Призрак несбывшейся мечты

Глава 1

Осенняя пора никогда не отличалась знойными днями или теплыми ночами на северо-западе. Этот регион был отличным местом с четырьмя полноценными сезонами смен время года и большим количеством рудников драгоценных камней и металлов. Среди алого леса огненно-рыжих листьев стояло небольшое двухэтажное поместье. Кирпичные стены, украшенные скромным, но густым покровом диких вьюнов, покатая крыша с выпуклыми маленькими окнами чердака. В вечернее время, когда солнце садилось за горизонт и яркий золотые лучи проходили через мириады алых листьев, касались кирпичных стен, дом становился полностью рыжим. На этом фоне вечнозеленые хвойные деревья маленького сада казались чуждыми среди алого леса. В приусадебном дворике был большой фонтан и маленькая поляна со скошенными травинками. Природная красота не была тронута каменными дорогами или же деревянными беседками. Среди множества кустов диких цветов был только один каменный фонтан. И одна дорожка, ведущая до ворот небольшого поместья.

Сквозь большие окна свет попадал во внутреннее помещение поместья, где отражался от глянцевых мраморных полов, серебряных рам картин или позолоченных декоративных колонн, подпирающих высокие потолки дома. В крайне правой части западного стены было обычное окно, не больше тех, что размещены на всех этажах, но оно отличалось черными, непроглядными шторами. Пока весь дом лучился от яркого света заката, комната скрытая за ним полнилась непроглядной тьмой.

Небольшая двуспальная кровать стояла напротив зашторенного окна, своей головой касаясь стены, где были изображены в объемной картине четыре всадника. За каждым из них простирался пейзаж чудовищной кары человеческой. Голод олицетворяли исхудалые тела крестьян и скота, разрушенные, покосившиеся дом с соломенными крышами. Чума представляла собой длинную улицу каменного города, уложенную телами больных, гниющая плоть, черные нарывы, красные язвы, лица залитые кровью. Скакун Войны стояла на земле, залитой кровью. Черная грязь налипала на белые копыта, а отпавшие комья земли оставляли рыжие следы крови. Позади жуткая картина поля боя, рыцари лежали друг на друге, из их тел торчали стрелы, мечи, копья, где-то вдалеке были посажанные на кол люди. Последний всадник - Смерть сидел на костяной лошади, что стояла среди безжизненных песков, смешанных с прахом. Среди безмолвной, абсолютно мертвой картины пустыни пепла виднелись черные, засохшие деревья, стоящие среди серых простор черными скалами.

И подле этой ужасающей картины мирно спала девушка. Двадцатилетняя хозяйка данного поместья лежала на белых простынях. Волосы цвета воронье крыла с тусклым отливом драгоценных камней танзанита, где смешивались в мистической картине космоса черные и фиолетовые оттенки. При свете серебряной луны эти волосы казались дорогостоящим шёлком, созданными из драгоценных камней. В контрасте с столь необычным цветом волос мертвенно-бледная кожа девушки имела весьма пугающий оттенок. Выбеленная, словно пудрой и оттеняющая серым, словно мрамор.

Тихий стук в дверь заставил черные ресницы девушки трепетать. Скрип двери и шум колес тележки окончательно разбудили темноволосую госпожу. Открывшиеся веки явили недовольный взгляд насыщенно-фиолетовых глаз. В темноте комнаты они казались сияющими, что в принципе так и было. На мгновение зажмурившись и раскинув руки в стороны, разминая затекшие мышцы спины, девушка с явным недовольством свесила ноги с кровати.

— Берилла, сколько времени?

Сонный и поэтому тихий голос леди казался шепчущим, но это не помешало расслышать ее. Личная служанка Берилла была низкорослой девушкой с длинными аквамариновыми глазами и светло-голубыми, словно лед волосами. Вместо платья горничной на ней был надет приталенный для девушки костюм без жакета. Белая рубашка с повязанным на горле ажурным платком, черная жилетка на трех пуговицах и черно-фиолетовым платком, облегающие брюки и черные туфли на высоком каблуке, что чеканили удары от мраморного пола.

— Пять часов вечера, госпожа.

Мягкий, полный покорности голос девушки с последующим поклоном нисколько не удивляли своей элегантностью и даже скорее идеальностью. На губах черноволосой появилась ехидная ухмылка. Мимолетный пас рукой в сторону заставил шторы раскрыться. Свет уходящего солнца быстро заполнил комнату, заставив фиолетовые глаза щуриться.

— Вы опять допоздна учились.

Голос служанки, несмотря на кажущуюся обиду или уже укоризу в формулировке слов, был абсолютно спокоен и больше походи на констатацию факта без типичных и даже шаблонных слов других горничных, что сетовали на отсутствие режима сна и последующими ухудшениями здоровья и внешнего вида кожи, что, конечно, было правдой. Несмотря на слова об учебе, в спальной комнате не было ни одной книги, ни чернильницы, ни даже пера.

— Нет, просто медитировала.

Тяжелый кратковременный вздох служанки был заглушен шумом движимой тележки. На серебряном подносе лежали фрукты, а рядом с ними стоял большой бокал белого вина. Тонкий запах винограда ласкал вкусовые рецепторы девушки. Непреклонная, гедонистическая натура хозяйки поместья заставила ее отбросить легкий перекус фруктами и сразу же приняться за алкоголь. Облив стенки бокала блеклой жидкостью, усиливая запах идущий от пьянящего напитка, девушка одним глотком осушила емкость. Шумный выдох и легкое покалывание в области желудка. Недовольно цокнув языком, черноволосая отставила

— В следующий раз принеси мне портвейн.

— Хорошо, госпожа.

Оттолкнув от себя тележку, девушка встала на ноги, заставляя смотреть на себя снизу-вверх. Несмотря на низкий рост Бериллы, что вполне себе являлся средним, сто шестьдесят сантиметров, ее хозяйка поистине была переростком. Сто восемьдесят сантиметров - рост которым могли похвастаться не все мужчины Империи Солнца, Гелиос.

— Госпожа, наденьте тапочки.

Не заметив теплой обуви, черноволосая широкими шагами быстро пошла в сторону ванной комнаты. Открыв дверь и быстро зайдя внутрь, девушка подошла к белой глубокой железной ванне полной воды. Опустив руку в воду, хозяйка не успела даже рассердиться, голос служанки опережал или же предвидел эмоции. Берилла с новым бокалом вина и банным полотенцем перекинутым через плечо зашла в ванную.

— Если вы примите горячую ванную, то быстро захмелеете.

На мертвенно-белом лице отразилась ухмылка.

— Алкоголь пьют именно для этого.

Достав руку из воды, черноволосая коснулась ей бортика ванны. Неуловимое человеческому глазу движение маны заставило воду быстро нагреться и начать парить в прохладе каменного дома. Опустив руку в достаточно горячую воду, опережая неторопливые действия служанки, черноволосая развязала узелок на груди, заставляя ночную сорочку быстро упасть на пол, оголяя подтянутое тело с черной татуировкой магического круга во всю спину. Окунувшись с головой в воду, девушка откинулась на спину, расставив руку в стороны.

— Десять лет.

Задумчивый взгляд в темный потолок был скрыт мраком комнаты. Берилла, повесив полотенце на спинку стула, взмахнула раскрытой ладонью снизу-вверх, зажигая свечи в комнате. Яркий огненный свет с дрожащими языками пламени немного разогнали тьму ванной комнаты. В фиолетовых глазах, смотрящих никуда, отразилась затаенная печаль и старая злоба с последующим прищуром и хмуростью лица.

— Госпожа, не хмурьтесь, морщины появятся.

— Да? Если бы.

Берилла вложила в зажатый кулак леди дома Авалос бокал вина. Десять лет назад старшая дочь была изгнана из столицы собственным отцом и заперта до совершеннолетия с истечением десяти лет заключения в старом или даже лучше сказать древнем поместье семьи. «Черная Принцесса» или же «Черная Дьяволица», как ее называли в столице, была лишена возможности покидать территорию поместья, появляться на светских раутах, посещать академию и контактировать с обществом. Своеобразной тюрьмой стала данная вила, ограничивающая Мару.

Но как бы не был жесток герцог и какое бы не получила наказание Мара, никто ей не запрещал учиться и уж тем более использовать свои привилегии высокородной дворянки. В тайне от всего общества девушка изучала древнюю магию, которую ненавидели все церковники и презирали достопочтенные маги. Искусство, находившееся столетиями в немилости у императорского рода. Черная магия. Некромантия, демонология и прочие науки были запрещены на территории Великой Империи Гелиос, пока прадед нынешнего престарелого императора не легализовал все эти науки.

Давняя охота на террористов, демонопоклонников неоднократно требовала более изощренные методы поиска и слежения. Божественная сила, белая магия и даже разновидности магии слежки могли отследить пользователей запретных, оккультных знаний, но не могли чутко заметить утечку энергии хаоса. Демонологи, темные чародеи и прочие пользователи Черных Искусств имели прямой контакт с этой силой и могли не только ее чувствовать, видеть и слышать. С этой силой борьба с сторонниками кровавого террора чудовищ иных планов бытия могла пойти гораздо успешнее.

Спустя больше ста лет демонология и некромантия стали отдельными отраслями черной магии и получили свои эмблемы. Вместе с этим для получения лицензии демонолога, некроманта и черного мага требовалось сдать три экзамена, защитить три работы и заплатить три вступительных взноса, экзаменационных пошлин и заплатить за изготовление. Мара смогла получить лицензии черного мага и демонолога, но для лицензии некроманта ей не хватало специализированного образования. Впрочем, это не мешало использовать магию незаконно.

Завершив купания, девушка облачилась в черное закрытое платье в пол. Процесс переодевания был затяжной из-за того, что платье было старое, его носила еще матушка Мары в свои молодые годы. Множество застежек, утяжек и даже вышедшие из моды панье. Платье пришлось перешивать, чтобы оно соответствовало веяниям моды, которые помнила Мара. Во время ее юности незамужние женщины подчеркивали свою естественную красоту обличающими платьями. Без излишеств, корсет утягивал талию, а ткань, облегающая грудь подчеркивала ее объем, но если по природе объема недоставало, то девушки непременно использовали лишние лоскуты ткани.

— Вполне себе неплохо, госпожа. Пеньюар был бы не лишним.

— Он давно вышел из моды, еще при моей матушке.

Взглянув в зеркало, Мара улыбнулась своему отражению, но как-то весьма печально, с тоской на лице.

Ее особняк находился глубоко в забытом лесу, куда редко, но ездили торговцы. Вызвать к себе портного она могла и даже дизайнера, если бы потребовалось то заказала бы даже столичного. Имя семьи Авалос, несмотря на личную репутацию заказчика, было крайне весомым, а их родство с императорской семьей и личное богатство делало старый дом Авалос крайне влиятельным. Но Мара этого не делала по нескольку причин. Первое, ей не хотелось как-то контактировать со столичными дворянами, второе - получать претензии о расходах, находясь в заключении. Ее же все-таки сослали, чтобы исправить собственное поведение, а не отдыхать от знатной суеты.

— Простите, мои знания устарели.

Покинув комнату, Мара прошла по длинному, весьма скромному коридору, где висели подделки старинных картин. В общности это были портреты основателей ее семьи. Поместье давно было заброшено и даже так таковой прислуги здесь не было. Прибыв сюда Мара лично наблюдала за тем, как дом восстанавливали. Переделывали крышу, меняли полы, где-то дробили стены, чтобы заменить материал. На протяжении трех лет девушка покорно слушала неутихающий гомон строителей и весь этот шум. Это было сложное испытание ее нервов и терпения, а на все письма забрать ее оттуда или хотя бы выдать более подходящее место проживания, никогда не приходило ответа. Точнее был один, от ее младшего брата, состоявшее из одного слова: «Мучайся». С ехидной припиской: «От любимого младшего братика». Прислуга, начиная от садовника, заканчивая кухаркой набиралась из городов поблизости и регулярно менялась, чтобы Мара не успевала их доставать. Это было сделано, чтобы девушка познакомилась с большим количеством человек, даже в ссылке. Установив какие-то доверительные или дружественные связи и затем потеряв их, молодая леди должна была понять и просить вернуть этого человека, тогда бы ее семья поняла, что она исправилась. Ибо неприступное, ледяное и жестокое сердце «Черной дьяволицы» не могло принадлежать роду Авалос.

— Хм. Совершенно недавно этот дом был таким шумным. Сейчас тихо, как в склепе.

Задумчивая фраза девушки немного развеселила голубовласую служанку. Немного склонив голову, Берилла тихо произнесла.

— Слава моей госпожи простирается дальше ее кругозора.

Мара недовольно нахмурилась, повернув голову к девушке. Голубоглазая покорно ответила на невысказанный вопрос:

— Моя госпожа темный маг, да к тому же демонолог.

— Не темный, а черный.

Еще более недовольно произнесла черноволосая, кривя губами.

— Непременно, моя госпожа.

Темными магами называли демонопоклонников и прочих фанатиков, использующих магию во зло. Не так давно, до легализации темных искусств «черный» и «темный» были синонимами. Но теперь «черный маг» - тот кто использует «злые» искусства на благо, а «темные маги» те кто творит зло, используя эту силу.

— По всей видимости им очень страшно жить в одном доме с черным магом. Садовники работают ранним утром, а служанки ночью, когда госпожа спит. После того, как заканчивают работу, они сбегают… то есть уезжают домой.

— До ближайшего города шесть часов езды.

— Это им никак не мешает. Старый торговец каждый день ездит по этой дороге и забирает прислугу. У госпожи очень нехорошая репутация.

Мара злобно прищурилась, кидая взгляд на раскрытые окна. Она не приносила жертв, не устраивала шабашей и не использовала черную магию прилюдно. Оборудованные подвальные помещения, вместе с лабораторией ее предков были надежно спрятаны от любознательных глаз, а Берилла защищает ее тайну правдами и не-.

— Я же ничего не делаю.

Непонимающий голос благородной леди был полон недовольства и скрытой печали, что абсолютно не виделось в злобных сверкающих аметистовых глазах.

— От этого еще хуже. В тихом омуте - черти водятся. А в случае моей госпожи - сами дьяволы.

Берилла весело улыбнулась без тени плохих эмоций. Непосредственность и некая наивность Мары, когда дело касалось суеверного, неграмотного и абсолютно глупого люда - крестьян, ее веселили. Все же благородная леди и до своего изгнания не встречалась и не контактировала с обычными людьми. Даже дворяне, что имеют доступ не только к знаниям общечеловеческим, но и магическим, иногда не могли разделить демонологов и демоно-поклонников. И те, и эти используют силу демонов, а то и их самих темных существ для воплощения своих желаний в реальность.

Мара ничего не ответила. Спустившись в холл, девушка ненадолго остановилась. 1 мая 988 года от конца «эры Мрачного Рассвета», когда маги и монстры стали обыденностью этого мира, ее наказание началось. 24 февраля 998 года ей исполнилось двадцать лет и девушка стала совершеннолетней, полноправной подданной Империи Гелиос. 1 мая 998 года ее десятилетнее заключение заканчивается. Сегодня она может, наконец, покинуть стены своей темницы. Девушка окинула этот дом весьма тоскливым взглядом.

— Вы печалитесь, госпожа.

Констатировала факт Берилла, немного склонив голову и закрыв глаза. Мара чуть помедлила, прежде чем дать ответ. В ее мыслях была путаница, считать это наказанием или же отпущением. В столице ее ждала бы бесконечная гонка за социальное главенство, непрекращающаяся война за свое место в семье и торги на рынке невест. Здесь ее ждало тайное путешествие. Черная магия и демонология открыли ей не только потусторонний мир, но и память прошлой жизни. Берилла неохотно и с заведомой прощальной церемонией позволила своей госпоже взглянуть на опыт прошлого и ассимилировать эти знания. Но в общности этого мира данный ритуал называется «Погружение в Бездну». Только дьяволы ведали суть этого ритуала, ибо сознание человека погружалось ни в какую не бездну, а в собственную душу, где хранились осколки их бытия.

— Я в смятении. Мне хочется вернуться домой, но… здесь моя жизнь.

Мара недовольно прищурила глаза, надавливая на переносицу. Берилла удивленно распахнула аквамариновые глаза, морские драгоценные камни на черноволосую смотрели с искренним удивлением. Все что видела здесь служанка - это нескончаемые дни полные учебы и магических извращений с миром и технологиями, что леди культурно называла «экспериментами». Служанка против всех правил этикета удивлённо воскликнула, с ужасом смотря на госпожу.

— О! Вы привязались к этому месту? Здесь же ничего нет?

— Может ты и права.

В свою очередь Мара ответила отстраненно, в ее голове всплывали жуткие для ребенка картины десятилетнего прошлого. В аметистовых глазах поселилась давно забытая печаль. Непреклонная черная ведьма уж очень быстро начала впадать в депрессию, чего не было с первых лет заключения.

— Моя госпожа, вас гложет чувство «прошлого я», а не «настоящего». Ваш дом в столице, в поместье Авалос, а не на северо-западе империи, где вы не можете даже с башней магов работать.

В свою очередь Берилла быстро сообразила с чем это было связано. Последние годы Мара жила только прошлым, точнее знаниями своей инкарнации, изобретала, строила, создавала, мечтала. Жила лишь только этим, так как ничего другого у нее попросту не было. За десять лет семья ни разу не вспомнила о ней, не приехав навестить, ни даже послав письма. Даже, что очень печально, свое совершеннолетие Мара провела в лаборатории, а после наедине с бутылкой алкоголя.

— Мой дом так, где я пожелаю. Что же, все равно надо возвращаться. Где Александр?

Черноволосая взяла себя в руки очень быстро, сжав комок горечи в груди. Ей хотелось прежде всего получить ответы на давние вопросы, что до сих пор были живы в виде обиды и непонимания в ее сердце. Только тогда она примет окончательное решение о своей жизни и дальнейшем существовании. Выбросив ненужные печаль и боль, Мара задала вопрос о втором своем контрактнике. Стоило ей произнести имя демона, как с улицы раздался громкий и чересчур звонкий монотонный сигнал.

— Помяни черта.

Грубым голосом произнесла Мара, словно ругаясь. За ее спиной раздался смешок из-за чего черноволосая леди еще больше нахмурилась, не со зла, но явно не с довольства.

Покинув холл старого особняка, выйдя на улицу через главные двери, Мара увидела черный автомобиль магического двигателя. В данном мире такой машины еще не должно было быть лет так тридцать-пятьдесят с учетом развития магических и инженерных технологий.

— Он все-такие его сделал…

Не смотря на все испытанные эмоции и на приличия высшего общества, сейчас на лице высокородной леди большими буквами был писан шок в весьма нецензурной манере.

— Да… Его энтузиазм даже меня поражает.

Берилла практически повторила выражение лица своей госпожи, но с большей сдержанностью. Из автомобиля вышел высокий молодой человек. Черные волосы в небольшом творческом беспорядке спадали чуть ниже подбородка, на его точеному, практически идеальном женственном лице с без единого изъяна: шрама, родинки или веснушек, красовалась элегантная улыбка. Его тонкие губы были немного изогнуты, а лучезарные малиновые глаза смотрели со сдержанными эмоциями удовольствия от представшей перед ним картины, как его госпожа и старший в шоковом состоянии застыли на месте.

Мара с Бериллой быстро подошли к большой машине, коей в данное время не должно было быть. Мир шагнул гораздо дальше простых мушкетов и паровых повозок. Магия и технологии долго бились за свое независимое существование, но проворные человеческие руки соединили их. Магические паровые поезда, магические паровые дилижансы, но еще никто не ожидал магического автомобиля с двигателем внутреннего сгорания. В некоторых странах появились их первые прототипы, но не в Империи Гелиос. Но сейчас, в данный период времени перед марой стоял весьма известная модель Cord L-29, но весьма больших габаритов, нежели оригинал. Черного глянцевого цвета, словно его облили жидким обсидианом.

— О-оникс… т-ты…

Мара заикалась, не зная как сформулировать вопрос, что впрочем не понадобилось малиновоглазому демону. Молодой человек удивительно элегантно потер руки, тонко улыбаясь. Голосом полным восторга от увиденных эмоций он громко проговорил:

— Да, госпожа! Ради вас!

— К-как!?

Черноволосая поспешила узнать, как ему удалось достигнуть таких результатов, но в последующих словах подчиненного что-то было от лукавого.

— Знаете, дворфы отлично работают, когда у них есть материалы, стимул и плата. Мне, конечно, было бесконечно жаль использовать кристаллы вашей драгоценной маны, но с небольшой угрозы и большой платы они согласились.

Малиновые глаза то и дело бегали в разные стороны, а руки парня были сложены в замок за спиной. Оникс не умел скрывать ложь перед хозяйкой, а точнее не мог. Нахмурив тонкие брови, Мара недовольным голосом произнесла:

— Ты лжешь мне.

В свою очередь Оникс быстро попытался сбросить напряжение, повисшее в воздухе, спешно проговаривая оправдания.

— Ну, не думаю, что вы бы мне поверили, что гордые гномы, как дети малые завизжали от восторга, когда увидели ваши чертежи и магические камни. Не беспокойтесь, я связал их по рукам и ногам магическим контрактом, полурослики никогда и никому не расскажут про ваше изобретение и всегда будут хранить тайну. Но… я думаю они бы были бесконечно счастливы, если бы вы наладили производство магических автомобилей с использование рук и энтузиазма гномов.

Выслушав парня, Мара тяжело вздохнула, решив пока опустить вопрос о массовом производстве автомобилей. Уловив быстро сошедший на нет гнев госпожи, Оникс элегантно открыл перед госпожой дверь машины, ненавязчиво подавая руку, чтобы она оперлась на него, а не на дверь автомобиля. Когда все заняли свои места, первым заговорил мужчина.

— Расслабьтесь и наслаждайтесь комфортной поездкой «Дьявольская колесница» домчит вас до столицы меньше чем за двенадцать часов!

Радостный голос брюнета и сама формулировка слов несколько удивили девушек, заставив немного нахмуриться из-за непонимания.

— Ты должен был нас отвести на поезд.

Доктринальный голос госпожи немного нервировал малиноглазого демона, но тот и скулой не повел. Ловким движением рук, он извлек большую карту Империи Гелиос с начерченными от руки железнодорожными путями.

— Госпожа, если мы сядем на поезд, конечно, будет гораздо быстрее чем в конном экипаже, но тогда нам придется доехать аж до центра западного региона, оттуда пересесть на поезд до столицы и с десятью остановками, Всеизменчивый Хаос их подери, доехать до города за три дня. На машине я вас домчу меньше чем за полсуток!

Слова Оникса имели логический смысл и то, что ни ему, ни Берилле не требовался физический отдых, а салон был оборудован весьма комфортабельными креслами, что облегчило бы поездку для молодой леди, еще больше склоняло к поездке в машине.

— Твои слова имеют смысл, но здешние дороги не предназначены для скоростных машин. Тем более мы не знаем маршрута, чтобы ехать не по пролеску, а по дорогам.

Слова Мары заставили брюнета улыбаться еще шире. Достав вторую карту, молодой человек показал больше пятнадцати маршрутов до столицы, где каждый имел собственный преимущества в виде живописных достопримечательностей или же ярмарок и фестивалей. Все они имели надписи с расстоянием и примерным временем поездки.

— Моя госпожа, вы меня обижаете! Я уж и маршрут проложил! Если хотите я вас провезу по самым красивым местам запада!

Тяжело выдохнув, впервые за день Мара искренне улыбнулась, смотря на предложенные карты. Пристегнув ремень безопасности, что был предусмотрен конструкцией, девушка откинулась на спинку кресла, сложив руки на коленях, как-то подобает благородной леди.

— Что же, давай отложим путешествие на другое время, отвези меня домой. Только людей не задави.

Оникс широко улыбнулся, взяв с левого сидения фуражку. Натянув головной убор, и театрально подмигнув, ударив щелчком по козырьку, брюнет завел машину и под рычащий звук мотора весело проговорил:

— Оу! Не волнуйтесь, всех не передавшись, поверьте, мы пытались!

Глава 2

— Никогда не думал, что госпожа будет так сладко спать, не смотря на тряску. Она сегодня пила?

Не смотря на извилистую дорогу и быструю езду, Оникс успевал не только вести машину, но и посматривать на задремавшую хозяйку. Молодой человек был крайне удивлен тем, как быстро заснула благородная леди. Большая скорость должна была создавать весьма ощутимый дискомфорт, но она быстро привыкла. Сидевшая рядом Берилла не спускала с брюнетки глаз, не смотря на свою сущность, голубовласая нередко морщилась на крутых склонах и также на поворотах.

— Лучше смотри на дорогу.

Спокойный голос главной контрактницы немного раздражал Оникса, пусть она была выше его по иерархии, но их природы были разными и это крайне выводило из себя самолюбивого демона.

— Эй! Так ты не ответила!

Раздраженный восклик брюнета сочетался с весьма заносчивым поворотом, из-за чего всех троих ощутимо дернуло в сторону. Как не странно, Мара от такого даже не проснулась, хотя девушка было очень чувствительной во сне и просыпалась от малейшего хороша.

— Да. Но не больше двух бокалов. Может из-за горячей ванны алкоголь быстро подействовал.

Недовольный голос Бериллы был практически похож на шипение, но девушка быстро взяла себя в руки, вернув свое самообладание. Малиновые глаза снова смотрели на зеркало заднего вида, где отражалась его хозяйка. Повернутая в бок, под наклоном в сторону голова, упавшие волосы, что обнажали тонкую шею с небольшим очертанием грудинно-ключично-сосцевидной мышцы, выглядели обворожительно. Не смотря на весь свой темный вид Мара была очень красивой девушкой и в мировоззрении демона, что повидал множество женщин, Мара была одной из самых обворожительных. Пожалуй, это была одна из тех немногих причин почему демон не оказал особо сильного сопротивления при заключении контракта.

— Хватит пялиться, животное.

Заметив столь неоднозначный взгляд, в котором можно было скорее различить интерес любителя высокого искусства, а не тщедушную, низменную похоть, Берилла не смогла удержать свое негодование. Одарив брюнета уничижающим взглядом аквамариновых глаз, девушка неуловимым, практически бесконтактным движением рук посадила спящую госпожу вновь прямо, чтобы из-за долгой езды ее мышцы не задеревенели.

— Боже правый, черт тебя подери. Что ты ко мне пристала? Я всего-то смотрю, причем, хочу выделить это, без капли похоти!

Брюнет от злости закатил глаза, искривив губы. Сквозь его улыбку стали видны ряды острых зубов, словно у акулы, а малиновая радужка сузилась до состояния вертикальной полоски. То что наедине с Бериллой он позволял себе немного проявлять своей истинной натуры, уже стало привычным.

— Если бы я заметила подобные взгляды в сторону госпожи, то ты бы давно гнил на дне океана.

В свою очередь демонесса сложила руки под небольшой грудью, одаривая мужчину весьма грубым, угрожающим взглядом.

— Какая же ты все-таки склочная тварь! Как только госпожа прибудет в столицу, на ее красоту, словно коршуны на падаль, сбегутся подонки. Надейся, чтобы это были высокопарные дворяне, а не подзаборный сброд.

В словах парня не осталось прежней изящности и утонченности. Низкий грубый голос с весьма жестокой подачей, где смешивались просторечный слог и пошлые выражения. На губах Бериллы появилась весьма довольная ухмылка, словно предзнаменование победы.

— Наконец ты перестал строить из себя интеллигента.

— Катись в преисподнюю! Я веду себя так, как того хочет госпожа! Если ей мил этот образ, то будет так. Если она захочет видеть меня девушкой, я стану ей! А если она захочет иметь меня, как любовника, я буду счастлив…

Не смотря на пыхнувшую злобой голубоглазую девушку, Оникс успел договорить свои похабные речи, не смотря на грозящиеся отрезать ему голову ледяные клинки, заставшие возле шеи.

— Аа-а-а хрен тебе, сучка глубоководная, ты этого не сделаешь. Ручки то мои вот где, попробуй башку мне отпилить, будет весело смотреть как ты справишься с управлением.

Мужчина растянул тонкие черные губы в неестественно широкой усмешке, постукивая пальцами по ободку руля.

— Я выскочу с госпожой.

Непременно последовавшая фраза Бериллы вызвала беззвучный гогот, черноволосый демон словно в припадке мотал головой из стороны в сторону, не пытаясь даже сдержать истерику смеха.

— И что? Как потом будешь объясняться за потерю дорогой машинки? Не строй из себя палача-душегуба. Тебе это не идет!

На сим их непродолжительный диалог закончился. Нельзя сказать, что демоны недолюбливали друг друга, нет, она яростно ненавидели и непременно желали покончить с противоположным контрактником, но не могли. Мара, даже видя те скромные колкости, которыми одаривали друг друга Оникс и Берилла не могла отпустить кого-то одного от себя. Каждый был важен для нее, тем более они немногие, кто были истинно преданы ей, даже если эта преданность не являлась человеческим пониманием доверия, чести и любви. Демоническая психология выходила за рамки разумного.

Как Оникс и обещал, он привез свою хозяйку к воротам весьма огромного поместья семьи Авалос. Их территория была отгорожена двухметровым кирпичным забором с дополнительной декоративной металлической решеткой с изящным кованным декоративным украшением лиственной лозы. Большие железные ворота охраняло два караульных в полных доспехах, чего ни Оникс, ни Берилла понять не могли. Доспех - крайне неудобная одежда, от которой тело быстро устает, по крайней мере человеческое. Кроме как во время битв, турниров и исключительно важных быстротечных парадах рыцари их не надевали. Проснувшаяся Мара обратила внимание на два одинаковых недоумевающих взгляда, обращенных к рыцарям.

— Одна из особо ненавистных должностей рыцарей Авалос - это сторож ворот. За время существование личного рыцарского отряда, сформировалась традиция, что самых провинившихся одевают в полные латные доспехи, вместе с кольчугой и прочими радостями военного бытия. В отличии от караульных, что патрулируют территорию вокруг дворца, эти стоят на месте с поднятым оружием. Двигаться или опускать его им строго запрещено.

Лбы обоих демонов наморщились от еще большего недоумения. Использование ответственной должности как наказание было весьма глупой ошибкой в их понимании. Впрочем, оба молчали, не выражая свои мысли. Подъехав к воротам, сняв свою шоферскую кепку, Оникс вышел из машины. У Мары была личная гербовая неподдельная печать и старый приказ герцога в письменном виде десятилетней давности. Этого хватило бы, чтобы получить проход даже на территорию императорского дворца, ибо семья Авалос имела родственную привилегию на посещение главного дворца, где сосредотачивалась большая часть административного командования. Но во дворцы Солнца, Луны и Звезд могли попасть только по приглашению.

То как грубо один из рыцарей оттолкнул руку Оникса, намереваясь выбить документы, обоим девушкам стало понятно, что происходит. Конечно, ведь дочь герцога уже не видели десять лет и вполне могли забыть о единокровной наследнице, ибо ей была весьма хорошая замена. Но стерпеть такого в свой адрес Мара не могла. Отстегнув ремень безопасности и самолично открыв дверь, девушка намеревалась выйти, как к ней с криком: «Моя госпожа», подбежал Оникс. Молодой человек элегантно подал руку, помогая выйти с полным дворянским достоинством леди этого дома. Лоснящиеся черные волосы, что на ярком багровом свете восходящего солнца отливали мерцающим оттенком фиолетового и ясные аметистовые глаза.

— Прочь с дороги.

Громкий надменный голос высокой леди пронял стражей, но те не сдвинулись даже с места. Их лица скрыты шлемами, в руках наточенные алебарды. То, что они не направили на нее оружие - уже достижение.

— Простите. Его светлость герцог Авалос приказал сегодня никого не впускать. Приходите завтра.

Громкие, явно чеканенные жесткой дисциплиной реплики стражей звучали с обеих сторон синхронно, что немного удивило брюнетку, но суть произнесенных слов ввергли нестабильные эмоции благородной леди в первозданный гнев. С трудом сдержав порыв злости, Мара приосанившись и с невероятной, даже неестественной надменностью, что можно было легко считать за сарказм поинтересовалась с милой улыбкой на лице, что резко контактировало с яростным блеском аметистовых глаз:

— По какому событию Отец запретил мне входить именно в день, когда я наконец смогла вернуться домой?

Голос рослой леди был полон потаенной угрозы, инстинкты стражей, словно волки, выли от неподдельной угрозы, ощущаемой от данной особы. Ее аметистовые глаза были как у покойной герцогини, а волосы вороньего крыла такие же, как у герцога. Насыщенный черный цвет являлся редкостью на западном континенте. Также все были наслышаны об изысканном оттенке волос изгнанной госпожи. Как у Таназовой Гадюки.

— Кхм… Мы не можем об этом сказать.

Мара скрипнула зубами из-за накопившегося напряжения. Как-то объясняться с тупоголовой стражей было бессмысленно. Болванчики с алебардами исполняли приказ. Сжав руки в кулаки, девушка с трудом сдержалась, чтобы не ударить по двум болванам каким-нибудь заклинанием. Тяжело выдохнув, Мара подняла правую руку вверх к плечу, раскрыв ладонь. Если бы она укала на них двоих, демоны быстро обезвредили бы их. Но громкий цокот копыт и ржание лошадей позади немного отвыкли девушку, заставив перенаправить внимание на приближающуюся карету.

— Оу! Это не те ли, кого мы обогнали как стоячих десять минут назад?

Оникс растянул губы в ухмылке, смотря на спешащую повозку. На белой карете был высечен весьма узнаваемый герб семьи Авалос. Поскольку Мара спала в это время, то пропустила многие пейзажи, как и «незаметных» участников дорожного движения. Повернув голову, девушка с нескрываемым недовольством окинула большую карету с запряженными лошадьми. Белая карета остановилась перед ними, а из нее практически на ходу выпрыгнул тот, кого черноволосая леди не хотела видеть в первый день своего возвращения. Молодой человек среднего роста, немногим ниже нее самой. Длинные белые волосы зачесаны на бок и откинуты за спину. Черный костюм с яркими алыми воротником и карманами, серебряными пуговицами и золотыми украшениями. Миловидное лицо, извечно источающее ехидство и пронзительные, кроваво-алые глаза.

— Мара! Как же ты выросла!

Молодой человек без толики манер подбежал к девушке. Брюнетка была его выше на полголовы из-за чего парню приходилось смотреть на нее исподлобья, что никак его не оскорбляло. Натянув широкую улыбку, парень помахал над головой ладонью, образно меряя их рост. Мара была откровенно недовольна видеть это лицо перед собой, так как с появлением приемной сестры и бастарда ее жизнь пошла под откос.

— За десять лет не смог выучил даже одного параграфа дворянского этикета, бастард.

Черноволосая леди за всю свою жизнь от силы несколько раз называла парня по имени, и то только на официальных приемах. В остальное время никак кроме «ублюдком» его не называла. Ее ненависть к «родственникам» была чернее самой темной ночи в мире. Незаконнорождённый сын герцога Авалоса, Крион Авалос никак не отреагировал на оскорбление в свой адрес. Наоборот, продолжал лучезарно улыбаться, стоя подле сестры.

— А ты сильно изменилась… Но не в лучшую сторону.

Парень хихикнул. Раскрыв глаза, он осмотрел прибывшую родственницу с ног до головы.

— Что с тобой стало? Серая как труп, словно всю кровь выпустили. Худая и к тому же длинная. Тебя в деревне не кормили, а на вытяжке держали?

Колкость была возвращена с лихвой. Белое лицо девушки искривилось в презрительном негодовании, в то время когда беловолосый улыбался еще ярче. Но Мара не могла ничего ответить, да и думать над ответным оскорблением не считала нужным, а продолжать перепалку - низким. Сложив руки на груди, девушка, смотря не беловолосого сверху вниз задала вопрос:

— Что же такое происходит в поместье, что Отец запретил въезд на территорию?

— Ха! А ты как всегда. Забыла, что сегодня день рождения Авроры?

Стоило прозвучать ненавистному имени, как Мара моментально нахмурилась, страшнее грозовой тучи. Но словно не замечая реакции сестры, Крион продолжил:

— Чествование восемнадцатилетние нашего солнышка пройдет совместно с торжеством в честь признания Авроры новой «святой».

Стоило прозвучать последней фразе, как подавляющая аура темной магии накрыла всех присутствующих с головой. Крион испуганно поднял глаза вверх, смотря на лицо сестры. Полностью бледное, нездорово серое, мраморное лицо первой леди дома Авалос сейчас был каменным. Не было злобных морщин или же нахмуренных бровей, вместе с саркастичной улыбкой. Чуть-чуть приподнятые тонкие линии бровей в удивлении были единственным маркером, выражающим эмоции Мары. Ее аметистовые глаза лучились фиолетовым светом магической силы, что немного пугало окружающих. От подавляющей темной ауры лошади повозки начали сумасшедше ржать и вырываться, отмеревший кучер дрожащими руками пытался их угомонить. Даже сам Крион остолбенел, находясь в самом эпицентре этой энергии. Парень был не из пугливых, но все его нутро скрутило чудовищным, животным страхом, стоило Маре выйти из себя. Если бы не мужская рука с черными ногтями, что легка ей на плечо, девушка могла бы сделать что-то выходящее из ряда вон. Оникс реагировал быстрее Бериллы, решившись отвлечь хозяйку.

— О-о-о! ... Дорогая сестра, т-тоже не сидела на месте!

Крион попытался выдавить нечто подобие счастливой улыбке, подбадривая брюнетку, но его голос немного подрагивал, что злило его самого.

— Кхе. Так слухи не врали.

Откашлявшись, парень выпрямил спину, широко улыбаясь. Мара бросила многообещающий убийственный взгляд на стражей, что да скрежета металла сжали свои алебарды. В немой угрозе девушки было яркое требование открыть ворота. Махнувший рукой за ее спиной Крион также отдал приказ, только тогда стражи зашевелились.

— Ну ты не серчай. Работы много, отец не хотел, чтобы нас отвлекали по пустякам.

На последних словах Крион на мгновение испуганно сжался, поняв, что сказал. Словно прибытие Мары было ничем иным, как незначительным событием. Но девушка не разозлилась, не начала давить убийственной магической аурой, от нее даже послышался смешок и саркастическая реплика.

— Ну да… Что тут сравнивать, дочь, пробывшая десять лет в ссылке или же фальшивка, ставшая святой.

Мара развернулась, уходя обратно к машине. За всем этим концертом Крион даже забыл о заинтересовавшей его диковинке. Парень, сглотнув тяжелый ком в горле, практически прыгая на носочках синхронно подошел к автомобилю вместе с Марой.

— А что это? Откуда это у тебя? Кто это сделал? А как это работает?

Парень, облизываясь словно кролик, с нечеловеческим интересом стал осматривать кузов автомобиля, не притрагиваясь, побаиваясь спровоцировать старшую сестру на новый приступ ярости. Девушка же просто проигнорировала его, как и ее слуги. Рослый брюнет сел на место водителя, а служанка на пассажирское сидение вместе со своей госпожой. Машина невероятно быстро проехала в раскрывшиеся ворота, оставив беловолосого парня изумленно смотреть в след.

До герцогского поместья на карете потребовалось бы ехать еще минут пятнадцать, ибо загородний дом Авалос был чуть меньше императорского дворца и являлся вторым достоянием столицы. На автомобиле они доехали до парадного входа меньше чем за три минуты. В аметистовых глазах Мары отразился большой дворец из светло-бежевого камня. Большие белые окна, плетеные железные заборчики террас, множество декоративных украшений, что делали этот дом невероятно роскошным. Но самое главное, что немного задело девушку. Большое темное дерево сакуры с цветущими светло-фиолетовыми маленькими цветками, что сказочно украшали эту картину. Диковинное дерево, которого не было на этом континенте росло возле восточного крыла.

Его не было, когда Мара уезжала из дома. Точно также, как и бежевого камня. Дом был мраморно-белым с изящными серыми бликами полированного камня. Оконные рамы были из темного дерева, что контрастно выделяло их, а вместо прозрачных стекол на первом этаже были цветные, практически драгоценные витражи. Это был не ее дом. Не тот белый дворец, по которому она скучала, ни его аура, ни внешний вид, ни благоустройство. Все было совершенно не таким. Жуткое чувство печали и тоски сжали сердце девушки, заставив ее зажмуриться, не позволяя слезам обиды политься.

Работающая на улице прислуга подозрительно косилась на диковинный транспорт, которого они раньше не видели. Автомобиль остановился перед парадным входом, словно приехал высокородный гость. Из черной машины вышел высокий брюнет. Элегантным движением он открыл пассажирское сидение, подставляя свою руку. В высокой черноволосой девушке прислуга не признала свою старшую госпожу. Старомодное черное платье заставило хмуриться молодых девушек, что даже из своего низкого положения не переставали смотреть за модой. Среди слуг начались злостные перешептывания над темой личности леди, что носила настолько устаревшие наряды.

Незамедлительно молодой дворецкий вышел из здания, чтобы поприветствовать незваных гостей. Высокий короткостриженый седовласый молодой человек с пронзительными черными глазами.

Одетый в глянцевый костюм дворецкого и с особым золотым значком на груди, что делало его главным мастером над прислугой. Подойдя к гостям, он вежливо поприветствовал троицу глубоким поклоном.

— Прошу прощения, могу ли я поинтересоваться о цели вашего визита.

Подняв глаза вверх, седовласый парень поймал на себе злобный взгляд аметистовых драгоценных камней, что отражали смутное непонимание и печаль.

— Кто ты такой?

Грубый, надменный голос девушки не был удивительным для молодого дворецкого. Но не смотря на все обстоятельства, Мара четко разглядела на его одежде исключительный знак главного дворецкого.

— Где Бенжамин Таккер - главный дворецкий семьи Авалос?

Ее строгий вопрос, не терпящий возражений был необычным для парня. О прошлом дворецком молодые люди никогда не вспоминали. С вежливой улыбкой парен ответил:

— Барон Таккер покинул нас десять лет назад, уйдя в отставку.

— Что за вздор!? Бенжамин служил нашей семье шестьдесят лет! Он не мог просто взять и уйти.

Слова парня вызвали резкое негодование молодой леди, ее спич дворецкий решил пропустить ради своего ментального здоровья. Натянув самую доброжелательную улыбку, парень изрек:

— Могу ли я узнать имя леди, что представляется членом великой герцогской семьи Авалос…?

Не успел дворецкий договорить, как получил звонкую пощечину, заставившую его практически упасть на пол. Несмотря на то, что перед ним была девушка, силы в ней было как у быка, по крайне мере ему так казалось. Дворецкий коснулся покрасневшей щеки, а его лицо не покидала улыбка.

— Мое имя Мара Авалос, единственная единокровная дочь герцога Фридриха Авалоса.

Черные глаза парня на мгновение округлились. Он никогда не видел первую леди герцогского дома, поэтому не признал. Но и не доверял ей, не смотря на все порочащие слухи, под именем Мары Авалос множество мошенников представлялись в прошлом на протяжении всех десяти лет, пытаясь выдать фальшивок за дочь герцога. Зачем это делалось? С целью вызвать жалость. Похищенная, избитая или же покуралесившая дочь, изгнанная в сельскую местность. Предлоги были самые разные и совершенно противоположных степень приличий, логичности и бредовости.

— Прошу прощения, сегодня герцог никого не принимает. Приходите через месяц.

Поскольку дворецкий не раз сталкивался с подобными ситуациями, то уже привык отсылать всех фальшивок на неоговорённый срок, говоря что герцог занят. Первая дочь герцога была в изгнании и без письменного дозволения не могла вернуться, если бы герцог желал этого, то дворецкий первый узнал об этом. Организация конного экипажа, отряда рыцарей, маршрута по которому леди дома доставили бы домой. Все это прошло бы через руки дворецкого.

— Ты бы был поосторожнее с языком. А то и головы лишиться можешь.

Стоящий позади черноволосой леди брюнет, обнажив клыки, элегантным голосом пригрозил парню следить за словами. Разгневанная Мара толкнула плечом седовласого парня, идя вперед. Брюнет пошел за ней, а голубовласая служанка всучила в руки дворецкого документы, удостоверяющие личность и золотую печать. Парень, конечно, признал атрибутику и шокированно сглотну, понимая кому нагрубил. Но взяв себя в руки, зная характер своего господина, молодой человек не смог сдержать кроткой ухмылки. За самовольный приезд и неподчинение приказам герцог скорее всего отошлет дочку еще дальше. Возможно в какой-нибудь монастырь.

Зашедшая внутрь особняка Мара не смогла сдержаться, не разглядывая, как грубый крестьянин, обстановку внутри. Все изменилось. Вместо большого холла и двух лестниц, ведущих на второй этаж, здесь была представлена одна широкая, с большими округлыми перилами. Вместо висящих на стендах гобеленов теперь картины и цветы. Вместо драгоценной люстры из сотен разноцветных камней, теперь аккуратные магические светильники. Даже вместо холодного белого света, теперь теплый золотисто-огненный.

Девушка зажмурила глаза, пытаясь очнуться ото сна. Все здесь казалось нереальным в плохом смысле. Такого не должно было быть.

— Этот дом столетия был неизменным, он пережил три реконструкции императорского дворца, два террористических взрыва, государственный переворот, магическую и технологическую революцию. Что здесь произошло за каких-то жалких десять лет?

Тихий голос Мары был полон негодования и печали. Не таким она видела свой дом и не таким помнила. Зашедшие следом за ними дворецкий сделал уважительный поклон, не смотря на то, что леди не обращал на него внимания.

— Леди Мара, прошу прощения, позвольте я вас отведу в комнату. Вы, наверное, устали с дороги.

Девушка, сжав от злости кулаки, обреченно выдохнула, ее плечи перестали держать осанку. Та уверенность, с которой она вернулась домой куда-то испарилась.

— Нет. Отведи меня к отцу.

Пусть она ощущала весьма неметафорическую усталость от всех свалившихся потрясений, ее желание встретиться с родителем никуда не исчезло.

— Простите пожалуйста, герцог серьезно занят, я не думаю, что он сможет вас принять.

— Твоего мнения не спрашивали.

Новая грубость была встречена низким рыком Оникса, взгляд малиновых глаз испепелял уверенность седовласого дворецкого, появившийся чувством страха, словно кролик оказался в тисках удава.

— Ты. Как тебя зовут?

Сжав плотно губы, пытаясь успокоить клокочущий гнев, Мара громким, уверенным голосом обратилась к парню.

— Джеффри, миледи.

Седовласый дворецкий согнулся в глубоком поклоне.

— Если еще раз посмеешь мне перечить, мне не придется запоминать твое имя, а моему дорогому отцу придется искать нового слугу.

Надменный голос Мары лучился неприкрытой угрозой, а давление оказываемое Ониксом заставило парня покорно кивнуть.

— Веди.

Джеффри покорно умолк, указывая направление для молодой госпожи. Внутри его теплилась обида из-за заносчивости изгнанной леди, но он понимал, что это долго не могло продлиться. Хотя как он сам то думал, его предложение с «отдыхом» могло дать девушке побыть дому чуть подольше.

Восточное крыло, второй этаж, кабинет в конце коридора. Рядом спальня, ванная, личная библиотека. Вроде бы ничего не поменялось, но почему-то меня не покидает чувство нереальности действительности.

Следуя за дворецким, Мара оглядывала каждый угол нового дома, все ей здесь было чуждо и незнакомо, но расположение комнат было все то же и планировка та же. Но долго идти не пришлось, кабинет располагался в главном здании, где совершались все административные функции герцогства. Приблизившись к большой двойной двери, Джеффри постучал костяшками.

— Ваша светлость, прибыла Мара Авалос. Разрешить войти.

Из-за двери послышался тихий стук. По незнанию гости могли подумать что что-то упало, но обычно герцог постоянно чем-то стукал, когда был раздражен или искренне зол. Подавив ухмылку, дворецкий открыл дверь, пропуская леди вперед. Следом за ней зашел и сам Джеффри, но стоило ему попытаться закрыть дверь перед слугами благородной леди, как его силы иссякли, точнее он просто не смог сдвинуть дверь из-за подставленной ноги Оникса. Берилла, а седом и брюнет зашли за своей госпожой.

Перед ними открылся вид на просторный, роскошный кабинет. Сердце Мары восторженно пропустило удар. Не смотря на все внешние и внутренние преображения, его кабинет остался все тем же. Белый мрамор с черной резной плиткой на полу. Высокими колоннами, подпирающими стены, встроенными между ними шкафами из темно-красного дерева. Висящие на стенах пурпурные гобелены, на которых был изображен золотой символ семьи. Рабочий стол герцога выполнен из черного дерева, на нем помимо всех письменных принадлежностей и рабочих документов декоративно стоит большая красная свеча со все еще белым фитилем, что никогда не зажигался. Освещает кабинет большая люстра из магических камней, излучающих холодный белый свет.

— Давно не виделись, отец.

Лицезрев эту обстановку, Мара ощутила, словно она вновь оказалась в том далеком прошлом, когда ее семья, ее мир, ее дом были прежними. Без двух ублюдков, ставшими роковым клином меж ней и ее отцом, и братом. Животрепещущая тоска на несколько мгновение сковала сердце девушки, заставив ту прикрыть глаза. Мара, не забыв правил этикета, поприветствовала герцога так, как этого диктовали правила поведения.

За массивным столом сидел широкоплечий мужчина лет сорока. Его длинные черные волосы спадали по спине и плечам, идеально посаженный серый костюм смотрелся невероятно дорого из-за серебряной вышивки и дорогостоящей ткани, что невозможно было спутать знающему человеку. На мужском точеном лице не было следов возрастных морщин, лишь давно поселившаяся усталость в темно-багровых глазах и залегшие черные круги выдавали его возраст.

Одним своим взглядом он приказал дворецкому удалиться, но ровно такой же, даже более суровый взор, направленный прямо в аквамариновые и малиновые глаза, никак не подействовал на слуг его дочери. Лишь ее отмашка заставила двоих сделать уважительный поклон и покинуть комнату. Герцог нахмурил брови, бросая недовольный взгляд на дочь из-за дерзости прислуги.

— Почему ты покинула поместье без моего на то дозволения?

Без лишних слов приветствия или же какой-то теплоты в голосе, герцог изрек свою претензию совершенно холодным, словно сталь меча, голосом. Мара понимала и даже моделировала такую ситуацию не раз. По правилам дворянства, не взирая на юридическую составляющую, даже с истекшим сроком заключения, дворяне не могли покинуть своих домов без дозволения на то вышестоящих членов семьи или приказа императора. То как самовольно поступила Мара с моральной точки зрения - неправильно, но с юридической все обосновано и имеет место быть.

— Десять лет, отец. Я провела вдалеке от дома десять лет. За все это время вы ни разу меня не навестили, даже письма не прислали. Ни на мое день рождение, ни на день совершеннолетия. Меня угнетала мысль, что вы забыли обо мне, поэтому я поступила так. Не хотелось бы провести остаток жизни в заброшенном особняке среди потерянного леса без возможности покинуть его стен.

Закрыв глаза, Мара наклонила голову чуть в сторону, позволяя черным прядям скрыть ее лицо. Та печаль и обида душила не только чувства, но и пыталась вылиться на ее мимику. В ее отстраненном голосе прослеживались чувства тоски и обиды, но девушка пыталась контролировать эмоции и слова.

— Не забыл.

Односложно ответил герцог. Встав со своего места, мужчина обернулся к дочери спиной, оперевшись на оконную раму. В его голове царил беспорядок, конечно, поступок Мары требовал соответствующего наказания, но и ее понять можно было. Правда корнем преткновения сейчас был праздник чествования новой святой. Мара и до ссылки ненавидела Аврору так, что кушать не могла, какие же она испытывает эмоции сейчас, когда ненавистный ей человек стал центром всеобщего внимания и восхваления. Фридрих понимал трудность ситуации, но поделать с ней не мог. Распоряжение императора и желание участвовать на банкете в поместье Авалос, скопление самых влиятельных дворян со всей империи и прибытие высокопоставленных священников из Святого Царства - крайне затруднительная проблема. Перенести или отменить празднование было попросту невозможно.

Молчание затянулось, девушка, в ожидании теплых слов отца отчаялась еще больше, видя его беспристрастный стан и широкую спину. Пытаясь не уронить свою гордость, Мара смахнула кончиками пальцев подступившие слезы. Выровняв дыхание, она задала вопрос:

— Мне бы хотелось узнать по какой причине меня изгнали на столь продолжительный срок?

Голос Мары не дрогнул, когда она вспомнила о том чудовищно печальном и самом ненавистном дне в ее жизни. Вновь подступившая злоба клокотала в глубине ее сердце. Нахмуренные черные брови говорил о том, какие чувства испытывает первая дочь, вспоминая тот день. Но и сам герцог не пылал радушием, подняв события минувших лет. Повернувшись к дочери лицом, герцог одарил ее весьма пронзительным, гневным взглядом. Всего на мгновение, но казалось, что глава дома был готов накричать на дочь. Громко хмыкнув, он растянул губы в мимолетной ухмылке.

— Неудивительно, что ты этого не помнишь.

Столь нетипичная реакция отца заставила Мару удивиться и трепетать одновременно из-за нахлынувшего дурного предчувствия. Сев на один из диванов, мужчина указал рукой противоположное место напротив него. Брюнетка подчинилась и села, ожидая ответа на поставленный вопрос.

— Как отчетливо ты помнишь события того дня?

Мара опустила взгляд, выражающий искреннюю ненависть. Тонкие брови касались переносице, а на гладком мраморном лице появились складки хмурости.

— Мы сидели за столом, из-за вновь начавшейся перепалки, когда я назвала Аврору «фальшью дворянского общества», Дюнкан прыснул мне в лицо водой. Вы рассердились и в порыве гнева ударили кулаком по столу, ножка подломилась и стол завалился прямо на Аврору. К сожалению, не придавив, а лишь вылив ей на колени горячий суп.

Из-за ехидности дочери герцог скривился, ее ненависть убавилась ни на грамм. Мара продолжила более спокойным и даже холодным голосом:

— Меня уволокли горничные, а после вечером рыцари отконвоировали до запряженного экипажа. Вы… вы сказали, что я буду в изгнании до моего совершеннолетия, на протяжении десяти лет. Я не поняла, был ли отмерен мне срок до моего двадцатого дня рождения или же до того дня, когда вы меня отправили в ссылку. Я… не хотела вас расстраивать, поэтому ждала до полного десятилетия.

— И поэтому приехала без моего разрешения? Тем более нагло лжёшь, как за сутки ты могла преодолеть расстояние…

— Вас только это беспокоит?

Не смотря на правила приличия, Мара перебила раздосадованным голосом грубые слова отца. Девушка вскинула вверх бровь, прикрываясь саркастичным амплуа.

— На улице, перед входом, стоит мой «экипаж». Во время ссылки я не только «плакала в подушку и молила о прощении», не смотря на заброшенность, в поместье все же была библиотека…

— Хватит!

Герцог не стал дальше слушать дочь. Переведя дыхание, сделав несколько глубоких вздохов, чтобы успокоить гнев, мужчина сложил руки домиком на столе, строго глядя в глаза девушки.

— После того, как суп вылился на платье Авроры, серебряные украшения на нем почернели, а когда я коснулся ее, мои запонки засияли алым. В ее еде был яд. Мы тщательно проверили все порции и все питье.

Темные брови герцога были сведены к переносице из-за жуткого гнева, из-за нахлынувших воспоминаний о том дне. Помимо того, что серебро реагировала на серу, содержащуюся в ядах и из-за этого чернело, герцог всегда носил с собой два особых артефакта в виде запонок, они позволяли определить ту или иную степень опасности объекта, которого коснулся пользователь. В частности это были яды, горючие смеси или же паразиты.

Выслушав версию отца, Мара вздернула брови, но не в удивлении, а в презрительном недоумении. В ее мировосприятии все это выглядело крайне надуманно и притянуто за уши, чтобы оклеветать ее. Только у нее в поместье был конфликт с «лучезарной фальшивкой», только она испытывала жуткую ненависть к Авроре и по всей видимости такой «правдоподобной» нелепицей от нее решили избавиться.

— Мне было десять лет. Неужели вы считаете, что в столь юном возрасте я могла подумать о столь изощренном убийстве, как подсыпать яд на семейном ужине!?

Мара скрипнула зубами от раздражения, ее попытки оправдать себя были жалкими, ибо не подкреплялись никакими доказательствами. Герцог на мгновение закрыл глаза, устало кивнув.

— Да. Это сделала не ты… Не по твоей воле. Твоя личная служанка, желая угодить своей леди, провернула это дело. И знаешь… половина всей прислуги, посланной моими вассалами, согласились с действиями той горничной. Если бы не ты, если бы не твоя всепоглощающая иррациональная ненависть к этому ребенку наш дом не пришлось бы переворачивать вверх дном. Ты хоть представляешь скольких вассалов я изгнал, лишив титулов и поместий?

— Но это сделала не я!

Слова герцога вызвали порыв ярости Мары, ибо во всем, что он сказал, она не видела и капли своей вины. Не по ее приказу, наставлению или волеизъявлению Аврору травили. Прислуга хотела выслужиться перед хозяином, чтобы получить доверие юной леди. Герцог также не сдержал эмоций наедине с дочерью, позволив себе повысить голос.

— Ты - моя дочь! Одна из самых высокоблагородных людей этой империи! Ты несешь ответственность не только за умышленные преступления, но и за косвенные, ибо даже простые наши эмоции могут расцениваться как приказ! Из-за твоей ненависти… ха-а-а…

Вспыльчивость была самой раздражающей чертой характера Фридриха, она ему не нравилась и постоянно мешала. Оборвав свои слова, мужчина тяжело вздохнул, приводя эмоции в порядок.

— Ты так ничему не научилась. Ступай. Надеюсь на завтрашнем мероприятии ты не выкинешь ничего из ряда вон.

Мужчина указал рукой на дверь, выгоняя девушку, не желая больше продолжать бессмысленный разговор, приводящий его в смятение. Герцог еще раз окинул повзрослевшую дочь замутненным взглядом, внутренне поражаясь как та внешне похожа на свою мать и в тоже время словно абсолютно другой человек. Эгоистичная, своевольная и непокладистая личность его первой дочери заставляла мужчину злиться еще больше, ибо с возрастом она все больше походила на его покойную жену, вызывая неприятное чувство дезориентации, когда она смотрел на Мару.

— И никогда больше не надевай платья своей матери. Ты позоришь ее светлую память.

— Да будьте вы прокляты!

Услышав явное оскорбление от самого близкого человека, Мара почувствовала, как ее сердце бьется на осколки. Уничтоженные надежды были пожраны злобой и печалью. Проклюнув отца, девушка выбежала из комнаты, ударом черной магии захлопывая дверь.

Герцог, когда дверь закрылась, наплевав на всю этику и правила поведения лег на диван, вытянувшись в полный рост. Закрыв глаза рукой, мужчина испустил тяжелый злобный рык. Ему не нравилось, как его семья превращалась в свору озлобленных диких псов, готовых разорвать друг друга на части. В течении всех этих лет Фридрих копил в своем сердце ни с чем не сравнимое желание убить его, с каждым годом оно становилось все крепче и крепче, а с возвращением Мары его немного погасшая ненависть вспыхнула вновь.

Глава 3

Покинув кабинет отца, Мара с трудом привела внешне свои чувства в порядок. Чтобы не показывать свои слабости прислуге, ее лицо должно было быть полностью гладким, немного надменным с уверенным взглядом. Но к сожалению, скрыть покрасневшие глаза и немного потекшую туш было не так просто. Утерев глаза носовым платком, девушка строго и весьма злобно взглянула на дворецкого, злоба в ее глаза бы полностью поддельной, но сделана была, чтобы слуга не возникал и не раздражал ее лишний раз.

— Веди в мою комнату.

Грубый низкий голос девушки заставил парня подчиниться. То что герцог ее не выгнал и то, как он отнесся к ней было странно. Вполне возможно, что теперь леди останется здесь надолго. По крайней мере пока вновь не сделает чего-то такого, что взбесит главу дома. Склонив голову, Джеффри повел ее в западное крыло, где располагались гостевые комнаты. Отвлеченная своими мыслями Мара не сразу поняла куда ее привел дворецкий. Ряд дверей примерно на одинаковом удаленном расстоянии с идентичными рисунками говорил о том, что сейчас они находятся в специально выделенных комнатах для приезжих высокопоставленных гостей.

— Ты что бессмертный?

Наполненный ледяной жаждой крови голос Оникса заставил седовласого парня вздрогнуть. Даже демон понимал, что данные покои разительно отличаются от господних. Черноглазый склонил свою голову, приложив руку к сердцу.

— Простите меня за грубость, леди Мара. После ремонта молодые господа поменялись комнатами. Сейчас все заняты, но я сообщу герцогу о вашем недовольстве.

Дворецкий пытался говорить как можно любезнее, но в этих слова так и сквозила фраза: «В этом доме нет вам места». Мара подняла взгляд к потолку, воспоминая прошлое. Когда ей было семь лет отец привел в дом девочку-простолюдинку, сделав ее приемной дочерью семьи Авалос. Мара возненавидела ее с первого взгляда. Картина минувших дней безошибочно стояла перед ее глазами. Маленькая леди любила встречать отца с каждой его деловой поездки. Когда Фридриха не было дома неделями, месяцами, Мара покорно ждала его возвращения. В тот день он сильно задержался, на знойном июльском солнце молодая госпожа провела порядка двух часов, пока ей не стало плохо от теплового удара. Но даже вернувшись в дом, она продолжала его ждать в прохладном холле. Фридрих явился ближе к полуночи, вопреки сонливости Мара держала глаза открытми, ожидая отца. Раскрывшиеся двери явили перед ней жуткую картину, как ее холодный, непреклонный отец нежно улыбаясь, блистая своими темно-багровыми глазами, держит на руках грязного, побитого ребенка. Блондинистые волосы скатаны в жуткие колтуны, лицо запачкано пылью и сажей, ноги черные от гари, а сама девчонка облачена в урезанный картофельный мешок. Жалкое зрелище. Но то как он улыбался ей… глубоко засело в нежном детском сердце. Фридрих никогда так не улыбался родной дочери, даже в кругу семьи он поддерживал образ великого герцога. Не обратив внимание на дочь, мужчина суетливо стал отдавать распоряжения слугам, дабы те обогрели, накормили, помыли и нарядили девочку. Попытавшись привлечь внимание отца и заслужить столь же теплую улыбку, Мара получила лишь полный недовольства взгляд и замечание, что в такое время та должна спать. Может быть это было и правильно, ибо организм ребенка более хрупкий, требующий хорошего отдыха. Но тогда Мара ощутила леденящий душу холод от родного отца, что оставило весьма нешуточный след в ее душе и характере.

Последующие дни были подобными, Фридрих самолично помогал Авроре обживаться в герцогстве, знакомил ее со всеми слугами и давал последним строгие назидания, что теперь этот ребенок часть семьи Авалос и ее полноправный член. Ни на сына, ни на дочь он в это время не обращал внимания. Но Дюнкану, старшему брату Мары, было откровенно все равно. Парень был поглощен учебой и военной подготовкой. Просыпался с рассветом, уезжал в академию и возвращался с закатом, а то и позднее. Мара же была оставлена в этом доме одна. Детская зависть и ощущение ненужности породили черную ненависть к «золотому цветку дома Авалос». Позднее, когда Фридрих перестал носиться с Авророй, как с ребенком-инвалидом, и Мара стала все чаще видеть приемную дочь, брюнетка всеми силами пыталась показать последней свой социальный статус и указать место приемышу. Начиная с грубости и суровых оскорблений из-за того, что по своей наивности Аврора называла Мару «сестрой», брюнетка перешла к пакостям. Разорванные игрушки, вылитый чай на новое платье, сорванные с корнем любимые цветы и весьма жестокое оскорбление-клеймо «фальшивка», которым Мара стала называть Аврору на постоянной основе.

Все это не укрылось от глаз герцога, чем тот был весьма недоволен. Первые слова предупреждения и легкие наказания домашнего режима были не услышаны брюнеткой. Она продолжала травить Аврору. А верная прислуга, видящая как герцог благоволи «фальшивке» и игнорирует настоящую леди, встала на сторону Мары. И уже горничные помогали Маре усложнять жизнь блондинке. Все стало зашло так далеко, что после трехдневного купания в ледяной воде Аврора слегла с сильной лихорадкой. Тогда-то и вскрылись все «злодеяния» Мары и ее окружения. Несмотря на то, что брюнетка тогда была еще маленькой, ее гордость и снисходительность к своим людям не знала границ. Вместо сурового возмездия в виде телесных побоев и увольнения без рекомендательного письма, прислуга тихо и мирно покинула дом. Мара взяла вину на себя, за что и поплатилась. Девочку сослали в отдельную пристройку, запретив жить в главном дворце. Все было не так плохо, «личный дворец» Мары был не так далек от главного, всего-то тридцать минут пешей ходьбы по усадьбе. Но с этим наказанием она больше не могла посещать семейные трапезы и вообще быть в главном здании, где жил отец. Из-за этого инцидента ненависть к Авроре достигла своего пика. Отца она любила всем сердцем и камнем преткновения видела лишь нищенку, ставшую леди Авалос.

В главном здании Мара больше не жила с восьми лет, а покинула дом практически окончательно в десять. И вот спустя двенадцать лет она наконец могла вернуться в свою комнату, но как оказалось, теперь и ее нет. Пристройку, где она раньше жила снесли и построили на ее месте оранжерею. Мара хотела бы как-то выместить свой гнев, но за все эти годы дрова на которых горело яростное пламя ненависть стали покрытыми пеплом углями. Вместо истерики, выяснения отношений и наказания дворецкого, Мара тихо и мирно, одарив Джеффри мрачным взглядом, расположилась в гостевых покоях.

— Вы даже не ударите этого нахала?

Возмущенный и слегка обиженный голос Оникса сквозил непониманием. Но Маре попросту до этого не было дела. Все слезы выплаканы, все нервы истрачены, пламя угасло. Войдя в небольшую комнату, в сравнении с господскими, девушка сразу направилась к кровати. Не снимая платье, Мара упала на темные покрывала, закрывая глаза. Ей попросту ничего не хотелось ни делать, ни слышать, ни видеть.

— Берилла, принеси мне вина.

Накрыв тыльной стороной ладони глаза, Мара попросту не знала куда себя деть. Не придумав ничего лучше, девушка пожелала провалиться в царство бесцветных снов с помощью алкоголя.

— Госпожа, вы уже двое суток ничего не ели. Употребление алкоголя на пустой желудок негативно скажется на вашем самочувствии.

Голос служанки был спокойным, без нежности или сочувствия, и это радовало Мару. Ей крайне не нравились все эти притворства. Ее проблемы - сугубо личное дело, с которыми разбираться будет она сама. Не желая спорить, да и к тому же не теряя трезвости рассудка, девушка улыбнулась бледными губами.

— Хорошо. Принеси чего-нибудь и подбери к этому выпивку.

— Чего бы вы хотели?

— На твое усмотрение.

Берилла как никто в этом мире прекрасно знала вкусы и предпочтения Мары. Пусть последние годы девушка активно топит себя в алкоголе и беспросветной учебе, ее стандарты питания никак не изменились. Госпожа ела практически все, но отдавала предпочтение хорошо пропеченному, разваливающемуся мясу. К сожалению, есть такое каждый день было невозможно из-за поддержания фигуры. Но сейчас это вполне можно было устроить.

Поклонившись, Берилла ушла. Оникс, оставшийся наедине с госпожой, немного бесцеремонно сел на край кровати, рядом с Марой. Его холодная рука коснулась белого запястья девушки, привлекая ее внимание. В отличии от покорной и весьма погруженной в дворянский этикет Бериллы, Оникс был по-своему очаровательно груб, бесцеремонен и удивительно хитер.

— Госпожа, если будете лежать так целыми днями, то ваши мышцы ослабнут, а под кожей образуется слой жира и будете вы похожи на красивую свинку.

Насмешливый, тонкий, провоцирующий голос Оникса заставил Мару убрать руку с глаз и одарить слугу крайне недовольным взглядом, что должен был говорить сам за себя. Но в малиновых глазах, как и на гладком точеном бледном лице не было и капли раскаяния, а его тонкие алые губы растянулись в широкую ухмылку.

— Отстань. Я медитирую.

Закатив глаза, Мара отвернулась от назойливого демона, но Оникс нисколько не желал отступать, ему все это только больше начинало нравиться. Парень улыбнулся и коснулся губами тыльной стороны ладони госпожи.

— Лучшая медитация - это тренировка.

Его нежный вкрадчивый голос заставил девушку напрячься из-за небольшого раздражения, что появилось из-за отсутствия покоя. Приподнявшись на локтях и надменно сузив глаза, Мара ответила:

— Ты предлагаешь взять мечи и пойти позаниматься с рыцарями?

— Фи! Да быть такого не может!

На сарказм Мары Оникс ответил весьма картинно. Состроив шокированное выражение лица, раскрыв глаза, парень закрыл большим рукавом рот. Но после короткого смешка девушки, он более авантюрно добавил:

— Я тут видел недалеко конюшню, думаю, что небольшая конная прогулка вам не повредит.

— У меня и одежды подходящей нет.

Строго заметила Мара. Десять лет просидев в поместье, девушка не обзавелась даже парой кожаных сапог. Обстановка полного отчуждения и затяжная депрессия, переросшая в исследовательское бешенство с алкогольной зависимостью, отбили у благородной дамы пристрастие к шопингу.

— Одну секунду!

Оникс буквально растворился темной дымкой в воздухе, исчезнув из этого мира, чтобы после минутной задержки явиться с стопкой одежды традиционно черных оттенков. Длинный плащ-балахон, абсолютно бесформенный с качественной плотной тканью. Черная с белыми линиями ворота и края рубаха танчжуан и длинные штаны с затяжками на голени. Осмотрев одежду, Мара увидела то, что было сокрыто от взгляд обычных людей. Весь материал был наполнен концентрированной магией. Не каждый элемент был зачарован, а каждая нить из которой сделана ткань для создания одежды имел концентрированную магию.

— Оникс, что это?

Мара отвлеченная от собственных переживаний удивленно рассматривала плащ, потирая его ткань между пальцами. В глазах девушки читался небольшой шок и явное непонимание.

— Откуда?

Последующий вопрос заставил парня довольно жмуриться и тихо хихикать. Прикрыв малиновые глаза демон растянул губы в улыбке.

— Старые вещи, доставшиеся мне от какого-то чародея. Не помню… То ли этот дурак пытался поработить меня, то ли просто разозлил.

— Вещи покойника.

Не спрашивала, а констатировала факт девушка, весьма нахмурившись. Тонкие брови были сведены к переносице и вздернуты вверх, а в фиолетовых глазах поселилось явное недовольство.

— Моя госпожа, чего же вы хмуритесь!?

Удивленно воскликнул брюнет, махнув руками перед лицом.

— На ней нет ни капли крови! А от некротической энергии я избавился еще очень давно! Это чистейшая одежда высокого качества! Также она подстраивается под тело владельца!

В его восклицании чувствовалась обида, хотя и поддельная. Мара тяжело выдохнула, окинув цепким взглядом принесенный подарок. Да, на ткани не было и пятнышка крови, ни запаха пота, гнили или прочего смрада. Брюнетка кивнула.

— Что ты хочешь взамен?

Мара понимала, что такие подарки не делаются просто так, в особенности такими как он. Несмотря на пакт «хозяина-слуги», Оникс должен был выполнять ее приказы, но никак не заваливать подарками и прочими вещами из своего мира. Любые «подношения» имели обратный характер. Услышав слова хозяйки, Оникс выдавил милую улыбку.

— Ну… то чего я хочу, хозяйка ни за что не даст, но я бы…

— Не темни.

Строгий голос Мары заставил демона замолчать, прерывая бессмысленный монолог. Прикинув в уме, чтобы он мог попросить, дабы не нарушить контракт и остаться в плюсе, демон произнес:

— Попрошу немного вашей крови.

— Всего-то? Хорошо.

На секунду брюнетка вопросительно вздернула бровь, но не став углубляться в вопросы его пожеланий, она обнажила запястье, дабы сделать надрез. Из острого под рукой был только нож для вскрытия писем. Мара только потянулась за ним, но ее руку перехватил Оникс, накрыв холодную ладонь хозяйки своей.

— Не сейчас. Госпожа устала и истощена голоданием. Когда поправите здоровье и выровняете уровень гемоглобина, тогда покормите меня.

От лживо заботливого голоса демона Мара раздраженно закатила глаза, тяжело вздыхая. Выдернув свою руку из хватки парня, девушка встала с кровати.

— Выйди и никого не пускай, пока я не переоденусь.

— О! Благородная леди, неужели вам не понадобится помощь в этом деле?

Услышав слова демона, Мара вздернула брови. Раньше он не выказывал желания помогать в столь обыденных вещах. Неужели что-то изменилось? Недолго думая девушка сложила картину в своей голове. Оникс все же был парнем и его обличие выдавало его предпочтения. Эта ситуация заставила ее немного почувствовать смущение, непривычный жар подступил к щекам. Эти новые эмоции вызвали предвкушающую улыбку на лице. За свою жизнь она еще не чувствовала такого и поэтому в ней взыграл интерес.

— Хорошо. Запри дверь и помоги мне переодеться.

Тонкая ухмылка с немного обнаженными белыми зубами удивили Оникса, парень ожидал грубости или же злобного оскорбления, но последовавшая реакция благородной леди его не то что удивила, даже шокировала. Выражение лица демона сильно позабавило девушку, поэтому она, немного помедлив из-за смущения, продолжила:

— Чего ты ждешь?

— Простите, госпожа.

Склонив голову в поклоне, Оникс принялся за дело. Мара, повернувшись спиной к парню, откинула волосы вперед, показывая шнурки платья. Парень невероятно ловкими, скорее даже привычными движениями расшнуровал, следом за этим стянув старомодное платье с плеч госпожи. Белая сорочка на мраморной коже госпожи смотрелась чуждо, ей шли больше темные цвета холодного оттенка, нежели белые или теплые. Расшнуровав корсет, молодой человек отбросил и его.

— Кхм… Госпожа, эта одежда не надевается на сорочку и тем более чулки.

Мара удивленно вздёрнула бровь, повернув лицо к парню. Девушка не рассматривала эти слова, как способ увидеть ее головой. В отличии от обычных мужчин, Оникс был с ней связан пактом и не мог противоречить ее воле, противиться приказам. Да. Но это не отменяло его желание, если, конечно, таковое было. Этого Мара знать не могла, демоны разнились от расы к расе, имея те или иные желания или же не. В отличии от людей, у которых с расой менялись только внешние черты.

— Неужели они надеваются на голое тело?

— Нет. Женщины данной культуры бинтовали грудь или же носили специальную вещь «доуди», но она скорее была предназначена для ночи.

Мара заинтересованно коснулась подбородком. В ее мировоззрении бинты выглядели как тонкие отрезки ткани, которыми закрывали раны. Как этим можно было бинтовать грудь? Девушка сомневалась.

— Бинты используются специально широкие, чтобы не передавливало отдельные места на груди. Вообще в восточной культуре среди женщин была модна маленькая грудь и маленькая нога. Девушки с ранних лет утягивали свой бюст и ломали бинтами ступни, чтобы даже при полном созревании их лодыжка не превышала десяти сантиметров в длину.

Сняв сорочку с плеч хозяйки, Оникс достал специальную ткань, которую стал оборачивать вокруг объемной груди Мары. В отличии от тех традиций, Оникс не затягивал ей грудь, а лишь просто оборачивал, чтобы бинт не сполз и ее достоинство не мешало девушке при активной физической нагрузке. Услышав о подобной моде в разуме Мары сложилась странная картина того, как они могли добиться подобного. Знания о структуре человека позволяли ей предположить, что становилась с ногами после таких манипуляций.

— Удивительно, а что тогда происходит во время грудного вскармливания?

— Ну… тогда девушки прекращают бинтовать.

Удивившись, Мара пожала плечами. Решив не забивать себе голову такими вещами, девушка просто позволила Ониксу выполнять свою работу. Рубашка села слишком свободно, но когда была застегнута последняя пуговица, она подстроилась под тело девушки. Следом были надеты штаны. После брюнет склонился к ногам, оборачивая аккуратные ступни в ткань. Смотря на манипуляции парня, Мара представляла вид «тех» ног, что могли стать после таких утяжек.

— А как они ходили с такими маленькими ступнями?

— Ну… «ходить» - это очень громкое слово. Ходили в основном с помощью прислуги, но стоять умели сами, хотя это было и очень сложно.

Услышав это, Мара удивленно возмутилась, громко заметив:

— Они же абсолютно не мобильны!

Услышав столь типичное умозаключение, Оникс захихикал, смотря в глаза девушки. Со своего места он пометил кое-что другое:

— А ваши сверстницы в корсетах, тяжелых юбках, килограммовых украшениях и широких неповоротливых праздных платьях мобильны?

После этих слов парень захохотал безмолвно, играя бровями, мол: «Что вы на это скажите». Немного нахмурившись, Мара недовольно произнесла:

— Не ерничай.

— Госпожа, вам не стоит спорить. Ваша природная узкая талия - дар генетики. Многим девушкам без фигуры в этих корсетах дышать невозможно, не говоря о том, чтобы пить или есть. Иной раз дамы, придя на банкет один бокал растягивают на весь вечер.

Оникс не унимался, пытаясь выставить свои слова правдой в первой инстанции. Надевая на забинтованные ноги туфли из черной кожи с низким, практически отсутствующим каблуком, парень не побоялся коснуться губами ног своей госпожи, чем вызвал ее смущение и следом раздражение.

— Я же прав, моя госпожа?

— В некоторой степени.

Мара не желала больше выслушивать парня, так как не только его слова были прямолинейной истиной, но и то, как он манипулировал своей мимикой и действиями, то заставляя ее злиться, то хмуриться, а вот сейчас испытывать стыд. Маре не нравились такие методы выражения покорности.

***

Кухня в главном здании поместья Авалос была на удивление просторной и дорогой. Начиная от столов из камня, грилем из литого чугуна, заканчивая ножами из качественной стали. Овощи хранились в специальной кладовой с низкой температурой, которую получали благодаря камням ледяной маны, мясо хранилось в подобных кладовых с подобной системой, просто разнилась температура. Взяв нужные ей ингредиенты и подготовив их, Берилла принялась за готовку.

Время за готовкой летело незаметно, но служанка не могла заставлять Мару долго ждать, ибо неизвестно, что мог выкинуть Оникс в ее отсутствие. В глазах Бериллы этот демон был весьма самодовольным, вольным, хитрым и грубым одновременно. Он умело распоряжался словами, когда это надо было, подстроил свою внешность под стандарты молодой леди, поддерживал некий образ, но очень легко терял самообладание и срывался на грубые слова. Находиться в таком окружении благородная леди не должна была. Берилла выполняла свой долг слуги и работу личного помощника качественно, ибо она хотела, чтобы Мара была лучшей леди в Империи, но вот ее госпожа к этому особо не стремилась. После ритуала, ее отношение к собственной внешности, что без утайки и льстивой лжи можно назвать исключительной, сильно остыло. Чернокнижница больше времени уделяла своим мыслям и знаниям, нежели внешнему виду. Ее интересовало кое-что другое.

Берилла до сих пор не могла простить Оникса за то, что он обучал госпожу владению копьем и боевым шестом, аргументируя это тем, что рано или поздно Мара, как черный маг, все же получит свой посох, вступив в ассоциацию магов. Помимо умения бросаться заклинаниями и пускать кусачих демонов на врагов, она должна была представлять опасность и в ближнем бою. Несмотря на свое происхождение и воспитание, брюнетка повелась на эти слова, став учиться у демона. Физические тренировки, которые проводились в помещении небольшого поместья нельзя было назвать сугубо профессиональными, атлетическими или мастерскими. Это радовало Бериллу, так как вместо того, чтобы высохнуть и обзавестись мускулами, скрытыми только кожей, Мара просто подтянула свой внешний вид, избавившись от небольших залежей подкожного жира и дряблых мышц. Домоседство неблагоприятно сказывалось на ее фигуре. Берилла, понимая нрав своей госпожи, была несколько рада ее «домашнему заключению», ибо если бы ей было разрешено выходить на улицу, то Оникс непременно устраивал марафоны и альпинистские восхождения, дабы госпожа постигла дзен через физические страдания.

Заканчивая со своей работой, девушка уловила взгляд кухарей, что только недавно прибыли на кухню. Похоже приближалось время трапезы господ, поэтому они должны были начать готовить. Кухари и кухарки смотрели на прислугу в штатном облачении с настоящей злобой, так как она работала на их территории, но из-за холодного, подавляющего взгляда аквамариновых глаз, кроме как перешептываться или искоса смотреть. Работники обходили ее стороной, ощущая опасность своей кожей. Иногда особо важные дворяне находили детей с магическим даром, чтобы сделать из них собственных слуг, подобных рабам. С такими магическая башня разбиралась без оглядок на титулы, статусы и даже родство с высокородными семьями, но даже так полностью истребить данную практику было невозможно.

— Чего встали, остолопы!? Трапеза господина сама себя не приготовит!

Вошедший с жутким собачьим ревом шев-повар, что больше внешне напоминал сошедшего на берег пирата, забравшего одежду главного кулинара. Рост под два метра, большой выпуклый живот, а также длинные гусарские усы и связанная в косичку густая борода. Полностью лысая голова и ужасно хмурое, недовольное выражение лица, испещренное морщинами. Увидев на своей кухне «чужеземца», шеф набрал побольше воздуха в груди и диким басом проговорил:

— Какого хрена ты делаешь на моей кухне!?

Рев был настолько громким, что некоторые позакрывали уши, а другие отпрянули к стенам, дабы не попасть под горячую руку, а шеф лихой на это дело. Не получив ответа, мужчина нечеловечески быстро подлетел к стоящей возле плиты девушки, хватая ту за плечо, дабы отдернуть ее от готовки. Силы в его руках было немерено, а хватка мозолистых пальцев могла посоперничать с рыцарской, но даже этих сил было недостаточно, чтобы сдвинуть с места Бериллу. Даже сжав ее плечо, мужчина не дождался реакции боли. Голубовласая девушка раздраженно бросила взгляд на мужчину и свободной рукой смахнула его ладонь с плеча, словно пыль, хотя шеф не разжимал свою хватку.

— Что за черт!? Ты кто такая!?

Мужчина сильно удивился такой силе, никто в его команде не был, во-первых, таким дерзким, во-вторых, таким сильным. А работники кухни на порядок превосходили по силе лакеев и горничных главного дворца. Аквамариновые глаза не отрываясь смотрели на готовящееся мяса на сковороде, Берилла громко сказала:

— Личная служанка леди Мары Авалос, единственной единокровной дочери герцога Фридриха Авалоса. Если не прекратишь меня отвлекать - пожалеешь.

Ее голос был холодным, абсолютно бесчувственным и равнодушным, без толики уважения или приветствия, что было не просто нехарактерно для слуг поместья, а даже претило их уставу. Мужчина сжал челюсти, скрипя зубами в злобном оскале.

— А это не той ли дочери, что выкинули из дома десять лет назад.

Надменный голос шефа, полный смешка громко прошелся по кухне, наполняя сплетнями и слухами уста прислуги. Аквамариновые глаза, холодные как лед обратились к нему с весьма злобным отражением в глазах.

— Эта леди единственный наследник герцогства в случае смерти старшего сына и признанного бастарда.

Берилла продолжала говорить более сдержанно, хотя и презирала всех этих людей глубоко в душе. Мужчина же не прекращал провокации.

— Хах! Ее продадут какому-нибудь влиятельному ублюдку, стоит выпасть шан…

Поскольку шеф стоял непозволительно близко, а точнее на расстояние вытянутой руки, Берилле не пришлось использовать даже магию. В данный момент девушка показала почему носит штаны, а не платье. Прямой удар ноги в живот закончи грубую речь шефа, выбивая не только весь воздух из легких, но и все желание продолжать оскорблять хозяйку. Мужчина упал на спину, схватившись за живот и громко стонал. Служанка не особо сдерживала силу, так как все-таки расстояния между ними было достаточно, чтобы ее нога не нанесла критического урона, но гематома будет настоящей и вполне себе серьезной, если посмотреть с определенного ракурса.

— Советую в следующий раз проглотить свою желчь, ибо моя госпожа отнюдь не ангел в человеческом обличии. Она квалифицированный, лицензированный Боевой Черный маг с дополнительной лицензией Демонолога Призывателя. Моя госпожа не пощадит твою жалкую жизнь, если услышит оскорбление в свой адрес. Ко всем остальным это также относится.

Выложив приготовленное блюдо на специальную посуду и переложив их на тележку, Берилла покинула кухню. Проходя по коридорам и добираясь до специальной лестницы, где был небольшой грузовой лифт для таких случаев. Поднявшись на второй этаж, она довольно быстро добралась до комнаты, где поселилась госпожа. Открыв дверь, она увидела весьма неприятную для себя картину, как Оникс целовал туфлю госпожи. Новая одежда, пропитанная магией, сразу была замечена ей. Берилла знала, что ее леди нетипичная представительница своего сословия. Она может полностью одеваться сама и сама себя обслуживать в крайних случаях. Но ей в глаза сразу же бросилась восточная одежда, которую Мара не могла видеть в своей жизни никогда. И Берилла знала некоторые особенности ее ношения, от осознания того, что Оникс помогал переодеться госпоже, голубовласая испытала сильный гнев.

Сжав свою злобу в кулак, чтобы не выдавать это лицом, она вкатила тележку в комнату, оставляя дверь открытой. Подкатив ее к хозяйке, уловив лукавую ухмылку от Оникса, Берилла одним движением свободной руки схватила парня за волосы и выбросила в сторону коридора, словно им выстрелили из лука. Вылетев из комнаты, Оникс дважды кувыркнулся в коридоре, пока не сгруппировался и не встал на ноги, отряхивая свое одеяние.

— Подонок. Госпожа, надеюсь он не прикасался к вам?

Сделав пас рукой, словно подзывая пса, Берилла магией захлопнула двери перед лицом Оникса. Видя эту редкую картину гнева голубовласой, Мара не могла не веселиться, что отразилось в широкой довольной улыбке и пляшущих чертиках в аметистовых глазах.

— Не так, как хотелось бы и не так, как ты себе представляешь.

— Госпожа!

Берилла ощутила сильное удивление от слов Мары, раньше она не замечала косых взглядов Оникса, но похоже это было лишь намеренным игнорированием.

Отсмеявшись, Мара приготовилась к приему пищи и что удивительно, намеренно отставила бокал с вином. Берилла удивленно вздернула бровь, не контролируя себя от такой неожиданности. На протяжении пяти лет Мара «бухала» бессовестно и никогда не отказывалась от алкоголя, если это было не запланировано. А она планировала сегодня выпить. Заметив столь необычные взгляд и выражением лица служанки, Мара с улыбкой пояснила, беря вилку с ножом в руки.

— Оникс предложил взять лошадей отца и покататься ради тренировки.

— Но вы же никогда не седлали лошадей!

Пояснение Мары вызвало еще большее удивление у Бериллы своим неестественным настроем, а также присутствием в этом вполне себе здравом плане имени Оникса.

— Почему бы не научиться этому? Я читала, что это очень увлекательное занятие - верховая езда.

Мара искренне улыбнулась, смотря в округлившиеся глаза Бериллы. Аквамариновые глаза блестели, словно драгоценные камни, полированные до стеклянного отражения. Моргнув пару раз, Берилла поняла, как глупо она выглядит. К ее бледным щекам подступил румянец смущения. Убрав это выражение лица, девушка согнула спину в поклоне, извиняясь за свои манеры.

— Простите. Я позволила себе лишнего.

Глава 4

Когда Мара закончила с трапезой, девушка в сопровождении своих слуг покинула покои. Минуя длинные коридоры и, наконец, покинув стены неродного дома, Мара окинула скучающим взглядом голубые небеса, остановившись в парадных дверях. Заметив минутную заминку, Оникс с тихим смешком произнес:

— Оу, моя госпожа, не бойтесь, сегодня осадков не будет. Я проверял!

— Интересно как, к господу Богу летал?

Слабая подколка Мары вызвало небольшой смешок со стороны парня и кроткую улыбку на лице голубовласой служанки. Бросив косой взгляд на роющихся в саду слуг, девушка пыталась найти хотя бы одно знакомое лицо, но похоже вместе с реконструкцией поместья поменяли полностью и весь штат, что ее не радовало вообще.

— Где ты говоришь конюшня?

Растянув губы в ухмылке, Оникс элегантно указал рукой направление.

— Прошу за мной!

Путь до конюшни лежал через западный сад, где росли в основном лиственные кустарники, что так были любимы ее покойной матерью. Ангела Авалос имела нетипичные вкусы для благородной леди, вместо палитры цветов в саду, она предпочитала глубокий зеленый цвет кустарников с шипами или маленькими редкими цветочками. Ее сад отличался конструктивизмом, который стоял на территории особняка до сих пор, хотя герцогини не было в этом мире уже больше пятнадцати лет. Квадратные кустарники ровными линиями простирались вдоль уложенной гранитной дорожки. Аккуратно стриженный газон и даже беседки для чаепития. На небольшом отдалении, в темном углу сада стояла маленькая постройка для личных встреч. Деревянная конструкция повторяла предпочтения своей хозяйки. Беседка имела шестиугольную форму с покатой крышей, украшали ее вьющиеся лозы декоративного винограда.

— С ее кончины здесь никто так и не проводил чайных церемоний.

Вскользь заметила Мара, окинув мрачную, но в тоже время прекрасную своей одинокостью постройку. Слуги тихо следовали за хозяйкой, не отвлекая ее от мыслей о прошлом. У девушки не было особо счастливых воспоминаний ни о матери, ни об отце. Как и у любой благородной леди, с раннего возраста ее окружение полнилось няньками, служанками, да учителями. Герцогиня, пока была здорова, занималась светской жизнью, не уделяя особого внимания своим детям.

Редкие чаепития с матерью проходили в тишине и покое, которые тогда Мара считала угнетающими. Девочка не могла понять наклонностей своих родителей и только когда вступила в светский мир поняла цену тишины. В шумных бальных залах, где царил гомон из сотен перекликающихся голосов, классической музыки и звона стеклянных бокалов, невозможно было расслабиться. Даже покидая зал, уходя отдыхать на балкон или в специальную комнату, все равно слышались эти угнетающие звуки. После таких «концертов», хотелось попросту замолчать и слушать только тишину и редкий шелест природы.

Ангела редко с ней говорила на общие женские темы, когда мать смотрела в глаза дочери, то хмурилась и недовольно морщила лоб. Из-за чего это было? Мара до сих пор не нашла ответа. Задать этот вопрос было некому, да и слушать ее никто бы не стал. Но все же мать осуществляла свой долг благородной леди, наставляя дочь. Поскольку они из высшей семьи, чей авторитет ниже только императорской, то и леди этого дома должны были вести себя крайне достойно и не позволять никому собой манипулировать и держать в шестерках. Уровень образования, познания светской культуры, изощрений и светских ловушек. Всему этому герцогиня учила дочь до самой своей смерти. Всему, но не любви, нежности, ласки и взаимопонимания.

Поэтому Мара и была капризным, эгоистичным и крайне горделивым ребенком. Но смотря на других людей, в особенности на отцов и матерей других благородных леди, что даже неосознанно просто смотрели на свое чадо с нежностью, Мара ощущала какую-то ошибку. В книгах она нашла ответ и цель, которая стала мечтой. Попытки получить признания отца и каплю нежности, не увенчались успехом. Каждое достижение Мары воспринимались естественно и за это вознаграждались какими-то драгоценностями, платьями или диковинками.

Вспоминая свое детство, Мара не может попросту не поднять тот день, когда появилась Аврора. То чего она так хотела, то к чему стремилась… все было забрано фальшивой дочерью, приведенной с улицы. Аврора была уникальным ребенком, несмотря на свое ничтожное происхождение, девочка без труда изучала науки, запоминала текста и даже сложные дворянские фамилии, гербы и истории. Но несмотря на феноменальную память, который в этом доме до того момента могла похвастаться лишь Мара, Аврора не понимала и плохо усваивала дворянские нравы. Лицемерие, горделивость, надменность и даже тот же этикет. Если Мара всегда вела себя так, как предписывали благородные постулаты, то Аврора только в окружении чужих людей. С отцом и братом она была той, кем являлась. Непоседливой, преступно наивной и чрезвычайно доброй. Она с самого детства лучилась светом. А Мару все больше и больше пожирала зависть, ее душа становилась цветом угля, а сердце холоднее стали палача, что плакало кровью своих жертв.

Но даже за всей угольно черной сажей, там теплилась мечта о любимой семье. В своей ссылке, пережив не самые светлые события, Мара двигалась только благодаря надежде, что в общем-то иссякла, оставив блеклый след самовнушения. Магические искусства были гораздо интереснее естественных наук, а магия была опьяняющей, как самый качественный алкоголь. Все «блага» светского общества на ее фоне были лишь отходами жизнедеятельности. Поэтому получив лицензию и свое удостоверение, Мара перестала называть себя леди. Тот мир казался чуждым и отвратительным, хотя мир магии вместо лжи и подлости полнился кровью и жестокостью. Не только демонология, черная магия и некромантия использовали кровавые подношения в своих ритуалах. Если углубляться в эту тему, то даже самая светлая магия, девственно чистая - порочна, как портовая проститутка.

В своих мыслях девушка пробыла весь путь. Ее внимание привлекли звуки доносящиеся из конюшни, а точнее ржание лошадей и цокот копыт. Из загона показались головы десятка кобыл на самый разный вкус. Черные, белые, пятнистые, карие и даже рыжие. Заметив задумчивый взгляд госпожи, Оникс в своей обычной манере задал вопрос:

— Нравятся? Скажите же, что они милые!

Мара, осмотрев животных, перевела довольно странный, подозрительный взглядом парня. Потерев подбородок, девушка произнесла:

— Напоминают «Келпи».

Задумчивое изречение девушки ввело в ступор Оникса. Его малиновые глаза в шоке расширились, а выражение лица приобрело презрительные черты, будто он вспомнил что-то омерзительное. Воскликнув, парень посетовал:

— Пылающая Преисподняя! Как можно сравнивать этих милых зверушек с этими омерзительными тварями!?

— Ну может «Эгишке»?

— Еще хуже!

— А как же «Эх-Ушге»?

— Госпожа!

Отчаянный крик Оникса рассмешил Мару. По неизвестным причинам молодой человек ненавидел водных лошадей, что одно их сравнение с настоящими выводило его из себя. Поняв, что над ним просто смеются, Оникс, откинув пряди угольных волос на затылок, пошел в конюшню, дабы взять пару лошадей.

Через десять минут Оникс привел две полностью снаряженные лошади, обе черного цвета. Подведя поближе, парень с широкой улыбкой на лице заговорил:

— Теперь, госпожа, смотрите внимательно!

Встав лицом к боку лошади, поставив левую ногу на стремя, Оникс встал на левую ногу и перекинул через седло правую. Натянув поводья и вставив обе ноги в стремя, парень немного пришпорил лошадь, чтобы та начала движение. Мара внимательно наблюдала за этим процессом и когда настал ее черед, девушка с небольшим опасением, попыталась повторить все те же действия.

Взяв поводья в руки, поставив левую ногу на стремя и перекинув через седло правую, она оказалась в седле. Ощущение было странное, но казавшегося дискомфорта и дисбаланса она не ощущала. Сидела ровно в седле, поводья держала в руках, никакой качки и потери равновесия не наблюдалось.

— Теперь легонько пришпорьте лошадь, бейте не сильно, скорее образно, чтобы лошадь поняла сигнал начала движения.

— Подожди, а как же Берилла?

Лошадей было приведено всего пара, а их было трое. Но последующий ответ служанки расставил все по местам.

— Я подожду вас в покоях, госпожа.

— Она боится лошадей!

Спокойный голос девушки был перебит надменным глумлением парня, за что тот заслужил искрометный гневный взгляд аквамариновых глаз.

— Не боюсь, они мне не нравятся. Мерзкие животные.

— Сама ты мерзкая! Лошади милые!

Недовольная реплика Бериллы вызвала открытое возмущение Оникса. Натянув поводья, демон остановил скакуна. На лице девушки были сдержанная гримаса отвращения, когда она смотрела на ездовых, а парень, услышав ее слова, состроил гневную мину, сведя брови к переносице и нахмурив взгляд.

— Ясно. Можешь быть свободна.

Не желая выслушивать нарастающий скандал, Мара отпустила девушку восвояси, чем и воспользовалась Берилла, чтобы ретироваться отсюда как можно скорее. Переведя взгляд с удаляющейся спины слуги, Мара посмотрела на Оникса, что прожигал уходящую Бериллу взглядом.

— Что делать дальше?

— Поедем прогуляемся, госпожа?

Пришпорив лошадей, они рысью поехали в глубину леса на территории поместья Авалос. Через некоторое время Оникс стал активно объяснять про то, как правильно ездить галопом, показывая на своем примере, поэтому уже через несколько минут неуверенно, они неслись по лесной чаще, перепрыгивая поваленные стволы деревьев. Маре было откровенно тяжело подстроиться под темп лошади, чтобы правильно держаться на стременах, из-за чего она довольно часто билась задом о седло. Но этот дискомфорт не доставлял проблем, ибо девушка ощущала странный азарт от верховой скачки.

Через двадцать минут активных скачек, Оникс резко затормозил, натянув поводья. Парень нахмурился и повернулся в сторону поместья. Его малиновые глаза сузились до состояния вертикальной полосы, словно змеиный глаз.

— За нами кто-то следует.

Недовольный голос парня был полон предостережения. Мара, понимая, что Оникс никогда бы не стал так глупо шутить, взяла поводья одной рукой, освобождая свою рабочую левую. Девушка была готова применять боевую магию в случае нападения. В широких рукавах демона стала клубиться темная дымка, Оникс был готов обнажить свое излюбленное оружие, на недовольном лице появился предвкушающий оскал.

Постепенно в тишине лесного чащи, укрытой алыми покрывалами осенней листвы, разносились звуки скачущих лошадей и грохота доспех. Через полторы минуты появились четверо всадников, трое из которых были облачены в тяжелые доспехи с закрытыми шлемами, а один из них был тем, кого Мара уж точно не хотела видеть второй раз за день.

— Сестра, вы так быстро пропали!

Широкая улыбка с блестящими алыми глазами украшали дерзкое лицо Криона, восседающего на белой лошади. Рядом с ним был рыцарь облаченный в странный доспех с множеством декоративных элементов, которые не должны были быть в практичной броне априори. На груди, замыкая кирасу и наплечники в виде драконьих голов, были застежки в виде черепов, в области между грудной клеткой и животом были инкрустированы три багрово-малиновые сферы. Помимо странного дизайна кирасы и наплечников, его шлем также выделялся странным острым гребнем и двумя загнутыми назад металлическими шипами, что больше походили на рога.

Но внимание Мары привлекла не гротескная броня, а то, что было в нее инкрустировано. Эти камни маны она узнала бы из тысячи подобных, ибо точно такие она отдала Ониксу, когда посылала того к гномам.

По всей видимости этот господин если не из крайне богатой семьи, то невероятно влиятельной. Как он смог выпросить магический доспех у гномов - большая загадка. Даже интересно стало.

Не обратив особого внимания на младшего брата, девушка окинула взглядом двух остальных всадников. В отличии от первого рыцаря, что шел бок о бок с Крионом, два последних были облачены в более обыденную, стандартную броню с покатыми формами и без лишних декоративных элементов. За спинами оба всадника несли большие копья.

Оторвавшись от минутного разглядывания новоприбывших, Мара охладела, задав интересующий ее вопрос:

— Зачем вы пошли за нами?

Крион состроил виноватую улыбку, что на его лице выглядело как издевательство. Сделав театральный поклон без капли раскаяния, парень гордо изрек:

— Дорогой отец попросил меня сопровождать тебя, дабы дорогая сестра побыстрее освоилась. Кстати! Позволь представить, его высочество, первый принц Вильгельм Нифель Гелиос.

Указав рукой на всадника в необычном доспехе, Крион улыбнулся еще ярче. Мара не знала императорскую чету лично, поэтому не могла даже предположить, что за лицо скрывается под этим шлемом. Но соблюдая приличия, девушка спешилась, чтобы поприветствовать императорскую особу, как то подобает. Склонив голову, прогнув спину вперед, приложив правую руку к сердцу, а левой оттянув подол своего плаща. Левую ногу вперед, правую назад, так чтобы ноги перекрещивались, согнутыми в коленях.

— Приветствую его высочество, первого принца. Я - Мара Элизиум Авалос, старшая дочь герцога Фридриха Авалоса и лицензированный черный маг Империи Гелиос.

Коснувшись правой рукой скрытого под плащом черного камня из обсидиана, девушка показала свою лицензию. Перед ее грудью появился руническую круг, показывающий два полумесяца, закрывающих солнце, что было знаменем черных магов, подле него также появилась багряная эмблема демонического глаза в орнаменте изогнутых линий.

— Ого, поразительно! Впервые вижу лицензию демонолога!

Крион удивленно воскликнул, перевесившись вперед, дабы четче разглядеть символы. Из-за шлема послышался громкий фырк. Но Маре было все равно на реакцию принца, ибо то что от нее требовалось - она сделала, приличия соблюла, формальности тоже и не опорочила честь семьи Авалос, не нанеся оскорбления коронованному роду.

— Что же, если господа нарушили наше свидание, то давайте попрактикуемся, госпожа.

Слова Оникса ввели в ступор всех присутствующих, кроме Мары, девушка ожидала какой-то скользкой шутки, но вот перекошенное лицо Криона заставило ее улыбнуться. Прикрыв рот широким рукавом черной мантии, девушка повернулась к своей лошади. Повторив недавнее движение, она быстро оседлала скакуна.

— Ты еще кто такой?

Низкий мужской голос, принадлежавший принцу, был очень грубым и полным недовольства. Принц вытащил из-за спины свой длинный меч, направив на брюнета, ведь демон, будучи гораздо ниже по статусу, не то что не спешился, припав на колени, он даже не представился. Но дабы не породить конфликт, Мара вступилась за него:

— Это мой слуга, Оникс. Прошу прощения, он не обучен этикету и не знает, как себя вести с высокородными. Примите мои глубочайшие извинения.

Склонив голову, девушка ожидала ответа, но получила только новый фырк и лязг металла, когда принц убрал меч за спину.

— Эм… Мара, ты сменила имидж!? Эта одежда идет тебе гораздо больше старого платья!

Крион попытался расслабить атмосферу, обратив внимание на внешность сестры. Новое обличие Мары было несколько необычным и неожиданным, впрочем, соответствующим ее профессии. Тусклая темная мантия, черная рубашка с белым краем, которые редко увидишь в здешней культуре. На девушке не было ни косметики, ни даже каких-либо украшений, что несомненно выделяло ее нездоровую бледность и серый оттенок кожи.

— Неважно выглядите. Вместо верховой езды, вам бы вернуться в покои.

Голос принца не источал каких-либо эмоций заботы или же недовольства, поэтому понять это как уважительные манеры джентльмена или же недовольство сопровождения высокородной леди было сложно, поэтому Мара попросту проигнорировала оба посыла, ответив скромно:

— Я всегда так выгляжу.

Сбоку послышался кашель Оникса. Натянув поводья, девушка направила лошадь туда, куда намеревался двигаться парень.

— Не желаете поохотиться, госпожа?

Его учтивый голос немного нервировал девушку, так как все внутренние ощущения подсказывали, что нужно общаться не с демоном, а с принцем. Зачем? Чтобы не оскорбить высокородного представителя своим игнорированием. Она могла плевать в лица всех аристократов, кроме императорской семьи.

— Я никогда раньше не была на охоте, ты это знаешь.

— Ха! Простите, что вмешиваюсь в милые пересуды, но в здешних окрестностях даже лиса будет сложно найти, поэтому о какой охоте может быть речь?

Крион встрял в разговор девушки со своей слугой. Поскольку Мара отсутствовала на протяжении десяти лет, она могла попросту не знать, что в этих лесах давно всякий зверь сбежал, дабы не сталкиваться с охотниками. Оникс оскалил зубы, смотря на Криона с усмешкой.

— Хах, да, я неправильно выразился. Госпожа, не желаете попрактиковаться в стрельбе по движущимся мишеням: птицы, белки, зайцы, змеи - все сгодиться для мишени.

От слова демона, по спине девушки прошлись мурашки. Они, конечно, практиковали точечную стрельбу магическими снарядами, но этим можно заниматься только в безопасных местах без угрозы попасть по посторонним.

— Хм. Интересно. Леди Мара настолько умела в стрельбе, что может стрелять без оружия?

Насмешливый голос принца, доносившийся со спины, немного нервировал. Но столь явное оскорбление в виде шутки девушка не могла пропустить мимо ушей. Небольшое раздражение вновь стало донимать ее.

— Я - маг, ваше высочество. Некоторая боевая магия требует прицельной точности и отсюда концентрации.

Бесцветное оправдание девушки невозможно было расценить, как оскорбление представителя правящей семьи, чем весьма была довольна чернокнижница.

— Интересно. Продемонстрируйте нам свою магию.

В голосе принца помимо усмешки и высокомерия послышались интригующие нотки предвкушения. Но Мара не желала показывать свою магию всяким людям, во-первых, из соображений безопасности окружающих, во-вторых, из-за соображения собственной безопасности. Ее лицензии находятся на низших уровнях, то есть ей не дозволено использовать высокоранговую и даже магию среднего ранга. Чтобы получить данное дозволение, ей стоило не только заручиться поддержкой Башни Магов, но и пройти специальное испытание, которое можно получить либо в Башне Магов, либо поучаствовать в военных действиях, доказав свою силу и квалификацию. Ибо если неквалифицированный маг будет использовать сильную магию, то он запросто навредит себе и окружающим. Магия - это ценнейшее оружие и даже самые слабые маги пользуются почетом, сравнимым с низшим аристократическим статусом.

— Простите, ваше высочество, но сейчас это невозможно. Понимаете…

Мара попыталась отвязаться от наглого представителя высшего рода, но ее и слушать не хотели.

— Это приказ.

Крион даже дернулся от холодного голоса принца, настолько он был нечеловечески солдафонским, что даже обученных людей, таких как он, это пробирало не хуже убийственной ауры магов, которую не так давно продемонстрировала Мара. Девушка, сжав челюсти от недовольства, создала из темной энергии маленькую сферу, парящую над ладонью. Это было даже не заклинание, лишь базовое придание энергии свойств физических объектов. Заметив сидящую на ветке птицу, девушка бросила темный шарик в животное. Эффективность такой атаки была равна стальной бусине, пущенной рогатиной. Для человека это может быть больно, если не попасть в особые точки на теле, для птиц и прочих мелких зверей - практически смертельно. Белая пташка рухнула на землю, а черный шар рассеялся от соприкосновения с материей.

— Не думал, что теперь лицензию черной магии выдают даже за такие ничтожные способности.

Несмотря на открытое оскорбление, Мара лишь натянуто улыбнулась, смотря в темные прорези шлема.

— Все же в доме Авалос только одна выдающаяся леди. Ты должен быть горд, Крион, что живешь в одном доме со Святой Авророй. Раньше я удивлялся, когда узнал, что герцог привел в дом простолюдинку и сделал полноправной леди, но сейчас понимаю. У герцога удивительно чуткий взор на таланты и на их отсутствие.

Последовавшие слова принца были на удивление жестокими, в особенности последняя фраза, касающаяся отсутствия талантов, намекающая на то, что Мару изгнали из дома, что Аврора сияла без препятствия в виде кровной дочери. Его слова должны были задеть черноволосую и даже Крион с опаской косился на старшую сестру, но девушка лишь усмехнулась, окинув принца взглядом полным потаенного презрения.

— Крион, думаю, что принц утомился. Отведи его в поместье. Мы с Ониксом скоро вернемся.

С легкой доброжелательной улыбкой на устах, Мара вежливо послала прочь наглого представителя правящего рода. Беловолосый парень замялся, так как приказ сопровождать ее поступил от самого герцога, но слова девушки не были лишены смысла, так как благополучие принца было

— Эм, сестра…?

— Слушай что тебе говорят старшие!

Низкий рык сестры заставил парня натянуть поводья своей лошади и машинально дернуть поводья принца в сторону, направляя обоих скакунов назад.

— Не задерживайся!

Крикнул напоследок Крион, направляя лошадей назад к поместью. Когда младший брат вместе с наглым принцем удалились, Мара позволила себе выпустить свою злобу наружу. Темная аура буквально окутала ее вуалью дымки.

— Надо же какой наглый подонок. Может мне его убить, госпожа?

Оникс до этого держащий глаза закрытыми и лицо в полуулыбке, оскалил ровный ряд маленьких длинных клыков, раскрывая черные глаза с вертикальным малиновым зрачком.

— Не стоит об этот мусор марать свои руки. Связываться с императорской семьей себе дороже. Поехали.

Направив лошадь вглубь леса, девушка быстро поскакала.

***

Отъехав на достаточное расстояние от места, где они пересеклись с Марой, Крион сбросил свою маску дружелюбия и детской непоседливости. Белые брови сведены к переносице, а хмурое выражение лица выдавало весь его настрой. Ударив ногой по кобылице принца, Крион заставил ее встать на дыбы, но Вильгельм с лязгом доспех удержался в седле.

— Что это, черт возьми было, ты совсем охренел!?

Злобное шипение алоглазого можно было сравнить с фырками разъяренной кобры. Только из-за того, что он все же соблюдал некую конспирацию, парень не огласил весь лес своим возмущением.

— Провокация не удалась. Однако крепкие нервы у этой ведьмы.

Недовольный голос принца был приглушен из-за шлема. Действия Криона он абсолютно игнорировал, словно это была обыденностью.

— Какого хрена, я спрашиваю!?

Разозленный парень ударил кулаком по плечу высокородного аристократа, забыв что его тело защищает броня, а точнее просто проигнорировав сей факт, за что поплатился резкой болью и стесанной кожей.

— Помнишь, два года назад, когда Империи удалось установить торговый союз с Королевством Гномов, в дар императорской семье были присланы три магические сферы исключительного качества.

В голосе принца послышалась усмешка, когда он смотрел на трясущего битой рукой Криона. Беловолосый, отвлеченный на свою руку с запозданием ответил.

— Да. Чтобы заполучить их, ты мотался по северу, югу и востоку, уничтожая все могильники и магические аномалии.

Принц стальной перчаткой указал на сферы, инкрустированные в броню.

— Маг, создавший их сейчас был перед нами.

От этой новости глаза Криона округлились до размера чайного блюдца. Парень не понаслышке знал какую магию могли содержать в себе эти сферы при правильной обработке, а их темный исток даровал пассивную защиту он негативных воздействия черной магии демонов и низшей нежити.

— Ты в этом уверен? Аура Мары весьма плотная, можно сказать, что даже на уровне подмастерья, но…?

Парень заколебался, весьма сомневаясь в квалификации своей сестры. Все же эта девушка была изолирована от мира на целое десятилетие. Пока он и его товарищи обучались в академии, тренировались, ходили в походы, Мара не могла делать ничего из указанного. Даже ее домашнее обучение было ограничено из-за расположения поместья.

— Мана каждого мага исключительна и не имеет себе подобных.

Доктринально, нетерпящим возражения голосом констатировал факт принц.

— Да-да! Я много раз слышал про твой сенсорный дар. И таким изощренным способом ты пытался настроить против себя мою вспыльчивую сестру?

Крион раздраженно закатил глаза, какой раз скрипя зубами из-за дара первого принца. Но последовавший ответ Вильгельма заставил нервно дергаться веко парня.

— Я хотел посмотреть, что она сделает.

— А если бы она в тебя чем-нибудь бросила?

В понимании Криона, высокомерная сестра не стерпела бы столь серьезного оскорбления в свой адрес, даже от принца, а имея большую силу, то вместо словесных оскорблений, использовала бы магию, дабы унизить его. Но принц во всей той же доктринальной форме отвечал, словно читал заранее заготовленные ответы, не терпящие возражения:

— Нападение на императорскую семью.

Ответ Вильгельма вызвал сильный приступ скепсиса у беловолосого. Наклонив голову вперед и одаривая принца весьма подозрительным взглядом, тревожным за ментальное самочувствие «бешеного пса Императора».

— Ты хочешь угрожать сильному магу влиянием семьи? Во-первых, за нее вступилась бы башня и темная ассоциация, во-вторых, герцог Авалос не дал бы ее в обиду, в-третьих, Мара могла бы просто свалить в другую страну и стать членом их магической башни.

— Не угрожать, а обязать…

Коварный «план» Вильгельма возмутил его еще больше. Крион не удержал эмоций и не понижая голоса возмутился:

— То есть шантажировать! Угу, отличный план! Не удивлюсь если в ближайшие дни за тобой будет гоняться неведомая тварь из демонического плана бытия. Не зря же она получила лицензию демонолога.

— Удивительно, что она ее вообще получила. Темные маги очень капризны.

В отличии от стихийной магии, чьи лицензии вполне себе можно было получить дворянам на дому, черные маги не терпели такого отношения к своему искусству. Любой дворянин, независимо от статуса, рода и заслуг обязан был проходить обучение в Башне, находясь в равном статусе со всеми послушниками.

— И это говорит об ее таланте. Ну? И что ты теперь будешь делать? Уверен, что она с радостью поддержит второго или третьего принца, дабы насолить тебе.

Крион с ухмылкой, но не скрытой тревогой в голосе подколол принца.

— Женская обида - не более чем минутная эмоция… Она не станет идти против меня.

Последовавшие слова, настолько уверенные в своей правоте, не могли не удивить и встревожить Криона. Иногда Вильгельм буквально утопал в своих предрассудках.

— Не знаешь ты ее.

— Также как и ты.

Глава 5

После неожиданной и весьма неприятной встречи с принцем, Мара вернулась в свои покои, потеряв всякий интерес к верховой езде. Со следующего дня должны были прибывать гости по случаю празднества Авроры, а это значило, что ей нельзя покидать комнату. Конечно, это не был приказ герцога, это было желание Мары. Притворись она больной, ей не придется приветствовать гостей, чествовать ненавистную сестру и склонять голову перед императорской четой. Но помимо этих причин, была еще одна - у нее не было платья для торжества. Заявись она в старом мамином или же в подаренной Ониксом, то стала бы посмешищем до конца жизни и никакие заслуги семьи, ее титул мага и даже промежуточное имя не помогли бы ей.

Раньше среднее имя давалось в честь героического предка и основателя рода. Но третий Император учредил, что среднее имя имеют право носить только те дворяне, что сильно отличились перед государством. Так Фридрих, один из героев столетней войны, получил имя Ричард, своего прадеда, что был заслуженным мастером меча Империи. А Мара получила имя «Элизиум» от Черного Ветвления Башни Магов. Девушка разработала эффективный способ кристаллизации черной маны, что являлась природным подавителем проклятий. Проклятия не действовали на демонов и черных магов от слова «вообще», так как составляющим проклятия была черная магия и негативные эмоции. Священнослужители могли их отчищать, но не имели как такового сопротивления.

Если сила проклятия превышала силу священнослужителя, то он подвергался негативному воздействию. Если нет, то оно могло оказать лишь незначительное воздействие. Проклятия на черных магах попросту развеивались, так как основа - негативная мана смешивалась с подобной магией в ядре мага и попросту рассеивалась. Кристаллы темной маны могли отводить проклятия и соразмерно, чем качественнее был кристалл, тем выше его эффективность.

Способ, разработанный Марой позволял с большей эффективностью создавать подобные кристаллы. Новшество открытое всего год назад поразило Черное Ветвление. Данная технология принесла черным магам большие деньги и улучшила репутацию среди дворян. Теперь практический каждый обеспеченный аристократ, знающий об этом свойстве и не презирающий Черное Ветвление, носил с собой драгоценный магический кристалл черного цвета. А Мара имела право представляться средним именем, который носили только мастера и магистр Черного Ветвления. Также в Черном ветвлении ее ранг с послушника был повышен до адепта, но на лицензии, которые курировала администрация Магической Башни под руководством Архимага, это никак не повлияло. Чтобы получить полное удостоверение и претендовать на титул «мастер» ей нужно пройти экзамен и доказать свои способности на практике, которая должна принести пользу Империи.

Вернувшись в комнату, Мара применила одно из бытовых заклинаний, позволяющих отчистить одежду от пыли, пота и прочих запахов. Данное заклинание также использовали темные маги, промышляющие воровством, так как оно прекрасно избавляло от запахов, но не от магического следа после его использования. В аристократическом мире использовались артефакты с интегрированным этим заклинанием.

В комнате ее ждала Берилла, что по обыденности занималась тем, что было необходимо Маре - чувством безопасности. Ее комната в старом особняке полностью покрыта защитными рунами, не позволяющими проникнуть без позволения не внесенным в реестр, защищающими не только от вторженцев, но и от шпионажа.

— Всегда поражалась, как быстро ты наносишь руны на такие неровные поверхности.

Мара завороженно оглядела рунные связки на стенах комнаты, что светились тусклым голубым цветом. Стены гостевых комнат были оклеены бежевыми обоями с золотыми цветами. Во-первых, из-за того, что это бумага, нанесение на нее рун было крайне затруднительным, ибо в большинстве своем руны выжигались или вырезались, но не рисовались. Во-вторых, краска, клей, позолота были весьма раздражающими препятствиями, которые осложняли работу.

Берилла лишь кротко улыбнулась губами, продолжая наносить неизвестные обычным людям символы, да, впрочем, даже современные маги не могли бы квалифицировать и половины рун, так как они использовались в самых забытых веках и не все из них были из этого мира. Мара заострила внимание на некоторых связках, так как была обучена Бериллой и имела гораздо более обширные знания рунологии, нежели ее местные коллеги.

По общему закону демоническое знание считалось запретным, так как всегда несло за собой раздор и хаос, ибо искушенные маги все больше желали припасть к источнику знаний, принося в жертву не только себя. Но вот незадача, Берилла и Оникс были демонами иного плана, нежели общепринятый, в отличии от демонов, рожденных из тьмы человеческих эмоций, эти существа гораздо более сложного толка и их появление - не следствие концентрации некой энергии.

— Когда закончишь, принеси мне вина.

— Госпожа, вы же хотели поупражняться?

— На сегодня хватит. Этот гадский принц вывел меня! Подонок, будь он хотя бы маркизом, я бы его прибила на месте! Ан-нет! Принц, Бездна его пожри…

Мара злобно выдохнула, закончив метать искры из глаз. Упав на кровать, девушка раскинула руки по обе стороны, ее взгляд был направлен в потолок, но она сама была далеко от сюда, витая в думах.

— Госпожа, я тут услышала, что библиотека герцогства немногим уступает Императорской. Это правда?

— Да. В хранилище Авалос гораздо больше старых книг, нежели у Императоского дворца. Прошлая императрица так вообще пожелала, чтобы библиотеку перестроили, так как она не подходила под общий вид дворца. Книги снесли в подвалы, не позаботившись о влажности и температуре. В итоге больше половины императорской библиотеку пришлось выбросить. Хорошо, что с учреждением Магической Башни и Храма Сурья магические гримуары и священные писание были перемещены в их хранилища. Иногда беспечность правящей семьи меня убивает.

— Может быть, что в герцогстве Авалос сохранились старые книги о черной магии?

— Маловероятно. Авалос - семья с очень длинной историей, на весьма заурядные специализации. Рыцари, рыцари, рыцари, мой прадед - генерал, дед - генералиссимус, дядя - начальник императорской гвардии, отец - бывший главнокомандующий, да только брат - чиновник.

— Тогда откуда в маленьком поместье была столь старинная лаборатория с знаниями из эры Мрачного Рассвета?

Закономерный вопрос голубовласой вызвал сильные сомнение у Мары. Она задавалась этим вопросом и не раз, но все те знания, полученные в герцогстве до ссылки указывали на то, что в ее генеалогическом древе было чрезвычайно мало магов вообще, а про черных - речи даже не шло. Откуда же тогда столь обширная библиотека с точными формулами и чертежами призыва демонов других планов бытия? Черной боевой магии, проклятий и даже исцеляющей?

До этого вопроса лицо черноволосой выражало лишь скуку и отголоски злобы смешанной с печалью, но сейчас их будто рукой смело. Вернувшись в герцогство девушка жила прошлыми мечтаниями, воспоминаниями, поэтому ее эмоции и чувства были хаотичными, но у Мары была и другая сторона. Чернокнижник - тот кто страдает порочным желанием познать тайну бытия, пройти через мрачную тропу истинного мира и заполучить в свои руки божественную власть на тканью мироздания. Все чуждые исследовательской натуре эмоции, словно ветром сдуло. В аметистовых глазах появился странный подозрительный блеск, а ее брови нахмурились в скептическом настрое.

Подорвавшись с кровати, Мара вытащила из ящика туалетного столика черную ленту для волос. Собрав свои роскошные локоны в тугой высокий хвост, девушка быстро завязала их, что получилось весьма неряшливо.

— Продолжай заниматься барьером, я вернусь нескоро.

Мара уже хотела покинуть комнату, как ей преградили дорогу. Голубые глаза смотрели на нее с неодобрением.

— Что такое?

Брюнетка непонимающе смотрела на слугу, Берилла редко показывала столь открыто свое недовольство. Служанка взяла холодную белую руку своей госпожи и насильно приволокла к туалетному столику, усаживая на низкое кресло. Ловким движением рук она развязала неряшливый узел, распуская волосы. Подобрав все длинные пряди, Берилла аккуратно уложила их в высокий хвост, сделав тугой широкий узел, чтобы они не мешались при работе. Но чтобы дополнить ее строгий образ толикой элегантности благородной леди, Берилла вытащила несколько длинных прядей челки, уложив их на правый бок, чтобы в случае необходимости Мара из убрала за ухо, но в данный момент они красиво обрамляли ее правую часть лица. Густые волосы вороньего крыла с мистическим отливом драгоценного аметиста смотрели поразительно, голубовласая не могла не улыбаться, смотря на то, как превосходно выглядит ее госпожа даже в этой скромной одежде и с простой прической.

— Моя госпожа, пожалуйста, не пренебрегайте своим внешним видом. Черный маг - это не только магическая сила, но и его внешность, манеры и заслуги.

— Хах. Я всегда удивлялась твоей дотошности в этих мелочах. Я уже давно перестала быть «благородной леди».

— Да. Вы благородный черный маг.

Берилла подчеркнула интонацию ее происхождение. Напоказ Мара всегда демонстрировала свое высокородное происхождение, но когда она увлекалась работой, всякие щепетильные тончайшие правила этикета уходили на дальние планы. А ведь эти мелочи отличали высокородную аристократию от низкородной.

Поднявшись с места, Мара быстро покинула комнату широкими шагами. Из-за ее роста и длинных ног, девушка перемещалась очень быстро, но из-за привычки ходить бесшумно, даже ступая по камню, ее шаги не издавали звука, поэтому тишина коридора огромного дворца семьи Авалос давила на уши. Смотря на незнакомые орнаменты на стенах, окна и декор, Мара ощущала чуждость данной обстановки, поэтому двигалась как можно быстрее.

— Вы слышали, Дьяволица вернулась!

Подходя к одной из коридорных развилок, Мара услышала чересчур громкий шепот. Владелец голоса казалось, что специально не старался скрывать свои слова, хоть и говорил приглушенным шипящим голосом.

— Тише ты! Не дай Бог кто-нибудь услышит!

— И что? Кто нам что-нибудь за это сделает? Дьяволица? Ее выкинули из семьи, никто за нее вступаться не будет!

— Дура! Она все еще благородная леди!

— Тоже мне «леди». Видели какое тряпье она надела, когда приехала! Стыд и срам! Даже моя матушка такое не носит!

— Ага, конюх говорил, что Дьяволица вообще облачилась в черный балахон и разгуливает с каким-то вульгарным парнем, позволяя разговаривать с собой фамильярно!

— Ха-ха-ха, неужели герцог не дает денег «молодой леди» даже на дешевые платья, что она носит черные мешки!

Несмотря на то, что кто-то пытался осадить «шептунью», разговор набирал все большие обороты и с каждой «шутки» слышались закономерные смешки. Слуги очень любили перемывать кости своих хозяев, Мара это знала, как никто другой, ибо с самого детства была в центре внимания, будь то злые косые взгляды или восторженные льстивые дифирамбы.

— Жалко эту дурочку, видимо в изгнании совсем из ума выжила. Скорее всего герцог отправит ее в монастырь, от людских глаз подальше.

— Туда-то ей и дорога! Слышали, как в детстве она изводила леди Аврору!

— Откуда только такая злоба к этому нежному цветку?

— То-то ее называют Дьяволицей.

Выслушивая нелестные слухи в свой адрес, Мара понимала какая репутация сложилась у придворной прислуги в отношении ее. Хотелось бы сказать, что ее это не волновало, ибо начиная с ее еды, заканчивая стиркой нижнего белья занималась Берилла и Оникс, это были ее главные слуги, которым она всецело доверяла, этим горничным она бы не доверила даже принести бутылку вина. Но это была бы ложь. Мара терпеть не могла, когда кто-то не наделенный силой или статусом так чернословил в ее сторону, в ее мировоззрении эти холопы были недостойны даже косого взгляда, не то что внимания и уж тем более человеческого отношения. Попросту не заслужили и не имели той власти, что была у нее в руках.

— Скорее всего ее продадут какому-нибудь барону или виконту.

— Эту дылду!? Какой только извращенец ее возьмет!?

Пересуды продолжались, пока Мара не посчитала всех участников данной беседы. Всего было шесть девушек. Каждая из них терла пол мокрыми тряпками, натирая мрамор до зеркального блеска. Невзрачная поношенная одежда низшей прислуги, это были даже не горничные, которые занимались обслуживанием комнат, это была та прислуга, которой поручали всю грязную работу, начиная от мытья полов, заканчивая выгребными ямами.

— Интересно, она осмелится показаться на завтрашнем торжестве?

— Надеюсь его светлость запрет это чудовище в комнате.

Поднявшийся смех вывел Мару окончательно из себя. Растянув губы в жестоком оскале, девушка широкими шагами, двинулась к горничным. Бесшумная поступь позволила не привлечь их внимания сразу же, как она повернула из-за поворота. Лишь одна служанка, что сидела на коленях, натирая пол, была обращена головой к ней. Увидев высокий черный силуэт с серо-белесой кожей, длинными волосами цвета вороньего крыла и опасно блестящими аметистовыми глазами, девушка громко пискнула в испуге, привлекая внимание своих коллег.

— Ты чего?

Недовольно произнесла служанка напротив нее, подняв свою голову. К этому моменту Мара уже подошла к собравшейся группе и длинная ее тень привлекла внимание практических всех, кроме той, что была обращена к ней спиной. Мара могла бы схватить служанку за волосы и швырнуть ее головой в ведро с грязной водой, но брезговала прикасаться к этой челяди.

— Как прискорбно, что новая прислуга совершенно не знает ни норм приличия, ни понятия субординации. Что же, если наш дорогой герцог не смог обучить вас, то этим займусь я.

Голос благородной леди был чрезвычайно холоден, наполнен жестокостью и слышался, словно разъяренное шипение змеи. В аметистовых глазах плескалась яростный гнев, окинув взглядом каждую из них, Мара нашла самую испуганную, что словно кролик при виде хищника оторопел.

По обыденности она должна была приказать принести ей розги, но черному магу это было ни к чему. В раскрытой ладони из темной энергии образовался пугающий хлыст. Длинной не больше метра, но тонкий и от того не менее устрашающий.

— Что же, с кого мне начать? Кто из вас осмелился первой порочить мое имя? Признавайтесь, ибо первая из вас получит самый больший урон, последняя же может отделаться одним ударом.

На самом деле это была ложь, направленная на то, чтобы расколоть сплоченный коллектив. Каждая из них понимала какую боль придется испытать, и каждая хотела избежать наказания или хотя бы уменьшить его. Девушки переглянулись, что еще более не понравилось Маре, так как они, несмотря на то что боялись, сомневались в том, что старшая дочь применит телесные наказания безнаказанно для себя. Рассвирепев еще больше, Мара замахнулась хлыстом.

— Молчите? Хвалю за выдержку, тогда будете страдать все в одинаковой степени. Пожалуй начну с тебя.

Широко раскрытые аметистовые глаза смотрели на спину оцепеневшей служанки, стоящей самой близкой к ней. Хлесткий удар рассек воздух, гулкий свист был заглушен резким криком служанки. Удар оказался сильнее, чем ожидала Мара. Хлыст рассек ткань на спине и слой кожи из-за чего рана сразу же начала кровоточить. Изогнув губы в недовольной усмешке, брюнетка нанесла еще три удара, оставляя на спине служанки четыре перекрестные полосы, пересекающие ее спину наискось.

Кровь окрасила серую потертую ткань. Мара обратила внимание на то, как быстро кровь пропитывает ткань. Служанка вполне могла умереть из-за кровопотери, чего чернокнижница категорически не хотела. Протянув свободную руку к окровавленной спине, Мара создала рунический круг странного ярко-пурпурного цвета. Служанка завыла еще громче, кровоточащие раны вскипели, став парить, раны быстро затягивались, покрываясь неприглядными шрамами, что должны были остаться после экзекуции.

— Как неприятно тратить драгоценную ману на человеческий смрад в виде вас. Будь благодарна, без моей помощи, ты бы отдала душу богу в этот бы вечер.

Бросив презрительный взгляд на завалившуюся вперед служанку, Мара шагнула в сторону, подходя у следующей. Девушка перед ней была парализована страхом, ее глаза дрожали, мокрые дорожки слез заливали щеки, стекая по подбородку, капая на пол. Чернокнижница поняла свою ошибку и поэтому решила действовать иначе.

— Вытяни руки.

Холодный приказ заставил инстинктивно повиноваться. Девушка протянула раскрытые ладони вперед, ее руки ужасно тряслись, но это никак не заботило Мару. Хлыст снова засвистел и по коридору вновь разлетелись крики и плачь. Кожа на ладонях нещадно расползалась от каждого удара. Все те же четыре взмаха. От таких ран она не умрет и крови много не потеряет, поэтому Мара не считала нужным. Плачь и мольбы о прощении ее бесили еще больше, поэтому ни одна из служанок не ушла от наказания. Истязания продолжились, когда она замахнулась для последнего удара последней провинившейся служанки ее чувство опасности взвыло, Мара на одних рефлексах использовала магический щит.

В ее защиту влетело нечто странное, Мара периферийным зрением увидела черную смазанную тень. С глухим стуком это нечто отлетело и прокатилось по полу. Обратив внимание, Мара рассмотрела весьма искусно сделанные ножны из черного дерева, обтянутые кожей и с золотой выделкой. Повернув голову в направление нападавшего, чернокнижница с удивлением обнаружила девушку среднего роста с каре черных тусклых волос и яркими рубиновыми глазами. Облаченная в рыцарский парадный костюм с черным кителем, богато украшенного золотыми нитями, эполетами, воротом из белого меха. Под черной формой с золотой и алой выделкой виднелась красная рубашка. В одной руке лежал красивый короткий меч, которым девушка могла пользоваться без особых трудностей.

— Немедленно прекратить!

Строгий девичий голос забавлял, рубиноглазая должна была казаться устрашающей, но Мара видела и повнушительнее физиономии, например, свою после запоя. Чернокнижница недовольно нахмурила брови, смотря на невысокую мечницу, направившую клинок в ее сторону. В своей памяти она не могла отыскать ни одного подобного лица, но ее дорогая одежда, специальные нашивки и этот необычный цвет глаз вызывали подозрения.

— Будьте добры, покинуть это место. Я занимаюсь воспитанием прислуги.

Мара попыталась вежливо спровадить незваного гостя, чтобы не оскорбить странную персону и в тоже время не позволить прислуге избежать наказания.

— Как ты смеешь прогонять принцессу!

Недовольный и чрезмерно эмоциональный восклик рубиноглазой мечницы немного привел в чувства чернокнижницу. Подобный цвет глаз является отличительной чертой императорского рода. Вот только такими же глазами обладал ее брат-бастард, отец и единокровный брат, только она унаследовала аметистовые глаза матери.

— Приношу извинения, но принцессе следует вернуться к своему сопровождению.

Мара не то что не желала приклонять колено перед императорским отпрыском, нет, она соблюдала свои провомочия хозяйки дома и указала принцессе, блуждающей по особняку без рыцарей и свиты, что так поступает мягко говоря неправильно. Мара была не в курсе порядка прибытия гостей, коли уж прибыл первый принц, то логично что и другие особы должны были подтянуться.

Это странно. Подготовка все еще в процессе. Неужели чествование святой настолько великое дело, что сами принцы и принцессы приезжают, чтобы «помогать».

— Кто ты такая, чтобы указывать мне! Я - Марта Луиза Гелиос!

Рубиновые глаза блестели недовольством и чувством собственного превосходства, все же по титулу принцесса была выше дочери герцога, но отнюдь не настолько, чтобы вольно приказывать, ибо она еще не стала коронованной особой, кронпринцессой.

— Позвольте представиться, первая дочь герцога Авалос, Мара Элизиум Авалос.

— Ты!

В широко раскрывшихся глазах девушки можно было ясно рассмотреть удивление и что немаловажно - ярый гнев. Схватив меч двумя руками, принцесса направила острие прямо на чернокнижницу.

— Змея, что пыталась отправить Аврору! Танзанитовая Гадюка!

Мара за спиной услышала болезненные смешки служанок, что потирали больные руки и исподлобья смотрели на нее с не скрытой злобой. Бросив разгневанный взгляд, полный презрения и намерения покарать ничтожных, девушка взмахнула рукой, пуская в служанок ударную волну темной энергии, что отбросила слабые тела более чем на пять метров, заставив их прокатиться по полу. От смешков остались только стоны боли.

— Принцесса, советую вам следить за словами, ибо в противном случае вы ответите за оскорбление семьи Авалос по закону.

Низкий голос Мары нельзя было назвать девичьим и даже женским, там сплелись жестокость разгневанного зверя и стальная решимость военачальника. Марта Луиза растянула губы в усмешке, смотря на черноволосую с превосходством.

— Хочешь бросить мне вызов?

— Не желаю, но чтобы защитить свою честь сделаю это и даже больше.

Высказанная угроза практически подтолкнула конфликт двух благородных дам к стычке, чего обе девушки были абсолютно не против. Но накалившуюся обстановку разрядили звуки лязга доспех и топота ног. В коридоре появились силуэты людей, которых обе дамы не желали видеть от слова «вообще». Крион с Вильгельмом и его сопровождающими двумя рыцарями приближались со спины Марты. Чернокнижница не думала, что будет рада пришествию этих двоих, так как прямой конфликт с императорской семьей в виде дуэли мог плохо повлиять на их отношения с коронованным домом. Но и уступать, преклоняя колени перед зарвавшимся ребенком Мара не желала.

— Что здесь происходит? Принцесса, опустите меч!

Несмотря на присутствие принца, первым говорить начал Крион, что было весомым нарушением правил приличия, но как бы то странно не было, на это никто кроме чернокнижницы не обратил внимание.

— Пф! Чего это заяц-беляк мне указывает!?

Разозленная и еще более возмущенная принцесса перевела искрящий злобой взгляд на парня, но тут вступился Вильгельм, отодвигая рукой Криона назад.

— Немедленно опусти клинок, Марта.

Принцесса раздосадовано скривилась, смотря в непроглядные щели рогатого шлема принца. Помедлив, Марта опустила меч острием к полу. Мара в свою очередь весьма учтиво подхватила телекинезом брошенные в нее ножны и ловко надела их на меч, вызвав новый приступ злости у рубиноглазой. Марта скривилась еще сильнее, бросив взгляд на «одетый» меч. Несколькими движениями она прицепила ножны к поясу.

— Что здесь произошло?

Низкий строгий голос Вильгельма не просто остудил накалившуюся обстановку, он ее заморозил. Марта резким жестом руки указала на чернокнижницу, бросая недовольный взгляд на брата.

— Эта змея пытала служанок!

Марта громко воскликнула, пытаясь обвинить в публичной жестокости Мару, но чернокнижница лишь высокомерно приподняла бровь, в ее глазах читалось разочарование умственными способностями принцессы. Вильгельм перевел невидимый взгляд на черного мага, что Мара ощутила практически мгновенно.

— Служанки распространяли про герцога и меня злостные сплетни, не чураясь сквернословия, пороча честь дома Авалос. За что и поплатились.

Голос чернокнижницы был бесстрастен и спокоен, словно море во время штиля. Головой Мара указала на фигуры служанок с побитыми руками, сидящих на коленях. Принц в полном доспехе неспешно проследовал до поворота, чтобы посмотреть на сотворённые «изуверства». Даже с пяти метров Вильгельм видел располосованные ладони служанок, будто оставленные ударами заостренных кнутов.

— И чем же миледи их так наказала?

В руках Мары не было ни розг, ни кнутов, поэтому данное сильно заинтересовало парня. Он, конечно, подозревал что это могло быть, но все же для засвидетельствования ему требовалось увидеть это воочию. В правой руке девушки появился короткий черный хлыст из темной энергии.

— Жестоко использовать против служанок магию.

— За их словесную грязь, каждую из них могла вздернуть на дыбе.

Сетования принца были встречены недовольным выражением лица чернокнижницы и взглядом, где читалось «данная кара - милость». Жестокость показанная черным магов весьма соответствовала ее давнейшей репутации в светском обществе.

— Что произошло дальше?

Несмотря на причину конфликта, побои прислуги не являлись чем-то весомым и уж тем более причиной для кровавой стычки между представителем императорской и герцогской семьи. Марта гордо вздернула подбородок и с искренним чувством собственного добродетеля ответила:

— Я не могла смотреть на то, как эта ведьма пытает невинных людей, поэтому…

— Швырнули в мою голову ножны и наставили меч?

Мара ловко дополнила слова принцессы, используя ее небольшую паузу в монологе. Конечно, ее слова также имели ложь, так как удар должен был прийти на руку, держащую хлыст, а не голову, но об этом Мара решила не заострять внимание, ведь сам факт атаки благородной персоны бел неизменным.

— Ты!

Марта злобно зарычала, смотря на невозмутимую мину чернокнижницы. Вильгельм в свою очередь осмотрел черноволосую леди, не заметив и малых ссадин. Ответ напрашивался сам собой, ибо защитных заклинаний от физического урона, тем более такого незначительного было множеством, но принц не мог упустить небольшую лазейку.

— На вас и маленькой царапины нет, леди Мара.

— Я боевой черный маг, умение защищаться - базовый навык любого боевого мага!

Недовольно воскликнула чернокнижница, сведя брови к переносице, от принца послышался довольный фырк.

— Ясно. Я понял вас. Марта, почему ты направила на благородную леди свой меч?

— Эта змея…

— Немедленно перестань оскорблять леди Авалос, ты позоришь корону!

Вильгельм как никто иной знал об отвратительном характере Марты и даже знал причину того, и спускал ей это с рук. Но в данном конфликте все вырисовывалось очень печально для императорской семьи. В присутствии свидетелей Марта продолжала открыто оскорблять Мару, что только укрепляло позиции последней и делало ее жертвой сумасшедшего нрава принцессы.

— Она пыталась отравить Аврору!

Замявшись из-за резкого голоса брата, принцесса все же высказала свою претензию.

— Леди Мара, это правда?

— Абсолютная ложь. Я не видела приемную дочь герцога Авалос более десяти лет.

То что сделала принцессы было настоящей клеветой на благородную персону, но принц не мог замять это и поэтому действовал так, как требовала процедура. Спросив мнение обвиняемой, молодой человек тихо сжал зубы до скрежета, так как понимал, что слова Марты полная чушь. Чернокнижница усмехнулась, смотря с неподдельным сомнением в психическом здравии принцессы, опровергая ее ложь. Последовавший восклик принцессы заставил всех тяжело вздохнуть:

— Не сейчас! Тогда! Десять лет назад!

Глупость, которую твердила несовершеннолетняя принцесса вгоняла всех в уныние и порочила честь императорской семьи. Но и тут Мара не упустила шанс вставить еще одну шпильку.

— Это было десять лет назад и полной неправдой. Я никогда не травила ядом приемную дочь герцога, это сделала моя служанка без моего на то приказа. Меня оклеветали, но поскольку все же это была моя прислуга, я уже понесла суровое и весьма несправедливое наказание.

— Ложь! Это ты приказала ей отравить Аврору! Ведьма, Дьяволица, Отравительница! Тебя должны были казнить!

Принцесса обезумела от своего гнева и выплеснула на Мару всю свою злобу и ненависть, копившуюся все это время. Лицо Марты стало абсолютно неприглядным из-за подступившей крови и злобной гримасы. Вильгельм схватил свою сестру за предплечья сдавив его так, что Марта вскрикнула от боли.

— Заткнись, ты позоришь честь императорской семьи.

Вильгельм очень хотел ударить заносчивую сестру по лицу, как это должен был сделать любой старший представитель императорского рода, но его облачение сулило девушке серьезные травмы на драгоценном девичьем лице. Бросив взгляд на свое сопровождение, принц отдал приказ:

— Сопроводите принцессу до ее покоев и найдите ее фрейлин.

Толкнув Марту в спину, подгоняя нерасторопную девушку, принц проследил, чтобы конвой забрал своевольную принцессу.

— Приношу свои глубочайшие извинения, леди Мара. Моя строптивая сестра без ума от новоиспеченной святой, поэтому очень часто поступает необдуманно.

Принеся весьма скупые извинения, Вильгельм дожидался реакции чернокнижницы, но та, как подобает этикету, скромно приняла их, не став предъявлять претензии, что конечно огорчило принца, но тот промолчал.

— Сестра, я позабочусь, чтобы прислуга получила по заслугам. Завтра их здесь уже не будет.

Крион видел затаившуюся в аметистовых глазах ярость попытался отвлечь девушку от своих негативных эмоций, но его «обещание» нисколько не обрадовало и тем более не успокоило Мару.

— Мне все равно. Они уже получили по заслугам.

Холодный и от этого жестокий голос чернокнижницы лучился ее безразличием. Вильгельм ведомый интересом задал вопрос:

— Лучше бы вы сообщили об этом дворецкому, тот бы распорядился сам. Не боитесь, что пойдут слухи о жестокости первой дочери герцога?

— Вы говорите о том, что моя репутация может быть разрушена? Ваше высочество, вы глубоко ошибаетесь. Невозможно разрушить то, чего нет.

Весьма резкое заявление Мары немного удивило принца, он слышал нелестные сплетни в ее адрес, но они были очень и очень давно, светское общество очень быстро забывает о пересудах, если их причина исчезает надолго.

— Вас будут бояться.

— Страх испокон веков был методом контроля всех глупцов и невежд.

Изречение чернокнижницы вызвало усмешку на лице принца. Ее напускной холодный нрав забавил парня. Крион в свою очередь бросил на принца недовольный взгляд, укрывшийся от глаз Мары, вновь сыграв свой доброжелательный настрой, беловолосый лебезящим голосом спросил:

— Сестра, позвольте узнать куда вы направляетесь.

— В библиотеку.

Сухо ответила Мара, ощущая привычное раздражение от этого тона, пропитанного фальшью.

— Оу! Дорогая сестра не знает, но ее перенесли в отдельное здание после перестройки поместья. Вас проводить?

Услышав печальную для себя новость, плечи Мары обреченно опустились вниз, девушка еле удержалась от разочарованного вздоха. Взяв свои эмоции под контроль, девушка спокойно произнесла:

— Просто скажи где она, путь я найду сама.

Отказ Мары вызвал еще одну усмешку на лице принца, молодой человек весьма прямолинейно озвучил свои мысли:

— Вы настолько ненавидите своих младших, что не принимаете даже помощь?

Слова принца нисколько не тронули ее сердце и самолюбие, в чем-то принц был прав.

— Ненависть - низменное чувство, застилающее глаза. Я никого не ненавижу.

— Даже Аврору?

— Даже ее.

Философский ответ Мары с напускным безразличием все более и более интриговал принца, а его желание вывести чернокнижницу на эмоции росло неумолимо. Крион стоящий в стороне ощущал, как атмосфера непроизвольно становится все более удушающей. Пусть Мара не реагировала на провокации его друга, но беловолосый знал насколько его сестра взрывоопасна.

— Тогда почему не позволите сопроводить вас?

— Потому что хочу побыть одна.

— Для чего это?

Безразличный ответ чернокнижницы вновь был встречен провокационным вопросом принца. Молодой человек подразумевал, что одинокая девушка без сопровождения прислуги или личного рыцаря вполне могла направляться на встречу сугубо личного характера. Мара не поняла, что имел ввиду Вильгельм, но его навязчивость все больше злила. Девушка тяжело вздохнула.

— Ваше высочество, я думаю, что у вас есть дела поважнее?

— Важнее чем сопроводить благородную леди?

Мара потихоньку заводилась. Плотно сжав челюсти, девушка недовольно растянула губы в злой улыбке. Чернокнижница послала сигнал Ониксу, чтобы тот как можно быстро вернулся к ней.

— Вас об этом не просили.

— Моя сестра нанесла вам серьезное оскорбление. Я же должен как-нибудь загладить ее проступок.

Черноволосая еще раз глубоко вздохнула. Язык принца был весьма длинным и хорошо подвешенным. Чернокнижница попросту не находила предлога, чтобы спровадить его, поэтому решила игнорировать.

— Крион, ты же хотел проводить сестру в библиотеку.

Замерший в ожидании «взрыва» парень быстро пришел в себя от чересчур веселого голоса Вильгельма. Пусть он и казался как всегда собранным и чрезвычайно спокойным, но беловолосый знал, что принц нагло веселится.

— Да. Библиотека Авалос настолько большая, что занимала отдельную часть дворца, поэтому чтобы увеличить количество гостевых комнат, было решено перенести ее в отдельное здание.

Крион принялся рассказывать о причине столь радикального изменения. Но это «оправдание» только позабавило Мару, ибо она знала, что их дворец вмещал и без того большое количество людей, расширение за счет переноса важной части истории дома было странным. Но Мара продолжала молчать.

Минуя коридоры и выходя на заднюю часть дворца, они очутились на длинной развилке, окруженной садами с декоративными растениями. Деревья, кусты и даже клубы - все были полны цветов всех оттенков радуги. Мара не помнила этого, но перестала удивляться. Здесь раньше были длинные коридоры из зеленых кустов и просторных пустошей идеально подстриженных газонов. Сейчас все смешалось в цветочную какофонию. Старинные статуи были заменены на декоративные деревья, некоторые дорожки обрамлялись странными сооружениями, на которых словно плющ росли цветочные лозы.

— После перестройки поместья, Отец решил переделать и задний двор…

— Не интересует.

Мара надменно прервала рассказ Криона, так как на фоне всего «нового» довольный голос Криона раздражал не хуже чувства неизвестности.

— Не стоит быть настолько грубой с родным братом.

Замечание принца заставило Мару скрипнуть зубами от злости. Но показавшаяся среди крытой цветочной дорожки фигура в черных одеяниях Оникса немного расслабила чернокнижницу. Ускорив шаг, девушка быстро подошла к идущему на встречу демону.

— Ваше высочество, б… «брат», мой сопровождающий прибыл, прошу оставить нас наедине.

Заметив высокую фигуру демона, оба парня остались недовольными. Гладкое белое лицо, уникальные малиновые глаза и красивая без лишних слова худощавая, широкоплечая фигура наталкивала их обоих на весьма странные мысли.

— Не думаю, что благородная леди может оставаться наедине со слугой мужчиной.

Недовольный голос принца только развеселил Мару, подняв настроение. Девушка мило улыбнулась, многозначительно беря руку демона в свою ладонь.

— Оникс прислуживает мне больше пяти лет и раньше это никого не заботило.

— Неужели в вашей «поездке» не было сопровождающий горничных?

Вильгельм задал вопрос, сложив руки на груди.

— Моя служанка Берилла сейчас занята.

— У вас только одна горничная?

— Подождите. Сестра, ты же направлялась в библиотеку? Откуда твой слуга может знать направление?

Крион перебил принца, не дав Маре возможности ответить на его вопрос. Беловолосого заботило сейчас другая тема. Возможно, что поход в библиотеку был лишь предлогом для встречи с этим парнем. Это сильно беспокоило Криона, но учтивый голос брюнета не дал ему возможности подловить их.

— Молодой господин, я уже осмотрел территорию поместья и узнал маршрут до великой библиотеки Авалос.

Оникс сделал глубокий поклон перед принцем и незаконнорождённым сыном герцога. Его вкрадчивый мелодичный голос радовал ухо, не то что сухой и грубый принца или же лебезящий беловолосого.

— Когда ты успел осмотреть территорию поместье? Недавно ты сопровождал свою хозяйку на конной прогулке, а также только сегодня приехал в герцогский дом.

Подозрительность принца была оправдана, но Мара не хотела раскрывать истинную сущность своих слуг.

— Ваше высочество, вы не умеете читать между строк?

Наглый вопрос девушки прямо говорил, что принц не понимает намеков и Мара просит его покинуть ее компанию.

— Я беспокоюсь за честь леди. Ваше поведение только провоцирует подобные слухи, за которые вы наказали горничных. С этого ракурса их проступок не кажется таким уж ужасным, так как сама госпожа дает весьма плодородную почву для сплетен.

Настойчивость принца забавляла и в некотором роде восхищала Оникса, что демон не удержался и широко улыбнулся с интересом посматривая то на бронированного человека, то на сдерживающуюся госпожу.

— Если вы беспокоитесь за мою честь, то лучше вернитесь к своим делам, ибо настойчивость принца может породить весьма неприятные слухи.

— Вы считаете меня менее достойным партнёром, нежели этот смерд?

Чернокнижница уже не могла сдерживать злость. Сжав кулаки, девушка с титаническим усилием сдерживала рвущуюся наружу ауру.

— Ваше высочество, оказывается помимо исключительных королевских манер, вы еще не обделены фантазией…

— Сестра, позвольте я все же провожу вас до библиотеки!

Крион чувствовал, что Вильгельм потерял свой веселый настрой и сам начинал злиться, по движениям и мимике сестры все и так было понятно. Парень решил избежать еще больших конфликтов, поэтому нагло схватил чернокнижницу под локоть и повел в сторону хранилища знаний.

Глава 6

Мара в сопровождении Оникса, Криона и Вильгельма довольно быстро дошла до заветного здания - хранилища знаний семьи Авалос. Девушка не знала, что ее ждало за этими дверьми, ибо те книги, что она читала в своем детстве, приносили учителя, а сама она особой любви к чтению не испытывала раньше. Двустворчатые двери с небольшой декоративной резьбой по твердому плотному дереву. Бежевая каменная кладка, осточертевшая девушке за неполный день и оплетающие металлические решетки вьюны декоративных деревьев. Вход сторожили два рыцаря с пиками в руках и мечами на поясе. Заметив две знакомые фигуры первого принца и младшего господина, солдаты склонили головы в приветствии. Словно по программе компьютера они слаженно отворили ворота, впуская группу в хранилище знаний.

С самого входа их взору предстали ровные ряды книжных полок, до отказа забитых разными фолиантами, гримуарами, рукописями. Возле каждого ряда стоял небольшой стенд, где были написаны авторы или же отрасли знаний, содержащихся на этих полках. Если же одного ряда не хватало, то их составляли вместе или же переносили на второй этаж. Как ученому-исследователю, Маре было приятно видеть такой порядок, ибо в помещении было сухо, относительно темно, ибо старые книги не сильно жаловали солнечный свет. Также имели читальные места в разных частях библиотеки. Только со входа она рассмотрела одно на первом этаже и два на втором.

— За время пока сестра отсутствовала библиотека перестроилась и теперь вместо двух читальней, их здесь шесть! Удобные диваны, кресла, даже есть оборудованная комната для сна! …

Крион восторженно начал вещать обо всех новшествах, которыми радовала новая библиотека в отличии от старой, но его голос был заглушен. Перед алыми глазами возник силуэт серой ладони, девушка практически коснулась тыльной стороной его рта, чтобы парень замолчал. Столь невежливое действие, конечно, должно было обидеть парня, но Крион прекрасно знал дотошную сторону брюнетки и ее практически коленопреклоненное следование этикету. Ее жест значил, что она в полном шоке и не может изъясняться словами. Беловолосый лис учтиво замолчал.

Мара не слушая бастарда быстро переступила порог, направившись к центру библиотеки. По ее удивленному лицу могло показаться, что она в шоке и ведь действительно, ибо то количество книг, размах постройки и ее роскошное благоустройство не могло не поражать. Но на самом деле девушка была в шоке от того, что ни одна книга не излучала магического фона. Гримуары в ее бывшем доме лучились старыми заклятиями, позволяющими им сохраняться в первозданном виде даже в сыром подвале на протяжении десятилетий. А это значило, что все здешние книги, как минимум - новые, а максимум - подделки. Ничего путного из них не вытянешь и не подчерпнешь. Но девушка не расстраивалась, ибо время, проведенное за «бесполезным» чтением гораздо лучше, чем проведенное в общении с принцем или ее «родными».

— Оникс, помоги мне найти книги по черной магии или по демонологии.

Спокойный голос девушки быстро разнесся эхом по большому зданию с высокими потолками. Слуга покорно кивнул, направившись к правым рядам стеллажей, когда Мара пошла по левым. Принц, сложив руки на груди, недовольно наклонил голову в бок. Поведение этой особые ему казалось до боли странным. Вернувшаяся благородная леди из ссылки должна была в первый же день залечь в долгий сон, а после нежиться в руках массажистов и косметологов. На следующий день отправиться в долгий женский поход, именуемый «шопинг», а после прокатиться по всем дорогим ресторанам, там заявить о своем возвращении ибо дама она все же глубоко высокородная, практически первый аристократический род на всю империю, а после гулять на разных балах, либо пока ноги не отвалятся, либо пока не поступит выгодное брачное предложение, ибо Мара уже была в том возрасте, когда грубо говоря, девушкам оставалось надеяться на лучшее и больше углубляться в бизнес или же науку, где не был ни семьи, ни любви, ни детей, ни женского счастья. Но нет, она по приезду пошла кататься на лошадях, после же завалилась в библиотеку с намерением найти что-то про свое черное искусство. Странная. Очень странная девушка. Ни она одна в светском обществе волшебница, но такого странного поведения от них не дождешься. Это интриговало и волновало одновременно.

— Кхм.

Вильгельм громко кашлянул, привлекая к себе внимание. Конечно, для благородного принца это было слишком грубо и «по-простецки», но Вильгельм решил, что лучше так, чем грубо обратиться к даме, что в данный момент его уж очень сильно не жаловала, ибо открыто говорила ему уйти, либо же в приказном обращаться к нижестоящей по иерархической лестнице.

— Леди, почему вы тратите время в библиотеке, а не готовитесь к торжеству? Думаю это отличный шанс заявить о своем возвращении.

Мара практически скрылась в лабиринте стеллажей, но остановилась. Ей очень хотелось игнорировать этого человека, но нельзя. Пока принц благодушен он может не заметить ее грубость, но это пока она отвечает на его вопросы. Выглянув оттуда, девушка одарила мужчину в броне скептическим взглядом.

— Ну думаю, что светское общество готово меня принять.

Ее невыразительный голос был полон скепсиса, девушка указала рукой на свое лицо. Невыразительная серая кожа, темные аметистовые глаза, черные круги под глазами, бледные губы. Если отрешиться от серо-белого контраста, лицо девушки было очень красивым и волосы ее были длинными, шелковистыми, блестящими с удивительным фиолетовым отливом. К сожалению, ее тело было скрыто даже не платьем, а бесформенным балахоном и плотной рубахой. Поэтому оценить фигуру девушки принц не мог, но по тому как она уверенно держалась в седле и спокойно переносила движение галопом, Вильгельм допускал ее высокий уровень физической подготовки на фоне других благородных леди.

— Не думаю, что это какая-то проблема. Всего-то потребуется чуть больше пудры.

Кокетливый тон голоса принца вызывал сильное негодование брюнетки, состроив полностью фальшивую улыбку, Мара мигом скрылась за стеллажами, но принц не унимался.

— Леди, вы должны быть на завтрашнем мероприятии.

— Я не могу и не хочу.

Донеся до него недовольный низкий голос полный категорического настроя.

— На банкете будет присутствовать вся императорская семья и высшие саны Святого Царства. Даже при таком условии вы готовы проигнорировать нас? Не боитесь понести кару за оскорбление благородных персон.

Провокация принца удалась, пусть в его голосе и были весьма неоднозначные гневные ноты, но они не выходили за рамки приличия. До ушей молодого человека донесся тяжелый вздох и шум перелистывания страниц.

— Ваше высочество, будьте так добры, если вам так хочется видеть меня на банкете, приведите туда как минимум Магистра и пять мастеров Черного Ветвления Магической Башни, чтобы я попросту не истлела от лучащихся лиц высокоблагородных особ и всего преосвященства.

Требование благородного черного мага можно было понять, ибо ей будет попросту некомфортно находиться помимо дворянского общества, которого она не знает из-за своего изгнания, так еще со всех сторон будут «сиять» священники, которые на дух не переносят все Черное Ветвление. Но принц не желал сдаваться даже под таким предлогом.

— Вы будете не представителем Черного Ветвления, а благородной леди дома Авалос, компания в виде черных магов вам отнюдь не нужна, а вот партнер…

Глухой громкий удар донесся из-за стеллажей, а следом за ним низкое шипение, словно кобре наступили на хвост. Почуяв неладное Вильгельм быстро достиг поворота откуда был слышен звук. На каменном полу, держась за разбитый нос, сидела брюнетка, злобно шипя от боли и пытаясь остановить кровотечение. По серой коже тонкими струйками скатывались капли алой жидкости, что на этом фоне казались весьма гармоничным. Рядом с ней лежал толстый фолиант, упавший с верхней полки.

— Что же вы так неаккуратно, миледи?

Вильгельм весьма любезным голосом растянул удивленную интонацию, молодой человек вежливо предложил руку помощи даме, но так отказалась, а точнее вообще не заметила, встав на ноги без какой-либо элегантности, просто уперевшись ступнями в пол и резко подпрыгнув вперед. Мара зажала кровоточащий нос рукавом и громко проговорила:

— Оникс, иди сюда.

Не успел Вильгельм обернуться и даже моргнуть, как рядом с ним показалась смазанная тень прислуги, что уже стоял за спиной госпожи и придерживал ее за плечи. Этот жест показался принцу весьма интимным, так как за то короткое время Мара даже из вежливости или обыденной этики не протянула свою ладонь ни принцу, ни брату. Казалось девушка просто выстраивала вокруг стену, но вот этот брюнет легко и спокойно - обыденно касается ее плеча, а она не кривится в отвращении и не вздрагивает. У принца закралось весьма неприятное ощущение, стягивающее его желудок - плохой знак.

— Мы уходим.

Низкий голос девушки властно приказывал без какого-либо шанса на возражение. Малиновоглазый ни то что не сказал слова против, его мимика ни на секунду не дрогнула. Мара при этом странным образом подхватила телекинезом, упавший на нее фолиант, и вернула его в свой ряд, хотя этим должен был занятья либо ее личный слуга, коль она так щепетильно относится к книгам, либо другая прислуга.

Девушка быстро зашагала в сторону выхода и даже оторопевший от неожиданности Крион не успел ничего сказать, да и она не стала бы слушать. Широкими не женственными шагами Мара быстро двигалась обратно в главное здание.

Когда девушка вместе со своим слугой быстро покинули библиотеку, Крион хотел пойти за ними, но его остановил Вильгельм, положив тому руку на плечо, беловолосый недовольно и весьма злобно прошипел:

— Что ты делаешь? Отпусти!

— Да не торопись. Все равно не угонишься.

В голосе принца был искренний черный восторг, такие эмоции Крион не слышал в голосе своего друга давно. Беловолосый оторопел и поэтому остановился, не пытаясь вырваться. Вильгельм развернулся и пошел в сторону самой дальней и самой уединенной читальни, махнув рукой, приказывая Криону идти за ним. Молодой человек недовольно поплелся следом. Сев на диван, стоящий у самой дальшей стены, в самом темному углу, Вильгельм использовал свою сенсорику, проверяя нет ли кого поблизости. Удостоверившись в их уединении, принц снял свой шлем с облегченным вздохом. Длинные темные пряди словно водопад рассыпались по тяжелым металлическим наплечникам, а во тьме блеснули тусклые, чистые алые глаза.

— Какая все же она забавная.

Низкий голос принца лучился насмешкой, а его самодовольное точеное лицо с тенью тяжелой военной жизни, отразившейся в ранних морщинах под глазами и вечно нахмуренными бровями, только дополняли его «злобный вид». Криону было не в новинку видеть это лицо и эту надоедливую усмешку.

— Надо же, чтобы отказать мне она даже прибегла к самоистязанию! Нет бы упасть в обморок, как это делали другие девки. Я в восторге! Что за женщина?

— Хватит лыбиться. Ты вообще о чем?

Крион часто не понимал манеру речи своего близкого друга и самого доверенного человека в мире, с которым он выходил из самых смертельных ситуаций. На высоте недолгой, но очень яркой жизни в алых тонах, и Крион, и Вильгельм понимали, что они повязаны судьбой. У них один враг, один друг и одна цель.

— Твоя сестра - чудо, просто чудо.

— Не сказал бы, но доля правды в этом есть. Ты решил осыпать ее комплиментами в тайне от нее же?

Язвительность Криона нисколько не оскорбляла принца, наоборот, брюнет громко захохотал, откинувшись на спинку дивана, раскинув руки в стороны.

— Как забавно. Только недавно заметила бросок Марты и заблокировала и тут же пропустила падающую книгу, стоящую очень плотно в ряду других фолиантов. Не кажется ли тебе это странным?

— Хочешь сказать, что она намеренно подставилась?

Крион вдумчиво сложил руки на груди, наклонив голову в сторону, что его длинная челка упала на глаза, заставив парня сразу же отвлечься, заправляя ту небрежно за ухо. Вильгельм, услышав его «предположении» восторженно проговорил:

— Нет-нет-нет. Все гораздо смешнее, чем тебе кажется. Она сама же вытянула эту книгу и бросила на себя.

Крион не то что удивился, он возмутился такому предположению и даже при том, что Мара была очень высокой, она бы не смогла достать книгу на высоте трех метров.

— Что за бред!? Как это может быть?

Но недовольный крик парня не вызвал какой-либо негативной реакции у принца. Тот только весело развел руками, состроив гримасу «Так оно и было».

— Также, как она вернула ее на место. Магия. Сам посмотри, теперь у нее есть весомая отмазка, чтобы избавиться от нашего общества и не приходить на банкет.

На фоне того, как она усиленно пыталась от них отделаться, оправдываясь и ярко, практически прямо говоря, чтобы они ушли, эта теория имела место быть реальностью. В голове беловолосого пронеслись некоторые моменты прошлого, когда старшая сестра вела себя настолько непредсказуемо, что в это нельзя было поверить вообще. Чего стоит случай, когда она упала с крыши небольшой теплицы, ничего себе не сломав, но заработав множественные ушибы, чтобы привлечь внимание.

— Ты… невозможен. Мара очень эксцентричная девушка и я думаю, что она вполне могла провернуть нечто подобное. Хотя, если мне не изменяет память, она любила все эти «светские» мероприятия и не пропускала ни одного. Не думаю, что она могла вот так просто измениться.

— Не знаю, по мне десять лет заключения вполне себе довольно большой срок, чтобы пересмотреть все жизненные устои, особенно когда ты ребенок.

Вильгельм не стал прямо опровергаться слова Криона, лишь задумчиво проговорил слова низким голосом. На пару минут воцарилась тишина, оба парня находились в глубокой задумчивости, но потом Вильгельм как-то очень резко и неожиданно вскочил на ноги и с полным огня глазами уставился на младшего. Крион оторопел в испуге.

— Что?

— Крион… будь добр, пошли к ней самую доверенную служанку, что сможет несколькими взглядами оценить пропорции ее тела.

Из-за столь неожиданного и весьма пошлого предложения беловолосый смутился, так что его щеки начали пылать огнем, а сам он в отрицательном жесте замахал руками и недовольно прокричал:

— Это еще зачем?

Видя столь забавную реакцию, Вильгельм вернулся на место. Раскинув руки по спинке и закинув ногу на ногу, погремев металлом доспех, парень проговорил:

— Хех, думаю леди не стала бы сбрасывать себе на лицо столь тяжелую вещицу, если бы не имела хороших методов лечения. Думаю, к завтрашнему дню молодая леди будет в полном порядке и сможет присутствовать на празднестве. Да только вот незадача, платья то у нее нет, по ее же словам.

Задумка принца была понятна, но вызывала мурашки у знающего характер своей сестры Криона. Молодой человек особенно низким голосом проговорил, предостерегая принца:

— Играешь с огнем, Вильгельм. Мара до смерти ненавидит Аврору и ей будет крайне мерзко присутствовать сим торжестве.

Принц лишь лукаво бросил взгляд на испуганное выражение лица парня, его темно-алые глаза блеснули в темноте.

— Не думаю, что твоя «сестра» настолько вероломна и малоумна, чтобы творить гадости на этом прекрасном мероприятии, где соберется вся отборная знать из высших эшелонов страны, высшие саны Святого Царства и будет присутствовать Императорская чета со всеми наследниками. Если вздумает что-нибудь выкинуть, то это будет очень весело.

— Вильгельм! Имей совесть, у Мары есть свои причины ненавидеть кого-то, нужно уважать хотя бы ее желание попросту игнорировать это праздник, а не портить его.

— Дорогой мой друг, твоя сестра сама сказала, что «никого не ненавидит», поэтому тлетворная ненависть не затмит ее взор прекрасных аметистовых очей.

Сарказм принца не был воспринят серьезно и Крион сам понимал насколько рискованное дело злить старшую сестру, ведь она в самом деле могла затаить не просто ненависть, а чистейшую ярость на Аврору, которую буквально не переносила, что кушать не могла, и держать ее все десять лет.

— Я не знаю, пойдем к отцу, пусть он решит.

— Оу, ты так боишься учителя, что не можешь сделать «подарок» сестре без его ведома?

— Твои шуточки бессмысленны и пошлы. Ты сам знаешь, что отец не одобрит самоуправство в его доме.

На сие принцу сказать было нечего, ибо герцог пользовался большим уважением у первого наследника престола не только как мастер фехтования, но и как самый верный дворянин, что поддерживал его в гонке за трон.

Добравшись до кабинета герцога и получив разрешения, оба молодых человека зашли и быстро вкратце обрисовали свои идеи.

— Нет.

Категорический отказ Фридриха был полон холода и стальной решимости, с которой спорить было не то что трудно, а казалось невозможно.

— Учитель, вы хотите опозорить свою дочь?

Несмотря на все свое уважение, Вильгельм очень редко беспрекословно слушался приказов герцога, а точнее только на тренировочной площадке.

— Что ты мелешь.

Зная нрав ученика, Фридрих понимал, что тот замыслил какую-то пакость, которую сможет использовать себе во благо.

— Фи! Как грубо, я лишь хочу, чтобы молодая леди влилась в светской общество, а не прослыла черным пятном на репутации…

Громкий удар по столу железного кулака герцога оборвал нескладную лукавую чушь принца.

— Я не позволю этому случиться.

— Отец, подождите, если люди узнают, что старшая дочь находилась в поместье и проигнорировала столь грандиозное торжество, посвященное новой Святой, то людю… нет, не то что люди, все дворяне ее будут бойкотировать и презирать.

— Учитель, я прекрасно понимаю, что вы хотите убрать ее подальше от глаз моего дрянного папаши, но этим вы больше навредите ей.

— Вы…

Выслушивая бредни молодого поколения герцог все больше и больше закипал от злости, его упрамство, конечно знало границы и его рассудительность давала понять, что этим жестом он скорее навредит дочери, чем поможет, но его опасения были весьма объективными. Уняв появившуюся дрожь из-за вспыхнувшего гнева, мужчина попытался более холодно объясниться:

— Вы даже не представляете, что может выкинуть Мара и как люди будут ее провоцировать на это. Крион, если ты забыл и ты, Вильгельм, который всегда плевал на мнение аристократии, я напомню, что Мара до своего отъезда была лидером молодых леди своего и немного более старших поколений. С ее мнением считались, как с мнением императрицы, ей завидовали, ее ненавидели, ее уважали и в тоже время презирали, ибо она умело использовала свою власть и ресурсы, что очень сильно бесило всех высокородных дам, стремящихся занять лидирующее место. Когда она убыла, место освободилось и вот уже десять лет его занимают другие люди. Мара была отрезана от всех светских сплетен, веяний культуры и новомодных романов, появись она в этом обществе снова, то ее разорвут в клочья, не оставив и следа. Твоя сестра вернулась только сегодня и не готова еще вливаться в светское общество вновь.

— Учитель, вашей дочери уже двадцать лет. Мягко говоря, ее золотой «год» прошел давно, да и ее внешность не особо радует глаз…

— Выбирай выражения!

Фридрих злобно бросил взгляд на самодовольное лицо Вильгельма, чем еще больше напряг стоящего в стороне Криона и немного позабавил принца.

— Но это факт! Высокий рост, которым не все мужчины нашей Империи могут похвастаться, серая кожа, залегшие круги под глазами и весьма тесные связи со своим слугой…

— Вильгельм!

Злобно воскликнул герцог, яростно вскочив со своего кресла, ударив по столу обеими ладонями.

— Отец, простите, но принц прав. Мара не позволяет никому себя касаться и в тоже время этот… Оникс легко и свободно находится у нее за спиной, поддерживает за плечи и смотрит без толики покорности. Даже мне кажется, что их отношения весьма… глубоки?

Фридрих, не желая не то что верить, даже слушать эти не подкрепленные фактами слова, зажмурил глаза, сжав до зубного скрежета челюсти.

— Это лишь ваши домыслы.

— Даже если это так и есть, но со стороны все выглядит иначе.

В этот раз Вильгельм говорил более серьезно и даже можно сказать обеспокоенно, что было редкостью для этой натуры.

— Хватит. Мне надоело вас слушать!

— Надоело слушать неудобную правду? Мастер, вы убрали ее с глаз долой на десять лет, ваша дочка перестала быть той девочкой, а без присмотра и тяжелой руки отца, в компании красавца и раболепной служанки… скажем так, молодая мисс могла попрать постулаты аристократичной леди.

Фридрих не выдержал и выплеснул в лицо Вильгельма пузырек с чернилами. Слова парня не были лишены смысла, и он сам лично видел насколько ее слуги верны своей хозяйке. И делом там отнюдь не в деньгах, так как любой нормальный человек понимал, что деньги, которые Мара платит им не ее собственность, а собственность герцога и платит зарплату герцог, а это значит, что первым кого надо слушать - это глава семьи, а не старшая дочь. Но те просто стояли, дожидаясь приказа Мары, даже когда яростный взор герцога пал на каждого из них. Не понятно по каким причинам голубовласая девушка была столь преданна его старшей дочери, но вот парень… там вполне себе могли быть замешаны чувства. Фридрих не хотел, чтобы его дочь была опорочена лживыми слухами и тем более ей самой. Но что он мог сделать? Мара весьма нестабильный ребенок особенно после десяти лет ссылки, герцог понимал, что, не смотря на материальную зависимость, что объединяло их, авторитета в ее глаза у него не было от слова «вообще». Как поговорить с ней и как приказывать ей он не знал, да и по большому счету не хотел.

Фридрих понимал насколько большую рану он оставил на сердце дочери и знал множество примеров, когда женщина, не получившая желанной любви, искала ее в других проявлениях, несмотря на то, что это мог быть грех. И как получить этот авторитет? Деньги, драгоценности, роскошь? Честно говоря, он крайне сомнительно относился к этим вещам, даже во времена своей юности его дочь, конечно, внимательно следила за своей внешностью, но больше из-за воспитания матери и собственной амбициозности быть первой в мире светского общества. Как повлиять на дочь, чтобы направить ее на истинный путь, герцог не знал и это незнание порождало еще большее волнение. Ибо спасая ее от самого большого зла, он вполне мог разрушить ее жизнь окончательно, так как такой позор не смыть ни власть, ни богатством, ни Репутацией семьи Авалос.

Глава 7

В молчаливом сопровождении Мара вернулась в свою комнату. Весь путь она ощущала, как ехидная улыбка Оникса прожигала ее затылок. Демон прекрасно знал, что именно случилось и почему. По всей видимости принц с «дорогим младшим братом» окончательно достала хозяйку, что та пошла на столь радикальные действия.

— Надо же, моя госпожа, вы не превзойдены.

Восторженно воскликнул Оникс, чуть ли не прыгая на месте, стоило только дверь в ее комнату захлопнуться. Мара сразу же залечила небольшую рану и стерла кровь со своего лица, оставив лишь небольшие следы. Девушка без всяких чувств просто упала на кровать, прикрывая глаза. Ее все достали. Все здешние обитатели, начиная от слуг, не знающие, что даже с разоренными, опозоренными дворянами, коей она не являлась, обращаться надо с глубоким уважением, ибо аристократ, даже лишенный всего имущества, остается аристократом, ибо за ним сохраняется титул и прочие привилегии, защищаемые законом. Заканчивая высокородными гостями. Принц, что постоянно провоцировал и пытался вывести из себя, его сестрица, коей практически удалось это сделать, ее брат, который словно шел за ней по пятам и даже дорогой отец, который не удосужился даже поприветствовать свою единственную дочь.

— Весь день пошел по…

Мара хотела выругаться, но остановила себя на полуслове, соблюдая хотя бы какие-то нормы. Бросив косой взгляд на чрезмерно довольного Оникса, девушка ощутила сильную боль в животе.

— И все же, ваша задумка была слишком… необдуманной. Мне принц показался весьма смышлёным малым и по всей видимости он догадался о вашей проделке.

— А я твоего мнения не спрашивала!

Слова демона может и имели место быть, но для чернокнижницы они были не больше, чем пустой звук. Что о ней думал принц и как это выглядело для него - ничего не значило, ибо был факт, благородная леди пострадала и ей нужен отдых. Мара попыталась закрыть глаза, отрешиться от всего, что ее тревожило, что заставляло злиться и грустить, но к сожалению ее потуги были тщетны, в голову лезли образы всех, кого она встретила за день. Было неприятно горько и весьма тошно:

— Оникс, принеси мне алкоголь.

В итоге Мара решила прибегнуть к старому и любимому ей способу, чтобы отречься от всех проблем.

***

Торжество началось не с утра, как то можно было предположить, а с обеда, причем позднего. Высокоблагородные и высшие саны приезжали в поместье Авалос ближе к пяти часам вечера. Белые кареты с золотыми солнцами принадлежали всем священникам, на их фоне выделялась карета из белой кости с множественными декоративными орнаментами золота и серебря, она была роскошнее десятков или даже сотен карет, представленных здесь, а ее размеры превышали в два раза обычные. Карета Императорской семьи выделялась на этом фоне особо знатно, ибо их было целых четыре штуки. В первой, как то положено, ехал Император с Императрицей, во второй Первый и Второй принцы, в третьей Третий принц и Первая Принцесса, в четвертой Четвертый Принц и Четвертая принцесса. Поскольку это празднество было во славу Святой, то и форма одежды принадлежала храмовым традициям. В основном это были всевозможные оттенки белого, с гордой россыпью золотых и серебряных нитей, надевать вычурные и слишком громоздкие украшения на сие торжество было нельзя, ибо они противоречили хотя бы эфемерному постулату скромности и покорности перед Богом.

Императорская семья была облачена в блестящую белую ткань, расшитую очень детальными картинами из золотых нитей. Довершение этого образа Император был облачен в золотую мантию, сотканную из драгоценных нитей золотого шелка. Бисмарк Бельзео Гелиос, высокий мужчина шестидесяти пяти лет от роду, но его внешность довольно мистическим образом вот уже тридцать лет не изменялась. Он все еще был молодым, здоровым мужчиной с густыми черными волосами, словно самая темная ночь в году и ярко-алыми глазами, словно драгоценнейший рубины сияющие ярче звезд. Его мужественное точеное лицо не выражало ни капли эмоций, холодное и жестокое, он был беспощадным правителем, как к семье, так и к врагам.

Его вторая супруга, Императрица Ваала Греймс Гелиос - высокая, статная женщина сорока пяти лет, ее лицо в отличии от супружеского, уже начало покрываться заметными морщинами возле глаз и уголков рта. В золотых львиных глазах читалась непреклонная, гордая и сильная воля доблестного рыцаря. В молодости, до того, как стала императрицей, Ваала была гордостью семьи Греймс и являлась первым мечником востока. В отличии от требований традиций, вторая Императрица не гнушалась надевать в светском мире рыцарский костюм и представать перед аристократами в своем «истинном» облике, за который она была удостоена чести стать второй женой. Женщина облачена в строгий костюм белого цвета с золотыми пуговицами и эполетами. На голове ее была широкополая белая шляпа вместо тиары. А волнистые иссиня-черные волосы были сплетены в тугую тонкую косу, что достигала едва уровня лопаток. Широкоплечая и сильная, непреклонная и благородная - она «честь и совесть» императорской семьи, ибо только по ее воле дети первой императрицы, также как и дети покойной наложницы остались не просто живы, а здоровы и невредимы, получили не меньшее образование и могли выстраивать свою жизнь так, как того желали сами, не опасаясь рыцарского клинка в спину. За спинами императорской четы болтали, что госпожа Ваала недостойна носить императорскую корону, так как в ее жестоком, прямолинейном характере нет и толики женственной утонченности и изящества, но за ее могучей спиной было три рыцарских ордена и невероятный почет среди военнослужащих.

Первый принц Вильгельм Нифель Гелиос носил строгий белый костюм без излишеств в виде золотых нашивок или серебряной кройки. Его одежда выглядела просто и практично, что весьма разнилось с образом императорской семьи, где должны были сочетаться роскошь, власть и сила в одном только образе. Двадцати девятилетний принц был высок и прекрасно сложен, его длинные темные волосы спускались до поясницы и были завязаны золотой лентой у самых концов. Командир и охотник на демонов - вот как прославил свое имя Первый Меч императорской семьи.

Второй принц Иоханес Парлма Гелиос, не менее высокий, широкоплечий, но без военного атлетического телосложения. Длинные черные волосы россыпью лежали на плечах и спине. Его миловидное вытянутое лицо и весьма доброжелательное выражение, вкупе с блестящими рубиновыми глазами притягивали к нему внимание интеллигенции, а его магический талант заставлял проникнуться уважением. Второй принц опирался на трость из белой кости из-за врожденной хромоты, но это никак не мешало ему передвигаться плавно и элегантно, разве что гораздо медленнее и неповоротливее. Облачен в белый костюм с поверх накинутой робой мага цвета морской пены с золотой окантовкой, на его переносице красивый, обрамленный серебряной оправой монокль.

Третий принц, восемнадцатилетний черный маг, получивший промежуточное имя, Гриндевальд Элизиум Гелиос. Его серая кожа и болезненный вид вкупе с худобой и средним ростом сильно выделяли парня на фоне его старших братьев. Тусклые черные волосы едва касались плечь, его мрачные алые глаза и темная аура отталкивали людей, а его замкнутость и отрешенность от общества делали молодого человека центром весьма грязных сплетен. Первый ребенок императрицы по мнению общественности оказался «дефектным», ибо не унаследовал ни от матери, ни от отца высоких физических данных. Облаченный в темно-серый костюм с очень тусклым, практически дымчатым плащом до полна, обрамленный серебряной вышивкой.

Вопреки, первая принцесса, Марта Луиза Гелиос, не смотря на средний рост, имела большую физическую силу, отменной здоровье и нечеловеческую ловкость. Ее густое каре черных волос и яркие рубиновые глаза отчетливо выделяли фигуру первой принцессы на фоне старшего брата. Девушка была облачена в простое белое платье без излишеств, с накинутым сверху жакетом с золотыми эполетами.

Четвертый Принц, Роберт Бельзео Гелиос, шестнадцатилетний юноша, одногодка первой принцессы, имел средний рост и нечеловеческую силу. Сын покойной наложницы, Вар-Араны, дочери песков с другого континента, имел исключительно редкий цвет волос, словно нежные распустившиеся листики сакуры. Глубокий, монолитный розовый оттенок гармонировал с его блеклыми алыми глазами. На нем был серый костюм с золотыми запонками.

Последняя, Вторая Принцесса, единственный некромант в истории семьи Гелиос, Анна Калипс Гелиос, пятнадцатилетня девушка чуть ниже среднего роста, с хрупким телосложением, бледно-белой кожей, длинными ярко-розовыми волосами и мертвыми алыми глазами. Брат и сестра под стать брату было облачена в серое платье с серебряными вышивками на спине и серым драгоценным камнем на груди.

С прибытия императорской четы началась главная часть торжества. Сейчас люди начнут подходить и чествовать императора, выражать свою симпатию одному из претендентов на трон, а также искать свои новые связи и торговые соглашения. После же появится епископы, что будут сопровождать святую и главная часть закончится. После наречения и первого тоста от Императора Гелиоса, начнется вторая часть, где аристократы будут заискивать перед высшими санами, что в отличии от священников и монахов, не вылезают из Святого Царства и используют свои силы только в крайне необходимых случаях.

И вот, когда имперская семья заняла свои места в зале воцарилась тишина, ибо люди ждали первых слов правителя. Бисмарк с весьма скептическим взглядом, но все таким же холодным и невозмутимым лицом окинул всех собравшихся аристократов своим цепким взором. За пятьдесят лет его правления ничего не изменилось, кроме лиц представляющих те или иные семьи, нравы не поменялись и надежды на что-то новое не было абсолютно. Впрочем, императора это не волновало от слова «вообще», ибо главная и сильнейшая аристократическая семья была в его власти, не косвенно и не посредственно, а прямо и беспрекословно. Каждый герцог Авалос приносил магическую клятву верности Императору и Империи, если перевести эти слова с красивого политического языка на человеческий, то человек сам порабощал себя, лишаясь права голоса, права выбора, права любить и быть любимым. Преподнеся всего себя он оставался лишь верным инструментом правителя, не способным пойти против приказа

— Сегодняшнее празднество чествует новою Святую Империи Гелиос. Прекрасная дочь герцога Авалос, Аврора Авалос, чистая дева, выбранная Богом, чтобы нести в наш мир его волю, его силу, его милость и его дар. Это дитя является светочем нашей эпохи, светом, что рассеет тьму в нашем мире. Так возрадуйтесь, подданные мои, ибо век наш будет радостен.

Несмотря на высокопарную речь и все прелестные слова о свете и добре, чистоте и порядке, Бисмарк не смог пересилить свою брезгливость и отвращение к простолюдинам, назвать Аврору - благородной дочерью - все равно, что его старшую дочь невинным агнцем - чистейшая ложь, которая не сможет быть выгодной ни одной из сторон. В холодном взгляде императора не проскользнуло ни одной искорки удовлетворения или радости. Его лицо было искривлено в счастливой благородной улыбке, всеми своими жестами, мимикой император показывал свою «радость» от этой новости, но он все также был холоден.

Бросив взгляд на свое потомство, император не смог сдержать недовольства, что вкупе с благородной улыбкой можно было интерпретировать как: «Почему вы не радуетесь?». Нахмуренные брови, холодные глаза, но мягкие черты лица с добродушной улыбкой. Дети его действительно были аналогично спокойны, но без того мастерства лицемерия, что их отец. На лицах принцев был холод и безразличие, а вот принцессы наоборот лучились счастьем. Марта была искренне рада за подругу, а Анна улыбалась чему-то своему, по ее мертвому взгляду невозможно было понять, о чем она думает, чего хочет. Мимика и жестикуляция тоже были вялыми и постоянно прыгали из крайности в крайность, где она холоднее льда, а где лучезарно безумна.

— Ваше величество, как долго будет продолжаться этот фарс?

Императрица был зла, не просто недовольна, а откровенно зла. Ей претил не сам банкет и не торжество, а «семейный выгул». Все в императорском дворце знали об истинном отношении императора к своим детям и это сильно, нет не ранило, а раздражало Императрицу, чьи дети были практически самыми ущемленными. Смотря на сластные улыбки аристократов и величественно восседающего Бисмарка, Ваала ощущала, как лезвие ее меча стонет в руках личного рыцаря, ибо Императрица не могла предстать на банкете с оружием наготове. Стонет и плачет от желания снять голову с плеч «любимого мужа».

— Императрица, за более чем двадцать лет вы никак не изменились, прямее чем ваш клинок. Политика и светское общество - это не то дело, которое решается двумя часами махания мечом. Здесь нужно время, власть, деньги, последнее, что немаловажно - терпение и хорошие манеры, коими вы обделены. Не позорьте меня и сидите смирно, хотя бы для блага ваших детей.

Императрица и Император говорили настолько тихо, что никто из окружающих не мог услышать, а их разговор был на грани неуловимых движений губ, когда каждый сохранял величественную улыбку.

Главная часть протекала вяло и очень медленно, получасовой разгон, где люди только сформировали свои круги общения, сменился танцевальным маршем, где «джентльмены» приглашали «милых дам», чтобы поговорить уже с глазу на глаз, ибо в хаосе музыки, топота ног и кружащихся тел вряд ли нормальный человек чего-нибудь услышит. Особо важные разговоры переносили на балкон или же другой прием в уединенной обстановке.

Принцы и принцессы также кружились в танцах с особо храбрыми партнерами, в императорской семье не было ни одного представителя, с которым можно было бы легко, спокойно, а главное - безопасно находить общий язык.

— Старший брат, примите мое глубочайшее почтение и поздравление. Ваш триумф на восточных и северных территориях будут помнить еще долгие годы.

Иоханес, второй принц, из-за своей хромоты не мог участвовать в танцах и других тяжелых физических развлечениях, поэтому стоял в стороне, изредка переговариваясь со своими сторонниками из дворян, близко взаимодействующих с башней магов. Высокий худощавый мужчина двадцати семи лет склонил голову в поклоне, опираясь на трость, выражая тем свое уважение брату. Но Вильгельм знал как никто другой о коварной сущности мага и видел, как тот бахвалится, что пока старший наследник скакал по всем окраинам Империи, убивая демонических чудищ и демонопоклонников, он сидел в Башне и наращивал свои связи.

— Ну да, дорогой брат, вам-то не знать, как это было сложно. Но ваша работа также пошла на благо государство… простите, напомни мне, что ты такого сделал в последнее время?

Скромная ухмылка на лице Иоханеса и жестокий оскал Вильгельма столкнулись в жестокой битве мимике, между единокровными братьями проскочила мириады искр. Молодые люди осторожно пожали друг другу руки, Вильгельм не стал сдавливать его хрупкую ладонь в своих стальных тисках, ибо физическое превосходство неоспоримо было на стороне первого принца.

— Слышал вы прибыли в поместье Авалос вместе с Мартой и у вас был небольшой конфликт с молодой леди?

Вильгельм злобно скрипнул зубами в своем сознании, ибо слухи уже дошли до второго принца, а значит и до Императора с Императрицей. Вильгельм не то что не смог укрепиться связь с чернокнижницей, ему не удалось расположить ее на разговор «без корон», как то любил делать воитель со всеми наемниками и вольно наемными магами. Мара оказалась весьма неприступной дамой с очень вольным характером.

— Небольшая проблемка всего лишь чепуха, просто две девушки повздорили.

Простой и незатейливый ответ Вильгельма ничуть не поколебал Иоханеса, ибо тот уже обо всем знал. Длинноволосый маг удовлетворительно кивнул, мягким голосом проговорив:

— Да, у Марты слишком строптивый характер, ей будет очень тяжело контактировать с адептом из Черного Ветвления. Какая занимательная персона, госпожа Мара Элизиум Авалос. Столь юна, прошла через весьма неприятный опыт, но ничуть не потерял своего достоинства и даже в ссылки смогла утвердиться.

Непонятные слова мага немного раздражали Вильгельма, ибо Мара, как и Иоханес были магами, состоящими в штате Магической Башни. Поскольку второй принц занимал весомое место в канцелярии Башни Магов, получить информацию о лицензированном черном маге ему было не так сложно, как тому же Вильгельму. Скорее всего маг уже знал о чернокнижнице больше, чем Вильгельм.

— Что же, по личному опыту могу сказать, что у леди Мары тоже характер не сахар.

Не успели принцы вновь обменяться лукавыми провоцирующими улыбками, как их грубо отдернула первая принцесса. Воинственная девушка злобно озиралась по сторонам, выискивая интересующую ее фигуру. Потерпев поражение в этом исследовании, они решила попросить помощи у Вильгельма.

— Старший брат, ты видел это чуд… чудесную мисс?

Марта рефлекторно избавилась от ругательств в своей речи, немного изменив тон, дабы скрыть недовольство. Для двух мужчин было ясно о ком идет речь. Марта была одной из тех родственниц, что не тянулись к трону и даже больше - бежали от него как можно дальше. Ее увлечение и безумная упрямость в желании стать рыцарем немного восхищали мужчин в разной степени. Вильгельм не мог не уважать ее только за то, что девушка несмотря на хрупкость и небольшие размеры своего тела продолжала тренироваться каждый день, ее воля была сильна. Иоханес же видел в ней лишь капризную леди, которая на удивление не доставляла проблем. Роскошных украшений не требовала, деньги казны не тратила, в светском обществе шороха не наводила, да и постоянно следовала хвостиком за новоиспеченной Святой, что вполне себе положительно скажется на репутации Императорской семьи.

— Нет, чернокнижница изъявила желание бойкотировать банкет из-за того, что Чернове Ветвление не позвали.

— Хах! Наглость то какая, может быть им еще разрешить жертвенные ритуалы проводить!? Эти черные маги никаких основ приличия не знают.

На спокойную реплику Вильгельма Марта отреагировала чересчур эмоционально. Пусть девушка не повышала голос, но ее мимика и игра слов были неимоверно вычурны и абсолютно грубы.

— По тише. Все же уважить данных персон стоило. Господа черные маги разработали новую технологию кристаллизации маны и создали новые и более доступные амулеты от проклятий. Разве это открытие не стоит уважения?

Любезный голос Иоханеса сквозил профессиональным лицемерием, к сожалению, вся императорская чета настолько к этому привыкла, что даже самые мастерские игры слов видела насквозь. Иоханес хотел получить абсолютную поддержку магической башни и черного ветвления, чтобы укрепить свои позиции претендента на трон. И поскольку речь шла не просто о черных магах, а о тех, точнее той, кто разработал сей удивительный метод, то поддержка могла быть очень даже весомой.

— Вот еще! Ты слишком просто забываешь, что творят черные маги…

— Марта, темные, темные маги. Черные маги защищают нашу империю и следуют установленным магическим законам.

Девушка громко фыркнула, сложив руки на груди и смотря на брата исподлобья:

— Да без разницы!

— Тогда «рыцарь» и «бандит» синонимы.

Ответные слова Иоханеса обескуражили девушку, вызвав столь яростный гнев, что она без задней мысли сразу же набросилась на брата:

— Чего сказал!? Рыцари доблестно защищают мирных жителей, охраняют покой и поддерживают власть короны!

— Да. Но известно очень и очень много случаев, когда доблестный рыцарь входил в дом простолюдина, забирал его деньги, еду и жену с дочерями, и убивал его самого, потому что это ему нужно было.

Громкий и полный уверенности голос девушки неумолимо проигрывал ровному и все также любезному, уверенному голосу мага, что выводило принцессу еще сильнее. Сквозь пелену гнева, Марта тихо проговорила, готовясь броситься на него с обвинениями:

— Т-ты…

— Хватит. Марта, ты неправа. Признай это.

Вмешавшийся Вильгельм поставил точку в этом споре, так как он с практической точки зрения знал о различиях и сходствах «черного» и «темного», также как «бандита» и «рыцаря». Девушка, вздернув нос фыркнула, развернувшись на каблуках, проговорив:

— К черту вас.

Столь эксцентричное поведение первой принцессы вызвало смешок со стороны второго принца. Мужчина элегантно поправил монокль на переносице, следом сразу закинув прядь волос за ухо.

— Сколько ей уже лет? Шестнадцать? Думаю, нашей дорогой сестре пора задуматься о замужестве и подобрать достойную партию.

Тихий вкрадчивый голос Иоханеса вызвал шумный гортанный фырк Вильгельма. Он то как никто другой знал о нраве первой принцессы и то как сложно будет выдать ее замуж. Но это дело времени и желания императора.

— Не тебе это решать.

— Оу. Дорогой брат, а вы… почему до сих пор не женитесь? В следующем году вам уже тридцать лет, мужчины уже после двадцати пяти теряют свою силу, поспешили бы.

Насмешка Иоханеса был проигнорировала, ибо Вильгельм на его же примере видел к чему приводят поспешные браки и не побрезговал использовать это:

— Как мило с твоей стороны. Как мой дорогой племянник поживает без матери?

Острый насмешливый взгляд и весьма грубые прямолинейные слова первого принца не на шутку рассердили Иоханеса. Мужчина в несвойственной для себе манере нахмурил брови, одаривая старшего брата взглядом полным ненависти. Грязная история о сбежавшей жене до сих пор преследовала второго принца по пятам и порочила репутацию его дорого сына.

— Думаю гораздо лучше, чем наш дорогой брат в казарме с сотней мужчин.

Ответная реплика ничуть не задела чувства Вильгельма, ибо он был привычен к этим сплетням и на деле знал насколько важна эта «сотня мужчин» верных только тебе и готовых отдать жизнь за тебя.

Музыка стихла, дворяне расступились словно по приказу Императора, загоготали трубы. Огромные двери банкетного зала распахнулись и вошла парадная процессия паладинов и первосвященников, сопровождающих Святую

Молодая девушка с длинными белыми вьющимися волосами. Среднего роста с хрупкой фигурой, скрытой церемониальными одеждами, ее лицо прикрыто белой вуалью, а в руках она держала золотую чашу. Древний артефакт, по легенде из которого пил основатель рода Гелиос. Процессия двигалась к небольшому постаменту, созданному специально для этой церемонии. Император Бисмарк встал со своего места, двинувшись без сопровождения Императрицы к постаменту.

Свята поставила на пьедестал золотую чашу, а архиеписком рядом с ней передал в руки молодой девушки графин с вином. Аврора легкими движениями рук наполнила сосуд дорогим напитком, поставив рядом кувшин. Нежными ладонями Святая подняла чашу, склонив голову предлагая ее императору. Поскольку центром власти все же была императорская семья, то и высшие чины, независимо от «дара Бога» утверждала она. Если Бисмарк изопьёт из ее рук вино, то это будет признанием за Авророй Авалос титула Святой, если нет… то это сулит большой скандал.

Мужчина с лукавой улыбкой на лице взял из рук девушки золотой кубок, подняв тот над головой:

— Сегодняшним днем, именем Бисмарка Бельзео Гелиоса, перед лицом Бога, перед всеми дворянами, собравшимися здесь, перед представителями Святого Царства, я нарекаю Аврору Авалос новой Святой Империи Гелиос!

Бисмарк осушил кубок одним глотком, в зале поднялся шум аплодисментов и хора поздравлений. После завершения тривиальной церемонии, Император, бросив косой взгляд на сокрытое лицо Святой, покинул сцену, вернувшись на свое место. В зале вновь заиграла музыка, но не для танцев, а для фона. Представители высшей аристократии поочередно стали подходить к новой Святой, дабы поздравить лично и вручить подарки. Конечно, размеры и щедрость даров различалась, так, например, маркиз с юга пожаловал леди десяток лучших коней, а северный граф меха и шубы. Естественно все подарки прибудут или уже прибыли в поместье Авалос, аристократия должна была лишь громко о них заявить. Были и те, что вручались лично, так Маркиз Блашоффн подарил «ожерелье из сотен ангельских слез», драгоценность высшего качества, созданную из самых чистых алмазов, добытых в шахтах маркизиата.

Дворяне сменялись другу другом, сыпали лестью и восхищением. Перед святой предстал иссохший мужчина лет сорока-пятидесяти. Его лысая голова блестела на свету, а острые седые усы торчали колом по обе стороны. Мужчина сделал поклон, выказывая свое уважение. Аврора подала ему ладонь для поцелуя, чем непременно воспользовался дворянин. Святая почувствовала насколько холодна была эта ладонь.

— Какая благодать, ваше Преосвященство, наконец наша великая империя может вновь приветствовать дитя Бога. Славься имя божье, славься Император! Вечной жизни Святой, во славу Четырех Владык!

Мужчина резко потянул ее руку на себя, а из его рукава блеснул стальной стилет. Свободной рукой мужчина попытался вонзить оружие в живот Святой, но ему удалось только ранить, ибо среагировавшие паладины отсекли руки убийце и сразу же сковали того, повалив на пол. Небольшой нож на половину лезвия вошел в плоть Авроры и по белому одеяние быстро начало расползаться пятно крови.

Крики дворян, паника и суета, даже императорская чета обнажила клинки, стягивая к себе императорскую гвардию. Паладины окружили святую, вместе с первыми лицами Святого Царства. Не четко, но было видно, что почему-то клирики медлили. Оружие продолжало торчать из живота потерявшей сознание Святой, а столпившиеся вокруг священники не спешили применять свою силу и вытягивать оружие.

— Почему вы медлите?

Вальяжно подошедший император давил всех своей аурой, его алые глаза блестели злобой и яростным гневом. Мужчина держал все еще свою осанку и величественную позу, не смотря на очень неприятную ситуацию, где лучше быть наготове, чем отдавать предпочтения этикету и правилам поведения.

Вышедший вперед архиеписком склонил голову перед правителем, его седая борода практически касалась пола.

— Ваше величество, большая беда, оружие демоном проклято, наши силы только спровоцируют наложенные чары. Нам позарез нужен черный маг.

Архиепископ не мог самолично обратиться к Черному Ветвлению, не из-за гордости или же моральных устоев. Давняя вражда мешал им жить, священники отказывались исцелять черных магов, а черные в отместку не желали снимать проклятия с представителей бога. Только власть вышестоящего могла примерить эти враждующие формации и сейчас архиепископ просил о такой помощи. Всем было известно, что Третий Принц именованный черный маг.

Бисмарк повернул голову в сторону, где находится его третий сын. Юноша без промедления подошел к отцу, только завидев этот требовательный взгляд. Гриндевальд держал себя прекрасно, пусть и был чудовищно слаб и болен, его непоколебимая осанка и спокойное, как морской штиль лицо выражали достоинство императорской семьи.

— Гриндевальд, посмотри на это.

Бисмарк указал на торчащий стилет, покрытый горящими алыми рунами. Глаза принца моментально расширились в шоке, а сам он отпрянул, сделав шаг назад. Поведение молодого человека говорило само за себя, но Император все же задал вопрос:

— Ты можешь извлечь это стилет?

Принц замотал головой не в силах вымолвить и слово. Переведя дыхание, посеревший еще больше чернокнижник произнес:

— Мне очень жаль, ваше высочество, но это может сделать маг не ниже ранга мастера. Я еще не достиг этого уровня.

Бисмарк недовольно нахмурился. Если то что говорил Третий Принц - правда, то потребуется минимум шесть часов, чтобы мастер из Черного Ветвления прибыл в поместье Авалос по его приказу. За это время Святая истечет кровью и скоропостижно умрет.

— Ваше величество, здесь есть еще один черный маг. Думаю, что она вполне сможет помочь.

На центр зала шагнул Вильгельм, завидев своего первенца, Бисмарк еще больше нахмурился, его прямолинейность и абсолютная непредсказуемость, вкупе с солдафонским образование раздражали Императора до глубины души. Но было еще то, что бесило не меньше вышеперечисленного, Вильгельм никогда не был пустозвоном, любящим беспочвенно бахвалиться. Нахмурив брови и одарив сына пронзительным взглядом, сдерживая рвущий наружу гнев, Император спросил:

— Кто это?

Бисмарк знал всех участников банкета и среди здешних представителей было только два черных мага, это его третий сын и вторая дочь, но что первый, что вторая были абсолютно непригодными. Если на Гриндевальда была еще какая-то надежда, то полоумная Анна была просто проклятым украшением короны.

— Старшая дочь герцога, Мара Элизиум Авалос.

Сочащийся самодовольством и ядом ехидства голос Вильгельма заставлял скрипеть зубами не только Императора, но и застывшего герцога. Фридрих зажмурил глаза, стягивая все чувства в стальной узел. Ему нельзя было показывать беспокойства и неприязни к Императору, с которым он был повязан магической клятвой.

— Ваша дочь вернулась, герцог Авалос?

Совершенно неуместный вопрос со стороны Императора в данной ситуации, но абсолютно правильный в сфере аристократических понятий. Его дочь должна была приветствовать гостей вместе с герцогом и старшим братом, но ее он не видел, да и чего уж говорить, вообще не помнил. То что Мара не удосужилась даже поприветствовать императорскую чету говорило либо об изменнической натуре леди, либо о том, что девушка очень хотела оскорбить всех собравшихся, в особенности правящий род. Но Бисмарк был не глуп и его острый ум сразу зацепился за второе имя дамы. Это его сын получил имя по блату, только потому, что в его жилах течет королевская кровь, Мара же была в мировоззрении черного ветвления ничуть не лучше простолюдина, ибо носить их имя, даже высокородный, не мог без уважительной причины. То что она дочь герцог - причиной не являлось. Значит девушка была действительно выдающихся способностей.

Император подозвал своих гвардейцев, строго настрого приказав:

— Приведите дочь герцога.