Призрачный отель II. Куклы Маэстро

Глава 1

В этот раз не было разбора полётов и нагоняя. Мстислава быстро врубилась в ситуацию и коротко кивнула. Дашу отдала Изольде, велела поселить в номер. Когда девушки удалились, начался серьёзный разговор.

— Кондратий, что происходит?

— А я знаю? — огрызнулся Степаныч. — Чего ты на меня так смотришь, будто это я девчонок убиваю?

— А того, что мы сидим на месте и делаем одно простое дело. А вы — на улицах. Кого мне спрашивать, как не тебя? — Мстислава металась по призрачному кафетерию, такой взвинченной я её никогда не видел. — Кто-то убивает девчонок, а Маэстро похищает их души. И ладно бы жрал! Но ведь нет! Чего он хочет? Для чего ещё можно их использовать?

— Да думал я, думал! — Кондратий долбанул кулаками по столу. — Не знаю. Это ж пожиратели! Мы всегда к ним относились, как к бродячим псам. Да они таковыми и были.

— Волками они всегда были, — уточнил сидящий тут же Денис. — Санитары леса.

Поймав мой вопросительный взгляд, пояснил:

— Их пища — пустышки. Много пустышек — проблема для призрачного города.

Почему — я спрашивать не стал. Не та ситуация. Да и сам мог предположить. Элементарно, столпотворения пустышек могли мешать видящим выполнять работу. Мешать душам добираться до тех мест, где им могли помочь вознестись.

— Маэстро их организовал, — вставил Ким. — Мозги у них сейчас одни на всех. Что он замышляет — загадка. Мы в его помыслах, если честно, вообще ничего не понимаем. И узнать неоткуда.

— Поймать и допросить пожирателя? — предложил я.

— Скажешь тоже, — усмехнулся Кондратий. — Они тупые, ничего сказать не смогут, даже если захотят. И потом, я сильно сомневаюсь, что Маэстро с ними делится деталями своего плана.

— Ну тогда… — Я взял стакан, и вода в нём плеснула — у меня дрогнули руки. — Тогда я вижу только один вариант, как разрулить ситуацию.

Мстислава остановилась и посмотрела на меня. Не только она — все смотрели выжидающе.

Я залпом опустошил стакан, поставил его на стол и, оглядев присутствующих, сказал:

— Маэстро звал меня к себе. Знать не знаю, почему, но я его очень интересую.

— Ну, допустим, почему интересуешь — догадаться не сложно, — проворчала Мстислава. — Ты пустышками управлять умеешь. А пустышки для пожирателей — самый ценный ресурс. И в глазах Маэстро ты — тот ловец, на которого зверь бежит. Причём добровольно и с песней. А вот с чего он взял, что так запросто можешь переметнуться… — Она развела руками. По-прежнему не сводя с меня глаз.

— Благодарю за доверие, — буркнул я. — Так запросто перекидываться не собираюсь. Только за большие деньги.

— Правильно, — одобрил Денис, — наш человек! Главное, не забудь: деньги вперёд. Половину — мне, как старшему товарищу. А там разберёмся.

— Ты ещё позубоскаль, — махнула фартуком Мстислава.

— Маэстро судит по себе, — задумчиво проговорил Кондратий. — Сам он в своё время не сомневался в выборе ни секунды. Потому и про Тимура думает, что тот может согласиться. Как по мне, интересная идея — внедрить Тимура к Маэстро. Я бы попробовал.

— Думать не смей! — Мстислава топнула ногой. — Тимур у нас — без году неделя. Если Маэстро чего заподозрит, проглотит его и костей не выплюнет!

— Так, он же сам… — заикнулся было Ким.

— Он, может, и сам. У него в сердце молодость да отвага играют. А решаю тут я! Слава тебе, господи… Вот что, дорогие гости. Ступайте-ка отсюда. — Мстислава сурово зыркнула на Кондратия и Кима. — И не смейте больше агитацию разводить! Недавно, помню, за советскую власть агитировали — и вона, чем всё закончилось.

— Ну идея была, допустим, неплохая, — вмешался Денис. — Даже меня в своё время проняло…

— Идея была прекрасная! — объявила возникшая на пороге Изольда. — Так же, как была прекрасна та эпоха — эпоха великих свершений!

Теперь все присутствующие повернулись к Изольде. Мстислава нахмурилась.

— Ты ещё откуда взялась? Тебе что было сказано делать?

— Всё, что было сказано, я сделала, — парировала Изольда. — Клиентку в номер заселила, вводную беседу провела.

— Молодец. А дальше с барышней работать кто будет? Пушкин?

— Вот уж кто был не дурак с барышнями поработать, — гоготнул Денис. — Я ему — ух, как завидовал! Даже сам стихи сочинять пытался. Когда увидел, как на них дамы клюют.

— И чего? — заинтересовался я. — Много насочинял?

Денис махнул рукой:

— Не… Вечно, знаешь — то одно, то другое. То обходчикам помогай пожирателей бить, то души косяками прут… В общем, потонуло творчество в болоте рутины.

— Вот если бы не рутина, ты, конечно, не хуже Пушкина стихи бы сочинял, — фыркнула Изольда.

— Конечно! А что, у кого-то есть сомнения?

— Вы мне зубы не заговаривайте, — прикрикнула Мстислава. — Изольда! Почему девчонку одну бросила? Почему дальше не работаешь? Знаешь ведь — она и так двое суток потеряла. Время терять нельзя.

Изольда поджала губы.

— Знаю! Но что я могу поделать? Она отказалась со мной работать.

— Почему?

— Послушала всё, что я говорю, покивала. А потом попросила позвать Тимура, когда он освободится. И дальше меня вообще не слушала, уставилась перед собой. Мне кажется, даже не заметила, что я ушла.

Денис одобрительно посмотрел на меня и показал большой палец. Пообещал:

— Как закончим, к Вану сбегаю. Про шахматиста я ему пари проиграл, но в этот раз уж должен выиграть.

— Пари? — спросил Ким.

— Ну. Что новенький душу оприходует меньше, чем за сутки.

— На что спорили?

— На ящик шампанского.

— Ван же не пьёт.

— Это кто ж тебе сказал? Со мной однажды епископ — и тот назвезденился… Тимур, ты шампанское — как?

— Никак. Не фанат газировки.

— Ну и ладно, мне больше достанется. Давай, время пошло! Не заставляй даму ждать.

***

Перед тем как выпроводить Кондратия и Кима, Мстислава ещё раз строго повторила, что агитацию среди своих сотрудников категорически запрещает. Что моё притворство Маэстро раскусит на раз, и станет в Смоленске видящих на одного меньше.

По лицу Кондратия я понял, что аргументам он внял. Да и сам, поразмыслив, решил, что идея — так себе.

Если уж Маэстро ухитрился подчинить сначала Кондратия, а потом Кима, то уж в мою голову влезет вообще как в домашние тапочки. Мысли, конечно, вряд ли читает, но что-то мне подсказывает — обман раскроет на раз. Как-то с этой тварью похитрее надо…

После импровизированного совещания Кондратий с Кимом уехали. Денис отправился к Вану, спорить на меня на ящик шампанского. А я поднялся к номеру Даши.

Постучал в дверь.

— Кто там? — настороженный голос.

— А ты кого звала?

— О! Заходи.

Даша распахнула дверь. В номере плюхнулась на кровать, поджав под себя ноги. Она была всё в той же одежде. Видимо, в отличие от Лизы, душ принимать не пыталась.

Я сел на стул, стоящий у стола. Поймал себя на том, что заходя в номер к клиенту, уже не думаю, где расположиться, сразу прохожу к столу. Появляются потихоньку кое-какие навыки.

— Рассказывай.

— О чём? — мне показалось, что Даша смутилась.

— Ну, для чего-то ты меня позвала. Что тебя беспокоит?

Даша отвела глаза.

— У меня не работает телефон.

— Что? — удивился я.

— Телефон. — Она откинула в сторону подушку и достала смарт.

— А зачем ты его спрятала?

— Ну… Тут была эта девушка, Изольда. Серьёзная такая. Молодежь, интернетзависимость, двух секунд прожить без своих гаджетов не можете — вот это вот всё. Мне показалось, она из этих. У неё даже имя серьёзное.

Я пару раз моргнул, обрабатывая данные. Даша выглядела на возраст Лизы, но по поведению скорее напоминала четырнадцатилетку. Интересно, это для неё норма, или заключение у Маэстро так повлияло? Теперь и не узнать, наверное.

— Угу. — Я почесал кончик носа. — А я, значит, не из этих? И имя у меня несерьёзное?

— Имя у тебя прикольное. — Даша улыбнулась. — И сам ты — как я.

— То есть, интернетзависимый раздолбай? Спасибо. Понял, принял. А с телефоном-то что?

Мне действительно стало интересно, как может себя вести в призрачном мире смарт, принадлежащий призраку.

— Да вот, видишь? Заставка на месте. — Даша показала мне азиатскую девушку, чем-то похожую на неё саму. — А всё остальное не работает! Мессенджеры, вкладки — как будто застыли. Не обновляются. И даже то, что было, исчезает потихоньку. То там провал, то тут. Хотя интернет устойчивый показывает. И батарея почти полная! За два дня вообще не разрядилась, представляешь?

— Представляю.

Я взял смарт у неё из рук. Полистал вкладки.

Картинки видны, а текста уже почти не осталось. Ну, логично — визуальный ряд воздействует на мозг интенсивнее и запоминается лучше.

— Ты не удивлён. — Даша склонила голову набок. — Это… Так и должно быть?

— Так и должно. Ты в призрачном мире. Предметы, которые оказались здесь вместе с тобой, существуют лишь благодаря твоей памяти. К телефону ты, видимо, очень привязана, раз он никуда не делся. Но вкладки, сообщения — это отражение твоей памяти. Они показывают то, что ты запомнила. Потому и заряд батареи, и устойчивость интернета не меняются. А обновлениям взяться просто неоткуда. Ты ведь понятия не имеешь, что в них может быть. Как именно изменились картинки и текст.

— То есть, починить это нельзя?

Я покачал головой. Даша понурилась.

— А что там у тебя? Почему тебе так важны эти обновления?

Опыта работы с душами у меня пока не очень много, конечно. Но то, что вопросы лучше задавать напрямую, не ходя вокруг да около, я запомнить успел. Видимо, на новом уровне существования притупляется боязнь показаться смешным или глупым. Люди и откровенничают охотнее, и сами вопросы задают без стеснения.

А то, что для Даши информация из обновлений реальна важна, ясно уже хотя бы по тому, что смарт оказался в призрачном мире вместе с ней. Как у шахматиста — доска. Ни у него, ни у Лизы, ни у других клиентов телефонов я не видел. А Даша его, видимо, из рук вообще не выпускает.

С учётом возраста, можно было бы предположить, что ждёт ответ на вопрос «Ты меня любишь?», или что-то в этом духе. Но — нет, мессенджеры уже почти опустели. Даше нужно обновление какого-то сайта.

— Я жду результатов конкурса. — Даша оценивающе посмотрела на меня. — Ты слышал Dirty kisses?

— Нет, — сказал я, честно встряхнув покрывало памяти.

На Дашином лице появилось выражение типа «Ну о чём с тобой вообще разговаривать».

— Тогда ты не поймёшь.

— Ну, уже начала говорить — так продолжай. Что за конкурс?

— На лучший косплей девушки из группы. Вот, смотри. Это я. — Даша принялась листать фотографии. Короткие чёрные волосы намеренно растрёпаны, яркий макияж, дерзкое короткое платье. — Нравится?

Судя по тому, что картинки даже не помутнели, они ей самой очень нравились. В студии, с хорошим светом на высоком стуле сидела Даша. Вот с гитарой, вот с микрофоном, вот посылает зрителю воздушный поцелуйчик, вот надувает розовый пузырь из жевательной резинки. Фотограф явно понял, что от него требуется. Фото буквально дышало обещанием страшного греха, от которого зашлось бы в сладостном ритме сердце Гумберта Гумберта.

Я подавил зевок.

— Симпатично.

— Вот! И мне кажется, что офигенски получилось. Это моя самая крутая фотосессия. Ну, то есть, если честно, то вообще первая. Всю неделю голосование шло! В десять утра должны были результаты объявить. И мы с одной девчонкой — нос к носу. Разрыв прям минимальный был. То я вперёд вырывалась, то она. А теперь не знаю, чем закончилось.

— Пф… Была б печаль. Что в поисковике набрать? — Я достал свой телефон.

Даша продиктовала название сообщества в соцсети.

Пятнадцать тысяч человек. Прилично. Если хотя бы пять процентов от этого количества — живые существующие люди… Дальнейшее исследование показало, что таки да — вполне себе существующие. Под фотками девушек, косплеющих азиатку, шли ожесточённые споры.

— Результаты! — выдохнула мне на ухо Даша. Она как-то незаметно переместилась с кровати за мою спину и смотрела на экран из-за плеча. — Там ниже должны быть!

Я прокрутил фотки. Появился список: фамилия, имя, количество баллов.

«С минимальным отрывом от соперницы победила Дарья…»

— Ура-а-а! — заорала Даша.

И подпрыгнула. Так, что чуть головой в потолок не врезалась. Если бы вознеслась прямо сейчас, я бы не удивился. Но ослепительный луч появляться не спешил.

— Покажи, сколько баллов у Евы! — потребовала Даша.

Снова подскочила ко мне и уставилась в экран. Я крутанул объявление. Немного промахнулся и выскочило следующее, размещённое вчера, в траурной чёрной рамке:

«Победительница нашего конкурса Дарья Орлова зверски убита в Смоленске».

Попытался перелистнуть обратно, но Даша схватила меня за руку.

— Подожди, — уставилась на экран. — А вот это… Это вообще как?!

Я не сразу сообразил, что расстроил её не факт собственной смерти, а информация, набранная ниже:

«В связи с трагической гибелью Дарьи Орловой приз за первое место получает Ева Василевская».

***

Даша ревела. Я задумчиво смотрел на неё. Всё-таки очень плохо разбираюсь в мироустройстве юных девушек. Трагическая гибель во цвете лет — это, оказывается, не так обидно, как получение приза соперницей.

— Это несправедливо! — в который уже раз объявила Даша. — Ну и что, что я умерла? Почему из-за этого приз надо Еве отдавать? А может… — Тут она осеклась и уставилась на меня. — А вдруг это Ева меня убила? Специально, чтобы приз получить?

— Слушай, жаль тебя разочаровывать, но в группе — больше пятнадцати-ка фанаток, — осторожно сказал я.

— И что?

— А то, что если эти «Грязные поцелуйчики» не взорвали над Смоленском грязную бомбу со своими флюидами, то шансов на то, что твоя соперница тоже живёт здесь, мягко скажем, мало. — Я прокрутил стену группы, пожал плечами. — Вообще, если спарсить участников и проанализировать, то, наверное, как всегда, три четверти окажутся из Москвы. Ехать из Москвы в Смоленск, чтобы прикончить соперницу по конкурсу среди фанаток какой-то одноразовой группы…

— Одноразовой?! — Даша подпрыгнула на кровати, слёзы мгновенно высохли. — Ты офигел? Да это… А ну, дай сюда!

Она выхватила у меня из рук телефон, покопалась там и, с победным видом ткнув куда-то пальцем, показала мне экран. Я вежливо потратил полторы минуты, глядя, как по сцене слаженно перемещаются пятеро корейских девчонок с микрофонами, тщательно выпевая написанные кем-то английские слова под невразумительный музыкальный фон. Звук в зале был — полное говно, это считывалось даже несмотря на то, что запись явно велась из зала на обычный смарт.

— Понял? — Даша торжествовала надо мной так, будто я сомневался в существовании Господа, а она показала мне горящий куст с голосом из него.

— Не совсем.

— Чего не понял?

— Чем всё это глобально отличается от группы «Блестящие»?

— Че… Да ты… Ты обалдел?! — Мой смарт полетел в угол комнаты. — Как вообще можно сравнивать с этим старпёрским отстоем?! Да ты… Тебе сколько лет вообще?

— Столько не живут, — вздохнул я.

Встал, подобрал смартфон. Мысленно спросил себя, зачем я издеваюсь над этой святой простотой. Мысленно же ответил себе, что эта святая простота, по крайней мере, перестала лить слёзы и выдумывать невероятные теории. Пусть лучше поклокочет праведным гневом на меня.

Глава 2

Собственно, моя задача была — разобраться, что удерживает Дашу в призрачном мире, не даёт вознестись. Пока мне проще было сказать, что её не удерживает. Девчонка настолько была зацикленна на всём земном, что даже факт собственной смерти ей был, кажется, до фени.

Ну а с другой стороны, что в этом удивительного? У нас вся мультимедийка заточена под то, чтобы вычеркнуть смерть из сознания человека. Тут и там — попаданцы, оживленцы, воскресенцы, забавные приключения призраков… Складывается впечатление, что умереть — это такой мемный эпизодик из жизни, который пережил и забыл.

— И чё ты вообще слушаешь? — категорически перешла в атаку Дарья Орлова. — Дэцла?

Это потому что с дредами, угу. Тонко, тонко, оценил.

— Я слушаю только тишину. — Я вернулся на стул и спокойно посмотрел в глаза клиентке. — Не ложь, не лесть, не полдень и не тьму.

— Чё, монах, что ли? — сделала из услышанного свои выводы Даша.

— Здесь никого нет.

— Что?

— Я говорю, кроме нас с тобой здесь никого сейчас нет.

— И чё?

— Ну, ты говоришь таким тоном, как будто за тобой наблюдают штук пятнадцать твоих одноклассников, поддерживая одобрительным гоготом каждую реплику. Так вот: их нет, можно расслабиться.

Вообще, я делал ставку на то, что она распсихуется окончательно, и у меня появится повод свалить на перекур. Ну, первичный контакт установлен, зарабатывать Денису ящик шампанского я не нанимался. Нужно отойти на исходные позиции, проветрить голову, обдумать ситуацию, составить хитрый план. Потом вернуться, облажаться с этим планом по полной программе и, обалдев, увидеть, как сработало что-то совершенно иное.

Даша дёрнулась в первом порыве удовлетворить мои ожидания, но замерла. Отвела взгляд и буркнула:

— Мои одноклассники — дебилы.

— Само собой. Все одноклассники — дебилы. Профессия такая. Хуже только соседи, эти вообще — мудаки.

— Она точно из Смоленска.

— Чего?

— Мы к одному фотографу ходили, Игорю. Прикольный такой дядька, с бородой. Шутки шутил всё время.

Я на пару секунд подвис, столкнувшись с прославленным клиповым мышлением современной молодёжи. Потом необходимые нейронные связи в мозгу всё же подсветили некую структуру.

— Ты про Еву?

— Угу, про кого ещё. У нас даже общая фотка есть.

Даша достала свой телефон и показала мне снимок, на котором она, опираясь на гитару и отклячив пятую точку, стояла рядом с другой девушкой, принявшей тоже какую-то вычурную артистическую позу. Я хмыкнул. Лицо второй девушки было изрядно заблюрено. Вряд ли средствами фоторедактора. Просто память Даши опускала ненужные подробности. Такие, например, как лицо конкурентки.

— И расстались небось с обнимашками и заверениями в вечной дружбе, — не удержался я.

— Да пошёл ты, — снова надулась Даша и спрятала смартфон под подушку.

Охохох… Лиза, честно говоря, мне нравилась больше. Чувствовалась в ней какая-то зрелость. А тут — ну вот что это всё такое?

Впрочем, ладно. Нам с ней в ЗАГСе кольцами не обмениваться. Нравится не нравится — какая, нафиг, разница.

— И вправду, пойду. — Я встал. — Ты отдохни пока. Изольда тебе всё объяснила? Ну, там, душ, переодеться, телефон… Вот эта штука на тумбочке, с проводом, это телефон.

— Да отвали, сказала! Знаю я всё.

Я и отвалил. Было бы попрошено.

***

В кафетерии скучал один Денис. Я сел напротив него, поставив на стол купленную кружку кофе. Мстислава была где-то у клиента, а её сменщица оказалась не в курсе наших сложных профессиональных отношений. Поэтому ни бесплатного кофе, ни полбутылки коньяка в чашку получить не удалось. Одно радовало, что в люксе у меня полно дорогущего безвкусного пива, за которое не нужно платить. Отличная штука, лучше безалкогольного. Только подумаешь — сразу становится скучно, грустно и понимаешь, что ЗОЖ — не такая уж унылая тема, как всегда казалось.

— Ох уж эти женщины, — начал я светскую беседу.

— И не говори, — охотно подключился Денис. — Кому как, а мне все эти разговоры о равенстве полов представляются бредом. Какое может быть равенство? Равны друг другу два одинаковых числа. А как можно сравнивать бобра и барракуду? Мы — разные виды, которые по невероятной прихоти Всевышнего могут давать потомство.

— Выпьем же за эти простые и в то же время невероятно мудрые слова.

Мы стукнулись кружками и отпили кофе.

— Слушай, Денис, я в профессиональном тупике.

— Уже?

— Угу. Не могу понять. Я провёл час в номере этой…

— Я понял, о чём ты. — Враз посерьёзневший Денис подвинулся вперёд. — Нет, Тимур, это недопустимо. Как между психологом и пациенткой. Только в нашем случае всё ещё хуже. Потому что последствия будет очень трудно исправить. Поверь, я проходил через это. Тебе может показаться, что это — всё, чего она хочет, но…

— Денис, — перебил я, — давай ты сейчас остановишься, пока нам обоим не стало неудобно. Я хочу сказать, что не понимаю, почему эта девчонка оказалась нашей клиенткой.

— О… — Денис откинулся на спинку с видимым облегчением. — Вот оно что.

— Ну да. Если бы я с ней пообщался при жизни, я был бы уверен, что это — образцовая пустышка, буквально. То есть, открываешь Википедию, набираешь «Пустышка» и в открывшейся статье видишь её фотографию. Ей собственная смерть пофигу, понимаешь? Всё, что её волнует — это то, что она победила в конкурсе, а приз получит другая.

— А что за приз?

— Да без понятия. Ну что там может быть? Мерч какой-нибудь с Алиэкспресса.

— Тимур, ты слишком циничен для новичка. Я понимаю, век такой, но всё же. Ты слишком быстро провёл черту между собой и клиентами. Ты ничем не лучше их.

— Да нет, — поморщился я. — Не между собой и клиентами. Просто… понимаешь, эти подростки, или как их там… Мне с ними сложно. Мне и с детьми непросто, сюсюкать никогда не умел. А тут — вообще непонятно. Говоришь как с взрослым человеком — тебе несут какую-то чушь. Пытаешься отвечать в тон — тебе говорят, что ты старпёр и не в теме.

— Ну, знаешь, я постарше тебя, но мне ещё ни одна леди не сказала, что я — старпёр.

— Рад за тебя. Секретом не поделишься?

— Да у меня-то как раз никакого секрета нет. Это у тебя секрет.

— Серьёзно?

— Ещё как. Почему тебя так пугают подростки, или как их там? Попробуй разобраться в своих страхах.

— Ой, всё. Вот только психоанализа мне и не хватало.

— Психоанализ или нет — но нужно хотя бы понимать, откуда растут ноги у твоих страхов. Иначе ты становишься их рабом.

Что я хотел возразить Денису, вселенная так и не узнала. У меня зазвонил телефон.

— Да? — бросил я, приняв вызов.

— Рыбка сдохла, — сообщил мрачный голос Даниила Петровича.

— Какая… А. Блин. Понял, сейчас займусь.

Кофе я допил уже стоя.

— Ладно, спасибо за беседу. Долг зовёт.

— Всегда пожалуйста, обращайся.

***

Шагая к остановке, я бросил рассеянный взгляд на телеграфный столб и застыл, как вкопанный.

«The Dirty Kisses!! в Смоленске!» — сообщала ярко-жёлтая надпись над пятью кореянками на простом фиолетовом фоне.

Я приблизился к афишке, пробежал глазами информацию. Клуб небольшой, знаю его. Дата концерта — через неделю. По вопросам приобретения билетов…

Дозвониться до кассы у меня получилось только из маршрутки, когда подъезжал к Краснофлотской.

— Да вы что, там в первую неделю всё раскупили, — сообщил жизнерадостный женский голос.

— Ну, может, есть какие-то варианты? Неочевидные? Вопрос жизни и смерти.

— Ну, как всегда, разные фан-сообщества сделали большие закупки. Последите в соцсетях, наверняка есть какие-нибудь конкурсы репостов или вроде того.

— Ясно, спасибо.

Призом в конкурсе, в котором Даша одержала победу, были, как выяснилось, два билета на концерт группы в Москве. После Москвы же «Поцелуйчики», видимо, отправлялись в небольшое турне по России, и для начала заезжали в Смоленск.

Учитывая то, как важно было для Даши победить в конкурсе, купить билеты ни туда, ни туда у неё не вышло. А теперь… Ну, теперь вообще всё сложно. Даже если я проведу её на концерт сквозь стены клуба — что запросто — она толком ничего не увидит. Для призраков реальный мир — это что-то вроде белого шума.

Но, может, если ей подарить билеты, это закроет какой-то гештальт? Может, ей это вознестись поможет? Чем чёрт не шутит, лично я уже ничему не удивлюсь.

А менеджер группы, похоже, был дядькой прошаренным. Ставку сделал не на стадионы, где сразу станет очевидно, что фанатов у группы в России — три калеки, а на небольшие клубы. Искусственно созданный дефицит, иллюзия невероятной популярности.

— Олег, нет времени объяснять, ты мудак, и руки у тебя из жопы, — сказал я, войдя в магазин. — Привет, Никита.

— Пошёл нахрен, — отозвался Олег, симулирующий бурную деятельность за стойкой с аквариумами.

Поздоровались. После чего я подошёл к витрине и нагрёб препаратов.

Так, это — для подготовки воды, это — чтобы микрофлору восстановить. Вот эту хрень буду каждую неделю подливать, чтобы меньше неожиданностей. О, вот хорошая штука от зелени. Препарат изумительный, но опасный. Потому что многие клиенты, видя, что аквариум остаётся чистым, начинают избегать обслуживаний. Чего зря деньги тратить, если и так всё хорошо.

Я бахнул на ресепшн всё выбранное и взял свою книжку для записи увезённых к клиентам товаров.

— Это куда? — поднялся из-за компьютера Никита.

— У меня один клиент, — напомнил я.

И начался бой за каждую бутылочку. Бой яростный и страшный. И ядрам пролетать мешала гора кровавых тел.

С точки зрения Никиты, товар, который увозится сотрудником из магазина, приравнивается к потерям фирмы. Логику в его рассуждениях я пытался найти, однажды даже вроде бы нащупал что-то, но в итоге сорвался и плюнул.

— Никит, по договору я предоставляю клиенту все необходимые препараты. Ты сто двадцать косарей в месяц с него имеешь. А я тут набрал — на пятёрку.

— И что? Это что, всё необходимое? Вот это тебе зачем? — Никита потряс коробочкой со средством от зелени. — Чтобы не работать? Бери за наличные тогда!

— Хорошо, — кивнул я. — Давай зарплату.

— Что? В смысле?

— За прошлый месяц у меня двадцатка висит. — Я постучал пальцами по стойке. — Давай, и я куплю препарат за свои.

Последовала безобразная сцена, в ходе которой я опять оказался сволочью и негодяем. Под градом осуждения спокойно вписал в тетрадку всё на отель «Мегасфера», собрал препараты в пакет и удалился, пожелав фирме процветания.

Господи, как я уже отвык-то от всего этого идиотизма… А ведь еще даже месяца не прошло. Стоит только заняться чем-то настоящим, как уже кажется, будто всю жизнь в этом варишься.

Впрочем, мастерство не пропьёшь. Никита — он… Он — да. Когда ему кажется, что его обкрадывают, он вопреки здравому смыслу будет отбиваться от каждой копейки, которую пытаются сунуть ему в карман. А вот когда его правда обкрадывают, улыбается и машет — мол, это так и задумано, это необходимые для развития бизнеса инвестиции.

Неудивительно, что Даниил Петрович с ним толком даже говорить не стал. Реальные воротилы бизнеса таких, как Никита, раскусывают на подлёте. А Даниил Петрович — реальный воротила. Денис мне насплетничал, что «Мегасфера» — не основной его бизнес. Что называется, для души.

Нравится человеку у нас в отеле — вот он и сидит тут, а не в бизнес-центре каком-нибудь. А нравится — весьма вероятно, из-за нашей, как выражается Даниил Петрович, гоп-компании. Забавные мы ребята, что ни говори. И окружение у нас забавное. Тамада хороший, конкурсы интересные…

Закончив с аквариумом и нафаршировав его под завязку всеми необходимыми препаратами, я с чувством глубокого удовлетворения посмотрел на результат трудов своих. Даниил Петрович, стоя рядом, тоже смотрел на мутноватую после чистки воду с довольным видом.

— Спасибо, — протянул он мне руку. — Я сперва думал, ты волну гонишь, что разбираешься. Такой же мастер, как этот твой. Который до тебя тут был.

— Это вы, наверное, из-за дредов так думали, — я пожал руку. — Ничего. Некоторые из-за них вообще думают, что я Дэцла слушаю. И то пережил…

И тут у меня в голове что-то щёлкнуло.

— Даниил Петрович! А вы случайно билеты на концерт достать не можете?

— Какой концерт? — изумился Даниил Петрович.

Я объяснил. Даниил Петрович похмыкал, подошёл к столу и что-то записал в ежедневник.

— Достанем, раз надо.

— Серьёзно?

— Так. Я сказал?

— Понял, молчу. Ухожу.

***

Маэстро был в бешенстве.

— Три десятка! — грохотал он. — Вас было три десятка — против четверых видящих! Один из которых едва успел проснуться.

— Этот новый видящий имеет власть над пустышками, — попробовал пискнуть пожиратель.

После схватки с видящими их осталось трое. Потрёпанные, измотанные, они стояли перед Маэстро на крыше дома-коммуны. Маэстро кипел от ярости.

— Он проснулся меньше месяца назад! Толком даже не осознал своей власти! Среди четверых был самым слабым! Но вы позволили уйти даже ему. И упустили куклу. Мою куклу! Вы снова её упустили. И мне придётся всё начинать заново.

Пожиратели замерли. Они помнили кару, постигшую того, кто в прошлый раз упустил «куклу».

— Маэстро! Пощади!

Тот, что стоял ближе всех к Маэстро, не выдержал первым. Повалился на колени.

Не потому, что надеялся на пощаду. Просто стоять и ждать было невыносимо. Пожиратели ненавидели ожидание. Их пугала неизвестность. Они жили в моменте, здесь и сейчас.

Маэстро прошёлся по крыше, вымещая ярость в ударах трости. Если бы люди в реальном мире могли видеть то, что происходит в призрачном, поразились бы фонтанам искр, бьющим из крыши заброшенного здания.

Люди, впрочем, хоть и не видели призрачного мира, энергетику чувствовали. Кто-то сильнее, кто-то слабее, но «что-то такое» ощущали почти все. Именно из этого росли ноги у «нехороших мест», «проклятых домов» и прочих городских легенд.

Дом-коммуна стоял заброшенным не только из-за отсутствия средств у инвесторов. Интуиция у людей, привыкших ворочать деньгами — один из рабочих инструментов. Принимая решение, во что вкладывать деньги, знающие люди руководствуются в том числе и ей. А дом-коммуна отпугивал. Его интуитивно обходили стороной.

Маэстро остановился у края крыши, глядя вниз, на распростертый у ног призрачный город.

Видящие увели у него из-под носа двух кукол. И если провал с первой куклой ещё можно было списать на случайность, неудачное стечение обстоятельств: внезапно проснулся новый видящий, девчонка сама его разыскала. Там, где теоретически никаких видящих не должно было быть. Потому и пожиратели особо не спешили, знали, что кукла никуда не денется. Они появились слишком поздно, и вот результат; то второй случай заставлял задуматься уже всерьёз.

Вторую жертву он спрятал лично, в своём собственном убежище. И снова — этот сопляк! Сначала разнюхал, где находится кукла, притащил туда видящих. Ему стоило немалых сил подчинить себе старого дуболома Кондратия, а потом пацана — его помощника. Был уверен, что основные помехи устранены, дальше — дело техники… Как бы не так.

Новичок его раскусил. Натравил на него пустышек. Так же, как сделал потом, при обмене. Хотя он-то думал, что теперь, захватив Кондратия, получил все козыри! Но пацан снова его переиграл. И добыча, которую уже считал своей, вознеслась прямо у него на глазах.

А теперь видящие увели вторую его куклу. Ту, что выбрал он сам! Отобрал из многих! Его истинную, законную добычу!

Маэстро стоял на краю крыши. У самого края, на бортике, покачиваясь с носков на пятки. Это было приятно — чувствовать свою неуязвимость. Балансировать вот так — зная, что ничем не рискуешь.

Мальчишка тоже это поймёт. В нём есть азарт, есть дерзость. То, что он до сих пор не переметнулся на сторону Маэстро — всего лишь вопрос времени. Если, конечно, у мальчишки будет время.

В этот раз видящие разозлили его, как никогда прежде. И месть будет страшна. Так, чтобы до каждого из видящих дошло: ему нельзя мешать. Они не смеют трогать его кукол! Это не их добыча. Не для них он старается.

Маэстро обернулся. Трое пожирателей по-прежнему стояли на коленях, протягивая к нему руки.

— Пошли вон, — обронил он.

От сладкого предвкушения ярость развеялась. Маэстро улыбнулся.

Глава 3

После тяжёлого рабочего дня я с чистой совестью завалился спать. И совершенно прекрасно продрых до утра. Никто меня не беспокоил, Даша не приходила, чему я был несказанно рад.

Сейчас быстро позавтракаю — и к ней. Посмотрим, что там у нас. Чем чёрт не шутит, вдруг прогресс? И не надо будет никакими концертами заморачиваться.

Звонок раздался, когда я уже закрыл дверь. Звонил стационарный телефон — меня домогался кто-то из своих. Мобильные телефоны были последним изобретением человечества, которое интересовало моих коллег. О мобильниках они вспоминали только в самом крайнем случае, звонить предпочитали на стационарные телефоны. Неважно, в реальном мире или призрачном. В мой номер, номера клиентов, в кафетерий, на ресепшен, и так далее.

Ругнувшись сквозь зубы, я открыл дверь и вернулся в номер. Снял трубку.

— Слушаю.

— Тимур Георгиевич? — Незнакомый женский голос. Аж интересно стало, кто в отеле может знать моё отчество.

— Он самый.

— Прошу прощения за ранний звонок, меня зовут Татьяна, я секретарь Даниила Петровича. Он поручил мне заняться приобретением билетов на концерт группы «Dirty Kisses!!». Подскажите, пожалуйста, сколько билетов вам нужно?

Э-э-э… Впрочем, в возможностях Даниила Петровича я не сомневался.

— Два.

— Поняла вас. Предпочтения по местам?

— Фанзона.

— Хорошо. Курьер доставит вам билеты в течение сорока минут. Это удобно?

— Вполне.

— Я рада. Сообщите, пожалуйста, адрес.

— Ну, я работаю в отеле. Там же, где Даниил Петрович, «Мегасфера».

— Ах, вот оно что. Хорошо. Курьер позвонит с ресепшена. Всего доброго.

В трубке загудели гудки. Я на неё задумчиво посмотрел. Никаких секретарей ни рядом с кабинетом Даниила Петровича, ни где-то ещё не видел. В кафетерий спустился в той же задумчивости.

— Ты чего? — спросила Мстислава. В этот раз для разнообразия за столом вместе с ней сидел Ван.

— У Даниила Петровича есть секретарь?

— Да есть какая-то. А что?

— А почему я её ни разу не видел?

— Так она же не здесь. У Даниила Петровича основная контора в другом месте. Бизнес-центр на Октябрьской Революции знаешь?

— Знаю.

— Ну, вот там.

— Угу. А как она мне в номер дозвонилась?

— С тобой всё в порядке? — озадачилась Мстислава. — Я, старуха, тебе объяснять должна, как телефоны работают?

Они переглянулись с Ваном. Ого! Каменное лицо китайца, оказывается, способно обретать заинтересованное выражение.

— Да знаю я, как телефоны работают! Я имею в виду, что если эта секретарша не у нас в отеле, то…

— Она позвонила на ресепшен, — сказала Мстислава. Смотрела на меня уже совсем озадаченно. — Попросила соединить с твоим номером. Девочки соединили.

— А. Теперь понятно, спасибо. А зачем такие сложности? Почему она на мобильный не позвонила? У Даниила Петровича мой номер есть.

Мстислава усмехнулась.

— А почему Даниил Петрович в прошлый раз, когда ты ему нужен был, искать тебя сюда пришёл? Сам притопал, ногами?

Я вспомнил, что как раз в последний-то раз Даниил Петрович набрал мне на сотовый, но не стал сдавать хорошего человека.

— Не знаю. Почему?

— Да потому что у нашей службы и порядки наши! Даниилу Петровичу я это ещё когда объяснила. Что ежели ему от нас что-то надо, пусть сперва в отеле ищет. Я — так почти всегда на месте. Ван на месте. И других, кого надо, на раз отыщем. А это бесовское отродье, — она кивнула на смарт, который я, сев за стол, положил рядом с собой, — только на самый крайний случай, если умирает кто-то.

Тут до меня дошло. У Даниила Петровича сдохла рыбка, и он решил, что это как раз вполне проходит по категории «умирает кто-то». Ну, не подкопаешься, молодцом.

— Чего лыбишься-то? — нахмурилась Мстислава. — От них, говорят, в мозгах опухоль бывает.

— Угу. А ещё рептилоиды атаковать могут, через вышку 5G. Понял. Кормить-то будете?

— Да уж покормлю. А то ведь, не ровен час, меня слопаешь.

Мстислава поднялась и уплыла за прилавок.

— Дельмо, — объявил Ван, брезгливо тыча пальцем в смарт.

— Да я понял, что вы с Мстиславой на одной стороне, не напрягайся. И можешь сказать Денису, что шампанское он проиграл.

Ван вместо ответа ухмыльнулся и ткнул пальцем в угол. Я посмотрел. В углу стояла коробка с шампанским. Довольный китаец сложил на груди руки.

Ну, теперь понятно, почему Денис не стал рассиживаться. Обычно-то он на работу не спешит, последним уходит.

— А зачем тебе шампанское? Ты же не пьёшь?

Лицо Вана обрело прежнее непроницаемое выражение.

— Зачем, зачем, — проворчала Мстислава. Она вернулась и поставила передо мной омлет. — Чтобы было, что в следующий раз проигрывать. Не всё же Вану везти будет.

— Действительно, — пробормотал я. — И как сам не додумался? Выдающаяся предусмотрительность.

Ван надулся от гордости.

***

Под конец завтрака в кафетерий заявилась мрачная-премрачная Алина, сменщица Изольды. Подошла прицельно ко мне и уронила на стол конверт.

— Курьер был, — процедила она сквозь зубы. — Я знать не знаю, что тут у вас происходит, но, может, постараетесь свои дела как-то так обделывать, чтобы меня они не затрагивали?

И, не дожидаясь ответа, удалилась, из чего я заключил, что вопрос был риторическим.

Стоило Алине уйти, как появилась Изольда. Буквально, из воздуха. Вероятно, прокралась на своё место в призрачном мире, стараясь не палиться перед Алиной.

— Доброго всем утра, — сказала она. — Нужно что-то решать. В последнее время наши легенды трещат по швам.

— Всё из-за меня… — Я открыл конверт, заглянул внутрь и ожидаемо обнаружил пару билетов с отрывными корешками. Какое, в сущности, «старпёрское говно», пользуясь терминологией Даши. А как же qr-коды? Что, это слишком прогрессивно?

Ладно, в нашем случае материализм — скорее в плюс. Сенсорный маркетинг.

— Доля правды тут есть, но никто тебя не обвиняет. — Изольда отпила кофе, чашку с которым умудрилась протащить с собой через призрачный мир. — Структура, которая не в состоянии интегрировать новые элементы и менять продуктивные режимы работы, не заслуживает права на существование.

— Ого. — Я с изумлением посмотрел на Изольду. — Это ты где такое вычитала?

— Жизненный опыт. Какие планы на сегодня?

За столиком не было ни Мстиславы, ни Дениса, один только Ван, которого Изольда вообще не замечала. Единственная из всей нашей «гоп-компании», платила китайцу игнором за игнор.

— Ну, у меня клиентка… Как бы.

— Есть какие-то сдвиги?

Я коротенечко обрисовал ситуацию, вновь выразив недоумение по поводу того, что Даша оказалась нашей клиенткой.

— А может, это вообще диверсия Маэстро? — предположил я.

— В каком смысле?

— Ну, он взял пустышку, как-то замаскировал её и внедрил к нам. Или вообще — пожирателя. Сейчас глазом моргнуть не успеем, а она уже всё тут… сожрёт. Слушай, Ван, — встрепенулся я. — А вот эта твоя шкатулка, куда ты бабку упрятал. Ну, помнишь, которая буянила?

— Пустышка, которую ты в отель притащил? — уточнила Изольда, взяв на себя роль голоса Вана. — Ну, ещё бы не помнить!

— Ага, эта самая. Она и сейчас в шкатулке? Как вообще это устройство работает?

— А что? — Изольда посмотрела с подозрением. — Зачем тебе?

— Ну, мало ли…

— Тимур, не сходи с ума. Это просто запутавшаяся перепуганная девочка. Я уверена, что сейчас ты придёшь к ней и застанешь в слезах.

— Вот как будто бы это хорошо…

Ван смотрел на меня с прежним непроницаемым выражением на лице.

***

Войдя в номер, я обнаружил Дашу прыгающей по кровати под музыку Dirty Kisses!! и даже пытающейся подпевать. Замер в дверях с раскрытым ртом, стараясь унять бешеную чехарду мыслей, поднятых этим зрелищем.

Даже, вернее, не зрелищем, а… как это называется, когда «зрелище для ушей»? Нет такого слова. Недочёт. Надо придумать и внедрить неологизм.

Английского языка Даша явно не знала. Вряд ли его хорошо знал и тот корейский поэт, который с горем пополам, консультируясь с дипсиком, написал девчонкам более-менее ладные тексты. Но этот парень по крайней мере писал настоящие, реально существующие слова. Даша же пела на так называемом «детском английском». Когда ребёнок пытается подпевать понравившейся песне, но не знает слов и просто калякает что-то, что звучит по-иностранному с его точки зрения.

Но то было ещё полбеды. Самая мякотка оказалась в том, что девчонки из телефона пели ровно так же. Вчера, включая на своём смарте, я разбирал отдельные слова, сейчас слышал только какую-то хрень.

Вывод напрашивался сам собой: языка Даша не знала, текстов «поцелуйчиков» не понимала. Сейчас, собственно, телефон пел ей всё так, как она запомнила, не больше и не меньше. И Дашу это устраивало, судя по прыжкам, на все четыреста процентов.

Скакала она, кстати, в халате. Переоделась, и то хлеб.

— Блин, — выпалила Даша, заметив меня, когда закончилась песня. — Ты чё не постучался?! Офигел, что ли?

— Ну… да.

— В смысле?

— В прямом. Как жи… Как ты в целом?

— Да фигово, блин. — Даша шлёпнулась на кровать пятой точкой. — Нета нет, сижу как в танке, дура дурой. Слушай, а может, ты мне свой смартфон оставишь, а?

— Нет.

— А чего ты, ну?

— Потому что это моя личная вещь, Даша. А у тебя нет никакой экстренной необходимости. Если тебе скучно — могу принести очень хорошую книжку.

— Книжку! — надула губы Даша. — Кто вообще книги читает?

— Шахматисты, — пожал я плечами. — Ладно, шутки в сторону. Я тут кое-что раздобыл, думаю, тебе понравится.

Я протянул Даше конверт с билетами. С подозрением глянув на меня, она схватила конверт и вытряхнула на скомканное покрывало билеты.

Даша замерла, глядя на них. Я затаил дыхание. Ну же, ну! Слёзы счастья, луч света, вознесение… Давайте откровенно: мне просто хочется поскорее от неё избавиться. Вернуть себе зону психологического комфорта. Наверное, можно договориться с ребятами, чтобы мне больше не давали никого моложе двадцати пяти, скажем. Впрочем, я надеюсь, что такие клиенты в принципе редкое явление. Когда в городе не орудует маньяк, конечно.

— Ну и нахрена они мне? — Даша резко отвернулась и упала ухом на подушку. — Я же мёртвая.

— Ещё вчера тебя это как будто не волновало!

— И чё?

— Эм… Слушай, я не понимаю, как с тобой вообще работать.

— Говоришь, как мой папа. Тоже будешь насчёт института зудить?

— Не. Зачем институт? Сегодня курьеры получают больше, чем люди с вышкой.

— Вот вообще-то да! — Даша приподнялась, с вызовом глядя на меня. — Все кругом долбят про образование, а нафиг оно нужно уже?

— Ну, видишь, в чём дело… — Я переместил стул в удобную позицию и сел. — Родители хотят для своих детей счастья. А как это — счастье? Никто не знает, в школе этому никого не учили. В то время как деньги — предмет простой, подлежащий измерению. И чем этих денег больше, тем больше возможностей и меньше неудовлетворённых потребностей. Поэтому, чтобы не заморачиваться с непонятным счастьем, родители желают детям денег. Когда-то хорошее образование считалось синонимом хорошо оплачиваемой работы. Поэтому твой папа и зудит насчёт института.

— Бумерский бред, — заявила Даша и перевернулась на спину.

— Плюс-минус да. Но вот тебе немножечко миллениальского бреда. Ты хочешь работать курьером?

— В смысле?

— Ну, в прямом. Тебе нравится эта работа?

Даша меня явно не понимала.

— Окей, поясню. Сколько бы тебе ни платили на твоей работе, очень скоро неизбежно произойдёт одна ужасная вещь: твоя жизнь превратится в твою работу. И ты либо уйдёшь в неё с головой, либо начнёшь саботировать. Проверять на прочность. Ну, выпивать перед сменой, хамить клиентам, прогуливать. Так вот, скажи мне: работа курьера — это правда то, во что ты хотела бы погрузиться с головой, без остатка, отдать всю себя?

— Я не такая идиотка, чтобы упарываться в тупую работу. Это чисто для денег…

— Да-да, я понимаю. Только те, кто говорят о заработках курьеров, умалчивают об одном нюансе: они действительно много работают. Сможешь ты абстрагироваться от того, чем тебе приходится заниматься десять-двенадцать часов в сутки? Добавим восемь часов на сон и получим в сухом остатке максимум шесть часов. Но это не те шесть часов, когда тебе хочется прыгать под музыку. Это шесть часов после двенадцати, проведённых на ногах, с увесистым коробом за спиной. Сможешь уместить в эти шесть часов всю свою уникальную личность, ничего от неё не отрезая?

Даша отвернулась. Её мрачный взгляд был направлен куда-то в стену.

— Если бы я работал переводчиком с родительского на русский, то нытьё насчёт института я бы перевёл примерно так: «Определись, чего ты хочешь от жизни, кем ты себя видишь — и иди этой дорогой. Не бойся ошибиться. Поймёшь, что ошиблась — возьмёшь новый курс, начнёшь с начала, ведь ты уже будешь это уметь. А если прямо сейчас ты позволишь себе плыть по течению, то ничему больше не научишься».

— Очень познавательно, ага. Только нафига мне весь этот бред, если я умерла?

— Тебе — ни к чему. А мне этот бред нужен. Я пытаюсь тебя понять.

— Зачем?

И тут я едва не совершил профессионального косяка. Потому что первым порывом было сказать: «Потому что мне нужно довести тебя до вознесения».

Самое худшее, что можно сказать человеку — дать ему понять, что он для тебя лишь строчка в таблице, пункт в списке дел, один из множества. Даже если формально это уже не человек.

— Иди сюда, — сказал я и подошёл к окну.

Заинтересовавшаяся Даша сползла с кровати, встала рядом со мной.

— Видишь все эти толпы людей на улице?

— Ну.

— Помнишь, быть может, тех, которые кидались на пожирателей, когда мы от них сбегали?

— Ну. И чё?

— Да ничего. Просто это не люди. Это то, что остаётся от большинства после смерти. Тень не тень… Тающее воспоминание. Инерция. Они слоняются без толку по улицам. Ни цели, ни мысли. Их можно частично оживить, поделившись своей энергией, и они начнут бездумно делать то же, что делали при жизни, доводя бред до абсурда. А ты не такая. Ты стоишь здесь, со мной, смотришь на них с высоты. И я хочу понять, что делает тебя особенной.

***

У себя в номере я запустил ноутбук, про который в последнее время совсем позабыл. Когда через день сражаешься с пожирателями, видишь призраков и работаешь Хароном смоленского разлива, даже в сериалы тупить перед сном не очень хочется. Жизнь, как говорится, закрывает все потребности. Наверное, это хорошо.

Я лёг на кровать, плюхнул ноут на живот, дождался загрузки системы и подцепился к местному вай-фаю. Быстро нашёл фан-сообщество, где Даша победила в конкурсе, и закопался в материал.

Меня интересовали не «поцелуйчики», а Даша. На её личной странице не было ничего интересного. Ванильная цитатка, суши за репост, ноготочки на Ново-Киевской, пицца за репост, концептуально несфокусированное селфи, абонемент в спортзал за репост… Истинная жизнь Даши протекала, видимо, в чатах, доступа к которым у меня не было. И ещё — в фан-группе Dirty Kisses!!, которая в перечне её подписок находилась на первом месте.

Я целый час, как прилежный маньяк-убийца, изучал фотографии школьниц и студенток, косящих под азиаток, читал комментарии, пытаясь заменить свой устаревший разум коллективным. Что отличало Дашу от остальных претенденток? Чем она была лучше Евы, например?

Сообщество было невероятно активным, количество комментариев, если издать их под обложкой, переплюнуло бы «Войну и мир». Объёмом, конечно. И, тем не менее, я старался охватить всё.

Когда послышался щелчок замка. В номер кто-то вошёл.

Глава 4

— Изольда, ты? — крикнул я. — Можешь войти, я одетый. Спасибо, что постучала.

Вошёл Ван. Последовала трёхсекундная немая сцена, в ходе которой мы смотрели друг на друга. После чего Ван поставил на тумбочку шкатулку, о которой я расспрашивал в кафетерии, и удалился, не сказав ни слова. Хлопнула входная дверь.

— Блин… — Я посмотрел на шкатулку. — Вот никогда мне не понять загадочную китайскую душу… Что вообще здесь забыл китаец? Где Китай, а где Смоленск…

Ладно, подумаю об этом позже. Не до шкатулки пока. Бормоча, я вернулся к ноутбуку и прищурился. В глаза бросился один комментарий от какой-то гипервосторженной… Я даже не знаю, как это назвать. Фанатка фанатки?..

«Удачи, Дашенька! Ты точно победишь. Я вижу в твоих глазах ту же жажду свободы, как у Минджи».

Я вернулся на личную страницу Даши и пристально вгляделся в глаза, смотрящие на меня с аватарки. Тщетно. Это зеркало души не хотело показывать ровным счётом ничего.

— Жажда свободы, — пробормотал я.

Переключился на призрачное зрение и присвистнул.

Вот оно чё! Видимо, подростки, фанаты и прочие неуравновешенные товарищи по определению были гораздо более чувствительными, чем я. Однако у меня был чит-код, я его применил, и он сработал. Фотография в призрачном мире изменилась неуловимо, но радикально. Глаза девушки теперь и вправду будто светились. Я смотрел в них и видел готовность сражаться за… Да хоть за что-нибудь, неважно. За убеждения, которых нет. Но завести убеждение — это вообще не проблема, главное ведь — готовность их отстаивать. Главное — вера в то, что корейская девчонка поёт в микрофон о том, чем живёт твоё сердце.

Нет, передо мной была определённо не пустышка. В пустышках пустота ненасытима. А Даша была готова наполнить свою душу. Сейчас там живут «грязные поцелуи», а спустя годы их сменило бы что-то другое, более серьёзное. Однако сама способность жить и верить пробудилась благодаря пятерым юным кореянкам.

И тут мой призрачный взгляд как будто кто-то схватил и потянул вниз, к списку друзей и подписчиков. Последним среди них я увидел чёрный кружок аватарки с ником: «Nero». Знать не знаю, почему, но мне от него сделалось просто физически нехорошо. Как будто кто-то ледяной рукой сдавил сердце. Ненадолго, едва ощутимо, но всё же…

Нахмурившись, я кликнул на кружок. Пустой профиль, ровным счётом ничего интересного. Кроме, может быть, раздела «Подписки». Там значилось всего три аккаунта, ни один из которых не добавил Nero в друзья.

Дарья Орлова.

Ева Василевская.

И… Елизавета Кохина.

Лиза. Моя первая. В смысле, первый призрак, которому я помог вознестись.

И, если между Дашей и Евой связь прослеживалась прямая, то Лиза к фанатам группы Dirty Kisses!! не имела ни малейшего отношения. В этом я убедился, пролистав страничку. Её, к счастью, не удалили и не закрыли. Лиза смотрела на меня с фотографий, и взгляд её светился. Тёплым, ласковым, счастливым светом.

Я невольно улыбнулся. Тронул бусину на чётках – мог, оказывается, не глядя определить, какая из них чья. Лиза, Стас, Шахматист… Для меня все эти бусины были разными. А там, где души сейчас, им хорошо, тут сомнений нет. Вон как у Лизы глаза светятся…

Я с трудом заставил себя вспомнить, зачем зашёл на страничку. Встряхнул головой, отключил призрачное зрение. Принялся листать.

Н-да, даже страничка кардинально отличается от Дашиной. Никаких репостов с целью выиграть меганужную фигню. Мемчики, котятки, цветочки, фэнтезийные пейзажи. Репосты объявлений из сообществ, помогающих бездомным животным. Никаких «грязных поцелуев» и уж тем более фанатских фоток. Даже общих друзей нет, ни с Дашей, ни с Евой. Всё, что объединяет – странный подписчик.

Я задумчиво листал страницу дальше. Фоток Лизы было немного, выглядела она милой и застенчивой. Какой, собственно, и была. В конкурсе фанаток, пожалуй, не согласилась бы участвовать ни за какие деньги. И концерт Dirty Kisses!! явно был последним мероприятием в Смоленске, которое могло бы заинтересовать Лизу. Так что же, блин…

Стоп. Да я ведь с самого начала это заметил! Сразу, как только присмотрелся к Даше. Но потом, видимо, разница в характерах развела девчонок в моих глазах бесконечно далеко. А они ведь похожи! Тёмные волосы, бледная кожа, большие глаза… А уж Ева и Даша, косплеящие кореянку – вообще как сёстры-близнецы.

Так.

Я откинулся на стуле. Первым порывом было – позвонить Кондратию, чтобы он позвонил своему другу-полицейскому. Тому, который скоро должен получить подполковника. Если я прав, и на девчонок подписался тот, кто убил Лизу и Дашу, то Ева – следующая жертва! Её надо спасать!

Вторым порывом я отложил телефон. Вспомнил рассказ Кондратия – оказалось, что он неплохо шарит во всяких полицейских реалиях.

Первое, и самое главное: полиции не нужны «висяки». То есть, дела, которые вряд ли удастся раскрыть легко и быстро. От таких дел принято отмахиваться до последнего. До того самого анекдотического «сам двенадцать раз упал на нож». А уж объединять убийства в серию в полиции тем более не спешат. Потому что серия – это маньяк, а маньяк – это вдвое больше контроля от начальства. И два похожих убийства – не серия. Серия начинается с трёх похожих.

Но останавливает даже не это. Предположим, что Николай мне поверит и приставит к Еве охрану. И что тогда? Тогда убийца рядом с ней, вероятнее всего, вообще не появится.

За спиной убийцы стоит Маэстро, а он кто угодно, только не дурак. То, что девчонку охраняет полиция, срисует мигом. Поймёт, что потенциальная жертва раскрыта, и просто-напросто выберет другую. Мало, что ли, в Смоленске темноволосых большеглазых девчонок от восемнадцати до двадцати? Статистику не знаю, но подозреваю, что до фига. И следующую жертву я уж точно запросто не вычислю. Так же, как полиция вряд ли сумеет запросто отыскать того, что зарегился под ником Nero…

Нет. Полиции сообщать нельзя. Действовать надо хитрее. И быстрее – пока пожиратели Маэстро зализывают раны. Судя по тому, что за прошедшее утро Ева уже трижды выкладывала фотки, в данный момент с ней всё в порядке. Днём убийца нападать не рискнёт. А ночью… к ночи Ева будет предупреждена об опасности. И, если не конченая дура, то на улицу в тёмное время суток соваться не будет. По крайней мере, до тех пор, пока не прочитает в новостях, что доблестная полиция арестовала маньяка.

С этими мыслями я взял ноутбук подмышку и отправился к Даше. Не ожидая, что столкнусь с трудностями уже на этом этапе.

***

— Ну и что, что мы похожи? – возмутилась Даша. — Ты видел, сколько фанатов у группы? Да нас только в конкурсе сто пятьдесят человек участвовало!

— Я тоже знаю цифры, да. А ещё умею читать. И вижу, что подавляющее большинство в перечне участников, как водится, из Москвы. Дальше Питер, дальше тонким слоем – вся остальная карта. Из Смоленска только ты и Ева. То, что в победители с изрядным отрывом пробились именно вы двое, можно считать совпадением. Хотя… — я вопросительно посмотрел на Дашу.

— Что? – Даша покраснела. Отвела глаза.

— Да нет, ничего. Если твоя соперница накручивает результаты голосования, то почему бы и тебе не завести ботов. Так? Такая логика?

— А что, нет?

Я пожал плечами.

— Мне пофиг, если честно. И кто из вас начал эту гонку, ты или Ева – без разницы. Просто кто-то из вас увидел, что к первому месту пробивается знакомая. Девчонка из твоего города! И если москвичка, например, такое возмущение вряд ли бы вызвала, то тут амбиции вскипели в полный рост. Я-то чем хуже?! А боты – не такое уж дорогое удовольствие. Если хорошенько в сети пошарить.

Даша насупленно молчала. Я подергал её за рукав.

— Эй! Повторяю: мне ваши разборки пофиг. Мне надо Еву спасти от маньяка.

— Ну и спасай! Я-то при чём?

— А ты себе это как представляешь? Напишет сейчас Еве в личку какой-то хрен с бугра: «Привет, я Тимур, собираюсь спасти тебя от маньяка»? Ты сама-то как отреагировала бы?

— Заблокировала. С тех пор, как начала фотки выкладывать, у психов обострения пошли. Чего только не пишут.

— Вот именно. Поэтому диалог с Евой надо начинать по-другому. Где она живёт?

— Да я откуда знаю? Мы с ней никогда не общались.

— То есть… — удивился я. — Подожди, я правильно понял? Вы живёте в одном городе, не самом большом. Вы фанатки одной группы, участвуете в одном конкурсе, но друг с другом даже не знакомы?

— Ну, виделись на фотосессии. Но у меня её даже в друзьях нет, на фиг она сдалась? Не знаю, с чего ты взял, что я знаю адрес.

Я вздохнул. Перешёл на страничку Евы. Ну, понятное дело – ни телефона, ни адреса. В здравом уме человек выкладывать такое в открытый доступ не будет.

Притвориться поклонником и попробовать вытащить на свидание? Тоже не вариант. Быстро это провернуть не получится, на свидание через полчаса после знакомства нормальная девушка вряд ли побежит. А на игру вдолгую у меня времени нет.

— Может, у вас есть какие-то тусовочные места?

Даша развела руками.

— Один раз пытались собраться, но не получилось. В Москве – да, там народ вовсю тусит. Каждую неделю встречаются. А у нас все какие-то вялые. К этой овце на фотосессию, небось, тоже никто не придёт. Только обещают. Будет сама с собой фотографироваться.

— К какой ещё овце?

— Да блин. К Еве! Она сегодня вечером фотосессию с фанатами мутит. Фу, смотреть противно.

— Где смотреть? Почему я не видел?

— Вот. Не знаю, почему ты не видел.

Даша ткнула пальцем. Среди вороха фоток Евы, стикеров с сердечками и комментов с поздравлениями действительно затесался призыв: «Приглашаю всех своих фанатов на фотосессию!». В глаза призыв не бросался – возможно, поэтому я не сразу его увидел. Специально, видимо – чтобы, если Даша права, и на встречу действительно никто не явится, можно было объявление удалить и сделать вид, что его никогда не было. Местом проведения фотосессии был обозначен бар в торговом центре у чёрта на рогах.

— Там антуражненько, — прокомментировала Даша.

Я полистал фотки. Ну такое, да. Чёрно-красный интерьер, стены под натуральный камень, на столах свечи, в вазах чёрные розы, по углам черепа и летучие мыши. Тлен и безысходность, кровь, любовь, мрачняк. Всё как положено. В Дашины годы – верх крутизны. Начало мероприятия в восемнадцать ноль-ноль. Через час.

— Восхитительно, — поддержал я. – Не хочешь зайти?

Даша надула губы.

— Смотреть, как эта овца с поклонниками фоткается?

— Так к ней же не придёт никто.

— А вдруг?

— Да ну, вряд ли. Кому она нужна?

Даша посмотрела с подозрением.

— Зачем я тебе там?

— Потому что я понятия не имею, как с этой Евой разговаривать так, чтобы не напугать.

— Меня же не напугал.

— Ну, ты ведь… — я чуть не брякнул «призрак, тебе уже чего бояться», но вовремя спохватился. Выкрутился: — …смелая! Короче, идём со мной. Слова подсказывать будешь.

Больше Даша не спорила. А я задумался. Легко сказать – идём со мной. Как мне её везти через весь город? Такси вызывать? А если Маэстро учует ускользнувшую жертву?

Шкатулка! Я хлопнул себя по лбу. Всё-таки самый загадочный персонаж среди моих коллег – Ван. Вот для чего он мне, спрашивается, шкатулку принёс? Откуда знал, что понадобится? Я ведь о своём намерении вывозить Дашу в город никому не сообщал. Сам об этом узнал только что. И инструкции по применению шкатулки у меня нет. Вдруг загоню в неё Дашу, а достать не сумею? Или достану, но не её? Я ж без понятия, что там внутри. Как вырвется вместо Даши Лидия Ивановна…

Хотя, с другой стороны, гранату в виде шкатулки обезьяне в моём лице Ван вряд ли бы доверил. То есть, теоретически, устройство должно быть простым, как носки. И настолько же безопасным.

Я сбегал к себе в номер за шкатулкой. Поставил на стол. Даша посмотрела с недоумением.

— Это что?

— Транспортное средство. Чтобы тот, кто тебя поймал и запер, не учуял тебя на улице и не напал снова, ты должна спрятаться в эту шкатулку.

— Это как кошачья переноска, что ли? – Недоумение на лице Даши сменилось негодованием.

— Как ты могла подумать! – возмутился я. Хотя сам подумал то же самое. – Говорю же: это транспортное средство. Вроде такси.

Но Даша не повелась. Категорически объявила:

— Нет. – Скрестила на груди руки и надменно отвернулась.

Н-да. Теперь становится понятно, почему Ван так спокойно вручил «транспортное средство» мне. Решил, что с Дашей я не справлюсь, притащу шкатулку обратно и спрашивать о ней больше не буду. По крайней мере, до тех пор, пока не достигну просветления, или чего там полагается. У них в буддийских монастырях педагогика вообще своеобразная, я в кино видел.

Я почувствовал, что начинаю злиться. И на Вана, который заранее был уверен в моей некомпетентности, и на себя – за то, что его уверенность вот-вот подтвержу.

С досадой бросил Даше:

— Да и фиг с тобой. Не хочешь – не лезь. Сиди тут. А я в бар поехал.

Забрал шкатулку и пошёл к двери.

— Стой! – встрепенулась Даша.

Я обернулся. Она смотрела на шкатулку.

— А как туда залезать?

Я чуть не ляпнул «понятия не имею», но вовремя сообразил, что это примерно как космонавта сажать в ракету и проговориться, что не знаешь, полетит она или нет.

С умным видом открыл шкатулку. Заглянул внутрь. Внутри было пусто. На вид – обычное дерево, обитое красным бархатом.

— Что там?

Даша подошла ко мне. Тоже с любопытством заглянула в шкатулку. А в следующую секунду Дашу приподняло над полом. Ноги оказались на уровне моей груди. Дашу закрутило в вихре, и этот вихрь начал втягиваться в шкатулку.

— У-у-у… а-а-а!!! – донеслось до меня.

Даша исчезла. Хотя шкатулка по-прежнему выглядела пустой. Я, подумав, захлопнул крышку.

Сначала хотел зайти в прачечную к Вану, спросить, как Дашу теперь доставать. Но потом передумал. Если для того, чтобы призрак оказался внутри шкатулки, её достаточно просто открыть, то, видимо, для того, чтобы призрака оттуда выпустить, простого открывания тоже будет достаточно, вряд ли тут задействована более сложная схема. А если я сейчас притопаю к Вану и сообщу, что собрался тащить в город призрака, на которого охотится Маэстро, мне это запросто могут запретить. Ван начальство о моём решении обязательно предупредит, а Мстислава – тётка осторожная. Разберусь, в общем. В конце концов, я у Вана шкатулку не просил, сам принёс.

С шкатулкой подмышкой я спустился вниз, направился к выходу из отеля.

— Что это у тебя? – заинтересовался охранник.

Эти ребята меня уже запомнили, некоторые здоровались. Сегодняшний был из общительных.

— Корм для рыб. Специальный, для особо ценных пород. В лабораторию несу, кислородом обогащать.

Охранник покачал головой.

— Во дают буржуи! Тут себя-то кислородом – не это самое. А они – рыб!

Я солидарно кивнул.

— Да не говори. Чего только ни придумают.

На улице я ускорился. До начала мероприятия оставалось сорок минут.

Глава 5

На месте оказалось, что торопился не зря. Даша как в воду глядела. Армия поклонников Евы состояла из толстой прыщавой девочки лет тринадцати и парня неопределенного возраста, в очках и с залысинами.

В качестве фотозоны использовали кусок стены с намалеванным на ней готическим замком. Над замком кружили вороны и привидения. Перед стеной стоял штатив с закреплённым в нём смартфоном. Ева, стоя рядом с прыщавой девочкой, принимала красивые позы. Смартфон, на котором выставили нужный режим, послушно щёлкал. Девочка выглядела счастливой, но долго это продолжаться не могло – красивые позы у Евы скоро закончились. Место девочки занял парень с залысинами.

Я наблюдал за происходящим издали, приближаться не спешил. Ева меня пока не замечала. Это хорошо.

Я сел за самый дальний столик, поставил шкатулку перед собой и открыл.

— …дак! – закончила мысль вырвавшаяся на волю Даша.

Встала напротив стола, упёрла руки в бока и с негодованием посмотрела на меня.

— Я тебя настолько впечатлил, что всё это время мной восхищалась? – удивился я.

— Э-э-э, — сказала подошедшая официантка. Оглянулась, никого не увидела. – Это вы мне?

Проходя рядом с Дашей, официантка задела её плечом и локтем. Зябко потерла локоть. Даша расхохоталась.

— Не, это я с другом разговариваю. Извините.

— С другом? – официантка удивилась ещё больше.

— То есть, я хотел сказать, с подругой.

— Угу. Я так и подумала.

Даша загоготала в голос. Официантка что-то сказала, я не услышал. Цыкнул на Дашу:

— Ды не ржи ты! Подумаешь, оговорился. Я из-за тебя не слышу нифига. Что вы сказали?

— Я спросила, что вы будете заказывать.

Официантка смотрела на мои уши. Явно пытаясь определить, не видит она в них наушники, потому что закрывают дреды, или всё-таки потому, что никаких наушников нет.

Блин. Ну мой косяк, согласен. Надо взять себе за правило на улицу без наушников вообще не выходить. Мало ли в какой момент приспичит пообщаться с призраками в присутствии ни в чём не виноватых людей.

— Стакан воды без газа, пожалуйста.

Официантка нашла в себе силы не мерить меня уничтожающим взглядом. Уходя, снова задела Дашу, и на это раз потерла плечо.

Даша села за стол. Обвиняюще ткнула в меня пальцем.

— Мог бы предупредить! Меня как в пылесос всосало. А сейчас высосало.

— Интересная ассоциация. А по дороге ты случайно не придумала, что можно сказать Еве?

— По дороге? – удивилась Даша.

— Ну, мы сюда сорок минут добирались.

— Я не заметила. Для меня и минуты не прошло.

— Хм-м…

Ладно, с побочками нахождения призраков внутри шкатулки разберёмся позже.

Я посмотрел на Еву. Она успела перефоткаться уже и с парнем. Новые поклонники на горизонте не появлялись, а скоро эти уйдут. И тогда Ева тоже отправится домой, что ей ещё-то здесь делать.

— Не придумала, — мстительно сказала Даша.

— Ладно, понял. Буду импровизировать.

Я встал и пошёл к фотозоне. Даша плыла рядом со мной.

При виде меня в глазах у Евы вспыхнула радость. Трое поклонников – это всё-таки не двое. Это аж в полтора раза больше.

— Здравствуйте. Я на фотосессию. – Надеюсь, прозвучало не слишком обреченно.

— Да-да! Конечно.

В ближайшие десять минут Ева вертелась рядом со мной. Вблизи оказалось, что на Дашу она не так уж и похожа. Если убрать косметику и изменить цвет волос, вообще ничего общего не останется. Но маньяка, который охотится за девчонками, это соображение вряд ли остановит.

Пока мы фотографировались, двое других поклонников успели ретироваться. Ева вздохнула и посмотрела на дверь – не покажется ли кто-то ещё. Но больше никто не появлялся.

— Подождём? – предложил я. – А потом я тебе помогу штатив донести.

— Подождите, ага, — проворчала Даша. – Если подождать, тут наверняка целая очередь выстроится.

— Зависть – плохое чувство, — назидательно сказал я.

— Что? – удивилась Ева.

— Да не, ничего. Садимся?

— Ну, давай.

Ева села за ближайший стол. Подошла знакомая официантка. Выразительно посмотрела на стол, из-за которого ушёл я, со стоящим посредине стаканом воды.

— Воду я уже включила в счёт.

— Не сомневаюсь. – Я повернулся к Еве. – Что будешь заказывать?

Через полчаса поклонников Евы в кафе не прибавилось. Я задумчиво наблюдал за тем, как тоненькая хрупкая девушка поглощает уже второй бургер, закусывая обмакиваемой в кетчуп картошкой фри и запивая колой. Если всегда так питается, метаболизм у неё должен быть просто адский.

— Она ещё и обжора! – прокомментировала Даша.

— Да тише ты, — прошипел я.

Поглощаемый бургер не мешал Еве болтать. В основном о том, как ужасно сложно было победить на конкурсе. Даша сидела рядом со мной, комментировала болтовню Евы и злилась. Я одновременно пытался придумать, как заставить Дашу замолчать и как заставить Еву болтать в нужном направлении.

Ничего толкового не придумав, попёр напрямую:

— А ты была знакома с Дарьей Орловой, которую убили?

— Нет! – немедленно встряла Даша. – Я же тебе сказала. Уже забыл, что ли?

— Да ничего я не забыл! Просто надо же с чего-то начать.

— С кем ты разговариваешь? – удивилась Ева.

— Ни с кем. Мысли вслух. Знаешь, некоторые напевают, а я говорю.

— А-а. Ясно. Ну, мы с ней один раз встречались на фотосессии, но даже не разговаривали. Хотя жалко, конечно, что она погибла. В следующем конкурсе обязательно я бы победила, у нас разрыв минимальный был.

— Конечно! – фыркнула Даша. – В следующий раз ты бы ещё больше ботов нагнала!

— А то можно подумать, ты ботов не гоняла, – парировал я.

— Что? – снова переспросила Ева.

— Не-не, ничего. У меня друг есть, в полиции работает. И он говорил, что незадолго до Дарьи убили ещё одну девушку. Внешне она похожа на Дарью. И на тебя, соответственно – хотя к вашей кореянке отношения не имеет. Друг мне её страничку в соцсети показал. Я полез смотреть и увидел, что у вас троих есть общий подписчик. У Лизы… ну, у той, первой девушки, подписчиков немного, и я его запомнил. Он не подписан больше ни на кого. Только на вас троих.

Ева смотрела выжидательно. Даже перестала жевать. Подождав, спросила:

— И чё?

Н-да, тяжелый случай. Хотя это с самого начала было ясно.

— Ну, мне кажется, тебе сейчас надо как-то поосмотрительнее себя вести. Ты вот сегодня вечером собиралась куда-нибудь?

— Конечно! В клуб. Надо же отпраздновать победу.

— А может, не ходить? Закончится всё наверняка поздно. Как раз в то время, когда этот псих на девушек нападает.

— Ты с ума сошёл? – Ева от возмущения подавилась. – Как это – не ходить? Там же все мои подруги будут! Я для чего, по-твоему, фотки делала? А завтра вообще концерт. Тоже поздно закончится. А я дома сидеть должна?

— Ну, не знаю. Если бы мне сказали, что за мной охотится маньяк, я бы лучше дома посидел. Если он тебя убьёт, то больше никаких фоток уже никогда не будет. И не факт, что завтра ты до концерта дойдёшь.

— А ты сам-то – нормальный, вообще? – Ева уставилась на меня с подозрением. – Подумаешь, общий подписчик! Лента сейчас в друзья кого попало суёт. Может, он на ту девчонку случайно подписался. И вообще! Если бы это был маньяк, про него уже во всех новостях трубили бы. А нигде ни про каких маньяков не пишут. – Она вдруг прищурилась. – А тебя, кстати, как зовут?

— Тимур. Мы же познакомились.

— Это я понимаю, не дура. По нику – как тебя зовут?

Ч-чёрт. Дура или не дура – отдельный вопрос, но подписчиков своих она наверняка помнит. Если не всех, то многих. На такие вещи у таких девочек память крепкая.

Я вопросительно посмотрел на Дашу. Ну сообрази ты, блин! Назови чей-нибудь ник, наверняка они у вас пересекаются.

Даша пожала плечами.

— Белый волк? Латинскими буквами.

— «Белый волк» латинскими буквами, — повторил я.

— А вот и врёшь! – Ева торжествующе ткнула в меня пальцем. – Я фотки Белого волка видела, это не ты! Тебя подослал кто-то, да? Специально, чтобы ты меня уговорил из дома не выходить? Чтобы про меня забыли все? Да? Не дождётесь!

Ева вскочила и устремилась к выходу.

— Девушка! – Официантка была начеку. На нашу пару давно посматривала с подозрением. Бросилась наперерез. – Счёт!

— Он заплатит, — Ева кивнула на меня.

— Вот пусть он сначала заплатит, а потом идите куда хотите!

Официантка решительно преградила Еве дорогу. Рядом с ней образовался охранник.

— Согласен, — поддержал я. – Мы же с тобой договорились счёт пополам делить. Не помнишь, что ли?

— Ни о чём мы не договаривались! – взвилась Ева.

— Тогда тем более подожди. Надо же договориться.

Ева, сопя от негодования, вернулась за стол. Официантка шлёпнула на столешницу кожаный чек-бук.

— Спасибо. — Я открыл папочку, достал счёт. – Вы отойдите, пожалуйста, мы не можем при вас обсуждать этот интимный вопрос.

Теперь негодующий взгляд официантки достался мне. «Во жмот!» — читалось во взгляде. Но от стола девушка, тем не менее, отошла.

— Нет времени объяснять, — заговорил я быстро и тихо, подавшись вперёд. — Я вижу мёртвых людей. Даша, которая реально победила в конкурсе — она сейчас здесь, рядом со мной. Даша, скажи что-нибудь, что знаете только вы двое.

Ева схватилась за голову руками и что-то пробормотала. Я услышал только «...дец какой». Наверное, «молодец». Ура, у меня получилось произвести хорошее впечатление! Надо будет как-то себя вознаградить. Свожу себя в кино, что ли. Может, и Изольду возьмём. Или Вана.

А вот Даша подвела. Выпучила на меня глаза.

— В смысле? Что мы двое знаем? Я её всего один раз видела!

— Блин, ну что-нибудь там было?

— Где?

— На фотосессии вашей грёбаной! Может, Ева что-то сказала? Сделала? Смешно споткнулась и упала? Или видела, как ты смешно споткнулась и упала?

Даша зависла, вспоминая столь давнее прошлое. А Ева опустила руки и уставилась мне в глаза.

— Я сейчас вызову полицию.

— А смысл? По счёту не платишь ты, а не я.

— Ты меня преследуешь! Вторгся в моё личное пространство.

— Вообще-то это ты устроила встречу с фанатами.

— Ты не фанат! Ты на меня не подписан даже.

Я достал смартфон, тыкнул пару раз пальцем и показал Еве экран.

— Всё, подписался. Зафрендишь?

— Ты реально больной?!

— Во-о-от! То есть, ты допускаешь, что кто-то реально больной может на тебя подписаться. Мы уже основательно продвинулись.

— Вспомнила! — подскочила Даша и указала на Еву пальцем. — Дура!

Настал мой черёд схватиться за голову, уронив телефон на стол.

Нет, всё. Лимит общения с подростками — или кто они там, в этом возрасте? — исчерпан. Найду этого маньяка, переломаю ему руки и ноги и посмотрю, как ползать будет. Убивать не стану — я всё-таки в глубине души добрый человек. Дождусь, может, Маэстро придёт. Вот этого грохну.

Потому что работа с подростками — это вообще самое страшное, что может случиться в жизни. К нам как-то раз один такой пришёл, подработать. Выли всем коллективом. Кроме Никиты, конечно. Тот, как всегда, видел одни плюсы, а во всех косяках обвинял нас — мол, что же мы, новичка не контролируем, обязаны опыт передавать.

— Этот фотограф, у него фишка такая, — затараторила Даша. — Он спрашивает, сколько будет триста пятьдесят девять помножить на восемнадцать, например. Ты задумываешься, а он орёт: «Дура!» — и фотографирует сразу. Говорит, что так самые выразительные и одухотворённые фотографии получаются.

— И как? Ты помножила?

— Нет, конечно. Но с ней он наверняка так же сделал.

Я повернулся к Еве. Посмотрел на неё без особой надежды и спросил:

— Фотограф называл тебя дурой за то, что ты не смогла перемножить два больших числа?

— Ну. И чё? – фыркнула Ева. — Он твой знакомый, что ли?

— Нет. Я же сказал, я могу разговаривать с умершими людьми. Конкретно сейчас задал вопрос Даше и узнал про фотографа.

Ева неожиданно задумалась. Я покосился на Дашу.

— Да блин, — сказала та, верно истолковав мой взгляд. — Какая девчонка расскажет, что её назвали дурой, и после этого получилось самое классное фото? Только мёртвая.

Ева, видимо, пришла к тому же выводу.

— Какой её любимый трек «Diry kisses!!»? — выпалила она, уставившись на меня.

— Ну? — повернулся я к Даше.

— Что «ну»?

— На вопрос ответишь?

— Какой вопрос? Куда всё делось? – Даша вдруг завертела головой. В голосе прорезался страх.

Я жестом дал Еве понять, что надо подождать, у нас технические проблемы.

— В смысле, «куда всё делось»? Ты о чём?

— Мы же только что были в кафе!

— Мы и сейчас в кафе.

— Я не вижу его! – Теперь Даша уже откровенно паниковала.

— А что ты видишь?

— Н-не знаю. Серое всё и колышется. Как у этого, который меня в подвале держал. Я только тебя вижу. Тимур, что происходит?!

— А… — Я вспомнил Лизу и сделал свои выводы. — Это нормально, не парься. Ты просто уже принадлежишь к другому миру, и реальный для тебя исчезает.

— Это нормально?! — взвизгнула Даша. — Я не хочу! Я… Пусть всё станет, как было!

— Слушай, истерика не изменит ничего. Мы скоро вернёмся в отель, и там всё будет хорошо.

— Блин, блин, блин!

— Какой твой любимый трек этих ваших «поцелуйчиков»?

— Что? Я сейчас сдохну от страха, ты дебил?!

— У них есть трек «Я сейчас сдохну от страха, ты дебил»? — без особой надежды спросил я Еву.

Та покачала головой. Судя по выражению лица, происходящее её всерьёз заинтриговало.

— Даш, сконцентрируйся! – прикрикнул я. — Ты видишь меня, я здесь, я за тебя отвечаю. Всё будет хорошо. Просто назови любимый трек.

Даша глубоко вдохнула призрачный воздух, выдохнула и сказала:

— «Юмасол». Посади меня обратно в эту коробку.

— Подожди, какой ещё «Юмасол»?

— Я СКАЗАЛА, ПОСАДИ МЕНЯ В КОРОБКУ!!!

До этого момента я понятия не имел, как могут орать призраки. У меня чуть мозг из противоположного уха не вылетел в стену. Хорошо, что не вылетел, а то официантка бы совсем разобиделась, и Еву бы внесли в чёрный список.

— Да ладно, ладно, Господи…

Я открыл шкатулку, и Даша буквально кинулась туда. Рыбкой нырнула.

— Фух, — сказал я. Захлопнул крышку и посмотрел на Еву. — Так, о чём это мы? А, да. Любимый трек Даши — «Юмасол», если я верно расслышал. Наверное, что-то на корейском, я не разбираюсь.

У Евы как-то странно дрогнули губы.

— Что-то не так?

— Ты… чё, реально общаешься с мёртвой? — выдала она гениальный вопрос.

— А что конкретно тебя убедило?

Сделав глубокий вдох, Ева заговорила:

— Я рано пришла к фоторафу, они с Орловой ещё не закончили. И услышала, как она поёт. Ну, мотив узнала, конечно. Но блин! Она, по ходу, в школе немецкий учит, и тот задницей. Ни одного слова не понимает, несёт какую-то пургу. Фотограф её щёлкает, а сам, я же вижу, только и думает, как бы не заржать. В этом она бы точно никому не призналась. Её фаны бы зачмырили.

Помолчав, Ева добавила:

— «You’re my soul» песня называется. Давай разделим счёт.

Глава 6

Ева жила в одном из красивых зданий исторического значения на Большой Советской. Мы сели на скамейку во дворе и долго молчали. Я думал о том, что, вообще, завидую подросткам. Как по мне, доводы в пользу призрака-Даши были не более убедительны, чем сократовские доказательства существования жизни после смерти. Но Еве хватило. По ходу пьесы, она просто очень хотела верить во что-то. И, если я всё правильно понимаю, это означает, что и она — не пустышка.

Вот ведь как интересно выходит. Третья в моей практике девчонка и при этом — не пустышка. А все пустышки, с которыми я имел дело, были, в основном, пожилыми. И как это вообще бьётся с извечным «молодёжь тупая, старших не уважают, всё кончено, гипс снимают, клиент уезжает, такую страну просрали»?

Наверное, никак. Наверное, подобными тирадами как раз свойственно разражаться пустышкам.

И, наверное, в юности пустышек действительно очень мало. Все во что-то верят, к чему-то стремятся, любят, ненавидят, мечутся, ищут. А потом жизнь начинает ломать хребты. И вот там уже пропорции меняются. Попробуй, протащи свою бессмертную душу хотя бы через очередь в поликлинике. Сам не заметишь, как превратишься в бездумно ворчащий огрызок человека.

— Так ты, типа, из смоленских охотников за привидениями? — спросила Ева.

— Типа… Слушай, давай честно. Если бы я хотел тебе присесть на уши, я бы сейчас кучу всего сочинил. Но правда в том, что рассказывать об этом всём у нас не принято. Достаточно того, что ты знаешь о существовании призраков. Давай на этом остановимся, окей?

— А почему?

— Что «почему»?

— Почему нельзя рассказывать? Если бы все знали точно, что жизнь после смерти существует…

— …то ничего бы не изменилось глобально. А в частности стало бы только хуже.

— Да почему?!

— Ева, ну, ты же взрослый человек, — безбожно перехвалил я собеседницу. — Не первый день на свете живёшь. Представь — все вдруг узнали, что жизнь после смерти существует. Для начала, понятно — массовая истерика, паника. Все возмущаются, требуют чётких инструкций, тотального контроля, системы с логами и статами. Потом — куча аферистов, которые за хорошие деньги помогают получить билетик в рай. Их и сейчас хватает, но когда официально станет известно, что жизнь после смерти существует, количество возрастёт в геометрической прогрессии.

— То есть… Ты хочешь сказать, что кто-то, зная, что есть вот это вот всё, реально будет напрягаться, чтобы заработать побольше денег здесь?! — изумилась Ева.

Я вспомнил Маэстро. Вспомнил пожирателей. И кивнул.

— Дебилы… — пробормотала Ева.

— Ну… Да. И нет. Будут, например, такие, кто бросят всё, станут тупо лежать и смотреть с улыбкой в потолок, ожидая смерти от голода. Будет много всякой, прости за выражение, херни. Так что, как по мне, все эти вопросы совершенно правильно отданы на откуп вере. Но ты теперь знаешь.

— Знаю. — Ева забрала у меня штатив. — Значит, ты думаешь, что меня хотят убить?

— Угу. Пока на счету этого урода две жертвы. Молодые девчонки с короткими чёрными волосами. И… Ну, я так думаю, что на новую охоту он выйдет довольно скоро.

Маэстро, который к этому моменту, должно быть, планировал обладать двумя душами, остался с носом. Как он бесится, страшно даже представить. И к гадалке не ходи — будет форсировать события.

— Я поняла. Спасибо. — Ева встала, как-то странно на меня посмотрела и пошла к дому.

— Ну и как это расценивать? — спросил я у захлопнувшейся двери подъезда. — Она мне поверила или пошла звонить в дурку?

Ответить было некому. Но тут в кармане зажужжал телефон. На экране высветилось имя Изольды.

— Даша со мной, у нас всё хорошо, — отчитался я.

— Приезжай в отель, — каким-то убитым голосом сказала моя наставница. — Беда…

***

Сходняк был, как всегда, в кафетерии, в призрачном мире. За столиком собралась вся команда, плюс — мрачный Кондратий.

— Афанасий мёртв, — пояснил он специально для меня. — У себя дома нашли. И записка.

На столе лежала распечатка с мутной фотографии, наверняка полученная через следователя Николая. Крупными печатными буквами было написано:

«Моя жизнь бессмысленна. А жить без смысла я не хочу. Это меня убивает. Смерть — единственный выход. Танцы окончены. Расплата пришла. Оревуар».

— Такого ещё не бывало, — сказала Мстислава. — Чтобы видящий наложил на себя руки…

Кондратий покачал головой. Он как будто вообще уже не мог говорить.

— Вы прикалываетесь, что ли? — выпалил я.

На меня посмотрели, как на сволочь. Я ткнул в фотографию пальцем.

— Во-первых, кто пишет предсмертную записку печатными буквами?

— …

— Ну, навскидку, тот, кто не хочет, чтобы его опознали по почерку. Или, вернее, опознали, что почерк не принадлежит убитому. Во-вторых, что такое «расплата»? За что?

Кондратий пожал плечами.

— Да это же нам всем послание! — практически заорал я. — Есть ещё сомнения — прочитайте в каждом предложении только первые буквы.

— «М-а-э-с-т-р-о», — прочитал Денис, неудобно наклонив голову. — Вот это поворо-о-от…

— Нам войну объявили, — сказал я. — Поздравляю. И мы уже понесли первые потери.

***

В суматохе, которая поднялась, никто не спросил, где я был и почему таскал с собой Дашу. На моих глазах буквально вершилась история. Пожиратели целенаправленно и хладнокровно убили видящего, обходчика. Не защищаясь, не в бою. Нет, это была показательная казнь.

Оставив друзей переваривать информацию, я поднялся в номер Даши и выпустил постоялицу из шкатулки.

Даша сразу что-то пискнула, но, оглянувшись и увидев вокруг привычные стены, успокоилась.

— Ну чё, убедил? — буркнула она, плюхнувшись на кровать.

— Да как тебе сказать… — Я сел на стул в глубокой задумчивости. — Она мне вроде как поверила. Даже позволила проводить до дома, а это о чём-то говорит…

— Ты чего, вкрашился, что ли?

— А? — посмотрел я на Дашу мутным взглядом.

— Влюбился?

— Даже интересно сделалось, откуда такие предположения.

— Ну а как? Она до дома позволила проводить, а ты и рад.

— Я серьёзно похож на радостного?

Даша смутилась.

— Слушай, я, конечно, понимаю, что в восемнадцать лет кажется, будто проблемы только у тебя, а остальные — так, погулять вышли. Но всё же сообщаю: Еву, предположительно, собирается зарезать маньяк, и меня это парит. Не в последнюю очередь потому, что маньяк — это вообще не главное, главное — то, что им управляет на всю голову двинутый глава пожирателей, задумавший какой-то ритуал, который, вангую, ни к чему хорошему не приведёт. И этот мудак минувшей ночью собственноручно убил одного из моих коллег. Которые — ну, помимо чисто человеческого момента, — нихрена не растут на деревьях, как яблоки. Обходчиков и так не хватало. Упустили Лизу, упустили тебя… Хрен знает, сколько вообще душ упустили, о которых так никто и не узнал, кроме пожирателей. Их только на центральные улицы хватает. А теперь — ещё минус один. И это не говоря о том, что нам объявили войну. К которой мы не готовы. Которую мы понятия не имеем, как вести, потому что у нас тупо нет армии, это никогда не было нужно. Так что поверь на слово: если бы я с какого-то перепугу и влюбился в девчонку в полтора раза младше меня, эта проблема волновала бы меня где-нибудь в пятнадцатую очередь.

Даша ощутимо съёжилась. Внешне как будто лежала как лежала, но я почувствовал её смятение. При этом она, разумеется, молчала.

— Извини, — вздохнул я. — Ты ни в чём не виновата.

Мысленно врезал себе по затылку. Вообще-то Даша — это клиент отеля, моя работа. Я должен стараться помочь ей порвать все нити, связывающие с прошлой жизнью, и вознестись. А я что? Потащил её в эту самую прошлую жизнь, заставил что-то исполнять в человеческом мире, а теперь ещё выговариваю. Только папашиных лекций ей и не хватало сейчас, конечно.

И ещё задумался: как же легко я начал говорить «мы»… Месяца не прошло с тех пор, как переселился в отель, и уже воспринимаю проблемы видящих, как свои личные. Раньше не замечал за собой способности так быстро адаптироваться. Наверное, дело в том, что с самого начала почувствовал: я на месте. Занимаюсь не просто своим делом, а, возможно, вообще самым важным делом во вселенной.

Ну так занимайся, блин, Тимур! Война войной, но ты не попаданец из дешёвого чтива, чтобы в одну каску решать все вопросы, с которыми никто ничего не может сделать. На минуточку представим, что там, внизу, сидят люди, совокупный возраст которых, наверное, перевалит далеко за тысячу лет. Которые за это время побывали в таких переделках, что тебе не снились. Дай им возможность подумать и прийти к выводам. Соблюдай, в конце концов, субординацию. И — работай. Работу никто не отменял.

— Хочешь чего-нибудь? — спросил я.

— Нет, — буркнула Даша.

— Поесть, попить, шахматы?

— Какие, нафиг, шахматы?! — Даша аж приподнялась на локте.

— Ну, шашки, там попроще. Можно в «Чапаева» зарубиться, до десяти побед.

— Слушай, ты что, обязан меня бесить?

— Кто-то же должен…

— Достал! — Даша опять упала на кровать. Ещё и закрыла голову подушкой.

Я расценил это как знак, что работа на сегодня окончена. Никакого алгоритма действий у меня как не было, так и нет. Единственная инструкция: «Делай что-нибудь, вдруг поможет». Ну, сегодня я сделал уже более чем. Мы с Дашей ходили гулять, сидели в кафе, болтали об отношениях… Надо дать нам обоим время всё это переварить и прийти к каким-то выводам.

— Что-то понадобится — просто позвони, — сказал я, встав со стула.

Встречаться с людьми сейчас совсем не хотелось, поэтому перемещался в призрачном мире. Спустился на лифте вниз, обнаружил за стойкой пустоту. Вот интересно, как это всё вообще работает? Если прямо сейчас в отель зайдёт новая душа — прозвенит звоночек, или…

Двери открылись, и в отель зашла новая душа.

«Блин», — подумал я и завертел головой в поисках коллег. Не обнаружил никого. А душа — это был мужчина лет сорока, крепкого телосложения, в спортивных брюках и ветровке — увидев меня, пошла ко мне. Ну кто бы сомневался.

— Здравствуйте, — услышал я неожиданно тихий голос. — Мне кажется, что мне сюда…

— Вы не ошиблись, — заверил я. — Тут вам помогут. Пришли по адресу.

Говоря, я косился на коридор, который вёл к кафетерию. Ну? Брякает у вас там звоночек или нет? Работать сегодня кто-нибудь собирается вообще?

Работать никто не спешил. Ну и правильно, нафига. От работы кони дохнут, известно же.

Вариантов, глобально, было два. Либо побежать звать Изольду, либо сделать всё самому, методом проб и ошибок. Я выбрал второй вариант. Мне показалось неправильным оставлять растерянную душу в одиночестве.

Моя прежняя работа научила меня в любой, даже самой дикой и неординарной ситуации сохранять выражение лица типа «всё идёт по плану». Даже если границы ключ переломлен пополам, а батюшка Ленин разлагается на плесень и липовый мёд. Даже если вместо аквариума показывают бассейн.

— Идёмте, — мотнул я головой и прошёл за стойку. — Уф, ну и денёк сегодня… Хорошо хоть погода радует. Как добрались? Много пожирателей на улицах?

Пока клиент собирался с мыслями для ответа, я изучал застоечное пространство. В призрачном мире тут оставалось не так много вещей. Компьютер исчез, например. Вместо него лежала здоровенная книженция с переплётом из кожи и пожелтевшими страницами. Я достал её и бухнул на стойку. Открыл. Страницы как будто склеились, перевернулась сразу практически половина.

Открывшийся разворот был почти пуст. Только слева вверху было вписано: «Дарья Орлова. 2008 г.»

— Пожирателей… не видел, — призналась душа.

— Ваше счастье. Здесь вам нужно записаться. Вот, держите.

Я развернул книгу к клиенту передом и протянул найденное здесь же перо. Чернильницы не было. Но я прекрасно понимал, что всё это — условность в призрачном мире. И стойка, и книга, и перо. Часть какого-то ритуала.

Это же понимала, чувствовала пришедшая душа.

Мужчина взял перо, на секунду задумался и уверенно вписал компактным аккуратным почерком: «Афанасий Павлов. 1934 г.»

— Вы уверены? — вырвалось у меня.

На девяностолетнего мужчина не походил совершенно.

— Да, Тимур. Ты меня не узнал?

Адреналин — или его призрачный аналог — выплеснулся в кровь. Не знаю, что бы я сделал дальше — ударил или отскочил подальше. Но только щелчок в голове раздался исключительно вовремя.

«Афанасий мёртв», — вспомнил слова Кондратия. А потом и лицо нового клиента показалось знакомым.

Я же видел всех обходчиков в ту ночь, когда мы штурмовали «чайник». Но это была ночь, видимость так себе, да и память на лица — не самая сильная моя сторона. Но тут уж чисто по совокупности доказательств вариантов не остаётся. Имя, 34-й год рождения…

— Блин, напугал, — выдохнул я. — А чего сразу не сказал-то?

— Ну, ты же знаешь, — развёл руками Афанасий. — Мы немного не те, кем были до, и воспринимаем всё иначе.

— М. Я просто новенький, знаешь, у меня практики хрен да маленько, извини за выражение.

— Ничего. Ты быстро осваиваешься.

Я опустил взгляд под стойку, обнаружил там единственный ключ. Не ключ-карту, а именно ключ. Латунный, старенький. Видимо, это тоже символ, который подстраивается под индивидуальные особенности клиента. Пустышке, которую я приводил, помнится, дали современную ключ-карту. Что означало отсутствие важных индивидуальных особенностей. Пустышки для отеля не существовало, он ничем не мог ей помочь. В отличие от Афанасия.

— Держи, — положил я ключ на стойку. — Соболезную насчёт…

— Да, жаль… — Афанасий поморщился. — Знаешь, я боялся, что ничего не будет.

— С чего бы? Ты сколько уже в этом всём варишься, откуда сомнения?

— Ну, знаешь… — Он жестом показал, будто повязывает галстук и тянет за него вверх, одновременно вывалив язык. — После такого обычно — всё.

— Но ты же не сам?

— Вот поэтому и здесь. Маэстро силён, Тимур. Скажи всем: он невероятно силён. Будьте осторожны настолько, насколько это в принципе возможно.

— Записал, — кивнул я.

Афанасий взял ключ и, отсалютовав им, двинулся к лифту. Я проводил его взглядом, выдохнул и убрал книгу.

— Ты прекрасно справился.

Я вздрогнул и повернул голову. Рядом со мной стояла Изольда.

— Блин! Ты давно тут?

— С самого начала. Я почувствовала, что пришёл клиент. Наблюдала за вами из обычного мира.

— А почему не вмешалась?

— Хотела посмотреть, как ты себя поведёшь. Ты молодец, Тимур. Всё сделал правильно. Честно сказать, я осваивалась гораздо дольше. Когда меня бросили одну встречать постояльца, я просто язык проглотила. Минут пять слова сказать не могла.

— Ну, ты, видимо, никогда не работала в продажах, — усмехнулся я.

— Нет. Не работала.

И тут зазвонил телефон. В призрачном мире. Телефон, которого минуту назад не было вообще. Теперь он появился. Старинный эбонитовый аппарат, с диском и трубкой, которой можно было прокачивать бицуху.

— Ответишь? — показал я на телефон.

— Давай ты, — улыбнулась Изольда. — Пробуй. Тебе нужно пройти через всё, понять, как это работает.

Со вздохом я поднял трубку и сказал:

— «Смольный».

Глава 7

— Какой ещё «Смольный»? — послышался унылый, бесцветный, но однозначно дашин голос.

— Уж какой есть.

— Это опять ты, да?

— Извини. Я не хотел, меня заставили. Чем могу помочь?

После непродолжительного молчания из трубки послышалось:

— А если я хочу цветов?

— Цветов?..

— Угу. Мне надо об этом просить, да?

— Ну-у-у… Уже нет.

— Мне вообще никто никогда не дарил цветов.

И связь разорвалась. Я подумал, что Даша наверняка долбанула трубкой по телефону так, что чуть не сломала. Сам опустил трубку аккуратно.

— Она хочет цветов, — сообщил я Изольде.

— Слышала. Можешь взять в…

— А это вообще нормально? — перебил я.

— Что именно?

— Дарить девушке цветы после того, как она в лоб об этом попросила. Разве это не должно быть приятным сюрпризом?

Изольда улыбнулась.

— Как девушка, скажу три вещи. Во-первых, если тебя в лоб попросили о цветах, значит, ты уже потерял много очков. Во-вторых, если таки попросили, то очки потерял не все, и тебе почему-то дают шанс. Ну и в-третьих: если ты даже после этого не подаришь цветы, на тебе поставят крест, и Дашей займётся Денис. Так что не бойся чувствовать себя глупо. Просто чувствуй. Идём, я покажу, где мы берём цветы.

После «Хлебного дома» Мстиславы я бы не удивился ни оранжерее, ни собственному саду. Но всё оказалось просто до банальности: цветы брали в цветочном магазине, расположенном недалеко от отеля. Продавщица, грузная женщина с золотыми зубами и пышной причёской, заулыбалась Изольде, как старой подруге.

— Здравствуй, дарагая! Как дэла у тебя?

Мои дреды женщина смерила неодобрительным взглядом. Глядя в мою сторону, спросила:

— Пастаялэц?

— Коллега, — улыбнулась Изольда. — Знакомьтесь, Нарине Рафаэлевна, это Тимур. А постояльцев мы называем гостями, я же вам говорила.

— Очень приятно, — соврал я.

— Ай, какие гости, — махнула рукой Нарине Рафаэлевна. На пухлом запястье зазвенели браслеты. Моё вранье она проигнорировала и ответно врать не стала. — Гости — те, которые у тебя в гостиной сидят. А нэ которые мозги тебе дэлают дэнь и ночь! Чего хотэла?

— Я — ничего. А Тимур хочет купить цветы.

— Для тэбя? Маладэц!

— Нет-нет! Для нашей гостьи.

— Тогда нэ маладэц. — Нарине Рафаэлевна повернулась ко мне. Смерила взглядом с головы до ног, словно снимая мерку. — Чэго натворил?

— А почему сразу «натворил»? — обиделся я. — Может, у девушки день рождения? Или, может, я предложение сделать хочу?

— Нэ хочэшь, — отрезала Нарине Рафаэлевна. — Хотэл бы — краснэл бы, бледнэл и говорить нэ мог. Если бы вообще про цвэты вспомнил.

— А может, я по расчёту жениться собрался? — Во мне вдруг проснулся азарт. — Или в принципе по жизни — собранный? Всё решил, всё спланировал, букет заранее выбрал?

— Тогда бы ты сюда нэ пришёл. В интернэте заказал бы, чтобы на дом привэзли. А ты стоишь — и сам нэ знаешь, что тебе нужно.

Изольда рассмеялась.

— Не спорь, Тимур. Нарине Рафаэлевну не проведёшь.

— Нэ проведёшь, — подтвердила Нарине Рафаэлевна. — Чэго натворил, говори?

— Да ничего я не натворил! До меня подсуетились. Никто этой девушке никогда цветов не дарил, а ей хочется.

— А ты при чём?

— Да в том и дело, что вообще ни при чём!

— Э, нэт. — Нарине Рафаэлевна покачала головой. — Был бы нэ при чём — не суетился бы… Дэвушка молодая?

— Восемнадцать… Плюс-минус.

— Ясно. Значит, аллэргия.

— А это ещё почему?

— Ай, маладые все — с аллергиями! Здоровых сейчас нэ делают. Экология, пэстыциды… Стой тут. Собэру букет.

Нарине Рафаэлевна, покачивая боками, удалилась за стеклянную перегородку. Принялась вынимать из вазы цветы. Вернулась, неся охапку тёмных, почти чёрных роз.

— Молодой девушке — такие цветы? — удивилась Изольда.

Нарине Рафаэлевна махнула на неё рукой.

— Ай, нэ спорь! Маладая — значит, думает, что взрослая. Подаришь другое — будет думать, что нэсерьёзно к ней относишься. Это у взрослых дэвушек — юмор, а у маладых — сплошь трагэдии. Тем более, если ей цвэтов никогда не дарили.

Нарине Рафаэлевна говорила, а полные руки в россыпи веснушек жили как будто своей жизнью. Бережно укладывали розы одну к одной. В финале чёрный букет разбавили мелкие белые цветочки. Появилась какая-то пушистая зелень. Шуршащая упаковочная бумага.

— А может, другую упаковку? — осторожно вмешался я. — Эта какая-то как будто мятая…

Бумага была похожа на свёртки, которые я наблюдал, когда отель пыталась заполонить барахлом Лидия Ивановна. Такая же шуршащая и желтоватая, словно пришедшая из эпохи, когда о полиэтиленовой упаковке знать не знали.

Нарине Рафаэлевна и Изольда посмотрели на меня с осуждением.

— Это же крафтовая бумага, Тимур, — сказала Изольда. — Сейчас очень популярно! Она как будто настоящая. Как раньше была.

— Угу, — только и сказал я.

Нарине Рафаэлевна перевязала букет золотистой ленточкой и вручила мне. Проинструктировала:

— Подрэзать надо. Тогда дольше стоять будут.

— Понял. Спасибо.

Я расплатился. Вышло на удивление недорого.

— Прыходы ещё, — напутствовала меня Нарине Рафаэлевна. — Я тэбя запомнила. Как накосячишь, так сразу — сюда! — Она громогласно рассмеялась собственной шутке.

Мы с Изольдой вышли из магазинчика.

— Она же не видящая? — спросил я. — О нас не знает?

— Нет, конечно. Я для неё — просто работница отеля. Нас время от времени просят заказать цветы, Нарине Рафаэлевна с хорошей скидкой продаёт.

— Но что-то такое в этой женщине есть?

— Есть.

— Что?

Изольда улыбнулась.

— Ну, ты ведь сам уже понял.

— К нам в отель она не попадёт, — подумав, утвердительно сказал я. — Вознесётся сама, помощь не потребуется?

— Ну вот, видишь. Всё знаешь.

— Почему? Она ведь… ну, не ангел во плоти. Суровая тётенька.

— А кто тебе сказал, что Просветлённые — ангелы? Они живут обычной земной жизнью. Просто у них даже не возникает вопроса, зачем. Всё и так очевидно — живи и делай что должно. Отдавайся своему делу целиком, вкладывай в него сердце и душу. Получай удовольствие от того, что делаешь. Любуйся светом в глазах людей, которым приносит радость твоя работа. И неважно, чем ты занимаешься — выступаешь на сцене или чинишь сантехнику.

Мы вошли в отель. В реальный, не призрачный — увлеклись разговором. Когда спохватились, увидели, что охранник с интересом смотрит на букет у меня в руках.

— Мстиславе Мстиславовне, — объяснил я. — Утром в кафетерии поднос с посудой уронил. Вдребезги.

— Понял, — охранник сочувственно покивал.

Я пошёл к лифту.

— Кафетерий — там, — негромко сказала Изольда. — На первом этаже.

— Что? А… — Я посмотрел на охранника. Тот стоял, отвернувшись. — Да он на меня не смотрит уже. Не обратит внимания.

— Возможно. Но к лифту ты пошёл раньше, чем это заметил… Знаешь, удивительное дело. Когда ты, вот с этим твоим уверенным выражением лица, несёшь какой-то бред, люди тебе верят. Причём, чем бредовее этот бред, тем охотнее. Не замечал?

— Нет. Но спасибо. Занесу в свой список суперспособностей.

Изольда пошла к Мстиславе — доложить, что в отеле появился Афанасий. Хотя Мстислава, скорее всего, уже и так об этом знала. А я поднялся к Даше.

Войдя в номер, понял, что за прошедший едва ли час Даша стала прозрачнее. В буквальном смысле слова. Она как будто начала растворяться.

Главная сложность нашей работы в том, что предсказать срок, отпущенный душе на то, чтобы вознестись, невозможно. Какие-то клиенты могли оставаться в отеле неделями, а в чьём-то распоряжении было едва ли несколько суток. Сейчас стало уже очевидно, что Даша относится к последним. Честно говоря, я здорово рассчитывал на то, что сработает букет. С Лизой полбутылки пива сработало, блин! А тут всё-таки цветы.

Ну… Не сказать, чтобы прямо совсем не сработало. Букет Даше понравился. Она заулыбалась, всплеснула руками, пролепетала:

— Спасибо! — схватила со столика вазу и побежала наполнять её водой.

Но больше не произошло ничего. Даже менее прозрачной Даша не стала.

— Что ж с тобой делать-то, — пробормотал я, слушая, как в ванной шумит вода.

— Тимур, — позвала вдруг Даша.

Странным, упавшим голосом. Я бросился в ванну.

— Что?!

— Не могу поднять.

Даша смотрела на вазу, стоящую на полу душевой кабины. В небольшую раковину ваза не поместилась, Даша поставила её в кабину и сунула внутрь душевой шланг. Сейчас воды набралось до краёв. Принесённый мной букет лежал в раковине, а Даша сидела перед вазой на корточках, и губы у неё дрожали.

— Не могу поднять, — повторила она.

Обхватила вазу ладонями, но сумела лишь чуть-чуть оторвать от пола.

— Сейчас.

Я взял вазу, отнёс в комнату. Для того, чтобы сообразить, почему призрак не сумел поднять призрачную вазу, наполненную призрачной водой (сейчас я вспомнил, что до сих пор никаких ваз в дашиной комнате не видел, в призрачном мире предметы появлялись и исчезали в соответствии с пожеланиями заказчика), много ума не требовалось.

Дашу покидают силы. И невозможность поднять вазу — ещё одно зримое воплощение того, что происходит.

Даша поставила в вазу букет. Села на кровать и прошептала:

— Что со мной?

— Ты просто устала. — Я постарался произнести это как можно мягче. — Перенервничала из-за того, что мы выбирались в реальный мир. Тебе надо отдохнуть.

— Правда?

— Конечно.

Бред, как выразилась Изольда, я действительно несу без труда. Безобидный бред, от которого никому не станет ни хорошо, ни плохо — разве что смешно. Ну, таким людям, у которых чувство юмора совпадает с моим, конечно. А вот в подобных ситуациях — когда приходится убеждать человека в том, в чём сам ни разу не уверен… Но Даша мне поверила. Должно быть, очень хотела поверить.

— Ну… Я тогда полежу, наверное?

Я кивнул.

— А я схожу, узнаю, как там у коллег дела. Спи.

Накрыл Дашу пледом и вышел. Спустился вниз, в кафетерий.

Кондратий уже ушёл, Вана тоже не было. А все остальные — в сборе. Повернулись ко мне.

— Афанасий?.. — спросил я.

— Ван с ним работает, — сказала Мстислава. — Твоя красавица?..

Я покачал головой.

— Цветы попросила. Сказала, что прежде никто не дарил. Я букет принёс, а она даже вазу поднять не смогла. Полупрозрачная уже.

Мстислава посмотрела на Дениса. Тот молча встал. Хлопнул меня по плечу и вышел.

— Отдыхай, Тимур, — сказала Мстислава. — Ты новичок, а случай непростой. Не всё и не всегда будет получаться легко.

— Да. Это я уже понял.

Я поднялся к себе. Лёг, залип в телефон. Хотел попозже позвонить Денису, спросить, что там с Дашей. И не заметил, как вырубился. Проснулся от того, что телефон вибрировал под боком.

Ева! Я заставил её сохранить мой номер.

Сердце ёкнуло. Я схватил трубку.

— Алло!

— Приве-ет! — Дурацкое хихиканье. — Как тебе мой новый образ?

Уф-ф. Я выдохнул.

— Какой ещё образ? — Голос спросонья сел, пришлось откашляться.

— Как, ты до сих пор не видел? Посмотри на страничке!

Я, не сбрасывая звонка, зашёл на страничку Евы. Там, оказывается, сменилась аватарка. Ева превратилась в блондинку.

— Перекрасилась?

— Ага! — Хихиканье. И тут же: — Чё, повёлся? Не-е-ет! Это меня так видит нейросеть. Провожу опрос среди подписчиков. Типа, решила сменить образ, как вам?.. Заодно и маньяк от меня отстанет, аха-ха-ха-ха!

На заднем фоне шумела музыка.

— А ты где? — напрягся я.

— В клубе. Я же говорила. Ик.

— Так. Погоди, я всё правильно понял?.. Ты повесила на аватарку фотку себя-блондинки, решила, что после этого перестанешь быть интересна маньяку, поехала в клуб, бухаешь и веселишься. Всё верно?

— Ик. Ага.

Господи, храни нас от подростков-полудурков! Я посмотрел на часы. Одиннадцать.

— И где этот клуб?

— А тебе зачем?

— Тоже хочу потусить.

— Не-е-ет! Врёшь. Ты припрёшься сюда и утащишь меня домой! Не скажу.

Ева сбросила звонок.

— Да твою ж налево тридцать раз, с подскоком и подвывертом! — взвыл я.

Сон выветрился полностью. Я, ворча ругательства, прошёл в ванную, умылся холодной водой, бросил взгляд в зеркало. Ну, хорошо хоть, причёска такая, что всегда спокоен за внешний вид. Ни расчёска не нужна, ни ежедневное мытьё. Проснулся — и сразу красивый, как и полагается настоящему мужчине. Побриться бы только… Но это уж совсем не горит.

Я бросился искать Дениса. В кафетерии нашёл только Мстиславу, которая сообщила, что Денис до сих пор у Даши. Поблагодарив, я рванул в указанном направлении.

Перед дверью чуток поколебался. Ворвусь, а там… А мало ли, что там. Оно, конечно, Денис говорил, что амуры с призраками очень плохая идея, и лучше бы этого дела не касаться даже пятнадцатиметровой палкой, но мало ли, кто что говорит. Я вот, например, завтра родителям позвоню и скажу, что на работе у меня всё нормально, как обычно, ничего нового в жизни.

Я ткнул в замок своей универсальной ключ-картой и ворвался в номер.

Увиденная картина была вполне себе целомудренной. Даша лежала на кровати, а Денис сидел рядом и, похлопывая её по плечу, заканчивал рассказ.

— И тут меня, знаешь, как ужалило, предчувствие какое-то. Хватаю Михаила Илларионыча — и дёргаю. И тут же пуля — вжух! — в висок. И навылет. Ну, думаю, всё. Не успел, не уберёг. Ан нет — жив остался! И больше тебе скажу: тем самым глазом он призраков после этого видеть начал. Вот такие дела.

Тут Денис обратил внимание на меня и сделал вопросительное выражение лица.

— На два слова, — попросил я.

Даша, услышав мой голос, встрепенулась, села на постели.

— Что? — спросила с надеждой. — Что-то с Евой?

— Всё хорошо, — соврал я.

Мы с Денисом вышли в коридор.

— Можешь ещё раз связаться с этой своей девочкой-волшебницей?

— С которой из? — Просьбе Денис не удивился. — Согласно моей философии, любая женщина — девочка, а любая девочка — волшебница, и если мужчина этого не замечает — значит, он недостоин звания мужчи…

— Да-да, круто. Я про ту, которая умеет отслеживать телефоны.

— Ах, эта… — Денис грустно вздохнул. — Здесь — увы, порадовать нечем.

— Что, она застала тебя со своей лучшей подругой и превратилась в злую колдунью?

— Почти. Вышла замуж и уехала в свадебное путешествие. А что ты хотел?

— Короче. Есть девушка — Ева. Есть почти стопроцентная уверенность, что маньяк убьёт её следующей. Я ей всё объяснил на пальцах, она даже сделала вид, что поняла! А сейчас отзвонилась из ночного клуба, судя по голосу, уже в сосиску, и адрес назвать отказалась.

— О! — Глаза у Дениса нешуточно загорелись. — Так тебе повезло!

— Серьёзно?

— Ну конечно! Дама хочет, чтобы ты её искал. Она настроена поиграть, а значит, и награда будет сладкой.

— Денис, ей восемнадцать лет. Наверное…

— «Наверное» — это плохо, — чуть помрачнел Денис. — Но мы выясним наверняка. Запомни, Тимур, простую и в то же время невероятно мудрую мысль: закон очень редко говорит нам «да», но когда говорит — крутить носом просто глупо. Что за настрой? А пройдёт двести лет — и что ты будешь говорить мне? «Денис, да ей всего сорок, она ещё в куклы играет!»? Мой тебе совет: меняй психологию. Тебе дана новая прекрасная жизнь, так живи её! Подожди две минуты, я попрощаюсь с гостьей.

И прежде чем я успел что-либо сказать, Денис скрылся за дверью. Ровно две минуты спустя выскочил обратно. Я за это время успел изучить страницу Евы повнимательнее. В отличие от многих, дату рождения она не скрывала. Судя по ней выходило, что родилась Ева зимой, и ей уже почти полгода как восемнадцать лет.

— Блин, зачем мне эта информация? — покачал я головой, пряча смартфон.

— Летим, — хлопнул меня по плечам Денис. — Когда прекрасная дама зовёт на помощь, мужчина должен седлать коня и скакать во весь опор.

Мне показалось, что даже лифт ехал в два раза быстрее, чем обычно.

— Идём через призрачный, — бросил Денис перед тем, как двери открылись.

Мы перешли на другой уровень существования. Лифт выпустил нас наружу. Мы преодолели пустующий холл, призрачные фотоэлементы отворили призрачные двери на улицу.

— Вот ты сейчас серьёзно?! — выпалил я, когда Денис подвёл меня к мотоциклу.

Глава 8

— Конечно, я всегда серьёзен. Садись. — Денис пинком завёл движок, и тот загрохотал, смеясь в лицо нормам о допустимом уровне шума.

— А шлем?! — прокричал я, пересиливая громогласный мотоцикл.

— А может, ещё наколенники наденешь? Доверься мне!

Ну конечно. Как не довериться мужику, которого я знаю меньше месяца. Хотя ладно, он однажды спас мне жизнь, так что почему бы и нет.

Я сел сзади, шёпотом выругавшись.

— Мне кажется, ты не слишком счастлив, — заметил Денис, выезжая с парковки.

— Я терпеть не могу две вещи: обнимать мужиков и болтаться посреди дороги без возможности контролировать ситуацию. А ты заставляешь меня делать и то, и другое!

— Да у тебя серьёзные комплексы, дружище! — Мы выехали на дорогу, и Денис орал, повернувшись ко мне. — Скорее всего, именно они будут тебя держать на земле! Но ничего, я запомню! Если так сложится, что тобой буду заниматься я, мы с тобой сразу обнимемся и поедем кататься по ночному городу с выключенной фарой!

— Смотри, твою мать, на дорогу!

Денис посмотрел на дорогу, не увидел там ничего интересного и вновь повернулся ко мне.

— Дама состоятельна?

— Чего?

— Богатая или как?

Я задумался. Всё, что угодно, лишь бы отвлечься от этого ветра, этих несущихся мимо машин и постоянных наклонов то влево, то вправо. И чем плоха идея наколенников, я не понимаю? Хорошая штука, куплю обязательно.

— Вряд ли, — отозвался я. — Богатая не стала бы заморачиваться с конкурсом, а просто купила бы билет.

Впрочем, были и другие сигналы. Штатив в кафе и из кафе таскала сама, ездила в маршрутке, даже не вызывала такси. Пока мы разговаривали, слопала два бургера со знанием дела. За один из этих бургеров, кстати, заплатить пришлось мне. В общем, не похоже, что девушка планирует поступать в Оксфорд, чтобы потом возглавить международную корпорацию своего отца.

— Ну тогда начнём с самых дорогих, — решил Денис.

— Ты меня вообще слышал?

— Разумеется. А ты слышал, как я просил довериться мне?

Первая остановка была на Большой Советской. Я, к своему стыду, клубной жизнью никогда не интересовался, в отличие от Дениса. Когда он кивнул, как старому знакомому, охраннику, мотающемуся у входа, я окончательно смирился с тем, что Денису нужно просто довериться.

Внутри было на удивление уютно. Книжку, конечно, читать — такое себе, свет то красный, то синий. Однако музыка негромкая, да и людей не сказать, чтобы много. Большинство спокойно сидели и курили кальяны, либо пили чай, ведя неспешные разговоры.

— Твой ход, — повернулся ко мне Денис. — Я пока перекинусь парой слов с одной милой леди.

И тут же подрулил к официантке, которая при виде его буквально расцвела, будто дошкольница, к которой на день рождения пришла свинка Пеппа собственной персоной.

Я быстро обошёл помещение, лавируя между не замечающими меня завсегдатаями, и уже через пару минут вернулся к Денису.

— Её здесь нет.

— Кого нет? — тут же насупилась официантка.

— Мой друг в активном поиске, — очаровательно улыбнулся Денис. — Одна юная красавица вскружила ему голову и упорхнула.

— А ты здесь с какого боку?

— Мой младший товарищ обратился ко мне за помощью в амурных делах, Кристина! Помочь — долг чести…

— Поехали уже! — психанул я.

Денис поцеловал Кристине руку и поспешил к выходу.

— Ты слишком взвинчен, — заметил он, когда мы вышли. — Тебе нужно научиться получать удовольствие…

— От чего? От того, что пока мы тут расшаркиваемся, где-то, может, полосуют ножом ни в чём не повинную девчонку?

— М-м-м, нет, согласен, это было бы уже перебором. Ладно, убедил. Едем дальше.

Денис сделал разворот через двойную сплошную и помчал в обратном направлении. Не доезжая отеля, свернул на Николаева.

Здешний клуб я знал. Он располагался почти рядом с тем баром, где мы сидели с Изольдой, когда я обнаружил, что могу управлять пустышками.

Было уже около полуночи, когда Денис, пропустив красную «Мазду», развернулся через трамвайные пути и прижался вправо. Сбавил скорость, ища подходящее место для парковки. Я нисколько не сомневался, что, возникни необходимость, он взлетит по ступенькам на тротуар, подъедет к самому входу и даже заедет внутрь, но высказывать такие предположения поостерёгся.

И тут я увидел Еву. В свете фонарей и неоновых вывесок, издалека, но узнал сразу. Как в истории Дениса — будто толкнуло что-то.

Ева была не одна. Она практически висела на своём спутнике, который подтащил её к машине.

— Она, — хлопнул я Дениса по спине.

Тот кивнул, но ничего предпринять мы уже не успели. Маньяк действовал слишком быстро. Он усадил Еву на переднее сиденье, сам запрыгнул на водительское. Автомобиль сорвался с места, кажется, ещё до того, как захлопнулась дверца.

Я скрипнул зубами. Торопится, сволочь…

— Плохо дело, — сказал Денис, основательно сбавив скорость — маньяк ехал осторожно, ничего не нарушая.

— Набрать её? Или сообщение скинуть?

— Не вздумай! Если он заподозрит неладное… Может, он вообще забрал у неё телефон.

— Но он же не убьёт её одной рукой!.. Ведь не убьёт же, да?

В красноречивом молчании Дениса читался ответ. Убить одной рукой захмелевшую девицу для профессионала — плёвое дело. Конечно, маньяку нужно оказаться в безопасном месте, нужен некий ритуал… Но давайте не будем забывать о том, что наш маньяк, даже если считает себя идейным, действует по указке Маэстро. А этому выродку нужны души и только.

Свернули на Большую Советскую. Пока всё выглядело так, будто он везёт девушку домой. Может быть, Ева, убедившись в этом, спокойно задремала в кресле.

Однако старенький «Фордик» проехал нужный дом и покатил дальше. Нам с Денисом опять не понадобилось проговаривать вслух то, о чём подумали оба. Маньяк ехал к дому-коммуне, или, по простому, к «чайнику». Месту обитания пожирателей.

— Тимур, его надо остановить, — сказал Денис.

Я кивнул. Если мы приедем в гости к Маэстро, от нас там мокрого места не оставят. И даже если успею сейчас вызвонить всех видящих города… Чего я, к слову, сделать не успею.

— Ты готов пожертвовать жизнью?

— Чего? — обалдел я. — Только не говори, что ты собрался обогнать его и бросить мотоцикл под колёса!

— А у тебя есть идеи получше?

— Да с полсотни.

Я моргнул, переключаясь на призрачное зрение. Большая Советская — одна из основных улиц города, и здесь, как водится, слонялась тьма тьмущая пустышек. Выбирай не хочу.

Я не стал выбирать. Просто зачерпнул мысленно, сколько получилось, и отдал простую команду. И вот призраки, один за другим, стали выскакивать на дорогу и кидаться на «Фордик». Через несколько секунд тот вильнул. Я уже не раз замечал, как люди, столкнувшись с пустышками, хватаются за сердце. Судя по тому, что никаких последствий не наблюдал, ничего смертельного, но ощущения, должно быть, неприятные.

Я бы мог заставить пустышек вырвать у водителя душу, но не стал. Не потому, что мне было жаль маньяка — я не из тех, кто считает своим долгом жалеть всех подряд, включая конченых мразей. Я опасался, что потерявший управление автомобиль может угробить Еву. Поэтому пусть он просто остановится…

После седьмой пустышки «Фордик» замигал аварийкой и встал.

***

В клуб Ева приехала окрылённой. Идея с новым образом — это было круто! Просмотров и комментариев получила едва ли не больше, чем под постом, в котором объявляла о победе на конкурсе! И ерунда, что каждый второй комментарий содержал изумленные и возмущенные смайлики. Завтра она напишет, что это был розыгрыш, просто хотелось услышать ваше мнение, всем спасибо, а-ха-ха-ха! Но это будет завтра. А сегодня на её страничке — блондинка. Натуральный цвет, так-то, чёрный под кореянку — это образ. А блондинки маньяка не интересуют. Тимур сказал, что он охотится на брюнеток.

Вспомнив Тимура, Ева почувствовала что-то вроде укола совести. О параллельном мире, в котором существуют призраки, он говорил очень убедительно. И вообще выглядел серьёзным. Если бы был не такой старый, он бы ей, наверное, даже понравился. Когда расставались, Ева решила и правда в ближайшие дни никуда не ходить. Но оказавшись дома и зайдя в контакты — подруги активно предвкушали предстоящую вечеринку, — быстро поняла, какая это чушь.

В клубе всегда толпа народа! А домой она будет возвращаться минимум с двумя подружками. Не останется одна ни на минуту, они с девчонками даже в туалет ходят стайкой. Если вообще не бред — вот это всё, что Тимур ей втирал. Вдруг разводка какая-то? Она ведь его знать не знает. И поверила. Во он ржать будет! Нет уж.

Шампанского на вечеринке было неожиданно много. Ева старалась не налегать, но бокал почему-то каждый раз оказывался полным. После четвертого (кажется…) бокала Ева позвонила Тимуру. Похихикала над тем, как он поверил в «смену образа», и бросила трубку.

Теперь он наверняка будет её искать! Прикольно. А ещё прикольнее будет, если приедет сюда, спросит о ней, а ему скажут, что она только что ушла. Получится, как будто она настоящая звезда, за которой бегают поклонники… Настроение взлетело под потолок. На танцпол Ева понеслась на крыльях. Вернувшись, обнаружила, что бокал снова наполнен, и улыбнулась тому, кто сидел рядом.

Он появился за их столом уже давно. Откуда взялся, Ева не помнила. На вечеринках всегда так — со своей компанией все сидят только в первый час, потом расползаются и перемешиваются. Появился — значит, кто-то из девчонок привёл. В руке незнакомец держал стакан с коктейлем. Ева чокнулась с ним, выпила. Пошла танцевать дальше, но через пару минут поняла, что этот бокал, кажется, был лишним. Надо выйти на воздух, проветриться.

Никого из подруг рядом не оказалось. Только незнакомец по-прежнему сидел у стола. Спросил, глядя, как Ева запихивает в клатч телефон:

— Ты всё? Домой?

— Не. Просто выйду ненадолго, захотелось воздухом подышать.

— Здравая мысль. Я с тобой.

Незнакомец вышел вместе с ней. У дверей Ева покачнулась, он подхватил её под руку. Заглянул в лицо.

— Слушай. Уверена, что всё в порядке? Может, тебя домой отвезти? Я на машине.

— Ты же пил…

— Безалкогольное, мне на работу завтра. Ну, что?

Домой ей ужасно не хотелось. Но к горлу подступила тошнота, а ноги ослабели ещё сильнее. В таком состоянии, конечно, лучше оказаться там, где тебя никто не увидит. А то потом сплетен не оберёшься…

— Поехали, — выдавила Ева.

Боялась, что в машине ей станет совсем плохо, но, едва они тронулись, впала в какое-то странное состояние. То ли спит, то ли не спит.

«Я ведь не называла адрес, — мелькнуло в голове. — Куда он меня везёт? Или называла…» Мысли путались. Рассудив, что, не узнав адреса, незнакомец никуда бы не поехал, Ева позволила себе вырубиться.

— Эй! Просыпайся! — Её трясли за плечо.

— М-м?..

— Проснись, я сказал! — Еву встряхнули уже совсем сильно и грубо.

— А? — Она не сразу поняла, что происходит.

— У меня сердце прихватило, — процедил незнакомец. — Домой поеду. Вызови себе такси.

— Но… — начала Ева. — Что…

Если бы не ремень безопасности, она бы улетела головой в лобовое стекло. Машина резко вильнула в сторону, прижалась к обочине и встала.

Щелкнул центральный замок — дверь разблокировалась. Незнакомец наклонился к Еве, отстегнул её ремень. Перегнувшись через девушку, толкнул дверь.

— А… — повторила Ева.

— Домой поеду, — тем же странным тоном процедил незнакомец. Он побледнел и тяжело дышал.

Схватил Еву за плечо. Толкнул так, что из машины она почти вылетела. На ногах устояла, но выронила клатч. Наклонившись за ним, поняла, что голова невыносимо кружится. Пришлось сесть прямо на асфальт. А незнакомец захлопнул дверь. Машина рванула с места.

На то, чтобы вспомнить, как оказалась в этой машине, Еве понадобилось минут пять. А ещё через пять минут к ней подошли.

— Вставай.

Ева подняла голову. Рядом стоял Тимур и протягивал руку.

***

Денис собирался преследовать машину, но я схватил его за рукав.

— Смысл? Мы уже почти у «чайника»! Только спалимся зазря. Сейчас он не знает, что мы его видели. Пусть и дальше не знает.

— Почему ты его не убил? — Денис обернулся ко мне. — Сразу, как только он вытолкнул девчонку! У тебя было на это время. Твои пустышки успели бы наброситься.

Я стиснул зубы.

— Ну? — Денис пристально смотрел на меня.

Удивительный человек, всё-таки. Разгон от обаятельного трепача до бездушной машины убийства — одна секунда. Мне показалось, что ледяной взгляд пронзил меня насквозь. Просканировал с головы до пят.

— Ты его знаешь, — утвердительно сказал Денис. — Ты узнал его!

— Да. — Отпираться было бессмысленно.