Призрак магического экспресса

Глава 1. Любопытный колдун и интригующее кольцо

Скрестив руки на груди, Мейр Шард стояла в зале, окружённая клетками, лежанками, гнёздами и домиками всех возможных размеров и форм. Она хмуро перевела взгляд с пухлой чёрной галки по имени Юджин на террариум. Обитателя стеклянного дома не было видно, но Мейр хорошо разбиралась в повадках своих подопечных: маленькая юркая саламандра Селия спала в глубокой норе. Она знала о присутствии хозяйки и чувствовала её внимание, но не видела необходимости показываться, пока не услышит зов.

— С другой стороны, этим можно заняться позже, — буркнула себе под нос Мейр, когда почувствовала вопросительную интонацию Юджина.

Девушка взглянула на птицу и решила, что оставлять мудрого и терпеливого помощника в неведении неприлично.

— Его Величество Король Элиас шлёт нам привет и рассчитывает на присутствие во время вручения свадебных подарков в честь бракосочетания принцессы Сибиллы. Билеты на экспресс из Туманных островов до самой Белой крепости прилагаются. — Она вздохнула. В голове зазвенел колокольчик удивления, посылаемый Юджином. — Я просто процитировала это.

Мейр помахала смятым листом льняной бумаги с золотыми вензелями и сияющей печатью. Многие озёрчане отдали бы руку, чтобы получить такое письмо из дворца, но Мейр Шард была не в их числе.

Из угла, отрываясь от тёплого камина, сопя и покашливая, выбрался маленький пёс, издали напоминающий засохшую старую половую тряпку. Он засеменил, быстро перебирая короткими лапами и слегка подрагивая. Оказавшись у ног Мейр, пёс ещё раз чихнул или кашлянул, после чего шустро закрутился вокруг тяжёлого ботинка.

Юджин сопроводил попытку пса утешить хозяйку умилением с каплей снисхождения к менее развитому существу. Мейр нахмурилась:

— Если бы ты был вороном, такое высокомерие имело бы больше оснований. Для галки ты слишком надменный. — Девушка опустила глаза и посмотрела на тёплый комочек, лежащий рядом с ногой. — Иди на ручки, Кишу. Эта птица никого не любит. У Юджина это чувство отсутствует в угоду уму и прозорливости.

Мейр подняла маленького пса на руки и, обнимая, ещё больше смяла приглашение Короля.

Юджин тревожно каркнул, игнорируя комментарий о своей чёрствости.

— Придётся ехать, — грустно вздохнула девушка, утыкаясь носом в тёплое пузо Кишу.

По вискам ударило досадливое раздражение Юджина. Мейр расшифровала это чувство как: «Я же тебе говорил!» — и в ответ надула губы. Согреваясь теплом всеобъемлющей любви Кишу, которая разлилась розовым цветом в голове, девушка чуть было не пропустила тревожный звоночек, посланный Хвостом.

Хвост являл собой обдёрганное полосатое создание с кривыми усами и пострадавшим в кошачьих боях ухом. Этот кот был единственным представителем своего рода, который добровольно возвращался в дом ведьмы.

Он занимался тем, что валялся на подушках, раскиданных на подоконнике специально для его тощего зада, и предупреждал Мейр о приходе незнакомцев.

В отличие от других животных представители семейства кошачьих отказывались сотрудничать с ведьмой и, более того, не скрывали своего пренебрежения. Откуда такая нелюбовь — Мейр не знала, но не обижалась и старалась предоставить единственному коту, согласившемуся посещать её жилище, все необходимые удобства.

Тревогу у полосатого лентяя вызывала только магия, поэтому Мейр сразу поняла, что до отъезда в Белую крепость ей ещё предстоит поработать.

Девушка ласково опустила Кишу на его лежанку у камина, где пёсик сразу совершил кульбит — неожиданно прыткий для своего возраста — и подставил теплу нежное пузо и торчащие во все стороны лапы. Ведьма направилась к двери, невольно натягивая непроницаемую маску серьёзности и холодности. Мейр не любила людей, а колдунов в особенности.

*****

Тяжёлым взглядом из-под бровей девушка смотрела в то место, где положено быть голове человека, но у посетителя под капюшоном завис воздушный вихрь — и больше ничего.

Мейр ждала, хотя уже примерно предполагала, кто мог послать воздушный элементаль к её порогу. Если она была права, то затянувшаяся пауза служила демонстрацией могущества повелителя столь сильной магии. И как ни подгоняй, быстрее ситуация не разрешится, пока все присутствующие не ощутят трепет и не впечатлятся элементалем до кончиков ногтей. Пусть даже впечатляться тут особенно было некому.

Пока сущность медленно извлекала из-под плаща капсулу с кристаллом переноса, девушка успела с силой потереть глаза, заранее испытывая усталость от предстоящего путешествия к хозяйке этого магического существа и её покровительственных замашек.

У окна зашипел Хвост, посылая сильнейшее раздражение от столь надолго задержавшегося сгустка магии. Мейр мысленно полностью согласилась со зверем, отчего тот фыркнул, не нуждаясь в её поддержке.

Наконец элементаль справился с единственным своим заданием и протянул ведьме капсулу. Металлические лепестки раскрылись и явили на свет тускло сияющий кристалл. Ведьма с тяжёлым вздохом коснулась камня, и тот тут же рассыпался в пыль под её пальцами. Всё вокруг замерцало, и в последний момент перед самым перемещением ведьма увидела, как элементаль рассеялся в воздухе.

«Позёрство», — подумала она о бессмысленной трате магии, которой стала свидетелем.

Проморгавшись, Мейр с некоторой досадой обнаружила, что предчувствия её не обманули и она переместилась в мрачную и таинственную приёмную Великой Кассандры Дьюморн. Здесь всегда царил полумрак и, несмотря на обилие свечей, веяло холодом. Несложный трюк для колдуньи, которая черпает силу из воздуха и ветров. Однако очень действенный для людей, далёких от магии. А так как указом предка нынешнего короля все школы магии были перенесены подальше от столицы Пяти Озёр и вообще подальше от мира людей, то почти каждый первый озёрец за пределами Туманных островов глубоко впечатлялся от любого фокуса. И это несмотря на то, что простейшие заклинания были под силу любому, кто способен правильно начертить руну и обладал какой-никакой жизненной силой.

В приёмной, опираясь на трость с набалдашником в виде спящей летучей мыши, невозмутимо сидел молодой человек. Он покосился на возникшую Мейр и задержал на ней взгляд с мелькнувшей искрой интереса. Но очень скоро взял себя в руки и отвёл глаза.

Судя по обилию колец и печаток на пальцах, неизвестный был из числа колдунов. Его осанка, спокойный взгляд, зачёсанные назад и покрытые лаком прямые волосы, худоба, бледность и длинная шея привлекли Мейр. Мысленно она сравнила его с серебряным журавлём и осталась очень довольна подобранной аналогией. От волшебника веяло решительностью и отрешённой статью этой птицы. Мейр понравилось смотреть на него, и она не отказывала себе в желании полностью его изучить. Несмотря на то что юноша всеми силами старался скрыть свой интерес к ведьме, он не смог удержаться и встретился с ней взглядом:

— Вам туда, — немного раздражённо произнёс колдун, указывая тростью в сторону кабинета Кассандры. — И вас уже давно ждут.

Мейр пришлось вспомнить, что она здесь по делу. Ничего не ответив, шаркая ногами, она направилась в указанном направлении. Ни единой мысли о том, чтобы познакомиться с колдуном, не появилось в голове ведьмы. В первую очередь потому, что она уже наверняка знала: знакомство только всё испортит. Она узнает его поближе, и такой чарующий и привлекательный — по её мнению — образ треснет, как стекло, являя только уродливое отражение.

Однако, проскальзывая сквозь завесу из деревянных бусин, девушка ещё раз оглянулась. Колдун сидел с закрытыми глазами, безмятежно пребывая в собственных мыслях.

— Он тебе понравился, не так ли? — насмешливо донёсся из темноты низкий бархатный голос, когда Мейр застряла в проходе, пытаясь распутать собственные амулеты, запутавшиеся в нитях занавески.

Девушка почувствовала мрачную энергию, а в голове вспыхнули пренебрежение и брезгливость существа, скрывающегося в тени.

«Стало быть, Умбра тоже здесь», — отметила Мейр, продолжая копаться с узелками.

Вообще ведьма не любила ничего, что сковывало её движения, поэтому множество косичек на голове она туго стягивала тонкой кожаной нитью. Но пара из них неизменно болталась по бокам лица с вплетёнными амулетами из когтей и маленьких заговорённых фигурок: не все животные пускали в свою голову непрошеных ведунов; некоторых приходилось зачаровывать, других — временно лишать воли, чтобы пробраться к сознанию. Обычно волосы не доставляли Мейр хлопот, но не в этот раз. Ведьма не без оснований предполагала, что это проделки колдуньи, сидящей внутри приёмной.

— Ещё когда мы учились в Колыбели, ты демонстрировала ужасную неразборчивость в мужчинах, — сказала Кассандра, не вставая с места. — Странно, как вы с Якобом вообще сошлись… Но, скорее всего, дело было в нём. Трудно удержаться, даже такой, как ты…

Ведьма не ответила, аккуратно распутывая маленьких рыбок из сети занавеса. Кассандра рассмеялась грудным смехом, терпеливо ожидая, когда Мейр освободится.

Кассандра Дьюморн и Мейр Шард вместе учились в голубой школе колдовства Колыбели стихий. Кассандра была звездой и самой талантливой колдуньей в потоке, а Шард больше относили к неприметным и не особенно перспективным студентам. И ничего удивительного: ведь магия Мейр всегда была у неё в крови, в то время как могущество измерялось объёмами энергии, которую колдун мог черпать извне. В противном случае ученик назывался ведуном и слабо отличался от очередного богатенького лодыря, который прибыл на Туманные острова, чтобы выучиться паре-тройке заклинаний. Такие студенты обычно покидали школу без особых успехов и использовали скудные навыки исключительно для того, чтобы наводить жуть на соперников и влюблять барышень где-нибудь в Янтарных пристанях.

Со временем Кассандра стала знаменитой загадочной колдуньей, к услугам которой часто прибегали даже придворные дамы и господа, а Мейр была известна только в кругу волшебников благодаря дару понимать животных. Эту способность в ней разглядел один коротышка-профессор, специализирующийся на зельеварении. Он тестировал свои зелья на мышах и однажды встретился со стойким сопротивлением со стороны пушистых, не желающих более подвергаться истязаниям. При помощи ассистирующей ему Мейр выяснилось, что подопытные согласны продолжить служить на благо алхимии, если профессор займётся поиском лекарства от крысиной лихорадки, а также если в экспериментах хотя бы изредка будут принимать участие коты. После этого учёный вцепился в ведьму мёртвой хваткой и заставил развить связь с животными до предела возможностей.

Таким образом, окончив Колыбель стихий и не выявив никаких внешних источников энергии, Мейр обнаружила, что все могущественные колдуны нуждаются в её услугах.

Чем сильнее был колдун, тем вероятнее он приходил к мысли о необходимости обзавестись помощником. И не обычным слугой, а существом, способным вобрать в себя часть магии хозяина, чтобы превратиться не просто в могущественный амулет, но и в некотором смысле в контейнер с магией, всегда следующий за ним по пятам. Такими помощниками становились животные. Напитанных магией зверей называли фамильярами. И если кто-то задумывал недоброе, то, чтобы причинить вред колдуну, сначала приходилось уничтожить фамильяра. Что само по себе представлялось задачей не из лёгких.

До того, как Мейр вышла на рынок труда и стала предлагать услуги по подбору правильного фамильяра и помощь в его создании, колдуны попросту зачаровывали случайного зверя. Но это было опасно и непрактично. Такой фамильяр являл собой не более чем марионетку с необходимостью постоянного контроля и расхода магии. Как следствие, фамильяризация была не слишком популярна. До некоторых пор. Мейр изменила это. Со временем у каждого могущественного мага был свой зверь, служивший ему верой и правдой и, что особенно важно, — по собственной воле.

Закончив с узелками и мысленно обругав Кассандру, которая осталась безразличной к мучениям приглашённой ведьмы, Мейр ещё раз взглянула на сидящего в приёмной колдуна и, закрыв глаза, шумно втянула воздух. Никаких признаков фамильяра.

«Не похож ты на ведуна», — хмыкнула себе под нос девушка.

Молодой мужчина и правда едва ли походил на знахаря или фокусника с базарной площади.

— Присаживайся, — позвала Кассандра, заметив, что больше ничто не сковывает движений ведьмы.

Мейр устроилась напротив колдуньи, ощущая ужас и трепет каждого клиента, кто так же садился в это кресло.

Алые губы колдуньи растянулись в сладкой улыбке:

— А знаешь, ты, наверное, единственная, кто счёл бы этого, — она махнула рукой в сторону занавески, — человека привлекательным. Тощий, заносчивый, нелюдимый.

— А минусы будут? — усмехнулась самой себе Мейр, но Кассандра её услышала. Она всегда слышала и видела всё, что хотела. Преимущество воздушника.

— Богатство — единственное его достоинство. Деньги могли бы представить высокомерие как таинственность, а замкнутость обратить в скромность… — она задумалась, возможно прикидывая, как состояние гостя в коридоре способно повлиять на её к нему отношение. — Нет. У него нет столько. — Она усмехнулась. — Есть ещё кое-что, но, увы, он настолько тщедушен, что не способен оценить это. Оливии он напоминает освобождённую от бинтов мумию, — прошептала колдунья, нагибаясь к Мейр.

Заметив хмурое лицо ведьмы, она хитро добавила:

— Но не тебе?

У Мейр сводило внутренности от таких разговоров. Она не хотела ничего знать о личности молодого колдуна из прихожей. Ведьма предпочла бы сохранить его таинственным и крайне заинтересовавшим её незнакомцем. Но Кассандра оставалась собой даже десять лет спустя после окончания Колыбели стихий. Болтливая, талантливая зазнайка, которая никак не может пережить, что некая Мейр Шард не вспыхивает от восторга при малейшей возможности стать подругой столь влиятельной особы.

Но была и другая причина, по которой попытка обсудить мужчин стала бы для этих двух фатальной ошибкой. И Мейр прекрасно знала о ней: ведьма не переносила красавчиков. Они вызывали в ней тревогу и отторжение. Слишком приторные, беспочвенно самоуверенные, зачастую зацикленные на собственной внешности. И лучше не упоминать, что все они походили на кошек, которые на дух её не переносили.

— Хорошо. Оставим сплетни на потом, — изящно усмехнулась Кассандра, понимая, что Мейр не собирается ей отвечать.

Она вытянула руку, и из тени за её спиной показалась гибкая фигура. Тень скользнула от стены и подошла к хозяйке, подставляя шею под красные коготки на изящной руке девушки.

— Господин, что сидит в приёмной, имеет некую связь с тем, почему я вызвала тебя. Чтобы выполнить работу, за которую он готов выложить неприлично много денег, мне необходимо провести ритуал. Но вот незадача: Умбра решила проявить характер.

Впервые Мейр подняла голову, глядя с любопытством на волшебницу и её пышущую здоровьем и красотой пантеру.

— Умбра отказывается подчиниться? — удивилась ведьма.

Когда Кассандра обратилась с просьбой создать для неё фамильяра, Мейр только набирала обороты. Выполнив тот заказ, она узнала, что такое популярность в среде колдунов. Каждый, кто понимал пользу союза волшебника и зверя, был поражён и восхищён получившимся тандемом пантеры и её сильнейшей хозяйки. Умбра была продолжением и воплощением Кассандры в теле зверя. Их черты, поведение, энергия — всё было поразительно идентичным. И, как следствие, сам процесс связи и насыщения Умбры магией проходил естественно и легко. Пантера, несмотря на всё пренебрежение к Мейр как к проводнику, прошла фамильяризацию и подчинилась Кассандре полностью: стала её защитным амулетом, надёжным охранником, почти бездонным источником магии и, что самое важное, верной подругой.

— Она упрямится, — продолжая ласкать кошку, ответила колдунья.

Мейр вздохнула, опустилась грудью на стол и упёрлась подбородком в сложенные ладони.

«Что от тебя просит хозяйка?» — мысленно задала вопрос ведьма, не сводя глаз с жёлтых глаз-виноградин чёрной кошки.

«Раздражение».

Умбра ответила пристальным взглядом.

«Может быть, но уйти я всё равно не могу. Работа, знаешь ли».

«Пренебрежение».

«И тем не менее. Или объясни, почему ты сопротивляешься, или дай понять, что мне передать Кассандре».

«Утомление. Понимание. Тревога».

Мейр нахмурилась.

«Ритуал опасен для тебя?»

«Раздражение. Снисходительное пренебрежение».

«Не для тебя. Для Кассандры?»

«Подтверждение. Опаска».

— Она опасается, что ритуал может тебе навредить, — не отрывая глаз от кошки, сказала Мейр.

— Ох, моя прелесть! Ты попросту переживаешь за меня. Но нет, моё сокровище, уверяю, я знаю, что делаю. Всё будет хорошо.

«Опасность. Брезгливость».

— Что за ритуал? — ощерилась Мейр, ощущая эмоции Умбры.

— Клиентская тайна, я не могу разглашать, — механическим холодным голосом ответила Кассандра. — Но я должна провести его.

«Недоверие. Усталость».

Мейр прищурилась. Очевидно: если Умбра переживает за благополучие Кассандры, уговорить её не получится. Особенно учитывая, что она со своей стороны считает: проводить ритуал не обязательно. Точная копия своей хозяйки.

Мейр с кряхтением полезла в задний карман широких штанин. Таких карманов было ещё четыре. За это штаны числились среди любимых. Она вынула длинный крючковатый твёрдый коготь и положила его на стол. Не торопясь отнимать ладонь, ведьма прошептала неразборчивые слова, и коготь ответил сиянием.

— Уговорить я её не смогу.

— Но ты должна! — вспыхнула Кассандра, явно паникуя.

— Ритуал ей не нравится, она считает, что проводить его не обязательно. Ты бы сама подчинилась?

Кассандра поджала губы и нахмурила аккуратный носик.

— Нет. Уговорить её ты не сможешь.

Мейр кивнула:

— Могу подавить волю, и она подчинится. Но потом будет очень злая. — Мейр бросила лукавый взгляд на колдунью. — Зная её характер, я бы сказала, прямо-таки остервенеет от злости.

Кассандра ответила надменным взглядом, но быстро отвлеклась, с тревогой глядя на прищурившуюся кошку.

— Мне нужно провести ритуал. Выбора нет. — Она слегка наклонилась к ведьме и прошептала: — А ничего, что мы при ней обсуждаем? Я могу оглушить её, создав вокруг звуковой вакуумный пузырь.

Мейр покачала головой:

— Нет. Пусть лучше злится на меня. Благодаря этому, — она одним взглядом указала на коготь, — она нас сейчас не понимает. Глупо с твоей стороны наделять фамильяра возможностью распознавать речь людей. Животные и так хорошо считывают эмоции.

— Много ты понимаешь в жизни колдуна. Умбра незаменима в том качестве, в котором есть. Меня всё устраивает.

Мейр закатила глаза, но не удержалась от замечания:

— Кроме того, что она вздумала артачиться?

Коготь не давал пантере возможности понимать разговор, но эмоции хозяйки зверь всё равно чувствовала. Вместо Кассандры Умбра зарычала и продемонстрировала наглой ведьме острый ряд белых клыков.

— Ладно. Начнём. — Ведьму не впечатляли угрозы фамильяров: она давно знала, как справляться с буйным нравом подопечных.

Мейр лениво сползла со стула и присела на корточки напротив пантеры. Опираясь пальцами о пол, она сделала один небольшой шаг вперёд. Умбра ещё больше оскалилась. Ведьма уловила предупреждение и щёлкнула ногтем по керамическим рыбкам, вплетённым в косичку, раскачивающуюся у лица.

Комнату наполнил тихий, монотонный, но всепроникающий перезвон. Кассандра поморщилась, как и её фамильяр поначалу, но скоро Умбра лениво зевнула, и её глаза начали слипаться. Чёрная кошка медленно растянулась на полу, посапывая.

— Что ты сделала? И как ты это сделала? — взволнованно прошептала Кассандра, вскакивая из-за стола.

Мейр не собиралась ей отвечать. Полностью сконцентрировавшись на пантере, она чувствовала, как барьер её сознания рухнул и ведьма была допущена к самому центру естества зверя. Она быстро оказалась рядом с мордой животного и положила руку на огромную голову. Чарование происходило у Мейр инстинктивно. В этот раз девушка убаюкивала пантеру, мысленно ставила купол над её разумом, чтобы животное стало податливым на некоторое время. Спустя время Мейр подняла голову:

— Готово. Не тяни с ритуалом. Ты перегрузила её магией, и надолго моих чар не хватит. — Мейр распрямилась, чувствуя гул в голове и сильную усталость. Немудрено, ведь на любую внешнюю магию она тратила свои силы.

О стол глухо ударился бархатный мешочек с золотыми.

— Я премного благодарна, — ласково пропела Кассандра, щурясь прямо как кошка. — Могу я попросить тебя зайти через полтора часа? Просто чтобы убедиться, что с Умброй всё в порядке.

Мейр взяла деньги и, засовывая их в один из своих бездонных карманов, вместо положительного ответа решилась предупредить:

— В следующий раз Умбра все силы потратит на сопротивление и процедура обойдётся дороже.

— В следующий раз я уже буду Архимагом Пяти Озёр и мне едва ли понадобятся твои услуги. — Уголки губ колдуньи поползли вверх, пока она нежно поглаживала пантеру по голове.

Ведьма никак не отреагировала на самоуверенные слова колдуньи, лишь мысленно усмехнулась: «Как будто я буду сильно по тебе скучать».

Она знала, что особый экспресс, на котором ей предстояло отправиться, был в первую очередь предназначен для самых могущественных колдунов Тенистых островов. И на нём точно будет Кассандра Дьюморн со своим фамильяром.

Какое-то время назад при таинственных обстоятельствах Королевский двор лишился Архимага Юлиана Вейтерина. И теперь, накануне свадьбы дочери, Король остро нуждался в замене. Спешка объяснялась тем, что впервые за последние сотни лет женихом принцессы стал юноша-полукровка: его отцом оказался Князь Золотых эльфов из далёких Лантаримских гор. И эта ветвь родни собиралась прибыть на свадьбу. Король Пяти Озёр Элиас Лейкленд был знаменит своими предрассудками против всех существ Эльвантира, кроме людей. Из-за этих вот предубеждений Мейр и получила свой билет на поезд.

Ходили слухи, что эльфы собирались подарить на свадьбу не только золото и богатства, но и золотистого двурога. Роскошного зверя, по легендам то ли дарующего благополучие и удачу, то ли долголетие и плодовитость. В любом случае Король хотел убедиться, что эльфы не подсунут во дворец шпиона, пусть и в золотой шкуре. Из-за страха и сомнений Мейр Шард внезапно попала в списки приглашённых на легендарный экспресс. Ни в каком другом качестве она оказаться там, конечно, не могла.

Ведьма погуляла по залитым солнцем улицам, зашла на ярмарку и перехватила пару свежих ароматных баранок, посыпанных солью. Девушка не любила людей, но любила находиться среди шумной толпы, где каждый занят своим делом, а живая энергия окружает со всех сторон, заряжая бодростью.

Кассандра принимала в самом центре города. Здесь Мейр бывала нечасто и только по необходимости, поэтому с удовольствием прогулялась по оживлённым улицам, без стеснения заглядывая в окна. Ведьме нравилось ощущать присутствие маленьких живых организмов и чувствовать их настроение.

Возвращаясь к Кассандре, Мейр столкнулась в приёмной с молодым колдуном, покидающим кабинет. Его лицо посветлело, он стал выглядеть счастливее и спокойнее. Былая сосредоточенность и угрюмость испарились. Словом, он потерял в глазах Мейр всю изюминку и привлекательность. Проходя мимо, мужчина бросил на ведьму взгляд с весьма уловимой искрой пренебрежения. Он едва заметно кивнул будто против воли, повинуясь привычке, и поспешил выйти за дверь.

«Вторая мимолётная встреча превратила принца в лягушку», — усмехнулась девушка.

Кассандра вся сияла. Мейр не задала ни единого вопроса, но против своей воли узнала подробный отчёт о том, как всё прошло. Юноша получил то, за чем пришёл, а колдунья получила своё и даже больше. Что там было «больше», самодовольная колдунья или не сообщила, или Мейр пропустила по причине того, что не слушала. Она издали наблюдала за рычащей огромной чёрной кошкой и заключила, что Умбра вполне здорова. Она перенесла чары легко и без последствий.

Кассандра была так довольна исходом дела, что даже расщедрилась передать Мейр заговорённый кристалл переноса, чтобы ведьме не пришлось «трястись на канатной дороге обратно в свою глушь».

Когда Мейр брала кристалл из рук колдуньи, её внимание привлекло серебряное кольцо, блеснувшее ярким зелёным светом на изящном пальчике Кассандры. Раньше камень в серебряной оправе или был полностью тёмным, или его не было вовсе: Мейр знала о своей страшной невнимательности ко всему, что касалось внешнего вида людей, с которыми она общалась. Однако магический след Кассандры был нежно-голубой, как у прочих воздушников. Камень, напитанный кислотно-зелёной магией, явно не мог быть артефактом, созданным ею. Возможно, за хорошо выполненную работу тот статный молодой колдун подарил одно из своих колец?

Оказавшись дома и устроившись в мягком кресле, которое не столько поддерживало, сколько обнимало ведьму, Мейр медленно потягивала горячее какао, закусывая миндальным печеньем. На коленях тихо похрапывал Кишу в экстремальной позе, а на плече сидел Юджин. Галка посылала в голову ведьмы указания по тому, в каких томах и в каких разделах можно найти информацию о зелёном магическом следе. И даже когда глаза Мейр стали слипаться, Юджин продолжал покрикивать у неё в голове, требуя продолжать. К несчастью, они так и не нашли никакой информации. И пусть Мейр хотела только полюбопытствовать, потратив на забаву не больше получаса, птица озадачилась настолько сильно, что, похоже, потеряла покой, оставаясь на столе и перелистывая огромные талмуды клювом. Затея абсолютно бессмысленная для существа, которое не умело читать.

Глава 2. Экспресс, а также старые и новые знакомые

Немудрено, что заснувшая в кресле Мейр проспала время подъёма. Чтобы успеть на экспресс, она носилась по дому подобно полёвке, убегающей от когтей сокола. Собираться пришлось на бегу, хватая со столов и вынимая из тумбочек всевозможные амулеты, зелья и заговорённые камни. Вдумчиво принимать решение о том, что из этих вещей может пригодиться, времени не было.

Она снова на мгновение зависла среди клеток, задумавшись, кого взять в путешествие. Юджин сел к ней на плечо, источая твёрдую убеждённость и готовность к путешествию.

— Прости, приятель, но тебе будет лучше остаться и проследить за порядком. Я возьму Селию, — приготовилась к буре негодования Мейр и даже слегка отклонилась от птицы.

«Возмущение!»

— Да, я знаю. Я собиралась с утра сходить к Лили, чтобы попросить её присмотреть за домом. Но я уже не успеваю. Придётся по дороге заскочить к мадам Виви.

«Лили — одобрение. Мадам — холодный ужас».

— Ой, да брось. Не так плохо она готовит!

«Троекратное возмущение».

— Тем более проследишь за ней, чтобы никого не отравила. Хвост приходит только ради кормёжки. И если она ещё раз приготовит для него что-то вроде тех зелёных котлет, боюсь, я потеряю общество этого кота навсегда.

«Радость от хорошей идеи. Кот. Брезгливость. Кот. Перо из хвоста. Боль. Кот. Пренебрежение. Возмущение. Презрительное негодование».

— Ну хватит тараторить. Ты за старшего. Я предупрежу мадам Виви.

«Селия? Вопрос. Сомнения».

— Она единственная, кого я напитывала магией последние десять месяцев. Она устойчива к чужому колдовству и хорошо ладит с иными существами. Если этот двурог вздумает вредничать, Селия сумеет найти с ним общий язык. Ты же сам говорил, что ей больше трёхсот лет и она единственная, кто может соперничать с тобой в мудрости. К тому же Селия понимает человеческую речь, так что с ней будет проще. Думаю, она хороший выбор.

Юджин моргнул и покачал головой, размышляя. В конце концов Мейр почувствовала некое подобие одобрения от галки и успокоилась. После робкого благословения Юджина у Мейр скатился камень с души. Она слишком высоко ценила мнение учёной птицы, хоть и старалась тщательно это скрывать.

Определившись с самым сложным, Мейр возобновила довольно хаотичный бег по дому. Предстояло собрать Селию в дорогу, а для этого нужно было найти её переносной террариум. Когда стрелки настенных часов приблизились к критической отметке, ведьма вылетела на улицу и бегом рванула в направлении дома единственной соседки. Мадам Виви(1).

Пожилая светская — некогда — дама всё так же ворчала и лезла со своими нравоучениями, но никогда не отказывала на просьбу последить за домом и виварием, обнаружившимся в жилище Мейр. Со свойственной рассудительностью и самоуверенностью мадам решила, что такое обилие животных попросту компенсирует бедняжке отсутствие мужа и детишек, и старалась быть со зверьём помягче. Однако все животные Мейр единогласно сошлись во мнении, что готовила мадам отвратительно.

После открывшейся двери и хмурого лица мадам, представшего перед Мейр, девушка употребила всё своё красноречие — которым она не обладала, — чтобы не дать женщине открыть рот и разразиться неудовольствием. Неважно по какому поводу: неудовольствие всегда имело место. Мейр вполне справилась. Ей удалось не ввязаться в обсуждение собственной бестолковой жизни и не растревожить улей непрошеных советов.

Она коротко и ёмко сообщила, что уезжает и просит мадам последить за домом, а также покормить животных.

— Готовить не обязательно, я не хотела бы, чтобы вы утруждались больше необходимого.

Беспокоясь о времени, Мейр буркнула, что с тем, где находится съестное для обитателей её дома, поможет разобраться галка Юджин. Мадам от такого ошалела, но, сохранив лицо, согласно закивала. Попутно ей пришлось проявить всю ловкость, чтобы поймать ключ, брошенный через плечо, когда Мейр со всех ног бежала в сторону канатной дороги.

Вдыхая дым перрона, Мейр стояла, согнувшись пополам. Она ни разу не остановилась, чтобы отдохнуть, лавируя между лакеями и носильщиками. Мужчины всех возрастов и размеров пыхтели, передвигая огромные сундуки и чемоданы и загружая их в багажный отсек.

«Колдуны такие барахольщики», — покачала головой Мейр.

И сразу была отвлечена от своих мыслей ударом в бок. Неизвестно с какой стороны на неё налетел веснушчатый подросток в форме работника Короны. Такую носили посыльные и работники станции, обслуживающие поезда. Осмотрев Мейр с головы до пят, юноша вытянулся, легонько кашлянул, прикрывая рот ладонью в перчатке из поношенной тонкой кожи:

— Могу я вам помочь? — он протянул руку к ремню на плече девушки, и она резко отстранилась.

Веснушчатый подросток был носильщиком, отчаянно желавшим угодить могущественным колдунам, собравшимся в Белую крепость.

Мейр взяла с собой только две сумки, которые сейчас стягивали ей грудь перекрёстными ремнями.

— Нет. Все вещи пригодятся мне в дороге. — Она крепко сжала ремень, из-за чего покачнулся переносной террариум, и ощутила укол недовольства у себя в голове.

И пусть Селия предпочитала прятаться от яркого солнечного света в пещерке, любые сейсмические активности она переносила со свойственным пожилым существам недовольством.

Юноша смутился, но, заметив зажатый в руке девушки билет, обрадовался:

— Давайте тогда я помогу найти ваше место в поезде. Правда, отправление немного задерживается. — Он покосился куда-то за спину.

Внимание Мейр переключилось на столпотворение, шумевшее впереди на платформе. Несколько раскрасневшихся носильщиков затаскивали в багажный отсек огромный чемодан, обтянутый лиловым бархатом. Их потные шеи объясняла не столько тяжесть груза, сколько пристальный взгляд жёлтых глаз огромной чёрной пантеры, сидящей неподалёку.

— Поаккуратней там! — разрезал воздух ножом истерично-визгливый голос Кассандры.

Наблюдая эту картину, ведьма и носильщик одновременно не сдержались: юноша испуганно вздрогнул и весь вытянулся, будто слова относились к нему; а вот ведьму перекосило, как от внезапно ударившего в нос сильного аромата скисших фруктов.

Последнее, чего хотелось Мейр, — это попасться на глаза Кассандре. У могущественной колдуньи была абсолютно невыносимая привычка в неприятной ситуации хвататься за любого знакомого как за лучшего друга и грузить на его шею все свои неурядицы.

Ведьма попятилась, но, не успев отойти и на пару шагов, упёрлась в широкую крепкую грудь:

— Мейр? Ну надо же! Неужели крушение Рогатой башни и исчезновение Юлиана настолько раскрепостили взгляды Короля Элиаса, что он готов рассмотреть на позицию Архимага даже ведьму?

Мейр не спешила оборачиваться. Она сделала шаг вперёд, с некоторым пренебрежением наблюдая, как юноша-носильщик низко склоняется перед стоящим позади обладателем мягкого, но насыщенного голоса.

— Я передумала, — вспыхнула Мейр и впилась зелёными глазами в лицо носильщика. — Веди меня к моему месту.

Юноша замешкался только на мгновение, но принял решение, достойное джентльмена: он предпочёл всё же угодить девушке с тяжёлыми сумками на плечах, нежели лебезить перед внушительным молодым мужчиной, явно обладающим влиянием и деньгами.

— И не поздороваешься с Аксаром? Думаю, его это серьёзно опечалит.

Мейр против своей воли инстинктивно бросила взгляд через плечо. Не столько из-за слов мужчины, сколько желая увидеть существо, посылающее настолько сильные негативные эмоции. Где-то рядом зашевелилась Селия. Сквозь липкое и тугое чувство презрения и ненависти всё-таки пробивалось волнение саламандры. Возможно, это было связано с тем, что на свою подопечную ведьма была очень хорошо настроена.

В трёх шагах позади мужчины — на которого Мейр по-прежнему избегала смотреть, видя лишь край его сапога, — стояла огромная клетка из сияющего на солнце голубого металла. В ней сверкал чёрными ониксовыми глазами драконоподобный ящер. Вулканический варан. Он грозно шипел и демонстрировал внушительных размеров раздвоенный язык.

Мужчина не стал дожидаться реакции Мейр и наклонился к ней, шепча на ухо:

— Имя достойное дракона, не находишь? Кстати, эта клетка изготовлена из металла, закалённого моей магией. Аксар хотел бы выбраться, да не может. Оказалось, я могу подчинить себе варана.

Красивый смех вспенил в душе Мейр бурю эмоций. Самой яркой и отчётливой была ярость. Девушка дёрнулась и, кивнув носильщику, метнулась в сторону Кассандры и её багажа. Паренёк сразу понял намёк и, неловко откланявшись, поспешил за ведьмой.

— Вы видели этого зверя? Вот это силища! А его хозяин? Это же был сам Якоб Вейлорд! Как думаете, он наш следующий Архимаг? — восхищённо тараторил парнишка, стоило парочке удалиться.

— Если колдун хотя бы на мгновение потеряет контроль или его магия дрогнет… у нас будут очередные похороны.

Парень очумело таращился на Мейр. В голове зазвенел колокольчик — Селия отреагировала иронией и лёгким осуждением. Ведьма решила сменить тему:

— Как тебя зовут?

— Пётр, эээ, мадам… — замешкался парень, будто забыл фамилию. Но, подстроившись под широкий шаг Мейр, всё-таки уточнил: — Пётр Йонца.

— Ты из Ледяного Хребта? — без особого интереса спросила Мейр ради того, чтобы завести беседу и проскочить незамеченными мимо Кассандры и её чемоданного хаоса.

— Да, — гордо согласился юноша.

Этот северный город простирался далеко от Белой крепости и тем более от Туманных островов. Зато славился как родина самых сильных учеников Алого ордена — школы магов крови.

— Далеко забрался, — с удовлетворением выдохнула девушка, когда они миновали столпотворение и свернули к лестницам, ведущим в вагон.

— Мы с братом поступили на королевскую службу, и нам доверили сопровождать претендентов к Его Величеству. Я имею в виду лучших колдунов Пяти Озёр. Ой, вы не туда идёте…

Болтовня Петра превратилась в монотонное жужжание за спиной, когда Мейр свернула по узкому проходу и дёрнула за первую бронзовую ручку у двери.

— Это салон для колдунов с учениками. Но у вас одиночный билет, — неуверенно объяснил мальчик.

Мейр бегло осмотрела роскошный салон с бархатными красными диванами, начищенными до блеска медными ножками и подлокотниками, а также пушистым ковром и огромным панорамным окном. Нисколько не опечалившись, что данное жилище предназначено кому-то другому, ведьма, фыркнув, одним движением закрыла дверь.

— Идёмте, нам в эту сторону.

Петр, нервничая, ждал, когда Мейр первой пройдёт через переход.

Увешанная по бокам Мейр напоминала навьюченного осла, она задевала стены вагона и без какого-либо стеснения бороздила их краями багажа. Идти пришлось долго, и нервы веснушчатого носильщика не выдержали: он буквально сорвал с девушки одну из сумок.

Пока не заработал магический котёл, который оживит экспресс и пробудит кристаллы порталов, уважаемым пассажирам приходилось добираться до своих мест пешком, пересекая весь поезд. Ведьма в этом никакой проблемы не видела, но Петр жутко нервничал и боялся гнева пассажиров, наделённых самой разнообразной магией.

Вероятно, от нервного перенапряжения юноша постоянно тараторил, вываливая на Мейр массу бесполезной информации. Из уважения к попытке скрасить путь ведьма «угукала», не слишком беспокоясь, попадает ли её одобрение в такт рассказу. Но Петр, кажется, был всем доволен. За их совместный путь он успел сообщить о своём старшем брате, работающем в вагоне-ресторане, и о добродушном фабриканте Гаспаре Гранвилле. Второй рыжий из братьев Йонца мало заинтересовал Мейр, а вот Гаспар привлёк внимание.

Несмотря на всё почитание, колдунов в Пяти Озёрах опасались, если не сказать избегали. А вот фабрикантов — людей, использующих колдовство, чтобы собирать причудливые механизмы, — считали учёными и светилами прогресса. Школы по фабрикации располагались по всему королевству, а не только на Туманных островах. И Король жаловал их больше всего, а за ним и остальные озёрчане.

Гаспар Гранвилл, как фабрикант, очевидно, отвечал на этом экспрессе за котёл — механизм с огромным сгустком магической энергии в основе. Он контролировал всё на этом экспрессе: от работы печей до подачи горячей воды в ванны могущественных колдунов.

Вагон Мейр был не менее шикарным, возможно только чуть меньшего размера, чем тот, в который ей удалось заглянуть. Сумку ведьма закинула на упругий диван у стены и поспешила бережно устроить аквариум с Селией. Вторую Петр аккуратно поставил у входа. Саламандра нашла приют на прикроватном столике в отделённом шёлковой занавеской спальном закутке. Ощутив волну разлившейся сонной благодарности, Мейр смекнула, что её спутница наконец довольна и собирается вздремнуть.

«Значит, можно заняться своими потребностями. Кажется, Петр упоминал что-то о ресторане».

Девушка собиралась также топать до ресторана, пробираясь через вагоны, но стоило ей выйти за дверь салона, как поезд натуральным образом ожил. Огромный металлический монстр выдохнул и, фыркая, заурчал, пробуждая все свои механизмы. Не иначе господин Гранвилл взялся за дело.

Портал на выходе из вагона засиял нежно-голубым светом. Магия воздушников, встроенная фабрикантами в механизм порталов давала возможность любому, самому заурядному человеку прыгать между помещениями на довольно приличные расстояния. Стоило повернуть незамысловатую ручку и установить рычаг на изображение подноса с пухлой крышкой, как раздался приятный звонок. Мигая, портал сменил картинку на изящный, залитый солнцем зал со столами, накрытыми белоснежными скатертями.

В углу тянулась барная стойка из красного дерева, а за ней суетился рыжий юноша, точная копия Петра, только более серьёзная и задумчивая.

«По крайней мере, старший брат не будет донимать разговорами», — рассудила Мейр и направилась к бармену.

Юношу звали Карл, и он действительно оказался не из болтливых. Едва уловимо вздёрнув брови после громкого урчания живота ведьмы, юноша тут же предложил ей завтрак. В этот момент Мейр поняла, что Карл имеет все шансы стать её лучшим другом на время путешествия: предупредительный и молчаливый — девушка не знала качеств лучше.

Переползая за самый обласканный солнечными лучами стол, Мейр полезла в один из своих кисетов, болтавшихся на поясе, и выудила маленькую грифельную палочку толщиной со спичку. Девушка чиркнула ею о подошву грубого ботинка, и кончик палочки мигом вспыхнул с приятным потрескивающим звуком, после чего сразу погас, выпуская тонкую струйку дыма.

Пока палочка недолго дымила, Мейр нащупала на запястье пульс и отработанным движением нарисовала почерневшим кончиком маленькую руну.

«Вот так, Селия, кто знает, что будет на уме у этого двурога. Нам понадобится вся магия, какую мы сможем скультивировать за время пути».

Где-то в пещерке Селии, на брюшке саламандры, вспыхнул и тут же погас точно такой же символ.

За время, пока Мейр занималась переносом избытка своей энергии — которую надеялась получить от вкусной и сытной еды — в тело маленькой ящерицы, Карл принёс невероятно аппетитный горячий завтрак. Впрочем, насладиться впечатлением не удалось: напротив Мейр рухнула совершенно невообразимого вида тётка.

— Не терплю одиночества при приёме пищи! Никогда не знаешь, вдруг поперхнёшься и понадобится помощь, — хихикнула бестактная колдунья.

С учётом того, что дама была в шубе, ей скорее стоило переживать о тепловом ударе. Но Мейр никогда не огрызалась: её отстранённость и безучастность и так отлично помогали отделаться от неприятной компании.

— Сабрина Ардрос! — воскликнула дама, не то представляясь, не то окликая кого-то позади Мейр.

Где-то за спиной Карл ударился головой о стойку от неожиданности.

— Мейр Шард, — хмуро представилась ведьма.

— Я знаю, моя золотая, — почти шёпотом ответила дама.

Она выудила из кармана шубы маленькую железную коробочку. Ловко и быстро, щёлкая костяшками, нырнула пальцами в её содержимое, захватила щепотку чего-то тёмно-вишнёвого и сунула себе в нос. С громким занюхом, достойным самого бывалого матроса, Сабрина Ардрос втянула тёмную пыльцу и довольно крякнула, бойко ударяя ладонью о стол. Чем снова привлекла внимание Карла, который ещё не привык к звуковым перепадам этой женщины и вновь что-то уронил, тихонько ругаясь.

Колдунья протянула Мейр раскрытую коробочку.

— Тролльский табак?

Ведьма медленно покачала головой. Мадам Ардрос безразлично дёрнула плечами, что означало: «Как знаешь», — и, ловко орудуя иссохшими костлявыми пальцами, закрыла коробочку и сунула её обратно в карман.

— Ты проводила фамильяризацию Богини два года назад, — добавила Сабрина, кутаясь в шубу.

Когда стало очевидно, что все условности и правила этикета вышли из-за стола, а может, и вовсе покинули поезд, Мейр со спокойной совестью сунула в рот щедрый кусок картофельного пирога, перед этим макнув его в жирную прохладную сметану.

Пережёвывая и попутно наслаждаясь вкусом блюда, Мейр попыталась вспомнить Богиню, о которой упомянула колдунья. Она наверняка говорила о фамильяре. Когда память отказалась помогать, не желая мешать рту вкушать горячий сочный пирог с солёным слоёным тестом, ведьма пристально вгляделась в даму, пытаясь догадаться, какой зверь мог бы быть её помощником.

Помимо шубы в Сабрине странным было примерно всё. Будто кто-то в бреду создавал эту женщину. Тонкие мягкие волосы цвета вулканического пепла торчали во все стороны, обрамляя круглое лицо. Огромные серьги размером с ладонь путались в прядях, но, похоже, не доставляли хозяйке никаких неудобств. Единственное, что сдерживало волосяную вуаль, — детский ободок, украшенный маленькими искусственными жемчужинами. Тонкие губы, накрашенные бордовой помадой, и внушительных размеров нос. Такую женщину очень сложно забыть, хотя бы раз с ней повстречавшись. Для всех, кроме Мейр.

Имея дело с фамильяризацией, Мейр отключалась от всех и могла ни разу не взглянуть на заказчицу по-настоящему, концентрируясь на её природном зове. Так ведьма называла склонность человека к тому или иному животному.

— Богиня — это какая-то рыба? — рискнула предположить Мейр, чувствуя, что только представитель подводного мира сможет справиться с безумной энергией этой женщины.

— Каракатица! Феерично! Конечно, ты проводила ритуал для моей сестры. Ой, юноша, я буду это!

На стойке перед несколько растерянным Карлом, мерцая, появилось блюдо с сочными кусочками жареной курицы, круглыми дольками апельсинов и несколькими печёными яблоками. Рядом красовался фужер с чем-то ярко-красным. Ни грамма не удивившись, Карл кивнул. Сабрина дёрнула кистью, и блюдо растворилось в воздухе.

И тут Мейр вспомнила: такая же эксцентричная дама, кажется тоже в шубе, вроде, звалась Викторией. Она долго выбирала каракатицу по расцветке, будучи уверенной, что это очень важно и крайне чувствительно для установления связи. Мейр не стала спорить и объяснять, что по своей природе каракатицы, да и остальные морские обитатели вроде рыб и крабов, примут почти любого колдуна, не нарушающего своей энергией их хладнокровного покоя.

— Мой привет Виктории Ардрос. Значит, Богиня приняла и вас вместе с сестрой? — с интересом спросила Мейр, впервые встречая фамильяра многолюба. Впрочем, чего ещё ждать от каракатицы?

Сабрина горячо закивала:

— Моя дорогая Виктория умерла, и часть её души приняла Богиня. Теперь у меня не только фамильяр, но и родная душа, которая всегда рядом. Мы иногда поём, и она знает все слова. Все слова! Прямо как моя Вики…

Колдунья мечтательно закатила глаза, а Мейр поспешила засунуть остатки пирога в рот, чтобы побыстрее сбежать.

«Все астралиты чокнутые на всю голову».

Так считали все ученики голубой школы об учениках Обители вечности — учебного заведения для колдунов, черпающих свои силы из пространства и времени. Мало того что Сабрина в целом была странноватой, но эти разговоры о переносе души… У Мейр побежали мурашки по спине. Любые магические манипуляции с умершими карались в Пяти Озёрах тяжелейшими наказаниями вплоть до изгнания и даже казни.

Дополнительным стимулом к тому, чтобы поскорее покинуть ресторан и скрыться в своём вагоне, стали доносящиеся мужские голоса. Мейр была уверена в своих силах избежать ещё одной встречи с Якобом до конца всего путешествия, но нужно было поспешить.

Сабрина будто почувствовала настроение ведьмы и хитро прищурилась, изучая девушку:

— Неприятные знакомства? Тёмное прошлое? — Она снова достала металлическую коробочку с табаком, пока Карл ставил перед ней заказанные блюда. В точности как та иллюзия, которую она наколдовала ранее. Колдунья наклонилась к Мейр, будто собираясь доверить ей секрет: — Ты тоже чувствуешь его присутствие? Тёмный, но какой загадочный и таинственный, даже несмотря на потерю! Самая лучшая часть его здесь. Хотелось бы познакомиться…

Безумная реплика ещё больше смутила Мейр. А дама тем временем снова вдохнула табака и шибанула по столу кулаком так, что, кажется, хрустнуло дерево.

— Уходи. Теперь они проследят за тем, как я ем, — сказала колдунья сдавленным голосом и яростно почесала нос.

Мейр не стала ничего говорить, но с некоторой благодарностью воспользовалась разрешением колдуньи и поспешила убежать из ресторана. Как раз вовремя. Тихий напев Сабрины был прерван громкими приветствиями. Несколько других колдунов шумно ввалились позавтракать, и, как ни старалась, Мейр всё равно отчётливо различала среди голосов бархатный тембр Якоба.

Когда ведьма закрыла на ключ дверь в свой салон, экспресс ещё раз громко фыркнул, слегка просел и двинулся в путь.

Глава 3. Тьма вокруг и белый волк

Стоило ведьме добраться до своего салона, как она рухнула на кровать и моментально заснула под тихое умиротворённое сопение Селии в своей голове.

Энергия, полученная от вкусной еды и отдыха, уходила на подпитку саламандры — отработанный Мейр процесс. Не имея связи ни с одним внешним источником магии, ведьма переносила лишнюю накопленную энергию в предметы и животных. Эта техника была доступна не только ведунам и магам, но и обычным людям. Правда, последние рисковали совсем остаться без сил, в то время как Мейр чувствовала себя лишь слегка уставшей.

Но в этот раз ведьма была не против проспать несколько часов, понимая, что проснётся снова страшно голодной… Пусть так, зато вероятность встретиться с другими пассажирами экспресса почти равна нулю. Но, вопреки ожиданиям, проснулась Мейр совсем не от голода…

Глубокий сон без сновидений прервался как-то слишком неожиданно и резко: какая-то уродливая липкая рука тянулась к лицу Мейр. И пусть девушка не могла пошевелиться, до поры она понимала, что всё это только сон. Но стоило руке полезть ей в рот, перекрывая дыхание и сжимая горло, как холодный ужас пробрал до самого хребта, и она проснулась, резко поднимаясь на кровати.

Вокруг было темно. Поезд нёсся словно стрела, не оставляя ни единой возможности рассмотреть ландшафт в окружающем мраке. Несмотря на это, странным было отсутствие огней, сопровождающих экспресс. Будто они заехали в тоннель без конца и края.

Мейр проморгалась, полагая, что, только проснувшись, не слишком хорошо ориентируется в пространстве. Но, взглянув на настенные часы, стрелки которых тускло сияли в темноте, осталась в полном недоумении. Время едва близилось к полудню.

«Если часы не врут, то почему так темно?»

Ведьма прислушалась и, ощутив сонную негу саламандры, немного успокоилась. Мейр решила позвать Петра. Работник экспресса должен знать, в чём дело.

У двери висела аккуратная позолоченная верёвочка. По замыслу, если за неё потянуть, персонал поезда явится при первой возможности. Но Мейр дёргала за верёвку уже в который раз, а ничего не происходило.

Признаков жизни вне салона Мейр не наблюдала: ни шагов, ни голосов. Это можно было бы легко объяснить тем, что поезд состоял из вагонов-салонов, где каждый пассажир занимал целый отсек. Но ведьма оставила портал в ресторан и, когда ложилась вздремнуть, слышала приглушённые разговоры. А теперь — совсем ничего.

И если люди часто подводили Мейр и были для неё загадкой, то животные всегда расставляли всё по своим местам, внося ясность. Мейр прислушалась, сканируя доступное пространство на предмет наличия неподалёку животных. И сразу же всё сознание заволокло звенящим беспокойством, пробивающимся из-за стены холодной ярости.

Где-то рядом был фамильяр, и он собирался атаковать.

Похлопав себя по груди, проверяя наличие амулетов, Мейр метнулась к террариуму. Селия, услышав зов хозяйки, проснулась и уже сидела на камушке, слабо сияя тёплым оранжевым светом. Саламандра ловко забралась по протянутой ладони и юркнула в рукав.

Покидая свой салон, Мейр согласилась с опасливым чувством маленькой подруги: в поезде творилось что-то неладное.

— Эй? — позвала девушка, когда прошла в соседний вагон.

Голос звучал необычно сдавленно.

Беспокойство зверя, находящегося неподалёку, усиливалось и отвлекало от всего прочего. Значит, ведьма двигалась в верном направлении.

Мейр бегло осмотрелась. Настенные часы в другом вагоне показывали точно такое же время, что и в спальне девушки. Освещение салона отсутствовало, но это легко объяснялось тем, что за окном по всем правилам должен был сиять яркий солнечный свет. Ковёр на полу, изысканная атмосфера, атласные шторы на окнах — всё было идеально. И всё-таки что-то настораживало.

Саламандра в рукаве звонила в тревожный колокол и требовала от ведьмы быть осторожнее. В подтверждение своих чувств маленькая земноводная подруга начала медленно нагреваться.

«Селия тоже готовится обороняться, но от чего? Я даже шороха никакого не слышу. Стоп!»

Мейр встала как вкопанная и инстинктивно присела к земле.

— Эй, есть тут кто? — тихо позвала она, чтобы убедиться.

Подозрение подтвердилось: голос звучал приглушённо, будто его накрыли куполом.

«Я слышу себя изнутри! Неужели вообще ничего?»

Сглотнув, девушка хлопнула в ладоши. Тишина.

«Звуковой купол? Фокусы воздушников? Кассандра не стала бы тратить столько сил, чтобы оглушить два вагона, в том числе мой. Есть ли среди колдунов ещё воздушники? Сомневаюсь».

От размышлений отвлёк сильный приступ головной боли. Мейр держала связь с фамильяром неподалёку и ощутила весь спектр его дискомфорта. Кто-то сжимал сердце ледяными тисками и тащил его наружу. Мертвенно-бледная ведьма разорвала связь и дёрнула ближайшую дверь салона на себя.

В огромном зале, отличном от покоев Мейр лишь едва заметными деталями, под потолком зависла чёрная пульсирующая масса. С очень неприятным и холодящим предчувствием ведьма разглядела уродливые искажённые лица, мерцающие в сгустке тьмы. Возможно, это было и одно лицо, но всматриваться не было никакого желания. Однако, ведьма знала наверняка: с этой магией она не знакома и даже приблизительно не может сказать, что это и кем оно может быть вызвано.

Стоя под массой, скалился огромный белоснежный волк. Несмотря на устрашающую позу и оголённые длинные клыки, задние лапы зверя слегка подрагивали. Сомнений не оставалось: сущность уже успела ему навредить.

Облако тьмы сформировалось в чёрный мерцающий силуэт уродливого горбатого существа в капюшоне, сотканном из непроницаемого дыма. У него было несколько голов и множество рук. Оно двоилось и троилось одновременно, не оставаясь в одном месте, при этом никуда не исчезая.

Существо извивалось вокруг волка, высматривая, как его схватить. Зверь скалился, уворачивался от приближающегося тумана и клацал на него клыками. Поразительно, но неизвестная сущность одёргивала протянутые к белому меху кривые белёсые пальцы: они либо растворялись, зажатые в пасти волка, либо исчезали, чтобы появиться в другом месте и снова угрожать зверю.

Лишённая звуков ужасающая картина способствовала тому, чтобы отбросить страх и начать действовать. Мейр быстро набралась решимости помочь фамильяру. Мысленно она обратилась к зверю и сразу наткнулась на мощный барьер.

«Ясно, где-то рядом твой колдун, которого ты защищаешь, а он защищает тебя от меня», — подытожила ведьма, вместе с тем сердясь, что хозяин волка, судя по всему, не собирался объявляться, чтобы помочь своему животному.

Ведьма обратилась к Селии. Саламандра сразу поняла, что от неё требуется, и юркнула из своего укрытия прямиком на ладонь. Беззвучно открывая рот, Селия явно угрожала тёмной материи, чем бы она ни была. Мейр оставалось только дивиться воинственности маленькой подруги и надеяться, что та верно поняла её указания.

Когда ведьма подошла ближе, чёрная сущность отпрянула, но быстро собралась для атаки. Она перенеслась на метр левее и оттуда всей массой ударила в Мейр. Если бы не полупрозрачный купол, которым Селия укрыла их, могло произойти что-то очень нехорошее.

Девушка продолжала двигаться в сторону волка: она рассчитывала укрыть фамильяра куполом Селии. На дальнейшее её планы не распространялись.

Фамильяр воспринял заминку агрессивной сущности как возможность напасть.

«Болван, я помочь тебе пытаюсь!» — сокрушалась Мейр, когда гибкое тело волка припало к земле и зверь стал стремительно приближаться к тёмной материи.

Мерцающий силуэт чудища, по всей видимости, озадачился магическим куполом Селии и танцевал вокруг, не рискуя ещё раз его коснуться.

Тем временем белый фамильяр подобрался достаточно близко, чтобы одним прыжком вцепиться врагу в глотку. Только его ждала неудача. Когда клыки сомкнулись, будто кусая воздух, Мейр услышала тонкий вопль, больше похожий на свист сквозняка в старой трубе. Беззвучие поглощало любой шум, кроме голоса того, кто его породил.

Этот звук раскалывал голову ведьмы на миллион частиц. Ведьма взвыла и тут же ощутила горячее брюшко Селии. Магическая саламандра нагрелась сильнее, чтобы укрепить купол и защитить хозяйку.

Стало немного легче, и сквозь выступившие слёзы ведьма смогла разглядеть, как горбатая мерцающая сущность распалась на тёмную непроницаемую тучу, окутала собой белого волка и поглотила его.

По-прежнему в мире вокруг царила непроницаемая тишина, и Мейр не могла услышать, как хрустнули кости фамильяра. Но она увидела по его закатившимся красным глазам, что ещё немного — и зверь погибнет.

— Нет, нет, нет!

Мейр бросила взгляд на своё запястье. Руна не стёрлась, хорошо. Она направила Селии указания, и саламандра тут же выплюнула из пасти струю огня. И пусть полностью зверя это не освободило, но с истеричным воплем сущность ослабила хватку. Это было заметно по тому, как обмякло тело волка.

Ручей слабого зелёного мерцания, потянувшийся из глаз и пасти зверя, очень не понравился и насторожил ведьму. Пришлось снова настроиться на волка, чтобы понять, что происходит.

Мейр ощутила, как силы покидают её. Она было решила, что дело в руне и подпитке Селии, но нет, здесь было что-то иное. Сердце замедлялось, чужое дыхание становилось всё более рваным и поверхностным. Волк умирал, а вместе с ним и Мейр. Ведьма прервала связь и, вдыхая полной грудью, всхлипнула, но звук не проник в окружающее пространство, и Мейр стала похожа на рыбу, выброшенную на берег.

В отчаянии, предчувствуя трагедию, которой вот-вот предстояло случиться, Мейр направила всю свою энергию в Селию. Саламандра дышала ярко-оранжевым магическим огнём подобно дракону. Удар такой магии не мог пережить ни один живой организм, но неведомая дрянь только верещала, разрывая перепонки девушки, и продолжала вытягивать из волка зелёный свет.

Когда сознание стало тонким, как рисовая бумага, и ведьма поняла, что скоро отключится, комнату залило ядовито-зелёное сияние. Чудище взревело и тут же бросило волка на землю.

Мейр кинулась к зверю, забывая об осторожности. Она хотела достать графитовую палочку, чтобы начертить переносную руну и передать пострадавшему животному хотя бы крупицу из остатков своей энергии, но увидела, как слабое алое свечение окутало его, и волк моргнул, приходя в сознание.

«Хозяин тебя не бросил», — успокоилась Мейр и только тогда обратила внимание на творящееся вокруг.

Нечто у двери тащило чёрное облако сущности к себе. Существо вопило, и из его неясной тёмной массы показывались то уродливые белёсые руки, то безобразные лица, искажённые от ярости, а может, от страха. Будто оно пыталось за что-то ухватиться. Так продолжалось, пока с особенным, раздирающим пространство клекотом облако не распалось в воздухе, вынуждая Мейр схватиться за уши, чтобы хоть как-то заглушить вопль.

Когда всё закончилось, комнату залил солнечный свет. Мейр услышала собственное дыхание, а также тихое поскуливание волка, лежащего у её ног. Маленькие прохладные лапки Селии вцепились в запястье, и измотанная саламандра снова спряталась в рукаве.

Ведьма присела к страдающему зверю и достала кисет из-за пазухи. Она окунула туда пальцы и нанесла содержимое под мокрый прохладный нос. Глаза белого зверя тут же закатились, и, глубоко вздохнув, он погрузился в бесчувственный сон. Пока мазь не выветрится, волк пробудет в беспамятстве. Бесполезная штука для того, чтобы чаровать над зверем, зато очень действенная, если требуется провести операцию или удалить зуб. Ну или, как в данном случае, обезболить, пока магия хозяина не подлечит его достаточно, чтобы избавить от страданий.

Только после этого ведьма оглянулась на проём, чтобы узнать, кто или что спасло их от страшного существа.

В дверях застыла бледная и остолбеневшая Кассандра. Её всегда блестящие роскошные локоны сейчас стояли дыбом. В глазах застыло безумное выражение. На пальце ярче прежнего горел зелёный камень на серебряном перстне. Другой рукой она держалась за сияющую голубым светом Умбру.

«Защитный магический барьер», — догадалась Мейр. «Ты посмотри, какая осторожная. А мы с Селией, дурни, свои силы тратили, тужились. Без всяких барьеров… Могла бы и раньше прийти».

Селия немного смутилась, отправляя картинку своего купола в качестве опровержения мыслям Мейр.

«Ага, только вот нашу магию ещё несколько дней хорошим сном и едой восполнять придётся. Я уже как побитая груша. А Кассандра — воздушница, и ей понадобиться… что?.. Подышать полной грудью?»

Селия издала похожий на хрюк звук. Могло показаться, что она чихнула, но ведьма точно знала: подруга устало усмехнулась.

— Ко мне, быстро! — прошипела Кассандра, вперившись шальными глазами в Мейр.

Вопреки ожидаемому, голос звучал скорее панически, чем походил на приказ.

— Позже, — зевнула Мейр, ощущая, как на неё наваливается ужасная усталость. — Я потратила все силы. Нам нужно поспать.

Мейр кольнула досада. Как теперь быть с двурогом, если Селия потратила весь заряд?

— Мейр! — взвизгнула Кассандра. — Эта дрянь никуда не делась, я только прогнала её. Вполне вероятно, на время. Наверное… По крайней мере, мне так кажется… Ты должна во всём разобраться!

Чуть погодя взгляд колдуньи смягчился, и она добавила:

— Я помогу с усталостью. Приходи.

— Ладно, ладно, — согласилась ведьма, поднимая ладони, будто сдаваясь.

Покачиваясь, она поднялась на ноги. Селия не одобрила, но была настолько же вымотана, что и хозяйка. Так что, распыляя в усталом разуме Мейр слабое недовольство, быстро затихла, заснув и пригревшись в рукаве.

Стоило ведьме согласиться, как колдунья приказала пантере:

— Проводи её!

И тут же исчезла в проходе. Кассандра, конечно, передвигалась быстрее обессиленной Мейр и поэтому не собиралась ждать, пока ведьма доползёт до неё.

«Наверняка уже упаковала свой салон в три слоя защитного барьера. Какие эти колдуны могущественные и трусливые… одновременно».

Ведьма не могла простить Кассандре, что та так долго добиралась до места происшествия, имея на руке артефакт, способный помочь. Ещё несколько минут — и волк мог погибнуть.

Мейр плелась, глядя на лоснящийся зад чёрной кошки, в глубине души жалея, что не послушала саламандру.

Ведьма только подошла к двери салона колдуньи, как та распахнулась. Прибывших никто не встречал, и Мейр уверенно шагнула через порог, следуя за Умброй. Как она и подозревала, Кассандра успела окружить свой салон мощнейшим магическим барьером. Тот заметно спружинил, пропуская девушку через себя.

Оказавшись внутри, Мейр огляделась. По идее, салон был братом-близнецом её вагона, но Кассандра уже успела всё переделать под себя. Шторы на окнах были приспущены. Всюду валялись перья и бумага, какие-то бледно-голубые кристаллы различных размеров и форм. То и дело на глаза попадались книги с загнутыми уголками. В особенно дорогих и старых томах закладками служили жемчужные и золотые шпильки для волос.

Поверх мягких декоративных подушек на диване были разбросаны шёлковые шарфы, юбки, блузки и даже чулки. А на столике рядом стояли раскрытые флаконы с духами. Их удушливый дорогой аромат Мейр почувствовала сразу, как только вошла.

Девушка поморщилась, сдерживая зевок. Ей казалось, что, если глубоко вдохнуть, цитрусово-цветочные запахи проникнут внутрь и не выветрятся ещё пару лет. Стараясь дышать неглубоко, Мейр поймала на себе понимающий взгляд Умбры. Большая кошка веселилась, но быстро сменила окрас чувств в голове ведьмы с иронии на тревожную сосредоточенность.

Мейр обратила вопросительный взгляд на Кассандру, яростно листающую толстенный талмуд.

Колдунья уже успела увлечься какой-то книгой и теперь сидела на кровати, по-прежнему непривычно всклокоченная, с заткнутыми за пояс уголками подола, будто сейчас вот-вот пойдёт мыть полы во всём экспрессе.

В ответ на пристальный взгляд Кассандра подняла в воздух указательный палец, призывая помолчать и подождать, пока закончит.

Ведьма перевела взгляд на Умбру и послала ей свои ощущения: полную измотанность и головную боль. Но пантера только отвернулась, передавая своё безразличие.

Мейр усмехнулась: «Все кошки одинаковые».

— Бесполезно. — Кассандра с глухим стуком захлопнула тяжеленный том. Она бросила взгляд на открытую за спиной ведьмы дверь и резким взмахом руки призвала порыв воздуха, закрывший проход в салон.

Мейр вздрогнула. Она небрежно кивнула в сторону двери:

— Как много сил ты тратишь на поддержание барьера?

Кассандра отмахнулась:

— Не больше, чем остальные колдуны на свои. — Она вскинула голову и уставилась на Мейр чёрными глазищами. — Видела, что сейчас было?

Ловко соскочив с кровати, колдунья подошла вплотную к ведьме. В обычное время Мейр отпрянула бы, но загадочная в своём сумбуре Кассандра сунула ей в руки сразу три наполненных магией кристалла и пергамент с особой руной. Если повторить её, Мейр сможет поглотить магию Кассандры — точнее, ту, что была скультивирована с помощью такой же руны.

В обычное время, чтобы восполнить силы, Мейр хватило бы и одного кристалла, но она слишком устала, а поспать в ближайшее время, похоже, возможности не представится. Да и слишком притягательной была возможность зарядить спящую Селию нежной, но порывистой магией воздушника.

Мейр достала палочку и быстро повторила символ на свободном запястье. Так она одновременно поглотит энергию и сможет зарядить саламандру. Когда с ритуалом было покончено, ведьма вцепилась в самый большой кристалл и с удовольствием ощутила, как пульсируют её ладони, а под кожей расползается прохладная искрящаяся магия Кассандры. К сожалению, колдовать как маг воздуха она не сможет, но сил это точно прибавит.

Очень скоро ведьма была готова внимательно слушать, чтобы узнать о неведомой тьме, чуть не погубившей белого фамильяра, а может, и её саму.

— Элоиза даже не вышла спасать своего волка! А Север для неё всё равно что правая рука. Сильная связь, очень много сил на него потрачено — и что? Бросила! Спасала собственную шкуру, — возмущённо начала тараторить Кассандра.

«Осуждение. Раздражение. Пренебрежение», — Умбра вторила хозяйке.

С каждым словом Кассандры недовольство Мейр воздушницей понемногу таяло. Возмущение хозяйки Умбры поступком Элоизы звучало искренне, и ведьма не могла этого не оценить.

Глаза Кассандры лихорадочно блестели, как в бреду, и говорила она достаточно сбивчиво. Но Мейр не допускала даже мысли, что колдунья тронулась рассудком. Кто угодно, только не Кассандра Дьюморн.

Ещё во время обучения каждый, кто сталкивался с этой целеустремлённой девушкой, знал: её ум остёр, точно кинжал, и крайне мало вещей не только во всём королевстве, но даже во всём Эльвантире способны выбить её из колеи.

Мейр бросила взгляд на руку Кассандры. Зелёный камень больше не сиял, но всё ещё слабо пульсировал, как догорающий к утру огонь в камине.

«Кассандра хотя бы вообще высунулась из-под защиты, чтобы помочь…» — решила ведьма, потому как и правда так думала, а ещё заметно подобрела из-за вливающейся в тело энергии.

— Никогда раньше не встречала эту колдунью… Элоизу.. Кто проводил для неё фамильяризацию? Волк сильно ей предан, — покачала головой Мейр, давая Кассандре возможность рассказать о простых вещах, прежде чем приступить к расспросам о чёрной агрессивной сущности и новой магии, заключённой в серебряном кольце.

Кассандра неприязненно фыркнула, повторяя эмоции своей пантеры:

— Элоиза Каверн. Алый орден.

От этих слов у Мейр дрогнули брови и напряглись губы. Она сразу вспомнила алое сияние, окутывающее раненого фамильяра. Едва заметные проявления эмоций на лице ведьмы не ускользнули от цепких глаз колдуньи. Где-то, растянувшись на ковре, фыркнула Умбра. Кассандра медленно и с пониманием закивала, соглашаясь с обеими.

— Маги крови. Привязывают фамильяров намертво. Может, только ты и способна сказать, насколько он ещё принадлежит сам себе. — Она зашептала: — И вообще осталась ли в нём хотя бы частица его сущности.

Тишина, образовавшаяся после этих слов, очень быстро начала тяготить Мейр. Ведьма ненавидела излишнюю драму. Но даже зная склонность Кассандры нагнетать обстановку ради усиления переживаний, Мейр понимала: отношение к красной школе и без того было особенным. Её ученики, как ни крути, вызывали трепет и волнение у всех, кто знал об их магии.

В Алый орден поступали колдуны, черпающие магию из крови. Эти силы находились на грани допустимого и, возможно, были бы совсем запрещены законом, если бы не давали способностей к исцелению.

Излечиться от недугов было настолько заветным желанием озёрчан, что колдунам крови разрешили создать собственную школу — Алый орден. В итоге выпускники покидали это заведение не только со знаниями по врачеванию, но и со способностью легко свести человека с ума, заполучив всего одну маленькую каплю его крови.

Голубые колдуны, такие как Кассандра и Якоб, недолюбливали алых. И даже Мейр Шард, которая одинаково сторонилась всех колдунов, в глубине души признавала, что магия крови гораздо опаснее и распространяется не только на людей, но и затрагивает животных. Белый волк был тому ярким подтверждением.

— Что ты знаешь об этой сущности, которая напала на волка? — спросила Мейр, прерывая зловещее молчание.

Кассандра неуверенно поёжилась и, как-то совсем несвойственно себе, неуклюже почесала затылок. Заметив пристальный интерес, она затрясла перед лицом Мейр руками:

— Нет, нет! Что ты там надумала? Я не знаю, что это было. Я впервые встречаюсь с такой магией.

— Думаешь, это была чья-то магия? — не скрывая сомнения, спросила ведьма.

— Почему бы и нет? — неуверенно прозвучал голос колдуньи.

— Ты сказала, я должна разобраться. — На мгновение ведьма задумалась. То, что случилось с фамильяром этой Элоизы, настолько потрясло её, что даже в голову не пришло усомниться в ответственности, которую навешала на неё испуганная колдунья. — Ну так, может, расскажешь наконец всё, что знаешь?

Мейр покосилась на перстень.

Кассандра поймала её взгляд и сразу накрыла кольцо ладонью.

— Как ты прогнала то существо? — медленно произнесла Мейр.

Если Кассандра и правда ничего не понимала в тёмной сущности, то о зелёном камне знала наверняка.

— Случайно, — тихо ответила колдунья.

— Как так?

— Я наугад попробовала силу этого… — она подняла ладонь вверх, демонстрируя кольцо на одном из растопыренных пальцев, — и получилось.

— Кассандра… — начала было ведьма, скрестив руки на груди и теряя терпение.

Она уже поглотила достаточно энергии из кристаллов и чувствовала себя бодрой и полной сил.

— Ладно. Ладно, — закивала колдунья, собираясь с мыслями.

Она задумчиво обошла комнату по кругу за спиной Мейр, пока не встретилась с зеркалом, висящим на лакированной дверце длинного шкафа. Тихонько вскрикнув, Кассандра вытащила из-за пояса края подола, затем схватила щётку для волос и бросилась приводить себя в порядок. А заодно помогла себе сконцентрироваться, чтобы начать излагать мысли без лишней туманности и драматизма.

— Мы с Умброй заряжали кристаллы, когда одновременно почувствовали это… — она посмотрела в зеркало на отражение Мейр. — Будто кто-то тянет из нас жизненные силы. Будь я простым человеком, то с каждой минутой такого воздействия теряла бы годы жизни. Но вместо этого уходила магия. И быстро. Гораздо быстрее, чем я могла восполнять её, поглощая из воздуха.

Её чёрные глаза расширились от ужаса. Мейр верила этому страху. Самым большим кошмаром Кассандры было потерять магические силы. Сразу за этим следовала старость.

— И тогда ты создала барьер? — Мейр оглянулась на дверь, где при внимательном рассмотрении можно было заметить мерцающую пелену, натянутую в проёме.

— Да. Но этого оказалось мало. Даже через барьер сила продолжала уходить. Нужно было что-то делать немедленно.

— Например, запереть магию в Умбре?

Типичное поведение колдуна в беде. Даже оставшись совсем без сил, он будет в безопасности, пока защищён его фамильяр. Но Кассандра знала это лучше всех, поэтому Мейр ждала скорее объяснений, нежели раскаяния в том, что колдунья не додумалась до такого самостоятельно.

— Нет, — таинственно покачала головой колдунья. — Из Умбры магия уходила точно так же. Как я ни пыталась закрыть её, защитить… что-то продолжало тянуть магию.

Мейр кивнула, игнорируя приподнявшиеся волоски на руках.

— Я почти запаниковала, не зная, что предпринять, когда камень в перстне засиял ярким светом. Мне и в голову бы не пришло, что он поможет. Мы с Умброй пошли к источнику поглощения магии, и, когда оказались на месте, камень засиял ещё ярче и с ужасной силой потянул меня вперёд. Я просто позволила кольцу взять над собой верх. Оно принялось засасывать сущность. Та сопротивлялась и в конце концов просто сбежала, растворившись в воздухе. Но я всё ещё чувствую её присутствие вместе со слабым, омерзительно-сладковатым запахом разложения.

Мейр поморщилась, ощущая липкий страх Умбры и её тревогу.

— Оно вернётся, Мейр. Я чувствую, что оно не насытилось. И никакое колдовство не может его остановить.

Мейр вновь перевела взгляд на перстень. Она кивком указала на него:

— Очень похоже, что это кольцо кое-что может. — Она шагнула по направлению к колдунье. — Кассандра, что это за магия? Она ведь не твоя.

— Как ты догадалась? — съехидничала колдунья, откладывая щётку для волос и распрямляя плечи перед зеркалом, вновь становясь могущественной Кассандрой Дьюморн.

Девушка плохо переносила, когда её отчитывали, а Мейр была близка к этому. Поэтому воздушница не рассказывала сразу всё, что ей известно, вынуждая ведьму задавать дополнительные вопросы. Невыносимое занятие для нелюдимой Шард.

Когда ведьма осталась равнодушна к выпаду, Кассандра тяжело вздохнула и, повернувшись к ней лицом, устало сказала:

— Обещай не паниковать.

Глава 4. Узник зеленого кольца

Мейр, мягко говоря, удивилась, услышав такую просьбу. По её мнению, только животные были свидетелями ярких проявлений её чувств. Людям она всегда казалась равнодушной и замкнутой.

— Обещаю… Наверное… — стоило Мейр открыть рот, как она сразу поняла, что Кассандра совсем не нуждалась в её ответе. Фраза была брошена просто так — возможно, чтобы растянуть время или набраться решимости.

Колдунья шумно выдохнула через рот, собрав губы в трубочку, и одним резким движением повернула потемневший зелёный камень в перстне вокруг своей оси.

Из центра кольца протянулась яркая зелёная нить и очень быстро сплела в воздухе длинного худого молодого мужчину в полный рост. Мейр отшатнулась.

Зачёсанные назад волосы, тонкие черты лица и острые скулы. Ведьма уже видела этого человека. Тогда он заинтересовал её своей отстранённостью. В этот раз названный ею «журавль» сверлил её холодным взглядом сквозь малиновые стёкла узкого пенсне. От его точёного длинного носа падала тень на сжатые губы. Мужчина презрительно провёл языком по верхним неожиданно длинным резцам и беззвучно щёлкнул им, качая головой. Недолго думая, Мейр протянула руку и дотронулась до его рукава. Как она и предполагала, кисть провалилась. Нетрудно было догадаться, что так будет, ведь незнакомец просвечивал насквозь.

— Кассандра, что это значит? — процедила Мейр, не сводя взгляда с юноши, который отвечал ей взаимностью.

— Я не уверена… — голос колдуньи дрогнул. Где-то оскалилась Умбра.

— Это проекция?

— Нет. Точно нет.

— Иллюзия?

— Я что, по-твоему, во время обучения в голубой школе ещё тайно закончила фиолетовую? Я не умею творить иллюзии.

— Но духов-то ты пленить научилась… — спокойно парировала Мейр.

Юноша сделал небольшой шаг вперёд и наклонился, чтобы быть ближе к Мейр. Он не спеша поднёс руку к лицу и, согнув длинный указательный палец, трижды беззвучно постучал будто по невидимому барьеру между ними. Этот жест и близость заставили её очнуться.

Она резко развернулась к духу спиной. И сразу с досадой обнаружила, что смотрит в огромное зеркало на его отражение — бледное, зеленоватое и такое же полупрозрачное, как он сам.

Высокий юноша выпрямился и, совладав с удивлением от такой реакции Мейр, с ухмылкой выбросил два пальца вверх, подставляя к затылку ведьмы рожки.

— Он немой? — спросила Мейр, заинтересованно рассматривая длинные костлявые пальцы молодого человека, парящие за её головой.

— Что? Нет! Я просто блокирую звуки воздушным куполом. Когда он впервые показался из кольца, то таких гадостей наговорил… В общем, я его обеззвучила. Пусть научится себя вести для начала. — Кассандра скрестила руки на груди.

— И нас он тоже не слышит? — оглянулась на колдунью Мейр.

Кассандра покачала головой, подтверждая её догадку.

— Откуда у тебя кольцо? — задавая вопрос, Мейр настроилась на пантеру. Если колдунья сможет ей соврать, то животным это давалось с трудом. Зная связь воздушницы с её фамильяром, девушка была готова поставить руку на отсечение, что Умбра осведомлена о духе не меньше, чем её хозяйка.

— Я не уверена.

— Ты повторяешься.

«Растерянность».

«Растерянность? Умбра тоже не знает? Ерунда какая-то!»

— Этот колдун приходил к тебе накануне поездки в Белую крепость. Я видела его в приёмной. После этого у тебя появилось кольцо. Знакомая история? — Мейр уставилась на Кассандру, пытаясь считать с красивого фарфорового лица хотя бы какие-то подсказки.

— Ты была у меня, когда он приходил? — в голосе звучало искреннее удивление.

Мейр растерялась и прислушалась к пантере. Большая кошка заинтригованно ждала продолжения разговора.

— Хорошо, — вздохнула Мейр, не в силах отвернуться от зеркала, выхватывая холодный любопытный взгляд в отражении. Дважды ведьма столкнулась с ним в приёмной Кассандры, и оба раза юноша казался разным. Загадочным и холодным до ритуала, счастливым и поверхностным после. Теперь позади стояла какая-то третья версия. — Как насчёт того, что ты начнёшь рассказывать, а я стану слушать?

Кассандра тоже взглянула на юношу. Он ответил ей злобным взглядом и высокомерной улыбкой.

— Да, я расскажу, — кивнула колдунья. — С чего лучше начать?

— Ты знаешь его?

— Гектор Фолкрейн. Потомственный фиолетовый колдун. Может, слышала: мать его матери преподаёт в Обители вечности. Но он был так себе, его силы не впечатляли. Оливия как-то говорила, что Гектор может тормозить время или что-то в этом духе, но даже там случались осечки.

Мейр осмотрела юношу. По нему не казалось, что он слабый колдун. По крайней мере, сам он о себе был другого мнения. В любом случае ведьма кивнула, и Кассандра продолжила:

— Кажется, я оказала для него какую-то услугу, платой стал этот перстень. Но больше я ничего не знаю.

Мейр удивлённо уставилась на колдунью:

— Как это возможно?

Воздушница смущённо потёрла запястье.

— Вместе с перстнем у меня на руке появилось это.

Она отвернулась и подняла ладонь. Через мгновение на руке появился тонкий плетёный алый браслет. Мейр схватила её за руку и уставилась на украшение, стараясь не касаться его:

— Клятвенная лента? Ты позволила нацепить на себя артефакт с магией крови?

Умбра одним прыжком оказалась рядом и зарычала на ведьму. Мейр, недолго думая, ответила ей тем же. Юноша восторженно улыбался и даже лениво поаплодировал, глядя на ощерившуюся Мейр. Ведьме было всё равно на реакцию Гектора — или как его там; свободной рукой она уже держалась за амулет на груди. Ещё одно агрессивное движение в её сторону, и она призовёт друидский посох. Действенное оружие против диких и озлобленных.

— Успокой её или я успокою, — стараясь звучать бесстрастно, но убедительно, попросила Мейр.

Одного взгляда воздушницы хватило, чтобы Умбра зевнула и, облизнув усы и нос, растянулась у ног девушек. Кассандра вздохнула:

— Видимо, Гектор как-то всучил мне эту ленту, и в неё вплетено забвение. Предполагаю, она была частью договора. И теперь я не помню, какую услугу оказала и ради чего вообще ввязалась в это дело.

— Не думаю, что нам нужен фиолетовый колдун, чтобы ответить на этот вопрос.

На удивлённый и полный сомнений взгляд Кассандры Мейр со вздохом пояснила:

— Сила… Ты явно получила от него какую-то силу. Особенно логично, если вспомнить, куда мы все едем.

— И какой прок от силы, о которой я не помню? — вспыхнула Кассандра.

Очевидно, девушка решила, что предположение Мейр ближе всего к правде, и теперь негодовала не из-за самой сделки, а из-за того, что не знала, как воспользоваться полученным преимуществом.

Стать Архимагом Короля было вожделенной мечтой для любого колдуна Пяти Озёр. При Юлиане Вейтерине мало кто мог рассчитывать занять его место: слишком могущественным и таинственным был этот человек. Но теперь, когда он испарился…

— Может, спросим у него? — Мейр кивнула в сторону стройного колдуна, который пусть и следил за девушками, но делал это с нарастающей скукой.

— Нет, — замотала головой Кассандра.

— Я потерплю сквернословие, — спокойно добавила Мейр.

— Он даже имени своего не помнит. Он бесполезен.

Ведьма прищурилась. Могла ли Кассандра вынудить тёмную сущность сбежать при помощи кольца? Пока всё больше походило на то, что кольцо было лишь заточением для колдуна, а не источником силы само по себе.

Таким образом они подошли к самому неприятному разговору.

— Так он всё-таки дух? — тихо уточнила Мейр, оборачиваясь к скучающему полупрозрачному юноше. Такие слова в Пяти Озёрах могли привести мага на суд в магистрат. А там и до ошейника с блокиратором магии недалеко, а то и до полного забвения.

— А чем он ещё может быть? — прикусила губу воздушница.

— Но когда он успел умереть? Или это ты его нечаянно убила, используя силу кольца?

— Совсем из ума выжила! — зашипела Кассандра и тут же жестом успокоила вскочившую на лапы Умбру.

— А что тогда? — пожала плечами Мейр.

— Я думаю так: Гектор отплатил мне этим кольцом за какие-то очевидно БЕЗОБИДНЫЕ услуги. Перстень оказался артефактом, к которому он был привязан с помощью магии крови. — Она подошла поближе к Мейр и зашептала: — Я слышала, что у некоторых семей с древними корнями есть такие. Их раньше держали, чтобы иметь связь с умершими родственниками. Гектор, наверное, как-то запустил магию и нечаянно привязал себя к артефакту. Расплатился им со мной, сам не зная о связи.

— Ты полагаешь, что это кольцо — привязь души? Кассандра, это же некромантия… Тебя потащат на суд только за хранение, — с усмешкой уточнила Мейр.

От мысли, что великая и могущественная Кассандра Дьюморн влипла, у ведьмы поднималось настроение. Но скоро обрушилось второе откровение, и Мейр добавила с кислым выражением на лице:

— И меня заодно. За то, что я знала.

— Не нагнетай! — фыркнула колдунья. Очевидно, она и сама об этом уже неоднократно думала. — Если никто не узнает, то нам ничего не грозит.

Мейр кивнула. Пока они не прибыли в Белую крепость, опасность была минимальной. Представителей магистрата здесь не было.

— Ну хорошо. Допустим, этот Гектор расплатился артефактом, к которому была привязана его душа. А потом вышел из твоей приёмной и… умер? — хмыкнула Мейр.

— Ой, ну что ты придираешься? Может, его карета сбила по дороге. Или он поперхнулся утром, и никого не оказалось рядом…

— Ладно, — подняла руки ведьма, невольно вспоминая чокнутую колдунью из ресторана. — Одно очевидно: он точно мёртв.

Мейр тряхнула головой, отгоняя глупые предположения колдуньи. Кассандра придумает всё что угодно, лишь бы оттеснить мысль о том, что связь с кольцом, после расставания могла попросту убить этого колдуна.

— Мы всё равно не узнаем, что случилось, пока поезд не доберётся до Белой крепости.

— Да! — обрадовалась Кассандра. — Поэтому ты возьмёшь кольцо и сделаешь то, что не удалось мне! — Она повернула камень, и полупрозрачный призрак Гектора мгновенно исчез. — Как только эта тёмная бедовая туча снова явится, ты просто используешь кольцо, и пусть камень поглотит её.

— Почему я? — спросила Мейр, ни капли не собираясь воплощать план Кассандры в жизнь.

Колдунья протянула кольцо:

— Нетрудно было заметить, что тебя эта сущность или что это вообще было такое не тронула.

Мейр вытаращила глаза. Кассандра неохотно кивнула:

— Ладно, в конце концов, оно и на тебя напало. Но поначалу-то не трогало. Возможно, единственные, кто на этом поезде в безопасности, — это ты, мальчик-носильщик, фабрикант и бармен. Не колдуны.

Иногда Кассандру хотелось треснуть по лбу. Она не слишком беспокоилась о чувствах других людей, полагая, что всегда говорит правду. Но в этом случае доля истины в её словах присутствовала. Братья Йонца были людьми, не владеющими колдовством, а Мейр и Гаспар Гранвилл обладали исключительно внутренней магией. Сущность, чем бы она ни была, похоже, охотилась только на колдунов.

— Кассандра, я не стану связываться с духом! — От одной мысли о работе с потусторонним в голове всплыли страшные картинки из лекций о наказании за некромантию. — И тебе бы лучше сдать кольцо в магистрат и попросить снять клятвенную ленту. — В этот момент в душе Мейр кольнуло сожаление, что такой интересный колдун покинул мир живых и теперь будет заточён в камне, пока старики из магистрата не придумают, как его развеять.

— Надеюсь, они не решат, что самым действенным будет ампутировать всю ладонь.

Колдунья отшатнулась, но потом быстро собралась и метнула на Мейр возмущённо-недовольный взгляд. Не иначе Умбра сдала, что ведьма всего лишь шутила.

— Мейр Шард! Когда эта гадость вернётся, ни один колдун на этом экспрессе не сможет остановить её. Как ты думаешь, что все они сделают, как только она снова потянет из них магию?

— Спрячутся? — усмехнулась ведьма и к своему удивлению обнаружила, что Кассандра с горящими глазами кивает.

— Верно. Используют всё своё мастерство, чтобы отгородиться и сберечь силы. И кто тогда попадёт под удар?

Мейр не хотела признавать правоту Кассандры, но её чёрные глазищи были так близко и выжидательно блестели, что девушка быстро сдалась:

— Фамильяры.

Воздушница щёлкнула пальцами и ткнула в Мейр указательный палец:

— Элоиза так и сделала. Север бился один с этой демонической тварью. Если бы ты не подоспела вовремя…

— Хорошо. Ладно, — ведьма отступила. — Но духа я призывать не стану, — сказала и сразу сама себе не поверила.

— И не надо. Когда та штука покажется, кольцо начнёт пульсировать, и будто что-то попросится наружу. Ты, главное, не сопротивляйся.

Кассандра взяла руку очень сильно сомневающейся во всём этом предприятии ведьмы и натянула кольцо на её безымянный палец.

— Не переживай, я уверена, что дух Гектора привязался к кольцу случайно. Парень заплатил за моё колдовство мощным артефактом. Вполне вероятно, перстень заряжается от сгустков поглощаемой энергии, а потом… каким-то образом… усиливает своего хозяина.

Она почесала затылок.

— Надо только разобраться, каким именно образом… — Но быстро переключилась назад на Мейр. — Твоя задача — поглотить сущность. Что бы она собой ни представляла, это точно энергетический заряд. Магический или нет — неважно.

— А ты что будешь делать в это время? — хмуро уточнила Шард.

— О, пойдём покажу! — В голосе воздушницы звучала гордость.

Девушки прошли в углубление, где стояла кровать, и Мейр ахнула, глядя на то, что показывала ей Кассандра. В тусклом освещении спальни в углу поблескивал саркофаг: судя по нежно-голубому сиянию, колдунья сотворила эту бандуру из собственного спального места и оплела его бесчисленными мерцающими воздушными куполами.

Не дождавшись расспросов, Кассандра начала рассказывать о магическом предмете сама:

— Это блокиратор. Когда я там лягу, он отсечёт мою магическую энергию от внешнего мира, и никто живой, а тем более мёртвый, не сможет её почувствовать. Идеальный барьер! — изящно улыбнулась девушка.

— Иными словами, эта штуковина погрузит тебя в сон… А как ты собираешься оттуда выбираться?

— Да, план не идеальный. Но мне нужно сохранить как можно больше сил до прибытия к Белой крепости. И Умбра будет здесь. Она поможет со мной связаться.

Кассандра присела и почесала шею чёрной кошки, отчего та затарахтела, как паровой двигатель.

— Мне всё это не нравится, — подытожила Мейр.

Но дело было сделано. Перстень красовался на пальце и излучал настойчивую пульсацию. Будто кто-то барабанил в окно, требуя впустить.

Селия, зарядившись от кристаллов Кассандры, выбралась из рукава, чтобы изучить новое магическое украшение хозяйки. Но стоило саламандре коснуться его лапкой, как она тут же метнулась назад в укрытие.

«Не нравится. Сомнение. Неизвестность».

Мейр и не ожидала другой реакции. Контакт с духами был строжайше запрещён, а некромантия каралась смертью. Поэтому ни колдуны, ни фамильяры не были подготовлены ко встрече с потусторонним. Никто во всём Эльвантире не жаловал духов.

«И что всё-таки случилось с Гектором Фолкрейном, когда он покинул приёмную Кассандры?» — гадала ведьма, вернувшись в свой салон.

Она с трудом поборола желание повернуть камень и вызвать духа, чтобы попытаться выяснить всё лично, но страх перед призраками всё-таки остановил её.

Изучая кольцо и в особенности загадочный камень в его центре, Мейр вспомнила ядовито-зелёное сияние, которое разливалось в момент активности. Точно такое же свечение тащила и поглощала сущность, когда схватила белого волка. Может ли этот цвет означать некромантическую магию? Означало ли это, что тьма пожирала душу Севера?

Одно было точно: волк стремительно погибал в тисках чудовища, и даже мощный удар огненной саламандры оказался для монстра не страшнее укола зубочисткой. Чувствительно, неприятно, но переносимо.

«Очень надеюсь, что ты не бесполезная побрякушка и сможешь меня защитить, раз уж я ввязалась в это дело».

Мейр откинулась на диван, болтая ногами, и прислушалась к многочисленным живым существам, наполняющим этот экспресс. Умиротворённых среди них не было. Все фамильяры почувствовали явление таинственной сущности и теперь оставались встревожены.

Глава 5. Первый контакт

Спустя время стало казаться, что всё произошедшее было каким-то странным кошмарным наваждением, которому не суждено повториться.

У Мейр наблюдалась необычная способность переживать стресс. В моменте она зачастую действовала рационально, согласно внутренней логике. Могла ошибаться и вести себя неправильно, но паниковать будто не умела вовсе.

Пухлый профессор, некогда раскрывший её талант общения с животными, рассказывал, что у Мейр наблюдается «крайне ограниченный эмоциональный диапазон». Там, где любая другая испытывала бы сразу целый спектр эмоций, Мейр едва ли могла похвастаться одним тусклым желанием. Например, как в данный момент, она хотела бы попытаться защитить фамильяров.

То есть девушка понимала, что новая встреча с демоном опасна и непредсказуема, но у неё было кольцо, и его эффективность она успела увидеть своими глазами. Так что заранее не тревожилась. Единственное, что несколько смущало: не явилась ли сущность в другом вагоне и не угрожает ли кому-нибудь там, пока Мейр ждёт её появления рядом.

Ведьма приняла решение побродить по экспрессу. Если всё будет спокойно, то она неминуемо наткнётся на кого-то из рыжих братьев или фабриканта Гаспара и сможет ввести их в курс дела, а также обсудить, как быстро оповестить других пассажиров о том, что в случае необходимости у Мейр есть управа на демоническую сущность.

Покидая свой вагон, девушка прислушалась: ничего. Много тревоги и волнений, но нигде не было следа сковывающего лютого ужаса.

«Хороший знак», — дёрнула плечами Мейр и подошла к порталу.

Она бегло изучила вагоны, в которые можно было перенестись: багажный отсек, ресторан, кухню, восемь вагонов-салонов для пассажиров, салонный зал для отдыха, вагон с жилыми отсеками для работников и, наконец, отсек машиниста и бойлерную, где стоял магический котёл. Девушка повернула рычаг и направилась в отсек машиниста.

«Чтобы управлять конём, узду надевают на голову, а не на зад. Вот и мы поищем главного на этом поезде»,— обратилась Мейр к Селии.

Саламандра отказалась покидать хозяйку и теперь откуда-то из-под рубашки отреагировала с оскорблённым достоинством древнего существа, вынужденного слушать рассуждения про лошадиный зад.

«Ох, простите, извините, впредь поберегу ваше тонкое чувство прекрасного», — улыбнулась ведьма, когда шагнула сквозь портал.

В техническом вагоне температура воздуха зашкаливала. Магические котлы и прочие запускающие механизмы зачастую разогревались до небывалых температур, и не в последнюю очередь из-за этого возле них дежурил как минимум один фабрикант. Этот котёл исключением не был.

Ведьма не провела и пяти минут в вагоне, а её лоб уже покрылся испариной. Стараясь не задерживаться, девушка быстрее двинулась к проходу в отсек.

Мейр не приготовилась к тому, что дверь туда будет заперта. Хотя, если раскинуть мозгами, допускать весьма эгоцентричных тщеславных колдунов к источнику огромного количества магии — идея так себе. Особенно накануне состязания за очень сладкое место, куда метил почти каждый пассажир этого поезда.

Ни на что особенно не рассчитывая, Мейр постучала в металлическую дверь и пока ждала, прислушалась к происходящему внутри. Никаких признаков движения. Наверное фабрикант был или у себя, или в вагоне-ресторане. Только девушка собиралась развернуться к порталу, чтобы выбрать другой пункт назначения, как что-то больно кольнуло ее в палец. Она бросила взгляд на чувствительное место и уставилась на серебряное кольцо.

— Ты что кусаешься? — прошептала ведьма, как с упавшим сердцем поняла, что снова слышит свой голос будто через трубу.

Окон в машинном отсеке не было, но она подозревала, что увидела бы за огромными стеклами — непроглядную тьму.

Медленно отступая к порталу, Мейр повернула ручку, чтобы закрыть его. Магический проход исчез и теперь девушка упиралась спиной в темную дверь, ведущую в вагон с жилыми отсеками для персонала.

На свой риск Мейр протяжно свистнула, чтобы убедиться, что все еще находится в лишенном звуков помещении. Догадка подтвердилась, а значит сущность обитала где-то рядом с бойлерной, а не осталась в ее салоне.

Мейр остановилась на теории, что мрак и тишина, распространяемые демоном, накрывали собой не весь экспресс, а только соседние пару вагонов. То, чему девушка была ранее свидетелем, укладывалось в эту теорию. (Салон Элоизы Каверн, хозяйки белого волка, шел следом за ее собственным). Но если Мейр была права, значит, она только что собственноручно заперла себя в одном вагоне с демонической сущностью.

Кольцо, как и обещала Кассандра, пульсировало и тянуло её к двери в машинный отсек. Оставалось решить, как разобраться с запертой дверью.

Мейр вытащила из глубокого кармана маленький обрывок бумаги и с помощью графитовой палочки начертила на нём магическую руну.

Селия скользнула по руке и шее ведьмы, пока не устроилась у неё на голове, хватаясь за тугие косички.

«Сомнение. Тревога. Вопрос».

«Будь я одна, то это могло бы быть опасно. Но твой купол не пробила даже та агрессивная куча дыма. Что ему осколки и огонь?»

«Согласие. Уверенность. Гордость».

Селия потеплела и завибрировала. Кажется, защитный купол установлен — смекнула Мейр. Она лизнула оборот листа и приклеила его к краю двери в машинный отсек. Сама отошла так далеко, как позволяло узкое пространство вокруг, и присела, поворачиваясь боком к двери. Она было заткнула уши пальцами, готовясь произнести написанное название руны и вызвать взрыв, способный разрушить замок на двери. Но девушка быстро смекнула, что в беззвучном пространстве едва ли услышит взрыв. Правда, она не учла, что произнести имя руны тоже не получится.

«Отли-ично, Мейр! Сообразительность явно не твой конёк. Особенно сегодня!» — сетуя на собственную глупость, Мейр сняла лист с заклинанием и уставилась на дверь, размышляя, стоит ли подумать ещё над тем, как её открыть, или пойти погулять по экспрессу в надежде найти Гаспара Гранвилла.

«Не по себе. Опасность. Угроза!»

Селия насторожилась. Мейр прищурилась и отошла от двери. Сущность была близко. Кольцо опять больно впилось в кожу. Удивлённо-болезненное восклицание девушки поглотила мрачная магия. Пелена тишины не дрогнула и всё так же плотно укрывала вагон.

«Я же всегда могу загнать тебя обратно», — мелькнуло в голове Мейр.

И, повинуясь внутреннему желанию, ведьма повернула камень в перстне. Уже знакомый зелёный свет сплёл перед ней полупрозрачного длинноногого колдуна.

— Гектор? — спросила Мейр, и её плечи поникли. «Проклятая беззвучность!»

Взгляд глаз за тонкими малиновыми стёклами метнулся от ведьмы сначала направо, затем налево. Колдун втянул воздух и едва заметно улыбнулся. Мейр стало не по себе. Защититься от когтей, клыков и даже магии она могла и знала как, но от духа, особенно враждебного, защиты не изучала.

Колдун сделал маленький шаг назад, его улыбка стала шире, и, встретившись с ведьмой взглядом, он коснулся двумя пальцами виска, будто в приветственном жесте, и…испарился!

«Что? Куда делся?» — лицо девушки вытянулось, пока Селия успокаивающе гладила её лапкой по макушке.

Мейр не успела задуматься о том, куда сбежал Гектор, как кольцо вновь запульсировало, будто оттуда натянулась невидимая нить.

«Кажется, ты накрепко привязан к этому перстню, мой интригующий друг», — усмехнулась Мейр, когда голова колдуна с самой недовольной физиономией высунулась сквозь дверь.

— Начнём знакомство заново? — с лёгкой досадой произнёс молодой человек.

Мейр вздрогнула. Голос. Тот самый, что она слышала в приёмной у Кассандры, вот только едва дублирующийся эхом, от которого по позвоночнику пробежал холодок.

— Почему я тебя слышу? — нахмурилась ведьма.

— Потому что на тебе кольцо, — презрительно ответил Гектор, «вылезая» из двери и выпрямляясь перед Мейр во весь рост.

— Что там? — девушка кивнула в сторону машинного отсека.

Все детали знакомства можно было оставить на потом. Хотя Мейр хотела узнать о колдуне побольше, в то же время его дух вызывал в ней оторопь.

Малиновое пенсне и любопытные холодные глаза слишком напоминали змеиный взгляд опасного хищника. Спокойное полупрозрачное белое лицо навевало мысли о призраках и смерти. А его манера нагловато держать себя и разглядывать её столько, сколько ему вздумается, давала повод усомниться в том, кто из них настоящий хозяин положения.

И тем не менее Мейр не собиралась поворачивать камень и избавляться от призрака. По крайней мере, пока.

Гектор оглянулся, будто только сейчас понял суть вопроса, и совершенно равнодушно ответил:

— Там смерть.

— Можешь открыть дверь? — добавляя себе решимости, Мейр сделала шаг вперёд.

Селия сразу «добавила огня» и нагрелась на всякий случай, готовясь к атаке. Девушка подумала, что нужно бы пересадить саламандру, а то чего доброго на голове образуется плешь от огненных способностей усердной зверушки. Да и сама она уже начинала страдать от тропического климата, царящего в этом вагоне. Мейр отказалась от защиты саламандры, чтобы не тратить её силы и снизить вероятность перегрева макушки.

Гектор прищурился, облизнув губы. Странный жест. Будто Мейр позвала его к столу.

— Дитя, — мягко начал фиолетовый колдун, смущая ведьму сверх всякой меры. — Не советую туда идти.

— Приняла к сведению. Так ты сможешь открыть дверь?

— Только если ты позволишь… — Он протянул к ней бледную руку, и в его серых глазах мелькнуло что-то такое, отчего по всему телу Мейр пробежали табуны мурашек.

— Что значит «позволишь»? Я прошу тебя…

Девушка не успела договорить. Дух испарился. Скользнув зелёным светом по полу, он обвил её ноги и талию. Молодой человек возник за спиной, касаясь её живота, длинными пальцами обвивая шею и прильнув щекой к виску. Для этого ему пришлось согнуться наподобие удава, обвивающего свою жертву.

Ведьма не чувствовала прикосновений духа и сначала просто удивилась такому поведению. И только когда она открыла рот, чтобы спросить, что всё это значит, её голос оборвался. Пронизывающий сухой мёрзлый холод разрастался внутри, заполняя всё тело.

Сердце зашлось. Лёгкие отказывались вдохнуть, будто обратились в лёд. Ни один мороз не был способен настолько проникнуть внутрь, застудить целиком.

В ответ на панику Селии Мейр попросила вернуть защитный купол и поделиться магическим теплом. Саламандра моментально исполнила указания, дух колдуна отпрянул, и ведьма сразу схватилась за кольцо.

Из её рта вырвался клубок пара. Мейр уже было собиралась заточить Гектора обратно, как он заговорил самым оскорблённым и разочарованным тоном:

— Ты сама просила открыть дверь. — Он пожал плечами и отошёл на шаг назад, будто это гарантировало девушке безопасность.

— Ты так дверь открывал? — заморгала ведьма, не веря своим ушам.

— Ты же сама разрешила. — Он приподнял бровь. Голос звучал слегка обиженно. Но, заметив растерянность на лице девушки, колдун утомлённо добавил: — Как я могу открыть что-либо? Я дух. Чтобы воздействовать на этот материальный мир, мне нужна энергия. Я думал, ты разрешила мне взять немного твоей.

— Вампиризм какой-то! — передёрнуло девушку. — Ты мне все внутренности застудил. Если, чтобы открыть дверь, тебе нужна вся моя жизненная энергия, то, пожалуй, я не согласна.

Гектор выслушал возмущение с презрением:

— Мне не нужна вся… — Он помассировал переносицу. — Я понял. Ты не поняла меня. К тому же плохо обучена.

Мейр скривилась. Но колдуну было всё равно, и он продолжил:

— Если ты позволишь взять немного твоей жизненной силы, то я смогу открыть дверь.

Мейр открыла рот, но Гектор опередил её:

— Нет. Добровольная передача энергии не опасна и не так неприятна. Если только поглощающий умеет вовремя остановиться.

Второе предложение он сказал заметно тише, бубня себе под нос. Но Мейр, к своему несчастью, расслышала каждое слово.

Девушка обратилась к Селии, чтобы та не тратила драгоценную магию и сняла защитный купол. После чего отправила её прятаться под рубашку. Всё это время на лице Гектора царило надменное выражение. В конце концов он сунул большие пальцы в карманы жилета и отвернулся.

— Как много энергии тебе нужно? — сдалась Мейр.

— Чтобы открыть дверь? Ты едва ли заметишь, — всё так же безразлично ответил колдун.

— В предыдущий раз я заметила, — поёжилась Мейр.

Гектор закатил глаза, вероятно подозревая у ведьмы недоразвитость, раз ей приходится всё объяснять дважды. Но девушка быстро добавила:

— Ладно. Давай ещё раз. Я разрешаю.

Гектор медленно обернулся, рассматривая её с прищуром. Ведьма закрыла глаза и развела руки.

И действительно: во второй раз она ощутила не более чем лёгкий порыв ветра. Он коснулся щеки, и Мейр стало немного морозно, но далеко не так жутко и пугающе. Будто она долго сидела в прохладной комнате и сравнялась с ней температурой. Похолодели руки и ноги, а ещё почему-то кончик носа, но в остальном всё было в порядке.

Мейр так и стояла, в какой-то момент испытав жгучее любопытство от происходящего.

— Я давно закончил. Или ты заснула?

Он вроде бы подтрунивал, но голос Гектора в основном был ровным и монотонным, поэтому ведьма не обратила внимания на форму сказанного. Она открыла глаза и усмехнулась, глядя на открытую дверь.

Правда, вела она не к яркому магическому котлу, который должен был переливаться всевозможной магической энергией, а в бесконечный мрак. Будто девушка смотрела на дно заброшенного колодца.

Мейр уверенно шагнула вперёд.

«Если фабрикант был около котла в момент возвращения сущности, то, боюсь, наша “лошадь” осталась без головы».

Селия ответила осторожным волнением, понимая и разделяя смысл слов Мейр.

— Точно хочешь войти?

Ведьма услышала слова колдуна скорее у себя в голове, нежели над ухом. Он стоял позади металлической двери, просунув сквозь неё голову и руку. Дух не волновался за девушку, но был заинтригован.

— Останешься здесь или пойдёшь со мной? — вместо ответа спросила Мейр.

Гектор пожал плечами.

— Я привязан к кольцу.

Ведьма кивнула. Связалась мысленно с саламандрой и, получив от той заряд решимости и боевого настроя, шагнула во тьму.

Находиться в беззвучной пустоте неприятно. Мейр и раньше было не по себе, но когда лишаешься ещё и зрения — того и гляди повернёшь назад. Внутри что-то настойчиво просило так поступить — возможно, это отчасти была Селия — и швырнуть кольцо с зелёным камнем в красивую физиономию Кассандры, а заодно послать её вместе с планом по спасению экспресса туда, где не светит солнце. А вот это целиком были мысли Мейр.

Вместо этого, рассекая непроглядную тьму, Мейр шагала вперёд. Почти сразу рядом с ней объявился призрак. Он молчаливо плыл рядом, ровно сияя и сцепив руки за спиной. Его спокойствие и полная погружённость в собственные мысли как-то странно успокаивали. Мейр на мгновение удивилась тому, как воздействует на неё его компания, но быстро отказалась от размышлений на эту тему и просто была благодарна его тихому присутствию.

Селия тут же прокомментировала, что колдун с его способностью поглощать жизненные силы вполне мог оказаться не менее опасным, чем неведомый демон.

Вообще-то Мейр никогда не общалась с животными настолько подробно, обмениваясь сложными смыслами. Ведьма скорее догадывалась о том, что пытается сказать Селия, потому что каждый раз, когда она смотрела снизу вверх на острую челюсть колдуна и на него в целом, саламандра добавляла в голову ведьмы заряд тревоги и сомнений. А посматривала на духа Мейр часто.

— Невозможно, чтобы вагон был таким длинным, — отметила девушка. Они, пусть и не быстро, но шагали по темноте не меньше пяти минут.

— Это потому, что мы не в вагоне. — Колдун спокойно огляделся, разводя руки, будто это что-то должно было значить. Во мраке дух сиял, как огонёк на таинственных болотах.

Ведьма сразу остановилась, поняв слова Гектора как намёк на бессмысленность их движения, и огляделась.

Помимо непроглядной тьмы и тишины, иногда вдали танцевали едва различимые зелёные сполохи, напоминающие слабое северное сияние.

«Отчасти красиво, но больше тревожно».

Гектор тоже всматривался в том направлении. По его призрачному телу скользнула мелкая дрожь.

— Я хочу предупредить… — начал он с некоторым волнением, но чем больше говорил, тем быстрее к нему возвращались невозмутимость и спокойствие. — Я планирую поглотить эту сущность и использовать её силу, чтобы избавиться от гнёта этого перстня. После чего собираюсь сбежать.

И только закончив, он повернулся к ведьме и, прищурившись, всмотрелся в её лицо. Переварив услышанное, Мейр фыркнула.

— На здоровье. — Она улыбнулась, когда до неё дошла случайная ирония сказанных слов.

Молодой человек нахмурился, озадаченный. Он повернул голову сначала в одну сторону, потом в другую:

— Дитя, я не уверен, что ты поняла смысл сказанного. Я освобожу этот экспресс, но планирую покинуть твою подругу навсегда. Она не может владеть духом, это против всяких колдовских правил. Я уже молчу о человеческих.

Мейр начинало злить его обращение.

— А вот мне кажется, я всё поняла верно. Пусть ты и говоришь странные вещи, вроде того, что мы с Кассандрой подруги… — она запнулась, не желая развивать тему. — Если ты уничтожишь эту магическую аномалию, мы все только спасибо скажем.

Под «мы» Мейр имела в виду себя и, возможно, фамильяров.

Теперь дух смотрел на неё как на сумасшедшую.

— И не называй меня «дитя». Я почти уверена, что старше тебя. Была старше. — Мейр стало неловко.

— Это так? Я умер молодым?

— Да. — Ведьме не терпелось закончить этот неловкий разговор.

Гектор устремил взгляд во тьму и с некоторым волнением произнёс:

— Но я чувствую себя стариком.

После мгновенной паузы он вернул себе спокойствие и добавил:

— Тогда я пошёл. — И исчез.

Мейр развела руками.

«А мне что делать?»

Селия горячо одобрила исчезновение духа и изобразила решимость. Мейр расшифровала это как готовность двигаться дальше: «Должны же мы однажды упереться во что-то».

Оставшись без холодного сияния призрака, ведьма угрюмо вздохнула. Но Селия тут же выбралась на ладонь к девушке и осветила лицо ведьмы тёплым светом, излучаемым многочисленными пятнышками на тельце и брюшке.

— Спасибо, милая, так намного лучше. — Мейр чмокнула саламандру в крохотную головку.

Довольная собой Селия лизнула по очереди каждый свой глаз и бесстрашно уставилась во тьму.

Глава 6. Во мраке

Мейр вместе с Селией продолжали медленно двигаться вперёд. В обеих крепло ощущение, что они так никого и не встретят. Ведьма наивно надеялась, что вот-вот тьма рассеется и она обнаружит себя в машинном отсеке рядом с котлом, а демон навсегда исчезнет, как и таинственный призрак Гектора. Единственное, о чём она сожалела.

Раз уж этот фиолетовый колдун смог каким-то образом остаться по эту сторону рядом с живыми, значит, он, как и любое живое существо, заслуживал свободы.

Погрузившись в собственные мысли, ведьма не заметила, как наступила на что-то мягкое и одновременно упругое. Вяло, но не без интереса девушка взглянула под ноги и сразу же отскочила.

В янтарном свете саламандры на земле лежала бледная ладонь, разрисованная отпечатком ведьминого ботинка. Мейр присела и поднесла Селию поближе к руке. Она водила маленьким живым фонарём, пока не нашла искривлённое в ужасе дряблое лицо мужчины средних лет с аккуратной бородкой. Его глаза были распахнуты, под ними извилистыми лентами пролегли влажные следы от слёз. Рот был приоткрыт, и оттуда всё ещё капала слюна, язык вывалился, а наружу торчали два длинных передних зуба.

— Гаспар Гранвилл, полагаю, — с некоторым сожалением догадалась девушка.

Её слова утонули в звуковом вакууме.

Ведьма пересадила Селию на грудь фабриканта. Саламандра замерла, слабо мерцая. Мейр подтащила руки здоровяка поближе к телу, вытерла не слишком свежим, но чистым платком его слёзы и слюну, попутно прикрывая рот, но опасаясь трогать глаза. И после этого обратилась к Селии.

«Мёртв?»

«Отрицание. Проверка. Оторопь. Страх. Ужас. Пустота. Мало энергии».

«Он увидел или почувствовал что-то настолько жуткое, что потерял сознание?»

«Согласие».

«И кто-то выкачал у него жизненные силы?»

«Согласие».

«Выходит, пока колдуны, спасая свою магию, заперлись по вагонам, чудище напало на фабриканта и высосало его жизненную силу?»

«Согласие. Совет. Настороженность».

Мейр, внемля совету подруги, осмотрелась по сторонам, но вокруг по-прежнему царила непроглядная тьма.

«Убеждённость Кассандры в том, что людям без магических способностей ничего не угрожает, совсем не соответствует реальности», — Мейр фыркнула. «Кто бы сомневался!»

«Неуверенность. Опасения. Продолжение. Вопрос».

«Мы только и можем, что пытаться разобраться, что здесь происходит. Для этого надо делать хотя бы что-то. Прятаться в вагоне бессмысленно. Да и поздновато».

Мейр почесала макушку.

«Вдобавок ко всему, не бросим же мы единственного человека, который умеет управлять экспрессом, лежать на полу в окружении мрака, порождённого враждебной магией. Согласись, от колдунов, как всегда, нет никакого прока, кроме хлопот».

Мейр взглянула на кольцо. Как бы ей ни хотелось думать, что Кассандра обременила её этим артефактом, на деле у ведьмы чесались руки призвать Гектора.

«Негодование. Колдуны. Образ какашки Хвоста за диваном».

«Да-а-а. Это точно. Но отходы кота хотя бы не мнят себя умнее всех и лежат себе молча, пока не уберёшь. Заткнуть кого-нибудь из этих раздутых пузырей — задачка куда труднее».

«Согласие. Ирония. Фабрикант. Вопрос. Поезд. Движение. Вопрос».

«Думаю, нам повезло и какое-то время экспресс может двигаться без помощи Гаспара Гранвилла. Но я сомневаюсь, что нам повезёт настолько, что магия предусмотрительно заставит машину затормозить вовремя».

«Грусть. Согласие».

Мейр села на пол рядом с телом фабриканта и скрестила ноги. Она планировала быть рядом так долго, как ей позволят обстоятельства. Как она сказала Селии: бросать человека одного в таком состоянии бесчеловечно.

«Эта тишина и мрак начинают мне надоедать», — обратилась Мейр к Селии.

На что зверушка с некоторой заминкой, но всё-таки согласилась.

«Я бы сыграла тебе на губной гармошке, но здесь не выйдет…»

— Мейр Шард!

Визгливый голос заставил ведьму дёрнуться — она успела привыкнуть к беззвучию этого места.

— Кассандра? — огляделась Мейр, не понимая, откуда донёсся голос.

— Ты совсем безмозглая! Я тебя отправила с простым поручением, а ты чем занята?

— Эй, потише… — Мейр озиралась, указывая на бессознательное тело Гаспара. Она собиралась объяснить, почему не ищет сущность, вот только сначала хотела понять, откуда доносился голос.

— Я так и знала, что ты бездарность! Хотя чего я ждала от ведуньи? Ни таланта, ни ума! Если бы не способность слышать животных, ты бы, наверное, побиралась по улицам Янтарных пристаней. Ты ведь совсем ни на что не годная.

Мейр нахмурилась. Где-то мелькнул силуэт женщины в белом платье. Селия, сидящая на могучей груди Гаспара, качаясь, встала на задние лапы и протянула передние к Мейр, предлагая взять её на руки. Но ведьма покачала головой.

— Успокойся, Кэсс, — вторил мужской красивый голос с другой стороны, позади ведьмы. — Я давно понял, что это за девушка. Мейр просто не понимает нас. Она не способна нас понять.

— Якоб? — у Мейр дёрнулся глаз.

— На наших плечах груз ответственности за Пять Озёр, а она… — печальный вздох. — Я вообще не уверен, что она человек. Скорее наполовину зверушка.

Мейр нахмурилась так, что брови встретились на переносице, придавая лицу ведьмы довольно диковатый вид. Одной рукой она нырнула в карман и выудила оттуда грубо сделанный деревянный кастет. Щёлкнув застёжкой, она разделила его на две части и нацепила на костяшки пальцев, мысленно приказывая Селии накрыть Гаспара защитным куполом.

Дважды стукнув кастетами друг о друга, Мейр выпустила огромные чёрные когти. Одновременно с этим слева раздался третий надменный мужской голос:

— По-моему, вы тратите время! Когда я узнал, что она будет на этом экспрессе, то был оскорблён! Неужели нельзя было отправить её отдельно? Немыслимо, что её будут встречать в Белой крепости как одну из сильнейших колдунов наравне с нами.

Ведьма не успела задуматься, кто говорил последним, как справа снова раздался раздражённый возглас Кассандры:

— Да, Мейр. Сделай милость. Не показывайся, пока мы не уедем на королевском экипаже. Езжай отдельно, вместе с багажом.

Все эти слова могли бы задеть Мейр, если бы у неё имелись хотя бы зачатки гордости.

Пока они говорили, девушка, не теряя самообладания, отыскала на груди среди огромного количества амулетов и медальонов тот, что был в форме тёмно-зелёного жука, и раздвинула его панцирь. В нос моментально ударил смрадный запах, выжимая из глаз девушки слёзы.

К счастью, пространство вокруг оставалось лишённым звуков. Никто не услышал стона ведьмы, когда она, скривившись, окунула пальцы в вязкую слизь внутри медальона и намазала содержимым веки.

Мрачный мир и без того скрывал за чёрной пеленой очертания белых силуэтов, а после специального «крема» для глаз всё совсем расплылось. Но только на время.

Мейр отлично знала, как работает слизь из брюшка пустынного скарабея. Скоро зрение вернётся, а она получит возможность проследить магический след, если таковой имеется.

Девушка подозревала, что все эти голоса — шалости сущности: с Якобом все разговоры закончились ещё несколько лет назад, третий голос принадлежал неведомо кому, а Кассандра жалила гораздо изящнее и крайне редко выходила из себя, пытаясь задеть человека. Не говоря уже о том, что Мейр поставила бы руку на отсечение: никакие силы не заставят воздушницу сегодня вылезти из хрустального саркофага.

Когда проступившие слёзы высохли и она смогла нормально моргнуть без влажной пелены перед глазами, проявившийся сияющий купол над Гаспаром подтвердил, что смрадная слизь сработала. От самого центра купола, извиваясь, тянулась пестрящая яркой оранжевой пудрой тонкая нить. Она вела к маленькому живому комочку на груди фабриканта — источнику магии.

Мейр перевела взгляд на три силуэта. Они продолжали состязаться в том, кто скажет наиболее колкое замечание. Ни капли не вслушиваясь, Мейр осмотрелась.

Как она и предполагала, это были проекции. Силуэты больше не казались белыми призраками: теперь ведьма видела фиолетовые иллюзии — девушку и двух молодых мужчин. Среди них не было ни Кассандры, ни Якоба.

Но и присмотреться к их наружности тоже не получилось. Иллюзии выглядели как отражения на воде, в которое бросили камень. Мерцали, исчезая во мраке, и тут же появлялись, всё так же колыхаясь в пространстве.

В два огромных прыжка Мейр оказалась рядом с девушкой и полоснула когтями-лезвиями, торчащими из кастета, по тонкой вьющейся фиолетовой нити, что тянулась куда-то во мрак позади.

Иллюзия растворилась, и голос моментально умолк. Мейр, не теряя времени, молнией полетела к двум другим проекциям и тем же способом разорвала магический след, связывающий их с источником. Кастеты слабо сияли фиолетовым, поглощая магию, которой коснулись.

«Фиолетовая магия? Интересно».

Ведьма отряхнула руки и подмигнула Селии. В ответ саламандра отправила ей в голову разноцветные салюты в качестве поздравления.

Но радоваться было рано. Мейр всего лишь разрушила иллюзии, а источник фиолетовой магии оставался скрытым где-то во мраке.

Ведьма пошла по следу.

Из непроглядной тьмы донеслось тихое, угрожающее шипение.

Девушка отошла на шаг назад и, пружиня на ногах, приготовилась бежать, отпрыгивать или даже падать на пол — в зависимости от того, что потребуется.

Постепенно выходя на свет от сияния защитного купола, из непроглядной тьмы выступал огромный мощный зверь. Мускулистое упругое тело с необычно широкой грудью стало идеальной опорой для трёх грозных голов.

Центральная хищная львиная морда оскалилась, показывая клыки и морща нос. Из её лба прорезали мрак острые демонические рога. Рядом извивалась на длинной чешуйчатой шее змеиная голова. Жёлто-зелёные глаза вцепились в Мейр и не выпускали её из виду, а гибкий раздвоенный язык, показываясь, грозил схватить девушку за ногу или шею. И, наконец, третья голова — козлиная по форме, но покрытая перьями, с торчащими из пасти саблями-клыками и длинной белой бородой.

Зверь наступал, готовясь к броску.

«Химера?» — мгновенное удивление пронеслось в голове ведьмы.

Но размышлять было некогда. Мейр мысленно обратилась к чудовищу. Тишина. Но где-то глубоко еле заметно всё же шевельнулось сознание зверя. Похоже, сил Мейр было недостаточно, и после слабого отблеска всё вновь заволокло холодной непроницаемой завесой.

Львиная голова разорвала в клочья привычную тишину громоподобным рыком, и зверь ударил лапой туда, где стояла девушка. Мускулистая и огромная, точно бревно, когтистая смерть пронеслась в каких-то десятках сантиметров от её головы. Но Мейр была готова и кувырком ушла на землю.

Селия взорвалась у неё в голове призывами и желанием помочь. Но Мейр проигнорировала её. Она хотела убедиться, что химера — не такая же иллюзия, как и три предыдущие. Никакого следа тянущейся магии. Кастеты были бесполезны.

Дважды стукнув костяшками друг о друга, ведьма убрала когти, разрезающие магию, чтобы случайно не пораниться.

Химера в это время припала к земле и приготовилась к прыжку.

Ведьма не собиралась дожидаться нападения и за мгновение до того, как ей грозило оказаться под могучим торсом чудища, щёлкнула по амулету в виде рыбок, вплетённых в косичку, что болталась у лица.

Хищник тут же взвыл от тонкого, словно свист, звона, заполнившего пространство.

«Работает!» — ликовала девушка. «Значит, ты всё-таки зверь?»

Времени рассуждать не было. Пусть зловещий зверь утратил былую прыть, чудовище, похоже, не почувствовало всей силы сонной магии и совершенно точно не планировало засыпать.

«Или не совсем зверь?» — только и успела отметить Мейр, пока перебежками добралась до Селии.

Она тут же вынула маленькую горошину из мешочка, висящего на шее, чтобы скормить её саламандре.

Селия начала расти. Когда она стала размером с крысу, то спрыгнула с груди фабриканта, чтобы не раздавить его. Совсем скоро ногу ведьмы уже обвивал огромный хвост, а голова саламандры касалась её бедра. А через мгновение в атаку на химеру бросилось уже драконоподобное существо размером с волка.

Селия обожала, когда её внешний вид соответствовал внутреннему содержанию. Она была древней, она была могущественной, и она была опасной.

Двигаясь словно бурный ручей, уворачиваясь от когтей мощных лап и укусов острых клыков, Селия наносила удар за ударом тонким, как копьё, кончиком хвоста.

Мейр достала друидский посох — маленькую ветку, что болталась в одном из карманов широких штанин. Так как произнести руну силы и увеличить посох не было возможности, ведьма, не раздумывая, выхватила из пучка косичек на затылке тонкую спицу и проколола палец. Даже не поморщившись, она мазнула кровью по ветке и постаралась поскорее направить в неё энергию, чтобы заставить посох высвободиться из слабой формы.

Сработало. Всегда срабатывало. Артефакты обожали кровь. Они жадно впитывали в себя силы, преобразуя их в магию.

Как обезвоженный скиталец жадно поглощает кувшин воды после долгих дней в пустыне, так и посох иссушал силы девушки. Мейр понимала: надо спешить.

«Ничего, главное — закончить побыстрее. Зато эффект от крови гораздо сильнее», — приободрила себя ведьма.

И выпустила из посоха сияющий аркан.

«Интересно, хватит ли поймать только одну голову или придётся как-то ухватить все три?»

Размышлять и прикидывать времени не было, а значит, предстояло попробовать все варианты по очереди. Мейр ринулась туда, где Селия билась с химерой. В ожесточённой схватке двух магических существ маленькая фигурка ведьмы проскочила незамеченной.

Увернувшись от броска змеиной головы, Мейр скользнула под брюхом Селии и, хватаясь за её лапу, сгруппировалась в прыжке. Саламандра молниеносно разобралась в том, чего от неё ждёт хозяйка, и добавила инерции толчку девушки. В полёте они обе постарались, чтобы Мейр приземлилась ровно на чешуйчатую спину.

Не обращая внимания на жёсткое приземление, но радуясь тому, что не пролетела мимо, угодив в саблезубую пасть козлиной головы, Мейр извернулась с болезненным хрустом в спине и, петляя посохом, накинула аркан на змеиную шею.

Раздался душераздирающий вопль, но принадлежал он не одной из голов. Звук был точь-в-точь как крик демонического существа, когда белый волк сражался с ним. Змеиная шея, только что сдавленная арканом, напряглась и на мгновение рассеялась в тьме, после чего тут же воплотилась левее от посоха и приготовилась ударить.

«Это что ещё за фокус, чтоб тебе провалиться!» — выругалась Мейр, не теряя уверенности в своих силах, так как рассуждать и отчаиваться было себе дороже.

Ведьма сразу же задавила любые мысли, лишающие её сосредоточенности, и сфокусировалась на попытке поймать другую голову, а лучше несколько сразу.

После неудачной попытки посох потребовал больше крови, больше сил. Отказывать ему значило лишиться вариантов действия. Поэтому Мейр только крепче сжала рукоять, чувствуя, как ранка от укола становится шире, а тёплая кровь мягко скользит по пальцу, моментально впитываясь в древко.

Петля на конце стала ярче. Козлиноподобная башка в перьях использовала замешательство ведьмы, чтобы напасть. Но ударилась о защитный купол, предусмотрительно выставленный саламандрой. Девушка воспользовалась моментом, чтобы схватить растерянную голову химеры, но всё тело зверя спружинило, пытаясь уйти от захвата.

«Значит, всё-таки тиски тебе не по нраву… Хорошо», — подбодрила себя ведьма и, не теряя времени, спрыгнула с Селии прямо под лапы чудовища.

Она ухватилась за гриву и проехалась на коленях под шеей льва. Поднимаясь на ноги, изловчилась и накинула аркан на пышную шерстяную шевелюру. Это было трудно, учитывая рога на кошачьей голове. Из-за резких движений несколько капель ведьминой крови брызнули в сторону зверюги, упали ему на лапы и тут же испарились, будто всосались в шерсть.

Размышлять об этом было некогда. На этот раз лев дёрнулся, но исчезнуть его морда так и не смогла. Мейр напряглась всем телом, чтобы магия посоха(2) побыстрее сработала. И, кажется, получилось: лев отчаянно вырывался и возил ведьму, вцепившуюся в рукоять мёртвой хваткой, пока наконец посох не начал пульсировать.

«Пошла магия!» — обрадовалась Мейр, когда почувствовала, что рывки львиной шеи становятся все слабее и слабее.

Стоило подумать о том, что скоро настанет черёд остальных голов, как змея и неведомый пернатый козёл коснулись лбами рогов льва, и существо с диким воплем, мерцая, испарилось.

В какое-то мгновение среди мутного исчезающего силуэта проступила горбатая фигура демонической сущности. Чудище подалось вперёд, не переставая визжать. Из сгустка тьмы высунулось множество пар рук. Они разом хлопнули в ладоши, и между ними вспыхнул небольшой шар. Сфера начала расти и шириться, пока не сравнялась размером с ведьмой. А затем стремительно метнулась к Мейр и ударила её с огромной силой.

Мейр успела ощутить отчаяние Селии в своей голове, как всё вокруг погасло.

Глава 7. Неожиданное открытие

Мейр парила в невесомости, окружённая непроницаемым мраком. Тело практически не ощущалось, если бы не саднящая рана на пальце. Полёт оказался кстати: силы ведьмы были на исходе. Посох — очень жадный артефакт, особенно до крови. Но сейчас она могла отдохнуть. Если бы только не странное ощущение, давящее на уши и нос. Такое испытывает каждый, когда ныряет на дно водоёма.

Мейр распахнула глаза как можно шире и замахала руками. Кисти с трудом преодолевали толщу воды или того раствора, в котором оказалась ведьма. Сразу стало не хватать кислорода, и организм взвыл, требуя вдохнуть.

«Спокойно. Я пока держусь. Нужно только понять, куда плыть».

Девушка попыталась загрести руками и толкнуть себя в сторону. Но тело не слушалось и продолжало медленно погружаться. Она предприняла вторую попытку. Схватив себя за колени в надежде, что такая поза сработает и заставит тело всплывать, словно буй, девушка свернулась калачиком и обнаружила, что никаких изменений не произошло. Только многочисленные косички выбились из пучка и теперь парили вокруг её лица, как паутинные нити на ветру.

Лёгкие горели огнём. Мейр зажала нос рукой и хотела было закрыть глаза, чтобы обмануть организм, но тут её лицо озарилось ярким зелёным свечением. Камень в перстне пульсировал. Мейр обхватила ладонь с кольцом и прижалась к нему губами, будто так можно было позвать на помощь.

Вмиг всё вокруг засияло ядовито-зелёным. Мейр подумала, что это красиво, и, не в силах больше сдерживаться, вдохнула. В лёгкие ворвалось удушливое ничто. Будто она глотнула вакуума. Всё тело содрогнулось в попытке вырвать хотя бы крупицу воздуха, и тут пузырь, в котором она плавала, лопнул.

Валяясь на полу, как раздавленная муха, Мейр хрипела и фыркала — правда, по-прежнему беззвучно, но уже точно не во мраке. На шее чувствовалось прикосновение липкой прохладной лапки: Селия была рядом. Сил у саламандры не осталось, и она пыталась поддержать хозяйку хотя бы своим присутствием.

Помимо тусклого свечения остатков магии Селии, около распластанной на полу ведьмы сияли бесконечно длинные худые ноги Гектора. Он стоял спиной к Мейр и о чём-то кричал разъярённой сущности.

Ведьма напряглась, чтобы разобрать слова. Кольцо, как и прежде, позволяло слышать Гектора, но сопровождавшее его голос эхо и некоторая дезориентированность девушки не способствовали концентрации. И всё же она смогла кое-что разобрать:

— Может, встретишься с тем, кому ты по силам? — рычал колдун.

В его голосе звенел азарт. Какими-то танцевальными движениями он чертил носками остроносых туфель странные незнакомые символы на пыльном полу. Собираясь воедино, они загорались и сияли уже знакомым зелёным светом.

Демон дёрнулся, будто понимал эту неведомую магию и опасался её. Химера испарилась, и над Гектором нависло то же чудище, с которым ранее сталкивалась Мейр.

Призрак колдуна вышел из очерченного на полу круга и с вызовом смотрел на тьму, принявшую облик горбатого гиганта. Фигура пульсировала, кружила вокруг юноши и совершенно точно подбирала способ его устранения.

Мейр стало дурно, когда Гектор шагнул прочь из круга. Молодой колдун вздёрнул подбородок:

— Пора заканчивать! — объявил он.

Сущность никак не отреагировала, но призрак будто и не ждал ответа. Пританцовывая, он встряхнул ладонями и двинулся навстречу чудовищу.

Ведьма сразу вспомнила о кольце. Мейр взглянула на ладонь, но камень не подавал никаких признаков активности, если не считать тонкую, едва различимую нить, тянущуюся в сторону Гектора. И уж точно никакого желания поглотить демона ведьма не ощущала.

Мейр пересадила саламандру, свернувшуюся клубком у её шеи, к себе на плечо и подползла к границе символов.

Сущность бушевала, колыхаясь вокруг прозрачной фигуры юноши, являясь то тут, то там, но пока не решаясь напасть. Она лишь тянула к нему белые изломанные пальцы, будто пытаясь напугать и вынудить отступить.

Дух колдуна ловко уклонялся, сопровождая каждое движение торжествующим возгласом, и продолжал постепенно наступать. Для него всё это было не более чем игрой, в которой он устанавливал правила.

Пока ведьма усиленно размышляла, чем она или её выдохшаяся подруга могут помочь, колдун, к полной растерянности Мейр, начал раздеваться.

Он расстегнул манжеты, засучил рукава, затем ловко управился с парой пуговиц на жилете и взялся за ярко-красную рубашку под ним. На этом остановился. Мейр могла бы и дальше шокироваться до глубины души, если бы при очередном уклонении от уродливой руки демонической массы Гектор не повернулся так, что предстал перед девушкой анфас.

На бледном, почти прозрачном худом торсе сияли многочисленные татуировки. Где-то виднелись геометрические фигуры, где-то — символы и руны луны.

— А теперь иди к папочке! — в ликующем безумии крикнул Гектор.

Мейр стало не по себе. А колдун, напрочь забывший о её существовании, вытянулся перед тёмной сущностью остроконечной иглой.

Гектор с трудом свёл сжатые в кулаки ладони перед торсом, словно преодолевая невидимое сопротивление. Татуировки на руках вместе с теми, что были у него на теле, образовали знакомый символ: звезду в круге. Напротив каждого луча сиял иероглиф, изображающий луну в разных фазах — от полнолуния до затмения.

Все в Пяти Озёрах знали этот знак. Руна притяжения душ. Печать некроманта.

Всё тело Мейр пробрала дрожь. Только за контакт с духом им с Кассандрой грозили разбирательства и страшные наказания, но сама некромантия в Пяти Озёрах неминуемо привела бы обеих на казнь.

Мейр начала отползать, не слишком соображая, куда собралась. Единственным желанием было оказаться подальше от некроманта. Но слабое натяжение, стянувшее палец девушки, привело её в чувство. Призрак привязан к камню: куда она, туда и он. А бросить кольцо здесь Мейр не была готова.

Пока девушка справлялась с оторопью, вызванной новыми вскрывшимися обстоятельствами, призрак колдуна был действительно занят.

Татуировки на руках и груди, собравшись в руну притяжения душ, похоже, действовали, и неведомая сила потянула чёрного демона к Гектору.

«Так вот как это сработало у Кассандры», — Мейр быстро отвлеклась от переживаний, оставив их на потом, и зачарованно следила за Гектором.

Чёрная масса с визгом вырывалась из невидимых силков и меняла одну форму на другую. В оформленном мраком мороке проявлялась то химера, то горбатый гигант, где-то мелькнул огромный череп с красными глазами на тонкой, изогнутой и неестественно длинной шее. Эти метаморфозы никак не помогали чудовищу.

Гектор демонически хохотал. В его глазах горел плотоядный огонь. Мейр не удивилась бы, если бы он начал рычать, а изо рта у него закапала слюна.

Когда сущность оказалась на расстоянии вытянутой руки, колдун рывком выбросил вперёд ладонь, разрывая символ из татуировок, и его кисть исчезла в чернеющей бездне неведомого существа.

Вопль грозил разорвать голову, как камень, пущенный из рогатки по спелой тыкве. Мейр зажала уши и отвернулась. Она пыталась медленно отползать назад, ощущая не только боль в собственной голове, но и страдания маленькой Селии. Ведьма горевала из-за невозможности помочь саламандре. Будь рядом не она, а галка Юджин, Мейр могла бы усыпить его. Но серебряный звон амулета в её волосах почти не действовал на земноводных и подводных обитателей.

Но хотя бы она могла спрятать Селию в ладонях, надеясь, что звук станет для неё тише, а тепло рук даст ощущение защищённости. Верилось с трудом, но это было лучше, чем ничего…

Кривясь и щурясь от разрывающих перепонки воплей, девушка взглянула на успехи Гектора в борьбе с сущностью.

С горящими глазами юноша погрузил в чёрную массу всю руку по локоть. Из нутра демона вырывался яркий зелёный свет. Он сиял так ослепительно, что пробивал насквозь полупрозрачную, тощую, натянутую как струна фигуру колдуна.

Гектор сжимал челюсти так сильно, что Мейр казалось: не находись они в беззвучном пространстве — что во время оглушающих воплей существа уже звучало как шутка, — она бы слышала, как скрипят его зубы.

Ещё какое-то время на лице некроманта отражалось превосходство, но вскоре оно сменилось озадаченностью, а затем — неуверенностью.

Сияние его ладони, погружённой в чёрное нутро, померкло. Демон вскрикнул в последний раз, и перед тем, как затихнуть, из сердца мрака его «тела» вылезла белёсая треснувшая фарфоровая маска с шестью горящими алыми глазами и огромным клыкастым ртом. Позади маски показались многочисленные паучьи лапы. Всё это потянулось к лицу Гектора, но он, даже глазом не моргнув, заговорил на каком-то странном языке.

Демон отпрянул и, рассмеявшись хриплым надтреснутым голосом, испарился. После этого ему ещё долго вторило эхо — до тех пор, пока мрак вокруг не рассеялся и в мир не вернулись привычные звуки: стук колёс, скрип кожаных ботинок Мейр и тяжёлое дыхание фабриканта, лежащего всё так же без сознания недалеко от двери, ведущей в бойлерную.

Когда тьма схлынула, Мейр обнаружила, что они находятся в машинном отсеке, окружённые датчиками, рычагами, приборными панелями и удобным стулом с откидной спинкой. У стены стоял крохотный стол с журналом, чернильницей, пером и холодным кофе в изящной фарфоровой чашечке. Прямо над ним, почти под потолком, располагалось маленькое окошко. Неподалёку, в углу, на крючках висели терракотовая фуражка и куртка фабриканта с золотой символикой королевского экспресса. Под ними криво стояли рабочие сапоги. Помещение было тесным, если сравнивать с салонами для пассажиров, но уютным.

Ранее ведьме было не до осмотра Гаспара, но оказалось, что он лежит на полу в рабочем комбинезоне и пушистых тапках.

— Выяснилось, что всё не так просто. А жаль, — хмуро усмехнулся Гектор, всё так же глядя на место, где мгновение назад находился монстр.

Он не торопясь застегнул пуговицы на рубашке, приводя себя в порядок.

— Пришлось потратить всю добытую у тебя жизненную энергию.

Он покосился на символы, нарисованные им на полу.

Мейр с трудом поднялась на ноги, и ужасная слабость навалилась на всё её тело. Селия отреагировала понимающим сочувствием, она тоже была не в лучшем состоянии.

— Что пошло не так? — еле ворочая языком, спросила Мейр, одновременно гадая, стоит ли ей пытаться привести фабриканта в чувство или лучше позвать кого-то из братьев Йонца.

— Примерно всё, — игриво хихикнул Гектор.

Его весёлое, увлечённое настроение совсем не вязалось с тем, что ведьма буквально рассыпалась на части, а потому несколько раздражало.

— Задержи мысль, — с зевком сказала Мейр и, в ответ на удивлённый взгляд призрака, повернула камень в кольце.

Гектор исчез, а Мейр пришлось дважды ударить себя по щекам, чтобы доползти до верёвки в углу отсека машиниста и позвать кого-нибудь на помощь. После этого она всё-таки вернулась к Гаспару, но, оценив его размеры, улеглась рядом и заснула, свернувшись клубочком под боком огромного фабриканта.

«Пусть думают, что мы оба нуждаемся в помощи», — зевнула Мейр и сразу же провалилась в восстанавливающий силы сон.

*****

— Кхм-кхм, — прозвучал надменный холодный голос.

Мейр вспомнились годы обучения в голубой школе. Она разлепила глаза и приготовилась объяснять уважаемому профессору, почему снова спит на занятиях. Потому что всю ночь гонялась за стаей летучих мышей, пытаясь уговорить их покинуть чердак сердитого заведующего, пока он не начал их выкуривать.

— С пробуждением.

Поджав тонкие губы, на неё смотрела высокая строгая дама лет сорока с покосившейся пышной причёской, напоминающей клубок вязальных ниток.

Картину дополняли две тонкие металлические палочки, удерживающие на макушке пучок густых, почти полностью седых волос. Женщина могла бы обладать приятной и располагающей наружностью, если бы не стальной взгляд больших карих глаз и сдержанная неодобрительная гримаса на лице. Мейр тут же предположила, что это обычное выражение незнакомки, а не демонстрация неудовольствия.

Ведьма обратилась к саламандре за поддержкой, но, холодея от ужаса, поняла, что не чувствует Селию рядом.

— Где мой фамильяр? — Голос девушки прозвучал угрожающе.

— Тихо. — Незнакомая колдунья щёлкнула пальцами, и Мейр лишилась дара речи. Буквально. Губы склеились друг с другом.

Ведьма рассвирепела.

«Магия Алого ордена! Грымза успела взять у меня кровь!»

Пока враждебная незнакомка скрипела пером по белоснежным листам огромного блокнота, Мейр с ещё большим негодованием обнаружила, что все амулеты пропали и даже пара керамических рыбок отсутствовала в косичке. Однако кольцо хрычовка не тронула.

Девушка потянулась к камню, будучи не слишком уверенной, что после того, как она довольно грубо заточила Гектора обратно в перстень, он поспешит на помощь.

Ещё один щелчок пальцами — и Мейр была полностью обездвижена.

— Я в курсе твоих намерений. Кольцо осталось у тебя только потому, что я не смогла его снять, — строго прокомментировала незнакомка.

Она развернулась на стуле и теперь недовольно смотрела на ведьму.

— Меня зовут Элоиза Каверн. Там, у двери, лежит Север. И мы благодарны тебе за помощь.

Колдунья отвернулась. А Мейр ухватилась за мысль:

«Кольцо можно снять только добровольно? Интересно, это магия артефакта или влияние духа?»

При воспоминании о грозном «журавле», заточённом в камне, одновременно защекотало где-то в груди и стало ужасно неловко и волнительно.

— Мне пришлось взять твою кровь, чтобы помочь быстрее оправиться. У него я тоже взяла кровь, если тебя это как-то успокоит.

Тело Мейр медленно повернулось под воздействием неведомой силы. На дальней кушетке у окна всё так же без чувств лежал Гаспар Гранвилл.

— Какое-то время он ещё пробудет без сознания. Фабрикант почти полностью лишён жизненных сил. Ещё бы немного — и этот экспресс остался бы без машиниста. Но-о… — протянула дама, отвлекаясь от письма. — В отличие от тебя, у него в крови нет узора.

Мейр с интересом прислушалась. Колдунья почувствовала это, кивнула и продолжила:

— Кто-то, владеющий магией крови, получил от тебя материал. Это очень опасно. Я разорву связь, и никто больше не сможет использовать взятую у тебя кровь для колдовства. Но впредь будь осторожна. Эта процедура не защищает от подобного в будущем.

Ведьма хотела вопросительно нахмуриться, но всё ещё находилась под чарами. Однако Элоиза Каверн, похоже, хорошо чувствовала настроение Мейр и пояснила:

— Когда закончу, я тоже не смогу контролировать тебя.

Колдунья вернулась к заметкам в блокноте, а Мейр решила осмотреть вагон, в котором оказалась. Помимо смутного чувства узнавания, ведьма обнаружила огромную фигуру белого волка, растянувшегося у двери. Он со скучающим видом следил за хозяйкой, вероятно понимая, что ведьма проблем не доставит, поскольку полностью находится под контролем алой колдуньи.

«Я совсем не почувствовала его! Я потеряла связь с животными или эта медуза её глушит?»

Пока время позволяло, Мейр осмотрелась. Салон, являвшийся почти точной копией её собственного, выглядел безупречно стерильно. На полках появились кое-какие книги и свитки, в шкафу можно было заметить уже развешанную одежду, а на прикроватном столике — поднос с тремя пустыми бокалами, перевёрнутыми вверх дном, и тонким хрустальным графином.

Словом, очевидно, что в комнате находились вещи хозяйки, но слишком уж обстановка походила на музейный экспонат. Всё лежало в идеальном порядке. Слова «ровно» и «аккуратно», если бы не были придуманы ранее, однозначно родились бы в этом салоне.

— Итак, приступим, — в голосе колдуньи прозвучало радостное предвкушение.

Глаза Мейр сомкнулись без её воли, и тело, раскинув руки и ноги, поплыло куда-то в пространстве. Единственное, что всё ещё принадлежало ведьме, — её мысли. Этой возможностью она пользовалась, чтобы костерить алую колдунью на чём свет стоит. За то, что та так и не сказала, что с Селией. За то, что вертит ею как вещью, видимо привыкнув, что все перед ней робеют, боясь схлопотать кровное проклятие.

Наконец ведьма услышала, как Элоиза Каверн резкими движениями, сопровождаемыми шумными выдохами, рассекает воздух.

«Наверняка это ритуальный кинжал. Эти алые больше похожи на серийных убийц со всеми своими иглами и кинжалами. Впрочем, пускай машет, лишь бы не поранила. Чистый демонизм».

Не исключено, что ворчание Мейр было как-то связано с пустым желудком и сильной головной болью.

Заклинания начали действовать, и всё тело девушки выгнулось, угрожая переломить позвоночник пополам. Когда натяжение стало критическим, поза сменилась. Мейр вся подобралась, обняла колени и свернулась в положение эмбриона, продолжая висеть в воздухе. Затем она стала постепенно кружиться, всё сильнее ускоряясь. Многочисленные косички секли лицо.

Всё это время Элоиза с каким-то остервенением выкрикивала неясные слова и продолжала размахивать чем-то острым рядом с лицом ведьмы.

В конце концов вращение ускорилось настолько, что Мейр всерьёз задумалась, испортит ли она ковры в этом салоне или отсутствие хотя бы хлебных крошек в желудке убережёт от несчастья.

И тут всё резко прекратилось. Тело девушки с неожиданной аккуратностью опустилось на пол, а невидимые тиски исчезли, возвращая ей свободу движений.

Мейр взглянула на Элоизу. Та ещё какое-то время бубнила что-то себе под нос, но вскоре всё-таки обратила внимание на ведьму:

— Ну вот и всё. Я стёрла все узоры. След твой тоже уничтожен. Так что кровь, добытая до этого дня, бесполезна. Поздравляю. — Она легонько поклонилась, и Мейр, ведомая учтивостью, повторила жест.

Элоиза развернулась и поплыла к столу. Там открыла ящик и достала деревянную коробочку без крышки. В ней Мейр обнаружила все свои украшения, амулеты, кольца и поспешила вернуть их на место. Без артефактов она чувствовала себя почти голой.

— Что это за кольцо? — впилась в неё крысиными глазками колдунья. — Откуда у простой ведьмы вроде вас предмет с настолько сильной магией?

Мейр, не задумываясь, выдала полуправду:

— Кассандра дала, чтобы справиться с сущностью. Как Север?

Мейр прислушалась и всё-таки смогла распознать слабое присутствие белого волка. Она усмехнулась. Всё-таки её дар сильнее даже магии крови.

— Ему гораздо лучше. Более того, он почти полностью восстановился…

— Так, где моя саламандра? — резко оборвала слова колдуньи Мейр, покручивая на пальце кольцо с зелёным камнем.

— Она в вашем салоне, конечно, — бесстрастно отреагировала Элоиза. — С ней всё в порядке. Наверное, нам с Севером следует ещё раз поблагодарить вас за избавление от этого монстра.

Ведьма качнула головой и сразу же про себя отметила, что множественные косички необходимо поскорее прибрать.

— До избавления ещё далеко.

Колдунья удивилась:

— В таком случае не медлите. Найдите поскорее проклятого и покончим с этим. Не знаю, какая сила заключена в этом кольце. Но с проклятьем, даже самым чудовищным, я могу помочь справиться… Думаю, что могу.

Впервые за время беседы Элоиза Каверн изобразила эмоцию, выдающую в ней человека.

— Вы полагаете, это проклятье? — ведьма нахмурилась.

Мало кто разбирался в магии крови. Вообще, все колдуны превозносили только свою школу и абсолютно ни во что не ставили две другие. Мейр, как представительница Колыбели стихий, выбивалась из общей массы — она недолюбливала колдунов любых цветов. Они в ответ считали её обычным человеком с «задатками». Так что в целом всё было честно.

Но красные или алые колдуны не просто подвергались критике и обесценивались со стороны голубых и фиолетовых: чаще их обвиняли в магии, близкой к некромантии, а значит, запретной. И все озёрчане больше, чем чумы, боялись одного — проклятья(3).

— Конечно! Что ещё это может быть? Кто-то использовал запрещённую магию крови и призвал это существо. Думаю, кто-то убирает конкурентов.

— Почему сущность начала с вас?

Элоиза небрежно дёрнула плечами и покачала головой. По её каменному лицу сложно было судить. Она больше походила на статую, чем на человека. Но лёгкое шевеление тревоги и подозрений, исходящее не от человека, а от зверя, позволило Мейр усомниться в том, что этой женщине нечего добавить.

— Что посоветуете? — спросила ведьма, изучая лицо колдуньи.

— Вам? Не знаю. Вы не справитесь… Впрочем, если Кассандра Дьюморн верит, что это кольцо способно помочь… — она ткнула неизвестно откуда взявшимся волнообразным лезвием короткого кинжала в сторону ладоней Мейр.

Девушка спрятала руки за спину.

— Что вы посоветуете другим колдунам? Как им уберечься от проклятья?

Элоиза фыркнула, будто сохранять здоровье других пассажиров этого поезда шло вразрез с её интересами:

— Они все не дети. Каждый уже предпринял защитные меры.

Взгляд колдуньи скользнул к двери. Мейр обернулась и по едва заметному алому мерцанию сообразила, что Элоиза, как и Кассандра, поставила защитный барьер. Вот только воздушница сказала, что это бессмысленно.

— Кассандра заперлась в хрустальном гробу, — усмехнулась Мейр.

— Вот как? Блокиратор магии? — Колдунья скрестила пальцы. — Сильный ход. Так она защищена и не потратит много сил до прибытия в Белую крепость. Вот ведь бесовка! Пожалуй, и нам с Севером стоит укрепить защиту. Думаю, тебе пора.

И она помахала руками, будто сгоняла надоедливого голубя с лавки.

— А что, если у меня будут вопросы?

— Север тебя пропустит. — Она на мгновение задумалась. — Потом решим. Мне нужно заняться делами. Всего доброго!

И она практически выставила Мейр за дверь. Не то чтобы ведьма сопротивлялась: ей нужно было срочно поговорить с призраком и, возможно, попросить у него прощения.

Глава 8. Договор

Мейр была не слишком довольна своим положением единственной, кто пытается хоть что-то предпринять вместо того, чтобы залечь в каком-нибудь магическом шаре.

Но такой магией девушка не обладала — это во-первых. А во-вторых, крепло подозрение, что сущность не успокоится, пока не добьётся одной ей понятной цели. Цель эта была достаточно кровожадна и касалась колдунов. И если до колдунов ведьме особого дела не было — пусть хоть все лишатся магии, — то вот фамильяры волновали её самым прямым образом.

У каждого пассажира был зверь, готовый защищать хозяина до последней капли крови и сил. А значит, им грозила опасность. И даже более того — они первыми попадали под удар. Мейр должна была помочь.

В дополнение где-то в глубине души ведьма не хотела бы привозить эту чёрную гнетущую сущность, сосущую жизнь и магию, в столицу Пяти Озёр. Обычные люди, может, и были так же непонятны, как колдуны, но они ко всему прочему были беззащитны, как животные. Это несколько осложняло дело и вынуждало Мейр отказаться от мысли проспать до прибытия или проболтать с Гектором о том, что такое быть духом, и, может, даже задать пару робких вопросов о некромантии.

Ведьма стояла в центре своего салона и никак не могла решиться вызвать призрака. Селия давно проснулась и сидела на камушке в своём переносном террариуме. Чавкая жирными гусеницами и личинками, саламандра подтрунивала над робостью той, что обычно ко всему оставалась хладнокровна, и посылала розово-оранжевые воздушные облака в голову Мейр. Последняя расшифровывала их как хихиканье.

«Я знаю, что он всего лишь привидение, и я могу в любой момент вернуть его в кольцо. Но от одного воспоминания его недовольного взгляда мне не по себе. Будто сейчас прикажет вывести на площадь и выпороть прилюдно. А то и сам выпорет…»

Селия замерла. Толстая попка личинки так и осталась торчать из маленького рта.

«Озадаченность. Недоумение. Вопрос».

«Не бери в голову. Всё равно во всей этой катавасии надо разобраться. А без него, похоже, ничего не выйдет. Придётся вызвать».

«Опасение».

«Да-а-а, мне тоже не по себе от того, что он призрак».

«Поддержка. Сочувствие».

Мейр повернула кольцо. Зелёное сияние, равнодушное к переживаниям ведьмы, быстро откликнулось и соткало в пространстве перед ней длинный полупрозрачный призрак Гектора. Его лицо ничего не выражало. Он держался большими пальцами за кармашки жилета, беззвучно топал острым лакированным ботинком по полу и смотрел на Мейр серыми холодными глазами через малиновое пенсне.

Мейр подумала, что, если бы у неё в руке был бокал, вода в нём моментально превратилась бы в лёд от такого взгляда.

— Злишься?

Он покачал головой. Мейр выдохнула.

— Хорошо! Но я всё равно хотела бы извини…

— Я взбешён, — процедил сквозь зубы Гектор.

Эхо, обычно сопровождающее голос духа, теперь как будто замедлилось. И эффект от слов стал ещё более устрашающим.

Мейр отвела глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом, и сделала то, чему неплохо научилась в связи с необходимостью постоянно контактировать с напыщенными колдунами: говори, что должна, и поменьше думай.

— Грубо вышло, да. Но я была на грани того, чтобы вырубиться. Эта битва высосала из нас с Селией все силы. А ты призрак, и я подумала, что оставлять тебя на воле, пока неизвестно сколько валяюсь без сознания, — так себе идея. — Она развела руки в стороны и пожала плечами. — Вот и получилось как-то так. Но я обещаю, что это не повторится.

Мейр всё это время смотрела на ковёр под ногами, по которому по-прежнему продолжала барабанить стопа Гектора.

— Что ж, думаю, на большее я не могу рассчитывать, — недовольно отреагировал он. — Полагаю, мы достигнем большего взаимопонимания, если наконец познакомимся.

Его тон изменился. В голосе зазвучали игривые нотки.

— Давай, ты расскажешь о себе… а затем обо мне.

Мейр взглянула на призрака. Гектор натянул дружелюбную улыбку, но, видимо, в его арсенале такой не было, и пришлось использовать физиономию хищника, глумящегося над пойманной жертвой.

— Ты совсем ничего о себе не помнишь?

Он потёр острый подбородок:

— Только то, что касается некромантии и колдовства. Что само по себе наводит на необычные размышления.

— Такие как?

— Такие как: что я такое и какая магия держит меня в этом мире?

Мейр подняла руку и немного растерянно продемонстрировала кольцо. Ей казалось очевидным, что ответ на вопрос Гектора красуется у неё на пальце.

— Разве ты не призрак, запечатанный в кольце?

Некромант презрительно фыркнул.

— Твоё образование ни к чёрту не годится. — И, не давая девушке возможности отреагировать, серьёзно продолжил: — Вне всяких сомнений, это… — он поднёс указательный палец к носу и ткнул им в сторону перстня на руке Мейр, — Жнец душ. Артефакт, поглощающий души и сущности. Таких много разбросано по Эльвантиру. Творение иных(4). Мы, люди, украли артефакт, но, как оказалось, ни одна раса не изучила досконально эти магические предметы. Отчасти это объясняется тем, что к некромантии все питают самые неприязненные чувства. — Он с некоторой обречённостью почесал затылок. — Но я могу это понять, учитывая, кто наши предки.

Брови Мейр поднялись так высоко, что на лбу собрались три волнообразные морщинки.

— А кто предки некромантов?

— Я умер столько веков назад, а магистрат всё ещё не опубликовал свою самую грандиозную работу? — настала очередь удивляться Гектору.

Мейр открыла рот, чтобы внести уточнение по поводу векового пребывания Гектора в состоянии призрака, но решила, что с этим успеется. Разговор её слишком заинтересовал, поэтому она просто покачала головой.

— Вот старые мудни! — усмехнулся Гектор. — Некроманты получили магию от вампиров, конечно же.

Мейр уставилась на призрака, впадая в оцепенение.

— Сразу внесу ясность: всё, что ты знаешь о вампирах, — нелепые байки. — Он мило улыбнулся и сцепил руки за спиной.

Мейр перевела взгляд на его зубы. Ей сразу стало казаться, что у него какие-то слишком длинные для человека резцы. Селия из глубины комнаты посылала сигналы о готовности к атаке.

— Мне с лихвой хватало того, что ты призрак, и немножко чересчур стало, когда выяснилось, что ты некромант… Не уверена, что мой рассудок осилит ещё и вампира.

— Ой, ради всего святого, возьми себя в руки! — Молодой колдун помассировал виски, сдерживая раздражение. — Вампиры никогда не пили кровь. Они восставали из мёртвых и несколько терроризировали живых, поглощая их жизненную энергию. Всего-то! А кровь пили фейри. Есть среди них такая раса. Прародители колдунов крови, знаешь ли. Но суеверные люди всё, как всегда, напутали. — Он печально вздохнул. — С другой стороны, когда им заниматься классификацией?

Голова Мейр шла кругом от того, что говорил Гектор. В какой-то момент она поймала себя на мысли: «Юджин отдал бы несколько перьев, чтобы узнать эту информацию. Даже если всё это не более чем выдумки. Возможно ли, что души людей после смерти сходят с ума?»

— Кто мой предок, по твоей теории?

Гектор лукаво усмехнулся:

— Мы отвлеклись от главной темы… Как я уже говорил, Жнец душ собирает магическую энергию вместе с жизненной. Вообще, предположительно он задумывался как артефакт в честь памяти предков. Ну знаешь, раз в десятилетие вызывался призрак какого-нибудь именитого деда, основавшего род, и все его благодарили, после чего Жнец снова поглощал дух до следующего юбилея.

— Ужас какой.

— И не говори. Рабство и эксплуатация. Против всех законов природы. Как магистрат пропустил столь вопиющее безобразие?

Гектор наклонился к Мейр и хищно улыбнулся:

— Вот только образ, заточенный в Жнеце душ, конечно, никогда не был душой. Скорее копия, слепок, лишь её осколок. Со временем образ всё меньше походит на сознательное существо: теряет память, реже реагирует на внешний мир, бледнеет, а однажды и вовсе постепенно рассеивается. Ну так скажи мне, маленькая ведьма, похож я на осколок души? На бестолковую копию и след существующего человека, не способную к мышлению и реакции на окружающий мир?

Зачарованная, Мейр замотала головой. Знания и уверенный голос превратили призрачного колдуна в почти что полубога в её глазах. Он выглядел могущественным и внушительным, став будто бы ещё чуточку выше.

— Согласен. Я чувствую себя полноценной сущностью, а не осколоком какой-то личности. Я целостный, самодостаточный… — Он замолчал и заметно сник. — Но тогда какого дьявола я ничего о себе не помню?

— Выходит, ты всё-таки призрак. Гектор Фолкрейн умер.

Гектор снова выпрямился, явно довольный тем, что Мейр придерживается того же мнения, что и он сам.

— Похоже, что так и есть. И это заключение приводит нас к следующему. — Он щёлкнул Мейр по носу, и кончик моментально похолодел. — У умершего две причины не идти в долину теней. Первая — привязь. Что-то не даёт покоя, но даёт силу зацепиться за мир живых. И вторая причина — некромантия. — Он развёл руками. — Запрещено, опасно, абсолютно незаконно и аморально, но ужасно увлекательно. И тут мы подходим к главному вопросу. По какой из этих двух причин я уже который век томлюсь в этом мире?

— Меньше суток, — не выдержала Мейр.

— М? — мурлыкнул Гектор.

— Я видела тебя живым вчера в приёмной у Кассандры.

Лицо колдуна вытянулось, будто он съел что-то необычайно вкусное, в действительности оказавшееся дождевым червём. Призрак крутанулся на остроконечном носке лакированной туфли, облокотился о стеллаж и угрюмо сполз по поверхности на пол.

Мейр подошла поближе, насколько позволяли длинные, расставленные в стороны ноги колдуна, и компактно села рядом, обхватив колени руками:

— Ну, может быть, уже немного больше суток.

Она не совсем понимала, что так сильно расстроило Гектора, но предпочла бы вновь увидеть его холодную самоуверенную физиономию, чем это расстроенное лицо.

— Я был молодым при жизни, а после смерти, считай, вообще младенец. — Он поправил пенсне. — Если я умер только вчера, так почему я ничего не чувствую? Связь с привязью должна ощущаться как никогда сильной. У меня нет никаких дел.

— Жнец душ?

Гектор с отвращением взглянул на кольцо.

— Нет. Это моя тюрьма, место заточения. Я не чувствую с камнем никакой особенной связи.

— М-может, некромантия? — с сомнением продолжила перебирать варианты Мейр.

Если дух Гектора сохранил знания о некромантии, значит, и при жизни он был некромантом. Да и кольцо Кассандре отдал колдун самостоятельно, в этом было сложно усомниться. Так, может, Гектор Фолкрейн планировал стать призраком после смерти? Просто он не рассчитывал, что это случится так скоро… Все эти размышления Мейр пересказала Гектору.

Но молодой колдун покачал головой:

— Некромантия позволяет обращаться к мёртвым, призывать их. Никто не способен завещать себе стать призраком.

Потухшим, ещё более потусторонним голосом Гектор повторил:

— У умершего только две причины не идти в долину теней…

Он замолчал и нахмурился, глубоко погружаясь в свои мысли. Мейр облизнула губы. Экспресс бесшумно нёсся к Белой крепости, а мрачная сущность не только совершила уже два нападения, но и будто стала сильнее. А единственный, кто мог хоть что-то ей противопоставить, раскис здесь на ковре. Ведьма должна была вернуть Гектору верный настрой.

— Если я пообещаю выяснить о тебе всё, что смогу о тебе при жизни, ты поможешь снять проклятье и прогнать демона?

Гектор встрепенулся и медленно нагнулся к Мейр так, что их носы почти соприкасались:

— А сейчас ты ничего обо мне не знаешь?

Мейр поспешила покачать головой:

— Только то, что ты Гектор и вчера был у воздушной колдуньи Кассандры Дьюморн по какому-то делу. Расплатился этим кольцом и очень большой суммой денег.

Гектор продолжал выжидательно сверлить её глазами, но в конце концов остался доволен:

— Та фарфоровая кукла, что вызвала меня первой, тоже так сказала. Выглядела она при этом так, словно я умер прямо при ней секунду назад.

— Это недалеко от истины.

Гектор скривился, но быстро сменил тему:

— Я согласен на такой договор. Ты даёшь мне ответы, а я ищу способ спасти жалких пассажиров этого экспресса. Кстати, тебе стоит проверить, не крутили ли мы роман с голубой колдуньей. Может, всё-таки живой я в порыве влюблённого слабоумия подарил лохудре частицу своей души? Как ни крути, а то, что я мёртв чуть ли не меньше суток, может быть серьёзным аргументом. Возможно, мы просто не успели бы заметить мою неполноценность. И это во многом объяснило бы амнезию…

— Это вряд ли, — перебила его Мейр и поспешила пояснить: — Вряд ли у вас с Кассандрой был роман.

Девушка вспомнила, как Кассандра рассказывала о Гекторе накануне. Колдунья явно его не жаловала.

— Да-а-а-а, — протянул юноша, потягиваясь. — Она совсем не в моём вкусе. Похожа на полированную пустую коробку из самых дешёвых материалов, которую пытаются выдать за антиквариат.

Мейр оценила поэтичность сравнения и была готова отдать всё на свете, чтобы Кассандра его услышала.

— Раз мы разобрались с недопониманием и теперь вполне можем считаться компаньонами, скажешь, как тебя зовут и что известно о сущности?

— Я Мейр Шард. Ведунья. Мы с Селией едем вместе с колдунами к Королю Пяти Озёр. Они — чтобы состязаться за место Архимага королевства; я — чтобы работать. Эльфы дарят какого-то солнечного двурога. Король думает, что это может быть шпион.

Гектор кивнул. Всё это его будто мало интересовало.

— Твоя саламандра хороша. Драконья кровь? Сильная магия. Много ест?

Мейр часто заморгала, но потом поняла, что Гектор имел в виду поглощение магии:

— Я скармливала ей избыток энергии на протяжении десяти месяцев, но мы всё потратили за первую же встречу с сущностью.

Гектор ещё раз кивнул. Он был доволен неожиданным взаимопониманием с ведьмой, когда она верно интерпретировала его не слишком конкретные вопросы, но Мейр это давалось с трудом.

— Ничего удивительного. Обычная магия против некромантической сущности — это напор против мёртвой массы. Пока есть силы, можно сдерживать. Уничтожить — нет.

После паузы он добавил:

— И дальше будет хуже.

— Что?

— Всё потом. Продолжай. — Он нетерпеливо махнул рукой. — Продолжай.

— Кассандра предположила, что эта сущность опасна только для колдунов, и поначалу так и было…

Гектор задумчиво поднялся с пола и направился к окну. Он встал спиной к ведьме и уставился на размытый пейзаж. Немного женственно повращал ладонью, призывая Мейр продолжать.

— Пробить защитный купол Селии эта штука не смогла, но огонь саламандры ей был нипочём. Только повизжала немножко и испарилась. Правда, перед этим тащила зелёный свет из волка, фамильяра красной колдуньи, что забаррикадировалась в соседнем вагоне.

— Зелёный цвет — энергия души. А все магические барьеры — ерунда, — усмехнулся Гектор, двумя предложениями заставляя волосы на теле ведьмы зашевелиться от подступающей паники.

Тон голоса некроманта снова стал сосредоточенным и холодным. И совсем не понравился девушке, но она оставила все расспросы на потом. Мейр насколько смогла точно пересказала битву с химерой, разговор с Элоизой, не забывая упомянуть про узор, обнаруженный в её крови, и уверенность красной колдуньи в том, что сущность была вызвана проклятьем.

Гектор повернулся с такой перекошенной физиономией и так далеко закатил глаза, что стал сам походить на одержимого.

— Запиши: Элоиза Каверн — глупая корова. А теперь настала очередь поделиться тем, что знаю я.

Дух навис над Мейр, по-прежнему сидящей на полу. Гектор заговорил быстрее, голос его звучал ниже и таинственнее:

— Стоило мне вылезти из этой серебряной тюрьмы, как я ощутил мощное присутствие. Я тогда было решил, что это сильная эмоция от мучительной смерти. Эхо гибели настолько несправедливой, что оно остаётся в мире живых, преследуя всех, кто дышит. С развитием магии в Пяти Озёрах эти случаи стали происходить всё чаще. Всё сходилось: мрачная оформленная тьма, поглощающая жизненные силы. У таких сущностей нет облика. — Он провёл ладонью вдоль своего тела. — Потому что в них нет сознания, только обида, боль и смутное воспоминание.

Он отошёл от Мейр, возможно, отметив, что цвет её лица сравнялся с цветом скатерти на столе.

— Мне оставалось только поймать сущность и вытянуть из неё энергию, рассеивая её саму и превращая в ничто. Но сначала она ловко запутала следы, отправляя меня блуждать по лабиринту, пока сама напала на вас с саламандрой. Если бы не кольцо, призвавшее меня, я бы в жизни не выпутался из той иллюзии. А потом она использовала твою кровь, чтобы наложить проклятье и задушить тебя в том ужасном пузыре.

Он замолчал. Повисла очень мрачная и зловещая пауза. Мейр отклеилась от стены и подошла к Гектору, который снова рассматривал ландшафт за окном невидящим взглядом.

— Сущности умеют использовать магию? — тихо спросила девушка и наконец собрала волосы в пучок, оставляя только пару косичек.

Гектор молчал. Девушка знала, что он услышал её вопрос, но не хотела нарушать его размышлений. Наконец он заговорил:

— Нет. Не умеют. — И ещё до того, как Мейр открыла рот, добавил: — Это не сущность. Это такой же призрак, как и я.

Теперь они оба смотрели в окно, как лунатики.

— Но он совсем не похож на тебя.

— Это ещё одна тайна, которую нам предстоит раскрыть. Этот призрак гораздо сильнее меня. И что более загадочно: он владеет магией крови, а также пространства и времени.

— Магией алых, а еще и фиолетовой? Как ты?

Гектор не ответил на вопрос, просто продолжил прерванную мысль:

— Лабиринт, в который он меня отправил. — Он загибал длинные пальцы, всё так же глядя в окно. — Химера, с которой ты сражалась. И не забудем о проклятье, наложенном на твою кровь.

Развернувшись на каблуках, призрак резко поспешил прочь из салона:

— Идём!

— Куда? — Мейр двинулась следом, не забыв перед этим взять с собой маленькую саламандру.

— Искать, на кого напал призрак за последние часы!

В ответ на недоумение на лице Мейр Гектор серьёзно добавил:

— Вероятно, каким-то образом наш злыдень умудрился научиться использовать ту магию, которую поглощает.

Мейр открыла было рот, чтобы задать вопрос, но Гектор опередил её:

— И да, я ничерта не могу призвать фиолетовую магию! — бросил он и прошёл сквозь дверь.

Ведьма настолько ошалела, что, следуя за колдуном, чуть не врезалась носом в косяк.

Глава 9. Первые следы

— В этом поезде едут самые сильные колдуны Пяти Озёр! — вещал Гектор, широко шагая и немного наклонившись вперёд, чем ещё сильнее напоминал длинноногую птицу. — Чьей-то магией воспользовался наш призрак, чтобы отправить меня плутать по лабиринту. Мы ищем астралита, а конкретнее — миражника!

— Странная тётка с фамильяром-каракатицей! Да! — подтвердила догадку призрака едва поспевающая за ним ведьма. — Мы пересеклись в ресторане утром, и она при мне наколдовала иллюзию.

Гектор немедленно остановился. Дух воткнулся в красный ковёр словно кол и медленно повернулся. Он поднял вверх указательный палец:

— Идём к тётке! Я могу по пути заглядывать во все салоны, ты, главное, не отставай. Оказалось, что кольцо не даёт мне отойти более чем… — Он вытянул в стороны руки и осмотрел расстояние между ними. — …на двадцать метров.

— В этом нет необходимости.

Мейр обошла призрака и повернула рычаг портала. Ещё несколько шагов — и парочка оказалась в вагоне-гостиной, где пассажиры могли вечером встретиться и обсудить новости за бокалом чего-нибудь покрепче. Салон был оформлен в стиле изысканного приёмного зала: длинные узкие диваны и кресла, маленькие подушечки с золотой каймой и кисточками на концах, лакированные столы с резными ножками, мягкий ковёр и тяжёлые шторы тёмно-вишнёвого цвета.

Мейр выбрала салонный зал не случайно: он находился почти в центре пассажирской части экспресса, между двухместными и одиночными салонами. Если где и стоило прислушиваться к голосам фамильяров, так это здесь.

За окном потемнело, и всё, что удавалось разглядеть, — это молниеносно пролетающие яркие огни, сопровождающие железнодорожное полотно. Совсем скоро поезд покинет Туманные острова, и отличить ночной мрак от тьмы, окутывающей вагоны во время появления сущности, станет сложнее.

Салон не произвёл на Мейр должного впечатления. Ведьма не любила помпезность и вельвет. Помпезность — за то, что не сразу поймёшь, где можно сесть и как. А вельвет — за то, что к нему липла шерсть. Но экспресс не предназначался для пассажиров вроде нелюдимой ведьмы, говорящей с животными. Он служил средством передвижения знатных особ, смотревших на роскошь как на минимальный уровень необходимого комфорта.

Замешкавшись, Мейр очень быстро плюнула на правила и этикет, усевшись на пол ровно под люстру-таблетку, выполненную из зелёного стекла. К ней скручивалась обивка на потолке, будто шёлковые простыни в форме розы.

Гектор наклонился, опираясь руками о колени:

— Медитация? Своевременно.

Мейр только шикнула на него.

Гектор ни на секунду не оскорбился и забрался с ботинками на диван. Преимущества призраков. Он отвлёкся на изучение малиновых стёкол в пенсне, временами выдыхая на них и протирая о жилет на груди, в чём абсолютно не было никакой необходимости.

Девушка закрыла глаза и позвала Селию. Саламандра тут же оказалась у неё в руках. Ведьма сложила ладони лодочкой и закрыла глаза. Селия завибрировала. Её сердцебиение усилилось и цепной реакцией охватило всё маленькое тело саламандры. Оно содрогалось в такт ударам. Селия замерла с поднятой лапой и приоткрыла рот. Её чёрные глаза-бусины заволокло туманной дымкой.

Гектор с интересом уставился на происходящее, цепляя пенсне обратно на длинный тонкий нос.

При помощи саламандры Мейр усиливала свои способности и могла слышать фамильяров на многие метры вокруг. И не просто отголоски эха: она практически осязала их, различала голоса и точно знала, как далеко находится тот или иной зверь.

Девушка искала каракатицу по имени Богиня, а заодно и её сумасбродную хозяйку с облаком вместо причёски. Мейр как будто нащупала холодное скользкое сознание представительницы морских глубин, когда его полностью заглушил отчаянный вопль. Он был гораздо ближе, чем каракатица.

— Нашла!

— Миражника? — встрепенулся Гектор.

— Нет! Птицу. — Мейр вскочила и направилась в сторону, откуда доносился клёкот.

Селия подтверждала верность направления, всё больше напрягаясь всем телом.

Гектор маячил то за левым плечом, то за правым, не вмешиваясь, но следуя по пятам словно тень.

— А мы искали птицу? — удивлённо буркнул себе под нос Гектор, когда Мейр скрылась в проходе между вагонами.

Портал не понадобился: она чувствовала, что сигнал исходит из соседнего вагона, нужно было только определить направление. Но со способностями Мейр это была совсем не проблема.

Перед дверью в салон девушка столкнулась с Петром Йонца. Рыжий юноша, бледный и весь трясущийся, глядел на ведьму выпученными глазами так, будто это она призрак, а не Гектор. Кстати говоря, дух предпочёл испариться.

— Я пришёл, как только смог! — запыхавшись, тараторил Петр.

Ведьма не стала тратить время на то, чтобы узнавать подробности, и двинулась сразу внутрь салона.

На полу с распростёртыми руками и ногами лежал бледный грузный мужчина. Он успел переодеться в белый халат, теперь окрасившийся в кроваво-красный цвет. На коленях возле тела стоял совсем ещё юноша лет пятнадцати и трясущейся рукой прижимал полотенце к его груди.

Петр боролся с желанием броситься прочь, но долг работника экспресса остановил его.

— Я позову Карла, у него есть чемоданчик лекаря! — выкрикнул молодой работник экспресса, уже разворачиваясь, чтобы покинуть комнату.

Мейр переборола желание приложить палец к носу, чтобы перебить запах свежей крови, и обратилась к Петру:

— Нет. Иди к Элоизе Каверн. Она умеет лечить и сможет помочь гораздо быстрее.

Петр кивнул и пронёсся мимо Мейр, предположительно пробегая сквозь Гектора.

— Он жив? — спросила девушка, присаживаясь рядом с трясущимся неизвестным подростком в ученической мантии и забирая у него полотенце.

— К-к-кажется, да. Грудь вздымается, но не с-с-слишком ритмично.

— Иди, выпей воды, — кивнула Мейр.

Но юноша поднял глаза на ведьму и с мольбой произнёс:

— Я только вернулся с Борисом и нашёл его так! Это не я.

«Борис?»

«Волнение. Печаль. Ужас. Рок. Фатум. Неизбежность».

Девушка быстро отыскала тараторящую птицу. Пёстрый ушастый козодой размером с руку по локоть сидел на грубой ветке в углу комнаты и сверлил тело хозяина выпученными глазами.

— Как тебя зовут? — механически произнесла ведьма, обращаясь к юноше, но продолжая прислушиваться к потоку бессвязных мыслей фамильяра.

— К-кристоф, — почти шёпотом ответил юноша.

— Кристоф, тебя никто не обвинит, пока мы не найдём доказательств обратного. А теперь иди и выпей стакан воды.

Пока юноша продолжал глуповато моргать, соображая, о чём говорит ведьма, над ухом Мейр зазвучал знакомый голос:

— Ты просто мастер успокаивать! Кстати, осмотри его грудь.

Мейр нехотя в последний раз промокнула рану и убрала руку вместе с пропитанным кровью полотенцем. Она старалась контролировать себя, но, похоже, тень потрясения всё же проскользнула по её лицу.

Кристоф заскулил, не успев уйти достаточно далеко, и теперь с ужасом разглядывал рану на груди колдуна.

Невидимый Гектор продолжал напутствовать, теперь откуда-то сбоку:

— Как интересно! Поглощение энергии.

На груди колдуна, лежащего без сознания, красовался вырезанный символ. Сначала его не было видно из-за обилия крови. Но теперь кровотечение замедлилось, а избыток впитало полотенце.

Некромант продолжал:

— Кто-то или что-то впитало его магию. И этот кто-то или что-то очевидно способен вполне материально вырезать руну на теле человека, а потом поглотить магическую энергию.

Мейр нахмурилась. Если сущность была призраком, разве она могла такое провернуть?

«Но если Гектор как-то смог открыть дверь в отсек машиниста, значит, и эта дрянь может двигать предметы или удерживать нож».

— Гаспар Гранвилл? — шепнула Мейр, обращаясь к Гектору.

— Угу, — задумчиво подтвердил Гектор. — Жизненная энергия нашего машиниста дала возможность призраку располосовать брюхо этому колдуну. Думаю, это был длинный коготь…

Мейр кивнула, припоминая острые лезвия на лапах химеры.

— Но что всё это значит?

— Хм…Без понятия, если честно. — Мейр представила, как Гектор потирает подбородок. Судя по звуку, он сидел на корточках слева от неё. — Настоящий вопрос в том, набирается ли таким образом дух сил или уже приступил к задуманному… Поговори-ка с мальчишкой, может, он скажет что-то полезное.

— Кристоф? — тут же позвала девушка. — Расскажи мне всё, что тебе кажется важным. — Она ненадолго задумалась и добавила: — И неважным тоже.

Юноша открыл было рот, но в дверь ввалился потный Петр вместе с Карлом. Старший Йонца с огромной сумкой наперевес, из которой доносился весьма характерный запах лечебных настоек и трав, кинулся к распростёртому на полу колдуну.

Петр пояснил:

— Госпожа Элоиза отказалась покидать свой салон. Сначала ещё сомневалась, но, когда узнала, в чём дело, наотрез отказалась и грубо потребовала, чтобы я ушёл. И ещё просила передать: когда вы найдёте того, кто наложил проклятье, она хочет взглянуть на его кровь, чтобы попытаться помочь.

Петр покосился на маленькую бордовую лужицу на полу возле колена его брата и громко сглотнул. Мейр встала с колен и пошла проверить птицу, которая продолжала атаковать её голову странными выкриками о роке и неизбежной трагедии.

— Глупая корова! — раздалось возле самого уха Мейр.

Несмотря на недовольство в его голосе, по спине девушки пробежали мурашки.

— Зациклилась на проклятье! Она могла бы вылечить раны этого… Кстати, а кто он?

Будто услышав слова Гектора, Кристоф хмуро пояснил:

— Учитель не п-проклят. Я бы знал!

— О! Маги крови? Учитель и ученик? — хихикнул Гектор. — Вот это взаимовыручка у алых!

— Ты маг крови? — спросила Мейр, чтобы убедиться.

— Да. Мы о-о-оба. Это И-и-исаак Коваль. Метаморф. Я его уч-ченик.

Гектор снова оживился. Теперь его голос доносился от юноши, будто колдун стоял у того за плечом:

— Метаморф! Ну конечно. Мейр, ситуация закручивается всё сильнее! — восхищённо сказал Гектор. — Судя по всему, призрак сожрал энергию Исаака и приобрёл способность менять облик, а заодно колдовать на крови! Хм-м… Но это всё ещё не объясняет иллюзию с лабиринтом. Похоже, наведаться к тётке всё-таки придётся…

Мейр обратилась к козодою, стараясь успокоить фамильяра:

«Всё хорошо. Хозяин жив. Хозяин поправится».

«Неизбежность! Рок! Проклятье! Предмет. Избавиться. Предмет!»

«Предмет, из-за которого пострадал Исаак? Где он?»

Птица встрепенулась и принялась чесать грудь возле ошейника. В центре него болтался амулет в виде золотой клетки, внутри которой перекатывался странный мутный белый шарик.

«Эта жемчужина? Она тебе не нравится?»

«Забрать предмет. Забрать!»

Мейр разглядела защёлку на клетке, открыла её и вытащила белую жемчужину.

Над самым ухом раздался голос Гектора:

— Предлагаю поспешить. Сюда вернёмся позже.

— Карл, помогите Исааку и Кристофу. И напоите птицу, кажется, у него шок. — Мейр взглянула на Кристофа.

Мальчик удивлённо смотрел на ведьму, но моментально прислушался, когда речь зашла о фамильяре.

— Может, даже лучше вернуть его в клетку и накрыть, чтобы он пришёл в себя. Кстати, вы не знаете, что это?

Она протянула на ладони белый шарик.

— Это какой-то ам-мулет. Усилитель для Бориса. Учитель повесил его за пару дней до того, как мы отправились к к-королю. В нём собрана ал-лая магия. В-вы не могли бы вернуть его на место?

Мейр сощурилась и подбросила жемчужину. Кристоф испуганно вздохнул.

— Возможно, сильная магия крови сводит птицу с ума. — Ведьма кивнула в сторону Бориса. — Пока ему не стоит это носить. По крайней мере до тех пор, пока Исаак Коваль не поправится.

«Настороженность. Неодобрение», — прокомментировала находку Селия.

«Фамильяризация через кровавый заговор непредсказуема. Неудивительно, что птица сходит с ума рядом с дополнительным источником такой магии», — мысленно согласилась с саламандрой Мейр.

— Я проверю, как дела в остальных вагонах, — бросила девушка, глядя на братьев Йонца.

Карл и Петр удивлённо переглянулись, но оба одновременно закивали.

Мейр снова обратилась к звериному шёпоту. На этот раз её ничего не отвлекало от прохладного и равнодушного приглашения зайти в вагон, следующий сразу за салоном Кассандры.

Гектор предпочёл остаться невидимым, но Мейр будто начала ощущать его присутствие, стоило сконцентрироваться на кольце. Он шёл позади, источая любопытство и лёгкий азарт охотника, преследующего по пятам свою жертву.

В номере Сабрины Ардрос, миражницы и ученицы фиолетовой школы, всё выглядело ровно так, как и должно быть у колдуна, получающего силу из пространства и времени. Мейр всегда считала астралитов немного отрешёнными и ненормальными, хотя и сама не слишком вписывалась в понятие нормы.

Сабрина царственно сидела в кресле с наброшенным на плечи синим палантином. Шуба в этот раз небрежно валялась на диване. Колдунья водила пальцем по стеклу аквариума, где меланхолично плавала полосатая каракатица. На потолке над ней волнами переливалось северное сияние, демонстрируя не то созвездия, не то Млечный Путь. Возможно, Сабрина использовала эту иллюзию, чтобы поблуждать по потаённым местам своего извилистого сознания.

Мейр полюбовалась небесной проекцией, одновременно проверяя каракатицу на предмет волнения или тревог. Но в голове этого существа царили тишина и гармония.

Отвлекая от общей расслабленной, но немного безумной картины, слух Мейр защекотал шёпот Гектора:

— Эффектно! Ты точно уверена, что при жизни я был астралитом? Не похоже, чтобы всё это во мне как-то отзывалось.

Мейр проигнорировала призрака, тем более что из кресла раздался характерный звук. Колдунья смачно занюхала щепоть табака и радостно возвестила:

— Заходи, детка! Перетрём происходящее. Богиня давно зовёт тебя, но ты несколько задержалась.

Она шмыгнула и так сильно вытянула лицо, чтобы проморгаться, что ведьма невольно подумала, не способствует ли этот табак возникновению галлюцинаций.

— Воистину странная тётка с каракатицей! — радостно воскликнул Гектор откуда-то из глубины комнаты, похоже стоя возле аквариума.

— Не тычь пальцами, мальчик, Богиня этого не любит, — добродушно сказала Сабрина, протягивая коробочку с табаком в сторону Мейр.

— Вы видите меня? — тут же проявился озадаченный призрак.

Он тряс рукой, будто мог замочить пальцы, пока пытался устроить у несчастной Богини водоворот в её маленьком ограниченном мире.

Мейр покачала головой, отказываясь от табака:

— Как вы узнали, что здесь призрак?

Сабрина ласково улыбнулась и наклонила голову, подпирая её кулаком:

— Он в этом экспрессе не первый.

— Да, мы пытаемся разобраться с тем, который агрессивный, — подтвердила девушка.

Но колдунья только шире улыбнулась:

— Помимо него, здесь всегда есть Богиня, а с ней — часть души моей дражайшей Виктории.

Длинными пальцами Гектор почесал затылок, после чего поправил зализанные волосы, в чём они совершенно не нуждались, и наклонился к аквариуму. Ястребиное лицо духа хищно наблюдало за водоплавающим существом.

Богиня, в свою очередь, повернулась в его сторону и, перебирая щупальцами, выпустила кляксу чернил. Когда пятно более или менее рассеялось, оказалось, что каракатица изменила окрас и спряталась где-то между камней и палок, став частью аквариумного пейзажа.

Гектор выпрямился с недовольной физиономией и, поймав взгляд Мейр, пожал плечами.

«Похоже, никакой частицы души в Богине Гектор не обнаружил. Может, Сабрина Ардрос немного тронутая? С другой стороны, совсем сумасшедшие на позицию Архимага королевства не претендуют».

— Вас не посещал другой призрак? — подумав, Мейр добавила: — Третий на этом экспрессе?

Колдунья тяжело вздохнула и вытянула руку. Палантин соскользнул, и перед девушкой предстало бледнеющее перевязанное запястье. Кровь, проступающая сквозь тугой бинт, не собралась в линию или пятно — она образовывала витиеватые узоры, обещая, что под повязкой не просто рана.

Под спокойным взором колдуньи Мейр уселась в кресло напротив и сняла повязку с её руки. Гектор тут же нарисовался рядом и навис над запястьем Сабрины, почти касаясь носом ранки.

В центре, сразу под ладонью, красовался вырезанный на коже символ, очень похожий на тот, что они несколькими минутами ранее видели на груди красного мага.

Мейр взглянула на Гектора. Юноша прищурился, заложил руки за спину и, выпрямившись во весь рост, возвестил:

— Вы сами это сделали.

— Да, — ответила Сабрина, покачиваясь вместе с креслом-качалкой.

— Зачем? — вытаращила глаза Мейр.

Селия на груди замерла, полностью разделяя растерянность.

— Я почувствовала… Я вспомнила мою Викторию… — Сабрина осеклась и после короткой паузы продолжила: — Словом, девочка полна ярости и жаждет мести. Я не хотела, чтобы она думала, будто все колдуны одинаковые.

Гектор склонился так низко, как только мог, нависая над растрёпанными и торчащими во все стороны волосами Сабрины:

— Девочка?

— Богиня почувствовала женскую энергию, — заматывая порез, ответила колдунья и кивнула в сторону аквариума. — Моя магия, та, что она у меня одолжила, не опасна. Иллюзией нельзя убить.

Мейр и Гектор переглянулись.

— Это как посмотреть… — ответила ведьма скривившись.

Гектор тут же подхватил её слова:

— Скажите об этом Исааку, который лежит на ковре с распоротым брюхом.

Сабрина фыркнула и рассмеялась:

— Исаак — монстр! Наверняка это он обидел девушку. Вполне допускаю, что она здесь по его душу! — Она перешла на шёпот: — Легко представляю, как он перешагивает через тело юной служанки, погибшей от его экспериментов с магией крови, пока собирает вещи в дорогу на этот экспресс.

Мейр выпучила глаза, пока Селия посылала ей в голову картинки с камином, тёплым пузом Кишу и приятной зелёной листвой рощи за окном. Подальше от чокнутых колдунов.

После недолгого молчания Сабрина пояснила:

— Богиня не ошибается в людях. Вы знаете, что он пытался её похитить? Это произошло незадолго до смерти моей сестры! Одна мысль о том, что я могла потерять их обеих…

— Что случилось с Викторией? — словно заворожённая спросила Мейр.

С одной стороны, на неё обрушилось безумное количество почти не связанных между собой сведений. С другой — Сабрина говорила с такой убеждённостью, что не верить ей было трудно.

— Её душа рассыпалась на миллион частиц. А это означает только одно… — Сабрина мечтательно закатила глаза, будто ответ был очевиден всем присутствующим.

— Что? — спросила Мейр и сразу удивилась тому, как глупо прозвучал её голос.

— Что она погибла, конечно же. Виктория должна была находиться на этом экспрессе, а не я. Она была одним из могущественнейших астралитов. Ей подчинялось пространство, и она владела способностью разделять душу и сознание, одновременно находясь в нескольких местах.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — шепнул ведьме в самое ухо Гектор. — А была ли вообще сестра у этой помешанной?

Сабрина обдала Мейр исполненным неудовольствия взглядом, быстро собралась и уже менее мечтательно, но более скорбно продолжила:

— Призрак, нападающий на пассажиров, совсем юный.

Мейр моргнула, на мгновение задержав веки сомкнутыми. Когда она снова открыла глаза, то была готова продолжить безумный разговор о погибших, будто одного Гектора ей было мало.

— И, говоря о юности, вы имеете в виду возраст погибшей или…

Гектор покачал головой и присел на корточки рядом с Мейр:

— Конечно! И как я сам не додумался? — Он хлопнул себя по лбу. — Молодость призрака объясняет его нестабильность. Сабрина, а вы не совсем безумны!

Сутулясь словно стервятник, дух потирал острый подбородок. В ответ на сомнительный комплимент фиолетовая колдунья по-девичьи хихикнула. Кажется, прежняя обида за слова о несуществующей сестре была забыта.

Мейр заворожённо наблюдала за работой мысли колдуна и невольно восхищалась. И было чем: Гектор был крайне увлечён происходящим. А вот Сабрина, судя по всему, особого интереса не испытывала. Она или прекрасно понимала, о чём говорил юноша, или ей просто было всё равно. Колдунья выглядела невозмутимой.

— В моём случае устойчивость легко объяснить кольцом, — рассуждал Гектор. — Пока в нём есть заряд магии, я могу без проблем задерживаться в мире живых. Я всё помню, не спотыкаюсь, могу рассуждать. Но, строго говоря, это ненормально для призрака, погибшего совсем недавно. Такие экземпляры до поры не совсем понимают, где они и в каком качестве теперь существуют. Их сознание обрывочно и подчинено эмоциям, как правило последней… самой сильной. Являются и пропадают, сами не осознавая ни времени, ни обстоятельств, ни действующих лиц.

Гектор по-птичьи несколько раз спружинил на ногах, будто разминаясь, но остался сидеть в том же положении и обратился к Сабрине:

— Расскажите нам все детали встречи с призра… с этой девушкой.

Он жутковато улыбнулся, после чего посмотрел на Мейр и шепнул:

— Всё это крайне занятно!

Мейр и Селия его настроя не разделили. Мейр вообще немного потряхивало и слегка мутило. Но деваться было некуда, и она устроилась поудобнее, призывая саламандру отдохнуть, пока они будут слушать рассказ фиолетовой колдуньи.

Несмотря на общее жутковатое впечатление от происходящего, рассказ Сабрины затянул Мейр. Тому способствовали иллюзии, которыми колдунья сопровождала свою историю. Они были тусклыми и редкими, но свою лепту внесли.

Как позже объяснила женщина, снова закутавшись в шубу, которую по её просьбе поднесла Мейр, пока будут силы у неё, будут силы и у призрака. Поэтому Сабрина Ардрос старалась как можно скорее потратить свой запас магии и наконец лечь спать. Оттого и северное сияние на потолке: Богиня сливала свой заряд на поддержание сложной красивой иллюзии, чтобы не начать подпитывать хозяйку, когда та иссякнет.

Над вопросом Мейр о магическом барьере и о том, почему колдунья, вопреки поведению остальных пассажиров, не стала его устанавливать, спасаясь от призрака, Сабрина и Гектор одновременно снисходительно улыбнулись.

Женщина в шубе с причёской в виде стога сена пояснила, что призрака не остановить никаким магическим барьером. Для этого нужна некромагия, которой не владеет никто из колдунов этого поезда. И единственная причина, по которой ОНА — агрессивная сущность, которую Сабрина продолжала называть девочкой, — не приходит куда вздумается и не творит что вздумается, в том, что призрак слишком юн и пока не совсем вошёл в силу.

В остальном разговор был бесполезен, по мнению Мейр, хотя Гектор жадно впитывал каждое слово, глядя на Сабрину как сыч, исподлобья, сквозь малиновые стёкла и иногда жутко улыбаясь.

По словам фиолетовой колдуньи, она стала жертвой посещения призрака несколько часов назад. Всё было, как и в случае с Мейр: вакуумная тишина и мрак вокруг. Когда разъярённая сущность явилась, «Богине удалось воссоздать энергию Сабрины и заполнить ею весь салон, таким образом призрак не знал, что именно атаковать». Иллюзия расщепления, смекнула Мейр: Богиня создала проекции нескольких образов колдуньи и запутала сущность.

После чего Сабрина «вошла с ней в контакт и предложила помощь. Богиня заполнила салон успокаивающими звуками инструмента калимба, и призраку это пришлось по вкусу». На этом моменте Мейр окончательно решила, что Сабрина безумная и это передалось каракатице.

Женщина сама вырезала символ ножом для конвертов и предложила призраку воспользоваться её магией. По её мнению, способность к иллюзии отвлечёт призрака от ярости и жажды мести. При этих словах даже у Гектора дёрнулась верхняя губа и его слегка перекосило.

— Спасибо, что рассказали нам всё, — механически поблагодарил юноша и кивнул Мейр, приглашая её на выход.

Ведьма испытывала некое подобие благодарности Сабрине за умиротворяющую атмосферу, царившую в её салоне. Она позволила Селии хотя бы на время отвлечься от беспокойства и немного поспать.

Колдунья провожала гостей только взглядом и уже в дверях окликнула Мейр:

— Зайдите к Феликсу, он скажет больше.

— Кто это? — обернулась Мейр.

— Феликс Ванессен. Сновидец. Кажется, он закончил Обитель вечности через три года после меня. — Сабрина задумалась и снова полезла в карман за металлической коробочкой.

Смачно вдохнув табака, она трижды чихнула так яростно, что у неё свалился с головы ободок.

— Будьте здоровы, — вежливо отреагировал Гектор. — Так что там с Феликсом?

— Спасибо, мальчик. Феликс милый малый. Он и его брат… У него всегда были вещие сны перед дорогой. Думаю, и в этот раз он кое-что мог увидеть.

Мейр и Гектор переглянулись.

— Спасибо, мадам, — бросил дух через плечо.

— Второй пассажирский вагон, мои дорогие. — Сабрина по-детски помахала ладошкой, прощаясь.

Глава 10. Лучшие из лучших

Стоило Мейр выйти из салона и закрыть за собой дверь, как Гектор тут же воскликнул:

— К Феликсу!

Девушка кивнула:

— Думаю, придётся поговорить со всеми пассажирами, — вздохнула ведьма. — Хотя бы предупредить их об опасности. Правда, помочь мы им не можем, да и посоветовать нечего…

Она подняла указательный палец и, театрально понизив голос, принялась размахивать им:

— Осторожнее! По экспрессу бродит злобный призрак, но защититься вы всё равно не можете. Да и убежать тоже… Зато мы вас предупредили.

Она с грустью ощутила, как заворочалась на её плече саламандра. Богиня, фамильяр Сабрины, наполняла комнату умиротворением и гармонией. Неудивительно, что колдунья под этим воздействием, полностью расслабившись, временами несла откровенную ахинею.

Мейр приходилось отвлекаться от чар фамильяра. На Гектора обстановка совсем не влияла, а вот саламандра быстро поддалась и засопела у ведьмы на плече. Но, покинув помещение, Селия проснулась.

По мнению Мейр, предстоящее хождение по вагонам и беседы с колдунами могли вылиться в бессмысленное сотрясание воздуха. Злобная сущность за это время вполне могла вернуться. В таком случае ведьме пригодилась бы её боевая подруга, полная сил и энергии. Впрочем, монотонные беседы убаюкают кого угодно. Может, саламандра ещё успеет урвать немного спокойного сна.

— Это призрак. Однозначно. — Массируя гладкий лоб, взялся рассуждать Гектор. — Молодой — похоже на правду. Злой и мстительный — снова вполне достоверно. Растерянный и пока не вполне осознающий себя. Факт. Что мы получаем из всего перечисленного?

Мейр почувствовала, как у неё начинается мигрень:

— Кто-то из пассажиров этого поезда — убийца, и за ним охотится плохо контролирующий себя дух. Но при этом в опасности находятся все? — кисло подытожила ведьма.

Гектор сцепил руки в замок за спиной и принялся жевать нижнюю губу:

— Похоже на то. Но всё равно остаётся масса вопросов.

— Да-а-а… — протянула Мейр. — Например, как этому призраку удается забирать и использовать чужую магию? Этого даже живые не могут.

— Разве руна поглощения энергии не даёт такую возможность? — нахмурился призрак некроманта.

Мейр хотела развить мысль и разобраться в том, что её беспокоило, но настолько нелепое предположение некроманта возмутило её, что все остальные мысли моментально вылетели из головы. Ведьма фыркнула:

— Ты плохо учился в магической школе. Руна позволяет переносить энергию, но только её, а не магический дар. Сколько бы я ни брала энергии у воздушников, восполняются только мои силы. Магом воздуха я от этого не стану.

Брови Гектора поползли вверх. Глубоко впечатлённый познаниями ведьмы, дух кивнул и поднёс ладонь к голове, будто снимая шляпу.

Ведьма махнула рукой и довольно улыбнулась. На самом деле руна передачи энергии была одной из чаще всего используемых в её арсенале. Благодаря этому символу Селия получила от девушки свою порцию магической «заправки» во время первой встречи с сущностью.

— Моё почтение, Мейр! Ты права. Я, похоже, был двоечником. Или моя смерть как-то связана с потерей академических знаний. Так какого же лешего наш мстительный призрак умудряется колдовать как живой?

— Не просто как живой, а как синергетик.

— Несколько источников магии? — прищурился Гектор. — Думаешь, наш мрачный незваный пассажир при жизни был синергетиком?

Мейр пожала плечами:

— Почему нет? Последний Архимаг Короля был синергетиком. Кажется, Юлиан Вейтерин мог использовать магию крови и был стихийником.

— Огонь и молнии? — вопросительно приподнял бровь Гектор.

— Преимущественно огонь, — кивнула Мейр.

Постепенно девушка и призрак вернулись в пустующий зал для отдыха. Они, не сговариваясь, шли до вагона, где обитал сновидец Феликс Ванессен, пешком, не собираясь использовать портал.

За это время поезд покинул Туманные острова и теперь рассекал ночную тьму, оставаясь единственным сияющим огоньком на многие километры вокруг.

На мгновение ведьму охватила тревога: Гаспар всё ещё находился без сознания. Как долго экспресс способен двигаться без присмотра машиниста? И сумеет ли остановиться, когда они доберутся до Белой крепости? Не стоило ли вернуться к Элоизе и справиться о здоровье фабриканта? Но, рассудив здраво, Мейр решила, что едва ли способна помочь Гаспару быстрее прийти в себя: он находился в руках самой сильной целительницы Пяти Озёр. Да и волноваться ещё и об этом значило окончательно растерять самообладание.

Когда выяснилось, что злобная сущность не тронула Сабрину Ардрос, Мейр немного успокоилась. Глядя на истерзанное тело Исаака, она подумала, что теперь демон начнёт кровавый поход и через два дня в Белую крепость прибудет экспресс, полный покалеченных, а то и вовсе мёртвых пассажиров.

Теперь шок от изувеченного торса колдуна слегка улёгся, и девушка снова растерялась, не зная, что думать. Поэтому встреча с Феликсом Ванессеном казалась особенно важной в их положении.

Все астралиты были немного не от мира сего. Но в то время как миражники вроде Сабрины брали магию из пространства, сновидцы видели потоки времени. Некоторые могли заглядывать в будущее и предсказывать события, а иные — смотреть в прошлое. Может, этот Феликс сможет подсказать, чего добивается тьма и как её успокоить. Ну или хотя бы понять, как от неё защититься.

Мейр украдкой взглянула на Гектора. По его напряжённому лицу и прищуренным глазам она поняла, что призрак погряз в глубоких размышлениях. В груди девушки разливалось приятное тепло оттого, что этот холодный и язвительный колдун постепенно принимал её, делился мыслями и, кажется, даже начинал уважать.

Некое притяжение, возникшее во время их первой встречи и растаявшее без следа во время второй, вернулось с новой силой. Мейр могла повернуть камень и заставить духа сидеть в кольце, пока в нём не возникнет необходимость, но ни разу об этом даже не подумала.

Ведьма сама себя не узнавала. Она поразительно быстро смирилась с тем, что её новый знакомый — призрак, да к тому же некромант. Что было крайне нехарактерно для осторожной и совсем не дружелюбной ведьмы. Не в последнюю очередь ради возможности узнать поближе этого высокого, худого и сильно мёртвого мужчину Мейр не бросала расследование. Она очень хотела во всём разобраться, выяснить, каким был Гектор при жизни и какую сделку заключил с Кассандрой.

Полупрозрачность Гектора больше не смущала её, к таинственному голосу Мейр тоже привыкла. Более того, ей нравились его тембр и лёгкое эхо, заполняющее пространство вокруг. Будто он находился везде и в то же время всегда совсем рядом. Мрачная задумчивость и проницательный взгляд завораживали девушку. Она впервые встретила колдуна, который её не раздражал, не казался противно непонятным и не напускал на себя лишней таинственности.

От Селии не укрылось настроение хозяйки. Саламандра напускала в голову Мейр розовые воздушные намёки и даже позволяла себе по-доброму над ней подшучивать. Но тем не менее просила не терять бдительности.

— Как так вышло, что ты знаешь о тайной работе магистрата над теорией возникновения колдунов, но путаешься в азах обучения в Обители вечности? — спросила Мейр, разглядывая впалые щёки Гектора и тёмные круги под глазами.

Ей кажется или он стал выглядеть изнурённым?

Гектор болезненно прищурился и размял шею:

— Если честно, думаю, это мы поймём только после того, как ты выполнишь свою часть сделки и узнаешь о моей смерти. Возможно, помогут подробности ритуала, который провела та мочалка с пумой, пока я был жив.

В голове ведьмы зазвенел колокольчик веселья. Кассандра некогда обозвала Селию лягушкой, и с тех пор саламандра затаила обиду.

— Как это связано? — уточнила Мейр, не спуская глаз с колдуна.

— Я очень хорошо помню всё, что касается некромантии. Знаю, что моё тело разрисовано символами и оберегами. Помню, что обозначает каждый рисунок и от чего защищает, но понятия не имею, откуда они взялись и когда были набиты. Я знаю, как призвать призрака, изгнать и пленить сущность. Но в то, что меня зовут Гектор, вынужден верить вам на слово. Отмечу, что, если бы ты не подтвердила это имя, я бы так и сомневался. Патлатая выдра не внушила мне совершенно никакого доверия, особенно когда лишила голоса. — Он хитро подмигнул сквозь малиновые стёкла пенсне.

Девушка покраснела. Со вздохом Гектор продолжил:

— Как ни кручу это в голове, не могу объяснить, откуда знаю о секретных работах магистрата. Может, дело в магии кольца? — Юноша покосился на руку Мейр. — Жнец душ — плохо изученный артефакт. Фабриканты не любят разработки иных.

Они остановились у двери во второй пассажирский вагон, где по наводке Сабрины обосновался её коллега по магическому искусству со своим учеником.

— Знаешь, что мы можем с уверенностью сказать о нашем злобном призраке? — Гектор остановился и перед тем, как войти, навис над Мейр с хищным выражением.

Она не ответила, но вся обратилась в слух. Помедлив, Гектор тихо добавил:

— Он или она — эта несчастная душа, расставшаяся с жизнью совсем недавно, — однозначно принадлежала сильному колдуну или колдунье.

— Думаешь, кто-то на этом экспрессе избавился от конкурента?

— Вполне допускаю, — пророкотал низким голосом Гектор и галантно указал на дверь, приглашая войти.

Мейр дёрнула за ручку, незаметно поёжившись. Призрак за её спиной тут же испарился.

— Сабрина Ардрос уверена, что вы сможете рассказать о призраке больше. Нам сейчас любая информация дороже золота. Пассажиры экспресса совершенно беззащитны, — сказала Мейр, сидя в кресле напротив братьев Ванессенов.

Феликс сложил руки на коленях, будто прилежный студент перед учителем, и внимательно слушал ведьму. Его младший брат и ученик Лукас небрежно развалился рядом на софе, повернувшись к девушке полубоком.

В салоне царил приятный полумрак. Небольшой светильник на крохотном столике притягивал к себе всё внимание. Оранжевый огонёк едва заметно подрагивал, но горел более или менее ровно. Хороший признак. Значит, котёл экспресса исправно работал и снабжение всего поезда светом и водой пока было гарантировано. Можно было не опасаться, что состав застрянет неизвестно где, а пассажиры останутся сидеть по салонам в ожидании нового нападения призрака.

— Сабрина сильная, но своеобразная колдунья, — невинно улыбнулся Феликс, немного наклоняясь вперёд, будто собирался сообщить какую-то тайну.

— Своеобразная — не то слово, — фыркнул Гектор.

Призрак стоял позади Мейр, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к стене.

Несмотря на всю нелюбовь к колдунам, работа с ними кормила Мейр и всех её пушистых — и не только — подопечных. Ей поневоле приходилось сталкиваться с разными представителями магических школ, и каждый старался окутать собственную персону вуалью загадочности и неординарности. А вот братьям Ванессенам прилагать для этого особые усилия почти не приходилось.

Крепкие юноши с русыми волосами и небесно-голубыми глазами выглядели точными копиями друг друга, если не считать разницы в возрасте.

Но удивительным в их тандеме было не одинаковое лицо при совершенно разных характерах, а глаза — точно застывшие капли росы, сквозь которые виднелось голубое небо. Две льдинки на смуглом лице каждого из братьев оставались неподвижными, завораживая и почти гипнотизируя.

Мейр потребовалось время, чтобы по отнюдь не неуклюжим, но чересчур плавным движениям понять: оба брата были слепы. Во всяком случае, в привычном понимании этого слова.

Феликс объяснил, что астралиты связаны с пространством и временем. Они чувствуют окутывающие их нити магии, пронизывающие весь окружающий мир. Поэтому, пусть обычное зрение им недоступно, кое-что они всё-таки видят.

После этих слов Гектор тут же проявился и некоторое время увлечённо изучал колдунов. Он вился вокруг них, пока Мейр рассказывала об опасном призраке и последних событиях. Некромант всматривался в лица братьев и, кажется, даже принюхивался. Мейр удивлялась и понемногу любовалась звериными повадками своего напарника. Правда, внезапное воспоминание о вампирском происхождении юноши несколько охладило её пыл.

Наконец Лукас попросил навязчивого «друга» Мейр перестать маячить вокруг: от его странной энергии у юноши начинала болеть голова. Братья не проявили никакого интереса к природе этой самой энергии, поэтому Гектор перестал скрываться и стал полноправным, пусть и несколько ворчливым, участником беседы.

Удивительными в братьях-колдунах были не только глаза и магия, но и фамильяр Феликса. Стоило Мейр войти, как она почувствовала: зверь изучает и оценивает её. Ведьма всегда безошибочно узнавала умное, интеллигентное сознание, когда с ним сталкивалась. Но обнаружить притаившегося колдовского помощника до сих пор не могла.

Когда разговор коснулся Сабрины Ардрос, фамильяр выразил одобрение. Сначала Мейр решила, что зверь просто не уследил за эмоциями и случайно выдал своё отношение. Но вскоре поняла: он давно раскусил способности ведьмы и теперь общается с ней, вполне осознанно посылая сигналы.

— Она сильный миражник, — покачал головой Феликс, узнав, что Сабрина добровольно вырезала на запястье руну поглощения энергии. — Если призрак получил магию астралита, это повод для беспокойства. Вы уже обошли всех пассажиров?

Юноша уставился на девушку немигающими рыбьими глазами. И снова — ни капли удивления оттого, что кто-либо, не говоря уже о призраке, смог использовать поглощённую магию.

Мейр постаралась быстро восстановить в памяти расположение всех пассажирских салонов. Они успели побывать в шести из восьми. Один принадлежал незнакомому ей колдуну, и ещё оставался Якоб…

Мейр сглотнула невесть откуда взявшийся ком в горле, гадая, можно ли избежать встречи с этим человеком.

— Мы ещё не были в первом и шестом пассажирских салонах, — ответил Гектор, с пристальным любопытством рассматривая побледневшую Мейр.

— Якоб и Винсент, — усмехнувшись, назвал имена колдунов Лукас. — Забавно, что вы ещё не виделись с самыми амбициозными и самоуверенными гордецами среди пассажиров.

— Их питают самые мощные стихии — огонь и металл. Неудивительно, что это сказывается, — с мягкой улыбкой добавил Феликс.

— Винсент Тиррон? — спросила Мейр, борясь с пересохшим горлом.

— О, так вы знакомы! — усмехнулся Лукас, поворачиваясь к брату, будто желая начать с ним беседу, недоступную ушам обычных людей.

Гектор неохотно оторвал взгляд от братьев и присмотрелся к Мейр:

— Кто этот Винсент?

— Я проводила для него фамильяризацию. Он лучший друг Якоба, так мы и познакомились. — Заметив блеск в глазах призрака, девушка тряхнула головой и взяла себя в руки. — Неважно. Не самый приятный тип.

— А Якоб? — спросил Гектор, моментально оказавшись у плеча ведьмы.

Вместо Мейр ответил Феликс:

— Якоб не столько силён, сколько честолюбив.

— От него можно ожидать всякого, — добавил Лукас.

— Особенно если учитывать силу Аксара.

Оба брата уставились на Мейр. Где-то под рубашкой заворочалась Селия, и ведьма сразу ощутила её неудовольствие. К нему присоединился настороженный разум местного фамильяра. Значит, зверь Феликса уже сталкивался с мощью варана Якоба.

Гектор заметил пристальное внимание к ведьме. Дух присел на корточки рядом с ней, положил скрещённые руки на подлокотник кресла и уткнулся в них острым подбородком. Не сводя с девушки изучающего взгляда, призрак промурлыкал:

— Аксар, Мейр? Я начинаю напоминать себе попугая, повторяющего непонятные слова на потеху присутствующим. Может, объяснишь, кто такие Якоб, Винсент и Аксар? Или хотя бы дашь мне печеньку за старание?

Раздражительность Гектора не понравилась Селии. Она тихонько зашипела и нагрелась. Феликс тут же перевёл взгляд на плечо ведьмы, где пряталась саламандра.

Вместе с этим из угла, где стоял раскрытый дорожный чемодан с одеждой, выполз гибкий зверь размером с крупную кошку: ушастый, золотистый, с огромными глазами цвета спелого чёрного винограда. Лисёнок-фенек.

Крадучись, он прошёл рядом с Мейр и запрыгнул на колени к Феликсу.

— Огненная саламандра, — точно угадал колдун. — Ей несколько сотен лет, если не ошибаюсь. Сильный фамильяр. Говорят, в них течёт драконья кровь, что делает их идеальными проводниками магии, — прокомментировал Феликс, поглаживая лиса по спине.

Гектор скривился. Эти колдуны прыгали с темы на тему, как воробьи по веткам.

Лукас подтвердил:

— Сильная. Могла бы быть, если бы в ней оставался прежний запас магии. Но эта выдохлась, почти как и он. — Голубые стеклянные глаза уставились на Гектора.

Мейр открыла рот, но Феликс не дал ей заговорить:

— И даже в полную силу саламандра не чета варану. Особенно варану Якоба. Кстати, вы не знаете, откуда он у него?

— Да, откуда? — подхватил Лукас, едва голос брата успел отзвучать. — Мы чувствуем, что магическое плетение Якоба Вейлорда ведёт к другому зверю.

Девушка сжала зубы:

— Вы можете помочь нам понять, откуда взялся призрак и за кем он охотится? — взяла быка за рога Мейр.

Беседа давно начала её напрягать.

Братья переглянулись. Гектор поджал губы. Он, конечно, хотел получить ответы, но возвращаться к вопросу о колдунах сейчас было некстати и преждевременно. Важнее было узнать о призраке — если это вообще возможно, учитывая эксцентричность Ванессенов.

Поезд стрелой мчался сквозь тьму. В салоне подрагивал единственный огонёк. Братья продолжали смотреть друг на друга, впадая в странный магический транс.

Когда девушка уже собиралась повторить вопрос, всё замерло. Сияние светильника медленно окрасилось в тёмно-фиолетовый цвет и заполнило комнату, вытесняя ночь и обращая лица в восковые маски.

Мейр почувствовала пристальное внимание лиса и встретилась с ним взглядом. Его чёрные глаза блеснули, и неведомая сила затянула ведьму в их омут. Она перестала ощущать собственное тело и совсем забыла, где находится.

На смену реальности пришли видения. Фамильяр делился ими с Мейр.

Белый лист льняной бумаги, золотые вензеля по краям.

В письме значится:

«На место Архимага приглашаются лучшие колдуны Пяти Озёр с учениками. Исчезновение Юлиана Вейтерина продемонстрировало, сколь важно, чтобы высший маг имел достойную смену и надёжное плечо, дабы в случае беды не оставить королевство людей без магической защиты от иных Эльвантира».

Картинка становится мутной, и её сменяет другая.

Красивый высокий молодой мужчина с волевым подбородком и пышной шевелюрой расслабленно сидит за столом в придорожном кафе. Длинные полы его кожаного плаща лежат в пыли, но его это совсем не беспокоит. На шее небрежно повязан разноцветный шарф.

Мейр сразу узнаёт эту тонкую лёгкую шерсть, способную согреть даже в самые сильные морозы, а осенью спасающую от ветров. Она помнит, как отдавала пряжу из шерсти туарока(5) вязальщице. И слишком хорошо помнит, как дарила этот шарф Якобу.

Террамант широко улыбается, заметив приближение знакомого. Сердце Мейр сжимается при виде красивой улыбки, и девушка с трудом делает вдох. Лица расплываются, но Мейр всё равно узнаёт по размытому образу и насмешливой интонации Винсента — лучшего друга Якоба.

— Ты уверен, что не с нами? — с волнением спрашивает Винсент.

— Да. И я объяснил почему. Аксар — строптивец, он будет мешать.

— Ха! — усмехается огненный колдун, соглашаясь со сказанным. — Не жалеешь, что променял Рагнара на ящера? Уж он бы не подвёл.

Якоб обворожительно улыбается, и сеточка морщин украшает уголки его глаз:

— Нисколько! Аксар — потомок драконов, от рождения связанный с магией. Ты не представляешь, сколько в нём могущества. Мне не нужен дополнительный источник магии, я в порядке. — Якоб усмехнулся.

— Тебе виднее, конечно, — протягивает Винсент, наклоняясь к другу и не скрывая лукавого взгляда. — Но ты же не будешь против, если мы воспользуемся ритуалом и станем чуточку сильнее, чтобы предстать перед Королём в лучшей форме?

С лица терраманта вмиг сходит улыбка, и он становится предельно серьёзен:

— При условии, что всё останется в тайне.

— И ты расскажешь, как провести этот ритуал, хотя сам участвовать не будешь? — В голосе Винсента звучит сомнение.

Якоб машет рукой:

— Даже с жемчужиной, вы все равно не сможете тягаться с мощью Аксара. Для меня риск не оправдан. Но вам, детишки, не помешало бы подтянуться. Если Его Величество решит устроить состязания, вы даже Кассандру не одолеете.

Винсент звонко смеётся:

— Ты паршивец, Якоб! Уж мы с Энигмой покажем этим драным кошкам, кто здесь настоящий колдун. И для этого я даже готов немного смухлевать.

Якоб пожимает плечами:

— Умбра и Кассандра… — задумчиво проговаривает он. — Такая сильная связь. Шард знает своё дело.

— Мой фамильяр тоже творение маленькой ведьмы. Это ты у нас пошёл против правил… Покинул клуб колдунов голубой школы с кошками. — Он по-ребячески хихикает.

— Эй! — Якоб щёлкает пальцами и тычет указательным пальцем в лицо другу. — Я знаю, что делаю! Когда магистрат объявит меня следующим Архимагом, тогда и ты поймёшь, что я был прав.

Винсент поднимает ладони:

— Ладно, ладно, Якоб, не горячись. Все мы едем попытать удачу. Но раз ты так решил, я не против.

Он оборачивается и кричит полной краснощёкой хозяйке заведения, что желает угостить друга. Пусть несёт лучшие блюда, а к ним — две самые большие кружки эля.

— Вот это другое дело, брат! — усмехается Якоб, сжимая плечо друга.

— Ну так… — Винсент облизывает тонкие губы. — Что там нужно для ритуала?

Якоб придвигается ближе и открывает рот, но изображение начинает рябить и гаснет.

Мейр снова очутилась в погружённой во мрак комнате. Оранжевый огонёк бросал отсветы на лица братьев, окрашивая их яркими пятнами, словно закатное солнце. Гектор всё так же сидел на корточках рядом.

— Что сейчас произошло? — медленно спросил дух, водя перед лицом девушки растопыренной ладонью и проверяя, пришла ли она в себя. — Вы застыли на несколько минут, словно мраморные.

— Всё хорошо, да… Я в порядке, — прохрипела девушка.

— У вас сильный дар, — восхищённо улыбнулся Феликс.

Его брат кивнул, подхватывая:

— Связь с Шелестом настолько стабильна, что вы смогли рассмотреть почти всё, что удалось увидеть нам.

— Почти? Увидеть? — скривился Гектор, выпрямляясь и разминая ноги, будто они могли затечь.

— Больше вы ничем не можете нам помочь? — мягко спросила Мейр, всё ещё слегка ошеломлённая соприкосновением с магией астралитов.

Братья переглянулись, но вместо них ответил фенек Шелест:

«Окончание. Уверенность. Усталость. Пожелание удачи».

Мейр мысленно поблагодарила фамильяра. Тот в ответ довольно прищурился и облизнул усики.

— Спасибо. Мы пойдём. — Мейр обернулась к призраку.

Гектор выглядел всклокоченной вороной. Он явно негодовал из-за полного игнорирования собственной персоны. Острые плечи приподнялись, руки были разведены в недоумевающем жесте, а лицо сильно нахмурилось. В холодном взгляде читались недовольство и даже злость.

— Нам есть что обсудить, — тихо сказала Мейр.

Она, не задумываясь, потянулась к нему, чтобы коснуться руки, но тут же поняла, что это бессмысленно.

Гектор проследил за её движением и смягчился:

— Ладно. В любом случае здесь стало слишком безумно.

В два шага Гектор покинул салон, пройдя сквозь стену с картиной, изображавшей бескрайние поля Долины ветров.

Стоило девушке развернуться, чтобы направиться к двери, как за спиной прозвучал голос одного из братьев:

— Тебе стоит найти источник для юноши, пока им не стала ты.

— Что? — переспросила Мейр, мгновенно похолодев.

Но следом перед ней из стены высунулись голова Гектора и его правая рука. Дух покосился на запястье, будто там были часы, и раздражённо пропел:

— Тик-так, Мейр.

Девушка кивнула братьям, но те уже погрузились в собственные мысли, закрыв глаза. Маленький светильник тут же погас, будто включался и выключался вместе с движением их век. Помещение поглотила тьма, и единственным живым существом, которое продолжало следить за ведьмой, оставался Шелест.

Мейр мысленно попрощалась со зверем и, вопреки ожиданиям, получила ответ:

«Осторожность. Беда. Беспомощность».

С тяжёлым сердцем девушка оставила более чем странных астралитов во тьме и вышла из салона.

Глава 11. План

— Похоже, главной чертой отбора в фиолетовую школу является безумие, — ворчала Мейр.

— Все они напрочь улетевшие за пределы разумного. — Гектор массировал шею.

Напарники вернулись в салонный зал. Он располагался почти в центре экспресса, и находиться там было гораздо спокойнее и приятнее, чем в номере Мейр. К тому же её салон в точности повторял жилые покои колдунов, по которым они ходили последние несколько часов. Этот интерьер успел опостылеть ведьме до чёртиков. Приятно было для разнообразия оказаться в более просторном и совсем иначе обставленном помещении.

Девушка включила все светильники в зале, но те сияли приглушённым жёлтым светом и не освещали помещение достаточно ярко, чтобы отогнать мысли о сне и придать бодрости. Мейр хотела верить, что тусклое свечение связано с ночным временем суток, а не с тем, что магический котёл без присмотра фабриканта постепенно отдавал концы.

«Всё-таки нужно навестить Гаспара. Может, он уже очнулся… А если нет, пусть алая колдунья перестаёт заниматься барьерами и приведёт фабриканта в чувство!»

Оставшись наедине, Мейр наконец смогла изучить перемену во внешнем виде Гектора.Девушка не могла отвести взгляда от тёмных кругов, залёгших на прозрачном лице молодого мужчины. Раньше их скрывали малиновые стёкла, но теперь даже они не справлялись, и ведьму посетила неприятная догадка:

— Гектор, магия кольца иссякает?

Призрак уставился на неё серыми глазами. Его худое лицо заострилось ещё сильнее и теперь выглядело истощённым и хищным.

— Возможно, — быстро проговорил он.

— Что будет, когда она совсем закончится?

— Я начну тянуть энергию из живых.

— Как тогда, когда я попросила открыть дверь в машинный отсек?

Он покачал головой:

— Ты разрешила взять немного своей энергии, поэтому всё прошло безобидно.

— А как будет в этот раз?

— Придёт болезнь. Я стану причиной лихорадки, нарывов и язв, всевозможных кровотечений… Кто знает, какие ещё симптомы могут появиться.

Он не двигался, смотрел в упор и не пытался смягчить слова, просто говорил правду. Мейр кивнула, принимая услышанное как данность:

— Предположим, я найду способ напитать кольцо магией. Проблема разрешится?

— Со мной — да. Но я не единственный призрак на этом поезде.

Мейр стало дурно.

— Этот дух тоже скоро начнёт тянуть из нас жизнь?

— Не специально. Но так работает круговорот энергии. Мёртвым не место среди живых. Они должны чем-то питаться, чтобы оставаться в этом мире. А момент, когда нужно было уйти, уже упущен. Теперь его паразитирование неизбежно. Если только…

— Если только?

— Я не изгоню призрака.

— Мне показалось, у тебя не особенно получилось в прошлый раз.

Наконец Гектор моргнул, и негласное противостояние будто рассеялось. Он снял пенсне и устало потёр переносицу:

— Потому что я рассчитывал справиться с сущностью, а не с призраком. Было бы полезно узнать историю гибели этой несчастной души: кому она мстит и за что. Если не сможем с ней справиться, то хотя бы отдадим ей на растерзание убийцу. Может, успокоится.

Косички на голове Мейр зашевелились, как сотни змей. Она вспомнила окровавленное тело Исаака и бледного фабриканта с искажённым ужасом лицом.

— Не думаю, что это гуманно.

Гектор наклонил голову и сделал шаг вперёд, наступая на Мейр. Девушка инстинктивно отпрянула и вжалась в спинку дивана. Призрак упёрся руками в подлокотники и навис над ведьмой, сверля её глазами.

— Гуманно? Дай я расскажу тебе, почему призрак становится такой демонической сущностью, не помнящей ни своего облика, ни имени. Это происходит, когда кто-то умирает мучительной смертью, переполненный бешенством. За миг до того, как его жизнь оборвётся, он представляет собой лишь сгусток боли и ярости, настолько сильных, что они затмевают всё остальное. Если хочешь кого-то пожалеть, маленькая ведьма, пожалей эту душу. Она не выбирала становиться угрозой.

Под рубашкой зашевелилась Селия и попыталась подняться к ведьме на плечо. Саламандра ощутила оторопь хозяйки и поспешила на помощь. Мейр мягко накрыла её ладонью, призывая успокоиться.

На пальце слабо засиял зелёный камень. Призрак перевёл взгляд на него и печально отошёл в сторону.

— Мне очень жаль, — выдавила из себя Мейр.

Она не хотела, чтобы Гектор подумал, будто напугал её. Колдун вяло нацепил на нос пенсне, всё это время зажатое в ладони, и устало улыбнулся:

— Самое забавное, что мне отчего-то не всё равно. Возможно, сказывается специфика некроманта. Я когда-то, наверное, изучал призрачный мир… Не помню... Но сейчас я сам стал духом, и всё стало ещё ярче.

Мейр молча кивала, понимая, о чём говорил молодой колдун. Она испытывала то же самое к животным, которых многие считали существами без чувств. Зачем сопереживать существу, бездумно работающему на одних инстинктах?

— Мы поможем призраку… — бойко начала Мейр. — Но хотелось бы избежать жертв. Ты сам сказал: «Мёртвым не место среди живых».

Мейр осеклась и моментально пожалела о сказанном.

Гектор осунулся. Его обычно прямая, напряжённая, словно струна, фигура сникла. Он рассеянно смотрел в пространство:

— Мёртвым не место среди живых… — мрачно повторил он.

— Я не это хотела…

Юноша посмотрел на ведьму и грустно улыбнулся. Кивнул, по большей части самому себе. Распрямил острые плечи и поправил жилет, который совершенно в этом не нуждался, идеально облегая худощавую фигуру. Щёлкнул костяшками пальцев и, подняв вверх указательный палец, возвестил:

— В задницу! Я знаю, что мы сделаем.

— Ч-что мы сделаем? — заикаясь, спросила девушка, поражённая столь резкой переменой.

— Изгоним всех призраков с этого поезда одним ритуалом!

— Всех? — переспросила Мейр.

Гектор кивнул и медленно по-кошачьи двинулся в её сторону:

— Я не буду рабом кольца, маленькая ведьма. Я уже говорил тебе об этом. План поглотить сущность, чтобы вырваться из плена, пошёл коту под хвост. Поэтому мы призовём злюку-призрака с помощью ритуала и изгоним его вместе. И поверь мне: говоря «вместе», я имею в виду действительно тесное сотрудничество.

— А поконкретнее? — почему-то улыбнулась Мейр.

Гектор уже стоял возле неё, сверкая глазами:

— Я знаю, как призвать призрака, запереть его в ритуальном круге и изгнать. Есть лишь одна маленькая проблемка: я тоже призрак. Чтобы провести ритуал, мне нужно тело. И надо же! У тебя есть тело, но ты не знаешь, как проводить ритуал… Мы исправим это. Слышала ли ты, маленькая ведьма, когда-нибудь об одержимости?

— Ты хочешь вселиться в меня!? — Мейр отступила на шаг и попыталась сглотнуть, но в горле встал ком. — Ты хочешь призвать призрака и провести ритуал изгнания, и всё это — сидя в моём теле?

И тут её осенила другая мысль, вытеснившая из головы все сомнения. Она опустила глаза и тихо произнесла:

— И после этого ритуала вы оба исчезнете? — спросила девушка, не скрывая разочарования.

— Мейр…

Гектор подошёл к девушке и провёл ладонью по её голове, спускаясь ниже и касаясь щеки. Она ощутила лёгкое дуновение воздуха в месте прикосновения и ещё сильнее уверилась, что план Гектора её огорчает.

— Стоит магии кольца иссякнуть, и моё существование будет поддерживаться за счёт его носителя. Ты милое создание, и мне не хотелось бы портить твою жизнь.

— Но что, если Кассандра найдёт способ «зарядить» кольцо магией?

Гектор положил ладони ей на плечи. Забавно было ощущать лёгкую прохладу там, где он её касался.

— Она не оставит кольцо. Ты и сама прекрасно это знаешь. Пигалица не станет рисковать репутацией и сдаст меня магистрату, где мой дух так или иначе развеют. Ну или посадят в банку для изучения. — Его передёрнуло. — Я не позволю так с собой обращаться. Понимаешь, душам положено уходить в определённое место. Я знаю это наверняка. И знаю, что вознесение даёт призраку шанс всё-таки туда попасть. Мы с тобой сделаем всё правильно. Для него и для меня. И пусть магистрат, а заодно и твоя подруга-лохудра поцелуют мой гладкий призрачный зад.

Мейр вздохнула:

— Хорошо. У меня всё равно нет выбора.

— Умница, — широко улыбнулся Гектор. — А теперь расскажи, что ты узнала от этих шизиков с рыбьими глазами. Я так понял, они устроили одновременный сеанс магии астралитов и умчали тебя по нитям пространства и времени.

Гектор легонько щёлкнул Мейр по носу и отошёл, падая на диван, который не прогнулся и не издал ни звука под тяжестью его призрачного тела. Дух забросил ногу на ногу и, прежде чем обхватить колено ладонями, постучал по сиденью рядом, приглашая ведьму последовать его примеру.

— Я думала, нам больше не нужно ничего узнавать о призраке… — удивилась девушка, садясь рядом.

— Наоборот. — Гектор наклонился к ней. — Теперь, когда у нас есть план, просто необходимо найти привязь призрака. Что держит несчастную душу на этом экспрессе? Убийца явно прихватил с собой какой-то предмет, связанный с её смертью. Найдём привязь — сможем призвать призрака в ритуальный круг и запереть там. А после проведём изгнание.

Мейр вздохнула и рассказала о двух видениях, посланных ей Шелестом. Гектор слушал очень внимательно, грыз ноготь и едва заметно раскачивался. Когда девушка закончила, некромант почти приказным тоном отправил её спать. Сам он остался сидеть в скрюченной позе, размышляя над услышанным.

Мейр неуверенно предложила духу вернуться в кольцо, чтобы поберечь силы, но он отмахнулся:

— Я не существую, когда сижу запертым в кольце. Скоро всё кончится, маленькая ведьма. Мне хватит его сил на финальный акт.

Девушке стало страшно оттого, что она могла оборвать существование Гектора, всего лишь повернув камень в перстне.

Последние несколько часов она мечтала только о сне и еде, поэтому всё же последовала его указанию. И если ужин мог подождать до завтрака, то изрядное переутомление грозило вырубить ведьму прямо на ходу.

Она отползла к изголовью софы и растянулась во весь рост. Селия вынырнула из-под рубашки и забралась на голову хозяйке. Саламандра сразу же почувствовала щемящую скорбь ведьмы.

«Гектор говорит, что развеется вместе с демоном экспресса. Что ему осталось совсем немного. Но это мы ещё посмотрим», — упрямо пообещала Мейр не столько Селии, сколько самой себе и тут же уснула.

— Пора за дело, пока наш не слишком дружелюбный и не слишком живой пассажир не набрался сил и не вернулся куролесить! — хлопнул в ладоши Гектор, как только Мейр разлепила сонные глаза и увидела залитый солнцем салон. — Просыпайся и давай подведём итоги. Мне кажется, картина более или менее сложилась, спасибо пучеглазым сомнамбулам.

— О нет. Пошли рассуждать в ресторан, — завыла Мейр немногим громче, чем заурчал её живот.

Селия горячо одобрила намерение ведьмы. Гектор без колебаний согласился и по-джентльменски предложил Мейр свой локоть. Девушка фыркнула и с улыбкой поплелась в вагон-ресторан.

Стоило ей переступить порог, как Мейр столкнулась с рыжими братьями Йонца. Петр ловко управлялся со столиком на колёсах, нагруженным всевозможными тарелками и графинами с разноцветными соками. Гектор, как и следовало ожидать, тут же растворился в воздухе, но Мейр почему-то всё равно чувствовала его присутствие рядом.

— Дай угадаю: колдуны отказываются покидать свои покои, утыканные защитной магией? — умехнулась ведьма с трудом сглатывая слюну от аппетитного вида блюд.

Петр тяжело вздохнул:

— Да. Мне нужно разнести заказы по всем салонам. А вы будете завтракать здесь? — с надеждой в голосе спросил юноша.

Мейр кивнула. К ним подошёл более чем серьёзный Карл. На его плече висело полотенце, а на поясе был аккуратно повязан белый фартук. Он поприветствовал девушку, после чего спросил:

— Не стоит ли нам с братом опасаться за своё здоровье и тоже где-нибудь запереться?

Мейр не боялась показаться резкой и сказала как есть:

— Барьеры колдунов бесполезны. Нужно как можно скорее разобраться в происходящем. Иного пути к безопасности я не вижу.

Карл хмуро покачал головой, всем своим видом выражая: «Вот угораздило же!»

Петр извинился и поспешил доставить первый заказ. Краем глаза ведьма заметила золотистые толстые вафли с мёдом и шариками мороженого.

Якоб.

В последние часы она натыкалась на упоминания о нём всё чаще. Вероятность встречи возрастала.

Мейр хотела поскорее обзавестись завтраком, чтобы обсудить с Гектором всё, что он надумал за ночь. Но сначала поинтересовалась у Карла, не знает ли тот, как обстоят дела у пассажиров и в поезде в целом.

— Конечно, знаю. Петра совсем загоняли. Всю ночь кому-нибудь что-нибудь было нужно. Когда стало ясно, что они не угомонятся, на рассвете я его сменил. Гаспар всё ещё без сознания, но алая колдунья говорит, что это ненадолго и его жизни ничего не угрожает. То же самое с господином Ковалем… Хоть ему и сильно досталось. Эти шрамы…

Карл с трудом сглотнул, будто пытался протолкнуть застрявший в горле кусок.

— Его ученик, немного успокоившись, вспомнил кое-что из магии крови и смог залатать беднягу. Странно всё-таки, что лекарь из восьмого пассажирского салона не пришла на помощь. Они ведь оба алые. Я думал, у них есть какое-то братство… — Юноша развёл руки. — Хотя кто поймёт этих колдунов.

— А как поезд? Ведь никто не следит за котлом. Это не опасно?

Карл почесал затылок:

— Пока вроде всё стабильно. Я слежу за работой автоматонов на кухне. Пока они готовят без сбоев, мне кажется, что котёл в порядке.

— Автоматоны? — удивлённо переспросила Мейр.

— Передовые разработки. Это же королевский экспресс, госпожа, — широко улыбнулся Карл, одним предложением снимая все вопросы.

Мейр что-то слышала о последних разработках фабрикантов: металлических куклах, способных с помощью источников магии, обычно кристаллов, выполнять несложные задачи. Эти, похоже, питались от котла, как и всё в этом поезде.

— Я вернусь на кухню, а вы пока можете изучить меню. Крикните, когда решите. Мне нужно помочь брату собрать остальные заказы.

Мейр с удовольствием отпустила Карла и села за тот же столик у окна, за которым ела сутки назад.

— Это со мной что-то не так или на этом экспрессе у всех словесный понос? — недовольно пробурчал Гектор.

Судя по звуку, он устроился напротив Мейр.

— Они простые люди, запертые с неведомой бесовщиной в замкнутом пространстве. А колдуны используют магию исключительно для защиты собственных персон. Неудивительно, что Карл обрадовался, увидев хотя бы кого-то вне безопасного кокона, — тихо сказала девушка, поглядывая на проход, где скрылся работник экспресса.

— Их «безопасные коконы» гроша ломаного не стоят. Но я понял твою мысль, — быстро согласился призрак, когда Мейр уже открыла рот, собираясь продолжить объяснения. — Итак, закажи наконец еду, и я изложу свои мысли.

Мейр так и сделала. Когда она вернулась с горячими тарелками, источающими аппетитный аромат, Гектор пересел поближе. Теперь его голос звучал у самого уха, и где-то внутри у Мейр разливалось странное щекочущее волнение:

— Ты сказала, что видела приглашение для колдунов, где говорилось, что сильнейшие должны прибыть с учениками.

Мейр кивнула, набивая рот жареным яйцом и отправляя следом маленькие сочные помидоры.

— Так отчего же не все колдуны прихватили своих учеников?

Ведьма задумалась, признавая правоту Гектора. Кассандра точно приехала без своей драгоценной Оливии. Но той не было и на ритуале, где Мейр впервые встретила живого Гектора. Возможно, ученица просто находилась в отъезде.

Некромант тем временем продолжал:

— Слишком самоуверенно — ослушаться воли Короля, не находишь? А теперь разберём видение о ритуале. Если ему верить, некий Винсент собирался немного поднабраться сил перед тем, как предстать в Белой крепости. И вот что я думаю: а что, если они напортачили и кто-то из учеников пострадал? Что, если мы имеем дело с очень сердитым и очень мёртвым учеником одного из колдунов?

Мейр перестала жевать и замерла над тарелкой. От внезапной догадки она выронила вилку, и та с грохотом ударилась о фарфоровое блюдо.

— Или они пытались усилиться за счёт ученика… — пробормотала Мейр, сокрушённо понимая, что усталость не позволила ей сразу уловить весь смысл разговора Якоба с Винсентом.

— Весь сгораю от желания услышать разъяснения, — прошептал Гектор ей в самое ухо.

— Помнишь руну переноса энергии, которой призрак располосовал пузо Исааку Ковалю?

— Угу, — довольно подтвердил Гектор.

Мейр вытянула руку, и на ладони тут же оказалась Селия. Повинуясь указанию хозяйки, саламандра бухнулась на спину и подставила пёстрое пузико. На нём красовался тот же символ, что они видели у раненого алого колдуна и совсем недавно — на запястье Сабрины Ардрос.

— Это очень необычный способ воровства энергии. К нему почти никто не прибегает. И в первую очередь потому, что...

— Да-да, ты уже говорила. Переварить чужую магию невозможно. Она остаётся чистой энергией и может разве что пополнить жизненные силы.

Мейр фыркнула. Гектор её недооценивал.

— Не только. Вытянуть чужую энергию невероятно энергозатратно. И когда я говорю «невероятно», то имею в виду очень, очень, ОЧЕНЬ...

— Мейр...

Её ладонь похолодела от призрачного прикосновения.

— Кажется, я понял.

— Ты не соберёшь из живого существа достаточно магии, не потратив собственной. Тянуть энергию слишком дорого. Помнишь, я удивлялась, как призраку удаётся это делать?

— Помню. Но для призрака всё логично. Неупокоенный дух — это сгусток чистой энергии. У него масса сил.

— А живые так не могут.

На миг ей показалось, что напротив мелькнула широкая хищная улыбка.

— Но ты, маленькая ведьма, кажется, знаешь того, кто может, — почти прошипел Гектор.

От внимания некроманта внутри становилось тепло, но ради объяснения приходилось ворошить одну из самых болезненных историй.

— Да. Если у колдуна есть фамильяр с очень сильной связью, существует один ритуал...

— Ага!

Раздался щелчок костяшек пальцев. Гектор был охвачен азартом.

— Ритуал, о котором Якоб рассказывал Винсенту в видении.

Мейр затолкала в рот огромный кусок оладьи и принялась старательно жевать.

— Расскажи мне всё.

Она шмыгнула носом и заговорила с набитым ртом:

— Мы с Якобом были знакомы раньше. Он был первым, кому я подобрала фамильяра.

— Аксар или как его там? — припомнил Гектор.

Но Мейр печально покачала головой. Гектор молчал, не вмешиваясь и позволяя девушке продолжить рассказ самой.

— Ему подошёл белый лев. Рагнар.

Она выставила руку, и на ладони тут же оказалась Селия. Саламандра посылала лучи сочувствия и поддержки, прекрасно понимая, насколько болезненна эта история для ведьмы.

Мейр погладила подругу по маленькой головке и продолжила:

— Они дружили: Якоб, Винсент и Кассандра. После успеха со львом ко мне обратились остальные. Так получилось, что самые сильные связи у них образовывались с большими кошками. Они стали называть себя «кошачьим трио». Умбра, пантера, была последней. Они с Кассандрой настолько превзошли по взаимопониманию все предыдущие пары, что мои услуги стали пользоваться популярностью. Якоб рассердился, решив, что в его случае я просто недостаточно постаралась.

— Это, конечно, было не так?

— Нет. Рагнар был идеальным напарником и прекрасно дополнял Якоба. Но в мире колдунов больше ценится не тот зверь, который понимает тебя с полуслова, а тот, который усиливает магические способности.

Мейр почесала лоб. Она давно не вспоминала эту историю, предпочитая похоронить её вместе со связанными с ней переживаниями.

Мимо пробежал Карл, и разговор пришлось прервать. Ведьма занялась тем, что нарисовала на пузике Селии руну переноса. Несмотря на разговор, будоражащий неприятные воспоминания, Мейр неплохо выспалась и теперь чувствовала себя сытой и полной сил. Самое время было передать саламандре часть энергии.

Карл скрылся на кухне среди клубов пара. Дверь на хорошо смазанных петлях ещё некоторое время раскачивалась туда-сюда, выпуская из закрытого помещения грохот кастрюль и сковородок.

— Значит, Якоб не расставался с мыслью заменить фамильяра? — вернулся к разговору невидимый дух.

Мейр кивнула. Селия заурчала, её окрас стал намного сочнее и ярче — верный признак того, что перенос энергии проходит успешно.

— Якоба всегда больше интересовало могущество, нежели верность. Однажды он вернулся ко мне с вопросом, можно ли связать его с другим животным. С тем, которое его не выбирало. Он тогда нашёл Аксара и просто помешался на силе этого варана.

— Звучит как дьявольски плохая идея.

— Да, но не невозможная. Особенно при помощи преданного фамильяра.

— Подозреваю, без жертвы не обошлось?

Мейр не ответила. Она просто продолжила рассказ:

— Рагнар был по-настоящему предан. От меня требовалось только объяснить ему, что нужно сделать. Я не думала, чем всё закончится. Полагала, что Якоб лишь на время приручит варана, использует его на выпускных экзаменах, а потом отпустит.

Мейр замолчала.

— Я, кажется, понимаю, к чему ты клонишь.

Девушка ощутила лёгкую прохладу на ладони.

— Можешь не продолжать, если не хочешь.

— Нет. Лучше, если ты будешь знать. Может, это как-то пригодится. Когда зверь проходит фамильяризацию, он становится частью магического цикла колдуна. Его сознание открывается хозяину, а тот может использовать такого помощника для культивации магии или как дополнительный резервуар. Якоб где-то нашёл описание того, как при помощи фамильяра усилить собственную магию. Что-то вроде катушки для поднятия неподъёмного груза: сам не осилишь, но с помощью лебёдки — возможно. Вот только в случае с Аксаром груз оказался слишком тяжёлым и лебёдка не выдержала.

— Лев погиб?

— Да. Но сначала защитил хозяина и ослабил варана настолько, что тот уже не смог сопротивляться магии. Якоб получил Аксара — пусть пленённого, а потому не слишком дружелюбного. Но, как я поняла из видения, ни о чём не жалеет.

— И варан правда настолько силён?

Девушка пожала плечами и снова погладила Селию по голове.

— Вараны — потомки драконов, как и саламандры. Но драконьей крови в них гораздо больше.

— Мне жаль, — грустно и вместе с тем искренне сказал Гектор после паузы.

— Да. Мне тоже. Когда Якоб ломал волю варана, он использовал силу фамильяра, чтобы заклинание сработало. Ему одному ни за что не хватило бы мощи, чтобы пленить такое могущественное животное.

— В чём конкретно заключалась твоя роль?

— Как оказалось, почти ни в чём. Для всех, кому я подбираю фамильяров, связь устанавливается крепкая. Они могут проводить ритуал без сопротивления. Если бы это было не так, я могла бы ослабить волю зверя и помочь провести ритуал. Но этого не понадобилось. Поэтому Якоб и отказал Винсенту в видении. Сила Аксара и его нрав могли стать проблемой.

— Как интересно. Особенно если вспомнить: у Винсента, лохудры воздушницы Кассандры и фиолетовой тётки с каракатицей фамильяры покладистые словно шёлк. Благодаря тебе, Мейр.

— Итак, у нас есть призрак мёртвого колдуна, послание короля о том, что всем нужно прибыть с учениками, и видение о том, что Винсент планировал ритуал усиления магии. И ты думаешь, он позаимствовал силу у фамильяра, чтобы вытащить магию у своего ученика? — Гектор быстро всё схватывал.

— Именно. Только вот куда он поместил выкачанную магическую энергию?

— Кхм, поглотил?

Мейр медленно покачала головой и по привычке взялась накручивать на палец косичку:

— Нет, у каждого колдуна ограниченный объём, который он может использовать.

— Поместил в фамильяра? — Гектор будто играл в игру и называл слова, пытаясь разгадать загадку.

— А смысл? Они и так могут загрузить их магией до упора. Вообще похищение магии потому и не практикуется, что и колдун, и фамильяр способны удерживать лишь её ограничённый объём. У варана Аксара ёмкость сильно больше, чем была у Рагнара, за это Якоб его и выбрал. Но когда он полон сил, больше магии он поглотить не может, сколько ни вливай. Она просто рассеется.

— Хм… Вот ведь бесовщина! Обожаю загадки! А что, если…

Вместо продолжения фразы Гектор коснулся ладони Мейр. Кожа под кольцом моментально покрылась мурашками и похолодела. Девушка представила, как призрак аккуратно погладил её безымянный палец.

— Жнец душ? Думаешь, они использовали какой-то артефакт?

— Это бы многое объяснило.

— Но для этого есть волшебные кристаллы. Заряди своей магией и используй при необходимости.

— Дьявол! Ты права.

Мейр практически ощущала, как у Гектора в голове искрит напряжение.

— Подытожим! — неожиданно громко сказал он, и Мейр дёрнулась, роняя на пол помидорку.

Она следила за тем, как спелая и сочная ягодка укатилась под стол, пока Гектор в её голове занимался рассуждениями.

— Винсент в видении говорил «мы», выходит, несколько сильных колдунов решают использовать ритуал усиления магии, чтобы каким-то образом стать ещё мощнее. Мы не знаем как и кто, но кое-что знаем наверняка…

Мейр почувствовала, что Гектор весь напрягся, и как-то даже догадалась, что на его лице растянулась торжествующая хищная улыбка. Возможно, связь Гектора с носителем кольца становилась всё теснее.

Ведьма не спешила уточнять — лишь выгнула бровь и ждала продолжения:

— Если мы правы, а я не вижу причин считать иначе, значит, фамильяры принимали участие в ритуале. Выходит, нам не нужно придумывать, как выпытывать правду из этих остолопов. Ты просто немного покопаешься в головах животных — и вуаля, убийца найден!

Мейр почти поперхнулась последним куском:

— Это не совсем так работает…

Позади раздалось громыхание колёсиков. Петр вернулся.

— С этого дня я отказываюсь иметь дело с колдунами любых цветов! Ой, вы ещё здесь. Извините, я не хотел…

Рыжий юноша потупил взор, а Мейр невольно ему улыбнулась:

— Ты общался с самыми зловонными задницами Пяти Озёр, так что не торопись извиняться.

Гектор тихо хохотнул. Петр был слишком занят подносами и не расслышал оскорбления в адрес колдунов.

— У кого ты успел побывать? — спросила Мейр.

Петр тяжело вздохнул:

— Я был в первых трёх вагонах, рассчитанных на двоих пассажиров. Там всё спокойно. — Он улыбнулся. — По крайней мере, у всех хороший аппетит. Кроме алого колдуна с порезами, он всё ещё без сознания.

Петр потёр покрасневшие глаза и продолжил перечислять пассажиров.

— Я добрался до одиночных салонов. Красивая колдунья из первого не открыла. Но оттуда донёсся грозный рык, и я не стал настаивать. Думаю, там всё в порядке.

— Кассандра по-прежнему маринуется в своём хрустальном гробу, — тихо прокомментировала ведьма для Гектора.

Петр только развёл руками, полагая, что девушка обращается к нему.

Тут Мейр осенило, что разносчик может оказаться полезным. Ведь он знает, кто из колдунов прибыл с учениками, а кто один.

Для ответа на вопрос Петру даже не понадобилось дополнительного времени. Он был рад оказаться полезным и, лучезарно улыбаясь, начал перечислять: в первом вагоне на два места едет Якоб с молоденькой ученицей. «Ну естественно», — закатила глаза Мейр. Дальше братья Ванессены; следом господин с порезами на груди и чокнутой птицей, которая орала всю ночь так, что не давала уснуть несчастному ученику колдуна Кристофу.

Мейр смутилась от упоминания о Борисе. Так, кажется, звали ушастого козодоя, фамильяра Исаака. Он нёс какую-то околесицу, когда они нашли его бедного хозяина. Обычно птицы и без того отличались сбивчивостью и говорливостью, а еще этот странный кулон с магией…

Когда фамильяр пропускает угрозу своему хозяину, для него это большой удар. Возможно, поэтому птица до сих пор не может прийти в себя.

«Надо бы его навестить. Может, я смогу как-то успокоить бедное существо».

— Спасибо, Петр. Не хочу тебя задерживать.

Юноша пожелал хорошего дня, видимо повинуясь привычке, и поспешил на кухню наполнить подносы.

— В чью пушистую голову полезем в первую очередь? Или для начала сходим к Якобу за подтверждением всей истории?

— Нет! — выкрикнула Мейр.

— Ла-адно, — протянул Гектор. — Кажется, между вами всё ещё есть некая напряжённость. Тогда Винсент? Изучи его кошку, если хорёк откажется говорить правду. Кстати, что сказал рыжий разносчик? Кажется, Винсент Тиррон ослушался Короля и едет один?

Мейр почти физически ощущала азарт Гектора. Кажется, некромант был уверен, что они наконец вышли на верный след.

Глава 12. От Винсента к Винсенту

Винсент Тиррон(6) был энергичным худощавым мужчиной с тонкими усиками и раскосыми глазами. Он вечно стремился быть в центре внимания, из-за чего часто и неуместно шутил.

— Почему у этих колдунов всё через одно место? — бухтел невидимый Гектор в ухо Мейр, раздосадованный тем, как у них продвигались дела. — Братьям-ясноглазкам тяжело было показать всю картинку целиком? К чему эти недоделанные намёки?

Мейр сидела в салоне Винсента уже какое-то время. Колдун, как и ожидалось, высмеял ведьму с её расспросами о ритуалах и отправил к Якобу: они, мол, не чужие друг другу люди. Мейр сникла и разозлилась, тут же попробовав «разговорить» Энигму.

Но ситуация осложнялась тем, что фамильяром Винсента была пятнистая рысь. Как и прочие кошачьи, эта толстолапая зазнайка ни в грош не ставила ведьму и осталась абсолютно глуха к её вопросам. Да что там — она даже морды не повернула в сторону девушки. Мейр попыталась прощупать сознание Энигмы, но наткнулась на холодный игнор. Кошка была окутана дополнительным барьером Винсента — и он сразу почувствовал, что ведьма пыталась пробраться к его фамильяру в голову.

— Не стоит, — холодно бросил Винсент, даже не оборачиваясь. — Энигма устала. Не тревожь её.

Мейр нахмурилась. Барьер на фамильяре — странный ход. Обычно колдуны защищали себя, а не зверей. Если Винсент так опекает рысь, значит, либо он боится, что она что-то расскажет, либо она и правда на грани истощения.

А вот ведьма в свою очередь ощутила, что рысь измотана и полностью лишена магических сил.

«Когда это Энигма успела настолько вымотаться? И почему Винсент позволил ей накануне поездки к Королю? Она едва ли успеет восстановиться».

Сквозь плотный барьер Мейр всё же уловила отголосок чувств Энигмы: усталость, тревогу и что-то похожее на страх. Рысь боялась не ведьму — она боялась за Винсента.

— Будут ещё вопросы, ведьмочка? — усмехнулся Винсент, перекатывая между пальцев маленький хрустальный шарик.

Он и правда больше походил на фокусника, чем на уважаемого колдуна голубой школы.

— Почему ты не сделал магический барьер, как другие колдуны? К чему эти противопожарные руны?

Винсент спокойно ответил, будто ему задали банальнейший из вопросов:

— Я как стихийник знаю разрушительную силу огня, лишним не будет. Барьеры, как я понимаю, не слишком эффективны. — Винсент принялся ковырять мизинцем в зубах.

— Эти руны тушат огонь? — хмыкнул Гектор. — Этот гений в курсе, что среди тех, кого порезали, навели порчу и морок, нет ни одного подожжённого? — Призрак не старался говорить тише — здесь его никто не слышал.

— Да, но среди пострадавших есть те, чью магию похитил призрак и использовал в своих целях, — хмуро шепнула Мейр, оборачиваясь спиной к Винсенту, чтобы тот не заметил, как она говорит с духом.

— Резонно, — согласился Гектор.

Стены салона были утыканы листочками с нарисованными рунами. Назови символ или коснись листа пламенем — и огонь тут же потухнет.

— Исаак сильно пострадал. Мы знаем точно, что магия мало что может против сущности.

Винсент чмокнул губами и вытер нос тыльной стороной ладони:

— Исаак Коваль — преступник! Не знаю, куда смотрит магистрат и почему не арестовали этого… — Он прикусил язык. Мейр невольно задумалась, не собирался ли Винсент обозвать Исаака убийцей. — Это он, кровавый барон, может, слышала о таком? — злобно спросил колдун.

Мейр покачала головой:

— Ну да, ты же у нас не вращаешься среди приличного общества после расставания с Якобом.

— Тощий говнюк, — прошипел Гектор, который сам не сильно превосходил колдуна по комплекции.

Винсент продолжил:

— В Пяти Озёрах ходят слухи, что если нужны колдовские услуги любого толка, то ищи кровавого барона. Стоит дорого, но берётся за любые дела, даже самые отвратные. — Он выплюнул это, не скрывая презрения.

Колдун аккуратно поднёс ко рту бокал из толстого стекла и отпил тёмно-янтарную жидкость. Все это время Винсент перекатывал шарик, который Мейр моментально узнала. Такой же амулет она совсем недавно сняла с груди козодоя Бориса — фамильяра пострадавшего алого колдуна Исаака Коваля.

«Какая-то новая мода в среде колдунов? Совсем недавно все сходили с ума по двадцатигранникам, а теперь вот жемчужины…»

Тиррон пил алкоголь всё время, пока длилась встреча. И начал он, как подозревала Мейр, задолго до её прихода. Но пока пьяным он не выглядел и вёл себя прилично, её это не беспокоило. Поразительно, но Энигма тоже оставалась безразлична, что опять же было нехарактерно. Кошки чувствительно относились к помутнению сознания хозяев, волновались и крутились под ногами, не понимая, отчего их колдун теряет остроту ума. Но у этой рыси, похоже, не осталось сил на переживания.

Алкоголь обжёг горло, и Винсент втянул воздух сквозь плотно сомкнутые зубы. После чего продолжил:

— Заговоры, привороты, отвороты… Ничем этот червяк не гнушается, а теперь он собрался побороться за место Архимага? — Он покачал головой. — Жаль, что призрак совсем с него кожу не содрал.

— Вот это братство! Я уже не так сильно недоволен своей принадлежностью к фиолетовым! Голубые и алые, похоже, перебьют друг друга, дай им возможность, — усмехался Гектор, опираясь локтем о полочку у стены.

Винсент пока никак не помогал в расследовании. Но у Мейр оставался ещё один вопрос:

— Винсент, почему ты без ученика? В приглашении было сказано, что нужно прибыть вдвоём. Я слышала, Якоб едет с какой-то девушкой.

— Ревнуешь, Мейр? — лукаво произнёс колдун, но, встретив холодный взгляд зелёных глаз, продолжил: — У меня нет ученика. Наверное, я поганый учитель. Да и как ты можешь обучить кого-либо огненной магии? Я просто чувствую её: пульс молнии, песню пламени… Что, звучу как псих? — Он рассмеялся. — Тебе не понять, ведьма. Колдовство — это энергия, фонтан, гейзер! У тебя к ней нет доступа. Что по сравнению с неисчерпаемым источником — убогая возможность слышать животных? Я и так могу общаться с Энигмой. Мне этого достаточно.

— Благодаря мне.

— М?

— Ты можешь общаться с Энигмой благодаря мне. Забудь. — Она махнула рукой. — Значит, ты даже не пытался найти себе ученика, чтобы выполнить королевский указ?

— Я не совсем бесстрашный. Найду кого-нибудь в Белой башне, сразу по прибытии. Мы с фамильяром придирчивые, знаешь ли.

— Но тебе нужен стихийник, иначе какой смысл?

Винсент потёр глаза пальцами и сжал переносицу:

— Слушай, если я буду Архимагом, то проблем с последователями не будет. Ты зря вцепилась в эту идею, будто призраком может быть только обиженный мёртвый ученик.

Мейр вздрогнула, потому что не говорила колдуну об этой догадке. В ухе фыркнул Гектор, следивший за беседой не менее пристально.

Впервые за всё время разговора рысь проявила интерес. Она встала и подошла к ноге Винсента. Он не заметил, как Мейр дернулась после упоминания об ученике. Колдун ласково и как-то особенно бережно погладил большую кошку по голове, продолжая свою мысль:

— Мы все поняли указание Короля Элиаса по-своему. Одни везут головастиков с собой. Другие, и я в их числе, прочли письмо как рекомендацию на будущее. Получим назначение и наберём хоть целый табун недомерков.

Он всё это время смотрел на Энигму, и первоначальный налёт бахвальства и пренебрежения опадал, оставляя непонятную горечь. Будто алкоголь наконец сделал своё дело, вгоняя Винсента в апатию:

— Слушай, я устал. Поговори с Кассандрой, почему она не захватила свою драгоценную Оливию. Не один я без ученика еду, знаешь ли.

Мейр нечего было добавить, и вопросы пока закончились. Тем более что замечание про Кассандру было к месту. Отправляясь в первый жилой вагон, она обещала Винсенту, что ещё вернётся. Колдун небрежно махнул рукой и продолжил гладить большую мохнатую кошку.

— Чего тебе наплёл этот глист?! Оливия живехонька и ждёт меня в Белой крепости! — возмущалась Кассандра через Умбру.

Прекрасная колдунья лежала в хрустальном саркофаге, от которого отскакивала любая магия. Её волосы вились по шёлковой подушке (откуда такая роскошь, Мейр не понимала, но, когда дело касалось Кассандры, на меньшее рассчитывать не приходилось), бледная фарфоровая кожа и алые сомкнутые губы делали её точь-в-точь принцессой из сказки. Если бы только не истеричные гневные вопли, которые Мейр слушала уже какое-то время. Спасали только помехи в связи через пантеру.

Кассандра всё это время пребывала в трансе и культивировала магию, потраченную на создание сильной защиты. Саркофаг обрывал любые магические потоки, поэтому связь с девушкой была доступна только через её фамильяра. Умбра не отходила от хозяйки ни на шаг, поэтому Мейр быстро с ней договорилась.

— Ладно. Чёрт с этим упырком. Что тебе удалось выяснить?

Мейр не спешила рассказывать все измышления, что они надумали вместе с Гектором. Сперва она хотела кое-что узнать у Кассандры:

— Сейчас расскажу, только… — протянула девушка, подбирая слова. — Ты случайно не знаешь, как зарядить кольцо, что ты дала мне?

Умбра вопросительно уставилась на ведьму. Удивление исходило как от кошки, так и от её молчавшей хозяйки:

— Ты что, позволила призраку разгуливать по экспрессу всё это время? Мейр! Ты с ума сошла? Магистрат с нас шкуру спустит, если кто-то на тебя настучит! Запри его в кольце и не вызывай, пока он бесполезен.

Гектор в это время растянулся на крышке саркофага и временами посылал колдунье непристойные знаки руками.

— Он не бесполезен. Он спас меня от призрака.

Гектор помахал рукой и гордо кивнул. Кассандра в это время переговаривалась с фамильяром. Мейр не могла знать о чём, но насмешки Умбры чувствовала.

— Мейр, будь осторожна. Я не знаю природу этого духа и не успела изучить магию артефакта. Думаю, не получится зарядить его известным мне способом.

— Ясно, — огорчённо ответила Мейр, быстро переводя тему, пока Кассандра не начала распекать её за сближение с призраком. — Мы думаем, агрессивная сущность — это мёртвый ученик одного из колдунов, которые есть на этом экспрессе.

— Мёртвый ученик?

Мейр изложила их с Гектором подозрения полностью. Кассандра, вопреки ожиданиям, согласилась с выводами ведьмы:

— Без учеников едут Сабрина, Винсент и Элоиза, — задумчиво перечислила Кассандра.

— И ты, — добавила Мейр. Ведьма и не верила, что Кассандра могла быть замешана. Видение давало понять, что Винсент хотел утереть воздушнице и её пуме нос, странно было бы приглашать их на ритуал для усиления. Но бесить Кассандру Дьюморн было отдельным видом удовольствия.

— Ну уж нет! — снова вспыхнула колдунья. — Оливии не за что точить на меня зуб. Хорошо, просто загляни в воспоминания Умбры. Ты же это можешь? И убедись, что я тебе не вру. Я никого не убивала в последнее время. — Она хихикнула.

Мейр обратилась к пантере. Было забавно общаться с чёрной кошкой и слышать голос Кассандры, но в этот раз она почувствовала саму Умбру и её полную готовность открыть ведьме свой разум.

Гулять по сознанию животного — как заходить в среду его обитания. Не слишком безопасно, если только зверь не допускает Мейр добровольно. Так что в этот раз всё прошло быстро и приятно.

Мейр увидела, как Оливия весело щебечет, сообщая своей патронессе все последние сплетни, пока Кассандра с рассеянной улыбкой колдует над кристаллами. Во время беседы она отпрашивается поехать раньше, чтобы провести время с семьёй до соревнований. Кассандра небрежно соглашается, не слишком переживая из-за отсутствия ученицы в поезде.

Картинки сменяют друг друга: вот Оливия забегает сказать, что успела собрать вещи Кассандры и где лежат заряженные магией кристаллы. Затем Мейр видит, как Кассандра отправляется вместе с ученицей на перрон, чтобы проводить её на поезд. Похоже, колдунья сказала правду. Вот Оливия весело машет из окна поезда, пока металлический монстр пыхтит и медленно удаляется.

Внезапно рядом появляется худощавая напряжённая фигура, и Мейр отчётливо слышит мужской голос:

— Кассандра, ты помнишь меня? Я Гектор, Гектор Фолкрейн. Я хочу попросить тебя о помощи. Я готов заплатить за твои услуги столько, сколько ты попросишь.

Умбра поворачивает морду на лицо незнакомца. Мейр видит Гектора, и картинка тут же меркнет.

— Ну что, убедилась? Оливия в полном порядке, — довольная собой, прокомментировала воспоминания пантеры Кассандра.

— Да. Твоя ученица уехала в Белую крепость заранее. Она выглядела вполне здоровой и довольной жизнью, — повторила Мейр для Гектора.

Он скривился, но кивнул, временно вычёркивая Кассандру из подозреваемых.

Сама ведьма в этот момент лихорадочно соображала, как вытянуть из Умбры воспоминания о сделке Гектора с Кассандрой. Может, удастся узнать и о причинах его смерти. Но сначала следовало разобраться с призраком.

Спустя время Мейр и Гектор сидели в салоне ведьмы в некоторой растерянности. Кассандра разразилась негодованием, стоило ведьме спросить о ритуале по вытягиванию силы, которым в теории поделился Якоб с Винсентом. Воздушница сказала, что ей ничего не известно, но всех их нужно немедленно высадить с экспресса за жульничество. В конце концов диалог растерял все крупицы пользы, и Мейр удалилась под предлогом необходимости покормить Селию.

Теперь они некоторое время находились в полной тишине. Гектор нахохлившимся воробьём сидел на полу, крепко обхватывая себя руками за плечи.

— По-моему, мы застряли.

Мейр опустила Селию в аквариум и насыпала ей насекомых, чтобы та подкрепилась.

— Если так подумать, у нас двое подозреваемых, — отозвалась ведьма, усаживаясь на диван рядом с призраком.

— Да ну? Откуда?

— Кассандра не виновна, Умбра не врала, я точно знаю. В том, что Сабрина и её каракатица могли хладнокровно пришибить человека, я верю с трудом. Остаются Винсент и Элоиза. И у обоих непробиваемые фамильяры.

— А если братья Ванессены просто чокнутые и показали тебе иллюзию из своего больного воображения?

Мейр задумалась:

— Тогда мы застряли, — наконец подытожила она.

— Слушай. Может, мне и правда стоит посидеть в кольце для разнообразия. Если призрак вернётся, ты зови.

— В чём дело?

Гектор поёжился:

— Я начинаю испытывать что-то очень схожее с голодом. Только это чувство рождается не в желудке. Я будто волнами чувствую приливы непреодолимой жажды, от которой меня трясёт. Подозреваю, что кольцо на последнем издыхании.

— Хорошо, — грустно согласилась Мейр. — Я пока наведаюсь к Борису.

На удивлённый взгляд Гектора девушка пояснила:

— Птица Исаака. Он, похоже, спятил, но, может, я смогу что-то из него выудить. В любом случае нужно его усыпить, чтобы несчастный Кристоф наконец выспался.

— Логичнее было бы наконец встретиться с этим Якобом, — наморщил нос Гектор. — Как бы сильно ты его ни избегала, он последний колдун, которого мы не трясли. Только не уточняй у него ничего. Сразу спрашивай в лоб, кому он рассказал о ритуале. Пусть думает, что тебе всё известно.

— Думаю, Винсент уже рассказал ему, что навешал мне лапшу на уши.

— Ну так ты ж в неё не поверила. Да и эти смельчаки не выползают из своих вагонов. Тебе удалось покопаться в голове его рыси? — Дух поёжился, будто от холода.

— Нет. Я чувствую только пустоту и сопротивление. Даже у волка красной колдуньи я смогла ощутить звериное присутствие. А тут — словно стена. Будто она не живое существо, а выпотрошенная кукла. Здесь явно что-то не так.

— Может быть, но он этого либо не замечает, либо точно знает, что с ней.

Гектор закрыл глаза, всеми силами сдерживая дрожь:

— Ай, ладно, Мейр. Поверни камень, я слишком сильно чувствую твою энергию, сдерживаться становится невыносимо.

— Я поняла, — закивала Мейр.

В последний раз взглянув на молодого мужчину, который, несмотря на свой высокий рост, смог компактно подогнуть ноги и, обхватив колени, засунуть между ними голову, что есть сил сдавливая виски, Мейр почувствовала, как сочувствие и грусть сокрушают её. Будто придавленная бетонной плитой, она не медля повернула камень.

Гектор исчез, и вмиг стало очень пусто и одиноко. В голове пульсировала тёплая поддержка от маленькой сытой саламандры. Несмотря на предубеждение против призрака, грусть хозяйки очень печалила Селию. Мейр подошла к террариуму и чмокнула подругу в лоб.

«Аксар. Древность. Магия. Драконы. Знания. Кольцо. Помощь».

Быстро затараторила Селия.

«Аксар может знать, как зарядить кольцо?» — переспросила Мейр, не веря своим ушам.

«Неуверенность. Попытка. Драконы. Много знаний. Магия иных».

«Ты права. Аксар могущественный и очень старый. И из-за того, что Якоб держит его под сильной магией, его рассудок может легко мне поддаться».

— Значит, идём к Якобу, — тихо произнесла Мейр. Она подняла ладонь и взглянула на кольцо. — Если бы я сразу знала, что ты исчезнешь, пошли бы к нему в первую очередь. Ужасно не хочется делать это одной.

«Огорчение. Подмога».

«Прости. Конечно, ты лучшая подмога. Но Якоб опять будет задирать нос и говорить гадости. А так был бы шанс предъявить ему мужика. Пусть и мёртвого».

Селия заурчала, и в голове ведьмы вспыхнули розовые пятна. Саламандра оценила шутку. Мейр стёрла с руки руну. Её помощница уже была достаточно бодра, а вот девушка ощутила, что не прочь снова поесть и вздремнуть.

Стоило покинуть свой вагон, как ведьма столкнулась с прозрачной проекцией Сабрины.

Она молча таращилась на Мейр, будучи в этот момент точной копией своей каракатицы. Очень быстро она пришла в себя, качнулась и, развернувшись наполовину, указала рукой на переключатель портала.

— К вам? Мне нужно идти к вам? — забеспокоилась Мейр, подбегая к проходу.

Тут над указателем в шестой жилой вагон загорелась фиолетовая стрелочка. «Значит, не к вам. Кто у нас в шестом? Винсент!» Не теряя ни секунды, Мейр повернула рычаг и влетела в портал.

Мрак и тишина окутывали вагон. Звук шагов и привычные шумы исчезли. Мейр уже знала, что это значит, и в два счёта оказалась у дверей в салон. Она рванула дверь.

Первым делом Мейр почувствовала, как в лицо ударил жар. В центре салона сиял огненный шар, внутри которого, расправив плечи, стоял Винсент. У его ног жалась Энигма. Мейр удивилась тому, что фамильяр не бросался защищать хозяина, — здесь дело обстояло наоборот. Винсент поворачивался внутри шара, закрывая собой рысь.

От открытого пламени то и дело занимались занавески, деревянные ручки стола, картины на стенах. Стоило огню добраться до расклеенных повсюду листов с изображёнными на них рунами, как он тут же гас. А бумажка, выполнившая своё предназначение, рассыпалась в прах, оставляя после себя только лёгкий дым.

Левее от огненного шара раскачивалась огромная горбатая фигура сущности. Она пыталась тянуть белые корявые пальцы в сторону Винсента, но её сдерживал силовой барьер — сияющая пурпуром паутина из витиеватых символов, которую питали Якоб и Сабрина, стоящие рядом.

Мейр сразу же заметила и огромного варана с ошейником на шее. Прислушиваясь к зверю, ведьма ощутила, что всё его сознание заполняет постороннее присутствие.

«Ясно. Якоб не даёт фамильяру прийти в себя. Боится потерять контроль».

Помимо тумана от спутанного сознания Аксара, в голову Мейр проникло лёгкое прохладное дуновение чьих-то бесстрастных мыслей. Пошарив глазами, девушка обнаружила на полу, подальше от места действия, небольшой аквариум, откуда пучила глаза пёстрая каракатица.

Силы колдунов уходили слишком быстро. Каракатица и без того потратила весь магический заряд ещё до появления чудовища. Аксар был в лучшем положении, но Якоб истощал его слишком быстро. Они вдвоём не могли держаться вечно, и Сабрина послала за подмогой свою проекцию.

«Великие колдуны не справляются — и им понадобилась помощь ведьмы» — хмуро отметила Мейр.

Мейр подобралась к аквариуму. Селия сразу же накрыла их защитным куполом. Когда-то магия саламандры гарантировала им неприкосновенность, но призрак с тех пор стал гораздо сильнее.

Мёртвую тишину разорвал сухой, сиплый смех чудовища. Ударившись в последний раз о барьер, сущность обратилась в дым и рассеялась по всему салону. Якоб сразу же возвёл голубой купол вокруг себя, Сабрина побежала к Богине и потратила остатки сил, чтобы укрепить барьер Селии, укрывшись вместе с ведьмой и фамильярами. Огненный шар Винсента загорелся ещё ярче, а сам колдун судорожно озирался вокруг, закрывая Энигму плащом.

Мейр переборола желание вызвать Гектора. Она понимала — рано. Чувствуя огромную мощь варана, девушка надеялась, что они справятся своими силами. На всякий случай, пока время позволяло, Мейр снова воспользовалась слизью из брюха скарабея. Нанося её под глаза, девушка старалась дышать через раз — к этому запаху невозможно было привыкнуть.

Помутневшее от едких паров зрение быстро прояснилось, и Мейр получила возможность видеть магический след: вокруг ошейника варана слепил глаза голубой ореол; к нему добавлялось свечение барьера Якоба (без магии Сабрины он тоже стал нежно-голубым); в углу мерцал шар, который возвела Селия и к которому присоединила свои силы Сабрина.

В голове ведьмы то и дело вспыхивали чувства животных — они буквально перебивали друг друга, иногда сливаясь в единую какофонию мыслей. Саламандра дрожала в боевом предвкушении, каракатица настороженно всматривалась, готовясь подать сигнал хозяйке, а в голове Аксара царил туман. Энигма по-прежнему была полностью непробиваема для Мейр.

От размышлений отвлекло кольцо — оно больно ущипнуло кожу на пальце.

«Призрак рядом, но где?»

И тут девушка с трудом разглядела, как на дне шара Винсента собирается едва заметный зелёный туман. Кольцо тянуло к нему.

Далее произошло несколько вещей одновременно. Мейр успела послать каракатице то, что она видит. Богиня сразу же связалась с хозяйкой. Чудаковатая женщина встрепенулась и тряхнула головой — с неё чуть было не свалился ободок. Она собрала остаток сил, и вокруг днища огненного шара закружились фиолетовые мигающие стрелки.

Якоб взмахнул руками, собираясь нанести удар. Но колдун не успел. На дне пламенеющего шара Винсента появилась руна тушения огня. Надломленный голос пророкотал в головах всех присутствующих, произнося имя руны, и шар моментально потух и испарился.

Невидимая сила оттащила Энигму за кровать — это Винсент взмахом руки отправил кошку подальше. Вот и всё, что успел колдун перед тем, как перед ним предстала длинная горбатая фигура.

Из черноты дымчатой накидки появилось лицо, обтянутое сухой потрескавшейся кожей, с дырами на месте глаз. Череп оскалился, и две руки, немедленно появившиеся следом, ударили колдуна в грудь. Столкновения не произошло. Вместо этого белесые ладони погрузились в тело по локоть.

Комнату залил кислотно-зелёный свет, вырывающийся из груди колдуна. Винсент изогнулся, словно тряпичная кукла. Глаза его закатились. Из его ладони выпал хрустальный шарик. Мейр случайно заметила тусклый зелёный дым, что нитью тянулся к демоническому призраку и тонул во мраке его тела.

Якоб пытался дёрнуться, чтобы помочь, но из груди призрака появились ещё две руки. Быстро производя в воздухе пассы, сущность пригвоздила колдуна к полу, полностью его обездвиживая.

Рядом с Мейр в обморок упала Сабрина. На её руке сияла руна — та, что она вырезала сама. Из ранки сочился зелёный туман и исчезал в недрах дымчатого тела призрака.

«Святые небеса! Он тащит из неё силы».

Мейр нырнула в карман в поисках кастетов. Нашарив их, она не мешкая ударила ими друг о друга — мигом явились огромные тяжёлые когти. Ведьма пыталась разрезать связь призрака и колдуньи, но чёрные когти просто прошли сквозь зелёный дым, не причиняя никакого вреда. Тогда девушка оборвала тонкую, едва заметную нить между каракатицей и Сабриной. Богиня, потеряв связь с хозяйкой, временно перестала быть её фамильяром. Испугавшись происходящего, она юркнула под камень.

Призрак не стал слабее, всё так же удерживая Якоба на месте. Террамант отчаянно сопротивлялся, выжимая всё, что можно, из Аксара. Сознание варана угасало.

«Дурень, просто убьёт его!» — ужаснулась Мейр.

Где-то в другом вагоне лежал изрезанный Исаак — и вся его магия, вся его сила уже давно принадлежала призраку.

Мейр повернула камень в кольце.

Перед ней тут же появился Гектор. Девушка ужаснулась, глядя на ввалившиеся щёки и чёрные круги под его глазами. Некромант очень быстро осмотрелся. Он на мгновение замер в нерешительности.

«Он совсем без сил…»

Девушка протянула руки к Гектору, и, когда он поймал её взгляд, отчаянно закивала.

«Я разрешаю!» — мысленно выкрикнула ведьма.

Гектор поджал губы и испарился, чтобы тут же появиться лицом к лицу с ведьмой. В его глазах мелькнул страх, но он быстро сменился голодным блеском. Призрак обхватил ладонями плечи Мейр и прильнул губами к её губам.

Моментально тепло её тела отозвалось на поцелуй и потекло по венам куда-то к голове. Постепенно холодели пальцы ног, рук, ладони. Жизненные силы скапливались в солнечном сплетении и задерживались там. Но заметная часть стремилась покинуть её и наполнить силы призрачного некроманта.

Стоило рукам и ногам заледенеть, на помощь поспешила Селия. Она разогревала пространство внутри защитного барьера, пытаясь хотя бы немного согреть хозяйку.

Постепенно замерзая, Мейр не планировала останавливаться, как будто от неё что-то зависело. Какая-то очень маленькая часть сознания переживала о том, что она может погибнуть, но самым сильным были не мысли о самосохранении, а стремление угодить, отдать всё, что она могла, до последней жизненной капли.

Но Гектор себя контролировал. В какой-то момент он отпустил девушку, и она испытала волну накатившего разочарования. Скоро вместе с теплом к ней стало возвращаться здравомыслие.

«Наверное, это вампирские штучки», — подумала Мейр, больно дёрнув за косы, чтобы окончательно прийти в себя. Она быстро опустилась на пол рядом с Сабриной, с трудом опираясь на локти. Сил и прыти в девушке поубавилось.

По-прежнему стоя рядом, заметно посвежевший и материализовавшися Гектор окунул палец в аквариум с Богиней. Мейр не могла отвести глаз от капель воды, собравшихся на кончике его ладони. Призрак начертил какие-то влажные символы у ног девушки, попутно бубня что-то неразборчивое. Знаки тут же вспыхивали ядовито-зелёным, стоило некроманту убрать от них руку. Магия перестала покидать тело Сабрины. Руна на запястье погасла.

Колдун обернулся и ткнул пальцем в Селию, которая ошарашенно таращилась, сидя на голове Мейр:

— В барьере больше нет нужды. Берегите силы.

Мейр послала указания, и саламандра неохотно сняла защиту. Гектор кивнул и испарился, появляясь рядом с Якобом. Ни секунды не размышляя, он схватил того за лицо и прижал свой лоб ко лбу колдуна. Из не до конца сомкнутых губ и глаз Якоба выбивался зелёный туман — его затягивало в нос и рот некроманта.

«А эта процедура может быть крайне неприятной», — не без удовольствия заметила Мейр, наблюдая за стремительно синеющим лицом Якоба.

В конце концов Гектор стал выглядеть не просто посвежевшим и отдохнувшим — он стал менее прозрачным. Он воплощался. Поглотив достаточно жизненных сил, он временно стал не просто духом, но частью этого мира.

Уже привычными размашистыми движениями Гектор расстегнул манжеты и закатал рукава. В этот раз он сложил руки параллельно полу, и на запястьях образовался символ в виде спирали. Гектор продолжал шептать какие-то странные хрипящие звуки. Где-то среди непонятной тарабарщины, гремящей в ушах, Мейр смогла разобрать одно-единственное понятное слово: «Проявись!» Только сейчас ведьма обратила внимание, что звуковая изоляция была призракам ни по чем — она влияла только на живых.

Сущность шипела и в какой-то момент пустила в некроманта огненную струю. «Магия Винсента… Она заполучила и его магию тоже». Гектор удар выдержал, но слегка потускнел. Мейр поняла, что у него не так много времени. Продолжая бубнить на странном языке, некромант говорил тем громче, чем меньше сил у него оставалось.

Наконец спираль на сомкнутых руках засияла так ярко, что её свет охватил сущность целиком. Вопли заполнили вагон. В освещённой тьме проступил неожиданный силуэт. Закрывая глаза рукой, стояла хрупкая женщина с пышной копной волос, собранных в пучок на самой макушке. Позади будто бы мелькало ещё что-то, но Мейр не могла разглядеть, так как находилась слишком далеко.

Из-за вмешательства Гектора сущность ослабила хватку на Якобе, и колдун сразу же вернул барьер перед чудищем, оттесняя его к стене. Мужчина покачивался, лишившись части жизненных сил, украденных у него некромантом.

Ослеплённый и зажатый в тупик, призрак ещё какое-то время предпринимал попытки высвободиться. Девушка металась и, издав душераздирающий крик, высвободилась из силков некромантского символа Гектора. Человекообразный силуэт испарился, на его место вновь явился горбатый демон. Густая тьма, заменяющая ему тело, ширилась и росла, пока не заполнила собой весь потолок салона, но Гектор и Якоб не позволяли сущности высвободиться.

В какой-то момент призрак ещё раз ударился о барьер и наконец рассеялся в воздухе. В мир вернулись звуки и яркий оранжевый свет закатного солнца. Все разом повернули головы туда, откуда послышался глухой звук удара. Не поддерживаемый более магией, Винсент рухнул на пол.

Глава 13. Общий сбор

Все люстры и торшеры королевского экспресса одновременно приглушили свет. Вагоны окутало тусклое оранжевое сияние. И почти сразу раздалось объявление:

«Всем пассажирам и фамильярам просьба собраться в салонном зале для отдыха. Повторяю. Всем пассажирам и фамильярам просьба собраться в салонном зале для отдыха. От этого может зависеть ваша жизнь».

Гаспар тяжело дышал, повторяя объявление уже в третий раз — на всякий случай для надежности.

Некоторое время назад фабрикант пришёл в себя, огляделся и не сразу понял, где находится. Элоиза Каверн не изобразила ни грамма радости по поводу улучшения его состояния и поспешила выставить мужчину за пределы своего салона. Гаспар не сопротивлялся. Он сразу устремился в машинный отсек проверить котёл.

Убедившись, что тот работает стабильно, фабрикант уже собирался уходить. Но вдруг почувствовал странную магическую аномалию в одном из последних вагонов. Желая выяснить, в чём дело, он направился туда и обнаружил измученных, всклокоченных колдунов из других вагонов.

Когда битва со злобным призраком закончилась и наступило временное затишье, Мейр быстро улизнула из салона Винсента, где Якоб приводил в чувство друга и не замечал никого вокруг.

Ведьма, в свою очередь, взяла на себя заботу о Сабрине, восстановив её связь с фамильяром, — для Мейр это не представляло особой сложности. Фиолетовая колдунья немного окрепла и сразу вцепилась в аквариум мёртвой хваткой. Мейр так и не смогла забрать каракатицу, сколько ни уговаривала Сабрину хотя бы ненадолго доверить ей тяжёлый аквариум. Ардрос сама несла вновь обретённую скользкую подругу, пусть и кренилась в разные стороны, то и дело спотыкаясь и петляя. Измотанной Мейр приходилось постоянно следить за колдуньей, чтобы та не впечаталась в стену или не растянулась где-нибудь между вагонами.

Когда ведьма встретила уже почти здорового фабриканта, она почему-то испытала странное воодушевление, будто теперь всё точно наладится. Временно вернув Гектора в кольцо, Мейр попросила Гаспара о помощи и сразу получила горячую готовность её оказать. Мужчина, по-прежнему в форме и тапках, поспешил в машинный отсек сделать объявление.

Сама ведьма добрела до Кассандры, намереваясь выпросить у колдуньи несколько кристаллов с магической энергией. Им с Селией просто необходима была подзарядка.

Кассандра, получив отчёт о последних событиях с помощью пантеры, показала ведьме, где можно раздобыть оставшиеся два кристалла. Вообще, воздушница проявляла непривычную заботу о здоровье Мейр. В другое время ведьма наверняка удивилась бы такой перемене, но сейчас была слишком поглощена происходящим, чтобы обратить на неё внимание.

Мейр успела поглотить энергию и вернуть себе силы. Чувство голода не исчезло окончательно, но заметно притупилось. Сознание прояснилось, а тягучая слабость во всём теле временно сменилась бодростью и приливом энергии.

Теперь они с Селией растянулись на диване в салонном зале, ожидая, когда соберутся колдуны и фамильяры.

Умбра сидела рядом и сканировала пространство по просьбе своей хозяйки. Как и прежде, пантера демонстрировала полное безразличие к персоне ведьмы.

«Ставлю на то, что эта огромная кошка смоется при первой угрозе и оставит нас воевать с призраком одних».

«Согласие. Большая кошка — маленькое сердце».

Мейр уважительно покачала головой, соглашаясь с мудростью саламандры.

Наконец портал в вагон с лёгким шипением расширился, и оттуда вышел Гаспар Гранвилл.

— Я передал объявление, — пропыхтел фабрикант, усаживаясь рядом с Мейр.

— Да, я заметила. — Мейр постаралась не усмехнуться. Объявление словно заело: одни и те же слова звучали снова и снова, только пыхтения и нервозности в голосе Гаспара с каждым повтором становилось всё больше.

Ведьма бросила на Гранвилла оценивающий взгляд.

«Тебе подошел бы бобёр. — Подумала она. — Такой же усердный, сосредоточенный… и, кажется, напрочь лишённый чувства юмора».

— Вы молодец, Гаспар.

— Но что за бесовщина у вас тут творится? Все колдуны с ума посходили? Я унюхал запах горелого в салоне господина Тиррона! Если вы вздумали практиковать магию в экспрессе, это может плохо кончиться. — Он отвёл глаза. — Конечно, у котла в этом экспрессе огромный запас магической энергии, его хватит, чтобы потушить несколько салонов… но всё равно! — поспешил добавить фабрикант.

«Будь ты колдуном, я бы подобрала тебе славного бобра в фамильяры», — улыбнулась своим мыслям Мейр, отмечая склонность этого человека всегда быть точным.

— Но это не повод играться! — с новым негодованием закончил Гаспар.

— Гаспар, вы помните, что случилось перед тем, как вы потеряли сознание?

— Я… эм… да, я…

Задумчивое выражение лица сменилось озадаченностью, а затем — гримасой ужаса.

— Я увидел нечто такое… кошмарное… реалистичное… Только руку протяни… Нет, погодите, я вспомню детали.

— Не надо. То, что вы видели, — иллюзия, навеянная злобным духом. Мы пытаемся справиться с ним с первого дня отбытия поезда. Я надеялась, может быть, вы увидели что-то полезное.

Он растерянно потряс головой. По глазам Гаспара Мейр поняла, что он ждёт продолжения. Быстро всё взвесив, девушка решила, что помощь фабриканта не будет лишней, а значит, придётся ввести его в курс дела.

Мужчина заметно опешил, узнав, что экспресс оказался в опасности из-за призрака. Но когда Мейр добралась до момента, где среди действующих лиц появился ещё один призрак — к тому же некромант, — Гаспар посерел, точно могильная плита. Фабрикант сглотнул.

Мейр поспешила добавить:

— Только он может помочь нам. Сколько осталось ехать до Белой крепости?

Девушка попыталась разглядеть пейзаж за окном, но густая ночная тьма и тёмный лес, окружавший поезд, не оставляли ни единого шанса.

— Ещё около полутора суток. Но до первых поселений меньше суток.

Мейр кивнула.

— Теперь вы понимаете. Мы не можем привезти это существо в столицу Пяти Озёр. Я уже не говорю о том, что за эти сутки может произойти что-то непоправимое.

Гаспар глубоко вздохнул, пошевелил носом и горячо согласился. После недолгого колебания фабрикант окончательно решил довериться маленькой ясноглазой ведьме с причёской лесной воительницы. В порыве благодарности он крепко сжал её предплечье ладонью, которой позавидовал бы любой лесоруб. Мейр улыбнулась.

Идиллию между фабрикантом и ведьмой разрушил недовольный голос:

— Я не стану поднимать вопрос о лишении меня сил, Сабрина. Он помог, да. Но в следующий раз я его испепелю! — гремел голос Якоба.

Медленно, но величественно в салон вошёл вулканический варан. Он сверкал чёрными глазами, равнодушно осматривая помещение. На его спине ехал фенек Шелест. Лис учтиво поклонился, стоило ему увидеть Мейр.

Следом вошла более обычного всклокоченная Сабрина. В руках колдунья всё так же держала аквариум с Богиней и с большой теплотой смотрела на отвечавшую ей взаимностью каракатицу. Похоже, за это время они так и не расставались.

Шаг в шаг за Сабриной шёл белый волк. Он склонил голову и не проявлял совершенно никакого интереса к происходящему, лишь иногда едва заметно скалясь.

Последним влетел козодой Борис. Он сделал круг по салону, разминая крылья, и спикировал на плечо к Мейр.

— Привет, приятель. Тебе получше? — усмехнулась Мейр, почёсывая пернатую грудку птицы.

«Рок. Неизбежность. Провидение. Рок».

— Ясно. Не лучше, — вздохнула Мейр.

Протараторив все известные синонимы к слову «судьба», Борис наконец угомонился и поприветствовал Селию, которая на правах помощницы Мейр забралась к ней на противоположное плечо.

«Кажется, в этой птице ещё осталась капля разума. После встречи можно будет попробовать поговорить с ним подольше».

— А где Энигма? — спросила Мейр, осматривая собравшихся.

— Винсент в очень плохом состоянии. Энигма от него не отходит, — прогремел угрюмый голос Якоба в голове Мейр.

— Значит, из колдунов будет только Сабрина? — спросила Мейр, глядя в глаза Северу.

— И Сабрина бы не пришла, если бы у каракатицы были ноги, — протянул Шелест голосом Лукаса.

— Возмутительно! Тебя бы выпороть! — взвизгнула Сабрина, прижимая аквариум поближе к груди. — И куда только смотрит твой брат, — уже тише добавила она.

— Прошу прощения за дерзость. Лукасу стыдно, и он будет наказан, — монотонно прокомментировал Феликс.

Мейр почувствовала, что лис полностью одобряет порицание младшего Ванессена.

— Может, уже начнём говорить по существу? Мне нужен Аксар рядом, — бухтел Якоб.

— Твой варан измождён. — Ответила Мейр, ощущая безмерную усталость ящера.

— Потому и нужен. Или ты думаешь, я на нём в скачках участвовать собираюсь? — огрызнулся Якоб. — Если он окончательно обессилеет здесь, как я смогу присутствовать на этой встрече?

— Вариант прийти самолично, конечно, не рассматривается, — проворчал Гаспар. Даже перейдя на шёпот, его низкий зычный голос звучал немногим тише обычного голоса Мейр.

— Я могу кое-что сделать.

Девушка сползла с дивана.

Она легко спрыгнула на обе ноги и пружинистой походкой подошла к варану, попросив Селию поделиться с дальним родственником крупицей магической энергии.

Ведьма пересадила боевую саламандру на голову Аксара, недовольно морщась при виде равномерного сияния металлического ошейника на его шее.

— О! Спасибо, кнопка, — промурлыкал Якоб.

Мейр передёрнуло. Она не слышала этого обращения уже несколько лет и хотела бы не слышать ещё столько же.

— Давайте обсудим наши дела, — мягко начала Сабрина.

Ведьма кивнула.

— Вы уверены, что не хотите последовать примеру остальных и запереться в своём салоне под защитой?

Сабрина так сильно поджала губы, что они побелели.

— Все эти барьеры — ерунда! Мы имеем дело с разъярённым призраком.

— Чушь! Это проклятье, — загремел голос Элоизы через белого волка.

— Или просто неудачный магический эксперимент дилетанта, — насмешливо добавил Якоб.

— Когда это вы в п-последний раз проводили такой э-эксперимент, что потом злобная сущность гонялась за вами по п-пятам? — подключился Кристоф через пернатого Бориса.

Мейр взглянула на птицу и ещё раз почесала ей пузо. Козодой определённо приходил в себя. Может, присутствие рядом раненого хозяина слишком сильно его травмировало?

Якоб не успел ответить — слово перехватила Кассандра. Умбра угрожающе оскалилась, и все услышали голос воздушницы:

— Ой, да замолчите вы все! Мейр абсолютно права. Это не проклятье и не результат магии. Любой из нас давно распознал бы магический сгусток и уже успел бы его нейтрализовать. Эта штука тянет магию. Или вы до сих пор этого не почувствовали?

— Кэс, к чему ты клонишь? — с иронией в голосе перебил Якоб. — Мейр права, и это разбушевавшийся дух обиженного покойника?

Шелест опустил голову, глядя на холку варана.

— Неприятно осознавать, что чужая смерть может выйти боком, да, Якоб? — вклинился Феликс.

— На что ты намекаешь? — Аксар ударил хвостом с такой силой, что затрещал паркет. — Думаешь, это я кого-то убил? Говори прямо, астралит, не надо этих размытых бредней.

— Ой, угомонись, — снова заговорила Кассандра, теряя терпение. — Это призрак. Вы почти все с ним столкнулись. И что? Получилось развеять его, как магический сгусток? Или, быть может, Элоиза, ты почувствовала узор на крови кого-то из присутствующих, раз так уверена, что это проклятье? Выходи и проведи ритуал над каждым из нас. Или, может, ученик Исаака сможет помочь?

Борис щёлкнул клювом, и Кристоф, заикаясь больше обычного, ответил:

— Я ещё н-не очень с ис-сцелением п-проклятий.

— Но почувствовать его вы можете, юноша?

— Д-думаю… д-да.

«Разговор с Кассандрой, когда она недовольна именно тобой, кого угодно заставит заикаться».

«Истина. Громкая колдунья», — подтвердил Борис.

Мейр пока не собиралась вмешиваться. Особенно пока Кассандра так воинственно отстаивала их общую точку зрения.

— Ужас, — всплеснула руками воздушница. — Чему вообще Исаак тебя учит? Сколько ты уже у него?

— П-полгода… — предобморочно пролепетал юноша.

— Пффф… — сдулась колдунья. Это был совсем небольшой срок для ученика. — Отвечай! Есть на нас проклятье?

— Кассандра, ты ведёшь себя как дешёвый прокурор, — прогнусавила Элоиза.

— А вы — как слепцы и дилетанты. Я единственная, кто берег силы. Поэтому сейчас их у меня больше, чем у остальных. Но даже этого запаса не хватит, чтобы ещё сутки поддерживать барьер. Через шесть часов мы с Умброй будем не сильнее, чем рыжие парни-разносчики из этого поезда. Вы уверены, что хотите остаться наедине с этим монстром без магии?

— Только не говори, что ты не запасла энергетических кристаллов. В жизни не поверю, — рассмеялся Якоб.

Было крайне странно слышать, как из огромного чёрного ящера льётся звонкий смех молодого колдуна.

— Агата говорила, что Оливия потрудилась с кристаллами на славу. Ты ими все чемоданы утыкала.

— Цыц! — шикнула Кассандра.

«Вот ведь плутовка! Пытается прибыть ко двору в самой лучшей магической форме. Да, она отдала мне несколько кристаллов, но ведь и с призраком пока не сталкивалась. А вот если мы его не изгоним, ей тоже быстро придётся растратить весь запас».

— Я так и думала, что ученица нужна тебе только для того, чтобы шпионить. Запер её в своей комнате для подстраховки. Что, может, и разумно. Но вообще-то ещё один террамант нам бы сейчас не помешал.

Ворчала разоблачённая Кассандра, но быстро собралась и сменила тему:

— Вернёмся к делу. Никто из нас не может справиться с призраком. Удержать его на время, отбиться, может быть, даже прогнать — да. Но посмотрите на нас. Якоб, Аксар почти пуст. Сабрина с Богиней едва ли наколдуют самый хилый барьер хотя бы на час. Да и сама Сабрина, вместе с Исааком и Винсентом, сейчас скорее кормит призрака, чем мешает ему. Если я всё правильно поняла.

Умбра вопросительно посмотрела на Мейр, и та молча кивнула. Аксар прищурил глаза.

Кассандра продолжила:

— Элоиза потратила слишком много сил, чтобы залатать Севера. И да, твой барьер, может, и выдержит удар кометы, но силы он высасывает с такой скоростью, что тебя не хватит и на час. И, конечно, братья Ванессены. Не думайте, что я не чувствую, как вы тратите всю магию на поиски порталов переноса в Белую крепость. Собираетесь перенестись к артефакту, установленному Обителью Вечности в королевской библиотеке, и бросить нас одних разбираться с монстром?

Сабрина громко ахнула и закрыла рот рукой. Колдунья уставилась на Шелеста и, не сводя с него глаз, полезла рукой в огромный карман цветастого платья. По ощущениям, она должна была достать как минимум горсть камней и запустить ими в фамильяра.

Но Сабрина выудила железную коробочку, громко затянулась табаком и продолжила прожигать лиса ошарашенным взглядом.

— Мне не хватит сил на обоих, но я хотел бы перенести брата, — ответил Феликс спокойным голосом.

— Будто я тебе позволю остаться здесь одному без моей поддержки, — вклинился Лукас.

— Вот именно, — удовлетворённо заключила Кассандра.

Умбра тем временем широко зевнула. Вокруг воцарились оглушающее оцепенение и задумчивость.

— Чёртовы воздушники, — прорычал Якоб. Он был настолько раздосадован, что теперь его голос наконец соответствовал внушительному облику варана. Так бы и звучал этот зверь, если бы умел говорить. — Я слышал, что в магистрате есть целый штат шпионов короны. Не хочешь присоединиться, Кэс? Зачем тебе должность Архимага?

Не дождавшись ответа, он продолжил:

— Ладно. Допустим, это призрак! И, судя по сегодняшним событиям, он не один на этом поезде. Да, Мейр?

— Не спеши с выводами, Якоб, — начала Кассандра.

Но Мейр перебила её, прикрывая кольцо рукой:

— Да, на поезде есть ещё один дух. Но он на нашей стороне. И он может помочь с изгнанием.

— Откуда он взялся? И как мы потом изгоним его? — донеслось из пасти белого волка.

Мейр отмахнулась.

— Вам не стоит об этом беспокоиться. Наш злобный призрак — незаконченное дело Гектора. Он покончит с ним и вознесётся.

Умбра удивлённо уставилась на ведьму с открытой пастью. Мейр очень надеялась, что её план, созревший буквально мгновение назад, сработает.

— Допустим, — проскрипела Элоиза. Волк сделал шаг вперёд. — Но как твой призрак может победить другого призрака?

— При жизни он был некромантом.

В зале повисла такая тишина, что ночь за окнами экспресса вдруг показалась ещё темнее. На мгновение всем почудилось: сейчас непременно появится ещё одна агрессивная сущность.

Сабрина не выдержала и первой нарушила молчание — сначала очередным смачным занюхиванием табака, сопровождавшимся громким свистом, а затем возмущённым восклицанием:

— Чего рты раскрыли? А как, по-вашему, мы можем изгнать призрака? Только с помощью некромантии, конечно!

— Н-н-но правила Пяти Озёр и магистрата запрещ-щают… Нас всех к-к-к-кознят…

Сабрина раздражённо махнула рукой возле носа Бориса, и тот недовольно захлопал крыльями. Мейр поморщилась: птица всё ещё восседала у неё на плече, и ей досталось хлёсткими перьями по лицу.

— В магистрате всегда есть пара некромантов для решения подобных вопросов. Но пока они пришлют одного из них, от нас только рожки да ножки останутся, — воинственно заявила Сабрина, сжимая аквариум так крепко, что побелели костяшки пальцев.

— Я вызову Гектора. Пусть он расскажет все детали плана.

— Подожди! — выкрикнул Якоб. — Друзья, этот дух может буквально пить из нас жизнь. Так, может, попробуем справиться своими силами? Создадим ловушку и запрем в ней призрака. Доберёмся до столицы — и там решим вопрос. Да, мы потратим почти всю магию, но это хотя бы уравняет наши шансы. Уверен, мы сможем убедить короля, что…

— Прежде чем ты продолжишь, — перебила Мейр, слегка постукивая по керамической рыбке, вплетённой в косичку, — позволь предупредить, что будет, если вы договоритесь и решите исчерпать силы своих фамильяров, подвергнув их жизни опасности.

Она обвела взглядом всех присутствующих.

— Прежде чем здесь хоть кто-нибудь успеет дёрнуться, я усыплю животных и разорву все магические связи. Вы лишитесь фамильяров, а я получу много новых верных друзей.

— Совсем взбесилась?

Аксар угрожающе раскрыл пасть и сверкнул глазами в сторону Мейр. Селия немедленно отреагировала и зашипела. Её пятнышки стали раскалённо-красными и запульсировали.

Варан медленно склонил голову.

Якоб заговорил уже гораздо спокойнее:

— Наше прошлое не должно влиять на принимаемые тобой решения. Мейр, будь благоразумна.

— Я вызываю Гектора, — отчеканила ведьма.

Глава 14. Почти отгадка

Мейр отвернулась от остальных, скрывая кольцо от чужих взглядов. Умбра продолжала с любопытством изучать ведьму. Тихо бормоча себе под нос какую-то тарабарщину, Мейр повернула камень в перстне.

На ковре, недалеко от центра салона, появился некромант.

Колдун с интересом осмотрел собравшихся вокруг разномастных животных. Он едва заметно поклонился Сабрине, коснувшись указательным пальцем золотой оправы пенсне. Астралит ответила ему учтивым поклоном, и Гектор расплылся в хищной улыбке.

— Дамы и господа, глазам не верю! Всё гадал, как вы решите сложнейшую из задач. С одной стороны, вам необходимо встретиться, чтобы придумать выход из положения, в которое мы все угодили. С другой — разве вы могли покинуть салоны, напичканные защитными заклинаниями? И вот! Вы прислали фамильяров. Браво!

Он театрально закружился по салону, продолжая аплодировать.

Мейр аккуратно пересадила Бориса со своего плеча на спинку дивана. Птица не протестовала и сразу улеглась, словно кошка.

Девушка подошла к Гектору.

— Уважаемые колдуны и колдуньи готовы выслушать, что требуется, чтобы изгнать призрака.

Некромант перестал хлопать и переглянулся с Мейр. Ведьма с некоторым удовольствием отметила, что её напарник выглядит уже не таким уставшим и измотанным. Ему удалось сохранить часть жизненных сил. Не зря Аксар был настолько опустошён: Якоб восполнил собственные силы за счёт фамильяра.

— Хорошо. Подозреваю, я пропустил самые горячие моменты вашей перепалки.

Гектор принялся расхаживать по кругу, а Мейр запрыгнула на диван рядом с Гаспаром. Фабрикант ошалело смотрел на некроманта как на ниспосланное богами чудо.

— Возможно, Мейр уже рассказала: мне известен ритуал изгнания, с помощью которого любую потустороннюю сущность можно навсегда отправить прочь из этого мира. Это руническая ловушка, в которой застревает дух. Используя её и мёртвый язык, опытный некромант способен изгнать неупокоенную душу.

Он сделал короткую паузу.

— Но есть проблема.

Некромант сверкнул глазами и начал загибать пальцы.

— Тело для меня. Тут вопрос решён. — Он быстро взглянул на ведьму. — Имя призрака при жизни. В этом вопросе есть кое-какие подвижки, и я надеюсь, вы поможете разрешить его окончательно. И привязь — предмет, удерживающий призрака в мире живых. Здесь, признаюсь, мы пока очень далеки от разгадки.

— Не совсем, — вставила Мейр.

Гектор вскинул брови и резко обернулся к девушке.

— У Винсента, когда я разговаривала с ним до нападения, в руках всё время находился маленький хрустальный шарик. Точно такой же был и у Исаака Коваля.

Мейр покопалась в кармане штанов и протянула на ладони прихваченный с ковра салона стихийника шарик.

— С помощью специальной мази я могу видеть магический след. Так вот, от этой вещи тянулась тонкая нить к призраку.

В следующий миг Гектор уже оказался рядом и уткнулся длинным носом в шарик.

— Гаспар, не могли бы вы подойти? — промурлыкал некромант.

Когда большой фабрикант подошёл и навис над бледной ладонью ведьмы, Гектор добавил:

— Рад, кстати, что вы оклемались.

— Благодарю... наверное, — мужчина явно не понимал, как следует держать себя в разговоре с призраком. Глядя на Гектора, он всё сильнее округлял глаза.

— А теперь изучите эту вещь. Не кажется ли вам она необычной?

Фабрикант мельком посмотрел на гладкую сферу, лежавшую на ладони Мейр, и поспешил ответить:

— Да что здесь может быть интересного? Обычный энергетический кристалл. Сейчас их в любой форме и размере найти можно.

Шарик перекатился по маленькой ладони ведьмы, и в нём отразился тусклый луч светильника, ярко вспыхнув красным, а затем фиолетовым.

— Хотя... погодите.

Фабрикант осторожно забрал шарик в руку и поднёс к свету. После этого он подошёл сначала к Аксару. Варан тут же выпустил в него гигантский язык, и мужчина поспешно отскочил, не задерживаясь ни на секунду. Затем Гаспар приблизился к белому волку.

— Позвольте я кое-что возьму из машинного отделения.

Никто не успел ничего ответить. Фабрикант уже в два шага оказался у портала, повернул ручку и исчез в сияющем проломе. Через несколько мгновений, после громкого грохота с той стороны, он вернулся с маленькой поясной сумкой, перекинутой через плечо.

Гаспар вытащил из сумки и сразу же нацепил странные тяжёлые очки с огромным выпирающим монокуляром на одном глазу и несколькими линзами — на другом. Из дужки торчали несколько металлических рычагов. Стоило ему нажать на верхнюю часть оправы, как в центре лба выдвинулась тонкая металлическая спица, засиявшая ярким белым светом.

Фабрикант поднёс шарик и уставился на него сквозь необычные линзы. Пощипывая бороду свободной рукой, он через некоторое время решительно метнулся к сумке и выудил золотистый пинцет с тремя ножками. На конце каждой красовался шарик, похожий на пластилиновый: голубой, красный и фиолетовый. На противоположном конце пинцета находилась круглая лампочка.

Гаспар начал поочерёдно касаться ножками хрустального шарика, и лампочка каждый раз вспыхивала цветом соответствующего наконечника. Наконец мужчина могучей ладонью одновременно приложил все три кончика пинцета к сфере, и лампочка загорелась переливающейся смесью всех цветов.

Мейр и Гектор наблюдали за манипуляциями фабриканта почти вплотную. Но когда мужчина громогласно объявил:

— Вот это да!

Мейр оглянулась и с удивлением обнаружила, что все звери и Сабрина с аквариумом уже подошли ближе и теперь стояли почти у неё за спиной.

— Скорее, Гаспар, поведайте, что же это за предмет. — Гектор сунул руки в кармашки жилета.

— Это не хрусталь. Это совершенно новый сплав.

Голос фабриканта едва заметно дрогнул от восхищения.

— Я думал, это какая-то новая модная форма магического кристалла — вместительнее и удобнее в ношении. Но этот материал не смешивает магическую энергию! Такой шарик можно зарядить всеми тремя её видами, и он сохранит каждый из них отдельно.

— Источник любой школы магии? — прошептал Якоб и тут же нахмурился. Похоже, Винсент не рассказал ему всех деталей своего плана, когда просил поведать о ритуале.

— Но к-какой в эт-том смысл?

Шелест легко запрыгнул на диван.

— Вы слишком молоды и ещё не до конца изучили даже собственную магию крови. Вам не понять, насколько сильно любой колдун мечтает получить доступ к другому цвету волшебства, — холодно усмехнулся Феликс.

— Но разве можно, поглощая чужую магию, научиться колдовать, будто ученик другой школы? — с сомнением спросила Мейр.

Гектор хищно осмотрел присутствующих, ожидая, кто первым ответит. В его глазах горел неподдельный интерес, и в какой-то момент Мейр показалось, что он знает об убийстве и таинственном призраке гораздо больше, чем говорит.

— Нет. Это не совсем так работает, — вмешался Гаспар, указывая на ошейник Аксара. — Допустим, вы хотите взломать такой замок. Любой из вас знает руну поломки, взрыва или плавления. Вы все изучали их на втором курсе, независимо от школы магии. Но металл этого ошейника закалён магией терраманта. Его сможет разрушить или расплавить только другой террамант, причём равный по силе тому, кто наложил заклинание.

Фабрикант поднял шарик.

— А вот с таким шариком, наполненным родственной энергией…

Он развёл ладони в стороны, изображая взрыв.

— Пуфф! Как нечего делать.

Все замолчали, переваривая услышанное.

Мейр взглянула на Гектора, и тот довольно закачал головой.

— Такие маленькие жемчужины превращают любого колдуна в синергетика.

Раздался полный сомнений голос Кассандры:

— Кхм… Мейр, ты думаешь, что кто-то вытягивал магию из своего ученика и, не рассчитав, убил его? И призрак этого ученика теперь преследует нас?

Кассандра, знавшая больше остальных благодаря рассказам Мейр, первой уловила направление мыслей ведьмы.

— Мы не просто думаем — мы знаем. Именно благодаря ритуалу, о котором вы, господин Вейлорд, рассказали Винсенту Тиррону, всё это и стало возможным! — прогремел голос Гектора.

Никто не решался заговорить первым, и некромант продолжил медленно обходить салон, внимательно всматриваясь в морды фамильяров, будто в них отражались эмоции их хозяев.

— Именно так, уважаемые колдуны. Кое-кто планировал жульничать! Нам стало известно, что Винсент обратился к Якобу за помощью. Он просил рассказать о ритуале, который тот однажды провёл со своим прежним фамильяром. Во время обряда Якоб временно получил огромную силу. Её он использовал, чтобы подавить сознание варана и сделать его своим помощником. Надо ли уточнять, что лев плохо кончил?

Некромант сделал ещё несколько шагов.

— Сам Винсент собирался использовать этот ритуал иначе: вытянуть магию из ученика и перенести её в этот шарик.

— Но почему он умер? — почти шёпотом донеслось от Севера.

Элоиза была потрясена этим предположением.

Гектор впился взглядом в белую морду волка, а затем перевёл глаза на варана.

— Вы ведь рассказали своему верному другу не всё? Была одна маленькая деталь, которую вы забыли упомянуть. Не так ли?

— Не смейте вешать это на меня! — зарычал Якоб.

Мейр метнулась к варану и мысленно приказала Селии блокировать любые попытки сопротивления. Саламандра зашипела и всем телом прижалась к макушке Аксара.

Вопреки ожиданиям, отсечь Якоба от сознания фамильяра оказалось проще простого. Верный признак того, что колдуны окончательно выдохлись.

Аксар будто сам ринулся навстречу Мейр и без утайки показал всё, что ведьма хотела увидеть. Она прижалась лбом к его могучей голове и спокойно перебирала воспоминания фамильяра.

После непродолжительной паузы девушка тихо сказала:

— Он не рассказал о том, как прекратить ритуал.

— Призраку следовало бы преследовать вас как одного из убийц, — ледяным тоном произнёс Гектор.

Он отвернулся.

— Итак. Винсент усиливает свою магию с помощью ритуала. Он тянет из ученика не просто энергию, а саму его суть — магическую составляющую. Он прекрасно знает, что она не лежит на поверхности. Восполняемая магическая энергия? Пожалуйста. Каждый из присутствующих способен накопить её, если дать достаточно времени и сил.

Некромант медленно поднял палец.

— Но ему нужна была сама природа колдуна. То, что досталось не от людей, а от далёких предков — иных. Что-то в крови. В костях. В самой сущности этого несчастного юноши, решившего учиться магии у прославленного стихийника Винсента Тиррона.

В салоне стало совсем тихо.

— И вот, когда кажется, что всё получилось и осталось лишь остановиться... выясняется, что остановиться невозможно. Потому что никто не рассказал ему как. Ритуал продолжает работать.

Голос Гектора звучал спокойно. От этого становилось только страшнее.

— Магии больше нет. Но остаётся человек. Его разум. Его память. Его жизнь. Всё это ритуал продолжает вытягивать по крупицам. Сначала приходит безумие. Затем исчезает личность. А последней угасает жизненная сила.

— Д-д-достаточно! — не выдержал Кристоф.

— Да, мы поняли вашу мысль, — поддержал Феликс.

Казалось, морда лиса выражала лишь холодное презрение к рассказанной истории.

— Значит, Винсент случайно убил своего ученика. Кто-нибудь знает его имя? — обратился фиолетовый колдун с деланным спокойствием.

Шелест медленно огляделся.

— Август, — сдавленно произнёс Якоб.

Гектор долго смотрел на варана.

— Вы ещё не искупили свою вину. Но встали на верный путь, — без малейшей капли сочувствия сказал некромант. — Дамы и господа, мы хорошо начали. Давайте продолжим.

Он выжидательно замер.

Умбра подошла к призраку и удивлённо спросила голосом Кассандры:

— Но что ещё? Привязь есть, мы знаем имя погибшего и имя виновника. — Она с ненавистью и презрением посмотрела в сторону Аксара. — Даже двух. Что ещё нам нужно?

Мейр вдруг осенило:

— Такой же шарик был у Исаака. Он повесил его на шею Борису.

Козодой растерянно моргнул.

— Н-но я ж-жив… — растерялся Кристоф.

— Спасибо за напоминание. — Гектор кивнул и крутанулся на носке остроносой туфли, не спуская глаз с собравшихся фамильяров. Остановившись, он убрал руки за спину и выпрямился.

— Я видел истинный облик призрака. Она — девушка.

Повисшую тишину разорвал громкий чих Сабрины.

— Прошу простить. Выходит, бедный Винсент не виновен?

Гектор медленно покачал головой.

Слово взяла Кассандра. Её прагматичный ум, конечно, уже заметил несостыковку.

— И зачем Винсенту магия стихийника, такого же, как он сам? Конечно, имел место тайный договор нескольких колдунов. Красная школа, голубая и фиолетовая. Так бы сделала я. Выигрышная комбинация, чтобы предстать всесильным колдуном перед королём Элиасом.

Гектор подмигнул Умбре.

— Волосатая дело говорит, — подтвердил он, тыкая пальцем в сторону пантеры. Она зашипела. — Наш призрак — это боль и безумие нескольких учеников. Я видел троих, когда приказал сущности проявить свою суть. И на этом экспрессе только три колдуна едут без учеников: Винсент, Элоиза и, боюсь, вы, Сабрина.

— Голубая, красная и фиолетовая… — прошептал Гаспар.

— Немыслимая наглость, — покачал головой Шелест, глядя на Сабрину.

Растрёпанные волосы женщины стояли дыбом, а сама она моргала так, будто к ней обратились на неизвестном языке.

— Скажите имя, — попросил Гектор сперва у белого волка.

Север печально вздохнул, и голос красной колдуньи плаксиво произнёс:

— Матей.

Портал в начале вагона вспыхнул, и в помещение вошла бледная Элоиза Каверн. Она подошла к Северу и села рядом, поглаживая его по холке. В руке женщина сжимала маленький переливающийся тремя цветами шарик.

— Я никогда не смогла бы использовать эту магию. Ведь это частица его души. Я надеялась, что смогу оживить мальчика… если сумею вдохнуть эту жизнь, его энергию, в бессознательное тело.

Гектор было потянулся к руке Элоизы, но сразу понял, что это бесполезно. Он посмотрел на Мейр.

Ведьма присела на корточки рядом с женщиной и мягко погладила её по руке.

— Дух юноши уже среди мёртвых. Будет лучше, если он уйдёт за границу нашего мира, — ласково сказал Гектор.

Услышав его слова, Элоиза разомкнула ладонь и отдала шарик Мейр.

— Они ужасно кричали, эти дети… Это было так страшно, — одними губами прошептала Элоиза. — Я думала, он проклял меня, и поэтому явилась сущность.

Гектор отвёл глаза.

Мейр была готова поклясться, что Гектор не испытывал к ней жалости.

— Сабрина Ардрос. Ваша очередь. И закончим с этим.

Мейр и Гектор нависли над растерянной женщиной, сжимавшей в руках аквариум с перепуганной каракатицей.

— Но я не понимаю, о чём вы. — по-детски хлопала глазами колдунья.

— О, святые небеса. Хватит дурить, Сабрина, — впервые вспылил Феликс. — Отдайте уже этот артефакт, назовите имя, и проведём изгнание.

— Но я не…

Гектор строго перебил её:

— Ваша сестра не одобрила бы…

— Но я…

У Мейр гудела голова. Что-то упрямо не складывалось. Ощущения от Богини, жемчужина у Бориса, похищение каракатицы…

«А что, если…»

— Погодите.

Мейр протянула руки к аквариуму Сабрины и взглядом попросила разрешения взять его. Колдунья лишь затрясла головой.

«Богиня, ты ведь не одна?»

Мейр осторожно прощупывала сознание фамильяра.

«Тёмное. Покой.»

«С рыбами и морскими обитателями иногда так трудно», — вздохнула ведьма и продолжила искать.

«Я хочу найти ту, другую. Ты же приняла свою хозяйку, когда пришла беда?»

«Теперь покой.»

Мейр воодушевилась. Кажется, она была на верном пути.

Вдруг она почувствовала, как воды сознания фамильяра расступились, и появился кто-то ещё. Мейр не видела мыслей и чувств этого существа — лишь через Богиню могла ощутить его присутствие.

«Передай, пожалуйста, Виктории, что мы постараемся помочь.»

«Нам хорошо. Не надо волнений.»

— Мейр? — раздался почти ласковый голос Гектора.

— Ты тоже чувствуешь, дорогая? — дрожал голос Сабрины.

— Да.

По щеке Мейр медленно покатилась слеза. Сила эмоций фиолетовой колдуньи передалась каракатице, а через неё и самой Мейр.

— Гектор… Виктория была третьим погибшим колдуном. Исаак как-то заманил её…

— О боги… — вздохнула Элоиза. — Он хвастал, что поставил печать на кровь Виктории Ардрос. Он мог обратить её в Богиню. Для метаморфа это проще простого…

— В-в-вот… — позади раздался тихий, разбитый голос ученика.

Борис вспорхнул со спинки дивана и мягко спланировал к Кристофу. Ученик Исаака тоже покинул свой салон и лично пришёл на совет.

«Справедливость. Порядок», — довольно и спокойно ворковала птица в голове Мейр.

— Возьмите.

Кристоф протянул точно такой же шарик, сияющий магическими цветами трёх школ. Мейр приняла его и заметила, что в глазах юноши стоят слёзы.

Со спины к нему подошла Элоиза и неожиданно обняла. Её сосредоточенное, почти суровое лицо удивительно не вязалось с этим неожиданно тёплым жестом.

И действительно.

Из кольца показался тонкий шип, и колдунья слегка уколола Кристофа в шею. Юноша дёрнулся, но Элоиза уже отступила. Когда шип втянулся обратно в кольцо, оно стало багрово-красным.

— И на вашей крови он тоже оставил узор, юноша, — сказала колдунья, глядя с таким укором, будто собиралась отчитать нерадивого ученика. — Кто знает, возможно, этот монстр собирался провести ещё один ритуал по прибытии. Когда закончим, покажите, как будете стирать узор со своей крови. Я прослежу.

Борис, сидя на плече молодого ученика, одобрительно заворковал. Гектор тем временем повернулся к Сабрине Ардрос.

— Госпожа, прошу простить. Вышло недоразумение. И вас, скользкая водоплавающая, тоже.

Мейр успела сжать плечо перепуганной колдуньи, и та в ответ мягко погладила девушку по руке.

— Я сразу же поняла... Моя сестра погибла... но перед этим успела оставить свою частичку в Богине.

«Мы рядом. Дом. Хорошо», — добавила Богиня.

Мейр ничего не стала переводить. Она лишь встретилась взглядом с Сабриной и увидела в её глазах спокойную уверенность. Виктория рядом. И ей хорошо.

Гектор размял шею и посмотрел в окно. Спустя несколько секунд он негромко подвёл итог:

— У нас есть привязи. У нас есть имена. Можно приступать.

Он обернулся и протянул руку Мейр.

— Только если ты готова.

Мейр почти коснулась призрака, ощущая уже привычную прохладу, словно подставила ладонь под ледяное дуновение сквозняка.

— Давай подарим им покой.

Гектор улыбнулся.

— Не только им.

Глава 15. Изгнание

— Почти…

Гектор расхаживал позади Мейр, пока она ползала по полу, пытаясь верно передать вензеля и чёрточки, которые вместе должны были образовать некромантский символ.

— Ты же всё равно собирался вселиться в меня и использовать мои руки и ноги для изгнания. Так почему бы не начать сейчас, раз так важно нарисовать эту злосчастную звезду правильно? — ворчала Мейр, стирая рукавом мел с чёрного пола после очередной мелкой правки, которую дух вынудил её внести.

Селия усердно тёрла хвостом неверные линии, бегая рядом с ладонью девушки.

Голос некроманта лениво бродил за её спиной. Не нужно было оборачиваться, чтобы представить, как позади, высоко задрав нос, вышагивал призрак из стороны в сторону.

— Во-первых, я боюсь, что у меня не будет много времени в твоём теле до того, как одержимость сможет тебе повредить. Во-вторых, ты переоцениваешь контроль призрака над одержимым. Рисовать символы я точно не смогу.

— Тогда в чём смысл вселяться в меня?

— Увидишь… — Он ненадолго задумался. — Или нет. Не уверен, как ты будешь себя чувствовать. В любом случае постарайся не сопротивляться.

— А я могу сопротивляться?

— Полагаю, что да.

Мейр собрала всё своё самообладание, чтобы не выдать возросший интерес к последнему вопросу. У девушки был собственный план, о котором никто не должен был узнать, и сейчас она искала лазейку для его воплощения.

— Сообщите, когда будете готовы, — послышался из громкоговорителя голос Гаспара. — Достаточно дёрнуть шнур вызова на стене.

После недолгого молчания фабрикант добавил уже почти шёпотом:

— Тут, кажется, все готовы.

Ведьма вздохнула, подставила саламандре ладонь, и та шустро забралась в руки хозяйки. Боевито облизнув по очереди оба глаза, Селия передавала горячую готовность к любым испытаниям.

— Ты доволен наконец? — с улыбкой спросила Мейр Гектора, парившего у неё над плечом.

Пока некромант придирчиво разглядывал знаки и символы на полу, ведьма перевернула большим пальцем саламандру и убедилась, что руна переноса на её брюшке не стёрлась. Селия не сопротивлялась, растопырив лапы во все стороны.

— Да, да, да, — протараторил Гектор. — Просто замечательно. Если ты готова, клади привязи в самый центр, и начинаем.

Мейр выпрямилась, посадила Селию на голову — боевая подруга тут же зарылась в косички, словно в высокую траву, — и выложила три шарика в центр нарисованной мелом звезды, вписанной в круг и обрамлённой множеством неведомых символов.

Когда всё было готово, девушка подошла к золотистому шнуру, свисавшему неподалёку от открытого портала.

Перед тем как дёрнуть за него, ведьма ещё раз осмотрела салонный зал, ставший для неё за эти два дня местом размышлений и открытий.

До рассвета оставались считаные часы. Стоит ей дёрнуть за шнур — и светильники погаснут, ближайшие вагоны погрузятся в непробиваемую тишину, а перед ними явится призрак несчастных учеников.

Гектор предупреждал, что легко не будет. Трое разъярённых, напитанных магией духов против одного некроманта… Договаривать он не стал, но Мейр и без того понимала: шансов немного. Поэтому сражаться в одиночку они не собирались.

Никто не сомкнул глаз этой ночью. Лишь братья Йонца успели немного вздремнуть, пока длилось собрание несколькими часами ранее. Но и их в итоге подняли: впереди каждому предстояло сыграть свою роль.

Остальные успели лишь немного восполнить силы с помощью кристаллов.

Гектор строжайше запретил Мейр пользоваться артефактами. Даже слизь скарабея, уже дважды выручавшую ведьму, он отверг категорически.

— Мало ли как эти штучки скажутся, когда я окажусь в твоём теле!

Мейр лишь кивнула.

Как обычно, широким движением он расстегнул жилет и отбросил его в сторону — тот тут же испарился в воздухе. Следом отправилась бордовая рубашка.

Когда юный колдун остался в одних брюках и остроносых ботинках, Мейр впервые смогла как следует рассмотреть его. Почти весь торс густо покрывали татуировки.

— Ты решил напоследок меня развлечь? — хихикнула ведьма. — Теперь и умереть не страшно.

— Даже не шути так, — хмыкнул стройный некромант. — Не уверен, как именно работает одержимость, но мне понадобятся эти татуировки. Предосторожность не повредит.

Селия тут же отправила Мейр в голову мягкие розовые облака с привкусом сладкой ваты, откликаясь на эмоции хозяйки. Ведьма не стала спорить.

— Ты помнишь, что нужно дорисовать, когда я исчезну? — прищурился юноша, уперев руки в бока.

Мейр кивнула, дёрнула за верёвку вызова и повернула камень в кольце.

Гектор исчез. Она осталась одна. Почти одна.

Мейр бросила взгляд на три лакированных стола за спиной и заговорщически подмигнула.

Девушка встала на отмеченную крестиком позицию, начертила на полу последнюю линию, замкнувшую звезду, и начала читать заученные слова на мёртвом языке.

Сначала её голос звучал негромко, но постепенно разносился по вагону, пока не заполнил собой всё пространство.

«Спасибо, Кассандра», — усмехнулась Мейр. «Магия воздушников — это, пожалуй, полезная вещь».

Гектор предупреждал, что заклинания призыва лучше читать сразу нескольким некромантам — так ритуал становится значительно сильнее.

— Если нужна громкость, — усмехнулась тогда Кассандра, — то это не проблема.

Мейр продолжала произносить непривычные гортанные звуки, постепенно впадая в лёгкий транс. Она снова и снова повторяла заученные слова, выдерживая безупречный ритм.

На третий или четвёртый круг некромантский символ начал медленно светиться. Следом задрожали три шарика, сложенные в его центре.

Не переставая читать заклинание, Мейр крепче сжала кольцо другой рукой. Шарики плавно поднялись примерно на метр над полом и замерли в воздухе.

Пока символ разгорался густым зелёным светом, светильники в вагоне постепенно угасали, а голос Мейр становился всё менее устойчивым. Он то усиливался, то почти исчезал.

«Кассандре не хватает сил… Являйся уже, чтоб тебя бесы драли!»

Будто услышав её мысль, все светильники одновременно погасли. Голос Мейр почти угас, став едва различимым.

«Где-то сейчас явно потеет одна воздушница», — успела подумать ведьма, когда у центрального луча начерченной мелом звезды возникла огромная чёрная бесформенная сущность. В самом центре чудовища горело несколько пар глаз. И все они смотрели на Мейр.

Девушка повернула камень в кольце. Вырвавшийся ядовито-зелёный свет обратился дымом и окутал ноги ведьмы. Он поднимался всё выше, пока не ударил в висок, змеёй проникая в самое сознание Мейр.

Она сразу почувствовала, что больше не одна в собственном теле.

Зрение заволокло чернеющей дымкой, изображение расплылось по краям, руки стали ватными. Однако они всё ещё послушно двигались. Или воля, им приказывающая, принадлежала кому-то другому?

Поверх её рук, в нескольких миллиметрах от кожи, вспыхнули сияющие символы Гектора. Её локти сами сомкнулись.

На сгибах рук символы сложились в огромный глаз. Он был устремлён на злобного призрака. Чудовище дёрнулось, намереваясь отпрянуть. Но прямо перед ним из голубых нитей мгновенно сплелась прямоугольная магическая клетка. Она сомкнулась вокруг сущности, запирая её внутри.

Стоило клетке начать тускнеть, как где-то в поезде погасли последние источники энергии, больше не получавшие подпитки — Гаспар нашёл способ перераспределить силу магического котла и теперь направлял её колдунам.

Барьер тут же вспыхнул с новой силой. Голос Мейр снова окреп. Кассандра вместе с Якобом подключились к главному магическому резервуару экспресса и теперь буквально купались в магической энергии.

«Нужно успеть закончить до того, как мы сойдём с рельсов».

Где-то глубоко внутри неё Гектор горячо согласился.

Мейр удивилась тому, как её рот выкрикивал странные сложные слова — фразы, наполненные гортанными и щёлкающими звуками. Она бы в жизни не поверила, что человек способен произносить подобное. А уж тем более она сама.

Их с Гектором голоса слились воедино. Возможно, именно поэтому слова продолжали звучать так отчётливо. А может, всё дело было в мёртвом языке — сущность не могла его заглушить.

Гектор поднял её руку, подавая сигнал. Татуировка глаза разомкнулась, и чудовище наконец смогло отвести взгляд. Настал момент для второй части плана.

Позади Мейр испарились три лакированных стола. Вместо них на равном расстоянии друг от друга стояли Винсент Тиррон, Элоиза Каверн и Исаак Коваль.

Чёрная сущность взревела и рванулась к ним, но её остановил барьер. Защита Якоба выдержала.

Трое колдунов остались недвижимы. Каждый из них произносил заученные слова и вновь и вновь выкрикивал имя погибшего ученика.

Гектор заставил тело Мейр описывать круги вокруг призрака. Он снова сложил руки, теперь параллельно полу. В сторону сущности смотрела уже знакомая спираль. В какой-то момент голос Гектора запнулся, и Мейр поняла, что он слабеет.

Селия грелась на макушке ведьмы, словно раскалённый уголёк. Она поддерживала сразу три защитных купола над колдунами. Гектор оказался прав. Напольный некромантский символ не смог бы удержать сгусток ярости и ненависти. Он должен был сработать лишь тогда, когда призраки явят свою истинную сущность. Так что троих колдунов защищали только магия Якоба, сила Аксара, питавшая волшебную клетку, и купола Селии.

Призрак непрерывно менял форму. На мгновение в клетке забилась мантикора. Затем чудовище обратилось бесформенным дымом. Следом стало горбатой тварью, усеянной мерцающими черепами. Существо истошно выло от ярости и бессилия.

Оно тянуло белёсые руки к каждому из колдунов, пытаясь вытянуть из них магию. Но колдуны были готовы к этому.

Где-то на кухне засбоили автоматоны. Один за другим отключились холодильные аппараты. Сабрина, Кассандра, Якоб и Селия без остатка тянули энергию из магического котла.

Когда голоса Мейр и Гектора заполнили собой всё пространство, а сияние спирали полностью осветило сущность, призрак взорвался столбом огня. Магия Винсента.

Но вместо того чтобы поджечь вельветовые шторы и ковры, пламя метнулось в угол вагона, где в пространстве зашевелился чёрный короб. Он завис над пузатым креслом и жадно втянул огонь в себя.

«Давай. Нападай. Чем быстрее ты потратишь всю магию, тем быстрее сработает ловушка». Пока Гектор выполнял основную работу, мысли Мейр оставались свободными. А значит, настало время заняться своей частью плана.

Она мысленно нашарила сознание Умбры. Как ведьма и предполагала, пантера не могла сопротивляться вторжению — всё её внимание было приковано к поддержанию защиты.

Два изящных лакированных стула у противоположных стен на самом деле были братьями Ванессенами. Астралиты перенаправляли магические удары призрака, а удивительный короб Гаспара поглощал любую атаку.

До начала ритуала, к большой радости братьев Йонца, колдуны с помощью левитации и кристаллов переноса вынесли из салона почти всю мебель. Рыжим служащим осталось убрать лишь лёгкие торшеры и стулья.

Гектор продолжал кружить, но теперь его татуировки больше не парили над кожей ведьмы. Он сам начинал проступать сквозь её тело. Стоило Мейр опустить взгляд, как поверх собственной груди она увидела худощавый торс с резко выступающими рёбрами. «Кажется, времени почти не осталось». Но заклинания пока действовали.

Сущность начала разделяться на три силуэта, словно пятно чернил расползалось по влажному листу бумаги. Каждый из них, постепенно принимая человеческий облик, потянулся к своему мучителю.

Лишь центральная фигура осталась на месте. Виктория. Статная женщина спокойно смотрела на Мейр. Она немного походила на сестру: такая же эксцентричная и хрупкая, только выше и прямее, словно высеченная из камня статуя. И, разумеется, на ней тоже была шуба, небрежно сползшая на одно плечо.

Она просто стояла и смотрела на Мейр, тепло улыбаясь.

Как бы ни хотелось задержаться на этом мгновении, времени не оставалось. Когда призраки обрели истинный облик, напольные символы вспыхнули густым зелёным светом. Ловушка защёлкнулась. Теперь трое погибших учеников и сам Гектор больше не могли переступить границу начерченных Мейр рун.

Оставался последний шаг. Изгнание.

Не отвлекаясь на происходящее вокруг, Гектор сложил мизинцы и безымянные пальцы ведьмы, развёл её руки, и из ладоней Мейр разлилось зелёное сияние. Продолжая бормотать заклинание, он приложил горящую ладонь к груди первого юноши, склонившего голову. Тот неподвижно стоял напротив Элоизы. В глазах колдуньи застыла печаль, но она продолжала скороговоркой повторять имя своего ученика и заученное заклинание.

Стоило Мейр коснуться ледяной груди духа, как он рассыпался серебристой пыльцой и растворился в воздухе. Один из шариков раскололся на множество осколков и со звоном упал на пол. Магия, заключённая в нём, высвободилась, но тут же устремилась в магический короб Гаспара.

Гектор двинулся ко второму юноше — ученику Винсента.

Тот печально смотрел на своего учителя и медленно качал головой. На лице Винсента читались ужас и паника, но он тоже не переставал делать то, что велел Гектор. Спустя мгновение второй дух исчез так же, как и первый. Вместе с ним исчезла и привязь.

Оставалась только Виктория. Она всё так же спокойно улыбалась и не двигалась с места. Некромант попытался повторить тот же жест, что и с двумя предыдущими духами. Но стоило ему потянуться к Виктории, как силы окончательно оставили его.

Гектора буквально вышвырнуло из тела Мейр. Он тяжело рухнул внутри собственных рун и сразу оказался пленником своей же ловушки. Некромант поднял взгляд на ведьму. Мейр собиралась броситься к нему, сама не очень понимая зачем. Но он, вскинув ладони, остановил её.

Тогда ведьма хотела повернуть камень в кольце. Но Гектор лишь медленно покачал головой. Таков был план. Когда силы иссякнут окончательно, он просто развеется внутри начерченной Мейр ловушки. Смотреть на это ведьма не собиралась.

Но теперь появился другой вопрос. Почему не удалось отпустить Викторию? И смогут ли они сделать это без Гектора?

Призрак фиолетовой колдуньи совершенно не обращал внимания на появившегося рядом некроманта. На нетвёрдых ногах Гектор подошёл к ней и ещё раз сложил руки, являя символ спирали. В зелёном сиянии что-то мелькнуло, и Мейр осенила странная, почти безумная догадка.

Она мысленно обратилась к Богине. Та снова повторила всего одно слово: «Винсент».

«Виктория хочет увидеть Винсента? Ладно…» Мейр поняла намёк.

Затем она обратилась к Умбре, объясняя, что требуется. Как истинный представитель кошачьих — пантера не ответила. Но вскоре из портала вышел ещё один Винсент Тиррон. Он с трудом держался за дверной косяк. У его ноги ступала Энигма. Она всё ещё была болезненно слаба.

Стоило Винсенту увидеть Викторию, как его глаза мгновенно увлажнились.

Он неуверенно подошёл к призраку, не отрывая от нее взгляда. Закрыл рот рукой и замер.

Энигма продолжала тереться о его ногу, стараясь поддержать хозяина.

— Пожалуйста… — едва слышно прошептал он. — Уберите барьер. В этом больше нет необходимости.

«Винсент». Мейр вновь услышала голос Богини.

И в этом единственном слове Мейр ощутила столько нежности, что из груди невольно вырвался вздох. Ведьма мысленно передала всем фамильярам приказ: их хозяевам можно перестать расходовать магию. Опасность миновала.

Все предметы в салоне вновь обратились колдунами. У стены появились всклокоченные братья Ванессены, а у ног Феликса уже сидел Шелест. Вместо рояля возник Аксар. Вместо длинной софы — Умбра. Пухлое кресло исчезло, и теперь на его месте переминался с ноги на ногу фабрикант Гаспар, крепко прижимая к груди чёрный короб. Винсента и Исаака у стены заменили братья Йонца. Петер, которому досталась роль Винсента, дрожал словно в лихорадке. Карл же держался молодцом. Исчез и торшер у окна — теперь там стояла Сабрина. На голове колдуньи красовался обод с прикреплёнными сверху оленьими рогами. Их ветви обнимали стеклянный шар, наполненный водой, где совершенно неподвижно, будто искусственная, парила Богиня.

Сабрина смотрела на сестру и по её щекам беззвучно текли слёзы.

Кристоф остался в салоне Элоизы. По словам колдуньи, юноше ещё несколько часов предстояло избавляться от узора на крови, и пользы от него сейчас почти не было. Зато сама Элоиза сделала всё, что могла, и встретилась с духом своего ученика Матея лично.

Через портал вошли Якоб и Кассандра. Воздушница сразу же возмутилась:

— Мейр, зачем ты сказала Умбре, что мне нужно вытащить Винсента из саркофага? Теперь, когда мы отключились от котла, у меня не хватит сил поддерживать его в надлежащем состоянии, и Исаак остался без защиты… Ой!

Она резко осеклась, когда заметила трех мягко сияющих призраков. И Винсента, стоящего перед Викторией. Они молча смотрели друг на друга.

Чуть поодаль, почёсывая затылок, стоял измождённый полуголый Гектор.

— Что происходит? — шёпотом спросил Якоб, подходя к Мейр.

— Что-то не так с призраком Виктории, — так же тихо ответила ведьма.

И в этот миг Винсент не выдержал.

Он зарыдал и протянул дрожащую руку к лицу призрачной колдуньи.

— Прости меня! — взвыл колдун.

Гектор удивлённо уставился на Мейр. Он настолько ослаб, что ведьма больше не слышала его голоса. Из-за защитного символа на полу дух не мог поглощать энергию живых. Он был заперт внутри собственной ловушки и медленно исчезал.

Мейр тяжело вздохнула и, глядя на безутешного Винсента и умиротворённо смотревшую на него Викторию, тихо пояснила:

— Ты пытался спасти их. Пытался спасти Викторию и учеников, когда понял, что больше не можешь остановить ритуал... Из-за этого Энигма полностью опустошена и так ослабла.

Надрывным голосом Винсент продолжил её рассказ:

— Исаак притащил на ритуал аквариум с каракатицей. Сказал, какая разница, откуда брать фиолетовую магию. Но из всех фамильяров только наша с Энигмой связь была основана на доверии, а не на крови. Поэтому она предупредила меня, что Богиня не совсем то, чем кажется. Когда ритуал начал сжигать сознания, мы попытались остановить его, и Энигма почти погибла, истратив все свои силы. Если бы не Виктория... Она вдохнула в неё жизнь перед тем, как погибнуть сама. Но после ритуала что-то изменилось. Энигма не восполняет магию и с каждым днём становится всё слабее…

— Осколок души... — шепнула Сабрина, не сводя с сестры счастливой улыбки. — Она поддержала её жизнь своей, но теперь берёт за это плату.

Виктория послала воздушный поцелуй, словно подтверждая слова сестры, а потом осторожно коснулась щеки Винсента, по которой медленно катилась слеза. Колдун попытался поймать её ладонь, но пальцы лишь рассекли воздух.

— Можем ли мы помочь ей? Часть её души в Богине... и... видимо, в Энигме.

Гектор поймал взгляд Мейр и едва заметно покачал головой. Ведьма сразу поняла, что он хотел сказать.

— Гектор нам больше не помощник.

Тут неожиданно заговорила Сабрина:

— Что насчёт слияния?

Она спокойно выдержала удивлённые взгляды остальных и печально продолжила:

— Душа моей дражайшей Виктории расколота. Её нельзя изгнать, пока все части не соединятся вновь.

— Вы точно уверены в том, что говорите? — с сомнением спросил Якоб.

Слова колдуньи подтвердили братья Ванессены, и было решено попробовать.

Рысь никак не реагировала на призрака. Она с трудом села рядом, после чего Мейр усыпила её и остальных фамильяров звоном керамических рыбок. Бодрствовать остались только Богиня и Умбра, вокруг которой Кассандра успела выставить поглощающий звуки барьер.

Обернувшись белым шаром света, Виктория сначала слилась с Богиней, а затем перелетела к спящей рыси. Обоих фамильяров расположили внутри некромантской ловушки. На мгновение закрытые глаза Энигмы дрогнули, но она так и не очнулась, продолжая спать под действием заклятия Мейр.

Решительно, хотя и заметно пошатываясь, Гектор подошёл к рыси и погрузил ладонь в её грудь. Из тела кошки вырвался ослепительно-белый свет, а следом с шерсти осыпалась серебристая пыльца. Что-то покинуло Энигму.

Рысь глубоко вздохнула.

Винсент тут же обнял её, и та тихо заурчала в ответ. Его барьер наконец заработал как прежде, а Энигма вновь начала наполняться магической силой.

Сабрина подняла с пола аквариум с Богиней и крепко прижала его к груди. Каракатица тотчас подплыла к стеклу и, прижавшись к нему всем телом, будто потёрлась о свою хозяйку.

Мейр осторожно спросила, не жаль ли ей, что сестра покинула Богиню и теперь находится где-то за пределами этого мира.

— Милая, это закон жизни. Нарушать его никому не дозволено. Но моя Виктория побыла с нами чуть дольше, чем позволяют правила. Стоит ли просить большего?

Якоб с Кассандрой почти сразу переключились на обсуждение того, как быстрее восполнить силы. Гаспар тяжело опустился прямо на пол, к нему подошли братья Ванессены. Элоиза вместе с Севером ушла, вероятно, проведать Кристофа.

И только Мейр продолжала стоять, не сводя глаз с исчезающего Гектора.

Некромант стоял на коленях, упираясь лбом в невидимую преграду. Глаза его были закрыты, а под ними залегли тёмные круги. Медленным, тяжёлым движением он снял пенсне и отбросил его в сторону.

Мейр подошла ближе и задержала руку там, где склонилась зачесанная назад, гладкая шевелюра Гектора.

— А что с ним? Когда он исчезнет? — с привычным пренебрежением спросил Якоб.

«Кто бы сомневался, что именно ты вспомнишь об этом», — с раздражением подумала Мейр, но вслух ничего не сказала.

За окном занимался рассвет. Первые солнечные лучи проходили сквозь Гектора, и, когда поезд плавно вошёл в поворот, призрак молодого некроманта оказался прямо на фоне восходящего солнца.

Все невольно зажмурились и отвернули головы.

Когда экспресс снова выровнялся на рельсах, а солнце осталось позади, Гектора уже не было.

Глава 16. Конец для одних, начало для других

Кассандра суетилась по салону, безуспешно пытаясь впихнуть все собранные книги в чемодан, из которого сама же их когда-то достала.

— Я потратила жизнь на изучение магии и всё равно не понимаю, как то, что помещалось в начале, перестаёт помещаться в конце? Они вспучились за время пути, что ли?

Колдунья рухнула на диван и какое-то время задумчиво поглядывала на руну уменьшения. Но Мейр по себе знала, что уменьшить что-то можно легко и играючи, а вот вернуть предмету первоначальный размер — настоящая проблема.

Ведьма сидела в кресле, забросив ногу на ногу, и настойчиво тянулась к Умбре. Девушка уговаривала строгую пантеру перестать упрямиться и позволить себя погладить. Умбра не была бы Умброй, если бы не продолжала невозмутимо игнорировать и Мейр, и все её жалкие попытки. Селия тихонько посапывала на коленях ведьмы.

Экспресс уже миновал въезд в столицу, и меньше чем через пару часов поезд должен был прибыть на станцию, где Король окажет лучшим волшебникам Пяти Озёр достойный приём. Мейр рассчитывала добраться до дворца вместе с багажом — идею она честно позаимствовала у злобной сущности. Но прежде чем расстаться с Кассандрой и до того, как борьба за должность Архимага окончательно захватит колдунью, ведьма рассчитывала кое-что у неё получить.

— Я слышала, вы в обед собирались с остальными колдунами обсуждать судьбу Исаака. Что решили?

Кассандра вздёрнула аккуратную чёрную бровь и лукаво улыбнулась:

— Мы и тебя звали, но ты отказалась принимать участие.

Мейр нахмурилась и почесала нос, чтобы хотя бы отчасти скрыть неприязнь.

— Моё мнение никогда не принималось в расчёт колдунами. Не думаю, что что-то изменилось. Зато мы с Селией выспались.

— Ты о Якобе и Рагнаре? Он не послушал тебя тогда?

— О Рагнаре тогда, об Аксаре сейчас, о Винсенте, о Якобе, об Элоизе… Вы же не доложите о них в магистрат?

Кассандра перестала улыбаться.

— Они сильные колдуны, а их ученики пошли на ритуал добровольно. Исаак же нарушил Кодекс крови. Причём дважды. Он уже наложил заклятье даже на кровь Кристофа. Кто знает, какую гадость он планировал? У Энигмы остались обрывки воспоминаний Виктории, так что на него достаточно грязи. Ты не представляешь, какие услуги этот мерзавец оказывал за деньги. Называл себя Кровавым бароном.

Воздушница махнула рукой в сторону вагона, где под тремя магическими замками всё ещё без сознания лежал Исаак Коваль. Ему досталось больше всех от сущности, и никто не знал наверняка, насколько он сможет оправиться.

Мейр взглянула на запястье Кассандры, и колдунья поспешила спрятать его под белым рукавом блузки.

— Я вижу, вы с Элоизой подружились настолько, что она поколдовала и сняла с тебя клятвенную ленту?

Красивое лицо Кассандры преобразилось. Она метнула в ведьму взгляд, полный негодования. Умбра встрепенулась и подошла к хозяйке, злобно поглядывая на Мейр.

— Гектор испарился. Мне больше не перед кем держать клятву. К тому же я всё равно лишилась воспоминаний, поэтому не вижу никакой нужды носить эту удавку.

Мейр выдержала внимательный взгляд колдуньи и спокойно заговорила:

— Конечно. Доказать вину Якоба, Элоизы или Винсента трудно. Да, может, и не надо. Главного злодея накажут, всю вину свалят на Исаака. А вдруг один из троих станет будущим Архимагом? Приятно иметь в должниках такого могущественного человека, правда, Кассандра? Зачем лишаться такой возможности?

Кассандра вскочила на ноги. Умбра вышла вперёд и оскалилась.

Голос колдуньи загремел на весь салон:

— Мейр Шард, ты забываешься!

С колен ведьмы мгновенно вскочила Селия и зашипела на пантеру. Мейр погладила саламандру и мысленно попросила её успокоиться. Ни один мускул на лице девушки не дрогнул, и она спокойно выдержала разъярённый взгляд воздушницы.

Но уже в следующее мгновение выражение лица Кассандры изменилось. Ей явно пришла в голову какая-то идея.

— Ты строишь из себя святошу, ведьма. Но я-то знаю, что, пока мы все были заняты изгнанием, ты шарилась в голове Умбры. Что ты там искала?

Мейр улыбнулась и подмигнула ошарашенной пантере.

Кассандра была права. Пока остальные боролись с призраком, сознание Мейр оставалось свободным — её телом управлял Гектор. Ведьма без труда проникла в память Умбры. И поскольку напряжение всех фамильяров в тот момент достигло предела, кошка этого даже не заметила.

— Я тебе расскажу, если подаришь мне это. — Мейр протянула на ладони серебряное кольцо, которое Кассандра дала ей после первой встречи с призраком. — Подаришь и никогда больше о нём не вспомнишь. Никому не расскажешь.

Кассандра сложила ладони лодочкой и приложила их к губам. В её глазах вспыхнул неподдельный интерес.

— Мы вместе забудем обо всём, что тут произошло? К тому же ты расскажешь мне о сделке с Гектором? Ты ведь именно это искала? Воспоминания Умбры о том дне, когда мы с ним заключили сделку.

Она не стала дожидаться ответа.

— Что ж, кажется, я только выиграю от этого соглашения.

«Ну что за засранка? Я не говорила, что мы все всё забудем. Или таково её предложение? Я никому не назову имён виновных в гибели учеников, позволяя всё списать на Исаака, а она подарит мне кольцо и забудет о его существовании? Впрочем, моё дело — фамильяры. Остальное меня не волнует».

Мейр покачала головой.

— Так и есть. Мы договорились?

Кассандра кивнула.

— Кольцо твоё.

Она игриво хихикнула и внимательно всмотрелась в камень, надеясь заметить хотя бы слабое сияние. Но перстень выглядел самым обычным украшением. Ничто не выдавало в нём Жнеца душ.

— Так чего хотел Гектор, пока был жив?

Мейр устроилась поудобнее, а Селия юркнула к ней под рубашку.

— Гектор Фолкрейн — тщедушный и довольно трусливый фиолетовый колдун. Всё, что его выделяет среди таких же средненьких магов, — богатая семья и древний род. Их предок был некромантом. Вампиром, если угодно. И, к сожалению, этот дар передавался из поколения в поколение вместе со всеми воспоминаниями самого прародителя. Кстати, он до сих пор работает в магистрате. Палачом, если тебе интересно. Высасывает души из особо опасных преступников.

Мейр замолчала.

По растерянному взгляду Кассандры она поняла, что обе они думают сейчас о судьбе Исаака.

— Но что касается Гектора… Всю жизнь этот дар докучал ему, мешал и привлекал ненужное внимание. Некромантская часть жаждала исследований, тянулась к необычным людям с неизученной магией. Она была язвительной, самоуверенной и нелюдимой. И однажды, благодаря знаниям, переданным предками, Гектор решил провести сложный ритуал разделения. Ему понадобились воздушник и артефакт под названием Жнец душ.

Кассандра уставилась на Мейр огромными глазами и сдавленным голосом прошептала:

— Он отсоединил эту часть себя? Некромант Гектор не был призраком… Он был сущностью? Частицей души? Колдун отправил в кольцо всё, что роднило его с некромантией? Но как проводится этот ритуал?

Она с жадностью посмотрела на ведьму.

Мейр легкомысленно пожала плечами.

— Через Умбру было не разглядеть. Но у тебя получилось. С чем я тебя и поздравляю. Кто знает, может, именно ты станешь будущим Архимагом Пяти Озёр. Так что не пугайся, когда встретишь Гектора Фолкрейна живым и здоровым.

Она поднялась.

— Одно я знаю точно. — Мейр подбросила кольцо, ловко поймала его и сунула в один из своих бездонных карманов. — У тебя отличный фамильяр.

И ведьма направилась к выходу, потрепав Умбру по голове. Большая кошка настолько ошалела от мысли, что маленькая ведьма успела покопаться у неё в памяти, что даже не отреагировала на столь вольный жест.

Уже в дверях Кассандра окликнула её:

— Он ведь не исчез, да? Ты повернула камень за мгновение до этого? Он ведь всё ещё в кольце, да?

— Пока, Кассандра! — крикнула Мейр через плечо и вышла.

Глава 17. Эпилог

В полностью тёмной комнате с зашторенными окнами на трёх шёлковых подушках, словно царевна, свернувшись клубком, сопела маленькая саламандра. Всю ночь хозяйка таскала её по каким-то мрачным заведениям. Они говорили с бесконечным количеством людей, зачастую плохо пахнущих и плохо державшихся на ногах. Ведьма всё время расспрашивала об эльфах и будто что-то искала.

Когда Селия наконец ощутила огромную радость и облегчение в голове хозяйки, перед ними стоял бесконечно красивый молодой человек с волосами цвета золота и жемчужной кожей, переливающейся в свете свечей. Завидев Селию, он поспешил ей поклониться, чем сразу заслужил её симпатию. К несчастью, хозяйка сочла божественно красивого юношу подозрительным, и он мгновенно ей не понравился. Селия ответила ведьме, посылая ей изображение болот и самых бородавчатых жаб, каких только могла представить. Может, это её типаж, кто знает?

Так как беседа хозяйки и сияющего божества оказалась спокойной и доверительной, Селия позволила себе вздремнуть. Но сон продлился недолго: ведьма очень быстро галопом помчалась назад, в королевский дворец. Девушка буквально перепрыгивала через ступеньки, а на улице обгоняла медленно идущих лошадей. Саламандру трясло, и ей пришлось вцепиться в рубашку ведьмы, чтобы не соскользнуть.

С тех пор как Селия передала хозяйке всё, что узнала от огненного варана, сидя на нём во время собрания колдунов, — о том, как зарядить волшебное кольцо, — спокойные дни закончились.

В их огромной комнате дворца окна выходили на восток, и ведьма, стоило ей войти, словно очумевшая забралась на подоконник, вынула купленную у божества колбу с серой водой и стала ждать, пока не появились первые лучи рассветного солнца.

К тому моменту Селия уже сидела на подушках и наблюдала за безумием хозяйки. Стоило саламандре задуматься о завтраке, как ведьма начала петь. Голос хозяйки был приятным, с лёгкой хрипотцой — Селии нравилось. Она слушала, как девушка славит первые восходящие лучи солнца и просит поделиться благодатью. Эльфийский был знаком Селии. С чем только не столкнёшься за три сотни лет.

Очень быстро серая жидкость в колбе засияла сначала тусклым, а затем ярким золотым светом. Она поглощала лучи солнца, будто удерживая их внутри, обращая в блистательную золотую смесь.

Когда солнце полностью показалось над горизонтом, ведьма успокоилась, рассмеялась и начала кружиться по комнате. Она даже схватила Селию и чмокнула её в нос, чему саламандра всегда была рада. Всё это время ведьма не выпускала из рук бутылочку с золотистой водой.

Потом девушка зашторила окна, вернула Селию на подушки и осторожно поставила колбу на стол. Сосредоточенно и очень аккуратно она вынула тугую пробку и дрожащей рукой бросила кольцо в золотую воду.

Долго ничего не происходило. В конце концов неугомонной хозяйке, которая не отходила от колбы ни на шаг, пришлось отправиться к главному конюху короля без завтрака и сна.

А вот Селии было разрешено наконец отдохнуть на прохладных шёлковых подушках, чем она с удовольствием и воспользовалась.

Единственное, что теперь раздражало саламандру, — противное зелёное сияние кольца в полностью потухшей воде, ещё недавно бывшей золотой.

КОНЕЦ

Сноски

Мадам Виви(1). Пожилая светская — некогда — дама всё так же ворчала и лезла со своими нравоучениями, но никогда не отказывала на просьбу последить за домом и виварием, обнаружившимся в жилище Мейр.

(1) Мадам Виви сразу потребовала обращаться к ней исключительно таким образом. Она оказалась пожилой вдовой, многочисленные дети которой при первом признаке лихорадки у матушки решили, что ждать больше нечего, и поделили её наследство между собой. Платить лекарю, боровшемуся за выздоровление мадам, они совершенно не собирались.По счастью, врачеватель смекнул, что самый надёжный способ получить причитающееся — вылечить пациентку. Так он и сделал. Подлечившись, мадам рассвирепела настолько, что приняла немедленное решение покинуть и продать всё своё имущество, сбегая от неблагодарных отпрысков прямиком в глухой лес. Заметно обедневшие дети, лишившись пособий и дорогостоящих поместий — некоторые дома значились в собственности мадам, — пытались найти матушку и загладить свою вину. Но стряпчим мадам было строжайше запрещено разглашать место её пребывания. Узнав историю женщины, Мейр прониклась к ней сочувствием. Пусть не настолько сильным, чтобы терпеть её холодные нравоучения и бесконечное ворчание, но достаточным, чтобы навещать её время от времени. Мадам Виви никак этого не проявляла, но в конце концов начала симпатизировать хмурой молодой девушке, которую будто бы не интересовало ничего из того, что занимало умы молодых людей в светском обществе.

Мейр напряглась всем телом, чтобы магия посоха(2) побыстрее сработала.

(2) Этот артефакт она достала на чёрном рынке в Бескрайних полях, за границей Пяти Озёр. Хилый лесной эльф, почти утративший холёный вид из-за худобы и выразительных шрамов на лице и шее, с уверенным видом заявил, что тот, кто слышит шёпот зверя, за возможность обладать этим артефактом — он указал на ветку — отдаст всё золото на свете. Но лично ему хватит всего, что есть у Мейр. Он не жадный. У Мейр было немного, и она купила ветку, великодушно наречённую эльфом друидским посохом. Ведьма считала, что самые невероятные вещи можно приобрести только самым невероятным путём. Так и вышло. Посох был незаменимым орудием для усмирения разъярённых фамильяров. Особенно когда их хозяева нарушали закон Пяти Озёр. Арестовать колдунов не в последнюю очередь получалось именно благодаря Мейр.

И все озёрчане больше, чем чумы, боялись одного — проклятья(3).

(3) Все колдуны Пяти Озёр состояли на учёте. Но алых это касалось в особенности. Поговаривали, что колдуны, имеющие предрасположенность к магии крови, должны были пройти процедуру идентификации на случай выявления проклятья в королевстве. Тогда главный представитель Алого ордена и член магистрата мог вычислить проклявшего колдуна меньше чем за сутки, а виновнику грозили самые страшные последствия.

Конечно, услуги алых колдунов на чёрном рынке Туманных островов продавались, как и услуги колдунов других школ. Но наслать проклятье мог позволить себе только тот, кто был очень сильно приближён к королевскому двору. Поэтому все расследования, связанные с красной магией, всегда становились делом политическим, а значит, проводились в строжайшей секретности.

Важно понимать: о проклятьях мало знали не только обычные люди, но даже сами колдуны.

Таких много разбросано по Эльвантиру. Творение иных(4).

(4) Иными в Пяти Озёрах называли существ, проживающих за пределами королевства людей. К ним относили всех: от эльфов до грифонов — любых существ, наделённых сознанием и культурой.

Она помнит, как отдавала пряжу из шерсти туарока(5) вязальщице.

(5) Гномы северных гор обожают своих туароков — пушистых козочек со светло-серебряной кудрявой шерстью и молочно-белыми витыми рогами. Тщательно вычесанная, вымытая и перебранная шерсть этих животных преодолевает сотни, а порой и тысячи километров, чтобы в весьма ограниченных количествах оказаться на рынках Янтарных пристаней.

Мейр досталась такая пряжа в благодарность за усмирение трёх непоседливых ослов. Звери скандалили и норовили покусать друг друга, из-за чего мог пострадать товар их хозяина-купца.

Винсент Тиррон(6) был энергичным худощавым мужчиной с тонкими усиками и раскосыми глазами.

(6) Когда-то этот стихийник всерьёз рассчитывал заполучить расположение Кассандры. В своём стиле воздушница быстро остудила пыл молодого колдуна, объяснив, что она слишком недосягаема для таких простых шутов, как Винсент. И вообще девушка планировала заняться «карьерой» в Пяти Озёрах — популяризировать магию среди женщин.

Такой оборот оскорбил Винсента. Во-первых, он мог быть шутом, но точно не был слабым или простым. Сильный стихийник, он использовал огонь и молнию в качестве источников магии, что роднило его с действующим Архимагом Короля. Когда произошло событие, собравшее всех сильнейших колдунов на одном поезде, Винсент не без оснований полагал, что магическое родство с прежним Архимагом даст ему фору в глазах Короля. Он собирался во что бы то ни стало доказать своё мастерство и превосходство над холодной, пусть и красивой, куклой Кассандрой — унизить её, а заодно (что противоречило всем законам природы) заполучить её расположение и симпатию.