Призрак чёрной дыры

Пролог

В 2112 году Солнечная система в галактике Млечный путь перестала существовать. Старушка-Земля, освоенный Марс с его кислородными куполами, Нептун, на котором добывали нефть после земного Кризиса залежей, Плутон — единственный источник воды со времён опустынивания — всё исчезло, превратившись в мельчайшие частицы аккреационного диска чёрной дыры МС-2, позже названной Мессер.

Но ещё до сбилжения МС-2 с Солнечной системой межнациональная корпорация по освоению и добыче ресурсов космоса «Тесла», основываясь на найденных в 2056 году исследованиях Николы Тесла, разработала первый прототип межпланетной станции с кодовым названием «Пасха» — в честь знаменитого острова на Земле, который перестал таковым являться, когда весь Мировой океан сосредоточился в Марианском озере.

«Пасха» задумывалась как инновационное космическое судно для перевозки пассажиров в состоянии гибернации за пределы Солнечной системы с целью исследования, освоения и заселения новых планет, найденных с помощью спутников, с подходящей атмо- и биосферой.

«Пасха-1», «Пасха-2» и «Пасха-3» с интервалом в семь лет были направлены в сторону планет, считавшихся наиболее подходящими.

На этапе входа в атмосферу планеты Z-17 в звёздной системе Тельца с «Пасхой-1» прервалась связь, и больше экипаж не появлялся в эфире. Технологии людей Солнца оказались не готовы к посадке на планеты такого типа.

«Пасха-2», не достигшая точки назначения в звёздной системе Рака и опасаясь повторения неудачи предыдущей экспедиции, отправила на планету V-30 в галактике Андромеда несколько бортовых роботов для разведки. Устройства успели сделать тринадцать фотографий ландшафта прежде, чем сигнал оборвался. На корабль вернулся только один аппарат — помятый, с извлечённой картой памяти. Позже планету, отличавшуюся переменчивым климатом, назовут Ессиона, а систему, в которой её нашли — Пантгелия.

«Пасха-3», державшая свой путь в ближайшую к Солнцу систему Альфа Центавра, осуществила удачное приземление на планету Р-19, доложила о пригодности планеты и приступила к первому этапу программы освоения. Связь с кораблём пропала спустя пять дней. Ещё через сутки корпорация «Тесла» получила сообщение длиной в пятнадцать секунд.

«Не знаю, жив ли ещё кто-нибудь из экипажа, но знаю, что совсем скоро я буду мёртв, поэтому вы, люди, вся Земля, должны знать. Не покидайте Солнечной системы, не покидайте Млечный путь, не посылайте кораблей! Потому что… Потому что их корабли гораздо больше наших».

Система распознавания определила, что голос принадлежал борт-инженеру «Пасхи-3» Чен Донгу.

Несмотря на провальные экспедиции в поиске нового дома, люди обрели надежду. Кэтрин Ву, одна из офицеров «Пасхи-2», внесла идею расширения границ использования космических кораблей и предложила превратить их в станции, функционирующие подобно земным городам. Проблема перенаселения, нехватки ресурсов, истощения воды и кислорода способствовали тому, чтобы тенденция к проектированию захватила весь мир.

«Тесла» конструировала новые станции с названиями земных островов. Их запускали в космос, отправляли за пределы Солнечной системы. Они разрастались, превращались в самостоятельные в экономическом и социальном плане административно-территориальные структуры. Людям больше не нужна была планета. Зачем, если жить в космосе можно было с тем же комфортом, что и на Земле?

После земного Исхода уцелело двенадцать станций, объединившихся в Железную дюжину или Коалицию. Они нашли новый дом, в чужой галактике Андромеда, в системе Пантгелия. Ни одна из планет не смогла стать второй Землёй из-за неблагоприятного климата и повторяющихся катаклизмов. Всё, что могли люди, это добывать на них ресурсы для выживания. О поисках другого дома разговоры прекратились: высокие затраты, неоправданный риск.

Однако за пределами галактики снова стало неспокойно. Человечеству предстояло вновь столкнуться с тем, от чего они бежали.

Глава 1. Надпись

20:63, 7 сутки Рака, 157 год (2303 год по земному циклу)

После тесного следственного изолятора стыковочная площадка «Алькатраса-16», освящённая сотней мелких ламп, показалась Джоуи Эмберу огромной. Он поднял закованные в наручники руки, чтобы прикрыть лицо, но один из солдат сопровождения рявкнул, чтобы он «держал грёбаные руки возле своих грёбаных яиц». Джоуи тут же подчинился. Не стоило провоцировать человека с оружием.

Глаза постепенно привыкали к яркому освещению. Джоуи плечом поправил сползшие с носа очки и успел разглядеть несколько боевых кораблей и один грузовой шатл с суетившимися между ними людьми в форме до того, как его толкнули прикладом к двустворчатым дверям.

Сверху горела надпись «БЛОК СВЕТОВОЙ ПЕТЛИ. ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН». Солдат, который минутой ранее велел ему опустить руки, приложил ладонь к небольшому сенсору. Датчик тут же сработал, мигнул зелёным, и створки с шорохом разъехались в разные стороны.

Блок световой петли представлял собой небольшое помещение с квадратными лампами на потолке. Как следует осмотреться Джоуи не успел. Всё его внимание захватил корабль, закреплённый в световой установке. Её ещё не подключили, но механики уже скручивали последнюю скобу.

В космической технике Джоуи Эмбер мало что понимал. Он никогда не покидал пределы станции, большую часть жизни провёл в медицинском блоке и гордился получением лицензии на работу с «Гиппократом-2» — капсулой, замещающей врача на борту космического корабля. Прототип старый, но рабочий. Это был единственный аппарат, с которым Джоуи нашёл общий язык.

Но даже его дилетантского взгляда хватило, чтобы понять — эта штука в световой установке не предназначена для дальних космических путешествий. Её максимум – полёт от одной станции до другой. С вероятностью восемьдесят процентов в один конец.

Алюминиевая обшивка потемнела, выглядела помятой и вызывала большие сомнения в своей прочности. Сопла двигателя заржавели. Иллюминаторов не было — их заварили, из-за чего корабль выглядел как вытащенный из земли крот.

Единственная связь с миром — маленький круглый люк. Из него как раз высунулся один из рабочих и крикнул кому-то, что морфрамовый отсек полон. Ему ответили с другого конца блока невнятным окриком, и рабочий, кряхтя, спустился по ступенькам приставленной к люку лестницы.

В том, что это он — капитан и единственный пассажир этого ископаемого времён освоения Марса, Джоуи Эмбер не сомневался, но всё-таки не удержался от вопроса:

— Я полечу в этом?..

— А ты ждал шатл класса люкс? — хмыкнул один из солдат. Джоуи пожалел, что открыл рот. — Когда преступникам будут выделять такие, клянусь, первым же делом придушу взводного…

— Единственный, кого ты сможешь придушить, это свой халапеньо на толчке, — гоготнул его товарищ.

Солдаты неприятно рассмеялись. Джоуи выдавил улыбку, про себя кривясь от грубого солдатского юмора, и снова взглянул на корабль. На глаза попалась почти стёртая надпись, кажется, на русском, но Джоуи был не уверен. Подошёл бы поближе, но не хотел провоцировать солдат. Поверх надписи свежей краской было выведено число — 3.

Три… Значит, таких как он, было двое. Приговоренные к казни преступники Железной дюжины, решившие побороться за ещё один шанс. Странно, что не больше. Неужели предпочли смерть второй попытке?

«Смотря какая попытка. Есть вещи, куда хуже смерти».

— Лицо попроще, Джоуи, — вывел его из размышлений знакомый голос. Он повернул голову в сторону говорившего и узнал в нём Райана Хила, майора Центра космических исследований и разработок. Тот улыбался во все тридцать два зуба, будто позировал для голограммы на щите. — Малыш не так плох, как кажется. В него встроено гравитационное ядро и даже есть санузел. Полетишь и не заметишь, будто к твоей каютке приделали реактивный двигатель.

Охранявшие Джоуи солдаты замолкли, вытянулись по струнке и отдали майору честь. Райан повторил их жест и заложил руки за спину, с улыбкой кивнув.

— Вольно, солдаты. Возвращайтесь на пост. Передайте вашему старшóму, что приказ выполнен.

— Разрешите обратиться, господин майор. По протоколу нам велено проследить за погрузкой заключённого… — начал было один из солдат, снова прислонив руку к козырьку фуражки, но Райан Хил слушать не стал.

— Отставить. По решению Верховного сената заключённый Джоуи Эмбер переходит под юрисдикцию Центра КИР. Стационарная гвардия к этому отношения не имеет. Свою задачу по транспортировке вы выполнили, дальнейшее вас уже не касается.

Солдаты обменялись короткими взглядами, но спорить не решились. Отдали честь, одновременно рявкнули: «Во имя Коалиции!» и, повернувшись на сто восемьдесят градусов, через минуту исчезли за дверями светового блока.

Едва за их спинами закрылись створки, Райан подошёл к Джоуи и ввёл на сенсорной панели наручников короткий код. Те пискнули, расстегнулись и упали на ладонь майора.

— Понаберут по голограммам, потом мучайся с ними. Протокол, Джо, не серчай, — подмигнул он заключённому. — Это я знаю, что ты не опаснее сонной мухи. Хотя Финч Крамер мог бы подтвердить, что мухи иногда страшнее взрыва ядерного реактора. Не обижайся, старичок, — тут же похлопал он нахмурившегося Джоуи по плечу. — Между нами говоря, Финч получил по заслугам.

Джоуи Эмбер промолчал, с удовольствием растирая затёкшие запястья. Язык у Хила был без костей ещё до того, как тот поступил в армию, и лишь ближе к тридцати пяти годам он научился за ним следить. С переменным успехом. Джоуи не обижался, на правду не принято обижаться.

— Я не хотел бы сейчас говорить об этом, ведь за сегодня его лицо я вспомнил всего лишь раз пятьдесят. И там, — кивнул он на корабль, поправляя на покрывшейся испариной переносице очки, — у меня будет время повспоминать Крамера.

К майору подошёл один из работников светового блока, невзрачный старик со встроенным кибернетическим глазом, тоже в военной форме, и доложился, что сборка световой установки завершена и модуль будет готов к Петле через двадцать минут. Райан кивнул и всучил ему наручники.

— В мастерской рюкзак, принеси его сюда.

Военный отдал честь, заверил, что делает это во имя Коалиции, и исчез в другом конце блока. В Центре космических исследований и разработок Райан был важным человеком благодаря своей харизме, храбрости, уму, ну и конечно, длинному языку. Они сделали из него майора. Джоуи считал его одним из немногих достойным этого звания. Его лучшего друга называли лягу́шем — во время катаклизма на Ессионе он выживал в её пещерах и даже вывез кого-то с собой на фаэтоне. Почему лягушем, Джоуи не знал. Райан Хил был героем, большего знать не нужно.

— Выглядишь лучше. — Майор с придирчивостью оглядел его. — Костюмчик астронавта, конечно, великоват, но тебе идёт, прямо выпускник лётного училища. Ребята не переусердствовали в своём стремлении к правосудию?

— Если только приказ держаться за яйца можно таковым считать, — пожал плечами Джоуи и улыбнулся в ответ. Всё-таки увидеть лицо старого друга перед отправкой в другую галактику лучше, чем слушать солдатские насмешки. — Я рад, что ты пришёл проводить меня. Не хотелось бы, чтобы моим последним воспоминанием о доме была эта парочка клоунов.

— Не льсти себе, старичок, — ответил Райан, посмеиваясь. — Сюда не пустили даже твою жену. Если бы полковник лично не вписал моё имя в служебку, клоуны и усаживали бы тебя в модуль под белы рученьки. Как, поджилки ещё не трясутся?

— Нет, совсем нет… — ответил Джоуи, ненавидя себя за то, как промямлил эти слова.

В улыбке и взгляде Райана появилось столько снисходительной доброты, что захотелось ему врезать. Уж кому, как не ему знать, насколько Джоуи претила сама мысль о полёте в космос. Его миром был «Алькатрас-16». Безусловно, он знал, что существует за пределами станции: пять безжизненных планет с жестоким климатом, холодная недружелюбная звезда и ещё одиннадцать таких же станций, как Алькатрас.

В немногочисленные иллюминаторы Джоуи видел бездонную черноту галактики и огоньки далёких звёзд, таких же равнодушных, как и их собственное солнце — Пантеон, понимал, как безграничен космос, и всё же не хотел знать ничего, выходящее за пределы крепких стен.

— Если это модуль, то не удивительно, что он такой маленький и потрёпанный. Новые прототипы уже давно не собирают, — пробормотал Джоуи, теребя длинные рукава формы астронавта. Напоминало рукава его формы в медблоке. — Когда ты сказал, что существует программа «Зеница», я решил, что ты не придумал ничего лучше, чтобы успокоить меня перед выбросом в космос. Но это… Клянусь Тесла, это оказалось правдой!

Модуль был таким невзрачным и тёмным... Его будто прожевал огромный пресс, но почему-то теперь Джоуи испытывал к нему другие чувства. Тоскливую нежность и давящее одиночество. В вакуумной пустоте только они и будут друг у друга.

— Это не кнопка перемотки на планшете, старичок, — потрепал его по плечу Райан. В голосе его появилось сочувствие. Скобы световой установки уже собрали и производили последнюю проверку умформера — источника питания для всего модуля. — Все будут помнить, что ты сделал...

— Я знаю-знаю! — отмахнулся Джоуи. Будто он не пережевал все эти мысли на узкой койке следственного изолятора. — Главное, что я буду вместе с Линдой и Майком, этого достаточно.

Он по привычке потёр большим пальцем левой руки безымянный палец, ища обручальное кольцо. Но его не было, изъяли вместе с другими личными вещами при аресте. Среди них оказались электронное удостоверение врача «Алькатраса-16», лицензия на работу с капсулой «Гиппократ-2» и даже его очки в старой металлической оправе. Сьюзан уговаривала его перейти на линзы или хотя бы взять модель получше, но Джоуи всё откладывал.

Личные вещи задержанных, если они не фигурировали в деле, обычно передавали семье, но к преступникам класса А это не относилось. После досмотра все его немногочисленные пожитки сожгли. Оставили только очки, и то только потому, что без них он не видел дальше вытянутой руки.

Переживал Джоуи Эмбер не за лицензию на работу с «Гиппократом-2», хотя это было важно, или старое обручальное кольцо, которое носил ещё его прадед на старушке-Земле. Он всё ещё знал, как управлять капсулой, и всё ещё был женат на Линде Эмбер. Больше всего его волновал звездолёт «Светлячок».

Игрушка, размером не больше его указательного пальца, собранная из кусочков пластика и железа. При нажатии на тонкий рычажок из фюзеляжа выдвигались посадочные шасси, а под крылом была кнопочка, зажигавшая сигнальные огни, работавшие от батарейки. Джоуи с трудом верил, что это чудо сделал его шестилетний сын. Майкл грезил космосом и мечтал на собственном шатле отправиться на поиски далёких планет и цивилизаций.

Звездолёт, на котором сын выскреб иголкой имя «Светлячок», был в нагрудном кармане рубашки, когда Джоуи Эмберу предъявили обвинение в убийстве. Рубашку сожгли, и вместе с ней сгорел «Светлячок», потерпевший крушение о суровость закона в отношении преступников класса А.

«Бесконечной ночью эти маленькие шасси спасали бы мой разум от безумия…»

Из задумчивости Джоуи вывел Райан, ткнувший его в плечо. Эмбер обернулся и едва успел подхватить брошенный другом рюкзак. Похожие он видел у космического десанта, когда те отправлялись на свои миссии.

— Досмотр прошла, что в ней — всё твоё, а остальное будет в модуле. Твою просьбу выполнить не смог, старик, классу А запрещено иметь при себе любые личные вещи. Предлагали заменить даже очки на модель попроще, но твой адвокат заверил, что твоя и без того древняя.

— Тогда что ты в него засунул, ракетную установку? — пропыхтел Джоуи, опуская рюкзак на пол. — Он весит не меньше тонны!

— Если бы ты качал не только извилины, Джо, — посетовал Райан. Увидев, что друг потянулся к молнии, он тут же перехватил его руку и шикнул: — Не здесь, идиот.

— На меньшее, чем протонный лазер, я не рассчитываю… — пробормотал Джоуи, и молнии больше не касался. Выпрямился, поправил очки и со второй попытки закинул рюкзак себе на плечи. — Значит, полковник послал тебя приглядеть, чтобы меня упаковали как следует. Он не знает, что мы давние друзья и ты отчасти заинтересованное лицо?

— И что моя заинтересованная, — закатив глаза, указал на своё лицо двумя пальцами Райан, — физиономия может здесь сделать? Может, посадить на мимо пролетающую комету? Или спрятать под световой установкой, дождаться, пока твою морду забудут, а потом представить её как нового члена экипажа станции? Хрень это всё, — фыркнул он и отвернулся.

Вместе они подошли почти вплотную к световой установке. Представляла она собой покатую дорожку, по бокам которой находились урановые генераторы скорости света. Сверху модуль обнимали скобы, словно рёбра грудной клетки. Они дистанционно соединялись с коммутатором. Через него задавались координаты конечной точки перемещения и запускалась вся установка, обеспечивающая петлю в пространстве.

— Новейшая разработка, «Сахалин-30» собрал, — поделился Райан с гордостью и потянул друга к себе за рукав, заметив, что тот носком ботинка уже коснулся жёлтой линии. — Техника безопасности, старичок. Поверь, твоё лицо не хочет знакомится с гексафторидом урана.

— Всех отправляют на таких старых кораблях? — спросил Джоуи, с опаской поглядывая на установку. — Скажи мне честно, эта штука собиралась ещё на Земле?

— Не-е-ет, — с весёлой улыбкой протянул Райан и повёл Эмбера вдоль фюзеляжа, — такой раритет есть только на «Хайнань-4». Этого малыша собирали уже после основания Коалиции. Тогда ещё велись разговоры о поиске пригодной для жизни планеты, ну, до того, как нашли систему Пантгелия, и вкладывать в поисковые экспедиции стало невыгодно. Последний раз модули использовались в году эдак 93, когда исследовали последнюю из планет этой системы.

— Шестьдесят четыре года назад… — проговорил Джоуи, по-новому взглянув на свой модуль. — Как назывался мой? Я вижу только номер…

— Кажется, «Восток-45», русский с «Врангеля-7». Теперь он твой. Если хочешь, напишем на обшивке любое слово. Или нарисуем. Выразишь всю свою благодарность Сенту за незабываемый космический круиз, всё включено!

— Сомневаюсь, что тогда цензура допустит твой отчёт до чтения в Центре, — хмыкнул Джоуи и взгляд его упал на один из запаянных иллюминаторов. Корабль был слеп. Как он сам, стоит только снять очки. — Мне не оставят даже одного? Настолько стремятся воспроизвести следственный изолятор?

— Модуль может выдержать полёт в космосе, но не на большие расстояния, сам понимаешь. Поэтому во избежание разгерметизации запаивают все слабые точки. — Райан махнул рукой. — Поверь, они тебе не понадобятся. У тебя будет особенный иллюминатор.

— Надеюсь, не дырка в унитазе, — поправил очки Джоуи. Он почти не расстроился. Вид точек на темном покрывале пустоты его нервировал.

— Нет-нет, хотя фотографии с этого ракурса Центр нашёл бы занятным, — усмехнулся майор Хил и подвёл друга под самый нос модуля, указав на небольшой прямоугольный аппарат. — Это астрограф, делает фотографии и записывает видео. Фотографии сразу же поступают в память компьютера, обрабатываются и передаются в печатающую головку, которая с помощью лазера тут же воспроизводит их на бумаге. Видео тоже сохраняется в памяти и конвертируется. Чем больше соберёшь и доставишь на Алькатрас, тем лучше.

— Я читал об этом в договоре, — кивнул Джоуи и, помявшись, всё-таки спросил: — С управлением реально способен и дилетант справиться?

— О каком управлении ты говоришь, старичок? — по-доброму рассмеялся Райан. — После Петли корабль будет двигаться по заданным координатам. Техники занесли в программу автопилотирования те точки, которые представляют интерес для Центра…

Джоуи озарила догадка. Он схватил майора под руку, притянул к себе и, мельком оглядевшись, прошептал:

— Несмотря на решение межстационарной Конвенции, они ищут Планету Х?

Райан оглядел помещение светового блока, людей, что подготавливали модуль, и перевёл взгляд на друга. С Джоуи они были знакомы со школьной скамьи, и этот щуплый очкарик ничуть не изменился за столько лет. Остался таким же пугливым и добродушным растяпой. Удивительно, как ещё ребёнка зачать сумел.

«Растяпа-то растяпа, а всё ж таки он завалил Финча Крамера, и ему уготован Полёт, которому не позавидуешь…» — промелькнуло в голове Райана.

Он ещё раз вгляделся в лицо Джоуи, за месяц следствия осунувшееся и постаревшее лет на пять. Под глазами залегли тёмные круги, прячущиеся за металлической оправой. Появились маленькие морщинки между бровей и в уголках глаз. Да и сам взгляд, некогда открытый и мягкий, стал острее, подозрительнее, злее.

Джоуи улыбался, был искренен и приветлив, но намётанный за годы службы глаз Райана не обманешь. Убийство лучшего борт-механика станции открыла те двери, которым следовало бы оставаться закрытыми.

Майор попытался представить, с каким лицом его друг, который плакал из-за засохшего цветка в тринадцать лет, смотрел, как другой человек задыхался в открытом космосе, а затем с хладнокровием профессионального убийцы избавлялся от улик. Квазар, его бы и не поймали, если бы не его ассистентка Молли Хупер!

— Вот что, Джоуи, — наконец, заговорил Райан и положил ладони на худые плечи под белой формой астронавта Центра КИР. — В системе Пантгелия пять планет, и найденных на них ресурсов хватает для поддержания всей Железной дюжины. Но что будет через сто или двести лет? В долгосрочной перспективе это Полёт в один конец. Мы медленно будем умирать от голода и холода, если не найдём планету, способную вместить нас и обеспечить минимальным: твёрдой поверхностью, водой и оптимальным газовым составом.

— Для этого и придумали «Зеницу», — отведя взгляд, кивнул Джоуи. Он не спрашивал — утверждал. — Программа поиска жизни за пределами Пантгелии. Не я первый, не я последний. Я всё понимаю, поэтому не делай такую кислую мину, скулы сводит. — Он поднял голову, улыбнулся и похлопал Райана по руке, как бы говоря, что тому не обязательно раскрывать государственные тайны Коалиции, чтобы в чём-то его убедить. — Лучше расскажи, как там внутри.

— Никогда не думал, что ты окажешься одним из них… — прошептал Райан, вздохнул, провёл ладонью по волосам, портя идеальную военную укладку, и повёл Джоуи к входному люку. — Система жизнеобеспечения выкручена на максимум. Запасы рассчитаны на твой маршрут. Хватит с головой, если не жить на широкую ногу. Старые модуля не поддерживают высоковолновые радиочастоты, которые установлены, например, в шатлах космодесанта, поэтому связи с тобой не будет. Придётся тебе полагаться на свои силы.

— Читал об этом. Наконец-то, тишина, — усмехнулся Джоуи, делая вид, что при первом прочтении договора не пришёл в ужас. — Подарок машинных богов после медблока и шестилетнего ребёнка.

Модуль притягивал взгляд. Ему всё хотелось рассмотреть надпись «Восток-45» на обшивке. Ещё хотелось коснуться её, провести пальцами по изъеденному временем аллюминию. Джоуи не страдал романтизмом, но уже понял, что он и его модуль теперь они. И они — третьи в программе «Зеница».

Да, он не ошибся, русские буквы, которые с трудом можно было сложить в слово «восток». Свеженькая цифра «3». А под ней затёртое пятно, которое было когда-то числом «45».

Неожиданно Джоуи заметил странную изогнутость и вытянутость корпуса на самом верху и остановился. Пригляделся, вспомнил, что он всё-таки врач, а не астронавт, и спросил у Райана, что это такое.

— Аварийный люк?

— Нет, старичок, его, как и иллюминаторы, заварили, да он тебе и не понадобится, — ответил Райан. — А это… — Он замялся, потёр подбородок и в итоге улыбнулся: — Не забивай голову. Всего лишь стыковочный агрегат, использовался для стыковки с орбитальным модулем.

Джоуи кивнул и к своему стыду обнаружил, что тут же забыл половину сказанного майором. Успокоила мысль, что ему это не пригодится.

«Была бы ты здесь, Сьюзи, — подумал он с грустью, — без труда направила бы этот модуль куда угодно. Могли бы сбежать куда-нибудь на «Мадагаскар-2», и никто бы нас там не нашёл. А я не способен даже отличить рычаг ускорения от торможения».

«Если бы не твои страусиные мозги, Джоуи, сидел бы сейчас на попе ровно, заполняя свои бумажки».

— Эй, старик, ты чего? — наклонился к нему Райан с обеспокоенным видом. — Голова закружилась от перспектив?

— Д-да, похоже, — улыбнулся Джоуи.

Он кое-как заставил себя опустить руку, которая во время объяснений майора тёрла висок. Игла боли, что вонзилась в мозг вместе с этим паршивым голоском, выскочила, и он почувствовал себя лучше, поэтому даже не соврал, когда сказал:

— Пустяки, уже прошло.

Оба остановились возле лестницы, упиравшейся во входной люк. Джоуи заметил, что ступеньки, которые должны выдвигаться из корпуса при посадке, спилены. И правда, подумал он, зачем? Посадка в его маршрутном листе не предусмотрена.

— Забирайся, старичок, я за тобой, — приглашающим жестом указал на модуль Райан, шутливо кланяясь. — Береги голову, потолки там не такие высокие, как в медблоке.

Джоуи поднялся по лестнице, кое-как забрался в модуль и всё-таки приложился лбом о какой-то выступ. Под хихиканье майора он потёр ушибленное место и сбросил рюкзак на пол.

Умформер ещё не запустили, потому в модуле было темно. Поковырявшись с плечевой пластиной костюма, Джоуи включил встроенный в неё фонарик. Как и предупреждали Райан и договор о вступлении в программу «Зеница», места в корабле было мало. Но Джоуи даже не расстроился. Он любил уютную каютку, в которой жил вместе с женой и сыном, любил и свой кабинет в медблоке, где с трудом могли разойтись два человека, и решил, что «Восток-45» ему нравится.

Он подошёл к пульту управления, холодному и замершему в ожидании искры, которая запустит его, провёл рукой по множеству тусклых кнопок и датчиков на сенсорной панели, коснулся плоского экрана — единственного иллюминатора в его корабле. Может, это даже хорошо — пустота не будет вливаться через стекло и затоплять безжизненностью и равнодушием.

«Почему сразу равнодушием? — подумал Джоуи, постукивая костяшками по стеклу, затянутому металлом. — Разве космос не прекрасен тем, что тих и беспристрастен? Его величие может раздавить, но сколько способно подарить…»

Он прошёл в другой конец модуля и насчитал восемь шагов. Ширина его шага составляла семьдесят семь сантиметров. Значит, внутреннее пространство модуля — всего лишь шесть двадцать. Если из стенного отсека выдвинуть кровать, будет ещё меньше.

Застучали ботинки по металлическим ступенькам, и над входом в люк показалась голова Райана Хила. Джоуи поёжился, потому что у борт-механика Крамера тоже была по-военному уложенная причёска. Крамер отслужил семь лет в десанте, прежде чем перевёлся в ряды механиков.

— Световая установка подключается после того, как заработают двигатели? — спросил Джоуи, едва соображая, что спрашивает. Лишь бы мёртвое лицо Крамера и глухой стук по стеклу иллюминатора исчезли из головы.

— Двигатель ты заведёшь умформером, когда совершишь Петлю, — ответил Райан, похлопав по настенному блоку с прозрачной пластиковой крышкой. Под ней было круглое тёмное отверстие. — Топливный отсек полон морфрама, один брикет рассчитан на неделю бесперебойной работы. Вся система жизнеобеспечения завязана на нём, так что не забывай подкармливать малыша.

Белый свет фонарика оттенял лицо Эмбера, превращая его в осунувшуюся маску с мешками под глазами и глубокими морщинами вокруг рта. Форма астронавта висела на нём, как на жерди. Он улыбался, смотрел по сторонам с весёлой обречённостью, и Райан Хил, не самый трусливый человек в Центре, впервые захотел сбежать прочь.

— По правде сказать, — заговорил он хрипло, откашлялся и продолжил более уверенным тоном, — техники ждут только моего сигнала. Пришло время прощаться, Джо. В ящике под пультом управления есть инструкция по работе с модулем, на непредвиденный случай.

— На такой случай тебе стоило повесить здесь огнетушитель, — усмехнулся Джоуи, будто не заметив изменившегося настроения друга. — Поджечь металл в космосе проблематично, но неисповедимы пути Тесла. Помоги мне надеть скафандр. Надеюсь, так же просто, как носки, иначе он рискует пылиться здесь. В космосе есть пыль?..

Он засмеялся над собственной глупостью, провёл по светлым волосам ладонью и посмотрел на Райана. Тот улыбнулся, чувствуя, как взгляд осуждённого скальпелем скользит по его внутренностям.

— Я рассказывал, что Майки сделал свой первый скафандр в пять? Из коробок и пенопласта…

— Твой по качеству недалеко ушёл, — проворчал Райан, сбрасывая наваждение. Он открыл стенной отсек, где был сложен скафандр, и кинул шлем Джоуи. — Возблагодарим Тесла за маленькие радости...

Белая ткань, сделанная из нескольких слоёв особого материала, защищавшего от уничтожающего воздействия космоса, оказалась приятной на ощупь и лёгкой по весу. Майки знал наизусть, из чего изготавливали скафандры Алькатрса, Джоуи знал только то, что без этого костюма не проживёт в космосе и двух минут. Он надавил на козырёк шлема и опустил дополнительное стекло с золотым напылением. На него взглянуло искажённое отражение, которому Джоуи улыбнулся усталой улыбкой.

— Майки понравилось бы здесь… — сообщил он своему отражению, вспомнил маленький звездолёт и, поджав губы, поднял козырёк. — В договоре указывалось, что экспедиция может продлиться несколько лет. Через сколько возвращались остальные?

— По-разному, — тут же ответил Райан. — Иногда пять, иногда десять лет. Твой маршрут рассчитан на семь.

— Майки будет тринадцать… — прошептал Джоуи, чувствуя, как липкий страх снова сжимает сердце. Облизнул губы и решительным движением поправил очки. — Я никогда не слышал о «Зенице», потому что программа засекречена. Но и о преступниках А класса, получивших амнистию, я тоже не слышал, а ведь это что-то из ряда фантастики.

— Всё, что происходит в «Зенице», остаётся в ней, — ответил Райан, покачав головой с хмурым видом. — Противники Дюжины только и ждут повода нанести удар по правительству, и программа поиска жизни в космосе буквально даст им в руки ракетную установку. Думаешь, ты просто так подписал соглашение о неразглашении?

Джоуи ничего не ответил и потянулся за скафандром. Обрадованный сменой темы, Райан помог ему влезть в костюм и за несколько минут объяснил, как правильно подключать систему жизнеобеспечения.

— Не так уж сложно, — защёлкнул шлем Джоуи. Скафандр на удивление оказался лёгким, удобным и не стесняющим движения. Точно вторая кожа.

— После Петли, когда тряска прекратится, подключишь умформер, затем передвинешь этот рычажок сюда, чтобы запустилась программа автопилотирования. Здесь включается астрограф. Ещё не забудь нажать эту кнопку, чтобы активировать гравитационное ядро, иначе будешь болтаться здесь.

— Я понял, — кивнул Джоуи и плюхнулся в кресло пилота. — Знаешь, Райан, я считал, что мой предел — это полёт до ближайшей станции, на Сахалин, например. А в договоре расписался под строчкой, что согласен лететь в направлении, куда никто ещё не летал.

— Это спорно, десантники куда только не совали свою лазерную пушку, — отмахнулся Райан и пристегнул друга. У Джоуи всё никак не получалось попасть в замок скобой. — Храбриться можешь перед сыном, но я знаю, сейчас ты просто в ужасе. У меня есть кое-что для тебя, завалялось в кармане…

Джоуи попытался повернуться к Хилу, но тот взял его руку и положил на толстую перчатку скафандра какой-то маленький предмет.

— Личные вещи на корабле запрещены, но пусть катятся в Мессер со своими правилами.

Не веря своим глазам, Джоуи поднял руку к шлему. На ладони лежал маленький звездолёт. В тусклом освещении модуля он разглядел нацарапанную на боку надпись.

— Но как ты…

— Ты можешь бояться, Джоуи, трястись в этом кресле, как заяц, и плакать ночами над пультом управления, но ты не имеешь права сдаваться, — сказал Райан. На его обычно усмехающемся лице больше не было и тени улыбки. Таким серьёзным Джоуи давно его не видел. — Ради сына ты пролетишь по всему маршруту и доберёшься до конца. Космос не терпит трусов, он их пожирает. Пусть пройдёт хоть двадцать лет, но ты справишься, и Майки будет гордиться тобой.

Слёзы обожгли глаза, но Джоуи их сдержал, прикусив щёку изнутри. Он накрыл ладонь второй рукой, чувствуя, как через толстый скафандр его греет тепло маленьких ладошек сына, собиравших звездолёт.

— Передай ему, что я его очень люблю, — выдохнул Джоуи.

— Сам передашь, — хлопнул его по плечу майор Хил, высунулся в люк и махнул технику, что пора запускать световую установку. — Удачи, Джоуи. Постарайся не разбить модуль об астероид.

— Пошёл ты, — бросил ему вдогонку Эмбер. Одна непослушная противная слезинка всё-таки скатилась по щеке, но он почти смеялся. — Спасибо, что ты сегодня здесь. И насчёт названия. Я, кажется, придумал.

— Сделаем, старичок, — кивнул Райан с усмешкой. Он догадался о замысле друга. — Доброго полёта, пусть машинные боги берегут тебя.

Тяжёлая дверь с глухим стуком закрылась. Модуль погрузился во тьму, в которой Джоуи слышал только собственное дыхание. Ладони всё ещё прятали «Светлячок». Поискав на скафандре хоть какой-то карман, он нашёл один на груди и убрал звездолёт туда. Проверил, что надёжно пристёгнут, несколько раз сделал вдох-выдох и постарался думать о Линде и Майкле.

В договоре он указывал, чтобы их известили о миссии, которую будет выполнять. Джоуи понимал, что им не могли сказать всего, всё-таки «Зеница» — секретная программа, но они хотя бы будут знать, что он жив и вернётся.

«Жив в космосе — почти что мёртв. Куда как проще было бы оплакивать твой Полёт, чем неизвестность».

Джоуи мотнул головой, прогоняя непрошенный язвительный голос. Попытался вспомнить Сьюзан, старшую сестру, пробудить её из глубин воспоминаний. Она была инженером и участвовала в проектировании шатлов. Сколько у неё было планов на исследование космоса!

«Всё легко, Джоши, автопилот возьмёт на себя всю работу, тебе останется только сверяться с координатами и собирать фотоальбом. Почти семейный ужин с родителями Линды».

Сьюзан всегда знала, как его взбодрить. Джоуи улыбнулся и опустил козырёк. Зачем, он не знал. Стекло с напылением защищало от губительного света Пантеона, их солнца, но в модуле ему это не грозило. Но этот щелчок в пустой тишине и уверенный жест, с которым он опустил козырёк, ему понравились. Словно он настоящий космонавт, а не лишённый лицензии врач.

В глаза ударил тусклый свет. От неожиданности Джоуи зажмурился и поднял руки, но только стукнулся ими о шлем. Он с опаской приоткрыл глаз, потом второй и почувствовал, как с головы до ног покрывается колючими мурашками.

За пределами модуля запускалась световая установка. Входной люк заварили, и сварщик, подняв маску, махнул рукой, что закончил. За толстым стеклом смотровой Райан Хил, заложив руки за спину, следил, как исчезают с площадки люди, как открываются ворота, через которые модуль со свежей надписью «Светлячок-3» отправится в световую петлю. Она переместит его далеко за пределы системы Пантгелия. Джоуи Эмбер ошибался, когда говорил, что никто не летал по его маршруту. Райан сжал ладони до хруста, стискивая зубы. Занятые техники не обратили внимания, как майор поднял кулак и приложил его к груди.

УЛЕТАЙ ПРОЧЬ ОНА УБЬЁТ ТЕБЯ КАК ОСТАЛЬНЫХ

Жалобный крик Джоуи ударился о стекло шлема и стянул ему горло. Он скулил и пытался стереть выжигающую глаза своим едким цветом надпись на стекле, но без толку. Эмбер зажмурился и задёргался в кресле, забыв о ремнях, попытался их расстегнуть, но неловкие в перчатках пальцы не справились.

Перед глазами горело жуткое послание, будто кто-то высек его на внутренней стороне век. Джоуи дёрнулся ещё раз и, едва не плача, во всё горло позвал Райана.

«Даже если он и услышит твой страусиный визг за шумом установки, он не придёт. Теперь мы здесь вдвоём, ты и я, Джо-о-оуи-и. Доброго нам полёта».

Пульт управления вспыхнул огнями. Модуль задрожал и через несколько секунд исчез в световой петле. «Светлячок-3» покинул «Алькатрас-16», отправляясь в третью экспедицию программы поиска жизни «Зеница».

Глава 2. Фотография

«25:78, 14 сутки Рака, 157 год (2303 год по земному циклу)

Судя по бортовому календарю, я в космосе седьмые сутки. Чувствую себя нормально. После Петли тошнило и кружилась голова, но когда включились гравитационное ядро и электричество, симптомы перемещения прошли. В первые сутки я диагностировал у себя симптомы аффективно-шоковой реакции и принял решение вести дневник для стабилизации психических функций и продуктивной работы.

Умформер исправно разлагает морфрам, урчит, точно кот, и обеспечивает энергией весь корабль. Я проверил отсек и удивился, как плотно его забили топливными брикетами. Морфрам добывают в условиях Греллия — планеты, литосфера которой никогда не пребывает в спокойном состоянии. Из-за этого морфрам используется только в особых видах производства, но на мой модуль его не пожалели. Похоже, «Зеница» спонсируется наравне с добывающими мануфактурами.

Экран показывает чёткую цветную картинку. Астрограф подвижный, вращается на триста шестьдесят градусов. Я сделал несколько пробных фотографий, получились неплохо. В космосе модуль выглядит не так жалко, как на Алькатрасе. Кстати, Райан мою просьбу выполнил и написал-таки на борту «Светлячок».

Вторые сутки я посвятил работе с модулем. Инструкцию нашёл под пультом управления. Ей неоднократно пользовались, и выглядит она так, будто рассыпется, если я слишком быстро моргну, но информация в ней помогла мне во многом разобраться. Управлять модулем оказалось не сложнее, чем «Гиппократом-2».

Я научился отслеживать вектор движения. Числа и графики сбивают с толку, но если посидеть над ними, можно сориентироваться. С помощью пульта управления я смог вывести картограмму. Сначала испугался, а потом ещё час игрался с ней, точно мальчишка. Мои исследовательские возможности ограничены, а теперь я хотя бы могу представить космос вокруг.

А ещё я теперь знаю, где нахожусь: пролетаю систему Такамагахара. Система, изученная вдоль и поперёк космодесантом, но я всё равно сделал несколько фотографий. Так, для себя.

До первой точки в моём маршруте осталось два пантеонных дня, сколько это в километрах, мне трудно сказать, я не космонавт, но полагаю, что скоро увижу кольца Драупнира системы Асгард.

В договоре указывалось, что от меня ждут полный отчёт о всех перечисленных объектах. Не знаю, чего можно хотеть от врача, поэтому постараюсь делать побольше фотографий. Пусть ребята из Центра сами во всём разбираются.

Ещё нашёл окно контроля состояния модуля и системы жизнеобеспечения. Удобно. Если что-то, не приведи Тесла, здесь навернётся, я буду в курсе. Надеюсь, мне ещё и сообщат, что делать после пункта «с паникующими звуками наденьте скафандр и защёлкните шлем».

Что касается припасов, то я успокоился, когда увидел количество топливных брикетов. Пока есть они, есть всё остальное. Изготовитель, очень похожий на тот, что есть у меня дома, обеспечивает меня пищей. Одна порция, рассчитанная на взрослого мужчину, в определённое время. Сегодня утром был омлет, а вчера — куриный суп. Разнообразие в моём положении весьма кстати.

Использованная вода проходит систему фильтрации и очистки и возвращается в отсек, но с ней могут возникнуть проблемы: всё-таки морфрам не приспособлен к синтезу молекулы Н2О, поэтому я стараюсь быть экономнее. Лучше лишний раз не почищу зубы или не побреюсь, чем потом буду умирать от жажды.

Интересно, Линде понравилось бы, если бы я отпустил бороду, точно земной викинг? На Марсе этот цветотип мужчин считался наиболее подходящим для создания потомства. Изучить бы их гены в те годы…

В рюкзаке Райана самым тяжёлым оказался наискучнейший ящик с инструментами. Жаль, я рассчитывал на лазер. Пользы от него в модуле, конечно, никакой, а объём разрушений сравним с Мессером. Инструментов немного, и некоторыми я даже знаю, как пользоваться: гидро́браз, универсальный ренова́тор, паяльный пинцет и старый-добрый лом. Надеюсь, ничто из этого мне не понадобится.

В узком отсеке лежал фонарик. Зачем только, если в скафандре он встроен и в плечевые пластины, и в перчатки? Ничего, найду и ему применение. Рядом с ним скотч — изобретение старушки-Земли.

В боковом кармашке я нашёл наручные часы. Новая модель, из тех, что носят десантники. В них столько всего! Отслеживание показателей жизненно важных функций, контроль сна, будильник, календарь, калькулятор, а самое потрясающее — огромнейшая библиотека музыки!

Когда после суток тишины заиграла Eyes Closed группы Imagine Dragons, я запел, чего раньше никогда не делал. Боялся быть услышанным, а здесь меня слышат только звёзды и пыль.

Часы определённо на первом месте по ценности после «Светлячка».

Ещё в рюкзаке были книги. Обычные книги, собранные с моих полок в кабинете и дома. Среди них и литература по медицине, и энциклопедии о космосе, и художественные произведения. Я начал читать Горького. Сдерживаю себя, чтобы не глотать по сотне страниц за день. Всё-таки эта библиотечка рассчитана на семь лет, ха-ха!

На самом дне лежали пустые бортовые журналы. По обязательствам договора как единственный член экипажа я должен был вести такой: записывать основные события, указывать номера фотографий и дискет, координаты, где они были сделаны. Ничем не отличается от этапного эпикриза пациента в медблоке.

Один из журналов я позволил себе приспособить под дневник. Сутки, которые я провёл в полной тишине, подвели меня к опасной черте, и я постараюсь больше не допускать подобного.

Райан говорил, что членам программы не позволяют брать с собой что-то постороннее, но сумка буквально напичкана не только личными вещами, но и вещами, которые должны скрасить мой тюремный срок. Сумку сканировали перед допуском в световой блок, по-другому не могло быть. У меня только одно предположение — авторитет Райана в Центре КИР по-прежнему на высоте даже спустя столько лет после инцедента на Ессионе.

Часы вернули рассудку чистоту восприятия. Когда не слушаю музыку, напеваю или говорю сам с собой. Когда вокруг становится тихо на час и больше, начинаю вслушиваться до тех пор, пока не начинаю слышать то, чего бы мне не хотелось.

В глубине души я надеялся, что Райан соврал в своей идиотской манере, и рация заговорит. Она тут есть, я нашёл. Но она молчала, когда модуль разрывало от моих воплей. А когда я замолчал, то лёг на пол и слушал, слушал, слушал… Заговорят ли планеты, засмеются ли звёзды, зашепчет ли космическая пыль, закричат ли в ответ далёкие галактики?

Я слушал пустоту и понимал, насколько она жадная, раз всё, что мне остаётся — её бездонное молчаливое чрево.

Так прошли мои первые сутки в космосе. Тело напомнило мне, что естественные потребности никто не отменял, будь разум хоть трижды погружён в философские рассуждения. За это мне нравится наш организм. На протяжении тысячелетий всё всегда сводилось к обычным желаниям: поесть, поспать, ну и так далее…»

Кончик ручки замер на новом абзаце, подрожал несколько мгновений в сомнениях над разлинованными строчками, а потом снова уткнулся в бумагу, выводя новые слова.

«С надписью на шлеме я разобрался, но выснил немногое. Мессер, слова настолько въелись в мозг, что запомнился каждый изгиб букв, написанных второпях.

Надпись нанесли на внутреннюю сторону защитного стекла веществом, светящемся в темноте. Это не фосфор, иначе его обнаружили бы во время подготовки модуля. Нечто другое. В инструкции была глава с названием «Анализатор». Если разберусь в его работе, смогу попробовать узнать состав.

Кто бы это не написал, ему пришлось разобрать шлем и собрать его назад настолько аккуратно, что никто не заметил. Умный, находчивый и рукастый. Не хочу думать, что толкнуло такого парня оставить мне послание, и боюсь думать, что он имел в виду.

Может, это был Райан или доброжелатель из светового блока? Кем бы он ни был, напугать меня у него точно получилось».

Ручка снова замерла. Ощущая незаконченность, кончик в раздумьях стучал по бумаге, а потом вывел завершающий абзац: «Я скучаю, Сьюзи. Мне так жаль, что твой голос остался только в моих воспоминаниях. С каждым днём он становится всё тише — его пожирает космос. Пусть Моралис присматривает за тобой в Междузвёздье».

Закончив писать, Джоуи отложил ручку в сторону, закрыл дневник и взглянул на экран. Всё тот же неподвижный пустой космос. Мелкие звёзды не меняли своего расположения и следовали за ним многотысячной безмолвной свитой. Космос одновременно и пугал, и восхищал его до кончиков волос. Он и боялся в него вглядываться, и не мог отвести глаз, стоило им зацепиться за экран.

Первые сутки Джоуи помнил смутно, как предутренний сон, и хотел забыть, как очередной кошмар. Дневник помог восстановить некую последовательность событий после Петли, но он не позволил себе написать всего. Это значило признать, что глаза его не обманывали.

На экране горела кнопка перевода в спящий режим, но Джоуи ей не пользовался. Для него экран — единственное окно во внешний мир. Выключить его даже на время значило спасовать перед тьмой. Он не мог позволить себе быть трусом.

Седьмой день подходил к концу. Через два часа начнутся новые сутки. Джоуи снял очки, потёр лицо и коснулся пальцем маленького звездолёта. Тот стоял на пульте управления на своих маленьких шасси, и каждый день рассекал по плоской поверхности, управляемый его пальцем. Джоуи улыбнулся. Он скучал по сыну, как никогда, скучал по Линде, по Сьюзи и жизни, что осталась на Алькатрасе.

Рядом лежали фотографии и одна дискета с видео. Ему показалось интересным скопление звёзд, которому уже дали название — Микабоши. Серебристо-пурпурные цвета завораживали и не оставили равнодушным даже его, боящегося далёких пространств. Отчего-то казалось, будто именно он, Джоуи Эмбер, пилот «Светлячка-3» открыл это скопление, которое окрестили безвкусным названием. Но кто запретил бы ему придумать собственное?

Ручкой Джоуи написал под фотографией «Скарлетт» и прилепил её на скотч там, где должен был быть самый большой иллюминатор модуля. Почему бы не сделать здесь выставку? Галерея самых красивых снимков имени Джоуи Эмбера. Это поможет сосредоточиться ему на хорошем, и хоть как-то разнообразит бело-серые стены модуля.

Узкая кровать в другом конце корабля уже ждала его. Спалось здесь не так удобно, как дома, но лучше, чем в следственном изоляторе. На часах Джоуи установил будильник и старался вставать в одно и то же время. Биоритм легко нарушить, находясь в таких условиях.

И всё-таки как тихо. Тесла, как же здесь тихо…

Урчание умформера было минимальным. Джоуи буквально ощущал, как любой звук исчезает за пределами аллюминиевой обшивки, поглощается пустотой, а тишина давит на барабанные перепонки.

Единственным избавлением была музыка. Голоса певцов, живших ещё на Земле, освещали его путь. А ещё голос Сьюзан. Он понимал, что разговоры в голове с уже умершей сестрой в обозримом будущем повредят рассудку, но не мог не обращаться к ней. ЧСБС — Что Сделала Бы Сьюзан? И он делал так, как поступил бы один из самых смелых членов экипажа Алькатраса, а может и всей Коалиции.

«Следи за координатами. Автопилот — вещь незаменимая для тех, кто не разбирается в космическом маневрировании, но не полагайся на искусственный интеллект».

«Ешь всё, что даёт Изготовитель, даже если ты это не любишь. Рацион составлялся лучшими врачами и диетологами Коалиции, так что будь добр съедать и перловку, и тушёную капусту».

«Фотографии и видео лучше хранить в ящике из-под инструментов, а их сложить в один из стенных отсеков. Эти ящики сделаны из огнеупорного материала, их используют при выходе в космос, поэтому самое безопасное место для твоих данных — там».

Её уверенный и в то же время ласковый голос возвращал Джоуи в беззаботное детство. Сьюзан была старше его на шесть лет, заботилась о нём, воспитывала и направляла. Если бы не она, он никогда не отважился бы подать заявку на получение лицензии.

«Время позднее, Джоши. Спешить тебе некуда, смену не проспишь, но лучше соблюдать режим».

Он подчинился и направился к кровати. На стенной отсек со скафандром даже не взглянул. Надпись никак не выходила из головы. Мессер, надо бы разобраться, где находится Анализатор и как с ним работать…

Джоуи сел на кровать и потушил потолочные лампы. Из освещения остался только экран. Не удержавшись, он взглянул на него ещё раз, готовясь снять очки, но тут же вернул их на место и бросился к пульту управления.

Всё те же звёзды-точки, далёкие цветные скопления, вращающаяся в медленном танце со своими семнадцатью спутниками планета Идзанами. Но Джоуи с колотящимся сердцем крутил камерой во все стороны, делал фотографии и надеялся что-то на них засечь, потому что был уверен: что-то было. Оно мелькнуло, пронеслось и испарилось, будто дымка.

Это не могла быть комета, это…

— Где же ты, Тесла ради… — шептал Джоуи.

Когда глаза защипало от пристального разглядывания экрана, он вытащил из выходного лотка пачку цветных фотографий. Не меньше десяти. Осмотрел каждую и отбросил в сторону, когда не увидел на них ничего стоящего. Тот же космос, что и всегда.

Но эта туманность, этот эфир, шлейф или как там его называют умники из Центра… Он был!

«Обман зрения никто не отменял. Пересидел за экраном, видится всякое. Мигнул какой-то датчик, отразился в экране, показалось…»

На всякий случай Джоуи поменял цвет печати. Слышал от пациента-космографа, что иногда некоторые объекты лучше видно на чёрно-белой плёнке.

Пока печатающая головка гудела, он размышлял, вносить ли событие в борт-журнал? В конце концов решил ограничиться своим дневником, пока не получит достоверных данных. Вряд ли Центр отнесётся серьёзно к этой записульке о дымке в космосе. Хватит того, что в первые сутки он не написал ничего, кроме того, что валялся в шоковом состоянии на полу модуля.

Наконец, лазерная головка остановилась. Джоуи взял новую пачку фотографий. Смена цвета ничего не изменила. Он пролистал фото уже без прежнего внимания и хотел уже бросить в папку, как на последней увидел то, от чего по телу снова забегали мурашки

Он поднялся с кресла, чувствуя, какими ватными стали ноги, не в силах оторвать взгляд от глянцевого изображения. Провёл пальцами по лицу, поёжился от того, какие они холодные, и покосился на входной люк.

Шагая так, будто пол в любую секунду мог взорваться от неосторожного движения, Джоуи приблизился к люку и проверил, надёжно ли тот заперт. На корне языка появилась кислая горечь. Он почувствовал себя маленьким мальчиком, которого оставили одного в каюте дожидаться родителей с работы.

Ладонь мелко дрожала, когда с поручня переползала на дверь люка. Сердце билось в самом горле. Джоуи прислонился лбом к прохладному металлу и, жмурясь, сглотнул. Наконец, выдохнул, повернул голову, чувствуя скрип каждого позвонка в шейном отделе, и прижался ухом к двери.

Вспотевшая рука сжимала фотографию, половину которой занимал борт «Светлячка-3» со стороны входного люка. Возле него была смазанная фигура человека в скафандре. Человек тянул руку к двери.

Закрыв глаза, Джоуи вслушивался. За стенами модуля была тишина.

Глава 3. Голос

Когда рядом опустился ящик, полный зелёных саженцев, Линда Эмбер вздрогнула и подняла голову. Её муж вернулся к роботу-доставщику, подхватил подмышку ещё один ящик и провёл пальцем по панели. Со счёта тут же снялись бионы, робот поблагодарил за выбор компании «Эльмас Инк» и укатил, а Джоуи вернулся к ней.

Сняв вымазанные в земле перчатки, Линда выпрямилась и поцеловала его в щёку. Когда Джоуи сказал, что хочет сделать ей сюрприз, она не предполагала, что он будет связан с растениями. Он ведь совершенно в них не понимал.

— Сколько бионов ты за это отдал?

Живые растения стоили дорого, несмотря на то, что большая часть из них погибала в результате мутационного процесса. Их огородик: два кустика клубники с несколькими созревшими ягодами, карликовая яблоня, выдавившая из себя в этом году белые хилые цветки, куст помидоров, который, спасибо Акияма, разродился большой алой помидориной, и грядка с зеленью — появился спустя четыре года непрестанной заботы Линды и больших денежных вложений. Всё ради того, чтобы они помнили, какой должна быть на вкус настоящая еда.

— Зачем ты спрашиваешь, если знаешь, что я не отвечу? — Джоуи поставил ящик на пол и с сомнением оглядел полные сил стебли и листья.

— Хочу услышать твою присказку о том, что сумма составляет девятнадцать-шестьдесят девять, ещё раз, — ответила Линда и с жалостью коснулась маленького бутона. — Этот умрёт. Вижу по цвету листьев.

— Мессер… — выдохнул он. — Молли рекомендовала эту компанию, говорила, что процент суррогата ниже.

— Я не стала бы слушать Молли, даже если бы она советовала залезть в скафандр во время разгерметизации, — фыркнула Линда. Его ассистентку она невзлюбила с первого взгляда и не упускала возможности об этом напомнить. Джоуи это умиляло. — Я решила, что больше не буду заниматься огородом. Эти последние. Когда всё это дело вымрет, я не буду ничего досаживать.

— Что? — удивился Джоуи. — Но почему? Тебе ведь это нравится.

— На это «нравится» уходят большие суммы, — сложив руки на груди, сказала Линда. Тонкие брови сошлись к переносице. — Скоро Майки начнёт обучение, нам будет, куда вкладывать деньги. Изготовители есть даже у самых невостребованных членов экипажа, оттого и цены на эту… несуррогатную хрень растут.

Джоуи выслушал её, почти не обидевшись, что она забыла поблагодарить, а потом загадочно улыбнулся. Линда нахмурилась ещё сильнее, не понимая причины веселья.

— Помнишь, я рассказывал, что блоку выделили капсулу со списанного шатла?

— Как не помнить, ты столько болтал о ней, что даже Майки научился выговаривать слово «Гиппократ».

— Ему это пригодится, — шире заулыбался Джоуи, вытаскивая из нагрудного кармана пластиковую карту, — когда он будет хвастаться, что его отец — единственный на станции, кто может с ней работать.

Сердитую гримаску Линды сменило удивление, а потом громкая радость, когда она прыгнула ему на шею, чуть ли не визжа. Он обхватил жену, поднял на руки и покружил по каюте, смеясь вместе с ней.

— Теперь я буду получать столько, что хватит на два таких огорода, — не скрывая гордости, похвастался Джоуи.

— Да к Мессеру эти деньги! Акияма, Моралис и все-все, как же я рада! — с восторгом выдохнула Линда. Щёки её раскраснелись, глаза горели. — Ты молодец, молодец! Я же знала, что у тебя получится! — покрывала она поцелуями его щёки, сжимая мягкими ладонями. — Пусть эта Хупер выкусит, никакой лицензии и капсулы! Пусть и дальше протирает штаны этих надутых начальников!

— Ну, жучочек мой… — попытался остудить переходящую в агрессию радость Джоуи. — Всё это слухи, она ни с кем не спит. Ты же знаешь, за противодействие генетической программе можно и на Греллий отправиться. Она молода, зачем ей так рисковать?

— Всё, не хочу про неё слушать, особенно когда ты начинаешь её защищать! — слезла Линда с его рук, откинула каштановые пряди за спину и отправилась на кухню. — По такому случаю предлагаю устроить пирушку. Никакого Изготовителя. Запеканка только из настоящих мяса и картошки! Сорви помидор, сегодня можно!

— Давай, — пожав плечами, согласился Джоуи. Сейчас он согласился бы наверное и кусок морфрама съесть, лишь бы дальше чувствовать эти умиротворение и радость. — Позовём твоих родителей и Сьюзан?

Он потянулся было к головному коммутатору, но Линда, летающая по каюте, точно метеор, схватила его за руку.

— Нет! Нет и нет, мистер! Никого не хочу сегодня видеть, кроме тебя и Майки! Посидим втроём. — Она с воодушевлением улыбнулась. — Я приготовлю запеканку, ты откроешь тот коньяк, что подарил мой отец на церемонии совместимости, а Майки налепит ореховых шариков из карамели, и мы вместе попьём чай и послушаем, какую новую планету он придумал. — Линда огляделась. — Ох, столько ещё нужно сделать, купить…

Джоуи несколько мгновений рассматривал её лицо, глаза за пушистыми ресницами, а потом накрыл её губы своими и поцеловал так, как делал редко: со страстью и желанием. Удивлённая неожиданным напором Линда замерла в его руках, затрепетала, а потом отстранилась, смущаясь, как девчонка.

— Во сколько твоя мама привезёт Майки?

— Через полчаса, — бросив взгляд на наручные часы, ответила Линда.

— Идём, — сказал он, взял её за руку и увёл в спальню.

Джоуи усадил жену на кровать, чувствуя, как от любви и благодарности к ней давит в груди, и задвинул дверь, заблокировав её отпечатком пальца.

01:56, 2 сутки Льва, 157 год (2303 год по земному циклу)

Модуль «Светлячок-3» прошёл первую точку в своём маршруте и вылетел за пределы системы Асгард. Для единственного члена экипажа шла вторая половина ночи. Сбив тонкое одеяло ногами, он спал и видел беспокойные сны, заставлявшие его метаться по узкой кровати. На доли секунды он вырывался из кошмара, отмахивался от него рукой, а потом зарывался лицом в мятую подушку и снова засыпал.

Папка с фотографиями потолстела за прошедшие недели. Борт-журнал заполнялся скудными фразами о нормальном протекании полёта, работе всех систем и собственном самочувствии. Насколько правдивыми, мог рассказать только неровный почерк с прыгающими буквами.

За три недели, длившихся восемнадцать пантеонных суток, многое было выполнено: зафиксированы данные о Драупнире, в журнал занесены фотографии под соответствующими номерами, а затем упакованы в отдельную папку и спрятаны в ящик из-под инструментов под пультом управления вместе с тремя дискетами.

Выставка на левом борте тоже пополнилась новыми экспонатами. Заслужено или нет, судить мог только их создатель, и раз они висели здесь, прилепленные скотчем, значит, сомнений в их красоте не оставалось.

Звездолёт «Светлячок» — бессменный дежурный возле экрана — следил маленьким пластиковым окошком за медленной переменой пейзажа. В его конструкции были только рычажок для выдвижения шасси и кнопка зажигания сигнальных огней, а потому он не мог сообщить спящему капитану, что навстречу модулю летит корабль. Небольшой, тёмный и безжизненный, он приближался и напоминал скорее спутник или зонд, чем управляемое судно.

Расстояние постепенно сокращалось. Уже показался из тени разбитый сигнальный фонарь в носовой части. Автопилот — ещё один дежурный, которому не нужны были ни еда, ни отдых, зафиксировал двигающийся объект, оказавшийся в опасной близости, запустил двигатели и плавной дугой ушёл от столкновения.

Космонавт в кормовой части даже не пошевелился. Перевернувшись на спину, он наконец-то провалился в сладостную тьму без сновидений. Дыхание выровнялось, пульс уредился, глаза под закрытыми веками замерли, мозговая активность снизилась. Дисплей часов едва слышно пикнул, фиксируя данные.

Неизвестный корабль пролетел мимо. Поверх старого названия белым цветом было выведено на латинице «Окинава-2». Иллюминаторы тёмными провалами провожали модуль. Блеснули в свете сигнальных огней оставленные на металле обшивки тонкие царапины, складывающиеся в иероглифы языка, который на Земле знали как японский.

Входной люк был открыт. Внутри было пусто.

03:69, 5 сутки Льва, 157 год (2303 год по земному циклу)

Что-то разбудило Джоуи Эмбера до будильника. Не кошмар, иначе он сразу провалился бы в следующий. Что-то другое. Джоуи не открывал глаз и боялся шевельнуться под тонким одеялом, потому что был уверен: это был голос. Будто кто-то заговорил совсем рядом. Сердце давило в левой половине груди, будто собиралось протиснуться между рёбер и продавить мышцы и кожу.

Что он слышал? Джоуи думал, что не вспомнит, но пересохшие губы разлепились. В модуле раздалось хриплое бормотание:

— Гидропоника поймали с женой сенатора и приговорили к смерти… — Он повторил это несколько раз и рассмеялся. Ну вот в каком измерении жена сенатора предпочтёт этому самому сенатору, богатому и влиятельному, парня, занимавшегося выращиванием растений в воде? — Какой ужас! Я должен это записать. Тесла, ну и чушь!

Собственный голос и урчание умформера расслабили его. Джоуи открыл глаза и уставился на потолок. Из круглой лампы над его кроватью торчал чёрный усик. Провод, подумал он и продолжал себя в этом убеждать, когда из-под хромированной скобы вылез второй проводок. Оба удлинились и расползлись по потолку, точно виноградная лоза.

Высунулся третий проводок и, извиваясь, дорос до самого угла модуля. Упёрся в него, не переходя на стену. Через несколько секунд в глубокой тишине, не нарушаемой даже дыханием, Джоуи услышал, как стонет гнущийся металл.

Он закрыл глаза, сказал себе, что увиденное — продолжение кошмара, и открыл их снова. Чёрная паутина окутала модуль от потолка до пола, струнами протянулась от одного борта до другого. Со всех сторон звенел пропарываемый металл и скрипели тонкие тела из пластика.

Один из проводков качался прямо перед его лицом, извиваясь, будто вытащенный из земли червь. Втянув в себя воздух, Джоуи приподнялся, упёрся лопатками в стену и пожалел, что не может провалиться сквозь неё, потому что проводок среагировал на движение и потянулся к нему.

— Прямое восхождение 14 часов 8 минут 21,6 секунд, прямое восхождение 14 часов 8 минут 21,6 секунд, прямое восхождение 14 часов 8 минут 21,6 секунд, Тесла, как слышите меня, приём, говорит Пасха-3, прямое восхождение…

Тень космонавта стояла посреди модуля, очерченная светом мигавшей потолочной лампы. Подняв разбитый шлем к потолку, тень без остановки повторяла одну и ту же фразу. Голос её доносился будто из рации, нарушаемый помехами.

Прижавшись к стене, Джоуи следил, как космонавт подошёл к входному люку и повернул к нему голову, продолжая говорить. Помехи становились сильнее, голос то отдалялся, то становился громче, царапая барабанные перепонки, точно гвоздь железо. За разбитым стеклом лица было не разглядеть, но в дёрганном голосе он уловил отчаяние. Обессиленное, тупое, тошнотворное.

— Кто ты?.. — прошептал Джоуи. Тоска обвила его шею, хотя может быть это был чёрный провод модуля, решившего избавиться от единственного пассажира. — Я могу тебе помочь?

Короткое молчание. Космонавт отвернулся и снял шлем. Над горловиной скафандра была обычная человеческая голова, принадлежавшая мужчине.

— Тесла, как слышите меня, приём, говорит Пасха-3, прямое восхождение 14 часов 8 минут 21,6 секунд, прямое восхождение 14 часов…

Космонавт шагнул в стену. Трансляция прекратилась. Окружающий мир дёрнулся, сдвинулся в стороны, потерял цвет, а потом вернулся в изначальное состояние. Чёрная паутина шевелящихся проводов исчезла. Лампа как прежде торчала в потолке, блестя в полумраке хромированным ободком.

Джоуи спустил ноги с кровати и с облегчением почувствовал под ступнями прохладный пол. Капелька пота неприятно скользнула с затылка вдоль позвоночника, будто один из проводков случайно забрался под одежду. Он передёрнул плечами и встал, схватив с полки очки. Подошёл к экрану, убедился зачем-то в безошибочной работе всех систем, оглядел тихий космос, а затем открыл дневник, практически полностью исписанный. Скоро понадобится заводить второй.

Хрустя предыдущими страницами, Джоуи пробежался глазами по строчкам и заметил, как начал меняться его почерк, как каждый его день напоминал безумный коктейль из домыслов и рациональных утверждений. Он долистал до первой записи и разгладил пальцем фотографию с фигурой возле входного люка. Теперь он мог смотреть на неё без дрожи.

— Это был ты? Райан наврал, в этой консервной банке, называемой модулем, явно не доварили какую-то щель, раз ты пробрался сюда. Что за время ты называл? Сколько мне здесь осталось? Время до встречи со смертью? Или... — Джоуи взглянул на борт, через которой неизвестный шагнул в пустоту. — Ты констатировал время собственной смерти. Прямое восхождение... Мессер, где я уже это видел?..

Вспомнить не удалось. Джоуи открыл чистую страницу и, не забыв указать дату, записал повторяемую тенью фразу.

— Тесла... Ты из Коалиции. Земляне помнили о нём благодаря корпорации «Тесла», практически забыли, кем он был, до 2056 года, когда нашли тайник с его разработками. Его имя обрело второе бессмертие. — Он хмыкнул, поправляя очки. Историю он помнил. — Вряд ли то, что ты говоришь, связано с временем или со мной. Ты похож на случайный радиосигнал. Человеческий мозг изучен всего лишь на двадцать процентов, и кто знает, может он способен воспринимать сигналы... Не живых, — усмехнулся он, — умерших.

Это предположение подняло волну мурашек, пробежавшихся от самой макушки до кончиков пальцев. Джоуи потёр лицо, поправил очки и записал свои мысли рядом с координатами. В физике он к своему стыду понимал мало, но знал о существовании сложнейших понятий, утверждавших, что временные отрезки прошлого, будущего и настоящего способны пересекаться. Дело тут уже даже не в физике, а мироустройстве пространства и материи.

Есть ли на борту подходящая литература? Времени предостаточно, чтобы углубиться в тему.

За три недели поиска тени за бортом с помощью камеры Джоуи признал, что сходит с ума. Активируются гены шизофрении, переданные ему от матери. Нужные аминокислоты уже запускают сложные процессы в нейронах, а по синапсам бежит патологический импульс. А ещё он понял, что некоторые вещи рождены не его мозгом и существуют на самом деле.

— Похоже, у меня тоже кое-какие помехи, — по-доброму усмехнулся он, записывая и эту мысль. — Но твой голос, связист, не тот, что слышу я. А его я боюсь куда больше...

«В твоей голове не может жить никто, кроме тебя самого. Я — охрененно важная часть тебя, Джо-оуи-и».

— Я не говорю «охрененно», даже когда вижу, как говнюки задыхаются в открытом космосе, — с неожиданной злостью произнёс Джоуи. При тусклом свете экрана улыбка его вышла пугающей, а в глазах шевельнулась та тьма, которая так насторожила майора Центра КИР Райана Хила.

14:39, 11 сутки Льва, 157 год (2303 год по земному циклу)

— Возвращайся, блудный сын, отрекись от тьмы… — подпевал Джоуи, подклеивая новую порцию фотографий в папку. — В ножны острый меч вложи и слёзы утри…

Часы, транслировавшие старые земные песни, лежали рядом со «Светлячком». Тут же был заполненный бортовой журнал с короткими сухими строчками. Пройдена ещё одна точка маршрута. Сегодня он увидел две планеты, Маат и Исфет, вращавшиеся вокруг друг друга с такой быстротой, что один оборот занимал час пятнадцать. Впервые за время путешествия Джоуи пожалел, что иллюминаторы запаяны, а единственное окно — экран, вряд ли способный передать всю величественную красоту танца планет.

Будь у него хотя бы один, помехи в голове стали бы меньше?

Одна из планет была нежного, синего оттенка, и Джоуи, вспомнив, что видел уже такое, открыл астрономический атлас, выпущенный ещё на Марсе. С книгами в Коалиции дела обстояли лучше, чем с музыкой, но большая часть хранилась в Стационарной Библиотеке Хоффмана. Бумажные издания стали ненужным пережитком прошлого. Но Джоуи этот пережиток нравился, и он чувствовал внутреннее удовлетворение, когда случались технические сбои Библиотеки, и никто не мог воспользоваться поисковиком. А он мог, стоило только зайти в кабинет медблока и протянуть руку к полке.

Пока шёл медленный полёт сквозь систему Ра, Джоуи отыскал в атласе старушку-Землю.

— А вы похожи, — улыбнулся он. — Наверное, поэтому Центр решил, что система может быть пригодна для колонизации, но судя по тому, что здесь не рыщут шатлы десантников, попытки не увенчались успехом.

Вторая планета была меньше, с тёмным красноватым оттенком, и на следующей странице атласа Джоуи увидел Марс — четвёртую планету в некогда существовавшей Солнечной системе.

В груди что-то сдавило. Появилась тоска по дому, которого он никогда не знал и не видел. Забыв о своей миссии, он пролистывал старый атлас и рассматривал каждую из восьми планет, а потом долго глядел на двойняшек — Маат и Исфет, вращавшихся вокруг друг друга.

Читая описание планеты под названием Юпитер, Джоуи наткнулся на слова, которые будто ударили его током.

— Прямое восхождение 17 часов 52 минуты 14 секунд... — прочитал он очень медленно и внятно, а потом откинулся на спинку кресла. — Это координаты.

Вопрос, какие координаты слышал он во сне от тени космонавта, появился тут же, но Джоуи заставил его исчзенуть. Какая разница, это лишь его бредовые видения, созданные повреждённым шизофренией мозгом. Он захлопнул атлас и вернулся к работе.

У него было ещё много пустых дискет, и Джоуи посчитал, что планеты-двойняшки стоят того, чтобы потратить на них одну. Он вставил дискету в приёмник и включил съёмку. Пока шла запись, Эмбер перебирал сделанные фотографии, часть переводил в чёрно-белый вариант, и за старыми песнями не заметил, как планеты остались позади.

В системе Ра ещё было на что взглянуть. Благодаря картограмме воображение Джоуи рисовало себе прекрасные картины космоса. Как бы он хотел взглянуть на них своими собственными глазами! Но для этого требовалось взять управление «Светлячком» на себя. В инструкции подробно расписывался порядок действий, однако Джоуи не хотелось ничего менять. Голос из глубины разума смеялся, называл его страусом, а он не противился, соглашался. Да, он трус, и да, он хочет сделать всё правильно, чтобы получить драгоценную амнистию.

Впервые за долгие недели отвратительного сна Джоуи чувствовал себя хорошо. Дело было в найденных неделю назад в бортовой аптечке капсулах сильного успокоительного — анвантан. Он выспался, плотно позавтракал картошкой с колбасками, пребывал в отличном расположении духа и мурлыкал знакомые песни. После земного Исхода искусству в Коалиции уделялось ничтожно мало внимания, и спасибо предкам, что они оставили такое количество треков. А ещё Райану, запихнувшему часы в рюкзак, не побоявшись трибунала.

«Веселись дальше, Джоуи, будто какой-то болтающий хрен в скафандре не вышел сквозь стену в открытый космос. Я не знаю, что из этого звучит бредовее».

— Замолчи, — буркнул Джоуи. — Почему Мессер не оторвал твой паршивый язык...

Его он слышал так, будто тот сидел рядом. Это ненормально, как и эти разговоры вслух, но Джоуи оставил попытки анализировать происходящее. Чем больше он пытался разобраться, тем сильнее чувствовал, как стирается грань между иллюзией и реальностью.

— Мне снятся дерьмовые сны, я плохо сплю, не удивительно, что мне мерещится... Мерещатся помехи.

«Конечно, я тебе верю, капитан. Астрографу существо за бортом тоже всего лишь померещилось, обман объектива, так сказать. Только потом эта тварь залезла в модуль и разбросала везде свои кабеля, которых хватило бы для освещения долбанного шатла!»

Зажмурившись, Джоуи встал и запел, лишь бы не слышать. Рот раскрывался, выплёвывая слова, горло сжималось и скребло, и связки дрожали, точно струны старой гитары. Похолодевшие пальцы забрались во взмокшие волосы липкими пауками. Он сжимал светлые пряди и пел, потому что в этот раз прогнать собственную тень оказалось не так легко.

Когда чужой голос произнёс своё первое слово, сказать трудно, но теперь Джоуи Эмберу казалось, что услышал он его ещё там, в изоляторе. Он родился из закипевшей от азота крови на шлеме Финча Крамера. Отцом его был стук по толстому стеклу иллюминатора, а матерью — ненависть, которая оттолкнула совесть за завесу мести.

Это был голос тёмной половины, выползшей со дна его души, когда его руки вытаскивали мёртвое тело Сьюзан Эмбер из петли.

«Мессер, и ты убийца класса А? Как у тебя только из рук шлем не выкатился, когда ты подрезал кислородную трубку».

— З-заткнись! — взревел Джоуи и завертелся по модулю. — Заткнись, я сказал тебе!

«Мне? А кто такой я, Джоуи? Ты уже придумал, какое имя дашь мне? Для своего дружочка из космоса ты подобрал загадочное «Связист». Кем буду я? Советник? Совесть? Инстинкт? О, а может быть... Любовник сестры?»

Голова едва не взорвалась от грубого хохота, отзвуки которого отскакивали от черепной коробки и разбивались о воспалённый мозг. Голос обрёл оттенки: прорезалась та особая манера разговора, свойственная военным, сильнее проступила привычка растягивать его имя, будто размазывать грязь подошвой сапога...

— Ты мёртв! Ты мёртв, и тебя здесь быть не может… — шептал Джоуи, не слыша себя в оглушительном грохоте старого земного рока. — Убирайся из моей головы, тварь! Мне только нужно...

«Анвантан? Не будь кретином. Вытащи уже свою страусиную голову из задницы и взгляни в глаза правде. Тебя отправили умирать, и дорога у тебя одна — в мессеровское чрево! Полетим вместе, Джоуи? Смерть уже стучится, ты слышишь её? Слышишь? Тук-тук-тук».

Модуль тряхнуло с такой силой так, что Джоуи влетел носом в стену, грохнулся на пол и кубарем покатился к другому борту. На ходу он задел коленями кресло пилота, вскрикнул от боли, а затем ударился головой о металлический выступ умформера.

От боли зарябило в глазах. По правой стороне лица тёплыми каплями потекла кровь. Она была на губах и языке. Модуль, так привыкший к тишине, теперь визжал десятком датчиков, сигнализировавших о каких-то повреждениях и сбоях.

К горлу подступила тошнота, и рот наполнил кисло-горький вкус. Перед тем, как отключиться, Джоуи увидел болтающиеся в невесомости капельки крови и разбитое стекло шлема с перерезанной кислородной трубкой.

Глава 4. Финч Крамер

14:65, 11 сутки Льва, 157 год (2303 год по земному циклу)

Сколько он пролежал без сознания, неизвестно. Когда Джоуи кое-как разлепил глаза, то обнаружил себя распростёртым на полу модуля. Во рту всё ещё стоял противный кислотный привкус. В носу скопился металлический запах крови. Он поднял тяжёлую, будто начинённую свинцом, голову и на ощупь поискал очки. К счастью, валялись они неподалёку. Нацепив их на нос, Джоуи усилием заставил непослушное тело сесть и откинуться на стену.

Голова кружилась и звенела так, словно сотня борт-механиков сотней перфораторов сверлила его череп. Но Джоуи не позволил векам поползти вниз и заставил осмотреть себя на наличие повреждений. С облегчением установил, что ничего не сломано и кровь не льётся фонтаном.

Правда, на пол набежала небольшая лужица. Значит, рана всё-таки есть. Тут же рука взметнулась к голове, и пальцы наткнулись на ноющую длинную ссадину, тянущуюся от внешнего уголка правого глаза до козелка ушной раковины. Славься Тесла, глазница и глаз не пострадали.

Было бы неплохо добраться до кровати, но сначала нужно осмотреть и обработать рану, а ещё проверить состояние модуля. И только сейчас Джоуи Эмбер осознал, что с комфортом сидит на полу в полной тишине, если не считать умформера, исправно поедающего свой морфрам, может, чуть громче обычного.

Гравитационное ядро работает. Ничего не пищит, не мигает, не выводит на экран страшные красные надписи. Однако он готов был покляться тем немногим имуществом, которым владел, что перед тем, как отключиться, слышал визг пульта управления. И этот привкус во рту — верный признак контакта с невесомостью.

«Надо вставать. Сидя здесь, ничего не выясню».

Джоуи схватился за выступ стены и, напрягая каждую мышцу, подтянулся, вставая сначала на колени, а потом уже на ноги. Его повело в сторону, но мозжечок быстро перестроился и взял контроль над координацией. Держась за стену, он добрался до кресла пилота и рухнул на него.

«Давай, Джоуи, собирай мозги в кучку. Нужно проверить все системы, сделать фотографии фюзеляжа, выяснить, Мессер пожри, что в тебя врезалось».

— Надо же, тебя волнует, выживу ли я... — прошептал Джоуи, опираясь обеими руками на пульт управления и чувствуя позыв желудка вывалить на пол модуля его завтрак.

На экране, как и всегда, транслировалась далёкая темнота с холодными звёздами. Он смахнул изображение в сторону, проверил, все ли системы в порядке. Решил, что да, раз бортовой компьютер не отображает никакой мигающе-красной информации. Возможно, снаружи повредилась обшивка, но он выяснит это с помощью фотографий. Главное, умформер продолжает разлагать морфрам и синтезировать из него энергию. Есть электричество, есть кислород, есть Изготовитель, какой космонавт может желать большего?

«Мягкой посадки на родной станции, полагаю. А я всё ещё не против получить в личное пользование протонный лазер, может, твой дружок-пирожок Райан запихал его куда-нибудь под сортир?»

Нажав несколько кнопок на пульте управления, Джоуи открыл навигационный дисплей. Удар был мощным, мог сбить вектор полёта и отправить модуль в те глубины космоса, о которых он даже думать боялся. У него окончательно тронется крыша, если всё-таки придётся брать управление кораблём на себя.

Однако изучив вектор полёта и сравнив с данными навигационного дисплея, Джоуи с восторгом обнаружил, что автопилот самостоятельно выравнивает курс за счёт запущенных двигателей.

— Спасибо, Мессер, что обошёл меня стороной… — выдохнул Джоуи, снял очки, вытер пот рукавом формы и едва не расплакался от счастья.

Осталось выяснить, как дела с обшивкой.

«И с чем мы столкнулись».

Астероид? Комета?

Разве автопилот не должен был скорректировать вектор движения? Может, этот объект двигался слишком быстро?

Джоуи вдруг поймал себя на мысли, что не хочет знать, как выглядит модуль снаружи. Связист, как он называл тень из космоса про себя, уже не так пугал его. Земные сказки о неупокоенных призраках не рассказывали даже детям. В них никто не верил, потому что столкновение с Мессером показало — есть вещи куда страшнее бесплотных тел. Нет, Джоуи пугало, предвестником чего Связист являлся. Сигнал с точными координатами места, которое изменило жизнь космонавта и которое может изменить его.

«Машинные боги, я просто хочу вернуться домой к семье. Я не хочу связываться ни с чем из этого, я просто хочу, чтобы всё поскорее закончилось! Тесла, я разве многого прошу?»

«Высунись, наконец, из песка, страусиная голова. Ты уже здесь, и ты обязан взять своё единственное яйцо в кулак и прекратить скулить! Сделай долбанные фото, чтобы узнать, как дела с обшивкой! Если случится разгерметизация, искать путь на Алькатрас будешь в виде куска фарша. Или… — Хриплый смешок, прозвучавший над самым ухом, так близко, что волосы шевельнулись на загривке. — На меня похожим хочешь быть, Джоуи?»

Несколько минут прошли в борьбе с голосом. Наконец, Джоуи вернул очки на нос и, стиснув зубы, взялся за камеру. Кислота ещё чувствовалась на языке. Желудок, завязавшийся в узел, стоял у самого горла. Хотелось пить, но он решил, что ни капли не возьмёт в рот, пока не разберётся с этим делом.

Через минут десять Джоуи с облегчением откинулся на спинку кресла. По левому борту было что-то похожее на вмятины, но разглядеть хорошенько не представлялось возможным. Если обшивка и пострадала, то недостаточно серьёзно, чтобы компьютер зафиксировал повреждение. Со стороны входного люка изменений он не заметил.

Никаких таинственных теней, дымок, туманов.

— Отлично, я сделал, что мог! — подскочил с кресла Джоуи и едва не запнулся о собственную ногу. — В модуле полный бардак, нужно вернуть всё на свои места. А что в меня врезалось, я никогда не узнаю. Да и какая разница? Всё в полном порядке, полёт продолжается!

Возле небольшого зеркала он первым делом напился прямо из-под маленького крана, умыл лицо и очистил нос от кровяных сгустков. Затем осмотрел рану, определил её как резанную, не требующую наложения швов, и как следует её обработал, морщась от боли и вытирая алую пенящуюся перекись.

В бортовой аптечке был тюбик дэластина — геля, который накладывали на неглубокие раны для быстрого заживления и защиты открытой раневой поверхности. Закончив, Джоуи ещё раз осмотрел лицо и подумал, что скорее всего останется шрам. Ну, шрамы украшают мужчин, так ведь говорят?

Небольшая уборка заставила его почувствовать себя лучше. Джоуи вернул все вещи на свои места, убедился, что Изготовитель и умформер работают, как надо, собрал разбросанные фотографии, ничем друг от друга не отличавшиеся. Их скопилось порядочно, когда он искал тень из космоса.

Скомкав, он выбросил всё в мусоропровод. Нажал на педаль, услышал короткий гул пламени и последовавший за ним щелчок. Пепел отправился в бесконечный полёт по Вселенной.

Под пультом управления нашлись часы, и только сейчас Джоуи вспомнил, что музыка продолжала играть в момент столкновения. Похоже, на них свалилось что-то тяжёлое. Взглянув на разбитый маленький дисплей, Джоуи понял, что остаток ещё такого долгого путешествия пройдёт в тишине, и единственным певцом на этом корабле будет он. Но отправлять их вслед за фотографиями не стал и надел часы на руку.

Поиски маленького звездолёта заняли больше времени, и нашёл его Джоуи под кроватью. У «Светлячка» сломалось правое крыло и отлетели шасси. Поломанная игрушка стала последней каплей. Заорав во всё горло, Джоуи Эмбер, до этого не решавшийся раздавить паратаракана в собственной каюте, ударил кулаком по стене модуля. До самого локтя руку пронзила острая боль, и он с наслаждением ударил снова. А затем ещё, ещё и ещё.

— Сгори, сгори, квазаровская срань, сгори!.. — хрипел он, сплёвывая. — Тесла, я хочу сгореть вместе с ней!..

Его удары не могли навредить корпусу корабля. Кровь из разбитых казанков мелкими пятнами оставалась на стене.

Ударив в последний раз, Джоуи выдохнул сквозь стиснутые зубы и скинул с полки то, что с такой тщательностью расставлял: книги, папки, инструменты. Крушить ему понравилось настолько, что хотелось продолжить.

Подобрав с пола гидробраз, Джоуи направил его на экран с ненавистным космосом. Один выстрел — и выпущенная под давлением водяная пуля разнесёт его к мессеровским праотцам.

Палец лёг на крючок и дрогнул. Грудь Джоуи тяжело вздымалась, дыхание стало поверхностным и частым. Он сунул руку в карман формы и вытащил звездолёт Майкла. Какое счастье, что он его спрятал до того, как гнев опустил свою красную вуаль!

Нажав кнопочку на оставшемся крыле, Джоуи увидел, как загорелись сигнальные огоньки. Их подмигивание вернуло ясность мышления. Рукавом он вытер губы, поправил очки и отложил гидробраз в сторону.

Подбитый «Светлячок» вернулся на свой пост. Разбросанные вещи тоже, кроме гидробраза. С помощью силиконовой прищепки Джоуи прицепил его к форме так, чтобы без труда дотягиваться до него правой рукой. Открыв ящик из-под инструментов, он убедился, что собранные для Центра данные целы.

Сьюзи не ошиблась. Я не ошибся, поправил себя Джоуи, закрывая ящик.

— Сьюзи умерла несколько месяцев назад, — сказал он вслух для пущей убедительности. — Она не могла ошибаться, потому что уже совершила ошибку, последнюю в своей жизни.

Заталкивая свой сейф под пульт управления, Джоуи заметил в самом дальнем углу ещё что-то. Приглядевшись, он узнал в плоском предмете дискету, ту самую, на которую записывал танец планет-двойняшек. Он не вытащил её из приёмника. Память на ней закончилась, и тот выплюнул её назад.

Тесла, хоть бы она была цела!

Джоуи наклонился, чтобы подобраться ближе, но выпрямился. Медленным движением снял он с пояса гидробраз и направил его в темноту угла. Дискету он видел на удивление чётко, как и сжимающие её человеческие пальцы.

— Я вижу тебя, — процедил Джоуи, и верхняя губа дёрнулась от ярости. — Вылазь, иначе сдохнешь во второй раз.

Из темноты носовой части модуля послышалось шевеление, будто кто-то волочил по полу тяжёлый мешок. Под свет потолочных ламп выползла сначала одна рука, затем вторая, сжимавшая дискету. На правом плече была эмблема станции «Алькатрса-16» — круглая обсерватория на голубом фоне Пантеона, а ниже — нашивка борт-механика, ещё блестящая хромом.

Словно рождаясь из лона кошмара, появилась голова. Короткие волосы тёмного цвета, жёсткое лицо, будто очерченное карандашом художника, покрытые мелкой щетиной щёки, и глаза, затянутые бледной плёнкой мертвеца.

На груди скафандра голографический бейдж с сильными помехами отображал имя, но Джоуи и без этого знал, кого видит перед собой. Из-под пульта выкатился шлем с разбитым стеклом. Торчавшая кислородная трубка была перерезана.

— Ты это ищешь, Эмбер?

Джоуи не задумывался. Он выстрелил космонавту в голову. Водяная пуля пробила его лоб, оставив отверстие диаметром пять миллиметров, и вылетела из затылка, врезавшись в носовую обшивку. Что-то треснуло, сверкнуло и затихло.

Космонавт не исчез. Из раны на лбу не потекла кровь. Он поднялся, улыбающийся и мёртвый, с дискетой в руке.

— Я прощаю тебе эту выходку, Джоуи, и не буду заталкивать эту хрень тебе в глотку, — проговорил он и положил дискету на пульт управления. — Спишу на кислородное голодание и нервное перенапряжение. Но если ты попытаешься...

— Я вижу и слышу тебя, потому что я убил тебя, а полнейшая дезадаптация к условиям космоса создала в моём мозгу циркулирующий по кругу нервный импульс, порождающий галлюцинации, — заговорил, зажмурившись, Джоуи дрожащим голосом. Сердце билось между лопаток, стучало в висках, но рука не дрожала. Гидробраз смотрел точно в грудь космонавта. — Финч Крамер умер третьего числа месяца Близнецов 157 года от основания Коалиции...

— В результате умышленного причинения мне тяжкого вреда здоровью, повлекшего за собой смерть. — В голосе вторженца проскальзывали скучающие нотки. Он растягивал слова и говорил степенно, точно на собрании.

Джоуи открыл глаза, чувствуя стекающую по виску каплю холодного пота. Космонавт поднял свой шлем и с любопытством заглянул в него, словно искал что-то.

— В ходе расследования были выявлены серьёзное повреждение кислородной трубки, — поднял он пальцем образнный конец, — и нарушение целостности стекла в лобной области шлема, — постучал он ногтем по разбитому стеклу. Один из кусочков отломился и упал между ног космонавта, не отбрасывавшего тени. — Вследствие чего во время моего выхода в космос, включённого в программу учений экипажа межгалактического шатла «Аркадия», наступила декомпрессия с последующим кислородным голоданием, и я скончался в 15:67 по данным моих наручных часов.

Финч Крамер опустил шлем и усмехнулся. Его лицо исказила помеха, на мгновение превратившись в лицо задохнувшегося мертвеца: с застывшей кровью на губах, белой плёнкой на глазных яблоках и посиневшей кожей.

— Понравилось шоу, Джоуи? Я видел, ты наблюдал, как вершится твоё правосудие.

— Ничего ты не мог видеть, — ледяным тоном откликнулся Джоуи. — Ты задыхался. С твоих дыхательных путей и конъюктивы испарилась вся жидкость. Всё, что ты мог, долбиться в иллюминатор...

— Если тебя там не было, откуда ты знаешь, что последние секунды своей жизни я смотрел на твою злобную страусиную физиономию и мечтал свернуть тебе шею?

Крамер отложил шлем и исподлобья посмотрел на Эмбера. Улыбка его стала зловещей.

— Ты мессеровский подонок. Хочешь узнать, как свободно дышится в космосе? Так сделай свой последний вдох!

Всё случилось в одно мгновение. Финч оказался у входного люка. Крепкие руки легли на поручень и дёрнули его. Раздался натужный скрип металлических петель, потянуло космическим холодом, и сознание разорвал теперь не голос Крамера или его смех, а монотонный вой материи из далёкой галактики.

Едва помня себя от страха, Джоуи бросился к стенному отсеку со скафандром. Первое, что выпало ему в руки, был шлем, и он надел его, чувствуя, как тело пронзают тысячи игл, как оно растягивается, увлекаемое в глубины тьмы. Сделав глубокий вдох, Джоуи повернулся, готовый встретиться со смертью, и провалился в бесконечное пространство, полное звёзд.

15:03, 11 сутки Льва, 157 год (2303 год по земному циклу)

Тук-тук-тук.

Жёлтая канарейка Майкла по имени Лулу стучала по дну клетки, собирая маленьким клювиком зёрнышки синтезированной пшеницы. Мягкий стук и нежное птичье стрекотание успокаивали. В каюте было тепло, одеяло спрятало его, словно кокон, и подушка проваливалась под тяжестью головы. Пахло духами Линды и свежеиспечёнными сырниками. За стеной он слышал, как играет Майки, его «Командор, мы входим в верхние слои атмосферы» ни с чем невозможно спутать.

Тук-тук-тук.

Какой же долгий и отвратительный сон он видел. Конечно же, он не убивал Финча Крамера, не ломал его шлем, не сидел в изоляторе месяц и не отправлялся в другую галактику на стареньком модуле, населённом призраками.

Нет, конечно же нет. После похорон Сьюзан Эмбер, которая повесилась на куске кабеля, отрезанного от потолочной лампы, в своей каюте, он первый раз в жизни напился до состояния свиньи и пошёл не к ней перебирать вещи и плакать над ними, а приполз домой. Кажется, его привёл Райан, ведь пили они вместе. Линда помогла ему раздеться, уложила в кровать и оставила на тумбочке бутылку воды и таблетку обезболивающего.

Вещами Сьюзан он занялся на трезвую голову спустя неделю и да, узнал о её тайной любовной связи с Финчем Крамером и проекте, который этот самый Финч и его штат механиков признал не пригодным к реализации. Недостаточно средств, недостаточно данных, нерациональная планировка и расположение, нарушение пунктов межстационарной Конвенции, запрещавшей поиски жизни — всё не то и всё не так.

Он помнил её побелевшие губы и тонкие пальцы, которые с такой яростью заламываемые за спиной, когда Сьюзан Эмбер выслушивая критику Центра КИР. Как забавно, что ей понадобилось умереть для того, чтобы на проект обратил внимание кто-то из корпорации «Импризив инк». Шатл вошёл в программу долгосрочного планирования, чтобы избежать нарушений пунктов Конвенции, но подготовка к его строительству развернулась нешуточная.

Тук-тук-тук.

Тест на беременность — узкая циллиндрическая палочка — вызвал в нём ураган из ярости и разочарования. Сьюзан никому не сказала, разве только Финчу. Он даже собирался выловить Крамера и по-мужски поговорить, но потом махнул рукой и выбросил тест к прочему мусору. Какой толк от разговоров, когда самое страшное уже произошло.

Сьюзан Эмбер не справилась с навалившимися на неё неудачами что в личной жизни, что в карьере. Но виноват ли в этом Крамер? Она была так молода, умна, и впереди столько возможностей проявить себя, даже несмотря на незапланированную беременность. У неё был авторитет, ей позволили бы оставить ребёнка, особенно когда узнали бы, кем является его отец.

Всё решалось, но единственное решение, которое она сочла наилучшим — самоубийство. Она всё спустила комете под хвост и виновата в этом сама.

В конце концов Финч Крамер был на похоронах с лицом бледнее обычного и пил в том же пабе, что и они с Райаном. Вряд ли потому, что хорошо себя чувствовал.

Он успокоился, собрал наиболее важные с его точки зрения бумаги Сьюзан и передал их в Центр космических исследований и разработок. Пусть «Аркадия» бороздит просторы космоса, оставляя в нём отблеск её ума и улыбки.

Контакты с Финчем Крамером от греха подальше он свёл к минимуму и решил, что через год переберётся с семьей на «Мадагаскар-2». Там спокойнее и тише, а ещё развита гидропоника. Питание настоящими овощами и фруктами, а не синтезированной Изготовителем едой будет полезно для Майкла, как и наполненный настоящим кислородом воздух некогда существовавших на Земле лесов.

И лет через пять, когда сын выпустится из школы и поступит на подготовительные курсы лётного училища, как и мечтал, он предложит Линде подать прошение на зачатие ещё одного ребёнка...

Тук-тук-тук.

Из-под закрытых век побежали слёзы. Ему было так хорошо, что он готов был воспарить и без невесомости. Девочка по имени Сьюзан...

Тук-тук-тук.

— Прячешься ты хуже, чем убиваешь. Я вижу твои ноги, капитан Эмбер. — Стук по шлему прекратился. Кто-то несильно пнул его по голени. — Подъём, глиста в скафандре, я устал торчать здесь один.

— Убирайся в Полёт, — прошептал Джоуи. Горло сдавило от едва сдерживаемого вопля. В идеальном мире, где он никого не убивал, зарябило от помех, а он так хотел разглядеть лицо новорожденной дочери. — Убирайся в Полёт, пусть Мессер пожрёт тебя и всё, что ты когда-либо делал…

Наступила тишина, и картинка снова встала на место. Ненадолго.

С головы бесцеремонно сорвали шлем, и Джоуи, не успевший даже пикнуть, получил сильную пощёчину. Мир рухнул, и из прямоугольных деталек собрался назад: корпус модуля, пульт управления и Финч Крамер. Живой и в чистеньком скафандре, он расположился на пилотском кресле лицом к спинке, широко расставив ноги.

— К барьеру, Эмбер, — сказал он и протянул руку.

Джоуи инстинктивно схватился за его предплечье и ощутил, насколько оно крепкое и сильное. Нисколько не напрягаясь, Финч поднял его на ноги и, будто извинясь, по-быстрому оправил его форму.

— А я уж решил, раз ты машешь передо мной гидробразом, то в твоих штанах наконец-то появилось второе яйцо. Впрочем, от вида открытого входного люка обосрался бы и верховный маршалл. Перегнул, извиняй. Но и ты тоже хорош! Доктор, и вместо «Здрасте, проходите, присаживайтесь, жалуйтесь» начинаешь шмалять.

— П-прости?.. — вырвалось у Джоуи.

— Как скажешь, — не стал спорить Финч.

Несколько секунд Джоуи косился на нового пассажира, а потом протянул руку и коснулся его плеча. Несколько раз сжал, чувствуя текстуру ткани скафандра и массив дельтовидной мышцы под ней. Перешёл на голову, увидел мелкую испарину на висках, а нос вроде бы уловил запах едкого одеколона.

Но стоило ладони коснуться жёстких волос, как Финч схватил Джоуи за запястье и вывернул. Если до этого ещё были сомнения в его существовании, сейчас они махом испарились. Острая боль в натягиваемых связках была более чем реальной.

— Не пойми неправильно, Джоуи, — по привычки растягивая его имя, заговорил Финч, — я сказал бы да, если бы ты был женщиной. Согласен даже на очкастую и дохленькую, лишь бы без «сюрпризов». А раз ты не она, держи свои ручки в карманах, желательно задних. Я достаточно ясно выразился?

— Тесла, да-да! Отпусти меня!

Крамер повиновался, и Джоуи, растирая запястье, прислонился к стене, не сводя с мёртвого космонавта глаз. Его безумие зашло настолько далеко, что его галлюцинация ведёт с ним разговоры на уровне обычной человеческой речи.

— Ты... Ты ведь... — Он сглотнул. — Мессер, ты ведь мёртв!

— Я и не отрицал этого, — согласился он, кивнув.

— Но как же ты тогда оказался здесь? Я своими глазами видел, что после вскрытия тебя упаковали в контейнер и отправили в Полёт.

— Так и было, и я надеюсь, моё тело до сих пор плавает где-то там, а не сгорело в верхних слоях атмосферы какой-нибудь неизвестной планетки, — махнул рукой Финч и, повернувшись, расположился за пультом управления. — Запиши оставшиеся нудные восклицания, вернёмся к ним, когда разберёмся с одной проблемкой, чтобы ты не стал ещё одним космическим телом Вселенной.

— Погоди-погоди! — Джоуи развернул кресло к себе и обнаружил, что приложил к этому усилия. Крамер оказался тяжёлым парнем. — Я ещё не закончил!

— О, ты не закончил, — в притворном сочувствии стукнул ладонями по коленям Финч, а потом взял Эмбера за ухо, притянул к экрану и нажал несколько кнопок. — Так вот тебе информация к сведению: скоро космос с тобой закончит, если не прекратишь заливать нытьём мои уши.

Джоуи уставился на экран и увидел кучу непонятных слов и символов, среди которых медленно мигал жёлтый восклицательный знак возле трёх строчек: «Содержание уровня азота», «Содержание уровня кислорода», «Содержание уровня углекислого газа».

— Ч-что это? — промямлил Джоуи. Голова отказывалась работать. Изо всех сил он старался сосредоточиться на тексте на экране. — Я проверял системы после столкновения, там было всё нормально!

— Газоанализаторы проверять кто будет, Королёв? — проворчал Финч и толчком отпустил его. — Залез в текущее состояние корабля и успокоился, безмятежная корова. Уровень всех газов падает. Проблема не связана с самим воздухоносным отсеком и его трубами. Иначе датчики сразу бы среагировали. Изнутри починить не получится. — Он взглянул на бледного Джоуи, ещё таращащегося в экран. — Хватит пялиться, страусиная голова! Если не хочешь ползать по модулю и сипеть, наряжайся. Да смотри шлем не вырони! Твоими потными ладошками иллюминаторы протирать можно. Как девственница на выпускном, Акияма, помилуй…

— Финч, — проглотив вязкий комок слюны, заговорил Джоуи, впервые обращаясь к тому, в кого не верил. — Я ведь уже мёртв, да? Всё-таки случилась эта квазаровская разгерметизация, и то, что я вижу, последие импульсы моих умирающих н...

— Серьёзно, как ты смог убить меня, если твоя металлорезка не закрывается! — не вытерпел Финч, вскочил с места и схватил Эмбера за грудки. По лицу было видно, врезать ему Крамер собирался от души, но остановился, когда заглянул ему в глаза. — Я понял, в чём дело. — Губы растянулись в неприятной улыбке. — Уже нассал в брюку от мысли, что придётся высунуть нос из модуля? Ты предпочтёшь задохнуться здесь, но не открывать входной люк, так?

— Да-да-ДА! — взревел Эмбер и оттолкнул Финча. — А как этого космоса можно не бояться?! Одно неосторожное движение, и ты навсегда отправляешься в Полёт во всех смыслах! Никто не придёт на помощь, её даже вызвать невозможно, потому что я нахожусь у Мессера на горизонте событий! Здесь нет никакой связи, и полёт до Алькатраса займёт десятки, если не сотни лет!

Он упал на кресло, снял очки и заметил, что левая линза покрылась трещинами. Наверное, повредил, когда второй раз потерял сознание. Джоуи не смотрел на Финча, не хотел видеть ненавистное лицо человека, из-за которого он всего лишился.

— Я никогда не хотел летать, — сказал он уже спокойнее. — Сейчас сбывается мой худший кошмар. Когда-то давно мне нравился космос. Я был совсем как Майки и часами мог смотреть в иллюминатор, из которого видел далёкую Ессиону — самую красивую планету системы. На ней такой же ужасный климат, как и на остальных, но там построены вахтовые станции. Я мог бы работать на одной из них доктором и следить, как за месяц полностью меняется её ландшафт...

— Очень интересно, но почему бы тебе не излить душу уже после того, как ты починишь грёбаный воздух? — взорвался Финч. — Дышать здесь надо тебе, а не мне! Нахрена вообще было соглашаться на худший кошмар, если тебя коротит от одного слова «космос»!

— Ради семьи, — сказал Джоуи и повернул голову к Финчу. — Такому, как ты, не пон...

Модуль был пуст. На всякий случай он заглянул под пульт управления, убедился, что и там никого нет, и замер. Мурлыкал умформер, тишина вливалась в уши, отвыкшие от человеческой речи и желавшие услышать ещё хоть слово, пускай и произнесённое борт-механиком Крамером.

Воздух густел, тяжелел, скатывался по бронхам, точно смола. Чем бы ни был Финч Крамер, он оказался прав. Что-то в модуле было сломано, и когда изменения достигнут критической точки, завопят датчики.

Могут ли галлюцинации разбираться в техническом оснащении? Если они рождены его разумом, то и знать должены то же, что и он. Вся информация собрана в нейронах, фиксирующих каждую секунду реальности.

Значит ли это, что галлюцинации способны говорить то, чего он не помнил?

Джоуи надел очки и встал. Из открытого стенного отсека он вытащил скафандр и оделся. Без труда подключил систему жизнеобеспечения, защёлкнул шлем и ощутил приток наполненного кислородом воздуха. Защитное стекло опускать не стал. Оно защищало от излучения Пантеона — их звезды, а в системе Ра источником света была блуждающая межгалактическая звезда Атон, чьё излучение не могло ему повредить — слишком далёкой она была.

К тому же надпись на внутренней стороне защитного стекла никуда не делась. Чтобы её стереть, требовалось разобрать шлем, а он боялся его повредить. Чинить здесь что-либо было некому.

— Теперь есть кому, — сказал Джоуи сам себе и, отыскав в вещах поясную сумку, затолкал в неё весь небогатый набор инструментов.

— Обязательно, не забудь прилепить нашивку, капитан Эмбер, — услышал он за спиной, но оборачиваться не стал.

Проверив, что все инструменты надёжно закреплены, Джоуи надел пояс и шагнул к люку. Страх метался и бился о черепную коробку, царапался, точно озлобленная кошка.

— Надеюсь, шлюз не отпилили, как лестницу, — проговорил он, осматривая стены вокруг. — Нет, он внутри. Им пришлось бы разбирать корпус фюзеляжа, чтобы демонтировать его, и ремонт обошёлся бы дороже. Вряд ли кто-то из Центра предполагал, что я попытаюсь выбраться наружу, особенно после того, что им порассказывал Райан...

Искусанные губы Эмбера искривились в разочарованной усмешке. Из глубины сознания выплыли сказанные старым другом слова, когда он думал, что Джоуи его не слышит. Он и не слышал, он спал, Мессер возьми, но был уверен, что слышал его уверенный тон за стенами изолятора.

— Я покажу тебе, кто здесь трусливая овечка, долбанный ублюдок.

— Непременно, кэп, но сейчас нам нужен шлюз. Без него выбраться не получится. Это ископаемое марсовских времён, сам не отыщешь. — Рука Финча хлопнула по едва заметной плоской крышке. — Здесь. Запрятали же, суки...

Он попытался зацепить крышку ногтем, сплюнул, выхватил из поясной сумки Джоуи реноватор и, подцепив им крышку, откинул её в сторону. Внутри пряталось сенсорное чудище в обрамлении трубок и кабелей, от которых Джоуи замутило.

— Не поджимай яички, — усмехнулся Финч, кидая реноватор ему в руки. — Здесь даже твой пацан разберётся. Активируем-ка построение шлюза.

Гремя металлом, заработали внутренние механизмы, заворчали детали. Шуму поднялось столько, что и без того напуганный Джоуи потянулся к гидробразу, но Финч, хохоча, сказал, что всё в порядке. Никто не занимался диагностикой шлюзовой установки, от того и гремит всё, как в банке с болтами. Раздался резкий лязгающий звук, и всё стихло.

— Выравниваем давление, — проворковал Финч. — Когда окажешься внутри, найдёшь такую же панель. Вскроешь её и закроешь модульный люк. Модель старая, на новых всё уже давно делает бортовой компьютер. Затем выровняешь давление, делать ничего не придётся, просто будешь ждать сигнала. Когда наружний люк будет готов к открытию, загорится лампочка, как... Вот, вот такая! — указал он на зелёный огонёк в углу сенсорной панели. — И Тесла ради, не забудь про страховочный трос, иначе полетишь навстречу мне!

— Я уже забыл половину того, что ты сказал... — пробормотал Джоуи.

— Снова голову в песок? — Финч постучал по его шлему. — Приём, Хьюстон, на раскачку времени нет. Всё здесь, Эмбер. Что ты там болтал о нейронах и прочей медицинской хрени? Напряги свой монохромный кусочек жира в черепушке и запусти работу воздухоносной системы.

Взявшись обеими руками за поручень, Джоуи попытался его повернуть, но тот не поддался. Решив, что вертит не в том направлении, начал крутить в другую сторону, но и там встретил сопротивление.

— Такого быть не может, модуль заперт, я в этом уверен. Удар пришёлся на противоположный борт, но даже если бы люк повредился, случилась бы разгерметизация. Этот замок... — пропыхтел он, дёргая поручень, — должен вращаться хоть в какую-то сторону. Я видел, как он работает! До идиотизма простой механизм, а тут как приклеенный.

— Или приваренный, — подал идею Финч. Он почесал большим пальцем щетину и взглянул на Эмбера без тени улыбки. — Рядом с модулем стоял сварочный аппарат. На нём сидел сварщик и грыз зубочистку, пока Райан водил тебя по всему блоку.

— Откуда ты можешь это знать?! — не оставлял попыток открыть люк Джоуи. Он бил по двери руками, потом ногами, затем ударил плечом и застонал, когда понял, что это была не лучшая идея. Его тощему телу далеко до крепких плеч десантников. — Ты был мёртв и не преследовал меня, как сейчас!

— Ты поймёшь, когда примешь очевидное, — с равнодушием повёл плечом Финч. — Прочисти себе гидробразом уши. Я не собираюсь повторять всё по три раза. Ты видел этого сварщика, видел сварочную установку, но не обратил внимания на это. А он там был. Зачем, если все иллюминаторы заварили и модуль подсоединили к световой установке? Он ждал, когда Райан засунет тебя в корабль, чтобы он мог закончить работу и пойти обедать.

Крамер оглядел модуль без единого иллюминатора и констатировал:

— Весь этот трёп о разгерметизации — полный бред. Они заперли тебя. Мессер знает, зачем, может, боялись, что сбежишь, высадишься где-нибудь и начнёшь новую жизнь. Но я считаю, что они не хотели, чтобы ты видел то, что заставит выйти тебя наружу.

Осев на пол, Джоуи обхватил шлем руками, скребя по стеклу пальцами. Раздался писк: сработал датчик уровня кислорода, снизившегося до критической отметки. Больше дышать в модуле было нельзя.

Глава 5. Снаружи

15:47, 11 сутки Льва, 157 год (2303 год по земному циклу)

— «Межстационарная научно-исследовательская программа «Зеница» — программа поиска жизни за пределами планетной системы Пантгелия, основная цель которой поиск планеты, подходящей для освоения и заселения экипажем станций Железной дюжины.

Реализацию программы осуществляет Центр космических исследований и разработок, именуемый в дальнейшем как Центр. Для реализации программы допускаются к использованию списанные космические аппараты. Участником программы, именуемом далее как Пассажир, согласно Кодексу Коалиции, може стать только преступник А класса, ознакомившийся и подписавший договор и соглашение о неразглашении результатов экспедиции.

Пассажир обязуется выполнить поставленные Центром задачи, осуществить сбор фото- и видеоматериалов как можно в более полном объёме и доставить материал на любую из станций Железной дюжины.

В случае выполнения всех задач экспедиции (при невыполнении задач полёта решение об успешности полёта выносится комитетом Центра) Центр обязуется на законодательном уровне предоставить Пассажиру амнистию — полное освобождение от наказания и прекращение уголовного преследование на всех станциях Железной дюжины, а также восстановление всех социальных привилегий, имевшихся у Пассажира до вынесения приговора Верховным сенатом.

Центр оставляет за собой право выбора космических аппаратов, их технических характеристик, экипажа, маршрута и обязуется в полном объёме предоставить Пассажиру достойные условия работы, необходимые для выполнения поставленных задач, и обеспечить безопасное протекание полёта.

Центр КИР не несёт ответственности за непредвиденные обстоятельства, которые могут возникнуть в полёте и прогнозирование которых не представляется возможным».

— И? — подал голос Финч Крамер, когда Джоуи дочитал помятый договор, который с трудом отыскал в одной из папок. — В каком месте ты подписался, что согласен быть сублимированной страусятиной?

— Райан упоминал, что модуль старый, поэтому точки, которые не выдержат давления, заваривают, — бросил договор на полку Джоуи и встал с кресла пилота. На пульте за спиной мигали красные датчики. Звуковое сопровождение он выключил, чтобы не мешало думать. — Меня так напугали его слова о разгерметизации, что...

— Разгерметизация случилась в твоём черепе, когда в детстве мама на пол уронила, — прервал его Финч. Он потёр переносицу. — Чем ты занимался в школе, Джоуи? Физику хотя бы нюхал или просто смотрел?

Джоуи отмахнулся и попытался вспомнить день отлёта с Алькатраса. Что говорил Райан? Слабые точки, и ими являлись иллюминаторы.

Почему? Состав стекла не прочен?

Но этого не может быть. Модули являлись уменьшенной компактной версией исследовательских шатлов, каютой с двигателем, как точно подметил Райан. В них можно разместить от одного до трёх пассажиров и поставить самые разные задачи, начиная от наблюдения и сбора информации до высадки на космические объекты. В некоторые модулях устанавливали турели и ракетные установки на случай возможной встречи с агрессивными инопланетными формами жизни.

Нет, стекло не могло подвести. Крепчайший материал, готовый к любой опасности в межзвёздном пространстве.

Возраст модуля?

Производство остановили всего шестьдесят четыре года назад. Модуль стар, но в сравнении с новейшими разработками, которыми пользовались только сотрудники Центра КИР и космический десант, Джоуи Эмбер тоже считался староватым и подержанным.

Не сходится.

Модуль работает превосходно, и даже такой дилетант, как он, смог это понять за полтора месяца полёта. Корабль вовремя выдаёт сообщения о неполадках, держит всю систему жизнеобеспечения в узде, кормит его и фильтрует воду и воздух. В него встроен Анализатор, автопилот, и есть картограмма, на которой он может видеть информацию по каждой планете, звезде, системе!

Мессер, да им можно даже управлять! Разобраться в рычагах и космическом маневрировании и пожалуйста, лети, куда душе твоей захочется!

Но именно иллюминаторы отчего-то стали слабым местом.

Холодные ладони Финча Джоуи почувствовал на своих плечах даже сквозь толстую ткань скафандра. Ледяное дыхание коснулось кончиков ушей.

— Правильный полёт мысли, Джоуи. Помехи в голове не помешают тебе проложить верный маршрут. Ты помнишь всё: слышал, видел, ощущал кожей, ноздрями, языком. Мы не только комплекс органов и сосудов. Внутри нас больше, чем кажется.

Джоуи поморщился и вывернулся из его рук. Финч и не удерживал. Кислорода в скафандре осталось на три с половиной часа. Если за это время он не придумает, как починить модуль, то на собственной шкуре поймёт, каково ощущать, как вворачиваются во внутрь лёгкие, а бронхи схлопываются.

Починка возможна только снаружи, и путь из модуля только один — входной люк. Значит, он или выйдет отсюда, или станет для Крамера новым лучшим другом в его Полёте.

Джоуи вернулся к заваренной двери, ещё раз её осмотрел, а затем снял с пояса гидробраз. Вода в модуль поступала из отсека через пластиковый кранчик, в которому он и присоединил тонкий зонд гидробраза. Вода — бесценна в условиях космоса, её не мог синтезировать ни умформер, ни Изготовитель. На резку двери её понадобится много.

«К Мессеру!» — со злостью подумал Джоуи и открыл вентиль. Увидел, как заполняется зонд, и покрутил колёсико на гидробразе, меняя скорость и давление воды. Этого должно хватить, чтобы вырезать проход.

— Решишь проблему с воздухом, но что потом делать с жаждой? — поднял на пальцах зонд гидробраза Финч. — Какое-то время ты продержишься на собственной моче, но что дальше? Вылизывать подмышки?

— Центр хотел, чтобы я занимался поисками планеты. — Джоуи направил наконечник на стык между люком и корпусом. — Вот и припланечусь где-нибудь, чтобы найти воду.

— Рад, что у тебя случилось воспаление храбрости, а как быть с этой дырой? — осведомился Финч и мягким движением опустил его руку. — Стоит открыть второй люк, как ты сам же и вызовешь свою горячо любимую разгерметизацию!

— Мессер... — прошептал Джоуи, скрипнув зубами. Какой-то порочный круг, прямо как у него в башке. Он провёл рукой по шлему, случайно задел козырёк и встрепенулся. — Аварийный заслон. Он есть в модулях орбитального типа. Когда случались повреждения наружнего люка шлюза или самого шлюза, его можно было активировать.

— Ты уверен, что у тебя модуль орбитального типа? — вскинул брови Финч.

— Лучше, — в возбуждении улыбнулся Джоуи. — «Светлячок», точнее «Восток-45» собирался русскими, а их нация предпочитает вещи с множеством функций. Вспомни только их изоленту, бессмертное изобретение! Модуль универсальный, подходит как для орбитального, так и для планетного типа полёта. Значит, аварийный заслон должен быть. В любом случае, — он перевёл взгляд на люк, — я не узнаю этого, пока не окажусь в шлюзе. Полёт стоит свеч, и я готов сжечь все.

Крамер ничего не сказал, только усмехнулся странной и кривой улыбкой. Больше он не препятствовал. Джоуи будто получил зелёный сигнал и без сомнений нажал на крючок. В ладонь стукнулась лёгкая отдача, и вырвавшаяся из наконечника струя воды без труда прошила металл, разрезая его легко, как бумагу.

— Потрясающий элемент, — поделился наблюдением Финч. — Не зря её, а не землю считают основой жизни. По наличию воды определяют пригодность планеты к заселению. Не то что бы её молекулу не нашли в Пантгелии или на тех планетах, что ты видел, но старушка-Земля — последняя планета, на которой вода была в жидком состоянии. Раньше люди устраивали маштабные войны за бесполезный по сути элемент — золото, но это было до того, как Мировой океан стал Марианским озером. Даже морфрам не подходит для синтеза воды, и её приходится добывать на покрытой толстенным слоем льда Афелии.

— И это моя металлорезка не закрывается?.. — пропыхтел Джоуи. Дверь наполовину освободилась от косяка, в тонкой щели он видел пространство шлюза и будто бы ощущал дуновение звёздных ветров. — Сколько ещё осталось, как думаешь?

— Думаю, что тебе стоит пройтись вот здесь, — провёл пальцем на двери невидимую линию Финч. — Меньше затратишь воды. Слава Тесла, тебя недокармливали, и дыра не будет большой.

— Машинные боги, твой режим задницы когда-нибудь выключается?

— Только по предоплате.

Спустя пятнадцать минут аллюминиевая пластина, покрытая светоотражающим листом, с грохотом свалилась на пол модуля. Джоуи сразу же отключил гидробраз, предварительно его заправив, и вернул в поясную сумку. Перед ним предстал небольшой вытянутый шлюз, упирающийся в точно такой же люк, как тот, что он распилил. Отличие состояло в том, что у первого был иллюминатор, квадратный и маленький.

Впервые за долгое время Джоуи увидел космос не через объектив камеры. Движимый странным чувством, он пролез в шлюз и коснулся стекла ладонью. Кончики пальцев притронулись к тьме и замерли, остановленные прозрачным барьером.

Насколько пусты и безэмоциональны его фотографии! Что хотят они разглядеть на них в своём Центре?

Насколько мягкой и тягучей была эта тьма, обнявшая мир, будто пуховое одеяло! Каким нежным отблеском мигали ему далёкие звёзды, как прекрасны в своём бесконечном вращении планеты системы Ра. Дальше за горизонтом он увидел лиловые мазки: чужая галактика с чужими планетами.

— Нет, они не могут быть чужими, они — часть Вселенной. И если Тесла был прав, когда говорил, что миллионы индивидуальностей составляют единое целое, значит, и я часть Её.

Чужая ладонь так резко легла на стекло шлема, что Джоуи подпрыгнул. Финч крутым движением отвернул его от иллюминатора.

— С космосом, как с дамой: раз понравилось глазеть, имей смелость стать ближе к прекрасному. Вылезай уже из этой кишки. Скоро даже у меня клаустрофобия начнётся.

Крамер был прав. Точно зная, что делать, Джоуи поднял руку и коснулся ручки аварийного заслона.

16:13, 11 сутки Льва, 157 год (2303 год по земному циклу)

Джоуи мёртвой хваткой вцепился в поручень. Поражённый глубиной космического пространства, он смотрел под ноги, болтавшиеся над пропастью, и думал, не важно, в каком направлении лететь: верх, низ, лево, право — ты одинаково будешь падать в бесконечность.

Вселенная постоянно движется, расширяется: система Пантгелия вместе с огромной звездой Пантеон, и сверхмассивная чёрная дыра Мессер, и уж тем более он со своим «Светлячком-3» — песчинки на ладони бога.

Земляне верили в богов. Сейчас их именами называли системы и планеты, но каждый из экипажа Коалиции понимал: верить в сверхсуществ глупо, когда в космосе есть сверхдыры и сверхзвёзды, куда опаснее и могущественнее любого из богов.

— Ты ждёшь пригласительного пинка? — осведомился Финч.

Он был рядом в своём разбитом шлеме. Не дежарлся за поручень и не страховался тросом, в отличие от Джоуи, который рисовал себе жуткие картинки: трос отрывается, руки хватают пустоту, модуль удаляется, становится ещё одним огоньком галактики, и начинается Полёт.

Тряхнув головой, Джоуи заставил себя отпустить поручень и оттолкнуться, чтобы воспарить над кораблём. Невесомость вызвала знакомую тошноту и неприятный вкус желудочного сока во рту, но тело пронзили такие яркие ощущения, похожие на ток, что он не выдержал и рассмеялся. Сначала несмело, а потом всё громче. Смех утопал в космосе, и он радовался, что это всё-таки не крик.

Ему было страшно, до мозга костей страшно от этой пустоты без конца и края, без крышки и дна, но разве не это и есть самое невероятное?

— Не потеряй остатки мозга от эйфории, — посоветовал Финч, ловя его, крутящегося, точно колесо, за ступню. — Воздух в скафандре закончится через два часа и сорок три минуты. А ты хуже зелёного курсанта, которого допустили к учениям...

— Маат и Исфет! — не услышав его, воскликнул Джоуи, когда перевернулся вниз головой (или вверх? кто вообще мог сказать, где этот галактический потолок и вселенский пол?). — Тесла, какие они огромные!

Замутило, в голове появился приятный звон. Мозг пытался отыскать верх и низ у нового пространства, а Джоуи, точно ребёнок, задыхался от восторга, воочию видя, как кружатся вокруг друг друга планеты. Ему казалось, что он оставил их далеко позади, но на деле он будто никуда и не улетал. Маат и Исфет заполняли весь его мир, и никакого другого не хотелось.

Джоуи повернулся и увидел галактику, которую разглядел ещё в иллюминатор. Не задумываясь, назвал её «Сверхновая», просто потому что ему нравилось это слово. Это ведь и правда могла быть сверхновая звезда, вступившая в следующую стадию развития, но так давно, что её излучение только сейчас достигло системы Ра. Эта мысль восхищала и пугала одновременно.

— Ну как, страшно? — усмехнулся Финч. — Если ты закончил осмотр, то как насчёт того, чтобы спасти свою тощую задницу и починить сраный воздух? Серьёзно, тебе не понравится задыхаться. По шкале от одного до десяти я ставлю два с половиной такому развлечению.

— Прости-прости!.. — постарался успокоиться Джоуи. Перебирая руками, он подтянул себя за трос к модулю и опустился на его верхнюю часть. Мозг с облечением выдохнул — наконец-то хоть какой-то ориентир. — Я без понятия, как выглядит квазаровская вентиляция...

— Газоподдерживающая установка здесь. — Финч был тут как тут. Он указал на кубический блок. — Она запускает насосы и регулирует уровень газов в поступаемом воздухе.

Повозившись с замком, Джоуи сдвинул крышку в сторону и ужаснулся, увидев переплетение проводов и датчиков. Финч издал торжествующий вопль и указал на плоскую, покрытую оловянными дорожками плату. На ней горел угрожающий красный огонёк.

— Что это?.. — спросил ничего не понимающий Эмбер, но Финч не стал объяснять и переместился к левому борту, по которому пришёлся основной удар неизвестного тела.

— Пожирающий Мессер, обшивке хана. Ты взял с собой сварку?

— Паяльный пинцет наш потолок, — покачал головой Джоуи, следуя за ним. На всякий случай он включил встроенный в плечевую пластину фонарик. — Всё настолько плохо?

— Взгляни, — провёл ладонью по покорёженному металлу Крамер. — Вот что теперь можно назвать слабым местом. Видишь эти вмятины? Они неровные, а здесь, — поскрёб он обшивку пальцами, стряхивая стружку, которая тут же начала парить вокруг, как конфетти, — царапины, будто нечто потёрлось об модуль перед тем, как убраться прочь. А знаешь, что это? — Он поймал несколько кусочков стружки. — Это аллюминий. Из него сделан модуль. Но не твой. Оттенок другого цвета.

— Это невозможно, — сразу же заявил Джоуи. — Система Ра признана неосваемой. Здесь не ведутся разработки, потому что атмосфера планет и скорость их вращения не позволили шатлам десанта безопасно высадиться. Никого, кроме нас, здесь не может быть!

— Но они явно предпринимали попытки к посадке, — блеснули глаза Финча в свете сигнальных огней. — В Центре играют по-крупному. Ты читал картограмму, помнишь, что в системе Ра пропали два шатла? Что, если один из их кораблей, не сгоревший в атмосфере, ещё здесь? Вмятины как раз напоминают собой головной обтекатель...

— Скорость неподходящая, — возразил опять Джоуи и продолжил осмотр модуля. — И время. Систему осмтаривали семьдесят лет назад, ни один шатл не продержался бы без припасов так долго.

— Разве что им всё-таки удалось припланетиться, — пожал плечами Финч. — Тебе скоро понадобится блокнотик, Джоуи, чтобы записывать, с чем нам предстоит разобраться. Теперь к делу. Я вижу воздухоносный отсек. Умформер работает — газы синтезируются и скапливаются там. Воздухоносные трубки, что идут от него и в него, лежат под обшивкой в теплоизоляции, и, как можешь заметить, в том месте целостность корпуса не нарушена. Значит, приток и отток тоже не нарушены. Ориентируясь на данные компьютера и реле контроля состояния изоляции, можно сделать вывод, что проблема кроется в циркуляции газов, а за них отвечают электрические насосы...

На каком-то из слов Джоуи потерял нить разговора и найти её не смог, потому с тупым взглядом кивал на каждое слово Крамера. Если пятнадцать минут назад с гидробразом он чувствовал себя машинным богом, то теперь грохнулся с вершины невесомости на жёсткий пол. Он доктор, его работа — лечить людей, а не космические аппараты.

— Осмотрим кабель-каналы, — закончил Финч свой долгий, наполненный техническими терминами монолог. — Реле среагировало на разрыв изоляции.

Вместе они осмотрели левый борт, и первым, кто обнаружил перебитый кабель-канал, был, к его большой гордости, Джоуи. Кабель-канал представлял собой утопленный в металл пластиковый контейнер, в котором удобно расположились провода. Удар повредил обшивку, и её острый конец, точно нож колбаску, рассёк провода, торчавшие растрёпанными волосами наружу.

Джоуи позвал Финча. Тот оглядел развороченную проводку и сложил руки на груди.

— Отлично, теперь чини.

— Что? — встрепенулся Эмбер. — Я врач, если ты не забыл! Я и паяльный пинцет держал-то один раз!

— А ты забыл, что я мёртв? — Он показал свои руки. Те самые, которыми отвешивал пощёчины и помогал подняться. — Доставай сраный паяльник и начинай работу!

— Я... Я не могу!.. — Бессилие сковало всё, начиная от языка и кончая руками. Всё, что он мог, это повторять, как заевшая голограмма: — Я ничего из этого не знаю!..

— Я разобью твой долбанный шлем о долбанный корабль, — с угрозой прорычал Крамер. — Я здесь бессилен, как ты не поймёшь! Работай головой!

Вытащив паяльный пинцет из поясной сумки, Джоуи коснулся цветных проводов. Что с чем сводить, куда крепить? Он никогда не делал ничего подобного, даже не видел, как нужно это делать...

Нет, видел. В день, когда Сьюзан получила повышение и её перевели на новое рабочее место. В ангаре было настолько скудное освещение, что Сьюзи сразу решила: сидеть во мраке — удел обслуживающего персонала, а не инженера Коалиции.

Он пришёл, чтобы помочь разложить вещи, но вместо этого помогал ей пробрасывать провода. Он видел, как скручивала она ноль и ноль, фазу и фазу, и как запаивала металл. Правда, её паяльный инструмент был больше и мощнее его, но он видел, он помнил каждое движение, каждое слово, каждую искру...

Он знал, что делать. Как знал, чем ему поможет гидробраз, как знал, где находится аварийный заслон.

Эмбер включил фонарик, встроенный в перчатку скафандра, и взял в руки паяльный пинцет.

— Приступим, капитан Эмбер. — Голос Финча потерял свои издевательские нотки. Он был собран и серьёзен. — Знакомься, этот проводок зовут Фаза, а вот этот Ноль. Друг друга они не любят, значит, и соединять мы их не будем...

Искр не было. Они исчезали вместе со звуками в вакууме. Джоуи не задумывался, как они с Финчем разговаривают, как вообще происходит весь процесс починки. Он просто слушал и делал дело, перебирая неловкими пальцами и помогая себе то пинцетом, то реноватором.

Когда целые провода улеглись назад в кабель-канал, Джоуи приступил к запайке, очень медленной и нудной, но важной. Он не мог допустить, чтобы ситуация с газоподдерживающей установкой снова повторилась.

Работа заняла полтора часа, пролетевшие как один миг. Джоуи отстранился, не веря, что у него получилось. По привычке захотел поправить очки и снова стукнул рукой по стеклу. Финч усмехнулся.

— Почему ты не вставил себе хотя бы один кибернетический глаз? Крутейшая вещь, гораздо практичнее человеческих. Сколько всего ты мог бы анализировать. Расшифровка надписи на твоём шлеме заняла бы ровно три с половиной минуты.

— Сьюзан настаивала на линзах, но я оттягивал...

Джоуи вернул инструменты в поясную сумку и оглядел систему Ра. Удивительно, как быстро преодолевает его модуль такие большие расстояния. Он видел уже три планетных системы.

— Финч, я знаю, что ты был борт-механиком...

Тот сделал корявый реверанс.

— Подать мне мой шуруповёрт и заправить протоцикл. Мой девиз: «Вы сломали — я отматерю и починю!»

— ...но я не он. Я не мог этого знать, не мог! Если ты — часть моего сознания, то откуда я знаю, что делать? Откуда знаю про аварийный заслон, ведь я никогда не летал?!

Он вспомнил весь сегодняшний день, который по ощущениям длился не меньше вечности. Усталости пока не было, но Джоуи знал, она появится, стоит ему только оказаться в стенах «Светлячка». Все слова, которые он брал неизвестно откуда, знания, выбиравшиеся из завалов памяти, по одному только зову, и Финч Крамер — главная помеха его нейронной сети, успешно интегрированная в систему.

— Тебе ответить то, что ты хочешь услышать, или правду? — наклонил голову Финч. — Она тебе не понравится. А что тебе понравится, так это воздух, которым можно дышать. Проверим, как хорошо ты владеешь отвёрткой и паяльником.

Вдвоём они поднялись к газоподдерживающей установке. На реле с надписью IDR-10 мягко мигал голубой огонёк — признак бесперебойной работы электрической сети модуля.

— Ха, похоже, ты не так уж и безнадёжен, — похлопал его по плечу Финч.

В левом ухе зашуршало так неожиданно, что Джоуи дёрнулся и схватился за шлем. С холодеющим сердцем услышал он треск, напоминающий треск стекла, и скрежет маленьких коготков по внутренней стороне.

— М-мой шлем...

— Но нашивку борт-механика получишь, когда эта штука будет гореть, а ты будешь чинить. На мою не заглядывайся, получишь в бубен.

— Мой шлем!.. — вскричал Эмбер и едва не сорвал шлем с головы. — В моём шлеме что-то есть!

Финч, заметивший его скербущие по горловине скафандра руки, схватил его за запястья и прижал к корпусу модуля.

— Приди в себя, Джоуи, в твоём шлеме ничего нахрен быть не может!

Треск усилися, превратился в хрип, который сверлом вонзился в ушной канал, пробирая до самого позвоночника. Представив во всех красках, как нечто, похоже на червя из кабеля, влезает в ухо, добирается до барабанной перепонки, а оттуда в мозг, Джоуи вцепился в скафандр Крамера, чувствуя, как застревает крик где-то в глотке, разрывая собой лёгкие.

А затем в шлеме раздался далёкий, шипящий голос:

— ... рямое восхождение 14 часов 29 минут 43 секунды, повторяю, передаю сигнал бедствия, я — Сагияма Накамура, капитан «Окинавы-2», мои координаты...

— Я слышу вас! — протолкнул свой вопль сквозь сжавшееся горло Джоуи. Он понял, что слышал — помехи встроенного в шлем передатчика. — Я слышу вас, Накамура Сагияма, я Джоуи Эм...

— ...осхождение 14 часов 29 минут 43 секунды...

— Я понял, понял!.. — надрывался Джоуи. — Прошу, только не обрывайте связь! Я нахожусь в системе Ра...

Но далёкий капитан его не слышал и продолжал говорить:

— Передаю сигнал бедствия, я — Накамура Сагияма, капитан «Окинавы-2», не пытайтесь найти меня или выяснить мою судьбу. Покиньте Пантгелию, повторяю, покиньте Пантгелию...

Снова затрещал передатчик. Голос прервался, но тут же вернулся, усиленный и жуткий:

— Звезда Проксима Центавра уничтожена МС-2. Я на горизонте событий. Двадцать шестые сутки Водолея 107 года, конец связи.

Передатчик затих. Космос снова погрузился в тишину.

Глава 6. Пилоты программы «Зеница»

19:53, 12 сутки Льва, 157 год (2303 год по земному циклу)

Когда Джоуи разлепил глаза, то первое, что увидел перед собой, расплывчатое лицо Финча Крамера. Тот склонился над ним, почёсывая щетину под подбородком с задумчивой физиономией, будто осматривал сломанный двигатель шатла и прикидывал, что бы к нему такое прикрутить, чтобы работал лучше.

Заметив, что Эмбер открыл глаза, Финч ни капли не смутился, отстраняться не стал и с серьёзным видом констатировал:

— Ты храпишь, как мой старый протоцикл перед тем как взорваться прямо под моей задницей. Не думал, что тебе стоит проверить движок или что-то типа этого? Ну, мозг там, сердце…

— Я надеялся, что ты мне приснился, — сказал Джоуи, не шелохнувшись. На лице была маска усталого безразличия. — А ещё надеялся, что проснусь в своей кровати дома.

— Может быть, ты ещё рассчитывал, что Изготовитель морфрамом срать начнёт? — не обиделся Финч и отошёл в сторону. — Не очень-то вежливо, Джоуи, я тебе жизнь между прочим спас.

— Я сам её себе спас, — скривил губы Джоуи в усмешке. — Потому что ты — тварь, созданная моим мозгом из образов и воспоминаний. Какой-то паразит, вирус, прион…

— Нет-нет, паразит в скафандре здесь ты, — запротестовал Финч. Он был жив-здоров, весел и бодр, в то время как Джоуи чувствовал себя размазанной по полу букашкой. — Тебе ли не знать, что прионами заражаются при поедании мозга человека с болезнью Кре́йтцфельдта — Я́коба, а от вирусов спасают противовирусные, и ты их пил пару дней назад, а что касается паразитов…

— Ты не можешь этого знать, ты обычный борт-механик, — перебил его Джоуи. Вставать с кровати не хотелось, хотя мочевой пузырь едва не взрывался внизу живота, язык прилипал к нёбу от жажды, а ощущения в теле были такие, будто его били палками, квадратными и железными. — Медицина для тебя — всё равно что для меня твои реле и кабеля…

— Вот именно, — с каким-то коварным видом подмигнул ему Финч и отошёл к пульту управления. — И я не обычный механик, не путай отвёртку с шуруповёртом. Я был назначен главным механиком на «Аркадии», первом межгалактическом шатле в истории Коалиции! Подготовка к конструированию сорвалась благодаря твоей кретинской выходке. Тесла тебя наказал, и вместо просиживания халата в медблоке ты теперь давишься химозиной из Изготовителя и ссышься от вида звёзд.

— Зачем? — прошептал Джоуи, но Финч всё равно его услышал. Он его всегда слышал. — Я убил тебя, ты умер такой смертью, но вернулся и помогаешь мне…

— Потому что кроме меня помочь тебе некому. — Голос Крамера прозвучал жёстко и грубо. — Не своего же дружка Райана ты попросил бы об этом.

— Я просил тебя?.. — поднял голову с подушки Эмбер. Фигура Финча расплывалась перед глазами, но он всё равно видел: тени она не отбрасывает. — Ты — призрак, да? Из земных легенд об умерших, которые не нашли покоя после смерти и у которых остались дела в мире живых.

— Не знаю, на какой из этих тупых вопросов ответить, пожалуй, проигнорирую оба, — дёрнул плечом Финч, склоняясь над пультом. — Соскребайся с кровати, курсант. Накамура оставил координаты, нужно выяснить, зачем он тусовался на горизонте событий Мессера, если со слов нашего Центра эта чёрная дыра взорвалась ещё сто лет назад.

— МС-2 взорвалась? — Шок от услышанного заставил Джоуи окончательно очнуться. Кое-как усевшись на кровати, он уставился на борт-механика. Тот в ответ посмотрел на него, как на дурака. — Отвернись от меня, нахрен, я изучал историю космического движения!

— Подзабыл, полагаю, — ответил Финч. — МС-2 по данным Центра КИР перестала существовать в 2202–2204 годах по земному циклу. Аппараты не смогли зафиксировать её расположение, потому что она исчезла из космического пространства.

— Тогда как Накамура мог быть уверен, что видит перед собой МС-2? — Джоуи поискал на полочке очки и с большой осторожностью надел их. Не хотел, чтобы левая линза рассыпалась ему криостеклом прямо в глаз. — В космосе сотни чёрных дыр.

— Таких сверхмассивных не так уж и много, — возразил Крамер и открыл картограмму, развернувшуюся на весь модуль голубоватыми линиями. — Звёздная система Альфа Центавра была ближайшей к Солнечной системе. Поглотила Солнце МС-2 в 2112 году, чуть меньше чем за сто лет достигнуть новой системы с её скоростью вращения невозможно, дыры медлительны относительно скоростей космоса. Наверное, — поубавилось уверенности в голосе Финча. — Я не астроном, я борт-механик.

— Космодесант не изучает основы космического маневрирования? — вздёрнул бровь Джоуи. — Не поверю.

— Я был бойцом, меня учили отрывать головы агрессивным пришельцам и защищать персонал, — отозвался Финч. — Те, кто сидел в кресле пилота, имели соответсвующее образование. Накамура посчитал, что видит МС-2 и передал это сообщение для всего человечества. Центр был уверен, что раз чёрная дыра исчезла, то Пантгелии ничего не угрожает ближайшие миллионы лет, за которые мы всё-таки отыскали бы новую Землю или на худой конец новую систему. Но сообщение Сагиямы говорит о планомерном приближении чёрной дыры. Как видишь, скорость её очень высока, иначе бы солнечные люди заметили её до того, как аккреационный диск соприкоснулся с Плутоном. Догадываешься, к чему всё может привести?

— Повторится 2112 год... — прошептал Джоуи и первым, о ком он подумал, это Майкл. Шестилетний мальчишка, бегающий по каюте с парящими над головой звездолётами. И Линда, её улыбка и добрые глаза. Ласковая женщина, занимающаяся маленьким огородиком в дальнем углу каюты, чтобы на их столе были настоящие овощи и ягоды, а не синтезированные Изготовителем. — Если Накамура сообщил об этом пятьдесят лет назад, почему Центр молчит? Почему не предпринимает ничего?

— Многое ли смогли предпринять люди Солнца? — усмехнулся Финч. — Что ты сделаешь? Полетишь к ней с воплями «Стой, сука, поглощу»?! Представь, какую волну подняла бы новость о приближении чёрной дыры. В те года ещё оставались в живых люди, видевшие конец Солнечной системы. Глубокие старики, улетавшие с Земли пятилетними детьми в гибернации. Коалицию ждал бы раскол, а станции едва оправились от конфликта, длившегося тридцать четыре года до момента основания Дюжины.

— Помню-помню... — пробормотал Джоуи и, поднявшись с постели, направился к Изготовителю, чтобы получить свой ужин. Пока тот гудел, синтезируя очередную порцию, Эмбер в задумчивсти кусал губы. — «Зеница» была разработана не просто так. Дело не в ресурсах Пантгелии, а в чёрной дыре.

— А-ай, да расслабься, — протянул Финч. — Чёрная дыра летит быстро, но не так быстро, как ты себе представляешь. Пантгелия и твоя семья сейчас в безопасности. Сосредоточься на себе и своей работе. Из другой галактики ты ничем им не поможешь, особенно с отключённой рацией.

— Удивительно, что передатчик в шлеме остался рабочим. Его ведь... разбирал кто-то. Могли и повредить.

— Как видишь, он засёк сообщение Накамура. Может, остатки его корабля или скафандра пролетали мимо, как раз в зоне покрытия связи. Хотя очень любопытно, как их не расщепило на горизонте событий... — Финч, вращая картограмму, покинул систему Ра и начал поиск системы Альфа Центавра. — Передатчик в твоём шлеме поймал сигнал, зафиксировал его и воспроизвёл, когда ты подключил систему жизнеобеспечения скафандра.

— Но не сразу, спустя несколько часов, — напомнил Джоуи, завороженно следя за манипуляциями Финча. Изготовитель уже выложил на пластиковую тарелку макароны в томатном соусе с куриными тефтелями, но даже соблазительный запах ароматизаторов не смог оторвать его от картограммы.

— Твоему скафандру хренова гора лет, — хмыкнул Финч. — Система связи могла не запуститься сразу. А вот и наша Альфа Центавра, — поднял он глаза на карту. — То, что от неё осталось.

— Ничего, — констатировал Джоуи Эмбер, подходя ближе.

Пустое пространство, на котором картограмма не нарисовала ни одной звезды, планеты или астероида. Сверхпустота, как её обозначили. Вот чего действительно стоило бояться. Он коснулся значка сводки, и перед ним выплыло квадратное окошко с информацией.

— Последняя звезда системы, Проксима Центавра, поглощена чёрной дырой TON618 в 26 сутки Водолея 107 года (2253 год по земному циклу). Всё-таки удостоверились, что это не МС-2?

— Я ставлю на то, что они наглым образом соврали, и я говорил, зачем, — пробормотал Финч с хмурым видом.

— Мы же не астрономы, — покачал головой Джоуи и взял тарелку с ужином. — Ты прав, нет смысла говорить об этом. МС-2 или TON618, они обе находятся далеко от Пантгелии.

— Сейчас меня волнует другое: на каком корабле и зачем отправился в Центавр Накамура, — проворчал Финч и выключил картограмму.

Сосредоточившись на еде, Джоуи постарался его не слушать. Проблем и нерешённых вопросов и без того хватало. Он сомневался, что найдёт ответы хотя бы на некоторые из них. Нужно перечитать литературу, сложенную Райаном, там должно быть что-нибудь полезное.

Райан... Знал ли он о Сагияме, о его сообщении? Или эта информация ещё более секретная, чем программа «Зеница»?

Финч чем-то занимался за пультом управления, ворчал про себя и иногда нахмыкивал гимн космодесанта. Был ли он Крамером, которого он отправил в Полёт, или это нечто другое, пробравшееся в корабль его рассудка через бреши в обшивке?

Кем бы он ни был, пока он настроен дружелюбно. Если не считать то безумное видение с открытым входным люком, то в остальном образ Финча Крамера помогал ему. Без него он, Джоуи, не вышел бы в космос, а если бы и вышел, то не осилил бы ремонт кабель-канала. Впрочем, может и осилил, если бы прекратил паниковать и вспомнил всё, что видел во время ремонта нового ангара Сьюзан. Но это было два года назад, каким образом он мог это вспомнить?!

Вели ли себя так призраки из земных легендах? Или демоны — ещё одно создание из земного фольклора? Точнее могли бы сказать историки или поисковик Библиотеки Хоффмана. Он же был врачом и ещё сутки назад констатировал у себя первые признаки шизофрении, а значит Финч — прекрасная галлюцинация. Знающая механику и основы электромонтажа. Мессер побери, как всё запуталось…

— Судя по навигатору, мы приближаемся к ещё одной точке твоего маршрута, спутник Кебхут планеты Анубиса. Читал, что Кебхут — дочь Анубиса в одной из земных религий? — Финч усмехнулся, складывая руки на груди, откидываясь на спинку. — Во что верили эти земляне, Тесла не постижимо! Однако даже наличие божественного проведения не пугало их, они творили жуткие поступки вопреки им и во имя их.

— Разве мы поступаем не так же? — подал голос Джоуи. Он гонял по пластиковой тарелке остатки макарон, и томатный соус на них выглядел как свернувшаяся кровь. Вид закрученных спиралек вызывал тошноту. — Тесла, Акияма, Моралис, Королёв, Хоффман, Кэтрин Ву, Белов, даже эта чёрная дыра МС-2, Мессер — используются нами, как имена богов. Но машинные боги не боги в том смысле, в каком их знали земляне. Они — люди, которые позволили нам отправиться в космос и жить в нём.

— Разве этого недостаточно? — спросил Финч с рассеянным видом и повернулся к нему. Лицо его дёрнулось помехой, став осунувшимся и тоскливым. — Этого мало, чтобы люди назвали их богами?

— Нет, я имел в виду…

— Что ты тогда скажешь о МС-2? — Голос Финча пронзил его, точно игла. Джоуи замер, перестав елозить вилкой, и уставился на Крамера. — Она для вас… нас тоже бог, только отчего-то бог злой и нетерпящий жестокости. Демон из земного фольклора, так?

Мелкие мурашки пробежались вниз по позвоночнику. Джоуи заставил себя отложить недоеденный завтрак в сторону и ответить:

— Чёрная дыра сожрала систему, в которой зародилось человечество, она разрушила всё, что было…

— Всё равно что судить воду за то, что она мокрая, — отмахнулся Финч.

— Мессер не оставил после себя ничего.

Джоуи поднялся с кровати. Висок снова прошила тупая боль, и он потёр его круговыми движениями, надеясь, что она отступит.

— Из-за него человечество ютится на космических станциях, выращивает растения в воде, питается химически синтезированной едой, дышит техническим кислородом, выпрашивает у Верховного сената разрешения завести ребёнка, соглашается на тесты генетической совместимости и ищет по всей Вселенной планету, где сможет начать жить, но тайно, потому что затраты на её поиски неоправданно высоки! И ты пытаешься меня убедить, что Мессер — не злой бог? Да он чёртов демон, Сатана!

— Она, — сказал Финч.

Джоуи замер с открытым ртом. Слова застряли где-то в глотке.

— Что?..

— Мессер — она. Это же дыра.

Эмбер не нашёлся, что ответить на это. Мессер всегда использовался в мужском роде, и никто никогда не задумывался, почему всё-таки не «она». Может, из-за того, что тяжело воспринимать женское начало в таком ужасающем ключе.

Финч Крамер молчал. Его фигура снова подёрнулась помехами. Про себя Джоуи отметил, что Финчу с Алькатраса такое поведение было несвойственно. Но он и не знал его близко. Они ведь даже не поговорили, хотя он собирался выяснить обстоятельства смерти беременной Сьюзан. Мессер, почему же так всё обернулось…

— Потому что ты хотел этого.

Джоуи вздрогнул, когда лицо Финча оказалось у него перед самым носом. Холодное, пустое, с бездушными глазами, как кукольная физиономия. Он был живым, но такими же живыми Джоуи мог назвать дроидов, выполнявших чёрную работу на станции и которым в последнем патче добавили категорию юмора.

— В смерти Сьюзан ты винишь меня. Твои ярость и желание отомстить ослепили тебя окончательно. — Мёртвая рука поправила очки на его переносице. — И какой гениальный план ты придумал! Пробрался на учебную площадку вместо своей миленькой ассистентки и испортил мой шлем после того, как скафандр прошёл предтестовую проверку.

— Да не было никакой проверки! — прошипел Джоуи. — Ваш ленивый майор даже не смотрел их, потому что в вашем отделении всегда был порядок, и в космос вы выходили регулярно! Я знал это! Я знал, что если Молли заболеет, на ваши учения вызовут меня! И знал, что у неё мессеровская аллергия на орехи, даже химически изготовленные!

— Тебя не поражает, как удачно всё сложилось в тот день? — наклонил голову Финч. — Точно по чертежу.

Чем больше он говорил, тем больше проступали на его лице прикосновения смерти. Пузырьки крови на посиневших губах, белесоватая плёнка, затягивающая склеры, точно паутина, и гримаса ужаса, нарисованная последними ударами сердца. Но в этот раз Джоуи не отшатнулся, с отчаянной смелостью заглядывая мертвецу в глаза. Он имел мужество убить его, так почему должен отводить взгляд от своих трудов?

— А ещё я знал, что ты — самоуверенный, безжалостный, думающий только о себе говнюк, который позволяет себе не включать анализ систем жизнеобеспечения и который имеет наглость отстёгивать страховочный трос, чтобы кувыркаться в космосе, как обезьяна с Мадагаскара, — процедил сквозь зубы Джоуи.

Он схватил Крамера за скафандр. Злость вспыхнула в нём с такой силой, что он с удовольствием впился бы зубами в серую шею.

— Как далеко заводит зависть, — исказилось ядовитой улыбкой лицо Крамера. — Ты себе позволить такого никогда не мог, потому что ты — жующий сопли страус. Только и знал, что ныть в своём медблоке на пациентов, руководство, Линду, и только сраная капсула могла выносить твой скулёж. Но будь у неё ноги, она бы от тебя бежала дальше, чем видела!

— Затнись, нахрен, пока я тебе не врезал!

Лицо мертвеца дёрнулось. Серая кожа запузырилась, лопаясь и отваливаясь кусками, точно старая краска с обшивки корабля. Один коснулся руки Джоуи, и тот ощутил, насколько холодной и липкой она была. За тонкими клоками, цепляющимися за потемневший скафандр, показались мышцы, грязные и подгнившие, из-под которых проступили жёлтые кости черепа.

Но Финч смеялся. Его глаза в провалившихся глазницах за белой плёнкой смерти горели весёлой злобой. Он знал все секреты, прятавшиеся по уголкам памяти от света совести.

— Ты был ничтожеством и не мог защитить ни семью, ни себя. — Крепкая рука в подранной перчатке схватила Джоуи за затылок, притягивая ближе. Эмбер не противился, от ярости и страха кусая щёку изнутри. — Тебя всю жизнь шпыняли и издевались, а когда ты ревел и жаловался сестре, тебя шпыняли ещё больше, а потом били. Помнишь, как в твой проект по гидропонике нассали твои же одноклассники? А тот случай, когда в столовой вылили суп за шиворот? А как подбивал клинья к Сьюзи тот старшекурсник, Борис Исаков, а ты не мог и рта открыть, потому что боялся опять получить по шее?

Каждое напоминание взрывалось в голове яркими конфетти, и картинки, такие чёткие и настоящие, вставали перед глазами. Цепляясь обеими руками за старый скафандр мёртвого космонавта, Джоуи задыхался и трясся, ощущая себя той самой космической пылью, которую с такой жадностью поглощали чёрные дыры всего космоса.

— Даже Райан Хил, которого ты называешь лучшим другом, смеялся и называл тебя трусливой овцой перед теми, кто взвешивал твою судьбу на весах. Рядом с тобой любой неудачник виделся в выгодном свете. А Линда, красавица Линда Уолтер! Она никогда и не посмотрела бы в твою сторону, если бы не результаты генетической совместимости. Линда, между нами говоря, — понизил до сокровенного шёпота голос Финч, — и мужчину-то в тебе не видела и тихонько мечтала, когда появится кто-нибудь вроде твоего Райана и выдерет её, как подобает!

— Заткнись, гнида… — процедил Джоуи, чувствуя, как рот заполняется металлическим вкусом крови, как обжигает болью шрам на лице. — Не смей так говорить о моей жене!..

— Врачи часто причиняют боль, чтобы потом стало легче, — чуть ласковее протянул Финч. Шершавые кости его лба коснулись взмокшего лба Эмбера с прилипшими к нему прядями. — Ты ведь знаешь, что я прав, Джоуи. Будь иначе, Сьюзан пришла бы к тебе, а не крутила бы в одиночестве себе петлю из кабеля.

— Я сказал, чтобы ты завалился! — не выдержав, взревел Джоуи и бросился на мертвеца. — Я убью тебя, сучий сын!

Вместе они повалились на пол. Оказавшись сверху, Джоуи вцепился Финчу в шею и ощутил, как рвётся под ладонями мёртвая кожа, как между пальцев просачивается липкая кровь. Финч поднял руку, но кулак Эмбера оказался быстрее. Разбитые о стену казанки ударились в жёлтые кости, заныли от боли, но Джоуи не обратил внимания и ударил снова. Бил до тех пор, пока череп Крамера не стал проваливаться и хлюпать, пока брызги крови не окрасили его очки и лицо отвратительными пятнами.

В ответ он услышал только весёлый смех. Крамер мощным захватом сжал шею Эмбера так, что затрещали хрящи гортани и в голове зазвенело из-за пережатых сонных артерий. Он не пытался его ударить, только держал, как пойманную за жабры рыбу, и смеялся сломанной нижней челюстью.

— Десять световых скоростей из десяти, Джоуи! Ты должен знать, что моё убийство — твой первый по-настоящему мужской поступок. Ты был решителен, как никогда, и Мессер возьми, если бы я был жив, то прожал бы тебе руку, трусливая ты сучка!

Вторая рука похлопала Джоуи, замахнувшегося для ещё одного удара, по лицу, а затем по плечу, точно старого друга.

— Такова жизнь, Джоуи, — хрипел мертвец. Несколько помех, и следы избиения и крови исчезли. — Никто не может выйти из неё чистым. Оставь чистоту святым отцам и детям, она не для нас. Не для тех, кто хочет защитить своих близких.

— Это твоя вина! — хрипел Эмбер, кое-как выговаривая слова и всем сердцем ненавидя человека под собой.

Никого он не презирал до такой степени, как сейчас. Глаза обжигали непрошенные слёзы. Вместе с кровью Крамера по лицу бежала его собственная кровь из открывшейся раны.

— Она убила себя, потому что ты, ублюдок хренов, оставил её разбираться со всем этим самой! Она осталась одна! Она была в ужасе от беременности, и твоё решение относительно проекта добило её! А ребёнок!..

Голос сломался, застрял колючкой в горле, и последние слова Джоуи прошептал, цепляясь за руку Финча:

— Ты отказался от него, мерзкое животное…

Лицо Финча подёрнулось помехами и исказилось от гнева. Если раньше он считал, что видел Финча во злобе, то глядя на эту гримасу, Джоуи понял, что ещё не доводил Крамера до предела.

Не ослабляя хватки, Финч коротким ударом всёк Эмберу по носу. В потемневших глазах вспыхнули миллионы искр, тёплая кровь обожгла губы. Ещё одна затрещина, прилетевшая по уху, снесла его в сторону. Он грохнулся на пол и откатился к стене модуля, одновременно держась за нос и очки, чтобы их не потерять и не разбить окончательно.

Крамер встал и, стряхнув с руки капли крови, двинулся к нему. Джоуи заставил себя подняться и вовремя: ступня Финча просвистела в том месте, где была его голова. Следующий удар пришёлся на сложенные в блоке предплечья. Кости застонали, ощутив силу, с какой бил бывший космодесантник.

— Я лишь сказал, что не могу жениться на ней, потому что институт семьи и брака Алькатраса подобрал для меня генетически совместимую женщину! — Ладонь Крамера схватила его за грудки, и, прижав локтем горло противника, он вдавил Джоуи в борт корабля. — Я не отказывался от него! Сьюзан знала, что значили для меня наши отношения! Я любил её, психопат ты очкастый!

— Не ты, — прошептал Джоуи. Его рука сжала короткие чёрные волосы Крамера с такой силой, словно хотела снять с него скальп. — Ты никого, кроме себя, не любил.

— Срать я хотел, что ты там думаешь, — отрезал Крамер. — Сенат позволил бы оставить ей ребёнка. С её-то репутацией, физическими и умственными данными! Особенно когда узнали бы, кто является отцом. Мы оба были подходящими кандидатами для рождения новых здоровых и крепких членов экипажа. Мы бы поженились, родили бы детей. Её проект всё равно бы одобрили. Но знаешь в чём разница? — Крамер повернул голову. — В частице «бы», капитан.

— Ты лишь повторяешь то, что она писала в дневнике и мои собственные мысли… — Джоуи чувствовал, как каждая клеточка тела дрожит от бессилия и отчаяния. — Это не твои слова.

— Мои слова ты никогда не узнаешь, потому что я умер в 15:67 третьих суток Близнецов, — отрезал Финч и отпустил Джоуи. Тот закашлялся, хватаясь за горло. — Мессер, ты же врач! Ты не мог просто раскрыть свою долбанную металлорезку и поговорить со мной?!

— О чём мне разговаривать с человеком, который отказался принять своего ребёнка, забраковал её проект о межгалактических путешествиях, а потом принял активное участие в разработке этой квазаровской «Аркадии»?! — выкрикнул Джоуи и, увидев на ладонях собственную кровь, отошёл к кранчику, чтобы умыться и обработать рану на лице во второй раз. Обработки требовали и разбитые до крови руки.

Прохладная вода принесла облегчение, успокоила ноющую рану и потушила ярость. Теперь он чувствовал приятное до слёз опустошение. Думал, что выплеснул всё, когда устроил погром в модуле, но видимо стресс накапливался в геометрической прогрессии.

Закончив с марафетом, Джоуи потянулся за очками и не нашёл их. Оглянулся и увидел их в руках Финча. Тот с аккуратностью ювелира проклеивал трещины дэластином. Дэластин не клей, но мог сделать линзу чуть крепче.

Эмбер отвернулся и посмотрел на себя в зеркало. Измученный постаревший мужчина с растрёпанными волосами и какими-то выцветшими глазами с обречённостью на дне.

— Финч, прости меня, — наконец, заговорил он, не поворачиваясь, но чувствуя, что тот сверлит его взглядом. — Думаю, я не винил тебя по-настоящему. Я… Я всё это знал. Конечно, знал, — усмехнулся он с истеричным смешком, — потому что ты — часть меня. Тёмная половина, которая нужна каждому, чтобы не отправиться в Полёт раньше срока Моралиса. И ты прав, я сам позвал тебя там, в изоляторе, когда решал, что лучше: умереть в контейнере или попытаться выжить в семилетнем полёте через просторы галактики. Позвал до безумия смелого и дерзкого борт-механика, потому что больше звать на помощь было некого.

— Наконец-то, страус вытащил голову из песка, — услышал он повеселевший голос Финча.

— Закройся, — не удержал улыбки Джоуи. — Я не закончил и не закончу, если ты будешь трещать без умолку.

В зеркале он увидел, как Финч пожал плечами и сделал движение, будто застёгивает молнию на губах.

Джоуи опустил голову и продолжил:

— Сьюзан была умной и храброй, доброй и… Тесла, она была той, кого я очень сильно любил и считал лучшей из людей. До сих пор я не могу поверить, что она так просто оставила всё. И ты прав, да, если бы она видела во мне опору, то пришла бы за помощью. Она была сильной, но все эти прошения, встречи с Сенатом, беременность, проект… Это борьба, а она решила, что не хочет бороться. Решила, что у неё никого нет, но у неё был я и был ты, пускай неидеальный и грубый, но ты ведь…

Он осёкся, не поднимая взгляда на зеркало. Когда контейнер с телом Сьюзан Эмбер отправляли в Полёт, Крамер ведь тоже был там. Кто сказал, что он не пытался?

— Здесь нет ни моей, ни твоей вины. Она сама захотела освободиться и освободилась. И как бы мне ни было плохо, я должен принять её решение и… простить. И просить прощения у тебя за то, что нашёл своего козла отпущения, и убил просто так, лишь бы моя совесть молчала.

Джоуи замолк. В модуле повисла тишина, нарушаемая только умформером. Финч молчал, и Джоуи, не выдержав, обернулся к нему, и обнаружил, что модуль опустел. На пульте управления лежали очки и тюбик дэластина. Он снова остался один. На всякий случай Джоуи заглянул под пульт управления.

— Ну, и куда ты делся, а? — спросил он вслух, и когда не получил ответа, ощутил себя круглым дураком. — Мессер бы побрал... побрала этого Финча Крамера! То не заткнётся, то исчезает, стоит мне заговорить о чём-то кроме мессеровского космоса!

Джоуи опустился в кресло пилота и надел очки. На экране транслировался космос, больше не казавшийся ему таким ужасным. По-своему эта бесконечность во всём: в размерах, движении, расстоянии, объектах — восхищала и радовала. Он даже поймал себя на мысли, что согласен ещё раз выйти наружу, чтобы ощутить себя одной из лишённых веса песчинок космической пыли.

Пора было вернуться к работе. Как и сказал Крамер, они приближались к спутнику Кебхут. Требовалось осуществить съёмку для Центра. Из картограммы он тут же выяснил, почему их интересовал спутник планеты Анубис. Кебхут мог стать новым источником молекулы воды, когда ресурсы Афелии подойдут к концу. Ну, или когда чёрная дыра прекратит её существование.

— Мог, но не стал, — хмыкнул Джоуи. — Морфрам мог бы спокойно обеспечить бесперебойные полёты сюда. Всего лишь две попытки припланетиться: 2230 и 2233. Первая закончилась гибелью экипажа, а второй корабль не вышел на связь, когда прибыл на спутник... — Он поёжился от неприятного комка, шевельнувшегося внутри. — Вы ищите его, да? Второй корабль — «Гиперион»?

Смутные мысли начали скрестись внутри, порождая жуткие предположения. Раньше, ещё двое суток назад, Джоуи бы закрыл картограмму и забыл обо всём. Какая разница, если он выполнит работу и получит амнистию? Но теперь разница была.

Джоуи достал борт-журнал и папку с фотографиями для Центра и стал сверяться с навигационным дисплеем, вектором и картограммой. Он просидел полчаса, затем откинулся на спинку кресла и сделал сухой вывод:

— Меня отправили сюда заниматься какой-то хреновиной. — Он захлопнул папку. — Все планеты, спутники, звёзды, которые я фотографировал, как идиот, не интересовали их. В картограмме, которая встроена в каждый космический аппарат, есть все данные, собранные космодесантом. В этом модуле я не смог бы дать им больше, но они всё равно отправили меня. И не только меня. Они ищут пропавшие корабли.

Отправляли ли двух других по этому же маршруту? Какова вероятность, что все трое летели к одной цели? А вернулись ли предыдущие космонавты из этой экспедиции вникуда?

Всего только два преступника А класса. Неужели так мало осуждённых на смерть решили попытать счастья?

— Нет, — проговорил Джоуи. Захотелось закурить, хотя он в жизни не держал во рту сигарету. — Предлагали не всем. Мы трое были особенными. Но почему? Даже если бы они отказались, рассказать о «Зенице» никому бы не смогли, в космосе некому слушать. Ведь сколько модулей можно было бы отправить в разные уголки Вселенной с помощью световой установки, чтобы искать планету Х! Затратно? А забитый до отказа морфрамовый отсек на одного космонавта не затраты? Нет, «Зеница» финансируется будь здоров, но почему так мало людей…

До спутника оставалось ещё время. Джоуи отбросил в сторону борт-журнал. Он осознал, что всё это время занимался не тем. Чувствуя, что захлёбывается собственными мыслями, Эмюер вскочил с места и бросился к стене, из которой наивный и доверчивый космонавт давным-давно сделал картинную галерею. Без капли сожаления он сорвал все фотографии с глупыми названиями. Точно древесные листья, они разлетелись по модулю. Он с безразличием топтал их ногами.

В несколько подходов Джоуи прилепил к стене и запаянному иллюминатору вырванные из чистого борт-журнала листы, вооружился ручкой и начал писать.

«Окинава-2» — космический аппарат неизвестного типа.

Модуль? Шатл? Боевой или исследовательский?

Модулей с таким порядковым номером уже не осталось, они были популярны во времена, когда корпорация «Тесла» разворачивала проектирование автономных космических станций на Земле. Значит, название ему дал кто-то другой.

В Железной дюжине была станция «Окинава-7» и проживали там люди с характерным типом внешности: высокие скулы, узкие глаза, нависшее верхнее веко, маленькие губы. Если Сагияме Накамура позволили так назвать свой модуль, он мог быть членом программы «Зеница», осуждённым на смерть.

Джоуи кусал ручку. Взгляд его блуждал по модулю, а разум был далеко от него. Если предположить, что Сагияма Накамура был вторым пилотом, то должен был быть и первый.

В каком году разработали и начали реализовывать программу?

Больше пятидесяти лет назад, но меньше семидесяти, когда Межстационарная конвенция установила запрет на поиски планеты за пределами Пантгелии из-за высоких ресурсных затрат.

Почему между ним и Накамура промежуток в пятьдесят лет, если к смертной казни ежегодно приговариваются около сотни человек?

Если они особенные, то по каким критериям особенные? Мужчины? Убийцы? Не-астронавты по своей специфике? Дилетанты в космическом ремесле? Семейные? Те, кому есть ради чего жить и возвращаться на родную станцию?

Забывшись, Джоуи исписывал озаглавленный его именем лист признаками, которые могли быть у его коллег.

Со Вторым более менее стало понятно. Вопросы остались, но Джоуи уже видел перед собой узкоглазого темноволосого мужчину, без тени страха ведущего свой корабль в чрево чёрной дыры. Голос далёкого капитана не дрожал, когда он диктовал координаты звезды Проксима Центавра. Он был храбрым, таким должен быть и он, Джоуи Эмбер.

Кем был Пилот-1?

Связист — таинственная тень, диктовавшая координаты — подходил.

Мог ли им быть Финч Крамер, которого день за днём лепило его расстроенное сознание?

Наверное, но больше Финч никогда не повторял координаты и вёл себя так, будто Связист им кровный враг.

Лист, озаглавленный «Пилот-1», пополнился фразой: «Связист?» и был оставлен до лучших времён. Координаты Сагиямы Накамура ясны, он находился в Центавре. Тогда чьи координаты диктовал Связист?

Картограмма ответит на этот вопрос. Джоуи вернулся к пульту управления и запустил карту. Та голубым полотном расстелилась по модулю, точно волшебная скатерть. Время, которое он принял за характеристику времени суток, было старой системой, используемой по сей день в Коалиции для определения местонахождения космических тел, находящихся в постоянном движении. Открыв окно для ввода, Джоуи сверился с числами из своего дневника и запустил поиск.

Система пикнула и через несколько секунд поиска открыла пустое пространство, напоминающее собой звёздную систему Альфа Центавра. Джоуи замер, не понимая, что видит перед собой, и нажал на значок сводки.

«Солнечная система — планетная система, включающая в себя центральную звезду Солнце и восемь известных планет: Меркурий, Венера, Земля, Марс, Юпитер, Сатурн, Уран и Нептун. Прекратила своё существование в 2112 году в результате сближения с чёрной дырой МС-2».

— Что ты делал здесь?.. — прошептал Джоуи, сползая на кресло. — Зачем ты прилетел сюда, где ничего нет? Что ты пытался отыскать на этом кладбище? МС-2 не оставила здесь даже космической пыли!

Его корабль назывался «Пасха-3». Он не мог принадлежать программе «Зеница». Маленький порядковый номер говорит о том, что сборка его происходила не в Железной дюжине, а на Марсе, если не на Земле.

— Ты говорил Тесла, но раньше Тесла не был машинным богом, это была компания, разрабатывающая технологии будущего... — Джоуи взглянул на экран, где проплывали далёкие планеты системы Ра. — Что ты искал? Что искали мои предшественники? И что ищу я?..

— Голоса прошлого оказываются порой громче твоего собственного.

Финч появился за спинкой кресла, мрачный и задумчивый, со сложенными на груди руками.

— Если всё — прошлое, — не удивился его появлению Джоуи, — а мой рассудок, повредившийся от одиночества и тишины, начал улавливать пространственно-временные линии и исходящие от них сигналы, значит, ни одно из ведений не опасно, а их предупрежедния бессмысленны. Я их не спасу. Они мертвы, Финч, хоть и посылают сигналы бедствия.

— Но ты всё ещё можешь спасти себя, — заметил Финч. — Потому что твой полёт не закончится Алькатрасом. Ты это понимаешь, но не хочешь признавать. Твой Полёт окончится в другом месте.

Крамер сдвинул бумаги в сторону, вытаскивая из-под них нарисованный в пылу изучения вектор полёта модуля «Светлячок-3», и указал на координаты последней точки.

— Прямое восхождение 14 часов 8 минут 21,6 секунд, — сказал он. — Конец твоего пути — то, что было Солнечной системой.

Глава 7. Кебхут

04:56, 13 сутки Льва, 157 год (2303 год по земному циклу)

Поспать Джоуи удалось не больше четырёх часов. Разбудил его мочевой пузырь и желание напиться, но не воды, а чего-нибудь покрепче. Райан, конечно, заботливый друг, но не подумал о маленькой фляжке сахалинской водки. Говорят, лучше лекарства от тоски не придумали. Кажется, он уже упоминал, что русские предпочитают многофункциональные вещи?

Ложиться досыпать Джоуи не стал. Один взгляд на стену расследования заставил его вспомнить, почему время беззаботного сна закончилось. Центр КИР решил, что Солнечная система стала интересным объектом для изучения.

«Каким образом я только передам вам эту информацию назад? — размышлял он, разглядывая свои наброски. — В Млечный Путь я попал благодаря световой петле. Но как вернусь в Андромеду? Вряд ли в Солнечной системе стоит заряженная ураном установка!»

Краем глаза Джоуи уловил сбоку мимолётное движение и так резко повернул голову, что едва не свернул себе шею. А потом чертыхнулся, увидев собственное отражение в зеркале. Тесла, ну и физиономия же у него! Тёмная щетина, грязные и всклоченные волосы, серая кожа с болезненным оттенком. Белая форма астронавта Алькатраса покрыта бурыми пятнами крови. Нет, так дела не делаются.

С огромным удовольствием Джоуи забрался в миниатюрный импровизированный душ, горячей водой смыл с себя кровь и пот после нескольких самых ужасных дней своей жизни. Жёсткой мочалкой он с остервенением тёр кожу до тех пор, пока она не покрылась красными пятнами.

В стенном отсеке была сменная форма. Старую он без сожалений отправил в Полёт через мусоропровод.

Глянув ещё раз на себя в зеркало, Джоуи решил, что земным викингом ему не стать, и взялся за бритву. Но не успел он смыть с лица пену, как раздался противный сигнал.

— Боги, что ещё?.. — процедил Эмбер, наспех умылся и подбежал к пульту управления.

Мигал датчик отсека с водой, сигнализируя, что две трети его объёма истрачены. На экране появилась надпись о необходимости восполнения резерва и разумной экономии до момента заправки. Бортовой компьютер автоматически перевёл Изготовитель в режим «Ультра» — объёмы порций уменьшались в 1,5 раза, суточный объём воды сокращался до литра в сутки. И добавил ободряющую фразу в конце, что благодаря внесённым изменениям экипаж из одного человека продержится ещё полтора месяца.

Вздохнув, Джоуи подтвердил введённые ограничения. Датчик умолк, и тишина сразу заткнула уши. Он заглянул в морфрамовый отсек, набитый брикетами тёмно-зелёного цвета, и подумал, что буквально сидит на элементе, который мог оплатить запас воды целой станции. На морфраме работали все системы «Светлячка», но молекулу воды из него так и не научились добывать. В тот день, когда это случится, Коалиция закончит поиск новой планеты.

Джоуи вернулся к пульту управления и сел. О каких семи годах говорил Райан Хил, если воды хватит только на три месяца? Конечно, пару дней назад он пошиковал, гидробразом вырезая себе проход в открытый космос, а сейчас смывал с себя кровь и пот после вылазки и драки с Финчем. Но это не отменяет факта, что воды не хватило бы даже на сраный год.

Тесла, какой же он кретин!

Развесив уши, слушал байки Райана о возвращении осуждённых через десять лет! Да его крыша поехала спустя неделю!

Райан лгал, сказал себе Джоуи, касаясь звездолёта сына пальцами. Раньше он катал его по панели, вспоминая дом, но лишившись шасси, «Светлячок» коротал теперь время в углу панели.

— Райан лгал, — сказал вслух Джоуи. — Никто из «Зеницы» не вернулся назад. Никакой амнистии. Приговор приведён в исполнение, как и повелел Верховный сенат. Договора и обещания — лишь рычаг, заставивший меня и ещё двух таких же дураков залезть в модуль и отправиться на поиски какой-то неведомой хрени!

Взгляд зацепился за листок с вектором полёта, упиравшемся в то, что в 2112 году было Солнечной системой. Его путешествие не могло длиться семь лет даже по тому, что до цели ему по расчётам навигационного дисплея при текущей скорости оставалось полгода.

Возле стены расследования послышались шорох чиркающей ручки и нахмыкивание гимна космодесанта. Джоуи, не оборачиваясь, бросил:

— Перестань, это не смешно.

Финч, рисовавший под надписью «Пилот-2 — Сагияма Накамура» узкоглазого человечка, отстранился, оглядел свой шедевр и добавил последний штрих: длинные усы.

— Зацени, Эмбер, точь-в-точь киборг с «Тибета-1». Ты знал, что их станция в отличие от остальных проектировалась и строилась в условиях космоса? Тогдашний глава компании так фанател от тибетской культуры, что назвал станцию не в честь острова, нарушив традиц...

— Машинные боги, я знаю это! — оборвал его Джоуи с раздражением. — Оставь его, Накамура заслужил спокойный Полёт. Умирать на горизонте событий... — Его передёрнуло. Он представил, как расстягивается тело космонавта, расщепляясь на атомы и более мелкие частицы, исчезающие в спиральной тьме дыры. — Врагу не пожелаешь.

— Правильно, врагу желают смерть от удушья. — Финч с шутливой физиономией вцепился себе в горло и вытащил язык. Джоуи в ответ сымитровал рвотный позыв. — Как скажешь, зануда космическая, вернёмся к парочке, получившей билет в Междузвёздье Моралиса. — Он отошёл к листку с надписью «Пилот-1 — Связист?». — Не думаю, что это один и тот же человек, Джоуи. Связист летал на «Пасхе-3», корабль из первого поколения автономных космических станций. А в «Зенице» сажают на затраханный всеми машинными богами модуль.

— Перед сном я листал книги, — подошёл Джоуи к Крамеру, — и нашёл, что последним кораблём из серии «Пасха» был №3. После выпуск станций с названиями земных островов запустили по всему миру, и все они преследовали одну цель: поиск новой планеты.

— Земная версия «Зеницы», — кивнул Финч, перекатывая ручку между пальцев. — Люди Солнца истощили свою планету под ноль. — Перекинув ручку, он указал кончиком на вырванный из старого атласа лист с информацией о Земле. Здесь её нарисовали сине-зелёным шариком. — Не стоит забывать об обмене ядерными боеголовками и истощении Мирового океана. На Марсе, — перевёл он указку на страницу с красной планетой, — выстроили цивилизацию, а воду так и не нашли. С трудом начали добывать её на Юпитере и Нептуне. А потом женщине с фамилией Ву пришла охрененно классная идея: а зачем нам планета, если мы неплохо существуем в космическом пространстве на автономной станции? Кэтрин Ву основала первый межпланетный город, «Хайнань-4», и, уже будучи старухой в передвижном кресле, указала курс на систему Пантгелия в галактике Андромеда. Машинная богиня…

— С «Пасхой-3» потеряли связь, когда она прибыла в Альфа Центавра, — подрисовал карандашом на одном из листов Джоуи маленький шатл. — Издавна считалось, что планеты системы могут быть пригодны для жизни. Что случилось с кораблём, до сих пор неизвестно. Никто больше не летал в Центавр…

— Никто, кроме Сагиямы Накамура, — проговорил Финч и нарисовал своему человечку злые брови. — Его отправили искать планету. А он нашёл чёрную дыру, которая не оставила после себя ничего.

— Почему после 2112 года станции не отправились в Альфа Центавра, к ближайшей к Солнцу звезде, а выбрали курс на другую галактику?

— Ты сам ответил на свой вопрос. Ближайшая, — надавил на последнее слово Финч. — Солнечные астрономы рассчитали скорость МС-2 и вектор её движения и пришли к выводу, что чёрная дыра нагонит их. Не было смысла колонизировать систему, если в неё опять вторгнется пожирающее всё на своём пути существо.

— Не нравится мне, как ты говоришь о Мессер… — поморщился Джоуи. Финч с равнодушным видом пожал плечами. — Будто о чём-то живом.

— Люди дали космическому объекту имя, сделали его именем нарицательным и возвели в ранг бога. Я не удивился бы, если бы она в самом деле оказалась живой. Но поболтаем об этом в другой раз, когда твой Изготовитель изготовит пару кружечек пива, а он не изготовит, пока не пополнятся запасы воды. — Крамер ткнул Джоуи острым локтем. — Я что, снова должен говорить тебе, что делать, чтобы твоя худосочная задница прожила на сутки дольше?

— Засунь своё самомнение сам знаешь куда, — потёр рёбра Эмбер, морщась. План в его голове созрел сразу после того, как он выключил датчик. — Я уже всё решил. Мы летим на Кебхут. Центр считает его возможным источником воды. Мы в нескольких часах полёта.

Он махнул в сторону экрана, в котором светился огромный бок планеты Анубис, а мимо плыл круглый с неровными краями спутник. Финч проследил за его взглядом, недоверчиво прищурился и опять посмотрел на Джоуи.

— Лечу я в Солнечную систему или нет, неважно. Если не добуду воду, умру. Других вариантов нет. План намечен, маршрут установлен.

— Прекрасный выбор, мать его, — сложил руки на груди Финч, закатывая глаза, — лучший из предложенных, если я правильно понял. Спутник, где один корабль разбился по неизвестной причине, а второй не вышел на связь. Что дальше? Полетим в сингулярность чёрной дыры, потому что у тебя закончится морфрам?

— Тогда может ты покажешь, где ближайшая водозаправка? — стараясь подавить раздражение, спросил Джоуи. Он ожидал, что Финч, толкавший его на безумные поступки ради спасения жизни, поддержит идею. — Или как синтезировать воду из космической пыли? Покажи, раз ты здесь строишь из себя охрененно умного механика!

— Показать я могу только свой черенок в штанах, если не прекратишь истерить.

— Так, знаешь что, — не выдержал Джоуи и вытащил из стенного отсека скафандр, — надень свой грёбаный шлем на свою болтливую башку и заткнись.

Финч с улыбкой опять открыл рот, чтобы сказать очередную колкость, и терпение Эмбера лопнуло. Он развернулся к Крамеру и, схватив его за горловину скафандра, рявкнул:

— Я сказал тебе заткнуться, мессеровский мертвец! Я посажу эту консервную банку на Кебхут, достану воду и полечу дальше! Вернусь домой к жене и сыну, и мне наплевать, что ты там думаешь! Если хочешь помочь, прилепи язык к нёбу и помогай, в противном случае прижми где-нибудь зад и крути свои гайки! Ясно тебе?!

— Воу-воу, полегче на манёврах, Эмбер, — поднял раскрытые ладони Финч, усмехнувшись. Злоба Джоуи его развеселила. — Я напомню, что твой максимум управления транспортным средством — флаер твоей тёщи на Алькатрасе. Ты никогда не управлял космическим аппаратом, не осуществлял посадку и не бывал дальше родной станции. — Он прищурил один глаз, глядя на стиснувшего зубы Джоуи. — Каковы шансы, что ты не разобьёшься и не встретишь на спутнике агрессивную форму жизни? Космодесант встречал. Примитивщина, но когда-то и люди были одноклеточными в первичном бульоне старушки-Земли. Представь, что где-то одноклеточное стало многоклеточным, уничтожающим любой посторонний объект в радиусе досягаемости?

— Достаточно, Финч, ты транслируешь мои же мысли! Я чувствую себя так, будто у меня в ухе сломанный передатчик! — Джоуи толчком отпустил Крамера, выдохнул сковзь стиснутые зубы, и успокоился так же быстро, как и вспыхнул. Он отвернулся и занялся скафандром. — Я злюсь не потому, что ты в очередной раз напомнил мне о моей бесполезности, а потому что ты прав. Но выбора у меня нет.

Он взял в руки шлем и опустил защитное стекло. Взгляд его отражения за много дней наконец потерял обречённость.

— Вчера я снова пересмотрел всю картограмму. Планеты с водой в газообразном и твёрдом состоянии остались позади. Следующая — Сварог в системе Навь, а до неё больше трёх недель пути — половина отмеренного бортовым компьютером срока. Морфрама хватит, конечно, но я не хочу его тратить на гонки от планеты к планете. Он нужен мне для возвращения домой.

— Домой? — вздёрнул брови Финч. — Погоди-ка, домой — это в Андромеду, да? Из Млечного Пути в Андромеду? На модуле? Квазар!

Откинув назад голову, он расхохотался. Его смех, грубый и лающий, заскрипел по барабанным перепонкам, точно гвоздь по стеклу.

— Нет, конечно, я знал, что ты дурачок, но не полный же кретин! Джоуи, тебе может и хватит морфрама, но не хватит жизни. Я понял-понял, — отсмеявшись, примирительно похлопал он Эмбера по плечу, — у тебя опять случилось воспаление храбрости. Ничего, его вылечит отключение автопилотирования. Ты забываешь, что без световой установки добираться до Пантгелии ты будешь много-много пантеонных лет. «Светлячок» станет твоим контейнером, а скафандр — костюмом для Полёта в Междузвёздье.

— Ты тоже кое-что забываешь, — откликнулся Джоуи, движением плеча сбрасывая руку Финча. Шлем он положил рядом с собой на пульт управления и сел в кресло пилота. — Один из кораблей, «Гидеон», разбился и лежит где-то на Кебхуте. Второй, «Гиперион», может курсировать на орбите.

Спутник на экране приближался, выплывая из тени огромной планеты. Одна мысль посадить на него модуль внушала страх, который Джоуи давил в сжатых до боли кулаках.

— На шатлах такого масштаба есть фотонные двигатели, обеспечивающие Петлю. Может, один из них уцелел. Если у меня получится их запустить, я отправлю модуль в Андромеду, а оттуда уже доберусь до Пантгелии.

— Квантовое дерьмо… — выдохнул Финч Крамер и покачал головой. — Да тебя убьёт первый же патрулирующий шатл. Ты вернёшься с минимумом…

Но Джоуи, осевший в кресло пилота, лишь покачал головой и зарылся пальцами в волосы, пряча лицо в ладонях. Он сидел спиной к борт-механику и не мог видеть, что мёртвые глаза теперь смотрят по-другому. За белёсой плёнкой на самом дне появилась маленькая, полная уважения искра.

— Знаешь, капитан, — Джоуи поднял голову, почувствовав холод ладони Крамера, — я не стану говорить, что твоя идея звучит как безумная хрень. В ней столько всяких «но», но… — Он усмехнулся. — Если бы человека останавливало «но», он никогда не поднялся бы с земли, чтобы увидеть космос и звёзды. Так и сидел бы жопой на песке с железной трубкой в руках. Я с тобой, Эмбер. Давай посадим малыша на этот кусок плавающего льда. Только надень скафандр, вряд ли повреждённой обшивке понравится твоя мягкая посадка.

Джоуи несколько секунд с удивлением смотрел на Крамера, который из ниоткуда достал свой разбитый шлем и с важным видом его нацепил, а потом кивнул:

— Спасибо, Финч.

— Спасибо в движок не зальёшь, — тут же сменил тон Финч. — Доставай квазаровскую инструкцию, пора тебе брать командование над кораблём. В конце концов, ты управляешь им, а не он тобой.

Джоуи встал, чтобы надеть скафандр. В модуле снова стало тихо, и когда он обернулся, то не удивился, когда не увидел Крамера рядом. Тот снова исчез.

— Из поля зрения, но не из поля восприятия, — усмехнулся про себя Джоуи и положил рядом старую инструкцию. — Ну… поехали что ли.

05:27, 13 сутки Льва, 157 год (2303 год по земному циклу)

Несложный порядок действий, и автопилот, предварительно спросив, уверен ли пилот в готовности самостоятельно осуществить полёт по заданному маршруту, был переведён в спящий режим. Финч, отслеживающий показатели состояния модуля, доложил, что нигде ничего не взорвалось и не воспрепятствовало отключению.

— Твой дружок-пирожок в майорских штанишках сказал, что настройкой автопилотирования занимался Центр, — пояснил он, увидев удивление на лице Джоуи. — Сомневаюсь, что в их план входила попытка самостоятельного пилотирования. Заложили бы где-нибудь здесь детонатор или типа того…

— Мессер, каждое твоё слово пугает до усрачки, — не сдержался Джоуи. — Автопилот теперь бесполезен? Было бы неплохо, если бы он корректировал угол посадки и прочие показатели, о которых я знаю целое ничего…

— Автопилот настроен только на заданный им маршрут, изменить который ты не сможешь. Так что придётся справляться самому. Кто мне десять минут с пеной у рта доказывал, что он посадит модуль на мессеровский спутник? Отвечать за свои слова не то же самое, что языком трепать, ага?

Джоуи с неохотой кивнул и открыл картограмму. Синхронизировав её с навигационным дисплеем, он ввёл координаты спутника Кебхут и в ту же секунду получил траекторию. На экране появились числа, и инструкция рекомендовала ориентироваться на них при полёте.

Из передней панели, заскрипев, появился округлый руль, и Джоуи ухватился за него с таким остервенением, будто от силы сжатия что-то зависело.

— Только не вырви его, — внёс рекомендацию Крамер и щёлкнул кнопками на пульте управления. Загудел умформер, сжигающий заложенные в него два дополнительных брикета. Модуль вздрогнул и подался вперёд так, будто его кто-то пнул. — Двигатели включены, кэп. Садиться придётся почти вслепую, у нас только этот задроченный экран. Как, моча ещё не стекла в ботинок?

Джоуи не ответил. По телу распространялась странная дрожь. Рот заполнил сладковатый привкус. Его, как и при первом выходе в космос, охватила эйфория.

— Кебхут вращается против часовой стрелки, нужно будет войти с ним в синхронное движение и… — Финч замолк, когда увидел приближающуюся тень на экране. — Матерь мессеровская, ты только посмотри… Похоже, это «Гиперион».

Вместе со спутником вокруг Анубиса вращалось то, что осталось от шатла космодесанта. С замершим сердцем Джоуи следил, как в фейерверке из обломков парит оставшиеся целыми корма и правый борт с крылом. Носовая часть, смятая гармошкой, торчала кверху на нескольких толстых перекладинах, тогда как левый борт будто кто-то содрал огромным шпателем. Сигнальные огни не горели. От названия корабля остались только две последние буквы «ON».

— Это мог быть и «Гидеон», — проговорил Джоуи тихо. — А «Гиперион» лежит где-то там, внизу…

— Тогда о фотонном двигателе можешь забыть, — бросил Финч. Взгляд за разбитым стеклом стал жёстче. — По крайней мере на этом корабле. Фотонные генераторы точно повреждены. Надежда только на то, что лежит на Кебхуте.

— Что случилось, как ты думаешь? — спросил Эмбер, мягким движением направляя модуль. Даже на ускорении двигателей он перемещался плавно, послушно виляя между обломков корабля. — Взрыв? Столкновение с чем-то?

— Или кем-то, — буркнул Финч.

— Система Ра необитаема.

— Поправка: система Ра недостаточно изучена, чтобы считать её обитаемой. А вот это всё, — обвёл он пальцем останки корабля, — могло стать результатом залпа орбитального оружия. Ты видел такие, когда бывал на наших учениях. Видишь траекторию? — провёл Финч пальцем линию.

— Да… — выдохнул Джоуи. По виску скатилась маленькая капелька пота. — Удар бал нанесён с Кебхута. Атаковали свои же?

— Или уже не совсем свои, — пожал плечами Финч. — Мы приблизились достаточно близко. Время заходить на манёвр.

Пристёгнутый и облачённый в скафандр Джоуи застегнул шлем на горловине и подключил систему жизнеобеспечения. Внутри всё сжалось, когда он вспомнил равнодушный голос Сагиямы Накамура, который с удивительным спокойствием сообщал, что летит к сердцу чёрной дыры. Отчего-то он ждал, что передатчик снова заговорит, но раздастся уже другой голос, такой же далёкий и таинственный, и поведёт его, как вёл Финч, как вёл Накамура и Связист…

— Фигура… — выдавил он тут. — Человек возле входного люка… Кем он был, Финч? Кто он в этой истории?

— Сучий потрох, тебе больше не о чем думать сейчас? — с недружелюбными нотками отозвался Финч. — Разберёмся со всеми этими мессеровскими квазарами позже, а сейчас полный вперёд!

Он положил ладонь на руку Джоуи и надавил на рычаг, придавая ускорения. Двигатели взвыли, и Кебхут стал ещё ближе. Его тёмная, неровная поверхность переливалась, одновременно пугая и завораживая. «Светлячок-3» искал место для безопасной посадки, а глаза Джоуи впивались в экран, ища следы исчезнувшего шатла. Но всё, что он пока видел: горбатые возвышенности, мрачные низины и толстые слои льда, переметённые серым песком.

— Долго ты будешь мяться, как мальчик у стеночки? — поинтересовался Крамер с недовольством. Его фигура, очерченная тьмой космоса, склонялась над ним, вела вперёд и защищала. — Модуль снижается! Дисплей второй раз скорректировал вектор состояния, выбери уже место посадки!

— Выбери сам вместо того, чтобы трахать мне мозг! — отрезал Джоуи, пытаясь заставить модуль подняться выше. — Здесь кругом кратеры! Ни одного ровного места! Ты хочешь посадть его или разбить к квазаровским праотцам?!

Видят машинные боги, больше всего на свете он хотел сейчас увидеть подходящую посадочную площадку, но не мог никак решиться. Финч был прав, какой из него пилот... Здесь нужны тренировки и опыт, а он возомнил, что посадит модуль одной лишь силой воли и верой в себя!

— Тебе сообщение.

— Ч-что? — услышал Джоуи через толщу мыслей голос, отвлёкся от экрана и поднял глаза на Финча. А тот смотрел на зажёгшийся квадратик в виде белого конверта в углу пульта управления. Раньше подобного не появлялось. — Какое ещё сообщение?!..

— Это у тебя надо спросить, с кем ты умудрился завести переписку, носа не показывая из корабля! — развеселился Крамер. — Надеюсь, она хотя бы симпатичная!

— Я-я…

— Ладно-ладно, затроил сразу, — ткнул Финч Эмбера острым локтем. — Так и быть, ничего не скажу твоей жене. Ну что, ответишь роковой инопланетянке, или мне нужно сначала научить тебя, как обращаться с женщинами, капитан?

— Мессер свидетельница, чувствую это очередная хрень, которая изменит мой курс… — пробормотал Джоуи, скрепя сердце, и нажал на сенсорное сообщение.

«Передаю сигнал бедствия! Кем бы вы ни были, прошу, остановите полёт! Ради Тесла и машинных богов, мне нужна помощь! Здесь, кроме меня, больше никого не осталось! Повторяю, мне нужна помощь!»

— Кто-то из экипажа жив?! — вытаращился на экран Джоуи. — Но это… Разве… Это... было семьдесят лет назад! Это невозможно!..

— Жить захочешь — не так свой атомный состав перестроишь. — Финч склонился к пульту управления и активировал клавиатуру. — Он подаёт сигнал бедствия, всё по протоколу межпланетных перелётов, составленный Коалицей.

— Мы облетаем спутник второй раз, — процедил Джоуи, — и не засекли ничего. — Смутные подозрения кусали его, тормозили руки, но всё-таки он озвучил очевидное: — Он может помочь нам. Если прожил здесь столько лет, то научился не только добывать из этого куска льда воду.

Неловкими от волнения пальцами Джоуи набрал ответное сообщение:

«Не волнуйтесь, мы поможем, если поможете нам. Мы ищем место для посадки, но на этом ландшафте трудно отыскать подходящее».

Ответ не заставил себя ждать.

«С этим я могу помочь. Приземлитесь на горе, я зову её Перевалом Лягушова, ну, в честь протоциклиста, который пару лет назад вывез двоих с Афелии на протоцикле, слышали же? Сейчас отправлю координаты».

Минута, и Джоуи, стараясь ничего не напутать, вводил в навигационный дисплей цифру за цифрой, чтобы перестроить вектор посадки. Руки подрагивали от волнения и возбуждения. Одна мысль увидеть живого человека не в зеркале, а наяву, и услышать голос не своего больного рассудка, а другого разумного существа, наполняла сердце восторгом.

«Спасибо, захожу на посадку. Я не пилот, надеюсь, что не разобью модуль».

«Я вижу тебя, непилот! :) Сейчас скорректирую полёт! Не хочу, чтобы ещё один корабль потерпел в этом отвратительном месте крушение. Останавливай работу двигателей!»

Финч тут же плавным движением вернул рычаг в исходной положение, и гудение, заполнявшее модуль, затихло.

«Заходи на посадку. Выравнивайся-выравнивайся! Не задень этот холм! Хорошо! Траектории верны, вектор совпадает с заданным».

Влекомый незначительной силой притяжения Кебхута, «Светлячок-3» продолжил снижение до тех пор, пока подпорки не коснулись твёрдой, похожей на стекло поверхности спутника. Поднялись лёгкие облачка пыли, осевшие серебром на посадочных платформах.

Умформер уркнул последний раз и затих. Модуль погрузился в ещё большую тишину. Джоуи даже не подозревал, что умформер шумит так громко. Тишина вдавливала барабанные перепонки в уши, точно беруши.

Не веря своим глазам, бывший врач Алькатраса смотрел в экран на расстилавшийся в разные стороны грубый, лишённый красоты ландшафт Кебхута, над которым разливалась тьма и чужие галактики. Руки никак не могли отпустить руль. Но палец за пальцем Джоуи отнял ладони и поднял их, будто бы сдавался таинственному спутнику в плен.

«Раз я не вижу, как ваш модуль разваливается на кусочки, посадка удалась! Мои поздравления, непилот! Перевал Лягушова недалеко от моего обиталища. Выйти вас встретить у меня не получится, но вы найдёте меня внутри! Конец связи».

— П-получилось… — выдохнул он и улыбнулся. В носу даже защипало от накативших слёз радости. — Посадка завершена. Отстегните ремни и покиньте салон в порядке очереди. Спасибо, что предпочли нашу компанию.

— Пожалуйста, ссал я на такие полёты с высокого фюзеляжа, — отозвался Финч. Его радости он не разделял. — Пять секунд тебе на то, что бы порадоваться своему успеху прежде, чем возьмёшь лом. Один, два, пять. Лом.

Металлический инструмент ударил его по колену с такой силой, что искры посыпались из глаз. Джоуи, зашипев от боли, вскочил с места и воскликнул:

— Ты совсем ум потерял?! Какой к Мессер лом?!

— Стальфрамовый, и не надейся, что этот инопланетный хрен ждёт тебя с распростёртыми объятиями и парой бутылочек пива. Квазар! А всё, что ты сможешь, это ткнуть ему реноватором в глаз. — Финч со злым стоном сплюнул и протиснулся сквозь отверстие во входном люке. — Не отставай, Эмбер!

Подобрав с пола лом, Джоуи направился следом, оглянувшись лишь напоследок, точно ли ему ничего не понадобится снаружи. Но мысль, что он снова скоро почувствует невесомость, вытеснила все остальные, и он поспешил за Крамером. Тот только и ждал, чтобы опустить аварийный заслон и подготовить шлюз к выходу в открытый космос.

— Я не верю, что кто-то смог прожить здесь семьдесят лет и не тронуться умом, — сказал он Финчу, пока выравнивалось давление.

— Не верь, как и в его бескорыстные побуждения, — кивнул он. В его руке, сопровождаемый помехой, оказался поясной пистолет десантника. Финч не изменял своим привычкам. — Неизвестно, что случилось с кораблём на орбите, как и неизвестно, что случилось здесь. Почему он один? Или это большой везунчик, а везунчики как правило немощные и бесполезные, или самый жестокий среди солдат. И я ставлю на последнее. В десант не брали любимцев звёзд.

— Куда уж им до вас… — отозвался Джоуи, пристёгивая страховочный трос, но слова Финча воспринял со всей серьёзностью. Как бы сильно он не проникся тёплым чувством благодарности к неизвестному, он напомнил себе, что Райану тоже был благодарен за дурацкие мелочи, которые тот протащил на корабль. — Он может быть не один. Только вот зачем им устраивать какую-то ловушку, если…

— Не глупи, Джоуи, у тебя модуль, забитый морфрамом, а у них скорее всего корабль, который брюхо оторвать не может от этого сраного спутника, — сказал Финч, заряжая свой пистолет: вытянутый и тяжёлый. — Если не улетели раньше, значит, ждали дурачков, которые подарят им транспорт!

— Мессер, мы же из одной системы, я бы помог им и без этого! — воскликнул Эмбер. Лом теперь казался ему чуть ли не лучшим другом.

— Ты не знаешь, какими становятся люди, стоит загнать их в угол, — проговорил одними губами Финч, но Джоуи его понял. — Они нанесли орбитальный удар по своим же. Зачем? Что их заставило? А может... — Верхняя губа приподнялась в хищническом оскале. — Это вообще не люди, а местная форма жизни.

Давление стабилизировалось. Выходной люк автоматически открылся. Вакуумный простор мёртвого спутника, покрытого льдом, раскинулся перед ними, точно скатерть.

— Первый пошёл!

С большой осторожностью Джоуи свесился вниз и, схватившись за страховочный трос, спрыгнул на Кебхут. Ощутил под ногами твёрдый лёд и захрустевший песок и почувствовал себя первооткрывателем.

Но мысль о двух кораблях, на которых летело не меньше сотни человек, вернула его в реальность: Кебхут обитаем. Здесь есть человек или люди, и он здесь не один. Как бы он не радовался, он должен помнить — люди всего лишь люди.

Он был человеком и убил Финча Крамера. Они были людьми и убьют его за кусок аллюминия.

Стиснув лом, Джоуи оглянулся на модуль и обрадовался, что не забыл спустить страховочный трос. Лестница спилена, а с его помощью будет проще забраться назад, особенно если придётся делать это быстро.

— Атмосфера очень скудная. Один прыжок, и ты во-о-он там, между Кассиопеей и Большой Медведицей. — Финч указал ему на чёрный простор, покрытый звёздами.

Джоуи не мог не взглянуть. Подумал с подкравшейся тошнотой, что вид звёзд и галактик напугает его, заставит вспомнить о собственной ничтожности на безобразном спутнике, но ошибся, когда от красоты перехватило дыхание. Он не мог и слова выдавить, хотя Финч два раза назвал его страусиным гузком и пустошлемовым придурком. Стоял, закинув голову, и в стекле отражалась матовая глубина космоса. Совсем рядом в бесконечном вращении плыла планета Анубис, занимавшая собой половину неба. Казалось, она нависает, грозит раздавить, но Джоуи думал о другом: Анубис защитник для маленького кусочка льда. Совсем как он и Финч.

От этой непрошенной колючей мысли Эмбер пришёл в себя, перевёл дух и начал спускаться с Перевала Лягушова. Финч двигался следом, точно хищник.

— Кебхут покрыт толстым слоем льда, — поделился он приглушённо, но Джоуи его слышал так, будто они разговаривали по связи. — Полагаю то, по чему мы идём, и есть твоя вода.

Джоуи присел на корточки и коснулся неровной земли. Попробовал ломом отколоть кусочек, но получилось лишь крошить пыль, оседающую на ботинках скафандра. Поковырявшись ещё немного, от выдолбил кусок и поднял его, направив на свет, идущий от модульных огней. Кусочек блестел и переливался, как драгоценный камень. Джоуи надеялся, что Анализатор определит его как воду, а фильтра сделают из этого пригодную для питья жидкость.

— Даю десять световых скоростей, что наш иноспутниковый дружочек научился добывать воду, иначе не протянул бы так долго. — Финч огляделся, решая, в какую сторону им отправиться. Джоуи спрятал отколотый кусок в карман скафандра. — Он сказал, что где-то неподалёку. То, что он позволил искать его самим, меня вообще не радует. Он может прятаться где угодно, а мы как на ладони!

— Здесь так мало света, что я не представляю, как он вообще мог нас заметить, — пробормотал Джоуи и включил на плечевой пластине фонарик.— Куда нам идти?

— Как насчёт вон того пригорка? — указал вперёд Крамер. —Похож на грот. Спрячемся пока там и попробуем через шлемовый передатчик связаться с этим долбанным штурманом.

— Без разницы, здесь всё одинаковое… — начал было Джоуи, взбираясь на обледеневшую скалу, и тут же схватил Крамера за руку, заставляя его присесть рядом с собой. — Кажется, я знаю, куда мы пойдём.

Точно безобразная скатерть, перед ними легла во всей мрачной красе долина спутника. На ней торчали, покожие на оспины, неровности и кратеры, но заинтересовало двух космонавтов другое: широкая, блестящая в свете блуждающей звезды выскобленная полоса, упиравшаяся в провал, ведущий под толстые слои льда. Из провала торчали стабилизаторы и киль хвостовой части космического корабля.

— Поздравляю, Джоуи, — заговорил Финч, выпрямляясь. — Ты нашёл второй корабль.

Глава 8. Пилот-1

06:02, 13 сутки Льва, 157 год (2303 год по земному циклу)

По Кебхуту они пробирались медленно, перебежками, прячась за пригорками и хоронясь в кратерах. Джоуи ощутил себя солдатом на полигоне космического десанта Алькатраса. Часть его разума верила, что стрелять не будут: если бы хотели убить, уже бы прикончили. Дождались бы, когда он покинет модуль, разбили бы шлем о ледяные скалы, а потом улетели бы прочь. Он нужен для чего-то живым. И тёмная половина его разума в лице Финча Крамера заставляла красться под раскинувшимся куполом тёмных звёзд в тени Анубиса, собирая пыль Кебхута скафандром.

Добра нет, справедливости нет и богов, карающих за ошибки, тоже нет. Есть те, кто хочет выжить, и те, кто боятся выживать. Джоуи надоело бояться. Он хотел домой.

Вскоре они оказались в тени хвостового стабилизатора корабля, совершившего не самую удачную посадку, и перевели дух. Дальше фюзеляж, покрытый ледяными наростами, уходил в глубины спутника, теряясь во тьме.

— Вздрючный случай, — цыкнул Финч, разглядывая борта шатла. Он искал его название. — Место для посадки хорошее: кругом ни гор, ни кратеров. Но взгляни на это, кэп. — Он носком ботинка провёл по выщербленным во льду полосам. — Передняя часть корабля ушла под лёд. Наверное, сразу после посадки, иначе они успели хотя бы соорудить какое-то подобие лагеря. И судя по этим отметинам, он до сих пор проваливается в толщу спутника, как печенье в молоко.

— Я бы не отказался от парочки… — сглотнул вязкую слюну Джоуи, вспомнив, каким вкусным было печенье Линды. Со всей этой суетой с водой и посадкой он совершенно забыл о завтраке. Желудок прилипал к позвоночнику от голода.

— Живые, — поморщился за разбитым стеклом шлема Финч. — Лишь бы брюхо набить.

— Сам-то давно перешёл на фотосинтез? — отмахнулся Джоуи. Дыхание перехватывало от вида тонущего во льду шатла, но он заставил свой голос быть твёрдым и уверенным: — Нужно спуститься в капитанскую рубку. Они должны были вести борт-журнал, как и я. Если он есть, то там.

Финч с загадочной усмешкой взглянул на него через трещины в шлеме, спорить не стал и первым двинулся к видневшейся неподалёку дыре в фюзеляже. Металл проломило в процессе медленного погружения, и Крамер, поковырявшись немного, отодрал кусок обшивки, чтобы можно было протиснуться внутрь. Оглядываясь по сторонам с ломом наперевес, Джоуи скользнул следом за борт-механиком.

Тишина стояла оглушающая. Не слышно ни шагов, ни скрипа деталей, ни чужих голосов, ничего, кроме его напряжённого дыхания. Даже Финч не нахмыкивал свой излюбленный гимн и с опаской продвигался вперёд с пистолетом наготове. Джоуи же ждал, когда заскрипит передатчик, когда раздастся голос человека, давшего ему координаты. Но никто не заговорил, и встречать гостей тоже не спешили.

Электричества в корабле не было. Финч попробовал завести попавшийся под руку Изготовитель, и тот на все попытки ответил чёрным экраном. Нет электричества, значит, не работают вентиляционные и газоподдерживающие установки, двигатели и пульт управления. Шатл мёртв во всех смыслах этого слова.

— Их умформер или отправился в Полёт, или у них закончился морфрам, чтобы вернуть его к жизни, — сказал Крамер и выказал своё разочарование ударом приклада об Изготовитель. От него отвалилась какая-то деталь, прокатилась через весь коридор и скрылась в тени. — Проверим фотонный двигатель, пока есть возможность. Ты с этим парнем, штурманом сраным, похож. Абсолютное отсутствие манер. Ты душишь людей вместо разговора, а он приглашает в гости и отсиживается в засаде, чтобы дать нам просраться в момент, когда мы меньше всего ожидаем.

— Думаешь, он или они следят за нами? — спросил Джоуи, проигнорировав выпад. — То есть… Он сказал, ищите меня на корабле! Он не может самостоятельно покинуть определённое место? Привязан к нему? Калека или вроде того? За шестьдесят лет многое могло случиться.

— Тогда он должен был хорошенько там обосноваться, чтобы получать кислород, пищу и воду, не ударяя при этом палец о палец, — проворчал Финч и кивнул на жёлтую табличку. Стрелка показывала вниз, к машинному отделению, где находились фотонные двигатели. — Пусть хоть без ног сидит в своей норе, но я не сбрасывал бы этого парня со счетов. Будь наготове и не стесняйся хернуть ему пару раз по шлему, если вздумает открывать свою металлорезку.

Вместе они спустились на нижний ярус, следуя за пролегающими вдоль стен фотонными генераторами, напоминающими по своему строению урановые в световой установке на Алькатрасе. Как выглядел фотонный двигатель, Джоуи помнил: Сьюзан как-то устроила ему экскурсию по сконструированному по её чертежам шатлу.

Чем ниже они спускались, тем сильнее ощущался холод спутника. Система жизнеобеспечения, чтобы поддерживать оптимальную температуру для работы, экономила на других показателях. Джоуи дёрнулся, когда внутри что-то пикнуло и на стекле шлема отобразилось сообщение об остаточном уровне кислорода. Запаса хватит ещё на восемьдесят минут плюс двадцать минут работы в режиме «Ультра». За эти двадцать минут ему нужно успеть вернуться в «Светлячок».

Джоуи рассчитывал, что за эту вылазку отыщет загадочного Штурмана и разберётся с тем, что случилось с «Гидеоном» и «Гиперионом». Ещё нужно было как-то добыть воду и преобразовать в жидкость, и он надеялся, что его новый (Мессер, он не так много просит) друг поможет с этим вопросом.

— Откуда у тебя такая идиотская склонность верить в людей? — заговорил неожиданно Финч после нехарактерного для него молчания. — У тебя детство пошло по соплу пятого двигателя. Издёвки, насмешки, драки. Молодость чуть лучше: ты отрастил небольшие зубки, да и дураком не стал, освоил капсулу и всё такое. Но на работе на тебе продолжили ездить, как на протоцикле с КПД, равном 100%, а ты и слова поперёк не говорил. Так почему, — он обернулся, и плечевой фонарик Джоуи высветил его долговязую фигуру, не отбрасывающую тени, — ты продолжаешь верить людям?

— Потому что по-другому жить нельзя, — ответил Эмбер быстрее, чем успел задуматься. Замер, обдумав сказанное, улыбнулся, поняв, что согласен со своими мыслями, и продолжил: — Кому-то нужно доверять, одному совсем уж паршиво. У меня была Сьюзан. Есть Линда и Майки. Я думал, у тебя всё в порядке с доверием, раз ты всегда в центре внимания.

— Ты неправильно оценил ситуацию, — хмыкнул Финч. — Я был в центре, потому что не верил никому, и правильно делал. Стоило повернуться спиной, как через десять минут я задохнулся в космосе.

Джоуи поджал губы, попытался коснуться лба и ударился ладонью о шлем. Когда-нибудь он к нему привыкнет.

— Мои слова уже ничего не изменят. Мне жаль, Финч, я говорил. Твоё убийство — это самая большая ошибка. Неделя — и я уже в изоляторе, общаюсь с адвокатом.

— Благодаря милашке Молли Хупер, — напомнил Финч с едкой усмешкой в белёсых глазах, — верной ассистентке, которая захотела сесть в твоё кресло. Вспомни, как быстро оказалась у неё на руках лицензия на работу с капсулой. Да сучóнка только и ждала момента, чтобы спихнуть тебя в Полёт!

— Спасибо, что напомнил, — буркнул Джоуи. В груди шевельнулось что-то злое. Молли поступила как законопослушный член экипажа, но он всё равно не простил ей доноса. — Люди обжигаются, но всё равно тянутся к огню, надеясь, что в этот раз он не ужалит. Иногда они обжигаются снова и больше не тянутся, иногда получают в ответ ласковое тепло. Я надеюсь, что в этот раз получу не свет мёртвой звезды, какой был Накамура, а...

— Ладно-ладно, не разводи сырость, здесь и так наледи хватает, — любезно прервал его Крамер. Подёрнутые белой пленкой глаза по-доброму сощурились. Он отвернулся, двинувшись дальше. — Я тебя услышал. Кто не рискует, тот не видит звёзд.

— Верно, — согласился Джоуи. — Космос огромен, и я здесь один. Ты — помеха моего мозга, а я так хочу увидеть настоящего человека, хочу, чтобы он оказался тем, кто поможет разобраться со всем этим. — Блёклый свет его фонарика высветил покрытые льдом, точно плесенью, стены корабля. — Я хочу верить, что этот Штурман — добрый парень, который, как и я, попал в сингулярное дерьмо и которому нужен друг! Когда я услышал Сагияму, я чуть не разрыдался от радости, думал, что перестану сходить с ума! Но он мёртв, ты мёртв, и наверное скоро я стану таким же — помехой в переда…

Договорить он не успел. Финч резким движением выбросил руку и оттолкнул его в сторону. Поскользнувшись, Джоуи грохнулся на спину, чуть не откусив себе язык. Лом отлетел в сторону, под один из перевёрнутых ящиков.

— Стал бы помехой через три с половиной секунды, — с весельем в голосе сообщил Финч и указал себе под ноги. — Осторожнее с желаниями, капитан. Здесь мы как никогда близко к звёздам.

Джоуи опустил глаза. Полметра отделяло его от края дыры около двух метров в диаметре. Сердце ухнуло вниз с такой скоростью, что он почувствовал его где-то под лобком, а потом так же быстро вернулось, тупой иглой застряв между рёбер.

— Если хочешь знать моё мнение, я думаю, так и выглядит чёрная дыра. Идеальный круг тьмы, в котором исчезает даже свет.

Крамер посветил вниз встроенным в перчатку фонариком, и свет рассеялся, точно дымка, не осветив даже части туннеля. Поднявшись, Джоуи с осторожностью подошёл к краю и заглянул внутрь. Дна, как он и ожидал, видно не было, но он с уверенностью мог сказать: туннель не заканчивался нижними ярусами корабля, а уходил гораздо глубже.

— Какие ровные стенки… — выдохнул Джоуи, справившись с волнением. Тьма пугала и завораживала. Он поймал и тут же отогнал безумную мысль прыгнуть вниз и узнать, сколько времени пройдёт прежде, чем он разобьётся. — Это от залпа орбитального оружия? Корабли обменялись выстрелами, уничтожили друг друга?

— Обрати внимание на края, — указал рукой Финч. — Эти льдины, торчащие, как иглы, в разные стороны, а ещё обломки… — сделал он шире взмах. — Туннель был сделан снизу вверх, а не наоборот.

— Мессер… — выдохнул Джоуи. По телу побежали мурашки, и его передёрнуло. — Лучше бы я этого не слышал.

— Ох, ну простите, что ранил ваши нежные ушки! Придётся тебе как-нибудь научиться жить с мыслью, что Пантгелия — не единственное место, где есть жизнь. — Финч подобрал лом и схватил Эмбера под локоть. — Надо сваливать. Пусть этот хрен-одиночка продолжает здесь дальше рассылать свои сигналы SOS. Мы наколем льда и растопим его в Изготовителе, но после того, как улетим к квазаровской матери отсюда!

— Мне нужен фотонный двигатель! — вывернулся из хватки Джоуи. — Без него я не вернусь домой!

— Вытащи глаза из жопы, Эмбер! — рявкнул Финч и обвёл рукой помещение. — Здесь был фотонный двигатель до того, как из ядра Кебхута появилось… Я в душе не еб... не знаю, что могло проделать такую дырку!

— Шатлы разве не снабжают двумя двигателями?

— Снабжают, пустошлемовый, да только даже с одним двигателем ты не взлетишь, потому что целостность обшивки нарушена, и случилась твоя обожаемая «разгерметизация»! — сделал взрыв пальцами Крамер. — Твой единственный корабль — модуль, и нам нужно собрать яйца в горсть и добраться до него, пока не началась какая-нибудь хрень.

— Тесла, а я-то было решил, что моя тёмная половина бесстрашная и безумная, — усмехнулся вдруг Джоуи и, толкнув Крамера плечом, отправился назад, к верхним ярусам. — А ты оказывается такой же трус.

— Если инстинкт выживания ты зовёшь трусостью…

— Здесь есть человек, — не слушая пререканий Крамера, продолжил Джоуи. Он не оборачивался. Финч последует за ним, даже если будет орать, как потерпевший. — И он здесь один на протяжении семидесяти лет. Что бы тут ни обитало, он нашёл способ справиться с этим. Ему нужна помощь. Я окажу её, но взамен потребую свою плату. Я не могу ему доверять, твоя правда, но и улететь, поджав хвост, тоже. Люди так не поступают.

Финч молчал. Он снова исчез. Лом болтался, прицепленный к поясу. Джоуи поднялся наверх, огляделся и увидел ещё одну табличку, стрелки которой указывали направление в сторону капитанской рубки. Она была в головном конце корабля, погрузившемся в ледяную кору (ставшему ещё ближе к опасному нечто), и Эмбер направился в ту сторону.

Пробираясь по коридорам, он не забывал осматриваться и анализировать обстановку. Штурман всё ещё не объявлялся. Проходя через жилой отсек, Джоуи заглянул в несколько кают, и тоска, прятавшаяся в глубине настроенного на выживание разума, заскреблась, завыла побитым зверем. Каюты были пусты: застеленные и разворошенные кровати, недопитые, превратившиеся в лёд жидкости в чашках, закоченевшие остатки пищи на столах и полу, разбросанная одежда — мелкие напоминания о том, что здесь когда-то жили люди.

— Что же здесь произошло… — прошептал Джоуи, закрывая очередную дверь. — Ни одного трупа, ни крови, ни частей тела. Живые могли уйти, но мёртвые… Оборудовали братский контейнер и отправили в космос? Тогда я бы увидел его, когда заходил на посадку. Гравитационное притяжение Анубиса не позволило бы ему улететь, и он курсировал бы вместе с тем кораблём… Квазар! Я не знаю!

Корабль наверняка набит полезными вещами, но обыскивать его было некогда. Кислород иссякал. Ему нужен хотя бы борт-журнал, тогда с чистой совестью можно возвращаться. Штурман ждал семьдесят лет, подождёт ещё сутки.

— Здесь так много льда... — Джоуи провёл рукой по полу, поднимая облачка снежинок, что сразу воспарили в вакууме. — Даже там, где обшивка цела, слоями лежит иней...

— Когда блуждающая звезда Атон подлетает ближе, лёд тает, — присел рядом Финч. В руках у него больше не было пистолета, его он заткнул за пояс скафандра. — Иначе как объяснить эти наросты на стенах и неровности ландшафта. Могу предположить, что под носовой частью шатла поверхность истончилась настолько, что провалилась.

— Звучит правдоподобно, — кивнул Эмбер и выпрямился, высветив надпись «Капитанская рубка». — Мы добрались.

Двери в рубку, как и самой рубки, не было. От помещения остались только погнутые и дырявые стены, а вниз вёл ещё один ледяной туннель. Обходя его по кругу, Джоуи боялся смотреть вниз. Холод смерти, долетавший со дна спутника, закрадывался в скафандр, щекотал и без того трясущееся в груди сердце и сдавливал горло, наполняя рот противным привкусом страха. Он знал, как пахнет страх: кисло, въедчиво, тошнотворно. Тишина в совокупности с тьмой заставляли его воспалённый одиночеством мозг придумывать то, что не могло существовать. Нечто.

— Аппаратура-то цела, — вырвал его из мыслей Крамер. Он уже был на той стороне рубки и тянул к Джоуи руку. Тот без раздумий за неё схватился и перепрыгнул кусок развороченной арматуры, стараясь не смотреть вниз. — Здесь где-то должен быть умформер. В рубке всегда стоит отдельный. Если он цел, притащим со «Светлячка» морфрам и запустим его. В базе бортового компьютера наверняка есть что-то интересное.

Пока Крамер обыскивал рубку, Джоуи подошёл к пульту управления, который был куда больше модульного, и сел в кресло главного пилота. Слева и справа было ещё по два кресла. Он огляделся. Здесь всё было мертвое, покрытое толстым слоем наледи. Иглой толкнулась в висок мысль, что в рубке уже давно никого не было. Если Штурман и ходил по кораблю, то очень давно.

Подняв глаза выше, он увидел разбитое стекло и ледяную темноту Кебхута, в которой терялся свет его фонарика. Нелепая мысль, будто сейчас оттуда появятся тонкие чёрные провода, обовьют его тело, точно виноградная лоза, и утянут к самому ядру спутника, заставила Джоуи отвернуться и опустить взгляд.

«НЕ ВКЛЮЧАЙ УМФОРМЕР»

«ОНО ВНУТРИ»

— Финч! — вскочив, заорал Джоуи. — Финч! Не смей прикасаться к квазаровскому умформеру!

— Мессер, от чего ты опять наложил в скафандр? — ворча, вернулся к нему Финч. — Умформер относительно цел, какой-то умник вырвал из него важную детальку, но я найду…

Джоуи схватил его за разбитый шлем и задрал голову вверх. Крамер замолчал, вчитываясь в буквы, и присвистнул. Угрожающие фразы были написаны на навсегда погасших экранах состояния шатла тем же едким вществом, что и слова на внутренней стороне защитного стекла шлема Эмбера. Время успело затянуть их изморозью и толстыми корками льда.

Около минуты они разглядывали надписи, светя фонариками, пока Финч не констатировал:

— Хренов ублюдок привёл нас в ловушку, как неожиданно и приятно. Я тебе говорил, что надо валить, говорил или нет?! А ты, упрямый коленвал от мусоросборщика, упёрся!

— Если это ловушка, зачем оставлять подсказку?! — воскликнул Джоуи. — Зачем?! Чтобы мы боялись ещё больше, чем сейчас?!

— Я-то спокоен, а у тебя скоро скафандр в районе жопы отвиснет от дерьма, — проворчал Финч и огляделся ещё раз. — Мы что-то упускаем. Парень общался с нами при помощи сообщений. Нужно устройство ввода, а чтобы отправить их на модуль, узел связи, который есть только здесь! Если только на спутнике нет ещё одного корабля…

— Тесла, с этими двумя бы разобраться! — вскинул руки Джоуи и вернулся к пульту управления. — Борт-журнал где-то здесь. Тот, кто это написал, должен был позаботиться, чтобы другие космонавты, оказавшиеся на Кебхуте, узнали, что здесь творится.

— Я бы позанимался археологией и половил бы флешбеки ранних космических открытий, но сама природа шепчет, что пора бы нам с тобой валить отсюда, — с недовольной физиономией отреагировал на предложение Финч и закатил глаза, когда Джоуи начал суетиться с поисками. — Машинные боги, Джоуи, почему, когда я говорю, что пора сваливать, у тебя шевелится шило в заднице, и ты начинаешь геройствовать?!

— Потому что Центр и Райан врали мне! — рявкнул в ответ Джоуи. Свет его фонарика метался в темноте. Тишина выдавливала барабанные перепонки, лютый холод стягивал кости даже через скафандр. — Все точки на моём пути — это места пропажи шатлов! Здесь остались «Гидеон» и «Гиперион», уверен, что и в Асгарде, в кольцах Драупнира, затерялся такой же шатл! Я ищу не планету, не-е-ет, я ищу тех, кто бесследно исчез! Я… Я…

Он задохнулся от волнения. Лёгкие сжались с такой силой, что боль разлилась по грудной клетке. Джоуи издал всхлип, испугавшись, что кислород в скафандре всё-таки закончился. Однако он справился с накатившими эмоциями, выдохнул сквозь стиснутые зубы и закончил:

— Я думаю, я ищу чёрную дыру. Мессер или TON618 — не важно. До меня, может, другие пилоты искали планеты для жизни, но после Накамура Центр стало интересовать другое. Поэтому я лечу через уже изученные системы в направлении Солнечной системы! Я ищу чёрную дыру, которая движется в сторону Андромеды!

— У Центра достаточно мощная аппаратура, чтобы они нашли её и без тебя, — возразил Финч, невпечатлённый истеричными доводами. Он был спокоен и невозмутим. — Я напомню, первую фотографию чёрной дыры сделали на старушке-Земле, там же открыли множество звёзд, галактик и созвездий, а их телескопы были куда слабее нынешних. Они знают, где чёрная дыра, знают, что она движется к Пантгелии, поэтому создали «Зеницу», а не наоборот, квазар тебя расщепи!

— Тогда зачем отправили в Альфа Центавра Сагияму?

Джоуи рылся во всём, что попадалось под руку. Стенные отсеки, напольные рундуки, ящики — ему катастрофически нужна была хоть какая-нибудь зацепка. Случившееся на Кебхуте связано с его путешествием, он это чувствовал.

— Если они знали, что чёрная дыра близко, то могли понаблюдать за исчезновением системы и через объективы телескопов, не нужен был этот бессмысленный полёт в один конец. Нет, Центр не знал о том, что чёрная дыра там. Они ждали её прихода, но не отсюда, а…

Он облизнул пересохшие губы, замирая возле стенного отсека, который не смог открыть, потому что тот вмёрз в борт шатла.

— Возможно, из системы Солнца. Там ведь видели МС-2 последний раз. Кэтрин Ву рассчитала, что следующим на очереди станет Альфа Центавра, и направила свою станцию в сторону другой галактики. Но Центавра осталась невредима, МС-2 исчезла из космического пространства, и Центр принял решение, что пора бы вернуться в родной Млечный Путь.

— Допустим-допустим... — покачал из стороны в сторону головой Финч. В поисках он не участвовал и только раз дёрнул Эмбера за скафандр, когда тот оказался слишком близко к ледяному туннелю, и толчком повернул его в другую сторону. — Тогда встаёт вопрос: почему Кэтрин Ву решила поставить крест на всей галактике? В Млечном пути сотни систем, неужели ни одна из них не подошла? А Пантгелия в Андромеде стала приоритетом.

— Я не знаю, не знаю… — отозвался с усталостью в голосе Джоуи и сел на ближайший ящик.

В глубине души он знал, что не найдёт борт-журнал. Скорее всего, он хранился в памяти бортового компьютера, а доступ к нему был возможен только через запущенный умформер. Подняв глаза на экраны состояния, Джоуи ещё раз прочитал жуткие слова, и его осенило. Он опустил защитное стекло, чтобы взглянуть на слова, увиденные им в первый день полёта.

Несколько минут Эмбер светил себе в лицо фонариком, встроенном в перчатку, чтобы проступили буквы. Увидев их, он разочаровался в очередной раз. Почерк не совпадал: разный наклон, размер и форма букв, хотя стилистика была одинаковой — кратко, ёмко, быстро.

Сопровождаемая писком, на стекле шлема появилась новая информация об уровне кислорода. Оставалось в сумме сорок минут, за которые он должен успеть вернуться в модуль. Джоуи поднял защитное стекло и встал.

— Возвращаемся. Хватит на сегодня. — Он с тоской посмотрел на мёртвый пульт управления. — Попробуем отковырять несколько кусков возле модуля и превратить их в воду.

— Идея включать умформер привлекательна и ужасающа одновременно, — озвучил его мысли Крамер, отталкиваясь от стены. — Писал ли этот человек правду? Один брикет морфрама, кэп, и мы бы узнали, что случилось с шатлом. Но выживем ли? Эх, где моя кибер-рука, я любую тварь превратил бы в протонную пыль...

Финч подошёл к пульту управления, наугад нажал несколько кнопок и рассмеялся тому, с каким сопротивлением они провалились внутрь. Но тут что-то ударило его по бедру, и Джоуи узнал, с какой скоростью может двигаться пускай и бывший космодесантник. За одну секунду Крамер отскочил в сторону, выхватил пистолет, и никакая невесомость не помешала ему нацелиться на выдвинувшийся ящичек.

Увидев, что ничто не шевелится и не пытается их прикончить, он прищурился и спросил:

— Это ещё что за квазар? Я запустил какой-то механизм?

— Очень похоже на потайной отдел, у меня в столе были подобные, — приблизился к пульту Джоуи с забившимся в ритме танца сердцем. — Может, борт-жур… — Но замолчал полуслове, когда увидел на дне круглое устройство с разбитым тёмным экраном и магнитными ремешками. Такое он уже видел и даже носил на правой руке.

— Часы? — Джоуи поднял их к глазам, чувствуя, как застучала в висках кровь. — Точно такие же положил мне с собой Райан. Взгляни, здесь логотип Центра и серийный номер.

— Не думай, что часы этой модели — какая-нибудь особенная редкость, — осадил его Финч. Он убрал пистолет и наклонился над плечом Джоуи. — Каждый солдат имеет такие. Незаменимая вещь для командира, которому важно знать, в каком состоянии его подчинённые. Они могли принадлежать кому-то из экипажа.

— От которого даже разбитого шлема не осталось? — недоверчиво покосился на напарника Джоуи.

Кроме кривых трещин на экране он не заметил других повреждений. Висок пронзила тупая боль, и Джоуи на секунду перестал видеть окружающий мир. Как сквозь толщу воды, услышал он голос Крамера и почувствовал его сильную руку, но наваждение быстро прошло. Боль исчезла, а вместо неё осталось знание, напугавшая его до мозга костей.

— Финч… — Он схватился за рукав Крамера, показал ему часы и рассмеялся, чувствуя себя психом. — Ты ведь узнаёшь их, правда? Я опять схожу с ума, я слышу и вижу то, чего нет, а теперь ещё и это, Тесла!.. — С мрачным лицом Крамер молчал и смотрел ему в глаза, тогда как Джоуи хотел, чтобы очередная помеха его головы оказалась сном. — Мессер, это мои часы... Серийный номер точно такой же, как и на моих. Я готов в этом поклясться.

— Твои сейчас на тебе? — спросил Финч.

— Я и не снимал их, — ответил Джоуи.

Его часы не работали, он проверял много раз, но могли ли эти…

Неловкий в толстой перчатке скафандра палец нащупал маленькую кнопку на боковой поверхности и нажал. Отчаяние шепнуло: «Джоуи, идиот, что ты делаешь, они нерабочие, батарея давно села!». Но заткнулось, когда на экране загорелся голубой шарик и завертелся вокруг появившихся процентов загрузки.

15%…

47%…

68%…

89%…

95%…

100%.

Часы потухли, а затем сотни тонких лучей осветили разрушенную капитанскую рубку, сливаясь в одно целое. На краю ледяного туннеля появился силуэт в скафандре, пульсирующий мягким голубым сиянием. Силуэт повернулся, помахал двумя руками и сжал кулаки у груди, подпрыгивая то на одной, то на другой ноге. Затем спохватился, затряс ладонями так, будто Джоуи и Финч собирались куда-то уходить, и снял шлем.

Часы выскользнули из руки Эмбера и плавным полётом опустились на пол рубки. На него смотрела голограмма молодой женщины, пожалуй, даже слишком молодой, ещё девчонки. Помехи искажали её фигуру, но он разглядел короткие волосы, торчавшие прядками из-за ушей, широкую улыбку, ясные глаза и даже малюсенькую родинку под правым глазом. Она заговорила, но Джоуи не услышал её голоса, видел только, как открывается и закрывается её рот. Заметив, что на её слова нет никакой реакции, она с озадаченным видом замолчала и постучала по шлему с той стороны, где должен был находиться передатчик.

— Ты хотя бы рот открой, идиот, — подал идею Финч, усмехаясь Его появление девицы ни чуть не удивило или по крайней мере он пытался таковым казаться. — А то только хлопаешь ресничками, продуешь её нахрен.

Не придумав ничего лучше, Джоуи протянул космонавтке раскрытую ладонь — жест, понятный каждому. Девушка моргнула и попыталась ответить на рукопожатие, но её рука прошла сквозь ладонь Джоуи, исказившись помехами. Это рассмешило его, и его улыбка нашла отражение на её лице. Первый шаг сделан.

Он понял, что незнакомка попыталась поговорить с ним через передатчик, который по какой-то причине не воспринимал её частоту. Джоуи постучал по своему шлему и замотал головой. Космонавтка нахмурилась, потёрла подбородок, а потом с такой быстротой приблизилась к нему, что Джоуи, споткнувшись о собственную ногу, чуть не свалился. Финч закатил глаза, пробормотал что-то о девственной мужской натуре и пинком колена заставил Эмбера встать ровно.

Космонавтка протянула руку к шлему, и через несколько секунд Джоуи снова услышал знакомое потрескивание передатчика. Следом раздался резковатый и звонкий голос:

— Тесла, шлем времён Земного Исхода! Совершенно не работает с моей системой импульсного воспроизведения голоса. Теперь слышишь меня, непилот?

— Слышу, — выдохнул Джоуи. Космонавтка, довольная собой, улыбнулась и расправила плечи. — Если бы ты знала, как я рад слышать человеческий голос...

— Я понял-понял... — с наигранной обидой затянул Финч. — Ты больше не мой дружок-пирожок, забирай свой гидробраз и вали к майорским шатнишкам.

— Это ведь ты привела меня сюда, да? Кто ты такая? — закрыв ладонью разбитый шлем Крамера, спросил Джоуи, разглядывая голограмму девушки. На её плече он увидел эмблему станции «Пальмарии-10».

— А, о, прости! — тут же засуетилась она и, откашлявшись, ответила: — Я — искуственный интеллект, созданный Марианной Росси, капитаном орбитального модуля «Адель-Роза». Можешь звать меня Мáри. А как твоё имя, непилот?

— Джоуи Эмбер, — ответил он. — Я непилот модуля «Светлячок-3».

— Какое миленькое название, — хихикнула она, но в её взгляде он уловил какое-то разочарование, будто она ждала чего-то другого. — Сколько тебе лет, Джоуи? Кажется, ты намного старше меня. Мне стоит обращаться к тебе мистер или сэр, или дядя...

— Дядя Джоуи его устроит, — вставил ремарку Финч, обходя капитана Росси по кругу и разглядывая её с каким-то довольным блеском в мёртвых глазах. — Подумать только, мессеровская девчонка живёт в часиках на забытом Тесла спутнике! Оставим её себе?

— Можешь звать меня Джоуи, — постарался улыбнуться Эмбер, надеясь, что улыбка вышла не слишком кривой. Финча было не заткнуть, а он не хотел, чтобы Мари узнала о его помехах. — Я не настолько стар, чтобы быть дядей или мистером. А сколько тебе? Я не дал бы и двадцати пяти...

— А я и не возьму, оставь себе, дядя Джоуи, — усмехнулась Марианна. — Дядя Джоуи хорошо звучит, надеюсь, ты не против. Мне двадцать два. Не ориентируйся на возраст в оценке человека. Моему научному руководителю было сто двадцать, но выглядел он, точно земной бог. Но обсудим это после. Ты здесь, ты жив, ты нашёл меня и... — Она осмотрелась и оглядела его. — Ты не включал умформер?

— Конечно нет, ведь хрен знает кто написал, что это опасно, — ответил ей Финч. Его она не видела и не слышала, к большому облегчению Джоуи. Всё-таки Крамер не призрак из земных легенд, всего лишь глюк его мозга, хотя неизвестно, что из этого хуже.

— Нет, я нашёл эти надписи, — указал он на постепенно терявшие своё свечение слова. — Их написала ты?

— Анализ почерка подтверждает, что надпись принадлежит мне, — лишь раз взглянув на светящиеся надписи, отрапортавала Мари изменившимся тоном, какой он часто слышал от роботов станции. Она откашлялась и продолжила более человеческим голосом: — Очевидно, я написала их уже после загрузки ИИ и выключения часов. Я собиралась покинуть Кебхут. Мои дальнейшие действия в качестве живого человека мне неизвестны.

— Но ты можешь объяснить, что всё это значит? Эти надписи и... — Эмбер указал рукой на ледяной туннель за спиной голограммы. — Это. Я предполагал, что его сделал выстрел орбитального орудия...

— Нет, ни один из из существующих снарядов подобного сделать не мог, — тут же ответила автоматизированным голосом Росси, опустила голову, смущаясь своего тона, и спросила: — Пантгелия так и не узнала, что Кебхут живой? Я должна была передать эту информацию Центру КИР.

— А я говорил, я говорил тебе, диод неверующий! — чуть не разорвало Финча от возмущения. — И что это? Огромная хреновина с щупальцами? Червь? Змей? — Он заговорщески понизил голос: — Член с зубами?

— Нет, всё, что я нашёл в своей картограмме, это информацию о пропавших кораблях. Один я видел на орбите, другой нашёл здесь. — Страх липкими прикосновениями уже скручивал в узел желудок, но Джоуи игнорировал его. — Кто здесь обитает?

— Никто, — ответила Мари и на вопросительный взгляд Эмбера пояснила: — Спутник живой. То есть то, на чём мы стоим, и есть живой организм.

Он ждал любого ответа, даже самого безумного, но не такого. Почувствовав, как скрипят позвонки в шейном отделе, Джоуи опустил голову и посмотрел под ноги. Под ними был металлический пол шатла, и он пытался осознать, что аллюминиевый фюзеляж лежал на подобии кожи огромного создания, кружащего в пустоте космоса.

— Тише-тише, дядя Джоуи, — подняв раскрытые ладони, попыталась успокоить его Росси, — Кебхут спит. Этот туннель и другие, которые ты мог видеть, а также кратеры — его... скажем так, рты.

— Очень похоже, — поделился наблюдением Финч и пихнул носком ботинка льдину, которая сорвалась и плавно полетела во тьму. — Зубы, глотка... Не хватает только языка. А-а! — продемонстрировал он свой за разбитым шлемом: синий и сухой.

— Кебхут реагирует только на большие объекты, — быстро сказала Мари, видя какими глазами Джоуи смотрит на Финча, пинающего лёд в дыру. — Когда «Гидеон» сел, Кебхут проснулся. Его привлекла энергия морфрама. Когда он просыпается, то жаждет получить энергию. Много энергии. Он не питается людьми, ему они неинтересны, потому как их объём для него всё равно что капля в море. Неинтересны ему и модуля, но если Кебхут проснётся, то не побрезгует и ими, и людьми. Морфрам ему жуть как нравится. Ну, для него это питательнее, чем случайные астероиды и другие космические объекты...

— Ты видела... — Джоуи косился на Марианну, которая рассказывала о живом спутнике как о чём-то обыденном, например, какой нынче курс биона. — Ты видела, как он питается?..

— Нет, иначе мой модуль разделил бы участь «Гидеона», — ответила Мари, покачав головой. — Но я читала борт-журналы, кто-то из экипажа оставил видеоматериал. Зрелище не для слабонервных...

— Это о тебе, если что, — похлопал его по плечу Финч.

— ...изучить Кебхут толком тоже не успели, потому что он впился своим... своими ртами в машинный отсек, где работали фотонные двигатели, и в головной, где есть умформер, — продолжила объяснять капитан Росси. Её голограмма подёргивалась, голос иногда перепрыгивал с октавы на октаву. — Выживший экипаж спас немногочисленное оборудование, орбитальную пушку и обосновался чуть дальше, в Гроте Жуковского, по имени второго капитана шатла.

— Я боюсь спросить, что стало с «Гиперионом»... — выдохнул Джоуи. Холодная капелька пота скатилась по носу, зачесалась под оправой очков. Он с раздражением подёргал носом. — У меня ещё много вопросов к тебе, Марианна, но мне нужно возвращаться в модуль. Кислорода осталось на двадцать-тридцать минут. Если ты не возражаешь, — он поднял с пола часы, — обсудим всё там.

— О, конечно-конечно! Когда ты ИИ, забываешь, что будучи человеком, тоже беспокоилась о еде, сне и прочих штучках, — посмеялась Мари и направилась вперёд, но не слишком далеко, чтобы сигнал часов не оборвался. — Судьба «Гипериона» незавидная. — Помеха исказило юное лицо, убрав улыбку и оставив грустную гримасу. — Теория о рационе питания Кебхута появилась быстро, и все поняли, что застряли здесь надолго, а потому стоит начать колонизацию до прилёта помощи. Из льда научились добывать воду...

— Я здесь по этой же причине, — перебил её Эмбер, обрадованный, что всё-таки получит мессеровскую молекулу для дальнейшего путешествия.

Финч уже махал ему рукой и кричал, чтобы он шевелил булками, пока не повторил его судьбу. Джоуи с осторожностью начал перебираться на другую сторону рта Кебхута.

— В модуле закончились запасы воды. Центр КИР считает спутник источником молекулы. Но разработкой заняться не получилось, и я теперь понимаю почему.

Марианна взглянула на него каким-то странным взглядом, но ничего не сказала. Поднявшись к хвостовой части, Джоуи отыскал достаточно большую дыру в фюзеляже и выскользнул наружу под безразличный свет далёких галактик. Анубис вращался с той же степенностью, защищая своей огромной массой маленький живой спутник.

Эмбер присел и прикоснулся к поверхности Кебхута обеими руками, пытаясь ощутить... что? Биение сердца? Глубокое дыхание спящего? Движение крови или что-то вроде этого? Но поверхность оставалась крепкой, холодной и безразличной. Спутник спал под толстыми слоями льда.

— Жену ты лапаешь так же безвкусно? — раздался над самым ухом голос Крамера. — Если да, то у меня для тебя плохие новости, особенно если она в этот момент стонет...

— Боги машин, да закройся ты уже! — рявкнул Джоуи, вставая, и тут же прикусил язык, когда увидел обернувшуюся Марианну. Та с недоумением смотрела на него, хлопая большими глазами. — Извини, я... Отвлёкся немного, и... — Финч гоготал, а он делал всё, чтобы не провалиться к ядру Кебхута. — Продолжай, пожалуйста.

Марианна бросила на него ещё один подозрительный взгляд и продолжила. Экипаж «Гидеона» создал колонию под кислородным куполом, вёл сносное существование благодаря спасённым умформеру и Изготовителю. Напитавшийся спутник спал и, кажется, не обращал на людей никакого внимания. Связи с Пантгелией не было, но Центр КИР, как и ожидалось, выслал в систему Ра новый шатл. Между этими событиями прошло три пантеонных года, за которые гидеонцы поняли, что воду Кебхута, несмотря на системы фильтрации и очистки, использовать не стоило.

— Впрочем, у них и выбора-то не было, — с сочувствием делилась воспоминаниями Марианна.

Втроём они пересекали пустой ландшафт, и только одинокая тень Джоуи ложилась покрывалом рядом. Финч молчал, наконец, успокоившись, молчал и он сам, встревоженный и взволнованный.

— В воде содержались радиоактивные нуклиды нитона. Им я, кстати, написала послание в шатле. Попадая в организм человека, они вызывали повреждение теломеры хромосом в клетках, и те начинали бесконтрольно делиться, как при онкологии. — Голос её сбивался, и виной были не помехи, а волнение. — Их тела изменялись, разрастались, превращались в массу... Просто в массу.

— Я знаю, что такое онкологический процесс, — мягко остановил её Джоуи. — Я врач. Не говори, если тебе неприятно вспоминать.

— Нет, я должна помнить, — возразила Мари, — всегда должна помнить маршала Юинга, последнего из гидеонцев. ИИ практически полностью лишил меня эмоционального диапазона, и все чувства, которые я проявляю, лишь привычка вести себя по-человечески. Воспоминания как эти помогают... не забывать, кто я.

— Погоди, ты видела кого-то из них живым?! — воскликнул Джоуи, остановившись, и получил тычок от Крамера, что шёл за следом.

— Был, — кивнула Росси. — Маршал Юинг был... массой. Неоформленной, переваливающейся, трясущейся, покрытой синими сосудами и потемневшей кожей. Половина его мозга висела до самого подбородка, а брюшная стенка истончилась настолько, что я видела, как движутся его кишки. Я почти могу понять, почему он совершил орбитальный залп по «Гипериону»...

— Значит, всё-таки они... — прошелестел голос Крамера. Он зло усмехнулся. — К вопросу о доверии, кэп. Их убил не чудовищный спутник и не сраная радиоактивная вода, а люди, мессеровские люди, которые им доверяли. Как причудливо выстраиваются планеты, верно?

— Почему они так поступили? Если мутацию вызывала вода, гиперионцам ничего не грозило.

К его удивлению, новость о том, что свои уничтожили своих же Джоуи не ужаснула и не удивила. Раньше он, наверное, впал бы в глубокие раздумья о жестокости и глупости человеческого рода, не сделавшего выводы после Исхода, но сейчас не испытывал ничего, кроме осознания горькой правды жизни.

— Они могли забрать их, поместить в особые боксы, остановить процесс...

— «Гиперион» отправил флаер со своими людьми, чтобы найти выживших, — рассказывала дальше Марианна. Они уже подошли к Перевалу Лягушова и начали подъём. — Но увидев, в каком они находятся состоянии, не захотели брать их на борт. Побоялись заразиться, вызвать эпидемию в Коалиции или просто не захотели связываться.

В борт-журнале указывалось, что их капитан бросил неосторожную фразу о том, что уродам здесь самое место. Начался бой, гиперионцы прорвались к флаеру и улетели, но недалеко. — Она хмыкнула. — Маршал Юинг приказал стрелять, а мне сказал, что рассудил так: раз Кебхут — пристанище уродов, так пусть все уроды и остаются здесь. Моё уродство, говорил он, видно всему миру, а их прячется за человеческим лицом.

Джоуи промолчал, обдумывая её слова, и посмотрел на Финча. Его долговязая фигура несколько раз подёрнулась помехами. Он снова стал мертвецом в залитом кровью скафандре с посиневшим лицом. Пришла мысль, что так и выглядел маршал Юинг.

Эмбер зажмурился, а когда открыл глаза, перед ним снова был всё тот же Финч. Тот поймал его взгляд, осмотрел себя и с сожалением сказал:

— Я не могу остановить этот процесс, кэп. Скоро станет хуже. Не знаю, дойду ли я с тобой до конца.

— Я видела, как умирал маршал, — продолжила Марианна. — У него была невнятная речь, и он говорил странные вещи: о голосах, — Джоуи будто ударило током, — об Исходе и спасении душ экипажа, сказал, что остался здесь, чтобы увидеть первого из посланных, в общем, отвисающий мозг имел свои последствия. После разговора с ним я прочитала борт-журналы, сложила весь пазл и приняла решение возвращаться в Пантгелию. Но перед этим загрузила ИИ со всеми данными в часы.

— Для чего? Если ты улетала отсюда и собиралась рассказать всё Центру, зачем такие сложности?

Красивое лицо подёрнулось помехами. Марианна опустила голову, а потом повернулась в сторону, противоположную от его модуля. Подняла руку, указывая:

— Там я посадила «Адель-Розу». После загрузки ИИ я выключила часы. Я знаю, что собиралась вернутсья домой, несмотря на то, что должна была провести в космосе ещё пять лет. Не знаю, что со мной случилось дальше, но я знаю, для чего оставила часы.

Собравшись с духом, она посмотрела в глаза Джоуи, уже не скрывая своей печали, неизвестно, настоящей ли или сымитированной.

— У ИИ всегда есть задача. Марианна Росси оставила меня здесь, чтобы я помогла человеку по имени Ди'Анко, капитану «Светоча», последнего оплота человечества, и привела его в Млечный путь к чёрной дыре МС-2.

— Имён в этой истории меньше не становится, ответов не появляется, а хреновые новости копятся со скоростью световой установки, — присвистнул Финч.

— Я никогда не слышал ни о нём, ни о корабле... — сказал Джоуи, ошарашенный.

— На самом деле, когда я увидела тебя, то решила, что ты — это он, — призналась Мари, складывая руки перед собой в замок. — Он должен был задавать вопросы, которые задаёшь ты, и это он должен был найти меня. — Она с сомнением взглянула на него, и Джоуи почувствовал себя маленькой вошкой под её нерешительным ноготком. — Ты правда Джоуи Эмбер?

— Ма-а-а... — протянул с сочувствием Финч. — Я, конечно, разочаровывал женщин, но что бы настолько...

Джоуи стиснул зубы и поднялся на Перевал, где уже видел свой модуль. Голограмма Марианны Росси рассеялась, когда он прошёл сквозь неё, и собралась из дрожащих линий снова за его спиной. Маленькие часы ещё лежали в ладони. Он обернулся к девушке и показал их.

— Я — Джоуи Эмбер, врач станции «Алькатрас-16». Я убил человека по имени Финч Крамер, пролетел половину космоса, борясь с голосами, призраками и им самим ради того, чтобы вернуться домой к семье, и летел бы дальше, если бы не закончилась вода. Семьдесят лет в систему Ра никто не прилетал, и я улетел бы прочь, а твои часы так и пролежали бы с ящике пульта управления ещё сотню лет, пока Кебхут не поглотил бы остатки корабля и тебя вместе с ним. Так что прости, капитан Росси, что тебя спас я, а не он.

— Семьдесят? — встрепенулась Мари. — Какой сейчас год?.. Я была здесь в начале девяносто третьего от основания Железной дюжины!

— Шестьдесят четыре, — поправился тут же Джоуи, шагая к модулю и вынуждая Росси следовать за ним.

— Квантовый спин, Джоуи, послушай!.. — задрожал её голос, и Эмбер, всегда испытывавший слабость к детям, остановился. — Прости, я не хотела обижать тебя! Пойми, ИИ всегда создают для чего-то. Воспринимай это как человеческое предназначение. У живой Марианны Росси предназначением всей её жизни был полёт сюда. Послушай, я отвечу на все интересующие тебя вопросы, а потом ты вернёшь меня на «Гидеон». Воды ты здесь не добудешь, поэтому сможешь продолжить свой путь.

— Ты хочешь остаться здесь, даже зная, что никто больше может не прилететь сюда? — спросил Джоуи, вскинув брови.

Мари поджала губы. Лицо подёрнулось помехой.

— Не важно, чего я хочу. Так мы договорились?

После короткого молчания Эмбер кивнул.

— Если тебе так хочется. У каждого из нас своя цель. Какая цель была у тебя, когда ты летела сюда?

— О, моей целью было сбежать из Коалиции, — немного расслабившись, ответила Марианна. — Долгая история. Я разрушила свою репутацию и карьеру, и единственным моим спасением была программа «Зеница». Ты о ней вряд ли слышал, уровень секртености межстационарный, и знали о ней только те, кто вертелся в высших кругах. Я стала первым пилотом, и моей задачей был поиск пригодной для жизни планеты. Кебхут был одним из вариантов.

Пересохшие губы Джоуи разлепились, из груди вырвался удивлённый вздох.

— Я слышал о ней достаточно. — Мари взглянула на него. — Я третий.

Взгляд больших глаз изменился, она будто впервые его увидела, посмотрела по-новому.

— Выходит... — Губы её дрогнули в улыбке. — Взрослая здесь я?

— Настоящая старушка, — ответил ей усмешкой Джоуи.

— Не хочу отвлекать тебя от мурлыканий, кэп, но как насчёт того, что бы не тащить мелкую занозу на «Гидеон»? — встрял в разговор Финч. Он стоял на пригорке и вглядывался вдаль. — Не горю желанием шастать вокруг всех этих ртов и дразнить нашего спящего дружочка. Воспользуемся «Адель-Розой»? Ей там и по-привычней будет.

— «Адель-Роза» здесь?! — тут же подбежал к нему Эмбер.

— Я же говорила, что улетела отсюда, — не сообразив, что обращается он не к ней, отозвалась Мари и направилась следом. — Я собиралась верн...

ИИ замолк, когда на блестящей поверхности Кебхута в окружении ледяных скал увидела маленький модуль. Глаза Джоуи не могли разглядеть с такого расстояния его имя, а её смогли. Алым цветом почерком Марианны Росси на боку была выведена надпись «Адель-Роза».

— Квантовый спин, но если я никуда не улетала...

— Значит, что ты где-то здесь, — констатировал Финч.

Глава 9. Пункт назначения

07:20, 13 сутки Льва, 157 год (2303 год по земному циклу)

В шлеме снова раздался писк, от которого заныли уши. Мигнула надпись на стекле и исчезла. Оставалось пятнадцать минут. Система жизнеобеспечения скафандра автоматически переключилась в режим «Ультра» ещё пять минут назад. Фонарики в тот же момент выключились, оставив их в полумраке, освящаемом голубым светом ИИ.

Изменения в поступаемом воздухе Джоуи уловил почти сразу. Некритично, но дышать стало труднее. Слизистые будто наждачкой царапало. Несмотря на это и громкие возмущения Финча, он с часами в руках спустился с Перевала Лягушова, названного в честь человека, который на одном протоцикле вывез с планеты своих товарищей до ближайшей станции.

В ушах ещё звучал голос Марианны Росси, попросившей отвести её вниз. Спокойный, равнодушный, как Кебхут.

— По-моему тут и так понятно, что она нашла свою смерть здесь, — Финч не прекращал брюзжать, — но тебе-то зачем её разыскивать?! Рядом лечь захотел, благородный маршал алькатраский?

— Потому что я должен знать, — отрезал Джоуи шёпотом. Но это была лишь часть правды. Другая её половина заключалась в том, что он не мог оставить девушку, пускай и голограмму, один на один с жестокой правдой, которую несёт с собой смерть. — Эй, Мари… — Та обернулась. — Не волнуйся, мы со всем разберёмся.

Она отвернулась и продолжила свой путь. Изображение её дёргалось от помех и практически исчезало, когда она отдалялась от него.

— Алгоритмы говорят мне, что разбираться не с чем. Я мертва. Теперь хочу выяснить, почему.

— На Кебхуте был купол, где жили гидеонцы, — напомнил Джоуи, обходя маленький игольчатый кратер.

— Но я не смогла бы прожить там шестьдесят четыре года, — возразила капитан Росси. — Когда я уходила оттуда, умформер производил атомный распад последнего брикета морфрама. Я это знаю, потому что своими руками его заправила, чтобы поговорить с Юингом. Вода радиоактивна, спутник просыпается при приближении крупных космических объектов, шансы выжить стремятся к нулю. Но спасибо, что пытаешься убедить в обратном.

Больше Марианна не подавала голоса, пока они не остановились у «Адель-Розы». Маленький модуль теснили холмы то ли выживая со спутника, то ли защищая от посторонних воздействий. Подпорки ушли глубоко в кору. Лёд наползал на алюминиевую обшивку с жадностью плесени, сминая и пережёвывая её. Вокруг в большом количестве лежала серая пыль, напоминающая песок. Люк модуля был открыт.

— Он остался там же, где я его посадила, — сказала Марианна машинным голосом. Её глаза двигались с неестественной быстротой, анализируя и обрабатывая информацию.

— Ты можешь предположить, что здесь случилось? — Джоуи коснулся вмёрзшей в кору лестницы и заглянул вовнутрь. Там было пусто и темно. — Себя ты знаешь лучше кого бы то ни было. Что могло заставить тебя остаться?

— Никаких следов борьбы, замеченные повреждения — результат поглощения Кебхута, — будто не услышав его, продолжала говорить Марианна Росси. — Входной люк открыт изнутри. Я не собиралась сюда возвращаться.

Голограмма двинулась дальше, осматриваясь. Джоуи решил ей не докучать и оставил часы на одном из пригорков, а сам забрался в «Адель-Розу». Его модуль мало чем отличался от модуля Мари. Та же маленькая кровать, пульт управления, умформер и Изготовитель. Только иллюминаторы не закрывали металлические пластины.

«Они заперли тебя. Мессер знает, зачем, может, боялись, что сбежишь, высадишься где-нибудь и начнёшь новую жизнь. Но я считаю, что они не хотели, чтобы ты видел то, что заставит выйти тебя наружу».

Ещё один писк в самое ухо. Кислород заканчивался, как и время пребывания на Кебхуте. Джоуи быстро огляделся. Морфрамовый отсек пуст — проломила ледяная глыба с раскинувшимися по стенкам тонкими усиками, напомнившими ему провода из его сна.

Умформер не работал, и весь модуль был мёртв, но Джоуи всё равно подошёл к пульту управления. Он не ожидал найти что-то особенное, скорее сделал это из праздного любопытства, больше переживая за истекающее время. Но Марианна Росси ещё шестьдесят четыре года назад знала, что модуль найдут, потому оставила на пульте управления обледеневший блокнот.

— «Пасха-3»… — выдохнул Джоуи, прочитав сделанную на обложке надпись её рукой. Фонарик, встроенный в перчатку, заморгал и погас. Система жизнеобеспечения снова просигнализировала о необходимости вернуться в модуль. — Пропавшая много лет назад станция, первая из отправленных за пределы Солнечной системы…

Схватив блокнот, Джоуи бросился из модуля и позвал:

— Мари! Я нашёл кое-что, оставленное тобой! Давай вернёмся в «Светлячок» и разбер…

— Пожалуйста, Джоуи, подойди ко мне, — услышал он её спокойный голос, не суливший хороших новостей. Марианна стояла к нему спиной в нескольких метрах от модуля. — Ты должен это увидеть.

Стоило ему шагнуть к ней, как его остановила сильная рука Финча Крамера.

— Её живая форма предпочла отправиться в Полёт, — сказал он суровым тоном. Джоуи заметил, каким тёмным стало его лицо, и что в уголках рта проступила чёрная запёкшаяся кровь. — Мы не знаем, как влияет радиоактивная вода на скудную атмосферу Кебхута. ИИ здесь ничего не грозит, а ты свихнёшься.

— Так я уже, — отбросил его руку Джоуи, улыбнувшись. Увидела бы эту улыбку Линда, наверняка, испугалась бы. — Я разговариваю с мёртвым и слышу мёртвых. Марианна — самое реальное из того, что случилось со мной за последние дни. Но я тебя услышал.

Джоуи похлопал его по плечу, подошёл к Мари и остановился рядом. Голограмма молча указала под ноги, и Эмбер увидел в космической пыли аккуратные следы. Они цепочкой вились ещё несколько метров и заканчивались двумя следами, расположенными параллельно друг другу.

— Это следы подошв ботинок скафандра Марианны Росси, — механическим голосом заговорил ИИ. — Протектор подошвы совпадает с тем, что есть в моей памяти. Она не бежала, следы чёткие и глубокие. Здесь остановилась и прыгнула. Соответствующие изменения грунта видны вокруг. Дальше следов нет.

— Как они сохранились за столько лет? — прошептал Джоуи, поднимая глаза.

Дальше стелилась маленькая песчаная долина с россыпью льдинок, блестевших, точно драгоценные камни. За ней: космос с его звёздами и планетами.

— Здесь нет воздуха, соответственно, нет ветров, — продолжила Мари, затем голос её дрогнул, сломался, и в него снова скользнули человеческие нотки. — Космос сохранил их для нас.

— Что ещё за бред? — буркнул Финч, появившийся рядом, и Джоуи подумал, что впервые Крамер снял вопрос с языка. — Космосу дела нет до человечков. Исчезнут люди, а он даже не остановится, чтобы задуматься об этом.

— Откуда ты это знаешь? — перефразировал вопрос Джоуи, взглянув на голограмму.

Мари подняла на него большие глаза, совсем не похожие на глаза ИИ, и ответила:

— Из своей памяти. Это мои мысли. — Она сложила опущенные руки замком. — Космос сделал это для Ди’Анко.

Скафандр снова издал предупредительный писк. Финч выругался, сказав, что девчонки любят всё романтизировать и им не следует ради её фантазии погибать здесь. Эмбер снова с ним согласился.

— Мне жаль, Мари, действительно жаль, что тебе пришлось об этом вот так узнать, — сказал он твёрдо. — Но мне пора вернуться в модуль. Взгляни, это оставила ты, наверное, уже после создания ИИ. — Он показал её заиндевевший блокнот. — «Пасха-3», исчезнувший шатл Земли…

— Я оставила его, — встрепенулась она с рассеянным видом и улыбнулась. Взгляд её с безразличием мазнул блокнот и вернулся на его лицо. — Точнее Марианна Росси. А я Мáри, ты помнишь, да?

— Квазаровские сингулярности, её что, закоротило? — вскинул руки Финч. — Так, глиста в скафандре, отойди-ка, сейчас мёртвый объяснит мёртвому, что она мертва!

— Забирай блокнот. Во мне есть всё, что пригодится Ди’Анко. Спасибо тебе за всё. — Росси попробовала прикоснуться к Джоуи, следуя человеческой привычке, но её руки, исказившись, прошли сквозь него. Она усмехнулась. — Ты не Ди’Анко, но я рада, что мы встретились. Ты кажешься неплохим парнем, дядя Джоуи, мне даже сложно поверить, что ты кого-то убил.

— Тебе это не грозит, — попытался пошутить Джоуи и махнул рукой в сторону «Светлячка». Он почувствовал, что она прощается, но всё ещё надеялся уговорить её не оставаться на Кебхуте. — Идём со мной.

— Нет, оставь меня здесь, — покачала головой Мари. — У меня есть программа, и я должна её выполнить. Улетай сейчас, пока космос не забрал и твою душу. Маршал Юинг сошёл с ума, и Марианна Росси тоже, раз ушла в Полёт. Поэтому она создала ИИ, существо, которое не поддаётся безумию. Я желаю тебя тихого полёта и мягкой посадки там, куда ты стремишься. Здесь тебе больше нечего делать.

Джоуи открыл было рот, но писк в шлеме раздался снова. Перед глазами выплыло оставшееся ничтожно маленькое время. Придётся бежать, чтобы успеть.

Ему ничего не стоило подхватить часы и унести их с собой в «Светлячок», но вместо этого он переложил их в «Адель-Розу», на самый край входного люка. Она с благодарностью наклонила голову.

— Я тоже надеюсь, что ты дождёшься его, Мари. Мне выключить часы?

— Нет, оставь. — Голограмма села на покрытый пылью лёд и подняла глаза на бесконечное небо, в которое вели оставленные больше шестидесяти лет назад следы. — Я хочу увидеть, как он прилетит, и спасёт вас, людей. Я хочу знать, что ждала не зря.

Джоуи хотел ещё что-то сказать, но Финч рявкнул, чтобы он пошевеливался, пока не стал синим, как его бригадир в выходной день, поэтому бросился к «Светлячку», не оборачиваясь. Оставалось две минуты.

07:34, 13 сутки Льва, 157 год (2303 год по земному циклу)

Только оказавшись в модуле Джоуи понял, что последние минуты дышал какой-то дрянью, потому что хватал воздух чуть ли не руками, стремясь насытить лёгкие насыщенным азотом и кислородом газ.

— Лёгкие смотри не порви, — посоветовал, как всегда, с дружелюбием, Финч. Он снял разбитый шлем, и тот исчез, как по волшебству. Джоуи не обратил на это внимания. Его больше беспокоило, что Крамер всё сильнее начинал походить на мертвеца. — Пора запускать умформер и сваливать отсюда.

В модуле было темно. На ощупь Джоуи нашёл фонарик, сложенный Райаном, и, включив его, положил на полку. Затем занялся скафандром и в одном из карманов нащупал что-то твёрдое и холодное. Вспомнив, что спрятал сюда кусок Кебхута, он в испуге одёрнул руку, а потом отвёл её от себя подальше, будто бы это спасло от заражения.

— Нет, — сказал Джоуи сам себе, подавив панику. — Вода опасна, если проглотить. Или коснуться незащищённой кожей. Что же с тобой, маленький ублюдок, делать?..

Идея пришла быстро. Он нашёл в одном из отсеков пластиковый пакет, предназначенный для употребления воды в состоянии невесомости. До изобретения гравитационного ядра такие пакеты наполняли жидкостью, и через специальную трубочку с зажимом космонавты могли утолять жажду. Сейчас же этот пережиток прошлого входил в оснащение корабля на непредвиденный случай.

Джоуи осторожно раскрыл один из пакетиков, вторым воспользовался как перчаткой и перенёс кусок льда из скафандра в пакет. Проверил, чтобы все заклепки и зажим оказались на месте, и убрал в стенной отсек.

— Он растает, — подал голос Финч. — Радиация не знает, что такое стены, Джоуи. От неё может спасти только скафандр.

— Экипажу «Гидеона» потребовалось три года употребления этой воды, чтобы превратиться в мутантов, — ответил Джоуи и добавил с грустной усмешкой: — Я столько не проживу.

— Успел отчаяться? — вскинул бровь Крамер и закатил глаза. — Брось, девчонка просто нагнала на тебя тоску тем, что не ты её отважный маршал на белом шатле с вот таким вот двигателем! — развёл он руки, демонстрируя отнюдь не размеры двигателя. — Ну, и тем, что баба, создавшая ИИ из говна и палок на этом спутнике, и баба, отправившая себя в Полёт — одна и та же. Нечего сырость разводить, изоляция кабелей и так древняя. Лучше скажи, что мы делаем дальше, кэп?

Что делать дальше, он решил, ещё когда узнал, что вода Кебхута непригодна к употреблению. Джоуи забрался с морфрамовый отсек, несколько минут разглядывал сложенные брикеты, а затем взглянул на Крамера, который на доске расследования под надписью «Пилот-1» рисовал очередную карикатуру: человечка с косичками, парящего над часами.

— Как ты думаешь, если я сложу в умформер несколько брикетов сразу и увеличу скорость, мы сможем быстрее добраться до Пантгелии?

— Хороший вопрос, — отозвался Крамер и дорисовал человечку два маленьких кружочка в районе груди. Подумал ещё и сделал их больше. — Морфрама много. Он даёт огромное количество энергии, но не уверен, что двигатели и сам модуль выдержат такой полёт. Обшивка пострадала, а ты так и не нашёл минутки её запаять.

— У меня нет выбора. Когда закончится вода, я умру от жажды, и эти кучи морфрама ничем мне не помогут. — Он взял четыре брикета и, закрыв ногой отсек, направился к умформеру. — Так или иначе, меня ждёт Полёт, но я хотя бы попытаюсь.

— Слушай-слушай! — подскочил к нему Финч, играясь ручкой. — Она говорила, что Ди’Анко, её храбрый маршал, командует неким шатлом «Светоч». Она назвала его последним оплотом человечества…

— Мне без разницы, мой последний оплот — Коалиция, и я лечу к ней. — Джоуи открыл пластиковую крышку умформера. — Она сама сказала, что Марианна сошла с ума. Заложить в ИИ задачу, основанную на собственном безумии — вполне возможно. Отсюда следует, что и Ди’Анко, и «Светоч» — так же реальны, как и ты.

— Хочешь я ещё раз расхреначу тебе нос, чтобы переубедить? — Несмотря на угрозу, Финч улыбался и с мастерством виртуоза перекидывал ручку в пальцах. — Ты не хочешь узнать конечную точку своего Полёта, Джоуи?

— Нет, я достаточно насмотрелся и сыт по горло космической хренью, — отрезал Джоуи, складывая брикеты в приёмный отсек. — «Зеницу» создали после того, как обнаружили приближающуюся чёрную дыру: Мессер или TON618. Я бы ставил на последнюю, потому что МС-2 официально мертва…

— А малышка в скафандре утверждает, что должна кого-то к ней привести, — ввернул Финч.

— И на то, что вряд ли чёрные дыры обладают такой скоростью, — продолжил развивать свою мысль Джоуи. — Из книг, — махнул он в сторону своей маленькой библиотеки, — я знаю, что дыры пассивны, медлительны, и для меня странно слышать, что люди Солнца, сумевшие её сфотографировать, не заметили её приближения, испугались прихода её в Центавр и улетели в другую галактику, а теперь разработали целую программу, чтобы снова спастись…

— Космос изменчив, — пожал плечами Крамер. — Выяснив что-то о движении дыры, ты мог бы вернуться в Коалицию и без проблем получить амнистию. Кстати, ты когда-нибудь задумывался, почему МС-2?

— Солнечные люди любили называть всё буквами и числами, весь атлас этим пестрит, — отозвался с безразличием Джоуи.

— Нет, я не о том. Если есть МС-2 — сверхмассивная чёрная дыра, то должна существовать и МС-1.

Руки Джоуи замерли, сжали брикеты, но лишь на мгновение. Он захлопнул крышку умформера и запустил его, а потом обернулся к Финчу, смотревшему на него с улыбкой всезнайки.

— Мне всё равно, пусть их будет хоть десять, хоть пятьдесят. Я лечу домой. Я собрал достаточно данных о «Гиперионе», «Гидеоне», Кебхуте, у меня есть информация о Первом пилоте. Достаточно твоей болтовни, Финч. Я не полечу в Солнечную систему.

Толкнув его плечом, Джоуи прошёл к креслу пилота, сел за пульт управления и повторил порядок действий: запустить умформер, подключить гравитационное ядро, настроить экран. Умформер опять замурлыкал, поглощая атомную энергию морфрама, загорелись потолочные лампы, ожил экран, на котором появился ландшафт спящего спутника.

Открыв навигационный дисплей, Джоуи запустил картограмму, чтобы найти координаты Пантгелии. Та раскинулась перед ним, и своими дрожащими голубыми линиями напомнила о Марианне Росси. Стараясь выкинуть из головы её одинокую фигуру на фоне черноты космоса, Джоуи крутил системы, ища галактику Андромеду и родную систему. Да, без автопилота путь будет трудным, придётся осваивать космическое маневрирование на лету, но он верил, что справится. Сейчас он мог справиться с чем угодно.

— Жаль малую, — услышал он сбоку и возненавидел Финча за то, что тот в очередной раз надавил на больное. — Остаётся здесь в полном одиночестве на голодном спутнике. Следующее пробуждение станет для неё последним.

— Это был её выбор, — жёстко ответил Джоуи. До края Андромеды, уже сливающейся с Млечным путём, расстояние было огромным, чудовищно огромным. Двадцать семь тысяч световых лет, для его запасов морфрама это непосильное расстояние. — Как и Сьюзан, она всё решила, и стороннее мнение её не интересует. ИИ сложно сопротивляться программе.

— Кстати, об этом. Разработка андроидов с искусственным интеллектом перестала поддерживаться Сенатом в те года, когда малая улетела из Коалиции, — вдруг озвучил Финч. Он опёрся задом о пульт управления, следя за поисками Джоуи. — Решили, что творческое мышление опасно для роботов, как и свобода воли. Правильно сделали, наверное, их всё-таки больше, и вся Дюжина держится на них: обслуживание станции, уход за людьми, сельским хозяйством, добыча ресурсов, пилотирование спутников и кораблей, да даже доставка в каюту — их заслуги. Это не может быть совпадением. Создание ИИ такого уровня, как Марианна Росси — вершина мастерства. Кем бы ни была девчонка, мозгов ей было не занимать. Жаль, что свихнулась…

— Я не могу её найти… Квазар, да где же она!.. — крутил картограмму Джоуи, ища дом. Волнение с каждой секундой становилось всё сильнее. — Я не могу добраться до Андромеды!

Спустя ещё несколько минут поисков на него холодной липкой испариной опустилось осознание: в картограмме «Светлячка-3» отсутствовала галактика Андромеда. Был Млечный путь, часть Андромеды, слившейся с ним, и всё.

Стараясь удержать новую истерику, Джоуи опустил руки на колени, сжимая челюсти до ноющей боли в зубах. Крик комком застрял в горле, едва не разрывая его. Хватило Эмбера на пятнадцать секунд. Развернувшись к пульту управления, он вскинул руки и ударил по нему кулаками с яростным рёвом.

— И это мне тоже не кажется совпадением, — протянул Крамер, спокойный, как льды Кебхута. Он всё перекидывал ручку с пальца на палец. — Майорская задница считала тебя беспомощным и трусливым страусом, который не отважился бы сунуть нос дальше установленного маршрута, но тем не менее позаботился, чтобы ты или умер, или завершил миссию. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит…

— Заткнись, пожалуйста, просто заткнись… — прошептал Джоуи, впиваясь ногтями в ладони и прижимаясь лбом к прохладной панели.

Лёгкие сдавило так, что никак не получалось сделать нормальный вдох. Жгучая боль разлилась по левой половине грудной клетки, доходя до самой руки. Пришла мысль, что у него, кажется, прединфарктное состояние, но Джоуи воспринял её настолько безразлично, что даже не пошевелился, прячась в своём горе с головой.

Он больше никогда не увидит ни Линду, ни Майки. Не поцелует её мягкие губы, не взлохматит светлые, как у него, волосы cына, не отведёт их на ужин к тёще и тестю, где первая будет стараться накормить их выращенными её руками фруктами, а последний рассказывать о буднях борт-монтёра на грузоперевозчике Ессионы.

Его плеча коснулась крепкая рука мертвеца. Грубый голос прошелестел над самым ухом:

— Ты их ещё увидишь, Джоуи.

— Не ври, не ври мне!.. — выплюнул он, задыхаясь и дрожа, как старый разваливающийся робот. Из горла вырвались истеричные хрипы, и с каким-то облегчением Джоуи подумал, что наверное умирает. — Я увижу их только в своих воспоминаниях, когда жизнь будет проноситься перед глазами в момент Полёта! Тесла, Тесла, как же я себя ненавижу…

— За что, Джоуи?

— За то, что убил тебя, за то, что бросил их, за то, что я квазаровский трус, за то, что я сам всему виной…

Он сглотнул вязкую слюну и выпрямился. По лицу что-то потекло. Джоуи провёл ладонью по щеке и взгялунл на пальцы. Это были слёзы.

— Я заслужил всё, что со мной происходит. Жалею себя, но я здесь только благодаря одному человеку — мне.

Он встал, нашёл в бортовой аптечке нитроглицерин и в течение десяти минут рассосал две маленькие таблеточки. Эффект появился быстро: боль в груди отступила, рука перестала неметь. Дышать тоже стало свободнее. Захотелось умыться, но мысль об ограниченности запасов воды заставила его остановиться.

Вытерев щёки рукавом, Джоуи протянул руку Финчу, и тот без лишних раглагольствований вложил в неё ручку. Эмбер подошёл к своей доске расследования и на листке с надписью «Пилот-3 Джоуи Эмбер» начал писать.

— Моя цель — получение амнистии, которую мне обещали за предоставление Центру информации о всех комических объектах в моём маршрутном листе. — На панели он поискал свои записи, нашёл листок, на котором выписал все точки с координатами, и прикрепил его рядом. — Предположим, я долетел до Солнечной системы, не умер от обезвоживания, собрал все данные. У Центра в планах не стояло моё возращение в Коалицию, как не вернулись Марианна Росси и Сагияма Накамура.

Джоуи перешёл к листку с «Пилотом-2». Пожирнее подрисовал ему усы и продолжил:

— Накамура умер на горизонте событий неизвестной чёрной дыры, поглотившей Альфа Центавра. Чёрная дыра достаточно крупный и видимый объект, необходимости приближаться к нему не было.

— Если только Центр не поставил перед ним такую задачу, — вставил своё слово Финч. «Светлячок», зажатый между его пальцев, нарезал круги по воздуху. — В Центре всё-таки глазами смотрят в телескоп, а не жопой, они должны были знать о чёрной дыре в Альфа Центавра. Понятно, что, как и с тобой, Центр не озаботился возвращением Сагиямы.

— Марианну направили на Кебхут, где уже случились две катастрофы, для выяснения обстоятельств и пригодности спутника к колонизации. Данные она собрала, попыталась вернуться, но не смогла… — Джоуи смотрел на нарисованного Финчем человечка с косичками. Ей он добавил улыбку, кривую, но тем не менее достаточно красивую для карикатуры. — Почему? Не нашла координаты Пантгелии, потому что их убрали из картограммы? Не хватило топлива? Она создала ИИ, сумела внести его в обычные часы и потом решила отправить себя в Полёт? Чушь!

— Вопрос об одинаковых часах остаётся открытым, — кивнул Крамер, беря Джоуи за предплечье и разглядывая разбитое устройство. — Идентичны. Даже трещины в один и тех же местах. Но тебя беспокоит другое.

— Если никто из нас не должен был вернуться в Коалицию, то как бы мы доставили добытую информацию? — Эмбер махнул рукой в сторону борт-журнала, пустых дискет и папок с фотографиями. — Весь этот массив, который их интересовал!

— Остаётся только один вариант, — констатировал Финч с пугающим спокойствием. — Они их уже получают. Сейчас, в режиме реального времени.

Джоуи притих, замер и с опаской огляделся по сторонам. Сразу же появилось ощущение, что за ним наблюдают сотни глаз, но он заставил себя отбросить ненужные домыслы. Взгляд прошёлся по уголкам модуля, от борта к борту, ища маленький круглый объектив.

— Где-то здесь есть камера, — сказал он. Разговаривать шёпотом не имело смысла. — Возможно и снаружи. Борт-компьютер сохраняет все фотографии и видео, а меня заставили их печатать для отвода глаз.

— Если ты заорёшь и скажешь, что они — кучка квазаровских ублюдков, как думаешь, рация в модуле заговорит? — полюбопытствовал Финч, постучав пальцами по корпусу маленькой радиостанции.

— Нет, — усмехнувшись, покачал головой Джоуи. — Они не выдадут себя, даже если сюда влезет какая-нибудь инопланетная гадость и задушит меня. Напишут умный отчёт, уберут его в папку под грифом «секретно» и отправят следующего смертника. Центр молчал, когда я вёл себя, как сумасшедший, выглядывал призраков, разговаривал с ними, плакал и вопил, чинил модуль… Молчат сейчас, когда я говорю сам с собой, и будут молчать до самого конца.

Он взглянул на скафандр, восполняющий свои системы, и по индикатору на груди определил, что осталось немного до завершения.

— Я должен вернуться на «Гидеон». Может получится использовать какую-нибудь спасательную капсулу с фотонным двигателем…

— Ты представления не имеешь, как это делается.

— Я должен попытаться поискать здесь ещё что-нибудь. В бортовом компьютере шатла координаты Пантгелии должны быть. Я запущу умформер…

— И разбудишь сраный спутник в ту же секунду! — запротестовал сразу Финч. — Он откроет пасть прямо под твоими ногами и сожрёт к мессеровской матери!

— А есть варианты? — спросил Джоуи. — Есть, — ответил он тут же. — Купол, где жили гидеонцы. Я осмотрю и его, может, найду что-то полезное. Если есть идеи лучше, я с удовольствием тебя выслушаю.

— Есть, но тебе не понравится. — Крамер указал на координаты Солнечной системы. — Лететь до конца, чтобы узнать всё. Только оказавшись там, ты поймёшь, зачем Коалиция делает то, что делает, и сможешь выжить.

— Вряд ли меня ждёт там световая установка, — хмыкнул Джоуи.

— До Андромеды ты не всё равно не доберёшься, вас разделяет не менее восьми тысяч парсек. Ни морфрама, ни твоей жизни на этот полёт не хватит.

Джоуи провёл ладонью по волосам, чувствуя, как вымотали его последние дни. От усталости он не чувствовал голода и жажды. Хотелось спать и домой, к семье.

— Зачем я вообще приходил в тот день на ваши учения… — прошептал он, запуская Изготовитель. Тот загудел, синтезируя ему поздний завтрак: завёрнутый в блинчик омлёт с зеленью. Он заставит себя поесть. Что бы он не решил, силы ему понадобятся.

— Потому что ты накормил Молли Хупер карамелькой, вызвав у неё аллергию, — сказал с улыбкой Крамер, но не с целью освежить ему память, а ещё раз наступить на старую мозоль. — Брось, Джоуи, ты ещё не ощутил, что не ты летишь, а тебя толкают? Ты летишь по чьим-то координатам с самого начала. А отправной точкой стала смерть Сьюзан.

Джоуи посмотрел на него, потом на свежеприготовленный завтрак, от которого шёл чудесный запах ароматизаторов, и взял тарелку в руки.

— Мессер с тобой, Крамер. Отправляемся в Солнечную систему.

Финч издал победный клич. Усевшись за пульт управления и расположив завтрак на коленях, Джоуи вновь включил программу автопилотирования, и та без труда проложила маршрут до конечной точки — Солнечная система. Бортовой компьютер попросил подтвердить запрос на готовность к полёту и запуск двигателя. Обжигая пальцы и язык, Джоуи наспех затолкал рулет в рот, кое-как прожевал и, глотая на ходу, отправился за скафандром.

Подзарядка полностью завершилась. Защёлкивания на горловине шлем, Джоуи уже привычным движением пристегнулся и подтвердил начало полёта. Автопилот завёл двигатели, умформер зарычал громче, активнее сжигая морфрам. Модуль задрожал и начал подъём. Оторвались от поверхности Кебхута подпорки, поднялась в вакуум космическая пыль.

Марианна Росси обернулась, чтобы посмотреть, как взмывает вверх «Светлячок-3», и помахала рукой, не понимая, зачем она так сделала. Так… по-человечески. Голограмма задрожала, покрылась помехами, и на изображении лица когда-то жившей космонавтки появился блик. То была незамеченная ею слеза.

— Отлично, подъём идёт как надо, — проговорил Джоуи, хотя судил он об этом только по уходящей вниз поверхности спутника. — Как выйдем из зоны гравитации, перейдём на следующую ступень скорости и… — На экране он заметил появившееся пятно, которое быстро приближалось из глубины тьмы. — Это ещё что?..

Вдовём они наклонились к экрану, пытаясь разглядеть космический объект, и когда его очертания проступили из мрака, Финч уверенным тоном заявил:

— Астероид. Здоровый! Давай-давай, пошевеливайся, Джоуи, нам надо уносить наши двигатели подальше!

Рука Эмбера легла на рычаг, чтобы перевести модуль на следующую ступень скорости, но не сделала решающего толчка. Глаза, не отрываясь, следили за полётом астероида. Тяжело было оценить траекторию, но одно он понял — если спутник приблизится, Кебхут его почувствует и проснётся.

— Девчушка отправится в Полёт быстрее, чем мы думали, — словно прочитав его мысли, сказал Крамер с деланным сочувствием. — Но ведь это был её выбор, правильно?

— Нет…

— Что-что, прости? Уши заложило, когда умирал, не расслышал, что ты сказал? — с издёвкой ухмыльнулся Финч, подставляя ладонь под ушную раковину.

— Я сказал, нет! — отстегнув ремень, вскочил Джоуи. — Она выбрала ждать прилёта своего капитана, а не смерть!

— Куда ты собрался, маршал квазаровский? — рассмеялся Финч. В этот раз он не пытался его остановить. — Мы уже взлетаем!

— Тебе не понять, ты ведь тёмная половина. Ты то, что помогает выжить мне, но не другим. — Без колебаний Джоуи отключил двигатели, и корабль замер в нескольких метрах над Кебхутом. Инерция несла его дальше вдоль спутника.

Через экран Финч следил за приближением астероида. Тот оказался картофелеобразным, кривым и дырчатым. Траектория не менялась и соприкасалась со спутником. Столкновения могло и не быть, но зная предпочтения Кебхута, лакомый кусочек вот-вот окажется в зоне поражения.

— Модуль затянет вместе с ним. Последнее, что ты увидишь и услышишь, это голос искусственного интеллекта. Взгляни на эту махину, Джоуи. Спутник проснётся.

Джоуи замер в прорези входного люка лишь для того, чтобы на суровую физиономию Финча ответить усмешкой:

— Не ревнуй, Крамер, твой голос она точно не перекроет.

07:57, 13 сутки Льва, 157 год (2303 год по земному циклу)

Летящий астероид голограмма Марианны Росси видела лучше, чем Джоуи Эмбер через экран модуля. Зрение искусственного интеллекта за считанные секунды оценило форму, рассчитало диаметр и предполагаемую массу, а так же просчитало возможную траекторию. Астероид летел мимо, столкновения не должно произойти в виду слабой атмосферы Кебхута, но ИИ, воспользовавшись своей памятью, сделал другой прогноз: астероид пройдёт достаточно близко, чтобы спутник проснулся. Мари уже видела такое, на дискете, снятой кем-то с «Гидеона».

Страха не было, у ИИ его не может быть, как и других эмоций. Поведение и повадки живого существа были добавлены, чтобы Ди’Анко не испытывал в её присутствии дискомфорта, но Мари знала: программа прописала не всё.

ИИ допускал возможность уничтожения и считал, что несмотря ни на что, стоит оставаться на месте и ждать человека по имени Ди’Анко. Однако Мари всё равно пробовала схватить свои часы, чтобы унести их подальше от возможной зоны поражения. Действовала она с методичностью учёного в лаборатории. Руки её рассыпались помехами, и от часов она не могла отойти дальше, чем на три метра.

Мари ещё раз посмотрела на приближающийся астероид, сложила руки в замок, прошлась по собственным следам, не касаясь их, и со всей ясностью вдруг поняла: она умрёт так же, как её живое тело. Только тело свой конец выбрало самостоятельно, об этом свидетельствуют следы. А она не хочет умирать. Она хочет сбежать отсюда, улететь как можно дальше от Кебхута и найти спасителя, капитана Ди'Анко.

Но спасения ждать было неоткуда. Единственный, кто протянул ей руку, был Джоуи Эмбер. Странноватый мужчина, разговаривающий сам с собой, нервный и добрый, а ещё невероятно храбрый. Мари подняла голову, нашла взглядом «Светлячок-3». Корабль, мигая сигнальными огнями, проплывал вдоль Кебхута. Рядом в вакууме плыл длинный страховочный трос.

— Джоуи… — задрожал от помех голос Мари, а может от чего-то другого.

Поверхность спутника дрогнула. Раз, другой, третий, точно забилось огромное сердце. Бесшумно затрещала, сдвигаясь, толстая ледяная кора в восемьсот километров толщиной, потому что в ядре её, состоящем из солёной, как земной океан, воды, зашевелился Кебхут. Он ощутил приближение новой энергии и собирался насытиться всем, что будет в зоне его досягаемости.

Заиндевелые кратеры пошли рябью, покачнулись блестящие зубцы из тёмного льда, и в глубокой тишине вакуума к ядру ушли целые пласты коры, открывая страшные тёмные провалы ртов. Их количество и плотность появления менялась в зависимости от местонахождения предполагаемого источника энергии и его размеров. Мари повезло, астероид шёл в стороне от неё, но тем не менее Кебхут раскрыл несколько ртов всего лишь в метре от «Адель-Розы».

Её модуль, покинутый и печальный, покосился и ещё глубже ушёл в податливый лёд. Мари прижалась к его подпоркам, то ли защищая своё последнее пристанище, то ли спасаясь в его тени, но Кебхут не обмануть. Астероид приблизился настолько, что голограмма смогла разглядеть каждую его трещинку и неровность, а затем увидела, как песчинки тонкими линиями потянулись в провалы Кебхута.

Траектория полёта сдвинулась. Точно попавший в ловушку зверь, астероид попытался вырваться, но не вышло. В чреве Кебхута исчезали куски больших размеров, пока поверхности двух космических объектов не соприкоснулись, слепляясь вместе, подобно двум комочкам теста.

Чуствительные глаза Мари уловили движение. Из ближайшего кратера к ней, а точнее к её модулю потянулись десятки тонких нитей. Они ветвились, покрывая собой спутник. Часть из них поднялась выше, к «Светлячку-3», от которого разило морфрамом.

— Квантовый спин, каменюга отмороженная! — разозлилась неожиданно для самой себя Мари и покинула своё укрытие. — Засунь свои волосá туда, откуда вытащил! Оставь Джоуи Эмбера! Здесь я, так забери меня!

Кебхут её услышал и выбросил ещё с десяток нитей, жаждущих энергии. Их пульсирующей сетью уже был обтянут стремительно уменьшающийся астероид, проваливающийся под кору. Спутник двигался, льды его крошились, сминались, образуя новые горы, склоны, низины. Следы шестидесятичетырёхлетней давности исчезли, на их месте появился очередной глубокий кратер.

Псевдоподия, разветвляясь, уже опутала подпорки «Адель-Розы», и Мари, вскрикнув, попыталась ещё раз схватить свои часы, как вдруг откуда-то сверху свалилась фигура в белом скафандре и взмахнула ломом. Нити оборвались, съёжились, отпрянули лишь на мгновение, однако этого хватило, чтобы космонавт схватил часы и крикнул:

— Ты можешь рассчитать, в каком месте появится новый кратер? Я чуть не убился, перескакивая через один!

— Да! Сейчас! — Её ИИ заработал, сканируя ландшафт, и она первая бросилась вперёд, искажаясь помехами. — Скорей, за мной! Гравитационное притяжение спутника изменилось, сейчас ты можешь ощущать себя очень тяжёлым!

— Да я уже… — пробубнил про себя запыхавшийся Джоуи Эмбер и опять взмахнул ломом, отгоняя прочь отростки Кебхута. Хоть какая-то польза была: размахивать оружием стало удобнее. — Поверь, ты не хочешь пробовать меня на вкус! Мари, до Перевала Лягушова! — Он указал вперёд. — Я смогу подпрыгнуть и оказаться в свободном полёте! Схвачусь за страховочный трос, и мы улетим отсюда, обещаю!

— Гравитационное поле изменилось, вряд ли тебе удастся совершить такой мощный прыжок! — возразила Мари и вильнула в сторону. Там, где были её ноги, раскрылся ещё один рот, почуявший два маленьких источника энергии. — Промахнёшься и отправишься в Полёт!

— Рассчитаешь место наиболее удачного прыжка! Другого способа у меня нет! — Джоуи спрятал часы в нагрудный карман скафандра. Он не сводил глаз со спины голограммы. — Для преступников А класса ещё не завезли ботинки с реактивным протектором!

Он взбежал на Перевал, качающийся и разрушающийся на глазах. Обломки парили вокруг, сталкивались, а потом втягивались в чрево спутника. Конец страховочного троса, от которого Джоуи отсоединился при полёте вниз, болтался совсем рядом. Он размотал его на максимальную длину, и тонкие петли растеклись по вакууму, точно лента по воде. «Светлячок-3» курсировал низко, казалось, рукой дотянуться можно.

Эмбер присел, пряча лом за пояс и чувствуя, как трещит под ним лёд, проваливаясь в очередной кратер. Он изо всех сил оттолкнулся обеими ногами. Мышцы свело от напряжения. Он вытянул руки, пытаясь ими помочь, и скорее ощутил, чем увидел, как под ним разверзлась тьма Кебхута.

Снова появилось тошнотворное и при этом потрясающее ощущение невесомости. От эйфории закружилась голова. Марианна была рядом, счастливая и неверящая в спасение от смерти. Её образ то и дело искажался помехами.

Конец страховочного троса был совсем рядом, когда Джоуи почувствовал, что его дёрнули вниз. Левую ногу будто перетянули леской. Он извернулся, пытаясь вырваться, но ногу только сильнее сжало в тонких тисках. Трос, коснувшись пальцев, утёк в сторону, влекомый инерционным движением модуля.

— Квазар!.. — выдохнул Джоуи и посмотрел под ноги.

Перевала Лягушова больше не существовало, на его месте раскрылась воронка, откуда веяло смертельным холодом. Он не знал, сколько лететь до ядра спутника, но точно знал, что это Полёт. Сеть из нитей разорвала первые слои ткани скафандра, и он кожей ощутил холод космоса.

— Машинные боги, что ты за тварь…

— Джоуи! — взвизгнула Мари и попробовала схватить его, но её руки, рассеявшись помехами, прошли сквозь Эмбера. — Квантовый спин, Джоуи, постарайся отодрать эту дрянь!

— Если бы я мог!.. — прошипел он сквозь зубы, ударил вторым ботинком по псевдоподии и запутался в ней ещё больше. — Отпусти меня, срань квазаровская!

Рука схватилась за лом и кое-как вытащила его из-за пояса. Но стоило ему совершить замах, как единственное оружие оказалось в объятиях отростков Кебхута. Белесоватая масса окутала его и поглотила. На глазах Джоуи крепчайший металл превратился в труху, а затем и она исчезла.

Звёзды и галактики закружились. Руки хватали вакуум в бесполезных попытках вырваться.

— Не… мн… ко… не…

Крик замер где-то на уровне лёгких, пока в голове звучал вкрадчивый, едва выговаривающий человеческие слова голос:

— Ле…ти...не… ле…к…мне…

Следующая псевдоподия вцепилась в шлем, растекаясь полупрозрачной жижей. Мир заволокла белая пелена, и Джоуи, чуть живой от страха, услышал хруст. По стеклу шлема паутинкой растянулись трещинки.

В тишине раздался храп, похожий на стон:

— Я...раю…дна…сго...одн...

Голограмма Марианны Росси металась рядом, раз за разом разрушаясь в попытках помочь Эмберу. ИИ, в программу которого не вносили код ответственности за что-то, кроме миссии, теперь бился о построенную человеческой рукой стену.

«Мессер, пожалуйста!»

Рука снова прошла сквозь тело погибающего космонавта. Она выругалась, и её проклятья утонули в вакууме.

«Молю, я не спасла себя, но должна спасти хотя бы его!»

Ладони, исказившись помехой, вцепились в руку Джоуи. Тот дёрнулся, инстинктивно схватился за неё, и Мари, молясь Мессеру и всем машинным богам, потянула мужчину на себя. Одна за другой нити отрывались, снова с жадностью голодного зверя набрасывались на добычу, не желая выпускать её, но Джоуи отбрыкивался до тех пор, пока последняя из них не лопнула и не расстаяла в темноте под ногами.

Страховочный трос уплывал. Мари вытянула руку, и её кисть, подёрнувшись помехой, исчезла и появилась возле конца троса. Пальцы сжали его в кулаке, и через долю секунды её рука ещё одной помехой вернулась на место.

— Уау… — выдохнула Мари, не веря собственным глазам, созданным для того, чтобы отличать правду от вымысла. — Я не знала, что я так умею…

— Фу, боги машин, у меня теперь какие-то сопли на ноге! — Джоуи ладонями оттирал стекло шлема и молился, чтобы трещины не пошли дальше. — Чуть ногу не отгрыз! Ну, спасибо, Финч, если бы не…

Язык прилип к нёбу, когда он увидел дрожащую голограмму, протягивающую ему страховочный трос. Несколько помех, и ладони её снова стали бесплотными. Мари вскркинула, но Джоуи, не задавая лишних вопросов, схватил трос и, перебирая руками, поплыл к модулю.

Кебхут ещё трясся, ворочался, поедая пойманный астероид. Если бы у Джоуи было время оглянуться и посмотреть, то он увидел бы, как проваливается под лёд «Адель-Роза», как хвост «Гидеона» становится практически вертикально и исчезает во тьме спутника.

Кебхут больше не пытался добраться до модуля. Джоуи едва ли не с криком облегчения забрался в шлюз и ударом по панели закрыл выходной люк. Запустились системы, наполняющие эту часть шлюза воздухом.

— Квазаровская срань… — выругался Эмбер, посмотрел на Кебхут из маленького иллюминатора и расхохотался во все лёгкие. Прислонившись к стене, он смеялся и чувствовал себя психопатом, как назвал его Финч. Смог остановиться, когда заныли межрёберные мышцы. — Да, — прохрипел он, облизывая губы, — отправляясь в полёт, я не думал, что меня попытается сожрать летающий кусок льда…

— Ты назвал меня Финч, — подала голос Марианна, молчавшая во время его истеричного приступа. Она была немного обескуражена, и в спокойном голосе проскакивали беспокойные нотки. — Ты не один на корабле? Я думала, «Зеница» — программа одного пилота.

— Я один, — переведя дух, ответил Джоуи и открыл аварийный заслон, чтобы вернуться в модуль. — На корабле я один, но в своей голове… — Он с тоской усмехнулся и сдела приглашающий жест рукой. — Что ж, это короткая и грустная история о том, что Марианна Росси поступила правильно, оставив вместо себя ИИ. Люди в одиночестве довольно быстро придумывают себе друзей. Я в свои друзья выбрал человека, которого сам же и убил. — Её и без того большие глаза в удивлении округлились. — Но об этом после. Сейчас я должен увезти нас отсюда, и наш пункт назначения — Солнечная система.

Глава 10. Три точки-три тире-три точки

08:06, 13 сутки Льва, 157 год (2303 год по земному циклу)

Как ни странно, какие-либо желания, кроме желания убраться подальше от Анубиса и его ненормального спутника, испарились сами собой, стоило ему ввалиться в модуль. Джоуи не чувствовал ни усталости, ни жажды, ни голода и, едва оказался у пульта управления, тут же запустил двигатели и перевёл их на следующую ступень скорости. Корабль дёрнулся, издал протестующий стон, затрясся, и рванул вперёд, уносясь от Кебхута.

В этот раз Джоуи забыл пристегнуться, и в кресле пилота его мотало из стороны в сторону, но он не мог ни на секунду отвлечься от экрана. Автопилот выровнял траекторию, сообщил о нормальной работе всех систем, и Эмбер, не задумываясь о последствиях, медленным движением добавил мощности. Умформер рыкнул, двигатели взревели, и звёзды на экране начали всё быстрее пролетать мимо.

— У меня есть полтора месяца, чтобы добраться до Солнечной системы, — сказал Джоуи голограмме, стоявшей рядом. — Я собираюсь использовать весь запас морфрама, который у меня есть, чтобы успеть.

— Модуль старой модели, есть риск…

— Мне в любом случае конец. — Джоуи поискал взглядом Крамера, не нашёл его, и, опустив глаза на пульт управления, добавил: — Но я хочу узнать, что в Солнечной системе такого, что стоит того, чтобы я отдал за это жизнь. Прости, я помешал твоей программе, но я не мог…

— Я рассчитаю скорость и необходимый объём морфрама, чтобы модуль выдержал, — прервала его Мари, и её сияющая рука коснулась панели.

Та тут же откликнулась на её прикосновение голубой вспышкой. Голограмма замерла с окаменевшим лицом и пустым взглядом светящихся глаз. Про себя Джоуи подумал, что таким и должен быть ИИ, но в глубине души был рад, что Марианна Росси создала нечто приближённое к человеку. Он устал быть один.

Несколько минут тишины, и Мари заговорила механическим голосом:

— Для рассчитанной скорости, способной покрыть заданное расстояние, потребуется закладывать от шести до восьми брикетов морфрама. Предполагаемое время прибытия 28 сутки Льва.

— Так скоро… — выдохнул Джоуи и кивнул. — Спасибо, Мари.

Голограмма ответила скромной улыбкой. Он тут же докинул в умформер оставшиеся брикеты и вернулся за пульт управления. Мари, ещё подключённая к кораблю, сказала, что стабилизирует системы и программу автопилотирования. Эмбер кивнул, как будто многое из этого понял, и пристегнулся.

Полёт выровнялся спустя ещё минут десять, и только тогда Мари разрешила ему снять скафандр. Джоуи с радостью от него избавился и с тоской посмотрел на повреждённое стекло шлема. Теперь каждый выход в космос — русская рулетка, особенно если он по привычке захочет поправить очки на носу.

Поковырявшись в настройках Изготовителя, Джоуи заставил его приготовить внеуставную порцию и выдать полтора литра воды. Прикладывая неимоверные усилия, он удержался от того, чтобы не осушить его залпом, а растянуть на остаток дня. Как на зло, мысль об ограниченности запасов воды стимулировала центр жажды в промежуточном мозге с такой силой, будто последний раз он пил на Алькатрасе.

Пока Джоуи расправлялся со своими физиологическими потребностями и осматривал ногу на наличие повреждений, Мари, как порядочная девушка, отвернулась и с интересом разглядывала его листки с расследованием. Нашла свою карикатуру и сказала, что он пялился не на тот двоичный код.

Финч Крамер, который появился, стоило «Светлячку» стабилизироваться, возразил, что ему лучше знать, в какой системе исчисления её расшифровывать.

Джоуи ответ его не озвучил и просто сказал:

— Это сделал Финч.

— Финч… — Мари будто пробовала имя на вкус, и вкус ей не понравился: голограмма сморщила нос. — Имя негодяя.

— Ох ты ж, какой лексический запас есть в этой маленькой хреновине, — проворчал Финч, разглядывая часы на приборной панели. — Не хочешь спросить, откуда она взяла их? Или вы, подружки, все носите браслетики дружбы?

— Заткнись, — бросил ему беззлобно Джоуи, поймал взгляд Мари и пояснил: — Я бы отложил этот разговор до другого времени. Всё, что ты пока должна знать: я вижу убитого мной человека, он говорит со мной и помогает.

— Шизофреническое расстройство, — констатировала Мари. — Я не специализируюсь в медицинской сфере, но когда-то занималась изучением психологических процессов человеческого сознания. Каково это видеть то, что недоступно зрению других?

— Жутко, — ответил сразу он, опуская штанину формы астронавта. — И одиноко. Он — часть меня, а его присутствие — иллюзия какого-то общества. Что ж… — Он поглядел на Марианну. — Нам предстоит долгая беседа. Я бы предложил тебе выпить, но могу лишь предложить располагаться поудобнее.

Мари это с готовностью проделала, по-турецки усевшись на пол. Взяв тарелку с томатным супом, Джоуи помедлил, а потом сел напротив неё. И первым начал рассказ о себе. Ему хотелось бы, чтобы Марианна начала ему доверять, а лучший способ это сделать — выложить всю подноготную. Лучше места, чем маленький модуль в пустом космосе, не найти.

Первый и последний раз он вываливал эту информацию на своего адвоката, который только чесал затылок и промакивал платочком пот на лбу, шепча, что дела хуже некуда и он попробует договориться, чтобы ему присудили смерть от внутривенной инъекции, а не запечатывание заживо в контейнере.

ИИ внимательно слушал и о самоубийстве Сьюзан, и о ненависти к Финчу Крамеру, назвавшему её проект межгалактического шатла неуместным, и о Молли Хупер, у которой аллергия на орехи, и о перерезанной кислородной трубке и повреждённом стекле шлема, о том, что проверяющий скафандры будущего экипажа «Аркадии» лейтенант — любитель поточить лясы да поцедить чай, и ещё много о чём.

Ему повезло в тот день, все машинные боги были на его стороне и будто бы дули ему в спину. Финч Крамер умер, и вина пала на болтливого лейтенанта и начальника снабжения экипажей шатлов «Алькатраса-16». Совесть Джоуи не грызла: этих двоих не убили, всего лишь разжаловали и отправили заниматься делом менее ответственным. Даже не ссылка в вахтовые города.

— Свои обязанности они выполняли скверно, — набивая рот томатным супом, рассказывал Джоуи. Прошлое перестало отзываться внутри тошнотой и дрожью. Всё-таки его надлежит помнить, а не проживать раз за разом. — Я бы попался, удосужься хоть один из них взглянуть на снаряжение Финча.

— Ты ж наш алькатрасовский избавитель, — проворковал Финч.

Его удача закончилась через неделю, когда Молли Хупер, его милейшая ассистентка, рассказала, что Джоуи Эмбер, зная об её аллергическом анамнезе, специально угостил её карамельными шариками, в которые были подмешаны измельчённые в крошку орехи. Так из-за завалявшейся в ящике стола Молли сладости он угодил на скамью подсудимых, а затем в следственный изолятор.

— Раскрывать тут было нечего, — вспоминал он, прерываясь только для того, чтобы с жадностью приложиться к воде. — Сразу же подняли архив о смерти Сьюзан, о том, что видели меня пьяным в лоскутки у неё в каюте. Ещё кто-то добавил, что я нелестно отзывался о Финче, а потом выискался свидетель, который наплёл, будто бы видел нашу ссору, но это ложь. Я не подходил к нему, наблюдал со стороны и ненавидел его каждое мгновение.

— Человеческий разум — один из самых сложных феноменов, — сказала Мари и уже десятый раз за последние пять минут ткнула пальцем звездолёт его сына, пытаясь сдвинуть. Ей он очень понравился, и она попросила Джоуи поставить его рядом. — Почему ты видишь именно этого человека?

Джоуи скосил взгляд на Финча. Тот игрался со своим армейским пистолетом и игнорировал их обоих. Но Эмбер знал, Крамер ловит каждое слово.

— Потому что он был сильнее всех, кого я знал. — Финч не повернул головы, но мёртвых серых губ коснулась усмешка. — Говорят, в космосе со сломанным шлемом нельзя прожить и пяти минут, а он умирал целых пятнадцать. Задыхался и стучал в иллюминатор.

Перед глазами до сих пор мельтешил белый скафандр и разбитое стекло шлема. В ушах отдавался глухой стук по стеклу. В тот день он смотрел, как человек цеплялся за угасающую жизнь, и молился, чтобы Крамер побыстрее отправился в Полёт. Не потому что такой способ убийства — настоящая пытка, а потому что боялся, что его спасут.

— Пока разворачивались спасательные мероприятия, он умер. Виноват ещё был и сам Финч. Он не пользовался страховочным тросом, привычка космодесанта…

— Ну коне-е-ечно, — протянул Крамер, морщась, — во всём виноват я, кто бы сомневался.

— Я тоже могла бы убить, — после короткого молчания сказала Мари, всё ещё пытаясь толкнуть звездолёт. Её палец проходил сквозь него. — В моей программе заложено дружелюбное отношение к людям и непричинения им вреда, но задача превыше всего. Все средства хороши для достижения цели.

Джоуи, не донеся до рта, опустил ложку с остатками супа и посмотрел на капитана Росси.

— Это не так.

— Но ради своей цели: восстановление справделивости — ты убил человека. Люди учат детей быть упорными в достижении мечты. Мечта — цель, а цель — предназначение, полёт к ней — судьба. Если от жизни одного человека будет зависеть существование целого мира, не разумнее ли уничтожить его на благо других?

— Тогда мне не нужен такой мир, — ответил Джоуи, стиснув ложку. Голос его стал жёстким, грубым, не терпящим возражений. — Люди тебе не бионы на сберегательном счёте, не груши или брикеты с морфрамом, чтобы ты взвешивала их и решала, кому жить, а кому нет. Даже машинные боги никогда не замахивались на это. Каждая жизнь бесценна.

— А я обошёлся тебе всего-то в один свихнувшийся мозг, — с отеческой нежностью потрепал его по плечу Крамер.

— Если у людей нет программы, то есть предназначение, — напомнила Мари. Её образ начали искажать помехи, виной которым стало охватившее её волнение. — Марианна Росси считала, что её предназначение — оставить ИИ на Кебхуте для Ди’Анко, и она следовала этому пути до самого конца, зная что конец — это Полёт. Может, твоё предназначение ждёт тебя там?

Её палец указал на точку на маршрутном листе, которой была Солнечная система.

— Человек сам выбирает свою судьбу, — возразил Джоуи. Он засунул пластиковую тарелку в Изготовитель, чтобы тот смог потом снова сделать из неё чистую ёмкость. — Я не знаю, какая у меня судьба, цель жизни и всё такое, но знаю, чего я хочу: быть со своей семьёй каждый тесловский день. Я нужен им. С каждым годом законы в Коалиции становятся всё суровее и суровее. Линда освобождена от повторной процедуры генетической совместимости, пока ждёт моего возвращения. Но если я не вернусь, через год её заставят вступить в программу снова.

— Ох, вот квантовый спин… — покачала головой Мари. — Значит, — она украдкой посмотрела на него, складывая руки в замок, — важно то, чего ты сам хочешь?

— Я не мудрец, не хранитель истории, не жил на «Тибете-1», чтобы утверждать какие-либо истины, но я думаю, что твои собственные поступки и определяют твою судьбу.

— Выходит, убийство и «Зеница» — и есть твоя судьба, потому что ты сам их выбрал? — наклонила голову Мари.

Джоуи промолчал, и хмурая складочка залегла между светлых бровей. Не смотря на любопытное лицо голограммы, он взял с пластиковой крышки умформера дневник с «Адель-Розы» и сел в кресло пилота. Нагревшись от распада морфрама, лёд подтаял достаточно, чтобы можно было пытаться ознакомиться с содержимым.

— Так я попал в «Зеницу», — сказал он, доставая из подсумка реноватор. — И с первого дня начались эти…помехи. Всё началось с призрака за бортом…

Когда он закончил, минул ещё час. За это время блокнот практически оттаял, и Джоуи, вооружившись реноватором и пластиковой вилкой, с ювелирной аккуратностью отделял листы друг от друга, стараясь их не порвать. Он видел почерк Марианны Росси: волнообразные строчки с огромными, напоминающими каракули, буквами. Будто Майки писал, а не взрослая девушка.

Мари с детским любопытством наблюдала из-за его плеча.

— Ты был хирургом, — констатировала она, когда первый лист оказался освобождённым от общего массива.

— Да, но не проводил операции сложнее аппендэктомии, хотя никакую операцию я не назвал бы простенькой, — кивнул Джоуи. — Но с помощью медицинской капсулы я мог проводить вмешательства даже на головном мозге.

Голограмма дёрнулась помехой, и на её лице Эмбер уловил плохо скрываемое восхищение. Её похвала польстила. Сам он не считал, что делает что-то особенное.

— Растёкся тут уже, как бензин по полу, — тут же вернуло его с космических просторов в безрадостный модуль брюзжание Финча. — Тебе не нужно чужое одобрение, чтобы знать, что своё дело ты делаешь хорошо.

Джоуи бросил на него недовольный взгляд, и Мари тут же повернула голову в ту сторону.

— Он всегда с тобой?

— Практически да. — Второй лист оказался на свободе. Заложив между ними чистый лист бумаги, чтобы не слиплись, Джоуи приступил к третьей. — Я слышу его, вижу, могу касаться, чувствую его запах. Иногда он превращается в мертвеца, а ещё пару раз мы дрались, и я не знаю, дрался ли я сам с собой или же со своей тенью. Но если бы не он, я бы умер ещё в тот день, когда сломалась газоподдерживающая установка.

—Ты специализируешься на хирургии, — возразила Мари. — А шизофрения — область психиатрии.

— У моей матери была шизофрения. — Раньше эти мысли отзывались тревожностью и желанием оправдаться перед всей Коалицией. Теперь же только сердце отзывалось опустошающей печалью. — Не знаю, как программа генетической совместимости допустила её к… размножению. И меня, раз уж на то пошло. Но к сорока она начала слышать голоса, разговаривать с умершими родственниками, и решением Сената ради прекращения мучительного существования и для сокращения расходов на содержание недееспособного члена экипажа ей ввели смертельную инъекцию и в контейнере отправили в космос.

Ему даже не нужно было прикладывать усилий, чтобы вспомнить тот день. За защитным стеклом он, держа старшую сестру за руку, смотрел, как специальный робот выталкивает контейнер через прямоугольную шахту в космос, как белая точка становится песчинкой и рассеивается в темноте.

Их попросили на выход почти сразу же, потому что своего Полёта сегодня ждало ещё двадцать контейнеров, но Джоуи раз за разом проматывал в голове всю церемонию: запаивание контейнера, толчок, полёт.

Сьюзи сжала его ладонь и шепнула, что мама стала одной из тех далёких звёзд, что они видят в иллюминаторы, но Джоуи знал — это ложь. Звёзды — гигантские раскалённые газовые шары, излучающие свет, а не мёртвые люди.

Ещё один лист блокнота отцепился от остальных страниц. Эмбер отложил свои инструменты.

— Всё, — сказал он, — дальше пусто. Есть вероятность, что ты написала что-то ещё, но, судя по всему, ты эти-то страницы с трудом заполнила. Мессер, почему нам всем не выдали планшеты…

— Я прочитаю, — успокоила его Мари. — Алгоритмы используют для сравнения данные моего почерка при жизни.

Зрачки сверкнули, забегали туда-сюда, расшифровывая размытые строчки, а потом голос некогда жившей Марианны Росси заполнил модуль. Джоуи ощутил её присутствие так, как чувствовал Финча Крамера. Тот стоял по другую сторону от голограммы, на мёртвом лице читалось предельное внимание.

«Времени не осталось. Я едва могу сопротивляться её зову, но я должна написать это, ИИ не справится, роботы не болеют безумием... Был бы здесь Алекс, он, конечно же, смог бы передать всё, что я слышу и вижу, но мой прототип... Алекс был совершенным...

Я должна сказать тебе, Ди’Анко, что «Пасха-3», корабль Земли, находится на горизонте событий Мессер, там, откуда пробираются иные из Скопления Эридана. «Пасха-3» первая вступила с ними в контакт и совершила большую ошибку. Мы могли бы быть там ещё двести лет назад, если бы не наша человеческая ограниченность...

Я видела их, Мессер показала мне их станции, их цивилизацию… Насколько мы неразвитая форма жизни, насколько примитивны в своих суждениях, как мы глупы и жестоки…

В уничтожении Солнечной системы нет вины чёрной дыры, она лишь то, что хочет спасти нас…

Мы должны позволить ей, и только ты можешь привести «Светоч»… Найди её, найди, услышь её голос, пусть она проведёт тебя…

Прямое восхождение 14 часов 8 минут 21,6 секунд прямое восхождение 14 часов 8 минут 21,6 секунд прямое восхождение 14 часов 8 минут 21,6 секунд прямое восхождение 14 часов 8 минут 21,6 секунд пря мое восхо ждение 14 ча сов 8 ми нут 21,6 секу нд прости меня, папочка, я не вернусь домой прям ое восхожден ие 14 час ов 8 ми ут 21,6 се нд пря мое восение 1 4 ов 8 ут 21,6 нд пря восдение 14 ча 8 мин т 21,6 су н д мое сх де ие 14 ча…»

Недописанное слово обрывалось длиной линией, уходящей на другую страницу, будто бы Марианна из последних сил хотела написать что-то ещё, но не смогла сопротивляться неведомой силе. Джоуи словно на яву увидел, как падает она на колени, как трясётся её рука, роняет ручку, как она пытается отыскать её со слезами на глазах, а потом отдаётся течению космоса, его зову, и покидает модуль. Совершает последние шаги, наслаждаясь каждой секундой, отталкивается и прыгает, протягивает руки, надеясь получить спасение и избавление от всего. И чёрная дыра её забирает.

В модуле надолго воцарилась тишина. Даже Финч молчал и всё тёр покрытый щетиной подбородок. От него оторвался серый клок подгнившей кожи, и он, увидев его на пальце, постарался прилепить его на место.

— Ты знала о дневнике? — спросил наконец Джоуи.

— Я не знаю, что происходило с моей живой формой после выключения часов. Она хотела улететь с Кебхута, — сказала Мари. Голографичное лицо не выражло ничего. — Но она ушла. Моя программа позволяет мне мыслить и чувствовать, как человек, но я не способна полностью понять концепцию жизни и смерти.

«Но на Кебхуте я не хотела умирать. Я знала, что умру, если не уйду оттуда. Откуда я знаю, что такое умирать? Почему испугалась этого?»

— Сагияма тоже её слышал, ведь так? — сказал Джоуи, проводя пальцем по этой оборванной линии. — Потому не повернул назад. Но зачем Центр отправил его в Центавр, если знал, что там чёрная дыра?

— Затем, что оттуда посылает сигнал бедствия «Пасха-3» .

Оба перевели взгляд на голограмму. Следуя привычкам, Мари хотела тоже прикоснуться к дневнику, но её пальцы проходили насквозь, распадаясь, поэтому она опустила их и сложила в замок.

— Этому кораблю больше двух сотен лет, — продолжила она. — Он сконструирован на Земле. Ни один их корабль не мог выживать столько лет в одиночку. Но мой модуль поймал этот сигнал. Это случилось перед самой посадкой на Кебхут. Сообщение передавалось азбукой Морзе, три точки-три тире-три точки, и не замолкало, даже когда я отключала систему оповещения бортового компьютера. Каждый день стабильно раз час я слышала просьбу о помощи от шатла, который признали пропавшим без вести.

Три точки-три тире-три точки.

Финч отбил шифр о стену, и по позвоночнику Джоуи пробежался холодок.

— Со мной… Нет, с ней, с Марианной Росси, — поправилась голограмма, — тоже происходили странные вещи. Через две недели от начала полёта она увидела что-то странное за иллюминатором. Потом услышала голос, называвший координаты, на борту модуля появлялся человек в скафандре и множество маленьких ржавых роботов, отрывающих по кусочку от её тела.

— Я тоже его видел, только в окружении проводов. — Джоуи снял очки и потёр переносицу. — Видимо, зависит от индивидуального восприятия.

— На Кебхуте сигнал бедствия прекратился, — продолжила Мари. — Марианну начало занимать расследование крушения двух шатлов. Ведения воспринимались, как дурной сон. Она встретила маршала Юинга, прочитала борт-журналы, выяснила всё, что хотела знать. И в тишине космоса снова услышала голос. Он просил её привести Ди’Анко к Мессер.

— Чёрная дыра объяснила, кто он такой и как его дождаться? — Джоуи рукой растирал лоб. Видят машинные боги, он невыносимо устал, но какая-то часть его разума отзывалась на каждое слово Мари.

— Не думай, что он говорил с ней, как говорим мы с тобой, — заметив его скептицизм, свела в обиде брови Мари. — Это были обрывки слов, которые приходилось собирать по частям.

— Когда Кебхут меня едва не поглотил, я тоже услышал его.

Лети ко мне. Я сгораю одна.

Джоуи поднял глаза на экран, сверился с маршрутом. Ещё до того как наступят новые сутки, он покинет систему Ра. Останется позади этот чудовищный спутник и трагедия двух шатлов. А вот весь ужас ждал впереди. За системой Ра начиналась Сверхпустота.

— Наверное, так слышала Марианна Росси и чёрную дыру. У людей более гибкое и восприимчивое сознание, у нас есть воображение, тяга к творчеству, то, что отличает нас от роботов.

— У Алекса оно было, — сказала неожиданно Мари, и голос её прозвучал надтреснутым из-за возникшей помехи.

— Кем он был?

— Андроид, которого я создала, когда работала в проекте «Адам и Ева». Первый андроид с человеческими паттернами поведения. Из-за него я вступила в «Зеницу». — Она коснулась часов, которые Джоуи нашёл на «Гидеоне». — И благодаря ему создала себя. Так сложно воспринимать себя и ИИ, и умершей живой оболочкой. — Она с грустью усмехнулась.

— Тогда у меня следующий к тебе вопрос. — Эмбер отодвинул рукав формы, снял свои часы и, перевернув оба устройства, показал серийные номера. — Откуда у тебя мои часы?

Несколько секунд Марианна молчала, а потом ответила:

— С собой в модуль мне дали сумку. Ничего особенного: инструменты, блокноты… Среди них были эти часы. Разбитые, правда, но я очень обрадовалась, такой модели не было даже у десантников. Я их починила. Они были тем, что удержало меня от окончательного падения в яму безумия.

— Мне с собой тоже дали сумку, — оживился Джоуи. — Мой друг — майор Центра КИР, сказал, что личные вещи не допустимы, но сложил сюда и звездолёт сына, и эти часы…

— В модуль меня усаживал старик-военный, и он был единственный, кого я видела в тот день в световом блоке «Пальмарии-10».

— Эти часы изобрели через шестьдесят лет после её смерти, — заговорил до этого молча слушавший их разговор Финч. — Не припомню, чтобы разрабатывался проект машины времени.

— Двое из трёх космонавтов сошли с ума во время полёта, вероятность того, что Накамура сохранил здравый рассудок нулевая. — Джоуи постучал пальцем по приборной панели и в какой-то момент понял, что отбивает сигнал SOS. Он тут же убрал руку с панели. — Ты уверена, что твоя задача: ждать некоего капитана — не бред свихнушейся живой оболочки? О Ди’Анко и «Светоче» тоже рассказала чёрная дыра?

— Зов принадлежал Мессер, она хотела спасти людей. Ни на «Гидеоне», ни в Гроте Жуковского под куполом не было человеческих останков. Маршал Юинг сказал, что они ушли к ней. Я думаю, так же поступила моя оболочка.

— Если бы чёрная дыра оказалась даже на краю этой системы, Кебхут попал бы в зону аккреационного диска, — проворчал Крамер.

— Кому же тогда принадлежал голос, который ты слышала на борту модуля? — спросил Джоуи.

— Это мужчина, — ответила Мари. — Марианна называла его призраком. В земные сказки о сверхъестественных сущностях, остающихся после биологической смерти в иной форме жизни, Марианна не верила, но пришлось поверить, когда изо дня в день этот человек говорил координаты Солнечной системы.

— Хорошо-о-о... — протянул Джоуи, надел очки и встал с кресла. — Хорошо, я попытаюсь связать все ниточки в одну верёвку и надеюсь, что она не лопнет.

Он взял карандаш и начал вновь рисовать, проводя линию за линией.

— «Пасха-3» — земной шатл, отправленный из Солнечной системы в те года, когда были найдены разработки учёного Тесла. Они искали новую планету, потому как ресурсы Земли истощились. Летели они в Альфа Центавра, ближайшую к Солнцу систему, и там столкнулись с чем-то, что их убило, что-то разумное на кораблях. Они не вернулись, информацию о них засекретили, больше за пределы Солнечной системы никто не летал до дня, когда этой системы не стало. Если они нашли цивилизацию, и если верить записям, что Солнечная система уничтожена не МС-2, то… — Джоуи провёл ладонью по волосам, взлохмачивая их. — Эти события имеют между собой причинно-следственную связь.

— Ма-а… — протянул Крамер. — Это если вернуться к вопросу о МС-1, то МС-1 это или найденная «Пасхой-3» цивилизация или сами земляне.

— Что? При чём тут земляне? — вскинул брови Джоуи. — Как люди могли совершить подобное?

— Ты в глаза долбился, когда мы были на Кебхуте? — скривив губы, осведомился Крамер. — Люди бросили других людей умирать из-за страха за свои жопы, а те, тоже люди, понимаешь? — выстрелили им в спину за это. Я ставил бы не на инопланетян, которые не беспокоили нас почти триста лет, а на человечество, которое и дальше продолжает изживать себе подобных только теперь в космосе.

Джоуи вспомнил. Он подошёл к полке, взял атлас и раскрыл его на странице с карликовой планетой Плутон. В сводке указывалось, что на нём проводились испытания ядерного оружия, новых протопушек, атомных боеголовок. Рядом были две фотографии. На одной: маленькая, похожая на круглый леденец, белая планета с красным пятном на боку, на другой: изъеденный кратерами, точно оспинами, кусок камня. Красные пятна напоминали собой кровоточащие раны.

— Люди создали МС-1, — сказал Марианна, складывая руки перед собой. — Оружие, превосходящее по своей мощности ядерный потенциал Земли и Марса. — Джоуи посмотрел на неё. Её глаза снова светились. — Мысль о межгалактическом вторжении испугала их. Человек не совершенен. Это неплохо, но здесь несовершенность сыграла злую шутку, и на картограмме не осталось ничего, что называлось бы Солнечной системой.

— Я же говорил, — усмехнулся Крамер. — Человечество само создаёт себе проблемы и готово обвинить в этом кого угодно, но только не себя.

— Все эти годы… — Джоуи посмотрел на старенький атлас и пролистал к картинке с Землёй. Такие цвета в Коалиции могли быть или на «Пальмарии-10» или на «Мадагаскаре-2» . — Все эти годы Коалиция врала об истинных причинах Исхода… Хоть кто-то из Сената должен знать об этом!

Озарение пронзило его, как вспышка.

— Кэтрин Ву знала. Женщина, возглавившая первый космический город, не могла не знать о разрабатываемом оружии. Поэтому и повела всех за собой из Млечного пути. Что нас ждёт в Солнечной системе?.. — Он поставил атлас на место и потянулся за другой книгой, где читал о «Пасхе-3». — «Зеница» — не программа поиска жизни, а программа поиска ответов. Искатели контейнеров мы, а не космонавты.

Экран вспыхнул, заставив весь маленький экипаж повернуться к нему. Появилось сообщение о том, что модуль покидает пределы системы Ра и вступает в Сверхпустоту — часть космического пространства, в котором осталось настолько мало объектов, что без помощи специальных устройств вроде телескопа человеческому глазу невозможно что-либо увидеть.

— Сверхпустотой её назвали недавно, — поделился он знаниями, которые подчерпнул из атласа. — За Ра должна была начаться система Альфа Центавра, а после неё — Солнечная. Всё, что осталось…

— Ничего, — наклонился Финч к экрану. — Скоро мы увидим последнее пристанище Накамура. Что будешь делать, если Мессер здесь, во тьме?

— Меня ведут, кто я такой, чтобы противиться? — покачал головой Джоуи. — Я искал наши общие черты, — обратился он к Мари. — Кажется, нашёл. Чёрная дыра, чей горизонт событий коснулся наших разумов.

13:78, 13 сутки Льва, 157 год (2303 год по земному циклу)

С экрана начали пропадать звезды. Их становилось всё меньше и меньше, пока чернота не заволокла единственный иллюминатор «Светлячка-3». Сверхпустота приняла их в свои объятия, обволокла модуль, и Джоуи не мог не думать о том, что уже оказался в чёрной дыре.

Что внутри неё?

Узнать невозможно, потому что сила её гравитации, стоит тебе приблизиться, растянет тебя, как жевательную резинку, и расщепит, но для тебя это будет казаться вечностью.

Что в ней? Кротовая нора в другое измерение? Другая цивилизация? Дыра это механизм, машина, созданная высшими разумами? Что это такое?

Пустота странным образом успокаивала его. Джоуи лежал под тонким одеялом, смотрел вверх и видел маленький объектив камеры, установленный прямо в том, что он считал лампой.

Десять минут назад Марианна, подключившись к кораблю, сказала ему, что в модуле установлена камера и звукозаписывающее устройство. Рация оказалась рабочей, её не отключили, и она сказала, что может помочь ему связаться с Центром КИР, но Джоуи только покачал головой и попросил показать, где эта камера.

— Понравилось представление, Райан? — заговорил он, смотря прямо в объектив. — Как я валялся по полу, срывал голосовые связки, сходил с ума? Как разговаривал сам с собой? А как пел? О, я представляю, как ты хохотал, слушая моё пение! Ты ведь, квазаровский сын, знал, куда меня отправят, знал, что я не вернусь, и продолжал врать. Семь лет, амнистия... — передразнил он весёлый майорский тон. — Но ты знаешь, я тебе благодарен. Ты называл меня трусом, а я перестал бояться. Ты считал меня неумехой, но я сам починил модуль и посадил его на Кебхут. Я стал кем-то совсем другим. Поэтому я практически не злюсь, я только устал и... хочу увидеть жену и сына.

Он взял с полки звездолёт Майкла и сжал его в кулаке.

— Пожалуйста, пригляди за ними. Скажи им, что я люблю их больше всего на свете. Я лечу к чёрной дыре МС-2, лечу к Сагияме и Марианне. Это мой Полёт, но там я буду не один. Я — Джоуи Эмбер, капитан модуля «Светлячок-3». Конец связи.

Он махнул рукой, и Марианна, коснувшись пальцами лампы, вывела её из строя. Та сверкнула, хлопнула, осыпав Джоуи снопом искр, но он даже не пошевелился.

— Сделано, — сказала Мари. — Ты точно уверен, что не хочешь связаться с Центром?

— А что по-твоему я сейчас делал? — ответил он и снял очки. — Они не ответят, и мне им больше нечего сказать. Скоро всё закончится. Ты боишься смерти, Марианна?

Голограмма подёрнулась помехами.

— Я не понимаю концепций жизни и смерти.

— И всё-таки.

— Боюсь, — призналась она почти сразу же. — Не столько смерти, сколько того, что будет после неё. Что об этом говорят люди? Междузвёздье Моралиса, учёного, создавшего гибернацию. Вы уходите туда. Отключённый ИИ ждёт... ничего. Сверхпустота. — Она посмеялась.

— Моя мать верила, что после того, как человек выполняет своё предназначение, он становится больше не нужным на пути жизни и умирает, — поделился Джоуи. Умформер успокивающе мурлыкал, тьма из экрана ласкала уставшие глаза. — Выходит, моё предназначение скоро будет выполнено. Если бы ты выполнила программу до отключения, боялась бы ты смерти?

— Нет, — покачала головой Мари. — Но теперь нет смысла говорить о программе, Ди'Анко не появился. Я подвела живую сущность, она расчитывала на меня.

— Ты спасла мне жизнь. — Джоуи поднял руку и коснулся голограммы. Её образ искривился, рука прошла насквозь. — Я сочувствую, что твоё предназначение осталось невыполненным, но не искренне. Всё-таки быть живым мне нравится больше. — Он улыбнулся.

— Спасибо, дядя Джоуи, — ответила она мягкой улыбкой. — Тебе нужен отдых. Я послежу за модулем, пока ты будешь спать.

Марианна отошла к пульту управления, села на пол, сложив ноги по-турецки, и замерла. Засыпая, Джоуи смотрел на её отливающую голубым светом фигуру и, засыпая, сказал:

— Ты больше, чем искусственный интеллект...

Когда сигнал потерпевшей бедствие «Пасхи-3» раздался в тишине модуля, Джоуи даже не пошевелился. Марианна поднялась, подходя к пульту управления, испытывая странную смесь тревоги и предчувствия чего-то значимого.

Три точки-три тире-три точки.

Три точки-три тире-три точки.

Три точки-три тире-три точки.

Глава 11. Алекс

23:56, 20 сутки Льва, 157 год (2303 год по земному циклу)

Глухой тяжёлый стук вырвал Джоуи из сна. Не открывая глаз, он повернулся на бок и бросил:

— Мессер ради, Финч, дай мне поспать…

Но стук не прекратился. Джоуи кое-как разлепил глаза и приподнялся на локтях, зевая до хруста челюстях. На склеры будто насыпали песка, голова гудела, не желая покидать глубокую фазу сна. Нащупав очки, он надел их на нос и огляделся. В модуле никого не было.

— Марианна? — позвал он, выбираясь из постели, и поискал вглядом её часы, которые он всегда оставлял на пульте управления. Сейчас их там не было, как и самой голограммы.

Экран смотрел тьмой. Серые стены наседали, мешая дышать. Он позвал ещё раз и Мари, и Финча, но не услышал даже собственного голоса. Только глухой стук об обшивку корабля, долетавший из носовой части. Не долго думая, Джоуи взял с полки гидробраз и, прихрамывая на левую ногу, двинулся вперёд, стараясь имитировать походку космодесанта.

Стук прекратился. На экране появился шлем космонавта. За стеклом с трудом проглядывалась нижняя половина человеческого лица. Были видны рот и тонкая линия усов над ним. Губы двигались, произнося какие-то слова. Затем космонавт поднял руку и закрыл объектив астрографа ладонью.

— Жаль, а я хотел пригласить тебя пропустить по стаканчику воды, — проговорил Джоуи, опуская гидробраз. — Весь космос должен слышать, как ты настукиваешь здесь? — проворчал он, когда опять услышал стук, идущий теперь со стороны шлюза. — Машинные боги…

Он пролез в шлюз и направился к иллюминатору, в котором тоже не было видно ни одной даже крохотной звезды. Джоуи с тоской прижался к металлической двери, закрывая глаза. Ритм стука он узнал сразу же, потому что слышал его около сотни раз за прошедшую неделю. Каждый час в одно и то же время.

Три точки-три тире-три точки.

Три точки-три тире-три точки.

Три точки-три тире-три точки.

— Я не могу помочь, — выпрямившись, сказал он. Из иллюминатора на него смотрел шлем космонавта. Тот что-то говорил, может, даже кричал, но кому нужен твой крик в космосе? — Ты уже мертв, нет ни тебя, ни твоего корабля. Никто не поможет тебе. Оставь меня в покое. Вернись к Моралису, мне ещё за тобой рано. Но обещаю, мы увидимся.

Эмбер коснулся ладонью холодного стекла, усмехнулся и отвернулся. Одна нога уже была в модуле, когда он услышал звук открывающегося выходного люка. Лязганье металла сдавило сердце страхом, но тем не менее он обернулся и увидел, что на пороге шлюза стоит фигура. Разглядеть он толком не успел, но ясно запомнил, что была она без скафандра. И принадлежала женщине.

В следующее мгновение его разбудил сильный тычок в живот, и голос Финча разогнал остатки очередного кошмара:

— Боевая тревога, Эмбер! Заканчивать давать сольные храпные концерты, пока не взорвал ими ближайшую звезду!

Следом раздался более ласковый, немного встревоженный голосок Марианны:

— Дядя Джоуи, просыпайся, ты должен это увидеть.

Проснулся он с таким же трудом, как и в своём сне. Однако мелькание чего-то на экране бортового компьютера мигом его взбодрило, и Джоуи, едва не запутавшись ногами в одеяле, бросился к пульту управления, стараясь не хромать. В течение многих дней, что они летели сквозь Сверхпустоту, он не видел ни звёзд, ни далёких галактик. Теперь же на экране появилось золотистое пульсирующее светом полукольцо.

— Это она? — с придыханием спросил он.

— МС-2, — подтвердила Марианна. — Мы всё ближе к Солнечной системе. Скоро увидим горизонт событий и её саму. Предполагаемое время прибытия — 28 сутки Льва.

— Альфа Центавра остаётся позади, — сказал Финч, присаживаясь задом на пульт управления. — Покидаем контейнер Накамура. Жаль, я рассчитывал, что мы всё-таки его увидим или на худой конец его корабль.

— Я его видел, кажется… — прошептал Джоуи и на внимательный взгляд ИИ, привыкшего к его разговорам с другой частью себя, пояснил: — Я видел сон.

— Всё тот же?

— Да. Стук, передающий сигнал бедствия, и человека в астрографе. Я думаю, это Сагияма. Он пытается мне что-то сказать, но я не могу понять, получается какая-то белиберда, даже если читать по губам. На «Окинаве-7» до сих пор сохраняется японский язык в качестве основного.

— Японцы всегда чтили традиции, со времён Исхода ничего не поменялось, — подтвердила Марианна. — Я нахожу это очень интересным и необычным. Они не подстраиваются под Коалицию, а её порядки переделывают под себя.

— Восток дело тонкое, так говорил мне дед, — припомнил Джоуи.

— Ага, особенно если дело касается их кораблей, совсем разучились что-то делать руками.

— Тот, кто посадил Марианну Росси в модуль, был японцем, — сказала голограмма. — Старик с седыми усами и волосами. В отличие от тех, кто сопровождал её в световой блок, он был очень добр и ласков. Не толкал, не грубил, сказал, что всё будет в порядке, и все мы будем на той стороне.

— И он же дал часы…

— Да, — кивнула она. — Я запомнила его имя — Горо. У него немного тряслись руки, его голова покачивалась, но его добрые глаза и улыбка согревали сердце Марианны Росси. — Мари бездумно коснулась груди ладонью. — Моё, наверное, тоже.

— А мне их отдал Райан Хил, мой лучший друг, — опустился в кресло пилота Джоуи. Остатки сна пропали, и в желудке уже зашевелился голод. Заныла нога, и он потёр колено ладонью. — Они были рабочими, отслеживали мои жизненно-важные показатели, транслировали песни. Видимо, Центру было интересно, как на физиологическом уровне проявляется это космическое сумасшествие.

— В годы моей живой оболочки такие ещё не разработали, — покачала головой Мари. — Пришлось повозиться, но я справилась. Хорошо, что они были со мной. — Она поймала на себе пристальный взгляд Эмбера. — Что-то не так?

— Ты считаешь себя другой, не Марианной Росси.

— Что ты имеешь в виду?

— Безусловно, твоё лицо, слова, память и характер основаны на личности капитана «Адель-Розы», — продолжил Джоуи. — Но в глубине своей… программы ты считаешь себя отдельным от неё существом.

— Такая интерпретация кажется мне странной, — нахмурилась Мари. — Я — это она только в цифровом варианте и…

— Хорошо, пусть так, — не стал спорить Джоуи. Боль в ноге достигла того предела, когда сидеть дальше было невозможно, поэтому он встал и расходился. — Значит, до конца осталось восемь дней.

— Что будем делать, когда окажемся в системе Солнца? — заговорил Финч и протянул с полки полупустую конвалютку с капсулами. — Это ведь ищешь, кэп? Так ты сторчишься быстрее, чем долетишь.

Джоуи его проигнорировал и вытащил из конвалютки три капсулы. Закинув их в рот, проглотил, не запивая. Марианна, заметившая, что он не в первый раз принимает обезболивающее, спросила:

— Твоя левая нога ещё не прошла?

— Так, остаточные явления, — не моргнув и глазом, соврал он и улыбнулся. Его улыбке она не поверила. — Лечение травматической боли может занимать и месяц, а я пью их всего-то неделю.

— Подними штанину, — скомандовала она.

— Воу-воу, малая, поосторожнее со своим двоичным кодом, Эмбер у нас женат! — расхохотался Финч, а потом склонился к Джоуи. — Ну-ну, кэп, не стесняйся, она ведь не трусы попросила снять. Ты знал, что скрываться долго не получится.

Под пристальным взглядом ИИ Джоуи сел на кровать и закатал левую штанину. Увидев почерневшую конечность со вздувшимися зеленоватыми сосудами, Марианна отшатнулась и выдохнула:

— Квантовый спин, дядя Джоуи… Это сделал Кебхут?

— Да, — подтвердил он, прикасаясь к отмирающей части ноги. Прикосновений затвердевшая кожа не чувствовала. Зона поражения доходила пока только до колена, но по расчётам Джоуи к концу полета заражение дойдёт до самого паха. — Первые дни были покраснение и ноющая боль, подкожно-жировая клетчатка не была задета, поэтому я не волновался. Но потом края раны стали темнеть, сосуды расширяться…

— Так выглядел маршал Юинг, когда Марианна нашла его, — опустилась рядом на корточки Мари, проводя голографичной рукой вдоль ран. — То, что содержится во льдах его коры, есть и в тех нитях, что он выпускает.

— Какие-то ферменты или яд, полагаю, — проговорил Джоуи и с раздражением опустил штанину. — Если бы здесь были какие-либо инструменты, я бы произвёл ампутацию… — На этом слове Финч присвистнул, а Мари округлила и без того большие глаза. — Впрочем тогда я оказался бы абсолютно бесполезен.

— Боль усиливается с каждым днём, верно?

Эмбер уныло кивнул.

— Капсулы скоро начнут действовать.

— Это не лечение.

— А оно мне нужно, если учесть, что мы приближаемся к чёрной дыре? Сигнал идёт оттуда, и все дороги ведут в сингулярность. Сомневаюсь, что мы с тобой выживем.

Марианна промолчала, а потом, понизив голос, сказала:

— Я не хочу, чтобы ты умирал. Если бы ты не возвращался за мной…

— Перестань, это было моё решение, я не мог улететь, зная, что оставляю на Кебхуте живое существо, — отмахнулся Джоуи. Мари опустила голову. — Ди’Анко может и существует, но прилететь и спасти тебя ему вряд ли бы удалось. Даже если бы он умудрился посадить «Светоч», вы бы оттуда не сбежали.

— Стали бы чудным десертом, — проворковал Финч, покивав. — Умеешь ты очаровывать женщин своим благородством, Эмбер.

Джоуи снова попросил его заткнуться, Мари хихикнула, и её смех вышел почти идентичным человеческому. Затем она вновь стала серьёзной и коснулась пульта управления.

— По твоей просьбе я смогла пробраться в карту памяти бортового компьютера и сопоставила твои записи в дневнике с тем, что снимал астрограф. Как ты уже понял, Центр получал все данные в режиме реального времени, потому у нас есть доступ к ним.

— Раз ты об этом заговорила, получилось сломать блокировку? — оживился Джоуи и проковылял назад к своему креслу. — Меня удивляет, насколько много они позволили мне взять с собой, но при этом ограничили в доступ к тем отделам, которые изначально меня не сильно волновали.

— Но ведь начал волновать, а когда? Когда вокруг стала происходить неизведанная квазаровщина, — пожал плечами Финч и поудобнее устроился на пульте управления. — Центр сделал выводы из неудавшихся экспедиций, поэтому досталась тебе заваренная консервная банка и блокировка на всех ступенях вмешательства в модуль.

Джоуи вынужден был согласиться. Как всё изменилось за несколько дней, а ведь раньше его не интересовал ни сам полёт, ни конечная точка…

— Я — робототехник, не проектировщик космических аппаратов, но ИИ наделяет меня... — ИИ задумался. — Наделяет меня игральными картами той масти, которая по правилам игры признаётся старшей для данной сдачи или для всех сдач.

— Козырями, — подсказал Джоуи. — Их ещё как правило берут в руки или прячут в рукаве.

— Да, козырями, — улыбнулась в смущении Мари, и на экране неожиданно загорелись звёзды. — Вот день, когда ты впервые увидел своего призрака за бортом: 14 сутки Рака.

От вида горящих точек в груди заворочалась колючая тревога. Вспомнился улетающий во тьму контейнер матери.

«Мама стала одной из них, Джоши, и будет присматривать за нами».

Но то были не настоящие звёзды, а лишь заснятая астрографом картинка, которая сместилась, показывая входной люк и двигающуюся в невесомости фигуру космонавта. Его образ был нечётким, размазанным, будто его покрывали помехи, но тем не менее он двигался и касался люка руками.

Стоило признать, это напугало Джоуи куда больше, чем безжизненная фотография. Он вспомнил, как прислонялся к дверям, слушая тишину космоса, и теперь не мог не думать, что существо за бортом, возможно, что-то кричало и умоляло о помощи…

Помеха, и космонавт исчез.

— Яснее не стало, — констатировал Финч. — Зато кэп прогулялся до инфаркта и обратно.

— Есть одна деталь, которая меня заставила показать тебе этот фрагмент. — Марианна отмотала запись назад, остановила, а затем приблизила, автоматически настраивая чёткость картинки. — Взгляни. Даже я не могу найти этому объяснения.

Несмотря на усилия Марианны, кадр остался некачественным, но это не помешало ему узнать эмблему на плече космонавта.

— «Алькатрас-16»… — выдавил Джоуи.

— После я обрабатывала данные, не связывая их с твоими дневниковыми записями, и твой призрак с той же эмблемой появлялся ещё два раза. Он производил паттерны движения, напоминающие собой удары по корпусу. Потом я нашла это: 2 сутки Льва. — Она вывела на экран новый фрагмент записи. — Ты хотел увидеть корабль Сагиямы Накамура. Я нашла его тебе.

Затаив дыхание, Джои и Финч прислонились к экрану, наблюдая, как из космического мрака выплывает старый модуль с открытым настежь входным люком, точь-в-точь как у «Адель-Розы». Надпись на обшивке говорила, что они видят модуль «Окинава-2».

— Он, как и ты, оставил корабль… — прошептал Джоуи, будто боялся спугнуть образ корабля. Но он и так пропал через две секунды тем же способом, что и призрак — помехой. — Сагияма входил в горизонт событий на корабле.

— Чтобы проскочить горизонт событий и добраться до сингулярности, требуется очень большая скорость, — сказал Финч, хмурясь. — Готов поспорить, он запихнул в умформер весь морфрам, что у него был.

— И тем не менее покинул его.

— Сагияма Накамура оставил нам сообщение.

Тем же способом Мари остановила кадр и приблизила его, отцифровывая на ходу, чтобы Джоуи смог увидеть нацарапанные на обшивке иероглифы, которые он в жизни бы не заметил, даже если бы видел корабль своими глазами.

— В меня загружено триста сорок языков. Марианна не знала, на каком заговорит Ди’Анко. Это, — указала она на надпись, — аналог земного языка — японского.

— Что здесь написано?

— Думаю, то, что он пытается тебе сказать. Это был ты.

Мужчины переглянулись.

— Ну вот, ещё одна сраная загадка, — проворчал Финч.

Джоуи потёр висок.

— Удалось выяснить, что тогда ударило мой модуль?

Мигание, и на экране появились вроде бы те же звезды, но расположенные иначе.

— 11 сутки Льва. За пятнадцать секунд до удара.

В отличие от плавного полёта вылетающей из тьмы «Окинавы-2» то, что ударило «Светлячок» и повредило кабель-канал газоподдерживающей установки, появилось из ниоткуда со скоростью, сравнимой со скоростью десантного шатла, и врезалось в левый борт. Модуль развернуло несколько раз вокруг своей оси, траектория полёта сбилась, но через какое-то время программа автопилотирования вернула аппарат на прежний курс.

— Это головной конец корабля, — сказала Марианна, — я сопоставила фотографию в одной из твоих книг с тем, что зафиксировал астрограф. Это часть принадлежит «Пасхе-3». Дальше он нигде не появляется, полагаю, исчез так же посредством «помех».

— Если это — очередная «помеха», то есть явление, вызванное пересечением пространственно-временных линий, то как оно могло оказать физическое воздействие на модуль? — размышлял Джоуи, потирая подбородок, заросший светлой щетиной. Он забыл, когда последний раз брился, да и не считал, что должен приводить себя в порядок. Чёрной дыре безразлично, выйдет он в парадном скафандре или нет. — Одно дело зрительные или звуковые образы, которые фиксируют мои сломанные анализаторы. Ты не видишь Финча, значит, его нет.

— Ты прав, строграф не обладает человеческим уровнем обработки информации, — кивнула Марианна. — Если предположить, что источником всех «помех» служит чёрная дыра, то помимо пространственно-временного искажения в сингулярности существует понятие гравитации. Этим можно объяснить, почему камера засняла и призрака, и корабль, и человека, называвшего координаты. — Ещё одно переключение в видеосъёмке. — 5 сутки Льва — день, когда ты увидел на борту заговорившего с тобой человека.

— Не может быть, это был сон, это…

Но все возражения застряли в горле, когда он увидел свой модуль, себя, вжимавшегося в стену и разговаривающего с тенью в скафандре. Тень сняла шлем. Показалась мужская голова с растрёпанными волосами, а потом космонавт шагнул за пределы модуля и исчез.

— Погоди! — выкрикнул Эмбер, заметивший мелкую деталь, которую не увидел тогда без очков. — Отмотай назад! Здесь, приблизь! Ещё! О Мессер… — простонал он, когда ИИ выполнил все его указания. — Ты видишь это, Финч?..

— Вижу. — Спокойствию его голоса могли позавидовать звёзды. — Оправа очков очень напоминает твою. Я списал бы это на распространённость модели, но в космосе не бывает таких совпадений. Есть две новости, кэп, хорошая и плохая. Хорошая: ты узнал, что Связист и Фигура за бортом — это Пилот-3, то есть ты. И плохая: судя по всему в чёрную дыру ты ведёшь за руку самого себя. — Мёртвая рука похлопала его по плечу. — Ты уже там, кэп.

10:00, 23 сутки Льва, 157 год (2303 год по земному циклу)

Он прочитал все книги, что сложил ему с собой Райан Хил. И те, где говорилось о космосе, и те, что про медицину, более понятную ему область.

В разделе по психиатрии Джоуи нашёл главу «Шизофрения» и лишний раз убедился, что гены матери дали о себе знать. Оставалось надеяться, что Майклу они не достались, а если и достались, то не проявятся до самой смерти, иначе его могут вычеркнуть из программы генетической совместимости и отправить в какой-нибудь вахтовый город добывать морфрам в чудовищных условиях, чтобы он умер от радиации Пантеона в тридцать пять.

Хирургический раздел привлёк его больше. Конечно, он не искал возможности иссечения отмерших тканей левой ноги, потому что знал всего один способ лечения — отрезать всё вместе с костью. Единственным его спасением пока оставалось обезболивающее. Но он хотел найти способ остановить прогрессирования заражения, потому что сегодня утром заметил, что знакомая венка на левом виске приобрела неестественный зелёный цвет, а на руке, из которой Кебхут вырвал лом, появилось тёмное зудящее пятнышко.

— Он переваривает меня, находясь в миллионах километрах, — с каким-то болезненным восхищением произнёс Джоуи. — Ужасная смерть, уж лучше горизонт событий…

Он прочитал все книги, даже самую скучную на его взгляд. Называлась она «Современные аспекты гидропоники», 127 года издания, и рассказывала, какого прогресса достигло человечество в выращивании растений на искусственных средах без использования почвы. Её, конечно, синтезировали, имитируя состав земной, но добиться полного успеха так и не смогли. Читая об этом, Джоуи морщился, потому что знал — всё, что написано, чушь. Не могут выращенные как попало растения приносить вкусные и полезные плоды. Линда работала в гидропонической лаборатории, ей ли не знать.

Перелистывая страницу за страницей, пробегаясь глазами по строчкам, Джоуи, желая сбежать от гнетущих мыслей, добрался до главы, посвящённой аквапонике — способу ведения хозяйства, сочетающему аквакультуру (выращивание водных животных) и гидропонику (выращивание растений без грунта).

Разглядывая картинки с тёмными рыбами с крупной чешуёй и маленькими усиками, со свесившими свои корни в воду растениями, Джоуи опустил глаза ниже и замер, прочитав несколько строчек.

«Данный метод разведения карпов был предложен членом экипажа «Окинава-7» Сагиямой Накамура, гидропоником 3-го разряда. Благодаря его разработке уменьшился процент мутирующих особей и суррогатных саженцев карликовой вишни».

— Здравствуй, Сагияма, наконец, увидились, — улыбнулся Джоуи. — Гидропоник, переспавший с женой сенатора. А ты тот ещё развратник, Пилот-2.

У всего есть предназначение. В это верила Мари. Предназначение «Современных аспектов гидропоники» было выполнено. Джоуи вернул книгу на полку и пальцами пробежался по корешкам своих книг.

Самой любимой книгой его маленькой библиотеки был сборник рассказов русского писателя Максима Горького. Автора Джоуи считал скучноватым, но в космосе выбирать не приходилось. Он расположился на полу, сложив ноги так, как показала ему Мари. Действительно, очень удобно, даже нога не так сильно ныла. Честно сказать, кресло пилота и узкая кровать ему надоели.

— Старуха Изергиль… — Он ткнул наугад пальцем в содержание. — Ну, значит, с неё и начнём.

— Почитаешь мне вслух? — неожиданно заговорила Мари. До этого она занималась работой систем модуля, не доверяя программе автопилотирования.

— Ты ведь и сама можешь, — удивился просьбе Джоуи. — И куда быстрее меня.

— Почитай, пожалуйста, — повторила она просьбу.

— Хорошо, но чтец из меня посредственный, — предупредил он сразу и, прочистив горло, начал: — Я слышал эти рассказы под Аккерманом, в Бессарабии, на морском берегу…

Его голос наполнил модуль, и Марианна, влекомая тем же странным предчувствием важного, оставила свою работу и села рядом с Эмбером, стараясь не заглядывать в книгу. Текст казался ей смутно знакомым: может, живая оболочка когда-то его слышала, а может на той маленькой микросхеме, которая принадлежала Алексу, сохранились остатки того, что он прочитал в Хоффмановской библиотеке.

То, что Джоуи был посредственным чтецом, оказалось неправдой. Читал он внятно, хоть и не угадывал с динамикой голосов персонажей, но Мари и без того могла представить, кто, как и что сказал. Видела и старуху, и главного героя, и море, не зная, вытаскивает ли образы из дальних папок своей памяти или фантазирует сама, подобно Алексу…

— Жили на земле в старину одни люди, непроходимые леса окружали с трех сторон таборы этих людей, а с четвертой — была степь. Были это веселые, сильные и смелые люди. И вот пришла однажды тяжелая пора: явились откуда-то иные племена и прогнали прежних в глубь леса… — Джоуи замолчал и улыбнулся. — Эта история мне нравится не так сильно, как о Ларре. Но она тоже красивая. Жаль, что сейчас в Коалиции мы не рассказываем такие…

Он откашлялся и продолжил:

— Страх родился среди них, сковал им крепкие руки, ужас родили женщины плачем над трупами умерших от смрада и над судьбой скованных страхом живых, — и трусливые слова стали слышны в лесу, сначала робкие и тихие, а потом все громче и громче… Уже хотели идти к врагу и принести ему в дар волю свою, и никто уже, испуганный смертью, не боялся рабской жизни… Но тут явился Данко и спас всех один.

— Данко? — подёрнулась помехой Марианна и приподнялась. — Как ты его назвал? — Её голографические глаза со встроенной системой распознавания блуждали по тексту, ища совпадения в сочетании букв. — Данко…

Джоуи ещё раз вчитался в имя созданного на Земле героя старой сказки, и осознание окатило его, точно ведро холодной воды.

— Капитан, о котором говорила Мессер…

— Дочитай, пожалуйста, дочитай! — чуть ли не с мольбой попросила Мари, и он, стараясь, чтобы голос не дрожал, дочитал историю о человеке, который попытался спасти свой народ, а когда у него не вышло, люди захотели его смерти. Тогда Данко вырвал из груди своё сердце и вывел всех людей за собой из темноты леса на солнечный свет. Стали они жить в мире и благополучии. Данко же умер. Сердце его раздавили жестокой ногой, превратив в прах.

— Ди’Анко никогда не существовало, — прошептала Мари, стоило Джоуи закончить. На голограмме заблестели глаза, и он, не веря тому, что видит, заметил в них слёзы. — Ты был прав. Марианна Росси сошла с ума, и «Светоч», и Ди’Анко, и спасение людей — это всё оказалось переделанной её мозгом историей, которую она когда-то слышала. Моя программа — всего лишь бред безумной девушки.

— Ну, как будто ты до этого не знала, что свою программу ты выполнить не сможешь, и будто мы не обсуждали десятки раз, что вы трое свихнулись здесь в одиночестве? — проворчал Финч, но не со свойственной ему едкостью, а с нотками печали. — Что ты вылупился на неё, Эмбер? Малой нужна поддержка, не каждый день узнаешь, что твой смысл жизни придуман нездоровым разумом!

— Мари, послушай, я понимаю, как это выглядит, но наши пути пересеклись не просто так, — попытался убедить её Джоуи, хотел коснуться и обнять, но его руки только искажали её голографичный образ. — Если бы кто-то, даже Ди’Анко забрал тебя с Кебхута раньше, я бы умер. Наглотался бы радиоактивной воды или упал бы вместе с модулем в одну из этих пастей! Я не знаю, возможно, моя жизнь не так важна, как жизнь твоего капитана, но я наверное тоже чего-нибудь да стою...

— Ты стоишь сотни таких, — выпалила она быстрее, чем её искусственный разум смог обработать электронный сигнал. Осеклась, сжалась, будто бы ждала удара, и, выдохнув, сказала: — Я не жалею ни секунды, что отправилась с тобой. «Гидеон» уже наполовину был погружён в кору спутника, так что часам пришёл бы конец. Я не жалею.

— Тогда так ли важно, была твоя программа настоящей или нет, если ты знаешь, что поступила правильно, позволив себя спасти?

Мари взглянула на него отрешённым взглядом, поджимая губы, и расплакалась. Джоуи слышал плач человека, видел сотканные из пикселей слёзы, но считал их одними из самых искренних за всю жизнь. Он не знал и не хотел знать, возможно ли такое, не хотел думать, потому что поверил — ни одно существо не приходит в это мир бездушным.

— Ты знаешь, чего тебе хочется на самом деле, Мари?

— Я знаю, — прошептала Мари, — я хочу помочь людям. Я хочу спасти их от чего-то, что надвигается на Пантгелию, чтобы они встретились с цивилизацией из Скопления… Я… Хочу создать Алекса заново.

Вместе они летели уже больше недели. Имя своего андроида Марианна упоминала часто, но лишь урывками рассказывала о себе и прошлой жизни. Джоуи узнал только то, что благодаря своему отцу-юристу у неё получилось попасть в проект «Адам и Ева», целью которого было создание андроида-мужчины и андроида-женщины, но всё закончилось на «Адаме» — Алексе, который вышел из строя.

— Алекса не просто отключили, верно? — спросил с осторожностью Джоуи. — И он был не просто андроидом?

— Он был человеком, — ответила Марианна. Искусственные слёзы исчезли с её голограммы. — А людей не отключают, их убивают.

— А-а, помнишь-помнишь, Джоуи, школьный курс, — затараторил тут Финч, — о женщине, которая настроила робота на то, чтобы убить сенатора, а когда не получилось и робота деактивировали, она чуть не убила своего коллегу. Подходит под описание преступницы класса А?

— Настроила робота, чтобы убить сенатора?.. — переспросил Джоуи и отшатнулся, когда разгневанная физиономия Мари оказалась перед его носом.

— Я никогда не делала подобного! Всё это ложь, которой они объяснили провальный проект!

— Андроидов неспроста больше не запускали в производство, — продолжил Эмбер. В висок застучала тупая боль, когда он вспоминал то, о чём знали только клетки его мозга. — И запрет датируется годами, когда ты жила в Коалиции.

— Всё было не так.

— Тогда расскажи мне, как было. Ты знаешь обо мне всё, чтобы понять, доверяешь ли ты мне. Но могу ли доверять тебе я?

Мари притихла, выдохнула и кивнула, искривляясь помехами.

— Не выгляжу я как элитный разработчик, да? — хмыкнула она, не поднимая головы. — Слишком маленькая.

— Какая разница, если ты создала ИИ в наручных часах, — усмехнулся Джоуи. — Мой сын собрал звездолёт с выдвижными шасси и мигающими сигнальными огнями. Не ты ли говорила, не судить по возрасту?

Глаза голограммы встретились с его и с благодарностью сверкнули.

— Моя история будет не короче твоей, дядя Джоуи.

— Какая жалость, я опоздаю на совещание, — посетовал он, улыбаясь и откладывая книгу. — Что бы ты не сделала, я готов принять тебя так, как ты приняла меня. Мы — один экипаж.

— В проект «Адам и Ева» я попала благодаря родителям, — начала после короткого молчания Марианна. — Именно они не выбросили в Полёт мой талант к дендро-фекальному типу конструирования, то есть умению собрать что угодно из дерьма и палок, а вложили в него большие деньги. Я с отличием закончила факультет робототехники. Мои университетские разработки заметил один из ведущих инженеров, Виктор Соколов, которого за глаза называли Соколом. Ему не хватало ещё одного сотрудника в команду, поэтому он счёл, что я достойна занять вакантное место.

Работать меня поставили с человеком по имени Орхан Эльмас. Он был старше на четыре года и показался мне тем ещё засранцем. Как выяснилось, мне не показалось. Первое впечатление обманчиво, но продиктовано тем, что спасало людей в земные времена — инстинктом.

Однако из проекта я вылететь не хотела, потому прикусывала язык каждый раз, когда Орхан открывал рот. Скоро мы даже смогли наладить кое-какой дружеский контакт, и дела наши пошли быстрее. Я отвечала за создание ИИ, он за голову, где должен был располагаться центральный процессор. Нас так и называли, головной отдел.

Через полтора года кропотливых трудов произошло первое включение головы андроида, и вся команда разразилась аплодисментами, когда ещё непокрытый кожей каркас с двигающимися глазами и челюстями сообщил, что он — андроид первого поколения, модель А-00001.

Сокол отвечал за первое включение и держал в руках специально заготовленный список с вопросами. Он спросил андроида, как его зовут, и вместо ответа: «Адам», тот назвался Алексом.

Была тут моя вина, — хмыкнула Марианна, — и Алекс тут же меня сдал, когда его спросили, кто его так назвал. Алекс ответил, что во время подключение программы слухового анализатора он услышал пение. Пела я о мальчике по имени Алекс, который прыгал по звёздам, ища свой звездолёт.

— Я знаю эту песню, мой сын её просто обожает, — улыбнулся Джоуи, вспомнив, как Майки, напевая её, прыгал то на одной, то на другой ноге, воображая себя этим самым Алексом.

— Мы с Орханом испугались, думали, первое включение сорвалось из-за такой оплошности, но Соколу понравилась непосредственность робота, и он разрешил называть его Алекс. Сказал, что Сенату понравится такая шутка. Знала бы я, что ещё нравится Сенату, приделала бы андроиду протопушку…

— Отличная мыслишка, если хочешь, чтобы пластмассовый мир победил, — пробубнил Финч.

— Алекс был особенным, — продолжала Марианна. Её губ коснулась мечтательная, почти влюблённая улыбка. — Наверное, для каждой матери её ребёнок особенный и самый лучший. Не то что бы я считала его сыном, — смутилась она тут же, — то есть я создала его, но я — малая часть этого проекта…

— Я понял, — остановил её Джоуи. — Ты вправе его любить. И я верю, что он был особенным.

— Через неделю после проведения всех тестов мы соединили голову и тело, и у Алекса появились руки и ноги. До этого я пыталась научить его поддерживать беседу, размышлять, анализировать, возражать. Орхану было большей частью всё равно на ИИ. Он не мог дождаться, когда представит его на конференции и прославится, как один из ведущих инженеров Коалиции.

А я… Я не могла наговориться с Алексом. Каждый день мне хотелось внести в его процессор что-нибудь новое. И он охотно учился всему: с жадностью поглощал книги, смотрел обучающие ролики, следил за людьми. На голове не было даже кожи, только глаза, но сколько было в этих глазах… — Марианна провела рукой по шее. Её лицо то искажалось от печали, то разглаживалось от ностальгической улыбки. — Он первым назвал меня Ма́ри. Сначала это был просто глюк, а потом стало нашей привычкой. Ма́ри, — повторила она, — меня зовут Ма́ри.

День, когда Алексу наконец-то дали собственное тело, стал один из самых счастливых в моей жизни. «Я могу прикоснуться к тебе, Мари! Теперь мы всегда будем вместе!» — Она с горечью рассмеялась. — Обучение развернулось наполную. Алекс привыкал к управлению конечностями, передвижению в пространстве, затем учился двигаться с как живое существо. Его глаза копировали наши эмоции, и он пытался воспроизводить их как можно натуральнее. Все рассчитывали, что после успеха с «Адамом», запустят сборку «Евы», а за ними — целый отдел по разработке андроидов для работы в различных сферах, потому стремились создать таких роботов, чтобы они не вызывали отвращения и страха у людей.

Каждый из членов команды учил его чему-нибудь. Орхан научил его самостоятельно заменять различные детали тела, Эми показала, как танцевать, Сокол — как играть в покер и блефовать. Даже мой папа разговаривал с ним. Загрузил в его память весь Кодекс Коалиции и сказал, что взял бы его стажёром.

— А чему научила ты?

— А я привела Алекса в обсерваторию и показала звёзды. — Глаза голограммы засверкали. — Созвездия, Млечный путь, наша Андромеда... Я помню, какие эмоции были на его лице. Они не были имитацией, загрузкой, попыткой быть человеком, он… — Она повернулась к Джоуи. — Он уже был им.

Алекса заинтересовал космос, перспектива бесконечности мира, который он мог бы исследовать. Конвеция уже запретила поиск планеты, пригодной для жизни, но с такими, как Алекс, расходы на экспедиции резко сократились бы.

Он сказал, что хотел бы стать космонавтом, когда закончит обучение, и Сокол одобрил, чтобы Алекс озвучил это перед Сенатом, мол, неплохой такой политический ход, вишенка на их пирожном для поднятия финансирования проекта.

Мари поднялась, прошлась по модулю, будто не зная, куда себя спрятать от воспоминаний, и выдохнула:

— Но потом случились… помехи. Так назвал их Сокол. Алекс начал говорить странные вещи. Говорил, что мечтает объесться настоящей клубникой до поломки всех систем, что хочет завести ребёнка, такого же как он, а ещё хотел бы ощутить в себе воду… — Она провела руками по своему животу. — Ты понимаешь, что я имею в виду, дядя Джоуи?

— Парень хотел быть живым, — сказал Крамер. — Ничего удивительного, вы же буквально стремились создать ИИ в человеческом теле, но получилось наоборот: человек оказался заперт в пластиковой тюрьме.

— Он стал человеком, — констатировал Джоуи спокойно. Сердце в груди забилось чаще. — Вы достигли цели.

— Я тоже так думала, но слова андроида вызвали диссонанс в группе, — покачала головой Мари. — Кто-то считал, как мы с тобой, кто-то, что перестарались с эмоциональным диапазоном. Соколу тоже не всегда приходились по вкусу иррациональные мысли Алекса, поднялся вопрос о том, чтобы отключить некоторые из его паттернов. Получилось так, что Алекс настолько вписался в общество, что общество его отвергло. Любопытный феномен. Его человечность стала пугать, и больше никто не хотел оставаться с ним дольше, чем необходимо для проведения тестирований. У него осталась только я.

— Почему ты его не боялась?

— А ты испугался бы своего сына, даже если бы он стал монстром? — повернулась к нему Марианна.

— Никогда.

— Тогда ты знаешь ответ, — улыбнулась она. — До конференции оставалась неделя. Мы проводили один из последних тестов — тест непричинения вреда людям. Какая бы ни происходила ситуация, каким бы ни был человек, Алексу воспрещалось даже поднимать руку на него.

До этого были устные тесты и небольшие постановки разных ситуаций, но в этот раз Орхан взял в руки металлический черенок и ударил Алекса. Несильно, наверное, даже мне не было бы больно. Но он не ограничился одним ударом. Орхан бил, а Алекс повторял запрограммированные фразы.

Пожалуйста, не причиняйте мне вред.

Пожалуйста, перестаньте, вы повредите мой механизм.

Функции моих процессоров будут нарушены, если вы продолжите, пожалуйста, прекратите.

Остановитесь, я не причиню вам вреда.

Алекс повторял это раз за разом, поднимая раскрытые ладони, а Орхан продолжал. Я думала, это очередной тест, но потом заметила, как он облизнул нижнюю губу. Я не выдержала, вмешалась и сказала, что тест окончен, а когда попыталась выхватить черенок, Орхан оттолкнул меня и рявкнул, чтобы проваливала.

И вот тут Алекс, не сказав и слова, вывернул Орхану руку и забрал черенок.

Я не допущу, чтобы вы причиняли вред другим людям. Это запрещено законами Коалции.

Слышал бы ты, как визжал Орхан, соседняя галактика могла оглохнуть. — Марианна зло усмехнулась. — Алекс объяснил своё поведение желанием защитить меня, потому что Орхан был человеком с предполагаемым оружием в руках и выказал агрессию, а значит мог быть опасен для безоружной меня.

Сокол поверил. Орхан раздувался от обиды, а я научила Алекса вещи, которая его погубила. Я сказала, что он никому не должен позволять бить себя, потому что он — живой.

С замершим сердцем Джоуи наклонился вперёд, предчувствуя ужасную развязку.

— За день до конференции Сокол объявил, что представлять андроида на сцене будет Орхан, а мне следует находиться в зале, в ложе для специальных гостей, а для выступления меня пригласят выйти. На мой вопрос, почему я, как разработчица, не могу выйти вместе с Орханом, Сокол отвёл глаза и сказал: «Робот странно реагирует на тебя. Пока не выясним в чём дело, держись от него подальше».

Но причина была в другом: на Сокола надавили сверху. Орхан тоже был не низкого полёта модуль, его мать имела определённые связи в Сенате. Я готова была проглотить это унижение, но когда он добавил, что для беспроблемного проведения конференции Алексу удалят эмоциональные паттерны, я взорвалась. Я переживала не из-за потраченного времени, а из-за того, что больше не увижу, как голубая радужка его механических глаз вспыхивает от радости.

Сокол нашёл на меня управу, — она криво усмехнулась, — сказал, что вычеркнет моё имя из проекта, и до конца жизни роботов я смогу собирать только из детского конструктора.

— Ты позволила отключить его? — спросил Джоуи.

— Нет, я решила, что разрушу всё: репутацию, карьеру, надежды родителей, наставников, но не позволю им этого сделать, — сжав кулаки, ответила Мари. — Выключенные паттерны с большей долей вероятности исчезли бы из его памяти. Он стал бы тем, кем его желали видеть — машиной, похожей на человека. Всё, чему я его столько месяцев обучала, отправилось бы в Полёт.

Не знаю, что мной двигало, когда я рассказывала Алексу об этом, но он спросил вдруг, какая из его деталей в мозговом отделе является самой важной? Не процессор, улыбнулся он мне, есть что-то другое, то, что сделало его человеком. Могу ли я достать это из него, заменить или вставить деталь поновее?

Нет, ответила я, это невозможно, это не гайка или проводок. Тогда Алекс сказал: «Значит, забрать у меня этого не смогут. Пусть отключают, я готов. Ты обещала создать для меня ребёнка, и не сможешь этого сделать, сидя в тюрьме. Не делай глупостей, Мари».

В день, когда я всё-таки разнесла свою жизнь в пух и прах, Алексу отключили эмоциональные паттерны и вывели на сцену. Всё шло, как и планировал Сокол. Зрители восхищались, Орхан вещал о феноменальных способностях андроида, Алекс — исполнял то, что ему велели. Он не говорил вещей, которые смутили бы Сенат, отвечал то, что требовал протокол, который накануне прогонялся в мастерской, и был роботом.

Знаешь, я готова была смириться и с этим. Всё-таки он был прав, не в микросхемах дело. Я с радостным предчувствием думала, что день завершится успехом, мы всей командой отметим это дело и приступим к созданию «Евы», которой Алекс уже дал имя: Адель-Роза. Вычитал в какой-то земной книге про морские приключения, — она рассмеялась, но с такой горечью и тоской, что Джоуи ощутил, как сгустились тени в модуле. — В общем, всё шло хорошо, пока один из сенторов не поднялся на сцену, желая поближе познакомиться с экспонатом.

Он разглядывал его, щупал, как товар в магазине, смеялся, говорил, что на женские модели будет большой спрос, а затем спросил: «Я слышал, что был случай нападения андроида на человека, это правда?».

Что мог ответить Сокол? Конечно же, он начал распыляться, что это было досадное недоразумение: андроид почувствовал угрозу для другого человека и встал на его защиту. Откорректировав этот процесс, они смогут использовать роботов как солдат. Хорошую речь толкнул, даже я в неё поверила. Но сенатору, этому тощему высохшему старикашке показалось мало.

Мари с ненавистью посмотрела вперёд, видя перед собой не стены модуля, а далёкое прошлое: сцену, блики голограмм, блеск нарядов, улыбающихся и восхищающихся мужчин и женщина, Алекса, одинокого и безразличного, и сенатора, которому тщедушный помощник подал костыль.

«Мы ведь на презентации, господин Соколов, — улыбнулся он Виктору, когда тот попытался вмешаться, — вы демонстрируете товар и убеждаете нас в его качестве. Мне, как потенциальному покупателю, интересно его испытать. Правда ли программа непричинения вреда откорректирована? Не хотим же мы, в самом деле, чтобы кто-нибудь из них напал на вас, меня или наших детей».

Его поддержали, и это развязало ему руки. Он замахнулся всего лишь раз, но Алекс схватил его за руку, повернул голову и озвучил не запрограммированную фразу, а то, что никто не имеет право поднимать на него руку, потому что он член экипажа Коалиции и такого обращения не потерпит.

Мгновение, и зал погрузился в тишину, а потом всё случилось так быстро... Сенатор заорал, что на него напал робот. Алекс отшатнулся, старик грохнулся на пол, и все решили, что это сделал андроид. Представляешь, какой начался переполох! Охрана бросилась к сцене, зрителей стали выводить из зала, а Алекс поднял сжатые в кулаки руки и приготовился к драке.

Я проталкивалась к нему через орущих и паникующих людей, пролезла между ног у какого-то солдата и взлетела на сцену. Я хотела помочь хоть чем-то, потому что солдаты не слышали Сокола или кого-либо ещё из проекта. Они стремились поймать дефектного робота, может, и уничтожить, чтобы заслужить похвалу Сената.

Я увидела целящегося в Алекса снайпера и высокчила вперёд, зная, что по мне стрелять не станут. Но Алекс… Я даже не успела понять, как это произошло. Алекс толкнул меня за спину и закрыл собой. Пять пуль попало в его тело. Две в голову, одна — вылетела из глаза и, чиркнув меня по щеке, врезалась в стену.

Последнее, что я услышала от своего андроида, было: «Тесла…». Он упоминал машинного бога как это делают люди.

Повисло молчание, и Джоуи осторожно спросил:

— Что случилось дальше?

— А дальше меня насильно оттащили мастерскую. Я не успела даже сопли подтереть, как туда влетел Орхан и набросился на меня со словами, что его билет в верхушку компании прогорел, что из-за меня у всей корпорации теперь огромные проблемы.

«Довольна, довольна собой?! Ты создала монстра, чудовище с искусственным интеллектом! Я гооврил, что Сокол ошибся, когда притащил тебя, пустышку без имени, в проект. И знаешь, я даже рад, что всё обернулось так! Теперь твоё место в сортировочной, болты по полкам раскладывать!»

Я не выдержала. Вцепилась ногтями ему в лицо, назвала убийцей и лжецом. Я догадалась, как он грамотно спланировал это убийство. Он ненавидел индивидуальность Алекса.

Орхан ударил меня по щеке с такой силой, что я растянулась на полу у дверей. Помню, как отключился мой централньый процессор, — усмехнулась Мари, — и как незаметно я закрыла мастерскую изнутри. Ещё помню попавший под руку черенок, которым он бил Алекса, и свои слова: «Я создала человека, а монстром его сделали вы».

Когда Сокол смог попасть в мастерскую вместе с солдатами, всё было кончено. Орхан был жив. Я слышала булькающие звуки из его рта. Моя одежда, стены, пол — всё было в крови. Столько крови я никогда не видела.

Солдаты навели на меня оружие. Я подняла руки и бросила на пол головной коммуникатор, по которому связалась с отцом. Ты помнишь, он был юристом, и когда я увидела, во что превратился Орхан, первым делом связалась с ним и сказала: «Я убила человека, папа. Я, наверное, скоро умру».

Отец ответил сразу: «Убийство расценивается как преступление класса А. Скажи, что ты добровольно вступаешь в программу «Зеница». Все комментарии потом, скажи то, что я сказал. Выезжаю к тебе».

Дальше ты знаешь, — махнула она рукой. — Изолятор, договор, суд, световая установка, Кебхут, и вот мы здесь, летим в чёрную дыру. Я пойму, если ты отключишь часы. Ради робота, которого можно собрать заново, я убила человека.

— Не убила, — сказал Джоуи. Виски сдавило так, будто кто-то сжимал его голову в руках, точно мяч. — Я вспомнил Орхана Эльмаса, Человек без тела. Ему девяносто один. Он перемещается в специальном кресле. Ему вставили кибернетические глаза, сменили руки и ноги и даже приделали член, но передвигаться сам он так и не научился, потому везде появляется в кресле. Он стал сенатором, ярый противник разработки новых андроидов.

— Вот как, — проговорила Мари, не зная, радоваться или расстраиваться. — На суде сказали, что он в тяжёлом состоянии и не проживёт даже пары недель. Везучий квазаровский плевок… Я помню твои слова об убийстве. И мне жаль, если разочаровала тебя.

— Ничуть, — ответил Джоуи, вставая и подходя к ней. — Лучшего штурмана я не нашёл бы и за шестьдесят лет. — Она улыбнулась его неловкой шутке. — Теперь мне ясно, как на «Гидеоне» ты смогла собрать ИИ. Были наработки.

— Спин — самую важную микросхему головного процессора — я нашла в сумке. Забрать с собой я ничего не смогла, сам знаешь, вещи сжигают. Иногда я вспоминаю отца: моего ли или Мараинны Росси, но чувствую, что скучаю по нему. Наверное, он уже умер, так и не дождался моего возвращения.

— Думаю, что ему спокойнее было бы знать, что ты где-то в космосе, чем плаваешь в контейнере.

— О да, — усмехнулась Мари. — В контейнере. Да, Джоуи, я не в контейнере, я там. — Она указала на золотистое полукольцо. — Осталось пять дней. Что мы будем делать, когда долетим? Отправимся прямо на горизонт событий?

— Да, через него в сингулярность, — кивнул Джоуи. — Надеюсь, мой скафандр это выдержит.

— Не знаю, я выбрал бы смерть от удушения, чем ощущать, как твоё тело расщепляется на ионы, — пробубнил Крамер и подошёл к стенному отсеку. — Знаешь, о чём я подумал, кэп? Радиоактивная вода Кебхута вызывает деление клеток в неограниченном количестве, клетки малодифференцированные и да, хватит пялиться, я знаю это слово, — рявкнул он, когда Джоуи состроил скептичную физиономию, — но что если использовать её на твоей отмершей ноге? Как думаешь, запустится процесс восстановления?

— Если бы я не был трусом, то выпил бы этой воды и счастливо бы умер, — отозвался Джоуи, подходя к стенному отсеку и доставая пакет с водой, такой же прозрачной, какую выдавал ему Изготовитель. — И если бы был один.

16:45, 27 сутки Льва, 157 год (2303 год по земному циклу)

— Ты никогда не думал, кэп, насколько она прекрасна?

Осматривавший ногу Джоуи поднял голову на Финча. Тот полулежал на его кровати с безжизненным взглядом и полуоткрытым ртом, из которого то и дело вырывались свистящие хрипы. Белёсая плёнка заволокла глаза. Кровь запеклась на подбородке и уголках рта. Лицо стало серой и раздувшейся маской.

С того момента, как они влетели в Солнечную систему, Финчу становилось всё хуже. Его скафандр, как и он сам, ветшал, покрывался изморозью и коричневыми пятнами, причину появления которых знать не хотелось.

Прислонившись затылком к стене, Финч часто впадал в забытье, исчезал, появлялся снова с жутким бульканьем из лёгких и всё смотрел на экран, на котором чёрная дыра разрослась, превратившись в окутанный золотом круг с кольцами. Чем-то напоминала она собой Драупнир из системы Асгард. Джоуи знал, что в чёрной дыре исчезает даже свет, а видимый его глазу ободок — вещества, которые активно ей поглощаются, но ему больше нравилось думать, что Мессер подобна некогда существовавшему Солнцу.

Мессер освещает тьму, которую создали люди, она маячок, сигнальный огонь большого корабля, который сможет привезти их… Куда? В лучшее будущее, надеялся он, где нет генетической программы, «Зеницы», вахтовых городов, где андроиды — часть общества.

— Да, она прекрасна, — согласился человек, который когда-то боялся звёзд, которого пугала одна мысль о приближении к чёрной дыре. — Она сияет как золото в океане хаоса.

— Квазаровский романтик, — усмехнулся Крамер. — Как твой подгнивший окорок?

— Боюсь, детей у меня больше не будет, — ответил он, застёгивая штаны. Финч прыснул и закашлялся. — Ты умираешь.

— Правда? А я думал, простудился, пока гулял с тобой по Кебхуту, — отозвался борт-механик со смешком, а потом прохрипел: — Да, малыш Джоуи, я умираю. Я сделал то, что должен был. Осталось последнее маленькое дельце, и ты знаешь какое. А сморщился-то как, точно твой стручок в холодной воде, — фыркнул он, увидевший гримасу Джоуи. — Они все уходили, и Мессер забрала их. Представь, на самой её глубине находится мир, в котором всё настолько приторно, что сахар скрипит на зубах. Всё так хорошо, что хочется плакать от счастья и никогда не просыпаться. И ты увидишь этот мир, кэп, если прыгнешь. Ты отпускал страховочный трос. Тот, кто отпустил раз, больше никогда себя им не свяжет.

— Полёт в чёрной дыре бесконечен, — возразил Джоуи, подсаживаясь к Крамеру на постель. Хромать он стал сильнее. — Я хотел бы влететь в неё на корабле.

— Он не спасёт тебя.

— И всё-таки...

— И всё-таки ты соберёшь свои два яичка и наденешь скафандр, чтобы по сигналу малой покинуть модуль, — настаивал Финч. — Когда вы коснётесь горизонта событий, корабль сплющит, как пластиковый пакет, и этот алюминий раздавит тебя к мессеровской матери. Если ты считаешь меня сильнее всех, то послушай в последний раз.

— Хорошо, я сделаю, как ты говоришь, — кивнул Джоуи. — Но ты отправишься со мной.

— Нет, кэп, — покачал головой Финч. — Ты оставишь меня здесь, потому что дальше я тебе не нужен. Но не переживай, страусёнок, большой дядя рядом. — Он стукнул его по груди и указал на голограмму Марианны Росси, что была подключена к модулю. В таком состоянии она проводила большую часть времени, и если и слышала их разговоры, то не обращала внимания, свыкшись с незримым для неё пассажиром модуля. — И большой дядя для неё ты.

— Она ведь умрёт вместе со мной, какой из меня герой? Спас от одной смерти и привёз к другой, — потёр переносицу Эмбер.

— Э, не, — покачал головой Финч и отхаркнул на ладонь пузырчатый сгусток из слюны и крови. — Нет, ты спас её от другого. Надеюсь, девчонка соберёт своего парнишку и будет счастлива вместе с ним.

— Думаешь, она влюбилась? — вздёрнул брови Джоуи. — Это любовь создателя к своему творению!

— Ага, ты что, в пробирке зачинался? — усмехнулся Крамер, вытирая ладонь о скафандр. — Она умная малая, хоть и импульсивная. Ну, я в молодости тоже угонял чужие протоциклы и бил морду взводному. А теперь иди, — от пихнул Джоуи в бок, — нечего протирать возле меня штаны. Проверь скафандр, чтобы всё было готово к выходу в космос. Поешь, посри, побрейся, если тебе так хочется, воду можно не экономить.

Эмбер кивнул и занялся подготовкой к новому выходу в космос. Марианна, оставившая пульт управления, расположилась рядом с ним, необычно тихая и задумчивая. После своего рассказа об Алексе она всё чаще погружалась в себя и бросала на Джоуи долгие взгляды.

— Дядя Джоуи, — Эмбер повернул к ней голову, — ты не жалеешь, что выбрал Полёт сюда, а не в сторону Андромеды?

— Я многое вынес из этого полёта и могу сказать точно: не нужно ни о чём жалеть. — Он как мог сшил разрезы на скафандре, оставленные нитями Кебхута, понимая, что лучше не сделал — система поддержания температуры уже вряд ли будет работать.

— Даже о смерти Финча Крамера ты перестал жалеть?

— Да. — Он выпрямился. — Если бы не убийство, я не оказался бы здесь. Да, это ошибка и очень большая, но что толку жалеть о сгоревшем в атмосфере метеорите? — Он бросил взгляд на экран. — Сколько осталось до сближения?

— Восемь часов и тридцать пять минут, — отрапортавала Марианна и, вспомнив о чём-то, указала ему на кресло пилота. — Я хочу показать тебе один файл, видео, которое ты снимал перед столкновением в системе Ра.

— Маат и Исфет, — кивнул Джоуи, усаживаясь. — Я даже записал их на дискету, но руки так и не дошли её посмотреть. Тебе понравился их танец?

— О да, — с энтузиазмом закивала Мари. — Хочешь услышать, как они поют?

— Что? — встрепенулся Джоуи. — В космосе ведь нет звуков...

— Знаю-знаю, — перебила его Мари. — Зато в космосе полно радиоволн, плазменных, магнитных, гравитационных и ударных волн, которые могут распространяться в космосе и без воздушной среды. Я смогла записанные астрографом частоты перевести в диапазон слышимых человеческим ухом частот.

— Вот чем ты занималась эти дни, — усмехнулся Джоуи и устроился поудобнее. — Включи, я хочу послушать.

Экран мигнул и вместо золота чёрной дыры показал звёзды и две планеты, вращающиеся вокруг друг друга. Одна мягкого голубого цвета, другая алая, точно Земля и Марс Солнечной системы сошлись в едином танце.

А потом он услышал песнь. Монотонная, глубокая с мягкими нежными колебаниями, точно далёкий звон колокола, доходящий до шёпота и свиста, а потом вновь возвращающийся к прежней безмятежности. Голос планет то отзывался тревогой, то щемящей эйфорией. Звук оттуда, где его быть не могло, будоражил кровь и воображение.

Маат и Исфет отдалились, затих и их зов. Марианна выключила запись и с гордой улыбкой прошептала:

— Ну, как тебе? По-моему очень завораживающе!

— Да, — согласился Джоуи, едва шевеля языком, — очень красиво. Пожалуйста, включи снова. Включай, пока не попрошу остановиться.

Голограмма кивнула, и модуль снова наполнил далёкий голос системы Ра. Джоуи закрыл глаза, откидывая голову на спинку кресла. Он видел себя, летящим в пустоте, отпустившим страховочный трос. Душа была лёгкой, как и его тело в невесомости. В стекле шлема отражался золотой ободок Мессер. Он летел к ней так, как спешат навстречу давнему другу.

— Я готов… Покажи мне, что в тебе такого, что стоит того, чтобы лететь в бесконечность.

Из сна его вывел механический голос Марианны:

— Прямое восхождение 14 часов 8 минут 21,6 секунд, прямое восхождение 14 часов 8 минут 21,6 секунд, прямое восхождение 14 часов 8 минут 21,6 секунд. Сближение с аккреационным диском МС-2 через 15 минут и 14 секунд. Повторяю…

Сбросив остатки сна, Джоуи бросился к подготовленному скафандру.

Глава 12. МС-2

00:10, 28 сутки Льва, 157 год (2303 год по земному циклу)

— Пять минут двадцать секунд секунд до сближения. — Марианна повернула к нему голову. — Как только отпущу пульт управления, модуль выйдет из-под контроля. Какие-то помехи в программе автопилотирования, она не может держать заданный курс.

— Она нам не понадобится, у нас будет собственный. — Джоуи, полностью собранный, застегнул свой пояс с инструментами, не совсем понимая, нужны они ему или нет. Решил, что в неизвестность лучше идти со всем, что ему предоставил Центр КИР, и вытащил из стенного отсека пакет с водой Кебхута. — Финч! — Он подошёл к кровати и кончиком ботинка толкнул свесившуюся руку. — Соскребайся, старик, давай!

— Себе пропни, придурок, — ответил Финч, едва шевеля губами. Глаза его смотрели перед собой, уже ничего не видя. Губы ссохлись и покрылись кровавой корочкой. Мышцы под серой кожей с трудом сокращались, двигая челюстями. — Проваливай, Эмбер, ещё не хватало, чтобы ты помер из-за проекции собственного мозга. — Воспалённые мёртвые глаза посмотрели на Джоуи. — Я сделал всё, что мог. Не наделай в скафандр на горизонте событий.

— Финч… — Джоуи присел возле постели. Крамер был в шаге от Полёта. Грудная клетка под грязным скафандром рвано и часто вздымалась. Он уже мёртв, постарался напомнить себе Джоуи, но не смог. Слишком долго Крамер был его единственным спутником. — Спасибо.

— Я тёмная половина, кэп, — прохрипел Финч. Густая капля чёрной крови стекла по его подбородку, по щеке, за ухо. — Я всегда с тобой, тут. — Неприятный холод его пальцев мазнул Джоуи по стеклу шлема. Послышался тугой скрип. Шлем выдержал. — Не зли меня и проваливай!

Грубая рука, вскинувшись, толкнула его в шлем. Финч приподнялся, засмеявшись, но закашлялся и рухнул на постель, хватая ртом воздух.

— Второй раз умирать больнее…

— Пусть Мессер примет твой Полёт, — прошептал Эмбер, взял с полки часы и спрятал их в карман. — Марианна, приготовься! По моей команде отключаешься, и мы покидаем модуль!

— Поняла! — откликнулась она.

Джоуи пролез в шлюз, проклиная свою едва двигающуюся, ничего не чувствующую ногу, которую он подтаскивал за собой, точно мешок. Успокоив себя тем, что в невесомости ноги ему без надобности, он доковылял до выходного люка и крикнул:

— Марианна!

Голограмма тут же убрала руки от панели. Модуль взвыл и заскрипел. Его несколько раз тряхнуло. Джоуи не удержался на ногах, кувыркнулся на пол, поднялся, а затем снова ударился о стену. Паутина трещин на стекле шлема расширилась.

Задохнувшись, Эмбер схватился за поручень и, упершись в стену ногами, чтобы его не мотало в стороны, активировал открытие выходного люка. Марианна была уже возле него, трепещущая и взволнованная.

— Готова?

— Я за тобой!

Люк раскрылся. Джоуи отпустил поручень, оттолкнулся ступнями и ощутил сладостные объятия невесомости. Сердце подскочило, забилось где-то в животе, посылая по телу приятные импульсы эйфории. Он рассмеялся бы, но его ослепило свечение чёрной дыры, заполнившей Сверхпустоту от края до края. Её гравитацию, её зов он ощутил сразу же. Его будто подхватила волна и мягким течением повлекла к себе.

Джоуи закрутился, ища голограмму, но та, держась за его скафандр, летела рядом.

— Я здесь, дядя Джоуи, будь спокоен, — хихикнула она, увидев его встревоженную физиономию.

— Как у тебя получается? — удивился он, глядя на голографичную руку, схватившуюся за него. — После Кебхута у тебя ни разу не…

— Мессер, — ответила Мари и посмотрела вперёд. — Она изменяет меня. Взгляни, она зовёт нас, как зовут старых друзей. Сколько ты преодолел ради этой встречи… Я не могу не думать о том, что у каждого из нас была своя программа, а потом мы встретились, чтобы разделить одну. Должно это было произойти или наши поступки привели к этому? Летим мы сами или нас влекут?

— А есть ли разница, если маршрут тебе подходит? — Он поискал взглядом модуль.

Мигая на прощание сигнальными огнями, «Светлячок-3» пролетел мимо, исчезая в золотом свечении МС-2. В пыль превратились алюминиевая обшивка, запаивавший иллюминаторы металл, астрограф, подпорки, шлюз. Закручиваясь спиралью, модуль стал ещё одной золотой нитью в сиянии чёрной дыры.

Джоуи не заметил, как и они соприкоснулись с аккреационным диском, окунаясь в безумный вихрь, приближающий их к концу. Может, стоило не слушать Финча и остаться в модуле, но имело ли это смысл, если Полёт неизбежен?

— Прощай, старичок, — прошептал Джоуи, помахав ему вслед. — Ты был отличным товарищем…

Чёрная дыра заполнила мир, вытеснила всё остальное. Круг темноты и ареол, создаваемый поглощаемыми космическими объектами. МС-2 была новым Солнцем в уничтоженной человеком системе — хозяйка пустоты, повелительница ничего, богиня погибших в космосе душ. Чего стоила Пантгелия с её дюжиной железных станций по сравнению с безмолвным величием?

— Она прекрасна… — повторил Джоуи, чувствуя, как глаза обжигают слёзы, но не восторга, а боли. Горизонт событий атом за атомом уносил искры его жизни. — Тесла, если бы ты видел, как она прекрасна…

— Дядя Джоуи… — Голос Марианны исказился, доносился будто с другого конца галактики. — Тебе… пл… охо?

— Думаю, от меня скоро ничего останется.

В книгах он читал, что путешествие к горизонту событий для стороннего наблюдателя займёт несколько секунд, а для него превратится в бесконечный полёт по спирали. Как много времени, чтобы вспомнить всё, чтобы сказать прощай каждому, кого знал в этой жизни, простить их и попросить прощения самому. Мама, Сьюзан, Финч, Линда, Майкл и маленький ИИ, который доверил ему свои часы. Мари он видел смутно, её тоже растворяло в аккреационном потоке.

— О чём ты думаешь, Мари? — попытался Джоуи коснуться её и понял, что не чувствует рук.

— Я думаю… её отце и мл…стре Беатрис, — услышал он обрывающийся голос ИИ. — Отец… умер, а сестра… в старушку. Я бы так хотела…обновить…визуальные данные… памяти. Я не Марианна…блю их. Ведь могу… любить их, прав…

— Конечно можешь… — разрешил он ей с улыбкой. — Я тоже думаю о своей семье. Я женился на Линде из-за результатов генетической программы, сопоставившей наши генотипы и решившей, что от нашего союза родится здоровое потомство. Но я полюбил её по-настоящему, как писали в земных историях. А Майки, он мечтал улететь за пределы Андромеды на собственном корабле! Даже сделал его и… — Он схватил ртом воздух. — Я снова его… Тесла, я снова оставил его!..

— Дыши глубже, дя... оуи…со мной.

Лицо Марианны, расплывающееся и ласковое, выглянуло из потока. С её ладони взлетел маленький звездолёт и, моргая красными лампочками, закружился, отправляясь к чреву Мессер. Голос её обрёл силу.

— Он спасал тебя от безумия в модуле, спасёт и там. Как меня спасли твои часы. — Глаза её сверкнули, она подняла голову. — Ты уже слышишь её зов?

— Нет… — отозвался Эмбер.

Он не хотел признаваться, что уже не чувствует большую часть своего тела, не слышит собственного дыхания и стука сердца и что разум его растворяется в золоте горизонта событий.

— Не знаю, влияет ли она как-то на гипоталамус и гипофиз, раз гормональная система так меняет моё восприятие, но я чувствую себя счастливым. Я не слышу её…

— А хочешь?

Джоуи с трудом сфокусировал взгляд на голограмме. Мари больше ничего не сказала и провернула с его передатчиком тот же манёвр, что и с дискетой. Тишину космоса, точно толстую портьеру, отбросил в стороны её голос. Тот ли это, что слышала Марианна Росси и экипаж «Гидеона», он не знал. Если излучение Маат и Исфет можно было назвать пением, то звук, исходивший от МС-2, был глубоким воем, менявшим свою тональность в такт пульсациям аккреационного диска. Гудение то затыкало уши, практически оглушая, то отступало, давая возможность услышать тонкие мотивы, напоминающие крики тысячи человек, молящихся о помощи на горизонте событий.

— Слышишь звук, похожий на свист в вентиляционной шахте?

— Мне он больше напомнил шум воды в сливном отверстии.

— Это наш звук. Она поглощает нас.

Помехи усилились. Марианна исчезла. Он попытался поднять руки и с чудовищным спокойствием осознал, что их нет. Они всё быстрее приближались к центру. Джоуи увидел, как искажается ткань Сверхпустоты, соприкасавшаяся с горизонтом событий.

— Мари!.. — Крик его вырвался нервным хрипом, но она всё равно его услышала. — Ты ведь знаешь песенку об Алексе? Спой, прошу тебя, не хочу больше слышать этот шум, он отравляет…

Марианна послушалась. Выключила частоту, и несмелое тихое пение коснулось его разрываемой на атомы души. Джоуи закрыл глаза. Голос ИИ искажался помехами и механическим воспроизведением, но она старалась петь по-человечески о мальчике по имени Алекс, который прыгал по метеорам и кометам, ища потерянный звездолёт. Звездолёт должен был увезти его в родную галактику к маме, но Алекс не хотел домой, потому что искал отца, который заблудился меж трёх планет.

— Не найти мне звездолёт,

Потерялся я один,

Пусть папа мой ко мне придёт,

Я зажгу фонарь ещё, дин-дин-дин…

Дёргая за ниточку, Алекс зажигает маленький фонарик и светит в темноту космоса, прося, чтобы его свет долетел до папы и привёл его. Как и любая детская песенка, эта тоже заканчивается хорошо: папа-космонавт находит заплутавшего сына, и вместе они улетают на маленьком звездолёте. Джоуи слышал и другой конец: Алекс оступается и проваливается в чёрную дыру.

Но Мари спела сказку со счастливым концом, и он, слыша, как трескается его шлем и ощущая, как атом за атомом отрываются частички его тела, протянул к ней отсутствующую руку. Тень чёрной дыры с узким фотонным кольцом нависла над ними.

— Дядя Джоуи, я, кажется, поняла…

Его скрутила новая волна боли. Лёгкие и голосовые связки только что отправились в Полёт, расщепившись на ионы. Он хотел кричать и хрипеть, но теперь не мог сделать ни того, ни другого. Лицо искажалось судорогой беззвучного вопля. Космос, наконец, лишил его голоса.

Джоуи почувствовал, как Мари обхватила его плечи, исчезая в чёрной дыре, в её охваченном золотом провале.

— Я поняла… Это был ты.

Её лицо стало последним, что он смог увидеть перед тем, как исчезли его глазные яблоки.

— Всегда был ты...

Треск стекла. Мир погрузился в тёмную тишину, которая влекла его, растягивая, разматывая и кружа по горизонту событий до тех пор, пока последние ионы его тела не скрылись в чёрной дыре, став маленькой незначительной нитью в её свете.

Джоуи Эмбер умер на горизонте событий чёрной дыры МС-2 в 00:79, 28 сутки Льва, 157 год (2303 год по земному циклу).

- -: - -, — сутки - - -, - - - год (- - - - год по земному циклу)

Сначала появился звук. Вой, глубокий, пульсирующий, натягивающий барабанный перепонки. Затем цвет. Тьма и больше ничего. Потом пришёл вкус. На языке заплясал металлический привкус крови пополам с кислыми нотками желудочного сока. Вернулось осязание — скафандр облегал его тело, как вторая кожа, а левая нога так и осталась безразличной к любым воздействиям.

А где был он сам?

В чёрной дыре. Туда, куда спешил так долго. Он не знал, падал ли или просто болтался в невесомости, но стоило задуматься, как ступни коснулись твёрдой поверхности. Он приземлился на колени, упёрся ладонями в этот ровный бесконечный пол. Поднял голову, осматриваясь, и зажёг встроенный в перчатку фонарик. Его свет тут же рассеялся, исчез во тьме. Тогда он направил его на себя и увидел, что его тело благополучно пережило горизонт событий. Голографический бейдж на груди сообщал, что в скафандре находится Джоуи Эмбер.

— Вы прибыли в точку назначения, — прошептал он и увидел, что от стекла его шлема остались торчащие острые осколки. Испугался, что ему здесь нечем дышать, и понял, что дышать ему и не требуется. Дыхательный центр, как и все остальные, отвечавшие за бесперебойную работу систем его органов, молчали. — Мы здесь… Мáри? Мáри!

Ответом было молчание. Джоуи поискал часы в кармане и с похолодевшим сердцем обнаружил, что их нет. Встал, покрутился, пытаясь увидеть что-нибудь в этой темноте, и отшатнулся, когда едва не столкнулся с женщиной. Подавив вопль, он согнул ноги в коленях, второй рукой потянувшись к гидробразу. Женщина не пошевелилась.

Он не видел её лица, потому что лица у неё не было. На голову будто натянули белый плотный чулок, оставивший только острие носа и провалы глазниц. Золотые волосы до пола, рисующие на нём и в воздухе причудливые узоры. Тонкие, почти прозрачные руки неестественной длины. Босые ступни, выглядывавшие из-под простой сорочки с мелким кружевом по краю. Свет его ладонного фонарика, подхваченный золотым ветром, исчезал в её волосах.

— Мессер... — Он выключил фонарик.

Женщина протянула сложенные лодочкой ладони и раскрыла их. Между её пальцев взвился вверх сломанный звездолёт с вырезанной на фюзеляже надписью «Светлячок» и приземлился на перчатку Джоуи. Тот улыбнулся и спрятал звездолёт в руке.

— Как сказал бы мой напарник, ты — красивая женщина, жаль, что такая, от которой сносит крышу. И всё остальное. Я сказал глупость, — констатировал он тут же. — У Финча выходило складно. Дело в природном магнетизме, полагаю, в этом вы с ним похожи.

Лица он не видел, но заметил, как шевельнулись бледные складки в районе губ, которых у неё не было. Наверное, женщина улыбнулась.

— Я искал жизнь за пределами системы Пантгелия, но не мог даже подумать, что найду такое её воплощение. — Джоуи смотрел, как танцуют её волосы, и чувствовал себя пылинкой. — Думаю, ты проекция. — Он постучал себя по виску. — Марианна писала, что ты хочешь помочь, но говорить привычным человеку способом ты не можешь, потому что даже твой голос тонет в космосе. Только обрывки слов и образов, основанных на нашем гибком восприятии, изменённом одиночеством. Призраки, голоса, видения — это была ты, да?

Мессер молчала. Её свечение и развеивало тьму, и было её частью.

— Ты привела к себе троих космонавтов. Почему мы, а не кто-нибудь другой? Мы ограниченно мыслим, знаю, — он усмехнулся, — только в трёхмерном пространстве, ориентируясь на понятия прошлого, настоящего и будущего, но всё куда сложнее. Иначе я не стоял бы здесь. Может, мой мозг ещё там, — он махнул рукой, обводя пространство, — видит приятный сон перед скорой смертью. Но я думаю, что я уже мёртв для времени и пространства, в котором жил. Жив где-то, но не в нём.

Джоуи сел на пол и сложил ноги по-турецки. Мессер стала ещё больше и выше, но не пугала его. В волосах её плясал свет звезды, звавшейся Солнцем. Он был пасынком Пантеона — равнодушного голубого светила и завидовал детям Солнца, которые могли видеть подобный свет каждый день.

— Ты показала Марианне Росси иных, — продолжил он. — Цивилизацию, шагнувшую далеко вперёд от нас. Люди уже сталкивались с ними, и встреча прошла не самым удачным образом. Но ты сводишь нас снова. Знаешь, что случилось с «Пасхой-3»?

Мессер подняла руку. Пальцы её задёргались, выворачиваясь в суставах в разные стороны. Судорога прошла, когда она смогла сложить ладонь в понятный любому человеку жест.

— Бах, — прокомментировал Джоуи направленный на него указательный палец. Женская ладонь имитировала дуло пистолета. — Люди. Я видел «Гидеон» и «Гиперион». Я слышал об андроиде по имени Алекс. Они убили их, а потом получили то, чего заслуживали. Думаешь, за двести с хвостиком лет нас всё-таки простили?

Мессер опустила руку.

— Где Марианна и Сагияма? Они ведь тоже тут.

Мессер подняла руку снова, указывая куда-то за его спину. Джоуи обернулся и с удивлением обнаружил за собой пульт управления с нависающими над ним экранами. Рядом расположились три пилотских кресла. Он встал и, прохромав к тому, что посередине, огладил спинку с надписью «Пасха-3», а потом сел.

Раскрыв ладонь, Джоуи поставил на пульт управления звездолёт сына. Руки замерли над потухшей сенсорной панелью. Тогда он сказал:

— Завести умформер.

Панель вспыхнула знакомым голубоватым светом, зажглись экраны. С замершим сердцем Джоуи провёл пальцами над кнопками и прошептал:

— Покажи мне Марианну Росси.

Экраны мигнули, и на одном из них появилось изображение. Джоуи сразу же узнал «Адель-Розу». Её стены, кровать, пульт управления, и кресло пилота, в котором кто-то сидел. Обзор камеры сместился, открывая ему лицо. Это была девушка. Короткие русые волосы, потухшие голубые глаза, уставившиеся в одну точку, покрытый кровью скафандр и торчащий из горла реноватор. Лампочка на умформере не горела. Модуль был мёртв.

— Марианна!.. — задохнулся от ужаса Джоуи. — Нет, нет, ты ведь… Модуль остался на Кебхуте, я был в нём, нашёл блокот! Ты ушла в Полёт, ты!..

Он обернулся к Мессер, что всё ещё стояла за его спиной не шевелясь.

— Ты ведь спасла её! Твой зов, когда она писала дневник, забрал её!

Мессер молчала. Взволнованный, он опять повернулся к модулю и приказал:

— Сагияма Накамура! Покажи мне его!

Экраны, согласившись, мигнули. Новая картинка, и он увидел японца, стоявшего у входного люка. Сагияма оказался таким, каким его представлял Джоуи: суровое лицо, короткие усики над верхней губой и острый, как самурайская катана, взгляд. Скафандр его лежал кучей в дальнем углу модуля. Сагияма повернул поручень. Люк раскрылся, впуская вакуум и холод космического пространства. Закрыв глаза, он шагнул в пустоту. Лампочка на умформере мигала, сигнализируя о том, что требуется пополнить топливный отсек.

Онемевшие пальцы замерли над пультом управления. Несколько секунд Джоуи решался, а затем в пустоте раздался до дрожи спокойный голос:

— Покажи Джоуи Эмбера.

Смена кадра. Несколько минут он разглядывал экран, а потом закрыл глаза и обхватил шлем руками, надеясь стереть из памяти то, что увидел: труп в шлюзе с обмотанным вокруг шеи страховочным тросом, высунутый язык, синее лицо. Его затошнило. Позыв подступил к самому горлу, но пустой желудок только болезненно сократился и расслабился, вырвав из груди жалкий всхлип.

— Это неправда. Я ведь долетел. Я нашёл Мари, я слышал Сагияму. Мы совершили преступления, и космос очистил нас. Ты выбрала нас, потому что мы были сильными. Это всё обман.

Неловкой рукой он задел на панели какой-то рычажок. Четвёртый экран засветился. Джоуи поднял голову и увидел незнакомую семью. Светловолосый мужчина, женщина, похожая типом внешности на Накамура, и девочка между ними с зажатым в руках игрушечным шатлом. Они будто спали. Габариты шатла весело мигали ему, тогда как он понимал, что все трое мертвы. В руке мужчины блестел пластиковым циллинром пустой автоматический шприц.

Джоуи ещё раз рассмотрел каждое лицо и пересохшими губами прошептал:

— Майки…

«Образование сверхновой звезды через 2 часа 18 минут 45 секунд», — мигала на головизоре над их головами надпись.

— Пантеон, да? — Джоуи не мог отвести взгляд от лица повзрослевшего сына. — Центр искал спасения не от чёрной дыры, а от собственной звезды, чей срок жизни подошёл к концу. Вот зачем нужна «Зеница», зачем им мы, сошедшие с ума и покончившие с собой, искавшие планеты, исчезнувшие корабли и шатл, подающий сингнал бедствия... Но разве не с тебя всё началось?!

Он встал, оборачиваясь к ней, молчаливой и недвижимой. Грудь переполняла злость. За его спиной экраны демонстрировали смерть, равнодушную и тупую.

— Ты притащила меня сюда, чтобы показать, что все мы мертвы?! Что наша смерть, наши поиски тебя в этом сраном космосе — полная чушь?! Они доверились тебе, потому что ты обещала спасение тем, кого они любили!

Толкаемый слепой яростью, Джоуи бросился к ней, сам не зная, что хочет сделать, и провалился в золото её волос, точно в яму. Крик оборвался, когда перед глазами появились миллионы звёздных огней, далёкие планеты. Навстречу ему плыл нос модуля, который он узнал бы из сотни таких. «Светлячок-3» обходил его по правому борту. Астрограф лениво двигался, фиксируя данные для Центра.

Джоуи рванулся к входному люку, протянул обе руки и, сжав кулаки, со всей мочи ударил. Стука не было. Руки словно поглаживали алюминиевую обшивку, пока Джоуи колотил в дверь и задыхался от собственного вопля.

— Долбанный трус! Кретин! Ублюдок!

Его руки дёрнулись от помех, исказивших его разум.

— Вот какую ты выбрал смерть: повеситься, как Сьюзан?!

Перед глазами оказался астрограф, который он едва не вырвал из крепления.

— Ты страус, трусливый страус, спрятавший голову в петлю! Ты не отец, слышишь?! Не муж, ты полное ничтожество! Чего ты добился, убив Крамера, а?! Скажи мне, Джоуи Эмбер!

Оглушённый собственным гневом, Джоуи отшатнулся, видя, как в разбитых осколках шлема двигались сотни его копий, пытающихся добраться до человека, спрятанного в модуле. Волной его вытолкнуло прочь, в темноту, где его ждала в своём великолепии безмолвная и бездушная Мессер.

Собравшись с силами, Джоуи встал, пошатнулся, когда непослушная нога подогнулась, но устоял. Мозг пульсировал, долбясь о черепную коробку. Он отказывался что-либо понимать.

Хромая, Эмбер добрался до пульта и со стоном взглянул на убившую себя Марианну Росси. Никто не спас её: ни он, ни Мессер, ни её квазаровский Ди'Анко. Она была лучшим из робототехников Коалиции, но оставалась девчонкой, надеявшейся, что кто-то вытащит её отсюда.

А Сагияма? Неизвестный космонавт, к которому он проникся всей душой, потому что тот не боялся ничего. Ни горизонта событий, ни Альфа Центавра, где по земным рассказам когда-то случилась встреча с иными, ни Полёта. Он точно знал, для чего летит и кому передаёт сообщение о своей гибели. Он знал, что спустя пятьдесят лет его услышат.

— Всё ведь началось с тебя… — прохрипел Джоуи. Разбитый звездолёт печально смотрел на него сигнальными огнями. — Ты заговорила с ней, отправила тень пилота с «Пасхи-3», он говорил коорд…

Джоуи осёкся, сглотнул вязкую слюну и замер, оглушённый своими мыслями.

— Что здесь написано?

— Думаю, то, что он пытается тебе сказать. Это был ты.

— «Алькатрас-16»…

— Среди них и были эти часы. Они были тем, что удержало меня от окончательного падения в яму безумия.

— Я понял, я понял... — выдохнул он, поднимая глаза на экраны. — Их привёл сюда я.

Он повернулся к Мессер. Та опустилась на колени и замерла с неестественно прямой спиной.

— Каждый раз это был я. — Он посмотрел на труп Марианны Росси. — Мои часы спасли тебя от самоубийства. Ты услышала мой голос, увидела меня в модуле, повторяющего координаты, создала Мари и, оставив её, ушла, чтобы спустя годы я нашёл её и прилетел сюда.

Не задумываясь, он содрал с руки зажимы, оголяя запястье, на котором до сих пор были его неработающие часы. Магнитные ремешки легко расстегнулись, и устройство оказалось на его ладони. Он должен был его передать.

— Я вне времени и пространства, потому что здесь их понятие искривляется гравитацией, — заговорил он, приближаясь к Мессер. — Материя сжимается, искажается, исчезает. В тебе исчезает всё, включая свет, но ты всё равно пытаешься, гравитационным воздействием влияя на ткань пространства. Они живы, они здесь со мной, потому что я привёл их.

— Наконец, ты понял, Джоуи-сан.

Он обернулся на голос, неудивлённый и взволнованный. Когда из темноты, точно из воды, вынырнула фигура в белом скафандре, Джоуи улыбнулся так, словно увидел старого друга из далёкого детства. Это был он: строгий взгляд миндалевидных глаз, колючие тёмные волосы и эмблема «Окинавы-7» на правом плече.

— Финч не зря рисовал тебе усы. — Джоуи приблизился к нему. — Я рад видеть тебя, Сагияма. Надеюсь, не пришлось ждать слишком долго.

— Ты сам сказал об относительности времени в сингулярности, — ответил Накамура. Шлема он не снял и руки не протянул, лишь согнулся в неглубоком поклоне. — Но у меня было достаточно секунд, чтобы узнать её.

Он выпрямился, протянул руку, и из тьмы на неё легла женская ладошка. Марианна Росси, роботехник, отправленный Коалицей на Кебхут, приблизилась к Джоуи, разглядывая его недоверчивым взглядом. По её щеке тянулся узкий, но заметный шрам, оставленный пулей, вылетевшей из затылка андроида.

— Я думала, ты будешь больше и мрачнее, — озвучила она свой вердикт, но одарила очаровательнейшей из улыбок. Улыбка Мари была другой. — Если мы здесь, значит, ИИ справился, несмотря на дефекты эмоционального диапазона. Надеюсь, её фатализм не слишком тебе надоедал.

— Она — лучшее, что случилось со мной за эти дни, — признался Джоуи, не устыдившись своей искренности. Марианна с хитрецой прищурилась. Сагияма из вежливости отвёл глаза в сторону. — Я потерял Мáри на горизонте событий…

— Всё в порядке, она здесь. — Накамура вытащил из набедренного кармана скафандра часы Мари. — Затерялась в сингулярности и активировала выключение, чтобы сберечь заряд батареи.

Японец нажал кнопку включения. На экране, как и тогда на Кебхуте, закрутились, загружаясь, проценты, а затем из тонких линий собралась знакомая Джоуи голограмма. Мари завертелась, испугавшись навалившегося мрака, но увидев Эмбера, с радостным визгом бросилась к нему.

— Мари! — Он соврал бы, если бы сказал, что рад больше видеть её живую оболочку. — Машинные боги, я думал, что ты оставила своего старика.

— Старуха Изергиль здесь я! — подбоченившись, ответила Мари. — И мне следует приглядывать за тобой, внучок! На горизонте событий случайно не осталось твоего пальца или уха?

— Разве что моя гордость, — рассмеялся Джоуи. Присутствие голограммы придало ему сил. Хотел бы он, чтобы и Финч Крамер был рядом. — Если вы здесь, значит, то, что я увидел, — мотнул он головой в сторону экранов, — то, что должно было случиться, но не случилось?

— Смотря о какой временной линии в конкретной точке пространства ты говоришь, — пожал плечами Сагияма. Вид собственного мёртвого тела, курсирующего в космическом пространстве, его не напугал. — Мы мертвы в космосе, и мертвы здесь. Мы — материальные объекты, у которых меняется протяжённость, структура, порядок существования, длительность и последовательность...

— Проще говоря, — перебила его Марианна, проигнорировав недовольство японца, — в сингулярности наши представления о времени и пространстве работают по-другому. Мы присутствуем в одной точке времени, принадлежа трём разным кривым, сумевшим пересечься друг с другом не только тут, в этот момент, но и гораздо раньше.

— Мы были здесь до тебя, с тобой и после тебя, — кивнул Сагияма и сел в правое кресло, откинувшись на спинку. — Я здесь пятьдесят лет, но по моим расчётам всего лишь час. Я видел то, что случилось до моей гибели и после. То, что неминуемо — взрыв нашей звезды, Пантеона.

— Мессер вам расказала? — посмотрел Джоуи на сидящую на коленях женщину, окружённую золотом.

— Нет, — покачала головой Марианна. Она присела на краешек сидения левого кресла. — Чтобы говорить с нами, ей нужен был человек. Её разум абсолютно иная структура. У нас разный уровень восприятия.

— Я всё-таки смог передать тебе часы, — кинул на неё взгляд Джоуи. — Старик-японец, который сопровождал тебя в модуль...

— Его звали Накамура, — ответила Росси. Она что-то нажала на панели пульта, чтобы её экран сменил картинку и показал пожилого человека в военном кителе с гладковыбритыми щеками и узким разрезом глаз. — Накамура Горо.

— Мой дед, которому несколько лет пытались вписать в амбулаторную карту дементивные нарушения. — Тонкие губы Сагиямы тронула скупая улыбка. — Я не представляю, откуда у него взялись твои часы, их я видел один раз, мельком. Хотел забрать, отдать в починку, но он забрюзжал и велел не прикасаться к тому, что мне не принадлежит. Когда я спросил, чьи они, он ответил, что женщины.

Марианна расправила плечи, когда Сагияма посмотрел на неё.

— Мой дед знал, кому и когда их должен отдать.

— И тем самым он спас мне жизнь.

— Ты был гидропоником, разработал симбиоз между карпами и карликовыми вишнями, — сказал Джоуи.

Голограмма молчала, стараясь подальше от других пилотов. Взгляд её то и дело падал на капитана Росси.

— Всё так.

— О Тесла, второй раз слушать о том, что ты и моя Би... — Марианна сымитировала рвотный позыв. — Джоуи, есть беруши? Честное слово, он ей едва ли не хокку посвящал.

Сагияма, обладавший судя по всему недюжиным терпением, спокойно откликнулся:

— Тогда почему бы тебе не рассказать, как ты танцевала с роботом под интерактивными звёздами обсерватории? Я даже сочинил подходящее хокку. — И до того как возмущённая Марианна успела что-то сказать, продекламировал:

— Космос связал сердца,

Ладонь живая в железной.

Смотрят звёзды.

— Красиво, — выдохнула Мари. — Так и было...

Сагияма, благодарный, наклонил голову, пряча улыбку от покрасневшей Марианны.

— Могу продолжить, Марианна-чан? — Получив в ответ что-то неразборчивое, японец заговорил: — Как ты и сказал, я выращивал растения в воде в модульной теплице, принадлежавшей семье Эльмас.

— Орхан Эльмас ведь имеет к этому отношение?

— Естественно, его мать владела десятью такими модулями и продавала растения по бешеной цене, — хмыкнула Марианна. Румянец понемногу отпускал её щёки. — Дохли они тоже бешено, стоило пересадить в землю.

— Беатрис Росси работала в том же модуле, что и я, — рассказывал Сагияма, — обеспечивала подачу воды и баловалась с карпами, которые плавали в специальных резервуарах. Чем-то эти модуля напоминали Пальмарию или Мадагаскар. Там мы и познакомились, когда она кормила карпов не специально синтезированным кормом, а крошками свежеиспечённого хлеба, который нам выдавали на обед. Там мы полюбили друг друга, там я предложил ей подать в демографический отдел прошение о проверке нашей совместимости и разрешении на зачатие ребёнка. Но Орхан Эльмас…

— Но Орхан Эльмас снова решил, что он здесь — Тесла и Мессер... Без обид, — обратилась Росси извиняющимся тоном к Мессер. Та только наклонила голову. — Результаты генетической совместимости на самом деле часто переделывались в угоду вышестоящих лиц Коалиции. Орхан и без того был тем ещё говнюком, и электронное кресло не сделало его добрее. Он не смог отомстить мне, находившейся под защитой Центра КИР, но хорошо отыгрался на моих близких: отца лишили лицензии юриста, сослали на Ессиону, где для выживания ему пришлось перекроить всё тело, вставляя импланты. Он жив, — кивнула на удивлённое лицо Мари капитан Росси. — Ты видел его, Джоуи, в тот день в световом блоке.

Хватило секунды. Он вспомнил человека в военной форме, который принёс майору Хилу рюкзак с вещами из мастерской. Тогда он практически не смотрел на него, всё разглядывал модуль, потому не обратил внимания ни на закрытый повязкой глаз, ни на кибернетическую кисть, выглядывавшую из-под рукава кителя.

— Мою сестру Беатрис этот ржавый кусок коленвала решил присвоить себе и отыграться за всё, — продолжила Марианна. — Детей он иметь не мог не без моего вмешательства. От первого же удара его яйца стекли по внутренней стороне штанов. Но когда ты сенатор, договориться с представителями демографического центра не составляет труда. Пошёл разговор о заборе его ДНК из других клеток, зачатии в пробирке и внедрении методом ЭКО эмбриона в матку его жены. Ошибся он на одном этапе, — она откашлялась и поморщилась, — сперматозоид господина Сагиямы уже сделал своё дело.

— Я бы не сводил всё к этому, — отвёл взгляд Накамура. Он был смущён и разражён. Живая форма Маринны Росси отличалась от своего ИИ колкостью языка и дерзостью — последствия участия в проекте «Адам и Ева». — Мои предки учили меня мудрости нашего народа, жившего ещё на Земле. Жена принадлежит мужу всегда. А если сенатор считает иначе, ему придётся пересчитать…

— Рёбра, — ввернула снова Марианна. Накамура нахмурился. — Подумать только, как тесна Пантгелия, ты не нашёл лучшего способа улететь, чем повторить мой путь.

— Рёбер у него не было. — Сагияма хмыкнул. Глаза блеснули тем, что Джоуи охарактеризовал бы как месть. — Беатрис разбила каждый из имплантов. Семейные корни. Я взял вину на себя, — посмотрел он на Эмбера. — И дал ей достаточно времени затеряться. Я знаю, что он её не нашёл. Она родила сына, Макото, у которого в свою очередь появился сын Артур, а у него — дочь Ева. — Он указал на экран, где мёртвым сном спал повзрослевший Майкл Эмбер.

— Полёт для троих,

Сошлись на перепутье,

Судьба смеётся.

— Хокку у тебя неважные, — буркнула Марианна.

В её глазах под напускным задором спряталась тоска. Она провела пальцами по пульту управления, и на экране появилась похожая на неё девушка. Рыжий волос заплетён в косу, синие глаза смотрят серьёзно и гордо.

— Твой голос, Джоуи, я услышал в первый же день, — продолжил Сагияма после короткого молчания, дав достаточно времени, чтобы Джоуи переварил информацию. — Я слышал твой голос, повторявший координаты Солнечной системы. А ещё модуль до самой крыши заполняла вода, и я захлёбывался, решая, какая смерть менее болезненная: от утопления или от декомпрессии. Я летел в Альфа Центавра и знал, что меня ждёт Полёт, но благодаря тебе не боялся. — Японец склонил голову. — Благодарю, Джоуи-сан.

— Это я должен благодарить тебя, Сагияма-сан, — возразил Джоуи. — Ты первый подтолкнул меня к поискам ответов. Я летел и думал, что выполню свою миссию, — он улыбнулся Мари, — предназначение, вернусь домой и получу амнистию. Меня не интересовало ничего: как, куда, зачем. На самом деле я восхищаюсь тем хладнокровием, с которым ты летел к горизонту событий.

Сагияма снова наклонил голову, принимая благодарность. Джоуи повернулся к Марианне, с печальными глазами рассматривавшей изображение младшей сестры. Почувствовав его взгляд, она быстро провела пальцами по щеке и повернулась к нему.

— Тоже хочешь сказать спасибо мне за что-нибудь?

— Да, за Мари. Кем ты считала Ди'Анко?

— Размытый образ героя, который сможет преодолеть сингулярность и использовать гравитационное изменение времени-пространства так, чтобы встретиться с иными за пределами этого сектора Вселенной, — ответила капитан Росси и посмотрела на голограмму. — Я вложила в неё лучшее от себя и от него. Доброту, любопытство, храбрость, самоотверженность, любовь. Мари должна была передать Ди'Анко данные о квантовом строении чёрной дыры. Их не хватает для завершения постройки «Светоча».

— Последняя встреча с иными не закончилась ничем хорошим, — напомнил Сагияма. В руках он крутил длинную шпильку с мелкими блестящими камушками. — Я понимаю твоё желание спасти от угрозы Пантеона отца. У меня в Пантеглии тоже есть, за кого бороться и умирать. Но не приведём ли мы их к ещё большей беде? — Он поднял глаза на пилотов. — Что если мы попробуем найти подходящую планетную систему или галактику? Мессер проведёт нас.

Джоуи оглянулся на женщину. Та была рядом, но при этом бесконечно далеко. Отстранённый наблюдатель, дающий им право выбора. Она сделала самое главное, а теперь дальше им выбирать, как лететь.

— Ты не видел их, их корабли, их станции... — Марианна прикрыла глаза, вспоминая то, что видела в своих обрывочных видениях. — Если они даже в половину такие, каких мне показала Мессер, они стоят того, чтобы рискнуть. У них есть звезда, похожая на Солнце, планеты, заполненные лесами и водой, точно твои модуля с растениями, а станция таких размеров, что на ней можно было бы поселить три таких Коалиции. Во времена Исхода люди оказались не готовы...

— Думаешь, готовы сейчас? И иные готовы поделиться своими владениями с нами?

— Я хочу рискнуть.

— Тогда нужно собрать данные, которые...

— Сбор информации завершён на семьдесят восемь и три десятых процента, — подала тут голос Мари, хранившая всё это время молчание. Её глаза с неестественной быстротой считывали окружающий мир, недоступный зрению человека. — Я услышала ваши рассуждения о том, что данные о физической структуре чёрной дыры могут помочь. Я заархивирую данные и передам их Ди'Анко.

— Ди'Анко нет, это образ... — чуть ли не со стоном выдохнула Марианна. — Я ведь с ума сходила!..

— Ты ошибаешься. — Росси прищурилась, взглянув на Джоуи. — Мессер его уже выбрала. Это мой сын.

Двое космонавтов уставились на Джоуи во все глаза, и даже Мари повернула голову. Её лицо исказилось помехой.

— Ты ошиблась, милая, — с сожалением сказал он ей. — Не я спаситель, о котором говорила тебе Мессер. Это Майкл. Взгляните, — он указал на взрослого сына, на его рукав, — шеврон отдела космических полётов. Кем станет Ева, вы знаете? — Джоуи обвёл глазами напарников по полёту. — Марианна, присмотрись. Проект «Адам и Ева» разрабатывался корпорацией, заменившей земную Тесла..

— Центром космических исследований и разработок, отдел сбора модульного обеспечения, — проговорила капитан Росси, прикасаясь к экрану. На груди мёртвой женщины был бейдж с соответсвующей эмблемой. — Ева, — усмехнулась она. — Адам и Ева.

— Случайностей в космосе не бывает, — хмыкнул Сагияма. Он тоже вглядывался в женщину, сохранившую в себе черты его нации. — Попробуйте убедить меня в обратном.

— Мы находимся в начальной точке, где материя сжимается настолько, что исчезает. — Джоуи обвёл руками окружающую их тьму. — Вокруг — гравитационное искривление пространства-времени, поэтому мы, разделённые годами, видим и слышим друг друга. Поэтому я мог взаимодействовать с вами, ещё не родившись, но уже оказавшись здесь. Я знаю, как спасти вас всех. Мари, насколько завершён сбор данных?

— Девяносто семь и девять десятых... Девяносто восемь процентов, — тут же исправилась голограмма.

Он сел в центральное кресло и протянул Накамура свои сломанные часы. Тот руки не подставил и с недоумением посмотрел на него.

— В мире мы появляемся в виде помех, которые могут восприниматься мозгом, повреждённым на психоэмоциональном уровне. Иначе бы ни Мессер, ни я не смогли бы передать вам информацию. Твой дед, Горо, страдал дементивными нарушениями, потому смог взаимодействовать с тем, кто передал ему часы для Марианны Росси. Этим человеком был ты.

— Иррационально, — тут же возразил японец. — Я готов поверить в путешествия во времени, потому что видел их своими глазами...

— Горо мог поверить только тебе, своему внуку, пришедшему из будущего, — прервал его Джоуи. — Видят не глаза, видит зрительный центр, заложенный в затылочной доле головного мозга. Горо отдаст часы Марианне, она не сойдёт с ума и на Кебхуте соберёт новый ИИ — Мари, который спасёт меня и загрузит необходимые данные, чтобы передать их Майклу и Еве. А твой отец, — взглянул он на капитана Росси, — передаст мне первые часы, ещё целые и работающие, и своей рукой напишет те слова на стекле моего шлема, которые нанесут первый удар по моим хрупким мозгам. Напишет этим. — Он положил на пульт управления пакет с водой живого спутника Анубиса. — То, чем писала ты на Кебхуте.

— Ты говорил, что их отдал тебе Райан Хил, — напомнила Мари. — Он не мог не знать, что находится в сумке, которая проходила проверку под его надзором.

— Ты права, и здесь верен только один вариант: Райан обо всём знал. Своё звание он получил, когда повторил подвиг Лягушова, в честь которого ты назвала Перевал на Кебхуте. — Его рука инстинктивно пробежалась по сенсорной панели. — Твой отец, сосланный в вахтовый город на Ессиону, мог покинуть её тоже только в одном случае: если бы его кто-то оттуда вытащил.

Экран вспыхнул. Ещё почти мальчишка Райан Хил, ефрейтор космической пехоты, обхватив сделанную из металла руку старика, втаскивал его на протоцикл.

— Это Райан предложил мне вступить в программу «Зеница» и убеждал всех в Центре, что такому идиоту, как я, не захочется вмешиваться во что бы то ни было. Это он сложил мне с собой всё, что помогло мне выжить и не свихнуться в космосе.

Космонавты замерли, обдумывая услышанное.

— Загрузка завершена, архивирую данные, — механическим голосом отрапортавала Мари, нарушив тишину.

— Ты уверен, что получится? — спросила Марианна.

— Уже получилось, раз вы всё ещё здесь.

Сагияма колебался лишь мгновение, а потом отложил шпильку и протянул руку. Джоуи вложил в неё сломанные часы. Японец отвернулся к пульту управления, пристегнулся и нажал несколько кнопок. Его образ задрожал, искажаясь и темнея.

— Отец, наверное, свихнётся, когда увидит меня, — невесело пробормотала Марианна, следуя примеру Накамура. — Он сможет меня услышать?

— С Ессионы нормальными людьми не возвращаются.

— Что случится потом, когда мы сведём все временные линии вместе? Мы исчезнем уже навсегда?

— Думаю, мы обретём покой. Мессер не может дать ничего другого.

Марианна покивала, но больше своим мыслям, чем его словам, и тоже подключилась к пульту управления. С двух сторон Джоуи услышал голоса:

— Мне нужна помощь, одзи-сан...

— Без своих бластеров, пожалуйста, папа, ты разобьёшь оборудование...

— Сохрани часы для неё, до дня, когда ты поведёшь её к модулю...

— Обратись к Райану, он спишет какие-нибудь ненужные...

— Её зовут Марианна Росси...

— Его имя Джоуи Эмбер...

Джоуи повернулся к голограмме и увидел, что та стоит возле Мессер. Блестящие глаза с тихим благоговением следили, как золотые нити волос извиваются, сливаются, рассыпаются и вновь соединяются в сплошном потоке. Он хотел окликнуть её, но Мари вдруг заговорила:

— Концепция богов придумана людьми, у которых есть потребность опираться на что-то в принятии решений. Им всегда нужно верить во что-то. У ИИ есть только заложенная в него задача, программа. Если он её не выполняет, то становится не нужен. Это придумано не тобой, но я хочу спросить: важна задача или последовательность, которая к ней приводит?

Мессер, не говоря ничего, протянула руку, и Мари коснулась бледной ладони подрагивающими от помех пальцами. Их касание длилось всего секунду. Голограмма отдёрнула руку и повернулась к Джоуи с потерянным и несчастным видом.

— Она показала тебе, каким будет конец? — спросил он и улыбнулся. — Он будет прекрасным, верно? Ведь мы всё сделали для этого. Майкл и Ева смогут увезти людей из Пантгелии. Не всех, потому что всегда будут те, кто предпочтёт умереть в старом мире, чем попытается построить новый. Они найдут иных, и ты покажешь им путь. Но тебя расстраивает другое.

— Тебя нет в этом будущем, дядя Джоуи, — сказала она. — Никого из вас.

— Я знал это, — он улыбался, и этой улыбкой резал её без ножа, — из чёрной дыры не может вырваться даже свет, куда уж нам до него. Однако у Майкла получится благодаря тебе.

— Я больше не увижу тебя. — Её голос сломался, но не от помех, а от горечи.

— Увидишь, — усмехнулся Эмбер. — В глазах моего сына. Он храбрый и добрый мальчик. Ди’Анко, «Светоч» — это было о нём, не обо мне. Выше нос, милая, ты столько дней беспокоилась о выполнении своего предназначения, что теперь боишься его принять.

— Есть вещи важнее программы. — Не выдержав, она помехой переместилась к Джоуи и крепко его обняла. — Называй спасителем кого угодно, хоть своего сына, но моим Ди'Анко всегда будешь ты, — прошептала она, отстранилась и оставила короткий поцелуй на его щеке. — Я буду скучать, дядя Джоуи.

— И я, Мари... — Он перевёл палец на кнопку выключения. — Ты позволишь?..

— Да, — кивнула она, расправляя плечи. — Для ИИ нет Полёта, для нас существует ничего. Но только у ИИ есть шанс, что его ничего закончится новым включением. Прощай, Джоуи Эмбер.

— Прощай, Мари.

Она закрыла глаза. Джоуи выключил часы, и голограмма, распавшись на нити, исчезла. Он свёл магнитные ремешки и вернулся к пульту управления. Он знал, к кому направится, но сначала ему нужно было заставить самого нерешительного члена экипажа Коалиции совершить преступление класса А.

14:74, 29 сутки Рыб, 170 год (2316 год по земному циклу)

Стук в дверь каюты заставил Линду Эмбер отвлечься от прореживания моркови. Отвлекаться от работы в огородике, который стараниями Майкла разросся до размеров комнаты, она не любила, но стук повторился. Со вздохом сняв перчатки, Линда выпрямилась и, бросив их в ящик, отправилась открывать.

Её тень пробежала по стене, где висели семейные голографии. Она с родителями и мужем после церемонии совместимости. В руках цветы, на лицах смущённые улыбки. Тогда они ещё не знали, что смогут быть не только сожителями и партнёрами, но и настоящими мужем и женой, смогут полюбить искренне и открыто. На другой она с годовалым сыном на коленях, муж рядом, показывает ему голограмму системы с её планетами.

Дальше на голографиях мужа больше нет. Вот рядом рамка, где сын прыгает на одной ноге, держа в руках игрушечный звездолёт, а вот он, подросший, выпятив грудь, демонстрирует диплом об окончании школы. Здесь он уже юноша в форме лётного училища, сидит в салоне настоящего звездолёта. Первый успешный полёт в космическом пространстве.

А здесь он и его невеста, миленькая девушка с миндалевидными глазами и высокими скулами. Они ждали результатов генетической совместимости. По предварительным данным обещали положительный ответ.

— Я открою, ма, — услышала Линда голос Майкла. Тот снял очки и перчатки и встал с кресла, в котором проходила вирутальная имитация экзаменационного полёта.

— Не отвлекался бы, — покачала головой Линда. Она приложила отпечаток пальца к сенсорной панели. Замок разблокировался, дверь отъехала в сторону. — Наверняка, рекламщик, хочет предложить…

— Предложить свою кандидатуру в качестве собеседника на этот вечер, — обворожительно улыбнулся с порога Райан Хил. Годы не сделали его краше, прибавили морщин и седины в волосы, но он по-прежнему оставался симпатичным мужчиной.

Линда нахмурилась и попыталась закрыть дверь, но полковник Центра КИР вставил между косяком и дверью ботинок.

— Прекрати, — велел он изменившимся тоном. — Меня начинает это раздражать.

— Мне наплевать, — процедила вдова Эмбер. — У Майкла скоро экзамен, оставь его в покое.

— Ма, кто там? О, дядя Райан!

Сын уже был тут как тут, обрадованный и улыбчивый. К её недовольству, он отдал честь полковнику. Тот, как как предписывает протокол, бросил ему «Вольно!», а потом рассмеялся. Майкл протянул ладонь для рукопожатия, но Райан притянул его к себе и обнял.

— Здоровяк какой стал! Тебе не в пилоты, а в десантуру надо! — Полковник похлопал парня по спине, потрепал по светлым волосам и само собой попал в каюту.

Линде ничего не оставалось, кроме как закрыть дверь и предложить чай таким тоном, точно собиралась заварить ему смертельную инъекцию в пероральном виде. Игнорируя её прожигающие в его кителе взгляды, Райан согласился и в маленькой кухне сел за стол. Майкл тут же упал рядом, заваливая его кучей вопросов.

— Когда ты вернулся с Греллия? Говорят, там смогли наладить функционирование нового поселения для гражданских!

— Наладить-то наладили, а вот кто туда поедет жить из гражданских, хотел бы я знать, — отозвался Райан. — Но что мы всё обо мне прекрасном? Как ты, старичок? Слышал, выискался на вашем курсе ловкач, сдавший пилотирование на высший балл. Не знаешь, как зовут его, я бы руку ему пожал!

— Меня переоценивают, — потёр в смущении затылок Майкл. — Мне достался несложный сценарий. Но если попадётся посадка... — Он выдохнул и потёр переносицу. — Квазар, я надеялся, что мне дадут возможность поупражняться на тренажёре.

— Не проблема, старик, — подмигнул ему Райан и с благодарностью кивнул, когда Линда поставила ему чашку чая, заваренную Изготовителем. Тарелку со спечённым её руками печеньем она специально поставила ближе к Майклу, но полковника это не смутило. Он протянулся через половину стола и сунул печеньку в рот. — Думаю, твоей группе выделят дополнительные часы.

Майкл горячо поблагодарил и завязал разговор о космодесанте, последних новостях с других планет и пробном запуске шатла «Аркадия».

— Из-за неполных чертежей у них не получается воспроизвести позитронный щит, который ограничивал бы гравитационное воздействие и повышенные температуры, — подтвердил слухи Райан. — Но я уверен, скоро с этим справятся. Кстати, хочу тебя кое с кем познакомить. Это мой добрый друг, его ещё называют Железное легкое, может, слышал? Настоящий киборг. Я думаю, ни у одного человека в Коалиции нет столько прижившихся имплантов. Разве что у сенатора Эльмаса. Он скоро вернётся с орбиты Пантеона.

— Здорово! — обрадовался Майкл. — Могу я привести с собой Еву? Она пишет курсовую по биокибернетическом взаимодействии ИИ и человеческого разума, рассматривает вариант интеграции в головной мозг процессора. Соколов говорит, что их исследование сделает прорыв и они смогут убедить Сенат в отмене закона об андроидах.

— Приводи, — улыбнулся Райан, и Майкл не заметил странной кривизны этой улыбки. — Он будет рад её увидеть. Тебе понравится Андреа Росси. Он долгое время жил на Ессионе, до этого работал в юридическом отделе. Настоятельно рекомендую с ним подружиться. Линда, — сказал он после короткого молчания, — позволишь мне с Майки остаться наедине?

— Есть какие-то секреты? — прищурилась она.

Прошло тринадцать лет после исчезновения Джоуи Эмбера с радаров Центра КИР. Сигналы с его модуля перестали поступать, и его объявили погибшим, как и остальных пилотов «Зеницы». Новые экспедиции не посылали, пытались решить, что сделать с Пантеоном, грозившим перейти на новую ступень эволюции посредством превращения в сверхновую.

Тринадцать лет, за которые он так и не переубедил Линду в том, что его вины в смерти её мужа нет. Тот сам выбрал такую судьбу, он это знал наверняка. Как мог он заботился о семье Эмбера, но этим лишь убеждал Линду в собственной причастности. Конечно, она не верила, что контейнер с телом мужа отправили в Полёт, иначе ей позволили бы взглянуть на него перед запуском в космос.

Глупая влюблённая женщина! Он ведь даже добился исключения её из генетической программы, якобы выявились рецессивные гены порока сердца, передающегося по женской линии. Благодаря ему она носила статус вдовы, но почему ей всегда было мало?

— Нам нужно обсудить детали его дальнейшего поступления на службу флота, — отрезал он жёстко. За столько лет предвзятого отношения он устал и не мог сдерживаться, как бы не жалел и не желал эту женщину. — Иди, займись делом и не сверкай глазами, как заевшая розетка. Всё, что тебе надо знать, будет в ознакомительном письме Центра КИР.

Линда хотела сказать что-то ещё, наверное, такое же возмущённое и ядовитое, но вступился Майкл:

— Правда, мам. Мы с дядей Райаном всё обговорим вдвоём. Это могут быть секретные военные данные.

— Да, у военных много секретов, — отозвалась она со вздохом, бросила на Хила уничтожающий взгляд, но послушала сына и скрылась в огроде, демонстративно закрыв дверь на кухню.

— Я долго готовился к этому разговору, — после нескольких минут молчания заговорил наконец Райан. — А теперь не представляю, с чего начать. Майки, я знал твоего отца практически с рождения. Мы вместе росли, ходили в школу, и спустя столько лет я понимаю, что лучше друга у меня не было. Ты знаешь, за что твоего отца казнили?

Майкл опустил чашку с чаем. Об отце говорили дома мало. Мать отвечала на все его вопросы, удобные и нет, но он видел, как менялось её лицо, слышал, как давится она после этого плачем, потому сам перестал о чём-либо спрашивать. Дядя Райан отвечал на вопросы охотнее.

Он видел лицо отца на голографиях, но боялся признаться даже самому себе, что давно забыл, каким он был в его воспоминаниях. Размытым образом, наполненным силой и добротой. Может, так и должно быть?

— Я знаю, что он убил человека из-за тёти Сьюзан. Она повесилась, потому что тот человек её довёл до этого.

— Ты ненавидишь его?

— Нет, — подумав, ответил Майкл. Он откинулся на спинку стула. — Может, обижен, что он оставил нас с мамой. Но ненависти нет. Я немного его помню, — признался он, подняв глаза на полковника. — Сложно представить, что он мог убить кого-то. Почему ты заговорил о нём?

— Он просил передать тебе кое-что.

Под удивлённым взглядом Майкла Райан Хил вытащил из кармана кителя невзрачную коробочку с сенсорным замком и поставил её на стол с глухим стуком.

— Что в ней?

— Посмотришь, чтобы мать не видела. Она поймёт когда-нибудь потом, но не сейчас. То, что ты должен будешь сделать, очень опасно, старик. Замок настроен на твой отпечаток, кроме тебя никто не откроет.

— Я не совсем понимаю, что ты хочешь сказать, — прищурился Эмбер, точь-в-точь как мать. — Там что, кнопка активации протовооружения Коалиции? Или что-то краденное?

— Краденное, но не настолько важное, — с усмешкой отозвался Райан. — Это всего лишь часы. По документам они списаны из-за бракованных микросхем. Когда включишь их, всё поймёшь. Обязательно поговоришь с мистером Росси. Я буду рядом, но не всегда.

Он вспомнил слова лучшего друга, появившегося в темноте пещер Ессионы, где он и Андреа Росси кидали камни на выбывание: кто проиграл, тот должен был кормить другого. Джоуи рассказал ему будущее.

— Боюсь, мои телодвижения сильно заинтересуют Сенат в скором времени.

— Если ты разговариваешь с ними так же, как со мной, то я не удивлюсь, — пробормотал Майкл, но коробочку притянул к себе и спрятал под формой. — Отец отдал их тебе перед казнью?

— Сложный вопрос, — хмыкнул Райан. Усмешка не сходила с его лица, была печальной и беспомощной. — Он просил передать их тебе. Рассказать всё не смогу, ты и так смотришь на меня, как на сумасшедшего. Пусть так, согласен и на это. Я пробуду на Алькатрасе ещё какое-то время, а потом улечу.

— Дядя Райан... — Майкл замялся. — Отца правда казнили? Отправили в контейнере в космос?

Полковник промолчал, и Эмбер думал, что он уже не ответит, но он вдруг сказал:

— Он умер за пределами галактики. Я называл его пугливой овечкой, но как выяснилось, у твоего отца был стержень. Космос ограняет людей, как ювелир алмазы. Ты мог бы им гордиться.

— Не мог бы, — возразил парень, сводя брови и поджимая губы. — Он убил человека и за это получил соответствующее наказание. Как можно гордиться человеком, поступившим недостойно? У убийства нет оправданий.

— Он это знал, поэтому и умер там, а не здесь. Подумай об этом. А мне пора, у меня ещё встреча с начальством. Хотят знать подробности экспедиции.

Райан Хил поднялся из-за стола. Майкл проводил его до двери, где они ещё раз пожали друг другу руки и обнялись. Полковник ушёл, а он вернулся к подготовке к экзамену. Сегодня мать собиралась навестить дедушку, узнать, как он перенёс восстанавливающий криосон после поездки на Афелию. Его брать с собой не планирует, чтобы он мог после ужина ещё позаниматься, но теперь у Майки были другие планы.

20:23, 29 сутки Рыб, 170 год (2316 год по земному циклу)

Сенсорый замок, считавший отпечаток его большого пальца, пикнул, и крышечка приоткрылась. За несколько секунд Майкл, обладавший богатым воображением, представил всё, начиная от смертоносного оружия, скрывающегося в невзрачных часах, до электронных ключей, способных угнать лучший из шатлов космодесанта. Поэтому не впечатлился, когда увидел устаревшую и к тому же разбитую модель часов.

Майки вытащил устройство, проверил намагниченность ремешков и с сомнением посмотрел на трещины на круглом экране. Сенсор точно повреждён, запись состояния жизненно-важных систем организма тоже вряд ли была бы возможна. Может, во времена отца эти часы считались настолько крутой новинкой, что с руками готовы были оторвать и сломанные, но сейчас от них не было прока.

— Спасибо, конечно, пап, ретро-стиль лет через двадцать снова будет в моде, — проговорил Майкл.

Однако странное поведение дяди Райана и ещё более странные слова поколебали его скептицизм. Когда он нажимал на кнопку, то был уверен — часы не включатся. Севшая батарейка, сломанные микросхемы, ещё что-нибудь...

Но часы загорелись. На экране появился голубой шарик и завертелся вокруг появившихся процентов загрузки. Замерший Майкл следил, как цифры сменяют друг друга, пока на экране не появилось 100%. Экран потух. Мелькнула разочарованная мысль, что вот и вся их работа, но он чуть не выронил часы, когда комнату озарил мягкий голубой свет.

Едва не кувыркнувшись со стула, Майкл отпрянул, когда из пульсирующих нитей собрался образ девушки в скафандре. Короткие, торчащие из-за ушей пряди, большие глаза и приоткрытый в удивлении рот. Где была его челюсть, он имел смутное представление и сидел, вжавшись в спинку стула с ошарашенным лицом.

Голограмма, видя его физиономию, замялась, не решаясь ни заговорить, ни подойти ближе. Поэтому просто протянула ему раскрытую ладонь.

Колебался Майкл не долго. Приподнялся со стула и протянул руку в ответ. Пальцы их соприкоснулись. Его будто ударило сотней маленьких токов, но он не отстранился и пожал её руку. Девушка улыбнулась и посмотрела на него так, словно знала уже давно.

— Кто ты? — спросил Майкл.

— Меня зовут Ма́ри. Я здесь, чтобы помочь.

Эпилог

24:02, 2 сутки Стрельца, 187 год (2333 год по земному циклу)

Межгалактический шатл «Аркадия», рассекая тишину космического пространства, оставил позади родную галактику, знакомые системы и соприкоснулся с аккреационным диском МС-2. Корабль дрогнул, загудели двигатели, по полу прошлась вибрация. Иллюминаторы заполнило золотое свечение, осветившее каждый уголок шатла.

Капитан приказал поднять позитронные щиты. Сидевший слева от него андроид женской формы сдвинул рычаг до пометки «3». По периметру мелькнула голубая вспышка. Начавшаяся было тряска прекратилась. Полёт стал ровнее, мягче.

Следующим приказом капитан велел добавить мощности фотонным двигателям и приготовиться к квантовой петле. Андроид передвинул несколько микшеров и доложил о стабильной работе систем жизнеобеспечения. Из передатчика в шлеме капитана раздался хриплый голос, сообщивший о переключении на третью космическую скорость.

Индикатор центрального передатчика загорелся. Андроид механическим голосом предложил расшифровать сообщение с азбуки Морзе, но капитан отказался. Прозвучавший в капитанской рубке ритм он выучил ещё во время обучения в лётном училище.

Три точки-три тире-три точки.

— Гибернационный модуль не пострадает?

— Всё будет в порядке, капитан Эмбер, — ответила андроид. — По вашему приказу экипаж, незанятый в обеспечении работы шатла, распределён по капсулам. В модуле Алекс, он предотвратит помехи. — Её голос зазвучал мягче. — Ваша дочь и мать в безопасности, капитан Эмбер. Когда ваш экипаж откроет глаза, то увидит мир Скопления Эридана.

— О Тесла, я верю в это...

— Вера, конечно, хорошо, но что мы будем делать, когда окажемся там, Майкл? — спросила сидевшая справа от него женщина. Лица её он не видел за стенками шлема, но слышал, насколько спокоен её голос. — Твоя теория об обратном направлении термодинамической стрелы времени вызывает у меня сомнения.

— И всё-таки ты здесь? — усмехнулся Майкл.

— Кто, если не я? — Ева повернула голову, и он увидел её взгляд: уверенный и смелый. — Ты говоришь о том, что преодолев сингулярность, мы окажемся у горизонта событий белой дыры — места, откуда можно выйти, но в которое нельзя зайти. Самая безумная вещь во Вселенной, но я с вашего позволения подключу к работе ещё один двигатель. Потребуется вся мощность корабля на такой манёвр.

— Космос строится на гармонии, если где-то есть вход, должен быть и выход, — заговорила андроид. На нагрудной пластине было выдавлено её имя — Ма́ри. — Есть мёртвые люди, подающие сигнал бедствия, и есть живой спутник, сгорающий в одиночестве.

Её суставы и голова двигались не так плавно, но она быстро перенимала человеческую грацию. Светлые волосы она заправляла за уши, будто искусственные пряди могли ей мешать. Сверкающие кибернетические глаза фиксировали всё вокруг. У андроида тоже был шлем, но был он гораздо проще и тоньше, чем у людей.

— Твои рассуждения, Ма́ри, каждый раз добавляют седых волос на моей голове, — рассмеялся капитан Эмбер.

Его глаза не отрывались от иллюминаторов: больших прямоугольных окон, панорамой охватывавших капитанскую рубку, освещаемую свечением аккреационного диска, в центре которого, точно вздувшийся на коже пузырь, восседала чёрная дыра. Сердце капитана, бывшего маршала Центра КИР, стучало с каждой минутой всё быстрее. Пальцы в перчатках скафандра сжимали округлый руль с таким волнением, будто это был его первый экзамен по пилотированию космических аппаратов.

Передатчик продолжал отбивать ритм сигнала бедствия, но вскоре затих. Этот сигнал преследовал их уже несколько дней и, слава Тесла, мучил только капитанскую рубку.

— Она прекрасна. — Он повернул голову к андроиду. Мари смотрела на аккреационный диск, приоткрыв рот, точно пребывающий в очаровании человек. — Ведь правда, капитан?

— Правда, — согласился он, чем вызвал у неё улыбку. — Что там внутри? Как она выглядит?

— Боюсь, вы не сможете поверить, если я расскажу. — Из её рта вырвался механический смех, от которого у него до сих пор гуляли мурашки по коже. — Представьте себе тьму, у которой нет ни начала, ни конца. Точно лишённый звёзд и планет космос. Во все стороны можно лететь бесконечно. И она среди этой пустоты точно маяк — яркая, великодушная и навечно одинокая. — Мари, заметив взгляд Евы, стушевалась. — Я сказала что-то не так?

— Нет, — ответила женщина с лёгкой усмешкой, — просто думаю о том, что может стоит посылать в качестве дипломата не Андреа Росси, а тебя.

— Мистер Росси велел оставаться на корабле, чтобы обеспечить возможность отступления, — ответила Мари. Её белёсые брови нахмурились. Ей решение командования не нравилось. — Иные — другой уровень организации. ИИ будет полезенее в переговорах, чем в попытках пересечь горизонт событий белой дыры. Если бы подобное было возможно, иные уже давно появились бы в Млечном пути.

— Разумеется, — кивнула Ева, — но ты ведь знаешь дедушку. Спорить с ним, всё равно что уговаривать планету остановить вращение.

Ева переключила передатчик на горловине скафандра и связалась по внутреннему каналу с Алексом.

— Гибернация без помех?

— Система стабильна, борт-механик Эмбер, — ответил сразу Алекс. — Нарушений не выявлено.

В гибернационном модуле был только он, робот, петляющий по узким проходам между капсулами, в которых спал незадействованный в квантовой петле экипаж «Аркадии». Темноту модуля рассеивали только мигающие приборы, сигнализирующие о состоянии находящихся в капсулах людей. Его глазам свет был без надобности.

Алекс приблизился к капсуле, которой он дорожил больше всего, несмотря на то, что программа предписывала ему заботится о всём экипаже. Раньше он полагал, что в процессоре случился сбой, но Ева Эмбер расширила его понятие слова «привязанность». Это нормально любить кого-то больше остальных.

Металлическая рука коснулась стекла, под которым спала семилетняя Лив, его подопечная. Или он был её подопечным, с какой стороны посмотреть. Нашедший иронию в собственных мыслях Алекс улыбнулся и решил, что поделится ей с Лив, когда она проснётся. Рядом с ней на подушке лежал игрушечный шатл, который она называла «Светляк». Даже на крыле надпись нацарапала.

— И Лив в порядке, — добавил Алекс, потому что знал: привязанность испытывают все живые. — Видит десятый сон.

— Приготовиться! — приказал капитан Эмбер. — Входим в горизонт событий! Всем перейти на канал внутренней связи, неизвестно, как начнёт работать узел!

Немногочисленный экипаж рубки приготовился. Механики в двигательном отсеке, проверив работу скафандров, пристегнулись. Алекс присел возле капсулы Лив и активировал собственный шлем.

Весь шатл замер, ощущая, как растягивается время, каким пластичным становится пространство, как гравитация щекочет, играет каждой жилкой, каждой капелькой крови...

Свет исчез. Аккреационный диск остался вне досягаемости. Чёрная дыра обняла их, точно только их и ждала все эти годы. Последний пилот программы «Зеница» был здесь тридцать лет назад. Мессер вновь встречала гостей.

Майкл Эмбер, удерживая поручни руля, осторожным движением передвинул один из микшеров на сенсорной панели. Мари доложила:

— Полёт стабилен. Системы в норме.

— Гибернация в порядке, — тут же отрапортавал Алекс.

— Темно, как в жопе... — пробормотала Ева, отмечая показания датчиков.

— Скоро достигнем сингулярности, переход к белой дыре будет сложнее, — процедил Майкл и по передатчику в шлеме связался с Андреа Росси, расположившемуся в двигательном отсеке. — Андреа, убедитесь в достаточном количестве морфрама и фотонного топлива. Приготовьтесь к квантовой петле.

— Всё давно уже сделано, сынок, всё как надо, парочка ребят даже подготовила по случаю намокшие скафандры, — раздался хрипловатый, но весёлый голос Андреа.

Он единственный находился в отсеке без шлема и скафандра, потому что его железным лёгким и сердцу ничего не угрожало. Пока остальные механики расположились в отдельной нише, он был возле фотонной установки.

— Жду вашего приказа.

— Мари, что скажешь?

Андроид молчала, смотрела во тьму дыры и видела недоступное глазам людей. Может, потому что их разум не был изменён космосом. А может, потому что её разум уже не принадлежал одному ИИ. После Джоуи Эмбера в ней многое изменилось. Она верила в программу, которую создают сами люди. А она была человеком.

Там, вдали, вроде и близко, а вроде и далеко, Мари видела отблеск сияния Мессер и гадала, здесь ли отголосок его души. Может, это он и был. Притаившийся в тени зелёного листа светлячок.

— Сингулярность, — ей показалось, будто она произнесла слово медленно и невнятно, потому повторила: — Сингулярность, капитан.

Полёт казался бесконечным и быстрым одновременно. Время ощущалось на языке, как терпкая, горьковатая пастила. Материальный мир стал пластилином, таким податливым и мягким. Ей казалось, что если она протянет руку, то коснётся прошлого, а её дыхание услышит далёкое будущее. Она не знала, чувствуют ли то же самое люди, но знала, что зов Мессер для них недоступен. Здесь только она ощущает глубокий вой чёрной дыры.

Майкл отдал короткий приказ. Андреа добавил мощности двигателям и схватился за поручень, ожидая толчка, но ничего не произошло: корабль спускался по реке вечности.

— Недостаточно, — сказала Мари. — Тяги не хватит, чтобы проскочить сингулярность.

Эмбер отдал ещё один приказ. Росси рявкнул, что перешёл на последнюю световую скорость и дальнейшая нагрузка на фотонные двигатели может спровоцировать короткое замыкание в системе квантовой петли.

— Мы или сдохнем в бесконечном полёте, или прорвёмся! — вступила в разговор Ева Эмбер. — Не для того мы угоняли лучший шатл Коалиции и летели во все движки в другую галкатику, чтобы бояться взрыва!

— Скажи это всему остальному экипажу, мелкая занозина! — прорычал Росси, коснулся рычага и спросил разрешения коротким: — Капитан?

— Делай дело, — отрезал Майкл. Во рту стало сухо. — И переключайся на квантовую петлю.

Росси молча выполнил указание и скрылся в нише, упав в последнее пустое кресло. Он пристегнулся и отпустил молитву машинным богам, существование которых всегда высмеивал.

— Почему ничего не происходит? — Ева пробежалась взглядом по всем датчикам, и паника скользнула в её голос: — Петля не запускается! Если не совершим её сейчас, потом будет поздно!

— Нужны координаты, — прохрипел Андреа сквозь зубы. Механические руки стискивали плечевые зажимы. — Координаты Скопления, в которое мы, Мессер возьми, летим! Петля не сработает без них!

— Тех данных, что предоставила память Мари, недостаточно?! — выдохнула Ева. — Чёрная и белая дыры соединены по принципу песочных часов! Полёт напрямик!

— Боюсь, в условиях искажения пространства-времени наш маршрут может вывести нас куда угодно, — проговорил Майкл. — Мы этого не учли. Чёрная дыра может работать как кротовая нора с множеством выходов. Скопление — лишь один из конечных объектов тысячи туннелей.

— Что будем делать?

Майкл взглянул на Мари. Её человеческое лицо из синтезированной кожи не выражало никаких эмоций. Кибернетические глаза смотрели прямо и уверенно.

— Приказывайте, капитан, — сказала она.

Несколько мгновений он смотрел на неё, испытывая смесь из нежной любви к ИИ и благодарности за доверие, а потом сказал:

— Подай сигнал бедствия.

— Есть, капитан.

Мари летучим движением пробежалась по панели, отправляя в бездушную пустоту знакомое всем сообщение.

Три точки-три тире-три точки.

— Ч-что? — встрепенулась Ева. — Но кому?..

— Моему отцу.

Лампочка на передатчике вспыхивала каждый раз, когда каждые две минуты транслировался сигнал, известный со времён Земли. Капитанская рубка погрузилась в гнетущее, режущее барабанные перепонки молчание. Молчал Андреа Росси, следивший за стрелкой двигателя, прыгающей в отмеченной бордовым цветом зоне. Молчал Алекс, прокладывающий маршрут к ближайшей спасательной капсуле.

Рука Евы нашла под пультом управления колено супруга и сжала его. Майкл накрыл её ладонь своей и лишь на мгновение прикрыл глаза, чтобы напомнить себе: он не ошибся. Даже если его рискованный план потерпит неудачу, это всё равно лучше смерти в системе Пантгелия.

Лучше маленькой каюты и шприца смертельной инъекции, о котором он малодушно думал.

— Получен сигнал. — Мягкий механический голос Мари заставил его вздрогнуть и открыть глаза. — Координаты: прямое восхождение 0 часов 30 минут 0 секунд, прямое восхождение 0 часов 30 минут 0 секунд, прямое восхожд...

Ладонь Евы выскользнула из его руки. Второй она вносила координаты.

—...инут 0 секунд, доброго полёта, сынок, 0 часов 30 минут 0 секунд, прямое восхож...

Шатл издал ликующий вой, когда на позитронном щите заплясали огоньки. Чернота дыры рассеялась сотней нитей, окутывающих корабль подобно кокону. Вспышка, заставившая Алекса накрыть стекло капсулы собственным телом, толчок, от которого заскрипели механические суставы Андреа Росси, вой гравитации, разрываемой головным обтекателем.

Секунда — и экипаж «Аркадии» пересёк сингулярность, держа путь в другой сектор Вселенной: Скопление Эридана.

- -: - -, — сутки - - -, - - - год (- - - - год по земному циклу)

Джоуи Эмбер снял шлем и с облегчением откинулся на спинку пилотского кресла с надписью «Пасха-3». Повернул голову сначала в одну, потом в другую сторону. Кресла по обе стороны от него пустовали. Марианна Росси и Сагияма Накамура отправились в Полёт, спокойный и тихий, где нет ни призраков, ни голосов, ни зова из глубин.

Он встал, взял звездолёт сына и обернулся к Мессер, что ждала, сидя на коленях. Да, корабль Майки теперь куда больше этого. Спрятав его в руке, Джоуи прижал кулак к груди и сказал:

— Знаешь, люди кажутся жадными и эгоистичными, но на самом деле для счастья им немного надо. Всего-то крыша над головой, вкусная еда, любимое дело и близкие люди. Остальное — всё пустое. — Мессер молчала. Она всегда молчит, но Джоуи казалось, что он слышит её глубокое мерное гудение. — Я боялся смерти, в полёте даже малодушно мечтал о ней, а сейчас я к ней готов. — Губы его дрогнули в улыбке. — Я уйду с тобой. Но хочу попросить о последнем. — Мессер молчала. Волосы её, извиваясь, рисовали на полу очаровательные узоры. — Ты покажешь мне?..

Узоры устремились к нему и коснулись подошв его ботинок. Он испугался лишь на долю мгновения, когда вспомнился Кебхут. Отступать не стал, позволил себе поддаться чужой силе. Темнота чёрной дыры осыпалась, собираясь, точно из конструктора, в детали нового мира.

Первым, что он увидел, это большущий пульт управления, куда больше его собственного. Чуть повернул голову и заметил андроида с маленькой девочкой на руках. Девочка, смеясь, прижималась носом к иллюминатору, что-то за ним разглядывая. А разглядывать там было что.

Двигаясь, как во сне, Джоуи, хромая, приблизился к стеклу, очарованный и онемевший от раскрывшегося перед ним Скопления Эридана. Здесь было гораздо светлее, ярче, чем в их секторе. На полотне из звёздной тьмы, которая так пугала его раньше, цветными мазками распускались ещё более далёкие и неизученные галактики.

«Аркадия» выбиралась из аккреационного диска белой дыры, служившей центром новой галактики. Вдали виднелись размытые образы планет, вращающихся вокруг своего светила. Трудно было судить об их цвете и пригодности для жизни, но Джоуи готов был отдать здоровую ногу на отсечение: они обитаемы, они — новый будущий дом.

Он перевёл взгляд на самую большую из планет, которая была больше Пантеона раза в три, и увидел станцию, о которой говорила с таким восхищением Мари. Восхититься и правда было чем. Мощное кольцевидное сооружение с тысячей огней разных цветов, которые будто сняли с космического покрывала и перенесли в металлическую оправу. Станция вращалась вместе с планетой, удерживаемая её гравитацией. Вокруг мелькали маленькие точки: флаеры, шатлы, фаэтоны, модули, созданные руками иных.

— Смотри, Алекс, дедушка полетел! — услышал Джоуи детский голос и повернулся.

Прижав пальчик к стеклу, девочка показывала на маленький фаэтон, который, отделившись от борта шатла, полетел навстречу огромнейшей станции. Его уже встречали. Три корабля и два флаера окружили гостя. Да, они действительно оказались куда больше их межгалактических аппаратов. Сопровождаемый эскортом, фаэтон удалился от «Аркадии» на небольшое расстояние и состыковался с одним из кораблей.

— Не знаю, хорошая ли это идея позволить им вести переговоры на их территории.

Джоуи перевёл взгляд на женщину и не мог не обрадоваться тому, что видит её живой. Ева Эмбер, сложив руки на груди, напряженно наблюдала за прапрадедом.

— Стоило засунуть ему за пояс пушку или на крайний случай гидробраз...

— Всё будет в порядке, — успокоил её мужчина, снимая шлем и откладывая его в сторону. Ко лбу прилипли взмокшие пряди светлых волос. — Орбитальный залп могут дать не только они. Я держу их на мушке, но нажму на кнопку в самом крайнем случае. Хватило одного неудачного знакомства.

Джоуи приблизился к мужчине, боясь моргнуть. Воздух застрял где-то на пути к лёгким. Щёки Майкла, его шестилетнего шалуна, покрывала щетина, над бровями залегли первые хмурые складки. Он будто смотрелся в кривое зеркало. Протянув руку, Джоуи нерешительно коснулся крепкого плеча.

— Я согласна с Евой, мне стоило пойти, — подал голос андроид, и Джоуи, не удержав радостного всхлипа, увидел Мари. Её ИИ обрёл наконец-то материальное воплощение в виде железного скелета, покрытого кожей и защитными пластинами, напоминающими собой форму космодесанта. — Наличие ИИ могло бы показать, насколько продвинулось человечество в своём развитии.

— Сомневаюсь, что для них это показатель, — протянула Ева.

Мари неопределённо покачала головой и замерла, увидев в поле зрения Джоуи Эмбера. Он улыбнулся ей и помахал. Майкл не обернулся, но повёл плечами, будто ткань скафандра ему мешала.

— Защищай мою семью и себя, потому что и ты часть неё.

Мари не успела ответить, как фигура Джоуи исказилась помехами и исчезла. Её рот приоткрылся, затем она сжала челюсти и отвернулась.

— Что-то не так, Мари? — спросил Алекс, заметивший её волнение. Лив в его руках продолжала восхищаться Скоплением Эридана.

— Нет, — покачала она головой. Её голограмма умела плакать. Новое тело было к этому не приспособлено. — Всё так, как и должно быть...

— ...Всё так, как и должно быть, — сказал Финч Крамер над его ухом. Джоуи, очнувшись, повернулся к нему. Борт-механик с неприятной улыбкой и острым лицом протягивал ему раскрытую ладонь. — Полёт ждёт, Джоуи.

Вместо ответа Эмбер взялся за его прдплечье. Пол выскользнул из-под ног. Невесомость подхватила их и толкнула вперёд, к Полёту.

Тьма скрыла пульт управления, исчезли кресла пилотов. Остался только разбитый шлем от скафандра.

Мессер поднялась, почти человеческим движением оправила сорочку и, сделав несколько шагов, взяла в руки шлем. Тонкие пальцы обвели осколки и опустили козырёк. Защитное стекло отразило её свет. Мессер улыбнулась.

Здесь её работа завершена. Впереди ждали другие миры.