Призрак Дома аферистов

Глава 1

Этот взгляд был особенным, он буквально жег ей спину. Не то место пониже, куда порой обращали взор мужчины. Нет, от него нехорошо заныло где-то между лопаток со сдвигом в левую сторону.

А сердце-то екнуло! Мало того, оно вдруг испуганно сжалось, пропустив удар.

На мгновение Василиса почувствовала себя бабочкой, которую внезапно пригвоздили булавкой. Даже вздохнуть было сложно, не то что пошевелиться.

Зато мозг заработал на повышенных оборотах. Пытаясь понять, что происходит, Василиса напряженно прислушивалась к ощущениям. Пожалуй, похоти в интересе чужака не было, взгляд замер, не скользил по ней. Ее спину сверлили неприязненно, даже со злостью. Словно она несла серьезную угрозу.

Девушка скорее бы подумала, что на нее сейчас смотрит любовница мужа, мысленно посылающая лучи чесотки, диареи и прочих радостей жизни. Вот только никакого мужа у Василисы не было, даже временного парня на горизонте не наблюдалось. Откуда взяться сопернице?

«Тик-так, тик-так, ходят часики вот так, — зазвучала в голове детская считалка. — Вдох-выдох. Вдох-выдох...»

Этот, на первый взгляд, глупый стишок уже не раз спасал Василису. Вот и сейчас, повторяя незатейливое «вдох-выдох», она быстро выровняла дыхание, почувствовав, как испуг постепенно проходит. Действительно, что ей могло грозить средь бела дня на шумной городской улице? Разве что дождь: небо хмурилось с самого утра.

Василисе ужасно захотелось оглянуться, посмотреть в глаза бесцеремонному наблюдателю. Но она сдержалась.

«Позже... — уговаривала себя девушка. — Я посмотрю на него позже». Незнакомца она узнает и так, для этого ей глаза не потребуются. Да и не чувствовала Василиса серьезной опасности для себя. Может, он просто следит за всеми, кто входит в этот дом?

Через тридцать секунд, долгих, как ночные часы перед компьютером, в замке наконец заскрежетало. Дверь отворилась, из полутьмы парадной появилось незнакомое мятое лицо пожилого мужчины, одетого в затрапезную рабочую куртку.

— Здравствуйте! — обрадованно затараторила девушка. — Я из газеты. Вам должен был звонить Сергей Денисович, предупредить обо мне!

И, не дожидаясь приглашения, нырнула в спасительный сумрак, скрываясь от настырного взгляда чужака.

Оказавшись внутри парадной, журналистка замерла. Помещение было темным — после дневного света улицы она ничего не могла рассмотреть, только разнюхать. Причем в прямом смысле.

Привычка принюхиваться к новому для нее дому осталась у Василисы с детства. Дурацкая, конечно, но девушка уже и не пыталась от нее избавиться. Вот и сейчас она глубоко вдохнула, прислушиваясь к ощущениям.

Запах был обычным, в большинстве домов старого квартирного фонда так пахло: обветшалыми стенами, прохудившимися трубами, толком не просыхающими подвалами. Но этому зданию повезло чуть больше: и сырость здесь почти не чувствовалась, и следами дворовых кошек из подвала не тянуло. Похоже, за особняком неплохо следили.

Василиса задумчиво хмыкнула: следили? А фасад у дома обшарпанный, на все его сто тридцать лет.

Рабочий, который встретил гостью, по-своему истолковал заминку.

— Сейчас я свет включу, — пробормотал он. — Я-то уже освоился, а вам ведь не видно ничего.

Где-то под потолком загорелась неяркая лампочка, осветив его лицо. Мужчина оказался не таким уж мятым и старым, как девушке сначала показалось.

— Меня Василиса зовут, — вежливо улыбнулась она. — А вас?

— Геннадий, — буркнул тот, почему-то отводя взгляд.

— А по отчеству?

— Да зачем вам оно? — окончательно смутился рабочий. — Ну, вы тут осматривайтесь, а я пока за ключами от квартир схожу.

И торопливо, будто сбегая, начал спускаться по лестнице, ведущей куда-то вниз. Там, скорее всего, размещалась бывшая привратницкая — вряд ли вход в подвал находился так высоко.

«Странный он какой-то», — подумала журналистка, провожая взглядом сторожа.

Впрочем, это было сейчас неважно, Василиса пришла сюда работать.

Расстегнув рюкзак, девушка достала удобную экшн-камеру и с любопытством оглянулась. Она стояла у широкой лестницы с изящными коваными перилами — ее-то и начала снимать первой, плавно переходя от одного элемента к другому. Причудливой формы балясины, изящный рисунок оконных витражей, строгий орнамент напольной плитки — от внимательного взгляда Василисы ничто не могло укрыться. Она уже не вспоминала о сердитом взгляде чужака, о странном рабочем, о прочих проблемах. Все это осталось за границами объектива видеокамеры…

***

Сегодняшняя съемка оказалась на редкость удачной! За жалким фасадом «старичка» хранились настоящие сокровища. Окна с цветными витражами были заложены кирпичом только снаружи, благодаря чему отлично сохранились, ни одно не разбилось. Камин в парадной даже не закладывали, его просто зашили фанерой. Рабочие уже оторвали деревянные листы, и Василиса смогла снять все его завитушки.

Главной удачей было то, что ни эти витражи, ни камин девушка ни разу не видела в интернете. Похоже, она будет первой, кто расскажет историю этого дома. Василиса не упустит своего, постарается слепить сюжет погорячее!

«А биография у этого дома должна быть о-очень интересная…» — подумала журналистка, прислушиваясь к ощущениям.

Аура у здания была особая, многообещающая. Только у старых построек, много повидавших на своем веку, бывает такая. В ней хватало всего: и радости, и слез, и тревог, и страха. Причем такого темного и жуткого, что Василиса даже мотнула головой, словно отгоняла от себя ужасы этого дома.

Коммуналка на втором этаже тоже ее порадовала. Достаточно чистая (маргинальные личности, похоже, здесь не водились), когда-то она была покоями владельца здания. При виде лепнины на потолке и стенах Василиса не удержалась, цокнула языком от восхищения.

Поняв, что гостья застряла здесь надолго, Геннадий пробормотал:

— Ну, вы снимайте пока… А как закончите, позвоните мне на сотовый — я вам другую квартиру открою.

— Угу, — буркнула в ответ Василиса, не отрывая взгляда от экрана.

Выждав немного после ухода Геннадия, она выключила камеру и обвела внимательным взглядом небольшую комнатушку, в которой находилась. Ремонт здесь был хороший, хоть и давний — лет двадцать, не меньше. Пол явно меняли и, скорее всего, укрепляли перекрытия. Если и были какие-то тайники в полу, их обнаружили до Василисы. Стены простукивать тоже не имело смысла: с трех сторон девушку окружали тонкие легкие перегородки. Единственную несущую стену в комнате занимало окно.

Следующие комнаты тоже оказались «пустыми». Однако Василиса не расстраивалась: в доме есть еще чердак и подвал, но туда она пойдет в следующий раз. Сегодня ей надо без запинки отыграть перед Геннадием роль журналистки, собирающей материал для статьи. А когда публикация выйдет в газете, можно будет договориться о втором визите. Василиса хорошо знала, как надо писать, чтобы материал понравился и инвесторам, и жильцам этого дома.

Сюрприз поджидал девушку в другой квартире. Сюда она заглянула, когда уже заканчивала обход второго этажа. И сразу же увидела верхний ярус. Высота потолков позволяла построить дополнительный полуэтаж, чем жильцы и воспользовались. Петербуржцы, вынужденные тесниться в малометражных комнатах коммуналок, часто размещали спальные места на таких «антресолях».

Василиса сразу сообразила, что с лестницы, ведущей наверх, снимать лепнину на потолке будет намного удобнее. Потому по ступенькам она поднималась чуть ли не на ощупь, глядя на монитор. Была так увлечена съемкой, что не обратила внимания на странные колебания воздуха. То ли кошка мимо прошмыгнула, мазнув ее хвостом, то ли сквозняк по ногам прошелся.

Старательно отсняв все, включая небольшой закуток второго яруса, девушка опустила камеру и испуганно вздрогнула.

Прямо перед ней стояло массивное деревянное кресло, неудобное даже на вид, со странно изогнутыми подлокотниками. В нем расположился мужчина, будто сошедший с рекламного проспекта начала прошлого века. С щегольскими усиками, в галстуке и жилете, из кармана которого свисала золотая цепочка часов. Поверх жилета была надета домашняя бархатная куртка цвета темного шоколада. В руках незнакомец держал газету — дореволюционную, с «ятями» и «ижицей».

— Мальчик, — вальяжным, барским голосом произнес он, не отрываясь от чтения. — Передай кухарке, что сегодня я буду обедать позже... И прикрой дверь плотнее, когда будешь выходить. Ах, этот вечно сырой Петроград — здесь в каждом углу сквозит!

Василиса стояла ни жива ни мертва, даже нервно сглотнуть боялась. Несколько секунд назад, когда она снимала эту каморку, на мониторе камеры не было ничего — ни кресла, ни барина. Только голые стены!

Глава 2

Выдержав театральную паузу, незнакомец недовольно поморщился:

— Ты чего таращишься, ленивый мальчишка? Поди прочь, ты мне мешаешь.

Вот тогда у Василисы нервы и сдали — она истерически взвизгнула. Так громко, что эхо прокатилось по пустой комнате. Впрочем, Геннадий из своей каморки вряд ли ее услышал. Дом строили на совесть, стены на первом этаже были толщиной в три кирпича.

От сотрясения воздуха господин в галстуке пошел волнами, как некачественная голограмма, и слегка зарябил.

«Призрак», — облегченно вздохнула Василиса, без сил опустившись прямо на ступеньку.

Нынешний особняк был далеко не первым «объектом» в ее послужном списке, но она никак не могла привыкнуть к некоторым особенностям петербургской недвижимости.

Привидение дореволюционного барина оказалось крепким, от визга Василисы не развеялось. Наоборот, когда «волны» улеглись, изображение стало более ярким и реалистичным. Девушка даже смогла подробно рассмотреть ножки кресла — кабриоли на стилизованных козьих копытцах.

— Мальчик, ты что так визжишь? — невозмутимо поинтересовался господин. — Небось, краденым барским кофием балуешься?

— Эм-м-м…

Не зная, что ответить на такое нелепое обвинение, Василиса смутилась и покраснела до корней волос.

— Во вчерашнем «Петроградском листке» писали, что кофий вреден, — назидательным тоном продолжал призрак. — От него истерия развивается. А она, как известно, приводит к общему упадку сил. Сам на себя посмотри: тощенький, грудная клетка узкая… Куда такому субтильному юноше еще и кофий пить?

— Я не юноша! — раздраженно буркнула Василиса и сердито блеснула глазами из-под длинных прядей, падавших на лицо.

— Не юноша? — искренне огорчился барин. — Девица, что ли? А почему стриженая? Неужто курсистка-анархистка с револьвером в кармане?

Василиса даже зубами скрипнула, так ее раздражало это самоуверенное ископаемое. Смотрел на нее, как на какую-то мелкую букашку!

— Зачем мне револьвер? Против таких, как вы, господин хороший, он все равно не поможет! — со злостью отбрила она. — Впрочем, вам и так недолго осталось: здесь скоро ремонт начнут, перекрытия ломать будут — сами развеетесь!

Девушка решительно встала, намереваясь идти.

— Подожди-подожди! — всполошился призрак. — Экая ты не вежливая! Я еще не завершил наш разговор.

— О чем мне с вами разговаривать? Вам тут скучно сидеть, поболтать хочется. Небось, газету свою уже двухсотый раз читаете. А мне спешить надо.

— Как о чем разговаривать? О старых кладах, например! Ты же сюда за ними пришла, потому машинкой своей шайтанской стены просвечиваешь.

Он кивнул на миниатюрную экшн-камеру, которую Василиса держала в руке.

— Я фильмы снимаю, дремучее вы привидение, — усмехнулась девушка. — О синематографе слышали?

— Слышал, конечно. И не только о нем! — Господин насмешливо прищурил глаза. — Я еще слышал, как ты стены простукивала в соседних комнатах. Смотри, расскажу нынешним хозяевам о твоих поисках!

Василиса ничего ему не ответила, развернулась спиной и начала демонстративно спускаться по ступенькам.

— Ишь, уходит она! Это же надо иметь такой ужасный характер! — сердито проворчало ей вслед привидение. — И груди, небось, маленькие, острые и торчат в разные стороны. Верный признак истеричек!

— А вы — старый пошляк, у которого ничего не осталось, кроме его кресла и газеты, — бросила через плечо Василиса. — Желаю вам удачно развеяться!

Барин в бархатной куртке цвета темного шоколада настиг Василису в бывшей туалетной, в которой больше ста лет назад домочадцы принимали ванну. Комната была такой большой, что ее удалось разделить на две индивидуальные клетушки, выгородив собственно ванну в отдельный закуток.

— Госпожа анархистка, предлагаю вам все-таки выслушать мои условия, — как ни в чем не бывало приступил к делу призрак. — Конечно, мне не по чину лично вести дела с такой мелкой сошкой, но мой секретарь бежал за границу.

— Рассказывайте, если хотите. Вы мне не мешаете, — небрежно хмыкнула Василиса, не отрываясь от дисплея камеры.

Она как раз снимала узкую полосу антикварной португальской плитки, чудом сохранившуюся в дальнем углу ванной. Похоже, советским строителям, делавшим здесь последний ремонт, банально не хватало чешского кафеля, бывшего тогда в остром дефиците. Вот они и решили оставить в самых темных углах старую отделку.

— Скажите, как мне к вам обращаться? Или вы предпочтете остаться безымянной курсисткой?

— Василиса, — коротко бросила девушка.

При этом она даже не взглянула на привидение. Много чести!

— А я Потехин Кондратий Вениаминович. Да-да, один из братьев Потехиных, не удивляйтесь.

— Понятия не имею, кто такие братья Потехины, — с удовольствием припечатала Василиса.

— Необразованная, значит, — не остался в долгу Кондратий Вениаминович. — А я было решил: курсистка.

— Все гораздо проще. Видимо, не такими важными птицами вы с братом были, чтобы о вас через сто лет помнили.

— Как вы смеете мне дерзить?! — возмутился призрак. — O tempora, o mores! Никакого уважения к историческим персонам. Да вы знаете, сколько у нас с братом особняков было в одном только Петрограде? Мы половину города в семнадцатом скупили!

Тем временем Василиса выключила камеру и расстегнула рюкзак, собираясь ее спрятать.

— Я закончила свою работу, собираюсь уходить, — сообщила девушка. — Расскажете свои условия кому-нибудь другому.

— Нет-нет, так не пойдет! — Призрак вырос прямо перед ней, загородив дорогу к двери. — Где я этого другого найду? Я же к дому привязан! А здесь никого нет. Я уже пытался поговорить с этим мужланом, который сейчас живет в привратницкой, но ничего не вышло.

— Потому что Геннадий — обычный человек. Ему не дано видеть призраков. Неужели вы этого не поняли?

— Понял, конечно, но как-то не подумал… — растерянно пробормотал Кондратий Вениаминович. — Так вы медиум? Потому смогли меня увидеть?

— Именно так.

— Но вы пошутили? Вы же не уйдете сейчас, не бросите меня? Как медиум, вы обязаны меня выслушать.

— Я никому ничем не обязана.

— Может, и не обязаны, но мой клад потерять не захотите. Когда узнаете, что там спрятано.

— Что толку с вашего клада? — презрительно фыркнула Василиса. — Он меня не интересует. Вы ведь не собираетесь его выдавать. Все привидения — мелочные, жадные склочники, так и норовят обмануть.

Кондратий Вениаминович пропустил мимо ушей ее выпад:

— А что же вас интересует? Предлагайте свои условия, раз мои вам неинтересны.

— Мне нужна информация. Я историк, изучаю архитектуру Санкт-Петербурга. Вы подробно расскажете мне о зданиях, которые скупили с братом. И о домах, на которые я вам укажу. Если вы занимались недвижимостью, должны были хорошо знать постройки города. Особенно меня интересуют сплетни и скандалы вокруг покупок‑продаж, тайные сделки.

— Вы и в других домах будете клады искать?

— Не только. Я буду снимать там фильмы.

— Фи-и-ильмы? — Кондратий Вениаминович брезгливо поморщился. — Скажите еще, в актрисы намерены податься. Неужто прославиться хотите? Зачем вам пустая мишура? Внимание публики так переменчиво… — Голос барина стал вкрадчивым. — Вы же интересная барышня, могли бы найти состоятельного покровителя. Или я ошибся и вы дворянского сословия? Уж очень независимо себя ведете. Если это так, то, надеюсь, вы тут же забудете наше маленькое недоразумение. Мне простительно, я сто лет уже не выходил в свет.

Василиса неопределенно хмыкнула, не желая говорить ни «да», ни «нет», но призрак все равно ее не слушал.

— Признайте, вам скучно целыми днями прозябать в папенькиной гостиной. Потому вы носитесь по городу в неподобающем виде с адской машинкой в руках. — Его взгляд стал масленым. — Удивлены, откуда я это знаю? Прочитал по вашим прекрасным глазам. Я ведь вас насквозь вижу, весь ваш характер… Кстати, вы знаете, что барышни нервического склада ума весьма страстные баловницы?

— Какой же вы все-таки пошлый! — искренне возмутилась Василиса. — Легко вам развеяться, малоуважаемый господин!

Обогнув привидение — проходить его насквозь она побрезговала, — Василиса решительно направилась к двери.

— Но вы ведь даже еще не знаете, что я предлагаю! — крикнул ей вслед Кондратий Вениаминович. — Вы можете сами раскрыть запутанное убийство, невероятно таинственное. Жестокое преступление, которое произошло в этом самом доме в тысяча девятьсот семнадцатом году. Вы даже свой фильм о нем можете снять. Детективу!

— Да ваше таинственное убийство уже протухло за сто с лишним лет! — не оборачиваясь, огрызнулась Василиса.

— Оно не могло протухнуть, потому что труп — это я!

Глава 3

И все-таки неугомонный Кондратий Вениаминович втянул Василису в новую авантюру! Сколько раз она уже зарекалась влезать в исторические расследования, но все равно согласилась.

Больше сорока минут девушка потратила на разговор с господином Потехиным, выясняя обстоятельства дела. Однако его призрак ничем не отличался от своих сородичей: юлил, вилял, постоянно перескакивал с одного на другое. Настойчиво обещал подарить ей клад, который якобы спрятан в подвале его дома. Когда же Василиса всерьез заинтересовалась его сокровищами, сказал, что, так и быть, уступит двадцать процентов от найденного.

По итогам разговора журналистка получила массу информации, но она понятия не имела, что из рассказанного — правда, а что — выдумка вздорного привидения. Ей придется проверять чуть ли не каждое слово Потехина. И не факт, что из всей этой истории получится состряпать мало-мальски приличный сюжет…

***

Геннадий, похоже, задремал в своей каморке, пока Василиса исследовала комнаты особняка и разговаривала с призраком. Девушка еле достучалась до него, когда уходила. Выглядел рабочий заспанным, на его щеке отчетливо проступал след от подушки.

Василиса не стала задерживать сторожа, торопливо выскочила на улицу. И сразу почувствовала тот же взгляд. Злой, неприятный, сверлящий…

В другое время она бы, наверное, втянула голову в плечи и поспешила уйти с оживленной улицы. Да хотя бы в магазин заскочила, вывеска которого виднелась рядом. Но разговор с Кондратием Вениаминовичем не на шутку разозлил журналистку. Она искренне считала, что только зря потеряла время, общаясь со скучающим призраком.

«А тут еще этот соглядатай! Да что же за день сегодня такой!» — Василиса едва сдержалась, чтобы не притопнуть сердито.

Вместо этого девушка внимательно обвела взглядом окрестности. И сразу же увидела молодого мужчину, стоявшего на противоположной стороне улицы. Не таясь, незнакомец внимательно рассматривал ее.

На вид ему было чуть меньше тридцати, но издалека его можно было принять за подростка. Видимо, от природы худощавый, он казался откровенно тощим. Его худобу подчеркивали зауженные чиносы, чересчур облипавшие ноги. С модными отворотами, эти темно-синие брюки заканчивались слишком высоко, обнажая беззащитные щиколотки. Поверх светло-серой водолазки, которую незнакомец носил навыпуск, был надет бежевый плащ. Какой-то куцый, он выглядел откровенно по-детсадовски, хотя и казался дорогим.

«Не мужчина, а дрыщ занюханный! — мысленно припечатала его Василиса. — Вот кому нужно прослушать лекцию о вреде пития краденого барского кофию. Еще и приезжий, завтра же расчихается».

Девушка язвительно уставилась на подозрительно белые ноги соглядатая: похоже, кое-кто предпочитал гулять без носков. И этот кое-кто явно был не местный! Только турист мог поверить календарю, уверявшему, что в Санкт-Петербург пришла настоящая весна. Да-да, в апреле!

Василиса зябко поежилась и дернула молнию утепленной парки, застегнув ее под горло. Сегодняшний прогноз синоптиков «днем +12… +13» под порывами сырого ветра, дувшего с Невы, за пару минут превращался в примечание, приписанное мелкими буквами: «+5 по ощущениям». Особенно когда солнце пряталось за низкими тучами, как сейчас.

Перехватив прямой взгляд Василисы, мужчина словно смутился и быстро зашагал к перекрестку.

Преследовать настырного незнакомца Василиса не стала: и времени было жаль, и не хотелось «случайно» столкнуться с ним нос к носу в какой-нибудь темной подворотне. Хоть и тощий на вид, и пижон, но все-таки взрослый мужчина. Неизвестно, что у него на уме.

На всякий случай девушка перебежала через дорогу и свернула в один из дворов. Как она помнила, был этот дворик совсем небольшой, тупиковый. Внутри стояла пара лавочек, прикрытых со стороны улицы жиденькими кустиками. На одной из них Василиса и устроилась. Отсюда хорошо просматривались железные кованые ворота, перекрывавшие въезд во двор, и кусочек улицы.

Журналистка подозревала, что незнакомец мог только сделать вид, будто уходит. И хотела убедиться, что он не попытается ее догнать. Заодно появилась возможность привести в порядок мысли после разговора с призраком. Сегодня ей нужно было сдать статью в газету — хоть что-то написать! А она даже с темой еще не определилась.

***

Кондратий Вениаминович Потехин, похоже, при жизни был аферистом до мозга костей. Родись он в наше время, сделал бы капитал на одном только телефонном мошенничестве.

Торговаться его призрак умел виртуозно: то не к месту шутил, то хватался за сердце, то изящно ругался на латыни. Поняв, что Василиса настроена серьезно и она действительно изучает петербургскую архитектуру, Потехин и словечком не обмолвился об истории своего дома. Лишь вытянув из журналистки обещание выполнить его просьбы, он начал хоть что-то рассказывать.

По словам Кондратия Вениаминовича, его убили в четверг, двадцать третьего августа тысяча девятьсот семнадцатого года по старому стилю.

— День назывался четвергом, рассвет был алым... — задумчиво пробормотала Василиса.

Потехин с утра ездил по делам, во второй половине дня вернулся домой. Прислуги почему-то не было, квартира казалась пустой, и тут его неожиданно ударили по голове сзади. Умер он мгновенно, кто на него напал, не знает.

Здесь призрак театрально закатил глаза, да так и замер с трагической гримасой на лице.

— Говорите дальше, что ж вы умолкли? — поторопила его Василиса.

— Мне не о чем больше говорить. — Призрак развел руками. — Это вы мне должны помочь. Выяснить, что тогда произошло.

— Да как тут вам поможешь? Прошло больше ста лет. Да и время вы беспокойное выбрали, чтобы умереть. Тут революция шла, преступность зашкаливала… Уж извините, но, боюсь, еще один труп мало кого удивил.

Кондратий Вениаминович недовольно поморщился:

— Позвольте вам напомнить, барышня, что речь идет о моем собственном трупе! Высказывайтесь осмотрительнее!

— Дайте больше информации, тогда и буду правильно высказываться! — рассердилась Василиса. — Может, вы сами кого-то подозреваете? Хотя подождите говорить…

Она достала из рюкзака диктофон, включила его и начала пересказывать услышанное от Кондратия Вениаминовича. Записывать речь самого призрака Василиса даже не пыталась. По опыту знала, что аудио обязательно окажется испорченным, какое бы устройство ни использовали.

— Вы зачем это делаете? — настороженно спросил Потехин, когда девушка закончила.

Вместо ответа Василиса нажала на кнопку Play. Внимательно прослушав запись, призрак уточнил:

— Это нынче патефоны такие маленькие?

— Да, они, — улыбнулась журналистка. — Вы же не думаете, что мы весь век огромные чемоданы продолжали таскать?

— Да кто вас знает, — уклончиво проговорил Кондратий Вениаминович. — Мне можно рассказывать дальше?..

***

Таинственный хлюпик, следивший за Василисой, не возвращался, но журналистка не спешила уходить из приютившего ее дворика. Она вытащила наушники, диктофон, поставила на проигрывание сегодняшний файл.

Если верить призраку, Потехин Кондратий Вениаминович из дворян, был присяжным поверенным, потом занимался негоциями. В апреле тысяча девятьсот семнадцатого вместе с братом Петром и другими компаньонами основал акционерное общество «Братья Потехины, Потрошков и Галлахер». Дела сразу пошли хорошо, им удалось успешно вывести свою компанию на биржу. В основном занимались перепродажей недвижимости, скупая ее у владельцев, спешивших сбежать из революционного Петрограда.

Василиса нажала на Pause, остановив запись, и задумалась, вновь вспоминая разговор.

Рассказывая о той весне, призрак приосанился, его глаза заблестели. Он снова начал отпускать малопристойные шуточки в адрес Василисы. Потехин старательно изображал прожженного дельца, даже демонстративно закурил дорогую трубку с сильно изогнутым чубуком. Он ее вытащил из кармана, а потом долго набивал и раскуривал, давая девушке возможность оценить изящную роспись на фарфоровой чаше.

«Олигарх на минималках, — усмехнулась про себя журналистка. — Что-то темните вы, господин Потехин. А то и откровенно врете!»

Блефовать у Кондратия Вениаминовича получалось неважно, был он слишком суетлив для человека, ворочавшего десятками тысяч дореволюционных рублей. Василису смешило даже то, с каким апломбом он произнес «успешно вывели компанию на биржу». И это весной-летом семнадцатого года? Да в это мутное время между двумя революциями на бирже не играл только ленивый! Фирмы-однодневки множились, как кролики весной. Взлететь можно было мгновенно, буквально в один день… А на следующий день лопнуть с большим треском. Что братья Потехины и сделали, судя по появлению внепланового трупа в их бизнесе. Или, наоборот, планового?

Кондратий Вениаминович так прямо и сказал, что пристукнул его кто-то из компаньонов. Но кто?! Разгадать тайну его смерти, по мнению призрака, должна была Василиса. Вот только девушка совсем не была уверена в том, что ей это интересно. И если бы не вторая просьба Потехина, она сразу бы и отказалась.

Глава 4

— Девонька, можно возле тебя присесть? — раздалось над головой Василисы.

Журналистка вздрогнула от неожиданности — так глубоко задумалась, что даже не услышала шагов. Подняв голову, она увидела рядом с собой пожилую женщину. Одета незнакомка была скромно: немаркий зимний плащ, теплый шарф, вязаный берет, но при этом умудрялась выглядеть интересно. Василиса могла только позавидовать ее умению элегантно носить банальный пуховик.

— Здесь солнце, а вторая скамейка в теньке, — будто извиняясь, сказала женщина.

— Да-да, конечно, присаживайтесь, — смущенно пробормотала Василиса, отодвигаясь.

Пока девушка разбиралась с записями, тучи немного поредели. Увы, ненадолго. Погодные сайты, как один, обещали мокрый снег после обеда. Неудивительно, что петербурженка не хотела упускать возможности понежиться на солнышке. Здесь, в маленьких дворах-колодцах, только верхние квартиры солнце и видят, да и те не каждый день.

— Ты в доме Зеехофера была? — неожиданно спросила женщина.

— А вы откуда знаете? — опешила журналистка.

— Из окна тебя видела, как ты входила в парадную.

То-то Василисе так неуютно было, когда она перед дверью стояла! Получается, за ней утром два человека следили… Или больше?

— А почему вы домом Зеехофера его называете? Здесь ведь фабрика «Красные зори» была.

Василиса и сама знала, что Вильгельм Зеехофер — первый владелец комплекса, он этот квартал застраивал. Но ей нужно было увести разговор от опасной темы.

— И дом его, и фабрика его… — Собеседница небрежно взмахнула рукой. — Тот особняк, в который ты ходила, первым построили. Говорят, хозяин на аферах в один момент разбогател, хотел пыль в глаза соседям пустить. Целый квартал под застройку выкупил. Вначале особняк себе отгрохал, потом доходный дом рядом поставил. Хотел еще доходных наставить — уж больно дело было прибыльное. А внутри, во дворе, думал сквер разбить с фонтаном. Да только подвернулась ему выгодная сделка — по дешевке станки купил у разорившегося промышленника. Сразу целую фабрику ему предложили. Вот тогда-то на этом месте цеха вместо деревьев и выросли. Люди думали, в сквере гулять будут, а он им труб под нос натыкал!

— Вы так интересно рассказываете, — улыбнулась Василиса. — Будто своими глазами видели.

— Сама я не видела, бабушка моя не один раз сказывала. Вот я и запомнила.

— А она не говорила, куда этот Зеехофер потом делся? Сбежал в гражданскую?

— Да он и гражданской ждать не стал, раньше выехал. Дом ведь несчастливым оказался, и по сей день плохая у него слава. Тут чего только не происходило! Говорят, еще до революции в нем буржуя какого-то убили. А через несколько лет, как раз в гражданскую, белогвардейское гнездо обнаружили. Когда их брали, они даже из окон выпрыгивали, по всей улице стрельба была. И на нашем доме следы от пуль есть.

Василиса невольно поежилась. Кажется, видела она эти окна, стояла рядом с ними… То-то ей почудились приглушенные звуки выстрелов, когда по подоконнику рукой провела!

Но рассказывать об этом никому не стоило. Девушка постаралась придать своему голосу скучающие нотки:

— Так ведь и время такое было, беспокойное. — Она неопределенно пожала плечами. — Почему сразу решили, что дом несчастливый?

— Ты думаешь, на этом стрельба закончилась? Во время НЭПа здесь фальшивомонетчики завелись. У них станок специальный в подвале был, деньги там и штамповали. Говорят, прямо у того станка их всех и положили. А в войну об этом доме вообще жуткое рассказывали…

Старушка на всякий случай оглянулась по сторонам, проверяя, не подслушивает ли кто, и придвинулась ближе к Василисе:

— Будто в том же подвале продукты нашли. Мясо сырое, для продажи разрубленное. И говорили, будто мясо то было…

Выдержав драматическую паузу, рассказчица замогильным голосом, с легким подвыванием произнесла:

— …человеческое!

Сказав это, петербурженка так кровожадно блеснула глазами, что Василиса даже поежилась от неприятного холодка, пробежавшегося по спине. Получается, не зря ей в том доме ужасы мерещились! Была в его биографии кошмарная история.

— Нашу соседку тогда на следствие понятой брали, — свистящим шепотом продолжила старушка. — Она сама еле живая оттуда выскочила, такого страху в том подвале натерпелась…

— После войны здесь тоже что-то случалось? — поспешно перебила собеседницу Василиса.

Девушке совсем не хотелось вдаваться в подробности старого дела. Если она сейчас поверит в местные страшилки, Потехин сразу учует ее страх. И будет изводить, как привидения умеют.

А ведь этой бабушке лет немало, сразу не поймешь: правду говорит или все городские легенды решила вспомнить. Но рассказывала она выразительно, с правильными паузами и акцентами. Не иначе актриса на пенсии!

— Да в советские времена в этом доме раз в пять лет непременно кого-то сажали. То за растрату, то за спекулянтство, то за обычную взятку, — охотно продолжила женщина.

— Что и говорить, веселый домик! — вздохнула Василиса. — Но я одного никак не пойму: здесь же не чистое поле! Прямо во дворе дома производство было. Вы говорите, даже трубы дымили…

— Сейчас трубы только для красоты стоят. Их еще до войны заткнули, чтобы воздух не портили.

— Неважно! — Василиса мотнула головой. — Почему аферисты именно здесь преступления совершали? Практически в центре Петроградской стороны? Нельзя было тайный уголок где-то на окраине найти?

— А потому что здесь место такое, проклятое! Местные жители это здание так и зовут — Дом аферистов. Кстати, ты знаешь, что тут хотят все перестроить и какой-то бизнес-центр разместить? Явно какие-то не местные это придумали. Ведь не будет у них того бизнеса!

— Может, наоборот, хорошо пойдет, — возразила Василиса. — По нынешним временам у того дома аура как раз вполне подходящая. То что надо для современного бизнеса.

Сплетницы глянули друг на дружку и вместе прыснули смехом. Захихикали в такт, как две закадычные подружки.

Диктофон Василиса больше не включала, ей надо было спешить в редакцию. Попрощавшись со старушкой, она поспешила к метро. Не стала ждать троллейбуса, пошла проходными дворами. Напрямик получалось ненамного дольше, чем транспортом.

По пути девушка обдумывала услышанное от старушки. Конечно, старая петербурженка рассказала много интересного, но вряд ли Василисе пригодится эта информация. Об интересовавшем ее августе женщина как раз ничего и не сказала. И по второй просьбе призрака ничего не удалось узнать, о Потехине старушка даже не слышала.

Кондратий Вениаминович страстно хотел увидеть своих потомков. И очень просил найти кого-то из них.

У него был сын Владимир, окончивший Горный институт. К моменту гибели отца ему исполнилось двадцать два, он служил инженером на Ижорских заводах. По словам призрака, Владимир хорошо ладил с рабочими, ходил в какой-то кружок. Потехин надеялся, что сыну удалось пережить смутные времена, жениться, завести детей. Это были только домыслы, призрак просто вбил себе в голову, что его внуки должны быть в Санкт-Петербурге. Василиса пыталась его отговорить, но Кондратий Вениаминович ее не слушал.

— Очень хочу увидеть родную кровь, — упрямо бормотал он.

«Родная кровь», — вдруг эхом отозвалось в голове Василисы.

Девушка даже остановилась, так поразила ее внезапная догадка.

Как же она сразу не подумала! Ведь есть обряды, и весьма небезобидные, связанные с родной кровью. Получается, и здесь Потехин юлил, наговорил с три короба, а сам неизвестно что задумал.

Ну и «объект» в этот раз ей достался — сплошные загадки! А ведь начиналось все так обычно, даже скучно…

Глава 5

Двухэтажное здание, в котором сегодня побывала Василиса, ютилось на задворках Большого проспекта Петроградской стороны. Расселили его только зимой, перед капремонтом, а раньше это был обычный жилой дом. Ну и что, что исторический? В этом районе других почти не было — массовая застройка начала ХХ века.

Невзрачной на вид двухэтажке не очень повезло. Была она частью производственного комплекса, лакомого кусочка для многих. Впритык к ней, фасад к фасаду, стояли бывшие фабричные цеха из красного кирпича. С большими окнами, высокими трубами, они идеально вписывались в модный нынче стиль «лофт». Вероятно, поэтому в самом комплексе постоянно что-то происходило: какие-то ссоры, скандалы между владельцами, вплоть до попытки рейдерского захвата одного из цехов в лихих девяностых. Захват был, правда, неудачным, но с трупом. Новость о той перестрелке в свое время облетела все СМИ.

Зато двухэтажный особняк в центре комплекса был будто зачарованный. Никому не нужный и не интересный, он потихоньку ветшал, ожидая, когда о нем вспомнят коммунальщики. Впервые увидев его два или три года назад, Василиса охнула: это же надо так жалко выглядеть! Некогда красный, сейчас он был рябеньким из-за пятен серой замазки. Похоже, что ею «лечили» те места, где обвалилась штукатурка. А ведь это здание даже не входило в десятку наиболее ветхих на Петроградке!

Уже тогда Василиса подумала, что, похоже, кто-то приберегает «домишко» для себя. Дождется, когда невские туманы и вечные дожди превратят его фасад в нечто совсем непрезентабельное, и потихоньку приберет к рукам. Девушка решила не форсировать события, немного подождать.

***

Профессиональное чутье не обмануло журналистку, ждать пришлось недолго. О поспешном расселении «старичка» она узнала из комментария, оставленного на сайте газеты. Жилец из дома напротив — да-да, того самого, где жила словоохотливая старушка, — адресовал гневное послание лично Василисе. Мол, она тут пустые заметочки кропает, а за объектами культурного наследия не следит. Домишко-то старый, может и завалиться после неудачного капремонта, как тот несчастный дом на Малом.

Девушка носом почуяла жареную тему и тут же принялась печатать ответ для скандалиста, на ходу придумывая наводящие вопросы. Не прошло и десяти минут, как Василиса оказалась втянута в эпический холивар: журналистку читатели знали, ее комментарий заметили сразу же.

Впрочем, ушлый жилец, не желая быть крайним, тут же свернул на другую тему, еще более скандальную:

«А я ведь только-только клопов потравил! Свои кровные за профессиональную чистку выложил! Теперь жди соседских паразитов. Вон, уже ползут через дорогу, гады. Семьями переезжают».

Интернет-общественность, увидев его вброс, взбодрилась не на шутку:

«Почему вы думаете, что это клопы? Они же в диванах путешествуют, пешком ходить не любят».

«Вы их с высоты своего третьего этажа увидели? С биноклем выслеживаете?»

«А зачем вы их вообще травили? В домах, которым больше ста лет, это не имеет смысла. Проще самому съехать».

Жилец вертелся ужом, успевая огрызаться на каждый комментарий:

«Почему это смысла не имеет? У нас парадная чистая, регулярно протравливаем. Чужие клопы нам не нужны! Тем более дому всего девяносто восемь лет, нам рано еще оклопевать».

С трудом оторвавшись от увлекательнейшего спора о длине ножек взрослого клопа (может допрыгать до соседнего здания или нет?), Василиса начала строчить сообщения друзьям и знакомым. Одновременно она запустила несколько поисков в Сети. Ей нужно было попасть в дом до того, как там начнутся работы.

Фирма-подрядчик, делавшая ремонт, похоже, была совсем свеженькой: в интернете на нее ничего не нашлось. Однако Василису такие мелочи не могли остановить — уже к вечеру журналистка получила официальное разрешение осмотреть дом. На следующий же день, с самого утра, девушка подхватила свой «блогерский» рюкзак и помчалась на место событий, на Петроградку.

Все еще под впечатлением от вчерашнего интернет-скандала, Василиса на всякий случай запаслась парой баллончиков какого-то модного средства для борьбы с клопами и прочими неприятными насекомыми. Жаль, ничего не взяла для борьбы с привидениями! О наличии в доме приставучих призраков жилец-клоповед забыл ее предупредить.

***

Вспомнив о баллончиках, девушка вновь остановилась. Сняла модный полупрозрачный рюкзак, вытащила их из внешнего кармана и спрятала внутрь, почти на дно. Нечего пугать пассажиров метро устрашающими надписями и портретами жизнерадостно улыбающихся тараканов! В ближайшее время это «оружие» ей точно не понадобится.

Забрасывая рюкзак на плечо, Василиса подняла глаза и случайно заметила в распахнутом окне пятого этажа большую чайку. Птица деловито заглядывала в комнату, будто высматривала, что можно стащить.

Улыбнувшись, — что только не увидишь на Петроградке! — девушка поспешила дальше, на всякий случай поглядывая по сторонам. Интуиция не подвела Василису: в следующем дворе ей встретилась компания разномастных котят, бесцеремонно оседлавших брутальный черный байк. Двое разлеглись на сиденье, а третий пытался пробраться к рулю.

Пушистая троица была такой забавной, что девушка окончательно перестала хмуриться. Дом аферистов, сверлящий взгляд незнакомца и жуткие легенды питерских особняков остались где-то в глубине квартала. А здесь, недалеко от метро, даже солнце выглянуло, вспомнив, что в Санкт-Петербург наконец-то пришла весна!

С этим весенним настроением Василиса и приехала на работу. Здесь было шумно, работа над завтрашним номером уже началась. Девушка хотела незаметно прошмыгнуть мимо комнаты редакторов, но ей это не удалось.

— Василиса! — громко окликнула ее дежурный корректор. — Ты свою статью когда сдавать собираешься?

Журналистка недовольно поморщилась: и как Ольга Николаевна умудряется все замечать? Она же сейчас материал вычитывает, спиной к открытой двери сидит!

— Я до шести сдам. Обязательно! — пообещала Василиса.

— До шести? — Ольга Николаевна обернулась к девушке и выразительно дернула бровью.

— Ну-у… Может, в пять, если успею.

— Смотри мне! Я не собираюсь и сегодня до утра сидеть с материалами выпуска. Ты о чем писать будешь?

— О Доме аферистов.

Василиса нетерпеливо переступила с ноги на ногу, но уходить без разрешения постеснялась: Ольга Николаевна была строгой, могла и замечание сделать.

— Это Дом Зеехофера, на Петроградке, — на всякий случай уточнила девушка и тут же залилась краской, сообразив, что ляпнула.

— Василиса-а… — осуждающе протянула корректор.

— На Петроградской стороне, — торопливо исправилась журналистка. — Я пойду уже, хорошо?

— Иди-иди! — Ольга Николаевна махнула рукой, вновь повернувшись к монитору.

Только на своем рабочем месте, спрятавшись за компьютером, Василиса позволила себе выдохнуть.

Почему-то ни главного редактора, ни директора агентства она так не боялась, как Ольгу Николаевну. Всегда подтянутая, с царственной осанкой, корректор тщательно следила за своей речью и не стеснялась поправлять других. Петербурженка в пятом поколении, выпускница филологического факультета СПбГУ, она не допускала никаких сокращений: ни «Петроградки», ни «Васьки», ни «Питера». Только «Петроградская сторона», «Васильевский остров», «Санкт-Петербург». Все другие варианты — моветон.

Василиса, наоборот, не видела ничего дурного в сокращениях: так было и быстрее, и проще говорить. Она и «СПб» в своем блоге могла написать. Но почему-то искренне смущалась, когда получала очередное замечание от Ольги Николаевны. В таких случаях Василиса сразу вспоминала, что родилась в Великом Новгороде, а в Петербург переехала всего семь лет назад.

Хорошо хоть корректор не обратила внимание на свитер девушки с живописными, художественно обтрепанными дырами. Тогда бы одним осуждающим «Василиса-а…» не обошлось. Сама Ольга Николаевна признавала только юбки, блузки, строгие костюмы.

Торопливо стащив с себя злополучный свитер, девушка сложила его и спрятала в рюкзак — подальше от чужих глаз.

Глава 6

Разговоры с Ольгой Николаевной имели один очень полезный плюс: обычно Василиса получала от корректора такой мощный пинок, что готова была горы свернуть без помощи экскаватора. Вот и сейчас она вытащила диктофон, открыла на нем папку с сегодняшними файлами и решительно придвинулась к компьютеру. Заголовок придумался с лету, подзаг тоже, первый абзац — самый цепляющий, был набран в рекордные две с половиной минуты.

Яростно барабаня по клавишам, журналистка строчила текст, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Она уже добралась до середины статьи, когда ее прервали:

— Вас-силис-са!

С той стороны монитора выросла грозная, но почему-то подсвистывающая фигура.

— Потом, — буркнула девушка, не отрывая взгляда от букв на экране. — Я занята!

— Нет, с-сейчас-с! Это с-срочно!

Заинтригованная, Василиса подняла глаза и еле сдержала огорченный вздох: перед ней стоял Нудный Боря. Выражение лица у него было трагическое-трагическое, что могло означать только одно: быстро он не отвяжется.

— Что стряслось? — недовольным голосом спросила журналистка.

— Я с-сегодня на с-сайте дежурю, — доложил Боря.

— И что с того? Ты регулярно это делаешь.

— Там в комментариях с-скандал! Почему надо именно в мое дежурство с-скандалить?

— А почему бы и не в твое? — Девушка пожала плечами, снова поворачиваясь к экрану.

— Вас-силис-са! — не на шутку рассердился Боря. — Я с-сегодня твой начальник, дежурный выпус-скающий сайта. А ты не с-слушаешь!

— Да слушаю я, слушаю, говори быстрее. Мне Ольга голову откусит, если я и сегодня статью вовремя не сдам. Кстати, ты почему свистишь?

— Язык обжег и прикус-сил.

— Одновременно? — искренне заинтересовалась Василиса.

— Нет, по очереди! Какая тебе разница? Лучше с-скажи, зачем ты с-скандалишь в интернете?

— Я?! Когда? Где?

Василиса даже о материале забыла, так изумилась.

— С-сама пос-смотри! В комментариях под с-своей статьей. И почему нельзя выбирать более с-симпатичные темы?

Оказывается, вчерашняя перебранка продолжалась до сих пор! Энергичные читатели настрочили больше трехсот комментариев, поставив персональный рекорд для материалов Василисы, но расходиться, похоже, не собирались. Насекомые их уже не интересовали, сейчас они активно обсуждали новость о сети борделей в центре города, которую ликвидировали силовики.

— Как интересно! — искренне восхитилась девушка. — А я и не знала об этих борделях.

— Вас-силис-са! — снова возмутился Боря. — Ты не обязана знать бордели города. Это не твоя рубрика.

— Неужели у нас есть такая рубрика? А база данных тоже имеется?

Нудный Боря горестно вздохнул и трагически сложил бровки домиком:

— Ты с-сама знаешь, что у нас-с такой базы нет. Не увиливай от с-своих обязаннос-стей! Угомони читателей, а то я напишу докладную.

— Как же я их успокою?

— С-сама придумай. Не погас-сила вчера с-скандал, теперь выкручивайс-ся.

Боря решительно развернулся, гордо вздернул подбородок и пошагал прочь из комнаты. А Василиса смотрела ему вслед широко распахнутыми глазами.

Он это серьезно?! Другой бы радовался, что читатели так активно флудят, а Боря и здесь нашел повод для трагедии.

***

Со статьей Василиса расправилась в сжатые сроки: пинок Ольги Николаевны и странные претензии выпускающего сделали свое дело. Очень хотелось побыстрее сбагрить материал и сбежать от этих зануд, заняться более интересными делами.

Отправив корректору текст, девушка еще раз заглянула в комментарии на сайте. Страсти уже немного поутихили, лишь в одной ветке все еще продолжали вяло переругиваться. Тем не менее статья Василисы успела прочно закрепиться в виджете самых популярных. У девушки даже руки зачесались, так захотелось еще пару вбросов сделать, раздуть затухающий костерок.

И ничегошеньки Боря не понимает в коммуникационных стратегиях! Да он просто завидует ее популярности.

Плутовато оглянувшись, Василиса вышла из официального аккаунта и вернулась на сайт под одним из своих «партизанских» ников. Через пару минут в обсуждении появился новый комментарий:

«К вопросу о борделях. А это правда, что дом Зеехофера когда-то Домом аферистов прозвали? Будто в нем такое творилось, что нынешним борделям даже в страшном сне не привидится».

Довольно хихикнув, девушка начала собираться. Если поторопится, то успеет завезти домой рюкзак. Сегодня вечером у нее была запланирована еще одна встреча, а гулять по городу удобнее с пустыми руками. Главное, чтобы снова никто не задержал разговором.

Увы, и в этот раз ей не удалось ускользнуть от Ольги Николаевны. Глаза у нее на затылке, что ли?!

— Василиса, — окликнула она журналистку, не отрываясь от экрана. — Ты разве не о Доме аферистов собиралась сегодня писать?

— Да, о доме Зеехофера, — удивленно подтвердила девушка. — Текст должен быть в вашей папке на сервере. Разве его там нет?

— Вижу-вижу… Я как раз вычитываю твою статью. Но здесь не сказано ни слова об аферистах, только о капремонте и проблемах реставрации старых зданий.

Ольга Николаевна обернулась к Василисе и внимательно посмотрела на нее.

— В последнее время исторические материалы стали хуже читать. Я решила сосредоточиться на сегодняшних проблемах, — растерянно пробормотала девушка.

Чувствуя, что краснеет, Василиса смутилась еще больше.

Ну и зачем она оправдывается? Корректоры не утверждают темы статей, этим занимаются редакторы рубрик. Главный или выпускающий редактор газеты могут не пропустить материал, но уж никак не корректор.

— Да я же ничего не имею против твоей темы, — вдруг улыбнулась Ольга Николаевна. — Мне самой интересно было о Доме аферистов почитать. Много слышала о нем в детстве, думала, ты нашла что-то.

— Вы хорошо знаете этот дом? — встрепенулась Василиса.

— Да, мои дедушка и бабушка жили неподалеку. Мы с родителями часто бывали в том районе.

— Может, вы расскажете о нем? А то у меня информации много, но уж очень похожей на выдумки.

— Я мало что помню, в интернете больше найдешь. Хотела у тебя почитать, просветиться. Надеюсь, ты сделаешь ролик на своем канале об этом доме?

— Конечно же! — искренне пообещала девушка. — Я скажу вам, когда видео выйдет.

Обещание вырвалось у Василисы спонтанно. Она ведь еще не думала, что будет делать с оставшимся материалом по дому Зеехофера. Заниматься расследованием старого убийства ей не хотелось, уж очень ненадежным свидетелем казался господин Потехин.

Однако, произнеся это вслух, девушка решила, что обязательно смонтирует ролик: такой интересный материал не должен пропасть. Даже если ее «накормили» выдумками, то какими! Сплетнями высшей пробы.

***

Как сказал классик, настоящая женщина может из ничего сотворить три вещи: шляпку, салат и скандал. Василиса в своих умениях пошла еще дальше — помимо прочего, она успешно стряпала интернет-сплетни… Ой, простите! Вирусные видео.

Но ее можно было простить: Санкт-Петербург сам подбрасывал ей темы — одну забористее другой.

Например, история о счастливом рубле, подписанном повесившимся кассиром. Разве можно было пройти мимо нее? Кстати, вы в курсе что те, дореволюционные, счастливые рубли и сейчас можно найти? Стоят дорого до неприличия, зато успех в казино гарантируют. Нет-нет, Василиса сама не проверяла, она азартными играми не интересуется. Но знающие люди подтвердили!

О том, что "знающим человеком" в тот раз был призрак наперсточника с Сенной площади, девушка, конечно, промолчала. Живые игроки от нее бы шарахались как от чумы — кто в трезвом уме и здравой памяти будет выдавать свои счастливые приметы?

А сюжет об эпическом прорыве трубы с холодной водой? Ведь только благодаря ему окна ближайшего дома, объекта культурного наследия, оказались качественно помытыми! И Василиса смогла обнаружить всеми забытый витраж. Правда, не такой уж и старый, эпохи соцреализма. Тем не менее, после ее видео жилищники на всякий случай срочно помыли и остальные окна в парадной. Конечно, под строгим контролем местного призрака, охранявшего свои тайники от несанкционированного вторжения чужих швабр и тряпок.

Собственно, и нынешнюю работу Василиса нашла благодаря репутации блогера. В известное деловое издание Петербурга ее пригласили после ролика о пассажирах троллейбуса, застрявших в пятничной пробке. То видео разобрали на мемы в течение суток — уж очень выразительной была жестикуляция отдельных личностей.

Василиса, обнаружив в своем почтовом ящике предложение о сотрудничестве, даже немного попрыгала по квартире, изображая бурную радость.

Теперь она будет проводить свои расследования с "корочкой" журналиста! Это вам не удостоверение музейного работника под нос жилищникам тыкать!

Надо сказать, что в свое время мрачный и сырой Санкт-Петербург встретил амбициозную провинциалку из Новгорода Великого не очень приветливо. С ее дипломом историка Василиса смогла устроиться на работу лишь в музей — не самый большой и известный. Зато у нее появился доступ к архиву и достаточно времени для изучения старых документов.

Сюжеты для своих первых роликов девушка нашла именно там, но снимать начала далеко не сразу. Вначале энергично строчила умные статьи по архитектуре Петербурга во все издания, где платили хоть какие-то гонорары. Копила деньги на качественную аппаратуру.

Зато потом ее канал быстро привлек внимание, уже через пару лет после старта число подписчиков исчислялось десятками тысяч.

Сейчас жизнь девушки можно было назвать спокойной и устоявшейся, если бы не одно «но»: ее неистребимый интерес к старинным кладам.

Глава 7

Никита позвонил Василисе, когда она была на эскалаторе.

— Привет! Ты где? — пророкотал он в трубку.

— В метро, поднимаюсь на Невский. Сейчас буду.

— В кофейню не иди, как мы договаривались. Там сейчас полно народу. Я нашел для нас удобные места в книжном, на втором этаже.

— Неужели с видом на Гостиный двор? — удивилась Василиса. — Как тебе удалось?

— Не-а! В том же зале, но чуть дальше. У окна все кресла заняты: вечер.

— Бегу!

Выключив мобильный, Василиса начала торопливо подниматься по ступеням эскалатора.

В книжном девушка быстро нашла Ника, они уже не раз здесь встречались. Мужчина занял, по ее мнению, самый уютный закуток — в глубине зала, за декоративной перегородкой. Здесь их разговор вряд ли кто-то услышит.

Никита сидел, развалившись на мягком диване, и с явным удовольствием потягивал кофе из большого бумажного стаканчика. Даже глаза прикрыл от наслаждения. Очень крупный, немного грузный, сейчас он напоминал холеного хозяйского кота, блаженствующего на теплой батарее. Рядом с ним на небольшом столике стоял еще один стаканчик, плотно закрытый крышкой, и лежала раскрытая книга.

Услыхав шаги Василисы, Ник приоткрыл глаза, поднял руку и молча продемонстрировал ей циферблат часов на запястье. Девушка, поняв намек, залилась краской.

— Извини… — смущенно пролепетала она. И на всякий случай добавила: — …те.

— Ты забыла сделать книксен, — добродушно прогудел Ник. — Еще «Никита Апполинариевич» не забудь.

— Я не умею делать книксен. — Василиса состроила огорченную гримаску.

— Ладно, принято. Не хочу, чтобы ты сломала язык, пытаясь без запинки произнести мое отчество. Присаживайся!

Он хлопнул ладонью рядом с собой.

— Что читаешь? — поинтересовалась девушка, расположившись на диване.

— Очередной справочник по архитектуре Петербурга. Наш комитет участвовал в этом проекте. Как всегда, сгрузили все на мой отдел.

— И много ошибок нашел? — ехидно улыбнулась Василиса.

— Как ни странно, ни одной. Пей кофе, пока не остыл. Твой любимый латте-халва.

— Спасибо! — поблагодарила Василиса, протягивая руку к стаканчику, стоявшему на столе.

— Так что у тебя за спешка? У меня всего двадцать минут, потому выкладывай быстро и коротко.

— Ну, если коротко… Я тут вокруг одного дома копала…

— Все старые клады ищешь? Так и представляю тебя с лопатой в руках и с фонарем во лбу, — язвительно подколол ее собеседник.

Василиса даже вздрогнула от неожиданности. Почему вдруг Ник заговорил о кладах? Они никогда раньше не обсуждали эту тему.

— С чего ты взял? — старательно возмутилась девушка. — Я информацию копала, а не долбила фундамент голой лопатой.

— Да просто тебя всегда такие дома интересуют — перспективные с точки зрения кладов. Вот я и решил, что ты по этому делу.

Девушка с недоверием посмотрела на него, но решила не углубляться в опасную тему.

— В этот раз меня не столько дом интересует, сколько один господин. Потехин Кондратий Вениаминович, год рождения — тысяча восемьсот семьдесят второй.

— В возрасте господин. Видимо, уже пенсионер! — Ник широко улыбнулся.

— До пенсии он не дожил. Был убит в августе семнадцатого.

— Да уж, не повезло ему. Какого, ты говоришь, августа это произошло?

— Двадцать третьего.

— Значит, через два дня начнется Корниловский мятеж, потом будет Октябрьская революция… — задумчиво пробормотал Ник.

— Да я сама понимаю, что время смутное, — нетерпеливо перебила его Василиса. — Но уж очень интересный персонаж. Я бы о нем не один видос сделала, зрители любят смотреть о преступлениях. Пусть даже и таких старых. Поможешь что-то найти?

— Не хочу тебя разочаровывать, но, скорее всего, это глухой номер. Сама посуди: полиция разогнана, убийствами, по сути, некому заниматься. Потом вообще «веселье» началось. Ты действительно думаешь, что кто-то в августе семнадцатого не поленился подробно описать то происшествие?

— Если бы это было так просто, я бы тебя не дергала. Если кто-то и сможет что‑то найти о Потехине, то только ты.

— Льстите, девушка?

— Льщу, — не стала отрицать Василиса. — Еще и работу оплачу по обычному тарифу, даже если накопаешь совсем чуть-чуть.

— Соблазняешь…

— Нет, просто озвучиваю условия. Ну как, возьмешься?

Ник ничего не ответил, лишь задумчиво поскреб аккуратную, коротко подстриженную бородку, изображая крайнюю степень задумчивости.

— Что ты молчишь? — поторопила его Василиса.

— Да вот думаю, сколько же тебе должно с твоих видео капать, чтобы ты так рвалась старый висяк расследовать.

— Я, между прочим, еще и в газете работаю.

— Ух ты! Так это в редакции тебе заказали жизнеописание господина Потехина?

— Никита, не дразни меня! Если не хочешь связываться с моим заказом, так и скажи.

— Ладно, оставь данные, попробую пошарить. Как, говоришь, называлась его шарашкина контора? Если «Бр. Потехины» и дальше, может что-то найтись. Когда-то был у нас заказ от Петербургской биржи. Они думали собрать информацию о компаниях, которые были представлены на бирже до революции. Мы как раз закончили с буквой Б.

— А следующие буквы? — навострила ушки Василиса.

Если такая база существует, она была бы не против ее купить. Для своих нужд.

— Дальше деньги кончились, — огорченно вздохнул Ник. — Или их решили потратить на какие-то иные цели. Но это уже нюансы… Рассказывай о своем Потехине все, что знаешь. И о его компаньонах — тоже. Может, и повезет тебе, удастся что-то найти.

***

Домой Василиса возвращалась достаточно поздно, когда час пик уже заканчивался. В метро можно было свободно вздохнуть, и даже сидячее место для нее нашлось.

Прикрыв глаза, девушка начала вспоминать разговор с Ником.

Сегодня он был какой-то дерганый, не такой, как всегда. Понятно, что спешил, но почему вдруг заговорил о старых кладах? Заподозрил что-то? Или просто в шутку ляпнул?

Раньше он никогда не задавал лишних вопросов. У него была информация, за которую девушка честно и вовремя платила. На этом их отношения и строились, не более того.

Сама Василиса никогда не интересовалась жизнью Никиты Апполинариевича. Ей достаточно было знать, что он работает в городской администрации, в подразделении, которое курировало вопросы исторического наследия. Несколько лет Ник занимался оцифровкой различных архивов, благодаря чему хорошо ориентировался в истории Санкт-Петербурга.

Додумать Василисе не дали. Почувствовав чей-то взгляд, девушка вздрогнула и резко открыла глаза.

Глава 8

В вагоне уже было намного свободнее, поэтому Василиса сразу же увидела пассажирку напротив. Какая-то унылая, совсем неинтересная тетка нервно дернулась и поспешно уткнулась в телефон соседа, парня восточной наружности с грубыми руками работяги. Тот удивленно посмотрел на женщину и на всякий случай отсел от нее подальше. Окончательно смутившись под пристальным взглядом Василисы, тетка подхватила объемный пакет, стоявший рядом, и поспешила к выходу.

На всякий случай девушка проводила ее глубокомысленным взглядом и снова закрыла глаза.

Ну и чего Василиса задергалась? Подумаешь, посмотрел кто-то…

В метро ей привидения еще не встречались: днем здесь слишком людно и суетно. А по ночам она сюда никогда не спускалась, не хотела испытывать судьбу. О питерском метро много всякого рассказывали, зачем ей лично проверять: правда это или нет? Медиум ведь и не захочет видеть, а увидит.

Мысли Василисы снова вернулись к сегодняшней встрече.

Конечно, очень плохо, что она почти ничего не знает о Никите, но у нее и выбора‑то особого нет. Где еще она найдет такой источник информации?

Когда-то Никита Апполинариевич вышел на Василису сам. Вначале привлек внимание язвительными комментариями под ее роликами. А потом, во время одной из пикировок, предложил проконсультировать в личке. Долго вокруг да около не ходил, первый сказал, что готов делать поиск информации за деньги. И до сих пор с его поисками проблем не возникало, он брался и за более сложные заказы.

Василиса снова открыла глаза, задумчиво провела рукой по волосам, убирая с лица непослушную прядь. Медленно пропустила локон сквозь пальцы и тяжело вздохнула: какое-то мутное дело с этим Потехиным!

Будто и громкая биография у Дома аферистов, а никто о нем ничего толком не знает. Как зачарованный он!

Наверное, зря она снова связалась с призраком. Вот и Никита почему-то задергался. Совпадение? Вполне может быть, но нельзя исключать и другие варианты. Например, месть привидений за какие-то прошлые провинности Василисы. Они ведь могут очень неприятно пакостить.

Между прочим, комитет, в котором работал Ник, находился в старом здании за Воронцовским дворцом. Вот уж «злачный» квартал! Чего только стоил призрак герцога Максимилиана! Когда-то он обожал устраивать органные концерты для воспитанников пажеского корпуса. При этом музицировал в одно и то же время — в три часа ночи. Позже Максимилиан развлекал суворовцев. А после того как во дворце сменились «жильцы» — сюда переехал суд, — призрак захандрил, забросил творчество и скатился до откровенного хулиганства.

Не исключено, что молчавший столько лет Потехин сегодня поджидал именно Василису. И Никиту раздразнить могли специально. А журналистка со всей дури влезла в расставленную для нее ловушку.

Впрочем, махать руками уже было поздно. Аванс за поиск информации она отдала — значит, за дело взялась. Будет копать!

***

Василиса брела по каким-то рельсам. Вокруг был туннель — темный, узкий, старый. Из трещин в стенах сочилась вода. Один такой ручеек пробился прямо на глазах Василисы и побежал тонкой струйкой по тусклому светильнику, стоявшему у стены. Тот поднял голову… Ой, это же призрак!

Девушка испуганно отступила на шаг.

— Не бойся! Метрошные мы, друзья вагонных, — пробормотал призрак и как-то печально шмыгнул носом. — Светим здесь завместо электричества.

— Др-р-рр, — вдруг разнесся по туннелю то ли рык, то ли рев…

Девушка испуганно оторвала голову от подушки и посмотрела в окно. На улице светало. Где-то вдалеке стихал удаляющийся рокот байка. Сквозь приоткрытое окно его было хорошо слышно.

Облегченно вздохнув — приснится же такое! — Василиса снова закрыла глаза.

Вокруг нее был какой-то неизвестный подвал. Но запах был не знакомым, сразу вспомнился Дом аферистов. Чтобы подтвердить догадку, девушка привычно потянула носом.

— Клады вынюхиваш-шь? Ищ-щеш-шь? — прошипел кто-то рядом с ней. — А знаеш-шь, чем пах-хнут клады? Вот, понюхай…

Девушка старательно втянула воздух: пахло борщом. Вкусным, с грибами и сметаной…

Василиса, не открывая глаз, сползла с дивана. На ощупь дошла до туалета, сердито хлопнула по приоткрытой двери. Так же на ощупь вернулась в комнату, не забыв закрыть и эту дверь. И снова рухнула в постель.

Под ней, на пару этажей ниже, жила семейная пара телевизионщиков. Делая у себя ремонт, они что-то намудрили с вентиляцией, и теперь в туалете Василисы регулярно пахло пирожками. А ранним утром (по меркам Василисы), когда телевизионщики собирались на смену, на всю квартиру пахло их завтраком. Обычно борщом или гороховым супом.

Проснулась Василиса совершенно разбитая и очень злая. Почему-то казалось, что сегодня ночью в ее снах собрались все привидения города, чтобы промчаться по ним встревоженным табуном.

Хорошо, хоть местные призраки у нее в квартире не водились, Василиса специально сняла квартиру в новострое. Дом выбрала ярко-оранжевый, в цвет солнца, недалеко от метро «Озерки». Забралась на двенадцатый этаж, в угловую квартиру. Шторы — тяжелые, светонепроницаемые — никогда не задергивала. Не хотела терять ни одного люмена. Или в чем там нынче яркость света измеряется?

От любой работы, какой бы любимой она ни была, нужно отдыхать. От петербургской мистики, сумрака подвалов, тесноты дворов-колодцев Василиса отдыхала дома, среди ярких подушек и хорошеньких мелочей. Даже чайник у нее был оранжевый.

***

Завтракая, девушка лениво листала соцсети. Нашла новость о той самой сети борделей. Оказывается, это был не фейк, а официальный пресс-релиз регионального главка МВД. Заглянула в свои материалы на сайте. В комментариях к сегодняшней статье уныло болтались два скучных комментария. Зато в позавчерашней дружный треп продолжался. Но и он был какой-то серый, никаких клопов.

В канале Василисы вообще была тишь да гладь: старые видео подписчики давно уже обсудили. А новое она даже не начинала делать… И желания никакого не было!

Василиса рассерженно отшвырнула телефон, взяла любимую экшн-камеру и подошла к окну. Картинка на дисплее была еще более серой, чем в реальности, но девушка упорно ловила едва заметные просветы между мрачными тучами.

Любимое дело всегда помогало Василисе привести в порядок мысли. Вчера она весь вечер крутила их то так, то эдак, но толком ни до чего не додумалась. А сегодня за десять минут разложила все по полочкам.

Вывод был предсказуем: да, ей интересно предложение господина Потехина! И она готова ввязаться в новую авантюру.

Вот только интуиция не просто выла, на дыбы становилась: не влезай!

И вой этот был настолько сильным, что Василиса никак не могла понять: сама она так думает или кто-то что-то нашептал ей во сне? Сны-то были очень странные, нечасто такие снятся.

Отложив камеру, Василиса устроилась поудобнее на кухонном диванчике, закрыла глаза и постаралась вспомнить ощущения во время вчерашней съемки. Но вместо лепнины и витражей ей вдруг представился господин Потехин. В одной руке он держал свою трубку, вторая была небрежно засунута в карман бархатной куртки.

«Барышни нервического склада ума обычно долго думают, — ехидно проговорил он. — Зато целуются вакхически».

Глава 9

Василиса торопливо открыла глаза и поморщилась: тьфу ты, даже в мыслях Кондратий Вениаминович пошлостей ей наговорил!

Хм… Пошлостей… А ведь…

Стоп! Кажется, она поняла, что ей не нравится в этой истории.

Девушка вскочила с дивана, выбежала из кухни, зачем-то заглянула в ванную, в комнату, вышла на балкон. Пока она бесцельно бродила по квартире, мысли крутились с немыслимой скоростью.

Поведение Кондратия Вениаминовича изначально было неправильным, каким-то нарочитым. Сначала он упорно называл Василису мальчишкой, хотя волосы у нее достаточно длинные и фигура не плоская. Если бы он встретил школьницу шестнадцати-семнадцати лет, тогда можно понять его оплошность. Но Василису крайне сложно было принять за мальчика.

Кроме того, он почти сразу решил, что Василиса дворянского сословия. А при этом ведет себя как с горничной, которой можно и пошлостей наговорить: все равно ей некому пожаловаться. На хронического ловеласа, который делает стойку на любую особу женского пола, он не похож. Нет в его глазах ни настоящего азарта, ни блеска. Василисе он больше напоминал не очень талантливого актера, пытающегося вытянуть главную роль.

Получается, врал безбожно Кондратий Вениаминович? Интересно только в чем? И будет ли продолжать лгать и дальше?

Василиса остановилась посреди комнаты, обвела ее глазами… Взгляд уперся в «блогерский» рюкзак.

Правильно! Нужно срочно ехать к Потехину, устроить ему допрос с пристрастием. Интересно посмотреть, как он будет сегодня выкручиваться.

Представив, как она припрет призрака к стенке, Василиса воодушевилась, собралась в считаные минуты. На Петроградку приехала в самом радужном настроении. Не стала ждать автобуса, сразу же помчалась через проходные дворы. Так спешила, что даже не притормозила возле любимого особняка Тиса, не полюбовалась на его причудливую архитектуру — то ли ранний модерн, то ли неоготика. Здесь улочка напоминала средневековую Европу, Василисе нравилось представлять себя в том времени.

Геннадий открыл ей почти сразу, даже не пришлось ждать. Правда, взгляд у него был какой-то настороженный. И почему-то он сразу нахмурился, увидев девушку.

— Здравствуйте! Я вчера была здесь… — затараторила Василиса.

— Драсьте! — буркнул сторож. — Да, я вас узнал, склерозом не страдаю.

— Можно мне войти?

— Это зачем же? Мне сегодня не звонили, о ваших съемках ничего не знаю.

Василиса огорченно прикусила губу. Вчера она совсем забыла, что надо договориться с Геннадием о следующем визите. Но молчать было нельзя: сейчас дверь закроют перед ее носом, и придется Василисе искать обходные пути. Или через стенку призрака вызывать, что тоже не радовало.

— Понимаете, мне в одной комнате доснять кое-что надо, — промямлила девушка. — Совсем чуть-чуть…

— Это вы у начальства спрашивайте. — Мужчина снова насупился, делая вид, что закрывает дверь. — Они решают.

Но его глаза при этом так подозрительно блеснули, что Василиса рискнула пойти ва-банк. Немного подавшись вперед, она торопливо прошептала:

— А может, договоримся?

Геннадий бросил быстрый взгляд на улицу и приоткрыл дверь чуть шире:

— Заходите!

Сумма, запрошенная рабочим, была не очень большой — как раз хватит, чтобы пару раз на американских горках прокатиться. Василиса даже торговаться не стала. Если он взял деньги один раз, возьмет и во второй. Журналистку это устраивало: еще неизвестно, сколько раз придется с Кондратием Вениаминовичем встречаться, а денежные отношения с Геннадием самые надежные.

— Не хотите ли кое-что узнать, девушка? — деланно-равнодушным тоном сказал сторож, пряча деньги в карман. — Если добавите сверху, расскажу.

— Смотря что предложите. — Василиса безразлично пожала плечами.

Хитро глянув на нее, Геннадий ухмыльнулся: сейчас каждый из них вел свою игру.

— Интересовались тут вами, — лениво проговорил он. — Вчера. Почти сразу, как вы ушли…

Журналистка напряженно замерла, по ее спине пробежался неприятный холодок. Взглянув исподлобья, она вытащила еще одну купюру и протянула ее сторожу:

— Кто?

Геннадий взял купюру, аккуратно разгладил ее, неторопливо положил в карман. И только после этого начал говорить. Медленно, отрывисто, будто взвешивая каждое слово.

— Мужчина какой-то. Небедный, с деньгами. И мне заплатил. Я и не отказывался — не с моими доходами.

Он вызывающе посмотрел на Василису. Мол, и попробуй что-то возразить!

Но девушку его гримасы не интересовали, только информация.

— Что этот мужчина хотел? — поторопила она сторожа.

— О вас спрашивал. Я все честно ему и сказал. Что впервые вас видел, что вы из газеты, о старых домах пишете. Правда, ни имени вашего, ни газеты не называл. Мне это знать не положено, да и интереса особого нет. Начальство приказало — я и впустил.

— Как он выглядел?

— Молодой, приличный, в плаще. Возраст не поймешь. Глаза колючие, опытного мужика, а выглядит как пацан. И говорит как-то странно. Легко, не мекает-бекает, но то ли шепелявит, то ли мямлит. Иногда хорошо его понимал, а иногда переспрашивать приходилось.

— Может, иностранец? — подсказала Василиса. — Акцент у него?

— Да не-е, — отмахнулся Геннадий. — Он не был чернявым. Скорее, белобрысым. Не так чтобы совсем, но почти да.

Что в понимании рабочего значит «почти да», девушка не стала уточнять.

— Разве иностранцы обязательно смуглые? — удивилась она. — А как же финны?

— Не, это не финн был. Тех я знаю, — уверенно заявил сторож.

Василиса не стала его расспрашивать дальше. И так было понятно, что вчерашний наблюдатель решил собрать о ней информацию. Каким бы путанным ни было описание Геннадия, незнакомец идеально под него подходил.

***

Кондратий Вениаминович сидел на том же месте. В своем любимом кресле, но читал в этот раз не газету, а книгу. «Наука о любви. Въ двухъ частяхъ» — прочитала Василиса на обложке, когда поднялась к нему на «антресоль».

— Вы уже соскучились по мне, энергичная анархистка? — вместо приветствия спросил он, пыхнув трубкой. — Не ждал вас так быстро.

— Я не анархистка! — сердито буркнула Василиса, красноречиво взглянув на его книгу.

— Да-да, я помню, что вы решили стать камераманом и завоевать весь мир. Кстати, вы покажете хоть одну свою фильму? Или они… хм… фривольного содержания?

Василиса недовольно нахмурилась: эта несмешная игра в пошлость уже начинала ей надоедать.

— Вам не стоит так морщить лоб, иначе будут морщины, — не унимался Кондратий Вениаминович. — Вы не пробовали наклеивать пластырь для профилактики? Вы ведь знаете, что это такое? Очень модное нынче средство. Говорят, весьма эффективное…

— Расскажите мне о своем брате, — перебила его Василиса.

Обсуждать модные тренды столетней давности девушке совсем не хотелось: то было «лихое» время в косметике! Чего только стоили радиоактивные пудра и зубная паста! Производители уверяли, что они очень эффективно убивают все известные микробы. И ни чуточки не лгали! Кроме того, эти средства заставляли зубы и кожу светиться. В прямом смысле, а не переносном.

— А что мне о Петруше рассказывать? — пожал плечами призрак. — Брат как брат. В детстве противный был, не слушался.

Девушка открыла заметки в телефоне и приготовилась записывать:

— Мне нужна его биография. Подробная, но без длинных рассказов о детских шалостях.

— Как прикажете! — хмыкнул Потехин. И очень скучным голосом начал диктовать: — Мой младший брат Петр родился в тысяча восемьсот семьдесят девятом году. Подвизался в банковском деле.

— Аферы вам помогал проворачивать? — уточнила Василиса.

— Почему сразу аферы? — возмутился Кондратий Вениаминович. — Да, он помогал мне в делах. У него был дар… эм-м… коммерсанта. Скажем так!

— Редкий проныра, одним словом.

— Если вы намекаете, что это он меня убил, то ошибаетесь, — сухо произнес призрак. — Нас в детстве воспитывали должным образом, Петенька не должен был на брата руку поднять.

— Так «Петенька» или все-таки «противный был»? — уточнила Василиса.

— Переходите к следующему вопросу, — не глядя на нее, процедил сквозь зубы Потехин.

Девушка довольно улыбнулась: допекла-таки зарвавшегося барина!

— Ваш брат был женат?

— Да, был, но наследников не имел. На деньгах женился, с супругой жил раздельно.

— Расскажите о своем компаньоне.

— Потрошков Степан Игнатьевич, штабс-капитан. В семнадцатом году служил в военном министерстве.

— На побегушках был?

— Почему сразу на побегушках? Степан Игнатьевич революцию полностью поддержал, что весьма укрепило его дела. Он выполнял всякие деликатные поручения сначала при Гучкове, а потом при Керенском.

— Я правильно понимаю, он отвечал в вашем предприятии за силовую сторону?

— Может, вы меня и понимаете, а я нет! Иногда вы так странно выражаетесь, барышня. И кто вас только языку учил? Вы хоть гимназию окончили?

— Окончила-окончила. И институт тоже, — пробормотала Василиса, отрывая взгляд от заметок.

Она сжала-разжала кулак, разминая кисть, сделала пару поворотов головой. Подвигала плечами, поднимая то одно, то другое.

Кондратий Вениаминович изумленно смотрел на ее странные движения, даже о трубке своей забыл. Василиса еле сдержала язвительную ухмылку: пусть полюбуется на манеры современной молодежи. А то дай ему волю, заставит всех барышень корсет носить и книксены делать. Непрерывно!

Впрочем, Потехин быстро взял себя в руки:

— Неужели Институт благородных девиц своим присутствием почтили? — Призрак насмешливо прищурился. — И вас туда приняли?

Но девушка не ответила ему. Ее взгляд зацепился за непонятное пятно на полу. Оно темнело как раз за призраком. Кондратий Вениаминович был, конечно, прозрачным, но не настолько, чтобы сквозь него рассмотреть подробности.

В прошлый раз там ничего не было, это Василиса хорошо помнила.

— Вы куда? Что вам надо?! — взвизгнул призрак, когда она, вскочив, метнулась вперед.

Глава 10

Церемониться с привидением пошлого барина Василиса не стала: прошла прямо через Кондратия Вениаминовича. Обойти его не получилось бы: тесновато на «антресолях»! Пришлось действовать напрямик.

Внутри призрака было на редкость противно — будто в сухой шершавый туман попала. Схватив добычу, Василиса поспешно отступила на шаг и только тогда рассмотрела, что у нее в руках. Она держала две не очень потрепанные книги в мягких обложках. «Иван Бунин "Темные аллеи"» было написано на верхней.

Журналистка попыталась открыть книгу, и та сама развернулась. Видимо, на эту страницу часто заглядывали. Взгляд сразу же выхватил несколько строчек:

«— А у Ли, — спросил Генрих, — груди, конечно, острые, маленькие, торчащие в разные стороны? Верный признак истеричек.

— Да.

— Она глупа?

— Нет... Впрочем, не знаю».

Василиса облегченно рассмеялась: вот откуда Кондратий Вениаминович черпает свои пошлости. Но где призрак, привязанный к пустому дому, взял современные книги?

— Вы где?.. — начала она, поднимая голову, но сразу же осеклась. — Ой! Извините! Я случайно.

Призрака рябило. Причем сильно, как старый советский телевизор, который из всех настроек понимал только одну — по крышке кулаком стукнуть. Кондратий Вениаминович шел то волнами, то зигзагами, то мелкой снежной крупой.

— Вам помочь? — на всякий случай спросила Василиса.

В ответ раздался невнятный бубнеж, из которого девушка разобрала только «беспортошная ветрогонка». Навострив ушки, она попыталась вычленить другие ругательства — интересно же! — но барин перешел на сплошное шипение и судорожные всхрапы.

Подумав, что вмешиваться во внутренние дела призрака себе дороже, Василиса решила просто подождать, пока его голограмма сама стабилизируется. А тем временем можно было посмотреть на вторую книгу, которую читал Потехин.

Не глянув на обложку, девушка раскрыла небольшой томик и сразу же перелистнула на оглавление.

«Развитие сексуальной стратегии», «Как затянуть узел» — бросились ей в глаза названия глав, выделенные жирным шрифтом.

Василиса поморщилась: что за бред? Зачем это Кондратию Вениаминовичу в его нынешнем состоянии?!

Она перелистнула страницу. «Взывайте к его эгоизму», «Оцените свою конкурентоспособность» — здесь заголовки были не менее увлекательными.

Неужели господин Потехин решил бордель на досуге открыть? Что и говорить, дело во все времена прибыльное. Тем более и место в Петербурге освободилось: нелегальную сеть конкурентов недавно прихлопнули. Вот только знает ли он об уголовной ответственности?

От увлекательного чтения Василису отвлекли странные звуки. Она подняла голову: призрак уже стабилизировался и неторопливо набивал трубку.

— Ваши книги? — коротко спросила девушка, кивнув на два томика, которые держала в руках.

— Значит, извиняться вы не думаете, не милая барышня! — даже не глянув на книги, недовольно проворчал Кондратий Вениаминович, аккуратно приминая пальцем табак.

— Вообще-то, я уже извинилась, но для вас могу повторить. Извините меня, пожалуйста! Здесь так мало места, ваше кресло нельзя было развернуть. Пришлось действовать напрямик. — Василиса состроила покаянную гримаску.

Но Потехин ее извинений не принял. Наоборот, несерьезный тон девушки разозлил его сильнее.

— Вы прошли сквозь меня! — начал выговаривать он, — Еще и ворочались внутри. Я чуть не развеялся!

— Но не развеялись же! — Журналистка невозмутимо пожала плечами. — Лучше ответьте, чьи это книги?

— Понятия не имею! — пыхнув трубкой, ответил Потехин.

— Они лежали возле вашего кресла, — наседала Василиса. — В этом доме нет никого, кроме вас и Геннадия.

— Геннадий — это кто? Тот мужлан из привратницкой? — Призрак нахмурил брови, будто припоминая. — Наверное, его книги и есть. Почитывает на досуге.

— Да-да, и не выбрал ничего лучше, кроме пособия «Как выйти замуж»!

Девушка наконец-то взглянула на обложку яркого томика, который держала в руках. Сама бы она не рискнула следовать советам этого автора. Получается, чтобы выйти замуж, надо вначале затянуть узел? Можно надеяться, не на шее жениха?

— Я не знаю вкусов своей прислуги. Мало ли что этот Геннадий предпочитает.

Господин Потехин хотел снова величественно пыхнуть трубкой, но что-то пошло не так, и он закашлялся.

— Кондратий Вениаминович, хватит юлить! — повысила голос Василиса.

— Но я действительно не знаю его вкусов! — прохрипел призрак, вытирая набежавшие на глаза слезы. — И вообще, я скверно себя чувствую. Разве вы не видите?

— Постучать вас по спине? — ехидно предложила девушка.

— Зачем?! — Глаза призрака, казалось, сейчас вылезут из орбит. То ли от кашля, то ли от удивления.

— Неважно! — махнула рукой Василиса. — Значит, ваши пошлости вы черпаете из сборника рассказов Ивана Бунина. Вашего современника, между прочим.

— А вы не думаете, что это он у меня их черпал? — сиплым голосом пробормотал Потехин.

Он наконец-то прокашлялся, хрипло вздохнул… и принялся снова раскуривать погасшую трубку. Василиса только головой укоризненно покачала, глядя на это: Кондратий Вениаминович точно уверен, что его убили? Может, его привычка курить доконала?

— Раз он мой современник, мы вполне могли дружить, — невозмутимо продолжил призрак.

— Да вы, да вы… — Василиса чуть не захлебнулась от такой наглости. — Бунин свой сборник начал в тридцать седьмом писать!

— Надо же, какая хорошая память у него была! Двадцать лет мои каламбуры помнил.

— При чем здесь каламбуры?! Вы нагло его цитируете, слово в слово!

— Вы даже знаете значение слова «каламбуры»? Похвально! Видимо, после окончания института в вашей прелестной головке что-то осталось.

— С меня хватит! — разозлилась девушка. — Держите ваши книги!

Она шагнула к Кондратию Вениаминовичу, сунула ему злосчастные томики — хотела в руки, но он и не двинулся. Положила ему на колени — книги с громким стуком рухнули на пол.

— Почему вы так жаждете моей второй смерти? Постоянно пытаетесь меня развеять, — трагическим тоном спросил Потехин, скорбно наблюдая за рябью, в которую превратилась нижняя половина его тела.

— Я уже ничего не жажду. А больше всего я не жажду работать с вами! — отчеканила Василиса и, крутанувшись на пятках, начала спускаться по ступенькам.

— Вам так важно знать о моих отношениях с господином Буниным? — крикнул ей вслед Кондратий Вениаминович.

— Мне важно слышать от вас правду! Как я вам помогу, если вы постоянно лжете?

— Я действительно не знаю, чьи это книги. Жильцы одной из квартир оставили старую кровать, не захотели везти в новый дом. Когда рабочие подняли ее, чтобы выбросить, ножки отпали — все четыре. Оказалось, кровать держалась только на сложенных под ней стопках книг. Ее ножки были просто приставлены по бокам. Пока рабочих не было, я позаимствовал пару томов — все равно остальные вынесли на мусорник. Схватил не глядя те, что сверху лежали.

Василиса, сойдя по ступенькам, остановилась у окна и подняла голову, обращаясь к невидимому отсюда привидению:

— Вы снова врете! Как вы взяли эти книги? Вы не можете двигать физические предметы — вы же призрак!

— Не кричите так, мышей испугаете! От вашего гневного «вы» у них икотка начнется.

Кондратий Вениаминович материализовался рядом с ней — без кресла, но все еще с трубкой.

— Я умею двигать предметы, уже научился. Надо же мне чем-то занимать себя. Вы даже не представляете, сколько у меня сейчас свободного времени: я ведь теперь не сплю по ночам.

— Но в прошлый раз вы сказали, что только-только пробудились!

— «Только-только» — это два месяца. По сравнению со столетием, которое я провел запертым в своей тюрьме, совсем немного.

— Хорошо, — вздохнула Василиса. — Допустим, я вам поверила.

Она вытащила телефон, открыла заметки:

— Расскажите мне о втором своем партнере.

— О каком партнере? — переспросил Кондратий Вениаминович, изобразив на лице полнейшее непонимание.

— Ваша фирма называлась «Братья Потехины, Потрошков и Галлахер». О Потрошкове вы рассказали. Кто такой Галлахер?

— А-а-а… этот… — пренебрежительно хмыкнул призрак. — Это какой-то иностранец. Его мой брат привлек, чтобы придать вес компании.

— Иностранец? — насторожилась Василиса.

Девушке вспомнился недавний разговор с Геннадием: «Иногда хорошо его понимал, а иногда переспрашивать приходилось». И выглядел неизвестный весьма своеобразно, в Петербурге попроще одеваются.

— Британец какой-то с деньгами, — объяснил Кондратий Вениаминович. — Петруша говорил, что у него связи какие-то были в посольстве. Вот я и согласился.

Говорил Потехин неохотно, было видно, что снова начинает юлить. Как девушка ни допытывалась, о Галлахере он толком ничего не рассказал.

Уходила Василиса в скверном настроении. Получается, она Геннадию заплатила только за то, чтобы с Кондратием Вениаминовичем поругаться. Очень веселое развлечение, ничего не скажешь! Полезной информации в их разговоре было совсем немного — что вообще можно искать на основе таких скудных данных?

Еще и на улице было мерзко! Серые тучи, казалось, на голове лежали. После вчерашней прохлады температура скакнула сразу до двадцати, при этом воздух был сырой, чуть ли не с моросью. Расстегнув куртку, Василиса недовольно поморщилась: еще не баня, но уже предбанник.

Будто мало ей было негатива сегодня, стоя на светофоре, она ощутила взгляд. Да‑да, тот самый, вчерашний. Василиса почувствовала, как ее кулаки сами сжимаются: похоже, кто-то сейчас схлопочет! Она как раз ищет, на кого бы выплеснуть излишек эмоций!

Глава 11

Василиса быстрым шагом перешла узкую боковую улочку и юркнула за памятник, стоявший на углу. Ее всегда раздражала эта грубая бетонная глыба, которую кто-то придумал поставить прямо поперек тротуара. И так на Петроградке тротуары узкие, так еще что-то обходить приходится! Называется: очередной привет из эпохи соцреализма.

Но сейчас памятник оказался как нельзя кстати. Василиса даже немного пожалела, что он узковат, мог бы быть и пошире.

Вытащив из кармана телефон, девушка включила его и замерла, будто ожидая, когда гаджет загрузится. А сама чутко прислушивалась: спешит кто-то проверить, куда делась Василиса? Пусть этот хам только подойдет поближе. Вот тогда она ка-ак выскочит, ка-ак выскажет ему все, что думает о его наглом преследовании! Или даже сфотографирует: щелкнет вспышкой прямо в белобрысую физиономию!

Девушка ни секунды не сомневалась, кто за ней следит. Небось, снова вчерашний дистрофик явился! Строит из себя сигма-боя с босыми ногами!

Василиса настолько распалила себя этими мыслями, что не постеснялась бы сейчас устроить скандал посреди улицы. А почему бы и нет? Белый день вокруг, людей-машин хватает. Интересно, у этого задохлика хватит храбрости объясниться с ней? Или сбежит, сверкая голыми щиколотками?

Постояв так пару минут, девушка не выдержала, выглянула из-за памятника. Никого подозрительного на улице не было, только несколько петроградцев сосредоточенно спешили по делам.

Ну и где он? Василиса, что ли, зря камеру включила?!

Рассерженно фыркнув, девушка сунула телефон в карман и чуть ли не вприпрыжку побежала по улице. Была так сердита, что не сразу сообразила, куда направляется.

Она же хотела идти другой дорогой, срезать путь! Совсем голову потеряла из-за этой дурацкой слежки!

Возвращаться уже было поздно, Василиса почти добежала до Большого проспекта. На перекрестке заставила себя остановиться, осмотреться по сторонам. Заодно и прислушаться к ощущениям, пока отдышится.

А ощущения-то никуда не делись! Между лопатками ныло, будто то место все еще буравили чужим взглядом.

Плюнув на осторожность, Василиса резко обернулась и обвела улицу внимательным взглядом.

Не было здесь никого подозрительного! Ни дистрофика, ни бесцельно гуляющих прохожих. Ведь не могут же шпионить за ней те две мамочки с колясками или старушка с громко повизгивающей сумкой на колесиках.

Похоже, Василиса на ровном месте придумала себе погоню.

Тяжело вздохнув, девушка дернула вниз замок куртки. Ей вдруг стало очень жарко, даже душно. Она сердито отбросила с лица непослушные пряди, смахнула со лба капли пота. И лишь глянув на свои мокро блеснувшие пальцы, спохватилась.

Ну что она снова делает?! Зачем трет лицо грязными руками, если в сумке есть носовички? Не хватало ей еще россыпи прыщей для полного счастья!

Сердито хмыкнув, Василиса решительно зашагала по проспекту в сторону метро «Спортивная», стараясь не обращать внимания на странное ощущение между лопатками. Оно-то никуда не девалось!

Либо у нее развилась паранойя, либо девушка-медиум пришлась не по вкусу этому кварталу. И неизвестно, что было хуже! Потому что, если место не принимает Василису, она не может вписаться в его невидимую ткань. Тогда ничего хорошего ее здесь не ждет, на удачу рассчитывать не придется.

Василиса вдруг почувствовала, что очень хочет домой, к бабушке. Она-то знала о способностях внучки, ей можно было пожаловаться на все что угодно. Даже на такую вещь, как странный взгляд, появляющийся ниоткуда.

***

В редакции журналистку ждал новый сюрприз. Еще один!

— Василиса! — окликнула ее секретарь Олечка, когда девушка зашла на этаж. — У меня информация для тебя.

— Интересная?

— Очень! У тебя, похоже, ухажер завелся.

— Ухажер? — Василиса нахмурилась.

— Мужчина утром звонил, тебя искал. Симпати-ичный!

— Откуда ты знаешь? Он по видео, что ли, звонил?

— А зачем мне видео, если и так понятно, что симпатичный? У него такой голос…

Олечка даже глаза закатила, демонстрируя степень своего восторга. Признаться честно, ее ужимки уже начинали раздражать. Тем более Василису сейчас бесило буквально все!

— Он точно меня искал? Может, ты что-то путаешь? — спросила она секретаря.

— Не путаю я! — возмутилась Олечка, схватив со стола ведомость входящих звонков. — Вот, у меня все записано: спросил Василису Богданову. Сказал, что по личному делу.

— И что он хотел?

— Когда узнал, что тебя нет, попросил твой телефон. Я, конечно же, не дала: не первый год в редакции. Вдруг он тебя шантажировать начнет или, того хуже, придушит где-нибудь в подворотне, а я потом отвечай!

Василиса укоризненно посмотрела на Олечку:

— Ну что ты такое несешь? Сплюнь, а то накаркаешь!

— Ой! Извини! Тьфу-тьфу-тьфу… — старательно проплевалась секретарь.

— А свой телефон он не оставил?

— Нет! Хотя я дважды его спросила. Во второй раз он вообще трубку бросил. Представляешь, какой хам?

— Но при этом симпатичный, — хмыкнула Василиса.

— Ага! — ухмыльнулась Олечка.

От ее кривоватой, какой-то кровожадной ухмылки спина Василисы снова заныла. Будто между лопатками ткнулась некая тупая палочка.

Да что ж это такое? И в редакции покоя нет!

— Будет звонить еще раз — пусть оставит координаты. Я сама с ним свяжусь, — сухо распорядилась Василиса.

И, резко крутнувшись, стремительно рванула по коридору. Шла очень быстро, будто боялась, что Олечка будет ее догонять.

Билет домой Василиса купила, как только добралась до рабочего компьютера. Взяла на утро, на завтра.

Когда телефон пиликнул, подтверждая оплату, девушка облегченно откинулась на спинку кресла. Она смогла это! Не побежала сломя голову на вокзал, не вскочила в ближайшую «Ласточку». Смогла сдержать себя, убедить, что лучше приехать к родителям в субботу утром, чем ввалиться в квартиру в пятницу среди ночи.

Родителям незачем знать о ее проблемах: все равно ничем не помогут. Только бабушка сможет понять, почему Василису не принимает Петроградка. Ее любимый район!

Ничем иным объяснить свой странный мандраж Василиса не могла. Она не видела реальной угрозы рядом с собой, ничего ведь страшного не происходило. Тем не менее, девушку откровенно трясло.

Глава 12

По дороге домой, сидя в поезде, девушка мысленно прокручивала в голове события последних дней, но никак не могла понять, что провоцирует ее беспричинный страх. Мало ли взглядов она чувствует! Это же не значит, что надо шарахаться от всех подряд.

Да и по старым зданиям столько ходила, никогда ничего подобного с ней не случалось. Даже в «Красном треугольнике» у Балтийского вокзала не испытывала такой паники.

Надо сказать, что старые кварталы Петербурга были особой страстью Василисы, именно здесь она снимала лучшие свои ролики. Хорошее знание истории позволяло ей мастерски жонглировать фактами, сплетая их в один сюжет.

Подруги Василисы откровенно боялись расселенных «старичков», их темных окон, странных скрипов и шорохов. Поэтому девушка никого не приглашала с собой, всегда ходила одна. Да и не нужны ей были лишние глаза и уши!

Ее хобби давно уже превратилось в манию. Найти нужный объект, дождаться, когда расселят, прийти до того, как начнут серьезный ремонт… Василиса месяцами и годами выслеживала интересные здания. И никогда не знала, что там найдет: тайник с пожелтевшими от времени документами, остатки столетнего декора под обшивкой из современных материалов или что-то еще. Дорогостоящие находки случались всего пару раз, но любая вещь из той, прошлой, жизни приводила ее в восторг.

Бабушка не одобряла увлечение внучки. Она считала, что Василиса бездарно растрачивает свой талант и… терпеливо ждала, когда «девочка нагуляется».

***

Родной город встретил Василису шумом и толчеей. Как обычно, прибывшую «Ласточку» загнали на второй путь. Ее пассажиры сразу же заполнили узкую платформу, создав небольшую пробку у турникетов. Василису толпа обычно раздражала, но сейчас девушка ждала своей очереди, улыбаясь: она приехала домой, совсем скоро встретится с бабушкой, и все проблемы разрешатся.

Толпа выплеснула Василису из подземного перехода на привокзальную площадь и начала постепенно рассасываться. Кто-то остался на автобусной остановке, кто-то поспешил на автовокзал, кого-то уже ждала машина. Девушка, ловко лавируя между людьми и сумками, выскользнула из толкучки и направилась к светофору. Нетерпеливо поглядывала на красный огонек — скоро ли включится зеленый? — а сама уже привычно прикидывала, большая ли очередь у ее любимого киоска.

Ей повезло: когда она подошла к круглому «теремку», здесь никого не было.

— Четыре пирожка с капустой, четыре с вишней, четыре с печенью, — привычно отбарабанила она, даже не взглянув на ценники.

Получив в руки увесистый пакет с пирожками, Василиса счастливо улыбнулась: она дома!

Нырнуть во дворы можно было практически сразу, пройдя вдоль длинной четырехэтажки. Но девушка не любила ходить напрямик, «предпочитала зигзагами», как говорила ее мама. Василисе хотелось немного пройти по бульвару, полюбоваться деревьями с едва проклюнувшимися листиками и обязательно свернуть у дома с муралом — живописной картой центра города. Разрисованная яркими красками стена была ее личной хорошей приметой. Подойдя к ней, Василиса оглянулась: не смотрит ли кто — и быстренько приложила руку к черному всаднику под многозначительной цифрой «13». Тихонько пробормотав: «Пусть все сложится легко и радостно!», девушка поспешила дальше, к своему старому дому.

Немного нелепый, будто склеенный из двух частей — трех- и четырехэтажной, он стыдливо прятался от чужих взглядов за раскидистыми деревьями. Василиса привычно взглянула на окна их бывшей квартиры, но не стала здесь останавливаться: дома ее ждали родители.

Кирпичная новостройка с угловыми балконами, к которой спешила девушка, была самой яркой в их квартале. Тем не менее это здание не смотрелось чужеродно. Уж очень разные дома его окружали — от каменных столетних двухэтажек до советских панелек. На приземистый довоенный дом, стоявший напротив, Василиса даже не посмотрела. Наоборот, постаралась побыстрее прошмыгнуть мимо. К бабушке она зайдет чуть позже, чтобы поговорить спокойно, не торопясь.

— Ты уже и пирожков накупила! — всплеснула руками мама, принимая от Василисы пакет. — Ну куда столько? У нас полный холодильник всего.

— Я хочу к бабушке сейчас сходить, заберу половину, — успокоила ее дочь.

— Обязательно сходи, она с самого утра тебя ждет. Уже звонила, спрашивала.

— Но вначале умойся, смой столичную копоть! — подколол дочку отец, выйдя из комнаты.

— Обязательно! — подмигнула ему Василиса.

Это приветствие было их ритуалом. Отец, немного ревновавший дочь к чужому городу, Санкт-Петербург называл исключительно культурной столицей, а многоэтажку, где жила Василиса, — небоскребом.

***

К сожалению, хорошее настроение продержалось у Василисы недолго. Как всегда, с мамой они поссорились на пустом месте.

— В Кремль пойдешь сегодня? — деланно-небрежным тоном спросила мать, когда Василиса, приняв душ, пришла на кухню. — У меня интересный маршрут сегодня, таким ты еще не ходила.

— Ты подготовила новую экскурсию? — удивилась Василиса. — Почему мне не сказала, что работаешь над ней? Может, я бы чем-то помогла.

— Да когда уж тебе? — вздохнула мама. — Приезжать стала все реже и реже. Я даже подумала, что у тебя кто-то завелся.

— В смысле завелся? — не поняла Василиса. — Ты же знаешь, я на съемной квартире живу, кота себе позволить не могу.

— Господи, ну что за ребенок мне достался! — Мать огорченно всплеснула руками. — При чем здесь кот?

— При том, что я давно его присматриваю.

— Тебе о парнях надо думать, а не о котах. Вспомни, сколько тебе лет!

— Сколько есть… — Василиса пожала плечами. — Тридцати еще нет.

— Вот именно — еще!

Мисочка, в которой взбивался омлет для Василисы, с грохотом шмякнулась в раковину, дверца микроволновки жестко хлопнула, закрывшись.

— Осторожнее, дорогая. Печку сломаешь, — пробормотал отец, зайдя на кухню.

— Новую купим! — рявкнула в ответ его жена.

Муж ей ничего не ответил. Когда надо было, он умел мгновенно исчезать из поля зрения. Вот и сейчас быстренько шмыгнул к гостиной. Только балконная дверь конспиративно скрипнула за ним.

Василиса лишь вздохнула огорченно: придется самой отбиваться от атак.

— Мам, ну не расстраивайся! — примиряюще проговорила она. — Найду я кого-нибудь…

— Вот именно, кого-нибудь! — взвилась мама. — Знаю я этих питерских интеллигентов! Толку с них… Будешь всю жизнь прозябать где-нибудь в коммуналке на Литейном.

— Мам, ты немного отстала от жизни. Все коммуналки на Литейном уже распроданы под апарты и отели.

— Кончено, отстала! Родители твои давно мхом поросли, ничего не понимают в современной жизни.

Василису ее слова больно резанули: она никогда не говорила такого родителям. Хотелось возразить, уколоть в ответ, но что-то ее остановило. С какой радости мама так взвилась? По телефону они разговаривали нормально...

Дочка подошла к ней, обняла.

— Все еще сердишься, что я уехала? — как можно спокойнее проговорила она.

— Сержусь. А кто бы не сердился? Здесь для тебя и Димки — все что хотите. И квартиры бы помогли купить, и работу подходящую нашли. Отец ради вас горы свернул бы. Захотели бы свой бизнес начать — и с этим бы проблем не было. А что получилось? Димка в своей Москве сидит…

— Внучку твою растит, — поддакнула Василиса.

— Только и радости что внучка. От тебя ведь не дождешься!

— Мам, только снова не начинай!

— Что не начинай? Сидишь в своем Питере, никому не нужная. Тощая, неухоженная, смотреть больно.

— Почему ненужная и неухоженная? — обиделась Василиса. — Ладно, я к следующему приезду ногти наращу и губы сделаю. Как думаешь, может, верхнюю потоньше сделать, а нижнюю потолще? Сейчас асимметрия в моде.

— Ты как скажешь! — Мать наконец-то улыбнулась. — Вынимай омлет. Небось, остыл уже. У меня еще блинчики есть. Греть?

— Мам, ну почему ты все-таки разошлась? — осторожно спросила Василиса, приканчивая блинчик с творогом. — Ты ведь за папу сама в тридцать два года вышла. По тем временам не рано. А за меня почему-то переживаешь…

— Потому и переживаю… — попыталась огрызнуться мать, но, наткнувшись на взгляд Василисы, осеклась.

— Говори, что стряслось, — потребовала дочь.

Мать помялась немного, с сомнением глянула на Василису, но все-таки выдавила из себя:

— Иван, Прохоров сын, сильно нервничает. Два раза о тебе уже спрашивал. Не знаешь почему?

Василиса так и замерла, не донеся чашку до рта. Новость о том, что тобою интересуется юродивый призрак из Кремля, приятной назвать очень сложно.

— А ты откуда знаешь? Ты же не медиум, — осторожно отставив чашку, спросила Василиса.

Глава 13

— Прохорыч вообще в последнее время каким-то нервным стал, — рассказывала мама. — В прошлом месяце приезжала к нам очередная этнографическая экспедиция. Своего медиума привезли, хотели с Иваном поговорить о войне с турками, об обрядах того времени. Так он прямым текстом их послал.

— По матушке, что ли? — удивилась Василиса. — Иван ведь матерно не выражается. Или уже нахватался от туристов?

— Да если бы! Может, они бы не так обиделись, если бы их привычно выругали. А Прохорыч, как специально, слова позаковыристее выискивал. Руководителя экспедиции только «фуфлыгой» и называл.

— Этот руководитель такой невзрачный? — хихикнула Василиса.

— Метр с кепкой, тощенький…

— Лысенький, — подсказала девушка.

— Если бы! Там, видимо, с тотестероном не очень густо. Волосенки есть, но реденькие, непонятного цвета, ровно расчесанные по голове…

— Рядовая посадка, одним словом.

— Еще и пошмыгивает все время.

— Фуфлыга и есть. Я бы на его месте тоже обиделась. Это же надо так метко обозвать!

— Девочки, вы тут мужчин обсуждаете? — заглянув в кухню, поинтересовался отец. — Слышу-слышу... Никакого уважения к представителям мужеского полу.

— Пап, у нас производственное совещание. Исключительно для музейных работников.

— Но должен же я знать, с кем твоя мать на работе общается.

— По-моему, тебе не о чем беспокоиться. Не тот экземпляр, — улыбнулась Василиса. — Я к тебе чуть позже загляну, хочу поговорить.

— Тогда не затягивайте, а то мне скоро уходить надо.

Прихватив пирожок из купленных Василисой, отец вышел из кухни. Дочка хотела закрыть за ним дверь, но подумала, что получится слишком демонстративно. Тем более, у родителей секретов друг от друга не было. Скорее всего, отец уже знал эту историю.

— Фуфлыгу только руководитель и опознал — продолжила мать. — Все-таки доктор наук. Так Иван на его студентов набросился. Кто-то из парней не так ответил — «мордофилю» заработал. Девушка чуть внимательнее на него посмотрела — «глазопялкой» стала.

— Бывает! Что называется, издержки профессии. Но я здесь при чем?

— А при том! Как эта экспедиция уехала, Ивана никто не трогал. Сама знаешь, медиума у нас в штате нет, общаться с ним некому. Так он сам начал о себе напоминать. То в Дворцовой башне у доспехов оружие пособирает, в печурах внизу свалит. То ночью по Боевому ходу мечется, досками скрипит и стонет.

— Может, это грешная монахиня чудит?

— Не похоже, — пожала плечами мама. Точь-в-точь как Василиса. — Ты же знаешь, какая она пугливая, считанным туристам являлась. Из своей Покровской никогда не выходит.

— В любом случае, я не понимаю, при чем здесь я! Вечно у вас Василиса виновата, даже если она в Петербурге.

— А при том! — сердито хмыкнула мать.

Она открыла свой телефон, нашла какое-то фото и ткнула под нос дочери снимок старой кирпичной стены с корявой надписью «васiлiса». Написано было чем-то черным, будто углем. Буквы непривычно прямоугольные с длинными хвостами и завитками. Так раньше писали пером. Например, в восемнадцатом веке.

— Безграмотный кто-то писал, — вынесла вердикт Василиса. — Имя с маленькой, десятиричные «и» там не нужны, хватило бы обычных. Наверное, школьники балуются.

— Так Прохорыч безграмотным при жизни и был. Уже призраком кое-как буквы освоил. А школьники в закрытые башни не ходят. Те более, по ночам. Тем более, несколько дней подряд.

Василиса почувствовала, как у нее неприятно засосало под ложечкой. Ну что вокруг происходит?! Почему она даже дома не может отдохнуть от этих тайн?

Когда Василиса зашла к отцу, он смотрел выпуск местных новостей.

— Тебя в телевизоре не показывают? — пошутила дочь.

— На прошлой неделе показывали, так часто не могут ставить, — отмахнулся отец.

— Что же ты мне не позвонил? — обиделась Василиса. — Хоть скажи, какого числа сюжет был, я в интернете ролик поищу.

— Да там нечего смотреть, я только пару слов сказал. Очередной скандал вокруг строительства в исторической части города. Лучше расскажи, как у тебя дела? Ты какая-то беспокойная сегодня.

— Ты заметил…

Василиса села рядом с отцом, прижалась щекой к его плечу.

— Рассказывай! — потребовал отец. — Надеюсь, ничего серьезного?

— Не знаю, — честно призналась девушка. — Ходит за мной кто-то, а почему, не пойму.

— Все время ходит? — нахмурился отец.

— Нет, только, когда я на Петроградке. Он возле того дома ошивается, особняка Зеехофера. Помнишь, я тебе звонила в среду, говорила о нем. Твой Сергей Денисович разрешение для меня раздобыл на съемку.

— Так может, это не твоя проблема? Может, этому шпиону дом интересен?

— Вполне возможно. В городе я не видела никого похожего.

— Давай-ка, ты мне подробнее о нем расскажешь, а я потом позвоню в Петербург Сергею Денисовичу. Может, он что-то знает. Кстати, что там за история? Очень ценное здание? Скандалов вокруг него много?

— Как обычно, — пожала плечами Василиса. — Я пока и сама не разобралась. Кроме сплетен мало что удалось раздобыть.

— Ты все-таки будь осторожна. Не лезь, если криминалом вдруг запахнет.

— Постараюсь! — грустно улыбнулась Василиса.

Пока отец вызванивал своего знакомого, она бездумно переключала каналы телевизора. Мыслями была где-то далеко не здесь. Неуютно себя чувствовала, хоть реальных причин для этого было мало. Вот и отец сразу же сказал, что, скорее всего, за домом следят, а не за ней. И Прохорыч, наверное, из-за ерунды разошелся. Может, хоть бабушка поможет ей успокоиться?

— Ну и подставил тебя Сергей Денисович! — огорченно вздохнул отец. — Хоть и старый лис, а так прокололся. Оказывается, ищет тебя кто-то. Звонил ему недавно один типчик. Не простой, упомянул кого-то из шишек. Еще и такой Сахар Медович, так распелся, что выдал ему Денисыч все на блюдечке.

— Что именно?

— Твои имя-фамилию, название газеты. Клянется, что больше ничего не говорил.

— Так и есть. Он потом в газету звонил, меня искал. Но у нас такая зубастая секретарь, что ничего ему больше не сказала.

— Думаешь, по серьезным вопросам кто-то ищет?

— Вряд ли. Я в последнее время больше о мелочи всякой рассказываю. В газете есть свои зубры, они с громкими делами работают.

— Зря ты все-таки в свой Питер уехала. Работала бы здесь, насколько было бы проще. И мы бы с мамой меньше волновались.

— Пап, ну ты хоть не начинай! Мне там интересно, а что здесь?

— Но ты же скажешь, если вдруг проблемы начнутся?

— Обязательно, пап! К кому мне еще бежать, если не к тебе? — Василиса придвинулась к отцу, чмокнула его в щеку. — Я пойду бабушке позвоню, хорошо?

— Иди-иди. Она уже заждалась.

С бабушкой разговаривать было еще сложнее, чем с родителями. Именно от нее Василиса унаследовала свои способности. С одной стороны, бабушка понимала внучку как никто другой, с другой, утаить от нее что-то было крайне сложно.

Вот и сейчас она не стала тратить время на пустые беседы, в лоб спросила:

— Ты ко мне повидаться идешь или по делу?

— По делу, — честно ответила Василиса.

— Тогда вечером приходи, ближе к ночи. Наши дела дневного света не любят.

И сразу же отключила телефон, не дожидаясь ответа.

Девушка лишь улыбнулась, глядя на надпись «Вызов завершен». Бабушка в своем репертуаре: по телефону ничего лишнего! Впрочем, ей уже перевалило за девяносто, имеет полное право на маленькие странности.

Зато у Василисы появилось время, чтобы сходить в Кремль, к Прохорычу. Надо же выяснить, что хочет сказать ей призрак! Он хоть и притворяется юродивым, но далеко не глуп.

Глава 14

В Кремле Василису хорошо знали. Школьницей она часто приходила сюда, к маме на работу. Позже, когда познакомилась с Иваном, регулярно оказывала услуги переводчика. К тому времени он уже был известным призраком, время от времени к нему приезжали исследователи. Свои, конечно. Иностранцев в его башню не пускали — уж больно на язык не сдержанный! Вот и приходилось Василисе выступать посредником между современными дядечками с научными степенями и необразованным рядовым солдатом из восемнадцатого века.

Служащие Кремля относились к привидению как к домашней зверушке — милой, но избалованной донельзя. Звали его по-простому, Прохорычем, а после приезда очередных экспертов, заполучив ворох претензий, — вообще матерно. Толку от призрака, как от исторического свидетеля, было до обидного мало, и научные сотрудники не стеснялись в красках рассказать об этом музейщикам.

Сам Прохорыч искренне считал, что гостей к нему водят исключительно для того, чтобы уважаемый призрак не скучал в одиночестве. Был он мужчиной прямолинейным и не очень развитым даже по меркам восемнадцатого века. Родился и вырос в глухой деревеньке, на русско-турецкую попал молодым, ни черта еще не понимавшим рекрутом, а всю Семилетнюю прослужил в обозе. В тот день, когда к нему неожиданно пришла Костлявая, занимался обучением новобранцев правильной зарядке фузеи. С тех пор его на фузее и зациклило.

Будто мало было Прохорычу одной контузии, уже в двадцатом веке его прихлопнуло снова. В августе сорок первого, когда немцы захватывали город, попал призрак под ударную волну. Разлетелся он мелкими брызгами по кремлевской стене, по всем трем метрам толщины. Назад-то собрался, когда пришел в себя, но с тех пор плохо понимал обращенные к нему вопросы. Тогда и заполучил прозвище «юродивый».

Правда, Василиса, несколько раз пообщавшись с призраком наедине, никакой юродивости у него не обнаружила. Но говорить об этом никому не стала. Прохорычу очень даже хорошо жилось под защитой его статуса. Зачем портить жизнь, в сущности, безобидному привидению?

К Ивану Прохорычу, рядовому солдату, Василиса собиралась основательно. К встрече с Кондратием Потехиным, господином инвестором из Санкт-Петербурга, она никогда так тщательно не готовилась.

Начала девушка с обуви. Та, в которой приехала, для такого ответственного дела никак не годилась.

— Ты что там делаешь? — удивилась мама, застав свою дочь, стоящую на коленях в прихожей.

— Свои резиновые ботиночки ищу, — пробормотала Василиса, заглядывая в нижний, обувной, шкафчик.

Слишком глубокий, он был очень вместительным, но не очень удобным. Вот и сейчас девушке пришлось сильно склониться, чуть ли не к полу приложиться щекой, чтобы всмотреться в темное нутро нижней полки.

— Там их нет, я зимнюю обувь уже упаковала и на лоджию вынесла.

— А резиновые зачем спрятала? — огорченно спросила Василиса, вставая. — Они же осенние! Теперь придется снова их доставать.

— Но они на меху! Неужели в Петербурге так холодно?

— В Петербурге в любой момент может стать холодно. Даже летом, — хмыкнула Василиса. — Но там у меня обуви хватает. Мне они сейчас нужны.

— Зачем? — изумилась мама. — На улице двадцать четыре градуса!

— Так много? — огорчилась Василиса. — А в чем же мне тогда пойти?

— В кроссовках, например. Думаю, сегодня туристы и в босоножках будут, так что можешь надеть что угодно — никого этим не удивишь.

— Но мне же по рву придется брести! А там, наверное, грязно.

— Какая грязь? В этом году ни дождей толковых не было, ни снега.

— Хорошо, уговорила. Можно я из копилки десятирублевок наберу? Мне еще надо в магазин за попрыгунчиками зайти.

— Возьми, конечно.

Шагая вокруг Кремля по крепостному рву, Василиса чувствовала себя блохой под микроскопом. Вверху стояли толпы туристов, то и дело появлялись новые группы. Слушая экскурсовода, они с интересом разглядывали девушку, бредущую по узенькой тропинке.

Одно время она шла одна, но потом какие-то шумные дети тоже спустились вниз. Пристроившись сразу же за Василисой, они вначале пытались идти в ногу, а потом включили телефоны и начали делать селфи. Судя по монотонному бубнежу, раздававшемуся за спиной, один из них снимал видео для своего блога. Девушке очень хотелось рыкнуть на них, но она не рискнула устраивать цирк на глазах у скучающих зевак. Тогда точно зрителей прибавится!

Обойдя полный круг, Василиса спустилась к берегу. Сбросив кроссовки, пересекла песчаный пляж и зашла по щиколотки в воду. Наклонившись, зачерпнула немного, смочив руки по локоть. Отряхнула их, но на берег не спешила, смотрела на проходящий мимо катер.

— Девушка, вода очень холодная? — раздалось сзади.

— Ледяная! — буркнула Василиса.

Это была правда. Ее ноги сразу же пошли пупырышками, как только ступила в воду. Настроение от этого никак не улучшилось.

— Почему же вы не выходите, если холодно?

— Купаюсь!

Волна, поднятая катером, наконец-то добралась до Василисы. Отвлекшись на разговор, она не успела отскочить, и джинсы, закатанные слишком низко, намокли. Выругавшись про себя, девушка развернулась и решительно шагнула к берегу.

— В джинсах купаетесь? — удивился настырный незнакомец.

— Купальник забыла! — отрезала Василиса.

Подняв голову, она увидела какого-то парня, с интересом смотревшего на нее. В принципе, симпатичного, но у девушки не было никакого желания продолжать пикировку. Тем более, чуть дальше стояла ухмыляющаяся компания — по всей видимости, его друзья.

Гордо вздернув нос, Василиса отвернулась и прошагала к ступенькам, ведущим вверх, к арке входа в Кремль.

Прохорыч был мужчиной постоянным: облюбовав одну из закрытых для посещения башен, он уже не менял своего места жительства. Мог прогуляться по Кремлю под настроение, но всегда возвращался домой, в свою келью. Официально она носила статус «в аварийном состоянии», вход в нее был временно перекрыт… лет тридцать уже, если не больше. Мама Василисы шутила, что Прохорыча давно пора включить в штатное расписание и официально выделить ему кабинет — эту самую келью.

Нырнув за старый щит для объявлений, преграждавший вход, — двери здесь отродясь не водилось, Василиса оказалась на территории призрака.

— Солдат-батюшка, ратный муж, покажись мне, молви добро слово. Прими мои дары, окажи милость, — торжественно проговорила Василиса.

— Пришла наконец-то, — раздалось откуда-то из стены.

— Пришла, батюшка. Звал ты меня, вот я и здесь.

— Рвом глубоким шла, по воде студеной брела?

Прохорыч явно подражал какому-то дьяку из своей реальной жизни: не говорил, а внушительно гудел, повышая голос на звуке «о».

— Истинно так батюшка! — искренне ответила Василиса.

О том, что вода была в реке, а не во рву, девушка не упоминала. Да призрак и не спрашивал.

— Посолонь брела, как солнце ходит?

— Истинно так батюшка!

— Волхову древнему поклонилась, руки в нем омыла, рукава омочила?

— Не достала, батюшка, — Василиса взмахнула рукой, демонстрируя короткие рукава футболки. — Зато порточины щедро получили.

Девушка дрыгнула ногой, предъявляя мокрую штанину.

Глава 15

Призрака вид подмоченных джинсов вполне устроил, он перешел к главному.

— Дары принесенные покажи. А то вдруг не возьму!

Последняя фраза не относилась к обряду, но Василиса сделала вид, что не обратила внимания. Девушка подошла к глубокой медной чаше, стоявшей посреди кельи, и высыпала в нее два десятка попрыгунчиков — разноцветных каучуковых шариков, купленных в автомате в ближайшем продуктовом.

— Принесла! — радостно прогудел призрак и тут же материализовался возле чаши, — Ядрышки мои! Пестренькие, упругие! — бормотал он. — А хорошо скачут? Сама-то запускала? — строго спросил Прохорыч, оторвавшись на секунду от своих сокровищ.

— Хорошо, батюшка! — Василиса склонила голову. — Аки козы дикие скачут, так хорошо!

— Люба девка, люба! Умеешь ратному мужу угодить!

Василиса, пользуясь тем, что Прохорыч на нее не смотрит, довольно хмыкнула. Ох, и веселье ждет музейщиков в ближайшие дни! Призрак не мелочился, предпочитал запускать попрыгунчики с Метрополичьей или Федоровской башен. Либо со стены — прямо по крыше филармонии.

Других подарков Прохорыч не признавал — только попрыгунчики. Да и в остальном был рьяным крючкотвором. Входной обряд он рассказал девушке лично и строго-настрого приказывал его соблюдать. Правда, продиктовал только действия, слова Василиса ему позже подсказала. Из чего она сделала вывод, что нет никакого тайного кремлевского обряда, призрак сам его придумал. Уж очень ему хотелось уважения, недополученного при жизни.

Свои сокровища Прохорыч прятал сразу, относил куда-то во внутреннюю стену. Ходил обычно недолго — наверное, позже перепрятывал.

— Ты чего пришла-то? — деловито спросил Прохорыч, вылезая из стены уже с пустыми руками. — Соскучилась?

— И соскучилась тоже, — согласилась Василиса. — Да и звали вы меня.

— Я звал?! Не было такого! — жестко отрезал призрак.

— Значит, причудилось.

— Ага-ага, причудилось. Девка ты молодая, таким часто чудится.

Этот разговор с небольшими вариациями повторялся часто. Прохорыч никогда бы сразу не признал, что он в ком-то нуждается.

— Ты бы вошь с головы прогнала, оно бы и не чудилось, — самым невозмутимым голосом посоветовал призрак.

У Василисы рука сама дернулась к волосам.

— Какую еще вошь? — сдавленным голосом спросила девушка, брезгливо перетряхивая пряди.

— Большую такую, толстую. И пузатую, как баба на сносях! Считай, на полголовы разлеглась. Жиреет с тебя!

— Нет у меня ничего, что вы такое говорите? — возмутилась Василиса.

— Вот ты мне не веришь, а она там сидит! Силу твою пьет, мыслями твоими заедает...

Девушка понимающе хмыкнула, собрала волосы и отбросила их назад. Прохорыч, похоже, решил снова изобразить юродивого. А как же без этого? И без дежурного набора гадостей.

Что и говорить, у солдат восемнадцатого века было собственное представление о галантности. Интересно, стоит ли понимать выпад Прохорыча как комплимент кудряшкам Василисы?

— Слышь, ты бы сказала тем, что в Дворцовой башне сидят. Оружие-то почистить надо. Глядишь, так и ржаветь начнет. Как же им отбиваться-то?

— Так оно ведь не настоящее. Реплики.

— А что, сказочное, что ль? — недовольно хмыкнул призрак. — Раз из железа сделано, значит, настоящее!

— Хорошо, скажу, — согласилась Василиса. — Вы чего меня звали-то?

— Хотел сказать, чтобы пчелу из-под хвоста убрала. Вон какая злющая. За хвост тебя грызет. И жужжит, и жужжит… Ж-ж-ж, ж-ж-ж…

Хотя хвоста у Василисы никогда не было, рука сама дернулась проверить — так убедительно призрак изобразил пчелу.

— Обязательно прогоню. Как только из Кремля выйду. Тогда я пойду, хорошо?

Девушке совсем не хотелось тратить время на «юродивого» Прохорыча. Изображать помешательство он умел мастерски, тянул представление как мог.

— Погодь! Ты куда собралась? Я еще ничего не сказал!

— Так говорите, пока я не ушла.

— Келья моя завтра завалится, — со скорбным видом сообщил призрак.

— Как это завалится? — опешила Василиса.

— А так! — Прохорыч ткнул пальцем в какой-то камень, валявшийся у стены. — Сразу он упал. Я тогда пол мыл в тамошнем угле. Сквозь меня и просвистел!

— А пол чем мыли? — не поняла Василиса.

Посмотрела внимательно на призрака и вдруг охнула, осененная догадкой:

— Это вы, что ли, швабру новомодную в детском центре взяли? И ведро прямоугольное.

— Красненькое. — Призрак склонил покаянную голову. — Красивое!

Василиса лишь вздохнула в ответ. Ну что ему теперь скажешь? Для дела ведь брал. Да и списана, небось, уже швабра, под Новый год о ней мама рассказывала.

— Теперича в ту дыру, откуда камень, вода течет. Стену точит! — продолжил Прохорыч, тыча пальцем куда-то вверх. — Ох, разрушит она мою келью, ох, разрушит…

Девушка подняла глаза и испуганно вздрогнула. Вверху, почти под потолком, в стене зияла дыра. От входа ее не было видно, а с того места, где Василиса стояла, она очень хорошо просматривалась. Действительно, отверстие было глубоким и подозрительно поблескивало, будто водой смоченное.

— Хорошо, я скажу о камне. Сейчас же! — пообещала Василиса. — Но потом сюда рабочие придут. Вы не будете их пугать?

— Пусть приходят, — разрешил Прохорыч. — Я пока в Федоровскую башню перейду.

Вспомнив о попрыгунчиках, Василиса улыбнулась, но ничего не сказала.

***

По пути домой она то так, то эдак вертела в голове слова о злой пчеле и прочих паразитах. Зная Прохорыча, Василиса не верила, что призрак наговорил ей гадостей просто так. Был он прямолинейным, но отнюдь не пустобрехом. И придумать не мог: книг при жизни Иван не читал, фантазия у него была очень бедная. Первое время, как с Василисой познакомился, только о фузеях и говорил. Девушка даже решила, что он оружием увлечен. И только позже поняла, что больше говорить Прохорычу не о чем. Ничего он толком не знал и не видел в жизни.

Вечером, собираясь к бабушке, она снова вспомнила о словах призрака: вот ведь сказал под горячую руку! А она себе в голову их и втемяшила. Теперь так и будет вспоминать ни к селу ни к городу!

Бабушка жила через дорогу, ее дом был виден с лоджии. Родители потому и купили квартиру в этой новостройке: мама хотела быть рядом, иметь возможность постоянно заходить к бабушке.

Василиса открыла дверь своим ключом и громко позвала:

— Бабуль! Я уже пришла!

— Иди в кухню, — отозвалась она.

Девушка сбросила кроссовки, привычно сунула ноги в персональные тапочки — у них было специальное место на полке — и, подхватив пакет с пирожками, пошлепала в кухню.

Бабушка уже ждала ее — сидела в любимом кресле у окна. Одета в строгое платье, с аккуратно уложенной прической. Стол был накрыт: красивая жестяная коробка с печеньем, тонко нарезанный лимон, чайный сервиз изящного фарфора, нарядные салфетки.

Василиса швырнула пирожки на столик у плиты и радостно подскочила к старушке:

— Привет, бабуль! Как я соскучилась!

Хотела обнять ее, чмокнуть в щечку, но бабушка не далась.

— А ну, подожди! Дай я на тебя издалека посмотрю.

Девушка выпрямилась, недоуменно посмотрела на нее.

— Что, сильно выросла? — пошутила Василиса, а сама уже почувствовала, как неприятно заныл живот. Будто мышцы потянула где-то в районе солнечного сплетения — ныло не очень чувствительно, но неприятно.

Бабушка окинула ее цепким взглядом, прошлась по всей фигуре, будто сканируя:

— Ты себя как чувствуешь?

— По-разному, — уклончиво ответила Василиса, не зная, что ответить.

О своих проблемах ведь в двух словах не скажешь.

— Да вот и мне кажется, что по-разному… — задумчиво проговорила бабушка. — Только не пойму, что в тебе не так. Ты уж извини, в моем возрасте рисковать не хочется: легко заразу какую-то подцепить. Потому и присматриваюсь… Не спеши пока целоваться. Ты все-таки из Петербурга приехала, там разные люди встречаются. А мы с тобой не просто близки, напрямую связаны.

Василиса испуганно замерла, не зная, что сказать. Никогда раньше бабушка так ее не встречала.

— Ты ведь мою побрякушку носишь, не снимаешь?

— Не снимаю, бабуль. Я к ней уже привыкла.

— Значит, это она мне сигнал подает. Перстень мой вдруг горячим стал, ни с того, ни с сего.

Василиса непроизвольно взглянула на руки бабушки, на ее старинный перстень из потемневшего серебра с крупным камнем. Пальцы старушки слегка подрагивали.

— С тобой в последнее время никаких странностей не происходило? — продолжала допытываться она.

— Да у меня вся жизнь — сплошные странности! — сердито выпалила Василиса.

Настороженность бабушки пугала, сдерживать себя было все сложнее.

— Представляешь, даже Прохорыч, призрак кремлевский, мне сегодня гадостей наговорил!

— С чего бы? — удивилась бабушка. — Ты, что ли, без подарков к нему пришла?

— Если бы! Все как положено: вокруг Кремля обошла, с рекой поздоровалась, не с пустыми руками явилась. А он мне говорит, что у меня вошь на голове и злая пчела под хвостом. Совсем сбрендил в своей башне!

— Правильно! Макушка и копчик! Две противоположные точки тела! — Глаза бабушки загорелись азартным огнем. — А ну, пойдем в комнату, посмотрим, что там у тебя.

Глава 16

Василиса думала, что они пойдут в кабинет — небольшую комнатку напротив входной двери. Здесь стояли стол, пара стульев и узкая кушетка. И больше ничего: ни другой мебели, ни картин на стенах. Даже обои были никакие — светло-бежевые, немного рельефные и без рисунка.

Здесь бабушка принимала пациентов, когда ушла на пенсию. Постоянного приема никогда не вела, но время от времени (читай: часто), коллеги просили ее проконсультировать по поводу очередного сложного случая.

Девушка остановилась у двери в кабинет, ожидая, когда бабушка доберется к ней.

Бабушка ходила медленно: возраст, — но помощь никогда не принимала. Наотрез! Даже если чувствовала себя неважно, утром вставала, делала несложную гимнастику и сама готовила себе завтрак. Благо с микроволновкой это было несложно.

Современная «чудо-печка» ей сразу понравилась, правда, освоила она только две кнопки.

— Мне больше не нужно! — отрезала, когда Василиса предложила ей рассказать об остальных функциях микроволновки.

Та же история была и с телефоном, и с компьютером. Бабушка признавала только кнопочные мобильники, а ноутбук держала исключительно для работы. Для развлечения у нее были телевизор и газеты.

— В моей голове уже столько всякого хлама! Новую ерунду я не запоминаю, — сказала она дочкам. — Так что не тратьте время зря, не объясняйте.

И больше никогда не возвращалась к этому вопросу.

Так же категорично она отвергла предложение переехать к кому-нибудь из детей, когда начались проблемы со здоровьем.

— Слягу — заберете! А пока не мешайте мне жить так, как я хочу.

Бабушка всегда любила командовать — она никогда этого не отрицала. Вот и сейчас, увидев, что внучка остановилась, старушка приказала Василисе:

— Иди дальше!

Девушка послушно направилась к следующей двери, собираясь свернуть в бабушкину спальню.

— Не туда! — раздалось сзади.

— А куда же? — удивилась Василиса.

В торце коридора были только две двери: в кладовку и еще одну комнату, в которой девушка никогда не была. Да-да, в этой квартире имелось постоянно запертое помещение, в которое никого не пускали. Будучи школьницей, Василиса пробовала выпытать, что там, но бабушкин строгий взгляд быстро отбил у нее всякое желание интересоваться.

По рассказам мамы, раньше в этой комнате была детская, но позже бабушка ее отремонтировала и обустроила «под свои нужды». Какие именно, не говорила. Мама подозревала, что там размещается обычная кладовка-гардеробная, в которой бабушка хранит старую мебель и прочий хлам.

— Ты обратила внимание, что шторы в этой комнате тяжелые, темные, всегда задернуты? С улицы хорошо видно, — объясняла мама. — Это потому, что старые вещи быстро выцветают, свет для них губителен.

Василиса так не считала, ведь могли быть десятки других объяснений. Но точно знала только одно: впервые она испытала острый интерес к старинным кладам именно перед дверью в эту комнату.

Неужели сейчас ей откроют великую семейную тайну?

Девушка почувствовала, что ладони вспотели. Она даже забыла о своих проблемах — еле дождалась, когда бабушка подойдет к двери, тяжело опираясь на палку и придерживаясь за стену.

Честно говоря, тайна бабушки разочаровала Василису. Эта комната была очень похожа на кабинет, только более темная. Круглый стол из темного дерева, пара стульев возле него, темное массивное кресло с высокой спинкой, узкая тахта, покрытая немарким покрывалом. Стены оклеены еще советскими обоями унылого синего цвета. И больше ничего!

— Открой окно! — скомандовала бабушка, прикрывая за собой дверь.

Василиса подскочила к окну, дернула шторы, ожидая, что на нее посыплются клочки грязи и дохлые мухи. Но, к ее удивлению, пыли не было. Да и подоконник был достаточно чистым, и стекла. А ведь убирать в этой комнате бабушка не разрешала!

Повернув шпингалет, девушка осторожно дернула старую деревянную раму. Немного кряхтя, она распахнулась. За окном уже стемнело, только свет фонарей, освещавших дорогу, пробивался сквозь ветви деревьев.

— Отойди, не мешай! — приказала бабушка.

Василиса послушно отступила вглубь комнаты.

Тем временем бабушка подошла к окну, отставила палку, оперлась руками о подоконник… и громко каркнула!

Какая-то женщина, шедшая по дороге, услышала это «кар» и подняла голову, внимательно всмотревшись в кроны деревьев.

Бабушка не обратила на нее никакого внимания. Она набрала побольше воздуха и повторила уже громче и раскатистей:

— Кар-р-р!

— Кар-р-р! — донеслось откуда-то снаружи. — Кар-кар!

— Помоги мне! — приказала бабушка Василисе. — Уведи от окна.

Девушка подскочила к ней, осторожно взяла под локоть.

— Быстрее! — пробормотала бабушка, валясь на Василису. — Оттаскивай!

Внучка подхватила ее под мышки и сделала пару шагов в сторону.

— Ка-а-ар-р-р! — раздалось совсем рядом с окном. — Кар-р-р!

Резкий порыв ветра взъерошил кудряшки Василисы. Кто-то большой и черный, нырнув в окно, пролетел у нее над головой, едва не зацепив крыльями.

— Кар-р-р! — Темная птица, сделав круг под потолком, нырнула под стол.

— Окно закрывай! А то улетит! — скомандовала бабушка, энергично двинув внучку острым локотком.

Вырвавшись из рук Василисы, она схватила палку и осторожно развернулась к столу. И куда девалась ее старческая неповоротливость? Глаза старушки блестели азартом, она решительно шагнула к столу.

Когда Василиса, закрыв окно и задернув шторы, обернулась, бабушка уже стояла у стола. Чуть согнувшись, она тыкала палкой под стол и сердито повторяла на разные лады:

— Кар? Кр-ра! Кар-р? Кру!

Птица молчала, будто ее и не было.

— Кур-р! Кыра! — не успокаивалась бабушка. — Курре!

— Кур-ре? — донеслось осторожное из-под стола.

— Курре, курре! — обрадовалась бабушка. — Кыр-карра!

Василиса широко распахнутыми глазами смотрела на это представление. Огромная ворона — это была она! — наконец-то вышла из-под стола и сосредоточенно перекаркивалась с бабушкой.

Свет в комнате не был включен, но из щели между шторами пробивался свет фонарей. Девушка хорошо видела, как птица немного поджимает хвост, когда каркает, как мелькает розовая пасть, когда она раскрывает клюв.

— Кра? Кыр-кыр? — спрашивала она.

— Карра-карра! — отвечала ей старушка.

Родная бабушка Василисы! Заслуженный врач РФ! Известный в городе специалист, к которому до сих пор приходят на прием. И она вылечивает!

По сравнению с этой сценой общение Василисы с Потехиным казалось пикником на лужайке. Правда, с легким налетом пошлости.

— Чего стоишь? Садись! — бабушка наконец-то вспомнила о Василисе.

Девушка послушно прошла к креслу. А что ей еще оставалось делать? Не психушку же вызывать! Хотя, может, и не помешало бы.

— Крры! — Бабушка кивнула вороне. — Кур-ра!

— Акр! — как-то сдавленно ответила ворона, взлетев под потолок…

И спикировала прямо на голову Василисе!

Девушка хотела пискнуть от испуга, но ее будто парализовало — не смогла выдавить из себя и звука.

— Кр-рык! — раздалось где-то совсем рядом, и широкое черное крыло слегка проехалось у нее под носом, будто вытирая.

— Курра? — донеслось снова.

Перед Василисой появился клюв: ворона наклонилась, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Кур-ра? — как-то обеспокоенно повторила она, слегка моргнув круглым черным глазом.

— Кур-ра… — на всякий случай пробормотала Василиса, чувствуя, что вот-вот рухнет в обморок.

— Кра-кра! — подтвердила бабушка, беспокойно теребя крупный перстень из потемневшего серебра.

Вид у нее был, мягко говоря, не очень адекватный. Прическа немного растрепалась, глаза странно поблескивали, на щеках выступили крупные красные пятна.

Василиса обреченно закрыла глаза. Можно, она сейчас уснет, а когда проснется, все будет по-прежнему? Ее мозг уже не выдерживает!

Глава 17

— Не спи!

Громкий вопль раздался прямо над ухом Василисы. Он буквально взорвал пространство вокруг.

Девушка испуганно подскочила, посмотрела на бабушку. Бабушку?! Где она, почти девяностолетняя старушка? Перед Василисой стояла пожилая женщина, вполне себе бодрая и очень энергичная.

— Сходи на кухню, принеси большой медный таз, тяжелый подсвечник из шкафчика, ведро с колодезной водой...

— А где я колодезную воду возьму? — опешила Василиса.

— У меня запасы! В кладовке белая канистра стоит.

— Может, я запишу? А то забуду.

— Пока до кухни дойдешь? Иди скорее, не рассусоливай! И спички не забудь, и свечку! Большую, восковую!

Бабушка была так решительно настроена, что у Василисы появились не очень хорошие предчувствия. Однако возражать она не рискнула, бабушка и палкой могла достать за непослушание. А то и наградной маузер поискать.

— Присаживайся к столу! — скомандовала бабушка, когда Василиса все принесла.

— Ик! — Девушка даже сказать ничего не смогла от испуга, хорошо хоть что-то смогла из себя выдавить.

Руки у нее были ледяные, живот сводило судорогой, толпы мурашек на спине исполняли медленный торжественный танец.

Плоский таз с водой стоял уже на столе. Старый, потемневший от времени. В нем, прямо в центре, разместился тяжелый высокий подсвечник с толстой темно-желтой свечой.

Когда Василиса села на стул, бабушка тут же что-то забормотала, забубнила. Обошла вокруг стола трижды, время от времени взмахивая рукой. Девушка не смотрела на нее, сверлила взглядом незажженную свечку. Ей было реально страшно. Может, надо было родителям позвонить, попросить, чтобы пришли? Они бабушку дольше знают.

Рука бабушки — Василиса отчетливо видела кожу в мелких пигментных пятнышках, выпуклые полоски вен, аккуратный маникюр — поднесла к свече горящую спичку, зажгла ее. Огонек вначале был робким, но потом разгорался все сильнее. Девушка не могла отвести от него глаз. Это обычная свеча так горит?!

— Ворон вещий, помоги. Если нужно будет, крылом подмахни, клювом подтолкни, — уже внятнее забормотала бабушка.

— Ка-ар! — раздалось откуда-то сбоку.

Василиса снова вздрогнула. Она почему-то решила, что ворона уже улетела. Но птица никуда не делась, по-прежнему сидела на высокой спинке кресла. Нахохленная, взъерошенная, она казалась вдвое больше обычного.

Пока девушка рассматривала ее, бабушка схватила какой-то шуршащий белый пакетик, лежавший на столе, и ловко его разорвала.

— Протяни мне руку. Левую! — скомандовала она.

Девушка послушно протянула ладонь.

— Ой! — Василиса едва не подпрыгнула от неожиданности, почувствовав сильный укол.

Но бабушка даже бровью не повела. Ловко выдавила из ее пальца каплю крови, стряхнула ее в таз. Потом, уколов и свой палец, тоже поделилась кровью. Вода сразу же забурлила, всплеснула, будто облизнулась. От подсвечника пошли круги.

Василиса, как завороженная, смотрела на таз. Ей почудилось, или его дно посветлело, а в нем начали мелькать какие-то изображения?

— Не туда смотришь! — снова одернула ее бабушка. — Смотри мне в глаза, взгляд не отводи.

Она уже сидела напротив, протягивая к Василисе руки.

— Хватайся за меня, держись крепче. Скоро колдовство начнется.

Колдовство? Настоящее? А может, не надо?!

Но сил убежать не было, Василису будто приклеило к стулу. Она протянула дрожащие ладони, и бабушка тут же уцепилась за них.

По комнате словно волна жара пронеслась. Запахло слегка подпаленными перьями. Ворона недовольно вскаркнула, но на спинке стула удержалась.

Василиса почувствовала, что их с бабушкой руки теперь единое целое. Будто огненное кольцо их объединило. Оно было как живое — сквозь него непрерывным потоком текла сила. Но почему-то от бабушки к ней, а не наоборот.

Девушка постаралась сосредоточиться, как-то повлиять на этот поток. В нем было что-то неправильное, но его можно было остановить.

У нее получилось!

Поток стал слабее, а потом вообще остановился, будто кто-то кран перекрыл.

— Ты что творишь! — каркнула бабушка.

Нет-нет, нормально сказала, это ее ворона поддержала.

— Я не хочу! — истерически взвизгнула Василиса. — Не хочу забирать твою силу.

— Но я же сама ее отдаю.

— Не хочу! — Девушка уже чуть не плакала.

— Ох ты ж...

Кольцо окончательно разорвалось, свеча потухла. Ворона, каркнув, подошла по столу к Василисе. Распахнула крылья, будто хотела захватить в объятия. Но бабушка ее опередила.

Мелкой рысью оббежала вокруг стола, обняла внучку.

— Ш-ш-ш... Успокойся! Что ж ты так расстроилась? — ласково проговорила она. — Не бойся, прямо сразу я уходить не собираюсь, байки это. Пока здоровье еще есть, небо покопчу. Но ты в такой оборот угодила, что нужно тебе сильной быть.

— Какой оборот? — не поняла Василиса. — Ты что-то во мне увидела? Ту самую вошь да пчелу?

— Похоже, попала ты, внучка, в неприятную историю. Рассказывай, что с тобой приключилось в том чужом городе. Ведь было что-то, я вижу!

— Было, но я не успела тебе рассказать, — всхлипнула Василиса. — Ты сразу колдовать начала.

— Потому что случай тяжелый, неотложный. Небось, в каком-то старом доме заразу подцепила?

— Не заразу, призрака. — Василиса вздохнула и начала рассказывать.

— Слышала я про такие случаи, — кивнула бабушка, выслушав ее. — Призрак часто привязывается к тому месту, где его убили. И родная кровь не так просто ему нужна. С ней он отвязаться может. Неуютно ему там. Дом, похоже, реально нехороший. Но уж больно живой он у тебя был, для столетнего. Виделся он незадолго до тебя с кем‑то, кто мог с ним общаться. И как ты теперь там показалась, он совсем живчиком стал.

— Да уж куда живее! — пробормотала Василиса, вспомнив пошлости господина Потехина. — Может, мне больше туда не ходить?

— Уйти в сторону уже нельзя, не дадут. Тебе не просто так кажется, будто на тебя глядят. Метка на тебе. Какой-то умелец ее поставил. Так она почти не чувствуется, а в каких-то определенных местах просыпается. Знает уже он, что ты в тот дом снова приходила.

— И что же мне теперь делать?

— Известно что. Кто с мечом к нам пришел, от меча и погибнет! Снять с тебя я эту печать не смогу, сноровки не хватит. Но подскажу, к кому тебе обратиться следует.

— Но мне же уезжать завтра! У меня работа!

— У себя за помощью и обратишься. Петербург — город большой, там люди разные встречаются. Найдутся и те, кто нужен. Силы у тебя много, но умение к той силе я передать не успею. Ты и сама опыт накопишь, ты у меня сметливая. А мощь в тебе есть, из всего вашего поколения ты одна такая, вот в тебе все и собралось. Я тебя немного поучу, чтобы ты себя хотя бы немного защитить смогла, если что.

Слушая бабушкину спокойную речь, Василиса понемногу успокаивалась. Но, как выяснилось, поздно она расслабилась.

— А теперь снова по местам, повторим! — неожиданно скомандовала бабушка. — Буду снова передавать тебе свою силу ведьминскую. Авось и на второй раз крови нашей хватит.

В этот раз все получилось. Василиса уже не так боялась, позволила огненному кольцу зарядить себя ведьминской мощью. Ощущение было странное, ее словно приподнимало вверх, отрывало от земли.

— Не бойся, — пробормотала бабушка. — Не бойся! Позволь себе взлететь.

Громко каркнув, ворона заметалась над головой девушки. Окно само распахнулось во всю ширь, взметнулись темными крыльями шторы. Птица, почуяв свободу, выскользнула наружу.

— Чего сидишь? Догоняй! — прикрикнула бабушка. — Воздух — твоя стихия!

Василиса будто и не делала ничего, тело само взмыло вверх, а в следующий миг она оказалась на улице. Ветер поднимал ее все выше и выше. Было совсем не страшно и очень легко. Рядом кружила знакомая ворона, будто присматривая за ней.

Родной город остался внизу — простирался прямо под ней. Она видела освещенные улицы и громаду Кремля, рядом с которой поблескивала речка. А далеко на северо-западе ощущался мощный источник силы — там был Петербург.

Глава 18

После бабушкиного обряда Василиса никаких особых изменений в своем организме не почувствовала. Только одна мелочь ее смущала: начал меняться цвет глаз. Причем заметно и несколько раз в день. Когда она пожаловалась бабушке, та лишь рукой небрежно махнула:

— Пройдет со временем. Это в твоих глазах отблески моей магии появляются. Теперь сможешь кого угодно одним зырком напугать, если нужно.

Василиса, вспомнив фирменный бабушкин взгляд, при помощи которого она укрощала особо строптивых пациентов, только хмыкнула в ответ. Не то чтобы ей нравилось быть свирепой Горгоной, но не отказываться же от такой способности!

Однако, собираясь в Петербург, Василиса на всякий случай надела блейзер с длинным козырьком и солнцезащитные очки. Небо хмурилось, тучи полностью закрыли солнце, но ей было все равно, что подумают прохожие. Пугать их блеском ярко-красных глаз — или, того хуже, каких-нибудь лимонных! — она не собиралась.

Даже в вагоне поезда девушка не стала снимать очки, так и ехала, по-шпионски поблескивая черными стеклами.

***

В понедельник ее ждал новый сюрприз. Утром, стоя перед зеркалом, Василиса обнаружила, что цвет ее глаз снова изменился. В это раз они были по-настоящему бирюзовыми. Смотрелось, конечно, красиво, он уж очень ярким был, этот оттенок. Вчерашний вариант был более естественным, хотя тогда Василиса так не думала.

Огорченно вздохнув, девушка побрела к окну, уже предчувствуя, что она там увидит. Утро выдалось по-настоящему питерским: густой туман, переходящий в противную морось. Только в солнцезащитных очках и ходить!

Но делать было нечего: как еще можно замаскировать свой странный взгляд, Василиса не представляла. Остаться дома она тоже не могла. Да и сколько ей придется прятаться от людей? Ответ на этот вопрос даже бабушка не знала!

***

Сегодня Никита ждал Василису в том же книжном. Конечно, это было рядом с его работой, но девушка подозревала, что ему просто нравится местный кофе: слишком часто назначал здесь встречи.

По магазину она так и бежала — в блейзере и черных очках. Еще и мокрый капюшон забыла снять, уж очень не хотелось снова опоздать. И все равно не успела! Ник приветствовал ее демонстративно поднятой рукой, на которой поблескивал циферблат часов.

— Извини! — расстроенно буркнула Василиса. — Я постараюсь тебя не задерживать.

— Не получится, я тебя задержу. — Ник ехидно ухмыльнулся. — Есть информация.

— Ты что-то нашел?! — встрепенулась Василиса.

— Ага, сейчас расскажу... Садись ближе, только сними свою кепку. С козырьком, надвинутым на нос, кофе неудобно пить.

Он кивнул на стаканчик, стоявший перед ним на столике.

— Ты мне кофе взял? Спасибо… — растерянно пробормотала Василиса.

О таком повороте она и не подумала! Действительно, как Василиса собиралась по офису ходить в своем наряде? В любом помещении она сразу же будет притягивать все взгляды.

Ник, никогда не отличавшийся особой стеснительностью, внимательно посмотрел на ее очки и одобрительно прищелкнул языком.

— Красивые! И тебе идут. Но ты же не будешь в них сидеть? Сегодняшняя погода как-то не располагает. Или у тебя фингал под глазом?

Василиса снова огорченно вздохнула. Который раз за утро?

И о таком повороте она не подумала!

— Не фингал, — пробормотала девушка. — Только не пугайся.

И решительно сняла очки. Похоже, сегодня придется обойтись без них.

— Крутые линзы! — Никита даже присвистнул от восхищения. — Где взяла? Там другие цвета есть? Они глаза не раздражают?

Василиса удивленно посмотрела на него. Она никогда не видела всегда неторопливого, немного вальяжного Никиту Апполинариевича таким оживленным.

— А тебе зачем? — растерянно пролепетала девушка.

— Да меня жена уже достала! Вбила себе в голову, что у нее цвет глаз невыразительный. Хочет линзы какого-нибудь оригинального цвета. Я ей на Восьмое подарил одни, но не угодил. Теперь на день рождения заказ получил — снова линзы! Меня уже во всех оптиках города знают!

Девушка сидела ни жива ни мертва. И что ему сказать? Вряд ли на рынке есть что-то похожее.

— Послушай… — Она замялась. — Я не знаю, где их продают…

Сказала и вздохнула облегченно: все-таки выдавила из себя! И тут ее осенило.

— Мне брат их подарил, — затараторила она. — Из Китая привез, ездил туда в командировку. Я спрошу у него, но вряд ли это поможет. Он где-то в торговом центре брал.

— Да уж, из Китая я точно не буду заказывать, — огорченно прогудел Ник. — Рискованно. А чего ты их прячешь? Красиво ведь.

— Мне кажется, чересчур ярко, — честно призналась Василиса. — Не привыкла еще.

— Привыкнешь! К хорошему быстро привыкают. Главное, чтобы глаза от них не болели. Не болят?

— Не-а! — Девушка мотнула головой.

О том, что «линзы» еще и цвет меняют, когда им заблагорассудится, она не стала говорить. Тогда точно от Ника не отвяжется!

— Ну и хорошо! — уже спокойнее прогудел он. — Теперь давай о наших делах поговорим.

— Ты наткнулась на весьма колоритную личность! Этот твой Кондратий Потехин, покуда его Кондратий не хватил, был широко известен в деловых кругах, — воодушевленно рассказывал Никита. — Его убийство в свое время навело шороху.

— А нашли, кто убил?

— Нет, конечно, и без него проблем хватало. А потом революция случилась, и стало вообще не до того. Но я еще поищу информацию. Вот, в этой папке все, что я смог собрать по нему.

Ник протянул Василисе темно-зеленый пластиковый уголок с распечатками.

— Спасибо. — Василиса кивнула, забирая папку.

Она и не надеялась, что ответ найдется так легко и быстро.

— И ты знаешь, — тем временем продолжал Никита, — один интересный момент меня зацепил. Перед Первой мировой Потехин подвизался в окружении князя Михаила Андроникова, которого называли первым подонком Петербурга. По-своему очень интересная была личность. Так вот, ходили слухи, что умел он людей околдовывать. Иначе даже широкие знакомства не смогли бы помочь. Его ведь все принимали несмотря на скандальную репутацию...

Василиса напряженно слушала. Значит, магический след тянется оттуда, из прошлого столетия?

— Очевидно, Потехин участвовал в его махинациях с казенными землями в Средней Азии. Входил в окружение Распутина…

Еще и Гришка Распутин в этом деле замешан? Во что же Василиса влипла?!

Глава 19

Никита Апполинариевич, казалось, не обращал никакого внимания на ошеломленное лицо заказчицы. Неторопливо продолжал, будто и не спешил никуда.

— Когда Распутина убили в конце шестнадцатого, а Андроникова выслали из Петербурга…

— Его сразу же выслали? — уточнила Василиса.

— Практически — в начале семнадцатого. А потом и вовсе посадили в Петропавловскую крепость. Так вот, даже после таких передряг господин Потехин ухитрился остаться на плаву. Кстати, он считался видным масоном. Так что, может, братья по ложе ему помогли, такой вариант нельзя исключать.

— Скользкий тип! И чем он дальше занимался?

— Как я понял, вместе с подельниками по дешевке скупали петербургскую недвижимость у тех господ, которые после Февраля решили сделать ноги. Тогда ведь многие выезжали, продавали не торгуясь.

Никита одним глотком допил кофе и с сожалением отставил стаканчик.

— Я не исключаю, что компания Потехина была только ширмой для птиц более высокого полета, — добавил он. — Деньги через них шли солидные, не по сенькам шапка. Но об их источниках, понятное дело, никаких данных не сохранилось.

— Ясно, — пробормотала Василиса. — Что-то еще удалось накопать?

— Пока все, но я продолжу искать. Давай встретимся, скажем, послезавтра.

— Договорились! А что известно о его сыне, который работал на Ижорских?

— Тут я ничего не искал, некогда было. — Ник отрицательно качнул головой. — Но могу свести тебя с человеком, который знает об этих предприятиях все. Он сам потомственный ижорец, одно время работал в музее истории Ижорских заводов в Колпино.

— Не человек, а кладезь полезной информации! — улыбнулась Василиса. — Думаешь, лучше сразу к нему в Колпино ехать? Я о таких делах не люблю по телефону говорить.

— Да он в Петербурге! Лет десять назад перебрался сюда по семейным обстоятельствам, работает в Петропавловке. Могу хоть сейчас ему позвонить, свести вас.

— Позвони, пожалуйста! А то я только вокруг да около брожу, полезных данных — ноль.

Понимающе кивнув, Никита включил телефон.

Музейщик из Колпино оказался очень приятным мужчиной, согласился встретиться уже завтра. Николай Савельевич — так он представился — ехать никуда не захотел, предложил девушке самой подойти в Петропавловскую крепость.

И это было удачей! Недалеко от крепости, в одном из переулков у Кронверкской набережной, размещался адрес, который дала Василисе бабушка. Именно там, по ее словам, внучка могла найти специалистов, которые снимут с нее метку. Девушка очень надеялась, что и по поводу ненормального цвета глаз ей что-то подскажут.

А сегодня во второй половине дня она планировала заняться наконец-то работой. Очередная статья сама себя не напишет!

Простившись с Никитой, Василиса выждала, пока он свернет за угол, и вновь достала очки и блейзер. Надвинув на лицо козырек, девушка довольно улыбнулась. Так она чувствовала себя намного спокойнее.

С легким сердцем Василиса отправилась домой, в редакцию ехать не стала. Работа журналиста тем и хороша: всегда можно выслать готовый материал по почте.

***

На следующий день капризная питерская погода наконец-то порадовала Василису — выдался хороший солнечный день. Солнцезащитные очки девушки смотрелись естественно, она даже кепку не стала надевать. Пусть прохожие думают, что цветные отблески в стеклах — это озорные блики солнца.

Выйдя на «Горьковской», Василиса с удовольствием прошлась по скверу, миновала Соборную мечеть, подошла к особняку Кшесинской…

Девушка и сама не поняла, почему споткнулась. Ей показалось, что кто-то толкнул ее в спину, да так сильно, что она чуть носом в асфальт не зарылась. От неожиданности Василиса взмахнула руками и налетела на какого-то прохожего.

— Осторожнее! — возмутился мужчина, автоматически придержав ее. — Под ноги смотрите!

К счастью, останавливаться, чтобы отругать, он не стал, поспешил дальше.

— Спасибо, — буркнула ему вслед девушка, торопливо поправляя очки, съехавшие на нос.

И испуганно замерла, прислушиваясь к ощущениям: снова на нее кто-то смотрит! Ну сколько можно?!

Демонстративно оглядываться было почему-то страшно, потому Василиса немного покрутилась влево-вправо, будто отряхиваясь. А сама бросала быстрые взгляды по сторонам, пытаясь увидеть наглеца.

На улице было многолюдно, ее то и дело огибали прохожие. Со стороны Троицкого моста доносился грохот: оттуда ехал трамвай.

Никто не смотрел на Василису, никому не было дела до девушки, остановившейся прямо посреди тротуара. Но она явственно чувствовала, что за ней следят: снова чужой злобный взгляд сверлил спину.

Да сколько же это будет продолжаться!

Уже не скрываясь, Василиса оглянулась по сторонам. Чего она боится? Теперь у нее есть бабушкина сила! Пусть только этот наглец попадется ей на глаза — сегодня они были багрово-красные, с хищными желтыми отблесками. Василиса с удовольствием поиграет с ним в гляделки!

Впрочем, вряд ли он сам за ней ходит. Скорее всего, натыкал каких-то следилок по Петроградке, вот они и реагируют на появление девушки.

Василиса чуть не подпрыгнула на месте, осененная догадкой: конечно же, следилка!

Девушка снова осмотрелась: где бы она сама ее поставила, если бы хотела отследить свои передвижения? Скорее всего, не на дереве: как-то ненадежно это. Зато особняк Кшесинской вполне себе подходит. Тем более сейчас там музей, ничего не стоит попасть внутрь.

Подняв голову, Василиса внимательно посмотрела на окна второго этажа, стараясь почувствовать, откуда идет взгляд.

Увы, ничегошеньки у нее не получилось! Все окна особняка были одинаковыми и безликими. Ни тебе кота на подоконнике, ни силуэта за шторой.

Окончательно расстроенная, девушка поспешила в Петропавловскую крепость: Николай Савельевич, наверное, уже заждался ее. Но чужой взгляд не хотел отпускать Василису, тянулся за ней, как прицепившаяся ниточка. Он и сердил, и одновременно пугал. Легко стращать ведьминским взглядом, когда есть на кого смотреть! Сейчас же фирменный бабушкин зырк даже применить было нельзя.

Неприятная «привязь» тянулась за Василисой до самого Иоанновского моста. И лишь когда девушка остановилась, чтобы взглянуть на фигурку зайца, спасшегося от наводнения, она почувствовала, что свободна. Ей даже послышался легкий «трыньк», с которым эта ниточка оборвалась.

— Спасибо тебе, зайчишка, — пробормотала Василиса, бросая монетку к лапкам скульптуры.

Конечно, не попала: блеснув на солнце, монета булькнула в воду, даже не долетев до цели. Но девушка и не собиралась загадывать желание, заяц и так ей помог.

Как ни странно, в крепости она почувствовала себя лучше. Здесь, под защитой толстых стен, было тихо и безопасно. Посетителей в будний день было немного, а во внутренний двор, где они разговаривали с Николаем Савельевичем, вообще мало кто заглядывал.

Лавочка, на которой они расположились, стояла против солнца. Василиса с удовольствием подставляла лицо теплым лучам, время от времени поглядывая на упитанных чаек, важно разгуливавших по еще темному газону. Николай Савельевич тоже откровенно наслаждался долгожданным теплом. Был он уже почтенного возраста, но глаза его поблескивали живым огнем.

— Фамилия Потехин мне известна. Владимир Кондратьевич был одним из тех, кто возрождал славу Ижоры после Гражданской, — неторопливо рассказывал Николай Савельевич.

Говорил он не очень четко, слегка пришепетывая. Голос у него был глухой, тихий, будто со старой граммофонной пластинки доносился.

— До войны Владимир Кондратьевич работал в трубном цехе. Известное место! Именно там еще до войны изготовили насосные трубы для нефтяных скважин. Из них в сорок втором году и построили подводный трубопровод для подачи горючего в осажденный Ленинград.

— А сам он пережил войну? — осторожно спросила Василиса.

— Увы, нет. Ушел с Ижорским батальоном Василия Кудрявцева. Погиб, защищая Колпино в октябре сорок первого.

— Обидно... А семья у него была?

— Да, я лично знал его сына. Он уехал в эвакуацию, потом вернулся. Работал в том же трубном цехе, что и отец. Умер лет двадцать назад. То ли в две тысячи третьем, то ли в четвертом… Не помню уже.

— А у него были дети, внуки? Вы никого из них не знали?

— Конечно, знал! На Ижорских вообще много трудовых династий. Например, его внук там работает. Кажется, Александр Викторович зовут, но могу и путать. В последнее время память подводить начала…

Николай Савельевич застенчиво улыбнулся, будто извиняясь за свой возраст. Улыбка у него была мягкая, какая-то очень интеллигентная.

— Ничего, это не так важно. Говорите дальше! Вы так интересно рассказываете.

Василиса ничуть не покривила душой, она действительно ловила каждое слово музейщика. Чувствовалось, что перед ней — опытный экскурсовод.

— Да рассказывать уже нечего. Где именно работает Александр Викторович, я не знаю. Вы, возможно, в курсе, что Ижорские заводы сейчас разделены на части, которые относятся к разным компаниям. Однако у Потехиных вся семья трубная. Ищите где-то там, если интересно, мимо них не пройдете.

— Думаю, что так и будет, — улыбнулась Василиса. — Спасибо вам большое, что уделили мне время.

— Это вам спасибо, что интересуетесь. Думаете новый сюжет снимать об Ижорских заводах?

— Э-э… — Девушка даже запнулась от неожиданности. — А вы меня узнали?

— Конечно узнал. Не так много нынешних журналистов искренне интересуются историей родного города. А вы еще и в музее работали. Как коллег не знать-то?

Василиса стояла растерянная, чувствуя, как щеки заливает краска. Она не собиралась делать сюжет об Ижорских заводах. Это вообще не ее тема!

Но как сказать об этом милейшему Николаю Савельевичу?

Глава 20

Из крепости Василиса уходила со смешанными чувствами. С одной стороны, была довольна, что узнала о сыне господина Потехина. С другой…

Ну зачем она пообещала, что сделает сюжет об Ижорских заводах?!

Обещания ведь надо выполнять, а ей уже сейчас не хотелось. Судя по полному отсутствию энтузиазма, только что она обеспечила себе весьма нудную работенку.

Задумавшись, девушка не заметила, как прошла мимо особняка Кшесинской, даже не глянула на его окна. И взгляд противный не заметила. Снова пытался зацепиться, прихватить, да так и соскользнул. Был — и нет его.

Василиса брела, сердитая, к метро, разве что не ворчала. Очки снова съехали, вот-вот упадут, но ей не было никакого дела до них.

Ведь впереди маячил «веселенький» сюжет о трубном заводе! Ну не ее эта тема!

Какая скука… Интересно, у них в цеху призраки или какие-нибудь трубные домовые обитают? Ну хоть кто-нибудь! Какая-нибудь фея расправленного металла…

Лишь у метро, вытащив из кармана «Подорожник», Василиса спохватилась. Она же должна зайти в то странное ОАО «Мост», визитку которого ей дала бабушка! Якобы внучке там помогут снять метку.

Правда, девушка уже не была в этом уверена. При чем здесь мосты? Там скорее найдешь мостоправов, чем меткоснимателей. И визитка была какая-то подозрительная: старая, выцветшая, с обтрепанными уголками.

Мимо нужного дома Василиса прошла дважды — туда и обратно. Потом попыталась обойти его кругом, но наткнулась на забор и запертые ворота. Презрительно вздернув нос — не очень-то и хотелось! — девушка побрела вдоль здания в третий раз. Ну и где у них тут ОАО «Мост», в этом насквозь стоматологическом доме?!

Весь первый этаж был отдан под клиники. Их насчитывалось целых две — частных и дорогих, судя по вывескам. Складывалось впечатление, что жители этой не очень большой семиэтажки только и делают, что лечат зубы.

А больше никаких вывесок Василиса не обнаружила!

Огорченно вздохнув, девушка вновь достала визитку. Нет, ошибки никакой не было: ОАО «Мост» находилось в этом дорогом кирпичном здании, изящно вписавшемся в старую застройку Петроградской стороны.

Правда, визитка была заслуженная, изрядно потрепанная… Может, они уже съехали?

Найдя логичное объяснение, Василиса повеселела, вытащила телефон и начала набирать номер, указанный на визитке.

— Компания «Мост», добрый день, — отозвался приятный мужской голос.

— Здравствуйте! Скажите, пожалуйста, вы по какому адресу находитесь? — затараторила Василиса. — А то у меня визитка старая...

— По тому же, — невозмутимо ответил мужчина. — Наш офис давно не переезжал.

— Но вас здесь нет! Я стою перед домом и вижу только кабинеты стоматологии.

— Если нашей вывески нет на фасаде, это не значит, что мы съехали. Подскажите, пожалуйста, к кому вы идете и на сколько у вас назначена встреча.

— Я не на встречу… — растерялась Василиса. — Просто… просто…

Она запнулась, не зная, что сказать. Не будешь же так сразу рассказывать незнакомому мужчине о каркающей бабушке и собственной мании преследования. Да еще и по телефону, стоя посреди оживленной улицы!

— Просто в гости? — подсказал мужчина.

Интересно, Василисе показалось или он улыбнулся?

— Почти, — расстроенно хмыкнула девушка.

Видимо, она действительно не туда попала. Не похоже, чтобы в ОАО «Мост» очень радовались новым клиентам.

— Мне надо уточнить цель вашего визита. Увы, ваше «почти» компьютер не принимает.

Да он издевается, что ли? У Василисы проблемы, а ее на улице держат!

— У меня проблемы, — так и сказала девушка. — Нужна помощь.

— Проходите! — Голос мужчины сразу же стал серьезным, даже жестким. — Второй этаж, вход со двора. Первый подъезд.

— Подождите! — перепугано выпалила Василиса, боясь, что он повесит трубку. — Я не могу со двора, там же закрыто.

— Визитку к замку приложите, — немного устало, будто с первоклашкой разговаривал, ответил собеседник.

И сразу же положил трубку.

Чувствуя себя окончательной дурой, Василиса стояла и пялилась на визитку. Она даже согнула ее немного, пытаясь обнаружить скрытый чип. Но в ней ничего не было — обычный кусок картона! Правда, сам картон был странноватый, как-то непонятно поблескивал под солнечными лучами. И подушечки пальцев почему-то начало покалывать…

Злодейски оглянувшись, Василиса приподняла очки и попыталась прожечь визитку взглядом. Блеск немного усилился — или ей показалось? — но больше ничего не произошло.

Он пошутил, что ли? Этот, который на телефоне… Голос у него был странный, будто улыбался постоянно.

Так ничего и не придумав, Василиса решительно направилась к арке дома. Хотела вначале с торца зайти, там тоже была калитка в заборе, но передумала. Если уж позориться, так с блеском!

Блеска, конечно, не было, но Василиса все-таки опозорилась. Не так чтобы сильно — слегка.

Визитка сама выскочила из рук девушки, когда она попыталась поднести ее к кодовому замку. Тот мгновенно ожил, запиликал что-то, по его экрану забегали разноцветные огоньки.

Довольно улыбнувшись, Василиса хотела забрать визитку, но у нее ничего не получилось. Кусочек картона намертво приклеился к домофону! Девушка даже ногтями ее царапнула, пытаясь отодрать.

«Вначале калитку откройте, — устало пробормотал домофон уже знакомым мужским голосом. — Тогда визитка сама отпадет».

Василиса почувствовала, как щеки полыхнуло жаром:

— Спасибо, — сдавленно буркнула она и дернула ручку калитки.

«Не за что», — хмыкнул домофон.

С входной дверью, к счастью, проблем не было. Василиса даже подъезд не перепутала! А могла бы, разнервничавшись.

Очутившись в большом светлом холле, девушка сразу же увидела вывеску ОАО «Мосты» — кованую, неординарную. Она так органично вписалась в интерьер, будто ее изначально планировали.

Кстати, интерьер тоже был весьма необычный. Будто и простой, без вычурности, но какой-то очень приветливый и гостеприимный. Снаружи это здание показалось Василисе неприступно-чужим, а сейчас она чувствовала себя как дома.

Поднявшись на второй этаж, девушка сразу же обнаружила гостеприимно приоткрытую дверь, над которой висела точно такая же кованая вывеска.

Скользнув внутрь, она очутилась в просторном холле. Его украшали фотографии питерских мостов — в основном ночные и очень яркие. Правда, мосты на них были подсвечены как-то странно: блики на них мерцали, как на гифке. Василиса осторожно потрогала ближайшее фото: экран или распечатка? Огонек под ее пальцами внезапно пыхнул и потух. Девушка тут же придавила второй, третий — ловить их было так же увлекательно, как щелкать пупырышки на упаковке.

— Магам лучше не прикасаться к этим фотографиям, — раздалось у Василисы за спиной. — На них защитные контуры: может и шибануть.

— Извините, — пробормотала девушка, торопливо отдергивая руку.

Кляня свое любопытство — щеки снова полыхали от стыда, она обернулась и взглянула на незнакомца.

«Канадский лесоруб», — промелькнуло в голове.

Рубашка в крупную клетку, аккуратно подстриженная борода, длинные, немного вьющиеся волосы собраны в хвостик. Высокий, крепкий, руки по-мужски широкие и сильные. Как еще его можно назвать?

— Ничего, вы не успели серьезно напакостить, — улыбнулся он.

Василиса почувствовала, что снова краснеет. Куда уж больше?!

Хорошо, очки все еще были на ней, могла продолжать бесцеремонно разглядывать незнакомца. Правда, освещение здесь было какое-то странное.

«Лесоруб» будто почувствовал ее проблему, немного нахмурился и спросил:

— Вам очки не мешают? Вы бы их сняли.

Девушка хотела возразить, но потом подумала, что смысла нет: все равно сейчас придется все рассказать. Она быстрым движением сдернула очки и пристально посмотрела на мужчину.

— Ох, какая красота! — искренне восхитился он, разглядывая глаза Василисы. — Вы всегда предпочитаете цвет кукурузных пестиков в это время суток?