Призрачный поезд

Глава 1. Станционный смотритель

Лето закончилось как-то внезапно. Казалось еще вчера березы шелестели зеленой кроной, а уже сегодня начали устилать подножие желтыми листьями. Солнце еще баловало ласковыми лучами, даруя скупую теплоту стремительно убывающим денечкам, зато ночью отыгрывалась сверкающая луна, морозя землю своим холодным светом. Разбуженные холодом, с низин поднимались тягучие густые туманы и к рассвету расползались, занимая все видимое пространство.

Стоило им сойти на нет, рассеявшись от набирающего силу дневного света, как приходила другая напасть. Остывшая в небесах вода проливалась моросящим дождиком, смывая зеленые краски лета, словно грунтуя землю перед приходом другого художника, пишущего свои холсты в авангардной, черно-белой манере.

Осень Виктор Степанович Анисимов, бывший дежурный железнодорожного переезда, а ныне пенсионер, не любил. Нет, не за дождь и слякоть, а за тот самый туман, что набрасывал белую пелену на глаза каждого, рискнувшего в это время предпочесть дорогу спокойному домашнему уюту. В том числе и железную, кажущуюся такой предсказуемой, а оттого и обманчиво безопасной. Это дилетанту кажется, что поезда, как привязанные, ходят по рельсам «там, где проложен путь». На самом деле, зевнет машинист где не надо - и поезд пойдет своим путем. Недалеко, но с шумным и трагическим финалом.

А если посмотреть с другой стороны, со стороны того, кому будет нежданным сюрпризом встреча с многотонным составом? Тут ситуация описывается вообще одним словом, нецензурным антонимом термина «жизнь». И в ясную погоду, когда видимость чуть ли не до самого горизонта, таких встреч предостаточно, а что говорить про то время, когда белая мгла застилает землю так, что не видно пальцы вытянутой перед собой руки?

Как любил повторять преподаватель того железнодорожного технаря, что заканчивал в очень далекое время Виктор Степанович, туман - это неизвестность, помноженная на неожиданность. Вот потому, словно потерянные корабли в море, товарные и пассажирские поезда, стальные покорители пространства, в это время крадутся, беспомощно гудя на все лады, надеясь звуком и светом прорвать окружающую их вязкую сырую белизну.

Виктор Степанович кряхтя поднялся и выглянул в окно. К счастью, наступившее утро хоть и было прохладным, но клубы тумана успели развеяться, лишь кое-где повиснув на ветках кустов и заплутав в высокой траве полупрозрачными белесыми космами.

Одобрительно кивнув головой, он проковылял к плите и чиркнул спичкой, пытаясь зажечь конфорку под старым видавшим виды чайником. Подождав до того момента, как догорающая спичка обожжет пальцы, чертыхнулся, открутил вентиль газового баллона и повторил все заново.

Через полчаса должен был пройти московский скорый и надо было его встретить в надлежащем виде. Зачем? Виктор Степанович не задавал себе такой вопрос – надо и все тут. Так установлено с той поры, когда мимо его уютного домика пролегала дорога, пересекающая железнодорожное полотно. А еще раньше, когда домика не было и в помине, во времена Сибирской республики, здесь была целая железнодорожная станция, обустроенная силами мятежных чехословаков, безраздельно властвовавших в то время на бескрайних просторах за Уралом.

Ведь что такое железная дорога в этих местах – это самый быстрый, а, порой и единственный, способ перевозки с места на место большого количества людей и прочей военной амуниции. А какой еще транспорт мог быть в то время? Лошадей у крестьян отобрали, в пору было их самих запрягать. Что не отобрали, то съели. Потому что голод – не тетка, кругом же все только и делают, что воюют, а пахать и сеять некому. Вот и использовалась железная дорога на полную катушку. Обустраивали на ней мелкие полустанки, чтобы удобно было собирать и перебрасывать войска.

Потом, конечно, все пришло в упадок, станции остались только в населенных пунктах, что экономически было оправдано. Но некоторые трансформировались в аккуратные будочки при железнодорожных переездах, поскольку рядом пролегали разные дороги, пересекающие железку.

В одной из таких и отработал свой век Виктор Степанович. Построил рядом бревенчатый сруб, женился, обзавелся хозяйством – держал мелкую живность и небольшой огород. Вполне себе жизнь, хоть и затворником.

Иногда его навещал свояк, принося свежие новости и самогон, да жена выбиралась в ближайший поселок, а то и в город по хозяйственным делам. Потом она скончалась, дорогу построили новую, в объезд, старая же пришла в запустение и упадок. Ремонтировать посчитали нецелесообразным, переезд упразднили, а Виктор Степанович был отправлен на досрочную пенсию, не доработав до нее всего лишь несколько месяцев.

Некоторое время он чувствовал себя, как рыба, выброшенная на берег. Все, чем он жил, внезапно кончилось, а начать что-то новое уже не было ни сил, ни здоровья. Но тосковал он недолго. Решив, что унынию предаваться - грех, Виктор Степанович стал снова прежним - тем же дежурным железнодорожного переезда. Точнее - назначил дежурным себя сам. А то, что переезд посчитали, как бывший, так это проблемы тех, кто принял такое решение. В жизни должен быть смысл - и он снова обрел его.

Руководство, прослышав о чудаковатом старике, махнуло рукой – нет от него вреда и ладно, да и долго ли ему осталось? По нынешним временам до пенсии не каждый мужчина доживает, а уж про кавказское долголетие забыли, пожалуй, и на самом Кавказе.

Короткий пронзительный гудок разорвал воздух. «Скорый приближается,» - Виктор Степанович снял с крючка поношенную форменную куртку с выглядывающим из кармана флажком и вышел за дверь.

Влажный воздух, наполненный дыханием проснувшегося леса, коснулся лица, передавая ему утреннюю прохладу. Захотелось вдохнуть его полной грудью, чтобы почувствовать грибной запах преобразившейся листвы, разлегшейся под ногами, смолистый аромат вечной хвои и еще зеленой, но увядающей травы.

Налетевший из ниоткуда свежий ветерок прибавил бодрости и заставил поежится, пробравшись под ворот куртки. Виктор Степанович поднял воротник и застегнул оставленные у горла легкомысленно расстегнутые пуговицы. Сделал пару глубоких вдохов, несколько раз развел руки и сильно хлопнул себя по бокам. Голова прояснилась, легкие наполнились утренним лесным воздухом, отозвавшись на такое насилие сухим кашлем. «Надо снова бросить курить», - пообещал себе Виктор Степанович и тут же забыл про это, как только почувствовал себя лучше.

Можно было шагать на пост. К счастью, до места, некогда бывшего перроном, всего два шага шагнуть. Вот уже и площадочка под хлипким навесиком. Стальные параллельные разбегаются чуть ли не у самых ног. Черные, пахнущие креозотом, шпалы легли гигантской многоножкой, растянувшейся от выбегающего из леса поворота до поворота, сворачивающего в такой же точно лес.

Рука привычно замерла с поднятым желтым флажком. И вот уже показались стремительно приближающиеся огни локомотива, взял высокую ноту длинный гудок, а тело несильно толкнула волна набегающего воздуха. Словно трехглазое божество из индийского эпоса, спешащее по своим, неведомым простым смертным делам, пролетел мимо тепловоз, обдав запахом разогретого масла и солярки. Тук-перестук, тук-перестук – проносятся мимо вагоны, отсвечивая холодным светом наполовину прикрытых шторками окон.

В каждом из них таинственная и разная жизнь людей, собранных волею дороги в тесном пространстве вагонов. Попьют чаю, познакомятся, перекинутся парой слов или будут вести разговоры до полуночи, но все одно – на вокзале разойдутся, чтобы никогда друг о друге не вспоминать. Мимолетные встречи, знакомства – все останется позади, в этих запыленных вагонах, бесстрастно хранящих тайны своих пассажиров.

Гудок тепловоза, магией Допплера понизив тон на пару октав, пропел вдалеке и пропал, отстучали вагоны, утих, поднятый ими ветер и снова Виктор Степанович остался один, предоставленный сам себе на этом заброшенном людьми и забытом богом полустанке.

Неожиданно со стороны старой дороги раздался звук клаксона. Слабый, но настойчивый. Виктор Степанович поначалу подумал, что это у него в ушах еще не отшумел поезд и не придал ему значения. Но он зазвучал еще раз и еще, привлекая к себе внимание раздражающими повторами.

Огромных размеров джип, больше похожий на полуторку, сигналил со стороны старой дороги. От него шел высокий молодой человек, приветливо махая рукой. Короткая куртка ветровка, брюки и черные модные ботинки - одет он был явно не по погоде. Около машины стоял второй парень, очевидно водитель. Одет он был под стать первому, а вот ростом подкачал. Зато свое взял в плечах. Открыв капот, он что-то принялся разглядывать под ним, лениво ковыряя пальцем.

- Эй, доброго дня! - первый парень уже был близко и можно было расслышать, что он выкрикивал.

- Доброго… - Виктор Степанович прищурил глаза, вглядываясь в неожиданного гостя.

- Заплутали мы, да и машина что-то стала барахлить. Меня Сеня зовут, к слову. А это Жорик, - махнул он рукой в сторону машины. - Со связью проблемы опять-таки. У вас какой оператор?

- Никакой.

- Как так? Как же вы здесь живете? А случись что?

- На случись что телефон у меня есть. Старый добрый, с эбонитовой трубкой и диском с десятью цифрами.

- Так это прекрасно! Замечательно! Можно воспользоваться?

- Пользуйся, чего уж, - Виктору Степановичу Сеня не понравился. Была в нем какая-то напускная веселость, не соответствующая цепкому внимательному взгляду бесцветных глаз. Лихой народец здесь не редкость - со времен ссыльных и выселенных. Места глухие, ищи потом ветра в поле. Хотя и брать-то у него нечего…

Около домика Сеня оказался быстрее. Что ему - ноги, как жерди, два шага шагнул и уже на месте. Но заходить внутрь он не стал. Терпеливо дождался старика и с показной вежливостью отстранился, изобразив жестом «после вас».

Старый черный телефонный аппарат остался в доме с той поры, когда железнодорожный переезд еще официально функционировал. Воздушная линия выходила на город Нижнеудинск и, как подозревал Виктор Степанович, держалась она еще с времен Гражданской войны.

Увидев телефон, Сеня хмыкнул, но от идеи позвонить не отказался. Несколько раз он крутил диск, пытаясь кого-то вызвонить, наконец ему ответили.

- Нас бы на буксир взять… Да… Да… Откуда я знаю где? Будка тут железнодорожная! Как нет такой? А откуда я по телефону тебе звоню? Сам ты будка, козел! - Сеня бросил трубку и задумался.

- А не отобедать ли нам, добрый человек? - повернулся он к старику. - Да вы не переживайте, закуски у нас полная машина, не объедим.

Не обращая внимания на попытку возразить, Сеня выглянул в распахнутую дверь и прокричал Жоре, чтобы он бросал заниматься ерундой и тащил сюда свою задницу и пакет с продуктами.

- Да я бы еще пять минут - и все справил, - коренастый Жора медведем ввалился в дом и сразу всем стало тесно.

- После обеда доделаешь, - Сеня выхватил у него из руки пакет и принялся выкладывать на стол снедь - колбасу, черный и белый хлеб, плавленный сыр, лук, шпроты. - Эх закуски-то навалом, - вздохнул он, - А вот чего посущественнее…

- Что ж, найдется и посущественнее, - Виктор Степанович кряхтя нагнулся и извлек из ящика под столом литровую бутылку зеленого стекла, наполовину наполненную прозрачной жидкостью.

- Самогон? - Жора облизнул пересохшие губы.

- Он самый.

- Ты же за рулем, - прищурил один глаз Сеня.

- Окстить, начальник, кругом тайга! А мне нужно еще в дезинфекционных и профилактических целях. Во! - он показал испачканные в масле руки, - Чтобы зараза никакая не пристала.

- Спастись от одной заразы, набравшись другой?

- Так ить клин клином вышибают. Народ мудр, если что изречет, то это вам не синица в руке - вылетит, поди поймай, - он подмигнул старику, - Наливай.

Виктор Степанович без слов разлил чистый, как слеза, напиток в три рюмки и украсил натюрморт стола зеленой бутылкой.

- Это правильно, - одобрительно кивнул Сеня, - Ну, здраве будем, - он залпом проглотил содержимое и зажевал бутербродом с колбасой.

Жора просто занюхал тыльной стороны ладони, разящей пылью, перемешанной с машинным маслом. Виктор Степанович хрустнул кусочком луковичной головки, с наслаждением пожевал и сразу же разлил по второй.

- Вот это я понимаю, - с уважением крякнул Жора, - Наш человек!

- Эй, человек, а тебе не хватит? - поморщил нос Сеня.

- Это было дезинфекция, - не смутился Жора, - А теперь профилактика.

Вторую рюмку все уже вдумчиво зажевывали шпротами и плавленным сыром. Атмосфера сразу стала теплее. В буквальном смысле тоже. Ребята скинули куртки и расслабились.

- А вы по каким вопросам в наших краях будете? - Виктор Степанович положил отсвечивающую золотом рыбку на кусочек хлеба, стараясь не пролить масло на стол. Он делал вид, что всецело занят этим сложным процессом, но краем глаза наблюдал за реакцией гостей.

Жора даже ухом не пошевелил, домазал плавленный сыр на булку и целиком запихнул ее в рот. Сначала у него округлились глаза от такого куска, но, через мгновение, мощные челюсти сомкнулись, не оставляя бутерброду ни шанса, и надолго пришли в плавное жевательное движение.

Сеня смутился еще меньше. Похоже, он ждал этого вопроса, который рано или поздно всплыл бы среди сблизившихся на теме алкоголя собутыльниках. Он дожевал колбасу и пренебрежительно бросил:

- По историческим вопросам, батя, по историческим. Ездим по местам нашей необъятной Родины и собираем материал. Все, что имеет историческую и культурную ценность.

- Поди ты, - удивился Виктор Степанович, - Какая же тут историческая ценность, кроме заброшенной грунтовки? Или вы новую дорогу тут примечаете, где ловчее построить. Так вы, получается, строители?

Парни переглянулись.

- Нет, - покачал головой Сеня, - мы не строители, а историки. А что, здесь собираются дорогу прокладывать? Чем же старая не угодила? Вон та, по которой мы ехали, грунтовка, конечно, но все же какая-никакая дорога.

- Понятия не имею, - Виктор Степанович достал из холодильника тарелочку с салом и солеными огурцами, - Приходили тут одни… Изыскатели. А чего изыскивали - непонятно. Все лазили со своей линейкой и прибором на треноге. Такие же, похожие на вас, даже машина похожая была. Вот я и подумал…

- Нет, - снова покачал головой Сеня, - Это не про нас. А за историю ты зря, батя, так категоричен. Про Верховного правителя России слышал что-нибудь?

- Это про президента чтоль?

- Эх, сам ты про президента. Я про то время, когда в стране всех на красных и белых делили, говорю. Заплыл в эти места один адмирал… Колчак Александр Васильевич. Слыхал о таком?

- О Колчаке-то? Кто ж здесь о нем не слыхивал. Как раз в Нижнеудинске у него последняя стоянка была, на этой самой железке. Долго его белочехи мариновали, а потом выменяли на право беспрепятственного возвращение домой. Но это уже в Иркутске дело было.

- Ха, ну вот видишь! А говоришь, что истории здесь нет!

- Ну, я конкретно это место имею в виду, - Виктор Степанович откашлялся, - А вы, стало быть, путь хотите его повторить, но по грунтовке?

- В самую точку, отец. От тебя истины не утаить, все насквозь видишь. - рассмеялся Сеня, - У тебя здесь курить можно? - он кивнул на жестяную консервную банку, полную бычков.

- Закуривай, чего уж, - Виктор Степанович неожиданно вспомнил о своем обещании бросить курить: «Мало ли я таких обещаний давал? Но то странно, что когда я курю сам, то об обещаниях не впоминаю».

Он вздохнул и потянулся к бутылке.

- Погодь, чутка, - Сеня придержал его руку. - Так, Жора, что ты там говорил про пятиминутную готовность автомобиля? Дезинфекцию и как там его… сделал?

- Профилактику, - вздохнул Жора, - Ну я пошел, - он нехотя одел куртку, взял со стола кусок булки с салом, положил сверху кусок колбасы и взялся за ручку двери, - Примерно через пять минут выходи, все будет в ажуре.

Сеня скривил уголок рта и кивнул Виктору Степановичу:

- Что ж, теперь наливай, отец. Пару рюмок успеем пропустить. Кстати, отличнейший самогон! Не поделишься рецептом?

- Это не мой. Свояк с Черемхово привозит. Сам я делать не умею. Брался, да все не то получается. А тут родственная душа заглянет на огонек, да подкинет аква виту вместе с молоком и хлебом.

- Аква? Ого, латынь!

- Я почем знаю? Свояк так называет. Может это сорт самогона или название такое…

- Название, наверное. И часто свояк заглядывает?

- Частенько. У него ведь бизнес. В одном месте покупает, а в городе перепродает. Спекулянт, как когда-то говорили. Сейчас бизнесменом кличут. Говорит, что очень уважают самогончик городские.

- Еще бы! Мы бы тоже уважили, да где взять. Поделись секретом, отец!

- Да какой секрет! Но я и не знаю толком. Мне оно к чему? Свояк говорит, что берет в Черемхово, а где там… После въезда третий дом налево… али четвертый? И бабку Ефросинией звать… Или Акимовной.

- Ценные сведения. Но, все равно, спасибо. А по этой дороге мы выберемся?

- Раньше можно было. А теперича и не знаю. Хотя, что я говорю - свояк же заезжает, значит можно как-то. На такой машине, как у тебя - точно можно, зачем тебе вообще дорога?

Снаружи раздались несколько коротких гудков в ритме кричалки спартаковских болельщиков. Похоже, что Жора управился с поломкой досрочно.

- Ну, давай на посошок и я побег, - Сеня, не дожидаясь реакции хозяина, плеснул по рюмкам и ухватил соленый огурец. - Будем!

- Торопитесь все, торопитесь, - проворчал Виктор Степанович. - Есть ли толк в спешке?

- Толк всегда есть. Только он не всегда сразу становится очевиден, - туманно сказал Сеня, накинул куртку и уже в дверях помахал рукой, - Продукты оставляю в благодарность за гостеприимство. Счастливо оставаться!

Виктор Степанович выглянул в окно. Грузная машина фыркнула сизым выхлопом, выбросила песок из-под колес, отчего ее чуть повело юзом, и быстро покатила вдоль железки, а через несколько секунд исчезла за ветками молодых елей, пристроившихся вдоль дороги.

Гости не часто баловали этот переезд своим посещением. Виктор Степанович мог по пальцам перечислить появление незнакомцев, особенно после открытия объездного пути. Разные люди появлялись. Охотники, грибники, строители вот, недавно давеча были… Но историки?

- Тоже мне, историки! - рассудил Виктор Степанович и выкинул из головы мимолетных гостей.

О них лишь раз вспомнил через пару дней. И то, только после того, как подкативший свояк обратил внимание на новую пепельницу - жестянку из под шпрот.

- Ого! - удивился он, - Да у тебя, Степанович, никак гостил кто? Или с проводниками проходящего сторговался?

- Полно тебе, Макарыч. Сам знаешь, что поезда тут остановку не делают.

- А как же тогда? На ходу тебе банки кидают?

- Да с чего ты взял, что это с поезда? Гости у меня были… Нежданные. Закатили намедни на машине, что побольше твоей раза в два будет, вот и посидели с полчаса , пока машину они чинили. Под твой самогон посидели, кстати.

- Ну, если под мой самогон, тогда ладно… А чего хотели?

- Поймешь разве? Одни дорожниками сказываются, эти вот, историками какими-то. А, по-моему, все одно - искатели они колчаковского золота, вот что я думаю. Все ездят и вынюхивают, высматривают чего. Зря, что ли, на таких огроменных машинах ездят? Таким любые дороги нипочем. Тебе, Макарыч, на такую в жизнь не скопить.

- А оно мне надо? Толку-то от того, что она поболее моей будет? Да я, если хочешь знать, на две таких, как у меня, заработал. А меня еще и первая устраивает.

Машина у свояка была хорошая. Настоящий японец, сделанный, как он говорил, японцами для внутреннего рынка, а оттого с любовью и высоким качеством, как и все, что делается для себя любимых. Ну и что такого страшного, что правый руль? Дело привычки! Таких машин в Забайкалье - больше половины автомобильного парка. Цена плюс качество, как любил говаривать сам Макарыч, это самые главные слагаемые, что ведут к коммерческому успеху. Под этим словом он мог поклясться, как успешный продавец самогона.

- Вот, попробуй новинку, - Макарыч приволок из машины большую спортивную сумку, расстегнул молнию и последовательно извлек четыре бутылки, - А посуду я попрошу обратно.

- Куда ты столько притащил? Мне и за месяц столько не выпить!

- Бери-бери! Ты, как я вижу, становишься полноценным станционным смотрителем. Начал уже принимать и отпаивать путников.

- Какой еще станционный смотритель? Глаза разуй - нет здесь станции никакой.

- Это я так… Слово хорошее и тебе соответствует. А вообще, классику надо читать. Лермонтова там, Пушкина…

- Свояк, а ты часом не того… не начитанный уже приехал? То-то я чувствую, что духом культуры от тебя за версту несет.

- Здесь русский дух, здесь русью пахнет!

- Только настоянным на спирту, почему-то.

- А как же иначе? Я ведь когда самогон покупаю, сначала пробу снимаю. Потому как к бизнесу подхожу с заботой о клиенте. И если мне попытаются продать дрянь какую, так лучше учую это я, а не мой покупатель. Бизнес - это в первую очередь репутация!

То ли в этот раз свояк перебрал, снимавши пробу, то ли самогон был слишком хорош, но в дорогу он в этот день не отправился. Ну перебрал человек, с кем не бывает? Не для себя же старался, а покупателей ради. Виктор Степанович положил его на лавке, а сам отправился спать на печку, благо места в доме на двоих хватало с лихвой.

Свояк уехал на следующее утро, а у Виктора Степановича жизнь опять вошла в привычную колею размеренных будней. Двух, произошедших друг за другом событий, было даже многовато для дней, наполненных одиночеством. Но произошедшие вскоре события затмили их, заглушив своей ошеломительной яркостью, и закинули пылиться на дальние полки далеко не молодой памяти.

Глава 2. Гости из прошлого

Этот день для Виктора Степановича начался раньше обычного. Пара рюмок нового самогона, принятых накануне в качестве снотворного, легли не особенно удачно, подарив наполненный кошмарами сон и ощутимое похмелье с утра. Организм настоятельно требовал принять чего-то ответного в качестве контрмеры. Взвесив все «про и контра» между огуречным рассолом и опохмелочной стопкой и не придя к консенсусу, выбор был доверен интуиции, которая явно склонялась в пользу последней.

Значительное улучшение самочувствия и подъем духа убедили Виктора Степановича, что решение довериться подсознанию было правильным. Часы показывали всего лишь шесть утра, но досматривать ночные кошмары желание уже пропало. Однако и полюбоваться на рассвет тоже не удалось - за окошком словно натолкали ваты, да так густо, что, казалось, открой форточку, и ее будет полный дом. В этот раз туман явил себя во всей красе и, судя по его плотности, отступать не собирался.

- Погода меняется, - потер виски Виктор Степанович, - Вот и потому и давит голову, а я, по-дурости, на самогон грешу…

Рекламацию свояку он решил не предъявлять. Для убедительности выводов относительно плохого качества напитка требовались дополнительные экспериментальные исследования. В принципе, можно было этим и заняться, но Виктор Степанович, прежде всего, был человек дела. Ведь как-никак, а встречать московский скорый кому-то надо.

Чтобы не смущать себя оставленной на столе бутылкой, он выглянул за дверь. Раскинувшийся повсюду туман сразу же лизнул его в щеку холодным влажным языком, дарую предрассветную бодрость.

«Даже умываться не надо», - подумал он, захлопывая дверь перед носом этого утреннего зверя.

Взгляд его снова уперся в бутылку, но теперь он уже решительно подошел и убрал ее в ящик под столом. Подумал. Достал, налил стопку и, после этого, снова спрятал ее под стол. «Теперь правильно», - заключил Виктор Степанович и, в предвкушении, открыл холодильник, чтобы поискать что-нибудь на закуску.

Длинный паровозный гудок прозвучал подобно грому от ударившей из холодильника молнии. Виктор Степанович замер, не сколько оглушенный, сколько ошарашенный, и не верил своим ушам. Он некоторое время тупо смотрел в холодильник, а потом резко захлопнул дверцу, как будто это могло заставить замолчать резкий басовитый звук.

Его сознание не могло взять в толк появление такого гудка. За все время службы на железной дороге, Виктор Степанович мог различить по звуковым сигналам не только марку тепловоза, но и разницу в буксируемом составе. Но то, что он услышал, не соответствовало никакой современной категории. Нет, по молодости ему не раз и не два приходилось слышать что-то подобное, но сейчас это могло быть вызвано разве что странностью рассудка, повернувшегося от реальности в мир воспоминаний.

Поэтому, абсурдная мысль хлопнуть дверцей холодильника, чтобы унять звуковую волну неизвестной природы, в тот момент показалось совсем не абсурдной.

Только когда дверца уже была закрыта, а звук продолжал терзать барабанные перепонки, Виктор Степанович сообразил, что источник его, чтобы это ни было, на железной дороге, а вовсе не в его доме.

Накинув по привычке служебную куртку, он выскочил из дома в чем был - в вытянутых на коленках трениках и шлепанцах на босу ногу.

Разрывая ватную перину тумана, расшвыривая ее остатки шумным дыханием, в клубах пара, на него шел, замедляя ход, самый настоящий паровоз. Рельсы гудели, передавая земле дрожь многотонного колосса, пар валил из трубы и из-под огромных черно-белых колес, по которым двигались длинные стальные дышла, словно жвала гигантского насекомого. Стальная махина надвигалась с неотвратимостью пародышащего дракона.

- Бог ты мой… - прошептал Виктор Степанович и непроизвольно сделал шаг назад.

Шлёпанец зацепился за выступающий из земли камушек и съехал с ноги. По инерции, голая ступня ступила на мокрую холодную траву, что, впрочем, осталось незамеченным.

Наконец паровоз встал, окутавшись паром, а паровозный свисток издал три коротких пронзительных свистка. Дым из трубы потащило на землю, и вокруг сразу распространился характерный запах костра.

За черным цилиндром парового котла виднелась будка машиниста, за ней тендер с углем, а еще дальше в белой завесе проглядывали несколько вагонов. Было непонятно - то ли вагонов всего несколько, то ли остальные были скрыты в залатавшем свои прорехи тумане. Конструкцией они были незнакомой, похоже, под стать раритетному паровозу. Над крышей одного из них развевалось сразу несколько флагов, разной расцветки.

«Праздник что ли какой? - подумал Виктор Степанович, присматриваясь к полотнищам. - Так непохоже… Белое полотнище с красным солнцем - это Японский флаг, - сообразил он, - Триколор неправильный - это Французский, со звездно-полосатым понятно. Какой там еще, Британский? Куда же без него!»

- Международная делегация какая в Иркутск едет? - предположил он и вспомнил о желтом флажке.

Извлек его из кармана, расправил плечи… И только сейчас до него дошло, что ниже форменной куртки вид у него, как бы помягче выразиться… не деловой.

- Ах ты ж, незадача какая, - раздосадовано почесал он флажком в затылке, - Так перед иностранцами опростоволоситься!

Виктор Степанович хотел дать деру и скрыться от позора в своем доме. Хотя бы на время, чтобы переодеться. Но изменившаяся ситуация такой возможности ему не предоставила.

- Эй, любезнейший! - со стороны вагонов уже успел спуститься первый пассажир и бодрой походкой шел к нему, придерживая рукой фуражку.

Был он среднего роста, не худощав, но весьма подтянут. Шашка на боку и кобура на поясе выдавали в нем человека военного – они, да фуражка с черным околышом сразу бросились в глаза Виктору Степановичу. Уже успокоившись, он отметил зеленый френч с погонами, бордового цвета галифе и черные сапоги. Все это сидело ладно на владельце, выдавая его неустанную заботу о своем внешнем виде. Вот только форма выглядела странновато. В бытность своей армейской юности ему тоже довелось поносить сапоги и галифе. И пусть сапоги были кирзовые, а не яловые, но галифе малиновым не было никогда. Еще смущал черный околыш на фуражке и шашка - прямо персонаж для «Свадьбы в Малиновке».

Но разве сейчас уследишь за военной модой? Вот взять, к примеру, только такой атрибут военной формы, как погоны. Погоны были в царской армии, при Советской власти трансформировались в кубари на воротнике, потом вернулись на свое место, недавно переползли на пузо, а сейчас, говорят, снова вернулись на плечи. Чего уж удивляться всей прочей амуниции?

Процесс созерцания эволюции военной моды был прерван самим военным:

- Любезнейший, - повторил тот, приблизившись, - Где я могу отыскать начальника станции?

- Какой станции? – опешил Виктор Степанович.

- Как какой? – удивился военный, - Здесь же должна быть станция… Или мы ошиблись местом? – он растерянно оглянулся в сторону паровоза, пытаясь разглядеть кого-нибудь в будке машиниста. - Все этот чертов туман!

Было видно, как из вагонов выгружались люди в форме, подобной той, что была на собеседнике. Даже до сюда долетал их громкие слова и смех. Видно было, что остановка планировалась не на пять минут.

«А как же скорый? - Виктору Степановичу хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что перед ним не сон. - Тут же такая трагедия будет!»

- Прошу прощения э-э-э…

- Поручик Климов, Сергей Яковлевич, к вашим услугам, - козырнул офицер.

- Очень приятно. То есть не очень… Нет, я не то хотел сказать. Здесь должен пройти пассажирский скорый из Москвы! Уф-ф, - выдохнул Виктор Степанович.

- Не беспокойтесь, - отмахнулся поручик, - Дальше Нижнеудинска никого не пропустят. Да и какой скорый из Москвы? Бронепоезд от атамана Семенова прорвался бы, да что-то не торопятся казачки наши.

- О чем речь? - к ним неспешно подошел коренастый военный с красным лицом и загнутыми на гусарский манер усами.

- О станции, господин штабс-капитан! - доложил поручик.

- Что с ней не так?

- Ее нет.

- Как это нет? А что я буду докладывать Верховному? Вы хорошо подумали, поручик?

- Хорошо, господин штабс-капитан. Можете сами убедиться.

- Не понял… - штабс-капитан прошагал мимо и выглянул вдоль рельсов, пытаясь рассмотреть что-нибудь вдали. Тщетно. Ватная перина тумана легла плотной завесой, скрыв пути через сто метров.

- Странно, - он потрогал навес, под которым встречал поезда Виктор Степанович. - А это что такое? Разве не здесь дежурный по станции встречает прибывающие составы?

- Я, конечно, извиняюсь, - подал голос Виктор Степанович, - Но это место для меня.

Ему ужасно не хотелось встревать в разговор двух офицеров, но, что поделать! До него так или иначе они бы добрались в своих поисках.

- А вы кто таков будете? – штабс-капитан наконец обратил внимание на невзрачного седого человека рядом с ними.

Виктор Степанович гордо выпрямился и отчеканил:

- Станцион… Тьфу ты! Дежурный по переезду, Виктор Степанович Анисимов!

- Поди ж ты! Так значит должность ваша при станции, а станции, говорите, нет! Признавайтесь, что с ней произошло? Партизаны?

- Какие еще партизаны? – простонал Виктор Степанович.

- Полноте, господин штабс-капитан, - рассмеялся поручик, - Партизаны унесли станцию? Или нет – разобрали на дрова?

- А это мы сейчас и узнаем! Извольте отвечать, господин дежурный!

- Я не дежурный, - попытался возразить Виктор Степанович.

Он вдруг почувствовал холод в оставленной без обуви ноге. Пропитавшая носок влага неприятно окутала ногу мокрым компрессом, отчего пятка уже стала деревянной, пальцы наполовину потеряли чувствительность. Он поджал ногу и провел ступней по второй, еще не замерзшей ноге.

Военный с подозрением осмотрел с ног до головы собеседника:

- Что происходит? Что у вас за вид? Вы находитесь при исполнении, подберитесь!

Виктор Степанович хотел сказать, что он не ожидал появление незапланированного поезда, потому и вышел, как по тревоге, но видно было, что собеседник понимать это не намерен – с таким видом назначают виноватых, а не выслушивают оправдания.

- Я не дежурный, - обреченно повторил Виктор Степанович.

- Да что вы заладили одно и то же! – штабс-капитан подошел ближе и втянул носом воздух, - Да вы пьяны, господин дежурный! Свинья!

Штабс-капитан коротким, хорошо поставленным ударом, сбил Виктора Степановича с ног.

- Как вам такое, поручик? В то время, когда солдаты проливают кровь за веру и отчество, этот недоумок позволяет себе быть пьяным на службе!

- Может быть и так, господин штабс-капитан, - возразил поручик. – Но если это не мешает выполнять свои должностные обязанности, то не вижу в этом ничего предосудительного!

- Я не пьян, - пробормотал Виктор Степанович, пытаясь встать на ноги, – А станции здесь отродясь не припомню.

- Вот видите, поручик, - вздохнул штабс-капитан, - А если мешают? – он дернул кобуру и в лоб Виктора Степановича уставился черный зрачок револьвера.

Никогда он так ясно не представлял себя на краю жизни. Этот усатый военный был весьма убедителен. Убедителен даже был не он сам, не взведённый курок револьвера и головки пуль, которые можно было различить в открытой части барабана, что явно говорило о полноценном боевом заряде. Убедителен был его тон, спокойный – можно сказать равнодушный и чуточку уставший. Такой будничный тон палача, утомленного повседневной работой.

- Что здесь происходит? – строгий спокойный голос принадлежал невысокому подтянутому человеку в френче защитного цвета с широкими витиеватыми погонами на плечах. Три крупных значка на каждом занимали почти все поле погона. То, что это были не звезды – факт, больше они напоминали раскинувших крылья птиц. Загипнотизированный прямым взглядом незнакомца, Виктор Степанович рассмотреть точнее не смог.

Судя по тому, как вытянулись поручик и штабс-капитан, властью этот человек обладал немалой. Тонкий прямой нос и холодный взгляд из-под нахмуренных бровей делали его взор, что называется, орлиным. Виктору Степановичу показалось, что ему гораздо уютнее под дулом пистолета, чем под этим леденящим душу взглядом.

- Измена, господин Верховный главнокомандующий! – доложил штабс-капитан.

- Вот как? В чем же?

- Пропала станция, господин Верховный главнокомандующий. Единственный свидетель – дежурный, но он пьян и несет чушь.

- Здесь не было станции… - Виктор Степанович решил, что молчать в сложившейся ситуации чревато.

- Партизаны, - не отступал штабс-капитан, - Очень возможно, что это засада, а дежурный есть их сообщник, или просто невменяемый служащий по причине пьянства.

- Позволите? – подал голос поручик, - Мне кажется, штабс-капитан сгущает краски. Здесь всего-навсего банальная ошибка машиниста, что в таком тумане весьма неудивительно.

- Действительно, если здесь замешаны партизаны, мы бы так просто тут не разговаривали. Иначе, зачем им эти фокусы со станцией?

- Мон шер, мы надолго встали? – на плечо Верховного легла тонкая кисть в белой перчатке. Красивая женщина встала у него за спиной и положила голову на другое плечо.

- Зачем ты остановил поезд на лесном полустанке, ты же говорил про станцию?

- Дорогая, беспокоится не о чем. Ну зачем нам станция?

- Не знаю, ты сам о ней говорил.

- Лучше посмотри на нетронутый человеком край. Сколько вокруг земли и это все Россия! А ужиться на ней не получается. Друг с другом воюем, да еще и иностранцев в распри втянули.

- Ну для нас же война в Иркутске закончится?

- Закончится… если верить союзничкам. Господа, - Верховный обвел взглядом офицеров, - У нас мало времени, через десять минут сворачиваемся. Перестаньте искать черную кошку в темной комнате. Ее там нет. А вам, голубчик, - он строго посмотрел на старика, - Требуется проспаться. Идите с глаз долой.

Виктор Степанович беспомощно оглянулся, не понимая шутка это или нет. Но все вокруг разом потеряли к нему интерес. Штабс-капитан уже галантно целовал даме руку, а поручик побежал в сторону вагонов, что-то крича.

Оставшись в одиночестве, он сразу вспомнил про мокрую и окоченевшую ногу, про то, что по утрам у него болит поясница и про тяжелое похмелье с утра. Виктор Степанович торопливо засеменил в дом, а там согрелся под верблюжьим пледом и неожиданно для себя уснул, провалившись в крепкий сон без сновидений.

Глава 3. Никита

Никита подошел к старинному шкафчику с перекошенными застекленными дверцами и осторожно заглянул внутрь. Шкаф был старше его по возрасту раза в два. Некогда полированные части дверей потерлись и приобрели матовый цвет, лишь некоторыми гладкими фрагментами напоминая о своей первоначальной природе. Стекла, как ни странно, были целы, хотя одно и с косой трещиной по краю. Несмотря на это и на жирные пятна с присохшей к ним пылью, обзор, худо-бедно, они обеспечивали.

Никита пытался высмотреть банку кофе, которую обычно припрятывали с глаз начальства в разные места. Стеклянные двери не были верхом маскировочной мысли, зато идеальны для поиска. С них Никита и начал.

Никита был самым молодым сыщиком в отделе Управления уголовного розыска города Иркутска. Тем не менее у него на счету уже было одно раскрытое дело, чем он необычайно гордился. Суть его была банальна - соседки не поделил сохнущее на улице белье, подрались, а одна возьми и напиши заявление в полицию. Побои были? Были. Получите дело, пусть и не уголовное, но вполне заслуживающее, чтобы на него обратили внимание - тетка оказалась дальней родственницей какой-то городской шишки. И вот, когда у Никиты уже начала ехать крыша от обличающей трескотни повздоривших соседок, они возьми, да помирись.

Дело закрыто, следователю - благодарность. Соседкам мир и благополучие. В отчете для министерства лишняя галочка. Ну и ладно, что Никита здесь оказался где-то сбоку. Главное - правильно оформленные документы, ну и, конечно же, восстановленный мир между гражданами.

Никита признаков припрятанного кофе не заметил и уже хотел в своих поисках перейти к тумбе, как что-то подвигло его распахнуть дверцу. «Интуиция», - гордо подумал он. Действительно, банка кофе тотчас же обнаружилась в самом углу полки, прижатая папками с грозными надписями «Дело». Там же оказалась и начатая пачка сахара.

Привычка ныкать кофе по углам у сотрудников отдела появилась после разноса высокого начальства, которое резко отрицательно отнеслось к кофе- и чаепитию в рабочее время. На всякие отговорки, что, дескать, это мы держим исключительно для потребления во время обеденного перерыва, последовало однозначное - убрать. Вот с глаз долой злосчастную банку и убрали. Но кофе пить не перестали.

Почему-то репрессии начальства, недовольного чаевничанием, не коснулись старого пластмассового чайника со сломанной крышкой, в котором сейчас весело булькал свежий кипяток. Может быть потому, что признать в желтом от времени, слегка оплавленном агрегате с провалившейся крышкой чайник можно было с трудом, а уж поверить, что это чудо работает, тем более.

В большую кружку с надписью «Boss» Никита закинул две ложки черного пахучего порошка и три кусочка сахара. Подумал, добавил еще один кусочек - и через мгновение черный напиток уже дразнил ноздри чарующим ароматом.

- Великанов, что это у тебя? - в дверь заглянула сотрудница из соседней комнаты. Никита знал ее только по имени - Наталия, потому что сослуживцы по-другому к ней никак не обращались.

- Кофе? Как вкусно пахнет! У тебя что, телефон не работает?

- В порядке, вроде, - Никита достал скромный самсунг и разблокировал экран, - Точно в порядке.

- Балда, я тебя про внутренний спрашиваю! - рассмеялась Наталия.

- А-а-а, я не в курсе…

- Немедленно дуй к главному, теперь ты в курсе. И почини аппарат. А то он, видите ли, чаи гоняет пока за него другие звонки принимают.

Начальника отдела называли просто - начальником, а вот главным… Главным называли начальника Управления, а это фигура ого-го! От нечего делать об обычном смертном просто так не вспомнит. Никита мысленно прокачал в памяти все последние события и решил, что грехов, достойных начальственного гнева, в них нет. Значит, скорее всего, на горизонте появилось новое дело. Он с сожалением отставил кружку, накрыл ее листом бумаги и выскочил в коридор.

Старый паркетный пол отслужил свое еще лет десять назад. Одни доски потемнели и рассохлись, отчего их выдавило наружу, и они цепляли за ноги любого неосторожного пешехода; другие, наоборот, усохли и целые ряды ходили волнами от сделанного на них шага.

Обойдя все препятствия с грацией индийского танцора и отстучав паркетинками, как кастаньетами, он постучал в обитую дермантином дверь:

- Разрешите, Николай Федорович?

Полковник Николай Федорович Рыков смерил визитера строгим взглядом, заставившем того подтянуться и расправить плечи.

- Заходи, раз пришел.

- В смысле? - у Никиты промелькнула мысль, что его разыграли. Дурацкий розыгрыш про вызов к начальнику живет практически в каждом коллективе. А с его веселых коллег станется еще и не такое!

- Шутка, - пояснил полковник. - Да ты присаживайся, чего стоишь, как пень.

- Мне просто на минутку показалось… - начал было Никита и запнулся.

- А вот это - зря! - поднял бровь Николай Федорович, - В нашем деле нужны факты и определенность. Сомнениям у нас места нет. Понятно?

- Так точно! Я подумал…

- Думать не возбраняется. И даже поощряется. Но не в кабинете начальника. В кабинете начальника ты должен внимать и запоминать. Или записывать.

Николай Федорович откинулся в кресле и посмотрел на Никиту так, будто увидел его впервые.

- Всему вас, молодежь, учить надо. Но ничего, если будешь прислушиваться к советам старших товарищей, со временем станешь классным опером. А пока черпай опыт в простых делах. Кстати, об опыте… Ты ведь и не такой уж теперь и желторотый, так ведь? Дело с бабьими тряпками вон как лихо раскрутил. Чего молчишь?

- Да-а-а… Повезло просто.

- Это хорошо. Везение в нашем деле первый помощник! Значит я в тебе не ошибся. Есть тут одно дело… С района подкинули. Как раз под фартового следователя.

Николай Федорович достал тонкую папочку и передал Никите.

- Держи, тут заявление и все первичные материалы. А с источником, то бишь потерпевшим, поговори сам. Он как раз через пять минут должен подойти к тебе в кабинет. Так что принимай дело. Удачи тебе и не смею задерживать.

Николай Федорович кивнул и принялся перелистывать на своем столе бумаги, демонстрируя, что прием закончен.

- Есть принять дело, - Никита вышел из кабинета в смешанных чувствах. С одной стороны, получил новую работенку. Это хорошо. Самое время репутацию зарабатывать. А, с другой стороны, все эти россказни про удачливость ему сильно не понравились. «Что за дело такое? - удивился он. - Наверняка какая-нибудь свинья в красивой упаковке. Хотя бы ознакомили для начала! Хотя, какой в этом смысл? Начальству не откажешь, бери что дают, а дальше разбирайся по обстоятельствам».

Перед кабинетом сидел не один, а два человека и выжидательно смотрели на приближающегося Никиту.

- Кто из вас э-э-э, - Никита заглянул в папку, - Анисимов Виктор Степанович?

- Я, - невысокий пожилой человек с синяком под подбитым глазом тяжело поднялся со стула.

- А вы, кто такой будете? - Никита посмотрел на второго посетителя.

- Я - Семенов Сергей Макарович, свояк Виктора буду.

- Ничего не понимаю, вы свидетель?

- Нет, но это я попросил перевести дело сюда, в областной центр. Понимаете, - Сергей Макарович предупредил вопрос Никиты, - Потому что никто в глуши этим делом заниматься не будет. Посмотрите на Степаныча - жив, здоров, чего еще не хватает человеку? А побои… Подумаешь побои? Да у нас через день друг другу морды чистят, так что по каждому поводу бюрократию разводить? Да ни в жисть! Но тут дело другое. Чем же? Ну ладно бы среди своих чего не поделили. Сегодня не поделили, завтра отдарились с лихвой и помирились. Потом снова. Это нормально! А когда, извините, тебе какие-то залетные в рожу плюнут и дальше пойдут, это как называется? Не-е-ет, дорогой господин, постой. Есть все-таки закон в наших местах и никакому пришлому его нарушать не позволим.

- Не позволим, - подтвердил Никита, - Сейчас я только с Виктором Степановичем побеседую, так сразу и начнем. Не позволять.

- Следствие начнем, - поправил плотный полицейский в форме майора, проходивший мимо. - Никита, зайди-ка ко мне на минутку. Буквально на минутку, - успокоил он попытавшегося что-то сказать Сергея Макаровича, - Не волнуйтесь, ваше дело будет на особом контроле.

Чарышев Леонид Андреевич, начальник отдела, в котором работал Никита, взял из рук Никиты папочку с делом и окинул взглядом несколько вложенных распечатанных на принтере листков.

- В чем проблема, господин следователь? Или вам кажется зазорным браться за дело о банальном мордобое?

- Леонид Андреевич! - Никита покачал головой, - Да что же это за дело? Один дал другому в морду и скрылся. А я теперь, как бобик, бегай по подворотням с описанием злодея!

- Как я понял, материалы ты еще не читал, - утвердительно кивнул майор, - Тогда послушай следующее. Во-первых, из Москвы пришла бумага о показателях раскрываемости, а вместе с ней нагоняй за эти самые показатели. Все чин чинарем, как положено. Только раньше как было - отчеты неделями ходили. За это время много чего измениться могло. А теперь что? Забили отчет в эту, итить ее, электронную систему, и вся работа, как на ладони. Так что сейчас, хоть кровь из носу, но показатели нам не порть! Понятно? А во-вторых, судя по тому, что здесь написано, тебе, может быть, никого искать и не придется. Похоже у старика просто съехала крыша. Так что работай, сыщик, мы верим в тебя.

***

- Виктор Степанович, присаживайтесь, - Никита показал в сторону стула с матерчатой обивкой сиденья, затертой многочисленными посетителями.

- Так, что тут у нас, - он раскрыл папку и на пару минут приник взглядом к вложенным документам.

Ему показалось неудобным заставлять ждать пожилого человека и бумаги сначала были просмотрены наискосок. Но, по мере углубления в тему, стало понятно, что такое решение было опрометчивым. Мысленно обругав себя за то, что пошел на поводу человеколюбия, Никита начал читать сначала, уже никуда не торопясь.

- В целом картина для меня понятная, - поднял он голову, оторвавшись от чтения бумаг, - Но я хотел бы задать вам несколько вопросов.

Повернувшись к компьютеру, Никита пощелкал клавишами на клавиатуре и вызвал на экран бланк протокола.

- Итак, вы утверждаете, что около вашего переезда остановился паровоз… - он кинул внимательный взгляд на собеседника, - Вы в этом уверены?

- Молодой человек, - посмотрел на него с укором Виктор Степанович, - Я всю жизнь провел на железной дороге, так кому же, как не мне, разбираться в подвижном составе этой самой дороги?

- Не спорю, - кивнул Никита, - Далее, вы утверждаете, что вели беседу с тремя белогвардейцами. Как вы это определили, Виктор Степанович?

- По внешнему виду, конечно. У них такая форма… Необычная. Я сначала и не догадался кто эти военные. А уж потом вспомнил, что в фильмах про то время такую же видел.

- Та-а-к, в фильмах про то время… То есть, вы считаете, что эти «белогвардейцы» явились из того времени? А из какого, собственно?

- Понятно из какого. Из двадцатых годов. Что здесь непонятного? Или не упомните, когда гражданская у нас случилась?

- Вам не пришло в голову, что перед вами были просто ряженные? Казаки какие-нибудь? Они любители косить под старину. С медалями, шашками, нагайками… По темноте увидишь – сразу и не поймешь в каком времени находишься.

- Нет-нет, какие казаки, господь с вами! Самые, что ни на есть беляки. Форма, манера разговаривать, обращение - все, как в старину.

- Кстати о манере обращения. Вы ведь в глаз от этого самого беляка и получили, как я понял из ваших показаний?

- Хм, да. Он, знаете ли, осерчал на то, что я был выпивши.

- А это действительно так?

- Не совсем чтобы так… Знаете, возраст сказывается или еще что, но со сном у меня проблемы. Вот и возит мне свояк самогон в качестве народного снадобья. Я лекарствам не доверяю. Химия все это. Всю жизнь прожил без нее, проживу и сейчас. А самогон – самый натуральный продукт. Я его употребляю вечером, чтоб спалось лучше. Мне много не надо, достаточно пары рюмок, чтобы засыпать без проблем. А в этот раз что-то неважно себя почувствовал с утра и пришлось опохмеляться.

- И что, этого оказалось достаточно, чтобы получить от этих манерных людей в глаз?

- Понимаете, - замялся Виктор Степанович, - Тут еще дело в том, что они, белогвардейцы то есть, искали станцию, которой нет. Может быть, она и была в то далекое время, но давным-давно исчезла. Даже я ее не застал. Меня же они посчитали дежурным, у которого та станция и пропала. Вот так и получилось – дежурный есть, а станции нет. Кто виноват? Пьяный дежурный. Хотя, конечно, не пьяный, а так слегка выпивши. Понимаете?

- Понимаю. А с какой целью они искали станцию?

- Не знаю. Об этом даже их главный не сказал.

- Главный? Можно поподробнее об этом главном?

- Ну да, главный. Они его так и называли – Верховный главнокомандующий. Мне ведь тот беляк, что в глаз заехал, револьвером угрожал. А главный сказал – отставить, ошибка с остановкой вышла, и все разбежались. Как он выглядел? Да так и выглядел, как на фотографиях. Чего там описывать, сами в интернетах посмотрите. Да… Женщина там еще была. Тоже спрашивала про станцию, но главный ответил, что она не так уж и важна. Не рассмотрел я ее как следует, одно скажу – красивая. Да я вообще толком никого разглядывать не мог – меня главный, как будто загипнотизировал взглядом. Пронзительный у него взгляд, вот что я вам скажу, как будто насквозь смотрит и все видит.

- Что было дальше?

- Ничего и не было. Главный приказал мне проспаться, да я и сам себя неуютно на холоде чувствовал – ведь пришлось выбежать из дому только куртку накинув, в тапочках на босу ногу. Я вернулся в дом, отогрелся и незаметно уснул. Когда проснулся, уже, конечно, никого округ не было. Вот только эта отметина и напоминает о том, что мне все не приснилось, - Виктор Степанович потрогал синюшную припухлость под глазом. – Вы, наверное, мне не верите? Признаться, я и сам бы ни за что не поверил, расскажи кто такое… Если бы оно не приключилось со мной лично.

***

Из управления Никита выходил с плохим предчувствием. «Ну спасибо, Николай Федорович, - неприязненно думал он, пока спускался по лестнице к выходу, - Новое дело, значит! Я выслушал бредни старого человека и теперь должен копаться в наваленной мне дурно пахнущей куче. Новый сотрудник, выдающиеся способности… Леонид Андреевич тоже хорош - показатели раскрываемости, электронная форма отчетности… Подстава, чистой воды подстава…» Хотя зачем надо было подставлять сотрудника, который работает без году неделя, ему было непонятно. Насолить никому еще не успел, врагами тоже не успел обзавестись.

- Привет, сыщик! - окликнул его на лестнице один из сотрудников отдела, - Что такой невеселый?

- Да вот, озадачили неприятным делом, - решил не скрывать Никита.

- А приятных дел не бывает, не в нотариальной конторе работаешь, сыщик. У нас дела либо перспективные, либо тухлые. Тебе достался тухлячок? Нашел чему печалиться - ты молодой, да, к тому же, раскрытое дело уже за плечами. Так что теперь у тебя будет баланс. Некоторые из нашего отдела такому счету только позавидовали бы!

- Так значит, я был выбран не случайно?

- Нет конечно… Ты же везунчик, так ты себя назвал? Вот и смекай!

Никита вышел на улицу и достал из мятой пачки сигарету. Похлопал по карманам, но с досадой вспомнил, что зажигалку оставил в кабинете, рядом с немытой чашкой после кофе. Чья-то рука щелкуна кремнем перед носом и маленький огонек лизнул желтым пламенем кончик сигареты.

- Спасибо… - выдохнул Никита, выпустив облачко дыма и скосил взгляд на своего благодетеля.

Рядом стояла Наталия, прикуривая тонкую сигарету.

- Не за что, - пожала она плечами и хотела было пройти мимо, но Никита придержал ее:

- Наталия, можно вопрос?

- Валяй.

- А что, все в отделе знают, что у меня новое дело?

- Почти. Чему ты удивляешься - не знают сейчас, узнали бы позже. Ну а то, что именно тебе его поручили, так не удивляйся - молодым у нас дорога, старикам - почет, как в песне поется.

Никита выбросил сигарету в стоящую рядом урну и решительно направился в ближайший бар, что располагался в двух кварталах отсюда. «Надо пропустить кружечку пива и тогда уже все обмозговать,» - эта мысль завладела целиком разумом Никиты и вела его прямо до барной стойки пивного заведения с культурным названием «Библиотека».

- Кого я вижу! – раздался сзади чей-то уже веселый голос, едва он успел пристроится на высоком стуле. – Кеша, ты?

- Димон? – не удивился Никита. Ему было лень не только удивляться, но и вообще проявлять любые чувства.

Дмитрия он знал еще со школьной скамьи. Потом их дороги разделились, но пересекались они частенько – мир тесен, особенно в пределах одного города. Были ли они друзьями? Можно было и так сказать. Дмитрий был крайне увлекающейся натурой. Всегда готов был поддержать любые сумасбродства и сломя голову ввязывался во всякие приключения, которые не всегда заканчивались удачно. Прыжки по гаражам с последующим падением и сломанной рукой были сущей ерундой по сравнению с другими авантюрами. Чего, например, стоил драп от сорвавшейся с цепи овчарки, когда они с дуру полезли воровать крыжовник в охраняемый сад! В одном прыжке ими был взят двухметровый забор, а дистанцию до него преодолели, побив все мировые рекорды по бегу с препятствиями. Тогда казалось, что смерть наступит от разрыва сердца, если только оно раньше не выпрыгнет из груди. Тот животный страх, которого пришлось натерпеться, пока забор не преградил путь страшному зверю, Никита помнил до сих пор и иногда непроизвольно молотил ногами во сне, стоило в нем всплыть тому давнему детскому кошмару.

- Кеша, сколько зим, сколько лет! Как дела, чего грустим?

- Да так… Скучно.

- Айда к нам в компанию! Мы тут с творческим коллективом замутили творческий хе-хе вечерок. Обещаю, скучно не будет.

- Извини, Димон, нет сегодня настроения как-то…

- Опа-опа, слышу знакомые слова… А настроение напиться есть? Погоди-ка, - Дмитрий моментально исчез в полумраке зала, но тотчас появился с двумя рюмками и графинчиком в руках. – Пойдем, Кеша, я тут столик узрел свободный. Посидим, поговорим, вспомним молодость! Толком же и не виделись после школы. Все бегом, бегом... Так и пробежим мимо жизни, выпивая и закусывая на ходу.

Посетителей в баре было немного. Зал был пуст на треть и свободный столик друзья нашли без проблем. Дмитрий заказал сухариков и еще по кружке пива для полировки той прозрачной жидкости, что плескалась в пузатом графинчике.

- Как живешь, ты где сейчас? Слышал я, что в органы подался? - Дмитрий разлил по рюмкам и выдохнул, - Ну, за встречу! Первую можно не закусывать.

- Верно говорят, - Никита глубоко вдохнул, чувствуя, как растекается тепло по телу. – На страже жизни и спокойствия граждан, так сказать.

- Ага, служить и защищать, - хихикнул Дмитрий.

- Можно и так сказать. А ты как? Стал-таки филологом? – Никита помнил, что Дмитрий поступил на филологический факультет местного университета, чем немало удивил друга, а потому этот факт и отложился в памяти.

- А-а-а, - махнул тот рукой, - Я же перевелся. Теперь журналист, работаю в «Вечерней Ангаре». Читал когда-нибудь нашу газету?

- Иди ты… - обалдел Никита, - Неожиданно. А про газету слышал, - скривил он душой, - Наливай, что ли, журналист.

С момента пробуждения в стране капитализма, издания массовой информации плодились, как грибы, на разный вкус и цвет. Потом, правда, их поголовие подсократили, оставив только лояльные власти. Но, если даже в ту давнюю пору информационного бума Никита не проявлял к ним интереса, то в нынешнюю, когда на смену пестрому многообразию пришло скучное однообразие, и подавно.

- Да. А что такого? Ничем не хуже других работенка. Зато времени на самостоятельное развитие хватает, да и работа интересная. Вот у тебя интересная работа?

- Зашибись.

- Ага, - недоверчиво посмотрела на друга Дмитрий, - А я вот в курсе разнообразных событий. В самом круговороте жизненных новостей. Не все доходят до печати, надо сказать, но некоторые факты весьма и весьма занимательны.

После пара рюмок без закуски, упавших на подготовленную почву, Дмитрия развезло, и ему срочно нужно было выговориться.

- Вот, например, про поезд Колчака, Верховного.. ик… правителя и главнокомандующего.

- Что про поезд Колчака? – по профессиональной привычке переспросил Никита. Вопрос он задал автоматически, прихлебнув из кружки. Но, как только до него дошел смысл сказанного, пиво встало поперек горла, заставив закашляться.

- Ха! Знал, что тебе будет интересно, - Дмитрий хрустнул сухариком и поморщился, - Горелый попался.

«Вот оказывается как, - почему-то Никита не допустил и тени сомнения, что разговор идет именно о том паровозе, что привиделся Анисимову, - Про злополучный поезд, оказывается, знают не то, что в пределах нашего отдела, а даже за пределами управления. И кто знает - журналисты! А значит и весь город.»

Он тоже хрустнул сухариком, но горечи не почувствовал. «Однако странно, - продолжил он мысль, - Даже, если утечка и была из нашего управления, то могли ли журналисты так быстро об этом пронюхать? Вряд ли. Такое ощущение, что эта новость просочилась в город еще вчера.»

- Говорят, что появился поезд-призрак, - Дмитрий запил сухарик пивом и снова икнул, - Дескать колесит он между Омском и Иркутском, а на нем Колчак со своей гвардией. Тоже призраки, кстати.

- Зачем колесят-то?

- Не знаю, - Дмитрий тяжело вздохнул, - Россию собираются защищать, наверное.

- Бред какой-то. Кто такие слухи распускает только?

- Да все говорят, - неопределенно пожал тот плечами.

- Димон! Ты же знаешь классику, - решил зайти с другого бока Никита, - Только неупокойные души возрождаются в виде призраков. Вот скажи, с чего Колчаку объявиться-то?

- Будто сам не знаешь, - Дмитрий приблизился и, оглянувшись, зашептал, - Не похоронили его большевики по-человечески, расстреляли тайком, без суда и следствия, да бросили в прорубь. Разве это по-христиански? Вот его душа и бродит по Забайкалью неприкаянная.

- Ну, знаешь ли, его армия тоже отметилась будь здоров. Полтайги должно шелестеть от таких душ. Однако, об этом ничего ведь не слышно? Не слышно. А вот несчастный адмирал тут, как тут. Не странно ли это? Зато очень медийно, не так ли? Фигура видная и в последнее время популярная. Ты меня извини, но что-то желтизной от твоих новостей припахивает, дружище.

- Причем здесь это? – обиделся Дмитрий, - Я с тобой, как с другом, новостью поделился, а ты мне про желтизну. Ты, вообще, меня уважаешь?

- О, да ты, я смотрю, набрался уже? Пойдем, я тебе такси вызову.

***

Утро следующего дня Никита встретил без всякой недоброй памяти о проведенном загульном вечере. Проснулся и некоторое время недоверчиво валялся в кровати, пока не понял, что выспался. За окном еще не рассеялась темнота ночи, но будильник показывал, что до звонка осталось еще как минимум пять минут.

Скинуть остатки сна несколькими дыхательными упражнениями было делом пары минут. Водные процедуры, завтрак холостяка - и через каких-то полчаса Никита бодро выскочил из дома, готовый к трудовым подвигам. Сырой и холодный осенний воздух сразу же напомнил, что на улице далеко не май месяц и следовало бы обновить гардеробчик, сменив тоненькую курточку на рыбьем меху на что-нибудь синтепонистое или, еще лучше, пуховое.

Никита поежился, непроизвольно поправил кепку, и взглянул на небо. Дождь был бы сейчас совсем некстати, но, судя по пробирающему холоду, даже если что-то и посыплется сверху, то это будет снег.

Серые рваные облака закрыли все небо, нависнув над городом лохматым покрывалом. В его прорехах сверкали тусклые звездочки, да большое светлое пятно напоминало, что за ним скрывается одинокая Луна.

Лишившись естественного освещения, город погрузился во мрак, прорезаемый вдоль дорог светом от многочисленных столбов с редкими работающими фонарями. Утром им на помощь пришли огни пробудившихся многоэтажек да витрины частных лавочек, выглянувшие из-под поднявшихся жалюзи.

На половине пути в управление, Никита подумал, что мог бы выпить чашечку кофе, завернув в небольшое уютное заведение с хлебобулочным названием «Бублик», уже открытое для ранних посетителей. Он толкнул высокую стеклянную дверь и в нос сразу ударил аромат свежемолотых кофейных зерен. Через несколько минут большая чашка «американо» приятно грела руки и душу, вливаясь внутрь маленькими глотками. От разливающегося по телу тепла и терпкого запаха свежесваренного кофе хотелось закрыть глаза и откинуться на удобном диванчике, предаваясь неземному блаженству от нахлынувших чувств.

Идиллию прервала вибрация смартфона под аккомпанемент булькающей мелодии. На экране высветилось нетрезвого вида лицо с подписью «Димон». Никита сразу вспомнил вечер в кабаке с Дмитрием, в конце которого они успели обменяться телефонными номерами, снабдив их фотографиями друг друга. «Интересно, у меня такая же кривая физиономия на его телефоне?» - поморщился Никита.

- Ты как? – вместо приветствия послышалось в трубке.

- Лучше всех, - усмехнулся Никита. – И тебе не хворать.

- Эх, твои бы слова да богу в уши. Ты, кстати, не помнишь, как я дома оказался?

- Помню. Я тебя на такси довез. Правда, всю дорогу ты требовал продолжения банкета и пытался заставить таксиста ехать в ресторан. Но был неубедителен по причине невнятности речи.

- Пон-я-ятно, - протянул Дмитрий, - Не самый худший вариант. Спасибо, век не забуду.

- Забудешь, - уверенно произнес Никита, - Ты мне, лучше, вот что скажи… Ты ведь был еще не очень пьян, когда рассказывал о поезде Колчака, помнишь?

- Хм… Да, вроде вспоминаю что-то подобное.

- А не скажешь, откуда у тебя эта информация?

- Не помню… А тебе-то что за дело? Ты же из-за этой новости меня желтой прессой обозвал.

- Ага, помнишь-таки!

- Такое не забывается. Это упрек в непрофессионализме.

- Извини. А насчет поезда… Назначен я на это дело. Не хотел говорить об этом сначала, но помозговал ночью и решил поделиться с тобой, авось ты мне чем-нибудь пособишь. Журналисты ведь народ такой… Пронырливый.

На самом деле мысль привлечь приятеля к расследованию родилась спонтанно, можно даже сказать нечаянно для самого Никиты. Даже высказав все, он не был уверен, что поступает правильно.

- Вот оно что… - судя по голосу, от похмелья Дмитрий излечился в момент, - При условии, что я получаю эксклюзивные права на публикацию расследования.

- Только по окончании дела, - Никита уже жалел о своем предложении.

- Само собой, - оживился Дмитрий, - Ты сейчас где? Давай пересечемся на нейтральной территории, я расскажу, что знаю.

- Давай. Через час в «Бублике». Нормально? Вот и договорились.

Никита прикинул, что поделиться информацией придется, поэтому надо будет заскочить на работу, чтобы сделать копию заявления Анисимова и предупредить начальника отдела о том, что он на оперативной работе. На все про все – часа должно хватить с запасом.

Вышло все, как он и предполагал. Заявление он сфотографировал на телефон, а от Леонида Андреевича получил добро с условием отчитываться каждый вечер о проделанной работе. Так что к приходу Дмитрия, Никита уже сидел с кружкой и надкусанным круассаном на блюдце.

- Брр, дрянь погодка, - Дмитрий плюхнулся на стул напротив, ухватил круассан и откусил с другого конца добрую половину. Еще не дожевав до конца, протянул руку к кофейной кружке.

- Ну, блин, ты даешь, - восхитился Никита.

- А то! Такова профессиональная непосредственность, облегчающая взаимодействие с общественностью.

- Нахальство - второе счастье, если короче.

- Грубо, - поморщился Дмитрий, - Но, если такая формулировка соответствует лучшему пониманию соответствующего интеллекта, то да. Я предлагаю не тянуть резину, а сразу приступить к нашему делу. Мне нужна предварительная информация.

- Постой-постой, - спохватился Никита, - Ты же говорил, будто тебе что-то известно и при встрече обязательно расскажешь.

- Кеша, ну что мы будем торговаться из-за мелочей? Конечно расскажу. Но сам подумай - мне тоже надо быть в теме, чтобы лучше понимать что к чему. Тогда и мои знания будут представляться в другом свете. Давай, колись, из-за чего сыр-бор?

- Предупреждаю, - Никита нахмурился, - Ни полслова ни в газету, ни кому-либо без моего разрешения, понятно?

- Могила! Мог бы про это и не упоминать. Термин профессиональная этика тебе знаком?

- Главное, чтоб он был знаком тебе. И не только знаком, но и применим в жизни.

- Ну что мне еще сделать, мамой поклясться?

- Верю на слово. На, почитай, - Никита протянул телефон. - Я пока за кофе схожу.

- Мне капучино и круассан!

- Ага. И лоб вареньем намазать.

Никита встал и огляделся. Зал кафетерия пустовал. Кроме них, в дальнем углу сидела одинокая девушка, замотанная шарфом по самый нос, и что-то изучала в компьютере, да через столик от нее расположилась молодая пара, неторопливо ковыряющая ложечкой пирожное. За стойкой со стеклянными витринами две девочки в униформе начищали стекла, весело переговариваясь между собой.

Кафе Никите понравилось. Мягкие диванчики с низенькими столиками создавали уютную атмосферу с теплым восточным колоритом, таким востребованным в это время года. Кроме того, они выгораживали гораздо более пространства, как если бы они были заменены просто стульями. Это тоже было плюсом, особенно, когда посетителей было через край.

- Держи свое кофе с пончиком, - Никита поставил на стол чашечку капучино и блюдце с двумя кругляшками.

- Я же просил круассан!

- На круассан еще не заработал. Ну что, ознакомился? Высказывай свое мнение, только без эмоций и не слишком громко.

- Значит так, что мы имеем? Первое, самое простое объяснение произошедшего – произошел провал во времени. Прямо как в жанре самых популярных фэнтезийных романов: попаданцы из двадцатых годов появились во времени настоящем, а потом снова слиняли в свое время. Последнее, конечно, не факт. Но, поскольку слухов о том, что прорвавшиеся сквозь время беляки захватили с боем хотя бы Черемхово, нет, значит, они все-таки вернулись в свое время. Все просто.

- Самое главное забыл - попутно дали в глаз бывшему дежурному. Если бы не эта досадная деталь, то никакого дела не было, - дополнил Никита. - И осталось бы все это только на страницах какой-нибудь провинциальной газетенки в разделе «Очевидное-невероятное», а я бы занимался настоящим делом.

- Как ты можешь так говорить? – воскликнул Дмитрий. Поняв, что переборщил с эмоциями, испуганно оглянулся, успокоился и продолжил вполголоса, - Перед нами необъяснимый наукой факт, а тебе лишь бы дело замять. Ты самое главное скажи – как тебе моя версия?

- Заманчивая. Вроде бы все гладко, но есть пара «но».

- Слушаю.

- Первое - так не бывает.

- Причем здесь это? Я пытаюсь смоделировать вариант произошедших событий, а ты сразу - не бывает! Между прочим, история с поездом Верховного правителя и главнокомандующего выглядит достоверной. Долгая стоянка в Нижнеудинске, торг командующего союзными войсками генерала Жаненна с эсерами, захватившими власть в Иркутске, предательство союзников и последний путь адмирала к отречению от власти… Все это было на самом деле. Если бы ты покопался хотя бы в Википедии, то сейчас бы со мной согласился.

- Я не спорю с историческими фактами, - поморщился Никита, - Мне хватает фактов из современной жизни. Боже мой, куда катится этот мир? Раньше явления природы объявляли проявлением божественных сил, потому что не могли их объяснить. Потом наука докопалась до истины, и нам стала понятна суть вещей. Но, прошло время и мы снова пытаемся строить фантастические теории, чтобы объяснить то, что не понимаем, но уже с высоты современного уровня знаний.

- Кеша, люди не меняются. От того, что мы сидим в тепле и пользуемся благами цивилизации, мы не перестали быть дикарями. Пусть и цивилизованными. Внутри каждого из нас сидит пресловутый дикарь, который вылезает наружу, как только он сильно напуган или ему угрожает смертельная опасность.

- Или хочется жрать.

- Это ты про круассан, что ли? Зануда.

- А что говорит про провалы во времени наука?

- Ничего. Наука замалчивает или делает вид, что не замечает неудобные для нее факты. Мы, возможно, столкнулись с одним из самых необычных явлений в природе. Тебе ужасно повезло, что в твои руки попало такое дело.

- Есть второе «но». И оно более существенно, чем первое, - Никита сделал выразительную паузу, - Мне за такую версию начальство оторвет голову. Уж поверь на слово.

- Верю, - скис Дмитрий, - Всего полвека назад тебя бы упекли в психушку, а еще раньше – на Колыму, заяви ты такое.

- И были бы правы. Потому как на казенной службе каждый должен заниматься делом, а не надувать красивые мыльные пузыри из всякой чепухи, какой бы она фантастической не смотрелась. Тебе бы понравилось, если бы по поводу кражи в твоей квартире, тебе заявили, что это дело рук Карлсона с пропеллером, который влетел через форточку и вынес через нее деньги, золото и мебельный гарнитур в придачу?

- Я бы все равно потребовал изловить этого Карлсона.

- Ха, а тебе бы заявили: «Поди – лови его в большом городе, перелетающего с крыши на крышу!». Но что было бы, если полиция не фантазировала, а просто делала свое дело? Оказалось бы, что на самом деле хату обнесли обыкновенные домушники, пусть и большие выдумщики. «Каждый должен сам отвечать за свои поступки, а не сваливать на какого-то Карлсона,» - помнишь эту фразу из мультика?

- К чему это? – не понял Дмитрий. – Был бы человек, а дело на него найдется?

- Балда. Иносказательно это значит, что за каждым фэнтезийным криминалом стоят конкретные личности, которые должны ответить за свои проступки по закону.

- Никогда бы не подумал, - пробормотал себе под нос Дмитрий и сделал глоток остывшего кофе.

- Твою версию я выслушал. Позабавила. Теперь давай перейдем к тем фактам что ты хотел мне сообщить. Еще не забыл?

- Я хотел сказать, что вспомнил, от кого слышал про этот злополучный поезд. Мне сказала об этом моя близкая коллега по работе. Она отвела ребенка в садик и зацепилась языком с воспитательницей. Одно, другое – знаешь, как женщины общаются, вот та возьми и ляпни про то, что видели поезд Колчака.

- Кто видел, когда? – подобрался по-деловому Никита.

- Ага! Вот посмотри, - Дмитрий достал из кармана сложенный четыре раза серый листок. Развернув его, он разгладил ладонью сгибы и протянул Никите. Под неровно обрезанным краем красовался светло-синий заголовок: «Тайны, загадки, явления». Строчка над одной из колонок была подчеркнута маркером. Она гласила: «Тайна золота Колчака».

Сначала автор пересказывал известные факты. Он вспоминал о пятистах тоннах золота, вывезенных Каппелем из Казани и переданных Верховному правителю и Главнокомандующему России, коим на то время являлся адмирал Колчак. Адмирал распоряжался запасом очень аккуратно и давал согласие тратить деньги только в случае самой крайней военной необходимости. В конце 1919 года он поездом направился на восток и распорядился о транспортировке золота в том же железнодорожном составе. Казну загрузили в 40 вагонов и направили эшелон в Иркутск. А в январе 1920 года Колчак был выдан чехами и союзниками эсеро-меньшевистскому Политцентру. Состав с золотом взял под контроль Чехословацкий корпус, но вскоре вагоны также оказались в руках Красной армии: чехи обменяли золото на беспрепятственный выезд из России. Говорят, к этому моменту в составе не доставало нескольких вагонов с золотом.

Куда делись вагоны с золотом – ищут до сих пор. Но, в свете последних фактов, становятся понятны причины безуспешного поиска. Дело в том, что Колчак спрятал золото… в будущем! Факт появления золотого эшелона и лично Колчака в нашем времени подтверждается многочисленными свидетелями, до смерти напуганными провалившимися во времени белогвардейцами. Шутка ли сказать – целый эшелон обозленных войной и поражением белогвардейцев! К счастью, все обошлось без жертв, хотя и не без мордобоя, что лишний раз подтверждает материальность возникших в нашем времени попаданцев из прошлого.

Поняли ли солдаты и их военачальник, что они оказались в другом времени? Этого мы уже никогда не узнаем, их пребывание было слишком недолгим, в виду недолговечности временной аномалии. Но, скорее всего, адмирал что-то подозревал.

Как бы поступил неглупый военачальник, сообразив, что судьба дала ему уникальный шанс? Без сомнения, Колчак понимал, что золото России окажется в руках «союзников», жестко взявших под контроль поезд. Поэтому он посчитал, что само провидение послало ему возможность сберечь хоть часть золотого запаса от их загребущих рук. Ограниченный во времени, он сумел разгрузить только несколько вагонов, которых потом и не досчитались большевики.

Так что, уважаемые кладоискатели, судя по всему, судьба дала вам второй и, на этот раз, реальный шанс отыскать перекинутые в наше время сокровища!

Никита отложил газету и откинулся на спинку диванчика, задумчиво жуя пончик. В кафе стали подтягиваться посетители. Группа молодых людей шумно ввалилась в двери, весело посмеиваясь друг над другом. Следом за ними вошел крепкого телосложения мужчина в сапогах и защитного цвета куртке, с рюкзаком за плечами. Никите теперь казалось, что все происходящее связано с этим проклятым золотом, появление которого было анонсировано в этой статье. Молодежь радовалась возможности быстро разбогатеть, а зашедший следом мужчина, судя по экипировке, уже был готов отправиться на поиски клада.

- Кто это писал, выяснил? – вернулся к разговору Никита, отвлекаясь от невеселых мыслей. Под статьёй стояла подпись «Знаток».

- О-о-о, брат, это журналистский секрет, - хмыкнул Дмитрий, - Но, естественно, не для меня! Потому что я обладаю высоким профессиональным талантом и знакомством с редактором этой газеты, - он сделал паузу, чтобы собеседник осознал и проникся его творческим подвигом.

- Ну и? – не выдержал Никита.

- Никто. Так бывает, когда материал приходит на почту редакции анонимно. Если редакция признает его годным к публикации, то отдают в печать, а подпись ставят произвольную.

- И даже не проверяют достоверность?

- Зачем? Ты же видел название газеты? Если текст не содержит угроз, ненормативной лексики, выглядит правдоподобно, да, к тому же, прилично изложен, то почему бы не пустить его в печать? Чем больше необычных фактов, тем интереснее газета для читателя. А уж откуда эти факты высосаны, значения для обывателя не имеет. Главное – правдоподобность.

- М-да, - Никита сложил газету и засунул в карман, - Вещдок однако.

- И не благодари, - махнул рукой Дмитрий, - Я себе еще достану. Хотя… вряд ли тираж уцелел за такой срок.

- Какой срок? – чуть не подпрыгнул Никита, - Ну я болван!

Он выдернул из кармана газету и торопливо разложил ее, чуть не разорвав на части.

- Ага! – победоносно воскликнул он, ткнув в дату под заголовком.

- Вторник? – Дмитрий наморщил лоб, - Что здесь такого? Заявление от потерпевшего Анисимова тоже было во вторник… Но происшествие-то произошло накануне, то есть в понедельник. Что не так?

- А то, что статья от анонима не могла прийти в день выхода газеты. Тираж утренний? А статью еще надо было прочитать, оценить и вставить в макет. Значит, как минимум, она появилась в редакции на день раньше. То есть в момент происшествия, а, может быть, и раньше!

- Как-то не подумал об этом, - покачал головой Дмитрий, - Ну, Кеша, ты голова! Какие выводы?

- Вывод прост: кто-то хочет убедить нас, что произошел провал во времени и выставить дураками, возьми мы эту версию в разработку. И этот расчет сработал! Как ты думаешь, почему дело Анисимова поручили молодому сотруднику, еще толком не начавшего полноценно работать? Потому что все наши сотрудники ознакомились с материалами и от себя его отпихнули. Кому хочется стать посмешищем и получить мертвое дело? Правильно, так и решили – пусть за него берется молодой, у него все еще впереди, и он завалит висяк множеством дальнейших успешных расследований. Да фиг они угадали!

- Мы им всем покажем! – обрадовался Дмитрий.

- Завтра командируюсь в Нижнеудинск. Откуда-то должен был появиться этот чертов паровоз?

Глава 4. Депо

Ранний поезд разбудил тишину утра гудком, замедляя ход у длинного перрона. Скрипнули и громыхнули колодки, глухо стукнула сцепка сонных вагонов, не понявших сразу, чего от них хотят. Раздался протяжный скрежет металла, и состав замер у небольшого симпатичного здания вокзала с надписью «Нижнеудинск».

- Время стоянки тринадцать минут, - объявила проводница, толкнув перед собой тяжелую дверь.

- До свиданья, - попрощался Никита, выпрыгнув на бетонную платформу.

- Хорошего дня, - услышал дежурное он в ответ и подумал, что ему бы больше подошло прилагательное «удачного».

Город встретил его хмурыми утренними сумерками и мелким холодным дождиком, начавшем моросить, как только он сделал первые шаги по перрону. Никита вжал голову в плечи и поспешил в здание вокзала. Там он выпил кофе из плотного бумажного стаканчика, закусив невкусной сосиской, всунутой в половинку усохшего круглого батона.

Как он и рассчитывал, за время завтрака дождик иссяк, и в запыленные окна вокзала было видно, как в светлеющем небе начала загораться поздняя заря. День и вправду обещал быть хорошим, хотя бы в смысле погоды.

День деповского начальства не начинался с раннего утра и у Никиты наметилось свободное время, которое он думал провести, знакомясь с городом. Для подстраховки, накануне, он сделал предварительный звонок, чтобы договориться о встрече с начальником депо. Тот сослался было на большую загрузку работой, среди которой ну никак нельзя было выкроить время для личной встречи. Тогда Никита предложил оформить повесткой вызов уже начальника к нему в управление, и время чудесным образом нашлось.

Все вокзалы на планете чем-то похожи друг на друга. Например тем, что они никогда не бывают пустыми. Кажется, что какие-то люди там живут постоянно, расположившись на жестких сидениях, собранных в ряды. Кто-то спит, заняв сразу два места, другие разложились чемоданами, через которые прыгают играющие дети, третьи просто сидят, углубившись в телефоны, заменившие книги и газеты. Временами людская масса вяло колышется, перемещаясь с места на место, и заметно оживляется только по прибытию или отправлению поезда. Высокие потолки в зданиях вокзалов призваны дать людям как можно больше воздуха, но по понятным причинам не спасают от холода и от специфичной атмосферы, характерной для мест их скопления.

Покинув душное здание вокзала, Никита полной грудью вдохнул хранящий сырость холодный воздух и с непривычки закашлялся. «Может дело не в холодном воздухе, а в том, что я много курю?» - подумал он, затягиваясь сигаретой. Но кашель, тем не менее, пропал. Оглядевшись, он решил не выделяться и отошел к группе таких же страждущих табачного дыма, кучкующихся около урны.

День занимался и городок проступал из сумерек, приобретая угловатые очертания незатейливой архитектуры. Невысокая темная тень рядом с вокзалом тоже приобрела узнаваемые черты – ей оказался самый настоящий, выкрашенный черной краской паровоз, с большой красной звездой на паровом котле.

В этот самый момент Никиту кольнула мысль, что виновник происшествия найден – вон он, прикинулся памятником. Но в ту же секунду он устыдился ее, как будто сказал что-то неприличное в общественном месте. Он даже украдкой оглянулся по сторонам - не подслушал ли кто? Но никому и дело не было до кого-то другого. Все смолили сигареты с таким усердием, как будто это было их последнее желание перед предстоящей казнью.

Никита снова посмотрел на паровоз. Затушил бычок и подошел поближе. Ему показалось, что это был не просто паровоз, это был знак, что он на правильном пути. «Осталось только сделать первый шаг», - пошутил про себя Никита. Таковым он считал разговор с начальником депо.

Паровоз - не иголка, потеряться не может. Чтобы его запустить, нужна целая бригада. Это при условии, что он грамотно содержался и обслуживался все время. Где такое возможно? Только в специализированных мастерских. А значит…

Телефонный звонок прервал его рассуждения. На экране высветился номер Шлапова Анатолия Анатольевича - начальника депо. «На ловца и зверь бежит,» - усмехнулся Никита.

- Никита Сергеевич? Хочу перед вами извиниться. Мы ведь договаривались на встречу в десять часов, помните? К несчастью, у нас произошло ЧП с одним из тепловозов на линии. Сейчас подняты все ремонтные бригады, как только тепловоз приволокут в депо, работы будет через край.

- Даже для вас? - удивился Никита. Он подумал, что начальник вряд ли сам будет орудовать гаечными ключами и отвертками.

- Особенно для меня. Куча бумаг на прием и оформление, выдачу или заказ запчастей, а, скорее всего, и на то, и на другое. Это только после обследования и диагностики неисправности, которая может быть и не одна. Тут уж придется тряхнуть стариной, с кадрами высокого уровня сейчас как-то не очень, понимаете ли. Так что извините, сегодня мне не поднять головы целый день.

- Вот как… - Никита на мгновение задумался, - А сейчас, пока тепловоз еще в пути, мы можем поговорить?

- Прямо сейчас? – засомневался Анатолий Анатольевич, - По телефону?

- Нет, через пять минут я буду у ворот депо.

- Так вы в городе?

- Утренним поездом, с утра пораньше…

- Что ж, примерно полчаса будут в вашем распоряжении.

Про пять минут Никита, как оказалось, погорячился. Все из-за того, что ремонтное депо было вынесено, по сути, за город и располагалось на бывшей территории когда-то задуманного завода. Это, конечно, было разумно, но предполагало определенные трудности в процессе перемещения от здания вокзала, расположенного почти в центре города.

Скрипя сердцем, Никита доехал на бомбиле, которые, как это обычно водится, парковались перед вокзалом и навязчиво предлагали свои услуги прибывшим пассажирам.

На проходной охранник долго вчитывался в открытые корочки, потом неспешно что-то накорябал в большом журнале с обтрёпанными страницами. Как ни странно, записей там было листа на два, не больше, зато по внешнему виду можно было подумать, что журнал начат еще в прошлом веке.

- Старый завод-то, - от нечего делать пошутил Никита, кивая на журнал, - Небось при царе еще основан был?

- Попозже немного, - важно произнес охранник, довольный, что может сказать не только казенную фразу, - Но здесь каждый кирпич историей дышит. Проходите, дирекция у нас вон в том крыле, - показал он на серое здание, примыкающее к ангарам. - Не заблудитесь.

Действительно, кабинет начальника Никита отыскал без труда.

- Проходите, - Анатолий Анатольевич посмотрел на часы и покачал головой, - Какой срочный вопрос привел вас в наши места скромных тружеников железной дороги?

- Вопрос простой, - Никите понравилось, что разговор сразу пошел о деле, - Насколько я понимаю, с некоторых пор паровозы у нас в стране были выведены в резерв и хранятся в специальных депо на тот случай, если по каким-то причинам сети окажутся обесточены и будут проблемы с топливом для тепловозов, верно?

- Хм, с тем, что паровоз более автономен, чем все современные электровозы и тепловозы, это да, не поспоришь. Запустить их можно было на всем, что горит, уж мне поверьте. Хотя, паровозы - это не такой уж и прошлый век! Вы знаете, что они выпускаются, пусть и ограниченно, но и по настоящее время?

- Первый раз слышу, - удивился Никита, - Где же?

- К сожалению, за рубежом. А нам паровозы оказались не нужны. Совсем.

- То есть?

- Понимаете, дорогие они в содержании и обслуживании.

- За рубежом не дорогие, а у нас дорогие?

- Я неправильно выразился. Не то, чтобы дорогие, а, как бы это лучше сказать, не финансируемые. Вот так правильно, хотя и коряво. Как железнодорожная компания перестала выделять деньги на их содержание, так они и стали дорогими. Посудите сами - система подачи воды нужна, уголь тоже нужен, запчасти на вес золота. Откуда на все это деньги? А это ведь только половина вопроса. Где взять специалистов? Где взять механиков, машинистов, если никто их не учит? Те, кто еще что-то знал и умел получали копеечную доплату. Некоторое время энтузиасты как-то и выкручивались, а потом все умерло.

- И давно умерло?

- Да годков двадцать назад…

- Так давно? - снова удивился Никита, - А скажите пожалуйста, откуда сейчас мог бы появиться паровоз между Нижнеудинском и Иркутском? Видите ли, у нас есть информация, что тому есть свидетельства очевидцев.

Теперь уже Анатолий Анатольевич посмотрел на Никиту с нескрываемым удивлением:

- Молодой человек, на железной дороге никто и ничто вдруг появиться не может, это вам не автомагистраль. Вы понимаете, какие сложные механизмы задействованы при организации движении составов? Это, во-первых. А во-вторых, никакой паровоз не может появиться по той простой причине, что их уже как два десятка лет назад попилили на металлолом. Я слышал, что, то ли в Ярославле, то ли в Казани парочка сохранилась, да и то, это, скорее всего, слухи. А уж то, что паровозы рассекают по Транссибу, это, извините, что-то из области фантастики про инопланетян.

- Вот даже как? Тогда еще один вопрос - вы Анисимова Виктора Степановича не знаете случайно?

- Чокнутого пенсионера? Это ему привиделся паровоз, что ли? Ха-ха, ну насмешили вы меня, молодой человек! Я думал у вас что-то серьезное ко мне… - Анатолий Анатольевич покачал головой и прокашлялся, - Еще какие-нибудь вопросы ко мне имеются? Просто время поджимает, понимаете ли…

Никита покидал территорию депо с тяжелым чувством. Мало того, что он ничего не узнал, так еще и упоминание про старика Анисимова выставило его не в лучшем свете. Шлапов всем своим видом непроизвольно показал, с какой чепухой он к нему заявился. Здесь люди реальным делом занимаются, а он приперся, понимаешь, с каким-то дурацкими фантазиями полоумного старика. Это еще хорошо, что начальник депо был не в курсе той идиотской публикации про поезд Колчака, иначе вообще бы разговаривать не стал.

То, что поездка вышла псу под хвост, Никита не ожидал. Вопрос про списание паровозов можно было решить и по телефону. Живой разговор мог бы иметь продолжение, если бы хоть один завалящийся с давних времен локомотив хранился в качестве резерва. Тогда да, можно было бы раскрутить на показания и дирекцию, и техников, и машинистов. Кто-нибудь, да обязательно прокололся. А сейчас что? Никита с досады плюнул.

«К чему вернулись? - мрачно рассуждал он, - К самому началу, к той версии о попаданцах во времени, которую толкнул Димон. Здесь не только Анисимов, а и я чокнутым стану. Хм, может быть, это заразно? Ведь по всему выходит, что версия имеет место быть, но предъяви я ее начальству – упекут в дурдом.»

Вообще то, Никита старика Анисимова чокнутым не считал. По разговору он вполне нормален и рассудителен, дай бог каждому подобное здоровье в таком возрасте. Но что-то ведь могло его сделать на тот момент невменяемым? Временное помутнение рассудка, которое наступило само собой? Чепуха! Скорее под влиянием чего-то… Избыточной солнечной активности, например. Или самогона! Ответ-то лежит на поверхности - Анисимов сам признался, что был пьян!

Догадка так поразила своей простотой, что Никита встал столбом посреди дороги и весь мир вокруг него резко потускнел, оставив один на один с взорвавшими мозг мыслями. «Свояк привозил самогон регулярно и все было нормально. Выпил рюмку - заснул. Проснулся свеж и бодр. Но в тот день почему-то все пошло не так. Почему? Потому что свояк купил другой самогон. Где он его покупал? В Черемхово. Конкретно все равно не скажет. Да это и не надо…»

Телефон завибрировал и издал серию булькающих звуков. На экране красовалась кривая физиономия Дмитрия.

- Привет, - Никита подумал, что надо сменить фото. Не выражает оно его внутреннюю сущность, представляя каким-то бухариком. Уж пусть лучше фото будет обыкновенное протокольное, чем фиксирующее Димона в минуту слабости.

- Привет, Кеша! Выручай, дружище. Я тут попал в неприятности, и мне нужна твоя помощь!

- Нифига себе. День только начался, а у тебя уже проблемы? Узнаю былого Димона. Выкладывай, что у тебя стряслось?

- Послушай, нет времени объяснять. Я в Черемхово, в полицейском участке, приезжай срочно!

- Да ты знаешь, где я сейчас? - крикнул Никита, но телефон пикнул, и на экране высветилось сообщение, что разговор закончен.

Никита задумался: «Похоже на какое-то разводилово. По закону жанра должны были попросить деньги на взятку или реквизиты банковской карты… - он покачал головой, - О чем я? Причем здесь карта? Звонили с телефона Димона – это факт, да и голос явно тоже его. В конце концов, что я рассуждаю - про деньги не упоминали вообще!»

Самое неприятное, что могло случиться в командировке, уже произошло - поездка выдалась вхолостую. Делать в Нижнеудинске было уже нечего. Никита еще раз окинул взглядом паровоз, установленный в качестве памятника подвигу железнодорожникам в годы Великой Отечественной войны, вздохнул и пошел покупать билет до Черемхово.

Глава 5. Самогон

Если бы Дмитрий дослушал Никиту, то, даже не вникая в самую модную теорию, придуманную евреем патентоведом, понял бы, что природа времени относительна. Так, например, термин «скоро», относительно места пребывания его друга, означал часов шесть, причем при самом удачном раскладе.

На его счастье, Никите повезло, и всего через полчаса после визита в железнодорожные кассы Нижнеудинска, он катил в плацкарте, пристроившись на свободное место у окошка. За окном мелькали стройные сосны, качающие высокими кронами, а зеленые елки махали пушистыми ветками, словно провожали пробегающие мимо вагоны.

Все это было интересно, может быть даже поэтично, но Никиту интересовало другое. Он не отрываясь всматривался в мокрое от дождя стекло и вскоре был вознагражден. Поезд как будто специально замедлил ход и издал протяжный громкий гудок, предупреждая о чем-то важном. Для Никиты это было всего лишь фоном, потому что все внимание привлек едва различимый за окном одинокий старик с поднятым желтым флажком. Его печальная фигура в старой форменной куртке промелькнула мимолетно, оставив в душе парня странное чувство из смеси жалости и уважения одновременно.

Ему показалось неправильным, что после многолетней службы человек, оказался выброшенным из жизни. Не в прямом смысле, а из той полнокровной жизни, что наполнена смыслом бытия. Государство кинуло ему денег на дожитие и умыло руки. А ведь, как говорил незабвенный почтальон Печкин, на пенсии жизнь только начинается. Должна начинаться, а не доживаться.

Анисимов решил вопрос просто - стараясь быть полезным, вынужден тайком продолжать работу. С другой стороны, он нашел себе занятие по душе. Мог ли такое сказать Никита, например, о себе, достигни он преклонного возраста? Ведь ловить преступников, будучи уже на пенсии, идея не просто плохая, а криминальная.

«Вот наступит время и буду решать, чем заняться», - обругал он себя, недовольный глупыми мыслями. Прислонившись к боковой стенке, Никита закрыл глаза и постарался больше ни о чем не думать. Через несколько минут он задремал, и весь оставшийся путь до станции пролетел в одно мгновение.

Спросонья Никита сразу не смог сообразить, что он делает на перроне города, не похожего на родной Иркутск. День успел померкнуть, уступив место вечерним сумеркам, а вместо мутного окошка поезда перед ним красовались огромные квадраты железнодорожного вокзала Черемхово. Единственным положительным моментом было то, что погода благоприятствовала путешественнику. Хотя в дороге пару раз и срывался дождь, отмечаясь косыми каплями на вагонных окнах, к моменту прибытия на станцию небо успокоилось, подарив городку прохладный вечер.

Идею выкурить сигарету, чтобы полностью прийти в себя после неудобного сна в транспорте, подсказал изголодавшийся по никотину организм. Отказать себе в этом удовольствии для Никиты было выше его сил.

С наслаждением сделав первую затяжку, он почувствовал себя лучше. Мир вокруг стал смотреться уже в позитивном свете. То ли от этого света, озарившего все вокруг, то ли от прозрения, вызванного наркотическим действием табака, но Никита вдруг осознал, что уже пару минут рассматривает черную махину паровоза, поставленную на вечный прикол в виде памятника.

- Бред какой-то, - произнес он вслух, чтобы звук голоса подтвердил его присутствие в реальности. - Этого просто не может быть.

- Все, что может, уже случилось, - услышал он насмешливый голос.

Перед ним, усмехаясь, стояли двое патрульных.

- У нас не курят, гражданин, - строго произнес один с погонами старшего сержанта.

- За это штраф полагается, - добавил второй, без лычек. - Оплачивать будем или в отделение проедемся?

- Вот так сразу и в отделение? - усомнился Никита. - Впрочем, меня это вполне устраивает.

- Ха, его, видите ли, все устраивает, - нахмурился старший сержант, - Документики предъявите для начала.

- С удовольствием, - Никита помахал перед их лицами корочками удостоверения лейтенанта Иркутского Управления МВД.

Сотрудники полиции явно такого не ожидали. Ухмылки сползли с их лиц, а взгляд стал хмурым и неприветливым.

- Что же вы нарушаете, товарищ лейтенант, - выдавил один из них наконец.

- Замечание воспринял. Исправлюсь, - Никита поплевал на сигарету и сунул ее в стоящую рядом урну, - Но насчет участка я не шутил.

- А что, случилось у нас чего? – полицейские трогаться с места не спешили.

- У вас ничего. Корреспондента одной уважаемой газеты забрали не знаю еще за что. Вот еду спасать от скандала.

- А-а-а, - расслабился старший сержант и его лицо вновь обрело прежнее выражение. – Такое у нас запросто может быть. Приезжие часто думают, что раз городок маленький и провинциальный, значит можно хорошенько оторваться в кабаках. Ну и перебирают лишку.

- Со всяким бывает, - подтвердил второй. – Вам в какое отделение? Дело в том, что мы к линейному отделению приписаны, там никакого журналиста точно нет.

- Что значит какое? То, которое на Советской, - ответил за Никиту старший сержант, - Чего тут непонятного. Возьмите мотор, тут недалеко, дорого не возьмут.

Ребята пожали Никите руку и вразвалочку пошли в сторону вокзала. Никита непроизвольно бросил взгляд в сторону паровоза. Тот никуда не исчез – наоборот, как будто прибавил в вечерних сумерках массы и объема.

- Мистика какая-то, - еле слышно произнес он и пошел в сторону нескольких припаркованных на привокзальной площади машин со скучающими водителями.

Патрульные оказались правы - и насчет недолгой поездки с невысокой ценой и насчет пребывания Дмитрия в отделе полиции «Черемховский». Правда, чтобы узнать информацию о заезжем узнике совести, Никите пришлось пообщаться с дежурным лейтенантом и его начальником.

- Дебошир, - заявил дежурный на вопрос о пребывании в отделении Дмитрия, - Устроил пьяную драку, вот его и повязали по свежим следам.

«Димон, когда же ты повзрослеешь», - задал себе риторический вопрос Никита, а вслух спросил про заявления от потерпевших.

- Так нет никаких заявлений, - удивился дежурный, - Все разбежались, как только наряд появился. Только вот этот и остался на месте. Иначе как бы его поймали?

- Раз нет заявления, значит это административка, - облегченно вздохнул Никита, - А вы его в обезьяннике заперли.

- Это не мне решать, - дежурный кивнул на коридор, - Хотите поискать правды - идите к начальству, оно решает казнить или миловать.

«А как же закон?», - чуть не вырвалось у Никиты, но он нашел в себе силы сдержаться и просто последовал в указанном направлении.

- Тоже мне, умник нашелся, - услышал он негромкое вслед.

Майор, с которым пришлось пообщаться Никите, был более покладист.

- Забирайте своего буяна-литератора, - сдался он после недолгого разговора, - Надеюсь, что пребывание у нас не повлияло на его творческие способности и лишь обогатило жизненный опыт и словарный запас.

Появившийся перед Никитой Дмитрий выглядел так, словно его все время полоскали в стиральной машине, и только сейчас, пройдя стадию отжима, ему удалось выбраться наружу. Физиономия была под стать - распухшая и местами посиневшая, по-видимому, оттого, что в стиралке вместе с Димоном крутилась пара кокосовых орехов.

- С какого фига так долго? - были первые слова, которыми он приветствовал друга.

- Здрасьте! Скажи спасибо, что успел до конца рабочего дня. Куковал бы ты здесь до утра.

- Спасибо. Пожрать принес? Умираю от голода!

- Ну извини, - развел руками Никита, - С вокзала прямо к тебе. Торопился как-никак.

- Ага, тебя, оказывается, не только за смертью можно посылать, но и за ядом тоже.

- Что ты разворчался? Я что ли тебя в обезьянник засадил? Нечего было водку жрать и руками размахивать. Сам виноват. Пошли уже, я тут недалеко шаурмячную видел. Как раз для такого охламона, как ты, потому что в самое захудалое кафе с такой физиономией стыдно соваться.

- Много ты знаешь про местные кафе… Веди в свою шаурмячную.

Когда первый голод был утолен, Дмитрий рассказал свою историю. Оказывается, он решил провести самостоятельное расследование в направлении «самогон».

- Понимаешь, - Дмитрий отхлебнул из пивной бутылки, - Если исходить из концепции диалектического материализма, то вариантов с паровозом всего два. Он либо был, либо его не было.

- Гениально! - не удержался Никита. - Глубокий анализ с феноменальным выводом. Это так на тебя пребывание за решеткой подействовало? Обогатило, как сказал майор, творчески.

- Да ты сначала послушай! - обиделся Дмитрий, - Я, можно сказать, пострадал за попытку докопаться до истины! Прояви, хотя бы немного уважения к моему рассказу.

- Уговорил, уважаю. Еще шаурму в награду купить?

- Нет, лучше расстегай с мясом. И не сбивай меня с мысли. На чем я остановился? Ага, на дуализме экзистенциальности паровоза. Ты стал отрабатывать первый, как тебе показалось, наиболее очевидный вариант. Кстати, преуспел? Нашел паровоз?

- Даже два… - поморщился Никита, - Долго рассказывать, продолжай.

- Ага, конечно. Мне же остался второй вариант - это тот случай, когда паровоза не было. Что же тогда видел Анисимов, задал я себе вопрос. Отвечаю - игру воображения!

Дмитрий откусил большой кусок пирога и закрыл глаза от наслаждения. Подогретая булка не была совсем свежей, но аромат мяса с луком приятно щекотал ноздри и в целом расстегай был неплох на вкус.

- Постой, ты хочешь сказать, что Анисимову все привиделось…

- А виноват в этом паленый самогон!

- Неплохо. А глаз кто ему подбил?

- Ну что ты придираешься к мелочам! Кто подбил? Откуда я знаю? Может быть, тот же свояк и подбил.

- Хм, действительно, - усмехнулся Никита, - Ладно, не обижайся. Тебя, как я понял, тернистый путь сыщика завел куда-то не туда? Точнее, знаю куда, но вряд ли ты туда стремился.

- Насмехаешься? Смейся-смейся, мне просто не повезло. Присмотрел я подходящую забегаловку с соответствующим контингентом, ну и прикинулся таким же забулдыгой. Пришлось вживаться в образ на полном серьезе, между прочим. Сам же исподволь стал выспрашивать про то, где здесь можно разжиться самогоном.

- Можешь не продолжать. Твоим новым приятелям не понравилась такая любознательность и тебе набили морду. Угадал? Да у тебя же это на лице написано, ха-ха.

Никита поднял вверх палец и, подражая киношному персонажу, назидательно произнес:

- Тут мы имеем дело с производственной травмой, так сказать. Ну, хоть не зря пострадал?

- Эх… - махнул рукой Дмитрий, - Лучше не спрашивай. Пойдем прогуляемся в сторону вокзала, меня уже тошнит от этих мест. У тебя-то все путем, можно поздравить?

- Рано поздравлять, к сожалению, успехи не лучше, чем у тебя. Пойдем, по дороге расскажу про паровозы, про королей и капусту… Что ты так на меня смотришь? Про королей и капусту не обещаю.

- Ты читаешь книжки?

- Читал. В детстве. Теперь, что касается алкоголя. Идея твоя мне нравится, я сам о чем-то подобном подумал, когда выяснил, что с паровозами ничего не клеится. Подумал не в смысле дегустации самогона среди местных алкашей, а в смысле его наркотического воздействия. Для этого его не обязательно пить – мы проведем экспертизу. И искать его не нужно – возьмем на экспертизу то, что осталось у Анисимова.

Тихо переговариваясь, друзья брели по погружающемуся в темноту городу. Желтыми фонариками робко засветились городские фонари, создавая видимость освещения. Разогреваясь, лампы разгорались все сильнее, отчего свет становился ярко-белым, а выхваченная из темноты местность приобретала нереальный вид, словно перенесенная из параллельного мира.

Стало заметно прохладнее и в разговоре невзначай прозвучало слово «такси». Это был бы разумный и элегантный способ побороть сразу темноту и холод, а, заодно, и сэкономить время. Если бы не преследуемые друзей неудачи, так бы и было решено. Но теперь им требовалось доказать себе, что они еще способны побеждать, пусть и собственные слабости.

Погода бросила им вызов, и они решили ответить на него достойно. Навигатор показал, что до станции остался какой-то пустяк, километра два, не больше. Этот факт, да еще сверкающий впереди огнями оазис света, придали им силы, заставив живее шевелить ногами.

Проскочив Аллею славы, они задержались у памятника царской особы и уже хотели продолжить свой путь, как чуткий слух Никиты уловил чей-то короткий крик.

- Слышал? - он встал на месте и, похоже, даже нюхал воздух, пытаясь определить направление откуда кричали.

Дмитрий замер на полуслове, уловив предостерегающий жест друга и в ответ лишь покачал головой.

Город жил вечерней жизнью. Со стороны дороги доносился шум машин, шумела еще не опавшая листва редких деревьев, а опавшая шуршала под ногами прохожих, где-то слышалась громкая речь, – воздух был полон звуков, характерных для каждого еще не спящего города.

- Туда, - с уверенностью показал Никита и быстрым шагом пошел в указанном направлении.

Дмитрий торопливо семенил за ним, не особенно приветствуя такую инициативу. Не нравилось ему это место, слишком пустынно и темно было там, куда стремился Никита. Отчасти таким выводам способствовал синяк на скуле, намекая, что на сегодня приключений было более чем достаточно. Но что можно было сказать целеустремленному другу? Тот был так поглощен поставленной себе целью, что не стал бы и слушать. «Да что это я? - удивился себе Дмитрий, - Раньше бы только намекни про приключения - помчался бы сломя голову. Старею, что ли?» Он прибавил шаг и теперь они бежали наперегонки.

Место, к которому примчались друзья, оказалось небольшим озерцом, по задумке носящим декоративный характер, дополняя парковую зону. Берега его были пустынны, а темная вода умело маскировала все то, что имело несчастье оказаться на ее поверхности.

Но слух Никиту не подвел и здесь. Он уверенно побежал к берегу, у которого слышались слабеющие всплески. Сначала видны стали белые кисти рук, потом на мгновение мелькнули отсвечивающие белизной лица. Когда он приблизился к самой кромке берега, то уже мог различить две головы, скрытые до того мокрыми волосами. Видно было, что несчастные пытались выбраться на берег, но слабые руки лишь скользили по намокшему берегу, съезжая в водоем вместе с суглинком.

Ему показалось, что это были дети, и, как выяснилось потом, он не ошибся - двум девочкам, гуляющим по берегу озера, захотелось острых ощущений. Что их может подарить, как не таинственная черная вода озера, манящая своей притягательной силой и вселяющая страх одновременно. Намокшая почва поехала у них под ногами, увлекая в ту самую воду. В ужасе они схватились друг за друга, и через секунду уже барахтались, тщетно пытаясь выбраться на спасительный берег.

Если бы парни знали о коварстве этого водоема, они бы действовали поосторожней. Сейчас же Никиту подвела торопливость. Он думал только о том, что в холодной воде жизнь измеряется минутами и, может быть, счет уже идет на секунды. Он неосторожно выбежал на край берега, поскользнулся и точно так же влетел в воду, как до того и эти самые девчушки.

Холод ударил почище каленого железа, выбив воздух из легкий и не давая вдохнуть. Но Никите этого было и не надо. Он задержал дыхание, как при нырянии и подхватил под мышки первого ребенка.

Замешкавшийся Дмитрий чуть опоздал, и это его спасло от купания в холодной воде. Неизвестно, как Никита собирался доставать девочек с берега, но сейчас получилось как нельзя лучше. Глубина у края водоема была незначительной, и он просто вытолкнул одну за другой подружек на руки оставшегося наверху друга. Дмитрий лег на живот, вбив носки ботинок поглубже в сырую почву. Для того, чтобы вытащить девочек, этого хватило, а вот с Никитой пришлось повозиться.

Выручили спасенные девочки. Они принялись звать на помощь и прибежавшие на крики люди помогли Дмитрию. Никита это уже помнил плохо. В отдельных эпизодах, что потом всплыли у него в памяти, были какие-то люди, микроавтобус, который остановил Дмитрий, преградив ему путь, больница и дежурный врач, командующий суетливыми санитарами.

Глава 6. Столичный гость

Ночь прошла для Никиты беспокойно. Все время в голову лезла разная ерунда, оборачиваясь тяжелыми сновидениями. Постоянно кидало в жар, и под утро простыня, одеяло и подушка были настолько мокрыми, что об утреннем душе можно было не беспокоиться.

Пробуждение было не из приятных. Он скинул одеяло, отчего сразу стало холодно, и попытался встать на ноги. Одежды на нем не оказалось, не было ее и поблизости. Но Никиту это не волновало. Ужасно хотелось пить и сознание было заполнено только одной целью – найти воду. На ближайшей тумбочке, в доступности вытянутой руки, обнаружился стеклянный графинчик. Однако, насколько можно было судить по мумифицированным мушкам, перекатывающимся в его основании, воды в нем не было с момента его приобретения.

Сделав над собой усилие, Никита встал в полный рост и прислушался к внутренним ощущениям, а заодно попытался рассмотреть палату, в которой находился. К счастью, вокруг было достаточно светло - освещение проникало через большое окно в торце комнаты, проливаясь желтым светом от сияющего невдалеке фонаря.

Помещение оказалось небольшим, всего две кровати да тумбочки около них составляли его нехитрую обстановку. Соседняя кровать была пуста. Это было несколько неожиданно для заполненных городских больниц, но внимание Никиты занимало другое. В дальнем углу явно проглядывал белый бок приделанного к стене умывальника.

Рассудив, что умывальника без воды не бывает, он попытался сделать шаг к своей заветной цели. Стоило ему оторвать от пола одну ногу, как коленка другой предательски подогнулась и тело повело в сторону. То, что соседняя кровать была пуста, оказалось весьма кстати. Единственное, что Никита успел сделать - развернуться, чтобы не плюхнуться на нее плашмя. Пружины возмущенно скрипнули, но вес выдержали.

«Что со мной происходит, откуда такая слабость? Как будто всю ночь разгружал вагоны, а теперь вынужден валяться без сил», - удивился он. Никита попытался разбудить активность отказывающегося просыпаться сознания. Сначала, словно из тумана, выступили отдельные фрагменты ночных приключений, а потом они начали складываться, как пазл, формируя единую картину воспоминаний. Целостной картины не получилось, но и тех фрагментов было вполне достаточно, чтобы осознать, что произошло накануне и как он здесь оказался.

- Подумаешь, искупался немного. Расклеился, как барышня, - рассердился Никита на свою слабость. Собрав волю в кулак, решительно встал и твердой походкой подошел к умывальнику.

Вентиль словно присох, не желая поддаваться, но парень взялся за него двумя руками и поднажал. Кран чихнул несколько раз, а потом пахнущая хлоркой струя воды ударила в умывальник, окатив брызгами все вокруг.

- Уже совсем другое дело, - покончив с водопоем, Никита вытер тыльной стороной ладони рот и осмотрелся.

Теперь ему стал виден встроенный в стену шкафчик позади него. Щелкнув выключателем, он открыл дверцы и, ожидаемо, нашел в нем одежду. Механически сунул руку в карман куртки и неожиданно обнаружил там телефон. Хранящий следы глины, но, тем не менее, в целом очищенный от грязи, он приветствовал хозяина зажженным экраном и сообщением, что текущее время шесть тридцать утра, а от зарядки осталось всего пятнадцать процентов.

То, что обнаружилась одежда и телефон, несомненно было удачей, а вот то, что он заработал, было чудом и, если бы в палате была икона, Никита бы перекрестился. Разве может выжить побывавший в воде аппарат? Или не побывавший? Он недоверчиво потрогал куртку, потом брюки и свитер.

«Или я схожу с ума, или мне все мои приключения приснилось, - озадаченно подумал он, почувствовав под руками сухую материю, - Или…» Присмотревшись, ему показалась странной куртка, да и свитер был у него другой…

- Это же не мои вещи! – догадался Никита, - С другой стороны, здесь никого больше нет… Документы! – эта мысль ударила, как обухом по голове, заставив лихорадочно выворачивать карманы одежды.

Из внутреннего кармана куртки вывалился бумажник, удостоверение и ключи. С первого взгляда было видно, что удостоверение пострадало – бумага набухла, исказив некоторые буквы, а вода оставила после себя заметные разводы. Но самое главное, что документы были его, родные! У Никиты отлегло от сердца. Он выдохнул и проверил бумажник. Несколько купюр тоже покоробило от влаги, зато банковские карты были, как новые. Будут ли они работать – время покажет.

«Надеюсь с банковского счета деньги не уплыли,» - пошутил повеселевший Никита и тут же погрустнел, вспомнив о работе. Вот эта-то точно никуда не уплыла. Отчет не предоставлен, командировка провальная, да еще из нее и не вернулся… Он представил недовольное лицо начальника отдела и подумал, что самое лучшее в его ситуации – не усугублять свою вину отсутствием в Управлении. Лучше опоздать, чем не появиться там совсем.

В коридоре мирно дремала над книгой дежурная медсестра. Осторожно, короткими шагами на носочках, чтобы не потревожить ее, Никита прошел мимо. Уже подойдя к самой двери, он подумал, что неплохо было бы получить какую-нибудь информацию о своих новых вещах. Если они появились за время его пребывания в больнице, то кто еще может знать об этом, как не ее персонал?

Он вернулся и уже собирался интеллигентно покашлять, чтобы привлечь внимание девушки, но она спала чутко и остановила его непонимающим взглядом сонных глаз. Через секунду ее взгляд обрел осмысленное выражение, она выскочила из-за стола, встав на пути к выходу.

- Вы с ума сошли, куда вы собрались? Немедленно вернитесь в палату!

- У меня вопрос, - игнорирую ее словесный поток, произнес Никита, - Откуда эти вещи? – он потряс полы куртки.

Девушка запнулась и ему даже показалось, что испугалась. Ее грозный запал сразу пропал, и она смущенно отступила в сторону стола:

- Ваши друзья принесли. И насчет палаты они тоже договорились… Ах, вы же не помните! Вам столько всего вкололи – снотворное, витамины, пенициллин… Я думала, что будете спать целый день! Что же мне делать? Послушайте, мне ведь очень попадет за то, что вы уходите, - она схватила телефонную трубку, - Я вызову доктора, а вы с ним обо всем договоритесь, хорошо?

Сказано это было с такой мольбой в голосе, что парню стало не по себе. Вникать в причины такого поведения ему жутко не хотелось, но и подводить девушку тоже. Он кивнул головой и изобразил улыбку. «Зря согласился, - тут же мелькнула у него мысль, - Это же еще сколько ждать придется…»

Ждать пришлось ровно столько, сколько потребовалось телефонных гудков, чтобы на том конце взяли трубку. Услышав слова «из той самой палаты», доктор прибежал, протирая на ходу глаза.

- Давайте я хотя бы вас послушаю, для очистки совести, - заявил он, вставляя в уши дужки стетоскопа.

А всего через пару минут Никитиного добросовестного пыхтения, резюмировал:

- Что ж, здоровья у вас хоть отбавляй. Легкие чистые – это самое главное. Сейчас, знаете ли, люди изнеженные пошли, больше привыкшие к домашнему уюту, чем к суровой природе. Чувствуется, что вы не из таких. Задерживать я вас не могу – не в драку же мне с вами кидаться? Но помните – здоровье ваше, берегите его, антибиотики проколите еще дней пять. Подождите еще минутку, сейчас выпишу рецепт.

***

Начальник Управления, полковник Николай Федорович Рыков задумчиво вертел в руках отпечатанную на цветном лазерном принтере фотографию, присланную из центра. Просмотр сопровождался своеобразной мимикой - сначала брови были подняты вверх, выражая удивление, потом они сошлись на переносице, выражая мыслительный процесс, а потом вернулись на место, передав эстафету взгляду, который стал выражать озабоченность.

- Кто бы мог подумать… - произнес он, отбросив фото на стол. Ослабил галстук и достал сигарету. Дрожащая рука никак не могла справиться с колесиком зажигалки, пальцы соскальзывали и нечаянно сдвинули рычажок уровня пламени. Когда же искру все-таки удалось высечь, то полыхнуло так, что чуть не опалило лицо.

Николай Федорович с досадой кинул сигарету и нажал кнопку вызова на цифровом телефоне:

- Леночка, напомни, когда прибывает господин Князев?

- Через полчаса его самолет должен совершить посадку. Машина уже выслана, Николай Федорович.

- Хорошо, значит примерно часик у меня есть… Вызови срочно ко мне Чарышева! Вот еще что… Пусть прихватит материалы по этому делу… Как его… По делу Анисимова! Он знает.

Отдав распоряжение, он подвинул к себе фотографию, подобрал сигарету и закурил. Теперь этот глянцевый листок уже не вызывал столько эмоций. Вариант переложить головную боль на другую голову работал безотказно. «Пусть теперь Чарышев мучается, - подумал Николай Федорович, совершенно успокоившись. – Кстати, а вот и он сам!»

- Разрешите? – в дверях появился Леонид Андреевич.

- Присаживайтесь, - кивнул Рыков на кресло перед своим столом. – Как продвигается расследование по делу Анисимова? Чем порадуете?

- Помилуйте, Николай Федорович! Всего два дня прошло. Мы даже по известным приметам преступников месяцами ловим, а сколько будем ловить по бредням пьяного старика, да и кого, собственно?

- Значит, два дня прошло, а у вас никакого результата? – удовлетворенно хмыкнул полковник.

- Почему же никакого? Кое-что есть… Да и отрицательный – это тоже результат.

- Только не надо этого иезуитского словоблудия. Я на ваши слова могу сказать, что зарплата без премии – это тоже деньги, только думаю, что вряд ли такая формулировка вас устроит в день получки.

- Вот тут все, что пока удалось узнать, - Леонид Андреевич протянул тонкую папочку с надписью «Дело».

- Не густо, - усмехнулся Рыков, принимая ее из рук. – Та-а-к, что тут у нас…

Среди бумаг с протоколами его внимание привлекла подшитая газета.

- Любопытно… Кстати, чтобы вы не скучали, вот полюбуйтесь, - он подвинул на край стола цветную фотографию, которую рассматривал накануне.

На некоторое время в кабинете воцарилась тишина, прерываемая односложными нелестными замечаниями полковника, вчитывающегося в газетный листок.

- Это кто же такое писал? – наконец оторвался он от чтения.

- Анонимный автор.

- Эх, вот времена пошли – даже статьи в газетах неизвестно кто пишет. Ладно, проехали… Что еще есть?

- Да, в общем-то, больше ничего и нет. Если меня не подводит мой жизненный опыт, то больше и не будет. Хотите лично мое мнение? Все это дело - высосанный из пальца третьесортный детектив, основанный на некачественном алкоголе. Надо рассказывать из чего у нас самогон гонят и что после него бывает?

- Так-то оно так, но есть одна закавыка…

- Синяк под глазом? Помилуйте, - улыбнулся Чарышев, - Это несерьезно.

- А это? - Рыков подвинул на край стола фотографию.

- Золотой слиток… Клеймо в виде двуглавого орла… При чем здесь золото? И что это за слиток? Золотой запас России?

- Ага. России. Только царской!

- То-то я смотрю орел странный. Не поддельный?

- В том-то и дело, что нет. Провели экспертизу, подняли архивы, привлекли экспертов из Центробанка… Короче, оно это. То самое, что господин Колчак вез через всю Россию. Да недовез, получается.

- А мы тут причем? Или, вы хотите сказать, что тот самый поезд… Невероятно!

- Скупщик, у которого изъяли партию золотишка, утверждал, что из наших краев поставка была.

- Час от часу не легче. Что теперь делать будем?

- А ничего. К нам едет некто Михаил Князев из Следственного комитета. Слышал о таком? Самый перспективный и популярный следователь, за ним пара громких крупных дел и несколько помельче. Вот его и посылают вести наше дело. Взять, так сказать, нас на буксир, а то топчемся на месте, понимаешь.

- А как же мы?

- А мы на подхвате, что здесь непонятного? Кстати, через полчаса он прибудет, чтобы принимать у нас дело.

Дверь приоткрылась и на пороге показалась молоденькая девушка в форме:

- Николай Федорович, к вам посетитель. Тот самый Князев, которого вы ждали, помните? Он говорит, что самолет раньше прилетел и водитель у нас хороший, стрелой долетел. Приглашать?

- Приглашай, раз стрелой прилетел, чего уж… А вас, Леонид Андреевич, я попрошу остаться. Познакомиться с коллегой. Ну и оказать содействие, так сказать…

С молодым человеком в кабинет словно ворвалась частичка столицы с ее дорогой стильной одеждой, тонким приятным ароматом неизвестного парфюма и немного высокомерным выражением на холеном лице.

- Михаил, - представился он, вяло пожав протянутые руки. – В золотом крае, оказывается, проживаете, господа. В буквальном смысле.

- По себе как-то не ощущается, - пошутил Чарышев, чем заслужил понимающую улыбку гостя, - А вот столица у нас действительно золотая. Как в песне поется: «Золотая моя Москва». Знаете такую? Разрешите поинтересоваться, как к вам этот слиток попал?

Рыков нахмурился и хотел было извиниться за коллегу за слишком прямой вопрос, но Михаилу он понравился. Он улыбнулся еще шире и кивнул головой:

- Забавная история. Прямо анекдот. Я присяду? – не дожидаясь ответа он устроился в кресле и продолжил, - Рассказывать люблю, но не умею, так что заранее приношу свои извинения.

- Все свои, вроде как… - опешил Рыков.

- Началось с того, что один мужик сунулся с этим слитком в метро. Хотел сэкономить на такси, видите ли!

Михаил рассмеялся – по-видимому, его эта история веселила всерьез.

- Рамка металлоискателя, конечно, зазвенела, да что толку - она звенит у каждого второго, если не первого. И с этим также прокатило бы. Только так сложилось, что полицейский наряд рядом находился - зацепился языком с охранником. Стояли, о жизни говорили, анекдоты друг другу травили. А молодому из наряда это было неинтересно, он все по сторонам глазел. Странным ему показалось не то, что над мужиком рамка зазвенела - с кем не бывает, а то, что сумочка у него лямками в плечо сильно врезалась - это раз, и что-то выпирает из нее острыми углами - это два. Он мужика тормознул, а тот сразу быковать начал - какое имеете право и тому подобное. На шум подошли старшие товарищи и выпотрошили наглеца. Не в буквальном смысле, конечно. Тут слиточек и появился, завернутый в бумагу. Полицейские даже не поверили, что перед ними. К счастью, хватка не подвела - мужика повязали, а когда в отделении находку продемонстрировали, то чуть ли не все управления на уши поставили. Шутка ли - подумали, что подломили банковское хранилище! Мужика сразу раскололи, а он вывел на скупщика, у которого таких слитков оказалось с десяток. Тот показал, что поставщики были ему неизвестные, но проговорились о некой сибирской станции под Иркутском, где колчаковцы спрятали золото.

Михаил обвел взглядом слушателей и пожал плечами:

- Вот так я и очутился в ваших краях. Теперь я готов выслушать вас, господа.

- Есть тут одна зацепка. Странная и почти фантастичная, но зацепка, - начал Рыков и вздохнул.

- Люблю такое… необычное и фантастичное. Правда, обычно оно оказывается банальным и прозаичным… Что за зацепка?

- Есть сведения о появлении в наших краях поезда самого Колчака.

- Так-таки самого?

- Вот именно. С его личным участием.

- Великолепно! Вот это я понимаю. У вас, сибиряков все с размахом! Если уж гость из прошлого, так обязательно Верховный правитель России! Надеюсь, вы завели дело?

- Ну, лишь бы человек хороший был, а дело, как говорится, найдется. Мы назвали его делом Анисимова. По имени человека, подавшего заявление. Вот, отдаю в ваше распоряжение Леонида Андреевича, в ведении которого проводится расследование. Дело ведет молодой перспективный сотрудник, который вот-вот вернется из командировки. Так что…- Рыков развел руками, - Все карты вам в руки. Желаю успехов!

***

Гость из Москвы, как прозвал про себя Князева Никита, ему не понравился. Нет, в логике рассуждений ему не откажешь, даже можно позавидовать тому, как он выцеплял самую суть из множества фактов. Не понравилось ему пренебрежительное обращение, с каким тот разговаривал подобно профессору с троечником студентом. Конечно, опыта работы Михаилу было не занимать, и с его высоты он мог позволить себе смотреть на Никиту свысока. Все зависело от природы человека. Вот у него она оказалась такой… неприятной.

Князев выслушал с кривой улыбкой все, что знал Никита и заявил, что теперь за дело возьмется он сам лично, а если что понадобится, то Никита, конечно же, будет привлечен. С Чарышевым этот план согласован.

- Смотрите, - Князев был предельно вежлив, - Это дорога от Нижнеудинска до Иркутска. Нас интересует конкретный участок… - он сверился с документами и показал пальцем, - Вот здесь! То, что паровоз однозначно был – это факт. Но ни на одной станции его не видели – это вы выяснили?

- Нет, - Никита покраснел, - Я был в Нижнеудинске… Единственный паровоз, который там есть – это памятник железнодорожникам. Почему вы считаете, что он не померещился Анисимову?

- Плохо. Плохо, что не узнали какие станции он миновал. А почему я так уверен, что он не померещился… Складывается у меня впечатление, что против нас играют талантливые ребята. Представьте, что вы обнаружили некий тайник с золотишком недалеко от того места, где несет службу доблестный железнодорожный служащий Анисимов. Ваши действия?

- Пользуясь покровом ночи или тумана обчистил бы тайник и был таков.

- Самое простое. Но вот досада - Анисимов работает не за страх, а за совесть, а потому постоянно на посту. Где гарантия, что он вас не увидит и тут же сдаст. Нет, такой вариант не годится. Еще мысли?

- Если не годится… Тогда, можно было бы напоить старика и спокойно сделать свое дело.

- А он пьет только самогон свояка. Да и то, в качестве снотворного, если он не врет, конечно.

- В крайнем случае можно было бы связать его или, прости господи, того…

- Тоже не годится. Поднялся бы шум, стали бы копать причины. Не-е-ет, наши воришки подошли к делу творчески. Где уж они добыли паровоз, не знаю, но им они убили сразу двух зайцев. Во-первых, отвлекли внимание Анисимова, постоянно торчащего у бывшего железнодорожного переезда. Во-вторых, воспользовались им, как транспортным средством, на котором вывезли золотишко. Есть и еще плюсы. Ваше начальство считает показания Анисимова бредом, а вы - фантастикой. Верно?

- И в мыслях не было, - покривил душой Никита, хотя в свете последнего разговора с начальником депо, уже начал задумываться о чертовщине.

- Согласитесь, проделано все талантливо. Анисимов был помехой, а стал практически соучастником. Помните эту фразу из известного фильма: «Тот, кто нам мешает, тот нам поможет!»

- Это при условии, что все обстояло именно так, как вы предположили, - не сдавался Никита.

- По иному и не бывает, - Князев снисходительно улыбнулся, - Езжайте в гости к Анисимову и проведите разведку на местности. Наверняка найдете следы, что оставили наши кладокопатели. С паровозом у вас не получилось, может быть повезет на этот раз.

***

- Ну и что тебя так задело? - спокойно возразил Дмитрий на жалобу Никиты, - Тебе надо учиться у Князева работать, а не пальцы гнуть. Не так с ним разговаривали, видите ли, - Дмитрий выразительно повел носом в сторону ароматной чашечки кофе, поданной ему симпатичной официанткой «Бублика».

- Может ты и прав, - поморщился Никита, - Только как я буду учиться, если он меня почти отстранил от дела? Послал к Анисимову. Послал, короче.

- Ерунда, - отмахнулся Дмитрий, - Ты же сам хотел его навестить, забыл? Ты мне лучше скажи почему у вас в Управлении достойных сыщиков не нашлось и пришлось из самой Москвы вызывать?

- Начальству видней, - покривил душой Никита. Упоминать об истинной причине появления Князева он хотел.

- Жираф большой, ему видней, - согласился Дмитрий, - Но, с другой стороны, твой москвич гость в наших краях. Есть же у нас своя специфика? Есть, должна быть! Значит, тяжело ему придется, и не верю я, что твоему гостю одному по силам такое дело размотать. Обратится он за помощью, как миленький. К кому? К тому, кто уже в теме, то есть тебе. Так что, верь товарищ в свою звезду. Сам не оплошай только.

- Да уж, постараюсь… Что спросить хотел, – спохватился Никита, - Мне кто-то одежду сухую подогнал в больнице. Медсестра сказал, что друзья. Это не ты позаботился?

- Нет, - Дмитрий покачал головой, - Я тебя докторам сдал и вернулся в Иркутск. Что мне там было делать, не у кровати же твоей сидеть? Да и сидеть там просто физически негде было. Знаешь сколько народу болеет? Ого-го! Только что в коридоре не лежат.

- Ладно тебе оправдываться. Бросил меня-таки.

- Да что тебе сделается, лосю такому? Вон, здоровее меня уже здесь сидишь. А у меня дела все-таки. Я ведь не только по твоей теме работаю, мне же еще что-то на-гора выдавать приходится, просто так в нашей редакции деньги не платят!

- Пошутил я, пошутил, - сделал виноватое лицо Никита, - Чего ты так подорвался?

- Я твой телефон, между прочим, спас. Он выпал у тебя из кармана, а я подобрал. Работает? Мог бы и спасибо сказать.

- Все-все! – Никита поднял руки, - Спасибо огромное. Тебе в награду пончик купить или круассан?

***

После разговора с Дмитрием, Никита почувствовал себя спокойнее. Сейчас он даже не понимал, из-за чего ему не понравился московский гость. Может быть в нем говорила зависть к его рассудительности, той самой, которая позволила увязать в цепочку золото, паровоз и даже старика Анисимова, которому, оказывается была отведена не последняя роль. «В театре существует такой жанр - театр одного актера. А у нас, в уголовном розыске, будет свой - театр одного зрителя. Свой театр с блэкджеком и… Ха-ха.» - сравнение с выражением небезызвестного Бендера так развеселила Никиту, что он оступился и чуть не растянулся на тротуаре.

«Хорошо, допустим, Князев прав. - продолжил он рассуждения, успокоившись, - Хотелось бы мне увидеть тех, кому понадобилось замутить целое представление только для того, чтобы незаметно выкопать клад. Нет, слишком все сложно.» Верилось в такое с трудом, но представить иное не получалось вовсе, если не склоняться к фантастической версии происшедшего.

Только сейчас он обратил внимание, как некоторое время рядом с ним медленно двигался тонированный в ноль черный джип. Когда же он остановился, пытаясь рассмотреть что-то сквозь затененные стекла, тот тормознул и из распахнутой двери пружиной выскочил крупный парень в спортивном костюме.

- Слышь, мент, - молодчик с бычьей шеей говорил медленно, растягивая слова. - С тобой серьезные люди поговорить хотят.

То ли речь ему давалась с трудом, то ли он был по природе немногословен, зато слова, дополненные его комплекцией, приобретали вес и звучали довольно убедительно.

- Да ты не ссы, - снисходительно протянул он, по-своему истолковав молчание парня, - Разговор деловой, все по понятиям.

На этом его словесный поток иссяк, исчерпав лимит на день, а, может быть, и на два, и до конца поездки он не проронил ни слова. Джип тормознул перед весьма приличным рестораном, пользующийся в городе славой не самого дешевого места. Страдающий немногословием водитель кивнул головой на зеркальные двери входа.

Никиту как будто ждали. Не успел он открыть дверь, как был тут же подхвачен молодым человеком в белой рубашке с галстуком-бабочкой и препровожден к угловому столику с единственным человеком за ним. Расположение столика было очень удачно с точки зрения того, кто не хотел бы привлекать к себе внимания. Ниша с поворотом прикрывали его от посторонних глаз, к тому же за ближайшем столиком сидела пара молодых людей спортивного вида, потягивающих минералку, которые запросто могли поумерить любопытство любого, кто все-таки решит проявить более настойчивый интерес.

Столик был уставлен закусками, а центр его украшала пара пузатых бутылок. От вида богатого разнообразия на столе Никита оторопел. Он прикинул наличность, сразу в голове всплыла точная цифра остатка на банковском счете, про который он обычно старался не вспоминать. Получалось, что всех денег хватило бы только на выпивку и то, если убрать одну из бутылок.

За столиком важно восседал крупный мужчина в дорогом костюме. Галстука у него не было, а под расстегнутым воротом белой рубашки выглядывала золотая цепь. Но примечателен он был не костюмом, а абсолютно лысой головой с выступающими скулами на лице и, наоборот, глубоко запавшими холодными глазами, сверлящими Никиту из-под массивных надбровных дуг. Создавалось впечатление, что вместо головы на плечах у него был большой череп, со вставленными стекляшками вместо глаз.

- Садись, в ногах правды нет, - мужчина кивнул на стул напротив себя, который тут же услужливо отодвинул официант.

- Здрасте, - произнес Никита неожиданно охрипшим голосом.

- И тебе не хворать. Вежливый, значит… Знаешь кто я?

- Нет, - Никита подумал, что повстречай такого, запомнил бы на всю жизнь.

- Будем знакомы. Я - Юрий. А про тебя я все знаю, можешь не представляться.

- Так если ты знаешь, кто я, то как ваши законы смотрят на то, что ты с ментом якшаешься?

- Так я в законе, - удивился Юрий, - Мне можно. Да ты налегай на закуску, банкет оплачен.

- Чем же я удостоился такой чести?

Вместо ответа, Юрий кивнул на украшавшие стол бутылки:

- Что будешь пить? Коньяк, виски?

- Водку! - выпалил Никита не задумываясь, лишь бы не соглашаться ни с одним предложением.

- Хороший выбор, - не смутился собеседник, - Я, кстати, тоже. Не привыкну никак к этой заморской муре.

Он сделал знак официанту, и тот быстро заменил фужеры на стопки, тут же аккуратно наполнив их до краев.

- За знакомство! - поднял тост Юрий. - Ты, наверное голову ломаешь почему это я с тобой тут водку распиваю? Мог бы догадаться… Как ты думаешь, кто тебе шмотки в больнице подогнал? А в палату отдельную устроил?

- Неожиданно… Это связано с теми девочками, которых мы с Димоном вытащили из воды?

- Ну наконец-то, прозрел. Одна из них моя племяшка. Сорвиголова растет, - Юрий одобрительно хмыкнул, - Хлопот, конечно доставляет, но так, чтобы со смертью сыграть - впервые. Хорошо для нее, что ты рядом оказался, а для меня не очень. Теперь должок у меня перед тобой. А долги я привык отдавать… Денег хочешь?

- Нет, - Никита покачал головой, - Деньги, конечно, нужны всем. Но я ведь кинулся в воду не из-за них. Мне еще отец говорил, что все, что делается по зову души, не измеряется деньгами. Я считаю, что он прав. С этим и живу.

- Догадывался, что так скажешь… - Юрий кивнул и официант разлил по стопкам. - Это я так предложил, проверить тебя хотел, посмотреть, что ты за человек.

- Значит, не дал бы денег, - усмехнулся Никита.

- Почему же, я за свои слова отвечаю. Денег бы дал, но не сказал бы того, что хотел. Знаешь, что главное в жизни? Главное в жизни - это дело. Не важно какое, но если оно есть, значит ты человек. А деньги… Деньги превращают людей в ходячие кошельки. Есть монеты - они полные, а оттого и надутые, как им кажется, собственной значимостью. Нет денег - они пусты. А человек должен быть полон без всяких денег, полон своим делом. Вот для тебя дело - это работа, так?

- Ну, так.

- Тогда послушай одну историю, может пригодится в работе, если голову имеешь. Один мелкий воришка, назовем его Шплинт, промышляет тем, что потихоньку тащит все, что не прибрано у туристов, тех, что любят загаживать природу на пикниках. Люди пьют, расслабляются и теряют бдительность. А вещички-то некоторые у них ого-го сколько стоят… Вот такая специфика у Шплинта, хобби что ли. Стал бы он охотником - цены б ему не было, но он решил разменять жизнь на другое. Суть не в этом. Суть в том, что он присмотрел одну не бедную компанию, что расположилась не так далеко от того места, где живет известный тебе вечный дежурный железнодорожного переезда. Усек? Координатки написаны на салфетке, что у тебя под тарелкой. Сейчас не бери, возьмешь, когда уходить будешь. Что же касается Шплинта… Воспользовался он моментом, да и спер у них коптильную установку. Только это он так сам думал, что установка коптильная. А оказалось… - Юрий сделал паузу и кивнул официанту.

- Что же оказалось? - выдохнул Никита, не успев даже закусить.

- Дым-машина. Знаешь, такие используются для создания клубов тумана на эстраде. Там химия какая-то используется, а оно в копчении надо? Промахнулся Шплинт, как тот волк на охоте. Теперь твоя очередь искать добычу. Удачной охоты.

Глава 7. Новые улики

В кафе «Бублик» на этот раз было довольно многолюдно. Множество молодежи облепило столики, но посетители вели себя спокойно – сидели, уткнувшись в гаджеты. Тем не менее, тихо в кафе не было. Музыкальный фон создавала пара телевизоров, синхронно транслируя клипы с противоположных стен помещения. Разговору двух молодых людей, облюбовавших один из крайних столиков, музыка не мешала, более того, она приглушал их слова, делая неразличимыми для любого, кто проявил бы чрезмерное любопытство. По внешним признакам было видно, что разговор между ними шел серьезный и могло показаться, что решались важные вопросы бизнеса, которые вот-вот завершатся подписанием договора.

Дмитрий повертел в руках коричневый кусочек «полезного» сахара. Лизнул, пробуя на вкус, пожал плечами и бросил в чашечку с кофе.

- Опасный ты стал человек, Кеша, - произнес он, отхлебнув из чашечки, - Довелось тебе поручкаться с самим Черепом. Авторитетнейшая личность, скажу тебе, в определенных кругах.

- Не знаю, он представился Юрием, - буркнул Никита, уткнувшись в большую чашку с чаем.

- Юрий Черепенко, по кличке Череп, - все сходится.

- То-то в больнице все от меня шарахались. Упаси бог от таких друзей.

- Дружить тебя никто не заставляет. Он же не набивался в друзья, нет? А встречаться с подобными тебе придется. Сам такую работу избрал.

- Вор должен сидеть в тюрьме.

- К сожалению, воры сидят совсем не там.

- Мне кажется, что ты уже перешел на политику.

- Это жизнь, Кеша. Тебе известно, что хорошие парни всегда побеждают плохих, кроме девятичасовых новостей?

- Не учи меня, Димон, как-нибудь сам разберусь со своей работой и жизнью. Ты лучше скажи – у тебя машина есть?

- Ха, обижаешь. Любой настоящий журналист должен обладать мобильностью. Поэтому он и имеет мобиль. То есть автомобиль – это для тех, кто туго соображает. А как перемещаются сотрудники уголовного розыска?

Никита вспомнил свою «шестерку», доставшуюся от отца и постоянно не покидающую автосервис. Вот и сейчас она зависла в мастерской в ожидании замены состарившихся «родных» деталей на китайские аналоги.

- На служебном транспорте, - отрезал он, дав понять, что дальнейший разговор на эту тему нежелателен. – Ты к Анисимову со мной поедешь?

- Насколько я понял из твоего вопроса про автомобиль, это не я, а ты поедешь со мной.

***

Домик у Анисимова оказался простым, но добротным. Видно было, что строился умелыми руками на долгие годы. Перед крыльцом стоял пикапчик, истинный цвет которого не позволяла определить въевшаяся в краску грязь.

Гадать чья машина не пришлось - на шум вышел свояк Анисимова - Сергей Макарович.

- Свежий самогон? - Никита пожал протянутую руку и кивнул на канистры в кузове грузовичка.

- Рынок пустоты не терпит, - кивнул Сергей Макарович и крикнул в сторону дома, - Эй, станционный смотритель! К тебе гости!

Послышалась шаркающая походка и из дверей выглянул Виктор Степанович.

- Какими судьбами?

- Хотим угоститься самогончиком, - Никита хотел добавить: «После которого паровозы мерещатся», но сдержался. - Тем самым, что был у вас накануне визита Верховного правителя.

- Не советую, - поморщился Сергей Макарович после того, как Виктор Степанович скрылся в доме.

- Что так?

- Неудачная покупка у меня вышла. Я тогда тот самогон у другого производителя купил. Клюнул на хорошую скидку, а оказалось… В общем, на себе испытал - пьется вроде легко, зато потом похмелье - мама не горюй! Голова квадратная, во рту словно кошки ночевали, а в целом сушняк давит, как в пустыне Сахара. Вот я Виктору и привез другой - старый, распробованный.

- Паленый самогон был, без всякой экспертизы ясно, - заключил Дмитрий, - Вот тебе бабушка и Юрьев день! Оказывается, все дело в местной бодяге. Эх, раскатал я губу… Такая статья была бы!

Из дома появился Анисимов. В форменной куртке и брюках, с желтым флажком в руках.

- Омский пойдет, - пояснил он, проходя к своему навесу. - А самогон под столом найдете. Хоть весь забирайте.

Появившийся поезд коротко свистнул и пролетел мимо, обдав теплым воздухом разогретого железа и масла. С минуту стук колес перекрыл все остальные звуки, а потом умчался вместе с поездом, уступив место глубокой тишине. Виктор Степанович постоял еще некоторое время, сохраняя торжественное выражение на лице, а потом вздохнул, опустил плечи и медленной стариковской походкой поплелся в дом.

«Насчет упертости Анисимова в службе, пожалуй, московский гость прав», - с неудовольствием подумал Никита. Все-таки не мог он простить Князеву логической правильности суждений. «Почему я сам не додумался до того, что он мне рассказал?» - этот вопрос засел у него в голове сразу же после разговора с москвичом, и уже больше его не оставлял.

- Скучно вам здесь, небось? – остановил Виктора Степановича Дмитрий.

Вопрос задал чисто по журналистской привычке. История с поездом, похоже, не выгорала, так почему бы не переключиться на тему со стариком? А что, на безрыбье, как говорят, и рак – рыба. Рассказ про чудаковатого старика, конечно, это не детективная история, но статейка в раздел «Это интересно» сгодится.

- Некогда скучать, - улыбнулся Анисимов, - Поезда частенько ходят, да и хозяйством заниматься надо. Когда скучать-то?

- Я в том смысле, что с людьми не общаетесь, - не отставал Дмитрий.

- Почему же? – спокойно возразил старик, - Вон свояк приезжает. Чем не человек? Правда раз в неделю, а когда и чаще. Бывает и народец разный захаживает.

- Это кто же? - подключился слушающий вполуха Никита.

- Охотники чаще. Недавно строители дорожные были, а намедни историки захаживали. Так они себя назвали.

- Историки? – Никита и Дмитрий переглянулись.

- Да, баламуты какие-то, - махнул рукой Виктор Степанович, - Кладоискатели небось, как и остальные. Приехали, носом поводили и умчались. Тоже мне, историки называется… Вот вы мне лучше скажите – будет дорога здесь строиться, али нет?

- Совершенно не в курсе… Почему вы так думаете? - спросил Дмитрий и пожалел об этом. Чтобы ни ответил старик, желание во всем видеть перемены понятно - он мечтал о возвращении того старого времени, когда здесь был действующий переезд. А вдруг новая дорога снова будет пересекать железку?

- Ну как же! Я же вам говорил, - обиделся Виктор Степанович, - дорожники недавно приезжали с инструментом всяким. Все мерили да в приборы рассматривали. А вчерась заметил, что и работы ведутся. Я тут каждую кочку знаю, пригляделся уж за столько лет. А холмика-то, что в сторонке напротив, не наблюдаю. Землю зачем ровняют, как не для дорожных работ?

- Взглянуть бы на это место, - заинтересовался Никита, - Где, говорите, холмик тот был?

Место, указанное Анисимовым, не было чем-то примечательным. Было оно в стороне от старой грунтовки, что никак не могло свидетельствовать в пользу дорожных работ. А вот пройти к нему со стороны железнодорожного полотна можно было без труда. Сначала путь лежал по просеке вдоль железки, потом по низкорослому кустарнику, охраняющему вход в лес. Тут, среди голых веток и должен был выситься искомый холмик.

- Куда ты так ломанулся? – отставший поначалу от Никиты Дмитрий догнал его и теперь отдирал от брюк репейник. – Можешь объяснить, чего мы ищем? Не иначе, как колчаковское золото!

- Вообще-то это секретная информация. Скажем так - весьма недалекая от истины. Кстати, как ты думаешь, во что были упакованы золотые слитки?

- Нифига себе! Что ж ты раньше… не намекнул! - укоризненно покачал головой Дмитрий, - Так это же в корне меняет дело!

Золото… Появление драгоценного металла соединяло непонятку о появившимся из прошлого поезда с действительностью. Это было той самой веревочкой, перекинутой из фантазии в реальность, за которую можно будет вытянуть на свет истину. Если приложить старания. Странность появления «московского гостя» теперь уже таковой не казалась. Странно другое - почему Никита, работающий в розыске без году неделя, еще оставался в столь серьезном деле? Но вслух Дмитрий сформулировал иначе:

- Почему никто из вашего Управления не хочет связываться с этим расследованием?

- Ты не догадываешься? - усмехнулся Никита, - Смотри, как все оборачивается: фантастическая завязка, которую ни к делу приобщить, ни на публику вынести. Почему? Потому что слишком яркая и нереальная. Вмиг получит широкую огласку, а уж про резонанс в прессе и интернете и говорить нечего. Распутает ли дело Князев? А если нет? Что ему, москвичу, за это станется – с него, как с гуся вода. Укатит в свою столицу и поминай, как звали. А на наших отыграются сполна. И хорошо, если отделаемся только выговорами. Вот так и получилось, что все отбрыкались, а я, как самый молодой, оказался на передовой. Теперь понятно?

- Не очень. У вас что, работа строится по принципу «избежать наказания»?

- Во-первых, не «избежать наказания», а «быть готовым избежать наказания». Это две большие разницы, как говорят в Одессе. Во-вторых, я открою тебе страшную тайну – это главный принцип работы любого чиновника.

- Тогда я тебе тоже открою тайну. Этот принцип называется короче – «прикрыть задницу» и во главу угла поставлен не только чиновниками.

- Ладно, хватит про задницы. Давай по делу. Ты помнишь с чего я разговор начал? Вспоминай, там были слова: упаковка, слитки, ящики… Хм… Последнего слова не было.

- Ну конечно, слитки были упакованы в ящики. Какой еще тары в армии навалом, как не ящиков из-под патрон и снарядов?

- Посмотри, - Никита пнул ногой черные доски, валяющиеся под ногами, - Они здесь везде. Откуда в лесу гнилые доски, испачканные в свежей земле? С елок такие не сыпятся, это факт. Значит прав Анисимов был насчет холма – срыли его начисто. Если мне не изменяет зрение, то почва выглядит просевшей. Аккуратно сработали, ничего не скажешь – дерном не разбрасывались, холм выпотрошили, а сверху вернули все, как было. Не знал бы куда смотреть, в жизни бы не догадался, что тут что-то копали.

- Мда-а, - протянул Дмитрий, - Интересно, куда весь хабар из ящиков подевался?

- Есть у меня на примете одно место, - Никита вытащил навигатор, - Отсюда недалече.

Действительно, до полянки, подсказанной Черепом, идти было недалеко, а, самое главное, легко. Сосны застилали небо высокими кронами, под ними кое-где ютились чахлые ели, и только изредка мохнатые красавицы взмывали в небо острыми пиками, соревнуясь ростом с нехотя расступившимися соснами. Иногда елки кучковались, преграждая путь колючими ветвями, и тогда приходилось делать небольшой крюк, чтобы обогнуть их. Кустарник тяготел ближе к елям, стараясь получить хоть толику света, пропущенную невысокими соседями. В принципе, по такому лесу можно было даже ехать на чем-то небольшом, например на том драндулете, что на четырех колесах и с мотоциклетным рулем. Никите даже показалось, что иногда он видел характерные следы агрессивного протекторов, отпечатавшиеся на посеревшем мхе, но всматриваться и разбираться желания не было. Его гнало вперед предчувствие, что разгадка всей истории с золотым поездом впереди, стоит только выйти на пресловутую полянку.

Полянкой оказалась лесная проплешина с тонкими зарослями лещины по краям. Скорее всего, она имела рукотворную природу, образовавшись на месте обширной вырубки, начало которой было положено еще до начала века. Потом, скорее всего, здесь прошелся пожар и выгоревший плодородный слой никак не способствовал появлению новой поросли. Тем не менее, лес брал свое, и на месте пожарища стало пробиваться разнотравье. На сегодняшний момент здесь уже цвела бы буйная растительность, если бы не новая напасть.

Примятая палатками трава, следы костра, забытые кое-где свежие пустые консервные банки создавали впечатление, что это место не пустовало совсем недавно.

- Ты думаешь золотишко прикопали здесь? – Дмитрий пнул подвернувшуюся под ноги жестянку.

- Была бы большая удача, - Никита растерянно огляделся. – Но вряд ли.

- Тогда что мы ищем?

- Ищи хоть что-нибудь, - раздраженно бросил Никита. - Почему я должен за тебя думать?

На самом деле он не мог ответить на этот простой вопрос. То чувство встречи чего-то необычного, что ожидалось от знакомства с подсказанными Черепом координатами, постепенно сменилось разочарованием. Действительно, что можно было обнаружить на заброшенной стоянке?

На краю полянки обнаружилась яма с мусором. Там информации было побольше - к консервным банкам добавились вымазанные в масле тряпки и пустая пластмассовая канистра. Что ж, плюс от поисков был один - мысли про квадроцикл получили материальное подтверждение.

К сожалению, больше ничего существенного обнаружить не удалось. Ну, стояли тут палатки и что с того? Жгли костерок, закусывали консервами, катались на квадриках… Разве это предосудительно?

- Много золота было? - Дмитрий никак не мог смириться с мыслью, что они ничего не найдут.

- Кто его знает? - пожал плечами Никита, - Москвич со мной на эту тему не распространялся, но шеф говорил, что не больше десятка.

- Знаешь сколько слитков влезает в армейский ящик?

- Понятия не имею. Никогда в жизни свои золотые слитки не хранил в деревянных ящиках. Потому что ящиков под рукой не было.

- Математика должна быть под рукой. Вот то настоящее золото, которое мы бесплатно получаем в школе. Я не знаю объем золотых брусков, но думаю, что в ящик влезает поболее десяти!

- Ну и что?

- А то, что золото - это тебе не мармелад в формочках. По весу тот же свинец.

- Правильно. Его на квадриках и вывезли.

- Много ты его на этих драндулетах вывезешь. Вот к дороге подтащить и там перегрузить на машину, на пикап, например, - это другое дело. Тем более, что дорога не так далеко от разрытого холма. К сожалению, это значит, что золота мы в этом месте не найдем.

- Может быть и не золото, но кое-что я нашел, - Никита подошел очищенному от молодой поросли краю, - Видишь, с этой стороны был выезд с поляны. Вот следы квадроциклов.

- Что это нам дает? - пожал плечами Дмитрий.

- Еще одно направление поиска. За мной!

Никита чуть ли не бежал по дорожке рифлёных следов, подобно взявшей след гончей. Дмитрий, чертыхаясь и скользя по размокшей земле ботинками, пытался успеть следом.

- Здесь его занесло! - закричал Никита, как будто это имело значение для старой трассы, проложенной несколько дней назад.

- Что ты так кричишь? - Дмитрий тяжел дыша подобрался ближе: ему было все равно, как крутились следы по которым они преследовали квадрик, сгинувший в минувших днях.

- А это что? - Никита спустился чуть ниже следа к вороху сухих сучьев, скопившихся в небольшой лощине.

- Что там? - по инерции спросил Дмитрий, но сейчас уже и он увидел торчавший из-под сучьев сапог.

После пяти минут торопливой работы можно было различить тело человека, в форме солдата давно минувшей войны. Какой именно - было непонятно. Сапоги, брюки-галифе, гимнастерка, подпоясанная ремнем, - до последнего времени такую форму носили даже рядовые современной армии, потому как на складах такой формы было носить не переносить.

То, что это был один из солдат колчаковского эшелона, Никита не сомневался. Слишком плотно соседствовали друг с другом события последних дней. Дмитрий тоже в этом не сомневался, но имел свою точку зрения:

- Что же, это получается один из солдат эшелона Колчака? Знаешь, что такое «Эффект бабочки»? Если в прошлом были нарушены причинно-следственные связи, то будущее может быть перекроено таким образом, что тебе и не снилось!

- Это может понять только тот, кто не переживал время перемен, - резонно возразил Никита, - Для тех, кто во времени не проваливался, ничего не поменялось. Это, во-первых. А во-вторых, брось ты эту глупую гипотезу про провал во времени. Если появление золота еще можно было как-то притянусь к ней за уши, то с появлением трупа шутки кончились. Все, Димон, дальше здесь будут работать криминалисты, а мне пора на доклад к начальству - дело становится слишком серьезным.

Глава 8. Театралы

Чарышев щелкнул пластмассовой зажигалкой, задумчиво посмотрел на маленький желтый огонек и неспеша поднес его к сигарете. Бумажный кончик вспыхнул крохотными огоньками тлеющих табачных крошек, и тонкая струйка дыма робко потянулась к потолку.

Сотрудники отдела завороженно в полной тишине следили за его действиями, словно за магическим обрядом. Вот сейчас окутается начальник волшебным дымом и выдаст полную картину мира, а потом раздаст четкие и ясные задания каждому. Однако Чарышев искусством шамана не обладал.

- Господин Князев, представитель следственного комитета, прибывший к нам из столицы, попал в аварию и временно выбыл из строя.

Начальник выдохнул дымное облачко, но теперь он больше походил на многомудрую гусеницу из Зазеркалья.

- Проявив незаурядную инициативу, Князев раздобыл кадры аэрофотосъемки, с помощью которых были обнаружены несколько железнодорожных ответвлений на участке от Нижнеудинска до Иркутска. Он предположил, что искомый паровоз загнали в одно из них. Для их обследования им была вытребована в Нижнеудинском депо мотодрезина. Хм… Не знаю, как ему удалось убедить начальника депо, но это факт. А вот дальше его удача закончилась - в первом же ответвлении мотодрезина сошла с рельсов. Работники депо и господин Князев вместе с ними получили разной степени травмы. Сейчас они пребывают в вентральной районной больнице нашего города. Посему, дело снова переходит под наш контроль.

Чарышев глубоко затянулся и вновь окутался дымом. Его сообщение не вызвало никаких эмоций, все чувствовали в нем недосказанность, но какой смысл теряться в догадках, когда начальник сейчас все разжует сам?

- К сожалению, к золоту, всплывшему в столице, добавился труп в нашем крае. На сегодняшний момент установлено, что причиной смерти является удар в височную область как бы вы думали чем? Слитком золота! Он, кстати, был найден не так далеко от места, где обнаружен труп. К еще большему сожалению, эти факты и факт появления некого эшелона времен Гражданской войны имеют связь. Пока не очевидную для нас, но вполне логически объяснимую для всяких спекулянтов информацией. Я имею в виду прессу любого рода и разных блоггеров. Излишне вам напоминать, но я повторю - поднятая вокруг расследований шумиха сгубила не одно дело. А чем больше шум, тем больше наши имиджевые потери, тем сложнее работать и тем сильнее гнев высокого руководства.

- У меня вопрос, разрешите? - пользуясь паузой во время очередной затяжки, руку поднял один из сотрудников, которого, как слышал Никита, все называли просто Петровичем, - Вменяемое объяснение тем фактам, что вы перечислили есть?

Начальник бросил короткий взгляд на Никиту:

- Нет, вменяемого объяснения нет. Существует некая статья о пришельцах из прошлого. Желающие могут ознакомиться, чтобы понять глубину той пропасти, если информация о расследовании просочиться наружу. Надеюсь, тут все понятно? Тогда о самом главном. Сами понимаете, что ситуация складывается таким образом, что молодой сотрудник дело не вытянет. Потому, беремся за него всем отделом. За тобой, Петрович, закрепляем шефство за Никитой. Вопросы есть?

- У меня вопрос, - тотчас откликнулся Никита, - У меня есть одна зацепка и мне хотелось бы ее проверить до того, как надо мной возьмут шефство.

- О как! Гордый и самоуверенный, значит? - улыбнулся Чарышев, - Добро… День у тебя есть, а потом начинаешь работать строго под чутким руководством старшего товарища.

***

«День - это так мало!» - Никита выскочил из управления, как черт из табакерки, едва не сбив с ног пару сотрудников и не высадив входную дверь. Хотелось немедленно действовать, оттого его движения стали резкими, а поведение - излишне суетливым.

- Мне срочно нужна твоя помощь! - закричал он в трубку, как только услышал голос Дмитрия. - Димон, это вопрос жизни и смерти! Последний день моего расследования!

- Ну, если вопрос стоит именно так… В «Бублике»?

- К черту «Бублик»! В театре!

- Что я слышу? Растешь на глазах. Я, кстати, в «Бублике».

- Выметайся оттуда и жди меня на пороге, времени нет совершенно. Я все объясню по пути!

Несмотря на предупреждение, к кафе Никита подошел быстрее, чем из него появился Дмитрий. Тот хотел промямлить слова оправдания, но решительный вид друга его напугал, и он так и замер, раскрыв рот, но не произнеся ни слова.

- Единственный мой шанс - прокачать ситуацию с дым-машиной! - с ходу начал Никита, отбросив для экономии времени слова приветствия, - Где ее можно найти, как не в организациях, специализирующихся на театральных представлениях? Вот список наших театров, - он открыл на телефоне театральную афишу, - Начнем по порядку, к вечеру как раз успеем побывать во всех. Только надо поторопиться!

- Погоди, - Дмитрию решительно не понравился такой настрой друга, - Я ничего не понимаю, к чему такая спешка? Театры никуда не денутся, годами как стояли на своих местах, так и останутся. А некоторые - не один десяток лет, между прочим.

- Все, Димон, лишают меня этого дела. Теперь по-настоящему лишают. Эх, - поморщился Никита, - Да что говорить! Не везет мне с ним. Столичный следователь самоустранился, так теперь к расследованию весь отдел подключился. Нет, я все понимаю, золото, труп - это серьезно… Но, черт побери, это же первое мое дело! А, главное, я чувствую, что мы идем по горячему следу!

- Тебе не кажется, что начальству видней? Знаешь, одно дело - фантастическая история, которая, может быть, выдумана стариком, а другое - убийство, прости господи. Ты понимаешь, что те, у кого ты идешь по следу, готовы на все?

- Страшно стало? Ладно, без тебя обойдусь… Такси! - Никита кинулся к машине с шашечками. - К драмтеатру, - бросил он водителю.

- Одну минуту… - на заднее пассажирское место плюхнулся Дмитрий, - Присутствовать на финале я все-таки заслужил.

Попасть на прием к директору драмтеатра оказалось проблематично. Мало ли какие следователи будут напрашиваться на личную аудиенцию? Много таких, а директор один. Наконец, слова про короткую консультацию всего лишь по одному вопросу возымели положительное действие, и пять минут драгоценного времени было пожертвовано ради торжества справедливости.

Пожилая женщина категорически заставила гостей сдать верхнюю одежду в раздевалку, после чего, с видом бывалого гида, проводила их до директорской двери. Марков Леонид Филатович - было выгравировано на блестящей табличке, пришпиленной к дермантину, обтягивающему дверь.

- Дым-машина? - удивился директор, плотный мужчина с копной седых волос на голове и пшеничными усами. - К чему она нам? У нас больше классический репертуар, без всяких новомодных иллюзий. Все держится на мастерстве актеров. Да, это старомодно, но зато по-честному. Зритель нас потому и уважает. Представьте себе, например «Чайку» Чехова или «Бесприданницу» Островского. Представили? Где там место для лазерного шоу или дымовой завесы?

- В «Анне Карениной» это мог бы быть дым паровоза, - насупился Никита.

- Вот! - Леонид Филатович даже вскочил в волнении, - Вот именно в ваших словах и заключается современная беспощадная трактовка бессмертной классики! Поймите, паровоз там не главное! Он вообще никогда не появляется на сцене. А неокрепшие умы в этом произведении кроме паровоза ничего и не помнят. Им ничего другое неинтересно. Им подавай экшн и хоррор.

- И все-таки, что насчет дым-машины? - вернул его к своему вопросу Никита.

- Момент… - Леонид Филатович успокоился и набрал номер на старом телефонном аппарате. - Людмила Ивановна, посмотрите, пожалуйста, числится у нас так называемая дым-машина? Нет? Нет ничего особенного, не беспокойтесь. Благодарю.

Директор положил трубку:

-Господа, вы сами все слышали. Нет, такого сокровища на балансе не держим.

Кабинет директора Никита покидал в подавленном настроении. Идея посетить все театры и студии, похоже, накрывалась медным тазом:

- Если мы столько времени будем терять в каждом месте, мы не управимся и за неделю.

- А как ты хотел? Ты же не с роботами общаешься, а с живыми людьми. Скажи спасибо, что общаешься, а могли бы и послать куда подальше.

- Спасибо, утешил.

- В утешение скажу тебе одну мысль. Ее, кстати, директор драмтеатра тебе подкинул, а ты слушать не захотел…

- Ой, достали вы уже с поучениями. Что за мысль?

- А мысль в том, что искать твою чудо-машину нужно не абы где, а там, где в ней есть потребность. Понятно излагаю?

- Музыкальный театр?

- Именно!

***

До нового театра друзья добежали бегом, благо расстояние между театрами было небольшое, а погода благоприятствовала физкультуре на свежем воздухе. Со входом и поиском дирекции хлопот тоже не оказалось. То ли в силу того, что персонал привык иметь дело с молодежной публикой, а оттого был более демократичен, то ли просто был помоложе и проще смотрел на общение с властями.

Полная моложавая женщина на входе мельком взглянула на протянутые документы и крикнула рядом переминающемуся с ноги на ногу худому мужчине в джинсах и олимпийке:

- Андрюша, проводи полицию до кабинета директора!

- Почему я? - возмутился тот, - У меня электрика не чинена и вообще… Заболтался я тут с тобой. Некогда мне, работать надо.

С этими словами он скорым шагом скрылся из вида, а женщина смутилась и принялась за него извиняться:

- Техник он, золотые руки. Если что починить - всегда без проблем. И человек хороший, только нелюдимый. Привык со своими железками общаться. Так что извините вы его. А как пройти к директору, я расскажу.

Она толково объяснила про повороты на правильном направлении, и через несколько минут Никита и Дмитрий уже беседовали с директором театра.

- Дым-машина? Конечно есть и не одна. Вы с какой целью интересуетесь?

- У нас есть информация о краже некого устройства, похожего на такой аппарат, - почти не соврал Никита, - Хотелось бы установить, кто хозяин.

- Это не к нам. У нас ничего не пропало, вся техника в надлежащем состоянии. Странная кража… Не знаю, право, кому могла она понадобиться? Разве что какие-то жулики решили, прикрываясь дымом, взломать банк?

Никита бросил хмурый взгляд на товарища. Улыбаться директорской шутке не было никакого желания. Последний шанс рушился, как карточный домик. Если все обстояло так, как сказал директор, значит идея с театрами оказалась тупиком. Какова вероятность того, что чертова машина окажется в других местах, а, самое главное, для чего? Не для дымовой же завесы, как только что прозвучало… Голову можно сломать!

- Можно нам взглянуть на них, на машины? - подал голос Дмитрий.

- Почему нет? Без проблем. Подойдете к нашему технику, Андрею Геннадьевичу… Только уж без меня, извините. Сейчас я предупрежу его, - директор набрал на сотовом номер, - Андрей, тут к тебе сейчас подойдут двое из полиции… Нет, ничего не случилось. Покажи им дым-машины. Да, именно их. Сколько их у нас, три? Вот все и покажи. Что, как две? Почему я ничего не знаю?

При последних словах Дмитрий и Никита переглянулись. Сейчас напротив Дмитрия вместо поникшего человека с потухшим взором стоял настоящий терминатор - боевая машина с напрягшимися стальными мускулами и горящим недобрым светом взглядом.

- Хм, одна машина, оказывается, в ремонте. Не знал! Но с остальными все в порядке и вы их можете осмотреть. Наш техник с удовольствием…

Никита уже не слушал - он с такой силой рванул за дверь, что та только чудом удержалась в петлях. Директор замер с открытом ртом. Дмитрий, пользуясь моментом, извинился за неотложные дела и боком выплыл в оставшуюся распахнутой дверь.

- Цыплаков его фамилия… - услышал он вслед, возвращая помещению статус-кво.

Никита бежал, как на стометровке. Поворот, лестница, снова поворот - и он на финишной прямой к выходу из театра! К счастью, в это время шел спектакль и коридоры были пустынны, иначе бы он прокатился, разбивая толпу подобно бильярдному шару.

Дмитрий поначалу не понял, куда так рванул Никита. Он замешкался, чтобы отдать дань вежливости хозяину кабинета, а когда выскочил вслед за другом, увидел только его спину, мелькнувшую в конце коридора. Дальше он уже ориентировался по вскрикам, что раздались почти сразу, стоило ему самому подбежать к лестнице.

Со стороны могло показаться, что действия Никиты - это паническая реакция на пожарную тревогу или на сигнал о заложенной бомбе. На самом деле он стремился оказаться у выхода раньше, чем тот самый, совершенно ему незнакомый человек, что числился техником и которого здесь ласково называли Андрюша.

Но, как оказалось, Андрей Геннадьевич думал о том же. Это стало понятно, когда впереди замелькала уже знакомая олимпийка. Быстро перебирая ногами, ее хозяин семенил в сторону выхода. Тут-то Никита и сделал ошибку. Сбивая дыхание и набрав побольше воздуха, он грозно выкрикнул:

- Гражданин!

Голова Цыплакова вжалась в плечи, как будто громкое слово садануло ему по макушке, и он рванул изо всех сил. Никита с досады прибавил скорости, но уже прекрасно понимал, что теперь того было не догнать.

- С дороги! - Цыплаков закричал полной женщине, которая замерла с круглыми глазами, перегородив собою выход.

Она проявила признаки жизни, попытавшись пошевелиться, и, может быть, смогла бы хоть чуть-чуть отодвинуться в сторону, но счет шел на доли секунды. Беглец в олимпийке притормозил, чтобы оттолкнуть ее, но был сбит с ног подоспевшим Никитой. Вдвоем они врезались в визжащую женщину и отскочили, не в силах выносить мощь ее децибел.

Цыплаков дернулся в сторону, но его держал за рукав Никита. Тогда он сначала крутанул рукой, пытаясь освободиться от захвата, а потом кинулся сыщику в ноги, стараясь повалить на пол. Никита перехватил его за ремень и попытался кинуть, сотворив импровизацию из передней подножки и броска через бедро.

К моменту, когда к ним подбежал запыхавшийся Дмитрий, Цыплаков прекратил сопротивление и, лежа на полу, громко возмущался, изображая непонимание происходящего.

- Задержаны вы, Андрей Геннадьевич, - тяжело дыша произнес Никита.

- Это на каком же таком основании?

- По подозрению в убийстве, - Никита блефовал, но по изменившемуся выражению лица подозреваемого, понял, что попал точно в яблочко. - Брусочек-то, ай-яй-яй… Потерялся? Вот незадача! А там отпечатки пальцев… На металле они, знаете ли, как на стекле, полные и четкие.

- Хватит! - Цыплаков скривился, как от зубной боли, - Нашли-таки… Эх, кабы не туман да времени было побольше… Но все было совсем не так! Не убивал я, самооборона это была, а не убийство!

- Это все слова, а факты… - Никита пожал плечами, - Факты пока против вас.

- Оформите явку с повинной? Мы нужны друг другу, командир. Не раскрутить вам это дело без меня, а я не намерен отдуваться один за всех!

***

Весть о том, что молодой сотрудник «расколол» дело с золотом и убийством, разлетелась по отделу быстрее ветра. Все, кто имел отношение к расследованию, набились в кабинет Чарышева, чтобы послушать признание пока единственного подозреваемого по этому делу - Цыплакова.

Того нисколько не смутило присутствие такого количества слушателей. Наоборот, столько внимания польстило его самолюбию, и рассказ он повел обстоятельно, подражая кому-то из персонажей со сцены. Все-таки место работы накладывало отпечаток на всех сотрудников театра.

- Все началось с появления в нашем театре гастролирующей труппы. В этом не было ничего необычного - к нам частенько заезжают такие гости со своими «премьерами». Только эти вот оказались с двойным дном. Спектакль спектаклем, а в свободное время они занимались поиском золота, пропавшего из эшелона Колчака.

Была у них информатишка, как я позже узнал, что золотишко припрятали сами колчаковцы, во время движения эшелона от Нижнеудинска до Иркутска. А в информатишке той была примета, что произошло это на некой безвестной станции, по пути следования. Проблема была в том, что этой станции в настоящее время уже не было и в помине. Не один год они потратили на поиски в архивах и проверки полученных сведений на практике. Но на этот раз удача им улыбнулась.

Несколько раз они выезжали на место, выдавая себя за дорожных рабочих. По приметам вроде как совпадало, но окончательно все сложилось, когда им повезло наткнуться на хранилище, набитое ящиками с золотом. Оказалось его так много, что вывезти тайком, рассовав по карманам, не получалось никак. Главное - на бывшем переезде постоянно мозолил глаза выживший из ума старик. Подумать только, он продолжал работать за бесплатно, да еще на пенсии!

Тем не менее, здоровьем он обделен не был, а забрать клад, не привлекая его внимания, было нереально. Такой свидетель был ни к чему, но что было с ним делать?

Вариант с физическим устроением не прокатывал. Это привлекло еще бы большее внимание, да и кто бы решился на такое? Одно слово - театралы.

- То ли дело ты, - не удержался Никита.

- Я совсем не такой. Я вообще в их компании был случайным человеком. Не сломайся у них оборудование - дым-машина, никакого участия в их деле я бы не принял! Они обещали хорошие деньги, так почему бы мне было не заработать? Всего-то надо было запустить машину в нужном месте в нужное время.

- И под прикрытием дыма обчистить тайник?

- Если бы было так просто! Под прикрытием дыма можно было блуждать вокруг да около, да так и не подойти к тайнику, не то что разгрузить с него золото. Придумали они хитрый план. Обставить все красиво, с театральным эффектом с расчетом на то, что над стариком посмеются, а то и вовсе сочтут окончательно выжившим из ума.

Дым был нужен не для того, чтобы все скрыть, а наоборот, чтобы показать. Он должен был стать экраном, на который проектор транслировал бы изображение. Проектор тайком закрепили на крыше дома старика, а дым и звук пустили с противоположной стороны. Ну а артисты достали реквизитные костюмы белогвардейцев и устроили представление. Объемная фактура дыма придала изображению эффект трехмерности, а артисты сыграли так правдоподобно, что, глядя на них со стороны, поверил я сам.

- Так, значит, паровоза никакого не было?

- Реального не было. Да и где его можно было взять, не говоря о том, чтобы эксплуатировать?

- Вот бисовы дети! - не удержался Леонид Андреевич.

- А я и говорю, что без меня вы бы никогда не догадались, что произошло.

- Хорошо, с паровозом, допустим, понятно. А что с трупом?

- Это все золото и жадность. Вот не было золота, и я общался с нормальными людьми, а, как только его достали, все словно посходили с ума. Я, грешным делом, видя такое дело, один брусочек к себе в карман положил и думал дать деру. Что меня с ними связывало? Ничего. Даже дым-машина пропала куда-то. Выяснять времени не было - чувствую недоброе: смотрят волком, шепчутся между собой. Ну я и слинял по-тихому. Как мне казалось. Догнал меня один из них. Как умудрился это сделать - ума не приложу. Туман-то настоящий никуда не делся. Схлестнулись мы с ним. Я его бруском ударил, а он возьми и умри. Ветками тело я забросал, а брусочек свой не смог отыскать. Слышал я голоса совсем рядом, потому и угнал на мотоцикле евойном. Мне бы вообще смыться из города надо было, да понадеялся на авось. Остальное вы знаете.

Глава 9. Мирская слава

«Бублик», как всегда, встретил Никиту вкусным запахом свежей выпечки и густым ароматом кофейных зерен. За дальним столиком сидел Дмитрий, положив перед собой ноутбук. На подошедшего Никиту он бросил заинтересованный взгляд:

- Что с тобой? Дело завершено, группа, замышлявшая сбыть золото, не поделившись с государством, арестована, законность торжествует. Что-то я не вижу отблесков торжества на твоем лице. Или сие мрачное выражение - это оно и есть?

- Ага, мрачное торжество закона. На вот, почитай, - Никита вытащил из-за пазухи смятый номер «Коммерсанта». - Ознакомься с официальной точкой зрения центрального печатного органа. Она несколько разнится с твоей.

«Призрачный поезд» - прочел Дмитрий броский заголовок центральной статьи. Под ним было добавлено более мелким шрифтом: «Или сказ о том, как группа актеров водила за нос целое полицейское управление».

Дмитрий нахмурился, повертел газету - не подделка ли? Нет, самая настоящая, свежий номер. Текст по заголовком гласил:

«Необычное преступление произошло не так давно в Иркутской области. Гастролирующая театральная труппа разыграла целое представление, под прикрытием которого присвоила себе часть золотого запаса России, оказавшегося в свое время у Колчака.

И, надо сказать, артистически выполненная задумка имела немалый успех, заранее погрузив расследование в туман псевдоисторических событий, которые больше напоминали фэнтезийных роман про пришельцев из прошлого.

Пока местные органы плавали в нем, без всякой надежды на успех, за дело взялся опытнейший сотрудник следственного комитета - Михаил Князев, срочно прибывший из столицы на помощь в столь необычном деле.

Сразу отставив в сторону версию про попаданцев, он стал скрупулёзно собирать факты, обосновано предположив, что перед очевидцами была разыграна инсценировка, имеющая цель сбить следствие с толка и завести в тупик. А, принимая во внимание фантастический характер инсценировки, тупик обернулся бы пропастью с гулким эхом последующего скандала. Блеяние местных сыщиков про оживших белогвардейцев раструбила бы пресса, и над ними смеялась бы вся страна, а, с учетом современных средств телекоммуникации, и весь мир.

Перед Михаилом стояла сложная задача - с одной стороны необходимо было собирать факты, а с другой - поддержать павших духом следователей, блуждающих в дебрях нелепых версий.

Используя весь арсенал технических средств - от высокотехнологичной аэрофотосъемки до примитивной дрезины, он сумел установить, что единственный свидетель золотого эшелона Колчака был введен в заблуждение с использованием ультрамодных сценических эффектов - трехмерных изображений, проецируемых на густой в это время года туман. Используя его, как стену, да подкрепив дымом из специального оборудования, злоумышленники навешали уже немолодому человеку на уши виртуальную «лапшу», которую тот честно донес и переложил на уши местной полиции.

Когда в деле появился труп, расследование, направленное Михаилом, уже шло по правильному пути и через считанные часы сначала был задержан подельник, а потом и все остальные члены необычной «банды», оказавшимися артистами театральной труппы. В процессе расследования сам Михаил был ранен, но, благодаря квалифицированной помощи медиков, он уж встал на ноги и готовится получать свой второй орден «За заслуги перед Отечеством».

Количество и вес изъятого золота не разглашается в интересах следствия.»

- Не расстраивайся, - Дмитрий сложил газету и кинул на стол, - В моей публикации я написал, как было на самом деле.

- Спасибо, конечно. Только твою публикацию вряд ли прочитает кто за пределами города, максимум - области. А тут вся страна… - Никита вздохнул, - Ты не знаешь, есть тут что-нибудь покрепче кофе?

***

Начальник управления, Николай Федорович, тоже отнесся к заметке в «Коммерсанте» легко:

- Дело раскрутил – молодец. Ну, а то, что написано так – не шибко обращай внимание. Это журналюги могли и больше приврать. Князев, может быть, и рассказал все, как было, но разве им это интересно? А премию мы тебе выпишем. Сами. Ты ведь намедни девчушек спас? А почему не докладывал? Пиши рапорт – наградим медалью. Ты не думай, что медалька – это так себе, пустяк. Запомни, Никита, вся эта суета, по большому счету, не стояла даже близко с жизнью тех маленьких человечков, которых ты спас от смерти. А дел у тебя еще впереди будет - смотри не лопни от важности.