Призрак с окраины. Книга третья

Пролог. Герцог

В Хардуме день начинался не с восхода солнца.

Сначала город зажигался искусственными огнями. Внизу, под серыми уступами, пробуждались котельные, выплёвывая сизый дым в предрассветное утро. Потом один за другим отзывались тяговые дома: низко, тяжело, будто в каменной груди Серого Венца просыпались великаны. Дым и пар шли над крышами, цеплялись за шпили, ложились на мокрую черепицу и делали утро одинаковым в любое время года — сажистым, кислым, с привкусом угля на языке у горожан.

На картах планеты этот край назывался Венцовым. Купцы называли его Северным промышленным поясом, а газетчики — опорой державного труда и благополучия.

Чёрный Венец — так называли эту местность простые работяги.

Там, внизу, у шахтных ворот уже открывались лавки. Женщины с корзинами ругались у хлебных рядов. Мальчишки в закопчённых куртках бежали к сортировочным дворам, пока надсмотрщики не закрыли проходные. Газетчики выкрикивали заголовки, которые ещё ночью правили в герцогской канцелярии. У тротуаров шипели прокаты. Над мостовой звенели рельсовые повозы. Дальше, за домами, уходили в горы хребтовые линии — чёрные, мокрые, натянутые между камнем и паром.

По железным трактам перемещали руду и уголь, почту, продовольствие и пассажиров.

Герцог Арден Валхор любил смотреть на Хардум по утрам. Город оживал, просыпался и начинал работать.

Вечерами зажигались газовые фонари, открывались трактиры, у театров появлялись парокареты, дамы прятали лица в высокие тёплые воротники, а господа спорили о политике, делая вид, что могут что-то изменить этими разговорами.

Герцог стоял у высокого окна, заложив руки за спину. Стекло было толстым, с лёгкой зеленцой, и Хардум за ним казался погружённым в мутную воду. На подоконнике лежала тонкая полоска сажи. Каждый вечер её убирали, но сажа возвращалась раньше, чем он приходил в кабинет.

Валхор провёл пальцем по каменному подоконнику и задумчиво посмотрел на тёмный след на коже. Для него сажа была хорошим знаком. Пока она ложилась на окна, его маленькая империя приносила доход.

За его спиной располагалась карта, занимавшая почти всю внутреннюю стену кабинета: Венцовый край в медной раме, с горами, реками, шахтными округами, плавильными дворами, железными трактами, воздушными маршрутами и городскими кварталами. Карта была механической, настоящим произведением технологического искусства, сделанным на заказ. Сюда в реальном времени сходились узорные нити со всей округи.

Часть нитей светилась ровно — действующие тракты. Другие пульсировали, показывая перегруженные линии. Третьи были тусклыми, почти серыми: этим цветом обозначались долги, спорные или заложенные участки, точки на грани банкротства. Отдельными тонкими штрихами шли узорные станции, газовые дворы, тяговые дома и банковские узлы.

Валхор смотрел на карту каждый день и каждый день видел одно и то же: край держался на узорной связи.

На столе перед креслом стояла бронзовая модель тягового дома. Очень тонкая и качественная работа. В миниатюре были воссозданы паровые котлы, маховик, барабаны, зубчатые передачи, крошечные канатные шкивы и центральный желоб хребтовой линии.

Модель подарил Совет промышленников к годовщине Хардумской линии. На табличке выгравировали: «Господину Венца, чьей волей движется край».

Лесть получилась грубой, зато положение герцога в местной иерархии отображала точно.

Рядом лежал кусок тёмной руды величиной с мужской кулак. Тяжёлый, с заметными прожилками. Во время докладов Валхор периодически брал его в руки. Чиновникам полезно было помнить, что все их бумаги и сладостные речи в конце концов упирались в единственную ценность Венцового края. Руду можно было выкопать, переплавить и продать. И принадлежала она герцогу.

У левого края стола лежала свежая утренняя газета. Передовица ещё пахла типографской краской. Валхор уже успел пройтись по страницам тонким красным карандашом. Рядом с некоторыми строками появились короткие указания.

«Недовольство рабочих кварталов» — люди устали, нужно провести ротацию кадров.

«Перебои с продовольствием» — временно перераспределить поставки.

«Задержание редактора Ламма» — проверить слухи, кто разводит клевету.

Бумага могла стерпеть всё. И люди тоже. Но герцог очень умело управлял своими владениями, не позволяя разгораться конфликтам и извлекая максимальную пользу из возникающих ситуаций.

За дверью негромко кашлянул секретарь и постучал в дверь.

— Войдите, Дойн.

Первый секретарь герцога Бренн Дойн вошёл, держа в руках кожаную папку с бумагами, на которой виднелись выдавленные отметки канцелярии герцога. Высокий, худой, статный мужчина. Голова аккуратно подстрижена. Одет в идеально выглаженный костюм, из-под рукавов сюртука виднелись манжеты с запонками. Он уже давно научился не иметь лишних возражений при общении с герцогом и знал, как себя нужно вести. За ним скользнул младший писец с чернильницей и стопкой утренних бумаг.

Оба низко поклонились.

Валхор уселся в своё строгое кожаное кресло на кованых металлических подножках.

— Начинайте, — распорядился он.

Дойн раскрыл папку.

— Ваша светлость, начнём с цены на уголь для городских котельных. Представители рудничной палаты просят поднять стоимость на одну шестнадцатую. Плавильщики возражают, городская управа просит оставить прежнюю цену до конца холодов.

— Рудничная палата всегда просит поднять цены, а городские не хотят тратить свои бюджеты. У них разные цели. — Герцог задумался на секунду и продолжил: — Цену поднять на одну тридцать вторую. Положительную разницу зафиксировать как временный сбор на ремонт нижних мостов. Нужно их привести в норму.

Писец заскрипел пером.

— Мосты не указаны в смете этого квартала, ваша светлость, — осторожно сказал Дойн.

— Теперь указаны. Зафиксируй отдельным распоряжением.

— Да, ваша светлость.

Дойн перевернул страницу.

— Газетчик Эрен Ламм издал листовку с неприятными формулировками, критикующими канцелярию, и распространял у Северных ворот. Тираж небольшой, там упоминается, что продовольственный обоз специально задержали, чтобы наказать рабочих.

— Кто дал ему данные?

— Пока не установлено.

— Задержать Ламма. Без шума. Типографию не опечатывать. Пусть завтра выйдет номер с извинениями.

— Если они откажутся?

Валхор внимательно посмотрел на секретаря.

Дойн опустил глаза.

— Понял, ваша светлость.

Следующая бумага легла на край стола.

— Как раз про поставку продовольствия в Нижний Клин. Из-за ремонта третьего подъёмника обоз задерживается на несколько дней. Староста квартала просит разрешения взять запас из резерва.

Валхор взял красный карандаш и поправил ещё одну строку в газете. Потом ответил:

— Нет.

Писец поднял голову и сразу опустил.

— В Нижнем Клине уже были волнения, — сказал Дойн.

— Поэтому нет. Если давать им резервы после каждого громкого голоса, то завтра закричит Полозов двор. Потом Мыльный спуск и Воротная слобода. Перераспределите половину поставки из Западного ряда. Голод допускать нельзя. Старосте объявите благодарность за бдительность. Его племяннику отказать в месте при узорной школе.

Дойн сделал пометку в своей деловой книге.

Валхор не повышал голоса, но когда он отдавал распоряжения, слабым одарённым становилось неуютно. Воля Валхора довлела над окружающими.

— Лицензия на малый воздушный тракт, — продолжил Дойн. — Между Хардумом и Бережным заводом. Просят представители династии Лосс и ливрейная компания Крайней верфи. У Лоссов поручительство от казначейской палаты, а у ливрейной компании есть новые воздушные тягочи.

— Лоссам отказать.

Дойн едва заметно поднял бровь.

— Но как же поддержка?

— Именно поэтому отказать. Казначейская палата начала путать поддержку с правом. Верфи дать лицензию на три года, не больше. И обозначьте им наши условия: они должны передать два тягоча по первому требованию под военные перевозки.

— Они будут недовольны.

— Пусть выбирают. Либо летают по малому воздушному тракту, либо выражают недовольство.

Дойн поклонился.

Для герцога это было обычное утро. Люди хотели больше угля, больше продовольствия, больше прав и меньше старых обязательств. Хотели продавить свои требования, получить уступку, протиснуться между чужими долгами и герцогской печатью. Из таких желаний, если дать им свободу, получались революции. Если держать их в узде, сталкивать между собой и направлять, власть только укреплялась.

Утренний доклад был окончен.

Валхор остался один. Он взял со стола камень, прикрыл глаза, размышляя о планах на день, и дверь открылась снова. На этот раз секретарь не кашлянул заранее.

Валхор не повернул головы.

— Что случилось, Дойн?

Секретарь уже стоял у двери.

— Ваша светлость, срочный доклад с хребтовой линии.

В кабинет вошёл дорожный инспектор. Плащ на нём был ещё мокрым, сапоги оставили на ковре две тёмные отметины. Он понял это слишком поздно и побледнел.

— Ваша светлость.

— Говорите.

Инспектор сглотнул. В руке он держал узкую металлическую коробку с печатью трактовой службы. На крышке виднелась свежая трещина воска.

— Сухая Балка. Вторая хребтовая линия. Нижний подъём. Ночная проводка рудного состава с восемнадцатого уступа. Была угроза срыва.

Дойн резко посмотрел на карту. Одна из нитей в северо-восточной части под стеклом пульсировала чаще остальных. Тускло-красная точка дрожала у изгиба тракта, где равнинный ход переходил в хребтовую жилу.

— Потери? — спросил Валхор.

— Нет, ваша светлость.

— Тогда почему доклад срочный?

Инспектор открыл коробку. Внутри лежала узорная карта: тонкая пластина с пробитым рисунком, залитая по краям мутным защитным составом. Такие карты приходили с трактовых станций через узорную почту. Обычно они содержали вес состава, номер подъёмника, показания слухача жилы, давление в тяговом доме и короткую запись происшествия.

— Состав должен был сорваться, — сказал инспектор. — Так считает старший мастер. Канатный захват неровно зацепил состав. На одном из натяжных роликов образовался скол. На входе в центральный желоб пошла боковая дрожь. Если бы тяговый дом добавил мощности, захват повредило бы, и состав сорвался бы.

— Что слухач?

— Утверждает, что жила вибрировала чисто.

Валхор повернулся.

— Жила не может чисто вибрировать при сколотом ролике.

— Да, ваша светлость.

— Кто остановил состав?

Инспектор замялся.

— Какой-то проезжий.

В кабинете стало тихо. Даже перо младшего писца перестало скрипеть.

— Простой проезжий? — удивился Валхор.

— Какой-то чужак. Он был на станции со своей свитой прямо перед подъёмом. По виду не из наших округов. Он вмешался в работу сцепной площадки.

Дойн сухо сказал:

— Начальник станции позволил?

— Не сразу. Там была давка, груз уже висел на линии. Паротяг подвёл состав к захватной точке, тяговый дом поднял давление, и жила натянулась. Чужак указал на натяжной ролик и потребовал сбросить пар с главного барабана. Велел не брать состав на полный ход, отвести захват и поставить клин под обратный башмак. Потом настоял, чтобы проверили один из зубьев клешни.

— Говорил как мастер?

Инспектор помедлил.

— Нет, ваша светлость.

— Как кто?

— Как человек, который никогда не работал на хребтовой линии, но у тех, кто там был, сложилось ощущение, что он видел механизмы насквозь.

Валхор протянул руку.

Инспектор быстро подал узорную карту.

Пластина была холодной. Пробитые строки шли ровно. Валхор положил карту на чёрную подставку у края стола и коснулся её пальцами. Он направил свою Волю на считывание узора. Старые школы называли это видением Акаши. Такому не учили простых узорников. Эта техника передавалась в роду герцога из поколения в поколение. Видение не показывало событие, как кинолента, но отдавало образы, ощущения и выстраивало внутреннее понимание.

Всё вокруг не исчезло и не растворилось, а осталось на своих местах. Валхор закрыл глаза. Во внутреннем взоре проявился другой мир. Он ощутил мокрую сцепную площадку, почувствовал жар, исходящий от белого пара, услышал крики рабочих, стук тормозных колодок, тяжёлый ход барабана в тяговом доме. В центральном желобе шла стальная жила, но он ощутил, что в её работе нет нужной гармонии.

Состав висел на подъёме. Мокрые вагоны, загруженные тяжёлой рудой. Паротяг держал давление, но главную силу подъёма уже давал тяговый дом. Захват неровно вгрызся в жилу. В пятом ролике был скол, и жила начинала уходить на край. Слухач жилы стоял у контрольной пластины. Ладонь прижата к металлу. Лицо уверенное, но он не слышал.

Рядом стоял чужак.

Он не тянулся к жиле своей Волей, как тянутся путевые видящие Притхиви. Не использовал Дар, чтобы видеть скрытое. Скорее он смотрел на механизмы как на чертёж.

И видел. Видел взаимосвязи: неправильный угол захвата, дрожь стальной жилы, скол ролика и запаздывание барабана.

Валхор убрал руку.

— Слухач жив?

— Да, ваша светлость. Его оставили до вашего распоряжения.

Инспектор склонил голову.

— Что начальник станции?

— Уже пишет объяснение.

— Пусть сразу пишет и второе. Первое — почему состав едва не сорвался. Второе — почему посторонний человек распознал поломку раньше слухача и мастера.

— Чужак назвался?

— Нет, не назвался. Он ушёл до прибытия старшего караула.

— Ушёл, — сказал Валхор. — После вмешательства в герцогскую линию.

Инспектор побледнел сильнее.

— Люди на станции были ему благодарны. Возникла неразбериха, и его не смогли найти.

Валхор просмотрел настенную карту своей Волей. Точка у Сухой Балки перестала дрожать. Линия вернулась к ровному тусклому свету, будто ничего не произошло.

— Это я заберу, — сказал герцог, указывая на узорную карту. — Вы свободны.

Инспектор поклонился и вышел, стараясь не смотреть на следы от своих сапог.

Дойн дождался, пока дверь закрылась.

— Мелкий случай, ваша светлость. Возможно, мастер прикрывает свою ошибку.

— Возможно, — задумчиво сказал герцог и положил руду на стол.

Следующим через несколько минут вошёл банковский поверенный в тёмном сюртуке с узкой серебряной цепочкой на груди. Цепочка обозначала право работать с пробирной книгой. Банкиры любили эти знаки больше, чем старые школы любили свои архивные писания.

Он поклонился в соответствии с этикетом. Сапоги вытер заранее. В руках у него была коробка, которую он держал обеими руками.

— Ваша светлость, Хардумский горный банк просит внимания к необычному платёжному металлу.

— Банк просит внимания герцога к монетам?

— Не к монетам, ваша светлость.

Поверенный открыл коробку.

Внутри на тёмном бархате лежали три маленьких серебряных кружка. Слишком ровные для монет, без чеканки. На них не было герба или даже потёртостей от чужих пальцев. Один кружок был надрезан пробирщиком. Срез блестел бело и чисто.

Валхор взял в руки одну из монет.

— Откуда это?

— Из обменной лавки у Восточных ворот. Лавочник принял их утром за расчёт. Отнёс в малую палату для обмена, а малая палата передала в банк.

— Почему?

Поверенный облизнул губы.

— Невозможный уровень пробы.

Дойн чуть скривился.

— Как это невозможный?

— Да, господин герцог. Проба необычно высокая. Почти без меди и свинца. Следы примесей не совпадают с рудами Венцового края, Северной складки, равнинных копей и южных промывок. Мы проверили по пробирной книге и по узорной карте поставок. На монетах нет рудничных меток, купеческих насечек и следов обычной чеканки.

— Может, старый клад?

— Тоже нет, ваша светлость. Нет признаков долгого хранения. Поверхность свежая, и обработка очень ровная.

Валхор перевернул монету, рассматривая чистый срез.

Серебро было холодным и по ощущениям очень чистым. Деньги обычно несли на себе следы людей. Даже если их отмывали, переплавляли, клеймили заново, в них всегда можно было проследить цепочку: на каком руднике добыли, где плавили, а дальше — банк, купец, чьи-то руки и карманы, а также ощущения страха потерять и желания получить больше.

Этот кружок молчал, как будто появился из пустоты.

— Кто расплатился?

— Лавочник описал мужчину. Высокий, русые волосы, северный покрой плаща, речь странная. Был не один. С ним женщина и несколько вооружённых людей. По виду — не городские.

Дойн поднял глаза от записи и посмотрел на герцога.

— Сухая Балка?

— Расстояние позволяет, — сказал Валхор.

Поверенный замер, поняв, что сказал слишком мало и уже услышал слишком много.

— Лавочник задержан? — спросил герцог.

— Нет, ваша светлость. Мы сочли…

Валхор его перебил.

— Правильно сочли. Лавочника не трогать, пусть продолжает работать. Данные о каждом, кто спросит об этом серебре, должны быть зафиксированы и переданы в канцелярию. Понятно?

Поверенный поклонился.

— Да, ваша светлость.

— Монеты оставьте.

— Банк просил вернуть хотя бы один для…

Валхор посмотрел на него.

Поверенный быстро закрыл рот.

— Монеты оставьте, — повторил герцог уже мягче. — Банку передать благодарность за внимательность. Малой палате вынесите выговор за задержку в передаче монет.

— Но они передали в тот же час, ваша светлость.

— Значит, в следующий раз передадут сразу и без задержек.

Поверенный поклонился ещё ниже и вышел.

Дойн молчал. Он был умным человеком и знал цену молчанию.

Валхор положил серебряную монету на стол перед собой.

Герцог провёл пальцем над ней. Его Воля коснулась металла. Серебро отвечало едва заметно. Ощущалось сохранённое тепло рук тех, кто держал монету в руках. Чувствовалась жадность лавочника и усталость пробирщика. И дальше пустота, как будто оно появилось из ниоткуда.

Валхор убрал руку.

Сильных людей он не боялся, их было удобно учитывать. Сильный род хотел брака. Сильный заводчик хотел лицензии. Сильный видящий хотел попасть в школу. Сильного бунтаря можно было купить, повесить, опозорить или превратить в депутата городского совета. В зависимости от цены.

Опасны были те, от кого не тянулась нить истории.

Третий доклад принёс Северин Вейр, глава его тайной службы.

Он вошёл без папки. В этом была его привилегия и его дурная привычка. Высокий, худой, гладко выбритый, с лицом профессора, который случайно возглавил пыточную. На нём не было ни знаков тайной службы, ни герцогских цветов. Только серый сюртук, перчатки из тонкой кожи и трость с набалдашником из чёрного дерева.

Вейр поклонился меньше, чем требовал этикет, и ровно настолько, насколько Валхор позволял лично ему.

— Ваша светлость.

— Ты быстро.

— Вы платите мне за скорость.

Дойн сделал вид, что не услышал.

Валхор сел глубже в кресло.

— Говори.

Вейр достал из внутреннего кармана сложенный лист. Сначала прочёл сам, будто проверял, не изменился ли текст по дороге. Потом протянул герцогу.

— Человек с хребтовой линии, вероятно, тот же, что расплатился серебром у Восточных ворот. В трактовой записи назвался Ратгором. Имя или родовое прозвище — неясно. В некоторых показаниях звучит ещё одно имя, но люди путаются. Говорят, он поправлял их произношение.

— Откуда он?

— С Севера, если верить одежде. Из горных, если смотреть на его охрану. Из аристократов, если верить манере держаться. Из купцов, если смотреть на серебро и слушать, как он торгуется.

— Вы пришли сказать мне, что ничего не знаете?

— Я пришёл сказать, что у этого человека слишком много странностей.

Валхор едва заметно улыбнулся.

Вот поэтому Вейр всё ещё был жив, свободен и полезен. Герцог доверял ему как никому другому.

— Продолжай.

— Род Ратгор в книгах Венцового края не значится. В соседних провинциях есть два похожих звучания: Ратгард и Ратор. Оба мелкие и не подходят. Долгов за ним не числится. В почтовых книгах никого подобного. Школьных записей тоже нет. Я даже проверил в трактовых палатах и купеческих гильдиях. Словно взялся ниоткуда.

— Может, беглый из Иргата? — спросил герцог.

— Беглые оставляют больше следов.

— Может, из какой-то закрытой школы и чей-нибудь бастард?

— У бастардов есть матери, ваша светлость. Или хотя бы слухи о них.

Валхор взял серебряный кружок и покатал его между пальцами.

— Кто с ним?

— Красивая арвенка. Описания расходятся. Одни говорят, что его жена. Другие — что просто работница. Один из грузчиков, которому она велела убрать руку с её дорожной сумки, божится, что она морочница. Ещё с ними четверо вооружённых синегорцев. Держатся как наёмники. Одна женщина и трое молчаливых, тяжёлых. Один из них по докладам постоянно контролирует крыши.

— Оружие?

— Часть местного вида. Часть скрыта. Стражник у Восточных ворот говорит, что один из них нёс очень странно сбалансированный клинок.

Валхор положил серебро на стол.

— На него давили?

Вейр посмотрел не на герцога, а на карту. На северо-восточную нить у Сухой Балки.

— Пытались. Не мои люди. Станционный писарь с малой Волей. Хотел вытянуть у него имя для записи. Ратгор ничего не заметил и никак не отреагировал.

— Не поддался?

— Именно не заметил. Это гораздо интереснее.

В кабинете снова стало тихо.

Валхор медленно поднял глаза на Вейра.

— Люди без Дара тоже не замечают слабую Волю.

— Да, ваша светлость. Но они всё равно под давлением ведут себя иначе. Становятся либо раздражёнными и грубыми, либо покладистыми и сонными. Что-нибудь в их состоянии обязательно меняется. Этот никак не отреагировал. Писарь говорит, что он как будто толкнул каменную стену. Мне не нравятся такие сравнения, но других у него не нашлось. Этот же увидел хребтовую жилу раньше слухача и отреагировал как заправский мастер.

— Значит, не пустой.

— Или не такой пустой, каких мы знаем.

Валхор встал и подошёл к карте. Узоры под стеклом дрогнули, отзываясь на его приближение. Эта карта знала его Волю лучше, чем многие люди знали собственное имя.

Он коснулся Сухой Балки. Потом Восточных ворот. Потом короткой дороги между ними.

Очень много странностей в трёх разных точках: сбой в хребтовой линии, серебро без происхождения и взявшийся ниоткуда человек.

Если смотреть отдельно, то каждая была мелочью. В Венцовом крае ежедневно случались поломки, странные платежи, появлялись чужие люди и ложные имена.

Валхор не любил отдельные мелочи.

Он любил связи, когда они складывались в понятный ему узор.

— Он ещё в городе?

— Не подтверждено. След ведёт к нижним постоялым дворам, потом рвётся.

— След не рвётся, Вейр. Его либо плохо держат, либо хорошо режут.

— Я потому и пришёл лично.

На карте линия между Восточными воротами и нижними кварталами оставалась ровной. Ни вспышки, ни тревоги, ни красного пульса. Край принимал чужака как обычную пыль на сапоге.

Карта ошибалась второй раз за утро.

Валхор не позволил раздражению подняться выше груди. Раздражение мешало видеть. Гнев был полезен только тогда, когда его видели другие.

— Какие версии? — спросил он.

Вейр загнул палец.

— Северный видящий, обученный вне школ.

Он загнул второй палец.

— Чей-то специально обученный агент.

Третий.

— Незаконный наследник одной из старых линий, скрытый до поры.

Четвёртый.

— Человек древнего ордена, если верить сказкам, которые любят старухи и младшие архивисты.

— Или?

— Или мы смотрим не туда.

Дойн тихо вдохнул.

Валхор повернулся к секретарю.

— Запишите приказ.

Писец вздрогнул и наконец опустил перо.

— Первое. Слухача жилы из Сухой Балки доставить в Хардум под видом лечения. Не допрашивать на месте. Начальника станции оставить на должности до особого распоряжения. Пусть думает, что имеет шанс.

Перо бежало по бумаге.

— Второе. Обменные лавки Восточных ворот, Нижнего ряда и трактовых постоялых дворов предупредить через банк. Открыто не искать. Серебро принимать и щедро обменивать по весу. Записывать всех подозрительных: их лица, речь, спутников и направление, в котором двигались. Все возможные детали.

Вейр улыбнулся краем рта.

— Щедрость всегда делает людей разговорчивыми.

— Поэтому она обходится дешевле пыток.

Дойн не поднял головы.

— Третье. Газетам дать слух о северном инженере, который спас рудный состав. Без указания имени. С похвалой трактовой службе. Мне нужно знать, если кто-то захочет поправить эту историю.

— Да, ваша светлость.

— Четвёртое. Школам Видения отправить закрытый запрос по редким пустым и по ученикам без родовой записи за последние двадцать лет. Ответы только через герцогскую узорную станцию.

— Да, ваша светлость.

— Пятое. Незнакомца не брать. Установить очень аккуратную слежку.

Вейр чуть склонил голову.

— Если он уйдёт?

— Значит, узнай, куда.

Вейр убрал лист обратно в карман.

— Наблюдать близко или издалека?

— Достаточно близко, чтобы слышать, что он покупает. Достаточно далеко, чтобы он не решил, будто мы боимся.

— А мы боимся?

Младший писец перестал дышать.

Дойн закрыл глаза на одно короткое мгновение.

Валхор подошёл к столу и взял кусок руды. Сжал в ладони так, что костяшки пальцев побелели.

— Нет, Вейр. Мы анализируем.

— Разумеется, ваша светлость.

Но Вейр был слишком умён, чтобы не услышать то, чего герцог не сказал.

Валхор не боялся чужака так, как боятся убийцу за дверью, бунта на площади или письма с имперской печатью. Страх перед такими вещами был простым. У него имелись формы, сроки, исполнители и статьи расходов.

Здесь было другое.

В край вошёл человек, на которого не ложились привычные меры. Обычно человека можно было удержать через род, долги, учителей или лицензию. У чужака таких нитей Валхор не видел.

Человек был не сильнее Валхора. Скорее всего. Сильные сияли, давили, шумели вокруг себя. Их замечали даже дураки. Этот тоже сиял, но очень странно.

Он не вписывался в привычный мир.

А невписанное портило страницу сильнее кляксы.

— Найдите его правильное имя, — сказал Валхор.

Вейр внимательно посмотрел на герцога.

Валхор положил руду обратно. Потом взял серебряный кружок и накрыл им красную правку в газете. Чужой металл закрыл слово «порядок».

За окнами снова загудел тяговый дом. Низко и протяжно. Стёкла едва заметно дрогнули. Где-то внизу Хардум глотнул угольного дыма и продолжил работать, не зная, что его хозяин уже изменил несколько строк в утреннем отчёте.

Вейр поклонился и вышел.

Валхор остался стоять у стола.

Он смотрел на руду, серебро и узорную карту с Сухой Балки.

Здесь всё принадлежало ему. Газеты, банки, тракты, продовольствие, уголь, школы, судьи, лицензии, страхи и надежды этого края — всё имело место на его узорной карте.

Но сегодня утром в Венцовый край вошёл незаписанный человек.

А незаписанным в крае Ардена Валхора позволялось существовать только до той поры, пока герцог о них не знал.

Глава 1. Дым над долиной

— Блядь… стимпанк какой-то.

Фраза непроизвольно вырвалась из уст Нилака.

Он стоял на скальном выступе, над речной долиной чужой планеты, и смотрел вниз. Впереди простирался большой и дымный город. У реки темнели длинные крыши складов, над ними поднимались трубы. Судя по виду, там был речной порт с пришвартованным пароходом. По холмам расходились ровные стальные линии. По одной из них медленно двигался грузовой состав с низкими платформами и тёмной массой в вагонах. Тяжёлая дымящая машина с высоким котлом и широким отбойником спереди. Очень отдалённо состав был похож на паровоз из старых хроник. Но это было что-то местное, собранное по другим принципам, чтобы тащить вес, сжигать топливо и отравлять воздух.

Выше по склону стояло каменное здание с дымником на трубе. Сбоку здания медленно вращалось огромное колесо или барабан, и Нилак не сразу понял, едет ли состав сам или его подтягивает скрытый в здании механизм.

Над городом, низко и тяжело летела воздушная машина. Несколько вытянутых оболочек, жёсткая рама, гондола снизу, боковые винты и паруса. Только паруса были сделаны не из ткани, а из какого-то жёсткого композитного материала. Похоже на смесь двухмачтового корабля и дирижабля. Но всё выглядело чужеродным, непропорциональным.

Мириэль повернулась к нему.

— Я не очень поняла, что ты сказал?

Хоть Нилак периодически и матерился земными словами, вокруг никто не понимал, что он говорит. Только по интонации догадывались, что ничего хорошего. Также для Мириэль не существовало земных жанров, старых картинок, фантазий о паровой эпохе и всего того мусора, который вылезал у Нилака из памяти в самый неподходящий момент.

— Стимпанк, — сказал он после паузы. — Это когда вокруг много дыма, пара, железа и странных машин, которые почти красивы, пока не вспомнишь, сколько жизней такая техника перемалывает.

Мириэль снова посмотрела вниз.

— Да, это видно невооружённым глазом.

Фильтры скафа отсекали запахи, но не до конца. До Нилака всё равно добирались запахи влажной листвы и слабый кислый привкус дыма из долины. Планета пахла жизнью, углём и железом.

Шайвам контролировал левый край выступа. Амба — правый. Техник сидел на плоском камне и анализировал картинки с дронов.

— Космическая активность? — спросил Нилак.

— Ноль, — ответил техник. — Орбитальных объектов нет, как и маяков. Радиосети планетарного уровня не вижу. Есть слабые локальные сигналы вдоль дорог, мачт и крупных зданий. Похоже на проводную передачу данных.

— Что у них с оружием?

— С такого расстояния плохо видно, но пока ничего серьёзного, какие-то механические самострелы. Орбитальной обороны, турелей и дроидов не обнаружено. Но сканирование пассивное. Если у них есть что-то серьёзное на местных принципах, можем не понять.

Нилак вывел изображение крупнее.

По грузовой площадке ходили разумные, внешне почти не отличавшиеся от людей. У складов мелькнула фигура со светлыми, почти серебряными волосами. Возле платформ работали более тёмные местные. Чуть поодаль двое широкоплечих серокожих грузчиков катили тяжёлую тележку.

Пока это были только лица и движения. Кто здесь рабочий, кто хозяин и где находится охрана, по изображению было не понять.

Внизу город жил своей жизнью. Над крышами домов медленно летела громоздкая воздушная машина, выпуская в небо клубы белого пара. На дорогах грохотали большие колёсные паромобили, перевозя товары с места на место. По стальным линиям ползли грузовые составы. Где-то там были шахты и заводы. Это могло дать команде «Тени» призрачный шанс восстановить корабль. И это могло превратить аварийную посадку в преступление перед Содружеством.

Закон Содружества в таких случаях был предельно ясен — не вмешиваться, но реальность, как обычно, положила причинное место на законы.

«Тень» была повреждена. Центральный искин мёртв. Гипердвигатели — в состоянии, о котором Торик говорил только матом и короткими техническими приговорами. Без материалов, станков и хотя бы понимания местной промышленности они могли сколько угодно соблюдать закон — прямо до момента, когда корабль окончательно станет дорогим памятником осторожности.

— В город не идём, — сказал Нилак.

Мириэль чуть повернула голову.

— Почему?

Она спрашивала не для себя. Она хотела, чтобы он проговорил вслух чёткий приказ для всех. Мириэль понимала, что в их бедственном положении нужен лидер, может быть, немного деспотичный, чтобы приказы не обсуждались в команде, а безоговорочно выполнялись. Если позволить команде самодеятельность, то команда не будет работать как единый организм, поэтому она подталкивала Нилака к решениям и принятию ответственности.

— Мы не знаем их язык. У нас нет местной одежды. Нет денег и документов. Мы не знаем, кто здесь власть, кто охрана, кто торговцы и какие законы можем нарушить. Мы не знаем жестов, обращений, правил дорожного движения и как торговать с местными. Не знаем, что для них нормальное явление, а что чудо. Поэтому сначала готовимся, потом всё проверяем и только когда будем уверены, выходим к людям.

Амба коротко спросила:

— Скафы, оружие?

— Скафы, оружие, приборы — всё это нельзя светить. Один неверный шаг — и мы уже не потерпевшие аварию, а опасные вторженцы.

Мириэль смотрела на город спокойно, без испуга. Нилак уже знал это выражение: она не меньше его понимала опасность, просто не считала нужным сыпать соль на рану.

— Тогда нужен не город, — сказала она. — Нужен край дороги. Место, где чужие бывают чаще.

— Потом, — сказал Нилак. — Сначала возвращаемся на шаттл. Организуй связь с Маркасом.

Техник поднял глаза.

— Дроны оставляем?

— Оставляем. В пассивном режиме и максимально скрытно. Без красивых пролётов над крышами. Нам нужно записать как можно больше речевых выражений. Фиксировать всё, что возможно: вывески, одежду, то, как покупают товары, знаки на грузах, любые материалы, которые они сами используют для передачи информации. Всё и очень подробно.

— Понял.

Шайвам скользнул взглядом по лесу за спиной.

— Чисто.

Нилак ещё раз посмотрел вниз.

Город был слишком большим, чтобы ворваться в него такими красивыми и с криками: вот, мол, мы космические скитальцы. Он видел не трубы и крыши, а налаженную инфраструктуру. Груз перемещают — значит, есть владелец. Есть документы, простои, штрафы и неустойки. Есть какая-нибудь полиция-милиция, служба безопасности, суды и адвокаты. И точно есть разумные, которые спросят, кто ты такой.

— Уходим, — сказал он.

Шайвам первым двинулся к спуску. Амба задержалась на секунду, пропуская Мириэль ближе к середине группы. Нилак пошёл последним с обзорной площадки, пока техник настраивал передатчик и прописывал дронам новые маршруты наблюдения.

Шаттл стоял в лесистой складке, куда они посадили его после спуска на планету. Маскировка размывала контуры, делала корпус похожим на тёмный провал между камнями и мокрой растительностью.

Шайвам первым проверил подход. Амба ушла вправо. Только после короткого жеста Шайвама Нилак поднялся к люку.

— Канал с «Тенью», — сказал Нилак.

Техник сел к консоли, быстро вывел связь через узкий направленный луч. На экране сначала пошла рябь, потом серые полосы собрались в изображение.

Маркас появился не сразу. Сначала — кусок аварийно освещённой переборки, чья-то рука с кабельным жгутом, потом уже его лицо. Спокойное, жёсткое и уставшее.

— «Тень» на связи, — сказал Маркас.

Нилак снял шлем, провёл ладонью по лицу и начал рассказывать Маркасу, что удалось увидеть.

— Планета населена. Здесь живут люди или существа, похожие на нас. Цивилизация докосмическая, но промышленная. Пар, металлургия, речной транспорт, тяжёлые дороги, воздушные машины. Радиосети планетарного уровня нет. Локальные сигналы есть, похоже, по проводам.

Маркас слушал, не перебивая.

— Первый контакт?

— Нет.

— Хорошо.

В угол изображения влез Торик.

— Металлургия какая? — спросил он.

— С расстояния — неплохая. Заводы крупные. Грузы идут регулярно. Но качество сплавов, станков и обработки пока неизвестно.

— То есть гипердвигатель быстро не соберём.

— Пока нет, — ответил Нилак.

— Жаль. «Я уже начал верить в сказки», — сказал Торик.

Маркас даже не повернулся к нему.

— Риски?

Нилак коротко усмехнулся.

— Всё, что возможно... Нет языка, одежды, денег. Нет документов. Нет понимания местной власти. Не знаем, что у них считается нормой, а что поводом звать людей с оружием. Город большой, транспорт организован, грузы маркируются. Значит, там есть контроль. И, скорее всего, не декоративный.

Мириэль стояла рядом и смотрела внимательно на экран.

— В город сейчас нельзя, — сказала она. — Там слишком много чужого и непонятного.

Маркас кивнул.

— Какие предложения?

— Дроны остаются на планете. Собирают всевозможную информацию. Мы возвращаемся на «Тень». Нужно подготовить языковой пакет, местную одежду. Придумать легенду и решить вопрос с деньгами. Или с тем, что сойдёт за деньги в местных лавках.

Торик прищурился.

— Деньги?

— Один из дронов зафиксировал передачу бело-серого металла между разумными. Возможно, серебро, платина или местный аналог. Сначала соберём больше данных, потом решим, что с этим всем делать.

— Если прикажете мне сделать фальшивые деньги, то вся ответственность на вас. Фальшивомонетничество карается законами империи, и можно загреметь в рудники.

— До рудников ещё нужно дожить, а легализоваться нам точно нужно будет. Действуем по обстоятельствам, вся ответственность на мне. Под протокол.

— Принято, под протокол, — ответил Торик.

Маркас чуть наклонился к экрану.

— Возвращайтесь. Ждём вас.

— Состояние «Тени»? — спросил Нилак.

Торик вместо Маркаса поднял руку.

— Всё то же самое. Всё, что возможно починить текущими ресурсами, за неделю починим, но далеко летать не сможем. С системой жизнеобеспечения всё в порядке, прожить сможем долго, но ресурсы не бесконечны.

— Понял, — сказал Нилак.

Нилак вдруг осознал, что времени у них не так много. Два месяца в лучшем случае — и они пролетят очень быстро, глазом не успеешь моргнуть. У них не было роскоши наблюдать за местными неделями и строить идеальную легенду. Нужно было действовать, оперативно и с максимальной эффективностью.

— Возвращаемся, — сказал он. — На «Тени» собираем язык и готовимся ко второму выходу. К окраине дороги или грузовому узлу. Там, где чужаки — это привычное дело.

Маркас принял это молча. Потом сказал:

— Окно подъёма через двадцать минут. Не задерживайтесь.

Голограмма связи погасла.

— Поднимаемся, — сказал Нилак.

Техник закрыл внешний канал, оставив дроны на пассивном маршруте. Шайвам вошёл последним, проверил люк, коротко кивнул. Через несколько секунд шаттл дрогнул, оторвался от мокрого камня и ушёл вверх, к повреждённой «Тени».

***

До «Тени» долетели без дополнительных сложностей. Шаттл мягко опустился на металлический пол ангара корабля. Нилак первым спустился по трапу и сходу начал раздавать указания. У трапа его уже ждал Маркас.

— Маркас, через три часа собери совещание командиров секций в кают-компании. Мы пока отдохнём немного и приведём себя в порядок. За это время дроны успеют собрать хоть какие-то данные.

— Принято.

— И пусть техник сразу выгружает всё, что поймали. Всё разложит по смысловым каталогам. Потом внимательно всё проанализируем.

— Сделаем.

Маркас посмотрел на него внимательнее.

— Вы выглядите уставшим, господин.

— Я нашёл целый город проблем, да и сам знаешь нашу ситуацию. Просто пока не знаю, как лучше расставить приоритеты. Сон всему голова, обсудим на спокойную голову.

— Тогда до встречи через три часа.

Спорить не хотелось. Ноги после спуска гудели, а перед глазами всё ещё стояли трубы, стальные линии и воздушная машина, похожая на больную мечту авиаконструктора Миля.

Они с Мириэль отправились в свою каюту. Нилаку требовались душ и хотя бы пара часов сна. Потом придётся думать, как лезть в чужой мир, сохранить корабль с командой и не устроить местным катастрофу, о которой они никогда не просили.

В коридорах корабль выглядел хуже, чем хотелось.

Красный аварийный свет уже не резал глаза, к нему успели привыкнуть. Временные кабели тянулись вдоль стен, часть панелей была снята, где-то в глубине корпуса что-то гудело. По потолку полз ремонтный дроид «Техник-5», цепляясь тонкими лапами за направляющие. Второй такой же возился у раскрытой переборки, вытягивая из стены обугленный блок размером с коробку от кроссовок.

— Дом, милый дом, — сказал Нилак.

Мириэль посмотрела на искрящую панель, потом на дроида.

— У вас дома всегда так?

— Нет. Обычно ещё кто-нибудь кричит, что это временное решение, а потом оно работает несколько лет.

Нилак осёкся и подумал про себя, что когда-нибудь он поговорит с Мириэль и расскажет про Землю. Уж слишком часто у него проскакивают старые земные паттерны поведения. Но это потом, а сейчас нужно было спокойно всё обдумать.

— Это что за способ самоуничтожиться? — спросила Мириэль.

— Это вселенская мудрость, — уже спокойно и с улыбкой ответил Нилак.

Она чуть улыбнулась в ответ, но ничего не ответила.

В их каюте было тихо и спокойно. Нилак снял скаф, поставил шлем на крепление и несколько секунд просто стоял, расслабляясь и отпуская давление предыдущих часов.

Мириэль скинула перчатки, развязала крепления брони и устало опустилась на край койки.

— Ты действительно собираешься спать?

— Собираюсь помыться, потом лечь, закрыть глаза и сделать вид, что сплю.

Он дошёл до санузла, плеснул в лицо холодной водой и посмотрел на себя в зеркало. Молодое лицо. Русые волосы. Глаза человека, который хотел каф, душ и решить вопросы безопасности системы Корродад, а получил докосмический индустриальный мир и закон невмешательства в комплекте. С учётом нейросетей, если они вернутся обратно, то утаить деятельность, которую он планировал, будет практически невозможно.

— Ложись, дорогой муж. Уже меньше чем через три часа тебе снова придётся выглядеть так, будто ты всё контролируешь.

— Я всё контролирую.

— Конечно. Конечно.

— Ты слишком быстро ответила.

— Я жена и здесь, и в будущей легенде. Тренируюсь поддерживать твоё достоинство.

— С таким тоном?

— А ты хотел неправдоподобную жену?

На это у Нилака ответа не нашлось.

Он лёг, закрыл глаза и почти сразу понял, что заснуть не получится. Внутри крутились местные механизмы, и они собирались сунуть в эти механизмы свои пальцы.

Нилак всё-таки провалился в короткий, рваный сон минут на сорок. Проснулся сам, до сигнала. Мириэль уже сидела у стола и смотрела на несколько кадров, которые Нилак вывел на внутренний экран каюты: одежда у дороги, крупный план застёжек, руки лавочника у весов, грубые башмаки рабочего, лицо служащего с тёмной повязкой на рукаве.

— Ты спала? — спросил Нилак.

— Немного.

— Ну ладно, легенды ты уже научилась придумывать.

Когда они пришли в кают-компанию, там уже всё было забито разумными плотнее обычного.

Маркас сидел во главе стола. Рядом — Торик, уже с планшетом и таким лицом, будто он заранее ненавидит все решения, которые сейчас прозвучат. Пришли старшие дежурных смен. Шайвам и Амба стояли у стены, как два индуистских изваяния.

На столе висела собранная дронами уже достаточно детальная карта. Поверх карты расположились отдельные окна с изображениями вывесок, одежды, жестов, оружия и каких-то пластин с дырками.

Нилак обвёл всех взглядом.

— Ситуация простая. Мы нашли цивилизацию. Докосмическую, но промышленную. Нам сейчас очень нужны ресурсы. Если влезем на планету резко, то получим проблемы с местными и с законами Содружества. Поэтому работаем тихо, без героизма и без лишнего шума. Давайте по порядку.

— Торик, уже успели разобраться, какие денежные средства они используют?

Торик развернул одно из окон. На нём лавочник взвешивал светлый кружок на маленьких чашах. Запись была мутная, угол плохой, но движение понятное: металл приняли как расчётную единицу.

— Для обмена они используют светлый металл, — сказал Торик. — Скорее всего, серебро или местный сплав с примесями. По цвету гадать не буду. Можем сделать похожие заготовки на малом корабельном синтезаторе. Для маленьких предметов как раз сгодится, немного различных металлов у нас есть на складе. Что-то можем попытаться добыть в поясе астероидов, но лететь далеко, и придётся добывать с помощью технических дроидов. Промышленного лазера и буровой установки у нас нет. В любом случае лучше раздобыть эталонные образцы.

— Понял. Сделай несколько серебряных заготовок, похожих по форме и массе на то, что дроны увидели у лавочника, но без опознавательных знаков и отметин. Дальше попробуем их как-то пристроить и получить местные образцы.

— Что со связью?

Связист вывел схему.

— Шаттл остаётся ретранслятором. Узкий луч связи на «Тень». Дроны пока работают в пассивном режиме, без активного сканирования. Если местные используют проводные линии, мы можем слушать только побочные электромагнитные утечки. Лезть в их сеть не советую. Мы не знаем протоколов, можем нашуметь и подставиться.

— Хорошо, согласен, — сказал Нилак. — Изучаем всё то, что на улице, пока ничего не вскрываем.

Техник, который был с ними на планете, вывел отдельную подборку.

— По языку. Собрано уже больше тысячи коротких фрагментов. Разговоры у дороги, торговля, ругань в порту. Также зафиксировали множество повторяющихся знаковых блоков.

— У меня установлена база «Ксенолингвистика», скинь всё мне. Начну строить языковую базу.

«Материала недостаточно для устойчивой языковой модели. Возможны ошибки фонетики, перевода и социального регистра», — сообщила Люда.

— Одежда и легенда — Мириэль.

Она поднялась не торопясь. На экране появились кадры людей: женщина в длинном платье-пальто с корсетной линией, высоким воротом и широкополой шляпой. Несколько мужчин в длинных приталенных сюртуках, тоже с высоким воротом. Под сюртуками рубашки, жилеты и что-то среднее между шейными платками и галстуками. Множество металлических деталей: пуговицы, цепочки, пряжки, декоративные застёжки. Одежда сделана из плотной ткани, кожи или замши, тяжёлого суконнообразного материала. Всё выглядело практичным и износостойким.

— Бедными мы быть не можем. Бедных досматривают, толкают и не слушают. Богатыми — тоже. Я уверена, что все богатые у них на виду. Мы должны выглядеть как обеспеченные люди из дальних земель. С охраной и деньгами, но не так явно, чтобы нас сразу пригласили в гости местным большим людям или ограбили всей округой.

— Формулировка вдохновляет, — сказал Торик.

— Как есть, — ответила Мириэль. — Чем точнее мы опишем своё положение, тем быстрее попадёмся. Мы не знаем местных титулов, правил и того, что здесь принято проверять. Поэтому скажем правду там, где это возможно. Прибыли из дальних земель, задержимся на несколько недель и присматриваемся к торговле.

Она взглянула на карту.

— Лишних подробностей не добавляем.

— А я тогда кто?

— Ты обеспеченный человек с деньгами, женой и охраной. Для первого разговора должно хватить.

Нилак усмехнулся.

— Кто идёт во второй группе, господин? — спросил Маркас.

— Я, Мириэль, Шайвам, Амба, Рудар и Яма. Техник остаётся у шаттла и держит канал связи открытым. Остальные ждут на корабле. Из оружия берём только то, что можно спрятать или выдать за местное. Энергетическое не достаём. Щиты тоже.

Шайвам поклонился.

— Принято.

Амба проверила крепление клинка на бедре.

— Оружия мало, господин.

— Знаю. Но если заявимся туда как штурмовая группа, с торговлей можно сразу прощаться.

— А если уйти не дадут?

— Тогда делаем то, что умеем. Но драка — это последний вариант.

— Принято.

Медик подняла руку.

— Без скафов рискуем. Фильтры я спрячу в воротники и маски, кожу обработаем защитным составом. Блокаторы тоже дам. Но местную среду мы толком не проверили.

— Делай всё, что не будет видно под одеждой. Аптечку тоже собери скрытую.

— Принято.

Торик оторвался от планшета.

— С серебром есть проблема. Форму и массу подгоним по записи, а состав — нет. Синтезатор выдаст слишком чистый металл. Если местные смотрят только на вес, пройдёт. Если умеют проверять сплав, заметят сразу.

— Состарить поверхность сможем?

— Поцарапаем, затемним, собьём края. Внутри всё равно останется чужой металл.

— Тогда делай немного. На один-два обмена, не больше.

— Лучше как можно быстрее раздобыть настоящих монет.

— Этим и займёмся.

Нилак обвёл сидящих за столом взглядом.

— Торик готовит металл. Техники занимаются одеждой, фильтрами и креплениями. Медики — обработкой и блокаторами. Связь идёт через шаттл. Пилоты готовят второе безопасное окно для спуска на планету. Маркас остаётся на «Тени». Если канал пропадёт надолго, решение за ним.

На этом разошлись. Техники ушли к синтезатору и в мастерскую, медики занялись скрытыми наборами, связисты снова полезли проверять канал с шаттлом. Пилоты с навигаторами сели считать окно спуска.

Через несколько минут корабль опять жил своей аварийной жизнью. Внизу, за переборками, шуршали ремонтные дроиды.

Нилак задержался у карты.

Жёлтая точка у дороги выглядела подходяще. Рядом склады, лавка, стальные линии и постоянный поток людей. Там чужак не будет так сильно бросаться в глаза.

Через час синтезатор выдал первые серебряные кружки. Края им сбили, поверхность поцарапали и местами затемнили. Издалека выглядело убедительно. Но Нилак прекрасно понимал, что это только поверхность и есть большой шанс спалиться.

Торик положил кружки в небольшой контейнер.

— Малая партия готова, господин. По массе примерно соответствует тому, что удалось оценить по записи. Поверхность испортили. Но использовать осторожно.

— Понял.

— И лучше не платить одним и тем же металлом в нескольких местах подряд. Если они ведут учёт, повтор привлечёт внимание.

— Учту.

— Тогда всё.

С первого раза одежда не получилась. Синтезатор выдал слишком ровные вещи, и Мириэль, едва взглянув на них, отправила всё на переделку.

Техники поворчали, но взялись за работу. Приглушили ткань, заменили часть одинаковой фурнитуры, кое-где сбили швы и добавили потёртости. Теперь комплекты выглядели так, будто их владельцы уже давно находились в дороге.

Нилаку достался тёмно-синий сюртук из плотной ткани, дорожный плащ и сапоги без лишнего блеска. На ремне поблёскивали металлические накладки. В воротник спрятали фильтр, под одежду уложили тонкую защиту.

Для Мириэль подготовили длинное серо-синее платье-пальто с высоким воротом. К нему добавили широкий капюшон и шляпу, способную скрыть острые уши. На Мириэль даже сделанная корабельным синтезатором одежда смотрелась так, будто шилась специально для неё.

С креатами пришлось повозиться дольше. Их одели проще и грубее, как дорожную охрану, которая не любит привлекать внимание. Оружие спрятали под плащами. Сложнее всего оказалось скрыть вторую пару рук и при этом не превратить одежду в бесформенные мешки.

Амба надела свой комплект, проверила крепления и посмотрела на Нилака.

— Оружия мало, господин.

— Знаю.

— Не нравится.

— Мне тоже. Но если выйдем как оружейная витрина, вопросы начнутся раньше торговли.

Амба подумала и кивнула.

— Принято.

Перед вторым спуском первый вариант языковой модели был подготовлен Людмилой. Нилак прогнал несколько фраз на новом языке. Слова давались тяжело. Часть звуков цеплялась за горло, часть проваливалась куда-то в нос. Одно короткое выражение он три раза произнёс так, что Люда выдала предупреждение о возможном неприличном смысле.

«Фонетическое отклонение высокое», — сообщила она.

— Спасибо, утешила, — сказал Нилак.

Мириэль подняла глаза.

— Что говорит твоя нейросеть?

— Что говорю я пока как больной сон логопеда.

— Значит, говори меньше.

Нилак убрал серебряные кружки в небольшой кожаный мешочек. Связь проверили ещё раз. Скрытые фильтры, оружие, защиту, медпакеты — всё разложили по местам. Шаттл ждал в ангаре.

Маркас пришёл проводить их к трапу.

— Канал держим постоянно, господин. При потере связи больше пятнадцати минут начинаю действовать по обстановке.

— Без резких движений, если не будет прямой угрозы.

— Принято.

Нилак задержался у трапа и ещё раз посмотрел на Маркаса.

Мириэль уже заняла место. Рядом молча устроились Шайвам, Амба, Рудар и Яма. Никто ничего не говорил. Всё нужное они уже обсудили.

Шаттл оторвался от пола ангара и пошёл вниз.

Повреждённая «Тень» осталась на орбите. Внизу снова приближалась дымная долина, дороги и город, где пока никто не знал, кто к ним спускается.

Глава 2. Первый размен

Шаттл приземлился на прежнем месте. Корпус чуть дрогнул, опоры мягко приняли вес, маскировочное поле сразу размыло контур машины между мокрыми камнями и тёмной растительностью. Снаружи было серо и сыро. Низкие облака цеплялись за верхушки деревьев.

Техника оставили на шаттле для обеспечения стабильной связи.

Несколько секунд вышедший первым Шайвам стоял неподвижно и оценивал окружающую обстановку. Потом показал рукой, мол, чисто. Креаты быстро заняли позиции, контролируя пространство со всех сторон.

Нилак спокойно вышел вместе с Мириэль на мокрую землю.

К новой одежде, сделанной на корабле, нужно было привыкать. Креатам было совсем сложно. Плащи и широкие складки скрывали вторую пару рук, но Нилак понимал, что у всех на виду это может очень быстро перестать быть секретом. Один неверный жест и вся легенда посыплется быстрее, чем древняя песчаная кладка.

Мириэль поправила шляпку, опустила край чуть ниже, спрятав острые ушки. В новом дорожном платье-пальто она выглядела спокойно и почти естественно.

— Пойдём по вчерашней тропе? — спросила она.

— Да, до дороги, а дальше сориентируемся.

— Разговаривать будешь ты. Ты лингвист, тебе и первый контакт.

— Хорошо. Говорить буду я.

Он вспомнил старый земной анекдот про то, как американцы тщательно готовили шпиона, тот высадился, пришёл в деревню, а простой дед его распознал. Шпион спросил у него, мол, как? Дед ответил: «Так ты ж негр губастый». Нилак затупил на месте, пытаясь адаптировать его под реалии Содружества. И понял, что юмор может не пройти с местными заморочками.

К дороге двинулись всей бандой.

Сначала Нилак заметил глубокие и заполненные тёмной водой колеи. Трава по краям была измята колёсами и сапогами. Потом между деревьями показалась утрамбованная, местами выложенная камнем дорога.

Нилак невольно выдохнул. Хоть что-то на этой планете было привычным.

На дорогу они вышли не сразу. Сначала постояли в тени деревьев, пропустили повозку, дождались, пока следом пройдут двое местных с мешками на плечах. Те скользнули по группе взглядом. Один что-то сказал другому.

«Чужаки», — вывела Люда на сетчатку. «Вероятность перевода — высокая».

Чужими они и хотели выглядеть. Людьми, которым есть куда идти и чем заплатить.

— Пошли, — сказал Нилак.

На дороге их заметили сразу. Люди смотрели, оценивали, отворачивались. Глаза местных цеплялись за одежду, за охрану, за странных синекожих охранников в длинных плащах. Пока никто не кричал и не бежал за стражей. Для первой вылазки уже неплохо.

Когда навстречу попался старик с вязанкой металлических прутьев, Нилак решил проверить первое приветствие.

— Светлого хода.

Слова прозвучали криво. Старик остановился, посмотрел на Нилака, потом коротко ответил и продолжил путь.

«Предположительно: "и тебе ровной дороги"», — с запозданием перевела Люда.

— Уже неплохо, — пробормотал Нилак.

За поворотом дорога стала шире. Появились навесы, низкие склады и длинная стена, почерневшая от дыма. Слева открылась лавка с широким козырьком. На вывеске была нарисована чаша, рядом шли местные знаки. Перед входом стояли бочки, корзины с корнеплодами и связки тёмной ткани.

«Восточные ворота. Возможное название въезда или торгового ряда», — вывела Люда.

Дальше возвышалось каменное здание с трубой. Изнутри доносились глухие удары. За ним проходили стальные линии, и по одной медленно тащился состав с тёмным грузом.

Нилак остановился.

Лавка была. Еда, скорее всего, тоже. Где-то рядом наверняка найдётся ночлег. Для первого выхода хватит.

Он потрогал мешочек с серебром на поясе.

— Идём в лавку. Смотрим, чем здесь торгуют, покупаем еду и пробуем разменять серебро. Потом ищем комнаты.

— За входом двое, — тихо сообщил Шайвам. — Ещё один стоит у стены. Наблюдают.

— Пусть наблюдают. Мы пока ничего плохого не делаем.

Нилак сверился с подсказкой Люды и направился к двери.

Внутри лавка оказалась теснее, чем выглядела с дороги.

Под низким потолком висели связки сушёных корней, полосы тёмной ткани, металлические крючья, грубые ремни, какие-то кожаные мешки и деревянные дощечки с выжженными знаками. Пахло дымом, кислой мукой, маслом и сыростью. У дальней стены стояли бочки. На полках лежали простые инструменты, свёртки, маленькие коробки, тёмные кругляши неизвестного назначения и несколько ножей в деревянных ножнах.

За прилавком стоял грузный мужчина лет пятидесяти. Красное лицо, когда-то сломанный нос, ладони в мозолях. На пальцах виднелись свежие порезы.

Он что-то отмечал на счётной дощечке, но при появлении гостей сразу отложил её в сторону.

Нилака оглядел быстро. На Мириэль задержался чуть дольше. Потом дошёл до креатов и нахмурился. Особенно внимательно посмотрел на Рудара и Яму.

Страха Нилак не почувствовал. Настороженность, удивление и желание понять, сколько денег можно содрать с чужаков.

Люда вывела первую фразу.

— Светлого хода дому, — произнёс Нилак.

Лавочник уставился на него.

По выражению лица стало ясно: слова существовали, но вместе так почти никто не говорил. Примерно как пожелать здоровья дверному косяку.

Мужчина ответил коротко.

«Приветствие принято. Обращение: чужак», — перевела Люда.

Уже хорошо.

Нилак подошёл к прилавку и указал на полки.

— Еда. Дорога. Есть горячее?

Лавочник перевёл взгляд на Мириэль, словно надеялся, что она объяснит нормально.

Мириэль стояла рядом с выражением лица, будто задержка уже начинала её утомлять.

Лавочник отвёл взгляд.

Он достал несколько плотных лепёшек, свёрток сушёного мяса или чего-то очень похожего и глиняный кувшин с пробкой. Поставил покупки перед Нилаком и назвал цену.

«Недостаточно языковых данных. Вероятно, субъект называет цену».

Нилак изобразил раздумье, хотя выбирать было не из чего. Достал серебряный кружок и положил перед лавочником.

Хозяин посмотрел на Нилака, словно ждал объяснений. Потом подцепил кружок ногтем, перевернул и поскрёб кромку.

Взгляд сразу изменился. Лавочник понял, что перед ним точно серебро, но слишком хорошее серебро.

— По весу, — сказал Нилак. — Серебро. Нужен размен.

— Хватит, — тихо сказала Мириэль на языке Содружества. — Ты только сильнее его путаешь.

Нилак замолчал.

Лавочник достал из-под прилавка весы. Поставил кружок на чашу, начал подбирать квадратные гири. Одну убрал, заменил другой, добавил ещё маленькую.

Потом снова провёл ногтем по краю.

На серебре осталась царапина. Внутри металл оказался таким же белым, как снаружи.

Лавочник нахмурился.

Кто-то заглянул с улицы. Шайвам сместился на полшага, закрывая собой проход. Любопытный тут же исчез.

Мужчина за прилавком пробормотал несколько слов.

«Доверие низкое. Сделку принимает», — сообщила Люда.

Серебро исчезло под прилавком. Взамен лавочник высыпал несколько медных кругляшей, два светлых кусочка меньшего размера, плоский тёмный жетон с отверстием и горсть совсем мелкой меди.

Нилак подождал, пока мужчина отодвинет руку.

— Хорошо.

Сказал слишком официально, но смысл дошёл.

Мириэль забрала еду. Амба встала ближе к двери. Рудар и Яма так и остались у стены, занимая едва ли не половину свободного места.

Нилак рассмотрел медный кругляш. На одной стороне был вдавленный знак, по краю шёл грубый обод. Светлая доля оказалась заметно грязнее корабельных заготовок. Кромка стёрта, поверхность покрыта мелкими царапинами.

Торик будет счастлив.

Часть денег Нилак убрал в общий кошель. Несколько монет и одну светлую долю спрятал отдельно. Эти тратить нельзя.

— Ночлег. Комнаты. Где?

Лавочник снова посмотрел на него. Теперь уже как на человека, который задержится в округе и, возможно, принесёт ещё серебро.

Он вышел из-за прилавка и указал на длинный дом дальше по дороге. Тёмный навес, две трубы, над дверью кружка и ложка.

— Двор, — произнёс лавочник и добавил ещё одно слово.

«Возможные значения: нижний, придорожный».

— Благодарю.

Лавочник усмехнулся. Напряжения в лице стало меньше.

На улице Люда сразу отчиталась:

«Получены образцы местных расчётных средств. Параметры зафиксированы».

Нилак спрятал кошель во внутренний карман.

— Еда есть. Деньги тоже. Теперь ищем комнаты.

Они отошли от лавки и остановились у низкой каменной стены, откуда открывался вид на грузовой двор.

За низкой стеной грохотал грузовой двор.

Тяжёлая машина с высоким котлом подталкивала состав к склону. Дальше вагоны шли уже на тросе. Над линией стояло каменное здание с толстой трубой. В открытой арке вращался огромный барабан, наматывая стальной канат.

— Стационарный паровой узел, — сказал Нилак, глядя на здание. — Составы не едут сами в горку. Их тянут наверх. Видимо, мощности местных двигателей не хватает.

Мириэль почти не смотрела на механизмы. Её интересовали люди.

— Вон тот в сером распоряжается.

По двору шёл мужчина с тростью и папкой. Он показывал на вагоны и что-то коротко говорил. Рабочие сразу бросали прежнее дело и выполняли приказ.

— Наверное, местный босс, — предположил Нилак.

— Скорее управляющий. Оружия у него нет, но его боятся больше охраны.

— Потому что может оставить без работы?

— Или без пайка. Для этого оружие не требуется.

Мужчина в сером подошёл к составу и вынул из папки пластину с пробитыми отверстиями. Показал её коренастому старшему в кожаном фартуке. Тот вытер лоб, выругался и начал торопить рабочих.

Нилак хотел отвернуться, но заметил человека возле центрального желоба, который стоял у металлической тумбы, закрыв глаза и прижав ладонь к поверхности. Вокруг рабочие проверяли сцепки и смазывали оси.

— Что он там слушает?

«Вероятно, проверяет состояние линии по вибрации», — ответила Люда. «Функциональный аналог дефектоскописта».

Паротяг дал гудок. Вагоны дёрнулись, сцепки загремели. Канат натянулся. Человек у тумбы открыл глаза, махнул рукой и отошёл в сторону.

Нилак сузил глаза. Люда приблизила картинку.

«Внимание, фиксирую аномальную вибрацию стального троса в секторе четвёртого-пятого опорного ролика. Отклонение от продольной оси на три-четыре градуса».

Перед глазами появилась схема распределения нагрузки и выделенный красным контуром микроскол на чугунной реборде. При слабом натяжении канат ещё держался, но теперь его уже тянуло к краю. Когда трос натянулся сильнее, захватная клешня криво захватила место стыка.

— Состав слишком тяжёлый, — тихо сказал Нилак. — А ролик повреждён.

Мириэль посмотрела на него.

— Ты уверен?

— Да, у меня инженерные базы же. Если паровой узел на холме добавит ход, захват соскользнёт или порвёт связку.

Человек у тумбы уже отошёл в сторону. Он был уверен, что с линией всё в порядке. Он считывал общий гул, но не замечал проблемы, которую давал сколотый ролик под возросшей нагрузкой.

Один из работников, одетый поприличнее, рукой подал сигнал наверх, кому-то в каменное здание. Из трубы ударил столб чёрного дыма. Гул барабана изменился, стал ниже и натужнее. Механизм начал тащить состав.

— Они сейчас его порвут, — сказал Нилак.

Он не собирался играть в героя. Но если стальной трос под таким напряжением лопнет или захват сорвёт, то авария и разлетающиеся осколки покрошат всех, кто стоит на площадке. Включая его группу.

Нилак шагнул вперёд, пересекая невидимую границу, отделявшую наблюдателей от рабочей зоны.

Шайвам и Амба двинулись следом. Они не обнажили оружие, не кричали. Креаты просто шагнули в толпу рабочих, и толпа инстинктивно расступилась. Внешне это выглядело, как два здоровенных синекожих амбала просто заняли пространство, оттесняя людей от опасной зоны.

— Стой! — крикнул Нилак.

Он вложил в голос максимум командной жёсткости, на которую был способен. Слово вышло криво, зато интонация дала нужный результат. Такой тон понимают даже там, где не понимают язык.

Старший смены обернулся. Лицо его покраснело от злости.

— Кто такой? Назад! — заорал он, махнув рукой в сторону Нилака. — Линия занята!

Нилак не остановился. Он подошёл к краю платформы, указывая пальцем на механизм.

— Ролик! Поломка! — Нилак говорил рублеными фразами, подбирая слова из словаря Люды. — Пар вниз! Не весь! Башмак! Клин!

Старший на секунду замер. Он посмотрел на странного чужака в добротном плаще, потом на двух синекожих громил, которые уже перекрыли подходы к площадке, и наконец на ролик. Снизу, с его позиции, скола не было видно. А гул барабана уже набирал силу.

— Мастер сказал, что жила чистая! — заорал старший. — Отойди, чужак!

К ним уже шёл управляющий с папкой.

— Почему стоим?

— Северный лезет на линию. Кричит, что ролик сломан.

Управляющий посмотрел на Нилака.

— Груз сорвётся, — сказал Нилак, стараясь не путать слова. — Трос уйдёт в сторону. Проверить захват. Сбросить пар.

Из желоба донёсся короткий визг.

Ближний вагон дёрнулся так, что сцепка ударила о раму. Рабочий у линии отшатнулся.

Управляющий перевёл взгляд на состав. Задержка ему явно не нравилась, но звук он тоже услышал.

— Пар на треть вниз. Захват проверить. Если чужак врёт, передадим страже.

Старший рявкнул приказ. Рабочий у клапана навалился на вентиль.

Шипение стало тише. Канат продолжал тянуть состав.

В следующий момент из желоба рванул такой визг, что Нилак невольно зажмурился.

Канат ударил в повреждённый край ролика. Из-под клешни брызнули искры. Захват дрогнул и сполз вниз на несколько сантиметров. Трос хлестнул по камню, выбив серую крошку.

Люди шарахнулись от линии.

Слухач побелел и отступил в грязь.

— Башмаки! Клинья под колёса! — заорал старший.

Рабочие бросились к платформам. Деревянные и железные клинья загрохотали под колёсами. Наверху начали тормозить барабан. Его гул сбился, стал прерывистым и постепенно стих.

Канат ослаб.

Клешня с лязгом встала обратно. На металле осталась глубокая свежая борозда. В желобе лежал отколотый кусок чугуна.

До срыва не хватило нескольких мгновений.

Люди молчали. Слышно было только пар и чьё-то тяжёлое дыхание.

«Критическая нагрузка снята», — сообщила Люда. «Вероятность продолжения конфликта снизилась».

Управляющий подошёл к желобу. Нагнулся, поднял кусок чугуна и долго смотрел на свежую борозду. Потом повернулся к Нилаку.

— Ты мастер с Северных трактов?

— Нет. Путник.

— Тогда как увидел? Слухач сказал, что путь чист.

Нилак показал на собственные глаза, потом на уши.

— Смотрел. Слушал.

Объяснять инженерные базы он не собирался.

Управляющий достал бумагу и угольный карандаш.

— Ты спас людей и груз. Ещё ты остановил линию. Мне нужна запись. Имя?

Нилак решил не придумывать новое.

— Ратгор.

Мужчина записал.

— Ратгхор?

— Ратгор. Имя.

— Спутники?

— Жена. Охрана.

Управляющий посмотрел на Мириэль. Та стояла под навесом шляпы и наблюдала за происходящим с холодным спокойствием. Потом его взгляд перешёл на креатов.

— Синекожая охрана, — пробормотал он, добавляя строку. — Откуда идёте?

— С севера. В город.

— В Хардум?

— Да.

Управляющий убрал лист в папку.

— Идите. Если стража спросит о задержке на Сухой Балке, старший смены подтвердит твои слова.

«Сухая Балка. Вероятно, название станции», — подсказала Люда.

— Уходим, — сказал Нилак.

Пока они шли к постоялому двору, вслед смотрела вся площадка. Рабочие теперь держались от них подальше. Слухач смотрел в землю. Управляющий остался у желоба и что-то быстро записывал.

— Следов много, — произнёс Шайвам на языке Содружества. — Серебро в лавке. Имя у управляющего. Нас видела вся смена.

— Уже поздно переживать. Зато у нас есть деньги, место для ночлега и первое представление о том, как здесь всё устроено.

Постоялый двор оказался длинным низким зданием из дерева и камня. Во дворе стояли повозки. Пахло навозом, дымом и жареным луком.

Нилак остановился под навесом.

— На шаттл всей группой не возвращаемся. Если за нами следят, сами приведём наблюдателей к месту посадки.

Он передал Рудару мешочек с образцами.

— Вы с Ямой идёте обратно. Через рынок и нижние кварталы. Потом уходите в лес. На открытые дороги не выходить.

— Понял, господин.

— Мы остаёмся здесь. Снимем комнаты и скажем, что ждём оформления груза на станции.

Рудар спрятал мешочек под плащ. Через минуту оба креата смешались с людьми и повозками во дворе.

Нилак посмотрел в сторону линии. Дым продолжал валить из трубы. Барабан снова заработал, но теперь тянул медленно.

О Валхоре, узорных картах и докладе, который вскоре уйдёт в Хардум, Нилак пока ничего не знал.

Зато уже понимал, что тихой вылазки не вышло.

— Заходим, — сказал он. — Найдём горячее питьё и решим, как жить дальше.

Глава 3. Дом малой механики

Нилак не спал. Лежал на узкой кровати, смотрел в потолок и слушал, как за стеной кто-то храпит. Снизу, из общего зала, тянуло едой и дымом. Во дворе раз в несколько минут шипел котёл и скрипели колёса у дорожных повозок, где-то недалеко был слышен стук железа и разговоры прохожих.

Вечером Нилак снял просторную шестиместную комнату для путников, с узкими двухъярусными кроватями, сделанными из неотёсанного дерева. В комнате было тепло и сухо. В помещениях было организовано центральное отопление: вероятно, где-то в здании размещался котёл, подогреваемый углём, и по трубам двигалась горячая вода, обогревая помещения. Постель чистая: серо-коричневое бельё из жёсткой ткани и тёплые одеяла, набитые шерстью.

Рудар и Яма вернулись перед рассветом с разницей в полминуты. Дверь им открыл Шайвам, уже поджидавший их.

Рудар вошёл первым. Плащ в грязи, волосы влажные, лицо спокойное. За спиной небольшой холщовый рюкзак. Следующим из бокового переулка появился Яма, держа в руках кожаную дорожную сумку. Он спокойно зашёл в постоялый двор, поднялся на второй этаж.

— Хвост? — спросил Шайвам.

— Чисто, — ответил Рудар, опуская рюкзак на пол. Он достал небольшой кожаный мешок и протянул Нилаку. — Это Торик передал.

Внутри лежали три небольших кошеля с монетами. Часть — настоящие и потёртые, другая часть — синтезированные копии, сделанные на «Тени». Но Нилак сразу ощутил разницу: копии были со слишком ровными краями и без царапин, как будто только что отчеканенные в монетном дворе.

— Торик также просил передать, что образцы разобрали. Медь, серебро, следы свинца, олова и местной грязи. Копии сделаны малыми партиями. Он рекомендовал сильно не светить копии, тратить их только вместе с настоящими и стараться не светить в одном и том же месте, — продолжил Яма.

В одном из мешочков лежали шесть золотых монет.

— Эти на всякий случай, но их используют для крупных платежей, поэтому лучше не светить.

Люда вывела короткую таблицу в интерфейсе: вес, примерный курс, состав, риск при обычной проверке. За две золотые можно было купить небольшой дом.

За ночь дроны собрали большой пласт информации, и база данных постепенно пополнялась. Нилак велел креатам отдохнуть после дороги, а сам вместе с нейросетью занялся обновлением языковой базы. Через два часа обновление было готово; через нейросеть он отправил всей команде обновление пакета.

В дверь тихо постучали.

Шайвам спокойно открыл. На пороге стоял хозяин двора — толстый мужчина в засаленном фартуке, державший в руках глиняный кувшин с горячей водой. Он передал его Шайваму и пробурчал что-то про умывание и готовность еды.

Мириэль села за стол, стоявший у окна.

— Мы не можем сидеть здесь весь день, — сказала она. — Хозяин уже дважды заглядывал. Я чувствую его смятение. Нам нужно выйти, позавтракать и куда-то двигаться. Иначе выглядим подозрительно.

Нилак поднялся, умылся тёплой водой из кувшина, быстро надел свой сюртук и проверил пояс. Золото положил во внутренний карман. Серебро и медь — в кошель на пояс, как было принято носить у местных.

— Сегодня входим в город, — сказал Нилак. — Но без геройства, и так вчера неплохо засветились.

Мириэль надела шляпу и опустила поля, закрывая уши. Дорожное платье-пальто за ночь помялось и теперь выглядело более естественно. Дорога сделала то, что никакой синтезатор не мог изобразить.

Они спокойно позавтракали на первом этаже постоялого двора. Мясная каша и напиток из местных ягод.

Через полчаса они спокойно вышли за территорию постоялого двора и двинулись в сторону города Хардума.

***

Дорога к Хардуму через пару километров стала шире. Вместо грязной обочины появились каменные полосы, потом низкие газовые фонарные стойки и первые дома. К границе города примыкали различные здания, соединённые стенами. Пройти в город можно было только через городские ворота.

Повозки, несколько тощих четырёхлапых животных с длинной шерстью, нагруженных баулами, люди с мешками, два дымящих дорожных паромобиля. Над всем этим висел дым Хардума.

Стражники в кожаных кирасах лениво осматривали грузы, иногда тыкали металлическими заострёнными палками в мешки.

Перед воротами стояла будка, куда заходили все люди. У будки стояла очередь, а в будке находился какой-то служащий. Рядом с ним стоял стражник в тёмной куртке и с коротким механическим самострелом на ремне. На столе лежала стопка тонких пластин, бумажные полосы, печати и коробочка с металлическими жетонами. Люди совали этому служащему бумаги, монеты, ругались, просили пропустить.

Когда дошла их очередь, молодой служащий с чернильными пятнами на пальцах и усталым взглядом спросил, даже не подняв головы:

— Имя, путь, цель визита, срок.

Язык после утреннего обновления базы давался гораздо легче, и слова получались не такими кривыми, как вчера.

— Нилак Ратгор, — сказал он. — Северный род. Жена. Охрана. В город по делу. Торговля. Ремесло. Нужен дом и мастерская в аренду.

Писарь поднял глаза. Оценил плащ Нилака, шляпу Мириэль, синекожих охранников. Взгляд стал внимательнее.

— Мастер? — спросил служащий.

Люда подсветила несколько значений: профессионал своего дела или мастер. Нилак не стал ничего выдумывать.

— Да.

— Цеховая запись есть?

Нилак чуть развёл руками с извиняющимся видом.

— Местной нет, но готов заплатить необходимые сборы.

Последнюю часть фразы он произнёс особенно внятно на слове «сборы».

Писарь посмотрел на Мириэль.

Она не улыбнулась. Просто слегка повернула голову, давая понять, что разговор затягивается. Уставшая жена дальнего рода, которой не хочется стоять у ворот рядом с корзинами и дымом, иногда убеждает лучше, чем кошель.

Писарь что-то записал, взял тонкую пластину, пробил в ней несколько отверстий маленьким механическим прибором и поставил на бумажную полосу мокрую печать. Нилак смотрел внимательно.

— Гостевая запись на месяц. Право постоя, найма дома и служащих, разрешение на ведение мелкого ремесла без вывески. Открытая торговля возможна только после городской отметки.

Вот это уже было интересно.

Нилак не стал ничего переспрашивать, просто зафиксировал.

— Плата.

Он положил на стол одну местную серебряную монету малого размера. Писарь взял монету, проверил на весовой пластинке, отсчитал сдачу медью. Потом сдвинул к Нилаку бумагу и пластинку.

— Добро пожаловать в Хардум, мастер Ратгор. Следующий.

За воротами Хардума начинались узкие неровные улочки. По краям дорог шли трубы, часть — открыто, часть — под решётками. Где-то шипел пар. Где-то пахло жареной едой.

Креаты сразу взяли их в коробочку. Шайвам шёл впереди и внимательно оценивал крыши домов, окна, карманы улиц. Местные изредка косились на них, но особо ярого интереса они не вызывали. Хардум оказался крупным и грязным городом, терпимее к людям странного вида. Город, который кормится дорогами, быстро учится не пялиться на каждого чужака. По крайней мере, пока чужак платит и не мешает движению.

Через полкилометра они вышли на небольшую торговую площадь. К ним сразу же подбежал пацан, на вид лет пятнадцати. Тёмноволосый, в коричневом затасканном плаще. Он сразу вычислил главного и на почтительном расстоянии затараторил:

— Что ищете, уважаемый мастер, ночлег, поесть, нужен сопровождающий, чтобы рассказать, как и что устроено в Хардуме?

Вероятно, местная связь работала, и каким-то образом служащий у ворот передал информацию местным. Парень назвал Нилака мастером. Нилак чувствовал его интерес и не ощущал дурного намерения.

Нилак остановился, оценивающе посмотрел на паренька и сказал:

— Как тебя зовут?

— Джодиш Тоше-младший, уважаемый мастер. Я работаю на Хардумскую постоялую палату. Мы помогаем путникам с размещением в городе, рассказываем, как и что у нас устроено, какие важные законы нужно соблюдать. Куда можно ходить, а куда не стоит. Где и что лучше покупать. Помогаем с нужными лицензиями и документами на первое время. Просим за свои услуги справедливые комиссионные.

— И сколько ты берёшь за свои услуги?

Посредник оживился. Не сильно. Просто глаза стали внимательнее.

— Двадцать медных кругляшей, и я с вами буду весь день.

Нилак, ещё не до конца понимая, чем кругляши отличаются от монет и долей, произнёс:

— Пятнадцать в день. И если мне понравятся твои услуги, то будешь помогать нам несколько дней.

— Половину вперёд, — уверенно сказал парень.

Нилак достал ещё одну местную малую серебряную монету и протянул парню.

— У меня нет сдачи, уважаемый мастер.

— Рассчитаемся вечером, — промолвил Нилак.

Нилак объяснил, что им нужен дом в тихом месте, но не в глуши, с закрытым двором. В доме должен быть погреб или подвал. Желательно второй выход. Нужна пристройка или сарай, которые можно переделать под мастерскую.

— Непростая задача, мастер. Но варианты есть. На какой срок?

— Для начала на месяц, дальше посмотрим.

Парень достал из кожаной сумки небольшую книгу с записями, внимательно перечитал несколько страниц и произнёс:

— Есть несколько вариантов. Один ближе к верхнему рынку. Чистый. Двор малый. Подвала и пристроек нет. Второй у старой газовой линии, — продолжил парень уже аккуратнее. — Подвал есть. Двор есть. Но дом немного сырой, нужно будет хорошо протопить, он уже пустует долгое время.

— Насколько сырой? — спросил Нилак.

Посредник дёрнул плечами.

— Хардум сырой город, мастер.

— Продолжай.

— Третий... — посредник помедлил. — Дом у Медного спуска. Тихая улица. Бывший мастеровой двор. Есть пристройка, подвал, задний выход. Но там хозяин хочет задаток за три месяца. Есть ещё варианты, но они вам не совсем подходят.

— Тогда показывай второй и третий дом.

Их провели через две улицы вниз, потом вбок, потом ещё раз вниз. Хардум быстро перестал быть парадным. Каменные фасады стали ниже, штукатурка грязнее, вывески проще. Парень рассказывал, что здесь жили мелкие служащие, ремесленники, люди с достатком. У дверей стояли жестяные вёдра с углём. На верёвках сушилась одежда и бельё. Дошли до газовой станции — огромное строение, огороженное со всех сторон забором со штырями. Предпоследний дом выглядел заброшенным. Они не успели до него дойти, как Мириэль, поморщив нос, сказала:

— Давайте сразу смотреть следующий дом. Этот нам не подходит.

В воздухе стоял неприятный запах, как на буровых станциях в Сибири, и Нилак был с ней полностью согласен. Дом выглядел неухоженным и обветшалым; нужно несколько дней, чтобы довести его до вменяемого состояния.

Нилак обернулся к парню.

— Пойдём сразу к следующему варианту.

Дом у Медного спуска оказался лучше, чем он ожидал после первого варианта, и хуже, чем хотелось.

Два этажа, тёмный камень внизу, дерево сверху. Узкий фасад на улицу, ворота во внутренний двор, сбоку пристройка с широкими дверями. Двор неровный, мокрый, но закрытый от улицы. Над крышей торчала труба. Из трубы лениво полз серый дым, хотя дом вроде пустовал.

Хозяин встретил их у ворот.

Широкий пожилой ремесленник с короткой седой бородой и отсутствующими двумя пальцами на правой руке. Он явно не привык к таким постояльцам, смотрел на гостей так, будто заранее не верил ни одному слову арендаторов.

— Ты кого это привёл ко мне? — сурово спросил он паренька.

— Знакомьтесь, это северный мастер, уважаемый господин Ратгор, с его женой и охраной.

— Все теперь мастера, — буркнул хозяин и перевёл взгляд на Нилака.

— Вы готовы платить вперёд? — спросил он Нилака.

— Ну, для начала давайте дом посмотрим.

— Руки есть?

Нилак посмотрел на свои ладони.

— Две.

Старик рассмеялся.

Дом внутри пах пылью, мокрым деревом и старым дымом. Комнаты были не богатыми, но крепкими. На первом этаже — большая кухня, две комнаты, кладовая. На втором — три комнаты поменьше. Окна выходили и на улицу, и во двор. Подвал оказался низким, зато сухим на удивление. В одном углу стояли старые ящики, в другом — крепкий стол с пятнами масла. Пристройка во дворе когда-то явно была мастерской: на стенах висели крюки, под окном стоял оббитый железом верстак, в полу виднелась закрытая решёткой яма для стока.

Нилак внимательно осмотрел дверные петли, стены, потолок, двор, заднюю калитку в узкий переулок.

— Что думаешь? — спросил он у Шайвама.

— Относительную безопасность обеспечить можно. Два просматриваемых подхода.

— Здесь можно жить, — сказала Мириэль. — Нужно всё вымыть и вычистить, заменить пару стёкол.

Они прошли на кухню — небольшое помещение с низким потолком, закопчёнными стенами и огромной чугунной плитой. В углу газовый водонагревательный бак — громоздкая конструкция из клёпаного железа, с медными трубками. Бак был покрыт ржавчиной, а вокруг него на полу темнели старые потёки.

Нилак подошёл ближе. Провёл рукой по металлу. Осмотрел соединения. Резьба сорвана, прокладки высохли, накипь забила половину каналов. Сбоку маленькая газовая камера с подводящей трубой, сверху вытяжной колпак, который явно видел лучшие годы. Клапан закис в открытом положении.

«Диагностика объекта», — отозвалась Люда. «Износ критический. КПД не превышает тридцати процентов. Вероятность разрыва корпуса при повышении давления — высокая. Требуется замена уплотнителей, чистка каналов, регулировка клапана».

Нилак спросил у хозяина:

— Отопление нормально не работает, да? — и показал пальцем на бак.

— Водогрей трогать нельзя. Он старый. Если взорвёте, то платите вы.

— Давно плохо работает?

— Второй месяц.

— Давление скачет?

Хозяин посмотрел на него с подозрением.

— Ты откуда слово знаешь?

Нилак не стал объяснять, что слово Люда только что вытащила из базы и подсветила перед взором как вероятное.

Нилак посмотрел на подводящую трубу, старую прокладку и на вытяжку. Потом постучал ногтем по кожуху.

— Тяга плохая. Клапан забит. Прокладка умерла. Если дальше греть, будет не нагреватель, а маленький взрыв.

— Сможешь починить?

— Сейчас — временно. Нормально смогу только после покупки прокладки, регулировки клапана и новой вытяжной пластины. И нужны инструменты, у меня с собой нет.

— Сколько возьмёшь?

Нилак чуть не улыбнулся. Вот и бизнес-ниша, в которую они могут войти без лишнего шума. Чинить местное оборудование. Малая механика. Бытовые приборы. Ремонт того, без чего обычные люди не могут жить. Если тихо привезти Чипа и Дейла, то можно отдать им основную работу и оперативно развернуться.

Через починенный водогрей можно получить доверие хозяина. Паренёк точно расскажет на своей рыночной площади о новом хорошем мастере. Так можно привлечь первых клиентов. Через заказы — получить доступ к металлу, инструментам и запчастям. Общаясь с клиентами, разобраться, чем на самом деле живёт Хардум.

— Давай так: водогрей я починю в счёт оплаты аренды. Сам назови приемлемую скидку или срок аренды.

Инструментов у Нилака не было.

— Есть в доме хоть какие-то инструменты?

— Посмотри в сарае, — ответил старик.

Нилак прошёл через двор в сарай, там было накидано; из хлама он достал что-то похожее на универсальный зажим. Потом зашёл на кухню, взял маленький столовый нож. Местная техника была грубой, но простой. С его инженерными базами починить местное оборудование было как для квалифицированного программиста написать код для сверки двух таблиц. Клапан не требовал наномашин и технических дроидов с микросваркой и точно не требовал никаких мантр. Он требовал, чтобы кто-то наконец снял крышку, вычистил грязь и нагар, отрегулировал клапан и просто заменил прокладку.

Через пятнадцать минут давление в оборудовании стабилизировалось, и устройство начало греть ровнее. Нилак открыл заслонку вытяжки, и кухня впервые за долгое время перестала пахнуть гарью.

Старик пошевелил губами.

Потом сказал:

— Задаток за месяц. Я покажу, где на будущее лучше покупать материалы и запчасти, если захочешь открыть мастерскую.

Нилак даже как-то резко ответил:

— Мастерская будет точно. Только нужно навести порядок и купить нужные инструменты.

— Как будет называться мастерская?

Вопрос застал его врасплох.

Мириэль тихо сказала на языке Содружества:

— Название нужно. Иначе местные сами его придумают.

Нилак вытер руки тряпкой и посмотрел на хозяина.

— Дом малой механики Ратгора, — сказал он наконец.

Старик повторил, пробуя на слух:

— Дом малой механики.

— Будем чинить оборудование и механизмы для воды, газа, нагревательные приборы, насосы. Ремонт, проверка и небольшие улучшения.

Посредник уже достал бумагу.

Сделка заняла ещё полчаса. Нилак отдал часть местных и часть синтезированных монет. Старик пересчитывал долго, но без подозрения. Скорее проверял, не передумал ли чужестранец.

К полудню дом на ближайший месяц стал принадлежать им.

Хозяин довольный вышел из дома, оставив их одних.

На кухне стоял, переминаясь, паренёк.

Нилак посмотрел на него.

— План на сегодня такой. Нам нужна еда и вода. Нужно найти, где купить инструменты. — Он задумался ненадолго и продолжил: — Нужно ли нам как-то регистрировать новую мастерскую?

— Да, уважаемый мастер. Но сегодня уже не успеем. Необходимо получить разрешение в городской ремесленной палате. Если будете что-то продавать, то и в торговой палате. У меня там есть знакомые; если готовы заплатить немного больше, чем городской сбор, завтра всё сделаем. Если не готовы, то официальный срок рассмотрения — шесть рабочих дней.

Нилак в голос рассмеялся. Во всех мирах всё одинаково. Чуть-чуть приплатить, и можно решить любой вопрос быстро.

— Хорошо, разрешение завтра, а сегодня еда и инструменты.

Он оставил Мириэль с Ямой и Рударом дома, а сам вместе с пареньком, Шайвамом и Амбой отправился за покупками.

Глава 4. Первый рабочий день

Первое утро в новом доме началось суетливо.

Мириэль ходила по комнатам вместе с Ямой и Рударом, передвигая мебель и решая, как дом должен выглядеть для будущих клиентов и гостей. Она определила, какие двери держать запертыми, как расставить мебель, чтобы создать ощущение обжитого, но скромного пространства. Первый этаж вымыли настолько, насколько это было возможно без нормальных щёток и моющих средств. Теперь пол местами блестел мокрыми пятнами, а подоконники со стороны улицы отёрли от сажи, которая очень быстро оседала снова.

Шайвам расчищал пристройку под мастерскую, передвинул старый верстак и уже успел перетащить пустые ящики в подвал.

Амба с верхнего этажа контролировала подходы с улицы.

Нилак сидел за столом в комнате вместе с Амбой и составлял список дел. Он использовал купленную вчера серую волокнистую бумажную книгу и перо, которое цеплялось за неё и оставляло кляксы. Сам список уже давно был составлен в нейросети, но Нилак понимал, что в городе они пробудут долго и нужно было привыкать к местным реалиям, поэтому сидел и старательно выводил слова и цифры на местном диалекте.

Лицензия на деятельность и торговлю, разрешение на ввоз и вывоз запчастей и приборов. Необходимые материалы: прокладки, трубки, масло, клапаны. Инструменты вчера купили в лавке мастерских припасов рядом с городским рынком.

Фильтры решили больше не использовать. Хоть воздух и был тяжёлым, с примесями металла и угля, но в целом ничего страшного. Да и на «Тени» была медкапсула: всегда можно слетать на шаттле и подлечиться.

Завтрак готовили из местных продуктов: солонина, тёмные лепёшки и местные овощи. Не хватало пищевого синтезатора, но на «Тени» ещё оставалась команда, и со временем их тоже нужно будет обеспечивать или аккуратно перевезти часть разумных в Хардум. На «Тени» оставалось 17 членов команды и ещё техник в шаттле, обеспечивающий связь, с которым нужно было тоже что-то решать.

Нилак ещё не решил, как лучше поступить, но в своей новой деловой книге сделал пером пометку на местном языке: «обеспечить команду», на случай если кто-то прочитает запись в книге, то ничего не поймёт.

Дом понемногу принимал обжитый вид, предстояло много дел. Самой большой проблемой оказалось то, что местное общество ещё не изобрело электронные приборы, а без электричества было практически нереально осуществить задуманное. Одного паромеханического производства мало для починки «Тени» и создания искина. Это всё предстояло решить, и чем быстрее, тем лучше.

— Напротив засветился один и тот же человек, — сказала Амба. — Стоит у трубы. Делает вид, что греет руки.

— Может, правда греет, — сказал Нилак.

— Уже четвёртый раз за утро.

— Думаешь, за нами следят?

— Да. Могу сходить расспросить, — спокойно ответила Амба.

— Не нужно. Для местных мы подозрительная компания. Я не удивлён, что организовали слежку. Странно, что местные представители правопорядка ещё не пожаловали.

Во входную дверь громко постучали. Люда подсветила, что время ровно восемь утра по местному.

Мириэль зашла к ним в комнату. Шляпа уже была на ней, поля опущены, уши скрыты. Дорожное платье-пальто вычищено. На лице спокойное выражение.

— Это Джодиш, — сказала она.

— Ты его чувствуешь? — спросил Нилак.

— Да. А ты?

— Тоже. Он немного нервничает, и ещё он доволен, что нашёл обеспеченных клиентов.

Шайвам пошёл открывать. На пороге стоял Джодиш Тоше-младший. Выглядел он довольным и деловым. Под мышкой у него была кожаная папка, на плече — сумка, из которой торчал свёрнутый листок.

Нилак с Мириэль спустились на кухню и закрыли межкомнатные двери.

— Доброе утро, уважаемый мастер, — сказал он и поклонился Нилаку, потом Мириэль, потом на всякий случай Шайваму. — День будет тяжёлый, но удачный, если готовы на дополнительные комиссионные. Ещё соседи спрашивали, кто въехал. Я сказал, что северный мастер.

— Кто ещё платит тебе за новости? — спросил Нилак, не оборачиваясь от окна.

Джодиш не испугался. К таким вопросам он за время работы уже привык.

— В Хардуме все платят за новости, мастер. Я лишнего не говорю.

— Хорошо. Я надеюсь, и не будешь. Кто-то ещё?

— За домом спрашивали, — сказал Джодиш после короткой паузы. — Один человек из Нижнего ряда. Я его раньше там видел несколько раз. Спросил, снял ли дом мастер с синей охраной. Я сказал, что вы честно платите и собираетесь чинить малые приборы.

— Это ты называешь «не сказал лишнего»? — спросил Нилак.

Джодиш посмотрел на него без страха, но уже без прежней бойкости.

— Мастер, если я скажу, что ничего не знаю, мне не поверят и придут проверять. Поэтому я сказал то, что знаю, то, что и так увидит любая соседка.

Мириэль чуть приподняла подбородок.

— А что не увидит соседка?

— Подвал, госпожа. Сколько у вас денег. Кто где спит. Кто куда и зачем выходит и с кем имеет дело. Это я не говорю.

Нилак посмотрел на него внимательнее. Простой городской парень. Он чувствовал, что в его голове правда, выгода и осторожность жили рука об руку.

— Если будут расспрашивать ещё, сообщай мне, кто это, откуда и что спрашивает. Комиссионными не обижу.

Джодиш сглотнул. Потом кивнул.

— Какие у нас планы на сегодня? — спросил Нилак.

— Ремесленная палата открывается через час. Там сегодня будет много народу, лучше идти сразу. Чтобы работать официально, нужно получить соответствующие отметки. Также вы хотели получить разрешение на торговлю, это нам в Торговую палату. И ввоз инструментов через ворота тоже надо оформлять. Без разрешения стража развернёт любую тележку, если собираетесь что-то ввозить и вывозить за пределы города.

***

Ремесленная палата занимала длинное каменное здание у площади, где сходились три улицы. Над входом висела железная доска с рельефом молота, циркуля и какого-то зубчатого колеса. Внутри очередь тянулась вдоль длинного коридора: мастера с образцами изделий, подмастерья с жалобами, чиновники с усталыми лицами. Бумаги шуршали, печати стучали, кто-то спорил.

Нилак занял место в очереди. Мириэль стояла рядом, прямая и спокойная. Её присутствие сразу меняло отношение окружающих. К одинокому мастеру могли придраться, поспорить за место в очереди или просто нахамить. Но мужчину с такой красивой и статной супругой воспринимали как человека с положением, даже если положение это было непонятным.

Позади них стояли Шайвам и Амба и угрюмо смотрели на окружающих. Рудар и Яма остались дома и продолжили наводить порядок.

Подошла их очередь. За столом сидел служащий. Сухой, с узкими плечами и красными глазами уставшего человека. Хотя день только начался. Перед ним лежали печати, полосы бумаги, тонкие металлические пластинки и свежий номер газеты.

Люда подсветила заголовок и несколько слов.

«Сухая Балка. Рудный состав. Северный инженер спас состав с рудой и людей».

Джодиш, стоявший позади, уже видел газету, утром он слышал выкрики газетчиков. Он открыл было рот, чтобы шепнуть: «Мастер, так это же про вас?»

Мириэль положила пальцы ему на плечо. Легко. Почти ласково.

Парень закрыл рот.

— Имя мастера, — сказал служащий, не поднимая глаз.

— Нилак Ратгор.

— Какой род?

— Северный.

Служащий поднял на Нилака взгляд.

— Вид работ?

— Ремонт домовых, хозяйственных и ремесленных приборов.

Клерк взял вчерашнюю гостевую запись, пробежал глазами и постучал ногтем по строке.

— У вас нет цеховой записи.

Вот тут Джодиш проявил себя как нужно.

— Уважаемый мастер приехал в город издалека. Всех нюансов не знает, но готов оплатить дополнительную комиссию за необходимые записи.

— Я готов сейчас заплатить дополнительные сборы, — подтвердил Нилак.

Служащий заозирался по сторонам, немного помедлил, потом сказал:

— Стандартный срок рассмотрения — шесть рабочих дней.

— Господин, ведь необходимые документы можно получить сегодня. Мастер готов уплатить всё, что необходимо за скорость, — наклонившись, тихо промолвил Джодиш.

Служащий достал другую форму и пододвинул газету поближе к Нилаку, намекая, что плату необходимо положить внутрь газеты.

— Ускоренный сбор теперь стоит дороже. Сегодня много заявок, — сказал он и назвал цену.

Нилак положил три малые серебряные монеты.

— Вот ваша лицензия на ремонт домового, хозяйственного, дорожного и ремесленного оборудования малых размеров. Без права вмешательства в городские и промышленные приборы. Проверка помещения для мастерской в течение семи дней. Всё должно соответствовать нормам. — Он передал Нилаку пластинку с дырками. — Это носить при себе при работах вне мастерской. Без наличия узорной карты заказы принимать запрещено.

У другого сотрудника Джодиш помог оформить отдельную карту на ввоз мастерского имущества, инструментов, материалов и запасных частей для ремонта малого оборудования.

Запрещено было ввозить военные механизмы, узорные приборы без школьной записи — Нилак отдельно пометил себе разузнать поподробнее, о чём это, — большие котельные узлы, живых опасных тварей и нелицензированные печати.

***

Дальше они поехали в торговую палату. По дороге Джодиш спросил:

— Мастер, а про газету…

Мириэль остановилась.

— Про газету лучше никому не рассказывай, — сказала она. — Если кто-то спросит, ты ничего не понял. Ты водил мастера Ратгора за разрешением, а не за славой.

— Да, госпожа.

В торговой палате история повторилась, Нилак доплатил за скорость и получил лицензию на торговлю, которую нужно было продлевать раз в полгода.

Закончив все дела с разрешительными документами и лицензиями, они перекусили в таверне на рыночной площади и отправились в новый дом.

К вечеру Нилак понял, что если на дверь повесить вывеску, то люди считают, что за этой дверью кто-то сможет решить их проблемы.

Вывеску сделали наспех.

Яма прибил к притолоке выструганную доску. Резчик с рынка вывел на ней кривоватые буквы:

«Дом малой механики. Мастер Ратгор».

Нилак посмотрел на вывеску, потом на мокрый двор, пристройку с перекошенным верстаком и два ящика с инструментами, купленными вчера.

— Ну, будем надеяться, что реклама сработает.

— Обязательно сработает, мастер, — сказал Джодиш.

Парень ещё не ушёл. Он уже получил свои комиссионные, но старался находиться рядом. Договорённость была «на весь день», вот он и старался отрабатывать комиссионные. Он готов был на любые поручения и ждал только команды.

Подошла Мириэль. Она оценила вывеску, сказав, что на первое время пойдёт. Но потом нужно будет сделать солидную вывеску и разместить информацию на досках объявлений на площадях города и в местной газете.

На первом этаже дом разительно преобразился. Внутри стало похоже на место, куда можно привести клиента по делу и обсудить заказ. Стол. Три стула. Лавка у стены. Двери в жилую часть дома были закрыты. В углу стоял кувшин с водой и стаканами. Нилак хотел ещё купить каких-нибудь сладостей для клиентов, но ничего подходящего не нашёл. Никакой роскоши, зато понятно, что здесь принимают клиентов.

Первой пришла соседка.

Она неуверенно постучала в дверь и быстро вошла, когда Шайвам ей открыл.

Плотная женщина в тёплом платке, с красными мозолистыми руками и прищуром повидавшей жизнь городской женщины.

— Мастер водогреи смотрит?

Люда подсветила: водогрей — это бытовой нагревательный бак. Что Нилак уже и так знал.

Хорошее начало.

— Смотрит, — сказал Нилак.

— Осмотр сколько?

Нилак уже открыл рот, но Джодиш едва заметно кашлянул.

— Два медяка, — сказал парень. — Если мастер берётся чинить, осмотр входит в цену.

Нилак хотел отвесить ему затрещину, но понял, что порядков-то местных он не знает. Осмотр здесь, скорее всего, как диагностика машины на Земле, за диагностику тоже деньги берут.

Женщина спокойно сказала:

— Тогда пойдёмте, здесь недалеко.

Водогрей стоял в кухне через два дома. Пузатый медный бак, чёрные потёки у нижнего шва, запах газа — скорее всего, где-то сифонит. На полу уже разложили тряпки. Муж женщины смотрел на Нилака с неприкрытым вызовом.

Нилак спокойно вошёл, кивнул мужу и пошёл делать дело без слов. Он с трудом снял кожух. Винты заржавели, нужна была антикоррозийная смазка, аналог WD-40. Нилак сделал заметку: отправить кого-то из креатов в лавку за подобной смазкой. Отвёртка несколько раз срывалась. Нилак обжёг палец о трубу, выругался по-русски и попросил тряпку.

— Что сказал? — насторожилась женщина.

— Ругательство на родном языке, — спокойно сказал Нилак.

Внутри всё было не просто плохо, внутри было ужасно. Обратный клапан забит ржавой крупой, прокладка расползлась в чёрную кашу, резьба на штуцере сорвана. Кто-то до него уже чинил. И этот кто-то был криворуким.

— Это не мастер делал, — сказал Нилак.

Муж женщины нахмурился.

— Мастер Грон делал. Из Нижнего ряда.

— Я не буду критиковать работу других.

Нилак не стал спорить. Вырезал временную прокладку из плотной кожи, промыл клапан, снял заусенец, подтянул соединение так, чтобы держалось, и велел не выкручивать подачу на полную.

— А если выкрутим?

— Тогда за результат отвечаете сами.

Заплатили медью и куском копчёного мяса. Мясо Нилак брать не хотел, но Мириэль потом сказала, что местные деньги важны, а местная еда показывает, что тебя уже считают полезным.

До дома он вернуться не успел.

Из пекарни прибежал мальчишка. У него на щеке была мука, на рукаве тесто, и по ощущениям от него веяло страхом.

— Мастер! Там вал! Хозяин сказал, если тесто встанет, мне можно искать новое место.

— Ладно, веди, — сказал Нилак.

В пекарне стоял запах печённых булочек, у Нилака аж слюнки потекли. Тестомесильный ящик занимал полкомнаты. Толстый вал дёргался и скрипел.

У прибора стоял широкий и красномордый пекарь, с руками размером с лопату.

— Починишь до вечерней партии?

— Надо смотреть, — ответил Нилак.

— Его мастер делал.

Нилак разобрал узел, вытащил втулку и несколько секунд смотрел на неё.

Втулка была овальная. Не изношенная до овала, а сделанная так, будто мастер Грон продолжал преследовать его через весь квартал. Нилак уже понял, что местные мастера — это опасные рукожопы.

— Кто это точил?

Пекарь сразу стал осторожнее.

— А что?

— Ничего хорошего. Просто сделано некачественно.

Полноценно заменить втулку было нечем. Нилак снял задиры, подобрал шайбу, заставил вал идти ровнее, смазал узел густой местной дрянью, от которой пахло рыбой, и велел принести деталь завтра в мастерскую.

— Это временно, — сказал он. — Если хотите надолго, нужно точить новую втулку.

— Сколько?

Джодиш шепнул что-то Нилаку на ухо.

Нилак назвал цену.

Пекарь поморщился, но заплатил. Медью, хлебом и горячим пирогом с зеленью.

Третьим пришёл старик с насосом.

Он принёс его под мышкой, как больную птицу. Поставил на верстак, снял шапку, оглядел внимательно всех и спросил:

— Кто Ратгор?

— Это я.

— Это про вас в газете писали?

«Вот и не спалились», — подумал про себя Нилак.

Джодиш застыл статуей у стены.

Нилак взял насос, покрутил в руках.

— В газетах часто преувеличивают. Что с насосом?

Старик понял ответ правильно.

— Давление ушло. Ручка болтается.

Старый, тяжёлый, хороший и добротный насос, сделанный на совесть. Внутри порвалась манжета, и шарик клапана стёрся с одной стороны. Нилак заменил манжету временной, шарик нужен был новый. В свою новую книгу деловито записал: «нужна мелкая точная деталь — шарик».

Запись получилась с кляксой. Перо цеплялось за бумагу и плевалось, да и отвык он писать за время, проведённое в Содружестве.

Люда в интерфейсе фиксировала нормальную базу данных: адрес, клиент, механизм и стоимость.

К вечеру эта база становилась длиннее.

Водогрей у прачки, запорный клапан в доме над лавкой красильщика, плита у вдовы, которая клеилась к нему, как портовая девка и маленькая настенная грелка в комнате приказчика, которая шипела, пахла газом и была собрана так, будто те, кто это создал, решили проверить, сколько можно косяков уместить в один корпус.

— Это лучше не чинить, — сказал Нилак.

Приказчик побледнел.

— Почему?

— Потому что после ремонта вы снова придёте. Есть вещи, которые нужно списывать и покупать новые. Нельзя постоянно чинить. Тут металл уже стёрся и внутренние механизмы под замену, проще новую купить.

За этот совет Нилак денег не взял. Зато грелку забрал в мастерскую как образец местного безумия.

***

Когда последний клиент ушёл, Рудар закрыл ворота. Яма проверил заднюю калитку. Амба поднялась на второй этаж и через пару минут вернулась.

— Наблюдатель, что утром стоял у трубы, сменился. Новый стоит у дома напротив. Смотрит редко, более опытный. Мы точно под присмотром местных.

— Пусть смотрят, — сказал Нилак. — Сегодня они видели клиентов. Пока мы ничего подозрительного не делали.

Он сел на ящик у верстака.

Пальцы гудели от местных инструментов. Неудобные ручки, металл мягкий, губки у зажимов расходятся, резьба срывается от лишней четверти оборота. Работать можно, но нужно было всё оптимизировать.

На верстаке лежали монеты, куски старых прокладок, втулка из пекарни, два клапана, полоска с адресом прачки и пирог, который Мириэль всё-таки убрала от креатов в сторону.

Нилак посмотрел на это хозяйство и понял, что день был удачным.

И поэтому ему стало немного тревожно.

— Если завтра будет так же, я застряну здесь по локоть в чужих баках, — сказал он. — Послезавтра начнут приносить детали сложнее. Потом кто-нибудь притащит половину станка. А мне нужно не станки латать, а вытаскивать «Тень».

Мириэль поставила перед ним кружку горячего напитка.

— Ты хотел мастерскую. Вот теперь у нас мастерская.

— Закопаемся в местных делах, нужно поставить работу на поток.

— Любое дело требует времени.

— Мне нужны Чип и Дейл, и нужно притащить одного техника с «Тени». Представим его как ученика мастера, подмастерье.

Мириэль не удивилась. Только поставила вторую кружку рядом и села напротив.

— Сейчас?

— Завтра утром. С техникой и дроидами мы сможем хотя бы организовать нормальную работу. Я буду принимать заказы, смотреть сложное, думать, где брать материалы. Они будут чинить.

— С дроидами надо очень аккуратно. Как их провезти через границу города?

— По документам ввозим мастерское имущество. Два тяжёлых ящика. Разборные станочные головы, запасные части, инструмент. Закупить за городом старьё. Через ворота можно провезти, разрешение у нас есть. Замаскировать под запчасти к бытовым приборам.

— Разрешение только на тебя, — сказала Мириэль.

— Да, помню, поэтому пойду сам.

Нилак вышел на кухню. Там за столом сидел Джодиш.

— Мне нужно привезти старые инструменты и запчасти из-за пределов города.

— Мастер, если через Северные ворота, там утром лучше не ехать. Много рудных телег. Через Восточные быстрее, но там любят досматривать груз.

Нилак пристально посмотрел на него.

Парень сразу понял, что сказал что-то не то, и осторожно добавил:

— Я про обычные грузы. Трубы, инструменты, масло. Что вы там везёте, я не знаю.

— Тогда завтра до рассвета раздобудь тележку. Можешь купить, на будущее пригодится. Нужны ещё два больших ящика для инструментов и запчастей и верёвки, чтобы закрепить груз. И объясни, на каких воротах меньше задают ненужных вопросов.

— Сделаю.

Парень быстро ушёл.

Нилак дождался, пока шаги стихнут.

— Люда. Канал на шаттл.

«Канал нестабилен. Передача короткими пакетами».

Связь шла через шаттл рывками. Треск, глухой шум, потом в голове появился голос Торика, сжатый и сухой.

— Слушаю, господин Ратгор.

— Нужны Чип и Дейл на планете. В транспортном режиме. Плюс один техник в мастерскую. Деньги, прокладки, трубки, масло, мелкий инструмент, заготовки под местные детали. Всё, что можно выдать за имущество мастерской.

Пауза была короткой.

Торик не удивился.

— Нужно отключить наружные динамики. Манипуляторы закрыть кожухами. Корпуса обить тканью. Сверху положим настоящий хлам. Если стража заставит полностью выгружать ящик, легенда может посыпаться.

— Постараюсь не дать выгрузить полностью.

— Принято. Техника дам одного. Но связиста нужно оставить на шаттле. Всё, что можно сделать без материалов на корабле, мы уже починили. Ночью шаттл слетает на «Тень». К утру будет готово. Деньги передам отдельно. Копии монет сильно не светите. Внешний износ мы сделали лучше, но всё равно лучше не попадаться.

— Имя техника?

— Он сам назовётся Ванаром. Языковой пакет он установил. Говорить сможет.

— Отлично.

— И ещё, господин Ратгор. Дейлу не поручайте оценку санитарного состояния Хардума.

— Почему? — Нилак улыбнулся.

— Он может решить, что город нужно разобрать и промыть по деталям.

Связь оборвалась.

Нилак потёр переносицу.

— У нас будет весёлое утро.

— У нас будет опасное утро, — поправила Мириэль.

***

На город медленно опустилась ночь. Клиентопоток иссяк, на улице прошли два фонарщика, зажигая газовые фонари.

Нилак поднялся наверх, снял сюртук и повесил на спинку стула. От него пахло маслом, рыбьей смазкой и копотью. Руки плохо отмылись. Под ногтями осталась чёрная полоска грязи.

Мириэль бесшумно вошла в комнату.

Без шляпы она снова стала собой. Просто красивой аграфской девушкой. Волосы свободно легли на плечи, острые ушки поднялись после целого дня под тканью, лицо усталое и живое.

Она закрыла дверь и задвинула засов.

— Покажи руки.

— Они не отмылись.

— Это я заметила.

Она поставила на стол таз с тёплой водой. Вода пахла местным мылом, резким и травяным. Мириэль намочила ткань и начала оттирать его пальцы.

Нилак смотрел, как её пальцы скользят по его ладони, вымывают сажу из порезов, задерживаются на запястье. У них был очень длинный день. Сначала бумаги, потом чужие лица, поломки и ремонт. Всё это ещё крутилось в голове, превращаясь в мыслемешалку.

Мириэль подняла глаза.

— Ты завтра опять всё будешь делать сам.

— Чтобы оформить карту на ввоз должен идти мастер.

— Я не спорю. Просто констатирую, что ты опять всё будешь делать сам.

— Возьму Шайвама и Рудара.

— Хорошо.

Она отложила тряпку. Вода в тазу стала серой.

— А меня оставишь дом сторожить?

— Ну да. А что?

Мириэль подошла ближе.

— Ничего. Просто я хочу, чтобы сегодня ночью ты был здесь, со мной.

Он хотел ответить привычно. Пошутить, сбросить напряжение, спрятаться за очередной фразой. Не успел.

Мириэль поцеловала его. Просто положила ладонь ему на грудь и поцеловала так, что все слова сразу стали лишними.

Нилак обнял её. Сначала осторожно, потом крепче. Под пальцами была тонкая ткань платья, под тканью тёплое тело. Она выдохнула ему в губы, и этот выдох оказался сильнее всех городских шумов.

Застёжки на местной рубашке показали себя изобретением врага.

Мириэль справилась быстрее.

— У вас на Севере всё такое неудобное, уважаемый мастер? — спросила она с интонацией соблазнительницы, улыбаясь.

Платье-пальто упало на стул поверх его сюртука. Потом сорочка. Потом его рубашка. Лампа с мутным стеклом горела у стены, свет ложился на её плечи, на ключицы, на тонкую линию шеи. Нилак провёл пальцами по её спине, и Мириэль на мгновение закрыла глаза.

Она всегда была сильной и собранной. Но сейчас аграфская маска спала, и перед Нилаком стояла красивая девушка.

Кровать скрипнула, когда они сели на край.

Нилак коснулся губами её плеча. Мириэль вплела пальцы в его волосы, чуть запрокинула голову. Он почувствовал, как уходит напряжение.

— Если устал, скажи, — прошептала она.

— Нет.

Она посмотрела внимательно. Проверила. Поверила.

Потом сама потянула его к себе.

Он чувствовал её руки на своей спине. Её дыхание у самого уха. Горячую кожу. Она произнесла его имя тихо, почти сердито, когда он на секунду отвлёкся на очередной скрип кровати.

— Если эта конструкция не выдержит, — прошептал он и не договорил.

— Нилак.

— Молчу.

На этот раз он действительно замолчал.

Он вошёл в неё медленно и ласково, боясь как-то навредить. Она взвизгнула и вцепилась ногтями в его плечи.

Дом скрипел. За стеной что-то щёлкнуло в трубе. Внизу, наверное, Шайвам услышал всё, что счёл нужным услышать, и сделал вид, что дом пустой. У креатов с тактом было лучше, чем у большинства аристократов.

Нилак думать об этом перестал, полностью растворившись в своей супруге. На уровне пси он чувствовал её тепло и заботу, волнение и желание сделать ему приятно. Это заводило ещё сильнее. Пси-связь не позволяла скрыть ни желание, ни волнение. Нилак чувствовал, как Мириэль отвечает на каждое прикосновение, а она ощущала его осторожность и то, как сильно он её хочет.

В какой-то момент Нилак перестал замечать скрип кровати и шум за стеной. Остались её руки на его спине, сбившееся дыхание и тихое, почти сердитое «Нилак», когда он снова замедлился, проверяя, всё ли хорошо.

У них так и не было первой брачной ночи. После смерти Алаки Мириэль сама не поднимала эту тему, а Нилак не торопил. Она видела его взгляды и чувствовала желание, но ждала, пока будет готова.

Сегодня ждать больше не захотела.

Ей хотелось побыть рядом с мужем просто женщиной. Желанной и нужной. Не представительницей Дома Магнетар, не частью династического договора и не союзницей, которая всегда должна оставаться сильной.

Нилак чувствовал всё это через пси. Наверное, поэтому и сам перестал осторожничать сильнее необходимого. Мириэль прижалась к нему, впилась ногтями в спину и прошептала его имя.

В какой-то момент Нилак поймал себя на том, что уже не понимает, чьё именно удовольствие чувствует. Он провёл ладонью по боку Мириэль и почти сразу ощутил это же прикосновение через неё. Непривычно. Даже дыхание на секунду сбилось.

Мириэль заметила и прижалась теснее.

Занавеска шуршала от сквозняка. Простыня сбилась под коленом и всё ещё холодила кожу. На плечах Мириэль дрожал тусклый свет лампы. Нилак зачем-то запомнил это особенно отчётливо.

Говорить не хотелось. Да и незачем. Через пси он чувствовал, когда ей хорошо, когда нужно замедлиться, а когда она сама хочет большего. Мириэль отвечала ему так же. Иногда движением, иногда пальцами на спине, иногда просто короткой волной желания, от которой у него снова путались мысли.

Кто из них вёл, Нилак уже не понимал. Наверное, никто. Разница между «дающим» и «принимающим» постепенно потеряла смысл. Всё, что он дарил ей, тут же возвращалось к нему, только уже пропущенное через её тело и ощущения.

Что-то похожее случалось во время глубокой медитации. Когда наконец перестаёшь контролировать каждую мысль и просто входишь в поток. Только обычно вокруг была тишина, а сейчас Мириэль дышала у самого уха и держала его так, будто отпускать не собиралась.

Нилак тоже не хотел её отпускать.

Позже они лежали рядом. Лампа почти догорела, и в комнате стало темнее. Мириэль положила голову ему на плечо. Волосы щекотали кожу.

За окном шумел вечерний Хардум. Где-то проехал паромобиль, хлопнула дверь соседнего дома, потом снова стало тихо.

— Завтра у ворот не геройствуй, — сказала Мириэль.

Нилак поцеловал её в волосы.

— Постараюсь обойтись без драк.

Она тихо рассмеялась.

— На Аратан-прайм ты говорил то же самое.

— Так это было на другой планете. Здесь всё может получиться.

Мириэль несильно ударила его ладонью по груди.

— Вернись без приключений. И без этого выражения лица, когда ты уже придумал опасную глупость и считаешь её хорошим планом.

— Вернусь.

— Всё, спи.

— Слушаюсь, госпожа Ратгор.

— И перестань так довольно улыбаться.

— Уже поздно.

Она пробормотала, что мужчин невозможно исправить, и прижалась к нему теснее.

Нилак закрыл глаза. Завтра снова придётся решать вопросы с воротами, стражей, грузом и замаскированными дроидами. Но завтра ещё не наступило.

Сейчас рядом лежала Мириэль, дом охраняли креаты, а из коридора не доносилось ни одного тревожного звука.

«Довольный, как кот, который добрался до сметаны», — подумал Нилак и уснул.

Глава 5. Мусорная жила

Нилак проснулся от того, что на улице ругался Джодиш. Он ещё не успел толком прийти в себя, когда снизу донёсся металлический скрежет и крики парня.

— Куда ты прёшь?! Левее бери, левее!

Во дворе что-то громко скрипнуло.

— Да стой ты, железная зараза!

Мириэль, лежавшая рядом, повернулась на другой бок и сонно сказала:

— Это за тобой.

— Ну а за кем же ещё, — ответил Нилак, поднимаясь с кровати.

Снизу глухо бухнуло. Вслед за ударом по двору с шумом разошёлся пар.

— Мастер! — крикнул Джодиш. — Всё хорошо! Я раздобыл транспорт.

Нилак провёл ладонью по лицу. После вчерашнего дня тело просило ещё пару часов сна, и очень хотелось кафа, которого почему-то не было в этом мире. Только настои каких-то бодрящих трав, горьких на вкус.

Он встал, накинул рубашку и подошёл к окну.

Во дворе стоял паромобиль.

Низкий, громоздкий и весь влажный, то ли от утренней росы, то ли от количества генерируемого пара. Спереди выделялся треугольный железный бампер, похожий на маленький плуг. На верхних гранях этого плуга были приделаны три квадратные фары в металлических ободах. Стёкла мутные, а внутри виднелись тонкие газовые горелки. Под передним кожухом выпирал котёл. Сбоку висел топорно сваренный бак. Сзади располагалась довольно вместительная телега с металлическими бортами.

Машина тяжело вздыхала, шипела, вздрагивала и периодически выпускала белые клочья пара.

За рулём в открытой кабине сидел Джодиш, весь мокрый.

Нилак посмотрел на Мириэль.

— Что-то мне уже не очень хочется куда-то ехать.

— Да ладно тебе, новый опыт, приключения, ты же любишь, — съехидничала Мириэль.

— Очень смешно.

— Это не шутка. Ты уже смотришь с горящими глазами. Уверена, скоро придёшь с предложением о покупке такого аппарата, а потом будешь часами в нём ковыряться.

— Ну, может, у них тут есть что-то поприличнее, чем утюг на колёсах.

Во дворе Джодиш поднял голову и увидел Нилака в окне.

— Мастер! Сейчас припаркую ровно! Машина хорошая, хозяин ручается!

Нилак поймал себя на том, что улыбается. Утро обещало быть весёлым. Мириэль была права, у него уже чесались руки порулить.

Через несколько минут он спустился вниз.

Мириэль спустилась следом. Шляпа уже скрывала уши, дорожное платье-пальто было застёгнуто. За пару минут она снова превратилась в жену северного мастера.

Во дворе паромобиль занял почти всё свободное место.

Шайвам стоял у кузова и смотрел на машину без особого интереса. Видимо, мысленно уже прикидывал, что в открытой кабине и кузове они как на ладони. Любой местный снайпер снимет их, не напрягаясь. Рудар держал створку ворот. Джодиш повернулся к Нилаку с довольным лицом человека, который проделал большую работу и теперь хочет дополнительных комиссионных.

— Мастер, мне удалось договориться на аренду на сутки, но зато доедем куда нужно с комфортом.

— Угу, выглядит очень комфортно, — проблеял Нилак. — Главное, чтобы по дороге не взорвалась и вещи доставила через границу города в целости и сохранности.

— Вот, — Джодиш поднял палец. — Паромобиль как раз для этого. Стражники не очень любят копаться в грузовых паромобилях. Их могут себе позволить только состоятельные горожане, а если задержать не того, то могут быть проблемы. Поэтому, как правило, пропускают быстро.

Нилак обошёл машину.

Вблизи паромобиль выглядел ещё грубее. Деревянный кузов стянут железными полосами, под рамой — валы, тяги, кожухи. Сзади четыре широких колеса, по два с каждой стороны. Спереди — двойное колесо на массивной поворотной стойке. Все колёса ведущие. Хорошее решение для грязи и плохой дороги. Грубое, тяжёлое, но для этого мира — то, что нужно.

Бампер-рассекатель точно создан не для красоты. Нижняя кромка вся в грязи, царапинах и зазубринах. Им правда разгребали камни и комья на дороге.

Нилак поднялся и заглянул в кабину.

Деревянная лавка. Большой круглый руль, отполированный ладонями до тёмного блеска. Две педали. Рычаг справа. Латунный газовый кран с тремя насечками. Никаких датчиков, стрелок, стеклянных трубок или хотя бы грубой отметки давления.

— А как понять, с какой скоростью едешь или какая температура воды в котле? — спросил Нилак.

Джодиш посмотрел на него изучающе.

— Мастер, дак слушать надо.

— Слушать?

— Ну да, и чувствовать. Если пар идёт слишком сильно и начинает сильно трясти, то лучше заглушить и переждать минут десять.

Нилак ничего не ответил, он взялся за руль и попробовал повернуть. Руль дрогнул, переднее двойное колесо чуть сместилось и упёрлось.

Нилак добавил силы. Колесо провернулось ещё на ладонь, под ним хрустнул мелкий камень.

— Весёлое управление.

— На месте не крутят, — сказал паренёк. — На ходу легче.

Нилак вспомнил, как в юности ездил на легендарной «шестёрке» Волжского автопрома.

«А наши машины-то были ещё ничего».

Нилак посмотрел на педали.

— Правая — газ?

— Пар открывает.

— Левая — тормоз?

— Да, нужно заранее давить, чтобы машина остановилась.

— Если не успеешь?

Джодиш похлопал ладонью по треугольному носу машины.

— Для того и железо спереди.

— Надёжная техника, ничего не скажешь, — отстранившись от паромобиля, сказал Нилак.

Джодиш явно решил вернуть разговор в деловое русло.

— Аренда до вечернего колокола. Вода в баке есть. Газ для фар есть, но днём хозяин просил не зажигать. Мне нужно вернуть в том же виде, в котором и берём. Если задержимся, доплата. Если что-то сломаем, то чинить придётся за ваш счёт.

— Очень обнадёживает.

— Я честно рассказываю условия.

— Сколько?

Джодиш назвал сумму.

Нилак посмотрел на паромобиль, покачал головой и промолвил:

— За такие деньги она должна не только ехать, но и летать.

— Ну, если нужно, то я смогу договориться и по воздушному тягочу.

Нилак достал монеты. Джодиш сразу оживился.

— Хозяин просил всю сумму сразу.

— Хозяина здесь нет.

— Он очень неприятный человек.

— Хорошо, держи всю сумму.

Из пристройки Рудар и Яма вынесли два пустых старых сундука. Яма принёс мешок старого железа: битые клапаны, куски труб, погнутые кожухи, ржавую цепь, пару пластин, которые могли быть частью чего угодно. Нилак поднял одну, покрутил.

— Это откуда?

— С рынка, — сказал Джодиш. — Один старьёвщик уверял, что это почти новый узел от хорошей машины.

— А на самом деле?

— На самом деле он рад, что я унёс.

— Сколько заплатил?

Джодиш назвал цену тише.

Нилак усмехнулся, подумав, что паренёк своего не упустит.

Во двор вышла Мириэль. Она держала в руках книгу заказов и небольшой мешочек с монетами.

— Если придут клиенты, я приму приборы. Осмотр — как вчера?

— Да. Только не обещай точный срок, скажи, что много заказов, нужно два-три дня.

— Я буду говорить: мастер отъехал за материалами, работа будет в рамках очереди заказов.

Рудар на воротах коротко сказал:

— Наблюдатель.

Амба ответила сразу:

— Вижу. У лавки напротив. Другой человек. Делает вид, что чинит ремешок на сумке.

Нилак подошёл ближе к воротам и глянул через щель. Человек на улице правда очень старательно возился с ремешком.

— Пусть чинит, — сказал Нилак.

Мириэль подошла и тихо шепнула ему на ухо:

— У меня нехорошее предчувствие. Будьте осторожны.

— К чёрту, — по-земному ответил Нилак.

Она уже перестала обращать внимание на его реплики и странные слова, только поправила его воротник. Пальцы задержались на секунду. Нилак почувствовал, что она действительно встревожена.

— Вернусь, — сказал он тихо. — Не переживай.

— Ладно, поехали, — сказал он Джодишу и уселся на деревянную лавку, грубо приколоченную к полу этого чудо-мобиля.

Шайвам и Амба устроились в кузове у сундуков. Джодиш уселся на место водителя. Рудар открыл ворота.

Джодиш провернул маленький вентиль, нажал педаль, и паромобиль дёрнулся. Бампер-рассекатель прошёл между створками впритирку, срезав комок грязи при повороте.

— Нормально идём, — сказал Джодиш.

Паромобиль выполз на улицу.

Хардум уже жил своей промышленной жизнью. Из труб тянуло сизым дымом, на мостовой чернели лужи, в лавках поднимали ставни. Где-то стучал молот, где-то кто-то ругался, на углу мальчишка-газетчик надрывал горло:

— Покупайте «Передовицу»! Задерживается продовольствие в Нижний Клин! Поставки будут из Западного ряда! Крайняя верфь получила лицензию на малый воздушный тракт между Хардумом и Бережным заводом!

Человек с ремешком проводил взглядом паромобиль.

Амба заметила.

— Наблюдает.

— Пусть. Джодиш, остановись, я газету куплю.

Паромобиль, громко чихая, покатил вниз по Медному спуску, остановился на перекрёстке. Джодиш кинул пацанёнку монету. Тот бросил газету, Нилак еле поймал.

Жители города озирались на громкую машину. Кто-то видел северного мастера с охраной. Кто-то — просто арендованную машину, но несколько человек старались незаметно следовать за движением паромобиля.

Нилак смотрел на Джодиша. На вид ему лет шестнадцать. Он с таким радостным лицом крутил руль, что Нилак не выдержал.

— Дай порулить.

— Нельзя, мастер, у вас же нет ходовой карты. Оштрафуют, а у меня проблемы будут, потому что аренда оформлена на меня.

— А у тебя, значит, есть.

— Конечно, мастер. Мне как четырнадцать исполнилось, я сразу получил. Теперь только каждые пять лет нужно продлевать.

— Сколько тебе лет? — спросил Нилак.

— Шестнадцать.

Нилак не стал развивать тему. Совсем ещё ребёнок, пусть наслаждается. Он вспомнил себя в шестнадцать. Он бы был на седьмом небе от счастья, управляя каким-нибудь грузовиком на Земле. Даже старым советским.

***

До Восточных ворот добирались очень медленно, но, как и говорил Джодиш, тут не было пробки.

Перед ними стоял один паромобиль, гружённый мусором. Машина была практически такая же, как у них, только шире и ниже. Кузов набит мусором в холщовых мешках, какими-то ящиками, кусками железа, тряпьём, битой посудой и обломками досок. Вонь от мусоровоза распространялась на всю округу.

Нилак поморщился, сдерживая рвотный рефлекс.

— Куда это везут?

Джодиш даже не повернул головы.

— За город. Там на свалке всё сжигают.

— Просто сжигают?

— А что с ним ещё делать? Мусор он и есть мусор.

— Чей паромобиль, кто вывозит?

— Это Венцовая очистная контора. Жители, мастерские и лавочники платят за вывоз. Если не платить, сначала предупреждение, потом штраф. За неуплату предусмотрены наказания, вплоть до физических. На первый раз можно отделаться двадцатью плетьми. Но в итоге платят все, когда городская стража в гости приходит.

Нилак задумался, глядя на мусоровоз, разглядывая куски металла в кузове.

«Люда, нужно собрать информацию по мусору. Судя по тому, что я вижу, его можно переработать и получить большое количество цветных металлов», — мысленно обратился Нилак к своей нейросети.

«Принято. Отправлю задание дронам в момент синхронизации, чтобы собрали больше информации», — ответила нейросеть.

«Пусть аккуратно разведают свалку».

Мусорный паромобиль дёрнулся вперёд. Стражник на воротах махнул рукой, водитель лениво провернул руль, машина выпустила клуб пара и поползла наружу. От запаха даже всегда спокойный Шайвам скривил лицо.

На воротах широкоплечий стражник с красным носом и скучающим лицом посмотрел на Нилака.

— Документы.

Нилак передал карту на ввоз и вывоз мастерского имущества, лицензию и гостевую запись. Стражник долго что-то изучал, потом пошёл вдоль машины, заглянул в кузов.

— Сундуки пустые?

— За грузом едем, — сказал Нилак. — Старое мастерское имущество, запчасти, инструменты.

— За городом покупаете?

— Да, там дешевле.

Молодой стражник ткнул сапогом мешок старого железа.

— А это?

— Образцы для покупки новых запчастей.

Джодиш осторожно добавил:

— Мастер Ратгор открыл дом малой механики на Медном спуске. Всё оформляли в палате, все разрешения получены.

Стражник перевёл взгляд на Джодиша.

— А я тебя знаю, твой отец на Нижнем ряду работал.

— Да, господин.

Стражник улыбнулся и отдал документы.

— Ну что, проводник, нашёл хорошего клиента?

— Стараюсь не позорить семью, — бодро ответил Джодиш.

— Ладно, прохвост, езжайте.

Старший махнул рукой, показывая вдоль дороги.

За городом дорога стала заметно хуже.

Дорожное покрытие сменилось разбитой грязной колеёй. Паромобиль качнуло, переднее двойное колесо полезло в яму, Джодиш налёг на руль всем телом. Руки у парня напряглись, лицо стало серьёзным. Радость никуда не делась, но теперь на лице застыло сосредоточенное выражение. Управлять этой железной машиной было совсем не просто, но парень справлялся.

Паромобиль вылез из колеи, выбросил в сторону мокрый пар и потащился дальше.

Двигатель натужно гудел и извергал клубы пара. Нилак уже оценил изъяны: пар в цилиндры подавался неравномерно. Он мысленно уже снял бы половину узлов, почистил клапаны, поставил нормальную индикацию давления, вывел хотя бы простейший ограничитель. Добавить гидроусиление, оборудовать кабину удобными креслами — и вполне себе нормальный тарантас.

— Джодиш.

— Да, мастер.

— Дай порулить, вокруг ни души.

— Нельзя, если остановят, то будут проблемы.

Нилак лукаво улыбнулся и продолжил:

— Теоретически я могу добавить к комиссионным.

Джодиш покосился на него, не отрываясь от дороги.

— Сколько?

Нилак назвал сумму.

— Ну, за такую сумму вы можете руль потрогать.

Нилак отвесил лёгкий подзатыльник.

— За что?

— Было бы за что, вон в том лесу бы закопал, — с серьёзным видом сказал Нилак, смеясь внутри.

Паромобиль прополз ещё сотню шагов. Хардум за спиной постепенно растворялся в дыму. Над городом висела серая шапка, из которой торчали трубы и башни. Впереди дорога уходила к лесу, мокрая, продавленная, с тёмными лужами в колеях.

Амба из кузова сказала:

— За нами хвост, держатся далеко, стараются не попадать в поле зрения.

Джодиш резко повернул голову.

— Какой хвост?

— Обычный, — сказал Нилак. — Городской.

— За нами следят?

— А то ты не знаешь.

— Ну, видно, конечно, что у вашего дома постоянное наблюдение.

Через полчаса, когда на горизонте уже не было видно следящих за ними людей, Джодиш сдался.

— Ладно. Дальше будет ровный участок дороги. Можете недолго порулить. Если кто-то появится, то сразу меняемся.

— Вот так бы сразу.

— Если нас оштрафуют, то вы платите.

— Само собой.

Дорога чуть выровнялась перед лесополосой. Джодиш сбросил ход, паромобиль несколько раз кашлянул и остановился, покачиваясь на мягкой земле.

Нилак спрыгнул на дорогу, обошёл машину и поднялся к месту водителя.

Джодиш уступил место.

— Правая мягко. Левую заранее. Рычаг назад не дёргать.

— Понял.

Нилак сел, положил руки на тяжёлый деревянный руль и почувствовал, как под полом глухо ворочается котёл.

Нейросеть подсветила скорость и включила навигацию в дополненной реальности.

Нилак с радостным видом ребёнка, которому дали поиграть в новую игрушку, выдавил педаль подачи пара.

— Ну что, команда, поехали.

***

Паромобиль тронулся рывком.

Нилак успел вцепиться в руль двумя руками. Он услышал, как под полом глухо ударил механизм, справа зашипел клапан, и даже непроизвольно дёрнулся от резкого звука. Машина слушалась с задержкой. Руль жёсткий, на педали нужно было силой давить.

— Мягче, мастер, — быстро сказал Джодиш. — Педаль не давите, а плавно нажимайте.

Поучал паренёк мастера. Нилаку всё ещё было некомфортно, что его называли Мастером. На духовном рынке Земли каких мастеров только не было. На любой вкус, разодетые в красные, оранжевые, жёлтые, чёрные и белые цвета, вещающие о любви, самосовершенствовании и потоке в бесконечном вечном. Поэтому Нилак каждый раз невольно противился, когда его называли Мастером. А тут, в этом мире, приставка «Мастер» автоматически прибавляла несколько очков к репутации.

И тут память вытащила из прошлого уроки санскрита в Москве. Он вспомнил наставника — индийского пандита, когда они разбирали стихотворные формы Гаятри, состоящие из 24 слогов.

Тогда Нилак больше половины слов не понимал и честно считал, что его просто учат красивой древней фонетике.

Пандит рассказывал, что индусы, если хоть немного связаны с духовным путём, когда куда-то едут, перед дорогой всегда три раза повторяют Гаятри-мантру. Не как какое-то заклинание, которое оградит от гвоздя и жезла в дороге, но скорее как просьбу к свету не дать мозгам окончательно свернуть в сторону. Тогда это звучало красиво.

После Дханвантари-мантры и исцеления пси-каналов Нилак уже очень серьёзно относился к словам на санскрите, а не как к дешёвой эзотерике.

Он на секунду закрыл глаза и тихо, про себя произнёс:

oṃ bhūr bhuvaḥ svaḥ

tat savitur vareṇyaṃ

bhargo devasya dhīmahi

dhiyo yo naḥ pracodayāt

Ом бхур бхувах сваха.

Тат савитур вареньям.

Бхарго девасья дхимахи.

Дхийо йо нах прачодаят.

Джодиш что-то почувствовал, ощутил энергию, исходящую от Нилака. Тот сидел, держался за руль со спокойным, умиротворённым лицом и закрытыми глазами. Парень напрягся.

— Мастер?

В этом мире санскрит не просто звучал. Он цеплял внутреннюю энергию, проходил через грудь, через ладони на руле, через тёплую тяжесть котла под ногами. Нилак ощутил спокойную волну, зуд или щекотку в межбровье. Внутри стало спокойно. Мир как будто замедлился.

Дорога осталась где-то на фоне. Нилак вдруг отчётливо почувствовал руль, задержку педали, дрожь рамы, тяжёлую тягу на переднем двойном колесе.

Просто свет в голове добавил ясности. Появилось ощущение, что в дороге с ними ничего не случится и они будут в безопасности.

Он услышал Джодиша и резко открыл глаза. Машина всё так же плелась по прямой.

— Мастер, может, всё-таки я поведу?

— Ну да, конечно, — съёрничал Нилак. — Держись крепче.

И с радостным видом ребёнка, которому дали поиграть в новую игрушку, выдавил педаль подачи пара.

Скорость: около восьми километров в час.

Люда подсветила цифру сбоку зрения. Нилак едва не рассмеялся. Восемь километров. На Земле он бы так во дворе парковался. А здесь сидел за рулём, довольный, как мальчишка.

Правая педаль реагировала поздно. После нажатия клапаны засипели, тяга пошла в цилиндры, и только потом паромобиль начинал тянуть бодрее. Тормоз приходилось давить заранее, с запасом. Иначе железная морда с бампером-рассекателем просто продолжала ползти вперёд, как упрямый бык.

— Левее держите, — сказал Джодиш. — Там дорога твёрже.

— Вижу.

Джодиш бросил на него короткий взгляд и снова уставился на дорогу. Он сидел напряжённо, пальцы держал на коленях, но корпусом всё время дёргался в сторону руля. Сдерживался. Комиссионные, видимо, помогали держать руки при себе.

Переднее колесо потянуло в глубокую колею.

Нилак навалился на руль плечом. Обод скрипнул под ладонями. Паромобиль качнуло, сундуки в кузове стукнулись друг о друга с металлическим лязгом. Машина выкарабкалась на край дороги, прошла пару метров боком и наконец выровнялась.

— Хорошая дорога, — сказал Нилак.

И несмотря на черепашью скорость и отсутствие хоть какой-то амортизации, всё равно Нилак был доволен.

Под руками была техника. Грубая, кондовая и неудобная, но рабочая техника. Её можно было понять, разобрать по винтикам, усилить рулевую, поставить нормальный указатель давления, ограничитель подачи пара, сварганить закрытую кабину, удобные сиденья и нормальные крепления для груза.

«Надо брать. Обязательно купить хотя бы один такой паромобиль. Потом довести до ума», — решил он.

Они так ползли около двадцати километров. Дорога шла через густой лес. В какой-то момент Люда подсветила в дополненной реальности:

«Конец маршрута через двести метров».

Нилак заранее, перед нужной точкой, нажал тормоз. Паромобиль протащился ещё несколько шагов, тяжело осел на неровной земле и остановился.

Нилак спрыгнул на дорогу и огляделся.

— Здесь остановимся.

Джодиш посмотрел на лес.

— Здесь?

— Дальше мы пешком, а ты останешься у машины. Присмотришь.

Парню это не понравилось.

— Место глухое, мастер.

— Поэтому и остаёшься.

— Логика у вас странная.

Нилак достал несколько монет и вложил ему в ладонь.

— Несколько часов. Если кто появится, скажешь, что у машины проблемы с котлом. Откроешь кожух, будешь ругаться и махать тряпкой.

Парень неохотно согласился, монеты победили его внутреннее сопротивление. Нилак с креатами скрылись в лесу, и Джодиш остался один.

Он постоял рядом с машиной, потом сел на подножку и посмотрел на кузов.

— Старое мастерское имущество, — тихо сказал он. — Ну да. Конечно.

Улыбаться ему больше не хотелось.

Когда все ушли, Джодиш сидел и собирал несостыковки в поведении этой странной компании.

***

До шаттла дошли без приключений. Он стоял в ложбине между деревьями, закрытый маскировочным полем. Снаружи только воздух чуть дрожал, как над горячим асфальтом.

Когда они подошли, шаттл проступил из воздуха. Борт был покрыт грязью, листьями и каким-то местным мхом.

Люк открылся без звука.

На трапе стоял Торик.

Нилак на секунду даже не нашёл слов.

— Ты что тут делаешь?

— Спускаюсь, — сказал Торик.

Торик выглядел уже не как корабельный инженер. На нём была грубая местная куртка, широкие штаны, сапоги и короткий плащ северного покроя. Бороду он оставил. Волосы стянул кожаным ремешком. Получился низкий, коренастый мужик с руками кузнеца. Очень похож на местных.

— Мы договаривались, что ты останешься на «Тени», — сказал Нилак.

— Я главный инженер, а главный инженер нужен там, где строят ремонтную базу.

Нилак посмотрел на него. Торик выдержал взгляд спокойно. Даже с некоторым раздражением.

— На «Тени» кто остался?

— Корабельные техники. Работа расписана. Тяжёлые операции без сырья всё равно не начнём. Система жизнеобеспечения в норме. Реакторный контур стабилен. Питание систем оставили на минимальном уровне. А вот здесь вам точно нужна помощь.

Нилак отчётливо понимал, что он прав. У Торика огромный инженерно-технический опыт, и вдвоём точно будет сподручнее.

— Нужны станки, металл, питание, нормальная диагностика, сборка вычислительных блоков и место под будущий искин. Вы один это не развернёте. Они мелочь потянут, но не ремонтную базу.

— Ты хоть понимаешь, что тебя надо легализовать?

— Уже придумал имя.

— Даже так.

— Ванар, — сказал инженер.

— Ну допустим. Во-первых, о таких вещах предупреждать надо. Во-вторых, теперь надо придумать, как тебя легализовать. Боюсь, что второго мастера наша легенда не выдержит, значит, будешь подмастерьем.

Лицо Торика стало тяжёлым.

— Кем?

— Подмастерьем северного мастера Ратгора.

— Я инженер шестого уровня. — Если бы они сидели за столом, Торик точно бы стукнул кулаком.

«Ну точно дварф», — подумал Нилак про минматарца.

— А здесь ты человек с большими руками и без местных документов.

— Я могу быть мастером.

— Второй мастер, который внезапно появился из леса с двумя сундуками, будет смотреться замечательно. Особенно для тех, кто за нами и так следит.

Торик помолчал.

— Подмастерье, значит?

— Пока другого варианта я не вижу. Ну либо, если хочешь, пекарем тебя легализуем.

Нилак откровенно посмеивался над коренастым бородачом.

— Нет, — угрюмо ответил тот.

— Ладно, — сжалился Нилак. — В любом случае это не так уж и важно. Нам дело надо делать, а не статусом меряться.

Шайвам тихо снял крышку с первого сундука. Разговор закончился сам собой. На шаттле уже всё было приготовлено.

Чипа и Дейла уложили в сундуки сложенными, в транспортном режиме. Каким-то образом на корабле удалось придать им вид ржавых консервных банок. Сверху пошли мешки с какими-то деталями, обломки старых механизмов, тряпьё, несколько кривых медных трубок, сломанные шестерни, инструменты, серебро и детали, которые нельзя было купить в Хардуме. Нилак проверил укладку, провёл рукой по верхнему слою железа и остался доволен.

Перед уходом Нилак ещё раз посмотрел на шаттл. Машина снова закрылась маскировкой. Люда подтвердила, что поле стабильно, дроны остаются на наблюдении, следов рядом нет.

Сундуки стали заметно тяжелее.

Амба взяла свой без жалоб. Шайвам поднял второй, но уже не так легко, как пустой. Торик пошёл следом, чуть хмурый, в местной одежде и с видом человека, которого только что понизили в должности.

Нилак шёл впереди и думал о мусоре. По сути, если они просто его сжигают, то это доступ к меди, железу и ещё много к чему. Город каждый день вывозит за стены то, за чем ему придётся охотиться. Ресурс тупо сжигали, потому что не понимали, как его перерабатывать. А он понимал, и это могло быть хорошей нишей.

«Люда, после возвращения напомни: узнать всё о мусорной конторе. Это теперь наш возможный сырьевой канал для "Тени"».

«Записано», — ответила нейросеть. — «Приоритет выставлен».

Торик увидел, что Нилак идёт с задумчивым видом и угрюмо шепчет что-то сам себе.

— Что-то важное? — спросил Торик.

— Да, мусор.

— Господин, я не очень понял.

— Вкратце, у них мусор тупо сжигают на свалке. Мы видели машину, гружённую мусором, там часть кузова была забита старым металлом. Это может стать хорошей сырьевой базой для «Тени».

Торик коротко выругался на своём языке.

Когда они вернулись к дороге, Джодиш сидел на подножке паромобиля.

Он поднялся сразу, глянул на Нилака, а потом удивлённо посмотрел на Торика.

— А это кто?

— Ванар, — сказал Нилак. — Мой подмастерье.

Джодиш посмотрел на лес за их спинами.

— Вы его тоже в лесу прятали?

— Можно сказать и так.

Торик смерил паренька суровым взглядом.

Джодиш немного стушевался. Вокруг лес, четыре чужестранных человека. Убьют, закопают, и никто никогда его не найдёт. Он понял, что лучше промолчать и не задирать никого.

Сундуки осторожно поставили в кузов, и Джодиш полез на водительское место.

— До города лучше поведу я.

Нилак не стал спорить. Торик устроился в кузове возле сундуков. Амба и Шайвам заняли места так, чтобы в случае чего быстро вступить в бой.

До Хардума ехали в полной тишине.

У Восточных ворот их остановили уже другие стражники.

Джодиш соскочил первым.

— Груз надо показывать? Тут старое имущество мастера, господин. Мастер Ратгор забирал за городом.

— Открывать.

Крышку подняли.

Стражник заглянул внутрь, увидел ржавые детали, тряпьё, кривую трубу и кусок железа, похожий на часть печной дверцы. Лицо у него стало скучным.

Он ткнул пальцем во второй сундук.

— И этот.

Шайвам открыл второй. По виду всё то же самое. Торик сидел рядом с ящиком с таким лицом, будто всю жизнь тут катается и возит ржавый хлам.

Стражник посмотрел на Нилака.

— Документы у всех есть?

— Нет, со мной приехал мой подмастерье, — Нилак кивнул в сторону Торика. — Завтра пойдём оформлять необходимые разрешения на работу для него.

Стражник постоял, подумал. Видно было, что ему не хочется лезть в волокиту с документами перед концом смены.

— Как зовут вашего подмастерья?

— Ванар Ват, — сказал Торик.

Стражник развернулся, дошёл до будки. Через пару минут вышел, в руках он держал узорную карту с маленькими отверстиями и полоску бумаги с печатью.

— Это гостевая запись на месяц для вашего подмастерья. Ладно, езжайте.

Джодиш всё время был сильно напряжён. Пока Нилак со своими людьми бродил по лесу, Джодиш сидел и размышлял, что этот мастер совсем не тот, за кого себя выдаёт. Очень много странностей у всей компании. Мастер вообще ничего практически не знает, при этом чинит приборы как бог ремесленников. Охранники вообще очень странные. В городе, конечно, есть синегорцы, приезжающие с холодного плато, но эти охранники мастера очень сильно от них отличаются, ему с ними всё время было не по себе. А жена мастера, со странным именем Мириэль, — в её глазах можно было утонуть. Все они до одного не стали бы водиться с простым мастером. Он знал, что арвены живут очень закрыто. В городе они, конечно, есть, но она! Она совсем другая, притягательная, аристократичная и спокойно с ним общается. А про Ванара он вообще и думать не хотел. На две головы ниже, чем он, а в плечах гораздо шире. Нет, конечно, встречаются работяги коренастые, но чтобы такие низкие и такие крепкие, он такого ещё не видел. И вот теперь он вёл паромобиль и думал, в какую же пробоину он влез и чем ему это всё обернётся. А ещё он чувствовал силу от мастера и его жены, необъяснимую, пустую. Сила у них была разная, он это чётко ощущал, но какая-то другая, он ничего подобного никогда не чувствовал. Он понял, что с ними лучше не ссориться. Пока платят, он будет работать. Но ему было страшно, по-настоящему страшно, и в то же время хотелось находиться рядом. Особенно с этой арвенкой.

В этих мыслях они подъехали к дому, который, к слову, уже был весь вымыт и вычищен с нереальной педантичностью.

Около дома стояли две женщины с какими-то медными коробами, худой мужчина прижимал к груди разобранный нагреватель, а у стены сидел старик с чайником. Все эти приборы в руках были настоящим старьём, и местные просто не брались их чинить: много возни, а много с этих бедных людей не возьмёшь. А этот новый мастер спокойно брал и быстро чинил. Цен не задирал. А его жена Мириэль... слухи о ней расползлись уже по всему городу. Людям просто было хорошо с ней рядом находиться, они не понимали почему, но некоторые уже приносили какие-то приборы по второму разу, просто чтобы пообщаться с этой загадочной лунной девушкой.

Мириэль стояла на пороге, спокойная, собранная. У неё уже была своя собственная деловая книга, куда она что-то старательно записывала.

Подняв голову и увидев Нилака, она устало улыбнулась. Нилак по виду понял, что его жена устала.

— Вернулся.

— Как видишь.

— У нас восемнадцать заказов.

Нилак посмотрел на очередь.

— Я уехал-то на полдня.

Мириэль показала на стол в прихожей. Там лежали бирки, монеты, записки и несколько грязных деталей, до которых было страшно прикоснуться.

— Я принимала всё, что приносили.

Мужчина, который стоял в очереди, пошёл навстречу Нилаку.

— Мастер, мой нагреватель можно сделать к утру?

Нилак устало посмотрел на этого худого дядьку.

— К утру могу только посмотреть. Я так понял, пока меня не было, уже приняли много заказов, поэтому буду делать всё в порядке очереди.

Мужчина сник.

— А когда?

— Не знаю пока. Судя по количеству принятых заказов, два-три дня.

— Но у меня дети.

— Я всё понимаю, но у остальных, наверное, тоже есть какие-то причины, я же теперь вряд ли отличу.

Мириэль спокойно добавила:

— За срочность нужно доплатить, тогда мастер возьмёт в приоритете.

Мужчина достал ещё монеты.

Нилак посмотрел на неё уже с настоящим уважением.

«Вот коммерсантка нарисовалась у меня».

Нилак сказал всем, что ему нужно идти и остальные заказы возьмёт только в порядке очереди. Две тётки немного повозмущались, Мириэль их успокоила. Нилак, когда входил во двор, почувствовал слабый всплеск пси от неё.

Креаты занесли сундуки в дом. Джодиш получил ещё пару монет и задержался на пороге чуть дольше, чем нужно.

— Завтра утром в восемь? — спросил Нилак.

— Если нужно, мастер, — с сомнением сказал Джодиш.

— Нужно. Ванару оформить документы, чтобы официально числился у меня как подмастерье. И нужно узнать, как подают прошение в герцогскую канцелярию.

Джодиша пробило в пот. Он дрожащим голосом переспросил:

— К герцогу?

— Да.

— Мастер, это может быть опасно.

— Я понимаю. Но мне нужно обсудить кое-что.

— Тогда и цена будет выше, это не простая задача, мне нужно договориться кое с кем.

— Ладно, прохвост, — Нилак вспомнил слово, которым Джодиша назвал стражник утром при выезде. — Завтра поторгуемся.

— Лучше сегодня договориться.

Он ушёл, а Нилак закрыл дверь и задвинул засов.

В подвал спускались уже без лишнего шума. Торик осмотрел помещение, потрогал стены, постучал по балке, заглянул в разные комнаты. Зашёл в мастерскую.

— Сойдёт.

— Рад, что мой дом получил одобрение главного подмастерья.

— Не начинайте, господин.

Сундуки открыли.

Чип и Дейл вышли из транспортного режима. Металлические корпуса чуть дрогнули, сложенные манипуляторы разошлись, сенсоры загорелись мягким светом.

Мириэль, смотря на них, спросила:

— Они будут работать здесь?

— Пока да, — сказал Нилак.

Торик достал из сундука первый блок и положил на стол.

— Им нужен список ограничений.

Нилак присел перед дроидами.

— Чип. Дейл. Слушайте внимательно. Работаем только с местными материалами. Внешний вид ремонта должен соответствовать уровню Хардума. Никаких идеальных деталей, никаких сплавов, которые нельзя объяснить. Не должно быть никаких следов точной машинной обработки на видимых местах. Если можно починить криво, но надёжно, значит, делаете так.

Говорливый Дейл помигал диодами, явно намереваясь что-то сказать, но Торик предусмотрительно отрубил им речевые модули ещё на корабле, поэтому Дейл просто мигал.

«Подтверждение принято», — передала Люда. «Ограничения зафиксированы».

— И ещё. Никакого самостоятельного выхода из подвала.

Торик уже разбирал инструменты.

— Мне нужен стол, нормальное освещение, вытяжка и хотя бы примитивный привод.

— Всё завтра.

— Мне нужно сегодня, — настаивал Торик.

— Сегодня у нас куча заказов, давай сначала их разберём.

— Значит, стол и стул точно нужны сегодня.

Мириэль поставила на ступеньку лампу.

— Стол есть в задней комнате, стул возьмите на кухне.

Торик посмотрел на Нилака.

Стол принесли креаты.

К ночи мастерская наверху уже была закрыта, клиенты разошлись, паромобиль давно уехал, а в подвале началась настоящая работа. Чип и Дейл перебирали первые нагреватели, Торик раскладывал детали по кучкам, бурчал на местную обработку металла. Нилак составлял список того, что нужно купить.

Мириэль спустилась позже. Принесла еду, поставила на край стола и посмотрела на раскрытые сундуки.

Нилак вкратце рассказал Торику и Мириэль об идее с мусором. Что это может быть золотой жилой и источником необходимых им металлов.

— Теперь это уже не просто мастерская.

Он посмотрел на дроидов, на Торика, на куски ржавого железа, на список будущих закупок.

— Это уже похоже на маленькую ремонтную базу.

— Для «Тени»?

— И всем нашим на корабле, скорее всего, места не хватит. Нужно что-то придумать.

Мириэль долго молчала. Потом взяла один из кривых медных обломков и повертела в пальцах.

— Значит, мусор нам теперь тоже нужен.

— Очень.

— Хорошо. Тогда я завтра буду давать небольшую скидку на старые нерабочие детали в зачёт ремонта.

Нилак посмотрел на неё.

— Ты меня поражаешь, моя купчиха. Придумала сырьевой сбор.

— Слово-то какое дурацкое.

Сверху, за закрытой дверью дома, Хардум шумел своей обычной вечерней жизнью. Паровые гудки, колёса и далёкие голоса. Город ещё не знал, что в подвале небольшого дома на Медном спуске только что появилась дыра в привычном порядке вещей, но Нилак это понимал. И было лишь вопросом времени, когда к ним придут.

Глава 6. Стражник Прак

Утром Нилак кое-как продрал глаза от сильнейшего недосыпа. В комнате невыносимо воняло гарью и жареной рыбой.

«Нужны ароматные палочки или благовония. Ну или хотя бы дезодорант», — пожаловался он своей нейросети.

«Нилак, в местных лавках можно поискать аналоги. Возьму задачу на заметку», — ответила Люда.

Он встал, умылся из привычного кувшина. Ему очень хотелось принять ванну или хотя бы душ. Но тут все мылись, как в небольших городах в Союзе. В тазиках. Скорее всего, у местных зажиточных богатеев были ванны, которые им наполняли голые рабыни. Но у него кувшин и тазик.

Он спустился вниз, в подвал, там на столе лежали готовые чайники, регуляторы, нагреватели, ламповые головки. Какой-то несуразный дверной доводчик и насос с местным клеймом. Он уже встречал такие, это какой-то местный мастер так помечал свои рукожопые поделки.

Всё, что вечером насобирала Мириэль, Чип и Дейл за ночь подняли из мёртвых. Но перед этим они с Ториком полночи учили этих металлических болванчиков тому, что местные приборы создавались по технологиям, давно забытым и сильно устарелым, и как после их идеального ремонта привести детали в надлежащий вид прошлого тысячелетия. Нужно было сбивать края простым ручным напильником. Швы делать грубее. Втулкам намеренно делать несколько царапин и потёртостей, потому что первые предметы дроиды норовили сразу отполировать.

Просто запретить дроидам идеальную работу оказалось бесполезно. Их небольшие, но достаточно неплохие вычислители без баз данных всё равно нужно было обучать новому, как любую нейросеть. Нилак помнил ещё с Земли, что любую нейросетевую модель, будь то голосовая, музыкальная или для генерации картинок, нужно планомерно дообучать. Ей нужны примеры в разных ракурсах и пошаговая инструкция, как и что нужно делать. Прогон за прогоном, и со временем она научится делать, как тебе нужно. Слава богу, дроиды были из Содружества, а не с Земли, с более мощными искинами, которые он сам модернизировал ещё на Корродаде. Поэтому тысячи обучающих прогонов не понадобилось.

В общем, полночи веселились как могли.

Торик тоже уже был в подвале. Нилак взял со стола медный клапан от кухонного нагревателя, который принесли в счёт скидки на ремонт какого-то прибора. Уселся на нижнюю ступеньку подвальной лестницы и начал разбираться с механизмом. Клапан ходил мягко, держал давление, но шов был слишком ровный. На местный рынок такую вещь выпускать нельзя.

— Уже можно продавать, — сказал Нилак.

Торик поднял голову от насоса. Лицо помятое, глаза красные, рыжая борода вся в металлической пыли и саже. Зато на местное железо он смотрел с голодом, будто наконец добрался до нормальной поломки.

— Ну можно попробовать, только швы затереть, — ответил инженер немного дёргано.

— Ладно, давай тебя нормально легализуем. Потом подумаем, как нам лучше продавать отремонтированное добро.

Торик вернул крупный винт местной отвёрткой и ткнул в крышку какого-то регулятора. Сжал губы, выдохнул.

— Нужно усиливать сплав. То, что они тут делают, никуда не годится. Страшно подумать, что у них творится на крупных предприятиях.

— Чем усиливать-то будем, у нас, кроме угля, железа и этого долбаного рыбьего масла, ничего и нет.

— В целом этого достаточно для начала.

Нилак глянул на него внимательнее.

— Ты хоть и выглядишь паршиво, но ощущение, что ты доволен, что спустился на планету.

Торик взял тонкий местный железный пруток, согнул его и тут же отпустил, оценивая, как металл вернулся обратно.

— После аварии я пытался безвылазно и безуспешно чинить наш гипердвигатель. Вариантов без нормальной производственной цепочки исправить положение просто нет. А тут простые вещи, таких кривых технологий я никогда не видел. Но это всё можно исправить, сделать нормальное оборудование и постепенно довести до нужных стандартов.

— Ага, только с запахом рыбы надо что-то придумать. Воняет на весь дом.

— Рыбье масло надо заменить или сделать нормальную смазку из чего-то другого. — Он как-то резко дёрнулся. — Стоп! Ещё можно собрать паровой двигатель и машину лучше той, на которой мы ехали. Или… или сделать присадку для парового двигателя. Нет, лучше летательный аппарат!

— Ванар.

Торик замолчал. Новое имя сработало как ушат холодной воды.

— Сегодня наша задача, чтобы ты получил нужные документы. Пойди поспи часок, скоро выходить.

— Я инженер шестого уровня, господин, и нам некогда спать: у нас разумные на корабле. Все очень переживают о будущем.

— Вот и веди себя как главный инженер. Сначала нужно получить допуск к работам, сделать нужные отметки, а потом аккуратно модернизируем всё, что можно. По крайней мере для своих нужд.

В углу были расставлены деревянные коробки, на которых кривым почерком на местном языке было выжжено: «медь», «латунь», «олово», «сталь» и «непонятная дрянь». Торик с присущей ему педантичностью всё раскладывал по полочкам и наводил свои порядки на вверенной ему территории.

За ночь они создали в нейросети локальную базу по местному оборудованию. Основная копия лежала у Нилака, рядом с Ториком синхронизировалась сама по короткому радиопротоколу через интерфейсный передатчик, которым оборудовалась каждая нейросеть. Дроидам тоже дали доступ, они добавляли замеры, схемы узлов и инструкции по сборке и разборке. Через дронов, летающих незаметно над городом, по прямой передаче сигнала наверх, на «Тень», уходил короткий пакет.

С кухни потянуло сиропом, жареной мукой и фруктами. Нилак поднялся, хрустнул спиной, потягиваясь и зевая.

— Сейчас бы кружечку кафа, — мечтательно произнёс он.

— Это я не подумал, господин.

— А пищевой синтезатор?

— У нас один на корабле.

— Ну тогда будем давиться местным горьким пойлом.

Во входную дверь громко ударили несколько раз.

Чип и Дейл моментально сдвинулись в угол и сложились в походный режим, рядом с ящиками. С виду и не скажешь, что навороченные кастомные боевые дроиды под личиной домовых. Торик бросил на них парусину, сверху кинул ржавые полосы железа и старый короб от нагревателя.

Второй стук.

— Городская стража. Откройте двери!

«Ну началось».

Нилак поднялся.

В прихожей уже стоял Рудар. Мириэль подошла к Нилаку, поправила ему ворот, попыталась привести его волосы в более-менее приличный вид.

Рудар открыл засов.

На пороге стоял здоровый детина ростом под два метра. Светлокожий, с коротко стриженными тёмными волосами. Широченные плечи под плотной форменной курткой. На груди блестела пластина городской стражи. На поясе с одной стороны короткий клинок, а с другой — деревянная дубинка, как миниатюрная бита. Он был одет в тяжёлые сапоги, а на голове кепка в стиле «картуз», который был в моде в Российской империи при царе Николае Втором.

Он скользнул глазами по Рудару, перевёл взгляд на Нилака.

— Мастер Ратгор?

— Он самый.

— Стражный десятник Прак. Отвечаю за порядок на Медном спуске.

Нилак чуть не рассмеялся. Имя было как прозвище на Земле в его школьные времена. Он подумал, что, если тут ещё будет Потап и Митяй, он точно будет уверен, что всё его перерождение ему снится. Ну или, как любили земные фантасты, его подключили к матрице, и он стал батарейкой для дроидов. Он кое-как удержался, чтобы не рассмеяться.

У Прака голос был низкий и ровный. Без казарменного лая. Уверенный в себе разумный средних лет.

— На вас две жалобы. С полуночи до третьего колокола слышали постоянный стук железа, скрежет и ругань на всю улицу.

От Прака шла крепкая тёплая пси-волна. Просто много силы в большом теле. Человек, по виду, мог парой ударов положить всех на пол, но добродушно стоял с книжкой и ждал нормального ответа.

— Зайдёте? Есть горячий настой и, может, позавтракать хотите? — проворковала Мириэль. — Вы, наверное, с самого рассвета на ногах?

Прак вытер сапоги о скребок.

— На кружку зайду.

На кухне Прак уселся за стол, заняв полкухни.

Мириэль поставила перед ним кружку, посмотрела на его руку и заменила кружку на глиняный кувшинчик с ручкой.

— Да, так лучше, — пробасил Прак, улыбаясь.

— Угощайтесь.

На блюде лежали сладости, которые Мириэль всё утро готовила.

— Домашние?

— Да, я сама приготовила, — Мириэль всё больше вживалась в роль хорошей жены. Вон даже умудрилась что-то приготовить из местных ингредиентов.

Прак взял одну плюшку, закинул в рот и начал жевать.

Нилак повторил за ним.

И о боги, как это было невкусно. Приторно-сладкое, со вкусом перемолотой травы. Во рту всё связало, как от хурмы.

Мириэль куда-то вышла за дверь, давая Нилаку возможность самому решить проблему. Прак наклонился ближе и с улыбкой спросил:

— Сколько надо съесть, чтобы не обидеть хозяйку?

Нилак захихикал, прикрывая рот, чтобы не спалиться. Кое-как взял себя в руки и шёпотом ответил:

— Я не смогу это больше есть.

Прак тоже прикрыл рот, вздрагивая огромным телом, и через смех сказал:

— Я в гостях, мне придётся соблюдать правила приличия.

Он закашлялся в кулак от смеха. Нилак уже был готов взяться за живот.

Они отдышались через какое-то время. Хорошо, Мириэль не вернулась. А то было бы как с её платьем. Когда она купила первое в жизни своё личное платье для аудиенции с императором, а Нилак сжёг его с помощью огненной мантры. Он резко осёкся, не давая мыслям произнести мантру. Внимательно посмотрел на стражника.

— Прошу нас простить, вчера прибыл мой подмастерье и привёз мои инструменты, а пока я его встречал, супруга набрала заказов на несколько дней вперёд, пришлось ночью всё чинить.

Прак достал из внутреннего кармана небольшую книжицу, переплетённую кожаным ремешочком.

— После десятого колокола мастеровые работы запрещены. Ещё раз будут жалобы — выпишу стражную отметку. Очень не рекомендую копить наши отметки. Можно попасть за решётку.

В этот момент в дверь снова постучали.

— Клиенты? — спросил Прак.

— Скорее всего, это местный проводник с рыночной площади. Помогает нам освоиться в городе. Как раз в это время должен прийти.

Прак надел перчатки.

— Пока только предупреждение. Штраф выписывать на первый раз не буду. По ночам не шумите.

— Будет тихо, — спокойно ответил Нилак.

— Если не будет, я приду не на сладости.

Нилак рассмеялся уже в голос. Прак тоже, дёргая своей огромной богатырской грудью.

В этот момент на кухню зашла Мириэль.

Оба как по команде сделали каменные лица.

Она посмотрела на них с подозрением.

Сам открывая дверь, Прак остановился на пороге, развернулся и коротко поклонился, сдерживая улыбку.

— Мастер Ратгор.

— Десятник.

— Это очень хорошо, что вы здесь поселились, нашему району нужен хороший мастер.

— Я тоже рад нашему знакомству, — ответил на любезность Нилак.

Когда он ушёл, Рудар тихо сказал:

— Опасный, но добродушный разумный.

— Да, мне он тоже понравился, бесхитростный дядька.

За дверью обивал порог Джодиш. Он тоже выглядел невыспавшимся, под глазами набухли мешки. Плохо приглаженные волосы и помятая одежда.

— Что хотел от вас десятник, мастер?

— Да кто-то пожаловался на ночной шум.

— Он сделал вам стражную отметку?

— Нет, ограничился устным предупреждением.

Джодиш выдохнул.

— Это очень хорошо, мастер. Не нужно по ночам шуметь, у нас с этим очень строго.

Нилак почувствовал, что от парня исходит смесь страха и подозрений. Парень ему правда понравился, и он не хотел терять кадра, у которого в городе всё схвачено. Но он понимал, из-за чего парень боится. Нужно было что-то делать, как-то успокоить паренька.

— Садись, Джодиш. Разговор есть.

— Я что-то сделал не так?

Вошла Мириэль и поставила перед ним настой и сладости. Джодиш машинально взял плюшку с тарелки и откусил.

— Очень вкусно, госпожа.

Нилак опять чуть не упал в истерику.

Когда Мириэль ушла разговаривать с клиентами, которые начали приходить, Торик поднялся из подвала, вытирая руки тряпкой.

— Ну что, идём меня оформлять?

— Идём. Минут через двадцать. Мне нужно тут кое-что обсудить с молодым человеком.

Торик всё понял и спокойно спустился обратно в подвал.

Парень поставил кружку.

— Я слушаю, мастер.

— Мне нужен человек в городе. На постоянной основе. Мы тут обоснуемся надолго, и толковые люди в команде пригодятся. Я хотел предложить тебе работать на меня, ты знаешь, в какую дверь нужно стучать, кому платить пошлину, где и что купить дешевле. В общем, я хочу, чтобы ты взял на себя обязанности моего помощника. — Нилак хотел сказать «ассистента», но подходящего слова не нашлось, он постарался объяснить. — Будешь отвечать за закупки, оформление разрешений, организацию транспорта, обеспечение питанием. Если нужно — сбегать по моим поручениям, даже личным. Я хочу, чтобы ты стал доверенным человеком по городским делам.

— Доверенным? — спросил Джодиш.

— Жалование я готов тебе платить в три раза больше, чем ты сейчас зарабатываешь. И если где-то экономишь или собьёшь цену, разницу делим пополам.

У парня перехватило дыхание. Быстро посчитал в голове. Прикинул, сколько можно согреть от закупок.

— Обманывать, дополнительно скрывать экономию или воровать не позволю. Я почувствую, если начнёшь дурью маяться, и отдам Шайваму на воспитание, — с серьёзным тоном сказал Нилак.

— Я не…

Нилак его перебил.

— Есть одно важное условие. Ты держишь язык за зубами. Всё, что ты увидишь и узнаешь, ты никому и никогда не рассказываешь. То, чем мы занимаемся на людях, куда и как ходим, что едим, — это можешь рассказывать. Но моменты, которые я буду подсвечивать, оставляешь при себе до могилы.

Джодиша начало потряхивать, он опустил взгляд к кружке.

— Мастер, я скажу прямо? — Он сделал небольшую паузу, чтобы набрать воздуха в грудь. — Вы не знаете местных порядков. Простым людям лишнего я и так не говорю, да и тем, кто спрашивает, не рассказываю никакие подробности и не собираюсь. Возможно, даже страже смогу ничего не говорить, но если придут люди из тайной службы или будут допрашивать люди с Даром, то я не продержусь и минуты. Они надавят Волей, и я расскажу всё, что знаю, в мельчайших подробностях. У меня просто нет Силы, чтобы им что-то противопоставить, как у вас.

Джодиш сидел бледный, но смотрел прямо.

— Поэтому обещать невыполнимое не буду. Это глупо и нечестно.

Нилак откинулся на спинку стула.

Парень только что подсветил чуть больше информации, которая сразу отправилась на анализ к Люде.

— Хорошо. Если будут на тебя давить Даром или кто-то такого уровня, расскажешь всё, что знаешь. Я за это не буду наказывать, потому что сам не знаю, как бы повёл себя в такой ситуации. Но во всех остальных случаях предоставляешь только бытовую информацию, если спрашивают. А потом нам рассказываешь, кто и что спрашивал, и даёшь описание этих людей. На таких условиях ты готов работать на меня? Если нужно оформить официально, то я готов.

— Мастер, вы очень странный наниматель.

Он посидел, раздумывая, больше для вида. Конечно, он был согласен. Хоть и страшно, но он чувствовал, что это узорная карта, дарующая дорогу в новую жизнь.

— Жалование с сегодняшнего дня?

— Да.

— Если спросят, кем я у вас работаю, что мне отвечать?

— Доверенное лицо мастера Ратгора по городским делам.

Джодиш повторил про себя. Угол рта поднялся.

— Согласен.

Серебро легло на стол. Джодиш быстро сгреб монеты.

— Тут сразу за неделю работы. Тогда начинаем, — сказал Нилак. — Нужно оформить Ванара по всем правилам. Организовать ему разрешение на сопровождение грузов и выезд через ворота. Газета. Потом идём в канцелярию герцога.

Глава 7. Прошение

По дороге до Ремесленной палаты, проходя через центральную рыночную площадь, они оказались в таком потоке, что Нилак даже начал скучать по московским пробкам. Там хотя бы народ спокойно сидел в своих машинах. Здесь же толпа текла между тележками, повозками, запряжёнными тяговыми животными, людьми, торгующими прямо на улице, тележками, местными пассажирскими паромобилями, которые с натяжкой можно было назвать земным словом «автобус». По сути, это были такие же машины, на которых они ездили за дроидами, только в кузове были установлены металлические лавочки в ряд. Весь этот поток двигался хаотично, без каких-либо заметных правил.

На повороте к Ремесленной палате мимо прошёл крытый легковой паромобиль. Тёмный лак, мягкие сиденья, медная окантовка, маленькие газовые фонари. Машина ехала ровно, без лишних рывков, только тихо шипел выпускной клапан и выпускал пар тонкой струйкой в небо. Внутри сидел толстый господин в расшитых одеждах и с лицом перекормленного борова.

Нилак медленно проводил паромобиль взглядом.

«Хочу такой».

«Зафиксировала как мотивационный объект», — сказала Люда.

«Не умничай. Просто это уже сделано качественно, а тарантас, на котором нас возил Джодиш, — просто убожество».

Джодиш шёл впереди с ровной спиной, ему не хватало только зарядить песню: «Кто шагает дружно в ряд? Пионерский наш отряд».

Торик молча плёлся рядом. Одного часа сна явно не хватило. Глаза красные, плечи опущены, того глядишь — и вырубится. Зато при виде механических приспособлений порывался подойти ближе, чтобы внимательно рассмотреть и зафиксировать предварительные чертежи.

Оформление новоиспечённого Ванара Вата стало похожим на ремонт старой немецкой стиральной машинки: вроде нужно заменить защёлку дверцы, а оказалось, что уже заменил барабан, амортизаторы и половину электроники, а денег ушло больше, чем стоит новая китайская.

Коррупция процветала в Хардуме, Нилак помнил двухтысячные, когда справку для автошколы было проще купить за триста рублей, нежели потратить день на блуждание по докторам, каждый из которых норовил тоже что-то заработать. В общем, монеты таяли на глазах.

В Ремесленной палате, как и в прошлый раз, было многолюдно, они встали в одну из очередей. Вся их конспирация ломалась, такими компаниями, как у них, в городе никто не ходил. Для местных они выглядели очень странно.

Когда очередь дошла до них, писарь смотрел на Торика с выпученными глазами. Он явно привык тут видеть зелёных мальчишек в фартуках, а не чужестранца, который мог бы унести этот стол вместе с писарем, несмотря на свой малый рост. Торик со скучающим видом бородатой гориллы провёл пальцами по краю столешницы, нашёл неровность и поморщился. Писарь это заметил, взялся за перо и сразу стал быстро писать.

Он переспросил несколько раз имя, никак не мог нормально произнести «Ванар Ват». Нилак подумал, что надо было перепроверить выбор Торика, тот придумал что-то обезьянье, а местные теперь не могут нормально оформить документы. Хотя Ратгор не шибко лучше.

«Шпионы, блин».

Служащий попросил карту мастера Ратгора. Вставил в узорный пробойник. Дёрнул рычаг. Тонкие зубцы выбили на плотной пластине строчку допуска к работам нового подмастерья. Нилак положил серебряный кружок в раскрытую книгу. Деньги быстро исчезли вместе с книгой.

Потом было оформление разрешения на ввоз и вывоз грузов. Там всё прошло по уже известному сценарию. На Торика долго пялились, потом несколько раз переспрашивали имя и в конце пододвинули газету, так сказать, чтобы незаметно получить канцелярскую мзду.

А вот в Торговой палате всё прошло абсолютно по-другому сценарию. Там сидела грузная высокая женщина с руками мясника и басовитым голосом.

Торик весь подобрался, начал причёсывать пальцами свою рыжую бороду.

— Что вы собираетесь продавать в нашем городе? — прогремел её голос на всё здание.

Бедный Торик, как мальчик в пубертатный период, начал отвечать, заикаясь и улыбаясь.

Когда получили разрешения, Нилак, попрощавшись с дамой, развернулся в сторону выхода, Торик в этот момент неожиданно начал подкатывать к массивной служащей.

— Прекрасная богиня Хардума, такой утончённой красоты и величия я ещё не встречал в этом мире. Вы позволите скромному подмастерью пригласить вас отужинать, чего-нибудь съесть и выпить прекрасных напитков?

Бой-дама, казалось, как и Нилак, потеряла дар речи, уставившись на минматарца.

А Торик продолжал:

— Ваш скромный слуга уже долго путешествует по этим землям и никогда не встречал женщины прекраснее вас. Позвольте мне ухаживать за вами.

Языковой пакет уже набрал обширную базу, и Торик показывал чудеса словесного пикапа.

Нилак стоял не в состоянии вымолвить ни слова.

«Точно дварф, блин, слава богу, что у неё нет бороды».

Но сказал он совсем другое.

— Пожалуй, я вас оставлю, Ванар, жду тебя на улице.

Он спешно покинул это пространство сюрреализма.

Через минут пятнадцать вышел Торик, окрылённый, с тупой мальчишеской улыбкой на лице, и это выглядело очень странно. Крупный детина ростом чуть больше, чем полтора метра, с большой рыжей бородой, с горящими глазами и радостной ухмылкой.

— Ну что, герой-любовник? Пойдём, нам теперь надо в канцелярию.

— Господин, отпустите меня вечером, у меня назначено свидание с этой прекрасной женщиной. Прошу вас.

Нилак понял, что, похоже, создание производственных цепочек и спасение «Тени» откладывается на неопределённый срок.

— Ну если так нужно... Можем, если хочешь, устроить парное свидание. Мне тоже не помешает выгулять Мириэль. Да и расслабиться нам всем точно не помешает.

Нилак надеялся, что Торик откажется, предложил то ли чтобы немного подколоть, то ли поддержать бородатого ловеласа.

Но Торик-Ванар просиял.

— Да, давайте пойдём на совместное свидание. Это будет просто замечательно. Но вы должны понимать, господин, что после ужина мы с Баленой вас покинем.

— Да это пожалуйста, — Нилак не стал развивать тему дальше.

— Джодиш, есть в округе приличные места, где можно вкусно и сытно поесть и выпить?

— Да, мастер, в городе есть несколько рестораций.

— Тогда после канцелярии организуй нам местечко поприличней, с хорошим видом.

***

По дороге в канцелярию зашли в местную типографию, чтобы разместить рекламное объявление в газете.

Человек с чёрными от туши пальцами и ленивым видом прочитал заготовку, потянулся к перу и начал корректировать.

Текст вышел простой: «Дом малой механики мастера Ратгора принимает в ремонт бытовые приборы, старые детали можно сдавать в зачёт стоимости ремонта».

За место повыше в газете пришлось отдельно доплатить.

***

Здание канцелярии герцога не было похоже на дворец, простое и функциональное здание из серого камня. Чёрные кованые двери и ручки вычищены до жёлтого блеска. У входа дежурили герцогские стражники. Подходя к дверям, Нилак ощутил, что его сканируют. Судя по пси-средоточию, стражники обладали пси-активными техниками, которые здесь называли Волей или Силой.

Джодиш сбавил шаг.

— Тут без шуток, мастер. Здесь каждый угол под контролем тайной службы герцога.

— Да, хорошо. Я уже понял, — ответил Нилак, стараясь не блокировать потуги стражников прощупать его намерения, а, наоборот, транслировать коммерческую заинтересованность и желание добиться результата.

Шайвама и Амбу пришлось оставить снаружи. Стражники всех поголовно обыскивали, и не хватало только, чтобы при обыске выяснилось, что креаты на самом деле никакие не синегорские наёмники, а четырёхрукие пришельцы из далёких глубин космоса.

Оружие тоже пришлось сдать. Родовой меч Нилак не носил с собой, потому что это было технологическое оружие с активной плазменной кромкой, и любой анализ покажет, что оружие сделано на недоступном для местных уровне технологий. Но комплект из шести метательных ножей, купленных на Аратан-Прайм, Нилак старался всегда носить с собой. Они, конечно, были заточены с использованием лазерных технологий, но, по факту, это были обычные хорошо сбалансированные метательные ножи, по которым определить принадлежность будет проблематично. У Торика забрали несколько отвёрток, которые он прихватил из мастерской, ничего особенного, просто хорошие инструменты местного производства. А у Джодиша нашли складной ножичек, который тоже полетел в общий короб.

Сданные вещи пообещали вернуть при выходе из здания, дали очередную узорную карту, на которой было пробито, какие вещи сданы на хранение.

После процедуры обыска их пропустили дальше.

В нижнем зале канцелярии Нилак на секунду завис. Огромное открытое рабочее пространство, очень похожее на земной офисный опенспейс в день квартального отчёта, только без кондиционеров, ионизаторов воздуха, компьютеров и телефонных аппаратов. Вместо компьютеров и телефонов — узорные пробойники и считыватели. Между столами шли тонкие медные и латунные провода в керамических коробах.

Люда сразу подсветила в интерфейсе: практически все устройства соединены в единую информационную сеть и, по сути, являются местным аналогом телеграфа или чего-то такого.

«Детальный анализ телекоммуникационных устройств для передачи данных завершён».

«Очень интересное решение. Вдоль стен, между этажами, рабочими местами и зданиями организовано информационное сообщение. Информация фиксируется с помощью "пробойников" на узорных картах по технологиям мелкой перфорации, по сути, это перфорационный принтер. Узорные карты могут быть считаны с помощью "узорного считывателя" — сканера отверстий — и по закодированному сигналу передаваться необходимому адресату по проводам, спрятанным в керамические короба. Весь город пронизан проводами, которые местные называют "узорными линиями". Как настраивается адресация, я пока не разобралась, предварительный анализ показывает, что первые несколько отверстий являются кодом адресата. Если заполучить такие устройства и вклиниться в сеть передачи данных, то сможем организовать связь по местным стандартам и при необходимости передавать нужные нам сигналы от имени любого адресата».

Нилак зафиксировал полезность проведённого анализа. До этого он не мог досконально разобраться, как это у них устроено. Конечно, уже провели анализ полученных узорных карт на въезде и в Ремесленной палате, но понять смог только сейчас.

На столах щёлкали зубцы устройств, шуршали плотные пластины. Служащие вставляли карты, сверяли отверстия, переписывали строки, передавали пластины дальше.

Джодиш потянул Нилака к третьему ряду рабочих мест.

— Мой человек там. Его зовут господин Нерс. Он не друг и не родственник. Просто должен мне кое за какие услуги.

Нерс оказался узкоплечим мужчиной средних лет, с водянистыми глазами, прилизанными волосами и белоснежными манжетами, испачканными чернилами в нескольких местах. Перед ним лежали три стопки бумаг, придавленные бронзовыми гирьками.

Увидев Джодиша, он не поздоровался. Только подвинул чернильницу ближе к себе, будто Тоше-младший мог украсть даже пятно.

— Тоше-младший.

— Господин Нерс. Это мастер Ратгор, я о нём вам говорил. Мастер хочет подать прошение о выделении земельного участка рядом с городской свалкой.

— По общему регламенту, — сухо ответил служащий.

— Если бы по общему, то я бы не отвлекал вас от важных городских дел.

Нерс пристально посмотрел на Нилака.

— Какую землю вы хотите и для чего?

— Участок у городской свалки, — сказал Нилак. — Под сортировочный двор.

Нерс моргнул.

— Под что?

— Приём, сортировка, разбор, очистка старых приборов, металла и непригодных частей для восстановления и ремонта.

Нерс перестал смотреть на него как на обычного просителя. Теперь смотрел как на идиота, желающего копаться в городском мусоре.

— Вы хотите оформить сортировочный двор на свалке через герцогскую канцелярию?

— Я хочу, чтобы потом мне никто не сказал, что я что-то сделал не по закону.

Нерс взял прошение, схему и карту мастера. Схему Нилак нарисовал ночью на большом листе грубой бумаги. На схеме было изображено одноэтажное здание с навесами, сортировочные столы, закрытый склад, канава под промывку, место под весы, печь для сжигания и въезд для паромобилей с разгрузочным пандусом. Торик добавил пометки по полу и уклону, Мириэль заставила написать заголовок нормальным почерком, чтобы схема не выглядела как работа типографской машины.

Нерс нажал несколько маленьких механических кнопок и вставил маленькую пустую бумажную полоску в пробойник. Устройство скрипнуло, и на полоске появилась перфорация. Он вставил карту мастера вместе с этой служебной полоской в узорный считыватель. Дёрнул рычажок. Прибор щёлкнул. Прошение ушло куда-то по проводам. Через минуту пришёл ответ, пробив на такой же служебной бумажке отверстия. Нерс достал эту бумажку и прочитал её.

— Ожидайте.

— Сколько?

— Здесь подождите.

Он взял прошение, схему, карту и ушёл между рядами к дальней двери с герцогским знаком.

Джодиш смотрел ему в спину уже без улыбки.

— Мастер, — сказал он тихо. — Так простые прошения не ходят.

— А как ходят?

— Обычно очень медленно и дорого. Как правило, занимает несколько недель, и прошение проходит через разные службы канцелярии.

— Ну исходя из того, что я вижу, узорная почта работает более чем эффективно.

— Мастер, у нас хорошая система предупреждения. Если прошение ушло наверх, это означает, что кто-то наверху уже ждал вашу фамилию.

Торик наклонился к Нилаку.

— Уходим?

— Поздно. И глупо. Ждём, что будет дальше.

Через десять минут пришёл уже не Нерс, а сухой чиновник в тёмном сюртуке, с серебряной булавкой у воротника.

— Мастер Ратгор. Его светлость примет вас.

Джодиш побелел.

— Сам?

Чиновник даже не посмотрел на него.

— Сам. Ваши спутники останутся здесь.

Торик сделал шаг ближе.

— Господин.

— Ванар, ждите меня здесь.

На верхнем этаже не было такого шума. В нижнем зале щёлкали карты, ругались служащие, а здесь было тихо и спокойно, мебель из дорогого дерева. Было похоже на большую приёмную, только без грудастой секретарши.

На полу лежали ковры и приглушали шаги, так что Нилак невольно стал ставить ноги осторожнее. На стенах висели планы округов, списки поставок под стеклом и портреты каких-то чиновников.

Они остановились у массивной двери, по бокам которой стояли два стражника.

Чиновник провёл краткий ликбез, как нужно обращаться к герцогу. Только «ваша светлость», не допускались никакие тактильные контакты. Голову стоило держать припущенной и говорить только после того, как герцог сделает паузу или попросит что-то сказать.

Нилак слушал это с мыслями, что тут тоже очередной королёк, придумавший себе протокол, как унижать простолюдинов.

После того как лекция закончилась, один из стражников забрал у чиновника карту, схему и прошение и ушёл внутрь. Когда вернулся, открыл двери и попросил заходить.

Кабинет герцога Ардена Валхора был одним большим пультом управления городом и местным краем. На большом столе лежал кусок тёмной руды с прожилками, газета с красными пометками, печатные коробки и аккуратные стопки узорных карт. У окна стояло кожаное кресло на кованых подножках, а на стене висела огромная карта Венцового края.

Каких только карт за время, проведённое в Содружестве, Нилак не видел. Голограммы, боевые схемы, навигационные слои, промышленные сетки. Но эта карта была не просто средоточием всех узорных нитей города, она была пропитана пси-силой. Нилак ощутил, как она «шепчет», он не смог разобрать сигналы, но в межбровье моментально засвербело, как будто сотни шепотков врезались в сознание, отдаваясь резонансом внутри головы. Он даже зажмурился на секунду, но потом взял себя в руки и продолжил рассматривать карту.

Стекло, тонкие металлические жилы, тусклые узлы и тракты. Карта функционировала без электроники и проекторов. На ней светились ворота, тяговые дома, рудники, склады, кварталы, линии поставок. Всё было создано с использованием пси-силы, которую Люда не смогла нормально классифицировать, только лишь отобразив во внутреннем интерфейсе:

«Зафиксирована пси-активность неопознанной природы».

«Рекомендую минимизировать прямой анализ», — сказала Люда.

Валхор стоял у стола. Ухоженный мужчина в тёмном костюме, без лишних побрякушек. Лицо спокойное, с тяжёлым взглядом. От него шла сила, сопоставимая по мощности с той, что Нилак помнил у императора Аратана, но абсолютно другая на вкус.

Сила давила на грудь и межбровье. У Нилака спёрло дыхание. Он не стал применять приёмы, выученные из базы «Пси-защита», чтобы не провоцировать конфликт. Просто перенаправил силу, которая сдавливала его, в пустоту. Данный приём был описан в базе «Оперирование пси-энергией», он как бы становился ничем, и направленная на него сила растворялась в пространстве.

Герцог смотрел на него пристальным оценивающим взглядом, Нилак на мгновение поднял глаза и не стал отводить. Они так смотрели друг на друга несколько секунд, когда энергия была перенаправлена в пустоту, Нилак спокойно опустил взгляд, как того требовал протокол общения с герцогом.

Рядом с герцогом стоял секретарь. Люда подсветила: «Дойн — личный секретарь герцога Валхора». У шкафа стоял высокий худой мужчина в сером сюртуке и тонких перчатках. С лицом профессора, который мог поставить «неуд» или просто запихнуть в казематы. Люда тут же подсветила: «Вейр — глава тайной службы герцога».

— Мастер Ратгор, — сказал Валхор.

Герцог после попытки продавить Нилака своей Волей, когда его направленная Сила сначала во что-то упёрлась, а потом прошла мимо этого странного человека, как будто её было не за что зацепиться, немного растерялся, но быстро взял себя в руки.

Нилак поклонился, как его успели научить.

— Ваша светлость.

— Прошение на выделение земли для свалочного двора. За последние годы у меня просили землю, жильё, лицензии на полёты, даже был фанатик, который просил организовать молельни. Но вот выделить ресурсы со свалки у меня ещё не просили.

— Значит, ниша свободна, — спокойно сказал Нилак.

Дойн удивлённо поднял глаза на Нилака, а Вейр, усмехнувшись, чуть повернул голову и посмотрел со значением на герцога. Валхор взял в руки схему и положил ближе к себе.

— Объясните подробно.

— Город вывозит сломанные приборы, старый металл и всякую дрянь на свалку. На свалке часть сжигается, какая-то часть просто гниёт. В этом хламе остаётся металл, стекло, рабочие трубки, клапаны, корпуса, запорные кольца. Я хочу арендовать участок рядом со свалкой, построить сортировочный двор, чтобы разбирать, чистить и восстанавливать пригодные части. Что-то использовать в ремонте, а какие-то даже продавать как восстановленные приборы. Впоследствии организовать полномасштабную переработку мусора, чтобы извлекать полезные элементы и продавать очищенный металл.

— Почему не покупать металл у рудной компании или через банк?

— Они продают металл как сплав, который нужно обработать, для этого нужно сделать форму, нарезать определённым образом, сделать сплавы. А мне нужны детали. Железка, в которую уже вложили работу, даже плохую, для меня ценнее, чем кусок сырой руды.

Валхор провёл пальцем над схемой, не касаясь бумаги. Нилак почувствовал, как ворот его рубахи будто стал теснее.

— Вы быстро нашли, как сделать доход из городского мусора, — сказал Валхор.

— Я мастер малой механики. У меня клиенты с Медного спуска. Я беру старые части, клиенты приносят мне их в зачёт ремонта. Старые приборы я переиспользую в ремонте или из нескольких собираю один рабочий. Если это работает с небольшим потоком, то есть немалая вероятность, что будет работать и на больших объёмах.

— И вы готовы платить за право копаться в том, что остальные выбрасывают?

— Я готов платить за то, чтобы никто не мешал мне копаться законно.

Валхор на пару минут замолчал. Дойн что-то продолжал выводить своим пером.

Доклады об этом Ратгоре герцогу приходили сухими. Легенда о северном мастере. Сейчас герцог уже был полностью уверен, что это легенда. От северянина у этого человека нет ничего. Он очень быстро получил лицензии. Расплачивается очень чистым серебром. Синегорцы, наводящие ужас на прохожих и на стражников. У наблюдателей ощущение, что это не они следят, а за ними. Женщина-арвенка — жена этого Ратгора. Арвенка — жена мастера! Это вообще невозможно. И вокруг этой Мириэль образовалась аура доверия во всех без исключения докладах. И новый подмастерье, который ведёт себя увереннее, чем многие мастера в городе.

«Кто же вы такие?»

И реакция на проявление Воли — словно пустота. Герцог не мог ни за что зацепиться. Он чувствовал Силу Нилака, но не Старые Школы, не городские видящие, ничего об этом странном мастере не знают. Как будто человек принёс с собой кусок другого измерения и стоит спокойно перед ним. Фактически исполняет предписанные нормы, даже поклонился, а в глазах нет ни страха, ни презрения. Относится к нему — герцогу — даже не как к равному, а как к незначительной заминке в его планах. Валхор сжал край схемы. Бумага прогнулась под пальцем.

«Дурак. Свалка лежала у Восточного отвода годами. Город платит за вывоз, очистная контора всё время жалуется на перегруз, ремесленники дерутся за недостаток металла. А я смотрел на это как на грязную статью расхода. Чужак пришёл на четвёртый или пятый день и ткнул пальцем в нишу, которая всё это время воняла у города под боком».

— Вы получите разрешение на ваш сортировочный двор, — сказал Валхор. — Постоянное разрешение. Участок остаётся городской землёй, вы берёте его в аренду на пять лет. Плата за аренду номинальная. Если ваше дело даст плоды, и вы сможете поставлять восстановленные детали или какие-то полезные ископаемые, нужные городу, тогда через месяц дополнительно обсудим условия. Но я оставляю за городскими службами право вести досмотр вашей деятельности.

Дойн записывал без пауз.

Постоянное разрешение пахло не победой, а дорогой ловушкой. В Хардуме всё, что давали слишком легко, потом забирало сдачу с процентами.

Валхор взял со стола тёмную руду. Камень лёг в ладонь.

— Представители строительной палаты придут к вам завтра утром. Согласуете с ними детали по строительству. Строительство за ваш счёт, надеюсь, это понятно?

— Да, на другое я не рассчитывал.

— Вы быстро соглашаетесь, мастер Ратгор.

— Я быстро считаю. Это хорошая сделка.

— Не забывайтесь, мастер. Это не сделка. Вы подали прошение, я согласовал, — жёстко ответил герцог.

Перо Дойна царапнуло бумагу и остановилось. Вейр перестал улыбаться.

Нилак понял, что сказал лишнее. Земная привычка не учитывать местную иерархию.

— Или вы считаете по-другому?

— Я считаю, что пришёл просить разрешение на деятельность, которой раньше не было в городе. Вы здесь решаете, что является прошением, а что сделкой. Это ваша территория и ваша земля. Я приехал на новое место, хочу здесь обосноваться и, к сожалению, не знаком со всеми нюансами. Поэтому прошу простить меня, если я себя повёл некорректно, — без робости сказал Нилак.

— Разумно.

Дойн выдохнул. Это вполне могло закончиться здесь и сейчас, но почему-то герцог решил позволить вольности этому иноземному мастеру. Он положил перед герцогом плотную карту. Латунная рамка на столе щёлкнула, зубцы пробили служебные строки в узорной карте. Каждая дырка стоила Нилаку будущих денег, проверок и возможности таскать к себе металл, не пряча его под грудой хлама. Валхор поставил печать.

— Аренда — две большие серебряные в месяц. Очистной конторе вы платите за непригодный остаток, она принимает его без очереди. Если контора начнёт воровать пригодное до вашего двора, жалобу подаёте Дойну. К Дойну можете обращаться напрямую, минуя канцелярию.

— Две большие серебряные за свалку? — не удержался Нилак.

Валхор передал карту Дойну.

— Заберёте в нижнем зале. Дойн, проводите мастера, пусть ему оформят необходимые разрешения для ворот, очистной конторы, санитарной управы и ремесленной палаты.

— Благодарю, ваша светлость.

— Не благодарите. Работайте. Платите вовремя. Через месяц я вас жду и надеюсь, что ваше дело — не пустой звук и сможет принести пользу городу. — Он сделал жест, показывающий, что аудиенция закончилась.

Когда Нилак вышел в зал, Джодиш сидел на лавке рядом с Ториком и выглядел так, будто за эти полчаса успел мысленно продать, купить и похоронить собственную будущую карьеру. Увидев Нилака с живым лицом и без стражников по бокам, он подскочил.

— Мастер, как всё прошло?

— Всё нормально.

Джодиш сел обратно.

Нерс выдал им пакет документов. Документы он положил перед Нилаком ровно, двумя руками. Даже голос у него стал тише и уважительнее. На улице у ступеней канцелярии Нилак остановился. Хардум шумел, гудел, плевался паром. Где-то далеко дымила свалка, на которой предстояло развернуть новое предприятие.

— Куда теперь?

— Домой. Берём Мириэль и едем ужинать. У нас вроде как парное свидание. — Он с улыбкой посмотрел на Торика.

***

Когда дверь за Ратгором закрылась, Валхор некоторое время смотрел на схему свалочного двора. Рядом стоял задумчивый Вейр.

— Мусор, — сказал Вейр. — Или всё-таки не мусор?

— Не уверен, мне кажется, что за мусором скрывается что-то ещё, — ответил Валхор.

Дойн макнул перо. Валхор положил ладонь над схемой, не касаясь бумаги. Воля пришла тонко, снимая свежие следы этого человека. Он как будто присутствовал только что в кабинете, но на уровне Силы не было ничего, просто пустота, как будто призрак побывал у него на аудиенции.

— Пишите, Дойн.

Перо коснулось бумаги.

— Мастеру Ратгору не мешать. Очистной конторе работать без проволочек. Страже на воротах смотреть внимательно, не душить досмотрами.

— Строительной палате выдать все разрешения и дать нужных строителей. Цену за работы не задирать, пусть цена будет по рынку. А лучше дать небольшие скидки, в знак доброй воли города.

— Да, ваша светлость.

Валхор постучал рудой по краю стола.

— Отдельно взять под контроль все закупки дома Ратгора. Всё, что будут закупать. За всеми наёмными рабочими следить круглосуточно, но не навязчиво. Всё, что пойдёт к Медному спуску или свалочному двору, должно быть записано и в случае необходимости передано мне для ознакомления.

Вейр провёл пальцем по схеме, не касаясь чернил.

— Подсадить своего человека?

— Нет. Пусть сам нанимает. Так будет видно, каких людей и как он выбирает.

— А если выберет хорошо?

— Тогда узнаем, кого в городе ещё недооценили.

— Его окружение? — спросил Вейр.

— По всем — тихое наблюдение, без грубого давления. И, Вейр, отправьте запросы по всем городам. Может, хоть где-то всплывёт о них какая-то информация.

Валхор повернул руду в ладони.

— Особенно на женщину. Арвены хоть и держатся обособленно, но своих они фиксируют с самого детства, и их Старые Школы хранят записи по всем представителям.

Вейр улыбнулся краем рта.

— А сам Ратгор?

— Пусть строит и копается в своей свалке, посмотрим, к чему это приведёт.

Стекло карты Венцового края на стене едва заметно дрогнуло. У Восточного отвода, рядом со свалкой, зажглась новая маленькая служебная точка. Дойн вывел подпись аккуратно.

«Двор Ратгора. Сортировка».

Глава 8. Медные псы

Джодиш нашёл ресторацию с вполне приличным видом.

Не сразу, конечно. Сначала он распинался, что после герцогской канцелярии мастер Ратгор имеет полное право поужинать в лучшем месте в городе. Потом, когда добрались до места, ещё минут десять торговался с распорядителем, потому что право правом, а за стол у окна с хорошим видом пришлось доплатить приличную сумму, и новоиспечённый помощник отрабатывал свой хлеб, сбивая цену.

Ресторация называлась «У Верхнего фонаря» и занимала второй этаж длинного каменного дома на краю торгового склона. С улицы заведение выглядело вполне прилично: широкая дверь, стеклянные вставки с зеленоватым отливом и два газовых фонаря в медных кожухах по углам, над входом. Внутри оказалось гораздо приличнее, чем Нилак ожидал. По местным меркам всё выглядело дорого и богато. Стены из тёмного дерева, медные трубки отопления, полки с керамическими кувшинами, за стеклом — какие-то старые узорные карты и пожелтевшие газетные вырезки с лицами известных личностей города.

Из кухни тянуло жареным мясом и специями. Где-то за перегородкой что-то шипело на сковороде, и периодически повар прикрикивал на поваров, наставляя их, как и что надо правильно готовить.

Нилак остановился на пороге и на секунду прикрыл глаза.

«Наконец-то нормальная еда».

«Вероятность пищевого отравления ниже средней», — произнесла Люда ровным голосом.

«Спасибо. Вот умеешь ты поднять настроение».

Мириэль сняла перчатку и чуть коснулась его рукава.

— Сегодня мы отдыхаем, — сказала она тихо. — Спасибо, что пригласил, а то я думала, что этот круговорот дел никогда не закончится.

При людях Мириэль держалась так, что всем вокруг сразу хотелось что-то для неё сделать. Когда они только пришли, слуга на входе, который собирался лениво усадить их к ближайшему свободному столу, увидев её, вдруг поклонился, галантно убрал стул, загораживавший проход, и поспешил за распорядителем. Нилак даже не понял, что она сделала. Просто посмотрела. Улыбнулась. И человек уже старался выложиться на все сто.

Балена ждала их у входа в заведение.

В Торговой палате она сидела за столом, и там стол частично скрывал истинные масштабы. Здесь она стояла во весь рост, почти два метра ростом. Тёмно-зелёное платье, широкий пояс, медные застёжки, тяжёлая коса на плече. Не красавица из романов. Но в ней была другая красота. Большая, тёплая и опасная. Такая женщина могла и в горящую избу войти, и объяснить извозчику, что он неправильно выбрал маршрут, и от хулиганов отбиться.

Торик при виде неё выпрямился так, будто у него за спиной включили корабельный стабилизатор.

— Прекрасная Балена, — торжественно сказал он. — Этот вечер стал лучше уже потому, что вы пришли и украсили серость вокруг.

Нилак чуть не споткнулся о собственную ногу.

Балена посмотрела на Торика. Прошлась взглядом по крепкому низкому телу. Потом неожиданно улыбнулась.

— Ванар, вы так говорите, будто украли эти слова у театрального актёра.

— Я бы украл для вас и весь театр, но пока не знаю, где он находится в этом городе.

— Ну надо же, — сказала Балена и села. — Прыткий какой.

«Теперь я видел всё», — пробормотал про себя Нилак.

— Что? — тихо спросила Мириэль.

— Ничего. Радуюсь за нашего главного инженера.

Распорядитель проводил их к столу у большого окна. За стеклом лежал вечерний Хардум. Была в этом какая-то своя индустриальная красота: трубы, полосы пара, тёмные крыши и хребтовые линии, уходящие к горам. Местное светило клонилось к закату, пробивая лучами смесь смога и пара, являющегося визитной карточкой города. На дальнем склоне медленно полз состав, а тяговый дом дышал густым дымом. По городу двигались паромобили. Нилак смотрел в окно и размышлял о том, что здесь можно жить. Обосноваться, построить доходный бизнес, начать потихоньку развивать общество, внедряя новые технологии. Заделать маленьких остроухих Ратгоров-Келементис. Вспомнил, что своими действиями они уже нарушили законы Содружества о невмешательстве. Он потрогал амулет, висящий на шее под одеждой, который дал ему Император.

«Как я мог забыть! Люда, на амулете, который дал мне Император, есть же тревожная кнопка. Дойдёт сигнал? Он говорил, что его службы смогут отслеживать, где я нахожусь, и, если нажать на кнопку, то прибудут на помощь».

Он достал амулет из-под одежды, поизучал пальцами, нащупал еле заметную кнопку и нажал.

«Принцип действия артефакта мне непонятен, я не фиксирую никаких исходящих сигналов».

Мириэль, сидевшая рядом и наблюдавшая за его действиями, спросила:

— Ты что делаешь?

Нилак наклонился к ней и тихо прошептал:

— Да вспомнил про амулет, который дал мне Император. Как я про него забыл! Я подал сигнал, что нам нужна помощь. Только нейросеть не фиксирует никакой активности.

— Нам в любом случае не остаётся ничего другого, кроме как починить «Тень». Сидеть и ждать, что кто-то прилетит и нас спасёт, нет смысла.

— Тут ты права, конечно.

Шайвам занял позицию у стены так, чтобы контролировать все входы в помещение. Амба встала у противоположной стены рядом с Мириэль. Мириэль же начала её усаживать за стол; Амба поначалу с явным неудовольствием сопротивлялась, мол, неположено, но Мириэль настояла.

— Мы ужинаем, — сказала Мириэль. — Не обязательно стоять рядом, вы такие же члены команды, как и остальные.

Амба посмотрела на неё, потом на зал.

— Хорошо, госпожа. Сидеть можно, но мы отвечаем за ваши жизни, и расслабляться нельзя.

— Тогда сидите напряжённо, — сказал Нилак.

Амба не улыбнулась. Но села.

Слуга принёс кожаную книжку меню. Нилак открыл, посмотрел на местные названия и закрыл. После герцога, прошений, свалки и Торика с Баленой ещё и расшифровывать названия блюд высокой кухни он был не готов.

— Джодиш, спасай.

Парень оживился.

— Здесь хорошее мясо рабанов с верхних склонов, пироги с речной рыбой.

— Кто такие рабаны?

— Вы не знаете? Дикие травоядные животные. Если правильно замариновать, получается очень нежное и вкусное мясо. Здесь его очень хорошо маринуют и готовят.

— Ещё есть тушёная птица.

В итоге заказали почти всё, что Джодиш счёл «не позорным перед дамами».

Первым принесли суп.

В коричневых глиняных мисках плавали тонкие кружки какого-то зелёного корня, рубленая трава, кусочки светлого мяса и жёлтые шарики чего-то крупяного. Бульон пах кисло, резко, с дымком. Нилак осторожно попробовал.

«Горячая окрошка!»

Не совсем, конечно. Но мозг упёрся именно в это. Кислый квас, мясо, зелень, перец, только всё зачем-то нагрели. Желудок заурчал; к третьей ложке Нилак уже вливал в себя горячую окрошку с мыслями, что, может, и правильно нагрели.

— Ну? — спросила Мириэль.

— Если не думать, что это горячая окрошка, то очень даже вкусно.

— Что такое окрошка?

Нилак в очередной раз осёкся. В который раз у него проскакивают земные термины. Нужно контролировать свою речь, так можно всю конспирацию порушить. Внутри Нилак решил, что расскажет однажды Мириэль всё про своё земное прошлое, так будет честно. Но вслух произнёс:

— Блюдо, которое готовят в диких землях, но его подают обычно холодным.

Балена засмеялась грудным басистым смехом.

— Странные вы северяне. У нас это обычный кислый суп.

— Там тоже обычный, только его почему-то не греют, — сказал Нилак.

— Почему?

— Видимо, сложно добывать огонь.

Мириэль чуть опустила глаза. Джодиш подавился вином.

Вино было сладкое. Оно не било в горло, не жгло язык. Просто приятно разливалось по телу. Нилак после первого бокала решил, что это почти компот, и заказал кувшин.

Потом принесли мясо.

Одно блюдо было похоже на тощего цыплёнка. Птицу, судя по виду, долго сушили, потом сварили и полили жиром со специями. Получилось странно, немного резиново, но вполне съедобно. На второе принесли рёбра рабана. Мясо тёмное, мягкое и нежное, с тонкой прослойкой жира у кости. Нилак отрезал кусок, попробовал и понял, что это теперь его любимое блюдо.

К мясу подали тёмный ягодный соус. Кислый и острый.

Торик долго смотрел на странного вида приборы рядом с тарелкой. Потом взял ребро рукой. И начал уплетать, измазав жиром бороду. Минматарец обгрыз мясо почти до кости, пожевал, пощупал кость пальцами, будто проверял качество детали, и только потом кивнул.

Балена придвинулась к нему и холщовой салфеткой начала вытирать губы и бороду опешившему инженеру.

Мир вокруг остановился, через несколько секунд всё вернулось в норму.

— Очень вкусно, — быстро сказал Торик, глядя в глаза женщине, которая была почти в два раза выше его.

Балена засмеялась и подвинула к нему второе ребро.

— Тогда кушайте ещё.

Нилак решил не вмешиваться. Если два странных разумных нашли друг друга на просторах вселенной, то лучше не лезть в работающий механизм.

За небольшим столиком на другом конце зала сидела пара. В какой-то момент человек в тёмном гражданском кафтане повернулся на раскатистый смех Балены, и Нилак узнал тёмные волосы, тяжёлую челюсть и добродушное лицо стражника, с которым успел утром познакомиться.

Рядом с ним сидела женщина. Невысокая, крепкая, с тёмными волосами под аккуратным чепцом и в простом, но очень красивом платье, подвязанном кожаным ремнём. Она что-то отрезала ножом с деревянной ручкой, слушала Прака, который в этот момент повернулся в сторону стола, где сидел Нилак с компанией.

Прак тоже увидел Нилака.

Сначала он удивился. Потом расплылся в улыбке, встал и подошёл к столику Нилака. Пожал руку Нилаку, потом, чуть замявшись, поклонился Мириэль. Не низко, но с уважением. Мириэль улыбнулась так мягко, что у Прака на лице на секунду появилось выражение человека, которому неожиданно дали выходной.

— Мастер Ратгор! — пробасил он так, что половина зала повернулась.

Нилак встал с места.

— Стражник Прак. Мир тесен.

— Хардум не тесен. Просто хорошие люди ходят в правильные места.

— Госпожа Ратгор.

— Очень рада встрече, стражник Прак.

— Присоединяйтесь к нашему столу, мы решили немного отдохнуть, а в хорошей компании отдыхать всегда приятно.

Прак повернулся к жене. Развернулся, подал ей руку и подвёл к их столу.

Джодиш тихо шепнул:

— Это госпожа Сайра, жена стражника. Лучше быть вежливым. Она в их доме главный надзорный орган.

— Я тебя слышу, Тоше-младший, — сказала Сайра, даже не повернув головы.

Торик встал, чтобы помочь Сайре с местом, неуклюже задел стол, загремела посуда, и пара глиняных бокалов опрокинулась, пролив вино на стол.

— Простите, — серьёзно сказал он.

— За что именно? — спросила Сайра.

— Пока не знаю. Но, кажется, за стол.

Балена прикрыла рот ладонью.

— Сайра, — представилась жена Прака, садясь. — Жена этого большого мальчика.

— Балена. Я работаю в Торговой палате.

Сайра посмотрела на её ладони.

— Разрешения выдаёте?

— Да, в основном работаю с людьми, которые делают вид, что не умеют читать и считать.

— Тогда сочувствую.

Джодиш заказал ещё кувшин вина и разных закусок на стол, и через минут десять напряжение, висевшее от нежданной встречи, полностью ушло. Прак сразу заявил, что вечер пошёл правильно, потому что его законная жена теперь знает: он общается с приличными людьми, а не только с теми, кого потом приходится вести в участок.

— Я пока не уверена, что это приличные люди, — сказала Сайра.

— Почему?

— Они с тобой слишком быстро нашли общий язык.

Прак задумался.

— Справедливо.

Нилак рассмеялся и долил всем ещё вина.

Прак рассказывал про Воротную слободу, где однажды пьяные грузчики попытались своровать промышленный котёл. Сайра поправляла детали. Джодиш пытался вставлять городские сплетни, но Сайра каждый раз смотрела на него строгим взглядом, и парень аккуратно возвращался к еде.

Мириэль общалась с Сайрой, обсуждали, где в Хардуме брать плотную ткань, чтобы после стирки она не расползалась, как плохо связанный веник. Они говорили про застёжки, украшения в местных лавках. Сайра рассказала, где найти хорошего портного.

Балена шушукалась с Ториком, который явно был счастлив. За всю недолгую историю взаимодействия с главным инженером тот всегда ворчал и был чем-то недоволен, и это был первый день, когда Нилак видел его довольным.

Нилак смотрел на это и видел, как обычный ужин превращается в то, чего не хватало. В хорошую компанию и расслабленную атмосферу. Он посмотрел на Мириэль.

«Хорошая у меня жена».

Он ненадолго вспомнил Алаки, потом Землю, жену и дочек, которые остались где-то там, но сразу постарался отогнать эти мысли. Это всё осталось позади, ещё будет время погрустить, а сейчас хотелось веселья. Как давно он по-настоящему не отрывался. Видимо, вино уже ударило в голову, раскрыв скрытые грани человеческой натуры, и ему хотелось отрыва. Энергия, бурлящая в молодом теле, требовала выхода.

Мириэль на секунду повернула к нему глаза, почувствовав его взгляд.

— Что?

— Думаю, что надо купить тебе цветы.

— В Хардуме? А зачем мне рассказываешь? Устроил бы сюрприз.

— Да разве от тебя что-то можно скрыть.

Она тихо рассмеялась. Потянулась к нему и поцеловала в щёку.

Балена и Торик тем временем обсуждали металлы.

— Разрешение на торговлю медными трубками получают у нас, — говорила Балена, подливая себе совсем чуть-чуть. — Но если будете много брать, лучше не закупайте в торговом доме Южного склона. Там жульничают с весом.

Торик наклонился ближе. Почти лёг локтем в соус, но Балена успела подвинуть тарелку.

— Осторожно, Ванар.

— Да, да. А керамические прокладки? Белые, плотные, без трещин на краю.

— Есть мастерская у Старого отвода.

Балена посмотрела на него, потом на его пустую тарелку.

— Вы сейчас больше радуетесь железкам или мне?

Торик замер. На лице впервые за вечер появилась настоящая инженерная паника.

— Вам, — сказал он. Потом честно добавил: — Но я люблю копаться в железках, прошу меня простить за это.

Балена звонко и заливисто засмеялась.

— Ладно. За честность я не буду вас бить.

Он потянулся налить ей вина, промахнулся и плеснул пару капель на стол.

— Простите.

— Ванар, если вы будете извиняться за каждую каплю, мы до утра не уйдём.

— Я могу больше не извиняться.

— Вот и попробуйте.

Торик торжественно опустил голову в соглашающемся жесте.

Потом был третий кувшин, четвёртый. Вино, сладкое на вкус, оказалось коварной вещью.

В какой-то момент Прак стал Нилаку почти родным. Торик уже шептал какие-то красивые слова на ушко Балене. Амба ничего не пила, но старалась как-то поддерживать беседу с Мириэль и Сайрой, хоть у неё это получалось с трудом.

Нилак поднял бокал.

— За законный мусор.

— За что? — удивлённо спросил служитель правопорядка Прак.

— За то, чтобы всё, что никому не нужно, приносило пользу.

— Хорошо сказал, — пробасил Прак. — За пользу.

— За пользу, — сказала Мириэль и посмотрела на Нилака так, что он на секунду забыл, где они сидят.

Балена подняла бокал.

— За смелых мужчин, которые не боятся приглашать женщин.

Торик просиял.

— За прекрасных женщин.

— За то, чтобы эти прекрасные женщины потом не жалели, — сухо добавила Сайра.

Прак поперхнулся, Нилак рассмеялся, Торик попытался сказать ещё что-то возвышенное, но вместо этого просто выпил.

К концу ужина женщины решили, что с них достаточно.

Не одновременно. Сначала Сайра посмотрела на Прака и сказала:

— Всё. Ты уже начал рассказывать эту историю во второй раз.

— Да? Хорошую историю можно рассказывать дважды.

Потом Балена встала, опёрлась ладонью о плечо Торика и сказала:

— Ванар, вы чудесный, но если я останусь ещё на один кувшин, то завтра я боюсь, что могу остаться без работы.

— Я могу проводить вас, — сразу сказал Торик.

— Нет, — сказала Балена. — Вы уже достаточно пьяны для романтики. Лучше мы с вами встретимся ещё раз, и, возможно, я разрешу вам себя проводить.

Торик хотел возразить, но Мириэль мягко сказала:

— Балена права. Пусть мужчины сегодня расслабятся без нас. Дамы, давайте оставим наших рыцарей одних и отправимся отдыхать.

Нилак поднял палец.

— Я протестую!

— Протест принят и оставлен без должного внимания, — с улыбкой сказала Мириэль.

Амба уже стояла у выхода.

Они вывалились всей толпой на улицу, расплатившись по счёту. Прак долго упирался, что оплату нужно разделить и он не позволит гостям за себя платить, тем более он стражник и это не допускается.

Джодиш быстро нашёл приличный паромобиль. Не тарантас. Нормальную крытую машину с мягкими сиденьями. Извозчик в сером плаще запросил непомерную цену, но Мириэль просто посмотрела на него, и Нилак не стал спорить. Просто заплатил.

— Джодиш, — сказал он, пытаясь попасть взглядом в паренька. — Довезёшь дам. Сначала госпожу Сайру, потом Балену, потом домой Мириэль. Амба с вами. Головой отвечаешь.

— Да, мастер.

Амба посмотрела на него.

— Не переживайте, господин, я прослежу, чтобы все добрались спокойно.

Мириэль подошла к Нилаку ближе, прижалась к нему, как любящая жена, застегнула верхнюю пуговицу рубахи.

— Не геройствуй, дорогой муж.

— Я иду пить с городским стражником. Что с нами может случиться?

— Именно поэтому не геройствуй.

— Гуляйте, мальчики, и не натворите глупостей.

— Постараемся.

За всех громко сказал Прак, поймав осуждающий взгляд жены.

***

Когда машина покатилась вниз по улице, Нилак, Прак и Торик некоторое время смотрели ей вслед. Шайвам стоял рядом, трезвый, прямой и недовольный самим фактом существования алкоголя.

— Хорошая у тебя жена, мастер, — сказал Прак.

— И у тебя.

Торик тяжело вздохнул и заплетающимся голосом вымолвил:

— Балена сказала, что я чудесный.

— Тогда за это надо выпить. Только давайте чего-то покрепче, а то уже живот полон от этого компота, а толку нет, — громко сказал Прак, обняв мужиков и потащив их в сторону от ресторации.

Шайвам тихо пошёл рядом, уже понимая, что добром это всё не кончится.

— Шайвам, не морщь брови, сегодня я договорился с целым герцогом, мы получили свалку в аренду. Можно немного отдохнуть. — Нилака тянуло на приключения.

«Носитель, я могу нейтрализовать часть алкоголя», — заявила Люда внутри.

«Не вздумай».

Прак повёл их вниз, в сторону улиц, где приличные заведения и вывески заканчивались.

— Есть одно место, — сказал он. — Не для дам. Но напитки там крепкие и кружки побольше.

— Звучит прекрасно, — сказал пьяный и всё ещё романтичный Торик.

Они подошли к заведению с названием, соответствующим окружающей обстановке: «Медный клык». Массивная дверь со скрипом натужно открылась. Прак дёрнул её, и сверху посыпалась сухая копоть. Над входом висела табличка, на которой были изображены морда животного, похожего на собаку, с большим клыком.

— Мило, — сказал Нилак.

Внутри кто-то сразу заорал, чтобы дверь закрывали, потому что тянет. У входа стояла бочка с грязной водой. Судя по воде, туда совали сапоги, но Нилак так и не разобрался, зачем нужна эта бочка.

У стойки стояли мужики с лицами, которым уже поздно объяснять пользу образования. Рубленые и тяжёлые столы с деревянными лавками. В углу на импровизированной сцене кто-то мучил меховой инструмент, который издавал жалобные скрипы.

Вдоль стены сидели трое в одинаковых тёмных жилетах с медным пёсьим клыком на лацкане.

Прак заметил знак и чуть поморщился.

— Псы.

Люда подсветила самый близкий по смыслу перевод.

— Животные? — спросил Торик.

— Медные псы. Клан. Не самые главные в городе, контролируют нижние улицы.

— Это их место? — спросил Нилак.

— Их.

— Может, пойдём в другое место?

Прак посмотрел на него с вызовом.

— Уже зашли.

«Логика стражника. Безупречная и смертельно тупая».

Они сели за столик, к ним подошёл бывалого вида халдей. Прак заказал какой-то напиток и закуски. Халдей принёс кувшин на подносе, глиняные стопки и две тарелки с сушёным мясом. Нилак понюхал, в нос ударил сильный запах спирта, хлеба и жжёного сахара.

— Это пить или им трубы чистят? — спросил Торик.

Прак опрокинул стопку. Поморщился, выдохнул.

— Пить.

Торик повторил манёвр, замер и уважительно посмотрел в стопку.

— Это серьёзный напиток.

Нилак тоже влил в себя содержимое стопки. На вкус сладкий, крепкий хлебный самогон. Внутри всё обожгло, но, на удивление, никакого отвращения не было, напиток зашёл как влитой, распространился по телу, оставив хлебное послевкусие и тепло внутри. Он громко выдохнул.

— Если я завтра умру, скажите Мириэль, что я проводил научное исследование.

— Она не поверит, — сказал Торик.

— Поэтому скажешь ты. У тебя рыжая борода.

Прак заржал так, что за соседним столом обернулись.

Шайваму тоже поставили стопку. Он даже не дёрнулся.

— Попробуй, — сказал Прак. — Не обижай хозяев.

Шайвам взял стопку, понюхал и поставил обратно.

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

— Боишься?

Шайвам медленно повернул голову к Праку.

— Нет.

— Тогда почему?

— Я охраняю господина.

Прак уважительно кивнул.

— Хороший человек. Скучный, но хороший.

— Он не человек, — по инерции сказал Нилак и сразу добавил: — В смысле, по выдержке.

Шайвам посмотрел на него без выражения.

Гулянка продолжилась.

Прак рассказывал байки про стражу. Нилак рассказывал про северные дороги, придумывая историю на ходу и старательно обходя тему космоса. Торик рассказывал что-то на техническом. Прак не понимал половины слов, но очень внимательно слушал.

Где-то на шестой стопке к их столу подошёл человек в тёмном жилете. По лицу было видно, что не главный в местной иерархии. Но, скорее всего, заводила-подстрекатель.

На лацкане — медный клык какого-то животного.

— Стражник Прак, — сказал человек. — Сегодня без формы?

— Без формы, — грубо ответил Прак. — Но у меня хорошая память.

— Вы зашли в место, где не любят стражу.

Прак медленно поставил стопку.

Нилак видел, как у того меняется лицо. Был большой пьяный мужик. Стал большой пьяный стражник, который очень давно хотел кому-то врезать, но всё время что-то мешало.

— Чего надо, Мерд? — спросил Прак.

— Да ничего. Привёл к нам кого-то в заведение. Смотрю, с кем ты пьёшь. Это северный мастер? — Мерд вызывающим кивком перевёл взгляд на Нилака. — Молодой какой. У нас в «Медном клыке» детишки обычно с молоком сидят.

За его спиной кто-то хохотнул.

Нилак посмотрел на кувшин. Потом пьяными глазами на Мерда.

«Носитель, фиксирую выброс адреналина. Не надо», — сказала Люда.

«Изыди, нечисть».

«Рекомендую дипломатическое решение, в крови высокое содержание алкоголя».

«Сейчас будет местная дипломатия».

— Ну тогда принеси молока, халдей, — заплетающимся голосом сказал Нилак.

Мерд зло улыбнулся.

— Слышали? Северный щенок шутит. Чем мастеришь, мальчик? Мамкины застёжки чинишь?

Торик медленно поднял голову.

— Вы сейчас неправильно разговариваете с мастером.

— А этот кто? — спросил один из псов. — Борода на ножках?

Торик просиял.

— Сейчас я научу вас этикету, как правильно нужно разговаривать!

Прак резко встал. Лавка под ним с грохотом упала.

Возникла пауза.

Мерд наклонился к Нилаку. Изо рта разило чем-то гнилым.

— Ты чего молчишь, щенок? Или прячешься за спинами других?

Он ткнул Нилака пальцем в грудь.

Один раз.

Второй.

Третьего тычка Нилак не стал дожидаться. Рука резко схватила кувшин. Удар вышел длинный, замашистый, но резкий. Кувшин разлетелся осколками о голову Мерда, тёмный крепкий напиток плеснул ему на лицо. У Мерда подкосились ноги, и он моментально осел на пол, как мешок с крупой.

Секунду все просто смотрели.

Потом Прак радостно закричал:

— Начали!

Четверо псов вскочили со своих мест. Нилак к ним был ближе всех. Первый пёс неумело ударил Нилака всем весом, тело последовало за рукой. Нейросеть включила боевой режим. Субъективное время замедлилось, достаточно, чтобы Люда успела накинуть тактические отметки в дополненной реальности перед глазами Нилака. Зрение зафиксировало красную линию направления удара и жёлтое пятно под челюстью.

«Справа. Уход вниз и влево. Удар под челюсть», — жужжала в ушах Люда.

Нилак ушёл с линии даже как-то лениво. Рос с Рейном бы его за такой уход заставили пару часов уклоняться от ударов на тренировках. Ему показалось, что пол качнулся вместе с ним. Кулак прошёл мимо лица. Нилак ударил в ответ снизу. Коротко. Без размаха. Человек щёлкнул зубами, челюсть, скорее всего, сломана, и этот больше не боец. Пёс откинулся назад и, падая, ударился головой о лавочку, стоявшую сзади.

Слева кто-то попытался схватить Нилака за рукав.

Шайвам оказался моментально рядом. Пальцы очередного пса хрустнули. Тот заорал от боли, а Шайвам спокойно отвёл его в сторону и ударил коленом в бедро. Человек рухнул на колени, держась за руку и громко вопя.

— Он сломал мне пальцы, сука!

Нейросеть успевала подсвечивать ближайший перевод местных ругательств. Нилак не обращал внимания. Алкоголь куда-то испарился, и осталась только холодная оценка ситуации и бурлящий в крови адреналин.

— Не убивать! — крикнул Нилак.

— Принято, — сказал Шайвам.

И перехватил руку следующего пса, сместился в сторону, и рука вывернулась под неестественным углом.

Вокруг крики, падающие столы.

Большой тёмноволосый Прак превратился в городскую машину для убийства. Он поймал одного Медного пса за грудки, встряхнул, ударил лбом в переносицу и отбросил несостоявшегося бойца метра на четыре. Тот упал чётко на соседний стол. Прак дико орал:

— Сейчас я буду вас наказывать! — и влетел с разбегу плечом в очередного бойца псов, впечатал его в стену и добавил кулаком в живот, как будто в того врезалась бетонная стена; тот сложился вокруг удара и сполз на пол.

— Идите сюда! — радостно орал Прак.

Торик дрался как инженер-минматарец, с пониманием метательных механизмов и траекторий. Он схватил лавку, не стал ей махать как дурак, а кинул в бегущего навстречу. Потом ударил кого-то своим кулачищем в плечо, развернулся, получил удар по скуле, оскалился и ответил головой в грудь в стиле Зидана.

Человек отлетел в стойку.

— Этикет! — заорал Торик, брызгая слюной.

Нилак чуть не рассмеялся и за это едва не получил кружкой в голову.

«Опасность слева. Предмет. Уклон назад», — сказала Люда.

Он прогнулся, кружка просвистела перед носом и влетела в стену. Нилак поймал руку нападавшего, провернул кисть, толкнул локтем в плечевой сустав. Человек вскрикнул. Нилак добавил коленом во внутреннюю часть бедра и ладонью в нос. Боевые базы и долгие тренировки двигали тело на автомате.

Кровь брызнула на липкий пол.

В зале уже орали все. Кто-то пытался выбежать, кто-то, наоборот, лез ближе посмотреть. Музыкант забился под стол рядом со сценой вместе со своим меховым инструментом. Хозяин «Медного клыка» кричал про мебель и оплату ущерба.

Из угла поднялись ещё трое.

Не какие-то пьяные посетители, а клановые бойцы. Двигались увереннее. Один потянулся к поясу.

Шайвам увидел.

Он сделал шаг, поймал руку у запястья и так сжал, что нож выпал из рук на пол.

— Оружие не доставать, — спокойно сказал Шайвам.

Второй попытался ударить Шайвама ногой в живот, тот не стал уклоняться, просто принял удар на пресс, будто его ткнули ножкой ребёнка, и пробил кулаком в грудь в ответ. Удар был настолько мощный, что пёс отлетел назад, сбил ещё оставшуюся лавку и остался лежать, хватая воздух ртом.

Прак увидел нож на полу.

— Кто достал железо?!

— Уже никто, — сказал Шайвам.

Прак схватил лежавшую на полу лавку и развернул её как шлагбаум. Двое псов собирались обойти их сбоку, получили лавкой по ногам и дружно рухнули. Торик сверху запрыгнул на одного и начал кулаками вбивать в землю.

— Лежать, твари! — кричал на местном Торик.

Нилак уже не понимал, сколько их было. Интерфейс показывал тактическую карту окружающего пространства, но красных меток было слишком много для нормального вечера.

Люда рисовала в интерфейсе линии и точки. Красные показывали опасные движения. Жёлтые точки — места равновесия. Тусклые белые — свободное пространство. Алкоголь уже не мешал. Тело запаздывало, но зато выученные базы держали каркас. Нилак не бил красиво. Он уходил, ломал темп, толкал людей друг в друга, бил по коленям, в солнечное сплетение, подныривал и бил исподтишка по болевым точкам.

Кто-то ещё всё-таки достал самодельную заточку. Нилак уже не успевал увернуться, но Шайвам опять вовремя подстраховал.

Он перехватил руку нападающего, развернул человека лицом к стойке и вдавил так, что у бойца хрустнули скулы. Железка звякнула о пол. Шайвам наклонился к нему.

— Господин сказал не убивать. Не усложняйте.

Пёс заскулил, что-то неразборчиво мыча.

Прак в этот момент получил удар кружкой по затылку. Очень медленно, по-киношному развернулся.

— Вот это ты зря.

Он взял нападавшего за пояс и ворот, поднял и запихнул кричащего парня головой вниз в бочку с грязной водой, стоявшую у входа. Густая чёрная жидкость потекла по полу. Человек пытался брыкаться, как-то выбраться.

Нилак показал на него пальцем.

— Вот это уже перебор. Утонет ещё.

Прак выдернул его за ногу, как котёнка, и небрежно бросил на пол.

Враги как-то быстро закончились.

Точнее, драка ещё могла продолжаться, но желающих влиться в кутерьму почему-то не осталось. Те, кто стоял у стены с клыками на жилетах, не решались подойти. Кто-то полз по полу, кто-то лежал без сознания, кто-то держался за нос, а кто-то выл в слезах, убаюкивая сломанную руку.

Мерд сидел у стены. В волосах у него застрял кусок глиняного кувшина, кровь текла по виску и капала на жилет. Медный клык на лацкане был залит крепким напитком.

— Ты… — прохрипел он.

Нилак подошёл ближе. Не совсем ровно, но подошёл. Присел перед ним на корточки и едва не завалился на задницу.

— Не надо, дядя. Правда. Сейчас я добрый, пьяный и у меня завтра много дел.

Мерд плюнул кровью на пол.

— Медные псы это не забудут.

— Тогда не потеряйте свои записи, — сказал Нилак. — У вас тут все всё любят записывать.

Прак заржал.

Шайвам смотрел на дверь.

— Уходим, господин. До прихода стражи.

— Так с нами стража, — сказал Торик и показал на Прака.

— Именно поэтому, — сказал Прак. — Уходим.

Хозяин «Медного клыка» перегородил им путь к выходу. Невысокий, лысый, с красным испуганным лицом.

— Кто платить будет?

Нилак посмотрел на Прака.

Прак посмотрел на Торика.

Торик — на Нилака.

— Конечно, — сказал Нилак. — Молодой северный мастер, значит, кошелёк у него резиновый.

Он достал деньги. Просто положил несколько серебряных монет на стойку. Хозяин быстро сгреб монеты.

— И чтоб больше тут…

Прак наклонился к нему.

— Что?

Хозяин сглотнул.

— Нет, всё в порядке.

***

На улице было холодно.

И очень хорошо.

Нилак вышел первым и понял, что ноги у него уже не совсем согласны с головой. Адреналин отпустил, вернулась пьяная поступь. Костяшки пальцев болели от ударов. А внутри было животное удовлетворение сегодняшним вечером.

Вкусно поели, выпили, подрались. На Земле такое бывало если только совсем в юности, во взрослой жизни он себе такого не позволял. А тут нужно было выпустить пар. Император, космическая битва, смерть Алаки, восстановление у аграфов, авария «Тени» — всё это оставило отпечаток на нервном состоянии Нилака, и напряжению нужно было куда-то выплеснуться.

Шайвам взял его под локоть.

— Я сам.

— Нет, господин.

Нилак уже не стал сопротивляться. Торик шёл рядом, сияющий, с разбитой губой, размахивая руками.

— Господин, это был прекрасный вечер!

— Давай уже просто Нилак, без господ.

— Хорошо, Нилак.

— У тебя кровь из губы течёт.

Торик сплюнул с кровью.

— Да. Я уже не помню, когда последний раз так веселился.

Прак шёл с другой стороны. На его кафтане было пятно чьей-то крови, рубаха залита напитком. Слегка помятый и довольный.

— Я давно хотел проучить этих клановых ублюдков, — сказал он. — Всё руки не доходили.

— Теперь дошли, — сказал Нилак.

— Теперь да. Только вот они так просто этого не оставят. Особенно когда им морды набили в их же заведении. Унизили при людях.

— Что, прям серьёзные ребята?

— Клан есть клан.

— Они первые начали.

Прак посмотрел на него.

— Это ты дома жене расскажешь. А клан «Медных псов» будет искать способ восстановить потерянный авторитет.

Нилак остановился, подумал и понял, что Прак прав.

«Поздравляю. Вы приобрели новую локальную угрозу», — сказала Люда.

«Да иди ты... Вредина».

Шайвам чуть сильнее сжал его локоть.

— Господин, прямо.

— Я прямо.

— Нет.

— Ну и ладно.

До Медного спуска добрались не быстро. Прак сначала хотел свернуть к себе опрокинуть ещё по чарке, потом решил проводить Нилака до дома, потому что «после такого вечера приличные люди должны довести друг друга до дверей». Торик всю дорогу рассказывал, что Балена обязательно оценит его приверженность этикету, если, конечно, кто-нибудь правильно изложит обстоятельства.

— Только не ты, — сказал Нилак.

— Это почему?

— У тебя рыжая борода.

Все опять рассмеялись.

— Да что ты пристал к моей бороде?

— У меня не растёт...

Посмеялись ещё немного.

У дома Ратгора в окнах ещё горел свет.

Нилак посмотрел на дом.

— Мириэль не спит.

— Хорошая у тебя жена, — сказал Прак.

Сайра, видимо, знала, за кого вышла.

Прак остановился у ворот. Пьяный хмель уже отступил, оставляя в теле усталость.

— Мастер Ратгор.

— Нилак.

— Нилак, значит. Слушай. Медные псы — не самая большая дрянь в Хардуме, но дрянь злопамятная. Они кормятся с нижних улиц, берут деньги за защиту, выбивают долги, решают то, за что стража не берётся. Сегодня мы их унизили. Весело, задорно, но унизили. Ко мне они не сунутся, за такое могут всех пустить по миру. Но ты пришлый, и защиты у тебя нет.

— Что посоветуешь?

— Не ходить одному. Рабочих своих предупреди. Двор держи под охраной. У тебя сильные бойцы в охране, — он показал с уважением на Шайвама, — но сколько их у тебя?

— Четверо.

— А в клане около ста бойцов. Есть даже несколько с сильной Волей. Когда начнёшь строить, то придётся усиливать охрану, кого-то нанимать, но не каждый в городе согласится на тебя работать. Информация, что у тебя конфликт с Медными псами, очень быстро разлетится по городу. Они обязательно себя проявят, скорее всего, сначала пришлют «словоблуда», который постарается беседой с угрозами заставить заплатить за оскорбление. У них свой кодекс. Сначала будут давить разговорами. После отказа начнут портить жизнь и обязательно ударят. Иначе в городе их перестанут уважать.

Нилак задумался на пару секунд, потом спокойно ответил:

— Прак, спасибо за совет. Как-нибудь решим этот вопрос. Если я захочу побеседовать по душам с их главным, как мне его найти?

— Главных у них трое. Так называемый совет, каждый отвечает за свою часть дел в городе. Взять мы их не можем. Не за что ухватить, всё делают руками других. Но имена и адреса есть, если нужно будет, то я дам. Только когда пойдёшь, то предупреди, чтобы знать, где тебя искать.

— Ладно, не нагнетай раньше времени.

— Я серьёзно. Очень нехороших врагов мы нажили.

Застыла пауза, которую развеял Торик.

— Хороший вечер!

— Прекрасный, — ответил Прак, и все втроём рассмеялись.

Прак двинулся в сторону своего дома.

***

Дверь дома открылась.

На пороге стояла Мириэль. В домашнем платье, с убранными волосами, без шляпы. Очень красивая и очень спокойная.

Она посмотрела на Нилака и Торика.

— Ты цел?

— В основном.

— Это не ответ.

— Да.

Она перевела взгляд на Шайвама.

— Он цел?

— Повреждения незначительные. Алкоголя было слишком много.

— Благодарю.

— Предатель, — в шутку высказался Нилак.

Он поднял руку.

— Я хочу отметить, что дипломатическая миссия провалилась.

Мириэль посмотрела на его разбитую губу.

— Конечно, провалилась. Заходите уже, дипломат.

Мириэль взяла его под руку и завела в дом.

В прихожей пахло чистой водой, углём и, как ни странно, домом. Просто домом, пусть и чужим, но тут уже было уютно.

Мириэль помогла Нилаку снять плащ.

— С кем сцепились? — спросила она.

Мириэль коснулась пальцами его скулы, где начинал наливаться синяк.

— Какой-то местный клан головорезов.

— Не можешь ты спокойно, муж... Ладно, завтра расскажешь.

— Завтра я буду страдать.

Она поднялась на носки и очень осторожно поцеловала его в угол губ, где не было крови.

— Но сегодня иди омойся и давай спать.

Нилак выдохнул.

Из коридора донёсся радостный голос пьяного Торика:

— Нилак, я всё-таки считаю, что урок этикета прошёл успешно!

Мириэль прикрыла глаза и ответила:

— Торик, давайте спать. Завтра всё расскажете.

Мириэль довела его до верха, в их комнату, помогла раздеться и омыться из кувшина. Нилак, пока раздевался, полез в карман брюк: там лежал медный клык, который он сорвал у одного из бойцов как трофей, непонятно зачем.

Он ещё не знал, что намеренно сорвать атрибут клана — это пренебрежение ко всему клану и по местным понятиям означает объявление войны.

Глава 9. Сортировочный двор

Дворец Императора. Аратан-прайм. Империя Аратан.

В центре мониторинга гвардии Его Величества Императора Аратана, как всегда, было спокойно. В небольшом помещении центра работало около двадцати человек. Основная задача центра — сбор и анализ данных из источников обжитого пространства Содружества, формирование ежедневной аналитической справки для Императора. Конечно, основную аналитическую работу выполнял мега-искин, но данные проходили финальную обработку людьми, которые подсвечивали важную для первого лица информацию.

При центре был организован отдельный отдел, который следил за ключевыми людьми, на которых указал непосредственно Император. У них же работало древнее приёмное устройство Джоре, способное принимать сигналы межпространственных маяков, которые Император выдавал только по своему личному решению.

Во всём Содружестве было всего два таких устройства. Второе, по данным разведки, было у корпоратократов Калдари, и маяки имелись у всех высших руководителей.

К имперскому устройству было привязано двадцать маяков. Одиннадцать из них сейчас хранились в специальных гнёздах аппарата размером с небольшой чемоданчик. Девять остальных были розданы нужным Императору людям. Три сотрудника отдела с высшим уровнем секретного допуска, отобранные лично Императором, посменно, в круглосуточном режиме мониторили данные устройства и передавали краткие сводки Императору, сопоставляя местонахождение контролируемых личностей с аналитическими выкладками, которые предоставлял центр.

Торан Вейл, выпускник Императорского университета с отличием, нетитулованный дворянин. Статус, пожалованный ему лично Императором. Ещё будучи выпускником университета, на церемонии награждения отличившихся студентов он приглянулся Императору, и тот забрал парня в свою секретную службу.

За последние шесть циклов он рос в обязанностях центра. Сначала просто сортировал аналитические данные по маленькой, никому не нужной системе на краю Содружества. Старался и делал всё с педантичностью, которой вселенная наградила его при рождении. На предпоследней должности он отвечал уже за данные по Аратан-прайм. А несколько месяцев назад его назначили контролировать ключевых лиц по личному распоряжению Императора.

Именно он первым доложил Императору о том, что владелец последнего маяка, полномочный представитель Императора в системе Корродад, Нилак Ратгор, пропал с радара. Координаты, показывающие местонахождение каждого маяка, сначала начали выдавать странные значения, постоянно меняя показания. В конце концов цифры, выводимые устройством на древнем языке Джоре, значения которых знали только сотрудники его отдела и первый советник Императора, внезапно пропали.

За всю историю такого не было никогда. Куда бы ни отправился владелец маячка, данные всегда фиксировались и передавались на устройство в режиме реального времени. Это могло означать только одно: маяк уничтожили. Но последние зафиксированные координаты опровергали эту версию. Сначала объект очень быстро и хаотично перемещался по галактике, отдаляясь от границ обжитого пространства, а когда сигнал пропал, координаты показывали совсем невообразимое значение.

С тех пор прошло восемь стандартных суток. Император лично приказал сделать всё возможное, чтобы найти Ратгора. А что тут можно сделать? Аппарат показывал только координаты, у него не было обратной связи с маяками. Не было возможности послать сигнал. Аналитический отдел прошерстил все возможные данные со всех уголков Содружества — и ничего. Корабль, на котором Нилак Ратгор отправился к аграфским планетам, так нигде и не появился.

Торан сидел и доделывал очередную сводку Императору, когда в аппарате раздался короткий сигнал. Это означало, что владелец нажал тревожную кнопку. Координаты высветились напротив девятой ячейки, показали местоположение и практически моментально снова погасли. Торан успел зафиксировать данные, сверился в нейросети с картой Содружества и остался сидеть в оцепенении. Координаты показывали, что тревожный сигнал пришёл из пустого пространства необжитого космоса, где на галактических картах не было вообще никаких систем.

Он сделал короткий расчёт с поправкой на среднюю скорость полёта гипердвигателей и дальность одного прыжка. Оказалось, что лететь туда почти полцикла, с промежуточными точками на корректировку курса в обычном пространстве. Несколько раз перепроверил все расчёты и отправил короткое сообщение напрямую Императору через нейросеть.

«Получен тревожный сигнал от Нилака Ратгора. Зафиксировано местоположение за пределами обитаемого пространства Содружества».

Он дополнил письмо координатами, расчётами дальности и отправил.

Буквально через пару минут от Императора пришёл короткий ответ.

«Сообщить отцу Нилака, Гараду Ратгору. Снарядить спасательную операцию. Сделайте всё, чтобы вернуть парня».

— Да как вернуть? Туда только полцикла лететь.

Но спорить с Императором было не в его компетенции. Зато организовать всё через службы канцелярии — на это у него теперь были полномочия.

Ещё раз педантично всё перепроверив, Торан разослал необходимые распоряжения в профильные службы. Штабу флота — выделить три корабля и команды для спасательной миссии за пределами Содружества. Службе обеспечения — обеспечить всем необходимым корабли и команды для длительного автономного пребывания. И так по бюрократическим службам, с высшим приоритетом личного приказа Императора.

Отдельное письмо ушло отцу Нилака:

«По поручению Его Величества направляю Вам информацию о возможном местонахождении Нилака Ратгора. Аналитическим центром канцелярии Императора зафиксировано получение тревожного сигнала устройством слежения. Также флот получил приказ выдвинуться по координатам и обеспечить возврат полномочного представителя».

Он приложил координаты, информацию о сроках выдвижения спасательной флотилии и контакты капитана одного из кораблей, которого искин назначил ответственным за координацию взаимодействия по спасательной операции.

Торан закончил смену с чувством выполненного долга, а в это время по боевой тревоге на борту крейсера «Луч света» Первого флота Империи капитан уже созывал брифинг команды, офигевая от расстояния, которое его команде и ещё двум кораблям сопровождения придётся проделать.

***

Дом Ратгора. Хардум. Венцовый край. Неизвестная планета.

— Как же болит голова! — прохрипел Нилак, проснувшись с диким похмельем.

Голова гудела, во рту всё пересохло. До скулы, куда ему прилетело, пусть и вскользь, невозможно было дотронуться. Правый кулак распух, вчера неплохо так выбил костяшки.

Потом память услужливо начала подкидывать части воспоминаний вчерашнего вечера.

«Физиологическое состояние неудовлетворительное», — сказала Люда. «Ссадины и микротравмы мягких тканей. Остаточная интоксикация. Рекомендую покой».

В голове всплыл старый земной фильм про мальчишник в Бангкоке. Где герои устроили бурную вечеринку в столице Таиланда и один из них переспал с транссексуалом, который выдавал себя за женщину. Причём в пассивном режиме. Нилак даже рассмеялся вслух, хватаясь за голову.

— Фу, какая гадость в голову лезет. Не дай бог! — прохрипел он, смеясь.

— Ты чего это? — спросила Мириэль.

Она уже была одета. На столе у окна стоял кувшин с водой и чашка приятно пахнущего тёмного отвара.

Нилак потянулся к воде. Пальцы на правой руке не сразу согнулись. Костяшки саднили, кожа на двух пальцах была содрана до мяса. Мириэль пододвинула кувшин ближе.

— Это мне? — спросил он, показывая на чашку.

— Тебе.

— Что это, лекарство?

— Да, я приготовила отвар, он должен снять похмельный синдром.

— Сейчас бы на пару часиков в медкапсулу, — после нескольких больших глотков воды из кувшина проскрипел Нилак.

— Пей.

Он взял чашку, понюхал, пахло приятно, чем-то травяным и цветочным, понял, что выбора всё равно нет, и выпил. Сладкая горечь прошла по горлу и растеклась по телу приятной теплотой. Практически сразу стало полегче.

— Спасибо, Мири, даже полегче как-то. А отвара, чтобы унять стыд, нет?

— Не выдумывай, я же псион, я не чувствую от тебя стыда. Значит, не было ничего такого, за что тебе стыдно, — спокойно сказала Мириэль.

— Ну как сказать. Кажется, мы вчера развязали войну с местными бандитами.

Нилак поставил чашку на стол. Напиток действительно подействовал благотворно, практически моментально уменьшился тремор и болевой синдром.

— Надо медика спускать, — продолжил он. — Я тут даже не знаю, как нам нормально лечиться. Травой?

— Лекари в городе есть. Есть даже псионы с даром исцеления. Мне вчера Сайра рассказала много чего. Мы вчера очень полезно посидели у них дома и пообщались. У них даже есть какая-то древняя школа «Лекарей Искры». Вообще у них тут всё очень и очень серьёзно, мы изначально сильно недооценили их возможности. Я собрала информацию по местной псионике, сопоставила с тем, что уже успели собрать дроны. Лови пакет.

«Получен входящий пакет данных.

Справка по псионике Венцового края:

Искра — врождённая пси-проводимость. Может быть слабой, бытовой, военной, ремесленнической. У большинства проявляется как чутьё, реакция на материалы, людей. Используется повсеместно.

Сила — общий запас энергии. Применяется в контексте мощности проявления пси-энергии.

Воля — направленное применение Силы.

Дар — сформированное и оформленное проявление Искры. То, что местные называют проявлением Воли или способностями.

Типы дара:

Притхивин: элемент земля. Практическое применение: земельные и шахтные работы, обладатели дара могут трансформировать породу, камень и металлы своей волей. Также широко применяется в ремесленничестве. Самое частое проявление Дара у хардумцев.

Джалан: элемент вода. Управление жидкостями, в том числе в теле. Широко используется в медицине и аграрных работах, а также на крупных производствах, где необходимо управлять жидкостями. Встречается в большей степени у арвенов и синегорцев.

Вайюн: элемент воздух/ветер. Широко применяется в воздухоплавании, а также как боевые и защитные навыки. Проявляется в большей степени у тарвийцев и белогорцев.

Акашан: элемент пространство. Применяется у видящих старых школ. Считывание узорных "ощущений", предвидение, сжатие и расширение пространства в производстве. Сильнее всего проявляется у арвенов.

Агниян: элемент огонь. Волевое управление силой огня. Проявляется очень редко.

Майян: морок. Проявляется как волевой сдвиг восприятия, создание иллюзий. Проявляется очень редко.

Старые школы: на текущий момент собраны обрывочные сведения об обучении детей с сильным проявлением Дара в различных "школах". Это закрытые школы, куда берут детей разного возраста. Как только у детей проявится Искра, родители стараются отдать их на обучение в такие школы. Выпускники школ имеют социальные привилегии.

Школа Живого узора — обучает тех, у кого проявлены Дары Акашан и Джалан. Слухачи, лекари, повитухи, фермеры, алхимики.

Школа Дыхания — обучает тех, у кого проявлен элемент Вайюн. Выпускники управляют воздушными аппаратами, отдельное направление выпускает воинов, способных создавать воздушные щиты.

Школа лекарей Искры — обучает тех, у кого проявлены дары Акашан и Джалан. Основное направление — лекари для Хардума.

Школа Ремесла — самая многочисленная школа, в основном обучает детей с проявленным элементом Притхивин. Рудные мастера, ремесленники, костоправы, шахтёры.

Есть несколько упоминаний о школах Тяжёлой Воли, Завесы и Огненной руки — данных по этим школам практически нет».

— Так, — протянул Нилак. — Нихрена себе!

Он задумался на минуту, названия даров явно имели санскритское происхождение. Нилак в шоке читал то, что его супруга успела собрать и структурировать.

«Как по-дурацки получилось, можно было напороться на каких-нибудь местных магов и отхватить по полной».

Он немного попенял на себя за пьяный идиотизм и за то, что полез в драку без разведки.

«Ну вот и здесь есть санскрит и след Джоре», — сказал он мысленно своей нейросети.

«Прослеживается лингвистическая схожесть терминологии с расшифрованным текстом "Ваманика-шастры"».

— Мири, а по местным расам, я так понимаю, ты тоже обновила данные?

— Да. — Мириэль на секунду застыла со стеклянным взглядом. — Лови.

«Получен входящий пакет данных.

Расы и народности Венцового края.

Гаревцы — в простонародье "серые".

Кожа: серо-глиняная, пепельная.

Характеристики: серые пепельные волосы, серые глаза, крупные формы тела, широкая кость, в Хардуме работают там, где нужна физическая сила: в шахтах, плавильнях, на строительстве, грузовых работах.

Тарвийцы — в простонародье "тарвы".

Кожа: смуглая, тёмная.

Характеристики: тёмные волосы, тёмные глаза, жилистые, крепкие, с детства обучаются военному ремеслу, семьи, как правило, живут у водоёмов. Часто можно встретить в сопровождении караванов. Занимают нишу, где требуются боевые навыки. Нанимаются в стражу и охрану караванов. Часто замечены в преступной деятельности.

Синвары, или синегорцы, — в простонародье "синие".

Кожа: синяя, синевато-серая.

Характеристики: тёмные волосы, тёмные глаза. Высокие, устойчивые к холоду, горный народ со своим кодексом чести, воспитываются как "честные воины". Также нанимаются в охрану караванов, городскую стражу.

Арвены — в простонародье "серебряные" или "лунные".

Кожа: светлая или почти серебристая.

Характеристики: светлые волосы, голубые глаза, тонкие черты лица. Работают писцами, узорниками, лекарями. Встречаются видящие. В Хардуме к ним настороженное отношение, так как у некоторых встречается дар Майян, люди остерегаются наведённых чар.

Белогорцы — в простонародье "северные" или "белые".

Кожа: светлая, белая.

Характеристики: светлые, иногда русые волосы, голубые и светло-зелёные глаза. Представители северных народностей. Высокие, худые. Представители Белогорского предела (обширный край к северу от Хардума. Столица Иргат — крупный промышленный город). Выносливые, устойчивые к холодам. Занимают в Хардуме различные ремесленнические ниши.

Хардумцы — в простонародье "дымные".

Кожа: тёпло-оливковая.

Характеристики: тёмные, каштановые волосы, карие и редко янтарные глаза. Рост средний. Практичные, шумные, недоверчивые. Коренной народ Хардума. Занимают практически все ниши».

— Так это что, я белогорец, ты арвенка, а наши креаты «синие»? — заулыбался Нилак.

— Да, и с точки зрения конспирации, это самая нелепая команда, которую можно только представить. Во-первых, арвены очень щепетильны к своим традициям и никогда бы не заключили брачный союз с белогорцами.

— Ага, как и аграфы с людьми! — уже вовсю заливался Нилак, держась за голову.

— Ну да, тут ты прав. Хотя у синваров, как и у наших креатов, очень жёсткий кодекс чести. Вероятность того, что креаты произошли от «синих», очень велика. Но это нужно проводить отдельное исследование. И во-вторых, наш Торик вообще не вписывается в местное общество, тут просто таких нет. Есть, конечно, невысокие люди, но таких здоровых и крепких нигде не встречается.

— Понятно, почему на него все так смотрят.

— Ладно, приводи себя в порядок, там клиенты уже идут. Вон там вода омыться.

Она показала на глиняный тазик на полу и кувшин на столе и вышла, оставив Нилака одного.

Нилак помылся, бурча, что нужно сделать нормальный душ. Вытерся. Голову уже немного отпустило, но всё равно похмельный синдром давал о себе знать.

Он вспомнил, как лечился на планете у аграфов, вспомнил Дханвантари-гаятри-мантру.

После восстановления на планете у аграфов он уже знал, что мантра не отменяет синяк и не снимает похмелье за счёт небесной халявы. Она восстанавливает пси-энергетический рисунок. Задаёт телу и пси-структуре правильный ритм. Напоминает, как должно быть изначально.

Нилак сложил пальцы в гьяна-мудру, подушечки большого и указательного пальцев соединил вместе, как помнил, глубоко вдохнул и на выдохе тихо произнёс:

oṃ vāsudevāya vidmahe

sudhā-hastāya dhīmahi

tanno dhanvantariḥ pracodayāt

Ом васудевая видмахе

Судха-хастая дхимахи

Танно дханвантарих прачодаят

Сначала ничего.

Только горечь во рту и собственное дыхание.

Потом в промежности, где средоточие пси, появилась прохлада. По ощущениям, как мокрая ткань на лбу при высокой температуре. Прохлада прошла через ядро в центре груди и через горло дошла до межбровья. Потом вернулась обратно в грудь и разошлась тонкой дрожью по всему телу.

Он повторил мантру ещё раз, почти без звука. Потом ещё раз.

В межбровье коротко кольнуло. Пси-ядро ответило прохладой. Синяки и ссадины не исчезли и не затянулись, но похмельная муть в голове развеялась и как будто сил прибавилось.

Где-то к десяти утра Нилак спустился завтракать. На столе уже было накрыто. Пока он ел, в дверь громко постучали.

Шайвам открыл.

В дом вошёл человек из строительной палаты. Сухой, лет сорока пяти, в плотном городском кафтане и с пылью на сапогах. При нём была кожаная папка, жёсткий чехол с картой участка, деревянная дощечка с зажимом и два помощника с мерными шнурами. За ними вошёл человек от очистной конторы.

— Мастер Ратгор? — спросил строитель.

— Я.

— Броннел Гис, строительная палата. По указу герцога велено провести с вами осмотр Восточного отвода. Очертить границы, разметить место под дренаж, временные постройки, забор, подъезд. И довести до вас требования очистной и санитарной управы.

Он положил папку на край стола, но ладонь с неё не убрал.

— Работать будем быстро. Спорить можно, но лучше после замеров.

— Хорошо, мне нравится ваш подход.

Броннел посмотрел на разбитую скулу Нилака, потом на кулаки.

— У вас был насыщенный вечер.

— Урок местного этикета.

— Сочувствую.

Торик спустился следом.

Губа у него была припухшая, но вид у главного инженера был неприлично довольный. Он держался прямо.

— Доброе утро, господин.

— Без господ, Ванар.

— Хорошо.

— Как губа?

— Функционирует.

— Балене расскажешь?

Джодиш появился через пять минут. Запыхавшийся и довольный.

— Паромобиль у ворот, мастер. Легковой, закрытый. Арендовал на сутки.

— Ладно. Едем.

К Восточному отводу поехали Нилак, Торик, Шайвам, Рудар, Джодиш, Броннел и человек от очистной конторы, которого звали Маврик.

Паромобиль трясся, шипел, пах старой кожей и горячим металлом. Нилак сидел у окна и быстро понял, что без своего транспорта они погибнут не от Медных псов, а от логистики. Дом, мастерская, свалка, лавки. Клиенты, шаттл, документы и товары. Всё это нельзя было таскать на чужом паромобиле.

— Джодиш.

— Да, мастер?

— Нужен свой грузовой паромобиль. Рабочий, с большим кузовом.

Парень ожил.

— Есть один на примете. Не новый. Даже, честно скажем, пожилой. Но котёл перебран, кузов крепкий, рама не гнилая. Хозяин хочет продать, потому что сын ушёл на воздушные линии, а сам уже плохо видит дорогу.

— Цена?

Джодиш назвал цену и сразу добавил:

— Я уже говорил, что нужна ходовая карта. Оформить владение можно на дом или двор, а водителем временно поставить меня. Или нанять человека.

— Оформляй. И ходовую карту мне тоже.

— Через Дорожную палату?

— Через кого хочешь. Только чтобы не через месяц.

— Сделаю.

***

Восточный отвод ударил по носу раньше, чем они вышли из паромобиля. Вонь полезла в рот, даже в глазах защипало. Гниющее тряпьё, бытовой мусор, вонючая вода в канавах и в довершение — дым от мусорных кострищ.

Нилак вышел, поставил сапог в чёрную лужу, прикрыл ладонью лицо.

— Вот теперь верю, что это наше, — сказал он.

Броннел деловито огляделся. Торик, наоборот, сразу полез глазами в ближайшую кучу. Свалка лежала широкой грязной полосой между дорогой, старой канавой и низкими складами очистной конторы. Кучи мусора лежали большими холмами. Битая керамика торчала из мокрой золы. Стекло хрустело под сапогами. Обугленные балки лежали рядом с остатками бочек. Между ними попадались куски ржавого металла, старые пружины, медные обрезки, печные дверцы, погнутые решётки, треснувшие корпуса насосов. Всё было перемешано с грязью, тряпьём и серой кашей, в которой лучше было не копаться без перчаток.

Торик присел возле груды, вытащил латунный фитинг, соскоблил ногтем грязь, потом вытер деталь о край плаща.

— Они это выбрасывают, — сказал он с болью в голосе.

— Добро пожаловать в мусорную экономику, — сказал Нилак.

— Варвары.

Броннел развернул карту участка на дощечке.

Помощник держал её с одного края, второй — мерный шнур. Маврик от очистной конторы стоял чуть в стороне.

— Здесь граница городской земли. Здесь ваш участок. Вот старая дренажная труба. Глубоко копать нельзя. Пробьёте — всё, что город накопил за несколько лет. Здесь можно ставить временные постройки. Здесь только настил. Здесь дорога для мусорных телег. Вот граница очистной конторы. Маврик, не прячьтесь, это ваша зона ответственности.

Маврик откашлялся.

— Контора сдаёт непригодный остаток согласно требованию канцелярии.

— А пригодный? — спросил Нилак.

Обычный человек видел здесь грязь и мусор.

Нилак видел доходы и расходы.

Город платил, чтобы вывозили и сжигали мусор. Очистная контора получала деньги. Ремесленники покупали металл втридорога у рудной компании. А тут всё лежало под ногами. Медь, латунь, бронза, железо, чугун, стекло, керамика. И самое главное — запчасти: клапаны, втулки, пружины, крепёж. Это всё было грязное, ржавое, с примесями, но уже обработанное. Не руда, которую ещё надо добыть, а детали, в которые кто-то когда-то вложил труд, а потом город просто плюнул и выбросил.

— Въезд здесь. Весы у ворот. Грубая разгрузка сюда. Сортировочные столы под навесом. Металл ближе к сараю. Приборы и корпуса — в закрытый двор. Нужен закрытый угол под мастерское имущество. Полузакрытая комната под настоящую работу.

Шайвам вернулся из обхода.

— Участок плохой. Открытый. Подходы с дороги, через канаву, через старые склады. Ночью сюда можно зайти с четырёх сторон. Если поставить забор, сторожку у ворот, закрыть задний проход к канаве и расчистить линию обзора, контролировать можно.

— Запиши забор, сторожку, ворота, настилы, отстойник, сортировочный навес, закрытый сарай, времянку и весовую площадку, — сказал Нилак Броннелу.

— Это быстро не сделать.

— Я понимаю. Что нужно, чтобы ускориться?

Броннел посмотрел на него так, будто проверял, не шутит ли северный мастер.

— Можем сделать за пару дней, но нужна хорошая бригада и деньги.

— Деньги будут.

— И люди, которые не разбегутся, когда к вам придут Медные псы.

Нилак понял, что ночные приключения уже разлетелись сплетнями по городу.

— Значит, нужна бригада, которая не разбежится.

Броннел свернул карту.

— Гаревцы.

Гаревцев Джодиш нашёл через полтора часа.

— Нашёл, — сказал он. — Дорого.

За ним пришли шестеро. Серокожие, плотные, широкоплечие. У каждого руки такие, что ими можно было забивать колья без молотка. Старший шёл впереди. Короткая серая щетина, нос приплюснут, левое ухо срезано по краю. На поясе молоток, нож, кожаная сумка с инструментом. В руке мерная палка.

Он первым делом не поздоровался, а ткнул палкой в настил, потом в грязь у канавы.

— Тут тонет.

— Уже знаем, — сказал Нилак.

— Значит, не совсем дураки.

Джодиш начал быстро говорить.

— Бронн Хатт. Работает быстро. Не ворует у заказчика, если заказчик платит. Ругается мало, но так, что люди понимают.

— Ты сегодня много говоришь, Тоше, — сказал Бронн.

Голос был скрипучий, чуть басовитый.

— Представляю хорошему мастеру хорошую бригаду.

Бронн осмотрел Нилака.

— Срочно? — спросил гаревец.

— Вчера, — сказал Нилак.

— Цена двойная.

Джодиш подался вперёд.

— Бронн, это грабёж.

— Это свалка. Тут грязь и вонь. А вам надо срочно. И ещё у вас конфликт с Медными псами.

Нилак не стал изображать удивление.

— Цена за работу или за страх?

— За работу, скорость и чтобы мои люди не оказались крайними, когда к вам придут разговаривать. Треть вперёд. Горячая еда два раза в день. Материалы: дерево, листовое железо, гвозди, ткань на крышу — всё ваше. Если ночью придут псы, ваши синие находятся рядом. Мои люди строят, а не умирают за чужие разборки.

— Синие будут рядом.

— Ещё, — сказал гаревец. — С очистной конторой спорите сами. Мы не спорим с конторами. Мы строим. Контора потом бумаги теряет, а у нас дети есть.

— Спорить буду я.

— Тогда работаем.

Нилак достал кошель, отсчитал монеты. Бронн пересчитал не спеша, одну монету проверил зубом, другую потёр пальцем, третью сунул в мешок отдельно. Потом достал маленький кусок мела и прямо на доске поставил кривую отметку.

Бронн повернулся к своим:

— До темноты — въезд и настил. Завтра каркас времянки.

Один из гаревцев сплюнул в сторону тлеющей ямы.

— Тут не запах, тут покойник умер второй раз.

— Тебе платят не за стихи, — сказал Бронн. — Работай.

Первые два дня Восточный отвод сопротивлялся, как живой. Грязь держала сапоги за пятки. Доски уходили в мокрую золу. На второй день подняли времянку. Каркас вышел ровный. В городе купили хорошее листовое железо. Обили крышу дегтёвой тканью. Вывели маленькую трубу, поставили добротную деревянную дверь. Внутри поставили печку, стол, две лавки, полки и ящики. В углу Бронн сделал закрытый отсек под мастерское имущество.

Нилак встал на пороге. Под ногами хлюпала грязь. Внутри пахло сырым деревом. На лавке уже лежал чей-то молоток, кусок хлеба и грязная рукавица. Всё. Помещение официально стало рабочим.

В памяти всплыл строительный вагончик, который ставят перед началом стройки. Но если есть печка, стол и место для чайника, то уже можно жить.

Потом всё пошло быстрее. Сторожка у ворот. Навес для сортировки. Забор вдоль дороги. Яма-отстойник, которую Бронн упорно называл дырой для мокрой дряни. Настилы между грязной зоной и металлом. Два длинных стола для разборки. Закрытый сарай.

Креаты работали молча. От этого гаревцы сначала нервничали, потом привыкли. Рудар таскал балки. Яма держал листы железа, пока Бронн прибивал их к каркасу.

На третий день купили грузовой паромобиль. Большой кузов, закопчённый котёл, вмятина на левом борту, треснувшее сиденье водителя, верёвка вместо нормальной ручки на дверце.

Торик обошёл паромобиль кругом, залез под кузов, вылез с лицом человека, которому показали больного, но ещё живого родственника.

Сделку закрыли на месте. Оформили на Дом малой механики. Водителем временно стал Джодиш.

Ходовую карту Нилака оформили через Дорожную палату. Пришлось снова лезть в кошель и доплачивать за срочность.

Следующие три недели Нилак потом вспоминал с трудом. Всё смешалось: мокрая зола, дым, рыбья смазка, грязь и постоянный недосып.

В какой день поставили забор? Когда впервые запустили силовую машину? После какой телеги мусор вдруг перестал быть просто мусором и превратился в строку дохода? Люда наверняка могла восстановить всё по часам. Сам Нилак уже путался.

Бронн работал честно и без лишней красоты. Настил должен был держать вес, крыша — дождь, а рабочие вечером уходить домой на своих ногах. Для Восточного отвода это уже тянуло на хорошую архитектуру.

Деньги уходили каждый день. Дерево, старые балки, гвозди, масло, еда для бригады. Отдельно платили за отметку на весах. Ещё отдельно — чтобы телега очистной конторы доезжала до ворот целиком и не теряла по дороге самые хорошие куски металла.

Пришлось несколько раз мотаться к шаттлу, чтобы синтезировать новые монеты.

На пятый день начали переводить людей с «Тени», по одному.

Всех нужно было правильно оформить: кого-то работниками склада, кого-то ещё одним подмастерьем. Ещё нескольких — как временных рабочих на сортировку. Бумаги делали через разные окна, разными руками, с разными датами. Джодиш мотался между палатами, воротами, домом на Медном спуске и Восточным отводом так, что к вечеру переставал шутить.

В один из дней прибыл Маркас. По бумагам его оформили как обозного управляющего северного рода. Человек, который отвечает за склад, списки, выдачу инструмента, смены и порядок. Легенда легла на него лучше, чем парадная форма.

Он обошёл участок. Посмотрел на всю богадельню вокруг.

— Здесь нет порядка, — сказал он.

— Добро пожаловать, — ответил Нилак.

На следующее утро Маркас начал наводить свои порядки. У ворот появился список имён. В сарае появилась книга выдачи инструмента. Книга приёмки мусора, книга выхода сырья. Появилась чёткая структура. Рабочие сначала смеялись, потом перестали, когда Маркас заставил двоих обратно пересортировать полтелеги смешанного железа и битой керамики.

На «Тени» оставили малый состав: техник, связист, медик, пилот, оружейник. Сменялись по неделям. Корабль не бросали. Шаттл оставался узлом связи, рейсы делали ночью, короткими окнами.

Часть команды разместили на Восточном отводе. Формально — рабочие сортировочного двора. Там воняло, зато городские меньше лезли в каждую комнату, чем в доме на Медном спуске. Для своих сделали скрытый угол с фильтрами, нормальной водой и лежаками.

Чип и Дейл остались в доме. И это оказалось правильно. Мириэль принимала заказы, Чип и Дейл чинили всё, что можно было починить, обеспечивая новую растущую корпорацию стабильной прибылью.

Мириэль крутилась как белка в колесе, только белка была аграфской, красивой и умела заставить людей платить вовремя. На второй неделе она наняла помощницу. Сельна Мотт пришла по рекомендации Сайры. Светлая, тонкая, с серыми глазами и аккуратными руками. Не красавица, но заметная.

Из тех местных серебряных, на которых Мириэль была похожа.

— Писать умеете? — спросила Мириэль.

— Да, госпожа.

— Считать?

— Да.

— Врать поставщикам?

Сельна подняла глаза.

— Лучше недоговаривать. Когда лжёшь, потом приходится держать в голове множество мысленных линий, и если лжи много, то удержать это всё невозможно.

Мириэль посмотрела на неё внимательнее. Интересная логика.

— Испытательный срок семь дней. Оплата каждую неделю. Если кто-то попытается лапать — сразу ко мне или к Шайваму.

Сельна посмотрела на Шайвама, стоявшего у двери.

— Лучше к вам, госпожа.

Сельна осталась.

К концу второй недели Нилак уже не понимал, где заканчивается Дом малой механики и начинается Восточный отвод. Всё было связано. Клиент принёс старый насос — из него сняли латунную втулку, корпус уехал на свалку, свалка переплавила медь, медь вернулась в мастерскую, далее её продали. И так крутилось постоянно.

В начале третьей недели Торик занялся малой газовой силовой машиной.

Снаружи оборудование местного производства. Газовая камера. Вращательный узел. Маховик. Ременная передача. Клёпаный железный кожух. Труба. Вытяжка. Шум, нагрев, запах газа, ремень к сортировочному барабану и ещё один ремень к вентиляции закрытого сарая.

Внутри — уже не местная.

Скрытая динамо-машина. Доработанные обмотки. Стабилизатор напряжения в ящике регулировки. Зарядный блок для Чипа и Дейла. Питание для диагностики. Питание для малых станков. Первый шаг к вычислительным блокам, которые когда-нибудь должны были стать частью будущего искина.

Чип и Дейл делали внутренности в доме. Ночью часть узлов перевозили на Восточный отвод в ящиках с надписью «воздушные заслонки» и «ременной привод». Маркас записывал всё в две книги: одну настоящую, одну для города.

Первый запуск провели ночью, машина дрогнула и запустилась без искр и фанфаров. В закрытом отсеке зажглась маленькая лампа накаливания.

Нилак посмотрел на неё и почувствовал облегчение.

— Пошло, — сказал Торик.

— Пошло, — повторил Нилак.

Малый корабельный синтезатор перевезли только после того, как появился закрытый отсек и силовая машина. Везли ночью. Ящик шёл в грузовом паромобиле под слоями грязного железа, старых труб, битой керамики и мокрой ткани.

На Восточном отводе синтезатор поставили в полуземлянке внутри временной постройки, за двумя фальшивыми стенками и складом угля. Ему нужны были стабильное питание, охлаждение, чистое сырьё, вытяжка и тишина.

Синтезатору не давали мусор как есть. Мусор сортировали, мыли, потом плавили, отделяли крупные примеси. И только после этого внутрь шли очищенные металлы, стекло, керамика, отдельные композитные остатки с корабля и то, что можно было подготовить без риска.

В середине третьей недели двор начал жить по ритму. Утром приходили мусорные телеги. На воротах стоял человек Маркаса и записывал вес. Крупный мусор шёл на столы. Первичная сортировка — на металл, керамику и стекло. Тряпьё и гниль в грязную зону. Годные приборы в закрытый сарай или в Дом малой механики.

На ящиках выжгли местные названия: медь; латунь; бронза; олово; свинец; сталь; чугун; керамика; стекло; непонятная дрянь.

Маркас превратил хаос в организованную работу по сменам с фиксацией всех действий.

К концу третьей недели пришла проверка. Обычная городская, а значит цепкая. Чиновник строительной палаты. Человек от очистной конторы. Писец. Двое стражников. И ещё один тихий мужчина в сером сюртуке, который никому не представился, ничего не спрашивал и смотрел слишком спокойно.

Нилак сразу отметил его для себя.

«Наблюдатель», — сказала Люда.

«Да я уже догадался».

Проверяли всё: качество ограждения, книги по приёму и выходу сырья, разрешения и документы рабочих. И газовую машину.

На газовой машине всё и застряло. Чиновник строительной палаты постучал пальцем по клёпаному кожуху. Потом заглянул в боковую щель, где виднелся край медной обмотки.

— Это что?

Торик сделал шаг вперёд. Нилак успел раньше.

— Малая газовая силовая машина. Для привода сортировочного барабана и вытяжки. Без неё рабочие режут руки и дышат дрянью.

Чиновнику это не понравилось. Но не понравилось — не значит «запрещено». Он обошёл машину. Газовая камера с маховиком. Ремни стояли на своих местах. Вытяжная труба уходила через стену наружу. Маховик закрыли клёпаным кожухом, а сбоку поставили ящик с рычагами регулировки.

Чиновник постучал пальцем по железу.

— Узорной карты нет.

— Потому что машина без узора, — сказал Нилак. — Газ горит, маховик вращается, ремни передают движение.

Проверяющий наклонился к кожуху.

— Открыть сможете?

Торик напрягся. Нилак заметил, но даже не посмотрел в его сторону.

— Смогу. Только обратная сборка займёт несколько часов. Машина всё это время работать не будет.

Чиновник снова оглядел кожух и передумал.

Писец сделал запись. Мужчина в сером сюртуке молчал. Он стоял чуть в стороне и смотрел в щель, где между деталями виднелась медная обмотка.

Мириэль подошла с папкой.

— У нас есть записи по травмам рабочих. Можно сравнить первую неделю и дни после запуска вытяжки.

Чиновник протянул руку.

Сельна записывала всё подряд. Когда человек порезался, на что жаловался, сколько мусора приняли и сколько металла получили после сортировки. После запуска машины дыма в сарае стало меньше. Рабочие реже травмировали руки, а за смену успевали разобрать больше.

Проверяющий полистал бумаги.

— Кто ведёт книгу?

— Моя помощница Сельна Мотт.

Сельна стояла возле времянки с другой папкой в руках. На чиновника она смотрела настороженно и явно ждала, что тот сейчас найдёт новую причину придраться.

Но он закрыл книгу и вернул её Мириэль.

— Пока разрешаю. Перестраивать машину без уведомления нельзя.

Нилак улыбнулся самым скучным лицом северного мастера.

Писец сделал отдельную пометку. Тихий человек в сером сюртуке наконец отвёл взгляд от машины и посмотрел на Нилака. Совсем недолго. Как будто поставил точку в строке.

Проверка ушла. Маркас закрыл ворота.

Торик выдохнул через нос.

— К следующей проверке нужен фальшивый ящик регулировки.

К началу четвёртой недели Восточный отвод уже не был просто свалкой. Он стал маленьким грязным предприятием. Вонючим, мокрым, шумным, но работающим. У ворот стояла сторожка. Забор вдоль дороги закрывал двор от лишних глаз. За ним — весовая площадка, сортировочный навес, закрытый сарай, отстойники, фильтрация, малая плавильня, времянка, новое каменно-деревянное здание и закрытый отсек.

Времянку не разобрали. Нилак велел оставить на всякий случай. В нормальном производственном дворе такое место должно быть, где можно было разместить новых людей или какие-нибудь инструменты.

Газовая силовая машина грохотала по расписанию. Сортировочный барабан крутился. Вытяжка тянула дым. Плавильня наконец выдала первые нормальные слитки. Кривые, местами со щербинками, но металл уже можно было брать в работу. Синтезатор запускали короткими циклами и только тогда, когда во дворе не было посторонних.

Восточный отвод понемногу начинал кормить сам себя.

Чугун шёл из старых плит, решёток и колёс. Медь чаще всего находили в трубах и разобранных приборах. Латунь Торик вытаскивал из фитингов, ручек и корпусов, бронзу — из втулок и старых подшипниковых узлов. Олово со свинцом приходилось буквально выковыривать из пайки и мягких сплавов.

С никелем и цинком дела обстояли хуже. Серебро иногда попадалось в украшениях. Золота набрали столько, что Нилак сначала рассмеялся, но Маркас всё равно завёл отдельную строку и велел учитывать каждую крупинку.

Стекло, керамику, слюду и изоляционные пластины раскладывали по ящикам. Золу, угольную пыль и графитовую грязь пускали на фильтры.

Целые трубки, клапаны, прокладки и крепёж отправляли в Дом малой механики. Всё непонятное складывали на отдельную полку с надписью: «Не трогать. Ванару на осмотр».

До гипердвигателя им всё равно было далеко. Двор давал сырьё, простые сплавы и детали. Редкие металлы, чистые материалы, вычислительные матрицы, кристаллы и тонкую электронику ещё только предстояло где-то достать или создать.

Что-то закупать через рудники, торговые каналы, банки, а потом, возможно, добывать в поясе астероидов.

Нилак стоял у верстака в закрытом сарае и смотрел на первые кривые слитки меди, ящик бронзовых втулок, корзину со стеклом и маленькую чашку с серебряной пылью.

«Ну что, Геннадий. Вот тебе и стартап. Только вместо офиса у нас гнилая свалка, вместо соинвестора — герцог с проверками, а вместо братков — Медные псы».

***

Резиденция Медных псов. Нижний город. Хардум.

Гарт Ремм не любил, когда люди стоят перед ним молча.

Молчание было полезно только у покойников и должников после первого удара. Все остальные должны были говорить. Быстро, чётко и желательно до того, как он встанет.

Мерд невнятно отчитывался. Его челюсть криво срасталась. Лицо ещё было желтоватым, а волосы, с одной стороны, подстрижены короче, там, где лекарь вытаскивал осколки глиняного кувшина. На лацкане жилета не было символа клыка. И это бесило Гарта сильнее, чем разбитые лица.

Перед ним стояли ещё двое с загипсованными руками и словоблуд по имени Лешш. Лешш — худой, бледный, с быстрыми глазами. Его несколько раз безуспешно отправляли разговаривать к Ратгору.

Гарт сидел за столом. На столе лежал красивый медный самострел и долговые полосы.

— Три недели, — сказал он.

Никто не ответил.

— Три недели назад северный мастер пришёл в наш паб, разбил тебе морду, Мерд, поломал людей, заплатил хозяину и ушёл. Потом сорвал с тебя клык. Теперь он на Восточном отводе строит двор, рабочие идут к нему, очистная контора ноет, что металл уходит мимо наших рук, а нижние улицы спрашивают, почему Медные псы стали цепной собакой без зубов.

Мерд попытался что-то сказать.

— Не мычи.

Мерд закрыл рот.

Гарт перевёл взгляд на Лешша.

— Ты.

Словоблуд сглотнул.

— Я пытался, Гарт. Три раза ездил. Первый раз он был в строительной палате, и меня оттеснили синие, не дав сказать и слова. Второй — на Восточном отводе, меня просто не пропустили и пригрозили. Третий раз — у его дома, я назвался, вышел их старший синий, схватил меня за шею и сказал, что ещё раз кого-то увидит у дома, то переломает ноги. Этот Ратгор всё время в движении. То с женой, то с синими, то с этим бородатым коротышкой, то со стражником Праком. Подойти к дому или их предприятию на свалке втихую невозможно, официально он не идёт на контакт. Я пробовал пробиться как клиент, но меня моментально раскусила его супруга, и синяя охранница выкинула за пределы дома.

Гарт медленно положил ладонь на стол.

Лешш побледнел.

— Я не шучу. Люди рядом с этой ведьмой забывают, зачем пришли. Она как серебряная из старых долин, только хуже. Тихая. Красивая и смотрит как будто в душу, и рядом с ней всегда кто-то из синегорцев.

— Это не синегорцы, — пробурчал один из бойцов.

— А кто? — спросил Гарт.

— Не знаю. Но синегорец человеку руку так не сломает, я сталкивался с ними и не раз. Я видел, как один из них с лёгкостью сломал руку Палого. Просто взял и сломал.

Гарт знал, что страх уже пошёл по низам. Северный мастер. Синегорцы. Жена-серебряная. Стражник Прак. Герцогское разрешение на пять лет. Свалка у Восточного отвода, которую обычному человеку не дали бы даже понюхать без трёх поколений взяток, теперь работала на Ратгора. И ещё эта мерзкая пустота в слухах: никто не мог толком сказать, откуда северный мастер взялся. Слухи любят пустоту. Они туда гадят и размножаются.

Гарт ударил пальцем по столу.

— Сегодня ночью выдвигаетесь к Восточному отводу. Двадцать человек. Поджечь времянку, избить рабочих, оставить знак.

В этот момент открылась дверь без стука.

Северин Вейр, глава тайной службы герцога, спокойно вошёл как к себе домой. Один.

Гарт поднялся.

— Господин Вейр.

Мерд попытался выпрямиться.

Лешш отступил на полшага и сразу понял, что отступать больше некуда. В комнате стало тесно. Вейр обвёл людей глазами. Никого долго не рассматривал.

— Выйдите.

Никто не двинулся.

Гарт сжал зубы.

— Все вышли.

Вот теперь двинулись. Дверь закрылась.

Вейр подошёл к столу, взял медный клык двумя пальцами, повернул к свету и положил обратно.

— Восточный отвод не трогать.

Гарт молчал.

— Двор не жечь. Жену не трогать. Ратгора не убивать.

— Тогда зачем вы пришли?

— Чтобы вы не сделали глупость слишком рано.

Гарт почувствовал, как злость поднимается к горлу.

— Мы не можем не ответить. Нижние улицы смотрят. И он сорвал клык.

— Именно поэтому повод у вас есть.

Вейр сел без приглашения.

— Вы нападёте сегодня на их дом на Медном спуске. Двадцать, а лучше тридцать человек. Ночью. Мне нужно, чтобы было достаточно шума и силы, чтобы он показал, чем и как защищается. Без убийств. Запоминайте всё. Кто выйдет против вас, как и какими средствами и кто вмешается.

Гарт смотрел на него.

— Вы хотите использовать нас как щуп.

— Да.

— А если он положит моих людей?

— Тогда вы узнаете больше, чем знаете сейчас, и доложите мне всё.

— А если мои люди его положат?

Вейр поднял глаза.

— Очень не рекомендую.

Тихо и без угрозы в голосе. Просто констатировал факт.

Вейр встал. У двери он остановился на секунду и вышел.

Гарт взял клык, сжал в кулаке до боли.

Отвечать придётся.

Но теперь отвечать надо так, чтобы не попасть под герцогскую тайную машину.