Призрак с лейкой

Пролог

– Три очень милых феечки сидели на скамеечке…

Очаровательная малышка в коротком синем платье и новеньких бомбазиновых панталонах, пышных и кружевных, прыгнула с одной части понятного только ей одной рисунка, воображаемого посреди коротко стриженного газона, на другую.

– И съев по булке с маслицем, успели так замаслиться…

Она снова перескочила на одной ноге, старательно завитые кудри с васильковыми лентами при этом забавно пружинили. Пахли они карамелью, потому что старая Рут укладывала букли при помощи сахарной воды.

– Что мыли этих феечек из трёх садовых леечек. ***

– Лотти!

Девочка обернулась на зов, заметила папу на скамейке под дубом и пошла к нему, сделав большую дугу по влажной траве, высокой между деревьями. Миссис Милз теперь непременно лишит её сладкого, если намоченные росой ботинки не просохнут сами собой до конца прогулки. А они не просохнут, в октябре-то!

– Ты опять не надела накидку и шляпку, Лотти, – попенял отец. – Спасибо, хотя бы штанишки тёплые. Но это, надо полагать, заслуга Рут. И всё равно – миссис Милз тебя рано или поздно отправит работать на кухню за такие грехи.

Как будто ему не всё равно, – подумала девочка и заранее обиженно прищурилась.

– И обувь промочила, – продолжил ворчать родитель. – Зачем обязательно ходить по траве?

– Потому что перед скамейкой нельзя топтать.

– Так уж и нельзя! – начал сердиться взрослый.

Лотти плюхнулась на противоположный край доски и отвернулась. Сам отец был укутан по-зимнему и даже натянул дурацкий полосатый шарф. Хотя утро выдалось солнечное. Видимо, чтобы миссис Милз не отправила работать на кухню… Старые перечницы совсем оккупировали дом, навели в нём свои порядки и скоро решительно всех их, включая рыжего кота Флавия, отправят работать на кухню. За все грехи.

– Нельзя. Там уже проклюнулись осенние крокусы. Мамины любимые, сиреневые с жёлтым.

Мужчина рвано вдохнул, потянул к себе дочь, посадил на колени и уткнулся в карамельную макушку. Оба печально помолчали. Но Лотти не заплакала!

В конце концов, отец отпустил её на землю, малышка сорвала для него первый крокус и он вдел его в петлицу. А потом долго рассеянно рылся в карманах.

Тоже чтобы не заплакать, – сделала вывод Лотти. Мужчины не плачут. Но и девочки не ревут, если не хотят, чтобы ими распоряжались всякие вредные перечницы!

Но отец копался в карманах вовсе не для отвода глаз: спустя пару минут он протянул руку дочке и разжал кулак.

Лотти округлила глаза и перестала дышать. На ладони его блестел кулон, тот самый. С маминым камнем! Невозможно красивым и огромным… Она никогда не надевала его на приёмы и праздники, только для папы.

– Теперь он твой. Но никто ни в коем случае не должен видеть, Лотти! Надевай его на ночь, тебе будут сниться чудесные сказки. Рут знает, она пришила к белью потайные кармашки, чтобы носить днём. Миссис Милз…

– О, нет, папа! Мерзкая старуха никогда в жизни не проведает о моём сокровище!

_____________________________________

***

Старая английская считалочка в переводе С.Маршака. Только в оригинале там вовсе не феечки, а «three little ghostesses» – три маленьких призрака. С этого, пожалуй, в моей голове и началась книга :)

Часть 1. Новый герцог и старые неприятности. Глава 1

Берт сидел на пеньке и жевал травинку. Пора было изобразить герцога и идти знакомиться с садовником. Доктор поморщился. На кой чёрт ему этот садовник?!

Бертрам Несбит, герцог Лим, не был маркизом ни минуты. Сын третьего сына баронета, добропорядочный джентри. Выбор профессии с детства, крепкое образование, спокойная сельская жизнь…

Разве можно было представить, что весь табун пэров, стоявший между ним и титулом, возьмёт да и вымрет друг за дружкой? О дальнем родстве Несбитов с Лимами не вспоминали даже деревенские кумушки в своих рассуждениях, насколько приличная партия доктор!

Никаких заговоров, великих несчастий и злого рока. Сплошные банальности: пьянство, пожар, случайность на охоте, малярия где-то в колониях. И вот – доктор Несбит сидит на пеньке и думает, на что ему сдался садовник. Надо же задать какие-то вопросы, что-нибудь поручить.

Жениться теперь что ли? Хотя бы с садом никто приставать не станет…

Берту было решительно плевать, лютики правильнее оттеняют величественную красоту дубовой рощи в середине лета, или люпины. Голову его занимали теперь совсем другие мысли и планы.

Док не привык бездельничать и истово любил медицину. Он не собирался смолоду прослыть чудаком, а то и дураком, пренебрегая обязанностями герцога и налаживая вместо этого практику на новом месте. Да, будет странно и дико, если он станет мчаться среди ночи на роды или навещать по утрам соседских скучающих вдов, у которых вечно мигрень и меланхолия. Но он ведь может, к примеру, заняться наукой. Открыть благотворительную больницу для собственных арендаторов, навещать её в качестве патрона и лично наблюдать тяжёлые и интересные случаи…

Может. Наверное… Только для этого нужно сперва разбираться с финансами и возможностями, встречаться с этими самыми арендаторами, вникать во все дела управляющего и поверенных.

Наука и больница тут же отдалились в уме и затянулись туманом.

Да, надо сперва осваивать прямые обязанности. И с садом вот тоже разбираться. Он ведь пока ещё не женился. Хотя… идея, надо признать, здравая!

Берт сердито выплюнул травинку, нехотя поднялся с пенька и зацепил взглядом ворона на ближайшей низкой ветке.

Тот даже не шевельнулся и вообще выглядел презабавно: словно специально наблюдал за доком, склонив голову набок. И, кажется, ни капельки не боялся.

– Стоит жениться, – вслух, глядя прямо на птицу, задумчиво повторил Берт неоднократно мелькнувшую в голове мысль. – Хотя бы с садом не придётся маяться. Пусть у леди Лим голова и болит. И про сад, и про именины дальней родни, и про приличное количество приёмов за сезон.

– Лотти, – отчётливо ответил ворон.

Берт потёр переносицу, хмыкнул и тряхнул головой.

Показалось, разумеется.

Дёрнул плечами и побрёл, наконец, от пенька в сторону гравийной дорожки.

Но едва он сделал пару шагов, в спину раздалось скрипучее:

– Леди Лим уже присматр-р-ривает за садом.

Доктор медленно обернулся. Птицы на прежнем месте не было.

Ну, подумаешь. Говорящие вороны – не такая уж редкость. Хотя… дикий говорящий ворон, пожалуй и редкость. Но он всего лишь повторил часть услышанной фразы.

Снова наткнувшись глазами на пенёк, Берт вдруг нашёл в нем прекрасный повод изобразить озабоченность и участие перед садовником.

Разве это дело – пень фактически в парадной части, сразу за партером?! Сидеть, признаться, на нём вполне удобно… Но что с такими вообще-то полагается делать? Выкорчёвывать и убирать, разумеется.

Вот и спросим у садовника, что за непорядок. Почти в партере! Как там его зовут? Бойл, вот как.

Собственно, Бойл и спешил уже сам по дорожке в сторону полянки, на которой задержался Берт.

В том, что это именно он, не было ни малейших сомнений. Рабочий передник, наспех отмытые руки, торчащие из кармана рукавицы. Старик мог бы оказаться и просто садовым работником, кабы не безмерно пафосная физиономия. Гордость собственным положением и плодами своих трудов читались на ней лучше, чем многочисленные морщины. Уже с порядочного расстояния.

Берту физиономия не понравилась. Знал он такой сорт фанатичных работников! И понял теперь, почему садовник тиранил управляющего, настаивая на встрече. Вряд ли у него к хозяину серьёзные вопросы. Просто такие, как он, свои вопросы считают самыми важными на свете.

Не поставь такого сразу на место, и никакая леди Лим потом не сможет попросить круглый куст вместо овального под собственным окном! А значит – ему, герцогу Лиму, никогда не дадут благополучно забыть о саде и просто гулять в нём в своё удовольствие, не вникая во всякие глупости. Бойл и леди Лим станут бесконечно жаловаться друг на друга.

Доктор нахмурился, глядя, как приближается старик. Нет, ему такие сложности ни к чему. Такое надо рубить с плеча! Сейчас вот, как пить дать, начнёт с того, что до него в саду служил мистер Бойл, его отец. А прежде – мистер Бойл, его дед. А перед ним – мистер Бойл… И понеслась!

Садовник тем временем свернул на лужайку. Глаза добрые. Ну и что, что добрые? Садовник ведь, а не мясник.

Берт прекратил хмуриться и принял безразличный снобский вид. Ну, в общем – герцога изобразил.

– Ваша Светлость, – скупо кивнул подоспевший старик. – Томас Бойл, садовник. До меня при замке служил отец, Гарет Бойл…

Ну вот, началось!

– Рад, мистер Бойл, – перебил доктор. – Скажите, почему пень посреди поляны портит вид? Спил старый, следов погибшего дерева нет. По какой причине его до сих пор не выкорчевали?

–… из за одной нашей семейной особенности, – упрямо закончил тот, задрал нос и пожал плечами, как бы намекая, что герцог зря не слушает. И только потом соизволил ответить: – Никак нельзя корчевать, выжигать будем по весне. Потихоньку. Леди Лим так велела. А заранее ковырять дупло под масло – как раз вид только и портить. Так хоть посидеть можно.

Мда… Всё ещё хуже, чем показалось доку заранее. Старик фанат прежней хозяйки. А значит, точно быть войне, если Берт сразу такое не пресечёт. Посему – нельзя даже спрашивать, почему выжигать и зачем ждать!

– Распорядитесь выкорчевать уже завтра.

Старик хмыкнул.

– Ну сами тогда и распоряжайтесь, Ваша Светлость. А я-то не стану. Там у корней вся поляна засажена райскими звёздами и осенними крокусами. Леди Лим с меня за каждую пропавшую луковицу шкуру сдерёт!

Он бесцеремонно махнул рукой на Берта и решительно пошёл прочь, оставив того в лёгком недоумении.

Несколько секунд доктор соображал, как реагировать на работника, который сам же добивался встречи, а никаких срочных дел в итоге обсуждать не стал. Просто потому, что не понравилось хозяйское поручение!

Берт посмотрел на отдаляющуюся спину садовника…

Что следовало бы сделать нормальному герцогу? Вернуться в дом со слегка недовольной миной, вызвать управляющего и уволить старика, вот что! Сухо процедив при этом свой вывод из беседы – определённо, садовник сам рвётся на пенсию.

Но док нормальным герцогом не был, хотя и надеялся, что со временем научится.

– Эй, постойте-ка, любезный!

Ну да, в конце концов Берт решил, что плевать ему сейчас и на правильную мину, и на безразличный тон: он совсем-совсем не горел желанием нанимать кого-то взамен Бойла, и это главное!

Старик ведь всю жизнь при замке, наверняка ещё в детстве отцу помогал. Всё знает. Где вот чёртовы луковицы растут, например. А с новым работником Бертрам ни за что в жизни не добьётся, чтобы от него отстали с садом! Разве что, если женится. Но и тут лотерея, как с новым садовником. Как ни крути – лотерея… Надо хотя бы сперва выяснить, есть ли там следующий Бойл в роду, уже приобщённый к делу.

Садовник остановился, совершенно точно пробормотал какое-то очень солёное словечко прямо вслух и, вздохнув, направился обратно.

Спокойно, док, выдыхай! В конце концов, может старика просто мучает сегодня спина или подагра. Вон какие нездоровые суставы, а с вечера погода меняется…

– Леди Лим четвер-р-ртует Тома за каждую испор-р-рченную луковицу, – напомнил скрипучий голос откуда-то сверху.

Берту даже не понадобилось задирать голову, чтобы сообразить, что это давешний ворон. Странный ворон, право! Одно дело – повторить фразу, и совсем иное – переиначивать…

Томас Бойл тем временем воротился, но почтения по-прежнему не выказывал и в своей несдержанности явно ничуть не раскаивался. Он поставил руки в боки и совсем, совсем непочтительно предупредил:

– Делайте что хотите, Ваша Светлость, а только я леди Лим про этот пень даже и говорить не стану! Осенние крокусы ихняя матушка любила, а они сейчас как раз делятся, – и добавил, заметив, как вытянулось хозяйское лицо: – Ну, деток дают. Размножаются там, под землёй. Нельзя ворошить сейчас корни пенька, наша леди мне такого не спустит. Понимаете? Она с меня и впрямь три шкуры сдерёт!

Но физиономия Берта совсем не аристократично вытянулась вовсе не из-за тайны размножения крокусов.

Старик умом повредился, вот оно что!.. Поначалу-то доктор решил, что про пень перед смертью успела распорядиться последняя герцогиня. Как там её? Вроде бы – Фанни Лим. Но если садовник собрался и теперь с ней согласовывать… деление луковиц, значит дело совсем дрянь. Даже если преданный старик, допустим, всего лишь носит цветочки на могилку любимой почившей леди и там вроде как советуется, всё равно – это на пенсию и только на пенсию! С уважением, благодарностью и рентой, конечно же...

Оставалось осторожно выяснить, есть ли по счастью в запасе следующий Бойл. На замену. Но Берт не успел даже рта раскрыть, чтобы начать переговоры, потому что откуда-то сзади раздался женский голос. Приятный, надо сказать. И даже какой-то… волнующий.

– Ну при чём здесь ты, Том? Я ведь вижу, что ни при чём. Нашёлся, понимаешь ли, такой… без шкуры! – чуть обиженно попеняла обладательница чудесного тембра. – Бог с ними, с детками, крокусы уже до самого каштана разрослись. Соберём, какие найдём, и посадим в школку. Пусть только отвяжется! Скажи болвану, что завтра уберёшь пень.

Болван… задержал дыхание и оглянулся.

Под каштаном – не исключено, что под тем самым, до которого уже добрались луковицы – стояла девушка. Берт тут же смутился и отвёл взгляд. Дама была босой, простоволосой, и разгуливала по саду в ночной рубашке!

Ещё одна сумасшедшая? Какая-нибудь родственница на его собственном, Берта, попечении? Почему никто не предупредил?! Пришлой девушка быть просто не могла: издалека в таком вот виде не прогуляешься. Да и вид неприличный, но весьма породистый, а сорочка – из дорогих. Значит, она не из окрестных коттеджей, а в замке и живёт.

Ну вот… Не хватало ещё Берту блаженных девиц на попечении! Но спорить с сумасшедшими никак нельзя, уж это доктор знал твёрдо.

– Простите, мисс, – он поднял ладони в примирительном жесте и старательно отворачивался. – Разумеется, Том не при чём. Но не так уж мне сдался этот пень, не нужно никакой суеты и школки! Я и так отвяжусь, уверяю!

Молчание. Минутное молчание, нелепое и неловкое.

А потом они отозвались одновременно:

– Вы что, её видите? – удивлённо пробасил Бойл.

– Он что, меня видит?! – это уже девушка, крайне возмущённо.

– Видит! – констатировал скрипучий птичий голос из кроны над головой Берта.

– Нет, что вы, – торопливо заверил док, – я не смотрю на вас, мисс! Не гляжу и ничего не вижу! Только не волнуйтесь! Я не буду смотреть и уже ухожу. А крокусы беспокоить не станем, обещаю!

Он откланялся куда-то вбок и пошёл к дорожке.

– Том, он меня видел и слышал! – ещё повысила голос девушка. – Это ни в какие ворота!

Бойл не ответил, только озадаченно хмыкнул.

А доктор вдруг ни с того ни с сего подумал, что он не представился и это невежливо. К тому же – если представится, то и ей придётся. А это уже что-то.

Решив так, Берт развернулся. И… Чёрт, пришлось признаться себе, что имя-то можно было и потом узнать. Вон, у Бойла. А вернулся он только потому, что резко и мучительно захотелось. Девушка была невероятно красивой и трогательной!

– Видел, – признал он, потупившись. – Но не переживайте, я никому не скажу! Лорд Лим, к вашим услугам, – коротко отрекомендовался доктор, отвесил нервный поклон и на секунду поднял глаза.

Юная мисс сердито морщила носик и… мигала! Она словно хотела исчезнуть и злилась, что не получается. В конце концов, она будто сдалась и, обречённо вздохнув, зыркнула на Берта.

– Леди Лим.

Глава 2

– Привидение.

Берт строго и спокойно выдал единственное слово после взвешенной паузы, совершенно необходимой. Вчера, прямо в саду, он ничего выяснять не стал: дал себе время отойти от шока и подумать. Только велел Бойлу явиться в кабинет раньше завтрака.

Но сейчас-то доктор уже ни о чём и не думал. Сейчас – изображал герцога.

Потому что Томас Бойл пришёл вовремя и даже руки отмыл тщательнее… но лицо у него было крайне недовольное.

Вот Берт и включил герцога: помолчал, постукивая пальцами по столу, а потом и вовсе принялся за очередную страницу прошлогодней учётной книги красильной мастерской. Не всерьёз принялся… Обработка шерсти с его собственных пастбищ и впрямь требовала внимания, но сейчас цель у дока была не считать овец, а хорошенько помариновать упрямого старика.

Берт подумал. Хорошенько подумал! Пусть теперь и этот подумает, а не сразу огрызается.

Садовник думал до нужной кондиции с четверть часа. Сперва попсиховал, попыхтел. Потом понервничал, то закатывая глаза к потолку, то многозначительно поглядывая в окно на свою вотчину. Мол – нет у него времени на глупости.

Да ясно, ясно что нет, любезный. И луковицы там все, разумеется, прямо сейчас не в ту сторону без тебя размножатся. Не до каштана, а до липы… Только вот у Берта тоже на глупости времени нет. А главное – желания.

Доктор невозмутимо перенёс цифры из нужного столбца на отдельный лист. Он потом с этим прикинет, а сейчас – просто механическая работа, необходимая для последующих выводов. Главное, чтобы Бойл перешёл уже наконец к следующей стадии.

Берт незаметно скосился на старика: тот уже не мучил шляпу, а вместо недовольного пыхтения послышалось, наконец, сопение. Тихое, обречённое и покладистое.

Вот тогда-то док вместо расспросов и выдал сразу про привидение. Чтобы закрепить результат.

Подействовало. Вывод верный, естественно. Ну, то есть оно противоестественно, но верно. Берт садовника явно впечатлил.

– Привидение, – хмуро повторил Томас. – Но вообще-то, Ваша Светлость, местные-то все давно знают. Деревенские яблоки вон не воруют, заиками стать боятся. Леди Лим их гоняет.

Хорошо, так держать, Бойл! Сам стал рассказывать. Доктор на первые пояснения только кивнул, поджав губы.

– Наша леди никому не мешает! – проворчал старик, уставившись исподлобья. – Она же не обычный призрак, а садовый. В доме никогда не появляется. А саду от неё сплошная радость и польза.

– Наша леди, – процедил Берт, специально противно, – это моя будущая супруга, Бойл.

Остальное он пока комментировать не стал. Хотя, признаться, новость про то, что призрак не околачивается в доме, его обрадовала. Безмерно!!! Меньше всего доктору хотелось, направляясь в уборную или принимая ванну, думать о том, где и каким сквозняком сейчас носит это чудо с веснушками.

Да и про яблоки аргумент неплохой… Хороший сидр Берт всегда любил. На сидр нужно много яблок.

Старик примирительно кивнул про будущую супругу.

– Я от вас скрывать и не собирался, если заметили.

– Заметил.

– Нас потому и стали нанимать, Бойлов. Мы привидений чуем и слышим с рождения, такая особенность. А садовник, который был, когда леди умерла, сразу умом повредился. Наша леди… Хмм… Простите, не наша... В общем, призрак леди Лим сразу в саду обосновался. При жизни любила, и вот потом тоже. Потому они с тогдашним владельцем и сговорились. Она ухаживает за садом, а господа её не трогают. Она хорошо ухаживает, Ваша Светлость, – взгляд исподлобья стал просительным, – днём и ночью, заметьте. В наших парковых беседках лучшая в мире коллекция клематисов.

Вот не надо Берту про клематисы! Это как раз совсем не аргумент. Клематисы беленькие, синие и розовые. На этом разница заканчивается. Но доктор благоразумно не стал злиться про клематисы на… садовника. А вычленил из новой порции информации самое важное.

– О чём именно сговорились, Бойл? О том, что пока призрак помогает в саду, её не сдают в Грей Роуз*? (*Серая роза, англ.)

Со старика тут же слетела вся покладистость, которой Берт так старательно добивался, давя из себя герцога. Глаза из-под седых кустистых бровей засверкали праведным гневом.

Ух ты… А вот это неожиданно! Берт-то до сего момента полагал, что хитреца всего лишь устраивает неустанная помощь вредины с веснушками. Она же берёт на себя часть его обязанностей, судя по всему. Причём, кажется – немалую часть. Но выходит, они ещё и приятели?

– Что вы знаете о Грей Роуз, Ваша Светлость?! – в сердцах пробасил Томас, зло прищурившись. Ну, постарался зло. Глаза всё равно добрые, хоть и сердитые. – В приюте для призраков над ними издеваются! Вроде как, чтобы на покой отправить. Но это всё враньё. Не отправишь привидение на покой, оторвав от дома, к которому оно привязано. Оно же не так просто привязано, а всегда почему-то. А они разве разбираются?! Слухи про это гиблое место ходят ужасные! Измываются и ставят опыты на беднягах, если не знали, Ваша Светлость!

Ну да… Точно приятельница, если не подружка.

– Кое-что знаю, – спокойно ответил Берт. Он тоже ничего скрывать не собирался. Пусть примут к сведению, подумают и выработают позицию! – Вы вот слышите призраков, а я ещё и вижу. Тоже с детства. Поэтому практику от кафедры психиатрии проходил в приюте Грей Роуз.

Берт отчётливо увидел, что у старика подкосились ноги. Нет, не приятельница. Точно подружка и любимица.

– Сядьте, Бойл, – док кивнул на стул.

Тот послушно попятился и плюхнулся. Со страшным скрипом, чуть не разломив сидение. Мда… Никакого уважения к китайскому шёлку и дорогому лаку. Сам Берт, правда, тоже ну никак в себе это уважение выработать не мог… Но герцога изобразил, снисходительно поморщившись.

Во взгляде Томаса теперь с гневом смешались недоверие и какая-то обречённость. Так-то! А то взялись сразу, понимаешь ли, указывать герцогу, где торчать пню в его собственных угодьях, а где нет…

– И что скажете, – тихо просипел Том, – не врут ведь слухи, а, док? Точно ведь не врут! Там её вконец измотают, только и всего!

Нет, не приятельница и не подружка даже. Раз уж на нервной почве назвал нашу светлость доком... Именно любимица и заноза в сердце, – удручённо констатировал про себя Берт. Наверняка, дороже родной дочери, если и есть вообще какая-то дочь. Доктор Несбит уже не исключал, что никакой новый Бойл, на замену, саду замка Лим не светит. Вероятно, Томас вот так и возится тут всю жизнь с драгоценными луковицами и ненаглядным призраком… Тяжёлый случай.

Но хуже всего было то, что ничего хорошего про Грей Роуз доктор сказать не мог. Мрачное местечко. Беспощадная принудительная психиатрия. Циничные врачи и учёные.

Врать Берт не любил, а цели своей он добился – призрак вряд ли теперь станет свысока величать нового герцога болваном и шипеть на него, как раскалённое масло. А садовник бросит привычку ставить руки в боки, обсуждая с хозяином пеньки и луковицы.

Для начала сойдёт… А там посмотрим.

Пусть теперь бежит к своему драгоценному призраку, сообщает новости. Пусть принимают к сведению, думают и вырабатывают позицию. А подумают – поговорим ещё.

Окончательно решив дальше пока с садовником не беседовать, Берт ничего не ответил про приют и резко закруглил разговор, переведя тему:

– В вашем хозяйстве есть аптекарский огород, любезный?

– Есть, – отмахнулся старик, которому было теперь не до травок. Ведь над его вредной златовлаской навис чёрной тучей Грей Роуз.

– За ним следите вы или привидение?

– Вместе, – Томас нахмурился пуще прежнего, уже не игнорируя про огород, а явно гадая, каким оно боком к обсуждаемой проблеме. – Мы, Ваша Светлость, всё всегда вместе, – вздохнул он, наконец сообразив, каким боком огород пристегнуть. Похвалил, в общем, своего призрака. Его, Бойла, привидение – полезное, а не какое-то там вредное.

Док чуть не хмыкнул. Но вовремя вспомнил, что надо держать марку и изображать герцога до конца.

– После завтрака я собирался прогуляться, пока не знаю точно, в котором часу. Вот покажете мне аптечный огород. Можете один, можете вместе с… с леди Лим.

Вообще-то он всегда выходил на воздух ровно в полдень. Но садовнику того знать не обязательно: пусть высматривают и нервничают.

Берт, не ожидая ответа, снова придвинул счётную книгу, сделав вид, что никакого Бойла в кабинете больше нет.

Тот встал со стула, помялся, поклонился и вышел.

Доктор Несбит тут же устало отодвинул отчёты. Ему тоже надо было теперь хорошо обдумать новую информацию.

Он решил, что это лучше всего получится за завтраком: в животе совсем не аристократично урчало, поскольку проснулся Берт задолго до рассвета и спать заново упрямо не лёг. Потому что снились ему волшебные золотистые веснушки на недовольно наморщенном носике и нежных бледных щеках леди Лим! Снились и снились по кругу, что ты тут поделаешь…

Лорд Лим выдохнул сквозь зубы, поднялся и пошёл в столовую. Завтрак точно немного поправит дело. Подумать надо, и желательно не в дурном расположении духа.

Но в столовой он сразу понял, что подумать не получится.

На спинке стула, рядом с местом, сервированным для его завтрака, сидел ворон.

Доктор потёр виски, выругался про себя и отослал слугу, который возился с чем-то у буфета, а после прихода хозяина развернулся, вытянулся в струну и… позеленел, заметив ворона.

Вот не нужно сейчас Берту никаких сцен с ловлей птицы! Ни комичных, ни трагичных. А нужен большой кусок бекона и кофе.

Он сам забрал с буфета кофейник, сел за стол, подпёр голову рукой и широко зевнул. Перед вороном, даже говорящим, Берт герцога изображать не станет, хоть убейте! В том, что это тот самый говорящий ворон, док не сомневался.

Пернатый гость молча наблюдал, снова потешно склонив голову набок.

Берт фыркнул, придвинул ему блюдце и положил туда ещё тёплый тост.

– Благодар-р-рю.

Ишь ты… Ну хоть кто-то из этой садовой компании вежливый.

Ворон со спинки соседнего стула, тем не менее, не слетел…

Может ему нельзя куском, может надо покрошить? А, ну его. Сам справится или попросит, если действительно умный. А если только делает умный вид, то и пускай сидит без завтрака. К которому его, к слову, не приглашали.

Док снял купол со своей тарелки, понюхал, зажмурившись, аппетитный дымящийся омлет с фасолью, и тут же за него набросился. Даже про внимательный птичий взгляд почти позабыл от удовольствия.

А первая чашечка кофе и вовсе сделала его почти счастливым.

– Я – Берт, – став почти счастливым, он всё же потянулся к тосту, поломал его на кусочки и снова отодвинул угощение в сторону ворона.

– Блэк* знает Бер-р-ртрррама Несбита. (*Чёрный, англ.)

– Оригинальное у тебя имя, – похвалил доктор и перешёл к бекону. Сочная румяная грудинка окончательно вернула ему благодушие.

Может птичку угостить беконом? В саду-то он вряд ли ест хлеб. Скорее – червяков…

От бекона ворон тоже отказался, старательно отвернув башку. Ну и пожалуйста.

– Блэк завтр-р-ракал.

– И кто же тебя кормил завтраком, Блэк? – поинтересовался Берт, откинувшись на стуле со второй чашкой кофе в руке. – Признавайся, чей ты – садовника или конопатой вредины?

– Блэк сам по себе. Томас вор-р-рчун. А Лотти кр-р-расавица. Веснушки чудесные.

– Очень чудесные, – задумчиво согласился доктор, – не поспоришь.

И тут же пожалел: птичка-то не промах, доложит ещё вредине! И совсем тогда они там у него в саду распоясаются… А в приют он вредину, как ни крути, отправить никак не может. Но ей самой и её приятелям о том знать не обязательно. Шпиону в перьях тоже! В том, что Блэк прилетел на разведку, док теперь был уверен. Вот же дёрнуло-то согласиться про конопушки!

Ладно, чего уж теперь… Теперь нужно что-нибудь тоже разведать.

– Значит… Шарлотта, – кивнул Берт и потянулся за джемом.

– Шар-р-рлотта умница и кр-р-расавица, – торжественно объявил ворон.

– Была, – занудно поправил Берт, подняв вверх палец. – Пока не умерла. А теперь она привидение с дурным нравом. Кстати, когда она умерла? Давно?

– Блэк не знает. Блэк тогда ещё не р-р-родился. Давно, пожалуй. Но Лотти не была, – ворон возмущённо хлопнул крыльями. – Лотти есть!

Рука доктора на пару секунд замерла над чашкой, а сам он сглотнул ком и прочистил горло.

Что ещё за ерунда?!

Если всё, сказанное Блэком раньше, ещё как-то можно было объяснить дрессурой, повтором звуков и похвальной для птицы сообразительностью, то сейчас уже стало совсем не смешно!

Он ответил! Не выдал заученное, не повторил, не подхватил, а ответил. Чёрт... Доктор Несбит завтракал с вороном и беседовал с ним!

Ну… хорошо, – решил Берт в уме. Не в обморок же теперь падать. Станем исходить из этого. В поместье живёт призрак и ворон, с которым можно полюбезничать за трапезой. Нормально… Может и ещё кто живёт? Скажем, баргесты в псарне при конюшне. А чего такого? И если обнаружится, что аптекарский огород возделывает отряд пикси под руководством вредного конопатого привидения, доктор уже ни капельки не удивится. Ладно – немножко удивится. Но виду не подаст!

– Шарлотта, а фамилия?

– Озбор-р-рн.

Берт почесал затылок. Вообще-то он примерно знал поимённо весь табун пэров, стоявших ранее между ним и титулом. Да и в целом генеалогией при вступлении в наследство его порядочно помучили. Никаких Озборнов доктор не припоминал.

– Ты что-то путаешь, приятель. Не было Озборна среди лордов Лимов.

– Девичья фамилия. Др-р-ругую Лотти не помнит. Лотти почти ничего не помнит.

Доктор покивал. На сей раз – совершенно серьёзно, опустив уголки губ. Вспомнилась практика в Грей Роуз. Призраки действительно часто почти ничего не помнят. Только бессвязные обрывки.

Берт надолго замолчал, глубоко задумавшись. Вообще-то можно попробовать помочь ей обрести покой… Это был бы прекрасный выход для всех. Леди Лим перестанет маяться, Томас спокойно уйдёт на пенсию, а Берту больше точно не будут сниться волшебные веснушки на невозможно нежных щеках призрачной герцогини. Только как подступиться к такой вредине?..

– Лотти очень добр-р-рая, – прервал думы доктора ворон, прямо опровергая последнюю мысль. – Лор-р-рд Лим полюбит Лотти.

– Вот ещё, – огрызнулся Берт.

– Бер-р-рту уже очень нр-р-равится Лотти, – заупрямилась птица. – Снились веснушки.

Это ещё что за номер?! Доктор возмущённо уставился на ворона, чуть не расплескав на колени остывший кофе.

– Блэк навещал Бе-р-рта ночью. Любопытно… Но Блэк сам по себе, – предусмотрительно напомнил ворон. Очень вовремя напомнил, потому что док чуть не метнул в него вилку! – Сам по себе и не болтун.

Не болтун, как же! Берт гневно прищурился. Пора выставить нахала, но перед этим стоит разъяснить ему кое-какие новые правила…

Доктор встал, отошёл к окну и долго спокойно любовался холмами, скрестив руки на груди. А потом резко подался вбок и захлопнул открытую для проветривания створку. После чего вернулся к столу и навис над вороном.

– А читать ты случайно не умеешь, пр-р-р-р-иятель?

– Блэк немного читает, – птица обиженно отвернулась, явив Берту гордый профиль.

– Превосходно. Вот если ещё раз без приглашения залетишь в дом, тут и останешься. Будешь мне читать перед сном на латыни, коли тебе приглянулись мои покои. Я тебе куплю большую красивую клетку. Нет! На латыни – это для тебя слишком просто… По-немецки станешь читать. У тебя скверно выходят шипящие звуки, нужна практика.

Снова направившись к окну, док открыл ловушку и пожелал ворону хорошего дня. А когда тот вылетел, предварительно вежливо попрощавшись, Бертрам позвал дворецкого и велел до вечера поставить на створки для проветривания в его спальне рамы с мелкой сеткой. И ещё в кабинете, пожалуй.

Глава 3

– Бертр-р-ам Несбит – славный малый.

– О, ну конечно славный, какой же ещё! – процедила Шарлотта и швырнула очередную срезанную головку отцветшего летнего лилейника то ли в тачку, то ли специально в Блэка, восседавшего на бортах. – Чуть не довёл беднягу Тома до удара своими страшилками про Грей Роуз.

Леди Лим была не в духе: ворон заладил про славного малого ещё вчера и сдаваться не собирался. Вот же предатель! Повадился летать в замок: и ночью наведывался, и вчера к завтраку. Она видела, да и Блэк не скрывал…

Лотти сосредоточенно принялась за следующие головки с семенами. От злости дело спорилось с весьма впечатляющей скоростью, но длинная цепочка кустов не была ещё обработана даже наполовину.

Признаться, Томас сам этими страшилками про Грей Роуз доводил и себя, и её. С завидной регулярностью: стоило на горизонте замаячить очередному лорду Лиму – а они за последние годы повидали таковых немало – как садовник заводил свою тоскливую песню про дурацкий приют. И где только наслушался?!

На самом деле, никаких настоящих проблем со всей этой утомительной чередой новоиспечённых герцогов у них ни разу не было. Том доводил до сведения новых владельцев, что общается с садовым привидением. Те или пугались, или крутили пальцем у виска, считая старика сумасшедшим. Но в обоих вариантах предпочитали дело замять и больше даже не интересоваться, а садовника Бойла обходить стороной.

А чего, спрашивается, интересоваться, если сад у них с Томасом чудесный и ухоженный?! Поди ещё такой найди… Томас мямлил про безобидную леди Лим, коллекции роз и клематисов, и в подробности все предпочитали не вникать. В сочетании с образцовым садом, волшебными розами и отменными овощами к столу это всегда работало!

Ну а про приют никто вообще не заикался.

Многие люди о Грей Роуз даже и не знали. Или слыхали краем уха, но не верили. И уж точно никто не горел желанием иметь дело с призраком, ловить и куда-то выдворять. А ну как проклянёт или привяжется и станет доводить ночами? Это Лотти может, да!.. Ну, в смысле не проклинать, а доводить ночами.

И сегодня как раз доктору Несбиту, славному малому, предстоит весёлая ночка!

Лотти не виновата, он сам напросился. Лезет и лезет!

Пень ему помешал… Чем это, интересно?! Сам на нём и сидел с комфортом, она же видела! Удобный низкий пень. Очень живописный. Шарлотта уже подумывала обсадить его мелколистным древогубцем и оставить на несколько лет, пока сердцевина не начнёт дряхлеть и пень не потеряет вид. Но потом, если муравьи не облюбуют, он превратится в прелестную кочку с плющом и опятами. И вуаля – не нужно ничего раскурочивать.

И с аптечным огородом Въедливая Светлость привязался: затеял инспекцию, остался недоволен и сказал, что выдаст список новых трав. Не первую сотню лет одни и те же при замке растут, и всем хватало. А у этого, понимаете ли, список! И посмел ведь предупредить, что передаст его только лично леди Лим, коли она и утверждает грядки. Чтобы обсудить…

Размечтался! Не станет Лотти ничего обсуждать с этим болваном. Он же её видит!

Последняя мысль в очередной раз повергла Шарлотту в смятение. Вот же угораздило!

Леди Лим покосилась на Блэка и вздохнула. Она привыкла, что видят её только вороны… И знала, как с ними ладить. А как вот ладить с мужчиной, который пялится на твою ночную сорочку с низким вырезом?! Этого Лотти не представляла, поэтому ладить с ним категорически не собиралась. Пусть катится колбасой со своим списком!

– Миледи, да вы с цепи сорвались! – это Бойл простонал над очередной наполненной тачкой.

Ладно… Пусть уже идёт.

Лотти специально нагрузила старика поручениями, чтобы к вечеру он обязательно решил пойти в паб и остаться ночевать в деревне. В саду он сегодня ночью лишний, ведь Лотти собралась доводить доктора Несбита, славного малого, до икоты и холодного пота. Она умеет, если разозлить… А Том, чего доброго, пойдёт тогда в дом – договариваться с Противной Светлостью и увещевать. Ну, чтобы тот в Грей Роуз её не отправил. Старик испортит ей всё представление.

– Это последняя, Томас. Спасибо, ты свободен до завтра!

Старик взялся за ручки и заворчал:

– Сдались вам эти коробочки, леди Лим! Стояли себе и стояли… Сами говорили много раз, что симпатичные. Другие люди вот не снимают, и ничего.

– Симпатичные, – согласилась Лотти. – Но ты же не хочешь по весне неделю стоять тут на коленях и полоть сеянцы? Другие пусть оставляют, если им сортов не жалко. А ты, Томас, обязан держать в бордюре чистые сорта. Это тебе не пейзажная роща.

Полоть неделю сеянцы Бойл, разумеется, не хотел. Обрезки до компостной кучи всяко легче докатить.

Садовник хмыкнул, признавая, что Лотти, как всегда, права, и предпочёл убраться из поля зрения сердитого призрака, пока в тачку не полетели головки со следующего лилейника.

– Томас вор-р-рчун, – привычно прокомментировал Блэк. Потом помолчал и добавил вдруг: – Доктор-р-р Несбит сказал, что у Блэка сквер-р-рно выходят шипящие звуки.

– Вот пусть он тогда тебя и учит, предателя! – обиделась Лотти, хотя сама не могла бы сказать, на что. Шипящие Блэк действительно глотал, и от этого говорил невнятно.

До темноты и представления со стонами и загадочным светом оставалось ещё порядочно времени…

Шарлотта обвела взглядом широкий пушистый бордюр, отбитый по краю лобелиями: дальше он попадал в тень раскидистого дуба, цветение там начиналось из-за этого на несколько дней позже. Там и тут запоздалые белые соцветия с шипастыми бархатными серединками, розовыми и шоколадными, ещё горели на фоне уже потемневшего перед сумерками неба. Очень красиво… Ни у кого во всём графстве не было белых летних лилейников с шоколадными серединками. Только у леди Лим!

Можно срезать последние на букет и таки завершить дело, свалив коробочки с оставшихся кустов под дубом. Томас утром уберёт. Но… нет и ещё раз нет! Не станет Лотти передавать в дом свои знаменитые букеты, пока там обитает Противная Приставучая Светлость. Пусть вон экономка берёт корзинку и собирает для него самые обычные.

– Ладно, Блэк, пошли позанимаемся. Только чур не на слух, а читать мне будешь!

Лотти отправилась на укромную полянку в дальнем конце сада, почти у холма, за которым начинались пастбища. Блэк уже прилетел и ждал на месте, деловито прохаживаясь рядом со старой липой. Шарлотта сунулась в дупло, достала книгу и уютно устроилась у ствола.

– Давай сперва считалочки, Блэк. Или скороговорку?

– Считалочки тр-р-рудно! – пожаловался ворон и хлопнул крыльями.

– Конечно тр-р-р-удно, – передразнила Лотти. – Каркать легче. Вот и каркай тогда, если не хочешь считалочки. Сколько раз мы договаривались!

Блэк взлетел на колено леди Лим, возмущённо клюнул страницу детской книжки, открытой на считалочках, и упорхнул назад в траву.

Лотти засмеялась.

– Гхмм… – кто-то рядом прочистил горло. Ну неееет!

– Проваливайте отсюда, милорд! – не оборачиваясь, зашипела Лотти. – Не смейте на меня смотреть, это неприлично!

– Я так и думал, что вы поэтому от меня бегаете, – спокойно отозвался доктор Несбит. – Держите!

Шарлотта покосилась через плечо. Лорд Лим протягивал ей большую шёлковую шаль.

– Вы болван, доктор! В ней меня будут видеть все!

– Кто это – все? Здесь только я и Блэк. Ах, нет… Уже только я.

Лотти нервно огляделась: ворон действительно смылся. Вот же предатель, оставить её с Упёртой Светлостью наедине! Одну, в ночной сорочке!!!

Вместо того, чтобы взять предложенную накидку, леди Лим вскочила с травы.

Не могла ведь она смотреть на этого болвана снизу вверх! Она же привидение – загадочное, непредсказуемое и опасное, между прочим.

Но доктор Несбит никак не мог знать, снизу смотрит на него призрак или сбоку: он добросовестно отворачивался, всё ещё протягивая шаль. Лотти вдруг сообразила в полной мере, что он действительно не пялится, и воспользовалась заминкой, чтобы самой его получше разглядеть.

Вообще-то она уже шпионила, и не раз. Исключительно по нужде, разумеется. Любопытство тут не при чём, вот ещё!

Но раз уж на её голову свалился человек, который её видит, следовало изучить привычки врага, чтобы никогда – ни-ког-да!!! – не пересекаться с герцогом в саду. Где дышит воздухом и в котором часу, катается ли верхом или предпочитает пешие прогулки, интересуется ли охотой и рыбалкой… Если приживётся в замке – не приведи Боже, конечно! – у него появятся излюбленные уголки и виды: скамейка, беседка, дерево. Или вон, пенёк… На пеньке он сидел в засаде уже трижды. Леди Лим обязана о таких местах узнавать первой, чтобы благополучно избегать встреч.

Но на такое неприлично близкое расстояние Лотти к доктору, конечно, не подходила. Потому что он, вместо того, чтобы гулять, как нормальный праздный лорд, гонялся по саду именно за ней. Со списком, надо полагать. Бегал за привидением, сумасшедший!

И так вот вплотную, на расстояние вытянутой руки, Шарлотта поэтому ни разу не подходила. А теперь смотрела во все глаза. Врага надо знать в лицо!

Лицо, к сожалению, было ни капельки не отталкивающим… Спокойное и умное. Нет, умным герцог быть не может, он болван! Умные не преследуют призраков. Обычно всё как раз наоборот.

Шарлотта вспомнила, что болтала с Блэком и смеялась, когда Докучливая Светлость явился. Он наверняка всё видел и это было очень досадно. Ни к чему ей такое, совсем ни к чему… И так вон бегает за ней с шалями и списками, словно она заблудившийся котёнок, а не опасное привидение. Как вот такого испугать и приструнить?..

– Убирайтесь подобру-поздорову, пока я не рассердилась! – процедила леди Лим. – Не стоит меня злить, милорд, ох не стоит…

– А если разозлю, что тогда, миледи?

Доктор опустил руку с шалью и…

… и посмотрел на Лотти. Нет, не на Лотти, а сразу на низкий вырез сорочки!

– Отвернитесь! Немедленно!

– И не подумаю, – хмыкнула Твердолобая Светлость. – Я предложил цивилизованный выход, вы отказались. Ваш выбор… К тому же – я врач, леди Лим. Повидал на своём веку уже целую армию дам в ночных рубашках. Можете на сей счёт не беспокоиться, – разрешил наглец.

Но, прямо опровергая собственные слова, доктор Несбит словно приклеился глазами к тонкому кружеву в самой нижней части выреза. А потом очень медленно поднял потяжелевший и потемневший взгляд вдоль шеи Лотти и надолго задержал его под ухом. И только после этого герцог посмотрел ей в глаза.

Шарлотта при этом ощутила что-то такое… чего не ощущала никогда. Но она позже подумает, что это за ерунда. Не сейчас…

– Так что будет, если вы разозлитесь, миледи? – напомнил лорд Лим и… И улыбнулся!!!

Нет, он определённо идиот! Улыбка совсем добила Лотти… Она готова была расплакаться от досады, только вот… не умела. Расплакаться и что-то ещё. Но об этом она тоже подумает потом.

А вот злиться нужно прямо сейчас. Немедленно, срочно! Пока Невыносимая Светлость не выбила её из колеи окончательно.

– Я вас тогда прокляну, – сузила глаза леди Лим, – и доконаю, являясь ночами. В могилу сведу!

– Хорошо, – согласился идиот и снова улыбнулся! – Прямо сегодня ночью начнёте?

Вообще-то Шарлотта именно так и собиралась поступить. По крайней мере, пока лорд Лим не притащился на её любимую укромную полянку. Но теперь она уже ни в чём не была уверена…

От неуверенности, собственно, Лотти и попятилась к липе. А потом… Потом в липу! И чуть не издала победный клич, оказавшись внутри.

Хорошо, что не издала… Радостный вопль, безусловно, испортил бы её эффектное исчезновение.

Как же она не сообразила сразу! И сейчас, и тогда, у пенька…

Да потому что Лотти всегда знала, что может проходить сквозь предметы и даже людей, если очень захочет и специально постарается, но крайне редко так делала. А сейчас хотела спрятаться от прямого ясного взгляда без малейшего намёка на страх и вот... Получилось! Само собой получилось.

Прятаться раньше Лотти было без надобности: привидение и так никто не видел днём, а ночью, когда кто-то может заметить мерцающий призрачный абрис, проще уйти в противоположную от человека сторону, чем скрываться в стенах или деревьях. Уж она-то и без этого знала, где тихонько пересидеть в собственном саду.

Находиться внутри плотной материи было противно. Видимость отвратительная, словно в глаза насыпали песок, и ощущения мерзкие, будто бы сейчас разорвёшься на сотню маленьких призраков от этой самой распирающей тебя посторонней материи.

Но нынче исчезновение в липе было настолько кстати, что Лотти плевать было на неприятные ощущения. Разорваться она была готова от радости.

Так-то, Навязчивая Светлость! Как там, ещё не поседел от ужаса?

Доктор от ужаса не поседел. Он обошёл дерево кругом и фыркнул, остановившись на прежнем месте.

– Забавная альтернатива шали…

Нет, вы только гляньте на болвана! Ему забавно! Может он просто в шоке, вот и несёт чушь? Храбрится?

Лотти, разумеется, не ответила. Пусть думает, что она просто может исчезнуть, а не в липе торчит.

Лорд Лим долго пристально смотрел на ствол, потом вздохнул и признался:

– Шарлотта, вас видно через дупло. Ну, не всю… Кусочек.

Вот теперь она точно заплачет, хоть и не умеет... Так хотелось сказать Отвратительной Светлости, чтобы не смел называть её по имени!

А доктор вдруг проявил неожиданную уступчивость.

Леди Лим уже приготовилась к тому, что он будет долго караулить и изводить какими-нибудь вопросами и прочими глупостями. Пока её не разорвёт от посторонней материи на много крошечных призраков… Очень злых.

Но герцог вздохнул ещё раз, повесил шаль на низкую ветку и побрёл прочь.

Лотти тут же с облегчением вышла из липы.

– Обиделся, – постановил Блэк откуда-то сверху.

– Чтоооо?

– Бе-р-ртраму Несбиту обидно. Лотти колючка. Несбит славный малый.

– Глупая птица, чего бы ты понимал! Он не обиделся, а испугался наконец, – задрала нос Шарлотта.

Теперь она снова и окончательно решила: ночному представлению быть. Надо брать доктора тёпленьким и добивать.

Глава 4

Берт сидел при догорающих свечах и пытался считать овец.

Спать всё равно невозможно, а с конопатой врединой он совсем бросил в эти дни вникать в дела поместья. Это тоже нужно. Иначе до науки и больницы дело дойдёт только к старости.

Конкретно с овцами было явно что-то не то… Док уже чуял, но никак не мог уловить детали, потому что сосредоточиться не получалось. Почему-то в красильной мастерской овцы считались так, а при стрижке – эдак. И поди-ка: по отдельности обе счётные книги идеальные, комар носа не подточит. Отчитываются разные люди, и оба вроде как молодцы. Проверили книжку, убрали в архив, выдали молодцу рождественскую премию… Потому что комар ведь носа не подточит, попробуй не похвали! Но вот если подумать о том, что это одни и те же овцы… Неужели никому до Берта не приходило в голову отследить процесс полностью?!

Доктор уронил голову на стол. Нет, совсем нереально сконцентрироваться!

А всё потому, что леди Лим устроила нынче самое настоящее театральное представление. И актриса она была отменная…

Берт третий час подряд зарекался: к окну даже приближаться не станет. Но сходил уже десяток раз. Вот и сейчас снова потащился.

Впечатляющее зрелище!

Интересно, слуги от него после такого не разбегутся? Может прямо до утра теперь в кабинете и оставаться, готовясь с рассвета давать им расчёт? Или они к такому привычные?.. Быть не может: простые люди обычно очень суеверны, от нынешнего действа в саду у таких должна кровь остывать в жилах. Нет, вряд ли вредина постоянно пугает обитателей замка.

Весь спектакль именно по его, Берта, душу… Взялась, значит, доканывать ночами и сводить в могилу. Не попусту грозилась… Но его-то ладно, а вот слуг за что?!

Леди Лим страшно стонала. Действительно страшно. Словно управляла целым оркестром сквозняков и ветров, ледяных и сиплых. Да уж, стонать и завывать все привидения умеют знатно, этого не отнять. Доктор как-нибудь переживёт, слыхал в то лето в Грей Роуз и похуже, от действительно чокнутых и неприкаянных призраков. Но вот переживёт ли прислуга… Об этом вредина не пробовала подумать?!

Там и тут в темноте загорались и гасли огни: бледные, дрожащие пятна на траве, состоявшие из крошечных искорок. Словно кто-то рассыпал мелкий светящийся бисер. Раз – и погасли… И снова замерцали в новом месте, совершенно непредсказуемом. То сразу, то спустя время. Красиво вообще-то. Но слуги к утру поседеют! Доку оставалось уповать на то, что они не смотрят, потому что боятся подходить к окнам из-за стонов.

Сама прима периодически то быстро пробегала через эти световые всполохи, то медленно проплывала мимо них. Окутанный молочной дымкой женский силуэт в белых одеждах, вокруг которого нервно и беспорядочно кружили и метались вороны. Они истошно каркали: громко, хрипло, душераздирающе.

Интересно, Блэк участвует в представлении? Наверняка, да… И в кордебалете, и в хоре.

А ещё любопытно, где обитает вся эта пернатая банда? Берт кроме Блэка никого ни разу не видел… Разбойники! Ну чудо конопатое ладно, она – вредина, а они-то зачем помогают? Вроде же умные птицы, если судить по Блэку. Надо завтра узнать, где их место, такие живут стаями. И выдать поощрение за ночное представление, тостами с беконом. Глядишь – в следующий раз подумают, помогать вредине или новому хозяину поместья.

Он поговорит с Блэком и попробует объяснить, что не хочет остаться без слуг из-за таких вот пафосных спектаклей. Ведь если они даже и не уволятся через одного прямо утром, то уж точно всё и у всех будет завтра валиться из рук от недосыпа! А если вредина и завтра продолжит?!

Являлась бы уж тогда ему лично, честное слово! Берт может даже и не против. Он-то сам всё равно уже потерял из-за неё сон…

Но от мысли, что златовласая вредина действительно может заявиться прямо в его спальню собственной персоной, доктор прислонился к стеклу и сам застонал не хуже любого призрака.

Дёрнуло же его рассматривать этот огромный кулон в вырезе её сорочки! Начал с дурацкого кулона, а чем закончил?! Сможет ли он вообще теперь закрыть глаза и не увидеть эту гордую нежную шею, золотые веснушки и бездонные глаза, такие лучистые и добрые даже под сердито сведёнными бровями?..

Угомонись, не начав, док! Она привидение! Давно превратилась в прах где-то в семейном склепе… Наверняка, в прабабушки тебе годится, если не ещё старше. Вот точно не знает даже, что такое паровоз и ватерклозет! Ну какие глаза и веснушки?! Крыша у вас едет, доктор Несбит, вот что!

Едет. Из-за призрака… Не этого ли и добивается вредина?

Надо как-то и с ней всё-таки поговорить, не только с Блэком. Может и не стоит признаваться леди Лим, что её страшное оружие вовсе не стоны, а... глаза и конопушки, но поговорить надо. Ну не злая она, хоть и вредная. Не может специально хотеть сделать слуг заиками! С герцогом воюет, а про слуг просто не подумала. Обидно ей, что док её видит. Растерялась.

Хотя… и стоны тоже оружие, чего уж там…

Берт беспомощно поморщился.

Нет, ему не было страшно, ни капельки. Но погано на душе было, и ещё как. Потому что из-за этих ледяных стонов хотелось побежать, поймать вредину и согреть. В плед, вон, завернуть… И обнять крепко-крепко.

Лорд Лим покосился на кресло с лохматым клетчатым одеялом. И ещё раз покосился… Чертыхнулся, схватил плед и быстро пошёл в холл. Предлагать, как с шалью, он больше не будет. Схватит и завернёт!

В холле док потоптался и передумал: вредина наверняка приглядывает за входом и смоется, если дверь откроется. Он пару секунд соображал, после чего отправился в кухню.

Там, естественно, никто не спал, несмотря на поздний час. Но работа не спорилась и веселья тоже не наблюдалось… Старшие слуги, сидя вокруг стола, клевали носами над чайными чашками. Бледные и печальные. Нет, даже не так... Зелёные и убитые.

Все подскочили, как ужаленные, и дворецкий первым:

– Свечи? Простите, Ваша Светлость! Виноват, Ваша Светлость.

– Сядьте, Одли, – жестом остановил его Берт, помотав головой. – Не надо никаких свечей. И остальные тоже сядьте. Миссис Роли, – он перевёл взгляд на повариху, – сливовый пирог божественный. Скажите, любезная, дверь из вашего хозяйства во двор уже заперта?

Пухленькая пожилая кухарка покраснела от комплимента. Ну вот, уже хорошо. А то совсем зелёная!

– Заперта, Ваша Светлость. Конечно заперта, не волнуйтесь!

– Все окна и двери сегодня заперты, милорд, – робко вмешалась экономка. – Вам не нужно волноваться об этом и стоит попробовать отдохнуть. Я сию минуту пришлю молоко с мёдом.

– Соблаговолите открыть, – кивнул доктор, не обратив внимания на её увещевания.

Над столом размножились удивлённые ахи, нервные вздохи и даже тихие всхлипы. Берт закатил глаза и уточнил:

– Не всё открыть, а только дверь во двор. Для меня. Можете следом запереть, чтобы не бояться. Я вернусь с главного входа. Одли сможет убедиться, выглянув в окно, что это я, а не всякие там призраки, прежде, чем впустить меня.

Не дожидаясь вопросов и возражений, лорд Лим, с пледом подмышкой, направился в сторону кладовых, к задней двери.

***

Доктор Несбит крался по собственному саду, словно какой-то вор или разбойник…

Ну, он и впрямь собирался немного поразбойничать. Вряд ли конопатой вредине придётся по нраву нападение с пледом. Но он всё равно поймает и укутает!..

Берт потихоньку пробирался к очередному световому пятну. Страшное и ужасное привидение уже проплыло мимо подсветки в окружении своих пернатых ассистентов, но мерцание ещё не погасло. Значит, вредина пока что там и есть. Где-то впереди.

Пусть бы себе и выступала дальше, кабы не стоны. С близкого расстояния, в саду, стоны совсем уж врезались в сердце ледяными кинжалами. Эти кинжалы превратили теперь сердце доктора в решето, через дыры в котором гуляли сквозняки, которыми, кажется, повелевала вредина.

Можно ли вообще согреть призрака? Берт вдруг ошарашенно встал, как вкопанный, сообразив, что… не знает. И нет, то лето в Грей Роуз вспоминать бесполезно.

Чёрт! Прав ведь старик Бойл, такими вот вопросами в приюте для призраков никто не задаётся… Врачей занимает только одно: привидения не должны представлять собой опасность для окружающих людей. Их нельзя оставлять на воле. Поймать, доставить в Грей Роуз, изучить… Заставить вспомнить, раскрутить проблему и упокоить. Плевать там все хотели на призраков, приют существует только для блага живых.

Да, в Грей Роуз никто не задавался вопросами вроде того, можно ли согреть вредное привидение и притихнет ли оно от этого. Ну ничего, сейчас Берт сам узнает!

Почти не дыша, док выглянул из-за огромного лохматого куста – чёрт, колючего!!! – на лужайку, от которой сейчас расходилось холодное мерцание.

Ага…

Вредина виднелась впереди, на дальнем от Берта краю светящегося морока, к нему спиной. Болтала ногами, сидя на качелях и понуро опустив голову. Не качалась. Что-то, кажется, ей самой не особо весело от ночного развлечения…

Прямо в физиономию доктора из куста сунулся ворон.

Тьфу ты!.. Только вот не надо портить дело, приятель! Сейчас закатаем актрису в плед и можно по домам… Или по гнёздам? В любом случае: Берт бы уверен, что вороны – не ночные птицы.

Ворон портить доку дело не стал. Блеснул правым глазом. Внимательно посмотрел… Блеснул левым. И…

…нырнул назад в куст, обдав лицо доктора холодной росой.

Тот чуть сам не испортил дело: едва удержался от того, чтобы чертыхнуться вслух из-за неожиданного умывания.

Блэк что ли? Другой бы, пожалуй, каркнул или вспорхнул…

Ладно, главное – молчи, Блэк! Ты же сам по себе и вовсе не шпион, правда?

Осторожно обогнув свою засаду, Берт выдвинулся на поляну и в недоумении уставился под ноги. Матерь божья, светляки! Всего лишь адова прорва светлячков с зелёными горящими попами!

Доктор для верности нагнулся, сорвал лопух с ближайшей букашкой и поднёс к глазам. Действительно – обыкновенный светлячок! Он с уважением покосился на вредину. Ладно – вороны… Но дрессированные насекомые… это сильно!

Эх, зря покосился…

Вредина сидела, совсем повесив нос. И ножками болтала очень жалобно.

Сквозняки загудели в дырявом сердце с новой силой. Берту почему-то стало стыдно, что вся вот эта петрушка… вообще-то вроде как из-за него… Выходит, что всё из-за него, да. И слуги зелёные, и грустное привидение.

Старательно избегая наступать на букашек, док на цыпочках пошёл через лужайку к качелям. Сразу заворачивать нельзя, точно будет драться…

Берт спрятал плед за спину и навис над врединой:

– Доброй ночи, леди Лим! – тихо пропел он ей в самое ухо. – Не помешал развлекаться?

Шарлотта… замерла. Словно испугалась. Нет, ну пугаться не надо, лучше уж вредничай!

– Знаете, миледи, там в конюшне кобыла ждёт жеребёнка. К осени. Красивая и ладная кобыла, к слову, – док решил подзадорить вредину, чтобы она разозлилась. Вот эта вот опущенная голова ему совсем-совсем не понравилась! – Если она к утру родит до срока по вашей милости, мы с ней непременно узнаем, какие у вас тут цветочки самые любимые и в них поваляемся! Представляете, во что превращается клумба, если в ней повалялся конь?

Леди Лим просто обязана была после такой угрозы встрепенуться и зашипеть. Да, противно зашипеть, как кипящее масло!

Но она… даже не подняла головы. И… тихо всхлипнула.

Что ещё за чёрт?! Призраки не плачут. Вот уж это Берт знал твёрдо. У призраков нет выделений, слёз – тоже!

Шарлотта всхлипнула ещё раз, ну вот совершенно не принимая во внимание того, что док её вообще-то выследил, почти поймал и угрожает. Прямо среди ночи, между прочим! Все старания же насмарку... Он ведь по плану тихо зеленеет там, в замке, и должен теперь бесить вредину уже одним своим видом!

Новый всхлип доктор Несбит пережить уже не смог. Обошёл качели, снял вредину и укутал таки в плед, как в кокон.

– Ветер, – Лотти подняла на Берта блестящие глаза, печальные и напуганные. – Я могу поднять ветер, позвать, заставить… Но потом… он меня долго мучает.

Берт всё же чертыхнулся вслух. Прижал к себе вредину, обнял крепко-крепко, зарылся носом в мягкие пушистые волосы на золотистой макушке… И чуть не заскулил, как старый пёс. Макушка была прохладной и пахла упоительно: свежестью, мятой, корицей… Как рождественский щербет в детстве, честное слово!

Гордая вредная леди Лим нисколько не сопротивлялась. Ещё всхлипнула, притихла… а потом и вовсе уткнулась в шею Берта. Холодным носиком, словно с мороза…

Нет, ну что ты будешь делать!

Берт подхватил Шарлотту на руки и развернулся в сторону дома. Надо что ли растопить ей камин.

Сделал пару шагов и… остался с пустым пледом в руках. Смотреть, как убегает вредина.

Глава 5

Спустя день доктор Несбит скучал в почтовом дилижансе и равнодушно смотрел в окно, за которым проплывали заливные луга с пёстрыми коровками.

Да, герцог Лим путешествовал в дилижансе, практически инкогнито.

Нет, ну не прямо вот инкогнито: опереточных усов не наклеивал, шляпу на нос не надвигал и за газетой не прятался… Только оделся поскромнее. Если кто-то из посторонних в пределах графства узнает нового герцога – то и на здоровье. На случайных людей и соседей ему было совершенно наплевать.

Уезжая из поместья тайком, Берт думал только о вредине.

Конюх что-то сказал бы за чаем старшему лакею, камердинер обязательно пожаловался бы экономке, что с утра придётся тащиться в такую даль, кухарку озаботили бы закусками в дорогу… В результате страшное и ужасное привидение непременно узнало бы, что лорд Лим уехал в Грей Роуз. А этого совсем никак нельзя было допустить: вредина ни за что в жизни не поверит, что док вовсе не собирается её туда спровадить.

Берт поехал в приют, потому что у него накопились вопросы. И некоторые заводили его в самый настоящий тупик.

Почему Шарлотта так вкусно пахнет, почему имеет вес, хоть и лёгонькая?.. Доктор сперва-то даже не задумался, когда снимал её с качелей. Зато сразу почувствовал, что держит в руках пустой плед, когда вредина сбежала…

Это стало для Берта настоящим шоком. Он ведь имел дело с призраками в то лето, на практике по психиатрии. Со многими призраками! И они все были совершенно не осязаемыми, хотя и видимыми.

Какой, к чёрту, холодный носик?! Какие ледяные пальчики, торчащие из пледа, которые так мучительно нужно спрятать в своих собственных руках, чтобы согреть?!

Ехать в Грей Роуз, конечно, не хотелось. Хотелось найти в саду вредину и узнать: как там она, отпустил ли её загадочный ветер. Но Берт отдавал себе отчёт в том, что именно теперь Шарлотта стала бы шипеть не просто как масло на сковородке миссис Роли, а как целый котёл масла в аду, для самых виноватых грешников.

Так что, лорд Лим дал своей конопатой вредине время, чтобы всё пережила, обругала его всеми словами и отвлеклась уже на свои цветочки. А сам отправился в Грей Роуз. Всё равно поездка теперь виделась неизбежной и решительно необходимой.

О, как его тогда уговаривали остаться в приюте насовсем… Видеть призраков – редкий дар, очень полезный для дела. Предлагали сразу хорошую должность, сулили научную карьеру и постоянный курс лекций в альма-матер.

Но юному доку совсем не понравились ни атмосфера, ни методы. Берт тогда сразу решил, что лучше уж станет коновалом, если хорошего врача из него не выйдет. И под напором лорда Фрейзера, декана психиатрии и патрона Грей Роуз, не сломался. Уехал после университета домой и ни разу об этом не пожалел. Даже... когда навещал по утрам старых дев с меланхолией.

Однако, к доктору Хейли, ведущему врачу приюта, Бертрам испытывал самую искреннюю симпатию. Увлечённый человек, разве что ставший чуть сумасшедшим из-за постоянного общения с привидениями. Вот с этим коллегой доктор Несбит и собирался поговорить по душам за сигарой и хорошим бренди. Предварительно, конечно, оказав тому посильную помощь в текущих делах.

После двух дилижансов, ночёвки в гостинице и третьего, док нанял экипаж и отправился в нём в довольно продолжительное путешествие из маленького сонного городка в Грей Роуз, который прятался глубоко в лесу, подальше от праздных наездников, любопытных деревенских мальчишек и прочих разносчиков сплетен.

На взгляд посторонних приют был просто неким пансионом для богатых людей с психическими расстройствами. Очень конфиденциальное место по понятным причинам. Какому графу или барону захочется, чтобы кто-то полоскал имя его сбрендившего дядюшки или бабули? Правильно, никакому. Уединённый замок, когда-то пожертвованный одним филантропом во благо науки и общества, прекрасно охранялся и из-за его мнимого предназначения это не вызывало вопросов. Но слухи всё равно, конечно, ходили разные. В первую очередь – из-за тех самых проклятых стонов, по причине которых Берт окончательно потерял теперь покой.

Док хотел подремать от скуки, но он прекрасно выспался. И в гостинице, и накануне, дома. Да-да, выспался. Потому что его больше не терзали по ночам кое-чьи веснушки.

Кто сказал, что не снились? Ох, снились, и ещё как… И веснушки снились, и рождественский щербет. Просто… больше не терзали, да.

Берт не был идиотом, признал очевидное и разрешил себе быть тайно влюблённым во вредину. Он понимал, что дело это совершенно бесперспективное. Шарлотте нужно помочь упокоиться. Ну… что теперь попишешь. Будто тем, кто влюбляется в знаменитую балерину или чужую жену, живётся легче.

Так что – ещё в ту самую ночь, когда герцог Лим вернулся с опасной ночной прогулки, он проигнорировал красноречивое любопытство на лицах зеленоватой прислуги, послушно напился дурацкого молока с мёдом и завалился в кровать. И веснушки ему снились. Обладательница веснушек то с весёлым смехом качалась на качелях, то уплетала мятный щербет у камина. Но док больше не просыпался в холодном поту, только улыбался во сне.

За скучной дорогой последовали ожидание у ворот и пешая прогулка по территории: Берт вовсе не собирался появляться в Грей Роуз как официальный гость и очень надеялся, что о его новом статусе коллеги даже не знают. Он всего лишь бывший практикант и приятель старика Хейли. Меньше всего доку хотелось, чтобы его расспросы связали с замком Лим и слухами о местном привидении, которое отваживает сельских жителей от герцогских яблок. Ведь надо понимать, что как раз байками о призраках в Грей Роуз очень даже интересовались. И интересовались всерьёз. Даже самыми бредовыми...

Но ещё раньше свидания с Хейли Берта ждал неприятный сюрприз: прямо на крыльце его встречал Гарольд Фрейзер собственной персоной. Вот же… принесла нелёгкая патрона именно сейчас! Тьфу ты! Этот, разумеется, про новый титул знает…

– Лорд Лим, – прогнусавил чопорный профессор, – чрезвычайно рад. Никак, у вас теперь появилось время на науку?

***

На обратную дорогу доктор Несбит нанял закрытую карету прямо из Грей Роуз. Он даже ночевал в ней, найдя при остановке сменщика кучеру.

Чужие возницы ничего такого вредине доложить никак не могут, так что не обязательно было осторожничать при возвращении.

Док очень торопился домой, потому что хотел хоть краем глаза увидеть уже Шарлотту.

Соскучился. Соскучился, как последний идиот!

Поговорить с Хейли оказалось непросто, лорд Фрейзер следил за неожиданным гостем, как коршун, а когда не мог – чем-то занимал или навязывал третьих лиц в компанию. Пришлось провести в приюте чёртову кучу времени, только и мечтая уехать уже домой, к вредине.

Но оно того стоило!!!

От одного только воспоминания о беседе со специалистом по призракам у Берта перехватывало дыхание…

– Признавайтесь, Несбит, каким ветром вас сюда занесло, – прямо предложил Хейли, едва выдалась такая возможность.

Возможность эту сам он сам и организовал, пригласив своего бывшего практиканта изучить некое любопытное явление в саду.

Да, доктор был чудаком, но никак не дураком. Он прекрасно понял, что новоиспечённый лорд Лим заявился в Грей Роуз по какой-то очень веской причине.

Фрейзер тоже не дурак, – с сожалением подумал док, искренне надеясь, что декан поверил в его объяснение, что новоисечённый герцог заехал просто по дороге в другое место. Вовсе не из-за науки, а больше для ночёвки и чтобы повидать старика Хейли.

Сад в сочетании с любопытным явлением... откровенно говоря, несколько смутил и насторожил Берта, но это оказалось лишь предлогом прогуляться подальше от лорда Фрейзера с его кислой мордой. Патрон никак не мог раньше времени покинуть обед, данный в честь его приезда. А вот чудаковатый врач и залётный практикант – вполне могли.

Бертрам прикинул в уме…

Хейли вообще-то всегда терпеть не мог главного попечителя приюта и постоянно был с ним на ножах по принципиальным вопросам. Но столько времени прошло… Док стареет и от декана полностью зависим. Нет, надо осторожно и издалека. Вот про сад ещё раз что ли…

– Я и впрямь хотел полюбезничать с вами, док, а вовсе не с Фрейзером. Захватил добрые аперитивы, чтобы с вами их распробовать. Только вот скажите мне, что именно мы станем говорить теперь ему про сад? Профессор, признаться, сегодня без меры любопытный на мой счёт.

Старый доктор спокойно огляделся, заложив руки в карманы и хитро прищурившись.

– Да вот… К примеру, отчего бы мне не показать вам Старую Мирту, – он махнул в сторону дальнего флигеля. – Идёмте! Упрямая леди по несколько раз в день выпрыгивает из окна, спасаясь от пожара, в котором погибла. Никак не могу ей растолковать, что лучше бы ей вспомнить, кто и почему её запер в огне, и простить злоумышленника.

– А может ей тогда захочется ему отомстить? Ведь поэтому она скорее всего и не упокоилась?

– Захочется, – весело согласился Хейли. – Только кто же ей позволит? Заставим простить.

Берт подёрнул плечами. Знал он, как тут заставляют… Всю душу из старушки вынут, а у неё только и осталась та душа, ничем не защищённая.

– А почему позволяете прыгать, как так, что не изолировали? Не приведи, кто от ограды увидит, она же в том месте в поле зрения.

– Никто не увидит, – заверил док. – Не из тех она, кого по дневному времени иногда видят и слышат. А ночью... изолируем.

Ооо! Вот это он с удачной стороны зашёл.

– Я тут как раз столкнулся с одним бедолагой, который слышит. В своих… родных местах столкнулся, в одной деревеньке Озёрного края, – Берт счёл, что так вот он вполне удовлетворит любопытство коллеги по поводу причины для разговора и при том отведёт на всякий случай внимание от замка Лим. – По дневному времени слышит, представьте себе. И вовсе не стоны, а вполне внятную речь.

– Пациент? – с пониманием кивнул Хейли. – Нервное расстройство, поди, по этому поводу схлопотал?

– Вроде того, – неопределённо согласился доктор Несбит.

– Хотите причину его расстройства сплавить сюда, к нам?

– Упаси Господь, я в такое не полезу и никому не стоит. Им бы самим разобраться, там… близкий человек.

– И вы хотите помочь разобраться?

– Отчего бы нет, случай вроде совсем не сложный. Не верите в мои силы?

– Верю, верю, любезный, – засмеялся старик. – Вы были достойным учеником, весьма успешным. С вашими талантами я видел в вас преемника.

Берт скривился. Хейли, разумеется, понял без слов и только дружелюбно хмыкнул.

– Ну и что же там за странности? Признавайтесь, Несбит! Утверждаете, что случай не сложный, а сами притащились в такую даль на консультацию. Не без причины, поди?

– Не без причины, – эхом отозвался Берт. – Странность такая, что призрак… как бы это сказать?.. Частично осязаемый – так, пожалуй. Холодный на ощупь. Имеет вес, хотя и небольшой. Вы хоть раз с подобным сталкивались?

– А, ну так это вовсе не нонсенс, – Хейли, кажется, даже немного расстроился. На его физиономии явно читалось, что он ожидал интриги поинтереснее. – Криминальный, значит, случай, скорее всего. Не особо удивительно среди деревенских.

– Почему криминальный? – опешил лорд Лим.

– Охраняет, значит, ваше привидение что-то. Какой-то предмет. Что-то носит с собой? Может книгу таскает, саквояж, шкатулку?

– Н…нет вроде, но я уточню, – пробормотал Берт, мигом вспомнив вдруг про кулон с неприлично огромным бриллиантом на лебяжьей шейке вредины.

– Ищите предмет, – кивнул Хейли. – Так прячут, к примеру, карты кладов, компроматы, семейные реликвии. Не наш этот случай, старина. Не врачебный. Тут нужен скорее хороший сыщик. Вы можете помочь только с тем, чтобы вычислить сам предмет, привязку.

– А… сыщик что потом станет делать? – снова ничего не понял герцог.

– Ну как это что, старина? Разумеется – искать тело бедолаги. С телом предмета не будет, он возникнет только при соединении с душой. А до того момента находится в призрачной проекции вместе с духом, к которому привязан.

Берт застыл на месте.

Что за антинаучная чертовщина?! Но сразу пришло и понимание – вот почему он о таких осязаемых привидениях даже краем уха не слыхал, когда учился у Фрейзера и проходил практику в приюте! Эти призраки попросту не нуждаются в психиатрической помощи. Криминальные... Надо только найти тело, а тут врачи ни к чему… Но всё же – дикость какая-то, честное слово!

– Что ещё за сказки, доктор?! Вы сами-то верите в такую вот чушь?

– Верю, любезный, – ничуть не смутился Хейли. – Пожили бы с моё в Грей Роуз, и тоже бы верили.

Берт снова хорошенько подумал… Ещё раз вспомнил бриллиант, так дико смотревшийся в сочетании с ночной сорочкой Шарлотты... Затем побледнел, представив, что кто-то может об этом знать и… и соединить душу его чудесной вредины с телом, чтобы добыть камень… Нет, постойте-ка! Как это соединить?!!

– И что же выйдет, док, если воссоединить останки... кхм.. давным-давно умершего человека с его духом? – хрипло поинтересовался он.

Старик поднял бровь.

– Что-то вы шибко волнуетесь из-за… своих сельских пациентов, лорд Лим. Бывших, к тому, же, как я полагаю, с учётом вашего нового титула, – хохотнул он. – Ну да ладно, вы смолоду были сердобольным. Будем делать вид, что причина вашего волнения в этом. Тело в таком случае, Несбит, не мертво и вовсе не тлеет, оно пребывает в подобии летаргического сна, – торжественно объявил Хейли, подняв указательный палец. – Вот его-то и нужно искать специально обученным следователям.

Доктор Несбит был крепким малым, но в этот момент чуть не рухнул на траву. Ноги подкосились. В висках застучало. Перед глазами потемнело на миг…

Это что же… выходит, его вредина может ожить? Его конопатая вредина, которую он собирался любить тайно? Которую готов был упокоить?!

Да уж… В эту сказку Берт всем сердцем готов был поверить!.. И нет, он не считал больше, что старый док окончательно сбрендил! Ну почему сразу сбрендил? Огурчик же! Бодрый огурчик в здравом уме, ей-богу!

– Если вы ещё и знаете, как именно соединить тело с духом, док, то я ваш вечный должник!

– Ну зачем сразу вечный, – поморщился Хейли. – Дурная шутка при моей профессии, знаете ли! Ничего там сложного, вашими вот добрыми аперитивами и сочтёмся. Надо просто разбудить, растрясти беднягу, только и всего. Мне уже случалось, сущие пустяки. Вы главное найдите.

Часть 2. Вредные одуванчики и полезное привидение. Глава 6

Бойл длинно и смачно выругался, поглядев в сторону замка: опять тащится…

Упёртый хозяин третий день пытался встретиться с леди, но та от него снова пряталась. Потому Том и ругался преспокойненько: знал, что хозяйка не услышит. Так-то можно и схлопотать от неё за трактирные слова, но малышке теперь не до старика Бойла.

Томас снова зло зыркнул на Упрямую Светлость. Вот же не живётся спокойно, нашёл себе развлечение на их головы… Всё-то после его появления пошло кувырком, вся спокойная и понятная жизнь коту под хвост.

– Лотти гр-р-рустит, – подлил масла в огонь вездесущий ворон.

Вот как знает, курица драная, кто о чём думает!

– Да катись ты к демонам в пекло, без тебя на душе погано, – отмахнулся от птицы садовник.

– Томас вор-р-рчун и сквер-р-рнослов, – объявил ворон, но от греха подальше нырнул глубже в гороховую грядку.

Чует, что лучше не связываться, когда и так тошно, а в руках лопата… Ну хоть не в пекло, так в горох, лишь бы подальше и с глаз долой. Поди не потопчет, лёгкий.

Том ещё раз с тоской посмотрел на маячившего вдалеке лорда, который определённо шёл именно приставать к садовнику.

Прямо как по нарисованной линии идёт, зараза! Что дорожка, что трава ему, что мавританский ковёр. Потопчет маки…

Малышки на него нет, та бы дала нагоняй за такое, вообще под ноги не смотрит! А может и не дала бы, как ни крути – хозяин. Про пенёк, вон, не хотела ссориться. Но это поначалу… Тогда, может, думала, что он изобразит озабоченность для порядка, да и отвяжется, если уважить. Но главное – не знала тогда леди, что новый герцог её видит.

Это вот самая засада, что видит, Томас прекрасно понимал… Самый корень. Как, вот, у одуванчика – поди выдерни. Полгрядки расковыряешь, пока изничтожишь.

Бойл вздохнул и продолжил ковырять грядку вокруг очередного одуванчика. Не на Светлость же пялиться. Пожалует поближе – тогда и потолкуем по пятому кругу.

У садовника и у самого к леди Лим скопились вопросы по мелочи. Но куда же её теперь дёргать, сама не своя. Как вот выступила ночью, сплавив его, дурака, в деревню, так и покатилось всё под горку.

Томасу и Блэк рассказывал, и Одли. Потащился, понимаешь ли, с одеялом… На руки схватил! Разве можно так малышке бередить душу?! Ишь, ухажёр нашёлся! И теперь заладил со своим аптечным огородом – подай ему леди Лим, хоть тресни. Словно Том ей указ…

– Пропади всё к чёртовой бабушке, – снова вслух выдал старик.

– Чего это вы так ругаетесь, Бойл? – раздался в ответ бодрый голос Приставучей Светлости. Это вот складно его Лотти стала так величать, Том тоже подхватил. Назовёшь так про себя – и вроде как легчает.

– Добр-р-ого дня, Несбит, – раздалось из гороха.

– Привет, Блэк.

Вот же предатель! То доброго дня, то Берт – славный малый. Курица продажная!

Сам Том сперва лишь хмуро кивнул. Но следом… как-то струсил.

Всякое за ужином слуги говорят про то, куда герцог недавно ездил. А если в Грей Роуз? Нет, нельзя дерзить Его Приставучести. Чего доброго – откажет в должности, и кто тогда вообще защитит малышку?

– Простите, милорд, я на одуванчики, – пробасил Бойл. – Замучили.

Герцог поднял бровь.

– У вас же тут вроде как образцовый сад по слухам, кто только мне не нахваливал... Откуда одуванчики?

– Образцовый, – обиделся Том. – Но вот… с одуванчиками. Наша леди любит, хоть тресни. Ходит везде и дует на шапочки.

Томас нахмурился пуще прежнего и засопел. Это вот зря он сказал, конечно. Нельзя герцогу вообще ничего про Лотти говорить... Вот же старый дурень!

– Ладно, Бойл, – протянул герцог после долгой паузы и как-то странно, очень сиплым голосом. Словно что-то понял про одуванчики лучше Тома. – Идёмте.

– Если искать миледи – то бесполезно, – упёрся садовник. – Я говорил, что знать не знаю, где её носит.

– Блэк знает, – подразнил из гороха чёрт в перьях. – Но Блэк не пр-р-редатель.

Ишь, не предатель он! А сам прямо на плечо к хозяину вылетел…

– Идёмте, Бойл, – нетерпеливо повторил герцог. – У меня появились кое-какие планы.

И ломанулся куда-то. Как вот за ним поспевать? Томас не мальчик! Но скоро сбавил шаг, заметив, что садовник отстаёт.

Остановилась Неугомонная Светлость посреди самого большого газона, на котором красовалась гордость Шарлотты – коллекция роз, выведенных в поместье. Семь сортов, на минуточку, и всё она, малышка!

– Ты любишь рыбу, Блэк? – лорд покосился на ворона на своём плече.

– Блэк любит р-р-рыбку!

– Я почему-то так и думал, приятель. А я вот... иногда не против порыбачить.

Герцог хитро улыбнулся, а потом как выдал громко-громко, командным тоном, да так, что у Тома чуть уши не заложило:

– Завтра начинайте копать в этом месте под форелевый пруд. Мы с Блэком будем в нём рыбачить. Снимайте дёрн, убирайте растения.

Бойлу аж поплохело. Захотелось за что-нибудь схватиться, только вот даже деревьев в том месте, где они стояли, поблизости не было. Лысый газон, как коленка.

Но это всё хорошо, Том-то как-нибудь и так не упадёт. Зато малышка точно не прячется поблизости и не услышит… Хотя, кто её знает. Слух у леди отменный.

Томас продышался и убитым голосом попытался возразить:

– Да зачем же здесь, Ваша Светлость? Середина лета, розы цветут. Это ведь наши сорта, местные! Не восстановить, если загубим пересадкой по жаре.

– Это я уже знаю, – ещё шире улыбнулся лорд. – Мне расхвалил управляющий. Семь сортов замка Лим.

Чему ж ты радуешься, остолоп! Лотти ведь не переживёт такого!

– Тогда… зачем же здесь, милорд? Может там вот, у холма? – Бойл робко махнул соломенной шляпой в нужную сторону.

– Хочу! – остолоп скрестил руки на груди, задрал подбородок и прищурился. – Хочу и твёрдо решил, даже не надейтесь меня переубедить. Подумаешь – розы.

Чистый пират с картинки, с учётом чёрта в перьях. Пират и есть – вон, какое бесчинство замыслил...

– Англичанин вы или пёс безродный?! – раздался сердитый крик у них за спинами. Ишь ты – малышка!.. – Это давно уже фамильная гордость! Сорта описаны в каталогах!

Блэк с Бойлом тут же оглянулись, а вот герцог даже не подумал. Зато засиял, как серебряный фартинг.

– Сработало, – тихим шёпотом выдохнул он и стал, кажется, спокойно ждать, когда леди подойдёт ближе и продолжит спорить, защищая розы.

Черти его задери, этого герцога!

До Бойла дошло, что хозяин специально дразнит малышку. И та клюнула. Видать и впрямь рыбак, шельма!

– Отвернитесь! – потребовала малышка уже откуда-то со стороны роз. Не иначе – собой загородила свою отраду…

– Добрый день, леди Лим, – невозмутимо поклонился розам герцог. – Мне следует развесить шали на каждом дереве, чтобы вы не мечтали лишить меня зрения при встрече?

Шарлотта не ответила, но Бойл с удивлением сообразил – не убежала…

Однако, от розария исходили нехорошие звуки, ой… нехорошие! Словно там сидел блохастый котёнок, которого только что принудительно отмыли щёлоком. Не жди добра, когда миледи так кипятится!

Садовник на всякий случай отодвинулся от герцога подальше: того и гляди, малышка чем-нибудь швырнёт в Приставучую Светлость. Шишками вон от мульчи, к примеру. Эта может…

А лорд Лим, тем временем, развёл руками.

– Но и это бы не помогло, пожалуй. Как видите – здесь ни одного дерева нет. За что я и выбрал этот газон под новый пруд. Под деревьями у вас какие-то там звёзды с крокусами.

– А вам непременно нужно что-то нарушить! – не спросила, а сразу обвинила Лотти.

– А вы что предлагаете, если сад уже сложился? Знаете ли… Вы вот розы любите, а я – рыбалку.

Малышка на время затихла. Ничего не говорила и даже не шипела. И впрямь что ли прикидывает, куда его эту рыбалку пристроить?

– Чем вам не нравится имеющийся пруд? – почти беззлобно поинтересовалась она в конце концов.

В глазах милорда заплясали смешинки.

Про пруд тоже разузнал прежде дела, зараза, не только про розы! – тут же догадался Том и похолодел. Плохо… Старательно и загодя подготовил наживку и снасти, рыбак-то…

– Он мелковат и много малька туда не пустишь, – пожал плечами Непрошибаемая Светлость. – Я изучал вопрос… Можно в целом, но очень проблемно. Чтобы расширять, придётся отводить на время воду, сносить старый грот.

Сердце старого садовника пропустило удар.

Забодай черти рогатые этого герцога!!! Знает про грот, стало быть… И про грот уже знает! Том так и понял…

Он покосился на Блэка, по-прежнему восседавшего на плече своего «славного малого». Тьфу ты, предатель!

Про грот не могла наболтать прислуга или сказать управляющий Торп. Это уже адова птица донесла, что Лотти там прячет свои вещи, потому что нет другого места, куда точно никто не сунется. Человеку в те заросли не пролезть.

Бойл незаметно показал ворону кулак.

Хвост носатой курице за такое выдрать мало! Говорил он малышке, ох – сколько раз говорил! Нельзя было чёрта в перьях учить разговаривать. А она вон даже и читать научила это неблагодарное отродье… Всё ей смех да шутки, а теперь вот… предателя имеем.

Лотти тем временем снова помолчала и спросила, прям вот совсем по-человечески, если даже не сказать – по-доброму:

– Зачем вам… много форели, милорд? Может всё же старой запруды хватит? Я уберу с мелководья кубышки и вербейник, чтобы удочки не цеплялись.

– Я же не спрашиваю, зачем вам много крокусов, леди Лим, – картинно округлил глаза герцог. – Оставил в покое ваш ненаглядный пень. Вот и вы моих мальков не считайте заранее, коли в рыбалке и разведении форели смыслите не больше, чем я в делении луковиц.

Вот же шельма!

– А у холма чем не место? – совсем уж покладисто предложила Лотти. – Там тихо и живописно.

Уфф… Молодец, малышка, что не стала про грот сердиться, наводя Противную Светлость на лишние мысли!

– Это там, где ваша с Блэком липа?

– Чуть ниже. Там и ручей есть.

– Хорошо, – милорд победно улыбнулся розовому кусту. – Идёмте, леди Лим, покажете. И тогда я… подумаю.

Судя по тому, что после этого доктор Несбит двинул в сторону холма – миледи согласилась и повела его в нужное место.

Томас было поплёлся следом, но хозяин вдруг резко обернулся на садовника и ткнул пальцем в клумбу:

– А вы пока, Бойл, сходите за ножницами, срежьте мне дюжину вон тех роз и отнесите в замок. Скорее всего завтра всё тут выкапывать, если леди Лим меня не переубедит, – стервец хитро скосился себе за спину. – Зачем распустившимся цветам пропадать? Пускай хотя бы в вазе порадуют. Раз уж утверждаете, что могут при пересадке погибнуть по жаркому времени, полюбуемся напоследок в вазе.

Том заскрипел, как старая мельница… Только что вот тут возразишь? Герцог просит у собственного садовника букет роз. Не посылать же его ко всем чертям, хоть и чешется язык…

– Каких «вон тех», Ваша Светлость? Там семь сортов, если запамятовали.

– Розовеньких, – махнул хозяин, не глядя. Он уже догонял малышку.

– Закат в Дерби или Фанни Лим? – почти прорычал Томас.

– А… и тех и других поровну, – крикнул герцог уже издалека.

Вот же остолоп! Это что же за букет выйдет?!

Бойл в сердцах смял шляпу и швырнул на траву.

Предатель в перьях вспорхнул с плеча своего нового дружка и прилетел в самую середину розария.

– Блэк будет помогать выбир-р-ать цветы.

– А ну, предатель, ты хоть с ними лети! – замахнулся на ворона Том. – Совсем башку на солнышке перегрел – оставил Лотти одну с этим опасным типом?!

– Блэк будет выбир-р-рать р-р-озы. Р-р-розовенькие, – упёрся пернатый чёрт и независимо отвернулся.

– Без тебя выберу, догоняй давай! Потом расскажешь хоть, сильно ругались или нет. И что он у малышки выспрашивал.

– Блэк не шпион.

– Не шпион, как же!

Бойл совсем расстроился, похлопал себя по карманам и припомнил чёртову бабушку – ножниц наощупь не нашлось. Подобрал шляпу и потащился в сторону оранжереи, где были припрятаны ближайшие.

И всё равно – пока туда, пока цветы, пока в замок…

– Лети, говорю! – ещё раз тоскливо обернулся он на ворона.

– Блэк лишний. Томас лишний. Несбит – славный малый. Гер-р-рцогу очень нравится наша Лотти, он не желает нашей Лотти зла.

– Нравится, как же, – совсем уж беспомощно проворчал старик.

Но как-то… задумался по дороге к оранжерее.

Как ни крути, а со зла в пледик-то не кутают. Да и физиономия у герцога была скорее хитрая, чем вредная.

Ладно… пусть уж поговорит, если так рвался. Шарлотта умная. Глядишь – договорится с Приставучей Светлостью до мира и жизнь в саду пойдёт своим чередом.

Глава 7

Герцог Лим в который раз сунул нос в розы и глупо улыбнулся. Да, как болван.

Она снова его так назвала, ну… он и повёл себя как болван, чтобы уж не зря называла: поцеловал Шарлотте перед расставанием руку.

У Берта до сих пор от страха жгло уши, стоило только подумать о том, что эта выходка могла испортить весь его многострадальный план с прудом. Вот убежала бы опять, и всё в Тартар! Да, он определённо болван, но удержаться было совершенно невозможно.

Однако, его чудесная вредина не убежала. Точнее, убежала, но не в ту же секунду. Сперва подтвердила время следующей встречи и согласилась принести примерные наброски нового пруда, как она его видит. Завтра. Ну, то есть сегодня уже.

Губы доктора снова стали расплываться в идиотской улыбке, а рука сама собой в очередной раз придвинула вазу с дурацкими розами под самый нос. Закат с Дерби и Фанни Лим. Он даже запомнил, да.

Чёрт, придётся, кажется, начать немножко разбираться во всей этой ботанике. Ну, хотя бы вот уникальные местные сорта роз выучить, все семь, а не два. Фанни Лим – наверняка та самая, которая последняя герцогиня. С мерзким характером, Берт уже узнавал. Стало быть, назвали в её честь сорт, чтобы умаслить.

Бедная вредина! Сколько этих герцогов сменилось за последние годы… Весь тот табун, что стоял между сквайром Несбитом и титулом, ага. Только вот Берт себе жил припеваючи всё это время, а его замечательной призрачной леди со всеми по очереди приходилось договариваться через садовника.

Ну ничего… Он-то вовсе не собирался ломать шею, резвясь на лошади в пьяном виде, выпрыгивать из окон любовниц или шляться по колониям, подхватывая там всякую заразу. А значит: сейчас она вот ещё разочек договорится с новым герцогом, а потом герцог станет старым. Надолго!

Лорд Лим сглотнул внезапный ком и отодвинул легкомысленные розы, постоянно сбивавшие с толку.

Размышления о старости и Лотти… смутили до потемнения в глазах. Это как вот? Он состарится и помрёт, а ей опять под кого-то подстраиваться?! А если совсем идиот какой-то попадётся? Нет, с этим определённо что-то нужно делать…

Надежда, которую дал старина Хейли, сжимала сердце, стоило лишь вспомнить… Но это же бред и сказки! Ну как вот, скажите на милость, тело может оставаться нетленным и фактически живым какую-то прорву лет? И главное – где? В землю-то не закопаешь… От мысли, что замечательную вредину могли давным-давно закопать и скорее всего так и сделали, если не учитывать сказки, доку совсем поплохело. Ну уж нет, думать сейчас нужно совсем о другом!

Берт отодвинул записи про овец на самый край стола – не до них пока что, хоть и тоже надо – и развернул план сада, выданный ему управляющим. Торп, кстати, давно должен был принести ещё старые из архивов, но где-то запропастился. А хозяину, между прочим, уже совсем скоро встречаться с конопатым ангелом и говорить свои соображения про пруд!

Торп, будучи помянут, через минуту и явился. Положил здоровенную суконную папку сверху плана и спросил:

– Ваша Светлость, там зачем-то снова садовник Бойл. Вызывали по поводу пруда или мне самому с ним поговорить?

Доктор задержал дыхание.

Чёрт, неужели вредина передумала встречаться и потому прислала Бойла?! Старик ведь определённо в курсе, что хозяин обещался быть в полдень под липой с дуплом. Зачем тогда пожаловал в кабинет?.. Ох, точно Шарлотта прикинула потом в одиночестве и испугалась, что согласилась встретиться. Опять испугалась… И Берту теперь заново всё начинать! Да что ты будешь делать…

– Пригласите, – хмуро кивнул он.

Томас вошёл и молчал, набычившись на Торпа, который выкладывал из принесённой папки чертежи и гравюры.

Да, разумеется, приятель. Управляющий нам тут совершенно ни к чему...

– Торп, найдите мне ещё хоть что-нибудь про здешние сорта роз в библиотеке. Уверен, что там есть.

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас.

Управляющий поджал губы. Он был дотошным и старательным малым, а тут вон целый пруд намечается и садовник пришёл обсудить. Как тут проявить усердие, если вникнуть совсем не позволяют?

Ну ничего, переживёшь, старина. Прудом наша светлость будет заниматься только лично.

Дождавшись, пока Торп уйдёт, Берт исподлобья скосился на старика. Ну, выкладывай, что там опять не так у нашей вредины!

– Леди Лим подумала и решила, что пусть всё же пруд будет вместо роз, потому что ей важнее играть в прятки?

– Что вы, милорд! – испугался садовник за розы, которыми герцог их успешно шантажировал. – Сидит, рисует у холма. Вас, в общем, ждёт.

Так… Это уже совсем интересно…

– Тогда вы тут на какой счёт, Бойл? – совсем не понял Берт. Но про то, что рисует, страшно обрадовался. Едва удержал серьёзную мину.

– Малышка послала. Тьфу ты, наша леди. Ну, не ваша, а наша. Чтобы я рассказал.

– Что рассказал? – поторопил док.

Томас был явно очень сердит и смущён.

– А мистер Торп точно ушёл?

– Точно, – задумчиво кивнул Берт.

– Далече отсюда библиотека-то?

Доктор Несбит очень высоко поднял брови.

– Бойл, вы что, намекаете, что Торп может подслушивать?

– Намекаю, – хрипло рыкнул Том.

Берт совсем обалдел, но понял, что старику и впрямь почему-то нервно. Кивнул, подошёл к двери, распахнул её и даже честно выглянул в коридор.

– Никого, Бойл, клянусь! Валяйте, – хмыкнул он, прислонившись к косяку.

– В общем, надувает вас этот Торп, малышка сказала, – выпалил старый садовник.

Ишь ты… Ну может и так, не зря овцы-то не желают складываться в логичные цифры…

– И откуда Лотти это известно?

– Встречался он, значится, в дальней беседке с тем типом. В которую никто не ходит из-за воронов. Уединённое место вроде как. А наша леди видела.

– С каким типом?

– С арендатором красильного цеха. Он передавал Торпу солидный кошелёк с золотом за прошлый сезон. Наша леди говорит, наживаются они на пару на вашей шерсти.

Значит всё же овцы. Как минимум.

Берт покивал и вдруг… расцвёл, как лучшая роза конопатой вредины. Не удержал, в общем, серьёзной мины. Потому что выходило, что Шарлотта, которая вроде как считала нового герцога за врага, не хотела почему-то, чтобы его обманывали работники. И это очень-очень понравилось доку. Ну просто как последнему болвану понравилось! Права Лотти – Бертрам Несбит болван.

– Не верите? – обиделся Том, определённо заметив, что хозяин не к месту улыбается.

Бертрам прочистил горло и постарался стереть с лица улыбку. Получалось плохо.

– Верю. Только вот скажите, Бойл, зачем она вас-то прислала, если мы с ней через четверть часа увидимся?

Садовник вздохнул.

– Ну... что только теперь пришёл – это уж когда я смог. Извиняйте, милорд! Встречались-то эти шельмы ночью. Только вот из-за этого вашего пруда леди на всё утро загрузила работой: на всякий случай от всех сортов роз запасаю черенки. А срезы надо сразу в мох и землю. И мох прежде кипятить. А черенки от плесени обрабатывать, помечать и укрывать от сухости.

Бойл внимательно посмотрел при этом на герцога из-под кустистых бровей. Прикидывает, кажется, впечатлился ли хозяин про то, что из-за его капризов садовник сбился с ног, спасая уникальные цветочки.

Берт впечатлился, но виду не подал. Он, признаться, думал, что Лотти просто поволнуется, а она вон целую срочную деятельность развела для перестаховки.

Ладно, пусть пока что боятся за свои розы, размножают и спасают. Ещё один розарий потом заведём.

– А почему бы ей самой-то мне не сказать?

– Ругалась шибко, что это не её дело и вообще пропади вы пропадом, – потупился в пол старик. – И что рада только будет, если вы вообще по миру пойдёте, разорившись.

– О... Поэтому и предупреждает про управляющего? – уточнил с пониманием лорд Лим.

Он снова высунулся в коридор, вроде как для спокойствия Бойла. Но на самом деле потому, что вообще невозможно было теперь изображать герцога и прятать улыбку!

– Нет, поэтому меня подрядила предупреждать, – прогудел Томас, серчая на хозяйское легкомыслие. – Сказала, не её это совсем проблема, и беда не её. Но передать... надо срочно. Так вот.

– Я понял, Бойл. Спасибо! И леди Лим тоже передайте мою искреннюю благодарность.

Садовник тут же с облегчением выдохнул – так шумно, что на столе за три ярда от него зашевелились бумаги – и ломанулся на выход. Док едва успел отскочить.

Чокнутые! Чокнутые оба. И Берт теперь вместе с ними.

Доктор расхохотался, даже не подумав расстроиться про овец. Про овец он и без того понимал уже, что дело дрянь. Сам бы докопался.

После ухода садовника Берту едва хватило времени перебрать гравюры из папки. Одна его очень заинтересовала.

Он свернул её в трубочку вместе с калькой, на которой набросал для острастки пруд вместо газона с розарием, и ещё раз взглянул на лежавший под всем этим план сада, с которого он копировал фрагмент. Подумал, почесал затылок и поставил пресс-папье на одно любопытное место карты, обозначавшее тот самый непонятный грот. Чтобы по возвращении подумать ещё.

Пресс-папье качнулось, а вместе с ним танцовщица на ручке, хрустальная. Чёрт, вот это вот зря он обратил внимание! Розочки-то унесут через пару дней, а вот на полупрозрачную фигурку в летящем платье он теперь станет то и дело коситься. Эх, точно станет…

Док вздохнул, сунул под мышку ещё одну шаль из своего запаса, выпотрошенного из сундуков каких-то бывших леди Лим на глазах у изумлённой домоправительницы, и побежал встречаться со своей врединой.

Невозможно красивая вредина сидела под липой и явно не могла оторваться от рисования. Но, чтобы вовремя занять оборонительную позицию, она иногда поглядывала на солнце – часов-то у призрака, разумеется, нет – и в сторону дорожки, на которой в ближайшие минуты должен был появиться болван герцог, нарушитель покоя привидений, гроза газонов и разоритель розариев.

Но герцог был не обыкновенным болваном, а тайно влюблённым. Поэтому пришёл совсем с другого края сада, чтобы полюбоваться на вредину. Ну невозможно красивая!

Лотти увлечённо грызла кончик итальянского карандаша и иногда делала какие-то пометки. Где она берёт бумагу и карандаши? Бойл заказывает в городке у лавочника или почтальона на собственное жалование? Надо прислать ей целый ящик… И итальянских, и графитовых, и самой лучшей бумаги.

Да, кажется леди Лим и сама уже не прочь сообразить новый пруд. Особенно, если не покушаться на её розы. Увлеклась. Берт улыбнулся и однозначно для себя решил: карта с розарием разыграна, надо соглашаться прямо сегодня, что водоём лучше копать здесь.

На плечи призрачной леди была накинута шаль, которую Берт оставлял в прошлый раз, поэтому новую он опять повесил на ветку, тихонечко подкравшись к липе с обратной от вредины стороны. А потом прислонился лбом к стволу и полюбовался ещё. Эх, и ещё бы любовался, но сообразил, что на лбу уже отпечаталась кора. А если не сливаться с деревом, Шарлотта сразу его заметит.

Доктор не дал вредине шанса очнуться от рисования, подскочить и занять оборонительную позицию: с разбегу плюхнулся на траву рядом с ней и сразу сунул ей свой рулон.

– Отличный денёк, миледи. Смотрите, что мы нашли в архивах! Здесь раньше была естественная запруда, ручей от неё и остался.

Шарлотта замерла и вытянулась, словно проглотила кол. Округлила глаза, потом покосилась на герцога, не разворачиваясь. Чудесные веснушки при этом заискрились и замерцали золотом.

Это она так краснеет, док уже давно сообразил. И просто умирал, когда оно вот так получалось. Умирал и превращался в конченного болвана. Это, конечно, чёрт знает что такое и совсем неправильно, но Берт ничегошеньки не мог с собой поделать…

Любопытство победило: вредничать Лотти не стала. Ну, почти не стала, если не брать в расчёт, что не поздоровалась. А такое доктор брать в расчёт категорически не собирался и мысленно поздравил себя с успешным началом переговоров.

Она молча приняла и развернула бумагу.

– Красиво.

– Точно.

– А почему же всё пересохло? Низина ведь и ручей… С юга от высокого солнца холм заслоняет. Там сами собой растут ирисы.

– Полагаю, потому что с той стороны холма накопали новых колодцев для овец. Там же пастбища и загоны. Но я ещё не проверял, сам только что вот увидел эстамп и сразу узнал пейзаж на нём. Вчера ведь только смотрели.

– И что толку теперь узнавать, действительно ли накопали?.. – наморщила лобик вредина. – Дело сделано и низина пересохла. Всё равно остаётся только изолировать глиной и делать искусственный водоём.

– Можно засыпать колодцы и накопать в другом месте, – пожал плечами Берт.

Вредина так удивилась, что даже развернула, наконец, в сторону Берта личико и немножко подалась вперёд. И оказалось трогательное личико очень уж близко… И воздух из лёгких влюблённого доктора куда-то исчез.

– И что же, вы на такое пойдёте? Просто, чтобы пруд был настоящий, а не искусственный?

– Пойду, – еле выдавил лорд Лим, потому что без воздуха оно как-то вот… еле выговаривалось.

Он сам теперь отвернулся и прищурился, пока совсем не умер. Сделал вид, что разглядывает низину, сразу взбодрился и нашёл в себе ещё немножко воздуха:

– Отчего бы не пойти, красиво же было.

Лотти помолчала, переваривая благородный порыв болвана герцога, и смущённо провела изящным пальчиком по эстампу.

– А вот ивы погибли без воды. Хотя… низина. Значит, их почему-то вырубили. Мы с Томасом можем посадить заново. Красиво.

– Красиво, – снова согласился док.

Ей-богу, он бы с чем угодно сейчас согласился… Хорошо, наверное, что вредина не понимает, что он с чем угодно согласится, что она скажет.

– А… это?

Тонкие изящные пальчики теперь теребили кальку с планом пруда на месте розария.

– А это глупость, разумеется. Пруд будем делать здесь. Наверное. Я может и болван, Лотти, но не конченный идиот, чтобы губить знаменитые розы, которых нет больше нигде на свете. Просто не спец и не знал, что нельзя пересаживать в середине лета.

Золотистые веснушки снова загорелись. Очень ярко, Бертрам Несбит чуть не ослеп.

– Не смейте называть меня так! И вообще – по имени!

Вредина. Ну… это не новость, конечно.

Берт глубоко вдохнул и выдал ей прямо вслух свои недавние мысли:

– Шарлотта, хватит ругаться! Я не собираюсь бессмысленно и безвременно умирать, как вся эта череда моих предшественников. Если только меня не убьёт одно вредное привидение. А вы не убийца и даже лишать меня зрения не станете, вы слишком добрая. Поэтому надо уже как-то договариваться и жить спокойно и мирно. Я перестану быть очередным новым герцогом и превращусь в привычного старого. И всё наладится.

Лотти снова надолго замолчала… Но кальку на всякий случай сложила вдвое. А потом ещё вдвое, и ещё. В конце концов, бумажка исчезла где-то под шалью. Боится, что док передумает.

– Я попросила не называть меня по имени! – вот и всё, что она в итоге надумала.

Вредина!

Доктор немножко рассердился про себя и решил её подразнить:

– А как прикажете называть? Леди Лим? А я думал, что леди Лим – это супруга герцога Лима…

Вредина засопела, а веснушки вспыхнули так, что вот теперь док точно бы ослеп, кабы предусмотрительно не отвёл взгляд в тот же миг.

– Я и была супругой герцога Лима, – процедила Лотти.

– Кстати, которого?

– Не ваше дело, милорд!

– Точно не моё? – хмыкнул Берт. – И вы просто не помните, Лотти.

Да, он будет называть её по имени. И будет целовать ей руку на прощание. Славная вредина пошипит, пообзывается и привыкнет.

Собственно, это Берт и сделал: завладел её рукой, пока она растерянно пыхтела, и прижался губами к холодным нежным пальчикам. Неприлично надолго прижался, надо признать. Пальчики тоже пахли мятой, сладостью и свежестью, оторваться было очень трудно.

А потом док не позволил вредине опомниться, сразу сбив её мысли со страшной мести за вольности в выгодное русло:

– Давайте сюда ваши наброски, я посмотрю сегодня вечером и приму окончательное решение.

Сработало. Восхитительная вредина сопела всё громче и сверкала веснушками, но эскизы молча протянула.

Окрылённый маленькой победой, влюблённый болван забрал бумажки и обнаглел настолько, что быстро приложился к нежным пальчикам снова и не выпустил их из своих тёплых ладоней сразу.

– Спасибо за овец, миледи. Простите, я не могу делать вид, что вы не посодействовали, и я не Томас, чтобы вы приказывали мне, какой вид мне делать. Я очень оценил вашу помощь! Что, завтра здесь в это же время окончательно решаем с местом для пруда?

Шарлотта посмотрела на свои пальчики в руках дока и… не попыталась вырваться, только молча кивнула.

Вот тут Берт точно чуть не умер! Сам вообще не понял, как не умер и сумел уйти на ватных ногах.

Глава 8

Засучив рукава рубашки, Берт выуживал цветочные клубни из ящиков с опилками, влажными и липкими. Забавное занятие, главное одежду не показывать камердинеру, а сразу выбросить.

Если кто не знал, июль – идеальное время для деления и посадки ирисов. Берт теперь знал. И заказал для вредины самые новые и модные сорта: с нынешней выставки в Чизвике, и с прошлой. За что и получил нагоняй. Вредина же, что с неё взять.

И не те, и не вовремя: свои видовые ирисы как раз в эти дни необходимо было поднимать со дна низины, куда они спустились с годами с пересохших берегов. Синие русские и жёлтые касатики. Этим и занимался Бойл с помощниками, вооружившись вилами.

А бородатые ирисы, которые заказал болван герцог, – это вообще не про пруд. Поэтому лорд Лим со «своими» бородатыми ковырялся теперь сам. Бойлу-то некогда, а вредина не соизволила помочь. Только дала нагоняй и велела разбирать посылку.

Берт и разбирал с удовольствием, поглядывая на Лотти, которая читала под липой с Блэком. Вредина тоже поглядывала на доктора. Когда выходило одновременно, у него сперва замирало сердце, а потом улыбка расползалась до ушей.

К слову, леди Лим в итоге признала, что клумба со стороны холма из новых ирисов получится неплохая. Бертрам видел, как блестели её глаза, когда она читала список сортов. Каталоги ей тоже, как выяснилось, заказывал Бойл у почтальона, поэтому обо всех новинках она знала. Безобразие полное, доку вот прям не жалко было теперь ни капельки всех поумиравших прошлых герцогов. Чёрствые скряги!

Старик Бойл тоже поглядывал на хозяина. С явным неодобрением. В сочетании с вилами впечатляло. Но слово его малышки было для садовника законом. Сказала – герцог, значит он. Томас пыхтел, крошил зубы и явно поминал про себя по очереди всю чёртову родню, но молчал и ковырялся с касатиками.

Берт нанял ему в помощь племянников. Пока – чтобы подсобить с прудом, но на самом деле – насовсем. Крепкие ребята, тоже Бойлы. Привидений не слышат, но и не боятся в силу семейных легенд. От ходячей шали в обморок не падают.

Как док и подозревал, наследников с необычным даром у Бойла не оказалось. Он что-то промямлил про то, что даже женился по молодости, но наследники получились рыжие в соседа и без нужной способности. А потом вообще разъехались, садовым делом так и не заинтересовались. Ну… в целом не странно, что дети в соседа, если живёшь не дома в городке, а в углу оранжереи у печки, поближе к ненаглядной малышке.

Лорду Лиму теперь каждый день было плохо от мысли: что станет с чудесной врединой, если с ним завтра что-нибудь случится. Родовых наследников, даже самых дальних, у замка и титула больше не было. Если Берт упадёт и сломает шею – герцогство Лим отойдёт короне. Так что, поговорить со своим наследником про призрачную леди Берт не мог, ввиду отсутствия такового. А завести собственных он теперь… вот точно не мог. Вообще не вариант! Хотя его загордившиеся тётки прилагали к этому недюжинные усилия, и ранее покладистому Берту предстояло теперь как-то отбиваться от их матримониальных планов насчёт молодого видного герцога.

Оставалось уповать на долгие лета, мечтать после смерти стать призраком и присоединиться к вредине и… подтягивать для подстраховки к делу племянников Бойла. Славная вредина хотя бы сможет общаться с ними посредством записок.

Доктор в очередной раз взглянул на свою невозможную красавицу. Пока Блэк что-то там повторял, она украдкой вытянула очередной пушистый одуванчик из большого лохматого букета, поднесла к носу и подула, радостно поморщившись. Потом сразу всполошилась и проверила – не видит ли кто.

Все видели.

Блэку было всё равно, он важно декламировал считалочку и даже клювом не повёл. Док весело хмыкнул. Бойл покачал головой, зло воткнул вилы в очередную куртину и стал ковырять её с особенным остервенением. Одуванчиковый пух дружным облаком понесло вниз, в сторону сердитого садовника.

Вдруг Берту почудилось движение за спиной Шарлотты, улыбка тут же стёрлась с его лица. Двое неизвестных работников спускались в сад.

В три скачка доктор Несбит очутился под липой, упал на колени рядом с призрачной леди и без предупреждения одним резким рывком стянул шаль, в которую та заматывалась по самый подбородок.

Уже это совершенно точно было ошибкой: минута на объяснение своих действий у дока точно была, а может и больше. Визитёры пока что парящую в воздухе и шевелящуюся накидку точно не видели за деревом. Но это он со страху за вредину сообразил уже задним числом.

А дальше… Дальше Берт и вовсе повёл себя как конченный идиот: сглотнув, уставился на нежную веснушчатую шейку отяжелевшим взглядом. Пара мгновений, и перед глазами всё поплыло.

– Там люди. Чужие, – едва прохрипел он.

И даже не понял, услышала ли его Лотти. Наконец сфокусировавшись, он не обнаружил её ни перед собой, ни поблизости.

– Бер-р-ртрам Несбит болван, – прокомментировал ворон.

– Точно, приятель. Болван, – сокрушённо согласился док.

Пришли рабочие, которые углубляли колодцы. На той неделе герцог вник: естественную грунтовую влагу из пруда оттянула верховодка, которую и копают обычно для скотины. Чтобы убрать проблему, рациональнее оказалось не переносить колодцы в неудобные места, а углубить их до второго водоносного слоя.

Нанятые для этого люди заметили герцога в низине и пришли сразу, не разыскивая управляющего: сообщить, что в одном из колодцев напоролись на плывун.

Доктор рассеянно послушал и велел вместо этого источника обустроить новый. Звать лозоходца и искать подходящее место.

Рабочие покивали, странно косясь на цветастую шаль в руках герцога, и откланялись. Ну да, кажется, новый лорд Лим в конце концов всё-таки прослывёт в графстве чудаком, если не дураком. Только ему теперь было на это совсем наплевать: док сразу побежал искать Лотти.

***

– Шарлотта!

Док обошёл уже все укромные уголки, яблоневый сад и рощицы. И в огород за аккуратно стриженной тисовой изгородью тоже заглянул. Чутьё подсказывало ему, что прятаться в партере и парадных аллеях Лотти не стала.

– Леди Лим!

Вдруг впереди на мгновение мелькнуло белое пятно. Мелькнуло и исчезло, очень быстро.

Берт подбежал ближе: спряталась в дереве, больше никуда деться не могла. Он вздохнул и облокотился о ствол, сокрушённо подперев голову кулаком.

– Миледи, я просто хотел извиниться и вернуть шаль.

Ничего…

Но не одна только вредина упряма. Доктор Несбит тоже может, когда требуется! А сейчас ему было очень нужно, чтобы она выслушала его извинения.

Он вежливо попятился от дерева, заложил руки за спину, нахмурился и поклонился. Со стороны, пожалуй, смотрелось диковато.

– Лотти, я просто испугался, что они вас увидят. Простите! Только после сообразил, что было время предупредить. Пожалуйста, возьмите шаль и идёмте разбираться с ирисами! Сами же выговаривали, что они раньше времени прорастут, если не освободить от мокрых опилок.

– Уходите! – прогудел дуб.

– И не подумаю! – упёрся Берт, совсем сведя брови. – Разве вы не слышите?! Пришли рабочие, которые исправляют колодцы, наткнулись на плывун при углублении. Что было бы, заметь они парящую в воздухе шаль? Свежие сплетни в деревне, вот что!

Дуб молчал.

– Леди Лим, выходите! Я положу шаль на траву и отвернусь. Томас там без вас наверняка скоро растеряется, куда пересаживать следующую тачку добытых клубней. Не ребячьтесь, вы ведь поняли, в чём было дело!

Док сделал, как пообещал. Подсматривать он не собирался, но встал поодаль так, чтобы самым краем бокового зрения задевать яркую накидку. И так, чтобы видеть злосчастный дуб!

Ничего… Ни малейшего движения.

Вот же вредина!

Берт был на грани отчаяния, потому что совсем не хотел начинать с врединой по второму кругу: с шипения, пряток и злости. А то и с ночных представлений и зелёных слуг… Ведь только-только всё немного наладилось! Он уже привык видеть своё прекрасное привидение каждый день. И ему категорически необходимо было каждый день убеждаться самому, что с ней всё хорошо!

Но док подумал ещё и… у него загорелись уши. Вспомнил, как не смог оторвать взгляда от фарфоровой кожи с золотыми веснушками… Чёрт, значит она заметила! Точно заметила, иначе сейчас бы уже громко ругалась, шипела, но шаль бы взяла. Ирисы же пропадают.

Заметила и… не обругала герцога на чём свет стоит, а смутилась и спряталась! И что же это значит?.. От какой-то глупой надежды непонятно на что, которую он даже и сформулировать сейчас не смог бы, у Берта бешено застучало в груди.

Он отошёл дальше, отвернулся совсем и подождал ещё. Ничего. И дурацкая цветастая тряпка на месте. Наверное, уже убежала, когда отвернулся. Нет, не наверное, а точно убежала…

Док поджал губы, сел под дуб и скрестил на груди руки, уставившись с прищуром в одну точку. Зачем он так сделал, не смог бы объяснить… Ведь именно здесь Лотти теперь можно было ждать до второго пришествия.

Берт фыркнул… Ну и что, всё равно он с места не сойдёт! Он принёс шаль, извинился, хотел поговорить. И если она решится поговорить только ко второму пришествию, значит найдёт его хладный труп. Нет, док не сойдёт с места! Хватит бегать…

Как-то сразу поняв, что ждать придётся действительно долго, доктор попросту… задремал. Лучше уж смотреть сны про чудесные улыбки и конопушки, чем лишнее думать.

Проснулся он в сумерках. Укрытый шалью! Плохо… Значит, точно не готова говорить, если шаль не надела, но дала понять, укрыв, что его упрямство видела.

Но Шарлотта… стояла у следующего дуба. В другой шали, которую Берт тоже оставлял на ветке её любимой липы. И даже заговорила она сама:

– Зачем вы делаете вид, милорд, что я простая женщина, а не призрак?!

Веснушки и глаза сверкали в вечерней синеве.

– Вы не простая женщина, Лотти, а самая красивая на свете. И самая чудесная.

Всё. Берт прекрасно понял, что это разговор о личном. Выкручиваться и дипломатично юлить он бы теперь не стал даже под дулом пистолета.

Леди Лим засияла ещё ярче, хотя секунду назад док мог бы поклясться, что ярче просто невозможно.

– Вы ведь поняли, о чём я говорю, – едва прошелестела она, опуская взгляд.

– Понял, – согласился Берт, поднимаясь с влажной травы, покрывшейся росой. В воздухе так и пахло этой росой, свежестью и… и врединой. – Только разве нас пленяет нормальный пульс, свёртываемость крови или здоровый аппетит? Душа тянется к душе, Шарлотта. И ваша – невероятно добрая и светлая.

Пока док говорил, он подошёл совсем близко, привороженный волшебным сверканием почти до беспамятства.

А Лотти… теперь замолчала. Растерялась.

Ну и… Хватит, значит, разговоров!

Берт осторожно, но настойчиво приподнял смущённо опущенную головку за подбородок, глубоко вдохнул пряную и сладкую свежесть и оставил на нежных прохладных губах совсем лёгкий поцелуй. Больше утешительный, чем... что-то вообще предполагающий.

И он бы даже нашёл в себе силы после этого остановиться, чтобы не пугать Лотти... Но она в ответ едва уловимо приоткрыла губы, а в своих волосах док почувствовал ледяные трепетные пальчики. Это лишило его всякого разума и последней выдержки: теперь он поцеловал свою призрачную мечту по-настоящему. Нетерпеливо, жарко и пылко.

А в следующий миг потерял равновесие и ударился лбом о дурацкий дуб.

Берт вздохнул. Нет, он уже не будет разговаривать с деревом... Не стоит.

Доктор только постоял ещё немного, прикрыв глаза и приложившись к шершавой замшелой коре щекой. Совсем недолго постоял. Затем подобрал и повесил подальше от сырой по вечернему времени земли обе шали и со счастливой улыбкой побрёл к замку.

Им обоим надо теперь подумать, как жить дальше. Особенно доку.

Но одно Берт знал твёрдо уже сейчас: он ни за что на свете не станет делать вид, что сегодня ничего не случилось, даже если волшебная вредина что-то такое и надумает…

Это она может, но тут он не пойдёт у неё на поводу и будет теперь ухаживать за своей леди Лим открыто и как положено. Даже если вместо восхитительных конопушек и одуванчиков впредь ему предстоят по ночам кошмары про Бойла с вилами.

Глава 9

Всю ночь Шарлотта провозилась с новыми ирисами: вынимала клубни из ящиков, промывала, пудрила просеянной золой и временно сажала в торф, насыпанный в кульки из старых газет. Потому что понимала – новую встречу с Бертрамом Несбитом она вот так вот сразу не перенесёт!

Вовсе держаться в стороне от низины ей не позволяла совесть. Томас с племянниками будут бегать искать её, чтобы посоветоваться про каждую мелочь. Всё же новый пруд – приказ хозяина. Не заниматься им садовник никак не может. А без неё старик ничего делать не станет.

Поэтому Лотти собиралась смыться лишь на то время, когда герцог придёт, чтобы обнаружить, что для него больше никакой работы нет. И новая помощь, разумеется, не требуется! Нет, никакая не требуется! Том на этот счёт получил от леди Лим очень чёткие инструкции: что именно сказать Его Светлости, когда тот явится. Он, кажется, весьма обрадовался предстоящей возможности послать хозяина куда подальше от её имени.

По правде говоря, накануне помощь с клубнями тоже не требовалась… Просто Шарлотте нравилось смотреть на Берта, как она себя за это ни ругала. Ну, с безопасного расстояния смотреть. А если оно вышло… ну, в общем… как вышло, то больше никаких совместных дел, категорически! Иначе она сойдёт с ума и станет самым настоящим чокнутым неприкаянным призраком. А она вовсе не неприкаянный призрак. И не чокнутый, а очень даже разумный!

Но разве с этим невозможным Бертом хоть что-нибудь бывает по плану?!

Утром, в своё обычно время, он попросту не пришёл. И через час не пришёл, и через два.

Сперва Лотти занервничала. Потом… Потом немножко загрустила. А потом просто разозлилась, плюнула и вернулась помогать Тому. Если герцог так сильно сожалеет о вчерашнем, что и сам теперь избегает встречи, то и прекрасно! Ей же и на руку, не нужно больше озираться и каждую минуту думать, где у неё шаль.

Но Невозможная Светлость всё же явился. Неожиданно, после полудня и с холма!

В прекрасном, судя по всему, расположении духа и с пучком разномастных колокольчиков в руке.

Лотти едва успела добежать до липы и спрятаться внутрь.

Блэк, который наблюдал за оживлённой работой из тенистой кроны, тут же слетел в траву и уставился на ствол. Склонил голову влево. Потом вправо.

– Даже не думай, Блэк, – в отчаянии прошептала Лотти. – Сгинь, предатель!

И… О чудо, ворон послушался и улетел, не издав ни звука!

Но спустя несколько мгновений Шарлотта сообразила, что улетел не потому, что не предатель, а потому, что… тут уже и никаких предателей не требовалось.

Понятливая Светлость, как это часто с ним бывает, догадался сам…

Он вовсе не стал спускаться к ручью и расспрашивать Тома, хотя тот уже снял шляпу и оскалился, поглаживая вилы и не спуская с хозяина глаз. Но доктор Несбит сразу направился к липе!

В дупло сунулись колокольчики.

– Доброго дня, миледи! Вы же не будете теперь прятаться, как маленькая, оттого, что я честно сказал вчера, что вы чудесная? Неужели мне нужно было лгать? Признаться, всё время разговаривать с деревьями как-то… глупо.

А с призраками – не глупо?! – чуть не крикнула Лотти. Но вдруг ненадолго задумалась. Господи, он прав… Она и впрямь ведёт себя, как ребёнок!

– И вам доброго, милорд. Я просто не успела надеть шаль, – Шарлотта постаралась придать своему ответу как можно больше безразличия и очень надеялась, что это хоть чуточку получилось.

– О… Конечно, простите! – доктор Несбит отошел от дерева, отвернулся к низине и приветливо помахал Томасу.

Лотти не оставалось ничего другого, кроме как выбраться из укрытия и достать из дупла шаль. Ну и… И колокольчики.

– Ящики уже разобраны, милорд, – пролепетала она, теребя букет. – Спасибо за помощь, но аврала больше нет и ничего не требуется.

– Всю ночь старались? – с пониманием кивнул несносный Берт.

Смотрите-ка, какой догадливый!

Шарлотта хотела было сказать в ответ какую-нибудь колкость, но добрые тёплые глаза в который раз сбили с толку. И щёки защипало – загорелись дурацкие веснушки. Вечно они её выдают!

А что ни ответь… он ведь не отвяжется!

Лотти не стала говорить вообще ничего, только попятилась к липе и села на привычное место, давая понять, что обсуждать больше решительно нечего.

Но Берт, конечно же, проигнорировал намёк и спокойно устроился рядом. А потом… накрыл её руку своей. Но больше ничего не говорил и не делал.

И на том спасибо… Чтобы потихоньку сходить с ума, растерянному привидению хватало кусачих веснушек и жара его ладони.

Ну вот как так?! Она голыми руками поправляла осенние костры, таскала ими тлеющие головни, когда нужно было окуривать цветущие вишни во время внезапных ночных заморозков, в конце концов – бдительно сидела на всякий случай прямо на оранжерейной печи, с гулким пустым ведром наготове, если Том выпивал лишнюю пинту и засыпал слишком близко к очагу. И ничего! Едва уловимое тепло, не сильнее, чем летний южный ветер…

А вот Бертрам Несбит… тёплый, если не сказать – горячий. Наверное, да... такое вот и есть – горячее. И это очень, очень сильно выбивало Лотти из колеи!

– Может разберёмся, наконец, с аптекарским огородом, миледи, коли здесь всё своим чередом? – тихо спросил герцог после долгого молчания. – Всё-то вы меня с ним игнорируете.

– Нет! Идёмте тогда лучше переносить кульки с ирисами в тень.

На новые уступки вот прямо сейчас Шарлотта тоже была не готова! Пока что – не готова!

Но и аптечные грядки они обсудили. Кажется, через неделю. Поспорили совсем немного, но нет, не ругались и не Лотти не упиралась. Берт быстро и уверенно объяснял, для чего нужна какая-то трава, и она очень скоро убедилась, что это ни капельки не блажь и не развлечение. А доктор обещал, что поможет Томасу с суставами.

По правде говоря, это был самый счастливый июль, который только помнила Шарлотта. Лорд Лим вёл себя безупречно, хотя и откровенно ухаживал. Таскал смешные букеты, делал комплименты, целовал руки. И потакал садовому призраку во всём. Вредному и своенравному призраку, стоит признать. А о том безумном поцелуе никогда не напоминал и ничего подобного больше себе не позволял.

Август начался не хуже…

Лотти была почти счастлива и кажется… для полного счастья ей стало не хватать, чтобы Берт уже… ну, что-нибудь себе позволил. Ох, она страшно гневалась на себя за такие мысли, но всё равно втайне мечтала о том, чтобы он её снова поцеловал.

Мечтала до того самого дня, когда в низине пробили ключ. На всякий случай. Естественные грунтовые воды должны были заполнить пруд по весне, но мало ли… Герцог распорядился для подстраховки пробить ключ. Подземная вода на глазах затопила дно будущего водоёма, в широкой неглубокой луже отражалось весёлое небо.

Лотти любовалась до темноты, представляя, как всё будет весной, и немножко меняя в уме планы на осенние посадки. А потом прилетел Блэк и настойчиво позвал кататься на качелях. Сперва она согласилась, но потом… почуяла неладное. Кто-то был в саду!

Она обошла почти всё. Ворон сопровождал и был каким-то очень уж навязчивым и заполошным. А когда Шарлотта двинулась в сторону старого пруда, принялся то жаловаться на то, что не поужинал, то требовать проверить, что у него с крылом… Да что происходит?

Нет, даже умный ворон не может надуть умное привидение! Лотти очень строго наказала Блэку лететь спать и не сметь её преследовать, спустилась к прудику и…

… и увидела объект своих глупых грёз, прыгающий в воду из её секретного грота!

Шарлотта удивлённо смотрела, как Берт деловито продвигается вдоль берега: от грота к песчаному спуску на мелководье, на котором она и стояла. В зубах его была зажата ручка потушенного фонаря.

Она как-то отстранённо подумала: это чтобы не плыть. Вот в этой-то луже ключи бурные, естественные и, говорят – очень холодные… Что и защищало её хранилище от любых любопытных глаз. Желающих искупаться в ледяной воде не находилось даже в самую жаркую пору. Грот считался пейзажным и никто нынче даже не знал, что внутри целая комнатка.

Потом она отметила про себя, что торчащая из воды половина доктора Несбита совершенно неприлично и полностью обнажена. И запретила себе даже строить предположения насчёт второй половины.

Лорд Лим аккуратно и очень-очень медленно приближался к ней, но пока не замечал. Крался, как вор, чтобы не издавать плеска. Только что там у неё воровать и зачем?!

Как же горько!.. С каждым движением Берта в Лотти что-то умирало. Что-то, что почему-то вдруг оказалось… живо.

В конце концов Лотти не выдержала. Она-то не вор и подлостей никаких не замышляла! С чего бы ей ждать, пока он сам на неё наткнётся?

Она ступила прямо на водную гладь, сделала пару шагов по направлению к подлецу, скрестила на груди руки, и только тогда подала голос:

– Оригинальный спорт, милорд: ночное плавание с фонарём в зубах. О, простите! Не плавание, а хождение по дну, – в тоне её, который она сама с трудом узнала, звенел металл.

Лампа тут же полетела в воду, а сам Бертрам Несбит погрузился в неё по самую шею.

– Чёрт, Лотти! – простонал противный герцог.

– Я не чёрт, а привидение, – задрав подбородок, хмыкнула леди Лим и мысленно поздравила себя с тем, что ей удалось справиться с паникой и растерянностью, а говорить получалось насмешливо. – Что же вы искали в гроте, милорд? Нашли?

– Я объясню. Но это непросто, – Берт нахмурился и сник. – Я хочу вам помочь. Вам и… и себе, наверное. Тут не расскажешь в двух словах.

– Помо-о-очь? – издевательски протянула Лотти. – Дайте-ка угадаю, чем можно помочь призраку… Его следует отправить в Грей Роуз, правда? Ну, чтобы упокоить. Как это происходит? Как-то ведь делают ловушку, чтобы забрать от привычного места. Я краем уха слышала, что для этого нужен предмет из реального мира, которым пользуется призрак. Взяли подходящий?

– Шарлотта, нет, – глухо прохрипел Мерзкая Светлость. – Я не знал, что там просто ваши вещи и искал совсем другое. Всё очень сложно, я и сам почти не верю! И вам, наверное, сказать не могу. Пока что точно не могу, Лотти! Но я клянусь честью, что не собирался вас ловить, не знал, что там ваши вещи и никогда – слышите? – никогда даже не помышлял о Грей Роуз для вас. Ни секунды!

– Честью? У человека, который лезет, как ночной вор, в единственное в мире крошечное личное пространство… женщины, нет чести. И выслушивать ваши оправдания я не желаю. Уходите!

– Лотти, нет! – Берт двинулся в её сторону.

– Не смейте ко мне приближаться, если вам дороги покой, ваши слуги и… кто там? Лошади с жеребятами, вот.

– Леди Лим, – упрямо позвал герцог, – я сейчас оденусь и мы поговорим, ладно?

Шарлотта лишь фыркнула, скользнула вперёд по лунной дорожке, раздвинула густой рогоз и скрылась в гроте.

Весь рогоз помял, бегемот! И он думал, что она не заметит?!

Вообще-то Шарлотта не собиралась прямо при Подлой Светлости бежать проверять, что там и как с её вещами… Но с этой мерзкой сценой пора было покончить.

– Миледи, я там ничего не трогал, даже ни к чему не прикасался! – крикнул противный герцог.

Но на все вещи Лотти было наплевать. Оказавшись под низким сводом, она проверила только коробку с рисунками. Как вот теперь точно узнать, копался он там или нет?!

Стало ужасно обидно, самообладание мгновенно иссякло. Ведь там столько набросков с противным Бертрамом!.. Фигуры украдкой с натуры, портреты по памяти… И всё это сверху коробки!

– Шарлотта! – снова позвал подлец, похлюпав перед этим водой. Явно возвращается к гроту…

Но самообладание-то кончилось! В ушах занимался сквозняк…

– Вон отсюда! – страшно завопила Лотти, – Чтобы вам заболеть в этой ледяной воде и гореть в страшной лихорадке!

Она схватилась за уши, чтобы не пускать больше в голову ветер, задвинулась в дальний край грота и оцепенела.

– Накар-р-ркала, – сокрушался Блэк следующим вечером. – Это Лотти накар-р-ркала.

Ворон, конечно, всё подслушивал накануне. Весь день он предусмотрительно не попадался призраку на глаза, чтобы не остаться без половины перьев, но явился-таки к вечеру. Сообщить о тяжёлой участи славного малого Несбита.

А то Шарлотта без него не знала!

Герцог Лим слёг со страшной лихорадкой, как она ему и пожелала. Выходит, призрак и правда может наложить проклятие… Она не знала, правда не знала! Просто припугнула, чтобы уходил…

Но легче оттого, что не знала, не становилось ни капельки. Совесть душила! Леди Лим готова была залезть на самое высокое дерево в саду и заскулить на загоравшуюся луну. По её вине Берт лежал теперь при смерти!

Скулить и выть она не стала, пожалела слуг. Внезапно оказалось, что все обожают молодого герцога. В доме и без её завываний был почти траур. Все ходили бледные, на цыпочках. Мужчины сурово молчали. Женщины шмыгали носами и молились.

Ночью Лотти не выдержала и отправилась в замок. Прошла внутрь через стену, растерянно побродила, округлив глаза, но быстро отыскала нужные покои.

Берт не метался в кровати: лежал тихо и совсем безжизненно. А жар, исходивший от него, Лотти почувствовала чуть ли не от двери. Она испуганно закусила губу, покосилась на задремавшую сиделку, подбежала и с ногами забралась на постель. Откинула компресс, от которого уже шёл пар, и положила вместо него на лоб герцога свои холодные ладони.

Он тут же тихонько застонал:

– Лотти, душа моя… зачем прятать лейку… глупость, глупость… Хейли выжил из ума…

А следом открыл глаза.

– Берт! Прости, мне так жаль, – прошептала Шарлотта, нервно водя пальцами по горячим вискам и скулам. – Это из-за меня!

Но он не слышал. Точно не слышал. Мутный, блуждающий взгляд.

– Озборны… Озборны… нет никакого пропавшего камня у Лимов… а леди Лим как раз не умерла, а пропала!.. нет ни могилы, ни склепа… Лотти, сердце моё, душа моя… я найду, найду, если это правда…

Шарлотта ничегошеньки не поняла, кроме главного: она его душа и его сердце.

Вконец расстроенное привидение всхлипнуло, подалось вперёд и стало покрывать лицо своей Ненаглядной Светлости судорожными прохладными поцелуями.

– Бертрам Несбит, ты болван! Почему просто не спросить меня, что там в гроте?! Я бы сказала! Тебе бы сказала! – хныкала Шарлотта. – Ужасный болван, но такой любимый! Не смей гореть, слышишь?!

Очень быстро Лотти сообразила, что она – самый лучший холодный компресс для больного герцога. Немножко отодвигалась, пока сиделка водружала ему на голову свежую мокрую тряпку, дожидалась, когда та профессионально заснёт в кресле до следующего подхода, тут же убирала ветошь и принималась без устали дуть, целовать и гладить.

Перед рассветом рубашка Берта стала влажной и на лбу проступили бисеринки пота. Шарлотта чуть не лишилась разума от радости!

А ещё через час, после очередной смены компресса он открыл глаза и посмотрел совершенно осмысленно. Лотти, ещё сидевшая чуть поодаль в ожидании тихого храпа старушки, вздрогнула и отпрянула.

– Если ты и сейчас сбежишь, я умру, – сиплым шёпотом очень серьёзно предупредил Берт. – Тоже прямо сейчас.

Шарлотта улыбнулась, наклонилась к нему и погладила заросшую щетиной щёку.

– Это кошмарный шантаж, Бертрам Несбит!

– Точно, шантаж, – он согласно кивнул, поймал её руку и уткнулся в ладонь носом.

Горячее дыхание, такое всё равно горячее! Пыхтит огнём, как дракон в детской книжке, которую они читали с Блэком. Лотти всхлипнула от вернувшегося страха.

Берт тяжело сглотнул и одним рывком прижал её к себе.

– Это всё из-за меня! Ты заболел из-за меня, я тебя прокляла! Но я же не знала, что умею, я честное слово не знала!

– Лотти! Я заболел из-за холодной воды!

Он смеялся! Противный, невыносимый Берт! Но такой любимый…

– Я не сбегу. Но тебе теперь придётся всё мне рассказать, – тут же отомстило вредное привидение.

Глава 10

Отправив сиделку за бульоном и медицинским саквояжем, Берт рассчитывал поговорить с Шарлоттой наедине. Но лишь накликал на свою больную голову горничных с простынями, домоправительницу с отварами и проветриванием, камердинера со свежими рубашками и старенького глуховатого местного врача, от которого, впрочем, быстро и благополучно отбился.

Всё это он едва пережил, потому что страшно боялся, что Лотти из-за непривычной суеты испугается и уйдёт. Но она не ушла! Вздыхала тихонько рядышком, украдкой брала дока за руку и постоянно проверяла его лоб.

Наконец герцог всех выпроводил, заверив, что кризис миновал и если что – он уже в состоянии воспользоваться колокольчиком. Не надо ему больше сиделки, честное слово!

Ну какая сиделка, если тут вон у него вредина?..

Прежде, чем провалиться в горячку, он думал только о том, как вообще теперь с ней мириться и объясняться, если он вроде как подлый предатель. Боялся, что на это могут уйти недели, а то и месяцы. И вот она вдруг у его постели и даже жалеет его, кажется – очень жалеет… И, судя по упоительному аромату свежести и корицы, это вовсе не сказочный сон…

Берту и самому себя было немножечко жалко, больно уж злая выдалась лихорадка. Вспомнилось детство и нянюшка с компрессами, глинтвейном и малиновым джемом. с тех самых времён он почему-то никогда и не болел, только лечил всех вокруг.

Шарлотта спасала от жара лучше любого компресса: присев на краешек постели и низко склонившись над доком, водила невесомыми холодными ладошками по лбу и щекам и сосредоточенно дула на тяжёлые непослушные веки. Но больше не целовала, конечно. Потому что он очнулся.

Какое-то время джентльмен боролся внутри дока со сходящим с ума от счастья мужчиной. Но с силой воли у Бертрама Несбита нынче было просто из рук вон плохо. Очень скоро он потянул Лотти к себе, с глухим мычанием уткнулся прямо в восхитительную фарфоровую ключицу и счастливо улыбнулся.

Что он творит? Жалеет себя, вот что… Маленькому больному мальчику – малиновый джем, а большому – сладкая вредина.

Лотти на мгновение застыла, но не отстранилась. Лишь в который раз вздохнула и снова всхлипнула. А потом запустила пальчики в спутанную шевелюру дока и легонько поцеловала в лоб. Берт чуть не замурлыкал.

– Миледи… – решился он в конце концов. – Будет честно предупредить, что я слышал ночью: я не просто болван, а любимый.

Сладкая вредина затрепетала и… снова прижалась губами к кипящей башке дока. Кажется, он всё же заурчал вслух.

– Я тоже много что слышала ночью, ты бредил, – еле слышно прошептала она.

– Шарлотта Озборн, я люблю тебя! Очень сильно люблю, это невозможно теперь не сказать. И вот это точно не бред! Ты забрала моё сердце навсегда.

Холодный носик уткнулся в висок дока и смущённо засопел. Он обнял свою вредину крепко-крепко и совсем расплавился. Не хотелось ни шевелиться, ни говорить. Даже моргать не хотелось. Больной теперь умирал не от лихорадки, а от нежности.

– Берт, ты обещал всё рассказать!

Вредное привидение!

– Ничего такого я не обещал, – вздохнув, проворчал док. – Но деваться теперь особо некуда.

Он капризно зарылся лицом в золотую копну прохладных шёлковых волос, чтобы хотя бы немножко подумать. Что-то говорить надо… Но ни в коем случае нельзя давать Лотти ложную надежду!

– В горячке ты повторял, что я потерялась. Что нет ни могилы, ни склепа. Поэтому я неупокоенный призрак, да? Зачем ты это выясняешь?

Неугомонное вредное привидение!

Подумать Берт совсем не успел – поди тут подумай, умирая сразу от лихорадки и от нежности…

– Ну… Например, я узнал, что ты только моя леди Лим и больше ничья.

– Как это?

– Семьдесят с лишним лет назад Хью Эванс, герцог Лим, так сильно захотел жениться на девице Озборн, что… не потрудился даже явиться ради этого со своих плантаций в Вест-Индии. Брак был заключён по доверенности. Юную герцогиню привезли в поместье, а через год она пропала во время прогулки. А Хью Эванс очень скоро снова захотел жениться. Поэтому добился признания брака с исчезнувшей леди Лим несостоявшимся и недействительным, доказав, что не высовывал носа с островов до самого несчастного случая.

– Почему несчастного случая, если я просто исчезла? Может я сама почему-то сбежала? – озадачилась Лотти.

– Сбежала… в сад? – вздохнул Берт.

Шарлотта помолчала.

– Значит меня убили, – она не спрашивала. – Ну… в общем-то и ладно. Никакой теперь разницы.

Доку очень хотелось сказать, что нет, не убили! Что она, кажется, где-то спит. Что он уже вовсе не считает то бредом, хоть и боится верить.

Но он не мог. Никак не мог!

Если Бертрам Несбит сам боится верить, то как можно давать пустую надежду сладкой вредине?! Он всё узнает теперь до конца, тогда и будет видно. А сейчас…

Берт сел, обнял личико своего чудесного призрака ладонями и заглянул в волшебные глаза.

– Любовь моя, ты слышала, что я сказал?

– Что меня убили, – пролепетала Лотти.

– Нет, не это. Я сказал, что ты только моя леди Лим. Моя, а не какого-то там идиота Эванса.

Док улыбнулся и восхитительные веснушки замерцали.

– Ты согласна быть только моей леди Лим, Шарлотта Озборн?

Вредина очень неуверенно кивнула.

Ну… док знал, что теперь делать, чтобы вселить в растерянную вредину уверенность. Потому что он же слышал ночью пять раз, что он болван, но очень любимый. Берт подался вперёд и горячо поцеловал свою леди Лим.

***

Вскоре Лотти всё-таки сбежала из герцогских покоев, пробормотав что-то про Томаса, который точно её потерял и про шаль, в которой никак невозможно было пройти через стену. Сбежала смущённая и… сияющая.

Док откинулся на подушки и взвыл. Что он наделал?! Что судьба с ними наделала?! В его планы вовсе не входило морочить голову Шарлотте. Он собирался только ухаживать и завоёвывать доверие! Однако, благими намерениями, как известно, вымощена дорога а ад.

Но Берт, признавшись своей чудесной вредине в любви, не ощущал себя в аду, хоть убейте. Скорее уж… на седьмом небе.

А к вечеру больного ещё и навестил один любопытный болтливый ворон, который торжественно сообщил, что вредина поёт песенки. Больной после этого визита уснул со счастливой улыбкой, представляя себе поющую вредину. Такого вот чуда он ещё не разу не слышал…

Наутро лорд Лим чувствовал себя намного лучше и, разумеется, отправился на прогулку. Нашёл Лотти на качелях и забыл как дышать от накатившего моментально счастья, когда она ослепительно засверкала, едва заметив дока.

Шарлотта всполошилась, спрыгнула с качелей и снова забормотала про шаль. Но док шагнул навстречу и раскрыл объятия. И она побежала не от него, а к нему!

– Лотти, у меня есть целый сундук этих шалей. И мы можем купить тебе сколько угодно новых. Только вот… может лучше будет, если я один буду видеть тебя в сорочке, чем все на свете смогут тебя видеть из-за неё? После тех рабочих я постоянно за тебя боюсь, когда ты в шали!

Вредина задумалась, а потом выдала вовсе не то, что ожидал Берт.

– Берт, как меня могли убить на прогулке, если я, выходит, умерла в этой сорочке? Я ведь в ней, получается, умерла?

Да что ты будешь делать! Целовать теперь что ли вредину без перерыва, чтобы она не забивала себе голову, чем не надо?..

Бертрам сел на траву и потянул Шарлотту за руку прямо к себе на колени, решив, что это очень даже годная идея. И целовал своё нежное привидение, пока не закружилась голова. А потом ещё покрыл лёгкими поцелуями восхитительную шейку и белую кожу в вырезе проклятой сорочки, чтобы она уже успокоилась про дурацкую шаль. Каждую веснушку поцеловал!

Лотти быстро сдалась: улыбалась, обнимала своего любимого болвана и отвечала на поцелуи. Доку тоже досталось и за ухом, и в свежевыбритый подбородок, и в шею.

Как же теперь вообще остановиться?.. Ох, Берт знал ответ – никак. Может он и по-другому всё планировал, но теперь иного варианта для порядочного человека и влюблённого мужчины просто не было.

– Шарлотта, – пробормотал он в конце концов, уткнувшись в сладкую макушку. – Ты вчера согласилась быть моей леди Лим. Хватит тебе жить в саду. Я не могу отвести тебя к алтарю, но в остальном я твой навеки. Пожалуйста, переезжай в дом!

Лотти ахнула и тут же упорхнула с коленей дока. Он едва успел поймать её, вернуть на место и крепко обнять.

– Я… не это имела ввиду, Берт!

– А я именно это! Как ты себе представляешь иначе? Я люблю тебя и хочу быть с тобой.

– Но что я там буду делать? Как скрываться?

Лотти растерялась и дрожала. Берт вздохнул, обнял её крепче и стал баюкать.

– Не нужно скрываться, любовь моя. Слуги давно о тебе знают. Все до одного. Леди Лим, Призрак-с-лейкой. *** После твоего ночного представления, когда мы только познакомились, именно слуги начали один за другим рассказывать мне о тебе, кто что знал. Ведь из архивов Лимов твоё имя исчезло, едва твой брак был признан недействительным. Но люди помнят, здесь работают семьями и поколениями.

– И они… не боятся?

– Кто-то побаивается, наверное. Но в целом, все признают, что ты добрейшее и безобидное существо. Меня забавно убеждали после той самой ночи, что ты и мухи не обидишь. Разве что – приставучего нового герцога. А муху – ни-ни.

Шарлотта явно была ошарашена такими новостями. Она надолго замолчала, а потом выдавила:

– Мне… нужно подумать.

– Думай. У тебя минуты две.

– Почему это?! – возмутилась вредина.

– Потому что сюда идёт Томас со своими любимыми вилами, – фыркнул Берт. – Готов биться об заклад, что это Блэк ему доложил, чем мы тут занимаемся.

Лотти застыла.

– Знаешь, Берт, – прошипела она шёпотом, – это уже сложно назвать добровольным выбором!

– Кхм-кхм! – Бойл навис над влюблёнными на удивление быстро, и минуты не прошло. А как же подагра?..

– И вам доброго утра, любезный, – независимо прищурился доктор.

– Ваша Светлость! Извольте объяснить, что это вы себе позволяете!

– Позволяю себе наслаждаться прекрасной погодой и обществом леди Лим. Моей леди Лим, Бойл. Она согласилась.

– Миледи? – прорычал старик.

– Я… согласилась, Том, – пролепетала вредина.

Ну вот и прекрасно!

Садовник своим коронным жестом воткнул вилы в землю и очень цветисто чертыхнулся.

– И как прикажете такое понимать?! И что теперь, вы будете жить долго и счастливо?!

– Почему бы и нет, Бойл? – док едва сдерживал улыбку.

– Может потому что малышка – призрак? – процедил рассерженный Том. – Что она станет делать, когда вы помрёте?

– Тут остаётся уповать на то, что я не смогу расстаться со своей леди и тоже стану привидением. Потому что без неё упокоиться точно не захочу. И будет целых два полезных призрака. С лейкой и с медицинским саквояжем. Такие намерения вам сгодятся, Бойл? Между прочим, они вполне серьёзны.

Шарлотта звонко рассмеялась.

Ну вот и отлично!

_____________________

*** Английское словообразование традиционно предполагает в таких именах собственных, как Призрак-с-лейкой, дефисную связку. Изначально книга так и называлась. Но это, оказывается, проблема для поисковиков, восприятия русскоязычных читателей, чего-то ещё. Поэтому со временем история была переименована.

Часть 3. Сезон охоты на лис и холостых пэров. Глава 11

Дни складывались в недели, а вредина под разными предлогами увиливала не только от переезда в дом – она даже порог замка ни разу больше не переступила! Хотя Берт звал и в библиотеку, и в зимний сад, и знакомиться со слугами, и выбирать и обустраивать нормальные покои для её вещей вместо сырого тёмного грота…

Док начинал всерьёз расстраиваться и сердиться!

Всё выглядело так, словно он был лишь легкомысленным коварным соблазнителем, который встречается со своей возлюбленной наедине по кустам и беседкам, однако не торопится брать на себя обязательства.

Но Бертрам Несбит никогда не был таков! Он не избегал ответственности за собственные решения и поступки, а в случае с врединой ещё и сам мечтал обрести уже в её лице что-то, хоть немного похожее на нормальную семью. Ведь никакой другой семьи, кроме удивительного привидения, у него уже скорее всего не будет, и док просто по-человечески хотел не гоняться за любимой по газонам, клумбам и рощам, а посадить её вечером на колени у камина и поболтать о том, как прошёл день.

О чём-то большем он пока предпочитал даже не мечтать. Дети, Шарлотта в красивом платье, дающая приём или бал, счастливая общая старость… Всё это было ещё более призрачным, чем сама его возлюбленная.

Нет, док уже не считал Хейли сумасшедшим. Еще в середине лета, едва вернувшись из Грей Роуз, он списался с друзьями, нанял толкового студента в родном университете и поручил тому подробнейшие конспекты научных трудов по призракам из библиотеки кафедры психиатрии. Конечно, его интересовали именно «спящие» привидения. Информация нашлась, и немало. Именно после этого Берт решил, что если не найдёт и не разбудит своё чудо, то тоже рано или поздно добровольно станет призраком. Процедуру он изучил досконально. Шарлотта никогда не останется одна!

Лишних иллюзий доктор не питал: прошло очень много лет! Не зря же до сих пор никто не нашёл спящую вредину. Включая, выходит, и заинтересованных лиц, которые спрятали таким образом нужную вещь, а точнее – камень Шарлотты. В том, что дело в огромном бриллианте, Берт ни капли не сомневался. И всё никак не решался спросить, что она вообще об этом помнит. Но у того, кто провернул всю эту подлость, что-то явно пошло наперекосяк, раз уж Лотти по сей день призрак, а камень так и висит на её груди.

Как и где теперь искать, спустя десятилетия? Преступник, судя по всему, сам давно в могиле… и тайну местонахождения тела Шарлотты Озборн унёс с собой на тот свет. Док всё чаще вспоминал слова Хейли о том, что этим делом должны заниматься профессиональные следователи и подумывал такого нанять. Но подбирать подобного человека нужно было очень осторожно и осмотрительно! И Берт до поры продолжал копать зацепки самостоятельно, наводя потихоньку справки насчёт частных сыщиков.

Начало осени выдалось приятным и погожим, но Берт потерял всякую надежду заманить Лотти в замок: ей теперь действительно было совсем некогда. Помимо обычного осеннего аврала в саду, у миледи теперь был пруд, а большинство посадочных работ увлечённая садовница запланировала именно на осеннюю пору. Доктор Несбит почти смирился и приготовился ждать деловую вредину до зимы. Там уж она не отвертится!

С каждым днём несчастному влюблённому всё труднее удавалось хотя бы украсть у своего ненаглядного привидения поцелуй, а уж про красивую светлую мастерскую для рисования, которую Берт сам обустроил для неё дома в тихом флигеле, она пока даже и слушать не хотела. Вредина!

Единственным, от чего безмерно занятая Шарлотта никогда не отмахивалась, оказались прогулки верхом.

В последнюю неделю лета в конюшне появился жеребёнок, док позвал Лотти смотреть, и выяснилось вдруг, что ей нравятся лошади, а их вовсе не пугает призрак. Особенно такой, который знает толк в гостинцах: Шарлотта стала таскать в конюшни самую сладкую морковку и самые спелые яблоки.

Весьма довольный такой взаимной симпатией док с тех пор стал часто брать свою любимую вредину на конные прогулки. Было так приятно обнимать сидящую впереди болтающую Лотти и не бояться, что в следующую минуту поблизости окажется вечно недовольный Бойл! А сидеть у реки за ближними лугами и целоваться со сладкой врединой наедине было вообще волшебно! Никаких ворчливых стариков, никаких любопытных воронов, никаких случайных посторонних глаз. Сказка…

В один из таких прекрасных дней, когда ни дождь, ни осенние занятия Шарлотты не помешали прогулке, Берт и решился узнать про бриллиант.

– Ты, конечно, не знаешь, откуда он взялся? – он провёл по тяжёлому кулону пальцем. – Странно, пожалуй, что такое украшение оказалось на тебе ночью в сочетании с сорочкой.

– Почему не знаю? – удивилась Лотти. – Он мамин, я ношу его с детства.

– Ты… помнишь детство? – опешил док.

– Не так чтобы хорошо… – смутилась Шарлотта, – но помню, что мама умерла. Она очень любила сад. Вот я и стала заниматься нашим садом вместо неё. А потом, кажется, именно поэтому и здесь оказалась в саду после смерти. Пошла туда, где мне раньше было хорошо.

Слово «смерть» Берту, конечно, не понравилось. Но он поморщился, уткнувшись во вкусную золотую макушку, и промолчал.

– Я помню, как это украшение носила дома мама. И ещё, помню, что его никому нельзя было показывать. Няня шила потайные кармашки в платьях, чтобы я прятала в них камень днём. А ночью я надевала кулон, чтобы мне снились хорошие сны. Так научил папа.

Такого Берт никак не ожидал! Он ведь был уверен, что Лотти погибла из-за бриллианта! Что его-то и спрятали таким преступным образом!

Док растерялся и думал, как и что дальше осторожно спросить, когда услышал вдруг охотничий рог, задорный собачий лай и топот множества копыт. К реке неслась компания охотников...

Всадники летели прямо на Берта с Лотти. Док не на шутку испугался, сообразив, что не представляет, ладит ли вредина с собаками так же хорошо, как с лошадьми. Он моментально подхватил её на руки, посадил в седло и взялся за узду.

Но оголтелым гончим было решительно наплевать на всё вокруг: они шли по следу. Дружная свора пробежала мимо, сменив направление в десяти ярдах от реки. Охотники устремились за ней, а Берт с облегчением выдохнул.

Он уже собирался спросить Шарлотту, хочет ли она ещё посидеть на берегу, когда заметил, что один из всадников отстал и развернулся в их сторону.

Чёрт! Чёрт! Гарольд Фрейзер собственной персоной!!!

– Лорд Лим, – крикнул профессор ещё издалека. – Я обязан извиниться, мы увлеклись и свернули в ваши владения.

– Лорд Фрейзер, – Берт лишь слегка поклонился в ответ, принимая извинения. – Должен признать, что меньше всего ожидал увидеть здесь вас.

Было бы вежливо заверить профессора, что он, как владелец, вовсе не против охотников. Но нет, док ни за какие коврижки не станет такого говорить! Меньше всего ему тут нужен Фрейзер! Принесла же нелёгкая…

Берт в ступоре гадал, мог ли Хейли рассказать после его отъезда про необычного призрака, о котором расспрашивал бывший студент. Нет, пожалуй – не мог… Старик прекрасно сообразил тогда, что Несбит совсем не желает огласки.

Но что вообще тут делает эта пафосная морда, хотелось бы знать?!

Пафосная морда меж тем приблизилась почти вплотную, едва сдерживая разгорячённую погоней лошадь в паре футов от Берта. Джинджер, почуяв её возбуждение, тоже забеспокоилась и заплясала под Шарлоттой. Этого ещё не хватало!

– Отчего не ожидали? – фыркнула профессорская морда, а следом – обе лошадиные. – Владения маркиза Барлоу граничат с вашими.

Док криво улыбнулся, хлопая Джинждер по крупу. Неужели индюк не видит, что он тут совершенно некстати?!

Очевидно, фраза Фрейзера как-то всё объясняла, но док ни черта не понял и пожал плечами. Надменная профессорская морда оказалась догадливой и снисходительно расшифровала:

– Барлоу – мой кузен. Мы всегда охотимся здесь на лис в сезон. И всегда были дружны с прежними Лимами, с Эвансами. Оттого егеря и не взяли до сих пор в привычку объезжать стороной эти угодья.

Нарывается таки на приглашение, морда!

– Никаких проблем, профессор. Сам я не охотник, но гостям рад, – доктор сдался и не стал дальше включать дурака.

В целом, он действительно был почти рад, хоть и по другому поводу: от сердца отлегло, ведь Фрейзер, выходило, приехал вовсе не из-за слухов о привидении или выбитых из Хейли сведений. Более того, о местном привидении из замка Лим он наверняка много раз слышал, коли уж гостит тут осенью чуть ли не всю жизнь. Если эти сплетни до сих про его всерьёз не заинтересовали, не взволнуют и сейчас. Кажется, переживать не о чем.

Только вот проваливал бы уже этот сноб вместе со своей ретивой лошадкой!

Фрейзер коснулся полей шляпы, жестом принимая заверения, развернул беспокойного скакуна в сторону взятого следа, но прежде, чем сорваться в места, нагло набился и на другое приглашение:

– Мы так и не пообщались нормально в Грей Роуз этим летом, Несбит. Я жду вас в любое время в Барлоу Холл, но там вас сразу растерзают дамы, как самого завидного местного холостяка. Пожалуй, я не прочь бы пропустить с вами вместо этого стаканчик в Кастл Лим.

У, мерзкая морда! Так вот взял и сдал дока Шарлотте! Что он теперь станет говорить ей про Грей Роуз этим летом?! Придётся правду…

– Конечно, профессор. Буду рад поужинать с вами в любой день, пока вы гостите в этих краях, – Берт тоже скривил морду, но ответить иначе он не мог. Позволил себе лишь из вредности не назвать конкретную дату.

Если индюк и строит тут пафосного аристократа, то Берт вовсе не собирается ничего такого из себя давить. Он, в конце концов, человек простой и действительно не Эванс. А то профессор не в курсе!

Стребовав приглашение, Фрейзер кивнул и ускакал. Чтоб ему споткнуться на этой бешеной лошади!

– Ты был… в Грей Роуз этим летом? Том говорил, а я не поверила…

Ну конечно! А чего ещё теперь следовало ожидать?!

Берт вскочил в седло и обнял Шарлотту.

Промямлить что-нибудь про то, что это было по дороге и там живёт старинный приятель… не получится. Чуткая вредина заподозрит неладное, она знает уже его, как облупленного! Да и вообще – как можно ей врать? Одно дело – увиливать и избегать подобных разговоров, и другое – просто лгать…

– Был, моя радость. Потому что ты необычное привидение и мне очень нужно было посоветоваться со знающим человеком.

– Знающий человек – это Фрейзер? Который теперь внезапно оказался почти соседом? – Лотти мгновенно застыла, как восковая свечка на морозе.

– Упаси Господь, Шарлотта! Этот сноб – просто патрон приюта. Он теоретик, профессор психиатрии. Для него всё это почти развлечение, как вот охота на лис. Не нужны ему ни лисы, ни призраки. А я разговаривал с хорошим врачом, у которого проходил в своё время практику, – док вздохнул и прижал загрустившую вредину крепче. – Лотти! Я ведь сразу не скрывал, что связан с этим местом!

– Не скрывал, – бесцветным голосом согласилась Шарлотта.

И больше ничего не сказала! Пришлось доку объясняться дальше.

– Я должен был понять, что с тобой не так. Я раньше видел призраков, но никогда не мог ощущать. И я даже Хейли не сказал, о ком речь, Лотти! Соврал, что встретил осязаемого призрака в Кендале, где раньше жил и имел практику.

Лотти помолчала, но стала уже не такой напряжённой, пока думала. Прислонилась к доку спиной и опустила плечики.

Пропади пропадом этот Фрейзер! Бертрам прижался губами к её виску и молился, чтобы сладкая вредина не надумала ничего плохого, в чём потом её придётся долго разубеждать.

Но в принципе, док понимал, о чём она теперь спросит… Она спросит, и он не сможет врать и юлить.

– Когда ты болел, в бреду повторял, что этот Хейли сошёл с ума. Что же он такое сказал тебе, Берт? – произнесла Лотти в конце концов тихим и тревожным, но заметно потеплевшим тоном.

Док остановил Джинджер и развернул Шарлотту к себе.

– Он сказал, Лотти, что ты где-то спишь. И тебя можно разбудить, если найти… Найти спящее тело.

Шарлотта ахнула. Но следом сразу улыбнулась.

– Ну да, конечно этот Хейли сумасшедший...

Мужественная вредина! Разве можно ей врать?..

– Нет, моя любовь. Он вовсе не сумасшедший. Я всё изучил и проверил. Старик Хейли прав, всё сходится. Только я не представляю, где тебя искать спустя столько лет. Пока не представляю. Зато теперь я знаю, как стать таким же, как ты, если не смогу вернуть тебя к жизни.

Лотти снова задумалась, отведя взгляд. Берт приготовился и утешать, и убеждать, и заверять…

– Как я – это призраком? – уточнила она в конце концов, взяв пальцы дока в свои руки. – Призраком с медицинским чемоданчиком? Ты вовсе не шутил тогда!

– Ну да. Если не найду тебя. Чтобы всё равно всегда быть с тобой, если не найду.

– Берт!

Шарлотта наконец посмотрела доку в глаза.

– Бертрам Несбит, ты самый лучший человек на свете!

– Вовсе нет, – стушевался док под лучистым бездонным взглядом. – Просто я очень люблю тебя, Лотти. Тебя люблю больше, чем жизнь. Поэтому, если что, старости дожидаться не стану. Зачем тебе старый ворчливый док?

Он улыбнулся и сам теперь посмотрел в сторону. Но Шарлотта обхватила голову Берта прохладными ладошками и снова развернула к себе.

– Ты лучший человек на свете, Берт, – повторила она. – И я очень, очень тебя люблю!