Призрак Демона

Часть первая. Интерлюдия.

Алетис Шелестовский не считал себя разбойником. Ему больше нравилось называть себя человеком правильных взглядов на имущество. Он честно считал, что люди не знают о том, что везут по дорогам принадлежащие ему вещи, а ему надо просто этим людям открыть глаза на их заблуждение. И всё.

– Мне кажется, мы друг друга неправильно поняли. – Этому человеку его посоветовали знакомые, но эти знакомые явно плохо объяснили ситуацию. – Я не убийца.

– Мне сказали, что в этом районе Вы единственный, кто контролирует этот род деятельности. – Хорошо одетый полный господин тянул слова, как это было модно среди «новых аристократов» – не благородных, а купивших титул. Они считали, что так выглядят более солидно. – Если Вас не устраивает цена, Вы скажите, договоримся.

Мнда. Ему, пусть и бастарду, но всё равно человеку благородных кровей (и отец и мать были из урождённых аристократов, просто не в официальном браке), всегда не нравились торгаши, которые вдруг стали считать себя благородными. В последнее время таких вот развелось очень много. Они практически оптом скупали титулы, но вот человеку нельзя переродиться, даже если ты стал аристократом, благородным ты не станешь, да и вековые традиции и манеры купить гораздо сложнее.

– Дело не в цене. – Наверное, он не сможет объяснить этому типчику, что такое «вековая репутация», но всё же стоит попытаться. – Если узнают, что я хоть раз убил тех, кто мне сдался, то от меня отвернутся даже мои люди. У нас есть принципы: мы не нападаем на крестьян, мы не убиваем сдавшихся, мы не берем больше трети того, что везут.

– Но ведь бывают же случайные жертвы?

– Бывают. – Время от времени попадались особо упёртые купчишки, которые считали, что лучше умереть, чем поделиться с ним третью своего товара. – Но вы предлагаете убить ребёнка, а не воина. Дети никогда не умирают случайно.

– Он не ребёнок, ему уже давно шестнадцать, по всем законам он совершеннолетний.

– Не говорите глупостей. – Это крючкотворство и формальное отношение к ситуациям тоже черта торгашей. – Когда это шестнадцатилетние стали взрослыми? Для меня он ребёнок, пусть хоть десять законов говорят, что это не так.

– Давайте Вы не будете торопиться с ответом, хорошо? – Судя по тому, что его собеседник не изменил своего мнения, этого торгаша он не убедил. Интересно, чем им так помешал мальчик, если за его убийство предлагают полтысячи золотых. – Есть очень хороший вариант: вы можете захватить мальчика и передать его нам.

– Вы его всё равно убьёте, чем это отличается от прямого убийства? – По его мнению, никакой разницы нет.

– Тем, что лично Вы в нём не будете замешаны.

– Формально да, вины моей не будет. – Как же он ненавидит эти все торгашеские «хитрости». – Но есть ещё такое понятие, как слово благородного. – Которое этому человеку явно не известно. – Да и совесть у меня тоже есть.

– Назовите сумму, которая поможет Вам договориться с Вашей совестью.

Такие предложения даже за шутку принять нельзя. Значит, этот человек просто идиот.

– Если эти люди действительно поедут через мой лес, то свою долю я возьму с них, лишнего мне не надо. – На откровенный идиотизм он решил не обижаться. Убогие люди.

– А если мальчик сам на вас нападёт? Вы же убиваете всех, кто оказывает сопротивление, мне правильно рассказали?

– Да, правильно. – Он сам доводил до всех своих людей эти принципы: кто не сопротивляется – у тех треть забирать и отпускать. А если кто-то обнажил оружие, тот будет убит, не важно, мужчина это или женщина.

Детей, правда, им убивать ещё не приходилось. И он искренне надеялся, что и не придётся.

– Тогда я прошу только обещать: если мальчик обнажит оружие, его убьют. – Понятно. Рядом с мальчиком будет провокатор, который и вручит в нужный момент малышу ножичек.

– А если он не будет сопротивляться? – В ситуации, когда кто-то нападёт с оружием, его люди и так убьют любого. Возможно, даже ребёнка не пощадят.

– А если нет, то нет. Просто ограбите и отпустите.

– Мы не грабители. – Скривился он от такой трактовки его благородного занятия. –Мы просто собираем налог за проезд через свои территории. Император вообще забирает больше половины в виде налогов, а мы только треть.

– Да, извините, я просто оговорился. – Не видно, что он раскаивается за свои слова, но что взять с торгаша. – Так мы договорились?

– Договорились. – Он так понял, что изменить всё равно ничего нельзя. Мальчик всё равно поедет, а его люди его остановят.

– Может, тогда подпишем договор? – Этот человек не идиот, он просто издевается!

Алетис сделал шаг назад, выхватил шпагу и сделал приглашающий на дуэль финт.

– А может, я просто проткну тебя своей шпагой, и пойду своей дорогой? – Он вообще-то считал себя спокойным человеком, но и его можно было вывести из себя. Раздражение от такого унижения грозило вылиться в кровопролитие. – Кто ты такой, чтобы не верить мне на слово?

– Что Вы, я совсем не то хотел сказать. – Ты смотри, у этого толстяка к шпаге рука даже не дернулась, явно только для красоты висит. И совсем не испугался. Наверное, весь амулетами от физического урона обвешан с головы до ног. – Извините покорно, конечно же, я Вам верю. – И поклонился.

– Вот и прекрасно. – Алетис убрал шпагу. Раз этот торгаш додумался извиниться, убивать его нельзя, тем более, амулеты – это действительно проблема. Его ребята, сидящие в засаде с арбалетами, убить торгаша бы не смогли, пришлось бы убивать собственноручно, а без дуэли это будет просто убийство. Алетис Шелестовский – не убийца, он благородный, пусть и не аристократ. – Когда, говорите, они появятся?

– Через десять дней. Мой человек Вам обязательно сообщит точное время и маршрут.

Десять дней… Надо бы постараться узнать получше о предмете договора. То, что этот человек не назвался, ничего не значит, через посредника он всё равно всё выяснит, деньги среди этих людей решают всё.

– Вот через одиннадцать дней и продолжим наш разговор. – И не прощаясь, подал знак своим людям, чтобы они проводили посетителя.

Глава 1

Это начиналось как обычная смена. Как говорит наш командир отделения и мой бывший сослуживец: хорошая смена – это скучная смена. Правильно говорит. Он вообще, умный мужик, так-то. Когда не командир, и мы вместе пьём, так вообще, куда там профессору. А вот на работе он другой. Начальник он там.

– Ключи все, кроме одной двери на нижнем этаже. Они сегодня на всю ночь. – Чего это Славян один сидит? Он же с Толиком должен сегодня дежурить.

– Заявка подписана? – Проверить, есть ли разрешение на работы в вечернее или нерабочее время – святое дело.

– Есть, вон, в журнал вложил. Посиди пока, я пробегусь по отметкам.

– А Толян где? – Получается, Славик не делал вечерний обход, а это нарушение инструкции. Выговор светит и им и мне, если смену без замечаний приму.

– Он отпросился, у его девушки день рождения. – И Славян выскочил из-за стола дежурного охранника. – Демон, ты чего? Сейчас я быстро засвечусь на контрольных камерах и прибегу.

Демон – это моя ещё армейская погонялка, от имени Дима. В эту охрану меня мой бывший сослуживец притащил, так что, и тут моё настоящее имя быстро забыли, тем более что я и не был против.

– Ладно, давай. Но учти, пока не сделаешь обход, принимать смену не буду.

– Да не вопрос, двадцать минут от силы.

Глянул на часы. Это я приму смену впритык к своим часам дежурства. Опасно, могут наказать за опоздание. Но Славян хороший парень, мне пару раз в долг давал, так что ладно.

– Тогда бегом. Если меня лишат премии за опоздание приёма смены – ящик пива с тебя.

– Ты ж не пьёшь пиво. – Надо же, какие подробности он обо мне знает.

– Уговорил. Тогда ящик водки. – Решил пошутить я.

– Так ты и водку не пьёшь.

– А что я пью? – Подвожу его к тому, что не надо меня подводить под выговор.

– Коньяк и виски.

– Хочешь быть мне должным ящик коньяка?

– Понял, уже бегу!

Пока Славян бегал отмечаться на камерах, я решил почитать журнал. Иногда там писали замечания проверяющие, а знать, что им не понравилось полезно для здоровья.

«Отсутствовал на рабочем месте». А, это Маска поймал парня с прошлой ночной смены. Это не погоняло, это у него такая фамилия – Маска. Он вроде как начальник «отдела по работе с личным составом». Только мы давно уже называем его «отдел по борьбе с личным составом».

Маска откуда-то раздобыл ключи от большинства объектов и подлавливал ночных дежурных, пока они на обходе. На некоторые объекты даже через забор перелезал. Ночью мы дежурим по одному, обход – это когда тебя нет около стола дежурного охранника. Вот он и любит открывать в это время объект и наказывать за «отсутствие на рабочем месте». Нет, если ему не удалось тебя поймать на обходе, он тебя не похвалит, что ты! Тогда ты получишь выговор за то, что «Давно не было обхода. Ты тут что, стол поставлен охранять?»

Чудак на букву «м», в общем. Я сначала пытался указать ему на нелогичность, но после выговора за «нарушение субординации» (какая субординации, мы же не в армии), плюнул. И так премию срезал под ноль до «дальнейшего пересмотра», обещал ещё и штраф, если повторится.

Ребята говорили, что он специально таким образом «экономит фонд заработной платы», а с этой экономии ему идёт двадцать процентов. Благодаря ему, премии из нас не получал никто. Ну, во всяком случае, за те полгода, что я работаю в этой конторе.

Был показательный случай, когда ребята задержали парня, что по сумкам бабским прошёлся. Бабы любят в кабинетах своё барахло оставлять, как будто не понимают, что тут девять этажей, куча организаций – проходной двор, в общем. Парня вычислили по камерам, задержали, ментов вызвали, всё чики-пики, точно по инструкции. Так этот кадр оказался в федеральном розыске! Менты прислали благодарность смене, ходатайство о поощрении, всё честь по чести, к ним претензий нет. Приехали, благодарность вручили, много хороших слов сказали на общем собрании. Начальник даж реально премию выписал, чему все удивились ещё больше.

Только удивление быстро прошло. Через неделю вся смена была поймана Маской и получила взыскание «за ненадлежащий внешний вид» – ползарплаты срезали. А когда один из них пошёл к начальнику жаловаться – его уволили, как «не оправдавшего доверия».

Вот и вся награда.

Я и сам ловил одного, помню. Он выпивший был, я и учуял. Задержал за запах, обшмонал, а у него кроме денег, в кармане квитанция на имя одной из работниц, я у них как-то чай пил. Я к ней – точно, кошелёк у неё пропал, а эта клуша и не заметила даже. Кошелёк и перчатки в нём, кроме денег. Про квитанцию она не помнила, но это и не важно.

Ментов я звать не стал, а напарнику дал пару бумажек из той стопки, остальное бабе вернул, да там и немного было. Она всё про перчатки твердила, ценность какая-то для неё в них. Бабы странные. Дал пару раз по рогам этому перцу, он резко вспомнил куда скинул кошелёк и перчатки, благо мусорки на этажах вычищаются только утром перед началом работы центра. Так эта клуша сама выпотрошила мусорку. Что за ценность в этих перчатках, я не понял, но махнул рукой.

Заяву баба писать отказалась, а я не настаивал, и ментов звать не стал. Дал уроду ещё раз, чисто для профилактики, и сказал, что он мне должен косарь за мою доброту, типа, чтобы завтра принёс. И отпустил.

Не принёс, конечно, но зато в мою смену больше ни одного мутного пришлого не было. У них там своё радио тоже хорошо работает, его только наркоманы не слушаются.

– Молодой человек, здравствуйте. Извините, нам нужна ваша помощь. – Задумался, что чуть не пропустил, как ко мне какой-то дрыщ очкастый подполз.

– Чем могу помочь – Помогать я не собирался, но нужно быть вежливым, это наш командир отделения на каждой планёрке твердит.

– Ещё раз извините, нам нужна небольшая перестановка, а у нас силы не хватает.

Не, когда с такой просьбой к тебе обращается длинноногая девушка, то я всегда и с радостью. Но очкастый ботан? Не сегодня.

Глянул на часы, смотрю, а смена-то моя через минуту начнётся, а Славяна всё нет. Ладно, отмечу, что принял смену, не хочется выговор на ровном месте получать.

Приложил свою карточку, и на центральный пост ушла информация «всё хорошо, пост принял».

– Я не могу покинуть пост. – Отвечаю типу в очках, что внимательно смотрит за всеми моими действиями. Стараюсь говорить извиняющимся голосом, но скорее всего, не получилось. Ща я буду всяким очкарикам помогать, делать мне больше нечего.

Иду, закрываю входную дверь и блокирую её. Это только моё изобретение, против Маски. Ключ там, не ключ – без разблокировки не открыть ни с одной стороны. Не зря на слесаря до армейки учился.

Вернулся, а этот всё ещё стоит, спокойный такой. Даже в лице не переменился.

– Там Ваш друг не может справиться один, он сказал, что Вы точно сможете, а у него сил не хватает.

Так это что, Славян там тасканием шкафов подрабатывает, а я его тут жду? Он там не припух, случайно?

– А что конкретно надо? – Скорее всего, придётся идти помогать, хоть и не охота мне, честно говоря.

– У нас идёт научный эксперимент, но нам места в лаборатории не хватает, чтобы установить все приборы. – Начал нести пургу этот странный. Да мне как-то по пейджер, из-за чего у них там проблемы, мне чо конкретно делать говорить надо. Но я не перебивал, пусть выговорится. – Там нужно переставить одну счетную машину, она стоит неудобно, но очень тяжёлая.

Вот и понятен фронт работ. В принципе, проверки сразу после принятия смены не будет, дверь я заблочил. А Славян мне по любому проставится за то, что я смену принял.

– Хорошо, показывайте.

Оказывается, в этом здании не только восемь этажей вверх, но и три этажа вниз. А я думал, только один, раз в лифте только кнопка минус один имеется и всё. Потому и считал, что здание девятиэтажное. Ошибся немного.

Оказывается, тут была лестница на минус третий этаж. При мне дверь на неё всегда была закрыта, вот и не знал. Ну, это понятно, днём я обычно на обходы отправлял напарников, им за счастье ноги размять, а ночью никто не работает. Исключения бывают, такие, как сейчас, но редко.

Зашли в помещение, но ощущение, как будто на склад попал. Пылюка, стулья какие-то, столы сломанные.

Приборов-то сколько-о. И на каталках, и на стульях. И на полу куча просто так свалена.

– О, Демон, молоток, что пришёл. – Выскочил Славян откуда-то сбоку. – Тут такое дело, надо бы физикам помочь физической силой. – И сам заржал над своей шуткой.

На его шутку я не отреагировал, потому что впился глазами в очаровательное создание лет так восемнадцати максимум, что стояло рядом с ним. Стояло и хлопало глазками, при этом умоляюще сложив кулачки на своей плотненькой груди. Теперь понятно, кто его соблазнил на это дело. А меня, значит, очкарика послали уговаривать, да?

– Два ящика. – Говорю Славяну, но оторвать взгляд от прекрасных кулачков уже не могу. – И далеко не пива.

– А чего два? Мы же на один забивались.

– Моя смена уже началась, я принял без тебя. Ты меня чуть под выговор не подставил. Ну и за эту помощь в рабочее время. Тоже подстава.

– Хорошо, базара нет. – Что-то он быстро согласился. – Иди, покажу, что делать. – И подталкивает меня.

Ясно. Судя по всему, боится, что уведу этот цветочек. Да ладно, если это его девушка, то я даже намёка не сделаю, но если он просто подкатывает к ней, то тут уж извини, честная конкуренция.

– Вы нам поможете? – Боже, я просто влюбился! Ещё и голос как у ангела. А ангелам я отказывать не привык.

– Да без проблем. Говори, что, где и куда.

– Вот, смотрите. – Не приняла она моего тыканья. Жаль. Ненавижу дистанции с такими красотками. – Вот это нужно отодвинуть во-о-он туда. – И показала своим изящным пальчиком направление.

Всё, я влюбился. Моя нынешняя подруга пусть валит из моей комнаты в коммуналке, раз она теперь бывшая. А этот ангелочек будет моим, даже если она хоть трижды девушка разных там Славянов.

С трудом оторвав взгляд от красотки, осмотрел «фронт работ». Ничоси... Кажется, этой хрени сто лет в обед. И ведь что-то там в ней работает, жужжит, лампочки мигают.

– Только Вы осторожно, процесс прерывать нельзя, так что, надо передвинуть не отключая.

– А что это за рисунок на полу? – Решил я хоть что-то сказать, чтобы не прерывать разговор. Рисунок действительно был необычным: звезда, небрежно нарисованная на полу красной краской.

– Это мы просто определяли расположение полей напряжения, чтобы синхронизировать несколько источников. – Ничего не понял, но её голос готов слушать вечно!

– А свечки зачем по углам?

– Это на случай отключения электричества, чтобы ходить и не запинаться в случае форс-мажорных обстоятельств.

– А... – Чего бы такого ещё спросить... – А провода хватит? – Сам вижу, что вполне, даже запасец имеется.

– Да, должно хватить. – Это уже Славян вмешался в наш милый диалог. Вот гад, а мы только начали сближаться. – Давай, ты толкай, а я буду приподнимать край.

– Давай. – Ладно, нужно показать этой девочке, кто тут самый сильный. Пусть увидит и поймёт, что, кроме меня, других вариантов поблизости просто нет.

Качнул шкафчик. Да, в нём добрых пару сотен килограмм точно есть, но не больше трёхсот. Вполне мог бы и один сдвинуть, если бы меня первым о помощи попросили.

– И-и, раз! Толкай! – Скомандовал Славян. Как я и думал, аппарат легко пошёл от моего мощного толчка. – Давай ещё раз.

– Не вопрос. – И, обернувшись на красотульку, толкнул ещё раз. От души толкнул!

Только вот Славян не ожидал этого, он наоборот, только начал примеряться, так что шкаф начал заваливаться на него.

– Осторожно! Ну куда ты, что б тебя. – Нет, я стараюсь не ругаться на работе, об этом мой друг специально предупредил в своё время, но тут без этого было никак!

Поднырнув под падающую махину, я едва удержал её над Славяном. – Вылазь давай. Да не дергайся, не надо мне помогать, я удержу, ты сам вылези.

Нет, этот недалёкий человек, развернулся и упёрся в нависшую надо мной махину. Упёрся в стеклянную дверку, естественно, сразу же выдавив её руками.

– А! Его вопль меня оглушил, какие-то искры меня ослепили, но я всё же отпихнул ногой это недоразумение, которое дёргалось под ударами тока. Шкаф опасно качнулся и начал падать в сторону, уже на меня, и рефлекторно я переставил руки.

На то же стекло.

Бахнуло меня током серьёзно. Вот, прямо, всего от рук до ног пробило током, после чего тело стало очень лёгким и воздушным. Уже в каком-то замешательстве я смотрел, как шкаф окончательно придавливает моё тело, упавшее точно в центр нарисованный звезды. Смотрел я на это дело сверху, не понимая, как это может такое быть.

А вот девочка-ангел смотрела на меня, висевшего облаком под потолком, с очень большим интересом, даже глаз прищурила.

Димон, ты, по ходу, умер, и теперь привидение.

Не до конца ещё это осознав, огляделся. Очкарик совершенно спокойно, даже не реагируя на стонущего Славяна, зажигал свечки, поочерёдно их обходя. Наверное, электричество всё же выбило. Как только все свечки были зажжены, он так же, не меняя спокойного выражения лица, ухватил одной рукой Славяна и потащил его из комнаты. Я посмотрел на оставляемую телом Славяна красную полосу, и начал понимать, что что-то не понимаю.

А потом мою руку захлестнула призрачная петля, и меня куда-то с огромной силой потащило. Я отчаянно сопротивлялся, но это только делало мне больно, хотя, как может быть больно мёртвому? С большим трудом, но оборвал эту петлю, но через несколько секунд, появилась другая.

Нет, я так просто не сдамся! Прозрачные петли хватали меня за ноги, но я их отрывал от себя своими сильными руками. Руки тоже оказывались захваченными, но тянуло в одну сторону, так что правой я срывал петли с левой руки, и наоборот. Усталости я не чувствовал, но петлей становилось всё больше и больше, я просто не успевал.

Обрывать эти петли мне помогала и девочка, страшно матерясь при этом. Ну зачем, это же тебе совсем не идёт.

Под конец, меня дёрнуло одновременно и за руки и за ноги, и я улетел куда-то вверх, в небо, быстро достигнув белых облаков.

– Куда! Сука, Повелитель меня убьёт. – Услышал я напоследок возглас девочки-ангела, сквозь лицо которой почему-то проступало изображение страшной старухи.

Ей совсем не идёт так ругаться. Это её явно старит.

Глава 2

Вихрь белых облаков тянулся долго. Я бы даже сказал бесконечно долго, но ощущение времени тоже как-то отключилось. Пару раз на меня накидывали другие петли, что хотели утянуть меня в другом направлении, но все мои четыре тут же резко дергали меня, новые сразу же обрывались, а я продолжал лететь.

Надеюсь, меня не в ад черти тащат. Нет, я махровый атеист, крестили меня по настоянию бабушки, когда мне самому год всего был, так что мнения моего не спрашивали. Но тут любой поверит, что после смерти что-то да и есть, если окажется на моём месте.

Туман облаков как-то внезапно закончился, и я упал. Ну, мне показалось, что упал, так-то, скорее, куда-то прилетел.

Димон, вот твоя конечная станция. А вот ад это или рай, будем посмотреть.

Вокруг медленно поступало какое-то помещение. Хм, та же звезда, те же свечки. Это у них что, телепорт для умерших такой, «От звезды к звезде»?

– У меня получилось! Вопль какого-то старикашки вывел меня из состояния философа. – Пусть теперь кто-то посмеет сказать, что я не велик!

И чего кричит? Я могу сказать, что он ни разу не велик, мне по пояс будет, максимум. Да, со своими двумя метрами роста я редко встречал в своей жизни «великих» людей. Большинство так, мелкота. Но и они были больше этого шибзика.

– Отвечай, ты демон?

Мне очень хотел послать его, но вежливость, которую мне уже полгода прививали, не дала это сделать. Потому я вежливо спросил:

– А твоё какое дело? – И шагнул к нему, но упёрся в невидимую стену. Она как куполом накрыла площадку, ограниченную пятиугольным центром звезды. Я тут даже сесть смогу с трудом, ноги вытянуть уже некуда. Хотя я пока что не устал, но всё же.

– Ты полностью в моей власти, демон. – Моя проверка старикашкой была замечена, и на его лице расплылась торжествующая улыбка. – Отвечай и учти, если ты соврёшь, тебе будет очень больно!

Ха. Он что, ненормальный? Как мне может быть больно, если я уже умер? Хотя, петельки мне делали больно, а их явно послал этот мутный тип.

– Обойдёшься. – Опять вежливо ответил ему я – Если я ничего не скажу, то и не совру, понял. – И показал ему жест, который должен понять любой русский. Всей рукой показал, а не пальцем, как пиндос какой-то. Раз это он меня заточил, то вежливым быть не обязательно.

Тут мне на руку прилетела очередная петля, но я её тоже оборвал. Пока что лететь по следующему адресу мне не хотелось.

– Неужели сложно ответить, демон ты или нет? – Заканючил старик.

– А я забыл. – И захотел нагло улыбнуться, но не тут-то было. Ощущение такое, что опять попал руками в тот злополучный шкаф! Так током долбануло по всему телу, что я чуть не упал!

– Ага! – Обрадовался старикашка. – Я же тебе говорил, в аркане врать нельзя, будет больно.

Вот же, козёл. Думаешь, самый умный, да?

– Но молчать всё равно можно, так что пошёл ты. – И опять ему кулак правой рукой, и ладошку на левый локоть.

– Тогда... Тогда. – Этот шибзик явно растерялся. Знаю я таких умников. Кичатся своими мозгами, а сами тут же сдуваются, если им кулак показать. – А если я заплачУ?

– Чем? – Мне стало интересно, чем можно заплатить призраку. Ну, не деньгами же!

– Отдам тебе на съедение душу. Душу одарённого ребёнка.

– Не, не пойдёт. – Он прикалывается, я тож поприкалываюсь. – Что мне делать с этой душой? В карман положить? Так у меня нет карманов. – И похлопал по своему телу. Кстати, а карманы у меня есть, я оказался в той одежде, в которой умер. Даже пистолет и наручники с дубинкой оказались на поясе, такие же молочные, как и я сам.

– Нет, ты скажи, ты точно демон? Всем демонам нужны души.

– А ты много видел демонов в своей жизни? – Я вот лично ни одного. И вообще в них не верю. – И к чему вопросы? Ты мне что, не веришь?

Старикашка отбежал от звезды к постаменту, на котором лежала книга. От этой книги исходил клубами грязно-серый дым, как будто она тлела, но запаха гари я не чувствовал. Хм. Да я вообще никаких запахов не чувствовал, вот же попадос!

А старикан поднял с пола два ножичка, к ручкам которых были привязаны деревяшки и двумя руками с помощью ножей аккуратно перелистнул страницу.

– Так, отвечай, ты демон или заблудшая душа? – Он опять вчитался в книгу, после чего вскинул злой взгляд на меня. – Или я тебя уничтожу!

– Я тебе уже русским языком сказал: это не твоё собачье дело.

Старикашка подбежал к звезде и передвинул одну из свечек. Потом вторую, третью... Стенки моей прозрачной кабинки придвинулись ко мне вплотную, я теперь даже ему показать не смогу, куда он должен идти. Заблудится же бедный.

– Говори, или Аркан Для Душ раздавит тебя, как насекомое! – И идиотский каркающий смех. Если он считал, что это его кудахтанье звучит грозно, то он заблуждается.

– Да Демон я, Демон. – И чего так нервничать? – Чего тебе надо от меня, говори, или я полетел дальше. – Очередная петля прилетела и уцепилась за ногу, но скинуть её я не мог: наклониться теперь никак. Петля подёргала, но даже сдвинуть меня не смогла. Ладно, пусть пока дергает, слабенькая какая-то, а я тяжёлый, больше ста килограмм живого веса. Или уже неживого?

– Мне нужна твоя помощь.

– Спасибо, поржал. – Уже тут помог одному такому, так умереть пришлось. – Ещё чего?

– Я заплачУ!

– Слышал уже, душой. Не интересно.

– Ты же демон! Во всех трактатах написано, что за душу вы согласны на что угодно!

– Вот такой я Демон. Особенный. – Пусть что-нибудь интересное предложит, хотя, сомневаюсь, что у него получится. – Предложи что-то другое.

Точно, забегал туда-сюда, притащил из соседней комнаты ещё несколько книжек, уселся прямо на пол и начал их интенсивно перелистывать и бормотать что-то себе под нос. Типичный ботан.

– Эй, как там тебя? – Я-то назвался, а этот представляться не стал. Невежливый ни разу. – Имя хоть своё скажи. И границы раздвинь, а то мне стоять неудобно.

Тот поднял на меня глаза, потом зло их прищурил.

– Обмануть меня решил, да, демон? Хочешь, чтобы я тебе своё имя сам сказал? Ты готовишь нападение на меня? Отвечай!

– Да не собираюсь я на тебя нападать. – Сказал я чистую правду. Врать, чтобы получить очередной удар током мне не хотелось. – Просто не знаю, как к тебе обращаться.

Тот задумался, а потом всё же начал передвигать свечки на свои места. Ну, наконец-то! Можно будет порвать петлю, которая всё сильнее дёргает меня за ногу. Раздражает.

– Ладно, демон. Но учти, даже если ты вырвешься, моя душа защищена от любого посягательства всех демонов особым ритуалом. Пока ты не знаешь моё имя, душу ты мою не получишь.

Как же он помешан на этих душах. Маньяк какой-то.

Как только старикан отодвинул свечки на свои места, и я смог оборвать начинавшую меня раздражать петлю, сразу же сел в центре по-турецки, думая, что этот маньяк мне не нравится. Может, стоило улететь дальше с этой петлёй? Так не факт, что следующая остановка будет лучше.

– Ты сильный демон? – Оторвался от чтения очередной своей книжонки, Старикашка. – Отвечай! И не вздумай соврать!

– Конечно. – Он что, ослеп, не видит, какие у меня мускулы? – Ты что, видел кого-то сильнее меня?

– Да, ты сильный. – Тут он опять улыбнулся своим беззубым ртом. – Я еле удержал твой призыв, так ты вырывался. – И продолжил самодовольно скалиться. – Только я умнее, не зря нашёл такую хорошую жертву.

– Какую ещё жертву? – Я вообще-то не люблю слово «жертва» особенно в отношении себя. Он что, меня в жертву собрался отдать? Мы так не договаривались!

Посмотрел вверх, но ни одной петли, как назло, чтобы быстренько свалить от этого сатаниста. Только потолок.

– Да купил тут по случаю двух одарённых. Девка и пошла на жертву, сам-то я из обычников. Повезло, она оказались с сильной кровью, на сам ритуал силы достаточно, но девка какая-то худосочная, крови еле хватило на пентаграмму. – Пренебрежительно махнул рукой сатанист в сторону звезды. – А вот мальчик и есть условие нашего договора.

Не понял... Так это что, не краска, а реально кровь? Но ведь...

И тут я понял одну штуку. Точнее, не понял, а вспомнил. Куртка. Точнее, две куртки. Когда я переодевался в форму, обе вешалки были заняты, а ведь Толян «отпросился на день рождения своей девушки». Так он что, в тридцатиградусный мороз без куртки ушёл? Вот теперь понятно, кто дал краску для той звёздочки, что была в подвале. Наверняка, нас со Славяном ждало что-то похожее, к гадалке не ходи. Скорее, мы как раз и были предназначены в корм демону.

Димон, ты очень вовремя оттуда свалил.

Или не свалил. Стоп, меня же убили! Я же теперь призрак, а не демон, как думает этот старикан. Не, я призрак Демона.

И меня начал охватывать какой-то нервный смех.

– Если ты поможешь моей сущности переселиться в тело одаренного, то получишь его душу.

Кто про что, а лысый про расчёску. Сбил меня с мыслей.

– Не нужна мне ничья душа. – Раздражённо рявкнул я. – Ты что, нерусский? Я те уже несколько раз это сказал. – А ведь этот урод, по ходу, замочил какую-то деваху, чтобы нарисовать этот рисунок на полу. Точно маньяк. А я призрак.

– Так это же одарённый! – Воскликнул он так, как челик, что предлагал мне купить супер-пупер пылесос. – Все демоны хотят поглотить душу одаренного.

– Я – не все. – Так. Что-то этот старый хрыч мне совсем перестал нравиться. Жаль в торец ему не зарядить, но вот валить отсюда надо точно. Следующей петелькой всё же свалю. Думаю, если хорошо подпрыгнуть, но меня и одна утащит.

– Сейчас ты увидишь сам! – Подскочил он и опять убежал в соседнюю комнату. Через минуту он притащил какого-то связанного тщедушного пацана лет тринадцати-пятнадцати с блестящим ошейником. Хотя нет, ошейник не блестел, а просто светился нитями светодиодов. «Чокер от Гучи, стразы от Армани». Странная компашка.

Глаза у парня тут же раскрылись в немом ужасе, когда он увидел звезду. Немом, потому что во рту парня был кляп из какой-то тряпки. Меня он почему-то не видел, но вот рисуночек звёздочки его явно впечатлил.

– Вот! Одаренный! Ты пересаживаешь мою сущность в это тело, а душу забираешь себе. Смотри, всё честно. Ты получаешь душу, а я – молодое тело.

Да, это уже совсем не смешно. Старикашке молодого тела захотелось? Так шёл бы к индивидуалкам, да имел эти тела хоть все подряд.

– А чего сам не переселишься? – Помогать в таком дерьмовом деле я не буду. Да и обманет меня этот тип, кроссовками чувствую. Это мне не соврать, а этот сатанист вполне может. – И тебе что, не жалко пацана?

Хотя, чего это я? Он же уже какую-то девку замочил, трупом больше, трупом меньше.

– Я не могу сам, я не одарённый! – Казалось, он сейчас заплачет. – А если бы был, то зачем мне чужое тело, если я бы мог своё омолодить в любой момент! – Что-то он сильно занервничал, как бы опять за свечки не взялся. Наступил я ему на любимую мозоль. – Я лучший теоретик всего Квеху, но я обычник, мне никогда не применить те знания, которые я имею. Я вынужден высчитывать ритуалы, чертить пентаграммы, запитывать их силой смерти, а эти неблагодарные всё могут сделать по щелчку пальцев! Они живут тысячи лет, а я вынужден умирать в пятьдесят, потому что способностей на омоложение у меня нет! Ненавижу!

В конце он уже орал, тряся бедного пацана обеими руками, но смотря при этом на меня.

– Ну, я понимаю, тяжёлое детство, деревянные игрушки, прибитые к полу, но пацан в этом разве виноват? Зачем его душу отдавать демону?

– Так он же раб. – Явно удивился старикан, чем удивил и озадачил меня.

Похоже, я где-то у чурбанов в горах, говорят, у них там реально рабство встречается. Старикашка смуглый, со скрюченным носом, но парень-то явно русский. Наверное, захватили туриста какого-то.

Говорить, что раб – тоже человек, явно будет лишним. Не дойдёт истина до этого аксакала. До него только удар с ноги в голову может дойти.

– Да ладно, успокойся. Твой интерес я понял. – Надо потянуть время до следующей электрички в виде петли. – Но мой интерес тут какой? Мне реально не нужна душа.

– Без твоей помощи я ничего сделать не смогу. – Казалось, он лишился сил, разом опустив плечи. Пацана он выпустил из рук, после чего тот сел на пол. – Выбить душу из тела, чтобы ядро осталось внутри – такой ритуал я знаю, но вот засунуть в неродное тело сущность – даже одарённым такое не под силу, только бестелесные и демоны такое могут. Они видят точки пересечения каналов, способны их срастить. Если я влезу в тело этого раба, но не подключусь к каналам, тело умрёт, а я вместе с ним.

– Попроси бестелесных, ко мне то чего пристал? – Похоже, я как раз и есть такой бестелесный. Не демон же я, в самом деле. Кликуха не в счёт.

– Я не дурак! Бестелесный может решить сам захватить тело, а вы, демоны, этого сделать не можете. Кроме тела, бестелесным ничего не надо, в отличие от демонов, они почти лишены желаний и стремлений. Исключения среди них встречаются крайне редко, только, если такого призрака держит в этом мире месть или не выполненное дело. Но и их не заставить, им тоже ничего не нужно, кроме мести или выполнения невыполненного.

– Мне тож ничего не надо. – Хотя нет, мне надо сваливать. Где эта петля, когда она так нужна! – Во всяком случае, душа этого парня мне точно не нужна.

– А если знания? – Все ботаники помешаны на ценности знаний. Сила – вот ценность в нашем мире.

Но пусть предлагает. Время идёт.

– Какие?

– Я дам тебе прочитать книгу повелителя демонов и великого чернокнижника Ветора Огненного. – И он показал на, лежащую на постаменте, книгу. – Там описано, как демон может защититься от призвавшего, или как обмануть неопытного демонолога и съесть его душу.

– Заманчиво. – Дальше торговаться нет смысла, и так сатанист уже на грани. Приблизит свечки до упора и меня расплющит. – Давай книгу.

– Э, нет! – Тут же вскочил на ноги старикан. – Сначала ритуал.

– А вдруг ты обманешь? Нет, сначала книгу почитаю.

– Демоны коварны, но ты их всех превзошёл, раз просто считаешь меня глупым.Ты же тоже меня можешь обмануть!

– Как раз я не могу, меня же шарахнет за обман. – Но я переживу, в смысле, перетерплю, всё равно я уже призрак. – Если пообещаю помочь в ритуале, значит выполню. А обману, так ты увидишь, как меня обжигает эта правдолюбивая звезда. – Но для меня херня, и не такое терпел в армии, когда меня током сшибало из сломанной розетки. Три раза.

Тот задумался. Да где же петля! Мне долго ждать? Как не нужны были, так целыми стадами летали.

– Обещай, что поможешь в ритуале, и я дам тебе прочитать книгу. – Наконец решился он.

– Обещаю... – Пообещаю, что теперь. Обещать – не значит жениться. – Чего там?

– …Помощь в проведении ритуала привязки души к телу.

– Помощь в проведении ритуала привязки души к телу. – Не, не ударило, хотя выполнять я это обещание изначально не собирался. – Но сначала книгу. – Пока почитаю, пока чего... Время пройдёт, и я улечу.

– А если ты обманешь? – Какой недоверчивый, а. Прямо, как я. По второму кругу идём, но время работает на меня.

– Я как раз не могу обмануть, а вот ты – можешь. – Как ребёнку начал объяснять ему во второй раз. – Так что, утром книга – вечером стулья.

– Какие стулья?

– Жидкие, мля! – Он меня уже реально бесит! Точно я где-то в деревне, раз тут не знают такие элементарные вещи. – Сначала даёшь почитать мне книгу, а потом я помогаю с ритуалом. – Если не улечу раньше.

– Ладно. – И начинает разворачивать и подтаскивать подставку, на которой стоит книга. Ща я почитаю, что там за ритуалы у этих сатанистов.

Но вышел натуральный облом. Вместо букв я увидел какие-то закорючки, которые мелким рисунком покрывали листы.

Была у меня подруга, которая училась на секретаршу, у нас с ней был самый длинный в моей жизни роман, уж очень она в постели хороша была. Правда, когда я услышал от этой дивы безотказного секса намёки про женитьбу, так мы сразу и расстались, но всё равно, два месяца отношений – рекорд!

Так вот, у неё все тетрадки были в похожих закорючках, ничего не понятно. Не помню, как там это всё правильно называлось, то ли скоропись, то ли клинопись, но внешне очень похоже. Внизу правой страницы был ещё рисунок знакомой звезды с какими-то обозначениями, но тоже непонятными.

– Ты чего, издеваешься? – Наехал я на старикана. – Ты мне на русском давай книгу, а не эту шифровку от Юстаса.

– Да тут же всё и так понятно. – Старикан посмотрел сначала недоумённо на книгу, а потом с подозрением на меня. – Ветор Огненный не защищал свои книги шифрованием, считал, что защиты чёрной душой достаточно.

– Не знаю, защищал или нет, но я тут ничего прочесть не могу. – Меня начали брать сомнения, что я в России, хотя мы и разговаривали на русском.

Кажется.

– Но я свою часть договора выполнил, дал тебе почитать книгу, теперь выполняй ты.

Тут наконец-то появилась петля, которую я сам поймал рукой. Я не только сильный, но и ловкий. Всё, пора менять прописку.

– Я, конечно, обещал, но всем, кому должен, я прощаю. – И оттолкнулся от пола.

Только вот, вместо того, чтобы улететь, неприятно ударился головой о верхнюю часть окружающего меня купола.

– Эй, ты куда? – Дедуля заметил мои дерганья и расплылся в противной улыбке. – Сначала выполни обещание. Пока не выполнишь, будешь заперт в аркане.

– Ладно-ладно, успокойся. – Поспешил я с обещанием, явно поспешил. – Чего надо делать? – Придётся действительно помогать.

Но петельку из руки выпускать на всякий случай не стал.

– Сейчас, всё приготовлю. – И дед аккуратно положил пацана на спину, недалеко от звезды, а сам опять убежал. Парень так и таращился, вместо того, чтобы укатиться поближе к свечке и пережечь веревку, как попытался бы сделать я. Лох какой-то.

Через минуту старик притащил воронку и осторожно просунул её между зубов вырывающегося парня. Голову ему он зажал коленями, так что вставить это приспособление для пыток и залить в него жидкость из непрозрачного бутылька у него вполне получилось. Секунд пять, и парень постепенно перестал дёргаться. Помер? Да нет, вроде дышит.

– Отлично. – Дед отпустил парня и поднял с пола второй бутылёк. – Смотри внимательно, сила духа этого раба ослаблена зельем, так что я легко выгоню сущность из тела. Лови её и ешь душу. Потом ты должен мне помочь и закрепить мою сущность через ключевые энергетические точки.

Похоже, пацану жить осталось недолго. Старик развязал его, раздел и стал рисовать пальцем на голом теле парня какие-то рисунки. Потом разделся сам и начал наносить точно такие же рисунки себе. Или не такие же, а просто похожие, я не художник ни разу. Краску он брал из второго бутылька, макая свой палец прямо в него.

– Всё, готово. – Наконец закончил он бодиарт, а рисунки на обоих телах засветились странным чёрным светом. Смотрелось очень необычно, никогда бы не подумал, что чёрный может светиться. – Смотри, после того, как я захвачу тело, у нас будет не больше десяти минут, чтобы привязать мою сущность, не увлекайся душой долго. – И он пристально посмотрел на меня. – Если ты мне не поможешь, то я умру, а ты останешься мучиться в этом Аркане Душ вечность!

Согласен, перспектива не очень. И парня жалко, и самому вечность сидеть в такой маленькой тюрьме не очень хочется.

– Я же уже обещал помощь в ритуале, значит помогу.

– А теперь пообещай, что не убьёшь меня и не съешь мою душу. Тело ты не сможешь захватить, даже не пытайся. – А вот последнее он зря сказал. У меня появилась очень даже умная мысль.

– Ты же говорил, что твоя душа защищена. – Напомнил я ему его же угрозы, заодно отвлекая от того, как я заинтересовался тем, что он только что сказал.

– Защита делается на тело. Как только я его покину, так сразу же лишусь защиты. Обещай, что не причинишь мне вреда. – А вот этого обещать не хотелось. Сейчас убил бы я этого урода с удовольствием.

– Ладно, ладно. – Чтоб его черти утащили. – Есть твою душу я не буду, обещаю. И тело не буду убивать.

– Оно всё равно умрёт, как только я его покину. – Махнул рукой старикан. – Даже десяти минут не протянет. Тогда я начинаю.

А мальчик уже слюни начал пускать, которые потекли потоком, когда его поставили на ноги и освободили от кляпа. Видимо, маньяку это не понравилось, потому кляп он вернул на место.

После чего, сатанист взял своими корявыми ручками парня за плечи и уставился глаза в глаза. Помню, мы так в школе играли в гляделки, кто кого переглядит.

Прошло где-то минут пять, но ничего не происходило. Или я просто не увидел.

Нет, увидел!

Из тела старикана вылезла похожая на него бело-молочная тень, которая сразу же стала пытаться впихнуться в тело парня. Ростом они были примерно одинакового, но вот складывалось ощущение, что этот тип собирается влезть в чужой дом через замочную скважину.

Эх, жаль не могу помочь пацану, сражение идёт за пределами моей тюрьмы. Есть у меня мысль, как это сделать, не убивая.

Старикан кружился вокруг, пытаясь втиснуться в тело с разных сторон, но его каждый раз выкидывало. Да, настырный, такой везде пролезет.

И ведь пролез! Впихнулся, а из пацана вылетела уже его молочная тень, всё так же с кляпом. Светящийся ошейник с тела парня свалился, а его тень, вися рядом со своим телом, испуганно озиралась по сторонам, но недолго. Вылетел из тела он не очень удачно, попав в границы моей тюрьмы. Был бы я настоящим демоном, тут бы его и сожрал, но парню повезло.

Или не очень. Совершенно внезапная, но такая привычная для меня, белая петелька ухватила его за горло и утащила куда-то вверх.

Извини парень, но дай бог тебе хорошей следующей станции.

И перекрестился. Вдруг ему это поможет, а мне не сложно.

Тело парня, теперь управляемое старикашкой, зашаталось, но всё же двинулось ко мне шаркающей походкой.

Стенки моей тюрьмы засверкали. Это часть линий звезды старик стёр своими ногами, но не заметил этого. Жаль, но совсем стенки это не порушило, я проверил, убежать не выйдет. Так бы выбрался и сразу улетел.

Хотя, есть вариант не улетать никуда, а остаться тут. Только помочь провести ритуал привязки души к телу, а то я уже понял, что тут к обещаниям нужно относиться очень серьёзно. Но вот кому помочь, я в своём обещании не уточнял. Тут всё как дома: проблема? Помоги себе сам!

– Показывай, где каналы. Раздался каркающий голос дедка. – Как совместятся – активируй. – Это что, мальчик теперь будет с таким же голосом, какой был у этого урода? Хотя, мне-то какое дело.

Всё тело парня, как только он пересёк границу защиты, превратилось в какой-то светящийся клубок. Нити, переливающиеся различным светом, покрывали и руки и ноги, а в некоторых местах, создавали целые узелки, переливающиеся всеми цветами радуги. Красиво.

– Давай быстрее, время уходит. Где канал для этой руки?

– Вот тут. – Показал я клубок в ладошке, а дед старался совместить свою корявую с нитями парня. Надо выбрать подходящий момент, как только он отвлечётся. – Нет, левее. Ещё левее. Да не от меня левее, а от себя. – Вот же рукожоп. – Давай я сам подведу твою руку. – И взял молочную руку старика в свою. Петля в другой руке мне мешала, но я её не выпускал, приготовившись к диверсии.

Вот, он, удачный момент!

И я закинул петлю на руку уроду, а затем рывком выдернул его за руку из тела мальчишки.

– Ты что делаешь, отпусти меня, тело же умрёт без сущности!

– Не бойся, это тело не умрёт. Я же обещал помочь провести ритуал, я помогу. Себе. А ты... Гуляй, Вася! – И отшвырнул его от себя, вверх.

Петелька не подвела. Белую тень вопящего старикана унесло в неведомые дали, а я остался втроём с двумя телами: дедка и пацана. Ритуал надо провести, иначе мне из звезды не выбраться, а с которым телом проводить – выбор, как говориться, очевиден. Лучше быть дрыщом-пацаном, чем дрыщом-старикашкой, тем более, что до старикашки не добраться, он за пределами защиты. Да и не очень и хотелось, это я нервничаю и думаю всякие глупости.

Как ни странно, но в упавшее на пол тело парня я влез легко, хотя оно и было меньше меня-призрака намного. Я как будто ужался. Стал приставлять свои части тела к соответствующим узлам и (о, чудо!), они сразу же захватывались, вспыхивая, пускали светящуюся сетку внутри меня, а я начал постепенно чувствовать конечности. Последней я решился приставить свою голову, которую оставил напоследок, чтобы видеть, куда приставляю всё остальное. Ещё одна вспышка ослепила меня и я выключился. Видимо, пробки в голове окончательно перегорели.

Глава 3

– Дарик, мальчик мой, ты чего плачешь? – Очередная большая драка окончилась моим избиением. Их было шестеро, двое старше меня, но троим я всё же подправил носы.

– Они меня обзывают. – Я давно привык, что всегда один, но в последнее время меня всё чаще задирает компания моего сводного брата. И хоть мне всего шесть лет, я сильнее каждого из этой компашки. Если по отдельности. – Их много, я не могу их всех побить.

– Солнышко моё, тебе очень больно? Покажи, давай я подую, и всё сразу же заживёт.

– Мне не больно. – Очень странно, но любые царапины и порезы на мне заживали максимум за пару дней, а вот мои враги десятками дней носили боевые отметины, которыми я их наградил. – Мне обидно.

– Тогда перестань плакать. Чужие слова – не повод лить слёзы. Злые слова летят мимо, мы сами их ловим и позволяем приносить нам боль. Пропускай слова, не лови их, пусть летят мимо.

Нет, мама не права. Некоторые слова не пролетают, а больно ранят, потому что они не про тебя.

– Мама, они и тебя обзывают. Я не могу этого стерпеть. – Мама грустно улыбается и убирает рукой на ухо выскочившую прядку волос. Седую прядку, хотя ей едва исполнилось двадцать два года.

– Они просто глупые, мой малыш. – Она всегда тихая, всегда всех прощает. – Ты же у меня умный мальчик, должен понимать, что люди бывают злыми, но это они от зависти.

– От какой зависти? – Чему завидовать? Тому, что отец едва терпит мою мать? Или тому, что ей вслед не плюют только ленивые? Что все давно в открытую говорят, что я не могу быть наследником, раз не сын барона? – Мама, они называют тебя падшей женщиной. Но это же неправда, скажи!

– Пусть называют. – Она вздыхает. Она расстроена не тем, что кто-то назвал её нехорошим словом. Она расстроена, что от этого страдаю я. – Людям нужен тот, кого бы они могли обзывать. Хоть один из них назвал тебя плохим словом при отце?

– Они говорят, что он мне не отец. Что я не сын барона де Летоно. – Выдаю я то, что давно не даёт мне покоя. – Говорят, что ты прижила меня неизвестно от кого.

– Сын, отец – это тот, кто тебя воспитал, а не тот, кто поучаствовал в зачатии. – Значит, они были правы! Я действительно сын неизвестного человека. – И не стоит повторять разные глупости. Ты – де Летоно.

Свет моргает, и я вижу мать, которая лежит на кровати. Платье у неё порвано, царапины на руках. Отец опять напился и побил её, припомнив какие-то несуществующие обиды.

– Мама, скажи честно, ты любишь отца? – Этот вопрос меня тоже очень интересовал. Мне уже десять лет, я многое начал понимать в жизни.

– Конечно сынок, он же мой муж. Как можно не любить своего мужа?

– Но ведь он тебя бьёт. Каждый раз всё сильнее и сильнее!

– Он просто был расстроен. У него была неудачная сделка, он потерял много денег, вот и не сдержался.

– Мама, когда-нибудь он действительно не сдержится и убьёт тебя. – Смотрю и слёзы сами катятся у меня из глаз. Но я же мужчина, я не должен плакать.

– Всё хорошо сынок, не плачь. Всё хорошо.

– Мама, а кто мой настоящий отец? – Вот тут ей становится страшно, но во взгляде появляется твёрдость.

– Ты мой сын. И будущий барон де Летоно. – Она, казалось, старалась уверить в этом не только меня, но и весь мир. – Никогда не верь, если тебе будут говорить обратное.

Моргает свет, и я просыпаюсь.

*****

Очнулся, встал и... споткнулся. Кругом полумрак, всё плохо видно. Рядом со мной валялся старикан, любитель тел мальчиков. Теперь вот это скрючившееся тело и ко мне цепляется.

Осмотрелся. Свечки уже потухли, почти полностью прогорев, так что провалялся я несколько часов. Понятно, почему такие потёмки, если источник освещения только свет из соседней комнаты. Хорошо хоть пол каменный, а то никто не побеспокоился о противопожарной безопасности.

– Итак, я умер. – Вслух озвучил я неприятную мысль, одеваясь в валяющиеся на полу вещи. – И теперь я призрак.

Сначала ничего не получалось, движения выходили дёрганые, как у паралитика, но потом я отвлёкся на философствования, и тело само вспомнило, как двигаться. Отлично. Как говорил один мой друг: если что-то работает, не надо пытаться его улучшить, лучше оставить в покое.

– Умер, хоть и не совсем. – Ругаться тоже нельзя, дети не ругаются. Точнее, не должны ругаться. – Теперь я привидение, которое захватило тело какого-то умного маленького барона. Пацан был хоть и умный, а старикашка назвал его даже одарённым, но ум всегда проигрывает силе. Как сказал один умник, «знание бьёт силу только в том случае, если это знание дзюдо».

Я-то сам борьбы никакой не знаю, да мне и не надо. Если считать три года качалки до армейки, то я тягаю железо уже больше пятнадцати лет. Любого дзюдоиста одним кулаком вырублю, было раз в одном баре. Чемпион он, как же. Ха! Улетел под стол этот чемпион с одного удара и больше не отсвечивал.

Ударил кулаком в воздух, вспоминая, как тогда мы повздорили из-за того, что я уронил его стакан с выпивкой. Ну, я же не специально, зачем меня так оскорблять. А не извинился я, потому что не заметил. Да и вообще…

Вот смотрю я на свой кулак... точнее, кулачок… и понимаю, что всё. ВСЁ! Теперь я тоже дрыщ, и, судя по всему, стать опять сильным мне светит не скоро, а уж высоким, кажется, я не стану никогда. Я хорошо помню, что в этом возрасте был ростом выше многих взрослых, а теперь я натуральный ботан.

– Мать! – Вспомнил я вслух ещё одно грустное обстоятельство. – Я ж типа раб у этого хрена. Димон, тебе срочно надо валить, пока кто-нибудь из этой деревни не прочухал, что аксакал ласты склеил.

Времени всё меньше, а я тут расслабился, как первокурсница под преподом, да ещё и вслух рассуждаю.

Опять огляделся. Надо валить, но прихватить с собой всю наличку. И ту книгу, она явный раритет. Наверняка там много найдётся секретиков, которые объяснят моё нынешнее состояние, ну и помогут стать снова живым. Или, я уже живой? Надо найти спеца, что разберёт эти закорючки, там наверняка есть разъяснения. Это вполне можно, но в наше время бесплатно никто не работает, так что, ищем бабосы.

Прикасаться к мёртвом старику было не очень приятно, но свобода дороже. Облапал его валяющуюся одежду по-быстрому, но ничего не нащупал, а на нём самом только пара висюлек с камешками на шее. Камни большие, значит стекло, да ещё и вид ханд мэевский, словно он сам их вручную и выпиливал. Ладно, заберу, камешки красиво бликуют разными цветами, бабам такая бижутерия нравится, а это вообще может быть какая-то семейная реликвия, вот старик и таскал на себе.

Рядом валялись ещё те два кинжала, к рукояткам которых были привязаны деревяшки. Такие меры безопасности меня заинтересовали, но не впечатлили. Взял один кинжал за рукоятку – ничего не произошло. Взял второй в другую руку. Прикольные ножички, тоже заберу себе.

И сделал пару пробных замахов. Не, в армии я видел, как ножами бьются профессионалы, но сам в этом ничего не понимал, надо признаться. В детстве только был помешан на метании ножей в деревья, потому постепенно переломал все кухонные, что были у нас дома. Меня даже не ругали, просто отец стал делать домашние ножи сам, из полотна пилки, а рукоятки – из полиэтилена. Такие ножи совершенно не желали лететь, куда их бросаешь, так что увлечение моё постепенно прошло.

После этого я метал топоры каждый поход с классом, но что такое тренировки пару раз в год, да ещё и в детстве? Не серьёзно.

Встал в позу героя комикса, скрестил кинжалы, собираясь сказать по этому случаю пафосную речь.

– А-а-а! Да ё-маё! – Тут же выронил я оба клинка. Между ними проскочил разряд молнии, мне досталось, как будто в розетку пальцы сунул. Был у меня и такой опыт. Несколько раз.

Так-так. Теперь мне понятны деревяшки на рукоятках. Такие ножички надо в резиновых перчатках носить. Ладно, возьму с собой, как камешки на рукоятках светятся, мне нравится. Потом найду, где у них батарейки, а пока, надо бы их положить друг от друга отдельно.

Одежду аксакала осмотрел ещё раз, но всё равно ничего не нашёл. Карманов на его пиджаке не оказалось, да и штаны тоже были без них. Моряк что ли, или религия не позволяет ничего в карманах носить?

Никакой сумки или рюкзака поблизости не видно, а книгу хотелось забрать обязательно, потому вышел в другую комнату, куда этот дед все время бегал.

Тут был свет, что шёл от настенных светильников, к которым вели светодиодные световые ленты.

Охрененно девки пляшут! Это что, лаборатория химика напополам с вивисекцией?

Стены комнаты были покрыты разными полочками, со стоящими на них непрозрачными бутылками и бутылочками. Посередине комнаты стоял стол, на котором лежала привязанная к нему девочка. Мертвая. Судя по совершенно белому телу и подтёкам из порезов, именно она и послужила донором для звезды в соседней комнате. Немного затошнило, но я сдержался. Дед реально был урод, чтоб ему ад следующей остановкой был, а черти его голубой краской покрасили.

В комнате было много интересного, но пробовать незнакомые химикаты – дураков нет, хотя некоторые бутылочки призывно мигали разноцветными огоньками.

Дед с какого-то супермаркета полки с подсветкой стырил, что ли? Зачем эта иллюминация тут? Реклама – двигатель сатанизма?

Быстренько просмотрел полки и несколько ящиков, которые были прямо в стене. Денег я и тут не нашел, зато попалось в одном ящике ещё несколько небольших стекляшек, но уже зелёного цвета. Ещё куча разных гербариев с разнообразной травой, но я ни разу не Мичурин, так что пусть эту дурь курит кто-то другой. Подумав, стекляшки решил прихватить. Каким-нибудь крестьянам можно будет впарить, так что, положу к себе в карман.

Но неожиданно в одежде пацана карманы тоже отсутствовали. Так, надо привыкать, что пацан – это я сам, а одежда теперь моя. И он же был раб, а рабам не положено имущество, а значит и карманы не положены. Сделаю мешок типа армейского сидора из какой-нибудь тряпки и все дела. Вон, как раз в углу что-то подходящей тканью накрыто.

Накрыто оказалось кое-что интересное, а именно сундук. Вот реально сундук, как у моей бабушки в деревне, на котором она спала, как на кровати. Кованный такой, со скважиной для ключа, которая поблёскивала разными цветами, как светодиодами подсвеченная. Дед явно помешан на подсветке, эти светодиоды у него кругом.

Так, я очень хочу посмотреть, что внутри этого сундука. Уверен, оно мне пригодится, пока я до дома добираюсь. Ключа у того урода при себе не было, надо бы поискать его тут. Без ключа мне эту бандуру не вскрыть, даже если я монтировку найду. Этому телу явно не мешало бы подкачаться, а то силы явно не те, да и рёбра торчат. Значит, для начала, хорошо бы пожрать! И попить, а то во рту сухо после тряпки.

Еще раз пересмотрел все ящики, но ничего, что напоминало бы ключ, не нашел. Печально. Может, в другой комнате посмотреть?

Осмотрелся. В этой комнате, как и в прошлой, дверей больше не было, потому я завис. А как тот сатанист отсюда выбирался? Да тут даже окон не видно, хотя подозреваю, что это подвал, и окна тут и не положены. Не живёт же он тут. Тут и спать негде и есть нечего.

Вернулся в комнату со звездой. В полусумраке обошёл и её, но там тоже дверей не нашлось, как я и помнил. Отсутствие дверей начинало так бесить, что я в злости пнул тело старого хрыча, уже совершенно не боясь этого трупа. Я больше боялся остаться с ним в этих двух комнатах навсегда!

Обе висюльки с камушками я держал в руках, на шею себе их повесить было стрёмно, всё же с мёртвого снял, а когда задумался, то начал одну из них крутить, задумчиво обходя обе комнаты ещё раз.

Но руки всё ещё плохо меня слушались, подвеска вырвалась у меня из рук и полетела на пол, проскользив по полу почти через всю комнату.

«Вот же, верёвка неудобная, скользкая сильно». – Подумал я, вспоминая, какая же мысль только что мне приходила в голову. Умная мысль, у меня других не бывает, но вот не задержалась, как и все женщины в моём доме. Пришла и тут же ушла, не сказав, зачем приходила.

Вспомнил! Меня удивило, что, когда подвеска летела по полу, то…

Я подхватился и добежал до упавшей висюльки. Так-так, где-то вот тут… Разве нет? Тогда вот тут. Точно!

В одном месте на полу, как только я приблизил к нему подвеску, засветился квадрат. В прошлый раз он только мигнул, пока висюлка пролетала, как фанера над Парижем, но я краем глаза заметил это. Не получать мне год зарплату, если это не люк! А вот и замОк рядышком, с рисунком, очень похожим на корявые художества на подвеске. И размерчик подходит.

Положил подвеску на светящийся рисунок, и квадрат люка действительно сдвинулся, открыв проход вниз. Ничего себе у них тут система защиты, прямо, как в бункере Гитлера. Электронные ключи, панели подсветки.

Поднял медальон, и дверь в подвал через секунд пять закрылась. Система понятна, но зачем такие сложности – не пойму. Надо бы сходить, посмотреть, куда ведёт выход, но сначала трофеи подготовить к выносу.

Мешок из тряпки вышел нормальный. На лямки пошёл пояс из халата старикашки, который, хоть и выглядел вычурно, по длине подошёл идеально. Не удержался и кинул в мешок все светящиеся банки. Эти банки были подписаны точно такими же закорючками, что и в книге, так что не понять, что там. Да и ладно, потом вылью из них химию, а баночки оставлю. Люблю всё блестящее.

Книга всё так же дымила, открытая на развороте с рисунком. Старик её перелистывал с помощью кинжалов, видимо, боясь обжечься, но я никакого жара не почувствовал. Да и запаха горелого всё ещё не было, хотя другие запахи я ощущал прекрасно. Особенно бесил запах своего немытого тела.

Только я собрался закрыть книгу, черный дым зашевелился, но в этот раз он потянулся ко мне, как будто магнитом притянутый. Из дыма образовалась петля, очень похожая на ту, что утащила старика и пацана, только эта была темной, а не белой.

Ухватить себя за руку я не дал, увернувшись, но дым оказался очень настойчивым. Я тоже упрямый, так что мы играли в эту игру секунд тридцать, пока книжка не стала жульничать, сотворив не петлю, а иголку, которая впилась мне в руку, оставив свой шип у меня в руке.

– Ах ты, макулатура древняя! Да я тебя на закладки сейчас пущу. Ты чего это правила игры нарушаешь, а? – Возмутился я, выдергивая шип и отбрасывая его в сторону.

Создалось ощущение, что книга меня услышала и убрала все свои щупальца.

– Если ещё раз попытаешься сделать мне больно, пойдёшь на растопку, понятно?

Прислушался, но вроде как, молчит. А говорят, что книга – лучший собеседник. Врут.

Только собрался закрыть книжку, как из неё выскочило сразу три петли и две иглы. А сверху ещё и рожа страшная образовалась, наподобие маски из фильма «крик».

– Ну, я тебя предупреждал. – Сделал я скорбное лицо, поймал руками сначала отростки с иголками, безжалостно оборвал их, а потом и петли точно так же прополол, как сорняки на огороде у моей бабки.

– Бо-о-ольно. – Вдруг на грани слышимости простонала маска, висящая над книжкой.

– А нечего было тянуть ко мне свои конечности. – Тут же заявил я. – Зачем меня уколол? Мне тоже было больно.

Но маска со мной разговаривать не захотела, и вся чернота скрылась внутри книги. Что-то действительно из неё собеседник так себе. Стремление нести знания в массы отсутствует, как данность.

Уже спокойно, голыми руками закрыл книгу, убрал её в мешок. Подумал, и убрал туда же и те три, что валялись на полу, думается, в них тоже что-то про демонов было написано, раз аксакал в них искал информацию во время торгов со мной. Перед этим глянул, но они тоже были не на русском, а на закорючковом. Кстати, а в вивисекторной других книг не было, получается, у этого маньяка все книги только про демонов?

Груз получился тяжеловатый для такого тщедушного тела, но моя природная запасливость не позволила выкинуть что-то из набранного. Хотя, это не природное, то меня бабуля так приучила, дай бог ей здоровья.

Мешок я всё же решил оставить около люка, не таскать пока что с собой, а сам полез в подвал. Медальон с замка убирать не стал, пусть открыто будет.

Лестница вниз оказалась небольшой, потом коридор метров двадцать и опять лестница, но теперь уже вверх. Эта была длиннее, так что я надеялся выбраться на свет. Опять коридор, еще метров десять и…

Дверь. Точнее, каменная плита, которая перегородила проход, но я, хоть и не ботан, но тож думать умею. Покрутил второй подвеской, ища очередную сенсорную панель. Точно, нашлась на стене примерно за пару метров до плиты. Маленький такой светящийся рисунок, повторяющий рисунок на втором медальоне, если бы не подсветился – ни за что бы не нашёл. Приложил – плита откатилась в сторону. Убрал – всё равно открыто. Отлично, а то мне же ещё сюда возвращаться.

Это я поторопился с выводами. Только прошёл плиту, она встала на место. Нервничать не стал, быстро нашел ещё одну панель, прикладывание к которой снова открывало дверь примерно на полминуты. Вот теперь понятна вся система.

Ещё метров пятнадцать, и небольшой, уже деревянный, квадрат, который сдвинулся в сторону руками. Пролез через узенькое окошко и оказался в погребе. Пахло сеном и какими-то специями. Тут темно, но запах погреба я ни с чем не спутаю, потому что у бабушки за всеми укропами и соленьями-вареньями отправляли в погреб только меня. Мне всегда казалось, что это была своеобразная пытка, потому что потолки там были на рост бабушки, а не на мои два метра семь сантиметров. А вот тут высота больше двух метров, раз я головой не стукаюсь.

Дима, ты лох! Забыл, что ты теперь шибзик, метр с кепкой, да и то, в прыжке? Ладно, привыкну.

Дверь из погреба оказалась незапертой, и я наконец-то выбрался на свет, больно стукнувшись при этом об косяк. Опять рассинхрон с телом произошёл.

Хижина аксакала, а я сразу понял, что попал к нему домой, оказалась двухэтажной, лестница на второй этаж была тут же. На улице темнотень, как я увидел через окна, так что, время для сборов у меня ещё есть.

На перовом этаже первым делом я нашёл кухню. О! Давненько я не ел, ещё с прошлой жизни. Вот перспективный шкафчик возле плиты.

Оказалось, что питался этот неудачник только зеленью и хлебом. Не очень люблю я веганов, честно говоря. Есть у меня друган, еще по старой качалке, доармейской, так вот его угораздило жениться на такой вот любительнице капусты. Не, как человек, она ничо, но вот в гости к ним приходить, всегда надо свою жратву брать, она и мужу ничего не готовит из нормальной еды. А прихожу я к ним очень регулярно.

Она задалась целью меня женить, так что, каждый раз, кроме хозяев, у них в гостях ещё две-три новых девочки. Я даже прочухал это дело, и как расстанусь с очередной, так сразу ей звонок «ой, я опять один, никто меня не понимает». И всё, жди в ближайшее время подгон нового знакомства. Идеально.

Только вот, чтобы не помереть от голода в процессе «А я Дима, а я Леся» (ну, или кто там ещё), я должен брать с собой топливо для моего вечно растущего организма. И не на одного, потому что все девки, что «я на диете, я буду только салатик» потихоньку вытаскают из моей тарелки все «вредные холестерины» под чистую! Всегда удивляли такие женские диеты: у самой в тарелке только салат, а мяса она, в конечном счёте, съела чуть ли не столько же, сколько и я!

Пожевал хлеба, посыпав его солью. Нормальная еда, если остальное – трава. Надо будет с собой взять хлеба, а то вдруг я в этих горах надолго. И соли, чтобы воду солить. Пить теперь хочется, но крана на кухне не нашёл. Точно, аул какой-то.

Поднялся на второй этаж, лестница была сразу же возле кладовки, светильники и тут автоматом включились. Надо же, современный дом, светодиоды, датчики движения. Сразу нашёл спальню, но она оказалась пуста, никаких жён в ней не оказалось, дед явно жил один.

Вход в спальню из коридора был опутан светящимися паутинками красного цвета, как в кино про грабежи банков, но я же теперь маленький, свободно пролез между ними. Надо поискать деньги тут, не зря же через сигналку пролез. Мне кажется, они просто обязаны тут быть, вряд ли такой человек доверял сберегательным кассам, а вот чулкам, набитым купюрами и лежащим под матрасом – запросто.

И я оказался прав, под кроватью действительно нашёлся тайник. Она поднималась вместе с постельным бельём, но мне сначала силы не хватило, так что постельное я сбросил на пол, а только потом уже поднял саму кровать.

Открылся вид на аккуратные ячейки, в которых лежали какие-то мешочки, опять какая-то трава, несколько ключей, подсвеченных разными цветами. Думаю, от сундука точно один из них. Забрал все и повесил себе на шею.

А вот в мешочках оказались монеты. Незнакомые, в основном, с носатым профилем на одной стороне и башней на другой. Золотые, серебряные и бронзовые. Тьфу, медные, а не бронзовые, это же не медали. Понятно, дедуля где-то клад надыбал и теперь живёт, иногда продавая антиквариат.

Или нет, он уже не живёт. Живу я! И эти монетки – это не кража, а плата за моральный ущерб. Только вот, сомневаюсь я, что всё это добро утащу. Меня от пары книжек уже шатает, а тут металла килограмм пять. Хотя нет, меньше, это я со своими старыми ощущениями сравниваю.

Решил перетаскать всё к погребу. Туда у меня есть ключ, можно будет весь антикварный клад там спрятать, а потом вернуться, когда до цивилизации доберусь. Возьму с собой один мешочек, мне на полжизни хватит, если продать нужным людям. Хотя, сундук я всё же вскрою, очень уж любопытно, что там, хотя не удивлюсь, что какое-то старое барахло, какое у моей бабушки в таком же сундуке хранилось.

Перекидал в коридор мешочки, потом вылез сам. Перетаскал всё к двери в подвал, спрятав их за деревянной панелью, и решил дообследовать дом, а то я только кухню и спальню видел, а коттеджик немаленький.

Глава 4

На первом этаже следующей от кухни комнатой оказалась ещё одна спальня. И, внезапно, не пустая. Кровать и спящая на ней девушка. Где-то лет двадцать-двадцать пять, хотя могу и ошибаться, света, попадающего через открытую дверь, было недостаточно, чтобы рассмотреть подробности лица.

Зато подробности тела я рассмотрел прекрасно. Выше теперешнего меня, длинные светлые волосы, заплетённые в косу, длиной не меньше чем до пояса, грудь не меньше четвёрки, длинные стройные ноги. Ничего такая красотка, в прошлой жизни я бы с такой позажигал вечерок. Может даже два. Одета она была очень оригинально – на шее уже знакомый ошейник, какой был у парня, а на руках и ногах браслеты, от которых тянулись светящиеся линии к разным точкам тела. Значимым таким точкам, вроде сосков, паха… А от ошейника пара светящихся нитей шла к голове, и одна тянулась в район сердца.

И всё. Вот в таком виде она и спала, даже одеяла не было.

Светящийся ошейник – тоже рабыня, это я понял. А светящиеся браслетики на руках и ногах – это мода такая? Или, если сбежит, издалека было видно? Надо её разбудить и расспросить. Или не стоит? Вдруг, она влюблена в своего хозяина, сущность которого я отправил на встречу с неизвестностью?

Ладна, ладно, это я так неудачно шучу от нервов. Если бы она была тут по любви, да хотя бы к его деньгам, ошейник бы не понадобился. Или тут у них такие игры? Типа, бдсм, все дела?

Димон, хватит рассуждать, что ты как ботан? Ты же никогда таким не был! Действовать надо. Язык всё равно нужен, и пусть уж им лучше будет рабыня, чем какой-нибудь охранник.

– Эй! – Толкнул я светящееся тело. – Подъём, труба зовёт!

Девушка открыла глаза, но что там она себе подумала, видя перед собой незнакомого пацана, не знаю. Только вот она не удивилась ни капельки, а молча встала и пошла на выход. Она что, зомби? А они разве спят?

– Эй, ты куда пошла? – Решил я всё же её окликнуть.

– А хозяин не в спальне? – О! Она разговаривать умеет, не зомби. А голосок красивый, таким хорошо шептать моё имя. Или кричать в экстазе. Так, что-то я не туда забрёл.

– Не, он сейчас далеко. – И надеюсь, ему там очень хреново. – Это я с тобой поговорить хотел.

– Говори. – Она не зомби, но точно зомбированная. Спокойная, как танк в поле. Встала в дверном проёме, силуэт подсвечен сзади, а я в теле пацана, которому такого зрелища хватило, чтобы отреагировать. Надо успокоиться, что это я, как на своём первом свидании. Точнее, на первых трёх своих свиданиях.

– Как тебя зовут? – Любое знакомство с девушкой надо начинать с её имени. Все эти пикаперы, которые придумывают разные способы обратиться к девушке, не понимают, что если девушка сказала тебе своё имя – всё, ты с ней познакомишься. Не сказала – не познакомишься, ищи другую. Их в баре всегда полно.

Вот и весь пикап.

– Ганнидар, мы же с тобой уже знакомились. – Своё имя я выяснил, но своё она не назвала. – Два дня назад.

– Да я тут поучаствовал в одном антинаучном эксперименте, и теперь не помню ничего. – Да, девушки не любят, когда забываешь их имена. – Так как, говоришь, тебя зовут?

– Сенила. – Имя нерусское. Неудобно разговаривать, когда она стоит против света, лица не видно, приходится залипать на всё остальное. Четвёртый размер, не меньше. И ноги! – А где хозяин?

– Он улетел, как медведь Винни. – Я не смог сдержать самодовольную улыбку, представив летящего на воздушном шарике, старикашку. А снизу я. С ружьём. – И надеюсь, он там найдёт неправильных пчёл.

Девочка зависла. Точно, деревня, раз даже советских мультиков никто не смотрел. Кстати, а тут есть телик?

– Так его нет дома? – Наконец сделала она правильные выводы.

– Нет. – Подтверждающе кивнул. Мы же не в Болгарии, на русском эта девочка разговаривает без акцента, должна понять, что кивок – это подтверждение. – А скажи мне, милая Сенила, где мы находимся?

– Дома у мистера Венеруйло. – Значит, старикана так звали? С Венерическими болезнями у меня ассоциируется. Ну и ещё с одним словом, которое хорошо характеризует этого урода, но в обществе приличных девушек говорить такое нельзя. До тех пор, пока не выпьешь.

Но я хотел не это узнать.

– Клёво. А поподробнее?

– На первом этаже его дома. – Так, не в ту сторону.

– К чёрту подробности, в каком мы городе? – Пришёл на ум старый анекдот. Но его она тоже не знала.

– Город Квеху. – Последовал совершенно спокойный ответ. Я думал, она скажет, что это не город, а аул такой-то, но ответ ещё больше меня запутал.

– А страна тогда какая? – Пока задавал вопросы, вышел в коридор. Как только девушка стала хорошо освещена, таинственность и загадочность её пропала, а я успокоился.

– Нермилия. – Сенила с удивлением уставилась на меня. – А ты разве не знаешь?

– Говорю же, после эксперимента у меня проблемы с памятью. – И они реально есть, потому что такой страны я не помнил. Пусть по географии у меня всегда было «три пишем, два в уме», но уж страну, где по-русски разговаривают, а бы знал. Хотя…

– Сенила, а на каком языке мы разговариваем? – Только теперь обратил внимание, что когда девушка говорит, то слова не совпадают с губами. Как будто полностью дублированный фильм смотрю.

– На нермильском. – Ещё больше удивления в её голосе, и ещё больше охренения у меня. Кажется, я точно не в России. – Ты и это забыл?

– Как бы да. – Ответил я ей, задумавшись. Мы разговариваем не на русском, но я всё понимаю. И самое прикольное, я-то ей отвечаю на великом и могучем, а она меня тоже прекрасно понимает.

У меня есть только одно объяснение – магия. Или даже МАГИЯ! Все эти кровавые звёздочки, ритуалы, призраки. Перенесло меня не в другую местность, а другой мир! Я в каком-то магическом мире, где эльфы с гномами толпами бегают.

Была у меня одна эльфийка, что даже раз притащила меня на их тусовку толкиенутых. Будешь орком, говорит. Побегал я полдня с толпой таких же, и понял, что это не моё. Задания эти, сюжеты. В морду никому не дать, даже задохлику, который, вроде как, маг! Кинул он в меня жёлтым мячиком, на который я даж и внимания не обратил, а оказалось, что меня убило фаерболом. Как в детский лагерь вернулся, когда в вышибалу играли.

Получается, петельки меня принесли в этот мир, они меня и научили понимать и разговаривать на местном языке. Только читать не научили, ущербные какие-то.

– Сенила, а ты читать умеешь?

– Нет. – Беспечное пожатие плечами. – Я же из деревни, да ещё и третья в семье была. Отец считал, что всё равно меня замуж выдадут, нечего на учителей тратиться. В школу только старший брат ходил, он даже считать большими числами умеет.

– А как ты в рабыни попала?

– Отец продал. – Довольно спокойно пожала она плечами ещё раз. – Месяц назад была ярмарка в городе, а у него все деньги украли, когда он напился. Вот, чтобы не возвращаться пустым, он и продал меня, когда один перекупщик предложил. Сначала-то тот предлагал просто на ночь меня взять, но отец решил насовсем избавиться. Дома ещё пять сестёр, и всех надо кормить, а меня после такой ночи никто бы замуж не взял. Да и так никто не брал, я ж уродиной была.

– И как тебе в рабстве? – Надо уговорить её бежать вместе. Судя по всему, она об окружающем мире знает намного больше моего.

– Работать надо намного меньше, да ещё и внешность мне переделали. Обещали, как только закончится трансформация, начать обучение. Если бы умела читать, никогда бы в ублажательницы не попала, меня бы тогда какой-нибудь храм купил. Не стала бы такой красоткой. – И она провела по своему обнажённому телу обеими руками. Эй, ты чего! Я же только успокоился.

Да, в этом вся женская философия. Ты или умная, или красивая. И большинство выберут быть красивой, что характерно.

Если её внешне переделывают браслеты (хотя, чего они там переделывают в районе паха, не понятно), то, что делает ошейник, от которого идут светящиеся нити к голове и к сердцу? Или это к желудку, а то я не очень силён в анатомии. Да-да, Марка Твена я читал. На месте тех, кто её воспитывает, я бы действительно сделал сексуальную куклу тупой. Зачем, если важно только тело? Она же не гейша какая-то, которых, и танцевать, и на инструментах играть, говорят, учили. Она – бывшая крестьянка, такую только для постели и держать. Постель и борщ – успех семейной жизни.

– Сенила, а ты умеешь готовить?

– Конечно. – Она даже сразу же двинулась в сторону кухни. Слушай, я тоже уже хочу себе такую рабыню. Идеальная же женщина! И замуж не просится.

– И попить бы чего-нибудь. – Пить и до этого хотелось, а после хлеба с солью, жажда меня стала натурально доставать.

– Сейчас принесу вино, подожди в столовой.

– Стоп. – И она застыла. Замерла, как будто мы в «море волнуется» играем. – Покажи где столовая.

Девушка «отмерла», хмыкнула и показала пальцем вдоль освещенного коридора.

– Вторая дверь вон туда. – И показала повёрнутой ладошкой, что надо завернуть направо. Ладно, чай это не Зимний дворец, не заблужусь, потому махнул рукой и опять кивнул.

Дверь в столовую была направо, а сам коридор заканчивался массивной дверью, которая привлекла моё внимание всё тем же светящимся замком. Теперь я был уверен, что это не светодиоды, а тоже магия.

Раз я в магическом мире, то теперь понятно выражение «одарённый». Это явно тот, кто видит магию. Такие люди по умолчанию опасны, потому их и продают в рабство. Значит, о том, что вижу – молчу, как студент на экзамене.

Один из ключей, которые я прихватил из спальни, подошёл к замочной скважине, так что я рискнул открыть. Ниточки от замка действительно прицепились к ключу, и он легко провернулся. Прикольно смотрится.

Дверь оказалась очень тяжелой для моего тщедушного тела, но с трудом, навалившись всем телом, я всё же сумел её открыть.

И оказался в аптеке.

Зал, освещённый парой включившихся светильников, небольшой прилавок, полки с бутыльками позади прилавка. Светящихся, правда, тут нет, но всё равно, приличное количество выставлено. Этот тип жил не продажей антиквариата, а тем, что бодяжил всякие разные микстурки. Аптекарь он. Или нет, тут же мир эльфов, значит не аптекарь, а алхимик.

– Ты тут? – Сенила заглянула в открытую дверь. В руках она держала кувшин и хлеб. – Мистер Венеруйло запрещает рабам заходить в лавку.

– Так я не раб. – Показал я пальцем на свою шею. – Да и, если мистер будет против, пусть скажет мне об этом сам. – И едва сдержал в себе нервных смех.

Не, что-то стало с моим вечным спокойствием. Много думаю, нервничаю, шучу несмешно. Последние события повлияли? Как-то раньше мне не приходилось видеть обескровленных детей и вселяющихся привидений.

– Хозяин тебя освободил? – Она действительно только сейчас обратила внимание на отсутствие у меня ошейника. – А почему?

– А я его уговорил. – Прямо до смерти уговорил. Я хороший уговаривальщик. – Он попросил об одной услуге, выполнение которой и закончилось моим освобождением. – Во, даже не соврал ни разу, будь я всё ещё в звезде, даже она бы не смогла придраться.

– И что ты теперь будешь делать? Покинешь нас? А Петания?

– Кто? – Эта блондинка никак не может запомнить, что у меня «проблемы с памятью».

– Ты и её забыл? Хозяин же вас вместе купил, мне казалось, что у вас любовь. Вы всегда так мило разговаривали. – Понятно. Это она про девочку, у которой старик кровь высосал.

– Она умерла.

– Да? Жалко, она мне понравилась. – Вот так спокойно отнестись к смерти человека? – Ты, наверное, очень расстроен?

– Очень. – Особенно тем, что не прибил кровососа лично, а всего лишь отправил его полетать. – Потому, я собираюсь в скором времени уйти.

– О! – Искренне удивилась она моему желанию отсюда свалить. – А куда?

Блондинка задала просто прекрасный вопрос. Действительно, а куда мне направиться? Это же неизвестный мир, а я тут ничего не знаю.

Посмотрел внимательно на Сенилу, на хлеб и вино в её руках.

Мне нужен проводник в этом мире. Кто-то из местных, кто знает реалии. И кто подскажет, куда мне лучше всего податься.

– А куда бы ты посоветовала?

– Я думала, ты вернёшься домой. – Замечательно, я бы хотел домой. Только вот, дом мой слегка далековато. – Или всё же поедешь учиться. Ты же говорил, что тебя захватили, когда ты на учёбу в Маг-Академию ехал.

– А далеко эта Академия?

– Далеко, она же в Менаране, а мы в Нермилии.

– А сколько туда добираться? – Учиться не очень хочется, но есть одна умная мысль: если можно переделывать баб, то мужиков и подавно. Если я стану крутым волшебником, то смогу придумать, как переделать это тело обратно в нормальное. Буду иметь свой обычный двухметровый рост и кубики на прессе, а не эту пародию на мужика. Стану тут самым крутым перцем, буду зашибать деньгу на охране какого-нибудь принца или короля. Или вообще, на принцессе женюсь. А что, тут же магия везде, значит, должны быть незамужние принцессы.

– Не знаю, я никогда нигде не была, кроме своей деревни и этого города. Про Академию ты мне сам рассказывал, когда я вас кормить ходила.

Логично. Но всё равно, забрать себе такую хорошенькую мне очень хотелось, пусть как проводник она мне и не подходит.

– Что там на счёт пожрать?

– Ах, да. Держи вино и хлеб, я сейчас приготовлю. – И, развернувшись (при этом призывно сверкнув голыми ягодицами), ушла вглубь дома. Не, её точно надо взять.

Вино оказалось кислым, я такое не очень, но жажду утоляло неплохо. Правда, с голодухи, немного в голову дало, захотелось спать больше, чем есть.

– Дар, иди кушать. – Опять появилась девушка в дверях аптеки. В этот раз она была хотя бы одета в какое-то платье. Хотя, лучше бы оставалась голой, проступающие формы ещё больше возбуждали мою фантазию. Но глаза всё равно слипались.

– Иду. – Поесть всё же стоит. Это меня развезло, потому что из закуски только хлеб был.

Девушка полностью оправдала свою блондинистость: в тарелках на столе лежала только зелень.

– А мяса нет? – Этому телу надо есть мясо. Да оно любому телу не повредит.

– Есть, но ключа от ледника у меня нет, да его и готовить долго. – Как только я сел за стол, она чинно уселась на колени на пол возле моего стула, оказавшись лицом на уровне моего пояса.

Это что за дела? У меня же слишком бурная фантазия!

– Сенила, сядь на стул.

– Рабыням не положено сидеть на стульях, если в помещении есть кто-то из свободных. – Нравоучительным голосом заявила она. Мне кажется, даже с гордостью это сказала, как будто сидеть на полу – особая привилегия. – Можно только стоять или сидеть на полу. Хозяин любит, когда я сижу.

– А если в походе? – Помнится, у нас все религиозные ограничения в походе не действовали.

Я так всегда от бабушки отмазывался, типа, я же не дома, а у тебя, значит я в походе. Посты эти, моления и всякую подобную муть могу не соблюдать.

– В походе можно. – Тут же согласилась со мной Сенила. – Но мы же дома.

– Мы не у себя дома, значит в походе. – Использовал я тот же аргумент, что и у бабушки.

Девушка задумалась.

– Это ты не дома. А я, наоборот, к этому дому привязана.

– Это как?

– Хозяин боится, что может в любой момент умереть, и я тогда тоже умру, раз привязана к нему, как и все ублажательницы, вот он и нанял мага, который перепривязал меня к дому. Теперь, если хозяин умрёт, то я останусь жива, но вот покинуть этот дом с тех пор не могу.

– Получается, ты теперь рабыня дома?

– Получается, да.

Печально. Нет, хорошо, что ей сделали перепривязку, иначе бы она уже была бы мертва, но забрать её теперь не получится. Только вот забрать её надо. Пока-а ещё обнаружиться, что старый хрыч коньки отбросил. Да за это время девушка с голоду помрёт, одной травой питаясь. И не факт, что её новый хозяин будет хорошим. Я в любом случае лучше всех.

– Покажи, где ледник. – С собой мяса надо взять обязательно. А траву жевать что-то не хочется, хочется спать. Чувствую, что плыву от полкувшина вина конкретно. Слабак я стал.

– Пошли. – Тут же поднялась она с пола и пошла к выходу. Не, такая кукла, которая с тобой не спорит, мне надоест быстро. А если будет спорить, то надоест еще быстрее, я себя знаю. – Вот.

Как я и думал, ледник был в подвале, но вела туда другая лестница, не та, что вела в хранилище травы. Дверь была массивная, но скважина самая обычная, без подсветки. Паранойя старикана не распространялась на запасы продуктов, хотя я бы не удивился.

Один из ключей подошёл. Открыв дверь, я вручил его Сениле.

– Приготовь нормальную еду. И скажи, где моя комната?

– Я не знаю. – Ключ она взяла и повесила на шею. – Вы с Петанией спали в подвале. Связанные.

– Тогда я лягу на твоей кровати. – Перед дорогой надо нормально выспаться.

– Хорошо. Как мясо будет готово, тебя будить?

– Не надо, если меня разбудить, можешь пострадать. Я со сна бываю буйным. – Многие из моих девушек это испытали на себе. Помню, как одной засветил ногой в глаз, так что, потом предпочитал заранее предупреждать о последствиях моей принудительной побудки.

Она кивнула и зашла в холодильник, а я пошёл в её комнату и рухнул на кровать. Всё, меня не будить, даже если старик вдруг вернётся из своего путешествия и начнёт требовать от меня реванша. Надо ему – пусть в своё тело возвращается.

Глава 5

Похоронная процессия. Я стою у могилы своей матери и понимаю, что остался в этом мире один. Мне скоро пятнадцать, но я ниже своих сверстников. В десять мой рост почему-то замедлился. Мама меня утешала, говорила, что это временно, что скоро я стану большим и сильным, что надо подождать. Только вот сама она этого не дождалась.

Мне сказали, что мама неудачно упала с лестницы. Я бы в это поверил, если бы не видел раны на её теле. Они ничем не отличались от тех, которые она носила после очередных побоев от отца. Видимо, в этот раз он не рассчитал.

Я промолчал. Не стал обвинять этого человека, убийцу моей матери. Нет, я его не простил, я отомщу, но надо подготовиться. До моего совершеннолетия ещё есть время, до него меня никто трогать не будет. Мне тоже его сейчас убивать нет резона, если он умрёт, король назначит опекуна-наместника. За год этот наместник разграбит всё, что можно, да и его не будет сдерживать слово, данное матери.

В библиотеке я нашел несколько книг по ритуальной магии, там было несколько очень интересных вещей, который могли бы мне помочь в моей мести. Для начала, нужно избавиться от этого урода, моего сводного братца, которого барон сильно приблизил к себе. Уже давно никто не вспоминает, что он – сын крестьянки, а я – сын баронессы. Для всех давно ясно, кто унаследует титул и состояние, если с отцом что-то случится. Хотя нет, он мне не отец. Отца у меня нет.

Как нет теперь и матери.

Наконец-то мне по великому секрету рассказали то, что было известно каждой собаке. Мою мать захватили какие-то разбойники, когда она ехала на свадьбу с отцом. Несколько дней её искали, но потом поиски забросили. Только вот через полтора месяца она сама пришла, избитая, с седой прядью над виском и… беременная. На все вопросы о том, кто это был, она молчала, только твердила, что это случилось против её воли. В последнее почти никто не поверил, раз она молчала и не хотела говорить имя этого человека. Поползло много слухов, большинство которых сводилось к тому, что она сама подстроила своё похищение и сбежала к любовнику. Любовнику она надоела, он её и выгнал.

Уважаемый купец не стал отменять свадьбу с моей матерью. Ведь, хоть и порченая, она всё ещё оставалась баронессой де Летоно, а ему очень был нужен титул.

А потом родился я. Никому не нужный, кроме моей матери. За то, что меня пообещали не убивать до совершеннолетия, мать отказалась от своего права на титул, передала его мужу. Теперь она стала женой барона, а не он мужем баронессы. В Империи Менаран владетельный титул может принадлежать только одному человеку.

Только вот, со временем этот купечик забыл, откуда его поднял титул моей матери. И убил её. Если бы у мамы оставались нормальные родственники, я бы обратился к ним, но прямых не осталось, а к остальным даже обращаться не стоит, там тоже тот ещё гадюшник. Не успеешь оглянуться, как баронство тебе не принадлежит, а сам должен до конца жизни.

Нет, я отомщу сам.

Опять свет моргает, и я стою возле окна-бойницы. Вчера было моё совершеннолетие – шестнадцать лет. Мой рост так и остался невысоким, хоть я и подрос немного, по сравнению с прошлым годом. Местный алхимик говорит, что я здоров, и что это – наследственное. Знать бы, от кого такое наследство, от мамы или от неизвестного урода, что изнасиловал мать.

Внизу прибыла процессия, которую встречает вся усадьба.

– Сын, проверяющие хотят тебя видеть. – Человек, которого я должен называть отцом, пришёл за мной сам. Обычно он не опускался до личных встреч со мной, ведь после смерти матери в его глазах я никто. Но по закону я всё ещё баронет де Летоно, законный наследник, и в день моего совершеннолетия мог бы подать прошение о проверке меня и моих близких на магические способности.

В семье матери никогда не было одарённых, но заказать проверку было моё право. Барон сам вспомнил об этой привилегии, явно желая, чтобы заодно проверили всех жителей усадьбы. Если бы не я, такая проверка обошлась бы ему очень недешево, а так – корона сделает это бесплатно. Если окажется, что кто-то имеет способности, то тому, кто заказал проверку, даже положена премия. Сколько точно, не знаю, но поговаривают, там особо не разгуляться, даже саму проверку не окупить. Но раз уж можно бесплатно…

Один раз в жизни любого аристократа, на день его совершеннолетия, а кроме меня, других истинных аристократов тут нет. В глазах общественности, мой приёмный братец – никто. Да, надо пойти, встретить проверяющих.

И я просыпаюсь от толчка в бок.

Эх, спокойно поспать мне всё же не удалось. Нет, девушка меня не разбудила. Она просто спокойно улеглась рядом (совсем слегка задев при этом локтем), опять одетая в одни браслеты. Хмель из меня уже выветрился, а вот тело отреагировало на лежащую рядом обнаженную натуру надлежащим образом.

Это был удар ниже пояса. А когда я осторожно провёл рукой по телу девушки и услышал сладкий стон, все моральные терзания меня оставили. Чего терзаться, если ей тоже нравится?

Моё новое тело выдержало полчаса этого марафона, а потом я опять отрубился. Спал в этот раз без сновидений.

Проснулся, когда уже было светло. Окон у этой комнаты не было, но под потолком были продольные щели, через которые проникало достаточно света. Сенилы рядом не оказалось, что даже хорошо, потому что мне опять хотелось. Обычное утреннее состояние организма. Точнее даже «стояние организма».

Быстро одевшись в валяющуюся на полу одежду, я осторожно выглянул из комнаты. В этот раз все мои движения были гораздо увереннее, кажется, мы с телом начинаем привыкать друг к другу.

Сенилы было не видно, но мне была нужна не она. По наитию я всё же нашёл туалет, где сделал все свои дела. Тоже современное такое помещение. Я думал, тут дырка в полу, но нет, сиденье, опутанное светящимися нитями, запах отсутствует, все дела.

Опять проснулся голод, и я пошёл в сторону столовой.

– Нет, куда он уехал, я не знаю. Он с вами договаривался? – Голос Сенилы идёт из открытой двери в аптеку. А говорила, что рабам туда заходить нельзя.

– Нет, но мне очень надо. Вопрос жизни и смерти! – Хриплый умирающий голос, в котором скопились все трагедии мира.

– Ничем помочь не могу. – Интонация Сенилы не изменилась ни на нотку. – А средство от похмелья можно купить на рынке.

– Да там за него почти целый серебряный просят, кровососы! – Вот оно что! Ну, тогда я понимаю этого умирающего. – Не понимают, что если человеку плохо, то нужно помогать страждущим, а не требовать с него последние деньги!

– Я с Вами совершенно согласна, но без хозяина выдавать лекарства не могу.

– Ну пойми, девочка, я же умру! Тебе совсем меня не жалко? – Мне кажется, там, у порога аптеки, умирает истинный актёр. Этот голос уже почти меня уговорил ему помочь. С трёх ударов.

– Попробуйте зайти через час.

– За это время мой труп уже остынет. Сжалься над бедным, вынеси лекарство, я никому не скажу.

– Ох, мистер Тредор, вы хотите, чтобы хозяин меня наказал?

– Сенила, деточка, ни в коем случае! А давай, я дам тебе за бутылёк полную серебрушку, а? Если ты продашь лекарство за такую цену, тебя никто не накажет.

– Почему бы вам тогда не купить его на рынке? Сэкономите две медные монеты.

– Так до рынка ещё идти сколько! Да и обмануть там могут, а тут средство проверенное.

– Ладно, давайте деньги. В лавку я Вас не пущу, извините, лучше вынесу сюда.

– Ты моя спасительница! Дай я тебя поцелую.

– Мистер Тредор, держите себя в руках. Я честная рабыня, все поцелуи только с разрешения мистера Венеруйло. – Услышал, что Сенила зашла внутрь лавки. – Можете у него попросить разрешения.

– Этот старый хрыч за ночь с тобой запросил пять золотых! Да он совсем выжил из ума! Он думает, я деньги на огороде выращиваю!

– Вот Ваше лекарство.

– Вот спасибо, дай бог тебе здоровья и много детей.

– Спасибо. – Кажется, пожелание Сениле не понравилось. В её голосе появились строгие нотки, а дверь она буквально захлопнула.

Выглянул, чтобы понять, что её так разозлило. Девушка стояла около двери, закрыв лицо руками.

– Привет. – Решил показаться я. – Что-то случилось?

– Доброе утро, Дар. – Она отняла руки от лица и немного вымучено улыбнулась. – Нет, ничего не случилось.

– Я же одарённый, вижу тебя насквозь! – Я действительно видел все магические линии, которые проходили через неё. Кстати, среди них появилась новая, которая тоже шла к сердцу. Шла она откуда-то со второго этажа.

– Ничего такого. – Пошла она в отказ. – У меня всё хорошо. Я даже рада, что ублажательницы не могут иметь детей.

Что-то мне не кажется, что попав в постельные рабыни, она выиграла. Детей иметь не может, умирает вместе со смертью хозяина. Сомнительные приобретения за радость иметь изменённое тело.

Но говорить ей это я не стал. Чего расстраивать человека, раз ничего уже не изменить.

Когда она отошла от двери, то светящаяся нить, что шла на второй этаж от её сердца, снова пропала.

– Сенила, а что на втором этаже? – Заодно и тему сменим.

– Там спальня хозяина и его кабинет. – Она прошла за прилавок, отодвинула ящик, рассортировала монеты по лежащим там мешочкам. Потом повернулась к стенке к листочку с закорючками, сделала на нём чёрточку. Бухучёт.

Эти мешочки надо тоже прихватить, про них я не знал.

– Ты там была?

– В спальню хозяин мне сделал разрешение, а в кабинет он никого не пускает.

Надо обязательно посмотреть. Вчера я до кабинета так и не добрался.

–Сенила, солнышко, будь так добра, сделай завтрак.

– Завтрак уже готов, я ждала, когда ты проснёшься. – Что ты будешь делать, она ну просто идеальная.

– Пошли тогда поедим. – И надо уже готовить побег. Что-то я расслабился, как в своём доме. А ведь кто-то может ещё заявиться, не только алкаш с горящими трубами.

Сенила опять чинно уселась на пол, как только я оказался за столом. В этот раз я не стал спорить. Раз выбор между стоять и сидеть, но на полу – пусть сидит. Тем более, её это не напрягает совершенно.

– Собери мне в дорогу поесть. – Шашлычки мне понравились, мясо нежное, вкусное, у неё явно талант к готовке. Только вот, вина надо мне пить поменьше, чтобы опять не вырубиться.

– На сколько дней?

– Дней на десять. – Больше я всё равно не унесу, ведь у меня ещё книги, бутыльки… – Сенила, а как ты определяешь, какое лекарство к чему относится?

– На них написано.

– Так ты же не умеешь читать.

– Ну и что? Я просто запомнила значки на основных товарах. Сложные и магические мне всё равно нельзя трогать, я могу брать и продавать только самые простые. От похмелья, от поноса, от икоты или тошноты. Такое запомнить не сложно, особенно, если повторять ежедневно.

Она хоть и блондинка, но не совсем дура. Для меня все эти закорючки показались совершенно одинаковыми.

– Ты очень вкусно готовишь. – С удовольствием наблюдал, как она расплывается в улыбке. – Спасибо.

Вот теперь я заметил, как мои губы сказали слово максимум из одного слога, а ведь я чётко сказал русское «спасибо» из трёх. Точно, магия.

– Может, хочешь что-то ещё? – И она хитро и с намёком улыбнулась, наклонив голову.

– А мне это будет стоить пять золотых?

– Нет, ты же живёшь в этом доме, а я рабыня дома. – Своеобразная у неё логика, но изъянов я не нашёл. – Да и мне самой это надо, пока идут изменения, всё чешется. Ночью ты мне очень помог.

– Как я могу отказать тебе в таком деле. Ты же мне тоже помогаешь не умереть с голоду.

*****

Примерно минут через сорок я поднялся на второй этаж, меня очень привлекал кабинет почившего алхимика. Да, как и думал, на двери была защита в виде уже привычных разноцветных светящихся ниточек. Дверь открылась одним из ключей, но часть ниточек так и осталась висеть, пересекая вход. Ничего, расстояние между ними достаточно, я вполне пролезу.

Ну, что сказать… Кабинет, как кабинет. Тут был стол. Такой, солидный, основательный. И шкаф, полностью забитый такими листами, какой заполняла Сенила в лавке. И всё. Даже окна не было.

В ящиках стола тоже не было ничего интересного, разная мелочёвка, типа чернил, чистых листов. Денег тут не было, но вот блестящие магические нити у одной ножки стола очень привлекли моё внимание. Нити шли в пол, потом в одну из стен. Пригляделся – а там квадратик стены похож на дверцу. Тайник или сейф.

Вернулся к ножке стола. Попробовал её рукой – с трудом, но одна секция провернулась, а скрип отходящей панели на стене сказал мне, что я не ошибся. Примитивно у них тут. Ни отпечатков пальцев, ни проверки на сетчатку. Прямо, позапрошлый век.

В сейфе лежали привычные учётные бумаги. Сверху лежала сильно исписанная пара листов, придавленная массивным кольцом. Взял кольцо и эти два листа.

Опять эти закорючки! Это явно что-то важное, а я прочитать не могу. Может, взять с собой эти бумаги, да показать кому-то? Может, в них написано, где старикан клад зарыл. Или, что вот это кольцо – знак того, что он наследный принц, украденный в детстве врагами короны. Я смотрел такой фильм, очень даже интересный сюжетик. Тем более, что кольцо магическое, всё опутанное нитями различного цвета.

Приставил кольцо к пальцу. Надевать не рискнул, а то отхватит магией палец, потом ищи волшебника, чтобы опять его пришил. Прикинул на глаз – подходит, мы с улетевшим старикашкой не только примерно одного роста, но и пальцы у нас не сильно отличаются. Возьму и его, в комплект к документам.

Закрыл сейф, ещё раз огляделся. Всё, тут больше ничего интересного нет.

Рядом с кабинетом было ещё две комнаты, но они оказались просто спальнями. Судя по количеству пыли – давно необитаемыми. И уборщицы у старика нет, а Сениле только в спальню можно. Понятно. Больше на втором этаже помещений не было. Чего там я ещё хотел посмотреть?

Точно, у меня же ещё загадочный сундук не вскрыт.

*****

Люк был всё так же не закрыт, всё так же лежала девочка на столе, а старик возле кровавой звезды. Несколько часов прошло, а как будто неделю тут не был.

Один из ключей открыл замок этого загадочного сундука, но вот что-то меня остановило от открытия. Точно, светящиеся красные линии были не только в замке, но и шли вдоль кромки крышки. Сигнализация на поднятие крышки, это я как охранник с полугодовым стажем говорю.

Линий, уходящих от сундука, я не увидел, но вот клубок красных нитей в одном месте крышки внимание привлёк. Если я открою, этот клубочек будет как раз напротив, выплюнет в меня каким-нибудь фаерболом, как мячиком, и всё, я убит. Открывать надо, стоя с другой стороны. Сейчас там стена, но можно отодвинуть сундук.

Пока разворачивал немного от стенки эту махину, чувствовал себя идиотом, но смеяться над моей паранойей тут было некому. Зато, когда смотрел на вырвавшийся плотный поток огня, от которого, стоя перед сундуком, увернуться было бы невозможно, мысленно погладил себя по голове.

Димон, ты не параноик, ты Нострадамус какой-то!

И чего это мне вздумалось соблюсти технику безопасности при открытии сундуков? Раньше я бы не глядя его открыл.

В сундуке вещей было много. Во-первых, целая стопка книг. Вот откуда тот тип их доставал, когда бегал в эту комнату. Во-вторых, тут тоже лежали мешочки с деньгами, целых три, и все с золотом. Сотня монет в каждом, на вес очень тяжёленькие.

А ещё тут было пара халатов, какие-то сандалии и сумка. Красивая такая, в цветочках, больше на портфель первоклассника похожая, чем на заплечный мешок. Вот с чем я отправлюсь в путешествие. На учёбу с ранцем. Отлично!

Ранец оказался лёгким, как из пенопласта. Только вот открыть я его не смог, сколько не пытался, завязки не поддавались. Только оставив бесплодные попытки развязать кажущийся простым узел, я обратил внимание, что внутри верёвочек идут синие линии магии, а один тонюсенький волосок идет к моей груди. А точнее, к подвеске, на которую я повесил найденное кольцо. Так вот что это за кольцо! Оно – ключ к портфельчику. Значит, там есть что-то поинтереснее золота, раз такая защита.

Приставил кольцо к веревкам – не помогло. Обвёл кольцом всю сумку – тоже ничего не произошло, хотя тоненькая ниточка от верёвочек сумки исправно следовала за кольцом.

Эх, придётся рискнуть.

Надел кольцо на палец и… Узел светящихся разноцветных нитей сорвался с кольца и охватил меня всего! Я замер. Вот сейчас-то меня и убьёт жуткой магией. Димон, какой ты к Эзопу Нострадамус, ты обычный лох, который купился на блестяшку!

Нити постепенно потухли, но больше ничего не произошло. И что это было? Может, это какое-то отсроченное волшебство? Да и ладно, чего уж теперь. В следующий раз надо слушать свои же умные мысли. Ведь не хотел же рисковать!

Теперь веревочки легко развязались, я с замиранием сердца открыл портфель и заглянул внутрь.

И выругался. Полгода не ругался, но сейчас не сдержался. Портфель оказался пустым! Вот совершенно! Черные, как будто из пластика, стенки, черное дно и больше ничего.

Мне захотелось выйти в другую комнату и хорошенько попинать валяющееся там тело. Столько нервов, а в результате пшик!

Ладно, зато часть книг сюда поместятся, остальные положу в тот мешок, что сделал из покрывала, оставлять их тут будет глупо. Если их прятали в этом сундуке вместе с золотом, значит, они имеют цену не меньшую.

Но теперь мне точно надо уговорить Сенилу иди со мной. Иначе я просто упаду под тяжестью набранных вещей.

Глава 6

Сначала внутрь кинул мешочки с золотом. Раз этот портфель так сложно открыть, значит, золотой запас там и нужно хранить. Стал складывать книжки, внимательно рассматривая каждую. Они были разного размера, потому в тетрис поиграть пришлось. Не влезли две книжки из простых, и та, что с черной маской. И сандалии с халатами. Брать их с собой или не брать, я ещё не решил. Нитей волшебства в них не было, но ведь зачем-то их прятали в сундуке. Может, это сандалии-скороходы. Или халаты-невидимки. Ладно, потом решу.

Закрыл портфель, резко вскинул его на плечи и… чуть не упал. Портфель весил максимум полкило! Так-так… Магия! Она облегчила вес в несколько раз. Вот это удача! Тогда сюда надо положить всю наличку в первую очередь, монеты и камни тяжелее книжек. То, что те зелёные камни – стекляшки, я теперь не верил.

Притащил мешочки с мелкими камнями из ящиков, что не забрал в прошлый раз, открыл портфель и замер, не веря своим глазам. Портфель был наполовину пуст! Дно как будто провалилось ниже, оставив сверху достаточно места, чтобы туда влезли и остальные книги и камешки. Но ведь внешне портфель не изменился. Как такое может быть, это же против всех законов физики?

И опять сам себе ответил: магия. Как удобно, ничего не надо понимать, а ею можно объяснить всё.

Доложил вещи до верхушки, на этот раз, запихав для массовости и халат. Закрыл, открыл: точно. Опять портфель до середины пуст. Но то, что снизу, сразу даже не достать, у меня рука не дотянется до дна. Опять выложил всё, один раз закрывая портфель, чтобы дно поднялось, потом сложил деньги и камни вниз. Надо бы и большие туда положить, что в самодельный мешок засунул. Подальше положишь – поближе возьмёшь. Эта пословица актуальна для всех миров, уверен.

Халаты я прихватил. Нет, носить я их не собирался, но в них оказалось удобно завернуть бутыльки с полок. Все светящиеся завернул отдельно. Раз такая халява с багажом, то ничего оставлять нельзя. Хотя нет, сандалии пусть остаются, не буду жадничать. Подумав, взял и самодельный мешок, просто кинув его сверху. Тряпка плотная, будет вместо одеяла мне в путешествии.

Теперь внутренняя длина сумки была почти с мой рост, но внешне размер не изменился, только дно портфеля стало светиться ярче. Свечение увеличивалось каждый раз, когда я добавлял следующую порцию багажа, выявляя, что рисунок там был разноцветный и во множество слоёв.

Вышел, закрыв за собой люк, возвращаться в вивисекторную я больше не планировал. Теперь взять жратвы, забрать вещи, что реквизировал в спальне, и на выход.

Но перед выходом из кладовки с гербариями пришлось замереть.

– Не, он не сказал, куда направился. – Голос Сенилы, совсем рядом, на кухне. И шаги. Тяжёлые такие, как будто в кованных сапогах ходят несколько человек. – Думаю, нужно спросить об этом у Ганнидара, это он мне сказал о том, что хозяин уехал.

– И где мы его можем найти? – Суровый громкий голос. Очень похожий на голос нашего ротного, который, как в том анекдоте, мог им заглушить танк.

– Я не видела, куда он ушёл, но вы вполне можете его подождать. Принести вам чего-нибудь?

– Нет, не надо. А ты давно знаешь этого Ганнидара?

– Хозяин купил их три дня назад.

– Купил? – Так, мной заинтересовались органы. Не к добру это. – Он раб?

– Да, был рабом. Но вчера он сказал, что мистер Венеруйло его освободил за какую-то услугу.

– Освободил? Он показывал тебе документ об освобождении? – Оп-па, а тут бюрократия процветает. Сдал, принял, протокол, отпечатки пальцев.

– Нет, но я и не спрашивала. Я же рабыня, он не обязан ничего показывать. Он был без ошейника, свободно ходил по дому, спокойно лёг спать со мной. Что я могла подумать?

– Какой интересный мужчина. – Интонация этого человека мне не понравилась. Она была такой, словно тот задумал какую-то пакость против меня. – Ты сказала, что мистер Венеруйло купил «их». Кто был ещё?

– Хозяин потратил все деньги на какую-то сумку, ему пришлось возвращаться за деньгами. Сказал, что выпал случай купить двух одарённых. Взял деньги, ушёл и вернулся с Ганнидаром и Петанией.

– Одарённых… И где эта Петания. – Тут же заинтересовался следователь.

– Ганнидар сказал, что она умерла.

– Вот как? Где и при каких обстоятельствах? Можно осмотреть тело?

– Лер следователь, спальня и кабинет закрыты заклинаниями. – Перебил интересный разговор ещё один голос. – Амулеты показывают, что там что-то серьёзное. Надо звать мага. – Служака прибежал сверху. Слышно было, как громыхал сапогами по лестнице.

– Как-то обойтись без него мы не сможем? – Раздражение следователя в его голосе было очень заметно. – Не могу же я уважаемого человека дёргать по пустякам без оплаты. Да он и не пойдёт.

– Мы может использовать истощители, но там может быть от них защита, нужно позвать заслон, у них есть специальные щиты. И потом вся структура заклинания точно поломается, ничего восстановить будет нельзя, только по новой накладывать.

– Ломайте. Мистер Венеруйло не оставил завещания, пока не объявятся наследники, всё принадлежит муниципалитету.

– Так хозяин умер? – И никаких отрицательных эмоций, только удивление. Сенила, ты вообще живая?

– Да. Он посвятил свою сущность богу Ветису, и примерно час назад его свеча погасла, бог получил сущность. Служители храма сразу же сообщили нам.

Значит, путешествие старика было не очень удачным. Замечательно, я очень рад таким известиям. Только вот, мне теперь надо валить отсюда в темпе. Денежки из спальни только надо тоже кинуть в портфель, а то они так и валяются на полу за панелью. Хотелось дослушать такой интересный разговор, только вот, надо спасать свою тщедушную тушку. Как только они проверят всё, вход в вивисекторную найдут обязательно. А там тела девочки со стариком. Раз я был в курсе, что девочка умерла – значит сам и убил. Обоих. Никто разбираться не будет, как там было на самом деле. Есть труп, есть живой подозреваемый. Который без ошейника и без документа об освобождении.

«Так, а где ваш паспорт? А где регистрация? А пройдёмте для выяснения». А утром, как обычно: «Какие деньги? Не было у тебя в карманах никаких денег. И никто тебя не бил, ты уже таким к нам попал, избитым». Я такое уже проходил пару раз.

Только вот, как проскользнуть мимо этих служак, я не представляю. Ладно, пойду пока денежки закину.

Открыв рюкзак и перекладывая в нём вещи, я наткнулся на один из электрических кинжалов. Деревяшки я с них снял, по отдельности ножички были безопасны, но сейчас понял, как можно попытаться отсюда свалить. Молния. Поджечь сено в гербарии, будет пожар, суматоха, повышенное задымление. Это шанс проскочить, другого я не вижу, если у них там «заслон со специальными щитами».

Искать другие деревяшки было некогда, так что придётся ещё раз «сунуть пальцы в розетку». Эх, мазохист я. Как бы не помереть от таких «приятных» ощущений.

Сено загорелось с первого раза, долго мучить себя не пришлось, но в ту же секунду, от одной стены из висевшей там деревяшки, вырвался яркий синий лучик и тут же погасил, только начинавший разгораться, костёрчик. Эй, так не честно! Я же не знал, что тут и противопожарная система есть.

Огляделся и отметил, что таких вот деревяшек три штуки. Быстро сорвал их со стены и легко сломал. Пробуем второй раз. Нет, я точно мазохист!

В этот раз пожар разгорался без помех. Сено было сухим, что очень плохо, дыма почти не было. О! Надо полить какую-нибудь кучку водичкой из какого-нить бутылька. Из простого, не светящегося.

Быстро скинул портфель, нашел пару подходящих бутылочек. Что там, мне не понять, а Сенилу не позвать, чтобы прочитала. Жаль!

Намочил две охапки различной травы, одну положил недалеко, до неё огонь доберётся не сразу, а вторую кинул в разгорающийся огонь. Дым повалил такой густой, что мне сразу же стало не хватать воздуха. Это я не подумал, тут же задохнуться можно. Большинство погибших при пожаре, не сгорают, а задыхаются.

Спрятался за панелью, но отходить от неё пришлось до самой плиты, а потом и её открыть, иначе воздуха действительно не хватало. В доме поднялась суматоха, кто-то кричал, топали сапоги, а потом случилось что-то. Полыхнуло и грохнуло так, что будь я всё ещё около панели, не пережил бы однозначно.

А вот теперь, самое время пробежать очаг возгорания. Взрывом выдуло воздух, пламя прибило, есть несколько секунд, пока не разгорелось снова. Почему я так решил, непонятно, но был твёрдо уверен в этом, потому, прикрыв лицо рукавом, ринулся в подвал, а потом наверх.

Всё было в дыму, дышать было совершенно нечем. По логике, в доме должно быть два выхода, но я знал только один – через лавку, потому ринулся туда. Никого по пути не встретил, но как только залетел внутрь, услышал, (сквозь дым видно ничего не было), как кто-то открыл входную дверь, которая открывалась, как я помнил, вовнутрь. Нырнул под прилавок, старательно сдерживая дыхание. Наглотаюсь углекислого газа, точно тут и помру.

Мимо прогромыхало как минимум пять человек, пропустив которых, я ринулся к выходу, но около самой двери, пришлось нырять за саму дверь, потому что в проход опять ломились какие-то люди. Но тут уже можно было частично дышать, что я и сделал, прислонив рот к дверной щели. Отдышался и выглянул через эту щель на улицу.

Снаружи стояла пёстрая толпа зевак. И это с начала пожара прошла максимум минуты полторы! Хотя, они могли собраться ещё тогда, когда тут обыски начались. Взрослые бурно обсуждали, как и что могло загореться в доме, а группа пацанов подбивала друг друга забежать внутрь «посмотреть и сразу назад».

На виду у всех сейчас выскакивать было глупо, надо что-то придумать. Оглядел полки, прилавок, которые стали смутно видны, когда открыли дверь, и часть дыма вышла на улицу. Вспомнил, что там тоже есть мешочки с монетами, которые я не прихватил. Отлично, вот и путь к моему спасению.

Вернулся к прилавку, на ощупь нашел ящик, вытащил все мешочки. Они были не завязаны, так что высыпал, не глядя, несколько монет в руку из одного, остальные мешочки взял во вторую руку. Карманов-то нет.

Дима, ты когда-то мечтал стать актёром? Конечно, это было до того, как у тебя появилась подруга-актриса, но ведь было же. Вот твой дебют!

– Отдай, я первым нашёл. – Пропищал я детским голосом. – Ну хоть медные монеты мне оставь.

– Обойдёшься, это всё моё. – Это я уже постарался грубым мужским сказать, а потом выскочил на улицу, прикрывая рукавом начавшиеся слезиться глаза, да и скрывая лицо.

Вся толпа перевела взгляд на меня, вот и мой первый выход на сцену.

– Там монет рассыпано по полу штук сто, а он мне только вот сколько дал. – Опять детским жалобным голосом «пожаловался» я толпе и показал раскрытую ладошку.

Там лежали золотые монеты! Вот это я промахнулся…

– Чур, я первый – Крикнул один из парней, и юркнул мимо меня внутрь лавки.

Этот возглас и действия пацана как будто спустили всю толпу с цепи. Все просто ломанулись внутрь, мне даже пришлось увернуться от пары взрослых, которые чуть не снесли меня самого, хотя я сразу отскочил от основного направления движения. Так, я засветил золото, надо валить, пока не завалили меня самого.

Я уже видел настойчивые взгляды на мою ладошку тех, кто внутрь лавки не полез. В дверь и не могли сразу пройти все желающие, а потом кто-то включил мозги и вспомнил обо мне. Стартанул с места внутрь толпы, которая всё увеличивалась, но скрывшись от взглядов, тут же остановился.

Так, спокойно. А вот теперь никуда бежать нельзя, бегущий человек сразу привлекает внимание. Этот город я не знаю от слова совсем, местные легко меня поймают.

Встал между двумя высокими мужиками, чуть сзади их, стараясь делать вид, что я с ними. Портфель снял и поставил у ног, так он привлекает меньше внимания, слишком уж яркая расцветка. Надо бы и монеты в портфель спрятать, а то, как дурак, до сих пор их держу в руках.

Простоял я в толпе полчаса, а то и больше. За это время изловчился, и всё же выбрал время убрать всё из рук, а заодно, вытащить свою самодельную сумку и спрятать портфель в неё. Очень хотелось вытащить один из кинжалов, но держать его в руках было бы очень подозрительно, а спрятать его было некуда. Жаль, конечно, я буду совершенно беззащитен, если на меня нападут.

Из-за спин людей мне ничего не было видно, но по пересказам я понял, что толпу вломившихся в лавку, переловила стража. Всех их подозревают в попытке освободить какого-то государственного преступника. Что этот преступник – я, тут и загадывать не надо.

– Маг идёть. – Солидным низким голосом сказал своему приятелю один из моих соседей. – Видимо, дело сурьёзное, раз глава разорился.

– Да, шпиёнов споймали, будут магом допрашивать. – Ответил ему второй.

– С чего взял? – Первый явно заинтересовался. – Ничо ж никто не знает. Повязали, грят, толпу, но всех в участок повезли.

– А чего он сам тады пришёл, а не евойный помощник? – Тут же отреагировал второй. – Дело государевой важности, во оно как.

Соседи заспорили, по какой причине маг самолично почтил это мероприятие, а я задумался.

Маг – это серьёзно. Кто их знает, местных магов, чего они могут, а чего нет. Кажется, придётся всё же покинуть эту гостеприимную толпу. Только вот, всё ещё остро стоит вопрос: а куда податься бедному мальчику в незнакомом средневековом городе? И где ещё и магия на каждом шагу.

– Слышь, что гутарят. – К моим соседям подошёл ещё один высокий, но намного старше. – Говорят, девку там нашли красивую, что чернокнижники прямо насмерть замучили.

– Откуды знаешь? – Оба заинтересованно повернулись в подошедшему.

– Забыл, у меня же кум в страже, он слышал, как мага из-за этого собрались звать. А ща говорят, что ворота надо закрывать, не то чернокнижник сбежит. Уже закрыли, наверное.

– Как закрывать, день же ешо. – Засуетился один. – Где ночевать будем, цены же поднимуть? И товар не оставить, поворуют в суматохе нелюди.

– Ночевать разрешили прямо в своих телегах, кум говорит, иначе всех не разместить. Тока отметку, что на воротах дали, не потеряйте, без неё всех приказано в холодную тащить, потом будут разбираться.

– Так она ж в телеге осталася! – Ахнул мужик. – Надо вертаться, нечо тут ужо смотреть.

Моё прикрытие в виде этих бугаёв развернулось и стало выбираться, распихивая остальных зевак. Пожалуй, я тоже с ними подамся, может чего ещё интересного узнаю.

– Те чего, парень? – Как только выбрались из плотной толпы, меня сразу же заметили.

– Место, где ночевать ищу, может, пустите к себе в телегу?

– А ты кавойный будишь? – Подозрительно прищурился один из них. – Не чернокнижник ты, часом? – Что это шутка, я понял только тогда, когда все трое зашлись громким смехом. А так, сердце пропустило пару ударов точно.

– Не, я от батяни прячусь. – Надо что-то соврать, но не знаю местных реалий. Понадеемся на то, что и они не местные. – Он меня в лавку отправил за похмельным, а тут гляди, пожар. – Давим на жалость, делаем голом более детским. – Возвращаться без лекарства опасаюсь, прибьёт же. Он с похмелюги жуть какой буйный.

– Знакомо дело. – Заулыбались все трое. – А с завтрева как будешь? – Подмигнул мне тот, кто спрашивал про чернокнижника.

– Да батя брата младшего пошлёт на рынок. – Хорошо, что во время этого допроса мы шли не останавливаясь. Дорога была перегорожена настоящими средневековыми стражниками, но третий мужик, что подошёл последним, поздоровался с одним из них, и нас пропустили. – Там тоже можно купить, только дороже. Рынок рядом с домом, а лавка намного дальше.

– А чего ты тогда сразу на рынок не пошёл?

– Так в лавке качество лучше и дешевле. Хотел пару медных монет себе сэкономить.

– А, во оно что. – Понимающе закивали мужики. – Тогда да, из-за пары монет стоит и пробежаться.

– А по скока тут нынче похмельное? – Заинтересовался второй.

– На рынке серебрушка без двух монет, а в лавке было ещё дешевле на две монеты.

– Ого! Целый серебряный! – Цена их впечатлила. Третий мужик, который почему-то смотрел на меня с подозрением, теперь успокоился.

– Отец-то у тебя богатый, смотрю, да и ты в школу ходишь, наверное. Речь, как у благородного, да и одежда, смотрю, не рваньё какое.

Надо же, а я думал, на мне как раз самое дешёвое рваньё. Я ж рабом был, смысл меня в хорошее одевать? Хотя, дед-чернокнижник хотел сам в этом теле обитать, вот и подобрал заранее нормальный прикид. Спасибо ему за это.

– Считать умею, а вот читать – нет. Батя сказал, что с меня и счёта достаточно.

– Да и правильно. – Первый мужик яростно закивал. – Ничо с энтой грамоты нет хорошего. Вот, давеча, мой сосед, отдал сынка в Цесарскую храмскую школу, а тот возьми и уйти в храмовники. Грит, буду служить богу Цесарю, енто мой, значица, путь. А работать кто будет, а? У соседа всего два сына осталось, да оба малые ещё. И баб полный выводок, все жрать просят. Не, грамота – само натурально зло. – И он сплюнул в пыль.

– А как звать тебя, малой? – Задал второй мне вопрос, на который я даже не знал, как ответить. Но тут вспомнил один прикольный фильм.

– Евлампием меня кличут. – А что, очень даже нормальное средневековое имя. – Дормидонтовичем.

– Евлампием? – Удивились все трое. Видимо, такого имени они ещё не слышали. – Чо за чудное имя? – Тут же поинтересовался первый.

– Да в честь одного святого героя назвали. – Если есть храмы, значить, есть и святые, правильно? Что-то я много вру, как бы не запутаться.

– А какого бога святой? – Опять задали мне провокационный вопрос.

– Да я не знаю. – Как можно беспечнее пожал плечами я. – Это надо у бати спросить, он же назвал. Маманя говорит, он тогда пьяный был. Как обычно.

Мужики натурально заржали, хотя лично я не видел в своём рассказе ничего смешного. Одного моего знакомого реально назвали Пафнутием, парень мучился до совершеннолетия, а потом едва успел поменять имя перед армией. Папаня его был бухой, решил пошутить, а регистраторша в ЗАГСе была просто дурой.

– А вас как звать? – Решил я перевести опасный разговор с моей персоны.

– Меня Пелькой кличут. Из Больших Петушков мы. – Мужик гордо вздёрнул нос. – Слыхал, небось?

– Как не слыхать, слыхал. – Решил я поддержать этот фестиваль тщеславия. Да и может эта деревня в километре отсюда, а я не знаю. Подозрительно бы было.

– А меня все зовут дед Сидун. – Улыбнулся мне самый старший, чей кум был в страже. Посмотрел на этого «деда». Да ему лет сорок от силы. Хотя, наверное, внуков уже выводок, потому и дед.

– Он «Сидун», потому что смог пересидеть самого пистуна. – Пелька это говорил, толи с гордостью, толи с завистью, я не понял.

– А кто такой пистун? – Решился поинтересоваться необычным словом, раз магия мне его даже не перевела.

– Так тож рыбина така, к государеву столу идёт тока. В ней много разного такого, что магам надо. – Оживился Пелька. – Он же видит когда кого, ни в жись не споймаешь. И сетями его даж пытались, всё одно уходит, зараза. Магичная рыба, понятно дело.

– Магическая? – Переспросил я.

– Во-во, она и есть. – Интенсивно закивал мужик. – Магичная и хитра, шо наш староста, ты представь. А Дед Сидун её пересидел и споймал. Цельный золотой тоды за неё с мага получил. Вся деревня гуляла. – Вот теперь зависть была слышна хорошо. – А дед потом ешо и корову купил. Правда, пропил её, но всё ж молока попил дней десять.

– Золотой, это да. – Решил поддержать я восхищение. У меня три мешочка по сто золотых в каждом, да ещё и в других перемешано сколько то. Надо бы узнать покупательскую способность этих монеток.

– Да ладно тебе. – Кажется, дед этот случай вспоминать не очень любил. – Твой отец больше всех пил, а расплачиваться перед кабатчиком пришлось одному мне.

– А ещё одну рыбу поймать? – Решил я узнать варианты заработка в деревне. Рыбу ловить я не люблю, но как алиби для денег – почему бы нет?

– Так пистуны ушли сразу, как только их самца споймали. – Пелька с такой радостью это сказал, как будто родственников проводил за порог. – Самок ваще не споймать без магичных снастей, а без самца они уходят другого мужика се искать. Вумные они. Надо было деду только самок ловить, а он сразу самца!

– Сам бы и ловил. – Дед уже начал сердится, что мне не выгодно. – А мне кто попался, тот попался.

– Думаю, деду Сидуну под юбку пистуну было несподручно заглядывать. – Пошутил я, а смех всех троих явно разрядил нагнетающуюся атмосферу.

– Точно, слышь Евм… Евр… Слушай, что за батя у тебя, шо пьяный такое имя сподобил выговорить?

Пожал плечами. Да, надо бы придумать другое имя, попроще. Это моё неуместное чувство юмора проснулось.

Мы дошли до небольшой площади, на которой и был рынок. Этот рынок ничем не отличался от такого же, какой был в районном посёлке у бабушки. Я туда с ней ездил на автобусе в качестве «рабсилы». Разве что, там стояли грузовики, с кунгов которых продавались разные вещи, а тут были телеги. Некоторые крытые, а большинство – просто похожие на прицепы. Четыре деревянных колеса без спиц, сплошные, большие борта, а сверху наваленный «товар» – свёкла, репа, где-то сено. Чуть дальше начинались открытые навесы, на которых были видны товары получше, типа глиняных горшков или какого-то тряпья.

– Дед Сидун, ну чо там? – К старшему подошло несколько мужиков, что до этого с топорами в руках стояли возле телег с различным товаром. – Стража озверела, всем сказали закрыть торговлю.

– Чернокнижника ловят, ворота закрыты, ночевать будем тут. – Дед, как только добрались, сразу стал как будто ещё выше. Он явно тут за старшего.

– Так запрет же ночевать пришлым, тока благородные могут, или в ярмарку, а она завтре тока. Указ же был. – Удивлённо выкрикнул один.

– Миниципалитет разрешил одну ночь переночевать в телегах. А завтра всё равно ярмарка начинается, можно ночевать в городе и по указу.

– Так заплачено жеж ужо на том дворе. Там и бабы с дитями осталися, ну как кто обидит? – Это высказали свое мнение сразу трое.

– Всё будет хорошо, а деньги нам вернут.

– Как же, вернут они. – Скептическое мнение в этом вопросе было практически единодушным.

– Вернут, никуда не денутся. – Дед Сидун излучал полную уверенность в своих словах. – Иначе пожалуемся в магистрат, там быстро их к ответу призовут.

Так он и успокаивал мужиков, возбуждённых новостью. Приказал собрать всех, кто пошёл «выпить и закусить», сказав, чтобы не разбредались. Скоро прибегут «контролёры», и начнутся проверки «входных билетов».

Меня поручили Пельке.

– Покорми парня, у тебя есть, я знаю. И в твоей телеге место выдели, пусть переночует, с тебя не убудет. – Сказал ему Дед, а сам продолжил заниматься организаторской работой. Судя по кислой морде Пельки, тот не особо рвался поделиться со мной своей едой, но, по моему мнению, сам виноват. Нечего было подкалывать деда, пока сюда шли.

– Я те полсеребрушки дам, что мне на похмельное батя дал. – Шепнул я ему и заговорчески подмигнул. У того сразу же заметно поднялось настроение. Я бы назвал цену в медных монетах, так ведь не знаю, сколько медных монет в одной серебряной. Да и в ценах местных вообще ни в зуб ногой. Палюсь на мелочах!

Теперь бы незаметно достать одну серебряную монету. В портфеле у меня сверху валяются мешки «из кассы», там монеты рассортированы, но всё равно, рядом желательно не иметь свидетелей. Уловил момент, когда Пелька ненадолго отошёл и достал пару серебряных и горсть медных, положив их в отдельный мешочек. Как же неудобно без карманов!

Вскоре действительно была проверка, но мужики показали «пропуска», которые выдавались на каждую телегу, потому никто не придирался. Как я понял, налог в воротах платился именно с транспорта, а людей можно было не больше двух на телегу, потому бабы и дети заходили через другие ворота, пешие. Лошадей в город тоже не пускали, мужики тащили телеги на себе до самого городского рынка.

Лошади оставались за стеной, обычно как раз с бабами и детьми, там было для них специально оборудованное место и свой рынок, немного дешевле, но «городских» товаров там не было. Просто, деревенские, что приезжали с соседних деревень выставляли свои товары. Там даже деньги не всегда использовались, потому что сам слышал, как мужики обсуждали, про тамошний обмен «сено на брюкву, что будет осенью», который предложили им из соседней деревни.

Поели мы скромно, но сытно. Хлеб с отрубями, зелень. Мясо сухое пару полосок мне было выделено, но с таким видом, слово Пелька с золотой монетой расставался. Из запивона была вода, разбавленная брагой, но она так отдавала сивухой, что я смог заставить себя сделать пару глотков всего.

Оказалось, что одна серебряная монета – пятьдесят медных. Во всяком случае, Пелька выдал мне двадцать пять штук сдачи, но смотрел при этом так хитро, что я понял: меня нагрели, и очень сильно. Да и ладно.

От телеги я старался не отходить, для естественных надобностей было поставлено ведро, которое куда-то уносили почти каждый час. Когда Пелька от щедрот принёс мне на ночь какое-то покрывало, я уверился в том, что он с меня поимел хорошую выгоду, но не обиделся. То, что периодические проверки (а проверяли ещё два раза) меня не тронули, окупило любые расходы. Пойманный, я бы лишился вообще всего.

Под тряпкой было жарко, но раздеваться и разуваться я не рискнул. Кто знает, с какой скоростью нужно будет удирать утром. Я же сказал, что тут до утра, а потом «пойду домой», так что, выйти из города эти люди мне не помогут.

Глава 7

Его благородие второй помощник центральной канцелярии Великого Престола Империи Менаран эсквайр (получивший титул благородного не в результате благородного происхождения, а в силу полученной государственной должности) Илин Нерский смотрел на меня очень заинтересованно.

– Я очень рад, что в таком великом семействе наконец-то появился человек с даром. – Да, у меня нашли магические способности. И сейчас я просто не знал, что мне делать и что отвечать. – Если Вы, баронет, всё же решите учиться в Магической Академии, советую не затягивать решение этого вопроса.

– А я могу отказаться от обучения? – Честно говоря, я об этом даже не подумал, скорым образом строя планы, основываясь на том, что обучение обязательно.

–Конечно! – Улыбка, показывающая, что на меня смотрят как на ребёнка. – Обучение в Академии стоит девятьсот золотых в год, не все могут себе позволить такие траты, пусть даже на перспективу.

– И что же делают те, у кого обнаружили способности, но у которых нет таких денег? – Девятьсот золотых я не наберу. Сейчас, когда управление баронством в руках моего «отца», сам я могу достать от силы несколько десятков золотых, да и то, если продам что-то из вещей.

– Нет, но государь понимает, что такие деньги есть далеко не у всех. Для этого есть такое понятие, как стипендия. – Опять доброжелательная улыбка из раздела тех, в которые я не верю уже давно. Именно с такой улыбкой мой сводный брат подзывает собаку, чтобы пнуть её, когда она окажется рядом.

– И каковы условия получения стипендии. – На учёбу я всё равно не попаду, барон не захочет давать мне в руки такую силу. Дипломированный маг, и просто пацан, который имеет способности – это два совершенно разных человека. И первого очень тяжело убить, в отличие от второго. Я уже давно не ем ничего, что подают в усадьбе и стараюсь не спать в помещениях, которые не запираются на крепкие запоры.

– Вы можете подписать договор о государственном служении, согласно которому обязуетесь отработать пять лет после окончания учёбы.

Что-то тут не так. Учёба длится три года, а за это надо отработать только пять лет? Не верю!

– Пять лет отработки за три года учёбы?

– Нет, что Вы. – Засмеялся второй помощник. – Вы меня не так поняли. По пять лет за каждый год обучения. Но это же ерунда, маги живут долго.

А вот это гораздо ближе к истине. Пятнадцать лет отработки. Это почти столько же, сколько я живу на свете. Плюс три года сама учёба. На восемнадцать лет отложить свою месть? Неприемлемо.

– Спасибо, что разъяснили, но, боюсь, я не смогу пройти обучение в Академии. Баронство сейчас переживает не лучшие времена. – И это правда. «Папаша» опять влез в какие-то махинации, на этот раз с контрабандой, а его там обманули по-крупному. Только возраст благородной семьи де Летоно удерживает кредиторов от того, чтобы подать на нас в имперский суд. Император всё равно не утвердит обвинительный приговор против нас, иначе его другие старые семьи не поймут. А вот числились бы мы «первым поколением», как называли себя купившие титул – кредиторы уже бы описывали наше имущество.

– Никто не вправе настаивать. Но Вы можете получить в банке ссуду. А рассчитаетесь, как начнёте свою магическую практику.

Ссуды не дают «просто так». Наверняка нужно будет что-то заложить, и это наверняка будет усадьба, потому что все семейные драгоценности пропали в тот день, когда мою мать похитили, а фамильный замок вообще не является частным имуществом, он даётся Императором «во временное владение». Драгоценности так и не нашли, хотя розыскной лист был разослан по всей Империи Менаран.

– Спасибо, я подумаю. – Я уже давно живу на свете, но ни разу не слышал, чтобы кто-то рассчитался с банком, взяв ссуду под недвижимость. Наоборот, после взятия ссуды, человека просто преследуют финансовые неудачи и несчастья с родными, которые требуют значительных капиталовложений.

– В любом случае, приём в Академию идёт до двадцати лет включительно, потом Вам придётся искать мага, который возьмёт Вас в ученики. У Вас ещё есть время подумать и поискать деньги. – И тут улыбка хищника. – Я бы мог помочь в этом вопросе.

– Да конечно. Благодарю за информацию. – И поклонился эсквайру лёгким поклоном. Намёк на то, что денег я мог бы одолжить и у него, предпочёл не заметить. Быть кому-то должным я не собирался, это может помещать моей мести.

– А когда занятия начинаются? – Влез барон в наш разговор. Это было невежливо, но его благородие даже в лице не изменился.

– Занятия начинаются в первый день весны. С учётом наземной дороги, у вас есть ещё месяц на то, чтобы найти деньги. – И сделав хитрое лицо, добавил. – Если найдёте денег ещё и на портал, то доберётесь быстро. А воздушных дорог у вас рядом нет, насколько я знаю.

Портал стоил шестьдесят золотых с человека, что для большинства людей была просто неподъёмная сумма. В первую очередь пользоваться им могли аристократы, их свита, да государственные работники при исполнении. Эсквайр вот к нам добирался через портал, который ему оплатила канцелярия.

– В скором времени я приму решение. – И поклонился эсквайру Нерскому, как равному. Если я найду деньги, хорошие отношения с государственными чиновниками лишними не будут.

*****

Проснулся я от тяжести, что навалилась на моё тело. Стало совсем жарко, неудобно, да ещё и правая рука оказалась заблокированной.

Открыл глаза… и тут же их закрыл. Кругом сумерки, но глаза слепило яркое пятно клубка разноцветных магических линий, которое было в сантиметрах пяти от моих глаз. Ошейник.

– Ганнидар, как хорошо, что ты проснулся. – Шёпот Сенилы прямо в ухо вызвал нешуточные мурашки желания по всему телу. – Ты не мог бы мне ещё раз помочь?

Открыл один глаз и посмотрел на девушку скептически.

– Сенила, ты же вроде бы привязана к дому, что ты тут делаешь?

– Когда ты ушёл, я ощутила беспокойство, сердце стало иногда биться сильно-сильно. И я поняла, что не могу без тебя. Вот я пошла и нашла тебя.

– И как ты меня нашла?

– Так я же всегда знаю, где мой хозяин.

– Стоп. – Она опять замерла, как будто включился стоп-кадр. – С чего ты взяла, что твой хозяин – я?

Вообще-то, меня больше интересовало, не следили ли за ней. Потому что, если следили – надо линять, а не разлёживаться по телегам. Спрашивать бесполезно, она со своими мозгами блондинки вряд ли заметила слежку, даже если за ней сам Штирлиц с парашютом шёл.

– Не знаю. – Она задумалась, а я, открыв второй глаз, обратил внимание, что линии, которые шли к её голове, стали светиться ярче. – Какая разница. – Мотнула она головой и линии опять потускнели. – Ты мой хозяин, я уверена.

Так-так. А ведь я оказался прав – эти ниточки притупляют её мозговую деятельность. Но если их оборвать…

И я, вытащив из-под неё свою правую руку, дёрнул за обе синие полоски на себя. Одна порвалась легко, а вот вторая сначала больно меня ударила чем-то сродни электрическому току, но после и она порвалась.

В тишине ночи раздался просто нечеловеческий крик девушки. Если учесть, что кричала она практически мне в ухо, то понятен звон, который отключил мой слух секунд на десять точно.

– Сенила, что с тобой? – Девушка ухватила обеими руками за голову, простонала и, расслабилась, потеряв сознание.

Вот это я дура-ак. Как обычно, сначала делаю, а потом думаю. Если эти магические линии идут в мозг человека, то их обрыв вполне может спровоцировать какие-нибудь повреждения. Сейчас очнётся ещё большей дурочкой, что я с ней буду делать? Или вообще, станет овощем, что только слюни пускает. Жалко же.

– Чо случилося? – Незнакомый мужик с топором в руках стоял где-то метрах в пяти от телеги, явно опасаясь подойти ближе.

– Да ничо, сомлела девка под мужиком-то. В первый раз у неё. – Постарался, как можно более грубым голосом, ответить ему я. – Не мешай, мы разберёмся.

– А-а. – Мужик показал в ухмылке свои гнилые зубы. – Смотри, шобы дед Сидун не углядел, он грит, шо негоже баб местных топтать, могут мужики побить.

– Да мы тихонько. – Судя по тому, как мужик облизнул губы, он был не прочь оказаться на моём месте. – Заработает девка монетку, да побежит до дома. – Да вали ты уже, ишь, нашёлся умник любопытный. Ты мне ещё советы начни давать!

– А скока девке обещал? – Ну, вообще красота! Как будто я в курсе местных цен на девок.

– Пообещал пяток серебром. – Но видя вытянувшееся лицо мужика, тут же поправился. – Но думаю, одной монеты будет даже много.

– Это да, это да. – Закивал разговорчивый и стал подходить ближе. Нет, я сейчас встану и прибью его! Только свидетелей мне тут не хватало. – Покажь девку-то.

– Не, ты что! – Лихорадочно придумывал, что тут можно придумать. – Говорю же, она в первый раз, стесняется. – У меня уже горло болит говорить низким голосом. – А ты не мешай, это дело свидетелей не любит.

– Так можа и я не пожалею монету-то, дай глянуть на молодуху. – А может мне тут вообще бордель открыть, и «Ночь на телеге» назвать? – А с неё не убудет.

– Мне самому мало, думаешь у нас уже всё? Да и нельзя тебе, ты же на охране сейчас, дед Сидун заругает. – Я уже устал придумывать аргументы, чтобы этот любитель продажной любви скрылся в туман. – Иди, охраняй, если устану, сам позову. – Решил я его всё же обнадёжить

– О, вот правильно. – Чему этот дурак обрадовался, я не понял, но он наконец-то закивал и ушёл к другим телегам.

– Что это было? – Зашевелилась подо мной Сенила. – Мне как будто в голову кочергу засунули.

– Не знаю. Ты почему-то вдруг закричала и потеряла сознание. – Признаваться, что это было результатом моей экспериментальной деятельности, не хотелось. – Ты так и не ответила, почему ты решила, что твой хозяин – я. – Решил перевести я тему.

– Так это же просто. – Она всё ещё имела задумчивый вид и как будто разговаривала сама с собой. – Я же ублажательница, а мы всегда знаем, где наш хозяин. – Повторила она свои прошлые объяснения. – А ты чего тут? – Вот тут я увидел истинное женское любопытство. – Скажи честно, ты чернокнижник, да? Там твою подругу кто-то убил и мистера Венеруйло тоже. Говорят, там какой-то запретный ритуал проводили. Следователи меня допрашивали, но потом отстали.

– Точно отстали? – Не стал я отвечать на этот поток вопросов. Мне вот подозрительно, что она пришла одна.

– Да. Маг так им и сказал «оставьте её, всё, что не относится к постели, для неё не важно, бесполезно расспрашивать». Я, как почувствовала тебя, так собралась и пошла, меня не останавливали.

Стал внимательно рассматривать её ошейник, но от него всё так же вела линия к сердцу и всё. Линии, что вели в голову, я оборвал, а других не появилось. Что там с браслетами, не рассмотреть, она опять прижалась ко мне всем телом. И хорошо, что в этот раз на ней плотное платье, а не то я бы не выдержал, и мужик получил бы своё бесплатное шоу со звуковым оформлением. У девушки очень сильный голос, и сдерживаться она явно не привыкла.

– Сенила, раз ты моя рабыня. – Для меня это звучало необычно, но никакого отторжения этот факт не вызвал. Приятно, что ни говори, когда такая симпатюля величает тебя хозяином. – То должна мне помочь выбраться из города.

– Так это ты убил мистера Венеруйло и Петанию? – Опять у неё от любопытства прямо глаза горят. Зато осуждения моих действий нет совсем.

– Нет, Петанию я не убивал, её как раз Венеруйло и убил, когда проводил этот плохой ритуал. Да и ритуал проходил вче… позавчера. – Скоро утро, судя по тому, что вокруг довольно светло. – А алхимик умер только вчера. Тебе же говорил следователь.

– Да, говорил. – Девушка опять задумалась. – А куда ты решил иди?

– А куда бы ты посоветовала? – До сих пор у меня не было чёткого плана, что делать. Пока что я только реагировал на возникающие обстоятельства.

– Можно пойти ко мне домой. – Она задумалась, но потом замотала головой. – Нет, это плохая идея. Да я и не помню, где я жила до этого. – Опять задумчивость. – У тебя есть деньги?

– Тебе зачем? – Меня всегда напрягал этот вопрос из уст красивой девушки. Потому что, не важно, какой был мой ответ, денег у меня, в конечном счёте, не оставалось. Они их просто нюхом чувствовали и не успокаивались до победного конца. Поэтому я предпочитал их потратить первым.

– Так если ехать куда-то, то нужна еда, одежда. – Она опять задумалась. – Ещё нужно карту купить, а они очень дорогие.

– Карту? – А вот это очень умная идея, которая мне совсем в голову не пришла. Действительно, карта нужна очень. – А дорогие – это сколько?

– Не знаю, я никогда не покупала карты, но гильдия картографов очень уважаема, значит, их продукция дешёвой быть не может.

Логично. Блондинка действительно показывает чудеса рассудительности после того, как магия перестала ей давить на мозги.

–А на еду и одежду сколько надо? – Заодно и в местных ценах начну ориентироваться.

– Мне платье не меньше серебряного, нужно хорошее, чтобы в дороге не рвалось, тебе тоже надо костюм, это уже до половины золотого, тебе же нельзя ходить в крестьянском.

– Стоп. – Остановил я перечисление тряпочного шопинга, видя, как она увлеклась. В этот раз она не замирала, но всё же сразу перестала шептать. – Не перечисляй мне, просто скажи, сколько обойдётся подготовка. И не надо мне ничего дорогого, лучше дешевое, но удобное и незаметное. – Подумал, что делать мне покупки самостоятельно – верх идиотизма. – И сколько тебе надо времени, чтобы это всё купить?

– Если всё самое дешёвое, то три серебрушки. – Подумав и что-то там посчитав, ответила она. Быстро считает, а говорит, в школу не ходила. – Но куплю всё только утром, сейчас все лавки закрыты.

– Так уже утро, посмотри. – Показал ей отсутствие темноты вокруг.

– Какое утро, темно же, ничего не видно. И Сестрицы сегодня нет.

– Как не видно? – Так-так. Это что, я темноте начал видеть? А ведь сначала ничего такого не было, точно помню. – Хотя, не важно. Купишь всё утром, но сейчас скажи, где в городе можно спрятаться до утра. – Теперь мне стало понятно, что крестьянин, что периодически останавливается недалеко от нас, на самом деле ничего не видит, но старательно прислушивается. Надо улизнуть отсюда раньше, чем начнёт светать. Этот тип запомнит нас обязательно, если увидит Сенилу.

– Это обойдётся в пять серебряных, если ты будешь один. – Она задумалась. – Или в три, если на нас двоих.

Логика таких подсчётов для меня оказалась загадкой, но я всё же решил довериться девушке.

– Пять серебряных на такое дело я найду. Подожди немного. – Привстал на телеге, открыл мешок и сумку, стараясь не светить содержимым, достал с десяток серебряных монет. Подумал, и отдал Сениле и те медные, что получил «на сдачу», пересыпав всё в один мешочек.

– Пошли. – Сенила спрятала деньги куда-то в свою одежду, и буквально выскользнула из телеги.

Глава 8

Я едва поспевал за девушкой. Думается мне, ловкости и гибкости ей тоже добавили, слишком уж она выбивается за рамки обычных человеческих способностей. Хотя, может я и не прав, может она от природы такая. Идёт, так виляя, что невольно залипаешь на обтянутую платьем пятую точку. Странно, я вроде бы раньше не был таким озабоченным, а тут просто с трудом заставляю себя отвести взгляд.

Шли мы минут двадцать. Один раз я издалека заметил стражников, шепнул про них девушке, и Сенила тут же нашла какой-то переулок, где мы переждали. При этом она так прижималась ко мне, что сохранять тишину было крайне сложно. Кажется, пора бы ниточки на браслетиках тоже пообрывать, а то это создаёт определённые сложности.

Наконец мы подошли к какому-то достаточно ухоженному зданию. У входа даже пара фонарей горела, к которым тянулась, привычная мне, лента магических светодиодов.

– Тебе надо закрыть лицо. Не бойся, тут к этому относятся с пониманием.

Опять скинул мешок с рюкзаком, покопался в нём, но ничего подходящего не нашёл. Сенила присела рядом и с любопытством вглядывалась в мои богатства. Хорошо, что мешочки с деньгами засунул поглубже, не хотелось бы, чтобы она знала о том, сколько у меня денег.

– Дай мне кинжал. – Увидела она один из «электрических» кинжалов.

Решив, что поодиночке они безопасны, достал и протянул оружие девушке. Она же развязала широкий пояс на своём платье, осмотрела его, потом сделала несколько разрезов, как-то хитро связала, и у неё получилось что-то вроде маски из сетки, только из полосок. Намордник!

– Надевай. – Интересно, откуда у неё такие навыки, а? И насколько у меня идиотский вид?

Сенила дернула за красивую витую верёвочку, висящую у двери, но звука я не услышал. Однако дверь через несколько секунд открылась.

– Чего господа желают. – Охранник. В кожаных доспехах с металлическими вставками и вооружённый настоящим мечом. Не большим широким, а таким, ближе к сабле.

– Господам надо отдельную комнату, и чтобы их не беспокоили до утра. – Охранник внимательно осмотрел девушку, потом вопросительно взглянул в мою сторону. – Господин желает сохранить инкогнито в силу своего семейного положения.

Вот это она шпарит, как по написанному. Охранник тоже впечатлился, потому что молча кивнул и пропустил нас внутрь.

– Ах, Сенила, как давно ты к нам не заходила. Как дела у мистера Венеруйло? – Внутри нас встретила грузная тётка, которую нити волшебства опутывали всю. Лицо было, как вуалью, покрыто сеткой из светящихся нитей.

– Здравствуйте, мадам Пеноло. – Поклонилась моя рабыня. – Как дела у мистера Венеруйло не знаю, но слышала, что он умер. – И равнодушно пожала плечами.

– Ох, страсти-то какие! – Театрально воскликнула толстуха. Новость для неё явно новостью не была. А может, ей было просто наплевать. – А ты почему живая?

– Мне повезло. – Сенила улыбнулась, но скорее равнодушно, чем испуганно. – За день до смерти меня проиграли в кости вот этому молодому господину.

– Действительно повезло. – Острый пронизывающий взгляд в мою сторону и… две магические ниточки, тянущиеся к моей маске, от какого-то кольца на пальце этой бабёнки. Лицо моё она увидеть не могла, но видимо, очень хотела.

Правой рукой поймал сразу обе нити и, подумав, отпустил, не обрывая. И улыбнулся, так нагло, как смог.

– Ах, извините. – Немного напряжённо извинилась тётка. – Чего желает господин?

– Комнату до утра. – Ответила ей Сенила, ещё раз низко поклонившись. Я благоразумно решил промолчать и отдать ей все бразды управления моим спасением. – Господин желает опробовать своё приобретение вдали от семейного очага.

– Понятно. – Толстушка задумалась. – Это будет стоить всего лишь одну золотую монету.

Я не знаю, сколько серебрушек в одном золотом, но что больше, чем пять, уверен. Посмотрел на Сенилу, которая тоже была ошарашена названной ценой, но быстро взяла себя в руки.

– Господин думал заплатить пять серебряных, но теперь считает, что и трёх будет многовато. – На что я потверждающе кивнул. – Мадам Пеноло, если Вас не устраивает цена в три серебрушки, то мы уйдём.

– Я никого не задерживаю. – Внешне равнодушно улыбнулась толстуха. – Но я назвала справедливую цену. Ты разве не знаешь, что в городе не найти ни одного свободного места, вся ярмарка ночует внутри стен?

Сенила посмотрела на меня, а я пожал плечами. Что я могу сказать? Действительно, про это я не подумал, хотя и знал.

– Нет, не знаю. – А вот девушка действительно про это явно не знала, да её это и не интересовало. Раньше. – Но всё равно, мой господин считает, что золотой – это очень много.

– Сожалею, милочка. – Ехидная улыбка, в которой не было видно ни капли сожаления. – Для того чтобы найти вам комнату, мне придётся кого-то выгнать, а это чревато потерей денег и репутации. А так, деньги пойдут на успокоение клиента и компенсацию потери моего заработка.

Откровенно. Стоит и издевается, явно хочет, чтобы мы ушли. То, что это бордель, я уже понял. Теперь стали понятны и подсчёты ночуешь один – пять монет, вдвоём «со своим самоваром» – три. Конечно, переночевать тут, сделав вид, что нам нужно помещение под определённые нужды, было бы идеально. Тем более что и делать вид не пришлось бы, я бы не отказался «опробовать своё приобретение» ещё раз. Но как заплатить, если для того, чтобы достать деньги, надо засветить портфель и его содержимое?

Да и, раз нас выпроваживают, тут точно делать нечего. Посмотрев на Сенилу, я отрицательно покачал головой. Увидев, что она поняла меня, мотнул головой в сторону выхода.

– Хорошо, мы пойдём. – Сенила низко поклонилась, убрав улыбку. – Придётся моему новому господину опробовать свою новую рабыню в другой раз.

– Ах, не расстраивайтесь, господин. – Обратилась ко мне всё так же улыбающаяся хозяйка борделя. – Мне кажется, нынешняя ситуация не продлится долго. Приходите завтра, я с удовольствием вам устрою место для проб. Могу даже сама принять в этом участие. – И томно прикусила губу, призывно колыхнув при этом жировыми складками. Чёрт, лишь бы не блевануть.

Всё так же молча, слегка кивнул головой, отмечая, что услышал её слова и принял их к сведенью. После, развернулся и вышел из здания. Охранник стоял возле самой двери, и вовсю делал вид, что ему не любопытно, но меня-то не обманешь. Сам такой же.

Мы отошли от борделя только до ближайшего угла, как Сенила остановилась.

– Нам туда. – Показала она в какой-то переулок, после чего сама же пошла вперёд. Учитывая, что видела в темноте девушка не очень, двигалась она очень уверенно.

Пока шли, я сорвал раздражающий меня намордник, но куда его деть, не придумал, так и держал в руке. Мы вышли на параллельную улицу, но из переулка выйти мне не позволили. Сенила молча остановила меня, после чего замерла, прислушиваясь.

Теперь и я видел приближающийся световой кокон, что должен пройти мимо нас.

– Что это? – Шёпотом спросил я Сенилу. Уж очень любопытно было узнать о таком интересном явлении

– А что ты видишь? – Тут же прошептали мне на ухо вопрос.

– Кокон чего-то магического движется в нашу строну. Остановился. Опять движется.

– Отлично. Как только будет проходить мимо – толкай в мою сторону. – И она вытащила мой кинжал, взяв его обратным хватом. Смотрелась она в виде воительницы очень красиво, только бронелифчика не доставало, но я заставил себя не отвлекаться. Постарался заставить.

– Уверена? – Вообще-то я начал опасаться всего магического. До меня наконец-то начало доходить, что это сродни электричеству в нашем мире: не знаешь, что к чему, может и убить. А тут самому влететь в это скопление опасных нитей?

– Да. – А вот девушка сомнений не испытывала совсем.

Когда кокон приблизился, я тронул Сенилу за плечо, показывая, что цель близко. Затем шагнул перед целью, которая просто врезалась в меня, чуть не уронив. Не был бы готов к столкновению, точно бы улетел на землю. Мне показалось, что это не в меня врезались, а это я врезался в столб на полном ходу. Было пару раз в прошлой жизни такое.

Попытался плечом толкнуть светящийся клубок в сторону Сенилы, но опять стукнулся во что-то тяжелое и несдвигаемое. Но девушка уже сама вышла из подворотни. Я уже понял, что это какой-то тяжёлый человек, закрытый со всех сторон магией.

– Замри! – Сенила быстро нащупала в коконе голову человека и приставила кинжал к лицу. – Не шевелись. – Кинжал она держала в левой руке, а правую сунула прямо вглубь кокона, что-то там сделала и вся сеть светящихся нитей опала на землю и потускнела. Под этой сеткой обнаружилась владелица борделя собственной персоной. Понятно, я своим тщедушным телом никак бы не смог сдвинуть эту гору жира.

– Мадам Пеноло, какая встреча. – На мне не было маски, потому скрываться было поздно. – А куда это мы так торопимся?

– Куда может торопиться красивая женщина в столь поздний час? – Задала та риторический вопрос, на который сама и ответила. – Конечно же, к своему любовнику.

Вообще-то такой вариант был совсем не исключён, потому я даже не знал, что дальше спрашивать.

– Быстро отвечай моему господину, куда шла. – Сенила же явно не поверила толстухе, и кинжал не убрала. – И не ври, что к любовнику, на тебе закрытое платье. – При чём тут закрытое платье, я не понял, однако в женских вопросах своей рабыне доверял.

– Мой любовник вот такой оригинал, любит всё закрытое.

Сенила повернула голову ко мне:

– Есть чем ей рот заткнуть?

– Есть, вот. – Сунул я ей в руку всё ещё мешающую мне маску из её пояса. Как я понял, вокруг была темнота, которую не замечал только я.

Девушка нащупала тряпку в моей руке и грубо затолкала её в рот мадам Пеноло. А потом резко ударила ту в живот рукояткой кинжала. Я аж рот открыл от таких «нежностей»! Потом ещё один удар по плечу, сильный пинок под колено и жирная туша упала на землю, мыча сквозь тряпку. В другой её руке тоже появился кинжал, она взмахнула им, стараясь попасть по ногам Сенилы, но та как-то увидела движение и отскочила.

Пора перестать быть сторонним наблюдателем. Я с оттяжкой, как будто бью по футбольному мячу, пнул по руке, держащей кинжал. Оружие вылетело, стукнувшись в ближайший забор и чуть не задев Сенилу. Черт, что-то я опять сначала делаю, а потом думаю. Чуть не поранил девушку!

Потеряв кинжал, жируха вытянула изо рта кляп, и только набрала воздуха, чтобы закричать, как получила ещё один пинок, только под дых, и не от меня.

Жестоко. Я пару раз получал в живот на вдохе, было дело. Говорят, что так и убить можно. Зато, эта мадам подавилась своим криком.

– Дернешься, убью. – Сенила за волосы задрала голову толстой, и приставила кинжал в шее. – Быстро говори, куда и зачем шла. И не вздумай врать.

– Ты меня не убьёшь – Процедила та. – Тебя за это на каторгу сошлют.

– Я же ублажательница, дура. – Сенила расплылась в какой-то злорадной улыбке, хотя вряд ли её было видно кому-то кроме меня. – Любой подтвердит, что мы вообще никого убить не можем, у нас блок стоит. Значит что? Ты сама себя зарезала.

– Но, я не понимаю…

– Тут и понимать нечего. Я тебя зарежу, и за это ничего не будет ни мне, ни моему хозяину. Теперь понятно?

– Да.

– Тогда быстро и чётко: куда и к кому шла? Что хотела передать?

– Этого, – и она ткнула в мою сторону, – ищут. Он чернокнижник, который убил твоего бывшего хозяина и ещё одну рабыню.

– С чего ты взяла, что ищут именно его?

– Чтобы я не знала в этом городе какого-то молодого парня, да ещё и одарённого? Да я сама хотела его купить, только этот старик Венеруйло немного меня опередил. За пацана просили две тысячи, а мне нужно было время, чтобы собрать деньги, вот и не успела. Тем более, я сразу заметила его глаза, которые поблескивают в отражении света. Таких глаз я ни у кого в своей жизни не встречала.

– Зачем тебе необученный одаренный?

– Да я кучу золота отдаю, чтобы заряжать личину! – Зашипела та в возмущении. – А кольца? А защита на заведении? А освещение? Эти маги совсем обнаглели, такие деньги брать за простую работу. Я бы научила его собирать силу и отдавать в накопители, преобразователь у меня есть, этого достаточно. Окупился бы меньше чем за год. Да и симпатичный же мальчик, тоже немало бы золота принёс своим видом.

– А сейчас куда так спешила в невидимке? Где ты вообще взяла запрещённый артефакт?

– Купила по случаю. – Кажется, толстуха начинает успокаиваться. Вздохнула и продолжила с сожалением в голосе. – Хотела доложить следователю, что видела парня. За информацию обещали ползолотого.

– Но тогда чего ты не продала нам комнату? Впустила бы, потом и бежала докладывать. – Это уже я вмешался в их интересный диалог.

– Ты движением руки обезвредил сканирующий луч. Значит, магией тебя не захватить, только силой. Эти вояки мне бы всё заведение разнесли! – Искреннее возмущение, даже про кинжал у горла забыла.

– Ползолотого? – Синила о чём-то задумалась.

– Да. – Мадам совсем успокоилась, поняв, что убивать её никто не собирается. – Но если вы заплатите мне золотой, то я никому не скажу, что вас видела.

– А раз золотого у нас нет, то расскажешь? – Теперь в голосе Сенилы я слушал угрозу. Услышала её и толстуха.

– Нет, конечно, нет. – Тут же поспешила она отступить. – Я согласна на пять серебряных. Они же у вас точно есть.

– Есть. – Согласилась Сенила и резанула толстуху по горлу. – Только они нам и самим нужны.

Сказать, что я охренел, это ничего не сказать. Я смотрел на тускло-красный фонтан крови из горла убитой и начал понимать, что средневековье – это вам не двадцать первый век. Взять и зарезать человека из-за пяти серебряных? Да дал бы я этот золотой, убивать-то зачем?

А девушка выпустила волосы убитой и стала быстро снимать с неё кольца, после чего срезала ещё и все висюльки. Парочка немного запачкались в крови, и только сейчас я почувствовал, как меня начало мутить. До этого я стоял и удивлялся самому себе, как спокойно воспринял такое кровавое убийство. Может, вивисекторная меня так закалила?

– Надо плащ забрать. – Вот Сенила вообще не потеряла своей обычной невозмутимости. – В нём ещё есть заряд, он нам очень пригодится.

Плащ, который до того, как его сняли, ярко горел всеми цветами радуги, был мною поднят дрожащими руками. Убийство с ограблением. По уголовному кодексу это квалифицируется как разбой. Особо тяжкое преступление, против нарушителей можно применять огнестрельное оружие.

Димон, какое огнестрельное, ты ещё служебные инструкции и законы о частной охране тут вспомни!

– Надел? – Сенила нашла на теле убитой кошелёк и теперь в её голосе появились весёлые нотки. По ходу, она маньячка. – Пошли, нам нужно до рассвета уйти из города.

– Ворота закрыты. – Напомнил я ей. – А утром меня сразу же схватят на выходе.

– Не бойся, хозяин. – В голосе так и была слышна ироничность, когда она меня называла «хозяином». – У меня есть идея, как нам выйти. Лишь бы заряда невидимки хватило. Вряд ли мадам Пеноло рисковала заряжать вещь, запрещённую к использованию всем, кроме службы короля, у местного мага. Значит, заряда может быть совсем чуть-чуть.

Логично. Но что-то поумневшая Сенила меня не радует, а скорее, пугает. Теперь я отлично понимаю тех, кто ей в голову проводил эти ниточки. Красивые должны быть глупыми, и точка!

Глава 9

Хоть я и видел, куда мы идём, но вот понять, куда мы идём, не мог. Подворотни, улочки. Даже один раз через забор перелезли. Интересно, а откуда она-то так хорошо знает этот город? Хотя, если она нигде, кроме своей деревни и этого города, не была, то уж город должна была выучить.

Наконец, мы оказались около высокой городской стены. Я думал, тут будут высокие ворота, как в кино, но оказалось, что ворота тут были размером с те, что были в гараже у моего бати. Один автомобиль через них может быть и прошёл, но не больше. Да и в высоту, едва газелька проедет.

Сенила остановилась и, резко развернувшись, зашептала мне на ухо:

– Как только меня заведут в охранку, заходи сразу же за мной, пока не закрыли двери. Внутри стой тихо, не вмешивайся ни в коем случае. И забери у меня все вещи.

В моих руках тут же оказались монеты, два кошелька (мой и снятый с тела толстухи), кинжал, который она когда-то успела очистить от крови, горсть колец и подвесок. И где она всё это прятала? Неужели у женщин карманы есть?

Решил, что, кроме кинжала, всё уберу в мешок, не открывая портфель. Руки должны быть свободными, но открывать портфель при Сениле мне не хотелось. Если она зарезала человека за пять серебряных, что будет, когда она увидит, что у меня магический портфель, который всегда наполовину пуст?

– Всё, я пошла. Как только я скажу «можете меня досмотреть», сразу же включаешь плащ и тихо идёшь ко мне. Раньше не надо. Может заряда не хватить, да и у стражи сканеры на воротах включены, всё магическое сразу увидят, стоит только им глянуть в ту сторону. Я буду стараться их отвлечь на время, пока мы не зайдём внутрь.

– А как его включать? – Вообще-то я впервые встречаю в своей жизни плащ-невидимку. А к этому ещё и инструкции нет, даже на китайском.

– У него стандартная активация. – Махнула рукой Сенила.

– А если поподробнее? – Для меня что стандартная, что нестандартная, всё равно не знаю. Плащ был весь из магических сеточек, так что, найти те, что отвечали за активацию, я не мог.

– Застегнуться, надеть капюшон, потом руками соединить внутри плаща две верёвки. – Немного раздражённо пояснила она, как будто я такими плащами должен был с детства уметь обращаться. – Нащупал их?

– Да.

– Вот их и соединишь. Завязывать их не обязательно, достаточно соединить. Только не забудь застегнуться и голову прикрыть, а то голова будет видна.

– Понял. Готов.

– Умничка. – И неожиданно прижала мою голову к своей груди, после отпустила и посмотрела прямо в глаза. – Действительно блестят.

– Чего? – Немного ошарашенный тем, что моё лицо только что зажимали между сисек, я не сразу понял о чём речь.

– Ничего. Я пошла. – И она развернулась к воякам, стоящим возле ворот.

– Мужчины, здравствуйте. – Все пятеро встрепенулись, а двое даже схватились за оружие – большие копья с топорами на конце. – Подскажите, как мне выйти из города, мне срочно надо.

–Сожалеем, но до утра выход закрыт. – Этот у них за старшего. Самый взрослый, да и выправку видно. И копьё он единственный, кто выставил вперёд, отгораживаясь им от девушки. Остальные стоят, разинув рты, пялятся на Сенилу, которая, в свете магических светильников, наверняка выглядела очень даже эффектно.

– Мне действительно надо. – Умоляющий голос, кулачки прижаты к сиськам. Что-то мне это напоминает. – До утра я просто умру.

– Запрещено, говорю же. – Старший всё оглядывался, явно ощущая какой-то подвох. Думаю, и на сканеры посмотрел, хотя я и не знаю, где они.

– Чернокнижника ловим. – Поделился один из рядовых, хотя его и не спросили. Да, дисциплинка у них не на высоте.

– Да разве я похожа на чернокнижника? – Сенила повернулась к парням спиной, потом наклонилась, снова поднялась и развернулась лицом. – Видите, я честная рабыня.

Впечатлённые такой «демонстрацией честности», рты пооткрывали уже все пятеро. Да я бы сам завис от такого зрелища, если бы мне во время моей работы охранником такое продемонстрировали.

– Так это. – Рядовой, что первым подал голос, облизал свои губы. – Проверить бы надо. Не ровён час…

– Вы думаете, я мужчина? – Насмешка в голосе. Что там у неё на лице, не видно, я стою со спины.

– Да как бы… – Кажется, думать у них вообще получается очень плохо. – Ну и вот.

– Так я не против, можете меня, как следует, досмотреть. – Так, пора завязывать шнурки и в путь.

– Точно. – Первым очнулся самый старший. Он поднял копьё, после чего обратился к другим. – Трое на посту, Брюква, ты со мной.

– А чего он завсегда с тобой-то, а? – Почему-то кандидатура, выбранная старшим для помощи «в досмотре», устроила не всех. – Можа я тож хочу ентот, досмотр.

– Потому что ему я доверяю, а тебе, Зубастый, нет. Ясно? Или мне пожаловаться сержанту?

– Всё, утром я ему сам скажу, чтобы в смену мово брата перевёл. – Буркнул обиженный. Но это бурчание старшего не впечатлило, он смотрел на Синилу.

– Заходи на… – Тут он шумно сглотнул, чуть не захлебнувшись слюной. – Досмотр.

– Ох, мужчины. – Заговорила Сенила, оказавшись вместе со мной внутри. Дверь старший открыл, приложив какую-то пластинку. Современненькое решение. – Учтите, я честная рабыня. Осматривайте, и мне нужно быстро бежать.

– А куды торопишьси-то? – Это помощник старшего, которого обозвали Брюквой, высказался, поедая немного осоловевшими глазами девушку. – До утрева далече ешо. – И показал свои зубы, которые мне сразу же захотелось проредить.

– Мне нужно спешить за хозяином. Я из ублажательниц, если он отъедет от меня далеко, я могу умереть.

– Чо из ублажательниц, вижу. – Старший уже по хозяйски ощупывал девушку одной рукой. Копьё, что характерно, он не выпустил. – Скидывай одёжу, надо глянуть, мобуть ты всё ж таки и есть мужик-чернокнижник. – И они оба заржали.

Как ни странно, но Сенила не спорила, и легко скинула платье, после чего повернулась вокруг своей оси, сделав шаг назад от стражника.

– Как видите, я не мужчина. – Призывная улыбка подействовала и на меня. – Мне действительно нужно спешить.

– Да куды ты, на ночь глядя? – По-моему, после таких авансов, мужики её ни за что не отпустят. Это читалось в их стеклянных глазах, которыми они уставились на обнажённую девушку. Брюква даже копьё на пол бросил и начал раздеваться. – С утреца и поедешь догонять свово хозяина.

– Утром будет поздно. – Сенила как будто не замечала того, что её сейчас банально изнасилуют. – Раз уж вы меня осмотрели, то отпустите, пожалуйста. – И попыталась надеть платье.

– А ну погодь, девка. – Старший наконец отставил копьё, и решительно шагнул к девушке. – Мы ешо не всё осмотрели. – И он по-хозяйски сунул Сениле руку между ног.

Вспышка меня не ослепила чудом. Просто, я находился от девушки сбоку, потому мои глаза почти не пострадали. А вот вопль обеих стражников показал, что им не повезло.

– Шо там у вас стряслося? – В помещение завалилось остальное воинство, чуть не столкнувшись со мной. Они встали около входа и тоже зависли, глядя на обнажённую девушку.

– Эти люди хотели изнасиловать ублажательницу, защищённую магом. – Сенила обвинительно вытянула свой пальчик в сторону ослепших. Старший ещё и руку баюкал, как я, когда попал по пальцу молотком. – Я обязательно пожалуюсь хозяину.

– Так это. – Зубастый перевёл взгляд на слепого старшего и радостно оскалил зубы. – Да, надо бы пожаловаться.

– И на вас пожалуюсь, что не хотите меня пропускать, хотя все уже видели, что я никак не могу быть мужчиной-чернокнижником. – И она опять провокационно обернулась вокруг своей оси. – Или похожа?

– Не, ты не мужик. – Твёрдо ответил один из рядовых. Его мнение подтвердили два кивка остальных.

– Но если вы меня пропустите. То я пожалуюсь только на этих двух, а про вас скажу, что вы мне всячески помогали.

– Да, мы помогали. – Зубастый явно быстрее всех сообразил перспективы нагнуть соперника. – Иди, да, пропускаем. – И сглотнул слюну, не в силах оторвать взгляда.

– Вы такие хорошие. – Сенила за пару секунд накинула платье. Как у неё так быстро получается, не пойму. – Подскажите, в какую сторону внешний рынок? – Задала она вопрос, как только мы оказались за стеной.

Оказывается, из «допросной» был отдельный выход за стену, минуя ворота. Пластину на верёвочке для открытия этой двери Зубастый с деловым видом снял с головы, всё ещё скулящего, старшего стражника.

– Так это, вон туды. – Все трое, растаяв от того, что они, оказывается, хорошие, дружно показали направление.

– Спасибо, мужчины, вы мне очень помогли. – Низко поклонилась им Сенила, чуть не вывалив грудь при этом, и быстрым шагом пошла в указанном направлении. Я поспешил за ней, стараясь не бежать, а идти быстрым шагом.

Метров через сто, я догнал ждущую меня девушку, которая вглядывалась в темноту. Точно, она же меня не видит.

Отпустил верёвочки и снял капюшон плаща. Сенила тут же нашла меня глазами.

– Ты тут. – Облегчённый вздох показал, что она всё же не была уверена, что мне удастся выйти незамеченным. – Теперь нам надо обойти город, и уйти в том направлении как можно дальше.

– Почему в том? – Я ей доверял, но мне была любопытна причина такого выбора.

– Там дорога идёт в две ближайшие деревни, потом упирается в болото. Ни один убежавший не станет выбирать это направление, если он не дурак.

– Логично. А мы дураки?

– Нет. – Она повернулась и пошла быстрым шагом. До чего шустрая девушка. – Я уверена, что через болото есть проход, и местные его покажут за пару медных монет. А у нас теперь есть деньги, спасибо мадам Пеноло. Только пробежим через внешний рынок, надо припасы купить. У тебя же в мешке нет еды, да?

– Нет. – Я кивнул, опять забыв, что она не видит.

– Так я и думала. – Ехидно прокомментировала она мой ответ. – Оружие, деньги, а про еду забываете. Мужчины.

Вообще-то, она не права, про еду я думал, только вот возможности её достать у меня не было. Побег был очень неожиданным и стремительным, а потом я прятался и делал вид, что местный. Но спорить с ней не стал, вообще промолчал.

У меня богатый опыт общения с женщинами. И он говорит: если женщина замолчала, не стоит её перебивать.

К самому рынку я не пошёл, Сенила сказала, что должна там показаться одна. Она попросила обратно кинжал и деньги, после ушла, опять призывно виляя. Мне кажется, это она специально меня так дразнит.

Прождал я её где-то около часа, усевшись в высокую траву. Лечь даже не пытался, сразу же усну, я себя знаю. Плохо, что часов нет, да и не знаю я, сколько тут ночь длится. Интересно, а почему я вижу в темноте? В воспоминаниях парня, которые приходили мне во сне, ничего такого не было. Хотя, я никак не могу досмотреть сны, постоянно мешают.

Сенила появилась с охапкой одежды в руках, и с немаленьким мешком за спиной. На ней теперь было другое платье, уже не такое воздушное, а грубое, скорее всего, крестьянское. Ну, хоть грудь спрятала, а то того и гляди, при ходьбе вывалится. Встала недалеко от меня, покрутила головой, потом всё же увидела.

– Знаешь, Дар, надо что-то делать с твоими глазами. – Начала она, кинув все вещи на землю возле меня. – Малейший свет, и они блестят в темноте, как у хищника какого-то. Надевай это.

– Денег хватило? – Я не знал, сколько было в кошельке, что она срезала у убитой.

– Деньги не понадобились. – Так, она меня ни разу не успокоила.

– Ты опять кого-то убила? – Оставлять за собой кровавый след, как какие-то Бони и Клайд, мне бы не хотелось.

– Нет. Несколько хороших парней достали мне это всё за обещание жаркой ночи. Мне показалось, что их одежда будет тебе как раз впору. – Она помогала мне облачиться в какой-то кафтан или рубаху, не пойму, из грубой ткани. Теперь и я видел, что прошлая моя одежда гораздо удобнее и лучше, чем та, что она принесла.

– И где теперь бывшие хозяева этой одежды? – Я представил, как она схватила эти шмотки и побежала в темноту, оставив парней голыми. – Они за тобой не гонятся? – Натянув штаны, встал, оглядывая себя. Да, надо бы какой-то ремень придумать, а то верёвка это совсем не то.

– Нет, они ждут. Я сказала каждому, что приду, как только освобожусь после другого. – Она широко улыбалась, когда давала мне объяснения. – Каждый из них думает, что я с кем-то из их компании, и ждёт своей очереди. Да и потом не сознаются никому, что у них ничего не было. Дети.

Вот это коварно. Всех раздела, заставила ждать, а сама скрылась с одеждой.

Мы продолжили путь по дороге, идущей вокруг города.

– Сенила, а сколько тебе лет? – Та ничего не ответила, и я решил, что она обиделась. Неужели и в этом мире нельзя спрашивать у женщин их возраст? – Если обиделась, то извини.

– Нет, я просто не знаю, сколько мне лет. – Голос девушки был таким, слово её саму удивлял этот факт. – До твоего вопроса я думала, что скоро двадцать.

– А сейчас что изменилось?

– Я считала, что месяц назад меня купили у моего отца. – Она говорила медленно, словно рассуждая или вспоминая. – Сейчас лето, но мне вспоминается, как зимой я с прошлым хозяином была в заведении у мадам Пеноло. И это был не первый раз. Меня там учили разным премудростям любви, а потом я забыла, что там была, считая, что ещё не начинала обучение. Хотя всему, чему там учили, научилась.

– А зачем тебе стирали память об обучении?

– Не знаю, но то, что меня продал мой отец, я тоже сомневаюсь.

– Почему? Такого не бывает?

– Да нет, бывает и часто. Только вот, когда я говорю слово «отец», за этим словом ничего не стоит. Как будто нет такого человека, и никогда не существовало. Да и названия своей деревни я тоже не помню, хотя помню названия всех ближайших деревень.

Дальше мы шли молча. Кажется, скоро рассвет, во всяком случае, ощущение такое. Окружающий мир как будто наливался красками, а до этого был тусклым, близко к черно-белому.

– Пора сворачивать. – Наконец прервала затянувшееся молчание Сенила. Она шла легко, а вот я начал уставать, хотя прошли мы всего ничего. Пока шли, девушка всё время себя сдерживала, потому что стоило ей только задуматься, мне приходилось за ней бежать. – До рассвета дойти до дороги не успеем, придётся идти наискосок, через лес.

– Это проблема? – Мне не понравилось сомнение в её голосе.

– Да. – Она обернулась ко мне. – Я городской житель, в лесу совсем не ориентируюсь. Мы можем легко заблудиться, лес очень густой, да и пугает он меня, почему-то. Будем ходить по кругу недалеко от дороги, пока с голоду не умрём.

Странно. Я вот тоже городской житель, но держать направление умею ещё со времён школьных походов. Солнце, направление движения облаков. Да мало ли ориентиров, кроме компаса, которого сейчас у нас нет.

– Если ты покажешь мне направление, то с него мы не собьёмся, обещаю.

– Ах да, ты же одарённый. – Сразу же успокоилась она. – Тогда нам в ту сторону.

И мы пошли через поле в сторону леса.

Глава 10

Лес действительно оказался совсем не пригородным парком. Вдоль кромки были видны следы давней вырубки, но после этого явно прошло прилично времени, кустарник вырос в высоту не меньше трех метров. Что за кустарник, не знаю, ботаник из меня ещё тот, но что ветки жёсткие, вижу. Что-то вроде акации, что росла в моём дворе.

По наитию, я присел в траве и увидел, что действительно, ниже травы веток почти нет, можно легко пролезть. Вот и отлично. Сенила без слов полезла за мной в кусты, отдав мне управление нашим маленьким отрядом.

Солнце ещё не встало, по нему ориентироваться не получится, но нижние облака двигались достаточно быстро, чтобы не спутать направление ветра в верхних слоях. Отлично, азимут определён.

Да, то, что я сменил одежду на более грубую, оказалось очень удачно. Давно я не ходил по лесу, да ещё и такому плотному, как будто его не прореживали вообще ни разу. Тут что, дрова никому не нужны? Я слышал, что в средневековье все окрестные леса вокруг городов были вырублены на многие километры, в Европе и Америке вообще лесов как таковых не осталось, а тут такие буреломы. Нет, пройти вполне было можно, деревья росли не плотно, но вот жесткий кустарник иногда заставлял упираться в него, как в стенку. Приходилось возвращаться назад, искать другой путь.

До дороги мы добирались примерно до полудня. Что мне понравилось, так это то, что не было комаров. Вообще ничего не жужжало под ухом. Я помню, что каждый мой поход в лес с какой-нибудь компанией очередной моей девушки (не знаю, чего такое «романтичного» они находили в этом пустом занятии), превращался в борьбу с этими адскими тварями, желающими моей крови. Репелленты помогали не всегда, некоторые кровососы его нагло игнорировали, а тем, кого он всё же отпугивал, надоедливо жужжать под ухом это совершенно не мешало.

Мы ещё и были все в царапинах, а значит, запах крови от нас шёл приличный, но кровососов не увидели. Красота.

Сенила действительно оказалось городской девочкой, и по лесу ходить совершенно не умела. Нет, она была ловкой и гибкой, только вот, ступала она так, как будто следующий шаг будет на том же уровне, не задумываясь, что там может оказаться ямка или очередной корень. Она ни разу не упала, но после часа такой ходьбы уже чуть-чуть прихрамывала, видимо ушибла или подвернула ногу. Но шла за мной молча, не жалуясь.

То, что мы шли в полной тишине, позволило мне услышать вдалеке разговор. Показав знак, что надо замереть, прислушался. Раздался скрип, который я определил, как скрип телеги. Слышал на рынке, когда телеги стаскивали в общую кучу для ночёвки, чтобы легче было охранять.

– Дорога рядом. – Прошептал я замершей девушке. В ответ она кивнула, тоже прислушиваясь. – Предлагаю отойти и поесть.

Получив ещё один кивок, я развернулся и пошёл по проторенной среди кустов дороге. Где-то там, метрах так в трехстах, мы проходили поваленное дерево, что отлично заменит нам и стул и стол.

– Как думаешь, нам стоит идти по дороге, или по лесу, вдоль неё? – Поели, но из питья оказался всего один кувшин кислого вина, а пить очень хотелось, потому я сразу хлебнул изрядно. А выпившего меня всегда тянуло на разговоры.

– Давай по дороге. – Девушка устала, платье было местами мокрым от пота, видно, что ей очень не хочется продолжать путешествовать по пересечённой местности. – Вряд ли кто-то нас разыскивает. Меня, во всяком случае, точно никто не ищет. А ты, после того, как переоделся, за местного малыша легко сойдёшь.

– Малыша? – Я скептически хмыкнул. – А на сколько лет я выгляжу?

– Лет на тринадцать. – Но видя, как я заулыбался, с сомнением исправилась. – Может, на пятнадцать. – Я улыбнулся ещё шире. – И сколько?

– Шестнадцать мне точно есть. – А может и больше, я до сих пор не знаю, сколько парню было лет, когда он всё же отправился на учёбу.

– Мелковат ты для шестнадцати. – Осторожно сказала Сенила.

– Наследственность. – Пожал я плечами. – Но, несмотря на рост, я самый настоящий баронет.

– Что ты благородный аристократ, я и так знаю. – Махнула рукой девушка. – Ты же мне сам об этом рассказывал, помнишь?

– Нет. Я же тебе сказал, что после эксперимента почти ничего не помню.

– Совсем-совсем не помнишь?

– Так, отрывками. – Точнее, обрывками из снов.

Помолчали, убирая еду в мешок, что несла Сенила. Я встал, собираясь продолжить путь, но Сенила до сих пор сидела с задумчивым видом.

– Ещё отдохнём? – Я подумал, что девушка просто устала.

– Скажи, Ганнидар, а у тебя есть документ об освобождении?

– Нет. – И эта бюрократия может стать проблемой.

– Расскажи, как ты тогда снял ошёйник? – Видя, что я молчу, она вздохнула и объяснила. – Считается, что усмиритель, который надет на одарённого, снять нельзя. Вообще. – Опять помолчали. Информация, конечно, интересная, но я не очень хотел ей рассказывать обстоятельства потери ошейника этим телом. – Надеть ошейник на одарённого сложно, а снять вообще невозможно. Как-то там всё переплетается, что дар человека сам поддерживает заклинание усмирителя. Одарённые попадают в рабство один раз, и до самой смерти.

Я пожал плечами. Обманывать я не хотел, да и смысла не видел. Думал, вопросы закончились, но нет.

– Скажи, а ты можешь точно так же снять ошейник с меня? – В ответ мог только покачать головой. С меня ошейник упал сам, упал с мёртвого тела. Не убивать же её для этого?

– Этот способ тебе не подойдёт. – Да я даже просто оборвать нить, что идёт к её сердцу, не рискну. Подозреваю, что обрыв этой линии, которая была гораздо толще той, что до этого шли к голове, просто убьёт девушку. Даже те линии, что шли к голове, сейчас не рискнул бы обрывать, хотя в тот раз всё закончилось благополучно. Вроде бы. – Выберемся, найдём мага, он снимет с тебя ошейник.

– Ублажательниц не освобождают от рабства. – Она была сама серьёзность, но смотрела не на меня, а куда-то в сторону. – Считается, что после года рабства в голове происходят такие изменения, что девушка просто будет не в состоянии жить на свободе, отсутствие хозяина сведёт с ума. В Империи Менаран даже есть специальный закон на этот счёт: если ты решился освободить ублажательницу, это делается только на бумаге, ошейник не снимается. И всё равно ты обязан её полностью содержать. – Тут она всё же посмотрела на меня. – Сложно оставаться нормальной, если твоя память содержит максимум месяц твоих воспоминаний, а магия постоянно давит на то, что ты должна хотеть хозяина.

– А сколько ты носишь ошейник, не помнишь?

– Нет. – Тяжелый вздох и качание головой. – Но, что больше года, это точно. Я смутно помню, как встречала в ошейнике два разных праздника зимы. А сейчас вообще лето.

Опять тяжелая пауза. Вот не люблю я все эти выяснения отношений с девушками, их вопросы. Всегда фраза «нам нужно серьёзно поговорить» для меня означала конец отношений.

– Пошли? – Всё равно сейчас я ничем ей помочь не могу. Если бы я выучился на мага, вот тогда да, были бы варианты. Но это ей ещё три года ждать?

Да я тогда и сам не рискну. Если местные маги считают, что это опасно, кто я такой, чтобы рисковать её жизнью или рассудком?

– Пошли. – Она встала и позвала меня, (я уже повернулся к дороге). – Ганнидар.

– Чего? – Обернулся я к ней.

– Спасибо, что вернул мне память. Это же ты сделал, я сразу поняла. Пусть мне теперь будет тяжелее жить, но я бы не хотела снова стать безмозглой игрушкой для утех.

– Пожалуйста. – Мне стало немного стыдно, что так бездумно подвёрг её мозги опасности, а меня ещё за это благодарят.

Отвернулся от неё и решил, что у меня глюки. Откуда-то сбоку прилетела знакомая петелька, но в этот раз она была синего цвета, а не белого или черного. Я хотел от неё увернуться, но она заскочила ко мне за спину.

Я тут же скинул рюкзак и понял, что не ошибся: синяя ниточка тянулась точно внутрь мешка. Быстро развязал свой самодельный заплечный мешок и увидел, что поймана оказалась одна из тех вещичек, что Сенила сняла с мертвой хозяйки борделя. Отлично, вот мы и попались!

– Что-то случилось? – Мои суетливые действия не остались незамеченными, девушка смотрела на меня встревоженным взглядом.

– Да. Нас нашли. – Наверняка это или поисковое, или сканирующее заклинание. – Нашли по той вещичке, что ты с убитой толстухи сняла.

– Какой ещё толстухи? – Удивилась она.

– Да хозяйки борделя. Поисковое заклинание нас только что нашло. – И, судя по тому месту, на которое оно прицепилось, нашли нас по крови хозяйки этой вещи. Сенила в ней измазала две подвески, вот одна из них и была поймана петелькой.

– Она же не была толстой. – Вот выяснять толщину убитой мне хотелось меньше всего.

– Не важно, главное то, что нас засекли, и мы на прицеле. – На ум пришло сравнение с пятном от лазерного прицела. И ведь не оборвать этот поводок! – Если я оборву заклинание, то ясно дам понять, что мы тут. – Задумался. Эх, зря я не спрятал всё в свой ранец, тогда бы никто ничего не нашёл, раз там какое-то особое пространство. Думаю, надо всё же спрятать всё туда, оставив только пару мешочков с монетами. Ну и эту подвеску, что «засветилась». – Пока что они могут подумать, что тётку убили какие-нибудь разбойники, ограбили на эту вещичку, а сами убежали в лес, но если заклинание оборвётся, значит тут кто-то одарённый.

– Так нужно её выбросить!

– И куда? – Скептически ответил я. Временами она умная, а временами очень блондинка. – Если я брошу подвеску тут, то преследователи придут сюда и найдут наши следы. Я вот ни разу не следопыт, и то бы нас нашёл, смотри, какую просеку мы за собой оставили.

– И что теперь делать? – Думать надо было раньше, а не убивать. А если убила, то не грабить.

Но говорить я этого не стал. Поздно.

– Подумаю. – Появилась мысль, но пока что она зависит от многих факторов. – А пока, нам надо к дороге. На ней хоть следы легче запутать. Будет неплохо, если нас кто-то подвезёт, тогда точно никаких следов. – Видя, что она молчит и слушает внимательно, кивнул. – Пошли.

Вышли к дороге, на которой никого не оказалось. Замечательно, нет лишних свидетелей того, что мы из леса. По солнцу определил сторону, неспешно двинулись. Если я тогда слышал тут голоса, значит дорога не пустынная, время от времени тут люди встречаются.

– Твоя задача сделать так, чтобы нас подвезли. Понятно?

– Да, понятно. – Сенила закивала, но мне не понравилась её предвкушающая улыбка.

– Подвезли, а не изнасиловали.

– Меня нельзя изнасиловать. – Вскинула гордо она свой носик. – Если кто-то хочет получить удар магией – пусть попробует. Только хозяину позволено касаться меня. И кому он разрешит.

– А почему тогда меня не ударяло? Я же тогда не был твоим хозяином. – Подумал и добавил. – Да и сейчас, вроде как, им не являюсь.

– Не знаю, как это случилось… – Она с сомнением посмотрела на меня, обернувшись. – Но сейчас мой хозяин – ты. Мы связаны, я не могу от тебя удаляться далеко или надолго. Закрыв глаза, я могу определить, где ты. Точнее, в каком направлении. – Тут она немного замялась, но потом как-то решительно продолжила. – А когда ты прикасаешься, то мне очень приятно. У всех ублажательниц так, как я помню. – И, отвернувшись, продолжила идти впереди меня.

– Хорошо, сейчас я твой хозяин. – Сказал я ей в спину. – Но ведь до этого я им не был. – Когда я им стать успел, я так и не понял.

– Тогда мне было тоскливо. – На этот раз она не обернулась. – Быть привязанной к неодушевлённому предмету очень тяжело для нас. Предметы не имеют предпочтений, не имеют желаний. Как такому угождать? А я тогда второй день, как была привязана к дому. – Она остановилась и дождалась, когда я её догоню. И она ехидно улыбалась. – А тут ты, такой маленький, хорошенький и беззащитный. В детстве у меня был щенок, так вот ты был на него очень похож.

– Щенок? Какой породы? – Я люблю собак, но чтобы собака была собакой, а не сосиской на ножках. – Бойцовской или декоративной?

Сенила остановилась. Видно было, что она мучительно пытается что-то вспомнить. Я остановился рядом с ней и молчал. Вот она перевела какой-то потухший взгляд на меня и буркнула:

– Не помню. – И быстрым шагом пошла вперёд, на ходу поправляя лямки рюкзака с едой.

Жаль девочку, испоганили ей все мозги.

Ещё часа два мы шли молча. Теперь повторилась ситуация дороги вокруг города, когда Сенила иногда ждала меня, а то я не успевал за её быстрой и лёгкой походкой.

В душе у меня постепенно нарастало беспокойство. Синяя магическая верёвочка всё так же тянулась к моему мешку, а значит, скоро нас ждут гости, если мы не запутаем преследователей. Но на дороге до сих пор нам никого не встретился, а мой план подразумевал людей, желательно, попутных. А тут вообще никого, ни попутных, ни встречных.

Время перевалило полдень, надо бы сделать ещё один привал, а то я опять выдохся. Но в этот раз меня взяло какое-то упрямство, мне не хотелось показаться слабым в глазах девушки, и я упрямо полз вперёд, иногда переходя на тяжёлый бег.

Дорога часто делала изгибы, которые совсем не поддавались никакой логике, и после одного из поворотов мы услышали шум. Какие-то крики, кто-то кого-то звал, слышен звон железа. Может там кого-то убивают, а мы такие красивые прямо вывалимся им навстречу?

Положив руку на плечо Сениле, показал, что стоит пойти напрямую, через лес. Она кивнула и мы, соблюдая тишину (ну как, соблюдая, стараясь), стали подбираться к источнику шума. В моей голове уже были различные сюжеты, от нападения разбойников, до шабаша лесных ведьм, но всё оказалось гораздо прозаичнее.

Поляна. Она явно не в первый раз используется для стоянки, видны следы нескольких кострищ, брёвна, которые используют как стулья и столы. В центре поляны собралось пять телег, вокруг которых хаотично передвигалась небольшая группа крестьян.

И группа крестьянских детей, которые и создавали этот шум, как будто тут, как минимум, сражение идёт. Они бегали, кричали, один колотил палкой по какой-то железке. Взрослые вообще не обращали внимания на это, как будто, так и надо. Не зря один мой друг говорит, что познать дзен можно, только заимея хотя бы одного ребёнка. И он всегда спокойный, даже в тех ситуациях, когда я бы давно в торец зарядил. У него трое детей.

– Сенила, твой выход. – Шепнул я девушке, которая стояла, как и я, на коленках и выглядывала из-за кустов. – И помни, минимум соблазнения, максимум эффективности.

Она хмыкнула и посмотрела на меня с улыбкой.

– А ты что будешь делать?

– Мой выход будет, как только ты выяснишь, какая телега куда едет. Выяснишь, и скажешь мне. – Видимо, я её слегка озадачил. Она задумалась, а потом всё же уточнила:

– Так мне выяснить, куда кто едет, и подойти сюда, чтобы тебе рассказать?

– Верно. Ты всё правильно поняла. – Надо почаще хвалить её ум, что ли. Очень уж она переживает от того, что ею занимались мозгокруты. – Вот тебе кинжал и монеты, но постарайся договориться, чтобы мы расплатились по приезду.

– Сама знаю. – Мне кажется, ей доставляет удовольствие так на меня фыркать. – А в какую деревню договариваться?

– А есть варианты?

– Да. Обе возле болота, но друг от друга далеко. Думаю, скоро дорога должна раздаиваться. – Теперь и я задумался.

– А от какой ближе к Империи Менаран?

– Не знаю. – Пожала она плечами. – Я вообще не представляю, в какой она стороне.

– Тогда, договаривайся с теми, кто меньше запросит. – Думаю, это самое логичное. – Но про проход через болото никому пока не говори, будем про него узнавать уже в самой деревне.

Тут она ничего не сказала, только молча кивнула, и хотела уже выйти на поляну, но я удержал.

– Стой! Вернись и приди к ним по дороге. – Зашипел я в раздражении. – А то, как ты им объяснишь, что через лес к ним подкрадываешься.

Задумалась и опять кивнула. Хорошо, что не обиделась, я в раздражении довольно сильно её дернул за плечо.

Сенила скрылась в лесу. Как бы не заблудилась, в трёх соснах-то. Хотя, это я совсем её за тупую держу, она, пусть и блондинка, но должна сообразить просто пройти по нашим следам.

Решил пока «подготовить реквизит». Достал подвеску, на которой всё ещё висела петелька. Может мне и кажется, но теперь вдоль синей ниточки проходили своеобразные волны. Какая-то информация бегает туда-сюда, словно по проводу.

Интересно, а какой силы должен быть маг, чтобы кинуть петлю на такое расстояние, мы же довольно далеко ушли от города, а он наверняка послал поисковый запрос, не выходя из дома. Узнать бы максимальную дальность таких запросов. И какие есть возможности скрываться от них, например, что-то, вроде прокси, как скрываются в интернете. Сам я в этом не очень шарю, но нахватался умных слов у знающих людей.

Я уже знаю, что тут есть порталы, как вариант быстро и далеко слинять, но это дорогое удовольствие. И документов у меня нет, а на месте местных, я бы точно сделал что-то вроде таможни. Так-то у меня хватило бы налички, чтобы оплатить нам обоим перелёт, но вот документы… Да и это значительная доля всех денег, а мне бы желательно ещё и на учёбу набрать. Для себя уже решил, что если не найду денег – учиться не пойду. В кабалу на пятнадцать лет? Нет уж, увольте. Да я ни у одного работодателя больше года не задерживался (а сменил я их прилично), пока в охрану меня друг не взял. Да и в той только полгода отработать успел.

Засвеченную вещичку надо подкинуть тем, кто идёт в другую деревню, так мы на время «пустим следствие по ложному пути». Жаль, конечно, терять денежки, явно же магическая штука, вся опутанная разноцветными линиями. Можно было бы продать при случае, всё равно не знаем, для чего она. Инструкция отсутствует как данность. Тёмные времена!

Пить хочется. Девушка уже вовсю развлекается, давно уже стала центром внимания всех, кто собрался на стоянке. Её и покормить усадили, и попить дали какого-то горячего отвара, налив в глиняную кружку прямо с огня. Интересно, а чего это они так долго тут? Я думал, в дороге останавливаются только на перекусить, а потом дальше в путь. Неужели собираются тут ночевать, хотя солнце только зенит недавно перевалило?

Вот Сенила пошла в сторону кустов. Не точно ко мне, а немного левее. За ней сразу же увязалась пара мужиков, но она что-то им насмешливо фыркнула в своей манере, и над ними стали смеяться женщины. Расстояние небольшое, я даже разбираю отдельные звуки, но они у меня ни с чем не ассоциируются. Как будто иностранцы в толпе перекрикиваются: голос слышен, а что там они хотят – не понять. Переводческая магия несовершенна, пока не услышал слово целиком – не переведёт.

– Ну что? – Прошептал я ей, как только она доползла до моих кустов.

– Они все из одной деревни. – А вот это плохо. – Согласны меня подвезти бесплатно. Некоторые даже готовы замуж взять, хотя и видели ошейник. – И она расплылась в улыбке. Нравится ей внимание.

– Далеко до их деревни?

– Нет, рядом. Отдохнут и поедут, до заката точно доберутся. Вторая деревня от развилки направо, но она намного дальше, все телеги оттуда уже вышли с этой обеденной стоянки заранее.

Вариант остался только одни – подкинуть этим «закладку», а самим быстро пешком до второй деревни. В темноте с дороги не собьёмся, я всё равно ночью прекрасно вижу.

– А как ты отделалась от сопровождающих? – Оба мужика заинтересованно поглядывали в сторону тех кустов, в которые она вошла.

– Сказала, что смогу и самостоятельно сделать свои дела, помощники мне в этом не нужны. – Точно, самый лучший вариант для женщины оторваться от мужчины –сказать, что ты в туалет. Пока шли сюда, кстати, она меня в этом деле совершенно не стеснялась, присаживалась в траву рядом со мной совершенно спокойно. Я мысленно списывал это на «деревенское воспитание».

– А тут что, все в кустики ходят, а не в специальное место? – Если тут постоянное место для стоянки, то всё вокруг должно быть «заминировано», а я на четвереньках тут ползаю.

– Не знаю, я не спрашивала. – Беспечно пожала она плечами. – Мне договариваться с ними?

– Договорись на счёт ночлега, но скажи, что пойдёшь пешком, вперёд. И что расплатишься по факту. – Тут мне в голову пришла ещё одна мысль. – И купи у них мешок.

– Какой мешок?

– Любой, но чтобы больше вот этого. – Показал на свой самодельный. – И забери у них его сразу.

– А зачем?

– Потом расскажу, ты главное, купи его и возьми с собой. Я буду ждать тебя чуть дальше по дороге.

– Поняла.

Она уползла в сторону, а я начал подготавливаться к диверсии. Достал плащ-невидимку, достал портфель из мешка. Мне вдруг пришла в голову мысль, что кровь могла остаться и на стенках мешка, потому и от этой улики надо избавиться. Подкидывать я его не буду, просто выкину тут в кустиках.

Подходил я к ближайшей телеге очень осторожно. Заряд плаща ещё не закончился, это я видел, но вот хаотическое движение бегающих детей меня напрягало. Засунул подвеску в первый же попавшийся мешок, из которого выдернул пару кувшинов с чем-то жидким. Пить очень хотелось, и должен же я получить компенсацию за такую дорогую вещь!

После, я в быстром темпе удалился, и, не снимая плаща, обошёл стоянку, чтобы выйти на дорогу.

– Так это, лихих людей полно, можа проводить? – Сенила тем временем пыталась отбиться от своих ухажёров. Мешок она купила, он у неё даже не пустой, но вот, что хвост за собой тащит – плохо. Вроде бы все отстали, но остался один, самый настырный и наглый. – Я ща, быстро запрягу и поедем. – И он слишком близко стоит, девушка не глухая, не обязательно пытаться ей орать в самое ухо.

– Не надо, я могу и сама дойти, дошла же я до этой стоянки. – Сенила, смеясь, легко увернулась, когда её чуть не ухватили за талию. – Встретимся в деревне.

– Ну, так дела не делаютси. – Мужик не отставал, они уже зашли за поворот, что стоянка перестала быть видна. – Ты же к старосте пойдёшь, а он меня не любит.

– Я же не на один день приду, успею и тебя навестить. – Теперь она натурально отбивалась от загребущих рук. Может, дать челику по кумполу, а то он что-то разошёлся. – Отпустите, мне надо идти.

– Давай по-быстрему, покуда жинка не видит. – Он всё же поймал Сенилу за руку так, что она не смогла вырваться. – В деревне она ж меня не пустит никуды.

– Я же ублажательница, нам нельзя без разрешения хозяина. – Эх, а ведь я был почти уверен, что этим всё и закончится. Но всё равно решил использовать чит в виде красивой девушки.

– Да хозяин и не узнаеть. – И он ущипнул девушку за задницу так, что она вскрикнула. – Давай, по-быстрему.

Сенила перестала вырываться, лицо её стало спокойным, даже я бы сказал, серьёзным.

– Мужчина. – Она выпрямила спину, больше не пытаясь вырвать свою руку. – Оставьте меня в покое, иначе пожалеете.

Мужик усмехнулся… и резко ударил её по голове. Девушка упала на землю, из губы пошла кровь. Так, что-то я с этими средневековыми нравами опять попадаю в неприятную ситуацию. Начальная мысль врезать этому уроду по голове была очень правильной, зря я от неё отказался.

– Не дёргойси, тута минутно дело. – В руке мужика появился нож, которым он махнул перед собой. Хороший такой ножичек, сантиметров сорок, он у него в чехле на поясе висел. – Кому ты пожалишься, тута лес кругом. Молчи, не то ща ножичком по горлу, и прикопаю, дело привычное.

– Хорошо. – Отрешённо, как будто в трансе ответила Сенила, не пытаясь подняться. – Только не бейте.

Всё, кажется до изнасилования она доигралась. Скинул портфель со спины и судорожно стал в нём искать второй кинжал. Кулаком я этого крепыша не свалю.

А тот деловито стал натурально срезать с девушки платье, начиная с подола. В его глазах ничего человеческого уже не было, потому я совершенно спокойно подошёл к нему со спины и от всей души врезал рукояткой кинжала по затылку. В этот момент я даже не думал, что могу переборщить и убить его. Кто к нам с ножом придёт, тот от него и получит.

Мужик схватился руками за голову, но сознание не потерял, да и нож из руки не выпустил. Я только перехватил его руку с ножом, как среагировала Сенила. В её руках появился второй кинжал, и она с улыбкой маньячки воткнула его в пах насильнику, отчего тот издал такой вопль, что наверняка даже в городе услышали. Нет, она точно ненормальная!

Хотелось одновременно и выругаться, и бежать отсюда как можно дальше. Особенно, от этой страшной девушки, с улыбкой наслаждения втыкающей кинжал, в визжавшего мужика, второй раз. От осознания, что у этого урода ещё и жена тут в сотне метров, засосало в районе желудка. Проблемы. Такой вопль только глухой мог не услышать, а эта маньячка поднялась на ноги и не убегает, а сморит с улыбкой наслаждения на порезанного.

Женский вопль, раздавшийся неподалёку, показал, что я оказался прав. Убежать мы не успели.

– Убила! – Кажется, вот и жена трупа объявилась. – Ах ты змея ядовитая. – Эдакая, дородная женщина, стояла метрах в двадцати, орала, ругалась, но ближе не подходила. Наверное, ждала подмогу, которая не замедлила появиться.

Как обычно со мной случается в стрессовых ситуациях, я стал соображать гораздо быстрее. И понял, что простым «извините, он первый начал» тут не обойтись. Подошёл к стоящей Сенила с спины, и обратился к ней шёпотом:

– Не дёргайся, это я. – Честно говоря, между нами был добрый метр, потому что пугать «девушку с ножом» я очень опасался. – Выпрямись, наставь на эту орущую кинжал и скажи «этот человек был наказан за нападение на Деву Леса».

– Этот человек был наказан за нападение на Деву Леса. – Ещё и пнула стонущего. Живой до сих пор, надо же.

А собравшаяся к этому времени толпа как на стенку наткнулась. Наступила мгновенная тишина. Даже дети молча стоят и глаза таращат.

– Вы должны запомнить, что лес всегда смотрит на вас и охраняет своих детей. – Шептал я подсказку, а сам думал, что нас спасёт только чудо. Но вот делать это чудо мне не хотелось. Ну, не мазохист я!

– Запомните на всю жизнь. – Очень впечатляющая пауза. – Лес всегда защищает своих детей. – Рука с кинжалом, поднятая вверх, капли крови, с шипением впитывающиеся в лезвие. Все перевели взгляд на кинжал, как будто она им их загипнотизировала. Ничего себе у неё театральные способности! – И теперь он всегда будет за вами наблюдать.

Так, а теперь без чуда не обойтись. Иначе, эти сейчас очнутся, и мы уже не убежим.

– Руку опусти пониже, а то я не достану. И в сторону отведи на всякий случай. – Продолжил шептать я инструкцию. – Скажи, что ты лично будешь глазами леса. – Вздохнул и предупредил. – Сенила, сейчас будет чудо, но ты постарайся не кричать.

Отлично, поняла меня правильно: повторила мой текст, как настоящая актриса с придыханием и мхатовской паузой, опустила руку, отведя её от себя. Я осторожно подвёл второй кинжал, стоя ровно за спиной девушки.

Электрический разряд для всех был неожиданностью, а для меня – всё же элементом мазохизма. Под всеобщий вскрик (Сенила тоже не удержалась и вскрикнула, хорошо хоть кинжал не выронила), отпускаю завязки плаща, окутываю им девушку и опять перехватываю завязки. Как же хорошо, что эта бордельная мадам была такой объёмной! Плащ, хоть и с трудом, укрыл нас обоих, правда, капюшон полностью достался девушке, а я упирался носом ей в спину, чуть ниже шеи.

– Тихо, замри. – Прошептал я Сениле. – И присядь немного, ты уж очень высокая.

Ответом мне был немного нервный смешок. Она присела, и мы начали потихоньку отступать вдоль дороги. В сторону леса я идти не рискнул, вряд ли «дети леса» оставляют следы на обочине, а на дороге наши шаги почти не отпечатывались, да и затоптана она достаточно, главное, ступать в колею.

Отошли мы примерно метров на сто, но крестьяне всё ещё что-то бурно обсуждали, так и не подойдя к раненому. Кажется, он издохнет, но помощи не дождётся. Как же, лес его наказал! Ну как, и тех, кто ему помог, тоже накажет?

Плащ начал подозрительно поблёскивать, потому я принял стратегическое решение быстро отступить в лес. А то, если он окончательно разрядится, пока мы на дороге, будет совсем не смешно.

Как только мы скрылись в кустах обочины, я отпустил завязки и девушку. Интересно, а я сам смогу зарядить плащ, я же вроде бы избранный. Тьфу, точнее, одарённый. Одарили меня по самое не могу.

Сенила крепко меня обняла, чуть-чуть взвизгнув. Черт, мы же не так и далеко отошли, чего она нарушает режим молчания?

– Дар, ты самый лучший! – Улыбка у неё такая, как будто ей бельё новое купили, а не платье порезали.

И как будто она сама никого не порезала.

– Я в курсе. А вот ты – маньячка. – Зашипел я на неё. – Зачем ты его порезала? Дала бы ещё раз по голове и по тапкам. Не стал бы он за тобой гнаться.

– Он хотел меня изнасиловать. – Улыбка у неё сразу же пропала. – Он получил по заслугам. От Девы Леса. – И ещё один нервный смешок.

– Так ты же сказала, что тебя нельзя изнасиловать. – Ехидно напомнил её же слова. – А я тебя предупреждал!

– И этот бы не смог! – Вскинулась она, но тут же опустила голову. – Но было бы ещё хуже. Он бы получил удар магией и убил меня.

– Он убил бы тебя, даже если бы не получил удар магией, а просто изнасиловал. – Тут же отметил я. Если бы не надо было соблюдать относительную тишину, точно бы на неё наорал. – Иначе, ты бы пришла в деревню и на него пожаловалась. А так, прирезал и прикопал – «дело привычное», как он сам сказал.

– Но сейчас же всё хорошо? – Ах, ах, какие мы теперь смиренные. И глазки опустила, и руками полы порезанного платья, как будто в смущении, колышет, открывая на секунду голые ноги и то, что между ними. Актриса погорелого театра!

– Хорошо, только проводника нам теперь не найти, ни в этой деревне, ни в той. – Видя, что до неё начинает доходить серьёзность ситуации, махнул одобряюще рукой. –Ладно, разберёмся. Пошли, пока можно, по дороге. Ночевать всё равно придётся в лесу, а потом ещё и болото покорять. Без проводника.

Мне уже заранее страшно.

Часть вторая. Интерлюдия.

– Бесполезно, от этих крестьян вообще больше ничего не добиться. – Помощник следователя Сикорский зашёл в палатку и сел на свободный стул. Тут было прохладно, амулеты работали исправно, зато на улице было натуральная баня. Жара, да ещё и влажность от близкого болота. – Кроме постоянного лепетания про «взгляд Девы Леса», они вообще ничего не могут сказать. А их дети несут такие небылицы, что хоть сейчас вноси в бестиарий их рассказы про толпы лесных чудищ.

– Но что-то же ты смог понять? – Марсель Фуанка, следователь города по маг-делам, и сам был в некотором недоумении.

Всё началось с простой проверки смерти обычного алхимика. Только потому, что у того не оказалось завещания, а в пользовании числилось довольно много магических вещей, и даже два одарённых раба, это дело управление стражи и поручило ему. Он взял с собой весь отряд стражи, что обычно занималась штурмом магических укреплений, хотя и понимал, что штурмовать там вряд ли что придётся. Сработала привычка перестраховываться, да и ребята засиделись.

– Я сначала думал, что это и была та ублажательница. Но теперь не уверен. – Помощник замолчал, потому что знал, что озвучил сомнения и самого Марселя, они это уже вскользь обсуждали.

На первый взгляд, перестраховка вышла ненужной, она только привлекла толпу перед лавкой умершего. Оказалось, что в доме никого нет, кроме ублажательницы, которая, почему-то, не умерла вместе с хозяином. Марсель решил уточнить этот момент, но от самой девушки ничего не добился, а позже пришедший маг пояснил, что сам пару дней назад передал привязку рабыни на кольцо.

Алхимик пояснил своё желание сделать перепривязку тем, что собирается продать ублажательницу, а новый хозяин получил бы рабыню сразу, стоит ему только надеть кольцо на палец. Такое практиковалось, когда покупатель хотел остаться неизвестным, особенно, если предметом купли-продажи была красивая девушка.

Ничего необычного.

Потому и за рабыней никто не следил, новому хозяину это могло не понравиться, а что перепривязка произошла, маг тоже подтвердил, только глянув на саму девушку.

В суматохе пожара, обнаруженной подпольной магической лаборатории, в которой оказался зал для ритуалов чернокнижников, Марсель совсем забыл о какой-то там живой кукле. А зря.

Утром обнаружилось, что убита хозяйка элитного борделя, мадам Пеноло. И перед смертью она общалась как раз с ушедшей ублажательницей, которая была в компании с загадочным господином, которого охранник описывал, как мальца лет десяти-двенадцати. Был это действительно малец или просто невысокий взрослый, он не знал, ни лица увидеть, ни голоса услышать ему не удалось.

Получается, приходившие – последние, с кем общалась убитая. О чём они говорили, охранник не слышал, но после этого разговора мадам сразу же куда-то ушла. Куда она собралась, тоже не известно, но нашли её совсем недалеко от дома, зарезанную и ограбленную.

Дело сначала осложнилось ещё и тем, что мадам постоянно носила личину. Как она выглядит на самом деле, знал очень узкий круг людей, её опознали только по одежде, да и то не сразу, потому что в закрытом она ходила очень редко. Маг провёл ритуал поиска крови и нащупал след. Сказал, что сигнал очень сильный, устойчивый, удаляется в сторону Болота Скорби. Путь тупиковый, потому никто сначала не поспешил за возможным убийцей, других дел было достаточно, все ловили чернокнижника.

– Того, чей это мешок, допросил?

– Да. Но он клянётся, что он эту вещь никогда не видел, и как она попала к нему в мешок, не представляет. Вроде не врёт, во всяком случае, амулет показывает, что он верит в свои слова.

– Остальных вещей, как я понял, не нашли?

– Нет. Только эту подвеску, хотя обыскали всё. И самих крестьян и стоянку вокруг. Но тут есть непонятное.

– Что?

– Только что по амулету связи передали, что маг провёл повторный ритуал. В этот раз ничего не нашел, но говорит, что чувствует какое-то противодействие. Как будто амулет скрытия работает.

– Точно амулет, а не другой маг? Не может это быть наш пропавший чернокнижник?

– Я тоже спросил, но говорит, что это точно не человек. Сокрытие не полное, но зацепиться поисковым заклинанием оно не позволяет. В одном он уверен точно – это где-то в районе второй деревни, возле самого болота. Я уже послал отряд перекрыть дорогу из неё.

– Амулет сокрытия…

После смерти хозяйки в борделе был произведён обыск, и в одном из тайников было найдено немало запрещённых амулетов. Амулета сокрытия среди них не было, но убийца вполне мог его снять с убитой. Какие ещё предметы там хранились и сколько среди них запрещённых, знала только сама хозяйка.

– А почему ты думаешь, что это не наша ублажательница? Стража выпустила точно её, все приметы совпали. А кольцо и подвеска личины, что сняли с убитой, создают совсем другую личность.

– Мне кажется, что ублажательница действительно спешила за своим новым хозяином, как и сказала стражникам. – Озвучил он и мысли следователя. – Известно, что они могут врать только по прямому приказу хозяина, потому, скорее всего, это правда. Но вот потом она пошла напрямую, через лес, там и погибла.

– Думаешь, какая-то лесная тварь убила её и захватила тело?

Лес, который окружал город Квеху, вырос далеко не сам. Много лет назад на город напало войско, в котором было аж два архимага. Маг, который охранял город, провёл ритуал магии смерти, взяв в виде добровольной жертвы несколько десятков человек, но город защитил. Откат от ритуала был очень сильным, в сам город он не проник, но вот окрестности были заражены. Архимаги отступили, но заклинание их всё равно настигло и убило. На месте смерти архимагов и образовалось Болото Скорби, перекрыв ранее существующую дорогу в соседнюю страну. Говорят, что все дороги древних после этого и стали смертельно опасны, но так ли это, точно не известно. Просто оба события произошли одновременно, вот все их и связывают воедино.

Вокруг города за несколько дней вырос непроходимый лес, в котором, впоследствии, пропало немало людей. В нём не было крупных хищников, но вооружённые отряды могли войти в него и не выйти. Поговаривали, что иногда убитые выходили оттуда в виде живых мертвецов, но эти случаи не имели официальных подтверждений.

И что интересно, на дороге никто не пропадал, даже имея оружие. Этот путь считался самым безопасным, потому что вёл в тупик к непроходимому болоту, да ещё и в лесу не было разбойников. Они быстро умирали самостоятельно. Лес не любил оружие.

– Думаю, да. Она вышла к людям, хорошо общалась, ведь известно, что безоружные путники лесом никогда не отвергались. Но когда она решила вернуться в лес, один крестьянин решил, что самый умный. Достал нож и напал на неё, собираясь изнасиловать. Если бы это была настоящая ублажательница, против ножа она бы ничего сделать не смогла, у них стоит блок на причинение вреда другим. А тут все утверждают, что лично видели, как она резала своего насильника каким-то ритуальным кинжалом. Описывают его по-разному, но ничего похожего в реестре магических вещей у алхимика и убитой мадам не было.

– Она примерно наказала напавшего на неё, и пропала прямо на виду у десятка свидетелей, вызвав молнию, хотя дождём даже не пахло. – Закончил он за своего помощника. Логичная версия, он и сам примерно так всё и представлял. – Но это не объясняет, как амулет оказался в сумке крестьянина.

– У меня есть объяснение от самих крестьян.

– Очень интересно. – Заинтересованно подобрался следователь.

– Возможно, этот амулет был при рабыне, но твари из леса он оказался не нужен, вот она и оставила его в уплату за гостеприимство. Такое часто упоминается в крестьянских сказках. Это своеобразное испытание на гостеприимство: приняли хорошо – получите подарок, прогнали – умрите. На то, что амулет снят с убитой, монстру наплевать, они не разбираются в наших делах.

– А как он оказался у ублажательницы? И почему только он?

– Чернокнижник убил женщину, снял с неё вещи, а одну подвеску повесил на шею рабыне. Возможно, он отправил её по какому-то делу, а этот амулет был пропуском. То, что она будет убита лесной тварью, он не знал, он же не из местных. Это местные все знают, что в лес нельзя заходить даже с топором, чтобы деревце срубить.

– И понятно, почему они так боятся. – Закончил он мысль своего помощника. – Лесная Дева пришла, заплатила, а её собрались насиловать, при этом угрожая ножом. Что про этого дурака говорят остальные?

– Жена утверждает, что он просто не человек, а золотая монета, всем нравится. Только вот, врёт она. Да и не увидел я у неё какой-то скорби, она больше опасается, не будет ли Лесная Дева мстить ей лично.

– А другие?

– Женщины говорят, что женский пол он любит, но популярностью не пользуется. Но это бабы, сейчас они могут наговорить про него что угодно, даже сами поверить в это. Из мужчин один сказал, что подозревает, что его пропавший в прошлом году брат на совести этого насильника. Они тогда повздорили на пьяную голову, а через несколько дней брат пропал. Но тут бездоказательно.

– А сам он что говорит?

– Ничего не говорит, сначала только ругался, сейчас лежит в забытьи. Рану мы ему зашили, ему повезло, что мы тут оказались, но тратить амулет исцеления я на него не стал, это может не понравиться Лесной Деве. Она лишила его достоинства, значит, пусть так и останется. Если бы мы были в городе, тогда да, можно было бы вылечить, хотя потом он за это за всю жизнь не рассчитался бы. Но тут её территория. Итак, когда до кустов ходим, оружие оставляем, чтобы её не злить.

– Понятно, про рабыню можно забыть, поехали ловить чернокнижника. Он явно решил затаиться в углу, думая, что там мы искать его не додумаемся. Он там ждёт ублажательницу, а дождётся нас.

И Марсель нехорошо усмехнулся, поднимаясь.