Призрачный отель III. Двойная игра

Глава 1

— Тимур. Сделал. Что?! — Последнее слово Изольда прокричала.

К счастью, разговор проходил в призрачной версии кафетерия, так что чужие уши этого крика не услышали.

— Ты слышала, — меланхолично сказала Мстислава краешком рта и затянулась. — Забрал Маэстро. Сбежал. Видимо, освободил. Вряд ли взял прогуляться.

— Нет, это в голове не укладывается… — Денис выглядел жалко, его словно в ледяную воду макнули с утра пораньше. Казалось, в любую секунду готов либо сорваться в самоубийственную атаку, либо заплакать. — Парень был таким… Таким… Настоящим, живым! Я к нему уже привык как к родному. Может, он решил просто вызволить души?

— Тогда бы уже вернулся. Ну или на эту беду ответил. — Мстислава презрительно ткнула пальцем лежащий на столе мобильник. — Не знаю, чего ему там Маэстро наобещал, каких золотых гор, но… Всё, забыли. Нет больше Тимура.

— И что делать? — спросил Ван.

— Работать. У вас клиентов нет? А если найду?

— А как же…

— А насчёт «как же» у нас ни идей, ни рычагов не осталось. Работу за нас никто не сделает. Разбежались! И в руки себя возьмите. Смотреть жалко.

Ван встал тихо. Денис от души врезал по столу руками и буквально вихрем вылетел из кафетерия. Изольда готова была поспорить, что работать гусар сейчас не станет. Сядет на своего железного коня и будет колесить по городу, собирая за собой кортеж из полицейских.

Оставшись наедине с Мстиславой, Изольда взглядом буквально вцепилась ей в глаза, как кошка когтями.

— Тебе особое приглашение нужно? — буркнула Мстислава.

— Мне — да.

— Иди работай.

— Тимур не мог нас предать ради Маэстро.

— Вот Тимуру это и расскажешь. Или Маэстро. Как увидитесь.

— И вы это прекрасно знаете. — Изольда пропустила реплику мимо ушей. — Что здесь происходит?

— Ты всё слышала. Иди и работай.

— Я пойду, но только не работать. Я пойду искать Тимура.

— Да чтоб тебя корейские вонгви взяли! — Теперь Мстислава долбанула кулаком с трубкой по столу. — Не уймёшься, значит?

— Нет. С чего мне униматься? Тимур — мой подопечный. Я больше не… — Тут Изольда осеклась и, сделав глубокий вдох, изменила реплику. — Я его знаю. Он бы ни за что так не поступил! А если Ван и Денис в это поверили — значит, они просто идиоты.

— Или просто знают, что сейчас поверить — надо, — процедила Мстислава сквозь зубы. — Мы одну шпионку выявили. А сколько их ещё вокруг — тех, о ком не знаем?

Изольда моргнула.

— Так, значит…

— Тимур всё сделал правильно. Ему сейчас тяжело. Маэстро ему не доверяет и будет испытывать. Будет приглядывать за нами. Так что будь добра, начинай выглядеть так, будто вот-вот разревёшься, но изо всех сил сдерживаешься.

Изольда обдумала услышанное и покачала головой.

— Нет, Мстислава Мстиславовна, тут вы просчитались.

— Это в чём же?

— Если Маэстро приглядывает за нами, то от меня он ждёт не того, что я вернусь к работе, глотая слёзы.

— А чего?

— А того, что я буду искать Тимура. — Изольда встала. — Вам придётся взять моих клиентов.

Изольда быстрым шагом вышла из кафетерия. Мстислава, выбив трубку, вздохнула. Впрочем, выглядела она удовлетворённой.

— Хорошо, что дураков отродясь на работу не брала, прости-господи…

***

Мы с Маэстро вошли в город. С того момента, как я освободил его, прошло около получаса. Мой телефон за это время звонил трижды. Денис, Изольда, Мстислава — с перерывом едва ли в минуту. После третьего звонка я вынул и выбросил сим-карту.

— Теперь тебя не найдут? — спросил Маэстро, проследив взглядом за симкой, улетевшей за отбойник шоссе.

— Уверен, что найдут. Но не так скоро, как могли бы. Далеко нам идти?

— Зависит от тебя.

— В смысле?

Маэстро улыбнулся.

— Неужели ты думаешь, что я отпущу пленников раньше, чем ты докажешь мне свою способность уводить души из-под носа у обходчиков? Я не настолько наивен. Сейчас у меня нет ничего, кроме твоих слов. Докажи, что можешь слышать души.

— Ты и так знаешь, что могу!

— Я знаю лишь, что однажды тебе повезло — когда услышал зов души, запертой в «чайнике». Единственный случай — не доказательство. Я хочу сам, своими глазами увидеть, на что ты способен.

Ну, собственно, я ожидал чего-то в этом духе. Рассчитывать на то, что Маэстро сразу после моих слов бросится освобождать пленных — по меньшей мере, глупо. Ясно было, что сначала устроит проверку. И сейчас главное — не переиграть. Не пытаться изображать оскорблённого до глубины души, в это он не поверит. Приманку Маэстро заглотил, но сорваться с крючка может в любой момент. Теперь мне над каждой фразой, каждым жестом придётся думать.

Я скривился, попробовав изобразить лицом понимание.

— Проверяешь?

— А ты бы не стал проверять?

— Стал бы.

— Тогда какие вопросы? — Маэстро ухмыльнулся.

— Жди, — бросил я.

Развязал рюкзак, вытащил бейсболку. Перестал их носить с тех пор, как обзавёлся дредами, но и выбросить рука не поднималась. Кто бы знал, в каких обстоятельствах пригодится.

Красную майку с мимимишным котенком и надписью «Муррррр!» на груди я взял в прачечной, она лежала в куче, приготовленной для глажки. Как и светлые брендовые джинсы. Там же и переоделся — по размеру подошло. А главное, радикально отличалось от одежды, которую я обычно носил. У меня за всю жизнь ни одной красной майки и джинсов светлее, чем асфальт, не было.

Надеюсь, хозяин шмоток не слишком расстроится. Вернусь в отель, узнаю, кто он — компенсацию на карту закину. Мне до зарезу нужно поменять облик. И я не виноват, что в четыре утра магазины, торгующие шмотьём, закрыты.

Дреды я стянул резинкой, бейсболку нахлобучил с огромным усилием, на самом максимуме регулирующего ремешка. Маэстро наблюдал за моими действиями с интересом.

— Ты ведь понимаешь, что в призрачном мире твой облик не изменился?

— Понимаю. Но для того, чтобы меня увидеть в призрачном мире, нужно перейти в призрачный мир. А так я на себя не похож, в глаза не бросаюсь. Кому нужно переходить в призрачный мир, чтобы присматриваться к какому-то левому парню?

— Надолго твоего маскарада не хватит.

— А долго мне и не надо. — Я посмотрел Маэстро в глаза. — Надеюсь, что со всеми нашими недопониманиями мы разберёмся быстро. Идём.

Мы шли по Краснинскому шоссе. Ноги у меня гудели. Набегался вчера, и сегодняшний день тоже с марш-броска начал. Да и в целом чувствовал себя странно, голова — пустая до звона. После бессонных ночей такое бывает.

А может, не только в бессоннице дело. Всё же не каждый день выпускаешь на волю безумного серийного убийцу, чтобы втереться ему в доверие. Заставить отпустить на волю души, а потом уничтожить.

— Может, такси вызовем? — спросил я. — Ты насчёт человеческого транспорта — как?

Несмотря на то, что я в своём познании уже настолько преисполнился, что формально перешёл на сторону зла, механика взаимодействий призрачного и реального миров была для меня, по большей части, загадкой.

Дашу везли в фургоне, но фургон гонял по призрачному миру. Лизу — в машине Вана, и, если не ошибаюсь, большую часть времени машина была реальной. Но как знать — может, это какая-то специально заговорённая машина видящих. Для перевозки душ.

— Вызови, — кротко согласился Маэстро.

Я достал из кармана телефон, включил и выругался. После того, как симка улетела за отбойник, им разве что солнечных зайчиков пускать можно. Вызывать такси, не имея ни доступа в интернет, ни возможности позвонить — такой магией я пока не владею.

— Идём, — буркнул я Маэстро. — В такси сегодня не сажают.

Маэстро усмехнулся. Огляделся по сторонам. Метрах в пяти перед нами у разрыва разделительной остановился древний, изрядно убитый темно-синий «Вольво». Водитель включил поворотник — пропускал встречку, ждал, когда сможет повернуть налево.

— Начнём учиться, — сказал Маэстро. — Вот твой клиент.

— В смысле? — искренне не понял я.

— Ты ведь можешь управлять пустышками. Их — большинство. Я не чувствую в этой машине ничего особенного. Дерзай.

Я посмотрел на Маэстро как на идиота.

— Он живой!

— Это временные трудности, все с ними сталкиваются. Тебя смущает физическая плоть?

— Да! Мы договаривались: никаких убийств.

— Я и не предлагаю его убивать. Зачем? Нам как раз нужна его плоть. Используй её. Ах, ну конечно! Я мог бы догадаться. Вам, молодым видящим, об этом не говорят, дабы не вводить во искушение. Вы работаете с душами, верно? Но душа не появляется у мертвеца. У живых людей тоже есть души. И работать с ними можно так же, как с теми, кого обходчики привозят в отель. Разницы — нет! — Маэстро торжествующе смотрел на меня. — Теперь ты понимаешь, сколь многое от тебя скрывают твои так называемые старшие товарищи? Вы, видящие, всемогущи! Вы могли бы править миром, но вам достаются лишь крохи со стола.

К такому я готов не был. Не знал даже, чем сходу возразить. Просто молча смотрел на Маэстро. Который быстро сообразил, что так ничего не добьётся, и вздохнул. Позёр. Можно подумать, ему нужен был воздух.

Маэстро исчез. Прежде чем я успел рот разинуть, он оказался рядом с «Вольво» и прошёл сквозь дверцу.

— Нет! — крикнул я машинально. — С-с-сука…

Нерешительность водителя как рукой сняло. Пропустив несущийся со стороны города «Икс-рэй», он залихватски развернулся, махнув хвостом перед носом у грузовика, и, не обращая внимания на его басовитые жалобы, проехал десяток метров.

Там вновь развернулся, но уже совершенно нагло, через сплошную, и остановился возле меня, мигая аварийкой.

Матюгнувшись, я дёрнул заднюю дверь — закрыто. Послышался щелчок разблокировки. Теперь дверь послушалась. Я сел.

Водитель был немногим старше меня, лет тридцати. И работает, судя по всему, в какой-нибудь шараге вроде нашего магазина, по заказам носится. Вон, на пассажирском сиденье спецовка лежит, а в багажнике наверняка ящик с инструментами болтается. Парень крепкий, коротко стриженый — такие ребята обычно за словом в карман не лезут.

— Такси я поймал, — улыбнулся он. — И куда мы едем? Поторопись, у меня не так много сил.

Водитель говорил с интонациями Маэстро, но другим голосом. Как будто в сериале вдруг слился актёр, играющий персонажа, которого нельзя просто вычеркнуть, и на роль подписали другого.

— Нет… — буркнул вдруг побледневший «актёр». — Не выйдет… Маршрут прокладывай сам.

— То есть?

— Почувствуй его сознание.

— Но я не…

Выглядел я, наверное, совершенно обескураженным. Маэстро расхохотался.

— Нет, — вырвалось у меня. — Я не верю! Живой человек — это же совсем другое! Это…

— Ну, что? — подбодрил Маэстро. — Что — «это»? Чем пустышка, оставшаяся от тела, отличается от тела, наполненного пустотой? Тем, что вам, проводникам, запрещено прикасаться к этим пустышкам? В силу каких-то замшелых правил, придуманных дураками для дураков?.. Попробуй. — Маэстро заглянул мне в глаза. — Это вовсе не так сложно, как ты думаешь! Люди — очень мягкие существа. А эта особь сейчас под моим воздействием. Он будет глиной в твоих руках. Лепи из него, что хочешь!

Я, холодея, понял вдруг, что Маэстро говорит правду. Если захочу — у меня получится. Этот парень подчинится мне. Он уже сломлен воздействием Маэстро, я смогу заставить его делать то, что хочу. И сам по себе, без помощи Маэстро — если поставлю перед собой такую цель, — рано или поздно тоже смогу. Необходимый потенциал во мне есть.

Парень напряженно смотрел на меня. Из ноздрей вдруг выкатились и прочертили на лице дорожки две кровавые капли. Упали на потертые, заляпанные краской штаны.

— Отпусти его! — сказал я.

— Он — всего лишь человек…

— Отпусти, сказал! — Я схватил парня за горло. Понимал, что операция висит на волоске, но поделать с собой ничего не мог. Ни один человек не грешен настолько, чтобы эта тварь забиралась ему в голову. — Если ещё раз сунешься к живым людям — можешь считать наш договор расторгнутым! Я уйду.

Только потом я понял, как сильно в тот момент рисковал. Понятия ведь не имел, что буду делать, если Маэстро скажет «ну и вали, не держу». Даже не думал об этом, меня просто-напросто перекрыло от злости. Но, видимо, для Маэстро я был действительно ценен.

— Глупый мальчик, — вздохнул он.

А в следующий момент парень за рулём дёрнулся. Призрачная фигура Маэстро как будто бы вытекла из него и уселась на заднем сиденье.

Аварийка так и мигала, машина по-прежнему стояла на обочине.

— Что с тобой? — Я наклонился к парню. — Давление, что ли? У тебя кровь из носа идёт.

Парень обалдело оглянулся назад. Маэстро, разумеется, не увидел и посмотрел на меня.

— Ты… ты откуда тут?!

— Ну даёшь. — Я покачал головой. — Ты ж только что меня подобрал, вон там, возле остановки! — Махнул рукой назад. — Только тронулись — а ты вдруг побледнел. К обочине съехал. Давай, может, скорую вызову?

— Не… — Парень глянул на себя в зеркало заднего вида. Вытер кровь. — Давление. Наверное. Да… Куда, говоришь, тебе надо?

— Да езжай пока прямо, до Николаева. А там я покажу. Только медленно езжай, с аварийкой. Я не тороплюсь, а тебе в себя прийти надо.

— Угу…

Соображал парень туго. На лице отражалась мучительная работа мысли — он будто силился понять, где находится, как и зачем вообще сюда попал. Ехал, соответственно, не переставая удивляться самому себе.

Километра через два, уже на Николаева, я высмотрел поворот в тенистый двор и попросил съехать туда. Мы с Маэстро вышли из машины.

— Посиди пока в тенёчке, — посоветовал водителю я. — Хреново будет — вызывай скорую. Нечего тебе в таком состоянии на дороге делать. Понял?

Парень осоловело посмотрел на меня и вдруг зевнул.

— Спать охота…

— Во, правильно! Отдохни, потом дальше поедешь. Идём. — Я кивнул Маэстро.

Мы отошли от машины. Я аккуратно переместился в призрачный мир.

— И что дальше? — спросил Маэстро.

— Это я у тебя хочу спросить. Что будет дальше с этим парнем? Скоро он очухается?

— Понятия не имею. — Маэстро, кажется, искренне удивился. — Никогда не интересовался их дальнейшей судьбой. И тебе не советую.

Я скрипнул зубами. Маэстро усмехнулся.

— Ты начнёшь прислушиваться к моим словам очень скоро, поверь. Из-за твоего глупого упрямства мы сейчас снова идём пешком, а не едем в машине. Кстати. А зачем мы свернули?

— Ну ты же хотел испытать меня в деле?

В глазах Маэстро сверкнул интерес. Он повернулся, осмотрел дом, возле которого мы стояли.

— Здесь?

— Здесь, — сказал я с уверенностью, которой не ощущал.

Наверное, нужны были если не годы, то месяцы тренировок с обходчиками, чтобы научиться чувствовать или слышать зов полноценно. Да и у обходчиков это умение не приоритетное. Зов слышится недалеко. И всё равно призрачные инстинкты зовут душу к главным дорогам города.

Если бы не наличие пожирателей, проблем бы и не было вовсе. Катайся себе, собирай души. Смена закончилась — с чистым сердцем домой иди.

— Моих ребяток тут нет, — заметил Маэстро. — Твоих тоже не видно.

Я поднял голову, нашёл окно на третьем этаже. Оно буквально притянуло мой взгляд, заставило его выскользнуть в реальный мир. Старое окно, с деревянной рамой. Вдруг за ним мелькнул силуэт, и открылась форточка. У меня отчего-то защемило сердце…

А в следующее мгновение передо мной появилась полная пожилая женщина в ночной рубашке, с растрёпанными волосами.

Глава 2

— Ну наконец-то, — выдохнула женщина. — Закончилось.

И улыбнулась. Посмотрела на меня, на Маэстро.

— Прекрасно, — оскалился тот. — Просто великолепно…

Он протянул руку к лицу женщины. Пока рука приближалась, лицо женщины мрачнело. Эйфория от расставания с тяжело больным телом улетучилась. Её место занял нарождающийся страх.

— Не так быстро, — перехватил я руку Маэстро.

Он вздрогнул, метнул на меня яростный взгляд.

— Мне напомнить наш договор?

— Себе напомни. Пять душ! Ты должен их освободить. И уже потом, после этого, мы начнём работать.

— Но эта…

— Эта душа отправится в отель. Или ещё куда. Тебе она не достанется. Мы условились, что души выберу я.

— Тогда зачем привёл меня к ней?

— Ты хотел испытать, могу ли я быть полезным в поиске душ. Я доказал. Вот душа. Это бесплатный ознакомительный фрагмент с запретом на скачивание, если понимаешь, о чём я.

Маэстро опустил руку. Этот человек при жизни не привык проигрывать. В его стиле было гнуть реальность под себя. Но тут нарисовался персонаж, который не гнётся. Который силён. И с которым необходимо считаться.

Подавив ярость, Маэстро улыбнулся.

— Что ж, честно. Но чем другие души будут хуже этой? Ты, боюсь, не понимаешь. Пустышки меня не устраивают. Пожиратели — тоже. Годятся только души вроде этой. А тебе всех их будет жалко.

— Дело не в жалости. Дело в справедливости. Эта женщина долго болела, мучилась. Она заслужила чего-то хорошего в конце тоннеля.

— Так ты собираешься ловить внезапно умерших? — Маэстро вопросительно изогнул бровь. — Реанимация? Все больницы — территория ваших.

Вот этого я не знал. Знал только про Вадика из Заднепровья. А выходит, что подобные пункты есть в каждой больнице?

Хотя нет. Вадик-то предводительствовал в призрачной. Но имел работу и в настоящей — раз уж следователь Николай где-то умудрился показать ему своего сына. Видимо, по каким-то причинам устроить пункт вознесения в действующей больнице было нельзя, но дежурить там надо. Это подсказывает логика. Где чаще умирают люди — там должен стоять специально обученный человек. Проводник или обходчик.

— Ну вот сейчас я взял и обо всех своих планах рассказал, — ответил я Маэстро. — Всему своё время. Степ бай степ. Я вытащил тебя из цепей, я доказал, что могу приводить к душам. Теперь сделай уже хоть что-нибудь ты. Покажи мне пленённые души.

Однако прежде чем Маэстро успел ответить, заговорила женщина. До сих пор стояла так тихо и неподвижно, что я успел про неё позабыть, списав по статье «декорации». Но женщина не была декорацией. Она была в ярости.

— Какие же вы мрази!

Мы с Маэстро повернулись к ней и посмотрели с примерно одинаковым выражением лиц.

— В какое же дерьмо вы превратили загробный мир! — Призрачное лицо покраснело, как будто от прилива крови. — Как вам не стыдно?! Бандиты! Сволочи! Всю жизнь в дерьме прожили, и тут всё в дерьмо превратили! Нет… Это что же, и вся вечность — эта банька с пауками?

— Банка, — услужливо поправил Маэстро.

— Банька, — возразил я. — Матчасть надо учить.

Наши слова, похоже, вовсе не достигли внимания женщины. Она, казалось, вот-вот взорвётся от негодования. Сжала кулаки, выкатила глаза.

— Нет! — взвизгнула она и топнула ногой. — Не верю! Не может такого быть!

И подняла взгляд к небу.

С неба ударил ярчайший луч, а потом и вправду как будто что-то взорвалось. Меня толкнуло в грудь. Я, не удержавшись, рухнул на призрачный асфальт. Рядом со мной приземлился Маэстро.

Когда я приподнялся, женщины не было. Я поднёс к глазам правую руку и увидел, как на нитке появилась ещё одна бусина.

Кряхтя поднялся и сел Маэстро. Я поспешно опустил руку, чтобы не акцентировать внимание на чётках.

— Вот так, значит, ты приводишь к душам? — бросил на меня взгляд исподлобья Маэстро.

— Извини, — помотал я головой. — Со мной такое впервые. Обычно всё происходит гораздо дольше.

Мне даже притворяться не требовалось, я на самом деле был в полном ауте от произошедшего.

Ну ладно — вознеслась, ладно — быстро. Но бусину-то с какого перепугу мне? Она ж на меня мразью и сволочью обзывалась, и паук из баньки — это тоже явно был я в её интерпретации. Но, тем не менее, «система» почему-то записала это вознесение мне.

Может, тупо потому, что я рядом стоял? И в этом вся суть? А вдруг от проводников на самом деле зависит примерно столько же, сколько от табуретки? Души просто возносятся, когда приходит время, а тот, кто стоял рядом, получает пирожок? Хотя не, ерунда. Если бы было так, видящие эту закономерность вычислили бы давным-давно. И вряд ли стали бы скрывать от меня.

— Ну что ж, допустим. — Маэстро поднялся, опираясь на трость и протянул мне руку. — Я проникся.

После короткого колебания я взялся за предложенную ладонь и, опираясь на неё, встал.

— Это был взрыв, — сказал я. Что характерно — даже не соврал.

— Что?

— Взрыв. Совсем не похоже на то, о чём мне говорили.

Маэстро удовлетворенно кивнул.

— Начинаешь понимать. Когда позволяешь себе сделать шаг в сторону от наезженной колеи, привычные вещи меняют очертания. Да, ты прав. Эта душа погибла, её больше нет. И они погибают все! С каждой так называемой вознесённой душой происходит то же самое! Вашими стараниями. Я же хочу уничтожить лишь восемь. Не затягивай с выбором, Тимур. Каждый час промедления — новые жертвы по всему миру.

— А когда вот это вот всё случится? Ну, когда мы с тобой добьёмся своего. Разве тогда нам не придётся питаться душами? Это не то же самое?

— Пять душ кормят меня уже… Сколько? Я не знаю, мне трудно уследить за человеческим временем. Месяц? Наверное, около того. Их всегда будет больше, чем пожирателей.

— Но они всё равно погибнут.

— Истают. Медленно, незаметно угаснут. Отдав энергию тем, кто набрался смелости шагнуть за пределы человеческого. Те, кого вы называете пожирателями, это следующий этап эволюции. Это сверхчеловек. Тот, кто забирает у других, чтобы идти вперёд.

«Куда именно?» — хотел было спросить я.

И не спросил.

Потому что было у меня подозрение, что ответа на этот вопрос у Маэстро нет. Что потолок его мечтаний — переполненная кормушка. И я, в его представлении, мечтаю о том же самом — иначе не стоял бы здесь. А если задам сейчас вопрос, заставлю усомниться во мне.

— Чего ж твои пожиратели такие страшные тогда? — проворчал я.

— Сверхчеловек должен чем-то отличаться внешне от обычного человека, — улыбнулся Маэстро. — В них видны звериные черты. Человечество совершило ошибку, слишком далеко отойдя от животных. Мы похоронили своё счастье, своё предназначение вместе с примитивной частью себя. Моя задача — возродить это. Здесь, в призрачном мире. Самом прекрасном из миров. Идём.

Маэстро повернулся и двинул в обход дома, я поспешил за ним. На ходу призвал обычное зрение и скользнул им по реальному миру. Увидел «Вольво».

Сидящий за рулём парень оклемался, взгляд его стал осмысленным. Он смотрел перед собой, держа во рту незажжённую сигарету. Казалось, напряжённо о чём-то размышлял. Явно не о том, какого сорта пиво купить вечером.

Может быть, теперь это уже не пустышка? Или, по крайней мере, теперь он начнёт двигаться к тому, чтобы перестать быть пустышкой. Пока запала хватит…

Сверля взглядом затылок Маэстро, я мысленно отвечал ему на вопрос, который он задал немногим ранее. Вот в чём разница между бесплотной пустышкой и пустотой внутри живого человека! У живого есть шанс. Всегда. Даже за минуту до смерти, наверное, можно ещё сделать что-то такое, чтобы превратиться пусть в слабенькую, но — душу.

А потом уже все шансы заканчиваются. И то, что толпами слоняется без всяких целей по городу, это и вправду марионетки, не более.

Что же до основного тезиса Маэстро — души, мол, просто сгорают и всё, на самом деле ничего тем дальше нет, — то возразить я на него мог только одним. А именно: когда вознеслась эта женщина, меня вновь посетило то самое чувство невероятного счастья, от которого хотелось плакать.

Оно до сих пор жило во мне, постепенно истаивая. И я откуда-то твёрдо знал: именно на этом чувстве стоит вселенная. Не только моя личная, но и вообще, в целом. Не доверять ему нельзя. Нельзя даже мысли такой допускать. Потому что если хотя бы попробовать, то я встану плечом к плечу с Маэстро на полном серьёзе.

А если он того и добивается? Если он раскусил мою игру, но у него есть план, как завербовать меня по-настоящему? Положа руку на сердце, что я знаю об этой твари? Ровным счётом ничего.

Маэстро, шагая, начал насвистывать беззаботный мотив. А у меня по призрачной коже побежали призрачные мурашки.

Маэстро покосился на меня. Спросил:

— Боишься?

Прозвучало неожиданно добродушно. Как будто бодрый дедушка усадил на санки малолетнего внука и собирается отправить вниз с высокой горки.

— С чего ты взял?

— Боишься, — кивнул Маэстро. — Ничего, это пройдёт. Пугает страх перед неизвестностью. Но когда ты поверишь мне сердцем, а не разумом, когда поймёшь, что ждёт тебя впереди, проникнешься этим — бояться перестанешь раз и навсегда. Обещаю.

— Спасибо, — буркнул я.

Подумав, до чего же удобны люди, привыкшие судить других по себе. Ничего придумывать не надо, сами всё за тебя придумают. От того, что Маэстро человеком быть перестал, суть не меняется. Привычки остались прежними.

Мы вышли из дворов на дорогу.

— Так куда мы направляемся? — спросил я.

— К пятерым душам. Я ведь должен исполнить обещание.

— Это я понял. Я про конкретное место. Где ты их держишь?

Маэстро рассмеялся и погрозил мне пальцем.

— Зачем тебе знать?

— Затем, что я, в отличие от тебя, не призрак! И ноги у меня не казённые. Если до этого места через весь город топать надо, давай на маршрутку сядем. Или в троллейбус. Такси-то вызвать я не могу… Говори адрес.

— Нет. — Маэстро нахмурился. — Адрес я тебе не скажу.

— Почему?

— Потому что не настолько тебе доверяю. Что, если ты меня обманываешь, и как только узнаешь адрес, немедленно отправишь туда старуху с командой? Чтобы они организовали мне встречу?

Я усмехнулся.

— Вот сейчас даже интересно стало, как я это сделаю? Каким образом свяжусь с Мстиславой? Симку я при тебе выкинул.

— У тебя в телефоне может быть вторая сим-карта. В кармане может лежать второй телефон. Может быть наготове какой-то иной способ связи, о котором я не знаю. Человеческий мир обожает обкладывать себя всякой высокотехнологичной дрянью.

Мне стало совсем смешно.

— Слушай, ну я не в ФСБ работаю. Нет у меня второй симки. Как и второго телефона, передатчика в ухе и чипа, встроенного в пуговицу. Хочешь — обыщи.

— Как я тебя обыщу? Я нематериален.

— Ну…

— Нет, — категорично отрезал Маэстро. — Адрес я не назову.

— Но я его рано или поздно всё равно узнаю. Ты ведь меня туда отведёшь.

— Нет!

— Вот теперь стало ещё интереснее. А как же я туда попаду?

— С завязанными глазами.

Мне понадобилось довольно долго смотреть Маэстро в лицо, чтобы убедиться — это не прикол. Он реально собрался вести меня на адрес с завязанными глазами, как в шпионском фильме.

— Интересная схема. А если я откажусь завязываться?

Маэстро развёл руками. Дескать, дело твоё, ни на чём не настаиваю. А я подумал, что если бы у меня было больше времени на подготовку и хоть какой-то опыт шпионских игрищ, мог бы реально сообразить какую-нибудь приблуду на себя навесить, мало ли, когда пригодится.

Всё же освободить души — это моя задача минимум. А задача максимум — узнать как можно больше о самом Маэстро. Откуда он взялся, как сумел стать тем, кем стал. Чтобы после того, как мы его уничтожим, не появился другой такой же нарядный. Основная цель моего внедрения во вражеский лагерь — именно это. Ну, формальная, обговорённая с Мстиславой. Помимо основной цели, был ещё небольшой личный вопрос. Ответ на который я также надеялся получить.

— Ну хотя бы далеко это или близко? Судя по тому, что завязывать мне глаза ты не спешишь, ещё шагать и шагать?

— Наверное, — подумав, решил Маэстро. — Наверное, не близко. После того, как становишься призраком, такие вещи, как время и расстояние, перестают иметь значение.

— И спрашивать тебя, на какую маршрутку садиться, бесполезно?

— Абсолютно. Никогда не задавался этим вопросом.

— Ну круто, чё. То есть, топать в твоё душехранилище пешком я могу до вечера. Причём наверняка — через центральные улицы, которые патрулируют обходчики. С риском нарваться на них.

— Тебе не обязательно идти пешком.

— Предлагаешь взлететь?

— Предлагаю воспользоваться твоими возможностями! — проворчал Маэстро. — Ты можешь призвать пустышек.

— И?

— И приказать им нести тебя.

Тут я уже не сдержался и заржал в голос.

— Одна из причин, по которой я ненавижу человеческий род — ваша готовность хохотать над чем угодно! — рявкнул Маэстро. — Можешь объяснить, почему моё предложение кажется смешным?

— Да просто представил, как это будет выглядеть.

— Тебя понесут на руках! Те, для кого любое твоё желание — закон! Величественно! Вот как это будет выглядеть.

Н-да. Вот и дополнительный — хотя хрен его знает, может, на самом деле основной — пунктик, из-за которого мне, видимо, попросту не дано стать таким, как Маэстро.

У меня описываемая картина ничего, кроме безудержного ржача, вызвать не может. А для него это — вполне себе серьёзные щи. Кажется, Маэстро совершенно не возражал бы, если бы пустышки таскали на руках его. Но ему они почему-то не подчиняются.

И велика вероятность, что именно поэтому он так вцепился в меня…

— Что? — глядя мне в глаза, спросил Маэстро.

Видимо, я сам начал слишком настойчиво буравить его взглядом.

— Не-не, ничего. — Я отвёл глаза. — Пустышки, говоришь…

Подумав, пришёл к выводу, что если отбросить комическую составляющую, то идея здравая.

В призрачном мире Маэстро, как и я, может сквозануть напрямик туда, где держит души, не обращая внимания на такую ерунду, как здания, машины, люди и любые материальные объекты. Но тащить за собой меня, завязав мне глаза, ему не очень улыбается. Лёжка, видимо, расположена неблизко, добираться с прицепом — такое себе удовольствие, может и вообще все силы потратить да раствориться окончательно. А не завязывать глаза — не вариант, слить координаты душехранилища Маэстро не заставишь. Осторожен, собака. Вот и предлагает ехать на пустышках.

Которые, справедливости ради, не устают и способны развить очень приличную скорость. Ну и мне надо набирать очки в глазах Маэстро, а то вон как настороженно смотрит.

— Ладно, хрен с тобой, — буркнул я. — Пустышки так пустышки.

Через несколько минут в призрачном мире меня окружили шестеро пустышек.

— Следовать за ним, — приказал я, кивнув на Маэстро. — Никуда не сворачивать. Меня потащите на себе.

Пустышки молчаливо выразили готовность следовать за кем угодно хоть на край света. А Маэстро подошёл ко мне и на полном серьёзе снял с шеи галстук. Завязал мне глаза. Мир погрузился во тьму.

Вот, ей-богу — понятия не имею, как это работает. Как можно, завязав глаза тем, чего не существует, перестать видеть в мире, которого не существует? Видимо, так же, как отпить из несуществующей чашки кофе и почувствовать вкус.

Пустышки подняли меня над головами и рванули с места. Ощущения — тоже вполне себе правдоподобные. Меня покачивало, я ощущал сопротивление воздуха. Только происходило всё в полной тишине. Маэстро молчал, пустышки в принципе делать два дела одновременно не умеют.

Перемещались мы довольно долго. Если пёрли напролом, то запросто могли пересечь из конца в конец весь город. Но — где Маэстро, а где «запросто». Может, специально кружными путями вёл, а схрон был прямо на Николаева, в паре кварталов от того места, где я собирал пустышек. С этого станется.

— Мы на месте, — объявил наконец Маэстро.

Меня поставили на ноги. Я почувствовал, как развязывают узел на затылке. Огляделся по сторонам.

Подземелье. Мрачное, как положено. Низкий сводчатый потолок, кирпичная кладка. По виду старинная — хотя здесь, в призрачном мире, это не важно. Здесь подземелье может выглядеть как угодно.

— Шагнёшь в реальный мир — можешь считать наш договор расторгнутым, — быстро сказал Маэстро.

Глава 3

— Даже не собирался никуда шагать, — соврал я. — Вы меня долго держать будете? — это — пустышкам.

Меня поставили на ноги. Пока суетились, я быстро шепнул на ухо тому, кто стоял ближе всех:

— Подойди ко мне, когда я останусь один. Когда рядом со мной не будет его, — показал глазами на Маэстро.

Не факт, что пустышка меня понял, конечно. И не факт, что это пригодится — но пусть. Заодно проверю, как работают отложенные приказы.

Пустышки, подчинившись моему распоряжению, исчезли, просочившись сквозь потолок. Я вопросительно уставился на Маэстро.

— Идём, — кивнул он.

И двинулся вперёд по тоннелю. Я пошёл следом.

Тоннель как будто бы освещался по мере нашего продвижения. То, чего не было видно издали, проступало из темноты, когда мы подходили ближе. А закончился тоннель тупиком.

Большой полукруглой пещерой, с потолка которой свисали… гамаки. Старые, из грубой веревочной сетки. Такие, наверное, были в моде, когда Маэстро был молодым.

Пять гамаков, в которых лежали призраки. Два из пяти покачивались, три оставались неподвижными. И я не могу сказать, от чего мороз по коже пробрал хуже, от покачиваний или от неподвижности.

— Встаньте, — приказал Маэстро, когда мы приблизились. — Я хочу, чтобы мой будущий соратник посмотрел на вас.

Призраки зашевелились. Из гамаков они не выбирались — просачивались прямо сквозь сетку. Три мужчины, две женщины. Одна пожилая, другая совсем девчонка. Ровесница Даши, или около того. Мужики тоже разновозрастные — парень чуть постарше меня, пожилой бородатый дядька и сморщенный, высохший старик.

Я ожидал, что увижу полуразмытые, исчезающие силуэты, и заранее ненавидел за это Маэстро. Но вынужден был признать, что выглядят призраки неплохо. Не совсем уж бодрячком, конечно, но если сравнивать с Дашей — перед тем, как мы отправились на концерт, — то просто курортники на усиленном питании.

Призраки смотрели на нас равнодушно. Мое появление ни удивления, ни ажиотажа не вызвало. Так, будто Маэстро каждый день приводит сюда знакомых.

— Как видишь, никто из них не умирает от истощения, — прокомментировал Маэстро. — Я вовсе не такой зверь, каким ты меня представляешь.

— Ну а почему тогда ты слабел? — спросил я.

— Что?

— Там, в отеле, мне сказали, что ты сильно ослаб. Был практически на грани исчезновения.

Маэстро колебался с ответом ощутимо долго. Придумывал, что соврать? Гадал, можно ли мне уже выдать такой уровень допуска?

Пожалуй, второе.

— Расстояние, — ответил он. — Они были слишком далеко, чтобы я черпал у них силы. А сам я тратил всё, что мог, на… сопротивление.

Сопротивление вознесению, — понял я. И кивнул. Значит, Ван был прав? В каждом пожирателе, и даже в Маэстро таки есть душа, которая может вознестись к Свету?

Мстислава сказала другое. Почему? Не знала? Врала? Или лгал Ван, а Маэстро боялся понапрасну? Есть же у мужиков типа зеркальная беременность, когда на одних эмоциях переживает все симптомы беременной супруги. Ну, вот, Маэстро так же паниковал из-за души. Хотя вряд ли ему, конечно, понравится аналогия.

Мне почудилось, как будто что-то блеснуло. Я прищурился. Всмотрелся и обнаружил, что от душ к Маэстро тянутся тончайшие ниточки света. Те каналы, по которым проходит питание. Чуть моргни, измени поворот головы — и вот их уже не видно. Как будто даже не призрачный мир, а что-то ещё более потаённое.

— Удовлетворён? — спросил Маэстро.

— Частично. Начинай.

— Что именно?

— Освободи их.

— О… Я предоставлю тебе эту честь.

— Ну и как? Я сюда пришёл с завязанными глазами. Если я с завязанными глазами поведу их к свободе, это будет со стороны уж очень похоже на Перестройку. Лично я бы не купился даже после смерти. Или ты уже готов показать мне местоположение этого застенка?

— Ты попробуй, — нисколько не смутился Маэстро. — Без повязки.

— Ладно. Товарищи! — обратился я к призракам. — Соотечественники и соотечественницы. Ваше заключение закончено. Вы свободны. Идёмте за мной, этот человек больше не будет вас удерживать.

Не шелохнулись. Замерли, не веря услышанному.

— Пойдёмте. — Я постарался сделать голос более ласковым. — Я покажу место, где вам помогут.

— Помогут в чём? — спросила пожилая женщина.

— Попасть… туда, куда вам нужно.

Что я усвоил из неписаных правил проводников, так это то, что напрямую говорить о вознесении с душами — моветон. Лучше вообще не упоминать такие вещи как смерть и загробная жизнь, если только душа сама на этот разговор не выходит. С Лизой я факапнулся по незнанию, Даше о её смерти ляпнул Ким. И если с первой мне каким-то образом повезло до невероятности, то с Дашей едва не облажалась вся наша команда. Девчонка почти исчезла, и вознестись смогла только с иностранной помощью.

— А куда нам нужно? — скрипнул надсадным голосом старик. — Мы уже там, где нужно.

— Нам тут хорошо, — подтвердил мужчина средних лет.

А мой ровесник встал рядом с девчонкой и взял её за руку.

Я зажмурился, потом открыл глаза.

— Так… Дамы и господа. Вам, кажется, немного запудрили мозги. Вот этот человек держит вас тут для того, чтобы тянуть из вас силы против вашей воли. А потом он вас вовсе уничтожит.

— Мы знаем. — Это сказала девчонка. — Он нам всё объяснил.

— Объяснил что? — уставился я на неё.

— Всё про это место. Мы мертвы и так или иначе однажды растаем. Но сейчас у нас есть время дожить и успокоиться. Я уже почти спокойна.

— Погоди… Ты…

— Она с тобой не пойдёт, понял? — с вызовом сказал парень моего возраста и выдвинулся вперёд, оттесняя девчонку за спину. — Ты же из этих? Из проводников? Которые испепеляют души?

— Фашисты! — просвистел старик. — Вот как вас называли, когда я был молод. Фашисты!

Настроение ощутимо переменилось. Если минуту назад я чувствовал какое-то наносное умиротворение, то теперь эта пятёрка готова была меня линчевать. У мужчин сжались кулаки. Пальцы женщин хищно скрючились, будто птичьи когти.

— Ну хорошо, — сдался я. — Согласен. Вознесение — это смерть. Прошу прощения, это я машинально. Но вам не обязательно сидеть здесь! Там, снаружи, целый мир. Вы можете куда-то пойти, что-то сделать… Вы не должны служить батарейками для этого человека…

— Куда пойти? Что сделать? — Мужчина средних лет говорил, и изо рта его летела призрачная слюна. — Мы мертвы! Всё, что нам нужно — это покой. Здесь мы его получаем. А ты — пошёл вон отсюда.

— Пошёл вон! — подхватила пожилая женщина.

— Вон! — грянули они хором. — Вон отсюда!

В бессознательном поиске поддержки я посмотрел на Маэстро. Больше рядом никого не было. Тот с грустной улыбкой протянул мне галстук-повязку.

— Идём, поговорим.

Я пошёл. А в голове у меня звучала одна фраза, которую и читал, и слышал, и всегда она казалась хорошей и правильной. Но лишь теперь она как будто обрела истинное значение, и от неё мороз продрал до самых костей, а финал известнейшего романа заиграл новыми неприглядными красками.

«Он не заслужил света, он заслужил покой».

Покой… Что ж, наверное, покой — это хорошо. Но надо смотреть, кто тебе его предлагает. Это… важно.

***

Изольда приближалась к крепостной стене, когда сзади послышался рёв доисторического чудовища, пробудившегося от тысячелетней спячки, чтобы пожрать человечество и вновь уснуть, быть может, навеки.

— Эй, красотка! Садись, подвезу, — крикнул Денис, остановив мотоцикл чуть впереди и уперевшись ногой в бордюр.

— Уверен, что нам по пути? — процедила сквозь зубы Изольда.

— Нас никому не сбить с пути, нам всё равно куда идти. Давай, падай, пока там красный.

Красный горел за спиной у Дениса, что позволяло ему спокойно отъехать от бордюра, не выискивая просветов в транспортном потоке. Однако как только Изольда села и мотоцикл отъехал, сзади коротко взвыла сирена, и искажённый голос прогрохотал что-то про «водителя мотоцикла госномер…».

Денис неразборчиво ругнулся в ответ и провалился в призрачный мир. Изольда, разумеется, последовала за ним. Теперь мотоцикл в полнейшей тишине летел по пустой дороге.

— И какая была в этом необходимость? — спросила Изольда.

Не всё раздражение в голосе предназначалось Денису. Процентов девяносто было адресовано Тимуру, но Тимура рядом не было, так что выплеснулось на того, кто подвернулся. Денису, впрочем, всё было как с гуся вода.

— Да начнётся опять. Шлем, не шлем, уровень шума… Ещё, наверное, и нарушил чего-то.

— Ты что, не знаешь правил?

— Правила, дражайшая моя Изольда Генриховна, существуют для обеспечения безопасности людей, которые своим умом позаботиться об этой безопасности не могут. К числу сих достойных граждан я себя не отношу. Мой водительский стаж — больше ста лет. Знаешь, сколько у меня было за эти годы аварий?

— Сто?

— Ни одной.

— Всё равно ты раздолбай. Плодишь лишние городские легенды.

— Ой, подумаешь. Обходчики такое по двадцать раз на дню исполняют.

— Вот меня и удивляет, что город до сих пор не наводнили исследователи паранормальных явлений!

— Этого никто не замечает, Изольда.

— Почему?

— Потому что в мире нет места чудесам, только и всего. Если ты стоишь в пробке, и вдруг стоящий перед тобой фургон исчезает, ты сначала занимаешь его место, потом ругаешься с соседом слева, который тоже метил на это место, и дай бог если в третью очередь подумаешь: «А куда, собственно, делся фургон? Наверное, свернул куда-нибудь, я просто не заметил. Не мог же просто взять и исчезнуть, так ведь не бывает».

— Кошмар, — вздохнула Изольда.

— Просто жизнь. Если ночью на тебя с рычанием попрёт разлагающийся мертвяк в рваной одежде, ты что подумаешь?

— Что кто-то слишком рано начал отмечать Хэллоуин. Если хочешь знать моё мнение, копирование западных традиций в принципе не пошло на пользу нашей стране. Надеюсь, эта глупая, пошлейшая мода скоро пройдёт.

Денис поморщился.

— Давай без морализаторства. Как по мне, так чем больше у людей праздников, тем лучше. А западные они, восточные или марсианские — не суть. И я сейчас вообще не о том. Я говорю, что твоя реакция на разлагающегося мертвяка в рваной одежде — «кто-то слишком рано начал отмечать Хэллоуин» — и есть нормальная человеческая реакция на сверхъестественное. При том, что ты, между прочим, видящая.

— Именно поэтому я и знаю, что оживший мертвец — чушь!

— Ну так и любой невидящий знает, что исчезающие мотоциклы — чушь, — заржал Денис.

— Ладно, философ. Куда ты меня везёшь?

— Туда, куда ты опрометчиво хотела пойти одна.

Денис наклонил мотоцикл, поворачивая. Изольда только кивнула, крепче ухватившись за Дениса.

— Что заставило Тимура сотворить такое безумие?

— Ну, не такое уж и безумие, на мой взгляд.

— Просто вдруг, ни с того ни с сего, сорваться и…

— Изи, это было не «ни с того ни с сего». Тимур уже предлагал свою кандидатуру на внедрение к Маэстро, когда мы отбили душу той девушки — с которой потом мучились всей командой. Видимо, с тех пор эта мысль в нём и варилась. А поскольку все остальные наши планы провалились, и никто не придумал ничего лучшего, Тимур решил взять дело в свои руки, только и всего.

Изольда молчала, пока Денис не остановил мотоцикл у ограды Вознесенского собора. Выключил призрачный движок, опустил призрачную подножку.

— Как ты меня назвал? — тихо спросила Изольда.

— Как? А, Изи? Только что придумал. Нравится?

— Нет.

— Ах, mon cher, ты слишком серьёзна.

— Тебе бы тоже не мешало стать серьёзнее. Они идут.

Денис вслед за Изольдой слез с мотоцикла. Они стояли, глядя на дом-коммуну, от которого к дороге летели пятеро пожирателей.

Изольда почувствовала страх. Мерзкое ощущение. Раньше она не боялась этих тварей, даже когда в девяностые с ними пришлось сражаться, вести не то войну, не то охоту. Даже тогда они были всего лишь зверьми, уступающими человеку во всём, кроме злобы и численности.

Теперь всё изменилось. Из стихийного бедствия пожиратели эволюционировали до настоящего врага.

— Что вам здесь нужно?

— Убирайтесь, видящие!

— Вам тут не место!

Пятеро тварей выстроились перед ними, не решаясь напасть, но закрывая дальнейший путь.

Если перейти в реальный мир, то дальше можно шагать спокойно. Влезть в дом, подняться хоть до самой крыши и спуститься обратно. Не встретив никаких препятствий. Но если, находясь там, переместиться в мир призрачный, то полчища пожирателей налетят со всех сторон, и тогда — конец.

Обходчики умели как-то маскироваться. Возможно, и Денис обладал этой способностью. Но если вспомнить, чем закончилась вылазка Кима и Кондратия в прошлый раз, то придётся признать: пожиратели — ну или, как минимум, Маэстро — научились расщёлкивать эту маскировку на раз.

— Где Тимур? — спросила Изольда, сложив руки на груди.

— Здесь нет никакого Тимура, — последовал ответ.

— Не лги. Я знаю, ваш главарь на свободе. Он каким-то образом уволок Тимура. Если вы его не вернёте, война начнётся сейчас же.

— На свободе? Маэстро на свободе? На свободе… — зашелестели между собой пожиратели.

И вдруг пустились в пляс, завертелись, как в хороводе, позабыв о стоящих перед ними видящих.

Денис взмахнул рукой, в ней появилась сабля. Удар — и ближайший пожиратель вспыхнул, развалившись на две части. Остальные с рычанием отпрянули.

— Передайте своему вожаку, что у него времени — до заката, — рявкнул Денис. — Если до того, как сядет солнце, Тимур не войдёт в отель на своих двоих, вас ничто не спасёт.

Денис тряхнул рукой — сабля исчезла.

— Идём, — тронул он Изольду за локоть. — Пусть подумают.

Коротко кивнув, Изольда подошла к мотоциклу.

Наверное, они всё сделали правильно. Именно так и должны были вести себя видящие — если бы были на сто процентов уверены, что Тимура увели силой или обманом.

А такой уверенности у каждого было — процентов тридцать. Ещё пятьдесят — за то, что Тимур ведёт свою игру, чтобы спасти пленённые души. И, наконец, двадцать, как ни крути, оставались за то, что Тимур переметнулся всерьёз. Несмотря на то, что он был славным парнем, видящие знали его меньше месяца, то есть, считай, вообще не знали.

Единственное, что Изольда могла противопоставить логике — это вера. И она верила, стараясь действовать так, чтобы легенда Тимура не затрещала по швам.

***

Маэстро вёл меня куда-то — снова завязав глаза. Пообещал, что скоро развяжет, и мы переместимся в реальный мир. Угрозы для себя я не чувствовал, поэтому спорить не стал. Объективно — если бы Маэстро захотел причинить мне вред, запросто сделал бы это уже по дороге сюда, у него была тьма возможностей. А раз я по-прежнему цел и невредим, значит, не ошибся. Живой я для Маэстро предпочтительнее, чем мёртвый.

Хотя, честно говоря, об этом я размышлял недолго. Куда больше удручала мысль о пленённых душах. В том, что это не очередной финт Маэстро, был уверен — вселяться он умел в живых людей, но не в призраков.

Те пятеро говорили искренне. И совершенно искренне были готовы меня порвать, если бы попробовал увести их из уютной пещеры. Они действительно не хотели никакого освобождения. То-то Маэстро почти не упирался! И показалось ведь, уже тогда, что как-то слишком легко согласился на мои условия.

Но. Есть одно большое «но». Место, где держит души, Маэстро не палит. Хотя, казалось бы — приходи кто хочешь, уговаривай ребят сколько влезет, никуда они не пойдут. Ещё и уговаривальщику навешают. Но, тем не менее, души Маэстро прячет. Повязка на моих глазах — живое тому подтверждение.

— Теперь ты убедился, что я тебя не обманываю?

Довольный голос Маэстро прозвучал у самого моего уха.

— Убедился.

— Хорошо. Не хотелось бы, чтобы между нами остались недоговоренности. Я с тобой совершенно искренен. Надеюсь, и ты со мной тоже.

— Да мне-то что от тебя скрывать? Я в проводниках — без году неделю. И захотел бы, никаких особых секретов выдать бы не смог.

Маэстро рассмеялся.

— У проводников нет таких секретов, которые были бы неизвестны мне. А скрывать ты можешь собственные намерения. Вдруг твоё желание встать рядом со мной на самом деле — попытка уничтожить меня?

Я этого не видел, но был уверен, что при этих словах Маэстро впился в меня взглядом.

Глава 4

— По себе людей не судят, — буркнул я. Порадовавшись в душе, что мои глаза завязаны, и прочитать по ним ничего нельзя. — И даже, если бы я правда этого хотел — ты намного сильнее. Я с тобой попросту не справлюсь.

— Верно. — В голосе Маэстро зазвучало неподдельное облегчение. — Ты не можешь со мной тягаться. Любая попытка приведёт к твоей немедленной гибели. Я прямо сейчас могу уничтожить твоё тело, а душу пленить! Ты станешь питать меня так же, как те пятеро. Тебя не найдёт никто и никогда! Ни один видящий не узнает, где тебя искать. В качестве особой милости я позволю тебе самому выбрать для себя гамак.

Маэстро захохотал. Видимо, в его понимании это была охренительно смешная шутка.

А мне стало зябко. И было-то неуютно — под землёй, с завязанными глазами, в компании конченого психа, — а сейчас вовсе мурашки по коже побежали.

— Так уничтожай! — Я остановился. — Чего тянешь? — сорвал с себя повязку.

Вокруг, на первый взгляд, не изменилось ничего — как будто мы всё это время шагали на месте. Всё тот же низкий коридор, выложенный кирпичом и булыжниками.

Маэстро посмотрел на меня озадаченно.

— Ну? — поторопил я.

Не знаю даже, на кого в этот момент злился больше — на Маэстро или на собственный страх. Ясно было, что Маэстро меня испытывает. Проверяет, согнусь или нет. А сгибаться я не собирался.

— Мне незачем тебя убивать, — буркнул Маэстро. — Пока.

— Ну вот и нехрен тогда пугалками детскими разбрасываться. Мы с тобой — взрослые люди, потенциальные партнеры. Так что давай без вот этого вот. Мы пришли, верно?

Я сунул Маэстро в руки повязку. Давая понять, что надевать её снова не намерен.

Маэстро помолчал. Всё так же озадаченно. Потом процедил:

— Да. Пришли.

— Ну вот и славно.

Выбравшись сквозь толщу земли на поверхность, я шагнул в реальный мир. И тут же снова рванул в призрачный — оказалось, что стою на проезжей части, и прямо на меня прёт автобус. Спасибо, что не спорткар — а то не факт, что успел бы.

В следующий раз материализовался плюс-минус удачно, на газоне. Едва не наступив на гадящую собаку. Собачьи глаза, и до сих пор круглые, стали ещё круглее. Псина аж гадить перестала.

— Ой! — сказала хозяйка собаки.

— Всё нормально, — буркнул я, — отвлеклась собачка, бывает. Сосредоточится — продолжит, не беспокойтесь.

Перешагнул собачий поводок, выбрался с газона на асфальт и огляделся.

Заднепровье. Угу. Не так уж далеко Маэстро упилил от своего гнезда. Хотя задачу это не облегчает почти никак. Отыскать под землёй призрачный тоннель, ведущий к пленникам — при том, что в реале этого тоннеля может вообще не быть, а призраки, мягко говоря, на волю не рвутся… Н-да.

Собака на газоне вдруг очнулась и забрехала. Так бешено, что подпрыгнули и я, и хозяйка.

— Кефирчик! — заволновалась хозяйка. — Ты чего, малыш?

Кефирчик, судя по налившимся кровью глазам и брызжущей слюне, готов был порвать объект своей ненависти на тысячу частей. Но приближаться к этому объекту почему-то не стремился. Возможно, потому, что хозяйка объект не видела и вряд ли сумела бы помочь, если бы что-то пошло не так.

— Ненавижу собак, — глядя на разрывающуюся от злости псину, объявил Маэстро.

— Надо же. А они тебя прям обожают.

Под изумлённым взглядом хозяйки собаки — по мнению которой, я разговаривал сам с собой, а собака брехала на меня — мы с Маэстро двинулись в сторону центра.

— Тут уже недалеко, — сказал Маэстро.

— Да я догадался, что следующая остановка — «чайник». Только погоди немного, дай хоть воздухом подышать.

После призрачного подземелья я чувствовал, что воздух мне не помешает. Ну и в принципе находиться в реальном мире, после серости и беззвучия призрачного, было приятно. Вон какие краски яркие!

Небо голубое, солнышко светит, машинки ездят разноцветные, в витринах стёкла сверкают.

Пожиратели прут навстречу бодрым шагом, в количестве трёх штук…

— Это что? — Я остановился, повернулся к Маэстро. — Почётный караул?

— Нет. — Он пожал плечами.

Сделал пожирателям знак рукой — дескать, быстрее сюда.

Пожиратели приблизились. Пришлось снова шагнуть в призрачный мир, не разговаривать же самому с собой посреди тротуара.

— Приходили видящие, господин, — прошелестел один из Пожирателей, останавливаясь в метре от нас.

Маэстро усмехнулся.

— Ожидаемо. Требовали вернуть его? — Он указал кивком на меня.

— Да. Сегодня, до заката, он должен прийти в отель.

— Что ж. — Маэстро широко улыбнулся. — Должен — значит, придёт!

***

Днём у Дениса редко бывали клиенты в реальном мире. Ходить на массаж люди предпочитали утром и вечером, поэтому днём Денис обычно работал с душами. Вернувшись с Изольдой в отель, поднялся к клиентке-призраку.

Процесс в этот раз шёл тяжело, но Денис чувствовал, что он на верном пути. Не сегодня — завтра всё получится. В кафетерий, обедать, спускался в приподнятом настроении. А у стойки ресепшена увидел Даниила Петровича.

— …Изольда обедать ушла, — донеслось до Дениса.

С Даниилом Петровичем разговаривала напарница Изольды. Денис подошёл к стойке.

— День добрый. Может, я вам смогу помочь?

Даниил Петрович обернулся. И, кажется, обрадовался.

— Здоро́во! Вовремя ты нарисовался. Там, это. — Он одновременно подмигнул и мотнул головой в сторону, призывая отойти. Отойдя вместе с Денисом к зоне ожидания, понизил голос: — Там, по ходу, клиент ваш. В отель пройти не может.

Денис вздохнул. Даниилу Петровичу уже объясняли, что часть призраков — слово «пустышки» они не упоминали, дабы не морочить голову, — в отель попасть не могут по определению. До сих пор Даниил Петрович казался Денису понятливым человеком.

— Это не наш клиент, — мягко, как разговаривал бы с ребёнком, сказал Денис. — Для тех, кто по-настоящему наши, никаких преград тому, чтобы войти в отель, не существует. А если тот, кого вы видели, не может сюда попасть, значит, ему сюда просто не надо. Он потопчется — и уйдёт. Не обращайте внимания.

— Да знаю я! — обиделся Даниил Петрович. — Не дурак. Старуха ваша говорила. Я таких, кто потопчется да уйдёт, уж сколько раз видал. А этот не уходит! Стоит, как вкопанный. Я по делам отъезжал — стоит. Вернулся — стоит. Больше часа уже, получается.

— Больше часа? — Денис нахмурился. — А где, говорите, он стоит?

— Да вон, за парковкой.

— Спасибо, сейчас разберусь. Нет, со мной идти не надо.

Даниил Петрович огорчённо вздохнул, но на том, чтобы сопровождать Дениса, не настаивал.

Денис быстрым шагом вышел из отеля. Призрака заметил издали, тот действительно торчал на парковке, позади всех машин. То, что это пустышка, Денис понял сразу. И ускорил шаг.

Пустышкам возле отеля делать нечего. Если только их не заставят сюда прийти.

— Чего тебе? — Денис приблизился.

Вместо ответа пустышка, немолодой мужчина в светлой футболке, повернулся спиной. На футболке фломастером был написан адрес. Ниже, помельче: «Мне нужен телефон».

Денис покачал головой.

— Ай да Тимурка! Сообразительный… Всё, свободен. Топай. — Он хлопнул пустышку по плечу.

Тот поплыл прочь. А Денис нырнул рукой в карман куртки. Убедился, что ключи от мотоцикла не выложил. Отлично.

***

Сообщению о том, что меня хотят видеть в отеле, я не удивился. Я разыгрывал свою партию, видящие — свою. После встречи с пожирателями мы с Маэстро добрались до «чайника». Я убедился в том, что бывший дом-коммуна действительно от подвала до крыши набит пожирателями.

Маэстро предложил мне чувствовать себя, как дома. Когда я ответил, что для того, чтобы чувствовать себя, как дома, мне нужны такие мелочи, как крыша над головой, электричество, санузел, кровать и чайник с микроволновкой, изрядно удивился. Пришлось в очередной раз напомнить, что я, в отличие от Маэстро, пока ещё жив.

В итоге поселился в квартире, до жути похожей на ту, что когда-то снимал, в доме неподалёку от дома-коммуны. По словам Маэстро, относительно права собственности на жильё шло судебное разбирательство. Квартира стояла опечатанной.

Маэстро намекнул, что одно небольшое усилие — и собственником этого жилья могу стать я. А могу получить и гораздо, гораздо больше. Например, отгрохать себе такой коттедж, что Даниил Петрович помрёт от зависти. Всё, что нужно сделать — перестать стесняться и начать уже гнуть людей под свои желания.

Я даже не пытался делать вид, что мне это интересно. Потому что интересно — было. К двадцати семи годам я уже хорошо понимал, что, горбатясь на ниве аквариумистики, выше аренды я не поднимусь. Копить, конечно, было можно, однако рано или поздно всегда наступал такой момент, когда приходилось обнулять счета и покупать дошик с кофе три-в-одном. А когда Никита начинал втирать нам, что у нас зарплата гораздо выше средней по Смоленску, хотелось утопить его в ближайшем аквариуме.

Маэстро понравилось выражение моего лица, когда я задумался, и он похлопал меня по плечу.

— Очень скоро ты научишься смотреть на так называемый реальный мир правильно.

— Правильно — это как?

— Как на песочницу для детей, естественно. В ней могут разворачиваться самые разные сцены. Возносятся и рушатся дома, ездят автомобили, иногда случаются самые настоящие войны… Но всё это — лишь песочница для детей. Ветер, дождь и алкоголики разрушат всё, что они построят, а про свои сражения они и сами забудут сразу, как только хоть немного повзрослеют. Столь ли уж велика трагедия, если взять у одного из них игрушку?

— Ну… если малыш при этом расстроится, то — такое себе.

— Что ж, у этого малыша будет шанс вырасти и стать таким же, как ты.

Внешне я хмыкнул. Внутренне — поморщился. Маэстро рассуждал примерно как профессиональный вор, которому тюрьма — дом родной. Работать западло, воровать — почётно. Людей не жалко, если у них проблемы — пусть сами воровать идут, а у своих я воровать не буду, не крыса.

Как по мне, у любой подобной философии был лишь один, зато терминальный изъян: она не учитывала того, что если все люди поголовно пойдут по этому пути, то человечество просто сдохнет в кратчайшие сроки. Потому что, как раковая опухоль, вор может процветать только на нормальной человеческой плоти.

Но ни воры, ни Маэстро такого варианта не рассматривали. Они смотрели на себя, как на аристократию. Меньшинство, наделённое властью стричь шерсть, выдаивать молоко и забивать на мясо.

— Отдохни, — напутствовал Маэстро. — Скоро я зайду к тебе. Не надо провожать.

Он вышел сквозь входную дверь. Я тут же приник к ней и прислушался. В подъезде Маэстро что-то негромко сказал и получил тихий ответ. Из чего я сделал вывод, что под дверью дежурит пожиратель.

Вряд ли попытается меня убить, если я выйду, но следить прицепится. А покинуть квартиру в реальном мире нельзя, потому что она, мать её, опечатана. И любой сосед, заметив порванную бумажку, может куда-нибудь сигнализировать.

Я прошёлся по своему новому жилищу. Вряд ли здесь кто-то основательно жил, скорее, сдавали, причём, посуточно. Кровать больше, чем логично ставить в однушке. Никаких личных вещей. Чистый отключенный холодильник. В шкафчиках кухни разношёрстные продукты быстрого употребления, посуды — самый минимум.

Я нашёл кастрюльку и гречку в пакетиках. Обнаружил соль и даже банку тушёнки.

— А жизнь-то налаживается, — заметил вслух.

Вода из крана текла. Смоленская, невкусная и неполезная, но всё-таки вода.

Как только я поставил варить гречку, пришло странное чувство: что не один.

Будучи уже более-менее опытным видящим, я сразу скользнул взглядом в призрачный мир и обнаружил пустышку. Того самого, которому велел подойти, как только окажусь в одиночестве.

— Как вошёл? — спросил я у него.

Уже усвоил, что в общении с пустышками, как и с чатом джипити, использовать вежливые формулировки — только сервера перегружать.

Пустышка указал пальцем на стену. Отлично. Всё-таки эти ребята считывали не только слова, но понимали желание более детально. Изольда была права. Недостаточно было подойти ко мне, когда я буду один, надо было ещё исполнить это так, чтобы никто не заметил. И пустышка исполнил. Вошёл через соседний подъезд, а дальше — сквозь стены.

— Мне нужна связь с друзьями, — сказал я задумчиво. — Будем гонять тебя туда-сюда — быстро спалимся. Погоди-ка.

Я ушёл в комнату и нашёл там на письменном столе одинокий маркер. Переместился вместе с ним в призрачный мир и вернулся к пустышке.

— Повернись.

На футболке мужика я изобразил адрес и подписал: «Мне нужен телефон». Подождал секунд пятнадцать. Надпись не исчезала.

— Так много вопросов, так мало ответов, — вздохнул я. — Да и пофигу. Сейчас ты пойдёшь к отелю «Мегасфера». Внутрь зайти не сможешь, стой снаружи, пока к тебе не подойдёт кто-то из видящих. Покажешь надпись.

Пустышка кивнул. Я поморщился. Конечно, идиотизм посылать через весь город человека, на котором буквально написано тайное послание. Но, как я успел понять, этот конкретный экземпляр почему-то не мог говорить. Может, при жизни был немым, кто его знает. Повезло так повезло.

— Погоди ещё, — велел я.

В прихожей на вешалке обнаружилась чья-то куртка из кожзама. Я перетащил в призрачный мир и её. Накинул на пустышку.

— Красавец, — прокомментировал результат своих трудов по маскировке. — Увидишь пожирателей или Маэстро — уходи. Не вздумай им попадаться. Вопросы есть? Вопросов нет. Пошёл.

Пустышка удалился тем же путём, что и пришёл — через стену. А я почувствовал, что устал. До смерти. В висках стучало.

— Блин… — буркнул я.

Хуже становилось с каждой минутой. Я мысленно потянулся к пустышке. Тот шагал уже по Большой Советской. А мог бы полететь, блин! Нет, не мог… Ладно, хрен с тобой, всё, не вытяну больше!

Пустышка, уловив мой слабеющий сигнал, на ходу сбросил куртку и удалился. Я с облегчением выдохнул.

Боря Петров, второкурсник СмолГУ, шёл по Большой Советской вниз, к Днепру. Там они договорились встретиться с третьекурсницей Ниной, на смотровой площадке. Мысли Бори витали вокруг предстоящей встречи, в ушах грохотали наушники-затычки. На ходу Боря отвечал в чате заказчику, которому что-то не нравилось в сайте, который Боря для него написал с нуля.

Заказчик был, в целом, хороший, правильный. Придирался по делу, да и не придирался даже, а просил доработать. Но всё равно обидно, думал, бабло уже сегодня получит, а теперь как минимум до завтра.

Тут одна нога Бори на что-то наступила, другая пнула то же самое, и парень чуть не упал. Остановившись, обнаружил, что стоит на кожаной куртке.

— Чё за фигня? — буркнул Боря, не слыша из-за музыки своего голоса.

Куртка как будто появилась у него под ногами. Он же поднимал взгляд, мониторил дорогу.

Постояв секунду, Боря пожал плечами и пошёл дальше. Наверное, просто не заметил. А откуда куртка взялась на тротуаре, тут? Да чёрт её знает, что у людей на уме…

Через минуту Боря уже и думать забыл про куртку, внезапно появившуюся под ногами. Его ждала Нина. А ещё надо было придумать, как допилить сайт, чтобы заказчик завтра скинул бабло.

Тушёнка оказалась очень-очень не очень. Бо́льшую часть банки занимал тошнотворный жир, а мяса — с гулькин нос. Плюс, обнаружилось отсутствие мусорных пакетов. И вообще любых пакетов.

Пришлось вспомнить далёкое детство, оставшееся где-то в подсознании. Я нашёл бесплатный журнал, из тех, что раньше распихивали по всем почтовым ящикам. Раздербанил его и застелил ведро. Скинул туда забитую жиром (мясо я хирургически удалил и внедрил в гречку) банку. Постоял в задумчивости. В сущности, чего морочился? Можно подумать, я буду в этой своей новой жизни мусор выносить. Или буду?

Вопрос остался без ответа. Мысленно махнув на него рукой, я сел за стол и отдал должное своим кулинарным талантам. Гречка разварилась, конечно, но пофиг.

Покончив с едой, я вскипятил воду, достал пакетик дешёвого чая из едва початой упаковки и заварил его в кружке с выцветшим Микки Маусом. Эх, видела бы Мстислава Мстиславовна, до чего я докатился… Впрочем, она, как выяснилось, вполне возможно, видела.

Повернувшись к столу с кружкой в руках, я бросил взгляд на окно и чуть не выронил Микки Мауса. За окном висел и смотрел на меня дрон.

— Серьёзно? — спросил я.

Дрон не ответил. Он молча вращал четырьмя пропеллерами и ждал от меня вполне определённых действий. В «лапах» он держал доисторическую кнопочную «Нокию».

Глава 5

— Да уж… — Я со вздохом поставил кружку на стол. — Никогда ещё Штирлиц не был так близок к белой горячке…

Открыл окно — благо, установлены были современные пластиковые, — и подпустил дрон поближе. Забрал у него телефон. Дрон тут же сдал назад и усвистал восвояси. Интересно, сколько Денису придётся огребаться перед Мстиславой за использование подобного сатанинского устройства? А может, и пронесёт. Видящие вроде только против современных технологий связи бухтят, а так-то вполне себе идут в ногу со временем.

Как только я закрыл окно, телефон страстно зажужжал. Я ткнул кнопку с зелёной трубкой, поднёс аппарат к уху.

— Внимательно?

— Тимур, ты на громкой связи, — сказал Денис.

— В кафетерии?

— С ума сошёл? День деньской! У меня в номере. Здесь все. Мстислава, Изольда, Ван…

— Кому Мстислава, а кому — Мстислава Мстиславовна, — послышался знакомый резкий голос. — Устроили тут… Телефон ему, ишь.

— Денис, а ты не обалдел так палиться — дрон гонять, в наше-то неспокойное время?

— В наше неспокойное время, Тимур, люди, увидев дрон, подумают всё, что угодно, кроме того, что таким образом один видящий передаёт другому телефон. Ну а пожиратели реального мира не видят. Но у меня встречный вопрос: ты сам-то не обалдел случаем? Такие операции, вообще-то, надо согласовывать и долго готовить.

— Насколько долго? Так, чтобы души гарантированно успели раствориться?

— Тимур, ты нас очень напугал, — вмешалась Изольда.

— Ну ма-а-ам…

— Ладно, хватит сопли распускать, — оборвала всех Мстислава. — Что-то выяснил? Где он прячет души?

— Души видел, говорил с ними. Где прячет — не знаю, мне завязывали глаза. Какое-то подземелье. Явно не то, где мы тогда Кондратия искали. По ходу, где-то в Заднепровье. Если есть идеи…

— Есть, — сказал Денис. — Проработаем.

— Одна фигня: души не хотят спасаться.

— Что это значит? — спросила Изольда.

— То и значит. Маэстро нагадил им в мозги, что вознесение — миф, что мы просто уничтожаем души. А там, у него, у них, типа, есть время примириться с неизбежной своей участью.

— Бред, — заявил Денис.

— Знаю, что бред, но они ведутся. Скажем откровенно: никаких пруфов загробной жизни у нас нет, так что философия Маэстро вполне имеет право на существование, опровергнуть мне её глобально нечем. Да я и не мог — он стоял рядом. А я же с ним теперь, типа, заодно.

— Бред, — повторил Денис. — Убедить в таком душу словами нельзя. Здесь что-то другое. Они одурманены.

— А так можно?

— Можно-то можно. Помнишь тот символ в переходе, который тебе Ван показывал? Ну, когда мы того парня в секс-шоп на работу устраивали? Есть разные символы, разные ритуалы, позволяющие воздействовать на душу. В том числе, блокировать в ней стремление к Свету.

— И что делать?

— Похоже, придётся идти на поклон к Ангелу, — сказала Мстислава. — Ты сможешь уговорить Маэстро ещё раз провести тебя к этим душам?

— Возможно. А смысл?

— Мы постараемся найти способ их расколдовать.

— Если я их расколдую, меня там и похоронят. А потом расколдованные души сожрут.

Мстислава хрипло хохотнула.

— Не бойся, боец. Как-нибудь до смерти доживёшь. Но вообще — порадовал ты, конечно. Не думала я, что Маэстро с такими ритуалами знаком. Он ведь, по нашим меркам, молодой совсем. Когда успел-то? Чтобы этим знанием овладеть, десятки лет нужны.

— Дельмо, — прорезался Ван.

— Это ты самую суть ухватил, — проворчал Денис. — Ещё комментарии будут?

— Большое дельмо.

— Ну вот, другое дело…

— Ван верно говорит, — снова вмешалась Мстислава. — Если Маэстро знает об этом ритуале, может знать и о других. И нагородить такого, что нам небо с овчинку покажется. В прошлый раз, когда сумели его в шкатулку загнать, выходит, повезло. Вы этого гада измотали сильно, и мы с Ваном неожиданно появились. А в другой раз, управимся ли — вопрос.

— Сразу надо было его убить, — проворчал Денис. — Я говорил!

— Да тебе, вояке, лишь бы шашкой махать.

— Мстислава Мстиславовна! Я попросил бы. Шашку в руках сроду не держал и не намерен. Это оружие, если хотите знать…

— Помолчи, — отмахнулась Мстислава. — С мысли сбиваешь. Я всё понять пытаюсь, где мог Маэстро знания свои получить? На заборах такое не пишут.

— Еще как пишут, — буркнул я. — Мы с Ваном своими глазами видели. Ван, скажи?

Тишина. Но, наверное, китаец кивнул. А потом вдруг выдал:

— Связи. Видел?

— Тимур, Вано к тебе обращается, — прокомментировал Денис.

— Польщён. А уточнить вопрос Вано не хочет? И вообще заговорить по-человечески? Он умеет, я знаю. А я, между прочим, ночь не спал, а потом с Маэстро по подземельям лазил. И вообще, на конспиративном положении. В тушёнке — жир один, вода из-под крана, за дверью пожиратель дежурит, и Маэстро может нарисоваться в любой момент. Мне сейчас только китайских ребусов не хватало.

— Ван спрашивает, видел ли ты связь Маэстро с пленёнными душами, — перевела Мстислава.

— А. Видел, да. К нему от них как будто нити тянулись. Тоненькие такие, на паутину похоже. Если не приглядываться, не заметишь.

— Дельмо! — объявил Ван.

Мстислава охнула.

— А ведь верно…

— Да вы издеваетесь?! — взорвалась Изольда. — Что — верно? Тимуру грозит опасность, он рискует жизнью, а вы загадками изъясняетесь? Извольте говорить так, чтобы все всё понимали!

— Не ори, — прикрикнула Мстислава. — Что ж за команда-то собралась, господи-прости? То один вопит, то другая! Мысль поймать не даёте.

Что-то негромко стукнуло. Должно быть, Мстислава поставила на стол чашку. Судя по последовавшему молчанию, раскуривала трубку. Больше ей не мешали и не перебивали.

— Значит, так, — медленно и веско заговорила Мстислава. — Вот, что у нас выходит. До поры до времени Маэстро сидел тихо, а потом вдруг резко поумнел и в силу вошёл. Хотя ни с того ни с сего, как известно, даже прыщ на заднем месте вскочить — и тот не может. Стало быть, поумнеть Маэстро помогли. Вольно ли, невольно — вопрос шестнадцатый. Суть та, что никто другой, кроме душ, которые в плену держит, помочь ему не мог.

— А пожиратели? — спросил я.

— Не. — Мстислава пыхнула трубкой. — Где пожиратели, а где помощь. Пожиратели не делятся ничем. Всё, что у них есть, включая знания, принадлежит им и только им. Даже кроху того, что знают, не упустят. С тем подыхают, с тем и пожирателями становятся.

— Грубо говоря, они физически не способны делиться, — добавил Денис. — Как курица не может летать, так пожиратель — отпускать на волю то, чем владеет. Пожиратели умеют только жрать. Только хапать.

— Верно, — подтвердила Мстислава. — То есть, получается, знания о ритуалах Маэстро вытянул у кого-то из пленников.

— Бред, — объявил я. — У пленников-то эта информация откуда? А главное — зачем она им? Никто из них не пожиратель. Все — наши потенциальные клиенты.

— Ты слишком плохо знаешь жизнь, друг мой, — объявил Денис. — И людей. Да будет тебе известно, что люди — это самые непредсказуемые в мире существа. Абсолютно каждый из них может интересоваться такими вещами, о каких тебе в голову не придёт даже помыслить. Вот, помню, в пятьдесят шестом году была у меня одна. На вид — сущий ангел, вроде нашей глубокоуважаемой Изольды Генриховны. А на самом деле…

— Отставить байки, — вмешалась Мстислава. — Но по сути — Денис верно говорит. Люди чем только не интересуются. Кто-то и правда мечтает всякой магией-шмагией овладеть. Книжки читает, свечки жжёт. К этим, как их… медиумам?..

— Экстрасенсам, — подсказала Изольда. — Сейчас так говорят.

— Ну, неважно. К экстрасенсам ходят. И даже думают, что что-то такое у них получается. Кто-то может случайно, в книжке старой или ещё где, символ какой-то углядеть. И срисовать, потому как красиво.

— Пелеход, — вмешался Ван.

— Да, — согласилась Мстислава. — Например, символ в переходе. Тот, кто его рисовал, вернее всего, понятия не имел, что рисует. Понравилось — вот и изобразил.

— «Хранить в замороженном виде», — буркнул я.

— Чего?

— Да прикол такой. Одно время модно было татухи бить иероглифами, народ и набивал что попало, абы смотрелось красиво. Кто прочитать мог — за голову хватался. К «мастерам»-то эти иероглифы иногда очень странными путями попадали. Как переводится — знать не знали, сами придумывали. Говорили клиентами, что это типа «да пребудет с тобой сила», а на самом деле — «хранить в замороженном виде».

Денис хохотнул.

— Ну да, именно. С символами иной раз тоже — увидишь, хоть на том же заборе, и только диву даёшься, откуда взялся.

— А бывает так, что к интересующимся людям разные интересные вещи попадают, — продолжила Мстислава. — Большей частью — конечно, чушь полная, детские сказки. Но бывает, что среди этой чуши описания настоящих ритуалов затесываются. И я думаю, что в пленниках у Маэстро оказался именно такой человек. Кто-то, кто вольно или невольно владеет нужными ему знаниями. При том, что человек может этому вообще не придавать значения. А Маэстро понял, какой бриллиант ему попался, и вцепился, как клещ.

— Да, — выдал Ван.

Повисло молчание.

— Так. И что мы теперь будем делать? — спросил я. — У меня, честно говоря, голова кругом.

— По-хорошему, тебе надо выяснить, кто из пленников поставляет Маэстро знания о ритуалах, — сказала Изольда.

— И как ты себе это представляешь? Сказать Маэстро — слушай, мне тут скучно стало, отведи к своим ребятам поболтать? При том, что каждый из этих ребят готов мне в глотку вцепиться? И при том, что наедине с ними Маэстро меня точно не оставит?

— Знать бы, кем были пленники при жизни, — пробормотал Денис.

— И что бы нам это дало?

— Ну, проведение ритуалов — штука непростая. Для того, чтобы всё получилось, нужно учесть миллион нюансов. А Маэстро не производит впечатление академического умника с хорошей памятью, при жизни он был человечишкой весьма посредственных способностей. Да и пленник, передающий ему знания, вряд ли помнит детали каждого ритуала наизусть. То есть, вероятнее всего, знания Маэстро черпает в каком-то источнике — на который ему указал пленник. Книге, например. Хотя это может быть что угодно: дневниковые записи, публикация в журнале. Помню вот, незадолго до декабрьского восстания…

— Стоп, — оборвала Мстислава. — Главное ты сказал. Где-то существует источник, из которого Маэстро черпает знания. Моё мнение — до него надо добраться как можно скорее.

Денис усмехнулся.

— Гениально. Есть предложения, каким образом?

— Если бы мы знали имена людей, которые содержатся в плену, то с помощью Николая можно было бы узнать, где они жили и чем занимались, — сказала Изольда. — Все эти люди умерли не так давно. Если Маэстро нужна была книга или что-то в этом роде, он наверняка воздействовал на домашних того человека. Может быть, вселялся в кого-то из них. А может, до сих пор время от времени вселяется — ведь сам он не материален, даже страницу перелистнуть не может. Такие вещи не проходят бесследно. И если мы сумеем выйти на этого человека…

— Ну да, разумно, — поддержал Денис. — Тимур, ты сможешь узнать имена пленников?

— Как? Сказать Маэстро, что выбираю имена для будущих детей, и у меня фантазия закончилась?

— Ну, я бы придумал что-нибудь позамысловатее. Но при твоей нерасположенности к творческим изысканиям…

— То есть, по простому пути мы пойти не хотим?

— В смысле?

— В смысле — запросить у того же Николая список людей, которые умерли за последние три месяца. Маэстро ведь начал действовать примерно в это время. Нужно убрать из списка тех, кто не подходит по возрасту — женщин старше пятидесяти и мужчин моложе двадцати пяти, например. Потом я отброшу пустышек — могу это сделать по фотографиям. А на тех, кто останется, буду пристально смотреть и сравнивать с теми, кого видел в подземелье.

— Голова, — оценил Денис. — Понял. Свяжусь с Николаем… Ну что, на этой прекрасной ноте — всё? Сворачиваемся?

— Погоди, — остановил я. — Ты мне вот что скажи, академический умник. Закат — это во сколько? У меня теперь интернета под рукой нет. А из окна не то, что закатное — никакого солнца не показывают. Оно в этот квартал, по-моему, даже заглядывать стремается.

— К девяти часам приходи, — сказала Мстислава. — Упырь-то — с тобой ведь потащится?

— Наверное. Вряд ли откажется послушать, как видящие друг на друга матом орут.

Мстислава вздохнула.

— Если что — сам понимаешь. Не обессудь.

— Да понимаю, не маленький. На самом деле вы ничего такого обо мне не думаете. И бить будете понарошку.

— Тебя побьёшь, — ухмыльнулся Денис. — Пустышек много не пригоняй, понял? Потом их чёрта с два от отеля отвадишь. Так и будут лететь, как мухи на… на мёд.

— Понял. Мстислава Мстиславовна! Я тут подумал. Если Маэстро сумел вселиться в Кондратия и Кима, то…

— То его ждёт сюрприз, — пообещала Мстислава. — Не беспокойся, Тимур. Мы тоже не лыком шиты.

Закончив разговор, я задумался, куда спрятать телефон. Хрен его знает, Маэстро, как и что он видит в призрачном и реальном мире, лучше перестраховаться. Блуждая по кухне, взгляд наткнулся на пережиток советской эпохи, сохранившийся только в таких домах и в таких квартирах — антресоль. Все мои знакомые, начиная ремонт в старой квартире, первым делом отрывают антресоль. Если, конечно, её не оторвали до них.

Я подставил табурет, открыл деревянную дверку и сунул телефон между коробкой, из которой торчала ёлочная мишура, и растрескавшимися резиновыми сапогами, воткнутыми голенищами друг в друга.

Спрыгнув с табурета, решительно направился к двери. Мало ли, сколько мне тут ещё зависать доведётся. Надо хоть воды питьевой купить и на обед чего-нибудь.

Прошёл через дверь в призрачном мире, естественно, и, остановившись на площадке, посмотрел на пожирателя. Оставленный наблюдать за мной, он болтался посреди лестничного пролёта, ведущего вверх.

— Не курю, — сказал я.

— Что? — удивился пожиратель.

— Не курю, говорю. Нет, не спортсмен.

— Я тебя не понимаю.

— Да? Ну, извини. Просто там, где я рос, если в подъезде кто-то сидит, то вопросы плюс-минус одинаковые, у меня ответы уже на автомате выскакивают.

— Куда собрался?

— В магаз. Нам, кожаным мешкам с костями, нужно питаться.

Не получив категорического «Стой, стрелять буду!» в ответ, я начал спускаться. Пожиратель поплыл вслед за мной. Он держался на почётном расстоянии, в затылок не дышал, чему я был только рад.

— Ты меня не узнал?

Я сбился с шага, обернулся. Смерил взглядом фигуру пожирателя.

— Н-нет… А! «Гарри Поттер и узник Азкабана», сцена в поезде? Оставишь автограф?

Чувство юмора в пожирателях, наверное, умирало вместе с телом. Ну, либо этот конкретный и при жизни был не самым весёлым персонажем. Шутка не зашла. А может, приколы про дементоров у пожирателей уже считаются моветоном. Как, например, в нашем магазине — про употребление рыбы в пищу. Если клиент спрашивает, показывая на крупную рыбку, можно ли её есть, при этом зазывно улыбаясь, мы сразу понимаем: дебил. Грубо, наверное, понимаем. Но шутка, которую каждый день повторяют десять человек, уверенных в своей оригинальности, не становится в десять раз смешнее, а раскрывает унылые виды на узкие рамки обывательского мышления.

— Я был в «Доме с лавкой», — сказал пожиратель. — Когда мы бились с видящими. Я вселялся в твоё тело.

Глава 6

Сложно сказать, какие эмоции мной овладели в этот миг. Если бы у психологов в распоряжении был опыт общения с людьми, пережившими утрату физического тела, и видевшими, как это тело занимает кто-то другой, наверное, у меня сейчас были бы подходящие слова, чтобы описать поднявшуюся в душе бурю. Но — увы. Призрачный мир и мир академический пересекались очень слабо. Возможно, и к лучшему.

Внешне же я отреагировал совершенно не в своём духе. Глазом моргнуть не успел, а моя правая рука уже вцепилась в глотку пожирателю и сжала её так, будто намеревалась сломать призрачный кадык.

Дементор «подыграл». Он захрипел и когтистыми лапами схватился за моё предплечье.

Я, впрочем, быстро пришёл в себя. Мотнул головой, разжал пальцы. Прикончить пожирателя — такое себе начало карьеры для соратника Маэстро.

Ничего, Тимур, ничего. Ещё будет время поквитаться. И даже если этот конкретный персонаж от тебя ускользнёт, его ждёт только существование шакала и бесследное растворение в пространстве. А меня ждёт долгая плодотворная жизнь и — Свет в конце. Месть уже свершилась. Задолго до того, как наши с этим пожирателем пути пересеклись возле «Дома с лавкой».

В тот момент, когда я категорически взял себя в руки, сделал выводы и определился со стратегией, пожиратель нанёс коварный удар, спутавший мне все кубики.

— Извини, — сказал он.

— Чего?

— Я действовал по приказу. Но не могу сказать, что это вселение прошло для меня бесследно.

Всё становилось чудесатее и чудесатее. Столь долгих и осмысленных разговоров с пожирателями у меня ещё не было, Маэстро не в счёт. Поэтому я оказался совершенно не готов и растерялся.

— То есть, остался влажный след в морщине? — пробормотал я.

— Можно сказать и так, — согласился пожиратель. — Я обладал твоей памятью.

— Я вот об этом стараюсь не думать. И был бы тебе благодарен, если бы ты об этом не говорил.

Я продолжил спуск. Настроение испортилось совершенно. Знать, что за спиной у тебя мотается страшная образина — само по себе неприятно. Но осознавать, что эта образина знает про тебя примерно всё, начиная с того, как ты в детстве, сидя на горшке, кидал в телевизор пластмассовым слоником, требуя мультиков — хуже в тысячу раз.

— У меня не было времени погружаться, — сообщил пожиратель, будто уловив моё настроение. — Я осознал только то, что было ближе к поверхности. Знаю, что тебе нравится Изольда.

Сквозь подъездную дверь я тоже прошёл насквозь. Врубил человеческое зрение, окинул взглядом двор и тут же, под козырьком, перекинулся в реал. Пошёл к ближайшему супермаркету.

Чёртов дементор тащился сзади. Теоретически, наверное, я мог как-то его сбросить, в смысле, сделать так, чтобы он стал невидимым и неслышимым для меня. Но практически не получалось. И он продолжал зудить, как одинокий комар летней ночью. Который всегда где-то рядом, но никогда не попадает под удар ладонью.

— Я знаю, что ты не любишь общаться с подростками.

— Заткнись, а?

— И знаю, почему.

Я молча шёл, стиснув зубы, потому что навстречу стали попадаться прохожие. Разговаривать у них на глазах с пустотой — не очень хорошая идея. Нафиг не сплющились слухи, что на районе поселился дурачок с дредами.

Пожиратель помолчал, видимо, ожидая вопроса, но, не дождавшись, не смутился и ответил:

— Ты сам не повзрослел. Не начал серьёзно относиться к жизни. Не можешь себя заставить. Ты чувствуешь себя таким же, как они, но они тебя уже не принимают.

— Слушай, ты, Зигмунд Фрейд! — прорычал я, повернувшись к собеседнику. — Я сеанс психоанализа не заказывал. Если не заткнёшься сию же секунду — я тебя заткну навсегда.

О, я отнюдь не блефовал. Пустышек вокруг хватало. Они могли в любую секунду разорвать пожирателя на сотню кусочков.

Но хватало пустышек и другого толка. Живых. Тех, что, услышав и увидев что-то странное, тут же навострили глаза и уши. Замерли, перестав дышать в ожидании зрелища.

В десяти шагах от меня застыли парень и девушка. Парень достал телефон и явно снимал видос. С таким выражением лица, как будто стоял на съёмочной площадке, того и гляди попросит меня повторить последнюю фразу.

Сдерживать ярость не было никакой возможности. Я посмотрел в объектив и громко сказал:

— Хочешь фокус?

И исчез.

Из призрачного мира я видел, как парень вздрогнул, вскрикнула девушка. Завертели головами, как кошки, недоумевающие, куда вдруг исчезла красная точка, за которой они только что охотились.

Я подошёл к парню вплотную и появился вновь.

— Бу! — выпалил ему в лицо.

Он заорал, отшатнулся, зацепился ногой за бордюр, упал. Телефон, выскользнув из руки, отлетел в сторону и грохнулся на асфальт с приятным звуком — экран явно разбился. У меня немного потеплело на душе.

— Искусство требует жертв, — сказал я парню и вновь переместился в призрачный мир.

Постоял на месте просто из интереса, что будет дальше.

Не считая этой пары, на меня таращились две бабушки, грузный лысеющий мужик с сумкой на колёсах и трое ребятишек лет по десять.

Первыми справились бабушки. Они, как будто ничего не было, отвернулись и пошли своей дорогой, продолжая прерванный разговор. Девушка помогла подняться парню. Потом они подобрали разбитый телефон и начали над ним причитать.

Мужик с тележкой что-то буркнул, потёр лоб рукой и обогнал бабушек.

И только дети возбуждённо галдели, тыча пальцами и пересказывая друг другу увиденную сцену. Глаза у них горели от возбуждения.

Я покачал головой. Н-да… Только что на глазах у людей произошло чудо. И что в итоге? Двое участников эксперимента вообще ничего не поняли, двое запомнят только разбитый гаджет ценой в две зарплаты, один спишет всё на тепловой удар, и лишь трое детей определят увиденное на почётное место рядом с последним модным фильмом про супергероев.

Мир не переменился. Система выстояла. Может, на сайте каких-нибудь угашенных охотников за привидениями снятый парнем видос соберёт вялые реакции. Но вряд ли выдержит серьёзную конкуренцию с котёнком, который заснул сидя и упал на подушечку.

— А ещё, — как ни в чём не бывало, сказал пожиратель, — я знаю, что ты не сомневаешься в Свете.

И вот тут-то я похолодел. Посмотрел на него.

— Откуда тебе знать? Ты владел памятью, но не мыслями и не чувствами.

— В твоей памяти — любовь, счастье, тепло, дрожь радостного предвкушения. Всё то, что чувствовала твоя душа, глядя на вознесения.

— Это ничего не значит. Вставь любому человеку в башку пару электродов, подай нужное напряжение, и он будет абсолютно счастлив, хоть иголки ему под ногти загоняй.

— Так говорит Маэстро.

— Ну, правильно говорит. Поэтому я и здесь.

— Я не буду тебя сдавать.

— Сдавать нечего. Об моём чувстве Маэстро прекрасно знает, оно не секрет. Но помимо чувств, есть ещё и разум, логика. Которые понимают: нет никаких фактов, подтверждающих, что Свет — это благо. Может, у нас с Маэстро и разные цели, но путь до поры один. Он хочет построить царствие маэстрово в призрачном мире и отрезать душам путь к Свету. А я хочу того же самого. Чтобы тот, кто там, наверху, если он есть, забеспокоился и пришёл разбираться. И тогда — пусть явит доказательства. На веру опираться получается далеко не у всех. Мы имеем право знать.

Пожиратель несколько секунд помолчал. Потом тихо спросил:

— Зачем ты всё это высказываешь мне, глупому пожирателю? Я не Маэстро. Я — животное, озабоченное лишь тем, как набить брюхо. Сколько сил ты тратишь, чтобы убедить — меня…

— Да мне вообще на тебя плевать.

Я продолжил путь к магазину.

— Маэстро приставил меня к тебе не просто так, — не отставал пожиратель. — То, что я делаю — его идея. Мне нужно вывести тебя на чистую воду, чтобы ты раскрылся. Он не доверяет тебе.

— Ну, работу ты выполняешь хреново, честно сказать. «По секрету всему свету».

— Не то чтобы мои слова многое значили, но я за тебя поручусь. Скажу Маэстро, что его подозрения беспочвенны. Если ты мне кое-что пообещаешь.

— Не продолжай. Мне проще самому сдать тебя Маэстро. Что-то ты для пожирателя слишком много болтаешь и слишком много думаешь. Да всё куда-то не в ту степь. Чего хочешь, наверное, сам не очень понимаешь. Ну ничего, Маэстро тебе мозги вправит. Или сожрёт, тоже неплохой вариант.

Когтистая лапа легла мне на плечо. Я остановился, сжав кулаки. Но пожиратель не выглядел угрожающе. Он опустил страшную голову и тихо сказал:

— Помоги мне вознестись.

Я моргнул.

— Чего?

— Твоя вера в Свет не отпускает меня.

— Ты серьёзно думаешь, что я в этот бред поверю?

— Может быть, там ничего и нет...

— Завязывай, это даже не смешно.

— ...но я хочу рискнуть. Мне тошно видеть то, во что я превратился. Вознеси меня, Тимур. А Маэстро скажешь, что убил.

***

Затарившись продуктами и пятилитровкой питьевой воды, я вернулся в своё временное жилище. Распихав покупки, прилёг отдохнуть и вырубился. Разбудил меня Маэстро. Как-то так — одним лишь появлением.

— Время, — сказал он, когда я открыл глаза.

— Угу…

Я поднялся, потёр лицо. Покосился сначала в окно, где и вправду всё вроде как начинало двигаться к закату, а потом — на Маэстро.

— Ну и какой план? Придём, помашем, объясним, что я теперь с тобой, и отправимся в ресторан, праздновать начало новой жизни?

— Нет, — удивил меня Маэстро. — Свяжем тебе руки. И скажем, что я могу поймать любого из видящих, что соперников мне нет. А потому — лучше бы им и не пытаться выступать против меня. Потом я уйду, а ты останешься. И будешь заниматься своей работой.

Я окончательно проснулся.

— Чего? Я не понял… А в чём хитрый план?

— Ты никогда не задумывался, зачем ты мне нужен, Тимур?

— Ну… Я сильный и необычный. Ты предпочитаешь со мной дружить, а не враждовать. Кроме того, тебе нужен рядом кто-то хоть немного похожий на тебя. Тебе ж тупо поговорить не с кем. Не с пожирателями же планы обсуждать.

— Верно. Это основные причины. Но есть ещё одна. Причина и испытание. Пройдёшь его — и других вопросов не будет.

— Что нужно сделать?

— В отеле, как и в любом другом месте, где работают с душами, есть артефакт. Что-то, благодаря чему души знают, куда нужно приходить. Что-то, что даёт месту нужную энергетику. То, без чего отель прекратит существование. Я хочу, чтобы ты отыскал этот артефакт и принёс его мне. Вот и всё.

— Погоди, а… А что это за артефакт?

— Выясни, — пожал плечами Маэстро. — Собирайся, идём. Времени мало. Если эти детишки начнут боевые действия, будет много ненужной суеты.

Спускаясь по лестнице, я заметил, что пожиратель между этажами уже не болтается. Бросил Маэстро:

— Отозвал охрану?

— Конечно. В этом больше нет нужды.

— То есть, до сих пор ты контролировал каждое моё движение, а теперь собираешься отпустить? Позволишь мне вернуться к тем, кого я ещё два дня назад считал соратниками?

— Именно так.

— И не боишься, что переметнусь обратно? Расскажу всё, как есть, покаюсь. Сообщу, что ты ищешь артефакт, и буду себе дальше жить-поживать?

Маэстро ухмыльнулся.

— Ты ещё не понял, мальчик? Я в любом случае выиграл. Уже – выиграл! Я на свободе и больше в вашу ловушку не попадусь. Души, питающие меня, по-прежнему со мной. Если ты принесёшь то, что мне нужно, и тем самым докажешь свою преданность, я буду в плюсе. Если не принесёшь и переметнёшься обратно к видящим, рано или поздно я найду способ отомстить за вероломство. Но не проиграю. Ни при каком раскладе.

Я стиснул зубы. Маэстро был прав.

Я отпустил его в надежде, что сумею освободить пленённые души и втереться в доверие. В итоге никого не освободил, и близко к себе Маэстро меня не подпускает. Понаблюдал за мной немного, ни к какому решению, по-видимому, не пришёл, и решил устроить испытание. Выдержу – хорошо. Не выдержу – сильно не расстроится. Он ведь уже получил главное – свободу.

Ну, ничего. Проиграл битву – не равно проиграл войну. Чья возьмёт, мы ещё посмотрим. Пожиратель-то, судя по всему, не обманул, рассказал Маэстро о моей лояльности.

— А с чего ты взял, что видящие тебе поверят и примут меня обратно? – буркнул я. — Что мне не снесут башку на месте – просто на всякий случай, дабы исключить внедрение в отель твоего шпиона?

Маэстро широко улыбнулся.

— Ни с чего. Я понятия не имею, как ты будешь выкручиваться. И мне, честно говоря, наплевать – как наплевать, сохранят ли тебе жизнь. Что мне от тебя нужно, я сказал. А как именно ты будешь действовать, без разницы. Принесёшь артефакт – получишь свой шанс. Не принесёшь... – Он развёл руками.

— Удобно, наверное, быть таким, как ты, — вырвалось у меня. – Не думать ни о чём, кроме собственной выгоды.

Маэстро расхохотался.

— Не может быть! Наконец-то ты начал понимать.

***

На подходе к отелю Маэстро стянул мне руки за спиной. Тем же галстуком, которым завязывал глаза. Это у него, видимо, универсальная приблуда на все случаи жизни.

Видящие ждали нас там же, где встречали Маэстро в прошлый раз – на парковке. Вся команда: Мстислава, Ван, Денис, Изольда.

— Скучали? – расплылся в улыбке Маэстро, остановившись перед видящими и вытолкнув меня вперёд.

— Не то слово, — процедила Мстислава. – Ты в порядке, Тимур?

— А сами не видите? – хмыкнул Денис. – Здоров, не кашляет. Ещё хоть десяток таких уродов на волю отпустит. — Он мотнул головой в сторону Маэстро.

Маэстро криво улыбнулся.

— Мальчик молод и самонадеян. Возомнил о себе слишком много. Подчинить его не составило труда. Я могу подчинить любого из вас! – Он обвёл глазами видящих. – Мальчишку не стал убивать лишь потому, что понимаю: его смерть вас разозлит, а мне не нужна война.

— Убив Афанасия, ты уже её развязал!

— Афанасия? – Маэстро приподнял бровь. – Это тот слизняк, который покончил с собой? Я не имею отношения к его смерти.

— Тварь! – Денис выхватил саблю.

— Не смей, Денис! – гаркнула Мстислава.

— Вот именно. — Маэстро расплылся в улыбке. – Слушай старших. Забирайте своего школяра, мне здесь больше нечего делать. Я пришёл лишь для того, чтобы показать наглядно: так же, как этого мальчишку, я могу одолеть любого из вас.

— Так забирай и его с собой! – Денис продолжал держать в руке саблю. – Предал однажды – предаст и снова!

— Нет! – отрезала Мстислава.

— Да! – вдруг сказал Ван.

Встал рядом с Денисом. В руке у него появилась палка.

Маэстро расхохотался. Повернулся и пошёл прочь. Всем своим видом демонстрируя, что наши разборки ему неинтересны. Переигрывал – шёл медленнее, чем мог бы.

— Два голоса против того, чтобы Тимур вернулся, один – за, — сказала Мстислава. – А ты чего молчишь? – повернулась к Изольде.

— Что она скажет, не важно. – Денис, холодно глядя на меня, сунул саблю в ножны. – Вам всем известны правила. Если хотя бы один из проводников голосует против, возвращать предателя в команду нельзя.

— Тимур – не предатель! – крикнула Изольда.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю! Я...

Изольда всплеснула руками. И вдруг застыла на месте. Потом взялась за ворот форменной блузки. Задвигала шеей, хватая воздух – будто ей стало душно.

— Что с тобой? – спросила Мстислава.

— Жарко, — не своим голосом выдавила Изольда.

И стащила с шеи платок с логотипом отеля.

Глава 7

Ну… Жарко, конечно, спору нет. Но, как по мне, не настолько, чтобы раздеваться... настолько. На платке Изольда не остановилась. Пальцы принялись расстёгивать блузку.

Денис наблюдал с интересом. Я тоже – как-то не ожидал от Изольды такого. Даже в каменном лице Вана мелькнуло нечто, похожее на заинтересованность.

Пальцы Изольды остановились строго на границе восемнадцать плюс. Изольда посмотрела на Дениса и вдруг произнесла низким, чувственным голосом:

— Ты ведь помнишь, что я тебе обещала?

— Гхм, — сказал Денис.

— Всё будет, не сомневайся! Но сначала ты должен поддержать меня.

Денис озадаченно промолчал. Изольда повернулась к Вану.

— Если я ошибаюсь, и Тимур – предатель, я лично помогу тебе его убить, клянусь! Но сейчас ты должен проголосовать «за».

Изольда глубоко дышала. Щеки ее горели. Грудь вздымалась, натягивая блузку.

— Ну... Вообще, Тимур неплохой парень, — не отводя глаз от блузки, сказал Денис.

Ван, подумав, опустил палку. Бросил Изольде:

— Ты поклялась.

— Да. И сделаю всё. – Изольда вдруг покачнулась. – Голова кружится... Переволновалась, простите.

— Идём в отель, — сказала Мстислава. – Коль уж больше никто не возражает.

В отель мы шли молча. Пересекли парковку, прошагали через вестибюль, вошли в кафетерий. На двери, даже в призрачном мире, висела табличка: «Закрыто». Хлебный дом работал до девяти.

Войдя, Изольда рухнула в кресло. Мстислава, Ван и Денис напряженно смотрели на неё.

— Всё, — выдохнула Изольда.

— Точно? – Мстислава хмурилась.

— Да. Ушёл.

Изольда, скривившись, как от сильной боли, дёрнула вверх рукав блузки.

Отлетела оборванная пуговица. На обнажившемся запястье я увидел металлическую цепочку. Как это выглядело в реальном мире, не знаю, в призрачном под браслетом пузырился ожог.

— Что с тобой? – Я бросился к Изольде.

— Ох. — Мстислава покачала головой.

В руках у неё появилась бутылочка из толстого стекла, заткнутая пробкой. Мстислава выдернула пробку, принялась поливать запястье Изольды. Скоро ожог исчез.

Переместившись в реальный мир, я понял, что стою на коленях рядом с креслом, в котором сидит Изольда, и держу её за руку. Ту, что без ожога.

— Легче? – спросила у Изольды Мстислава.

Изольда повела рукой с браслетом. На вид – обычная цепочка из толстых серебряных звеньев.

— Да, прошло. Спасибо, Мстислава Мстиславовна. Хотя, если бы вы меня предупредили о побочном эффекте заранее, я, вероятно...

— Да что происходит, блин?! – не сдержался я. Поднялся на ноги.

— Обвели мы твоего дружка вокруг пальца – вот что происходит, — объявила довольная Мстислава.

Уселась на своё место и принялась набивать трубку. Ван тоже занял привычное место. Денис отправился за прилавок, вернулся с запотевшей бутылкой и бокалами. Поставил на стол.

— Тимур?..

— Да не пью я газировку, сто раз говорил! – Я плюхнулся в кресло.

— А за возвращение блудного сына?

— Во-первых, я не блудил – во всех смыслах этого слова, — во-вторых, меня здесь не было всего-то сутки. Вы можете объяснить, что за цирк устроили на парковке?

Мстислава довольно улыбнулась.

— Я была уверена, что Маэстро попытается вселиться в кого-то из нас. И озаботилась защитными амулетами. – Она расстегнула манжету поварского халата. Я увидел на костлявой, высохшей руке такой же браслет, как у Изольды. – Но как они сработают, со всеми ли – не знала. Рассказывай. — Мстислава посмотрела на Изольду. – Я поначалу, грешным делом, решила, что упырь тебя подчинил.

— Убедительное актёрство, — согласился Денис. – Я даже начал вспоминать обещания, которые ты мне давала.

— Я тебе ничего не обещала!

— Ну почему же? Было пару раз. Например, разбить о мою голову цветочный горшок. Когда твоя квартирная хозяйка вдруг застала нас…

— Прекрати!

— Всё-всё, молчу.

— Маэстро не смог меня подчинить, — повернувшись к Мстиславе, сказала Изольда. – Хотя это было... странно. Я думала, что амулет защитит от воздействия вовсе, что я даже ничего не почувствую. А на самом деле... право, не знаю, как объяснить. Маэстро вторгся в меня. В мой мозг, моё тело – нагло и бесцеремонно. Но я как будто наблюдала за этим со стороны. По-прежнему оставалась хозяйкой себе и в любой момент могла его изгнать. Если бы сделала это сразу, думаю, ожога бы не было. – Она посмотрела на зажившее запястье. — Но я решила, что если изгоню Маэстро немедля, он поймёт, что больше не властен над нами. И я просто наблюдала. Тем более, что его действия не шли вразрез с нашими планами. Мы ведь так и предполагали, что если как будто бы откажемся принять Тимура, Маэстро сделает ответный ход.

— Разумно. — Мстислава покивала. – Оружие, о котором не знает враг, действенно вдвойне. – Она вдруг погладила Изольду по руке. – Храбрая девочка. Стойкая. Молодец.

Изольда отвела глаза.

— Так, — попросил я. – Ещё раз, для выходивших. Вы где-то раздобыли амулеты, которые позволяют сопротивляться Маэстро, если он решит вселиться в кого-то из нас. И сейчас их опробовали. Маэстро пытался вселиться в Изольду, и она, в целях конспирации, позволила ему это сделать. Хотя на самом деле процесс полностью контролировала и в любой момент могла этого урода вышибить. Правильно я понимаю?

Мстислава кивнула. Денис отсалютовал наполненным бокалом. Объявил:

— За прекрасных дам! Отвага которых сравнится разве что…

— Да погоди ты! – Я потёр лоб. – Может мне кто-нибудь объяснить, какого хрена Маэстро надо было городить этот огород? Почему было просто не подчинить меня? Не явиться сюда сразу после побега, не наплести вам слезливой ерунды, позволить мне типа продолжить работу – а самому толкать меня в сторону своих целей? Разыскивать артефакт?

Мстислава нахмурилась. Переглянулась с Ваном и Денисом.

— Какой еще артефакт?

— Который снабжает отель нужной энергетикой и притягивает к себе неподготовленные души, — повторил я слова Маэстро, как запомнил.

— Что за чушь? — рассмеялся Денис. — Нет здесь никаких арте…

Но тут он посмотрел на выражение лица Мстиславы и осекся.

— В смысле? — пробормотал с таким видом, будто ему любимая клиентка во время сеанса массажа воткнула заточку между рёбрами.

— «В смысле»? — хриплым голосом повторила Мстислава, начав забивать трубку. — В том, милый, смысле, что об этих артефактах знают только смотрящие и Ангел.

— То есть, мы не должны были знать? — возмутилась Изольда.

Мстислава невозмутимо покачала головой.

— Не должны. И не знали. А Маэстро откуда-то узнал. И вывод отсюда только один, но нам и этого одного — с головой хватит.

Все молчали в ожидании вывода, который, наверное, уже сделали сами. Но произнести его вслух не решались. Молчала и Мстислава — она раскуривала трубку. Тогда я решил взять на себя ответственность и нарушить гнетущую тишину.

— Кто-то из смотрящих в сговоре с Маэстро?

Мстислава наклонила голову в знак согласия.

— А… возможность предательства Ангела мы не рассматриваем?

Вот тут Мстислава нешуточно вздрогнула. Во взгляде, которым на меня посмотрела, читался ужас, равного которому не испытывали персонажи Лавкрафта.

— Если так — нам уже ничто не поможет.

***

Я вернулся в свой номер. Здесь ничего не изменилось, разве что прошла уборка. Пахло чистотой и свежими цветами. Я посмотрел на вазу с букетом, пытаясь понять, к кому нужно обращаться, чтобы донести мысль о том, что цветы мне, вообще, не обязательны. Изольда вроде как до сих пор в формальном отпуске, а к её сменщицам обращаться не хотелось.

Почему-то ярко представлялось, как, положив трубку, девушка обращается к напарнице: «Этот, странный, из люкса, просит цветы не ставить. Кто он вообще такой? Он же не регистрировался». «Да он аквариум чистит, — отвечает напарница. — У главного». «Что, так хорошо чистит, что его поселили в люксе?» «Ну, может, ещё что делает...» «Что?! Они же мужики! Оба!» «Да я не об этом, дура. Может, аквариум — это прикрытие, а на самом деле он конкурентов устраняет!»

Я помотал головой, пытаясь вытрясти оттуда сплетничающих девчонок. Подумал, что и вправду положение моё в отеле странное и трактовать его можно как угодно.

Может, получив зарплату, съехать от греха подальше? Сниму себе неподалёку однушку тыщ за двадцать. Пять — коммуналка. Вполне прилично остаётся на жизнь. Особенно если учесть, что разъездов — ноль, а столоваться можно у Мстиславы Мстиславовны. Одним выстрелом двух зайцев: во-первых, вопросов меньше будет со стороны непосвящённых, а во-вторых, проведу чёткую грань между работой и личной жизнью. Эти две сферы, в идеале, пересекаться не должны, а я в буквальном смысле живу на работе.

Впрочем, все эти мысли выветрились у меня из головы уже через несколько секунд. Рановато строить столь далеко идущие планы, когда я двойной агент. Или уже тройной? Так, я, с молчаливого согласия своих, внедрился к Маэстро — раз, он меня внедрил обратно — два, сейчас мои подготовятся и начнут сливать Маэстро какую-нибудь дезу — три… Ну да, тройной. Или когда между двумя сторонами туда-сюда — это не считается? Тогда возьмём Никиту. Я ведь на него официально работаю, а он понятия не имеет, чем я реально занимаюсь. Во, всё — тройной агент, по-взрослому, без шуток.

Вспомнив про Никиту, я почувствовал себя неуютно. Когда последний раз видел его и Олега, они остались в очень неоднозначном положении, Олега вообще арестовали. У меня, конечно, тоже с тех пор веселья было — хоть отбавляй, но вежливость элементарную пока никто не отменял.

Было без десяти одиннадцать, когда я завалился на кровать и открыл ноутбук. Лишь только он подключился к местной сети, открыл браузер и вошёл в социальную сеть. Там обнаружилось сообщение. Я поморщился.

Активным жителем интернета никогда не был. По студенчеству соцсеть была нужна для того, чтобы общаться с одногруппниками на такие животрепещущие темы, как где выцепить нужного препода. А потом меня затянула оффлайновая жизнь. Так что от сообщений я ничего, кроме спама, не ждал.

И приятно удивился, обнаружив, что сообщение — от Евы, пришло ещё сегодня утром.

«привет есть время встретиться».

Орфография и пунктуация автора сохранены.

«Найду, — отпечатал я в ответ. — Что-то случилось?»

После почти суточного игнора я не ожидал быстрого ответа. Нормальная девушка должна была бы почувствовать себя оскорблённой, проигнорить меня в течение двух суток, а потом бросить в ответ: «Да ничего особенного».

Но зелёный индикатор онлайна появился рядом с ником Евы сразу же, как только я отправил сообщение. И ответ прилетел моментально:

«уже да»

А потом посреди экрана выплыла аватарка Евы и назойливо запиликала, убеждая принять вызов. Я непроизвольно закатил глаза. Ещё только видеосозвонов со вчерашними школьницами мне не хватало на ночь глядя. Но здравый смысл пересилил. Вряд ли Ева вдруг воспылала ко мне страстью неземной.

Кликнул «Принять вызов» и увидел Еву. Она звонила с телефона, держа его перед собой. Сидела в полутёмной комнате, видимо, на кровати. На заднем плане на стене угадывались плакаты «Dirty kisses!!».

— Слушай, — заговорила Ева приглушённым голосом, — я тут чуть-чуть на измене сижу. Смотри, какая тема. После той фигни, в клубе, я наутро начала их видеть.

— Кого?

— Призраков! С утра пошла в кафеху, иду как черепаха, думаю, откуда столько народу, блин. Как будто, не знаю, праздник какой-то проспала, типа день города, только круче. Так минут двадцать, короче. Психанула, записала рилс.

— Кого записала?

— Блин, ну, клип, типа. Видос, короче. Типа, посмотрите, какая фигня, чё я проспала, кто все эти люди?! Я ж, типа, инфлюэнсер.

Я с важным видом кивнул — мол, да, конечно, если инфлюэнсер — без рилсов действительно никуда, понимаю, сам такой.

— Ну и, в общем, хорошо, что пересмотрела, прежде чем выложить. Я там стою посреди пустой почти улицы, снимаю эту пустую улицу, а мимо какой-то скуф только прошёл и смотрит как на дуру.

— Пустышки, — сказал я.

— То есть это вот это оно и есть?!

— Ну, да. Наверное, из-за дашкиного вселения у тебя там какая-то настройка сбилась. Это нормально, не парься. Они же потом исчезли?

Я думал, что Ева стала кем-то вроде Даниила Петровича. Но она разбила это предположение вдребезги.

— Нет, — сказала Ева. — Потом вообще какая-то дичь пошла.

Рассказ был сбивчивым, девчонка толком ничего не понимала. А для меня картина была яснее ясного.

Ева зашла в кафе, постоянно «мерцая». Она то проваливалась в призрачный мир, то выпадала оттуда. И зрение тоже штормило от призрачного к реальному с наложением призраков, потом к реальному без призраков.

Заказ Еве удалось сделать с третьего раза. Первые два официантка проносила поднос мимо и не реагировала на окрики — для неё столик пустовал, поскольку Ева проваливалась в призрачный мир.

Получив, наконец, заказ, Ева позавтракала, но рассчитаться не смогла, как ни пыталась. В итоге просто ретировалась в смешанных чувствах. Пришла домой и написала в панике мне. Ответа не получила. И в результате «как дура весь день дома просидела, от меня уже нафталином пахнет».

Я сильно сомневался, что Ева знает, что такое нафталин. Учитывая то, что я и сам этого не знал. Но суть понял.

— Чё мне делать, а? – жалобно спросила Ева. — Как эту фигню выключить?

— Ну… Есть две новости. Хорошая и плохая. С какой начать?

— Слушай, давай с хорошей, а?

— Окей, вот хорошая: зато ты теперь избранная.

Ева даже не сразу ответила. Переваривала информацию. Потом протянула:

— Бли-и-ин… А плохая — этого не выключить, да? Вообще никак?

— Шаришь.

— И мне, типа, придётся теперь работать, как тебе?

— Не обязательно. Выбор за тобой. Но в любом случае тебе лучше приехать к нам в отель и поговорить с Мстиславой Мстиславовной. Потренируешься. То, что происходит, можно контролировать. Перемещения между мирами, зрение…

— Мне дико стрёмно, Тимур.

— Понимаю, сам недавно среди видящих.

— Нифига ты не понимаешь!

— Ещё как понимаю.

— Нет, не понимаешь! Не трогай мой комп, ты!.. Уйди вообще, ты меня бесишь! Ща, Тимур, погоди.

Телефон упал на кровать, видимо, оперся на подушку, и я получил обзор комнаты Евы. Звучало всё так, будто в комнату запёрся младший братишка. Но выглядело иначе. Ева стояла посреди комнаты и отчитывала пустой стул. Через несколько секунд вернулась, схватила телефон и повернула фронталкой к себе.

— Видел?

— Нет.

— А, блин, камера не берёт же. Короче, у меня соседка через стену, бабка, мы её ведьмой прозвали. Злая, как собака, постоянно на всех рычала. Я вдруг услышала, как она кричит. Через стену. Громко так. А предки ничего не слышали, прикинь! А у меня уши закладывало. Через час скорая приехала. А потом эта ведьма ко мне в комнату пришла – хотя и дверь, и окно закрыты! И сидит тут. Про это я уже предкам говорить не стала, конечно. Скажут, что совсем я со своими интернетами с ума сошла, и к врачу потащат... Тимур, чё мне делать, а? Я не могу спать, когда она тут сидит! А она сидит! И смотрит.