числом. А то, что у противника высокий уровень Ядра, их не волновало. Вместе справятся. Так сказал Му, беря командование на себя. Не прошло и полминуты, как пятерка рассосредоточилась по кругу арены. Му стоял впереди. По левую руку Шэ, по правую Ню. За их спинами Рю, готова накрыть формацией защиты. А Ху растворился в темно-алом тумане, сливаясь с призрачными миазмами. Неплохое умение.

«Начнем первый урок», — подумал я про себя, улыбаясь. Но улыбку мастера не увидели. Она скрылась за шелком мяньши.

— Шэ, Ню! — приказал Му, не озвучивая действия, просто называя имена своих товарищей. Те, как и он, на довольно неплохой скорости сорвались с места.

Гуй Му неплохой воин. Способный. Идущий путем выбранной техники и стиля двойных лезвий. Мало кто из мастеров сект и культов практикуют такие техники. Чаще всего пару из длинного и короткого клинка. Или из двух коротких. Трудно ему придется. Но не просто же так он попал в список Линьюя. У парня и правда есть потенциал. А с ним и проблемы в продвижении и совершенствовании. Есть слабость в левом плече. Это или из-за того, что техника изначально была неполная и он ее сам доработал, или он на стадии заложения азов что-то упустил. Итог — начать учить и постигать выбранную технику с самого начала. С первых движений и связок.

Не уступает по мастерству и Ню. Жесткий стиль боя. Резкий и с каждым последующим выпадом все яростнее и опаснее. Словно его душа и созданное Ядро в момент сражения пылает неистовым огнем. Желая спалить противника дотла. В этом его ила, и в этом же его слабость. Разум должен быть холодным, не поддаваясь гневу. Ню должен научиться держать контроль, уметь балансировать между безумием и боевым режимом. Это сложно, но не невозможно.

«Неплохо», — отмечал я мастерство Шэ, защищаясь от изогнутых лезвий его ятаганов. Точность и сила удара при столкновении с клинком противника, такая, как того требует техника и оружие. Но ему не хватает скорости при смене тактики. Вариантов возможных действий при отступлении. В остальном, мастерство владения ятаганами достойное.

А вот Рю меня расстроила. Формаций в ее арсенале достаточно, да только пользоваться ими как надо она не умеет. Как и комбинировать их. Усиливать другими, более простыми формациями. Что до ее мастерства владения кнутом и метальными кинжалами — неплохо. Даже больше — достойно. По ее уровню культивации.

— Ху, помогай! — призывал на помощь лиса Му, тяжело дыша и лихорадочно соображая что им предпринять. Как мне противостоять.

Чтобы справиться со мной быстро и эффективно, пятерка решила прибегнуть к врожденным талантам Ху. Напасть на меня из алого тумана. Вонзить в мое тело десяток стальных спиралевидных болтов — вот что задумывалось, когда Ху атаковал меня из тумана, стреляя из наручного арбалета. Да только моя защитная формация, вплетенная в Колокол цы, в отличие от формации Рю, отражала все болты. Не пропуская ни одного. Так как в построении нет ни одного слепого пятна.

— Как это? Что это? — задавалась вопросом девушка, смотря на темно-синий колокол, накрывающий меня с головой и защищающий. — Это же техника монахов Мудреца, откуда он…

Рю не успела закончить мысль. На арену, прогуливаясь под луной и звездами, пришел небесный Линьюй. Его белые волосы трепал ночной ветер, как и подол одежды. В руках, на локте, лежал фучень. Он медленно шел к нам. Окруженный серебристым сиянием луны. младшие тут же склонили головы. Обратились к нему, докладывая о нарушителе:

— Этот подозрительный тип, — слово взял Му, указывая на меня, — пробрался каким-то образом в Долину. Забрал чью-то одежду. Напал на нас. — Неправда, но он продолжал. А Линьюй слушал: — Имени своего не назвал. А сразу же обнажил меч. — А вот тут чистая правда. Я не представился, и подошел к ним с мечом.

— Небесный, покарайте нарушителя! — все также, в поклоне, просит Гуй Ню.

С ним согласны и просят о том же остальные четверо. В поклоне. Не поднимая глаз. Но Линьюй вместо этого идет ко мне. Держа фучень в цепких пальцах. Закрывает их от моего взора, или же наоборот. Короткий взмах даоской метелки, пара простых печатей и я стал прежним. Волосы белы, как снежные вершины Северных земель. Сила — предел начального уровня Зародыша. На плечах же шелковая накидка Почтенного мастера. А черная мяньши развеяна.

— Как успехи у будущего поколения? Есть ли среди них гении, глава Гуй? — спросил Линьюй, делая шаг в сторону, давая возможность младшим увидеть меня таким, какой я есть на самом деле.

Реакцией стал испуг. А следом удивление. Зачем я так сделал. Пояснить причину за меня решил небесный, говоря:

— Увидеть ваши сильные стороны и слабости. Чтобы от них избавиться. Сделать вас сильнее. И найти личного ученика, будущего главу культа. На которого младшие и старшие смогут равняться. А почтенные уважать и считаться с мнением.

— Но почему об этом просто не сказать? — удивился Гуй Му.

«В силу обстоятельств», — написал я потоками черно-алой цы.

— Главе проще показать ваши недостатки в бою, чем сказать о них, точнее написать. — Сказал Линьюй. — Надеюсь, вы их увидели и признали. А как от них избавиться, подскажет глава. — Уточняя: — Ведь так, Почтенный Гуй?

«Завтра, в это же время, я буду ждать вас здесь. С самоанализом сегодняшнего боя. Ваши недостатки, ошибки. Не скрывая, не приукрашивая. Как есть. Будем разбирать и исправлять», — написал письменами из цы, давая понять, что разговор на этом окончен.

— Да, глава!

В один голос ответили мастера, расходясь по своим комнатам. Следом ха ними ушел и небесный Линьюй. А потом и я. К вороху непрочитанных свитков и отчетов. Ведь чем быстрее я все прочту и во все дела Долины и культа вникну, тем скорее Линьюй покинет этот мир. Тяготящий его Обожествленную душу и бессмертное тело.

Примечание:

*Пограничье — это граница Центральных и Южных земель. Проще степь.

3 глава "Ученики"

Янь Хэ…

На следующий вечер, после неглубокой медитации и создания чертежа для первого артефакта из когтей виверны, я пошел к ученикам, тренирующимся под сиянием ночного светила. Не скрывая лица и настоящего уровня культивации. Стоило мне оказаться в круге малой арены, пятерка тут же отложила тренировки и склонилась в поклоне. Приветствуя. Чтобы не было трудностей в общении, наложил «Купол могильной тишины». Общаться ментально мне куда привычнее, чем письменно.

— Глава, — обратился ко мне Гуй Му, — я хотел бы попросить прощения за вчерашнее. Мы с братьями и сестрой повели себя недостойно мастерам-призракам.

«- Вы поступили правильно. Попытались защитить Долину от подозрительного мастера. Показали свои способности, — сказал ментально, подходя к Му ближе. Опуская руку на его плечо».

— Глава, — подала голос Рю, — вы немы? — спросила, не поднимая взгляд. — Простите за этот вопрос! — пискнула девушка, как только я сделал шаг к ней. Оказываясь рядом.

«- Прощаю. Я нем с самого рождения, — ответил Рю, — по стечению ли обстоятельств, или по воле предков, кто знает», — я давно потерял надежду вернуть себе возможность говорить. Привык общаться письменно и ментально.

— Поэтому вы и получили имя Ченмо, что означает Тишина, — высказал свое предположение Гуй Шэ. А я не отрицал. Подтвердил.

«- Все так. Но мы здесь не для того, чтобы обсуждать происхождение наших призрачных имен. А чтобы вы стали сильнее, избавились от своих слабостей».

Пятерка, как я и говорил вчера, проанализировали свои действия и поступки, совершенные во время нашего боя. И каждый из них был готов рассказать о них. В подробностях, не скрывая. А я помочь, по мере моих сил и знаний. Первым с рассказом о своих слабостях и их причинах выступил Му. Рассказал о слабости в левом плече, которая ограничивает его продвижение в совершенствовании. Причина:

— Мастер, у которого я учился до прихода в Долину, погиб. Поэтом я не смог освоить технику «Призрачной ласточки» до конца. И записей не оставил. Пришлось додумывать самому, — повинился Му, вручая мне трактат с неполной техникой.

«- Я посмотрю, что можно с этим сделать, — сказал я метально, забирая трактат, — а пока начни с начала. Тренируй азы».

Следующим стал Ню. Его техника жестока и беспощадна к врагам. А скорость наносимых выпадов и режущих ударов — поражает. С каждым новым ударом, выпадом, связкой — он становится быстрее, а жар в его крови пылает безумием, разрушая разум и Основу с Ядром бессмертия. Это опасно тем, что он в порыве гнева может забыться, поддаться и сгореть.

— Мои предки — варвары рода Нюгау с пограничья. Поэтому моя семья долгие годы служила у Ханов и их вассалов мясниками. Разделыаая туши скота и монстров. Оттуда и клинки, — показал он на внушительные, но острые тесаки, им выкованные. — Отец и дед с малых лет учили меня пользоваться разделочными ножами. И техникой «Небесные ножи».

«- Откуда безумие и жар в твоей крови?» — спросил я ментально.

Хотелось узнать причину пламенного безумия, точащего Основу и Ядро Ню. Парень перспективный. И как призрачный мастер, и как артефактор. Его талант важен для культа и Долины. Поэтому мне хотелось бы узнал о первоисточнике проблемы. А уже после найти способ этот огонь в крови Ню усмирить, приручить.

— Хан, которому служила моя семья, избрал меня своим учеником. Только… — тут Ню опустил взгляд, помрачнел. Воспоминания поднимали в его душе и разуме бурю эмоций. От гнева до огорчения. — … таланта к его стилю боя и техникам у меня не былою. Но Хану хотелось держать меня подле себя. Как удобного слугу, прикрываясь статусом «Учитель/Ученик». Именно поэтому он… — слова и рассказ давались Ню с трудом. Но он, невзирая на раздирающую грудь и сердце тревогу и дурные мысли, продолжал: — он провел для меня принудительное пробуждение и заложение Основы.

— Но если не было таланта, как тогда он смог…

Рю, перебив, не договорила. А осеклась и вздрогнула, сделав шаг назад. Ню поддался гневу и тьма в душе. Черное призрачное пламя, ведомое негативными эмоциями, пробудилось и всколыхнулось. Поднялось и начало охватывать юношу с головы до ног. Ненависть к Хану захватывала Ню. Опуская его разум в топь безумия. Его друзья тут же поспешили парня успокоить, вернуть во вменяемое состояние. Рю складывала печати для сковывающей формации. Му держал того за плечи невзирая на ожоги, которые остаются от черного огня. Ху напускал на Ню туман, собираясь взять того под контроль. Но все оказалось бесполезно.

Ню не слышал голоса друзей. Махнув рукой, он призывал волну раскаленного воздуха. Это мощь Рух. Волна, ведомая его эмоциями и желанием убивать, раскидала старших мастеров по сторонам. Лишая сознания. Ню же начал частично обращаться в птицу Рух, которой поклоняются варвары и пустынники. Воздух вокруг него накалялся, трещали разряды грома. Еще немного и во все стороны разлетятся молнии, сжигая все и всех в пепел. Это одна из стихий птицы Рух, которой владеют мастера из степных культов и сект.

— Р-р-р! — Рычал Ню, теряя человеческий облик.

— Все ясно, — подумал я, смотря на перемены с Ню.

Он потерял контроль. И был опасен. Для самого себя, учеников и младших мастеров культа и Долины. Поэтому я решил запечатать культивацию Гуй Ню. Оба начал, спорящие за место в его душе и сознании. Для этого я призвал простые Черные талисманы. Окропил их своей кровью, усилил личным приказом и кинул в Ню.

Юноша, точнее отпечаток сознания птицы Рух, хотел спалить талисманы. Но те прошли сквозь пламя. Развеивая его. Подавляя. Как и силу Ню. Черное пламя стихало. Воздух вновь наполнялся прохладой. Искры гнева гасли. Не сразу, но призрак пришел в себя. Тяжело открыл глаза. И осмотрелся по сторонам. С ужасом осознавая, что только что наделал:

— Глава! — рухнул он на колени, кланяясь и моля о прощении, — мне нет оправдания. Я забыл о контроле и подверг всех опасности! — говорил Ню не прекращая кланяться. — Прошу вас, изгоните меня, сошлите или убейте, но…

Я не дал ему договорить, обратился ментально:

«- Твоя вина в этом косвенная. Хан, вот кто истинно виновен. Он, своими действиями, повредил твой изначальный дух. Нарушил природный баланс, подселив в тело чуждую тебе сущность. Проблема, очень серьезная. Но решаемая».

— Правда? — Не верил своим ушам Ню.

«- Правда, — подтвердил я. — Я знаю способ, который сотрет из твоего сознания частичку птицы Рух и ее безумное пламя».

— Я готов на все, глава! — очередной низкий поклон и благодарность. Но он не в курсе, чем ему придется пожертвовать. На какой шаг решиться.

«- Чтобы освободиться от отпечатка сознания Рух, тебе придется до самого заложения основы разрушить и стереть свою культивацию. И начать обучение с самых азов. Ты готов на это? Сможешь ли ты пройти путь мастера-призрака с самого начала, но уже по другой дороге?»

В глазах юноши я видео страх. Ню боялся и не был уверен в том, что сможет достигнуть того же уровня, что и сейчас. Ведь он потратил на этот путь, на котором сейчас находится, целых двадцать лет. И это не считая обучения у отца и деда.

«- Стиль и техника «Небесного ножа» останется с тобой. Она не сотрется. А вот техники Хана и дыхание птицы Рух в твоей крови, от них ничего не останется. А с этим и Основы и Ядра бессмертия».

— Техника моей семьи останется со мной — это хорошо. Это важно для меня, глава. — Сказал Ню, с силой сжимая рукояти тесаков. — А остальное, — тут его настроение чуть посветлело. В глазах появились смешинки. — Вы ведь мне поможете, глава? Снова стать сильнее. Вернуть и Основу, и Ядро?

«- Помогу. Вы все, — показал я на лежащих без сознания Рю, Му, Шэ и Ху, — с этого вечера — мои ученики. А наследник, я пока не решил. Да и не к спеху. До Обожествления мне еще далеко».

— Это честь для нас, Учитель! — ответил за них всех Ню. — Когда вы сломаете мою культивацию и покажите новый путь? — поинтересовался Ню, все еще находясь на коленях и в поклоне.

«- Для начала встань. Помоги мне отнести твоих братьев и сестру в их комнаты. А потом поговорим».

Ню, еще раз поклонившись, тут же вскочил на ноги. Улыбаясь и сверкая ореховыми радужками в ночной темноте, как начищенная монета. Сначала подхватил на руки Рю. А потом взвалил на спину Ху. Остальных оставил на меня. Я не возражал. Призвал Нефритовый гроб и отправил туда оставшихся. Как только крышка закрылась, а я перевел взгляд на Ню, увидел в его взгляде азарт.

— Глава, а что это за гроб такой? Артефакт? Техника? — спросил Ню, внимательно рассматривая узоры на нефритовой поверхности. Вчитываясь в нанесенные на крышку письмена. Пытаясь понять, что те значат.

«- Техника уровня Ядра, которую мне проиграл в Го Почтенный мастер культа Трупов Инь», — ответил я на вопрос Ню, идя вперед, а он следом за мной.

— Глава, научите меня ей?

Вместо ответа я только кивнул и пошел дальше, к малым павильонам младших и старших мастеров. А радостный Ню, несущий друзей, шел следом. Вел себя так, словно не ему предстоит разрушить свою культивацию до основания и заложить ее заново. Его волновала только техника Гробовщиков и ее возможности. Об этом он и расспрашивал меня до двери его личной комнаты. Как и о других артефактах, созданных мной и предками Гуй. Сможет ли он создать нечто подобное.

«- Сможешь», — ответил я перед тем, как уйти в свою комнату.

— Темной ночи, Учитель! — пожелал мне Ню, складывая руки перед собой в уважительном жесте, кланяясь. Ничего ему ментально не сказав, ушел. А спящих до этого в Гробу, оставил в его комнате. Сами дойдут.

4 глава "Когти черного пламени"

Когти черного пламени.

Артефакт, которым мастер может пользоваться при достижении начального уровня Зародыша. Когти, пропитанные ядом виверны, усиленные проклятием, способны убить врага как медленно и мучительно, так и быстро, почти мгновенно. Когти рвут не только плоть врага, но и его душу. Приносят боль, несовместимую с жизнью.

Янь Хэ…

Теплый весенний день.

Долину заливает солнечный свет. Согревая землю и души призрачных мастеров, даруя тепло. Предвещая приход лета. Ещё немного, несколько недель, и наступил смена сезона. А пока младшие, как и всегда, тренируются, постигают путь призрачного мастерства. Старшие, не забывая о самосовершенствовании — наставляют учеников, а Почтенные, живущие вдали от суеты — культивируют в уединении. Но не я. На ближайшее время у меня другие планы. Создать артефакт на основе когтей виверны — вот чему я посвятил сегодняшний день.

Расчеты проекта давно готовы. Внешний вид с нескольких ракурсов начерчен. Как в готовом виде, так и по отдельности. До деталей, до мельчайших изгибов и соединений. Осталось только придать форму материалам с помощью призрачного пламени и Зародыша. Связать металл и когти воедино.

Чтобы не беспокоить старших и младших призраков всплесками моей внутренней энергии и вероятными взрывами концентрированной тьмы, ядовитыми испарениями с когтей виверны, я расположился на веранде своего дома. У зеркальной глади озера, в которое спускает свои ветви плакучая ива.

«Приступим», — сказал я ментально самому себе. Глубоко вдохнул и выдохнул, настраиваясь. Закрыл глаза и призывал пламя, питающее мою душу и Зародыш.

Первый этап создания артефакта — каркас, то есть основа, в которую будут вплетаться умения и способности, вписанные в круги формаций. С внешним видом я давно определился. Поэтому процесс сотворения каркаса должен пройти быстрее. Лишь плавка огнем души металлических пластин и креплений между ними, чтобы те были подвижны. Это самый долгий из всех этапов.

«Ш-ш-ш», — шипел я, чувствуя, как по виску стекает капелька холодного пота, а пальцы немеют на кончиках и начинают дрожать.

Процесс плавления с помощью призрачного пламени был достаточно сложен,. К тому же, ранее я плавил огнем души относительно простые вещи. Гвозди, каркас Зонта, лезвие своего гибкого меча. Тут же пришлось вложить немало сил и внутренней энергии. На каждую деталь ушло по двадцать минут. И еще по десять для придания окончательной формы и закрепления.

«Теперь когти виверны», — выдыхаю, беря потоками цы, не касаясь руками, части ядовитой рептилии.

Второй этап — объединение металлической основы с когтями рептилии. Усиление формациями. Закрепление стабилизующими письменами. Чтобы артефакт мог не только располосовать противника в кровавые лоскуты за одно движение руки, но и отравить. По желанию мастера. Или медленно и мучительно, или быстро и милосердно.

На каждый предмет ушло еще по двадцать пять минут. Ведь стабилизация — это кропотливый и трудоемкий процесс. Требующий внимательности и полной отдачи от артефактора. Ведь если не так наложил письмена, не в том месте закрепил — провал. Начинай все сначала.

«Еще немного, Ченмо. Осталось всего ничего», — уговаривал я себя, прикусив губу. От силы стиснутых зубов — кожа порвалась, а по подбородку потекла кровь. Капая густыми вязкими каплями на одежду.

И наконец-то, остался последний этап.

Единение артефакта с его хозяином. Так как артефакт принадлежит, и будет принадлежать мне, я должен привязать его к себе, своей душе и каналам внутренней энергии. Как Пронзатели или Зонт. Чтобы никто другой, без моего дозволения, им воспользоваться не мог. Процесс недолгий. И самый простой из трех.

Чтобы привязать артефакт к будущему хозяину, сначала нужен тактильный контакт с предметом. В данном случае мне нужно было надеть каждый из созданных предметов на свое место. На пальцы правой руки. Далее зафиксировать крепления на нижних фалангах. Расположить части артефакта так, как задумано по чертежу. Потом капнуть на стальную поверхность пластины по капельке крови. И в конце дать имя.

«Когти черного пламени», — назвал я артефакт, смотря на творение рук своих.

На руку, на каждый палец, надето стальное кольцо-коготь. Покрывая пальцы полностью. Словно закованные в броню. При этом рука не скована в движениях. Пластины подвижные, крепления гибкие. Сами же когти, длиной по три сантиметра от верхней фаланги — острые, переливающиеся на острие обсидиановыми бликами от яда виверны.

Артефакт готов. Осталось лишь проверить его в действии.

— Опасную вещь ты создал, Ченмо, — с улыбкой сказал Линьюй, которого я не заметил, — Врагам твоим не поздоровится.

Достигнув Обожествления, Линьюй стал неуловим. Словно потоки воздуха или исток первоначальной цы. Обнаружить его, если небесный этого не желает, мало кому по силам. Небесный, все такой же, в белоснежных одеждах, с фученем на плече, опустился рядом со мной. Смотря на закат. На розовеющее небо.

— Надеюсь на это, — ответил небесному призраку, любуясь творением своих рук.

Как и сказал Линьюй, артефакт опасен для тех, кто решит пойти против меня. Вздумает забрать жизнь, или навредить близким. Хоть намек, малейшая попытка, и смерть покажется избавлением от мук и страданий. А его нужно будет заслужить.

— У них ведь есть имя? — интересуется Линьюй, смотря на артефакт на моей руке. — Оно должно быть.

— Есть. — С улыбкой ответил я. — Когти черного пламени.

— Подходящее имя, — согласился небесный. И все также, не отрывая взгляд от стареющей луны и ярких звезд, ее окружающих, сказал: — Мое время на исходе, Ченмо. В ночь молодой луны я покину этот мир. Отправлюсь на поиски себя, смысла жизни.

— Вы…

Я не договорил, так как Линьюй, отогнув рукав даоского одеяния, показал мне свое запястье. Его поразил «Небесный зов». Зов — это золотые метки на теле, показывающие, что человеческая оболочка не выдерживает мощи уровня Обожествления. По руке Линьюя шли линии, похожие на трещины. И с каждым днем нахождения в мире смертных, в человеческом теле, их становилось все больше. Метки доходили до груди. спускались ниже и выше. Касались лица.

— Проводи меня, Ченмо, — попросил небесный Линьюй, смотря теплым взглядом, улыбаясь. — Без банкетов в мою честь и прощаний. Просто побудь рядом, пока я поднимаюсь в небесный дворец.

Я не отказал небесному призраку в последней просьбе. Согласился с тем, что пышнее проводы не нужны. И ни к чему. Только свои. Друзья и близкие. С которыми Линьюя связывают тесные узы. Близнецы Кан, глава и заместитель культа Гробовщиков. Приглашениями я займусь лично, уже завтра, а пока переведу тему разговора в сторону одно из моих учеников.

— Гуй Ню. Я хочу стереть из его души и разума отпечаток сущности птицы Рух. Проложить путь Призрака с самого начала. С закалки тела и костей. Ню талантливый юноша. Культивацию он восстановит в разы быстрее, чем ее создавал. Как считаете, небесный?

— Если ты думаешь что так будет правильно, то делай. Архивы предков Гуй и наши с Дзишеном записи к твоим услугам. Ты глава, а не я, — и глубоко вздохнув, закрыв глаза, наслаждаясь весенней прохладой, накрывшей Долину, добавил: — Думаю, Дзишен поступил бы так же. Чтобы спасти тебя или кого-то из призраков. Вы с ним очень похожи, Ченмо, — печально добавил Линьюй.

— Вы по нему тоскуете?

— Мне его не хватает. Будто кусок души вырвали, — криво улыбнулся он, прикасаясь к груди, где билось его сердце. Взгляд тяжелый, словно проливной дождь с грозой и бурей вот-вот обрушится на Долину.

— Я найду того, кто ранил его и отправил неизвестно куда. Клянусь! — пообещал небесному. Линьюй принял мою клятву. И поблагодарил за верность слову и возложенному Учителем делу. Линьюй верил в меня. В то, что я пойду путем Обожествления. Но сначала:

— Укрепи Основу, Ядро и Зародыш. Защити свой разум, усиль его техниками дао и мантрами Мудреца. Чтобы древние миазмы топи и неупокоенные души там почивших, не смогли навредить тебе, или захватить сознание. И как только станешь сильнее, ступишь на высокий или предел высокого уровня Зародыша — ищи достойную замену. Обучай. Наставляй. Показывай путь Призрака. Как завещали предки Гуй.

— Да, небесный! — ответил с поклоном, не поднимая взгляд.

— Вот и молодец, — с улыбкой сказал Линьюй, покидая мой павильон. Отправляясь по своим делам.

Я же собирался провести расчеты и зарисовки для еще одного артефакта уровня Зародыша. Сделать его на основе шкуры Шелковичного червя. Гибким, податливым, а внешне неприметным. Сочетающимся с призрачным одеянием. Артефакт будет разумным, так как в основу ляжет душа Червя. И отпечаток его разума.

В это же время…

В одном из далёких миров, Тёмная Богиня, костерила (мысленно конечно) на чём свет стоит некий культ Жизни и всех его представителей разом. Начиная с Основателя, заканчивая младшими учениками, только заложившими Основу совершенствования. Ругалась, возмущалась, снова ругалась и снова возмущалась, возводя взгляд в родные небесные просторы. Обращаясь к Создателю сущего, чтобы адептов поразила его жгучая молния. Но, увы, Создатель далеко. А речи и мольбы своих детей, внуков и учеников не слышит. Но это не останавливало ее от очередных потоков оскорблений и проклятий в адрес Основателю культа.

— Чтоб вам вовеки вечные, всем, без исключения, снились только радужные пони! Пушистые розовые облака и одуванчики!

Слова ее и пожелания силы не имели, так как она не малефик. Но все равно Богиня надеялась на великую силу желания и вероятность воздаяния мерзавцам по заслугам. За все их дела, древние, старинные и нынешние. В том числе и за ранение одного из перспективных мастеров темного пути знакомого ей мира.

— Мда, — бормотала Богиня себе под нос, приводя в порядок мастера Призрачного культа. Помогаю восстановить ему утраченный по вине адептов уровень совершенствования. — Досталось тебе, Дзишен. Ничего не скажешь.

— Как долго, сестра? — задал вопрос брат-близнец Богини, наблюдающий за процессом воскрешения из пепла. — Ты уже второй десяток лет делишься с ним силами, а он только на предел высокого уровня Ядра поднялся! — Бог света был недоволен результатами и стараниями призрачного мастера.

Но в том нет его вины. Слишком глубоки и тяжелы раны, нанесенные Основателем культ Жизни. Техника, которую применил небесный адепт, повредила не только культивацию, почти стерев ее, но и душу. От этого ой как непросто оправиться. Бог Света это понимал, но все равно ворчал и настаивал на том, чтобы сестра бросила еретика. Отправилась лучше на поиски достойного Ученика.

— Всему свое время, — сказала Богиня, продолжая делиться своей внутренней энергией. Капля за каплей вливая ее в каналы Дзишена. Наполняя Ядро бессмертия.

5 глава "Ночь новой Луны"

Янь Хэ…

В тот же вечер, перед погружением в медитацию, я отправил призрачных воронов в культ Трупов Инь и Шелкопрядов. Чтобы те вручили сестре и брату Кан, главе и его заместителю Хунь личные именные приглашения и нефритовые таблички с разрешением пересечь защитный купол Долины. Кроме приглашений и табличек, я дал особое распоряжение дозорным призракам: «Не впускать никого, без моего особого приглашения!». В день новой луны я буду ждать только близких.

Остальными организационными пунктами проводов, занимался после медитации и восстановления потраченной энергии во время создания артефакта. На утро, с первыми лучами теплого, почти летнего солнца, покинув свой павильон, направился в хранилище предков. К историческим записям. Именно там прежние главы культа описывали процесс прощания и вознесения в небеса с мастерами, достигнувших уровня Обожествления.

— Глава Гуй, приветствуем! — слышались голоса младших и старших мастеров, практикующихся и тренирующихся.

— Учитель! Ясного утра! — склонился в почтительном поклоне Гуй Ню, следом за ним и остальные мастера призрачной пятерки.

— Почтенный, — обратилась ко мне Гуй Рю, полным смирения голосом, опустив взгляд, — разрешите принести вам три поклона.

Клятва, которую приносит Учителю будущий ученик. Такая клятва дается раз и на всю жизнь. Крепче узы только у супругов, которые клянутся идти одной дорогой, кланяясь трижды. Земле, небесам и предкам. Выпив свадебное вино из чаш друг друга. Облаченные в алые одежды, украшенные золотыми вышивками. Перед родными и близкими.

— Глава, разрешите и мне принести клятву, — обратился с просьбой Ху, вторя словам Рю. Не заставил себя долго ждать и Шэ. Все, как один, склонившись в почтительном поклоне, ждали моего ответа.

«Разрешаю», — написал потоками цы, чтобы призраки видели.

Первой принесла клятву ученика Гуй Рю. Откинув в сторону подол одеяния, упав на колени, сложив руки перед собой, поклонилась первый раз. Благодаря небеса и землю за возможность встать на путь совершенствования и встретить учителя. Затем второй поклон. Означает почтение, уважение и безоговорочное признание авторитета наставника. В этот поклон ученик обещает следовать наставлениям, быть верным и почитать учителя. И наконец третий поклон. Он символизирует уважение к наследию, традициям школы и предыдущим поколениям бессмертных или мастеров, чье учение теперь перенимает ученик.

«Принимаю», — написал потоками цы, опуская руку на голову Рю, признавая ее своей ученицей.

Следом за Рю на колени упал Гуй Ху. Три поклона и он тоже мой ученик. Перед землей, небесами и предками рода, мастерами культа Призраков. Дальше Гуй Му. Упал, поклонился и получил мое покровительство. А наставления позже. Когда проводим в небесный путь Линьюя.

— Почтенный, примите и мой поклон, — сказал Шэ, опускаясь ко лени, делая три поклона. — Я благодарю небеса и землю за то, что могу быть частью культа Призраков! — Это первый поклон. — Гуй Шэ обещает следовать наставлениям Учителя, быть верным и преданным! — Второй поклон. — Этот ученик безмерно уважает наследие и традиции предков Гуй. Кланяется им за возможность называться призраком. — Третий поклон и моя рука на его голове, принимает клятву.

«Почтим проводами небесного Линьюя и приступим к обучению».

А Ню предстоит разрушение культивации, изгнания отпечатка разума птицы Рух, и заложение новой Основы. К этому он был готов. Лишь бы быть самим собой. В рассудке, без приступов сумасшествия. Не вредя братьям и сестре. Ученикам долины. Что до боли от разрушения культивации, то это ничто, по сравнению с болью, которую он перенс во время принудительного пробуждения и подселения сознания птицы Рух.

«Я найду способ менее болезненного разрушения», — пообещал Гуй Ню, когда его братья и сестра вернулись к тренировкам, а он остался обсудить мое предложение по очищению от чужеродного отпечатка сущности.

— Не стоит, Учитель, — сказал Ню, — я выдержу.

Но все равно, я должен облегчить боль. Свести к минимуму страдания от разрушения Ядра, уничтожения Основы. Надеюсь, в архивах предков Гуй я найду то, что хотел. В том числе и о традиционных проводах небесных. В противном случае возьму часть его боли на себя. Рискованно, но как Учитель я обязан быть рядом с учеником.

***

Архив я покинул к вечеру, когда солнце почти село за горизонт. Оставляя только золотисто-алый край, освещая небольшой уголок неба. Долина была погружена в темноту ночи. Тиха. Мастера давно закончили тренировки, как младшие, так и старшие. Остались только мои ученики. Но и они уже покидали малую арену. Возвращаясь в свои комнаты. Довольные, улыбающиеся.

Вернувшись в комнату, разложил перед собой свитки, в которых записал некоторые пункты из традиционных проводов мастеров уровня Обожествления в небесный путь. С советами предков и пометками моих предшественников. Кроме этого, я нашел техники рассеивания боли от разрушения культивации. Написанные рукой Учителя. Его личные исследования и наработки. Они мне пригодятся, когда буду очищать Ню от отпечатки птичьей сущности.

«Это тоже мне пригодится, — смотрел я на записи учителя позапрошлого главы культа, о введении в род Гуй праведника или другого мастера-еретика, решившего пойти одной дорогой с призраком. Клятва побратимства сквозь века, тысячелетия и перерождения, связывающая пути совершенствования в один. Под россыпью звезд, светом луны и ночной прохладой. — Но не сейчас, а когда брат Лу будет к этому готов».

На данный момент важнее другое — подготовить Линьюю хорошие проводы в небесный дворец*. Соблюсти традиции культа Призраков, Долины, и учесть его личные пожелания скромного прощания. Без банкетов и поклонов до земли. Только свои, без посторонних. И я учел. Пригласил Шелкопрядом и Гробовщиков. Тех, кто будет тосковать по Линьюю не меньше моего. Осталось лишь дождаться дня новой луны и быть рядом с призраком проливного дождя. Защищавшего и оберегавшего культ десятки лет.

Несколько лун спустя…

За делами культа, документами и отчетами дозорных, старших и почтенных мастеров, наставлением учеников и подготовкой Ню к разрушению культивации, прошло несколько дней. А с ними и фаз Луны, отсчитывающих время нахождения небесного в мире смертных. С каждой новой ночью, Линьюй показывался в Долине все реже. Пребывая в своих покоях. Которые были защищены от распространения его мощной внутренней энергии.

Но сегодня он покинул свои покои. Отправился гулять по Долине. В последний раз. Чтобы погрузиться в мысли и воспоминания, насладиться видами родного культа. Запечатлеть их в бессмертном разуме. Пронести сквозь века и тысячелетия. Ведь сто, двести, триста лет, и Долина изменится. Как было прежде.

Пока небесный прощался с Долиной, принимал поклоны от младших и старших мастеров, воспользовавшись приглашением и нефритовыми табличками, прибыли брат и сестра Кан, а следом и глава культа Хунь со своим заместителем. С благодарностью за дружбу и защиту, помощь, когда та была культам и мастерам необходима. Мы ждали ночи, новолуния. И самого небесного. Разместившись в беседке, где Учитель, я, и сам Линьюй занимались делами культа и Долины.

— Ченмо, разреши, — обратилась сестра Кан, беря мою руку в свою. Коснувшись кончиками пальцев вен на запястье, она погрузилась в потоки внутренней энергии. Минута, вторая, третья, и она вынесла вердикт: — Ты не только полностью восстановился, но и стал сильнее. Молодец! — Похвалил меня Кан Дзе. — Еще немного и сможешь ступить на средний уровень Зародыша.

— Достойно, глава Гуй! — Вторил ее словам глава Хунь, добавляя: — Еще немного, каких-то пять, шесть десятилетий, и сможете претендовать на место в составе Совета Старейшин.

Мог бы, но мне не интересно. Да и перед предками Гуй, Учителем, у меня есть обязательство. Найти Учителя, того, кто его ранил, воздать ему по заслугам. Именно для этого я должен стать сильнее, а не для того, чтобы заседать в павильоне Яньжоу, со стариками.

«У меня свой путь, Почтенный Хунь», — ответил я гробовщику письменами цы, отклоняя предложение войти в совет.

— Но, как же… — недоумевал глава Хунь, не в силах подобрать убедительные слова.

Он никак не мог понять, почему я отказываюсь от такого значимого поста, как Старейшина. Да, это случится еще не скоро, в перспективе. Но все же… пост, есть пост. Власть, есть власть. А у Старейшин она великая. Сравнима с властью смертного Императора. Больше власти только у предков и небесных бессмертных.

— Вы, Ченмо, не понимаете, от чего отказываетесь!

Мою точку зрения объяснил брат Кан:

— Он все понимает, Почтенный Хунь. Только брат Гуй не того характера. Не по нему должность и обязанности. Даже пост главы культа, и тот тяготит. Ведь так, Ченмо? — спросил Кан Джу, а я кивнул, подтверждая. — Об этом и речь. Был бы возможность, Ченмо давно бы отдал пост достойному мастеру. А сам ушел в глубокую медитацию. Закрывшись в своем павильоне. Культивировал бы. Создавал техники, артефакты.

Глава Хунь хотел еще что-то сказать в пользу поста «Старейшина», как с прогулки вернулся небесный Линьюй. Увидев гостей — улыбнулся. Подойдя ближе, принял поклоны и слова благодарности от близнецов-шелкопрядов Кан, от гробовщиков Хунь. Меня же просто прижал к себе. Заключая в объятия. Окутывая запахом приближающейся бури. Провел по спине, волосам, говоря, что будет скучать. И ждать, когда я достигну Обожествления.

— Обещаю, — сказал ментально призраку проливного дождя, уткнувшись носом в плечо. Глубоко дыша. Чтобы запах мастера, которого я мог бы назвать вторым учителем и другом, отпечатался в моей памяти и сознании.

— Я буду ждать, Ченмо, — шепнул Линьюй, отпуская из объятий. Возвращая шелковый фучень на прежнее место. — Мне уже пора, — сказал небесный призрак, выходя вперед. Смотря на молодую луну, являющую миру свой серебристый край.

— Вы готовы, небесный?

— Готов, — сказал Линьюй, закрывая глаза и отпуская туго-натянутую струну единения души и смертного тела.

Ее треск я не слышал, только видел, как человеческая оболочка ломается, подобно яичной скорлупе, а сущность уровня Обожествления, окутанная золотым светом, прощается с бренностью этого мира. Когда смертный облик рассыпался на осколки окончательно, небесный Линьюй устремился в небеса. К юной луне и звездам. Освещая темноту ночи божественным сиянием. На несколько мгновений в Долине стало светло, как ясным солнечным днем. Только пения птиц не хватало и треска кузнечиков.

Но стоило Линьюю ступить в небесный дворец Владыки, тут же сгустились тяжелые свинцовые тучи. В воздухе запахло влагой и приближающейся грозой. Пару минут спустя — в небесах громыхнуло. Оглушительно. Удар за ударом. Еще минуту или две после засверкали молнии, рассекая тучи, треща разозленной змеей. И в конечном итоге, на землю Долины и ее окрестности обрушился проливной дождь.

— Дождливого пути, Призрак проливного дождя! — пожелал глава Хунь, поднимая за благополучие Линьюя чарку с вином.

— Мрачных туч над вашей головой, небесный! — произнес брат Кан, поднимая свою чарку за призрачного мастера.

— Громких раскатов грома, небесный даос Линьюй! — сказала сестра Кан, сталкивая свою чарку с чаркой брата и главы Хунь.

— Низкий поклон, небесный Призрак Линьюй! Пусть небеса и Владыка будут к вам благосклонны! — моя чарка с вином почтенного Хунь в руке. Я готов сделать глоток, во славу небесного мастера, как слышу тяжелое дыхание дозорного призрака, мчащегося с северного поста.

— Глава! Почтенные, Старшие! — жадно глотая воздух, обращается к нам призрак, падая от бессилия на колени. — Там… там… у ворот… — но сказать что случилось, не может. Как и вдохнуть полной грудью. Дожидаться его слов — времени нет. Поэтому:

— Покажи! — требую ментально.

Дозорный не возражал. Разрешил заглянуть в его разум и считать воспоминания. Показал то, что вызвало у него панику. И не только у него, но и у других мастеров, стерегущих Северный пост Долины. Да и я сам, увидев гостей, удивился. Это не скрылось от глаз сестры Кан. Подойдя ко мне, опустив руку на плечо, спросила:

— Ченмо, кто там? — в ее голосе обеспокоенность и переживания. За меня, призраков Долины. И за них с братом. А глава Хунь и его заместитель сами справятся. — Кто же всё-таки пришел?

— Лучше увидеть своими глазами, — сказал ей ментально, опустошая чарку с вином одним глотком, направляясь к Северному посту.

Моему примеру последовали брат Кан и глава Хунь. Остался в беседке только его заместитель. Остальные шли следом за мной. Под проливным дождем, раскатами грома и сверкание молний.

6 глава "Незваные гости"

Янь Хэ…

От незваных гостей, стоящих у порога Долины, в груди клокотала злость, желая вырваться на волю голодными неупокоенными призраками. Но я сдерживался. А проливной дождь смывал дурные мысли. Подозрения. Так как объект моего гнева был не один. С ним стояло еще несколько старших и почтенных мастеров праведных сект. А поодаль та, кого я никак не ожидал увидеть у врат Долины.

Она смиренно ждала меня, держа над головой шелковый зонт, скрывающий лицо. Но не одежды дома, к которому та принадлежала. Глазами дозорного я видел на ее лице печаль, а в глазах тоску. На груди же поблескивал хрустальными гранями кулон, подаренный Учителем.

— Брат Гуй, — обратился ко мне брат Кан, опуская руку на плечо.

Он единственный из моих спутников решился на вмешательство и совет взять себя в руки. Не сестра Кан, не глава Хунь. Они не посмели успокаивать меня, нарушая личные границы. Сестра Кан боялась получить удар призрачным пламенем. А глава Хунь — это глава Хуь. Он лишь сторонний наблюдатель. Не более. А вот брат Кан мог и защититься от пламени, и дать совет, не нарушая мои планы.

— Гнев, не твой путь, помни об этом, — напомнил он, добавляя к сказанному: — Усмири ненависть, — почти шепотом сказал шелкопряд, направляя.

Не останавливаясь, продолжая путь под тусклыми ночными фонарями в сторону Северных ворот Долины, я закрыл глаза. Ненадолго и не глубоко погрузился в потоки внутренней энергии. Усмиряя злость, поднявшуюся в груди. Успокаивая призрачное пламя, что охватило меня и стелилось следом, словно шлейфом. И как только гнев был подавлен, поблагодарил брата Кан.

— Спасибо за беспокойство, брат Кан.

Шелкопряд, увидев меня в прежнем холодном и отчужденном состоянии, вернулся к сестре. Та была встревожена. Но не из-за меня, а из-за гостей, стоящих у врат в Долину. Она уже чувствовала запах мастеров и учеников праведных учений. Ощущала кончиками пальцев их энергию, сконцентрированную в сосредоточении пламени души. Тот самый свет праведного пути, завещанный предками.

— Их много, Ченмо. Если они вздумают напасть… — ужаснулась она. Но я успокоил сестру Кан, сказав ментально:

— Моих Гвоздей на всех хватит.

— Как интересно… — прошептал глава Хунь.

В его глазах плясал огонек азарта. Желание проверить свои силы. Сойтись в поединке с тем, кто стоял во главе прибывших. В том, что он победит, я не сомневался. Глава Хунь один из сильнейших еретиков. Сильнее только Учитель и Линьюй. Возможно, поспорить в силе с ним сможет глава Шелкопрядов. Попытать удачу глава культа Радости. Дама Чень в нашу последнюю встречу была на пике начального уровня Зародыша. Сейчас, если ничего не помешало, должна была достичь среднего.

— Если решите бросить ему вызов на моей территории, предупредите заранее, глава Хунь. Я подготовлю арену и защитные формации, — попросил Гробовщика, выходя вперед. Чтобы встретить незваных гостей и даму, которая была не безразлична Учителю.

Дождь к этому времени уже стих. Тучи над Долиной и культом развеялись. А это значит, Линьюю ступил в небесный дворец. Предстал перед Великим Владыкой и его подопечными.

Мне же, стоило подойти к воротам, стражи и дозорные, несущие службу, дружно склонились и выкрикнули: «Приветствуем главу Гуй!», оглашая мое прибытие. Я переступил границу культа. Оказался на диких землях Долины. Стоило мне это сделать, гости тут же ринулись навстречу. Кроме одной. Она как и прежде стояла в одиночестве. Продолжая держать над головой зонт. Скрывающий ее лицо шелковым балдахином.

— Почтенный Гуй… — обратился ко мне один из праведников, облаченный в небесные одежды в вышивками серебристых лотосов. Склоняясь в поклоне, как того требуют заветы предков. Но я проигнорировал его. Не обращая внимая на полный удивления взгляд, подошел к гостье под зонтом.

«- Дева Мо, — обратился я к ней по ментальной связи, используя формацию Могильной тишины. — Прошу вас, — и протянул деве руку, приглашая в культ. — Вы желанный гость в Долине.»

— Это честь для такой девы как я, Почтенный Гуй, — с поклоном, не смотря в глаза, сказала дева Мо, закрывая зонт и убирая его в пространственный карман одеяния расшитого пионами.

— Глава культа, — обратился ко мне дозорный, — в каком павильоне расположить госпожу Мо?

«- В павильоне Учителя», — ответил дозорному.

Призрак подчинился, не возразил, а вот дева дома Пионов удивилась. Ее рука в моей ладони дрогнула. Как и она сама. Мо Лиюнь хотела отказаться от такой чести, как попои бывшего главы культа, но я настаивал. Обещая навестить ее в ближайшее время. Как только закончу с нежеланными гостями, которые решили возмутиться моим к ним отношением к их личностям.

— Да как ты посмел, Призрак?! — негодовал один из праведников, облаченный в светло-желтые одежды с вышивкой кленовых листов. С силой сжимал рукоять меча, он вышел вперед, продолжал ругаться: — Поставил какую-то никчемную куртизанку выше нас! — показал на старших и почтенных.

Его речи подхватил другой мастер, одетый в цвета секты «Грома».

— Мы — старшие и почтенные мастера праведных сект! От тебя, призрак, требуем ува… — но он не договорил свою вдохновенную речь, так как я взял слово:

«- Уважения? — усмехнулся я, смотря на оратора ярко-голубым взглядом. — А имеете ли вы права его требовать», — все также ментально, с помощью наложенной формации, спросил у мастеров сект и школ.

— Янь… нет, глава Гуй, — обратился ко мне тот, кто и привел праведников к воротам Долины. — Мы пришли к тебе с просьбой.

Я хотел было возмутиться, сказать отцу, что так не просят о помощи. Напомнить о недостойном поведении праведных мастеров. Как он показал на Нефритовый гроб з спиной, в котором до сих пор покоилась Мей-мей. Ожидая очищения от скверны культа Жизни. О ней-то я и забыл. Как и об обещании, что верну ее на прежний путь.

«- Я помогу сестре Мей. — Сказал отцу, забирая гроб. Передавая его брату и сестре Кан. А те дежурным призраки, чтобы сестру разместили в моем павильоне. — Еще что-то?», — спросил, указывая на стоящих за ним праведников. Негодующих от моего поведения и отношения к их персонам.

— Да, — и указал на своих спутников, — их младшие попали под воздействие культа Жизни. впустили в себя миазмы мрака. Помоги и им тоже, — попросил отец, сложи руки в уважительном жесте, склоняясь.

Праведников, которые подверглись воздействию мрака культа Жизни, я не заметил сразу. Их оказалось около десятка. Мастера из малоизвестных школ, от высокого уровня Основы до среднего уровня Ядра. Связанные по рукам и ногам заклинанием «Золотая сеть». Разум подавлен талисманами даосов, расположенными в сосредоточении мысленного потока — между глаз. Привели их к Долине на привязи. Как бешеных псов. Глаза замутнены, рты перекошены, а на лице застыла маска боли. Перед тем, как оказаться связанными, они страдали. И скорее всего, от рук своих старших.

«- Дозорный!» - позвал я призрака, смотря в пустые глаза праведников.

— Глава Гуй, — поклонившись, дозорный ждал моих распоряжений.

«- Подверженных миазмам культа Жизни — в дальний павильон. Под печать и купол подавления», — приказал я призраку.

— А остальных? — уточнил дозорный.

«- К младшим. Выделите старшим и почтенным отдельный павильон. Активируйте ограничивающие печати и формации. Чтобы глупостей не натворили», — ответил дозорному, едва сдерживающему улыбку и хищный оскал.

Как только праведники поняли смысл сказанных слов и место, где их расположили, на меня тут же обрушилась волна негодования, возмущения и гнева. Каждый схватился за меч. Собираясь на меня и моих подчиненных и спутников напасть. Останавливала праведников от боя — только необходимости спасти своих подопечных. Вместо применения оружия и техник, старшие и почтенные мастера наперебой яростно выкрикивали угрозы и предупреждения. Так хотели дозваться до голоса разума.

— Да как ты смеешь, немой мальчишка!

— Ты хоть представляешь, что на себя навлек, Призрак!

— Я этого так просто не оставлю! Помяни мое слово, Гуй!

Не высказывался в мою сторону, брызгая ядовитой слюной, только отец. Он просто стоял рядом со мной. Моими гостями. Слушал речи своих собратьев по праведному пути. Ждал, когда его спутники покинут территорию врат. Отправятся к младшим призракам. Под купол ограничения. И как только возмущенные голоса стихли, а почтенные и старшие мастера ушли за дозорным, обратился ко мне:

— Янь Хэ, могу я с тобой поговорить? Наедине, — попросил отец, косо посматривая на шелкопрядов и главу Хунь. Гробовщик пребывал в прекрасном расположении духа. Улыбался и готовился к бою с отцом. Но не сейчас. Как и общение с родственником.

«- Не сегодня», — ответил ему ментально, ускоряя шаг.

Я шел к беседке Учителя. За мной близнецы Кн и глава Хунь. Отец не посмел пойти следом. Присоединился к своим. По пути к беседке я восстанавливал дыхание. Усмирял сердцебиение и воющих призраков в душе. Как только пришел в себя, вернув внутренний покой, пошел к павильону Проливного дождя. Раньше там были личные покои Линьюя, теперь храм, построенный в его честь. И неважно, что мы еретики. И путь наш отличается от пути праведников. Линьюй — наш небесный покровитель. Почти предок. Храм — это дань уважения его бытия призраком.

— Небесный оценил бы твои старания, Ченмо, — сказал брат Кан, поднимаясь по каменной лестнице, ведущей к вратам в храм.

За спиной Долина, павильоны младших, тренировочная арена. Впереди — бамбуковая роща, и врата в храм, колонны которых украшены небесными драконами. Но они не нападут без причины. Только когда понадобится защита. Таков у них приказ, списанный ы формацию.

Сам храм, как и сказал брат Кан, небольшой. Как комната, в которой жил призрак. На дальней стене запечатленный тушью лик Линьюя. Словно живой. В светлых одеждах. С белой накидкой почтенного на плечах. С фученем в руке. Над его головой тучи, сверкающие молнии и проливной дождь. Спутник небесного. А перед ликом алтарь для подношений и почтения.

— Прими мой поклон, небесный! — сказал глава Хунь, зажигая три палочки благовоний.

Его примеру последовали брат и сестра Кан. Поклонившись Линьюю, поставив палочки благовоний, они покинули храм. Оставив меня одного. За это я был им благодарен. Так как мог не сдерживать эмоции и одинокую слезу, скатившуюся по щеке.

7 глава "Прощайте, госпожа Мо!"

Артефакт высокого уровня Ядра. Гребень Беззаботности. Очищает и концентрирует разум. При правильном использовании и навыках мастера направления - разум, может спрятать, подавить или стереть болезненные воспоминания.

Янь Хэ…

Покинув храм Проливного дождя, я вернулся в беседку. Сон мне не нужен, как и восстановление сил. Только усмирение зародыша, воющего неупокоенными призраками из-за праведников, решивших без приглашения нанести визит. Чтобы вернуть внутренний покой и очистить разум от гнетущей тьмы, решил отвлечься созданием подавляющих талисманов, которыми я собирался искоренить мрак в душах и меридианах прибывших мастеров.

Для создания нужна бумага, сделанная из черного бамбука; киноварь, напитанная моей энергией и разбавленная кровью; кисть для каллиграфии, и покой в ночной тишине и уединение. Бумага и киноварь имеются, а вот тишина и покой… Длилось мое одиночество недолго. Несмотря на то, что послушники и мастера культа спали, как и гости, кое-кто все же не спал. Прогуливался по территории Долины.

— Янь Хэ, ты здесь! — обрадовался отец, решивший навязать ненужную мне компанию. — Ночь — прекрасное время. — Сказал он, неспешно подойдя к перилам беседки, облокачиваясь о них. Повернувшись ко мне спиной, Фуянь Цын обратил взор в небеса. Смотрел на луну и звезды.

Чтобы не покидать своего места, а продолжать создавать Черные талисманы, накинул на пределы беседки купол Могильной тишины. Не складывая печатей, просто представив плетение перед глазами. Мысленно общаться мне куда Проще, чем письменно. И так я могу продолжать заниматься своими делами.

«Что тебе от меня нужно? Не просто же так, ты явился на порог Долины. И даже не ради Мей-мей», — спросил у отца, который тут же помрачнел. Улыбка сошла с его губ, а взгляд потемнел. Вокруг же, от техник Громового учения, накалялся воздух.

— Ты прав. Не просто так, и не ради Мей, — сказал отец, подходя ко мне, опускаясь на стул напротив.

Не сразу, но он назвал причину визита. Точнее, показал ее. Из пространственного мешка на поясе, на стол, отец поставил короб. Небольшой, украшенный знакомыми узорами. Их я не видел с самого детства. А принадлежали они…

«Мама», — прошептал я ментально, отложив в сторону талисманы и кисть.

— Это ее вещи, — тихо произнес отец, — давно нужно было их тебе отдать. Да только…

Да. В те года это было выше его достоинства общаться с каким-то выродком, рожденным от служанки, даже не принятым в семью. Так, никчемная прислуга. К тому же ущербная, не способная и слова молвить. Я и он прекрасно это понимали, поэтому тему данную не поднимали. А просто молчали. Он — смотря на меня, как я открываю коробку и разбираю мамины вещи. Я — загоняя в память детские воспоминания. Так глубоко, чтобы неупокоенные призраки в душе не смогли бы этой слабостью воспользоваться.

— Жунь ступила на порог поместья Тяньмао в ночь новой луны. Когда небо было подобно бумаге, на которой ты выводишь письмена. Едва стояла на ногах. Одежда потрепанная, волосы тусклые. Но глаза. Два сапфира и точка-родинка… — погрузился в воспоминания отец, смотря в мои глаза. такие де как у мамы. — Жунь пришла, чтобы устроиться на работу служанкой. Готова была трудиться за еду и кров над головой. Но Юйсинь была против. Говорила, что оборванке не место в поместье.

«К чему ты это рассказываешь?» — не понимал я смысла этой беседы.

— Это всего лишь воспоминания, ничего больше, — отмахнулся от ранее сказанных слов отец, переводя тему. — Меня волнует другой вопрос. — И показал на матушкин гребень, который она сама сделала. Из простого дерева, вырезала и украсила кристаллизированными в смоле цветами сливы. — Как мастер, практикующий создание артефактов, скажи, простой это гребень, или нет.

«С чего ты решил, что мамины вещи могут быть артефактами?» — нахмурившись, спросил я у отца ментально.

— Присмотрись к ним, Хэ. Ни один из предметов не тронуло время. Поверхность как и раньше — ровная. Изгибы лепестков изящные. Лак, краска и древесина не потрескались, не потеряли цвет, форму. Словно, он был сделан только что.

«Ты хочешь сказать, что мама была как мы с тобой?»

— Я уже ничего не хочу сказать. Лишь убедиться, что не брежу. — Усмехнувшись, сказал отец, протягивая мне гребень с цветком сливы.

Мне не нравились слова отца о матери, его подозрения в том, что она скрыла сущность и с какой-то целью стала смертной. Но толика истины в его словах имела смысл быть. Вещь, мамой сделанная, и правда осталась новой, будто только сделанной. Каким бы смертный мастером не был, вещи им созданные, недолговечны. Именно поэтому я не вырвал отцу язык, скормив его голодным призракам. Так как сам засомневался. И чтобы эти подозрения развеять или укрепить, согласился проверить вещи мамы на артефакторную составляющую.

«Хорошо, я проверю».

Первым предметом проверки стал тот самый гребень. Закрыв глаза, потянувшись к внутренней энергии, окутывая темно-синим пламенем кончики пальцев. Прикоснувшись к предмету, к резному лепестку, позвал его, как мастер-артефактор. Обращаясь к скрытым навыкам предмета. Не сразу, секунд через пять, но гребень откликнулся на мою энергию. Задрожал, словно задышал.

— Я оказался прав! — воскликнул отец, смотря на происходящие с предметом изменения.

Обычная древесина, поглотив достаточно моей внутренней энергии, начала трещать и ломаться. Будто бы сбрасывала застарелую кору. Старый слой, рассыпавшись, явил истинный вид гребня. Сделан он был из редкого розового дерева. В светлых оттенках коричнево едва заметно мелькали пудровые прожилки. Цветок сливы, казалось, он вылупился из кокона кристальной смолы и ожил, став настоящим. Распространяя ненавязчивый аромат спелой сливы.

«Гребень концентрации и умиротворения» — сказал отцу ментально, считав артефакторную структуру предмета.

— Культиватор, Жунь была культиватором! — с кривой улыбкой и тоской в глазах сказал отец, покидая стол, возвращаясь к перилам беседки. — Но почему я не ощутил в ней внутренней энергии? — встрепенулся он, нахмурившись. — Раз она мастер, то я должен был! Будь она хоть на уровне концентрации, хоть на Заложении Основы!

Пока отец возводил взгляд в небо и продолжал недоумевать, как он проглядел пол своим носом мастера-артефактора, я продолжил проверку матушкиных вещей. Следующим стало зеркало. В медной оправе. Без каких-либо узоров и гравировок. Простое на первый взгляд. Но и оно оказалось артефактом. Создан артефакт мастером не ниже уровня Ядра.

Зеркало несло ментальную составляющую. Его способность — это захват разума и контроль над ним. Только условие — противник должен был смотреть на свое отражение как минимум секунды три. В противном случае эффект подчинения не сработает. А мастер потеряет контроль над боем и какое-то количество внутренней энергии.

— Болван, Цынь, какой ты болван! — Продолжал сокрушаться отец, а я проверять следующий предмет, созданный матушкой.

По итогу, почти все, что принес отец, оказалось артефактом. От уровня Основы до Ядра. и каждый из них ментального направления. Вывод — матушка была мастером-артефактором, и не простым, а с элементом разума. Что редкость в нашем мире. Мало кто владеет подобной силой. По словам отца, последняя известная семья, практикующая разум, это семья Наньгун, глава которой был одним из трех великих Старейшин секты «Пустынный мираж». Но о семье Наньгунь вот уже три столетия ни слуху, ни духу. Или по какой-то причине скрываются, или стали жертвами в битвах за территории.

«Возможно, матушка их потомок. Или же тот, кто ее обучал», — ведь без обучения такого мастерства не достичь. Отец был со мной согласен. И наконец-то спокоен.

— Я проверю эту информацию. Напишу знакомому мастеру южной секты. Может, он что-то знает или кого-то, похожего на Жунь помнит.

На этих словах он меня покинул. Ушел, погруженный в свои мысли. А я, сложив матушкины вещи в короб, вернулся к созданию черных талисманов, подавляющих внутреннюю энергию, стирая весь пройденный мастером путь. Время близилось к рассвету. Солнце уже приближалось к горизонту, осветляя край черно-синего полотна. Стражи у врат сменял и друг друга, передавая пост. Выходили на утреннюю тренировку старшие мастера и их ученики. Долина просыпалась. Как и некоторые гости. Точнее, одна гостья. Желанная и уважаемая.

— Глава Гуй, — обратилась ко мне госпожа Мо, не смея сесть на стул, стоящий напротив. Даже после моего приглашения, она отказалась. — У меня мало времени, Ченмо. — Сказала она, подняв уголки губ в легкой улыбке. — Я здесь только для того, чтобы отдать вам кое-что.

«Что же, госпожа Мо?» — поинтересовался ментально, смотря в ее уставшие от жизни глаза.

Она так и не смогла создать Зародыш. Осталась на высоком уровне Ядра. Хотя, судя по изломанным потокам внутренней энергии и погасшим меридианам, она пыталась. Несколько раз, но безрезультатно. Это означало, что срок ее жизни сократился. Душа истончилась, а тело потеряло былое здоровье. И ничем уже помочь нельзя. Уровень Ядра — ее предел.

— Передать то, что долгое время принадлежало мне, — сказала госпожа Мо, мнимая с шеи амулет с кровью Учителя, протягивая его мне. — Возьми, Ченмо. Возможно, он тебе пригодится. И ты с его помощью найдешь Дзишена. Где бы он ни был.

«Найду», — пообещал куртизанке.

— Когда найдешь, передай, что сестра Лиюнь любила его. Всем сердцем и душой. — По ее щеке потекла слеза, голос дрогнул, но она продолжила говорить. — Знала, что сердце брата Дзишена принадлежит Почтенной Ча. И все равно любила.

«Передам, госпожа Мо», — пообещал ментально, смотря на женщину, покорившую и разбившую не одно мужское сердце. Но так и не ответившая никому взаимностью. Ее трепетные чувства и чистая любовь к Учителю уйдут в мир иной с ней.

— Прощай, Ченмо!

Улыбнувшись мне еще раз, тепло и нежно, низко поклонившись, Мо Лиюнь покинула беседку, а следом за ней и Долину. Объятая рассветом она ушла в поисках последнего пристанища. Чтобы пожить как смертная столько, сколько ей отведено. Там, где тихо и спокойно.

Смотря вслед уходящей в последний путь куртизанке дома Душистого пиона, я сжимал в руке кулон с кровью Учителя. Перебирая подушечками пальцев грань сосуда за гранью. И только когда госпожа Мо скрылась вдали, я опустил взгляд и посмотрел на отданный ей кулон.

Кровь в сосуде стала красной!

8 глава "Очищение от скверны"

Янь Хэ

К вечеру этого же дня Черные талисманы для очищения праведников от скверны культа Жизни, были готовы. Осталось только восстановить всю потраченную внутреннюю энергию и защитить разум ментальными барьерами от высвобожденных миазмов. Сделаю это и можно выполнять обещание. Начать с сестры Мей-мей. За нее просил отец, и я на арене павильона Куфий дал обещание, что спасу и исцелю ее.

С созданием Зародыша простое восстановление потраченной энергии происходило куда быстрее. Без употребления пилюль и эликсиров. Достаточно было поглотить и присвоить Зародышем витавшую вокруг меня энергию. Переработать ее, слить с имеющейся, и распределить по каналам. А вот с защитой разума и барьерами пришлось повозиться. К ментальным техникам у меня нет такого таланта, как у небесного Линьюня или матушки. Но кое-что я все-таки могу. Доказательство того, созданная мной формация «Могильный тишины», вписанная в барьер, ограничивающий пространством.

Над формацией и печатями, позволяющими общаться ментально, я работал несколько месяцев. И еще столько же ушло на объединение и слияние со структурой купола. Но сейчас время мое ограничено. Некогда создавать нечто новое. Придется воспользоваться простыми техниками, которым меня научил небесный Линьюй. Ведь чем дольше мастера и заклинатели находятся под влиянием миазмов мрака, тем больнее и опаснее будет процесс очищения. Как для него самого, как и для меня.

«Попробую использовать его», — подумал про себя, беря в руки гребень Беззаботности. Он поможет мне сконцентрироваться и очистить разум в короткие сроки. С ним же мне будет не страшно' чужое пламя души и каналы внутренней энергии, пропитанные скверной.

Закрыв глаза, обратившись к Зародышу, потянулся к пламени души. Оно тут же окутало кончики пальцев. Прикоснувшись к гребню, сначала к лепесткам сливы, потом к зубчикам, погружался в свой разум. В ментальные просторы. Сложив несколько печатей, накрыл море разума незримым куполом, по поверхности которого тянулись узоры пламени и силуэты голодных призраков.

«Осталось только укрепить и усилить письмена и структуру».

Заняло это немного времени. К рассвету я был готов избавлять праведных мастеров от влияния культа Жизни. Первой, как и планировал, будет сестра Мей-мей. К ней я и направился. Сестра в компании отца ждала меня в моем личном павильоне. Сидя у пруда под ивой. Смотря на неспешно плавающих рыбок.

Стоило мне подойти ближе, сестра тут же вскочила и хотела обрушить на меня ворох обвинений и оскорблений. Но под взглядом отца осеклась. Поджала губы и вздернула аккуратный носик. Делая вид, что меня здесь нет.

— Ты пришел, чтобы очистить Мей от скверны? — Спросил отец, покидая берег озера, подходя ближе.

«Да, — ответил ментально, поспешно предупреждая его о боли, которую Мей-мей будет испытывать. Ведь я не просто сотру миазмы мрака из ее пламени души и потоков внутренней энергии, а сломаю культивацию. До самого заложения Основы. — Ты готов к этому?» уточнил у отца, вложившего немало сил в совершенствование сестры.

— Готов, — решился тот, — извлекай миазмы и смело ломай ее культивацию!

Услышав эти слова, сестра Мей поняла, что ей в скором времени грозит. С чем ей придется расстаться. Поэтому воспротивилась решению отца. Кричала, оскорбляла и топала ногами, заявляя, что ей и так хорошо. Ведь идя путем адепта Жизни, она становится сильнее гораздо быстрее. Да, за чужой счет. Да, против воли предков. И нет, ее не смущает то, что приходится жить за чужой счет, поглощая силы и энергию других мастеров и заклинателей.

«Быстрый рост культивации — это красивый обман, за который тебе придется поплатиться позже. На стадии Ядра или Зародыша»

— Ты несешь бред, Янь Хэ! — фыркнула сестра, надув губки и от меня отвернувшись. В очередной раз. — Ты сам идешь путем еретика. Не тебе меня осуждать! — думала, что этими словами она ответила и поставила точку. Но нет.

«Да. Я еретик. Иду путем Призрака. Но я не присваиваю себе чужую жизненную и внутреннюю силу. Не ломаю свою душу и не разрушаю разум безумием чужой воли. Не теряю возможность переродиться. И да, я убиваю, забираю душу, использую техники с применением мертвой энергии и неупокоенных душ. Но не иду против небес».

— Красивые слова, всего лишь оправдывающие темный путь и убийства ради силы и нового уровня! — стояла на своем мнении сестра, не слыша здравый рассудок.

«Возможно, ты права. И это просто оправдания, — не отрицал я сказанных ей слов, — но только я, достигну уровня Зародыша не стал пищей более сильного мастера того же Линьюя или Призрака-Старейшины. А ты станешь. Таков путь адепта».

Услышав об участи быть чьей-то пищей, сестра Мей вздрогнула. Хотела что-то сказать, возразить, но замолчала. Какое-то время она вела внутренний диалог. Споря сама с собой. Вспоминая о чем-то и ужасаясь. Что именно она вспомнила, не сказала. Лишь закрыла лицо руками и как маленькая девочка расплакалась. Дрожа плечами. Все громче и громче. Истерика так бы продолжалась, не успокой ее отец.

— Янь Хэ с помощью черных талисманов изгонит миазмы мрака, очистит твое тело от чужой энергии, и сотрет культивацию до уровня Заложения Основы, — Мей-мей запротестовала вновь, крича и сопротивляясь, она отползала назад. К пруду и раскидистой иве. Да только отец продолжал уговаривать ее. — Я буду рядом, Мей. И помогу тебе добиться высот без техник культа Жизни. — С каждым словом он касался ее волос, плеч, успокаивая и погашая истерику. По щекам сестры все еще текли слезы, губки кривились от рев, но она решилась.

— Раз моя участь как адепта стать чьей-то пищей, то пошло оно все! — сказала Мей, топнув ногой и откинув назад растрепавшуюся от истерики косу. — Пошли, Янь Хэ! Изгоним миазмы из тела. Разрушим мою культивацию! — и направилась в поместье. В свою комнату, в которой спала.

Усмехнувшись, пошел за ней следом. А за мной отец, догоняя сестру. Опуская руку ей на плечо. Подбадривая, говоря, что все будет хорошо. На его губах улыбка, а в глазах облегчение и радость оттого, что не придется силой укладывать Мей на лопатки и запечатывать талисманами и Пронзателями. А я уже был готов к этому.

Зайдя в комнату, на всякий случай активировал печати и барьеры от проникновения. Как внутрь, так и наружу. Мало ли Мей в приступе боли решит сбежать и остаться на пути культиста Жизни. Сейчас в ее глазах решимость, уверенность, но кто знает, что будет, когда начнет трещать золотое Ядро и рваться каналы внутренней энергии.

— Что дальше, Янь Хэ? — спросила сестра, опускаясь на край постели.

Вместо ответа я быстрым движением руки призвал сразу пять Пронзателей, погружая их в жизненно важные точки. Сосредоточение разуму — между глаз, в правое и левое запястье — перекрывая потоки внутренней энергии, бедра, разбивая сосредоточенные там меридианы. Гвозди вошли резко, не поливая крови, но разрывая одежду — рукава и подол. От неожиданности и боли Мей только и успела, что вскрикнуть.

Когда же гвозди погрузились до самого конца, Мей рухнула на пол и забилась в конвульсиях. Пыталась вырвать Пронзатели. Ещё больше калеча себя. Это знак, что пора начинать изгнание мрака из ее тела.

Сложив несколько печатей, выстроив круг из защитных письмен вокруг Мей, призвал и опустил в сосредоточение ее пламени души черный талисман. Истошный крик, рвущий ее голосовые связки, был подобен вою неупоенного призрака.

Когда я сложил еще несколько печатей и кинул очередной черный талисман, закрепляя его между глаз, ее вскинуло вверх. Под самый потолок. Сестру кидало из стороны в сторону, выкручивало суставы. Ещё больше оголяя сестру. Являя участки обнаженного тела. Так реагировали миазмы на подавление и уничтожение. Отец, видя страдания Мей, не в силах это терпеть, рвануть к ней. Хотел опустить на пол. Но я его остановил.

«Я предупреждал, что ей будет больно. Ты согласился. Так что не лезь. Наблюдай и терпи», — холодным ментальным голосом сказал ему, продолжая складывать печати и очищать пламя души и потоки энергии от скверны и чужой силы.

Крики сестры становились все громче, пронзительней, а миазмы, из нее исходящие, похожие на кляксы киновари, все гуще и концентрированее. Заполняя комнату, они погружали ее во мрак. Он же, получивший свободу, обращался жгутами. Тянулся ко мне к моим рукам, ногам, пытаясь подчинить себе.

«Прочь!», — рычали призраки в моей душе, разрывая путы из мрака.

— Поддайся, впусти! — шептал мрак голосом Основателя культа, обещая высоты, богатства, власть и положение. — Скажи «да», и тогда тебе не будет равных! Не на земле, не в небесах!

Но вместо ответа я бросил в Мей еще один черный талисман, окончательно ломающий ее Ядро и Основу бессмертия. Послышался оглушительный хруст, словно разбившееся стекло, а дальше грохот. Как обвал камней в горах.

«Почти все», — сказал я отцу ментально, едва стоящему на ногах. Как и мне, миазмы шептали и обещали ему высоты и величие.

— Скорее, — цедил сквозь зубы он, накрывая себя очередным куполом от ментального воздействия. — Меня едва хватит на пару минут. А дальше…

Он не договорил, я и так понял, что произойдет. Купол треснет, защита рассыплется, а он поддастся мраку и миазмам культа Жизни. Поэтому поспешил. Быстрее обычного сложил еще пару десятков печатей, запечатывая у Мей-мей каналы внутренней энергии. Как только последняя печать была сложена, а круг напитан призрачным пламенем, процесс очищения от миазмов был окончен. От мрака в теле Мей не осталось и следа, как и от культивации.

— Пф, — тяжело выдохнул, опуская дрожащие руки.

От усталости и огромной потери сил тело стало тяжелым. Налилось свинцом. Глаза мои закатывались, а в ушах нарастал гул. Я терял сознание. Показывать свою слабость перед отцом не хотелось, поэтому я кое-как добрел до постели. Опустившись на край, потянулся к флакону с восстанавливающими пилюлями, спрятанными в рукав одеяния. Проглотил сразу две. За это сестра Кан мне бы по шее дала, но ее тут нет. А враг, с которым нас больше ничего не объединяет, здесь. И в любой момент он может воспользоваться моей слабостью. Наплевав на призрачных мастеров неподалеку.

— Янь Хэ, — обратился ко мне отец, держа на руках Мей-мей. К концу изгнания мрака от ее шелкового одеяния остались только лохмотья, еда прикрывающие девичьи прелести. Поэтому отец и держал ее на руках. Скрывая наготу Мей от чужих взглядов. — Ты и правда разрушил ее культивацию до Заложения Основы! — в голосе я слышал гнев и злость, приправленную ненавистью. На меня, как показалось.

«Я предупреждал, а ты согласился», — напомнил отцу, смотря в его глаза, в которых сверкали раскаты грома.

— Да. Согласился. И ты выполнил обещание. Спас Мей от культистов Жизни. Поэтому к тебе я больше не имею претензий, — процедил он сквозь зубы, меняя гнев на милость, — но на этом наше перемирие окончено. Ты идешь своим путем, а я своим.

Слова, сказанные отцом, дали понять, что я в качестве наследника семьи Фуянь его больше не интересую. Наследницей и будущей главой секты Громового раската будет сестра Мей. В нее, в восстановление культивации, он вложит все силы и имеющиеся средства. Она — его единственная отрада. И неважно, идет сестра Мей путем небес и предков, или же по тропе культа Жизни. Она — последняя надежды семьи Фуянь и секты на светлое будущее.

Отец и сестра не стали задерживаться и ждать исцеления других мастеров, впустивших миазмы мрака. Покинули павильон и Долину, воспользовавшись формацией полета. Я же еще какое-то время восстанавливался после очищения Мей-мей. Проверял, не пострадал ли купол, защищающий ментальное пространство. Накладывал дополнительные слои защиты. Даже несмотря на то, что купол стоял на защите моего разума надежно. Узоры пламени души переливались темно-синими оттенками. А призраки, питающие структуру, завывали и стенали.

«С остальными праведниками церемониться не стану. Запечатаю кости и душу, вырву миазмы и сломаю культивацию», — решил, сбрасывая пропитанную мраком одежду. Надевая чистый комплект. Черный с вышивками тёмно-синего пламени.

Сброшенные же одеяния я сжег в призрачном пламени. Вместе с остатками миазмов. Как только последний шелковый клочок догорел, я покинул свои личные владения, отправляясь в самый дальний павильон Долины. Туда, где меня ждали старшие и Почтенные мастера праведных сект и школ.

— Явился-таки, Призрак! — возмутился Хэй Ду — глава школы Серой Цапли.

Мастер на пределе высокого уровня Ядра, давно разменявший четыре столетия, но так Зародыш и не создавший. От этого стареющий куда быстрее собратьев по пути. В его черных волосах седые пряди, под глазами залегли морщины. А на руках старческие пятна, не скрываемые техниками и формациями.

— Скорее очищай наших учеников и наставников от миазмов! — требовал еще один праведник, идущий путем бессмертия почти шест веков.

Мастер начального уровня Зародыша. Глава секты Бамбуковых листьев. Выглядел он куда лучше, чем Хэй Ду. Седина тоже тронула его волосы, а морщины лицо. Но не так серьезно. И старческих пятен на руках нет. Только хромота и нестабильный поток внутренней энергии. Потоки то полны силы, как и в молодости, то медленны и пусты. Не способны даже активировать талисман уровня Основы.

— Хм, — фыркнул им в ответ, подходя к первому из младших, находящихся под печатью сна.

Как и хотел, церемониться с праведниками не стал. Призвал в руку пять гвоздей и вонзил в сосредоточение культивации. До хруста костей и всплеска крови. Вскриков запечатанных праведников. Старших же и Почтенных, решивших на меня напасть и воздать по заслугам за страдания их подопечных, я лёгким движением руки погрузил в Нефритовые гробы. Всех сразу. Без предупреждения и уговоров.

«А теперь массовое очищение от скверны», — подумал ментально, возвращаясь к праведникам, воющим от боли из-за Пронзателей, погруженных в тело.

9 глава "Призрачный Дворец"

Техника «Призрачный Дворец»

Данная техника дает мастеру власть над призрачной армией - воинами и конницей. Открывается техника на среднем уровне Зародыша. Чем выше уровень культивации, тем больше призрачных воинов может контролировать мастер. На уровне Постижения бытия просыпается Призрачный Владыка и его свита. На уровне Испытания Небес мастер сам становится Призрачным Владыкой, входя во дворец не используя печатей техники.

Янь Хэ

К вечеру следующего дня все ученики и наставники праведных сект и школ были очищены от миазмов мрака и влияния культа Жизни. Далось мне это крайне трудно. Не так, как с Мей, но тоже нелегко. Пришлось вложить две трети своих сил. Сложен был не сам процесс, а контроль над телами праведников — потоки цы, меридианы звезд, золотые Ядра бессмертия. В дополнение к этому мне приходилось поддерживать технику «Нефритовый гроб», удерживая там мастеров от высокого уровня Ядра до Зародыша.

От перенапряжения носом шла кровь. В глазах мелькали белые точки. Но я справился. Полтора десятка юношей и дев были избавлены от пути, разрушающего душу и разум. И конечно от культивации, полученной за счет чужой жизненной и внутренней силы. У кого-то была уничтожена только Основа, у кого Золотое ядро. Кто-то лишился культивации до закалки меридиан. Сломал я только то, что они создали будучи культистами Жизни.

— Закалка меридиан! — ужаснулся один из учеников, как только пришел в себя и начал восстановление.

— Заложение Основы! — воскликнул наставник праведной школы, — моё золотое Ядро! Ты его уничтожил! — возмущался он, с силой сжимая кулаки, сверля меня взглядом, наполненным гневом.

— Основа, — с облегчением выдохнул мастер другой секты, закрывая глаза, погружаясь в восстановительную медитацию. Но перед тем, как потерять на время связь с реальным временем, поблагодарил, — благодарю за очищение от миазмов мрака, Почтенный Гуй.

«Не все праведники надменные и высокомерные» подумал про себя, смотря на остальных мастеров.

Они отдыхали и медитировали. Накапливая и поглощая внешнюю энергию. Делая ее частью своих потоков. Кто-то стал ближе к следующему уровню на шаг, кто-то на два. Только это капля в море. Слишком мало здесь подходящей для них энергии. Не та жила, не то направление цы. Культивация быстрее восстановится в школах и сектах, откуда мастера прибыли. А ускорят процесс пилюли и эликсиры, сваренные по рецепту сестры и брата Кан. Их я и протянул главам сект и школ, как только те покинули Нефритовые гробы и высказали все, что обо мне думают.

— Немыслимо! Почтенных и Старших мастеров, глав школ и сект, да в гробы!

— Поступок недостойный главы Долины!

— Почтенный Дзишен себе такого бы не позволил!

Лились в мою сторону негодования и осуждения от мастеров, умудренных опытом прожитых лет. Я не обращал внимания на их слова, оскорбления, просто сил не было ссориться. Поэтому терпеливо ждал, когда старики успокоятся и будут готовы к диалогу. Произошло это через три четверти часа. К этому моменту вечер подошел к концу, отдавая свой пост ночи, в сопровождении луны и звезд.

— Время позднее. А нам еще возвращаться, — опомнился почтенный мастер секты Туманной дымки. — Забираем своих и прочь из Долины.

Я не возражал, ведь им и правда пора. Дорога неблизкая, опасная. Особенно с мастерами, потерявшими культивацию на попечительстве. Но перед тем, как они переступили врата Долины, я этим все-таки протянул каждому из старших и почтенных написанные сестрой Кан рецепты.

«Первый — пилюля Чистой Инь. Второй — пилюля Наполняющей Ян. Третий — эликсир Истоков Цы*». Что с ними делать, думаю, Почтенные и Старшие разберутся.

Рецепты праведники взяли с опаской. Какое-то время вчитывались в пошаговый процесс и входящие в пилюли и эликсиры ингредиенты. Что-то между собой ментально обсуждали. Улавливал блуждающие между ними потоки, но не сами мысли. Когда же старшие и почтенные пришли к единому мнению, рецепты забрали. Но слов благодарностей не произнесли. Сказали лишь «Нам пора», и ушли.

«В этом все праведники. Думают, что каждый смертный и бессмертный им что-то должен«, — фыркнул про себя.

Оставив врата за спиной, вернулся в беседку. Там меня ждали глава и заместитель Хунь, брат и сестра Кан. Они собирались покинуть Долину, ведь проводы небесного Линьюя подошли к концу. Не задерживая, пожелал им мирного пути. Говоря ментально, что врата культа Призраков для них всегда открыты. Глава и заместитель Хунь поклонились, а брат и сестра Кан по очереди меня обняли. Сестра же попросила быть осторожным. Не ввязываться в неприятности. А продолжать культивировать.

— Брат Ченмо, здесь десяток пилюль Инь-Ян высшего качества, сваренных на твоей крови, — сказала сестра, протягивая мне флакон из белого нефрита, — а здесь пять пилюль Взора Нирваны, — шепнула она, отдавая мне в руки флакон из черного нефрита.

Невероятно редкие пилюли и дорогие. На Аукционах могут стоить десятки сотен золотом за одну. Ведь каждая из них дает невероятно мощный толчок к следующему уровню. Главное суметь им воспользоваться и поймать подходящий момент. Но, к сожалению, не каждый мастер пилюль способен их изготовить. Только находящийся на высоком уровне Ядра и выше, ведь процесс приготовления крайне опасен. Один неверный шаг и котел взорвется, а мастера накроет концентрированным пламенем и осколками котла. Новичок не сможет защититься.

«Спасибо, сестра Кан, — поблагодарил, убирая флаконы в глубокий рукав одеяния. Обещая, — буду медитировать, культивировать, заниматься делами Долины и Учениками»

Сестра ничего не сказала. Только улыбнулась, еще раз меня обняла и улетела на мече следом за братом. Какое-то время я смотрел вдаль, на покидающих Долину друзей, а потом вернулся к себе. На веранду, к озеру, в котором неспешно плавают рыбки. Опустившись на пол, сев в медитационную позу, закрыв глаза, погрузился в потоки цы.

Перед тем, как начать постигать новый уровень, нужно восстановиться после массового очищения праведников от скверны культа Жизни. Избавиться от остаточного шлейфа миазмов мрака, скрытого в волосах и на коже. В этом помог мой призрачный огонь, которым я окутал себя с головы до ног.

- Ш-ш-ш! - шипели миазмы, сгорающие в черно-синем пламени.

Следующим стало ментальное море, требующее особой защиты. Все-таки я не праведник, мой путь не выложен цветами и душистыми травами. Он полон неупокоенных и голодных призраков. Дополнительная осторожность не помешает. Как и усиленный письменами цы защитными куполол. Осталось только замедлить сердцебиение и углубить дыхание. Медленно дышать, выбирая в себя потоки природной энергии, витащей повсюду.

Дальше мне предстояло укрепить каналы внутренней и зажечь все звезды меридиан разом. Все сто двадцать пять жизненно важных точек. В этом помогут пилюли Инь-Ян. Сначала пилюля Чистой Инь, расширяющей потоки цы до предела возможностей. Потом пилюля Наполняющей Ян, в разы усиливающая скорость поглощения цы моим Зародышем.

Несколько сложенных печатей, и потоки внутренней энергии раскрыты, пламя души раскалено до бела, Зародыш готовы к шагу вперед. К среднему уровню. Но внешней энергии, находясь на Почтенной ступени культивирования недостаточно. Нужны вспомогательные средства, такие как высокоуровневые пилюли или ядра высших духов-зверей.

«Пилюля Взора Нирваны, она поможет мне достичь среднего уровня»

Открыв черный флакон, призвав одну из них с помощью цы, и опустил ее в рот. Проглотив, закрыв глаза и вернувшись в привычную позу, готовился к взрыву энергии, к мощному потоку цы, но этого не произошло. Секунда, вторая, третья — никакого результата. Тишина и…

«А-а-а!»

Взвыл я ментально, поднимая волны в море разума, так как пламя моей души за долю секунды разгорелось неистовым пожаром, взорвалось небесной звездой и поднялось столпом, распространяя эманации черно-синего цвета по всему моему поместью. От мощного всплеска пламени, каналы цы расширились до предела и заискрились силой.

«Вот он, мой шанс на новый уровень!», — подумал про себя.

Пока пламя души горело, я погрузился в глубокую медитацию. Оказываясь в сосредоточение совершенствования. У самого Зародышу. Усиливая его и питая энергией, укрепляя пламенем и письменами. Заодно постигая новую технику, переданную мне Гуй Линьюем незадолго до его ухода в небесные чертоги. Техника «Призрачного Дворца» сложна и доступна не ранее, чем на среднем уровне Зародыша. Позволяет контролировать призрачное войско, стерегущее покой Древнего Господина. Освоив эту технику я стану генералом призрачной армии.

Постигая технику «Дворца», не забывал и о Зародыше. О его усилении и закалке пламенем души. Призрачный воин, поглощая энергию из черно-синих языков пламени, становился больше, сильнее. Зародыш все больше становился похожим на меня. Белые волосы, ярко-голубые глаза. Черные одежды с вышивками пламени. Отличала нас только заковывающая его тело броня и длинный клинок, висевший на поясе.

— Р-р-р! — подал голос Лев пламени.

«Ты тоже хочешь стать сильнее?», — спросил зверя, протягивая руку, приглашая подойти ближе.

— Р-р-р, — ответил дух, опускаясь к моим ногам.

Я был не против. Поэтому разделил потоки цы, наполняющие и питающие Зародыш. Направил их в пламя души Льва. Окутывая его нитями цы, сплетая в кокон. Сам же продолжил постигать технику «Дворца», поднимаясь по ступеням все выше и выше. Оказываясь у главных дверей, похожих на врата в Долину.

Потянув за кольца, открыл двери, оказываясь не в поместье, а на поле битвы. Древнем, как сами небеса. Здесь, замерев во времени, располагалась призрачная армия. Воины и всадники, несущие знамя Долины. Каждый облачен в крепкие черные доспехи. А лики их спрятаны за тьмой шлемов. В глазницах же горят зрачки ярко-синим пламенем, давая понять, что воины разумны, и готовы внимать каждому моему слову.

Сделав шаг вперед, я оказался перед ними. Возвышаясь на ступенях дворца, смотря на воинов и всадников сверху вниз. Приказывать армии я не спешил, лишь наблюдал. Всматривался в строй. Искал отличия. Но призрачные воины выглядели как один. Броня, тьма и синее пламя. Не отличались и всадники, их кони. Вороные, будто состоящие из концентрированной тьмы, защищенные броней, подобно доспеху их наездника.

— Воины! Всадники! — обратился к ним ментально. И те ответили:

— Подчиненные приветствуют Генерала! — раздалось громогласное эхо, рвущееся волной звука от самого дальнего до ближайшего края поля. Содрогая землю под ногами. Поднимая коней на дыбы.

— Служите мне верой и правдой! Несите знамя мое! И будет вам слава!

Воины и всадники склонили головы и вновь замерли на месте. Ожидая приказа. Но его пока что не будет. Не на кого обрушивать гнев призрачной армии. Да и мне пора покидать медитацию. Уровень повышен, техника «Дворца» освоена. Осталось только закрепиться на достигнутой ступени и отдохнуть. А позже помочь Гуй Ню избавиться от отпечатка сознания птицы Рух, сломать его культивацию и помочь достичь прежних высот. И не только ему, но и остальной Призрачной пятерке.

Примечания:

* Пилюля Чистой Инь — очищает каналы внутренней энергии, разум и точки будущих звезд мерилиан.

* Пилюля Наполняющей Ян — помогает собрать внешнюю, сконцентрировать и распределить ее по каналам и звездам меридиан.

*Эликсир Истоков Цы — укрепляет каналы внутренней энергии, звезды меридиан. Увеличивает на короткий срок количество цы, поднимая уровень культивации.

10 глава "Брачный договор"

Поместье Изумрудной куфии...

Долгое время дева Шэ не покидала архива Изумрудного павильона, расположенного высоко в горах. На пике Чешуйчатой тропы. Старший мастер Шэ Бай искала способ убрать соперницу со своего пути. Чтобы Гуй Ченмо — Почтенный мастер культа Призраков, глава Долины, стал только ее избранником и ничьим больше. Она и исключительно она достойна быть подле него, а не девчонка из секты Чайной Бабочки, которая даже Ядро совершенствования еще не создала.

— Не позволю! — шипела себе под нос куфия, в очередной раз вчитываясь в записи предков.

Шэ Бай не отдыхала, не культивировала, не постигала новые техники, а читала. Утром, днем, вечером и даже ночью. Под светом растущей луны и золотых звезд. Старинные трактаты, написанные Почтенными и Небесными мастерами сект и школ. Личные записи мастеров изумрудного павильона о встречах, банкетах, заседаниях. Искала хоть малейшее упоминание о каком-то договоре или соглашении, заключенном с бабочками. Но ничего. Никаких нужных ей записей.

Сто лет назад — окончание военных действий между еретиками и праведниками. Понимая, что обе стороны стоят на краю бездны, секты и культы решили заключить договор о столетнем перемирие. Чтобы восстановить силы, численность мастеров. Представителями праведников с восточной и западной равнины выступали — секта Раскатного меча, секта Летящего Журавля и секта Цветущей сливы. От еретиков прибыли — культ Призраков, культ Трупов Инь и культ Радости. Свидетелями заключения мирного договора выступали Изумрудные Куфии и Чайные Бабочки.

Мир между праведниками и еретиками, хоть и шаткий, но до сих пор соблюдается. Правда, нет-нет, да найдутся с обеих сторон те, кто решит вспомнить былые обиды и напасть. Небольшой группой, не вредя смертным и младшим, только ступившим на путь бессмертия.

Двести и триста лет назад — мир под небесами утопал в нескончаемых войнах. Гибли смертные, бессмертные, звери. Земля пропиталась кровью, а телами были усланы все погосты. Праведники, создавая каждую неделю новый Альянс из старших и почтенных мастеров, сражались и с южными племенами пограничья, и с еретическими культом Радости, Призраков, Трупов Инь, Шелкопрядов и малых школ. Отдавая жизни во имя светлого будущего.

Больше за этот отрезок времени ничего, интересующего куфию, не произошло. Свиток был исписан до самого конца только датами крупных сражений, названиями созданных в те года Альянсов и именами погибших мастеров старшего и почтенного уровня.

Четыреста и пятьсот лет назад — была другая война. Не такая разрушительная, но громкая, до самых небес. Сражались за престол Императора людей. За него вели борьбу не только смертные, но бессмертные, приближенные ко двору. Каждый из мастеров хотел урвать себе кусок земли. Назвать себя Великим Князем, чтобы править смертными. В тот же отрезок времени, видя беспорядок на земле, покинул свой дворец Небесный Владыка. Указал культиваторам на место. Приказал бессмертным не вмешиваться в престолонаследие. Быть градоначальниками, князьями вверенных территорий, но никак не Императора.

Приказ Небесного Владыки соблюдается по сей день. Крупная школа или секта, расположенная в городе или неподалеку, является смотрящей за порядком. Отвечает за благополучие смертных, их жизнь, доход. Градоначальник или его подчиненный, наделенный полномочия и, разрешает споры людей, возникшие между ними конфликты и вражду. Будь то что-то личное, или семейное. Помимо этого глава секты или школы отчитывается перед Императором, посылает налоги и товары, которыми город славится. Правитель людей доволен, глава секты или школы спокоен. Каждый может заниматься своим делом.

— Это я и так знаю! — в сердца воскликнула дева Шэ, откладывая в сторону очередной исторический трактат.

В отчаянье остаться ни с чем, Шэ Бай решила позвать на помощь того самого благодетеля, пообещавшего помочь, если та его призовет. Она понимала, что его помощь будет ей дорого стоить, но Шэ Бай была готова к этому. Собравшись с духом, с мыслями, она отбросила в сторону все записи и трактаты. Ей они не помогли, только еще больше ввели в уныние.

Вернув все свитки и трактаты на место, покинув читальный зал, дева Шэ направилась в гостевую комнату архива, где расположила свои личные вещи. Зайдя в комнату, освещаемую дневным светилом, изумрудная куфия увидела свое отражение и ужаснулась. От ее привлекательного личика осталась только тень.

— Не дело наследнице павильона показаться на глаза в таком виде, — сказала сама себе дева Шэ, смотря в отражение.

Цвета темного дерева волосы, с изумрудными прядями, потеряли блеск и вид. Встрепаны и ниспадают по плечам, спине груди, не как у благородной девы, а как у куртизанки из квартала фонарей. Одежд тоже не годилась к встрече с древним покровителем. Измятая, местами запачканная тушью. И лицо. В особенности глаза. под ними залегли темные круги. А губы искусаны в кровь. Хоть и зажили, но были сухими и бледными.

— Вот так лучше, — кивнула своему отражению дева Шэ, после долгих косметических процедур и ванных омовений.

Волосы ее снова лежали локон к локону, блестели от переполняющих сил. Губы как и прежде нежны и мягки. Глаза сияют уверенностью. Никаких темных кругов и усталости. А одежда сидит идеально. Облегая и подчеркивая девичью красоту юного еще не тронутого тела. Убедившись, что она готова к встрече с древним господином, дева Шэ села к зеркалу поближе.

— Начнем, — пробормотала себе под нос наследница Изумрудного павильона, прокусывая подушечку указательного пальца, пуская кровь.

Быстрыми и точными движениями, не отрывая руки от поверхности зеркала, она выводила символы призыва, которым научил ее благодетель. Шэ Бай вкладывала в них всю себя, в каждый изгиб, наклон и линию. Чтобы он получился идеальным. И ее старания окупились и были вознаграждены. Древний мастер ответил на призыв. Показал свой лик в отражающей поверхности. Но дева Шэ не посмела посмотреть на него. Только на медную раму зеркала, видя исключительно край одеяния.

«Страшно!»

Предка в комнате девы не было, только его отражение, призванное древней магией, но и от этого дрожь била девичье тело. Вселяя в душу животный страх. Заставляя сжиматься в комок, склонить голову и упасть на колени, прося прощения за то, чего не совершал.

— Ты звала, младшая. Я пришел. Чем могу помочь? — голос благодетеля звучал тихо и учтиво, к ней, к ничтожной младшей, посмевшей отвлекать его от важных дел.

— Предок, эта дева приветствует вас! — обратилась куфия к древнему мастеру, говоря о себе в третьем лице, как и гласят правила общения со старшими по рангу. Сложив руки перед собой в уважительном жесте, низко склоняясь, Шэ Бай продолжила говорить. — Это дева смеет просить великого предка о помощи.

— О-о-о?! — удивился собеседник в отражение. — И чем же я могу тебе помочь?

— Архив моей секты оказался бесполезен. Здесь нет ничего полезного, позволившего бы мне расправиться с соперницей. Может…

Но дева не договорила, а осеклась, тут же отползла назад, склонившись перед предком еще ниже, коснувшись лбом сложенных перед собой ладоней. Испугалась, ведь собеседник в отражение громко и заливисто рассмеялся. Куфия не на шутку испугалась, склонилась еще ниже. Упала на колени, прося прощения за дерзость. Но древний отмахнулся от ее извинений. Смахнув слезу с уголка глаз, сказал, что слова девы его не оскорбили, наоборот позабавили.

— Я помогу, дева Шэ.

— Благодарю, предок! — с улыбкой на губах сказала куфия, поднимаясь с колен, но все еще не смотря на лик собеседника.

— А ты поможешь мне, — напомнил про их договоренность предок. Кифия не отказалась от сказанных ранее слов, тогда собеседник в отражение посоветовал деве Шэ обратился к записям семисотлетней давности. — Династия Шу. Император Шу Муюнь. Три века под правлением великого полководца и заклинателя, достигшего высокого уровня Зародыша. Но сложившего полномочия ради Обожествления. Ищи там.

— Как прикажет предок! — поклонилась Шэ Бай.

Давление древней силы пропало. Символы, написанные ее кровью истлели, не оставляя и следа. Отражение вновь показывало ее побледневшее от испуга лицо. Дрожащие зрачки, то змеиные, тор человеческие.

Не откладывая на потом, Шэ Бай вновь отправилась в архив. Но в этот раз она знала где и что искать. Поэтому времени на поиски ушло немного. От силы треть часа. И вот он, тот самый свиток — сшитые межу собой бамбуковые пластины, с вырезанными историческими данными о трех сотнях лет правления Императора Шу Муюня. С прилагающимися свитками из шелковых нитей, вышитых алыми письменами.

— Брачный договор! — рассмеялась изумрудная куфия, прижимая к груди шелковый договор, как самое дорогое сокровище.

История тех лет ее не интересовала, не трогали подвиги Императора, его приближенных. Не волновало девичье сердце и любовь между Шу Муюнем и смертной красавицей Жу Ваэр, ради которой он и ступил на небесный уровень, достигнув Обожествления. Куфию заботило только то, что во времена правления Императора Шу главы секты Чайной Бабочки и Лазурного Павлина заключили брачное соглашение. А свидетелями сделали их — куфий.

— От завета предков не уйдешь! — сказала дева Шэ и вновь заливисто рассмеялась, предвкушая, как девчонка Ча Худи окажется в руках павлина, в лазурной секте, вдали от Почтенной Ча. — Я буду лучшей женой Почтенному Ченмо, чем ты! Он мой, и только мой, глупая ты девчонка!

Сложи бамбуковый свиток, аккуратно свернув шелковый договор — забрала их с собой. Собрав принесенные ранее вещи, куфия покинула архив. Спустилась по Чешуйчатой тропе, обратно в Изумрудный павильон. Но задерживаться в секте надолго не стала. Написала письмо наследнику секты Лазурного Павлина с просьбой о встрече и выгодном сотрудничестве. Навестила наставницу Шэ, получив ее благословение. И отправилась в путь. В секту Павлина. К будущему союзнику и знатному жениху Восточной равнины.

Где-то...

Глупая змея!

Попалась на крючок своей избалованности и гордыни. Но древнему мастеру мрака это на руку. Откликнувшись на ее призыв он всего лишь сказал где искать нужную информацию. Она же, призвав его и приняв помощь, повязала себя по рукам с культом Жизни. Став адептом, обязанным склонять к служению других. Плата неравноценная, но обоих устраивающая. Змея получает Призрака, а древний — новых послушников, которые послужат притоком сил и пищей для последователей небесного уровня и выше.

— Все честно! — усмехается Основатель культа Жизни, смотря в зеркало, видя, как изумрудная дева заливисто смеется и радуется поражению соперницы в любви.

Древний, наблюдающий из зеркального пространства, будет ждать подходящего момента столько, сколько это потребуется. Сто лет, двести, триста. Пока куфия не восстановит численность адептов, уничтоженных и очищенных Призраком и его покровителем — небесным даосом Цын Лю, посланным Владыкой. Он терпеливо ждал три поколения, и еще столько же подождет. В его распоряжении почти вечность.

11 глава "Сватовство"

Лазурный павильон…

Ученики и младшие мастера секты Лазурного Павлина, под наблюдением учителей — совершенствуются. Расположившись на пике горы Чу Джу, скрытой «Облачным покровом», каждый постигает путь бессмертия и медленными шагами идет к уровню Заложения Основы. Усердно тренируясь, культивируя, слушая наставления старших собратьев по секте. В самом же павильоне, в собственной обители, скрытой от глаз других, поднимается по уровню наследник рода Тьен — Тьен Лин.

До недавнего времени он считался гением восточной равнины, и всех сект и школ. Достиг Основы в тридцать лет, но так и поднялся выше. Замер в развитие. Долгое время он не мог поднять уровень, и тут культивация возросла. Старания дали свои плоды. И теперь юный мастер Тьен Лиин уже достиг предела высокого уровня Основы. Готовясь создать золотое Ядро, чтобы догнать выскочку Дзин Лу. Посмевшего вернуться в город и напасть на Изумрудную секту.

— Еще немного, — шептал мастер Тьен, складывая печати, позволяющие разгонять и усиливать потоки внутренней энергии, расширять каналы и накалять цы в теле, — пилюля Белого пламени, ко мне! — приказал Тьен Лин, подзывая пилюлю из флакона.

Проглотив ее, Тьен Лиг стал ждать обещанного эффекта, о котором предупреждал мастер пилюль. Но минута, две, три — ничего не происходило. Как бы павлин не старался, чем бы потоки цы не ускорял. Пламя его души по-прежнему горело ровно. А энергия наоборот замедляла ход. Золотое свечение с сосредоточение бессмертия гасло. В сердцах и обиде мастер Тьен ругнулся:

— Что б тетя!

Но тут пламя его души, горящее теплым лазурным светом вдруг всколыхнулось и разгорелось с новой силой, раскаляясь до бела. Обжигая каналы энергии и Основу бессмертия. Вновь закручивая потоки цы, ставшие золотыми. Пламя же продолжало накаляться. Поднимая вверх бело-изумрудный столп энергии.

— Наконец-то!

Радостно воскликнул Тьен Лин, видя, как в сосредоточение совершенствования уже формируется Ядро. Приобретает форму на его глазах, сгущаясь и уплотняясь. Созданное Ядро позволит ему быть подле Учителя и Старейшин. Посещать с главой собрания сект. Возможно, он станет воином Альянса. Ведь еретики и степняки не переведутся в этом мире. Всегда будет кто-то из них, или все разом.

— Наследник Тьен, — обратился к юноше послушник, склоняясь в уважительном поклоне, — к вам прибыла наследница Шэ. Просит уделить ей внимание.

Лазурный мастер был удивлен, но приятно. Первая красавица восточного государства сама пришла на его порог, просит о встрече. Значит, это важно. Да и отказывать красавицам не в его правилах. Поэтому старший мастер Тьен приказал послушнику:

— Проводи деву Шэ Бай в мою беседку. Прикажи подать цветочный чай османтусовые пирожные.

Послушник, поклонившись еще раз, отправился к деве Шэ, по пути приказывая служанками накрыть на стол в беседке. А сам Тьен Лин, покинув медитацию, обратился к шкафу с дорогими одеяниями. Для встречи с девой Шэ он решил выбрать самые любимый комплект одежды. Нижняя часть плотная, из тесно-синего шелка. Без вышивок и украшений. Верхняя часть белоснежная с едва заметными узорами золотых нитей. А поверх полупрозрачную накидку с широкими рукавами из шкуры столетнего Червя Шелковых снов. Ее на заказ мастерицы школы «Золотой нити» украшали вышивкам и узорами павлиньих перьев. Словно крылья птицы, ниспадающие от плеч до кончиков пальцев.

Облачившись, юноша подошел к зеркалу в полный рост. Настала очередь волос. Их, редкого темно-синено цвета с лазурными прядями, старший Тьен оставил распущенными, спускающимися по груди и спине. Но для статуса надел серебряный обруч, выполненный в виде расправленных крыльев, инкрустированный лазуритами и изумрудами. В руку же взял веер из сине-зеленых перьев, идущий в комплект одеянию. Теперь он был готов к визиту девы Шэ, их общению.

Неспешным шагом, обмахивая себя веером, наследник Тьен шел к деве Шэ, ожидающей его в беседке. Расположившись на его любимом месте, она пила чай. Мелкими глотками, чтобы не обжечь нежно-розовые губки. Увидев Тьен Лина, куфия не покинула своего места. Даже не кивнула ему в знак приветствия, а, одарив повелительным взглядом, посмотрев на него сверху униз, приказала:

— Ты должен заявить права на Ча Худи!

Старший мастер Тьен Лин опешил от слов изумрудной куфии. Встал у ступеней беседки, не в силах переступить порог. Что уж говорить о том чтобы спросить о смысле сказанных ей слов. Конечно, лазурный павлин был не против заполучить в свой гарем изнеженную девочку секты Чайной Бабочки, сделать ее первой наложницей. Но чтобы жениться! На это должны быть причины.

— Зачем? — все-таки спросил Тьен Лин.

— Я так сказала! — в приказном тоне произнесла Шэ Бай, еще больше ошарашив лазурного мастера. Но потом все же смиловалась, — это поможет тебе занять место в Альянсе, подле меня, моего Учителя и старших сект.

— Альянс? — уточнил павлин, — а что-то случилось? Еретики вновь нападают? Или степняки границы нарушают? — Тьен Лин последние несколько лет медитировал и не в курсе о том, что происходит во внешнем мире.

Оказалось, за то время, что он повышал уровень, в мире бессмертных и заклинателей многое случилось. Во-первых — закончился столетний договор с еретиками, который заключали предки, уже покинувшие этот мир в поисках дальнейшего пути между звездами и планетами. Во-вторых — степняки зашевелились. Участились нападения на границах. Шаманы южной равнины все чаще и чаще приносят кровавые жертвы своим предкам.

Секты и школы восточной и западной равнины, те, которые зализали раны после нападок культа Жизни, уже год как создали Альянс Небесного Пламени, состоящий из Почтенных и Старших мастеров и заклинателей. Принимают всех желающих, даже тех, кто только-только создал Ядро.

— А при чем тут моя свадьба с Ча Худи? — не понимал Тьен Лин.

— Ча Вангунь, как глава одной из крупнейшей восточной секты, уже входит в Альянс. А вот ваш глава не спешит вступать. Как и старшие мастера. Да и не принимают вас, павлинов, — с улыбкой сказала дева Шэ, смотря в глаза старшего Тьен своими змеиными, — говорят, мастера лазурного павильона слишком напыщенные.

Тьен Лиин хотел было возмутиться, да не спел. Шэ Бай продолжила:

— Но у вашей секты еще есть шанс быть частью Альянса, попав в историю. Достаточно сделать то, что я сказала.

На этих словах дева Шэ развернула древний трактат, ранее хранившийся в архивах Изумрудного павильона. Записанный на бамбуковых табличках, с прилагающимся брачным соглашением предков Ча и Тьен, который был заверен предком Шэ. Не отрывая взгляд от шелковой ткани, старший мастер сделал шаг, еще и еще. Оказываясь у стола, смотря на соглашение. Протянув руку, уже почти коснувшись поверхности и вышитых письмен, замер. Не зная и не понимая почему, но в душе Тьен Лин сомневался. Не хотел идти этим путем. Что-то его останавливало. Шептало «Нет». Но ралли секты и славы на весь мир все-таки пошел.

— Я согласен.

— Вот и славно! — улыбнулась дева Шэ, переходя к следующему пункту своего плана, говоря тьен Лину, — осталось только послать сватов в чайную секту, и ты, твоя секта — уже одной ногой в Альянсе Небесного пламени.

— А если откажет?

— Вот, — с усмешкой сказала Шэ Бай, легким движением руки передавая лазурному павлину копию брачного соглашения между родами Ча и Тьен, — Девчонка не посмеет отказать и пойти против договора, если только не хочет прогневать три равнины, предков и Альянс. Настроив всех мастеров от Основы до Зародыша против себя и своей секты.

Против предков, сект и Альянса бабочка и правда вряд ли выступит. Как и сказала куфия — не посмеет. За ней никого нет. Только едва восстановленная после разрушения секта и Учитель. Пусть и глава, Ча Вангун сама по себе слаба. На начальном уровне Зародыша, с никчемными ментальными техниками. Такие на раз-два развеять и подавить.

— Жди меня, младшая Худи. Я скоро буду! — сказал с улыбкой Тьен Лин, приказывая послушникам собрать в дар будущей невесте, ее близким лучшие шелка и украшения. Туда же косметику, угощения и драгоценности, артефакты. Сам же старший Тьен отправился к Учителю и главе секты, чтобы доложить об успехах в культивации и планах на будущее.

В Чайном павильоне…

Младшая Ча Худи, находясь в глубокой медитации вот уже пятый год, создавала золотое Ядро. Используя оставленные старшей Кан пилюли Инь-Ян, способствующие очищению и концентрации внутренней энергии. Разжигая пламя души до предела, ингредиенты пилюли позволяют мастеру сделать шаг вперед. ступить на новый уровень. Чем Хуи и занималась после того, как вернулась из поместья Куфий.

— Нужно будет поблагодарить сестру Кан при нашей следующей встречи, — сказала сама себе Худи, покидая потоки внутренней энергии. Но не ментальные просторы, — красота! — любуясь своим золотым Ядром, восторженно произнесла дева Ча, закрепляясь на достигнутой ступени. Проведя в медитации еще пару недель.

Как только Ядро было укреплено, она покинула медитацию и свой павильон. Направилась к Учителю, чтобы доложить об успехах. Получить от нее новые техники и артефакты. Призвав свой клинок, сложив печати полетной формации, встала на лезвие и полетела в основной павильон, где заседала Учитель Ча. Но по пути заметила гостей из секты Лазурного Павлина, облаченных в одежды младших мастеров. В руках послушники несли нефритовые сундуки. А некто, важный и наделенный статусом, передвигался на паланкине. За шелковым балдахином лица видно не было. Только то, что господин облачен в дорогие одежды. А в его руках высокого уровня артефакт.

— Странно, — задумалась Худи, ускоряясь, чтобы оказаться в павильоне подле Учителя быстрее, чем прибудут гости.

Не переодеваясь, в тренировочном комплекте, старшая Ча ворвалась к Почтенной Ча Вангунь. Едва дыша, жадно глотая воздух. Связать слова в предложения и рассказать Учителю о том, что ее так встревожило, Худи смогла не сразу. Только после того, как Почтенная напомнила о дыхательной технике, позволяющей концентрироваться и восстанавливаться.

— Вдох-выдох, Худи, — говорила Учитель, помогая ученице прийти в себя. И как только дыхание девушки выровнялось, энергия не бродила по телу хаотично и в панике, она готова была ее выслушать.

— Учитель, к нам приближаются представители секты Лазурных Павлинов. Послушники несут нефритовые ящики, а кто-то важный сидит в шелковом паланкине, украшенном цветами и перьями ярких птиц. Этот визит похож на…

Дева Ча не успела договорить, озвучив свои подозрения, ведь дозорный, ранее несший службу на вратах, поспешил доложить о визите господина с послушниками:

— Старший мастер секты Лазурный Павлин Тьен Лин с послушниками. К Почтенной и младшей Ча! — с поклоном представил вошедшего юношу и его спутников дозорный, покидая павильон главы, возвращаясь на свой пост.

— Чем обязана, юноша? — поинтересовалась глава Ча у разряженного мастера Лазурной секты, стоящего перед ней. Надменного и самовлюбленного, как и все павлины.

Почтенная Ча, по взгляду на стоящую рядом ученицу, поняла, что мастер Тьен уже выстроил свое мнение о ее ученице. И не по поступкам или словам, нет. До смешного. Всего лишь по внешнему виду. Потрепанной одежде, растрепанным волосам и испуганному взгляду. На это у Худи были свои причины, только старшего Тьен они не волновали. Он сделал выводы.

— Почтенная Ча, младшая Ча, — уважительно поклонился Тьен Лин чайным бабочкам, — я смею просить у вас…

Но не договорил, так как Худи поспешила павлина поправить, говоря:

— Я старший мастер Ча, а не младший, — с улыбкой сказала дева Ча, легким движением руки призывая крылатых послушниц, в мгновение ока возвращающих ей прекрасный как прежде внешний вид.

Тренировочные одежды послушника из плотной парчовой ткани, сменились на шелковое ханьфу старшего мастера. Струящаяся ткань которого, расписана едва уловимыми узорами. Волосы девы Ча теперь были уложены в незамысловатую прическу. Тяжесть локонов и плетение сдерживала нефритовая палочка с цветком сливы на конце. Лик Ча Худи стал чист и светел, а глаза будто очищали воздух при каждом вздохе. Дышать становится легче.

— Прошу у Старшей Ча прощения за неосведомленность, — с улыбкой и легким поклоном извинился Тьен Лин, продолжая, — как и говорил, я прибыл к вам, Почтенная Ча Вангунь, чтобы согласно договору наших предков — Тьен и Ча, вы отдали мне в жены наследницу секты, вашу личную ученицу Ча Худи. Вот тот самый договор, — и протянул копию брачного соглашения, вышитую мастерицами секты Изумрудной куфии. Они же были в те года свидетелями соглашения.

Смотря на древний документ, запечатленный на шелке, Почтенная не знала что сказать в протест этому союзу. Ведь это воля предков. Против не смеет пойти даже самый отчаянный грешник. А вот Старшая знала, и могла высказать все, что думает о разумности далеких лет, но не при свидетелях. А в сердцах, или где-то далеко. Что до свадьбы с павлином, сказала:

— Располагайтесь, Старший Тьен.

Покинув Учителя и гостей из лазурной секты, вновь призвав меч, сложив печати полетной формации, дева Ча унеслась в свой павильон, расположенный высоко в горах. Оттуда открывается невероятный вид на город, далекие просторы и небеса, уже потемневшие. И серебристую луну, напоминавшую цвет волос любимого Хэ. Смотря на нее, видя в ней лик хмурого, но такого дорогого призрака, бабочка решила бороться за свое счастье и свободу по-своему, раз против воли предков открыто не выступишь.

— Попрошу помощи у друзей, — решала она, подзывая к себе крылатую послушницу, способную донести ее послание хоть в Ущелье Шелкопрядов, хоть на крайний Север...

12 глава "Приглашение на свадьбу"

Янь Хэ

В медитации, поднимаясь на средний уровень Зародыша, я провел два с половиной года. И еще несколько месяцев ушло на то, чтобы закрепиться на достигнутой ступени. В этом мне помогли оставленные сестрой Кан пилюли. Первая — пилюля Тысячи шансов. Она очищает внутреннюю энергию и потоки цы в теле. Вторая — пилюля Освобождения. Избавляет от излишек поглощенной цы.

Как только Зародыш был укреплен, а внутренняя энергия распределилась по каналам, я открыл глаза. покинул ментальное море. И теперь просто сидел на веранде своего павильона. Смотря на темное небо и новую луну. А рядом, под боком, спл пламенный лев. Мордой на сложенных перед собой лапах. Хвостом обнимая меня со спины. Его пушистые ушки подрагивали от звуков вокруг — пение птиц, шума листвы.

— Гр-р-рф-ф-ф, — раздалось недовольно, — Мр-р-ряу! — зевнул дух-зверь, широко раскрывая пасть. Но потом снова улегся на лапы. Носом едва касаясь моего бедра, а хвостом все также обнимая за талию.

Улыбнувшись, опустил руку на его макушку и провел по голове, между ушей, спускаясь ниже, к носу. От моих действий зверь сначала глубоко задышал, а потом довольно заурчал. Треща носовой перегородкой и каждой клеточкой тела. Кот он и есть кот. Каким бы большим, сильным и опасным не был.

«Нужно дать тебе имя», - подумал я, смотря на спящего льва.

Так как он пламенный лев, имя должно быть огненным. Или хотя бы связано с огнем. Хуо — огонь дикий, необузданный. Хоуань — означает пламя, лепестки или языки огня. Гуан — огонек, только-только загоревшийся, еще не набравшийся сил. Как лев, не так давно ставший моим фамильяром. Поэтому:

«Отныне, твое имя Гуан, что значит огонек», — сказал я зверю по нашей ментальной связи, продолжая касаться ладонью его макушки и ушек. Подтверждая, что принимает имя, лев не открывая глаз мявкнул. Плотнее овивая меня своим хвостом.

Еще раз улыбнувшись на кошачьи привычки Гуана, решил какое-то время посидеть вот так, в тишине, рядом с фамильяром. Слушая шум ветра, блуждающего в ветвях ивы, склонившейся к хрустальной глади озера.

К рассвету, когда Долина только просыпалась, я покинул свой павильон. Направился к ученикам, чтобы узнать как их успехи, и чем могу им помочь. И готов ли Гуй Ню к тому, чтобы начать свой путь заново. С самых азов, с заложения Основы. Учеников я нашел на малой тренировочной арене. В пылу боя. Но звуков взрывов от столкновения техник и лязга клинков не было. Рю, как мастер формаций и печатей, установила барьер «Поглощения звуков», накрыв всю арену.

«Неплохая защита, — отметил я ментально, используя формацию Могильной тишины, преступая круг, — но звездам-направлениям не помешали бы усиливающие символы».

— Учитель!

Восторженно вскликнули мастера, отложив на потом утреннюю тренировку и дружеский спарринг. Подойдя ко мне, впятером, поклонились и поздравили с повышением уровня. А Гуй Рю с неприкрытым интересом смотрела мне за спину. Там, наблюдая со стороны, стоял Гуан. Смотря на моих учеников предупреждающим взглядом. Едва махая хвостом.

«Как ваши успехи?», — поинтересовался у своих учеников письмнами из черно-алой цы.

Первой подошел Гуй Ху.

Алый лис, убрав пистоль в пространственный карман, протянул мне руку, давая возможность считать его текущий уровень. Предел начального уровня Ядра. Пара лет в медитации, пилюли Инь-Ян от сестры Кан, и Ху достигнет среднего уровня Ядра.

Кроме культивации Ху показал освоенные им техники. Для этого он открыл море разума. Первая освоенная им техника — «Призрачная тень». Она позволяет следить за противником из его собственной тени. Вторая — «Призрачные когти». Данная техника тоже использует тень противника. Но это не с целью наблюдения, а уничтожения. По воле мастера, теневые когти оставят от врага лишь кровавые лоскуты.

«Неплохо», — отметил рост Ху.

Следующей стала Гуй Рю. Девушка, за эти три года, что я провел в медитации, ступила на средний уровень Ядра. Закрепилась на нем. И теперь наращивает мощь постигнутых техник. Пытается варьировать ими, расширить или комбинировать. Кроме техник и уровня Рю улучшала все это время медицинские навыки. Часто обращалась за помощью к сестре и брату Кан. Наведывалась с ними в Ущелье Шелкопрядов. А вот мастерство формаций и барьеров у Рю на том же уровне. Чуть ниже среднего.

«Надежный купол звука изнутри не выпускает, — отметил я старание Рю еще раз, но с оговорками, — правда, если кто-то решит его разрушить, рассыплется осколками от первого же удара».

— Ученица сейчас же займется этим! — сказала Гуй Рю, отступая назад.

За Рю ко мне подошел Гуй Шэ. Начальный уровень Ядра. Он его достиг. Закрепился на этом уровне, и теперь осваивает с помощью друзей новые техники, подходящие ему по направлению. Шэ — мастер ближнего боя, использует ятаган. Оружие это редко встретишь на западной или восточной равнине. А вот у степняков. Поэтому не все призрачные техники Шэ подойдут.

«Призрачный вихрь» одна из таких. Потоки цы, сконцентрированные на лезвие ятагана, по воле мастера срываются с кромки и накрывают противника. Закручиваются, обращаются лезвиями и разрезают на множество неровных частей. Только эту технику Шэ и доводит до совершенства. А с помощью друзей ищит пути к ее вариациям.

«Напишу брату Хунь и сестре Цимин*. Может быть у них что-то, тебе подходящее найдется» сказал мысленно, обращая свое внимание на Гуй Му.

Му, как Рю, тоже достиг среднего уровня Ядра. Но сделал он это относительно недавно. Еще не полностью закрепился на достигнутой ступени. Поэтому не спешил постигать новые техники. Укреплял Ядро медитациями и дружескими спаррингами. Учился управлять большим количеством цы.

«Закрепись на достигнутом уровне и тогда ищи подходящие техники»

— Да, Учитель! — с поклоном сказал Му.

Остался только Ню.

По моей просьбе он медитировал чаще и дольше остальных. Но не с целью стать сильнее, шагнуть на новый уровень, а чтобы найти опорную точку в ментальном пространстве. Создать небольшой островок в море разума, укрепить его барьерами и печатями. Это место станет будущей платформой для заложения Основы. Горящее на островке пламя души защитит культивацию до уровня Закали Меридиан, когда мы будем ломать его культивацию и избавляться от отпечатка сознания птицы Рух.

— Учитель, я готов, — решительно сказал Ню, подходя ко мне, — я сделал все, что вы сказали. Островок в ментальном море создан, опорные точки найдены и укреплены.

«Раз готов, то следуй за мной!» приказал, покидая малую арену, направляясь к главному павильону Долины, в зал Почтенных и Небесных призраков, запечатленных на картинах цветной тушью и потоками цы.

Каждый из них был главой культа и Долины Призраков в далеком прошлом, еще до войны с Южной равниной и праведниками. Их Альянсами, которые те создавали каждую неделю. Принимая воинов и уровня Основы, и уровня Зародыша. Предки-призраки ступали по землям планеты Четырех Зверей, когда культ еще стоял на месте теперешних топей. Когда древний массив мог открыть путь не только мастеру высокого уровня Зароды и больше, а каждому желающему увидеть другие миры, планеты.

— Великие бессмертные, темного пути вам, под ночным светилом! — поприветствовал Ню нарисованные лики предков, складывая руки перед собой и склоняясь в низком поклоне, как только оказался внутри зала. И с улыбкой, смотря на картины призраков, начал вчитываться в имена древних глав культа. Рассказывая о них то, что знал. — Гуй Хань — главой культа стал в пятьдесят лет. Находясь на среднем уровне Зародыша. Практиковал, как и вы, Учитель, техники гибкого меча, был неплохим целителем. Гуй Вэнь — главой культа стал в сто сорок лет. находясь на высокого уровня Зародыша. Занял пост главы временно, будучи заместителем. Но так и остался на посту до конца жизни. Гуй Ухэн — стал главой культа…

Ню назвал имена всех призрачных глав, изображенных в зале. И только тогда, когда последнее имя было названо, он вернулся к причине, по которой мы сюда пришли. К избавлению от отпечатка сознания птицы Рух. И заложению новых основ и азов культивации.

Под взгляды древних мастеров, я медленно, не торопясь, связывал потоки цы Гуй Ню со своим. Незаметно для паразита проникал в сосредоточение его бессмертия. В созданное золотое Ядро. Погружаясь все глубже, в Основу культивации. Беря под контроль каждый поток энергии, звезду меридиан. Для минимизации болезненного процесса, я изменяя и укреплял разум и тело Ню своим пламенем души и внутренней энергией. Чтобы резко, в одно мгновение сломать навязанную Ханом культивацию. Вытравить отпечаток безумия из тела, души и разума Ню.

— А-а-а! — взвыл ученик, когда я щелчком пальцев сломал в один момент и Ядро, и Основу. — Гр-р-р! — взметнулась было птица Рух, пытаясь воспламениться и забрать с собой Ню. Глаза юноши заволокло золотом, волосы стали раскаленными языками пламени. Черты лица становились птичьими. Из спины начали пробиваться крылья.

«Бесполезно, пташка!» процедил ментально, складывая печати подавления и изгнания.

Пернатая какое-то время пыталась сопротивляться насильному изгнанию. Клекотала на древнем наречии и билась крыльями о края ограничивающего пространство барьера. Старалась из всех сил вырваться. Но мои печати, усиленные письменами дао, держали ее крепко. Связывая запретами, сковывая цепями подчинения. Птичка мне еще пригодиться.

Некоторое время спустя…

Через семь месяцев, окончательно изгнав отпечаток птицы Рух из души и разума Ню, сломав его культивацию, приступили к восстановлению культивации. С помощью пилюль сестры Кан и Гуй Рю, ученик очистил и укрепил каналы внутренней энергии. Пол моими наставлением он успокоил и стабилизировал потоки цы. И последним шагом раскалили пламя своей души до бела.

И вон оно, создание Основы бессмертия.

Как и обещал ученику, я был рядом все это время. Поддерживал его в трудные для заложения Основы моменты, делился силой и призрачной энергией. Кормил специальными пилюлями. Наполнял его потоки цы энергии своей, чтобы поглощаемая энергия легче и быстрее усваивалась. Ню было сложно, он был на грани провала трижды. Но все равно не опускал руки, продолжая идти вперед. и его старания воздались.

— Я снова на уровне Основы! — воскликнул Гуй Ню, покидая глубокую медитацию, отпуская потоки и восстанавливая привычное колыхание пламени души.

— Теперь только время и тренировки, — сказал ему ментально, используя личную связь, установленную во время формирования Основы. — возвращайся к себе. Отдохни. А потом ко мне. За это время я подберу подходящие твоему уровню техники. Постараюсь создать личный артефакт.

— Благодарю, Учитель! — с поклоном ответил Ню, покидая зал предков.

Я ушел за ним следом. Возвращаясь на свое привычное место пребвания.в беседку. К отложенным чертежам и расчетам артефактов, которые я хотел бы подарить Худи и брату Лу. Материалы для них так же имелись. Осталось лишь воссоздать задуманное и подарить. Брату Лу на повышение уровня, Худи на сватовство, как дань будущей невесте.

Еще чуть больше года спустя…

Долина жила своей жизнью. Младшие и старшие культивировали, постигали новые техники, стили меча. Мои ученики не исключение. Особенно Ню. Он с тройным усердием тренировался, пропадая на арене, возвращая прежнюю силу и уровень. Просил меня стать его противником. Не отказывал. Обнажал гибкий клинок, принимал каждый его удар. Не нападая, но наставляя. Говоря, где он ошибся, где сделал правильно.

Временами Долина принимала гостей. То глава с заместителем Хунь заглянут в гости, прихватив совершенно случайно кувшин грушевого вина. То сестра и брат Кан решат пополнить запас лекарственных мазей, настоев и пилюль. Прихватив просто так бочонок фирменного пряного эля от Почтенного Кан, а к нему копченого мяса. Мне же кувшин змеиной настойки и сахарную вату, сплетенную в тонкие нити. Смертные именуют такой десерт «Драконий ус». Вкусно, но очень сладко.

Сегодняшний день не предвещал гостей и разговоров под луной за чаркой вина или эля. Долина жила как и всегда. В тишине. Да только у Судьбы и предков свои планы на наше время. Точнее на мое. Ведь гости, неожиданные, но приятные, нарушили спокойствие северных врат.

— Глава Гуй! — обратился ко мне дозорный, учтиво поклонившись, — к вам старший мастер Лу Ван, — но брат Лу был не один, — с ним почтенный глава Ван Ду. Он просит вашего внимания.

«Пусть проходят» разрешил дозорному.

Но на этом сюрпризы от небесных предков не закончились. С восточных врат летел дозорный, едва стоя на лезвие своего меча. Склонившись предо мной в поклоне, извинившись за недостойное призрака поведения, он протянул конверт. Бумага конверта несла на поверхности странно-знакомый запах, но кому он принадлежит, я так и не вспомнил. Да и не до того стало, как только мои пальцы ощутили бархат ткани.

Дрожь била по рукам, нарастая и накрывая меня с головой. Каждой клеточкой тела я бился в конвульсиях. Умел бы говорить, забыл бы как это делать. Знал бы, как смеяться в голос, сорвался бы на хрип. Ведь конверт нес в себе алым бархатом обшитое приглашение на свадьбу.

«Старший мастер Тьен Лин и старшая мастер Ча Худи, имеют честь пригласить Почтенного Гуй Ченмо на свадебную церемонию…

Примечания:

*Сестра Цимин — она же Лю Циымин. Глава культа Радости и Долины Блаженства. Сестра Цимин находится на пределе начального уровня Зародыша. в шаге от среднего уровня. Владеет техниками соблазнения.

13 глава "…будет рыдать кровавыми слезами!"

Лу Ван

Пять лет прошло с того дня, как мы с братом Хэ и монахом Ду разошлись по своим делам. Брат Хэ в Долину, заниматься делами культа, становиться еще сильнее. а монах Ду постигать путь Мудреца. Я же в секту Снежного волка. Как брат и монах, я хотел стать сильнее. Подняться на новый уровень, постигнуть несколько новых техник Льда и Снега. Чтобы, как и прежде сражаться с братом Хэ плечом к плечу, и если появится необходимость прикрыть спину.

С техниками Учитель и глава Ван помогли. Открыли мне доступ в архив секты, а вот с культивированием помочь не могли. Это только ой путь. С ним я должен справиться сам. Понимая это и не настаивая, обратился к рецепту сестры Кан, который она давала пятнадцать лет назад. Когда я был гостем Долины, и помогал брату Хэ восстанавливаться после встречи с отцом.

Рецепт несложный, но вот ингредиенты, их в снежных землях достать трудно. Пришлось спускаться в город и искать лекарскую лавку. Но нужных трав, кореньев и выжимок ни у кого не нашлось. Все как один сказали, что нужно заказывать и несколько месяцев. От полугода до года. Выбора у меня особо не было. Поэтому пришлось соглашаться на длительное ожидание.

— Я подожду, — сказал торговцу, заплатив половину суммы.

Покинув город, вернулся в секту. В свой павильон. Наложив на комнату и окрестности печати, погрузился в изучение новой техник «Ледяной клинок». У этой техники четыре шага. Первый — Ледяной меч. Этот шаг позволяет мастеру создать из цы клинок. Прочный, так как соткан он из ледяной энергии, текущей по каналам внутренней энергии. Второй — Лезвия мороза. На этом шаге клинок обращается в десяток сразу. По одной только воле мастера.

Третий — Ледяной барьер. Шаг ограничивает пространство противнику. Загоняет его в круг мечей, отсекая возможные пути отступления. Четвертый — Ледяное упокоение. Последний шаг для противника смертельный. Ведь один клинок обращается сотней, не знающей пощады и усталости. Четвертый шаг развеется только в двух случаях — или противник мертв, или у мастера, который ей воспользовался, закончились силы.

Технику я постиг за полгода. Став еще ближе к новому уровню. Но одних только тренировок и медитации мало. Нужны пилюли или ядра зверей. последними я не владею, а пилюли в скором времени будут готовы. Ведь подошло названное торговцем время.

Покинув свой павильон, спустившись в город, я забрал заказанные ингредиенты, отдал торговцу оставшуюся сумму и вернулся в секту. Пошел к старшему мастеру Ошэй, с просьбой создать мне пилюли Инь-Ян по рецепту сестры Кан. Мастер был удивлен составом и способом приготовления пилюль, но в просьбе не отказал. Даже поблагодарил за находку. А то, что мастер, этот рецепт разработавший из демонической школы, его не волновало.

— Талант важнее принадлежности к культу или секте. Мастер этих пилюль — гений! — нахваливал сестру Кан, разбирая принесенные мной ингредиенты, зажигая пламенем души чугунный котел.

На изготовление нужного мне количества пилюль, у мастера Ошэй ушло всего несколько часов. Их он отдал мне сразу, а остальные обещал отправить с послушником. Если мне они еще будут нужны. Поблагодарив мастера Ошэй, я покинул его павильон, вернулся к себе, готовый к прорыву на следующий уровень.

Несколько лет спустя…

Благодаря рецепту пилюль Инь-Ян от сестры Кан, я достиг среднего уровня Ядра и закрепился на нем, всего за несколько лет. И теперь медитировал, привыкая к большему объему внутренней энергии. Попутно считывая информацию с нефритовой табличке, которую мне оставил Учитель и глава Ван. Каждый из них в общих чертах рассказали о том, что произошло на Восточной и Западной равнинах, пока я медитировал и повышал уровень.

Произошло за эти несколько лет многое. Во-первых: Секты и школы, подвергшиеся нападению и разрушению по вине культа Жизни, постепенно восстановились. Заново отстроили павильоны и города, которые были разрушены. Не все, но многие секты вернули былую мощь. Чайная Бабочка, Изумрудная Куфия, Озерный Карп, Парящие Облака. И еще три десятка крупных сект и малых школ под их покровительством.

Тех же, кто не смог восстановиться, вернуть хотя бы часть прежних сил и влияния, поглотили более сильные и влиятельные секты.

Во-вторых: Чтобы избежать подобного впредь, самые могущественные секты решили созвать Альянс, объединяющий три равнины. В том числе нашу. В Альянс Небесного пламени вошли такие секты как: Раскатный меч, под началом Почтенного Фуянь Цыня. Парящие Журавли во главе с Почтенным Чэнь Жу. Рассветные Цикады во главе с Ша Уди. Изумрудные Куфии с Почтенной Шэ Фейцы и Шэ Бай ее заместителем и личной ученицей. Чайные Бабочки с госпожой Ча Вангунь и Ча Худи. Сливовый Цвет с Почтенным Тан Лидзы. Белая Хризантема с Почтенной Бай Ждухуа.

И куда без них, Лазурных Павлинов под предводительством Почтенного Тьен Ченом со своим первым учеником Тьен Лином, ужо создавшим золото Ядро.

В-третьих: Пограничье стало неспокойным местом. Там и прежде происходили нападения на путников или торговые караваны, но теперь все изменилось. Обострилось и накалилось. То и дело пропадают смертные и не достигшие Основы культиваторы. Степные учения и школы во главе с шаманами и заклинателями, нападают на ближайшие к их территории города, деревни и школы праведников. К еретикам не лезут. Потому что те сильнее и искуснее в темном пути, чем они сами.

В-четвертых: Так это или нет, но словам Восточно-Западного Альянса, заключенный между еретиками и праведниками договор о прекращении войны, подошел к концу. И теперь каждый, идущий путем тьмы, вновь стал врагом. А за головы глав их школ, культов и учений — назначена награда. В том числе и за голову брата Хэ, так как он глава культа и Долины Призраков.

— Но я, как и сказал много лет назад, не направлю против тебя, брат Хэ, свой меч. А встану плечом к плечу, защищая спину и жизнь. Ты — мой друг! — с улыбкой сказал лику брата, представшему в моих глазах. он смотрел на меня своими ярко-синими глазами без капли осуждения. Веря каждому слову.

Отложив табличку в сторону, хотел подняться и пройтись. Навестить Учителя, рассказать о своих успехах, попросить его проверить новые силы и технику, как увидел конверт из дорогой бумаги. Окутанный странно-знакомым запахом. То ли духов, то ли внутренней энергии. В конверте же было приглашение на свадьбу, которая состоится меньше чем месяц. В павильоне Чайной Бабочки. А будущим супругом Ча Худи станет…

— Тьен Лин! — зло рыкнул, убирая приглашение в складки одеяния.

Гнев мой на павлина клокотал в груди. Его мне хотелось выплеснуть, не отставить от сладкой внешности Тьен Лина и намека. Унизить его еще раз, но теперь на глазах всех старейшин, почтенных и старших мастеров, глав сект и школ. Чтобы он страдал и молил о прощении, стоя на коленях. Хотелось бы, но я не могу забрать этот кувшин ароматного чая у брата Хэ. Ведь Ча его невеста, а не моя.

— А знает ли брат Хэ о свадьбе? — задался вопросом, спешно собираясь в Долину. К брату Хэ.

В походный мешок полетели три комплекта чистой одежды, несколько связок монет, мешочки с золотыми и серебряными пластинами. Несколько трактатов, которые я не успел прочитать и изучить. Убедившись, что я собрал все необходимое, покинул свой павильон. Направился к Учителю и главе Ван.

— Ван, ты как раз вовремя! — воскликнул глава разворачивая меня к двери, говоря по пути, — мы летим в Долину Призраков. Срочно! — хотел спросить по какому делу, но глава сам ответил, — Почтенная Ча и ее секта в опасности. Этот свадебный союз, станет приговорам всем бабочкам.

Дальше я не вникал. Так как не всей информацией владею. Только слушал главу, объясняющего мне тонкости древних договоров и соглашений. Из сказанных главой слов я понял, что как только Худи станет женой Тьен Лина, всю секту Чайной Бабочки ждет смерть. И лишь одного Худи сможет спасти. Остальные станут жертвой во имя древнего договора.

— Раз их всех ждет смерть, то зачем Чайных Бабочек приняли в Альянс? — не понимал я этого фарса, — и откуда вы, глава, знаете о том старинном договоре и условиях его соблюдения? — ведь секта Снежного волка далека от дружбы с сектами Восточной равнины.

— Об этом, Ван, тебе знать еще рано. Как-нибудь потом расскажу. Сейчас нам нужно как можно быстрее оказаться в Долине. Ведь только Почтенный Гуй сможет исправить ситуацию и спасти госпожу и деву Ча из лап павлинов и куфий.

— Куфий? — переспросил я, — они-то тут при чем? — глава Ван меня совсем запутал. Павлины понятно, а змеи к этому какое имеют отношении, я не понимал.

— Наследница изумрудного павильона организатор свадьбы. Именно она, когда находилась в уединение, нашла этот семисотлетний договор о брачном союзе между павлинами и бабочками. Она же распорядитель свадебной церемонии. Приглашения, — показал он на бархатную открытку, — ее рук дело. Как многое другое.

Я все никак не мог понять, откуда главе это известно. Слухи? Но они до Северной равнины летят долго. Пробираясь через стужу и мороз, вьюги и снега. Доносчики среди куфий, павлинов или бабочек? Но зачем? Глава всегда вел затворнический образ жизни. На люди выходил только по необходимости, когда требуется его личное присутствие. Как тогда, на состязаниях старших мастеров. А так, всеми делами секты чаще всего занимается Учитель.

— В Долине, все узнаешь там. Я расскажу и тебе, и главе Гуй. Чтобы не повторяться, — сказал глава, набирая скорость, оставляя меня позади.

Чтобы не отставать, мне пришлось догонять, рассекая бурю, ловя лицом острые снежинки. Они кружили вокруг меня, путались в волосах и складках одежды. Но я закален льдом моего пламени души. Холод и мороз мне не по чем. Ведь я мастер секты Снежного волка. Иду путем льда и стали. Во мне не осталось и намека на прежнюю культивацию. Только воспоминания о боли, которую я перенес по вине Тьен Лина и главы секты. С последним я сейчас не справлюсь, уровень не тот. А вот Тьен Лин…

— … будет рыдать кровавыми слезами!

14 глава "Украденная невеста. Часть 1"

Янь Хэ

В груди клокотал гнев!

Пламя души в сосредоточении совершенствования горело неистовым пожаром, наполняя каждый поток внутренней энергии, каждую звезду меридиан призрачной цы. Неупокоенные души призраки в моих артефактах завывали и рвались на волю. Желали порвать и сожрать врага, разгневавшего меня. Не оставив от того и лоскутка одежды. Я бы отпустил их, позволил покинуть формации, чтобы изничтожить врага, не будь рядом со мной друзья и ученики, подчиненные Долины.

«У вас будет шанс», — пообещал я душам и призракам, с силой сжимая в пальцах бархатное приглашение на свадьбу, слыша жалобный хруст бумаги и ткани.

Моя Худи выходит за муж! За лазурного павлина. Немыслимо! Но почему-то я уверен, не по своей воле, и не по приказу Почтенной Ча. Она знает о наших с Худи чувствах, была свидетелем принесенного мной обещания вернуться и забрать девушку в Долину. Скорее всего, за те пять лет, что я провел в Долине, не покидая ее пределов, медитируя и помогая Ню восстановить совершенствование, у праведников что-то произошло. Что именно и насколько все серьезно, меня не волновало. Только то, что секты и учения решили устроить пир на весь мир. Распорядителем же выступила секта Изумрудной куфии. А точнее Шэ Бай.

«Ее запах. С другим не спутаю», - рассуждаю я ментально, внимательно считывая остаточную цы на конверте и бархатной поверхности приглашения.

О причастности Шэ Бай к свадьбе Худи с Павлином Тьен, и причинах совершенного поступка, я спрошу лично. Когда ступлю на порог Изумрудного павильона, и схвачу за змеиную глотку, с силой сжимая шею. Слыша хруст гортани и хрип пересохших легких от нехватки воздуха.

— Брат Хэ, — вывел меня из потока мыслей о расправе голос Лу Вана, опустившего руку на мое плечо, — опять мысленного из кого-то душу вырываешь и в формацию располагаешь? — с усмешкой спросил друг, временно остужая мой пыл и жажду расправы над куфией и павлином.

— Ты знаешь меня лучше остальных, — ответил я ментально, временно отпуская гнев и злость на куфию и павлина, обращаясь письменно к Почтенному Ван Ду:

«У вас ко мне дело, глава Ван?»

— Да, Почтенный Гуй, — сказал снежный волк, делая шаг вперед, — просьба личного характера, качающаяся Вангунь, — с поклоном добавил Ван Ду.

«Слушаю вас».

— Дело касается Ча Вангунь. Я прошу за нее. Почтенная Ча стала пленницей в собственном павильоне, не смея ступить за пределы личных комнат. Как и ее ученица Худи. Ей запрещено пользоваться внутренней энергией, культивировать,. Как и Вангунь, она не имеет права покидать пределов секты. Пока не свершится свадебный обряд.

«Свадьба, расскажите о ней», — попросил главу Ван Ду.

— Эта церемония — дань уважения старым традициям и велению предков Ча и Тьен. Кроме этого служит единением праведными сектами и учениями перед лицом общего врага — степняков и еретиков.

«Предки, Альянс, степняки!», - возмущался я ментально, продолжая слушать рассказ почтенного Ван Ду.

— О заключенном семь веков назад соглашение все позабыли, но старшая Шэ его нашла. В архивах изумрудного павильона, когда медитировала.

Как я и думал. Без змеи не обошлось.

— Исполнение договора тех лет призывает не только сочетать браком двух наследников, но и поглотить секту невесты.

Поглотить в мире бессмертных, значит уничтожить послушников, младших и старших мастеров, и заточить в самом отдаленном уголке павильона или пагоды почтенных и старейшин. Тех же, кто откажется — убить. Спасется из секты только невеста, став женой сильнейшей стороны. Но лишится права слова и возможности культивировать. Ее меридианы сожгут, а кости запечатают.

«Я не допущу этого!» — прорычал про себя, сжигая отправленное куфией приглашение в призрачном пламени. Не оставляя от него даже пылинки.

— Брат, — обратился ко мне Лу Ван, — до церемонии осталось чуть больше недели. Если мы не поспешим, то сможем лишь вина выпить за здоровее молодых и процветание секты Павлинов.

Я это и сам понимаю, но вот так просто сорваться с места и оставить Долину без защиты не могу. Мне некому передать временное управление культом. Старейшины-призраки в медитации, а почтенных мастеров кроме меня в культе нет. Только старшие, находящиеся на среднем и высоком уровне Ядра.

— Учитель, — посмела обратилась ко мне Гуй Рю с поклоном, — мы с братьями обеспечим безопасность культа и Долины. Положитесь на нас.

— Мы будем стоять до последнего вздоха! — пообещал Гуй Му, встав рядом с Рю.

Следом, с поклоном и просьбой оставить Долину на них, подошли остальные мастера Призрачной пятерки. Находясь в поклоне, замерев без движений и мыслей, они ждали моего решения. На меня с улыбкой и теплом смотрел брат Лу, взглядом прося дать детям шанс проявить себя. И не только он один просил за учеников.

— Гр-р-р! — высказал свое мнение Гуан, покинувший формацию Картины смерти, — р-р-рм, — подталкивал меня лев к Гуй Рю и остальным, касаясь прохладным влажным носом моей руки, — мр-р-рф, — настаивал лев на своем.

К каждому из Призрачной пятерки Гуан был благоприятно расположен. Так как часто, по моей просьбе, или личной инициативе, он наблюдал за ними. Как и я, лев видел старания и успехи учеников на призрачном пути. Их рост и взросление.

«Хорошо, — написал черно-алыми потоками цы, — я оставлю Долину на вас. Но на всякий случай напишу старшим Кан и старшему Хунь».

— Да, глава! — радостно воскликнули ученики, смотря на меня полным благодарности взглядом, — мы не подведем, — пообещала Рю.

— Нам пора, глава Гуй! — сказал Почтенный Ван Ду.

Согласившись с главой секты Снежного волка, приказал Гуану вернуться на просторы Картины смерти. Пусть тот и привык сидеть и ходить подле меня, временами нужно возвращаться Чтобы не нарушать целостность артефакта и не истончать нашу с ним связь. Позже, когда прибудем в Чайный павильон, я его призову. А пока пусть отдохнёт. Восстановит силы и энергию.

— В путь! Спасём Худи от замужества, госпожу Вангунь от заточения и бабочек от смерти! — воскликнул брат Лу, направляясь к Восточным вратам культа. Мы с главой Ван шли за ним.

— Темного пути, глава Гуй! — желали мне дозорные, стерегущие покой границ.

Активировав полетную формацию, призвав мечи, направились в земли Восточной равнины. В Чайный павильон. Путь до секты не близкий, но оставшегося должно хватить на то, чтобы нарушить планы куфии и павлина, и спасти бабочек от уничтожения.

Несколько дней спустя…

До начала свадебной церемонии осталось несколько часов, как и до прибытия на территорию секты. С каждым часом, оказываясь все ближе, глава Ван мрачнел. Становился подобно туче, а его внутренняя энергия все морознее, распространяясь холодную цы повсюду. Сколько бы глава Ван не пытался сдерживаться, брать под контроль силы льда и снега, но мысли о приближающейся гибели бабочек и Почтенной Вангунь вновь разжигали беспокойство.

Мне не до чувств Ван Ду к Почтенной Ча. Чужое сердце и душа для меня потемки, пока те не окажутся в моих руках или формации артефакта, но спросить о причине его вмешательства в судьбу почтенной Вангунь я был обязан. Не используя формацию «Могильной тишины», всего лишь письменами цы, поинтересовался:

«Почтенный Ван, почему вы так переживаете о почтенной Ча? Кто она вам?»

— Глава Гуй может быть не беспокоиться о небесном пути* Дзишена и Вангунь. — ответил Ван Ду, поясняя, — Ча Вангунь приходится мне дочерью. А моя тревога о ней — это родительский долг.

Ничего почтенному Ван Ду не сказав, только кивнув, продолжил полет. Высоко в небесах, разгоняя острием клинка густые облака. Не смотря вниз, так как знаю, где именно располагаемся секта Чайной бабочки. Их знаменитую на всю Восточную равнину пагоду «Девяти крыльев» с другой не спутаешь.

В битве в адептами культа Жизни, она единственная осталась не тронутой. Были разрушены павильоны старших, почтенных мастеров, обители старейшин, тренировочные полигоны и арены, но не она. Величественная, как мастера секты, она возвышалась над городом. Изгибы ее крыш, похожие на крылья, накрывали тенью секту, окрестности. А шпиль, казалось, что он пронзает лазурное полотно и касается острием дворца Небесного Владыки.

— Пагода! — воскликнул Лу Ван, показывая на виднеющийся ярус и крышу-крыло величавого сооружения, — уже началось!

Под нами, через город, тянулся торговый тракт в Чайный павильон. По ней, не спеша, разговаривая на отвлеченные темы, шли приглашенные на празднество гости. Из праведных сект, учений и школ. Бродячие даосы, заклинатели без секты, монахи. И у каждого в руках были дары будущим молодоженам. Артефакты, снадобья, парные техники, дорогие и редкие ткани, сладости и вина.

— А мы без подарка, — проворчал брат Лу, смотря на прибывающих гостей.

— Я подарю Тьен Лину Нефритовый гроб, — сказал Лу Вану по ментальной связи, смотря на идущих глав и почтенных мастеров внизу, — как и тем, кто посмеет встать на его защиту. Помешает мне забрать Худи в Долину.

Примечания:

*Небесный путь — когда земные муж и жена, ступают во владения Небесного Владыки, чтобы предстать перед ним и просить благословения идти путем Обожествления по старшим и младшим мирам, через звезды и ткани пространства. Такой путь — единение душ, сердец, тел и культивации.

15 глава "Украденная невеста. Часть 2"

В павильоне Чайной бабочки…

До свадебной церемонии осталось несколько часов. Гости уже собирались, осталось дождаться только жениха и невесту. А пока из нет, пьют и едят за здоровье молодых. Здесь, в указанном в красные оттенки главном павильоне, только те, кому пришло приглашение, написанное рукой старшей Шэ Бай. Она организатор и распорядитель свадебной церемонии.

Столы ломятся от разнообразных угощений — мясо, крылышки в остром соусе, овощи, сладости, на любой вкус. Вино из погребов Почтенной Шэ и Почтенного Тьен, знаменитый на всю Восточную равнину пряный эль, сваренный главой школы Пьяного кулака, льется рекой. Смех и разговоры не и стихают, каждый из гостей вдохновлен и готов к свершениям во имя светлого пути и будущего.

— Старший Тьен и Старшая Ча красивая парой! — поднимая чарку вина, говорит старейшина секты Сливовая роза — Тан Хуэй, заменивший на посту Почившего Тан Мудана.

— Вместе, они создадут великую секту Восточной равнины! — вторит словам старейшины Тан глава секты Облачных небес Му Жун Вей.

Многие из прибывших на празднование гостей благоволят будущему союзу, поднимают за них чарку, благодарят за уважение к воле предков. И лишь некоторые из присутствующих знают, что этот союз за собой принесет секте Чайной бабочки. И какие беды ждут павлинов и куфий, если пару свяжут на века небеса и предки.

— Надеюсь, Почтенный Гуй спасет Старшую Ча от участи быть безмолвной куклы в золотой клетке, — шепотом, наблюдая за празднующими гостями, сказал Почтенный Ша Уди своему собеседнику по кувшину вина.

— Успеет, — с усмешкой и кривой улыбкой, разом опустошая чарку, сказал Фуянь Цынь, ставший главой секты Раскатного меча, — и от тех, кто встанет на его пути, посмеет помешать, не останется и лоскутка ткани. Голодные призраки, подчиняясь его воле, сожрут всё.

— Воистину! — ужаснулся глава секты Парящих Журавлей, от представших перед глазами мыслей, — сила Почтенного Гуй велика. Что же будет, когда он достигнет среднего, высокого уровня Зародыша, или даже Обожествления?!

На этот вопрос, волнующий не только его, но и стоящих рядом, Почтенный Чень Жу ответ не получил, так как прозвучал оглушительный, подобный реву дракона гонг колокола, означающий начало свадебной церемонии.

Гости, на время забыв о разговорах и общих делах, занимали свои места, наполняли чарки и ждали жениха. Старший Тьен не заставил себя долго ждать. Облаченный в брачные красные одежды, расписанные узорами павлиньих пертев, принимался по ступеням. От каждого шага Старшего мастера Тьен, подвески на его праздничной короне блестели гранями и заливались задорной третью.

Окружённый лепестками алой розы, Тьен Лин шел к алтарю и стоявшему там посланнику храма Мудреца, которому предстоит провести церемонию, связывая их с Ча Худи судьбы. Рядом с монахом, облаченная в цвета своей секты, стояла Шэ Бай. Сверкая улыбкой, она предвкушала пир на весь мир. И победу в споре за место подле любимого. Соперница с пути сброшена, осталась лишь пойти одним путем с Янь Хэ, скрепить из союз и быть счастливой.

— Светлого неба будущим молодожёнам!

— Праведного пути!

— Достатка и богатств!

Звучали пожелания от Старших и Почтенных мастеров приглашенных сект и учений. На их губах широкие улыбки, в глазах радость за молодых, а в руках кувшины с вином и угощения.

Жених прибыл, осталась у подножия только невеста. Она, облачная в свадебные одежды, ждала гонг колокола. Но больше всего появление любимого человека, которому данным давно отдала свое сердце. Только его все не было. Не колыхания цы, не шепота в ментальном пространстве. Надежда на спасение от ненавистного брака таяла, как утренний туман.

И вот, раздался второй громогласный удар колокола, приглашающий невесту к алтарю. Теперь ей предстояло подняться по ступеням лестницы главного павильона, чтобы встать подле жениха. Гости, услышав гонг, устремили взгляды к идущей деве Ча, тянущей за собой шлейф шелковой вуали. Каждый ее шаг — чарующая песня перекликивающихся между собой жемчужных капель, ниспадающих с золотой колоны, сдерживающей водопад волос. Лица Старшей Ча не видно, оно скрыто за шелком алой вуали. Сама же дева-бабочка окружена лепестками алых роз и ароматом распустившихся бутонов.

— Счастья и любви, дева Ча!

— Тепла и заботы!

Звучали отовсюду пожелания гостей, любующихся красотой молодой невесты. Каждый, мимо кого проходила Худи, поднимал за нее чарку вина, делали глоток и произносил пожелание или напутствие. Дева принимала слова мастеров, кивком головы, вновь звеня жемчугом свадебной короны, благодарила. Старалась быть вежливой. Но за вуалью лила слезы. Этого никто не видел, как и искусанных в кровь губ. Не слышал воя ее души и трещащего по швам сердца.

«Не придёт! Не спасёт!» — потеряв всякую надежду, думала она, идя к павлину и монаху.

Смирившись с судьбой, с участью быть заточенной в золотой клетке, без возможности культивировать и становиться сильнее, дева Ча делала шаг за шагом. Все ближе и ближе к самодовольному павлину.

— Идём! — сказал жених, протягивая ей руку.

Ча Худи, обернувшись назад, ещё раз обратилась и прислушалась к блуждающими потокам цы. Искала знакомую внутреннюю энергию. Тяжёлую, морозно-обжигающую, воющую неупокоенными призраками. Но ее не было. Не колыхания, не намека. Поэтому Старшая Ча, оставив за спиной луну и звёзды, протянула Тьен Лину руку, вложив в его ладонь. Как вдруг:

«Остановитесь!», — раздался в ментальных просторах голос, оглашая и восхищая одновременно.

Следом за голосом, вызвавшим у девы Ча улыбку и радость в сердце, всех присутствующих гостей накрыло замогильным холодом. Пробирающая до костей внутренняя энергия, тёмная, как древний склеп, заставляющая встать на колено и склонить голову, принадлежала ему;

— Брат Хэ! — со слезами на глазах воскликнула Ча Худи, обернувшаяся в поисках любимого человека.

Она хотела сделать шаг назад, собираясь броситься в объятия брата Хэ, но жених резко и больно схватил ее за руку. Дернув на себя, потащил к алтарю и ждущему со смирением монаху. Ее тонкое запястье жестко сжимала рука Тьен Лина, принося боль, оставляя лиловые отпечатки на нежной девичьей коже.

— Нет! — сопротивлялась старшая Ча, пытаясь вырваться из захвата, — брат Хэ, спаси меня! — звала она на помощь любимого.

«Руки прочь от неё!», — приказал Почтенный призрак, ступая на дорожку, выложенную для молодых, показываясь всем прибывшим гостям.

Каждый его шаг к алтарю и молодоженам, сгущал тучи на недавно чистом небе. Закрывая луну и звезды. От клокочущего в его груди гнева, гостей накрыло куполом цы, пропитанным страхом и смертью. Казалось, даже воздух стал невыносимо холодным. Старшие и Почтенные мастера словно оцепенели от ужаса. Не в силах слова сказать и шага сделать, чтобы защитить будущий союз.

— Он стал ещё сильнее! — произнёс Фуянь Цынь, смотря на преобразившегося и повзрослевшего сына.

Теперь это не юноша, которому можно дать от силы лет двадцать, а молодой мужчина. Янь Хэ за эти несколько лет стал выше, шире в плечах и груди. каждый его шаг, дыхание — сила. И физическая, и внутренняя. Юношеская худоба ушла, как и угловатость. Черты лица стали резче, а взгляд тяжелее. Словно это бездонная пропасть или заброшенный курган.

— Опасный противник! — согласился с Фуянь Цынем глава секты Журавлей, — он уже на среднем уровне Зародыша!

Почтенный Гуй, нарушивший церемонию, шел за своей невестой. На нем не было парадных одежд Долины, украшенных вышивками пламени. По-простому. В походном темном одеянии призрака. В высоких сапогах на шнуровке. Талию как и всегда стягивал тугой пояс, служивший ножнами для меча с гибким лезвием. И лишь волосы, ранее распущенные, затянуты в высокий хвост, перетянуты черной лентой.

Каждый шаг главы Гуй приближал его к Ча Худи, а Тьен Лина к смерти. И не за свадебную церемонию и заточение бабочек в их собственном правильное, а за слезы и боль, которую испытала его любимая. За муки и терзания, нарушившие покой ее души и нежного сердечка. Но только павлину было все равно. Он был уверен в том, что призрак не посмеет нарушить договор, заключённый предками.

— Призрак! — самоуверенно произнес Тьен Лин, с еще силой сжимая руку Худи. До хруста костей, воя боли, и слез, катившихся по щекам, — она моя…

Но не договорил. Осекся на полуслове, так как увидел льва пламени, ступившего к ногам главы Гуй. Лев, стоявший по правую руку, смотрел на лазурного павлина ярко-синим взглядом, не мигая. Будто гипнотизируя. Тем самым предупреждая о скором нападении, если на то будет воля его хозяина.

Не двигались со своего места и гости. Наблюдали и не вмешивались, так как знали чем грозит ответ призрачного мастера. Трупами и трауром в секте, школе, и турнирами за место главы и старейшин, как было с сектой «Душистых трав», «Сливовой розой», «Спелой вишней», «Лазурной змеей». Повторения их участи Почтенным и Старшим мастерам не хотелось. Поэтому они и не вмешивались.

И лишь Шэ Бай было не все равно. И дело не в укрепление Альянса, поднятие боевого духа мастеров. Нет, исключительно личные мотивы. Ведь если Ча Худи не выйдет за Тьен Лина, Шэ Бай не сможет пойти подле Янь Хэ. Ради этого все затевалось. Ради этого она не отдыхала, а читала. Ради этого заключила сделку с древним предком. Она должна, просто обязана уговорить Янь Хэ прислушаться к воле предков Ча и Тьеню

— Брат Гуй, — с поклоном обратилась к Почтенному главе Долины дева Шэ, выходя вперед, закрывая спиной будущих супругов, — это соглашение заключено Небесными и Почтенными мастерами Ча и Тьен. Ваше вмешательство может навлечь гнев пред…

Но Старшая Шэ не договорила, так как Почтенный Гуй улыбнулся бледными губами и безмолвно, оглушая ментальное пространство каждого из гостей, рассеялся. Грубо, жестко, словно он вселенское зло. От наглости встрепенулись Почтенные главы сект, входящих в Альянс.

— Что ты себе позволяешь, призрак?!

— Как смеешь смеяться над волей древних?!

Призрак не сразу, после того, как выслушал все претензии в свой адрес, все также, ментально, ответил всем:

«Воля древних — это просто красивые слова, описывающие самый жестокий из обрядов поглощения. Вам бы, Почтенные и Старшие праведники, не мешало на досуге обновить воспоминания о забытых традициях», — с усмешкой сказал всем ментально глава Гуй, протягивая руку Ча Худи, приглашая ее в свои объятия.

— Она моя! — настаивал на своем павлин, в очередной раз принося деве Ча боль. До слез и вскрика.

Улыбка сошла с губ Почтенного призрака, как и насмешка над неосведомленностью праведников. Вместо бравадных слов, Гуй просто прижал Тьен Лина к полу, к ворсу красного свадебного ковра. Простой силой мысли и неоформленными потоками цы. Павлин только хрипнуть успел, как оказался лежащим перед ногами Почтенного Гуй. Корона, сдерживающая волосы — слетела, разбилась вдребезги. Одежды порвались. А силы покинули старшего мастера. Из не было даже на то, чтобы держать руку Худи.

— Брат! — радостно воскликнула дева Ча, оказываясь в кольце рук любимого человека. — Ты все-таки пришел! — со слезами счастья сказала чайная бабочка, опуская голову к нему на грудь, слушая чуть замедленный стук сердца.

— Ты моя! И ничья больше! — сказал ей по личной ментальной связи Янь Хэ, чуть улыбнувшись.

— Ах, ты! — рычал от гнева павлин, пытаясь встать, — ничтожный Призрак! — цедил сквозь зубы Тьен Лиин, — посмел нарушить завет предков!

— Почтенные, Старшие! — дрожа телом и душой от замогильной призрачной цы, обратилась с поклоном к присутствующим дева Шэ, — остановите главу Гуй! Не дайте ему забрать деву Ча!

«Они не посмеют, — сказал ментально глава Гуй, так, чтобы слышали все присутствующие, - каждый из них знает, чем обернется нападение на меня».

Но смельчаки, вздумавшие помешать Почтенному Гуй забрать его невесту, все же нашлись. Глава секты «Парящих Облаков», глава школы «Бамбуковых гор», глава секты «Тонкой Струны», глава школы «Разящего клинка», все они, Почтенные мастера, входящие в Альянс Небесного пламени, скинув наваждение и оцепенение, обратившись к внутренней энергии, питавшей Зародыш, выступили против главы Гуй.

— Это священная церемония! — воскликнула Эр Минг, глава школы Разящего клинка, обнажая духовное оружие.

— Небеса не успеют наказать тебя, это сделаем мы! — вторил словам Почтенной Эр глава секты Парящих облаков.

— Не дадим еретику осквернить священный союз! — призыва других старших и почтенных мастеров глава школы Бамбуковых гор, — я — Ло Джу, не позволю нарушить волю древних предков!

Почтенные и старшие мастера оживились. Загоготали и заголосили наперебой. Казалось, проснулись от долгого сна и теперь жаждали боя за справедливость. Воззвали к силе и техникам своих учений. Отставляя в сторону вино и угощения, ступали вперед, желали помешать еретику забрать Ча Худи.

— Брат, они все против тебя, — шептала испуганно Худи, прижимаясь к Янь Хэ, смотря на восставших против них праведников.

— Не бойся, Худи, — ментально сказал призрак, ловя взгляд Почтенного Ша Уди, Почтенного Чень Жу и отца, в любую минуту готовых встать на их защиту, — никто не помешает нам сбежать.

— Познай всю мощь… — воскликнул глава секты Бамбуковых гор, нападая на призрака, неся тому погибель на острие своего меча, как в ментальном пространстве раздался голос Почтенного Гуй, обращавшегося ко всем праведникам:

«А я хотел по-хорошему…»

16 глава "Украденная невеста. Часть 3"

Янь Хэ

«Я хотел по-хорошему», — сказал ментально старшим и почтенным мастерам праведных сект с помощью формации «Могильной тишины», призвал голодных призраков, обитающих в Картине смерти. Без особых усилий и печатей. Всего лишь силой мысли, отдавая один единственный приказ — Уничтожить! А Гуану — схватить и пленить Тьен Лина. Потом с этим павлином разберусь и спрошу за причиненную Худи боль.

Получившие свободу действий подчиненные, с воем и рычанием, скаля пасти и точа когти, разлетелись по сторонам в поисках жертвы. Культивацию, одежды и плоть призраки могут рвать и поглощать в свое удовольствие, а вот души ими убитых — мои. Их я помещу в формации новых артефактов. Или в «Ленту беспробудной дрёмы», которую я сплел из нитей Шелкопряда и шкуры Шелковичного червя. Или в «Веера призрачного пламени», созданные в подарок на создание Зародыша брату и сестре Кан.

— Брат Хэ, я тоже буду сражаться! — решительно сказала Худи, сбрасывая с головы алую вуаль, вставая к моей спине, призывая тонкий изящный клинок, гарда которого, напоминала крылья бабочки.

— Почтенный Гуй, Рассветные Цикады с вами! — присоединился к нм с Худи Почтенный Ша Уди и сопровождающие его старшие мастера.

— Парящие Журавли с Долиной призраков и Почтенным Гуй! — вторил словам Ша Уди глава Чень Жу. Его решение не оспаривалось старшими мастерами Журавлей, а принималось к согласию. Ведь я несколько лет назад спас некоторых из них от нападения адепта Жизни.

— Я помогу тебе, Янь Хэ! — сказал отец, присоединяясь к Журавлям и Цикадам. На это я только кивнул и хмыкнул, принимая помощь.

Почтенный и старшие мастера праведного пути, ополчившиеся против меня по наведению Шэ Бай, сражались всерьез, не скрывая сил и достигнутой мощи. Использовали все, чтобы восстановить справедливость. И таких, с подачи куфии, становилось все больше. К выступившим против нас с Худи, осмелев, присоединились другие школы и секты, малоизвестные, но многочисленные.

— Мы в меньшинстве, почтенный Гуй! — сказал Ша Уди, отбиваясь от нескольких мастеров уровня Ядра.

— Может, что-то придумаешь? Еще кого-то призовешь? — возмущался отец, метающий гром и молнии, оставляя от тел только прах.

Противников и в самом деле больше, но призывать души Флага, Зонта или Лампы, пока активна формации Картины Смерти, опасно для моего ментального здоровья. Но их на всех ополчившихся праведников не хватало. Как и союзников, вставших на нашу с Худи защиту. Почтенные сражались с Почтенными, а Старшие со Старшими. И бой медленными шагами становился неравным. Даже несмотря на то, что противники, находящиеся на уровне Зародыша, слабее на целую ступень. Всего лишь на начальном или пределе начального уровня.

«Не хотел открывать Врата, но, видимо, придется», — проворчал про себя, складывая печати техники «Призрачный Дворец», призывая на помощь призрачное войско, стерегущее покой Владыки. Но на их призыв мне нужно время. Пару минут на то, чтобы попасть за врата и кинуть воинственный клич.

— Худи, мне нужно несколько минут. Продержитесь, — сказал ей по личной ментальной связи, погружаясь в потоки ментального пространства и сосредоточение совершенствования. Поэтому ответ Худи я не услышал. Как звуков вокруг себя.

Все необходимые печати сложены, техника «Призрачного Дворца» активирована, врата из черного дуба передо мной. Осталось подняться по каменным ступеням, схватить за кольцо и открыть двери, переступив порог. И, оказавшись на древнем кургане, призвать верных воинов к битве. Повести их за собой как генерал.

Вдох-выдох, погружение в сосредоточение бессмертия, к Зародышу. Шаг, шаг, еще шаг, выше и выше, к сгущающимся и чернеющим облакам, тяжелым и угрожающим разрядами молний. Последний шаг, последняя ступень и двери врат напротив. Рука тут же сжимает кованую ручку. Рывок на себя, скрип петель. Еще шаг, за ним следующий шаг, и я оказываюсь перед воинами в черных доспехах. Как и в первый мой визит за Врата, впереди пешие отряды, за их спинами конница, с пиками в руке. В глазах у каждого из них горит синее пламя. А дух замер, окруженный тишиной и посмерттем.

— Воины! — обратился я к ним, нарушая тишину простор ментального моря. От голоса каждый будто вздохнул, расправляя плечи, грудную клетку. Словно пробудился ото сна. Показалось, что и земля под копытами коней и воинов дрогнула, наполнилась силой, — обнажите мечи свои, подними пики! За Призрачную Долину, за Владыку, за Дворец! – воскликнул голосом разум с еще большей силой, делая шаг вперед.

Армия вздрогнула, вскрикнула оглушительным кличем «За Долину!», «З Дворец!», «За Владыку!», нарушая многовековую тишину кургана. От гогота десятков тысяч голосов слившихся в один, призрачные кони заржали и встали на дыбы. Гремя броней и латами своих наездников. Копыта поднимали пыль, а воины боевой дух. Устремляясь к распахнутым вратам. На встречу моим врагам, чтобы забрать их жизни.

Медленно открывая глаза, покидая сосредоточение бессмертия, я отзывал голодных призраков и неупокоенные души, возвращая их в формацию Картины Смерти. «Дворец» тратит много внутренней энергии и ментальных сил. И требует большей концентрации. Поэтому, чтобы не исчерпать себя до самого дна, и не повредить ментальные просторы, я отослал призраков обратно. Временно открывая противнику спину.

— Ты что творишь, Гуй! У них и так преимущество! — возмутился было отец, на которого напали пятеро старших мастеров во главе с их почтенным главой. Но осекся и вздрогнул от испуга, когда тучи, клубящие тьмой, окончательно почернев, стали принимать очертания массивных врат, — что это за дьюр подери…

Не договорил, так как услышал раскатистое ржание призрачных коней, и приближающийся топот копыт, сопровождаемый лязгом защищающей их тела брони. Через «Врата», с небес по облакам, как по ступеням, спускались воины с обнаженными мечами и конница. Лавиной снося вставших на их пути праведников. Каждого, направившего на мены оружие, ждала смерть.

— За Генерала!

— Во славу Призрачного Владыки! — раздавались кличи с разных сторон праздничного зала.

Праведники в ужасе разбегались. Прочь отсюда, подальше с Восточной равнины, владений Чайной Бабочки. Спешно складывали печати, седлали свои мечи и уносились в небеса со словами: «Это не моя битва!». Оставшихся в стороне, не высказавшихся «за» или «против» моего вмешательства в свадебную церемонию, воины отпустили, не стали мчаться следом. Тех же, кто пошел против меня, направил меч и пожелал смерти, не отпустили. Покарали или в небесах, догнав по облакам, или на земле, обагряя лезвия клинков и доспех.

«Я никогда не трогаю тех, кто первым не трогает меня. Но кто на меня нападает, тому я жизни не дам», — напомнил всем оставшимся мастерам, и свои, и противникам, используя формацию Могильной тишины.

Кровь врагов лилась рекой, противники падали друг за другом, не всегда понимая, что настал их конец отправиться в мир иной. Смерть и дыхание загробного мира пропитала воздух на сотни метров вокруг. А парадный зал Чайного павильона превратился в братскую могилу. Тела лежали на ковре, смотря пустым взглядом в вечность. Души же стали воинами Призрачной армии. Не все, только те, кого Дворец признал достойным.

— Ты точно на уровне Зародыша? — с паникой и трквогой в голосе спрашивал отец, смотря на Врата Призрачного Дворца и армию, убивающую врагов любого уровня и статуса.

«Точно», — написал потоками цы, улыбаясь уголками губ.

Худи, стоявшая рядом со мной, смотря на темные тучи и закованных в черные доспехи воинов, дрожала от испуга каждой клеточкой и звездой меридиан. От высвобожденной энергии и замогильного дыхания, печати техник, даже начального уровня Основы, разлетались в ее руках. Она не могла сосредоточиться, настроиться на бой и сражение. Вздрагивала от малейшего звука, будь то лязг мечей, ржание или топот коней. Сбивалась и ругалась:

— Что б вас! — прикусывала губу и глотала горькие слезы обиды.

— Все хорошо, Худи, — успокаивал я любимую бабочку, накрывая ее защитным куполом от влияния Врат и замогильной энергии призрачной армии, — тебе нечего бояться.

Услышав возмущение отца, в разговор, добивая противника, вмешался Почтенный Ша Уди:

— Почтенный Гуй и правда находится на среднем уровне Зародыша, — сказал глава Ша, подходя к нам, смахивая по пути кровь с лезвия клинка, — просто уровень техники выше. Возможно, глава Гуй использует ее не полностью. На треть или даже четверть. Я прав? — поинтересовался Ша Уди. Не отрицал:

«Все так», — написал потоками цы, смотря на призрачных воинов, сметающих все и всех на своем пути.

За несколько минут преимущество склонило чашу весов в нашу сторону. Ведь выступивших против меня, Худи, и тех, кто нас защищал, практически не осталось. Альянс, носивший название Небесное пламя, прекратил свое существование. Некому было в него входить. Почти все Почтенные и старшие Павлины, кроме Тьен Лина — пали от мечей и пик армии, впоследствии став частью формаций Зонта, Флага и Картины. Кому-то выпала удача попасть в формацию «Призрачной Ленты».

Участь стать трупами под ногами, выпала на долю мастеров. Среди окровавленных останков виднелись одежды, принадлежащие мастерам «Парящих Облаков», «Тонкой струны», «Бамбуковых гор», «Разящего клинка». Тел не осталось, только клочки ткани.

Когда враждебно настроенных против меня праведников не осталось, только пустые столы и зал, да стойкие мастера и главы школ, сект и учений, не ввязывающиеся в битву, призрачная армия вернулась за Врата. Как только последний воин переступил за черту, дубовые двери закрылись, а черные тучи рассеялись, являя чистое небо и яркое солнце.

— Закончилось? — со страхом в голосе интересовались гости, осматривающиеся по сторонам.

— Что же теперь будет? — слышался шепот кого-то.

— Альянса нет, многие секты и школы уничтожены, — с паникой восклицал глава школы «Пьяный кулак», — степняки же у границ! — и смотрит на меня, как на виновного, — неужто вы, еретики, будете сражаться? Встанете на защиту смертных и равнины от захвата? — он злился, но нападать не спешил.

«Двести и триста лет назад, Долина Призраков, Ущелье Шелкопряды, Пагода Гробовщики, Долина Радость стояли на защите своих границ. Не давая и шагу степнякам сделать. И так будет в этот раз, если степняки и в самом деле решили напасть».

— Что значит, в самом деле? — не понял Почтенный мастер Пьяного кулака, хмуря густые седые брови, поджимая губы.

— То и значит! — вмешался в разговор Почтенный Ван Ду, в сопровождении Ча Вангуеь и ее младших и старших мастеров, летящих на мечах. Судя по всему, с его помощью Почтенная Ча избавилась от оков ограничения, — нападение степняков и бунт еретиков придумала она, — и указал на стоящую по защитой Колокола цы, подле монаха Шэ Бай.

— Ах, ты! — взревела Худи, сбрасывая с головы корону с жемчужными нитями. От чего ее волосы заструились водопадом по спине и плечам, — значит, из-за тебя, змеюка такая, я чуть не стала куклой Лазурного Павлина?!

Гнев горел в глазах любимой бабочки, а неизвестная техника уже окрашивала кончики ее пальцев в нежно-зеленые оттенки. Покинув мои объятия, оставив за спиной, Худи шла к Шэ Бай. Та, распрямив плечи, вздернув носик, смотрела на мою бабочку свысока. Но ровно до раскрывшихся за ее спиной крыльев, переливающихся серебром.

— Ты не посмеешь! — кричала Шэ Бай, — монах, защити меня! Я тебя вознагражу! — но послушник мудрейшего даже не шелохнулся. Ничего не предпринял, но и защиту не убрал. Сложив руки в молебном жесте, возведя взгляд в небеса, помолился:

— Да воздастся по заслугам твоим, дева Шэ. Амитабха!

Эти слова дали Худи понять, что монах не собирается защищать куфию. А Колокол лишь для его собственной защиты. Разрушится — покинет павильон, нет — будет стоять как прежде и молиться своему покровителю.

— Смотри-ка, брат Хэ, — улыбаясь, толкнул меня в бок брат Лу, появившийся вместе с главой Ван и Почтенной Вангунь, — а сестра Худи стала сильнее. Ядро сформировала, техники новые освоила. Если так и дальше пойдет, меня догонит.

— И перегонит, — сказал ему по личной ментальной связи, смотря на любимую в ярости и запале боя. Несмотря на то, что основная её сила была запечатана, и сражалась Худи как мастер уровня Основы, полюбоваться было чем. Моя бабочка за эти несколько лет и правда стала сильнее и искуснее на чайном пути, — она способная.

Колокол монаха не сразу поддался, после трех атак уровня Основы и одной уровня Ядра. Сначала появилась трещина, затем еще и еще одна. Трещин становилось все больше, а самоуверенности у Шэ Бай все меньше. Куфия, озираясь по сторонам, искала защитника. Того или ту, кто прекратит буйство Худи. Обращалась к Почтенной Вангунь:

— Признаю, я была не права! Госпожа Ча, остановите ее!

Но глава Чайного павильона была непреклонна, как и остальные мастера чайной секты. Никто не протянул ей руку помощи. И не потому, что боялись меня, моего гнева, а потому что понимали — Шэ Бай не права. Даже больше — виновата в гибели нескольких сотен мастеров, от Ядра до Зародыша. Я — отстаивал свое, она — дергала за ниточки, подтасовывала факты, стравливала еретиков и праведников. Зачем, это я и хотел узнать. И узнаю, как только Худи вымести на ней всю злость.

— А-а-а! — истошно кричала она, оставшись совсем одна. Без поддержки секты, Почтенной Шэ, так и не появившейся. — Ненавижу! Проклинаю! — хрипела она в голос, заливаясь ядовитыми слезами, смотря на всех змеиными глазами.

— Крылья гильотины! — активировала технику Худи, нанося режущий удар по поверхности колокола, разрушая его окончательно. — Лезвия чайной бабочки — крикнула она снова, отправляя в сторону Шэ Бай серебристые полумесяцы, сорвавшиеся с кромки ее крыльев.

В последний миг, воззвав к внутренней энергии, куфия смога поставить защиту. Принять удар на Изумрудный щит, переливающийся чешуйками. Но все равно, некоторые из лезвий достигли цели. Ранили змею, нарушая красоту праздничного одеяния и опрятного внешнего вида. Алые полосы теперь украшали ее лицо, шею, руки. Запах крови, вперемешку с личным ядом, тут же обжег кончик языка. Это значило, что Шэ Бай готовилась принять облик ёму. Потоки природной цы уже колыхались и уплотнялись вокруг нее. Еще минута и она станет змеей.

— В сторону, — сказал я Худи ментально, закрывая собой, — она себя не контролирует.

Моя бабочка послушалась, отступила назад, как и все по ее примеру. Я же наоборот подошел ближе. Смотря за происходящими с ней переменами, готовился вытрясти из девчонки все, вплоть до ее змеиной душонки и камня духа, заменяющего ёму сердце. Невзирая на витающий вокруг нее яд, сократил между нми расстояние и схватил за глотку. с силой сжимая, слыша приятный хруст гортани и треск кожи. Услада моим ушам.

— А теперь говори, тварь, зачем все это? — спросил я, ворвавшись в ее ментальное пространство, — что тебе с этого? — задаю очередной вопрос, смотря в ее змеиные глаза, ловя каждое изменение в зрачке.

— Ты, — хрипит куфия, хватаясь за мою руку, — мне нужен был ты. Ты должен был стать моим, — с кривой улыбкой отвечает Шэ Бай, не в силах посмотреть мне в глаза. только и может, что висеть и ждать, когда сломается ее шея.

— Дура! — сказал ей напоследок, ломая шею, отбрасывая тело в сторону, чтобы через несколько мгновений поглотить его Нефритовым гробом.

Мне сейчас некогда возиться с телом, камнем духа и душой, потом все пристрою. Сейчас важнее всего навести порядок в Чайном павильоне, проводить в последний путь погибших за нас с Худи мастеров, вернуться в Долину, восстановить всю потраченную энергию, и сделать то, что я обещал Худи много лет назад — связать нас узами брака.

От автора:

На этом арка "Украденная невеста" завершена. Впереди небольшая промежуточная арка "Возвращение в Долину призраков". А потом приключения Янь Хэ, он же Почтенный Гуй Ченмо продолжатся. Новые уровни, техники, артефакты, знакомства.

Часть.4. Возвращение в Долину Призраков. 1 глава "Небесным путем"

Янь Хэ

Отбросив в Нефритовый гроб тело куфии, я вернулся к Худи и тем, кто помог нам с ней остаться вместе. К Почтенным и Старшим мастерам, провожающим в последний путь своих товарищей, и тех, кто был на другой стороне. Одежды учений и останки сожгли на погребальном костре и собрали в поминальные сосуды прах, чтобы вернуть его в секты и школы, поставить в храм предков и почитать в день траура, зажигая палочки благовоний. Не понимаю этой традиции чтить противников, вырезать именные таблички и ходить на поклон, прося прощения.

— Что дальше, Почтенный Гуй? — спрашивает глава Ча, — каков ваш дальнейший путь? В Долину, или останетесь в Чайном павильоне?

«Останусь, — написал потоками цы, — чтобы исполнить данное Худи много лет назад обещание», — и посмотрел на свою бабочку, заливающуюся краской. Опустив взгляд, прикусив нежно-розовую губу, она держала меня за руку, но не говори ни слова. Ждала ответа Почтенной Ча.

— Я, как глава секты Чайной бабочки м учитель Худи, даю свое согласие на ваш союз, Почтенный Гуй. Пусть Почтенный Ша, Почтенный Ван, Почтенный Фуянь и Почтенный Чень станут мне свидетелями!

— Амитабха, Почтенная Ча! — сказал монах храма Мудреца, подойдя к нам с Худи. От него веяло благоговением небесного покровителя. Истинным светом, а не тем, которым прикрываются многие праведники. — Если Почтенный Гуй и Старшая Ча желают идти путем небес во всех перерождения и воплощениях, то послушник небесный готов воззвать к Владыке и связать их судьбы.

Слова монаха удивили не только нас с Худи, но и остальных рядом стоящих мастеров. Но приятно удивили. Ведь ради свадебной церемонии они и прибыли в Чайный павильон, покинув секты и школы.

— Брат Хэ, ты согласен? — смотрит на меня Худи.

— А ты сомневаешься? – спросил ментально, по нашей личной связи.

— Нет. В тебе, нет, — с улыбкой сказала моя бабочка, изящно складывая печати, вновь облачаясь в одежды невесты. Новые, чистые, украшенные золотистыми нитями вышивок. Но пока что без вуали, скрывающей лицо и улыбку. Осталось дело за мной и моим свадебным нарядом.

Его с собой у меня нет, но есть старинный, передающийся в культе способ, как окрасить свои одежды в алый цвет, используя поверженных врагов и их кровь, обагрившую землю. Зачем предкам понадобился данный способ, да еще в разгар сражений и битв, в записях не значилось. Только сноска, что браки, заключенные на полях сражений, были крепкими, на века и тысячелетия.

Печати техники «Алое одеяние» сложные, запутанные, но не требующие высокого уровня культивирования. Только достаточного количества крови. Свежей или засохшей, неважно. Пользоваться «Алым одеянием» могут мастера от начального уровня Основы и выше. Отличия только в богатстве наряда и украшениях. Мастера уровня Основы облачатся в самые скромные свадебные одежды, без золотистых узоров и дорогих украшений.

На уровне Ядра одеяние богаче. Ворот, подол верхнего одеяния и края рукавов отделаны золотистыми узорами. На уровне Зародыша — одежды сложнее и параднее. Добавляется заколка-корона с тонкой шпилькой и шелковыми алыми лентами. Вся ткань одежды расписана золотыми вышивками. Она невесомая и легкая. Не стесняет движений.

— Странная техника, — нахмурив брови задумчиво сказал отец, внимательно наблюдая за тем, как я складываю неизвестные ему печати, — я таких печатей никогда раньше не… — и осекся на полуслове, услышав течение неспешных ручейков, а позже увидев, как к моим ногам стекаются багровые потоки. С разных концов зала. С тех мест, где недавно лежали останки поверженных праведников.

— Что это такое?! — испуганно вскрикнули старшие мастера секты Парящих Журавлей.

— Кровь ожила и теперь течет к ногам Почтенного Гуй! — дрожа от страха сказал один из старших мастеров Рассветных Цикад.

Старшие мастера Журавлей и Цикад, видя, как засохшая на каменной клади кровь оживает и приходит в движение, бежит к моим ногам, с ужасом озираясь по сторонам, отступали подальше. А вот их Почтенные наоборот наблюдали за происходящим с интересом. Смотрели, как багровые потоки поднимаются и окрашивают мою одежду в алый, преображают и украшают ее золотистыми узорами и вышивками. Отбросив былую вражду сект, Почтенный Ша и Почтенный Чень строили предположения, к какой именно технике я обратился.

— Техника Почтенного Гуй похожа на технику «Поглощение крови». По приказу мастера, вся пролитая кровь стекает к ногам и дарует силу. Временно повышая уровень культивирования.

— А мне кажется, это техника «Багровый пир», — рассуждал глава Цикад, смотря на перемены в моем облике, — старинный свадебный ритуал еретиков культа Трупов Инь, нашедших себе пару на поле боя. Кровью врагов, их подчиненными телами, используя печати и техники, они скрепляли себя узами брака. Без участия монахов и небесного покровителя.

— Сомневаюсь, — присоединился к разговору Почтенный Ван Ду, видя, как почти все мои одежды сменились на свадебные, — обе техники подразумевают живую кровь, еще бегущую по венам, а не мертвую. Тут что-то другое, — размышлял глава Снежного волка, потирая подбородок, смотря на мое почти сформировавшееся свадебное одеяние.

Кровь поверженных врагов, под действием печатей техники, уже полностью облачила меня в алые одежды, изменила и преобразила. Грубая ткань походного комплекта стала легкой, почти не ощутимой, скользящей. Нижняя рубашка приятно касалась тела, охлаждая кожу. Сверху одеяния плотнее, ощутимее. Расписано узорами из золотых нитей, стянуто на талии широким поясом с вышивками. И последнее — алая накидка. Широкие рукава, ворот и подол отделаны золотистой окантовкой и такими же узорами из нитей.

— Как я и предполагал, — показывая на меня и мой облик жениха, сказал Почтенный Вн Ду, — это не «Багровый пир» и не «Поглощение крови». Это «Алые одежды», — тем самым вновь поднимая спор между Почтенными Ша и Чень.

И только Почтенная Ча и монах не участвовали в разговоре. Монах — молился Небесному Мудрецу, а Ча Вангунь с улыбкой и теплом в глазах наблюдали за моим преображением. Смотрела то на Худи, то на меня. Шепотом говорила с Учителем, будто он стоит рядом. Ей, как и мне, его не хватает.

«Я верну его», — пообещал самому себе, смотря в глаза Почтенной Ча.

Мне лишь нужно стать сильнее нынешнего себя. Достичь предела высокого уровня Зародыша, поглотить духов и миазмы призрачной топи и подчинить духу-зверя, стерегущего массив. Только тогда я смогу воспользоваться телепортом и отправиться по координатам Почтенного Жу Мо Юйя.

Но сначала наша скромная свадебная церемония с Худи, без помпезности, льющегося рукой вина и пира на весь мир. Просто принесенные перед ликом Небесного Владыки клятвы и данное друг другу обещание идти одним путем. Где бы мы не оказались, когда бы не переродились. Она — моя. Я — ее.

— Идем, — говорю ментально, протягивая Худи руку.

— Да, идем, — с улыбкой отвечает моя бабочка, опуская ладонь, сжимая пальцы.

Пара пассов свободной рукой, призыв крылатых помощниц, и ее волосы вновь убраны в незамысловатую прическу. Тяжесть локонов держит витиеватая заколка с ниспадающими алыми лентами. Голову, пряча лицо, покрывает шелковая вуаль. следом же тянется длинный подол верхнего одеяния, невесомого, легкого. Каждый ее шаг — шелест свадебных одежд и трель заколки, сдерживающей волосы.

— Небесный Владыка! — обратился монах к своему покровителю, как только мы с Худи оказались рядом с ним. Руки его сложены в молебном жесте, ладонями, у груди. Взгляд направлен в небеса, — два любящих сердца — Ча Хуи и Гуй Ченмо, сочетаются узами брака и просят твоего разрешения пойти небесным путем. Прошу, Владыка, сплети их руки, души, жизни алой нитью. Устели путь облачной тропой!

Рука Хули в моей руке, сердце бьется в унисон с ее сердцем. Миг, второй, третий, ничего не происходит. Небеса в белых облаках, а солнце едва-едва касается горизонта, окрашивая его в оттенки розового со всполохами пурпурного и алого. Как вдруг издалека раздается звон колокола. Оглушительный, громогласный, заставляющий опустить взгляд и склонить голову, сказав: «Приветствую, предок».

Колокол звенит, а время будто замирает, как и неспешно плывущие облака, летящие под ними птицы и трещащие в траве цикады. За звоном следующий звон, приносит с собой столп золотого света и божественную благодать, окутывающую монарха, а следом и нас с Худи. То звенел колокол Небесного Дворца, подчиняющийся воле Владыки.

— Владыка ответил на ваши молитвы, Амитабха! — сказал монах, читая сутру единения путей и жизней, связывающих нас с Худи навечно.

— И в этой жизни, и в последующих! — сказала Худи, смотря на меня через алый шелк вуали, принося поклон.

— И в этой жизни, и в последующих! — ответил я ментально, произнося клятву, кланяясь супруге

Как только клятвы были произнесены, а сутра монахом дочитана, наши с Худи руки связала алая нить. Украшая безымянный палец правой руки бантиком. Нить, нас с ней связующая, не порвется, не потухнет. Будет вести к половинке, если та потерялась. Передавать чувства, мысли. Вот он — наш с Худи небесный путь. Столетия, тысячелетия друг с другом.

— Амитабха, Почтенный Гуй, Старшая Ча!

Произнес напоследок монах, покидая Чайный павильон, отправляясь дальше. По дороге, указанной ему Небесным Владыкой. А мы с братом Лу, Почтенными Ша, Чень, Ван — остались на какое-то время в секте, чтобы помочь восстановить ее и привести в прежний вид. И только отец, поздравив нас, покинул секту. Отправился в Тяньмао, к сестре Мей-мей.

2 глава "В Долину Призраков. Часть 1"

Лу Ван

Чайный павильон и окрестности секты, пострадавшие от техник Старших и Почтенных мастеров Альянса, их последователей мы восстанавливали общими усилиями. Каждый внёс свою лепту. Кто-то строил стены и латал дыры в каменной клади, кто-то восстанавливал печати и формации. Руку помощи Чайным бабочкам протянули не только мастера Цикад, Журавей и Раскатный меч, но и другие Старшие и Почтенные, ставшие свидетелями свадьбы Призрака и Бабочки.

Кроме восстановления Чайного павильона и освобождения сестры Ча от печати подавления культивации, наложенной павлинами, брат Хэ, в присутствии главы Ван и Ча допрашивал Тьне Лина, все это время находившегося под стражей льва пламени. В отдаленной комнате, под печатями и барьерами, чтобы никто ничего не услышал и не увидел. В допрос Тьен Лина и дела Почтенных я не вмешивался. А терпеливо ждал, так как знал, что брат Хэ мне все расскажет. Не сразу, когда переварит информацию и сам поймет, что происходит.

Когда все защитные печати и формации были восстановлены, усилены и доработаны, не без помощи брата Хэ, а павильон принял прежний облик, брат Хэ и сестра Ча решили покинуть секту Бабочек и отправиться в Долину призраков. Проводить их вышли почти все мастера. От послушников до старейшин. Почтенная Ча в первых рядах.

В Долину с Янь Хэ и Ча Худи решил отправиться и я. С надеждой встретиться с сестрой Кан. Глава не возражал, но просил быть осторожным. Причину не назвал, лишь сказал, что поступок брата Хэ и отмщение за смерти Почтенных и Старших, рано или поздно настигнет всех нас. Праведники Западной и Восточной равнины таких обид не прощают. Через десять, двадцать или даже пятьдесят лет восстановят силы и отомстят.

— Я не сомневаюсь в их мстительности, — с ухмылкой сказал главе Ван, — но к тому времени, как они залижут раны и вырастят мастеров уровня Ядра и Зародыша, я стану сильнее. И буду готов обратить каждого из них в кусок цельного льда.

— Надеюсь на это, Лу Ван, — сказал глава с едва заметной улыбкой. Когда же перевел взгляд и посмотрел на брата Хэ, попросил его, — брат Гуй, если то, что сказал Тьен Лин правда, культ Призрак и остальные культы под прицелом.

«Разберемся», — написал брат Хэ черно-алыми потоками цы. Прочитав ответ, глава Ван стал немного спокойнее. Словно с его плеч спал тяжелый груз.

Обнажив клинки, быстро сложив печати полетной формации, мы с братом и сестрой отправились вперед. В Долину Призраков. Оставляя позади секту Бабочек и их восхитительную пагоду Девяти крыльев, не пострадавшую в битве за свободу сестры Ча и жизни мастеров чайного пути. Не останавливаясь на отдых и ночлег, пролетали город за городом — Минхэ, Пунжу, Чиин, все ближе приближаясь к границе с Южной и Западной равниной. Так называемое пограничье, никакой из школ или сект не признанное.

— Ещё несколько часов и мы окажемся на Южной равнине — сказала сестра Худи, смотря внизу.

Густые леса, чистые озера и журчащие реки, зеленеющие и пестрящие цветами и травами долины, сменялись скалистой местностью. Где чистая вода — это дар предков и небес. Лес редел, зелень и влажность сменялись желтизной и сухостью. От этого воздух казался раскаленным. Дышать было тяжело. Особенно мне, в чьих жилах и потоках цы бежали холодные потоки внутренней энергии.

— Надеюсь, степняков мы не встретим, — проворчал я себе под нос, смотря вниз, на тянущийся пустынной змеей путь. Дорога давно протоптана, видны колеи от колес повозок и следы копыт тяжеловозных лошадей.

— Опасные противники? — спросила Худи, смотря на брата Хэ, — опаснее еретиков?

— Скорее непредсказуемые. Сами же под себе мастера, как мастера. Те же уровни и ступени. Начинают с закалки тела, костей и меридиан. Закладывают Основу, создают ее. потом Ядро, Зародыш и так далее. Отличие Южной равнины от других в самом пути культивации. Он не похож ни на праведников, ни на еретиков. Вроде как сложнее и опаснее, — а потом повинился, — я не так много о степняках знаю. Говорю только то, что читал.

«Культиваторов пограничья и степей называют шаманами. С их наречия ша — это дух, шаман — это проводник духа, его сосуд или вместилище. Дух, которому поклоняются степняки — Птица Алого Огня Рух. Шаманы перенаправляют отпечаток ее разума и силу в подходящие техники», — рассказал брат Хэ с помощью формации Могильной тишины нам с Худи, не оборачиваясь, а продолжая путь, смотря вперед. Считывая разумом окрестности.

— Только Птица Рух? — уточнил у брата Хэ, — я слышал, шаманы предрасположены и к земле. Могут использовать каменные техники.

«Ты прав, брат Лу. Такие шаманы тоже существуют. Поклоняются они Каменной обезьяне Укун. И в отличие от Огненных не такие враждебные и опасные. Но из осталось мало», — рассказал брат Хэ.

— Откуда ты столько о шаманах знаешь, брат Хэ? — поинтересовался я, смотря вниз, на тянущийся тракт.

«От Учителя. Он как-то сражался с шаманом. Видел даже Жреца, стоящего во главе орды, — и пока я или Худи не задали вопрос о Жреце, сам рассказал, — Жрец — предводитель шаманов, тот, кто выбирает достойных мастеров для Птицы Рух. Жрец как мастер уровня Зародыша в секте или культе. Он может быть главой, а может и старейшиной», — рассказал брат Хэ, думая о чем-то своем. Но недолго.

— Вот мы и на территории пограничья, — сказала сестра Ча, увидев небольшую деревеньку, нашедшую пристанище в небольшом ущелье, окруженном редкими лесами и клочками травы. Хоть какая-то растительность.

Люди, живущие на территории пограничья, уже несколько столетий живут под натиском молота и наковальни. Мечутся, то к одному господину, то к другому. Города и деревни пограничья — это трофей в сражениях степняков и праведников, основавших свои школы или секты около границ. Другие же праведники в дела пограничья не вмешиваются. Считают себя выше этого.

— Остановимся, брат Хэ? — спросил я у друга, ощущая легкую тяжесть в теле и покалывание в кончиках пальцев, — силы на исходе.

И не только у меня. Худи не отказалась бы отдохнуть и восстановить внутреннюю энергию. Может, выпить чаю, если в этой деревеньке он имеется. Брат Хэ не отказал, показал вниз, на ведущий в деревеньку тракт. Через ворота пройдем пешком, не привлекая лишнего внимания.

Как только мы отозвали формацию полета, убрали мечи, и ступили на землю, Худи покачнулась и стала падать. Но брат Хэ в мгновение ока оказался рядом. Поймал Худи и подставил локоть, став опорой. Слишком много энергии она потратила на полет. Восстанавливаться будет несколько часов. А так как солнце через пару часов начнет клониться к закату, нам придется остаться в деревеньке на ночь. Найти постоялый двор. В этом, надеюсь, нам помогут дозорные на воротах.

— Кто такие, зачем пожаловали? — спрашивает преклонного возраста человек, облаченный в потертый кожаный доспех, повидавший на своем веку немало битв и сражений, но по-прежнему сидевший на нем как влитой. В руке седовласого воина копье, тоже старое. Лезвие в зазубринах, а рукоять в трещинах, — пришлым наша деревня не рада, — предупредил он, угрожая ржавым оружием. Негативная цы так и витала вокруг него. И страх. Он сметный человек, мы бессмертные культиваторы.

— Служивый, — обратился я к нему по-простому, — мы всего на ночь. Восстановим силы, отдохнём, и отправимся дальше. Скажи, где нас примут?

— На ночь, говоришь? — уточнил старик, отпуска страх и настороженность.

— На рассвете уйдем, — пообещал я, смотря на Худи и брата Хэ, не вмешивающихся в наш со стариком разговор.

— Раз так, то вам к старухе Муэр. Она единственная в деревне держит трактир и небольшой постоялый двор. Но должен предупредить, характер у бабки скверный, и сдерёт она с вас втридорога. Если же не по нраву придетесь, то и дверь перед носом закроет.

«По скверности характера с братом Хэ мало кто может поспорить», — подумал про себя, смотря на друга с непоколебимым выражением лица и холодным взглядом.

— Договоримся, — сказал я служивому, — лишь бы крыша над головой и место для медитации.

Поблагодарив дозорного, кинув ему связку медных монет, отправились по указанному им пути. От сторожки пять домов вперед, по разбитой копытами и колесами телег дороге. У дома с фонарем на карнизе — направо. Еще три дома вперед, и мы у цели.

— Вот он трактир старухи Муэр — сказал я брату Хэ и сестре Ча, — впустили бы. Остальное неважно.

Брат Хэ был со мной согласен. Потому, как и в случае с дозорным, пообещал стоять в стороне и ждать сигнала к действию. Если вдруг понадобится иного рода аргумент.

— Только в крайнем случае, брат Хэ.

Призрак кивнул, и приобщив за плечи уставшую Худи, встал за моей спиной. Я же, подойдя к двери, постучался. Минута, вторая, третья — тишина. Хотел ещё раз постучать, как послышались скрипучие шаги. Или половицы, или протез. Почему-то именно это пришло в голову, как только раздался скрип. Не успел я об этом подумать, как дверь редко открылась. А хозяйка тут же с претензией:

— Чужакам здесь не рады, — проворчала женщина тучной комплекции. Но несмотря на излишнюю полноту, внешний вид ее был опрятный. Из простой серой ткани одежда, жилет, подпоясанный кожаным поясом. Седые редкие вопросы стянуты на западе лентой в пучок.

— Нам бы ночь переждать, уважаемая Муэр. А с рассветом уйдём, — вежливо сказал я, показывая на друзей за спиной. Та, выглянув, внимательно присмотрелась к сестре Ча. А потом спросила:

— Девонька бледная какая-то, — всматривалась в лицо Худи старуха, предполагая, — хворая, али на сносях?

От вопроса хозяйки двора, щеки чайной бабочки тут же вспыхнули пунцовым, как и кончики ушей. Слова застряли в горле. Сестра Ча не знала, что сказать. Ее смущение и заминку, да опущенные в пол глаза, старуха Муэр посчитала за положительный ответ. Поэтому и согласилась нас приютить. Не за даром, за плату. Немалую. Но в лучшие комнаты, с ужином, чаем и вином ее личного приготовления.

— Но с рассветом вам и правда лучше уйти, — взволнованная нотка промелькнула в ее голосе, а опасение во взгляде, когда она посмотрела на Худи, все еще багровую от неловкости.

— Уйдем, — пообещал, — а ваша благодарность и благородство, госпожа Муэр, не знает границ, — сказал я старухе, протягивая ещё одну связку медных монет. Женщина приняла оплату и даже проводила нас до комнаты. Одна принадлежала мне, вторая, напротив, для молодоженов. С большой кроватью и балдахином от солнечного света, так как штор на окнах не было.

— Ужин через четверть часа принесу, — проворчала пожилая женщина, оставляя нас одних.

Как только старух Муэр ушла, сестра Ча снова покачнулась от усталости. В этот раз брат Хэ взял бабочку на руки и донес ее постели. Помог сесть и принять пилюлю восстановления. Как только целебные травы начали действовать, Ча Худи приняла удобное положение, погрузившись в потоки внутренней энергии, и ушла в неглубокую медитацию. А я и брат Хэ ждали старуху Муэр. Обещанный ей ужин. Пока та не пришла, я спросил призрака о том, что дальше.

— Чем планируешь заняться по возвращению в Долину, брат Хэ?

С Призраком мы стояли у окна, смотря на опустевшую улицу и дома, давно потушившие огни. Спали ли они, хороший вопрос. Опасались ли кого, не менее интересный вопрос. Но ответы на них я получать не спешил. Иногда, нужно и пройти мимо. Не ввязываться.

— Учениками, — не сразу, но брат Хэ мне ответил по нашей с ним ментальной связи, — кто-то из них займет мое место. Станет следующим главой культа и Долины Призраков.

— Есть достойные претендента?

— Есть, — с улыбкой ответит брат Хэ, вспоминая учеников. — Призрачная пятерка, так они себя называют. И каждый из них достоин возглавить культ.

— А ты? Что будет с тобой, с Хкди, когда главенство перейдет к другому?

— Мы с Худи отправимся по другим мирам и планетам. Как я и обещал ей когда-то, - ответил брат Хэ, отводя взгляд в сторону супруги, — возможно, в одном из них найдем свой дом.

— А Почтенный Дзишен?

— И его, — согласился друг, уточняя, как и того, кто посмел навредить ему и ранить. Не оставлю в живых.

Слова Янь Хэ никогда не бросает на ветер. Всегда доказывал действиями. Если он сказал, что найдет и заберет жизнь врага, значит, так и будет. Какого бы уровня на был противник, призрак станет сильнее и исполнит обещание. Сто лет, довести, пятьсот. Пока бьётся его сердце, пока горит пламя души, он будет помнить и припоминать.

3 глава "В Долину Призраков. Часть 2"

Янь Хэ

С рассветом, как и обещали старухе Муэр, мы покинули ее постой. Шли по тихим и пустым улицам, не всматриваясь в окрестности. Силы Худи были восстановлены, как и у брата Лу, поэтому мы могли вновь призвать мечи и воспользоваться полетной формацией. Но не спешили этого делать. По моей просьбе.

«Что-то в окрестностях не так, — сказал я ментально с помощью формации Тишины, — слишком тихо и спокойно. Нет ни единого колыхания и движения цы», — брат Лу тут же встрепенулся, пытаясь осмотреться по сторонам. Но сколько бы он не пытался, не выходило.

— Твой разум, брат Хэ, за эти несколько лет, стал куда сильнее прежнего. Или это из-за нового уровня?

Но брату Лу я ответить не успел, так как почувствовал опасность, исходящую от мастеров, приближающихся к нам. Они окружали нас, стягивали тугим кольцом. Кто-то из них даже пытался проверить наш уровень. Но моя формация не позволила этого сделать. Скрыла не только культивацию, но и принадлежность к учению и выбранному пути.

— Шаманы пожаловали, радует, что среди них нет Жрецов, — сказал я ментально только брату Лу, а у Худи спросил, — ты в состоянии сражаться?

— Да, — шепотом ответила Худи, сжимая мою руку, — я полностью восстановила свои силы, — добавила она, смотря на степняков, облаченных в кожаные доспехи.

Шаманы как один — неопрятные, грязные, растрепанные, и распутные, пожирают взглядом мою бабочку, мысленно раскладывая ее, передавая по кругу. От каждого исходит один и тот же запах, впитавшийся и въевшийся в воздух вокруг них. Похоть, жар культивации, и еще не выветрившиеся испарения дешевого алкоголя. Разбойники, а не мастера Южной равнины.

— Путники, — обратился к нам один из шаманов, выходя вперед. одна его рука лежала на рукояти ятагана, второй он жестикулировал в такт словам, — оставьте красавицу, отдайте все свое добро, и проваливайте! — сказав это, тут же гортанно и заливисто рассмеялся. Спутники подхватили веселый задор их предводителя, заржали хором, сгоняя с веток дремавших птиц.

— Ах, ты… — возмутилась было Худи, но я ее остановил, попросив не вмешиваться в бой со степняками. Пока что. А поберечь силы, — раз ты так говоришь, брат Хэ. То ладно. Я понаблюдаю.

— Драться будем? — спроси меня брат Лу, смотря на вожака шаманов, считавшего себя сосредоточением мира.

«Раз они сами напрашиваются, то почему бы и нет, — чуть улыбнувшись ответил Лу Вану ментально, с помощью формации, добавляя, — новые души моим артефактам не помешают», — и показал на Ленту дремы и парные веера для шелкопрядов.

Усмехнувшись, брат Лу обратился к ледяной цы, бегущей по каналам его внутренней энергии. Формируя потоки в технику. Пару мгновений, и в руку брата Лу лег тяжелый меч с широким лезвием, напоминавшим кусок чистейшего обработанного льда. А по острым кромкам тянулись замысловатые узоры, похожие на иней. Красивый меч, и опасный, судя по исходящему от него морозу.

— Ого! — восторженно воскликнула Худи, — красота какая, — продолжала восхищаться техниками брата Лу, не обращая никакого внимания на степняков.

Шаманам ответ Лу Вана на их предложение сдаться, все отдать и пойти восвояси не понравился. Он смотрел на праведника как на умалишенного. Обернувшись к своим собратьям по оружию и выпивке, насмехаясь над Лу Ваном, сказал:

— Братья, слышали, они по-хорошему не хотят. Смерти ищут, глупцы! Махаться с нами хотят!

И снова заржал, нарушая покой тропы и окрестностей, да так гадко и мерзко, что захотелось лишить брата Лу удовольствия размяться и новые техники отработать. Призвать голодных призраков и порвать каждого их в кровавые лоскуты, не оставив даже намека на присутствие. За развратные взгляды и намеки, адресованные Худи, за непристойные мысли, за несбыточные желания.

— Смерть найдете тут только вы, — сказал брат Лу, выходя вперед нас с Худи, — но она не успеет забрать ваши души, — добавил он, в мгновения ока складывая десяток печатей, активируя технику Северной равнины, — Ледяной клинок. Шаг первый — Лезвие! — произнес брат Лу, поднимая меч к небесам, на которых сгущались тучи.

Там, в облаках, вся накопившаяся за день влага, обращалась в снежинки, а снег становился ледяными кристаллами, чтобы по воле мастера в один момент слиться и принять вид ледяного меча. Я видел этого, и ждал.

— Холодно, — передернула плечами Худи, поближе прижимаясь ко мне, ища тепла. Обняв ее, накрыв белым одеянием Почтенного, ощутил дрожь. Но стоило накидке из нитей Шелкопрядов лечь ей на плечи, а формации активироваться, холод отступил, — тепло. Техника или нити? — поинтересовалась бабочка.

— И то, и то, — ответил ей ментально, продолжая наблюдать за братом Лу и степняками.

Из-за высвобожденной цы мороза, бегущей по каналам его внутренней энергии, температура воздуха опускалась все ниже. Шаманы, идущие путем огня Птицы Рух пока что не замечали этого. Но все равно, от каждого выдоха, из рта вырывалось облачко пара. Щеки и кончики ушей алели от нарастающего мороза. Земля под ногами твердела и покрывалась инеем.

— Ледышка, значит! — фыркнул один из степняков в толпе, смотря на зажатый в руке брата Лу меч, — старший брат, я сам с ним разберусь, — перехватив покрепче рукоять ятагана, казал шаман, — будет знать, как погоду портить. И являться без приглашения!

Степняк, красуясь перед своими собратьями, подмигивая Худи в моих объятиях, облизываясь и подзывая ее к себе, расправлял плечи, играл перекатывающимися мышцами. А потом резко топнув ногой, подняв вихрь теплого воздуха, обратился к пламени Птицы Рух. Силуэт духа-покровителя, расправившего охваченные огнем крылья, тут же появился за его спиной, оглушительно клекоча.

Огонь Птицы Рух ненадолго растопил лед брата Лу под ногами степняков. Но лишь ненадолго. Не сложив ни одной активирующей печати, всего лишь щелкнув пальцами, Лу Ван без особых усилий обратил степного мастера в глыбу льда. Без возможности спастись и хоть как-то отреагировать на атаку противника.

— Силен, — прошептала Худи, смотря на брата Лу, — хочу с ним сразиться. Понять, какова между нами разница.

Я не возражал, думаю, брату Лу тоже будет интересно провести с Худи дружеский бой, но не сейчас, когда он в запале сражения. В данный момент Лу Ван куда серьезнее относиться к бою. Он сосредоточен, собран и готов отнять жизнь противников. Без жалости и сожаления. Сейчас он больше похож на мастера Снежной равнины, чем в прошлые наши с ним битвы. Будь то турнир за руку Шэ Бай, битва против адептов, столкновение в городе Аукционов. Он холоден и расчетлив.

— Кто следующий? — спросил Лу Ван, направляя меч на стоящую напротив толпу, — кого обратить в ледяное изваяние? — поинтересовался он с насмешливой улыбкой, присущей мне — еретику, а не ему — праведнику, — всех в лед обращу. Только дёрнетесь!

Мы с Худи от его заявления улыбнулись, а степняки от наглости оцепенели на пару мгновений. Переглядываясь между собой, будто общаясь ментально, хаотично соображали, как быть в сложившейся ситуации. Худо-бедно, общими усилиями, пришли к решению напасть на брата Лу толпой, с кличем — Числом задавим! И каким-то общим умением или техникой.

Брат Лу терпеливо наблюдал, как степняки шустро складывают печати и активируют некую формацию. Огонь Птицы Рух, бегущий по каналам внутренней энергии стал куда сильнее и опаснее. Воздух обжигал легкие и кожу лица. Топил лед Лу Вана под ногами, освобождая землю от морозных оков. Снежные точи над в небесах тоже разбегались от мощи пламени и общей техники шаманов.

— Помочь? — спрашиваю брата Лу ментально по нашей личной связи.

— С этими — нет. А вот с их старшим…

Пока мы вели беседу с рядовыми мастерами степной секты, к шаманам присоединился Почтенный мастер учения. Он не спешил вмешиваться в ход боя. Наблюдал со стороны, накрывшись каким-то куполом или формацией. Шаман однозначно сильнее любого из них. Он минимум на пределе высокого уровня Ядра, максимум на начальном уровне Зародыша. Может, на среднем. Но точно считать уровень не могу, так как мешает техника сокрытия.

— Если он решит вмешаться, то возьму его на себя, — сказал брату Лу ментально.

Пока брат Лу готовился к массовому нападению степняков, я, незаметно для всех, складывая печати, ставил опорные точки для активации техники «Кровавый пир», про которую рассказывал глава Ван Ду на нашей с Худи свадьбе. Крови, как гласит условие, достаточно, чтобы усилить имеющиеся у меня артефакты и голодных призраков внутри. Душ будет предостаточно, как и тел.

— Что ты делаешь, брат Хэ? — шепотом спросила бабочка, смотря за моими быстрыми движениями. Вместо ответа попросил на несколько минут стать моими глазами и ушами. Наблюдать за степняками и боем брата Лу, — как скажешь, — согласилась Худи, обращая свой взгляд на сражающихся.

Шаманы начали действовать.

— Выкуси, ледышка! — выкрикнул тот самый степняк, предложивший оставить Худи, имущество и проваливать, — усиленное пламя Птицы Рух растопит твою ледяную тушку! — продолжает смеяться шаман, окутанный алым огнем, принявшим вид их духа-покровителя.

Пышущий жаром мастер, с поддержкой собратьев, усиленный их силой и техникой, готов напасть на брата Лу, в руке которого по-прежнему зажат Ледяной меч. Вид друг имеет невозмутимый. Даже несмотря на то, что ему очень плохо от огня и обжигающей цы, исходящей от степняков. Дыхание брата Лу прерывистое, кончики пальцев дрожат, их покалывает от боли и столкновения с противоположной стихией. По виску течет пот. А глаза, перед ними туман.

— Брат Лу едва держится, — обеспокоено сказала Худи, смотря на Лу Вана, — от столкновения стихий и жара пламени Пиццы Рух, он получил тепловой удар.

— Он справится, — ответил я на ее беспокойство ментально, держа взглядом место, где стоял их старший. Наблюдающий, и как я не вмешивающийся в бой.

Преодолевая дрожь в теле, и нестерпимый жар от воплощения Птицы Рух, гуляющий и накрывающий с головой, брат Лу сжимает рукоять меча. Продвигаясь вперед, к противнику, он вновь обращается ко льду в своих энергетических каналах, распаляя ярче и сильнее пламя души. Очертив круг перед собой, Лу Ван активирует следующий шаг:

— Ледяной Щит! — произнес он, смотря степняку в глаза. На губах та же самая улыбка. Взгляд же полон решимости и уверенности, что победителем из этой битвы выйдет он. А остальных ждет только, — Ледяное упокоение, и нефритовая табличка в храме предков! — с усмешкой добавил он, поднимая взгляд к небесам, которые вновь затягивались тучами.

— Не зазнавайся, ледышка! — с кривой улыбкой сказал степняк, раскрывая руки, словно расправляя крылья. — Поминальные таблички закажут тебе.

Шаг вперед, колыхание пламени, клекот Птицы и стихии столкнулись. Алый вихрь их огня и перьев, под птичью трель несся на брата Лу. Друг же стоя спокойно. Не шелохнувшись. Щит льда защищал его, минимизируя урон общей техники противника. Да, обжигает, да, испепеляет, но это не повод сдаваться. Наоборот, вызов преодолеть и стать сильнее.

— Это мы еще посмотрим, — цедит сквозь зубы брат Лу, складывая несколько дополнительных печатей, — выкуси, — рыкнул друг, делая еще один шаг к противнику, кидая тем под ноги не пойми откуда взявшийся ледяной цветок, — взрыв! — крикнул брат Лу, и тут же цветок разлетелся на лепестки, впиваясь ледяными лезвиями в тела степняков, разрывая их общее умение, развеивая технику. Пламя духа-покровителя тут же потухло, жар пустыни отступил, а холод и мороз вновь правили бал на десятки метров вокруг.

— Брат Лу точно на среднем уровне Ядра? — уточнила Худи, смотря на павших в один миг степняков.

Техника Лу Вана несомненно опасная, несущая смерть как одному противнику, так и группе, но она не принадлежит Почтенному уровню. Лишь требует предельного внимания к используемым печатям и концентрации. Умения работать с тонкими потоками цы.

— А-а-а! — раздался истошный вопль степняка, попытавшегося извлечь из тела лепесток, — что за дьюр? — но лепесток, как только шаман к нему прикоснулся, тут же затянули его пальцы корочкой льда, промораживая до самых костей. От неожиданности степняк дернулся, хотел отпустить лепесток, но из-за движения конечность рассыпалась на осколки, пронося невыносимую боль и муки, — а-а-а! — раздался очередной оглушительный вопль.

— Красивая техника, - отметил я по нашей с братом Лу ментальной связи, — поделишься? – поинтересовался у друга. СБрат Лу, не ответив, со зловещей улыбкой и холодом Северной равнины во взгляде, шел к оледеневшим шаманам.

— Жуткий взгляд, — шарахнулась в сторону моя бабочка, — брат Лу и таким может быть, — а потом, отпустив напряжение, уже с улыбкой добавила, — хотя… скажи мне кто твой друг, и я скажу кто ты, — и посмотрела на меня, сказав, — испортил характер брата Лу. Его теперь за еретика принять можно.

— Он - тень луны на лазурном полотне неба в ясный, солнечный день! — ответил ей ментально, прижимая к себе, смотря на друга.

Меч в его руке вспорхнул, раздался свист рассекаемого воздуха, а следом глухой звук падающего на землю тела. Без малейшей капли крови, так как та застыла в жилах от цы ледяного клинка. А вот и первая душа для моего артефакта. Но на одном степняке брат Лу не остановился. Пока шаманы искали способ извлечь лепестки из тела и остаться при конечностях, друг отправлял их души в мои формации одного за другим. И так, пока не остался последний. Не считая того, кто прятался под покровом скрывающего купола.

— Ты не посмеешь я… — горделиво и заносчиво начал было шаман, частично покрывшийся корочкой льда, — личный ученик хана Люто… — но не договорил, брат Лу снова щелкнул пальцами, приводя в действие отложенный эффект лепестка. Стоило ему это сделать, как к нам, наиграно аплодируя, вышел еще один шаман.

Этот степной мастер не такой, как покойные. Больше похож на культиватора, чем они. Опрятный внешний вид, чистая одежда южного кроя, никакого неприятного запаха, только личный с примесью паленых перьев. Длинные волосы степняка заплетены в несколько мелких кос и стянуты золотым браслетом на затылке. На поясе висят серповидный клинок. Если не путаю, он носит название арак. Опасное оружие, а мастер, им владеющий — стоит сотни умелых воинов.

Понимал это не только я, но и брат Лу, моя бабочка. Лу Ван, как только шаман показался на поле битвы, тут же отступил назад. К нам с Худи. Не искал защиты, но и не несся сломя голову в неравную битву. Занял наблюдательную позицию. С Ледяным клинком в руке, но отозвав пламя души. Худи же, как и прежде, стояла подле меня. Накрытая моей белой накидкой Почтенного мастера. Она, как и брат Лу, готова была в любой момент вступить в бой, обнажить меч с тонким лезвием и воззвать к техникам Чайной секты.

— Лед в этом противостоянии оказался сильнее огня. Похвально-похвально. Молодое поколение Северной равнины не позорит предков, несет завет учения с гордостью, — продолжая аплодировать и подходить все ближе, сказал шаман. Переведя взгляд на меня, чуть присмотревшись, прислушавшись к потокам цы, продолжил, — уровень Зародыша. Средний. Ммм… — довольно протянул он, потирая аккуратную бороду, покрывающую подбородок, — крепкая основа, закаленное тренировками и сражениями тело, крепкие связки меридиан. Давно среди праведников я не встречал достойных масте… — но не договорил, так как брат Лу голосисто, чуть не сгибаясь пополам, рассмеялся:

— Ха-ха-ха! Праведник! Ой, не могу!

Худи вторила его задору, широко улыбалась, но не смеялась. Смогла сдержаться. А брат Лу нет. Поляну, на которой мы сражались, накрыл звонкий и заливистый смех. Казалось, в смехе утонуло все — земля, воздух, небеса, облака. И хохот Лу Вана не стихал. Набирал мощь. Как и недоумение степняка.

Пришлось на брата Лу ментально шикнул:

— Достаточно!

— Прости… хи-хи-хи, брат Хэ, хи-хи-хи, ты и вдруг праведник, хи-хп-хи, — и снова что есть мочи рассмеялся.

— Не был бы другом, давно бы Пронзателем к Нефритовому гробу пригвоздил! — ментально ругался я на друга, переводя взгляд на степняка, — потом с тобой на эту тему погорим.

— Поговорим, — не спорил брат Лу.

— Судя по смеху юноши, я ошибся в своих наблюдениях, — вслух рассуждал степняк, делая еще несколько шагов в мою сторону, — но где же? — рассуждал он, снова посмотрев на меня.

Вместо очередного предположения, шаман напал. В мгновение ока сокращая расстояние. Арак в его руке за доли секунд покрылось языками пламени, а из-за спины прорезались крылья духа-покровителя. Лицо приобретало птичьи черты. Ногти стали когтями. Глаза же округлились и пожелтели, зрачок вытянулся. Это преображение напомнило мне дни, когда я изгонял из Ню отпечаток сознания птицы Рух. Те же метаморфозы. Но, как и тогда, у пташки нет и шанса.

Спрятав Худи и брата Лу за спину, накрыв их для надёжности «Колоколом цы», потянулся к призрачному пламени, загоревшемуся в сосредоточении совершенствования. Несколько сложенных печатей, и техника «Путы души», которым меня научил Учитель еще очень давно, была активирована. Направлена против шамана, несущего на лезвии своего арака погибель.

— Что ты… сделал?

Шаман, смотря на черно-синие нити техники, связавшие его тело, крылья, душу, не понимал, что с ним происходит. Выронив оружие, упав на колени, степняк все еще сопротивлялся. Но от каждой попытки выбраться и освободиться, Путы стягивались сильнее, впиваясь в тело, ломая кости, рвя суставы.

Смотря на его муки и предсмертную агонию, подходя ближе, писал потоками цы пояснение, где именно он совершил роковую ошибку:

«Моя Основа и правда крепка, как и звезды меридиан. Тело закалено многочисленными тренировками и сражениями. Но ты ошибся в выводах».

— В каком месте? — недоумевал степняк, прожигая меня гневным взглядом, - в чем я ошибся!? - требовал ответа шаман, тяжело дыша, задыхаясь. Еще несколько мгновений и ему конец, - отвечай! - все еще вырываясь, рычал шаман. С фирменной улыбкой поднимающей лишь уголки губ и замогильным холодом во взгляде, я написал ему ответ на вопрос черно-алыми пистонами:

«Я никогда не был праведником».

Чтобы развеять все сомнения шамана, позвал Гуана. Лев пламени тут же откликнулся. Покинув формацию Картины смерти, ступил к моим ногам. Довольно урча, подставляя мохнатую макушку и уши под руку. Настаивая на почесывании и ласках. И обеде, который ему полагается за службу и дружбу.

— Черные одежды, духи в подчинении, — до степняка наконец-то дошло, кто перед ним, но поздно, — еретик! — шарахнулся в сторону шаман, в очередной раз сталкиваясь с голодным взглядом Гуана, облизывающимся на отпечаток сознания Птицы Рух в его разуме, — призрак! Почтенный Призрак! - вынес сам себе приговор степняк, увидевший белую накодку на плечах Худи.

«Поздно спохватился», — улыбаясь написал шаману, резко поднимая руку, тем самым стягивая Путы. До хруста костей, всплеска крови и разрыва легких. А там до остановки сердца от полученной боли.

— А все потому, что ты назвал брата Хэ праведником, — сказал брат Лу изломанному телу степняка, уже испустившему дух.

4 глава "Призрачные шаги"

Призрачная лента.

Артефакт уровня Зародыша. Способен подавлять цы и подчинять сознания. Но не мастера выше уровнем. Как и другие артефакты Янь Хэ, Лента несет в своей формации призраков. Но в отличие от других артефактов, ей нужен главный призрак, желательно того же уровня, что и сама Лента.

Янь Хэ

На тракте вновь тишина, спокойствие. Птицы вернулись на свои места, защебетав. Небеса стали чистыми, без черных туч, несущих снежный буран. И только неприкаянные души степных мастеров, загубленных братом Лу, протяжно завывали и стенали от терзаний посмертия. Смилостивившись, забрав души младших шаманов, разместил их в формациях Зонта и Флага. Укрепив тем самым основу и опорные точки артефакта. Флаг и Зонт, увы, от новых душ уровня Основы сильнее не станут, ведь для перехода нужны призраки Почтенных мастеров и высокоранговых духов-зверей.

— Высокий уровень Ядра, даже не предел, — расстроено сказал брат Лу, смотря на душу Старшего шамана в моей руке, — думал, он посильнее будет. Хотя бы на начальном уровне Зародыша. Столько надменности, таинственности, и все зря.

Я тоже немного расстроился, так как хотел сделать душу степняка главным призраком Ленты. Но, увы, Старший шаман станет всего лишь одной из опорных точек в структуре артефакта. Так как это артефакт уровня Зародыша, главным призраком формации должна быть душа того же уровня. Чтобы артефакт мог совершенствоваться дальше, как и владелец.

— Интересный артефакт, брат Хэ. Что это такое, из чего сделан? — спросила Худи, видя, как черный шелк Ленты, переливающийся письменами, ластиться, обвивая руку.

— Лента шелковой дремы. Артефакт подавления цы и подчинения сознания. Сделал его из шкуры Шелковичного червя, отпечатка его сознания, — рассказал Худи, смотрящей с замиранием сердца на шелковую поверхность артефакта, - кроме подчинения и подавления, формация Ленты может просто ввести в сон. На неопределенное время. Зависит от ментальной силы противника.

— Брат, а я смогу пользоваться этим артефактом? — спросила Худи, смотря на шелковую ткань, которая оплела мне запястье.

Я видел, как моя бабочка боролась с желанием прикоснуться к Ленте. Ее рука так и тянулась к переливающимся письменам. Но она понимала, что чужой артефакт может среагировать на иную внутреннюю энергию. Принять жест как нападение. поступить непредсказуемо.

— Этим, нет, — ответил я Худи ментально, поясняя, — моя Лента привязана ко мне, моему узору совершенствования. Даже если я тебе ее подарю, силу в полной мере она не раскроет.

Бабочка чуть расстроилась, но ничего мне не сказала. Лишь еще раз посмотрела на артефакт, скрывающийся на моем запястье под одеянием, и вздохнула. Чтобы отвлечься от мыслей, сменить тему, предложила продолжить путь. До Долины ведь осталось всего несколько дней пути. Это если без нежелательных встреч и биты.

Призвав клинки, сплетя полетную формацию, мы с братом Лу и Худи отправились дальше. Впереди, если ничего не изменилось, нам по пути должны будут встретиться малые поселения праведников, идущих путем Дао и Мудреца. Секта Чистой луны и Нефритовой флейты, а неподалеку школа Утреннего дыхания и Горного ручья. И уже у самого подножия Долины храм Мудреца.

— Интересно, как поживает брат Ду? — задумался брат Лу, всматриваясь в густые кучевые облака, угрожающие проливным дождем.

— Надеюсь, что он в медиации, — проворчал я ментально по нашей с ним личной связи, — не виделись несколько лет, еще столько же не видел бы.

На эти слова брат Лу рассмеялся, говоря, что я ворчу как старуха Муэр. И что мне как и ей пора открывать постой для бродячих путников. И драть оплату втридорога. Худи не сразу поняла о чем идет речь, почему брат Лу сравнил меня со старой Муэр. Когда же тот ей рассказал, моя бабочка к нему присоединилась. Рассмеялась, но на нее я не мог рычать, как и угрожать Пронзателями. Да и не до этого стало.

— Брат Хэ! На одну из сект напали!

Издалека, разносясь на сотни метров вокруг, слышались взрывы от столкновения техник и умений. Изо всех сил, находясь на пределе, за жизнь своих учеников сражались Старшие мастера секты Нефритовой флейты. Звуки их артефактов, направленных на очищение духа и сердца, помогающие культиваторам найти свой путь, играли боевые мелодии. Выводя из строя врагов. Но, увы. Не на всех действовали их техники. Лишь на мастеров одного с ним уровня.

— Они проигрывают! — воскликнула Худи, в мгновение ока складывая еще несколько печатей, позволяющих на короткое время ускорить полет, — нужно поспешить и помочь им!

Брат Лу был согласен с Худи, а вот я не особо хотел вмешиваться в дела праведников и степняков. Но, у меня не было другого выбора, ведь в битву вмешается моя бабочка. Я же не позволю никому ей навредить. Будь то праведники, степняки или же кто-то из еретиков. Всех разорву, а души скормлю формациям.

— Лу Ван, — позвал я друга ментально, — будь осторожен. Среди степняков есть мастер уровня Зародыша. Его оставь на меня.

— Как скажешь, брат Хэ!

Ответил брат Лу и унесся с Худи вперед, оставляя меня позади. Я нагоню их, но сперва активирую несколько печатей и открою пару формаций, чтобы души убитых сами погружались в структуру артефакта. Поднять уровень души мастеров Ядра не помогут, но укрепят и так прочную основу.

Брата Лу и Худи я нагнал за несколько минут. К этому времени они уже были полностью отданы бою. Яростно сражались со степными мастерами, защищая оставшихся в живых учеников. К сожалению, их Старшие и Почтенный глава пали, так и не дождавшись подмоги и спасения.

— Еще один явился! — выкрикнул кто-то из степняков, нападая.

В его руке зажат стальной хлыст. Вся поверхность объята жарким пламенем. За спиной же расправлены крылья Птицы Рух. Мастер силен и достоин своего уровня. Видно, что основа его крепка, как и азы. У такого воина перспективное будущее. Было бы, не напади он на меня. Уровень его всего лишь высокий Ядра, ничто против моего среднего Зародыша. На один удар Пронзателями.

— Нан Ту, берегись! — крикнул ему кто-то, за долю секунды сплетая защитную печать, — это мастер уровня Зародыша. Отступи! — приказал явно старший по рангу, так как степняк поклонился и отошел назад.

Когда в бой вступил Почтенный мастер, сражение прекратилось. Ученики секты Нефритовой флейты с облегчением выдохнули и тут же приняли медитауионную позу, чтобы заняться восстановлением и исцелением. Тогда как степные мастера, встав в круг, спинами в центр, создавали общую защитную печать, накрывшую их алым куполом, с едва различимым узором птичьих перьев.

— Прими мой вызов. Я — Люй Шуэн, начальный уровень Зародыша, старейшина секты Огненных небес! — представился степной мастер, ступая по потокам воздуха. Медленно, чуть горделиво. Но при этом не самоуверенно.

«Принимаю. Мое имя Гуй Ченмо», — ответил письменно, чем вызвал секундное удивление степняка.

Без словесных кружев, разговоров и бахвальства, каждый из нас обратился к техникам учений. В его руке горело ярко-алое пламя, а за спиной распахнулись две пары крыльев. Переливаясь золотыми всполохами, сияя, словно полуденное солнце. Испуская жар, накаляя воздух и потоки внутренней энергии. Я же не стал скрывать принадлежность к культу Призраков. Раскрыл Зонт Безмолвия, и не используя печатей и приказов, призывал жителей формации, жаждущих теплой плоти своих будущих жертв.

— Призрак! — испуганно воскликнули ученики Нефритовой флейты, тем самым, давая степнякам понять, с кем они имеют дело.

Пока Младшие и Старшие мастера обеих сторон сокрушались над Судьбой, возводили молитвы небу и предкам, чтобы те их защитили, мы с Почтенным Люй обменялись парой ударов. Проверили способности друг друга, соответствуют ли они занимаемому уровню. Он — предел моих призраков, их жароустойчивость. Я — так ли крепка воля отпечатка разума Птицы Рух в его сознании.

Мои призраки, живущие в формации Зонта, выли, стенали, но не плавились под натиском пламени. А рвали когтями плоть шамана, глубоко, до костей. Пытаясь растерзать его на кровавые ленты, оставив лишь голый скелет. Но всякий раз, стоило его крови покинуть тело, как она вспыхивала, оттесняя призраков. А сознание тотема-покровителя в узоре совершенствования нападало на меня ментально, желая подчинить своей воле. Клекотало, угрожало, поднимало волны яростного пламени, но всякий раз проигрывало. Призрачный воин, истинное обличие моего Зародыша, стоял на защите разума. Его пламя гасило огонь птицы Рух. Изгоняя пернатую бестию из ментальных пределов.

— Твои техники, Почтенный Гуй, впечатляют, — отметил степной мастер, складывая за спиной крылья, отзывая облик тотема. Одновременно с этим исцеляя пламенем полученные от когтей призраков раны, — предлагаю перейти к орудию, — сказал тот, опуская ладонь на рукоять оружия, — проверить, так ли ты хорош во владении клинком, как я?

Тяжко выдохнув, согласился на бой с оружием. Хоть мне и не хотелось. Договорившись, обнажили мечи. Я — клинок с гибким лезвием, намереваясь использовать технику Призрачных шагов, чтобы закончить этот бой быстро. Он — арак, покрытый письменами, вспыхнувшими по его приказу. Секунда, вторая, третья, и я сверкнул, используя третий Призрачный шаг — Могильный крест, рассекающий противника на четыре ровные части.

— Как так полу… — начал было степной мастер, только-только сжавший на рукояти арка пальцы. Но не успевший ничего толком сделать, среагировать.

…

— Запомни, Ченмо!

Всплыли в воспоминаниях сами собой слова Учителя, наставляющего меня на путь призрачного мастера в далеком прошлом. Тогда я только заложил Основу, но уже неплохо владел клинком. Искал свой стиль и подходящую ему технику. И нашел. В одной из книг, старейшина Гуй рассказывал о Призрачных Шагах. Вот я и увлекся. А Учитель не возражал. Лишь предупреждал:

— Шаги — это необычная техника меча.

«Чем же она необычна?» — интересовался я, неспеша выводя письмена, используя потоки цы.

— Клинок в твоей руке, когда ты воспользуешься Шагами, будет использовать твою душу, как путеводную нить в слоях пространства. Научишься отпускать душу на достаточно далёкое расстояние, освоишь технику Шагов. Но только на уровне Зародыша. Не раньше. Понял?

…

Как и говорил Учитель, я прошел сквозь слои пространства, отпуская вперед сначала душу, а затем клинок, разрубающий Люй Щуэна в мгновение ока. Сам же я оказался за его спиной после, уже смахивая кровь с поверхности, одновременно активируя формацию Ленты. Пока душа мастера уровня Зародыша не сбежала в поисках нового тела.

— Ты не посме…

Рыкнул Почтенный Люй, сопротивляясь призыву формации, пытаясь вырвать сердце и умереть в пламени быстрее, чем я извлеку душу. Но продержался недолго. Пара пассов рукой, приказ «Поглотить», и тело рассыпалось, тогда как Зародыш последователя Птицы Рух за считанные мгновения слился с узором Ленты, становясь ведущим призраком.

«Артефакт создан», — написал я потоками цы, смотря на подчиненных погибшего Почтенного Люй.

— Глава! Нет!

— Почтенный!

Кричали разгневанные шаманы, обнажая клинки, раскрывая плети, призывая пламя тотема-покровителя, несясь на меня, желая убить, отомстить за Почтенного Люй. Но бесполезно. Даже будь их сотни. Я не умру, а наоборот стану еще сильнее. Ведь каждый убитый пополнит одну из формаций. А самые достойные могут и воинами Дворца стать. Только не эти.

— Чего ты так долго с этим шаманом возился? — спрашивал с претензией брат Лу, обращая тех в лед, одного за другим, — тебе же по силам было с первого удара забрать его душу и сделать частью Ленты!

Друг очень хорошо меня знает, но кое о чем забывает. Как мастер-призрак, я и правда мог вырвать душу противника с самого начала, но тогда я бы допустил ошибку как артефактор, и не увидел способностей потенциального подчиненного, которые смогу использовать при обращении с Лентой. В будущем, как основной призрак артефакта, Почтенный Люй станет одним из козырей. Ведь ненадолго, но он сможет покидать пределы формации, становиться воплощением. Именно этих нюансов брат Лу не знал.

Когда же я ему рассказал:

— Твои артефакты и такое могут? — тот был крайне удивлен.

«Пока нет, — написал потоками цы, — данная возможность появится на пределе уровня Зародыша. Пока что он будет основным призраком, на котором завязана структура формации».

— Почтенный Гуй, — с поклоном обратился один из выживших мастеров Флейты, — мы благодарны вам и вашим спутникам за помощь! — и снова поклонился, как и остальные ученики и мастера.

«Ваша секта разрушена, Старшие мастера убиты. Что дальше?» — спросил я у стоящего напротив. Тот не сразу понял, о чем идет речь. Думал, я призываю его встать под знамя Долины Призраков. Лишь после слов брата Лу о возможности найти временное пристанище на чужой территории, чтобы полностью восстановить силы и найти безопасное место для учения, праведник все понял.

— Этот мастер не так понял главу Гуй! — повинился нефритовый праведник, — не держите на нас зла! — в такт его словам стоящие неподалеку ученики и послушники попросили о том же. Низко поклонившись, сложив руки в почтительном жесте.

— Другое дело, — сказал брат Лу, — но Долина не безграничная. Всех пострадавших разместить не сможет. Лишь дать временный кров, — а потом добавил как бы шепотом, — и советую воспользоваться выпавшей возможностью, пока глава Гуй сам приглашает.

— Почтенный Гуй! — еще ниже поклонился нефритовый мастер, спрашивая дозволения временно расположиться в Долине, — не сочтите за наглость!

— Хм, — фыркнул я, кидая ему в руки жетон с отпечатком моей ауры, который нужно будет показать дозорным на дальних вратах.

Мастер в очередной раз поклонился, поблагодарил, а я сложил печати полетной формации, уносясь прочь. Через несколько минут брат Лу и Худи догнали меня. Удивительно, но никто из них ничего о моем поступке не сказал. Лишь глаза волка и бабочки сверкали радостью. Мне же хотелось скривиться и фыркнуть. Бесит, что меня считают благодетелем, спасшим праведников по доброте душевной. Нет, нет, и еще раз нет. В этом поступке исключительно личная выгода и расчет. Ничего более.

Где-то…

Люй Мошань — Почтенный старейшина секты Огненных небес, находясь в уединении, пребывал в медитации. Медленными шагами, поглощая витавшую вокруг него цы, обжигая ее пламенем тотема-покровителя, он шел к высокому уроню Зародыша. Постигал новые техники, закалял и совершенствовал уже освоенные. Старейшина Люй был в шаге от нового уровня, когда в его ментальных просторах жалобно вскрикнул отпечаток сознания Птицы Рух, а следом за воем, лопнула нить братских уз, связывающая его с другим старейшиной.

От разрыва связи с собратом, старейшина Люй зашелся кровавым кашлем, не в силах унять боль. Перед его глазами застыла багровая пелена. Зародыш, потерявший связь с близким человеком, метался в обжигающем бреду, раскаляя каналы внутренней энергии и потоки цы, бегущей по ним.

— Кто… посмел?

Сквозь хрип и боль в груди задавался вопросом старейшин Люй, считывая с братской связи остаточные воспоминания. Отпечаток тотема-покровителя, их объединяющий, показал последние минуты жизни младшего брата, и того, кто убил его, вырвав душу из тела.

— Призрак! Ты заплатишь за смерть брата! — поклялся старейшина Люй, снова погружаясь в медитацию. Ради брата, чтобы отомстить и забрать душу обратно, он должен стать еще сильнее. И он непременно станет. А Птица Рух ему в этом поможет.

5 глава "Отмеченный дланью Ямы"

Яма - бог смерти и загробного мира.

Янь Хэ

Оставшиеся дни до Долины прошли без столкновений с мастерами степей. Мы с братом Лу и Худи продолжали полет, видя лишь разруху, все еще горящий яростный огонь, пожирающий все на своем пути. А с ним и хаос, который принесли шаманы. Не ведая пощады, жалости, они сжигали все и всех на своем пути. Оставляя после себя лишь пепел и трупы. Земля, она стала непригодной для ремесленников. На ней больше ничего и никогда не вырастет.

— Ужас, — со слезами на глазах, дрожа голосом, сказала Худи, видя на руинах почерневшую от гари руку ребенка, держащего игрушку. От нее остались лишь обгорелые лоскутки, как и от всего вокруг.

— Брат Хэ, ты можешь… их всех. отпустить? — глотая горьки комок, едва сдерживая слезы, спросил брат Лу, не в силах смотреть на покореженные огнем тела стенающие, воющие загробные песни души.

Я мог сделать то, о чем он просит. Даже больше. Не просто отпустить смертные души, разорвав привязку к месту из-за неестественной смерти, а помочь ступить в реку перерождения. Но на это мне понадобится чуть больше времени и ночное светило над головой. В противном случае может быть не тот уровень концентрации. И отдача, способная слева дотла мою культивацию.

— Могу, — ответил другу ментально, — но только ночью.

Брат Лу согласился подождать ночи, но с тоской в сердце попросил о еще одном одолжении — придать погибших земле. Целых тел осталось немного, так как бо́льшая часть жителей поселения была испепелена. Шаманы постарались на славу. Выживших не осталось.

До взошедшей луны мы с братом Лу и Худи хоронили смертных, возводя им простые каменные надгробия. К сожалению, без поминальных табличек, так как имена их нам неизвестны. Когда последнее изжаренное пламенем Птицы Рух тело было отдано земле, настало время исполнять обещание, данное брату Лу — отпускать души на перерождение.

Полотно небосвода черно, ночь почти беззвездная, а луна едва виднелась, являя путникам серебряный край. В такое время, мир мертвых ближе всего к миру смертных. Грань тонка, поэтому врата на ту сторону открыть куда проще. Достаточно попросить Теснейшее открыть чертог, и позволить душам уйти на перерождение. Без дозволения Владыки загробного мира ни одна душа смертного или бесспертного не ступит за пределы той стороны.

— Брат Хэ, это не опасно для тебя? — спросил Лу Ван у меня, сидящего в центре печати, призывающей всех неупокоенных духов на сотни метров вокруг, — они не растерзают тебя? Вид у них жуткий, — переживал друг, видя опасность в каждой приближающейся ко мне сущности, обугленной и покореженной яростным пламенем Птицы Рух.

— Нет. Души не причинять мне вреда, — ответил ему ментально, складывая еще несколько печатей, предназначенных открыть путь в загробный мир.

Брату Лу я сказал правду. Сами души для меня неопасны, а вот ритуал, который я собирался проводить… Но я старался об этом не думать. Ведь с тех пор прошло много времени. Последний раз я пользовался этой стороной призрачного пути, когда провожал на тот свет Почтенного Старейшину Гуй Чангэ, перегоревшего после попытки пройти Обожествление.

…

Я помнил ту беззвездную ночь ясно и четко, словно это было вчера. Смертная плоть Старейшины Чангэ уже рассыпалась серебристыми искрами, не выдержав зова небес, а душа все еще металась, билась в агонии, не в силах создать тело небесного уровня. Из-за этого дух старейшины страдал. Не находил себе места. Он сам на себя не был похож. Глазницы его пустовали, зияли провалами, а по щекам текли черные слезы. Глотку же раздирал замогильный вой.

«Ему уже не помочь», — понимал это не только я, но и Учитель, другие старейшины. Но открыть для Почтенного врата во владения Ямы никто из них не спешил, так как эта участь досталась мне:

—Ченмо, помоги Почтенному Чангэ, — просил меня Учитель, едва сдерживающий душу Старейшины, чтобы та не рассыпалась искрами, потеряв шанс на перерождение.

…

Но тогда душа была одна, а я находился на стадии заложения Основы. Сейчас их несколько сотен, а я на среднем уровне Зародыша. Я должен, просто обязан справиться. Даже если проводы на тот свет пойдут не так, как я планировал. Невинные смертные, ставшие прахом, они и не хорошие, и не плохие. Да и не заслужили они подобной участи и конца. Поэтому:

— Услышь слова мои, Темнейший Яма!

Впусти невинных в свой чертог!

Открой златые двери храма,

Уж подошел их жизням срок!

Обращался я к божеству ментально, удерживая проход на ту сторону открытым, одновременно с этим контролируя призраков, находящихся в круге. С каждой секундой было все сложнее, сил на этот ритуал требовалось огромное количество. Я чувствовал, как те утекают, уносясь в безызвестность. Не получая отдачи и отклика той стороны.

Минута прошла, резерв мой был пуст наполовину, а Темнейший так и не отвечал на призыв. Думал, ритуал провалится, а души так и останутся неприкаянными. Будут обречены на бестелесное влечение. Но нет. Яма откликнулся. Дал знать, что путь для странников открыт. Над моей головой сгустились тучи, громыхающие раскатами грома. Потемневшие облака, искрящиеся молниями, закручивались, являя проход на ту сторону. Погибших за собой позвала черная рука, покрытая серебряными узорами и древними письменами.

— Сам Яма спустился за невинными! — с дрожью в голосе сказала Худи, смотря на воронку загробного мира, словно поглощающую небеса и все живое вокруг.

Ее переполнял ужас от дикой, неоформленной энергии смерти. Но Владыка загробного мира пришел не за ней, а за убитыми смертными. Одна за другой призрачная фигура, объятая дыханием той стороны, исчезала в пепельном пламени. Не страдая, не испытывая боли предсмертных мук. Души просто сгорали, оказываясь в чертогах темнейшего божества. Но это дорогого для меня стоило. Каждый переход за грань выпивал колоссальное количество ци. Ее почти не осталось. Еще немного, и платой будет жизненная сила, не прожитые мной года.

— Янь Хэ, держись! — кричал мне брат Лу, видя, как я вот-вот потеряю сознание от истощения и давления божественной мощи.

Пальцы било болезненными судорогами, выворачивая суставы, по лицу текли багровые дорожки из кровавых слез, во рту же пребывал стоял стойкий привкус железа. Кости трещали, и вот-вот готовы были раскрошиться. А Зародыш, теряющий жизненную силу и энергию — опасно дрожал. Но я не сдавался. Еще не все души перешли в тот мир.

«Последняя душа», — прохрипел про себя ментально, смотря, как она горит в сером огне той стороны.

Осталось удерживать врата каких-то полминуты, закроются они сами, но я на пределе. Внутренние органы, те, которые не разорвались от явления Ямы, заливались кровью, кости трещали и крошились, мышцы и сухожилия рвались, а глазные яблоки горели так, что хотелось их вырвать. Легкие уже не гоняли воздух, не заводили сердце, они просто склеились от крови.

Думал, мне конец, что я, как и смертные, окажусь в чертогах Темнейшего. Но тут время остановилось. Замерли в полете птицы, замолчал и запутался в ветвях деревьев ветер. Мир перед моими глазами замер, теряя краски жизни, обращаясь серостью черно-белого пейзажа. Словно все вокруг было написано тушью, выведено рукой великого художника, отразившего красоту природы на свитке.

— Отмеченный моей дланью! Пройди свой путь достойно!

Раздался голос с небес, а следом появилось ощущение, что чья-то рука легла на мою голову. Ненадолго, на несколько секунд. Хозяин же, склонившись над ухом, что-то прошептал. Сказанных им слов я не разобрал, так как мир вновь ожил, наполнился красками. Небеса более не скрывались за черными тучами, не громыхали раскатами грома. Врата в чертоги Ямы закрылись, душ не осталось.

— Брат Хэ, ты как? — взволнованно спросил брат Лу, опускаясь рядом, с моего разрешения прикасаясь к потокам ци, — странно! — воскликнул он, отпрянув от меня на несколько шагов, — уму не постижимо!

— Что такое, брат Лу? — удивленно спросила Худи, помогая мне подняться на ноги.

— Я видел, как ты захлебыался кровью, выплевывал свои легкие, слышал, как крошатся твои кости! И жизненная сила, — уже не сдерживая переполняющих его эмоций, кричал брат Лу, — она была на нуле. Ты сам, брат Хэ, был похож на призрака, готового вот-вот ступить в чертоги Ямы! А сейчас…

«Сейчас я в порядке», — ответил ментально, воспользовавшись формацией Могильной тишины.

Чтобы в этом убедиться, успокоить себя и друга с Худи, я закрыл глаза и погрузился в потоки ци, считывая свое состояние. С самых азов и заложенной десятки лет назад Основы. Меридианы крепки, совершенствование не пострадало. Зародыш в шаге от предела среднего уровня. Техники, мной освоенные, никуда не исчезли, как и артефакты.

«А вот это интересно», — подумал про себя, как только обнаружил предмет, которым ранее не владел. Но знакомство с ним я решил оставить на потом, когда вернусь в Долину. Сейчас важнее убедить Худи и брата Лу в том, что я в порядке.

— Но я же видел! — едва сдерживаясь от желания схватить меня за ворот одеяния и встряхнуть как следует, недоумевал брат Лу.

«Ты прав, брат Лу, — не отрицал сказанных им слов, — я и правда был одной ногой на той стороне. Но меня спас сам Яма. Закрыл передо мной дверь в свои чертоги».

Этими словами я ввел Худи и брата Лу в ступор, они не знали, что мне сказать. Хотели о чем-то спросить, но слова не складывались. Да я и сам был в недоумении, что значила фраза про отмеченного дланью. А потом тот шепот, который я так и не смог разобрать. Вопросов осталось множество. Но ясно пока лишь одно, Темнейшим снизошел ко мне, и отметил своей силой. Я чувствую ее. Как она растекается по моим каналам ци, как питает Зародыш и освоенные техники.

С какой это сделано целью, что меня в будущем ждет, одному Яме известно. Я же, пока продолжу свой путь совершенствования. У меня еще множество незаконченных дел. Долина, нуждающаяся в защите, ученики, ждущие моих наставлений, и Учитель, которого я обещал найти и спасти, вернув в культ Призрака. Пока я не сделаю все это, разбираться в поступке Яиы, его словах про отмеченного Дланью, не стану.

В чертогах Темнейшего Ямы…

Божество смерти и загробного мира пребывал в хорошем расположении духа. Впервые за десятки столетий на его сухих губах играла едва заметная полуулыбка, а в серых глазах горело пламя жизни. Из-за этого серые тучи на его личном небосводе были не такими хмурыми и темными как обычно. Не угрожали громовыми раскатами и жгучими молниями пребывающим в его чертогах душам. Не сотрясали раскатами и дрожью стены древнего поместья. Подобные перемены в настроении Темнейшего не скрыли от глаз Мудрейшего монаха. Заинтересованный причиной, он явился на порог Сумрачного двора, спрашивая собрата по божественному пути:

— Амитабха, брат Яма! — поздоровался Мудрец, с дозволения хозяина нарушая границы чужого мира.

— И тебе, брат! — ответил любезностью Яма, приглашая монаха к столу, на котором стояли две чашки и чайник зеленого чая с кусочками фруктов, — что привело тебя в мои владения, Мудрейший? — поинтересовался Темнейший, делая глоток обжигающего напитка.

— Я почувствовал твое вмешательство в мир смертных. Ты сошел с небес! — на миг в голосе Мудрейшего промелькнул упрек, — ты нарушил правила, брат? — уточнил Мудрец.

— Нет, — с усмешкой ответил Яма, отпивая чай из чашки, — всего лишь ответил на зов одного талантливого юноши, — и, взмахнув свободной рукой, начертал длинным черным когтем образ того самого призрачного мастера, не только открывшего двери в его чертоги силой разума, но и удерживающего их несколько минут, как и предназначенные богу смерти души, — этот юноша Янь Хэ, силен и талантлив. Ему и сотни лет нет, а он уже на среднем уровне Зародыша. Его понимание призрачного пути, способности и техники — стоят внимания.

Какое-то время Мудрейший монах, забыв на время о чае, хозяине сумрачных чертогов, всматривался в нарисованный туманной дымкой образ мальчика, в его ярко-синие глаза, смотрящие в пламя души; в плавные как у аристократа черты лица; в горящую черно-синим пламенем ауру. Он видел в нем кого-то, но кого именно, не мог вспомнить.

— Значит, на него пал твой выбор? — поинтересовался Мудрец, вспоминая глее он находится и кто подле него.

На вопрос собрата по бессмертию Яма не ответил, только улыбнулся и развеял образ Янь Хэ, напоследок оставляя его ярко-синие глаза и родинку точкой. Давно, очень давно он не видел хозяйку похожих глаз и запоминающейся родинки. Как и ничего о ней не слышал. Где она, что с ней, Яма не знал. Но надеялся, что когда Хэ поднимется до ступени Обожествления, узнает. С его помощью, или без нее, неважно.

6 глава "Погребальный курган"

Янь Хэ

До Долины и культа Призраков оставалось всего ничего, меньше получаса полета на мечах. Мы с братом Лу и Худи уже видели дозорные врата и павильоны младших мастеров, послушников. А над ними, как и над всей Долиной, бродячие под небесами острова Старейшин, окутанные облаками, защищенные от незваных гостей формациями и печатями запретов. Но сейчас мне было не до Старейшин и их безопасности. Важнее то, что происходило с моими подопечными.

— Брат Хэ, степняки! — показал мне брат Лу на яростное и кровопролитное сражение у стен Долины.

Старшие и младшие мастера, подоспевшие на помощь дозорным, не щадя себя, своей культивации и жизней — сражались с явившимися с пограничья шаманами. Мастер степей, ступающие по пути огня Птицы Рух, вознамерились захватить призрачные территории. Заложившие Основу, создавшие Ядро мастера степей противостояли призракам моего культа. Битва была не на жизнь, а на смерть. шаманы теряли души, становились пустыми сосудами, тогда как мои подопечные сгорали в яростном пламени. Но не просто так, а забирая кого-то из врагов с собой.

Призрачные построения, формации, техники и артефакты — в бою применялось все, лишь бы не допустить на территорию Долины вражьих мастеров. Души, воющие и стенающие, покинувшие мертвые тала, я слышал их и чувствовал предсмертные муки и страдания. Но был пока что далеко. С каждой минутой промедления мастеров становилось меньше. Как и врагов, но их жизни мне не важны.

— Хэ, не успеваем, — взволнованно сказала Худи, вкладывая в полетную формацию много внутренней ци. Как и мы с братом Лу.

Я видел своими глазами, как лилась кровь моих младших собратьев, как их тела, обугленные огнем птицы Рух падали на землю и рассыпались. Но для техник, которыми я владел, еще слишком далеко. Никто из голодных призраков формаций и не один артефакт не достанет, не защитит мастеров, погибающих под стенами Долины. Даже Лента, и та имеет ограничение, пусть и является сильнейшим из всех мной созданных предметов призрачного пути.

— Еще немного, — стиснув зубы, уговаривал я себя, рвя жилы и вкладывая энергию в полетную формацию. Во рту от резкой потери ци — привкус крови, в ушах — гулкий шум, а в кончиках пальцев покалывание и онемение. Я отдал на формацию слишком много сил. Но еще не сдался. И не собирался.

— Я тебе помогу…

Раздался голос, словно из неоткуда и отовсюду одновременно. Время, по чей-то воле — остановилось. Потоки воздуха, пролетающие мимо нас птицы, облака и солнце, даже битва — все оцепенело, а мир, нас с братом Лу и Худи окружающий, стал черно-белым, похожим на картину, написанную тушью. Видны мазки искусного мастера, познавшего высшее просветление. Каждая линия, изгиб кистью, развод туши — его дыхание и мысль, вложенная в творение.

Как и краски, потухли все звуки. Ни свиста ветра в ушах от спешного полета, ни голосов моих учеников и шаманов под вратами Долины, ни криков, ни взрывов от битвы и столкновения техник. Ничего. Только звенящая пустота и тишина, окутавшая с головы до ног. Мне казалось, она пробиралась своими щупальцами под кожу, сливалась с кровью и мыслями. Даже потоки ци, и те затихли. Они были где-то, но не под моим контролем. Лишь отголосками.

Но тело, оно меня слушалось. Я, среди черно-белого мира мог двигаться, оглядываться по сторонам, ощущать исходящую от брата Лу и Худи внутреннюю энергию, а также прислушиваться к душам погибших и их вою, использовать начального уровня Основы техники. Чтобы понять, что произошло, сложил печати простого поиска в пространстве.

Не сразу, только отпустив сознание вперед, обнаружил божественный лик, смотрящий на меня багрово-кровавыми глазами с небесных чертогов, что в дальних пределах мира, скрытых за неподвижными облаками. Явившее свое воплощение божество, будто держащее часть нашего континента на своей раскрытой ладони, я не смог не узнать.

— Темнейший! — ментально воскликнул, склоняясь в почтительном поклоне, складывая ладони перед собой и опуская взгляд. И не успел я задать вопрос о вмешательстве, как Яма указал мне путь всего одной фразой:

— Сделай шаг, Янь Хэ, стань тем самым клинком, что разрывает пространство…

Громыхнул в очередной раз в моем ментальном море его голос. А дальше, тело стало двигаться само по себе. Пальцы, ведомые чужой волей, складывали печати сложной техники, направляли и растягивали потоки ци по меридианам и каналам. В мыслях же, появились письмена, горящие ало-черным светом, они окружили меня столпом и струились с самих небес. Хранящиеся в строках знания сливались с моим разумом, Зародышем, направляли и показывали, как ступать и что делать, чтобы разорвать ткань мира и оказаться далеко за один миг.

— Техника «Божественного шага», — догадался я, мысленно повторяя движения положения рук, запоминая, что бы вновь воспроизвести и записать, — доступная только на уровне Обожествления, — пробормотал ментально, быстро, почти мгновенно складывая печати мгновенного межпространственного перемещения.

Учился на ходу, осваивая и постигая божественную технику, помогающую преодолевать расстояние куда быстрее полетной формации. Требует концентрации, огромного количества вложенной ци, но не сложное в освоении. Только сейчас не время и не место погружаться в технику полностью. Каждый миг на счету, а промедление дорого. Поэтому я не тревожил знания о перемещениях между мирами, наложении формации на предмет. С этим, как и с другим подарком Ямы я разберусь позже. Когда не оставлю из степняков никого в живых, а души подопечных провожу в чертоги Темнейшего.

— Освоена, — с глубоким выдохом, отпустил мысль и последний поток ци.

Как только техника была освоена, черно-белый, написанный тушью мир вновь наполнился красками и звуками природы, сражениями и обеспокоенными голосами брата Лу и Худи. Как и привычные и подчиняющиеся моей воле и приказу потоки ци, холодящие кончики пальцев призрачным пламенем. Не став медлить, терять концентрацию — повторил в точности все три десятка печатей техники «Божественных шагов», и ступил вперед, в разорванную техникой ткань, оказываясь у самых врат Долины. Меч же убрал в ножны на поясе.

— Как это?! — услышал я голос брата Лу, перед тем, как пройти разделяющее нас и врата Долины расстояние всего за шаг.

Дальше только гул сражения, лязг клинков, вспышки примененных техник и кличи обеих сторон. Погибших было слишком много, как и живых шаманов. Но это ненадолго. Всего лишь на время, пока не раскрыт зонт и не отпущены на свободу неупокоенные призраки Картины смерти. Теперь, будучи на среднем уровне Зародыша мне нет необходимости складывать печати. Только воззвать к подчиненным и напитать пламенем души их мнимые отпечатки аур и разума.

— Призраки! Откуда! А-а-а! — выкрикивали шаманы, перед тем, как лишились души, которую вырвали когтями мои подчиненные.

«Защитный покров сотни душ», — применил я одну из новых возможностей Зонта, накрывая всех под него попавших черно-синим куполом. Что-то вроде «Колокола ци», используемого монахами Мудреца, но на основе хранящихся в формации душах погибших, отпечатках их разума. Те, на кого я указал, чьи отпечатки душ вписал — в безопасности, медленно восстанавливались и залечивали раны.

— Глава, мы благодарим! — с поклоном, едва стоя на ногах, сказали дозорные, тут же раскаиваясь в потерях, — мы виноваты, глава. Слишком слабы!

«Каждый из шаманов заплатит», — написал я черно-алыми потоками ци, намереваясь испепелить оставшихся степняков, не оставив даже клочка ткани, малейшего дуновения внутренней энергии.

Несмотря на то, что сил в «Божественный шаг» было вложено немало, внутренняя энергия в моих каналах все еще струилась. Ее должно было хватить на активацию массива «Погребальный курган», созданный Учителем Учителя, и переданный мне Небесным Линьюей перед его уходом в облачное странствие. Опасная и отбирающая много ци формация, связанная из трех. Но не щадящая противника. Не оставляющая и шанса на спасение. Только тем, на ком есть призрачная метка.

Брат Лу и Худи точно не пострадают. Лу Ван — побратим, наша дружба и клятва крепка, ярка и вписана в узор его и моей ауры. А Худи — жена. Наши жизни связаны небесами и предками. Они в безопасности, как и все призрачные мастера, пребывающие под защитой Зонта, будь то старшие или послушники.

А вот шаманы…

— В строй! — кричали степняки, собираясь в группу, одновременно складывая печати и ставя запреты, окружившие их южными письменами и узорами, — вместе! Разом! — задавал один из них ход боя, направляя и распределяя ци витиеватым линиям барьерной формации.

Общее умение шаманов, да еще и под управлением мастера с высоким уровнем Ядра — достойно. И смотрится внушительно, и ощущается мощь, видно, что талантливый заклинатель над ней трудился. Год, два он вкладывая силы и душу. И это построение, направленное разбить любую атаку, защиту, барьер или запрет, сработало бы, не оставив от врат и камня на камне, не активируй я массив «Погребального кургана».

— Долина будет нашей! — уже праздновал победу шаман, смотря на находящихся под защитой Зонта призраков, а потом на меня, — во славу Птицы Рух! = раздался последний клич.

Формация степняков была готова. И теперь сияла ярко-золотыми потоками ци. Миг, короткий приказ, и сорвалась бы, накрыла все и всех под вратами Долины каменной лавиной. Но их построение оказалось в пределах моего массива раньше, чем те успели его закончить и напитать силой. «Курган», даже несмотря на всю гениальность степного мастера, куда мощнее и масштабнее. И теперь будто я держу на раскрытой ладони их жизни и души. Смотрю на каждого ярко-голубыми радужками.

— Что это!

— Где мы!

— Как это!

Не понимали шаманы, лишившиеся внутренней энергии и концентрации над построением. Озираясь по сторонам, в панике соображая, что делать, как быть, степняки продолжали питать построение своей ци. Но вся их сила теперь питала мой массив, как и жизненная энергия, вбираемая голодными и неупокоенными призраками. Назад пути нет, как и спасения. Никто, будь то мастер среднего или высокого уровня Зародыша им не поможет. Печати и формации активированы, приведены в действия, а это значит, что Курган никого из них не отпустит. Всех погребет под стенами у врат Долины.

— Брат Хэ!

— Хэ!

Раздались голоса брата Лу и Худи, полные тревоги и обеспокоенности. Пара мгновений и они сами, почти опустошенные и на грани потери сознания примчались, стоя на лезвиях своих мечей. У брата Лу еще были силы на сражение, а вот у Худи нет. Бледная, уставшая, но все еще встревоженная, она встала за мою спину, чуть прижимаясь к плечу. Взяв кончиками пальцев край рукава, потянув на себя, попросила шепотом, только для меня:

— Хэ, не пугай меня так больше, — и все, сознание от обильной и резкой потери ци ее покинуло. Впрочем, я скоро к ней присоединюсь. Массив и три техники сразу опустошают мои потоки ци с невероятной скоростью. Но пока этого не произошло, а враг не побежден, пообещал:

— Не буду, — шепотом, складывая еще несколько печатей, завершающих погребение шаманов, осмелившихся напасть на Долину.

Из трех десятков осталось всего ничего. Пара мастеров высокого уровня Ядра, и трое среднего. Развоплотить их, испепелить тело, забрать души на формации, укрепление стен и защитного барьера, и можно отдыхать, помогать восстанавливаться тем, кто пострадал, провожать в загробный мир тех, кто нас покинул в этой жизни.

— Глава Люй Мошань за нас отомстит, Призрак! — со злобой в глазах и кровавой улыбкой сказал перед смертью шаман, отдавая душу формации все еще раскрытого Зонта, а тело земле.

— Я буду ждать, - с ухмылкой подумал я, отзывая массив Погребального кургана, ощущая, как силы покидают и меня. Слишком много ци я потратил, использовав техники выше моего уровня.

— Брат Хэ, держу, — сказал Лу Ван, подставляя мне свое плечо, — позволь взять сестру Худи на руки, — вместо ответа я просто кивнул, чуть качнувшись.

С помощью и поддержкой брата Лу я спустился к вратам Долины. Под взгляды и благодарность подчиненных дошел до поста дозорных, а там, использовав формацию полета, кое-как добрался до своего павильона. Брат Лу с Худи на руках за мной, держа бабочку, как драгоценность или сокровище.

Последнее, что я помню, перед тем, как сознание меня покинуло, а разум окутало туманной пеленой — это взволнованный голос брата Лу, зовущего меня по имени и смотрящего, как я падаю без сил. И все, темнота и тишина…

7 глава "Старейшина Мейгуи"

Почтенная Старейшина Гуй Мейгуи - Призрачная роза. Находится на пределе высокого уровня Зародыша. В шаге от Обожествления. Но из-за обязанностей Старейшины, клятвы предкам Гуй, не может ступить на Небесный уровень, пока не найдет преемника на свое место. Мейгуи - родная сестра Дзишена. Кроме того, она - крестная Ченмо, давшая тому призрачное имя. Артефактами Почтенная Мейгуи не владеет, как и боевыми техниками. Она - мастер духовного контроля.

Лу Ван

Брат Хэ, растратив всю внутреннюю ци на несколько техник сразу, одна из которых божественная, едва дошел до своего павильона. Ступив на пророг, тут же рухнул без сознания. Но его жизни ничего не угрожало, как и культивации. Каналы крепки, а Зародыш в порядке.

Знал, что когда брат Хэ отдохнет, восстановит отданные силы — проснется. Поэтому я не тревожился, а уложил Худи на постель, брата Хэ расположил рядом. Сам же сел подле них, погружаясь в медитацию. Возвращая всю потраченную в бою с шаманами и на полет ци.

Сколько прошло времени с момента погружения в медитацию, я не понял, но когда пришел в себя, ци полностью восстановилась и теперь текла по каналам прохладным потоком, наполняя и окутывая Ядро энергией снегов и мороза.

Довольный собой, разминая затекшие ноги и руки — поднялся с пола. Брат Хэ все еще спал, а вот Худи на постели не было. Только остаточный шлейф чужой энергии, мне не знакомой. Не враждебной, наоборот, схожей с братом Хэ.

Шлейф вел к пруду у ивы, склонившей ветви в воду, где брат Хэ проводил большую часть времени, тренируясь и совершенствуясь в призрачном пути. Там же, под звуки природы и шелест листвы я поднялся со среднего до высокого уровня Основы в прошлый мой визит в Долину. Не без помощи сестры Кан, ее пилюль, укрепивших Основу и меридианы, очистивших потоки ци и разум перед повышением уровня.

Сейчас там сидела Худи, погруженная в медитацию. Сосредоточенная, уверенно идущая вперед. Я видел, как ей тяжело. Как от усердия скрипят ее сжатые в кулаки ладони, как дрожит тело, а по виску стекает хрустальная капелька пота. Губы сестры Худи искусаны, в уголках застыла кровь. Ей больно, трудно, но она не сдается, идет только вперед.

— Упорная девочка, мне нравится, — раздался за моей спиной приятный женский голос, а следом и тот самый шлейф ци, оставленный в комнате брата Хэ, — хорошую жену выбрал Ченмо.

От призрачного мастера, наблюдающего за Худи исходила невероятная мощь. Я чувствовал нечто подобное от Почтенного, ныне Небесного Линьюя. Она в разы сильнее любого праведника с таким же уровнем. Основа крепка, Ядро нерушимо, а Зародыш не одолевают внутренние демоны. Женщина готова к Обожествлению. Ведь она точно на пределе высокого уровня Зародыша. Ци так и заставляет склонить голову и почтить ее культивацию.

— Почтенная Гуй, Лу Ван из секты Снежного волка приветствует вас, — сложив руки перед собой, не смея поднять взгляд, поклонился.

— Гуй Мейгуи, — представилась мастер, ступала по молодой траве как неуловимый ветер, не тревожа травинок, лишь звеня утренней росой, — Старейшин культа и Долины Призраков, а также крестная Ченмо, — чуть обернувшись, посмотрев на меня серебряным взглядом, добавила женщина, приглашая следовать за ней.

Отказать не смог.

От каждого шага Старейшины — трава склонялась и расступалась, а ветер замирал, чтобы вновь побежать уже за нашими спинами. От взгляда — замедлялось время, а звуки, нас окружающие, будто затихли, но становились громче, стоило пройти вперед, оказаться подле Худи. Короткий взгляд на берег пруда и я уже там. Сидел под ветвями ивы, ощущая прохладу и свежесть чистейшей воды. Слыша и сосредотачиваясь на всплесках и движении рыб, неспешно плывущих, рассекающих воду своими гибкими телами.

— Все верно, — раздался голос старейшины над моей головой, — иди вперед, младший Лу…

Это последнее, что я помнил перед тем, как полностью и без остатка раствориться в моменте.

Янь Хэ

Едва дойдя до павильона и комнаты, я потерял сознание. Рухнул и погрузился в сон, медленно восстанавливающий истраченную техниками ци. Энергия по крохам наполняла каналы, ментальное пространство и Зародыш, отдавший мне больше всего ци на поддержку Кургана и Шага. Медитация и поглощенная извне энергия восполняла силы тела и разума. Закаляла связь с артефактами, в том числе и с тем, что остался после встречи с Ямой. Интересный артефакт, впервые такое оружие вижу.

Длинная, чуть изогнутая резная рукоять, выполненная из прочного и закаленного металла, лежала в руке как родной клинок. А похожее на нетопыриное крыло острейшее лезвие, одним своим взмахом рассекало воздух. Думаю, ему не страшны ни потоки ци, ни чужие техники. Мощный артефакт.

— Но зачем? — задавался я вопросом, смотря на свое отражение в чистейшей и наточенной стали крыла-лезвия, — что во мне такого особенного? — не понимал, почему именно мне Темнейший отдал это оружие-артефакт.

— Все просто! — вновь прогремел раскатами грома голос Ямы в моем сознании, но на этот раз очень близко, словно он рядом. Стоит только обернуться, и я его увижу собственными глазами, — а ты обернись, — услышав мои мысли, сказал бог загробного мира. И я обернулся.

За спиной раскинулось бескрайнее звездное небо, переглядывающееся звездами и созвездиями, а под ним море, тихое и спокойное, хранящее сон глубинных жителей. Воды — зеркальная гладь гладью, в которой отражалось все, до мельчайших подробностей. А посреди всего — небольшая беседка из черного дерева, с ало-золотыми узорами. Шелковый покров едва колышется, скрывает хозяина, но очертания все же просматриваются.

— Янь Хэ, выпей со мной чаю, — слышу голос Темнейшего, ждущего меня за полупрозрачным покровом. В этот раз он не гремел колоколами Мудрейшего, а был обычным, как у смертных.

«Почту за честь», — написал потоками ци, делая шаг вперед, а затем еще и еще, оказываясь за пару мгновений у шелкового балдахина.

Отогнув край шелковой ткани, увидел бога во плоти. Мужчина одного с Учителем возраста. Величественный, окутанный древней силой и мощью. Даже в простых одеждах, без вычурностей и украшений видно, что сидящий напротив давно не смертный культиватор, а божественный мастер, ступающий по облакам и горам, идущий между звезд. Взгляд — отмеренные смертным и бессмертным века, движения — сосредоточение жизни и смерти всего сущего.

«Еще раз приветствую, Темнейший», — написал потоками ци, одновременно с этим отдавая поклон уважения.

— Можешь спокойно говорить, Хэ, — с улыбкой сказал Яма, чуть покачивая чашкой в руке, — в моем ментальном пространстве тебя не сковывает родовое проклятие немоты.

— Проклятие? — озвучил мысли ментально, так как не знал, как пользоваться голосовыми связками и привычной речью.

— Старики семьи Фуянь, — усмехнулся Яма, резко ставя чашку на стол, чуть расплескивая содержимое, — они увидели в тебе силу, потенциал мастера куда выше, чем у законных отпрысков их рода, и наложили проклятие, — я все еще не понимал, о каком проклятии идет речь, и что это вообще такое. Яма, увидев мое замешательство, пояснил, — проклятие — это своего рода запрет или формация, накладываемая не на культивацию мастера, а на физические возможности. Как бы ограничения.

— Понятно, — ответил я ментально.

— Но они просчитались, — с самодовольной улыбкой сказал бог смерти, сверкая багровыми, как рубин радужками, — ты выбрал иной путь, стал еретиком и пошел против судьбы раба и калеки, достиг вершин и уважения. Через многое прошел, кого-то потерял, кого-то обрел, — брат Лу и Худи, они стали мне семьей. Не отрицаю этого.

— Все так, Темнейший, — согласился, делая глоток предложенного им чая, — но почему я здесь? Зачем все это? — обвел я рукой его ментальные владения, припоминая оставленный подарок, помощь и технику Божественного шага. Да и те слова, — и ваши слова про отмеченного дланью, как их понимать?

У меня было много вопросов, с того самого момента, как я пришел в себя после упокоения невинных душ и раскрытия врат загробного мира. Мне хотелось получить на них ответы, хотя, Яма и не должен, ведь это божественные дела, смертных не касается. Но, смотря на меня взглядом старшего наставника, чуть улыбаясь, бог смерти приоткрыл тайну:

— Так и понимай, Хэ, — сказал бог, делая глоток напитка, — иди своим путем, становись сильнее. Ступай на путь Обожествления, культивируй дальше. Тогда перед тобой откроются иные двери, — на этом замолчал, — большего, прости, сказать не могу, — добавил Яма, покидая свое место, подходя к краю беседки, смотря на открывающийся вид. Я же не настаивал.

Слаб, для полной правды мне не хватает силы и понимая мира небесного уровня. Я всего лишь на среднем уровне Зародыша, не так давно поднялся на эту ступень. Но Обожествление, я его непременно достигну. А как стану Небесным мастером — отправлюсь на поиски Учителя. Где бы он ни был. Жив, мертв, неважно. Я верну его в Долину.

— Все так, Хэ, — с улыбкой сказал Яма, чуть оборачиваясь, рассыпав по плечу серебряные волосы, в которых, казалось, мелькали звезды, — тебе пора.

На этих словах его лик и ментальные просторы стали расплываться, словно попавшая под проливной дождь картина, написанная тушью, теряющая запечатленные художником образы. Сначала беседка, накрытая шелковым балдахином, за ней звездное небо, потерявшее все созвездия и ориентиры в пространстве, потом морская гладь.

Последним — Яма. Его образ, будто отражение в воде, исчез в ряби кругов, как от упавшего на поверхность листа. Напоследок, перед тем, как я проснулся в своей комнате, бог смерти оставил мне улыбку и взгляд багрово-рубиновых радужек.

— Очнулся?! — раздался у моей постели голос, которого я не слышал несколько десятков лет, — вот и славно! — уже с облегчением, прикасаясь к моей руке, считывая потоки ци, сказала тетя Мейгуи.

— Тетушка, — ментально обратился я к ней, восстанавливая зрение и связь с реальностью и миром.

Она все такая же, как и тридцать лет назад — изящная, неуловимая, как потоки воздуха в горных вершинах. Ци звенит могильной тишиной, стан затянут в черные призрачные одежды, лик скрыт за шелком мяньши, и лишь глаза, два серебряных омута — горят во тьме беззвездной ночи.

Как и всегда, тетушка Мейгуи несет на своих хрупких плечах бремя Старейшины культа и Долины. Она — Почтенный мастер на пике высокого уровня Зародыша. И увы, ей не ступить на Обожествление. Таков путь Старейшин Долины.

— Рад видеть вас в добром здравии, — сказал ментально, пытаясь сесть на постели, но тело меня пока что не слушалось.

— И тебе не хворать, — с улыбкой, поддерживая меня за плечо, чтобы я смог встать, сказала тетя. Она же помогла мне переодеться, привести себя в порядок от долгого восстановительного сна. Сколько я проспал, пока что не понял, поэтому спросил у тетушки. Ее ответ ввел меня в оцепенение, — три месяца, Ченмо. Вот сколько ты восстанавливался после использования Божественного шага и массива Погребального кургана.

— Долго, — согласился я с тетей Мейгуи.

Про себя подумал, что, скорее всего, это из-за разговора с Ямой в его ментальны просторах. Ведь время в смертном мире и божественном разится, течет иначе. Тете я об этом не сказал, так как сам еще не разобрался. А просто пошел за ней, к иве, раскинувшей ветви в воды озера. Там, в медитации, окруженная чайными бабочками, сидела моя Хули. А рядом, под покровом резных снежинок — брат Лу. Оба в полной гармонии с собой, своим внутренним миром. Ци струится по каналам ровным неспешным потоком, Ядра закаляются и крепнут, культивация растет.

— Толковый у тебя друг, Ченмо, и способная жена, — отметила тетушка Мейгуи, следующими словами вводя меня в ступор и шок, — она достойна стать моей ученицей и преемницей.

Зная тетушку, железный характер, силу и тяжелый кулак, ее не переубедить. Раз что-то решила, то назад не свернет. Пойдет до самого конца. А то, что Худи праведница — все равно. Призрачный путь Мейгуи иной, не требует подчинения душ и создания голодных призраков. Худи вполне подходит. Поэтому я был за жену спокоен. Как и за брата Лу. Под наставничеством тетушки он достигнет высот.

— Вижу, ты не против, — я кивнул, соглашаясь, — раз так, то эту тему мы закроем, и поговорим вот о чем, — взгляд ее тут же изменился, стал тяжелым, как и ци, давящая на мое ментальное море и только что проснувшийся организм, — где брат Дзишен? И почему главой культа стал ты, а не Линьюй?

Разговор с тетушкой Мейгуи предстоял долгий. Уверен, после него она возьмется и за мою культивацию, чтобы я как можно быстрее достиг Обожествления и отправился на поиски ее родного брата. Уверен в этом.

Где-то…

— Яма! Как ты посмел!

Прогремел горным эхом голос незваного гостя, нарушившего тишину владений бога смерти и загробного мира. А следом явился и он сам, пылающий гневом, объятый подвластной ему стихией. Молнии бога грома Лэйгуна обжигали и испепеляли, не оставляя ничего, кроме тонкой ниточки дыма. Каждый шаг — сотрясение гор, взгляд — росчерк яростной стихии на небе. Он — сила и мощь Верхних небес*, карающая рука Древнего Святого**.

— Не шуми, Лэйгун! — низким, чуть ленивым тоном сказал Яма, поднося к губам чашку с ароматным чаем, — души распугаешь!

— Ты нарушил завет Святого! Спустился в мир смертных и помог… — но бог грома не договорил, так как Яма показал всем своим видом, что слова эти всего лишь сотрясают воздух. Тяжело вздохнув, отставив чашку на стол, он поднялся со своего места, подходя к шумному визитеру со словами:

— Я ничего не нарушал, Громовой! — сказал Яма, смотря своими кроваво-багровыми радужками, открывающими смерть каждого, будь то смертный, или бессмертный, бог или святой.

Конец жизненного пути есть у каждого, у кого-то он дольше, у кого-то мимолетнее. Обрыв жизненной тропы в глазах Ямы увидел и бог грома. Вздрогнул, отпрянул и перестал гореть гневом. Только все еще настаивал на том, чтобы собеседник признал вину. Покаялся перед Верхними небесами и Древним Святым.

— Мне не в чем каяться, Лейгун, — произнес Яма, с легкой улыбкой на бедны губах, — я всего лишь нашел себе преемника — талантливого юношу, не страшащегося смерти. С широкой душой и сердцем.

Чтобы Лейгун остыл и перестал метать молнии, гремя в его чертогах раскатами грома, Яма взмахнул рукой, призвав обычное на вид зеркало. В нем, по его воле, опираясь на воспоминания, отражался тот самым момент, когда мальчик Янь Хэ, вложив в ритуал все свои силы, воззвал к милости Темнейшего, дабы он открыл Врата в свои чертоги.

— Он… — начал было бог грома, смотря на хрупкого юношу с седыми волосами и ярко-голубыми глазами, полными уверенности и решимости, — и правда… — усмехнулся Лейгун, наблюдая за каждым движением Янь Хэ, сложенной им печатью.

Да, мальчишка еще слаб, всего лишь на среднем уровне Зародыша, но уже и правда виден потенциал. Еще пять-шесть десятилетий и он достигнет Обожествления. Три-четыре столетия — и встанет на путь Постижения бытия. Еще несколько веков — и ему откроются испытания Небес. А там и до Божественности недалеко. Но это в будущем. Сейчас он — всего лишь на первом шаге, смертен, как и все культиваторы нижних небес***

Примечания:

*Верхние небеса – мир Древних богов, как Яма и Лейгун и Святых, присутствующих при создании мира.

**Древний Святой – сущность вселенского масштаба, наблюдающая за порядками во всех мирах, соблюдении заветов Создателя. Святой может покарать как богов, так и миры.

***Нижние небеса – мир смертных в любой реальности. По достижению Обожествления, культиватор может ступить на Вторые небеса – обитель младших богов и мастеров, начавших путь испытаний Небес.

8 глава "Береги себя, Ченмо!"

Янь Хэ

За то время, пока я восстанавливал ци и силы после воззвания к массиву Погребального кургана, общался с Ямой в его море разума, многое произошло. Как в культе и Долине Призраков, ее окрестностях, так и в праведных сектах, в том числе и на пограничье, степях. Обо всем, что за это время произошло, мне рассказала тетушка Мейгуи, сидя подле меня, смотря на пребывающую в медитации Худи. Моя жена, окруженная бабочками и всполохами ци, повышала свой уровень.

— Еще пару месяцев и она ступит на средний уровень Ядра, — приговаривала тетя, перекидывая с одного пальца на другой капельку хрустальной воды.

Греясь в лучах весеннего солнца, жмурясь от падающих на глаза лучей, облокотившись спиной о мое плечо, тетушка отдыхала, наслаждалась тишиной и видами острова. Ее длинные серебряные волосы, не стянутые заколкой и украшениями, трепал ветер, как и шелк вуали, время от времени приоткрывая молодой лик.

— Вы ведь не о Худи и ее стараниях пришли поговорить, — сказал я ей ментально, не открывая глаз, а все еще пребывая в неглубокой медитации, распределяя восстановленную ци по каналам, — так о чем вы хотите мне рассказать, тетушка? — поинтересовался я.

— О том, что произошло, пока ты, Ченмо, пребывал во сне.

Свой рассказ тетушка Мейгуи начала с моих учеников, Призрачной пятерки, которые взяли дела культа и Долины под свою ответственность. Так, под крепкой рукой Гуй Ню и Гуй Ху — все те, кто погиб под стенами Долины от рук и пламени шаманов, были представлены предкам в храме. Тела их придали земле, а их души отправили в реку перерождения. Без открытия златых врат Ямы, простым ритуалом «Песнь загробного мира».

— Интересный выбор ритуала, — отметил я, так как мало кто из призраков владеет техниками игры на музыкальных инструментах, и нужной для поддержания ритуала концентрации.

— Мне нравится молодое поколение культа, Ченмо. Будет на кого положиться, если что, — сказала тетя, продолжая рассказ о делах Долины.

Гуй Му и Гуй Шэ не отставали от побратимов и взяли на себя заботу о восстановлении печатей и формаций защиты, накрывающих Долину и земли культа. Проведя несколько дней в библиотеке предков, создали новые дополнительные печати и укрепили уже имеющиеся. Теперь восприятие мастеров от Основы до предела высокого уровня Ядра, ступивших без приглашения, будет искажаться. Для кого-то сместиться зрительный вектор, для кого-то слуховой.

— Задумка неплохая, — отметил я, когда увидел на свитках расписанные и зарисованные тетушкой расчеты и вычисления Му и Шэ, — требует доработок и правок, в некоторых местах усложнений, но на первое время и этого будет достаточно. Долина в безопасности.

Что касается Гуй Рю, то она все это время помогала старшим и младшим мастерам, раненым и потерявшим культивацию. По рецептам сестры и брата Кан варила настои и делала пилюли. Вкладывала все свои силы, умения и знания. Чем приглянулась тетушке Мейгуи, решившей отдать ее в ученицы своей подруге из культа Радости.

— Поговорю со старшей сестрой Цимин, напишу ей пару строк, — пообещала тетя, отпуская хрустальную капельку обратно в воду.

Когда речь пошла о делах внешнего характера, о сектах и школах праведников, вновь собравшихся в какой-то Альянс, Старейшина Мейгуи стала серьезной, от нее так и веяло призрачной ци. Альянс, на этот раз его созвали и создали из мастеров Старшего и Почтенного уровня, чтобы противостоять степным шаманам, которые вознамерились захватить все ближайшие к пограничью земли, и даже дальше.

— В Альянс, опасаясь участи сожженных городов и уничтоженных сект, вступили многие учения и школы, даосы и монахи, бродячие заклинатели. В том числе и те, кто до этого не вмешивался в дела междоусобиц и распрей.

— Кто во главе? — поинтересовался ментально, смотря тетушке в глаза, полнфе обеспокоенности и встревоженности.

— Твой отец, достигнувший недавно среднего уровня Зародыша, и его секта, стала пристанищем Альянса «Трех Мечей». Перед ликом опасности, в храме предков, он и глава Цикад, Журавлей испили чашу вина, стали побратимами.

Не ожидал, что он так быстро вернет культивации и ступит на новый уровень. К тому же, скрепит себя братскими узами с кем-то не из своей секты. Что до возглавления Альянса, то лидерские качества в его характере всегда присутствовали. Не зря он глава семьи Фуянь вот уже почти сто лет, а не дядя Шень. Вести за собой народ он умеет. Как находить подход к ситуации, с кем-то заключать мир, с кем-то договор с выгодой для обеих сторон.

— Каковы позиции степняков, далеко продвинулись?

Меня не тревожили заботы праведников и их владений, территорий, только те, кто был мне дорог и важен. Секта Чайной Бабочки, Снежного Волка, Закатных Цикад и Парящих Журавлей, остальные мне не интересны и неважны. Что Павлины, что Облака, что Слива, а с ними и Громовой раскат. Но их территории, увы, граничат с городами дорогих мне сект. Так что, как бы не хотелось остаться в стороне, вмешаться все же придется. Но не сейчас.

— За эти несколько месяцев шаманы разрушили и уничтожили три города Восточной равнины — Утян, Наньто, Хатис, а с ними и секту «Изящной струны» и школу «Небесной горлянки». Не прошла беда мимо Западной равнины. От рук степняков, в огне Птицы Рух сгорело до основания четыре города — Сяой, Дулин, Вуюн, Лемин, и секты «Лунного затмения» и «Звездной россыпи». Они не оставляют в живых никого. Будь то смертный, культиватор. Всех испепеляют в яростном пламени. Не лезут лишь на территории Северной равнины.

И понятно почему. Не приспособлены степные шаманы и потомки пустыннных кочевников к суровым морозам, вьюгам и снегам. Огонь Птицы Рух тоже не поможет, не защити и не дарует защиту. Там не ее территория, а вотчина другого Древнего могущесвтенного Зверя, дремлющего глубоко во льдах и снегах уже десятки сотен лет.

— Твари, — рыкнул я ментально, с силой сжимая руки в кулак, смотря на прозрачную гладь воды, — кто их предводитель, за кем они идут?

— Люй Мошань, — назвала тетя имя Почтенного степняка, о которым упоминал один из шаманов, напавших на секту Нефритовой флейты, — говорят, он крайне силен и жесток, беспощаден. Находится на высоком уровня Зародыша, но не уступает по силам находящему в шаге от Обожествления. Его азы и Основа крепка и нерушима. Не то, что у праведников, утопающих в праздности и достатке.

— Опасный противник, — сказал тете ментально, рассчитывая свои перспективы в сражении с ним.

Сейчас, находясь всего лишь на пределе среднего уровня Зародыша, шансов нет, как и вероятности выжить и сохранить культивацию. Но если ступить на высокий уровень, приручить артефакт Ямы, ждущий своего часа, отточить до идеального все до единого Призрачные Шаги, то шансы будут.

— Что ты задумал, Ченмо? — с опасением спросила тетя Мейгуи, опуская руку на мое плечо, — если при твоем нынешнем уровне культивации драться с мастером степей, то…

Но я, накрыв ее руку своей ладонью, пообещал, что не сунусь в бой с шаманом, пока не стану сильнее. Крестная, все еще смотря на меня пристальным взглядом, просила не рисковать, не делать того, что принесет необратимые последствия. Кивнув ей в знак согласия, получил в ответ теплую улыбку и прикосновение к щеке, как в моем детстве, когда я только ступил на путь Призрака.

— Береги себя, Ченмо, — сказала тетя, направляясь к Худи, — позаботься о себе, а о ней, Лу Ване позабочусь я. Как и пригляжу за учениками.

Был за это тетушке благодарен. Как и за время, которое она для меня освободила. Теперь, не тревожась за культ и Долину, учеников и Худи, брата Лу, я смогу свершить задуманное ранее. Наведаться в Призрачные топи, подчинить древнюю призрачную сущность и собрать все витающие там миазмы смерти. присвоить, преобразовать в ци и распределить по каналам. Так высокий уровень станет ближе, а с ним и предел.

Но сначала, как и обещал Небесному Линьюю, я укреплю и закалю волю, ментальное пространство. Постигну несколько техник разума, создам заготовку артефакта, чтобы подчинить стража Топей. И у меня даже есть один предмет на уме, который подходит по уровню. Божественное оружие Ямы. В нем пока что только сила бога, но нет отпечатка души. У призрачного артефакта он должен быть.

— Для начала очистить разум, защитить ментальное море и укрепить щиты и печати, — настраивал самого себя, погружаясь в неглубокую медитацию, настраиваясь на потоки ци, окружающие и питающие Зародыш.

На захваченных шаманами территориях…

Три месяца мастера степей, под пламенной рукой Люй Мошаня продвигались вперед, захватывая территории Западного и Восточного государств. Грабили, насиловали, убивали, брали в гаремы, сжигали все на своем пути, не щадя никого. От рук воинов, отмеченных благодатью Птицы Рух, погибли десятки сотен мастеров от уровня Основы до Ядра. Немало пало и Почтенных мастеров, глав школ и учений. Но это только праведники или бродячие заклинатели, изредка даосы и монахи. Еретики так и не вступили в бой. Не вмешались. Особенно тот самый Почтенный призрак, убивший много шаманов уровня Ядра и Зародыша.

— Где же ты, когда появишься?!

Задавался вопросом Почтенный мастер Пограничья, уже находившийся в шаге от Обожествления. Скольких бы праведников он и его подчиненные не убил, скольких бы не спалил, тот седовласый мастер так и не показался, не вмешался. Не слышали о его участии и в Альянсе Трех мечей. Призрак не посещал собраний, советов и военных перекличек. Как и его подопечные. Долина, ее окрестности, словно шагнули в иное пространство. Не найти, не добраться.

— Плевать, — отмахнулся Почтенный Люй, — рано или поздно ты все-таки явишься в гущу событий! Тогда и ответишь за смерть Люй Шуэна! Я сам вырву твой хребет, кишки и скормлю еще живому! — рычал от злости и клокочущего в груди пламени птицы Рух.

Покровительница Почтенного шамана, всего его рода и племени, чувствуя ярость мастера, расправив крылья, роняла огненные перья. Наполняла своего последователя еще большей силой и мощью, сравнимой только с небесными мастерами. Так она отплачивала за избранный им путь. За то, что принял ее, пламя и покровительство.

— Пока ты не появишься, Призрак, я буду вырезать город за городом, деревню за деревней. Все их смерти будут на твоей совести, — с кривой усмешкой говорил в темноту Люй Мошань, с силой сжимая бумагу с отчетом с поля битвы.

Смертные — всего лишь пыль под ногами Почтенного шамана, как и жалкие праведники, вздумавшие ему и его войску помешать. Альянс Трех мечей, созванный и созданный на Западе, под сводами Тяньмао, включающий мастеров самых влиятельных и крупных сект Трех равнин, его он не страшил. Каждого из Альянса постигнет та же участь, что и ранее сгоревших в огне Рух культиваторов. А дальше настанет очередь еретиков, культа Шелкопрядов, Трупов Инь, Радости и Призраков.

— Я принесу в твою долину смерть, мальчишка! И ты примешь ее с Почтением, как и подобает главе, — со смехом, испепеляя свиток с докладами подчиненных, сказал Почтенный Люй, представляя перед собой изуродованный, залитый кровью лик поверженного призрака.