Призрачный рассвет 2. Быть вдвоем

Глава 1.1

— Все будет хорошо, Ань.

Не успев повесить на елку блестящий золотой шар, я обернулась и встретилась с теплым взглядом карих глаз, в которых отражался свет гирлянды.

Этими глазами я могла бы любоваться вечно, ведь они принадлежали человеку, давно забравшему мое сердце. Оно притянулось к нему, как кусочек металла к магниту, и не хотело возвращаться обратно. Но если раньше я молча хранила тайну, доверив ее только лучшей подруге, то в последние месяцы жизнь перевернулась.

Мы с Егором были друзьями детства. Он сидел за одной партой с моим старшим братом Сашкой. Ходил с нами домой со школы, поскольку его бабушка и дедушка жили в соседнем доме. Пил горячий шоколад на нашей кухне, после чего мальчишки отправлялись в музыкальную школу. Спустя несколько лет они вместе поступили на юридический факультет и основали группу «После заката», а еще через два года я стала студенткой того же университета.

Повзрослев, Егор превратился в настоящую звезду. Высокий жгучий брюнет с широкими плечами, игравший на гитаре и обладавший очень красивым голосом, неизменно притягивал взгляды девчонок. Они бесконечно лайкали фотографии в соцсетях и в жизни тоже часто пытались познакомиться.

Но в результате невероятной череды событий девушкой Егора стала я. И теперь не просто украдкой засматривалась на правильные черты его лица — высокий лоб, острый нос, густые брови. Теперь я видела их прямо перед собой.

Совсем как сейчас, когда Егор поднялся с кресла и подошел настолько близко, что от пьянящего аромата сандала и мяты закружилась голова.

Чем я зацепила самого популярного парня в университете?

Вряд ли внешностью — она была среднестатистической. Я не выглядела как бьюти-блогер и не слишком разбиралась в моде, хотя периодически смотрела видео на эти темы. Узнать меня на улице позволяли русые волосы до пояса, которыми я по праву гордилась.

В действительности все началось так…

Осенью Егор попал в ужасную аварию, катаясь на мотоцикле, и оказался на грани жизни и смерти. Мы говорили, что влюбились друг в друга, когда я навещала его в больнице после того, как он вышел из комы. Но правда состояла в другом — пока тело Егора находилось в реанимации, он являлся ко мне в виде призрака, и мы вместе нашли виновников случившегося. Их дело недавно передали в суд.

Я считала рассказы о привидениях страшилками для детей, из-за чего, встретившись с духом Егора, сначала не поверила глазам. Но он доказал свою реальность и, придя в себя, вспомнил, что произошло в те дни. А еще признался в чувствах.

Однако иногда, просыпаясь по утрам, я стала хвататься за телефон — каждый раз пыталась убедиться, что мне ничего не приснилось. И успокаивалась, только увидев стикер с котиком, отправленный Егором накануне. Но я до сих пор не привыкла быть постоянной гостьей в квартире, в которую он переехал из родительского дома.

Сегодня вечером я пришла сюда нарядить новогоднюю елку. Егор до последнего не собирался ее ставить, хотя в конце концов я смогла его переубедить. Кроме того, хотелось обсудить один важный вопрос. Недавно мой брат и общие друзья узнали о наших отношениях, а теперь им предстояло выйти на новый уровень.

— Ты переживаешь об этом вечере даже больше, чем я сам. — Егор подошел ближе и положил обе руки мне на плечи.

— Естественно, переживаю.

— Твои родители и так хорошо меня знают.

— Но раньше они считали тебя нашим другом. Я буквально неделю назад рассказала, что мы вместе.

Егор улыбнулся и погладил меня по голове.

— И они предложили встретить Новый год с вами. Думаешь, люди обычно приглашают в гости тех, кто им не нравится?

— Нет.

— Видишь, ты сама знаешь ответ.

Его слова звучали логично. Из-за тревоги о том, как пройдет праздник, внутри все сжалось в тугой узел. Но мягкий голос Егора успокаивал, и я почувствовала, что могу дышать свободно.

Если для других пар знакомство с родителями являлось серьезным шагом, то в нашем случае дела обстояли иначе. Я, Сашка и Егор выросли на глазах у моих близких. Мама очень переживала, когда случилась авария, а папа с партнером по юридической фирме оказали помощь семье Егора. Но мне все равно было тяжело признаться. Я опасалась, что родителям станет известно о том образе жизни, который мой парень вел до аварии. Как он любил кататься ночью на мотоциклах. Как много девушек сменил после расставания с одноклассницей Дианой почти год назад. Как они с Сашкой отрывались на вечеринках.

Брат старался скрывать их похождения, однако мама и папа Егора могли рассказать правду. Я понятия не имела, состоялся ли между ними подобный разговор, но в голове уже несколько дней крутилась навязчивая мысль: вдруг приглашение отпраздновать новогоднюю ночь вместе — на самом деле проверка?

Я должна была убедить родителей, что после аварии Егор завязал с экстримом и сосредоточился на лечении и написании музыки. Хотя вернуться к игре на гитаре он пока не мог — пальцы не слишком хорошо его слушались, но компьютерные программы помогали в творчестве.

— Знаешь, я наконец-то допилил текст, — произнес Егор, переводя тему. — Хочешь послушать?

— Конечно! — Мои глаза загорелись ярче фонариков на елке.

Он подошел к рабочему столу, включил проигрыватель на ноутбуке, и из стоявших рядом колонок полилась мелодия. Та самая, которую мы записали осенью на террасе двадцатиэтажной высотки. Тогда, будучи призраком, он не мог сделать этого без меня. А сейчас, вернувшись к жизни, первым делом взялся за работу над песней.

Егор улыбнулся мне, сел в компьютерное кресло, начал петь, и я словно вновь оказалась на той крыше. Увидела перед глазами город, тонувший в лучах закатного солнца. Почувствовала ветер, игравший с прядями волос. Поймала на себе внимательный взгляд любимого человека.

Последние отблески света

Погасли в ночной тишине.

Вращается дальше планета

В реальности, а не во сне.

Я множество раз ошибался

И не понимал, как мне жить.

От стольких вещей отказался.

Забыл, что такое любить.

Теперь мы вдвоем,

И все стало иначе.

Ты в сердце моем

Уничтожила тьму.

Мы вместе сейчас,

И я понял, что значит

Бороться за нас

И не быть одному.

Когда вновь сгущаются тени

И кажется — выхода нет.

Я верю, мы это изменим.

Я знаю, наступит рассвет.

Чарующий голос Егора стих, и я вернулась из глубин воспоминаний обратно в его гостиную, где в полумраке сверкала елка, наполовину украшенная игрушками.

— Ну как тебе? — спросил он, когда закончил.

— Потрясающе, — тихо произнесла я, подошла к столу и отставила на нем елочный шар.

— Ты что, плачешь?

Егор провел пальцем по моей щеке.

— Нет, — ответила я с улыбкой.

— А это что? — Он продемонстрировал мне слезинку.

— Это от счастья.

— Значит, ты счастлива со мной?

— Очень.

Егор положил руку мне на талию и притянул ближе, усаживая к себе на колени.

— Рад слышать, — понизил голос он, а затем убрал с моего лица длинную прядь волос.

В следующую секунду я почувствовала вкус его ментоловых губ. Раньше подобного не случалось даже в моих снах, но теперь без поцелуев не обходилось ни одной встречи. И я каждый раз, словно в первый, взмывала выше облаков. Куда-то к звездам, горевшим в морозном небе за окном.

Егор умел быть нежным, умел быть пылким, и я никогда не знала, каким он окажется в следующий раз. А потому просто наслаждалась радостными моментами. Мы оба отчаянно боролись за наше будущее и с огромным трудом смогли вырвать его из черных лап смерти.

Мы его заслужили.

Хотелось сохранить эту любовь навсегда. Тогда я еще не подозревала, что скоро нас попытаются разлучить.

Глава 1.2

В кухне-гостиной пахло запеченной индейкой с картофелем. Пискнула духовка, и мама, надев рукавицы, достала из нее раскаленный противень. Папа с братом поехали за бабушкой, так что мы остались с ней вдвоем. Она занималась главным блюдом, в то время как я помогала накрывать на стол. Мы уже почти закончили — приготовили салаты, сделали нарезку, расставили тарелки.

Сегодня я собрала волосы в красивый низкий пучок и временно накинула фартук поверх праздничного наряда. На мне было платье глубокого синего цвета: чуть ниже колен, со спущенными рукавами, открывавшими плечи. Даже не обратила бы на него внимания, если бы в магазине мама не вручила вешалку, сказав, что ультрамарин подчеркнет мои голубые глаза. Но когда во время примерки я застегнула молнию, сразу почувствовала себя принцессой из сказки и поняла — именно в этом платье нужно встретить Новый год. Впервые не только с семьей, но и с первым парнем, который появился у меня к совершеннолетию.

Висящие на стене часы показывали почти полседьмого, а Егор обещал прийти к семи. Осталось совсем чуть-чуть. Несмотря на то, что он практически меня успокоил, сейчас тревога вновь сдавила сердце. Однако мама, сосредоточенная на нескольких делах сразу, не замечала того, как дрожали в моих руках вилки и ножи.

— Егор любит моцареллу? — спросила она, доставая из холодильника нарезанный сыр.

— Да, мам, — ответила я.

— Тогда вот, возьми. А маслины он любит?

— Нет, мам.

— Поняла. Надо будет подвинуть их ближе к Саше. — Мама подала мне блюдце. — Давно у нас не было гостей в новогоднюю ночь.

Я на секунду задумалась. Мы действительно проводили ее в тесном семейном кругу как минимум лет пять, а может и больше — я точно не помнила. На этот раз круг расширился.

— Вы же с папой не против того, что придет Егор?

— Нет конечно. Разве не я решила его пригласить?

— Ты, — кивнула я.

Отец моего парня уехал в очередную командировку на другой конец страны. Маме, работавшей на местном телевидении, выпало дежурить. А близкие друзья планировали собраться вечером второго января. Егору пришлось бы праздновать в одиночестве, если бы мои родители не разрешили ему присоединиться к нам.

— Спасибо, — сказала я, чувствуя огромную благодарность.

— Да не за что. Надеюсь, Егору не будет с нами скучно.

— Не будет! Ты же помнишь, что в детстве он часто не хотел от нас уходить?

— Как такое забыть? — Она улыбнулась. — Его дедушка каждый раз ждал по пятнадцать минут, пока он соберется. Хорошее было время… И пролетело за одно мгновение!

— Ну, не знаю, — не согласилась я.

Мне казалось, с тех пор прошла целая вечность.

— Поймешь меня, когда станешь старше. С каждым годом время будет бежать все быстрее. Буквально вчера Егор пытался научить тебя кататься на велосипеде во дворе, а теперь вы уже встречаетесь.

— А что… ты думаешь о наших отношениях?

Я затаила дыхание в ожидании ее ответа.

— Думаю, что тебе уже восемнадцать, и это — твоя жизнь. Ты у меня умница. Сама знаешь, как правильнее. Я могу только дать совет, если попросишь. А настоящая любовь нередко вырастает из дружбы — у нас с твоим папой так было.

— Правда? — удивилась я. Раньше мама не рассказывала подробности их знакомства.

— Да. Мой худграф находился через дорогу от его юрфака, случайно встретились в общей компании и стали общаться. Я эксплуатировала Витю нещадно, например, заставляла развешивать работы перед просмотром. Он говорил, что делал это из любви к искусству, а потом как-то после экзамена встретил с букетом нежно-розовых пионов, и завертелось.

На моем лице расцвела улыбка. Даже не подозревала, что в молодости папа был романтиком. Я привыкла видеть его сдержанным. Строгим, но справедливым. В деловом костюме, как нельзя лучше подходившем для выступлений в зале суда. Хотя я вспомнила, что периодически отец все же дарил маме цветы, а она рисовала их акварелью. Может, в нем продолжал жить ценитель прекрасного?

Экскурсию в прошлое родителей прервал звонок в дверь.

Глава 1.3

Я сбросила фартук, побежала открывать дверь и увидела на пороге бабушку. Переступив его, она тут же расцеловала меня в обе щеки со словами:

— Внученька моя!

После того как мы обнялись, вошедший следом отец помог ей снять пальто. Бабуля выглядела как всегда великолепно. Она любила красиво одеваться и сегодня предстала перед нами в элегантном красном платье с несколькими нитками жемчуга на шее. Мама унаследовала чувство стиля бабушки — она выбрала для вечера серебристую блузу и длинную юбку. Папа же решил отметить праздник в строгом костюме.

Последним в квартиру залетел братец. Невероятно, но он тоже оделся прилично, оставив спортивные штаны и футболку с кубическим человечком из «Майнкрафта» для обычных будней. В руках Сашка держал пакет, в котором я рассмотрела бутылку шампанского. А еще, кажется, вино и коньяк.

— Что-нибудь безалкогольное купил? — поинтересовалась я.

— Купил, купил. Апельсиновый сок, — ответил Сашка, смахивая снежинки с русых волос. Вечно он ходил без шапки. — Думаешь, я забыл, что лучшему другу нельзя пить?

— Хорошо, что это не вылетело из твоей головы.

— За кого ты меня принимаешь?

— За прекрасного друга и брата.

Он широко улыбнулся, посмотрев на меня с высоты своих метра восьмидесяти пяти.

— Правильно! Ты должна меня ценить и беречь. Я существую в единственном экземпляре, — все-таки в самодовольстве никто не мог с ним сравниться.

— Это точно, — слегка усмехнулась я, но он либо не заметил выражения моего лица, либо решил его проигнорировать.

С осени мы стали общаться гораздо лучше, хотя иногда с любовью продолжали подкалывать друг друга по старой памяти. В самый тяжелый момент, когда наш общий знакомый обманом заманил меня в свою квартиру, именно брат пришел на помощь. Ему я была обязана спасением. Если бы он отмахнулся или подумал, что я разыгрывала его по телефону, кто знает, что могли бы сделать похититель и его сестра, связавшие меня по рукам и ногам и запершие в темной гардеробной. При мыслях о том дне по спине каждый раз бежал холодный пот. Какое счастье, что все обошлось.

Сняв ботинки и повесив на крючок куртку, Сашка повернул в гостиную. Я хотела последовать за ним, но в дверь вновь позвонили. Сердце сделало кульбит в груди. Заглянув в глазок, я действительно увидела того, кого ожидала. А потом распахнула дверь и впустила его.

— Привет, мой котенок. Прекрасно выглядишь.

Егор поцеловал меня в щеку. Возможно, он побоялся, что в родительском доме другое приветствие будет выглядеть неуместно.

— Привет. И ты… — Я окинула его взглядом и не смогла сдержать удивления. — Ого!

Обычно он предпочитал расслабленный стиль в одежде — футболки, джинсы, кроссовки, кожаные куртки. Но сейчас стоял передо мной в расстегнутом шерстяном пальто, отглаженной черной рубашке, заправленной в такие же черные брюки, и напоминал героя корейской дорамы. А еще в его руках я заметила букет из красных роз, хлопка и еловых веточек.

— Это для меня?

— Для хозяйки дома, — прошептал он, наклонившись ко мне.

— Понятно.

Я разочарованно закусила губу, что не укрылось от Егора, и он добавил:

— Тебе я приготовил кое-что поинтереснее.

— Что? — Мои глаза заблестели.

— Скоро узнаешь.

Он хитро подмигнул мне, снял верхнюю одежду и ботинки, а затем мы вместе отправились в гостиную. Егор пожал руки папе и Сашке, подарил цветы маме, после чего оказался в цепких руках бабушки.

— Значит, вот какой он — ваш зять! — обратилась она к родителям, рассматривая его с ног до головы.

— Что ты такое говоришь, ба… — прошептала я.

— Я всегда говорю правду! Хороший выбор.

Она одобрительно кивнула, отчего, наверное, покраснели даже мои уши. Я боялась представить, каково было Егору, но вместо смущения обнаружила на его лице вежливую улыбку.

— Мне тоже приятно с вами познакомиться, Валентина Дмитриевна, — произнес он.

Однако Сашка, кажется, тоже испытал испанский стыд. Иначе я не могла объяснить попытку перевести тему и прекратить неловкую сцену.

— Давайте садиться за стол, проводим старый год, — предложил брат, и все единогласно его поддержали.

Глава 1.4

Дальше праздничный вечер шел своим чередом. К счастью, слова родных больше не заставляли меня краснеть, и я немного расслабилась. Егор тем временем держался с достоинством, стараясь вести светскую беседу.

Мама постоянно предлагала ему что-нибудь попробовать. Он знал, что она прекрасно готовила, а потому не отказывался. И, надо сказать, блюда, которые сегодня стояли на столе, вышли потрясающе вкусными.

Сашка рассказывал забавные истории, а комментарии Егора делали их еще смешнее. И даже прямолинейность бабушки, сидевшей напротив, его не пугала — он почтительно общался с ней на любую тему. Мы даже успели позвонить по видеосвязи родным с папиной стороны, жившим в нескольких тысячах километров, и поздравить их с уже наступившим Новым годом.

Сам папа улыбался в типичной для него сдержанной манере, а также иногда вставлял пару слов. Однако я поглядывала на него, потихоньку доедая «Цезарь», и кожей чувствовала — ему было о чем поговорить с Егором. Как лис на охоте, он терпеливо ждал удобного момента. Я надеялась, что у брата, мамы и бабушки получится оттянуть время, поскольку не чувствовала в себе сил стать центром внимания. Но после очередного тоста за исполнение желаний этот момент настал.

Когда бабушка удалилась в ванную, папа начал задавать вопросы, которых я больше всего боялась:

— Егор, чем ты собираешься заниматься в новом году? Вернешься в университет?

По моей спине пробежал холодок. Даже Сашка замер, не донеся до рта вилку с кусочком докторской колбасы. Только выражение лица Егора осталось прежним.

— Виктор Алексеевич, я взял академический отпуск, — спокойно ответил он.

— Наверное, займешься музыкой?

— Я пока не могу играть, но хотелось бы написать пару новых песен.

— Егору нужно продолжать лечение, — тихо произнесла я, вмешавшись в их разговор, который стал больше напоминать допрос.

Многозначительный взгляд отца заставил меня прикусить язык. Всегда чувствовала себя, как кролик перед удавом, когда он так на меня смотрел.

— Понимаю, — сказал папа, а потом вновь обратился к Егору: — Желаю тебе полного выздоровления.

— Спасибо, — ответил тот.

— Что-то здесь жарковато, не находите? — Сашка демонстративно помахал рукой у своего лица. — Давайте проветрим. Пап, помоги открыть окно на балконе, а то оно примерзло.

— Конечно.

Отец и брат встали, а затем скрылись за балконной дверью. Егор тоже поднялся с места, но я схватила его за руку, не желая отпускать.

— Не волнуйся, мы просто поговорим, — шепнул он, мягко попытавшись высвободиться.

— Но…

— Я туда и назад.

Мои пальцы разжались, а из груди вырвался вздох. Егор слегка улыбнулся и погладил меня по руке, после чего присоединился к мужской половине семьи.

— Ань, давай уберем посуду, — тем временем попросила мама.

Подчинившись, я начала складывать в стопку грязные тарелки. Она подошла ко мне ближе и продолжила:

— Солнышко, постарайся успокоиться и дай им все обсудить.

— Но папа сегодня такой строгий.

Я обернулась и увидела в окне его огромную фигуру, возвышавшуюся над ребятами, словно скала. Они о чем-то беседовали, однако в комнате не было слышно ни слова.

— Ты же знаешь, он заботится о тебе и желает только хорошего.

— А вдруг он решит, что Егор мне не пара? Вдруг он заставит… Мам… — Глаза вдруг наполнились слезами. — Я правда люблю его. Мне не важно, что он почти месяц пролежал без сознания, переломал кости, и теперь в его ногах металлические пластины. И что пока он не может ни учиться, ни работать, тоже не важно.

Положив в раковину столовые приборы, она коснулась ладонью моего плеча.

— Твоя бабушка права, Егор — хороший молодой человек. А папа просто хочет узнать его получше. Мы все надеемся, что с ним ты будешь счастлива.

— Я уже счастлива.

Мама улыбнулась и подала мне салфетку, чтобы я промокнула глаза. А в следующую секунду балконная дверь распахнулась.

Глава 1.5

Папа, Сашка и Егор вернулись, и я с удивлением услышала смех ребят. Даже отец выглядел довольным.

— Вот видишь, ничего страшного не случилось, — сказал Егор мне на ухо, проходя мимо.

Тиски, сжимавшие сердце, разжались, и я наконец-то почувствовала свободу. Даже голова слегка закружилась от того, как на душе внезапно стало легко. Они нашли общий язык, они поладили. Егор умел очаровывать людей, но я не думала, что в случае с папой его обаяние тоже сработает.

— Ничего себе, сколько времени! — воскликнул Сашка, взглянув на часы.

И действительно, они показывали уже без пятнадцати полночь. Через пять минут должно было начаться традиционное обращение президента. Включив телевизор, брат стал переключать каналы, в то время как другие заняли свои места за столом.

Папа погасил люстру. Теперь лишь разноцветная гирлянда освещала кухню-гостиную. Я замерла, глядя на то, как огоньки отражались в блестящих шарах на елке. И слегка вздрогнула, почувствовав тепло руки. Немного жесткой руки с длинными пальцами. А потом встретилась с нежным взглядом Егора.

Оставшиеся минуты пролетели, как одно мгновение. Вскоре на экране телевизора появились знаменитые куранты Спасской башни Кремля. В темноте ночи одна из стрелок дошла до двенадцати, и мы услышали бой.

Первый удар, второй, третий…

С каждым из них старый год уходил в прошлое. Для меня, Егора, Сашки, наших родных он оказался очень тяжелым. Жизнь перевернулась, и только к концу декабря мы научились существовать в этом опрокинутом мире. Но в нем также было хорошее, волшебное, невероятное.

Если бы я владела магией, то оставила бы все, как есть. Однако новый год уже стучался в дверь, и ничто не могло его задержать.

Когда часы пробили двенадцать раз, и заиграл гимн, папа открыл бутылку шампанского, которую держал наготове, а потом начал разливать напиток по фужерам. Я наполнила свой соком, чтобы поддержать Егора. Кроме того, сам вкус алкоголя мне не никогда нравился.

Мы подняли бокалы и чокнулись, хором сказав:

— С Новым годом!

А в следующий момент за окном раздался грохот. Фейерверки раскрасили черное небо практически во все цвета радуги. Они змейками летели вверх, чтобы превратиться в яркие вспышки и мерцающими искрами растаять в клубах дыма.

Я улыбнулась той красоте, которую увидела. Мама с папой первыми отправились на балкон, чтобы посмотреть на нее с высоты нашего седьмого этажа. Сашка помог бабушке подняться из-за стола, и я тоже хотела присоединиться к родным, но бросила взгляд на Егора.

Он продолжал сидеть на месте, низко опустив голову и касаясь пальцами висков. Его лицо исказила гримаса боли.

— Что с тобой? — Нахмурившись, я положила ладонь ему на плечо.

— Ничего. Все нормально, — тихо ответил он и слегка улыбнулся. Правда, улыбка получилась вымученной.

— Пойдем ко мне?

— Хорошо.

Мы встали и, держась за руки, незаметно для родных вышли из гостиной. А когда оказались в моей комнате, то присели на край кровати. Здесь шум салюта был слышен не так сильно. Неужели из-за него у Егора началась мигрень?

— Очень больно? — спросила я.

— Совсем нет. — Он снова попробовал улыбнуться.

Мой парень ни на что не жаловался, но я понимала — травмы, которые он получил во время аварии, не прошли бесследно. Их последствия, как и шрамы от операций, остались с ним. Возможно, на всю жизнь.

— Ты правда в порядке? — решила еще раз уточнить я.

Он кивнул, а потом залез в карман брюк и вытащил красную бархатную коробочку.

— У меня есть для тебя кое-что.

Я почувствовала волну жара, прилившую к щекам.

— Егор…

Он открыл коробочку, и внутри оказалась подвеска в виде скрипичного ключа. Она тут же засияла глянцевым блеском в свете настольной лампы.

— Это серебро? — не удержалась от вопроса я.

— Белое золото, — ответил Егор и поднялся с кровати. Поняв намек, я последовала его примеру.

Подойдя ко мне со спины, он надел на шею цепочку с подвеской. Я закрыла глаза, почувствовав, что тону в сладковато-терпком шлейфе его парфюма, и услышала хриплый шепот у самого уха:

— Сохрани ключ от моего сердца, — произнес Егор, застегивая замочек. — Я люблю тебя, Аня.

— И я тебя, — сорвалось с губ.

Все-таки мне было за что благодарить прошлый год — он подарил взаимность. Я надеялась, что новый ее не отнимет.

Глава 2.1

— Ты уверен, что это хорошая идея? — обратилась я к брату, когда мы вышли из такси.

Вечером второго января оно привезло меня, Сашку и Егора к самому высокому зданию в городе. В нем располагались офисы нескольких крупных компаний, а на последнем этаже находился модный ресторан, где работали друзья ребят. Будучи призраком, Егор уже приводил меня сюда, и мы любовались закатом на террасе. А теперь они забронировали отдельный зал, чтобы отметить праздник.

— Все мои идеи — хорошие, — тихо сказал Сашка после того, как специально пропустил моего парня вперед. — Егор сто лет не видел знакомых, а они, между прочим, тоже за него переживали.

— Но там будет громкая музыка и…

— Не будет, я позаботился. Пожалуйста, — брат сделал акцент на этом слове, — не превращайся в мамашу. Он — не младенец. Сам разберется, что ему делать и куда идти. Просто будь милой и постарайся влиться в компанию, поняла?

— Поняла. — Я закусила губу.

Практически дойдя до вращающихся дверей, Егор обернулся.

— Эй, где вы там? — крикнул он.

— Ща будем! — отозвался Сашка, и мы поспешили ко входу.

Чтобы добраться до ресторана, надо было пройти мимо охранников, после чего подняться на лифте на двадцатый этаж. Путь занял у нас минут пять, и вскоре мы уже стояли перед стеклянными дверьми заведения.

В гардеробе Егор помог мне снять пальто. Пока он передавал наши вещи сотруднице, я посмотрелась в зеркало и поправила пушистый белый свитер, который надела вместе с длинной серебристой юбкой из пайеток. Затем пригладила завитые локоны, разметавшиеся по плечам. Подвеска в виде скрипичного ключа идеально смотрелась с моим сегодняшним нарядом.

— Ну, сколько можно уже… — В отражении появилось недовольное лицо Сашки.

— Столько, сколько нужно, — спокойно ответила я. — Когда найдешь себе девушку, вряд ли ты будешь ее торопить.

— Моя девушка не будет копаться так долго, как ты.

— Посмотрим-посмотрим.

Я не смогла сдержать усмешку, отчего он закатил глаза.

Мы втроем подошли к приветливой девушке-хостес, и она проводила нас в зал c высокими потолками и огромными панорамными окнами, за которыми раскинулся весь город. В синеве зимних сумерек белели припорошенные снегом крыши, сверкали огнями уличные фонари, а на горизонте теплилась узкая полоска розового неба.

У самых окон стоял длинный стол из полированного дерева. За ним собралось человек пятнадцать. В камерном свете спотов я смогла рассмотреть лица ребят и обнаружила, что часть из них были мне знакомы. Но нашлись и те, кого я видела впервые. Они не теряли времени и, видимо, уже сделали свои заказы. Кто-то потягивал коктейль, перед кем-то лежали столовые приборы. Все смеялись и оживленно говорили.

Но когда вошли мы, воцарилась тишина. А потом зал взорвался шумом и криками:

— Кто к нам пришел!

— Егор!

— Здорово, брат! Наконец-то ты вернулся!

Многие вскочили с мест и бросились к Егору, чтобы по очереди пожать ему руку, похлопать по плечам или обнять. Сам он широко улыбался и говорил, как рад видеть каждого. Мой брат тоже с жаром здоровался с друзьями, а я держалась чуть позади, за спинами ребят. Но вскоре заметили и меня.

— Привет, — улыбнулся Кирилл, и я кивнула в ответ.

Наверное, Егор поговорил с ним, раз кудрявый басист группы перестал называть меня малышкой. С какого-то момента его обращение стало нервировать моего парня.

— А что это за прекрасная незнакомка? Может, представишь нас? — спросил Кира стоявший рядом шатен, с которым я раньше не встречалась.

— У меня нет таких полномочий, — усмехнулся тот.

Парень повторил вопрос, и его услышал Егор. Он обернулся, взял меня за руку и притянул ближе.

— Это Аня, моя девушка, — произнес он.

Оказавшись под прицелом сразу десятка пар глаз, я почувствовала, как смущение обожгло кончики ушей, и в панике сжала пальцы Егора. Он посмотрел на меня открытым, ободряющим взглядом, который будто говорил: «Не бойся, я рядом». И стало чуть легче. Не намного, но все же.

— А еще она — моя сестра, — вставил свои пять копеек Сашка.

— Что же ты раньше ее от нас прятал? — Шатен поддел его локтем в бок, пристально глядя на меня.

— Никого я не прятал.

— Ну конечно. То-то мы о ней ничего не слышали.

Парень засмеялся, и его поддержали еще несколько ребят и девушек.

— Ты опоздал, Леш, — заключила одна из них. — Она теперь с Егором.

— Именно. — Его рука скользнула мне на талию, улыбка сошла с лица, а взгляд обратился к шатену. — Поэтому следи за словами.

— Не вопрос, братан. Счастья вам в новом году и все такое.

Леша выставил вперед руки, как будто давая понять, что ничего плохого не имел в виду, а затем отошел в сторону, позволив другим ребятам тоже поздороваться.

Но вдруг толпа расступилась и пропустила вперед высокую девушку. Длинное золотое платье с разрезом выгодно подчеркивало ее стройную фигуру, а прямые каштановые волосы блестели в свете ламп. Чуть раньше эта девушка сидела на свисающих с потолка качелях в стороне от стола, но теперь она уверенно подошла к нам.

Едва заметив ее, я застыла на месте. Ноги будто начали погружаться в зыбучие пески.

Диана. Бывшая Егора.

Глава 2.2

— Давно не виделись, — произнесла Диана с легкой улыбкой.

— Да, действительно, — сдержанно процедил мой парень. Его лицо утратило живость и стало похоже на восковую маску.

— Я слышала, ты лежал в больнице.

— Лежал.

— Хотела навестить, но узнала, что тебя уже выписали. Как себя чувствуешь?

— Нормально.

Егор встречался с Дианой несколько лет. Их считали идеальной парой, однако в начале прошлого года она уехала на учебу в Италию. Я думала, что они просто не смогли поддерживать отношения на расстоянии, и узнала правду лишь случайно. Как выяснилось, дочка владельца сети стоматологий нашла себе иностранца. В соцсетях она постила фото на фоне Колизея, у флагманского магазина «Армани», в ресторане с бокалом вина и в купальнике на курорте. Судя по снимкам, ее жизнь складывалась прекрасно.

Почему же Диана вернулась?

Все это время она смотрела на Егора и разговаривала с ним, но в какой-то момент ее лисьи зеленые глаза обратились ко мне и просканировали, словно рентгеновские лучи. Я не знала, куда спрятаться от оценивающего взгляда. И мои свитер с юбкой, и сапоги, и прическа тут же показались невероятно дешевыми по сравнению с ее нарядом. А еще от нее не укрылось то, что Егор продолжал меня обнимать.

— О! — воскликнула она. — Ты же Аня, правда? Я тебя помню.

Мы были шапочно знакомы, поскольку когда-то ходили в одну школу. Диана являлась ровесницей Егора и моего брата. Она училась в их классе, хотя родители вполне могли устроить ее в элитную гимназию. Возможно, роль сыграл тот факт, что по числу побед учеников на олимпиадах наша школа не отставала от лучших лицеев города.

— Я тоже помню тебя, — ответила я и добавила, пытаясь поддержать светскую беседу: — Как дела?

— Буквально три дня назад прилетела из Рима! Даже вещи не успела разобрать, — махнула рукой она.

— Ты на праздники? — Егор выдавил вежливую улыбку, которая наверняка далась ему нелегко.

— Не только. Решила остаться на время. Ужасно соскучилась по родным и друзьям!

— Я представляю.

Егор увидел вошедшую в зал официантку и использовал ее как повод, чтобы свернуть разговор, предложив всем вернуться к столу. Мы с ним и Сашкой сели с одной стороны, а Диана с другой — рядом с Лешей. В отличие от шатена, она, кажется, не очень-то обрадовалась соседству. Зато я чуть-чуть расслабилась. Егор тоже вновь стал самим собой. Однако в какой-то момент он покосился в сторону бывшей девушки, и по его лицу пробежала тень.

Егор наклонился к Сашке.

— Кто ее пригласил? — услышала я раздраженный шепот.

— Понятия не имею, — так же тихо ответил мой брат. — Сам в шоке.

— Думаю, мы с Аней скоро пойдем.

— Понял тебя.

Услышав эти слова, я дернулась и случайно задела бокал с белым вином. Он принадлежал девушке, которая сидела по левую руку от меня. Вино потекло по столешнице, и я спешно принялась вытирать его салфетками.

— Прости! Я закажу тебе еще! — затараторила я.

— Ничего, — спокойно ответила девушка, но вдруг ее глаза округлились. — Блин, твой свитер!

Я взглянула на него и обнаружила в районе живота некрасивое желтое пятно.

Ну вот!

Очевидно, сегодня — не мой день. Сначала Диана, а теперь испорченный наряд.

Закусив губу, я поднялась из-за стола.

— Ты куда? — Егор коснулся моей руки.

— Сейчас приду, — сказала я и направилась на поиски уборной.

Вышла из маленького зала в основной, стараясь не привлекать внимания других гостей. Остановилась у барной стойки. Узнала у бармена, куда идти, и быстро зашагала в нужную сторону. Путь пролегал мимо окон, выходивших на террасу. Летом там ставили столики, но зимой, естественно, она была пуста. Практически пуста.

Во мраке ночи я разглядела фигуру девушки, сидевшую на деревянном парапете и болтавшую ногами прямо над бездной.

Неужели она собиралась… прыгнуть?

Глава 2.3

Забыв обо всем, я толкнула дверь, которая оказалась не заперта, выбежала на террасу. Мороз тут же впился в кожу тысячами острых игл. Свитер слабо от него защищал, но это меня не волновало. Важно было совершенно другое.

Я осторожно приблизилась к девушке, стараясь ее не пугать. Она слегка повернула голову — видимо, услышала за спиной шаги. Однако ее лицо рассмотреть не получилось.

— Пожалуйста, спускайся оттуда, — мягко попросила я.

Она не шелохнулась. Где-то внизу по широкой улице проносились автомобили, но здесь я их не слышала. Только ветер шумел в ушах и трепал мою прическу. Правда, на девушку он почему-то не действовал — ни одна прядка на ее голове не изменила положения.

Я пригляделась к ней. Худенькая, с подстриженными до плеч непослушными черными волосами. Одета не по погоде — в короткие джинсовые шорты и кожаную куртку. Судя по всему, примерно одного возраста со мной. Зачем она забралась сюда?

— Не делай этого, — произнесла я, надеясь образумить девушку.

— Этого? — Голос показался мне смутно знакомым.

Она слезла с парапета. Но не в сторону террасы, а в сторону улицы. На самый край выступа. Мои глаза расширились.

— Не надо!

— Почему?

Стоя ко мне спиной, девушка занесла левую ногу над пропастью, балансируя на правой. Одно неверное движение, и кому-то придется соскребать ее с асфальта внизу.

— Послушай, давай поговорим. Это не выход! — взмолилась я.

— Хах! Я знаю! — вдруг рассмеялась она и перепрыгнула с ноги на ногу. От ее смеха мне стало холоднее, чем от мороза. — Выхода нет!

— Есть. Практически любую ситуацию, даже ту, что кажется безнадежной, можно изменить.

Когда Егор разбился на мотоцикле в сентябре и впал в кому, я верила, что он придет в себя. Ни на секунду не позволяла мыслям о его обреченности прорваться в сознание. Не опускала руки даже в моменты отчаяния. В итоге выход нашелся. Егор вернулся к близким, хоть и совершенно неожиданным образом.

А этой девушке, если она находилась в депрессии, мог бы помочь хороший психолог. Я мечтала им стать, но сначала мне предстояло сдать первую сессию и проучиться еще пять с половиной лет. Даже не предполагала, что по воле судьбы столкнусь с таким сложным случаем в самом начале пути.

— Ты пробовала психотерапию? — спросила я девушку.

В ответ она хмыкнула.

— Попробуй. Терапия дает многим людям силы жить дальше.

— Жить? Издеваешься, да?

Девушка повернулась боком, и я наконец-то смогла разглядеть ее профиль. Симпатичная. С серьгой в носу.

— Сама-то что здесь делаешь? Тоже, наверное… Вот черт! — Ее глаза расширились, а рот приоткрылся. — Да ты…

Луна на мгновение выглянула из-за туч. Ее серебряные лучи прошли сквозь силуэт девушки, и он стал полупрозрачным, будто состоял из тумана.

Неужели снова?..

Мы обе застыли, пристально глядя друг на друга. И меня с головой накрыло ощущение дежавю.

Где я уже видела это лицо? Где?

— Живая… — прошептала она.

— Умершая… — пробормотала я.

По ее бледным, серым глазам все стало понятно.

И тут она прыгнула с крыши в пропасть.

Я бросилась к парапету. Так быстро, насколько позволяли окоченевшие от холода ноги. Вцепилась в перила и свесилась вниз. Но не увидела никакой девушки. Только улицу, по которой в оранжевом свете фонарей проезжали машины и шли пешеходы. Абсолютно ничего необычного.

—Аня! — послышалось за спиной, и я обернулась.

А в следующую секунду почувствовала на плечах тяжесть — ко мне подлетел Сашка и завернул в толстый плед.

— Ты что тут забыла, мелкая? — Брат сразу начал с упреков. — Опять за свое! Мы тебя везде обыскались!

— Здесь… здесь была девушка, — произнесла я.

— И что с того?

— Можешь помягче, а? — приструнил Сашку подошедший к нам Егор, после чего обратился ко мне: — Ты как? Не сильно замерзла?

— Да у нее зуб на зуб не попадает! Пневмонию захотела? Давай внутрь!

С этими словами брат потащил меня к двери террасы, а Егор поспешил за нами.

— Скажи, зачем ты вышла туда? Что случилось? — тихо спросил он, когда мы вновь попали в тепло.

Я высвободилась из Сашкиной хватки и замедлилась, пропуская его вперед. А потом взглянула в обеспокоенные глаза Егора и прошептала:

— Кажется, я видела призрака, — прошептала я.

Глава 3.1

На следующее утро я встала совершенно разбитой — долго не получалось уснуть из-за мыслей о девушке с крыши. Даже не предполагала вновь столкнуться с привидением после того, как Егор очнулся. Мы выяснили, что я могла его видеть, поскольку стала свидетельницей аварии, в которой он пострадал. Но в последнее время подобных событий в моей жизни не происходило.

Тем страннее было появление этой девушки.

Я провела полночи, лежа в кровати со смартфоном и пытаясь найти хоть какую-то информацию о ней. Если бы кто-то сбросился со здания бизнес-центра, о таком случае наверняка написали бы на сайте городских новостей. Однако их чтение облегчения не принесло. Поиск выдал только одного парня-самоубийцу за несколько лет. Видимо, девушка погибла при других обстоятельствах. Шестое чувство подсказывало, что она, в отличие от Егора, не находилась в коме.

Неужели у меня открылся мистический дар, и я стала притягивать духов? В голову сразу пришла героиня дорамы, которой призраки не давали покоя и даже вселялись в ее тело. От мыслей об этом потели ладони. Сериал закончился хэппи-эндом, но я боялась, что мне удача может не улыбнуться.

Тридцать первого декабря я загадала желание, чтобы новый год продлил счастливые мгновения. Однако он с первых дней выбил почву из-под ног, и я не понимала, чего ждать дальше.

А еще неумолимо надвигалась сессия. Первая сессия в моей жизни. Если во время учебы в школе на зимних каникулах можно было с чистой совестью отдыхать, то в университете дела обстояли по-другому. Я преодолела зачетную неделю, но предстояло сдать еще несколько экзаменов. И первой в расписании, сразу после праздников, стояла «Анатомия центральной нервной системы». Светлана Ивановна Фролова, читавшая эту дисциплину, считалась довольно строгим преподавателем и наводила страх на первокурсников.

Более пугающей репутацией на психологическом факультете мог похвастаться лишь один человек — Владимир Сергеевич Коновалов, известный как «Коршун». Он вел у нас «Общую психологию». В начале года мои однокурсники сначала обрадовались, когда его заменила другая женщина-профессор. Самого Коновалова арестовали, поскольку его машина участвовала в аварии с мотоциклом Егора.

В ту сентябрьскую ночь не только мой парень получил тяжелые травмы — также скончалась девушка по имени Оксана, которую он катал. Тогда мы с Егором еще не встречались, а просто дружили. И я не могла не думать, что если бы попросила его взять меня вторым номером, то могла бы погибнуть вместо нее.

В результате обнаружилось, что Коновалов не совершал в аварии — его машину угнал обозленный студент, хотевший отомстить за унижение перед однокурсниками. Владимира Сергеевича отпустили, и теперь нашему потоку предстояло сдавать предмет ему.

Ребята ныли по этому поводу с ноября. К счастью, они понятия не имели, что возвращением Коновалова обязаны мне, Егору и Кириллу, иначе половина из них точно перестала бы со мной разговаривать. Но даже если бы им стало обо всем известно, я бы пережила. Гораздо важнее было то, что непричастный человек не отправился в тюрьму отвечать за чужие преступления.

Сам Коновалов тоже вряд ли знал о моей роли в его освобождении, а потому я не надеялась на поблажки и собиралась после завтрака сесть за учебу. Однако настроение совершенно не располагало к повторению пройденного.

За окном кружились пушистые хлопья снега, и я смотрела не в конспект, а на то, как они пролетали мимо застекленного балкона на шестом этаже соседнего дома. Балкона, который принадлежал Егору.

Интересно, что он сейчас делал?

Наверное, еще спал. Умные часы на руке показывали десять утра. Рановато для моего парня. Поэтому я так и не решилась ему написать, но продолжала смотреть в окно в надежде, что там промелькнет знакомый стройный силуэт.

Вибрация телефона заставила меня вздрогнуть.

«Доброе утро, мой котенок», — высветилось на экране.

Он что, уже проснулся?

«Не заболела после вчерашнего?» — пришло второе сообщение.

«Привет, — быстро напечатала я. — Совсем нет».

«Тогда какие у тебя планы на сегодня?»

«Думала позаниматься».

«Есть предложение поинтересней».

Его слова заставили меня сначала нахмуриться, а потом улыбнуться.

«Хочешь, чтобы я завалила сессию?» — Я добавила в конце фразы плачущий от смеха смайлик.

«Хочу, чтобы ты сначала хорошо отдохнула. Хорошо работает тот, кто хорошо отдыхает. Предлагаю куда-нибудь сходить».

Я перевела взгляд с экрана телефона на соседнюю многоэтажку и заметила Егора. Он стоял на балконе в свободной футболке и домашних брюках цвета графита. Его темные, как всегда взъерошенные, волосы лежали так, словно он вышел из салона, а не встал с постели. Мое дыхание участилось. Почему, даже едва проснувшись, он выглядел настолько привлекательно, что невозможно было оторвать глаз?

Завороженная, я приблизилась к окну и коснулась ладонью стекла. Его холод мгновенно вывел меня из транса.

«Подумаю над твоим предложением, когда вернешься в комнату. Если заболеешь, мы точно никуда не пойдем», — напечатала я.

«Ты за мной следишь?»

Егор привычным движением провел рукой по волосам, поднял голову и посмотрел в мою сторону. Я застыла, будто превратилась в ледяную скульптуру.

«Вот как ты занимаешься», — тут же пришло вдогонку.

«Я честно читала учебник».

«Знаю, ты очень старательная и обязательно сдашь экзамены», — набрал Егор. А затем появилось еще одно сообщение: «Стой, так ты согласна прогуляться?»

«Да», — ответила я практически без раздумий.

На самом деле времени для подготовки оставалось еще много, просто хотелось перестраховаться.

«Тогда через час буду у твоего подъезда, договорились?»

«Ага».

Я спешно бросилась к шкафу, пытаясь понять, что же надеть.

Егор знал, как поднять мне настроение.

Глава 3.2

Главную площадь города заняла новогодняя ярмарка. Нарядные лотки расположились вокруг украшенной золотыми и красными шарами елки, с которой кто-то постоянно фотографировался. В воздухе пахло корицей, играла музыка, до ушей доносился детский смех.

Снег не переставал, и мороз кусал щеки, но я практически не замечала холода. Тепло распространялось по телу от сердца к пальцам, спрятанным в перчатки и сжимавшим руку Егора.

Не долго думая, мы решили прийти сюда и присоединиться к гуляниям. Несмотря на то что в нашем городе проживал миллион человек, подобные фестивали устраивались редко, и чтобы не пропустить веселье, нужно было ловить момент.

К тому же я планировала отвлечься от дурных мыслей. По пути сюда Егор пытался заговорить о девушке-призраке. Он серьезно отнесся к моим словам, поскольку сам какое-то время находился на границе между мирами живых и мертвых. Однако сегодня я не имела никакого желания обсуждать произошедшее, ведь именно оно стало спонсором моей бессонницы.

— Хочешь чего-нибудь? — поинтересовался Егор, когда мы влились в шумную толпу.

— Пока нет, но подумаю. — Мой взгляд блуждал по прилавкам с сувенирами, елочными игрушками и свечами.

К последним я питала особую любовь, потому на секунду остановилась перед рядами красивых стеклянных баночек с воском. От написанных на этикетках ароматов голова шла кругом: кедр, миндаль, клюква… Если бы хватило денег, я бы скупила все.

— Сколько стоит вот эта свеча? — Егор указал на баночку с надписью «Имбирь и мандарин».

Его мягкий голос заставил меня прийти в себя. Видимо, я застряла у лотка на куда большее время, чем на секунду. Продавец назвал цену, и Егор, не торгуясь, заплатил картой, а потом протянул свечу мне.

— Не стоило, — сказала я, но взяла ее.

— Стоило. Это мой подарок.

— Но у меня уже есть один.

Я вспомнила о подвеске, которую вновь надела. И хотя под пуховиком ее никто не видел, мысль о том, что она со мной, радовала сама по себе.

— Ты думала, на нем все закончилось? — улыбнулся Егор.

— Тогда и мне нужен для тебя второй подарок.

Первым были наушники, позволяющие сводить музыку. Я преподнесла их Егору в новогоднюю ночь, поскольку его старые практически вышли из строя.

— Достаточно того, что ты нашла время, чтобы прогуляться со мной. — Его взгляд стал теплым, словно огонь костра.

Жар обжег щеки, и я опустила голову. Когда Егор говорил подобные вещи, меня это просто обезоруживало.

— Может, выпьем чего-нибудь горячего? — перевел тему Егор. Наверное, он заметил мое смущение.

Я подняла голову и с готовностью кивнула, хотя пока не успела замерзнуть. Но какая новогодняя ярмарка без согревающих напитков?

Мы остановились у другого лотка, украшенного веточками хвои. Там как раз продавали глинтвейн, чай масала, клюквенный морс, а к ним — пряники, вафли и крендели. Когда мы встали в очередь, я взглянула на черную доску, где мелом были написаны меню и цены. От их изучения оторвал звук пришедшего сообщения. Но не мне — на моем телефоне стоял совсем другой сигнал. Я машинально огляделась, однако никто из стоящих поблизости людей не вытащил гаджет.

Пара в начале очереди забрала свой заказ, и мы сделали шаг вперед. Вскоре звук сообщения раздался вновь. На этот раз я его узнала. Именно так обычно звенел телефон Егора.

— Кажется, тебе кто-то написал, — произнесла я, повернувшись к нему.

— Правда?

Он полез в карман черной куртки, достал гаджет и нахмурился, взглянув на него, после чего спрятал.

— Не будешь отвечать? — спросила я.

— Да это спам, — отмахнулся он.

Спустя пять минут подошла наша очередь, и Егор озвучил продавцу в красно-белой шапке с помпоном то, что мы выбрали:

— Два безалкогольных сбитня и два имбирных пряника.

Однако последние слова практически заглушила трель смартфона.

К счастью, работник ярмарки все услышал правильно и протянул нам упаковки с пряниками, а затем принялся наливать сбитень из большого чана в бумажные стаканчики. Егор опять вытащил телефон и сразу сбросил звонок.

Но я успела заметить, что за имя высветилось на экране: «Диана».

Через минуту мы подошли к столикам неподалеку от лотка. Заметив, как помрачнел мой парень, я не стала задавать вопросов. Просто отхлебнула сбитня и укусила пряник, пытаясь понять, что хотела от Егора бывшая.

Сперва она подпортила встречу с друзьями, а на следующий день стала названивать. Неужели решила вернуть того, с кем сама рассталась?

Едва я подумала об этом, как в груди все мучительно сжалось, и по телу будто стало растекаться что-то черное и липкое. Я словно вляпалась в мазут, но чем больше хотела очиститься, тем больше в нем пачкалась.

Такое происходило уже не раз. Я частенько испытывала подобное чувство еще до того, как мы с Егором начали встречаться. Тогда он позволял себе флиртовать с другими девушками. И хотя у меня не было права вмешиваться в его личную жизнь, я ничего не могла поделать с ядом, отравлявшим душу изнутри.

Одно не вызывало сомнений — Диана специально явилась в ресторан с целью увидеть Егора. И явно не ожидала, что он придет не один. За белозубой улыбкой у нее не получилось скрыть то, как неприятно ее удивило мое появление. Впрочем, я тоже не обрадовалась встрече с ней.

— Невкусно? — Егор вдруг вмешался в ход моих рассуждений.

— Нет, очень вкусно. — Я подняла голову. — Почему ты так подумал?

— Просто ты сейчас скривилась, будто ешь лягушку.

— Фу! Никогда бы не стала есть лягушек!

Егор хитро улыбнулся.

— А если бы это была шоколадная лягушка, как в «Гарри Поттере»?

— Ну, для шоколадной я бы сделала исключение.

— Тогда я знаю, что дарить тебе в следующий раз. — Он подмигнул мне, и в его карих глазах заплясали лукавые искорки.

— Давай лучше без лягушек. Пожалуйста.

— А что насчет обычного шоколада?

— Это совсем другое дело.

Я улыбнулась и тоже получила в ответ улыбку. Гадкая чернота начала отступать, не успев добраться до сердца. Несмотря на массу поклонниц и возвращение Дианы, Егор пока не давал поводов сомневаться в нем.

Перекусив, мы пошли гулять по ярмарке дальше. Помимо лотков, на площади установили сцену, где шло представление, ледяную горку и каток. К сожалению, из трех вариантов развлечений нам подходил только первый. Для горки мы были великоваты, а для коньков Егор недостаточно восстановился. Его переломы срослись не так давно, и в новых он точно не нуждался. Правда, мне хотелось бы прокатиться с ним под романтичную музыку.

— В следующем году составлю тебе компанию, — произнес Егор, будто читая мои мысли.

— Очень надеюсь. — Я слегка сжала его руку. А потом увидела в толпе синюю шапку, из-под которой вырывались буйные каштановые кудри. — Смотри! Неужели это…

Егор проследил за направлением моего взгляда.

— Ага, — кивнул он, подтверждаю мою догадку. — Пойдем поздороваемся.

И мы вместе направились к худощавому обладателю шапки.

Глава 4.1

Спрятав руки в карманы парки, Кирилл стоял рядом с родителям детей, катавшихся на ледяной горке. Когда мы подошли ближе, Егор похлопал друга по плечу, отчего он удивленно обернулся и смерил нас взглядом серых глаз.

— Не ожидали тебя здесь увидеть, — произнес Егор после приветствия.

— Как и я вас. Пришли на ярмарку?

— Ага. А ты? — спросила я.

— Выгуливаю племянника. Вон, в оранжевой куртке.

Я заметила на вершине горки румяного мальчишку лет шести-семи. В следующую секунду он сел на ледянку и с веселым криком покатился вниз. А съехав, подбежал к нам. Егор поздоровался с ним каким-то хитрым жестом, по которому стало понятно, что они давно знакомы. В то же время сама я не слишком тесно общалась с Кириллом, в отличие от моих парня и брата. До сегодняшнего дня я даже не подозревала, что у Кира были старшая сестра и племянник по имени Данил.

— Хотите покататься? — предложил мальчик, глядя на меня с Егором. — Это так круто!

— Боюсь, у нас не получится, — ответил он. — Мы слишком старые и скучные для горок.

— Кирилл сказал то же самое, — разочарованно произнес Данил.

Наш друг между тем посмотрел на экран телефона, который вытащил из кармана.

— Дань, твое время тоже вышло. Нужно возвращаться к родителям, — констатировал он.

— Почему? — Его племянник сразу надул губы и бросил ледянку в снег.

— Потому что нас ждут.

— Тогда можно Егор и Аня пойдут с нами?

— Только если они сами не против. — Кирилл вопросительно взглянул нас.

— А куда вы идете? — поинтересовалась я.

— В торговый центр.

Кир указал рукой на пятиэтажное здание из стекла и металла, располагавшееся на одном из концов площади. В нем было не так уж много магазинов, однако оно все равно пользовалось популярностью, поскольку находилось в самом сердце города.

— Прогуляемся? — предложил Егор, и я кивнула в ответ.

Мы не строили особых планов на день, потому вполне могли позволить себе провести время с другом и его племянником. Данил подобрал ледянку, после чего наша компания направилась в торговый центр.

Снаружи он выглядел одинаково в любое время года, а вот внутри его украсили светящимися гирляндами, огромными елочными шарами и серебристо-синими снежинками. Посреди зала возвышалась нарядная искусственная елка, рядом с которой установили фотозону в виде оленьей упряжки. Возле нее стояла пара человек, и Кирилл зашагал именно туда. Данил помчался вперед, перегнал его, а потом бросился в объятия высокого мужчины. Он тут же поднял мальчика в воздух, и я сразу поняла, что это был его отец. Рядом стояла мама — женщина с еще более внушительной копной кудрявых волос, чем у нашего друга.

После того, как мы передали Данила родителям и попрощались с ними, Егор спросил Кира:

— Куда теперь собираешься?

— Да никуда, — выдохнул он. — Наконец-то никуда. Вот думал зайти поесть. Просто умираю с голода.

— Мы с тобой. Да, Ань? Я бы тоже чего-нибудь перекусил.

Оставалось только согласиться. Я должна была предвидеть, что имбирного пряника Егору окажется мало. Это мне полученных калорий при желании хватило бы до вечера, а вот он не представлял приема пищи без мяса или рыбы.

Мы втроем повернули к лифтам, поднялись на последний этаж и с трудом нашли на фудкорте свободный столик. Здесь и в будни всегда хватало народа. А сейчас, в праздники, к посетителям торгового центра добавились замерзшие гости ярмарки.

Кирилл остался за столиком, попросив купить ему острый бургер, а мы с Егором разделились и отправились за едой. Встав в очередь перед корейским рестораном, я заметила у самой кассы девушку в короткой дубленке и джинсах. Кончики ее темных волос были окрашены в красный. А потом до боли знакомый голос произнес:

— Один рамен, пожалуйста. И конфету из манго.

Будто почувствовав мой взгляд, девушка обернулась. Ее карие глаза зажглись огнем.

— Аннет!

— Дара!

Забрав свой чек, лучшая подруга бросилась ко мне и тепло обняла. На самом деле ее звали Дариной, но она предпочитала сокращенный вариант имени. Совершенно не предполагала столкнуться с ней. Этот день вообще оказался богат на случайные встречи.

Отстранившись, Дара укоризненно на меня посмотрела:

— Утром ты писала, что будешь заниматься.

— Я правда собиралась, но мозг отказался работать. В итоге Егор вытащил на ярмарку, — попыталась оправдаться я.

— Так вы тут вдвоем!

— Втроем.

Глаза подруги расширились.

— А кто третий?

— Кирилл.

Дара слегка улыбнулась.

Глава 4.2

Дара познакомилась с басистом группы прошлой осенью — в день, когда Егор пришел себя, и мы все вместе пришли в больницу его навестить. Уже тогда подруга назвала Кира красавчиком, хотя раньше не обращала особого внимания на парней в обычной жизни. Ей больше нравилось любоваться на экране смартфона своим биасом [1] — Чимином из BTS. Мы обе обожали эту группу и мечтали когда-нибудь посетить их живой концерт. Однако сейчас ребята ушли в корейскую армию, где должны были отслужить несколько лет.

Спустя минут десять мы с Дарой принесли подносы с раменом к столику и присоединились к ребятам. Перед ними уже стояли бургеры, картошка фри и кола.

— О, нас стало больше! — констатировал Егор с улыбкой.

Кирилл встал и галантно придвинул еще один стул для Дарины.

— Спасибо.

Она широко улыбнулась, а потом села напротив меня, как раз рядом с нашим другом. Еще чуть-чуть, и они могли бы соприкоснуться плечами. Возвращаясь к теме, которую мы с подругой подняли по дороге сюда, я спросила:

— Ты уже что-нибудь купила?

— Да, немного ниток и еще стразы. Они закончились.

— Стразы? — переспросил Кир.

— Дара — будущий дизайнер одежды, — объяснила я перед тем, как отхлебнуть горячего супа. Ей время от времени приходилось заглядывать в магазины товаров для хобби, чтобы пополнить запасы.

— Не будущий, а действующий, — поправила она.

— Теперь ты знаешь, к кому обращаться при проблемах со сценическими костюмами, — подмигнул Егор своему другу.

— Хорошо, я учту. — Кирилл бросил на Дару заинтересованный взгляд.

Мне показалось, что воздух вокруг нашего столика наэлектризовался. Егор повернул голову в мою сторону, уголок его рта заговорщицки приподнялся, и я поняла — он почувствовал то же самое. А потом вдруг подумала, что было бы здорово, если наши друзья стали бы парой. Тогда мы смогли бы ходить на двойные свидания и отлично проводить время вчетвером.

Но, конечно, мое мнение не имело значения. Все зависело от того, чего хотели Кирилл и Дарина. Я бы точно не решилась вмешиваться в их личную жизнь.

Когда мы пообедали и убрали со стола, Егор предложил посмотреть какой-нибудь фильм, и ребята его поддержали. Кинотеатр находился здесь же в торговом центре. Являясь заядлой дорамщицей, я обычно смотрела любимые сериалы на ноутбуке, а потому практически отвыкла от большого экрана, но сейчас без раздумий согласилась.

— Что думаешь, Ань? — обратился ко мне Егор.

Мы уже несколько минут изучали табло с расписанием сеансов и пытались выбрать фильм. Голоса парней разделились между свежим блокбастером и детективом, в то время как Дару больше заинтересовала комедия.

— Согласна на все, кроме ужастиков, — ответила я. После вчерашнего происшествия ни капельки не хотелось видеть перед собой зомби, полтергейстов и других жутких монстров. Пусть и не настоящих. — Я за что-нибудь легкое.

Дарина положила руку мне на плечо:

— Знала, что ты на моей стороне.

— Тогда решено, — кивнул Егор и купил в кассе четыре билета на комедию, а затем раздал их нам.

Он взял места в предпоследнем ряду. Когда мы вошли в зал, мой парень сел с краю, я — возле него, соседнее со мной кресло предназначалось Даре, а Кир оказался замыкающим.

— Ты специально? — шепнула я Егору. Не думала, что рассадка будет именно такой.

— О чем ты? — Он подарил мне совершенно невинный взгляд.

— Сам знаешь, о чем.

Похоже, Егор решил немного поиграть в сваху и намеренно посадил Кира рядом с Дарой.

— Иногда людям нужно немного помочь, — тихо сказал он.

Я многозначительно посмотрела на него, и он добавил:

— Дальше они разберутся сами. Или не разберутся.

— Хорошо.

Успокоившись, я переключила внимание на экран, где как раз появилась заставка фильма, после чего почувствовала горячую руку Егора поверх своей.

— Только не дуйся. — Он наклонился ближе ко мне.

— Даже не собира…

Я не успела закончить фразу, потому что Егор неожиданно прикусил мочку моего уха. В этот миг голова пошла кругом. Хитрый лис все продумал. Было очень темно, и никто не смог бы ничего разглядеть, даже если бы захотел. Кроме того, места за нами остались не заняты. Но и сидевшие в зале зрители на время перестали для меня существовать.

Остались лишь Егор и я. Его дыхание у моей шеи. Аромат мяты. Дрожь в кончиках пальцев.

Потом он отстранился, и звуки, которые заглушал стук моего сердца, вернулись, а по глазам ударил свет экрана.

— Если до сих пор обижаешься, могу повторить, — жарко прошептал Егор.

Он использовал запрещенный прием и знал, что у меня физически не получилось бы рассердиться на него после такого. Но я очень хотела пережить все заново.

1 От англ. bias — предвзятость, у фанатов k-pop самый любимый участник музыкальной группы.

Глава 4.3

Я довольно быстро убедилась, что Егор поступил правильно, посадив Кирилла рядом с Дариной. Во время просмотра она иногда отпускала комментарии, заставлявшие его смеяться, что было удивительно слышать. Парень, который обычно сохранял серьезное и невозмутимое выражение лица, сейчас веселился как ребенок. Я радовалась за них и надеялась, что если они не начнут встречаться, то хотя бы подружатся. Это уже считалось бы прогрессом. По крайней мере для Дары.

Несмотря на свою уверенность и открытость, она еще не заводила серьезных отношений, продолжая хранить верность Чимину. Дара говорила, что никто пока не зацепил ее так же сильно, хотя не испытывала недостатка в поклонниках. Они появились у нее, когда мы учились в школе: одноклассник постоянно предлагал проводить до дома, а мальчик из параллели дарил валентинки. Но в отношениях без любви или как минимум симпатии Дарина не видела никакого смысла, и я поддерживала ее точку зрения.

Кирилл оказался первым парнем, не являвшимся айдолом [1], к которому моя подруга проявила интерес. Было бы здорово, если бы он смог растопить ее сердце. К тому же Кир зарекомендовал себя как верный друг и прекрасный человек. Он постоянно навещал Егора в больнице, а еще помог нам докопаться до правды и освободить Коновалова от ложного обвинения.

Сейчас Кирилл оставался одинок. Но я не сомневалась в том, что его будущей девушке очень повезет.

Когда мы вчетвером вышли из кинотеатра, уже стемнело и ярмарка на площади сверкала огнями гирлянд. Пройдя по ней напоследок, мы с Егором попрощались с друзьями, после чего отправились к автобусной остановке. И Кир, и Дарина ехали совсем в другую сторону, потому не могли составить нам компанию.

— Ну что, ты хорошо провела время? — спросил Егор по пути.

— Хорошо — это мягко сказано, — улыбнулась я.

Хотя к вечеру мороз усилился, он практически не ощущался. Меня согрели горячий сбитень, смех друзей и, конечно, поцелуи Егора, которые он украдкой подарил в кино. Раньше я ни с кем не делала ничего подобного. Мы чувствовали себя заговорщиками, прячась от других зрителей, но мне понравилось. И от воспоминаний о вкусе его мягких губ сердце до сих пор трепетало.

А еще в рюкзаке лежала новенькая свеча, и я уже предвкушала, как зажгу ее на подоконнике, когда вернусь домой. Возможно, Егор даже увидит свет со своего балкона.

Автобус добрался до остановки раньше, чем мы, и пришлось ускориться, чтобы на него успеть. С учетом того, что Егор пока не мог бегать, это стало не самой легкой задачей. Но, к счастью, нам удалось в последний момент заскочить внутрь.

Пока мой парень прикладывал к валидатору карточку, я окинула взглядом салон. Практически все места оказались заняты, однако стоять можно было свободно. А в хвосте автобуса я заметила девушку, показавшуюся знакомой.

Непослушные черные волосы, серьезный взгляд исподлобья, легкая кожаная куртка.

Снова она?

Я несколько раз моргнула, чтобы проверить, не привиделся ли мне этот образ в неясном свете ламп. И он исчез. На месте, где только что сидела странная девушка, больше никого не было.

— Что с тобой? — спросил Егор, подойдя ко мне со спины.

— Ничего.

Пытаясь отогнать видение, я помотала головой, а затем прошла на площадку напротив средней двери и схватилась за поручень у окна. Если бы не он, я бы упала, поскольку ноги внезапно перестали меня держать. Они словно превратились в желе.

Опять явился призрак, или просто показалось?

Пару минут назад я радовалась тому, как чудесно провела день, а сейчас по телу начало расползаться необъяснимое чувство тревоги, от которого дрожали колени. Глотать стало сложно, как во время ангины.

— Точно все в порядке?

Егор положил руку мне на плечо.

1. От англ. idol, участник южнокорейской поп-группы.

Глава 4.4

От прикосновения Егора я непроизвольно вздрогнула, а затем кивнула.

— У тебя лицо очень резко побледнело, — произнес он.

— Со мной такое случается.

Я покосилась на места в конце салона. Туда, где я видела девушку, сел школьник, а рядом — его приятель. Они вместе смеялись над какой-то шуткой.

Из груди вырвался вздох облегчения. Вряд ли я действительно видела девушку, с которой говорила вчера на крыше. Что ей делать в автобусе в праздничный день? Это наверняка была игра усталого воображения. Я слишком мало спала и слишком много думала о ней ночью, безуспешно пытаясь докопаться до правды. И поскольку ничего не выяснила, то решила не поднимать тему в разговоре с Егором.

— Скажи, у тебя есть планы на Рождество? — вдруг спросил он, вырывая меня из водоворота тревоги.

— Рождество?

Я подняла голову и заглянула в его карие глаза, в которых отражались проносившиеся мимо ночные огни.

— Да.

— Нет никаких планов.

— Тогда приходи с Саней и родителями ко мне. Сначала вы пригласили меня, а теперь я — вас. Все честно.

Я закусила губу. Совершенно не ожидала такого формального предложения.

— Хорошо, — кивнула я. — Мы будем впятером?

— Нет. Вшестером. Вместе с моей мамой.

— О…

Я много лет знала Елену Владимировну, и она хорошо ко мне относилась. А в последние месяцы в больнице даже говорила о том, как обрадовалась бы, если бы мы с Егором стали парой. Теперь ее желание сбылось, и я надеялась, что наши отношения не испортятся.

Как только Егор упомянул о матери, сразу стало понятно, что приглашение — ее идея. Совсем как мои родители, она решила использовать возможность пообщаться поближе.

Но интересно, что Елена Владимировна решила не устраивать праздник в своем загородном коттедже. Возможно, причина крылась в Егоре. Он не посещал родительский дом полтора года — до момента, когда превратился в призрака. Но об этом посещении не знал никто, кроме меня. Даже придя в себя и вспомнив отца и мать, Егор ни разу не съездил к ним. И я подозревала, что дело было в его отношениях с папой, которые напоминали холодную войну.

— Ну, так вы придете? — снова спросил он.

— Обязательно, — заверила я.

Минут через двадцать мы вышли на нашей остановке и сразу накинули капюшоны. Снегопад не прекратился, а только усилился. Январь заметал все вокруг. Дома, фонари и вывески магазинов едва просматривались сквозь белую пелену.

— Держись за меня. — Егор предложил свой локоть, и я с готовностью за него ухватилась, прячась от холодного ветра.

Так мы и пошли. Небольшими шагами. Стараясь противостоять разыгравшейся стихии.

Наша цель приближалась, но погода с каждой минутой становилась хуже. Из-за того, что рядом с остановкой построили несколько шестнадцатиэтажных свечек, здесь часто дул сильный ветер. Теперь он бросал в лицо острые снежинки, больно царапающие кожу.

Когда мы повернули за угол, до моего подъезда оставалось совсем немного, но…

Егор вдруг полетел в сугроб, увлекая меня за собой. Как будто его толкнули невидимые руки. В результате он упал на спину, а я приземлилась сверху.

Ох, он же мог снова переломать кости!

— Больно? — Я внимательно посмотрела на него.

— Нет. — Егор слегка поморщился, но затем улыбнулся. — Прости, я поскользнулся.

— Ничего страшного. Главное, что ты не пострадал.

Я попыталась приподняться. Однако он обнял меня, не давая встать, и произнес:

— Это не главное.

— А что тогда?

— Что в порядке ты.

Егор подался вверх. Коснулся губами моих замерзших губ, отчего снежинки на них растаяли. А потом вновь опустился и обеими руками прижал меня к себе, насколько позволяли пуховики. Голова пошла кругом, и я окончательно утонула в нежности его поцелуя, который обжигал холодом и жаром одновременно.

Несмотря на то что мы лежали в снегу, вдруг стало очень тепло. Метель, холод и ветер больше не могли причинить нам вреда. Любовь защищала от них. Любовь разгоняла по телу кровь и отогревала сердца. Даже в ураган.

Слегка отстранившись, я заглянула в лицо Егора и увидела счастливую улыбку. Но в сознание вдруг ворвалась мысль, что это падение не было случайным.

Глава 5.1

Следующие несколько дней я действительно посвятила учебе, как и планировала. Не хотелось бы вылететь из университета, в который оказалось так непросто попасть. Я слышала, что многие отсеиваются после первой сессии, а потому не могла провести все праздники дома у парня или в кровати с дорамами и прийти на экзамен неподготовленной.

Иногда мне снились кошмары с подобным сюжетом: я вхожу в аудиторию, под прицелом десятка пар глаз беру билет со стола преподавателя и в ужасе понимаю, что не знаю ответов. Ни на один вопрос. Утром я просыпалась с колотящимся сердцем и далеко не сразу приходила в себя.

В январе предстояло сдать четыре экзамена:анатомиюцентральной нервной системы, общую психологию, русский язык и высшую математику.

Я решила начать с первого предмета. Честно обложилась учебниками и конспектами, открыла ноутбук и решительно взялась за повторение пройденного, прерываясь лишь на еду и сон.

Егор подбадривал меня, отправляя мотивирующие сообщения и забавные стикеры. К тому же иногда он появлялся на балконе, чтобы с улыбкой помахать рукой. А вечером мы созванивались по видео. Но прийти в гости или прогуляться Егор пока не предлагал, поскольку не хотел лишний раз отвлекать.

«Если завалишь сессию и причиной буду я, ты не простишь меня до конца жизни», — как-то написал он в мессенджере.

Прочитав его сообщение, я улыбнулась и ответила:

«Это вряд ли. Не могу злиться на тебя слишком долго».

«Еще как можешь. Однажды ты не разговаривала со мной неделю».

«Ты сам ко мне не приходил».

«А когда пришел, ты хотела сбежать. По глазам видел».

«Давай не будем о плохом». — Я поставила в конце фразы милый смайлик.

В наших отношениях были взлеты и падения. Мы не всегда общались настолько свободно, как сейчас. Поначалу многое скрывали. Иногда ругались, потом мирились. Пришлось пройти долгий путь, чтобы научиться понимать друг друга.

«Да, возвращайся к учебе, — напечатал Егор. — А я встречу тебя после экзамена».

«Хорошо».

«У тебя все получится!»

От его слов на сердце стало теплее. Егор знал, что стать психологом — моя мечта, и старался поддерживать на пути к ней. Сам он тоже вернулся к цели, которую ставил перед собой. Благодаря академическому отпуску сессия ему не грозила, но вместо того, чтобы сидеть без дела, он взялся за сочинение песен для первого альбома группы.

Ребята как раз вели переговоры с лейблом. Синглы «После заката» понравились его менеджерам, и они предлагали контракт. Однако тут группа столкнулась с проблемами. Егор, являвшийся одновременно вокалистом и гитаристом, сейчас не мог в полную силу играть на инструменте. Хотя он и практиковался каждый день, пока у него не получалось исполнять мелодии на том же уровне, что и до аварии. К тому же ребята лишились клавишника.

Впрочем, они не унывали и продолжали работать, несмотря на трудности. Мой брат-барабанщик сказал, что, пока Егор не восстановится и группа не найдет нового участника, они наймут сессионных музыкантов. Я верила, что ребята смогут все преодолеть, и пыталась брать с них пример.

Таким образом, в течение трех дней каждый занимался своим делом. Мой парень — музыкой, а я — подготовкой к экзаменам.

К концу третьего дня голова уже лопалась от количества информации, которую я пыталась в нее запихнуть. Не то чтобы я ничего не учила в течение семестра, но с его начала, казалось, прошла вечность. А еще именно в начале сентября случилась авария, и я физически не могла думать ни о чем другом. Ходила на занятия, но мысленно находилась далеко от университета и не слишком вникала в содержание лекций. Теперь настало время наверстывать упущенное.

— Знаешь, какой сегодня день? — спросил Сашка, когда я, растрепанная и в пижаме, выползла из комнаты утром седьмого января.

Часы на стене показывали десять, но я только проснулась, потому что накануне засиделась допоздна, повторяя билеты.

— Какой? — переспросила я, не понимая его намека.

— День, когда мы идем к Егору.

— Да, точно! Рождество!

Я хлопнула себя по лбу.

Глава 5.2

Во время учебы я практически перестала обращать внимание на время суток — все слилось в единый поток. Вдобавок наша семья не была религиозной, и Рождество как-то не отмечалось. В лучшем случае мы устраивали символический обед.

Но у Егора дела обстояли иначе — его мама в последнее время регулярно посещала храм. Я не сомневалась, что сегодняшнюю ночь она провела именно там. Возможно, авария повлияла так на Елену Владимировну. А возможно, я знала ее недостаточно хорошо, и в ее душе всегда жила вера.

Честно сказать, после истории с призраком я тоже убедилась в существовании иного мира помимо нашего и перестала считать себя закоренелой материалисткой.

— Если что, нас ждут к трем часам, — напомнил брат.

— Ага! — бросила я и рванула в ванную, пока ее никто не занял.

Времени оставалось не слишком много. Кому-то его хватило бы с лихвой, но у меня не получалось собираться быстро, как бы я ни старалась. Самые большие трудности вызывали волосы до пояса. Их нужно было не только помыть, но и красиво завить.

К счастью, с прической обещала помочь мама, а вот наряд я не выбрала. Поэтому после душа и завтрака сразу вернулась в комнату, открыла шкаф и начала придирчиво инспектировать его содержимое.

В чем же пойти?

Я отодвинула в сторону то, что надевала на Новый год, в ресторан и на ярмарку. Взгляд невольно упал на лавандовое платье, но, во-первых, оно не годилось для зимы, а, во-вторых, вызывало болезненные воспоминания. Я понятия не имела, когда смогу носить его без мыслей о злополучной вечеринке, после которой случилась авария.

Сегодня требовался довольно скромный наряд в духе Рождества. Хорошо, что подходящих вещей в моем гардеробе было достаточно. В результате я остановилась на серой водолазке и длинной юбке из темно-бирюзового бархата. Удобно, тепло, красиво. Надев их, я попросила маму накрутить мои волосы, а когда мы закончили, приступила к макияжу.

Не хотелось ударить в грязь лицом. Особенно в день встречи родителей. И чем ближе стрелка часов подбиралась к назначенному времени, тем сильнее дрожали мои пальцы.

Я не могла отделаться от мысли, что обед, который устраивала мама Егора, — на самом деле сватовство. Старшие члены наших семей неплохо общались и всегда могли списать его на дружескую встречу, но раньше они не наносили таких визитов в праздники.

Мне казалось, что события развиваются со скоростью света. Егор еще не делал предложения, и мы не подавали заявление в ЗАГС. Конечно, я мечтала в будущем узаконить отношения, однако не была готова к подобным обязательствам прямо сейчас. Хотелось сначала отучиться в университете, а пока просто ходить на свидания, как другие пары. Пристальное внимание родителей к нам с Егором пугало даже больше, чем возможность лишиться стипендии, получив тройку на экзамене.

Рука в очередной раз дернулась, и щеточка для туши оставила под глазом черный след.

Вот блин! Теперь надо его стереть.

Как только я потянулась за ватным диском, в дверь напористо постучали.

— Да? — прокричала я.

— Ты чем там занята? — послышался из коридора голос Сашки.

— Крашусь!

— Долго еще?

— Скоро закончу!

— Солнышко, пожалуйста, поторопись! — попросила мама.

— Хорошо!

Я наконец стерла пятно от туши, а когда через несколько минут вышла из комнаты, обнаружила всю семью в прихожей. Сашка завязывал шнурки ботинках, в то время как папа помогал маме надеть пальто.

— Дорогая, мы подождем вас у подъезда, — обратился он ко мне, после чего они с Сашкой вышли за дверь.

Тогда у меня получилось подойти к вешалке и снять с крючка пуховик. Наша прихожая не была настолько просторной, чтобы четыре человека могли одновременно в ней развернуться, так что пришлось подождать.

После того, как я оделась и просунула ноги в сапоги, мама вручила мне теплый прямоугольный сверток, явственно пахнущий корицей и изюмом.

— Что это? — спросила я.

— Кекс. Не идти же нам с пустыми руками.

— Но у нас есть цветок.

Перед выходом Сашка взял с собой горшок, в котором находилось растение с темно-зелеными и ярко-красными листьями. У меня постоянно вылетало из головы его название. Кажется, пуансеттия или рождественская звезда.

— Цветок один, а нас четверо. По-хорошему каждый должен что-то подарить, — сказала мама. — Солнышко, ты готова идти?

Я кивнула, и мы отправились в гости.

Глава 5.3

Ровно без пяти три наша семья стояла на лестничной площадке у квартиры Егора. Сашка позвонил в звонок, после чего за металлической дверью послышались шаги, ключ повернулся в замке, и на пороге появился хозяин дома. По случаю праздника он сменил привычную футболку на темно-синий джемпер, а любимые джинсы на более строгие черные брюки. Только слегка небрежная прическа осталась прежней.

Егор с вежливой улыбкой впустил нас внутрь. Папе и брату он пожал руки, меня совсем легко поцеловал в щеку, а мама даже его обняла. Однако когда другие, сняв верхнюю одежду, разувшись и помыв руки, прошли в гостиную, Егор коснулся моей руки, заставляя остаться в прихожей. А потом подошел со спины и прошептал на ухо:

— Признавайся: соскучилась, да?

— Очень, — ответила я. — А ты?

— В два раза больше тебя. — Егор обхватил меня за плечи, притягивая ближе.

— Это почему?

— Потому что у меня было как минимум вдвое больше свободного времени, чтобы думать о нас.

Слова Егора попали в самое сердце. Я почувствовала себя удивительно тепло, легко и спокойно в его объятиях. Тревожность, от которой еще пару минут назад подгибались колени, исчезла. Затихла, как круги на воде. С ним я больше ничего не боялась. В том числе встречи с его мамой.

— Кстати, о времени. Пойдем к остальным, пока они нас не потеряли, — произнесла я.

— Конечно, — согласился он, отпуская меня.

Вскоре мы переступили порог гостиной. Хотя в последнее время я нередко заходила к Егору, сейчас с трудом узнала эту комнату. Большую часть пространства занимал обеденный стол, накрытый синей скатертью со снежинками. Она идеально гармонировала со стенами того же сапфирового оттенка, с которых исчезли постеры музыкальных групп и портрет Курта Кобейна. На своем месте осталась висеть лишь гитара. Однако я не сомневалась, что Рождество пройдет и все вернется на круги своя.

Салаты и закуски в красивых тарелках окружали запеченного гуся, лежащего на подушке из зелени. Наряженная елка мерцала огоньками в углу, а вазы со свежими веточками хвои наполняли гостиную неповторимым ароматом.

Елена Владимировна ждала нас с Егором. Я заметила, что она уже приняла подарки. Кагор и конфеты, преподнесенные папой и мамой, отправились на стол, а цветок — на подоконник.

Когда я передала Егору кекс, она улыбнулась и тепло меня обняла.

— Анюта, я так рада, что вы пришли!

— Спасибо за приглашение. Поздравляю вас с Рождеством! — ответила я, возвращая улыбку.

Она стала относиться ко мне практически как к собственной дочери, поскольку я часто навещала Егора в больнице. И его, кажется, радовало то, что у нас сложились хорошие отношения.

— С Рождеством Христовым, дорогая! — сказала Елена Владимировна, а потом пригласила нас за стол.

Организовывая сегодняшний обед, она действительно постаралась на славу. Все удалось ей прекрасно, особенно главное блюдо. Оценила даже моя мама, которая сама являлась экспертом в кулинарии.

— Гусь просто потрясающий! — произнесла она. — Не поделишься рецептом?

— Конечно, Марин. Чуть позже тебе расскажу, — пообещала Елена Владимировна. — Кстати, с гусем мне помог Егор.

— Правда? — Я повернулась к своему парню, сидевшему по правую руку от меня.

Он обладал массой талантов, но поварской не входил в их число, о чем я узнала в прошлом году. Несмотря на то что Егор жил один, он не научился готовить ничего сложнее яичницы. В этом не было необходимости, так как в ресторане, где он подрабатывал, сотрудников постоянно кормили. Сама я тоже мало что умела, и когда приходила к нему в гости, мы обычно заказывали доставку.

— Удивлена, да? — Егор хитро мне улыбнулся.

Я покачала головой.

— Теперь будем ждать от тебя кулинарных шедевров, — усмехнулся Сашка. — Филе-миньон с фуа-гра, каре ягненка, соус из белых трюфелей или что там подавали у тебя на работе.

— Еще слово, и ты сможешь рассчитывать только на подгоревшие гренки, — не остался в долгу Егор.

Глядя на то, как все оживленно беседовали и смеялись, я не могла не думать, что мы действительно могли бы стать одной большой семьей. Не хватало лишь отца Егора. Однако, если бы он сидел с нами за столом, атмосфера была бы совершенно другой.

Глава 5.4

Я видела этого человека пару раз в жизни, и он произвел на меня не самое приятное впечатление. Особенно в день, когда Егор попал в больницу и мы с Сашкой и Кириллом пришли узнать, как прошла операция.

Тогда Михаил Юрьевич напоминал извергающийся вулкан, готовый испепелить любого в радиусе нескольких метров. Меня покоробило, что он, не разобравшись в ситуации, винил в произошедшем собственного сына. Не водителя машины, который столкнулся с ним. Не стечение обстоятельств. А самого Егора, боровшегося со смертью в палате реанимации. Просто за тот факт, что он поехал кататься на мотоцикле ночью.

С одной стороны, эмоции Михаила Юрьевича можно было понять. С другой, его не самые справедливые слова навсегда врезались мне в память.

Придя в себя, Егор стал немного общаться с отцом, но продолжал разговаривать с ним достаточно холодно. Тот отвечал взаимностью, однако, кажется, остался доволен тем, что сын завязал с мотоциклами и встал на путь выздоровления. Я надеялась, что Михаил Юрьевич тоже понял свою неправоту. Хотелось, чтобы отец и сын преодолели прошлые обиды, но пока они не делали шагов навстречу друг другу.

Вот почему было неудивительно, что сегодня Михаил Юрьевич не пришел. И вскоре я узнала, по какой причине.

Когда Елена Владимировна решила отнести грязные тарелки на кухню, а моя мама вызвалась ей помочь, я случайно запачкала руки и отлучилась в ванную их помыть. Сквозь шум воды до ушей донесся голос мамы Егора:

— Ты не мог выбрать другого дня, чтобы это обсудить?

Я закрыла кран, но все равно не услышала, что ей ответили. Видимо, она общалась с кем-то по телефону.

— Ну и что, что ты увидел сообщение сегодня? — продолжила Елена Владимировна более резким тоном. — Сегодня большой праздник. Не время для таких разговоров.

После новой паузы она произнесла:

— Миша, давай не будем устраивать драму. Просто разведемся, как культурные люди, и дело с концом. У меня гости, перезвоню тебе завтра.

Я застыла на месте с полотенцем в руках. Весь воздух в одночасье исчез из легких, тело будто парализовало, а в голове звенела одна единственная мысль.

Развод? Родители Егора решили развестись?

— Он получил повестку? — спросила моя мама.

— Нет. Увидел сообщение на Госуслугах, — ответила Елена Владимировна. Видимо, она уже положила трубку.

— Ты давно подала на развод?

— В декабре. Решила начать новую жизнь в новом году. Так не могло дальше продолжаться.

— Не мне об этом судить. Думаю, ты сама знаешь, как правильнее. Но вы с Егором точно справитесь сами?

Я продолжила слушать, стараясь не издавать ни звука.

— Справимся. Я буду помогать ему, пока он не сможет работать. Скорее всего, придется перевестись на заочное, но он и сам не особенно хочет оставаться на очном. Планирует сконцентрироваться на музыке.

— Не думаешь, что это слишком… рискованно? — спросила моя мама.

— С одной стороны, да. С другой, профессия у Егора будет, а с его переломами военкомат не даст категорию выше «В».

— Лена, если станет сложно, ты можешь обратиться к нам. Что бы тебе ни понадобилось, мы с Витей поможем.

— Спасибо, Марин.

Послышались дребезжание посуды и шаги, по которым я поняла, что наши мамы вышли из кухни. Выждав еще минуту, я тоже покинула свое укрытие, а войдя в гостиную, обвела взглядом присутствующих.

К счастью, ни моя мама, ни Елена Владимировна не обратили внимания на мое появление. Одна из них резала кекс, в то время как другая раскладывала на столе чистые тарелки.

А потом я встретилась глазами с Егором и тут же отвела их в сторону.

Что делать? Стоит ли ему рассказать?

Я обещала не скрывать от него важных вещей. Именно моя ложь вызвала ссору, из-за которой мы не общались около недели. Однако в той ситуации Егор понял, почему я не была с ним до конца честной.

А сейчас дело обстояло иначе. Слова Елены Владимировны не предназначались для моих ушей. Они являлись чужой тайной, и никто не давал мне права ее раскрывать. Родители Егора в любом случае не смогут хранить ее слишком долго. Он должен узнать о разводе от них, а не от меня.

Действительно беспокоило только одно — то, как он это воспримет.

— Ты куда-то пропала. Все хорошо? — тихо спросил Егор, когда я села на свое место.

— Да, конечно. Просто опять поставила пятно на юбку, оно долго не отмывалось, — соврала я, опустив взгляд на свою тарелку.

И почему мне снова пришлось ему лгать?

Глава 6.1

Ровно через день я впервые в новом году поднялась по каменной лестнице вошла в двери величественного пятиэтажного здания с белыми колоннами. За последние месяцы оно стало мне родным. Совсем как раньше школа. Я выучила расположение аудиторий, поэтому больше не путалась в коридорах университета, которые сначала казались непроходимым лабиринтом.

Миновав просторный холл с высокими потолками и оставив пуховик в гардеробе, я поднялась на второй этаж к кабинету двести одиннадцать, где должен был пройти экзамен. Перед дверью столпились мои одногруппники. Некоторые из них оживленно болтали, другие сидели на лавочках или подоконнике, сосредоточенно повторяя ответы на вопросы.

— Привет, Астафьева! — крикнула рыжеволосая девушка в круглых очках, Марьяна — наша староста.

В ответ я помахала ей рукой.

— Ну что, готова? — спросила она, когда я подошла ближе.

— Относительно.

Вчерашний день я провела за учебниками и перед экраном ноутбука, однако чувствовала волнение. Практически такое же, как летом во время сдачи ЕГЭ. Правда, если тогда нас повели в чужую школу, то сегодня все происходило в привычной обстановке. В этой аудитории мы слушали лекции много раз.

— Можешь пойти в первой пятерке? — Марьяна с надеждой взглянула на меня.

— Что?

От неожиданности я чуть не выронила тетрадь, которую достала из рюкзака, чтобы еще раз пробежаться глазами по записям.

— Понимаешь, больше никто не хочет. — Староста указала рукой на ребят, которые жались к стене и окнам. — С трудом набралось четыре человека, а Фролова уже нас ждет.

— Но…

— Я тоже иду сейчас. Возможно, она накинет оценку за смелость. К тому же не придется торчать тут до вечера.

Тратить на экзамен целый день я действительно не планировала, однако собиралась попасть во вторую группу. Хотелось знать, насколько все сложно и какое настроение у преподавателя. Но чем дольше мы заставляли ее ждать, тем больше оно наверняка портилось. Странно, что другие этого не понимали.

Взвесив за и против, я наконец сказала Марьяне:

— Хорошо, пойду с вами.

Кончики пальцев начали подрагивать, и я сжала их в кулаки, пытаясь успокоиться. Ничего страшного. Хоть это и был мой первый экзамен в университете, но не первый в жизни. К тому же я честно готовилась к нему, в отличие от ситуации, которую видела в кошмарных снах.

— Отлично! — улыбнулась староста, а потом оглянулась на однокурсников. — Пора, ребят!

В числе самых смелых, помимо Марьяны, оказались ее длинноволосый парень Вадим и две отличницы, решившие идти на красный диплом, — Соня и Женя. Мы иногда обменивались конспектами или ходили в столовую. Поприветствовав ребят, я вместе с ними переступила порог аудитории.

Светлана Ивановна уже разложила на столе билеты. Мы поздоровались с ней, после чего по ее просьбе оставили телефоны в пластиковой коробке у двери и сели за парты, а затем она стала по очереди звать нас к себе. Поскольку моя фамилия начиналась на букву «а», то мне, конечно, пришлось идти раньше всех.

— Ну же, Астафьева, тяните билет, — сказала Светлана Ивановна заметив, что я в нерешительности застыла, гипнотизируя лежащие передо мной листочки бумаги.

— Да, сейчас.

Я наугад взяла какой-то из них и перевернула его.

— Номер билета?

— Три.

Светлана Ивановна записала его в ведомость.

— Спасибо, можете садиться. У вас полчаса.

Я повернулась и зашагала обратно к своему месту, по пути читая вопросы: принципы развития нервной системы, артерии головного мозга, зрительный нерв. На первый и третий я могла бы ответить, даже если бы меня разбудили посреди ночи, а вот на второй… Тут следовало подумать.

Вернувшись за парту, я решила начать с легких вопросов и за пятнадцать минут исписала обе стороны вырванного из тетради листка. Таким образом, у меня оставалось достаточно времени на то, чтобы вспомнить названия всех артерий. Пытаясь выудить их из головы, я неосознанно перевела взгляд за окно.

Если вчера снег блестками сверкал под голубым небом, то сегодня его с утра заволокли облака. Солнце иногда показывалось в их разрывах, однако практически тут же пряталось, а температура постепенно приближалась к нулю. К сожалению, в ближайшие дни зимняя сказка рисковала растаять.

На площади у неработающего фонтана я заметила знакомую высокую фигуру в черной куртке с капюшоном и джинсах, отчего на губах сама собой появилась улыбка.

Егор пришел. Пришел за мной, и я не могла больше медлить. Нужно было поскорее идти к Фроловой. Его появление придало мне сил, несмотря на то что он находился не в этой аудитории и даже не в университете. Одного взгляда оказалось достаточно для того, чтобы спутанные мысли прояснились, а страх растворился без следа. Так что я с удвоенной энергией принялась писать и, закончив, подняла руку.

— Да? — Светлана Ивановна повернулась в мою сторону.

— Можно ответить?

— Конечно. Давайте, если готовы.

Я подошла к преподавателю, села напротив нее, положив перед собой листочек, и начала отвечать по порядку. Светлана Ивановна внимательно слушала, иногда задавая дополнительные вопросы, однако я успешно с ними справлялась. Хотелось уже освободиться, а для этого нельзя было отвлекаться. Только я все-таки отвлеклась, на секунду посмотрев в окно, о чем сразу же пожалела.

Егор подошел ближе к центральному входу, но теперь рядом с ним стояла… высокая девушка в модном бежевом пальто оверсайз. При виде ее моя уверенность испарилась, как вода с раскаленной сковороды, а в горле внезапно пересохло.

Что здесь делала Диана?

Глава 6.2

— Астафьева, вы будете продолжать? — спросила Светлана Ивановна, пристально глядя на меня из-под прямоугольных очков.

— Конечно… — пробормотала я.

Оставался последний вопрос, но голову заволокло густым туманом и пришлось слово в слово читать ответ с листа. Надо сказать, даже такая простая задача потребовала невероятных усилий, потому что перед глазами продолжали стоять образы двух человек, которые разговаривали перед входом в университет. Прямо сейчас, пока я сидела на экзамене. От мыслей об этом в груди все жгло огнем.

В итоге я несколько раз запнулась, но каким-то чудом смогла закончить, после чего Фролова произнесла:

— Давайте зачетку.

Я машинально протянула ее, совершенно забыв спросить, что за оценку она собралась поставить. А потом увидела, как Светлана Ивановна аккуратно нарисовала напротив названия предмета пятерку и написала в скобках «отлично». Только это заставило меня опомниться.

— Спасибо большое! — выпалила я.

— Вы заслужили. Сразу было видно, что готовились, — сказала Фролова.

— Еще раз спасибо!

Забрав у нее зачетку, я поспешила к своему месту, схватила рюкзак и пенал, а потом быстро направилась к выходу из аудитории.

— Молодец! — шепнула Марьяна, а Соня с Женей показали поднятые вверх большие пальцы.

Я улыбнулась краями губ, коротко кивнула и, перед тем как закрыть за собой дверь, произнесла:

— Вам тоже удачи!

А когда вышла в коридор, сразу попала под водопад вопросов, которые начали задавать одногруппники, обступившие меня со всех сторон:

— Ну что?

— Нормально прошло?

— Какой у тебя был билет?

— Билет третий, получила пятерку, у Фроловой хорошее настроение, — скороговоркой ответила я, пытаясь пробраться сквозь толпу.

— Ань, подожди! — Кто-то потянул меня за рукав блузки. — Дашь конспект?

— Держи! — Я высвободилась из захвата и сунула просящему в руки тетрадь. — Потом верни! Всем удачи!

Внутри словно разжалась пружина, и я побежала к лестнице. Ноги сами меня понесли, а сознание захватило единственное желание — как можно скорее оказаться рядом с Егором и узнать, что Диане понадобилось от него. Я просто не могла оставить их наедине.

Лестница была уже близко. Но как только я до нее добралась, то заметила еще одного человека, которого никак не ожидала увидеть. На площадке между первым и вторым этажами, едва касаясь полупрозрачной рукой деревянных перил, стояла та самая девушка с крыши и немигающим взглядом светлых глаз смотрела на меня.

Я резко затормозила, отчего дыхание сбилось, однако сердце продолжало гулко колотиться под ребрами.

Зачем она явилась сюда?

— Я искала тебя, — будто читая мои мысли, произнесла незнакомка и начала подниматься по мраморным ступеням.

Меня?

Оглянувшись на одногруппников в конце коридора, я ничего не сказала вслух, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание.

— Нужно поговорить. — Девушка обошла меня по кругу. — Можно на пятом этаже.

При жизни она тоже училась в нашем университете? Иначе откуда ей было известно, что это место идеально подходило для конфиденциальных бесед?

С лета пятый этаж закрыли на ремонт, и он стал пользоваться популярностью у прогульщиков, которым понравилось прятаться в кабинетах со снятым паркетом и счищенной со стен краской. Его не слишком-то хорошо охраняли, так что даже нам с Егором удалось один раз пробраться туда. А сейчас, во время сессии, я наверняка никого бы там не встретила.

Призрачная девушка жестом позвала меня за собой, однако я отрицательно помотала головой. В другое время наверняка бы согласилась. Но не сейчас.

— Пойдем, — повторила свое предложение девушка.

— Не могу, — прошептала я одними губами, а потом понеслась вниз по ступеням.

Мне ужасно хотелось узнать, зачем она пыталась меня найти и что собиралась сказать, но момент был абсолютно неподходящий. Я решила, что поговорю с ней в следующий раз. Интуиция подсказывала, что этот раз обязательно будет и от меня не отстанут так просто.

Спустившись в холл, я забрала из гардероба пуховик, накинула его и, на ходу застегиваясь, зашагала к входной двери. Едва я распахнула ее, как морозный воздух улицы тут же обжег разгоряченные щеки. Однако он не мог меня остановить.

Заметив Егора у подножия каменной лестницы, я поспешила к нему. Он вновь стоял один, без Дианы, и улыбнулся своей теплой, неповторимой улыбкой, когда тоже увидел меня. От этого сердце подпрыгнуло в груди, словно я получила лучший на свете подарок.

— Привет!

Слетев с последней ступеньки, я бросилась в объятия Егора и почувствовала, как его руки сомкнулись за моей спиной.

— Привет, Ань, — произнес он мне на ухо, а затем продолжил, когда я отстранилась: — Ну, как экзамен?

— Отлично. — Уголки моих губ приподнялись.

— Молодец! Горжусь тобой!

Его глаза цвета темного янтаря согревали лучше любого огня. Но радость встречи удивительным образом смешалась с тяжелым чувством, которое никак не давало покоя.

Егор действительно говорил с Дианой? Она же мне не привиделась? Столкнувшись с призраком, я могла бы поверить даже в такое, но предпочла бы знать правду.

— Я видела в окно, как ты пришел, — издалека начала я.

— Правда? — Его густые брови приподнялись.

Кивнув, я сделала глубокий вдох, а потом все же произнесла слова, которые вертелись на языке:

— Еще я видела с тобой Диану.

При упоминании ее имени улыбка исчезла с лица Егора.

Глава 6.3

— Да, она была здесь, — сказал Егор после небольшой паузы.

— А что хотела?

— Узнать, где находится экономфак. Она собирается здесь учиться.

— Серьезно?

Услышав эту новость, я слегка пошатнулась, будто почувствовала толчок землетрясения. Моего личного, персонального землетрясения, которое не мог ощутить больше никто.

Диана решила перевестись из престижного учебного заведения в Риме в наш областной вуз? Звучало как полный бред!

Я бы никогда не поверила, что она отважилась на подобный шаг из-за качества обучения. Причина крылась в чем-то другом. Неужели в Егоре? От одной мысли я инстинктивно поежилась. Ситуация складывалась довольно опасная. Диана приехала не просто проведать родных и друзей. Она приехала для того, чтобы остаться. И, вероятно, хотела все вернуть.

— Серьезно, — ответил Егор. — Зачем ей это нужно, я понятия не имею.

— В Италии у нее было гораздо больше перспектив, — произнесла я.

— Да, но давай больше не будем о ней.

— Хорошо.

— Может, лучше отметим твое успешное начало сессии? Например, сходим куда-нибудь?

Егор опять улыбнулся, протянул мне ладонь, и я вложила в нее свою руку.

— Давай.

Мы не поехали в самый центр города, а отправились в кофейню, которая открылась прошлой осенью через дорогу от вуза. Я периодически заходила туда с одногруппниками, когда у нас случались «окна» между парами. Это было небольшое уютное заведение, оформленное в стиле лофт. Мне нравились их мягкие диванчики с подушками и обилие живых растений в горшках. А еще там варили прекрасный кофе, и я знала, что Егор, как истинный кофеман, обязательно его оценит.

Не теряя времени, мы пересекли заснеженный сквер и минут через десять оказались на другой стороне улицы. Я уже представляла, что еще минут через пять зайду в кофейню, закажу вкуснейший латте и смогу избавиться от тревоги, из-за которой непроизвольно дрожали руки.

Экзамен был сдан, Диана ушла, и призрачная девушка тоже исчезла, однако я не могла отделаться от ощущения, что за нами с Егором кто-то следил. Буквально буравил глазами. По дороге я пару раз оглядывалась, но никого не увидела. Лишь редкие прохожие спешили по своим делам, ни на что не обращая внимания.

— Почему ты постоянно оборачиваешься? — спросил Егор, когда я сделала это в очередной раз. — Увидела кого-то знакомого?

— Совсем нет.

— Тогда пошли да...

Не успев закончить фразу, он в следующую же секунду получил легкий удар в спину. От неожиданности я вскрикнула.

— Что это было? — Егор резко остановился.

— Снежок, — произнесла я. — Кто-то кинул в тебя снежок.

— Точно?

— Да.

Я отряхнула снег с его куртки.

— За нами никого нет. — Он бросил взгляд через плечо. — Странно...

— Может, какой-то ребенок хулиганит и прячется? — предположила я.

— Может, — нахмурившись, Егор опять посмотрел назад. — Пойдем быстрее.

Он взял меня за руку, и мы продолжили путь. Однако не успели сделать и пары шагов, как я сама стала мишенью для неизвестного сорванца.

— Ау!

— Что случилось? Ты в порядке? — Егор обеспокоенно взял меня за плечи.

— Да. Просто тоже получила снежком по спине, — поспешила сказать я.

— Действительно. — Он смахнул с моего пуховика белые крупинки, а потом обернулся в третий раз и крикнул: — Эй! Думаешь, это смешно?

Никто ему не ответил, и тогда Егор решительно пошел назад, увлекая меня за собой.

— Где ты прячешься? Выходи давай!

Естественно, хулиган не послушался. Он будто растворился. Бесшумно и бесследно. Мы с Егором понятия не имели, как ему удалось провернуть такой фокус, ведь дома на улице стояли вплотную друг к другу. Скрыться можно было разве что за лестницами, ведущими к отделению банка и магазина одежды. Но мы заглянули за обе и никого не обнаружили.

Шутник, конечно, мог забежать в какую-то из дверей. Только на проверку каждой ушло бы все время до вечера. Поэтому Егор, глубоко вздохнув, остановился, после чего мы вновь направились в сторону кофейни.

По пути в нас больше ничего не кидали, и я увидела, что мой парень немного успокоился. Складка между бровями разгладилась, взгляд смягчился, а рука перестала сильно сжимать мою.

Через некоторое время впереди показался кронштейн с нужной вывеской.

— Нам сюда? — поинтересовался Егор.

— Ага.

Я заглянула в панорамные окна кофейни и обрадовалась, увидев пару свободных столиков. Из-за близости университета здесь часто не было мест. Но сейчас все группы сдавали экзамены в разные дни, и даже сам вуз выглядел более пустым, чем обычно.

Когда Егор подошел к двери заведения, что-то со свистом пронеслось у него над головой и попало в лампу над входом. Она разбилась, а осколки посыпались прямо на нас.

Я инстинктивно зажмурилась, успев заметить, что Егор закрыл меня от стекла своей широкой спиной.

— Как ты? — спросил он, едва я открыла глаза.

— В порядке. А ты?

— Тоже.

Егор откинул капюшон, и мелкая стеклянная пыль полетела на асфальт. Опустив взгляд, я поняла, что невидимка кинул вовсе не снежком.

Рядом лежал расколовшийся на несколько частей кусок льда.

Глава 7.1

Следующий час мы с Егором провели совсем не так, как планировали. Вместо кофе и десертов пришлось разбираться с сотрудниками заведения. Конечно же, они подумали, что это мы разбили лампу, и угрожали написать заявление в полицию. Но Егор уговорил их сначала посмотреть запись с камеры наблюдения, после чего с нас сняли ложные обвинения. Судя по видео, кусок льда прилетел откуда-то слева. Однако камера, к сожалению, не запечатлела человека, который его бросил.

Пока мы были в кофейне, меня буквально трясло. Сердце колотилось с бешеной скоростью, а руки дрожали. «Шутник», кидавший снежки, сильно перестарался. Произошедшее вышло далеко за рамки шутки. Лед мог попасть в меня или Егора, и я боялась представить себе последствия.

Осознавал ли это сам невидимка? Он специально целился в лампу или просто промахнулся? Хотел напугать или по-настоящему навредить?

Десятки вопросов кружились в моей голове, словно торнадо. Но я не могла найти ответа ни на один из них, а потому стояла и смотрела, как Егор разговаривал с менеджером кафе. Через некоторое время он наконец отпустил нас, и мы вернулись на улицу.

Вдохнув холодный воздух, я поежилась, а потом натянула шарф повыше.

— Как себя чувствуешь? — Егор обнял меня одной рукой.

— Нормально.

Это было почти правдой. Тревога никуда не ушла, но я немного успокоилась, когда менеджер попросил у нас прощения за неприятные слова, которые наговорили его подчиненные. Он даже предложил бесплатный кофе, но мы отказались.

— Хорошо, — Егор улыбнулся уголками губ. — Ты больше не хочешь ничего праздновать?

— Нет настроения, — ответила я. — Давай поедем домой.

Егор кивнул, и мы повернули в сторону автобусной остановки. То он, то я периодически оборачивались, опасаясь очередного удара в спину, однако за пятнадцать минут незнакомец ничего не сделал.

Вскоре мы оказались в автобусе, и у меня вырвался вздох облегчения. Следом никто не вошел, а значит, метатель снежков, скорее всего, оставил нас в покое.

В салоне нашлось только одно свободное место — рядом с пожилой женщиной в берете и элегантном шерстяном пальто. Егор уговорил меня сесть, а сам встал рядом, взявшись за поручень. Я предлагала поменяться местами, ведь это не мне вставили в ноги титановые пластины, однако Егор твердо сказал:

— В моей ситуации полезно стоять.

Когда я попробовала возразить, он остановил меня, мягко коснувшись рукой плеча.

— Ваш молодой человек — настоящий джентльмен, — произнесла пожилая женщина, понизив голос.

Я слегка улыбнулась, не зная, как реагировать на ее слова.

— Не пытайтесь его усадить, — продолжила она. — Если я что и узнала о мужчинах за семьдесят пять лет, так это то, что они ненавидят показывать свои слабости. Особенно перед девушками. Ваш спутник чем-то напоминает моего мужа в молодости. К сожалению, он уже не с нами.

— Соболезную вашей утрате, — ответила я.

— Спасибо, милая.

За следующие полчаса она успела пересказать всю свою жизнь. Подобное случалось не впервые — незнакомые люди часто заговаривали со мной в транспорте, в магазине или просто на улице. Видимо, я производила впечатление человека, которому можно доверять, отчего они чувствовали себя свободно и открывали многие тайны.

Егор украдкой поглядывал на меня и женщину в берете с типичным для него лукавым выражением, но не пытался ничего сказать. А когда мы с ним вышли из автобуса, я не удержалась и спросила:

— Ты подслушал наш разговор, да?

— О чем ты? — Он посмотрел меня абсолютно невинным взглядом.

— Сам знаешь, о чем.

— Какое мне дело до чужих разговоров? Лучше не отставай.

Мы продолжили путь и вскоре дошли до моего подъезда. Настало время прощаться, однако мне больше не хотелось быть одной. Не хотелось расставаться с Егором, отпускать его теплую ладонь, говорить «До встречи». Я представила, как грустно уже через минуту станет без него. Вернется тревога, и меня вновь засосет в водоворот страха.

Егор как будто прочел эти мысли и предложил:

— Может, зайдешь ко мне ненадолго?

— Ага, — кивнула я, пряча улыбку. — Только давай сначала занесем учебник и ноут.

— Конечно.

Едва я вышла из университета, Егор сразу забрал у меня рюкзак и надел его. К счастью, он не выглядел слишком девчачьим. Универсальный черный цвет делал мой рюкзак подходящим и для парней. Правда, я все же сняла значки с изображениями участников BTS. И хотя Егор не жаловался на тяжелую ношу, я подумала, что он был бы рад от нее избавиться. Но не сказала этого вслух, чтобы лишний раз не напоминать ему о физических ограничениях.

— У тебя сейчас никого нет?

Егор поднял голову, видимо, пытаясь рассмотреть наши окна.

— Есть. Родители на работе, но дома Сашка.

— Тогда хотя бы поздороваюсь.

Мы зашли в подъезд и доехали до моего седьмого этажа. Я продолжала бояться лифтов, однако с Егором чувствовала себя спокойнее. К тому же он вряд ли осилил бы марш-бросок по лестнице.

— О, какие люди! — протянул брат, открывая дверь.

Он явно не ожидал гостей, а потому встретил нас в трениках и любимой футболке с человечком изMinecraft. Впрочем, ни своего лучшего друга, ни меня Сашка не стеснялся. Мы кучу раз видели его в таком образе, и я сомневалась, что даже визит какой-нибудь царственной особы заставил бы его стушеваться.

— Здорово! — Егор пожал ему руку. — Мы буквально на секунду.

Он поставил на пол в коридоре рюкзак и хотел было выйти обратно в подъезд. Однако прежде чем Егор успел это сделать, Сашка положил ладонь ему на плечо.

— Эй, ты куда направился? Давай, заходи! Я теперь вижу тебя вдвое реже, чем она. — Брат покосился на меня, поджав губы.

— Ты сильно преувеличиваешь, — Егор усмехнулся, но все же остался и закрыл за нами дверь. — Не мы ли с тобой вчера тестили новые палочки?

Пока я готовилась к экзамену, ребята действительно ездили на репетиционную базу, где Сашка мог поиграть на ударных.

— А, точняк. Это же было вчера, — протянул брат, ни разу не смутившись, а затем обратился ко мне: — Ну, как экзамен?

— Отлично, — ответила я, снимая ботинки.

— Молодец, мелкая! Чего и следовало ожидать.

Он протянул руку к моей голове, чтобы по старой привычке взъерошить волосы, однако я вовремя ее перехватила. С детства терпеть не могла, когда он так делал. Тогда брат высвободился из захвата и взял с полочки у зеркала конверт.

— Кстати, тебе письмо.

Странно. Кто мог его отправить?

Я взяла у брата конверт, вскрыла и тихо вскрикнула от удивления.

Письмо пришло из районного суда. Меня вызывали в качестве свидетеля аварии с мотоциклом Егора. И заседание назначили на завтра.

Глава 7.2

Мы с Егором и Сашкой сидели у нас дома до прихода мамы, а потом она устроила для всех праздничный ужин в честь моего успеха на экзамене. Папа немного задержался на работе, поэтому не успел к столу, однако не забыл поздравить и объяснил мне и Егору, как правильно вести себя во время заседания. Мы собирались пойти туда вместе, ведь его признали потерпевшим. Кроме того, уголовные дела об аварии и о моем похищении соединили в одно производство, поскольку в них обвинялись одни и те же люди. А папа и его партнер по юридической фирме выступали нашими адвокатами.

В окружении близких я чувствовала себя достаточно комфортно, но, вернувшись в свою комнату, вновь попала под власть тревоги. Полночи ушло на безуспешные попытки уснуть. Какое-то время я ворочалась в кровати, не находя себе места. Потом читала книгу и слушала успокаивающую музыку. А когда наконец задремала, оказалась в очень странном мире.

Я стояла на крыше небоскреба. Такого высокого, что с его вершины не было видно земли. Одинокое здание вырастало из пены облаков, укрывавших все вокруг до самого горизонта, и упиралось в огненное небо.

Время здесь как будто остановилось. Ветер не дул. Красное солнце не стремилось ни подняться ввысь, ни утонуть в дымке. А над головой замерла белая точка, в которой угадывались очертания самолета.

Отойдя от края крыши, я заметила открытую дверь. Она явно вела вглубь здания. Не в силах сдержать любопытство, я переступила ее порог и оказалась на лестнице. Серой, ничем не примечательной, освещенной тусклыми люминесцентными лампами. Здесь так пахло пылью, что я даже начала чихать, поэтому решила поскорее убраться отсюда.

Этажом ниже по счастливой случайности обнаружилась еще одна открытая дверь. Через нее я вышла в коридор, по обе стороны которого тянулись стеклянные стены. Тут тоже не было ни души, однако пыли оказалось поменьше. Сделав несколько шагов по коридору, я поняла, что попала в офис. Совершенно типичный офис с рядами столов, оргтехникой и вертикальными жалюзи на окнах.

Ради интереса я заглянула в какой-то кабинет. Складывалось ощущение, что люди покинули его минуту назад и должны были скоро вернуться. На столе у самой двери лежала кипа документов, на другом осталась недопитая чашка кофе, на третьем включенный монитор компьютера показывал одну и ту же картинку.

Я попыталась отклеить с монитора стикер с надписью на непонятном языке, но у меня ничего не вышло. Рука насквозь прошла сквозь листочек бумаги, словно я стала привидением в этом абсолютно пустом и безжизненном месте.

— Уф-ф! Как же долго я тебя искала! — вдруг послышался за спиной голос.

От неожиданности я подпрыгнула на месте и резко обернулась. Уши привыкли к полной тишине, царившей в здании, потому так удивительно было вновь слышать звуки.

В дверном проеме стояла призрачная девушка, преследовавшая меня в последнее время. Она ничуть не изменилась — те же непослушные черные волосы, кожаная куртка, джинсовые шорты и грубые ботинки.

— Хоть здесь можно поговорить, — девушка с довольным видом окинула взглядом кабинет. — Пока твой сон не превратился в стремный хоррор, и из курилки не вышла армия зомби.

— Это сон?

— Ага, — подтвердила она.

Честно сказать, я подозревала, что нахожусь не в реальном мире. Слишком уж странным все выглядело. А еще я не в первый раз видела во сне привидение — Егор в свое время тоже ко мне приходил. Но сейчас я не могла сказать наверняка, была ли незнакомка плодом разыгравшегося воображения или действительно решила связаться со мной.

Тем временем она сделала пару шагов в мою сторону.

— Кто ты? Что тебе нужно? — Я инстинктивно отступила назад.

Она задумчиво провела пальцами по крышке ближайшего к ней стола и, проигнорировав первый вопрос, сказала:

— Ничего особенного. У меня только одна просьба.

— Какая?

Я внимательно следила за девушкой, не позволяя подойти близко к себе. От нее исходила тяжелая, давящая энергия, а в обманчиво ленивых движениях и спокойном голосе чувствовалась скрытая угроза. Наверное, всему виной был недобрый взгляд, которым она смотрела на меня из-под рваной челки.

— Брось его, — сказала девушка.

— Кого? — спросила я.

— Своего парня.

— Это еще почему?

Я помотала головой, не понимая, по какой причине привидение вдруг заговорило о Егоре. Они знали друг друга?

— Потому что иначе ты сильно пожалеешь. — Теперь угроза стала явной. Однако тон голоса меня не напугал.

— Из-за чего я должна пожалеть? — с вызовом спросила я.

— Послушай, я не желаю тебе зла, — протянула девушка. — Но с твоим парнем случится кое-что очень, очень плохое. И если не хочешь попасть под раздачу, брось его.

Теперь все у меня внутри действительно похолодело. Страх каким-то образом попал в кровоток, обещая скоро добраться до сердца.

Что еще могло произойти с Егором?

Он и так достаточно пережил. Мне казалось, самое ужасное в прошлом — и его авария, и переломы, и кома, и существование в виде призрака. Неужели после этого он не заслужил немного счастья? Неужели мы не заслужили?

— Я тебе не верю! — выпалила я. — Откуда ты знаешь будущее?

Девушка невесело усмехнулась.

— Неважно откуда. Просто знаю. Можешь не верить, мне пофиг. Но скоро ты сама все увидишь.

— Даже если так, я не брошу его… — мой голос надломился.

В самые темные времена я старалась поддерживать Егора. В том числе тогда, когда мы только дружили, а не встречались. Я пыталась помочь ему очнуться не потому, что надеялась на отношения, а потому, что ему было слишком рано уходить в мир иной. И хотя порой становилось страшно, я продолжала участвовать в нашем общем расследовании. К счастью, в тот раз у смерти не вышло забрать Егора. Получается, старуха не смогла с этим смириться?

— На твоем месте я бы подумала, прежде чем говорить, — девушка пристально посмотрела на меня. — Парня, с которым ты встречаешься, не ждет ничего хорошего. Его жизнь скоро сильно изменится.

— Я уже сказала, что не брошу его. И мое решение окончательное.

— Хах! Вот так легко заявляешь об этом? — Серые глаза на мгновение расширились. — Тебе что, плевать на себя?

— Не плевать. Но и на него не плевать тоже.

— Вот же непрошибаемая! — закатила глаза девушка.

Стараясь не обращать внимания на ее грубость, я сделала глубокий вдох и спросила:

— Есть ли способ... предотвратить то, о чем ты сказала?

— Нет.

— Совсем никакого?

— Никакого.

Девушка помотала головой из стороны в сторону. Четко и уверенно.

— Но ведь будущее пока не наступило. А значит, можно его изменить.

— Думаешь, у тебя получится? — хмыкнула моя собеседница. — Короче, я обо всем предупредила, остальное — не мои проблемы. Делай с этой инфой, что хочешь.

Она растворилась в воздухе, а в следующую секунду я сама вернулась из мира грез в реальный, где резко села в постели. За окном уже рассвело, и в разрывах облаков показался солнечный диск. Такой же обжигающе красный, как в моем сне.

Глава 8.1

Утром мы с папой встретились с Егором и втроем поехали к зданию суда на нашей белой «Тойоте РАВ4». Дорога заняла куда больше времени, чем я рассчитывала, поскольку погода испортилась. Температура воздуха перескочила через ноль, пошел мокрый снег, видимость снизилась практически до нуля. В результате пробки образовались даже на тех улицах, где о них никогда не слышали, и поток двигался чрезвычайно медленно.

Я переживала, что из-за этого мы опоздаем. А, по словам папы, опоздание — верный способ настроить судью против себя. И хотя мы выехали заранее, я то и дело поглядывала на часы и не могла перестать барабанить пальцами по кожаной обивке салона.

В какой-то момент Егор, сидевший рядом, накрыл мою руку своей.

— Не волнуйся, все будет хорошо, — мягко сказал он.

— Ты уверен? — Я посмотрела в его сторону.

— Нет, но чем спокойнее мы будем, когда вызовут давать показания, тем лучше.

Я попробовала улыбнуться, но улыбка вышла немного грустной. Пока не было ни времени, ни возможности рассказать ему о сне и угрозах призрачной девушки. Я планировала сделать это после заседания, только никто не знал, как долго оно продлится. Шестое чувство подсказывало, что мы вряд ли освободимся раньше, чем через три-четыре часа.

Наша машина в очередной раз остановилась на светофоре, и папа посмотрел на меня через зеркало заднего вида.

— Егор прав, — сказал он. — Главное — самообладание. В суде нельзя выходить из себя, кто бы что ни говорил и ни делал. Тех, кто повышает голос, перебивает судью или некрасиво себя ведет, во-первых, выставляют за дверь, а во-вторых, штрафуют.

Егор кивнул в знак согласия. Потом загорелся зеленый свет, и мы тронулись.

— Кстати, Анюта, как нужно обращаться к суду? — поинтересовался папа, переведя взгляд обратно на дорогу.

— «Уважаемый суд», — ответила я.

— Правильно. А что нужно сделать, когда хочешь обратиться?

— Поднять руку, а потом встать, — ответила я и покосилась на моего парня, смотревшего на меня с легкой улыбкой. — Пап, а почему ты не спрашиваешь Егора?

— Потому что он учится на юридическом. Должен и так все знать, — веско произнес отец.

— Ну, прямо сейчас он не учится.

— Но учился два года, — вставил слово Егор. — И кое-что в моей голове осталось. Мы даже устраивали игровые процессы.

— Игровые процессы?

— Да. Разыгрывали с одногруппниками рассмотрение дел. Кто-то переодевался в судью, кто-то в прокурора, кто-то в обвиняемого. Сашка, вот, был адвокатом.

— Как интересно! Он не рассказывал.

Наверняка театрализованные представления делали жизнь студентов-юристов веселее. Мне даже захотелось на такое посмотреть.

— А кого играл ты? — поинтересовалась я, ненадолго забыв о переживаниях.

— Следователя, — ответил Егор.

— О…

Эта роль действительно ему подходила. Превратившись в призрака, он довольно скоро начал собственное расследование аварии, в котором я тоже приняла участие. Многие его выводы впоследствии подтвердились.

— Кстати, в реальный суд я тоже ходил слушателем, — уточнил Егор.

Получалось, что из нас троих только я ни разу там не была.

Ноги опять стали подрагивать, словно отбивая чечетку, но я чуть сильнее сжала жесткую руку с длинными пальцами в своей, и они прекратили трястись. Очень повезло, что папа и Егор шли на заседание вместе со мной. На первого из них я могла положиться в любых юридических вопросах, а благодаря второму чувствовала себя увереннее.

Спустя минут двадцать мы наконец-то припарковались недалеко от приземистого трехэтажного здания советской постройки. Оно привлекало внимание свежим ремонтом. Фасад обшили квадратными бежевыми панелями, а окна поменяли на пластиковые. Правда, на всех этажах их закрывали металлические решетки. Неужели для того, чтобы подозреваемые или обвиняемые не пытались таким образом сбежать?

— Ну, идем. — Папа уверенно повел нас к зданию по асфальтированной дорожке, обрамленной молодыми елями.

Мы с Егором последовали за ним, вошли внутрь и, пройдя проверку охранников и оставив верхнюю одежду в гардеробе, повернули в коридор. Слева и справа потянулись двери. За многими скрывались залы судебных заседаний, о чем свидетельствовали надписи на табличках.

Вскоре мы остановились у одной из дверей, на скамейке рядом с которой уже ждали несколько человек. Среди них я заметила Елену Владимировну и папиного партнера по юридической фирме — Ивана Сергеевича Белова. Он с самого начала помогал семье Егора и сейчас защищал его, как адвокат.

Мы поздоровались с ними, а еще я слегка кивнула низенькому мужчине в полосатом свитере иджинсах, стоявшему поодаль. Мужчина в свою очередь кивнул в ответ. Не думала, что увижу сегодня того самого таксиста, остановившегося помочь, когда произошла авария. Впрочем, почему я вообще удивлялась его присутствию, если он тоже был свидетелем? Логично, что его вызвали.

Оказалось, что мы успели как раз вовремя.

Глава 8.2

Из зала заседаний вышла молодая девушка в сером костюме и попросила передать паспорта. Собравшиеся засуетились, вытаскивая документы.

— Кто это? — спросила я Егора.

— Секретарь суда, — ответил он мне. — Ей нужно посмотреть, кто явился, и записать наши данные в протокол.

Егор протянул свой паспорт девушке. Так же сделал и папа. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать их примеру. Секретарь пообещала все вернуть и снова скрылась за дверью.

Еще через несколько минут нам позволили войти.

— Повезло, — произнес Егор.

— Почему? — не поняла я.

— Потому что не задержали начало. Когда я ходил как слушатель, пришлось ждать полтора часа.

Он галантно пропустил меня вперед, и я переступила порог просторного зала со светлыми стенами.

Ближе к одной из них стоял массивный деревянный стол, а за ним — три кресла с высокими спинками, увенчанными гербами. Я сразу поняла, что он предназначался для судей. Боком к нему друг напротив друга располагалось еще два стола поменьше. Рядом с тем, что находился ближе к двери, я заметила кабину со стеклянными стенками. Видимо, в ней должны были сидеть подсудимые. Еще в зале имелись трибуна и стулья для посетителей.

Я заняла место в первом ряду. Егор, его мама и мой отец присоединились ко мне. А вот Иван Сергеевич подошел к столу у окна, за который уже опустился прокурор — темноволосый мужчина, одетый в синюю форму с погонами. На вид не старше сорока лет, с легкими залысинами на висках, волевым лицом и опущенными уголками губ. Он окинул присутствующих быстрым взглядом.

— Знаешь, твой адвокат выглядит гораздо дружелюбнее прокурора, — шепнула я Егору.

Иван Сергеевич действительно располагал к себе. Возможно, благодаря круглому лицу и живым голубым глазам. А возможно, благодаря тому, что умел улыбаться.

У Егора вырвался смешок.

— Неудивительно, — ответил он. — Прокурор же государственный обвинитель. Преступники должны его бояться.

— Но сейчас прокурор и адвокат на одной стороне?

— Да, мой адвокат — на стороне обвинения. Но есть еще адвокаты защиты. А вот и они.

Егор кивнул в сторону мужчины и женщины в деловых костюмах, занявших стол, находившийся рядом со стеклянной кабиной для подсудимых.

А вот их самих еще не привели. И я с замиранием сердца ждала момента, когда увижу эти лица. Лица, которые являлись мне в кошмарах.

Иногда я вновь оказывалась в темной гардеробной, где меня заперли. А иногда — на улице вместе с раненым Егором. Тогда мимо нас проносилось зеленое авто со вмятиной на боку и лишь чудом меня не сбивало, когда я пыталась остановить тех, кто сидел за рулем. Хорошо, что сейчас они находились под арестом.

Я вздрогнула, когда дверь в очередной раз открылась. Но вошли не подсудимые. Вместо них в зале появились молодая девушка и мужчина с огромной видеокамерой на плече. Они сразу начали искать место для того, чтобы поставить ее на штатив.

Телевизионщики.

Это разбирательство было открытым, и присутствовать могли все желающие, включая журналистов. К тому же дело, участниками которого мы стали, всколыхнуло целый город. Хотя он и считался миллионником, здесь не слишком часто происходили угоны с авариями, погонями и похищением свидетелей. Наша история скорее напоминала сюжет голливудского боевика, чем новости из областного центра.

Мне ни капельки не хотелось попасть в телевизор, и я инстинктивно вжалась в спинку стула, когда девушка-журналистка направилась в мою сторону.

— Здравствуйте, Елена Владимировна! — Она помахала рукой маме Егора. Оператор тоже поприветствовал ее кивком головы.

Точно! Она же работала на местном телеканале, поэтому репортеры ее знали.

Елена Владимировна встала, чтобы перекинуться с коллегами парой фразой, и не заметила, как одно из мест для посетителей занял не кто иной, как ее муж. А вот мы с Егором заметили. Густые брови моего спутника приподнялись, рот слегка приоткрылся, руки сжали лямку рюкзака. То, что Михаил Юрьевич нашел время в своем невероятно загруженном графике и пришел на процесс сына, в самом деле казалось удивительным.

Однако я не успела осмыслить произошедшее, так как приставы ввели в зал подсудимых.

Глава 8.3

Я нервно сглотнула при виде худощавого парня среднего роста в синем худи и джинсах. Его руки были прикованы наручниками к руке одного из приставов. Он шел, низко опустив голову, скрытую капюшоном. Но я знала, кто за ним скрывался.

Андрей. Прежний клавишник группы «После заката».

Один из приставов открыл дверь стеклянной кабины, а другой отстегнул наручники после того, как парень в нее вошел.

Следом ввели мою одногруппницу Нику — миниатюрную девушку в сером спортивном костюме. Ее крашеные светлые волосы теперь вновь достигали плеч, как до стрижки, а корни сильно отросли. Видимо, в следственном изоляторе не нашлось возможности привести себя в порядок. Круглое лицо девушки осунулось, стало каким-то серым, проступили скулы. От прежней веселой Ники не осталось ничего.

Ее тоже ввели в стеклянную кабину, и она присела на скамью рядом с двоюродным братом. Долгое время я понятия не имела об их родственной связи.

Когда мы с Никой встретились глазами, я оторопело подалась назад. Ее рот исказился в презрительной усмешке, а взгляд наполнился такой жгучей ненавистью, что она, не задумываясь, бросила бы в мою сторону гранату, если бы ей дали возможность. Хотя это не она, а я должна была ее ненавидеть. И это я должна была испытывать ярость и желать ей самого наихудшего.

Чувствуя, как в моей душе тоже поднимается буря, я отвела взгляд. Папа и Егор говорили, что нужно сохранять спокойствие. Значит, нужно глубоко дышать...

Самой последней в зал вошла судья — женщина лет пятидесяти в просторной черной мантии с пышными рукавами и белым воротником. Все тут же встали и сели на места только после того, как она разрешила.

Судья убрала короткую прядь медных волос, упавшую на лицо, поправила прямоугольные очки и бесцветным тоном заговорила:

— Рассматривается уголовное дело в отношении Морозова Андрея Николаевича и Красновой Вероники Витальевны, обвиняемых в совершении преступлений… — дальше она начала перечислять статьи Уголовного кодекса и других участников процесса, которые пришли на заседание. — Устанавливаются личности подсудимых. Назовите свою фамилию, имя, отчество, дату и место рождения.

Первой встала Ника. Обращаясь к судье, она спокойно ответила на заданные вопросы, а потом вернулась на место и ткнула в бок Андрея.

Откинув капюшон, он тоже поднялся со скамьи. Его пепельные волосы были подстрижены совсем коротко, под глазами пролегли темные круги, а на подбородке виднелась трехдневная щетина, которой он раньше не допускал. Теперь он больше напоминал не модника, а героя сериала «Слово пацана».

Андрей начал говорить, но резко повернул голову в нашу сторону, и его холодные глаза расширились.

— Это он! Но ведь… Какого хрена он здесь делает?

— Подсудимый, не выражайтесь, — сделала замечание судья.

Ника что-то процедила сквозь зубы и потянула Андрея за рукав, видимо, желая привести брата в чувство. Однако тот даже не подумал подчиниться.

— Простите, ваша честь, но… Он здесь! Я говорил вам! Я вам всем говорил! — Андрей вырвался из рук сестры и развернулся к приставам, стоявшим рядом с кабиной.

— Подсудимый, делаю последнее предупреждение. Заканчивайте спектакль, или мы продолжим без вас, — отчеканила судья.

Андрей сначала посмотрел на нее, а потом снова впился взглядом в Егора.

— Никто, блин, мне не верил! А я его вижу!

— Кого вы там видите?

— Привидение! — выпалил Андрей. — Сидит на скамейке в первом ряду!

Его шея вдруг пошла красными пятнами, глаза стали еще шире, ноздри раздулись, и лицо приобрело совершенно безумное, страшное выражение. Ника закрыла свое руками. Наверняка стыдилась смотреть на то, что творил ее брат.

— Ну, че пришел? — продолжал он, обращаясь к Егору. — Захотел посмотреть на меня в наручниках? Так их сняли!

В подтверждение этого факта Андрей стукнул кулаком по стеклу.

— Пожалуйста, выведите подсудимого, — попросила судья приставов.

Те немедленно отперли дверь кабины и схватили Андрея.

— Эй! Куда вы меня тащите! Ваша честь!

Он начал упираться, но не смог ничего противопоставить двум крепким мужчинам. Они практически сразу скрутили Андрея, заломив его руки за спину, и буквально вытолкнули в коридор.

Когда дверь за ними закрылась, судья произнесла:

— Подсудимому должна быть назначена психиатрическая экспертиза.

— Уважаемый суд, но ее уже назначали, — встал один из адвокатов защиты.

— Проведем снова.

Судья перешла к рассмотрению ходатайств прокурора и адвокатов, после чего попросила свидетелей покинуть зал. В том числе меня. Оставалось ждать, пока она вызовет нас снова.

Глава 9.1

— Пап, зачем нас попросили выйти? — задала вопрос я, когда мы с ним и таксистом вновь оказались в коридоре.

— Затем, чтобы показания других участников процесса не повлияли на наши, — ответил отец, который тоже должен был выступить перед судьей. — Сейчас будут допрашивать потерпевших. Возможно, Веронику тоже.

— Жалко, что мне не получится их послушать.

Я бы хотела узнать эту историю с точки зрения Егора. Он наверняка многое добавит к картине событий. Правда, его можно расспросить и в другое время.

А вот слова Ники дали бы понять, какую линию выстроила защита. Признают ли они с Андреем вину, учитывая тот факт, что их поймали с поличным? Признают частично? Или спишут все на другие факторы?

Неадекватное поведение Андрея совершенно сбило меня с толку. Я сомневалась, что его психика пошатнулась после встречи с призраком Егора. Вдруг он решил притвориться сумасшедшим, потому что не хотел отправляться в тюрьму? Но я не могла утверждать ничего наверняка, поскольку он выглядел очень убедительно. Даже судья, кажется, поверила, иначе она бы вряд ли назначила повторную экспертизу.

— Правила существуют не просто так, — сказал папа, вырывая меня из бурного потока мыслей. — Давай лучше повторим твою речь.

Этим мы и занялись. Тем временем другой свидетель отошел к окну в конце коридора и начал кому-то звонить. Возможно, он тоже консультировался.

Через час меня попросили войти, а папу и таксиста — подождать еще немного. Причем сразу пришлось идти к трибуне, стоявшей напротив судейского стола. Я ухватилась за нее, чтобы не упасть, потому что ноги внезапно перестали меня держать. Настал момент икс.

— Назовите свою фамилию, имя, отчество… — судья начала монотонным голосом задавать вопросы, а я — отвечать на них. — Вам знакомы подсудимые?

— Знакомы.

— Имеются ли у вас с ними неприязненные отношения либо родственные отношения.

— Нет.

Папа предупреждал меня, что нужно отвечать именно так. Никто не должен был подумать, что я нарочно оговариваю Нику и Андрея. Хотя сейчас я не испытывала к ним добрых чувств, в момент аварии с первой мы неплохо общались, а второго я вообще не знала, пока брат нас не представил. Брат и сестра связали меня и заперли в гардеробной, только когда я узнала их секрет.

Судья скороговоркой озвучила мои права и обязанности, не забыв упомянуть про уголовную ответственность за ложные показания или отказ от их дачи. А потом я подписала бумагу в подтверждение того, что мне все понятно.

После этого судья передала слово прокурору. Он встал из-за стола и с тем же суровым выражением лица обратился ко мне:

— Расскажите, что вам известно об обстоятельствах данного уголовного дела?

И я начала рассказывать, как шла вечером по проспекту одной сентябрьской ночью и как на моих глазах произошла авария с мотоциклом и авто. То же самое, что говорила следователю и репетировала с папой. Не хотелось, чтобы мои слова расходились с показаниями, которые я давала раньше.

Ника слушала молча, однако не сводила с меня тяжелого взгляда. Видимо, ей хотелось возразить, но она боялась оказаться за дверью, как ее двоюродный брат. А я старалась лишний раз не смотреть в ее сторону.

— Как двигался мотоцикл? — спросил прокурор.

— По главной дороге, — не задумываясь, ответила я.

— А «Хэндай Солярис»?

— Выехал из проезда, ведущего во дворы.

— Что вы сделали после столкновения?

— Вызвала скорую и полицию. — Я с усилием сглотнула, вспоминая один из самых ужасных моментов в моей жизни. — До их приезда я оставалась с пострадавшими. А еще мне остановился помочь таксист, и мы ждали вместе.

— Что предпринял водитель автомобиля?

— Ничего. Он не вышел и почти сразу уехал, но я сфотографировала машину.

Прокурор подал ходатайство о том, чтобы приобщить мое фото к материалам дела, а потом стал расспрашивать о похищении — еще одном эпизоде, который хотелось навсегда стереть из памяти. Но ради справедливости нужно было справиться с волнением, болью и гневом. Они начали постепенно затапливать меня, как мутная вода во время наводнения. Пытаясь обрести контроль над собой, я сжала края трибуны еще сильнее, а потом сделала глубокий вдох и отпустила.

Я рассказала, что по приглашению Андрея зашла к нему домой и из его разговора с Никой случайно узнала о том, что они замешаны в аварии. После этого брат и сестра, опасаясь разоблачения, начали мне угрожать, а когда я отказалась сотрудничать, заклеили мне руки, ноги и рот скотчем. И если бы не удалось дозвониться брату с помощью умных часов, неизвестно, чем бы все закончилось.

У прокурора закончились вопросы, и тогда из-за своего стола встал адвокат защиты — пухлый мужчина с маленькими глазками, одетый в серый деловой костюм, который с трудом на нем застегивался.

Он выглядел безобидно, но я напряглась, услышав первый же его вопрос:

— Анна Викторовна, скажите, вы видели водителя «Хэндай Солярис»?

— Я не рассмотрела, — ответила я и невольно поморщилась, словно проглотив горькую пилюлю. Это была неудобная правда.

Кажется, защитники хотели выехать на том, что никто не знал, кто сидел в машине в момент аварии. Видимо, подсудимые не признали вину и придумали способ объяснить наличие игрального кубика машине, которую они угнали у нашего преподавателя. Другим доказательством являлся их разговор со мной, и теперь, конечно, они могли от всего откреститься.

Мои слова против их слов.

В случае с гардеробной Андрей и Ника вряд ли могли уйти от наказания так просто, ведь их поймали на горячем. Но, наверное, они решили попробовать частично оправдаться. Правда, как они тогда собирались объяснить то, что сделали?

— Вы знакомы с потерпевшим? — новый вопрос адвоката грубо вернул меня в реальность и заставил напрячься еще больше.

— Знакома, — повторила я, не понимая, к чему он клонил.

Но следующая реплика расставила все по местам.

— Правда ли, что вы с ним состоите в романтических отношениях?

Мне будто ударили под дых, и в легких больше не осталось воздуха. Я на секунду обернулась, бросив панический взгляд на Егора. Он еле заметно кивнул мне в знак поддержки.

— Сейчас да. Но тогда не состояли, — с большим трудом произнесла я, вновь повернувшись к адвокату, который смотрел на меня с коварной улыбочкой. Такая же улыбочка появилась на губах Ники.

Они явно собирались использовать нашу связь. Только как?

— Однако вы были хорошо знакомы, — не отставал защитник.

— Мы с Егором... Точнее, с гражданином Свиридовым — друзья детства.

Улыбка пухлого адвоката стала шире. Он точно задумал какую-то хитрость. Со словами, что у него больше нет вопросов, защитник сел на место, и тогда инициатива вновь перешла к судье.

— Будучи знакомой и с подсудимыми, и с потерпевшим, как вы оказались на месте аварии? — спросила она.

— Я ушла с вечеринки, где мы были с гражданином Свиридовым, но не успела отойти далеко от дома. Поэтому я оказалась рядом, когда он поехал кататься на мотоцикле. Подсудимого Морозова в тот момент я еще не знала.

— То есть он и подсудимая на вечеринке не присутствовали?

— Нет.

Задав еще несколько вопросов по поводу похищения, она меня отпустила и позволила занять место для слушателей.

Глава 9.2

Я сделала глубокий вдох, когда мы наконец смогли выйти из душного зала. В нем собрались человек тридцать, а заседание длилось не меньше трех часов. Неудивительно, что к его концу кислорода в воздухе практически не осталось. А в коридоре, к счастью, была открыта форточка.

— Как думаешь, зачем адвокат спрашивал о наших отношениях? — тихо обратилась я к Егору.

— Думаю, он ищет способ дискредитировать твои показания, а заодно и мои, — ответил он, слегка нахмурившись.

— И какой же?

— Скоро узнаем. Андрея и Нику еще не допрашивали. Они решили, что выступят после того, как обвинение представит свои доказательства.

— Понятно… — протянула я.

Неглупый ход. Сторона защиты могла выиграть время и подготовить контраргументы. Но я надеялась, что у них не выйдет освободить подсудимых от ответственности. Мы должны были убедить судью в том, что правда на нашей стороне.

Когда Андрея и Нику задержали, я думала, мы победили. Но я никогда еще так не ошибалась. Все оказалось далеко от завершения. Следствие шло несколько месяцев, в течение которых меня три или четыре раза вызывали в полицию. А теперь начался суд, и я поняла — это тоже надолго.

Процесс чем-то напоминал шахматную партию. Каждая сторона напряженно думала над новыми ходами, пыталась загнать соперника в угол и надеялась в итоге выиграть.

Погрузившись в свои мысли, я невидящим взглядом смотрела перед собой. Однако промелькнувшие перед глазами фигуры, высокого мужчины с седыми висками и утонченной темноволосой женщины, вывели меня из транса.

Родители Егора.

Они подошли к окну и начали эмоционально что-то обсуждать. Видимо, предстоящий развод, о котором понятия не имел их сын.

— Блин… Нашли время и место, — процедил он, обратив внимание на отца и мать, а потом направился в их сторону.

Я последовала за Егором, но остановилась на полпути, так и не осмелившись приблизиться. Тем не менее до меня долетели обрывки фраз.

— Вы бы хоть здесь не ругались, — послышался голос Егора.

— А мы и не ругаемся, мы просто разговариваем.

— Да, сынок…

— Знаю я ваши разговоры...

— Можно тебя тоже на пару слов? — Михаил Юрьевич коснулся руки Егора. — Как дела?

Эти фразы прозвучали невероятно неловко. Почувствовав себя преступницей, шпионившей за людьми, я отвернулась и отошла подальше, но все равно услышала ответ Егора. Сдержанный, холодный ответ:

— Нормально. Дела в порядке. Спасибо, что спросил и пришел.

— А я не должен был приходить?

— Ты же обычно дико занят. На соревнованиях по плаванию я видел тебя один раз из пяти.

— Вечером мне надо в аэропорт, но не прийти сюда я не мог. Если вдруг нужна какая-то помощь...

— Никакой не нужно. Я со всем справлюсь.

— Но если что, обращайся...

Я посмотрела на них и не поверила глазам, когда увидела, что отец похлопал сына по плечу. Неужели он правда пытался наладить отношения? Тот самый человек, который считал, что Егор сам виноват в произошедшем? Михаил Юрьевич изменил свое мнение?

— О’кей. Ну, я пошел. Мам, увидимся позже, — произнес Егор, а потом вернулся ко мне и спросил: — Ты готова идти?

— Ага, — кивнула я. — А куда мы идем?

— В одно секретное место, — он хитро мне подмигнул. — Тебе понравится. Думаю, нам обоим нужен отдых.

— Ты очень часто говоришь загадками.

— Это для того, чтобы тебя заинтриговать. Признавайся, у меня получилось?

— Еще как, — я не могла не улыбнуться.

Нам нравились такие игры, хотя я знала, что не угадаю, куда Егор решил меня пригласить, даже если буду гадать всю дорогу. Он умел удивлять и никогда не повторялся, а сегодня проявилась еще одна его суперспособность. Предложив расслабиться после тяжелого дня, Егор словно прочел мои мысли. Я до сих пор чувствовала напряжение каждой клеточкой тела, несмотря на все попытки успокоиться по совету отца.

Вспомнив о нем, я окинула взглядом коридор и сказала:

— Только давай сначала найдем моего папу.

— Конечно, — кивнул Егор.

Папа обнаружился в холле за углом. Он тихо разговаривал с партнером по фирме — видимо, обсуждал рабочие вопросы. Судя по тому, что я успела услышать, когда мы к ним приблизились, их разговор не касался нашего процесса.

— Готова ехать домой, дорогая? — спросил отец.

— Нет. Мы с Егором собираемся кое-куда сходить, — я слегка улыбнулась.

— Хорошо, но вернись до десяти.

— Ага.

Несмотря на то что я уже достигла совершеннолетия, после случая с аварией родители все равно просили меня не задерживаться. Они боялись повторения истории, а я не хотела лишний раз заставлять их переживать.

— Я провожу Аню, — пообещал Егор.

— Рассчитываю на тебя, — обратился к нему папа.

Попрощавшись с ним и его коллегой, мы направились к гардеробу за куртками и чуть не столкнулись с худощавой женщиной лет пятидесяти. Ее возраст выдавали морщины на сухоньком лице и седина, прокравшаяся в каштановые волосы, которые были убраны в пучок. Она торопилась к дверям, по пути застегивая пуговицы на стареньком шерстяном пальто. Я вспомнила, что видела ее в зале заседания.

Сначала мы с извинениями разминулись, а потом Егор посмотрел на нее через плечо. Женщина заметила его взгляд и ускорила шаг, стуча каблуками по керамической плитке.

— Кто это? — поинтересовалась я.

— Мать Оксаны, — ответил Егор, глядя ей вслед.

— О…

До сегодняшнего дня я не знала в лицо никого из родственников девушки, которую Егор катал на мотоцикле в ту ночь и которой суждено было навсегда остаться девятнадцатилетней.

Глава 10.1

Прежде чем отправиться в секретное место, мы с Егором перекусили в одном из ближайших кафе. Он больше не упоминал ни об Оксане, ни о ее матери, ни о заседании вообще. Говорил на любые другие темы, очень старался поднять мне настроение и развеселить. Каждый из нас хотел развеяться, сбросить напряжение после тяжелого дня, так что я не решилась рассказать о своем сне.

После обеда мы вызвали такси, приехали в старую часть города и углубились в лабиринт улочек. Егор попросил остановиться у одного из зданий — с лепными цветами, фруктами и листьями на фасаде. А когда мы вышли из машины, мой спутник уверенно зашагал к арке, которая вела во внутренний дворик. Возле нее висела неприметная вывеска с чайником и стрелкой, указывающей вперед.

— Где мы? — Я недоуменно уставилась на Егора.

— Сейчас увидишь. — Он хитро мне подмигнул.

Стараясь не отставать, я поспешила за ним и оказалась во дворе-колодце. В его центре красовался неработающий фонтан, а на стене дома я заметила вторую вывеску с чайником. Теперь стрелка указывала на красную деревянную дверь. Мы подошли к ней, и я увидела наверху крупные неоновые буквы, стилизованные под иероглифы. Они ярко светились в синеве вечера.

«Чайный клуб».

Так вот куда Егор меня привел. Когда он открыл дверь, до ушей донесся мелодичный звук музыки ветра. Мы переступили порог и оказались в небольшом холле, где царил приятный полумрак.

Привыкнув к освещению, я смогла разглядеть интерьер. У стен располагались шкафы из темного дерева. В одном из них под стеклом стояли глиняные чайники и фарфоровые пиалы. В ящичках другого шкафа, судя по надписям, хранился чай разных сортов. Повсюду прятались маленькие статуэтки — драконы, дети, денежные жабы, полульвы-полусобаки, а на прилавке в позе лотоса сидела фигура Будды.

Я даже не подозревала, что подобное место скрывалось в центре нашего города. Все вокруг напоминало о моих любимых дорамах и новеллах в стиле азиатского фэнтези.

— Добрый вечер. Чем могу помочь?

Из двери, ведущей вглубь помещения, вышла низенькая женщина, одетая в красное ципао1с золотым орнаментом. По-видимому, она была китаянкой, но о ее возрасте я судить не могла, поскольку знала, что азиаты отличаются удивительной способностью даже в сорок лет выглядеть на двадцать.

— Добрый вечер, — улыбнулся Егор. — Я бронировал отдельную комнату и договаривался о чайной церемонии сегодня в пять.

— Конечно, помню вас, — отозвалась женщина. — Пройдемте со мной.

Она попросила нас снять куртки и повесить их на вешалку, а затем провела через просторный зал в небольшое помещение с помостом, накрытым мягким ковром. На нем лежали декоративные подушки, а по центру стоял небольшой деревянный столик с чайником, парой пиал, стеклянной чашей и глиняной фигуркой в виде слоника. Здесь играла медленная, успокаивающая музыка.

Нам разрешили подняться на помост и сесть, но сначала пришлось разуться.

— Зовите меня Ли Лань. Я — хозяйка этого клуба, — сказала женщина. — Вы впервые на чайной церемонии?

— Да, — ответили мы в унисон.

— Хорошо. Сейчас к вам вернусь.

Ли Лань с вежливой улыбкой удалилась за дверь, но не прошло и пары минут, как она вернулась. Хозяйка принесла термос с горячей водой, а также три глубокие чашечки необычной вытянутой формы. В каждой из них лежали разные сорта чая. Первый оказался спрессован в плоский квадратик, засушенные листья другого были скручены, а третьего — лежали свободно, словно еловые иголки.

— Ну что ж, начнем. Сперва мы прогреваем посуду, — объяснила Ли Лань.

Она налила немного воды из термоса в стеклянную чашу и чайник, а потом ополоснула этой водой голову слоника. Все тут же убежало сквозь деревянную решетку столика в поддон.

— Нужно «покормить» чайного духа, — пояснила хозяйка. — Давайте, присоединяйтесь.

Мы с Егором проделали то же самое с пиалами.

— Теперь давайте познакомимся с чаем.

Нам протянули вытянутые чашечки, в которых он лежал. Тот, что был скручен, пах цветами и медом. Тот, что спрессован, — сухофруктами и чем-то копченым. А тот, что походил на хвою, — свежестью зелени.

— Какой чай заварим сначала? — поинтересовалась хозяйка.

Я указала на третий.

— Значит, Байхао Иньчжэнь? Хорошо.

Ли Лань насыпала его в чайник, набрала воду и практически сразу слила. Потом хозяйка приподняла крышку и дала ее нам, чтобы мы могли вдохнуть аромат. Он действительно изменился. После этого Ли Лань вновь наполнила чайник, но не прошло и полминуты, как его содержимое оказалось в стеклянной чаше.

— Такой чай не заваривают, его проливают. Цвет, вкус и аромат раскрываются постепенно. Попробуйте.

Мы с Егором подняли со столика пиалы, в которые хозяйка налила чай, и медленно начали пить. Он оказался мягким и нежным, с долгим сладковатым послевкусием. Просто несравнимым с пакетированным.

Ли Лань пролила чай несколько раз. Она явно знала, что делала, и никуда не торопилась. Ее движения были отточенными, спокойными, грациозными. В сочетании с медитативной музыкой это действительно расслабляло и настраивало на созерцательный лад. Егор не зря привел меня сюда. После нервотрепки в суде я впервые за день ощутила себя легко и хорошо.

Когда мы попробовали каждый сорт чая, Ли Лань удалилась, оставив нас наедине.

1Длинное и узкое женское платье, распространенное в Китае.

Глава 10.2

— Ну как? Тебе понравился мой сюрприз? — спросил Егор.

— Очень, — произнесла я с улыбкой. — Все идеально.

— Я рад.

Он улыбнулся в ответ и слегка сжал мою руку. Мне окончательно расхотелось говорить с ним о ночном кошмаре. Хотелось просто наслаждаться моментом.

Какая разница, что случится в будущем, если мы живем в настоящем? Только в настоящем можно выбирать — чувствовать себя счастливыми или позволить страху неизвестности отравить сердце и душу.

К тому же я не была уверена, что призрачная девушка сказала правду. Пока ничего по-настоящему ужасного не произошло. Да, в нас кинули куском льда, но я все еще склонялась к мысли, что кто-то решил так неудачно пошутить. Поскольку он промахнулся, мне казалось, что судьба к нам благосклонна. Она позволила Егору подарить мне этот чудесный вечер.

— Знаешь, твои загадки очень сложные, — произнесла я. — У меня пока ни разу не получилось отгадать. Ты бы мог давать подсказки?

— В следующий раз обязательно, — согласился Егор. — Но тогда и ты должна подсказать ответ на одну загадку. Бьюсь над ней уже очень долго.

— Какую загадку?

В его глазах, словно в зеркале, отразился свет бамбукового фонаря. Егор приблизился и, заправив мне за ухо прядь волос, хрипло прошептал:

— Не могу понять, почему мне так сложно себя контролировать рядом с тобой.

Я на мгновение закрыла глаза и вздрогнула от неожиданности, когда почувствовала прикосновение губ к своей шее. А потом еще и еще одно.

— Егор, но здесь… здесь же камеры, — еле слышно произнесла я, пытаясь хоть немного прийти в чувство.

— Нет… Камер нет...

Хитрый, хитрый лис. Он явно все проверил.

Рука Егора скользнула выше к моему плечу, а потом вниз по спине. И я не смогла, не захотела его останавливать. Только склонила голову вбок, позволяя продолжать. Казалось, кожа вспыхивала в местах, которых он дотрагивался, заставляя меня забывать, что в мире существовало что-то кроме нас двоих.

У меня вырвался тихий вздох. Егор услышал его и запустил руку в мои волосы.

— Что же ты со мной делаешь… — проговорил он.

— Это ты со мной... — ответила я.

Нежность Егора пьянила сильнее любого вина, хотя никто из нас не попробовал за вечер и капли алкоголя. Я буквально растворялась в завораживающем голосе, невесомых прикосновениях, дурманящем аромате. Становилась частью чего-то большего и прекрасного.

В попытке сесть еще ближе я потеряла равновесие и упала на подушки, а Егор навис надо мной. Я заглянула в потемневшие, полуприкрытые глаза и снова увидела то самое выражение, которое до сих пор не могла разгадать. Он аккуратно поправил мои волосы, разметавшиеся по подушкам, и его лицо озарила улыбка.

— Ты сейчас безумно красивая!

— Егор…

Каждый раз, когда он говорил подобные вещи, в них верилось с большим трудом. Однако Егор произносил их так искренне, что стены моего скептицизма рушились. Кирпичик за кирпичиком, они осыпались от каждого комплимента.

— Это чистая правда. Неужели еще сомневаешься? — Он внимательно посмотрел на меня. — Тогда постараюсь тебя убедить.

Егор склонился еще ниже. Настолько низко, что я почувствовала аромат ментола и сердце замерло в груди.

— Ты красивая вот здесь… — Он поцеловал кончик моего носа. — И здесь, — поцеловал лоб. — И особенно здесь, — поцеловал в губы.

Сначала очень осторожно и бережно, а потом страстно, пылко, лихорадочно. Пульс ускорился до предела. Наши пальцы переплелись, дыхание смешалось, и мне отчаянно захотелось навечно остаться в этом мгновении.

Мы оба сошли с ума. Целовались в общественном месте, в комнате, куда в любую минуту могли войти. Но нас ничего не волновало, потому что мир вокруг в одночасье перестал существовать. Целая Вселенная сжалась до нас двоих.

Не помню, сколько времени прошло, но в какой-то момент Егор ненадолго прервался и жарко прошептал мне на ухо:

— Если хочешь… продолжим у меня.

Меня словно ударило электрическим током. Неужели Егор намекал на то, о чем я подумала? И его взгляд. Я наконец поняла, что он значил. Его затуманивало желание. Желание и нежность одновременно. Никто раньше так на меня не смотрел.

С Егором все происходило впервые. Он был моим первым парнем, получил первый поцелуй, а теперь собирался стать первым мужчиной.

Но я… пока не чувствовала, что готова.

Да, дело шло именно к этому. Я знала, что близость когда-нибудь случится, и очень переживала. По многим причинам. Кажется, Егор заметил испуг в моих глазах и напряжение в мышцах, потому что отстранился и сказал:

— Прости, я слишком увлекся.

— Тебе не за что просить прощения. — На моем лице появилась улыбка, но она вышла довольно робкой.

Егор сел и помог мне подняться с подушек.

— Давай я вызову такси и отвезу тебя домой, — предложил он.

— Ага, хорошо.

Я поправила растрепавшиеся волосы, застегнула пару верхних пуговиц на блузке, а потом сделала глубокий вдох, тщетно пытаясь успокоить собственное сердце. Оно металось в грудной клетке, не зная, чего хочет больше — чтобы все перешло на новый уровень или оставалось как есть.

Глава 10.3

Следующие пару дней я планировала готовиться к экзамену по общей психологии, который предстояло сдавать Коновалову. Он обещал не спрашивать четко по лекциям, поскольку часть семестра у нас вел другой преподаватель, но я не сомневалась, что особых поблажек никто не получит. Большинство однокурсников тоже так считали и надеялись на тройки, а мне очень хотелось четверку. Ради нее я с раннего утра взялась за учебу.

Примерно до обеда удавалось успешно запоминать виды мышления и темперамента. Однако когда я дошла до вопросов об ощущениях, в голову сразу полезли мысли о чайном клубе, и все чувства в одночасье воскресли в памяти.

Я очень старалась не думать на эту тему. Пыталась сконцентрироваться на конспектах и учебнике. Только ничего не помогло.

Забыть вкус губ Егора и прикосновения его горячих рук оказалось невозможно даже на время. Как и забыть его предложение.

Оно не стало совсем уж неожиданным, ведь мы встречались не первый месяц и оба достигли совершеннолетия. С точки зрения закона я стала взрослой еще в прошлом марте, а Егору в конце января должен был исполниться двадцать один год.

К тому же Егор признался мне в любви. И не просто признался, он подтверждал ее каждый день смешными стикерами в сообщениях, интересом к моей жизни, частыми приглашениями сходить куда-нибудь и маленькими сюрпризами. Егор никогда не пропадал, не игнорировал меня и не заставлял чувствовать себя покинутой. Да и сам факт того, что он рассказал про нас родным и друзьям, свидетельствовал о серьезных намерениях. Иначе он не пошел бы на такой шаг.

А я…

Я мечтала о Егоре еще со школы и сейчас поняла, что именно с ним готова провести свою жизнь. Да, мы не зарегистрировали наши отношения официально, но мне казалось, что рано вступать в брак, пока никто из нас не окончил университет.

И вчера вдруг стало кристально ясно одно — я не продержусь до свадьбы.

Егор пробудил чувства, о которых я даже не подозревала. Заставил ощутить пламя, охватившее его самого. И я больше всего захотела, чтобы он принадлежал мне, а я — ему. Только это смогло бы утолить жажду. Я словно оказалась в пустыне без капли воды, а потом увидела впереди источник, однако он оказался окружен зарослями терновых кустов.

Несколько вещей останавливали меня, мешая еще больше сблизиться с Егором. Закрыв учебник, я вырвала из блокнота листок и начала их выписывать:

«Причина номер один — боль».

Я читала в интернете, что первый раз часто не бывает приятным и может пойти кровь.

«Причина номер два — у меня нет опыта».

Я не знала, как правильно себя вести, поэтому боялась в процессе выглядеть глупо.

«Причина номер три — у него очень много опыта».

Сердце сжималось при мыслях, что Егор, вероятно, начнет сравнивать меня с другими девушками. После расставания с Дианой он постоянно их менял.

Боже… Как все сложно!

Я в отчаянии смяла листок и бросила его в стену, а потом написала в мессенджере на смартфоне:

«Дарин, можем поговорить? Мне очень нужна твоя помощь».

Подруга откликнулась довольно скоро:

«Чую, у тебя что-то срочное. Давай позвоню».

«Ага».

К счастью, сегодня никого не было дома, кроме меня. Родители ушли на работу, а Сашка — сдавать зачет, так что мы с Дарой могли немного поболтать. Конечно, я бы предпочла обсудить эту деликатную тему лично, но моя подруга тоже решила посвятить день учебе — она готовилась к завтрашнему семинару в колледже. Хорошо, что у нее вообще нашлось время для меня.

— Ну, выкладывай, — послышалось из динамика, едва я приняла вызов.

— В общем, вчера мы с Егором ходили в чайный клуб, и…

Я рассказала о прошедшем вечере. Без особых подробностей, просто чтобы обрисовать ситуацию. И без упоминания слова на букву «с» — я пока еще стеснялась произносить его вслух.

— Ого! — воскликнула Дара, дослушав до конца. — Если вы зашли так далеко, значит, Егор уже практически здоров?

— Видимо, да.

Подруга была права. Он вряд ли предложил бы нечто подобное, если бы плохо себя чувствовал.

— Это же прекрасно! Неужели ты не рада?

— Я очень рада, только…

— Только тебе страшно, — закончила за меня Дара. — Но знаешь, если бы мой краш намекнул, что хочет стать моим первым, я бы согласилась.

Слова подруги меня не удивили. Она быстро принимала решения и не тонула в болоте сомнений. Всегда восхищалась ее смелостью.

— А ты этого хочешь? — спросила Дара.

— Наверное, да… — после небольшой паузы произнесла я.

— Наверное или точно? Ответь хотя бы самой себе. Единственное, не надо соглашаться ради парня. Ты не должна пытаться ему угодить, если не готова. Егор может и подождать.

— Думаешь?

Я слышала, что мужчинам нелегко воздерживаться и долго терпеть.

— Да. Если правда любит, то подождет столько, сколько нужно. Он прекрасно все понимает, раз остановился и не стал продолжать, не получив положительного ответа. Хотя морозить его годами я бы не стала. Но ты — не я.

— А вдруг он не дождется и найдет другую?

— Это будет значить две вещи: первая — что у нет к тебе серьезных чувств, а вторая — что он полный идиот. Но мне кажется, Егор не такой.

Я в задумчивости закусила губу. Почему из всех вариантов развития событий мне в голову обычно приходил худший?

— Егор прекрасно знал, что ты до него ни с кем не встречалась. Он наверняка предвидел ситуацию, — продолжила Дара. — И еще: главное — доверие. Мама говорила, если доверяешь человеку, страхи уйдут.

— Ты обсуждала с ней первый раз?

Несмотря на хорошие отношения с родителями, мне было сложно вести с ними подобные беседы. Конечно, мама рассказывала о защите и безопасности, однако я практически сразу заливалась краской и старалась перевести тему.

— А что такого? — удивилась Дара. — Это совершенно нормально. Она отвечает на любые мои вопросы, я узнала от нее о многих вещах.

— Тогда… Поделишься со мной?

— Конечно, — по тону ее голоса я поняла, что она улыбнулась. — Мы же подруги.

Глава 10.4

После лекции на волновавшую меня тему я спросила Дарину, как дела у нее самой.

— Вот, читаю про костюм древних китайцев, — поделилась она.

— Прикольно. Это для семинара?

— Да, по истории костюма. Нам задали подготовить доклады про одежду, которую носили в разных странах до нашей эры, и я выбрала Китай.

— Почему-то я не удивлена.

На моих губах возникла улыбка. Дара, как обычно, сохраняла интерес ко всему азиатскому, даже во время учебы. Наверняка сейчас смотрела на наряды из дорам вроде «Покорения дворца Яньси».

— Кстати, вчера ко мне заходил красавчик… — начала она хитрым голосом.

— Какой еще красавчик? — не поняла я.

— Кирилл.

— Что?

От неожиданности моя рука разжалась, и телефон с глухим стуком приземлился на ламинат.

— Эй, что у тебя там случилось?— донеслось из динамика.

— Ничего, — произнесла я, поднимая гаджет. — Просто упала одна вещь.

— А, понятно.

— Я правильно услышала? Ты сказала, заходил Кир? К тебе домой?

Представить не могла, что после того как Егор посадил Дару рядом с басистом из его группы в кинотеатре, у них настолько быстро закрутятся отношения. Очевидно, эти двое не теряли времени зря, в отличие от нас с Егором. Мы далеко не сразу признались друг к другу в чувствах, и если бы не сон, в котором я случайно выдала себя, так бы и продолжили делать вид, что между нами ничего не происходит.

— Ага, — ответила Дарина. — Он принес джинсовую куртку и попросил сделать на ней вышивку.

— Вышивку?

— Да. Китайского золотого дракона. Я пообещала закончить на следующей неделе. Не бесплатно, конечно. Правда, я предлагала скидку, но он сказал, что не надо.

Я шумно выдохнула. Реальность оказалась не такой, как я успела себе представить, и объяснение Дары звучало логичнее, чем мои домыслы. Кирилл не был похож на человека, склонного торопить события. Моя подруга, несмотря на свою открытость, тоже вряд ли бросилась бы в объятия первого встречного. И все же на сердце стало очень тепло. Видимо, она действительно понравилась Киру, раз он решил сделать первый шаг. В том, что он не случайно обратился именно к ней, я практически не сомневалась.

Видимо, противоположности действительно притягивались. Улыбчивая Дарина и сдержанный Кирилл не имели практически ничего общего, но между ними проскользнула искра, и не я одна это заметила. Если бы они начали встречаться, я бы искренне порадовалась за них, поскольку они оба заслуживали верного и надежного человека рядом. А я знала, что и Дара, и Кир именно такие.

Но вслух я произнесла:

— Здорово. Никто не вышьет дракона лучше тебя.

— Ты преувеличиваешь.

— Ни капельки. У тебя правда классно получается.

— Прекращай! Засмущала меня, — рассмеялась Дарина.

— Кстати, ты назвала Кира красавчиком уже не в первый раз, — заметила я, не в силах стереть с лица улыбку. — Он тебе нравится?

Кирилл Костров не казался мне красивым в классическом понимании, но я считала его внешность благородной. Худощавое лицо с высокими скулами, буйные каштановые кудри, внимательный взгляд серых глаз. Он ломал все стереотипы о глупых патлатых басистах.

— У него просто профиль, как у античной статуи, — ответила подруга. — Это не относится к тому, нравится ли он мне или нет.

— Ну да, ну да. Не ты ли пять минут назад говорила, что надо быть честной с самой собой?

— Думаешь, сможешь меня подловить? Я тебе припомню, — пригрозила Дарина. У нас постоянно случались подобные перепалки, однако на дружбу они никак не влияли. — Ты же знаешь, я не могу изменить Чимину.

— Только Чимин — айдол. Шанс, что вы когда-нибудь встретитесь, — один из миллиона.

— Ты права... Но где еще я найду такого милаша? Доброго, талантливого, целеустремленного?

— Найдешь, — уверенно сказала я. — Даже не обязательно ехать в Корею.

Один из парней, обладавших всеми перечисленными качествами, вчера заходил к ней в гости. И я надеялась, что она разглядит в нем принца из своей сказки.

— Ладно, допустим, — нехотя согласилась Дара. — Поверю тебе в этот раз. Кому мне еще верить, если не лучшей подруге?

Глава 11.1

Два дня пролетели как две минуты, и наступило утро, на которое назначили экзамен по общей психологии. Оно началось с того, что я сонно выглянула в окно и увидела пастельные краски зимнего рассвета. Высоко в небе догорали последние звезды, готовившиеся уступить место солнцу.

Открыв прогноз погоды на экране телефона, я непроизвольно поежилась. За ночь температура понизилась до минус двадцати пяти, и по такой холодине надо было идти в университет. Но не явиться я не могла, а потому достала из шкафа толстенный свитер, чтобы утеплиться по максимуму.

Это оказался первый этап проверки на прочность, которую решила устроить мне судьба. Вторым стали занесенные снегом дорожки. Дворники только-только начали их чистить, и путь к остановке превратился в полосу препятствий.

Когда я преодолела ее, чудом не переломав ноги, наступило время третьего этапа. Автобус проехал пять остановок и сломался. Водитель сначала пытался завести его вновь, но через пятнадцать минут сдался, попросив пассажиров выйти из салона. Пришлось еще полчаса ждать на морозе следующий автобус.

После экзамена мы с Егором собирались встретиться, как в прошлый раз. Я написала сообщение с просьбой не торопиться, поскольку не знала, когда освобожусь. Естественно, присоединиться к пятерке самых смелых студентов, отправившихся сдавать психологию первыми, я не успела и с моей удачей надеялась попасть хотя бы в число последних.

— Поздновато ты, Астафьева, — сказала мне староста, когда я наконец добралась до университета и поднялась на нужный этаж. — Думала, составишь нам компанию.

Она минуту назад вышла из кабинета, возле которого столпились наши однокурсники. Ее веснушчатое лицо выглядело довольно уставшим.

— Прости, Марьян. Сегодня все против меня. Думала, вообще не доберусь, — ответила я. — Как сдала?

— Как-как? Хреново.

— У Коновалова плохое настроение? Что он тебе поставил?

— Такое же, как и обычно. Четверку влепил.

Я с облегчением выдохнула:

— Но это же хорошая оценка. Для красного диплома не нужны все пятерки, и без стипендии ты не останешься.

— Только с повышенной я пролетела, — поджала губы староста. — А она бы мне пригодилась. Именную теперь тоже не получу. Зря я сидела до четырех утра. Вот же!

Она со злостью посмотрела на дверь, за которой самый строгий преподаватель нашего факультета наверняка мучил кого-то из ребят. Вскоре они покинули кабинет, все с четверками, кроме Вадима. К сожалению, он не смог подняться выше тройки. Для Марьяны это стало еще одним поводом возненавидеть Коновалова. Она бросилась утешать своего парня и, казалось, расстроилась из-за его результата больше него.

В отличие от старосты, меня немного успокаивало то, что Коновалов в принципе ставил положительные оценки. На пятерку я даже не рассчитывала, хотелось как-нибудь дотянуть до четверки. Однако по спине пробежали мурашки, когда выяснилось, что даже лучшие из нас не заработали высший балл.

Я решила отмучиться побыстрее и пойти во вторую очередь вместе с отличницей Соней, опоздавшей из-за пробок на дорогах, а также еще одной девушкой и парой ребят. Один из них открыл дверь кабинета, и мы увидели сидевшего за преподавательским столом Владимира Сергеевича. Мне на секунду почудилось, что за последние несколько недель морщины, избороздившие его сухое лицо, стали еще глубже. Он повернул голову в нашу сторону, поправил прямоугольные очки на орлином носу и скрипучим голосом произнес:

— Ну, входите. Не стойте как вкопанные.

Мы послушно переступили порог, поздоровались и оставили смартфоны на столике у двери. По словам наших предшественников, Коновалов, как и Фролова, строго следил за тем, чтобы никто не гуглил ответы и не списывал. Правда, некоторые из нас к этому подготовились — взяли с собой по два устройства. Но я не собиралась идти на подобный риск. Те, кого ловили, сразу отправлялись на пересдачу, а она совершенно не входила в мои планы.

Первой вызвалась брать билеты Соня. Я решила пойти вслед за ней, потому что хотела иметь выбор, но судьба не желала давать мне передышку. Как назло, я вытянула биологические основы и виды ощущений, а также способы управления эмоциональными состояниями. Темы, которые никак не получалось выучить.

Сев за парту, я вытерла салфеткой капельку пота, выступившую на лбу, а затем взяла счастливую ручку с кошачьей мордочкой на конце и начала выписывать все, что знала об ощущениях. В том числе то, какими они бывают: зрительные, слуховые, вкусовые, обонятельные, тактильные…

О нет!

Рука дрогнула, сделав кляксу, а голова слегка закружилась. Эти ощущения я испытала с Егором в чайном клубе.

Глава 11.2

Мне понравились и красивейший интерьер, и ненавязчивая музыка, и приятный аромат чая, и его нежный вкус. Но самым ярким воспоминанием стали… поцелуи Егора на моей шее. Тогда мы не контролировали себя, физически не могли сопротивляться силе, притягивавшей нас друг к другу. Она захватывала разум и подчиняла волю, так что об управлении эмоциями речи не шло.

Я прочувствовала все, о чем говорилось в билете, но сумбурные мысли никак не удавалось облечь в слова. Они постоянно ускользали, будто я в одночасье забыла русский язык. Собственные руки и мозг больше не хотели мне подчиняться.

В отчаянной попытке написатьхоть пару строк я не заметила, как несколько моих одногруппников уже ответили, и опомнилась только тогда, когда передо мной остался один человек. Коновалов уже выводил в его зачетке оценку «удовлетворительно». Впрочем, парень сиял, будто выиграл миллион в лотерею. На большее он и не рассчитывал.

— Астафьева, вы скоро? — поинтересовался Владимир Сергеевич, когда мы с ним остались в кабинете одни.

Я нервно сглотнула, взяла в руки листок с корявыми закорючками и сказала:

— Да, иду.

Сев перед ним, я на мгновение заглянула в черные глаза, наводившие страх практически на всех студентов в университете. Сейчас эти глаза выжидающе смотрели на меня, отчего по позвоночнику пробежал холодок. Коновалова прозвали Коршуном не просто так. Он и правда походил на хищника, терпеливо наблюдавшего за жертвой, но готового в любую секунду с ней расправиться.

— Начинайте, — потребовал он. — Не будем задерживаться. Мне нужно выслушать еще пятнадцать ваших одногруппников.

— Конечно, — кивнула я, а затем, сверившись с листочком, принялась отвечать.

И дело, как ни странно, пошло не так уж плохо. Во время рассказа про биологические основы ощущений я вспомнила и про рецепторы, и про раздражители, и про рефлексы. Ответ на второй вопрос тоже сложился во внятное повествование, хотя я сомневалась, что вообще смогу сообщить что-то по теме.

Коновалов внимательно слушал меня и время от времени просил объяснить некоторые моменты полнее. С большинством из дополнительных вопросов мне удалось справиться, однако на одном я все же забуксовала. В итоге Владимир Сергеевич попросил у меня зачетку, и я увидела, как он мелким убористым почерком написал слово «хорошо».

Получив заветную четверку, я наконец-то выдохнула.

— Спасибо.

Я забрала книжку и встала, намереваясь отправиться за своими вещами, но вдруг услышала:

— Подождите, Астафьева.

Черт. Неужели Коновалов пожалел об оценке, которую поставил, и решил ее изменить?

Я на мгновение зажмурилась, а потом покорно вернулась на место, стараясь не выдать эмоции выражением лица. Однако Владимир Сергеевич очень меня удивил, когда произнес:

— Это не касается сегодняшнего экзамена. — Его голос звучал необычно тихо и, кажется, даже немного взволнованно. — Но я тоже хотел бы сказать вам спасибо.

— За что?

— За то, что благодаря вам с меня сняли обвинения.

Услышав его слова, я застыла, не имея возможности пошевелиться.

Так вот о чем он хотел поговорить!

— Как вы узнали? — спросила я после небольшой паузы.

— Соседи рассказали, что пара молодых людей осматривали наш дом и машины, а потом очень обрадовались, когда нашли камеру наблюдения. По описаниям я понял, что это были вы с Кириллом Костровым, а вы — один из ключевых свидетелей. Я видел ваш допрос.

— Но вы же пропустили заседание.

Владимир Сергеевич не пришел из-за болезни, но судья не могла не вызвать его снова. Единственный из участников процесса, он примерил на себя все роли. Побывал и свидетелем, и подозреваемым, а когда появились доказательства его невиновности, стал потерпевшим.

— Я смотрел трансляцию, — пояснил Коновалов, не отводя от меня взгляда, однако хищное выражение исчезло с его лица.

Значит, журналисты выложили запись в интернет, как я и ожидала.

— Понятно… Да, мы с Кириллом действительно приходили к вашему дому и попросили знакомого адвоката получить запись с камеры.

Именно это маленькое и неприметное устройство, висевшее над входом в полуподвальное помещение, решило судьбу нашего преподавателя. Оно запечатлело, как в его машину злополучным вечером сели парень и девушка, по телосложению похожие на Андрея и Нику. Когда видео оказалось в руках следователя, Владимира Сергеевича отпустили из-под домашнего ареста.

Я хотела добавить, что в поисках участвовал и Егор, но вовремя прикусила язык. Коновалов не был похож на человека, который верил в привидений.

— В любом случае спасибо, — повторил он.

Я кивнула и слегка улыбнулась в ответ. Коновалов ответил мне тем же, однако уголки его губ через секунду вновь опустились.

— Только не думайте, что это повлияло на оценку ваших знаний, — строго сказал Владимир Сергеевич.

— Я и не думаю.

— Хорошо. Тогда встретимся с вами на следующем заседании.

Глава 11.3

Выйдя из кабинета Коновалова и обсудив с одногруппниками экзамен, я открыла мессенджер. В нем обнаружилось сообщение от Егора:

«Я немного задержусь. Подожди, пожалуйста».

Прочитав его, я разочарованно вздохнула. Хотелось поскорее увидеться, но, видимо, после награды в виде четверки судьба вновь решила подпортить мне жизнь.

Недолго думая, я спустилась на первый этаж, повернула в левое крыло и, дойдя до конца коридора, распахнула двери столовой. В просторном зале, обставленном пластиковой мебелью в радостных желтых и оранжевых тонах, пахло свежими булочками. Почувствовав их аромат, я инстинктивно облизала губы. Однако мысли о количестве калорий, содержавшихся в выпечке, тут же отбили аппетит. Зато чашечка кофе или чая оказалась бы сейчас кстати.

Я приметила у большого арочного окна свободный столик и встала к линии раздачи, но смутно знакомый женский голос заставил обернуться:

— Аня?

Меня встретил пристальный взгляд лисьихзеленых глаз со стрелками, нарисованными подводкой.

— Диана...

Я чуть не выронила пустую чашку, которую взяла со стеклянной полки. Даже не предполагала, что встречу бывшую Егора в университетской столовой. Одетая в модный и наверняка дорогой брючный костюм черного цвета, она выглядела совершенно чужеродно в толпе студентов в джинсах и свитерах. Мне казалось, что эта девушка ходила только по заведениям высокой кухни, желательно имеющим мишленовские звезды. Однако сегодняшний день продолжал преподносить сюрпризы. По большей части неприятные.

— Ты тоже учишься здесь? — Диана склонила голову набок.

— Да, — проговорила я, постепенно приходя в себя.

— А на каком факультете?

— На психологическом.

— Ясно... Скажи, подают ли тут хоть что-то съедобное?

— Ну, куриный суп с лапшой неплох. Еще мне нравятся отбивная и творожная запеканка, — с каждым перечисленным блюдом красивое лицо Дианы все сильнее кривилось.

— А салат хоть есть? — поджав губы, спросила она.

— Да, греческий.

— Пойдет.

Она потянулась за тарелкой с салатом и поставила ее на свой поднос. Я двинулась за ней, а когда мы практически дошли до кассы, налила себе американо из кофемашины. Диана взяла пол-литровую бутылочку воды, расплатилась и, словно нарочно, направилась к столику, за который собиралась сесть я.

Ну вот.

Я окинула взглядом зал. Практически все остальные места были заняты, но в дальнем углу, у дверей на кухню, прятался еще один пустой столик. Я сделала пару шагов к нему, прежде чем услышала:

— Аня, сюда!

Едва не расплескав кофе, я повернула голову и увидела, как Диана замахала мне рукой с идеально наманикюренными пальцами.

Она приглашала к ней присоединиться? Серьезно?

Я мгновенно пожалела, что вообще пришла в столовую. Больше всего захотелось сбежать подальше, но по какой-то причине ноги понесли меня к Диане. Видимо, любопытство пересилило страх. Ужасно захотелось узнать, чего хотела бывшая Егора.

Вежливо улыбнувшись, я поставила чашку на столешницу, а затем села напротив Дианы. Она вернула мне улыбку, открутив крышку бутылки.

— Ты долго привыкала к этому месту? — поинтересовалась моя собеседница, оглядывая интерьер столовой.

— К какому месту? — не поняла я.

— К универу.

— Не очень долго. Сначала он казался чужим, но я освоилась.

— Понятно, — покачала головой Диана. — Просто тут все так запутанно! Непонятные коридоры, куча корпусов и переходов между ними. Я уже несколько раз терялась. Какой-то лабиринт крота!

— Действительно, похоже.

Сделав глоток кофе, я вновь улыбнулась, теперь более искренне. Однако настороженность никуда не исчезла.

— Ты меня успокоила. — Диана перелила воду из бутылки в стакан. — Пока я улаживала формальности, боялась представить, что же будет в начале семестра.

— А почему ты… не стала восстанавливаться в старом вузе? — задала я вопрос, вертевшийся на языке.

До отъезда за границу Диана училась в институте культуры на театрально-режиссерском факультете. Логично было бы вернуться туда, однако она по непонятной причине этого не сделала.

— Я просто поняла, что мое настоящее призвание — экономика. Полгода изучала ее в Италии, а в том институте даже специальности такой нет.

Ее ответ меня удивил. Странно, что она решила внезапно сменить специальность, да еще и настолько кардинально. Диана будто решила переехать с экватора на северный полюс. Впрочем, я могла ее понять, хотя сама рано определилась с тем, чем хотела бы заниматься. Не всем сразу повезло найти подходящую профессию. Егор, например, тоже не собирался в будущем работать юристом.

— Ясно, — протянула я. — Получается, ты перевелась на первый курс?

— Ну да. Начинаю новую жизнь. Кстати… — Диана вскользь бросила на меня взгляд, но мгновенно его отвела. — Я пару дней назад видела Егора. У него тоже сессия?

— Нет. Разве он не сказал тебе, что взял академ?

И почему я сразу не догадалась, ради чего она меня позвала? Это же буквально лежало на поверхности. Бывшая девушка может говорить с нынешней только о парне. Кроме Егора, нас больше ничего не связывало.

Когда Диана услышала мои слова, по ее лицу пробежала тень, и она сухо произнесла:

— Понятно.

Она попыталась скрыть разочарование, однако я успела заметить, как ее накрашенные матовой помадой губы сжались в прямую линию. Если Диана решила поступить в наш университет потому, что планировала чаще видеться с Егором, то ее план с треском провалился. А когда на моем смартфоне, лежащем на столе, высветилось новое сообщение, маска дружелюбия окончательно сползла и в зеленыхглазах сверкнули молнии.

Я поспешила взять гаджет в руки, но Диана, видимо, прочла имя отправителя. И, возможно, даже сам текст.

«Котенок, выходи. Я на месте», — писал Егор.

«Хорошо».

Напечатав этот короткий ответ, я спрятала телефон в рюкзак, залпом допила американо и сказала:

— Извини, мне надо идти.

— Да, конечно. — Диана улыбнулась, вновь обретя контроль над собой. — Если что, я же могу к тебе обратиться, если снова тут потеряюсь?

Я кивнула, встала и, оставив чашку на тележке для грязной посуды, быстрым шагом вышла из столовой.

Глава 12.1

Через пять минут я выбежала во двор университета. Егор поймал меня, когда я прыгнула с последней ступени каменной лестницы, поднял в воздух и закружил. На несколько секунд мой разум помутился, словно от шампанского. Счастье затопило с головой, когда я почувствовала его тепло и увидела смеющиеся карие глаза. Такие родные и любимые.

Но в следующее мгновение одна мысль, ворвавшаяся в сознание, заставила резко опомниться.

— Твои ноги… — произнесла я, опускаясь на землю.

— Все хорошо, — улыбнулся Егор. — Нужно нагружать мышцы, чтобы вернуться в форму.

— Но не перегружать же.

— А я и не перегружал. Видишь, ничего не произошло.

Я скептически посмотрела на этого упрямца, но больше ничего не сказала. Возможно, он был прав, и я зря переживала за его здоровье . Он лучше знал, что чувствует, и если бы ему действительно стало больно, я бы заметила.

— Как экзамен? — сменил тему Егор.

— Сдала на четверку.

— Прекрасно! Ты молодец! — Его улыбка стала шире. — Мне Коршун в свое время влепил тройбан.

Владимир Сергеевич Коновалов читал лекции не только на нашем факультете, но и на некоторых других. Юридический, к неудовольствию многих студентов, входил в их число.

— По крайней мере, ты не пошел на пересдачу.

— Да, мне и Сане повезло.

— Он тоже сдал с первого раза? — поразилась я.

Коновалов не принадлежал к тому типу людей, на которых действовало обаяние моего братца. Ему требовалось показать реальные знания, а он не очень любил корпеть над учебниками.

— Он вытащил единственный билет, который знал, — усмехнулся Егор. — Мы даже поспорили, что если он завалит экзамен, то пригласит весь поток в стейк-хаус. В результате мы все равно туда пошли, но оплачивать счет пришлось мне.

У меня вырвался смешок.

— Поэтому я никогда не спорю с Сашкой. В детстве несколько раз проигрывала ему свой сладкий подарок на Новый год, а однажды вообще пришлось целое лето выносить мусор вместо него.

— Почему ты не предупреждала раньше? — Егор хитро посмотрел на меня. — Я бы сохранил зарплату за месяц.

— Ну, раньше мы так близко не общались, и ты не спрашивал, — уклончиво ответила я.

Он наклонил голову.

— Да, знаю. Я был дураком, — его голос неожиданно стал хриплым. — Потерял кучу времени, а ведь мы могли начать встречаться гораздо раньше.

— Не могли. И ты не дурак, — произнесла я, глядя в его потемневшие глаза.

Разница между восемнадцатью и двадцатью годами практически не ощущалась, но между четырнадцатью и шестнадцатью лежала пропасть. Мы оба это понимали. Я влюбилась в него, едва выйдя из возраста, когда играют в куклы, а он уже являлся практически взрослым парнем. Если бы наши отношения начались четыре года назад, мои родители вряд ли бы их поддержали.

— Кроме того, теперь у нас есть все время в мире, — добавила я. — Куда мы идем сегодня?

Егор обвел взглядом покрытые инеем деревья в сквере и заснеженную площадь, которую расчистили лишь частично.

— Для прогулок слишком холодно. Если ты не против, поедем ко мне?

Когда я услышала его предложение, ноги словно примерзли к земле и по спине побежали мурашки.

— К тебе? — с трудом выдавила я.

— Да. Хочу кое-что тебе показать… Что случилось?

Он подошел почти вплотную, внимательно всматриваясь в мое испуганное лицо, а потом положил обе руки мне на плечи.

— Не бойся, — мягко произнес Егор. — Я не собираюсь тебя ни к чему склонять. В прошлый раз ты дала понять, что не готова. Конечно, мне очень этого хочется, но все должно быть обоюдно. Просто скажи, когда решишься, ладно?

— Ладно, — кивнула я.

На его губах вновь появилась улыбка. Как по волшебству, она разрядила обстановку, и я обрела контроль над телом.

Хотелось верить, что Дарина была права. Если Егора интересовали не только собственные желания, значит, он действительно меня любил. Когда я подумала об этом, в груди стало невероятно тепло. Как будто зимнее солнце вдруг стало летним и согрело меня своими лучами. Страхи и переживания растворялись в его ослепительном сиянии.

— А что ты хотел мне показать? — весело спросила я.

— Увидишь. Точнее, услышишь. — Егор хитро подмигнул. — Ну, готова идти?

— Конечно.

Он взял меня за руку, и мы направились к автобусной остановке. По дороге я тут же начала гадать, какой сюрприз Егор приготовил сегодня. Интуиция подсказывала, что это наверняка было что-то, связанное с музыкой.

А вдруг он снова может играть на гитаре?

Сердце подпрыгнуло, едва в голове возникла такая мысль.

Со времени аварии прошло уже больше четырех месяцев, на протяжении которых мой парень практически не занимался любимым делом. После комы пальцы потеряли беглость, и у него не получалось исполнять мелодии настолько же виртуозно, как прежде. Нужно было учиться всему заново, словно первокласснику.

Егор не говорил об этом, но я понимала, как тяжело опять начинать с нуля. Мне оставалось поддерживать любимого и надеяться, что во второй раз путь окажется легче.

Спустя минут сорок мы вышли из автобуса. Низкое солнце уже клонилось к закату, спрятавшись за соседними высотками и окрасив высокие перистые облака в красно-оранжевые тона. Неожиданно яркие для середины января. Мороз тем временем усиливался — кусал щеки, пробирался под пуховик, заставлял пальцы неметь даже в перчатках. Так что я очень обрадовалась, когда мы наконец-то зашли в подъезд, поднялись к Егору на шестой этаж и переступили порог его двушки.

Однако вся радость испарилась, как только в прихожей включился свет. Я резко отшатнулась, ударившись спиной о дверь, и в ужасе прикрыла рот рукой.

Место, которое Егор называл домом, лежало в руинах.

Глава 12.2

— Боже… — прошептала я, увидев, во что превратилась квартира.

Обои в коридоре клочьями свисали со стен. Пол был покрыт осколками бокалов и тарелок. Тех самых красивых синих тарелок со снежинками, которые Елена Владимировна купила на Рождество. В углу лежали кроссовки и куртки, горой вываленные из шкафа. Их кто-то словно изрезал ножницами. Особенно сильно пострадала любимая косуха Егора. Зеркало тоже оказалось разбито вдребезги.

— Не разувайся и не раздевайся, — тихо велел Егор.

Я и не думала снимать пуховик, ведь здесь было практически так же холодно, как на улице. Чтобы проверить температуру, я сделала глубокий вдох, а потом выдохнула. Изо рта предсказуемо вырвалось облачко пара. Видимо, вандалы открыли окно и не стали его закрывать.

— Они могут оставаться здесь, — произнес Егор, а потом приложил указательный палец ко рту, призывая к тишине.

Мы оба прислушались, однако за пару минут не уловили ничего, кроме завываний ветра и скрипа дверных петель. Ни шагов, ни разговоров, ни другого шума. Тогда Егор сказал:

— Я посмотрю. Не ходи за мной.

Кивнув, я осталась в коридоре, в то время как сам он осторожно направился на кухню, по пути заглянув в ванную. Стекло угрожающезахрустело под его ногами.

— Тут никого, — послышался голос Егора.

Вскоре он вернулся и легонько толкнул ногой дверь в спальни. Нашим глазам предстала еще одна ужасная картина. Шторы оказались сорваны вместе с карнизом и лежали на кровати, а на полу валялась одежда вперемешку со смятыми плакатами музыкальных групп.

Кто мог сделать такое?

Это было похоже на Андрея — в гневе он поступал необдуманно. Но Андрей находился в следственном изоляторе вместе с Никой. Неужели они сбежали? Нет, вряд ли.

Тогда кто виноват? Кто настолько ненавидел Егора, что вломился в его квартиру и устроил погром?

Родственники подсудимых? Тоже маловероятно. Они бы лишь ухудшили ситуацию. А вдруг Егор стал жертвой грабителей? Надо было проверить, не пропало ли что-то ценное.

Все-таки сегодняшний день принес беду. Исполнилось пророчество призрака, о котором я старалась не вспоминать в последние дни. Несмотря на то что я в него не верила, оно оказалось правдивым, и теперь реальная жизнь стала напоминать кошмарный сон.

После спальни Егор двинулся в гостиную, но застыл на месте, когда дошел до нее. Холодок пробежал у меня по коже.

— Там кто-то есть? — спросила я дрожащим голосом.

— Нет… — ответил он.

Тогда я нарушила запрет и подошла к нему, пытаясь лишний раз не наступать на осколки, хотя это получалось с трудом. Выглянув из-за спины Егора, я наконец увидела то, что видел он.

Открытая балконная дверь скрипела под порывами ледяного ветра, а на полу среди клочков бумаги и сброшенных с полок вещей лежала гитара. Ее деревянный гриф был разломан пополам, струны торчали в разные стороны, корпус развалился на части. И я сразу поняла, что она не подлежала восстановлению.

— Егор…

Я положила руку ему на плечо, но он не обернулся. А потом тихо произнес:

— Вызову полицию.

Следующие полчаса мы провели на лестничной клетке при свете холодной люминисцентной лампы. Егор сказал, что лучше постоять там, ведь нам нельзя было ничего трогать в квартире. Но я догадывалась — это не единственная причина. Ему наверняка больше не хотелось смотреть на то, во что превратили его дом.

Выйдя в подъезд, Егор пустым взглядом уставился куда-то себе под ноги. Он выглядел абсолютно непохожим на себя: лицо побледнело, плечи поникли, руки свисали вдоль тела.

Не говоря ни слова, я обняла его, прижалась к широкой груди, куртка на которой была расстегнута, и сквозь ткань джемпера услышала гулкое сердцебиение. Настолько частое, словно Егор участвовал в гонке на выживание, хотя стоял на месте и не шевелился.

Он отреагировалне сразу. Лишь спустя минуту его руки наконец сомкнулись за моей спиной.

— Спасибо, — прошептал Егор. — Спасибо, что ты здесь.

— Не за что. Я всегда буду с тобой, — ответила я и ощутила прикосновение его губ к своей макушке.

Мы простояли так, пока не появились полицейские, и вместе с ними вернулись в квартиру. Они закрыли балконную дверь, а потом начали осматривать и фотографировать комнаты, периодически задавая Егору вопросы. Ничего ценного не исчезло, но оказалась сломана дорогая техника. Это позволило отмести мысли, что погром устроили домушники.

Криминалист, приехавший вместе со следственной бригадой, начал снимать с предметов отпечатки пальцев. Какие-то вещи они с коллегами забрали. В том числе белую футболку Егора, перепачканную странными черными пятнами.

Сам он продолжал вести себя отрешенно, покаполицейскиепроводили осмотр, собирали улики и стучались к соседям. По стечению обстоятельств практически никого из них не было дома, а живущая сверху старушка, носившая слуховой аппарат, не заметила шума.

Таким образом, мы не приблизились к решению загадки, но я надеялась, что полиция сможет что-то выяснить. Когда они ушли, и мы с Егором остались одни, я произнесла:

— Наверное, тут надо прибраться.

Опустившись на корточки в коридоре, я начала собирать осколки посуды, но в следующую секунду вскрикнула и отдернула руку.

Глава 12.3

Острый кусочек стекла оставил на ладони порез. Кажется, глубокий.

— Что случилось? — Егор тут же присел рядом.

— Ничего особенного.

— Тогда ты бы не кричала. Покажи руку.

Егор потянулся за ней и развернул ладонью к себе. Его брови сошлись на переносице, когда он увидел длинную красную полосу, практически повторяющую контур линии жизни.

— А ты говоришь «Ничего». Надо обработать рану.

Продолжая держать мою руку в своей, Егор поднялся, увлекая меня за ним в ванную. Там он достал из шкафчика над раковиной ватную палочку и бутылочку с перекисью водорода. Это оказалось отдельным квестом, потому что зеркало на шкафчике было разбито, и Егор тоже рисковал порезаться. Гораздо серьезнее, чем я.

— Будет щипать, — произнес он после того, как окунул палочку в перекись.

— Ничего, — сказала я и закусила губу, когда действительно почувствовалажжение. — Спасибо.

— Пожалуйста.

Егор положил палочку на стиральную машину, после чего наклеил мне пластырь, чтобы в рану не попала инфекция.

— Вот, последний штрих! Больше ничего здесь не трогай.

— Я просто хотела помочь.

— Знаю, — мягко произнес Егор. — Но лучше я приберусь сам.

— Давай сделаем это вместе. Так мы справимся быстрее, — попыталась переубедить его я.

Мне не хотелось покидать Егора. Только не сейчас. Я должна была быть рядом. Должна была его поддержать.

— Но вдруг ты опять порежешься? — В карих глазах проскользнула тревога.

— Я буду аккуратнее. Сейчас сбегаю за резиновыми перчатками для нас обоих.

— Ладно, — наконец согласился Егор.

Уголки моих губ немного приподнялись. Удивительно, что он так легко уступил. Я думала, на уговоры потребуется куда больше времени.

Может, он тоже не хотел оставаться один, но боялся сказать?

Пока Егор не успел пожалеть о своем решении, я вышла на площадку и понеслась вниз по лестнице, перепрыгивая ступени. Я выбрала именно ее, поскольку лифт мог застрять, а торчать в нем совершенно не входило в планы. Стараясь нигде не задерживаться, я с максимально возможной скоростью долетела до супермаркета, схватила в хозяйственном отделе две пары самых толстых перчаток и повернула обратно. На улице совсем стемнело, но высокие фонари освещали мне путь.

Еще ни разу не бегала так быстро. Даже когда сдавала нормативы на физкультуре в одиннадцатом классе. Спина под пуховиком и свитером взмокла, а лицо наоборот замерзло, но меня это не волновало. Ничто не имело значения кроме того, что на шестом этаже соседнего дома меня ждал Егор. В полностью разрушенной квартире. Окруженный обломками прежней жизни. Страшно было представить, что он чувствовал, находясь там.

Поднявшись обратно, я распахнула незапертую дверь и обнаружила его в гостиной. Он сидел на корточках спиной ко мне рядом с разбитой гитарой и осторожно расправлял смятый листок. Я рассмотрела на нем буквенные обозначения — аккорды.

В груди что-то кольнуло. Словно один из осколков стекла, на который я наступила, впился не в подошву ботинка, а в сердце.

Егор написал новую песню?

Какое счастье, что она сохранилась после погрома, хотяее скомкали и бросили на пол.

— Не знаешь, кто мог это сделать? — задала я вопрос, уже второй час вертевшийся на языке.

Вздрогнув от звука моего голоса, Егор обернулся, а потом медленно встал и развел руками.

— Переломать тут все? Понятия не имею.

— А ведь она предупреждала... — Я думала, что говорю про себя, но оказалось, вслух.

— Кто предупреждал? — переспросил Егор.

— Пару дней назад мне приснился странный сон. В нем была девушка-призрак. Я видела ее на крыше, когда мы встречались в ресторане с твоими друзьями.

Услышав про призрака, Егор насторожился.

— И что она делала в твоем сне?

— Хотела предостеречь…

Я сообщила Егору все, что узнала от незнакомки. О несчастьях, которые должны были обрушиться на него. О том, что их нельзя предотвратить. И о том, как девушка яростно убеждала меня его бросить. А еще я упомянула о паре наших с ней встреч в реальной жизни.

— Почему ты раньше не говорила?

Густые брови Егора сошлись на переносице. Он сделал шаг назад, посмотрев на меня глазами, полными боли. И он имел полное право обижаться. Я обещала не скрывать ничего важного, но нарушила свое слово.

— Извини. Я должна была тебе рассказать, — произнесла я, опустив голову. — Просто в случае с автобусом сомневалась, что видела именно ее. А когда она пришла во сне, я ей не поверила.

— Как она выглядела? — неожиданно поинтересовался Егор.

— Худощавая, черные волосы до плеч, светлые глаза, в носу серьга… — начала перечислять я.

— А во что одета?

— В кожаную куртку, джинсовые шорты…

— И черные ботинки, — закончил за меня Егор.

— Откуда ты знаешь? — поразилась я.

Вместо ответа он достал из кармана смартфон, зашел в соцсети и примерно через полминуты показал экран. Мои глаза расширились, когда я увидела на нем фото девушки, в точности соответствовавшей описанию. Только на ней были джинсы и короткий топ, открывающий плоский живот. Она с ногами сидела на подоконнике в обнимку с незнакомой пепельной блондинкой в спортивном костюме и широко улыбалась, а за окном белели цветущие яблони.

— Это она? — спросил Егор, ожидая моей реакции.

А я внезапно разучилась говорить. Все слова буквально застряли в горле, и из него не вырвалось ни звука. Продолжая смотреть на экран телефона, я медленно кивнула.

— Знаешь, кто это? — задал еще один вопрос Егор.

Я помотала головой из стороны в сторону.

— Оксана. Оксана Терентьева.

— Та… самая? — прохрипела я.

— Та самая, — повторил он.

Глава 13.1

Ни одна фотография Оксаны не попала в новости. Сразу после аварии ее родные закрыли доступ к ее странице — видимо, чтобыжурналисты не разнесли личную информацию по всему интернету. Я не состояла в списке друзей этой девушки и, когда решила посмотреть аккаунт, увидела на аватарке горящую свечу на черном фоне вместе с сообщением, что пользователь предпочел скрыть свои данные. А вживую мы встречались только в день вечеринки. К тому же я не разглядывала никого из гостей брата специально.

Неудивительно, что, столкнувшись с призраком Оксаны, я не смогла ее вспомнить, хотя она показалась мне смутно знакомой.

— Ты у нее в друзьях? — спросила я Егора.

— Нет. Меня оттуда удалили.

Мои глаза расширились от удивления.

— Как тогда…

— Это фото сохранилось у одной из ее подруг, — пояснил он. — Аккаунт тоже закрытый, но там я остался.

— Ясно… — проговорила я. — Но почему тебя удалили?

Егор пристально посмотрел на меня, склонив голову набок.

— А как ты думаешь?

— Неужели… — я постепенно начала осознавать ситуацию: — ее мать винит во всем тебя?

— Конечно, — грустно подтвердил он.

Я вспомнила о встрече с этой женщиной в суде. Она чуть ли не перешла на бег, едва заметив, что Егор решил пойти за ней.

С одной стороны, поведение матери Оксаны было легко объяснить. Если бы ее дочь не села на мотоцикл, она бы осталась жива. Но, с другой стороны, аварию устроил не Егор. Он стал точно такой же жертвой, а первопричиной являлись те, кто действительно нарушил закон и сейчас находился под арестом.

Я считала произошедшее роковым стечением обстоятельств. Как будто сама судьба свела Егора, Оксану, Андрея, Нику и меня в том чертовом месте, где выезд со двора многоэтажного дома прилегал к проспекту. Пара мгновений, и мы бы разминулись. Однако мы встретились. В результате наши жизни и жизни близких нам людей изменились навсегда.

— Ты не виноват, — сказала я Егору. — Оксана погибла не из-за тебя.

Он опустил голову. Настолько низко, что я больше не могла видеть его лица.

— Да, но… Она была моим вторым номером. — Так мотоциклисты называли своих пассажиров.

— Она сама попросила ее покатать.

Я слышала слова Оксаны собственными ушами, поэтому не согласилась с ним. Она уже достигла совершеннолетия, самостоятельно принимала решения, не зависела от родителей или других людей.

— Я мог бы легко ей отказать, но не стал, так как… Я же говорил, что был дураком.

Его кулаки сжались.

— Послушай, — возразила я. — Вы бы спокойно покатались и вернулись, если бы вас не сбили.

— Кажется, ты не понимаешь, — глухо произнес Егор. — Мы попали в аварию вместе, но мне повезло выжить, а ей нет. Я дышу, а она нет. Почему? До сих пор не могу ответить на этот вопрос.

И я не могла. Но все равно сделала шаг вперед, подняла руку и коснулась ладонью его щеки. Она оказалась теплой и немного колючей. Похоже, Егор не брился пару дней. Сердце саднило оттого, что я видела его с опущенными плечами и сгорбленной спиной. А еще оттого, что он месяцами скрывал настоящие чувства. И он ошибался, когда взваливал ответственность на себя.

— Послушай, я тоже не знаю, почему так произошло, — мягко сказала я. — Думаю, это случайность. Ужасная, трагическая случайность. Просто жизнь — очень жестокая штука. А еще несправедливая.

Еще полгода назад я считала совершенно иначе. Казалось, мир прекрасен и полон возможностей. Но опыт убедил в том, что их в любой момент можно лишиться. Что может произойти событие, которое перечеркнет все. Что на самом деле люди — очень хрупкие создания. К сожалению, есть вещи, делающие нас сильнее, и есть вещи, убивающие нас.

Егор поднял голову, и я погрузилась в непроглядную тьму его глаз. Пугающая своей бесконечностью, она чуть меня не поглотила. Однако каким-то чудом удалось из нее выбраться. Не утонуть в море отчаяния и горечи.

— Да, ты права. Жизнь жестока, — проговорил Егор. — Она не дает всем равные шансы.

— Поэтому не вини себя за то, в чем нет твоей вины. Так сложилось. Ты не знал, что случится авария. Оксана тоже не знала. Никто из нас не видит будущее.

— Но пару дней назад она тебя предупреждала.

— Только она не сказала ничего конкретного. Одни общие фразы. Мы в любом случае не были бы готовы к погрому.

Я развела руками, а Егор грустно усмехнулся.

— Если бы мы пытались подготовиться ко всем бедам сразу, надо было начать с покупки касок. На случай, если на голову полетят кирпичи.

Уголки моих губ тоже приподнялись. Кажется, настроение Егора немного улучшилось, раз к нему вернулось чувство юмора, и я обрадовалась, когда это увидела. Кажется, получилось немного утешить его, а заодно и себя.

Тем временем в голове назрел новый вопрос. Но, прежде чем его задать, я расчистила диван от скомканных плакатов и порванной одежды и предложила Егору присесть. К счастью, никто из нас больше не напоролся на стеклянные осколки.

— А ты сам не встречал Оксану? — поинтересовалась я. — Например, на месте аварии или где-то еще?

Глава 13.2

Егор на пару секунд задумался, после чего ответил:

— Нет. Я видел других призраков, но не ее.

— Других?

— Да, когда тоже был призраком. В больнице их довольно много.

Раньше он не поднимал подобную тему, и я вся превратилась в слух.

— Некоторые из них находились в коме, как я, а другие умерли, — продолжил Егор. — Они могли уйти куда угодно, но почему-то бродили по больнице. Как-то я встретил одного призрака. Он выглядел лет на пятьдесят и понятия не имел, кто он, жив ли вообще. Даже свое имя забыл. Помнил только что-то про больницу, поэтому и пришел туда.

Глаза наполнились слезами, однако я постаралась сдержать их, сделав глубокий вдох и выдох. Хотелось дослушать рассказ Егора, а не заставлять его меня утешать.

— И что с ним было дальше? — спросила я вместо того, чтобы плакать.

— Ни в одной палате мы его не нашли, но я помог ему посмотреть документы в морге, когда научился брать в руки предметы. А потом еще архивы больницы. Оказалось, он работал там анестезиологом и умер на суточном дежурстве.

— Это ужасно… — пробормотала я, а потом почувствовала, как большая жесткая ладонь накрыла маленькую мою.

— Не переживай. Все закончилось хорошо, — произнес Егор, глядя мне в глаза. — Когда он вспомнил прошлое, то смог уйти.

— Уйти?

— Да. Я думаю, этот врач сейчас в лучшем месте, потому что он выглядел счастливым, когда я в последний раз его видел.

— О… Хорошо, что у него получилось… — протянула я, задумавшись.

Если человек, о котором говорил Егор, обрел покой, надежда существовала для всех, кто оказался по ту сторону жизни. И для Оксаны тоже. Я вспомнила, как встретила ее ночью на крыше бизнес-центра и сколько горечи услышала в ее голосе.

— Если призраки посещают места, где бывали при жизни, значит, Оксана часто ходила в тот ресторан? — предположила я.

— Ты почти угадала, — ответил Егор. — На каникулах она подрабатывала там официанткой. Как-то в августе мы с Саней зашли туда к друзьям, и они нас представили.

— Понятно…

Вот как они встретились на самом деле. По словам Егора выходило, что ребята знали Оксану около месяца, однако Сашка поспешил пригласить ее и ее подругу к нам домой. Возможно, мой брат имел планы на кого-то из них, но его ждало жестокое разочарование. Я своими глазами видела, что обеих девушек интересовал лишь Егор.

— А у тебя с ней… — начала я, вновь ощутив ядовитое чувство, заставившее меня сбежать с вечеринки в ночь. — У тебя с ней что-то было?

— Нет, ничего не было.

Мне показалось, что Егор говорил правду. Но в голове всплыли прошлые оговорки, и стало понятно — все могло бы случиться, если бы не авария. До главного просто не дошло.

Почувствовав укол в груди, я на секунду закрыла глаза, чтобы успокоиться. Я поступила глупо, приревновав Егора тогда, ведь мы не встречались. И делать это сейчас тоже не имело смысла.

Во-первых, Оксана трагически погибла, и подобной судьбы я не пожелала бы никому. Покинуть мир, когда тебе всего девятнадцать и кажется, что впереди целая жизнь, — просто ужасно. Судьба отняла у Оксаны возможность прожить ее до старости.

А во-вторых, Егор уже объяснял, почему поехал кататься — в тот момент он пытался отвлечься от мыслей обо мне, которые посчитал неуместными по отношению к младшей сестренке лучшего друга.

— Прости. Я не должна была задавать этот вопрос, — я отвела взгляд.

— На самом деле хорошо, что ты спросила.

Я вскинула голову и пристально посмотрела на Егора.

— Когда ты рассказала, что говорила с Оксаной, мне захотелось все прояснить, — продолжил он. — В тот вечер мы заскочили сюда, я переоделся в экип, забрал второй шлем, а потом мы сразу вернулись к моту. И я… Я не знал, что ты тоже ушла. Если бы знал, то, конечно, никуда бы не поехал и начал бы вместе с Саней тебя искать.

Мое сердце сжалось от осознания факта, что в списке его приоритетов я стояла выше, чем покатушки с другими девушками. Еще тогда, когда мы общались как друзья. И раз он в этом признался, я решила быть искренней в ответ. Раскрыть тайну, которую долго хранила в себе.

— Честно говоря, я ушла, когда увидела тебя с ней,— произнесла я после небольшой паузы. — Не могла на вас смотреть. Потому что ты… нравился мне. Нравился много лет.

Глава 13.3

Все.

Мой главный секрет перестал оставаться секретом.

Егор остолбенел, услышав его. Пальцы инстинктивно сжали мои, глаза расширились, но изо рта не вырвалось ни звука.

— Это правда. Я влюбилась в тебя в четырнадцать. Но ты как раз начал встречаться с Дианой, и я не хотела вам мешать. К тому же тогда я действительно была слишком маленькой.

Он в неверии покачал головой, а потом наконец заговорил:

— Я понятия не имел, — его голос звучал сдавленно.

— Просто я старалась ничего не показывать. Не хотела, чтобы между нами возникла неловкость, и только на вечеринке отважилась вести себя иначе.

— А я ничего не понял, — Егор закрыл глаза и рассмеялся странным, невеселым смехом. — Господи, каким же я был слепым идиотом!

Моя рука поднялась, на секунду остановилась в воздухе, однако все же опустилась ему на плечо. Почувствовав прикосновение, он вновь посмотрел на меня.

— Дело не в тебе, — мягко произнесла я.

— Нет. И во мне тоже, — возразил Егор. — Если бы я принял другое решение, никакой аварии бы не случилось.

Я выдохнула и погладила его по руке. Опять он пытался взять на себя ответственность, которая ему не принадлежала. Никто из нас не являлся Богом и не контролировал происходящее полностью.

— Ты не знаешь этого наверняка, — напомнила я. — А еще мы не можем изменить прошлое. Остается принять ситуацию и жить дальше. В настоящем.

— Говоришь как настоящий психолог, — на губах Егора появилась еле заметная улыбка.

— Я только учусь.

— И делаешь это хорошо.

— Стараюсь.

— Станешь моим личным терапевтом?

— Нет, профессиональная этика запрещает иметь отношения с клиентами. Так что либо ты будешь консультироваться у кого-то другого, либо нам придется расстаться.

Конечно же, я пошутила, и, к счастью, Егор правильно меня понял.

—Еще чего! Я тебя никому не отдам! — Он заключил меня в объятия, очень крепкие, теплые объятия, в которых впервые за вечер стало легко и хорошо. Однако вдруг поинтересовался: — А ты не планируешь убегать?

—Не в этой жизни, — пробормотала я Егору на ухо.

Не помню, сколько времени мы провели, сидя посреди разрушенной гостиной. Но никто из нас не хотел разжимать рук и отпускать друг друга. Егор зарылся в мои волосы, а я обхватила его за талию и уткнулась в грудь, слушая дыхание и биение сердца, которые с каждой минутой становились все спокойнее и медленнее.

Наверное, мы просидели бы так всю ночь, если бы из рюкзака, лежавшего на диване, не послышалась громкая трель телефона. Я сразу узнала мелодию, стоявшую у меня на звонке, и нехотя отстранилась.

— Интересно, кто это? — подумала я вслух, потянувшись за гаджетом.

— Наверное, твои родители, — предположил Егор. — Уже довольно поздно.

Он угадал. На экране смартфона высветился номер мамы, а часы показывали без пятнадцати девять. Черт, действительно поздно.

— Привет, мам. — Я нажала на зеленый кружок и приложила телефон к уху.

— Солнышко, ты где? Собираешься домой? — послышалось из динамика.

— Да, я у Егора, скоро приду.

— Хорошо, ждем тебя, — сказала она и отключилась.

Я с виноватым видом подняла глаза на Егора, поднимаясь с дивана.

— Мне нужно идти.

— Конечно. — Он тоже встал.

— Прости, что так и не помогла тебе прибраться. — Я покосилась на резиновые перчатки, которые оставила рядом с рюкзаком после возвращения из магазина.

— Ничего, я разберусь. Ночь длинная.

— Ты хочешь остаться здесь? — поразилась я.

— А куда мне еще идти? — ответил он вопросом на вопрос.

— Например, к маме. Твой папа снова в командировке, и ты не встретишься с ним там.

Промолчав, Егор отвел глаза. Видимо, подобный вариант даже не приходил ему в голову, но мне он показался логичным и безопасным. Поэтому я подошла ближе к Егору, взяла его за руку и произнесла:

— Пожалуйста, переночуй у нее. Не стоит здесь оставаться. Вдруг случится что-то еще?

— Что угодно может случиться где угодно, ты же знаешь, — усмехнулся он.

— Все равно тебе лучше поехать к маме. Так мне будет спокойнее. И возьми такси.

Я сильнее сжала его жесткие пальцы.

— Хорошо. Только ради тебя, — наконец смягчился он. — Когда ты делаешь глаза, как у кота из «Шрека», язык не поворачивается сказать «нет».

Услышав это, я улыбнулась.

Глава 14.1

Вернувшись домой, я первым делом выглянула из окна своей комнаты. В квартире на шестом этаже пока горел свет.

Я знала, Егор собирался. Искал вещи, которые не пострадали во время погрома и которые он мог взять с собой. Это наверняка было непростой задачей. Мне показалось, кто-то намеренно постарался все разбить, сломать или порвать. Ни одна мелочь, стоявшая на видном месте, не уцелела. Но я надеялась, что руки вандалов не дотянулись до антресолей и дальних полок шкафов.

Минут через десять свет в окнах погас, а у подъезда появилась желтая машина. В темноте ночи в нее сел человек.

— Ты поехал?— написала я Егору в мессенджере.

— Да, — пришел ответ.

— Напиши, как доберешься.

Он отправил большой палец, поднятый вверх, и на душе стало чуть легче.

Мое волнение никуда не исчезло, но я была рада, что Егор послушал меня и не стал ночевать в своей квартире после всего произошедшего. Как вовремя уехал его отец! Иначе Егор точно не согласился бы возвращаться в родительский коттедж и скорее заселился бы в отель. Правда, в нашем городе-миллионнике сутки в отеле стоили недешево, поэтому там не получилось бы остаться надолго.

Вероятно, наши с Сашкой родители или родители Кирилла разрешили бы приютить Егора, но я знала, что он никогда о таком не попросит. Он не любил грузить других людей своими проблемами. Только полное отчаяние могло заставить его обратиться к кому-то, например, как в те дни, когда он превратился в призрака. Я видела, насколько тяжело ему давались просьбы.

Но мне не хотелось, чтобы Егор сам разбирался с последствиями погрома. Я решила завтра обязательно вернуться и помочь прибрать квартиру. И не одна, а с Сашкой и Кириллом. Я знала — они не будут стоять в стороне, когда обо всем узнают. Оставалось лишь обсудить это с ними, чем я и занялась сразу после ужина.

Естественно, брат и Кир не отказали. Шокированные моим рассказом, они сразу отменили другие планы, и на следующий день мы втроем стояли на лестничной площадке перед дверью Егора.

— Он точно дома? — спросил Сашка после того, как нажал на звонок.

— Да. Я видела его на балконе сегодня, — ответила я.

— Но он нас не ждет? — уточнил Кирилл.

Я помотала головой из стороны в сторону:

— Это сюрприз. Вы же его знаете, он ни за что не стал бы вас напрягать.

— Типичный Егор, — усмехнулся Сашка.

Примерно через минуту из квартиры послышались глухие шаги, а потом в замке лязгнул ключ. Видимо, Егор посмотрел в глазок, раз не стал задавать вопросов. Но когда дверь открылась, мы услышали:

— Ого! А вы что тут делаете?

— Как что? Пришли наводить порядок. Думал, мы бросим тебя в беде? — Сашка хлопнул Егора по плечу.

— Но я уже вызвал клининг, — развел руками тот.

— Тогда отменяй, — улыбнулся Кирилл.

— Мы лучше, чем какой-то клининг, — подхватил мой брат. — В отличие от них, сделаем для тебя персональную скидку в сто процентов. Показывай фронт работ!

Егор выразительно посмотрел на меня и сделал шаг в сторону, пропуская ребят внутрь. А когда я тоже вошла, наклонился и прошептал на ухо:

— Признавайся, твоих рук дело?

Впрочем, его голос не звучал недовольно.

— Мне показалось, тебе не помешает группа поддержки, — произнесла я в свое оправдание. — Ты же на меня не злишься?

— Я? На тебя? Как ты могла о таком подумать? — Я услышала веселые нотки, а потом почувствовала, что жесткая ладонь опустилась на мою макушку, словно в азиатских дорамах. — У меня же лучшая девушка на свете.

Подняв голову, я встретилась со смеющимися карими глазами и окончательно расслабилась. А потом Егор потянулся за поцелуем, но нам помешал донесшийся из гостиной возглас Сашки:

— Ни хрена себе! Здесь что, взорвалась атомная бомба?

Похоже, с поцелуями предстояло подождать. Мы вместе вышли из коридора и присоединились к ребятам.

— Нет. Как видишь, прошел метеоритный дождь, — ответил Егор моему брату.

— Да уж… — протянул Кир. — Никаких мыслей на счет того, кто мог это сделать?

— Вообще никаких.

— Давайте начнем уборку. Вдруг мысли появятся, — предложила я, и парни согласились.

Мы захватили несколько пар перчаток, а также пакеты для мусора, тряпки и разные моющие средства. Сашка скупил чуть ли не весь хозяйственный отдел в супермаркете, но в результате мы пришли к Егору во всеоружии.

Каждый взял на себя по комнате: мой брат — гостиную, Кирилл — кухню, Егор — спальню, а я отправилась в ванную. Правда, ребята предусмотрительно убрали осколки зеркала, чтобы я не порезалась во второй раз. Мне оставалось собрать и расставить по местам пластиковые бутылочки, убрать с пола рассыпанные ватные диски и ошметки бумаги, а еще отмыть ванну и раковину от зубной пасты, которую, видимо, специально туда выдавили.

Минут через пятнадцать после того, как я начала этим заниматься, послышался голосбрата:

— Эй! Идите-ка все сюда!

Глава 14.2

Решив узнать, зачем же он нас звал, я вернулась из ванной в гостиную и обнаружила его стоящим посреди комнаты с куском корпуса гитары в руке. Следом за мной вошли Егор и Кирилл.

— Как думаете, что это за фигня? — поинтересовался Сашка, показывая нам часть гитары.

— Какая фигня? — переспросил Кир.

— Да вот же!

Сашка ткнул пальцем в странную черную отметину. По форме она напоминала человеческую пятерню и была словно выжжена огнем на рыжем дереве. Мы с ребятами обступили моего брата, чтобы лучше ее рассмотреть.

Егор нахмурился, когда забрал у Сашки корпус. Брови Кирилла тоже сдвинулись к переносице.

— Никогда не видел ничего подобного, — задумчиво проговорил он.

— И я, — согласился Егор.

Отметина выглядела очень странно. Она не походила на след краски или мазута. Казалось, ее оставил человек, рука которого горела. Однако в квартире точно не было пожара. Как подобное могло произойти?

— Вот здесь такая же хрень.

Сашка взял с рабочего стола блокнот и показал еще одну отметину на его обложке. Но если на гитаре отпечаталась правая ладонь, то на блокноте мы увидели левую.

— Смотрите! И тут! — Я неожиданно заметила несколько следов на стене у окна.

Ребята подошли к ней поближе, а я наоборот сделала несколько шагов назад.

По спине пробежал холодок. Сначала погром, а теперь эти странные отметины. Мы наверняка нашли бы их и в других местах, если бы пригляделись. Внезапно я вспомнила, что полицейские забрали некоторые вещи с черными пятнами. Видимо, их заинтересовали те же самые следы. Они наводили на меня необъяснимый ужас, словно я превратилась в героиню хоррора.

Вдруг их оставила сущность из другого мира? Или даже сама смерть?

Обычный человек вряд ли мог бы проделать такое. Грабители унесли бы то, что дорого стоит и хорошо продается, однако у Егора ничего не пропало. Враги поломали бы мебель и порвали вещи, но точно не стали бы делать это голыми руками. А если бы кто-то решил устроить поджог, квартира бы сгорела. Чем дольше мы ее осматривали, тем больше вопросов появлялось в голове.

И я еще сильнее укрепилась в мысли, что Егору нельзя было находиться здесь одному. Ни в коем случае. Его дом не являлся неприкосновенным. Недоброжелатели знали, как в него попасть, а значит, ничего не мешало им прийти снова.

В нашей компании Егору вряд ли грозила опасность, но лишний раз испытывать судьбу не хотелось.

— Давайте поскорее закончим и уйдем отсюда, — предложила я.

— Почему? — Егор развернулся, а затем подошел ко мне.

— Просто… у меня нехорошее ощущение.

Я потерла правой рукой локоть левой. Казалось, что черные тени, прятавшиеся по углам при свете пасмурного дня, только и ждали наступления ночи, чтобы вылезти из своих убежищ и броситься на нас.

— Когда мы приберемся, все будет как прежде. — Егор положил руку мне на плечо. Неужели он ничего не понимал?

— Нет, не будет. Нам лучше уйти. Тебе в том числе, — покачала головой я.

В его карих глазах проскользнуло несогласие, и я спросила:

— Ты же ночевал у мамы? Между вами что-то случилось?

— У нее. Мы не ссорились, если ты об этом.

— Тогда в чем дело?

Егор вздохнул.

— Понимаешь, здесь я привык быть хозяином. Делаю то, что считаю нужным. А там я теперь гость, нужно подстраиваться под ее режим и привычки. На расстоянии проще поддерживать хорошие отношения, чем на одной территории.

— Все равно поживи пока у нее. Не возвращайся сюда, пока мы не поймем, кто к тебе вломился. Пожалуйста.

— Ты знаешь, что это запрещенный прием? — уголки его губ слегка приподнялись.

— Какой прием? — не поняла я.

— Твои глаза-блюдца. — Сжав мои плечи, он поцеловал меня в лоб, а потом отстранился и сказал: — Я поеду сегодня к маме. Не переживай.

От слов Егора стало немного спокойнее. Рядом с ним будет родной человек. Я бы хотела сама составить ему компанию, но по понятным причинам пока не имела такой возможности. Мама с папой подумали бы, что меня вновь похитили, и подняли бы на уши весь город.

— Что вы там сачкуете? — окликнул нас Сашка. — Нам вообще-то помощь нужна.

— Сейчас вернемся, — бросил Егор в ответ.

— Как же ты вкрашился! — закатил глаза мой брат, когда мы подошли к нему и Кириллу. — Прямо тошнит от вас.

— Эй!

Я легонько стукнула Сашку по плечу, а Егор усмехнулся.

— Посмотрим на тебя, когда начнешь встречаться с девушкой, — сказал он.

— Я точно не буду вести себя так, как вы.

— Угу, ага.

Мы с Егором переглянулись, и я тоже не смогла сдержать улыбку.

Глава 14.3

За пару часов мы привели квартиру Егора в более-менее приличный вид, а затем отправились к нам с Сашкой на обед. Мама с папой уехали в гипермаркет, как всегда делали по субботам, так что дома никого не было. Заглянув в холодильник, мы нашли только суп с шампиньонами, которого не хватило бы на всех, поэтому пришлось заказать пиццу.

Когда ребята расположились в кухне-гостиной в ожидании курьера, я на минуту выскользнула в свою комнату. Хотелось найти ответ на вопрос, который мучил вот уже несколько часов — что значили те непонятные отметины?

Я надеялась, что в интернете найдется какая-нибудь информация о них, а потому решила не терять ни минуты, открыла крышку ноутбука и тут же его запустила. Конечно, можно было посмотреть все в смартфоне, но за последние полгода у меня ухудшилось зрение. Настолько, что даже пришлось купить очки и носить их во время учебы.

Вот и сейчас я надела их, а затем начала писать запрос в поисковой строке браузера, но в дверь неожиданно постучали. Из коридора послышался голос Егора:

— К тебе можно?

— Да, конечно, — разрешила я, оторвавшись от ноутбука.

В следующее мгновение Егор переступил порог и тихо запер за собой дверь, а потом подошел ко мне.

— Думала, я не замечу, если ты снова сбежишь? — произнес он с легкой улыбкой.

— Ничего такого я не думала. Просто хотела погуглить кое-что.

— И что же?

— Следы, которые мы у тебя видели.

— Если честно, я тоже собирался это сделать, — признался он.

— Тогда поищем вместе? — предложила я, вновь поворачиваясь к столу на крутящемся стуле.

Егор кивнул, наклонился надо мной, чтобы видеть экран, и я набрала на клавиатуре фразу «огненные отпечатки пальцев». Однако поисковик не выдал ничего толкового. Только статьи о том, что есть средства, позволяющие обнаружить подобные следы даже после пожара. Эта информация была интересной, но никак нам не помогала.

Сделав еще десяток неудачных попыток, я позволила Егору попробовать, но он тоже не добился успеха. Может, мы неправильно формулировали запрос?

— Уф. Давай сделаем перерыв, — выдохнула я.

Голова начала ощутимо болеть, но мы так и не приблизились к разгадке.

— Хорошо, — согласился Егор, присаживаясь на край моей кровати. — Тут нужно еще подумать.

— Разве мы не перепробовали все варианты? — Я развернулась к нему.

— Уверен, что нет. Попробую погуглить позже и тебе советую.

— Ага.

Мне не очень хотелось продолжать, но интуиция подсказывала — ответ где-то рядом. Мы словно стреляли по мишени, но постоянно промазывали. Нужно было изменить привычный ход мыслей, чтобы попасть в яблочко.

— Кстати, я решил сделать еще одну вещь, — поделился Егор.

— Какую?

— Поговорить с Оксаной.

От неожиданности я слегка отпрянула.

— Странно, что она предупредила об опасности именно тебя, а не меня, — продолжил он. — Я не видел ее призрак ни разу, а ты — целых четыре.

— Это действительно странно.

Я в задумчивости коснулась подбородка. Судя по всему, Оксана не желала мне зла. Но ее отношение к Егору оставалось загадкой. Очевидно, она помнила его, однако по какой-то причине не пыталась искать. Могла ли она специально избегать встреч?

— Скажи, как ты собираешься поговорить с ней? — поинтересовалась я. — Мне кажется, Оксана не собирается больше видеться с кем-то из нас.

— Надо проверить места, где она часто бывала, — ресторан, универ, двор дома. А еще я бы сходил на кладбище.

— Куда?

Мои глаза расширились. Планы Егора удивляли больше и больше.

— На кладбище, — повторил он. — На могилу Оксаны.

— Думаешь, мы найдем ее там?

— Не знаю, но можно попробовать. Тем более я у нее не был.

Раньше кладбища не слишком меня пугали. Их тишина даже успокаивала, а надгробные плиты и траурные венки заставляли думать о вечном. Хотя я испытывала тягостные чувства после каждого посещения могилы дедушки, но все равно считала, что кладбища куда безопаснее темных переулков, пустырей, гаражных кооперативов, посадок, а также многолюдных вокзалов и рынков.

Мне казалось, что бояться стоит живых, а не мертвых, однако последние события внесли коррективы в мои взгляды. Теперь я опасалась столкнуться с новыми призраками, а в подобном месте их наверняка было немало.

Но, с другой стороны, вдруг мы действительно могли найти Оксану? Вдруг ее астральное тело оставалось каким-то образом связано с физическим?

— Ладно. Только если я увижу другое привидение, сразу уйду, — предупредила я.

— Теоретически ты не должна. — Егор накрыл своей ладонью мою. — Но если что-то пойдет не так, говори.

— Хорошо.

Возможно, эти переживания не имели под собой почвы. Пока мне являлись призраки лишь тех людей, которые погибли или впали в кому на моих глазах. Других я не встречала. В том числе в больнице, куда всю осень ходила, как на работу. А ведь Егор говорил, что там много разных сущностей. Хотелось верить, что с кладбищем тоже обойдется.

— Не против начать расследование завтра? — предложил Егор.

— Как в старые добрые времена? — уточнила я.

— Ага. Заглянем в ресторан.

Он улыбнулся, и я ответила ему тем же. А потом раздался звонок в дверь и звук быстрых шагов — Сашка побежал открывать дверь курьеру.

— Пойдем, — сказал Егор, вставая. — Нас наверняка потеряли.

Я кивнула и последовала его примеру.

Глава 15.1

Первую половину следующего дня я решила посвятить учебе. Третий экзамен был не за горами. И хотя я не особо переживала, поскольку в школе имела по русскому языку твердую четверку, освежить знания все же не мешало. Так что, позавтракав, я открыла учебник и список вопросов, присланный старостой.

А после обеда мы с Егором собирались зайти в ресторан, где когда-то работала Оксана. Мой парень не мог приехать утром по двум причинам. Во-первых, он не любил вставать рано. А во-вторых, коттедж его родителей находился далеко за городом.

Боясь случайно пропустить сообщение от Егора, я положила телефон перед собой и периодически поглядывала на него, повторяя билеты. Время незаметно подбиралось к часу, однако смартфон предательски молчал, и это показалось мне странным. Уже надо было собираться, а я даже не знала, в силе ли наши договоренности.

Последний раз Егор заходил в мессенджер в полдесятого. Тогда он отправил мне смешную гифку с зевающим котиком, а я ответила милым хомячком. С тех пор больше ничего не приходило, и меня мучил вопрос почему.

Настолько, что я не выдержала, взяла телефон в руки и напечатала такие слова:

«Ты не забыл про наш план?»

Однако Егор не прочел сообщение сразу. И через минуту тоже. Может, он чем-то занят?

Надеясь скоро получить ответ, я, с гаджетом в руке, отправилась обедать. Голод напомнил о себе неприятным урчанием в животе. Однако помимо него внутри поселилось странное волнение. Оно бесшумно прокралось в сердце, словно паук, и притаилось в уголке.

Сегодня было воскресенье. Родители не работали, но папа опять убежал по каким-то срочным делам. Мама запекала курицу с мини-картофелем к его приходу, а Сашку я с утра не видела, поскольку он заперся в своей комнате. Либо отсыпался, либо играл по сети.

Когда я переступила порог кухни-гостиной, мама, надев рукавицы, как раз открыла дверцу духовки, и из нее вырвалось облако пара.

—Проголодалась, солнышко? — спросила мама, доставая раскаленный противень.

—Ага. — Я села за обеденный стол.

На нем уже стояла полная пиала салата из огурцов, помидоров и свежей зелени.

— Не хочешь подождать наших мужчин?

—Нет, мне надо скоро уходить. Только можно без картошки, пожалуйста?

—Ладно.

Мама взяла тарелку, положила в нее дымящуюся куриную ножку, покрытую золотистой корочкой, а затем поставила еду на стол. Я тем временем успела обзавестись ножом и вилкой.

—Егор тебя куда-то пригласил? — спросила мама, садясь напротив меня.

— Это не свидание, — пояснила я. — Но да, мы договаривались кое-куда пойти.

—Понятно. Не буду спрашивать куда. Просто не задерживайся надолго, хорошо?

— Да, конечно. Кстати, курица ну о-очень вкусная!

Мама в очередной раз превзошла себя, и я не могла не похвалить ее кухню. Она подобрала идеальное сочетание соли и специй, а само мясо таяло во рту. Желудку практически сразу стало лучше.

—Спасибо, солнышко, — улыбнулась мама. — У тебя экзамен в следующую среду?

Я кивнула.

—Переживаешь? — продолжила она.

—Совсем нет. А почему ты спрашиваешь?

—Просто ты выглядишь чем-то озабоченной.

—Правда?

— Да, как будто что-то произошло.

—Ничего не произошло.

Подняв голову, я встретилась с мамиными голубыми глазами. Практически такими же, как у меня самой. Она слишком хорошо меня знала и чувствовала мое настроение.

Я сказала ей правду, но в том-то и крылась проблема. Ничего не происходило, хотя должно было. Смартфон в кармане домашних штанов не звонил, а паук в сердце вырос в несколько раз и начал плести паутину из тревожных мыслей.

Вдруг что-то случилось? Может, у Егора сел или сломался телефон?

Однако обсуждать это мне не хотелось. Япостаралась перевести тему, и остаток времени мы с мамой говорили о сессии. Я рассказала, как прошли предыдущие два экзамена и какие два еще предстояло сдать. А когда наконец-то встала из-за стола и вышла в коридор, сразу достала телефон, чтобы проверить мессенджер. Наверное, в сотый раз за день.

Но мое сообщение продолжало висеть непрочитанным. Статус Егора не изменился, хотя прошло полчаса.

Глава 15.2

Я застыла на месте, словно влипла в эту самую паутину. Раньше Егор не пропадал. Обычно он отвечал в течение десяти-пятнадцати минут. Мне приходилось ждать дольше только во время реабилитационных занятий, но сегодня он не собирался ни на какие занятия.

Вдруг случилось что-то плохое?

В голове опять всплыли угрозы Оксаны. Больше всего на свете я не хотела, чтобы то, о чем она предупреждала, стало реальностью.

«Мы сегодня идем в ресторан?» — написала я второе сообщение. Однако гипнотизировать экран было бесполезно, Егор не появлялся.

Вернувшись к себе, я выглянула в окно и заметила, как во двор заехала желтая машина такси. Мое сердце подпрыгнуло в предвкушении встречи. Однако радость тут же исправилась, когда я увидела, что автомобиль остановился не у нашего, а у соседнего подъезда.

Что же такое?

Вновь разблокировав смартфон, я набрала до боли знакомый номер. Из динамика раздались гудки, а потом бесцветный голос робота произнес:

—Пожалуйста, перезвоните позже. Абонент не отвечает или находится…

Я сбросила звонок, не дослушав. Выждала пару минут и попробовала снова. С тем же результатом. Телефон действительно сломался или…

Пальцы вдруг стали скользкими, выпустили гаджет, и он упал на ворсистый ковер.

Неужели было мало разгромить квартиру Егора? Неужели кто-то решил навредить ему физически?

Я выбежала в коридор, остановилась перед дверью брата и начала в нее колотить. К счастью, мама начала смотреть концерт по телевизору и ничего не слышала. Через полминуты дверь открылась, а в проеме показалась лохматая голова Сашки.

—Мелкая, ты чего тарабанишь? — проворчал он. — Такую катку мне запорола!

Заглянув за его спину, я заметила включенный компьютер, на мониторе которого стояла на паузе какая-то игра. Рядом лежали наушники и микрофон. Очевидно, братец не спал как минимум пару часов, но прятался, словно крот в норе.

— Это очень важно! — выдохнула я, пытаясь обрести контроль над собой.

— Что у тебя может быть важного?

—Вопрос жизни и смерти. Егор не писал тебе сегодня?

—Нет, — Сашка помотал головой из стороны в сторону. — Это же у вас с ним были планы, а не у меня.

— В том-то и дело. Но он пропал! Не читает сообщения и не отвечает на звонки. Я подумала, может, ты знаешь, что с ним?

—Вообще без понятия. Но это странно. — Сашка в задумчивости почесал подбородок. — Давай, я попробую позвонить.

Он вернулся в комнату, а я вошла следом. Здесь, как обычно, царил совершеннейший беспорядок. Сашка не заправил кровать, на которой спал, и одеяло лежало на ней комом, а стол был завален фантиками от конфет вперемешку с тетрадями. Мой брат любил говорить, что гений господствует над хаосом. Но мне казалось, что ему просто лень убираться.

Сашка выудил свой телефон из-под горы бумажек и нажал на кнопку вызова, однако через несколько секунд сбросил. Видимо, тоже не захотел разговаривать с роботом.

—Хрень какая-то, — пробормотал брат себе под нос, а потом снова приложил трубку к уху. — Здорово, Кир! Слушай, Егор случайно не с тобой?

Я не услышала слов нашего общего друга, но соломенные брови Сашки сдвинулись к переносице, из чего я сделала вывод, что он получил отрицательный ответ.

— Он не писал? — спросил брат. С каждой секундой его лицо становилось мрачнее. — Ясно-понятно. Если что узнаешь, набери, о’кей?.. Ага, давай.

Он опустил телефон.

— Ну что?

— Да ничего.

Я могла бы не задавать этот вопрос. По внешнему виду Сашки и так все было понятно.

— Но, думаю, я знаю, где торчит Егор, — неожиданно сказал он.

—Знаешь? — не поверила я.

— Да.

Брат кивнул и опять начал кому-то звонить.

Глава 15.3

Спустя полтора часа мы с Сашкой подошли к старинному особняку, расположенному на пешеходной улице в самом центре города. Этот особняк был выкрашен в белый и темно-серый цвета, а с фасада на нас смотрели вылепленные из гипса лица грустных девушек. С неба срывалась мелкая снежная крупа, которую тут же подхватывал ветер и начинал кружить. Тем временем холод потихоньку пробирался под пуховик.

Сначала мы ехали сюда на автобусе, а потом шли пешком еще минут пятнадцать. В другую погоду я легко могла бы гулять гораздо дольше, однако сегодня чувствовала себя неуютно и хотела поскорее зайти в тепло. Брат, словно читая мои мысли, уверенно направился к двери из непрозрачного черного стекла на углу дома.

По вывеске я поняла, что это вход в бар. Днем она не горела, однако с наступлением вечера наверняка сияла яркими огнями.На двери висела табличка с надписью «24/7». Я никогда еще не видела заведений, работавших круглые сутки. Но я и не ходила по таким заведениям.

— Нам сюда? — спросила я Сашку, когда его догнала.

—Ага, — кивнул он, открывая дверь и пропуская меня вперед.

Внутри оказалось темно. Пахло кофе, шоколадом и чем-то еще, что я не могла распознать. Когда глаза привыкли к приглушенному свету спотов, я рассмотрела на одной стене зеркало в полный рост. Напротив находилсягардероб, где висела всего одна куртка. А прямо перед нами начиналась лестница, которая уводила куда-то под землю.

— Не раздевайся, — предупредил брат. — Мы ненадолго.

Откинув капюшон и расстегнув куртку, он обошел меня и направился вниз по ступеням. Я последовала за ним, держась за поручень на стене, чтобы случайно не оступиться.

— Как ты понял, что Егор может быть здесь? — спросила я по пути.

—Потому что это уже не в первый раз. Когда он расстался с Дианой, тоже сюда завалился. И знаешь, кто его вытаскивал?

— Ты?

—Какая догадливая.

Спустившись по лестнице, мы попали в довольно просторный пустой зал со стенами, имитирующими кирпичную кладку. Здесь тоже царил полумрак. Через весь зал тянулись ряды деревянных столиков с диванчиками, обтянутыми коричневой кожей, а в самом конце находились небольшая сцена и барная стойка. На фоне ее фиолетовой подсветки выделялся силуэт молодого человека.

Сердце пропустило удар. Это определенно был Егор.

Я не могла не узнать его подтянутую фигуру, широкие плечи и вечно взлохмаченную прическу. Одетый в темно-синюю футболку, черные джинсы и кроссовки, он сидел к нам спиной на высоком стуле, низко склонившись над столешницей.

Но что он делал в баре, да еще средь бела дня?

Перестав обращать внимание на брата, я сорвалась с места и бросилась к стойке.

—Егор! — воскликнула я, когда подбежала к нему и коснулась рукой плеча.

— О! Мой котенок! — Он медленно повернулся ко мне.

Его взгляд казался затуманенным, на губах играла странная улыбка.

— Я писала и звонила. Почему ты не отвечал?

Неловким движением он вытащил из кармана телефон, разблокировал и показал мне экран, в углу которого не было ни одной палочки.

—Упс. Здесь нет связи, — пожал плечами Егор.

Я заметила на столешнице перед ним низкий стакан с темной янтарной жидкостью. В ней плавали кубики льда.

— Ты что, пьешь? — поразилась я.

—Ром, — ответил он, очевидно не поняв моего вопроса. — Ямайский... Кстати, очень приятный.

Егор покрутил стакан в руке, наблюдая, как напиток переливается в лучах неоновой подсветки.

— Но тебе нельзя! Ты принимаешь лекарства.

—Не-а, уже не принимаю.

Я отступила на шаг, чувствуя, как все внутри начинает закипать. Значит, пока я сидела дома, ждала сообщений, переживала, вдруг на него напали и пора обзванивать больницы, он бухал тут?

— Ты обещал мне, — процедила я. — Обещал зайти сегодня. И обещал врачам не пить.

— О, точно! — Егор хлопнул себя по лбу. — А сколько сейчас... времени?

— Три часа дня.

—Прости, котенок… Прости, пожалуйста.

Он поставил стакан на стойку, а потом попытался взять меня за руку, но я ему не позволила. В результате он чуть не упал со стула.

—Друг, нам пора. — Подошедший ближе Сашка положил ладонь Егору на плечо, помогая сохранить равновесие.

—Куда это вам пора? — послышался незнакомый голос.

Из-за двери, располагавшейся между полками с рядами разномастных бутылок, появился бармен — долговязый парень с длинными каштановыми волосами, собранными в хвост, в белой рубашке и коричневом фартуке.

—Домой, Яр, — ответил мой брат. Очевидно, именно ему Сашка позвонил, прежде чем мы поехали сюда.

— Вы разве не видите, у человека горе, — сказал бармен, протирая тряпкой бокал.

—Какое горе? — возразил Егор, выпрямляясь. — У меня пр… праздник!

Мы с Сашкой недоуменно уставились на него.

— Да, праздник! — Егор стукнул стаканом по столешнице, а потом одним движением осушил его и обратился к Яру. — Давай еще.

Тот послушно потянулся за ромом, но Сашка попросил:

— Не наливай, ему уже хватит. Мы правда сейчас пойдем.

В результате бармен так и застыл с пузатой бутылкой в руке, не зная, кого слушать.

— И что же ты празднуешь? — поинтересовалась я у своего парня, сложив руки на груди.

Этого Егора я видела впервые, и он уже мне не нравился. Облокотившись на стойку, он дышал алкоголем, едва держался на стуле и с трудом складывал слова в предложения, однако собирался продолжать пить. Но я все же постаралась преодолеть отвращение в попытке понять, что же произошло с тем Егором, которого я знала и любила. Что заставило его забыть о наших договоренностях и завалиться в бар?

— У него отец с матерью разводятся, — сказал вместо Егора бармен.

Глава 16.1

Видимо, Елена Владимировна перестала скрывать, что подала заявление, и это стало последней каплей после погрома в квартире и нашего разговора об Оксане. Соломинкой, переломившей спину верблюду.

Вот как Егор в итоге отреагировал.

Я накрыла его ладонь своей и произнесла:

— Мне очень жаль.

Он поднял на меня карие глаза, еще замутненные ромом, и грустно улыбнулся. Бравада с веселостью испарились как дым.

— Не жалей меня… Я кучу лет ждал. Наконец-то это случилось.

— Все, теперь нам точно пора, — сказал Сашка, а потом обратился к Егору: — Сам идти можешь?

Тот спрыгнул со стула, сделал пару шагов, но споткнулся и лишь чудом не распластался на черно-белой плитке.

— Видимо, нет. — Мой брат подхватил друга и закинул его руку себе на плечо, позволяя опереться. — Сколько же ты выжрал?

— Не помню, — пробормотал Егор.

— Пять порций, — отозвался бармен. — Но когда он пришел, уже не был трезвым.

— Треть бутылки, что ли? — Сашка посчитал количество алкоголя в уме.

Мой парень не ответил. Брат еще раз выругался, после чего помахал свободной рукой Яру, а потом они с Егором медленно направились к лестнице. Я обогнала их и пошла вперед.

— Какой же ты тяжелый! — кряхтел Сашка, пока тащил Егора вверх по лестнице. — И почему Кир сегодня у бабушки?

— Тебе помочь? — предложила я.

— Еще чего! Лучше дверь подержи, когда доберемся до выхода.

Если ему пришлось так сложно, то Егор наверняка не поднялся бы самостоятельно. Хорошо, что мы вообще за ним пришли. Иначе он бы остался ночевать здесь. В лучшем случае. Разыгравшееся воображение подбросило и другие варианты — его могли ограбить, избить или…

Нет! Ни о чем подобном даже думать не хотелось.

Когда мы наконец-то выбрались из подземелья на улицу, я вдохнула полной грудью. Хотя морозный воздух тут же обжег легкие, это было лучше духоты, царившей в баре.

Я достала смартфон и открыла приложение для вызова такси.

— Куда едем? — спросила я Сашку.

Везти Егора в его собственную квартиру все еще казалось мне плохой идеей. Однако при мысли о том, что Елена Владимировна увидит сына в таком виде, стало не по себе.

— Домой, — пробормотал виновник происходящего.

— В смысле домой? — переспросил мой брат.

— В поселок...

— Там же твоя мама?

Егор произнес что-то, но очень тихо. Наклонившись к нему, я услышала обрывок фразы:

— В командировке… до послезавтра.

Значит, в родительском коттедже никого не было. Возможно, именно из-за отъезда матери Егор решил залить свои чувства алкоголем.

Сашка продиктовал адрес, и через пять минут приехала машина. Брат попросил меня занять место рядом с водителем, а сам сел назад вместе с Егором. Седой таксист поморщился, увидев, в каком состоянии находился наш друг, но не стал отменять заказ.

Путь до коттеджа занял почти час. Я смотрела в окно, слушая в наушниках на повторе старую, но такую любимую песню BTS — Crystal Snow, и в голове крутилась фраза из нее:

«Это всегда ты. Это всегда ты, снежинка» [1].

Именно бантаны [2] успокаивали меня в самые тяжелые моменты. Я наблюдала, как с неба падали кристаллики застывшей воды, о которых пели ребята, и постепенно становилось легче.

Мимо нас в сумерках проносились зимние пейзажи. Сначала знакомые улицы, потом промзоны, а после них — укрытые снегом поля и поселки. Они казались замершими, опустевшими, уснувшими до весны, и только ветер качал голые ветви деревьев.

Егор тоже задремал. Украдкой поглядывая через плечо, я думала о том, что он чувствовал. Моя злость на него не исчезла, но заметно притупилась. Он нарушил свое обещание, и это было трудно простить. Однако я осознавала, что такая новость кого угодно может выбить из колеи. Не каждый день узнаешь, что твои родители разводятся. Внутри все сжималось, когда я представляла себя на месте Егора. Для меня подобное стало бы катастрофой.

Печально, что даже беда, произошедшая с сыном, не сплотила его отца и мать. И хотя Егор сказал, что у него праздник, я понимала — на самом деле он не рад. Иначе он бы не напился до умопомрачения.

Сашка растормошил друга, когда мы наконец-то приехали. Он сел ровно и разлепил сонные глаза, а потом мой брат помог ему выбраться из машины. Поставив водителю пять баллов в приложении, я тоже вышла.

Мы втроем оказались перед сплошным высоким забором, за которым скрывался внушительных размеров двухэтажный коттедж. Его наверняка построили не больше десяти лет назад. Фасады из светлого кирпича, огромные панорамные окна, покрытая металлочерепицей крыша.

Этот дом я видела впервые.

[1] Перевод автора с английского.

[2] Bangtan Boys — первоначальное название группы BTS.

Глава 16.2

Несмотря на то что мы с Егором знали друг друга полжизни, я никогда не была здесь. Обычно он проводил время у нас, либо мы с братом заходили в гости к его бабушке и дедушке, в ту самую квартиру в высотке напротив, где он теперь жил один.

А вот Сашка, не став разглядывать коттедж, сразу обратился к Егору:

— Давай ключи.

Тот пошарил в кармане куртки, выудил оттуда внушительную связку, а потом вложил ее в ладонь друга. Сашка приложил магнитный ключ к электронному замку, и через секунду калитка открылась, позволяя войти во двор.

По выложенной крупным камнем дорожке мы дошли до дома, поднялись на крыльцо, распахнули входную дверь и переступили порог прихожей со стенами цвета слоновой кости. Я не могла не заметить, что здесь поработал профессиональный дизайнер интерьеров. Белая мебель в классическом стиле, картины и зеркала идеально сочетались друг с другом. Их дополняли свечи и лилии в стеклянных вазах.

Полная противоположность квартире Егора, выкрашенной в глубокий синий. По какой-то причине мой парень любил темные краски. Даже ходил он чаще всего в черном.

Я повесила пуховик на крючок и постаралась максимально аккуратно снять ботинки. Было страшно выйти за пределы коврика даже на миллиметр, потому что не хотелось запачкать паркетную доску. Сашка с Егором так не парились и, конечно же, натоптали.

В следующую секунду из гостиной вылетел здоровенный черный ретривер. Он начал крутиться вокруг нас, виляя хвостом и пытаясь встать на задние лапы. Я ужаснулась при мысли о том, как часто приходилось убирать этот светлый дом от собачьей шерсти.

— Рич! — Егор с улыбкой почесал его за ухом.

— Давно не видел тебя, дружище! — Мой брат тоже погладил пса, а затем уточнил у Егора: — Я правильно помню, что твоя комната наверху?

Он согласно кивнул.

— Блин, опять лестница... — протянул Сашка, глядя на ступеньки перед нами. — Ты у меня в долгу, понял?

Егор вновь покачал головой.

В течение пяти минут им все-таки удалось преодолеть пролет и практически без приключений добраться до второго этажа. По крайней мере, обратно на первый никто не скатился, и мне не пришлось вызывать скорую. Возможно, из-за того, что я держала Рича, не давая ему на радостях сбить ребят с ног.

Спальня моего парня находилась в конце коридора. Туда ребята и направились, а мы с собакой последовали за ними. Комната была не очень большой и едва вмещала шкаф, рабочий стол со стулом, пианино и кровать. Светло-серые стены гармонировали с белой и черной мебелью. На открытых полках стояли книги, грамоты в рамах и кубки.

Сашка помог Егору лечь на бок на кровати, а потом достал из кармана телефон.

— Кому ты опять звонишь? — спросила я.

— Сейчас узнаешь, — ответил он и начал набирать номер. — Алло, мам. Не жди нас с Аней сегодня.

Я удивленно уставилась на брата. Мы не поедем домой? Почему?

— С нами все хорошо, мы останемся у Егора… Нет, это не вечеринка... Не переживай. Она со мной. Хочешь, дам ей трубку?

Он протянул смартфон мне.

— Мам, — пробормотала я, взяв его.

— Скажи, что приедем завтра днем, — одними губами произнес Сашка.

— Солнышко, вы точно в порядке? — в голосе мамы чувствовалась тревога.

— Да, у нас просто дружеские посиделки, — постаралась успокоить ее я. — Мы в поселке. Вернемся завтра к обеду.

— Ну ладно, — сдалась она. — Вы у меня уже взрослые. Но я очень надеюсь, вы не устроите повторение прошлого раза.

— Ничего такого не будет, — заверила ее я.

— Сдержите свое слово.

— Конечно.

Я вернула телефон брату, а когда он повесил трубку, поинтересовалась:

— Мы серьезно должны остаться здесь?

— Серьезно, — покачал головой он, и на его скуластом лице я не заметила и тени улыбки. — Пьяному нельзя спать в одиночестве. Опасно для жизни.

Я посмотрела на Егора, с закрытыми глазами лежащего на кровати. Он мерно дышал и не выглядел нездоровым. Однако я раньше не имела дел с нетрезвыми людьми, особенно с выпившими так много. Сашка явно лучше разбирался в вопросе, и я решила ему довериться.

— Понятно, хорошо, — согласилась я. — Что нужно делать?

— Понаблюдать за ним, — ответил брат.

Глава 16.3

В течение первого часа мы говорили с Егором, стараясь не дать ему глубоко уснуть. Сашка подложил подушку между его головой и стеной, зорко следя за тем, чтобы он не переворачивался на спину. А я принесла с кухни пару бутербродов с сыром, полуторалитровую бутылку минеральной воды и стакан на случай, если Егору захочется есть или пить. Но пока он ничего не хотел.

На улице окончательно стемнело, поэтому пришлось включить люстру. Однако ни яркий свет, ни разговоры, ни беспокойный Рич, крутившийся у наших ног, не помогали — Егор неуклонно погружался в дремоту.

В какой-то момент Сашка решил не будить его и посмотреть, не станет ли хуже. Вместо основного освещения мы зажгли настольную лампу.

—Откуда ты знаешь, что делать,если кто-то напился? — спросила я брата, сидя на компьютерном стуле.

—Мелкая, я же говорил, что не в первый раз с этим сталкиваюсь. — Он опустился на край стола напротив меня. — На каждой вечеринке такое случается. Кто-то обязательно накидается в хлам.

— С тобой тоже случалось?

Он почесал затылок, прежде чем сказать:

—Ага. Только папе с мамой не говори.

—Само собой.

Брат в кои-то веки решил открыть мне правду, и я поступила бы подло, если бы сдала его. К тому же он очень помог мне и Егору.

— Но я почему-то не помню тебя пьяным. — Я с прищуром посмотрела на Сашку.

—Потому что я не приходил в таком виде домой, — усмехнулся он.

— А где же ты был?

— Да вот, у него.

Сашка махнул рукой на укрытого клетчатым пледом Егора, и у меня на сердце стало теплее. Я вдруг осознала, что им обоим невероятно повезло в жизни. Один всегда мог положиться на другого в сложной ситуации.

—Слушай, я тоже полежу. Буду на диване внизу, а ты подежурь тут. После полуночи поменяемся, — предложил Сашка.

—Ладно, — кивнула я.

—Тогда я пошел.

С этими словами брат скрылся за дверью,забрав с собой пса, а я поднялась со стула и огляделась. В свете настольной лампы все вокруг казалось по-домашнему уютным, хотя в комнате почти не было вещей. Егор многое забрал при переезде, оставив лишь школьные учебники, коллекцию машинок и кубки с грамотами.

Я подошла ближе к полкам и прочла написанный на грамотах текст. Их вручили Егору за победы в соревнованиях по плаванию и музыкальных конкурсах. Странно, что он их не взял.

Рядом также стояли книги — в основном фантастика, фэнтези и детективы. Мне предстоял долгий вечер, и я взяла одну наугад. Это оказалась «Собака Баскервилей» Артура Конана Дойля. Сдув с нее пыль, я села обратно на стул, открыла первую страницу и погрузилась в приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона.

Не помню, сколько прошло времени — может, час, а может, полтора. Но в какой-то момент до моего уха донеслись тихие слова:

—Воды…

Закрыв книгу, я подняла голову и заметила, что глаза Егора приоткрылись. Видимо, он начал приходить в себя.

—Пожалуйста, воды...

Я подошла к кровати, помогла ему сесть, а потом вложила в его руки полный стакан. Прислонившись спиной к стене, Егор залпом выпил воду, после чего попросил бутылку и ополовинил ее.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я, когда он вернул минералку и стакан.

—Честно? Паршиво… — слегка усмехнулся он. — По мне как будто асфальтоукладчик проехался.

Я выдохнула и лишь покачала головой. Егор прекрасно знал, что все так закончится, но это знание не остановило его днем.

—Наверное, ты сейчас меня ненавидишь. — Он посмотрел прямо в мои глаза, словно пытаясь найти в них подтверждение своей догадке.

—Нет, — ответила я.

—Правда?

— Ты поступил безответственно, нарушил слово и перебрал лишнего, но я не могу тебя ненавидеть.

Несмотря на все вышеперечисленное, слово ненависть совершенно не подходило для описания моих чувств.

— Но ты злишься? — прищурился он.

—Злюсь, — согласилась я.

—Извини. Я не хотел доставить вам с Саней проблем. Просто…

Егор осекся на полуслове и потер рукой лоб.

— Да, ты говорил, что твои родители разводятся.

— Я случайно узнал сегодня утром. Услышал, как отец звонил матери. Сначала она пошла в отказ, но я дал ей понять, что отпираться бесполезно, и тогда она призналась. Оказывается, мама еще в декабре подала документы и молчала. Не представляю, когда она собиралась мне рассказать!

Я присела на край кровати и положила руку ему на плечо.

Глава 16.4

— Мне жаль, что так вышло.

—Ничего. Я переживу. — Егор попытался улыбнуться, но улыбка вышла очень грустной. — Это должно было рано или поздно случиться. Я годами наблюдал, как они мучают друга. Ругаются из-за какой-то фигни, словно кошка с собакой. Со временем становилось только хуже, а я почему-то надеялся, что все наладится. Что все будет как в детстве, когда они вместе водили меня в парк аттракционов и покупали сахарную вату.

В моей голове возник образ маленького Егора. Лохматого загорелого мальчишки, которого я обнаружила на кухне с кружкой горячего какао в руке, когда Сашка впервые пригласил его к нам домой. Тогда он любил сладкое.

—Никому этого не рассказывал, но лет в десять я впервые услышал, как они скандалят за закрытой дверью, — продолжил он. — Отец говорил на повышенных тонах, и мать отвечала ему тем же. Я решил, что они поссорились из-за того, что мне поставили двойку за поведение — разговаривал с Саней на уроке. И тогда я захотел стать лучше. Думал, если исправлюсь, они больше не будут ругаться. Черта с два!

Я сочувственно погладила его по плечу и произнесла:

— Ты был ни в чем не виноват.

—Сейчас я это понимаю, а тогда считал по-другому. Пошел на плавание, как желал папа. Начал занимать призовые места на конкурсах пианистов, как мечтала мама. Но ничего не помогало. Ничего! Чем больше наград я приносил, тем сильнее портились их отношения.

Егор махнул рукой на грамоты и кубки на полке, и я поняла, почему они остались здесь. С ними были связаны болезненные воспоминания. Воспоминания о том, как он пытался починить свою семью.

—Знаешь, почему я на самом деле переехал отсюда? — вдруг спросил он.

—Почему?

—Просто я потерял надежду, что все станет по-прежнему. К тому же больше не мог терпеть их ругань. Когда отец уезжал в командировки, мы с матерью жили спокойно. Но когда он возвращался, опять начинались скандалы. Я пытался вмешиваться и в результате получал от отца.

— Он наказывал тебя физически? — ужаснулась я.

—Нет, не физически. Обычно давил морально. Орал, что я сосунок и не должен лезть не в свои дела. Но разве дела моей семьи — не мои дела?Только отец никогда не хотел никого слушать. Мы должны были ему слепо повиноваться и не говорить ни слова против, как сотрудники его фирмы. Он же считает, что его мнение — самое правильное, а чужое можно не учитывать. Видимо, матери в определенный момент надоело подстраиваться под него.

Слова Егора разбивали мне сердце. То, что он описывал, казалось чем-то диким и невообразимым. Я выросла в любящей семье, где никто не скандалил друг с другом. Даже когда мы с Сашкой хулиганили, папа хоть и устраивал нам разнос, но не повышал голос. А мама — тем более. И я ни разу не слышала, чтобы они ссорились между собой. По крайней мере, ничего подобного не происходило при нас, детях.

—Очень больно это слышать, — призналась я. — Тебе пришлось пережить ужасные вещи.

— Не такие и ужасные. Многим повезло куда меньше. У кого-то родители алкоголики, а кого-то вообще бросили. Меня хотя бы вырастили и воспитали.

— То, что другим пришлось хуже, не делает твою ситуацию нормальной.

Егор грустно усмехнулся:

— К сожалению, мы не выбираем, в какой семье родиться.

Я закусила губу, не в силах ничего возразить. Мне с братом повезло чуть больше, чем ему.

— Но знаешь, — продолжил Егор, — моя надежда, что мать с отцом помирятся, умерла не тогда, когда я собрал вещи и свалил отсюда. Она умерла сегодня. Я думал, они разведутся и мне станет легче. Но это было как удар под дых. Я понял, что все кончено. Из головы просто вылетело остальное. Прошлое с парками аттракционов и прогулками осталось в прошлом. Его уже не вернуть.

Глядя в его потемневшие, полные боли глаза, я почувствовала, как начало щипать мои собственные. А потом одна слезинка покатилась вниз, и Егор ее заметил.

—Девочка моя… — произнес он еле слышно, стирая ее с моей щеки большим пальцем. — Ты что, плачешь?

— Я… я не знаю, что сказать, — пробормотала я пересохшими губами.

— Не надо ничего говорить.

Тогда, поддавшись порыву, я обхватила его руками. Он тоже прижался ко мне, уткнулся в плечо, и я почувствовала, как его длинные пальцы сжали ткань моей толстовки.

— Я обещал твоему брату, что ты не будешь из-за меня плакать. — Голос Егора звучал надтреснуто.

— Он ничего не узнает, — ответила я, безуспешно пытаясь остановить поток слез, градом обрушившихся на его футболку.

Они лились и лились, а Егор тем временем гладил мою спину. Нежно и ласково. Даже сейчас он нашел силы, чтобы успокоить меня, хотя ему было куда тяжелее, куда сложнее, куда больнее.

Он оставался собой — старался поддержать, когда сам нуждался в поддержке. И только сегодня, когда Егор наконец рассказал, что у него на душе, я поняла, почему маленький мальчик из моих воспоминаний вырос таким. Почему носил маску идеального парня, всегда веселого и крутого, и скрывал настоящие чувства.

—Пожалуйста, не надо меня жалеть, — прошептал он мне на ухо. — Прости… Прости, пожалуйста, за то, что я заставил тебя пережить.

— Я тебя прощаю… — произнесла я и крепче сжала его в объятиях.

Глава 17.1

Почувствовав терпкий запах кофе, я разлепила сонные глаза и увидела перед собой потолок с футуристического вида люстрой, похожей на сложную молекулу из стеклянных шаров и металлических трубок. Совсем не такую, как в моей комнате. Потребовалась пара минут, чтобы понять, что я находилась не дома.

А где же тогда?

Приподнявшись на локтях, я откинула одеяло и обнаружила себя на кровати в спальне Егора. Жар прилил к щекам, как только я увидела, что на мне былиего футболка и серые пижамные штаны. Моя толстовка с джинсами лежали на стуле рядом.

Неужели мы...

В голове начали возникать картинки вчерашнего дня: вот я с Сашкой захожу в полутемный бар, вот мы приезжаем на такси в поселок, а вот я рыдаю на груди у Егора, узнав правдивую историю его жизни. Но, кажется, мы не...

— Уже проснулась? — послышался голос человека, о котором я подумала. — А я как раз пришел тебя будить.

Обернувшись, я заметила в дверном проеме Егора. Сегодня он надел белое поло и простые синие джинсы. Моргнув от удивления несколько раз, я осознала, что видела на нем эти вещи года два назад, не меньше. Видимо, из его гардероба мало что уцелело.

—Сколько… сейчас времени? — Я прикрыла рукой рот, непроизвольно зевая.

—Девять утра, — ответил Егор с легкой улыбкой.

— Так много!

Обычно я вставала гораздо раньше. Пазл окончательно сложился, и я вспомнила правильную последовательность событий. Мы с Егором проговорили до полуночи, пока не пришел Сашка. Я смыла слезы холодной водой, и, к счастью, брат не догадался, что я плакала. Затем ребята оставили меня в комнате, а сами ушли вниз в гостиную. Но прежде чем они это сделали, Егор дал мне свою пижаму. И хоть она пахла стиральным порошком, я не могла отделаться от мыслей о ее владельце, из-за чего уснула далеко не сразу.

—Ничего страшного. — Егор подошел ближе. — У тебя же сегодня выходной.

— Да, действительно.

Он присел на край кровати, и я ощутила свежий аромат ментола. Видимо, Егор пытался справиться с запахом алкоголя. Однако на его точеном лице все же отпечатались последствия вчерашнего— оно выглядело усталым и немного бледным.

— Ты нормально себя чувствуешь? — поинтересовалась я, пытаясь обнаружить другие признаки похмелья.

—Конечно, — кивнул он. — А ты хорошо спала?

—Ага.

Справившись с безумным хороводом мыслей, я провалилась в полное забытье и очнулась только сейчас. Хорошо, что Егор с Сашкой позволили мне отдохнуть. Кстати, о нем...

— А где мой брат? — спросила я, садясь на постели.

—Поехал на экзамен, — удовлетворил мое любопытство Егор.

—Точно! У него же экзамен! Но он практически не спал!

—Саня не пропадет. Ты же знаешь, он везучий, а еще у него хорошо подвешен язык и отличная память. Он никогда не сидит над учебниками. Больше полагается на то, что услышал на лекциях.

Я вспомнила, что, когда вошла в комнату брата, он играл в компьютерную игру по сети и, возможно, продолжал бы заниматься этим вместо учебы, если бы я ему не помешала.

— Но он обещал маме, что мы вернемся сегодня днем.

— Да. Он придет домой после экзамена, а я провожу тебя.

—Ладно, хорошо.

— Ты проголодалась? — Егор коснулся рукой моего плеча.

Пустой желудок ответил на вопрос легкой болью, и я осознала, что ничего не ела со вчерашнего обеда. Тогда меня волновали совсем другие вещи, да и аппетит исчез. Однако сейчас можно было подумать и о завтраке.

— Не отказалась бы от чего-нибудь, — призналась я. — Из коридора так заманчиво пахнет кофе.

Улыбка на лице Егора стала шире.

—Тогда приходи на кухню, как будешь готова. Я принес в гостевую ванную все, что может тебе понадобиться. Она напротив моей комнаты.

Погладив меня по голове, он вышел, а я наконец вылезла из постели, забрала свою одежду и направилась в ванную.Егор не обманул. Я нашла здесь и полотенце, и шампунь с гелем, и умывалку для лица, и фен, поэтому решила быстро принять душ. А после переоделась и спустилась вниз, в просторную светлую кухню, оформленную в классическом стиле.

Егор разливал по чашкам дымящийся кофе у кухонного островка, на мраморной столешнице которого стояли тарелки. На них чего только не было: круассаны с ветчиной и зеленым салатом, бельгийские вафли с ягодами, мед, сыр, орехи, томаты черри, виноград.

—Ого! — воскликнула я, застыв на пороге. — Это ты приготовил?

— Нет конечно, — рассмеялся Егор. — Ты же знаешь, кофе я варю сам, а для остального есть доставка.

— А я думала, ты пошел на кулинарные курсы.

—Пока нет. Но, раз ты настаиваешь, стоит пойти.Может, в следующий раз чем-нибудь тебя удивлю.

В ответ я улыбнулась.

— Ты не стой, присаживайся. — Он указал рукой на один из барных стульев, стоящих у островка, и подвинул в мою сторону чашку из тонкого белого фарфора. — Только сразу не пей — горячо.

Я села на стул, а Егор занял место напротив меня.

Глава 17.2

Егор старался быть радушным хозяином. Видимо, хотел загладить вину. И я невольно задумалась: если бы ничего не произошло, организовал бы он подобный завтрак?

Чашка действительно обжигала пальцы, поэтому я потянулась за круассаном. Он оказался свежайшим, из нежного, но в то же время хрустящего теста с легким сливочным вкусом. Внутри, помимо ветчины и салатных листьев, прятался ломтик томата, который идеально их дополнял.

— Как же вкусно! — Я не могла не похвалить работу повара.

— Рад, что тебе нравится. — Егор сделал глоток кофе из своей чашки.

— А откуда тебе все это привезли?

Поселок находился примерно в десяти километрах от города, и я не помнила, чтобы мы проезжали какие-то заведения по дороге, если не считать кафешек на заправках.

— Тут недалеко, ближе к реке, есть парк-отель с рестораном. Я там раньше работал.

— О… Твои бывшие коллеги постарались?

— Ага. Они лучшие.

У меня на сердце стало теплее. Здорово, что люди, с которыми работал Егор, о нем не забыли, хотя ему пришлось уволиться после длительного больничного.

Я сама не заметила, как закончила с круассаном и взялась за вафли, полив их медом. При виде еды во мне проснулся дикий голод, и я запоздало обратила внимание на то, что Егор пристально наблюдал за мной с кружкой кофе в руках. Он хитро улыбался, а в глазах плясали озорные искорки.

— Что такое? — спросила я, прожевав кусочек вафли. — У меня что-то на лице?

— Ага, немного меда, — кивнул Егор.

Черт! Почему у меня не получалось есть аккуратно в его присутствии? Опять запачкалась, как в тот раз сахарной пудрой.

Чувствуя подступающий к лицу жар, я огляделась в поисках салфеток и увидела несколько на самом краю кухонного островка. Я потянулась к ним, однако Егор накрыл мою руку своей и прижал к столешнице.

— Не переживай, я сейчас все исправлю, — произнес он неожиданно хриплым голосом.

А потом, перегнувшись через стол, коснулся губами края моего рта. Губами и кончиком языка. Меня словно пронзило молнией от его невесомого прикосновения. Этот хитрый лис умел обезоружить. Сбить с толку. Взять в плен тело и разум.

— Так-то лучше, — проговорил он, отстраняясь. — Можешь продолжать.

Я не осознавала смысла его слов, ощущая на губах необычное сочетание вкусов — арабики, мяты и меда. И мне очень хотелось все повторить.

Однако Егор уже приступил к собственному круассану, и я не решилась ничего сделать. Не нашла смелости воплотить в жизнь свое желание. В конце концов, мы были на кухне, мы завтракали. Хотя внутренний голос тихонько шептал, что Егор первый начал. Именно из-за него у меня теперь дрожали руки, а щеки не переставали гореть. Я даже чуть не опрокинула на себя кофе, и лишь чудо спасло от необходимости отстирывать с толстовки трудновыводимые пятна.

Возможно, по этой причине Егор отказался от помощи, когда мы доели, и он начал складывать тарелки и чашки в посудомойку. Я развела руками, увидев, что мое участие не потребовалось, а затем взглянула на умные часы.

Было уже больше десяти. Если уехать сейчас, примерно к одиннадцати я доберусь до дома.

— Спасибо за завтрак — произнесла я, в нерешительности застыв между кухонным островком и дверью, ведущей в коридор. — Наверное, мне пора. Ты же меня проводишь?

— Да, конечно.

Егор подошел ближе и остановился в шаге от меня.

— Тогда я заберу рюкзак.

— Ага. Я пока вызову такси.

Однако никто из нас не сдвинулся с места, словно был связан по рукам и ногам. Мы оба медлили. Мне не хотелось уходить, а ему, кажется, не хотелось меня отпускать. Но я не могла остаться здесь без его разрешения. Кроме того, дома ждала мама.

Поэтому я усилием воли сбросила оцепенение и повернулась к двери, но в ту же секунду почувствовала, как рука Егора сжалась вокруг моего запястья.

— Постой. Ты мне тоже кое-что обещала.

Я удивленно посмотрела в карие глаза, пытаясь понять, о чем говорил их обладатель. Только в голову абсолютно ничего не приходило.

— Ты обещала сыграть со мной в четыре руки, помнишь?

Время изменило свой ход, и я мысленно перенеслась на несколько месяцев назад. В день, когда играла для призрачного Егора на цифровом пианино. Я действительно дала ему подобное обещание. Удивительно, что он решил упомянуть об этом сейчас. Неужели просто нашел повод побыть вдвоем еще немного?

— А ты уже можешь играть? — с сомнением спросила я.

— Могу. Не так хорошо, как раньше, но я каждый день практикуюсь, — улыбнулся он.

— Тогда давай сыграем.

Уголки моих губ тоже приподнялись, а сердце подпрыгнуло от радости. Егор на самом деле предложил остаться.

Взявшись за руки, мы поднялись наверх в его комнату. Он открыл крышку инструмента и жестом предложил сесть на скамью. Я опустилась на ее правую половину, а Егор поставил перед нами несколько распечатанных на принтере листов с нотами, прежде чем занять место слева. В результате мне досталась первая партия — в скрипичном ключе, а ему вторая — в басовом. Мои глаза расширились, как только я их увидела.

— Мы действительно будем играть… — Я перевела взгляд на Егора, не в силах продолжить.

— Да, «Карусель жизни» Дзе Хисаиси [1], — подтвердил он.

— Это же из «Ходячего замка» [2]!

— Да. Знаю, что ты его любишь.

— Просто обожаю! Спасибо! — Я не удержалась и крепко его обняла.

Егор неплохо меня изучил. Особенно в последние месяцы, когда мы стали ближе, чем когда бы то ни было.

— Так мы будем играть? — поинтересовался он, а потом добавил: — Хотя обниматься я тоже не против.

— Да, конечно.

Я отстранилась и вновь посмотрела на ноты.

[1] Японский композитор, написавший музыку ко многим мультфильмам Хаяо Миядзаки и к фильмам Такэси Китано.

[2] Здесь идет речь о мультфильме «Ходячий замок Хаула» Хаяо Миядзаки.

Глава 17.3

Эта мелодия всегда казалась мне ностальгически грустной, ведь композитор написал ее в минорной тональности. Но в то же время под нее хотелось бесконечно кружиться в вальсе.

— Ну что, приступим? — спросил Егор.

Я кивнула, поставила пальцы на клавиатуру и начала первой. Егор присоединился через несколько тактов, дополняя легкие переливы моей партии глубиной своей, и у него получалось очень хорошо. Трудно было поверить в то, что совсем недавно он заново учился ходить и говорить.

Пространство вокруг нас наполнилось музыкой. В эти минуты мы оба жили и дышали ей вместо воздуха. Перед глазами проплывали кадры из аниме — пушистые белые облака и пронзительно голубое небо, отражавшееся в озерцах на цветущем лугу. У кромки воды стоял одноэтажный домик, а на его крыльце — Хаул и Софи. Молодые, улыбающиеся, счастливые.

Точно так же улыбалась и я сама, сидя рядом с Егором. Слегка касаясь своим плечом его плеча, своим бедром его бедра, я не могла не чувствовать мурашки, бегущие от сердца до самых кончиков пальцев. И не могла не видеть, что карие глаза светились, словно янтарь в лучах солнца.

—Видишь, я не настолько плох, — сказал Егор, когда прозвучал последний аккорд.

— Не говори глупостей. Ты играл потрясающе!

Не сдержавшись, я притянула его к себе и вложила в поцелуй все чувства, что испытывала. Всю любовь, жившую внутри. Всю страсть, которую ощущала даже при случайном касании. А еще отчаянное желание быть вместе.

Сначала Егор опешил от моей инициативы, однако быстро очнулся и ответил мне, сжимая за плечи. Сильно, жадно, собственнически. Ни на секунду не отпуская. Почувствовав, как ускорился его пульс, я поняла главное — наши желания совпадали.

Поэтому я позволила сильным рукам скользнуть вниз на талию, а сама запустила пальцы в густые волосы, пахнущие древесным ароматом шампуня, от которого я совершенно забывала о мире вокруг.

Остались только он и я. Удивительно, как одна искра вызвала пожар в каждом из нас.

Вскоре ноты разлетелись по комнате, а крышка пианино захлопнулась. Егор усадил меня на нее, подошел вплотную, и я почувствовала то, о чем раньше даже стеснялась подумать. То, отчего щеки запылали еще сильнее.

Он хотел быть со мной. Очень сильно.

А я? Хотела ли я?

Да.

Безусловно, да. Больше всего на свете, несмотря на мои страхи. Я честно призналась себе в этом. Мы были совершенно одни в огромном доме, и никто не мог нам помешать.

Я наконец-то решилась. Приподняла футболку Егора и дотронулась до неожиданно горячей кожи пресса. Ощутив робкое прикосновение, он на секунду отстранился и посмотрел на меня.

— Ты… — проговорил он, тяжело дыша. — Ты готова?

Я слегка кивнула. В следующую же секунду футболка полетела на пол, а моим глазам предстали его широкие плечи и подтянутая фигура — возвращение к занятиям физкультурой дало о себе знать. В отражении зеркала на дверце шкафа, стоявшего напротив, я заметила татуировку во всю спину. Даже не подозревала, что Егор набил себе на лопатках черные крылья. Точно как у падшего ангела.

Он помог мне снять толстовку, а затем поднял на руки и перенес на кровать.

—Даже не думал, что ты захочешь сделать это сегодня… — прошептал он, склонившись надо мной.

— Я тоже не думала...

Еще полчаса назад я действительно не планировала ничего подобного. Все случилось спонтанно, но я почему-то чувствовала, что именно сейчас — правильный момент. Тот самый момент, которого я ждала.

Вчера Егор наконец мне открылся, и мы стали ближе духовно, а сегодня пришла моя очередь.

— Но я правда хочу этого, — сорвались с губ тихие слова.

—Хорошо.

Он вновь улыбнулся и начал покрывать меня нежными поцелуями — шею, впадинку ключицы, живот. Кожа пылала от каждого прикосновения.И Егор тоже постепенно сходил с ума, с трудом себя контролируя. Мне казалось, я буду смущаться перед ним, но эти страхи исчезли, как только я увидела в его глазах восхищение. Настоящее, искреннее восхищение.

— Ты еще прекраснее, чем я себе представлял… — сбивчиво произнес он. А потом вновь склонился к моим губам.

Мы целовались так, словно завтра должен был наступить конец света. Словно наша жизнь висела на волоске, и это последнее, что мы могли сделать и запомнить, пока мир не погрузился во тьму.

Вот что значило встречаться со взрослым, опытным парнем. Он действовал очень внимательно, медленно, осторожно. Он понимал, как заставить меня кусать губы, выгибать спину, сжимать его упругие бицепсы и полностью растворяться в новых, совершенно незнакомых, но невероятно приятных ощущениях. Эти ощущения странным образом смешались с болью, которую я все же почувствовала, переплелись с ней, стали ее частью. А потом взорвались в голове вспышкой сверхновой звезды, и стало очень, очень тепло.

Даже не представляла, что быть с любимым человеком настолько чудесно.

Мой темный ангел. На протяжении четырех лет я мечтала о нем, и я его получила. Сейчас он лежал рядом, спрятав лицо в моих волосах, разметавшихся по подушке. Неидеальный, но безумно притягательный. Нежный, пылкий, чувственный.

Самый родной.

—Аня, девочка моя… Я так счастлив сейчас, — прошептал Егор.

— Я тоже… — не могла не ответить я.

Глава 18.1

Собираясь домой и всю дорогу в такси, я пыталась прийти в себя. Голова продолжала кружиться от произошедшего час назад, а в мыслях постоянно вспыхивали отдельные моменты. До сих пор не верилось, что именно Егор стал моим первым. Но, честно сказать, я вряд ли смогла бы довериться кому-то другому.

С Егором все произошло легко и естественно, как и должно было. Его уверенность и внимательность усыпили мои страхи. Кроме того, он побеспокоился о защите. Наверное, поэтому я расслабилась и не ощутила особенно сильной боли. А может, мне просто повезло.

Сейчас он сидел рядом на заднем сиденье авто, обнимая меня за плечи. Я слышала ровное биение сердца в его широкой груди и чувствовала себя так, словно оказалась на небесах. Выше перистых облаков, сквозь которые проглядывало низкое зимнее солнце. А он иногда наклонялся и целовал в макушку.

Когда мы доехали, Егор проводил меня до самой двери квартиры, однако не отпустил сразу. Еще минут десять мы стояли в подъезде, не в силах разжать рук.

—Может, все-таки зайдешь? — спросила я в очередной раз.

— Не стоит, — покачал головой он. — Твоя мама не приглашала меня и не ждет.

— А я думаю, стоит. Хотя бы на полчаса. В этом доме тебе всегда рады.

—Уговорила, на полчаса зайду.

Получив согласие, я открыла ключом входную дверь и впустила нас внутрь. Несмотря на то что сегодня был понедельник, мама работала из дома. Она встретила нас в прихожей и предложила Егору выпить чая.

Мой брат еще не вернулся с экзамена, так что мы втроем сели за наш широкий обеденный стол, по центру которого стояло блюдо с пирогом, на этот раз смородиновым. Мама разрезала его и каждому положила кусочек, а я разлила зеленый чай по разноцветным керамическим чашкам. Не настолько изысканным, как на кухне у Егора, но очень милым и добротным.

—Саша сказал, что ты вернулся к родителям, — начала мама, сложив руки на столе.

Это был не вопрос, а, скорее, утверждение. Я внутренне напряглась, услышав его. Неужели она решила устроить серьезный разговор из-за того, что мы ночевали в коттедже? Мой брат периодически оставался у друзей, однако я впервые не пришла домой вечером.

— Да. Они в командировках, а я слежу за собакой. Кормлю, выгуливаю, все в таком духе, — Егор ловко увернулся от щекотливой темы: — И еще…

— Я знаю, что еще.

Мы оба удивленно уставились на нее.

—Знаете?— вырвалось у Егора.

— Да, знаю, что к тебе домой вломились. Лена мне рассказала.Просто кошмар какой-то… Сначала авария, потом больница, теперь погром…

Мама покачала головой, будто не желая верить, что вышеперечисленное произошло на самом деле, а затем сочувственно посмотрела на моего парня.

— Мы постарались прибраться, но, честно говоря, там мало что уцелело, — произнес Егор.

— Ох… Полиция уже кого-нибудь поймала?

— По горячим следам нет, но возбудили дело. Они обещали мне позвонить.

Тяжело вздохнув, мама проговорила:

—Прямо черная полоса… Если вдруг понадобится помощь, любая помощь, сразу обращайся к нам.

— Вы и так мне помогли. Я очень благодарен вашей семье. Даже не представляете, насколько. — Егор слегка сжал мою руку.

— И еще поможем, — заверила его я.

У меня на сердце стало очень тепло оттого, что родители приняли Егора. Особенно мама. Иногда даже казалось, она воспринимает его как собственного сына, ведь он фактически вырос у нее на глазах. Последние десять лет она постоянно угощала его пирогами, поэтому я прекрасно понимала ее чувства. Только человек с каменным сердцем не стал бы переживать за близкого в подобной ситуации.

Егор посидел у нас еще немного, после чего поехал обратно. Когда я закрыла за ним дверь и вернулась в кухню-гостиную, то наконец решилась задать мучивший меня вопрос. Мы не говорили на эту тему, однако она незримо витала в воздухе, не давая дышать свободно.

—Мам, ты же не сердишься, что мы с Сашей остались у Егора с ночевкой? — Я закусила губу в ожидании ответа. Все говорило о том, что нет, но мне нужно было удостовериться.

Убрав со стола грязные тарелки и чашки, мама произнесла:

— Не сержусь. Вы оба уже взрослые, скоро вообще выпорхнете из гнезда.

— Ну, мне еще долго учиться.

—Только шесть лет! Ты и не заметишь, как они пролетят.

Я скептически на нее посмотрела, ведь шесть лет назад мне было двенадцать и я играла в игрушки из «Киндер-сюрпризов». С тех пор все кардинально изменилось. Однако мама любила повторять, что чем старше становишься, тем быстрее бежит время.

—Когда вы начнете жить самостоятельно, мы с папой не будем рядом постоянно. Но и ты, и Саша в любой момент можете к нам обратиться. Просто постарайтесь не попадать в неприятности по своей вине.

Я нервно сглотнула. Именно неприятности заставили нас провести ночь в коттедже. Однако все обошлось, и мне не хотелось возвращаться к этой истории. Главное, что мы втроем усвоили урок. Егор обещал больше не напиваться, а мой брат не горел желанием повторять его подвиги.

— Мы постараемся. Правда.

—Хорошо. — Мама улыбнулась, подошла ближе и положила руку мне на плечо. — Кстати, когда останешься у Егора в следующий раз, не забывай о защите.

—Что? — Сердце ухнуло вниз, и я остолбенела.

Неужели она догадалась? Разве по мне было так заметно?

Глава 18.2

— Ты же у меня разумная девочка, сама все понимаешь. Мы с тобой уже как-то говорили на эту тему. — Мама легонько похлопала меня по плечу и вернулась к мытью посуды.

— Я буду осторожна, — выдавила я, поспешив скрыться в своей комнате.

Прижавшись спиной к двери, я старалась дышать глубже и успокоить обезумевшее сердце.

Ничего не случилось. Все нормально. Мама не знает, как мы с Егором стали близки. А если узнает, то не осудит.

От этих мыслей пульс действительно начал снижаться, и вскоре я практически пришла в норму.

С книжных полок на меня смотрели фигурки из «Сейлор Мун» и плюшевые игрушки — ностальгические напоминания о детстве. Пару из них когда-то подарил Егор — смешную панду и котоподушку. Но те дни остались в прошлом. Благодаря ему я стала взрослее.

Мама права. Пройдет некоторое время, и я окончу университет, найду работу, выйду замуж и перееду. Я стану совершенно самостоятельной.

Правда, пока было сложно представить, каково жить без родителей, не вступать в ежедневные перепалки с братом, беспокоиться о том, что приготовить на ужин. Будущее пугало, но я надеялась, что поддержка близких придаст сил. Все-таки мне с ними очень повезло.

Погрузившись в задумчивость, я взяла в руки панду и упала с ней на кровать, а через час позвонила Егору по видеосвязи. На этот раз он не заставил себя долго ждать.

— О, мой котенок! — сказал Егор, едва увидев меня. Судя по фону, он находился в спальне. — Тоже собирался тебе набрать.

— Ты нормально добрался до дома? — поинтересовалась я, устраиваясь поудобнее на подушках.

— Да, как видишь.

— Хорошо.

— Уже соскучилась?

Он подмигнул мне, наливая в стакан минералку.

— Конечно!

Будь моя воля, мы бы вообще не расставались. Тем более сейчас, когда хотелось быть рядом двадцать четыре часа в сутки, видеть лукавые искорки в карих глазах и чувствовать тепло сильных рук. Однако пока жизнь складывалась иначе. Приходилось довольствоваться встречами, перепиской и видеозвонками.

— Кстати, я все хотела спросить, когда ты сделал тату на спине?

Этот вопрос действительно не давал мне покоя. Когда Егор занимался плаванием, то не имел никаких татуировок. Он бросил занятия примерно полтора года назад, когда ушел из родительского дома. А значит, она появилась не так давно.

— В прошлом январе, — подтвердил мою догадку Егор.

— А почему крылья?

— Просто я всегда мечтал научиться летать.

— Но люди ведь не летают! Только на самолетах.

— Быть пилотом — не мое, так что я выбрал компромиссный вариант, — он слегка улыбнулся. — Крылья — это символ свободы. Птицы умеют преодолевать силу притяжения и вольны лететь туда, куда пожелают. А для нас, людей, существует куча рамок, правил и условностей. Еще и гравитация тянет к земле! Если честно, иногда я завидую птицам.

— Наверное, классно летать, как они… — протянула я.

Я тоже выросла в мире рамок и правил, но никогда не тяготилась ими. У меня довольно легко получалось следовать порядкам, установленным родителями, школой, университетом, и в голову никогда не приходило восставать против них. Даже странно, что мой подростковый возраст вовсе не был трудным.

Этим мы с Егором отличались. Услышав вчера его исповедь, я поняла, почему он взбунтовался. Любой устал бы подчиняться, если бы на него оказывалось такое давление.

— Кстати, об обязательствах. Какие у тебя планы на ближайшие дни? — Егор настолько резко сменил тему, что я с трудом сориентировалась и немного задумалась.

— Завтра буду готовиться к русскому, послезавтра экзамен, — начала загибать пальцы я.

— А в четверг?

— Пока ничего не планировала.

— Тогда хочу предложить сходить со мной кое-куда.

— Куда же?

Рука непроизвольно сжала покрывало, а сердце замерло в предвкушении. Неужели он приготовил новый сюрприз?

Однако ответ оказался совершенно не таким, как я рассчитывала:

— Мне сейчас звонил адвокат. В четверг будет заседание суда. Пойдешь со мной?

Хотя меня не вызывали официально, я не могла пропустить слушание. А поскольку процесс являлся открытым, никто не запрещал присутствовать в зале. Тем более что в этот раз должны были допросить Коновалова. Он сам сказал мне на экзамене.

— Конечно, пойду. Что за вопрос? — ответила я.

— Ну, вдруг ты не собиралась.

— Я же обещала, что мы справимся со всем вместе.

На лице Егора появилась теплая улыбка. Та самая улыбка, которую я так любила и на которую мечтала смотреть вечно.

— Если бы не десять километров между нами, я бы схватил тебя в охапку и не отпускал, — произнес он, и от его слов уголки моих губ тоже приподнялись. — Встречу тебя после экзамена.

— Буду ждать.

Как же хотелось, чтобы поскорее наступила среда — день, когда мы увидимся снова.

Глава 19.1

Во вторник я занялась подготовкой к экзамену. Егор старался меня не отвлекать, однако периодически отправлял забавные стикеры и подбадривал. Это согревало душу, но я не позволяла себе слишком долго сидеть в мессенджере, боясь, что в голову полезут разные мысли. Мысли о сильных руках, обнимавших меня еще вчера, ментоловом вкусе губ и горячем шепоте у самого уха.

Как же тяжело было думать об учебе, когда в личной жизни происходило так много всего!

Однако сессия близилась к концу. Мне осталось сдать русский язык и высшую математику. А потом начнутся каникулы, и мы с Егором сможем проводить столько времени вместе, сколько захотим.

Я давно ждала каникул. Непросто оказалось привыкнуть к тому, что студенты отдыхали лишь две недели зимой и два месяца летом. Впрочем, нам уже сообщили, что в июле или августе нужно обязательно пройти практику. Новогодние и майские праздники немного облегчали ситуацию, но я периодически скучала по школе, где мы учились по четвертям, а все лето могли наслаждаться жизнью.

Глядя на родителей, имевших лишь месяц отпуска в году, я подозревала, что меня ждет то же самое и беззаботное время больше никогда не повторится. На работе нагрузка увеличится, а свободное время — уменьшится. Легче теперь станет только на пенсии.

Мне очень хотелось провести каникулы незабываемо. Но чтобы действительно отдыхать, а не ходить на пересдачи, требовалось преодолеть два оставшихся испытания. Два барьера в этом забеге с препятствиями. Так что я с удвоенной силой взялась за учебу и не заметила, как наступил вечер, а после не слишком долгого сна — и утро.

Переступив порог университета около десяти, я сдала в гардероб пуховик, а затем направилась на второй этаж. У кабинета, где должен был пройти экзамен, собрались мои одногруппники. Они, как обычно, читали конспекты, сидя на подоконнике или прислонившись к стене. Однако в углу коридора я заметила наших девчонок, плотной толпой обступивших кого-то. Оттуда доносились приглушенные всхлипы.

Кого-то завалили? Но ведь экзамен еще не начался.

Я подошла ближе и, поднявшись на носочки, увидела в центре круга Марьяну. Она сидела на скамье, низко опустив голову, а Соня с Женей сочувственно гладили ее по спине. Неужели она... плакала?

— Что случилось? — спросила я у одной из девушек, круглолицей брюнетки Виолетты.

Но прежде чем она успела ответить, мы услышали хриплый, сорванный голос старосты:

— Это ты, Астафьева?

— При...вет. — Марьяна подняла голову, и слова застряли у меня в горле.

Наша староста была энерджайзером — участвовала в любых активностях, постоянно отвечала на семинарах, а в перерывах между парами без умолку болтала. Кроме того, она устроилась в университетскую газету, вступила в профком и мечтала принять участие в Студвесне. Я не представляла, как ей удавалось все успевать, одновременно сохраняя продуктивность и хорошее настроение. Она наверняка прятала в своей сумке маховик времени, как у Гермионы Грейнджер.

Признаюсь честно, поначалу меня утомлял ее напор, а любовь к сплетням я не одобряла, но Марьяна многое сделала для нашей группы и старалась помогать ребятам, в том числе мне.

Однако сейчас она выглядела совершенно неузнаваемо. Лицо и шею покрывали красные пятна, скрывавшие веснушки, нос припух, а глаза налились кровью. Никогда раньше не видела старосту в подобном состоянии.

— Что случилось, лучше спроси у Рыбакова, — ответила вместо нее Женя.

Я огляделась, но не заметила в коридоре парня с длинными соломенными волосами. Марьяна с Вадимом Рыбаковым встречались с прошлой осени и казались крепкой парой. Я не помнила, чтобы раньше они ссорились.

— Не надо ничего у него спрашивать. Пусть вообще сегодня не появляется, козел! — процедила староста и разразилась рыданиями, припав к плечу Сони.

— Что он сделал? — прошептала я на ухо Виолетте.

— Его видели с какой-то левой бабой в кафе, а еще они вчера болтали в сквере, и он даже ее обнимал.

— Ого!

Я пораженно уставилась на нее, отказываясь верить своим ушам. Как Вадим мог так поступить с Марьяной?

— Рыбаков сказал, что это якобы его двоюродная сестра из Москвы, — продолжила Виолетта. — Но отмазка тупейшая. Придумал бы получше. В общем, они со старостой поругались, и…

— И он написал мне, что если я ему не верю, нам надо расстаться! — воскликнула Марьяна. — В сообщении!

— Я этому гаду все пальцы переломаю, чтобы больше не печатал такое! — прошипела Лена, наша спортсменка, с детства занимавшаяся каратэ.

Девчонки горой стояли за старосту, и я была с ними солидарна. Вадим повел себя мерзко. Мне казалось, что только трусы расстаются в мессенджерах — не могут найти в себе ни капли храбрости, чтобы поговорить лично. Хуже лишь те, кто просто исчезает с горизонта без всяких объяснений. Про них я слышала еще от одноклассниц в школе. Меня обошла стороной подобная судьба, потому что в те годы я ни с кем не встречалась.

Неожиданно дверь аудитории распахнулась, и в проеме показалась сухощавая фигурка Натальи Антоновны, преподававшей у нас русский язык.

Глава 19.2

Увидев преподавателя, мои однокурсники и однокурсницы вразнобой произнесли:

— Здравствуйте!

— И вам доброе утро! Ну что, дорогие мои, кто из вас самый смелый? — Наталья Антоновна окинула нас изучающим взглядом. — Может, Степанова? Она вообще здесь?

— Здесь… — послышался слабый голос Марьяны. — Но я пойду во второй пятерке, если вы не против.

Толпа расступилась, и Наталья Антоновна увидела старосту, спешно пытающуюся вытереть заплаканные глаза бумажным платком.

— Так, понятно… Степанова, вам лучше сходить умыться. А тех, кто готов отвечать, приглашаю ко мне.

Марьяна встала с лавочки и в сопровождении Сони, Жени и еще нескольких девчонок направилась в сторону туалетов. Тем временем серые глаза преподавателя остановились на нас с Виолеттой.

— Раз никто не хочет быть добровольцем, я выберу сама. Астафьева, Москаленко, пойдемте, — произнесла Наталья Антоновна.

Моя одногруппница побледнела от подобного внимания к собственной персоне. У меня по спине тоже побежали мурашки, хотя я честно готовилась.

— А можно… в следующей пятерке? — проговорила Виолетта.

— Не можно. Перед смертью не надышишься.

Виолетта нервно сглотнула, услышав слова преподавателя, однако не стала возражать и поплелась в кабинет с таким видом, словно ее действительно собирались казнить. Я отправилась следом за ней, а Наталья Антоновна нашла еще двух девушек, которые составили нам компанию. Замыкающим внезапно оказался тот самый Вадим Рыбаков, секунду назад подошедший к аудитории.

Девочки зло косились на бывшего Марьяны, однако ему еще повезло, что он не столкнулся в коридоре с ней самой или с каратисткой Леной. Тогда Вадим вряд ли попал бы в кабинет Натальи Антоновны живым и здоровым.

Я чувствовала себя ужасно неловко, оказавшись в эпицентре разыгравшейся драмы, поэтому решила поскорее сдать экзамен и уйти. А еще Егор написал, что уже едет за мной в университет.

Вот к чему приводили романы в студенческой группе — они становились достоянием широкой общественности. Однокурсники сразу узнавали обо всем, что происходило между Марьяной и Вадимом. А теперь они расстались, но должны были продолжать учиться вместе: каждый день смотреть друг другу в глаза, сидеть в одной аудитории, общаться по учебе. На месте старосты я бы такого не вынесла. Да и наблюдать за ними со стороны тоже не хотелось.

К счастью, Вселенная услышала меня и помогла вытянуть билет с простыми вопросами. Я учила эти темы, еще когда готовилась к ЕГЭ, и уже через пятнадцать минут направилась к преподавательскому столу. Наталья Антоновна не ожидала, что кто-то пойдет отвечать настолько быстро, однако похвалила меня за смелость. В результате еще через пять минут я с улыбкой закрыла за собой дверь кабинета.

— А вот и ты!

Услышав до боли знакомый бархатный голос, я вздрогнула. Передо мной стоял мой парень собственной персоной. В расстегнутой черной куртке, серой футболке, джинсах и зимних ботинках.

— Егор! Что ты здесь делаешь?

Обычно он ждал в холле, однако сейчас почему-то решил подняться на этаж.

— Просто захотел найти тебя и заодно прогуляться. Тут ничего не изменилось. — Мельком оглядев коридор, он направился прямо ко мне.

Стоящие у окна однокурсники не решились приблизиться и спросить о том, как прошел экзамен. Я кожей чувствовала их взгляды, направленные на нас с Егором, и слышала приглушенные шепотки:

— Это правда тот самый парень? Музыкант?

— Который попал в аварию?

— Они что, знакомы?

Однако Егор, казалось, ничего не замечал. Он подошел практически вплотную, остановившись в шаге от меня. На его губах играла легкая улыбка, а в глазах плясали озорные искорки.

— Как ты сдала? — поинтересовался он.

— На пятерку, — ответила я, сжимая лямку рюкзака.

— Молодец! Я в тебе не сомневался.

Егор погладил меня по голове, а затем склонился ниже и легко поцеловал в губы. Прямо посреди университетского коридора. На глазах у всех!

Мое сердце на секунду перестало биться, а потом зашлось так, словно я стартовала в забеге на олимпийскую медаль.

Боковым зрением я увидела шокированные лица однокурсников. Кто-то даже прикрыл рот рукой. Они знали, что у меня появился парень, поскольку видели нас вместе в сквере. Однако понятия не имели, что им был Егор Свиридов. Авария прославила его еще больше, чем группа «После заката». Даже студенты, которые никогда не интересовались новостями, хотя бы раз в жизни видели фото Егора. Поэтому, как ни пытала меня Марьяна, я уклонялась от ответа на вопрос о том, с кем встречаюсь, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Но теперь мы точно станем объектом сплетен.

— Ну что, идем? — Егор взял меня за руку.

— Ага. — Я несколько раз кивнула.

Хотелось поскорее сбежать отсюда, спрятаться от вездесущих взглядов, избежать объяснений.

— Всем удачи и пока! — бросила я ребятам.

— Спасибо… Пока… — послышались их нестройные голоса.

Мы с Егором направились к лестнице, однако, завернув за угол, чуть не врезались в Марьяну с нашими отличницами. Не иначе как чудо спасло меня от здоровенной шишки на лбу.

— Аня, ты уже… сдала? — Марьяна запнулась, подняв красноватые глаза и увидев того, кто стоял рядом со мной. Девочки тоже застыли на месте.

— Да… Экзамен не сложный. Вы без проблем справитесь, — попыталась улыбнуться я.

— А это…

— Егор, — представился мой парень.

— Это Марьяна, Соня и Женя, — нашлась я.

— Приятно познакомиться, — проговорила староста.

— И мне. А сейчас разрешите пройти, мы немного спешим.

Пробормотав себе под нос «Конечно», одногруппницы расступились и пропустили нас. В следующую секунду в моем кармане звякнул смартфон. А потом еще и еще раз. Я вытащила его и обнаружила массу сообщений от однокурсников. Практически никто не спрашивал об экзамене, но всех интересовал Егор. Сообщения сыпались и сыпались как из рога изобилия, и я поставила телефон на беззвучный режим.

Так и знала, что у нас появятся проблемы. Я решила вернуться к сообщениям позже, но и подумать не могла, чем все это обернется.

Глава 20.1

Когда Егор сказал, что мы идем в ресторан, я не подозревала, что он имел в виду тот самый ресторан. Однако, когда мы подошли к вращающимся дверям башни бизнес-центра, все сразу стало понятно.

— Мы собирались сюда еще в воскресенье, помнишь? — Егор посмотрел в мои удивленные глаза.

— Да, точно, — кивнула я.

За последние пару дней произошло столько событий, что я практически забыла о нашей договоренности. Изначально мы хотели заглянуть в это заведение в надежде встретить Оксану. Однако он узнал о разводе родителей, и дальше все пошло не по плану. Я не ожидала, что Егор вернется к нему сегодня.

— Тогда пойдем? — Он взял меня за руку, и мы вошли в здание, а затем поднялись на лифте на двадцатый этаж.

Сейчас ресторан выглядел совершенно не так, как вечером второго января. Стояла ясная погода, и солнечный свет беспрепятственно лился в большой зал сквозь огромные окна. За ними простирался город, который зима окрасила в белые тона. У горизонта я рассмотрела заснеженные леса и поля, а ближе к нам — скованную льдом реку.

Интерьер зала был оформлен в нейтральных оттенках серого, бежевого и коричневого. Солнце заставляло мощные колонны, покрытые декоративной штукатуркой, отбрасывать тени на полосатый пол, а бокалы гостей — ослепительно сверкать.

Поскольку мы пришли после полудня, я практически не заметила свободных столиков. По строгим костюмам мужчин и сдержанным платьям-футлярам женщин стало понятно, что здесь обедали сотрудники офисов, располагавшихся в здании. И не простые сотрудники, а менеджеры среднего и высшего звена. У некоторых явно была назначена деловая встреча.

Мы с Егором в пуховиках, джинсах и ботинках как-то не вписывались в окружение. Я думала, он просто поговорит с кем-то из знакомых сотрудников, однако он повел нас к гардеробу.

— Ты, наверное, проголодалась, — произнес Егор, помогая мне снять верхнюю одежду.

— Да, но здесь же дорого, — понизила голос я.

— Не переживай об этом.

Он с улыбкой отдал наши куртки сотруднице, получил номерки и проводил меня обратно в зал. Пока нас не было, чудесным образом освободился столик у окна, и мы поспешили его занять. Лишь опустившись в мягкое кресло, я в полной мере осознала, как же нам повезло.

Отсюда открывалась не только великолепная панорама города, но и оказалась хорошо видна терраса. Та самая терраса, где я впервые встретилась с Оксаной. Я решила, что буду периодически поглядывать в окно — вдруг она появится вновь, и мы сможем поговорить о ее предзнаменованиях.

Два тяжелых события уже случились — сначала квартиру Егора разгромили, а потом он узнал о разводе родителей. Внутренний голос подсказывал, что это только начало и впереди ждут новые испытания. Оксане могло быть о них известно. К тому же мой парень хотел обсудить случившееся в сентябре. Закрыть гештальт, который не давал ему покоя.

— О, привет! — произнес подошедший к нам официант — рыжеволосый парень в форменной белой рубашке, черных брюках и такого же цвета фартуке.

— Здорово, Макс! — Егор пожал ему руку.

— А это?

Он с интересом посмотрел в мою сторону.

— Аня, моя девушка, — пояснил Егор.

— Приятно познакомиться, — Макс передал мне меню. — Пообедать зашли?

— Вроде того. А еще узнать кое о чем.

— О чем же?

— Как у вас тут дела? Что происходит в последнее время?

Егор правильно начал издалека. Подобные вопросы ни к чему не обязывали, но в то же время помогали разговорить собеседника. А если в ресторан наведывалось привидение, здесь наверняка происходили необычные вещи, и сотрудники точно о них знали.

Задумавшись, Макс почесал подбородок, а потом произнес:

— Вроде все нормально, хотя… В последнее время гости жалуются, что у нас прохладно. Но лично я не вижу в этом ничего удивительного — такие морозы и такое остекление. — Он окинул взглядом окна. — А вам не холодно здесь сидеть?

Несмотря на минус пятнадцать за стеклом, в зале было довольно комфортно. Я не заметила никакой особой прохлады. А может, пушистый белый свитер не давал мне ее почувствовать, в отличие от посетительниц в платьях с открытыми плечами.

— Нет, все в порядке, — ответил Егор, озвучивая мои мысли, и я тоже помотала головой из стороны в сторону.

— Ну хорошо, — Макс улыбнулся. — Иначе я пересадил бы вас вон туда.

Он указал на пустой столик недалеко от открытой кухни.

— Спасибо, но нам и здесь хорошо, — вежливо отказался Егор. — Кстати, а как ребята?

— Да так... Вика и Дэн недавно уволились, — тихо произнес Макс.

— Почему?

— Устали от штрафов. У нас теперь часто бьется посуда, как будто сама по себе. И главное, никто не признается, поэтому штрафуют всех. Честно говоря, я прекрасно понимаю девчонок.

— Да уж… Что-то не везет вам.

А Макс оказался разговорчивым парнем. За пару минут он успел выдать столько информации! Просто находка для шпиона.

Я задумалась над его словами, листая меню. Через несколько недель после того, как Егор превратился в призрака, он научился брать в руки предметы. Оксана провела в таком состоянии куда больше времени, а значит, тоже наверняка умеет это делать. Вдруг официантов наказывают из-за нее?

Глава 20.2

— Ты уже готова сделать заказ? — обратился ко мне Макс.

— А? Что? — Я вздрогнула и подняла на него глаза.

— Дай-ка нам еще пять минут, — вклинился Егор.

— Конечно.

Макс кивнул и оставил нас, переключившись на пару, сидящую за другим столиком. Кажется, они попросили их рассчитать.

— Думаю, Оксана часто приходит сюда, — поделился мыслями Егор, когда его знакомый отошел подальше. — Ты не случайно встретила ее в прошлый раз. Но сейчас ее здесь нет.

— Почему ты так решил? — тихо спросила я.

— Холод. Из-за призраков температура воздуха понижается, а мне тут вполне комфортно в одной футболке.

— Действительно.

Я вспомнила, как вокруг меня проносился прохладный ветерок, когда Егор появлялся рядом в качестве духа.

— И посуду бьет тоже Оксана? — предположила я.

— Может быть, — согласился он. — Макс же сказал, что все началось недавно.

— Она появляется здесь, потому что ей нравилась эта работа?

— Работа — нет. А вот место — да. Оксана говорила, что устроилась сюда только из-за вида из окна.

Я могла ее понять — с высоты птичьего полета наш город-миллионник выглядел удивительно. С земли я слабо представляла его реальный масштаб, а здесь он был как на ладони и казался игрушечным. По узким улочкам мимо маленьких домов проезжали крохотные машинки.

— Раз ее сейчас нет, давай просто поедим. — Егор отвлек меня от своих мыслей. — Что будешь заказывать? Тут хорошо готовят лосося и ростбиф.

Я нашла их в меню и ужаснулась ценам. Нет, лучше выбрать что-нибудь попроще.

— Наверное, буду овощной салат с перепелиным яйцом. — Я ткнула пальцем в один из пунктов. — И зеленый чай.

— Хорошо.

Егор кивнул Максу, и тот практически сразу подошел к нам, чтобы принять заказ. Пока они разговаривали, я заметила боковым зрением какое-то движение за окном. Сначала показалось, что на парапет террасы села ворона. Но когда я пристально на нее посмотрела, то поняла, что это была совсем не ворона.

Это была полупрозрачная фигурка темноволосой девушки в черной кожаной куртке, шортах и тяжелых ботинках. Она стояла у самого края крыши и смотрела вдаль. Практически как в прошлый раз, когда я ее встретила.

Когда Макс ушел, я коснулась руки Егора.

— Гляди! Там Оксана!

— Где? — сначала не понял он.

— Да вот же!

Я указала пальцем на террасу. Егор тоже посмотрел в окно, и его глаза расширились, а руки инстинктивно сжали тканевую салфетку, лежавшую на столе. Он сам хотел поговорить с Оксаной, но сейчас выглядел абсолютно не готовым к этой встрече.

— И правда она… — прошептал Егор.

— Нам надо выйти к ней. Пожалуйста, возьми куртки, — попросила я.

— Сейчас.

Сбросив с себя оцепенение, Егор поднялся с кресла, быстрым шагом направился в гардероб и буквально через минуту вернулся с нашей одеждой.

— Терраса не заперта, — сказал он.

— Отлично!

Я тоже встала, и мы вместе направились к стеклянной двери в конце зала. Некоторые гости и сотрудники смерили нас странными взглядами, однако не остановили. Подойдя ко входу на террасу, мы быстро накинули пуховики, и Егор распахнул дверь.

Колкий мороз тут же укусил меня за щеки и обжег легкие, заставив невольно поежиться. Но я уверенно переступила порог, а Егор последовал за мной. Несмотря на скрип петель и звуки шагов, призрачная девушка не шелохнулась. Она продолжала стоять к нам спиной, не отводя глаз от шумного проспекта у своих ног.

— Оксана! — позвала я ее.

Не сразу, но она обернулась и потрясенно уставилась на нас. Так, словно сама увидела привидение, а не была им. Ее взгляд метался от меня к Егору и обратно.

— Послушай, нам надо поговорить, — начал Егор, сделав пару шагов по направлению к ней. Его голос как будто сел за секунду.

— Пожалуйста, — добавила я.

Полупрозрачное лицо Оксаны помрачнело, когда она еще раз посмотрела на моего парня. Черные брови сошлись на переносице, а бледные глаза сверкнули, и я разглядела в них бурю эмоций — замешательство, боль, обиду... гнев?

Но сама Оксана не проронила ни слова. Она даже не попыталась вступить в диалог и в следующее мгновение просто растворилась в морозном воздухе.

Глава 20.3

Когда мы вернулись к столику, Макс уже принес мой салат, ростбиф Егора и горячий чайник с двумя чашками. Однако никому из нас больше не хотелось есть. После короткой встречи на террасе аппетит полностью пропал, и каждый задумчиво ковырял вилкой в своей тарелке.

Да, мы добились цели — увидели Оксану. Только вот она молча исчезла. В глубине души я боялась, что так все и будет, ведь после того сна Оксана больше не пыталась меня найти. А Егора, как я сейчас поняла, она избегала намеренно. Почему мне не пришло это в голову сразу? Почему мы решили, что призрак вообще согласится на разговор?

Судя по взгляду, Оксана знала, что с ней произошло. С момента аварии прошло больше четырех месяцев, и она наверняка все выяснила. Хотя я не заметила ее в суде, а значит, какие-то подробности могли оставаться для нее тайной.

Однако ясно было одно — она помнила Егора. Хорошо помнила. Я прочла это по ее глазам, и он тоже.

Сейчас его красивое лицо выглядело очень печальным — блеск в глазах исчез, а уголки губ опустились. Я испугалась, что он вновь упадет в пучину самобичевания, и мягко коснулась его руки.

— Ты совсем ничего не ешь, — тихо произнесла я.

— Ты тоже. Может, закажем тебе что-нибудь помимо салата? — Он перевел взгляд на мою тарелку.

— Не надо, мне хватит. Давай просто пообедаем и пойдем.

—Хорошо.

Мы взялись за принесенные блюда. Кусок не лез в горло, но желудок напомнил о голоде, и я заставила себя съесть половинку перепелиного яйца, помидор черри и несколько веточек рукколы.

— Ты еще хочешь поговорить с ней? — спросила я, имея в виду Оксану, и нарушила своим вопросом долгое молчание, установившееся между нами.

— Да, — кивнул Егор. — Караулить ее возле института нет смысла, но я все равно схожу на кладбище.

— Не думаю, что это хорошая идея.

Мне она изначально не нравилась. А теперь в груди поселилось тяжелое ощущение, которое взяло легкие в тиски, не давая свободно дышать.

— Но я должен, — возразил Егор.

— Ты никому ничего не должен, — попыталась переубедить его я. — Кроме того, мне кажется, это небезопасно.

—Почему?

Неужели он правда не понимал? Случиться могло что угодно, особенно сейчас, после попытки встретиться с Оксаной. Ее жгучий взгляд до сих пор стоял у меня перед глазами. Взгляд, полный горечи и гнева.

Она явно злилась на Егора. А значит, имела возможность навредить. И ему было нечего ей противопоставить.

— В лучшем случае Оксана исчезнет, как сейчас. А в худшем… — Об этом не хотелось думать, но в голову упорно лезли разные мысли — одна страшнее другой. — Произойдет что-то ужасное. У меня очень нехорошее предчувствие.

—Думаю, ты немного утрируешь. — Егор вытер губы салфеткой.

И почему иногда он становился настолько упрямым?

— Я пытаюсь просчитать все варианты. Послушай меня в этот раз.

Вновь накрыв руку Егора своей, я подавила раздражение, которое постепенно начало расти внутри. Нельзя было позволить ему совершить глупость из чувства вины. Тем более мы до сих пор не знали, есть ли для людей защита от призраков.

—Пожалуйста, не ходи, — прошептала я, глядя в его карие глаза. — Вспомни, как Оксана смотрела на нас. Как она смотрела на тебя.

—Даже если я приду на могилу, она может ничего не узнать. — Егор перевел взгляд на чайник с чаем, однако мою руку не сбросил. — Есть вероятность, что после смерти она потеряла связь с телом.

— А у тебя... была такая связь, когда ты лежал в коме?

— В какой-то мере да. Я не чувствовал все, но иногда появлялось странное ощущение, которое меня куда-то звало. Когда я подчинялся ему, оказывался рядом со своим телом.

Я погрузилась в задумчивость, внимательно слушая Егора. Мы редко говорили о тех временах, поскольку они вызывали болезненные воспоминания у нас обоих. Но сейчас он сам поднял эту тему.

— И что происходило тогда? — спросила я.

—Однажды я перенесся в реанимацию и увидел, как мама держит меня за руку. В другой раз врачи пытались проверить мои рефлексы. На самом деле связь проявилась не быстро, только через пару дней после аварии. Видимо, потому что сначала мне сделали несколько операций под наркозом.

— А перед тем… Что ты почувствовал перед тем, как проснулся?

— Тот же самый зов, но в тысячу раз сильнее. Я просто не мог сопротивляться.

—Хм-м… — протянула я. — Ты думаешь, что Оксана не ощутит ничего подобного?

Егор пристально посмотрел на меня.

— Я был жив, а она погибла. Если у нее и осталась какая-то связь, то наверняка очень слабая.

— Тогда почему ты собираешься на кладбище?

— Потому что так будет правильно.

— Но, мне кажется, Оксана этого не хочет. Она разозлится, если вдруг почувствует твое присутствие. Я за тебя очень переживаю. — Я слегка сжала его ладонь.

Мы сделали полный круг, вернувшись к тому, с чего начали.

—Ладно. Если ты настаиваешь, пока я никуда не пойду, — сдался Егор.

Услышав его, я еле заметно улыбнулась. Хоть он и произнес слово «пока», это была победа. Маленькая, но победа. Я надеялась, что в будущем у меня получится убедить его полностью отказаться от своей опасной затеи.

—Обещаешь?

—Обещаю. Но ты мне тоже кое-что обещала. Завтра заседание суда.

— Да, я помню.

Нам предстояли два крайне непростых дня.И я надеялась, что следующей бедой, которая обрушится на наши головы, не станет проигранный процесс. Андрей и Ника не должны были выйти на свободу.

Глава 21.1

Следующим утром мы с Егором приехали к зданию суда порознь, однако вошли в него вместе. На этот раз с нами был не папа, а Сашка — оказалось, его вызвали, чтобы допросить как свидетеля по второму эпизоду дела. Но сначала собирался выступить Владимир Сергеевич Коновалов. Мы встретили его в коридоре возле зала заседаний и негромко поздоровались, а потом передали паспорта секретарю.

Все произошло точно так же, как в прошлый раз. Через несколько минут дверь открылась, и собравшимся разрешили войти в зал. Мы сели в первом ряду, практически напротив судейского стола. Журналисты установили камеру, выбрав самый удобный ракурс. Прокурор занял место за столом у окна, а защитники Андрея и Ники — за столом, находящимся ближе к двери. И хотя среди слушателей я не увидела отца моего парня, мать Оксаны пришла. Я заметила ее с краю в последнем ряду.

Вскоре приставы ввели подсудимых. Мои глаза расширились, когда я случайно встретилась взглядом с Андреем. Он в упор посмотрел на меня из-под капюшона синего худи, прежде чем опуститься на скамью в кабине со стеклянными стенами.

Ладони мгновенно стали липкими, а пульс подскочил. Мне на секунду показалось, что я не в суде, а тону в открытом море. Таком же обжигающе ледяном, как глаза Андрея.

Неужели ему вновь разрешили присутствовать на заседании, несмотря на прошлую выходку? Сейчас он молча склонил голову, лишь изредка косясь на Егора, но не пытался устроить новую сцену. Может, Ника все же вправила ему мозги, и он решил перестать притворяться сумасшедшим?

Я заметила, как при появлении Андрея живое лицо моего брата превратилось в восковую маску, а руки инстинктивно сжались в кулаки, и он шепнул что-то на ухо Егору. Если бы мой похититель не находился под стражей, Сашка наверняка бы совершил над ним самосуд. Он никак не мог простить себя за то, что не слушал лучшего друга и сразу не разглядел в Андрее негодяя, которым тот в итоге оказался.

Его сестра, кстати, не удостоила нас вниманием. Она прошла в кабину с каменным лицом, будто бы не замечая ни направленных на нее взглядов, ни огромного объектива видеокамеры.

Как и положено, последней порог переступила судья. При виде ее все встали, а затем опять заняли свои места. Без всяких предисловий она потребовала свидетелей выйти, и Сашке пришлось нас покинуть, а вот Коновалова вызвала на допрос. Поправив на крючковатом носу очки, тот спокойно подошел к трибуне.

Андрей впился в его низенькую фигурку взглядом, полным яростного огня. Я на секунду испугалась, что он прожжет стекло, словно лазер, и убьет нашего преподавателя. Но, к счастью, оно осталось целым, а Коновалов — живым и здоровым.

Сперва судья попросила его ответить на формальные вопросы, а затем разъяснила права и обязанности. Он подтвердил, что знаком с Андреем и Никой и не испытывает к ним неприязни, после чего подписал необходимые бумаги. Все это проделывала и я на прошлой неделе.

Когда с бюрократическими процедурами было покончено, слово перешло к прокурору.

—Владимир Сергеевич, расскажите, что вы делали вечером третьего сентября 202… года? — спросил он, поднявшись со стула.

—Примерно в шесть я вернулся из супермаркета, припарковался у подъезда, забрал пакеты с продуктами и зашел к себе в квартиру, — скрипучим голосом начал Коновалов.

Он стоял чуть впереди наших с Егором мест, и мы лишь мельком могли видеть его птичий профиль.

— Вам принадлежит «Хендай Солярис»зеленого цвета 2015 года выпуска с регистрационным номером <…>,верно? — уточнил прокурор.

— Да, верно.

— И вы больше никуда не выезжали на нем в тот день?

—Нет, я поужинал, а потом еще пару часов читал монографию о Серене Кьеркегоре.

Я почему-то ни капли не удивилась. Интересно, что даже свободное время он посвящал книгам о философах, которые могли пригодиться по работе.

— Во сколько вы легли спать?

—Ровно в десять.

— А встали?

—Около шести.

— В какой момент вы обнаружили пропажу автомобиля?

—После восьми утра я пошел выносить мусор и заметил, что автомобиля во дворе нет. Тогда я сообщил в полицию об угоне, но меня там сразу же задержали. Алиби у меня не было, поэтому я не в обиде на действия сотрудников полиции. Они потом извинились, когда поняли, что допустили ошибку.

Коновалов говорил обо всем абсолютно спокойно. Так, словно речь шла не об угоне его машины и несправедливом аресте, а о каких-то будничных делах. Наш лектор мог бы посостязаться в бесстрастности с прокурором, который продолжал допрос:

—Ранее вы заявляли, что потеряли один из ключей от вашего «Хендай Солярис» за три месяца до происшествия.

— Да, верно. Я искал его и дома, и на работе, но не нашел. Однако у меня остался дубликат, три месяца я пользовался им.

— Вы не подавали в полицию заявление о краже?

—Нет. У меня не было оснований.

Прокурор еле заметно кивнул и сменил тему:

— А какие отношения сложились у вас с подсудимыми Красновой и Морозовым? Как вы бы их охарактеризовали?

Глава 21.2

— У Вероники Красновой я читал курс общей психологии, а у Андрея Морозова — философии. По поводу первой ничего не могу сказать кроме того, что она как-то раз опоздала на занятие. Второй стабильно посещал мои лекции, но на одной них онпосчитал, что можно слушать музыку в наушниках, а не преподавателя.

Коновалов повернулся к Андрею, и тот оторопел. Видимо, он еще побаивался Владимира Сергеевича, как и все мы. Но еще больше удивляло то, насколько хорошо и четко наш лектор помнил даже такие мелкие подробности.

— И что вы сделали? — спросил прокурор.

—Потребовал покинуть аудиторию, потому что ему явно было неинтересно, — ответил Коновалов.

Андрей отправил в его сторону еще один злой взгляд, и Ника, заметив это, ткнула брата локтем в бок.

— Как развивалась ситуация в дальнейшем?

—Когда подсудимый пришел сдавать экзамен, я не стал его принимать. Видите ли, у меня есть строгое правило, о котором знают все студенты, — попытка списать с помощью мобильного телефона наказывается пересдачей.

Вскоре прокурор опустился за стол, и право задавать вопросы перешло к адвокату защиты — тому самому пухлому мужчине с маленькими глазками.

— Вы не слышали ночью никаких громких звуков? Например, звука сигнализации? — поинтересовался он.

—Нет, я очень крепко сплю.

Когда Коновалов произнес эти слова, рядом со мной послышался слабый смешок. Я повернула голову и заметила, что Егор прикрыл рот рукой.

— Что такое? — тихо спросила я, склонившись к нему.

—Просто невероятно! Он спит как убитый, несмотря на то, сколько людей его терпеть не могут, — прошептал Егор мне на ухо.

Кажется, Коновалов ничего не заметил. Его внимание было приковано к защитнику, который тем временем произнес:

—Когда вы вернулись домой вечером, то не видели во дворе никого похожего на подсудимых?

—Нет, не видел.

— А знаете ли вы, что многие студенты вас не любят и за глаза называют «Коршуном» из-за вашей строгости?

Рука Коновалова сжала край трибуны. Хоть я и не видела его лица, но была готова поспорить, что эти слова выбили его из колеи. Адвокат еле заметно улыбнулся, удовлетворенный тем, что задел потерпевшего за живое.

— Я предпочитаю не обращать внимание на разные сплетни и прозвища и просто хорошо делать свою работу, — ответил он после паузы. — А студенты должны помнить, что если тяжело в учении, будет легко в бою.

Через некоторое время вопросы у адвоката также закончились. Кажется, я поняла его стратегию. Он не собирался спорить с фактом угона, однако хотел убедить суд, что не один Андрей мог иметь мотив насолить Коновалову.

Когда он занял место среди слушателей, прокурор ходатайствовал о том, чтобы суд изучил видео с камеры наблюдения. Его воспроизвели на экране, и все присутствующие увидели, как молодые парень и девушка садятся в автомобиль. Парень открыл машину довольно быстро, и сигнализация не запищала. Неужели он сделал это ключом, который потерял наш преподаватель?

К сожалению, качество съемки оказалось не очень хорошим. Я не рассмотрела особых подробностей кроме того, что парень накинул капюшон худи, а девушка спрятала волосы под кепку, и оба скрыли лица медицинскими масками.

Затем прокурор представил другие вещественные доказательства. Среди них были игральная кость из чароита, видеорегистратор, с которого стерли записи, а также длинный волос.

По результатам ДНК-экспертизы выяснилось, что волос принадлежал Нике. Услышав об этом, она низко опустила голову. Видимо, понимала, что теперь вряд ли сможет отвертеться. Лица защитников тоже помрачнели — их стратегия рассыпалась на глазах.

Под самый конец заседания в зал вернулся Сашка. Он слегка подмигнул мне и Егору, прежде чем подойти к трибуне, но, повернувшись к судье, сразу стал абсолютно серьезным.

— В каких отношениях вы состояли и состоите с подсудимым Морозовым и потерпевшими Свиридовым, Астафьевой, Терентьевой и Коноваловым? — начал государственный обвинитель, когда с формальностями было покончено.

Я поразилась тому, как много фамилий он назвал. Но и я, и все перечисленные люди действительно пострадали из-за Андрея и Ники. О последней прокурор не упомянул, поскольку перед этим Сашка сказал, что не знаком с ней.

—Анна Астафьева — моя родная сестра. Егор Свиридов — мой лучший друг. Владимир Сергеевич Коновалов преподавал у нас философию. Оксана Терентьева была просто знакомой. А подсудимый… Андрей Морозов… — брат сквозь зубы процедил последнее имя. — С ним и Егором мы вместе играли в музыкальной группе «После заката».

— У вас не возникало с подсудимым никаких конфликтов?

Глава 21.3

— У вас не возникало с подсудимым никаких конфликтов?

— Не припомню такого. Мы нормально общались.

— А какая атмосфера царила в группе в целом?

— Нормальная рабочая атмосфера.

Эти слова Сашка произнес, не поворачивая голову в сторону стеклянной кабины. Он явно не хотел встречаться взглядом с Андреем, чтобы случайно не сорваться и не наговорить лишнего.

Прокурор тем временем перелистнул несколько бумаг, лежавших у него на столе, и попросил перечислить всех, кто присутствовал на злополучной вечеринке у нас дома. Брат подтвердил мои прошлые показания, сказав, что Андрея с Никой мы не приглашали.

Затем прокурор решил перейти ко второму эпизоду дела, к моему похищению:

— Расскажите, пожалуйста, что произошло днем … сентября 202… года.

— Когда я пришел домой с пар около трех часов дня, мне сразу позвонила сестра. Это был очень странный звонок. Сначала я даже подумал, что она меня разыгрывает. В трубке послышалось какое-то мычание, которое отдаленно напоминало ее голос. Я разобрал только одно слово — «похитили». Она произнесла его по слогам. А потом звонок прервался.

— И что вы сделали после этого?

— Попытался ей набрать, но номер был недоступен. Оба номера. И номер умных часов, с которых она звонила, и основной телефон. Тогда я сразу написал отцу, он вернулся домой, и мы поехали в полицию. Они установили координаты места, откуда шел сигнал. Туда выехала опергруппа, а мы — за ними.

— Вы знали, что в доме, куда вы направлялись, живет подсудимый? — Прокурор поправил очки на носу.

— Да, знал, — холодно произнес Сашка.

— Вы сообщили бойцам СОБР номер квартиры подсудимого?

— Я. Сперва мне показалось, что это какое-то совпадение, но потом я предположил, что Аня действительно может быть у Андрея. Когда мы приехали на место, то услышали крики. Я сразу узнал голоса сестры и Андрея. У него квартира на втором этаже, и окна как раз выходят к подъезду.

Таких подробностей Сашка мне не рассказывал. Я поразилась тому, сколько всего он сделал для моего освобождения. В нужный момент брат поверил мне и пришел на помощь. Именно благодаря ему Егор и полицейские смогли меня найти.

Я ненадолго задумалась и не заметила, как пришла очередь хитрого адвоката задавать вопросы. Его улыбочка заставила меня невольно вжаться в спинку стула. Несмотря на обманчиво дружелюбный вид, этого человека не стоило недооценивать. Он каждого старался сбить с толку, вывести на эмоции и вынудить сказать то, что можно было бы использовать в своих интересах. Очень опасный соперник.

— Вы сказали, что в вашей музыкальной группе царила рабочая атмосфера, но у меня немного другие сведения. Вы кое-что утаили, Александр Викторович.

— Что же? — с вызовом произнес Сашка.

— Тот факт, что между потерпевшим Свиридовым и моим подзащитным часто возникали разногласия.

— Мы работали над нашим первым альбомом, а это непростой процесс. Какие-то разногласия и правда иногда возникали, но в итоге мы находили общий язык и продолжали записывать песни, — сказал мой брат. К счастью, он не спасовал перед попыткой адвоката заставить судью усомниться в его показаниях.

Я поняла, чего добивался защитник — он хотел получить подтверждение того, что между Егором и Андреем сложились плохие отношения. Тогда адвокат смог бы утверждать, что я нарочно оговорила подсудимого, раз встречаюсь с потерпевшим и выступаю на его стороне. Но Сашка мгновенно раскусил коварный план.

— Вы сообщили, что слышали крики из окна, — продолжил адвокат. — Что именно вы слышали?

— Хм-м… — Сашка задумался. — Я плохо помню, но кажется, сестра кричала «Нет!».

Удовлетворившись его ответом, адвокат вернулся на место. Складка, образовавшаяся у него на лбу, отражала напряженную работу мысли. Он явно пытался придумать, что теперь делать. Тем временем судья уточнила у моего брата еще пару вещей, после чего он вновь сел рядом с нами.

— Ну как я выступил? — Сашка с улыбкой повернулся ко мне.

— Отлично, — ответила я.

Брат, очевидно, напрашивался на похвалу, но он действительно показал себя достойно, поэтому я не могла сказать ничего другого. Когда он услышал мои слова, улыбка на его лице стала еще шире.

— Ты просто не представляешь, как тебе со мной повезло, — усмехнулся Сашка.

— Еще как представляю. — Я закатила глаза. Он был совершенно неисправим.

Но сегодня мы победили, в том числе благодаря ему.

Когда заседание закончилось, и все начали собираться, Егор обратился к нам:

— Мне сейчас нужно кое с кем поговорить. Подождите меня у входа, о’кей?

Егор быстрым шагом направился к двери, и я поняла, почему он так торопился. В дверном проеме только что скрылась мать Оксаны.

Глава 22.1

— Идем! — Я взяла брата за руку, увлекая его в коридор.

Оставаться в зале было нельзя, но мы могли посидеть на пуфах в фойе, а куртки забрать позже. Не хотелось мешать разговору Егора с матерью Оксаны, хотя шестое чувство подсказывало, что беседа будет крайне непростой. И сердце болезненно сжималось при мыслях об этом.

К сожалению, я оказалась права. Когда мы с Сашкой вышли в фойе, из расположенного в соседней комнате гардероба донеслось следующее:

— Мне не о чем с тобой говорить! — холодно произнес женский голос.

— Я всего лишь хотел принести соболезнования, — сказал Егор.Мы не видели его, но прекрасно слышали.

— Мне не нужны твои соболезнования! И извинения тоже! Они не помогут вернуть Оксану.

— Ирина Николаевна, понимаю, вам очень тяжело, но давайте…

— Ничего ты не понимаешь! Ты стоишь сейчас передо мной, живой и здоровый, в то время как моя дочь в могиле!

Мать Оксаны буквально вылетела из гардероба в расстегнутом пальто, и мы с братом едва успели отскочить в сторону. Если бы не наша скорость реакции, она бы точно в кого-нибудь врезалась.

— Простите, — произнесла она, обернувшись. А потом встретилась взглядом с нами и бросила Егору, который следом за ней вышел из гардероба: — Ты привел группу поддержки?

— Мы никакая не группа, — произнесла я.

— Но мы действительно здесь для того, чтобы поддержать потерпевших и добиться справедливости, — сказал Сашка. — Мы на вашей стороне. И на стороне Оксаны тоже.

— Александр и Анна… Спасибо за ваши показания, но, пожалуйста, не надо заступаться передо мной за вашего друга. Из-за него я потеряла своего единственного ребенка!

Она посмотрела на Егора полным презрения взглядом, отчего мне стало так больно, словно в грудь воткнули кинжал и прокрутили в ране.

Да, мать Оксаны пережила собственную дочь, и подобной судьбы я не пожелала бы никому. Не могла даже представить, насколько ей пришлось тяжело. Однако Егор был в этом не виноват. Он тоже являлся жертвой. Он тоже настрадался, как и мы — его близкие люди.

Никто, кроме меня, до сих пор не знал, что Егор почти месяц провел на границе между миром живых и миром мертвых и лишь чудом к нам вернулся. А потом он еще два долгих месяца вспоминал себя, родных и друзей. Заново учился ходить, говорить, держать вилку и ложку в руках. Врачи не давали никаких гарантий, что он восстановится, но мы продолжали надеяться на лучшее, даже когда не видели прогресса.

Егору повезло больше, чем Оксане. И у ее матери изначально не было никакой надежды. Но разве это являлось поводом обвинять его во всех смертных грехах? Просто за то, что он выжил?

— Мне кажется, вы не вполне правы, — не сдержалась я.

Еще минуту назад я хотела спокойно подождать Егора, однако сама ввязалась в разгоревшийся конфликт. И тут же пожалела.

Сашка положил руку мне на плечо и слегка сжал его, давая понять, что не стоило ничего говорить. Но поздно. Ирина Николаевна впилась в меня стальными серыми глазами. Такими же, как у Оксаны.

— И в чем же я не права? — процедила она.

—Поймите, Егор не устраивал аварию, — ответила я, с огромным трудом выдержав ее взгляд. — Он не хотел...

— Но если бы он не повез Оксану кататься на своем чертовом мотоцикле, она была бы жива!

— Да, и я постоянно мечтаю вернуться в тот вечер, чтобы все изменить. Поступить по-другому. Остаться на вечеринке и сказать Оксане, что мы никуда не поедем, — с горечью произнес Егор. — Пожалуйста, не думайте, что мне безразлична ее судьба. Мы ведь с ней хорошо общались.

И даже больше, чем общались, но Егор не стал вдаваться в подробности их взаимоотношений. Возможно, к лучшему.

— Нам было очень тяжело, когда мы узнали, что случилось, — сказал Сашка. — А моя сестра вообще видела аварию своими глазами и сразу же вызвала скорую. Пожалуйста, не сомневайтесь, что наши с Егором соболезнования искренние. Это трагическая случайность, в которой виноваты те, кто нарушил правила. Вы видели их в наручниках десять минут назад.

Мать Оксаны вдруг опустила голову, и ее плечи поникли. Закрыв руками лицо, она всхлипнула. А потом еще и еще раз.

— На самом деле это я... я больше всех виновата, — проговорила она сквозь слезы.

—Вот, возьмите. — Сашка первым сориентировался, достал из рюкзака бумажные салфетки и протянул ей. — Вашей вины уж точно здесь нет.

Ирина Николаевна вытащила платочек из упаковки и принялась промокать глаза, невольно размазывая тушь.

— Есть. Еще как есть. Оксана росла без отца. Ее воспитывала бабушка, пока я работала на двух работах, чтобы нас обеспечить. Наша бабушка была строгой, и все мы ее слушались. Но как только ее не стало, Оксана словно с цепи сорвалась, и начались мальчики и вечеринки. Я круглыми сутками работала и не могла ничего контролировать. Это я ее упустила!

И она расплакалась еще сильнее.

— Вы присядьте. — Сашка указал ближайший пуф.

Ирина Николаевна послушно опустилась на него. Видимо, у нее больше не осталось сил спорить. Пока мой брат пытался успокоить мать Оксаны, я успела сходить к стоявшему рядом кулеру и набрать воды, а затем вложила пластиковый стаканчик в ее руки.

Егор тем временем старался держаться в стороне. И я поняла почему — он действовал на Ирину Николаевну как красная тряпка на быка. Ни его обаяние, ни мягкий голос, ни искренность во взгляде не работали в сложившейся ситуации. Отступить на время и позволить Сашке проявить инициативу было лучшим решением.

— Я знала, что моя дочь одержима мотоциклами, — продолжила Ирина Николаевна, сделав глоток воды. — Сколько раз говорила ей, что это опасно! Но она слушать ничего не хотела. Все мечтала накопить на байк и автошколу, сдать на права. Даже нашла работу.

— Да, в ресторане, — кивнул Сашка.—Там мы и познакомились.

— И я не могла ничего ей запретить, ведь она была совершеннолетней. Я радовалась уже тому, что она возвращалась домой, хоть и не каждый вечер. Раньше я постоянно от нее уходила, а теперь она уходила от меня… Наверное, я это заслужила.

—Пожалуйста, не говорите так, — произнесла я.

— Но я действительно заслужила. Я — ужасная мать, и то, что случилось, — мое наказание.

— То, что случилось, — несчастье, которого не должно было произойти. — Сашка посмотрел Ирине Николаевне в глаза. — Но, к сожалению, оно произошло, и мы не можем повернуть время вспять. Можем только принять все, как есть. И попрощаться с Оксаной. Мы будем ее помнить.

Я не могла не согласиться с братом. Кажется, ему самому следовало стать психологом.

Глава 22.2

Мы провели вместе с матерью Оксаны еще примерно полчаса, прежде чем она успокоилась. И хотя Ирина Николаевна явно не простила Егора, ее взгляд и тон немного смягчились. Я надеялась, наступит момент, когда отношения между ней и Егором наладятся. Пусть не сегодня, не завтра, и даже не через месяц. В более отдаленном будущем. Тогда им обоим станет легче.

Вскоре Ирина Николаевна вспомнила, что ей нужно бежать по делам, попрощалась с нами и ушла. После этого мы с Сашкой отправились в гардероб за куртками. Егор взял свою чуть раньше и ждал в фойе. Забрав пуховик, мой брат решил вернуться к другу, на ходу бросив мне:

— Не тормози сильно, ладно?

—Ладно, — повторила я, а затем поочередно просунула руки в рукава молочно-белой куртки и начала застегивать молнию.

В этот момент в рюкзаке пару раз пискнул телефон, на котором я отключила беззвучный режим, еще когда вышла из зала заседаний. Нахмурившись, я достала смартфон, зашла в мессенджер и увидела сообщения от неизвестного пользователя.

Первое из них гласило: «Приветик! А ты знаешь, что твой парень обжимается с другой у тебя за спиной?»

За сообщением следовало фото. На нем был изображен Егор, стоящий у стойки в баре, откуда мы с Сашкой несколько дней назад его вытащили. Его точеный профиль и как всегда взъерошенные темные волосы выделялись на фоне лиловой подсветки. Одной рукой Егор держал большую кружку пива, а другую положил на талию высокой брюнетке в облегающем красном платье, в которой я узнала… Диану.

Перед глазами мгновенно потемнело, а во рту пересохло, и я едва не выронила телефон из дрожащих рук.

Нет... Это не могло быть правдой.

Егор не поступил бы так. Он давно расстался с Дианой и говорил, что любит меня. Меня.

Подвеска в виде скрипичного ключа, подаренная Егором в новогоднюю ночь, сейчас висела на шее. Я носила ее каждый день, снимая лишь на ночь. Теперь она показалась удавкой, которую немедленно захотелось сорвать. Но я не сделала этого, все еще не в силах поверить в увиденное.

Однако на фото точно был Егор. Причем в той же самой темно-синей футболке и черных джинсах, что и в воскресенье.

Неужели он… Он не мог… Как он мог?!

Чувствуя, что если срочно не выйду на улицу, то потеряю сознание, я сунула телефон в карман куртки и выбежала из гардероба. Мне нужен был глоток свежего воздуха. Хотя бы один.

— Эй, мелкая! Ты куда? — прокричал брат мне в спину, когда я пронеслась мимо них с Егором.

Но я не остановилась. Даже не посмотрела на них. Я вообще ничего не замечала.

Перед глазами до сих пор стояла та фотография. Фотография, где мой парень обнимал бывшую и улыбался.

Толкнув стеклянную дверь, я наконец-то оказалась на крыльце здания и остановилась, чтобы отдышаться. Мороз сразу привел меня в чувство. Головокружение отступило. Но обезумевшее сердце продолжало биться с такой скоростью, что рисковало вырваться из груди.

Пару мгновений спустя ребята выбежали вслед за мной, и я почувствовала чью-то ладонь на своем плече.

—Ань, что случилось? — спросил Егор, наклоняясь ко мне.

Я обернулась и сбросила его руку, но ничего не сказала.

— Да, мелкая, в чем дело? Когда я просил тебя не тормозить, это не значило, что надо было стать реактивной ракетой, — произнес брат.

—Саш, дай нам поговорить. Наедине, — выдохнула я, посмотрев на него.

— Без проблем, — кивнул тот.

Они с Егором переглянулись, а затем мой парень повернулся ко мне. Могла ли я до сих пор называть его своим парнем? Это был вопрос, на который очень хотелось получить ответ.

—Пойдем, — сказала я и, не дожидаясь Егора, спустилась с крыльца, а затем направилась вперед по дорожке, обрамленной молодыми елями.

— Так ты расскажешь, о чем хочешь поговорить? — Егор поравнялся со мной.

—Сейчас.

Мы практически дошли до тротуара улицы, и я остановилась. Отсюда Сашка точно не мог ничего услышать.

—Пожалуйста, объясни мне вот это. — Я вытащила из кармана смартфон и показала Егору фото.

Его темные глаза заметно расширились, как только он его увидел.

—Откуда оно у тебя?

—Прислали.

—Кто?

—Аноним. Так это не «Фотошоп»?

—Нет, — совершенно серьезно ответил Егор.

Мое сердце упало. Еще секунду назад я наделась, что он будет все отрицать. Скажет, это фейк. Злая и жестокая шутка. Но Егор подтвердил, что фото настоящее…

Я на секунду закрыла глаза, а когда открыла, с размаху влепила ему пощечину. От неожиданности он отступил на шаг, прижав ладонь к лицу.

—Ань, ты неправильно поняла, — произнес Егор.

— А я думаю, тут все ясно.

Во мне кипела ярость. Настолько обжигающая, что, несмотря на мороз, стало нестерпимо жарко. Захотелось снять и бросить пуховик с шапкой прямо в снег, а потом уйти, не оборачиваясь. Но я не поддалась порыву.

— Дай мне объяснить, — попросил Егор.

—Хорошо. Попробуй, — усмехнулась я. Мне действительно было интересно, какое оправдание он успел придумать для этой ситуации.

Глава 22.3

— Ты правда выпивал с Дианой в баре?

— Да.

— В тот самый день, когда узнал о разводе родителей?

—Нет. Фотка старая.

Я нахмурилась и снова взглянула на экран смартфона.

— Но на тебе та же одежда, что и тогда.

— Это старая одежда. — Егор подошел ближе. — Как ты знаешь, почти вся новая испорчена. Мне сейчас приходится носить то, что нашлось на антресолях.

Он говорил правду. После погрома от его гардероба практически ничего не осталось, и в понедельник в коттедже на нем были футболка и джинсы, купленные несколько лет назад.

—Посмотри на фотку еще раз и увидишь зеленые флажки, — продолжил Егор.

Я пригляделась и действительно заметила над головами людей гирлянду из бумажных листиков клевера.

— Ты видела их в тот день? — Егор испытующе посмотрел на меня. Его голос звучал твердо и уверенно. Кажется, он больше не собирался оправдываться.

— Не помню… — честно призналась я.

В моей памяти отпечатались только ряды бутылок всех форм и размеров, холодная неоновая подсветка и картины стенах.

—Потому что их там не было. Нас с Дианой сфотографировали в день Святого Патрика два года назад.

—Правда? А когда он отмечается? — К своему стыду, я понятия не имела о таком празднике.

—Семнадцатого марта. Это день принятия христианства в Ирландии, и в честь него в барах и пабах устраивают вечеринки.

Он достал собственный телефон, зашел в соцсети и показал мне пост, размещенный баром. К нему был прикреплен тот самый снимок. А потом я увидела дату публикации.

Боже…

Я закрыла лицо руками, почувствовав себя полной дурой! Устроила разборки, хотя даже не потрудилась внимательнее рассмотреть фото.

Естественно, за несколько лет, что Егор и Диана встречались, у них накопилась масса совместных снимков — со школы, со встреч с друзьями, даже с отдыха за границей. Егор размещал их в своем аккаунте, пока прошлой зимой не удалил.

Подняв глаза на Егора, я увидела на его щеке красный след. След, который оставила я. Мое лицо наверняка выглядело таким же пунцовым.

—Прости… — прошептала я. — Мне не стоило…

Он опустил голову и горько усмехнулся.

— Да, стоило сначала разобраться. Ты сразу же решила, что я тусовался с Дианой, хотя прекрасно знаешь — мы с ней давно не вместе. Она вернулась в Россию, но это еще не значит, что я вернусь к ней. Я много раз говорил — мне не нужна она, мне нужна только ты. Но ты все равно не веришь в мою любовь. И я не знаю, что еще сделать, чтобы ты поверила.

—Егор… — Я не сказала ничего больше, ведь он был прав.

Несмотря на его слова, свидания и подарки, в глубине души я продолжала считать наши отношения какой-то ошибкой. Казалось, я не заслуживаю ничего подобного, и это прекрасный сон, который развеется с наступлением утра.

Я же простая девчонка. Не красотка с идеальными формами и аурой богини, как Диана. А простые девчонки не могут рассчитывать на любовь сказочных принцев. Им суждено лишь страдать от неразделенных чувств.

—Вижу, я попал в точку. Молчание — знак согласия. Вот и поговорили. — С этими словами Егор развернулся и пошел вниз по улице, оставив меня позади.

Нет!

Зажмурившись на пару секунд, я сжала кулаки и почувствовала, как к глазам подступили жгучие слезы.

Я только что обидела Егора. Очень сильно. Еще и ударила. У нас все было так хорошо, но я разрушила наше счастье идиотской ревностью и сомнениями. Поверила какому-то анониму, а не человеку, которого знала полжизни. И не справилась с предрассудками, пустившими глубокие корни в душе.

Сможет ли он меня простить?

—Подожди! — крикнула я, бросившись за ним. — Пожалуйста, подожди!

Но Егор не обернулся. Он успел уйти довольно далеко и не слышал меня. Неужели надел наушники?

Краем глаза я заметила выше по улице странное движение, а когда повернула голову, то вдруг увидела зеленую грузовую «Газель». По неизвестной причине она катилась задом по тротуару, все больше набирая скорость. И катилась прямо на нас с Егором! А он, ни о чем не подозревая, шел дальше.

Господи!

Я что есть мочи рванула вперед. Никогда еще не бегала так быстро. Но это была не стометровка в школе. Сейчас я не могла опоздать ни на секунду, ведь от меня зависела жизнь любимого человека.

Крича его имя, я пыталась опередить смерть, которая буквально дышала в спину. «Газель» почти настигла нас. Ей остался десяток метров.

Но в последнюю секунду я добежала до Егора, схватила его за локоть и со всей силы потянула в сторону. А потом мы оба упали на кучу снега. Он даже не понял, что произошло, пока в угрожающей близости от нас с грохотом не пронеслась машина.

«Газель» снесла светофор и переехала дорогу, после чего ее занесло, и она врезалась в толстенный ствол тополя. Глядя ей вслед, я заметила, что в кабине никого не было.

—Как... ты? — спросила я Егора, хватая ртом холодный воздух.

— А ты?.. — только и смог произнести он.

Глава 23.1

— Ты цела? — встав из сугроба, проговорил Егор.

Вместо ответа я кивнула, приняла руку, которую он мне протянул, и тоже поднялась на ноги.

—Точно? — Егор взял меня за плечи, внимательно осматривая. — Нигде не болит?

—Нет.

Во взгляде его карих глаз больше не было обиды, лишь искренняя взволнованность. Убедившись, что я действительно не пострадала, он крепко прижал меня к своей широкой груди. И я, ответив на объятие, прислушалась к его дыханию. Сначала оно показалось мне рваным и прерывистым, но постепенно стало более спокойным и глубоким.

Неужели Егор меня простил? Или случившееся заставило забыть о том, из-за чего мы поссорились?

Да и у меня самой, если честно, причина практически вылетела из головы. Сейчас хотелось просто чувствовать его тепло и знакомый аромат сандала, а не выяснять отношения.

Мы оставались родными людьми, несмотря ни на что.

— Эй! Вы в порядке? — К нам подбежал мой брат.

—Вроде да… — произнес Егор.

Мы отстранились друг от друга с какой-то странной неловкостью. Волшебство растаяло, как снежинка на ладони. И я поняла — Егор все помнил. Но сейчас было не время это обсуждать.

Втроем мы направились вниз по улице. К тому самому дереву, в которое врезалась зеленая «Газель». Возле нее уже собралась внушительная толпа, а вскоре подъехали экстренные службы и нашелся хозяин машины — полноватый мужчина лет сорока.

Оказалось, он привез свежие торты в кондитерскую, расположенную неподалеку. Стоянка рядом с ней была запрещена, так что он воспользовался правилом, по которому машины, доставляющие грузы, имеют право останавливаться на тротуаре. Водитель клялся, что поставил «Газель» на ручник, прежде чем зайти в магазин. И оказался в полнейшем шоке, когда через пять минут вышел на улицу и обнаружил ее совсем не там, где оставил. Мужчина настолько распереживался, что полицейские чуть не вызвали ему скорую.

Никто из прохожих чудом не пострадал. Но я не могла отделаться от мысли, что если бы не успела вовремя, как минимум один человек оказался бы под колесами.

И это был бы Егор.

Сейчас он стоял рядом со мной, живой и невредимый. И я, с огромным трудом успокоившись, благодарила судьбу за то, что она позволила предотвратить трагедию. Какое счастье, что я вовремя заметила несущуюся по улице «Газель».

—Видимо, мне надо держаться подальше от зеленых машин, — произнес Егор.

— Да, действительно, — согласилась я.

— Вот совпадение так совпадение… — протянул Сашка.

«Хэндай Солярис», врезавшийся в его мотоцикл, тоже был зеленым. До прошлого сентября я любила глубокий цвет хвои, но после с трудом могла на него смотреть.

—Ань, ну что, едем домой? — спросил брат, когда народ, собравшийся у «Газели», начал расходиться.

— Я тоже пойду. — Егор взглянул на нас.

—Подожди. — Я взяла его за рукав куртки. — Давай прогуляемся. Пожалуйста.

Нужно было объясниться. Попробовать починить то, что между нами сломалось.

—Хорошо, — ответил Егор после паузы, которая показалась мне вечностью.

—Ладно, вы как хотите, а я поехал. — Сашка быстро сообразил, что в нем мы сейчас не нуждались. — Только не задерживайся, мелкая.

—Конечно, — кивнула я.

Попрощавшись с ним, мы направились в сторону набережной. Спуск становился все круче, и вскоре перед нами предстала длинная лестница, ведущая к реке. А за ней серел противоположный берег, над которым нависали темные снеговые тучи.

Егор молчал, что было очень на него не похоже. Я тоже никак не могла подобрать слова и наконец прекратить эту мучительную пытку тишиной. Они просто отказывались складываться во внятные предложения.

Что я скажу ему? Что поможет мне получить прощение?

Мы медленно начали спускаться по ступеням, и подувший с реки ветер холодно нас поприветствовал. Кажется, помимо нас, больше никто не захотел прийти сюда и составить ему компанию.

—Егор… — Я набралась храбрости, хотя мысли в голове продолжали путаться. — Я виновата. Я повела себя очень глупо.

— Ты о чем? — спросил он, как будто возвращаясь в реальность из собственного внутреннего мира.

— О той фотке. Не знаю, что на меня нашло, когда я ее увидела. Перед глазами все поплыло… Я была не в себе.

Егор внимательно слушал меня, но молчал, и я заговорила снова:

—Понимаешь, у тебя столько поклонниц, столько девчонок мечтают о тебе. А еще Диана вернулась. И тут мне написал аноним... Пожалуйста, прости.

В голову пришла мысль о том, что я поступила точно так же, как Марьяна, когда узнала о Вадиме и другой девушке. Она не видела ничего сама, но сразу заподозрила его в неверности.

— Но я же не с ними, я с тобой. И вообще… Думаешь, мне легко? — вдруг спросил Егор. — В универе хватает парней, которые были бы не прочь оказаться на моем месте.

Глава 23.2

Он остановился на середине лестницы, и мне пришлось тоже. Его слова застали врасплох.

— Разве? Кому я интересна? — искренне удивилась я.

— Определенным людям. Ты просто не замечаешь, какими взглядами тебя провожают. А я вижу, когда захожу за тобой после экзаменов.

Мои брови приподнялись.

Это было открытием, ведь я не обращала внимания на других парней. Для меня существовал один лишь Егор. А в университете я старалась заниматься тем, для чего туда поступила — учебой. Однако не все мои однокурсники имели те же приоритеты.

В голову закралась неожиданная мысль — вдруг Егор вчера поднялся на этаж, чтобы показать конкурентам, что у них нет шансов?

— Но я доверяю тебе и знаю, что ты меня не предашь, — произнес Егор. — В отличие от некоторых.

— Ты про Диану? — догадалась я, и он слегка кивнул. — Но иногда люди возвращаются к бывшим.

Егор очень ее любил, и в прошлом их многое связывало. Неудивительно, что у анонима со странным ником Amica легко получилось меня обмануть.

— Только не я. Тот, кто предал однажды, предаст еще раз. Я это пережил и никогда не поступлю так с тобой. Думал, ты понимаешь и тоже доверяешь мне… Просто без доверия у нас вряд ли что-то получится.

Нет...

Егор на секунду отвернулся. Мое сердце замерло, когда я увидела его горький взгляд, обращенный к покрытой льдом реке. А потом решилась и взяла за руку. И хотя я не чувствовала ее тепло из-за перчаток, она показалась единственной спасительной соломинкой.

Мы не могли расстаться из-за моей ревности.

— Я больше не буду сомневаться в тебе. Правда, — сказала я, отчаянно пытаясь заставить его вновь посмотреть в мою сторону. — Я так отреагировала из-за своей самооценки. Я же совершенно обычная. Не модель, не певица, не популярный блогер. До сих пор не верится, что ты вообще выбрал меня. Иногда по утрам думаю, что мне все приснилось.

— Вот в чем дело… — Егор повернул голову. — Во-первых, выброси из головы эти мысли и не сравнивай себя ни с кем. Я уже говорил, что мне не нужна звезда с неба. Во-вторых, мы не во сне. Я — настоящий и прямо сейчас стою перед тобой.

Несмотря на мороз, он расстегнул куртку, а потом приложил мою ладонь к своей груди и спросил:

— Слышишь?

— Да… — Под моими пальцами раздавались уверенные, быстрые удары его сердца. — Но ты же замерзнешь.

— Ерунда! Пока ты рядом, ничего страшного не произойдет. — Уголки губ Егора слегка приподнялись. Впервые за последний час.

— Почему?

— Потому что ты — мой ангел-хранитель.

Я удивленно взглянула на него, не понимая, что он имел в виду, а потом переспросила:

— Ангел-хранитель?

— Да. Ты уже второй раз спасла меня, и я в огромном долгу.

Егор вновь стал серьезным, и тогда я взяла его вторую руку в свою, сказав:

— Ты мне ничего не должен… Я очень надеюсь, ты со мной не из-за этого.

Мне действительно не хотелось, чтобы он чувствовал себя обязанным. Но еще больше пугала мысль, что его любовь возникла из благодарности, и он тяготился нашими отношениями. Я никогда не планировала привязать Егора к себе подобным образом. И тогда, в сентябре, и сейчас я действовала без корыстных мыслей. И поступила бы точно так же, если бы мы не были знакомы.

— Не из-за этого, — повторил Егор. — Но это многое говорит о тебе. — Он наклонил голову и коснулся лбом моего лба. — Иногда я поражаюсь твоим доброте и уму. А иногда тому, какая же ты еще глупышка.

— Какая есть… — Я опустила глаза на ботинки.

Не могла с ним спорить, потому что он сказал правду. Правду, которую я в глубине души знала о себе и которая сегодня нашла свое подтверждение. Но Егор больше не должен был страдать из-за моей темной стороны.

Сняв перчатку, я вновь подняла голову и невесомо провела пальцами по его холодной щеке, едва касаясь места удара.

— Больно? — прошептала я.

— Нет. — Он отрицательно покачал головой.

— Пожалуйста, прости меня.

— Только если пообещаешь не слушать всяких анонимов в интернете.

— Обещаю.

Глава 23.3

Следующие несколько дней я готовиласьк последнему экзамену — по высшей математике. Его назначили на вторник, как раз накануне Дня студента. А дальше начинались долгожданные каникулы.

Тянуть до конца не хотелось, потому что в понедельник должно было состояться новое заседание суда. Мы думали, что на нем сторона обвинения закончит с представлением доказательств, а потом выступят Андрей и Ника. Естественно, я не могла это пропустить. Меня передергивало каждый раз, когда я видела наших врагов, но хотелось посмотреть им в глаза во время их речи. Вдруг так им станет труднее озвучить свою ложь. А в том, что они придумают какую-нибудь сказку, далекую от реальности, я ни капельки не сомневалась.

С Егором мы не виделись, поскольку он собирался к врачу, а еще у него появились другие дела. Однако он периодически писал мне в мессенджере. Правда, реже, чем раньше. Может, из-за того, что был занят. А может, из-за того, что между нами произошло.

Егор простил меня, но осадочек остался. И я понимала, почему мой парень вел себя холодно. Тоже вряд ли оттаяла бы сразу, если бы мы поменялись местами. Поэтому я решила подождать. Дать ему и себе время, чтобы костер нашей любви разгорелся снова.

Радовало одно — мы не расстались. Иначе не знаю, что бы я делала.

Утром я отправила Егору смешное видео с купанием гималайского сурка, а он в ответ прислал зевающего котика. Надежда на лучшее будущее оставалась жива.

Но все равно надо было поработать над собой. Как-то справиться с умопомрачительной ревностью, из-за которой у меня темнело перед глазами и отключались тормоза. Я надеялась, книги по психологии помогут. А если нет, собиралась пойти к специалисту и решить проблему.

Я в любом случае должна пройти личную терапию перед тем, как сама стану психологом. Во время нее мы со старшим и более опытным коллегой разберемся с моими травмами, чтобы они не мешали мне консультировать клиентов. Но даже когда я начну частную практику, придется регулярно обращаться к супервизору, то есть психологу-наставнику.

Наверное, лучше заняться этим уже сейчас.

С такими мыслями я открыла учебник по математике в том месте, где остановилась вчера. Однако не успела прочесть и пары параграфов, как пискнул лежащий на столе телефон. Я тут же взяла его и прочла сообщение. Конечно, от Дары:

«Аньон! Чем занята?»

«Привет! Учусь. Скоро экзамен», — написала я в ответ.

«Понятно! А я думала, ты где-то в центре. Мы могли бы пересечься в нашем месте».

Нашим местом был небольшой корейский ресторанчик, год назад открывшийся в одном из переулков недалеко от набережной. Мы с Дарой набрели на него случайно, но с тех пор часто заглядывали. Там очень вкусно готовили рамен, а еще моей подруге безумно понравился кимбап.

«У меня не получится», — напечатала я.

«Но сегодня воскресенье! — парировала подруга. — Выходной день».

«Прости. Давай в следующий раз».

Как бы ни хотелось к ней присоединиться, интуиция подсказывала, что завтра я буду занята совсем не учебой. Дара прислала мне грустный смайлик, а потом добавила:

«Ладно. Но я туда загляну. Безумно хочу токпокки! А еще надо убить время до вечера».

«У тебя есть планы на вечер?»

«Кирилл позвал на выставку Рериха».

«Ого! Правда?» — оживилась я.

«Ага. Ему так понравился дракон на куртке, что помимо оплаты он решил дополнительно меня отблагодарить. Очень хотела туда, потому что привезли картины с Гималаями, но билетов не было».

Ура!

Я не напечатала этого, но чуть не сказала вслух, а на лице сама собой появилась широкая улыбка.

Наш общий друг сделал первый шаг! Теперь у меня больше не осталось сомнений, что Дара нравилась Кириллу. Он явно решил действовать, и я надеялась, что моя подруга ответит ему взаимностью. К тому же она сама несколько раз называла Кира красавчиком. Но, если честно, в вопросах любви до нее все доходило долго, а еще она продолжала сохнуть по Чимину. Я надеялась, скоро Дара увидит, какой рядом с ней классный парень и что ради него не надо лететь через половину земного шара.

«Здорово! Желаю отлично провести время!» — написала я и поставила подмигивающий смайлик.

«Спасиб, — пришло сообщение. А потом сразу второе: — На что ты намекаешь? Мы просто знакомые».

«Ну да, ну да».

«Ой, все! Перестань!»

«Хорошо, уже перестала».

Я временно сдалась, но не могла стереть с лица улыбку. Хоть у кого-то в личной жизни наметился прогресс. И мне очень хотелось, чтобы Кирилл с Дариной были счастливы. Они оба это заслужили

В прекрасном настроении я вернулась к учебе, однако после того, как прочла несколько параграфов, получила еще одно сообщение от подруги:

«Слуш, ты не поверишь, кто сейчас в нашем месте!»

«Кто?» — напечатала я, перевернув страницу учебника.

«Егор!»

Глава 23.4

Хм...

Я пару раз приводила его в этот ресторан, и ему там понравилось. Особенно Егор оценил пулькоги — маринованную говядину, которую подавали с овощами и рисом.

Тем временем Дара сообщила:

«Я села за столик и услышала за спиной его голос. Кажется, он не один».

«Да? У него какая-то встреча?»

Мои брови сошлись на переносице. Наверное, встреча входила в расплывчатое понятие «дела», о которых предупреждал Егор.

«Наверно. Второй голос женский. Как же он ее назвал? Диана? Так ведь зовут его бывшую?»

Сердце на секунду остановилось, а пальцы вдруг стали скользкими, но после паузы я напечатала:

«Так».

В голове за мгновение пронеслась сотня вопросов. Зачем Егору понадобилось видеться с Дианой? И почему именно сегодня? Неужели между ними что-то произошло? Или причина в другом?

«Егор очень недоволен. Он не разговаривает, а почти рычит», — пришло сообщение от Дарины.

«Ты подходила к ним?»

«Нет. Они не знают, что я здесь».

Между столиками в ресторане были установлены ширмы из рисовой бумаги, и посетители не могли видеть друг друга. Может, именно из-за ощущения приватности мне там и нравилось. А теперь ширма скрыла мою подругу от Егора с Дианой.

Я увидела, что Дара записывает голосовое.

«Что ты делаешь? Хочешь выдать себя?» — в ужасе написала я, но ответа не получила. Подруга продолжила запись.

Неужели она собиралась скинуть их разговор?

Боже…

Было бы правильным ее остановить. Я же обещала доверять Егору. Он наверняка имел вескую причину для встречи с Дианой, которую последние недели избегал. Но в то же время меня охватили настороженное любопытство и страх. Не терпелось узнать, о чем же они говорили, поэтому я ничего не сделала.

Следующие минуты превратились в вечность. Я сидела как на иголках, гипнотизируя экран телефона, и больше не могла думать об учебе. В голове пульсировали самые разные мысли, а пальцы начали дрожать.

Вероятно, лучше бы я ни о чем не знала. Занималась своими делами и готовилась к экзамену. Но теперь больше не получалось делать вид, что ничего не происходит. Я отчаянно ждала сообщения, одновременно желая и боясь узнать его содержание.

И наконец оно пришло.

Не теряя ни секунды, я надела наушники и нажала на аудио. Голоса звучали тихо и местами прерывались каким-то шумом, но у меня все же получилось разобрать слова, повысив громкость до максимума.

— Ты для этого меня пригласил? — обиженно произнесла Диана. — Чтобы обвинить в том, чего я не делала?

— Не обвинить, а разобраться с проблемой, — ответил Егор, и его интонация действительно показалась мне жесткой.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Я никому ничего не отправляла.

— Заканчивай притворяться, Ди. Мы хорошо знаем друг друга. Никто, кроме тебя, не мог откопать такую древнюю фотку. Те, кто тусил с нами в день Патрика, давно об этом забыли. Но ты не забываешь ничего. И сохраняешь все фотки, где присутствуешь, даже снятые случайно, а неудачные просишь удалить. К тому же ник выдает тебя с головой. Если я не ошибаюсь, amicaпо-итальянски значит «подруга». Придумала бы для конспирации что-нибудь получше.

Я замерла.

Получается, Егор посчитал, что именно она прислала мне снимок из бара? Это было не лишено логики. С момента своего возвращения Диана разными способами пыталась привлечь внимание моего парня — звонила, случайно встречалась с ним возле университета, интересовалась его делами, когда мы столкнулись в столовой.

Я очень боялась, что Диана попробует вернуть Егора. Только на нас навалилась масса других проблем, и я не часто вспоминала о ней. К тому же Егор не давал поводов для ревности до злополучного дня, когда мне написал аноним с ником Amica. Я понятия не имела, как он переводится, но Егор знал.

Подруга. Угу, ага.

Если под этим ником правда скрывалась Диана, могла ли она знать, что я бывала в том баре? Или просто отправила фото оттуда, так как на нем они с Егором не позировали? Их сняли со стороны. Вторая причина казалась более вероятной. Кроме того, всем известно, зачем люди ходят по барам.Amicaцеленаправленно хотела меня расстроить.

— Что тебе нужно? — спросил Егор.

Глава 23.5

— Я же сказал, не надо мне писать, звонить или куда-то приглашать. Но ты не сдаешься, теперь решила рассорить нас с Аней.

— Думай как хочешь. Я писала и звонила, чтобы наладить наши отношения, — мягко произнесла Диана. — Мы же можем стать друзьями и хорошо общаться, как раньше.

— Не можем. Как раньше уже не будет.

— Понимаю, ты на меня в обиде. Сама обиделась бы на твоем месте. Но я пришла сегодня попросить прощения. Я совершила огромную ошибку и надеюсь ее исправить.

Егор саркастически усмехнулся.

— Тут нечего исправлять. Знаешь, я даже рад, что все так получилось.

— Рад? — опешила Диана.

— Да, рад. Я многое переосмыслил с тех пор. И я — больше не тот человек, которому ты в прошлом году сказала, что улетаешь в Италию. Несмотря на аварию, сейчас меня устраивает моя жизнь.

— Устраивает? — послышались оскорбленные нотки. — Но ведь нам было так хорошо вместе!

— Ключевое слово — было. Пока ты сама все не разрушила, — парировал Егор.

— Давай это вернем!

— Нет. Нельзя дважды войти в одну реку. Почему ты никак не поймешь?

— Потому что… — Диана вдруг всхлипнула. — Потому что ты мне нужен. Правда нужен. Егор, я невероятно соскучилась! А еще у меня тяжелый этап в жизни. У папы случился инфаркт. Мама пытается за ним ухаживать и одновременно управлять бизнесом, но у нее плохо выходит. Им очень трудно, и я вернулась помочь.

Мозаика сложилась в единую картинку. Теперь я поняла, почему Диана так неожиданно приехала в родной город и перевелась в наш университет. Дело оказалось не только в размолвке с итальянцем, фото с которым перестали появляться в ее соцсетях, но и в семейных проблемах. Видимо, из-за них жизнь Дианы превратилась из сказки в кошмар. Мне стало жаль бывшую Егора, и ему самому, кажется, тоже.

— Сочувствую, — его тон смягчился. — Надеюсь, Борису Максимовичу станет лучше. Пусть поскорее выздоравливает.

— Спасибо! Большое спасибо! — произнесла Диана сквозь слезы. — Я знала, что ты меня поддержишь… Тывсегда был моей опорой, что бы ни происходило. Моей каменной стеной и моим героем.

— Прости, но я больше не могу им быть.

— Егор…

— Пожалуйста, не проси принять тебя обратно. — Он говорил спокойно, твердо, уверенно.

— Это из-за нее? — Диана произнесла последнее слово с явной обидой, и я поняла — она имела в виду меня.

— Не только. Мы почти год не общались. Я думал, у тебя своя жизнь, а у меня — своя.

— Но…

От нее действительно не было никаких вестей. По крайней мере, никто из наших общих знакомых ничего не говорил. А потом, уже в январе, я зашла в соцсети и обнаружила, что осенью Диана участвовала в парусной регате. В то время как мы пытались помочь Егору вспомнить свою прошлую жизнь, страничка его бывшей пестрела фотографиями в купальнике на яхте, плывущей по лазурному Средиземному морю.

— Все в порядке. Я привык без тебя. — Повисла пауза, после которой Егор продолжил: — И еще, оставь Аню в покое.

— Да что ты в ней нашел? Ни кожи, ни рожи! — вдруг взорвалась Диана.

— Так! — раздался хлопок. Кажется, Егор ударил ладонью по столу. — Не смей оскорблять мою девушку!

— Но ведь я лучше нее!

—Ошибаешься. И чтобы я больше не слышал от тебя ничего подобного, — процедил Егор с угрозой.

Диана моментально считала его изменившееся настроение и умиротворяюще произнесла:

— Извини. Просто я очень удивилась, когда узнала, что вы теперь вместе. Она же тебе как сестра.

— Не собираюсь это обсуждать. И вообще, уже много времени. Мне пора.

Послышался какой-то шум. Видимо, Егор встал из-за стола.

— Подожди! — воскликнула Диана. — Я не буду трогать твою Аню. Только помоги мне. Пожалуйста!

— И в чем тебе помочь?

— Поговори со своим папой. Я знаю, у него в собственности несколько помещений в центре города. Если бы мы открыли там одну из наших клиник… Владелец здания на набережной так задрал цены на аренду, что мы больше не можем себе это позволить.

— Вы же знакомы с моим отцом, — усмехнулся Егор. — Почему бы тебе или Татьяне Ивановне самим не поговорить с ним? Меня он не станет слушать. У нас плохие отношения. Извини.

На этом запись оборвалась.

«Дарин, что случилось потом?» — молниеносно набрала я.

«Потом Егор попрощался и ушел», — ответила подруга.

Глава 24.1

Когда Егор вышел из ресторана, Диана почти сразу отправилась следом, но не смогла его догнать. Никто из них не заметил мою подругу за соседним столиком, и она украдкой наблюдала через окно, как Диана выскочила на крыльцо, но в последний момент решила, что бегать за парнем — неподобающее для девушки поведение, села в свой «Ауди А3» цвета морской волны и уехала.

«А что за прикол с фоткой? Я так и не поняла», — спросила Дара после этого.

Пришлось рассказать ей о произошедшем в четверг, хотя было не очень-то приятно вспоминать подробности. А потом мы обсудили коварный план Дианы, который практически сработал. По спине бежали мурашки от осознания, что у нее почти получилось рассорить нас с Егором. И все из-за меня. Я проявила преступную беспечность, поверив псевдоподруге из мессенджера.

«Бывшая твоего парня — офигенный манипулятор! — написала Дара. — Вы с ней практически не общались, но она сразу поняла, на какие кнопки давить, чтобы ты вышла из себя».

«Может, она просто угадала?» — ответила я.

«Может. Но мне кажется, эта стерва знала, что делает. К тому же ты сама говорила, что испугалась, когда увидела ее на новогодних праздниках. Наверно, она почувствовала твой страх».

Я вспомнила вечер в ресторане. С появлением Дианы там действительно стало очень неуютно. И не одной мне. Егор, Сашка и Кирилл тоже были ей не рады.

«Вот гадюка! — продолжила Дара. — Не знаю, слышала ли ты, как она вкрадчиво говорила?»

«Слышала».

Подруга правильно подметила — голос Дианы даже в записи звучал очень мягко. Она явно старалась тщательно подбирать каждое слово, желая помириться с Егором. Только ближе к концу разговора маска раскаяния на мгновение съехала, обнажая ее истинное лицо.

«И как она решила надавить на жалость! Нарисовалась, когда появились проблемы. А когда Егор лежал в больнице, ей было по хрен. К нему приходила ты, а не она. Прости, у меня бомбит».

«Ничего. У меня тоже».

Эта ситуация взбесила бы любого, кто знал правду. И я сама с трудом сдерживалась, прокручивая в памяти обрывки аудио.

«Хорошо, что Егор не повелся! Приятно меня удивил».

«Да, хорошо».

«Знаешь, когда она начала говорить про тебя гадости, я еле удержалась от того, чтобы не пойти и не выдрать ей патлы. Наверняка нарощенные! Но Егор сразу поставил ее на место. Тебе с ним очень повезло!»

Не могла не согласиться с лучшей подругой.

Зря я не доверяла Егору. Он с самого начала не собирался изменять мне с Дианой и даже защитил перед ней. А я… Я подозревала его в худшем, несмотря на признания в любви. Все потому, что раньше видела, как девушки вешались ему на шею, и он им не отказывал. Егор действительно очень изменился, но в глубине души я продолжала считать его прежним.

На меня накатила жгучая волна стыда. Не только оттого, что я судила о нем несправедливо, но и оттого, что подслушала разговор, который не предназначался для моих ушей.

Я попросила Дару удалить запись. Обсуждать ее с Егором тоже было нельзя — иначе он бы точно перестал меня уважать. Хотя ни я, ни Дарина не следили за ним специально, я боялась, что трещина в наших отношениях увеличится, если он узнает.

Пусть это будет моя последняя слабость и единственная тайна от него.

«Будь осторожнее, — пришло сообщение от подруги. — Вдруг змея появится опять».

«Тогда Егор с ней разберется».

Я больше в нем не сомневалась. Он ясно дал понять, что оставил прошлое в прошлом, и раз Диана не побежала за ним вдогонку, то, возможно, уже все осознала. Мне казалось, что она не из тех, кто готов бесконечно ломиться в закрытую дверь. Такая скорее переключит внимание на кого-нибудь другого, чем продолжит унижаться. Я надеялась, в ближайшее время мы о ней не услышим.

«А что на счет других змей?» — спросила Дара.

«Каких?» — не поняла я.

«Из числа фанаток Егора. Он же публичный человек. Если группа станет популярнее, вдруг они начнут вас терроризировать?»

Иногда мне в голову тоже приходили подобные мысли. И я сама видела, что среди любителейk-pop,например, хватает неадекватных личностей. Для них даже придумали отдельное слово — сасэны. Они не давали кумирам спокойно жить, преследуя их по пятам: караулили возле дома или работы, постоянно фотографировали, заселялись в те же отели и летали теми же рейсами. Даже могли украсть что-то, принадлежавшее звезде, или попытаться дотронуться во время публичных мероприятий. А про кибербуллинг и говорить нечего.

Я радовалась, что в России, в отличие от Южной Кореи, поклонники артистов не дошли до такой степени одержимости. Хотелось, чтобы нас подобное внимание обошло стороной. Но я понимала — скорее всего, придется нелегко, если Егор, Сашка и Кирилл станут по-настоящему знамениты.

Только это мой выбор — встречаться с популярным парнем. А значит, и моя ответственность.

«Мы постараемся справиться», — написала я.

Глава 24.2

На следующее утро мы с Сашкой поехали в суд вместе. У моего брата тоже не было экзаменов, и он не мог не поддержать Егора. А еще к нам обещал присоединиться Кирилл. Прошлые заседания он пропустил по семейным причинам, но сегодня собирался обязательно присутствовать.

Мы договорились встретиться с ребятами в фойе, однако уже на подходе к зданию я заметила у крыльца знакомый силуэт в черном пуховике. Рядом стоял высокий мужчина с седыми висками, одетый в шерстяное пальто.

Когда мы с Сашкой ступили на дорожку, у которой росли ели, до нас донеслись обрывки фраз. И беседа явно была не из приятных, раз отец и сын говорили так громко.

— Где твоя мать собирается жить, пока идет раздел имущества? — послышался бас Михаила Юрьевича. — Коттедж придется продать.

— У меня, — с вызовом ответил Егор. — Дед и бабушка завещали квартиру мне, поэтому я могу распоряжаться ей как хочу. Ты ее не отберешь.

— Я и не планировал.

— Кстати, Рич будет с нами. Ты все равно постоянно в командировках...

— А потом что? Через пару лет решишь жениться и приведешь невесту к матери?

— Это тебя не касается. Мы что-нибудь придумаем. И вообще… разве денег от коттеджа не хватит на две квартиры в городе?.. Да. И на свадьбу я сам заработаю.

— Опять устроишься в ресторан? Тебя же только выписали из больницы.

— Я нормально себя чувствую.

— Да, конечно…

Уши загорелись огнем, и я вновь почувствовала себя так, словно узнала что-то, чего не должна была. Егор правда хотел сделать мне предложение? Конечно, я мечтала об этом, но понятия не имела о его планах.

Тоже услышав разговор, Сашка взял меня за руку и ускорился. Решил, что Свиридовым не стоит обсуждать личные вопросы на улице? Отец и сын словно забыли, где находились. Ни один, ни второй не замечали ничего вокруг.

— Может, тогда лучше вернешься в университет? — продолжил Михаил Юрьевич.

— Пока нет, — сухо ответил Егор.

— Вот если бы ты опять занялся учебой, потом я бы сделал тебя своим замом в компании…

— Мне это не нужно.

— А кому еще мне отдать семейный бизнес? Даже если мы с твоей матерью разводимся, ты — все равно мой единственный сын, мое продолжение…

— В том-то и проблема, папа! Ты видишь во мне только продолжение себя, но мы разные люди. С разными интересами и стремлениями. Подумай над этим... О, привет!

Заметив меня и Сашку, Егор помахал нам рукой, видимо, желая поскорее закончить неприятный разговор. Михаил Юрьевич тоже обернулся и как будто немного смутился.

— Добрый день, ребята, — поздоровался он.

— Добрый, — ответили мы с братом.

— Давайте пойдем внутрь. Заседание скоро начнется, — сказал Егор, посмотрев на часы.

И правда, осталось пятнадцать минут. Не теряя больше времени, мы вчетвером поднялись по ступеням, вошли в стеклянные двери, встретили у гардероба Кирилла и вскоре заняли места в зале.

На этот раз нас впустили в другое помещение, больше прежнего. Мое внимание также привлекла кабина для подсудимых. В ней было две двери с разных сторон, а пространство внутри разделяла прозрачная перегородка. В остальном зал мало чем отличался от того, в котором состоялись первые заседания.

Когда появились все участники процесса, включая судью, прокурор представил последнего свидетеля обвинения — торговца с радиорынка. Долговязый мужчина среднего возраста рассказал, как Андрей продал ему видеорегистратор из машины Коновалова.

Сам Андрей сделал вид, что не узнает мужчину, а потом отвернулся. Однако судья внимательно выслушала свидетеля. Потом она рассмотрела еще несколько вещественных доказательств, упакованных в прозрачные пакеты, — перочинный нож и обрывки скотча, которым меня связали, а также видео с камеры наблюдения. На записи я зашла с Андреем в подъезд его дома, а чуть позднее то же самое сделала Ника.

Часа через полтора наконец пришла очередь стороны защиты. Ради этого мы сегодня здесь и собрались. Первой начала женщина-адвокат, блондинка лет сорока в черном брючном костюме:

—Уважаемый суд, прошу сначала провести допрос подсудимой Красновой Вероники Витальевны, а затем подсудимого Морозова Андрея Николаевича. После мы представим доказательства, имеющиеся в деле.

Глава 24.3

Я повернулась к моим похитителям и заметила, что теперь из-за перегородки в кабине они не могли контактировать друг с другом.

—Подсудимая Краснова, вы желаете дать показания? — спросила судья.

— Да, желаю, — ответила Ника.

Она встала со скамьи и подошла к стойке с микрофоном. Перед Андреем находилась такая же.

Сегодня Ника не смотрела в зал. Ее внимание было приковано к судье, которая произнесла:

— Вы не обязаны свидетельствовать против себя или своих близких родственников. Но ваши показания могут использоваться как доказательства по делу, даже если впоследствии вы от них откажетесь. Вам все понятно?

— Да, — кивнула Ника.

—Пожалуйста, Татьяна Федоровна, допрашивайте.

—Расскажите, пожалуйста, что вы делали вечером третьего сентября 202… года, — произнесла женщина-адвокат.

— Мы с Андреем пошли на день рождения к знакомому... — Ника назвала его имя и адрес. — Пришли туда часов в шесть и засиделись допоздна, а потом решили пройтись по району.

— И чем вы занялись дальше?

— Сначала просто гуляли, а потом брат привел меня в какой-то двор и подошел к одной из машин на парковке. Он сказал, что это машина его друга и нам можно на ней покататься.

— Зеленый «Хендай Солярис» с регистрационным номером <...>?

— Да, но номер я точно не помню.

Ого! Неужели Ника собиралась признаться?

Андрей недоуменно покосился на двоюродную сестру. Кажется, он не понимал, что происходит, как и все мы. Сидящие рядом со мной ребята тоже выглядели удивленными.

— Ха! — усмехнулся Сашка. — Вот это поворот!

— Хитро! — согласился Егор.

— О чем вы? — понизив голос, спросила я.

Вместо них мне ответил Кирилл:

— Твоя однокурсница решила скостить себе срок за счет того, что активно помогает раскрыть преступление. Это смягчающее обстоятельство.

—Посмотрим, получится ли у нее. Отягчающих тоже полно, — парировал Сашка.

Тем временем адвокат продолжала допрос:

— Как вы попали в машину?

— У брата были ключи, — невозмутимо сказала Ника, не глядя на него. — Так что я ничего не заподозрила.

— Что ты несешь?! — Андрей вскочил с места.

Его голубые глаза загорелись гневным огнем, и теперь я поняла, почему их поместили в кабину с перегородкой. Если бы не она, Андрей бы точно бросился на сестру. В суде заранее знали, что эти двое будут давать разные показания, и решили обезопасить их друг от друга.

— Я говорю правду! — Ника повернулась к Андрею.

— Ну да, конечно!

— Ты сказал мне, чья это тачка на самом деле, только когда мы врезались!

— С кем и куда ты врезалась, я понятия не имею!

—Подсудимый, сядьте и не кричите, если не хотите, чтобы вас опять удалили из зала, — сделала замечание судья.

— Да, ваша честь. — Он подчинился, однако взглядом продолжил метать в Нику молнии.

—Подсудимая, продолжайте.

— Так вот, мы сели в машину. Вел Андрей, а я была пассажиром впереди. Он повернул со двора на улицу, и вдруг удар! Кто-то въехал нам в бок в районе заднего сиденья. Я дико испугалась, хотела выбежать из машины и посмотреть, что случилось. Но Андрей заблокировал двери. Из-за этого я с ним поругалась, а потом он снова завел мотор, и мы уехали.

Я слушала Нику, затаив дыхание, но пока не понимала, сколько правды в ее показаниях. Рассказала ли она все честно или скрыла какие-то факты? Наверное, Ника решила признать вину из-за ДНК-экспертизы волоса, который нашли в «Хендае». Но точно ли моя одногруппница не знала, что машина принадлежала Коновалову?

С одной стороны, в начале сентября мы понятия не имели, на чем ездят преподаватели. Лично я даже их имена не сразу запомнила. С другой стороны, Андрей мог наговорить сестре всякого о наших лекторах.

— Что случилось дальше? — спросила ее адвокат.

— За нами погналась полиция, но брат не остановился, как я его ни просила.

— Врешь! — Андрей ударил кулаком по стеклянной перегородке.

—Подсудимый! Предупреждаю вас в последний раз, — с угрозой процедила судья.

Тот опустил руки, все еще продолжая с ненавистью смотреть в сторону Ники, и по его губам я прочитала слово «предательница».

— Андрей сказал, что если остановимся, нас обязательно арестуют, а я очень не хотела в тюрьму, — произнесла она.

Я вспомнила, как в день, когда они связали меня и бросили в гардеробной, Ника действительно прибежала к брату в панике — боялась, что раз Коновалова освободили, то их задержат.

— Потом мы оторвались от полицейских и бросили машину во дворах, — закончила Ника.

— Значит, вы признаете вину по первому эпизоду? — спросила судья.

— Признаю частично. Но вы же понимаете, я не угоняла «Солярис». Я не сидела за рулем.

— А теперь расскажите нам о втором эпизоде, — попросила адвокат.

Глава 24.4

— Ну, … сентября я зашла в гости к Андрею после пар. Он был дома вместе с… Аней. — Ника на секунду бросила взгляд в мою сторону. — Они ругались, я так и не поняла из-за чего. Но вообще, брат говорил мне, что Аня ему нравилась. Он хотел за ней ухаживать. Может, по этой причине не поладили.

Я оторопело уставилась на нее. Как у нее язык повернулся назвать действия Андрея ухаживаниями? И вряд ли он обсуждал свои чувства с сестрой. Она выглядела обескураженной, когда увидела меня в его гостиной. А сейчас то же самое выражение появилось на моем лице.

Вот же притворщица!

Ника усиленно строила из себя жертву обстоятельств, но я слишком хорошо помнила, как она угрожала выдрать мне все волосы. Кто-нибудь другой мог бы поверить в ее сказку, только не я.

— Потом приехали люди в форме и почему-то скрутили нас с братом. Я даже не поняла, как оказалась на полу. Мне чуть руку мне не сломали! — воскликнула Ника.

— При задержании вашему здоровью причинили вред? — поинтересовалась судья.

— Я же сказала, что руку не сломали. Но мне было больно!

— Моя подзащитная подавала жалобу на неправомерные действия сотрудников правоохранительных органов, но ее оставили без удовлетворения, — уточнила адвокат, а затем вновь обратилась к Нике: — Насколько близкие у вас отношения с подсудимым?

— Не очень близкие. Мы же двоюродные брат и сестра, а не родные. Андрей на год меня старше. Поступили в один вуз, но на разные факультеты. Я — на психологический, а он — на рекламу. Живем тоже в разных районах, так что общались далеко не каждый день.

— А какие отношения с потерпевшими Владимиром Сергеевичем Коноваловым, Анной Викторовной Астафьевой, Егором Михайловичем Свиридовым и погибшей Оксаной Ивановной Терентьевой?

— С Аней мы учились в параллельных классах в школе, а потом оказались в одной группе в универе. Владимир Сергеевич вел у нас общую психологию, но на время ареста его заменял другой преподаватель. Я прослушала всего две его лекции. На одну из них опоздала, но он меня простил. А Свиридова и Терентьеву я даже не знала.

— Спасибо.

Судья спросила, есть ли у адвоката еще вопросы к подсудимой, и та ответила, что их не имеется. Тогда инициатива перешла к прокурору.

—Подсудимая, прошу вас вернуться к первому эпизоду, — сказал он, вставая.

Ника еле заметно кивнула и сцепила руки в замок. До этого она вела себя довольно уверенно, но теперь, кажется, занервничала. И я ни капельки не удивилась — своим суровым видом государственный обвинитель внушал трепет целому залу.

— Если вы думали, что «Хендай Солярис» принадлежал другу подсудимого, то зачем надели кепку и медицинскую маску, прежде чем сесть в машину? — спросил прокурор. — Если помните, они были на вас на записи с камеры видеонаблюдения.

Хороший вопрос.

— Эм-м… — протянула Ника. — На дне рождения мы... играли в одну игру, где прятали лица, а потом забыли снять маски и пошли гулять в них. Иногда так же забываешь снять бахилы на выходе из поликлиники.

— И как называется эта игра?

— Не помню. Впервые в нее играла.

— И вам было не тяжело дышать в маске?

— Нет, я еще во время короны привыкла. — У Ники вырвался нервный смешок.

— А когда вы бросили автомобиль, кто забрал видеорегистратор?

— Андрей.

Тот опять послал сестре лучи ненависти со своей скамейки. Как и мы с ребятами, он понял ее стратегию. Ника пыталась свалить всю вину на Андрея, чтобы самой остаться в стороне и получить меньшее наказание.

— В дальнейшем вам стало известно, что ваш брат с ним сделал?

— Нет. Андрей не посвящал меня в такие подробности. Он мне не очень-то доверял.

— А во сколько вы пришли к нему домой …. сентября?

— Часа в четыре, наверное? Точно не помню.

— Не помните? А на записи с камеры наблюдения ясно видно, что это произошло в четырнадцать сорок две. Спустя пятнадцать минут после того, как в подъезд вошли подсудимый Морозов и потерпевшая Астафьева. Специальный отряд быстрого реагирования прибыл на место в семнадцать пятьдесят. Соответственно, вы находились в квартире на протяжении трех часов. Что вы там делали?

— Я… — начала Ника, но ее голос внезапно дрогнул. — Я просто пыталась их помирить. Андрея и Аню.

У меня вырвался слабый смешок. Она хотела сделаться миротворцем! Только забыла рассказать, как обещала снять мне скальп и замотала скотчем.

— Чтобы они помирились, вы помогли подсудимому связать потерпевшую?— спросил прокурор, словно прочитав мои мысли.

— Нет! Ничего подобного!

— Но ваши отпечатки пальцев есть на липкой ленте, которой ей заклеили рот, а также обмотали запястья и щиколотки.

— Я помогала отлепить скотч! — Самообладание окончательно изменило Нике, и она практически перешла на крик.

— И потому ваши отпечатки обнаружены на перочинном ноже?

— Да!

— Но липкую ленту не разрезали, а проткнули не самым острым предметом и затем разорвали. Этим предметом была булавка, найденная при обыске в гардеробной. Именно там вы оказывали помощь потерпевшей?

— Вот же…

Ника закрыла лицо руками. Кажется, ее хитрый план рассыпался, словно карточный домик от ветра. Тем временем на губах Андрея заиграла едкая усмешка. Он явно радовался тому, что сестрица загнала себя в угол. Но радость померкла, когда Нике разрешили занять свое место, а ему самому пришлось подойти к микрофону.

Глава 25.1

— Расскажите, пожалуйста, что вы делали вечером третьего сентября 202… года, — произнес пухлый адвокат с маленькими глазками.

Наконец-то я запомнила его имя — Роман Петрович. Сегодня он надел простую белую рубашку и черные брюки, отказавшись от пиджака, который явно не подходил по размеру.

— Что я делал? — переспросил Андрей. — Пошел на день рождения друга вот с ней.

Он брезгливо указал на Нику.

— А дальше?

— Дальше… Я там и остался. Моя сестра сильно напилась и ушла с вечеринки с каким-то парнем. Ей только показалось, что это я, но на самом деле меня с ней не было.

Адвокат странно покосился на Андрея. Ника тоже наградила его скептическим взглядом, но не стала перебивать.

— Кто-то готов подтвердить ваши слова? — спросила судья.

От нее не укрылось, что показания подсудимых противоречили друг другу. Один из них беззастенчиво врал.

— Это же была вечеринка, все надрались в хлам, — развел руками Андрей, и в зале послышались приглушенные смешки. — Простите. Все были в состоянии алкогольного опьянения.

—Уважаемый суд, можно мне побеседовать с подзащитным? — попросил Роман Петрович.

— Да, конечно, — разрешила судья.

Тогда он подошел к стеклянной кабине вплотную и начал что-то говорить Андрею. Голос адвоката звучал тихо, но я смогла разобрать несколько фраз:

— Что вы наделали? Я думал, мы уже обсудили...

— Я не буду ничего признавать… — отвечал Андрей. — Дело принципа.

Значит, он устроил сюрприз, решив в последний момент дать не те показания, о которых они договаривались? Как интересно. Я подумала, что это не пойдет Андрею на пользу, ведь теперь линии защиты придется пересматривать стратегию.

Через пару минут адвокат отошел от кабины и вернулся к своему столу.

— Получается, вы не признаете вину по первому эпизоду данного уголовного дела? — Судья пристально посмотрела на Андрея.

— Нет. — Он выдержал ее взгляд. — Все, что сказала моя сестра, — ложь. Не понимаю, почему она решила выдумать эту историю. Я пробыл на вечеринке примерно до часа ночи, а потом пошел домой.

Очень жаль, что на игральной кости, которую нашли в машине, не осталось отпечатков Андрея! Иначе он не отрицал бы сейчас вину. Очевидно, в тот вечер он надел перчатки, а потом занервничал и по привычке начал крутить кубик в руке, прежде чем выронить.

Андрей не так уж и плохо подготовился. Только вот его алиби никто не мог подтвердить. Ну или не захотел подставляться под уголовную ответственность за ложные показания.

— А что вы можете рассказать о втором эпизоде?

— Мы встретились с Анной в прошлом сентябре, нас познакомил ее брат, — начал Андрей, и я заметила, как Сашка сжал руки в кулаки. — Она мне сразу понравилась. Было в ней что-то… особенное. Тогда случился сильный ливень, и я подвез ее домой. После этого мы иногда виделись в университете. Несколько раз я пытался пригласить Анну куда-нибудь, но у нее всегда находились уважительные причины для отказа.

Я заметила, как густые брови Егора медленно поползли вверх, а потом он наклонился ко мне и прошептал:

— Это правда?

— Да, — так же тихо ответила я.

— Почему ты не говорила мне?

— Я думала, разберусь сама. Что если не буду ни на что соглашаться, он в конце концов поймет и отстанет.

Егор тяжело выдохнул, а Сашка, услышавший нас, покачал головой:

— Мелкая, все наоборот. Разве ты не знаешь? Обычно парни думают, что «нет» значит «да, но позже».

— И ты тоже?

— Мы сейчас не обо мне.

— Если бы ты рассказала, можно было бы избежать твоего похищения… — мрачно произнес Егор.

— Не факт. Но что толку сейчас это обсуждать? Уже слишком поздно. — Я опустила взгляд.

К сожалению, никто еще не изобрел машину времени, которая перенесла бы нас в прошлое и позволила все исправить. С ней я бы не совершила той роковой ошибки. С ней я бы предотвратила аварию. А без машины оставалось принять жестокую реальность и жить дальше.

Между тем Андрей продолжал:

— И вот однажды Анна сама предложила мне встретиться. Она спросила, у какого ювелира я заказал одно украшение — кулон. Но я не смог сразу поделиться контактом. Мой телефон разрядился, поэтому мы зашли ко мне домой. И тогда я решил признаться ей в чувствах. Но она мне отказала. Очень резко и грубо. Я даже не ожидал!

Мои глаза расширились, а лицо мгновенно опалило жаром. Лжец! Все было не так!

— И вы поругались? — спросил Андрея адвокат.

— Да.

— А что потом?

— Она бросилась на меня. Словно с цепи сорвалась!

Я еле удержалась от того, чтобы не вскочить с кресла. Иначе меня бы удалили из зала за неуважение к суду. Поэтому я просто сжала руки в кулаки. До боли. Наверное, и до крови. Так сильно ногти впились в ладони.

Неужели кто-то мог поверить в бред, который нес Андрей?

— Анна вела себя настолько агрессивно, что мне пришлось ее связать. Иначе она не успокаивалась, — продолжил он. — Понимаете, у меня не было другого выбора.

С каждым словом я все больше поражалась наглости своего похитителя. Как у него вообще язык поворачивался?!

Андрей говорил абсолютно уверенно. Но в конце фразы голос дрогнул, а в голубых глазах промелькнуло жалкое выражение. Как у побитой собаки. Оно наверняка с легкостью обмануло бы добросердечного человека.

Однако судья к таким людям, кажется, не относилась. Она слушала речь с непроницаемой маской на лице, и я никак не могла понять, что эта строгая женщина в прямоугольных очках на самом деле думала о происходящем.

Глава 25.2

— Но через некоторое время я осознал, что поступил неправильно, и сам развязал Анну, — сказал Андрей, неотрывно глядя на нее. — Мне показалось, что она уже успокоилась. Но когда я ее освободил, она вновь подняла крик и завязалась драка.

— Ваша сестра участвовала в драке? — поинтересовалась судья.

Андрей покосился на Нику, а затем произнес:

— Да. И еще она помогла мне связать Анну.

Все-таки он решил отомстить за то, что сестра дала показания против него. Око за око и зуб за зуб. В ответ Ника зло скривилась. А вот их адвокаты хмуро переглядывались — видимо, не понимали, что теперь делать.

— Вы признаете свою вину? — спросила судья Андрея.

— Признаю частично, ведь я защищался. Это была необходимая оборона. Анна довела меня практически до полного помешательства. Даже галлюцинация возникла! Мне привиделся Егор Свиридов, хотя я знал, что он тогда лежал в больнице и никак не мог оказаться у меня дома.

Он покосился в нашу сторону, но теперь не стал симулировать безумие.

—Передумал отправляться в психушку, — шепнул мне на ухо Егор.

— Как думаешь, почему? — спросила я.

— Видимо, он испугался, что если попадет туда, то вряд ли скоро выйдет, так как у принудительного лечения нет срока. Необходимая оборона тоже исключает преступность действий, но не делает человека недееспособным.

— Андрея могут отпустить?

—Теоретически. Но я сомневаюсь, что суд ему позволит. Его отпечатки пальцев есть на ноже, а твоих нет. Ну и какая это самооборона против безоружной тебя? Все будет хорошо.

Егор накрыл мою руку своей и слегка сжал, но я нервно закусила губу. Хотя его слова звучали логично, беспокойство никуда не ушло. Оставалось надеяться, что судья распутает клубок лжи и примет правильное решение.

— У вас еще есть вопросы к подсудимому? — поинтересовалась она у адвоката.

— Да, уважаемый суд, — кивнул Роман Петрович и перевел взгляд на подзащитного. — В каких отношениях вы состояли с участниками группы «После заката»?

— В нормальных, но… С Егором Свиридовым мы сразу не поладили. Ему не нравилось буквально все — то, как я играл, мои предложения по песням. Мы с ним часто спорили о будущем группы.

— А что в это время делали остальные участники — Александр Астафьев и Кирилл Костров?

— Обычно не вмешивались или пытались разрядить обстановку шутками. Но я чувствовал — они на стороне Егора. Кирилл знаком с ним с первого курса, Саня — вообще с детства, а я присоединился к группе только прошлым летом.

Сашка шумно выдохнул, и я поняла, что он с трудом себя контролировал. Вены на его висках набухли, взгляд стал тяжелым. Между тем губы Кирилла вытянулись в прямую линию, а Егор начал хрустеть костяшками пальцев. Он наверняка врезал бы Андрею, если бы тот не находился под стражей.

Ребята чувствовали то же, что и я, — гнев. Захлестывающий с головой. Сжигающий изнутри. Испепеляющий дотла. Но нам приходилось сдерживаться, чтобы не повредить делу, и надеяться на лучшее.

Вскоре адвокат сел на место, уступив инициативу прокурору. На круглом лице Романа Петровича выступили капельки пота. Андрей явно спутал ему все карты, и теперь защите придется менять тактику на ходу. Я недобро улыбнулась, когда подумала об этом.

—Подсудимый, скажите, третьего сентября вы ехали с вечеринки по случаю дня рождения вашего знакомого на общественном транспорте или такси? — поинтересовался государственный обвинитель.

— Нет, я шел пешком. Вообще у меня есть машина, но я приехал не на ней.

— Но между вашим домом и районом, где проживает ваш знакомый, пять километров.

— И что? Это небольшое расстояние. Я вернулся где-то в полтретьего ночи. Моя мама подтвердит. Я случайно ее разбудил.

—Кто-нибудь провожал вас?

— Я был один.

— А что вы делали после обеда четвертого сентября?

— Решил пройтись по набережной. Выехал из дома в два часа дня.

Андрей неспроста назвал именно набережную. То воскресенье выдалось очень теплым, и у реки наверняка гуляло много народа. Идеально для того, чтобы затеряться в толпе.

— Я купил бургер, картошку фри и колу в одной кафешке, — продолжил он. — Даже чек есть.

— Да, просим рассмотреть данное доказательство. Заказ оплачен банковской картой, принадлежащей моему подзащитному, — добавил адвокат, показывая маленький прозрачный пакетик. Приклеенная к нему бумажка с описанием была вдвое больше самого чека внутри.

Его передали судье для рассмотрения. Поправив очки, она вчиталась в текст, а затем произнесла:

— Здесь указано, что покупку совершили в пятнадцать часов тридцать две минуты.

Мне показалось, или уголки губ прокурора приподнялись?

— Значит, у подсудимого имелось достаточно времени для того, чтобы продать видеорегистратор из угнанного автомобиля, — сказал он.

—Вообще-то радиорынок находится на противоположном конце города, — не согласился Андрей. — Я бы физически не успел туда и обратно.

— Если только вы не нарушали скоростной режим. Однако в тот день Госавтоинспекция выписала три штрафа на ваше имя.

Лицо Андрея помрачнело. Видимо, он не ожидал, что обвинению станет известно такое. Но лично я ни капли не удивилась. Когда Андрей подвез меня в дождь, он тоже слишком сильно разогнался. И по его глазам я видела, что подобное для него — обычное дело.

— Это еще ничего не доказывает, — процедил мой похититель.

— Но одна из камер видеофиксации, в поле зрения которых попала ваша «Мазда 6» красного цвета с регистрационным номером <...>, расположена как раз на улице, ведущей к радиорынку.

Нет, теперь ему точно не отвертеться.

Глава 26.1

После заседания мы с Сашкой, Егором и Кириллом пообедали в одном из ближайших ресторанчиков — ребята выбрали место, где подавали стейки. А потом я с братом поехала домой. Все-таки завтра предстояло сдать последний экзамен по высшей математике, и я планировала вечером решить несколько задач. Егор обещал меня встретить, чтобы вместе отпраздновать окончание сессии, хотя в этом году он ее и не сдавал.

Мы с Сашкой переступили порог квартиры примерно в полпятого, но вокруг царила тишина. Ни мама, ни папа еще не вернулись с работы. Сняв куртки, разувшись и помыв руки, каждый из нас отправился к себе в спальню.

Но как только я открыла дверь своей, то не смогла сдержать крика.

— Эй, чего орешь? — подлетел ко мне Сашка и тоже замер рядом.

По комнате словно прошло торнадо. Учебники, тетради и распечатки в беспорядке валялись повсюду — на рабочем столе, кровати, стуле, подоконнике и полу. Книги были сброшены с полок, а ящики тумбочки выдвинуты до конца. И на раскиданные вещи падали крупные хлопья снега, залетавшие из распахнутого настежь окна.

Я круглыми глазами глядела на то, во что превратился мой уютный уголок, и по спине бежали мурашки. Но не от холодного ветра, а от ужаса.

— Ты что, не закрыла окном перед уходом?! — повернулся ко мне брат.

— С ума сошел? Я все проверяла!

— Тогда как так получилось?

— Понятия не имею!

Наконец выйдя из оцепенения, я бросилась к окну и захлопнула его, а затем принялась смахивать снег с блокнотов и учебников. Еще не хватало, чтобы они промокли. Но на каких-то листках уже появились пятна от воды. Я опоздала.

Сашка наблюдал за мной, сложив руки на груди и склонив голову набок. С его лица не сходило скептическое выражение. Не поверил, что я ни в чем не виновата. Послав ему недобрый взгляд, я сказала:

— Если не хочешь помочь, уходи.

— Куда ты без моей помощи. — Он опустил руки и вошел в комнату.

В эту минуту мне на глаза попалась тетрадь по русскому языку. На ней красовалось большое черное пятно. Я подняла ее с пола, присмотрелась внимательнее… и увидела, что оно напоминало человеческую ладонь.

В горле внезапно пересохло.

Неужели…

В памяти тут же всплыла картина, которую мы видели в квартире Егора на прошлой неделе. Неизвестный погромщик тоже оставил на его вещах черные отпечатки рук. Точно такие же, как на моей тетради. Мог ли это быть один человек?

Пытаясь обрести контроль над своим голосом, я сдавленно произнесла:

— Иди-ка сюда.

Сашка молча приблизился ко мне.

— Ничего не напоминает? — Я показала брату тетрадь и заметила, как на его высоком лбу пролегла морщина, а взгляд стал серьезным.

— Такое было дома у Егора… — проговорил Сашка.

— Да…

Мне стало тяжело дышать.

Мы до сих пор не знали, кто вломился к Егору. Полицейские обещали сообщить, если кого-нибудь поймают, но пока они молчали. Раскрыть преступление по горячим следам не удалось. И мы сами не нашли никаких зацепок.

А теперь вандал появился снова. Причем почерк у него остался тот же.

— Я звоню в полицию, — сказал брат, доставая из кармана телефон.

В ответ я лишь коротко кивнула.

Бригада приехала относительно быстро. Может, им не поступило других, более важных вызовов. А может, заинтересовал тот факт, что это был второй подобный случай. Мы честно рассказали полиции, что не сразу поняли, в чем дело, а потому заперли окно и стряхнули снег с пары блокнотов. Но другие вещи остались там, где лежали.

Осмотрев и сфотографировав место преступления, полицейские забрали с собой несколько вещественных доказательств с черными пятнами и уехали. Повезло, что на тетради по высшей математике не оказалось никаких следов. Иначе не знаю, как бы я пошла на экзамен без конспекта.

После этого мы наконец-то смогли начать уборку. Сашка принялся расставлять книги на полках. А я решила разобраться с тем, что валялось на кровати, и нашла под ворохом учебников и распечаток странный листок бумаги. Он потемнел сильнее других, словно обгорел.

Приглядевшись, я рассмотрела табличку. В одной из колонок были написаны даты, в другой — учебные предметы. Расписание экзаменов. Еще в декабре заботливая староста не только отправила его в общий чат нашей группы, но еще и не поленилась вручить каждому лично в руки. Сейчас его практически полностью покрывали черные отпечатки пальцев.

И почему преступника заинтересовало расписание?

— Что там у тебя? — спросил Сашка.

Не говоря ни слова, я отдала ему листок.

— Хм…

Брат пару секунд гипнотизировал его, а потом внезапно развернулся и смел с рабочего стола разбросанные бумажки.

— Эй, полегче! — запротестовала я.

— Им уже ничего не поможет, — пробурчал Сашка. — Включай ноут.

Я подошла к столу, открыла крышку компьютера и нажала на кнопку. Когда на экране появилась заставка с окошком для ввода пароля, у меня вырвался вздох облегчения.

Какое счастье, что мой ноутбук не пострадал! Интересно, почему вандал не обратил на него внимания? В квартире Егора он разбил и сломал все, до чего смог дотянуться. Я почти смирилась с мыслью, что мне тоже придется покупать новую технику.

— Уступи место, — скомандовал брат.

Я повиновалась. Он сел на мой стул, запустил браузер и открыл поисковик.

— Но мы с Егором уже пробовали… — произнесла я, вспомнив наши безуспешные попытки найти в интернете хоть какое-то объяснение произошедшему.

— Не отвлекай меня, — отмахнулся Сашка, продолжая печатать на клавиатуре.

Несколько кликов, и на экране появилась статья.Речь в ней шла про некий музей в Риме, где хранились особые экспонаты. Больше ста лет назад один миссионер собрал там вещи, на которых якобы оставили свои следы души умерших, пытавшиеся связаться с живыми людьми. В статье оказалось много фотографий, ия увидела то же, что у себя в комнате, — выжженные следы рук на страницах книг и одежде.

А если… погромы устроил призрак?

Глава 26.2

— Музей душ… артефакты… огонь, — вслух бормотал Сашка. — Бред какой-то!

— Почему бред? — не согласилась я.

— Потому что ничего подобного не существует!

— Тогда как ты объяснишь это?

Я опять сунула брату под нос листок с расписанием. Следы на нем слишком уж сильно напоминали фото из статьи.

— Думаю, кто-то забыл помыть руки, — предположил Сашка. Впрочем, его голос звучал неуверенно.

— Но здесь далеко не все испачкано. — Я обвела взглядом комнату.

— И? К твоему сведению, можно спихивать вещи ногами.

— Полиция пока никого не нашла, хотя у них есть отпечатки пальцев. И если кто-то залез бы в окно средь бела дня, наверняка были бы свидетели. Ты же знаешь, сейчас такое сразу снимают на видео и выкладывают. Мне кажется, нельзя исключать шанса, что это устроил не человек.

— Ты реально веришь в чушь, которую тут написали? — поразился брат, указав на экран компьютера. — В Деда Мороза тоже веришь?

— При чем тут Дед Мороз?

— При том, что он — такой же сказочный персонаж, как и привидения. Детский сад, ясельная группа.

Захлопнув крышку ноутбука, Сашка встал из-за стола.

— Эй, полегче! — Я бросилась к своему компьютеру.

— Если хочешь, сама читай байки из склепа, а я лучше подожду результатов расследования.

С этими словами брат вышел из комнаты. И я могла его понять. Если бы полгода назад кто-то попытался убедить меня в том, что призраки существуют, я бы тоже посчитала его не вполне нормальным. Да и Егору я поверила далеко не сразу, когда он впервые явился ко мне после аварии.

Мы не стали рассказывать Сашке, что его лучший друг побывал практически на том свете, а потом вернулся обратно. Егор попросил оставить произошедшее между нами. Тайной, о которой не узнает больше никто.

Я согласилась, что так будет лучше. Нам бы все равно не поверили. Люди бы только покрутили пальцем у виска, как сейчас мой брат, и посчитали бы сумасшедшими, как Андрея на заседании суда.

Кстати, о призраках…

Я села за стол и открыла ноутбук, чтобы дочитать статью.И под самый конец в голове ярко вспыхнула одна мысль.

Что, если за погромами стояла Оксана?

Она являлась приведением. Единственным привидением, которое мы с Егором видели. Она знала, где живет Егор, и даже один раз проникла в мой сон, а значит, точно приходила ко мне домой раньше. Ведь призраку нужно прикоснуться к спящему человеку, чтобы попасть в мир его грез.

Она следила за мной и была здесь. В этой самой комнате.

От таких мыслей спина покрылась холодным потом.

И еще… Я вспомнила, что заметила черные пятна на двери зеленой «Газели», которая на прошлой неделе чуть не задавила нас с Егором. Со стороны водителя. Как раз в районе ручки. Тогда я не придала значения тому, что увидела. Ну, грязь и грязь. Зимой вообще многие не ездят на автомойку и ждут до весны.

Но вдруг это тоже была она?

Я очень боялась подобного. До дрожи. Еще с того момента, когда мы встретили Оксану в ресторане и безуспешно пытались поговорить. По ее глазам я сразу поняла, что она сильно обижена. И потому отговорила Егора идти на кладбище. Вероятно, зря.

Что, если она рассердилась еще больше?

Оксана наверняка винила его в своей гибели, а значит, имела мотив отомстить. Во сне она предупреждала, что моего парня ждут беды и мы не можем изменить судьбу. Но не она ли решила стать их причиной?

В голове вереницей пронеслись воспоминания. Вот мы с Егором возвращаемся вечером с ярмарки, и кто-то толкает его в спину. Вот в нас кидают снежки, и кусок льда разбивает лампу кофейни. Вот мы приходим к Егору и видим, что все в квартире перевернуто вверх дном. А вот на него катится неуправляемая «Газель»...

Если это сделала Оксана, она точно желала Егору зла. И не просто зла. Смерти.

Вряд ли он остался бы в живых после наезда грузовика. Но даже если бы Егору повезло во второй раз, наверняка пришлось бы гораздо хуже, чем в первый. Он точно стал бы инвалидом до конца своих дней. Не потому ли Оксана убеждала меня его бросить?

Господи…

Чем больше я думала обо всем, тем сильнее дрожали руки и отчаяннее рвалось из груди сердце. Я хватала ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег, и никак не могла успокоиться. Картинка перед глазами плыла, волнами начала накатывать дурнота.

В голове стучала лишь одна мысль —она убьет его.

В следующий раз обязательно. Вряд ли она ошибется снова. Точно выберет время и место. Буду ли я рядом в этот момент? Будет ли рядом хоть кто-нибудь, способный помочь?

Нет.

Очень сомнительно. Мы не можем предсказать, где и когда Оксана нанесет следующий удар.

Или можем?

Мой взгляд упал сначала на обугленный листок с расписанием сессии, а потом на монитор ноутбука.

Я должна предупредить Егора…

Глава 27.1

Весь вечер мы с Егором говорили по видео. Я рассказала ему о том, что и случилось, и о том, что прочитала в статье. Сначала он потрясенно слушал меня, а потом начал успокаивать, ведь с каждым словом мой голос дрожал все сильнее. Я старалась не устроить истерику, но сбивчивая речь и трясущиеся руки выдавали с головой. В итоге слезы покатились по щекам сами собой.

— Ань, ну что ты... Я жив и здоров, — мягко произнес Егор.

— А что, если...— Я стерла мокрую дорожку с лица бумажным платком.

— Не плачь по мне раньше времени.

— Я просто очень, очень переживаю за тебя.

Один раз я уже чуть не потеряла человека, которого любила больше жизни. И до ужаса боялась повторения. Авария случилась неожиданно, а сейчас у меня никак не получалось отделаться от дурного предчувствия. Перед глазами темнело, когда я думала о том, что может сделать Оксана.

Для нее не было преград. Она свободно перемещалась в пространстве и влияла на физический мир. А значит, ей ничего не стоило подстеречь Егора в любой, самый неожиданный момент. Но все же интуиция подсказывала, что теперь Оксана появится в университете. Иначе почему ее так заинтересовало мое расписание?

Голова разрывалась от тревоги и вопросов без ответа. Это превращалось в панику. В какую-то паранойю.

— Жаль, я сейчас не с тобой, — грустно произнес Егор. — Хочется обнять тебя, прижать крепче и не отпускать!

Он рвался приехать, но я его остановила, ведь скоро должны были вернуться родители. Нам с Сашкой еще предстояло все им объяснить. И про погром, и про полицию.

Поэтому Егору оставалось убеждать меня, что жизнь наладится. Что завтра мы встретимся после экзамена и пойдем отмечать закрытие сессии. И что позже мы обязательно найдем Оксану и заставим отказаться от своих планов, если они у нее есть.

— Не приходи ко входу, пожалуйста, — попросила я Егора, имея в виду крыльцо университета. — На всякий случай.

— Не волнуйся. Если хочешь, я посижу в соседней кафешке. Увидимся там, — ответил он.

У входной двери послышался шум, и мне пришлось на время прервать наш разговор, чтобы начать другой. К счастью, Сашка принял удар на себя. Он рассказал папе с мамой, что случилось, и мне практически не потребовалось ничего говорить. Впрочем, они и не решились задавать лишние вопросы, видя мое состояние.

Мама сразу распереживалась из-за моего бледного лица и заплаканных глаз. А папа, нахмурившись, пошел инспектировать комнату. К тому моменту мы уже ее убрали, но показали несколько листков и тетрадей с черными отметинами.

Родители проверили другие комнаты, но там ничего не пострадало. Бардак устроили только в моей спальне. И это лишь подтверждало догадку, что во всем виновата Оксана, а не какой-то неизвестный вандал. Обычный грабитель точно бы стащил что-нибудь. Тем более у нас хватало техники и других ценностей, которыми можно было поживиться.

После тщательного осмотра квартиры кусок не лез в горло, но я похлебала немного куриного супа, прежде чем упасть на диван и вновь позвонить Егору. Побоявшись оставаться в своей комнате, я сказала родным, что переночую в гостиной.

К счастью, за два часа с моим парнем ничего не произошло, и я увидела на экране знакомую утешающую улыбку. Теплый взгляд карих глаз и бархатный голос постепенно успокаивали, отчего на сердце становилось легче.

Хотелось говорить с Егором всю ночь и не отпускать ни на минуту. Продолжать смотреть на него. Продолжать слушать. Запоминать каждую черточку его лица, каждую родинку и каждый шрам.

Словно мы больше никогда не увидимся.

Словно это в последний раз.

Но я не заметила, как усталость взяла свое, и задремала с плюшевой пандой в руках. Провалилась в полное небытие. Без снов и без сил. А открыла глаза ближе к утру, когда из динамика телефона раздалась противная трель будильника. Пришлось поднимать гаджет, потому что ночью мои руки разжались, и я уронила его на пол.

Голова раскалывалась, мышцы ныли после сна на диване, а лицо слегка припухло от слез. Я не знала, как в таком состоянии идти в университет и сдавать экзамен. Хотя, честно говоря, сейчас он волновал меньше всего.

Глава 27.2

Несмотря на то что было восемь часов, я написала Егору, и он неожиданно прислал гифку с зевающим котиком. Это немного меня успокоило.

Действуя словно на автопилоте, я приняла душ, собралась, позавтракала овсяной кашей с кофе, а потом вышла на морозный воздух. За соседними домами забрезжил рассвет, и в синем небе таяли последние звезды. Посмотрев на них пару секунд, я плотнее укуталась в шарф и побрела на остановку.

Утро выдалось очень холодное, но автобус не заставил себя долго ждать. В результате я приехала в университет раньше других и поднялась на третий этаж к нужной аудитории. Возле запертой двери стояла только Виолетта. Даже старосты еще не было.

— Ты сегодня рано, — заметила моя одногруппница после того, как я с ней поздоровалась.

— Угу, — согласилась я, не вполне осознавая смысл ее слов.

— Готова?

— Да, но лучше повторю.

Виолетта с пониманием кивнула, а я достала из рюкзака конспект и уставилась в него невидящим взглядом. Хоть мы с ней были одни в пустом коридоре, мне совсем не хотелось поддерживать светскую беседу. Так и простояли минут пятнадцать— каждая читала свою тетрадь, пока не появилась парочка, которую я никак не ожидала увидеть вместе.

Марьяна и Вадим.

Они показались в конце коридора, держась за руки и что-то бурно обсуждая. Я заметила, с какой нежностью эти двое смотрели друг на друга. От обиды, злости и горечи не осталось и следа. Неужели помирились?

— Марьяна простила Вадима? — шепнула я на ухо Виолетте, пока одногруппники не успели подойти к нам.

— Ага. Она случайно встретила его маму, и та рассказала, что к Вадиму правда приезжала сестра, — тихо ответила она. — Потом мы с девчонками нашли ее профиль. Оказывается, она замужем, и у них ребенок. А еще выяснилось, что брат Лены Яковлевой учился с ней в школе. Ленка тайком заглянула в его выпускной альбом и обнаружила, что девичья фамилия сестры Вадима — тоже Рыбакова.

— Понятно. Вы целое расследование провели…

Кто бы мог подумать? Вадим не изменял Марьяне, как и Егор мне. Невероятное совпадение!

Мы с Виолеттой поздоровались с ребятами, когда те подошли ближе. Они спорили о решении задачи по математике. Моя одногруппница тут же включилась в беседу, в то время как я предпочла промолчать и сделать вид, что слушаю их, продолжая витать в тревожных мыслях.

Хоть бы сегодня ничего не случилось.

«Еду к тебе», — написал в мессенджере Егор, отчего на душе стало чуть теплее.

Я точно рисковала стать параноиком, переживая за него каждую секунду.

Вскоре подтянулись другие одногруппники, а затем старенький преподаватель Василий Захарович отпер ключом дверь аудитории и запустил нас внутрь. На этот раз требовалось не отвечать по билетам, а написать контрольную. Какие будут задачи, никто не знал, но все надеялись, что мы уже решали похожие на практических занятиях.

Надо собраться и поскорее закончить.

Взяв с преподавательского стола случайный листок с задачами, я заняла место в среднем ряду, чтобы не отвлекал ни вид из окна, ни шум в коридоре. Первая пара вопросов показалась легкой, а вот дальше пошли сложнее. Я целиком ушла в их решение и вернулась в реальность, только почувствовав, как кто-то дернул меня за плечо.

— Ань, ты что, не слышишь? — прозвучал над ухом взволнованный голос Виолетты, сидевшей рядом.

— Не слышу чего? — повернулась к ней я.

И лишь сейчас обратила внимание на громкий резкий звук, доносившийся из-за двери. Пожарная сигнализация!

Я застыла, сжав в ладони шариковую ручку.

— Это не учебная тревога? — спросила Марьяна преподавателя.

— Не знаю… Ничего не планировали, — с сомнением пробормотал он. Кажется, сирена тоже застала его врасплох.

— Значит, экзамен отменяется? — крикнул кто-то с последней парты.

— Так, собираем вещи и выходим из здания! Поскорее!

Василий Захарович замахал руками, прогоняя нас. И сам тоже начал лихорадочно складывать ведомости в портфель. Больше не теряя времени, я запихнула листочек с заданием и нерешенную до конца контрольную в рюкзак, а потом выбежала в коридор вслед за Виолеттой и другими одногруппниками, которые оказались проворнее.

Пожарная сирена не утихала, эхом отражаясь от стен. А в воздухе действительно чувствовался запах дыма.

Боже… У нас в самом деле пожар!

Глава 27.3

Такого я еще не видела. Когда проводились учения, мы под руководством преподавателей стройными рядами шли к выходу. Но сейчас все превратилось в хаос. Студенты из разных аудиторий в панике бежали к главной лестнице, у которой уже образовалась внушительная толпа. Сотрудники университета пытались успокоить народ. Правда, получалось у них плохо, потому что они не могли перекричать сирену. Поток людей понес меня к ним, однако за спиной раздался отчаянный крик:

—Помогите! Пожалуйста!

Но кроме меня никто не обернулся. Они не услышали? Или сделали вид, что не услышали?

— Помогите же! — вопль повторился. Судя по голосу, это точно была девушка.

Я остановилась, и толпа чуть не сбила меня с ног. Чудом удалось спрятаться от нее, прижавшись к стене. Когда основная волна схлынула, я вышла из своего укрытия и помчалась в противоположном от лестницы направлении.

Незнакомка продолжала звать на помощь. И я чувствовала, что обязана ее спасти. Ведь если не я, то кто? Остальным явно не до того.

Завернув за угол, я прикрыла лицо бумажным платком. Запах гари стал более едким. Лез в нос и глаза, заставляя их слезиться. Несло паленым пластиком и деревом. Но дыма я не увидела. Пока еще. Надо было действовать быстро.

В конце коридора я заметила аудиторию. Показалось, что голос доносился оттуда.

—Пожалуйста! — еще раз прокричала незнакомка.

И я без лишних раздумий бросилась к этому кабинету. Понятия не имела, что у нее случилось. Но возможно, она столкнулась с проблемой, из-за которой не могла выбраться.

Подбежав к аудитории, я дернула за ручку двери, и та легко распахнулась. Открыто? А внутри никого.

Через секунду меня сильно толкнули в спину, и я чуть не упала, в последний момент схватившись за край ближайшей парты. Дверь тут же захлопнулась. А потом я услышала, как в замочной скважине повернулся ключ.

— Эй, что за шутки! — Я кинулась к двери и начала по ней колотить. — Это не смешно!

— А мне кажется, очень весело, — вдруг ответил голос из глубины аудитории. Только теперь я поняла, кому он принадлежал.

Резко развернувшись, я заметила у окна призрачный силуэт девушки с черными волосами до плеч.

Оксана.

Она ни капли не изменилась с нашей последней встречи. Светлые глаза обжигали льдом, а на губах играла недобрая усмешка.

— Ты… — пробормотала я себе под нос.

В горле внезапно пересохло, и у меня не получилось сказать ни слова больше.

— Да, я, — просто ответила Оксана. — Как будто ты не ожидала!

Признаться честно, я подозревала, что встречусь с ней в университете, ведь она чуть не сожгла мое расписание сессии. Однако даже не думала, что это произойдет при таких обстоятельствах. Мне казалось, Оксана станет следить за Егором, но она заманила в ловушку меня.

— Ты устроила пожар? — в лоб спросила я.

— Ага, — кивнула она.

— Сейчас же открой дверь!

—Успокойся, огонь на пятом этаже. Он не скоро сюда доберется.

Сделав несколько шагов в мою сторону, Оксана легко провела кончиками пальцев по поверхности одной из парт. Лучи низкого солнца просвечивали сквозь полупрозрачную фигуру. А я завороженно смотрела на нее, и меня всю трясло. Сердце в груди колотилось, как безумное, в то время как привидение оставалось абсолютно спокойным.

— Зачем? Зачем тебе все это? — процедила я, сжав руки в кулаки, хотя прекрасно осознавала, что ничего не могу сделать.

— Скоро узнаешь… Доставай телефон.

— В смысле?

— Доставай и пиши Егору, что тебя случайно закрыли в аудитории триста шесть, — скомандовала Оксана.

Она хотела заманить сюда и его? Подобраться к нему через меня? Но разве нельзя было найти способ проще?

— Я понимаю, ты хочешь… — начала я.

— Ничего ты не понимаешь! — перебила меня Оксана, подняв голову. — Живо взяла телефон и начала писать!

— Даже если я напишу, Егор сюда не придет. Он сообщит пожарным, и они меня найдут.

Оксана усмехнулась.

—Ошибаешься. Он обязательно придет. Вот увидишь! Ты же его любимая девочка. Егор ради тебя что угодно сделает. Я понаблюдала за вами пару недель, и мне хватило… Такие ванильные, что аж тошнит бабочками!

— Его сюда не пропустят!

— Он знает все запасные выходы.

Я замерла, мучительно соображая, что делать. С одной стороны, ни одна живая душа не знала, где я. И если бы огонь сейчас добрался до кабинета, я бы вряд ли могла спастись. Прыгать с третьего этажа — отличный способ свернуть шею. Хотя если не останется вариантов, придется рискнуть. Иначе точно погибну в пожаре.

Но если бы я написала, в какой аудитории меня искать, то шансы выжить повысились бы. Только именно этого Оксана и добивалась. Именно сюда она хотела привести Егора. У нее точно имелся какой-то план.

Засунув руку в карман брюк, я нащупала холодный корпус смартфона. Как же быть? Что написать?

Оксана слегка улыбнулась, заметив мое движение. И когда я моргнула, она возникла прямо передо мной. Схватила за руку, державшую телефон. Вытащила ее из кармана и приложила к гаджету мой палец, разблокировав его. Еще через секунду смартфон оказался у нее.

Все произошло так быстро, что я не успела опомниться.

— Долго же тебя ждать, — пробормотала Оксана, начав печатать.

— Отдай!

Я попыталась забрать телефон, но она ловко увернулась, а потом швырнула его в угол кабинета. Через секунду оттуда послышался писк, уведомляющий о новом сообщении.

— Готово! Спорим, что Егор придет? — ехидно усмехнулась Оксана, сложив руки на груди.

Глава 28.1

Взглянув в окно, я заметила, как на площадь перед университетом заехали несколько красных пожарных машин и скорая помощь. Из них выбежали сотрудники МЧС и медики. Первые начали разматывать шланги, а вторые смешались с толпой студентов, ища пострадавших.

С каждой минутой в кабинете становилось тяжелее дышать, и от едкого запаха гари закружилась голова. Я кинулась к окну, чтобы его открыть, но Оксана толкнула меня обратно к двери. Новая попытка — и тот же результат. Я даже упала на пол, больно ударившись бедром.

И откуда в привидении было столько силы?

—Что я тебе сделала? — прохрипела я, вставая.

— Ничего. Но ты сама напросилась, — огрызнулась Оксана. — Могла послушаться и не заработала бы проблем.

— Нет, не могла. Я бы не бросила Егора в беде.

— Вот и ответ, — пожала плечами она. — Ты выбрала сторону. Все, кто с ним, — против меня.

— Егор не виноват в аварии. Он — тоже жертва.

— Неужели? Разве не он вел мот?

Оксана сложила руки на груди.

— Вел. Только он не нарушал правил. Виноват другой человек, водитель машины. Его сейчас судят.

— Я знаю.

— Знаешь? — удивилась я.

Ни разу не видела ее в суде. Получается, она хорошо пряталась, не желая попадаться нам на глаза.

— Этот упырь тоже за все ответит. Потом тюрьма покажется ему раем. Уже заглянула к нему разок и загляну еще.

Оксана крепко сжала кулаки. И я ни секунды не сомневалась, что она действительно уничтожит Андрея. Как минимум окончательно сведет с ума. После поджога университета от нее можно было ожидать чего угодно.

— Тогда почему ты преследуешь Егора? — спросила я.

— Потому что! — Оксана топнула призрачной ногой. — Какого черта мы разбились вместе, но выжил он один?! Это несправедливо. Пока я скиталась по городу, понятия не имея, кто я и что я, он хорошо проводил время. Ненавижу!

Каждое ее слово ранило мое сердце, как удар кинжала. Душевная боль заглушила физическую. С одной стороны, я понимала гнев и обиду Оксаны. Судьба поступила с ней слишком жестоко. Я не могла вообразить, что значит умереть в девятнадцать лет, когда кажется, что перед тобой открыт весь мир. Когда столько еще предстоит сделать, увидеть, почувствовать. И у тебя отбирают эту возможность. Резко и навсегда.

Но, с другой стороны, Оксана сильно ошибалась насчет Егора.

— Ты не права. Егор тоже страдал! Он был в коме, переломал кости и буквально собирал себя по кусочкам. Он многое пережил, — возразила я.

—Оговорочка по Фрейду. — Оксана горько хмыкнула. — Он пережил, а вот я не пережила!

— Прости, я…

— Оставь свою жалость при себе. Уже ничего не исправить.

Я закусила губу, ощущая ее отчаяние. Оксана шагнула к окну, но вдруг снова взглянула на меня и проговорила:

— Ты не представляешь, каково ничего не чувствовать и лишь наблюдать за всеми со стороны. Общаться с такими же мертвыми неудачниками, а потом вдруг увидеть, что кто-то из прошлого развлекается, словно ничего не произошло. Лучше бы ты ко мне не подходила тогда в ресторане. Я бы ничего не вспомнила!

Егор говорил, что иногда души умерших забывают свою жизнь. В больнице он встречал призраков, которые потеряли память. Выходит, с Оксаной случилось то же самое. Именно по этой причине она не являлась нам раньше.

— Кто тебя просил, а?

— Я подумала, что…

— Знаю, знаю! Но из-за тебя я увидела его, — Оксана точно имела в виду Егора. — И как будто умерла во второй раз. Сначала я даже не поняла, почему стало до ужаса хреново. Но воспоминания начали возвращаться, и в итоге оказалось, что я в полной заднице, тогда как ему дали второй шанс!

— Даже не знаю, что сказать... Ужасно, что судьба обошлась с тобой вот так, но…

— Никаких но! — снова перебила она и продолжила язвительным тоном: — Не знаю, как твоя жизнь, а моя всегда была дерьмовой. Мать постоянно на нескольких работах. Отец свалил, когда я только родилась. Подруги в глаза улыбались, а за глаза поливали грязью. Двуличные твари. А парни обычно хотели воспользоваться, поэтому приходилось пользоваться ими самой. Я наивно ждала, что когда-нибудь и мне повезет, но каждый раз жестко обламывалась. У тебя-то все по-другому. Любящая семья, подружка, деньги, которых я в руках не держала. Тебе никогда меня не понять. Как и ему.

Сейчас Оксана упорно отказывалась называть Егора по имени.

— Почему же? — не согласилась я. — Он поймет тебя гораздо лучше других…

Глава 28.2

Я собиралась рассказать о том, что Егор тоже был призраком, но Оксана опять меня прервала. Наш диалог стал напоминать монолог. Чем дальше, тем больше. Видимо, она хотела выговориться, и ее не интересовало мое мнение.

— С чего бы? Он из другого мира, как и ты. Я сразу заметила, что между вами что-то есть. Даже уединились на балконе. — На призрачном лице появилась кривая ухмылка. — Но я не привыкла легко сдаваться. Думала, красивый парень с квартирой, мотом и кучей друзей — мой билет в новую прекрасную жизнь. Угу, ага!

Оксана положила руку на один из столов, и я воочию увидела, как лакированное дерево задымилось под ее пальцами. Видимо, так она устроила пожар. И она не чувствовала, что в кабинете осталось мало кислорода. А я не могла открыть окно или выбить дверь, поэтому оставалось надеяться на Егора.

«Умоляю, поторопись!»

— Если Егор тебе нравился, может, в глубине души ты все еще хорошо к нему относишься? — осторожно начала я. Вдруг получится убедить Оксану поговорить с ним и выпустить меня.

Она резко развернулась. На парте отпечатался черный след ее ладони.

— Почему я должна хорошо к нему относиться? — Серые глаза опасно сверкнули. — Нет! Видеть не желаю его счастливую рожу! Если мне суждено вечно быть гребаным привидением, пусть он тоже страдает. Жаль, ты не согласилась его бросить. Так хотелось посмотреть, как он останется один! Без поддержки и помощи.

Вот почему Оксана просила расстаться с Егором! Она просто надеялась позлорадствовать. А я думала, в ней есть сострадание...

Вдруг в коридоре послышались торопливые шаги, а потом и знакомый обеспокоенный голос:

— Аня, ты там?

Я сразу бросилась к двери. Егор все-таки пришел! Не знаю, чего ему это стоило, но каким-то образом он пробрался в здание, которое наверняка уже оцепили.

— Да, я здесь! — ответила я. — Но со мной Оксана!

— Что?!

— Это она меня заперла. Пожалуйста, поищи ключ. Он должен быть где-то рядом.

— Сейчас!

Шаги удалились.

— Он через Австралию сюда бежал? — усмехнулась Оксана. — Я думала, быстрее примчится.

Повернув голову, я заметила, как она сложила руки на груди.

— Где ты спрятала ключ? — требовательно спросила я.

— Ха! Так я и сказала! — Усмешка стала шире.

В коридоре вновь раздался шум, и я прильнула к двери. Егор вернулся.

— Ключа нет... Я везде посмотрел, — произнес он, тяжело дыша. — Оксана, прошу, открой дверь!

— Еще чего! — отозвалась она.

— Ань, я сбегаю на пост охраны.

— Э-э, нет. Никуда ты не пойдешь! — разъярилась Оксана. — Ты будешь слушать и смотреть.

— Что ты задумала? — с вызовом крикнул Егор.

— Она… она…

Я больше ничего не сказала, пораженно глядя, как Оксана взяла с преподавательского стола учебник, и тот буквально вспыхнул в ее руках. Она словно слилась с пламенем, стала его частью. Точно так же горела нечеловеческой яростью.

— Что у вас происходит? — раздался взволнованный голос Егора.

Книга полетела в угол, а Оксана в мгновение ока возникла передо мной, вцепилась в ворот свитера и громко произнесла, обращаясь к Егору:

— Если сделаешь хоть шаг, я спалю твою девушку, и ее больше у тебя не будет.

Оправившись от шока, я оттолкнула призрака. Оксана попятилась, пройдя сквозь ближайшую парту.

— Да ты с ума сошла! — вырвалось у меня.

— Что, считаешь, я не смогу? — Злая улыбка вновь исказила лицо Оксаны. — Думаешь, для чего ты вообще здесь?

Нет…

Сердце забилось в груди, как ненормальное, а руки начали дрожать. В глубине кабинета дымился учебник. Стало жутко от мысли, что огонь может перекинуться на книжный шкаф, который стоял совсем рядом. Тем временем Оксана схватилась за деревянную спинку стула, явно намереваясь его поджечь.

Я сделала шаг назад и уперлась спиной в запертую дверь. Тупик. Бежать некуда.

Вот каким был ее план…

— Оксана! Выпусти Аню! — Егор начал колотить по двери кулаками, и я тут же от нее отпрянула. Потом он ударил ногой. — Делай со мной что хочешь, но не трогай ее!

Привидение тут же оторвалось от своего занятия, не успев довести его до конца, и растаяло в воздухе. А потом из коридора донеслись голоса:

— Нет… Такая сделка меня не устраивает. Ты мне не нужен.

— Тогда что тебе нужно?

— Твоя боль.

К горлу подступил ком.

Оксане изначально было плевать на меня? Недавно она рассказывала, как ужасно погибнуть молодой, а теперь хотела сделать со мной то же самое?

Глава 28.3

Я боялась верить, что это последние минуты моей жизни. Что мы больше не встретимся с Егором, Сашкой, мамой и папой. Если я сгорю в огне, то стану неприкаянным призраком, обреченным скитаться по земле. И буду смотреть на их горе, но они никогда меня не увидят.

Глаза защипало. Но не от запаха гари, а от собственных мыслей.

За дверью послышался шум, и Оксана выпалила:

— Эй! Что ты там строчишь в своем телефоне? Быстро положил! Иначе я сейчас вернусь в кабинет.

— Кладу, кладу, — примирительно ответил Егор.

В следующую секунду мне показалось, что под одной из парт пискнул мой смартфон. Я бросилась к гаджету и подняла его с пола. Пришло сообщение от Егора:

«Открой окно. У пожарных есть автолестница, они тебя спасут. А я пока отвлеку Оксану».

Хотелось напечатать ответ, но я понимала, что этого делать нельзя. Тогда привидение сорвет план. Мы с Егором не могли обмениваться мыслями, но в голове все равно пронеслось:

«Пожалуйста, уходи оттуда! Выберись живым!»

— Сначала я думала прикончить тебя, но нашла вариант получше, — раздался из коридора голос Оксаны. — Отобрать самое дорогое. Такого ты до конца дней не забудешь.

— Ты точно свихнулась… — проговорил Егор.

—Посмотрела бы я на тебя, если бы мы поменялись местами.

— А я был на твоем месте.

— Да неужели?

— Можешь не верить, но я тоже на месяц стал призраком, пока лежал в коме. Аня подтвердит. Она меня видела. И не только она.

— Это правда! — крикнула я в щель между дверным полотном и коробкой.

— Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь, — продолжил Егор. — Я тоже существовал наполовину. Не ощущал холода, тепла, запахов. Проходил сквозь предметы и людей. Видел, как они продолжают жить своей жизнью без меня. И очень хорошо помню чувство абсолютной беспомощности.

— Никогда не слышала, что коматозники могут быть привидениями, — произнесла Оксана. Кажется, слова Егора посеяли сомнение в ее душе.

— Могут. Я много времени провел в больнице. Успел пообщаться и с такими, как я, и с такими, как ты. Поэтому знаю, что есть способ прекратить страдания.

— Да?

— Я проснулся, потому что не до конца потерял связь с миром и очень захотел вернуться обратно. А тебе наоборот надо разорвать связь. Отпусти все обиды и чувства. Тогда ты придешь к свету.

— К свету? — усмехнулась Оксана. — А если я попаду в ад?

— Ничего не знаю про ад. Но я видел, как умершие обретали покой. Они выглядели счастливыми, когда уходили. Тебе не станет легче, если Аня тоже превратится в привидение.

В голосе Оксаны чувствовался интерес, и я молилась о том, чтобы она поверила Егору. Погасила гнев, который сжигал ее изнутри, и наконец-то ощутила надежду. Но слушать их я больше не могла.

Времени совсем мало.

В кабинете стало жарко. Языки пламени активно лизали бока шкафа. Еще пара минут, и огонь охватит его полностью, а потом перекинется на парты и подожжет потолок. К тому моменту я наверняка потеряю сознание от дыма и невыносимого запаха горящего лака. Голова уже сильно кружилась, и начало подташнивать.

Увидев на преподавательском столе нож для бумаги, я схватила его и отрезалаподол блузки, которую надела под свитер,а потом намочилатканьводой и закрыла нос. Какое счастье, что у меня в рюкзаке лежала бутылочка.

Пригнувшись, я побежала к окну. У пола еще оставался кислород, в то время как дым от шкафа поднимался вверх. Добравшись до окна, я со всей силы дернула ручку.

Ура!

Створка открылась, и глоток ледяного воздуха обжег легкие. Но, по крайней мере, он был свежим. Я наконец-то могла свободно дышать! И плевать, если потом заболею. Лучше простуда, чем смерть.

Заметив неподалеку машину с лестницей, я взобралась с ногами на подоконник и замахала руками. Но пожарный, стоящий в люльке, поливал из шланга пятый этаж, не видя меня.

— Эй! Помогите! — крикнула я.

— Там человек! Человек в окне! — послышалось откуда-то снизу.

Кто-то в толпе указал на меня пальцем, а кто-то начал снимать на телефон. Я продолжала вопить, пытаясь привлечь внимание пожарного, потом начала размахивать обрывком блузки.

В какой-то момент мои крики и возгласы людей заставили его повернуться. А спустя еще несколько минут он снял меня с подоконника. Очутившись в безопасности, я сразу подумала о Егоре.

Хоть бы он тоже спасся.

Глава 29.1

Как только я спустилась на землю, пожарные дали мне кислородную маску, а медики — блестящее спасательное одеяло. Пришлось заскочить в машину скорой помощи, чтобы окончательно не замерзнуть. Все-таки на улице было минус двадцать. Но перед этим я рассказала, что внутри остался еще один человек. Двое пожарных тут же отправились за ним.

Стоящие неподалеку одногруппники в шоке косились в мою сторону. Наверное, не понимали, как я вообще попала в тот кабинет. А я прошла мимо них, поднялась по ступенькам белой «Газели» с красной полосой и закрыла за собой дверь.

Фельдшеры сразу же взяли меня в оборот. Я автоматически подчинялась их просьбам, но отвечала вяло, и им приходилось по нескольку раз повторять свои слова. Мои мысли остались в здании университета, на которое я постоянно смотрела, надеясь увидеть Егора. Но он не появлялся. А из открытого окна на третьем этаже сейчас валил черный дым. Из-за притока воздуха пламя разгорелось ярче, и теперь пожарный на лестнице начал тушить его из шланга. Но Оксаны я там пока не замечала.

Поняла ли она, что меня больше нет в кабинете? Если да, вдруг она напала на Егора?

Этого я боялась больше всего. С каждой минутой страх рос и рос, угрожая поглотить полностью, затопить черной волной, парализовать разум и тело. Мой худший ночной кошмар начал сбываться.

Руки и ноги затряслись, и я никак не могла унять дрожь. Они мне больше не подчинялись. Ладони покрылись холодным потом, а сердце выдавало зашкаливающие показатели на пульсоксиметре, в который я засунула палец. Увидев их, врачи заставили меня снять свитер и блузку и лечь на кушетку, а затем налепили на грудь электроды, чтобы сделать кардиограмму.

Каждая минута неизвестности медленно убивала, но я продолжала надеяться. Надеяться, что мы с Егором встретимся снова, что я не потеряю его. Один раз это уже чуть не случилось. И мне казалось, я не вынесу второго.

— У вас паническая атака, — констатировала женщина-фельдшер, разглядывая ленту с рисунком кардиографа.

Потом она сняла противные липучки, и я оделась. Ее коллега сделал мне какой-то укол.

Я вновь посмотрела в окно, и вдруг…

Дверь главного входа распахнулась, а на крыльце появился Егор. В сопровождении тех пожарных, но почему-то без куртки. Взъерошенный. В одной черной рубашке, джинсах и зимних кроссовках. Он с беспокойством оглядывал толпу, видимо, ища среди других студентов меня. Но пожарные повели его сюда, к машине скорой помощи.

Сердце подпрыгнуло от радости. Когда Егору оставалось сделать несколько шагов, я распахнула дверь и на ослабевших ногах бросилась прямо ему на шею.

— Живой! — воскликнула я, сжимая его в объятиях.

— Аня? Это правда ты? — произнес он, застигнутый врасплох.

— Да, правда…

Я зажмурилась, не веря своему счастью, а потом почувствовала на спине сильные руки, притягивающие ближе, и уткнулась носом в грудь Егора. Меня тут же окутал аромат сандала. Знакомый и родной. Я различила его даже сквозь едкий запах гари.

Хотелось реветь от переизбытка чувств. Долго и громко. В следующую секунду слезы, которые я столько времени сдерживала, действительно полились из глаз прямо на черную рубашку, а Егор лишь прижал меня крепче.

Неужели он правда не пострадал? Неужели с ним все в порядке? Что бы я делала, если бы Оксана его убила?

— Я так боялась за тебя… Ты не представляешь. — Мой голос звучал глухо и прерывался всхлипами.

— Я за тебя больше, — вторил мне Егор.

Время остановилось, а мир вокруг словно исчез. И медики, застывшие у двери скорой. И пожарные с кислородными масками в руках. И гудящая толпа студентов. И треск огня, и шум воды, и чьи-то встревоженные голоса.

Я слышала только бешеный пульс. Свой и Егора. Чувствовала кожей лишь его согревающее тепло. Мороз не пугал, пока мы стояли вот так. Вдвоем. Обнимая друг друга. И больше не существовало нас по отдельности. Мы были единым целым.

Но момент воссоединения разрушил чей-то грубый голос, донесшийся до сознания:

— Давайте в машину! Потом продолжите, — скомандовал он.

Нам с Егором пришлось отстраниться, и тогда время продолжило бег. Рядом опять появились фельдшеры, студенты, преподаватели. Краем глаза я заметила пожарных, продолжавших тушить здание университета.

Резко стало очень холодно, отчего я поспешила вернуться в белую «Газель».

Глава 29.2

Егор последовал за мной и сразу же попал в руки медиков. Я увидела, что часть его рубашки, у самой шеи, прожжена насквозь. Сквозь дыру в ткани проглядывала покрасневшая кожа.

— Это ожог? — спросила я.

— Да, — кивнул Егор. — Потом объясню.

Он расстегнул рубашку, чтобы показать фельдшерам пострадавшее место. Я не смогла отвернуться и во все глаза глядела на крупные волдыри, проступившие у него под ключицей.

Значит, у Оксаны получилось ранить Егора. Иначе откуда появился ожог? В коридоре ничего не горело. Пламя из кабинета вряд ли добралось до двери так быстро. Но сейчас, в присутствии посторонних, было не время для этого разговора.

Женщина-фельдшер начала оказывать Егору первую помощь— обработала рану и наложила повязку. А он послушно сидел и делал то, о чем просили. Совсем как я пять минут назад. Видя его рядом, на расстоянии вытянутой руки, я вытирала слезы бумажным платком и до сих пор не могла принять мысль, что все закончилось. И закончилось хорошо.

Никто не отравился дымом. Не потерял сознание. Не получил сильнейшие ожоги. Не погиб в огне.

Пока было сложно в это поверить. Я словно еще оставалась в том кабинете, который казался таким большим, но в котором я задыхалась. А перед глазами стояла призрачная фигура, превратившаяся в пламя.

Неужели нам правда нечего бояться? Что Егор сказал Оксане? Она точно не придет снова?

У меня накопилось к нему столько вопросов! Но я получила ответы лишь через час. Медики отпустили нас, потому что мы не получили серьезных травм, однако рекомендовали обратиться к врачу, если вдруг станет хуже. После этого Егор вызвал такси, и оно повезло нас к нему домой. Но не в коттедж, а в квартиру.

По пути каждому пришлось ответить на массу сообщений и звонков. Сашка чуть с ума не сошел, когда ему переслали видео, где пожарный снимает меня с окна третьего этажа. Дара и Кирилл тоже разволновались. Быстро написав им, я принялась успокаивать своих родителей, а Егор — своих. В итоге получилось убедить всех, что мы оба в безопасности и сейчас никому ничего не угрожает.

На улице стало еще холоднее. Когда машина подъехала к дому, мы быстро выскочили из нее и забежали в подъезд, ведь без курток не стоило стоять на морозе. А еще через пару минут Егор открыл дверь квартиры, и в нос ударил спертый воздух.

— Ты не приходил сюда с того дня? — спросила я Егора, снимая ботинки.

— Нет.

Разувшись, он пошел открывать окна. Я последовала за ним в спальню и, когда Егор распахнул форточку, обняла со спины. Запах гари въелся в нашу одежду и волосы, но мне было все равно. Рядом стоял человек, которым я невероятно дорожила, и я принимала его любым.

— Боже, я так рада… — выдохнула я, прижимаясь теснее к нему.

— Чему? — сначала не понял Егор.

— Тому, что ты здесь со мной. Тому, что мы оба живы.

— Я тоже счастлив.

Он развернулся, приподнял мой подбородок кончиками пальцев, и я увидела во взгляде карих глаз тепло, которое не ощущала еще никогда.

— Не знаю, как бы я жил дальше, если бы с тобой что-то случилось… — Голос Егора внезапно стал хриплым. — Я бы просто не смог…

— Смог бы.

На моем лице появилась грустная улыбка. Эти мысли преследовали меня в прошлом сентябре, когда он впал в кому. Но я пыталась надеяться на лучшее и думала, что если бы мы поменялись местами, он сделал бы так же.

Егор отрицательно покачал головой, а потом заправил длинную прядь волос мне за ухо:

— Я вернулся с того света благодаря тебе. И если бы ты ушла…

— Давай не будем. Я никуда не ушла. Я с тобой. Чувствуешь?

Его щека оказалась колючей на ощупь.

— Но она чуть не отняла тебя у меня. — Егор явно имел в виду Оксану.

— У нее ничего не получилось. За это спасибо тебе. Что ты сказал ей, там, в коридоре? Почему она оставила нас в покое?

— Я сказал, что если она убьет кого-то из нас или сразу обоих, то не сможет обрести покой и идти дальше. Застрянет между мирами еще очень надолго, если не навсегда.

— И Оксана поверила?

— Не сразу, но да. Правда, предупредила, что если я соврал, то придет снова.

— Значит, она тебе угрожала, — констатировала я. Ее предупреждения обычно звучали, как попытки запугать.

— Да, — усмехнулся Егор. — Пообещала достать меня в любой точке планеты.

— Точно в любой? Пора паковать чемоданы и лететь в Аргентину?

— Думаю, нет.

— А здесь безопасно?

Я обвела взглядом комнату.

— Вполне, — кивнул он.

— Но тогда почему у тебя теперь этот ожог? — Я осторожно коснулась края дыры на его рубашке. Сейчас сквозь нее белела марлевая повязка.

Глава 29.3

— Оксана услышала твои крики о помощи, перенеслась в кабинет, а тебя уже спас пожарный. Тогда она взбесилась, — объяснил Егор. — Я попытался сбежать, но она вернулась в коридор и спалила мою куртку. Пришлось ее сбросить, но какие-то искры попали на меня.

—Понятно... — протянула я.

— Не переживай, скоро заживет.

Губы Егора тронула улыбка.

— Но вдруг останется шрам?

— Ты же знаешь, шрамы украшают мужчину.

— Да, конечно. И все же…

Я расстегнула несколько верхних пуговиц рубашки, чтобы получше рассмотреть пострадавшее место. Коснулась кожи рядом с повязкой подушечками пальцев. Легко, почти невесомо. И хотя ожог не был серьезным, сердце сжималось оттого, что Егору причинили боль. Снова.

Как же ему досталось! Но он пережил и аварию, и кому, и долгое восстановление, и невозможность заниматься музыкой в течение нескольких месяцев, и сегодняшний день. По сравнению с этим ожог — просто ерунда.

— Главное, что ты цела. — Егор провел рукой по моей голове.

Лучи низкого зимнего солнца играли в его темных волосах, отчего те отливали медью. А карие глаза, не отрываясь, смотрели на меня. С такой любовью, о которой я раньше боялась даже мечтать. С такой нежностью, которая заставляла сердце бабочкой трепетать в груди. Его на секунду кольнуло при мысли, что я вообще сомневалась в чувствах Егора. Сейчас они были ясны, как день. И взгляд говорил больше любых слов.

Вдруг Егор прижал меня к себе и стиснул в объятиях. А потом резко начал покрывать поцелуями мое лицо — лоб, щеки, губы. Горячо, отчаянно, лихорадочно. Я ответила на поцелуй, обхватив его шею руками и вынуждая наклониться ближе. Со всей страстью, что неожиданно пробудилась внутри. Даже не подозревала о ее существовании до этого дня.

Теперь я больше не боялась давать себе волю. Не смущалась и не переживала. Егор должен был знать, что я люблю его так же сильно, как он меня. И буду любить до конца, когда бы он ни наступил.

Сегодня мы оба вырвались из лап смерти, из-за чего чувства обострились до предела. От каждого прикосновения по телу словно бежали электрические разряды, а вкус губ сводил с ума.

— Это все… не сон? — произнес Егор, на секунду отстранившись. В его голосе появилась ощутимая хрипотца.

— Нет… — прошептала я в ответ.

Пальцы сами потянулись к пуговицам рубашки, а затем полностью ее расстегнули. Еще пара секунд, и Егор от нее избавился. Тогда я вновь увидела широкие плечи и подтянутый пресс. Стянув с себя свитер,я тут же запустила пальцы в густые короткие волосы.

Незаконно быть настолько красивым!

— Что это? — Его жесткая ладонь коснулась моего живота и нащупала край блузки, часть которой я отрезала.

У меня вырвался легкий смешок.

— Я же спасалась от пожара. Использовала подручные материалы, чтобы не отравиться дымом.

— Понятно. А ты находчивая, — улыбнулся он. — Не растерялась.

— Учусь у тебя.

— Хочешь, научу кое-чему еще?

— Очень хочу.

Испорченная блузка полетела к рубашке, а Егор поднял меня в воздух, сел на кровать, и через пару секунд я оказалась у него на коленях. В его сильных руках.

Страхи исчезли. Растаяли от жаркого дыхания, словно льдинки в летний зной. Этот огонь не пытался нас убить, не собирался сжигать дотла и отбирать друг у друга. Нет. Он наоборот согревал, и я чувствовала только тепло. Егор ни на минуту не давал мне замерзнуть.

От его нежности и страсти кружилась голова, а от поцелуев по телу бежали мурашки. Я сжимала простыни, кусала губы, теряла и вновь находила себя. Я любила целый мир, а больше всех — Егора.

День плавно перешел в вечер, и солнце скрылось в розовой дымке облаков на горизонте. Мы не заметили, как это произошло. Прошлое и будущее перестали существовать. Осталось лишь настоящее, а в настоящем мы были вместе. Другое не имело значения.

Если бы жизнь закончилась сейчас, я бы умерла абсолютно счастливой.

Глава 30.1

Я вернулась домой в пять часов вечера, и первое, что сделала мама, — крепко стиснула меня в объятиях. Папа и Сашка последовали ее примеру. Они распереживались, отец даже пришел с работы раньше. Я боялась, бабушку вообще хватит удар, но, к счастью,настойка валерианы помогла этого избежать. Не каждый день меня показывали по телевизору в новостях, да еще возле горящего здания рядом с пожарными.

В последние месяцы удача мне изменила, и я стала регулярно попадать в неприятности. Честно говоря, очень устала от проблем. Но хотелось верить, что черная полоса закончилась, и теперь нас ждут радостные моменты.

Двадцать девятого января у Егора будет день рождения.

Я помнила о нем, но до сих пор ничего не купила. Хотелось подарить нечто особенное. То, что будет каждый день поднимать Егору настроение. Однако в голову как назло не приходило хороших идей, хотя я бросила на это все силы.

К счастью, у меня появилась масса свободного времени, чтобы найти подарок. Экзамен по математике перенесли ближе к середине февраля, поскольку на пятом этаже университета пришлось переделывать ремонт. Кабинет, где Оксана заперла меня, тоже нуждался в косметике — огонь повредил шкаф, несколько парт, стену и потолок. Каникулы нам также продлили.

Несколько дней подряд я рыскала по маркетплейсам в интернете. После погрома в квартире Егору требовалось много новых вещей, но у меня никак не получалось остановиться на чем-то одном.

Что ему нужнее? Посуда, техника, а может, капельная кофеварка? Он же не может жить без кофе. Хотя кофеварка — не самый дешевый подарок.

Я продолжала перебирать варианты, пока не вспомнила сцену, которую увидела две недели назад. В день погрома Егор сидел рядом с обломками своей любимой гитары. Он с такой горечью смотрел на нее, словно потерял лучшего друга. И я поняла...

Ему нужен новый инструмент!

Но когда я открыла сайты нескольких музыкальных магазинов, то остолбенела от цен. Кофеварки стоили в десятки раз меньше.

Я, конечно, могла бы найти недорогую гитару, но хотелось купить действительно хорошую, а не самую простую. К тому же я совершенно не разбиралась в вопросе и понятия не имела, какую выбрать, — акустическую, электроакустическую, а может, дредноут? У меня глаза разбегались от их расцветок, форм и размеров. Понятно было только одно — укулеле с росписью Егору вряд ли пригодится. Разве что для квартирников и дружеских посиделок. А для серьезных занятий требовалось что-то посолиднее.

Пришлось позвать на помощь брата. Оказалось, они с Кириллом тоже думали подарить гитару, но отложили покупку на последний момент.

— Ты что, в лотерею выиграла? Откуда у тебя деньги? — рассмеялся Сашка, когда я сказала ему, что тоже хочу скинуться.

— Копила карманные.

В последнее время я старалась откладывать часть того, что давали родители. Раз в неделю папа выделял определенную сумму, которую я обычно тратила на проезд, обеды в университете, канцтовары, книги, косметику и прочие мелочи. Но в последние месяцы из-за череды праздников я сократила необязательные расходы.

В итоге Сашка любезно разрешил съездить с ним и Кириллом в музыкальный магазин, где мы нашли качественную шестиструнную электроакустику. Точнее, ребята нашли. Они специально выбрали ее, чтобы Егор мог и играть в любом месте, и подключать к усилителю.

Но прежде, чем мы оплатили покупку, я поинтересовалась у брата:

— Мы точно... можем себе это позволить?

Гитара стоила как две средние зарплаты в нашем городе.

— Не парься. — Сашка похлопал меня по голове.

— Да, у нас хватит, — согласился с ним Кир. — Мы недавно стали давать уроки музыки.

— Ого! Круто! Я не знала.

— Ты вообще многого о нас не знаешь, — улыбнулся брат. — Может, и к лучшему.

В дополнение к гитаре я решила подарить красивый блокнот для сочинения песен. Лично от себя. Хотя Егор пользовался приложениями на телефоне и ноутбуке, он все равно часто записывал аккорды и текст от руки. Оксана испортила его прежний блокнот, и с того дня Егор не выдал ни строчки. Я прекрасно понимала почему.

Было больно осознавать, что вдохновение опять его покинуло. Но хотелось верить, что благодаря новому блокноту оно вернется. Мой выбор пал на черный, с обложкой под кожу и изображением аудиодорожки. Практически такой же, какую Егор хотел набить себе на руке.

Я очень надеялась, ему понравятся наши подарки. Тогда я еще не знала, что приготовил он сам.

Мне казалось, Егор соберет друзей в ресторане или клубе и устроит шумную вечеринку. Все будут танцевать под громкую музыку и веселиться до утра, а ребята обязательно сыграют какие-нибудь песни. Но вечером, когда мы вернулись из магазина, Егор огорошил меня, прислав ссылку на загородную базу отдыха.

«Я забронировал домик на пять человек», — написал он.

«Домик?»— переспросила я.

«Да. Только для своих — тебя, меня, Сани, Кира и твоей подруги Дарины».

«Ты решил пригласить ее тоже?»

Я бы не сказала, что они с Егором тесно общались. Почему он внезапно решил ввести Дару в круг близких друзей?

«Подумал, с ней тебе будет комфортнее. Иначе весь вечер просидишь в нашей скучной мужской компании».

«Я и так постоянно в вашей компании, уже привыкла. Ты случайно не взялся за старое? Занимаешься сводничеством?»

«Нет. Все прекрасно справляются без меня», — Егор поставил улыбающийся смайлик.

Его фраза звучала очень загадочно. Неужели в отношениях Кирилла и Дарины наметился прогресс, и она мне не рассказала? Мы же всегда делились новостями.

Закончив разговор с Егором, я сразу же написала подруге. В ответ на вопрос, начали ли они с Киром встречаться, Дара прислала целый ряд смеющихся рожиц. По ее словам, поход на выставку был не свиданием, а дружеской вылазкой. Однако во время поездки на базу мои подозрения усилились.

Глава 30.2

В назначенный день мы с ней, Сашкой и Кириллом отправились за город. Егор уехал раньше, чтобы все подготовить. Папа разрешил брату взять семейную «Тойоту», ведь он давно сдал на права и неплохо водил. Ребята сели вперед, а девочки — назад.

Через полчаса наша машина выехала на трассу и помчалась мимо высоченных елей, которые росли по обе стороны дороги. Солнце поднялось над верхушками деревьев, заставляя снег искриться в его лучах. Здесь он казался удивительно белым и чистым. Мы словно попали в зимнюю сказку. Как же здорово должно быть на самой базе!

— Скоро приедем? — обратилась я к брату еще спустя полчаса.

— Уже приехали. — Он свернул на проселочную дорогу на ближайшем повороте.

Лес обступил еще плотнее, но вскоре мы остановились у металлических ворот. За ними виднелись домики из бруса с покатыми крышами. Когда сотрудник базы отдыха открыл нам, Сашка заехал на территорию и припарковался, а потом разрешил выйти.

— Привет, ребят! — Повернувшись, я увидела перед собой Егора.

Он с улыбкой обнял меня, а затем пожал парням руки и поздоровался с Дариной.

— Привет, именинник! — Сашка хлопнул его по плечу. — Поможешь разгрузиться?

— Конечно. Ань, вы с Дарой пока идите в домик, который ближе всех к озеру, — Егор махнул рукой вправо.

— Тут есть озеро? — спросила я.

— Да, потом покажу.

По утоптанной дорожке мы отправились к домику. Их оказалось около десяти, и они были похожи друг на друга, как близнецы: два этажа, светлое дерево, огромные панорамные окна. Правда, один стоял дальше остальных, у заснеженной равнины, в которой угадывалось замерзшее озеро. Если бы Егор не сказал, куда идти, мы бы точно не нашли этот домик.

Поднявшись на крыльцо, Дарина повернула ручку двери, и та открылась. Нашим глазам предстала просторная кухня-гостиная с большим обеденным столом, мягким диваном и высокими потолками. На второй этаж вела крутая винтовая лестница. Я разглядела за парапетом небольшого балкончика две двери. На первом этаже обнаружилось еще три, а также настоящий камин, где прямо сейчас весело трещали дрова.

— Ого! — вырвалось у Дары, когда она увидела его. — Как круто!

— Да… — согласилась я.

Здесь все выглядело невероятно уютным.

—Погреюсь. Терпеть не могу холодину! — Сняв обувь и куртку, моя подруга упала в кресло возле камина.

Я присела рядом с ней, а вскоре к нам присоединились парни. Они принесли решетку для мангала, угли, продукты и несколько сумок с вещами. Егор показал нам комнаты. Их оказалось четыре, так что практически каждому досталась своя. Только мы с Егором собирались ночевать вместе. Впервые с начала отношений. Я не сдержала улыбку, в очередной раз подумав об этом.

Вскоре ребята начали готовить. Егор достал из холодильника форель, которую они хотели запечь на мангале, Сашка взялся ему помогать, а Кир отправился разжигать огонь.

— Ты пошел на кулинарные курсы? — с улыбкой спросила я Егора.

— Нет, но взял пару мастер-классов у бывших коллег, — подмигнул он. — Не бойся, я ничего не испорчу.

— А рыба точно пропечется? Сейчас же зима.

— Время года не важно, — откликнулся мой брат. — Все будет в лучшем виде.

Через некоторое время они присоединились к Киру, а мы с Дариной остались накрывать на стол и наблюдали, как ребята смеются, стоя возле разгоревшегося пламени. Оно не пугало меня, пока находилось под контролем. Но теперь я лучше многих понимала, насколько это грозная сила.

Взяв из кухонного шкафчика стаканы, я на секунду выглянула в окно и заметила, что Кирилл внимательно смотрит в сторону домика. Такие же красноречивые взгляды он бросал на Дарину в машине через зеркало заднего вида.

— Ты уверена, что вы с Киром просто друзья? — обратилась я к Даре.

— Уверена, — кивнула она.

— Он весь день не сводит с тебя глаз. Мне кажется, это совсем не по-дружески.

— Вот именно, тебе кажется.

— Ну, не знаю. Он попросил сделать вышивку на куртке, потом пригласил на выставку, периодически пишет. Готова поспорить, ты ему нравишься.

Я тоже долго не могла поверить, что у Егора есть чувства ко мне. Игнорировала его знаки внимания и не обращала внимания на очевидное. Дарина вела себя очень похоже. Она ничего не ответила, лишь начала раскладывать на столе салфетки, и тогда я продолжила:

— А он тебе нравится? Хоть чуть-чуть?

Глава 30.3

— Понимаешь… — протянула она. — В том-то и дело, что нравится. Кир классный. Он кажется суровым, но на самом деле очень добрый. И внимательный. И умный.

— Тогда что вам мешает? Помнишь, как ты подбивала меня признаться Егору?

Сомнения и неуверенность были не свойственны Даре. Обычно она действовала так, как подсказывало сердце, а сейчас чего-то боялась. Мы словно поменялись местами.

— Помню. Но мне кажется, что я предаю Чимина, — ответила Дарина.

Я закусила губу.

— Ты его не предаешь. Ты же продолжишь слушать его музыку и смотреть клипы. Но мы вряд ли когда-нибудь познакомимся с ним близко. Даже если произойдет чудо, и ты понравишься Чимину на фан-встрече, из этого все равно ничего не выйдет. Сама знаешь, бантанам нельзя ни с кем встречаться.

Агентства жестко контролировали жизнь айдолов, даже прописывали в контрактах запрет на отношения, ведь каждый слух бил по репутации артистов. Многие фанаты страшно ревновали своих биасов, и тем всегда приходилось публично извиняться, если кто-то из них решал жениться. В k-pop такова была плата за славу, успех и любовь миллионов.

— Знаю, — покачала головой Дара. — Ужасно, что им не дают иметь личную жизнь. Только в дорамах показывают, как айдол влюбляется в простушку и заявляет об этом на весь мир. Жалко, я ни разу не видела ничего подобного в реальности.

— Сейчас ты мне напомнила один сериал… — И мы с жаром начали обсуждать новинки корейского кино.

Я заметила, как Дару стало отпускать. Ее страх постепенно улетучивался. Хотя Чимин оставался недостижимой мечтой, кажется, мне удалось убедить ее, что из-за мечты не стоит отказываться от чувств, которые поселились в ее сердце.

Когда парни вернулись, на улице практически стемнело. Вместо основного света Егор зажег белые фонарики, висевшие над окнами, и в домике стало еще уютнее. Все сели за стол, уставленный тарелками со свежими овощами, зеленью и соусами, а центральное место заняло блюдо с запеченной красной рыбой. Она пахла просто восхитительно, и мы потянулись к ней, но Сашка остановил нас, постучав вилкой по бокалу.

— Фальстарт! Сначала надо поздравить именинника, — произнес мой брат.

— Вы уже меня поздравили. Тем, что приехали, — улыбнулся Егор.

— Нет, надо поздравить нормально. Желаем тебе прекрасного года, друг! А еще допиши наконец альбом, сколько можно тянуть! — На этой фразе ребята рассмеялись. — Мы подумали и решили подарить то, что заставит тебя ускориться.

Сашка встал со стула, вытащил из-за дивана чехол с новой гитарой, а потом подошел к Егору, который тоже поднялся, и вручил ему инструмент. Я понятия не имела, как брат умудрился незаметно пронести его внутрь и спрятать.

— Ребят, вы чего? Не стоило! — опешил Егор, когда у него в руках оказался подарок.

— Еще как стоило! — не согласился Сашка. — Тебе дома играть не на чем.

— Я бы решил проблему.

— Поздно, мы решили ее за тебя, — вторил Кирилл моему брату. — Это от всех нас.

Дара тоже помогла — перевела деньги после покупки.

— Ну вы даете!

В благодарность Егор обнял каждого. Я вручила ему блокнот, увидела мягкий свет в карих глазах и улыбнулась. Как здорово — узнать, что твой подарок понравился!

Вскоре мы вернулись к столу. За ним сложилась такая непринужденная атмосфера, что у меня на душе стало очень тепло. Егор не обманул — рыба вышла удивительно вкусной. В колонках играла тихая музыка. Мы шутили, смеялись, пели и совсем потеряли счет времени, не заметив, как за окнами наступила глубокая ночь.

Я мысленно сказала Егору спасибо за то, что он не стал звать своих многочисленных знакомых. В отличие от вечера второго января, сегодня я не чувствовала неловкости. Каждый мог просто быть самим собой. Не приходилось мучительно думать, что же сказать и как правильно себя повести. Никто не задавал странных вопросов, а если и пытался подколоть, то без злобы. Тех, кто сидел рядом, я давно и очень хорошо знала. Правда, Сашка не обрадовался тому, что из девушек присутствовали только мы с Дарой.

— Если бы ты начал с кем-нибудь встречаться, я бы ее позвал, — сказал ему Егор.

— А я думал, мы друзья! — Покосился на него Сашка. — Вот как ты говоришь вместо того, чтобы помочь. Хотя именно я познакомил тебя с сестрой.

— Думаю, ты прекрасно справишься без меня.

— Да, Сань, — вставил слово Кирилл. — Егор будет тебе мешать.

— И ты туда же!

В словах брата проскользнула обида, но я понимала — ребята правы. Девушки не обращали на него особого внимания, если рядом находился Егор. На его внешность западали очень многие, в то время как Сашка оставался в тени, и даже фирменное чувство юмора не помогало. Но я надеялась, что брат тоже встретит свою судьбу.

Когда стало совсем поздно, мы начали убирать со стола. А потом Сашка с Егором отправились на ресепшен, чтобы вернуть чистую решетку, и в домике остались я, Дарина и Кирилл. Моя подруга, занявшая одну из комнат на втором этаже, решила подняться наверх. Но сделав пару шагов, не удержалась на лестнице.

— Дара! — Я вскрикнула от неожиданности.

К счастью, Кирилл вовремя оказался рядом и поймал ее. Как в дораме.

— С тобой... все в порядке? — глухо произнес он.

Дара несколько раз кивнула, глядя на него широко распахнутыми глазами.

— Нигде не болит?

— Нет.

Не поверив ее словам, Кирилл поднял Дарину на руки и отнес на диван. А я смотрела на них немигающим взглядом и чувствовала себя так, будто случайно стала свидетельницей очень личного момента. В эту самую секунду чья-то рука легла мне на плечо.

Я вздрогнула и обернулась. Позади стоял Егор.

— Давай прогуляемся, — шепнул он мне на ухо.

Глава 30.4

— Нужно узнать, как Дара. Она только что поскользнулась на лестнице.

— Со мной ничего страшного, — ответила та, когда я подошла к дивану.

— Идите. Я о ней позабочусь, — сказал Кирилл.

После пары минут уговоров им удалось меня успокоить, и я согласилась пройтись с Егором.

— А где Сашка? — поинтересовалась я у него, надевая шапку.

— Он еще на ресепшене, скоро вернется. Не переживай о нем.

Когда мы вышли из домика, мороз тут же укусил за щеки. Но по сравнению с прошлыми днями он ослаб.

Ночью пейзаж вокруг выглядел иначе, и я вновь поразилась красоте места, которое выбрал Егор. В свете фонарей снег сверкал, словно его усыпали алмазной крошкой, а верхушки сосен и елей терялись в черноте неба. Но звезд я не увидела из-за плотной пелены облаков.

Егор взял меня за руку, и мы направились по дорожке между домиками. В их окнах не горел свет. Лишь большой дом, где находился ресепшен, ярко светился. Кажется, кроме нашей компании и сотрудников, на базе никого не было.

— Куда мы идем? — поинтересовалась я.

— Просто гуляем, — улыбнулся Егор.

Но его загадочная улыбка заставила усомниться в словах. Он шел так уверенно, словно держал в уме какую-то цель.

С неба начали срываться мелкие снежинки, и стало еще волшебнее. А потом мы повернули, вышли к озеру, и перед нами выросла огромная ель, снизу доверху украшенная разноцветными огоньками. Мы однозначно попали в параллельный мир, где всегда царил праздник.

— Но ведь Новый год уже закончился, — сказала я, глядя на ель.

—Вообще-то мой Новый год только начался. — В глазах Егора заплясали искорки. А может, в них просто отражался свет гирлянды.

— И правда... Тогда желаю тебе прекрасного года!

— Он будет прекрасным, если ты разделишь его со мной.

Егор так тепло посмотрел на меня, что, несмотря на мороз, я растаяла.

— Конечно! — На моем лице сама собой появилась улыбка.

— Кстати, у меня тоже есть для тебя подарок, — многозначительно произнес Егор.

— Подарок? Но ведь день рождения у тебя.

Вместо ответа он вытащил из кармана красную бархатную коробочку, и я ощутила дежавю. Перед глазами пронеслось то, что случилось в ночь на первое января. Но когда Егор опустился на одно колено, и крышка коробочки открылась, я ахнула.

Внутри лежал не очередной кулон, а кольцо. Тонкое, похожее на веточку дерева. Судя по виду, из белого золота. С небольшим прозрачным камнем по центру. На него попал свет фонаря, и он заискрился всеми цветами радуги.

— Боже, Егор! — Я прикрыла рот рукой, не веря в то, что видела перед собой. — Это какая-то шутка?

— Нет. — Карие глаза смотрели абсолютно серьезно. — Выходи за меня, Аня.

— Я, я…

Слова застряли в горле, а голова вдруг закружилась. Все происходило на самом деле? Я не уснула?

— Давай разделим не только следующий год, но и всю жизнь. Если ответишь «да», это будет для меня лучшим подарком.

Егор стоял передо мной в снегу, ожидая ответа. На секунду даже показалось, что он волнуется. А может, рука, держащая коробочку, дрогнула от холода. В таких ситуациях приличные девушки просили время, чтобы подумать. Но я не сомневалась ни секунды, хотя и не верила своему счастью.

Неужели Егор Свиридов сделал мне предложение?

Я точно в сказке!

— Ну, каков твой ответ? — спросил он. — Вообще-то тут холодно.

—Поднимайся. — Я взяла его за руку.

— Так что ты скажешь? — повторил Егор, вставая.

— Я скажу «да».

По щекам покатились слезы радости, и я бросилась ему на шею. Настолько резко, что Егор чуть не выронил кольцо. Но, слава Богу, оно осталось в коробочке, потому что он вовремя ее закрыл. А потом поцеловал меня, прижав к себе. Жарко и с чувством.

Он правда не шутил. Он хотел связать свою жизнь с моей.

Я вдруг почувствовала невероятную легкость. Мы словно взмыли в ночное небо и оказались в невесомости. Вокруг не было ничего, кроме сияющих звезд.

— Ты не представляешь, как я счастлив… — проговорил Егор, коснувшись лбом моего лба.

— Нет, это ты не представляешь, в каком шоке я... Даже не думала ни о чем подобном.

— Правда не думала? Ни разу?

Егор слегка отстранился и с удивлением посмотрел на меня. На его губах играла улыбка.

— Ну, может, несколько раз, — призналась я, отводя взгляд. — Мечтала перед сном о далеком будущем.

— Зачем ждать так долго?

—Понимаешь, сначала я хотела бы доучиться. И тебе тоже бы не помешало, — ответила я, возвращаясь назад на землю. — А еще нам надо найти работу, чтобы не зависеть от родителей.

— Как все сложно. Но ты говоришь правильные вещи.

— Нам же не обязательно подавать заявление завтра? — Я заглянула ему в глаза.

— Не обязательно, — повторил он. — Мы сделаем это, когда будем готовы.

Глава 31.1

Сев ближе к окну в зале заседаний, я услышала капель. Сегодня вышло солнце, и неожиданно потеплело. Весна уже несколько раз пыталась вступить в свои права, но зима опять возвращалась и заносила город снегом. Однако я чувствовала, что ее дни сочтены и скоро все зацветет. Время шло вперед, а жизнь постепенно налаживалась.

Сегодня должны были вынести приговор Андрею и Нике. Мы с ребятами долго ждали этого дня. И вот, после исследования доказательств защиты и прений сторон, процесс подошел к концу.

Прокурор, адвокаты и слушатели уже заняли места. Когда дверь в очередной раз открылась, приставы ввели подсудимых, и Егор, сидевший рядом, слегка сжал мою руку в знак поддержки.

Ника держалась отстраненно и ни на что не обращала внимания, а вот ее двоюродный брат вел себя необычно. Он чуть не споткнулся, заходя в стеклянную кабину, после чего сел на скамью и низко опустил голову. Я заметила, как дрожат его ноги. От прежнего самоуверенного Андрея не осталось и следа. Он думал, что его признают виновным?

Когда в зале появилась судья, Андрею и Нике вскоре предоставили последнее слово. Она встала первой. Как и в прошлый раз, от брата ее отделяла прозрачная перегородка, а рядом стоял микрофон.

— Уважаемый суд, — начала она. — Я частично признаю свою вину и очень сожалею о том, что случилось. Если бы можно было повернуть время вспять, я бы не села в машину, на которой предложил покататься мой брат. Он ввел меня в заблуждение. Я правда не понимала, к чему все в будущем приведет.

Ника шмыгнула носом, и по ее щеке покатились слезы. Не знаю, расплакалась ли она из-за того, что действительно раскаивалась, или из-за того, что боялась реального срока. Именно сейчас решалась ее судьба.

— Я… приношу извинения пострадавшим, — продолжила Ника, но даже не взглянула в сторону, где сидели мы. — Не хотела причинить никому страданий. Мне искренне очень жаль. Больно от одной мысли, что наша поездка привела к таким тяжелым последствиям. Надеюсь на ваше снисхождение и прошу назначить мне наказание, не связанное с лишением свободы. Спасибо, что выслушали. У меня все.

Сказав это, она опустилась обратно скамью.Затем выступить предложили Андрею, однако он не отреагировал и остался сидеть, не поднимая головы.

— Подсудимый, вы собираетесь произнести последнее слово? — задала вопрос судья, но тот как будто ее не услышал.

Пухлый адвокат подошел к кабине и что-то тихо проговорил. Тогда Андрей наконец встал. И я затаила дыхание, увидев его странный, бегающий взгляд. Он нервно сплетал и расплетал пальцы рук, не зная, куда их деть. С ним определенно что-то произошло. Но что?

— В-ваша честь… — с запинкой произнес Андрей. — Пожалуйста, приговорите меня к смертной казни.

На пару секунд воцарилась гробовая тишина, а потом по залу прокатился рокот. Даже брови судьи поползли вверх, и она пристально посмотрела на Андрея из-под прямоугольных очков.

— Что вы такое говорите? — в недоумении спросила она. — В нашей стране давно нет смертной казни. Но даже если бы ее не отменили, вам все равно бы не назначили ничего подобного.

— Пожалуйста! — повторил Андрей и вдруг бросился к стеклянной стенке кабины. — Я вас умоляю! Лучше это, чем продолжать видеть их!

— О ком вы говорите?

— О призраках! Они меня преследуют! Я больше не могу, понимаете?!

Голубые глаза расширились до предела.

— Но призраков не существует, — парировала судья.

— Еще как существуют! Ника тоже их видела, хотя не признается. Боится, что ее назовут сумасшедшей. А я не боюсь. Егор Свиридов был призраком какое-то время, и Оксана Терентьева — тоже призрак. Вот же она! — Андрей указал рукой куда-то за наши спины, но когда мы обернулись, увидели только стену. — Да, я сбил ее, но я не хотел. Это произошло случайно, а теперь я постоянно ее вижу. Наяву, во сне, везде!

Неужели Оксана решила превратить его жизнь в кошмар, как обещала? Вот почему Андрей выглядел очень бледным, осунувшимся и взвинченным. Вот почему лихорадочно блестели его глаза, а речь постоянно сбивалась.

От этих мыслей по спине побежали мурашки. Значит, Оксана не нашла выход из ситуации и скоро придет за нами. Как раз тогда, когда нам стало казаться, что все уже позади.

— Убейте меня тоже, хорошо? Просто убейте!— Андрей начал колотить кулаками по стеклу.

— Подсудимый, прекратите и сядьте. Я вас поняла, — произнесла судья. — Подумаю, чем вам помочь.

Ее голос подействовал на Андрея гипнотически. Он подчинился и прошептал:

— Пожалуйста, помогите.

Глава 31.2

Через некоторое время судья вышла из зала. Сашка с Егором сказали, что она удалилась в совещательную комнату, чтобы вынести приговор. Мы ждали часа полтора или два, прежде чем судья наконец вернулась. Встав рядом со своим столом, она открыла папку и начала читать. Мы тоже слушали ее стоя.

— Суд приговорил признать Краснову Веронику Витальевну виновной в совершении преступлений… — судья назвала несколько статей уголовного кодекса.

— Угон по предварительному сговору, незаконное лишение свободы с применением насилия и оружия, причинение легкого вреда здоровью, — шепнул мне на ухо Сашка.

— Ты помнишь их наизусть? — поразилась я.

— Конечно, — кивнул тот. — Про эти статьи говорили уже стопятьсот раз.

Тем временем судья продолжала:

— Краснова ранее не судима, на учете у психиатра и нарколога не состоит, не привлекалась к административной ответственности... Учитывая личность подсудимой и чистосердечное раскаяние, суд постановил назначить ей наказание в виде трех лет лишения свободы в колонии общего режима.

Ника закрыла лицо руками, как только услышала приговор. Она явно ожидала, что он будет мягче. Но судья не обратила на нее внимания, не отрывая глаз от папки:

— Признать Морозова Андрея Николаевича виновным в совершении преступлений…

— Угон, нарушение ПДД, повлекшее смерть человека, неподчинение полицейским, кража, незаконное лишение свободы, причинение легкого вреда здоровью, — стал загибать пальцы Сашка.

— Приличный срок заработал. — Уголки губ Егора слегка приподнялись.

А судья произнесла:

— Назначить наказание в виде восьми лет в колонии общего режима с применением мер медицинского характера…

Когда заседание закончилось, Егор объяснил мне, что Андрея посчитали в целом вменяемым, но все-таки решили принудительно лечить в психиатрической больнице при колонии. А Нике могли бы вынести и более строгий приговор. Одна из статей, по которой ее признали виновной, предусматривала до пяти лет тюрьмы.

Как же хорошо, что Андрей с Никой получили по заслугам! Мы столько времени боролись, и оно того стоило. В итоге справедливость восторжествовала. Я надеялась, в колонии они оба пересмотрят отношение к жизни, а после освобождения не станут нас беспокоить. Хотя мне было немного их жаль, они сами пришли ко всему этому. Папа часто говорил: «Посеешь поступок— пожнешь судьбу».

Мы с ребятами вышли зала и направились к фойе вслед за остальными слушателями, однако странное чувство заставило меня обернуться, и я остановилась.

— Что такое? — спросил Егор, но тоже застыл на месте, бросив взгляд в конец коридора. Я почувствовала, как сильно сжалась его рука вокруг моего запястья.

У окна в луче солнечного света стояла полупрозрачная фигура девушки. Мы мгновенно узнали в ней Оксану. Она пришла, чтобы услышать приговор? Или чтобы продолжить мстить?

Оксана сделала несколько шагов в нашу сторону:

— Не бойтесь. Я просто хочупоговорить.

—Поговорить? — вырвалось у меня.

—Здесь? — произнес Егор одними губами.

—Лучше не здесь. Пойдемте со мной.

—Почему мы должны с тобой идти? — Егор с вызовом посмотрел на нее, когда мы остались в коридоре одни, без свидетелей. — У тебя ничего не вышло, и ты вернулась?

—Не угадал, — отозвалась Оксана. — Я же сказала, что ничего вам не сделаю.

—Как-то не верится.

—Но это правда. У меня есть пара просьб. Помогите в последний раз и больше меня не увидите.

Оксана пролетела мимо по коридору. Нам ничего не оставалось, кроме как пойти следом. Мы забрали в гардеробе куртки, а потом Егор попросил Сашку с Кириллом подождать в стейк-хаусе, где ребята собирались пообедать после заседания. К счастью, они поверили, что у друга возникли срочные дела, и не стали ни о чем расспрашивать.

Оксана повела нас в сторону парка. Пока мы шли по дорожке, под ногами хрустел тонкий лед. На солнце снег уже практически растаял и превратился в лужицы, но продолжал лежать в тени высоких елей и сосен. Точно так же и у меня не получалось избавиться от тревоги, которая поселилась в сердце. От нее по спине продолжали бежать мурашки.

Вдруг это снова ловушка? Вдруг Оксана что-то задумала?

Глава 31.3

Я не доверяла Оксане, но было любопытно услышать, зачем она нас позвала. Егор тоже наверняка хотел знать ответ. Но прежде чем кто-то успел озвучить свои мысли, призрачная фигура остановилась.

Мы забрались довольно далеко, в самую старую часть парка, и оказались на пустынной площадке перед неработающим фонтаном. Никто не увидит, как мы разговариваем с воздухом, но никто не поможет, если что-то случится.

— Что тебе от нас нужно? — задал вопрос Егор. Голос моего парня все еще звучал жестко.

— Есть две проблемы, которые не дают мне уйти и которые я не могу решить сама, — ответила Оксана.

Она держалась очень спокойно, даже отстранено. Пламя боли и мести в ее глазах погасло. Неужели у Оксаны получилось отпустить обиды? Но если она действительно решила избавиться от связи с миром живых, то зачем выполнила одну из своих угроз?

— Сначала расскажи, что ты сделала с Андреем, — произнесла я. — Ведь это из-за тебя он сошел с ума.

— Мне даже делать ничего не пришлось, — пожала плечами Оксана. — Я просто бывала на заседаниях и один раз заглянула в камеру, думала поговорить. Кто же знал, что у него такая слабая психика?

— И ты не запугивала его?

— Он сам себя запугал. Сразу вжался в стену и начал кричать. Я правильно поняла, что Андрей видел тебя призраком? — Оксана повернулась к Егору.

— Да, было дело, — покачал головой он.

— Тогда все ясно… Чел орал мне в лицо, что привидений не существует и я — его галлюцинация, а потом махал руками, пытаясь прогнать. Теперь он наверняка в нас поверил, но не до конца.

Картинка в голове полностью сложилась. Вот почему Андрей стал настолько забитым! Его наглость и самоуверенность оказались очень хрупким фасадом, который рассыпался, когда он столкнулся с тем, чего не мог объяснить.

— Так вы мне поможете? — вновь спросила Оксана.

— Чего ты хочешь? — поинтересовался Егор.

— Первое — передайте моей матери, что я ее любила. Но не говорите, что видели меня после смерти. Иначе она тоже слетит с катушек. Ей и так хреново. Каждый день рыдает, хотя прошло почти полгода. В пятнадцать я иногда представляла, как она будет жалеть, когда меня не станет. И все сбылось. Сейчас она правда жалеет, а ее горе держит меня здесь. Скажите ей, что я давно поделилась с вами по дружбе. Короче, придумайте что-нибудь.

На лице призрака возникла грустная улыбка.

— Хорошо. — Мы с Егором одновременно кивнули.

Я чувствовала — сейчас Оксана была с нами искренней. Она действительно испытывала то, о чем говорила. Хорошо, что она перестала держать обиду на мать, у которой не получалось уделять ей столько времени и внимания, сколько требовалось.

— А второе? — спросил Егор.

— Простите меня, — произнесла Оксана, и мы опешили от ее слов. — Знаю, я причинила вам много зла, угрожала, делала ужасные вещи. Блин, я вас двоих чуть не убила! Сомневаюсь, что это вообще можно простить. Но я очень жалею о своих поступках, честно.

Мы с Егором в растерянности уставились на нее. Неужели она серьезно? Недавно Оксана вела себя так, словно сама судьба должна была просить у нее прощения. Когда все успело кардинально измениться?

Тем временем Оксана продолжила:

— После того случая в универе я встретила призрака, который готовился обрести покой. Я не искала его специально. Просто мы пересеклись и разговорились. Он научил меня избавляться от обид, эмоций, связей с людьми. И знаете, без них гораздо легче. Тот призрак теперь в другом мире. Я тоже туда хочу, но ваши чувства не дают спокойно уйти. Пожалуйста, простите меня.

— Хорошо, — согласился Егор. — И ты меня прости. За то, что я сделал и чего не сделал.

— Уже простила, — кивнула Оксана.

— И я постараюсь, — ответила я.

Солнце выглянуло из-за тучи и осветило все вокруг. В его лучах фигура Оксаны начала таять, словно льдинка, с каждой секундой становясь прозрачнее.

— Запомните, вы мне обещали, — произнесла она. — Думаю, мы больше не увидимся, так что прощайте.

— Прощай, — в унисон сказали мы.

Вскоре ее силуэт окончательно растворился в воздухе, и с тех Оксана к нам не приходила. Хотелось верить, что она действительно попала в лучший мир.

Эпилог

Пять лет спустя

— Вы специально решили пожениться в мае? — спросил Сашка. Мы с ним, Егором и другими гостями сидели за длинным столом в зале ресторана.

— Да, чтобы всю жизнь маяться, — улыбнулся Егор и слегка сжал мою руку. — На меньшее я не согласен.

— Это глупые предрассудки, — высказалась я. — Май — очень красивый месяц!

В мягком свете свечей на наших безымянных пальцах поблескивали обручальные кольца. До сих пор не верилось, что сегодня мы стали мужем и женой.

Все было как в моих мечтах. От рассвета и до заката.

После долгой зимы к нам наконец пришла весна. Деревья радовали глаз свежей листвой, а на клумбах распустились тюльпаны. Правда, последнюю неделю шли дожди, и я боялась, что в день свадьбы тоже случится ливень, который испортит фотосессию. Но утром выглянуло солнце, а ветер разогнал облака, и мы сфотографировались в парке на фоне цветущих яблонь. Ослепительно белых, как мое длинное платье А-силуэта, отделанное кружевом. В нем я чувствовала себя настоящей принцессой.

А рядом был принц. Настолько красивый, что я не могла оторвать от него взгляда! Со стильной прической, в классическом черном смокинге и с нежно-розовым пионом в петлице. Бутоньерка жениха прекрасно сочеталась с моим букетом из пионов, мелких роз и гортензий.

После фотосессии картинки понеслись перед глазами, как в калейдоскопе — просторный зал с дубовыми панелями, торжественная регистрация, обмен кольцами, поцелуй, поздравления, теплые объятия мамы и папы, улыбки друзей, крики «Горько!», слезы счастья… и тепло руки человека, с которым я собиралась провести всю оставшуюся жизнь.

Я больше не боялась будущего.

Мне оставался один год в магистратуре, в то время как Егор давно выпустился. Он не пошел работать юристом, потому что группа «После заката» заключила контракт с лейблом, нашла менеджера и записала целых два альбома. Совсем скоро, после нашего медового месяца, ребята планировали отправиться в новый, уже второй тур по стране.

Но до этого мне нужно было сдать сессию, а потом мы собирались в горы. Только вдвоем. Нас ждал домик с видом на украшенные снежными шапками пики, зеленые луга и лазурное озеро с чистейшей водой. Вновь представив, как самолет поднимает меня с Егором в воздух и уносит в далекие края, я вернулась в реальность. В ресторан, украшенный гирляндами из белых огоньков.

Мы расположились на застекленной террасе, из панорамных окон которой открывался потрясающий вид на реку. Солнце уже скрылось за лесом на другом берегу, но облака еще горели розовым и оранжевым, отражаясь в спокойной воде.

Здесь были самые близкие — наши с Егором родители, моя бабушка, Дарина, Кирилл, Сашка и его девушка Алиса, красавица с копной рыжих кудрей и саркастичным чувством юмора. Как раз под стать моему брату.

Он встретил ее на базе отдыха, где Егор сделал мне предложение. Алиса оказалась дочерью владельцев базы и тем вечером работала на ресепшене. Так началась их история. Позже Сашка услышал, как чудесно Алиса играет на фортепиано, и группа обрела новую клавишницу. Егор шутил, что поскольку он тоже помог Сашке познакомиться с девушкой, теперь они квиты. И сейчас мы делали ставки, кто же сыграет свадьбу после нас — Сашка и Алиса или Кирилл и Дарина, которые последние пару лет жили вместе.

Я улыбнулась, взглянув на обе пары, и краем глаза заметила, насколько оживленно общались между собой взрослые. Как искренне радовалась моя мама, как тепло смотрели обычно строгие глаза папы, как над шуткой бабушки засмеялась Елена Владимировна и кивнул ее новый избранник. Михаил Юрьевич присутствовал здесь же со своей второй супругой. Через несколько месяцев у них должен был родиться ребенок.

Два года назад Егор наконец помирился с отцом. Он простил папу за ошибки прошлого, а тот принял выбор сына и перестал на него давить. Хотелось верить, что маленькая сестренка Егора будет воспитываться совершенно иначе.

— Потанцуем? — услышала я бархатный голос, а потом встретилась с теплым взглядом карих глаз.

— Конечно. — Я вслушалась в музыку, которая начала играть в колонках. — Это же та самая песня!

— Ты правда думала, что я не включу ее в плейлист? — Уголки губ Егора приподнялись.

Он написал для меня эту песню перед Новым годом больше пяти лет назад. Теперь ее ставили на радио, в кафе, ресторанах и магазинах. Меня очень радовало то, что число прослушиваний на стриминговых сервисах постоянно росло.

Под красивую, нежную мелодию мы встали из-за стола и вышли на середину террасы. Крепкая рука Егора легла мне на талию, притягивая ближе. А я положила голову ему на плечо, подчиняясь ритму музыки.

— Хорошо, что ты научился танцевать, — с улыбкой произнесла я.

— Все благодаря тебе. Помнишь наш первый урок тогда, на крыше? — прошептал он.

— Конечно. Как такое забудешь!

— Столько времени прошло с тех пор.

— Да...

Любимый голос в колонках запел:

— Теперь мы вдвоем,

И все стало иначе.

Ты в сердце моем

Уничтожила тьму.

Мы вместе сейчас,

И я понял, что значит

Бороться за нас

И не быть одному.

Когда музыка стихла, я посмотрела Егору в глаза и сказала:

— Ты больше никогда не будешь один. Я останусь рядом с тобой… — но не успела закончить фразу, потому что в этот момент его губы коснулись моих.

КОНЕЦ