Призрачный район

Пролог

Веронике казалось, что карета падала целую вечность. В жуткой круговерти девушку бросало из стороны в сторону. Она звала отца, но он не отвечал. Его бездыханное тело оставалось безынтересным к происходящему и не откликалось ни единым звуком. Вероника же, напротив, не переставала вскрикивать. Она не чувствовала рук и ног от нанесенных ушибов.

Слезы брызнули у нее из глаз и покатились по щекам. Девушка продолжала звать отца, хотя понимала, что он ей уже никогда не ответит. Она больше не увидит его улыбки, не услышит его голоса. Он покинул ее навсегда, да и сама девушка приготовилась отправиться следом, как карета перевернулась в последний раз и замерла, а Вероника, не удержав равновесия, упала прямо на тело своего отца.

– Папа! – тихо позвала девушка и снова не получила ответа. «Слишком поздно, все кончено!» – пронеслось в голове, но что-то внутри отказывалось в это верить. Нет, этого просто не могло быть. Он не мог умереть! Девушка склонилась над телом отца и принялась трясти: сначала робко, а потом все сильнее и сильнее. – Папа! Папа!

На лице мужчины застыла улыбка, а голубые глаза были пустыми и безжизненными. На белой рубашке в районе груди алело красное пятнышко, разрастающееся на глазах – пуля поразила мужчину в самое сердце.

Руки Вероники обагрились, но она продолжала приводить бездыханного отца в чувства. Девушка кричала и плакала, ругалась и говорила нежные слова, припадала к груди и молила очнуться, но все бесполезно.

Внезапно Вероника замерла и взглянула на свои испачканные в крови руки. А через мгновение издала такой дикий нечеловеческий вопль, что жутко стало даже находящимся снаружи разбойникам.

– Ты слышал? – обратился один из них к своему напарнику, когда тот вытряхивал из сумки успевшего сбежать в лес кучера скромные пожитки.

– Это что ли из кареты? – спросил другой разбойник и боязно попятился назад. – Вы как хотите, а я подходить не стану.

– Живо идите и осмотрите карету! – велел другой разбойник.

Он был молод и красив и вполне мог добиться в жизни чего-то большего, чем стать главарем разбойников. Когда юноша взобрался на большой камень, вся банда разбойников снизу вверх с благоговением на него посмотрела. – Карета принадлежит барону, а значит там, наверняка, есть чем поживиться!

Двое разбойников, стоящих поблизости переглянулись и нехотя двинулись к карете. В руках они держали пистолеты и были готовы выстрелить при малейшей же опасности. Да уж, не самые храбрые разбойники... А может быть, они трусили из-за того, что в ушах до сих пор стоял страшный нечеловеческий вопль. К тому же их шайка орудовала в лесу, прозванном проклятым. Случалось здесь много странных и необъяснимых событий.

– Давай ты, – сказал один из них.

– Нет ты, – возразил другой.

– Поторапливайтесь! – велел главарь.

Первый разбойник рывком открыл дверцу кареты и как можно устрашающе произнес:

– А ну выходи!

Веронику с ног до головы пробила дрожь. Слезы продолжали катиться из глаз. В глубине души она допускала мысль, что это уже случилось и ничего изменить нельзя. Отец был мертв, а в его смерти виноваты люди, напавшие на их карету – разбойники.

Вероника испытала к ним такую сильную неприязнь, что первым ее желанием было броситься на первого попавшегося злодея и растерзать его. Девушка вытерла руки о свое красивое венчальное платье, в котором она должна была приехать к барону и сегодня же пойти с ним под венец. Затем она подобрала подол и вылезла из кареты.

– Карета-то барона, но это точно не барон! – сказала девушка-разбойница, выглянув из-за спины какого-то мужчины. – Давайте парни, осмотрите карету, может там еще кто-то есть!

– Ты чего командуешь? – буркнул разбойник, который был ближе всех к карете. – Тебе надо ты и иди проверяй!

Девица хмыкнула, но спорить не стала. Она легкой походкой прошла мимо Вероники, презрительно смерив ее взглядом. Девица забралась в карету, и оставшиеся наружи разбойники насторожились.

– Ну чего там? – спросил один из них. – Ты чего молчишь?

– Никого там больше нет и побрякушек тоже нет! – сообщила девица, выбираясь из кареты. Она с вызовом посмотрела на Веронику, и в ее взгляде не было ни капли сострадания. – Ты невеста что ли? Знаешь, а мне нравится твое платье!

– А мне браслетик на ручке! – встрял один из разбойников.

– А мне колечко! – присоединился другой.

Разбойники, потрясывая пистолетами в руках, начали обступать Веронику.

Решимость девушки поколебалась, и она попятилась назад. Вероника, конечно, все еще могла броситься на одного из разбойников, но понимала, что вряд ли успеет тронуть его хотя бы пальцем, как ее сердце пронзит пуля, похожая на ту, что сразила отца. Но может быть это и правильно?

Вспомнив о папе, безжизненно лежащем в карете, Вероника поняла, что если ей суждено сегодня умереть, то сделает она это с достоинством.

– Лучше отдай нам украшения, иначе мы отнимем их силой! – сказал один из разбойников, и Вероника, даже не взглянув на него, начала снимать с себя подаренные отцом и женихом-бароном кольца, браслеты и цепочки. Все они стоили немалых денег, но девушка отдавала их с легкой душой. Деньги никогда не имели для нее никакой ценности!

Девушка не сняла со своей руки лишь одно маленькое колечко, одетое на мизинчик. Сделанное из меди, оно стоило копейки, но было дорого ей, как память, но разбойники потребовали и это колечко.

– Нет! – сказала Вероника и сама удивилась тому, как властно прозвучал ее голос. – Оно не стоит денег, оно важно мне как...

И тут взгляд девушки упал на стоящего на камне юношу – главаре разбойников. Если бы вы видели его десять минут назад, то сказали бы, что более злого и бессердечного человека нет на всем белом свете, но теперь он осунулся и, опустив плечи, робко стоял на своем камне и с болью на лице смотрел, как разбойники грабят Веронику.

Но разве мог он за нее заступиться? А хотел ли этого? Он был разбойником – безжалостным и беспощадным главой разбойничьего клана.

А еще он был для Вероники любовью всей ее жизни.

1. Другая сторона

Каково зверьку, сидя в клетке, крутить колесо? Мне всегда было интересно узнать его чувства, когда тот пробегает неизвестно сколько кругов, колесо не останавливается, но конца пути нет... Испытывает ли зверек страшное разочарование из-за этого? Или наоборот – упорство? Может быть, он верит, что когда-нибудь сможет перегнать колесо? Наивный...

На мгновение я представила себя этим зверьком. Мое колесо постоянно крутилось, а теперь, кажется, стало тормозить.

Когда ты к чему-то сильно стремишься и раз за разом терпишь поражения, ты злишься. Иногда опускаешь руки, а иногда глотаешь обиду и начинаешь все сначала. Поражения всегда делали меня сильнее, укрепляли, так сказать, боевой дух. Призрачный район стал очередным испытанием. И признаюсь, когда начали происходить все эти странности, я больше думала не о репортаже, а о том, что нужно поскорее вернуть Тошу и Ташу домой целыми и невредимыми.

А тут случилось непредвиденное! И я совершенно была к этому не готова.

И как же все-таки не вовремя Вера сошла с ума. Ведь я уже готова была паковать вещи, и завтра нас с детьми тут уже не было бы, так нет же – именно сегодня ей нужно было ворваться в наш номер, перевернуть его верх дном, напугать всех до полусмерти и исчезнуть. И теперь мне, самой взрослой и рассудительной приходится принять окончательное решение – возвращаемся мы или идем дальше.

Тоша и Таша о возвращении домой и слышать не хотели. Неужели они не боялись? Вот лично меня трясло. Но не из-за страха, а чего-то другого. Еще никто не разбивал мою аппаратуру, стоящую, между прочем, не маленьких денег. Я до сих пор не могла в это поверить. Мне определенно нужно было успокоиться и выпить чашечку кофе...

Что я там говорила про мистику? Ах да – я не верю в мистику!

Тогда зачем решила делать репортаж про призраков? Помимо того, что эта тема нравится людям, я еще, наверное, хотела разоблачить шарлатанов, считающих, что призрачный район действительно существует. Тоже мне – никто не видел.

– С вами все хорошо? – обратился ко мне служащий гостиницы.

Молодой парень долго за мной наблюдал. И когда я дрожащими пальцами запихивала в банкомат свою карту, и когда набирала необходимую цифру кофе, и когда залпом осушала пластиковый стаканчик. На каком по счету стаканчике не помню, но парень явно не выдержал и все же решил подойти.

– Все просто замечательно! – с нескрываемым сарказмом в голосе ответила я. А заметив, как он изменился в лице, мягче добавила, – Просто неудачный день. Надеюсь, завтра будет лучше.

– Я тоже надеюсь, – кивнул парень. – Не пейте так много кофе, это вредно для организма. Удачи вам.

Я поблагодарила, хоть мысленно и не согласилась с вредностью кофе для организма, как с вещами вниз спустились дети.

– Ты норм? – спросил Тоша, опуская передо мной оранжевый рюкзак. – Выглядишь неважно.

– Ты сколько уже выпила? – Таша покосилась на стаканчик в моей руке.

Хотелось ответить как-нибудь резко, мол: «А тебе-то какое до этого дело?», но стоило мне открыть рот, как задрожала нижняя губа. Нет, все-таки кофе меня не успокоил. Я опасливо покосилась на парадные двери гостиницы. Дети последовали моему примеру.

– Вы думаете она вернется? – тихо спросил Тоша.

– А вдруг она подкарауливает нас на улице? – прошептала Таша.

– Предлагаю сваливать через задний ход, – сказал мальчик.

Вот теперь должна была последовать моя ключевая фраза: «Все хватит! Мы едем домой!», но почему-то я промолчала. Словно загипнотизированная, я не могла отвести взгляда от крутящихся дверей гостиницы. В каждой входящей девушке мне виделась Вера.

– Ладно, давайте выписываться, – я с трудом отвела взгляд от дверей. – Еще стаканчик и выдвигаемся.

– Выписываетесь? – удивленно поднял брови регистратор. – На ночь глядя?.. С детьми?..

– Да, все верно! – кивнула я.

Парень был весьма удивлен нашему внезапному решению уехать. При этом говорил он довольно громко, и нас услышали его коллеги-регистраторши. Они дружно принялись уговаривать нас остаться хотя бы до утра. Уверена, они поменяли бы свое решение, окажись свидетелями нашей недавней стычки с Верой.

– Подумайте о детях, – говорила какая-то девушка.

– У нас самолет через час! – соврала я.

Мысленно представив, какой ужас постигнет уборщицу, когда она придет в наш номер, чтобы прибраться, я невольно поежилась. А затем мы с детьми спешно направились к выходу.

– Давайте живее, а то опоздаем, – Таша указала в сторону остановки и, размахивая руками, побежала к автобусу. Водитель как раз собирался отъезжать, но подождал.

Я не была уверена, что мы поступаем правильно. Точнее я считала, что мы поступаем совершенно неправильно, но... В общем, я даже не поняла, как оказалась внутри салона, а автобус понесся в сторону района, где была сделана злополучная фотография.

Только посмотрите, какая из меня получилась никудышная нянька – втянула детей сама не знаю во что. Впрочем, на звание «лучшая няня месяца» я никогда не претендовала.

– Вроде бы хвоста нет! – сообщил Тоша, когда мы вышли из автобуса и затрусили в сторону высоток.

«Зачем я это делаю? – снова спросила я себя. – Я не должна этого делать!»

Знала бы только Нина о том, что мы учудили. Думаю, нашей с ней дружбе точно бы пришел конец. И как я вообще могла быть настолько безрассудной? Одно дело, если бы мы спокойно и без риска искали район, но после высказанной угрозы и разгромленного номера гостиницы затея эта не казалась больше такой уж хорошей. А я ведь самый взрослый человек и за мной должно остаться последнее слово. И что же? Вместо того чтобы сказать: «Нет», я иду на поводу у двух подростков-авантюристов.

– Если ничего не найдем, то едем на вокзал, ясно!? – как можно строже сказала я, когда мы с детьми обогнули первую высотку и зашагали по узенькому тротуару вдоль дома. Мне хотелось показать им, что обладаю неким авторитетом, хотя бы в силу возраста, но меня явно никто не слушал.

Хоть на улице начинали сгущаться сумерки, не все люди сидели по домам. На нашем пути то и дело встречались шумные компании молодых людей, хмурые собачники с песиками и даже, несмотря на поздний час, мамочки с детьми. И присутствие всех этих людей нас заметно успокаивало. По крайней мере, меня точно!

– Дай мне камеру, я поснимаю, мало ли что в объектив попадет, – попросил Тоша.

Доставая камеру из рюкзака, я также вытащила оттуда фонарь и вручила его Таше. Девочка сразу же почувствовала себя диггером и, поднимая повыше фонарик, с воодушевлением вслух принялась зачитывать номера домов.

Когда до нужного места осталось совсем ничего, мое сердце от волнения готово было выпрыгнуть из груди. Дети тоже занервничали. И чем ближе мы подходили к дому, тем меньше нам на пути встречалось людей. В соседних дворах бурлила жизнь, а тут ни души... Между прочем, не самое лучшее предзнаменование.

Я снова задумалась, что поступаю неправильно, придя сюда с близнецами. Да и рвение ребят тоже поубавилось. Таша отдала брату фонарь и, направляя на дом камеру, хмуро уставилась на высотку.

– Ну вот, следующий дом наш, – сказал Тоша, подсвечивая табличку с цифрой.

– Даже не верится, – прошептала Таша.

– Нет, я больше не могу, – сказала я так громко, что мой голос эхом пронесся по детской площадке.

Нам нужно было ее пересечь, но, признаюсь, делать этого совсем не хотелось. Мысленно я даже начала подбирать себе другую работу. Подумаешь работа... Сердце у меня облилось кровью. Нет, о работе лучше было бы не думать, а то снова разревусь.

– Ты чего шумишь? – шикнул на меня парень и опасливо начал озираться по сторонам. – А вдруг нас услышат?

– Да кому тут слышать-то, кругом не души, словно все вымерли, – поежилась Таша.

– Это все неправильно! – продолжила я, но уже тише. – Вы не должны были со мной ехать.

– Эй, ты чего? Мы же почти у цели, – пробормотал Тоша, но голос у него был не таким уверенным, как прежде. – Нужно довести дело до конца. Мне казалось, что ты не привыкла сдаваться?!

– Я не сдамся, но вас за собой не потащу! – сказала я строго и, схватив Ташу за руку, потащила обратно – туда, откуда пришли. Девочка слабо попыталась сопротивляться, будто и сама хотела отсюда убраться, но на помощь к ней подоспел брат.

– Это все нервы, ясно! – воскликнул мальчик, перетягивая сестру на свою сторону. – Это вполне нормальная реакция на стресс. Когда встречаешься с чем-то необъяснимым, всегда страшно. Но мы...

Тоша резко замолчал и отпустил руку Таши. Он посветил перед собой, и свет фонаря упал на лавочку детской площадки, где оказывается кто-то был. А мы даже не замечали и, признаюсь, лучше бы продолжили не замечать дальше.

К нам спиной, обтянутой темным плащом, на лавочке сидел человек в шляпе. И ничего страшного, казалось бы, в этом не было, разве что только голова мужчины была повернута и смотрела на нас. Точнее вывернута – ровно на девяносто градусов. Его туловище спиной к нам, а голова – лицом! А в свете фонаря устрашающе блестели его белесые без зрачков глаза.

– Ой, мамочки, – воскликнула Таша и попятилась назад.

Фонарь в руке Тоши дрогнул.

– Ни фига себе! – дрожащим голосом прошептал мальчик.

Да уж, тут и до паранойи недалеко. Я хорошо помнила, как поворачивалась шея у Веры, какими потусторонними были ее глаза... Будто в тот момент что-то паранормальное пыталось проникнуть в наш мир. И, пожалуй, это было самое страшное из всего, что мне приходилось видеть в своей жизни.

Первой не выдержала Таша и, вскрикнув, побежала прочь, а за ней по пятам Тоша. Мне ничего не оставалось, как последовать за близнецами. А бегали они, оказывается, очень быстро.

Когда я их догнала, Таша плакала, а бледный как полотно Тоша пытался открыть дверь какого-то подъезда. Он тыкал во все кнопки, словно надеялся угадать пароль домофона.

– Все хватит, мы возвращаемся домой, – сказала я строго. – Идемте обратно к остановке.

– Через тот двор? – всхлипнула Таша. – Вы видели его голову? Разве так реально повернуть голову?..

Девочка замолчала и закрыла руками лицо.

– Вера делала так же, – прошептал Тоша и интенсивнее забарабанил пальцами по кнопкам домофона. К моему огромному удивлению, дверь запищала и открылась, и мгновение спустя мы были уже внутри. – Мне кажется, Вера следит за нами... – добавил он. – Точнее не совсем Вера, а что-то другое.

– Хочешь сказать, что в Веру вселился призрак? – перестав плакать, спросила Таша.

– У тебя есть другие предположения? – уточнил ее брат. – В таком случае с удовольствием их послушаю. Разве ты не знала, что глаза это – зеркало души? Вот у Веры...

– Ребят, – я толкнула Тошу в бок, но он не обратил на меня ни малейшего внимания и продолжил:

– И тот чувак на детской площадке такой же... Он наблюдатель, а вот кто именно им...

– Тоша, – я посильнее толкнула парня. От этих разговоров у меня мороз бегал по коже. И главной причиной было не то, что все это звучало как бред, а напоминало правду – уж слишком много на нашем пути попадалось странных людей, которые явно что-то знали.

– Вера просто свихнулась! – возразила девочка. – С ней и раньше это бывало, когда в кафе...

– Ребят, – на этот раз я толкнула Ташу. – Давайте потом поговорим!

– Знаешь, ты просто одержим идеей найти призраков, – сказала Таша, обращаясь к брату.

– А ты все еще не веришь? – воскликнул Тоша. – Тогда пошли вернемся на площадку и пообщаемся с тем мужиком с вывернутой шеей...

– Ребят, хватит! – сказала я довольно-таки громко, и дети наконец-то обратили на меня внимание. Я указывала вперед.

Дети повернули головы и увидели, как из-за стеклянной перегородки глазами, полными удивления, на нас смотрит престарелая консьержка. И ее, кажется, больше волновал вопрос не о том, как мы сюда попали, а о чем мы сейчас говорим? О призраках?

– До свидания! – поспешно сказала я и побежала обратно. Я толкнула дверь подъезда. Дети на мгновение замешкались, но все же вышли следом. Когда дверь захлопнулась, стало немного не по себе. И потемнело сильно, хотя пробыли мы внутри дома не больше пяти минут.

– Ладно, и что будем делать? – спросила Таша.

– Если бы нам кто-то хотел вреда, то... – начал было Тоша.

– Кто-то не хочет, чтобы мы нашли этот район, – пробормотала девочка.

– А вот я так не считаю, – возразила я. – Напротив, кто-то очень хочет, чтобы мы его нашли.

Данная мысль пришла мне в голову только что. Вера упорно говорила мне, чтобы я не искала район и уезжала из города. А после ее ухода осталась фотография. Как-то все это было странно. Когда же тебе говорят что-то не делать, хочется поступить в точности наоборот. Разве нет?

За домом оказалась кирпичная стена длиной в пару десятков метров. Дети остановились перед ней, явно не понимая зачем ее здесь поставили. Стена совершенно не вписывалась в ландшафт и препятствовала выезду машин.

Но если она и мешала автомобилистам, то служила прекрасным мольбертом для любителей граффити. Исписана она была сверху до низа.

– Может, мы ошиблись с домом? – спросила Таша оглядываясь. – Я что-то не припомню этой стены днем. Мы разве здесь были...

– Мы нет, а Вера, возможно, и была, – предположила я.

Тоша многозначительно на меня посмотрел.

– О, я, кажется, понял! – воскликнул Тоша. – Это как в Гарри Поттере, нам нужно пройти сквозь стену. Это типа платформа девять и три четверти, помните? Только нужно с разбега!

Мальчик уже приготовился бежать, но я его остановила. Не хватало еще чтобы Тоша разбился. Впрочем, его идея снова не показалась мне такой уж и безумной. Учитывая, с чем мы имели дело... Хотя нет, это же не магический мир, а реальный!

Держа Тошу крепко за руку, я подошла к стене и погладила ее. На ощупь она оказалась холодной и гладкой, высотой с двухэтажный дом. Я взглянула наверх, а потом повернулась в сторону дома напротив.

– Кто-то пришел сюда с лестницей, забрался по ней наверх и сделал фото... – предположила я. – А может быть, лестница все еще здесь?

Тоша достал фотографию и очень внимательно в нее всмотрелся. Сомнений быть не могло – это тот самый дом, в стеклах которого отражается другая высотка с выбитыми окнами. И по идее, на том месте, где мы сейчас стояли, должен был находиться этот призрачный дом... А фото сделали будто бы с самого верха стены...

– Да точно сверху... – кивнула Таша, взглянув на фото через плечо брата.

– Иди ищи лестницу с другой стороны, – велел Тоша. – А мы с Морковкой пойдем с другой и встретимся в середине.

– Но почему я не могу с вами? – спросила девочка. – Морковка?

– Потому что так будет быстрее, если разделимся, – объяснил Тоша. –Мы как за угол завернем, сразу друг друга и увидим, бояться нечего.

– Не волнуйся, стена короткая, ты и глазом моргнуть не успеешь, – приободрила я девочку.

– Ладно, – согласилась Таша. – Я тогда побегу. Чтобы побыстрее было.

– Но зачем Вере было это делать? – спросил Тоша, когда мы с ним зашагали к другому концу стены. – Ну, или не совсем Вере... Допустим, мы сделали как нужно – не уехали, а остались. Но после того, что она учинила в гостинице, мы ведь и могли свалить. Тупо испугаться и уехать... Откуда она была уверена, что мы останемся? Ничего не понимаю.

– Я сама не понимаю, – вздохнула я. –Даже если принять твою теорию, что это была не Вера, а кто-то другой.

– Все еще не веришь в мистику? – хмыкнул Тоша, а потом резко остановился. – Подожди, но раз мы не делали этого снимка, значит, тот, кто его нам подкинул, привел нас именно к этому месту и...

Холодок пробежался у меня по коже. И как только я раньше об этом не подумала. Нас не просто привели сюда, нас ждали! Я, прибавив шагу, завернула за угол. Тоша припустился за мной, но я выглянула за стену и резко остановилась. Мальчик врезался мне в спину.

– А где Таша? – спросил он.

Девочки за стеной не оказалось.

Где-то неподалеку протяжно завыла собака. Тоша судорожно вздохнул и, щелкнув фонарем, побежал обратно к тому месту, где мы расстались. Я замешкалась, но понеслась за ним следом. Где-то поблизости на детской площадке сидел человек с вывернутой шеей и белыми глазами, а я позволила Таше остаться одной... И не ясно, кто именно подбросил нам фотографию. Мы ничего об этом не знали, а я все равно позволила Таше остаться одной. А главное, непонятно – почему я несколько раз говорила о том, что мы возвращаемся, но все равно оказались здесь!

– Может быть, она наверх поднялась? – спросил Тоша и зашептал: – Таша, ты там? Таша, ответь нам!

– Вера? – позвала я.

– Что ты делаешь? – испугался Тоша. – Не зови ее!

– Вера, давай поговорим, – попросила я. Впадать в отчаяние было еще рано или наоборот поздно?

В кустах возле дороги что-то зашуршало. У меня сердце ушло в пятки, а Тоша дрожащей рукой направил туда фонарик. Наверное, он, как и я, приготовился к чему-то жуткому, но из кустов выскочил пушистый зверек размером с крупную кошку и пронесся мимо нас.

– Что... – начал было Тоша, когда зверек остановился и повернулся к нам. А потом он махнул хвостом и побежал дальше.

– За ним! – велела я и схватила мальчика за руку.

Этот зверек был лисой. А еще как две капли воды походил на моего домашнего любимца – лиса Махаона.

– Это лиса? – пробормотал Тоша, а потом споткнулся и упал. Он потянул меня за руку, и я чудом устояла на ногах. Я помогла мальчику подняться. А когда вернулась взглядом к лисе, той уже и след простыл. Но я все же успела увидеть какое-то голубоватое свечение в конце стены. Неужели показалось?

– Зачем ты вообще за ней побежала? – потирая ушибленную ногу, спросил Тоша.

Мы дошли до конца стены. Я заглянула за угол, а Тоша всмотрелся в кусты, растущие возле дома через дорогу.

– Это ведь не кролик из Алисы в стране чудес, – произнес он.

– Я не знаю, мне просто показалось... – заговорила я и завернула за угол. А потом увидела вышедшую из-за столба фигуру. Я попятилась и попыталась схватить за руку Тошу, но того уже поблизости не оказалась. Тогда я повернулась и еле сдержала крик. Тошу прижимал к себе наш недавний знакомый – Павел. Одной рукой он закрывал мальчику рот, а второй приставлял к шее мальчика огромный нож.

– Только пикни, и ему конец, – предупредил он.

А тут и вторая фигура подоспела. Дмитрий довольно грубо толкнул меня в спину. Я этого не ожидала и, ахнув, упала на колени. Надо мной тут же склонился старший из братьев и зашептал:

– Смотрите-ка кто сюда пришел, – произнес он. – Сладенький мальчик со сладенькой девочкой. Помнишь нас, журналисточка? Как продвигается дело? Уже нашли вход?

В его руке показался складной нож, лезвием которого он провел у меня по щеке. Я вздрогнула и бросила панический взгляд на Тошу, слабо сопротивляющегося в руках Павла.

– Так это вы подкинули фото? – прошептала я. – Но как?

– Все тебе прямо так и расскажи, – ухмыльнулся Дмитрий и надавил ножом. Щека тут же защипала. – Ты лучше скажи, милочка, где твоя сестренка?!

Я вначале подумала, что они схватили Ташу, но теперь поняла, что это не так. Дмитрий явно был обеспокоен тем, что с нами не было девочки, и собственное беспокойство на этот счет я поскорее попыталась спрятать. Мозг лихорадочно заработал. Одна я бы смогла выкарабкаться, по крайней мере, попытаться, но рисковать Тошей было недопустимо. И куда делать Таша?

– Она с другой стороны, – ответила я. И тут поняла, как глупо прозвучали мои слова. Но пока этого не понял Дмитрий, добавила: – Она в конце стены, ее отсюда не видно. Я оставила ее ждать там... возле фонаря. С другой стороны.

Ох, если бы я была на месте Дмитрия, то ни за чтобы не поверила. Обычно врала я лучше, но, видимо, сейчас меня немного смущал складной нож у собственной щеки, а также настоящий тесак у шеи Тоши.

– К несчастью для нас с братом призрачный район впускает не всех... Точнее, может быть, впустит и каждого, но для этого нужно знать, где вход, – пояснил Дмитрий, неприятно скалясь. Он убрал от меня нож и поднялся на ноги, вглядываясь в конец стены. Было достаточно темно, и он не мог сразу увидеть, что Таши там нет. Но тогда, где же она?

– А как он впускает? – спросила я.

Тоша что-то замычал, и Павел встряхнул мальчика.

– А ну, тихо, – прошипел он грозно.

– Если бы мы знали, то вы были бы нам не нужны, – ласково произнес Дмитрий. Он снова опустился передо мной на корточки и закрутил между пальцами нож. – Тот снимок, что вы нашли, достался нам случайно от одной, хм, особы...

– Веры? – спросила я.

– Очень жаль, но нам свидетели ни к чему, – произнес он, улыбнувшись. – Ты нам понравилась, но...

– Так вы все наврали? – спросила я. – Про своего отца.

– Частично, – ответил Дмитрий.

– Ладно, хватит болтовни, – произнес Павел. Он толкнул Тошу вперед. Мальчик упал на колени и пополз ко мне. – Смотри за ними, а я пойду малявку приведу, – добавил он и достал из-за пояса пистолет. – Только пикните и всем конец! – предупредил он и метнул свой огромный нож, который вошел в землю как раз в том месте, где секунду назад находился Тоша. Я покрепче обхватила руками подползшего ко мне мальчика.

– Без глупостей, – сказал Дмитрий, вытаскивая нож из земли и направляя на нас. Павел же неспешно пошел вдоль стены.

– Вы нас убьете? – спросил Тоша у Дмитрия. Тот лишь расплылся в довольной улыбке. Кажется, убить человека им ничего не стоило.

Я же не могла принять тот факт, что эти парни оказались плохими. Я ведь журналистка и сразу вижу людей, а тут... В общем, нужно было выбираться и побыстрее. Дмитрий почти не смотрел на нас, преследуя взглядом удаляющегося брата. Я не знала, есть ли у него пистолет или этот огромный нож единственное оружие.

– Когда я скажу, побежишь за Павлом! – шепнула я Тоше на ухо. Мальчик встрепенулся. Он уже хотел было повернуться ко мне, но Дмитрий явно услышал мой шепот и рявкнул:

– Тихо!

Я погладила Тошу по голове и сделала вид, что целую его в макушку. На самом деле я снова прошептала:

– Беги вдоль стены до поворота, заворачивай как увидишь голубой свет, главное – не останавливайся.

Я разжала руки, и Тоша все же повернулся ко мне. В его взгляде читалось недоумение. Он услышал, что я ему сказала, но не мог понять, почему я это сказала. Да я и сама не понимала. Наверное, это можно было назвать интуицией. Сейчас, получается, я рисковала чужими жизнями. А вдруг я ошиблась?

Я уже сталкивалась с аномальными зонами и с рассказами, как люди оказывались в разных точках мира. И это не поддавалось объяснению, как и то, что сейчас я задумала сделать. Таша исчезла. Она бежала вдоль стены, решив, что ей так будет менее страшно, она быстрее сможет за нее завернуть и увидеть нас... А потом та лиса. Она словно говорила: «Следуйте за мной!»

– А подниматься я не разрешал, – сказала Дмитрий, ткнув в меня ножом, когда я встала на ноги. Сделала я это как раз в тот момент, когда Павел почти скрылся за поворотом вдали стены. – А ну сядь обратно.

– Давай! – крикнула я, и Тоша, замешкавшись всего на секунду, понесся прочь.

Дмитрий, сообразив, что происходит, успел сделать лишь два шага, как я ударила его рюкзаком. Парню явно больно не было, нож вылетел из его рук. И я решила не дожидаться, что он предпримет дальше, и метнулась к другой стороне стены, где был Павел.

– Павел, они сбежали! – закричал за моей спиной Дмитрий, но тот и так все прекрасно видел. Он тоже закричал и поднял пистолет. Пуля отрекошетила совсем рядом. Младший из братьев снова прицелился. Я была совсем близко, и тут за его спиной появилась голубоватая вспышка, которую он даже не заметил, а вот Дмитрий закричал:

– Вход там! Я видел!

Следующая пуля просвистела у меня прямо над ухом. Я почти поравнялась с Павлом, оставалось пробежать каких-то несколько метров, завернуть за угол стены и...

Павел попытался меня задержать. Он отбросил в сторону пистолет и, расставив в стороны руки, кинулся на меня. Чудом я избежала столкновения и на большой скорости влетела в поворот прямо в голубоватый свет.

Об аномальных зонах говорят разное. Попав в такую зону, человек может перемещаться не только в пространстве, но и во времени. А еще могут начать происходить странные вещи. В прошлом году я уже оказывалась в чем-то подобном.

Мы с Эдиком, двумя операторами и молоденькой начинающей журналисткой поехали в одну из пещер, где со слов местных жителей «происходит какая-то чертовщина». В чем именно это заключалось, мы решили узнать на месте.

Приготовили снаряжение, оборудование, запаслись фонариками и вошли в пещеру. На первый взгляд, ничего страшного не заметили, разве что воздух показался затхлым, но мы не обратили на это внимание и двинули дальше. Не прошли мы и десятка метров, как один из парней-операторов начал задыхаться. Пришлось отправить его назад.

Пошли дальше. Еще через метров десять у меня из носа пошла кровь. Я этого даже не почувствовала.

– Нам, наверное, все же лучше верну... – второй парень-оператор споткнулся на ровном месте, упал сам и уронил камеру. Эдик тут же принялся ругаться, но оказалось, что оператор сломал ногу, и все принялись его жалеть, как внезапно в пещере раздался вопль, похожий на человеческий.

– Все, я возвращаюсь! – сказала молоденькая журналистка и как грациозная лань понеслась обратно к выходу.

– Саша! – только и успел сказать Эдик, а потом упал в обморок, прямо на своего друга-оператора со сломанной ногой.

На том и закончилось наше путешествие. А что это было, никто из нас сказать в последствии не смог. Кто-то будто бы не хотел нас пускать в пещеру, не хотел, чтобы мы что-то нашли.

К слову, таких пещер в мире много. И не только аномальны пещеры, но и здания, кладбища, поля, леса... Даже в городе, без сомнения, есть пространственно-временные «дыры», о которых мы даже не догадываемся. И, кажется, я нашла одну из них.

Было такое впечатление, будто я долго падала с очень высокого обрыва в реку, а потом так же долго шла камнем ко дну. Вода стремительно заполняла легкие, а где-то наверху виднелся свет. Я боялась, что если не смогу попасть к этому свету, то точно захлебнусь и умру, поэтому из последних сил тянула к нему руки, но свет отдалялся. А потом все поглотила тьма, я почувствовала небывалую легкость, а главное снова смогла дышать.

Я с трудом открыла глаза, и мрак отступил. Надо мной было свинцовое мрачное небо словно из ночного кошмара. Именно такое небо всегда становится предзнаменованием страшной природной катастрофы, но из своих снов я знала, что для призрачного района это небо нормально.

– Ты как? – раздался знакомый голос, а через мгновение надо мной завис Тоша.

У него на лбу красовалась здоровенная шишка.

Неужели сработало? Я резко села. Последнее, что я помнила, был суматошный побег от Павла и Дмитрия. Я огляделась по сторонам и увидела Ташу. Она сидела на земле, была жива и вроде бы здорова: кровью не истекала, шишки на лбу не имела, дышала равномерно и широко раскрытыми глазами смотрела в небо.

Но для вечно импульсивной Таши подобное состояние было нехарактерным, а значит, у меня тут же появился повод для беспокойства.

– Таша! – позвала я.

– Что? – тут же откликнулась девочка. Голос у нее был таким же спокойным, как и сам вид. Вот я, например, начала закипать от того, что сидела в центре какого-то двора, а вокруг не было ни души. Только гиганты-дома из моих снов. Ночных кошмаров!

А Таше хоть бы хны.

– Дай я посмотрю, – сказал я, когда Тоша потянулся руками к гигантской шишке на своем лбу. – Зрачки нормальные, вроде бы сотрясения нет.

– Да ладно, пройдет, я же не маленький, – ответил мальчик.

– Нужно обработать рану, – твердо решила я и принялась искать свой рюкзак. Я ведь точно закинула его обратно на плечи, когда отбила нож Дмитрия... В общем, Тоша стал помогать мне его искать, а Таша все это время неподвижно сидела на своем месте.

Рюкзак обнаружился в песочнице. А в нем и все вещи, в том числе аптечка, которая в моей профессии была вещью незаменимой, ведь забросить меня могло куда угодно, даже в мистический (теперь уже не мифический) призрачный район.

Пока я обрабатывала Тоше шишку на лбу, у меня не по-детски тряслись руки.

– Мы еле спаслись, – пробормотал Тоша. – Кто бы мог подумать, что Павел и Дмитрий окажутся бандитами. Они клад хотели отыскать, да?

– Скорее всего, – кивнула я.

– А как ты узнала, как сюда попасть? – спросил он.

Кажется, Тошу тоже перестало смущать, что мы только что ночью были возле стены с двумя бандитами, а теперь сидели на детской площадке среди бела дня. А вот меня данный факт в покое не оставлял.

– Я не знаю, – покачала я головой. – Просто догадалась.

– А, если бы ты ошиблась, мы бы были мертвы, – вздохнул Тоша.

– Знаю, – прошептала я. – Ладно, давай собираться и...

Я повернулась и увидела, что напротив нас сидит Таша. Мы не слышали, как она к нам подошла, а теперь сидела напротив и смотрела немигающим взглядом на что-то, что было за нашими спинами.

– Что с ней? – испуганно пробормотал Тоша. – Почему она так смотрит? Куда она смотрит? За нами ведь никто не стоит? Да?

Я очень медленно повернула голову, ожидая увидеть за собой жуткого монстра или какого-нибудь головореза с бензопилой в руках, и, если повезет, прошептать: «Ой, мамочки!» и проститься с жизнью. Но, к счастью, за нами никого не оказалось. Об этом я тут же сказала Тоше и он, заметно расслабившись от приятной новости, подполз к сестре.

– Таша, ты в порядке? – спросил он, проведя рукой перед глазами девочки.

– В полном, – откликнулась она.

– Тогда на что ты смотришь? – спросила я, и мне стало страшнее больше от того, каким напуганным прозвучал мой голос.

А в голове крутилось множество мыслей от: «Где мы?» до «Что теперь делать?» Между ними так и проскальзывала Нина. А я – несчастная душа, ответственная за ее брата и сестру. И что же мне придется ей сказать, когда мы вернемся? Что я совсем повернулась на работе и потащила с собой в какое-то мистическое место, из которого нет выхода, ее брата и сестру? Мальчик еще хорошо отделался легким испугом и шишкой на голове, а вот девочка похоже окончательно тронулась рассудком.

– Наташ, – строго обратился Тоша к сестре. – Куда ты смотришь?

– Туда! – тут же ответила Таша и подняла руку, указывая пальцем за мою спину.

И снова я представила, что вот сейчас точно что-нибудь увижу, повернувшись и даже лучше всмотревшись в безлюдную улочку. Ничего. А потом я вспомнила, что Таша, уже не в первый раз видит что-то за моей спиной. И мне это очень не нравилось.

– Я такой ее уже видела, когда мы были в гостинице! – пояснила я Тоше.

Услышав это, он на мгновение замер, а затем принялся тормошить сестру.

– Таша, ты меня пугаешь, – мальчик схватил девочку за руку и принялся изо всей силы ее дергать. – Не делай так, прошу тебя. Очнись же!

– Что ты там видишь? – спросила я.

Там, где заканчивалась детская площадка, начиналась улица – совершенно безлюдная улица. Будь там монстры или мужик с бензопилой, я бы точно заметила. Но с другой стороны – монстры – они ведь видимые, а призраки? Может быть, меня преследовал какой-то призрак?

– Давай выбираться отсюда, – взмолился Тоша, обратившись ко мне. Похоже его осенила та же мысль касаемо призраков, что и меня, – Если моя сестра что-то видит, то я не хочу знать, что именно и не хочу, чтобы меня прикончили каким-нибудь жутким способом, типа...

– Поднимайся, – строго приказала я, вскочив на ноги и быстро уходя от песочницы. Перспектива – пасть от руки призрака каким-нибудь жутким способом меня тоже не прельщала. – Где моя камера? Вы ее не видели?

Только сейчас я поняла, что все-таки кое-что потеряла. Оранжевый рюкзак со всяким полезным и не очень барахлом был со мной, а вот ручная камера...

– Ты что издеваешься? – Тоша не поверил в то, что про камеру я говорю серьезно.

И очень даже зря!

– Нет, – ответила я. – Я без камеры уйти не могу!

– Ты издеваешься? – повторил Тоша. – Нам выбираться отсюда нужно и срочно, а тебя беспокоит какая-то камера?..

И тут Таша подняла руку и указала на песочницу в центре площадки, где мы недавно сидели.

– Будь с ней, я быстро! – сказала я и в третий раз услышала: «Ты издеваешься?»

Стараясь не думать, что за мной по пятам может бежать призрак, я бросилась к песочнице. Но не успела ее достичь, как в небе что-то оглушительно грохнуло и тут же начался сильный ливень. Буквально через пару секунд различить что-либо перед собой было невозможно. Словно слепой котенок я двинулась к тому месту, где по моим предположениям должна была быть песочница, но меня одолевали смутные сомнения, что я все же сбилась с пути.

Не с первой попытки, но мне удалось найти песочницу, а когда я ее нашла, воды там уже было столько, что мне пришлось уповать лишь на то, что в магазине меня не обманули и камера действительно водонепроницаемая.

Камеру я нащупала на самом дне, окунувшись в грязную воду чуть ли не с головой. Вроде бы повреждений на ней не было и, о чудо, она не просто работала, а до сих пор записывала видео. Впрочем, просматривать его времени не было.

Дождь тяжелыми каплями падал с неба, гремел гром, где-то сверкали молнии и, казалось, это не закончится никогда. Но стоять столбом и стучать зубами тоже было нельзя, поэтому я пошла обратно. Через несколько минут, прямо передо мной возникло очертание беседки, и я незамедлительно юркнула под навес. Дождь здесь был не таким сильным, но все же продолжал хлестать нещадно. Беседка вся была в воде, а Тоша и Таша, вымокшие до нитки, сидели в центре на столе и дрожали.

– Я тебя ненавижу, – сообщил Тоша, когда я взгромоздилась рядом с ними.

– Мы бы все равно не успели никуда добежать, – пожала я плечами. – Зато камера могла записать что-то интересное.

– Давайте не будем ссориться! – внезапно подала голос Таша. Голос у нее был как и прежде – с нотками издевки и недовольства. – Главное, что мы пока еще живы...

– Твое «пока еще» не слишком-то обнадеживает, – пробормотал мальчик, – Подожди-ка. Ты пришла в себя?

– В смысле? – хмыкнула девочка. – Ты на что это намекаешь?..

– Ливень закончился! – сообщила я и, выглянув из беседки, взглянула на него. Сделал он это так же внезапно, как и начался, но после такого жуткого дождя небо не только не прояснилось, а казалось стало еще мрачнее. – Сидите здесь, а я на разведку.

– Я с ней один на один не останусь! – предупредил Тоша и выскочил из беседки следом за мной.

– В смысле? – насупилась Таша. – Что я такого сделала?

– Пять минут назад ты что-то видела... – сообщил Тоша. – Что ты видела?

– Ничего я не видела, – ответила она. – Просто... Блин, Тоша, хватит меня пугать, – Она тоже выбралась из беседки и взяла меня за руку. Я вздрогнула, а когда Таша на меня взглянула и виновато улыбнулась. Да уж, наедине с девочкой мне бы тоже оставаться не хотелось.

Сразу с четырех сторон нас окружали дома-гиганты. И в отличие от тех домов, которые мне приходилось видеть еще сегодня утром: аккуратных и ухоженных, эти внушали своим видом беспокойство. И это были дома из моего сна: все стекла выбиты (начиная первым этажом и заканчивая последим), двери в подъезды распахнуты настежь, надписи граффити на стенах складывались в слова: «смерть», «гибель», «ошибка» и в том же мрачном духе. Меня зазнобило ни то от страха, ни то от холода.

Я по по-прежнему сжимала в руке камеру, и она продолжала записывать. Подумав, что сейчас самое время просмотреть запись и понять, что, собственно говоря, произошло, я остановилась и принялась перематывать кадры назад.

– Если увидишь призрака за моей спиной, то лучше мне об этом не говори! – Тоша подкрался сзади.

Камера в моих руках дрогнула, но не упала. Нет, все-таки пока я не была готова смотреть, что было запечатлено на видео. И это к огромному недовольству детей, когда я опустила камеру. Им тоже было страшно, но в отличие от меня они готовы были узнать правду пускай и страшную.

– Посмотрите на небо! – сказала я строго. – Новый ливень может хлынуть в любую минуту, и нам нужно найти нормальное укрытие, когда это случится. А еще нужно искать выход! Видео можно будет просмотреть и позже!

Дети спорить стали, а я убрала камеру в рюкзак и, взяв близнецов за руки, пошла к дому № 77. Табличка на нем была покосившейся и ржавой, но я не сомневалась, что за высоткой находится стена, обежав которую, мы сможем вернуться домой.

Раздувать тему: «Как, собственно говоря, какая-то стена смогла перенести нас сюда?» я категорически отказывалась. Случилось то, что случилось, нужно было просто принять и... забыть. Сейчас важнее всего убраться отсюда подальше. На камеру я записала достаточно, пора возвращаться домой. Конечно, там возле стены все еще могли поджидать Павел и Дмитрий, но... Об этом думать и не пришлось, так как, стоило нам завернуть за угол дома, никакой стены там не оказалось.

– Сети нет, – сообщила Таша, когда с неба снова хлынул ливень.

Мы добежали до одного из подъездов, успев при этом вымокнуть до нитки. Если уж начистоту, не обсохли еще с прошлого раза.

– Разумеется нет, мы ведь в призрачном районе, – фыркнул Тоша, убрав в карман свой телефон.

– Я пойду осмотрюсь, а вы постойте здесь, – наказала я детям, а сама двинула вглубь темного подъезда. На этот раз Тоша ничего не стал возражать и остался с сестрой наедине.

Не меньше часа (точнее сказать сложно, так как все наши часы остановились) мы пытались найти стену возле дома № 77. Мы прочесали ближайшие окрестности вдоль и поперек. А теперь решили (точнее я решила, а детям не удалось меня отговорить) исследовать сам дом. Эта затея им совершенно не понравилась. Даже Тоше, который всегда хотел повстречать призрака.

В том, что живых людей в этом месте нет, мы убедились как раз час назад. Мы звали кого-нибудь, но отвечало нам лишь тихое эхо наших же голосов. В этом доме тоже никто не жил. Это была большая заброшка. Пожалуй, самая большая из всех, где мне приходилось бывать.

Я смело (убеждала себя в этом, но, на самом деле, ноги дрожали) шла во мрак, подсвечивая себе дорогу фонариком. Камеру я держала в руке и снимала все, что попадало в поле моего зрения. А это были полуразрушенные стены, грязь, паутина, битое стекло и множество пищащих крыс, разбегающихся от меня (точнее от света фонаря) в разные стороны.

– Морковка, дождь закончился! – услышала я голос Таши.

Я успела пройти не так много, но находиться здесь дольше не хотелось. Вряд ли здесь были какие-то подсказки. Это место пугало меня до чертиков, но перед детьми я же не могла этого показать! В общем, я вернулась к Тоше и Таше с решением больше не искать стену, а выбрать какую-то дорогу и идти по ней. К чему-нибудь она должна же была привести.

– Без паники, только без паники... – шептала я себе под нос, когда мы шли уже, наверное, больше трех часов, но дома не кончались, погода не улучшалась, а камера, снимающая весь наш путь, начала разряжаться.

– Может быть, нам все же стоит посмотреть видео, пока камера окончательно не сдохла! – предложил Тоша. – Может быть, мы поймем, как сюда попали и как отсюда выбраться...

– Еще рано! – отвечала я всякий раз, когда Тоша поднимал эту тему. Наверное, я боялась, что там не будет ответов на тему: «Как выбраться». Зато будет что-то другое – что напугает еще сильнее и окончательно украдет надежду в то, что мы спасемся.

Периодически я чертила на асфальте красные кресты. Краска была несмываемой, но все же после того, как мы раз за разом попадали под тропический ливень, я сильно разуверилась в ее стойкости. Впрочем, кресты чертить продолжала.

– Дорога такая ровная! – заметила Таша. – Будто бы по ней недавно каток прошелся. Вы только посмотрите – ни одной трещинки.

– Да уж, наши дороги ей явно позавидовали бы! – согласился Тоша.

Действительно, в этом разрушенном районе идеальное состояние дороги наводило на странные мысли. Но думать об этом, как и пересматривать отснятое на камере, я не хотела.

– Ужас... эти дома никогда не кончатся! – прошептала я и обессиленно опустилась прямо в центре дороги. – Это никогда не кончится.

Меня принялись одолевать воспоминания из снов про призрачный район. Некое ощущение дежавю. «Выхода нет!» – стучало в висках, а дорога и вправду не кончалась. Вот только, чтобы вернуться из сна, мне требовалось всего-навсего проснуться, а тут...

– Кажется опять дождь начи... – Таша не успела договорить, как со свинцового неба на нас обрушилась новая порция тропического ливня.

Дети завизжали и бросились к ближайшему подъезду, а я осталась сидеть на дороге с баллончиком краски в руке, решив, что суше от того, что побегу к подъезду, уж точно не стану.

2. Башня

Что значит быть взрослым? Уметь постоять за себя и за тех, кто постоять за себя не в состоянии? Ну, если это так, то сегодня я с треском провалила экзамен на право называться взрослой. Сидя на дороге и мокнув под дождем, мне вдруг очень захотелось забиться под какую-нибудь корягу и стать маленьким неприметным муравьишкой.

И как же все-таки было стыдно. Я и не думала, что призрачный район сможет меня сломить. Я ведь всегда была сильной, и трудности меня только закаляли. А теперь сидела на дороге под дождем и жалела себя. Я боялась призраков. Призраков, на минуточку! Тех, кого быть и не должно, как, к слову, и района, в который попала необъяснимым способом... И когда это я успела превратиться в трусишку зайку серенького?

– Так, соберись! – сказала я себе и взглянула на камеру. Она почти разрядилась, но я настроила себя посмотреть видео от начала и до конца.

Да я решилась! Вот сейчас же скроюсь от дождя в подъезде, и мы с детьми все посмотрим. И как бы им ни было после этого страшно, я бояться больше не буду, ведь взрослая и несу за близнецов ответственность. И со всем справлюсь!

Стена дождя была настолько плотной, что разглядеть что-то можно было не дальше метра. Я шла и шла с протянутой рукой в надежде упереться в подъезд. И то, что я все же иду не туда, я поняла, пройдя достаточно много метров. Никакого тебе подъезда и даже намека на подъезд.

– Неужели я опять сбилась с пути? – сокрушенно воскликнула я. Мое решение быть взрослой разбилось о новый приступ отчаяния. Я заблудилась?!

Кажется, сегодня был не мой день. Совсем.

Обычно я всегда хорошо ориентировалась в пространстве. И это был важный навык в моей работе, ведь никогда не знаешь, куда эта самая работа тебя занесет. Бывали моменты, когда нужно очень быстро и по-умному слинять. Мы ведь с Эдиком всегда хотели остаться живыми и здоровыми. Увы, но в нашей профессии весьма популярна фраза: «Чтобы духу вас здесь не было». И стоило сказать Эдику: «Бежим!», как он послушно следовал за мной, куда бы я его ни вела, даже в канализацию.

Сегодня же я пыталась включить свой внутренний навигатор, но стоило оказаться в этой аномальной зоне, как в моей программе произошел сбой. Я была дезориентирована, напугана и подавлена. И все это – явно не про меня. Словно я стала другим человеком.

В этом мрачном месте дождь начинался периодичностью через каждые полчаса. Воздух был теплым, ветер практически отсутствовал, но это не мешало одежде оставаться мокрой – она просто не высыхала. К тому же мы снова и снова попадали под новый ливень.

Впрочем, дети лучше меня чувствовали приближение дождя и спешили спрятаться под крышу, я постоянно задерживалась из-за дурацких крестов. И всякий раз, когда мы разлучались, дети мне кричали. Я шла на голоса, находила близнецов, но сейчас явно был не тот случай. Я не слышала Тошу и Ташу, а когда дождь закончился, поняла, что сошла с дороги.

– Ребят, вы где? – пробормотала я оглядываясь. Так, главное было не паниковать. Здесь все равно не было людей, а значит, найти друг друга нам не составит труда... Я крикнула, но ответа не последовало. – Вот же...

Впереди возвышался высокий кирпичный дом-башня. Такого нам с ребятами видеть за сегодня еще не приходилось. Мы шли по прямой дороге, проходящей мимо однотипных высоток, а сейчас я оказалась во дворе, кругом снова все однотипное – кроме этой кирпичной башни.

Я снова позвала детей, но они не ответили. Итак, уже пора поддаться панике и ощутить себя маленькой потерявшейся девочкой? Дети-то хотя бы вдвоем, а я совершенно одна. Главное – не заблудиться сильнее, найти центральную дорогу, с которой я свернула, но которую смогла бы найти по красным крестам. И я покосилась на башню.

Начинало темнеть, при этом дождь был ни при чем. Очевидно, что сгущались сумерки – дело близилось к ночи. Я понимала, что когда окончательно стемнеет, дорогу я найти точно не смогу, да и времени много потеряю, а вот с крыши башни могла бы в кратчайший срок найти ориентир, ведь оттуда весь район как на ладони. Приободренная такой хорошей мыслью, я побежала к зданию.

Вместе с ночью наступал и холод. Мало того, что стало заметно холодать, так откуда-то подул промозглый ветер. По зданию гуляли сквозняки или дело было в чем-то другом?..

Стуча зубами и кутаясь в растянувшуюся мокрую футболку, я недоверчиво всмотрелась во мрак подъезда, перед которым остановилась. Так, нужно было решаться, и я шагнула внутрь.

Весь сегодняшний день меня то и дело поливал дождь. Мокрая, растерянная, в хлюпающих на каждом шагу кроссовках и со шмыгающим красным носом, я могла предположить, что напугала бы своим видом любого призрака. Не думать о призраках, возможно затаившихся во мраке подъезда, я просто не могла.

И вот ведь парадокс: еще неделю назад я маниакально искала призрачный район, ни капли не задумываясь над возможными последствиями. Допустим никто никогда его не видел, а я вот взяла и нашла... И что дальше? Оказалась я тут и...

– Куда есть вход, оттуда есть и выход, – шепнула я в темноту, и мой голос отозвался по подъезду далеким эхо. – Ну ладно, была не была! Я не трусиха, и сейчас не самое лучшее время ею становиться!

Я шагнула в глубину подъезда и замерла. Стало еще холоднее, но вроде бы ничего страшного не произошло. Тогда я сделала еще несколько шагов. Переждала. И смелее поднялась по полуразрушенной лестнице к площадке с лифтами. Было такое впечатление, что я попала в морозильную камеру.

– Вроде не все так стра... Ой, мамочки, – я отпрянула назад, так как чуть не наступила в зияющую черную дыру.

Признаться, здесь все было черной дырой, поэтому громко стуча зубами от холода (а может быть от страха) на радиус не меньше километра, я сняла с плеч рюкзак и дрожащими руками только со второй попытки открыла молнию.

Фонарик я нащупала сразу же и нажав кнопку «вкл.» осветила подъезд. По стенам сразу же поползли темные тени, которые чуть не довели меня до сердечного приступа.

– Это просто тени, просто тени, – забормотала я себя под нос.

Подъезд был старым, грязным, запущенным и нагоняющим страх. И чтобы не бояться, я начала припоминать в каких местах похуже этого побывала. Но на память ничего не приходило. Кажется, это было самое страшное место и, если при детях я держалась, чтобы показаться в их глазах смелой, то сейчас вполне могла дать волю своим страхам.

– Хватит, – строго сказала я себе, когда рука, в которой был зажат фонарик, задрожала. – Я журналист, который прошел огонь и воду. Я смелая и ничего не боюсь. Это просто очередное приключение, вспомни про катакомбы и туннели подземки. Это просто обычный...

Из темной дыры, куда я чуть не упала что-то зашуршало. Сердце у меня тут же ушло в пятки, а воображение сразу же нарисовало в голове картину, как из мрака выбирается головорез с бензопилой наперевес. Я испуганно вскрикнула и метнулась в сторону.

Раздался писк. Присмотревшись, я обнаружила, что по ступенькам улепетывает крыса. Другая сидела неподалеку и с любопытством рассматривала меня своими маленькими глазками. Неужели впервые увидела человека? А все потому, что здесь живут только призраки? Ой, ну все...

Вскоре одной из крыс игра в гляделки наскучила, и она, фыркнув, побежала прочь, шмыгнув в дыру. Оттуда раздался новый шорох и недовольный писк. Я облегченно вздохнула, решив, что версия про головореза с бензопилой отметается. Это были всего-навсего крысы.

Я отыскала фонариком проход и осторожно пошла вперед. Несколько раз я приняла свою тень за чужака и несколько раз думала, что от страха упаду в обморок. Крысы куда-то разбежались и помимо всякого мусора в поле моего зрения ничего не попадалось.

Пол, стены и потолок были в плачевном состоянии. Под ногами хрустели битые стекла, а над головой лохмотьями свисала паутина. Шахты лифтов были открыты, и меня пробила легкая дрожь, когда я проходила мимо них.

Когда я была на последнем курсе института, мы с Эдиком поехали в один из городов, чтобы сделать проект. В итоге проект-то мы сделали, но я провалилась в шахту лифта. Удивительно, но упав с высоты не менее пяти метров, я отделалась лишь сотрясением мозга и легкими ушибами. Доктор тогда сказал, что я несказанно везучая. Впрочем, страх к шахтам остался, и теперь я всегда пользовалась лестницами. К слову, к лестнице я и направлялась.

– Эй, здесь есть кто-нибудь? – совершенно уверенная в том, что кроме встреченной крысы и ее сородичей здесь быть никого не может, спросила я. Только призраки...

Не так давно, когда мы с Эдиком делали репортаж про метро, напарник долго морально готовился ко встрече с мистикой. Когда мы спустились в туннели, и в проводники нам дали одного милого дедушку, знающего внизу почти каждый рельс и камень, Эдик спросил:

– А здесь же нет призраков?

Дедушка задумался и сказал:

– Призраков? Это что-то типа душ умерших людей? Возможно и есть, но я с ними пока не встречался.

– А вы испугались бы, если встретили? – уточнил Эдик, всем своим тоном показывая, что он при встрече с призраками точно бы умер от страха.

– Милый, не мертвых, а живых бояться нужно, – разумно ответил дедушка.

Толстая крыса, попавшая в объектив моей камеры, жадно вгрызлась в какую-то палку и не обращала на меня ни малейшего внимания. Она не предприняла никаких попыток к бегству, даже когда я подошла к ней так близко, что могла коснуться ногой.

– Ничего не боишься, да? – спросила я у нее, и словно в подтверждение моих слов другая крыса менее толстая и похожая на откормленного котенка, нагло пробежала мимо, наступая лапками на мои кроссовки.

Решив не дожидаться пока ее другие сородичи меня затопчут, я направилась к лестнице, повторяя слова дедушки из метро: «Не мертвых, а живых бояться нужно!» И как же мне повезло, что в этом доме кроме крыс никто не жил.

Я засняла абсолютно все: грязные ступеньки, искореженные перила, битое стекло и пыльные площадки, ведущие к лифтам и квартирам. И это были довольно-таки хорошие кадры, по крайней мере, лучшие из того, что я уже успела заснять. Этот дом заставлял стынуть в жилах кровь, а от холода я превращалась в льдинку.

Первые несколько ступенек были особенно тяжелыми. Признаюсь, я все еще не привыкла существовать наедине с фонариком. Мне то и дело мерещилась какая-нибудь тень, и я не сразу признавала ее за собственную. Сердце уходило в пятки, и я то и дело ждала, что на меня набросится какое-нибудь жуткое чудище. Я выключала фонарик, прислушивалась к тишине, но не слыша ничего подозрительно, продолжала подъем. И очень быстро я оказалась на крыше.

В отличие от Эдика я не боялась высоты и была просто помешена на репортажах с крыш, строительных кранов, кабин вертолетов и тому подобное.

Я любила высоту, когда ветер развивает волосы, а за спиной простирался большой красивый город. Ночью он был прекраснее всего, когда на зданиях загорались цветные огоньки и подсветки. Я получала от этого несказанное удовольствие и воодушевление, но сегодня ситуация отличалась.

Крыша оказалось такой же грязной, как и весь дом. Посмотрев вниз, я убедилась в двух вещах: во-первых, слишком быстро потемнело и очень сложно что-то разглядеть, во-вторых, при дневном освящении с такой-то высоты можно не только злосчастную стену увидеть, но и саму Москву. Может быть, мне следовало подождать здесь до утра? Но как же дети?

– За моей спиной призрачный район! – сказала я на камеру. – Хочу передать пламенный привет всем тем, кто в меня не верил. Я обязательно найду отсюда выход и...

Камера запищала сообщая, что аккумулятор на последнем издыхании.

– Нет, нет, нет! – воскликнула я. – Мне же еще нужно просмотреть видео...

Не знаю сильнее я расстроилась или порадовалась из-за того, что камера погасла. А ведь сегодня я уже тысячу раз могла просмотреть все отснятое с того самого момента, когда мы очутились здесь, но зачем-то тянула до последнего. Может быть, в глубине души я все ждала, что камера разрядится, и я не увижу чего-то ужасного?!

Сняв рюкзак с плеч, я убрала камеру, тяжело вздохнула и направилась к выходу с крыши, решив переждать внутри, так как снова начинался дождь. Подумав, что давно не простывала, я посетовала, что не догадалась взять с собой чего-нибудь тепленького. Впрочем, у меня же в запасе еще оставались две футболки и джинсы. И это была самая приятная мысль за сегодняшний день. Я уже хотела было доставать их и переодеваться в сухое (спасибо моему водонепроницаемому рюкзаку), как мое внимание привлекло свечение в одном из соседних домов. И это точно была не крыса, так как у крысы ведь вряд ли могла оказаться светящаяся лампочка.

Огонек разгорался все сильнее и очень быстро двигался с верхнего этажа вниз, как будто кто-то поспешно спускался. Кровь застыла у меня в жилах, когда я в ужасе приняла тот факт, что в доме напротив кто-то есть.

«Люди? – предположила я. – Но здесь ведь нет людей! Может быть это Тоша и Таша? У них ведь точно есть фонарик!»

Я перегнулась через перила крыши и хотела было крикнуть, но не успела набрать в легкие побольше воздуха, как снизу громко хлопнула входная железная дверь. Я вздрогнула и отскочила от поручней на добрый метр, но меня успели заметить, и у них было много фонарей, которые зажглись все сразу – в один миг.

Внизу находились люди. Они темными точками бежали к подъезду моей башни и что-то кричали. Что именно было не так важно – меня заметили, а значит, нужно было поскорее уносить ноги. Мне очень не хотелось знакомиться с людьми из призрачного района, так как, во-первых, я была полностью уверена в их отсутствии, а во-вторых, они наверняка были либо разбойниками, либо призраками. И я не сомневалась, что им не придется по душе вторгшаяся на их территорию и вымокшая до нитки рыжая растрепанная девушка с большим оранжевым рюкзаком за спиной и в порванной футболке с надписью: «Будь проще и корону мне поправь!»

Все же паника – противная штука. Если ты паникуешь, то теряешь над собой контроль, если теряешь контроль, то можешь натворить много глупостей, если творишь много глупостей, то беды потом не оберешься, если не оберешься беды...

– Замолчи! – приказала я себе. – Соберись, тряпочка!

Мой внутренний голос, решивший пофилософствовать, замолчал, а я, спотыкаясь и еле переводя дух, продолжала спускаться вниз – быстро и как можно тише. Главное было не столкнуться с теми людьми, засекшими меня на крыше, ведь они, без сомнения, поднимались наверх, и пользовались мы одной и той же лестницей. Я слышала их приближающиеся голоса и в любой момент готова была даже свернуть с лестницы к квартирам. Главное спуститься как можно ниже, чтобы иметь возможность спрыгнуть из какого-нибудь окна.

«Ох уж эти призраки», – пронеслось в голове, когда в потемках (включать фонарь было бы наиглупейшим поступком) я спускалась по лестнице. Когда голоса послышались совсем рядом, я выскользнула на площадку к шахте лифтов и, оглядываясь, словно затравленный зверек, бросилась к квартирам.

На то, чтобы дрожащими руками бесшумно открыть дверь общего коридора, мне потребовалось чуть меньше пяти секунд, показавшихся бесконечностью. Наконец, я юркнула во мрак коридора и словно слепой крот на ощупь стала пробираться дальше. Под моими ногами раздавался недовольный писк крыс, в личное пространство которых я так бесцеремонно вторглась. Их красные глазки светились словно огоньки от лазерной указки. Но я боялась больше не крыс, а того, кто в данный момент находился за дверью приквартирного холла.

И когда я отчетливо услышала приближающиеся голоса, чуть сама не запищала как крыса.

– Ищите лучше, она не могла далеко уйти! – пробасил человеческий голос. Он показался мне совершенно обычным, а не потусторонним. Не знаю, как говорят призраки, но это было на них не похоже.

И теперь я не сомневалась в нескольких вещах: во-первых, здесь жили люди, и они меня точно-точно заметили, во-вторых, ничего хорошего от нашей встречи меня не ждало. Я нарушила чей-то покой. И словно в подтверждение последних мыслей, другой голос добавил:

– Нам ее сразу убить или помучить для начала?

Задохнувшись от ужаса, я стала пробираться дальше. Инстинкт самосохранения уносил прочь от этих ужасных голосов, хоть разум и нашептывал, чтобы я не двигалась с места, замерла и затаилась.

И все-таки нужно было послушать разум. Я задела какую-то дощечку, и та с оглушительным шумом упала на пол. По жалобному писку некоторых крыс я поняла, что та придавила нескольких несчастных зверьков, в то время как остальные собратья бросились наутек, давая мне тем самым прекрасный пример. Щелкнув фонариком и сбивая на своем пути все, что плохо лежало или стояло, я вбежала в первую квартиру.

– Нет, только не это! – через мгновение воскликнула я, перегнувшись через перила балкона: до земли было падать и падать. Это ведь не пять метров, а целых...

Считать все равно не было времени. Мой взгляд привлек соседний балкон. Он находился совсем рядом, но все же, чтобы туда перебраться, мне пришлось бы перелезть через перила и прыгнуть на высоте...

«Очень кстати, что я не боюсь высоты!» – напомнила я себе, смело забравшись на перила и посмотрев вниз.

Кажется, теперь я понимала своего домашнего лиса – любителя походить по балконам. Невероятный азарт пронзил каждую клеточку моего тела, но решив не терять зря времени, я осторожно начала пробираться к соседнему балкону. Когда до него осталось совсем немного, как на зло, мои преследователи, громко топая, вбежали в квартиру. Пришлось что-то срочно предпринимать и со всех сил оттолкнувшись вперед, я прыгнула на соседний балкон на высоте... В общем, на такой отважный прыжок не осмелился бы даже мой лис Махаон.

Чувства полета не было. Наоборот, мне совсем не понравилось летать, но хуже всего приземляться. Мало того, что я подвернула лодыжку, так еще приземлилась на груду битого стекла.

В самый последний момент я успела пригнуть голову, как на соседний балкон, откуда я только что сбежала, выскочил какой-то верзила. Я сумела его разглядеть через щелку в прутьях, а вот он меня не заметил. Высокий и крупный, он больше напоминал шкаф, чем молодого человека. Парень с таким интересом смотрел вниз, словно рассчитывал увидеть там мою мокрую лепешку.

– Она прыгнула? – недоверчиво произнес другой голос (который несколько минут назад спрашивал убить меня или помучить), а через мгновение я увидела и его. Верзилой я бы его не навала, но и хлюпиком тоже. Впрочем, он бы с легкостью скрутил меня в бараний рог. Он тоже перегнулся через перила и поглядел вниз. – Я ничего не вижу. А ты?

Если бы они обладали абсолютным зрением, то увидели бы внизу мой разбитый фонарик, который я не смогла удержать в руках в момент прыжка. Затаив дыхание, оставалось ждать, когда же мои преследователи сообразят, что я не сумасшедшая камикадзе и не бросалась вниз, а всего на всего перепрыгнула на соседний балкон. Но сообразительностью те, похоже, не отличались.

– Идем проверим, – пробасил верзила, и парни удалились, дав мне шанс на спасение.

До того момента как они спустятся вниз и обнаружат вместо мокрой лепешки разбитый фонарик, я навсегда планировала покинуть этот дом.

То, что я лишилась своего фонарика, было не страшно, так как со всех сторон мелькал свет от чужих. Мои глаза привыкли к полутьме, и я словно кошка, пригнувшись и слегка выгнув спину, поползла к балконной двери. Я понимала, что нужно поторопиться, но пульсирующая боль в ноге не позволяла мне этого сделать. К тому же помимо боли в вывихнутой лодыжке, порезы на руках тоже давали о себе знать.

И сильнее всего хотелось остановиться и залечь по середине комнаты мертвым грузом. Но я вынуждена была выбираться – ради Тоши и Таши. Даже ума приложить не могу, где сейчас могли быть мои подопечные.

– Я обязательно вас найду, и ни один призрак не посмеет причинить вам вреда! – прошептала я, остановившись возле двери.

Прежде чем выбраться из квартиры, я порылась в своем рюкзаке. И хоть он был вроде как водонепроницаемым, дождик все-таки нашел лазейки, чтобы в него проникнуть. И теперь, обнаруживая лужицу на дне, я очень сомневалась в том, что до сих пор работает перцовый баллончик, который всего пару месяцев назад подарил мне Эдик.

Испробовать его мне удалось единожды на самом Эдике, когда тот, решив подшутить, подкрался ко мне со спины и выкрикнул: «Руки вверх!» И сам виноват! Бедолага тогда дулся на меня не меньше суток, пока ходил с покрасневшими глазами и припухшим лицом, а затем еще целую неделю мне это припоминал.

Будучи не слишком уверенной в эффективности полежавшего в лужице воды баллончика, я достала из рюкзака еще и отвертку. Так с баллончиком в одной руке и отверткой в другой я с горем по полам вышла из квартиры. На левую ногу наступать было невыносимо, поэтому я, переложив отвертку в зубы и придерживаясь о стену, похромала к лестнице.

До моего слуха долетали голоса, но они, к счастью, отдалялись, а не приближались. Наверное, верзила со своим приятелем еще не добежали до низа и не поняли, что я не полетела вниз и не превратилась в лепешку, а всего-навсего спряталась.

Очень скоро на четвертом этаже путь мне был перекрыт. Там прямо в пролете между этажами стояли три темные фигуры. Одна из них была такой огромной, что я тут же признала в ней недавнего верзилу.

– Как вы могли ее потерять? – спросил один из голосов. – Это ведь какая-то девчонка. Мне передали, что она совсем молодая.

– Она ведьма не иначе, – пробасил верзила. – Рыжая и такая прыткая...Еле ее догнали... Точнее не догнали вовсе, если бы она в воздухе не растворилась. Мы с Федоркой вначале подумали, что она вниз сиганула, но спустившись нашли только вот это. Она либо улетела, либо...

Повисло напряженное молчание. Я начала осторожно пятиться назад, даже на какое-то время позабыв про больную ногу.

– Это ее фонарь? – спросил первый. –Точнее то, что от него осталось...

– Елисей, девчонка точно ведьма! – вклинился в разговор третий и тоже знакомый – голос с балкона – любитель убить или помучить.

Я не на шутку запаниковала, так как они находились очень близко к разгадке моего исчезновения. И как же можно быть такими несообразительными?

– Слышал уже! – недовольно буркнул первый собеседник. – Федор, девчонка не может быть ведьмой и ни летать, ни растворяться в воздухе она тоже не может! Она ведь человек!

«Призраки... Призраки...Призраки... – бешено заколотилось у меня в груди сердце. – А я человек?»

– Хорошо, тогда если она не ведьма, а человек, куда делась? – спросил Федор и хмыкнул. Наверняка таким тоном он рассчитывал пристыдить первого собеседника. – Ответь, если такой умный? Давай же!

Если бы я оказалась немного в иной ситуации, несомненно бы посмеялась над этим парнем. Но когда первый собеседник, показавшийся самым разумным из этой троицы, рассмеялся, мне было не до смеха. А воспользовавшись ситуацией, я под шумок проскользнуть с лестничной площадки к квартирам. При этом я оступилась и чуть не упала на пол. Но к моему огромному счастью, этого никто не услышал, так как первый все еще смеялся. Прихрамывая, я поспешила в направлении приквартирного холла.

– Соседний балкон, я надеюсь, вы проверили? – отсмеявшись, строго спросил голос.

Вдруг стало так тихо, что аж в ушах зазвенело. А через пару секунд раздался топот торопливых шагов, поднимающихся наверх.

«Вот бы они забыли этаж, на котором находился тот балкон!» – отчаянно пожелала я. А потом взглянула на свои руки, испачканные кровью, и загадала другое желание: «Пусть они не смотрят на стены, на которых я оставила отчетливые следы».

– Ой? – воскликнула я, сообразив, что продолжаю это делать, и отпрянула назад.

Отвертка выскользнула у меня изо рта, и я смогла словно в замедленной съемке проследить ее падение. Вот она сделала сальто, вот устремилась вниз, падает, падает, падает («Да падай ты живее!») и с оглушительным звоном врезается в кафельный пол.

Этот звук показался мне самым громким звуком из всех услышанных.

Сердце ушло в пятки, когда на площадку выбежал человек в длинном черном плаще с накинутым на голову капюшоном.

На мгновение он оторопел и остановился в проходе, а потом как припустится ко мне, что я, снова забыв, что повредила уже и вторую лодыжку, понеслась прочь, куда глаза глядят. А смотрели они в сторону квартир, где у меня был единственный шанс на спасение. Сигануть с четвертого этажа не лучшая перспектива, но ничего другого предложить я себе не могла.

Оказавшись в квартире, чья планировка мне была хорошо знакома (спасибо однотипности квартир), я бросилась к балкону, но меня грубо подрезали. Человек в плаще кинулся на меня с боку и повалил на пол. Я закричала больше от страха, нежели от боли, так как когда мы падали, капюшон моего преследователя слетел с головы, и я увидела лицо, покрытое язвами и шрамами.

– Чудище! – выкрикнула я и, нащупав в своей онемевшей руке крепко сжатый баллончик, пустила «чудищу» в обезображенное лицо перца.

Человек взвыл от боли и схватился за голову, а я для надежности пнула его ногой в живот. Преследователь закричал еще громче и отпрянул, на этот раз схватившись за живот, а я, неуклюже поднявшись на ноги, из последних сил похромала к балкону. Но не успела я перебросить и одну ногу как меня начали втаскивать обратно в квартиру.

– Да отвяжись ты! – прикрикнула я на своего преследователя, который очень уж быстро оклемался. Даже как-то обидно.

Когда я прыскала из баллончика в Эдика, он очень долго сидел на полу и держался за лицо, не переставая при этом ругаться. Что же до моего преследователя, то, чтобы вернуться «в игру» ему потребовалось не больше половины минуты. Наверное, все-таки баллончик был немного подпорчен.

«Ну после второго раза ты точно быстро не поднимешься!» – решила я и, развернувшись к противнику, который этого явно не ожидал, обильно брызнула из баллончика ему прямо под капюшон.

Мы завопили одновременно: он от боли, а я от страха. Перила балкона треснули, и я полетела вниз с высоты четвертого этажа.

Говорят, кошки всегда приземляются на лапы. Видимо я кошка, так как не просто прыгнула четко на ноги, но даже сумела удержать равновесие.

«Спасена!» – мелькнула в голове радостная мысль, но не успела она как следует прижиться в сознании, как что-то тяжелое опустилось мне на голову и наступила тьма...

3. Темница

И снова я была в западне. Я бежала по дороге все быстрее и быстрее. Я надеялась увидеть конец пути, но меня окружало одно и то же: дома, дома, дома... Изредка попадались киоски, магазины и телефонные будки – такие же старые и грязные, как и все кругом. Но в основном здесь были только эти страшные серые однотипные многоэтажки, готовые свести с ума.

– И что вы решили с ней делать? – откуда-то издалека до меня донесся старческий голос. Сознание постепенно начало возвращаться, а с ним понимание того, что мне снова снится кошмар. И в нем я попала в призрачный район, а со мной были Тоша и Таша – брат с сестрой моей школьной подруги Нины. А потом мы долго бродили под проливным дождем...

– А это тебя не касается, Первой! – ответил другой очень знакомый голос.

«Пожалуйста, пусть все это окажется еще одним сном!» – взмолилась я.

Воспоминания были словно яркая вспышка: темная башня-дом и люди, пытающиеся меня поймать. Обезображенное лицо под капюшоном и что-то тяжелое, ударившее меня по голове...

– Еще как касается, Федорка, – отвечал голос. – Я не позволю тебе причинить девочке вред, пока мы не узнаем, кто она и зачем пришла!

– Она ведьма! – злобно прошептал тот в ответ. – Неужели этого недостаточно? Лучше поскорее от нее избавиться, чтобы беды не случилось.

Я открыла глаза. Исчезли дома-гиганты и свинцовое небо, а вместо него появился потолок, разукрашенный золотисто-красными лучами заходящего солнца. Я просто не поверила своим глазам. Откуда солнцу было здесь взяться? Неужели все это действительно был страшный сон – свинцовое небо, заволоченное тучами.

Все тело ломило. Я с трудом приподнялась на кушетке и оглядела вначале небольшую комнатку с решеткой, похожую на тюремную камеру в полицейском участке, а затем и саму себя. Вроде бы была цела, но выглядела ужасно. Влажная одежда местами порвалась и была вся в следах грязи и крови. Ранки на руках и порванных коленках кровоточили. А влажные волосы спутанными колтунами-дредами падали на плечи. Я попыталась причесать их пальцами, но легче было остричь.

– Не глупи, Федорка! – достаточно громко произнес старик, что я вздрогнула и, бросив затею распутывать волосы, поднялась с кушетки.

В помещении за решеткой моей камеры располагалась винтовая лестница, которая змейкой убегала наверх – туда, где слышались голоса. Вдруг лестница дрогнула и заскрипела. Кто-то спешно спускался вниз.

– Я не позволю, а ну остановись сейчас же! – воскликнул старческий голос. В его голосе были слышны нотки тревоги.

За решетку меня еще никто не сажал. Ни в полицию я ни разу не попадала, ни в... рабство. Мурашки пробежали по спине. Наверное, с тех пор пока я работала журналистом, была очень везучей. Я всегда впутывалась во что-нибудь нехорошее и сухой выходила из воды. Но вот, видимо, моя удача исчерпалась, и я попала...

Я в отчаянии схватилась за решетку и изо всех сил ее встряхнула. Огромный амбарный замок даже не сдвинулся с места. В волосах у меня всегда на всякий случай были припрятаны невидимки, которые ни раз спасали, когда нужно было вскрыть какой-нибудь замок, и с немалым трудом я вынула их из спутанных волос. Но не успела даже вставить их в скважину, как с лестницы спрыгнул молодой парень с огромным синяком на пол-лица и заплывшим правым глазом. Зарычав, словно дикий зверь, он бросился на меня и точно бы прикончил, не будь между нами решетки.

– А ну, отойди от нее! – сухонький старичок спрыгнул следом и принялся оттаскивать от решетки юношу с фингалом.

Теперь при свете я смогла хорошо его разглядеть. Я узнала того по голосу и не сомневалась, что именно он ночью был инициатором того, чтобы меня прикончить. По возрасту – немного старше меня, высокий и накаченный, а еще очень сильный. Под его напором решетка заскрипела, и с потолка посыпалась штукатурка.

Старичок был ниже и худее парня чуть ли ни в два раза, но каким-то способом у него получилось утихомирить широкоплечего Федора и оттащить того от решетки. И это зрелище было настолько комичным, что я бы посмеялась, не будь ситуация грустной. Меня посадили за решетку, как какую-то преступницу...

– Ты не понимаешь, если сейчас ее не убить, то... – закричал парень, нехотя пятясь от старика.

– Елисей не давал разрешения! – строго сказал старик. – Федор, а ну успокойся, или я вынужден буду рассказать о твоем поведении.

Юноша в ответ фыркнул и раздраженно мотнул головой. Его слегка волнистые светлые русые волосы были собраны в хвостик на макушке, короткая борода аккуратно подстрижена, в левом ухе сверкала серьга. Здоровый голубой глаз смотрел весьма недружелюбно. Без сомнения, также смотрел бы и второй глаз, если бы не заплыл и не был закрытым.

– Она ведьма! – сквозь зубы произнес парень, прямо-таки прожигая меня своим здоровым глазом.

Если бы я встретила Федора где-нибудь на улице, то приняла бы его за какого-нибудь состоятельного модного мальчика. Одежда на нем дорогая, купленная будто в самом лучшем бутике столицы. Но в то же время в самом образе была некая небрежность, делающая парня еще более привлекательным и интересным юношей. Даже для меня.

– Перестань, – попросил старик. – Иди лучше посиди наверху.

Кажется, что в свой взгляд, направленный на меня, Федор старался вложить всю ненависть.

– Ведьма! – повторил он.

И мне вдруг стало очень обидно, что этот парень называет меня ведьмой. Ну да, возможно, я выгляжу не так круто как он, но все же...

– Сам ты ведьма! – внезапно крикнула я.

Получилось у меня это спонтанно, но я ничуть не пожалела о своих словах. Мне вдруг очень сильно захотелось задеть этого парня.

– Успокойся, Федорка! – повысил голос старик.

– Ведьма! –юноша в мгновение ока снова оказался у решетки, но трясти ее не стал. – Ты ведьма!

Вот сейчас он выглядел на удивление спокойно. Будто бы хотел вывести меня на эмоцию и у него это получилось.

– Выпустите меня немедленно! – потребовала я. – Если вы этого не сделаете, то я... то я...

– Что же ты сделаешь? – уточнил Федор.

– А ну успокойтесь! Оба! – велел старик. – Если не успокоитесь, я все расскажу Елисею!

– Это тот с уродливым лицом? – спросила я у старика. – Федор наградил меня уничтожающим взглядом. – Прошу не зовите его. Вы здесь единственный адекватный человек, выпустите меня, пожалуйста. Я никому ничего не скажу.

– Если я тебя выпущу, детка, то ты долго не проживешь! – ответил старик и кивнул на Федора, продолжающего буравить меня своим здоровым глазом.

Я видела, как юноша силится открыть и второй глаз. Наверное, он рассчитывал, что с двумя его взгляд будет более устрашающим и очень даже зря. Я уже была готова согласиться со стариком: «За пределы клетки мне еще рано!»

– Хорошо, тогда скажите, где я нахожусь, – попросила я.

– Как будто сама не знаешь, ведьма, – огрызнулся Федор и, сжав кулаки, крепко вцепился в решетку.

– Федор, – предостерег старик, а я предусмотрительно отступила на пару шагов назад.

– Я не ведьма, а ты похоже глухой, раз слышать этого не желаешь! – ответила я.

Парень на мгновение замер, а потом изо всех сил тряханул решетку.

– Я не глухой, – прошептал он. – А ты ведьма!

– Федорка, – старик начал оттаскивать юношу в сторону.

– Значит ты еще и тупой, – хмыкнула я, и решетка снова содрогнулась. Но на этот раз парень не пытался ее вырвать, а выставил между прутьями руки, пытаясь до меня дотянуться.

– Так, все, Федорка, иди домой! – велел старик.

– Чтобы она снова сбежала? – спросил он. – И не забывай кто, собственно говоря, ее поймал! – и не дожидаясь ответа, гордо добавил: – Я ее поймал!

– Так это ты меня, гад, ударил? – воскликнула я. – Со спины? Исподтишка. А ты вообще в курсе, что так одни трусы поступают? – Федор изменился в лице, а я продолжила: – И кто же, позволь узнать, в первый раз меня не поймал? На соседний балкон не заглянул. Думал, что я в воздухе растворилась, дурень!

– Ах ты!.. – Федор затряс решетку. – Да я тебя!..

– И синяк тебе явно к лицу, – продолжала издеваться я.

– Ты еще поплатишься за это! – грозно прошептал он, протягивая ко мне руки и пытаясь схватить. – А ну иди сюда. Только подойди, ведьма, и тебе конец!

– Так мне подойти или все же не надо? – улыбнулась я.

И почему же вместо страха мне было так весело? Совершенно ненормальная реакция, наверное, что-то истерическое, но поделать с собой я ничего не могла. Федор пылал гневом и жаждой мести, но тем самым меня лишь веселил.

– Умная что ли? – крикнул он.

– Уж поумнее некоторых! Если ты из-за синяка нервничаешь, то не стоит так сильно расстраиваться, ведь не всем же быть красавцами, – злорадно ответила я.

Не заплывший глаз парня дернулся. Он резко развернулся к старику и потребовал:

– Ключ!

– Нет, – спокойно ответил тот и улыбнулся.

Кажется старику, как и мне было весело наблюдать за разыгравшимся представлением. Уж очень комично Федор тряс решетку и через прутья пытался до меня дотянуться. Но самое главное – старик явно был на моей стороне. Причем, не только я это поняла.

– Первой, ты чего? – Федор сбавил обороты. – Пожалуйста, дай мне ключ.

– Иди лучше проветрись, неужели не видно, ты пугаешь нашу гостью, – ответил старик, не переставая улыбаться.

– Ты это серьезно? – спросил Федор. – Ведьму защищаешь, значит?

– Уж лучше ведьму, чем истеричку, – заметила я.

Федор прильнул к решетке и принялся махать руками, пытаясь до меня дотянуться. И по тому, как на меня смотрел его злой глаз, я сразу поняла, что друзьями нам с парнем никогда не стать.

– Если Елисей не вынесет ей смертный приговор, то я сам ее придушу, причем с огромным удовольствием, – пробормотал он, обращаясь больше к себе самому. – Ишь ты глазищи вытаращила.

– В отличие от некоторых у меня целых два глаза! – заметила я.

Федор зарычал словно зверь, а старик захихикал. Парень взглянул на него, как на предателя, покачал головой и направился к лестнице. Перешагивая через несколько ступенек, он стремительно начал подниматься.

– С дороги, Любава, – крикнул он кому-то наверху, а через мгновение с таким оглушительным грохотом хлопнула дверь, что с потолка снова посыпалась штукатурка.

– Мм... А он всегда у вас такой злой? – спросила я старика.

Тот прошел к лестнице и сел на нижнюю ступеньку, явно готовый поболтать.

– Федорка не плохой парень, просто злится малость из-за финала на лице, – сообщил старик. – Он ведь тебя без суда и следствия на тот свет отправить хотел, а Елисей не дал...

– Это он ему личико разукрасил? – ахнула я. – Из-за меня?

Старик кивнул. Мы с полминуты серьезно смотрели друг на друга, но все же не сдержались и рассмеялись.

– Меня, кстати, Первой зовут, – сказал старик.

– Какое странное имя, – заметила я.

– Может быть, – пожал плечами старик. – А к тебе-то как обращаться?

– Саша, – представилась я. – Но для кого-то я навсегда останусь ведьмой... Кстати, почему именно ведьма? Неужели я так плохо выгляжу?

Я снова предприняла попытку расчесать спутанные волосы, но ничего из этого не вышло.

– У Федорки характер не простой, но у тебя, посмотрю, тоже не сахар, – вздохнул старик.

– Так профессия у меня такая, – развела я руками. – Я ведь журналистка, характер, можно сказать, вырабатывался у меня в процессе работы. Хотя еще в детстве я любила подраться с мальчишками.

– Я это сразу понял, – улыбнулся старик. – Так ты пришла сюда не за кладом?

– Кладом? – эхом откликнулась я, и все хорошее настроение как рукой сняло.

Воспоминание о недавней встрече с Павлом и Дмитрием отчетливо всплыло в сознании. Очень жаль, ведь я всячески старалась его стереть, ведь один из них пытался нас застрелить, а другой прирезать.

– Мне не нужен никакой клад, – тихо произнесла я. – Я просто хотела сделать репортаж и не думала, что все так повернется. Я до сих пор не понимаю, как мы здесь очутились...

– Мы? – переспросил Первой.

– Мои брат и сестра были со мной, – поспешно сказала я. – Им по двенадцать. Вы видели их?

– Только брат и сестра? – спросил старик. – И больше никого?

Наверное, мне следовало рассказать про свихнувшихся братьев, но я не стала этого делать. Да и не знала я, последовали они за нами или нет. Первой долго всматривался мне в лицо, а потом вздохнул и с облегчением в голосе произнес:

– Хорошо, что они твои. Мы из них словечка вытрясти не можем, молчат как партизаны, требуют какую-то живую и невредимую морковку и без нее говорить наотрез отказываются...

Сложно передать словами, что я испытала в этот момент. Мне хотелось смеяться и плакать одновременно. Мои дети нашлись и, мало того, требовали меня – живую и невредимую. Все же была некая неловкость признаться в том, что явлюсь овощем, особенно при Федоре, который зачем-то вернулся и, грозно таращась на меня, стоял за спиной старика.

– Елисей здесь будет минут через десять! – сообщил парень.

Говорят, что глаза – это зеркало души. Увы, я никогда не умела определять человеческую душу по глазам. И если этому верить, то в душе у Федора происходило много чего нехорошего.

Кажется, старик тоже это заметил, поэтому, когда Федор, сжав кулаки, направился к клетке, сказал:

– Саша, пока мы ждем, было бы не плохо услышать твою историю!

Федор замер, а я в недоумении посмотрела на старика. Вот чего-чего, а рассказывать о себе мне меньше всего хотелось, хотя, если подумать хорошенько, то узнав, что я никакой не злоумышленник и ничего плохого никому не хотела, меня могли отпустить, а если повезет – даже показать дорогу обратно.

– У ведьм все истории схожи! – буркнул Федор. – И конец у них один...

Мне надоело объяснять этому олуху, что я никакая не ведьма, поэтому решила просто его проигнорировать.

– Хорошо, я расскажу о себе, – сказала я, глядя только на старика.

По сути я была довольно скрытным человеком. Тому научила меня жизнь, тому каждый день учила меня работа. «Чем меньше о тебе знают, тем лучше!» – обоюдно говорили мне жизнь и работа, поэтому откровенничать ни с кем я не любила. Даже Эдик, являющийся моим самым близким другом, знал обо мне далеко не все.

Федор не торопился уходить. Неужели ему интересно было обо мне что-то узнать? Парень встал возле стены и вальяжно на нее облокотился. Первой по-прежнему сидел на нижней ступеньке и внимательно на меня смотрел.

– Ты что ли язык проглотила? – с усмешкой в голосе спросил Федор, когда прошло несколько минут, а я так ничего и не сказала.

А ведь мне не легко было собраться с мыслями и максимально откровенно разъяснить этим людям, что являюсь всего лишь жертвой обстоятельств и меня немедленно следует отпустить домой...

– Я журналист! – наконец произнесла.

Федор фыркнул.

– По совместительству с ведьмой, видимо? – уточнил он.

Я тяжело вздохнула. Все-таки полностью игнорировать его у меня не получалось, но я старалась изо всех сил.

– У меня возникли трудности с работой, – я смотрела только на Первого. – Чтобы меня не уволили, требовалось сделать самый лучший репортаж на свете, но я и выбрала в качестве него историю о призрачном районе.

Старик сохранял невозмутимость, а вот Федор прямо-таки весь извелся. Я видела это боковым зрением и упорно продолжала его игнорировать, продолжая:

– Говорили, что глупая затея искать то, чего на самом деле нет. И я ведь не верю в мистику. Ну... не верила, пока мы с детьми не оказались в районе точь-в-точь с экрана какого-то страшного ужастика, где кроме безлюдных улиц и заброшенных высоток ничего нет. Мы обежали стену. В обычном районе была стена, что-то подсказало мне, что нужно так поступить, и мы оказались там, где было тяжелое свинцовое небо и ни малейшей возможности найти выход. И так каждую ночь.

– Каждую ночь? – переспросил Первой. – Вы здесь были долго?

– Мне снился призрачный район с того самого дня, когда я впервые о нем услышала, – кивнула я. – Он словно не желал меня отпускать, ну, я и решила приехать сюда, чтобы... Мне хотелось, чтобы все побыстрее закончилось. Поверьте, я реалист. Я не верила во все эти мистические штуки. Да, не стану отрицать, что что-то паранормальное и сверхъестественное в нашем мире присутствует, но... Говорят, отсюда нет выхода. Конечно же, выход есть, иначе бы как бы вы выбрались и вытащили меня?!

В невозмутимом доселе лице Первого что-то дрогнуло, и он опустил глаза. То же самое сделал Федор со своим здоровым глазом, и мне стало как-то не по себе. Я подняла голову на небольшое окошко. Но ведь я не сумасшедшая, и там действительно было солнце?

– Выпустите меня, мне нужно на улицу, – попросила я, вцепившись пальцами в решетку. Мне во что бы то ни стало нужно было убедиться, что за пределами этого подвала все хорошо, и скоро я снова окажусь дома.

Но Первой с Федором даже не шелохнулись. Тогда я подняла с пола упавшие невидимки и вставила их в скважину замка. Ну, ничего, раз не хотят выпускать, я и сама отсюда выберусь. И только когда щелкнул замок, Федор оценил всю опасность происходящего и подскочив к решетке, схватил меня за руки.

– И что же ты знаешь еще про призрачный район? – прошептал он.

– Если тебя волнует тема клада, то боюсь тебя разочаровать – мне на него плевать, – ответила я. – А вот ребятам, чуть-чуть нас не пристреливших, явно есть дело.

Вырвав руки из его хватки, я отступила назад. Парень защелкнул замок и прижался к прутьям щекой.

– Каким еще ребятам? – насторожился Первой.

– Павел и Дмитрий, так они назвались... – я решила, что раз уж проговорилась, то врать не стану. – Вначале они показались нам нормальными парнями, рассказали душещипательную историю о том, как потеряли отца и долгие годы искали вход в призрачный район, чтобы его вернуть... А потом нас чуть не убили. Говорили какой-то бред, что район впускает не всех...

– Они пришли сюда вместе с тобой? – Первой тоже приблизился к решетке.

– Я не знаю, – честно ответила я. – Когда мы с братом и сестрой оказались тут, то никого поблизости не увидели. Ну разве что...

Я резко замолчала. «Призраки» – мелькнуло в голове, а по спине забегали мурашки. Сразу же вспомнился мужчина, сидящий на лавочке с вывернутой шеей, и безумная Вера.

– Что? – спросил Федор.

– Ничего, – помотала я головой.

– А ну, говори! – прищурился парень, верно почувствовав, что я что-то недоговариваю. А как тут сказать? Ну ладно, была не была...

– Вы тут случайно призраков не встречали? – спросила я.

Взгляд моих собеседников мне совершенно не понравился. Сначала они переглянулись между собой, а потом уставились на меня словно на сумасшедшую. Ну, конечно, как я могла рассчитывать на иную реакцию? Нормальные люди не верят в призраков, и ума не приложу, как объяснить все то, что недавно произошло? Но ведь они сами были в этом районе.

– Я просто хочу домой, отпустите нас, пожалуйста, – попросила я. – Мы ведь вам ничего плохого не сделали...

– Пока что не сделали, ведьма, – прошептал Федор. – И только потому, что мы вовремя тебя остановили. Знаю я таких – на клад позарилась...

– Федор! – повысил голос Первой, но парень разошелся не на шутку:

– Лезете сюда, жить нам мешаете. Но мы ведь не из слабого десятка, сами за себя постоять можем. Вы не пройдете дальше черты, если мы не позволим, потому что мы всегда начеку. И оружие у нас теперь есть, раньше не было, но все изменилось. Мы сильнее, как вы не поймете?!

Если честно, я не понимала, о чем вообще говорил Федор.

– Куда лезем? – спросила я. – Где мы находимся? Все еще в этом ужасном месте?

Я почувствовала нотки страха в своем голосе. В окошке над потолком все еще светило солнце, и я вдруг осознала, что это может быть вовсе не солнце.

– Федор, хватит болтать! – строго обратился к нему Первой, а мне мягче добавил: – Саша, ты только не волнуйся...

Но было уже слишком поздно. Я затрясла решетку изо всех сил и закричала:

– Немедленно выпустите меня!

Больше всего на свете мне в данный момент захотелось оказаться в своей съемной квартире. Я уже тысячу раз успела пожалеть о своей поездке. А в данный момент мое сожаление было самым сильным.

– Прикидываешься бедной овечкой, а на самом деле пришла за кладом! – закричал в ответ Федор.

– Да не нужен мне никакой клад! Меня интересовал только район. Но больше не интересует! – воскликнула я. – В моих вещах есть тому доказательства – камеры. А еще есть фотография, на которой изображен... Подождите, где она?

Я похлопала себя по карманам брюк. Они были пустыми. И где же фотография? Я точно помнила, что клала ее в карман, или же она выпала, когда мы убегали от братьев?

– Врешь и не краснеешь! – самодовольно произнес Федор и злорадно улыбнулся.

– Да ты... – начала было я, но Первой, не сказав никому ни слова, внезапно стал подниматься по лестнице, и я сразу же переключила внимание на него. – Первой, подождите, я не вру! У меня есть доказательства.

Но Первой даже не обернулся. Я проводила его взглядом до самого верха лестницы, пока он на ней не скрылся.

– Ну вот мы и остались одни, – широко улыбаясь, Федор достал из кармана ключ.

Нужно было видеть, какое счастье отразилось на его лице. Точно так же выглядели Тоша и Таша, когда затевали какую-нибудь пакость. А Федор, не переставая лучиться от радости, подошел ближе к клетке, к двери, к замку. Ключик в его руке явно был от моей клетки, и сейчас Федор собирался ее открыть, чтобы... Без присутствия Первого он мог сделать что угодно.

– Мне плевать на приказ Елисея, сейчас я тебя точно прикончу! – с воодушевлением в голосе произнес он, распахивая двери моей темницы. – Тебе конец, ведьма!

К счастью, Федор оказался неуклюжее меня. А может быть, это просто случайность, и парень дал слабину, потому что очень сильно хотел меня «прикончить». Распахнув клетку, словно разгневанный бык с подбитым глазом, он пошел на меня, смешно растопырив в стороны руки и ноги. Наверное, решил, что так я точно мимо него не пройду.

Вот только явно не учел, что сам высокий и крепкий, а я маленькая и худенькая. И мне потребовалось всего лишь немного смелости, чтобы не трусливо убегать от парня, а наоборот, броситься к нему навстречу. Всего миг, и с сердцем, выпрыгивающим из груди, я изящно поднырнула под растопыренными ногами и оказалась за пределами клетки. Еще секунда, и я захлопнула клетку, щелкнула замком.

– Упс! – улыбнулась я, победоносно поднимая над головой ключ. – Кому-то сегодня явно не везет.

Озадаченный Федор замер в клетке. Без сомнения, он не ожидал, что все так закончится, да и я тоже, если честно, не особо верила в успех. По идее этот крепыш, оставшись наедине со мной, собирался сделать из меня хорошо отбитую котлету. Но нет...

Показалось странным, что Федор не закричал и не стал звать Первого или кого-нибудь, кто мог бы помочь.

– Ведьма, – прошептал парень, прильнув к решетке и протянув через прутья руку. Сделал он это вяло, без недавней экспрессии. – Ты же понимаешь, что тебе отсюда не сбежать? Так что не зли меня сильнее и отдай ключ. Может быть, я и сохраню тебе жизнь... На пару часиков.

– Ты так считаешь? – пожала я плечами и взглянула в темный угол помещения, выбросив туда ключ. – А вот я на этот счет совершенно другого мнения.

Признаться, я не особо верила в успех, но старалась об этом не думать. И тем более не показывать это Федору, пусть думает, что у меня все в порядке.

– Обещаю, ты пожалеешь об этом, ведьма! – грозно выкрикнул парень, когда я была уже наверху лестницы.

Я решила не поднимать шума и тихо найти выход, но один неосторожный шаг и, споткнувшись о какой-то металлический таз, оказалась в светлой просторной комнате, где меня уже ждали. Точнее не слишком-то и ждали...

Итак, в комнате были четверо: Первой, человек в капюшоне с изуродованным лицом – Елисей, дружок Федора – амбал с балкона и чуть поодаль незнакомая женщина. Увидев меня, она испуганно вскрикнула, словно бы увидела привидение, и метнулась к выходу. Кстати, дверь на улицу находилась как раз за дружком Федора, а пройти мимо него, не покалечившись, было не так просто. К тому же при моем появлении громила тут же напрягся, но с места своего не сошел.

– Где Федор? – спокойно спросил человек в капюшоне. Он, как я поняла, был здесь главным. Он и должен был принять решение отпустят меня или нет, а еще... это он дал Федору в глаз.

– Отдыхает! – ответила я так же спокойно. Ну, по крайней мере, мне показалось, что спокойно. – Сказал, что всю жизнь мечтал посидеть в темнице и узнать каково это. Ну, я и не смогла ему в этом отказать... Странный он у вас, не замечали?

Первой растянулся в улыбке, а Елисей сказал:

– Замечали.

Амбал недовольно фыркнул.

– Елисей я... она... ведьма... – пролепетала женщина и выскочила за дверь.

Ну сколько можно называть меня ведьмой? Неужели я такая старая и страшная, что похожа на ведьму? Постойте-ка, я ведь читала, что в средние века всех рыжих женщин считали ведьмами и сжигали на кострах. Я попыталась собрать спутанные волосы в хвост, но вместо этого сильнее их запутала. Определенно мне нужно было в душ, причем, чем скорее, тем лучше.

– Значит, беззащитна и совершенно не опасна, – сказал Елисей с усмешкой в голосе.

– Так Федорка сам небось виноват... – пробормотал старик. – Да какая она ведьма? Будь она ведьмой, мы давно об этом узнали!

– И то верно, – ответил Елисей.

Из-за натянутого на голову капюшона я не видела его лица, но не сомневалась, что парень смотрит на меня. Небось оценивает и изучает. Бросив затею собрать волосы, я оправила одежду.

Моя жизнь была короткой, но весьма насыщенной. Я успела побывать в разных местах, узнать много интересного, стать частью чего-то большого и важного, но...

«Работа!» – тяжело вздохнула я. Моя любимая работа завела меня туда, где быть мне точно не следовало. Где угодно, но только не в призрачном районе! И ведь стоящие передо мной люди не были призраками...

– Твои брат с сестрой в полном порядке! – Первой решил меня подбодрить. – И мы их сытно покормили и согрели. Тебе повезло, что мы нашли их раньше, чем...

– Первой, сходи выпусти, пожалуйста, из клетки Федора! – попросил Елисей.

– А может, не надо? – тревожно воскликнула я, когда Первой исчез на лестнице.

– Испугалась? – спросил Елисей, шагнув в мою сторону.

У него была легкая походка. Ростом чуть ниже Федора, да и мускул поменьше, и, видимо, поэтому он не вызывал во мне страха. Вот только его лицо... Я до сих пор помнила ту ночь и изуродованное лицо. При дневном свете оно наверняка выглядело в тысячу раз хуже, но проверять я не хотела. Так и чесался язык спросить: «Что с тобой произошло?»

– Еще чего, – смело ответила я, но моя уверенность поколебалась в тот же миг, когда услышала отчетливые голоса и шум спешно приближающихся шагов.

Я взглядом проложила свой путь к входной двери. Траектория была не прямой, к тому же у входа стоял амбал – дружок Федора, но представив, что тот сдвинется в сторону хотя бы на метр, я все же, пожалуй, смогла бы попытаться удрать.

Первой сказал, что они нашли детей. Это хорошая новость. И нам с ними пора было убираться отсюда. Я шагнула в сторону двери, амбал сразу же подвинулся к проходу и прищурено на меня уставился. У него на лице явно читалось: «Ты здесь не пройдешь!»

Поднявшись, Федор, разумеется, тут же метнулся в нужную сторону – ко мне. И крики «Федор, стой, не трогай» его не остановили. Я замерла, и пока парень бежал на меня, а все остальные к нему, чтобы удержать от прилюдного убийства, приготовилась к самому худшему, как увидела, что амбал освободил проход. Внутри сразу же затеплилась надежда. Я сделала рывок в направлении двери и через мгновение почувствовала, как свежий воздух ударил в лицо, а яркое солнце чуть не ослепило. Врезавшись в стоящую при входе вешалку и опрокинув стойку с зонами, я, петляя, словно затравленный заяц, выбежала на улицу. Теперь голоса за мной кричали: «Остановись!»

И началась погоня.

Куда именно бежать я не знала. Бегущий за мной быстрее всех Федор кричал что-то про проблемы и долгую мучительную смерть. И именно это меня подгоняло. Я даже первые минуты не видела ничего кругом и только метров через пятьсот поняла, что попала в какое-то странное место. Это не был призрачный район с его домами-гигантами, мрачным небом и неиссякаемым дождем. Вместо этого здесь были игрушечные дома-коттеджи, ровные дорожки, аккуратные газоны и пальмы. «Куда же я попала? – обомлела я и остановилась. – За границу?»

Вся обстановка больше подходила не для России, а какой-нибудь экзотической стране. Вдалеке виднелась голубая полоска, очень похожая на море, но рассмотреть я не успела. Федор меня все же нагнал и не ожидая, что я остановлюсь, сбил с ног. Я отлетала на пару метров, но не успела подняться на ноги, как парень схватил меня за ногу и словно какую-то беззащитную букашку без каких-либо усилий притянул к себе.

Он ничего не говорил. Я тоже сохраняла абсолютное молчание, и наша с ним борьба стала самой тихой на свете. А силы явно были на стороне моего противника, но я не сдавалась. Кажется, Федору даже начало нравиться наблюдать за моими отчаянными попытками спихнуть его с себя. В итоге, я попросту выбилась из сил и замерла. Уставившись в небо, я ждала, когда же прибегут остальные и уберут от меня Федора, но, кажется, спасать меня никто не собирался. То ли мы выбрали слишком запутанный путь, и остальные нас просто потеряли, то ли дело было в чем-то другом, но кроме нас на зеленом газоне возле больших пушистых кустов никого не было.

Где бы я ни оказывалась, я всегда чувствовала, что меня оберегает некая невидимая сила. Не пересчитать сколько раз я находилась на волосок от гибели, но всегда обходилось. Все и не упомнишь, но был один случай, когда я с камерой наперевес ползла к раненому солдату через минное поле.

«Сашка, ты ненормальная!» – вспоминая этот случай, сказал Эдик.

Он считал мой поступок безумным, а я не знала прав мой друг или нет. Какова вообще цена человеческой жизни? Я отчетливо услышала звук разорвавшейся мины и испуганный возглас парня: «Мамочка!» Мы с военными как раз шли по минному полю, я Эдик и какой-то молодой солдат замыкали шеренгу. Прошли все, кроме того парня.

– Нужно вернуться! – крикнула я остальным. Большинство процессии меня не услышали, а те, кто услышали, растерянно переглянулись между собой. Лезть под мины они явно не торопились, но ведь нельзя было его там бросить.

Самостоятельно я точно не смогла бы вытащить парня, но ведомая каким-то чувством и не отдавая себе отчета, что творю, я бросилась к солдату. И в тот момент я не думала о том, что тоже могу оказаться под миной. Я видела только его и, кажется, навсегда запомнила практически обескровленное лицо. Жизнь медленно покидала солдата.

Широко открытыми глазами он смотрел в небо. По щеке у него текла кристально-чистая слеза. Я упала перед ним на колени и чуть не зарыдала. Я не знала, чем помочь, и это было самое жуткое чувство на свете – ощущение полной беспомощности. Внезапно его рука дернулась и потянулась к моей.

Он так и умер, держа меня за руку, глядя в голубое бездонное небо.

4. Шанс

В шестнадцать лет я потеряла маму. Когда ей поставили страшный диагноз, я не плакала. Говорят, рак – болезнь двадцать первого века и лекарства от нее нет. Врачи могу изрезать тело, искалечить душу, но болезнь не уйдет. Она таится и ждет своего часа. Вскоре она уступит место черной фигуре с косой в костлявых руках, которая торжественно произнесет: «Пора»... А у тебя не останется ничего другого, как только признать: «Действительно пора!»

Для моей мамы это «пора» наступило в тридцать девять лет. Она дважды ложилась под нож, травила организм таблетками и болезненными процедурами, но продлить жизнь так и не смогла. Она не увидела, как я закончила школу, как поступила в институт, как погиб папа... Она ушла так же тихо, как и жила.

Папа был безутешен. Мы готовились к тому, что это может случиться в любой момент, но когда из больницы позвонил врач и с прискорбием сообщил, что мамы больше нет, для нас это стало настоящим шоком. Первую неделю, когда мы готовили все для похорон, было еще нормально, но потом папу словно подменили. Больше всего на свете он хотел заглушить горе, но все напоминало ему о маме и в первую очередь я. Раньше он никогда на меня не кричал, а тут не проходило ни одного дня без скандала. Он упрекал меня абсолютно во всем, что я, в конечном счете, не выдержала и уехала, бросила его справляться с болью одного.

Говорят, что любовь проходит, но глядя на родителей мне было сложно в это поверить. Они так сильно любили, что не представляли жизни друг без друга. Если папа умер бы первым, мама точно этого не вынесла бы, так как была натурой более чуткой, а папа все-таки мужчина. Но на похоронах мамы он плакал как ребенок. А через полгода после моего отъезда не стало и его.

Удивительно, какой жестокой порой бывает жизнь. Вот ты живой и здоровый, но мгновение и уже мертвый и холодный. Смотришь потускневшим взглядом на бренный мир. И никаких тебе больше забот и печалей.

Стоит отдать должное папе, он не схватился за бутылку как делают многие. Его погубила автомобильная катастрофа: пьяный водитель влетел в пассажирский автобус. Умерло шесть человек, среди них и отец. Я не плакала, но внутри меня что-то надломилось. «Ты его бросила!» – каждый день напоминала мне совесть.

Странно, но плачу я редко и то из-за незначительных мелочей. Например, как в тот раз, когда мама запретила мне одеть на выпускной в девятом классе туфли. Или же в начальных классах сокрушалась насчет несчастной школьной любви: «Мы были красивы и молоды, нам было по десять, а он выбрал другую, ту, у которой косичка длиннее и платье ярче».

Тогда я ревела в три ручья, а, потеряв обоих родителей, не проронила и слезинки. Но сейчас, когда меня крепко держал Федор внезапно захотелось плакать. Я почувствовала себя маленькой и беззащитной, вспомнила про того солдата, про маму и папу. Ощутила близость смерти.

Если бы я тогда не уехала и не оставила отца, возможно, он был бы сейчас жив. Он бы никогда не сел в тот злосчастный автобус... Но не успели глаза наполниться слезами, как я взяла себя в руки. Федор ослабил хватку, явно решив, что это я из-за него.

– Ну и что это за место? – спросила я, лягнув парня ногой.

Он тут же снова прижал меня к земле. Я чувствовала, как напряжено его тело, как закипает в жилах кровь и бьется сердце. Странно, но оно у него билось, так же часто и громко, как и у меня.

Наши лица были так близко, что я смогла разглядеть каждую морщинку. Помимо синяка, который можно было увидеть за километр, у Федора был небольшой шрамик над верхней губой и ямочка на подбородке. А засмотревшись на его губы, я почувствовала, как внутри будто бы что-то заворочалось. Затем я подняла взгляд и встретилась с любопытным серым глазом, смотрящим с подозрением. Парень не оставлял попыток приоткрыть и второй глаз тоже. При этом хватки Федор не ослабил, и мы так и остались лежать на газоне возле большого куста, частично скрывающего нас от чужих глаз.

– Попалась, ведьма, – прошептал он внезапно. Вроде бы же и так ясно, что я попалась, но вот слово «ведьма» стало меня слегка нервировать. Как на зло, оно будто бы стало его любимым словом.

– Да уж интеллектом ты все же не блещешь, – вздохнула я. – Ты вообще слова-то другие знаешь?

– Так вот вы где! – нас наконец-то нашел Первой. – Эй, ребята, сюда, я их нашел, – крикнул он кому-то.

Федор нехотя от меня отстранился. Боялся. что я снова сбегу? Я села и потерла затекшие конечности, парень не сводил с меня глаз, а я с него. Я медленно стала подниматься на ноги, Федор следом. Со стороны мы явно напоминали мышку и кошку.

– Вообще-то я предпочитаю более здоровую атмосферу, – сказала я когда к нам подошел Елисей в окружении каких-то других незнакомых парней-головорезов. – Как говорится, без лишних ушей и глаз... – я сделала паузу и с довольной улыбкой добавила, – Особенно у кого он один... Елисей, устроишь приват?

На мгновение мне показалось, что не следовало этого говорить, и меня сейчас точно вернут обратно в клетку. Федор бросился на меня явно не с лучшими намерениями, но Елисей строго произнес:

– Федор, иди домой.

– В смысле? – парень остолбенел в полуметре от меня. Я почувствовала возникшее напряжение и поежилась.

– Я сам поговорю с нашей гостьей, – спокойно ответил тот.

– С гостьей?.. – переспросил Федор. Бедолага даже потерял дар речи, чуть не задохнувшись. – Но... Но... Только не говори, что ты тоже на ее стороне.

– Парень, и вправду иди домой, мы тебя позовем, когда понадобится помощь, – похлопал его по плечу Первой. – Не мешай. Не ужели ты не видишь, что делаешь только хуже?

Федор открыл было рот, чтобы на это ответить, но, видимо, не нашел слов. Он очень странно посмотрел на Первого, затем перевел взгляд на Елисея и только потом вперился здоровым глазом в меня.

– Ну и ладно! – резко произнес он и пошел прочь, прямо по газону. По пути он пнул статую гнома и видимо сильно ушиб ногу, так как статуя осталась цела и невредима, а вот парень, ругаясь, захромал дальше.

Проводив взглядом Федора, я обернулась к Елисею. Первой кивнул и тоже пошел прочь, но мне сильнее всего хотелось, чтобы он остался. Даже догнать и попросить об этом, но я сдержалась. Елисей жестом велел следовать за ним и на негнущихся ногах я пошла следом. В голове, конечно же, мелькнула мысль, что это неплохой шанс снова совершить побег, но я быстро вспомнила, что Тоша и Таша томятся в неволе и, чтобы выяснить, где именно, лучше вести себя хорошо и не нарываться. К тому же третий побег с дальнейшей поимкой за последние 24 часа – это явный перебор.

– А здесь не плохо, – сказала я, догоняя Елисея. Шел он быстро, и я снова отметила какие пластичные и изящные у него были движения. – А кстати, здесь – это где?

Я все еще терялась в догадках куда нас могло занести. На Майами или в Лос-Анжелес? А может быть на какой-нибудь ранее считающийся безлюдным островок в Тихом океане? И последнее подходило больше. Так или иначе цивилизацией здесь не пахло. На улицах ни одной машины, а в небе ни единой бороздки от самолета. Просто райский уголок. Но где же именно?

Елисей не отвечал. Может быть, не расслышал все мои вопросы? Ладно, не гордая, мне и повторить не сложно:

– Так где мы?

– А ты как думаешь? – спросил он наконец.

– Нуу... – протянула я, глядя на высокую пальму. – Что-то экзотическое?

– Еще какое, – вздохнул Елисей. И больше ничего не добавил, хотя я ждала продолжения.

– Нет, ну правда, где мы? – решила не сдаваться я. – Скажи, пожалуйста, тебе что сложно?

Прозвучало это так, будто я была капризным пятилетним ребенком, а Елисей моим родителем. Нет, серьезно – мы проходили мимо большого дома-коттеджа с аккуратно-подстриженными кустами перед дорогой, и на нас смотрели удивленные люди.

– Разве это что-то изменит? – спросил Елисей.

– Конечно изменит, – воскликнула я.

– И что же? – спросил он. Вот только ответ у меня на этот вопрос готов не был. И действительно, какая разница, если здесь забытый всеми уголок и сбежать отсюда не реально. – О, вот мы почти и пришли.

С живописных улочек мы повернули на какую-то площадь. Дорога была из светлого ровного кирпича. Это тебе не по брусчатке ходить по Красной площади. Но я все же споткнулась на ровном месте, когда увидела великолепную ратушу. Она напоминала башню из какого-то старого исторического фильма про век восемнадцатый. На самом верху были резные часы, но время в них словно остановилось, так как пока мы пересекали площадь, минутная стрелка так и не сдвинулась с места.

На площади также были люди, которые не сводили с нас глаз.

– А ты, я посмотрю популярная личность, – пробормотала я, когда одна девушка даже приоткрыла рот, глядя на нас.

– Нет, они смотрят на тебя, – ответил Елисей.

– Похоже, в ближайшее время на их пути не часто встречались рыжеволосые девушки с надписью на футболке: «Будь проще и корону мне поправь!» – отметила я. – А быть может дело в запекшейся крови...

Я взглянула на свои руки. Они были в крови, но ранки почти не болели.

– Входи, – сказал Елисей, когда мы подошли к ратуше, и он распахнул дверь, пропуская меня внутрь. – Надеюсь, ты будешь честна.

«В смысле?» – не поняла я, но внутрь все же вошла. В помещении сразу же стало прохладно и хорошо. Не то, что на улице, где было жарко и душно как в тропиках.

– А что у тебя с лицом? – спросила я, когда Елисей вошел следом и прикрыл дверь.

Наверное, жара ударила мне в голову. Вообще-то обычно я не такая бестактная и дотошная... Ну ладно-ладно, дотошности во мне хоть отбавляй – журналистская хватка тому виной. А Елисей, кажется, не смутился. Может быть, я не первая задавала ему подобный вопрос? Он просто взял и снял с головы капюшон. Я еле сдержалась, чтобы не проявить еще большую бестактность и воскликнуть: «Ой, мамочки!»

Его лицо и голова были словно обожжены кислотой. Глубокие красные шрамы покрывали каждый сантиметр кожи. Создавалось впечатление, будто бы это была голова не живого человека, а какая-то маска монстра.

– Вообще-то я не просила показывать, ночью и так все прекрасно разглядела, – пробормотала я и прикусила губу. Елисей, вместо того чтобы обидеться, улыбнулся. А зубы у него были белые. «Хоть что-то в норме» – подумала я про себя. – Просто мог бы ответить. Это кислота, да? Ты не пробовал пересадку кожи или что-то подобное. Сейчас медицина творит чудеса.

– Вряд ли врачи тут помогут, – вздохнул он и накинул на голову капюшон.

Передать словами не могу, как в этот момент мне стало его жалко.

– У меня есть знакомый пластический хирург! – ответила я. – Только не смей опускать руки. Нет безнадежных случаев. А главное, самим нужно верить. Ты жив, и это главное, а внешность, знаешь ли, вообще не играет никакой роли.

– Правда? – удивленно спросил он. – Ты так считаешь?

– Да, – сказала я, видимо, не совсем уверенно, так как Елисей махнул рукой. – Внешность не главное, – произнесла я с большим чувством. – Я уверена, ты очень хороший человек и... отпустишь нас с детьми домой.

Вот это я вывернула. Ну, правильно, немного утешения, понимания и человек станет твоим лучшим другом.

– А ты профессионал своего дела, – произнес Елисей, распахивая дверь, возле которой мы остановились. – Обворожительна и остроумна – мечта любого мужчины. Вон даже Федору понравилась, а ему редко кто нравится.

– Что? – не то хмыкнула, не то фыркнула я и залилась, наверное, багровым румянцем. – Федор меня ненавидит... Подожди-ка, пользуешься моими приемчиками?

– А то, – ответил Елисей, подталкивая меня в комнату.

Надо признать, это был сильный ход.

– Почему он меня называет ведьмой? – спросила я, оказавшись внутри и оглядевшись кругом.

Это была большая просторная комната, похожа на конференц-зал. Возле большого окна во всю стену стояло светло-бежевое кожаное кресло, а перед ним полукруглый длинный, с приставленными к нему стульями, и по углам помещения креслами. Ни картин, ни плакатов на стенах не висело. Только однотонные светлые обои и полузеркальный потолок.

И, казалось бы, ничего необычного здесь не было, разве что только на диване, стульях, креслах и даже столе лежали мягкие игрушки – горы мягких игрушек разных размеров и цветов.

– Неужели? – как бы удивился Елисей.

– Да, он постоянно меня так называет, почему? – ответила я, присаживаясь в одно из кресел.

– Ну, может быть, из-за цвета волос? – предположил Елисей. – В то время, когда мы жили девушек... В общем, тебя в то время скорее всего сожгли бы на костре.

– В смысле? – я резко вскочила на ноги. – Какое еще время?

– Да я пошутил, пошутил, – поспешно заговорил Елисей, но что-то мне не показалось, что это была шутка. Рыжих девушек сжигали на кострах инквизиторы, и было это в далеком... В общем, в средневековье. Может быть, я попала в какую-то секту?

– Так ты нас не отпустишь? – уточнила я, присаживаясь обратно.

Елисей бережно отодвинул в сторону большого плюшевого кота и сел в кресло напротив меня.

– Так как, ты говоришь, сюда попала? Первой рассказал, что вы нашли стену и попали через нее? – спросил он.

– Так оно и было! – кивнула я. – Вот только не сюда, а в призрачный район. А как здесьоказались, не знаю. Помню только удар по голове... – я дотронулась до затылка.

– Что ты знаешь о призрачном районе? – задал он следующий вопрос.

– Если я отвечу на все твои вопросы, ты нас отпустишь? – спросила я. – Или хотя бы объяснишь, что здесь творится? И где это «здесь» находится. Ну, и по транспорту сориентируй, как нам отсюда убраться?! Учти, нас будут искать и найдут! Мои друзья журналисты и...

– Звучит как угроза, но знаешь, я не боюсь журналистов, – перебил Елисей.

– Ясно, – я поднялась на ноги и опускаться в кресло больше не собиралась. – А ведьм ты боишься?

Я не ждала, что он ответит. Да и не увидела бы лица, скрытого за капюшоном. Вот Федор точно ругаться бы начал, а Елисей даже звука не издал, даже когда я подошла к двери и попыталась ее открыть, но дверь не поддалась. Гневно выдохнув воздух, я повернулась к своему знакомому. Он уже не сидел в кресле, а стоял возле окна. И когда же он успел закрыть дверь? Я оказалась в ловушке!

– Толкай, – устало произнес он.

– Что? – переспросила я раздраженно.

– Дверь открывается от себя, – пояснил он. – А ты пытаешься открыть ее в другую сторону. Толкай.

Задержавшись возле двери, я дала Елисею последний шанс. Но он им не воспользовался. Тогда я выбежала за дверь. Выйдя на улицу, вместо того чтобы нестись прочь сломя голову, я неспешно пошла по дорожке. Оглянувшись на дом, я увидела Елисея в окне. Он следил за мной, а быть может, уже звонил своим дружкам, чтобы меня схватили. Хотя здесь вряд ли ловили телефоны, и я не видела, чтобы кто-то ими пользовался.

Но не успела я сделать и десяти шагов, как словно из-под земли передо мной вырос Федор.

– Поговорили? – тут же спросил он, преграждая мне путь. Он тоже взглянул на окна ратуши. – Так быстро?

– Тебя, кажется, домой отправили, – ответила я и попыталась пройти, но не тут-то было – Федор явно собирался стоять горой и продолжал допытываться:

– А почему Елисей в окне? Он тебя отпустил или ты... снова сбежала? Что с Елисеем?

Кровь отлила от его лица, и даже синяк стал бледнее.

– Заколдовала, – я попыталась отодвинуть Федора, но быстро поняв, что сделать это невозможно, решила его обойти.

За его спиной была улица, насажденная молоденькими пальмами и домами-коттеджами. А если присмотреться, то дальше можно разглядеть голубую поблескивающую полоску, похожую на море. Да, скорее всего это был остров и, чтобы убраться отсюда с детьми, нам потребуется плыть. Может быть, тут даже есть пристань...

– Не шути так, ясно! – Федор следил за каждым моим движением и повторял его точь-в-точь.

– А что, сожжешь меня на костре? – хмыкнула я. – Заметь, это ты меня ведьмой окрестил, орал весь день, а теперь просишь не шутить? А знаешь, что я могу... – я подняла руку, и Федор в нее тут же вцепился.

Эффектного колдовского жеста не получилось. Он сильно сжал ладонь, но я терпела и не отводила глаз. У нас было что-то типа игры в гляделки, кто кого пересмотрит.

– Елисей меня отпустил, – сказала я.

– Правда? – не поверил Федор.

– Правда, – кивнула я. – Наш диалог зашел в тупик, и... я решила его закончить.

– Ты решила?! – улыбнулся Федор. Пожалуй, впервые за все время.

– Знаешь, ты только не обижайся, но ты не тот человек, с которым я хотела бы проводить время, – ответила я.

Не знаю, действительно ли обиделся Федор, но он отпустил мою руку и отвернулся.

– А с кем бы ты хотела проводить время? – спросил он, глядя на окна ратуши. Елисея там больше не было.

– Дома со своим лисом, – сразу же ответила я.

– С лисом? – переспросил Федор и удивленно на меня посмотрел.

– Да, умник, лис у меня живет вместо кошки и собаки, еще вопросы есть? – вспылила я и сразу же почувствовала угрызения совести за то, что грубо ответила. Человеку, который, между прочим, чуть меня не убил, а теперь прилип как банный лист, будто все еще не оставлял свою затею меня прикончить. Да что со мной не так! – А еще я очень хочу увидеть детей. Я даже не знаю все ли с ними...

– С ними все хорошо, – поспешно ответил Федор и, предвидя мой ответ, добавил, – Но встречаться вам запрещено, и не думай об этом!

– Хорошо, думать не буду, просто пойду к ним, – сказала я и рванула в сторону.

Прямая дорожка, без сомнения, вела к морю, которое блестело вдалеке, и я решила держать путь туда. Ну и Федор, конечно, следом. Но на этот раз он не пытался меня поймать – просто молча бежал следом.

Мы пробежали не меньше нескольких километров. Я выдохлась и, хватаясь за колющий бок, пошла дальше шагом. Тщетно ждала, что домики закончатся, и море станет ближе.

– Набегалась? – спросил Федор, когда я остановилась.

– Почему ничего не меняется, – я гневно махнула рукой в сторону моря. – Дома не заканчиваются. Прямо как в... Черт... – я прикусила губу.

Нет на призрачный район это не похоже. Там были одни мрачные высотки и постоянный дождь, а тут солнышко и курортная атмосфера. Однако что-то в этих одинаковых идеальных домиках пугало, и я поняла что именно – их однотипность! Я направилась ко входу одного из домиков, не обращая внимания на выкрики Федора.

Входная дверь оказалась не запертой, а домик при лучшем рассмотрении нежилым. Здесь не было той атмосферы уюта, которая бывает, когда приходишь в обжитой дом. Там тебе и запахи, и разбросанные вещи и много еще чего. Жилой домик не спутаешь ни с чем, а этот больше походил на какой-то экспонат в музее – холодный и бездушный.

Мягкие диваны, пушистые ковры на полу, огромные стеклянные шкафы и резные тумбы – малая часть той шикарной обстановки, что я увидела. На встроенной кухне блестели развешанные по стеночке кастрюльки и половники. Даже туалет с душем тут имелись. И это все на первом этаже, я еще не поднималась на второй этаж, куда вела прекрасная дубовая лестница.

В обстановке в основном преобладали желтые оттенки – обои, полы, двери, интерьер. Все солнечно и светло. Через панорамные окна можно наблюдать ухоженный дворик с бассейном, батутом и собственным садиком. Здесь также была терраса, а на ней кресло-качалка.

Я ходила по домику и не могла поверить, что здесь нахожусь. Наверное, жить в таком месте было моей мечтой. Ясное дело, несбыточной, так как купить такой дом я бы никогда не смогла, даже работая на десяти работах. Но мечтать об этом мне ведь никто не запрещал.

Федор мрачно подпирал собой стенку, видимо ждал, когда мне наскучит, и я отсюда уйду. Однако я плюхнулась на диван и всем видом показала, что никуда не тороплюсь.

– И в чем же подвох? – спросила я.

– В смысле? – буркнул парень.

– Почему здесь никто не живет? – я обвела рукой помещение. Здесь было очень чисто. Ни пыли, ни грязи – идеальная чистота и порядок.

– Мы тут не живем, – снова буркнул он.

– Почему же? – удивилась я. – Именно в этом домике или в остальных тоже? – Я выглянула на улицу. На противоположной стороне стояли точно такие же дома, как тот, в который мы вошли. – Они такие же, как и этот? Одинаковые?

И под тяжелые вздохи Федора я поднялась и направилась к домику напротив. Думала не удивлюсь, однако удивилась. Мои предположения оказались верными – это был тот же домик, что и до этого. Та же цветовая гамма и мебель. Даже дворик один в один.

Я выбежала на улицу и посмотрела туда, откуда мы прибежали. И не поверила своим глазам, так как там вдалеке тоже было море. Я посмотрела в противоположную сторону, куда так и не смогла добежать, и снова увидела море. И все такое одинаковое, словно в какой-то старой компьютерной игре, где картинка никогда не меняется, а только движется.

У меня по спине побежали мурашки. Я представила, что этих одинаковых домиков здесь сотни, а может быть тысячи и если идти по этой улице, то ей никогда не будет конца. Так же, как в призрачном районе ужасных домов-высоток. Стало жутковато.

Я села на газон, обхватив руками голову, и пробормотала:

– Мы ведь не выбрались из призрачного района, это просто его улучшенная версия, да? Как давно вы тут живете? – спросила я.

– Я не могу ответить на твой вопрос! – отрезал он.

– Да вы никто не можете ответить на мои вопросы, – вспылила я и резко поднялась на ноги. Так резко, что голова закружилась, и я чуть не упала обратно на газон. – И как отсюда выбраться? Почему здесь все одинаковое? До ратуши-то мы шли, и обстановка вроде менялась...

Но теперь я сомневалась менялась ли обстановка. Может быть, я вообще умерла? Ночью меня убили, и теперь я попала типа в... экзотический рай? Нет, это уж вряд ли.

– Я хочу увидеть детей и убедиться, что с ними все хорошо, – сказала я строго.

– Я уже говорил, что это невозможно, – покачал головой Федор. – Ты чем слушаешь? Вам запрещено общаться до прояснения обстоятельств...

– Каких еще обстоятельств? – насторожилась я.

Федор прикусил губу, но было уже поздно.

– Мы сюда не всех приводим, – пробормотал он. –А вдруг вы опасны? Точнее, пфф, конечно же вы опасны, – фыркнул он.

– Для кого опасны? – вспылила я. – Для амбалов вроде тебя, которые бьют девушек типа меня. Да единственный опасный человек тут – это ты. И не стыдно?

– Я не могу тебе ничего рассказывать, но поверь у нас есть на то причины, – ответил он. – И, если хочешь знать мое мнение, мне с тобой тоже не нравится проводить время, – на одном дыхании произнес он последнюю фразу. И прозвучало это обиженно, как-то по-детски что ли.

– Так проваливай, – воскликнула я и зашагала прочь.

По шороху за собой я поняла, что Федор идет следом.

– Ты идешь не в ту сторону, – услышала я его голос.

Какая разница в какую сторону идти, ведь это была дурацкая беговая дорожка по которой идешь, а она никогда не кончается, если не нажать на кнопку. К слову, в этом месте никакой кнопки не было. Я свернула во дворы. Сложно было не сказать: «вау», видя подстриженные газоны, беседки и фонтаны, впрочем, только сейчас я поняла, что эта красота не меняется. Как недавно я попала в страну мрака, так сейчас медленно начинала сходить с ума от прекрасного.

– Ладно, куда идти? – не выдержала я и остановилась.

– Следуй за мной, – деловым тоном произнес Федор.

Видимо, он жил здесь слишком долго, чтобы быстро разобраться во всех поворотах. И как он только отличал домики? Я долго ломала над этим голову, пока не стала замечать некие метки. То на одном доме была прибита табличка, то краской что-то нарисовано, то на окне висела какая-нибудь тряпка. И наконец, мы вернулись к ратуше.

– Набегались? – спросил Елисей, поджидающий нас возле входа.

– Да уж, – ответил Федор, косясь на меня. – Бегает она быстро, но я все равно быстрее.

– Зато у меня оба глаза, – тоже прищурилась я. Но, прежде чем парень снова начал закипать, Елисей поспешно произнес:

– Нужно поселить тебя в комнату. Не обижайся, но выглядишь ты не очень.

– Неужели? – хмыкнула я и перекинула через плечо свои длинные спутанные волосы, напоминающие большую потертую мочалку.

После нескончаемых походов по мрачному району и попадания под дождь я оказалась не в лучшей форме, а потом еще страшная ночь в башне, в которую у меня выработалось столько адреналина, что, наверное, не вырабатывалось за всю жизнь, ну и вишенка на торте – время, проведенное за решеткой с очередной попыткой сбежать.

– Не против ее отвести? – спросил у Федора Елисей. Тот сморщился и театрально завздыхал, мол, «за что мне такое». – Но если ты занят...

– Нет-нет, я отведу, – немного громче, чем следовало, произнес Федор, а потом взглянул на меня и быстро отвернулся. Мне показалось, что он слегка покраснел?

– Знаете, не хочу показаться надоедливой, но мне бы домой, – сказала я, обращаясь к Елисею. – И я понимаю, что ты не боишься друзей, которые непременно станут меня искать и найдут, но... вам реально тут нравится? Вы не пробовали поискать выход? Наверняка тут есть какая-нибудь стена, через которую можно прости... постойте, а как далеко отсюда находятся высотки? Я уверена, что выход там, и если бы мы еще подольше походили...

Елисей и Федор быстро переглянулись.

– Тема закрыта, – голос Елисея, доносящийся из-за капюшона, внезапно стал строгим. – Мы не станем это обсуждать. Выхода отсюда нет и...

– Где высотки? – стояла я на своем.

– Федор, отведи ее и дай мазь от ран, – велел Елисей.

Федор тут же схватил меня за руку и потащил за собой.

С раннего детства я мечтала выбрать такую профессию, чтобы делать мир лучше и приносить пользу людям. Однажды я создала сайт и начала писать туда разные вещи. Через месяц я заметила, что мои статьи нравятся людям и вызывают бурную реакцию.

В школе в старших классах я даже вела газету, и в моем «подчинении» было несколько ребят. Я отбирала лучшие темы, лучший материал, лучшие фотографии и нашу школьную газету читали чаще, чем, например, журналы о моде или «звездах». Пускай я была обезличенным издателем газеты, и меньше половины школы знали меня в лицо, а единицы – имя и фамилию, моя газета была популярной. О другом я и не мечтала.

Выписывать свои мысли на бумагу мне посоветовала мама. Раньше это называлось – вести дневник. В век технологий, личные дневники вытеснили популярные социальные сети. Сейчас мало кто пишет руками, но вот я была исключением. В то время, когда мои одноклассники фотографировали свои завтраки и выкладывали фотографии в интернет, я сидела с тетрадкой и рукой, и в моей голове только и успевали рождаться новые идеи для статей. Я записывала их на бумаге, редактировала и только после этого перепечатывала на компьютере.

Папа же вдохновил меня на фотографию. Как-то он прочел одну из моих статей и сказал, что к статье нужно добавлять больше качественных фотографий. Он куда-то уехал и вернулся только к вечеру, но не один, а с фотоаппаратом. Он подарил мне его за неделю до смерти мамы, и теперь эта вещь была дорога мне вдвойне – она напоминала мне об обоих моих родителях.

5. Новая обстановка

– Учти, меня к тебе приставили, и я буду следить за каждым твоим шагом, – внезапно предупредил Федор.

Мы как раз пересекали очередной аккуратно подстриженный газон, держась за руки. Я не сразу осознала последний факт. При этом не было похоже на то, что он мой конвоир, а я пленница. Мы держались за руки, словно хорошие друзья. Или влюбленная парочка?

Я вздрогнула и попыталась выдернуть руку из его ладони, но не получилось.

– Стесняешься меня? – усмехнувшись, спросил он.

Чем дальше мы шли, тем больше нам попадалось людей. И не было ни одного человека, кто на нас не посмотрел бы. Чаще всего люди даже останавливались.

– А ты не боишься, что я тебя заколдую? – уточнила я и снова решила перекинуть через плечо волосы. Получилось не очень эффектно, и проходящие мимо женщины захихикали. А еще я услышала любимое слово Федора – «ведьма».

– В таком случае я завяжу тебе руки, – обрадовался парень и притормозил. Через несколько секунд я увидела веревку.

– Ты серьезно? Ой, давай без этого, – попросила я. – Сбегать не собираюсь, к тому же ты все равно бегаешь быстрее меня.

– Прям так и быстрее? – недоверчиво прищурился парень.

– Если не веришь на слово, то можем, конечно, устроить забег, но... – я улыбнулась. – Стыдно перед девчонками не будет?

Федор бросил быстрый взгляд на стоящих неподалеку хихикающих девушек. Наверное, он хотел показаться перед ними мачо, поэтому проворно ухватил меня за руки и накинул на них веревку. Затем затянул, но не слишком сильно. И весьма удивился, что я не оказала ему сопротивление.

– Вот так-то лучше! – сказал он громко. – Ведьма на коротком поводке.

Девушки захихикали еще громче, и стали посылать Федору воздушные поцелуи. Я сразу заметила, что он нравится противоположному полу даже с синяком на пол-лица. Стало даже обидно, что за мой счет он хотел казаться крутым... Нет уж!

Я подняла руки и зубами сорвала веревку. Федор даже пикнуть не успел. А вот девушки неподалеку сразу притихли.

– Эй, – зашипел Федор. – Только попробуй...

Я не стала дослушивать и дала деру. При этом мне было все равно куда бежать. Но я сразу сообразила, что лучше к людям. Где много людей, там есть шанс затеряться в толпе, а еще стать легкой мишенью для дружков Федора... Да уж, не подумала... Боковым зрением я заметила, как двое из них сорвались с места и с криками побежали ко мне. Пришлось резко сменить тактику. Я остановилась, и запыхавшийся Федор тут же на меня наткнулся.

– Учти, я поддалась, чтобы твои дружки меня не разорвали, – предупредила я, когда парень вцепился в мой локоть. – Привет, мальчики, а мы тут с Федором в догонялки играем. Простите, но вас не зовем. – Сразу же сказала я, стоило парням к нам подбежать.

– Я не понял, – пробасил один из качков, в упор глядя на Федора. Я его сразу же узнала – это он был на балконе ночью.

– Я, признаться, тоже, – ответил другой, глядя на меня. У него было приятное лицо, добрый взгляд и не такой суровый вид. – Ты подружился с нашей ведьмочкой?

А вот из его уст это слово прозвучало не так обидно. Более того, парень подмигнул мне и улыбнулся.

– Ничего я не... – начал было Федор.

– Спиридон, – представился парень с добрыми глазами и подал мне руку. Я без колебаний потянулась, чтобы ответить на рукопожатие, но Федор вклинился между нами.

– Ей запрещено с кем-либо общаться, – тут же объяснил тот, прикрывая меня своим мощным плечом.

– Ты это ведь только что придумал, да? – уточнила я.

– А вот и нет, – буркнул Федор в ответ.

– Ты же говорил только про детей, а про остальных... – начала я.

– Все, нам пора, – перебил Федор и подтолкнул меня вперед. – Шагай прямо и без глупостей.

– И почему именно ты нянчешься с этой милашкой?.. – услышала я голос Спиридона за своей спиной, а Федор, гневно выдувая носом воздух, снова толкнул меня в спину. А потом схватил за руку и понесся вперед, да так быстро, что мне пришлось перейти на легкий бег.

– Так о чем там говорил Спиридон? – спросила я.

– Не твое дело, – буркнул Федор в ответ.

– А он очень милый, – сказала я. – И довольно симпатичный... и глаз у него два...

Федор резко остановился, и я на него налетела.

– Понравился, так иди к нему и попроси за тобой присмотреть, – голос парня слегка дрожал. – Я вообще единственный из всех был за то, чтобы тебя укокошить. Предупреждал, что ты только беду принесешь, так нет же, никто и слушать не желал. Да еще приставили за тобой следить...

– Разве ты не по собственному желанию это делаешь? – спросила я.

Федор замешкался с ответом.

– Конечно нет, – произнес он сурово. И чтобы оправдаться добавил: – У меня хорошая интуиция. Я просто оберегаю своих друзей от тебя, вот и все.

– И что же я, по-твоему, могу сделать? – хмыкнула я, а потом меня осенило. – Послушай, тебе не кажется, чтобы уберечь своих друзей, лучше меня отпустить? Поможешь?

На мгновение создалось впечатление, что Федор оценил мой план и вот-вот согласится. Однако тот мотнул головой и припустился дальше.

– Ладно, тогда расскажи, что тут происходит? – попросила я.

– Той, которая погубит моих друзей? – хмыкнул он. – Ну, все пришли, располагайся, но не чувствуй себя как дома. И знай – я за тобой слежу.

Мы подошли к двухэтажному каменному дому – больше похожему на здание детского сада.

Перепрыгивая через несколько ступенек, Федор первым взбежал наверх. Я, еле поспевая, следом. Затем мы прошли по длинному коридору со множеством дверей и остановились в самом конце. Помедлив пару секунд, он открыл дверь.

Комната оказалась настолько крохотной, что скорее походила на чулан для швабр и ведер, чем на место, где может жить человек. И ни в какое сравнение с шикарным коттеджным домиком она не шла. Впрочем, это же было гораздо лучше тюремной камеры в подвале?!

В данную коморку с трудом помещались односпальная кровать, стул и небольшая тумбочка. У входа стояла полуразбитая раковина. Даже окна тут не было, и приходилось довольствоваться крохотным отверстием под потолком, откуда слабо сочился свет. И, видимо, чтобы получше рассмотреть весь ужас разочарования на моем лице, Федор щелкнул выключателем. Одинокая лампочка на потолке зажглась. А потом затрещала...

– Здесь часто перегорают лампочки, как снова перегорит, можешь меня позвать, – сказал он таким тоном, словно делал мне превеликое одолжение.

– А ты где живешь? – нахмурилась я. – В такой же клетушке? Хотя, о чем это я? Ведьме типа меня на хоромы претендовать не приходится.

– А ты заслужи лучшее жилье, – Федор скрестил руки на груди. – К тому же тебе здесь придется только спать, а в остальное время все заняты на работах.

– Каких еще работах? – напряглась я. – Ой, вот только не нужно надеяться, что я стану на вас работать. Я свалю отсюда в ближайшее время, и не важно с твоей помощью или без.

Я сделала несколько шагов и оказалась в середине комнаты. Еще пара шагов и уже касалась противоположной стены. Да уж, приятного мало. Даже каюта на маленькой лодочке, в которой я однажды проводила ночь, была немного больше. Лампочка мигнула и погасла. Но через пару секунд зажглась снова.

– А где мне тебя найти, если лампочка перегорит? – спросила я, когда Федор уже разворачивался, чтобы уходить.

– Я сам тебя навещу... – ответил он.

– Меня, кстати, Саша зовут, – крикнула я, когда парень скрылся за дверью.

Я села на скрипучую кровать и решила полностью сконцентрироваться на побеге из этого местечка. Но для начала нужно было привести себя в порядок! Но я ведь так устала... В общем, я решила прилечь всего на пару минуточек и не заметила, как тут же провалилась в сон. И, признаться, не сильно расстроилась, когда мне снова приснился призрачный район. Однако теперь он был солнечным и ярким, везде росли пальмы, а вдалеке блестела голубая полоска моря.

Проснулась я так же внезапно, как и заснула. Открыв глаза, я увидела нависшее над собой веснушчатое лицо какого-то паренька, но не успела и слова сказать, как тот метнулся к двери и в мгновение ока исчез в коридоре. «И как долго он наблюдал за тем, как я сплю?» – озадачилась я.

– Ой, и как же хочется кофе! – страдальчески пробормотала я, не очень уверенная в том, что в этом месте может быть кофе.

Хотя почему бы и нет? Кофейное дерево – это же растение, родиной которого являются Бразилия или Африка. А чем это местечко хуже тропических южных стран, ведь здесь тоже растут пальмы?!

Хорошенько вдохнув носом воздух, я уловила еле ощутимый запах свежесваренного кофе. Не знаю, глюки это были или нет, но так или иначе я решила проверить.

Я выглянула в коридор. Поблизости не было ни Федора, ни его дружков, а это был очень хороший знак, и я пошла на запах кофе как ищейка, разыскивающая улику. Если бы выход из призрачного района находился возле кофейного автомата, я бы отыскала его в два счета. А там и до дома рукой подать...

Вспомнив про дом, я тут же подумала о Махаоне и соседке, согласившейся за ним присмотреть. Впрочем, выбора особо не оставила, но понянчиться с лисом несколько дней для нее никогда не было проблемой. Сердце разрывалось от боли, когда я думала о том, что не смогу вернуться и никогда больше не увижу питомца. А он так и останется жить у соседки в компании кошек, а про меня забудет.

– А ну, стой! – велел мне чей-то голос, и повернувшись, я увидела амбала – несообразительного дружка Федора с балкона. – Ты чего тут бродишь? Где Федор?

– Без понятия! – буркнула я и скрылась за первой попавшейся дверью.

И ведь зашла совершенно наугад, но попала на кухню.

У плиты ко мне спиной стояла какая-то женщина и помешивала деревянной ложной в кастрюле. Когда огромная ручища амбала ударила по двери, женщина вздрогнула и обернулась. Я сразу же признала в ней Любаву – ту самую весьма недружелюбную особу из темницы.

Решив не дожидаться пока амбал выломает дверь (предварительно закрытую мной на задвижку), а Любава поднимет крик, я попятилась к боковой двери и оказалась в другом коридоре. Ощупав несколько запертых дверей, я проникла в открытую и осмотрелась. Это была ванная комната, и мои мечты о кофе плавно переросли в мечту о горячей расслабляющей ванне.

Все-таки горячая ванна – это райское наслаждение. Со своей работой я этого почти не замечала, потому что обычно довольствовалась только пятиминутным душем, а на то, чтобы налить ванну, залить в нее разных масел и пен, времени совершенно не хватало. Я словно белый кролик из Алисы в стране чудес, который вечно куда-то спешит.

Это была шикарная ванная комната. Пока я нежилась в ванне, смотрела на свое отражение на потолке, на перламутровые кафельные стены, множество краников над ванной и главное – махровые халаты разных цветов, висящие на крючках.

Свою грязную одежду я застирала в раковине, и пока та сушилась под потолком, я вдруг обнаружила в себе талант к пению. На душе словно бабочки запорхали, и казалось, что сегодняшний день лучший в моей жизни... Ну, по крайней мере, до того момента пока в дверь не постучали и недовольным голосом не спросили:

– И кто там засел?

Этот голос принадлежал девушке, и по раздражительным интонациям я догадалась, что не самой доброй девушке. Но только я об этом подумала, как в дверь забарабанили:

– Кто бы там ни был – ты очень сильно пожалеешь, что забрался в мою ванную! А ну открывай немедленно! – И, не дожидаясь ответа, девушка завопила: «Феееедооор!»

По коридору раздался шум торопливых отдаляющихся шагов и, чтобы не доводить до того, чтобы из ванной вытаскивал меня Федор собственной персоной, я наспех натянула нижнее белье, замоталась в полотенце, сдернула с крючка первый попавшийся махровый халат и с недосушенной одеждой в одной руке, халатом – в другой, выскочила в коридор.

К моему огромному изумлению, я ни разу не заблудилась и благополучно добралась до комнаты. По пути мне лишь встретился знакомый веснушчатый мальчонка, но он ни слова не сказал, а снова в мгновение ока исчез из поля зрения. И только я подумала, что этот парнишка вряд ли меня выдаст, как в мою дверь забарабанил Федор:

– А ну открывай!

– Я уверена, что это она была в моей ванной! – раздался голос нервной девицы. И снова Федора:

– Мокрый след привел к твоей двери, так, что не думай отговариваться, – предупредил он. – Открывая, а то хуже будет! – сурово добавил он.

Вообще-то дверь в мою каморку с внутренней стороны не закрывалась. Знал ли об этом Федор? Наверняка знал, тогда зачем издевался? Или быть может давал мне шанс спрятать улики? И я почти успела затолкать под одеяло халат, но тут истеричная девица толкнула дверь и вихрем ворвалась внутрь.

– Я так и знала! – торжествующе воскликнула она, указывая на меня пальцем. – Так и знала.

На крики слетелись и другие девушки, которые, видимо, жили по соседству. Или просто пришли поглазеть. Выглядели они заспанными и растерянными и долго не могли понять, зачем их приятельница подняла столько шума. Федор, между прочим, среди присутствующих был единственным представителем сильного пола.

– Ты... Да как ты посмела... – кричала девушка.

– Что посмела? – спросила я, одновременно пытаясь незаметнее затолкать под одеяло мягкий махровый халат, чей рукав был все еще виден, и придержать спадающее с влажного тела полотенце.

Глаза девушки сверкнули, и она оценивающе осмотрела меня с ног до головы. Раздраженно она прошептала (почти прошипела):

– Проклятая ведьма, а ну отдавай мое полотенце!

Халат она еще не заметила, а то представляю, сколько бы шума подняла. Федор был на удивление молчалив. Девушка настойчиво толкала его в бок, требуя, чтобы парень принял какие-то меры, но тот, превратившись в статую, пялился на меня, словно баран на новые ворота. Интересно, а о чем он вообще думал?

– Снимай! – приказала девица.

Мои вещи были мокрыми и, хм, под полотенцем находилось только нижнее белье, и то не до конца успевшее высохнуть. Но тут в меня полетел тюбик того самого геля для душа, которым я вымыла голову. Мне удалось чудом от него увернуться, а девушка заорала:

– Как ты посмела трогать мои вещи?.. А это что еще?

Наконец она увидела торчащий из-под одеяла рукав махрового халата.

Когда я жила в общежитии, у меня уже был похожий конфликт, вот только не с гелем для душа, полотенцем и махровым халатом, а с йогуртом. Тогда я купила много баночек йогурта и забила им холодильник, но не прошло и пары часов, как все мое добро куда-то исчезло, а так как я была голодна и бежать в магазин за новым не имела ни средств, ни времени, то взяла йогурт с другой полочки – чужой йогурт. Девчонка, купившая съеденный мной йогурт, чуть за волосы меня тогда не оттаскала, благо я смогла обменять целостность своих волос на пакет сырных палочек, купленных накануне. А кто съел мой йогурт, я так и не узнала.

– Тебе разве не ясно, что это мои вещи? – брызжа слюной, крикнула девушка. – А ну отдавай сейчас же!

В моей маленькой комнате набилось уже полным-полно народа. Девушки перешептывались и хихикали, как и поступили бы на их месте любые другие современные девушки. Вот только смартфонов им еще не хватало, чтобы выложить представление в сеть.

– Снимай мое полотенце, я сказала! – приказала она. Подойдя к кровати, девица рывком вырвала из-под одеяла халат и ревностно прижала его к груди.

И как же она напомнила мне Малиновскую. Такая же красивая и стервозная. Но сдаваться без боя я не хотела. Если меня хотели публично унизить, то в долгу оставаться я не собиралась, поэтому неспешно подняла с кровати тюбик с гелем.

– А тебя Палмолив зовут? – спросила я удивленно. – Прям как гель для душа... Странное имя, тебе не кажется? Ну да ладно. О вкусах, конечно, не спорят...

Правый глаз девушки нервно дернулся сам собой.

– Ты... – прорычала она грозно.

– Я, – подтвердила я и бросила ей тюбик обратно. А потом гордо выпятив грудь, сняла полотенце и швырнула его вслед за тюбиком. – Конфликт исчерпан?

Если изумленные лица девушек можно было описать словами, то лицо Федора не поддавалось никакому описанию. Казалось, с ним сейчас случится инфаркт. Парень покраснел как рак, не в силах оторвать взгляд от моего... В общем, его заплывший глаз даже немного приоткрылся.

– Федор, – прошептала девица, обернувшись к парню. Ее возмущению не было предела, и она ждала чего-то подобного от своего знакомого, но он будто прирос к месту не в силах отвести взгляда. От меня... Ну девица сразу же и пришла в неистовство.

– Что здесь происходит, почему никто не работает? – пробасил амбал – знакомый Федора.Расталкивая девушек, он вошел в комнату, а за ним Елисей.

И думаю, не стоит говорить, какой крик поднялся. Причем, вопила вся та же истеричная особа – обладательница махрового халата.

– Ненавижу! – воскликнула она и словно разъяренная тигрица бросилась на меня.

Так как комната была крохотной, через мгновение мы уже в полусогнутом положении оказались на полу. Она нависла надо мной и приготовилась нанести удар, но я увернулась, и нежный беленький кулачок противницы угодил в стену. Я не удивилась бы, если от ее визга треснуло зеркало, стоящее на низеньком стульчике возле умывальника.

– Все вон! – сказал кто-то и, спихнув с себя визжащую от боли девицу, я хотела последовать приказу, но Елисей преградил мне путь. – А ты останься и прикройся, – он протянул мне все тот же махровый халат. Я не сразу решилась его взять.

– Ты в порядке? – заботливо обратился Федор к девушке. Однако смотрел он на меня. – Марьяна, успокойся, все хорошо.

Девушка зарыдала. Она баюкала свою ушибленную руку словно младенца.

– Ты сломала мне руку, ведьма, – прорыдала девушка.

– Если бы ты сломала руку, ты бы орала как раненая белуха, – ответила я. – А пока ты орешь как косуля, так что не переживай...

Девушка сразу перестала плакать, и в комнате на удивление стало очень тихо. Сложно было понять реакцию Елисея, так как его лицо скрывал капюшон, а вот у всех остальных на лицах отобразилось недоумение.

– Косуля – маленькое животное, – пояснила я. – А белуха большое. Белуха – это кит, а косуля – олень... Хотя в данном случае коза была бы уместнее, – добавила я тише, но, кажется, меня все равно все услышали.

– Я требую, чтобы ее изгнали! – взревела Марьяна. – Зачем вы ее вообще сюда притащили, вышвырните ее за пределы черты...

– Федор, уведи ее, – велел Елисей, и Федор тут же исполнил приказ.

Крики Марьяны еще долго разносились по коридору. Остальные тоже стали расходиться. В итоге в комнате мы остались с Елисеем наедине. Затаив дыхание, я ждала, что же он скажет, но парень молчал.

– Так все-таки черта есть... – наконец первой не выдержала я.

– Есть, – кивнул он и подошел к кровати. Он опустился на ее краешек. – Комната не очень, но мы тебя переселим в другую. К кому-нибудь из девушек немного позже. Просто сейчас у нас проблемы с жильем.

– А почему бы не заселить курортные домики? – спросила я и тут же пожалела о своем вопросе. Елисей обхватил руками голову. – Прости, я не хотела...

– Я просто устал, – произнес он. – А ты сегодня отдыхай. Завтра будет тяжелый день. Кстати... – он положил на кровать какую-то баночку. – Это мазь.

Поднявшись на ноги, он покинул комнату, а через несколько минут заглянула какая-то девушка с зеленым платьем в руках.

– Надеюсь, оно не той истерички? – уточнила я, когда девушка положила его мне на кровать.

– Нет, оно мое, – улыбнулась она.

– Тогда подожди, я халат отдам, – сказала я и, стянув халат, быстро надела на себя платье.

– Скоро ужин, – сообщила незнакомка. – Если хочешь, я за тобой зайду, и пойдем вместе.

– Хорошо, спасибо, – поблагодарила я.

– Ты только не выходи из комнаты, а то мне придется тебя запереть, – виновато добавила она.

– Теперь ты за мной приглядываешь? – спросила я.

– Только в нашем домике, – снова улыбнулась она. – Елисей попросил, пока Марьяна... В общем, отдыхай.

Я скучала в комнате несколько часов и совершенно не знала, чем себя занять, даже смазала все ранки по несколько раз. Мазь была без запаха и совсем не щипала. А потом я стала метаться, словно лев в клетке. В комнате не нашлось ни единой лазейки, выручившей бы меня в побеге, а выходить я не хотела, чтобы не подвести добрую девушку. Да и запертой быть тоже не хотелось. Я уже решила, что обо мне забыли, как в дверь тихонечко постучали.

– Ну что скучаешь? – в комнату заглянул Первой. – Наслышан о твоих подвигах. – Он лукаво улыбнулся.

– Пришли со мной посидеть, чтобы мне было повеселее? – спросила я.

– Так для веселья тебе Федора нужно присылать, – еще шире расплылся он в улыбке. – Но ты не обижайся, он сейчас немного занят. А я по другому вопросу, на ужин тебя Настасья попросила захватить. Она сама-то задерживается, так что я сегодня тебя отведу.

– Ясно! – кивнула я.

Стоило нам спуститься вниз и оказаться на крыльце, как я остановилась. В моей комнате не было нормального окна, зато тут на крыльце я увидела малиновый закат. Никогда в жизни не видела ничего подобного.

– Ой смотрите-ка, кто это у нас тут, – воскликнул Первой. По улице в направлении нас шел Федор, при этом вид у него был недобрый.

– Ты чего, Первой, – воскликнул тот недовольно. – Она же сбежать может, ты потом ее догонишь что ли?

– Насколько мне известно, сбегает она только от одного человека, – заметил Первой.

Федор шутки не оценил, нахмурился и ухватил меня под локоть.

– Дальше я сам, – произнес он.

– Ты уже так быстро освободился? – спросил старик, но Федор не ответил.

Когда мы добрались до нужного дома и вошли в большое просторное помещение, я сразу увидела Тошу и Ташу. Они сидели за одним из больших длинных столов живые и здоровые. Сердце радостно забилось в груди, и я уже было направилась к близнецам, как Федор настойчиво потянул меня в другую сторону.

Дети тоже меня заметили и радостно замахали. Я ответила тем же.

– Помаши мне тут... – сказал Федор, хватая меня за руку. – Запрещено, забыла что ли?

– А что с настроением? – спросила я. – Девицу-то утешил? Как ее рука? Не отвалилась?

Я попала в яблочко. Настроение у Федора явно испортилось из-за Марьяны, но что именно случилось, оставалось загадкой. И, кажется, откровенничать парень не торопился. Он снова смотрел на меня как на врага народа.

– У них с Марьяной любовь, – шепнул Первой, когда Федор оставил меня за столом, а сам ушел за едой. Старик опустился на скамеечку рядом. – Правда, только со стороны Марьяны. Федор у нас видный парень, но сам сторонится девушек. Ходят слухи, что однажды ему разбили сердце. Но я тебе ничего не говорил, договорились?

– Конечно, – кивнула я.

– Ладно, у тебя видимо есть дела поважнее моей старческой болтовни, – Первой кивнул в сторону, где сидели дети. Он поднялся и отсел за соседний столик, а я, не веря своему счастью, согнувшись пополам, побежала к детям. Мне нужно было успеть, пока Федор не заметил, что я удрала.

– Саша, – зашептала Таша, протягивая ко мне руки, когда я на корточках села возле них. Две женщины, приглядывающие за детьми, тут же ретировались, видимо, побежали звать на помощь.

– Морковка, мы думали, что тебя больше не увидим, – воскликнул Тоша. – Что произошло?

– Не знаю, но обязательно выясню, – заверила я ребят. – Где вас держат? Вы а порядке? Нам нельзя общаться, но...

Я заметила, что к нам уже спешно идут какие-то мужчины. Но не успели они приблизиться, как кто-то коснулся моих волос, а потом холодные пальцы легли на мою шею. Близнецы во все глаза смотрели на стоящего за моей спиной Федора.

– Еще раз увижу, что пытаешься с ними говорить, вообще из комнаты не выйдешь до глубокой старости, – предупредил мой конвоир.

– Это Федор, – представила я парня детям. – Он вообще добряк, но после разборок со своей подружкой немного не в себе...

– Бесстыдница... Нечистая... Ведьма... – зашептали вернувшиеся к столу женщины. Они явно расхрабрились, потому что рядом с ними стояли мужчины, похожие на бандитов, головорезов, которым явно нечего терять. Я это сразу поняла по тому, с какой ненавистью они на меня смотрели. Мужчины грубо стали поднимать на ноги Тошу и Ташу и оттаскивать прочь. Федор, в свою очередь, поднял на ноги меня.

– Держи девку подальше, – предупредил бородач. – Или я сам ей шею сверну.

– Зачем ты вообще ее сюда притащил? – набычился другой.

– Распоряжение Елисея, – ответил Федор, но я почувствовала, как часто забилось его сердце. – Она будет есть с нами, а также работать и жить. Если кто-нибудь ее тронет до распоряжения Елисея, то...

– Смотри, как бы тебя не тронули, – усмехнулась одна из женщин. Федор смерил ее недобрым взглядом и, прижимая меня к себе, повел прочь.

Пока мы шли по рядам, все смотрели на нас и шептались. Мне хотелось провалиться сквозь землю, поэтому, когда Федор усадил меня на место, я придвинулась как можно дальше в угол, лишь бы меня никто больше не видел. Если Федор вначале казался мне опасным, то по сравнению с теми мужчинами являлся белым и пушистым.

– Я же тебе говорил, чтобы слушалась и... – напустился на меня парень.

– Но почему дети с ними? – воскликнула я. – Они же опасные!

– Ешь и помалкивай! – ответил Федор и уткнулся в свою тарелку с супом.

Аппетит у меня совершенно пропал, но, чтобы не раздражать Федора, который, похоже, в данной заварушке был на моей стороне, я дрожащей рукой взялась за ложку. Но молчать все же не могла.

– Ты сказал, что единственный хотел моей смерти... – прошептала я. – Но эти, по всей видимости, хотя сильнее...

– Ешь, – повторил Федор, подняв на меня взгляд.

Он, наверное, увидел тревогу на моем лице, так как я действительно была встревожена и напугана. Мало того, что дети были в руках этих головорезов, так они угрожали не только мне, но и Федору. Парень вздохнул.

– Я говорил про мою компанию, – произнес он. – Елисей у нас главный, но не все ему подчиняются... Точнее, не все хотят подчиняться. Мы нашли тебя первой, поэтому ты с нами, а твоих брата и сестру нашли они... – Федор слабо кивнул в сторону дальнего стола. – Они ничего им не сделают без указания Елисея, но мы не можем их заставить... Твоим брату и сестре придется пожить с ними до разбирательства.

– Какого еще разбирательства? – насторожилась я.

– Останетесь вы с нами или нет, – пробормотал Федор и уткнулся в тарелку. Тем самым он явно хотел показать, что разговор на этом закончен.

Я взглянула в сторону, где были дети. Тоша и Таша тоже перепугались и теперь, пересев чуть дальше, низко склонились над тарелками. А рядом с ними все те же женщины. Мужчины куда-то ушли.

Я скользнула взглядом дальше и хорошенько осмотрела помещение. Оно было большим и светлым, очень похожим на мою старую школьную столовую. Столы стояли ровными рядами, к ним придвигались лавки, а в дальнем конце был прилавок, где находились подносы, и женщины в чепчиках выдавали тарелки с едой. Сегодня Федор взял еды нам обоим. Он знал меня всего один день, но опекал не хуже любого друга. Интересно, что случилось бы со мной, окажись я в другой компании?

Федор громко стучал ложкой по тарелке и делал вид, что не видит, как я на него смотрю.

– Федор, прости, – наконец не выдержала я. – Парень на меня взглянул пристально и внимательно. А потом вздохнул и снова вернулся к супу. Он злился, и я не могла его осуждать. – Они тебе ничего не сделают, – прошептала я. – Просто пугают.

– Думаешь, я боюсь за себя? – подал он голос, рассматривая свою ложку. – Просто я не понимаю, почему так сложно вести себя нормально? Я же дал тебе свободу...

– Во-первых, я извинилась, – воскликнула я. – Да у нас не сразу заладилось, но теперь вроде бы все нормализовалось. По крайней мере, ты больше не хочешь меня убить, а это радует. Во-вторых, если ты называешь свободой то, что таскаешь меня везде за собой, то это весьма сомнительно. В-третьих, мой дом находится за чертой, и я собираюсь туда вернуться. Я смогу за себя постоять и за детей тоже, не сомневайся.

– Марьяна не моя подружка, – внезапно произнес парень. А так как я говорила о другом, то немного растерялась.

– О... – ответила я. – А она об этом знает? Ну, что она не твоя подружка, а ты не ее дружок? – Ну не могла я сдержаться, чтобы злорадненько не улыбнуться, когда Федор снова начал краснеть и силиться открыть второй глаз.

– Без этого жить не можешь, да? – недовольно пробормотал он. – Над всеми издеваешься?

– Что ты, только над тобой, – заверила я и хотела еще что-то добавить, чтобы окончательно смутить парня, но тут мне в нос ударил знакомый запах. Я даже на месте подскочила. – Ты чувствуешь? Это кофе?!

– Здесь нет кофе, – ответил Федор и придвинул ко мне компот, который взял на ужин вместе с остальной едой. – Пей компот, а мне, наконец, дай нормально доесть суп.

Я вздохнула и потянулась к компоту. Но ведь компот это же не то же самое, что ароматный свежесваренный кофе... Но я ведь действительно чувствовала. Я перекинула через лавку ноги и задвигалась в направлении запаха. Запах шел откуда-то со стороны прилавка...

– У нас нет кофе уже очень давно, – Федор преградил мне путь ногой. – Сядь, пожалуйста, нам не нужны новые проблемы. Не привлекай к себе внимания! Мы набираем продукты в магазине раз в месяц, кофе у нас кончается быстрее всего. Мы пойдем за продуктами, еще не скоро, так что...

– Но я же чувствую запах. Как и в доме тогда... – стояла я на своем. Федор страдальчески замотал головой. А потом поморщился и все-таки принюхался и ответил:

– Это не кофе, а... напиток похожий на кофе, но только по запаху, по вкусу он совершенно другой, так что...

– А можно мне? – продолжила наглеть я.

– Нельзя, – строго отрезал парень. – Его пьют не все, а только... – Федор явно задумался над словом, но так и не подобрал. – В общем, нельзя и все. Можно некоторым, но не нам.

Я словно в замедленной съемке видела, как Елисей с подносом в руках прошел мимо, а за ним шлейфом запах кофе.

– Саша, – предостерегающе зашептал Федор, и я тут же мысленно отметила, что впервые он назвал меня по имени, а не ведьмой, но поделать с собой ничего не могла. Федор все-таки был хорошим, но кофе – лучше!

Я схватила свой компот и, перепрыгнув через ногу своего знакомого, метнулась к соседнему столу. Елисей как раз поставил поднос с несколькими гранеными стаканами с налитой в них темной жидкостью. От них не шел пар, а значит это все-таки не кофе. Но какой аромат...

Я села на свободное место рядом с Первым. Все, кто находился рядом, удивленно на меня посмотрели. Из знакомых я узнала Спиридона – парня с добрыми глазами, остальные люди были мне не знакомы. Впрочем, я особо в них не всматривалась, приковав взгляд к стаканам.

– Как ужин? – обратился ко мне Елисей.

– А что это? – спросила я, указывая на стакан. Свой компот я поставила на стол. – Как насчет бартера – компот в обмен на...

– Она сегодня не в себе, – Федор положил мне руку на плечо. – Все... пошли назад...

– Договорились! – ответил Елисей и поставил передо мной один из стаканов.

– Елисей, я не думаю, что это правильно... – начал Федор.

– И я соглашусь, – поддержал Первой. – Мы ведь не знаем, какая будет реакция...

Я потянулась к стакану, видя только его перед собой. На ощупь он был холодным, я покрепче обхватила его пальцами, спешно поднесла к губам и успела сделать всего несколько больших глотков. По вкусу на кофе он совсем не напоминал, но, пожалуй, это был самый вкусный напиток из всех, что я когда-либо пробовала. И я даже не успела прочувствовать весь вкус, как Федор отобрал у меня стакан и залпом его осушил.

– Вот так! – воскликнул он и пошел обратно к своему месту. Я растерялась. Вот никак не ожидала, что такое произойдет. Я уже покосилась было на поднос с остальными стаканами, но их там не оказалось – их разобрали остальные. Елисей же взял мой компот и спросил:

– Ну как?

– Что как? – спросила я. – Федору капец, если ты об этом!

– Завтра снова можем поменяться, – сказал Елисей, когда я, гневно дыша, поднялась на ноги и пошла устраивать разборки. Я даже половины стакана не успела выпить, а он... В общем, когда я подбежала и тряханула Федора за плечи, он даже не шевельнулся. Его голова лежала возле тарелки супа, глаза были плотно закрыты.

– Эй, – грозно прошептала я ему на ухо. – Вообще так нормально поступать? Я вообще-то свой компот отдала! Эй, ты меня слышишь?

Федор, похоже, не слышал. Он лежал очень тихо и не шевелился. Мне даже вначале показалось, что он перестал дышать. Я повернулась к столику, где остались сидеть Елисей с компанией. Они с явным интересом смотрели на нас, я толкнула Федора, и снова ноль реакции.

– Ну и что с ним такое? – спросила я.

– Слишком быстро выпил напиток прозрения, – пояснил Елисей и, нехотя поднявшись на ноги, направился к нам. – Не волнуйся, завтра будет как огурчик.

– Бывали, конечно, случаи паралича и комы... – добавил Спиридон и, обхватив Федора за талию, стал поднимать на ноги. – Еще частичная потеря памяти... Но это всего на пару десятилетий, не больше.

– Издеваетесь, да? – возмутилась я. – Что с ним случилось? В стакане был яд?

– Яд? – переспросил Елисей. – Разве ты оттуда тоже не пила?

– Да, но... – начала было я, а потом спешно опустилась на скамейку.

Ой, кажется, у меня дыхание участилось, и голова закружилась, а Спиридон, взгромоздив на себя Федора, потащил к выходу. Елисей, взглянул на меня и тоже пошел прочь. Так они за меня вообще не волнуются? И кто меня проводит обратно?

– Саша, – услышала я голос Первого, перед глазами засверкали звездочки, а голову будто накрыли подушкой.

А потом я каким-то непонятным образом попала в свою клетушку и долго смотрела на горящую подмигивающую лампочку, которая вскоре погасла, и стало очень темно.

Сказать, что у меня выдалась спокойная ночь, значит, ничего не сказать. После того, как погасла лампочка, и стало очень темно, я впала в странное состояние. Меня бросало то в жар, то в холод. Словно в бреду я слышала какие-то голоса, а потом увидела призрачные тени. Они выплывали из-за стен и окружали меня словно в каком-то фильме ужасов.

Призраки были страшные – большие и лохматые, как монстры, с горящими в темноте глазами. Я хотела кричать, звать на помощь, но не могла издать и звука. А фигуры что-то говорили. Сгрудившись вокруг моей кровати, они махали своими лапами и куда-то указывали. Они словно хотели, чтобы я последовала за ними. А я лежала в кровати не в силах пошевелиться.

Когда же один из них подошел ближе и своей мохнатой полупрозрачной рукой меня коснулся, я почувствовала адскую боль в плече и наконец-то смогла двигаться. И стоило мне сесть на кровати, как призраки рассеялись, а я в ужасе выбежала в коридор, а оттуда на улицу.

И первым, кого я там увидела, был Федор. Он сидел на скамейке рядом со зданием и смотрел на небо. У входа горел желтый фонарь, кругом было очень темно и тихо.

Небо было красивое – усыпанное звездами, словно россыпью бриллиантов. Но помимо привычных звезд, я видела еще маленькие планеты, опоясанные кольцами и вовсе без колец. И их было очень много, словно целая галактика.

– Ты живой? – осторожно поинтересовалась я, не совсем уверенная, что глаза меня не обманывают, и на лавочке именно Федор.

– А ты уже обрадовалась, что я помер? – спросил он и я, не помня себя от радости, бросилась к парню на шею.

Не обращая внимания на слабые протесты, я крепко его обняла, и, видимо, перешла некую границу. Внезапно руки парня оказалась на моей талии и стали притягивать меня ближе, а губы коснулись шеи...

– А что ты не спишь? – спросила я, резко отстраняясь. Федор смутился и отодвинулся подальше.

– Могу задать тебе тот же вопрос, – произнес он. – Выглядишь неважно.

– Ты тоже, – сказала я.

Мне казалось, что я заболела. Все тело ломило, голова болела, горло саднило... Я села на скамейку, и Федор отодвинулся еще на пару сантиметров.

– У меня лампочка перегорела, не посмотришь? – спросила я.

Во взгляде Федора я увидела что-то похожее на испуг. Он резко поднялся на ноги и попятился назад. И тут до меня дошло!

– Стой-стой! – я вскочила следом и примирительно выставила перед сбой руки. – У меня и в мыслях ничего не было... Того, о чем ты подумал!

– А о чем я подумал? – спросил Федор, перестав пятиться. Он прищурился, и я заметила, что его второй глаз стал выглядеть гораздо лучше.

– Не знаю... – я почувствовала, что начинаю заливаться краской. – Я просто хотела сказать, что у меня не только перегорела лампочка, но еще я видела... монстров.

– Монстров? – переспросил Федор.

Не знаю, стоило ли ему вообще рассказывать об увиденном, ведь люди обычно реагируют не очень на подобные вещи. Впрочем, кого я обманываю, находясь в этом странном месте, я только и могла, что днями напролет рассказывать про монстров. Ну, я и решилась.

Сначала Федор слушал очень внимательно, мне даже показалось, что он верит каждому моему слову, но когда я закончила, покачал головой и спокойно ответил:

– Тебе просто приснился кошмар.

– Да, наверное, но уж очень реалистичный, – вздохнула я и потерла ноющее плечо. Монстр к нему прикасался и теперь оно болело. Неужели мне все приснилось?

– А что они хотели тебе показать? – спросил Федор.

– Не знаю, я пошевелиться не могла, – покачала я головой. Но указывали они... – я взглянула на второй этаж и оторопела.

– Что? – спросил Федор, когда я замерла с поднятой рукой.

– Это же моя комната? – прошептала я, глядя на маленькое окошечко почти у самой крыши. – Или она с другой стороны?

– С этой стороны... – прошептал Федор, приковав взгляд к тому месту, куда смотрела я. – Значит, лампочка не перегорела? Нужно пройти и проверить...

Федор направился ко входу, но я преградила парню путь.

– А вдруг они реальны? – зашептала я, хватая парня за руку. Он не стал вырываться, а в ответ крепче сжал мою ладонь. – Это же призрачный район.

И с каких пор я стала трусихой? Наверное, с этих самых – как попала в это место, и, кажется, последнее время только и делала, что всего боялась.

– Тогда жди здесь, а я проверю, – ответил он и побежал к крыльцу.

– Блин, – сказала я и пошла следом.

Мы как можно бесшумнее поднялись по лестнице и пошли по коридору. Все спали, и здесь было очень темно так как ни в одной комнате не горел свет. Разве что конец коридора слегка освещался. А все потому, что моя дверь в комнату была приоткрыта.

Раньше я ни за что не догадалась бы, что Федор с его ростом и телосложением может так тихо передвигаться. Однако парень был как персонаж из мультфильма – скользящий на крыльях ночи.

Когда мы приблизились к комнатке, я услышала, как забухало мое сердце – прям на весь коридор. А когда Федор потянулся к дверной ручке, затаила дыхание. Парень рывком открыл дверь, и в следующий миг меня ослепила яркая вспышка.

Я стала куда-то стремительно падать.

В небытие, прозванное призрачным районом?

6. Изгнание

– Эй, ты в норме? – услышала я голос и открыла глаза.

Я лежала на скрипучей кровати, а возле нее на полу сидел Федор. Вид у парня был озабоченным, заплывший глаз окончательно открылся, и теперь в обоих глазах читалось сильное беспокойство.

Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в своей коморке, вот только со стенами что-то случилось. Кто-то словно исписал и изрисовал их черными и красными чернилами – уйма непонятных слов и символов. Я укоризненно взглянула на Федора, если он считал это смешным, то... И как теперь все это отмывать? Ведь стопудово меня обвинят и заставят убираться.

Из единственного крохотного окошка под потолком сочился солнечный свет.

– Ты сидел со мной всю ночь? – спросила я, все еще укоризненно хмурясь.

– А что мне еще оставалось делать? – недовольно пробормотал он, вытягивая руки и ноги – максимально, насколько позволяла комнатушка. Парень широко зевнул. – Ты ни с того, ни с сего хлопнулась в обморок. Как, по-твоему, я должен был реагировать? Елисей с меня бы кожу содрал, случись с тобой что-то...

– Мог бы бросить меня в коридоре и сказать, что мы ночью не встречались?! – предположила я. – Или рассказать правду.

– Про монстров и перегоревшую лампочку? – уточнил он. – Нет уж спасибо, я и так с тобой обзавожусь не лучшей репутацией, еще не хватало стать ненормальным...

Федор резко замолчал, вроде как даже смутился своих слов. Неужели у нас и вправду отношения улучшались, хотя... Я бросила взгляд на стены и спросила:

– Тогда зачем ты это сделал?

– Что сделал? – нахмурился парень, а я поднялась с кровати и хлопнула по стене рукой. – Вот за это Елисей с тебя точно кожу сдерет. Учти, я не стану тебя прикрывать, если меня заставят все это отдраивать, то ты будешь делать это со мной!

Федор смотрел пораженно, переводя взгляд со стены на мое лицо. У него хорошо получалось показывать недоумение, да так хорошо, что через пару минут молчания, ко мне закралась мысль, что парень и вправду ничего не видит. Но разве это возможно?

Я снова хлопнула по стене рукой, а потом взглянула на потолок, на котором свободного места не осталось. Федор был высоким, без труда дотянулся бы, но...

– Ты решил меня разыграть? – воскликнула я.

– Тебе вчера приснился кошмар, – осторожно произнес парень, видимо решив, что я все еще не в себе. – Ты помнишь, что случилось? Мы пошли в комнату, чтобы проверить перегоревшую лампочку, а потом...

– Была яркая вспышка, – кивнула я.

– Вспышка? – в голосе у Федора послышались панические нотки. – Послушай, это ты меня разыграть решила? Хватит приказываться... Сначала монстры, а теперь вспышка...

– И надписи на стенах и потолке, – добавила я, разводя руками.

– Надписи? – прошептал он оглядываясь. Нет, сыграть так точно было невозможно. – Ладно, я зайду позже... – вздохнул он, поднимаясь на ноги. – В любом случае, рад, что с тобой все хорошо, чувство юмора – хороший признак выздоровления.

– Да какой тут юмор! – я спешно поднялась и преградила ему дорогу. – Я тебя не выпущу, пока не признаешься, что это сделал ты, а не...

«Монстры!» – слова застряли у меня в горле, а Федор снова вздохнул и без особо труда сдвинул меня в сторону.

– Я попросил зайти за тобой Настасью. Она проводит на завтрак, а пока... Пожалуйста, никуда не влезай, – добавил Федор, выходя за дверь.

– А ты меня не проводишь? – спросила я, и прозвучало это уж больно по-детски. Что вообще со мной такое?

– Не скучай, – откликнулся парень, выходя в коридор.

– Вот ведь гад! Бросил меня! – прошептала я, трусливо озираясь по сторонам, словно в любой момент на меня мог броситься монстр с горящими глазами.

До прихода Настасьи я решила изучить содержимое на стенах. Сначала вообще боялась даже пошевелиться, а потом, осмелела, отметив, что выбора у меня все равно нет, а надписи могут как-то помочь. Но так как у меня не было ни ручки, ни бумаги, приходилось рассчитывать только на память. И за час я далеко не продвинулась.

– А что ты делаешь? – внезапно раздался в дверях девчачий голос. Я обернулась и увидела вчерашнюю девушку, одолжившую мне платье. Она смотрела на меня с любопытством. Точнее на то, как я рассматриваю стены.

– Да так ничего, – отмахнулась я, спрыгивая с кровати.

Признаться, после реакции Федора, я не сильно ждала, что девушка поинтересуется о том, кто испортил стены, поэтому не расстроилась, когда Настасья как ни в чем не бывало положила на кровать сложенные брюки и футболку, пояснив:

– Они понадобятся для работ. Распоряжение Елисея, что ты будешь работать с остальными.

– Работать? – спросила я.

– Федор тебе объяснит, – ответила девушка. – Он попросил вернуться сюда после завтрака, – добавила она, когда я стала переодеваться. Все-таки в платье я чувствовала себя не так комфортно.

– Послушай, а потом я смогу принять душ? Только безопасный для собственной жизни? – поинтересовалась я, но Настасья не ответила.

Девушка в упор смотрела на меня, точнее на мое плечо. Я неспешно опустила голову и тоже посмотрела на плечо – то самое, которого ночью, вроде как во сне, касался призрак-монстр. От ключицы до предплечья тянулась окровавленная рана.

– Боже мой... – прошептала я, а перед глазами сразу же все поплыло.

Но почему я не чувствовала боли? Глубоко вздохнув, я осторожно коснулась кончиком пальца раны. Но боли от прикосновения по-прежнему не появилось. И хоть по виду это было похоже на рану, на самом деле походило на весьма реалистичную нарисованную под рану татуировку.

– Больно? – спросила девушка.

– Нет... – ответила я немного заторможенно. – А можно сейчас в душ сходить?

Настасья с огромным трудом отвела от моего плеча взгляд.

– Идем, – прошептала она и первой вышла за дверь.

Еще одна ванная комната располагалась на первом этаже прямо под моей комнатушкой – такая же крохотная и довольно убогая, но зато без истеричных особ, типа Марьяны.

– Я тебя здесь подожду, – шепнула Настасья и прикрыла за мной дверь.

Я подошла к зеркалу, поглядела на «рану», потыкала в нее пальцами, в надежде что-то почувствовать, но тщетно. Тогда я потом забралась под душ, принявшись натирать «рану» мочалкой, но тщетно. Лишь плечо покраснело, а «рана» как была, так и осталась.

Когда я выглянула за дверь, увидела в коридоре приличную очередь из девушек. Но никто из них не возмущался, хотя я проторчала в ванной достаточно долго. Меня позвала Настасья, и мы поспешили на выход.

– Это же Ведьмина метка? – шепотом спросила она, когда мы выходили из здания.

– Что? – переспросила я. Вот от кого, от кого, но от Настасьи я не ожидала, что она тоже начнет называть меня ведьмой. Девушка создавала положительное впечатление, казалась такой милой...

– Ничего, – ответила она, внезапно напрягшись, избегая на меня смотреть. Было очевидным, что девушка что-то знает, но скрывает. А вдруг ночные монстры все же были реальны? Ведь не случайной, что у «раны» на моем плече даже имелось название.

Во что бы то ни стало, мне нужно было увидеться с Федором и с пристрастием расспросить обо всем, что здесь происходило. И пусть только попробует сказать, что мне все приснилось!

На завтраке было очень мало народу. Настасья объяснила это тем, что мы опоздали. Но, может быть, это даже к лучшему?! Хотя кого я обманываю... Меня интересовал единственный человек, без которого разом пропал весь аппетит.

Я тоскливо посматривала на стол, где мы вчера сидели с Федором, поймав себя на мысли, что постоянно думаю о парне. А ведь ночью, я так была рада его видеть, что даже бросилась обниматься. О ответил взаимностью, а его губы... Я погладила шею и покосилась на Настасью. Благо она на меня не смотрела, занятая едой.

– Мне велено ее отвести, – внезапно возле нашего стола остановился знакомый амбал – дружок Федора. Мы даже не успели съесть и половину завтрака. Точнее Настасья не успела. Аппетит явно был при ней. А вот я лишь пару раз укусила яблоко.

– Правда? – растерялась девушка. – Но Федор мне лично сказал... – она неуверенно на меня посмотрела. – Наверное, передумал...

– Именно, – ответил амбал. – Брат доверил ведьму мне.

– Ведьму? – удивилась я. – Прямо так и сказал?

Мне показалось это странным, ведь сегодня Федор утром хоть и был не в духе (еще бы провести всю ночь в скорченном положении на полу), но называл меня по имени. Уже второй раз, между прочим. И я подумала, что с «ведьмой» покончено навсегда, но, видимо, нет.

– Это Мартын, – шепнула Настасья. – Они с Федором братья, и ему можно доверять... – и она обратилась к амбалу. – Мартын, но мы еще не все доели, можешь подождать?

Мартын нервно стал переминаться с ноги на ногу.

– Федор тебя уже ждет и просил поспешить, – произнес он, а я поспешно поднялась на ноги.

– Спасибо тебе, увидимся позже, – обратилась я к Настасье. – Не буду заставлять Федора ждать, а то мало ли...

Девушка улыбнулась.

Повел Мартын меня туда, куда остальные не ходили. Это я сразу поняла это потому, что улицы, которые мы пересекали, были все безлюднее и безлюднее. А очень скоро вдалеке увидела однотипные коттеджные домики, до которых шли мы довольно долго, петляли закоулками, что я даже решила было, что мы заблудились. Но тут между домами я увидела группу людей. Мужчин.

Одеты они были в рабочую одежду, на ногах – длинные охотничьи сапоги, а на руках тканевые перчатки. У одного была целая охапка лопат, которую он раздавал присутствующим. Я сразу же принялась искать взглядом Федора, но почему-то не нашла.

– А где Федор? – повернулась я к Мартыну, но тот уже спешно уходил прочь – туда, откуда мы пришли.

Я заволновалась, так как была совершенно не уверена в том, что смогу самостоятельно вернуться назад без чьей-либо помощи. Но где же Федор? Может быть, еще не подошел? Я обернулась к мужчинам, узнав в одном из них вчерашнего бородача, который угрожал Федору. Внутри все сжалось, запоздало сработало чувство, что сейчас произойдет что-то нехорошее. Впрочем, показывать страх я не собиралась.

– Наконец-то пришла! – громко сказал бородач. – А мы уж заждались, без тебя не начинаем...

– Что не начинаете? – спросила я, с трудом сумев совладать с голосом.

Внутренний голос посоветовал брать ноги в руки и давать деру. Да так быстро, как только смогу. Я оценила обстановку – убежать далеко все-равно бы не успела, громил было слишком много, да и ноги словно к земле приросли.

– Копать, конечно, – ответил он. – А ну, парни, расступитесь!

Мужчины отошли в сторону, и я увидела, что за их спинами котлован. Но ни экскаваторов, ни кранов, только люди с лопатами.

– Какой у тебя размер ноги? – спросил мужчина с лопатами. – Тебе полагаются сапоги.

– Я не стану ничего копать! – уверенно произнесла я. Удивительно, но голос оставался и вправду бесстрашным. Эти мужики – не Федор, с которым я позволила себе лишнего. Эти прихлопнут меня сразу – лопатой по голове и в котлован. Я сделала незаметный шаг назад.

– Распоряжение Елисея, – ответил бородач. – Хочешь пойти против него? Разве не знаешь, что он тут главный?

И произнес он все это со странной насмешкой в голосе, явно давая понять, что Елисей для него не авторитет.

– Где все? Где Федор? – спросила я, и мой голос все же выдал внутреннее волнение и слегка дрогнул.

– Где Федор?! – передразнил меня мужчина с лопатой и сплюнул на землю.

– Дружочек твой ненаглядный? – спросил бородач и кивнул в сторону котлована. – Хочешь проверь, а ведь я предупреждал!

Сердце забилось в груди, словно раненная птица. Даже не знаю, что сильнее меня напугало – что они убьют меня или убили Федора. Но, может быть, парю еще можно помочь? И ведь не свяжись со мной, ничего бы такого не случилось.

– Что вы с ним сделали? – спросила я, чувствуя, как внутри все похолодело от страха. Нужно было бежать за помощью, за Елисеем, но вдруг не успею? Осторожно я двинулась к краю котлована, мужчины преграждать путь не стали, сразу же расступаясь.

С колотящимся в груди сердцем я подошла к краю и взглянула вниз. Как все-таки хорошо, что я не боюсь высоты. Котлован был очень глубоким, сужающимся к низу, представляя собой некую воронку. Я отчаянно всматривалась туда, готовая увидеть на дне искореженное тело, но внизу никого не оказалось.

Я отошла от края, но сзади стеной уже стояли мужчины, другие подходили с другой стороны. Да уж, глупее не придумать – я попалась на всеми известный трюк. Ох, что же со мной не так, словно все навыки растеряла.

– Ну что же... Полезай, – произнес бородач и неприятно улыбнулся.

– Нет, – ответила я.

– Ведьма, это была не просьба, а приказ! – крикнул мужчина с лопатами и снова сплюнул на землю. – Выбирай либо с сапогами, либо без сапог, но ты туда полезешь, как пить дать.

– Вот это уж вряд ли, – ответила я, юркнув в сторону.

И хоть я особо не верила в успех, у меня почти получилось сбежать. Я пробилась через двух неповоротливых мужчин, которые явно того не ожидали и не успели меня схватить, увернулась еще от двух, проскочила мимо еще одной группы, вырвалась и бросилась к домам. Осталось совсем немного до проулка, но тут в меня полетела лопата и ударила по ногам. Не в силах удержать равновесие, вскрикнув от боли, я упала.

– От нас не уйдешь, ведьма! – раздался над мной голос. Я повернулась и увидела одну из женщин, которая охраняла Тошу и Ташу. А рядом с ней была ее подруга, которая тут же наклонилась и ладонью ударила меня по лицу.

– Узнала, ведьма? – просипела она и замахнулась лопатой. – Конец тебе и твоим щенкам! Поквитаемся с ними сразу после тебя!

Если бы я не откатилась в сторону, то лопата точно бы размозжила мне голову.

– Мы же все обговорили! – рявкнул бородач, подбегая к нам и сурово глядя на женщин. –Никакой самодеятельности!

– Прости... не удержались... – промямлила первая женщина, кротко опуская глаза. Вторая отдала лопату и тоже виновато опустила взгляд.

Мужчина схватил меня футболку и потащил обратно к краю котлована. Но толкать вниз не стал, отпустил и вернулся к остальным, которые стояли плотным полукругом, не давая и малейшей возможности на побег. В руках мужчины держали лопаты, направив на меня словно копья. Несколько из них ударили меня по рукам и ладони тут же начали кровоточить.

– Прыгай! – велел хозяин лопат и сапог.

– Зачем вы это делаете? – спросила я. До банальности глупый вопрос, как будто они прям возьмут и ответят.

– Ничего личного, так нужно для всех! – все же ответил бородач, повторив: – Прыгай!

Починиться или продолжить бороться? Я поднялась на дрожащих ногах, взглянула в озлобленные лица, приближающиеся острые лопат. Меня теснили к краю, не оставляя выбора.

Я не хотела падать спиной, съехать как-нибудь осторожно, надеясь, что не расшибусь и ничего не сломаю. Словно это имело какое-то значение – глубокий котлован, лопаты в руках... Не сложно было догадаться, что меня дальше ждало, но ведь надежда покидает последней, а маленький шанс, что кто-то вмешается и спасет оставался. Нет, ну правда, не могла же я так глупо закончить.

– Ладно, – пробормотала я и хотела развернуться, чтобы рассчитать свое падение, но мягкая земля под ногами внезапно стала осыпаться.

Всего мгновение, и я полетела вниз. Как ни странно, но жизнь не пронеслась перед глазами, я даже подумать ни о чем не успела, как оказалась в самом нижу котлована – без единого ушиба и повреждения. Ну, не считая пораненных еще наверху рук. Сверху раздались радостные голоса. Я вскинула голову, увидев вдалеке окошко голубого неба.

Дрожащими пальцами я разорвала футболку и принялась наматывать куски ткани на пораненные руки. Боль от этого не утихала, но остановить кровь получилось. Но порадоваться я тому не успела, как сверху посыпались комья песка и грязи.

Ну вот очевидное и свершилось – меня решили похоронить заживо. Рьяно орудуя лопатами, эти люди даже не давали возможности опомниться, засыпая меня с неимоверной скоростью. За какие-то несколько минут я уже оказалась наполовину в земле.

Я пыталась карабкаться, забираться на новую землю, заполняющую котлован, но понимала, что все это тщетно. Не было смысла бороться, никто не пришел и не помог, надежда оказалась тщетной.

Силы стремительно покидали, дышать становилось все сложнее, я готова была смириться со своей судьбой, хотела лишь одного – чтобы все поскорее закончилось. А когда я умру, мне больше не будет стыдно перед Ниной за то, что я не вернула ей брата и сестру. Меня же не станет...

Когда я оказалась по грудь в земле, активность людей сверху внезапно поубавилась. Но у меня не осталось сил посмотреть наверх и узнать, что там случилось. Я опустила голову на землю, словно на подушку, закрыла глаза и приготовилась, что через пару минут покину этот мир. Я уже слышала, как меня зовут. Совсем скоро я встречусь с родителями... От мысли стало очень тепло и я окончательно расслабилась.

– Очнись же, – кто-то прокричал мне в ухо. Я через силу открыла глаза и увидела перед собой знакомого парня. Спиридон?

Он выглядел напуганным и старательно откапывал меня из земли, словно пес, ищущий в песочнице кость, швыряя куски земли в разные стороны. Он звал меня и казался настоящим... Стоп, так он и был настоящим, а я все еще находилась в котловане, зарытая в землю по грудь

Вскоре я смогла вытащить руки и начала шевелиться, во мне вновь затеплилась жизнь. Может быть, мне еще рано было отправляться в мир иной?

– Только не за руки, – застонала я, когда парень схватился за мои окровавленные ладони. Еще мгновение, и я обхватила руками его шею, а на моей талии оказалась веревка.

– Не бойся, мы тебя вытащим, – заверил он и затягивая петлю. – Ты ведь в порядке? – прищурившись, добавил он.

– Для человка, который уже прощался с жизнью – вполне, – отметила я, а Спиридон вяло улыбнулся и подергал за веревку, которая через пару секунд пришла в движение. Нет, все-таки надежда и вправду умирает последней...

Вот сейчас, кажется, у меня заболел каждый кусочек тела. Мне было тяжело дышать, двигаться, даже думать. Стиснув зубы, я еле сдерживалась, чтобы не кричать от каждого рывка веревки. А наверху первым делом я увидела Федора. Словно котенка он подтащил меня к краю и вытащил на свет божий.

– Что с руками? – спросил Федор звенящим то ли от злобы, то ли волнения голосом.

– Тишка, принеси воду и бинты, они у меня в рюкзаке, – скомандовал Елисей, опускаясь рядом.

– Мои брат и сестра... – пробормотала я. – Они сказали, что убьют их...

– Не волнуйся, они в безопансости! – заверил меня Елисей.

Яркое солнце больно светило в глаза, и я пыталась прикрыться руками. Меня начала бить крупная дрожь, а Елисей положил руку мне на плечо – то самое, где красовалась новоиспеченная татушка. Я не сомневалась, что он это заметил, но ничего не сказал.

Сильнее всего мне хотелось отключиться, но я была в сознании и все слышала. И то, как Елисей распорядился отнести меня в больницу, и то, как Федор орал, что всех переубивает, как Спиридон повторял: «Все хорошо... Все хорошо...», а знакомый конопатый мальчик, которого завали Тишкой, не переставая бубнил, что было очень страшно.

А пока мы сидели возле котлована мне обработали руки. Раны были настолько глубокие, что от их вида я принялась судорожно всхлипывать. Елисей попытался успокоить, что, когда они заживут не останется и следа. Верилось с трудом, но меня волновали больше не раны, а то, что те люди собирались убить Тошу и Ташу! Елисей сказал, что дети в безопасности, но он был тут, а те люди... Где они были? Куда ушли? Я огляделась, но вокруг кроме нас ни души.

– Я могу ее понести, – предложил Спиридон и бережно стал меня поднимать, но Федор довольно грубо оттолкнул приятеля в сторону. Спиридон чуть не упал обратно в котлован. – Да ладно, сам неси, если хочешь!

– Я сама дойду, – вздохнула я, когда Федор настойчиво ко мне потянулся. Впрочем, сопротивляться у меня сил не хватило. Парень сгреб меня в охапку.

Очень быстро мы дошли до больницы. Это было белое двухэтажное здание – внутри настоящая больница с настоящими врачами в белых халатах. Меня тут же уложили на койку и сделали обезболивающий укол. Затем снова обработали руки, при этом ни Федор, ни Елисей от меня не отходили ни на шаг. Спиридон оставил нас еще на половине пути и убежал по какому-то заданию Елисея, а Тишка попрощался возле входа в здание.

– Что у тебя на плече? – спросил Елисей, когда врач вышел из палаты.

– Татуировка, – тут же ответила я, покосившись на плечо. Видимо врач принял его за рану и сделал повязку. – Нравится?

– Татуировка... – повторил он очень серьезным голосом.

– Да, татушка под рану, выглядит устрашающе, правда? Сделала незадолго до приезда в ваш райский уголок, – пробормотала я, заворочавшись на подушках. И сказала не подумав, слишком поздно сообразив, что вчера он же видел меня практически голой

– Вчера ее не было! – тут же заметил Елисей.

«Блин!» – мысленно выругалась я.

– Она самоисчезающая, проявляется только на сухом теле. Вчера после душа я не успела обсохнуть, поэтому ее и не было видно, – придумала я на ходу, и, чтобы ответ выглядел более убедительным, добавила: – В обычном мире, откуда я, еще и не такие штуки есть. Разве не слышал о таком?

Я покосилась на Федора, сидящего с каменным лицо. Елисей о подобном явно не слышал, удивленно, но словно наигранно, воскликнув: «Правда? Вот так чудеса!» В ответ пришлось рьяно закивать, да так, что голова закружилась.

– Ладно, отдыхай, – парень улыбнулся и поднялся на ноги. Федор даже не шелохнулся, а когда Елисей покинул палату, подошел ко мне и, без лишних слов, даже не спросив разрешения, открепил от моего плеча все бинты и принялся разглядывать «рану».

– Ты меня раздавишь! – пожаловалась я.

– Откуда взялось? – нахмурился он.

– Самоисче... – начала было я, но Федор глянул так, что я поняла – с ним не прокатит. Да и Елисей, похоже, тоже не особо поверил.

– Ведьмина метка, – произнес он. – Так откуда?

– Что? – спросила я, стараясь показывать, что утром уже слышала это название от Настасьи. Да кого я обманываю? Я приподнялась на подушках и пылко заявила:

– Оттуда же, откуда и надписи на моей стене, – буркнула я, сурово глядя на парня. – А ты еще сказал, что мне кошмар приснился. Не забыл?

Федор, не сводя взгляда с моего плеча, стал кусать нижнюю губу.

– Получается, что она утром появилась? – спросил он.

– Может быть и ночью, – пожала я плечами, стараясь выглядеть безразличной, но... В общем, я отбросила подушки и села, сказав: – Все плохо, да? Расскажи все, что знаешь!

– Ты здесь всего сутки! – возмущенно прошептал парень. – Так быстро это никогда еще не происходило!

А потом Федор замолчал и, скрестив на груди руки, опустился на стул и уставился на меня так же враждебно, как вчера днем, когда я сидела в клетке, а он бросался на решетку, как дикий зверь.

– Почему ты злишься? – прошептала я.

– Я не злюсь, – ответил он, но весь его вид говорил о другом.

– Не расскажешь подробнее? – спросила я. – Ты сказал, что такое уже... было?

– Нет, не скажу! – грубо отрезал Федор, и я поняла, что лучше его больше не спрашивать. Пока. Пусть поостынет немного и придет в себя. А пока нужно было срочно сменить тему... – А как Мартын? – Федор сразу же побелел. Кажется, я выбрала совершенно неправильную тему и, прежде чем парень успел что-то сказать, добавила: – Если ты из-за него снова меня ненавидишь, то не волнуйся, я ничего не скажу Елисею. То, что твой брат меня привел к этим... Если ты из-за этого... И Настасья тоже не скажет...

– Он сам признался, – ответил Федор. – А ты думаешь, мы чего так быстро-то подоспели... Задержались бы на полминуты и... Впрочем, ему вряд ли кто поможет... Все, кто принимал в сегодняшнем участие, будут изгнаны.

– Значит, ты был прав, что я принесу горе или, как ты там выражался... – вздохнула я.

– Они ослушались приказ Елисея... – помотал головой Федор. – Ты здесь ни при чем. Будь на твоем месте любой другой... У нас свои законы, а их ослушания приводят к...

Парню было тяжело говорить, каждая фраза давалась ему с трудом, словно причиняла боль.

– Федор, достань мне еще стакан того пойла, – попросила я. А ведь все дело было в напитке, как я сразу не догадалась? Ведь именно после него мне приснились монстры и появилась метка.

– Еще чего, – пробормотал парень. – Даже не подумаю. В общем, ты отдыхай, а я тоже пойду.

Вот такой расклад мне совершенно не нравился.

– Я боюсь оставаться одна, – призналась я.

– Боишься? – удивился парень. – Мне казалось, что ты ничего и никого не боишься... – Но, видимо, вид у меня был жалким, поэтому он вздохнул и добавил: – Если ты хочешь принять душ, то я могу с тобой сходить. Выглядишь как чертенок.

– Как ведьма, – грустно улыбнулась я, но Федор шутку не оценил. Он первым вышел из палаты, а я поковыляла следом. Не знаю, как уж я там выглядела, но ощущала себя ужасно как никогда.

Душевые находились в соседнем крыле здания. Мы шли безлюдными коридорами, вдыхая аромат лекарств. Странно, но, кажется, в больнице я была единственным пациентом.

– Федор, прости, мне правда очень жаль, – искренне произнесла я.

– Они не должны были этого делать, – Федор сжал кулаки.

– А изгнание это что? – осторожно спросила я.

Федор не ответил, продолжая идти вперед.

– Я тебе ничего не говорил, ясно? – пробормотал он. – Забудь.

– Изгнание за чертой, да? – догадалась я.

– Хватит, прекрати! – строго произнес парень. – Выхода нет. Там лишь смерть, а здесь мы хоть как-то живем...

– Существуете, – ответила я. – Заключенные в ловушке. Как трусы. И если вас все устраивает, то меня нет. У меня там остались друзья, работа... – о последнем, к слову, я могла забыть, ведь точно не успею вернуться, но... Вспомнив про Махаона, сердце сжалось в комочек. Пожалуй, это был мой единственный друг, ради которого я должна была вернуться. Ну и, конечно же, отдать Нине детей целыми и невредимыми.

– Пускай и так, – согласился Федор. – Мы всем довольны. И тебе бы тоже помалкивать... Елисей мог вышвырнуть тебя за черту еще вчера, но он проявил милосердие, позволил остаться, а ты...

– Да пошел ты, – в запале воскликнула я и зашагала дальше по коридору. Федор не понимал. Здесь был его дом, и он им дорожил, а мой находился в другом месте. И я должна была его найти! Должна!

Федор за мной не последовал, и это было правильным решением, так как в сердцах я готова была наговорить ему много гадостей.

Теперь я точно не верила в то, что все случайно. И мои сны, и то, что я тут оказалась. Я очень быстро нашла душевые кабинки и теперь, стоя под горячей струей воды, думала о том, что те монстры не причиняли мне вреда, ну, если не считать страшноватой на вид «раны», они лишь указывали... «Они хотели мне что-то показать!» – осенило меня. Но что именно? А вдруг это... выход?

А Федор не понимает! Пусть живет в своей клетке и радуется, а я буду искать выход. Но для начала... Во мне снова стало возрождаться забытое чувство, а вдруг пока еще рано ставить крест на карьере, у меня получится вернуться к сроку?! Но для этого нужно завершить репортаж, вернув свои вещи.

В палату я вернулась не сразу. Пришлось прилично поплутать, ведь все внутри было очень похоже, а номера на двери я не запомнила. Палату удалось найти только благодаря Федору, который ждал внутри. Вот лично я бы на его месте ушла.

Федор сидел и смотрел в окно, даже не заметив, как я вошла. Только стоило мне присесть на кровать, как он вздрогнул и повернулся. Наверное, ждал, что я извинюсь, но я лишь забралась в кровать и повыше натянула одеяло.

– Если хочешь, навещу тебя позже, – предложил он.

Мне этого хотелось, но я легла на бок и отвернулась к стенке. Я слышала, как он уходил, но не стала его останавливать.

Больница оказалась очень спокойным местом. За весь день ко мне не зашел никто кроме медсестры. Да и то она только измерила температуру, дала какие-то таблетки и сменила повязки на руках. Я терпеливо ждала, когда же сгустятся сумерки, и я смогу отсюда выбраться. Странно, но после пережитого совершенно не хотелось спать. Я была полна энергии, и у меня почти ничего не болело, даже руки и те прошли. А после длительных раздумий, я пришла к выводу, что вещи в ратуше. Это ведь было главное место, куда первым делом вчера меня привел Елисей для переговоров. Некий знак? Та комната с игрушками до сих пор стояла у меня перед глазами. «Да, если и начинать поиски, то именно оттуда!» – решила я.

Но не успело стемнеть, как в палату ко мне заглянул Первой.

– Собирайся, идем на суд, – сообщил он мрачно.

– Куда-куда? – заволновалась я, но не стала заставлять старика ждать. Я поспешно оделась в принесенную им одежду.

Я очень удивилась, когда поняла, что идем мы к ратуше, куда я и планировала сегодня попасть. Первой пропустил меня в дверь и вошел следом, закрыв ее на замок. И тут я услышала голоса. Они доносились с конца коридора, уходящего вниз под землю. Мы пошли туда и вскоре оказались в просторном помещении с трибунами, очень напоминающем лекционный зал института. Возле дверей на входе стояло несколько парней с оружием. Они даже не шелохнулись, когда мы прошли мимо них.

Справа от входа двумя рядами стояли длинные скамьи, а рядом с ними еще парни с оружием. Люди в основном сидели на дальней скамье, а на первой с гордым видом восседали охранницы Тоши и Таши, бородатый мужик, хозяин лопат и сапог и еще какие-то двое агрессивных на вид мужчин. Все они смотрели на меня с такой ненавистью, что я невольно поежилась.

– Иди к стульям напротив, – подтолкнул меня Первой налево.

– Ведьма! – выкрикнула женщина со скамьи. – Это все ты виновата! Смерть ведьме!

С первой скамьи заскандировали: «Смерть ведьме!», и мне потребовалось неимоверная сила воли, чтобы заставить себя пойти к стулу, куда указал мне Первой.

– Не переживай, – возле меня появился Тишка и галантно подал руку. Я схватилась за нее словно за спасательный круг, и остальную часть пути мы преодолели вместе.

Рядом стояло еще два стула. Я подумала, что на один из них сядет мальчик, но он лишь улыбнулся и ретировался. Я же опустилась на стул, чувствуя на себе множество взглядов, но так и не решилась повернуть голову и посмотреть на трибуны.

И тут в дверях зала появились Тоша и Таша. Их привел Федор, сам мрачнее тучи. Он что-то сказал детям, и они поспешили к стульям. Таша уже хотела было броситься ко мне, но Тоша ее одернул. Мальчик коротко мне кивнул, мол: «все хорошо». Они сели на стулья рядом.

– Что же, можем начинать, – в центре зала стоял круглый столик-стойка с микрофоном, к нему и подошел Первой. – Давненько мы тут не собирались, но надеюсь, все помнят про наши правила и расплату за их нарушение. Елисей, прошу.

Первой отошел от стойки, и его место занял Елисей. Тогда-то я набралась храбрости и посмотрела наверх. Наверное, тут собрались все жители, так как яблоку упасть было негде. Большинство из них сидели с каменными лицами, некоторые женщины плакали, и их пытались утешить сидящие рядом. Я попыталась отыскать взглядом Федора, но не нашла, возле выхода парня не было.

– Как всем известно, существуют некоторые законы, нарушение которых приводит к изгнанию, – заговорил Елисей. – Сегодня мы собрались из-за вопиющего случая. Итак... сегодня утром была совершена попытка убийства!

Я вздрогнула, на трибунах стало очень тихо, а вот на лавках зашумели. Точнее на первой лавке.

– Ты привел к нам ведьму! – вскочил на ноги бородач. – Это не нас изгонять нужно, а ее.

Признаюсь, я не была против такого исхода. Я бы с радостью ушла, но меня почему-то не отпускали. Более того, пытались убить. И то не были пустые угрозы.

– Здесь главный я, поэтому сам решаю, кто тут ведьма, а кто нет, кого к нам приводить, а кого нет, – властным голосом произнес Елисей, и во всем зале наступила гробовая тишина. Даже бородач присмирел. Елисей выждал паузу и продолжил, – Преступив все мои указания, эти люди, – он указал на лавки, – нарушили мой приказ, в связи с этим будут наказаны...

– Одумайся, Елисей! – взвыла одна из охранниц Тоши и Таши. – Мы же твоя семья...

– Ты не можешь с нами так поступить, – закричала ее подруга.

– Мы не участвовали во всем этом! – стало доноситься со второй лавки. – Пожалуйста, мы ни в чем не виноваты.

– Кто виноват, а кто нет, будет решать она, – Елисей поднял руку и указал на меня. Я чуть в обморок не хлопнулась. Вот такого исхода я точно не ожидала. – Она решит, кто будет изгнан.

– Кто она вообще такая! – это уже закричали с трибун. – Какое она имеет право?!

– Она не пыталась никого убить. Будь она ведьмой, мы бы давно узнали... – произнес Елисей, и снова стало очень тихо.

Он отошел от стойки и направился ко мне. У меня сердце в пятки ушло, когда он подошел и протянул мне руку. И тут мой взгляд упал на вход. Я увидела Федора, рядом с которым стоял Мартын. Последний обвел взглядом зал и направился к лавке с осужденными, а Федор, бледный как смерть, остался стоять на месте.

– Тебе нужно ответить, кто был замешан в заговоре. Мы взяли всех, кто там был, но они утверждают, что не все участвовали в этом, – шепнул мне Елисей. Он аккуратно взял меня за руку и повел к центру. – Эта девушка, которую вы так хладнокровно пытались убить, сегодня решит, кто пошел против моего приказа, – громко добавил он.

– Так ты хочешь решить их судьбу моими руками? – тихо спросила я.

– Либо они будут изгнаны все, либо ты кого-то спасешь, – ответил Елисей. – Учти, я не всегда такой добрый...

– В таком случае я назову тех, кого не нужно изгонять! – согласилась я.

– Хорошо, – кивнул Елисей.

Я посмотрела на людей на лавках. И с заднего ряда я видела в глазах присутствующих отчаяние и раскаяние. И только с первой лавки не переставали смотреть на меня с ненавистью. Они ни капли не жалели о том, что сделали, и я не сомневалась, сделали бы это снова, будь у них такая возможность.

Конечно же, я не помнила, кто хотел меня убить. Перед глазами лишь было плотное кольцо людей, лопаты, а затем падение в котлован. Их было так много... Людей... Ох, как же мне хотелось отсюда уйти.

– Мартына там не было, – сказала я.

– Мартын привел тебя в ловушку, ведьма, – торжественно сообщил хозяин сапог и лопат. – Так что, если мы будем изгнаны, то и он вместе с нами.

Мартын, единственный из всех, сидел с опущенной головой. Кажется, он давно смирился со своей судьбой. Я вспоминала его взгляд, когда он вел меня к тем людям. Будто еще тогда он понимал, к чему все это приведет. И ведь он не дал мне умереть, не смог взять на себя такой грех.

– Ты сказал, что я решаю, – покачала я головой и обратилась к Елисею. – Как вы меня нашли? Кто вам сказал? Пожалуйста, Елисей, каждый человек заслуживает второй шанс. Если бы не Мартын, я бы сейчас здесь не стояла.

– Таков закон! – взревел бородач. – Он сознался, а значит виновен!

– А ты, ведьма, закончишь так же, как и все до тебя. Помяни мое слово, монстры утащат тебя и будут медленно убивать...

– Хватит, – резко произнес Елисей. – Кроме Мартына еще кого-нибудь отпустить? Мартын, выходи оттуда.

Такого исхода явно никто не ожидал: ни сидящие на лавке, особенно на первой, ни даже сам Мартын. Он удивленно поднял голову и недоверчиво посмотрел вначале на меня, потом на Елисея. Видимо подумал, что это какая-то шутка.

Но, похоже, Елисей не шутил. Он действительно был готов помиловать всех, кого я назову.

– Всю вторую лавку тоже отпусти... пожалуйста, – сказала я и, развернувшись, направилась к выходу.

Парни с оружием даже не попытались меня остановить, а Федора, с которым я хотела поговорить, и, наверное, извиниться за сцену в больнице, в дверях не оказалось.

7. Убежище

Не обнаружив Федора, я сразу же изменила план, решив вернуться к спасению вещей. Оглядевшись и отметив, что за мной никто не следит, я поднялась по коридору, а потом взбежала вверх по лестнице. Без труда я нашла комнату с игрушками. Она оказалась запертой, но для меня – мастера по вскрытию дверей, это, конечно же, не представляло проблемы. В моих волосах на всякий пожарный всегда прятались невидимки, сохранила я их и теперь. За пару секунд я открыла дверь и протиснулась внутрь.

Там было очень темно, но включать свет я не стала. Моя уверенность в том, что вещи находятся именно в этой комнате, поубавилась, но я все равно принялась ощупывать ближайшую гору игрушек. А за ней еще одну и еще. В общем, в потемках я проползла почти полкомнаты, как...

– Саша, быстрее за мной, – в слабом свечении из коридора в проходе показался Тишка, который чуть не довел меня до инфаркта. – Они идут сюда, если застукают, Елисей разозлится... Давай же быстрее.

Тишка скрылся из виду, а я, отбросив мысль, что совершенно не знаю этого мальчика, побежала за ним. И в последний момент мы чудом успели скрыться за соседней дверью, очень удачно оказавшейся открытой. Хотя все-таки удача в данном случае вряд ли имела место быть, так как я увидела в руках Тишки отмычку.

– Странно, мне казалось, что я запирал зверь, – донесся голос Елисея. А когда дверь комнаты захлопнулась, я облегченно выдохнула.

Страшно представить, что было бы, если он меня там нашел. И мне кажется, меньше всего он разозлился бы на этот счет. Попахивало чем-то посерьезнее. Только что он отпустил людей, которых хотел приговорить к смерти. Пошел мне на уступку, сделал милость... В общем, он спокойно смог бы отменить приказ о помиловании или сделать чего похуже. Что именно я даже предполагать не стала.

Я мотнула головой, отгоняя неприятные мысли, и обратилась к Тишке:

– Эй, а ты откуда узнал, где я?

– Догадался, – ответил мальчик. – Я подружился с Тошей и Ташей. Они многое о тебе рассказали, в том числе и о том, что ты не сдашься... Ладно, будем лезть. Ты ведь нормально себя чувствуешь?

Он подошел к окну и открыл его настежь. А потом первым встал на подоконник и обернулся ко мне.

– И как много они тебе обо мне рассказали? – спросила я, а мысленно добавила: «Особенно учитывая, что они на дух меня не переносят!»

– Все, – улыбнулся мальчик. – Я помогу вам, потому что верю. А еще я не хочу, чтобы с тобой случилось плохое... Ты нужна Тоше и Таше, я это понял.

Вот фраза «случилось плохое» мне совсем не понравилась. Сначала Федор проговорился, что что-то уже происходило ранее, затем та женщина сказала, что меня утащат монстры, как утащили и остальных, которые были до меня, а теперь Тишка... В общем, здесь явно было что-то не чисто.

Мы выбрались на улицу и по балконному карнизу засеменили к пожарной лестнице. Этот побег оказался самым легким в моей жизни, уже минуту спустя мы со всех ног неслись прочь от ратуши.

– Спасибо за Мартына, – запыхавшись, сказал Тишка. Я хотела ответить типа: «Да ладно тебе, я сделала, как должна была», но тут Тишка добавил: – Это из-за Федора? Он тебе нравится?

Я прямо-таки споткнулась на ровном месте.

– Еще чего, – прошептала я, а внутри все задрожало.

– А мне показалось, что нравится, – улыбнулся Тишка и остановился возле какого-то одноэтажного домика, очень похожего на коттеджный, но меньше того чуть ли не в три раза. Такой – мини-домик. Мальчик достал из кармана ключ и отпер им дверь.

– Ты здесь живешь? – недоверчиво спросила я, когда мы вошли внутрь.

– Не совсем, но ты можешь приходить сюда, когда захочешь, – сообщил мальчик и с торжественной улыбкой вручил мне ключ. А так как я засомневалась, могу ли я брать ключ, Тишка добавил: – Ты не бойся, Елисей тебе ничего не сделает. Это мое тайное место, и ты можешь им пользоваться. Кстати, у Тоши с Ташей тоже есть ключ. А еще я принес твои вещи!

Я глазам своим не поверила, когда увидела на диване свой рюкзак. Грязный и частично порванный, но такой родной. Я тут же бросилась к нему и прижала к груди, как самую большую драгоценность на свете. А затем открыла молнию и обнаружила, что все мои вещи находились в целостности и сохранности.

– Ты ведь не уйдешь? – спросил Тишка, присаживаясь рядышком на диван.

– До меня здесь уже были... девушки? – спросила я. – Ну, пришедшие с той стороны?

– За чертой никто не живет, – мотнул головой Тишка.

– А вообще были же девушки? – спросила я. – То есть я имею в виду... Что-то странное с ними происходило?

На этот раз Тишка медленно, но кивнул.

– За чертой жизни нет, – повторил он. – Там одна смерть и... Мы словно в ловушке, дверца захлопнулась и, не подобрав нужный ключ, выйти мы не можем.

– Так все-таки выход есть? – воскликнула я.

Тишка снова кивнул.

– Но найти его может не всякий... Мы можем пересекать черту раз в месяц, когда полнолуние. В остальные дни – запрещено! – прошептал мальчик. – Если оказаться в другое время, кроме ночи полнолуния, то...

Тишка опустил глаза. Он явно думал о чем-то плохом, и я не могла понять, что тут происходит. Но мальчик определенно что-то знал, не хотелось его мучить, но... У меня просто не оставалось выбора.

– Тишка. Ты сказал, что хочешь мне помочь, – я коснулась руки мальчика, и он поднял на меня свои больше печальные глаза. – Пожалуйста, помоги мне понять... Почему все говорят, что подобное уже случалось? Оно случалось?

Я потерла свое плечо. Мальчик тяжело вздохнул и произнес:

– Помимо проклятия ведьма оставила лазейку. Любая из девушек могла оказаться избранной, получить метку, и когда это случалось... Ей требовалось отправиться за черту, чтобы всех спасти – открыть захлопнувшуюся дверцу. Совершался определенный ритуал, и все должно было сработать, ведь делалось по правилам, но... Никто из них так и не вернулся.

Мальчик замолчал и снова тяжело вздохнул. Его взгляд так и молил больше не мучить и отпустить, но я до сих пор много не понимала. Впрочем, меня ведь был еще и запасной вариант...

– Спасибо тебе большое, – улыбнулась я. – А ты можешь позвать Тошу и Ташу, если они, конечно, еще не спят?!

Тишка кивнул и убежал. А я исследовала гостиную и опустилась в большое мягкое кресло. И, если минуты назад сна не было ни в одном глазу, то стоило мне опустить голову на подлокотник, как я провалилась в страну дремы. Правда, без сновидений. Я думала, что после рассказа Тишки мне приснится кошмар, но этого не случилось.

– Прекрасно, она дрыхнет! – услышала я веселый голос Тоши над самым своим ухом. А открыв глаза, увидела детей. И как же мне захотелось их крепко-крепко обнять, но я не успела пошевелиться, как они на меня сами навалились. И чуть не раздавили.

– Эй, полегче, – попросила я. – А Тишка не с вами?

– Нет, он решил дать нам время побыть наедине, – заметила Таша. – Он очень хороший.

– Жених да невеста, – протянул Тоша, а Таша гневно сверкнула глазами и стукнула брата по голове. Тот в ответ толкнул ее в бок.

Ох, и как же мне не хватало этих обормотов. За последние дни они стали мне гораздо ближе, чем за все годы нашей с ними вражды. Один на один мы не общались два дня, а, казалось, прошла целая вечность.

– Рассказывайте, что знаете! – велела я.

– Да ничего особенного не знаем, – ответила Таша. Она опустилась на диван и заняла удобную для себя позу. Правда Тошка плюхнулся рядом и все испортил. Девочка сползла на пол и недовольно глянула на брата, затем села обратно и отодвинулась. – Все одержимы мыслью отсюда выбраться, но сделать этого не могут, пока не исполнится...

– Пророчество, – вставил Тоша. – Что девушка сможет убить ведьму и разрушить черту. Но они не знают, какая именно девушка. И вот все сидят и ждут, как говорится, избранную. Здесь много девушек, и каждая из них гипотетически может оказаться той единственной.

– Выжить за чертой невозможно... – добавила Таша. – По крайней мере, все в этом уверены. Там живет ведьма и...

– Ага, значит, ты все-таки поверила в мистику! – торжественно воскликнул мальчик.

– Они очень боятся ведьму, – продолжила Таша, сделав вид, что не услышала брата. – Считается, что ведьма создала призрачный район и заточила здесь всех в наказание за... – девочка замялась, – мы не поняли пока, за что именно, но разберемся. Так вот, ведьма хотела их мучить до скончания веков, но им удалось сбежать за черту. Типа здесь мы сейчас и находимся – в безопасном месте. А там, где мы были, где высотки и дождь – территория ведьмы. Она убивает всех чужаков, поэтому там никто и не живет.

– И не понятно, почему все-таки она нас не убила, – вздохнул Тоша и покосился на меня. – Как думаешь?

Я не знала, что на это ответить. Только что я узнала про пророчество и девушек, которые должны были убить ведьму. Но у них ничего не получилось и они... В общем, говоря о чем-то плохом, Тишка имел ввиду именно это.

– Подробнее про пророчество не расскажите? – попросила я.

– Мы не знаем точно, но вроде как должны были сбыться все предзнаменования, после чего девушка отправлялась за черту. И если она возвращалась, то это значило, что ведьма побеждена, а если нет... Никто так и не вернулся, – вздохнула Таша.

– Блин, Морковка – ты ведь тоже девушка! – воскликнул Тоша.

И это прозвучало как откровение. Как будто Тоша раньше не догадывался, а теперь до него это дошло. Впрочем, дошло до него кое-что еще. И до нас с Ташей тоже.

– А вдруг в пророчестве говорится о тебе? – прошептала Таша, в ужасе уставившись на меня. – Поэтому они тебя не убили... Они увидели в тебе избранную? Но это значит...

– Кошмар, – прошептал Тоша.

– А подробнее про предзнаменования не знаете? – спросила я, с трудом заставляя голос не дрожать.

– Мы не знаем, – ответила Таша. Они с братом смотрели на меня так, словно я была при смерти. – Что-то слышали насчет Ведьминой метки и еще чего-то...

Я оттянула ткань рубашки, показывая свое плечо. Дети ахнули.

– Это ведь не метка? – дрожащим голосом уточнила Таша.

– Пожалуйста, прекращайте на меня так пялиться, – попросила я, внезапно разозлившись. – Мы с вами отсюда выберемся, и никто не умрет! Только, вы должны меня слушаться. Эти люди – они сумасшедшие или...

– Это уж вряд ли, – покачал головой Тоша. – Они живут тут очень много лет. Правда, много. И здесь каждый день, как день сурка. Все такое одинаковое, и никто не стареет. Но они все помнят, всю свою мучительно долгую жизнь...

– Давай сменим тему, а то у меня мурашки побежали, – попросилаТаша.

– Вы как хотите, но, если бежать отсюда, то чем быстрее, тем лучше... – продолжил Тоша. – Елисей долго не сможет защищать Морковку. Ее тут многие ненавидят. А когда сбудутся все предписанные предзнаменования, и они точно поймут, что нужна им она, то... Что-то мне подсказывает, что Елисей больше не станет тебя защищать, а сам вытолкнет за черту, – сообщил мальчик, глядя мне прямо в глаза. – Надо валить как можно скорее!

– Тишка упомянул какой-то ритуал, – сказала я с трудом.

– Не знаю, – передернула плечами Таша. – А вдруг это что-то страшное?

На этом моменте мне самой захотелось сменить тему. Но я соглашалась с Тошей, нужно было сваливать и чем быстрее, тем лучше. В голове отчетливо прозвучали слова охранницы Тоши и Таши, что меня будут медленно убивать монстры... Так же, как и остальных – до меня. Мороз пробежался по коже и напросился банальный вопрос, который задают все люди, когда в их жизни что-то меняется: «Почему именно я?»

– Мы уже были за чертой, – заметила я. – Если верить всем этим людям, то выжить мы не могли. Нужно рискнуть и снова туда уйти... До ритуала.

Мы просидели с детьми еще несколько часов, старательно избегая темы призрачного района, говорили о жизни. Просто о нормальной жизни. Тоша и Таша рассказывали мне, как жили все то время, когда я уехала в город покорять столицу, а, узнав их историю, я рассказала о своих самых интересных репортажах.

Мы нашли в домике чайник, чайные пакетики, куски сахара, какое-то черствое печенье и конфеты. Все это мы с удовольствием умяли. А увидев, что время позднее, решили расходиться. Договорились, что встретимся в домике завтра и все обсудим, а пока ведем себя, как ни в чем не бывало и не вызываем подозрений.

На темных улицах было беспокойно. Пока я добралась до больницы, то и дело слышала встревоженные голоса, крики и рыдания. А потом я увидела куда-то направляющихся людей с факелами и решила примкнуть к процессии. В первых рядах шли бородач и хозяина сапог и лопат, за ними с гордо поднятой головой – одна из женщин. Она ничем не выдавала свой страх, разве что в свете факелов у нее блестели слезы на щеках. Рассмотреть остальных не удалось, так как меня отвлекли.

– Эй, а тебе туда нельзя, – за локоть меня ухватил Первой, – возвращайся в больницу.

Старик смотрел на меня с такой надеждой, что я не смогла ослушаться. Кивнув, я отошла в противоположную сторону от уходящих людей и дошла до здания больницы. Со мной были мрачные мысли, которые просто не давали покоя... Особенно о ритуале. Я все думала, думала, думала, заснув лишь под утро.

Разбудил меня шорох. Я тут же открыла глаза, не сомневаясь, что пришел Федор, но вместо последнего обнаружила в помещении Спиридона.

– Где Федор? – спросила я, не на шутку забеспокоившись. Последний раз я видела его в дверях зала, где вершился суд.

– И тебе доброе утро, – улыбнулся парень. – Теперь я за тобой приглядывать буду... Кстати... надеюсь, ты любишь цветы...

Он порылся у себя за спиной и положил на кровать слегка помятый букетик каких-то полевых цветочков, похожих на ромашки. Весьма милый жест, да и Спиридон довольно милый, но... Где Федор-то?

– С ним что-то случилось? – я поспешно вскочила с кровати. – Что-то с Мартыном? Это из-за него?

– Почему сразу случилось? – пожал плечами Спиридон, усаживая меня обратно и пододвигая букетик. – Просто решил взять выходной, а может быть несколько...

– Ясно, – кивнула я, испытав, наверное, самое сильное разочарование на свете. – Как вчера все прошло?

– Терпимо? – помрачнел Спиридон.

– Их изгнали? – тихо спросила я.

Парень кивнул и отвернулся. Распространяться насчет этого ему явно было запрещено, поэтому я не стала расспрашивать. К тому же, у меня теперь были дети, отличающиеся умом и сообразительностью, поэтому пытать других расспросами смысла не было.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил парень. – Врач сказал, что ты абсолютно здорова, разве что руки... – он покосился на повязки.

– Почти не болят, – улыбнулась я и взяла букетик. – Красивые.

Спиридон улыбнулся и предложил:

– Хочешь прогуляемся?

– Конечно, – воскликнула я.

Гулять со Спиридоном было не так, как с Федором. С последним мы постоянно пререкались, что меня искренне веселило. А вот Спиридон внезапно зажался, он краснел и бледнел одновременно, искал слова, но не находил. Как будто мы с ним пошли на первое свидание... Но тут его окликнули. Сложно передать словами какое облегчение отразилось на его лице.

– Я тебя оставлю ненадолго? – спросил он.

– Разумеется, – кивнула я, обрадовавшись, что парню придется отойди по какому-то делу.

– Не уходи далеко, – попросил напоследок парень и побежал прочь.

«Разумеется», – мысленно повторила я и, стоило парню скрыться из виду, спешно сошла с дороги. И хоть здесь все было одинаковое, я немного научилась различать дома друг от друга. Или мне так только казалось?

Не знаю сколько прошло времени, но я тщетно пыталась найти домик, ключ от которого томился в кармане. Наверное, стоило вернуться к ратуше и попытаться воссоздать вчерашний путь, но не успела я об этом подумать, как между двумя коттеджами увидела темное пятно, очень похожее на...

– Призрачный район? – прошептала я, припустившись туда. – Не может быть!

Я выбежала из-за домов и пораженно уставилась перед собой. Какие-то сто метров отделяли меня от мрачных высоток с выбитыми стеклами в окнах. Там снова шел дождь, я слышала, как он шумел, а, приближаясь к черте, отчетливее ощущала веющую оттуда прохладу. И, остановившись, пришлось побороться с нестерпимым чувством броситься к высоткам, ведь где-то там находился выход.

И тут я услышала, словно кто-то напевает песню. Дождь заглушал мелодию, но я все же смогла разобрать женский голос и приблизилась к черте практически вплотную, всматриваясь в стену дождя.

– Кто там? – спросила я.

И тут во мраке загорелось множество горящих глаз, прям как у тех монстров из моего реалистичного сна. А может быть, это и были те самые монстры? Которые станут меня медленно убивать?..

Я вообще не трусиха, но тут трусливо попятилась и, развернувшись, побежала прочь.

Не знаю, организовал ли Спиридон поисковый отряд, так как возвращалась я больше двух часов. А пока я блуждала, покинутая всеми, думала о том, что выбраться из ада однотипных коттеджных домиков не смогу, так и сгину под палящим солнцем. Я жутко устала, хотела пить. Через силу делала новый шаг, заворачивала за очередной домик в надежде выйти в жилую зону, но пейзаж не менялся. Когда же я совсем было отчаялась, наконец-то возле одного из домов увидела высокую фигуру. Потребовалось всего пара секунд, чтобы признать в ней Федора.

– Ты чего тут бродишь? Где Спиридон? – тут же спросил он отнюдь неприветливым тоном. Но я была так рада его встретить, что не стала огрызаться. Я ведь уже думала, что так и умру от солнечного удара, но нет, еще было рано умирать. Задрав кверху нос, с невозмутимым видом я пошла дальше, уверенная, что теперь то Федор точно отрегулирует направление.

– Эй, я вообще-то вопросы задал! – крикнул он.

– А у тебя разве сегодня не выходной... от меня? – произнесла я как можно равнодушнее. – Мы, кстати, со Спиридоном неплохо провели время, прогулялись! – добавила я поспешно, а потом более безразлично спросила: – А ты что сегодня делал?

Обиду скрыть не получилось и, подошедший Федор, это понял. Самодовольная улыбка коснулась краешков его губ.

– Хочешь зайти в гости? – спросил он. Я задрала нос еще выше, готовая отказаться от подобного предложения, как парень, добавил: – У меня есть фруктовый чай и даже... немного кофе. Ты же любишь кофе?

А он не промах – знает, чем меня подкупить. Ну ничего, я же знаю себе цену, не стану вестись на такую дешевую провокацию.

– За кофе хоть на край света! – выпалила я.

– Очень хорошо, тогда идем, – сообщил он довольным тоном и пошел по газону, а я, внезапно позабыв о всякой усталости, вприпрыжку за ним.

Двухэтажное кирпичное здание, ко которому мы пришли, практически не отличалось от того, где меня поселили и откуда я переехала прямиком в больницу. Палата, разумеется, нравилась мне больше, так как была просторнее, в ней имелись окна, а еще чистые стены, не исписанные странными каракулями. Подумав о настенных письменах, я невольно передернули плечами, неужели кроме меня их больше никто не увидел?

Мы поднялись на второй этаж, и Федор толкнул ближайшую дверь. Признаться, я ждала чего-то большего, но комната оказалась маленькой, странно, но я была уверена, что Федор живет в хоромах, подобных комнате с игрушками в ратуше. А тут обстановка спартанская: односпальная кровать, письменный стол, стул, да платяной шкаф. На столе стоял электрический стеклянный чайник, поднос с кружками и блюдцами, от розетки тянулся провод к лежащему на крае стола телефону, индикатор которого мигал зеленым, сообщая, что мобильник заряжен. Стоп! Что?

Я замерла, словно затравленный зверек, а Федор прошел к столу и отсоединил мобильник, затолкав аппарат в карман брюк, а провод убрав в ящик. А потом взглянул на меня, невинно захлопав ресницами, спросив:

– Все хорошо, ты, кажется, побледнела.

– У тебя есть телефон?.. – прошептала я, сердито выдувая ноздрями воздух. – И электричество?

– Разумеется, мы же не в каменном веке живем, а идем в ногу с техноло... – заговорил парень, но я не слушала и пошла прямо на парня, вытянув руку. В ответ он лишь усмехнулся и скрестил на груди руки. – Даже не думай, телефон не получишь, ты его не заслу... Ай!

Я и не думала просить телефон, я намеревалась его забрать, вытащив из кармана. И глупо было думать, что это будет просто. Федор толкнул меня на кровать. но отскочив от мягкой перины, словно мячик, я снова нацелилась на штанину.

– Не вынуждай меня применять физическую силу! – сообщил парень, и снова отправил меня на кровать, но на этот раз прижал к матрасу, зафиксировав руки. – Спокойнее!

– Мне нужно позвонить! – прошептала я гневно. – Либо ты дашь мне позвонить, либо...

– Ты не в том положении, чтобы торговаться, – заметил он, склоняясь все ниже, но тут внезапно отпустил руки и отстранился. – В любом случае сеть с нашей стороны не ловит, и в интернет не выйти. Вот, сама убедись! – и выудив телефон, он бросил мне его в руки. Я не ожидала, что сотовый полетит ко мне в руки, поэтому чуть его не уронила. – Ладно, пойду все это оформлю на кухне...

Федор поднял поднос и позвякивая приборами, удалился. А я, чувствуя во всем этом подвох, недоверчиво посмотрела на телефон. Сети и вправду не было, каки интернета. Зато Федор, видно, хорошо тут проводил время, весь смартфон был забит разными офлайн игрушками. То есть получалось, но не позвонить и не выйти в интернет, но... Я подошла к столу и распахнула ящики. Мне нужен был всего лишь один проводок, чтобы зарядить камеру, чтобы все-таки сделать то, что так и не успела – просмотреть все, что удалось наснимать с момента попадания в это место.

Федор вернулся аккурат в тот момент, когда я, засовывала провод в карман. Торчащий хвостик меня выдал. Пока парня не было, я пыталась забрать этот несчастный провод раз десять, но доставала и убирала обратно. Нет, я ведь не воровка какая-то... Но, если заглянуть правде глаза, я все еще боялась подзаряжать камеру, невероятно и просматривать отснятые материалы.

– Розетки далеко не во всех домах! – заметил вернувшийся Федор.

– Что значит твоя фраза «с нашей стороны не ловит»? – спросила я, нехотя возвращая провод.

– То и значит, – ответил он, водружая на стол поднос с салатницей, пирожками, фруктами и горячим чайником.

Я также заметила на подносе банку кофе – почти не начатую. У меня моментально засосало под ложечкой, когда я поняла, что не пила кофе больше двух суток. И сразу же вспомнила, из-за чего приняла предложение Федора.

Удивительно, но еще недавно я была кофейным наркоманом и за чашку кофе была готова убить, а теперь сдержанно взглянула на банку и даже не стала ее вырвать у Федора из рук, когда он слегка дрожащими руками принялся заваривать кофе.

– Как Мартын? – спросила я.

– Нормально, – ответил парень. – Для человека, приведшего другого на верную смерть, вполне нормально. Кстати, он рассказал, что ты попросила его отпустить. Я сам не дождался до этого момента...

Голос Федора стал таким печальным, что я не сдержалась и положила руку ему на плечо. Это, казалось бы, был совершенно нормальный жест, но парень вздрогнул, и я поспешно убрала руку.

Наверное, передать Мартыну привет было бы не очень уместно. Я села на кровать, а потом похлопала по свободному месту. Федор замер и испуганно на меня посмотрел. Впрочем, хлопать дважды мне не пришлось. Федор бросил свое занятие с кофе, запах которого, к слову, заполнил всю комнатку, и сел рядом со мной. Даже не знаю, чего сильнее хотелось – выпить кофе или узнать кое-что другое.

– Федор, здесь до меня были другие девушки, что вы с ними делали? – спросила я. – Что за ритуал?

– Кто тебе... – обеспокоенно прошептал он, заерзав на месте.

Я придвинулась к нему и сделала жалобные щенячьи глазки. Нет, ну ведь когда-нибудь такой взгляд должен сработать и у меня.

– Пожалуйста, скажи мне правду, – попросила я.

Наверное, я все-таки придвинулась слишком близко, чем планировала, парень тут же напрягся и тяжело задышал прямо мне в щеку. Я так близко сидела, что даже видела свое отражение в его глазах, чувствовала, как дрогнули его губы, будто Федор сдался и вот-вот собирался рассказать мне правду, но, видимо, передумал. Вместо ответа он наклонил голову и прильнул губами к моим губам.

В первое мгновение я не успела ничего понять, затем хотела его оттолкнуть и с оскорбленным видом вскочить на ноги, но никогда я еще не чувствовала себя в большей безопасности чем сейчас. По телу стало расползаться тепло, впервые в жизни внутри словно бабочки запорхали, и я ответила на поцелуй.

Но насладиться моментом, улетев в страну грез и мечтаний, не получилось. Только-только пальцы Федора коснулись моей обнаженной кожи, забираясь под футболку, как дверь с шумом открылась, и в комнату вихрем ворвалась Марьяна.

Кажется подобное внезапное появление для Марьяны – было привычным делом. Начиная разговор со слов: «Федечка, я тут...», Марьяна как вкопанная замерла в дверях, наблюдая за тем, как мы с Федором отстраняемся друг от друга. Пожалуй, это был самый приятный, но короткий миг поцелуя в моей жизни, а вот его последствия – самыми шумными.

– Я не верю своим глазам! – завизжала Марьяна. – Ах ты, ведьма, как посмела его соблазнить?!

И, зашипев как гусыня, Марьяна бросилась вперед, но Федор мужественно прикрыл меня своим телом. Точнее попытался это сделать, в итоге я оказалась прижата к кровати двумя телами. А Марьяна при этом не замолкала ни на секунду, называя меня такими словами, которые я даже знать не знала, хотя мой словарный запас ругательств был довольно велик.

– Сейчас, – прошептал Федор, заметив, что они вот-вот меня раздавят. Он приподнялся, давая возможность освободиться.

Накричавшись же на меня, Марьяна принялась кричать на парня, обвиняя в том, что он поддался моим чарам и чему-то там еще. Она была более чем уверена, что это я набросилась на Федора с поцелуями и никак иначе. И я не стала ее в этом разубеждать, просто шмыгнула за дверь и выскочила в коридор. Крики Марьяны были слышны даже с улицы. Наверное, не следовало бросать Федора на растерзание этой ненормальной, но...

– Ему явно не привыкать! – сказала я себе и пошла искать больницу. А пока шла, раздумывала над тем, что совсем недавно мы с Федором были заклятыми врагами, а теперь... Я, кажется... влюбилась?! Да нет, бред не иначе! От этой мысли меня словно током прошибло.

А через какое-то время я поняла, что снова заблудилась.

По улицам я бродила до самого вечера и устала еще сильнее, чем в первый раз. Было по-прежнему жарко, солнечно и душно, а в жилой зоне, как на зло, ни одного человека, который смог бы меня направить по верному пути. Я дышала так тяжело, словно у меня была астма.

И наконец, когда мое отчаяние достигло апогея, за одним из домиков я сначала услышала, а потом увидела Тишку. Мальчик, что-то крича, бежал ко мне и махал руками. Я из последних сил похромала к нему навстречу.

– Ты чего тут? – напустился он на меня, когда мы оказались друг против друга. – Тебя уже все обыскались. Елисей всех на уши поставил.

– Я заблудилась, – объяснила я. – Хорошо, что ты меня нашел, а то я уже думала мне крышка. Ужасно есть хочу, а еще пить и... – мои глаза непроизвольно наполнились слезами, и Тишка утешительно погладил меня по спине.

– Да ладно тебе, – пробормотал он. – Теперь все хорошо. Ты не ходи одна и теряться не будешь... Пойдем ужинать.

На входе в столовую мы столкнулись с Елисеем.

– А мы уже подумали, что ты сбежала, – сказал он весело. По голосу не было похоже, чтобы он за меня беспокоился. – Давайте ешьте быстрее, а то уже скоро закрытие.

И больше ничего не сказал. Как будто знал что-то, чего не знала я. Ужин в столовой и вправду подходил к концу. Зал почти опустел, разве что возле прилавка со скучающим видом стояла кухарка, да общающиеся на повышенных тонах Федор и Мартын, сидящие за дальним столиком. Стоило нам войти, как парни сразу же замолчали у уткнулись в свои тарелки.

Тишка побежал к кухарке за оставшейся едой, а я села за стол, надеясь, что Федор ко мне подойдет. Мне казалось, что нужно было поговорить о случившемся и, как говорится, объясниться, но парень меня словно не замечал. И что это значило? Разве, если он меня поцеловал, это не говорилось, что я ему нравилась? Или я себе это придумала, потому что мне нравился он?

– Нет! – буркнула я себе под нос и отвернулась, чтобы не видеть парней.

У меня же есть гордость, я не стану бегать за ним хвостиком и требовать объяснений. Но все же, когда братья поднялись и пошли к выходу, по-прежнему, меня игнорируя, я почувствовала некую обиду. «Главное не смотри! Не смотри!!» – сказала я себе, но все же не выдержала и бросила взгляд на выход. Федор первым стремительно покинул столовую, а вот Мартын задержался, глянув в мою сторону, и его красноречивый взгляд явно говорил о том, что спорили они из-за меня.

– Забрал все, что осталось, – радостно сообщил вернувшийся Тишка, ставя поднос на середину стола. – Понемногу, но все самое вкусное.

Мальчик набросился на еду, а вот мне есть совсем не хотелось. Мыслями я была далеко, приблизительно в той области, куда сейчас ушел Федор. И зачем он так со мной? Неужели я снова начинала чувствовать себя глупой студенткой? Зачем вообще позволила чувствам взять верх над разумом?

– Знаешь, я сегодня домик не нашла, – поделилась я. – Может быть, еще раз меня туда отведешь, и я попытаюсь запомнить дорогу...

– Конечно, – с набитым ртом, промычал Тишка. Он с трудом проглотил большой кусок булки и добавил: – А хочешь, я тебе карту нарисую? Где кто живет, тебе так проще ориентироваться будет.

– Было бы здорово, – приободрилась я.

– Договорились, тогда завтра утром занесу, – закивал мальчик. – А тебя уже выписали?

– Не знаю, мне об этом пока не говорили... – пожала я плечами. – Интересно Спиридону за меня не сильно попало?

– А вот это мы скоро и узнаем, – сказал Тишка.

Через минут пятнадцать мы уже были в больнице. Шли медленно специально, чтобы я успела запомнить путь. Тишка признался, что по ночам иногда наведывается в столовую, чтобы перекусить – незаконным способом, разумеется. Мальчик предположил, что некоторые могут догадываться об этом, однако держат рот на замок, потому что сами ходоки по ночам в столовую. Это типа был намек на то, что, если я захочу присоединиться, Тишка с радостью примет меня в свою компанию.

– Ладно, завтра увидимся, – попрощался со мной мальчик, когда из палаты выглянул Спиридон. По его виду не было похоже, что парень злится.

– Тишка, доброй ночи, – помахал он мальчику. – А тебя завтра переведем обратно в твою комнату, – обратился он ко мне и вышел в коридор. – В общем, до завтра.

Спиридон больше ничего не добавил и пошел прочь вслед за убежавшим Тишкой. Признаться, я немного оторопела, ждала, что парень начнет ругаться за мое исчезновение, но этого не случилось. Он просто ушел, при этом явно куда-то спешил.

Проследить за ним было не самой безумной мыслью за день. Сама не знаю, зачем вообще на это решилась... Может быть, мне не хватало приключений? Хотя вряд ли.

Наверное, я просто хотела проветриться. О том, чтобы лежать в кровати, снова погрузившись в мрачные мысли, даже думать было мучительно. А так как я не чувствовала себя больше усталой и спать совсем не хотелось, я последовала за парнем.

Спиридон мне нравился. Не так, конечно, как Федор, на которого я, к слову, жутко злилась и дала себе мысленное обещание вычеркнуть из своих мыслей и никогда с ним больше не заговаривать. Спиридон нравился мне как друг, казался положительным человеком. Он уж точно не стал бы меня сильно ругать, обнаружив у себя «на хвосте», хоть я и старалась вести тихо и не попадаться. Я давно ни за кем не следила, но включила все свои журналистские способности и максимальный «режим невидимости», впрочем, Спиридон был так погружен в себя, что даже не заметил бы, решив я пошуметь. Низко опустив голову, с он так быстро куда-то шел, что я за ним еле поспевала.

Сначала мне показалось, что он идет к столовой: «Неужели он и есть один из ходоков поесть ночью?» Однако парень завернул и пронесся прямо. Когда же он притормозил перед двухэтажным каменным зданием, мое любопытство разыгралось не по-детски – это был тот самый домик, где я жила почти сутки, где мне снился странный сон, после чего у меня все стены были исписаны символами, а на плече появилась Ведьмина метка...

А еще мы катались по полу с Марьяной. Последняя, кстати, стояла возле входа с очень недовольным видом. Я не услышала начала разговора и, чтобы остаться незамеченной, пришлось обежать дом и только потом занять удобную позицию.

– ...я тебя не понимаю, – раздражению в голосе Марьяны не было предела. Они отошли от жилого дома и остановились напротив невысокого забора. – Я прошу тебя о совершенном пустяке, а ты отказываешься... Разве не ты недавно говорил, что сделаешь для меня все, что я попрошу.

– Д-да, но не т-такое же, – взволнованно возразил Спиридон, начав заикаться. Его тихий и спокойный голос было не узнать. – И это совсем не пустяк! Как тебе только такое в голову пришло?! Поверить не могу, что идея с котлованом тоже была твоя...

– Ее здесь быть не должно, – зашипела Марьяна. – Что хочешь делай, но ведьма должна сгинуть. Проведешь ее до черты и толкнешь, как бы случайно. Ритуал не должен быть совершен!

– Врагу бы не пожелал такой смерти, – прошептал парень.

– Отдашь ей это... – девушка что-то сунула Спиридону в руку. Он хотел вернуть, но Марьяна злобно добавила: – Отдай ей это и вытолкни за черту. Либо ты, либо она, выбирай! Думаешь, я просто так буду хранить твою тайну? Нет уж, милый, теперь ты мой персональный раб и будешь делать все, что я тебе скажу. Если, конечно, не хочешь, чтобы пострадали дорогие тебе люди.

– Я понял, – голосом больного человека, обреченного на смерть, сказал Спиридона. – Я все сделаю.

– Вот так-то лучше! – торжественно произнесла Марьяна и зашагала обратно к дому. Я в последний момент успела скрыться за углом дома.

Не верилось, что Марьяна так сильно меня ненавидела. Значит, идея с котлованом – ее рук дело. Неужели из-за геля, халата и полотенца она решила меня заживо похоронить, а теперь... Что она задумала теперь, что дала Спиридону, повод-то теперь стал более весомым, я хорошо знала на что способна ревнивая женщина, особенно если у нее не лады с головой.

– Федор, – прошептала я, а потом вспомнила, что дала себе обещание о парне больше не думать и тем более не говорить.

«Да пусть подавится!» – подумала я, глядя вслед уходящему Спиридону. Получается, Марьяна хотела, чтобы я оказалась за чертой, чтобы не случилось никакого ритуала.

Удивительно, но я хотела того же! Завтра непременно расскажу Спиридону, что подслушала их разговор, предложу заключить сделку – уйду, но заберу с собой детей. Таков был мой план, мое условие, на которое, не сомневаюсь, парень согласится и поможет нам сбежать.

8. Ведьмина метка

Вернувшись в палату, я долго ворочалась в кровати и боролась с мрачными мыслями. По темным углам что-то шуршало, я трусила и думала про монстров. Даже хотела сбегать в столовую, решив, что мне необходимо выпить тот чудо-напиток, от которого у меня случилось первое видение. Может быть, это последний шанс перед тем, как я завтра покину это место. А вдруг те монстры хотели мне показать что-то важное, не случайно наградили меткой?

Думая над этим, я не заметила, как задремала. А через несколько минут резко очнулась и увидела мохнатых полупрозрачных монстров, окруживших мою кровать. От неожиданности я вскрикнула и дернулась. Зрелище, признаюсь, было устрашающим, я спустила с кровати ноги, в намерении бежать прочь, коснулась пальцами пола, но не почувствовала под собой опоры.

Наверное, это все еще был сон?! Я сразу же успокоилась, отбросив мысль побега, и спрыгнула на пол, чувствуя небывалую легкость, словно я перышко, парящее в воздухе. К слову, монстры тоже парили.

Надо же, подобных снов мне еще не снилось. Я не чувствовала собственного тела, дыхания и запахов. Когда совсем рядом из коридора донесся грохот, а потом недовольный женский голос: «Чтоб тебя!», я узнала свою медсестру.

Это был сон на грани реальности. Я оглядела комнату, она была такой же какой я ее запомнила – стены, пол, тумбочки, кровать, на которой лежала я, свернувшаяся калачиком.

– «Ой-ой?» – хотела сказать я, глядя на себя, но не услышала собственного голоса.

Растерянно взглянув на монстров, надеясь получить у них ответы, я обнаружила, что монстры исчезли, зато вместо них над полом парили несколько девушек-призраков. Но куда делись монстры? Стоп, так эти девушки и есть те самые монстры? Я уже открыла было рот, чтобы задать миллион вопросов, но тут одна из девушек поднесла указательный палец ко рту.

– «Тсс! – сказала она. – А то она услышит».

При этом девушка не шевелила губами. Из ее рта не вылетело ни единого звука, зато я прекрасно все услышала. Ее нежный и тихий голос прозвучал прямо у меня в голове.

– «Кто она?» – спросила я, тоже не открывая рта.

Я подумала о том, что собиралась сказать, и все получилось – девушки меня прекрасно услышали. И забеспокоились. Они растерянно начали переглядываться, а потом зашевелились и стали куда-то утекать. Причем в прямом смысле этого слова – через стену. Я решилась последовать за ними лишь тогда, когда из палаты исчезала последняя из девушек, поманив меня рукой. Не скажу, что, проходя сквозь стену, я испытала сильный дискомфорт, но чувство оказалось странным, и к нему явно нужно было привыкнуть.

Я слышала об астральном теле. Как-то раз мне «посчастливилось» брать интервью у одной гадалки – повернутой на всю голову дамочке. По крайней мере, мне тогда так казалось. Я, конечно, пропускала все ее слова мимо ушей и на каждой фразе мысленно добавляла: «Ага, ну конечно, ври больше».

В общем, тогда я сочла ее сумасшедшей. А началось все с того, что она начала рассказ о том, как общается с духами через спиритическую доску. И, если это не было уж таким странным, ведь все гадалки это делают, то рассказ о том, что дамочка выходит из своего физического тела, стало пределом всех пределов. Она типа каждую ночь путешествует по миру в астральном теле...

И теперь я сама парила над землей, следуя за незнакомыми девушками-призраками, которые еще недавно были волосатыми монстрами с горящими глазами. И почему же я за ними пошла, точнее полетела? Во-первых, я все еще надеялась, что они покажут мне выход, а во-вторых, меня насторожило, что на практически одинаковых платьях девушек в области плеча красуются темные красноватые пятна. Не моя ли у них была метка? К слову, и появилась же метка сразу после их ухода. Банальное совпадение? Не думаю.

– «Эй, что происходит?» – спросила я.

– «Тише! – зашептали девушки. – Мы покажем, следуй за нами».

И мне ничего больше не оставалось, как послушно плыть за ними и гадать, куда они меня ведут. А девушки, петляя закоулками, иногда касаясь стен домов, а иногда и вовсе проплывая через них, уверенно плыли вперед. И тут я начинала припоминать этот путь... И нет, я вовсе не хотела здесь снова оказаться, а лучше забыть это место навсегда.

Так мы оказались возле котлована. Но девушки пошли дальше и стали одна за другой спускаться вниз. В зияющую темную дыру, в которой я чуть не погибла.

– «Я не могу...» – прошептала я.

– «Быстрее, пока мы здесь, мы должны тебе кое-что показать!» – прошептала одна из девушек. Она выглядела моложе остальных. У нее были длинные темные волосы и зеленые глаза. Как и в палате, она поманила меня рукой.

Я тяжело вздохнула и ближе подплыла к котловану. Девушка кивнула и юркнула вниз, а я шагнула следом и зажмурилась. Но стремительного падения не случилось. Медленно, словно в лифте, я стала спускаться вниз.

– «Давай же скорее!» – подгоняли меня девушки.

И вот я уже достигла рыхлой земли, из которой меня вытаскивал Спиридон, но не остановилась, став спускаться ниже. Снова по призрачному телу пробежался холодок.

Я могла хорошо видеть каждый камешек, каждую веточку и каждого жучка, копошащегося в земле, спускалась все ниже и ниже, где меня уже ждали девушки.

Призраки указывали на какую-то белую ткань. По всей видимости, они хотели, чтобы я ее достала, но не вышло – мои пальцы раз за разом проходили сквозь ткань, и не могли ее зацепить. Наверное, все из-за того, что я была бестелесным призраком, который без проблем мог пройти через бетонные стены и метры земли. И даже не перевернуть, чтобы понять, что это именно: полотенце, футболка или что-то другое.

– «И что же это?» – спросила я.

– «Это цена расплаты! – раздался у меня в голове голос. – Ты должна собрать все части и вернуть их владелице. Только так ты сможешь спасти нас!»

– «Вас? – уточнила я и взглянула на девушек. – Что с вами случилось?»

У девушек были очень печальные глаза и довольно изможденный вид. Я не сразу заметила, что платья, надетые на них местами порваны, а ноги и руки в мелких порезах, похожие на кошачьи царапки.

– «Что это? – я коснулась своего плеча. – У меня то же самое, что и у вас, да?»

– «Ведьмина метка» – хором ответили девушки.

– «Когда она станет похожа на розу, ты будешь готова для ритуала!» – сообщила одна из них.

– «Но ты не должна этого дожидаться! – встревоженно произнесла другая. – Ритуал убьет тебя, так же, как и нас. В этих телах мы уязвимы... Мы никому не помогали, никого не спасали, мы были жертвами...»

– «Он знал! Знал, чем все закончится» – заволновалась еще одна девушка, и к ней присоединились остальные.

– «Не верь Елисею! Он тебя погубит, как погубил нас! Он врун. Врун и обманщик! Мы знаем правду, но слишком поздно. Мы не можем ничего сделать!..» – на разные голоса зашептали девушки.

А потом они резко замолчали, подняли головы и стали подниматься наверх.

– «Нам нужно возвращаться!» – сообщила темноволосая зеленоглазая девушка. Она поплыла вслед за стремительно уносящимися куда-то подругами. Я поспешила следом и поняла, что держат путь они не к больнице, а к призрачному району. Точнее той его части, где была территория высоток и мрака, где за чертой жила ведьма.

Преимущество астрального тела не только в том, что можно летать над землей и без проблем проходить через стены, но и в обострении чувств: слух, зрение, запах... Была ночь, но я видела все, как днем, и девушки тоже. Они целенаправленно спешили к черте, а затем одна за другой за ней исчезали, растворяясь, словно прах по ветру.

– «Подожди!» – я ухватила зеленоглазую девушку за руку. Меня словно током ударило, но я не отпустила.

Девушка остановилась и удивленно оглянулась.

– «Мне нужно уходить, если она узнает...» – испуганно зашептала та, глядя на меня своими зелеными глазами.

– «Но я ничего не поняла, – запаниковала я. – Пожалуйста, скажи, что происходит... Что мне нужно сделать?»

– «Спасайся! – ответила девушка. – Ты другая – не такая как мы. Уходи отсюда, пока есть возможность, не позволяй им совершить ритуал, иначе... – она сняла со своей руки тонкую красную ниточку и повязала мне ее на запястье. – Помни, что не нужно бояться. Ты наша последняя надежда. Если не сможешь помочь ты, никто не поможет...»

– «Как тебя зовут?» – спросила я, сжимая руку девушки, когда та продолжила движение к черте.

– «Дарина, – ответила она. – Освободи нас, мы хотим стать свободными... Больше всего хотим обрести покой».

– «Свободными от кого?» – спросила я, но девушка не ответила, и фраза так и повисла в воздухе. И слово «ведьма» казалось самым ужасным словом в мире.

– «Ритуал разлучит тебя с телом. ты сможешь увидеть ее, даже попытаться убить, но ты станешь уязвимой. Не попадись ей... Главное не попадись...»

Голос Дарины становился все тише. Рука выскользнула из моей, и девушку потянуло к черте, засасывая, словно в воронку. А оказавшись на другой стороне, Дарина растворилась, как ее подруги. Но я будто бы все еще видела ее глаза, полные страха, боли и... надежды.

Наверное, в данный момент мне следовало вернуться в свое физическое тело. Как это часто бывает в фильмах – герой получает какое-то откровение, а потом как по щелчку пальца возвращается, открывает глаза и уже после размышляет на тему: «Приснилось это или нет». Но я не возвращалась, а продолжала парить в воздухе и смотреть на мрачные высотки и слушать шум дождя. Кажется, возвращаться мне предстояло самостоятельно.

Я развернулась и поплыла обратно. Повторить путь от котлована до больницы казалось нереальным. Я не сомневалась, что заблужусь, но на удивление весьма хорошо ориентировалась в пространстве, поставив ориентир: «в больницу».

Ткань, которую я не смогла достать из котлована, находилась глубоко под землей – приблизительно метров на десять, может быть двадцать. Чисто гипотетически ее можно было откопать, вернувшись сюда, например, утром. Но я не понимала, как это сделать самостоятельно. одна я точно спуститься туда не смогу. И что значила фраза: «цена расплаты»? Мне нужно было собрать все части (типа, ткань была закопана не только в котловане, но где-то еще?) и вернуть их владелице? Но кому? Кто эта владелица? Ведьма?

А еще они сказали бежать. Не ждать, пока Ведьмина метка превратится... в розу? Я приспустила рукав рубашки и с трудом сглотнула подступивший к горлу ком. Рана больше не была раной, а превратилась в веточку с шипами, листьями и алым цветком на предплечье. Я запаниковала так сильно, что даже руки затряслись.

А также мне говорили не верить Елисею, что он убил их, убьет и меня. Вот тут действительно стало страшно. Особенно от того, что будет, если он узнает, что я знаю... Так, во что бы то ни стало, не следует не показать, что случилось, завтра просто дождусь Тишку, если он проводит меня к тайному домику, заберу вещи, детей, и мы свалим из этого места. Если не получится с Тишкой, обращусь к Спиридону, как и хотела раньше. Главное ни слова про розу и ритуал! А когда дети окажутся в безопасности, тогда можно подумать о том, как помочь девушкам-призракам.

И я не стану ни по ком скучать, и не стану жалеть, что так и не поговорю с Федором. Я по-прежнему не желала о нем думать, но уже не так рьяно, как прежде... А думая о Федоре, я не могла не вспомнить о Марьяне. А потом каким-то образом поменяла ориентир с: «в больницу» на: «к Марьяне». Так я оказалась возле знакомого домика, где несколько часов назад подслушала разговор Спиридона с девушкой и решила заглянуть к последней.

Оказалось, что Марьяна неплохо устроилась. Жила она на втором этаже, а ее комната оказалась раз в сто больше моей недавней клетушки в конце коридора. Да что уж там говорить – даже больше моей квартиры! Это была своего рода студия, где находилась шикарная двуспальная кровать с балдахином, угловой мягкий диван, книжный шкаф, шикарный туалетный столик с зеркалом, весь в лампочках и огоньках и даже мини-кухня с барной стойкой. И это только часть того, что сразу же бросилось в глаза.

Марьяна не спала. Она сидела на диване и что-то писала в книжицу, похожую на личный дневник. Я знаю, что читать чужие дневники нельзя, но уверенно подплыла ближе. А Марьяна, словно что-то почувствовав, захлопнула дневник и отложила его на стоящий рядом столик. Потом она поднялась на ноги и направилась к кровати.

Мне очень хотелось побыть сегодня полтергейстом, я уже представляла, как перепугается девушка, когда по комнате начнут летать предметы. И да, сразу же вспомнила фильм «Приведение».

Я пыталась концентрироваться, говорить себе: «Ты сможешь» и предметам: «Давай же берись!», но все без толку. Марьяна уже засыпать начала, а я так и не смогла поднять ни одной вещи в комнате. Досады не было предела, пришлось плыть прочь.

Странная мысль возникла в голове уже на полпути к больнице, когда я увидела домик, похожий на тот, где жил Федор. И нет, я не любитель наблюдать за спящими людьми, но... В общем, я решила к нему заглянуть. Хоть недавно обещала себе не думать и заговаривать... Наверное, было правильнее навестить детей, но... «Попозже слетаю!» – успокоила я себя и направилась к Федору, выбрав новый ориентир. Я планировала заскочить всего на секундочку. Честно-честно.

Найдя нужный дом и поплутав через его стены, я нашла ту самую комнату, где мы пытались попить чаю, но нам помешали. Хотя, может быть, это была и не она, ведь Федора внутри не оказалось. Я уже хотела наведаться в соседнюю, как почувствовала, как будто что-то сдавило мне грудную клетку. И хоть я была в астральном теле, это не помешало согнуться пополам от боли в ребрах. Ну, а дальше, меня стало затягивать, словно в водоворот, и стремительно уносить прочь. Мне внезапно потребовался кислород, но каждый вздох давался с огромным трудом.

Пытаясь сопротивляться, я не сразу поняла, что влечет меня к физическому телу, оставленному в палате больницы. Меня мучили догадки, что все это может значить, но когда я проплыла через стену и оказалась в знакомой обстановке, то застала такую картину: Федор дубасит кого-то скорчившегося на полу, а я лежу на кровати и больше не обнимаю подушку. Мои волосы разметаны, руки раскинуты в стороны, лицо бледное, рот приоткрыт, а безжизненный взгляд смотрит в потолок... Я жутко испугалась, приблизилась к телу и поняла, что не дышу.

Судорожно глотая воздух, пребывая в астральном теле, я коснулась своего физического. По идее в этот момент мне следовало вернуться, но невидимая преграда не пускала. Я была уверена, что, чтобы ее побороть нужно сделать вдох – всего один.

Никогда еще воздух не казался горячим, так болезненно не обжигал легкие. От единственного вздоха, зависело, вернусь я в тело или нет, или же так и останусь бестелесным призраком. Схватившись за горло, которое, будучи призраком, я не чувствовала, сделала неимоверное усилие.

Ослепляющая вспышка, и в следующий момент, страшно захрипев, я села в кровати. И хоть перед глазами все плыло и кружилось, я увидела, как резко развернулся Федор, с каким ужасом на меня уставился.

– Ты не дышала, – пробормотал он так тихо, что я еле расслышала. – Он хотел... Он ведь задушил... У тебя не было пульса...

– Простите меня, я не хотел! Не хотел! – завопил с пола избитый и опухший до неузнаваемости человек. Мне удалось узнать его только по голосу – Спиридон. – Она заставила меня! Я не хотел. Мне так жаль. Простите меня. Мне очень жаль.

– А, ну, заткнись! – взревел Федор. – Жаль ему! Да, если бы я не пришел, то...

Раздался громкий хлопок, затем хруст и стон. Федор снова ударил Спиридона и видимо что-то тому сломал. Я же, не до конца веря, что вернулась, спустила с кровати ноги и, дрожа всем телом, коснулась пальцами пола. Он был твердым, как и положено полу. Меня забила крупная дрожь, все по-прежнему расплывалось и качалось. Федор же продолжал бить Спиридона, а тот жалобно стонал.

– Перестань, – попросила я. – Не бей его!

– В смысле? – огрызнулся Федор, отталкивая Спиридона. Он подбежал ко мне и схватил за руки. Я почувствовала, что парень тоже дрожит. – Да ты хоть понимаешь, что только что произошло? Он хотел тебя убить! И убил бы, не сомневайся! Это чудо, что ты жива, я подумал... Он будет изгнан!

– Нет, не будет! – крикнула я изо всех сил, на которые была способна, а потом тихо добавила: – Я сама уйду.

Пожалуй, Федор был единственным человеком, которому я могла довериться – рассказать о призраках и их предостережении. Но только не сейчас, кажется, я потратила все силы, мысли не желали концентрироваться и путались.

Федор замер, а потом резко выдернул свои руки из моих.

– Правда? Так вали! – крикнул он гневно и пошел прочь. Точнее понесся, готовый смести все на своем пути.

Возле выхода он пнул Спиридона, а затем скрылся за дверью. Я хотела было последовать за Федором, но потеряла равновесие и упала на пол, понимая, что подняться самостоятельно точно не смогу.

– Пожалуйста, не уходи, – прошептала я, но было слишком поздно. Я протянула руку к двери, но последнее что увидела перед тем, как потеряла сознание, была красная ниточка на моем запястье, которую подарила мне Дарина.

«Значит все-таки не сон!» – мелькнуло в голове, а потом стало очень темно и тихо.

Наверное, это было самое болезненное пробуждение в моей жизни.

– Как ты? – с трудом открыв глаза, я увидела на краешке кровати Елисея. Его голос болезненно отозвался у меня в ушах. С трудом повернув голову и осмотрев палату, я обнаружила, что в ней находятся Первой и Федор. Последний был мрачнее тучи и старательно отворачивался лишь бы не встретиться со мной взглядом.

– Фигово, – сказала я, и у меня тут же заболела челюсть.

– Ты помнишь, что вчера произошло? – тише спросил он, а голос – такой ласковый и заботливый, что на мгновение я даже забыла о том, что ночью узнала о парне.

– Спиридон... – вздохнула я, почувствовав, как обожгло грудную клетку.

– Да, – кивнул Елисей. – Не бойся тебе больше ничего не...

– Спиридон не виноват! – закончила я мысль. Как бы больно ни было, но я старалась говорить громче, чтобы слышал не только Елисей. – Она его заставила, угрожала, сказала, что знает его тайну и всем расскажет, если он меня не... Это она все подстроила! И с котлованом тоже! – выпалила я, через силу садясь в кровати. – Я слышала их разговор и...

– Хватит! – гневно перебил Елисей, сразу же изменившимся голосом. Он сжал кулаки, даже показалось, что он сейчас меня ударит, не в силах подавить свою ярость. – Не смей на нее наговаривать! Ты несешь какой-то бред!

И тут меня будто бы током ударило. Но не от того, что по-прежнему болело тело, а потому что я увидела Елисея с другой стороны. Девушки-призраки оказались правы. Я резко отпрянула, изменившись в лице, а Елисей, это заметив, вернул себе прежний ласковый тон:

– Ты пережила стресс, твои мысли путаются, но теперь все хорошо.

«Нет не хорошо!» – сказала я себе, бросив взгляд на дверь. Первой выглядел шокированным, а Федор озабоченным, словно знал что-то, но отказывался верить. И я могла бы попытаться спорить, выступить против Елисея, но к чему бы это привело? Меня снова посадили бы за решетку, а Первого и Федора убрали как ненужных свидетелей?..

– Да, ты прав, это все стресс, мне, наверное... приснилось... – пробормотала я и через силу улыбнулась.

– Ну вот и славно, – обрадовался Елисей, поднимаясь на ноги. Его взгляд как бы мельком упал на мое плечо, но я сделала вид, что этого не заметила. Зевнув, я повыше натянула на себя одеяло. – Отдыхай. Выпей лекарство и ни о чем плохом не думай...

В палату вошла медсестра с таблетками и стаканом воды. Елисей замер, давая понять, что будет ждать, пока я не выпью таблетки. Впервые за все время пребывания в больнице медсестра попросила меня показать ей рот, чтобы убедиться, что я действительно проглотила лекарство. Впрочем, я ведь не пальцем деланная... Безропотно выполнив ее просьбу, а легла обратно на подушки и снова принялась зевать.

– Побудьте с ней, пока не уснет, – услышала я приказ Елисея, а потом он ушел, медсестра вернулась на пост. Я выждала минуту и резко сев, выплюнула таблетки.

– Что ты... – начал было Федор.

– Не смей мне ничего говорить! – я грозно ткнула в него пальцем. – Я знаю, что вы задумали – провести дурацкий ритуал, который в итоге меня убьет, как убил и других девушек до меня, – и прежде чем парень успел возразить, я добавила: – Без понятия, что ту происходит, но я ухожу!

– Никто не... – начал было Федор.

Я взглянула не Первого. Старик выглядел растерянным, покосившись на Федора, он явно ожидал услышать ответ от него, но я перебила:

– Вы не рассказываете правды, но с вашим ритуалом что-то не так. Либо вы все заодно, либо Елисей от вас скрывает, что все те девушки мертвы и я... – я оттянула край рубашки, где была метка, уверенно заявив: – не стану одной из них.

– Никто не собирается тебя... – настойчиво продолжал Федор, но теперь его перебил Первой:

– Если мы ослушаемся Елисея, нас изгонят, это смертный приговор, а тебе он вообще больше не доверяет, – сказал старик, обращаясь к приятелю. Стоп, на чьей он стороне? Мне казалось, что мы подружились с Первым, а получается, что нет? Но тут, коснувшись руки паря, старик добавил: – Но вдруг она права? Федорка, я ей верю!

– Никто не собирается тебя убивать... – практически прорычал Федор.

– Послушайте, может быть связано со Спиридоном – его тайной. Марьяна не хотела, чтобы ритуал случился, что странно, ведь она сестра Елисея, а он за ритуал. По идее они должны быть заодно, если только... – я задумалась, но в голову ничего не шло. – Ладно, как поступаем? – снова обратилась я к Первому.

– Мне терять особо нечего, – пожал он плечами, снова взглянув на Федора.

– Отведешь меня к Спиридону? – робко спросила я у парня.

– Нет! Никто из-за тебя больше не пострадает! – ответил он строго. – Возвращайся в кровать, я принесу другие таблетки! Учти, ты не сбежишь, поэтому не советую даже предпринимать попыток, тебе же хуже!

И эти слова стали громом среди ясного неба. Я не сомневалась, что Федор поможет.

– О, значит так... – кивнула я, почувствовав жгучую обиду. Неужели он все еще злился из-за того, что я сказала ночью? А я еще с ним целовалась, вот же дура... – Конечно, мне лучше умереть от руки Елисей, чем просто уйти.

– Елисей не станет тебя убивать, он... – раздраженно зашептал было Федор, но тут в палату тихонечко постучали, и внутрь заглянул Тишка:

– Ой, а что тут происходит? На улице стоит охрана и... Все хорошо?

– Прекрасно, – буркнула я, закатывая рукава рубашки. – Значит так, живьем я не дамся, так что – с дороги или я тебя проткну!

Я достала из-под матраса вилку, которую спрятала на всякий случай после первой трапезы, и с воинственным видом направила на Федора. Но парень, минуя вилку, уставился на висящую на запястье красную ниточку.

– Откуда? – растеряно спросил он, и в пару шагов оказался напротив, хватая за руку. Федор сильно сжал пальцы, вилка выпала, но парень не обратил на нее внимания. Срывая с запястья ниточку, он сурово добавил: – Откуда это у тебя?

– Отдай! – возмутилась я. – Это не твое!

– И не твое! – голос Федора зазвенел от гнева. – Учти, если ты решила, что это смешно... Кто из вас ей рассказал? Кто? – он требовательно уставился, на тут же вжавшегося в стену Тишку, а затем перевел взгляд на растерявшегося Первого.

Они промолчали, поэтому Федор шумно выдул носом воздух и снова повернулся ко мне, довольно грубо встряхнул меня за плечи.

– А ну говори! – потребовал он.

Вот тут я реально испугалась. Федор походил на того Федора, который пытался проникнуть за мою решетку темницы, но ведь тогда нас отделяла преграда, а сейчас ее не было.

– Что ты хочешь услышать? – спросила я, невольно задрожав. Парень это почувствовал и ослабил хватку, а его взгляд стал менее безумным. – Поверишь? Как поверил в то, что Марьяна подстроила историю с котлованом, подослала Спиридона, а Елисей убивает девушек?!

Федор сжал пальцы. У меня все еще болело все тело, каждая косточка, но внезапную резкую боль в плече было не сравнить ни с чем. Я вскрикнула и согнулась, а Федор испугано отпрянул, наверное, решил, что мне что-то сломал. И не только он один.

– Ну и что ты наделал? – осуждающе произнес Первой, подходя ко мне и касаясь спины. – Все-таки решил ее покалечить?

– Я не... – пробормотал Федор.

– Все дело в метке, – сказала я, выпрямляясь, так как резкая боль стала утихать. – Ночью я была не в себе, отделилась от тела и увидела монстров, о которых я тебе уже говорила, но ты не поверил, – я кольнула Федора обиженным взглядом, – а в этот раз они превратились в девушек... Призраков... Рассказали, что ритуал – что-то типа жертвы... Что мне не стоит верить Елисею, ведь он их убил и им не обрести покой... Одну девушку звали Дариной, она подарила мне эту ниточку.

Федор издал непонятный звук и, схватившись за голову, рухнул на мою кровать.

– Что? – прошептала я одними губами, обращаясь к Первому и Тишке.

– Как она выглядела? – спросил старик. – Ты можешь описать? Дарина.

– Она была самой молодой на вид, худенькая, с темными волосами и зелеными глазами, – стала описывать я, а потом до меня дошло: – Вы ее знали? Ты ее знал? – тише добавила я, поворачиваясь к Федору, который тихо сидел на кровати, накрыв голову руками. – Ритуал отделяет тело физическое тело от астрального, последнее уязвимо. Если ведьма поймает, спастись не получится. С ними это так и случилось. Мне очень жаль...

– Тебе жаль? – Федор резко вскинул голову и скривился. – Серьезно?

– Вот только меня обвинять не нужно! – ответила я, а парень тяжело вздохнул и спрятал лицо. – Единственное, что я могу попытаться сделать – помочь обрести им покой, – добавила я. – Но, если тебя этот вариант не устраивает, я могу к ним присоединиться и оставить все как есть. А Дарина будет мучиться...

Федор вспыхнул, наградив меня пылким взглядом, а Первой приобнял за плечи:

– Мы поняли! Тишка, поможешь?

– Конечно, что мне делать? – тут же отозвался мальчик

– Нужно незаметно вывести ее из больницы, – произнес Первой. – Проверь, есть ли люди у заднего выхода. Если да, то тогда полезете через вентиляцию.

Тишка кивнул и умчался из палаты, а я взглянула на Федора. Старик поднял вилку и с улыбкой протянул мне, а я, не долго думая, направила ее на Федора.

Моей одежды в палате не оказалось, что было очевидным. Елисей не хотел, чтобы я сбежала, а в белой ночнушке и тапочках-шлепках, понятное дело, сделать это незаметно не получилось бы. Первой велел сидеть тихо, а сам покинул палату. С его слов, разобраться с медсестрой, так как, опять же с его слов, ей не доверял, хоть она и являлась чудесной милой девушкой и выросла у него на глазах.

– Ты правда ее видела? – спросил Федор, когда мы остались наедине. – Дарину?

Я кивнула. Добавить что-то еще мне было нечего. Хотелось спросить, конечно, кем она приходилась Федору, но... почему-то мне казалось, что вряд ли сестрой. Любил ли он ее до сих пор, смог отпустить?

– Так, у заднего выхода охрана, полезешь через вентиляционный ход, – вернувшись минут пять спустя, сообщил Первой. – Жди ее там, как вылезет, бегите и прячьтесь!

– Не полезешь со мной? – немного по-детски пролепетала я, взглянув на парня, а тот лишь руками развел.

– Где я, а где вентиляционный ход?! – сообщил он. – Ничего, Тишка покажет.

– Спасибо! – успела я сказать в последний момент Первому перед тем как Федор вытолкал меня за зверь.

В коридоре оказалось очень тихо, парень повел меня в темную часть, где нас уже ждал Тишка. Мы спустились по лестнице и миновали еще один коридор, а потом дошли до какой-то небольшой комнаты, похожей на чулан. За шкафом, который отодвинул Федор, оказался проход. Тишка без проблем юркнули в трубу, я забралась следом. Когда Федор вернул шкаф обратно, стало темно и страшно.

– Не бойся, просто ползи за мной, – услышала я голос мальчика.

И мы поползли. Я с трудом, но различала силуэт Тишки. Сама бы точно заблудилась в многочисленных развилках, но мальчик явно был хорошо знаком с этой вентиляционной системой, будто лазал здесь не в первый раз. Наконец впереди забрезжил свет и довольно скоро мы выбрались наружу, где нас уже ждал Федор. Молча, мы добежали до тайного домика Тишки.

Со слов мальчика, никто об убежище не знал, вот только Федор почему-то не выглядел уж таким незнающим. Оказавшись внутри, он первым делом прошел к дивану и в блаженстве на нем растянулся. Но разве сейчас было время разлеживаться? Я осуждающе уставилась на парня.

– Вещи вон там, я приведу Тошу и Ташу, – сказал Тишка.

– Если что-то пойдет не так, не веди их сюда, а лучше к котловану, – сказала я. – Там рядом черта...

Тишка кивнул и молниеносно ретировался, а Федор зевнул и поудобнее улегся на диване. Я подошла к креслу, обнаружив там свою одежду и снова взглянув на задремавшего Федора.

– Если что-то пойдет не так, мы все трупы, – внезапно заметил он, приоткрывая глаз. Я спешно натянула футболку и, пригнувшись, скрылась за креслом, а парень хмыкнул.

– Может быть, не станешь разлеживаться, а поможешь собрать вещи? – спросила я. – Или... – я выглянула из-за кресла, – поговорим. Мне, кажется, сейчас самое время рассказать правду, – с нажимом добавила я.– Чтобы потом не было недосказанности.

– Хорошо, валяй, – согласился Федор и сел, облокотившись о подушки. Я натянула джинсы и вышла из-за кресла.

– Вообще-то я имела в виду тебя, – ответила я. – Кто такая Дарина? Ты ведь из-за нее пошел.

– Не из-за нее, а из-за тебя, – отвернувшись к окну, сообщил Федор, а когда я недоверчиво хмыкнула, добавил: – Я присматриваю за тобой, не забыла? Чтобы ты никому не навредила.

– Да конечно, прям так и поверила! – мотнула я головой и подошла к рюкзаку. – Хватит врать, ты пошел из-за Дарины, потому что она мучается, а я могу... – Федор напрягся, а я достала камеру и покрутила в руках, после чего нашла телефон.– Где Спиридон?

Федор отвернулся к окну и пробормотал:

– Без понятия, видимо сбежал...

Я ждала, что он еще что-то скажет. Не именно на этот вопрос, а просто что-то добавит, но парень молчал.

– Федор... – начала я.

– Я пойду с вами, – решительно произнес он, взглянув на меня. – За черту!

Я оторопела и тут же забыла, что только что хотела ему сказать. Наверное, я все же хотела попрощаться...

– Нет, не пойдешь, – помотала я головой. – Глупостей не говори. Твой дом здесь и...

– Елисей все равно меня выдворит, так что я иду и точка! – произнес Федор тоном, не допускающим никаких возражений.

Не знаю, может быть, так и вправду было лучше. По крайней мере, для меня точно – как бы эгоистично не прозвучало, но мне не хотелось с ним расставаться. Даже не верилось, что за какие-то пару дней я так сильно к нему привязалась. К тому же мы с детьми уже были за чертой, и никакой ведьмы не встретили, а вдруг снова повезет?..

– Сюда приходят другие для того, чтобы найти спрятанное сокровище, – внезапно сообщил парень. – До нашей границы они, разумеется, не доходят, ведьма убивает раньше. А все потому, что у них злые сердца. Она не любит злых и корыстных людей... Мне там точно не выжить, но я все равно пойду! – добавил он.

Я бросила рюкзак и присела на диван рядом с парнем. Кажется, сейчас предстояло услышать настоящую историю, но Федор замолчал, снова увлекшись лицезрением окна. И молчал он очень долго, как внезапно парень встрепенулся и вскочил на ноги.

– Не может быть, – воскликнул он, не отрывая взгляда от окна. Я вскочила, метнулась к окну и с трудом подавила вскрик, когда увидела спешно шагающих в нашу сторону людей. Среди них был Елисей, а за ним двое накаченных парней. Один из них тащил упирающегося Тошу. Даже издали я увидела, что у мальчика разбито лицо.

– Уходи, здесь есть тайный проход – вон там за шкафом... – Федор подбежал к противоположной стене и принялся отодвигать шкаф.

– Нет, у него же Тоша! – воскликнула я и бросилась к входной двери, прихватив по пути рюкзак.

– Уходи же, я сам... – заговорил Федор, но я не дослушала, распахивая дверь в как раз в тот момент, когда Елисей, поднявшись на крыльцо, собирался постучать.

– Елисей, ты что творишь! – закричал Федор, выскакивая за мной. – Отпусти мальчика, что он тебе сделал?!

Елисей остановился на крыльце, накаченные парни внизу лестницы, Тоша рядом с ними, прикрывал руками разбитый нос, из которого хлестала кровь.

– Пришлось применить силу, ведь мальчик не хотел говорить, где она прячется, – ответил Елисей. Его голос был настолько спокоен, будто парень говорил о погоде.

– Прости, я не хотел, он заставил, угрожал сделать больно Таше... – крикнул Тоша и тут же получил удар по ребрам, согнувшись пополам.

– Ах ты, гад, – я хотела было броситься на Елисея, но меня удержал Федор.

– Какой заботливый брат, – ухмыльнулся Елисей, став другим, снова показывая истинное лицо. Пускай по-прежнему скрытое за капюшоном, но теперь я точно знала, что урод он не только снаружи, но и внутри. А ведь я его еще жалела.

– Не надо, – шепнул мне на ухо Федор. – Их слишком много. Я сам...

– Поверь, не хотел, чтобы все так закончилось, но ты меня вынудила, – Елисей скользнул взглядом по моему плечу. – Думаю, что осталось не долго. Обещаю. Больно не будет. Умирать совсем не больно.

– Елисей... – шагнул вперед Федор, задвигая меня себе за спину. – Не смей ее трогать! Ты же обещал!

– И что же ты мне сделаешь? – спросил Елисей и махнул рукой. Один из парней внизу стал подниматься. – Прости, Федор, но ты меня жутко разочаровал. Поверь, ты мне как брат, но, если встанешь между ней и мной, я... тебя убью, – последние слова он прошептал тихо, но так страшно, что у меня даже мурашки по спине побежали. Я не видела лица Елисея, но точно знала, что он исполнит угрозу.

– Ясно, – произнес Федор и бросился на Елисея, сбивая того с ног, затем замахнулся на подбежавшего к нему качка, но сзади бросился второй, и они вдвоем с легкостью скрутили парня, который мог бы отбиться, но делать этого не стал.

Я растеряно замерла, а Елисей, скатившийся с лестницы словно мячик, поднялся на ноги. Его капюшон соскочил с головы и открыл уродливое лицо, искаженное яростью.

– Ну что же... ты сделал свой выбор, и он... весьма неутешителен для тебя, – произнес Елисей голосом, звенящим от гнева.

Наверное, сейчас был самый лучший шанс бежать. Качки держали Федора, Тоша был свободен. Мальчик попятился назад, но никто не обратил на него внимания. Мы бы смогли сбежать, но я продолжала стоять на крыльце, наблюдая за тем, как Федору выкручивают руки, а Елисей снова медленно поднимается по ступенькам.

– Что ты успела узнать? – спросил он. Я промолчала, и тогда один из качков со всей дури ударил Федора в живот. Парень скорчился, но не издал ни звука. – Какая же ирония судьбы... Еще несколько дней назад он был готов задушить тебя голыми руками, но тогда мне твоя смерть была не нужна. А теперь... Так рьяно защищает ценой собственной жизни. Жаль, что эта жертва будет напрасной...

Он взмахнул рукой, и один из качков достал нож.

– Стой я все расскажу! – крикнула я, а нож замер в нескольких сантиметрах от горла Федора.

– Молодец, – похвалил меня Елисей. – Но учти, если соврешь, то я буду убивать их медленно. И этих сопляков, – он небрежно махнул рукой назад в сторону Тоши. – И всех тех, кто тебе помогал, – он кивнул на Федора. – Медленно и мучительно, на твоих глазах... Поэтому не советую врать, – бодро закончил он.

– Я расскажу, что знаю, – сказала я. – Ты победил.

– Это верно, я всегда побеждаю, – довольно произнес Елисей. Он стоял напротив и, протянув руку, кончиком пальца коснулся моей щеки. Я невольно поежилась. – Она любит милых девушек, типа тебя. Но выбирает не всех. Только с чистыми помыслами... Другие ей не нужны. – Он опустил палец и ткнул в мое плечо. Стало очень больно, но я лишь сжала зубы. – Очень сильных, с которыми ей будет интереснее всего. Она не любит легкую добычу, не побрезгает и другими, но молодые нравятся ей больше всего, напоминают о молодости... продлевают жизнь.

Признаюсь, я не поняла ни единого слова. Нет, конечно, общую суть уловила – Елисей – чокнутый убийца, который скармливает ведьме девушек, продлевая той жизнь. Где-то я о таком уже слышала. В каком-то трешовом малобюджетном американском ужастике...

Елисей достал из кармана маленькое серебряное колечко, схватил меня за руку и силой надел на палец. Казалось, шанса на побег не было, но я оценила обстановку – у Тоши была фора, мальчик отошел назад на несколько метров, и никто по-прежнему не обратил на это внимания. А качки явно устали скручивать Федора и заметно расслабились. Один из них даже нож опустил.

Я резко отступила от Елисея и спустилась вниз на ступеньку. А так как я сразу же остановилась, парень, скорее всего, подумал, что мне просто стало противно стоять рядом с ним, и я решила отойти. Да, наверное, со стороны так и казалось, ведь качки тоже особо не беспокоились.

Елисей хмыкнул и натянул на голову капюшон.

– Ничего, скоро я смогу вернуть себе свою внешность, – продолжил он. – Ты последняя, на это число мы и договаривались... Может быть, хочешь что-нибудь сказать... Типа, последнее слово?

Возле крыльца из земли торчала какая-то палка. Она еще давно привлекла мое внимание, но раньше я не представляла возможным до нее дотянуться. Сейчас же мне нужно было спуститься еще ниже и... В общем, я спустилась еще на ступеньку и произнесла:

– Конечно, хочу. Вот только жаль тебя разочаровывать, но я не собираюсь умирать и отдавать свою душу какой-то треклятой ведьме.

Я спрыгнула вниз и схватила палку. Елисей гневно вскрикнул. Один из качков бросился на меня, второй остался с Федором и очень даже зря. Федор в два счета освободился, выбил у качка и нож, а затем швырнул и нож, и самого парня на землю. С первым же качком мне даже бороться не пришлось, он споткнулся на ступеньке и налетел на палку – нанизался прямо как шашлычок на шампур, а затем завопил, словно резанный.

Елисей тоже закричал, но на это раз в голосе послышался испуг – что-то пошло не по плану. Он пришел сюда всего с двумя охранниками, наверное, не сомневался, что этого хватит, но, видимо, забыл нашу с ним первую встречу. Если бы Федор тогда не ударил меня сзади по голове, то я бы, как пить дать, удрала и не оказалась бы в этом месте.

– Уходим! – крикнул Федор.

Елисей кричал, чтобы нас остановили, но первый качок никак не мог подняться, а второй постанывал, держась обеими руками за палку и не решаясь ее из себя вытащить.

– Молись, чтобы ведьма не пришла за тобой и не сделала с тобой того же, что ты сделал с теми девушками! – крикнула я и бросилась вслед за улепетывающими со всех ног Тошей и Федором.

– Морковка, что нам делать? – закричал Тоша. – Мы ведь не можем бросить Ташу? Она осталась в ратуше. Под охраной.

– Бежим к черте! – ответила я уверенная, не сомневаясь, что Тишка держит все под контролем. – К котловану!

– Морковка? – переспросил Федор.

Я почувствовала, как покраснела, но смущаться было некогда. Федор понесся вперед, указывая путь, и очень скоро мы увидели сам котлован, а с другой его стороны бегущих Тишку и Ташу, за которыми неслась разъяренная толпа.

К этому времени за нами тоже бежали люди, и их становилось все больше. Наверное, включив последнюю скорость и открыв второе, хотя нет – третье или даже четвертое, мы, сломя голову мчались вперед. Черты пока не было видно, но я знала, что она дальше. Я замахала, чтобы дети бежали дальше, Федор с Тошей тоже тормозить не стали, а вот внезапно остановилась, поравнявшись с котлованом. Тоша первым это заметил и заорал:

– Саша, беги!

Разум говорил, что я сдурела, что нужно спасаться, ведь черта так близко, а люди за спиной почти дышат в затылок, но сердце говорило другое: «Посмотри вниз. Подойди и посмотри!» А может, вовсе не сердце?

Я подошла к краю котлована и взглянула вниз. Там была девушка в белом свадебном платье. Она плакала и, мечась по замкнутому кругу, билась руками о земляные стенки котлована. И я ведь ее знала, видела в своих снах. Помнила, как она ехала в карете с отцом, как должна была выйти замуж за барона, как на них напали разбойники... Она любила другого человека, но он предал ее.

– Хватайте ее! – раздался разъяренный голос Елисея. – Не дайте уйти!

Я даже не смогла повернуться и будто загипнотизированная смотрела на девушку, а та, в свою очередь, подняла голову и посмотрела наверх. Тогда я увидела ее лицо и обомлела. Я не помнила его в своих снах, но сейчас узнала в ней Веру – странную особу из гостиницы. Нет-нет, этого просто не могло быть!

– Любимый! – крикнула девушка.

Ее голос был чистым, звонким, красивым и обволакивающим. Он звучал словно самая прекрасная мелодия на свете, а люди, намеревающиеся меня схватить, внезапно остановились, подпав под гипнотические чары этого голоса.

– Любимый я здесь! Помоги же мне, – просила девушка. – Мне так страшно... Так страшно...

Ее платье было испачкано в земле и крови, девушка тянула руки, на пальце что-то блестело – ярче любой звездочки в темную ночь. Мою руку кольнуло, и я обратила внимание на колечко, которое надел мне на палец Елисей. Оно тоже светилось, но не так ярко, напоминало цветок розы – на тонком серебряном ободке.

Я сняла колечко с намерением бросить его к девушке, как она взглянула на меня. Странный взгляд, странная Вера. Я все же разжала пальцы и, очнувшись от наваждения, побежала дальше.

– Помоги мне! – закричала девушка, и эта фраза словно была адресована мне.

Люди, завороженные голосом, по-прежнему, не смели сдвинуться с места.

Наконец я увидела черту, высотки за стеной дождя.

– Тишка, очнись! – дети трясли за плечи мальчика, который сидел на земле и закрывал руками голову. Практически в такой же позе сидел Федор, они не добежали метров десять.

– Этот голос... – еле шевеля языком, страдальчески прошептал последний, когда я оказалась рядом.

– Знаю! – я попыталась поднять Федора, но легче было бы сдвинуть с места трактор. – Давай... нужно уходить! Очнись же!

– Слишком поздно... – он говорил с трудом, его тело будто бы парализовало.

– Поднимайся, нужно уходить. Осталось всего ничего! – воскликнула я, обнимая парня за талию. – Пожалуйста... Я не смогу уйти без тебя!

Тоша и Таша, видимо, устали упрашивать Тишку и, схватив за руки, потащили к черте. Это было верное решение, вот только в случае с Федором казалось провальным. Но я все же вцепилась в него, укладывая на себя и с огромным усилием сдвигая с места.

Протащить парня мне удалось пару метров, тот тут внезапно он дернулся, стал еще тяжелее и упал сверху, придавливая к земле. И тут до меня дошло, что голос девушки затих, а вместо него раздался гул разъяренных голосов. Но испугаться я не успела, как Федор поднялся сам, рыком поднял меня и рванул к черте.

– Лучше всем взяться за руки, мало ли... – предложила Таша, когда мы в добежали до ребят.

– Давай без «мало ли»! – попросила я, протягивая Тоше руку. Мальчик тут же в нее вцепился, другую крепко сжимал Федор. – Все будет хорошо! – сказала я, и мы дружно шагнули в зону непроглядного мрака и бесконечного дождя.

Конец второй части.

Продолжение следует...