Призрак Карфагена

Глава 1. Нижняя Нормандия. Департамент Кальвадос. Стажер

Молчанье дает нам понять существо ответа.

Засыпаю на мокром песке их тайн.

Прибрежные камешки натыкаются друг на друга.

Жан-Мари Ле Сиданер.[1]

Над морем летали парапланеристы. В воздухе их было пятеро, грациозно планировавших над пенной кромкой прибоя, над красными крышами домов, над песчаным пляжем, где местные жители и туристы собирали ракушки и устриц.

Разноцветные купола из прочного шелка именовались парапланами, но параплан — по сути, тот же парашют, только прямоугольной формы. Скользит по воздуху он ничуть не хуже дельтаплана, но куда более удобный. Дельтаплан ведь не сложишь в рюкзак, а вот эти красные, желтые, зеленые парашютики — запросто!

В городке располагалась школа парапланеризма, известная на всем побережье, от Арроманша до Изиньи. Местные привыкли уже и относились к летающим спортсменам спокойно, голов не задирали. Ну разве что иногда махали знакомым, которых узнавали по цвету параплана. Даже бегающие по пляжу мальчишки не выказывали никакого любопытства. Лишь немногочисленные туристы щелкали фотокамерами да восхищенно качали головами: «Ах-ах, вот это смельчаки! Вот бы самому так попробовать — рвануть в небо… Ну да, а потом сверзиться оттуда на колокольню. Нет, не надо нам такого счастья, пусть уж лучше эти ненормальные летают».

И все же — красиво! Именно там, в небе над зеленовато-синим Ла-Маншем, среди золотисто-белых облаков, подсвеченных нежарким вечерним солнцем!

Наверное, трое парапланеристов стартовали с высокого холма у старинной башни Вубана, и теперь они вальяжно планировали над побережьем. Синий, зеленый и красный, видимо каким-то образом сговорившись, дружно повернули к городку и пролетели над ним, едва не коснувшись крыш.

Четвертый спортсмен, ярко-голубой, казалось, недвижно завис над морем. Пятый, желтенький, посмотрев на часы (жест этот был хорошо виден снизу), принялся неспешно снижаться, описывая плавные круги над бетонной пристанью с памятником утонувшим рыбакам. Туда же и приземлился, как раз напротив постамента. Вот только что летел и уже — оп! — стоит на ногах, улыбается, собирает параплан.

~~~

Стажер криминальной полиции господин Нгоно Амбабве припарковал синий служебный «пежо» неподалеку от управления по туризму. Высокий (метрa под два!) улыбчивый парень лет двадцати двух, с красноватым отливом темной кожи и карими бархатными глазами, прихватил черный атташе-кейс и, одернув пиджак, быстро догнал только что спустившегося парапланериста:

— Извините, месье! Клуб парапланеризма — это здесь?

— Да-да, — оглянувшись, кивнул спортсмен, круглолицый, лет сорока, дядечка с чисто выбритым добрым лицом. — А вы, молодой человек, хотите записаться? Предупреждаю, отбор у нас строгий.

— О, нет-нет! — Парень изогнул тонкие губы в улыбке. — Может быть, в другой жизни, а сейчас некогда. Я из полиции, знаете ли. Стажер Амбабве, помощник инспектора.

— А-а… — До того блестевшие нешуточным задором глаза спортсмена погасли. — Вы по поводу несчастного Анри? Понятно… Прошу, проходите. Наверное, хотели поговорить с председателем клуба? Так его сейчас нет.

— Знаю, — Нгоно сухо кивнул. — Утром я виделся с ним в Байе, кое-что узнал. Теперь хотелось бы поговорить с остальными.

— Что ж, — пожал плечами парашютист. — Я вообще-то спешу, но раз такое дело… Остальные подойдут минут через сорок. Подлетят, точнее! Ах, бедняга Анри…

— Как вас зовут, месье?

— Мишель Арник, я булочник. Что вы так смотрите? Думаете, булочники не могут быть спортсменами?

Помощник инспектора заметно смутился:

— Нет-нет, что вы, я ничего такого не…

— Ладно, молодой человек. — Войдя в небольшой зал, месье Арник сбросил свой парашют на пол и, вытерев выступивший на лбу пот, уселся в кресло за стоявшим напротив окна конторским столом. — Будете спрашивать об Анри? Присаживайтесь. Хотите кофе?

Нгоно не отказался. Он вообще редко отказывался от того, что предлагали, считая, что все — ну, почти все — идет на пользу делу.

— Так вот, Анри, Анри Лерой. Это был славный парень, месье! Господи, что это я говорю — был? Ну, подумаешь, третий день уже… Может, его унесло в Англию?

— А что, такое бывает? — вскинул глаза стажер.

Включив кофеварку, собеседник развел руками:

— Бывает, нечасто, правда. Вообще-то параплан — самое безопасное средство для полетов. Правда-правда! Скорость небольшая, взлет обычно со склона холма, по восходящему потоку, и потом он планирует, постепенно снижаясь. Самый безопасный — тип «Стандарт», это для начинающих. Там вообще ничего делать не надо, лети себе. «Перфоманс» получше: летать можно быстрее, да и управлять несложно. На «Перфомансе» как раз и летел Анри. Я помню тот день, вернее, уже вечер, хорошо помню. Все было как обычно: очень хорошо полетали. Вы знаете, я одиночка и не очень люблю компанию в воздухе. Месье Лерой такой же. В тот день нас не так много и было — я, месье Дюбуа, мадам Адажу — да-да, у нас есть и женщины! — и бедняга Анри. Вы пейте, пейте, это хороший кофе!

— Да, кофе замечательный! — Нгоно сделал глоток из небольшой фарфоровой чашки. — Давненько такого не пил.

Он вообще много чего не делал давненько! Вот уже второй месяц никак не мог выбраться в гости к добрым знакомым и хорошим друзьям, которым был многим обязан. Они в свое время помогли и с гражданством, и с полицейской школой, в обход практически всех правил. И вот паренек-скотовод из далекого Нигера Нгоно Амбабве — уже почти что инспектор! Инспектор? Почти комиссар! Почти дивизионный комиссар… Да, этак можно до министра МВД домечтаться!

Впрочем, и так все было больше похоже на сказку. Кто такой был Нгоно раньше? Обычный африканский парень, скотовод, кочевник из древнего народа фульбе, тех, что соседи издавна считали ворами и разбойниками, и не без оснований считали.

Не зря Нгоно все же попытался вырваться в Европу! Многие пытались, да только не многим везло, да еще так, как господину Амбабве! Мало того, что получил гражданство, — еще и попал на госслужбу!

Ну, тут, конечно, случай помог. Как-то в Париже Нгоно вступился за одного человека: его прямо на глазах вытащили из машины и избивали. Нападающих было пятеро, а дело было вечером, да еще в районе площади Италии. Тот еще райончик!

Человечек этот оказался из комиссариата, он и похлопотал. Славно!

Правда, в данный момент Нгоно не сильно-то радовался — некогда было. Ух, как в Кане обрадовались новому стажеру! Участок в районе Вайе «горел» — лето, отпуска… Господин Амбабве пришелся как нельзя более кстати и теперь пахал за десятерых (ну, если честно, за троих всего-то) — на побережье от Изиньи до Арроманша.

Впрочем, нельзя сказать, что работа молодому человеку не нравилась. Нравилась, еще как! Он же охотник, путь даже бывший. Выслеживать зверя, искать следы, малейшие приметы — в криминальной полиции все то же самое. Только звери куда как опаснее. Двуногие хищники, не знающие жалости!

Так что полиция — это случай. А вот гражданство…

Господи, спасибо профессору Арно и тому русскому парню, Александру, что вытащил тогда всех из… из такой задницы!

Нгоно до сих пор точно не понимал, где они все тогда оказались, после того как села на мель шхуна старого контрабандиста Алима Кишанди!

Плыли себе, плыли во Францию — и вдруг оказались в самом настоящем рабстве! Дружок Луи Боттака, маленький лупоглазый ибо, сколько раз уже объяснял: мол, их всех закинуло в далекое-далекое прошлое, откуда удалось выбраться лишь благодаря профессору и русскому Александру.

Нгоно и сам помнил, как выбирались: как делали генератор какого-то там поля, как вышли в море, как… Помнил. Но все же — не верилось. Особенно сейчас, когда с того времени прошло уже почти три года. Два с половиной, если быть точным.

Конечно, хорошо бы обо всем этом почитать, но… время, время. Его и в полицейской школе-то не хватало, а уж тут… Как сказали в комиссариате: «Вы, господин Амбабве, — наша единственная надежда на лето!» Вот так, ни больше ни меньше. Сказали — и дружно ушли в отпуск. А господин Амбабве теперь расхлебывай! Нет, все очень интересно, но дела были в основном мелкими: кражи, кражи, кражи. И вот — на тебе! — человек пропал. Летал себе, летал, и нету!

— Я думаю, его могло унести куда-нибудь в сторону Грэндкамп-Мэзи, — потягивая кофе, рассказывал месье Арник. — А что? Ветер-то как раз в ту сторону был. Пусть и не сильный, но хороший, устойчивый. Километров тридцать-сорок — запросто! Подхватил не тот поток, и не смог бедняга повернуть обратно! Вообще-то в таких случаях полагается садиться и звонить, вызывать из клуба машину.

— Так он звонил?

— Вот именно что нет! — Парашютист в волнении всплеснул руками. — Оказывается, забыл в клубе мобильный! Мы сами стали ему звонить — в сумке и зазвенело. Но вообще-то он должен был позвонить сразу, когда приземлился. Так положено по правилам, а месье Лерой не новичок — инструктор! Все равно откуда: из автомата, из ближайшего бистро, в конце концов, можно попросить кого-нибудь. Но не позвонил. Господи…

Господин Арник тяжело вздохнул и опустил голову:

— Мы ведь через пару часов уже начали искать. Проехали по всему побережью — никто ничего не видел. Уже темно было, поздно. Так мы сразу — в полицию, к вам.

Нгоно хмыкнул: понятно, ну куда же еще-то? Когда ни с чем таким не сталкиваешься, живешь себе спокойненько, тогда полицейские — «флики поганые». А как что случись…

Три дня прошло. Наверное, и искать теперь поздно. Разве что труп, да и тот, поди, обглодали рыбы.

— Месье Арник, скажите откровенно: вы-то сами предполагаете, что могло случиться? В море он не мог упасть?

Собеседник снова вздохнул:

— Мог и в море. А мог и разбиться о скалы! Запросто!

Стажер спрятал усмешку. Ну да, конечно. Разбился, тут и гадать нечего. Был бы жив — давно бы дал о себе знать, не в пустыне же! Берега крутом людные, вдоль побережья нескончаемой полосой тянутся деревушки и городки. Так что надо отыскать труп да закрыть дело!

— Значит, вы говорите, в Грэндкамп дул ветер?

— А? Да-да, на запад.

— А в Шербур не могло унести?

— В Шербур? — Месье Арник удивленно похлопал глазами. — Ну, Шербур — это уж слишком!

Нгоно и сам понимал, что слишком. Шербур далеко. Надо поездить по пляжам, поспрашивать. Тем более в Грэндкамп-Мэзи две нераскрытые кражи, карманные, у туристов. Парашют в небе — в тех местах это не так уж и привычно. Кто-то мог видеть.

Только вот как отыскать этого «кого-то»? А на то ты и полицейский, чтобы думать, как отыскать. В Интернете надо обращение выложить и на какой-нибудь местной популярной радиостанции прочитать.

Нгоно дождался остальных парапланеристов, добросовестно опросил всех. Правда, ничего нового к тому, что уже и так знал стажер, добавлено не было, но молодой человек делал свою работу на совесть.

Закончив, простился и зашагал к машине, невольно любуясь панорамой уютной гавани, полной прогулочных пароходиков и белых шикарных яхт. Их мачты торчали настоящим лесом, в котором можно и заблудиться.

Нгоно замедлил шаг, высматривая «Эмили» — новую яхту профессора Фредерика Арно, того самого ученого, что…

В кармане вдруг зазвонил телефон, требовательно и резко. Или, может быть, это лишь показалось стажеру, ведь сам же специально поставил именно такой рингтон.

Звонил Луи Боттака, старый приятель, если можно назвать старым человека, которому едва исполнилось восемнадцать. Хотя, с другой стороны, сколько всего пришлось вынести вместе, начиная от пешего перехода почти по всей Французской Африке. А потом было кораблекрушение у берегов Туниса, а потом было такое, что и рассказать никому нельзя — не поверят! И лишь профессор Арно да Луи знали. И еще русские: Александр и его жена Катя.

Интересно, зачем звонит Луи? Наверное, обижается, что давно не виделись? Звал ведь в гости, да у Нгоно все никак не складывалось. То кражи, то туристы куда-то пропали, теперь парашютист этот…

— А, Луи. Извини, друг, работы много. Сам понимаешь, в отпусках все. Ну почти все… Что? Русские? Когда? Уже! Да, наверное, профессор и звонил, только я трубку не брал — некогда. Сейчас вот в Грэндкамп собираюсь, а уж потом… Да-да, вечером… ближе к ночи. Что-что? Профессор сейчас перезвонит? Хорошо, жду. Здравствуйте, господин профессор!

Доктор Арно ехидно осведомился о тех «с позволения сказать, делах», что так сильно отвлекают «любезнейшего Нгоно» от своих хороших друзей, после чего, не слушая никаких возражений, назначил встречу:

— Ты сейчас едешь в Грэндкамп-Мэзи? Отлично! Мы с русскими гостями как раз надумали покататься на яхте. В Грэндкампе и заночуем: там прекрасный порт, а до того погуляем. Встречаемся ровно в девять, на набережной, у памятника английским летчикам. И никаких отговорок! Ждем! Что? Ну хорошо, пусть будет девять тридцать.

Конечно, хотелось бы встретиться с русскими, если управиться со всеми делами до восьми вечера. Впрочем, в крайнем случае можно явиться на борт «Эмили» и ближе к ночи, профессор, конечно, педант, но Луи…

Луи Боттака учился в университете в Кане, а почти все выходные и каникулы проводил в Арроманше, на вилле профессора, располагавшейся среди прочих шикарных домов на авеню имени какого-то адмирала. Нгоно точно не помнил какого, но дорогу знал, бывал в гостях, и не раз. Хотя для Луи дело, в общем-то, было не в вилле, а в лаборатории. Доктор Арно вовсе не бросил своих прежних опытов, как официально заявлял. Он лишь перенес их на свою виллу, по мере сил оборудовав ее всем необходимым.

А деньги у профессора имелись: кроме научных грантов в его распоряжении было и фамильное состояние. Доктор Фредерик Арно происходил из аристократической семьи, некогда владевшей землями к востоку от Орна. Там и сейчас кое-что оставалось и приносило немалый доход. Конечно, он мог бы быть и больше, если бы профессор Арно нанял наконец толкового и честного управляющего вместо того проходимца, что от его имени заправлял всеми хозяйственными делами вот уже более десяти лет. Профессор знал, что он подворовывает, но выгнать руки не доходили, а может, привык к нему. В конце концов, на лабораторию и опыты денег хватало — а это было главное!

Вселенная продолжала сжиматься, расстояния становились все меньше, убыстрялось время, мир стремительно приближался к своему концу — к коллапсу! И все об этом прекрасно знали. Неизвестно было лишь, сколько осталось времени: в газетах писали, что две-три тысячи лет, в Интернете запустили страшилку про два-три века, большинство же ученых сходились к цифре в сто тысяч. И только доктор Арно точно установил: осталось от силы лет десять! И делал все, что было в его силах, чтобы остановить процесс. Для того и лаборатория, и деньги… В ученых кругах его обозвали шарлатаном? И черт с ними, можно прекрасно работать одному. Тем более с таким помощником, как Луи!

Да, теми же опытами занимались военные, на них профессор Арно когда-то и работал, пока не осознал, что работает не на спасение планеты, а на пополнение личных счетов генералов.

~~~

Заехав на радиостанцию, Нгоно обо всем договорился и, минут через двадцать бросив машину на автостоянке в порту Грэндкамп-Мэзи, спустился к морю. Разулся, закатал брюки и, взяв в руки туфли, зашагал по широкой полосе песчаного пляжа. Сейчас, во время отлива, здесь было довольно людно. Щелкая фотоаппаратами, неспешно бродили туристы, местные жители с плетеными корзинками за плечами деловито собирали устриц, неодобрительно поглядывая на орущих, гоняющихся друг за другом мальчишек.

Нгоно нагнал одного из местных, с корзиной:

— Добрый день, месье. Как улов?

— Бывало и получше. — Собиратель устриц, невысокий кряжистый старик с длинной седой шевелюрой и просвечивающей на самой макушке лысиной, оглянулся. — Здравствуйте. Вы просто так интересуетесь?

— Нет. — Стажер улыбнулся, положил на песок туфли и, достав удостоверение, представился.

— А-а! — ухмыльнулся старик. — А вы, случайно, не того пропавшего парашютиста ищете? Ну, про которого по радио минут десять назад говорили? Я вот только не помню станцию, но ее здесь у нас, на побережье, обычно все слушают.

— Да-да. — Тонкие губы парня растянулись в улыбке. — Именно его я ищу. Ничем не поможете?

— Не, не помогу, — подумав, отозвался собеседник. — Парашютист-то когда пропал? Вечером?

— Ну да.

— Так я по вечерам дома сижу, ну, бывает, в пивной или в блинной. Лучше б вам рыбаков спросить или мальчишек — если кто здесь на небо и смотрит, так только они.

— Спасибо, я так и сделаю…

Не такой был дурак господин Амбабве, чтобы таскаться сейчас босиком по пляжу, надеясь только на удачу. Все же далековато, вряд ли парашютиста принесло сюда, да и от радиостанции в этом смысле куда больше толку. На нее сейчас стажер и надеялся, однако по пляжу гулял… Хотя на Нгоно, между прочим, ещё две нераскрытые кражи висели.

Оставив в покое собирателя устриц, помощник криминального инспектора нарочито громко заговорил с мальчишками, все расспрашивал о парашютисте: мол, не видали ли? Нет, не видали. Нгоно того и не ждал, так просто спрашивал, отвлекая их внимание от очень нужного ему сейчас человечка.

Вон он, тоже ходит с корзинкой. Чернокожий парень в красной футболке и мешковатых грязно-белых шортах. Один… Это хорошо, что один. Вокруг народу много, а Нгоно на побережье уже месяца два работает. Кто-то мог быть в курсе, что он из полиции. Зачем зря подставлять нужного человека? А так… ну подошел и подошел, что с того? Этот «чертов флик» тут у всех про парашютиста выспрашивал.

Молодой человек улыбнулся и, нагнав чернокожего, поздоровался, как со старым другом:

— Салют, Ману.

— Салют… — Парень резко обернулся. — А-а, господин Нгоно! Вот уж кого не ждал.

— Ты ж сам сказал, где искать.

— Ну, сказал, — Ману наклонился за устрицей. — Случилось что?

— Так все то же. Камера, телефон и бумажник. У той англичанки…

— А, ты все про нее. Вот уж кому неймется! Ну, подумаешь, бумажник украли, с кем не бывает-то?

— А что Морис? — негромко спросил стажер.

Ману вздрогнул и испуганно оглянулся. Нгоно чувствовал: этот сенегалец явно что-то знал, но почему-то не хотел говорить. Боялся Мориса? Ну не такой уж этот черт и страшный, обычный торговец наркотой. Но местную гопоту подмял.

— Морис таким заниматься не будет, — подумав, убежденно заявил Ману. — Не того полета птица.

— А я и не говорю, что это Морис, — терпеливо пояснил Нгоно. — Но ведь тот, кто украл, ему товар скинул, другому-то здесь просто некому.

— Так могли в Байе отвезти.

— Ой, не смеши меня, ладно? В Байе! Еще скажи — в Кан! Когда все прямо здесь можно скинуть Морису. Ну? У тебя, кажется, еще и судимость не снята?

Сенегалец зашмыгал носом. Ага, крутись, думай.

— Может, конечно, и Морису…

— Ну! Ну! — Стажер посмотрел на Ману отечески строго и вместе с тем с некоторой явно читаемой угрозой и даже с насмешкой. Именно такой взгляд он как-то подсмотрел у своего непосредственного начальника, инспектора Андре Мантину. — Говори, парень! Ты ж, в конце концов, с Морисом вместе работаешь.

Сенегалец передернул плечом:

— Скажете тоже — вместе! Он старший портье, а я кто? Так, поломой-уборщик.

— Зато в отеле «Дюгесклен»! — пошутил Нгоно. — Одно название чего стоит. Звучит! Был в старину такой рыцарь… Так что — никто подозрительный последнюю неделю к Морису не приходил? Знаешь, Ману, несмотря на нашу дружбу — не поверю! Так-таки никого подозрительного?

— Да там много кто ходит, все-таки отель!

— Ману!!!

— Парни какие-то приходили, — снова оглянувшись, сдался наконец сенегалец. — Во вторник, кажется… Да, во вторник.

Ага! А кража-то была в воскресенье! Выждали денек и…

— Что за парни?

— Да подростки. Лет, может, по четырнадцать-пятнадцать. Один — румын, Башу зовут, второго не знаю. Явились уже под вечер, у стойки терлись, шептались. Потом — я случайно услышал — Морис звонил в Байе, знакомцу своему. Ну, барыге тому, вы знаете…

— Жано Скряге?

— Жано.

— Отлично, Ману! Ты прямо вырос в моих глазах! Так. Жано и без меня займутся. Теперь подростки — где их можно выловить?

— Выловить? — Сенегалец удивленно захлопал глазами. — Что, вот прямо так — без улик, без адвокатов, родителей…

— Это все следователям нужно, — потрепав парня по плечу, расхохотался Нгоно. — А мы не следователи, мы — уголовка, нам кражи раскрывать надо. Так где?

— Он, румын этот, гей, кажется…

— Кажется?

— Ну, похоже на то. Бывает, с мужчинами трется, через Мориса… Так что у отеля его как раз встретить и можно.

— Хорошо. — Стажер кивнул. — Другого точно не знаешь?

— Говорю же, в первый раз видел!

— Отлично, — Нгоно довольно улыбнулся. — Разыщу этого Башу, потолкую. Напарник как раз из отпуска явится. Теперь про парашютиста рассказывай!

— Про… кого? — Сенегалец вытаращил глаза.

— Шучу, шучу! — расхохотался стажер — А ты что, радио не слушаешь?

— Так нет у меня его.

— Короче, пропал тут у вас один… Даже не у вас — в Порт-ан-Бессене. Двадцать пять лет, брюнет, зовут Анри Лерой. Красный параплан с желтыми нормандскими львами.

— Что, и львы тоже пропали? — шепотом поинтересовался Ману.

И точно, не шутил, на полном серьезе спрашивал! Что ж, разные люди бывают.

— Насчет львов ты, парень, не парься. А вот если про парашютиста что услышишь, дай знать. Телефон мой помнишь?

— Не, номер у вас длинный, а записывать я боюсь.

— Хм… — Нгоно задумчиво почесал затылок. — Тогда вот что: в комиссариат звони, в Кан. Скажешь, что для меня информация.

— Хорошо, господин Нгоно, я так и сделаю.

— А вообще, я и сам тебе звонить буду. Мобильник-то не потерял еще?

— Нет, господин Нгоно, не потерял. — Сенегалец вдруг улыбнулся. — А знаете, почему я вам помогаю? Нет, вовсе не потому, что боюсь… Просто вы — как и я — африканец.

Ха! Сказал! Да мало ли во Франции африканцев?!

~~~

После беседы настроение стажера резко улучшилось. Еще бы — можно сказать, раскрыл кражу… Ну, почти раскрыл. Что осталось-то? Притащить в участок этого Башу да допросить как следует. Инспектор Мантину на такие дела мастер. Потому, наверное, и до сих пор в провинции трудится.

Итак, что теперь делать-то? Дождаться вечера, подъехать к отелю «Дюгесклен», подкараулить Башу… И сколько его там караулить? Лучше позвонить Ману вечерком, часиков в восемь-девять. Нет, в девять не стоит — сегодня же встреча! Профессор, Луи, русские…

А Башу прижучить бы надо! Чувствуется, на нем уж точно не одна эта кража! Да и вообще — несовершеннолетний гей! Человек для вербовки в агенты очень даже перспективный. Вот уж точно: не знаешь, где найдешь, где потеряешь! Искал парашютиста, а нашел… Много чего нашел для дальнейшей работы!

Стажер уже успел надеть туфли и как раз подходил к автостоянке, когда в кармане зазвонил телефон, как всегда яростно и неумолимо.

— Алло… Что? Уже! Ну просто здорово! Где-где? В Изиньи?! Отлично, я как раз рядом. Диктуйте адрес! Что? Не оставил. Ах, только телефон… ну давайте же, давайте, сбросьте эсэмэской. Спасибо! Большое спасибо от лица полиции и от себя лично!

Звонили с местной радиостанции, той, что крутила не только рэп, но и кое-что получше. «Нуар Дезир», например, Каложеро, «Племо», «Астонвилла» и множество мелких местных групп, известных разве что на узкой полоске берега от Изиньи до Арроманша.

Нашелся-таки свидетель, некий господин Жак Ив Фернье, художник Ага, вот и sms с номером телефона. Нгоно тут же и позвонил, чего ждать-то?

— Месье Фернье? Вас беспокоит инспектор Амбабве, уголовная полиция. Да-да, по поводу увиденного вами парашютиста. Мы бы могли встретиться? Да, у вас в Изиньи. Диктуйте адрес. Ах, рисуете на пленэре. А где? Понял: набережная, Порт-де-Плезанс. Через пятнадцать минут буду!

Странный голос был у художника, тоненький, будто женский. Хорошо хоть ехать близко.

Телефонным беседам стажер, как и любой полицейский, не очень-то доверял. Всегда лучше побеседовать глаза в глаза, если уж есть такая возможность.

~~~

Ровно через четверть часа Нгоно парковал авто у Порт-де-Плезанс, рядом с местом для пикника на свежем воздухе, обозначенном соответствующим знаком — вилка и нож.

Художник на набережной оказался один. Он стоял у мольберта с палитрой в руках и смотрел на проплывавшие по каналу яхты. Худенький, небольшого роста, в красной рубашке и белых коротких брюках…

И рисовал неплохо! Прямо Эжен Буден, уж его-то в Нормандии все знали. Как и Клода Моне.

Посмотрев на мольберт, Нгоно смущенно покашлял. Художник обернулся… Господи, это мальчик! Лет двенадцати, с копной темно-русых волос и светлосерыми большими глазами.

— Привет.

— Здравствуйте.

— Ты, случайно, месье Фернье не знаешь? Художника.

— Месье Фернье — мой отец, — улыбнулся мальчишка. — Но он морской инженер, а не художник. А художник — я!

— Постой-ка! А тебя не Жак-Ив зовут?

— Жак-Ив. Как Кусто. Легко запомнить.

Боже, так вот почему голос-то…

— Это не ты звонил на радио? По поводу парашютиста?

— Я! — Парнишка моргнул. — А вы, значит, тот самый инспектор.

— Ну да, с которым ты пятнадцать минут назад разговаривал!

— Добрый день, — снова поздоровался Жак-Ив. — Так мы куда пойдем?

— А никуда! — Стажер беззаботно махнул рукой. — Здесь и поговорим, если, конечно, ты не против.

— Нет, не против.

— Ну и отлично! Рассказывай, Жак-Ив, где и когда ты этого парашютиста видел?

— Вообще-то они парапланеристами называются. Это ж не совсем парашют, то есть парашют, конечно, но особый. Ой! Я, наверное, что-то не то говорю?

— Рассказывай, рассказывай — очень интересно послушать.

— Правда?! А мама говорит, я как помело болтаю. Просто без умолку!

— Я весь внимание, — ободряюще улыбнулся Нгоно.

— Это в Пуант-дю-Ок было, знаете, рядом с Грэндкамп-Мэзи. Там со Второй мировой войны много всяких укреплений осталось. Я их и рисовал. А еще закат, больно уж он был красивый, особенно с холмов. Специально туда на велосипеде приехал, с мольбертом, с красками…

— Там же мемориал, кажется… — припомнил стажер. — И еще американское кладбище.

— Да-да, всех погибших при высадке союзников. Омаха-бич!

Омаха-бич… В целях конспирации так союзники места высадки называли — Юта, Омаха, Голд, Джуно. Сорок четвертый год, война. От Нижней Нормандии места живого не осталось, одни развалины.

— Ох, извини, я, кажется, перебил.

— Ничего. Так я продолжу? Ну вот. Времени было примерно восемь-девять вечера. Солнце уже заходило — такое потрясающе красивое, знаете, и в море отражалось… Играло, сверкало на волнах. А небо, небо было синим, высоким, и уже загорались звезды, правда еще бледные, словно бы неживые. А облака-то какие плыли! — Юный художник восторженно взмахнул кистью, едва не забрызгав модный стажерский пиджак. — Сверху белые, словно сахарная вата, чуть ниже бежевые, а в самом низу — золотисто-оранжевые от солнца! А временами — вы, месье, не поверите — вдруг становились изумрудно-зелеными! Именно таким вот цветом и сверкали! Чудо! И словно бы такой узенький лучик, тоже зеленый! Я глаз не мог оторвать… Тут он и появился, парапланерист этот!

— Цвет парашюта не разглядел?

— Точно не скажу, далековато было, но вроде красный. Нет, точно красный. И летел он, знаете, так уверенно, прямо, красиво. Потом вдруг стал поворачивать, медленно, по дуге. Я даже подумал, будто он увидал внизу что-то такое, что привлекло внимание, бывает же так. Знаете, я вот в прошлом году…

— Так-так, значит, планировал уверенно? И что дальше? Куда потом полетел?

— А не знаю. — Парнишка пожал плечами. — Он просто взял и исчез. Облако снова зеленым сверкнуло… Я сделал пару мазков, потом голову поднял — а его и нет! Улетел? Наверное, уже приземлился.

— Место, где все было, показать сможешь?

— Смогу. Я же говорю — в Пуант-дю-Ок. Да у меня рисунок есть… вот, смотрите!

Художник нагнулся к лежащей прямо на парапете папке и, достав оттуда рисунок, протянул Нгоно:

— Вот!

Что ж… написано, конечно, вовсе не в реалистичной манере, но все же вполне узнаваемо. Вот и остатки башен, и бетонные укрепления, и луч этот солнечный, но почему-то зеленый, и изумрудное облако, и скала… Приметная такая скала.

— Здорово! — от всей души произнес полицейский.

Глаза мальчишки блеснули:

— Вам правда понравилось?

— Правда. A могу я этот рисунок взять ненадолго?

— Да хоть навсегда берите! — радостно воскликнул художник. — Дайте только я подпишу… Вот — Ж. И. Фернье!

— Спасибо! — искренне поблагодарил Нгоно. — И за помощь спасибо, и за рисунок. У себя в кабинете повешу или даже дома.

Парнишка заулыбался:

— Я рад. Нет, правда! Вот в прошлом месяце случай был. Иду я как-то…

— Ну так я поеду, Жак-Ив! Пора, еще много работы.

— Да-да, конечно. Всего вам хорошего, удачи.

— И тебе того же!

~~~

«Славный мальчуган, — подумал помощник инспектора уже в машине. — И приметливый какой. Одно слово — художник!»

~~~

Пуант-дю-Ок — так назывались мыс и часть побережья, по большей части ныне превращенные в музей под открытым небом. Нгоно добрался туда уже вечером, часов в восемь. До этого заезжал к «Дюгесклену», ждал Башу. Однако хитрый румын так и не появился, и стажер махнул рукой и покатил к мысу.

Что он хотел там найти? Парапланериста? Так если б тот оказался жив, его бы давно подобрали. А если утонул, море вынесло бы на берег если не труп, то уж парашют точно. Заметили бы непременно — там всегда полно зевак, да и мемориал рядом — охрана уж наверняка есть или, по крайней мере, сторож.

Бросив машину на стоянке, Нгоно пошел в мемориал, поговорил со смотрителем — безрезультатно.

Было поздно, и все экскурсии уже закончились, так что господин Амбабве вышел к немецким укреплениям в полном одиночестве, не считая заходящего солнца и выплывшей в небо луны, такой же одинокой, как помощник инспектора.

Признаться, место впечатляло! Пожухлая трава, каменистая почва, скалы. Воронки, бетонные капониры, пушки, колючая проволока… И далеко внизу бушующая кромка прибоя. Да, несладко пришлось рейнджерам в сорок четвертом. И сейчас-то попробуй заберись с моря на эти скалы! А тогда, под градом снарядов и пуль?

А что, если парашютист приземлился неудачно, ранен, потерял сознание? Конечно, был бы жив — закричал бы. А если не мог?

Хорошо бы завтра обыскать все прямо с утра, как посветлеет. Надо позвонить в комиссариат, попросить помощи — и людей, и собак. Да, с собаками быстро бы нашли тело, живое или мертвое. Хм… Парнишка сказал — исчез! В таких скалах исчезнуть можно запросто!

Нгоно достал из прихваченного с собой дипломата рисунок. Вот он, мыс, затянутый колючей проволокой, наверное, для защиты от несчастных случаев. А вот параплан. Летит этак безмятежно как раз над мысом. Впрочем, Жак-Ив говорил, парашютист далековато от мыса кружил, скорее над морем. И исчез внезапно. Куда? Ни с того ни с сего просто упал в воду?

Осторожно перебравшись через колючую проволоку, молодой человек подошел к самому склону, нагнулся. Да, прямо скажем, трудновато было штурмовать эту высоту!

Что-то хрустнуло сзади, и Нгоно, как опытный охотник, совершенно машинально резко отпрыгнул влево. Чья-то темная фигура, не удержав равновесие, полетела вниз, в пропасть… Вопль отчаяния отразился от скал и тут же затих, словно захлебнулся.

Выхватив из кармана маленький, размером с палец, фонарик, молодой человек посветил в темноту, постепенно осознавая, что на месте упавшего должен был быть он сам! Хорошо, охотничий инстинкт не подвел. А был бы на месте Нгоно обычный полицейский — лежал бы сейчас внизу с переломанными костями.

Внизу…

Посветив вокруг, стажер отыскал тропинку, ведущую в обход скалы вниз, к морю, и быстро пошел по ней, стараясь не споткнуться. Тут запросто можно сломать шею, чего, видимо, и хотел неизвестный.

Кто б это мог быть? Наверняка кто-то из местной шпаны. Приметил одинокого человека, посчитал туристом, решил столкнуть да ограбить. Вот только не повезло, бедолаге! Ладно, скоро увидим, кто это. Может быть, даже кто-то из людей Мориса. Тогда было бы здорово, если он еще жив, можно будет допросить. Если повезло — упал на песок… Ага!

Спустившись, Нгоно выскочил из-за скалы на песок… и тут же закрыл глаза рукой — впереди вдруг вспыхнуло море! Волшебное сияние поднималось из самой пучины, волны сверкали, словно бы отражая сияющее солнце. Однако это был их собственный свет, идущий откуда-то изнутри, облизывающий и заставляющий светиться камни и белую пену прибоя. Лизавшие узкую полоску пляжа волны казались огненными пылающими языками, будто кто-то разлил в море бензин и поднес спичку.

Стажер машинально отпрянул и тут же рассмеялся: ну конечно же! Флюоресценция моря! Не столь уж и редкое в здешних местах природное явление, еще Виктор Гюго наблюдал его в Изиньи… Вот и Нгоно, можно сказать, повезло! Даже два раза: со скалы не столкнули и увидел такое чудо!

Жаль, что некогда сейчас было спокойно стоять и любоваться. Пора было заняться делами.

Вздохнув, молодой человек убрал ставший ненужным фонарик и зашагал к скале, маячившей на фоне синего звездного неба острым матово-черным рогом.

Куда-то сюда упал незадачливый незнакомец. Ну да, вот и следы… Следы! А ведь повезло! Упал на песок, не повредился, скрылся куда-то… Но он никак не мог далеко уйти!

Идя по следам, Нгоно нырнул за скалу и снова включил фонарик. Поднимаясь вверх по узенькой и опасной тропке, шел осторожно, прислушиваясь. Чу! Где-то наверху послышался шум мотора!

Стажер прибавил шагу, выбрался на скалу и успел заметить удаляющиеся огни автомобиля.

Черт! Упустил! Бежать к автостоянке? Нет смысла, слишком уж далеко. Однако этот ночной черт большой наглец — заехать на машине прямо к мемориалу. Тут и дороги-то нет, одни пешеходные тропы. Судя по красным огонькам, именно по ним авто и едет, огибая воронки, оставшиеся с сорок четвертого года.

А что же сторож? Да нет здесь никакого сторожа, слишком уж велика площадь. Ладно, завтра, все завтра. А сейчас… Его ведь, в конце концов, ждут!

Нгоно улыбнулся и, оглянувшись, бросил последний взгляд на охваченное неземным сиянием море.

Глава 2. Нижняя Нормандия. Департамент Кальвадос. Гости

Пробило полдень, вернулся ли

этот путник?

Что он здесь ищет?

Издали кажется: он, одинокий, ищет потерянное.

Жан-Мари Ле Сиданер.[2]

— Ой, как там здорово! — Катя — молоденькая, лет двадцати или чуть больше — женщина с ярко-голубыми, как ясное небо, глазами, восторженно закричав, заглянула в каюту. — Ну что вы здесь сидите-то? Вылезайте, посмотрите — красотища какая! Море прямо горит! Да идите же на палубу, успеете еще выпить! Ну, Саша!

Мускулистый молодой человек в полосатой майке, кареглазый, похожий на одного знаменитого артиста, шатен с небольшой шкиперской бородкой и татуировкой в виде штурвала и ленты «Товарищ» на левом предплечье, ухмыльнулся и поставил стакан на стол:

— А кто тебе сказал, что мы тут пьем, солнышко? Мы это так, разминаемся. Верно, месье профессор?

Профессор, доктор Фредерик Арно, тоже улыбнулся и, пригладив растрепанную седую шевелюру а-ля Альберт Эйнштейн, встал. И в самом деле, пойдем посмотрим! Явление того стоит. Все равно ни Луи, ни Нгоно еще нет.

— Этого Луи только за смертью и посылать, — поднимаясь, шутливо пробурчал Саша.

— Что-что? — обернулся не понявший профессор. — За какой смертью?

— Это такая русская идиома, господин доктор, — с улыбкой пояснила женщина. — Означает, что мы уж слишком долго ждем.

— Да-да, вы правы, — кивнул господин Арно. — Ждем уже больше часа. Думаю, это не Луи, а Нгоно виноват. Он же все-таки полицейский!

— Полицейский?! — Молодые люди изумленно переглянулись. — Это как же так? А мы-то думали — он едва гражданство получил и работает, дай бог, каким-нибудь дворником!

— О, это длинная история, — выходя на палубу, рассмеялся профессор. — Как-нибудь он вам сам расскажет. Может быть, даже сегодня, если вы спросите. Ого! И в самом деле — красиво!

Да, море горело! Мало того: сияли, переливались все стоявшие в заливе суда и проплывающие мимо лодки, с весел которых срывались в огненное море горящие капли!

— Смотрите, словно маленькие звездочки! — щелкая фотоаппаратом, восхищенно воскликнула Катя.

Она бегло говорила по-французски. Саша перед поездкой язык подучил, но все же английский по-прежнему знал куда лучше.

— Здорово. — Катерина опустила фотоаппарат, и Александр невольно залюбовался женой.

Стройная, в белой короткой маечке и голубых шортах, она выглядела сейчас так аппетитно, что… Какое там, к черту, море! Ну сверкает, ну светится — да и пес с ним!

Подойдя ближе, молодой человек обнял супругу за талию, что-то зашептал. Рука его скользнула под маечку, выше…

— Ой, да ну тебя… — шутливо отстранилась Катя, точнее — попробовала отстраниться, да ничего у нее не вышло: Александр обнял жену еще крепче, прижал к себе, поцеловал в ухо.

А профессор тем временем звонил по мобильному телефону и, судя по всему, дозвонился.

— Как — нет? А что телефон? Не отвечает… Да, мог разрядиться, вполне. Ладно! Давай возвращайся на яхту, а Нгоно мы потом выскажем все, что о нем думаем.

Доктор не успел убрать телефон, как тот затрезвонил.

— Да? Кто? Ну, наконец-то! И где вы застряли, молодой человек, позвольте спросить? В Пуант-дю-Ок?! Ну и выбрали же время для экскурсии. Ладно, потом расскажете. Ждем!

— Я так полагаю — Нгоно? — улыбнулся Александр.

— Он. — Махнут, рукой, господин Арно деловито зашагал к каюте. На ходу обернулся:

— Пойду вытащу из холодильника водку, что вы привезли.

— Отлично! — негромко рассмеялся Саша. — Давно пора. Вы там занимайтесь, а мы тут постоим. Нгоно с Луи встретим.

— Угу. — Кивнув, профессор скрылся в каюте, и молодой человек, крепко поцеловав супругу в губы, быстро стянул с нее майку…

— Да ты что! — слабо отбивалась Катя. — Тут же люди кругом! Лодки… яхты…

— Да брось. — Наклонившись, Александр принялся целовать ее грудь. — Никому нет до нас никакого дела…

— Но… ведь не у самого же трапа!

— А вот тут ты, пожалуй, права, милая!

— Ой!!!

Подхватив жену на руки, Саша побежал на другой борт и, осторожно поставив Катю на ноги, стащил с нее шорты и трусики.

— Ага, попалась!

Катя и не сопротивлялась, наоборот, кажется, хотела, чтобы он овладел ею прямо здесь, на фешенебельной яхте посреди флюоресцирующего моря.

— Ах… — изгибаясь, стонала юная женщина. — Ах…

Голубые глаза ее сияли, как звезды, и такие же звезды смотрели вниз с синего вечернего неба. Только они не отражались в воде, потому что вода сверкала!

~~~

— Ну ты и дурень! — надевая шорты, расслабленно хихикнула Катя — Видел бы нас сейчас Мишка, точно сказал бы: чокнутые!

— О нет, не то бы сказал наш сынок! — Александр принял картинную позу и, повернувшись к берегу, поклонился в ответ на бурные аплодисменты компании любопытствующих подростков.

Посмотрев на них, Катя взвизгнула и убежала за мачту.

— Не то бы сказал наш сын… — ничуть не стесняясь неожиданных зрителей, вальяжно продолжил Саша. — Он бы сказал: «И эти люди запрещают мне ковыряться в носу?!» Вот бы он что…

— Ну, хватит! Одевайся давай — по-моему, Нгоно уже едет. Ага! Вон бегут вместе с Луи!

Друзья-приятели уже поднимались по трапу: ибо и фульбе — длинный и тощий Нгоно и небольшого росточка Луи.

— Ну вот. — Подойдя к борту, Александр вновь обнял жену. — Наконец-то, Штепсель с Тарапунькой прибыли. Ну здорово, ребята! Как жизнь?

— Идет! — обнимаясь, белозубо смеялись парни. — Очень рады вас видеть! Очень! Как добрались?

— Да, слава богу, неплохо.

Саша улыбался: ну надо же, встретились. Два года прошло, даже больше. Мишке, сыну, уже два. Сидит сейчас с двоюродной Катькиной бабулей, скучает, поди.

А Нгоно повзрослел. Ну конечно — начальник! Да и Луи уже не тот восторженный мальчик…

М-да, бывает же.

Александр не удержался, хмыкнул: скажи кому, что с парнями этими, с профессором да и с собственной женой он познакомился в Карфагене в четыреста тридцать девятом году от Рождества Христова, — не поверят!

В ту гнусную эпоху они — впрочем, не они одни — попали не сами, их туда отправила некая организация военных, успешно продолжающая знаменитый «Филадельфийский эксперимент». В тысяча девятьсот сорок третьем году эсминец «Элдридж» внезапно переместился во времени и в пространстве. Тогда военные хотели сделать военный корабль невидимым, используя мощное электромагнитное поле. А получилось, что после этого эксперимента начала сжиматься Земля! Да что там Земля — Вселенная… Сколько еще осталось до коллапса — лет сорок, пятьдесят?

Саша хотел узнать об этом у профессора, да все не было подходящего для начала серьезной беседы момента. То любовались красотами побережья, то пили ароматный яблочный самогон — кальвадос, то Катька в эротичных шортиках бегала, отвлекала.

— Прошу к столу, — любезно пригласил профессор. — Нгоно, что у вас с пиджаком? Такое впечатление, что вы за кем-то гнались через колючки.

— Да, гнался, — смущенно улыбнулся Нгоно. — Хулиганов тут хватает.

— Ладно, не будем пока о делах. Так! Всем водки!

— А мне можно пастис? — тут же запротестовал Луи. — Я вообще не переношу крепкого спиртного.

— Ну, пастис, так пастис, — махнул рукой доктор. — Вон там, в бутылках, — сидр. Сам разбавишь.

Саша наклонился, понюхал наполненный Луи бокал и скривился: в нос резко шибануло микстурой от кашля. Анис, понятно. Но как эту бурду можно пить? То ли дело водка или кальвадос…

— За долгожданный приезд наших дорогих друзей!

Все дружно выпили и потянулись к закускам: фрукты, овощи, орешки. И конечно, нарезанный сыр во всем его многообразии на большом серебряном блюде: и блеклый, с зеленоватыми прожилками, рокфор, и мягкий овечий, и желтый, со слезой, и белый твердый, такой, что едва укусишь, и козий, козлом и пахнущий, и… Как и любой француз, доктор Фредерик Арно знал толк в сыре!

Александр налегал на фрукты. Да еще взял на себя обязанности тамады:

— Ну давайте еще по одной… А ну-ка!

Постепенно беседа перешла на футбол, потом на спорт вообще, и Нгоно заговорил о парапланах.

— Здесь у нас, недалеко, в Порт-ан-Бессене, есть клуб, — неожиданно вклинился Луи. — Приглашают всех желающих, говорят, что совершенно безопасно. Я вот думаю, может, попробовать?

— Ага, — скептически усмехнулся Нгоно. — Один уже попробовал. Долетался! Четвертый день ищем. Вылетел из клуба, а унесло аж сюда, в Пуант-дю-Ок. Тут где-то и сгинул. Ой, не люблю я этих экстремалов, ой, не люблю!

Профессор расхохотался:

— А-а-а! Значит, вы там этого планериста искали?

— Ну да.

— Кстати, все хотел спросить, как служба? — Александр снова налил, по чуть-чуть, для поддержания разговора. — Вот уж, честно сказать, не думал…

— Да я и сам не думал, — добродушно улыбнулся стажер. — Предложили пойти в полицейскую школу после одного случая, я не отказался. И знаете, не жалею! Хотя работы, конечно, полно, особенно в туристический сезон. Да что там говорить: меня самого сегодня чуть не ограбили, спутали с одиноким туристом! Так что вы будьте поосторожнее, особенно вечерами.

— Да ладно, — хлопнув полицейского по плечу, ухмыльнулся Саша. — В случае чего отобьемся как-нибудь. Я и сам парень не слабый, а Катерина карате занималась.

— Точнее, кекусенкай, — улыбнулась Катя. — Я даже на соревнованиях выступала когда-то.

— А как ваш сынок? — поднял глаза профессор. — Наверное, большой уже?

— Два года! А вот он… — Катерина достала смартфон.

— Ого! Какой симпатичный! На вас, Катя, очень похож. А глаза — папины. С нас, кстати, подарок для вашего малыша!

— Спасибо, спасибо, — засмеялся Саша. — Знаете, дорогой господин Арно…

— О, нет! Фредерик, только Фредерик!

— Так вот, дорогой Фредерик, у нас ведь тоже для вас подарочек есть. Сейчас… То, что вы просили.

Выйдя из-за стола, Саша прошел в отведенную для гостей спальню и, вытащив из-под койки чемодан, принес его в кают-компанию. Положил на стул, открыл и поставил на стол два золоченых подсвечника.

— Красивые… — озадаченно пробормотал профессор. — Но зачем?

— Как это — зачем? — Ухмыльнувшись, молодой человек взял столовый нож и колупнул на одном из подсвечников позолоту.

Белым серебром блеснул скол.

— Вот вам ваш цирконий. Как заказывали!

— Господи! — Доктор Арно в волнении вскочил на ноги. — Так вы все-таки привезли!..

— Вы же просили.

— Я говорил: если будет возможность. Но даже не думал, что так много… Как же вам удалось?

Александр скромно потупился:

— Не скрою, пришлось повозиться, но у нас ведь есть Урал-батюшка!

— Урал!

— Ну да. Кстати, мы немного не продумали форму: в аэропорту были проблемы, подумали, что везем антиквариат. Но ничего, обошлось.

— Боже! Боже! — Доктор Арно, казалось, сейчас расцелует подаренные подсвечники. — Луи, друг мой! Мы можем теперь продолжать…

— Ага, дорогой Фредерик! — Саша шутливо погрозил пальцем. — Так вы все ж таки продолжаете свои безответственные опыты без санкции соответствующих органов? Так всю Францию без света оставите. Ладно-ладно, шучу. Ну, расскажите же наконец, как у вас дела? Чего нового добились? Ведь добились же? По глазам вижу!

Профессор переглянулся с Луи:

— Что ж, от вас у нас нет секретов. Да, мы проводим опыты и лет через пять, очень может быть, найдем способ прекратить сжатие! Очень может быть!

— Даже так?! — удивилась Катя. — Но ведь вы работаете один… Вдвоем…

— Один? — Доктор неожиданно расхохотался. — Нет-нет! Есть Интернет, слава богу. Человечество вовсе не спит в ожидании неминуемой смерти. Научная мысль работает. Но все же, вы знаете, хочется быть первым! И в этом мне поможет ваш металл — цирконий. Знаете, если добавить в обмотку генератора любой редкоземельный металл, но цирконий лучше всего… Я вывел формулы и не далее как неделю назад обнаружил точно такие же в Интернете!

— Можно мне спросить? — робким, совсем не похожим на полицейский, голосом вдруг произнес Нгоно.

— Да-да, — поощрительно улыбнулся профессор. — Спрашивайте.

— Вообще-то я уже спрашивал Луи, но он объясняет так коряво…

— Это я-то — коряво?!

— Тише, любезнейший Луи. Продолжайте, Нгоно. Что вы хотите узнать?

— Об этом… о сжатии. И о том, как получилось, что мы…

— В двух словах?

— В двух словах. И пожалуйста, очень популярно. Я ведь не технарь, хотя и закончил коллеж в Нигере.

— Хорошо, — несколько рассеянно кивнул доктор. — В двух словах, так в двух словах.

Итак, в тысяча девятьсот сорок третьем году в США, в Филадельфии, был успешно проведен эксперимент по созданию невидимости большого военного корабля — эсминца «Элдридж». Однако в ходе эксперимента эсминец не только исчез из поля зрения, но и телепортировался — из Филадельфии в Норфолк и обратно! Мало того, как нам удалось выяснить, он побывал и в Карфагене, как раз в пятом веке! С этого все и началось.

Ход эксперимента разбудил страшные силы, о чем сразу же заявил Альберт Эйнштейн, в то самое время консультировавший ВМС США. Понимаете, тогда считали, что ради победы над нацизмом все средства хороши. Просчитались. Все и произошло согласно единой теории поля, ее когда-то разрабатывал Эйнштейн. Американцы разместили на корабле мощный электромагнит, создали магнитное поле. Понимаете, уже два — электрическое и магнитное, причем силовые линии обоих полей находятся под углом друг к другу. Но ведь, согласно единой теории поля, есть еще и пространство, и время… и еще много чего! И все взаимосвязано! Вот и получили телепортацию и провал во времени — прорыв хронополя. И тяготение-сжатие… Плоды чего мы сейчас и пожинаем.

— Все так просто? — удивленно протянул Нгоно.

— Ну, это только как вы и просили — в двух словах. Кстати, уравнение, математическим путем объясняющее ход взаимодействия между всеми силами, в том числе электромагнетизмом, силой тяготения и ядерной энергией, до сих пор не создано. Эйнштейн был гений, но и он сетовал, что недостаточно владеет математикой.

— Значит, кроме вас, профессор, этими проблемами занимаются еще многие?

— О да!

— И даже, может быть, те, с кем мы когда-то столкнулись?

Доктор Арно удивленно моргнул:

— Они же были осуждены, разогнаны. Но почему бы и нет? Хотя откуда у них деньги, это же нищие офицеры?.. Нет, вряд ли. Да и смысл? Одно дело — находиться под крышей Североатлантического альянса, и совсем другое — действовать на свой страх и риск. А почему вы спрашиваете?

— Я полицейский, господа, — просто ответил Нгоно. — У событий всегда может быть много версий.

— Нгоно, вы что-то говорили про Пуант-дю-Ок? — встрепенулась Катя. — Знаете, мы с мужем планировали завтра посмотреть те места: мемориал, американское кладбище. Я читала о них в Интернете — весьма познавательно. А послезавтра поедем в Онфлер, в музей Будена. Да и сам городок — сказка. А по пути — Довиль, Трувиль, гостиница «Черные утесы»…

— И посмотрим, что там за кухня, — Александр усмехнулся: кулинария давно стала его хобби, иногда принося куда больше денег, чем основная профессия — каскадер.

Каскадер, хм… Несолидно как-то взрослому, тридцатидвухлетнему мужику скакать сломя голову на коне, стрелять, прыгать со скал, сражаться на мечах и саблях. Это в двадцать лет здорово, а после тридцати… К тому же супруга, владелица трех пилорам, несмотря на молодость, управляла своим бизнесом жестко. А Саша что же, будет за гроши на пегом коне скакать да помахивать сабелькой? Вот уж дудки!

А потому подумал-подумал да и открыл ресторан, а в ближайшем крупном поселке — столовую. Нанял персонал, сам все контролировал тщательно, чтоб и вкусно было, и дешево. Шоферы, пилорамщики, сплавщики повалили валом, благодарили, чуть ли в пояс не кланялись. Видано ли дело, в наши-то времена дешевую рабочую столовку открыть? Для всех, а не для всяких там снобов.

Катя, как родила Мишку, лично столовую проверила, велела перекрасить, повесила портреты Брежнева и прочих коммунистических вождей, плакаты «Слава великому советскому народу — строителю коммунизма» и «Пионер — всем ребятам пример». Саша поначалу хмурился: не переборщила бы женушка, а потом махнул рукой. Да что говорить — по вечерам на «гламурный совок» полгородка съезжалось. Ну для этих-то низких цен не держали — каждому свое.

А для пацанов из местных школ Александр организовал клуб исторического фехтования: все никак не мог забыть каскадерскую молодость, форму поддерживал. Вот так и жили — хорошо! К профессору вот наконец вырвались. Он давно уже в гости звал, да Мишка маленький был.

~~~

Профессор сошел с дистанции быстрее всех, оно и понятно — возраст. Поклевал носом да отправился спать, за ним, чуть погодя, и Луи. А Катя с Сашей уходить в каюту не торопились.

— Во сколько открывается мемориал в Пуант-дю-Ок? — Пожелав ушедшим приятного сна, Катя повернулась к Нгоно.

— Не знаю, — пожал плечами тот. — Но когда вы проснетесь, он уже точно будет открыт. Некоторые, кстати, ходят на побережье, когда захотят.

— Клошары?

— Не только, еще художники.

— Художники? — Катерина захлопала в ладоши. — У вас есть знакомые художники?

— Только один. — Стажер скромно потупился. — И… гм… Не совсем взрослый. Но рисунок мне подарил… Хотите, покажу?

Нгоно вытащил из кейса плотный листок, протянул:

— Вот…

— Здорово! — сразу оценила девушка. — Прямо как ранний Моне. Не совсем импрессионизм, но где-то рядом. В манере барбизонской школы — Камиль Коро и прочие.

— Катька! Не ругайся, а? — Александр жалобно обхватил голову руками и застонал. — Школы какие-то, коровы…

— Не коровы, а Коро! — Катя расхохоталась и ласково взъерошила волосы на голове мужа. — Подожди, я еще тебя научу разбираться в живописи, не так уж это и сложно!

— Ну да, ну да, — покивал молодой человек. — Уж всяко не сложнее, чем готовить… Опа!

Он вдруг осекся, внимательно вглядевшись в картину. «Не совсем взрослый» художник изобразил на ней вид со скалы на море: на переднем плане — колючая проволока, какие-то кусты, дальше — синее в желто-оранжевых проблесках море, над ним, в отдалении, красный параплан, нарисованный, точнее, намеченный одним мазком. А внизу, под скалами, какая-то зеленая нитка… Луч!

— Что это? — негромко спросил Александр. — Нгоно, ты не спрашивал у художника?

— Он сказал, что все точно изобразил: и параплан, и садящееся солнце.

— А вот это, смотри… Это что такое?

— Это… гм… Может, просто краска пролилась?

— Может. А может, и не краска. Да что вам говорить, небось и сами помните.

Все замолчали. Вспомнили Тунис, Средиземное море и странное научно-исследовательское судно с внезапно вырвавшимся из его антенны изумрудно-зеленым лучом, после которого, собственно, все и очутились… в пятом веке!

— Так ты думаешь… — тихо прошептала Катя, — тот парашютист тоже, как мы тогда…

Нгоно взволнованно потер руки:

— Этот парень, художник, сказал, что парашютист как-то внезапно исчез: только что был, и нету. Впрочем, я позвонил в комиссариат, вызвал наутро подмогу — глядишь, парашютист и отыщется.

— Очень бы хотелось, — Александр усмехнулся и разлил по бокалам остатки водки — Мы с Катей тоже там завтра будем.

— Значит, увидимся, — рассмеялся стажер. — Правда, я буду с инспектором Мантину. Это мой начальник, очень, я бы сказал, своеобразный человек.

~~~

«Своеобразный человек» оказался непрестанно изрыгающим проклятия господином в синих вытертых джинсах и грязно-белом джемпере. Коренастый, круглолицый, с короткой шеей, он проявлял прямо-таки кипучую энергию: куда-то звонил, бегал, распоряжался, кричал.

— Гоно! Гоно! Чем вы там занимаетесь, черт побери?

Гоно — с ударением на последний слог — так здесь все называли Нгоно.

— Так мы тут измеряем…

— Я вижу, что измеряете, а какого черта? Ищите лучше следы! Во-он туда пробегитесь, к той скале… Ножками, ножками… Сторожа опросили? Нет? Так какого ж черта? Ну и что, что он дома! Мало ли, что отдыхает. Вызвать! А не явится, так вломиться самим, да так, чтоб мало не показалось! Кинолог где? Как — у моря? Я вижу, что у моря. Что он там делает со своей собакой? По-моему, прогуливаются, разрази их дьявол, что-то этот неспешный променад не очень похож на работу. Сходите к нему, Гоно, поторопите. Скажите, пусть к скалам идет и пошарит во-он в тех кусточках… Это что еще за троглодиты? Вижу, что туристы. Спрашиваю, какого черта они здесь делают? Какая, к чертям собачьим, панорама? Открыта уже… Так закройте ее! И быстро! Жаловаться будут? Пускай! А ты, Гоно, запомни: не жалуются на тех, кто не работает. На меня вот постоянно жалуются, потому что я работаю, а не просиживаю штаны, как те бездельники в комиссариате. Можете им, при случае, передать, да они и так знают мое мнение. Ну что ты стоишь, как пень, господин стажер?! Иди живо, прогони туристов. И кинологу, кинологу не забудь сказать. О, это ж не собака! Это ж крокодил! Чего она в воду-то полезла? Что ей делать в воде, она что, рыба? Гоно, ты здесь еще? А какого черта? Где постовые? А, вот они, бездельники… Ну-ка идите сюда, черти! Чего пялитесь? Живенько убрали туристов. Что? А пускай потом жалуются — мы тут не в песочнице играем, а, между прочим, исчезновение человека расследуем, то есть я имею в виду — ищем пропавшего. Гоно! Я сказал — живо!

~~~

Опершись на парапет бетонного капонира, Александр не без любопытства наблюдал кипучую деятельность инспектора Мантину до тех пор, пока постовые не попросили всех покинуть панораму. Просили вежливо, но настойчиво, и хвост туристов потянулся от скал и воронок на американское кладбище. Туда же пришлось отправиться и Саше с Катериной, тем более что ничего интересного среди скал они не увидели.

Пара дотов была закрыта на реставрацию, о чем красноречиво свидетельствовали таблички с названием производящей работы фирмы. Фирма называлась красиво: «Подрядно-строительная организация реставрационных работ «Немезида»». «Немезида»! Вот так-то! Не какое-нибудь там СМУ!

Правда, самих реставраторов что-то было не видно. Бездельники, как непременно высказался бы о них кипучий начальник Нгоно.

Александр все же задержался у самой тропинки, обернулся, пытаясь представить, откуда бы мог вырываться луч. Получалось, вроде бы как ниоткуда. Прямо из скалы, что ли?

— Парашют! — показывая вниз, на песчаную отмель пляжа, вдруг закричал кто-то из оцепления. — Они нашли парашют! Вон-вон собака из воды тащит!

— Да отберите вы у нее наконец вещдок, черти вам в задницу! Я кому говорю, отберите! Это ж не собака, это ж крокодил!

Саша слабо улыбнулся. Вот и парашют нашелся. А его бедняга хозяин утонул, видно. Не повезло. Ладно, тем лучше, не будут разные гадости в голову лезть. Лучи всякие…

Быстро догнав жену, молодой человек зашагал к американскому кладбищу.

Они пригласили Нгоно на яхту поужинать, и не одного, а вместе с инспектором. Это была Катина идея — типа, пусть Нгоно налаживает с начальством неформальные отношения, в дальнейшем они очень даже пригодятся. Кто бы сомневался?!

Только вот инспектор Андре Мантину вблизи оказался еще невыносимее, чем издали.

За столом он говорил все так же громко и все так же ругался, правда, иногда спохватываясь и целуя Катерине ручку толстыми мокрыми губами.

— Не знал, не знал, что у моего подчиненного такие друзья! Целый профессор! Ну надо же! Да еще русские! Вы правда из России?

— Из Антарктиды. Водку будете?

— О, водка, водка!

Как выяснилось, инспектор оказался не дурак выпить.

— Хорошая водка — да! Холодная, ах! Парашют? Какой парашют? Ах, тот… Да, нашли, вытащили… Эта хвостатая сволочь его чуть было на куски не порвала! Не кормят ее, что ли? Это ж не собака, а крокодил!

В широких ноздрях представителя уголовной полиции департамента Кальвадос росли сивые волосы. Темные, чуть раскосые глаза цепко смотрели на собеседников, круглое лицо разрумянилось то ли от выпитой водки, то ли от ругани, впрочем, может быть, инспектор и от рождения был таким краснощеким.

— Что скажешь, дружище Гоно? Тот парашют?

— Тот. — Нгоно согласно кивнул. — Красный, с желтыми нормандскими львами.

— Сам ты красный с желтыми львами! — неожиданно рассердился инспектор. — Из этого еще вовсе не следует, что парашют — тот. Мало ли таких парашютов? Вот отвези его на опознание в этот, как его… в Уистреам.

— В Порт-ан-Бессен, господин инспектор.

— Вот-вот. Отвези! Пусть его там опознают, все оформишь, как надо, составишь протокол. А потом подъедешь в Байе, к антиквару… Ну, ты знаешь.

— К Жану, что ли?

— К нему. — Инспектор Мантину снова недовольно поморщился и, словно ища сочувствия, посмотрел на профессора. — Нет, ну нельзя на недельку в отпуск сходить! Этот чертов Гоно столько карманных краж накопил — к зиме не расхлебать! Поедем в Байе, потрясем этого барыгу Жано. Дьявол! Он же нас знает. Гад, крокодил зубастый… А вы, мадам Катрин, случайно, в Байе не были?

— Случайно, нет! — Катя весело рассмеялась: ей, единственной из присутствующих, нравилось общаться с инспектором.

— Там такой собор, ум-м! — Месье Мантину закатил глаза. — Кафедраль! А еще ковер! Гобелен знаменитый. Черт знает, какой длинный!

— Вышитый королевой Матильдой, — улыбнулась девушка. — Или, точнее, герцогиней. А что, Саша, съездим посмотрим? Мы ведь собирались. Тем более любезнейший месье инспектор нас туда довезет… Ведь довезете, месье?

— О, конечно, конечно! Такая вежливая и мудрая мадам… И очень-очень красивая! Не беспокойтесь, привезем и все покажем. А вы нам с Гоно кое в чем поможете. Так, чуть-чуть. Собственно, вам и делать-то ничего не придется. Просто зайдете в одну лавку да кое-что спросите. Это ведь нетрудно, правда?

Короче, уговорил. Саша, правда, морщился, да супруга настояла:

— Дорогой, давай поможем, — Катя говорила с ним на русском. — Этот господин такой милый, на нашего участкового дядю Лешу похож, есть у нас такой в поселке. Сейчас на пенсии, а люди до сих пор уважают! Тем более нам же все равно в Байе. Ну как же — быть в этих местах и не полюбоваться знаменитым гобеленом?! Завоевание Англии герцогом Вильгельмом Нормандским…

— О, да-да, — охотно поддакнул инспектор, — Вильгельм! Бренд!

Глава 3. Нижняя Нормандия. Департамент Кальвадос. Немезида

Если остаться, сможет ли он оплакать умерших?

Жан-Мари Ле Сиданер.[3]

Антикварная лавка располагалась на одной из центральных улочек города с древней славой, рядом с сувенирным отделом. На продававшихся здесь брелках для ключей, открытках, магнитиках, даже подушках были изображены сцены со знаменитого гобелена.

Оглянувшись на маячивший позади остроконечный купол собора Нотр-Дам-де-Байе, супруги обошли стойки с сувенирной продукцией и, подойдя к прятавшемуся внутри магазина прилавку, вежливо поздоровались с продавцом. Судя по виду — лысый, небольшая бородка, серьга в левом ухе, — это и был сам хозяин, господин Жан Ливье, в определенных кругах известный как Жан Антиквар или Жано Скряга. Инспектор Мантину предупредил, что из-за своей природной скупости барыжник не тратился на продавцов, а сидел за прилавком сам, никому не доверяя. К нему и нужно было обратиться.

— Бонжур, месье.

Чтобы лучше чувствовался акцент, разговор начал Саша.

— О, бонжур, бонжур! — Словно почувствовавший жертву паук, антиквар потер руки. — Что угодно любезнейшим господам?

— Мы… хотеть… хотели бы купить… нечто… Скажем, колье или бусы. Желательно старинные. У вас такие есть?

— Ну конечно же есть, господа! Вам какие? Есть по сто евро, есть дороже — по двести, триста, даже по тысяче.

— Нам бы за пятьсот.

— Отлично! Изволите взглянуть? Прошу, пожалуйста!

Китайская бижутерия, на голубом глазу выдаваемая барыгой за старинные бусы, не стоила и пяти евро! Жано Скряга просил пятьсот. Обнаглел при виде иностранцев, особенно когда узнал, что эти «милые молодые люди» приехали всего на один день, до вечера.

— А дальше — Париж, Руасси — Шарль де Голль, самолет… Авион, понятно?

— О, да-да. Прекрасные бусы! Очень хорошо смотрятся на вашей девушке, месье! Берите, берите… Может быть, хотите что-нибудь еще старинное?

— А что, есть еще?

— Найдем! Ради вас, господа, все, что угодно.

Инспектор Мантину и Нгоно вошли как раз вовремя: владелец лавки показывал антикварные вазы и статуэтки.

— Антик?

— О, что вы, что вы, это новодел! Я вот только собрался объяснить господам…

Казалось, неожиданный визит полицейских не произвел на Жано Скрягу особого впечатления. Впрочем, нет: маленькие глазки барыги беспокойно забегали.

— А вот эти бусы… — усмехнулся инспектор. — Да-да, красненькие… Что-то у меня есть сомнения.

— О, это принесли… Сдали на продажу…

— Скупка краденого, месье Ливье! Скупка краденого!

~~~

Как потом, за ужином, рассказал Нгоно, Скрягу все-таки удалось припугнуть, и тот согласился сотрудничать — сдать проходимцев, притащивших и бусы, и портмоне, и прочее.

— А по-другому никак на него пока не наехать, — потягивая бордо, честно признался стажер. — Да, шеф сказал, и не надо. Есть у него насчет этого барыги свои планы, всегда были. Вам от господина инспектора большое спасибо!

— В стакане не булькает! — хохотнул Александр.

— Это такое русское выражение, — быстро пояснила Катя. — Шутка.

Они втроем сидели на террасе небольшого кафе в Арроманше, на набережной. Напротив сохранившихся памятников войны — полевых пушек и зениток, которыми нормандские деревни любили украшать себя ничуть не меньше, чем их русские собратья.

Нгоно говорил много, и не потому, что выпил. Видно было — парню хотелось выговориться, поделиться версиями. Насмешник Андре Мантину, несмотря на свою должность, для этой цели подходил мало, а Луи и профессор Арно были погружены в свои научные дела. Катя и Саша оказались сейчас самыми подходящими слушателями, к тому же с ними можно было толковать обо всем: не здешние, иностранцы, скоро уедут.

— Кстати, как дела с парашютистом? Тела так и не нашли? — поддерживая беседу, спросил Александр.

— Нет, — Нгоно задумчиво повертел в руках брелок с ключами. — Видать, труп отнесло в море. Если он здесь вообще был.

— Это как понимать? — моргнула Катя.

— Да так. — Стажер пожал плечами. — Парашют-то мог быть и не его. Такой же, но не его. Знаете, в клубе парашюты никак не помечены. А недалеко от порта есть одна лавка, там продаются товары для активного спорта, парапланы в том числе. Покупают не особо, конечно, часто, но… Я говорил с продавцом, — Нгоно зачем-то оглянулся по сторонам и понизил голос. — Такой парашют купили, именно такой — красный, с желтыми нормандскими львами, почти сразу после радиообращения о пропавшем!

— Ничего себе! — Саша почувствовал, как его самого начинает затягивать эта странная тема: исчезнувший спортсмен, зеленый луч на рисунке юного художника из Изиньи, теперь вот парашют. — Значит, его специально купили! Чтоб подбросить! Замести следы!

— Вот именно! — азартно воскликнул Нгоно. — Кто-то очень не хочет привлекать внимание к Пуант-дю-Ок. И я теперь уже начинаю думать, что то покушение, ну, когда меня чуть не столкнули со скалы, было отнюдь не с целью наживы!

Катя улыбнулась:

— А вы ничего не усложняете, парни? Кстати, господин Мантину по этому поводу что говорит?

— Шеф сейчас больше месье Скрягой интересуется, тем антикваром-барыжником. А парашютист что? Пропал и пропал… Шеф это дело на меня повесил. — Стажер скривил губы. — Наверное, это и к лучшему: сам себе хозяин. Хотя и от других дел меня никто не освобождал.

— Покупатель! — напряженно произнес Саша. Ну не давал ему покоя этот чертов зеленый луч! — Кто купил парашют?

— Высокий парень лет двадцати, не местный. Приехал на синем «Пежо-206», но насчет марки продавец не уверен: сквозь витрину взглянул, да и то случайно. Так что с этой стороны глухо. Мало ли синих машин? Я и сам на синем «пежо» езжу.

Александр азартно потер руки:

— Тогда надо зайти с другой стороны. С Пуант-дю-Ок! Что там за реставраторы?

— «Немезида», — поставив опустевший бокал на стол, усмехнулся Нгоно. — Так они называются. Я тоже думаю, стоит там покопать. Кстати, не пороетесь в Интернете или в Минитель? Я бы и сам, но, увы, шеф вызывает к семи в Байе — досконально проверить счета.

— Пороемся, пороемся, — прощаясь, обнадежил Саша. — На профессорской вилле мощный компьютер.

— Тогда до завтра, — Нгоно махнул рукой. — Наверное, здесь же и встретимся, часов в семь. Идет?

— Идет.

— Вас подвезти к вилле?

Катя засмеялась:

— О нет, спасибо! Мы прогуляемся… Сегодня такой прекрасный вечер!

Нгоно больше ничего не сказал, лишь смущенно улыбнулся и побежал к припаркованной неподалеку машине.

~~~

Район, в котором жил профессор Арно, ничем не отличался от прочих фешенебельных пригородов побережья: пустынные, вылизанные до блеска улицы, белые, с зелеными воротами и почтовыми ящиками заборы, аккуратные двухэтажные особнячки, террасы, ухоженные клумбы с цветами, подстриженные в виде прямоугольников, конусов и квадратов кусты. И деревья в основном почему-то туя, но попадались и рвущиеся к небу тополя, и медово-желтые липы, и раскидистые вязы, и даже сосны.

— Вот, поди ж ты, — взяв мужа под руку, неспешно рассуждала Катя. — Вроде бы все как у нас: и особнячки, и ограды… И богатства особого нету, а вот уютно как-то, спокойно. Нет ощущения опасности, как у нас в подобных местах, где каждый чужак вроде как враг. И охранников нету!

— Да уж, у нас бы давно мордовороты появились, — чмокнув супругу в щеку, рассмеялся молодой человек. — Я где-то читал: у нас больше двух миллионов охранников! Представляешь? Два миллиона молодых здоровых мужиков — целая армия! — бездельничают! Груши околачивают. Не на заводе, не в поле, не в милиции даже, а просто тупо торгуют мордами! Ты права, у нас от таких мест угроза исходит. Может, потому, что заборы куда как выше, тюремные напоминают, да и ворота — как в крепости! Не то что тут — картонки какие-то. Хотя не думаю, что здесь не воруют, достаточно на Нгоно взглянуть. Выжатый как лимон, в Интернет бедолаге заглянуть некогда.

— Так это потому, что в отпусках все. К тому же, — Катя прищурилась, — ему его работа нравится, поверь, я в таких вещах разбираюсь.

— Психолог ты мой… Дай, поцелую…

— Да ну тебя. — Девушка неожиданно отстранилась. — Ну хватит, люди уже оглядываются.

— Где ты тут видела людей-то?

— Да вон! Парни.

Александр оторвался от супруги, осмотрелся и увидел за углом, напротив профессорской виллы, двух подростков с велосипедами. Один мальчишка чернокожий, в светлых джинсах и красном джемпере, второй курносый, растрепанный, в голубых шортах и желтой майке с изображением какой-то улыбающейся рожицы. Обоим лет по четырнадцать или меньше. Кстати, тот, что в майке, выглядел знакомым, наверное, жил где-то рядом.

— Сады-огороды собрались почистить ребятки, — хохотнул молодой человек. — Ладно-ладно, шучу!

— Тот, лохматый, по утрам тут ездит, я видела. Ой, смотри, кажется, наш любезный хозяин куда-то собрался! — вдруг вскликнула Катерина, кивая на открывшиеся ворота виллы. Рыкнув двигателем, оттуда показался автомобиль — белый «ситроен» профессора Арно. Притормозил, дисциплинированно мигнул поворотником и, набирая скорость, умчался в противоположную от идущих гостей сторону. — Ну вот! — хмыкнула девушка. — Даже нас не заметил.

— Зато кое-кто другой заметил… — Саша снова обнял жену, прижал к себе, чмокнул и шепнул на ухо: — Посмотри-ка на тех подростков! Черненький сразу бросился кому-то звонить!

— Господи! Да мало ли! Вы с Нгоно сыщики чертовы! Пошли быстрее — Луи-то наверняка на вилле.

— Милая… — задумчиво пробормотал Александр. — А не прогуляться ли нам во-он до той церкви? Видишь, шпиль торчит? Погода чудная, не жарко. Пройдемся, а?

— Ну пошли, что с тобой поделать. Только прошу: не играй больше в детектива, ладно? Вот завтра встретитесь с Нгоно…

Молодые люди свернули к собору, немного полюбовались им и неспешно зашагали обратно. Подростки дисциплинированно торчали все на том же углу. И чего им там стоять, спрашивается? Совершенно без всякого дела!

Подойдя к воротам, Александр нажал кнопку звонка и, пропустив вперед жену, быстро обернулся: черный парень снова приложил к уху телефон!

Следят?! А чем черт не шутит? Может, кто-то облюбовал виллу, послал мальчишек: выяснить распорядок дня хозяев, выбрать подходящий момент… Вернется господин профессор — и на тебе! Где аппаратура, где китайские вазы, где Ренуар? Что там у него еще взять можно? Ну разве что генератор. А Ренуар у доктора, кстати, поддельный, просто хорошая копия.

~~~

— Ага, вот она, «Немезида», — инженерно-строительная фирма! — после двух часов копания в Сети воскликнула наконец Катя. — Но тут про реставрацию ничего нет, только про склады. И объявление: фирма «Немезида» приобретет редкоземельные металлы — бериллий, иридий, цирконий, можно оптом.

— Что?! — Александр чуть было не выронил стакан.

— Что слышал! — резко обернулась Катя. — Цирконий они купят, оптом!

Вскочив с кресла, молодой человек подбежал к окну: мальчишки с велосипедами все стояли. Ага! Подъехал профессорский «ситроен», и чернокожий снова позвонил.

Уехали.

— А! Вы уже тут? — Доктор Фредерик Арно, радостно улыбаясь, возник на пороге гостиной. — Надеюсь, Луи не дал вам умереть с голода?

— Ага, не дал… Спасибо, хоть калитку открыл, а потом скрылся в лаборатории. — Хмыкнув, Александр опустился в кресло. — Кстати, любезнейший профессор, хочу вас поздравить — за вами следят!

— Угу, мальчишки на велосипедах, — как ни в чем не бывало кивнул доктор Арно. — Только не за мной они следят, а за моим садом! У меня, видите ли, как раз поспевают вкуснейшие сливы, так эти сорванцы уже пытались совершить набег!

— Так-так… — протянул Александр. — Слива, значит? Ну-ну. Кстати, как думаете, кроме вас, цирконий здесь еще кому-нибудь нужен?

Доктор Арно хохотнул, сбрасывая на диван летний плащ:

— Ну вы и спросили! Да много кому! Тем более редкоземельные металлы — штука недешевая, всегда можно выгодно перепродать. Александр, друг мой, и вы, Катя… — Профессор неожиданно стал серьезным и в волнении принялся приглаживать рукой свою вечно растрепанную шевелюру — У меня к вам, к Кате, есть одно предложение, не знаю, как и сказать.

— Говорите, как есть!

— В общем, я сегодня получил приглашение от некоего господина де Виньи. Это известный меценат, предприниматель. Приглашение на малый прием…

— Так идите, что же вы!

Профессор посмотрел жалобно, словно побитый пес:

— Да я бы и пошел, но… Семья де Виньи — аристократы, известные своей чопорностью и строгим следованием традициям! Приглашение к ним — великая честь, но приглашенные мужчины обязательно должны быть с дамами, это специально оговаривается. А я, как вы знаете, холостяк, и подруги у меня сейчас нет. И вот, я бы хотел попросить вас, Александр, отпустить вашу очаровательную супругу со мной… К семи часам.

— К семи? Отлично! Катя, как ты?

— Да я не против.

— Хорошо! А я тем временем встречусь с нашим другом Нгоно. Кстати, забросите меня в кафе?

— Де Виньи пришлют лимузин! Но Луи может вас отвезти.

— Да ладно. Уж пройдусь и пешком. Эх, Катя-Катерина, расскажешь потом, как там развлекаются аристократы?

— Господи, как же я поеду? — воскликнула девушка. — Мне же совершенно нечего надеть! Ну не в джинсах же!

— В Кане есть «Карфур»…

— Ну что вы! — Профессор Арно фыркнул от возмущения. — Какой «Карфур»? Мы же с вами не клошары! А платье… Я знаю одно место. Пусть это будет мой подарок столь очаровательной и прекрасной мадам! Поверьте, вы меня очень и очень выручили.

~~~

Они покинули виллу почти одновременно. Саша вышел чуть раньше, перешел улицу и стоял с рассеянным видом, глазея на шикарный белый лимузин у ворот профессорской виллы. Ага… Вот вышел господин Арно, а за ним Катерина в черном, с жемчужными вставками, платье и колье из жемчуга. Скромно, но со вкусом.

Пусть девочка проветрится, заодно и за профессором присмотрит. Интересно, зачем миллиардеру-аристократу понадобился доктор физико-математических наук? Кстати, некогда учившийся в Бауманке — отсюда и хорошая русская речь.

Велосипедистов уже не было. Может, они и вправду интересовались сливами? Как знать, как знать…

Прошелестев шинами, лимузин скрылся за поворотом, увозя Сашину супругу в аристократический французский рай.

— Да, — проводив машину глазами, вслух посетовал молодой человек. — Мы чужие на этом празднике жизни. Увы!

Эту же фразу он повторил и в кафе. Нгоно не понял, пришлось разъяснить. Впрочем, стажеру было не до того, да и выглядел он словно загнанный зверь.

— «Немезида» скупает цирконий, — сделав подошедшему официанту заказ, словно бы между прочим произнес Саша. — Это такой редкоземельный металл. Если его поместить в генератор поля, то…

— «Немезида»! — эхом откликнулся стажер. — Именно с ее складов в лавку Жано Скряги поставляются подделки под античные редкости. Мало того, разрешения на реставрационные работы в Пуант-дю-Ок этой фирме никто не давал!

Александр удивленно вскинул глаза:

— Ах вот как!

— Это еще не все, — устало усмехнулся Нгоно. — Вчера проверял счета. «Немезида» заключила контракт на покупку списанного военного корабля и двух катеров на очень приличную сумму! И это при том, что на ее счетах пусто. Ну, не считая мелочи за фальшивый антиквариат. Однако ведут они себя так, как будто вот-вот у них вдруг появятся золотые горы! Вот возьмут и возникнут неизвестно откуда, как в какой-нибудь волшебной сказке.

— Может, спонсор?

— Может, и так, — тихо согласился стажер. — Только что-то плохо верится, не того полета контора! Можно сказать, типичные проходимцы. Кстати, там много бывших военных.

— Военных?!

— Правда, мы еще не копали глубоко. Шеф поехал в Кан за ордером.

— Будет обыск?!

— Конечно!

— Ну слава богу! Наконец-то взялись за дело!

— Ничего. — Нгоно удовлетворенно кивнул. — Прищучим эту чертову фирму. Может, и парашютиста они случайно… А может, он с высоты заметил что-то не то! Хотя нет, скорее всего, случайно. Где наш заказ? Признаться, я голоден как собака! А спать сегодня не придется. Шеф сказал: будем действовать быстро! У нас же, кроме фальшивого антиквариата, предъявить и нечего. Уйдут под залог, ощетинятся адвокатами — возьми их тогда, попробуй! Нечего и мечтать. И я-то, как назло, не рассмотрел того, кто на меня напал ночью.

Александр чувствовал, как его охватывает волнение и азарт погони. А что, если этого исчезнувшего парашютиста отправили в прошлое? Пусть случайно, но почему бы и нет? И подсунули новый параплан, чтобы обставить все так, будто парашютист утонул, ударившись о скалы. И зеленый луч! Луч, точно схваченный мальчишкой-художником! И цирконий! Значит, они ведут опыты, и довольно успешно!

— Нгоно!

— Да?

— Хочешь, скажу тебе, откуда у «Немезиды» антикварный новодел? Правда, кроме тебя, в это никто не поверит… Взамен же попрошу взять меня сегодня с собой. Я не буду мешать, просто посижу в машине.

Нгоно все понял сразу, он вообще был сообразительным парнем:

— Вы полагаете, античные вещи — оттуда?

— Именно так!

— Что ж, может быть.

В этот момент у парня запиликал мобильник. Как понял Саша, звонил Мантину. Ага, значит, уже получил ордер.

— Так мне можно с вами?

— А, — махнул рукой стажер. — Поехали. Как у вас говорят: семь бед, один ответ. Но предупреждаю, шеф будет не очень доволен.

~~~

На настроение инспектора Мантину Саше стало плевать, когда он увидел припаркованный у самого мемориала шикарный белый лимузин. Впрочем, выглядел он брошенным впопыхах. Встал как-то боком, правое переднее колесо — на тротуаре, двери раскрыты… А на заднем сиденье тускло блеснуло жемчужное колье.

— Стажер! Почему на месте происшествия посторонние?

— Послушайте, инспектор, — Саша медленно обернулся. — В этой машине часа полтора назад ехала моя жена… и профессор Фредерик Арно!

— Ну-ну, — примирительно вздохнул инспектор. — Далеко они не ушли, смею вас уверить. Гоно! Давайте людей к скалам! И скажите местному персоналу — пусть включат все имеющееся освещение.

В черном, усыпанном золотистыми блестками звезд небе угрюмо висела луна. Пахло водорослями и солью. Налетевший ветер трепал волосы полицейских, раскачивал ярко вспыхнувшие фонари.

— Нет никого! — подбежав, растерянно сообщил Нгоно. — Но смотритель видел неподалеку, в море, корабль.

— Корабль? Что за корабль?

— Не знаю. Говорит, похоже на самоходную баржу. Ржавая такая, старая. Но на ходу.

— А лодки?! У реставраторов были лодки?

— Могли и нанять!

Черт! Черт! Черт! И что теперь делать?

В отчаянии Саша ругал себя за неосмотрительность, за то, что отпустил Катю, за все. Однако, быстро придя в себя, принялся лихорадочно соображать, что делать. Если профессора и Катю похитили, то должны сообщить требования, и тогда…

— Вы говорили, профессор получил какое-то приглашение? — громко отдавая приказы, к машине подошел Мантину. — Можно взглянуть на эту бумагу?

— Да, но она на вилле.

— Поехали! Ну? Что вы так смотрите? Здесь мы уже ничего нового не найдем — птички улетели. Ничего, долго им не порхать, смею вас заверить. Гоно, садись за руль, едем!

— Но, шеф, а как же…

— Едем! По пути расскажу.

~~~

Саша в ту ночь не сомкнул глаз. Пока приехали на виллу, разбудили Луи, отыскали это чертово приглашение. Ничуть не смущаясь поздним временем и аристократичностью семьи, Мантину позвонил де Виньи и выяснил, что белого лимузина у них никогда не было. Только черные!

— Ясно, это был лишь предлог. — Инспектор мерил шагами гостиную и рассуждал вслух. — Профессор — понятно. Но зачем похищать вашу жену?

— За компанию? — робко предположил стажер.

— Может быть, — рассеянно кивнул Мантину. — Чтобы усыпить бдительность, его пригласили не одного. Да не переживайте вы так, Александр, найдется ваша супруга!

Саша и не переживал уже. Думал! Если б точно знать… Инспектор прав — похитители непременно о себе заявят! Иначе какой смысл похищать?

— Зачем им мог понадобиться профессор?

Александр знал зачем. Да и Нгоно наверняка догадывался. Но инспектор Андре Мантину вряд ли в это поверил бы.

~~~

После бессонной ночи настало утро, столь же недоброе, душное, подернутое белесой дымкой тумана. Инспектор уже ушел, сказав на прощание несколько ободряющих фраз, а Нгоно и Луи остались.

Саша подошел к окну и отдернул шторы. Ставни были распахнуты — в отсутствие хозяина никто не позаботился их закрыть.

Молодой человек спустился в сад, походил по дорожкам, мучительно пытаясь выстроить в голове план дальнейших действий. Ничего, как назло, не придумывалось. Прав был Мантину, надо ждать сообщений от похитителей. Катю-то они могли бы и отпустить, на что она им? Другое дело — профессор.

Липовое приглашение. Скорее всего, конверт подбросили в почтовый ящик те парни с велосипедами. Саша подошел к воротам, открыл, заглянул в ящик — пусто.

— Не спится?

Нгоно. Тоже что-то раненько поднялся.

Александр пожал плечами… И вдруг увидел велосипедиста, того самого — лохматого, в желтой с красной забавной рожицей майке.

— А ну, стой! — В три прыжка преградив дорогу, молодой человек ухватил велик за раму, да так, что парнишка чуть не упал.

— Что вам нужно?! Я сейчас позову полицию!

— Полиция уже здесь! — Подбежав, Нгоно вытащил ксиву.

— Как-как ваша фамилия? Амбабве? Почему вы нападаете на людей, господин полицейский?

А парень-то оказался не лыком шит! Ишь как наехал. И глазами сверкнул этак нагло — мол, ничего вы мне не сделаете, флики!

Саша нехорошо усмехнулся: а вот это посмотрим. На свою беду, велосипедист ничего этакого во взгляде его не заметил. Да и смотрел он больше на Нгоно:

— Я вашу фамилию запомнил, господин помощник инспектора! И разговаривать с вами не буду, разве что с адвокатом по детским делам! Что вы меня держите? По какому праву? А ну отпустите, мне больно!

— Ах, больно…

Отодвинув в сторону впавшего в некоторый ступор Нгоно, Александр крепко ухватил парня за ухо и не мешкая повел к воротам.

— Ай-ай! — морщась от боли, закричал мальчишка. — Отпустите… Ай! Пожалуйста, отпустите! Что вы себе позволяете?! Я на тебя жалобу напишу, флик поганый!

— Пиши, — заведя парня в сад, ухмыльнулся Саша. — Только я не флик.

— А кто же?

Подросток даже моргнуть не успел, как молодой человек закатил ему увесистую затрещину. Потом, чуть подумав, еще одну. Правда, немного не рассчитал: юный наглец покатился по клумбе. И поделом, нечего выпендриваться! Ишь как заговорил — жалоба, флики…

Оглянувшись на закатившего велосипед Нгоно, Александр удовлетворенно кивнул и, посмотрев на хныкающего мальчишку, угрюмо подул на кулак:

— Ну что, в ухо хочешь?

— Н-нет… — Парнишка выглядел не то чтобы испуганным, но точно удивленным.

— А получишь! — с усмешкой пообещал молодой человек и, наклонившись, одним рывком за шиворот поставил подростка на ноги. — Как зовут?

— А?!

— Бэ! — Саша несильно треснул пацана в лоб. — Кто таков, спрашиваю!

— Я вообще не понимаю…

Тут Александр осерчал: ну и наглец, к нему по-человечески, можно сказать, со всем радушием, а он?!

Вот гад!

Злобно сплюнув, Александр несколько раз треснул подростка ладонями по ушам:

— Вот тебе — жалоба! Вот тебе — флики! Вот тебе… Ну, чего разнылся-то? Еще дать?

— Н-не на-а-адо, пожалуйста… Не бейте…

— Эй-эй, — озабоченно зашептал Нгоно. — Он же все-таки малолетний…

— Малолетний преступник, вы хотели сказать? Кстати, интересно, как бы отнесся к моим действиям ваш ненаглядный шеф? Думаю, вполне одобрил бы.

— Да уж, — Нгоно неожиданно хихикнул. — Вы бы с ним спелись.

— Слыхал? — Саша грозно посмотрел на мальчишку. — Будем говорить или отвезти тебя к шефу? А он об таких, как ты, руки не пачкает; он сразу ногами! Пару ребер тебе сломает, верно, господин Амбабве?

— Уж это точно!

— Месье, не надо к шефу! Можно, я лучше с вами поговорю, ну пожалуйста, а?

— Ладно, посмотрим… — гнусно осклабился Александр. — Для начала скажи, кто тебя за профессором следить посылал? Да, забыл предупредить — только не говори, что не знаешь!

— Так я и в самом деле…

— Та-ак, значит, все-таки — к шефу!

— Нет, не надо! — Подросток дрожал как осиновый лист на холодном октябрьском ветру. — Это все Антуан, черный…

— Дружок твой?

— Да не дружок он мне, так, тусим иногда вместе. А ему, верно, Башу приказал, он ему и отзванивался.

— Башу? Это румын, что ли? — услышав знакомое имя, сразу же заинтересовался стажер.

— Да-да, румын, так его кличут. Опасный тип, запросто зарезать может.

— Ладно. Где ты с ним встречался?

— Это не я, Антуан.

— Хорошо. Где Антуан с ним встречался?

— У зенитки, около залива. Башу частенько там ошивается — в отеле «Д’Арроманш» у него дела какие-то. Да и живет где-то рядом. Но я не знаю где, честное слово, не знаю, святым Михаилом клянусь!

— Не врешь?

— Нет-нет, клянусь.

— Ладно, проваливай. Но имей в виду…

— Я все понял…

Не скрывая радости, мальчишка сел в седло и умчался.

Александр усмехнулся и с хитрецой посмотрел на Нгоно:

— Я так полагаю, ты этого Башу знаешь?

— Даже знаю, где живет. Только с ним такие штуки не пройдут — опытный!

— Ну так мы с ним аккуратно…

~~~

Аккуратно — это было красиво сказано! Но еще красивее смотрелось в деле.

Дверь номера в отеле «Д’Арроманш», где, по словам портье, ночевал сегодня Башу, Александр вышиб ногой, не обращая внимания на поднявшегося вслед за ними коридорного. Выбил умело: каскадер все-таки.

— Ух! — восхищенно прошептал коридорный, мальчишка лет семнадцати в красном пиджаке. — Во дает полиция! Ваш коллега — он из Интерпола, да?

— Из Интерпола, — хмуро отозвался Нгоно. — Полисьен рюс.

Саша ворвался в номер и с ухмылкой оглядел лежащих в кровати людей: смугленького смазливого подростка с черными как смоль волосами и высокого белокурого парня лет тридцати.

Подросток, вероятно, и был Башу, а вот парень… Нгоно его тут же признал:

— Ха, месье Коннесье, какая встреча! Осмелюсь напомнить — сексуальные отношения с лицом, не достигшим половой зрелости…

— А кто тебе сказал, что я половой зрелости не достиг? — нагло переспросил Башу. Усмехнулся, встал, ничуть не стесняясь, подошел к подоконнику, взял пачку сигарет и закурил, старательно пуская дым кольцами.

— Башу, не наглей, — негромко произнес Коннесье. — Думаю, господа полицейские не просто так ворвались. Надеюсь, вы все-таки прикроете дверь, господин Амбабве? Тогда и поговорим. Я сообщаю то, что знаю, — и вы ничего не видели, идет? Вы ведь о «Немезиде» хотите узнать? Мантину с утра носом землю рыл в Пуант-дю-Ок… не зря, верно?

— Что ж, — Нгоно быстро прикрыл дверь и уселся в кресло. — Рассказывайте все, что знаете!

— Даете слово? — Любитель мальчиков вовсе не выглядел испуганным.

— Да, — со вздохом кивнул стажер. — Так что вы хотите сказать?

— Немногое — Коннесье тоже закурил. — Но смею думать, важное. О профессоре Арно. Угадал, да? Тогда продолжаю. Прошедшей ночью я переправил на лодке профессора и молодую женщину на самоходную баржу «Тремелус», принадлежащую компании «Немезида». Естественно, они были под охраной наших парней. Они там и остались, на барже, которая тут же исчезла — я даже не успел подальше отплыть.

— Что вы имеете в виду под словом «исчезла»? — Нгоно вскинул глаза.

— То, что говорю. Была — и нету. Один зеленый туман. Они какие-то эксперименты проводят. Я не вмешиваюсь, мне, так сказать, до лампочки… Правда, котик?

«Котик» Башу засмеялся.

— Кто в «Немезиде» за главного? Жано Скряга? Морис Бланше?

— Ну, скажете тоже — Морис! Морис тут вообще с боку припека. Что же касается Жано… Да, он им помогал, я имею в виду руководство — трое бывших морских офицеров. Имена, под которыми я их знал, вам ничего не дадут, они наверняка вымышлены.

— И все же назовите!

— Хорошо: Эмиль, Аристид и Брюно.

— Откуда вы знаете, что они морские офицеры?

— Иногда проговаривались, использовали в речи морские термины. Я и сам моряк, знаете ли.

— Сможете их описать?

— Да, только не здесь. Назначим встречу.

— Кто из названных был за главного?

— Хм… — Коннесье задумчиво почесал голову. — Так и не скажешь. Скорее всего, Брюно. На редкость неприятный тип с квадратной челюстью. Но я с ними мало общался, так, завербовался рабочим.

— Потом все подробно напишете!

— Напишу, мне что? Контракт вчера закончился, вернее, прошлой ночью. Подписки о неразглашении с меня никто не требовал. Правда, предупреждаю: не так уж много мне известно. Что может знать подсобный рабочий? Даже о парашютисте вряд ли что скажу.

— Расскажите о той троице, — наконец снова вступил в разговор Александр. — Они часто так… исчезали?

— При мне в первый раз, но другие рабочие об этом болтали. Сейчас разъехались кто куда.

— И когда теперь объявятся эти трое…

— …Никому не известно!

~~~

Больше разговаривать с извращенцем, похоже, особого смысла не было. По крайней мере, Саша узнал все, что хотел. И теперь помочь ему мог только один человек — Луи!

Луи и не отказался, он вполне понимал ситуацию.

— Надо только раздобыть грузовик, лучше даже трейлер. Перевезти аппаратуру на яхту.

Не прошло и пары дней, как яхта профессора Арно, выйдя из Порт-ан-Бессена, взяла курс на Ла-Манш.

— Мы не будем отходить далеко. — Капитаном на этот раз являлся Луи, а за матроса был взят Нгоно. — Только… Вы действительно хотите этого? Снова туда. Брр!

— Там моя жена! И профессор.

— Может быть… — Нгоно в волнении подошел ближе.

— Нет, друг мой, — усмехнулся Саша. — Поверьте, куда больше пользы от вас будет здесь! Приглядывай за «Немезидой», Нгоно! Что-то не очень верится, что она окончательно исчезла. Луи, говоришь, ты сможешь обеспечить возвращение?

— Да! Каждый день с восьми до двенадцати вечера я буду включать генератор поля на полную мощь. Вас притянет сюда, к берегам Нормандии. Вырвет из любой точки, надо только сделать первый шаг. А вот куда выкинет сейчас, увы, этого я сказать не могу. Может быть, в Карфаген, а может, и сюда… Как тогда называлась эта земля? Уж точно не Нормандия?

— Кажется, королевство франков. Хотя нет, не было еще королевства, просто Галлия.

Ветер дул в паруса, и яхта ходко шла по волнам в непроглядной ночной тьме. Лишь на носу и корме горели ходовые огни да теплился свет в рубке, в трюме утробно ворчал генератор.

— Энергии уже достаточно, — поглядев на приборы, негромко произнес Луи. — Прошу в шлюпку, Александр. Нгоно, помоги спустить.

Поворот кран-балок, шум цепей. И вот уже небольшой баркас покачивается на волне рядом с яхтой.

— Ну, не поминайте лихом! — Александр со смехом взялся за весла.

С яхты ударил зеленый луч. Неожиданно яркий, слепящий, он светил, казалось, прямо в глаза. А из моря вставали огромные волны!

— С богом! — последнее, что услыхал молодой человек. — Удачи!