Призови меня с собой

Глава 1

ГЛАВА 1: «Мясной дождь, готика и девушка из Омска»

Омская слякоть — субстанция мстительная, живая и откровенно злобная. Это не просто уличная грязь, перемешанная со снегом. Это концентрированная тоска спальных районов, щедро сдобренная химическими реагентами и подмерзающим ноябрьским дождем. Ада месила эту хлюпающую серую кашу тяжелыми рабочими ботинками, искренне ненавидя каждую лужу на своем пути.

Двенадцать часов. Ровно половина суток прошла в филиале преисподней, которую кто-то по чудовищному недоразумению назвал кухней ресторана. Воздух там давно превратился в плотный, маслянистый кисель. Дышать приходилось густой смесью испарений старого фритюра, горелого лука, чесночного маринада и чьих-то разбитых надежд на нормальную жизнь. Шеф-повар сегодня орал так, будто от степени прожарки говяжьих стейков зависела дальнейшая судьба мироздания, а не жалкие чаевые официантов.

Ноги гудели. Термин «гудели» совершенно не отражал масштаба катастрофы. Нижние конечности превратились в два пульсирующих сгустка агонии, налитых раскаленным свинцом. Мышцы спины стянуло жестким, невидимым корсетом, а под лопатками словно методично проворачивали заржавевший штык. Хотелось просто лечь на мокрый асфальт и позволить бродячим собакам растащить бренное тело на сувениры.

Дешевая синтетическая куртка кое-как спасала от пронизывающего ветра, но совершенно не защищала от самой Ады. Девушка пахла. Благоухала. Смердела. Въедливый, тошнотворно-сладкий аромат копеечного кондитерского ванилина намертво впитался в волосы, въелся в поры кожи, пролез под ногти. Казалось, поскреби уставшую повариху ножом — и посыплется белая пудра пополам с приправой для гриля. Этот специфический кулинарный парфюм не брало ни одно мыло в мире, даже суровое хозяйственное.

Улица встречала пустотой и промозглой сыростью. Тусклые уличные фонари выхватывали из темноты кривые ветки деревьев, подозрительно похожие на скрюченные артритом пальцы мертвецов. В голове билась единственная, пульсирующая набатом мысль. Дойти. Доползти до крошечной съемной однушки. Стянуть провонявшую специями броню из джинсов и толстовки. Закутаться в колючий, бьющий током шерстяной плед и влить в себя ведро обжигающего, черного как нефть чая. Без сахара. И упаси вселенная — без малейшего намека на ваниль.

Перекресток выглядел совершенно вымершим. Светофор устало моргнул желтым, затем переключился на спасительный зеленый. Девушка плотнее запахнула воротник, прячась от ледяного сквозняка, и ступила на стертую зебру разметки. Первый шаг дался тяжело. Второй — чуть легче.

А затем реальность треснула по швам.

Звук разорвал барабанные перепонки раньше, чем уставший мозг успел зафиксировать смертельную угрозу. Мерзкий, надрывный визг стирающейся о мокрый асфальт лысой резины. Скрежет тяжелого металла, категорически не справляющегося с законами физики.

Ада резко повернула голову. Из серой пелены моросящего дождя вынырнула массивная, хромированная морда грузовика. Многотонная стальная туша потеряла управление на подлой ледяной корке и теперь неслась прямо на одинокую, застывшую фигуру.

Ослепительный, мертвенно-белый свет галогеновых фар ударил по глазам. Сетчатку обожгло огнем. Вспышка безжалостно стерла очертания панельных домов, рекламных щитов и самого перекрестка, оставляя лишь два колоссальных белых солнца, несущихся прямо в лицо.

Время превратилось в густую, тягучую патоку. Адреналин ударил в кровь, однако тело наотрез отказалось подчиняться панике. Бежать было некуда. Прыгать на скользком льду — бессмысленно. Вместо животного ужаса в голове мелькнула кристально ясная, до идиотизма бытовая мысль: «Черт. Я ведь так и не отмыла ту проклятую сковородку от жженой карамели. Шеф завтра сожрет с потрохами».

Инстинкты сработали жалко и максимально предсказуемо. Девушка крепко зажмурилась, до цветных кругов под веками. Вскинула руки, пытаясь наивно закрыться от неизбежного кинетического удара, который должен был раздробить хрупкие кости, смять мягкую плоть и превратить уставшего кулинара в сухую сводку дорожно-транспортных происшествий.

Ожидание финальной боли растянулось на целую вечность. Но сокрушительного удара бампером не последовало.

Визг тормозов не завершился влажным грохотом сминаемого тела. Звук просто исчез. Схлопнулся. Будто невидимый режиссер грубо выдернул шнур из розетки, вырубив трансляцию унылой омской ночи.

Пропал резкий запах бензинового выхлопа. Исчезла ледяная слякоть под подошвами кроссовок. Ощущение твердой, надежной опоры растворилось без следа, оставив после себя лишь сосущую пустоту в желудке. Свет фар погас, сменившись непроницаемым, колючим мраком, который тут же разорвался воющим, свирепым потоком ледяного воздуха.

Ада поняла, что падает.

Сердце подпрыгнуло к самым гландам, забив безумную тревогу. Судорожный вдох наполнил легкие чужим, незнакомым воздухом. Никакой привычной городской сырости. Только сухой, пронзительный холод, привкус старой пыли и металлической гари.

Глаза распахнулись сами собой, игнорируя попытки зажмуриться. Зрачки расширились от первобытного, парализующего ужаса. Привычный мир перестал существовать. Сибирь осталась где-то в другой, недосягаемой вселенной. Вокруг бушевал настоящий ураган, рвущий синтетическую одежду с такой яростью, словно пытался содрать куртку вместе с эпидермисом.

Над головой простиралось бесконечное, абсолютно мертвое небо. Цветом этот небосвод напоминал сожженную бумагу — серый, равнодушный, усыпанный крупными хлопьями черного пепла. Ни звезд. Ни облаков. Ни луны. Только бездонная утроба небесного крематория, щедро посыпающая прахом все живое.

Настоящий, неподдельный кошмар разворачивался внизу. Земля стремительно приближалась. Точнее, это была не земля в привычном понимании. Навстречу летел колоссальный, подавляющий своей мрачной монументальностью город. Архитектурный бред гениального безумца, целиком высеченный из черного, пористого базальта.

Лес острых, как хирургические скальпели, шпилей пронзал пепельную дымку, словно копья, выставленные в ожидании небесного десанта. Величественные соборы с проваленными куполами щетинились массивными аркбутанами, похожими на торчащие ребра исполинских, давно истлевших скелетов.

Город выглядел не просто древним. Мегаполис казался безнадежно больным и давно покинутым нормальными существами. Провалы узких стрельчатых окон зияли абсолютной пустотой. Разбитые витражи скалились острыми цветными осколками, напоминая выбитые зубы в гниющей пасти. По краям массивных покатых крыш притаились статуи горгулий — искаженные злобой крылатые каменные твари, чьи морды застыли в безмолвном, издевательском хохоте.

Скорость падения стремительно нарастала. Ветер плотной стеной бил в лицо, закладывал уши, безжалостно вырывая из груди драгоценный кислород. Из пересохшего горла вырвался истошный, захлебывающийся крик. Ада орала так, как кричит человек, внезапно осознавший абсолютную, математически точную неотвратимость своего скорого конца.

Широкая центральная площадь, щедро вымощенная массивными гранитными плитами, неслась навстречу подобно наковальне. Трещины на древней брусчатке становились пугающе четкими. Камни жаждали свежей крови. Девушка снова зажмурилась, сжалась в тугой комок, инстинктивно подтянув дрожащие колени к подбородку. Смерть. Сейчас будет смерть. Всмятку. Разлетится, как яйцо, брошенное с размаху об чугунную сковороду.

Оставались считанные десятки метров. Доли секунды до превращения в невыразительную кровавую кляксу на историческом памятнике.

И тут бессердечная гравитация получила звонкую пощечину.

Встреча с твердым камнем грубо отменилась. Свободное падение оборвалось не тошнотворным хрустом ломающихся позвонков, а резким, невероятно властным рывком. Чьи-то руки — твердые как стальные двутавровые балки, облаченные в жесткую потертую кожу и металл — выхватили падающее тело прямо из воздуха.

Перехват оказался феноменально точным, почти магическим. Неизвестная сила идеально, до миллиметра, погасила чудовищную кинетическую энергию. Словно с небес свалился не взрослый, упитанный фастфудом человек на скорости свободного падения, а брошенный кем-то пуховый платок.

От резкого, бескомпромиссного торможения громко клацнули зубы. Воздух со свистом покинул сдавленные легкие. Ада уткнулась холодным носом во что-то твердое, ребристое и пахнущее совершенно не по-омски. В обонятельные рецепторы, натренированные различать малейшие оттенки специй, ударил густой, тяжелый коктейль ароматов. Промасленная оружейная сталь. Старая, задубевшая кожа. Едкий, щекочущий ноздри озон. И густой, тошнотворно-сладковатый запах пролитой крови.

Боясь поверить в чудесное спасение, несостоявшаяся лепешка приоткрыла глаза.

Спасенную тушку держали крепко, уверенно и абсолютно безразлично. Над головой нависало лицо. Холодное, словно высеченное из побледневшего от времени мрамора, полностью лишенное малейших признаков мягкости, сочувствия или человеческого тепла. Аристократичные, хищные скулы. Тонкие, плотно сжатые бескровные губы. Упрямый, волевой подбородок.

Эту суровую, брутальную эстетику безжалостно рушила — или, наоборот, доводила до некоего извращенного идеала — сложная вязь застарелых шрамов. Белесые рубцы причудливо пересекали левую щеку, глубоко уходили под глаз, терялись в линии роста волос. Настоящая, детальная карта чужих ошибок и пережитых смертельных битв, намертво впечатанная в бледную кожу. Длинные, пепельно-седые пряди небрежно трепал стылый ветер.

Но больше всего пугали глаза. Радужка цвета вымороженного зимнего льда. Взгляд смотрел сквозь спасенную девушку. Ни грамма удивления, ни капли интереса. Только глухая, тысячелетняя усталость и ледяной, расчетливый прагматизм профессионального наемника, которому опять помешали работать.

Незнакомец держал Аду на весу легко, играючи, словно законы физики для этого закованного в броню гиганта работали по отдельному, льготному тарифу.

Шок начал медленно отступать, нехотя уступая место конской дозе адреналина. Попытавшись сообразить, какими словами благодарят хмурых спасителей в таких нетипичных ситуациях, девушка скосила взгляд за покрытое шипами плечо воина.

Слова искренней благодарности моментально застряли в горле колючим комом. Желудок сделал очередной, крайне болезненный кульбит. Чудо внезапного спасения стремительно меркло на фоне окружающей действительности.

Место экстренной посадки оказалось самым эпицентром локального апокалипсиса. Колоссальная площадь напоминала промышленную бойню, где внезапно сошли с ума все сотрудники. Брусчатка полностью скрывалась под скользким, чавкающим багровым ковром. Кровь скапливалась в глубоких лужах, цвет которых предательски отдавал черным мазутом.

Повсюду валялись истерзанные, варварски выпотрошенные останки. Местные жители, облаченные в странные многослойные лохмотья и куски рваных доспехов, теперь представляли собой лишь жуткие декорации для состоявшейся резни. Оторванные конечности, блестящие в полумраке внутренности, раздробленные в труху кости, переломанные древки копий.

Но самое худшее было не на земле. Самое худшее стояло на ногах. Творцы этого кошмара никуда не ушли. Монстры просто взяли небольшую тактическую паузу, с интересом разглядывая новую, свалившуюся прямо с небес дичь.

Зрелище откровенно оскорбляло эволюцию, здравый смысл и хрупкую человеческую психику. Твари напоминали кентавров, рожденных в глубоком наркотическом бреду сумасшедшего энтомолога-мизантропа.

Нижняя часть каждого существа — исполинский паук. Габаритами эта мерзость не уступала хорошему микроавтобусу. Вздутое, пульсирующее брюшко покрывала жесткая, похожая на толстую металлическую проволоку черная щетина. Восемь суставчатых, закованных в прочный природный хитин лап заканчивались бритвенно-острыми когтями. Чудовища нетерпеливо переступали с лапы на лапу, и когти противно, до мурашек по спине, скрежетали по граниту, высекая снопы искр.

Настоящий, леденящий душу ужас начинался выше. Оттуда, где у нормального, уважающего себя членистоногого должна располагаться голова, рос мощный, покрытый бугристыми наростами гуманоидный торс. Искаженные морды представляли собой отвратительную, тошнотворную мешанину из черных фасеточных глаз и щелкающих, капающих едкой слизью жвал. Длинные, неестественно вывернутые когтистые руки сжимали ржавые, зазубренные тесаки размером с рельсу.

Арахнидо-кентавры. Другого, более подходящего слова уставший мозг кулинара подобрать не сумел.

Монстров вокруг собралось много. Несколько десятков. Они обступали крошечный пятачок земли плотным, многослойным кольцом, надежно отрезая любые пути к потенциальному отступлению. В воздухе стояла густая, почти осязаемая вонь парализующего аммиачного яда, гнилого мяса и вскрытых кишок.

Один из уродливых ублюдков, явно превосходящий своих сородичей габаритами, угрожающе подался вперед. Хитиновый панцирь твари отливал багровым глянцем, а вдоль горбатой спины тянулся отвратительный шипастый гребень.

Вожак стаи яростно зашипел. Раздвоенная челюсть широко раздвинулась, обнажая ряды иглоподобных зубов. Густая зеленоватая слюна сорвалась вниз и, ударившись о камень, с шипением проела в нем глубокую дымящуюся воронку. Тварь вскинула массивные руки с тесаками и набрала в гротескную, покрытую язвами грудь воздуха.

Голос прозвучал так, словно ведро ржавых гвоздей перемалывали в промышленном блендере. Скрежещущий, ломаный звук каким-то непостижимым образом сложился во вполне понятные слова. Трансляция чужого диалекта прямо в сознание пугала ничуть не меньше, чем внешний вид оратора.

— Мы сожрали этот мир! — проревел арахнид. Жуткое эхо многократно отразилось от высоких готических шпилей, заставив вибрировать воздух. — Мы уничтожили всех до единого! Растоптали их жалкое мясо и выпили их кровь! Никто не смеет бросать нам вызов. Ну и кто ты такой, ничтожный кусок плоти, чтобы стоять у нас на пути?! Кто ты такой, Виктор Крид?!

На залитой черной кровью площади повисла тяжелая, звенящая тишина. Сюрреализм происходящего достиг той критической, невозвратной отметки, когда сознание просто отказывается обрабатывать входящие данные и выдает ошибку системы.

Ветер уныло завывал в разбитых арках соборов. Пауки замерли, искренне наслаждаясь моментом своего триумфального превосходства.

Ада перестала дышать. Шестеренки в голове со скрипом провернулись вхолостую и намертво заклинили. Готический разрушенный город. Кровавая мясорубка. Гигантские пауки-мутанты, толкающие пафосные речи на чистом, мать его, русском языке. И этот суровый, шрамованный гигант, без видимых усилий держащий спасаемую на руках.

Вся эта картина категорически, фундаментально не монтировалась с недавним заказом на три порции салата «Цезарь» и безрадостной перспективой ехать в холодной омской маршрутке. Защитные механизмы психики громко щелкнули, сбросили настройки до заводских и выдали единственную реакцию, способную спасти рассудок от полного распада. Мозг решил уцепиться за единственную знакомую деталь в этом театре абсурда.

Девушка судорожно, до побеления суставов, вцепилась озябшими пальцами в ремни кожаной портупеи на груди спасителя. Куртка все еще пахла кондитерским ванилином, а от металла доспехов несло чужой, страшной смертью.

Медленно, словно находясь под действием мощнейшей анестезии, повар задрала голову. Остекленевший, безумный взгляд уперся в спокойное как скала, изрубцованное лицо.

Бледные губы мелко задрожали. Ада сглотнула вязкую слюну и, проглатывая слоги, прохрипела тихим, срывающимся шепотом:

— Подождите... Вы... Вас что... Витя зовут?

Заданный вопрос прозвучал настолько обыденно, нелепо и по-бытовому глупо на фоне разворачивающегося конца света, что контраст резал слух хлеще любого истошного вопля.

Вот только хитиновым ублюдкам было глубоко наплевать на лингвистические потрясения незваной гостьи. Пауки-мутанты не страдали любовью к театральным паузам, долгим знакомствам и тонкостям человеческих имен.

Сотни блестящих фасеточных глаз одновременно сфокусировались на новой, крайне аппетитной цели. Незнакомка пахла страхом, сладкой ванилью и свежей, горячей кровью, быстро пульсирующей под тонкой кожей. Идеальный, мягкий десерт после жесткого, жилистого мяса местных жителей.

Ближайший арахнид плотоядно облизнулся длинным, раздвоенным языком. Широкие жвала сладострастно заклацали, напоминая звук работы гигантских садовых ножниц. Кольцо из сотен покрытых щетиной лап пришло в движение, начав неумолимо сужаться. Сухой, хитиновый скрежет слился в единый, монолитный гул. Твари приготовились к финальному прыжку, предвкушая сытный, теплый пир.

Пауза неприлично затянулась. Ответа не последовало. Ни взбешенным мутантам, жаждущим немедленной кровавой сатисфакции, ни ошарашенной гостье из другого измерения, пытающейся наладить нелепый социальный контакт.

Слова Ады бесследно потонули в многоголосом, плотоядном шипении. Арахнидам было глубоко плевать на тонкости человеческих имен, равно как и на любые формы дипломатии. Чудовищный предводитель стаи даже не удостоил кулинара взглядом, полностью сосредоточившись на своей главной, ненавистной цели.

Пепельноволосый спаситель проигнорировал как яростные вопли мутантов, так и абсурдный вопрос сибирячки. На изрубцованном, бледно-мраморном лице гиганта не дрогнул абсолютно ни один мускул. Ни тени страха. Ни малейшего намека на предбоевой мандраж перед лицом превосходящих сил противника. Лишь монументальная, глухая, почти осязаемая отстраненность.

Воин медленно, до скрипа зубов неторопливо прикрыл глаза цвета вымороженного льда. Широкая, закованная в потертую броню грудь тяжело поднялась, втягивая пропитанный запахом смерти и озона воздух.

А затем раздался звук.

Это совершенно не походило на яростный боевой клич. И уж тем более не напоминало прерывистое дыхание загнанного в угол, обреченного героя. Из глотки исполина вырвался невероятно глубокий, искренний и бесконечно тяжелый вздох. В этом коротком, сиплом выдохе сконцентрировалась вся мировая скорбь ветерана тысячи войн, желающего только одного — чтобы сумасшедшая Вселенная наконец-то оставила вояку в покое. Хотя бы на пять жалких минут.

Так вздыхает уставший до полусмерти прораб, обнаружив, что бригада залила бетоном не тот фундамент за час до сдачи объекта. Так выдыхает профессионал, осознавший, что этот безумный мир окончательно слетел с катушек, и убирать весь текущий бардак снова придется именно ему. Бесплатно и сверхурочно.

Вопреки всем законам героического жанра, мечник не стал аккуратно ставить спасенную даму на твердую землю, чтобы гордо заслонить хрупкую фигуру своей широкой спиной. Безопасной брусчатки здесь просто не существовало. Выпускать ситуацию из-под контроля прагматичный наемник тоже категорически не собирался.

Вместо этого могучая левая рука пришла в движение. Жесткий, отработанный веками и абсолютно безжалостный перехват.

Воздух со свистом покинул легкие Ады. Девушка сдавленно пискнула, когда закованная в сталь конечность намертво прижала повариху к жесткому реберному панцирю доспеха. Омичка оказалась зафиксирована под мышкой у сурового великана на манер рулона дорогого, но слегка мешающего ковра. Или, скорее, как ценный мешок с картошкой, который жалко бросить в грязь, но чертовски неудобно тащить.

Хватка оказалась стальной, безапелляционной. Ребра жалобно хрустнули, встретившись с холодным металлом нагрудника. Ноги в дешевых кроссовках беспомощно повисли над землей, а нос уткнулся прямиком в переплетение задубевших кожаных ремней на чужой талии. Статус чудесно спасенной мгновенно сменился на унизительное положение ручной клади.

— Эй! Полегче! — попыталась было возмутиться пленница, барахтаясь в железном капкане, но слабый голос потонул в оглушительном реве.

Время переговоров закончилось. Началась чистая кинетика.

Арахнидо-кентавры сорвались с места. Сотни мохнатых лап одновременно оттолкнулись от древних плит. Воздух наполнился тошнотворным свистом рассекающих пространство зазубренных тесаков. Визг вожака разорвал пепельную мглу, отдавая стае команду растерзать наглецов на мелкие, удобоваримые куски.

Правая ладонь наемника плавно, без малейшей суеты скользнула за спину. Пространство разрезал пронзительный, звенящий лязг, от которого немедленно заныли коренные зубы.

Из потертых, обитых потемневшей бронзой ножен на тусклый свет появился меч. Назвать этот колоссальный кусок стали просто оружием язык не поворачивался. Двуручный эспадон выглядел под стать своему владельцу: тяжелый, невероятно широкий, испещренный глубокими рунами и царапинами, лишенный всяких декоративных излишеств. Полоса металла пугающей толщины тускло поглощала скудный свет пепельного неба. Кусок чистой, сконцентрированной смерти длиной почти в человеческий рост.

В руках обычного человека подобная рельса не сдвинулась бы и на миллиметр, но загадочный гигант держал чудовищный клинок одной правой, играючи перехватывая ребристую рукоять.

То, что произошло в следующую секунду, навсегда перевернуло представления сибирского кулинара о законах физики, анатомии и способах экспресс-нарезки свежего мяса.

Никакой хаотичной, грязной драки не случилось. Никакого отчаянного махания железом вслепую, свойственного дешевым боевикам. На залитой черной жижей площади начался балет. Кровавая, безжалостная, математически выверенная хореография тотального уничтожения.

Для висящей под мышкой Ады окружающая реальность моментально превратилась в сумасшедшую, тошнотворную карусель. Мир стремительно завертелся волчком. Серые готические шпили, багровые лужи, перекошенные от ярости морды мутантов — все смешалось в сплошную мельтешащую ленту. Центробежная сила безжалостно вжала девушку в холодную кирасу.

Голосовые связки работницы общепита выдали полноценную сирену воздушной тревоги. Омичка истошно визжала на каждом резком повороте, инстинктивно вжимаясь лицом во влажную кожу чужой портупеи. Вестибулярный аппарат умолял о пощаде, грозя немедленно вернуть обратно скудный утренний завтрак.

Однако сквозь плотную пелену панического, первобытного ужаса мозг повара начал фиксировать немыслимые, парадоксальные детали. Перед расширенными глазами разворачивалось высокое, недосягаемое искусство. Работа гениального мясника-виртуоза, наконец-то дорвавшегося до свежих туш.

Двуручный клинок, вес которого явно нарушал базовые законы мироздания, порхал в воздухе с легкостью невесомого хирургического скальпеля. Черная сталь выписывала сложнейшие геометрические фигуры, не оставляя противникам ни единого шанса на спасение.

Короткий горизонтальный взмах. Спертый воздух жалобно, утробно гуднул.

Авангард атакующих даже не успел понять, что именно пошло не так. Широкая дуга матовой стали перечеркнула пространство. Три уродливые паучьи головы, всё ещё щелкающие жвалами, с влажным хрустом отделились от плеч, отправляясь в самостоятельный полет над брусчаткой. Куски плоти с тошнотворным чавканьем рухнули на камни.

Короткий шаг вперед. Неуловимый пируэт, разворот на пятке.

Толстый хитиновый панцирь нападающего со спины арахнида разлетается надвое, словно перезрелый арбуз, брошенный под асфальтоукладчик. Внутренности дымящимся водопадом вываливаются на гранит, плавя старую брусчатку и щедро орошая камни фонтаном густого ихора.

Машина для убийств, к которой сибирячка оказалась пристегнута живым багажом, двигалась с феноменальной, пугающей грацией. Никакой лишней суеты. Ни одного бесцельного шага. Никакой грубой силы ради самой силы. Расчет смертоносных траекторий производился на уровне базовых инстинктов, отточенных столетиями непрерывной резни.

Шаг в сторону. Скупой блок. Уклон от летящего ржавого тесака. Неуловимое смещение корпуса. Удар снизу вверх. Скрежет разрубаемого пополам зазубренного клинка мутанта, за которым следует отвратительный хруст вскрываемой грудной клетки.

Перед лицом визжащей пассажирки мелькали кадры откровенной расчлененки, смазанные бешеной скоростью. Вот гигантская когтистая лапа тянется прямо к капюшону куртки, обещая выцарапать глаза. Сердце останавливается, пропуская удар. Но в тот же миг стальное лезвие небрежно, мимоходом отсекает толстую конечность по самый сустав, превращая смертельную угрозу в безобидный кусок падающего мусора.

Струя концентрированной кислотной слюны летит прямо в спину. Воин делает мягкий, текучий шаг в сторону, чуть наклоняя торс. Зеленая смерть со свистом проносится в считанных миллиметрах от плеча Ады. Плевок с громким шипением впечатывается в базальтовую стену ближайшего разрушенного собора, моментально выедая в древнем камне глубокую воронку.

Именно тогда до уставшего сознания дошла самая поразительная, взрывающая логику деталь.

Смертельный танец исполина обладал абсолютной, пугающей геометрией. Мясник не просто хаотично махал двуручником во все стороны. Болтаясь сбоку на немыслимых скоростях, кулинар с ужасом ожидала момента, когда на голову обрушится поток ядовитой слюны или липкой черной крови. Окружающее пространство буквально кипело от разлетающихся ошметков плоти, кишок и едких жидкостей.

Но происходило настоящее, математически просчитанное чудо. Ни единая капля этой разъедающей мерзости не касалась потертой синтетической одежды.

Седовласый боец выстраивал рисунок боя настолько безупречно, что создавал вокруг себя и своей невольной спутницы невидимую, абсолютно стерильную зону безопасности. Границей этой герметичной сферы служила непрерывно поющая сталь.

Каждый взмах, каждый разворот учитывал не только расположение врагов, но и траекторию разлетающихся брызг. Мечник уводил свою ношу из-под ударов за доли секунды до того, как кислота успевала прожечь воздух там, где только что находилось лицо девушки. Использовал инерцию самих чудовищ, перенаправляя массу нападающих, заставляя тварей натыкаться на оружие друг друга, а затем хладнокровно, без капли жалости добивал дезориентированных ублюдков.

В голове Ады, намертво отравленной профессиональной деформацией, мелькнула дикая, истеричная мысль. Нарезка соломкой. Шинковка. Классическая разделка по суставам. Филирование. Этот жуткий, молчаливый мужик работал эффективнее любой дорогущей промышленной овощерезки на кухне мишленовского ресторана.

Великан планомерно, методично и совершенно безэмоционально вырезал целую армию. Без пафосных криков. Без показной, театральной ярости. Без тупого, животного рычания.

Грудь бойца, к которой прижималась щека сибирячки, вздымалась ровно и размеренно, словно гигант не истреблял десятки кошмарных тварей, а совершал неспешную вечернюю прогулку по осеннему парку. Даже дыхание не сбилось. Рутина. Тяжелая, грязная, повседневная работа, которую нужно было закончить до обеденного перерыва.

Девушка перестала визжать. Связки предсказуемо сели. Пересохшее горло нещадно саднило. Желудок, привыкший к виду разделываемых туш крупного рогатого скота, каким-то чудом удержал содержимое на законном месте. Животный страх медленно, но верно трансформировался в тупое, парализующее профессиональное восхищение. Повариха смотрела на чеканный, сосредоточенный профиль спасителя, сканирующего пространство ледяным взглядом, и мысленно аплодировала уровню владения ножом.

Площадь содрогалась от предсмертных, булькающих хрипов. Кольцо атакующих стремительно таяло. Монстры, еще минуту назад считавшие себя вершиной местной пищевой цепи, гибли десятками. Громоздкие тела мешали друг другу. Ржавые тесаки скрещивались в бесполезных попытках достать неуловимую, скользящую между ударами цель. Пауки осознали свою фатальную ошибку, но было слишком поздно. Инстинкт самосохранения вчистую проиграл скорости летящего металла.

Запах аммиака и вскрытых внутренностей стал настолько густым, что отравленный воздух можно было черпать ложкой.

В живых остался только вожак стаи. Тот самый перекачанный мутант с багровым панцирем и шипастым гребнем, обещавший сожрать весь мир.

Огромный урод осознал масштабы случившейся катастрофы. Фасеточные глаза в панике расширились, жвала тревожно защелкали, роняя на брусчатку густую пену. Арахнид издал оглушительный, полный отчаяния рев и бросился в последнюю, самоубийственную атаку. Тварь прыгнула вперед, занеся для удара сразу четыре массивных клинка.

Попытка не засчиталась.

Воин даже не попытался уклониться. Резкий, пружинистый выпад. Тяжелый, окованный железом ботинок наемника с хрустом впечатался в панцирь уже мертвого сородича, используя труп как трамплин. Короткий прыжок. Колоссальный эспадон устремился навстречу опасности, пробивая защиту твари с пугающим, влажным треском.

Лезвие описало финальную, безупречную дугу. Убегающий босс рухнул, разделенный идеально ровным диагональным срезом прямо по линии несуразного позвоночника. Две симметричные половинки мутанта с грохотом разъехались в разные стороны, щедро заливая черной жидкостью древние гранитные плиты.

Резня закончилась так же внезапно, как и началась.

На центральную площадь готического некрополя опустилась давящая, звенящая, словно набитая ватой тишина. Только протяжный свист холодного пепельного ветра в острых шпилях да тихое журчание густой крови, стекающей в сточные желоба, нарушали покой мертвого мегаполиса.

Пространство окончательно превратилось в филиал локального мясокомбината, пережившего прямое попадание артиллерийского снаряда. Горы порубленного, искореженного хитина, оторванные лапы и залитые густым ихором камни создавали сюрреалистичный, тошнотворный ландшафт. Вонь стояла такая, что глаза начали слезиться даже у тренированного кулинара, привыкшего к ароматам протухшей рыбы в подсобке.

Победитель медленно, без лишней суеты выпрямился. Одним коротким, хлестким взмахом левой руки — точным движением от запястья — боец стряхнул с широкого лезвия налипшую черную слизь. Капли веером разлетелись в стороны, оставив смертоносную сталь угрожающе чистой. Следом раздался сухой, приятный слуху металлический щелчок. Огромный меч плавно скользнул обратно в заплечные ножны, заняв свое законное место.

Только после этого железная хватка на талии девушки разжалась.

Мастер клинка действовал почти деликатно. Аккуратно, без грубости опустил сжавшуюся в комок пленницу, позволив резиновым подошвам кроссовок наконец-то коснуться твердой, хоть и скользкой поверхности. Отступив на полшага, гигант возвышался над омичкой мрачной, непреодолимой скалой.

Скрестив мощные руки на широкой груди, спаситель молча смотрел на спасенную сверху вниз. Ледяные, прозрачные глаза внимательно изучали мелкую человеческую фигурку в нелепой дутой куртке.

Ветеран ждал.

За долгие, бесконечные столетия кровопролитных войн, путешествий между мирами и контрактов на истребление всевозможной нечисти, наемник выучил реакцию простых смертных наизусть. В голове машины для убийств работал четкий, проверенный временем алгоритм. Это была непреложная классика, не меняющаяся от эпохи к эпохе, от измерения к измерению.

Сценарий всегда развивался по нескольким предсказуемым, набившим оскомину шаблонам. Сейчас эта хрупкая, странно пахнущая самка должна окончательно осознать масштаб произошедшего кровавого кошмара. Затем последует глубокий, парализующий шок. Следом — неминуемый обморок с грациозным закатыванием глаз и картинным падением в обморок.

Либо — вариант номер два, если нервная система окажется покрепче, — начнется форменная истерика. Жертва отшатнется в неподдельном ужасе, закричит «Ты чудовище! Ты хуже их!» и попытается уползти подальше, заливаясь звонкими слезами.

На крайний, особо запущенный случай оставался вариант номер три. Спасенная упадет на колени, начнет целовать забрызганные ихором сапоги, цепляться за подол плаща и истово молиться хмурому спасителю, принимая вояку за снизошедшее божество разрушения или карающего ангела.

Герой был морально готов абсолютно к любому из вариантов. Богатый опыт игнорирования чужих нервных срывов позволял просто переждать эмоциональную бурю, мысленно отсчитывая минуты до возвращения тишины.

Время шло. Реакции не следовало. Тишина угрожающе затягивалась.

Оказавшись на земле, Ада ощутимо пошатнулась. Ноги, и без того гудевшие после изнурительной рабочей смены у плиты, теперь окончательно приобрели консистенцию переваренных спагетти. Колени предательски тряслись, грозя подогнуться в любую секунду. Пришлось сделать неуклюжий, скользящий шаг назад, чтобы поймать ускользающее равновесие и не рухнуть лицом прямо в лужу дымящихся паучьих внутренностей.

Сердце колотилось где-то в районе гланд, пытаясь с разбегу выломать грудную клетку. В ушах продолжал стоять мерзкий хруст разрубаемых костей.

Наемник мысленно поставил галочку напротив пункта «отложенная истерика с рыданиями» и приготовился терпеливо ждать, пока запас соленой влаги в организме гражданской иссякнет.

Однако работница ножа и сковородки плакать категорически не собиралась.

Она судорожно втягивала носом морозный пепельный воздух, пытаясь заставить сдавленные легкие работать в штатном режиме. Затем медленно, по-совиному моргая, повернулась вокруг своей оси.

Взгляд синих, бесконечно уставших глаз скользнул по колоссальным горам крупно нарубленного мяса. По гигантским волосатым лапам, торчащим из луж под неестественными углами и всё ещё мелко подергивающимся в посмертных судорогах. По растекающимся озерам едкой, воняющей аммиаком слизи и разбросанным повсюду кускам плоти, размер которых подавлял воображение. Сибирячка с профессиональным интересом оценила масштаб состоявшейся разделки.

Затем девушка опустила глаза на себя. Убедилась, что руки-ноги на месте и функционируют. Оглядела заляпанные старой омской грязью рабочие джинсы. Куртка, к величайшему изумлению, оказалась абсолютно, девственно чистой. Ни единого пятнышка от местной агрессивной фауны. Ни капли кислоты. Только густой, въедливый запах копеечного кондитерского ванилина теперь причудливо смешался с металлическим ароматом масштабной свежей бойни.

Повариха подняла руки и совершенно машинальным, нервным жестом стряхнула несуществующую, абсолютно невидимую пылинку с рукава своей толстовки. Поправила съехавший набок воротник.

Сделав глубокий вдох воздуха, пропахшего озоном и медью, Ада решительно задрала голову. Встретилась взглядом с ледяным прицелом невозмутимого двухметрового убийцы.

В этом прямом, дерзком взгляде не было ни священного трепета спасенной девы, ни животного ужаса перед машиной смерти. Только бездонная, экзистенциальная усталость взрослого человека, которому завтра снова пилить на работу к восьми утра, стоять у раскаленной плиты, а тут, блин, вот это вот всё.

Нервный, сухой комок прокатился по горлу. Девушка тяжело сглотнула, поправила растрепавшиеся волосы и, глядя прямо в бесстрастные глаза легендарного наемника, выдала на одном выдохе:

— Знаете, Виктор...

Голос предательски дал петуха на первом слоге, но тут же обрел странную, пугающую твердость. Звенящие, безапелляционные стальные нотки профессионала, отчитывающего нерадивого поставщика за подгнившие продукты.

— Вы, конечно, очень эффектно машете этой своей огромной металлической штукой. Нарезка прям филигранная, снимаю шляпу. Слайсер просто отдыхает. Бесспорно. Красиво. Идеальная работа с суставами.

Она обличительно ткнула дрожащим пальцем в сторону ближайшей кучи порубленных пауков, брезгливо поморщившись от кислотной вони, и снова посмотрела на воина с выражением крайнего недовольства.

— Но давайте проясним ситуацию на берегу. Если вы ждете, что я буду ЭТО готовить — я увольняюсь прямо сейчас! Ищите дураков в другом месте. Вы в своем уме? У меня на кухне даже кастрюли подходящего размера нет, чтобы эту волосатую дрянь сварить! И не просите.

Фраза тяжелым камнем повисла в холодном воздухе. Слова эхом отскочили от разрушенных готических фасадов и бесследно растворились в пепельной дымке.

Казалось, сам мертвый некрополь поперхнулся пеплом и затаил дыхание. Тишина, висевшая над залитой кровью площадью, стала абсолютной, кристально чистой. Ветер, и тот перестал завывать в каменных шпилях, решив не мешать историческому моменту.

Абсолютный, непоколебимый покой Бездны дал монументальную трещину.

Сценарий с оглушительным треском порвался. Многовековые шаблоны рассыпались в мелкую труху.

Виктор Крид замер. Могучая фигура, еще секунду назад излучавшая ауру абсолютной, непреодолимой угрозы, превратилась в неподвижный соляной столб. Широкие плечи едва заметно напряглись, а скрещенные на груди руки медленно, неуверенно опустились вдоль туловища.

Впервые за несколько долгих, пропитанных мраком и чужими смертями столетий идеальная, непроницаемая маска холодного безразличия дала капитальный сбой. На бесстрастном, исполосованном жуткими шрамами лице легендарного истребителя чудовищ, грозы Темных Миров и живого воплощения смерти отразилось нечто совершенно немыслимое.

Это было искреннее, глубокое, кристально чистое и абсолютно человеческое недоумение.

Правая бровь гиганта, пересеченная белесым рубцом, медленно, с явным усилием поползла вверх. Ледяные глаза расширились, теряя привычный холодный прищур хищника. Великий мастер клинка смотрел на маленькую, пахнущую дешевой ванилью девчонку так, словно она только что на его глазах голыми руками задушила высшего демона.

А потом вежливо попросила зубочистку.

Глава 2

ГЛАВА 2: «Радио „Омск“, пугливые эльфы и зенитная артиллерия»

Заявление об увольнении по собственному желанию прозвучало в мертвой тишине растерзанной площади оглушительно громко. Слова повисли над лужами дымящейся черной крови, казались до нелепого абсурдными на фоне разбросанных повсюду паучьих конечностей.

Двухметровый истребитель чудовищ замер. Нависая над хрупкой девчонкой, покрытый шрамами исполин превратился в неподвижную, высеченную из бледного камня статую.

Ледяной взгляд цвета вымороженного зимнего неба медленно опустился вниз. Взор ветерана тысяч проигранных и выигранных войн встретился с распахнутыми, возмущенными голубыми глазами сибирячки.

Там не мелькнуло ни вспышки ярости за проявленную смертной дерзость. Не скользнуло и снисходительной насмешки опытного убийцы над испуганным гражданским лицом. Только тяжелая, бездонная, спрессованная веками усталость.

Монументальная тоска существа, искренне не понимающего, почему эти крошечные мешки с костями вечно такие суетливые. Зачем производить столько бессмысленного шума перед лицом вечности, когда можно просто радоваться уцелевшей шее.

Гигант медленно, с грацией засыпающего ледника, прикрыл веки.

Затем последовал кивок. Короткий, скупой, обреченный наклон массивной головы. Жест абсолютного, фаталистичного смирения перед неоспоримым бытовым фактом. Подходящей тары для варки гигантских хитиновых тварей у обладательницы пронзительно-голубых глаз действительно не имелось. Габариты порубленной паучатины объективно превосходили объемы любой домашней утвари.

Претензия молчаливо признавалась обоснованной.

Больше не проронив ни звука, закованная в потертую сталь и задубевшую кожу громада плавно развернулась на каблуках. Широкий плащ взметнулся за спиной, обнажая выступающую над плечом рукоять колоссального двуручника.

Мечник просто зашагал прочь с импровизированной бойни. Шаг был неспешным, размеренным, но неотвратимым, словно ход самой истории. Тяжелые ботинки мерно печатали след за следом по залитой ихором брусчатке.

Кулинар осталась стоять посреди архитектурного кошмара в гордом, но пугающем одиночестве.

Собственное достоинство — штука замечательная. Особенно приятно качать трудовые права перед багровым от гнева заведующим производством на теплой, хорошо освещенной омской кухне. Но стоило мрачному спасителю отойти на пару десятков метров, как градус суровой реальности резко упал ниже нулевой отметки.

Ледяной пепельный ветер тоскливо и голодно завыл в разбитых витражах монументальных соборов. Студеный сквозняк нагло забрался под тонкую синтетическую куртку.

Ближайшая гора крупно нарубленного мяса вдруг издала омерзительный, влажный хлюпающий звук. Оторванная мохнатая лапа, повинуясь остаточным нервным импульсам, дернулась. Острый коготь с резким скрежетом чиркнул по древнему граниту.

Запоздалое осознание ситуации обрушилось на голову сибирячки чугунной сковородкой. Гордость мгновенно капитулировала перед инстинктом самосохранения.

Она осталась одна. В мертвом, враждебном мире. Без оружия, без малейшего понятия о местной географии. Зато с потрясающим, никому здесь не нужным резюме по филигранной нарезке салатов.

— Эй! Подождите! — взвизгнула бывшая работница общепита, напрочь забыв о недавнем гоноре.

Рабочие кроссовки предательски заскользили по растекшейся кислотной слизи. Девушка отчаянно взмахнула руками, чудом удержав равновесие. Смешно путаясь в собственных ватных ногах, беглянка припустила вдогонку за удаляющейся скалой.

— Я же не в том смысле! Куда вы пошли?! — кричала Ада, перепрыгивая через дымящиеся лужи и разбросанные паучьи внутренности.

Догонять молчаливого воителя оказалось задачей нетривиальной. Там, где мужчина делал один вальяжный, длинный шаг, коротконогой спутнице приходилось совершать три суетливых прыжка, сбивая дыхание.

Монументальные руины проплывали мимо. Черные базальтовые стены давили на хрупкую психику своим подавляющим масштабом. Статуи уродливых горгулий с высоты покатых крыш провожали странную парочку недобрыми, пустыми взглядами. Тишина мертвого мегаполиса била по барабанным перепонкам с физической силой.

Накопленный стресс требовал немедленного выхода. Защитные механизмы расшатанных нервов включили аварийный запасной план. План носил кодовое название «Радио Омск».

Чтобы окончательно не сойти с ума от паники, Ада начала говорить.

Сначала тихо, сбивчиво, больше бормоча себе под нос, но с каждой секундой словесный поток набирал обороты. Бытовая болтовня стала единственным якорем, не дающим рассудку соскользнуть в пучину безумия.

— Так, ладно. Идем. Куда-то целенаправленно идем. Отлично. Движение — это жизнь, так наш физрук говорил. А вот здесь мы аккуратненько переступим... фу, какая гадость!

Широкая спина впереди мерно покачивалась в такт шагам. Никакой реакции. Танк продолжал движение по заданному курсу.

— Слушайте, а где мы вообще находимся? — вопросы посыпались пулеметной очередью. — Это какая-то аномальная зона? Тайный правительственный полигон под Семипалатинском? Радиация тут есть? Мне нужно срочно пить йод? У вас есть йод?

Девушка семенила следом, едва доставая макушкой до плечевого сустава проводника.

— Вы вообще местный? — не унималась голубоглазая гостья, заглядывая за покрытое шипами плечо. — У вас тут всегда такая мерзкая, депрессивная погодка? Почему небо серое, как старый бабушкин ковер? Экология ни к черту, да? Выбросы с металлургического комбината?

Мерный, успокаивающий лязг тяжелых доспехов служил единственным аккомпанементом этой истеричной радиопередаче. Спаситель не сбавлял шага и даже не думал оборачиваться.

— А Виктор — это позывной такой военный? Или настоящее имя по паспорту? — продолжала трещать сибирячка. — Просто, согласитесь, для брутального парня с огромным мечом в проклятом мире имя Витя звучит как-то... слишком по-домашнему. Без обид! Я просто пытаюсь наладить базовую коммуникацию!

Наконец, когда дыхание неугомонной болтушки начало предательски сбиваться, впереди раздался звук. Словно две каменные плиты с глухим, скрежещущим стуком притерлись друг к другу.

— Бездна.

Одно слово. Короткое, тяжеловесное, произнесенное низким, пробирающим до костей скрипучим басом. От этого звука мелкая, колючая дрожь пробежала по позвоночнику до самых пяток.

— Ага. Бездна. Понятно, — торопливо закивала повариха, хотя понятнее не стало ни на грамм. — Очень оптимистичное название для курорта. А про радиацию что скажете?

— Нет.

Скупой, рубленый ответ.

— Лаконично. Ценю. А имя? Настоящее?

— Имя.

Ответы выдавливались из могучей груди с таким явным скрипом, словно каждое брошенное слово стоило ветерану пары сотен лет жизни. Но для потерянной в параллельной вселенной работницы общепита этот крошечный словарный запас стал спасательным кругом.

— Ну вот! Можем же нормально общаться, если захотим! — фальшиво-бодро резюмировала Ада.

Она искренне решила, что для первого свидания с концом света это вполне себе роскошная светская беседа.

Городские окраины неумолимо приближались. Архитектура становилась все более хаотичной, разрушенной и удручающей. Узкие, кривые улочки петляли между остовами обвалившихся зданий. Густые, непроницаемые тени прятались в глубоких нишах и черных провалах дверных проемов, скрывая неизвестную угрозу.

Очередной перекресток оказался зажат между двумя исполинскими, полуразрушенными храмами. Воздух здесь неприятно пах застоявшейся каменной пылью, сыростью и старой кровью.

Радио «Омск» продолжало вещать на полную мощность.

— ...и вот я этому стажеру говорю: нельзя класть столько чеснока в сливочный соус, он же мгновенно свернется! А этот придурок мне заявляет, что...

Слова намертво застряли в пересохшем горле.

Движение впереди неуловимо изменилось. Мечник не остановился резко, не схватился за рукоять своего чудовищного оружия. Процесс торможения занял ровно долю секунды.

Но в этом плавном, текучем замирании таилось столько скрытой угрозы, что девушка инстинктивно впечаталась носом в жесткий плащ на чужой спине.

Из чернильных теней разрушенного святилища бесшумно, словно сотканные из самого мрака, выскользнули сгорбленные фигуры.

Существа отдаленно напоминали людей, но пропорции казались безнадежно искаженными. Высокие, ненормально тощие тела обтягивала пепельно-серая, покрытая сочащимися струпьями кожа. Заостренные, неестественно длинные уши хищно подрагивали.

Впалые щеки, острые подбородки и абсолютно черные, лишенные белков глаза выдавали в них предельно деградировавших темных эльфов. Опустившиеся на самое дно местной пищевой цепи мутанты-падальщики.

Шайка мародеров перегородила узкую улицу плотным полукольцом. Главарь — самый рослый из уродцев, с наполовину содранным скальпом — плотоядно ухмыльнулся. Обнажились ряды мелких, похожих на щучьи, игольчатых зубов.

Черные глаза-провалы жадно, с гастрономическим интересом ощупывали чистую девичью фигуру. От гостьи пахло свежим, нежным мясом и сладкой кондитерской ванилью. Идеальный деликатес в мире, где на обед обычно подают лишь гниль.

Эльфы-каннибалы синхронно сделали плавный шаг вперед. В костлявых руках угрожающе блеснули ржавые, зазубренные клинки и куски заточенной арматуры. Железо предвкушающе лязгнуло.

Голубые глаза сибирячки панически расширились. Сердце ухнуло куда-то в район пяток.

Болтовня оборвалась на полуслове. Руки сами собой мертвой хваткой вцепились в грубую ткань плаща спасителя. Ада максимально сжалась, стараясь полностью скрыться за широкой, бронированной спиной, молясь остаться незамеченной.

Но жестокой резни не последовало. Эпичного извлечения эспадона с последующим расчленением аборигенов не произошло.

Легендарный наемник даже не поменял расслабленной позы. Тяжелые руки остались спокойно висеть вдоль туловища. Воин просто стоял и смотрел.

Холодный, невыносимо тяжелый взгляд прозрачных глаз сфокусировался точно на предводителе шайки. В этом безмолвном, немигающем взоре не было агрессии или попытки запугать.

Там плескалась лишь математически точная констатация факта. Безмолвное обещание: если вы сделаете еще один шаг, вас просто вычеркнут из списка существующих объектов. Долго, болезненно и предельно грязно.

В этих ледяных, пустых глазах таилось столько пережитых чужих смертей, что аура угрозы обрела физическую плотность. Воздух на перекрестке ощутимо заледенел.

Плотоядная ухмылка главаря медленно сползла с пепельного лица. Черные глаза моргнули раз, другой. Худая рука с зажатым тесаком предательски задрожала, не в силах удержать вес легкого оружия.

Животный ужас передался от вожака к остальным членам стаи. Бледная кожа мародеров приобрела отчетливый землистый оттенок. Существа начали медленно пятиться, сутулясь еще сильнее.

С тихим, почти собачьим скулежом главарь опустил оружие острием в землю. Сделал неуверенный шаг назад, спасаясь в полумраке арки. Остальная шайка бесшумно растворилась во тьме с проворством тараканов, застигнутых включенным светом.

Улица снова стала абсолютно пустой.

Мастер клинка равнодушно моргнул, снимая визуальный прицел с опустевшего переулка, и как ни в чем не бывало продолжил свой размеренный путь.

Ада осторожно, по миллиметру, выглянула из-за надежного плеча. Осмотрела пустую брусчатку. Перевела ошарашенный взгляд на затылок своего невозмутимого спутника.

— Ого... — вырвалось из пересохшего горла кулинара.

Она нервно сглотнула и прошептала, обращаясь скорее к самой себе:

— А со счетами за коммуналку эта штука так же эффективно работает? Просто посмотрел на квитанцию — и управляющая компания в ужасе списывает все долги за год? Невероятно полезный навык.

Городские руины нехотя расступались, сдавая позиции перед неумолимым натиском дикой природы Бездны. Каменная кладка под ногами постепенно сменилась жесткой, пружинящей землей.

Переход в новую локацию оказался резким. Остовы готических зданий уступили место исполинским стволам странных деревьев, кора которых казалась выкованной из темного, ржавого чугуна.

Начался Лес Бездны. Мрачная чаща встречала путников неприветливым, пробирающим до костей сизым туманом, плотно стелющимся прямо по земле.

Корни могучих исполинов причудливо перекручивались, напоминая вздувшиеся от натуги вены гигантского организма. Ветки цеплялись друг за друга кривыми, костлявыми когтями, образуя над головой плотный, почти непроницаемый полог. Сквозь это переплетение с трудом пробивался тусклый свет пепельных небес.

Смена декораций странным образом подействовала на омичку. Паника отступила, уступая место прагматичному расчету взрослого человека.

Девушка окончательно осознала простой факт: прямо сейчас её жизнь целиком зависит от этого покрытого шрамами великана. Убивать гражданскую он явно не собирается. Бросать на растерзание местной голодной фауне — тоже, иначе не отогнал бы тех жутких эльфов.

Но статус вечно ноющего, пугливого и абсолютно бесполезного балласта Аду категорически не устраивал. Нахлебников нигде не любят.

Нужно было срочно продавать свою полезность. Монетизировать единственный доступный навык, чтобы оправдать присутствие рядом с живой машиной смерти.

Радио «Омск» сменило формат вещания с панического на агрессивно-рекламный.

— Знаете, Виктор, — голос зазвучал увереннее, шаги стали тверже.

Повариха умудрилась поравняться с бедром воина, стараясь чеканить шаг по мягкой хвое.

— Я ведь не просто так там, на площади, возмущалась насчет посуды. Я профессионал. Я вообще-то на кухне пять лет отпахала. От чистки грязной картошки до су-шефа. Это вам не шутки, это адский труд и суровая школа!

Молчаливый профиль оставался непроницаемой каменной маской. Но шаг гиганта, казалось, стал чуть менее размашистым. Ровно настолько, чтобы коротышке было удобнее идти рядом.

— Вы думаете, я только салатики строгать умею? Ха! — Ада презрительно фыркнула, воодушевляясь собственной речью.

Голубые глаза азартно блеснули в лесном полумраке. Туман клубился под ногами, цепляясь за резиновые мыски кроссовок, но девушка уже не обращала на него внимания.

— Да я из старой армейской подошвы могу такой стейк медиум-рер сообразить — пальцы отгрызете по самый локоть! Элитная мраморная говядина будет плакать от зависти в сторонке.

Активно жестикулируя, кулинар продолжала презентацию своих талантов.

— Правильная обвалка. Идеальный маринад. Знание температурных режимов. Дайте мне только более-менее приличный нож, щепотку соли, нормальный костер и кусок чего-то, что не покрыто шерстью и не плюется ядом. Я вам такой ужин закачу на привале, вы свои железные доспехи съедите от кулинарного восторга! Гарантирую высший класс!

Странное дело, но этот абсурдный, абсолютно неуместный в мертвом лесу бытовой треп не вызывал у ветерана привычного отторжения. Любой другой наемник давно бы заткнул говорливую девчонку увесистой оплеухой.

Но линия широких плеч воина неуловимо расслабилась. Напряжение в каменной шее спало.

Для существа, веками слушавшего лишь хрипы врагов и стоны умирающих, этот наивный рассказ о степенях прожарки звучал как крошечный, нелепый кусочек нормальной жизни. Парадоксально, но бесконечная болтовня успокаивала демонов в его собственной голове.

— Я могу потрясающие соусы делать. Демиглас могу выварить по всем правилам, если кости найдутся подходящие...

Рекламная кампания идеального личного повара оборвалась резко и страшно.

Вдохновенный монолог о тонкостях классического французского демигласа прервался, так и не добравшись до рецепта идеальной бульонной базы.

Густой, сизый туман Леса Бездны внезапно взметнулся вверх, словно повинуясь резкому, аномальному перепаду атмосферного давления. Скудный пепельный свет, с огромным трудом пробивавшийся сквозь плотное переплетение корявых, похожих на чугунное литье ветвей, мигнул и исчез окончательно.

Землю накрыла колоссальная, непроницаемо-черная, подавляющая тень. Крошечный лоскут мертвого неба, видневшийся в просветах крон, перечеркнуло нечто невероятно массивное и пугающе быстрое.

Раскатистый, оглушительный хлопок ударил по барабанным перепонкам с невыносимой физической силой. Звук до одури напоминал треск рвущегося корабельного паруса во время жестокого океанского шторма. Воздух в лесной чаще сжался, загудел, наполнился едким, режущим обоняние запахом старой серы, перегретого металла и застоявшейся крови.

Над макушками перекрученных деревьев, безжалостно ломая толстые сучья, пронеслась исполинская туша.

Это был абсолютный, полноправный владыка местного отравленного неба. Чешуйчатый, закованный в природную броню крылатый кошмар. Древний хищник, чьи чудовищные габариты заставляли недавних уродливых пауков-мутантов на площади казаться безобидными комнатными насекомыми.

Виверна. Настоящая, живая машина тотального уничтожения.

Тело ящера покрывала матовая броня из темно-зеленых, почти черных, плотно наложенных друг на друга роговых пластин. Мощные кожистые крылья, размах которых с легкостью перекрыл бы проезжую часть на шесть автомобильных полос, ритмично били по спертому воздуху, поднимая локальные ураганы. Длинный, невероятно мускулистый хвост, увенчанный шипастым костяным наростом, хлестко раскачивался из стороны в сторону, помогая левиафану балансировать.

Зрение у твари работало безупречно. Владыка небес моментально, с огромной высоты зафиксировал суетливое движение на узкой лесной тропе.

Длинная, усеянная острыми гребнями шея выгнулась дугой. Огромная рептилия заложила крутой, поразительно маневренный для своих колоссальных размеров вираж, разворачиваясь прямо над верхушками стонущих деревьев.

В глубокой груди монстра зародился угрожающий, низкочастотный вибрирующий рык. От этого звука влажная почва под ногами ощутимо задрожала, а человеческие внутренности скрутило ледяным узлом. Желтые, лишенные зрачков блюдца глаз сфокусировались на обнаруженной добыче. Широкая, ощетинившаяся рядами загнутых внутрь грязных клыков пасть распахнулась, источая зловонное дыхание застарелой смерти.

Оглушительно хлопая гигантскими крыльями, виверна перешла в стремительное вертикальное пике. Ящер нацелился прямо на крошечную, суетливую фигурку в нелепой дутой куртке.

Никакого героического сопротивления со стороны бывшей работницы общепита не последовало. Инстинкты самосохранения сработали четко, без малейшей задержки на аналитические раздумья.

Голубые глаза Ады в ужасе расширились, когда она увидела надвигающуюся зубастую смерть.

— А-а-а-а-а! — истошно, на одной бесконечной ноте взвизгнула сибирячка.

Голос моментально сорвался на болезненный ультразвук. Девушка култышкой рухнула на колени, отчаянно вжалась в прелую, влажную землю, пахнущую хвоей и гнилыми грибами. Дрожащие руки изо всех сил закрыли голову. Вся её сущность съежилась, ожидая того неизбежного момента, когда гигантские челюсти сомкнутся на хрупком теле, чтобы унести трепыхающуюся, визжащую тушку в мерзкое гнездо.

Однако внезапную панику категорически не разделили.

Седовласый спутник даже не дрогнул. Не сбился с размеренного шага. Не попытался суетливо ускорить темп или отскочить за толстый, надежный ствол ближайшего чугунного исполина. Никаких поисков укрытия.

Мощная, закованная в потертую сталь грудная клетка ветерана тяжело, с явным усилием поднялась, наполняясь прохладным воздухом. Из глотки вырвался до боли знакомый, хриплый и бесконечно, невыносимо раздраженный вздох.

Это был глубокий выдох взрослого, чрезвычайно занятого специалиста, которому в очередной раз мешают нормально, без происшествий дойти до цели. Очередное агрессивное препятствие на пути, отвлекающее от важных мыслей.

Широкая ладонь, стянутая жесткой кожей перчатки, плавно, абсолютно без лишней суеты потянулась за правое плечо.

На лесной тропе не было ни широких, картинных размахов, ни принятия классических, заученных боевых стоек. Никакой пафосной, театральной подготовки, свойственной самовлюбленным турнирным бойцам. Движения наемника оставались скупыми, расчетливыми и поразительно обыденными. Словно великан собирался наколоть дров для камина.

Грубые пальцы привычно сомкнулись на ребристой рукояти колоссального двуручника. Сталь с тихим, угрожающим, режущим слух шелестом покинула ножны.

Этот момент навсегда, намертво впечатался в память сибирячки. Приоткрыв один голубой глаз сквозь щель между испачканными в грязи пальцами, кулинар наблюдала за невозможным.

Хмурый воин не стал ждать, пока крылатая смерть опустится на дистанцию ближнего боя. Великан слегка согнул колени, мягко пружиня на ногах. Затем резко, с немыслимым для человеческой анатомии взрывным усилием, крутанул торс.

В это единственное движение оказался вложен весь колоссальный вес массивного тела, вся кинетическая энергия скрученных стальных мышц.

Циклопический эспадон, чья масса и чудовищные габариты делали его пригодным разве что для разрубания тяжелой рыцарской кавалерии вместе с лошадьми, оторвался от руки хозяина.

Мастер клинка запустил кусок черной рунной стали прямо в сумрачное небо. Зашвырнул двуручный меч, словно обычный турнирный дротик или легкое, невесомое охотничье копье. Зенитная артиллерия ближнего боя вступила в игру.

Ударная волна от нечеловеческого броска раскидала клубящийся сизый туман на десяток метров вокруг, обнажив черную почву. Воздух разорвал пронзительный, визжащий свист рассекаемого пространства. Летающая рельса моментально превратилась в размытую черную полосу, устремившуюся навстречу пикирующему монстру.

Расчет оказался математически безупречным, абсолютно недостижимым для простого смертного.

Встреча двух чудовищных сил произошла ровно посередине траектории.

Тяжелый, безупречно заточенный клинок встретился с бронированной грудью виверны. Раздался оглушительный, тошнотворный, влажный хруст. Усиленный суровой природной эволюцией костяной панцирь лопнул, словно тонкая, хрупкая яичная скорлупа.

Оружие, обладающее немыслимой кинетической энергией, прошло сквозь огромный ящерный скелет навылет. Металл разорвал жесткие легкие, уничтожил сердце рептилии и вышел где-то в районе основания мощного хвоста. Широкое лезвие вылетело наружу, увлекая за собой фонтан кипящей черной крови. Окровавленный эспадон пролетел еще несколько метров и с глухим, тяжелым стуком вонзился глубоко в землю далеко позади.

Грозный, вибрирующий рык короля небес оборвался на самой высокой, торжествующей ноте.

Кожистые крылья безвольно, жалко сложились. Многотонная туша мгновенно утратила грацию смертоносного хищника. Владыка небес превратился в бесформенный, стремительно падающий мешок с мясом, переломанными костями и требухой.

С жутким, пугающим треском, ломая толстые чугунные ветви и снося целые верхушки древних деревьев, виверна кубарем рухнула в лесную чащу. Земля ощутимо содрогнулась от мощнейшего сейсмического удара. Во все стороны полетели комья влажной грязи, острые щепки и вырванные с корнем кусты.

Лес Бездны снова погрузился в давящую тишину. Мертвый покой нарушало лишь хриплое, булькающее, полное боли дыхание поверженного зверя где-то в зарослях.

Убийца монстров спокойно опустил пустую руку. Небрежно, почти лениво поправил съехавший на широкое плечо край походного плаща.

Затем, с тем же непроницаемым, скучающим выражением лица, всё той же вальяжной, размеренной прогулочной походкой направился в сторону свежего лесоповала. Словно просто бросил тяжелый камень в лужу и теперь шел посмотреть, насколько красивые и ровные получились круги на воде.

Ада медленно, цепляясь непослушными, трясущимися пальцами за жесткую траву, отняла руки от головы. Голубые глаза распахнулись до абсолютного физического предела. В них отражался кристально чистый, не замутненный ни единой мыслью шок.

Нижняя челюсть сибирячки отвисла, грозя пробить грудную клетку и упасть на мох. Повариха попыталась втянуть пересохшим ртом воздух, но получилось лишь тихое, сдавленное, жалкое сипение.

Мозг категорически, на фундаментальном уровне отказывался верить в увиденное. Физика? Базовая инерция? Законы гравитации? Этот хмурый, молчаливый тип с ледяным взглядом явно вертел законы мироздания на оси своего чудовищного эспадона!

— Да ладно... — прохрипела девушка, наконец-то обретя сорванный голос.

Вскочив на ватные, совершенно не слушающиеся ноги, она тут же споткнулась о толстый, выпирающий корень. Чертыхнулась сквозь стиснутые зубы.

Смешно семеня и путаясь в полах синтетической куртки, омичка бросилась вдогонку за невозмутимым живым зенитным комплексом.

Путники вышли на обширную, искусственно образовавшуюся поляну.

Место крушения живо напоминало глубокий кратер от падения увесистого метеорита. Вековые, непоколебимые деревья были варварски выкорчеваны с корнем и разбросаны вокруг. Они образовали хаотичное кольцо из переломанной, расщепленной древесины.

В самом центре этой апокалиптичной разрухи, в глубокой, взрыхленной яме, билась в агонии гигантская чешуйчатая гора.

Виверна еще отчаянно, инстинктивно цеплялась за угасающую жизнь. Из пробитой насквозь груди толчками, жутким фонтаном хлестала темная, густая, невыносимо воняющая железом и тухлятиной кровь. Багровая жидкость щедро заливала прелую листву.

Желтые глаза помутнели, потеряли хищную осмысленность. Массивные лапы беспомощно, жалко скребли рыхлую землю, оставляя глубокие, широкие борозды. Смерть была неизбежна, но процесс обещал растянуться на долгие минуты болезненных мучений.

Виктор Крид подошел к самому краю развороченной воронки.

В расслабленной позе ветерана не было ни грамма садистского триумфа. Никакого грязного желания насладиться предсмертными страданиями поверженного, сильного врага.

Наемник молча остановился возле воткнутого в землю меча. Широкая ладонь привычно, крепко обхватила ребристую рукоять. Легкий, тянущий рывок — и окровавленная, покрытая слизью сталь с тихим шелестом покинула почву.

Боец сделал один короткий, бесшумный шаг вперед.

Одним быстрым, скупым, математически точным движением исполин опустил клинок. Удар был нанесен так, чтобы мгновенно, без малейших задержек перерубить спинной мозг в уязвимом сочленении толстых чешуек на шее.

Без лишней, показной боли. Без ненужной, дилетантской жестокости. Чистое, хладнокровное, безупречно профессиональное милосердие мастера, глубоко уважающего смерть любого живого существа.

Судороги прекратились мгновенно. Тяжелое, клокочущее дыхание навсегда стихло.

Тишина, повисшая над изуродованной, залитой кровью поляной, казалась неестественно плотной, почти осязаемой.

Ада остановилась в паре метров от края кратера. Сердце безумно колотилось где-то в районе гланд, ладони стали ледяными и мокрыми от холодного пота. Девушка с огромным трудом сглотнула вязкую слюну.

Она перевела ошарашенный, дикий взгляд с возвышающейся над тушей скалы на саму чешуйчатую тушу.

Мертвый зверь подавлял, уничтожал воображение своими размерами. Гора бронированного мяса по габаритам легко превосходила хороший междугородний автобус. Темно-зеленая чешуя слабо поблескивала в тусклом свете. Густой запах свежей крови причудливо смешивался с резким ароматом озона и паленой, разорванной древесины.

Нервное напряжение внутри сибирячки достигло абсолютно критической, взрывоопасной отметки. Грудина грозила вот-вот разорваться на мелкие осколки.

Сработал старый, проверенный еще на школьных экзаменах, а затем отточенный на адской ресторанной кухне рефлекс. Чтобы не расплакаться от животного страха, не рухнуть в истерике и не сойти с ума, нужно было срочно пошутить. Сарказм оставался последним щитом для хрупкой человеческой психики.

Пусть даже шутка будет плоской, мрачной и совершенно неуместной.

— Ну... — неуверенно, сбиваясь на хрип, протянула повариха.

Она нервно теребила край относительно чистой куртки. Голос предательски дрогнул, но голубые глаза упрямо, с отчаянным вызовом сузились.

— Птичий грипп нам теперь точно не грозит. Радикальная профилактика налицо. Термообработка в процессе жесткого приземления пройдена успешно.

Ветеран никак не отреагировал, продолжая молча, неподвижно стоять над исполинским трупом.

— Но вы же понимаете, что ощипывать эту гигантскую тварь я не буду? — Ада попыталась выдавить из себя кривую, нервную ухмылку, указывая трясущимся пальцем на бронированную тушу. — Искренне надеюсь, что на вкус это чудо природы хотя бы отдаленно ближе к диетической курице, чем к гигантской, вонючей ящерице-мутанту.

Повариха сделала короткую паузу, переводя дух.

— Мраморности тут ноль, одни сплошные сухожилия и броня. Тушить придется часа четыре, не меньше, иначе жевать устанем!

Мечник медленно, невероятно методично вытер широкое окровавленное лезвие о пучок жесткой, вырванной с корнем травы. Металл снова заблестел тусклым, угрожающим, матовым светом. Очередной сухой, металлический щелчок возвестил о том, что колоссальный двуручник плавно скользнул обратно за спину.

Затем произошло то, чего словоохотливая, перепуганная гостья совершенно, категорически не ожидала.

Огромная, покрытая жуткими шрамами фигура медленно, плавно развернулась.

Впервые за всё время их абсурдного, сюрреалистичного путешествия легендарный наемник повернул голову не для того, чтобы оценить очередную смертельную угрозу. Воин повернулся, чтобы посмотреть на собеседницу.

Ледяные, абсолютно прозрачные глаза в упор уставились в распахнутые голубые глаза Ады.

Взгляд пронизывал насквозь, пригвождая к месту не хуже стального, холодного клинка. Но в этой морозной, пугающей синеве больше не было скуки, раздражения или пустоты.

Там, на самом дне, плескалось нечто странное. Едва уловимый проблеск мрачного, висельного юмора существа, оценившего чужую бытовую наглость.

Гигант шагнул чуть ближе. Тень от массивной, бронированной фигуры полностью накрыла хрупкую, замерзшую девушку.

Могучая грудь тяжело, размеренно вздымалась. Воин приоткрыл рот, и звенящую лесную тишину разорвал глубокий, ровный, пропитанный скрипом заржавевших, древних механизмов бас.

— Готовь.

Единственное слово прозвучало как безапелляционный, окончательный судебный приговор.

Затем уголок тонких, бескровных губ едва заметно, на долю миллиметра, дрогнул.

— Раз говоришь без умолку.

Идеальный, сокрушительный панчлайн упал на залитую кровью землю тяжелее, чем только что рухнувшая многотонная виверна.

Виктор Крид спокойно отвернулся. Привычным жестом поправил кожаную портупею и неспешно, прогулочным шагом направился к ближайшему поваленному бревну, намереваясь организовать привал.

Он оставил свою потрясенную спутницу наедине с гастрономической катастрофой вселенского масштаба.

Сибирский кулинар так и застыла на месте. Рот остался комично приоткрытым, образуя идеальную букву «О».

В голове лихорадочно, с громким скрипом крутились шестеренки, пытаясь осознать весь ужас и необратимость случившегося. Длинный, совершенно не умеющий вовремя заткнуться язык только что обеспечил ей самый безумный, самый эпичный и абсолютно невыполнимый кулинарный квест во всей известной истории Бездны.

Симбиоз был заключен. Условия приняты.

Пожарить нежный стейк из гигантской, бронированной, жесткой рептилии. В проклятом, отравленном лесу. Без сковородки, соли, специй и нормального поварского ножа.

Ада обреченно, с наворачивающимися на глаза слезами посмотрела на удаляющуюся широкую спину. Затем перевела полный экзистенциальной тоски взгляд голубых глаз на возвышающуюся гору чешуйчатого, окровавленного мяса.

Она нервно сглотнула и тихо, жалобно, отчаянно простонала в пустоту мертвого леса:

— Блин... Надо было промолчать про этот чертов демиглас.

Глава 3

ГЛАВА 3: «Высокая кухня Бездны, или Как приручить бессмертного стейком»

Мёртвая тварь смердела так, что слезились глаза. Запах напоминал густую, физически осязаемую вытяжку из протухшего тысячелетнего болота, палёной шерсти, ржавого железа и пролитой желчи. Бездна вообще не славилась гостеприимством или изысканными ароматами. Местный воздух представлял собой ядовитый коктейль из вечной гари, въедливой пыли и глухой, беспросветной безнадёги. Сизый маслянистый туман лениво перекатывался через острые, похожие на обломанные клыки камни, неохотно огибая шипастую тушу поверженного монстра. Небо над головой давило — сплошная грязно-свинцовая плита, готовая в любой момент рухнуть вниз и окончательно раздавить всё живое.

Ада стояла над горой бронированного мяса, тяжело опираясь руками о колени и судорожно хватая ртом холодный воздух. Всего пару минут назад хотелось просто упасть, закрыть глаза и помереть от разрыва сердца, не дожидаясь развязки. Летающая рептилия падала с серых небес камнем, разинув усеянную бритвенно-острыми зубами пасть. Монстр явно планировал позавтракать свежей сибирячкой, совершенно не утруждая себя долгими прелюдиями.

Но человек — существо поразительно живучее. А человеческая психика — штука на редкость гибкая и до одури циничная. Особенно если за спиной имеется пять лет каторги на омской кухне в сезон бесконечных, беспощадных новогодних корпоративов. Там тоже летали ножи, орали матом, грозились сожрать живьём, разве что без драконьих крыльев за спиной и чешуи.

Липкий, парализующий ужас постепенно схлынул, оставив после себя лишь холодную испарину на лбу, мелкую дрожь в пальцах и сосущую пустоту в желудке. Место паники заняла злая, сугубо профессиональная практичность. Стресс стрессом, вероятность скорой смерти в этом проклятом месте тоже никто не отменял, однако жрать хотелось нестерпимо.

Девушка резким движением засучила рукава испачканной, местами порванной толстовки. В голове щёлкнул невидимый тумблер: включилась привычная калькуляция сырья, словно перед ней лежала обычная туша на разделочном столе.

Поверженное чудовище вблизи напоминало жуткую помесь летучей мыши и перекормленного крокодила-мутанта, наглухо закованного в толстый хитин цвета старой запекшейся крови. Тяжёлые ботинки тихо скрипели по пепельной крошке, пока бывший су-шеф неспешно обходила убитого врага, прикидывая перспективы. Густые, тёмные капли медленно стекали с распоротого брюха виверны, тихо шипя и пузырясь на мёртвой, потрескавшейся земле.

— Так, посмотрим, — пробормотала Ада, деловито прищурившись и оценивая анатомию местной фауны. — Лапы сразу в топку. Сплошные жилы и сухожилия, рабочая мышца. Шея тоже мимо. Такую резину придётся тушить неделю на слабом огне, иначе последние зубы сломаешь. А нам нужен быстрый результат. Значит, остаётся спинка.

Размахнувшись, повариха от души шлёпнула раскрытой ладонью по чешуе вдоль длинного шипастого хребта. Раздался глухой, звенящий звон, словно по чугунной канализационной трубе приложили ломом. Пальцы тут же отсушило вспышкой боли.

Броня оказалась абсолютно монолитной. Роговые пластины накладывались друг на друга намертво, врастая в плоть и не оставляя ни малейших уязвимых зазоров. Природа создавала эту тварь исключительно для убийства и выживания в адских условиях, а не для удобства кулинарных экспериментов.

Пошарив в карманах протёртых джинсов, девушка выудила связку ключей. Дешёвый пластиковый брелок сиротливо звякнул в мёртвой тишине пустошей. Больше ничего полезного карманы не скрывали. Ни поварского ножа, ни топора, ни даже завалящей отвёртки. Сибирячка перевела скептический взгляд с бесполезного куска металла на непробиваемую толстую шкуру, мысленно выругалась и повернулась к возвышающемуся неподалёку гиганту.

— Слушай, Вить, — хмыкнула девушка, пряча ключи обратно. Голос звучал немного хрипло, но на удивление твёрдо. — В моей медкнижке написано «повар», а не «карьерный экскаватор». Эту шкуру я даже с сильной голодухи не прогрызу. Тут болгарка нужна. Справишься своим... тесаком? Мне нужна вырезка, прямо вдоль позвоночника. Мясо там при жизни почти не работает, самое нежное. На быструю прожарку пойдёт идеально.

Мрачный страж неподвижно стоял в нескольких шагах, напоминая изваяние из тёмного металла и запекшейся крови. Истерзанные веками доспехи хранили следы тысяч давно забытых битв. Глубокие вмятины от секир, царапины от когтей неведомых тварей, подпалины от колдовского пламени — броня служила летописью бесконечной войны. Лицо воина, наполовину скрытое элементами шлема, не выражало абсолютно никаких эмоций. Взгляд напоминал два куска стылого, равнодушного льда.

Понятие нормальной еды для этого ветерана давно утратило всякий смысл, превратившись в банальное горючее. Кусок сырой жесткой плоти, пригоршня золы, грязная вода из отравленной лужи — без разницы. Лишь бы физическая оболочка не сдохла и могла дальше махать мечом. Концепция удовольствия от вкуса выветрилась из памяти наёмника столетия назад. А тут — какие-то гастрономические капризы посреди враждебной инфернальной пустоши, где любой лишний шорох может оказаться последним.

Из широкой груди вырвался сиплый, тяжелый вздох, похожий на скрежет несмазанного механического привода. Протяжно скрипнули старые кожаные ремни.

Проводник спорить не стал, видимо, рассудив, что проще молча рубануть, чем выслушивать дальнейшие лекции по разделке туш от смертной девчонки. Медленно, лязгая сочленениями защиты, приблизился к убитой виверне.

Колоссальный двуручный меч, способный одним махом перерубить закованного в сталь рыцаря пополам, в бронированных руках порхал жутко, плавно и легко. Никакой лишней суеты. Никакого дешевого пафоса или широких замахов. Сплошная смертоносная геометрия, доведённая до абсолюта тысячелетиями непрерывной практики.

Острие древнего клинка, тускло мерцающее бледным светом в полумраке, мягко скользнуло под толстый хитиновый край. Тысячелетний убийца поддел пластину с изяществом опытного хирурга, проводящего сложную операцию. Раздался громкий, влажный треск. Лезвие вошло точно в невидимый глазу стык суставов. Ветеран провёл холодной сталью вдоль позвоночника твари так же ровно, словно острым канцелярским ножом разрезал мягкую картонную коробку.

Два коротких, неуловимо быстрых взмаха. Монолитная броня виверны разошлась в стороны широким пластом, обнажив дымящуюся, пульсирующую остаточным теплом багровую плоть. Наёмник ювелирным резом отделил крупный ломоть парного мяса. Подцепил тяжелую добычу широким лезвием и предельно аккуратно, стараясь не собрать пепел с земли, сбросил на чистый плоский валун прямо у ног опешившей напарницы.

Срез выглядел феноменально. Килограммов пять густо-красной, влажно поблескивающей мякоти с тонкими, идеальными прожилками белоснежного перламутрового жира. Стопроцентная премиальная говядина высочайшего грейда. Ни единого рваного края, ни одной лишней плёнки.

— Охренеть, — искренне выдохнула Ада, присаживаясь на корточки и забывая про недавний страх. Профессиональный трепет скрыть не удалось. — Чисто сработано. Наш мясник Михалыч просто удавился бы на собственном фартуке от зависти, увидев такой ровный кусок. Тебя бы к нам в цех на обвалку туш, Витя. Цены б не было! Золотые руки.

Тёмный рыцарь стоически проигнорировал сыплющиеся похвалы. Резким, хлёстким движением кисти стряхнул густую тёмную кровь с клинка, брезгливо разбрызгав её по камням. Привычно закинул тяжелое оружие обратно на широкое плечо.

Добыть исходник для ужина — только половина проблемы. Требовалось еще оперативно обустроить безопасный лагерь, пока их самих не пустили на шашлык местные падальщики, наверняка уже почуявшие запах свежей крови на десятки километров вокруг.

Окружающий пейзаж к расслабленным дружеским пикникам на природе совершенно не располагал. Вокруг, насколько хватало глаз, расстилалась голая каменистая пустошь, изрытая глубокими трещинами и воронками. Кое-где из растрескавшегося грунта торчали мёртвые, высохшие деревья, похожие на изуродованные артритом пальцы великанов, тянущиеся к свинцовому небу.

Ни портативной газовой горелки, ни чугунной сковороды, ни решетки гриль Бездна выдавать не собиралась. А жарить такую кулинарную роскошь криво насадив на грязную палку над открытым огнём — прямое, непростительное преступление против ремесла. Весь ценный сок моментально уйдёт в пепел, оставив после себя сухую, несъедобную подошву.

Железобетонная практичность воина снова взяла верх над ситуацией. Прошагав пару десятков метров, бессмертный остановился возле сухого, давно окаменевшего ствола. Короткий, безжалостный удар закованного в металл сапога. Дерево с громким пушечным треском переломилось у самого основания. Грохнулось на землю, подняв тучу серой удушливой пыли. Рыцарь молча принялся крошить сушняк на ровные поленья, просто ломая толстые ветви руками, попутно сгребая ногами крупные плоские булыжники в одну кучу.

Буквально за пару минут прямо на голой земле вырос отличный, устойчивый очаг в форме подковы. Каменная стенка надёжно закрывала будущее пламя от пронизывающих сквозняков. Внутрь полетели наломанные сухие дрова. Затем тяжёлый взгляд наёмника выхватил из скальной осыпи массивный кусок чёрного сланца, наполовину ушедший в грунт.

Вырвав каменную плиту из твёрдой земли с такой лёгкостью, будто это кусок картона, гигант небрежно обтёр её поверхность краем своего изодранного плаща. Водрузил поверх валунов. Конструкция выглядела монументально и надежно. Настоящая первобытная жаровня-гриль, способная выдержать температуру адского пекла и не треснуть.

Огонь добыли быстро и без лишних магических ритуалов. Проводник просто поднёс стальной наруч к заточенной кромке меча и с огромной силой чиркнул. Раздался оглушительный, режущий зубы металлический скрежет. Сноп густых, ослепительно белых искр ударил в сухой мох, предусмотрительно подложенный под дрова в самом низу очага.

Растопка вспыхнула мгновенно. Магия это была или суровая местная физика — сибирячке было глубоко плевать, главное, что метод работал безотказно.

Жадные, жёлто-оранжевые языки пламени весело заплясали в сером сумраке пустошей. Огонь агрессивно пожирал древнюю сушь с приятным потрескиванием, отгоняя прочь инфернальные тени. Чёрное днище сланцевой плиты начало медленно накаляться, меняя цвет. В промозглый, пропитанный вечным холодом воздух потекли волны мощного, плотного жара. Впервые за всё время пребывания в этом сюрреалистичном кошмаре девушка почувствовала мимолётный, робкий уют.

— Сервис пять звёзд, — хмыкнула повариха, с облегчением усаживаясь у импровизированной кухни и протягивая озябшие руки к благодатному теплу. — Мечта туриста. Хоть сейчас открывай базу отдыха «Инферно». Все включено, аниматоры прилагаются.

Работа наконец-то закипела. Отыскав неподалеку длинный, острый как бритва обломок виверньей чешуи, отлетевший во время рубки, Ада тщательно обтёрла его о куртку. Самодельный тесак лёг в ладонь как влитой, баланс оказался на удивление удачным.

Мраморное мясо резалось восхитительно легко, лезвие проходило сквозь волокна как сквозь подтаявшее масло. Ломти ложились на чистый камень один за другим. Ровные, аккуратные стейки толщиной строго в два пальца — золотой стандарт классической кухни.

Руки делали привычное, заученное годами дело. Разум радовался простым, понятным действиям. Наконец-то появился хоть какой-то контроль над ситуацией. Маленький островок нормальности посреди тотального, беспросветного безумия.

Но внезапно чёткий, ритмичный процесс прекратился.

Девушка машинально поднесла кусок сырой плоти поближе к лицу, принюхалась. Брезгливо, до судорог в лице, скривилась. Плечи безвольно поникли. Острый осколок чешуи с сухим стуком выпал из ослабевших пальцев на камни.

Запах оказался просто убойным, настоящей катастрофой. От свежего среза несло дичью. Злой, концентрированной, невыносимой смесью застоялой крови, грязной мокрой шерсти рассвирепевшего зверя и едкого ржавого металла. Так пахнет сырая первобытная ярость. Жрать подобное без долгой предварительной подготовки физически невозможно. Если не вырвет сразу, то желудок точно свернётся в тугой узел от спазмов.

— Трындец, — глухо выдала Ада, уставившись невидящим взглядом в весело гудящее пламя костра. — Приехали. Кулинарное фиаско. Банкет отменяется.

Мрачный страж, замерший на границе отвоёванного у тьмы освещённого круга, медленно повернул голову. Широкая ладонь инстинктивно легла на рукоять клинка, сканируя пространство на предмет очередной смертельной угрозы. Но врагов поблизости не наблюдалось. Наблюдалась только расстроенная баба, сидящая над горой первоклассной свежатины с выражением вселенской скорби.

Мясо добыто. Огонь горит. Инструменты в наличии. Каких еще чудес не хватает этим вечно недовольным нежным смертным?

— Вить, это засада, — Ада ткнула перемазанным сажей пальцем в аккуратно нарезанные куски, привлекая внимание. — Мясо — абсолютный топ. Текстура шикарная, тут спору нет, просто песня. Но шмонит от него... смерть. Будто стадо бомжей в теплотрассе месяц ночевало, не просыхая.

Воин продолжал стоять молчаливым, равнодушным истуканом. В его суровой, лишенной красок картине мира подобных проблем не существовало как класса. Главное, чтобы в куске плоти не было смертельного яда. А вкус, запах, подача — это смешная роскошь для изнеженных аристократов в теплых, безопасных замках.

— Пойми, — не унималась сибирячка, глядя прямо в стылые, пугающие глаза гиганта.

Коленки слегка подрагивали от этого тяжелого, давящего взгляда, пробирающего до костей. Но профессиональная гордость требовала стоять до конца. Омских поваров не пугали толпы пьяных, агрессивных гостей в час пик, не напугает и тысячелетний наёмник с двуручником.

— Вытащить меня из пасти чудовища — это реально круто. Я в долгу. Но моя совесть повара не позволит кормить спасителя вонючей подошвой. Я шеф, а не работник свинофермы! Если мы это пожарим вот так, в сухую, без грамма соли и банального перца — на вкус выйдет горячий картон. Картон с явным привкусом старого болота. Мне нужна хотя бы соль! И что-то, способное отбить этот мускусный штын. Иначе мы тупо переведём шикарный продукт. Это кощунство чистой воды, понимаешь?

Громада в доспехах долго, не мигая, смотрела на перемазанное грязью и сажей, но крайне решительное лицо девушки.

Люди столетиями радостно резали друг другу глотки за обглоданную крысиную кость в этих проклятых, выжженных пустошах. Убивали за глоток грязной, отравленной пеплом воды. А эта странная, ненормальная девчонка наотрез отказывается жарить парную отбивную из-за нехватки каких-то приправ. Абсурд ситуации просто зашкаливал, ломая привычные шаблоны выживания.

Не проронив ни единого звука, мечник медленно развернулся на каблуках кованых сапог. Широкий изодранный плащ взметнулся за спиной огромным чёрным крылом. Тяжёлые, размеренные шаги заставили мелкие камешки подпрыгивать на растрескавшейся земле. Наёмник уверенно, не оглядываясь, зашагал прямиком в густую, ядовитую чащу туманного леса, начинавшуюся неподалеку. И совершенно бесшумно растворился в серой пелене, словно его тут никогда и не было.

Ада осталась сидеть на камне с открытым ртом, ошарашенная таким резким поворотом событий.

— Эй! — громко крикнула девушка, чувствуя, как паника ледяной, когтистой лапой сжимает горло, перекрывая кислород. — Куда пошёл?! Я ж просто факты констатирую! Я не отказываюсь готовить! Витя, вернись, твою мать!

Ответом послужило лишь мерное, равнодушное гудение пламени да далёкий, тоскливый вой из непроглядных недр Бездны, от которого волосы на затылке встали дыбом.

Остаться абсолютно одной из-за собственных дурацких кулинарных закидонов. Глупее, нелепее смерти придумать было решительно невозможно. Сибирячка испуганно сжалась в маленький комок у огня, крепко обхватив колени руками. Каменная плита уже вовсю дышала мощным жаром, согревая спину, но внутри у девушки всё заледенело. Густой туман медленно, неотвратимо подступал ближе к границе света, словно живой, голодный хищник, скалящий зубы из мрака и выжидающий момент для броска.

«Ну ты и дура стоеросовая, Ада, — яростно ругала себя повариха, до боли сжимая в руке кусок чешуи и вглядываясь в серую хмарь. — Довыделывалась со своей высокой кухней. Звёздочку Мишлен захотела получить в преисподней. Отчитала двухметровую машину для убийств за нехватку розмарина. Сейчас точно бросит меня тут куковать в одиночестве, пока не придёт кто-нибудь покрупнее виверны и не сожрёт нас обеих в сыром виде, даже не посолив».

Минуты тянулись как густая, холодная смола. Ожидание быстро превратилось в липкую, выматывающую нервы пытку. Каждая скользящая тень казалась надвигающимся монстром, каждый шорох падающего камня — шагами смерти.

Но вскоре плотная белёсая мгла впереди слегка дрогнула и нехотя расступилась. Из тумана снова вынырнула массивная, пугающая, но сейчас такая невероятно успокаивающая фигура. Мечник шагал всё так же размеренно, не ускоряя и не замедляя шаг. Однако в закованной в сталь левой руке было крепко зажато нечто зелёное.

Крид подошёл к костру, полностью игнорируя бледную, мелко трясущуюся сибирячку. Грациозно для своих огромных габаритов опустился на одно колено. Достал широкий, мясистый лист какого-то местного реликтового папоротника. Расстелил его на валуне рядом с раскалённой плитой, словно скатерть, и аккуратно высыпал свою загадочную добычу.

— Дары Бездны, — глухо, словно из-под толщи земли, прогудел скрежещущий бас проводника, вдребезги разбивая давящую тишину. Голос звучал так, словно им не пользовались пару долгих веков, ржаво и тяжело.

Ада с опаской, ожидая очередного подвоха от этого мира, заглянула в импровизированную природную тарелку. На зелёном фоне покоились три небольшие кучки чего-то совершенно несъедобного на первый взгляд. Настоящий полевой набор экстремального выживальщика, больше похожий на сомнительные ингредиенты для призыва мелкого демона, чем на приправы.

Толстый палец, надежно закованный в латную перчатку, коротко ткнул в первую горстку. Крупные, мутновато-серые кристаллы, с острыми гранями, подозрительно похожие на грязное битое стекло или дешевую соль для ванн.

— Осадок с мёртвых скал, — безэмоционально пояснил бессмертный короткими, рублеными фразами, в которых сквозило равнодушие эрудита. — Добыт там, где выкипают кислотные гейзеры. Заменит соль. Мелким местным тварям — верный яд. Людям жрать можно, если осторожно.

Затем палец неспешно сместился правее, указывая на пучок жёсткой, неподатливой травы. Неестественно синего, почти неонового цвета, густо покрытой мелким серебристым пушком. Растение больше напоминало кусок заржавевшей металлической мочалки для мытья посуды.

— Кровохлёбка Бездны. Растёт исключительно на пепелищах и костях старых мертвецов. Местные падальщики специально жрут её, чтобы переваривать трупную гниль без последствий. Убьёт любой смрад, отобьёт запах крови. Сырую не ешь — вывернет наизнанку. В огне становится полностью безопасной.

Наконец, рукав потёртого доспеха указал на третий, последний ингредиент. Сморщенный, уродливый фиолетовый корень, покрытый мелкими бугорками. Больше всего эта ботаническая находка походила на отрубленный, засохший палец степного гоблина.

— Корень ползуна. Даст нужную остроту. Жжёт язык сильнее дикого огня. Не переборщи. Сожжёшь себе глотку и желудок насквозь.

Ада сидела молча, хлопая ресницами и переваривая полученную информацию. Затем недоверчиво, с явной опаской потянулась к ботаническим изыскам чужого, агрессивного мира.

Взяла маленькую щепотку серых кристаллов. Поколебавшись секунду, осторожно лизнула кончиком языка. Вкусовые рецепторы мгновенно взорвались ярким сигналом. Ядрёная, кристально чистая, насыщенная соль с лёгким, приятным оттенком железа и далёкого дыма. Никакой мерзкой химии. Просто идеальный, чистейший природный продукт, способный вытянуть вкус любого мяса.

Переведя дух и немного осмелев, повар отщипнула несколько синих травинок. Жёсткие края ощутимо, до боли укололи подушечки пальцев. С усилием, скрипя зубами, растерев упрямую зелень между ладонями, девушка закрыла глаза, поднесла руки к лицу и глубоко, полной грудью вдохнула.

И зависла, поражённая в самое сердце.

В нос немедленно ударил невероятно мощный, пронзительный аромат эфирных масел. Трава пахла как невозможная, сногсшибательная смесь дикого розмарина, терпкого горного чабреца и густой, насыщенной ноты дорогой копчёной паприки. Запах оказался настолько сильным и благородным, что мгновенно прочистил мозги. Начисто, как метлой, выбил тошнотворную вонь сырого мяса из восприятия.

Желудок тут же свело от зверского голода. Слюна потекла рекой, рот наполнился предвкушением. Настоящая, ультимативная ароматическая бомба.

Фиолетовый корень, стоило лишь слегка сковырнуть ногтем плотную кожицу, выдал резкий, благородный цитрусово-перечный дух. Дикая, идеальная помесь забористого чили, мускатного ореха и терпкой гвоздики.

Лицо сибирячки изменилось до неузнаваемости. От недавнего парализующего страха, уныния и паники не осталось и следа. Их просто сдуло ураганом внезапного вдохновения. В карих глазах загорелся абсолютно чистый, фанатичный, почти безумный кулинарный азарт.

В этом сером, забытом богами мёртвом мире перед ней лежала уникальная, неизведанная палитра ярчайших вкусов, из которой можно было сотворить подлинный шедевр. Художник наконец-то получил свои кисти и краски.

— Обалдеть... — Ада звонко шмыгнула носом, физически не в силах оторваться от потрясающего запаха на своих ладонях. — Вить, да ты не просто маньяк с огромным мечом, ты ж ходячий справочник! За эту синюю травку у нас в столичных ресторанах шеф-повара глотки бы друг другу перегрызли прямо на кухне, без лишних раздумий. Запах — полный отвал башки! Тысячелетний эрудит с дипломом ботаника!

Она резво вскочила на ноги, на лету хватая свой самодельный хитиновый нож. Энергия била через край, смывая усталость. Субординация, трепет перед бессмертным убийцей и неуверенность окончательно испарились. Их место уверенно занял привычный, максимально комфортный режим кухонной запары.

— Короче, наш ужин официально спасён, — задорно подмигнула девушка хмурому спасителю, деловито закатывая рукава и перехватывая тесак поудобнее. — А теперь смотри и учись, как работает настоящая магия без всяких там колдовских фокусов. Бери рукоять меча, или что там у тебя тяжелое есть под рукой. Толки мне эту соль в пыль прямо на плоском камне. Давай-давай, шеф, шевели поршнями, время пошло! Плита стынет!

Бессмертный наёмник спорить не стал. Спорить с поваром, поймавшим кураж — затея изначально гиблая, даже если ты тысячелетний воин с двуручником наперевес. Бесконечная практика выживания выработала у проводника полезную привычку: если кто-то берется за дело с таким фанатизмом, проще не мешать.

Страж молча опустился на одно колено возле плоского валуна. Вытащил из ножен тяжелый боевой кинжал, больше похожий на мясницкий тесак. Перехватил лезвие закованной в сталь рукой и принялся методично лупить массивным навершием по серым кристаллам. Камень скрежетал о камень. Минерал под ударами быстро превращался в мелкую, однородную пыль.

— Идеально, — кивнула Ада, сгребая получившуюся приправу в кучку. — А теперь не отвлекаемся, у нас полная посадка.

Сибирячка ушла в работу с головой. Пальцы яростно, не жалея кожи, перетирали колючую синюю траву и жгучий фиолетовый корень. Получившуюся ароматную кашу бывший су-шеф начала жестко втирать в нарезанные стейки. Массировала мясо с силой хорошего костоправа, не пропуская ни сантиметра.

Привычная кухонная возня подействовала как мощное успокоительное. Липкий страх окончательно отступил. И, как это часто бывает после жесткого стресса, Аду прорвало на поболтать. Мертвая тишина чужого мира слишком давила на уши. Заработало бесперебойное радио «Омск».

— Знаешь, Вить, а ведь эта ваша Бездна чем-то чертовски смахивает на мою бывшую работу, — начала вещать землянка, разминая очередной кусок мраморной говядины, чтобы волокна лучше впитали сок. — Ресторан «Два Гуся» в центре. Название пафосное, а на деле — та еще преисподняя. Особенно в пятницу вечером или под Новый год.

Гигант продолжал сидеть неподвижно, невозмутимо стирая в пыль остатки кристаллов. На болтовню спутницы никак не реагировал. Ответов, впрочем, и не требовалось. Главное — живой слушатель рядом, чтобы не поехать крышей.

— Представь себе тесную каморку без окон, — продолжала Ада. — Жарища под полтинник. Вытяжка ревет как подбитый боинг, но ни хрена не тянет. Воздух от горелого масла и чеснока такой густой, что хоть топором руби. По полу скользишь, кафель вечно в жиру. А из зала без остановки лезут чеки с заказами. Аппарат трещит, лента ползет до самого пола. А ты стоишь на ногах двенадцатый час подряд. Спина отваливается, икры гудят.

Тыльной стороной запястья кулинар смахнула пот со лба, оставив на бледной коже грязную полосу от сажи.

— И посреди всего этого дурдома мечется наш шеф. Эдуард Аркадьевич. Мелкий, пузатый, красный как вареный рак. И орет дурниной. Просто визжит ультразвуком, если кто отдачу блюда хоть на минуту задержит. Настоящий упырь.

Куски виверны покрывались ровным слоем маринада. Ада работала на автомате, полностью погрузившись в воспоминания.

— Я как-то раз спасла банкет на сорок человек. У этого идиота соус свернулся за десять минут до выдачи горячего. Расслоился в мерзкую жирную жижу. Эдик в панике, чуть не плачет. А я из-под ножа новую базу венчиком взбила. Гости потом вылизывали тарелки. Думаешь, спасибо сказал? Ага, щаз! Выписал штраф за перерасход сливочного масла.

Мрачный слушатель закончил работу. Ссыпал серую пыль на лист папоротника и медленно поднял взгляд. В холодных глазах мечника читалось искреннее непонимание. Логика смертных явно буксовала.

— Почему ты не отрубила ему голову? — ровным, спокойным тоном поинтересовался наемник.

Вопрос прозвучал абсолютно обыденно. Будто речь шла о необходимости выкинуть гнилой помидор. В голове тысячелетнего убийцы проблема визжащего командира-истерика решалась одним коротким взмахом клинка поперек горла.

Ада на секунду замерла с куском мяса в руках, хлопая ресницами. Затем из её груди вырвался короткий смешок, быстро перешедший в заливистый хохот. Звонкий смех эхом разнесся над пепельной пустошью. Прячущиеся в ядовитом тумане мелкие твари наверняка настороженно прижали уши и отступили подальше во мрак.

— Ох, Витя... — отсмеявшись и утирая выступившие слезы, выдохнула Ада. — Отрубить башку? Эдику? Ну ты даешь. Потому что тогда некому было бы платить мне зарплату. Да и сажают за такие фокусы лет на пятнадцать в тюрьму. Уголовный кодекс называется. Никакой романтики с мечами, сплошная бюрократия. Приходилось терпеть.

Бессмертный лишь презрительно дернул плечом. Закон, защищающий слабых и трусливых начальников, казался наемнику верхом маразма.

Закончив с маринадом, сибирячка шагнула к раскаленному очагу. Сланцевая плита пышала диким жаром, как доменная печь. Поверхность камня потемнела, впитав в себя силу бездымного пламени. Пора браться за дело.

Взяв первый кусок вырезки, густо обвалянный в травах, Ада аккуратно, движением от себя — чтобы не брызнуло раскаленным жиром — уложила порцию на черный сланец.

Раздался громкий, агрессивный звук. Плита недовольно плюнула паром, но тут же начала жарить. Мраморный жир виверны стремительно плавился. Сало растекалось по камню блестящей лужицей, весело шкварча и пузырясь.

В ту же секунду в воздух рванул запах.

И запах этот сбивал с ног. Резкий дух сырой дичи исчез без следа. От высокой температуры синяя трава раскрылась на полную катушку. Аромат жареного мяса смешался с мощной нотой копченой паприки, свежего розмарина и острым духом фиолетового корня. Терпкий, пряный, густой аромат нормальной еды ударил в ноздри.

Этот запах оказался настолько сильным, что начал буквально отгонять вонь Бездны. Маслянистый туман словно брезгливо отшатнулся от костра. Местная хмарь не могла переварить такую концентрацию вкусной жизни. В радиусе пяти метров пахло не смертью и пеплом, а надеждой на сытый желудок.

На сланцевую поверхность легли остальные стейки. Камень шипел, плевался соком, отбивные скворчали. Ада орудовала двумя длинными палочками, словно большими пинцетами. Прижимала края кусков к плите, следила за каждым миллиметром.

Глаза горели азартом. Движения стали хищными и четкими, выверенными годами запар в общепите. Повар контролировала температуру, слегка сдвигая поленья носком ботинка. Ловила момент правильной корочки. Серая пудра инфернальной соли вытягивала наружу лишнюю влагу, позволяя специям проникать вглубь волокон.

— Смотри, — вслух комментировала процесс Ада, поддерживая рабочий ритм. — Главное — вовремя запечатать сок. Делаем шоковую обжарку с двух сторон. Задаем плотную корку, чтобы внутри мякоть томилась в собственном бульоне.

Быстрый переворот. На поверхности стейка блеснула хрустящая, золотисто-багровая броня из запекшихся специй. Выглядело это так, что можно было проглотить язык без дегустации. Мясо пружинило под палочками, доказывая, что внутри мякоть осталась нежной.

Проводник наблюдал за суетой смертной девчонки, не шевелясь. В пустом, выжженном разуме ветерана творилось что-то странное и давно забытое. Аромат жареного мяса с пряностями проникал сквозь прорези шлема. Запах бесцеремонно бил по мертвым рецепторам, грубо дергал за ниточки памяти, заваленные тоннами кровавых веков.

В горле наемника резко пересохло. Рот наполнился тягучей слюной. Желудок, привыкший безропотно переваривать сухую труху, горькие коренья и сырые жилы, вдруг возмущенно заурчал. Утроба властно требовала горячей жратвы.

Наконец, Ада сняла стейки с плиты, уложив их на чистый лист папоротника для «отдыха». Мясо должно было полежать пару минут в тепле, чтобы соки успокоились и равномерно разошлись. Иначе при первом же укусе вся влага просто вытечет на камни, оставив сухую подошву.

Выждав время, сибирячка подцепила самый красивый, ровный ломоть, проткнув его костяным ножом. Слегка подула на дымящуюся корочку, сбивая жар. Развернулась к застывшему гиганту и уверенно протянула угощение.

— Стейк из дикой виверны, прожарка медиум. Фирменный рецепт от заведения. Угощайся, шеф, — с дерзкой ухмылкой произнесла Ада. — Только осторожно, сок горячий.

Наемник медленно протянул закованную в металл руку. Пальцы в толстой перчатке казались неповоротливыми, но кусок рыцарь взял на удивление аккуратно. Темный страж тысячелетиями ел исключительно ради поддержания сил. Вкус не имел значения. Жратва была обычным топливом, дровами для вечно воюющего организма.

Гигант поднес кусок к лицу. Остановился на долю секунды, словно сомневаясь, стоит ли ломать суровый аскетизм. А затем откусил половину одним движением мощных челюстей.

Время вокруг костра остановилось.

Зубы пробили тонкую пряную корочку. В ту же секунду на язык хлынул горячий, густой мясной бульон. Баланс кристально чистой соли подчеркнул мощный вкус плоти, убрав всю жесткость. Синяя трава отработала на все сто — ни малейшего намека на гниль или ржавчину. Только густой аромат дыма и розмарина. А следом ударил фиолетовый корень. Острота не обжигала до слез. Она мягко, но настойчиво согревала небо, заставляя стылую кровь быстрее бежать по венам.

Вкус оказался настолько мощным, что бессмертный перестал жевать.

Мясо буквально таяло во рту, оставаясь розовым внутри. Но дело было даже не в правильной прожарке или удачных специях. Главным ингредиентом этого блюда оказалось то, чего наемник не пробовал очень давно. Вкус заботы. Вкус нормальной человеческой жизни, где люди сидят у огня, делят еду и говорят о пустяках, не ожидая ножа в спину.

В пустых, ледяных глазах воина на мгновение мелькнуло нечто странное. Многовековой лед дал трещину. Глубоко внутри шевельнулось болезненное воспоминание. О том далеком времени, когда он не был ходячей машиной для убийств, привязанной к контракту. О времени, когда еда приносила настоящую радость, а мир не состоял из одной лишь серой золы и оторванных конечностей. Запах костра и жареного мяса вернул ветерана в ту эпоху, когда он сидел у такого же огня со своими братьями по оружию, и они смеялись, не думая о завтрашней смерти.

Сдержанность древнего аристократа, наработанная столетиями медитаций на трупах, треснула по швам. Забыв про манеры, гигант заработал челюстями, уничтожая остатки стейка с первобытной скоростью. Сок тек по жесткому подбородку, капал на поцарапанный нагрудник, но ветерану было плевать. Спаситель жрал так, словно всю свою бесконечную жизнь просидел в карцере на воде.

Ада стояла рядом, уперев руки в бока, и с замиранием сердца ждала вердикта. Для повара нет ничего страшнее хмурого гостя.

Расправившись с порцией за несколько секунд, проводник тяжело сглотнул. Провел тыльной стороной латной перчатки по губам, слизывая каплю пряного бульона. Взгляд наемника опустился на костер, где уютно догорали сухие ветки. Пламя отражалось в темных зрачках, плясало на помятом металле брони. Затем тяжелый взор медленно переполз на Аду.

Молчание затягивалось. Сибирячка начала нервно покусывать нижнюю губу, прикидывая, не переборщила ли с острым корнем. Или недосолила?

— В твоем... Омске... — голос гиганта прозвучал все еще хрипло, со скрежетом. Но сквозь ржавчину веков пробилась совершенно непривычная, человеческая теплота. — Все так готовят?

Ада с облегчением выдохнула, расплываясь в широкой, искренней улыбке. Плечи расправились, усталость как рукой сняло. Это была абсолютная победа. Высший балл от самого опасного критика в двух мирах.

— Только лучшие, Витя, — гордо заявила землянка. Деловито поправила грязный воротник толстовки, словно это был белоснежный китель мишленовского ресторана. — Только лучшие.

Крид коротко, отрывисто хмыкнул. Этот булькающий звук в груди наемника, видимо, заменял ему давно забытый смех. Бессмертный мечник кивнул на оставшуюся гору сырого мраморного мяса, дожидающуюся своей очереди на соседнем камне. Тон был ровный, но не терпящий возражений.

— Пожарь еще.

Глава 4

ГЛАВА 4: «Мёртвое Яблоко, мега-носорог и святой Абибас»

Утро в Бездне — понятие сугубо философское. Никакого тебе румяного рассвета, жизнеутверждающего щебетания птах или ласковых солнечных лучей. Просто в какой-то момент кромешная, давящая на глазные яблоки чернота над головой нехотя полиняла. Небесный свод приобрел оттенок застиранной больничной простыни, которую старательно вымочили в грязной луже, а потом забыли выжать.

Новый цикл выживания начался с жесточайшей расплаты за вчерашний кулинарный триумф.

Мраморная вырезка виверны зашла великолепно. Однако фиолетовый инфернальный корень, щедро добавленный для пикантности, оказался крайне злопамятной ботаникой. Жгучая эфирная острота, так приятно согревавшая кровь накануне, к утру превратила ротовую полость Ады в пылающий филиал раскалённой пустыни.

Горло саднило так, словно сибирячка всю ночь тайком жевала крупнозернистую наждачную бумагу, обильно запивая битым стеклом. Язык распух, намертво прилип к пересохшему нёбу и категорически отказывался ворочаться. Девушка с кряхтением поднялась с холодной земли. Мышцы нещадно ныли после ночевки на жестких камнях. Судорожно пошарив по карманам грязной толстовки, бывший су-шеф выудила свою походную пластиковую бутылку.

Пластик издевательски хрустнул в сжатых пальцах. Пусто. Ни единой жалкой капли конденсата. Вчерашний остаток влаги безжалостно ушёл на то, чтобы хоть как-то промыть ссадины.

Ада обречённо потрясла тару перед лицом. Сушняк стоял такой, что хотелось упасть на четвереньки и слизывать инфернальную росу с валунов. Если бы вода в этом проклятом месте вообще существовала как класс.

Наёмник обнаружился неподалёку, на границе остывшего лагеря. Мрачный страж стоял абсолютно неподвижно, опираясь закованными в латные перчатки руками на эфес воткнутого в пепел двуручника. Спал этот тысячелетний ходячий арсенал, уходил в боевой транс или просто всю ночь гипнотизировал тьму — оставалось величайшей загадкой. Доспехи покрылись тонким слоем серой пыли, делая воина похожим на забытую статую жестокого божества.

Услышав жалкий скрежет пластика, изваяние ожило. Сочленения древней брони привычно, тяжело лязгнули. Взгляд равнодушных льдинок скользнул по измученному лицу подопечной, моментально оценив масштаб трагедии.

— Идём, — скрежещущий бас без лишних предисловий разорвал утреннюю тишину. — Вода должна быть дальше. Здесь ловить нечего.

Никаких расшаркиваний. Никакого сочувствия или дежурных вопросов о самочувствии. Вектор задан, цель обозначена. Бессмертный рывком выдернул колоссальный клинок из грунта. Закинул смертоносное железо на широкое плечо и, не оглядываясь, зашагал в туманную муть.

Сибирячке оставалось только тяжело вздохнуть. Запихнув бесполезную пустую тару обратно в джинсы, повариха поплелась следом за своим молчаливым спасителем. Гастрономические амбиции — это, конечно, прекрасно, но подыхать от жажды во имя высокой кухни в текущие планы совершенно не входило.

Поначалу дорога ничем не отличалась от вчерашнего маршрута. Всё тот же мёртвый, окаменевший лес, напоминающий кладбище гигантских костей. Всё та же въедливая серая пыль под ногами, мерзко скрипящая на зубах. Густой, маслянистый туман плотно клубился вокруг, скрывая горизонт и приглушая любые звуки.

Но постепенно хмарь начала редеть. Белёсая пелена расходилась в стороны, словно грязный театральный занавес перед началом очень паршивой пьесы. Мёртвая чаща резко оборвалась. Искорёженные стволы просто исчезли, сменившись совершенно иным, невозможным ландшафтом.

Почва изменилась внезапно. Мягкий пепел и вулканический шлак уступили место чему-то неестественно твёрдому. Под массивными ботинками раздался сухой, мерзкий хруст. Звук кардинально отличался от привычного треска сухих веток. Казалось, кто-то рассыпал тонны мелкого гравия по ровной монолитной плите.

Ада затормозила, потеряв ритм шага, и опустила воспалённые глаза.

Вместо дикой инопланетной породы под ногами стелилось серое, покрытое густой сетью глубоких трещин крошево. Девушка медленно присела на корточки, стёрла дрожащей ладонью вековую пыль. Взгляд зацепился за тусклую, выцветшую, но безошибочно узнаваемую деталь.

Двойная сплошная полоса. Старая, стёртая безжалостным временем дорожная разметка. Остатки жёлтой краски намертво въелись в мелкие трещины.

Асфальтированный хайвей. Прямо посреди демонической преисподней.

Бывший су-шеф медленно выпрямилась. Остатки сна окончательно выветрились из головы, уступив место ледяному, парализующему недоумению. Взор скользнул вперёд, туда, где отступающий туман открывал новые, пугающие перспективы.

Изменился даже запах. Вонь гниющих болот и едкий озон сменились въедливым ароматом пересушенного битума, крошащегося бетона и старой ржавчины.

Сначала показалось, что впереди раскинулись очередные скальные гряды. Но местная геология тут же послала здравый смысл к дьяволу. Серые исполины взмывали в свинцовое небо ровными, неестественно прямыми гранями. Каркасы из ржавого двутавра, пустые глазницы выбитых панорамных окон, обнажённые бетонные рёбра рухнувших перекрытий.

Небоскрёбы. Колоссальный мёртвый мегаполис, изъеденный эпохами и жестоко пережёванный Бездной.

Остовы исполинских зданий намертво оплела странная растительность. Чёрная, покрытая длинными шипами лоза больше походила на толстые, вздувшиеся вены гигантского чудовища, выкачивающие из мёртвого камня последние соки. Асфальт во многих местах вздыбился непреодолимыми торосами, пробитый мощными корнями реликтовых сорняков. Архитектура человеческого муравейника полностью сдалась под натиском чужой, безжалостной флоры.

Землянка застыла на месте, напрочь забыв, как дышать. Жажда мгновенно отошла на второй план, вытесненная чистым, звенящим шоком. Разум отчаянно пытался подобрать рациональное объяснение. Пытался собрать внятный пазл из битого стекла, проржавевшего металла и инфернального пейзажа.

Метрах в десяти впереди покоилась бесформенная груда сплющенного железа. Сквозь толстый, многовековой слой копоти проглядывал характерный грязно-жёлтый цвет. На помятой, вырванной с мясом дверце чудом сохранился узор. Чёрные квадратики «шашечек». Классическое такси, впечатанное в дорожное покрытие так, словно по нему прошёлся босой ногой тысячетонный великан.

Ада сделала неверный, шатающийся шаг вперёд, обходя искорёженный кузов. Подняла голову выше, разглядывая руины. Сердце пропустило болезненный удар, провалилось куда-то в желудок, а затем забилось на уровне горла с пугающей скоростью.

В фасад рухнувшего офисного центра, пробив мощные перекрытия сразу десятка этажей, намертво вросла колоссальная конструкция. Медь давно окислилась, покрывшись толстым слоем зелёной патины, изъеденной местными кислотными дождями.

Огромный, бесстрастный женский профиль. Слепые глаза смотрели в пустоту мёртвого неба. На массивной голове кривилась знаменитая корона с многометровыми шипами-лучами, половина из которых была жестоко обломана. Статуя Свободы валялась посреди инфернальной свалки, как брошенная, сломанная кукла капризного бога.

Ледяная, удушающая паника мёртвой хваткой сдавила горло сибирячки. Пальцы инстинктивно дёрнулись. Девушка бросилась к мерно шагающему проводнику и до побеления костяшек вцепилась в край жёсткого, проклёпанного плаща.

— Виктор... — голос сорвался на сиплый, жалкий шёпот, стремительно переходящий в полноценную истерику. Глаза расширились до предела, отражая первобытный экзистенциальный ужас. — Это же Нью-Йорк. Какого хрена тут происходит?! Земля погибла?! Этот твой сраный портал... это просто машина времени?! Мы на развалинах моей планеты?!

Ветеран остановился. Медленно, с ленивой грацией сытого хищника повернул голову. Равнодушный, стылый взгляд скользнул по руинам величайшего символа человеческой цивилизации. Взор не задержался на позеленевшей гигантской голове ни на секунду.

Для наёмника эти грандиозные останки не значили абсолютно ничего. Очередные развалины. Рухнувшие империи были его ежедневной рутиной, скучным фоном для бесконечной кровавой резни.

— Нет, — абсолютно спокойно, без малейших эмоций ответил мечник. Аккуратно, но непреклонно высвободил свой плащ из мёртвой хватки трясущейся девчонки, отцепив сведённые судорогой пальцы. — Это просто кусок мусора.

— Какой, к чертям собачьим, мусор?! Это Америка! Огромный кусок моего мира! Ты издеваешься надо мной?! Мы в грёбаном будущем, как в том кино про обезьян!

— Мёртвая копия из другой ветки реальности, — пророкотал гигант, напрочь игнорируя подступающие слёзы и панику на лице спутницы.

Слова падали тяжело, весомо, как гранитные глыбы. Наёмник спокойно продолжил шагать по разбитому асфальту в сторону рукотворного каньона, заставляя Аду семенить следом, чтобы не остаться одной в этом кошмаре.

— Твоя вселенная не единственная, повар. Их миллионы. И некоторые ветви не справляются со своими проблемами. Вымирают. Сгорают в ядерном огне, тонут в океанах или банально дохнут от магической чумы. Бездна забирает всё, что не смогло выжить. Это местная сливная яма. Космическая канализация мироздания, куда стекаются гниющие ошмётки погибших реальностей.

Широкая, закованная в сталь спина уверенно лавировала между ржавыми остовами мёртвых машин. Ветеран двигался с грацией существа, привыкшего к абсолютно любым ландшафтам.

— Твой дом пока на месте, смертная. Во всяком случае, был там, когда мы уходили, — бросил проводник через плечо, не сбавляя мерного шага. — Так что выдохни. И не отставай. Здесь лучше не стоять на открытом пространстве. В таких мёртвых городах всегда полно голодной дряни, обожающей свежее мясо.

Лекция об основах мультивселенской утилизации прервалась столь же внезапно, как и началась.

Сперва это ощущалось как лёгкая, почти неуловимая дрожь где-то глубоко в костях. Затем мёртвый, изъеденный временем асфальт мелко завибрировал. Вибрация стремительно нарастала, переходя в мерные, тяжеловесные толчки. Раздался низкочастотный, ритмичный грохот, от которого непроизвольно заклацали зубы. Ощущение было таким, словно невидимый исполин методично лупил гигантской кувалдой по обратной стороне земной коры.

С пустых глазниц мёртвых небоскрёбов с жалобным хрустальным звоном посыпались чудом уцелевшие стёкла. Осколки обрушились на ржавые крыши разбитых машин, выбивая рваную, истеричную дробь.

Наёмник молниеносно сместился в сторону. Закованная в сталь ладонь без лишних церемоний легла на плечо поварихи, вдавив спутницу в грязную крошку за остовом жёлтого такси. Ада рухнула на колени, больно ободрав кожу, и затаила дыхание. Сердце колотилось где-то в районе гланд, норовя пробить грудную клетку насквозь.

Из-за угла ближайшего проспекта, сминая в гармошку остатки бетонной эстакады и ржавые городские автобусы, медленно вырулил источник локального землетрясения.

В первую секунду мозг сибирячки категорически отказался воспринимать масштаб проблемы. Но когда белёсая пыль немного осела, отрицать реальность стало невозможно.

Это был носорог. Вернее, нечто, что в прошлой жизни могло приходиться дальним африканским родственником этому зверю. Местная радиация и магия щедро накачали тварь габаритами приличного пятиэтажного дома.

Живая гора серой, бугристой плоти тяжело переставляла лапы-колонны. Каждый шаг оставлял в дорожном покрытии глубокие, крошащиеся кратеры. Шкура монстра обросла толстым, монолитным панцирем из костяных бляшек. Природа Бездны сработала максимально креативно: в эту броню намертво вросли куски железобетона, мотки колючей проволоки и даже покорёженный, выцветший знак «Уступи дорогу». Тварь буквально ассимилировала городской мусор, превратив его в идеальный встроенный экзоскелет.

Вместо привычного рога на массивной, низко опущенной морде торчал чудовищный сталагмит из спёкшегося базальта и ржавых рельсов. Чудовище остановилось посреди перекрёстка. Шумно, с пронзительным свистом втянуло воздух крошечными, налитыми кровью глазками, выдав из гигантских ноздрей две плотные струи едкого сизого пара. Пар моментально сдул пыль с мостовой, оголив остатки пешеходной зебры.

Ада вжалась в сплющенную дверцу такси, отчаянно молясь всем известным богам, чтобы шагающая катастрофа не вздумала чихнуть в их сторону. От спасательной экспедиции останется лишь влажное пятно на асфальте.

Но краем глаза девушка уловила движение. Спутник, совершенно не пытаясь слиться с ландшафтом, стоял во весь рост. Бессмертный воин с привычным, ледяным спокойствием профессионального забойщика изучал габариты новой цели. Ни капли страха или сомнения. Только холодный, циничный расчёт.

Бронированная правая рука плавно, словно в замедленной съёмке, потянулась за спину. Пальцы уверенно и крепко обхватили длинную наборную рукоять колоссального двуручника. В пустом разуме тысячелетнего убийцы уже запустился безотказный калькулятор смерти. Оценка толщины хитина, поиск уязвимых стыков под бетоном, расчёт идеального угла для подрубания сухожилий на задних опорных конечностях. Работа предстояла долгая, грязная и нудная, но вполне рутинная. Очередная преграда, требующая ликвидации.

Лезвие с тихим, зловещим шелестом покинуло ножны наполовину. Тусклый колдовской свет скользнул по тёмному металлу.

И тут остатки здравого смысла покинули голову сибирячки окончательно, уступив место чистой, концентрированной кулинарной панике. Профессиональная деформация сработала куда быстрее базового инстинкта самосохранения.

С придушенным, яростным писком Ада метнулась из укрытия. Мёртвой хваткой вцепившись обеими руками в жёсткий край плаща и локоть воина, повисла на гиганте всем своим весом, намертво блокируя движение руки.

— Нет! Стоять! — зашипела повариха благим матом, глядя снизу вверх. Глаза пылали священным безумием. — Даже не смей! Убирай свои грабли от тесака, маньяк!

Мечник удивлённо скосил взгляд на болтающуюся девчонку. Враг обнаружен, угроза более чем реальна, причины отменять атаку в тактической картине мира напрочь отсутствовали.

— Я ЭТО готовить не буду, слышишь меня?! — Ада перешла на возмущённый ультразвуковой шёпот, в отчаянии дёргая наёмника за рукав. — Посмотри на эти размеры! Там сплошная арматура, строительный мусор и старые жилистые мышцы! Я об него все свои импровизированные ножи сломаю к чертям собачьим! У меня в походном инвентаре нет шампура размером с Останкинскую телебашню!

Аргументация звучала максимально абсурдно, но градус истерики неуклонно повышался.

— Куда мы денем этот пятиэтажный гуляш, Витя?! В карманы распихаем?! Мясо стухнет и завоняет всю округу раньше, чем успеем хотя бы заднюю ляжку от кости отделить! Моё сердце шеф-повара этого перевода продуктов просто не вынесет! Оставь скотину в покое, подождём!

В воздухе повисла напряжённая, звенящая тишина, прерываемая лишь мерным грохотом шагов. Носорог-мутант медленно топал мимо, снося массивным рогом остатки светофоров.

Тяжёлый взгляд проводника переместился с красного, перекошенного от праведного гнева лица напарницы обратно на живую гору бетона. Бессмертный мысленно прикинул толщину брони, посчитал литры густой крови, которые неминуемо зальют улицу, и представил неизбежную, долгую возню с недовольным кулинаром. Перспектива возиться с этим мясным кошмаром внезапно показалась слишком утомительной даже для того, кто привык в одиночку вырезать целые батальоны.

Суровый прагматизм уверенно нокаутировал жажду крови. Кулинарное вето сработало без осечек.

Из-под шлема вырвался тихий, полный вселенского разочарования вздох. Широкая ладонь нехотя разжалась. Двуручник со щелчком скользнул обратно в ножны. Страж грубо подхватил упирающуюся девушку за шкирку и одним рывком затащил обратно в глубокую тень разбитого паркинга.

Просидели за покорёженными машинами долгие десять минут, стараясь дышать через раз. Многотонный кусок агрессивной эволюции тяжело протопал мимо, обдав парочку удушливой волной запаха старой пыли и едкого звериного пота. Когда дрожь земли окончательно стихла где-то в лабиринте руин, Ада облегчённо выдохнула и отпустила край рыцарского плаща.

— Вот и славненько. Дипломатия и диета — залог долгой жизни, — прохрипела землянка, отряхивая пыльные колени. — А теперь пошли искать лужу, пока я не начала жевать собственный язык от жажды.

Путь лежал под крутой уклон, в самый центр рухнувшего квартала. Дорога резко обрывалась, переходя в исполинский, зияющий непроглядным мраком кратер. Края провала были небрежно выложены грязной, потрескавшейся кафельной плиткой. Рядом сиротливо кривился покосившийся металлический столб с едва различимой, выцветшей красной буквой «М».

Спуск в бывшую станцию метро напоминал добровольное погружение в древний склеп. Широкие ступени были сплошь завалены обломками бетонных перекрытий, битым стеклом и ржавым мусором. Остатки остановленных навечно эскалаторов торчали из породы погнутыми металлическими рёбрами, напоминая скелет огромной механической змеи. С потолка свисали гигантские шипастые корни реликтовых сорняков, а по стенам медленно стекала мутная, фосфоресцирующая слизь. Воздух здесь стоял спёртый, пропитанный густой сыростью, плесенью и сладковатым запахом старой гнили.

Но главное — откуда-то снизу, из спасительной глубины тоннеля, доносился отчётливый, манящий звук ритмично падающих капель. Вода.

Ада приободрилась. Сглотнув вязкую, сухую слюну, почти бегом устремилась следом за наёмником вниз, к просторной платформе. Но Бездна никогда не раздавала щедрые подарки просто так. Бесплатный сыр в этом мире всегда лежал в центре хорошо смазанной, смертоносной мышеловки.

Едва кованый сапог ветерана ступил на разбитый гранит перрона, пространство вокруг буквально взорвалось звуками.

Со всех сторон, из чёрных зевов тоннелей, с рухнувших перекрытий и из-за разбитых рекламных щитов раздалось многоголосое, гортанное уханье. Звук стремительно нарастал, превращаясь в единый гул и перемежаясь со злобным, режущим слух шипением.

Тени мгновенно пришли в движение.

С ржавых потолочных балок прямо на платформу дождём посыпались десятки проворных, сутулых фигур. Существа прыгали по завалам с грацией опытных акробатов, бесшумно приземляясь на искорёженный металл. За несколько секунд незваных гостей взяли в плотное, многоуровневое кольцо. Пути к отступлению были надёжно отрезаны.

Девушка сдавленно вскрикнула, инстинктивно отшатнувшись за широкую, бронированную спину проводника. Перед ней скалилась толпа отвратительных, гротескных мутантов.

Местные аборигены. Племя полуцивилизованных приматов, кое-как адаптировавшихся к невыносимым условиям мёртвого города. Присмотревшись в тусклом свете гнилушек, сибирячка с леденящим ужасом осознала подлинную природу нападающих. Эти жуткие твари когда-то были обычными людьми. Безжалостная инфернальная деволюция жестоко отбросила разумный вид на несколько ступеней вниз, стерев всё человеческое.

Существа густо обросли грязной, свалявшейся клочьями серой шерстью. Позвоночники искривились, заставляя передвигаться исключительно на четырёх конечностях, тяжело опираясь на длинные, мускулистые руки с уродливыми чёрными когтями. Вытянутые челюсти, глубоко посаженные глаза, горящие безумным, первобытным голодом. Жуткая, извращённая пародия на стаю диких павианов.

Но самым страшным было то, что мутанты сохранили жалкие, нелепые осколки прошлого быта. Поверх густой шерсти на многих болтались изодранные, сгнившие лохмотья вполне узнаваемой одежды. Выцветшие зимние пуховики, превратившиеся в лохмотья джинсы, остатки когда-то модных футболок, надетых задом наперёд или повязанных на манер набедренных повязок.

Стая агрессивно шипела, обнажая длинные жёлтые клыки и капая слюной на гранит. В мозолистых, узловатых пальцах дикари крепко сжимали оружие: обрезки ржавой арматуры, заточенные куски дорожных знаков, массивные железнодорожные болты, примотанные к водопроводным трубам синей изолентой. Местные хозяева явно не собирались делиться водопоем с залётными чужаками и уже предвкушали сытный мясной обед.

Кольцо медленно, слаженно и неотвратимо сужалось.

Свирепый, гортанный рёв разорвал напряжённую тишину подземелья, заставив рядовых мутантов испуганно прижать уши. Шерстяное кольцо почтительно расступилось.

На гранитную платформу, тяжело опираясь на покрытые мозолями костяшки пальцев, вывалился вожак. Настоящая гора бугристых мышц и свалявшейся серой шерсти, щедро исполосованная старыми шрамами. На толстой, бычьей шее альфа-самца гордо красовалось ожерелье из грязных автомобильных свечей зажигания — символ высочайшего статуса. Дикарь яростно ударил себя в грудь кулаками размером с пивные кружки, задрал уродливую морду и бросился на нарушителей границ, раскручивая над головой увесистый кусок ржавой арматуры.

В разуме вожака уже рисовалась картина кровавого триумфа. В реальности же всё закончилось унизительно быстро.

Обнажать легендарный двуручник? Оказывать подобную честь блохастой макаке-переростку? Тысячелетний наёмник даже не сменил стойку. Бронированный гигант сделал один ленивый, почти скучающий шаг в сторону. Смертоносная железка со свистом рассекла пустоту.

Закованная в сталь рука молниеносно метнулась вперёд, мёртвой хваткой перехватывая волосатое запястье агрессора. Следом раздались два хлёстких, невероятно обидных и звонких удара латной перчаткой наотмашь. Звук увесистых пощёчин разнёсся по сводам разрушенной станции, словно пистолетные выстрелы.

Прежде чем ошеломлённый мутант успел осознать масштаб своего падения, ветеран брезгливо схватил тяжеловеса за шкирку и с силой впечатал зубастой мордой прямо в потрескавшийся асфальт платформы. Сверху на затылок поверженного лидера небрежно опустился тяжёлый кованый сапог, намертво фиксируя тушу на полу.

Вся драка заняла не больше секунды. Воспитательный процесс завершился безоговорочной капитуляцией.

Остальная стая замерла в абсолютном, парализующем ужасе. Шипение мгновенно стихло. Обезьяны-переростки испуганно таращились на невозмутимого чужака, растоптавшего их лидера с грацией человека, прихлопнувшего назойливого комара.

Продолжая лениво придавливать брыкающегося альфу к граниту, проводник медленно обвёл притихшую аудиторию ледяным взглядом. Слова здесь явно не работали. Требовался универсальный язык жестов.

Тёмный страж неспешно извлёк из поясной сумки пустую пластиковую тару сибирячки. Выразительно, с громким треском потряс ею в воздухе, привлекая внимание каждого мутанта. Затем свободная рука в латной рукавице чётко указала на собственное горло. Воин запрокинул голову, старательно имитируя жадное питьё из горлышка. Завершая пантомиму, мечник сделал широкий, требовательный жест в сторону тёмных тоннелей, ясно давая понять, чего именно ждёт от гостеприимных хозяев.

Осмелевшая Ада выглянула из-за широкой спины своего защитника. Профессиональный инстинкт требовал немедленно внести ясность в техническое задание.

— Чистая! — звонко рявкнула повариха, для убедительности погрозив стае обломком хитинового ножа. — Нам нужна нормальная, чистая вода! Чтобы набрать с собой в дорогу. Понятно вам, жертвы эволюции?!

До дикарей начало доходить. Обезьяны нервно переглянулись. По рядам прокатилось возбуждённое, суетливое перешёптывание и тихое похрюкивание. Агрессия окончательно сменилась растерянностью и благоговейным страхом перед могущественными пришельцами.

Внезапно толпа расступилась во второй раз. Градус местного абсурда стремительно пробил потолок, устремляясь в стратосферу.

Из непроглядной тьмы технического тоннеля, старчески кряхтя и тяжело прихрамывая на левую ногу, к героям вышел местный духовный лидер.

Выглядел старец так, что землянка едва не выронила своё импровизированное оружие. На сгорбленном, покрытом седой шерстью шамане болтались невероятно грязные, щедро покрытые въевшимся машинным маслом, но до боли узнаваемые обноски. Классический тёмно-синий спортивный костюм из плотной синтетики. Три легендарные белые полоски тянулись вдоль рукавов и штанин, символизируя то ли дань ушедшей эпохе, то ли высшую степень просветления. Святой, неубиваемый «Абибас» старого мира, благополучно переживший апокалипсис.

Грудь жреца украшало массивное ритуальное ожерелье из поцарапанных компакт-дисков, тускло бликующих в полумраке. А вместо традиционного деревянного посоха этот осколок пацанской культуры с невероятно важным видом опирался на помятую алюминиевую бейсбольную биту.

Шаман-гопник остановился в паре метров. Совершенно проигнорировав распластанного по полу вожака, старец уставился на пластиковую бутылку. В мутных, слезящихся глазах мелькнула искра подлинного разума.

Дикарь глубокомысленно крякнул. Одобрительно поцокал языком, оценив серьёзность намерений визитёров. Затем авторитетно ударил металлической битой по граниту, выбив сноп искр, и уверенным, широким жестом поманил героев за собой в густую черноту подземелий.

Нервное напряжение лопнуло. Ада не выдержала и истерично, надрывно хихикнула в кулак.

— Ну слава богу, — пробормотала девушка, пряча тесак и вытирая выступившие от смеха слёзы. — Местная интеллигенция подъехала. Вопросы решаются на высшем уровне. Пошли, Виктор. Нас чёткий пацан к водопою приглашает, отказываться не по понятиям.

Глава 5

ГЛАВА 5: «Сапфировый бассейн, аномалии и гастрономический заказ»

Шаман в грязном, но по-своему священном костюме с тремя полосками шагал впереди с непоколебимой уверенностью пророка, ведущего паству в землю обетованную. Правда, вместо каменных скрижалей местный духовный лидер опирался на помятую алюминиевую биту. Резиновые подошвы стоптанных кроссовок мерно шлепали по растрескавшемуся асфальту, а металл звонко выстукивал ритм, проверяя дорогу и одновременно отпугивая мелкую теневую дрянь. Цок-цок. Хрусь. Цок. Эхо гуляло по вымершему каньону из стекла и бетона, заранее предупреждая крупных хищников о приближении крайне странной делегации.

Ада семенила следом, вжимая голову в плечи. Девушка старалась наступать точно в следы провожатого, поминутно озираясь. Замыкал короткую процессию тысячелетний наемник. Темный страж нависал над хрупкой землянкой несокрушимой, покрытой глубокими вмятинами стальной скалой, надежно прикрывая тылы.

Чем глубже спасательная экспедиция погружалась в урбанистические джунгли Бездны, тем тоскливее становился пейзаж. И тем активнее этот самый пейзаж пытался их переварить. Мертвый мегаполис только притворялся заброшенным кладбищем. На самом деле здесь кипела бурная, отвратительная жизнь. Городские руины давно превратились в замкнутую, агрессивную пищевую цепь. Выживали тут исключительно те, кто мог перекусить арматуру и закусить менее расторопным соседом по кварталу.

Воздух пропитался густым, тошнотворным ароматом мокрой пыли, застарелой крови и ядовитой плесени. Дышать приходилось неглубоко, иначе желудок грозил вывернуть наружу остатки вчерашнего роскошного ужина.

Высоко над головами, на обнаженных стальных ребрах рухнувших высоток, копошились целые стаи гигантских нетопырей. Кожистые крылья размахом с небольшой планер нервно подергивались. Твари издавали мерзкий звук, похожий на хлопанье мокрого брезента на шквальном ветру. Висящие вниз головами монстры напоминали пульсирующие, уродливые наросты на бетоне. Они угрожающе стрекотали и периодически гадили вниз. Сгустки едкого гуано с громким шипением разъедали ржавые крыши мертвых автомобилей, оставляя дымящиеся сквозные дыры.

Внизу дела обстояли ничуть не лучше. Этот район давно поделили между собой местные супер-хищники. И сейчас владыки руин с явным гастрономическим интересом наблюдали за движущимся свежим мясом.

Из черных провалов выбитых витрин, из-за остовов сгоревших автобусов и из глубоких канализационных колодцев за незваными гостями непрерывно следили. Десятки, сотни пар глаз. Желтые, рубиновые, фосфоресцирующе-зеленые бельма вспыхивали и гасли во тьме, словно сломанные гирлянды в преисподней. Взгляды жадно буравили спины чужаков, прикидывая соотношение веса, скорости и возможной опасности.

Тихое, утробное рычание перекатывалось по переулкам, напоминая далекий грозовой фронт. Волосы на затылке Ады встали дыбом, а по позвоночнику замаршировали ледяные мурашки. Землянка шла на негнущихся ногах, чувствуя себя аппетитным куском сочной вырезки на витрине голодающего района.

Однако большинство аборигенов предпочитали держаться в глубокой тени. Инстинкты останавливали чудовищ лучше любой бетонной стены. От закованного в сталь гиганта исходила аура такой концентрированной, тысячелетней угрозы, что умные звери предпочитали глотать слюну издалека. Ветеран бесчисленных войн излучал атмосферу абсолютной, профессиональной смерти.

Но в любом лесу, даже в каменном, всегда найдется стая дегенератов, чье самомнение фатально обгоняет здравый смысл. На пересечении двух растрескавшихся проспектов терпение местной фауны лопнуло. Из густого облака сизой пыли вынырнули они. Сперва раздалось клокочущее шипение, стремительно переходящее во влажный, булькающий кашель. А затем дорогу перегородила свора отвратительных мутантов.

Твари больше всего напоминали результат пьяной генетической оргии: грация и стать африканских гиен причудливо смешалась с покрытыми тусклой чешуей телами комодских варанов. Лысые, бугристые спины выгибались дугой, демонстрируя мощный мышечный корсет. Длинные лапы заканчивались бритвенно-острыми черными когтями, способными легко вспороть листовое железо.

Главным козырем хищников служила слюна. Густая, кислотно-зеленая жижа обильно капала с клыкастых пастей. Стоило капле коснуться дорожного покрытия, как раздавался яростный шип, и в асфальте немедленно проедалась глубокая лунка. Пространство мгновенно наполнилось режущим глаза запахом плавленого пластика и тухлых яиц.

Свора не стала тратить драгоценное время на ритуальные танцы устрашения. Голод диктовал свои правила. Три самые крупные особи синхронно оттолкнулись задними лапами, бросаясь прямо на широкую грудь бессмертного проводника.

Шаман испуганно крякнул и резво юркнул за ржавый остов мусорного бака, спасая ценный винтажный трикотаж от едких пятен. Ада инстинктивно зажмурилась, ожидая услышать привычный лязг вынимаемого из ножен колоссального меча. Девушка сжалась в комок, приготовившись к неминуемой смерти от брызг кислотного дождя.

Но характерного звона стали так и не последовало. Наемник даже не сбавил свой размеренный, чеканный шаг. Ветеран тысяч сражений действовал с пугающей, будничной ленцой человека, вышедшего выкинуть мусор.

Левая рука, обтянутая кольчужной перчаткой, властно ухватила сибирячку за капюшон толстовки. Жесткий рывок намертво зафиксировал подопечную на месте, чтобы глупая смертная не вздумала метаться под ногами и не словила нежным лицом разъедающий плевок. Правая ладонь молниеносно, смазавшись в воздухе от запредельной скорости, выстрелила вперед.

Вожак кислотных гиен, издав торжествующий визг, летел прямо в неприкрытое горло чужака. Бронированные пальцы с ювелирной точностью сомкнулись на толстой, жилистой шее мутанта прямо в полете. Раздался громкий, сухой, предельно омерзительный хруст, словно кто-то с силой переломил о колено сухое полено.

Рыцарь просто смял шейные позвонки твари и небрежным, неимоверно сильным взмахом швырнул обмякшую тушу прямо в морды двум остальным атакующим ящерам. Мертвый монстр с глухим стуком впечатался в своих собратьев. Троица хищников кубарем покатилась по асфальту, превратившись в визжащий, плюющийся собственной кислотой клубок.

Проводник не стал останавливаться ради добивания. В этом не было ни малейшей нужды. Широкие плечи расправились, делая фигуру в истерзанных доспехах еще более массивной и подавляющей. Из его горла вырвался низкий, вибрирующий рокот, от которого мелкие камешки на мостовой мелко затряслись в такт. Этот звук кардинально отличался от человеческого голоса — чистая, первобытная ярость существа, чье ремесло веками заключалось в геноциде. Тяжелый, давящий взгляд ледяных глаз буквально пригвоздил скулящих мутантов к месту.

Кислотные гиены-переростки подавились собственным шипением. Поджав облезлые хвосты, твари растворились во мраке подворотен с феноменальной скоростью, навсегда забыв про голод. Инцидент оказался исчерпан ровно за три секунды.

— Эффективный тайм-менеджмент, — нервно выдохнула Ада, расправляя помятый капюшон. — Зачем пачкать хороший меч о всякую дрянь, верно?

Старец в спортивках гордо вылез из-за мусорки. Деловито отряхнул пыль с колен, поправил ритуальное ожерелье из компакт-дисков и надменно сплюнул вслед сбежавшим тварям. Вид у туземца был такой, словно именно магическое присутствие святого Абибаса обратило в бегство местную фауну.

Через пару кварталов городские пейзажи преподнесли свежий, весьма изысканный сюрприз. Бездна славилась не только богатым ассортиментом зубастых чудовищ, но и абсолютно наплевательским отношением к базовым законам мироздания.

Отряд вышел на широкую улицу, где реальность дала серьезную, зримую трещину. Пространство здесь изогнулось под невозможными углами и заметно мерцало, переливаясь маслянистыми разводами, ломающими перспективу. Округа наполнилась густым озоновым запахом надвигающейся грозы, а волосы на руках встали дыбом от статического электричества.

Бывший су-шеф затормозила, отказываясь верить собственным глазам. Впереди раскинулась обширная мертвая зона, где гравитация официально уволилась без выходного пособия.

Громадные куски выдранного с корнем асфальта, сплющенные остовы легковушек и ржавые фонарные столбы лениво, с грацией сытых китов, дрейфовали в пустоте на высоте нескольких метров. Сила притяжения просто перестала на них действовать. Из разорванной пожарной магистрали, торчащей из обломков рухнувшего банка, била плотная струя ржавой воды. Вот только капли не падали в лужу. Влага собиралась в идеальные, дрожащие сферы и неспешно текла снизу вверх, исчезая в низких свинцовых облаках.

Местный духовный лидер немедленно преобразился. Весь гопнический пафос улетучился, сменившись предельной сталкерской паранойей. Старец запустил грязную пятерню в бездонный карман спортивных штанов и выудил солидную горсть заржавевших, тяжелых гаек. Прищурив мутный глаз и высунув кончик языка от усердия, дикарь принялся плавно кидать железяки перед собой.

Первая гайка со звоном упала на асфальт, покатившись по прямой. Вторая внезапно зависла в метре над землей, пару секунд вибрировала, раскалилась докрасна, а затем со свистом, напоминающим выстрел из арбалета, улетела в стену соседнего дома, выбив облачко кирпичной пыли. Третья мягко опустилась на невидимую ступеньку прямо в воздухе и осталась там лежать.

Нащупав безопасный, извилистый коридор между смертоносными гравитационными ловушками, шаман стал пробираться вперед. Дикарь ступал осторожно, как канотоходец над пропастью.

Повариха, напрочь забыв про пересохшее горло, семенила следом. Девушка втянула голову в плечи, боясь сделать лишний резкий вдох. Оказаться расплющенной о небесный свод или разорванной пополам невидимыми клещами — перспектива крайне паршивая. Выжить после атаки кислотных мутантов, чтобы стать жертвой сломанной физики? Обидно до слез.

Замыкал шествие тысячелетний воин. Уступать дорогу каким-то там пространственным искажениям бессмертный категорически не собирался. Наемник пер напролом. Никаких проверок гайками, никаких осторожных танцев на цыпочках. Суровый прагматизм во плоти.

Когда невидимая гравитационная воронка попыталась подцепить многотонного гиганта и подбросить к парящим в небе машинам, Ада испуганно охнула, увидев, как кованые сапоги слегка оторвались от земли. Но мечник лишь раздраженно хмыкнул. Древние, натренированные тысячелетиями непрерывных войн мышцы напряглись до предела.

С такой первобытной, концентрированной силой страж впечатал стальной каблук обратно в растрескавшийся асфальт, что монолитная плита под подошвой просела, покрывшись густой сетью глубоких рытвин. Старые кожаные ремни на броне натужно заскрипели. Физическое усилие оказалось настолько запредельным, что искаженное пространство вокруг фигуры воина жалобно взвыло, пошло крупной рябью и... покорно сдалось.

Физика Бездны банально спасовала перед голой, абсолютной мощью и непоколебимым упрямством. Гравитация на этом участке полностью признала поражение.

Ветеран зашагал дальше, оставляя за собой продавленные кратеры. Аномалия боязливо расступалась, предпочитая не связываться с ходячим сгустком чистой упертости.

— Вот это я понимаю, аргумент в споре с мирозданием, — едва слышно пробормотала сибирячка, обходя зависшую в пустоте автомобильную покрышку. — Исаак Ньютон бы тут просто расплакался от зависти.

Гравитационная аномалия осталась позади, но Бездна не признавала концепцию долгих передышек. Улица сузилась, превратившись в глухой каньон между двумя рухнувшими офисными центрами. А поперёк этого архитектурного ущелья высилась монументальная, уродливая баррикада.

Завал из сплющенных кузовов и ржавой арматуры был обильно пересыпан костями. Причем останки явно не принадлежали людям. Исполинские рёбра и вытянутые черепа неведомых тварей торчали во все стороны, образуя шипастый частокол. На вершине этого нелепого строения застыли дозорные.

Ада прищурилась, вглядываясь в серую хмарь, и почувствовала, как по позвоночнику стекает ледяная капля пота. Это были не очередные приматы-переростки. И к человечеству эти создания вообще не имели никакого отношения.

На кучах мусора скалились те, кто изначально развивался под лучами совершенно других звёзд.

Высокие, изящные даже в своей чудовищной деградации фигуры обтягивала гладкая кожа насыщенного синего цвета. Из вытянутых торсов росли по четыре длинные, многосуставчатые конечности, крепко сжимающие грубо обтёсанные каменные копья. На безносых лицах хищно мерцали огромные фасеточные глаза, переливающиеся, словно бензиновые пятна в грязной луже.

— Твою ж налево... — просипела повариха, инстинктивно отступая за бронированную спину спутника. — Эльфы с Альфа Центавра. Только не говорите, что они хотят поговорить о высоком искусстве.

Когда-то эта раса наверняка стояла на вершине пищевой цепи своего родного мира. Возможно, строили хрустальные города, бороздили космос или владели высшей магией. Но местная мясорубка переваривает всех одинаково. Безжалостный естественный отбор стёр интеллект, низведя высокомерных пришельцев до уровня пещерных каннибалов, способных лишь рычать и охотиться на всё, что шевелится.

Синекожие дикари агрессивно защелкали жвалами, издавая звук, похожий на треск неисправного счетчика Гейгера. С гортанным воем вся толпа хлынула с баррикады вниз, намереваясь разобрать визитеров на питательные стейки.

Шаман в спортивном костюме мгновенно оценил ситуацию, крякнул и виртуозно юркнул в ближайшую выбоину в асфальте, трусливо прикрыв голову алюминиевой битой.

Девушка зажмурилась, однако привычного лязга обнажаемого двуручника так и не услышала.

Тратить время и силы на извлечение священного оружия ради деградировавшей шелупони? Ветеран посчитал это ниже своего достоинства. Наёмник даже не сбавил шаг, просто пойдя напролом.

Когда первый многорукий каннибал прыгнул на гиганта, метя каменным копьём в прорезь шлема, Страж лениво отмахнулся. Закованная в латную перчатку рука описала короткую дугу. Раздался звук, словно пудовая гиря врезалась в переспелый арбуз. Оглушительная, тяжелейшая оплеуха отправила пришельца в долгий полёт. Синекожий мутант пробил собой гнилой рекламный щит и с влажным хрустом стек по кирпичной стене.

Второй агрессор получил короткий тычок бронированным плечом в грудь — тощая туша отлетела обратно на баррикаду, снеся по пути ещё двоих сородичей. Третьего рыцарь брезгливо ухватил за две верхние конечности и использовал как живую дубину, расчищая пространство перед собой.

Избиение продлилось не больше десяти секунд. Грубая, концентрированная физическая мощь и колоссальная разница в весовых категориях быстро расставили всё по местам.

Коллективный фасеточный разум мгновенно обработал информацию. Инстинкт самосохранения взвыл пожарной сиреной. Осознав, что бронированный шкаф сейчас переломает всему племени конечности голыми руками, выжившие каннибалы побросали палки. Стрекотание сменилось паническим, жалобным воем. Пришельцы бросились врассыпную, карабкаясь по отвесным стенам небоскрёбов с проворством испуганных тараканов. Путь был свободен.

Этот короткий, но предельно жестокий урок физкультуры стал финальным аргументом для всего квартала. До местной фауны окончательно дошло, кто именно сегодня гуляет по их району, и кто тут теперь абсолютный альфа-хищник. Пищевая пирамида перевернулась, покорно подставив спину новому владыке.

Началась самая пафосная проходка за всю историю Бездны.

Атмосфера тотального доминирования сгустилась настолько, что её можно было резать ножом. Теневые твари, ещё недавно пускавшие слюни на свежее мясо, с тихим скулежом втягивались в самые глубокие, сырые щели. Крупные мутировавшие хищники, размером с бурого медведя, при виде процессии торопливо отворачивались к стенам. Монстры с независимым видом вынюхивали ржавые покрышки, всем своим поведением демонстрируя полнейший пацифизм и приверженность строгой диете. Даже гигантские летучие мыши на крышах перестали истошно орать и гадить, предпочитая притвориться неподвижными элементами декора.

Духовный лидер вылез из своего укрытия и моментально расцвёл. Старец расправил впалую грудь, поправил ожерелье из компакт-дисков и зашагал впереди с таким неимоверно высокомерным видом, будто именно его персона единолично раскидала всю инопланетную братию. Проводник гордо задрал подбородок, вышагивая широким, пацанским шагом и важно постукивая битой по асфальту. Жрец явно приписывал магической силе своего «Абибаса» панику, царящую в округе.

Ада семенила следом, спрятавшись в широкой, надёжной тени тысячелетнего убийцы. Сибирячка засунула руки в карманы и непроизвольно начала насвистывать веселый мотивчик. Страх полностью улетучился. Впервые с момента провала в этот адский мир землянка чувствовала себя в абсолютной, железобетонной безопасности. Рядом с такой живой машиной Судного дня даже преисподняя казалась неплохим местом для утренней прогулки.

Лабиринт мёртвых проспектов вскоре вывел делегацию на обширную площадь. В центре пустоши возвышалось исполинское, монументальное строение, категорически не вписывающееся в окружающий постапокалиптический распад.

Огромное куполообразное здание напоминало древний планетарий или гигантский спорткомплекс, наполовину ушедший в серую породу. Широкие створки входных дверей были приветливо распахнуты настежь, приглашая в прохладную полутьму.

Местный Сусанин многозначительно ткнул алюминиевым посохом в сторону входа, кивнул и первым шагнул за порог.

Стоило бывшему су-шефу переступить черту, как ноги намертво приросли к полу. Девушка застыла, ошарашенно распахнув рот. Резкий визуальный диссонанс ударил по мозгам сильнее любых гравитационных аномалий.

Если снаружи царил кромешный мрак, въедливая радиоактивная пыль, ржавчина и стаи гниющих мутантов, то внутри время словно послушно остановилось, бережно законсервировав кусочек ушедшей цивилизации.

Настоящая капсула времени. Идеальная, до звона в ушах стерильность.

Стены, толстые колонны и сводчатый потолок были полностью выложены мелким, ослепительно белым кафелем. Ни единой трещины, ни намёка на плесень или въевшуюся грязь. Помещение сияло так, будто здесь только что прошла бригада помешанных на чистоте уборщиков с цистерной хлорки.

Яркий, ровный свет люминесцентных ламп, питаемых неведомым древним генератором, заливал огромное пространство, не оставляя места инфернальным теням. Воздух оказался кристально чистым, прохладным, с лёгким, приятным ароматом озона.

Но главным чудом было то, что располагалось в самом центре этого святилища чистоты.

Колоссальный, глубокий резервуар. Водохранилище размером с олимпийский бассейн, до самых краёв наполненное идеальной, прозрачной водой. Сквозь толщу влаги чётко просматривалось дно, выложенное голубой мозаикой. Поверхность была настолько гладкой, что напоминала огромное зеркало, в котором отражались светящиеся потолки. Ни пылинки, ни плавающего мусора.

Жажда, до этого момента приглушённая адреналином и беготней, вспыхнула с новой, невыносимой силой. Горло мгновенно свело болезненным спазмом.

— Вода... — сипло прошептала повариха, роняя обломок хитинового ножа на пол. Звон громко разнёсся по стерильному залу.

Забыв обо всём на свете, землянка выхватила из кармана пустую пластиковую тару и радостно сорвалась с места. Она готова была рухнуть на колени у самого бортика и пить, заглатывая живительную влагу литрами, пока не лопнет.

Но путь к водопою преградила потертая бейсбольная бита.

Шаман в синем спортивном костюме укоризненно поцокал языком, всем своим видом выражая крайнее неодобрение подобной варварской суете. Духовный лидер решительно оттеснил торопливую смертную за свою тощую спину. Старец явно считал, что хлебать из святого источника без предварительного пиетета — это лютое кощунство.

Местный жрец торжественно приблизился к краю белоснежного бассейна. Расправив впалую грудь, дикарь принял позу максимального религиозного пафоса. Развел руки в стороны, запрокинул голову и принялся раскачиваться, завывая низким, гортанным голосом. Ожерелье из компакт-дисков мелодично брякало в такт. Ритуал призыва божества, ни дать ни взять.

«Господи, неужели этот клоун пытается уговорить лужу налиться мне в бутылку?» — раздраженно подумала сибирячка, нервно переминаясь с ноги на ногу. Жажда достигла апогея.

Однако мистический спектакль оказался отнюдь не дешевой показухой.

Зеркальная, идеально гладкая поверхность резервуара внезапно пошла крупной рябью. Температура в стерильном зале резко упала, изо рта вырвался белесый пар. Вода в центре колоссальной купели начала стремительно закручиваться в воронку, а затем оглушительно закипела. Белоснежный кафель мелко затрясся под подошвами ботинок.

С пронзительным, режущим барабанные перепонки ревом, раскидав во все стороны тонны влаги, из глубины вынырнул подлинный хозяин этого оазиса.

Сапфировый Дракон. Древняя, величественная и бесконечно смертоносная тварь.

Массивная, грациозная голова на длинной шипастой шее взмыла под самый потолок. Шкура чудовища состояла из тысяч крупных, плотно пригнанных друг к другу чешуек. При свете люминесцентных ламп эта природная броня переливалась глубокими синими и фиолетовыми оттенками, слепя глаза, словно гора безупречно ограненных драгоценных камней. Вокруг рептилии густо искрил воздух, потрескивая разрядами дикой магии.

Ларчик открывался просто. Эта древняя аристократичная рептилия банально брезговала окружающим инфернальным миром. Дракон облюбовал единственное чистое водохранилище в мертвом городе, обустроив себе эксклюзивный, персональный VIP-бассейн. И терпеть присутствие грязных двуногих микробов на своем курорте монстр категорически не собирался.

Зверь угрожающе раздул мощную шею. Между кристаллическими клыками начало зарождаться ослепительное голубое свечение. Хозяин купальни набирал в необъятные легкие побольше воздуха, намереваясь одним выдохом испепелить наглецов. Зачем разводить грязь и рвать чужаков когтями, когда можно просто превратить их в кучку аккуратного пепла?

Духовный лидер, осознав, что божество сегодня не в настроении благословлять паству, издал тонкий, сдавленный писк. Весь гопнический пафос улетучился со скоростью звука. Шаман мешком рухнул ниц прямо на мокрый пол, вжимаясь лицом в плитку и накрыв затылок руками в ожидании неизбежного конца.

Ада окаменела. Паника намертво сковала мышцы, пластиковая тара со стуком выпала из ослабевших пальцев.

А вот тысячелетний наемник отреагировал на появление легендарного мифического существа с поразительной, феноменальной флегматичностью. Темный страж даже не сдвинулся с места. Ветеран медленно задрал голову, равнодушно оценивая габариты сверкающей туши. Взгляд убийцы скользнул по пульсирующей магией пасти.

В пустом зале гулко раздалось задумчивое, протяжное хмыканье:

— Хек...

В этом коротком звуке не было ни страха, ни трепета перед древним величием. Только легкая досада профессионала, которому перед обедом подкинули скучную, пыльную халтурку.

Бессмертный воин тяжело шагнул вперед. Не обращая внимания на разгорающееся в глотке рептилии пламя, Страж приблизился к распластанному туземцу. Широкая ладонь брезгливо ухватила шамана за воротник священного спортивного костюма. Наемник без малейших усилий вздернул старца на ноги.

Не дав ошарашенному гиду опомниться, Крид крутнул туземца ровно на сто восемьдесят градусов, лицом к выходу. Завершающим штрихом стал легкий, но весьма убедительный направляющий тычок бронированным сапогом под зад.

Действия говорили громче любых слов: «Спасибо за навигацию. Лекция окончена, дальше работают взрослые. Иди домой».

Жрецу не пришлось повторять дважды. Обретя второе дыхание и забыв про хромоту, местный авторитет стартовал с места в карьер. Старец пулей вылетел из зала, только пятки стоптанных кроссовок засверкали на белом фоне.

Проводив трусливого проводника взглядом, Крид неспешно развернулся к бушующему резервуару. Гигант подошел к самому краю воды, широко расставил ноги в тяжелых ботинках и замер.

Сапфировый Дракон, оскорбленный таким вопиющим пренебрежением к своей персоне, издал оглушительный яростный клекот. Исполинская, переливающаяся шипастая голова метнулась вниз с грацией атакующей кобры. Челюсти, способные легко перекусить бронетранспортер, захлопнулись там, где секунду назад стоял наглый чужак.

Но зубы лязгнули о металл, а не о плоть.

Крид не стал тянуться за своим монструозным мечом. Закованные в сталь руки просто взлетели вверх, встречая атаку.

Наемник голыми руками поймал несущуюся смерть. Пальцы в латных рукавицах намертво, словно гидравлические тиски, впились в верхнюю и нижнюю челюсти рептилии.

Чудовищная кинетическая энергия удара должна была размазать человека по кафелю тонким слоем. Сапоги ветерана с омерзительным скрежетом процарапали в идеальной плитке глубокие борозды, отбросив сноп искр. Но Страж устоял.

Под слоем истерзанной веками брони буграми вздулись мышцы, привыкшие ворочать скальные глыбы. Старые, проклепанные кожаные ремни наплечников натужно затрещали. В воздухе запахло паленым озоном — магия чудовища тщетно пыталась пробить невидимую ауру тысячелетнего убийцы.

Из-под шлема воина вырвался глухой, рокочущий рык.

Никаких заклинаний. Никакого хитроумного фехтования. Лишь концентрированная, первобытная, невыносимо грубая сила. Одним чудовищным усилием Крид вывернул длинную шею монстра, ломая сопротивление.

Раздался оглушительный, тошнотворный хруст лопающихся шейных позвонков, толщиной с фонарный столб. С размаху, используя инерцию самой твари, наемник со всей дури впечатал бронированную сапфировую морду прямо в идеальный белый кафель.

Белоснежная плитка разлетелась в пыль. Пол ощутимо вздрогнул. Колоссальная туша судорожно дернулась, подняв напоследок огромную волну, и безвольно обмякла. Голова дракона мертвым грузом повисла на бортике. Демонтаж мифического босса занял меньше пяти секунд.

Вода в резервуаре постепенно успокаивалась, ласково плескаясь о края. Тяжелая, звенящая тишина вновь затопила стерильный зал.

Ада стояла, прижав ладони к щекам. Челюсть сибирячки отвисла так низко, что грозила вывихнуться. Девушка ожидала эпичной магической схватки, инфернальных штормов и звона клинков. А увидела жестокую, будничную рукопашную расправу, словно кто-то просто свернул шею слишком агрессивному гусю.

Крид тяжело выдохнул. Абсолютно не запыхавшись, гигант деловито отряхнул латные перчатки, как будто возился в пыльном чулане. А затем привычным, ленивым жестом потянулся к поясу.

Из широких ножен появился массивный боевой нож, больше похожий на тесак мясника.

Ветеран тысяч кровавых сеч уверенно подошел к поверженной туше. Сосредоточенно, с видом заправского обвальщика, работающего в премиальном стейк-хаусе, нащупал стык между чешуйками. Лезвие глубоко, как в мягкое масло, вошло в плоть. Пара точных, выверенных движений — и рыцарь вырезал из бока рептилии огромный кусок парного мяса.

Срез выглядел неземным образом. Плотные, синеватые волокна переливались внутренним светом, источая невероятно свежий, пряный аромат, смешанный с запахом озона. Идеальная мраморность, где вместо жира светились кристаллические вкрапления магии. Никакой крови, только густой, мерцающий сок.

Тяжелым, размеренным шагом бессмертный приблизился к ошарашенной напарнице. Подцепив сияющий ломоть рукой, гигант протянул его девушке.

Ада машинально опустила руки. Взгляд поварихи блуждал между кристально чистой водой, мертвым древним чудовищем и надвигающимся бессмертным терминатором, подающим ей кусок свежатины.

Ледяные глаза воина, встретились со взглядом землянки. И в этом пустом, тысячелетнем взоре, веками не выражавшем ничего, кроме усталости и равнодушия к смерти, впервые за целые эпохи читался яркий, абсолютно человеческий азарт. Взгляд гурмана, познавшего вкус жизни и требующего продолжения банкета.

Древний убийца безапелляционно, с требовательной хрипотцой в голосе, произнес всего два слова:

— Еще хочу!

Глава 6

ГЛАВА 6: «Пространственная фляжка, кулинарный бунт и тролли-коммерсанты»

Туша сапфирового владыки водохранилища остывала с явной неохотой. Исполинская рептилия, еще недавно считавшая этот девственно чистый, облицованный белым кафелем резервуар своей личной купальней, окончательно перешла в категорию добычи. Колоссальная гора чешуйчатого мяса источала густой, тяжелый дух грозового озона, паленого рога и той специфической, едкой вони, какая бывает только от свежей крови древних, переполненных магией тварей.

Белоснежная плитка стремительно покрывалась лужами густой жидкости. Кровь чудовища мерцала агрессивным ультрамариновым светом, напоминая разлитый жидкий неон. От этих луж поднимался легкий, потрескивающий искрами пар. Эхо короткой, но чудовищно жестокой расправы всё ещё гуляло под высокими бетонными сводами уцелевшего комплекса.

Победитель дракона возвышался над поверженным божеством местной пищевой цепи, напоминая высеченный из серого камня монумент. Темные, иссеченные веками доспехи покрывала липкая светящаяся слизь, однако дыхание мечника оставалось пугающе ровным. Никакой усталости. Никакого триумфа. Просто рутинная, грязная работа. Огромный двуручный клинок, секунду назад ломавший сапфировые кости, уже вернулся в ножны за спиной.

Вместо великого оружия закованная в сталь перчатка сжимала длинный нож, больше похожий на абордажный тесак. Лезвие легко, словно сквозь подтаявшее масло, вошло в броню, способную выдержать прямое попадание из пушки. Несколько отточенных, хирургически выверенных движений — и кусок парной вырезки размером с пузатый бочонок отделился от туши.

Срез мягко пульсировал. Плотные мышечные волокна переливались глубоким синим светом, тихо гудя, словно внутри плоти работал крошечный ядерный реактор.

Крид развернулся к своей спутнице. Тяжелые армейские сапоги глухо лязгнули по кафелю, оставляя светящиеся следы. Бессмертный скиталец остановился и молча, с абсолютно несокрушимой уверенностью протянул этот радиоактивно-магический окорок девушке. Лицо воина, покрытое сетью старых белесых шрамов, сохраняло выражение гранитной скалы. Однако в выцветших, пустых голубых глазах отчетливо читалось безапелляционное требование.

Тысячелетний ветеран распробовал нормальную еду. Банальное поглощение сырых кореньев и пресной плоти ради регенерации больше не устраивало древнего убийцу. Гастрономический азарт требовал продолжения банкета, а спорить с желаниями человека, забывшего собственное прошлое, было крайне опасно.

Ада отшатнулась, рефлекторно вжав голову в плечи. Подошвы дешёвых кроссовок предательски проскользили по влажному полу, издав жалкий, писклявый скрип. Рыжая повариха уперлась спиной в несущую колонну, выставив перед собой руки ладонями вперед. Глаза уроженки Омска расширились до состояния чайных блюдец, полных чистого, неразбавленного кулинарного ужаса.

Инстинкт выживания вопил сиреной воздушной тревоги, умоляя бежать прочь от светящегося куска неизвестной биологии. Одно дело — пустить на стейки перекормленную летучую мышь-переростка в лесу. Совсем другое — связываться с куском концентрированной магии, который выглядел так, будто мог запросто прожечь дыру в бетонном перекрытии.

— Вы издеваетесь сейчас, да?! — голос сорвался, улетев на октаву выше приличного тона. Девушка нервно сглотнула, не сводя расширенных зрачков с предложенного трофея. — Виктор, матерь божья, посмотрите на это! Это дракон! Настоящий, мать его, сапфировый дракон!

Изгнанник не пошевелился. Рука с мерцающей плотью продолжала висеть в воздухе, настойчиво предлагая забрать добычу. Ни один мускул не дрогнул на суровом лице. Вечность приучила этого человека к колоссальному терпению, способному пережить падение цивилизаций. Подождать, пока суетливая смертная девчонка закончит сотрясать воздух, не составляло никакого труда.

— Это не говяжья вырезка! И не свиная шея! Оно же светится! — Ада ткнула дрожащим, перепачканным сажей пальцем в сторону пульсирующей глыбы. — Я не буду это жарить! У меня в резюме написано «повар», а не «алхимик-камикадзе»!

В ответ северянин лишь чуть повел массивным плечом, придвигая неоновую вырезку ближе к лицу девушки. От мяса исходило ровное тепло, но пахло оно так, словно кто-то решил поджарить аккумуляторную батарею на открытом огне.

Профессиональная гордость, смешанная с банальным стрессом, окончательно прорвала плотину самоконтроля. Страх отступил перед искренним кулинарным возмущением.

— У меня нет инвентаря! — почти кричала сибирячка, отчаянно мотая головой. Толстая рыжая коса хлестала по плечам. — Вы хоть представляете, как нужно отбивать запах такой дичи? Здесь не обойдешься щепоткой вашей каменной соли! Мне нужны травы! Чеснок, розмарин, чертов тимьян, ступка с нормальным перцем!

Девушка всплеснула руками, гневно обводя взглядом пустой, стерильный зал водохранилища.

— Нужна кислота, чтобы размягчить волокна! Иначе эта синяя дрянь просто сварится в собственном соку! И на чем мне это готовить? На обломке кирпича? Вы видели текстуру этих мышц? Тут требуется тяжелая чугунная сковорода! С толстым дном, чтобы запечатать соки и запустить реакцию Майяра! Без правильных инструментов и специй я выдам вам кусок горячего, светящегося картона! А моя репутация не позволяет кормить спасителей таким откровенным дерьмом! Всё. Баста. Конец смены. Кухня закрыта. Я увольняюсь!

Гневная тирада захлебнулась эхом, заметавшись под сводами резервуара. Бывшая сотрудница общепита тяжело дышала, уперев руки в бока. В глубине души теплилась робкая надежда, что суровый рубака просто психанет, выбросит испорченный продукт и пойдет дальше жевать сухой мох. В Бездне не принято безнаказанно орать на существ, способных голыми руками сворачивать шеи левиафанам.

Но непреклонность древнего воителя оказалась крепче любой драконьей брони.

Странник выслушал истерику до самого конца, не перебивая. Затем медленно, с достоинством непоколебимого монолита, перевел взгляд с пульсирующего филе на раскрасневшуюся кухарку. В вымороженных глазах отсутствовала злость. Зато там плескалась свинцовая, бронебойная уверенность хищника, отказывающегося отступать от намеченной цели. Логика девчонки была безупречной: сырое мясо требует огня, а хорошее мясо требует инструментов.

Разомкнув бледные, обветренные губы, гигант выдал одно-единственное, веское слово. Голос, похожий на скрежет двух мельничных жерновов, разрезал звенящую тишину:

— Купим.

Короткий ответ рухнул на кафельный пол тяжелее кузнечной наковальни.

Ада поперхнулась воздухом. Гневный запал лопнул, словно мыльный пузырь, наткнувшись на железобетонную непробиваемость бессмертного. Рот захлопнулся, затем снова приоткрылся. Рыжая издала короткий, надрывный смешок, в котором отчетливо слышались нотки надвигающегося безумия. Концепция товарно-денежных отношений из уст ходячей машины смерти окончательно ломала мозг.

— Купим? — сипло переспросила девушка, нервно дернув глазом. — Купим?! Виктор, вы в своем уме? Где мы это купим?! В местной «Пятёрочке» для упырей? На углу разрушенного Нью-Йорка и проспекта Каннибалов? Или тут работает круглосуточная автолавка с прованскими травами?! Мы в центре постапокалипсиса, если вы не заметили!

Отвечать на риторические вопросы мечник не любил. Вместо пустых дискуссий сверхъестественные рефлексы уловили крошечное изменение акустики. Позади массивного декоративного бортика раздался подозрительный металлический скрежет, сопровождаемый торопливым, мышиным сопением.

Местный духовный лидер, облаченный в невероятно грязные обноски спортивного костюма «Абибас», никуда не сбежал. Благоразумно переждав бойню в надежном укрытии, мутировавший абориген решил извлечь из ситуации максимальную коммерческую выгоду. Мародерство — основа выживания на дне мироздания.

Прямо сейчас этот представитель выродившейся цивилизации елозил на карачках возле драконьего хвоста. Пыхтя и высунув язык от усердия, дикарь остервенело ковырял своей помятой бейсбольной битой сверкающую чешуйку размером с канализационный люк. Сувенир явно стоил целого состояния у барыг на черном рынке.

Боевой стойки не потребовалось. Движения Крида всегда отличались обманчивой, звериной текучестью. Никакой суеты. Никаких лишних шагов. Левая рука совершила неуловимо быстрый, хищный бросок в слепую зону.

Из-за укрытия донесся сдавленный, жалкий писк. Следом глухо звякнула упавшая на плитку алюминиевая бита.

Пространство словно сжалось. Спустя секунду суетливый гид уже болтался в полуметре над полом. Стальные пальцы намертво сомкнулись на засаленном воротнике олимпийки, подняв перепуганного аборигена на уровень глаз гиганта. Знаменитые три белые полоски угрожающе затрещали по гнилым швам. Шаман судорожно засучил кривыми ногами в стоптанных кроссовках, прижимая культяпки к груди. Фасеточные глаза мутанта вращались в орбитах, выражая чистый животный ужас.

Амулеты из старых компакт-дисков, щедро развешанные на худой шее пленника, жалобно зазвенели в такт мелкой дрожи. Дикарь искренне прощался с жизнью, ожидая, что сейчас пойдет на наваристый бульон к основному блюду.

Однако убивать мелкого стервятника никто не собирался. Начинался процесс жестких деловых переговоров.

Слов не требовалось. Слова в Бездне — мусор, который быстро теряет смысл при переходе между реальностями. Зато язык коммерческой выгоды работает безотказно во всех существующих вселенных. Этот древний код понимают абсолютно все: от высших демонов до портовых крыс.

Удерживая трясущуюся тушку на весу одной левой рукой, скиталец задействовал правую. Сначала громила выразительно ткнул закованным в сталь указательным пальцем прямо в светящееся драконье филе. Шаман скосил глаза на пульсирующий окорок и громко сглотнул вязкую слюну, не смея отвести взгляд от жуткого нанимателя.

Затем мечник убрал трофей за спину. Свободная огромная ладонь поднялась к лицу пленника. Пальцы изящно сомкнулись в щепоть. Очень медленно, с пугающей, почти религиозной методичностью, великан изобразил процесс посыпания блюда воображаемой солью. Контраст между двухметровой горой брони, залитой кровью чудовища, и этим тонким кулинарным жестом оказался настолько абсурдным, что Ада невольно прикрыла рот ладонью, подавляя истеричный смешок.

Горе-шаман захлипал. Бедолага явно решил, что страшный чужак планирует хорошенько приправить его собственную плоть перед употреблением.

Но финал немого инструктажа расставил точки над «и». Бессмертный сжал ладонь в кулак, выставив вперед большой и указательный пальцы. Характерное, требовательное трение подушечек друг о друга завершило композицию. Самый универсальный жест в мультивселенной. Звонкая монета. Кредиты. Торговля. Рынок. Базар.

Мозг аборигена, закаленный постоянным выживанием среди агрессивных руин, сработал без осечек. Эволюция могла лишить это племя человеческого облика, но любовь к сделкам выжечь не смогла никакая радиация. Паника в фасеточных глазах мгновенно сменилась деловым, алчным энтузиазмом. Искра первобытной коммерческой смекалки зажглась в тусклом разуме.

Мутант радостно осклабился, продемонстрировав неполный набор гнилых желтых зубов. Болтаясь в воздухе, как нашкодивший кот, шаман-гопник истошно закивал, едва не сломав шею о стальную перчатку. Скрюченный палец вытянулся, уверенно указывая куда-то вниз, в сторону темных провалов разрушенных коммуникаций. Мысль читалась предельно ясно: «Всё понял, командир, знаю такое место, отведу в лучшем виде».

Удовлетворенно хмыкнув, изгнанник брезгливо разжал хватку.

Проводник мешком рухнул на влажный кафель, подняв облачко вековой пыли. Тут же проворно вскочил на ноги, отряхнул свой легендарный «Абибас» и подхватил оружие пролетариата. Угодливо засуетившись, местный житель принялся делать широкие приглашающие жесты, демонстрируя полную готовность к сотрудничеству. Теперь перед героями стоял не перепуганный дикарь, а собранный гид, почуявший запах крупной комиссии.

— Вот тебе и рынок, — сухо констатировал Крид, оборачиваясь к ошарашенной спутнице.

Спорить с двухметровым танком, который ради вкусного ужина берет в заложники представителей местной интеллигенции, было бесполезно. Девушка потерла виски, чувствуя, как надвигается мигрень.

— Ладно, — выдохнула сибирячка, окончательно смиряясь с сюрреализмом происходящего. — Рынок так рынок. Но нам понадобится вода. Чистая вода, Виктор. Я не собираюсь мыть эту светящуюся штуковину в тех кислотных лужах, которые мы встречали по пути. Да и пить что-то нужно. Вы планируете нести ее в ладошках?

Отвечать мечник не стал. Потеряв интерес к провожатому, странник развернулся к колоссальному резервуару. Вода здесь была идеальной — кристально прозрачная, отфильтрованная древними системами погибшей цивилизации и дополнительно очищенная магией мертвого дракона. Упускать такой стратегический ресурс считалось непростительной глупостью.

Запустив руку под полы тяжелого, многослойного плаща, воин пошарил среди скрытых ремней. Спустя мгновение на свет появился предмет, абсолютно не вязавшийся с монументальным обликом убийцы. Это была самая обыкновенная, старая металлическая фляжка. Покрытая глубокими вмятинами, царапинами и бурыми пятнами, размером едва ли больше мужской ладони. Из таких пили безымянные солдаты в окопах давно забытых войн. На первый взгляд — бесполезный кусок гнутой жести.

Ада скептически выгнула рыжую бровь, смерив взглядом крошечную емкость.

— И что дальше? Нам этой пипетки хватит ровно на два глотка, чтобы запить валидол. Мне для супа нужно ведро, как минимум!

Воитель проигнорировал колкость. Подойдя к самому краю бассейна, бессмертный опустился на одно колено. С легким металлическим лязгом скрутил ржавую пробку и равнодушно опустил узкое горлышко фляги к поверхности воды.

То, что произошло в следующую секунду, заставило бывшую повариху в очередной раз усомниться в законах мироздания.

Сначала не было никаких спецэффектов. Ни магических искр, ни неонового свечения. Только звук. Тихий бульк мгновенно перерос в низкий, утробный гул, заставивший вибрировать бетонные перекрытия. Звук стремительно нарастал, превращаясь в оглушительный, пронзительный рев промышленной турбины, работающей на пределе мощности.

Пространство вокруг маленькой жестянки исказилось, пойдя плотной, мутной рябью. Вода в гигантском резервуаре, способном напоить целый квартал старого мегаполиса, вдруг дрогнула. Поверхность вспенилась, закручиваясь в бешеный водоворот. Мощный, плотный поток устремился прямо в крошечное отверстие артефакта. Тонны кристально чистой жидкости всасывались внутрь с пугающей, ломающей всю известную физику скоростью. Ветер, поднятый аномалией, растрепал волосы онемевшей девушки.

Ада стояла с приоткрытым ротом. Ее кулинарный мозг наотрез отказывался обрабатывать визуальную информацию. Бассейн стремительно мелел. Уровень падал буквально на глазах. Метр. Два. Пять. Обнажались покрытые скользким налетом стенки водохранилища. Карманное измерение жадно глотало целое озеро, а фляга даже не запотела.

Спустя ровно минуту оглушительный гул резко оборвался. Мечник спокойным движением выдернул емкость из воды. Ни единой капли не пролилось мимо. Колоссальный резервуар опустел ровно наполовину.

Привычным движением закрутив крышку, Крид встряхнул металлическую посудину. Внутри сиротливо булькнуло, словно там плескалось от силы пара жалких глотков. Бессмертный невозмутимо повесил артефакт обратно на поясной ремень. Кожаный подвес даже не натянулся под тяжестью украденного водоема.

Закончив с логистикой, гигант обернулся к спутнице. Шагнув вплотную, воин бесцеремонно всучил ей светящийся кусок сапфирового филе. Девушка инстинктивно прижала влажную плоть к груди, пачкая куртку неоновой кровью. Мясо оказалось неожиданно теплым, почти горячим.

— Ступай за ним, — глухо скомандовал скиталец, указывая подбородком на темный зев технического туннеля, возле которого уже приплясывал нетерпеливый шаман. Суровый взгляд сместился на окорок. — И береги еду. Если уронишь в грязь — заставлю отмывать песком.

Вздохнув так тяжело, словно на плечи рухнул весь груз разрушенного мира, Ада поудобнее перехватила магический ужин. Спорить с человеком, носящим в кармане портативную черную дыру для жидкостей, было чревато. Путешествие в недра мертвого города только начиналось. Впереди их ждал Магический Черкизон.

Спуск во мрак начался с покосившихся, изъеденных рыжей ржавчиной гермоворот. Местный духовный лидер, облаченный в легендарный, но безнадежно испохабленный грязью и запекшейся кровью «Абибас», проскользнул в искореженную щель с проворством бывалой портовой крысы. Алюминиевая бита в костлявых руках мутанта служила чем-то вроде слепого щупа и скипетра власти одновременно. Проводник ритмично постукивал металлом по стенам, отгоняя невидимых теневых стервятников.

Ада шагнула следом, брезгливо переступая через подозрительные лужицы фосфоресцирующей слизи. Последним в технический зев ступил странник. Тяжелые армейские сапоги гулко впечатались в бетон, отрезая путь к отступлению. Светящийся сапфировый окорок, бережно прижатый к груди сибирячки, работал как магический, радиоактивно-синий фонарь. Мясо неприятно пульсировало, излучая ровное тепло, согревавшее сквозь тонкую ткань куртки.

Под подошвами захрустело крошево из битого стекла, ссохшегося мха и неопознанных мелких костей. Широкие ступени остановившегося навсегда эскалатора напоминали окаменелые ребра доисторического левиафана. Ржавые направляющие ленты скалились черными провалами во мрак. Бывшая работница омского общепита осторожно переставляла дрожащие ноги, стараясь не смотреть в бездонную шахту. Ультрамариновое мерцание выхватывало из темноты куски облупившейся краски, колонии агрессивной плотоядной плесени и забытые рекламные постеры. Со стен ухмылялись выцветшие модели, предлагая купить освежающую газировку тем, чьи черепа давно рассыпались в прах.

Бессмертный мечник шагал замыкающим. Никакого напряжения. Никакой одышки. Лишь холодная, механическая поступь ветерана тысячи войн, спускающегося в очередную преисподнюю за кухонной утварью. Для человека, чья память представляла собой кладбище погибших империй, этот постапокалиптический туризм являлся донельзя унылой рутиной.

По мере погружения непроглядная темень начала отступать. Тяжелую, могильную тишину сменил монотонный, нарастающий гул. Это был не шум сквозняка в вентиляционных шахтах и не рык подземных хищников. Вибрирующий, живой ритм толпы. Отзвук цивилизации. Грязной, извращенной, цепляющейся за выживание на задворках мироздания, но все-таки цивилизации.

Вскоре гудение сотен луженых глоток, звон монет, ругань, безумный смех и шипение готовящейся пищи слились в единую давящую какофонию. В ноздри ударил густой, многослойный аромат, мгновенно перебивший запах сырой штукатурки. Плотный, осязаемый коктейль из паленой проводки, жженого сахара, терпких восточных специй, дешевого курева, кислотного пота и немытых тел заставил девушку судорожно закашляться.

Спустя еще пару пролетов тьма рассеялась окончательно. Подземный мир встретил путников слепящим, безумным буйством красок. Взору открылось колоссальное помещение, бывшее когда-то центральным пересадочным узлом нью-йоркской подземки. Теперь необъятное пространство платформы превратилось в Магический Черкизон. Абсолютный эпицентр стихийной торговли Бездны. Огромный, хаотичный базар, паразитирующий на костях погибшей ветки реальности.

Торговля кипела везде, заполняя каждый свободный квадратный метр. Палатки, грубо сколоченные из гнилых досок, выдранных с корнем дорожных знаков и капотов желтых такси, теснились вплотную друг к другу. Некоторые предприимчивые коммерсанты обосновались прямо в распотрошенных, изъеденных ржавчиной вагонах поездов, превратив их в укрепленные бутики. Освещение обеспечивали гигантские, пульсирующие ядовитым неоном грибы, густо облепившие покореженные турникеты. Над импровизированными прилавками на обрывках высоковольтных кабелей болтались криво намалеванные вывески. Буквы кричали на десятках нечитаемых языков: от рубленых гномьих рун до изящной эльфийской вязи, изуродованной грубой неоновой пайкой.

Местная публика не подчинялась никаким законам логики и биологии. Бездна собирала здесь всё самое отчаянное, алчное и живучее из сотен стертых в порошок миров. Мимо остолбеневших гостей, оглушительно лязгая шестеренками и выпуская облачка едкого пара, проковылял трехметровый механический голем. Стальные манипуляторы машины бережно прижимали к закопченной груди вязанку сушеных, фосфоресцирующих болотных жаб.

В тени массивной несущей колонны компания изможденных сталкеров в тяжелых защитных костюмах ожесточенно торговалась за полупустую банку консервов с существом, состоящим исключительно из полупрозрачной дымки и пары вишневых, горящих углей вместо глаз. Из-под ног брызнули мелкие чешуйчатые твари, одетые в крошечные деловые костюмы. Грызуны-мутанты волокли куда-то мешок со звенящими хронометрами. Воздух дрожал от дыма алхимических жаровен, матерщины зазывал и лязга ржавого оружия.

Проводник в синем трико гордо выпятил впалую грудь. Абориген звонко ударил алюминиевой битой по растрескавшемуся бетону платформы и обернулся к нанимателю, выразительно указывая на вавилонское столпотворение. Смысл пантомимы читался предельно ясно: смотри, командир, привел в лучшее место, сервис премиум-класса. Здесь за один кредитный чип можно купить чужую жизнь, легкую смерть, украденные воспоминания о первой любви и, конечно же, хороший чугунный казан.

Ада инстинктивно вжала голову в плечи, пытаясь стать как можно незаметнее, и крепче перехватила сапфировое мясо. Окорок предательски пульсировал ультрамарином, привлекая слишком много ненужного внимания. Из разношерстной толпы то и дело выхватывались голодные, липкие, оценивающие взгляды. Несколько раз из сумерек тянулись скрюченные, покрытые струпьями лапы, желающие проверить свежесть премиального товара. Местные стервятники нутром чуяли легкую добычу.

Однако стоило потенциальным грабителям перевести взор чуть левее, на двухметрового блондина с ледяным прищуром и колоссальным тесаком за спиной, как гастрономический и финансовый интерес моментально улетучивался. Аура абсолютного, неконтролируемого древнего насилия, исходящая от воителя, работала надежнее любой наемной охраны. Скиталец шагал сквозь базарную суету, словно тяжелый бронированный крейсер. Бурлящее море мутантов, демонов и ушлых контрабандистов покорно расступалось, образуя широкую зону отчуждения. Барыги умолкали, карманники прятали руки за спину, а наемники старались слиться с пестрыми декорациями. Никто не хотел проверять, насколько быстро этот хмурый гигант достает свой двуручник.

Мутировавший гопник уверенно вел процессию сквозь лабиринт торговых рядов. Троица миновала злачные прилавки, где барыжили заспиртованными глазами василисков, кусками радиоактивного янтаря, заклинившим огнестрельным оружием и амулетами из спрессованных душ. Поварские инстинкты рыжей спутницы постепенно брали верх над сковывающей паникой. Ноздри профессионала уловили знакомый, почти домашний, уютный запах. Аромат каленого масла, острых приправ, сушеных кореньев и раскаленного чугуна.

Гид резко затормозил возле самой внушительной, капитальной торговой точки на всей станции, расположенной на стратегическом перекрестке двух платформ.

Прилавок выглядел монументально, напоминая хорошо укрепленный ДОТ. Владельцы сколотили его из двух массивных дверей банковского хранилища, надежно уложенных на стопки бетонных шпал. За этой непробиваемой стойкой громоздились горы кулинарного инвентаря. Пузатые казаны размером с неплохое джакузи, отлитые из матово-черного сплава. Тяжеленные сковороды, способные выдержать прямое попадание из гранатомета и не поцарапаться. Связки кованых шампуров толщиной с арматуру.

Но главное богатство скрывалось позади. Десятки пузатых холщовых мешков, доверху набитых цветными порошками, источали удушливый, невероятно аппетитный пряный аромат. Кроваво-красная паприка, золотистая куркума из погибших миров, мерцающие серебристые соли и густые пучки сушеных трав свисали с потолка плотным ковром.

Хозяевами этого гастрономического рая оказались тролли.

Но не те туповатые сказочные деревенщины, живущие под сырыми мостами и требующие мелкую пошлину за проход. Перед героями стояли матерые, прожженные коммерсанты. Монополисты кулинарного рынка. Три огромные, кряжистые туши, покрытые грубой зеленовато-серой кожей, фактурой напоминающей старую брезентовую палатку. Массивные, выпирающие вперед челюсти усеивали пожелтевшие клыки размером с хороший кухонный шеф-нож. На могучих, испещренных застарелыми шрамами плечах были наброшены до смешного крошечные, заляпанные сажей, кровью и въевшимся жиром белые фартуки мясников.

Один из громил, мерно помешивающий половником в огромном чане варево, похожее на кипящий гудрон, поднял маленькие, налитые кровью глазки на подошедших покупателей. Взгляд зеленокожего барыги профессионально просканировал тщедушного шамана, скользнул по невозмутимому, бледному лицу ветерана и намертво вцепился в пульсирующее сапфировое филе.

Широкая, клыкастая пасть мгновенно растянулась в профессиональной коммерческой улыбке. От этого показного радушия кровь стыла в жилах. Торговец бросил пудовый черпак, тщательно вытер грязные когтистые лапы о засаленный фартук и подался вперед. Монстр оперся узловатыми костяшками на банковскую дверь, отчего бронированный прилавок жалобно, надсадно скрипнул под неимоверным весом.

— О-о-о… — пророкотал базарный воротила. Голос детины напомнил звук перекатывающихся гранитных валунов на дне ущелья. Вибрирующий бас неприятно отдался в грудной клетке сибирячки. — Какое восхитительное, первозданное мясо. Сапфировый владыка, если меня не подводит нюх? Безумная редкость в наших нищих краях. Мои искренние соболезнования вашим врагам и глубочайшие комплименты вашему вкусу.

Громила шумно, со свистом втянул воздух сплюснутым, перебитым носом и жадно облизнул пересохшие губы длинным шершавым языком. Желтые глаза хищно прищурились, прикидывая платежеспособность клиентов.

— Что ищем, уважаемые? Вижу, дамочке тяжело держать такую ценность голыми руками. У нас лучшие специи на этой стороне Бездны! Перец, молотый из костей огненных червей! Соль, выпаренная из слез кристальных нимф! Кровавый корень из Пепельных Пустошей, отбивающий любой магический фон! А посуда? О, вы только посмотрите на этот инвентарь! Мои сковородки закалены в магме потухших вулканов! Толстое дно держит температуру так, что можно поджарить кусок самого солнца, и ничто не прилипнет!

Коммерсант сделал театральную паузу, скрестив на груди руки толщиной с фонарные столбы. Местный проводник в олимпийке суетливо переминался с ноги на ногу, ожидая своих комиссионных за привод богатых туристов. Бывшая сотрудница общепита напряженно сглотнула, переводя затравленный взгляд с клыкастой морды торгаша на спокойный профиль бессмертного защитника. Запах шикарных приправ пьянил, а тяжелая чугунная сковородка с идеальным антипригарным покрытием манила, словно спасательный круг. Но суровая реальность окатила девушку ледяной водой.

— Для вас найдем абсолютно всё, что угодно, — бархатно мурлыкнул тролль, не сводя алчных глаз с драконятины. В рокоте прорезался холодный, жесткий, расчетливый металл дельца. — Если, конечно, многоуважаемым господам есть, чем платить. Валюту принимаем любую. Кредиты Империи, золотой песок, редкие артефакты, души грешников. Но в долг не даем. И благотворительностью не занимаемся. Строгая политика заведения.

Над прилавком повисла тяжелая, звенящая пауза. Ада затаила дыхание. Ситуация складывалась паршиво. Они были классическими нищими в этом сюрреалистичном мире. В карманах куртки лежали лишь ключи от омской квартиры, зажигалка да двести рублей мелочью. Золотых слитков или мешочков с бриллиантами у напарника она тоже не наблюдала, а местные кредитки в этом мире явно выглядели иначе, чем пластик сибирских банков.

В родном городе за попытку расплатиться кулаками вызывали наряд полиции. Что делали за подобную дерзость на Магическом Черкизоне, девушка даже представлять не хотела. Воображение живо рисовало мрачные картины, где её пускают на фарш вместе с рептилией прямо на этой чудной сковородке.

Скиталец не изменился в лице. Великан стоял напротив прилавка, возвышаясь даже над массивным зеленокожим дельцом. Ни тени сомнения. Ни капли раздражения. В пустых, выцветших глазах не было ни капли беспокойства. Древний убийца медленно, с легким оттенком тысячелетней скуки, опустил ладонь на свой широкий кожаный пояс. Финансовый вопрос требовал немедленного решения, а законы Бездны всегда предоставляли множество вариантов оплаты для тех, кто прожил достаточно долго, чтобы не бояться ничего на свете. Торги начинались.

Глава 7

Ада, стоявшая на полшага позади своего мрачного провожатого, тем временем обливалась холодным потом. Подошвы старых кроссовок неприятно липли к залитому непонятной субстанцией бетону. Бывший повар ресторана «Два гуся» уже успела хлебнуть местного гостеприимства полной ложкой, чудом пережив мясорубку с пауками и стычку с драконом. Но привыкнуть к такому уровню фонового стресса было физически невозможно для человека со здоровой психикой.

Девушка до побеления в костяшках вцепилась в свой недавний трофей — огромный шмат сырого, всё ещё сочащегося синеватым светом драконьего мяса. Трофей дьявольски оттягивал руки и благоухал свежим озоном, бросая вызов окружающей базарной вони. Инстинкты сибирячки, отточенные годами жесткого выживания в суровом российском общепите, сейчас сиреной верещали о надвигающейся катастрофе. Мозг лихорадочно выстраивал тактику выживания.

«Господи, мы же просто за хорошей сковородкой пришли! — панически билась мысль в рыжей голове, пока голубые глаза судорожно сканировали пути отхода. — Сейчас снова начнется резня. Стабильно, мать ее, как по расписанию поездов. Полетят зеленые клыкастые головы, брызнет черная кислотная кровища, кишки намотаются на прилавок. А мне потом отстирывать единственную нормальную куртку. В Бездне вообще существуют химчистки?!»

Кулинар скосила глаза на драконий окорок, всерьез прикидывая его защитные свойства. Выдержит ли плотная сапфировая чешуя удар кувалдой, если прикрыться куском мяса как полицейским щитом? И как глубоко придется зарыться в ближайшую кучу зловонного мусора, чтобы переждать, пока бессмертный спутник устроит здесь внеплановый филиал скотобойни? Испортить такой феноменальный деликатес брызгами чужой крови было бы настоящим преступлением против высокой кухни.

Здоровяк-тролль утробно хрюкнул, окончательно теряя терпение. Из широких, раздувающихся ноздрей вырвалась струя вонючего пара.

— Ну чего уставился, кусок мяса? — пророкотал торговец голосом, напоминающим лязг несмазанной телеги, груженной кирпичами. — Берешь чугун или зенки пучишь? Гони десять тысяч осколков душ. Или фунт чистой маны. Нет монеты — вали в туман, пока мои парни из твоей девки гуляш не сварили.

Однако ожидаемого лязга извлекаемого клинка так и не последовало. Брутальный защитник не стал хвататься за потертую рукоять своего циклопического оружия. Лицо воина сохраняло выражение гранитной плиты на заброшенном кладбище. То самое выражение вечности человека, который пережил столько апокалипсисов, что очередной конфликт с местной гопотой вызывал у него не больше эмоций, чем назойливая муха на стекле.

Вместо начала резни произошло нечто, совершенно ломающее устоявшиеся шаблоны искаженных миров. Неспешно, с пугающей, почти театральной грацией, абсолютно не присущей уставшим наемникам-рубакам, мужчина медленно поднял правую руку. Металлические сочленения древнего доспеха тихо скрипнули.

Магнитные защелки разомкнулись с сухим щелчком. Воин плавно стянул массивную латную перчатку, словно это был не тяжелый кусок боевой экипировки, а тончайший парадный шелк перед началом королевского приема. Железная рукавица с глухим стуком легла на край закопченной столешницы, заставив торговцев напряженно подобраться.

Ада удивленно моргнула, отказываясь верить собственным глазам. Под грубой, исцарапанной сталью скрывалась совершенно неожиданная деталь. Бледная кисть, разумеется, была щедро изуродована жуткой паутиной застарелых, белесых шрамов — немыми свидетелями тысяч пережитых битв, кислотных ожогов и переломов. Но сами пальцы оказались длинными, ровными, поразительно изящными.

Это были руки не бездумного костолома, привыкшего держать исключительно древко секиры или сжимать глотку врага. Скорее, кисти виртуозного музыканта, способного извлекать сложнейшие мелодии. Или потомственного хирурга-аристократа, досконально знающего анатомию любого мыслящего существа и способного легким движением скальпеля отделить жизнь от смерти.

Вместе с брошенной на стол перчаткой произошла глобальная метаморфоза, заставившая базарный шум вокруг них заметно стихнуть. Сама физика бессмертного странника изменилась за неуловимую долю секунды.

Куда-то бесследно испарилась тяжелая, звериная сутулость вечно уставшего бродяги, отягощенного бременем прожитых тысячелетий. Широкие плечи расправились с едва слышным хрустом суставов. Позвоночник вытянулся, подобно натянутой тетиве качественного эльфийского лука. Подбородок вздернулся вверх на пару едва заметных градусов. Воздух вокруг наемника неуловимо изменился, став колючим, холодным и опасным совершенно иного, высшего порядка.

Перед опешившими зеленокожими вышибалами больше не стоял грязный наемник с большой дороги, которого шпана могла бы по глупости принять за легкую мишень. Возле прилавка возвышался холодный, надменный патриций. Древний правитель, наделенный абсолютной, неоспоримой властью, который волею дурного рока оказался в зловонных трущобах и теперь брезгливо разглядывал копошащихся в навозе насекомых. Даже потертый темный плащ, переживший десяток погибших цивилизаций, внезапно стал спадать с плеч так, словно это была королевская горностаевая мантия.

Аура ледяного, сокрушительного высокомерия ударила по торговцам так сильно, что старший барыга невольно крякнул и отшатнулся от прилавка, едва не перевернув ногой корзину с сушеными скорпионами. Животный инстинкт, позволявший мутанту десятилетиями выживать в суровых условиях, внезапно истошно завопил об огромной, неминуемой и очень мучительной смерти.

Изгнанник небрежно, кончиками обнаженных пальцев оперся о ржавый металл витрины. Пустые, вымороженные голубые глаза, повидавшие гибель целых империй, сфокусировались на лице главного продавца. И когда прозвучали первые слова, у сибирячки едва не выпал из ослабевших рук свежий стейк.

Напрочь исчезла сухая, хриплая солдатская краткость, состоящая из рубленых, простых фраз вроде «нет» или «пожарь еще». Голос зазвучал глубоко, бархатно, раскатываясь по гулкой станции безупречной академической дикцией опытного оратора. Каждое слово сочилось такой уничтожающей, хирургически выверенной вежливостью, что ею можно было без труда резать алмазы.

— Ваша лесть, уважаемый мастер, столь же дешева, как и качество представленной здесь магматической стали, — произнес покупатель тоном уставшего от беспросветной глупости смертных божества, отчитывающего нерадивого конюха за плохо начищенные сапоги.

Длинный палец с аккуратным белесым рубцом скользнул по лезвию выставленного на всеобщее обозрение тесака, брезгливо огибая ржавые пятна.

— Я отчетливо вижу характерную сеть микротрещин у самого основания кованых ручек. Это явный, хрестоматийный признак крайне спешного охлаждения в некачественной среде. Скорее всего, ваши бездарные подмастерья использовали грязную болотную жижу или дешевое техническое масло. Кристаллическая решетка металла безнадежно нарушена. При первом же серьезном столкновении с драконьей костью или хитином пустотных тварей эта кустарная поделка разлетится на бесполезные осколки, оставив воина безоружным. Работал абсолютный дилетант, не уважающий ремесло.

Зеленокожий продавец разинул пасть, но не смог выдавить из себя ни единого связного звука. В его крошечном, заточенном лишь на банальный обман мозгу совершенно не укладывался происходящий разрыв шаблона. Мозолистая рука, уже уверенно тянувшаяся к спрятанной дубине, замерла на полпути, словно парализованная.

— А ваш хваленый «кровавый корень»? — неумолимо продолжал бархатный голос забытых королей, плавно смещаясь вдоль длинной витрины.

Тонкие пальцы изящно подцепили из открытого джутового мешка щепотку багровой стружки. Аристократ снисходительно принюхался, брезгливо растер специю между подушечками и стряхнул обратно.

— Печальное зрелище. Пересушен до состояния безжизненной пыли. Причем сушили явно под прямыми лучами местного светила, совершенно не заботясь о деликатном температурном режиме. Подобное пещерное варварство полностью уничтожило клеточную структуру растения и лишило продукт доброй половины ценнейших эфирных масел. Это больше не специя, любезный. То, что вы пытаетесь мне всучить, больше напоминает древесную труху для розжига костров с ароматом старой медной монеты, чем благородную пряность.

Ледяной взгляд снова вонзился точно в переносицу онемевшего торговца, пригвождая того к месту толстыми гвоздями презрения.

— Не стоит предлагать мне откровенный мусор, рассчитанный на слепых мародеров, туповатых гоблинов и вокзальных простаков с дальних рубежей. Давайте вести дела как цивилизованные существа. Если, разумеется, концепция цивилизации вам хоть немного знакома, и уровень вашего интеллекта позволяет осознать значение этого слова.

У Ады со звонким щелчком закрылся рот. Глаза расширились до размеров чайных блюдец. Девушка уставилась на широкую спину своего спутника, напрочь забыв про липкий страх, каннибалов и сапфировое мясо. Мозг сибирячки отказывался переваривать поступающую информацию. Двухметровая ходячая машина для убийств, которая пару часов назад голыми руками свернула челюсть магическому ящеру, только что выдала комплексную товароведческую экспертизу! Распинал барыгу, словно самый придирчивый ресторанный критик и кузнечный мастер гильдии одновременно, заявившийся с внезапной проверкой в привокзальную чебуречную.

Старший тролль тем временем начал стремительно выходить из оцепенения. Его бугристая морда меняла цвет с болотно-зеленого на насыщенно-багровый, опасно сливаясь с цветом испорченной приправы. Виртуозное, математически точное обесценивание товара прилюдно, перед десятками соседей-конкурентов, пробило толстую шкуру куда эффективнее удара арбалетным болтом.

В суровых реалиях Бездны категорически не прощали подобных публичных унижений. Коммерческая гордость местного авторитета взбунтовалась, требуя немедленно пустить кровь наглецу, чтобы не потерять лицо перед бандой.

— Ты... ты красиво чешешь языком, гладкокожий! — яростно прохрипел барыга, обнажая клыки.

Громила нервно почесал покрытый шрамами подбородок и угрожающе навис над стойкой, опираясь на пудовые кулаки.

— Заумные слова выучил, да?! Решил поучить меня торговле на моей же территории?! Только в этом проклятом месте пустой треп ничего не стоит! Чтобы критиковать мой лучший товар, нужна полновесная монета! Докажи, что тебе вообще есть чем платить за настоящее качество, бродяга! Или проваливай отсюда прямо сейчас, пока мои парни не пустили твои кишки на струны для лютни!

Охрана рынка заметно оживилась. Помощники тролля многозначительно заскрипели дубинками и взвели самострелы, но приближаться пока не спешили. От странного покупателя веяло такой первобытной, спокойной уверенностью, что инстинкт самосохранения требовал держаться подальше от эпицентра потенциального взрыва. Соседние торгаши вжали головы в плечи, ожидая самоубийственной атаки.

Ответом на жалкую истерику послужила лишь легкая, снисходительная полуулыбка, от которой у окружающих зевак поползли морозные мурашки по хребтам. Улыбка получилась короткой, хищной и пугающей — именно так матерый хищник наблюдает за бессмысленной, суетливой агрессией полевой мыши перед плотным ужином.

Никакой суеты. Никаких резких или агрессивных движений. Абсолютный, тотальный контроль над ситуацией и пространством. С грацией и ловкостью карточного шулера высшего эшелона, небрежным жестом покупатель скользнул левой рукой во внутренний потайной карман своего истерзанного временем одеяния.

На свет тусклых ламп появился небольшой бархатный кисет, затертый на углах до глянцевого блеска тысячелетиями использования. Ткань давно выцвела, но по качеству золотого шитья явно когда-то принадлежала к вещам королевского обихода. Двумя длинными пальцами — указательным и большим — странник плавно расслабил шелковый шнурок.

Мужчина не стал суетливо, как мелкий лавочник, вытряхивать содержимое на стол. Он просто выкатил на покореженный металлический прилавок два предмета.

Раздался мелодичный, стеклянный звон, разрезавший тишину как удар соборного колокола.

Дзынь. Дзынь.

Торговля на соседних точках замерла окончательно. Воздух вокруг прилавка внезапно стал сухим, невыносимо горячим и наполнился резким запахом озона. Пространство под бетонными сводами мгновенно наполнилось густым, пульсирующим светом, безжалостно разогнавшим вечный сумрак Бездны.

На грязном, покрытом копотью и сажей железе лежали два кристалла идеальной, безупречно симметричной каплевидной огранки, каждый размером с крупное перепелиное яйцо. Поверхность абсолютно прозрачного, совершенного хрусталя казалась ледяной, но подлинная ценность скрывалась глубоко внутри.

В самом центре артефактов бешено билось, извивалось, дышало и переливалось ослепительное, золотисто-белое пламя. Свет оказался настолько живым, концентрированным и интенсивным, что отбрасывал на уродливые лица присутствующих пульсирующие, резкие тени. Сияние резало глаза, заставляя невольно жмуриться, но отвести взгляд от гипнотического зрелища было невозможно. От камней исходила такая чудовищно плотная аура первородной мощи, что у Ады заложило уши, а волоски на затылке встали дыбом от переизбытка статической энергии. Давление на барабанные перепонки отдавалось низким, вибрирующим гулом.

Тролль пошатнулся, словно зеленокожего наотмашь ударили кувалдой по лбу. Массивная челюсть барыги с глухим стуком отвалилась вниз. Алчность в поросячьих глазах мгновенно смешалась с мистическим, парализующим ужасом.

— Эссенция павших архидемонов, — так же ровно и лениво произнес Крид, словно комментировал температуру за окном.

Бессмертный сухо, ритмично побарабанил костяшками пальцев по столешнице рядом с сияющими артефактами. Этот звук гипнотизировал остолбеневшего барыгу.

— Эпоха Раскола. Настоятельно рекомендую присмотреться внимательнее, мастер. Древнейшая выдержка, которую сейчас не сыскать ни в одном из известных осколков мультивселенной. Высшая степень очистки. Никакой мути. Без малейших примесей первобытного животного страха, предсмертной агонии или скверны при извлечении. Исключительно чистая, кристаллизованная воля существ, чьи имена Бездна давно и навсегда стерла из всех летописей мироздания. Существ, которые когда-то считали себя равными богам.

Голос аристократа стал еще тише, опускаясь до замораживающего шепота, от которого стыла кровь в жилах.

— Полагаю... этого предельно скромного задатка вполне хватит, чтобы мы немедленно прекратили дешевый балаган для нищих с витринным металлоломом и, наконец, перешли к осмотру ваших истинных, скрытых резервов? Тем самым, что вы заботливо прячете в сейфах под прилавком для особых клиентов. Для тех, кто способен отличить валирийскую сталь от прессованной грязи.

Слова упали в звенящую, вакуумную тишину торговых рядов. Тролли-коммерсанты впали в глубочайший кататонический ступор, напрочь забыв, как дышать. Где-то в задних рядах притихшего рынка кто-то из мелких впечатлительных карманников тихо, жалобно ахнул и с глухим стуком рухнул в глубокий обморок от переизбытка радиационно-магического фона.

Каждый ублюдок в этом проклятом месте прекрасно знал: подобные артефакты — Камни Душ такого немыслимого уровня очистки — не просто стоили целое состояние. За один подобный камушек можно было с потрохами купить всю эту подземную станцию целиком. Вместе с рельсами, залежами товаров, торговцами, их долгами, рабами и парочкой прилегающих зараженных тоннелей в придачу. Это была валюта древних богов. Валюта вечности, которую не держал в руках ни один смертный.

Вся былая спесь, непомерный гонор и показная крутизна зеленокожих монополистов испарились быстрее, чем капля утренней росы на раскаленной наковальне в жерле действующего вулкана.

Мгновенная переоценка жизненных ценностей ударила по торговцам с кинетической энергией разогнавшегося курьерского поезда. Главный барыга судорожно сглотнул вязкую, горькую слюну, моментально покрывшись липкой испариной. Бугристая физиономия тролля окончательно потеряла свой естественный болотный цвет, приобретя тошнотворный оттенок прокисшего молока.

Железная хватка местного базарного рэкетира, привыкшего десятилетиями безнаказанно грабить слабых транзитников, разжалась под тяжестью абсолютного, несокрушимого аргумента. Коммерсант с кристальной ясностью осознал: перед покореженным прилавком стоит отнюдь не грязный, бездомный бродяга с большой дороги. Это древняя сущность совершенно иного порядка. Существо, способное мимоходом, даже не сбив дыхания, истреблять высших архидемонов, а затем хладнокровно расплачиваться их спрессованными душами за кухонную утварь.

— П-прошу покорнейше простить, ваше неоспоримое великолепие! Не признали! — истошно промямлил старший торгаш, отвешивая столь поспешный и глубокий поклон, что едва не пробил собственным лбом бронированную столешницу.

Голос гиганта сорвался на заискивающий, дребезжащий фальцет, напрочь растеряв рокочущую бандитскую угрозу. Мутант резко выпрямился, бешено вращая глазами, развернулся к своим оцепеневшим, пускающим слюни помощникам и рявкнул так, что с бетонных сводов посыпалась токсичная вековая пыль:

— Чего встали, выкидыши пещерные?! Кому сказано, живо открывайте сейфы! Распаковывайте нижние бронированные ярусы! Тащите всё самое ценное, что мы приберегали для гильдийских грандмастеров! Шевелите поршнями, ублюдки, или я лично пущу вас на корм канализационным слизням!

Подручные с испуганным, поросячьим визгом бросились исполнять приказ. Заскрипели тяжелые ржавые петли, лязгнули сложные засовы глубоко скрытых тайников. Металлические закрома, пережившие не один конец света, начали извергать на тусклый свет истинные сокровища. На витрину, подальше от бракованных тесаков и мусорного лома, с почтительной, религиозной осторожностью выкладывали настоящий, бескомпромиссный эксклюзив.

У Ады мгновенно перехватило дыхание. Животный страх перед местной клыкастой гопотой, едкая вонь гниющих подземелий и липкий холодный пот окончательно уступили место чистейшему, дикому профессиональному восторгу. Бывшая рядовая сотрудница омского общепита, всю свою сознательную жизнь мучившаяся с тупыми казенными ножами и пригорающими алюминиевыми кастрюлями, внезапно оказалась в эпицентре персонального кулинарного рая.

Из пыльных глубин оружейного хранилища с благоговением извлекли огромную, безупречно гладкую сковороду-гриль, отлитую из цельного куска метеоритного железа. Поверхность выглядела идеальной, лишенной малейших изъянов, трещин или микроскопических пор. Дно отличалось чудовищной, солидной толщиной — стопроцентная гарантия того, что космический металл будет распределять жар равномерно, как в лучших стейк-хаусах старого, давно исчезнувшего мира.

Следом на грязное сукно легли поварские ножи. Никаких грубых солдатских свинорезов, выкованных пьяным кузнецом. Перед рыжей сибирячкой лежали подлинные произведения мрачного искусства из легендарной валирийской стали. Темный металл, густо покрытый причудливыми морозными узорами, гипнотизировал идеальным балансом. Лезвия заточили настолько тонко и безжалостно, что, казалось, ими можно без особых усилий рассекать саму ткань метрического пространства.

Дальше пошли тяжелые хрустальные ступки для перетирания жестких кореньев, монолитные гранитные пестики, удобные длинные щипцы из тугоплавких гномьих сплавов. Но настоящим, сокрушительным откровением стали герметичные шкатулки из полированного резного дерева.

Когда зеленокожий рэкетир дрожащими сардельками пальцев откинул тяжелые свинцовые крышки, спертый базарный воздух мгновенно наполнился таким божественным, сложным и насыщенным букетом ароматов, что у девушки сладко закружилась голова. Внутри хранились отборные, собранные вручную приправы со всех уголков уцелевших миров Бездны.

Идеально высушенный шафран, светящийся внутренним теплом и стоящий значительно дороже чистого золота. Вулканический перец, способный добавить любому мясу пикантность извержения, но совершенно без дешевой горечи. Инопланетные травы, благоухающие кристальной свежестью весеннего леса и соленым морским бризом.

— Ох, мамочки мои, — благоговейно, почти простонала повариха, напрочь позабыв о строгой субординации, смертельной опасности и элементарном здравом смысле.

Хрупкая девчонка буквально нырнула к заваленному сокровищами прилавку, жадно перебирая бесценный инвентарь. Пальцы с нежностью и трепетом скользили по ледяному лезвию клинка, профессионально оценивая толщину обуха. Нос глубоко погрузился в шкатулки с пряностями, втягивая запахи забытых империй.

— Виктор, вы только посмотрите на эту абсолютную прелесть! Идеальный баланс! С таким фантастическим набором я вам не просто кусок мяса на костре пожарю, я вам дефлопе с крутонами сооружу в лучших традициях высокой кухни! Вы навсегда забудете про всю эту жесткую сырую дичь! Это же просто песня, а не металл!

Гора первоклассной, элитной утвари и герметичных коробочек стремительно росла, грозя обрушить хлипкий стол. Коммерсанты услужливо, с подобострастными улыбками подтаскивали всё новые позиции, панически боясь лишний раз взглянуть на сияющие кристаллы душ, прожигающие столешницу своим божественным светом.

Ада счастливо, почти пьяно выдохнула, любуясь собранным гастрономическим богатством. Однако эйфория шопоголика довольно быстро разбилась о суровую реальность ньютоновской физики. Повар перевела задумчивый, слегка отрезвевший взгляд на образовавшуюся Эверестоподобную кучу лучшего в Бездне железа.

Затем сибирячка посмотрела на свои тонкие, совершенно не приспособленные к тяжелой атлетике запястья. Следом взгляд обреченно переместился на здоровенный, ярко светящийся окорок дракона, который до сих пор приходилось бережно прижимать к груди, пачкая куртку сапфировой кровью.

Куча на столе визуально тянула килограммов на сорок, не меньше. Метеоритные космические сплавы славились своей потрясающей плотностью и соответствующим, проламывающим позвоночник весом. Девушка нервно, с ноткой подступающей истерики хихикнула, пытаясь осознать масштабы надвигающейся логистической катастрофы.

Возникла классическая, неразрешимая проблема: валюты хватило на всё мыслимое великолепие, но грузовой транспорт в сделку категорически не входил.

— Ваше темное сиятельство... — обратилась кулинар к невозмутимому защитнику, невольно перенимая пафосный, высокопарный тон происходящего абсурда. — Я, разумеется, пребываю в состоянии абсолютного, щенячьего восторга от вашего внутреннего сомелье и навыков жесткого рэкета. Но как мы, простите великодушно, будем всё это тащить? Мне теперь нужна полноценная тентованная фура. Или пара очень крепких, непьющих грузчиков.

Она выразительно ткнула перепачканным драконьим соком пальцем в неподъемную чугунную посудину.

— В моем официальном резюме совершенно точно, черным по белому, отсутствовал пункт «навыки ломовой лошади». Если я взвалю эту астрономическую сковородку на спину, мне придется прямо здесь выбросить сапфировое мясо. А я скорее сама добровольно лягу на угли, чем оставлю такой феноменальный деликатес гнить на вонючем базаре!

Крид, всё это время откровенно скучающе наблюдавший за мышиной суетой смертных, медленно перевел ледяной, пробирающий до костей взгляд на обильно потеющего барыгу. Бессмертный плавно, с пугающей грацией поднял руку с изящными шрамами и негромко постучал кончиком пальца по бронированной столешнице. Стук прозвучал в повисшей тишине как безжалостный удар судейского молотка.

— Моя спутница, как всегда, зрит в самый корень проблемы, — произнес аристократ. В глубоком, бархатном голосе снова прорезались лязгающие стальные нотки, не сулящие коммерсантам ничего хорошего. — Нам жизненно необходима надежная, вместительная тара. И, полагаю, в качестве весьма скромной моральной компенсации за вашу недавнюю дерзость и наглую попытку всучить мне бракованный чугун, вы любезно отдадите нам Пространственный Баул.

Тролль громко, спазматически икнул. Бугристая физиономия побледнела еще сильнее, приобретя пепельно-землистый оттенок мертвеца. Маленькие поросячьи глазки торговца забегали в настоящей, неконтролируемой панике.

— Б-баул, господин? О чем вы изволите говорить... — попытался в последний раз неубедительно сыграть дурачка рэкетир, нервно потирая огромные, мозолистые ладони.

— Тот самый, — безжалостно припечатал Крид, одним тоном прерывая жалкие, бессмысленные оправдания. — Сшитый из первосортной, выделанной кожи реликтовой пещерной мантикоры. Тот, что спрятан у вас прямо сейчас под стойкой, в сейфе с двойным дном. Я отчетливо чувствую характерные колебания пространственной магии высшего порядка. Доставайте немедленно. Не заставляйте меня повторять одну просьбу дважды.

Жадность внутри зеленокожего устроила отчаянную, кровопролитную, но очень короткую схватку с базовым инстинктом выживания. Инстинкт уверенно победил глухим нокаутом в первом же раунде. Торговец со скрежетом стиснул длинные клыки, едва не сломав их от невыносимой досады, но покорно, с обреченным вздохом нырнул под прилавок.

Раздался глухой щелчок секретного пружинного механизма. На тусклый свет появился небольшой, невероятно изящный походный рюкзачок, сшитый из мягкой, матовой кожи глубокого, благородного бордового цвета. Внешне вещь выглядела чрезвычайно легкой, компактной и совершенно не вместительной — туда едва ли влезла бы пара буханок хлеба. Однако опытный, тренированный глаз сразу цеплялся за сложные, тускло мерцающие серебристые руны, филигранно вышитые по контуру усиленных швов.

Странник молча, брезгливым движением вырвал бесценный артефакт из трясущихся лап. Потянув за стягивающие горловину прочные шнурки, широко раскрыл зев рюкзака. Затем, совершенно не прилагая видимых физических усилий, подхватил тяжеленную метеоритную сковороду, ширина которой ровно в два раза превышала размер входного отверстия баула.

Ада тихо, испуганно ахнула, ожидая треска рвущейся дорогой ткани. Но чугунная махина просто плавно провалилась внутрь сумки с негромким, чавкающим звуком искаженного подпространства, исчезнув без малейшего следа. Рюкзак при этом не изменил ни своей первоначальной формы, ни габаритов, оставшись таким же плоским и аккуратным.

Следом в бездонное магическое нутро, словно в черную дыру, полетели полированные деревянные шкатулки со специями, сверкающие валирийские ножи, гранитные ступки и, под конец, сырой драконий стейк. Активная руна стазиса, вшитая в подкладку, гарантировала, что парное мясо останется свежим хоть до скончания времен.

Завершив упаковку, воин резким, отработанным движением затянул горловину и бесцеремонно повесил лямки ценнейшего артефакта на хрупкие плечи совершенно обалдевшей напарнице. Девушка рефлекторно согнула колени, приготовившись принять сокрушительный вес металла, но спина не почувствовала ничего тяжелее обычной осенней ветровки. Древняя магия Бездны работала безупречно, игнорируя гравитацию.

Торг официально завершился полным триумфом. Коммерсанты чудом сохранили никчемные жизни и обрели вожделенный кристалл, а покупатели получили всё необходимое для комфортного выживания.

Крид небрежно придвинул один ослепительно сияющий Камень Душ поближе к трясущемуся троллю, а второй изящно и абсолютно незаметно вернул во внутренний потайной карман плаща. Барыга тут же, давясь слюной, сгреб артефакт в толстостенную свинцовую шкатулку, торопливо пряча слепящий, привлекающий лишнее внимание свет.

Перед тем как навсегда покинуть разгромленный собственным величием рынок, бессмертный на секунду задержался. Запустив длинные пальцы в другой, более прозаичный и грязный карман плаща, он извлек крошечную, безнадежно потускневшую медную монету — бессмысленный, ничего не стоящий кусок окислившегося металла из давно погибшего человеческого мира.

С легким презрением, но без явной злобы, изгнанник ленивым щелчком отправил монету в долгий полет сквозь толпу.

Снаряд описал идеальную параболу и безошибочно прилетел точно к ногам мелко трясущегося шамана в засаленном спортивном костюме «Абибас». Старик всё это время скромно прятался за широкими спинами зевак, затаив дыхание наблюдая за безоговорочным триумфом своего щедрого нанимателя.

Абориген мгновенно проявил настоящие чудеса базарной акробатики: в отчаянном, зверином прыжке он умудрился поймать летящий медяк прямо редкими гнилыми зубами. Проводник с грохотом рухнул на острые колени, истово, до крови целуя заплеванный бетон у закованных в сталь сапог воина. Обливаясь горючими слезами искреннего, незамутненного счастья от полученных королевских «чаевых», местный духовный лидер проворно вскочил и мгновенно растворился во тьме боковых тоннелей, пока другие бандиты не сообразили отобрать добычу.

Странная, контрастная парочка неспешно покинула зловонные ряды, оставляя далеко позади оглушительную, звенящую тишину и парализованных шоком торгашей. Свернув в тихий, давно заброшенный технический туннель, уходящий прочь от центральной станции, путники зашагали во мрак. Эхо их неровных шагов гулко, ритмично отдавалось от облезлых, покрытых фосфоресцирующим мхом стен.

Ада легко шла рядом с гигантом, машинально поправляя лямки невероятно удобного и легкого рюкзака. Кипящий адреналин медленно, неохотно отпускал тело, оставляя после себя жгучее, разъедающее мозг любопытство. Сибирячка то и дело подозрительно косилась на суровый профиль защитника.

— Слушайте, Виктор... — нерешительно нарушила вязкое молчание девушка, тщательно подбирая подходящие слова. В ее дрожащем голосе сквозило искреннее, детское восхищение, густо замешанное на абсолютном непонимании происходящего. — Как вы вообще это сделали?

Она забежала немного вперед, смело заглядывая прямо в суровое лицо наемника.

— Откуда такие глубокие познания про эссенции павших демонов? Про какие-то микротрещины в магматических сплавах? Откуда этот потрясающий, убийственный аристократический лоск, знания валирийской стали и умение вести настолько сложные, многоуровневые коммерческие переговоры? Откуда вдруг взялся этот надменный, могущественный лорд?

Шаги тяжело оборвались.

На глазах изумленной сибирячки произошло то, что пугало ее даже больше, чем многорукие каннибалы, кислотные мутанты или летающие ящеры. Безупречная аристократическая стать, холодное, подавляющее величие патриция и аура неоспоримой абсолютной власти, которую бессмертный излучал на рынке, исчезли без следа. Словно невидимый кукловод просто щелкнул выключателем, навсегда обесточив сложную систему.

Широкие плечи мужчины снова тяжело, обреченно опустились, покорно принимая на себя сокрушительный, невидимый груз бесконечных, кровавых столетий. Гордая, прямая спина ссутулилась. Холодный огонь в голубых глазах моментально потух, вновь наполнившись той самой звенящей, тысячелетней усталостью и вселенской тоской.

Изящная, бледная рука с сетью белесых шрамов, минуту назад виртуозно изобличавшая некачественную сталь, безразлично, словно чужая, потянулась за снятой латной перчаткой. Медленно, с глухим металлическим скрежетом, воин натянул броню обратно, надежно скрывая длинные музыкальные пальцы под грубым, исцарапанным железом.

Метаморфоза полностью завершилась. Перед растерянным поваром снова стоял мрачный, неразговорчивый, бесконечно одинокий бродяга с гигантским двуручником, которого ничто в этой проклятой вселенной больше не радовало.

Мужчина посмотрел на девчонку сверху вниз пустым взглядом, словно силясь вспомнить, о чем конкретно та его сейчас спрашивала.

— Разум не помнит, — наконец тихо ответил странник своим обычным, скрипучим, рубленым басом.

Потрясающие бархатные интонации испарились без малейшего остатка. Звучала лишь сухая констатация безжалостного факта без единой тени человеческих эмоций.

— Но тело... Тело, рефлексы и старые привычки остались. Память мышц не стереть даже проклятием.

Крид тяжело, глухо вздохнул, ставя жирную точку в неприятном разговоре, и коротко кивнул подбородком на изящный бордовый баул за ее спиной.

— Инвентарь есть. Редкие приправы есть. Стазис работает исправно. Доставай свою крутую метеоритную сковороду и жарь то синее мясо.

Он развернулся и, тяжело ступая бронированными сапогами, продолжил свой бесконечный путь во мрак Бездны, бросив через плечо последнюю, самую честную фразу:

— Жрать охота. И побыстрее.

Глава 8

Выбраться из удушливой подземки на поверхность было всё равно что вынырнуть из подвала на свежий воздух. В тоннелях воняло старой кровью и жженой проводкой. Наверху пахло ржавчиной, озоном и бетонной пылью, но тут хотя бы гулял ветер, позволяя нормально дышать.

Мертвый Нью-Йорк выглядел паршиво. Искореженные небоскребы навалились друг на друга, как пьяные. Небо висело низко, цвета старого синяка.

Крид шел впереди, сканируя руины. Привычка старого вояки вела его наверх. Он выбрал плоскую крышу частично рухнувшей высотки. Здание торчало над мертвым мегаполисом, как сломанный зуб. Выбор был чисто тактическим: отличный обзор во все стороны, никаких слепых зон. Лестница на крышу вела всего одна, и этот узкий проход легко простреливался взглядом. А по гладким стеклянным панелям фасада хрен кто залезет без шума. Идеальная позиция.

Ада с облегчением скинула рюкзак и плюхнулась на бетонный блок с торчащей арматурой. Ноги гудели. Она шумно выдохнула, стерла грязь со щеки и с детским восторгом потянула к себе новый бордовый баул. Со стороны это выглядело как лютая дичь. Сумка размером с косметичку, но девчонка засунула туда руку чуть ли не по плечо.

Она пошарила в магической пустоте, довольно крякнула и потянула добычу на свет. Лязгнул тяжелый металл. На серый пепел легла здоровенная сковорода-гриль из метеоритного чугуна. Следом отправились массивные разделочные доски, деревянные шкатулки со специями и холщовый сверток с поварскими ножами.

— Слушай, Виктор, это просто отвал башки, — Ада счастливо рассмеялась, поглаживая черное матовое дно. — Если мы отсюда живыми свалим, я с этой сумочкой у нас в Омске на Левобережный рынок гонять буду. Это ж песня! Влезет полкоровы, мешок картохи, и весить будет как пачка салфеток. Меня бабки в маршрутке от зависти просто сожрут. Никаких больше пакетов-маек, которые пальцы режут!

Крид, застывший на краю крыши спиной к ветру, только тихо хмыкнул. Болтовня девчонки его не бесила. Она не ныла, не молилась забытым богам. Просто радовалась хорошей сковородке посреди конца света. Прагматичный подход.

Он молча подошел к старой железной бочке из-под вентиляции. Одним ударом бронированного сапога вышиб ржавое дно. Накидал внутрь обломков сухой офисной мебели, которую они прихватили этажом ниже, и чиркнул огнивом. Дерево вспыхнуло мгновенно. Бочка отлично закрывала костер от сквозняка, давая мощную ровную тягу. Печка готова.

На их стихийной кухне роли поменялись моментально. Если в драке или на разборках с барыгами рулил тысячелетний убийца, то здесь Ада врубила режим шефа на жесткой запаре. А грозный наемник покорно ушел в су-шефы.

Затык случился на первой же заготовке. Ада вытащила кусок драконьего филе. Мясо всё еще слабо светилось синим озоновым светом и пружинило под пальцами. Повариха взяла новый нож, примерилась и с нажимом провела по куску. Тонкое валирийское лезвие просто скользнуло. Она надавила всем весом — бесполезно. Мясо не поддавалось.

— Трындец, — Ада бросила нож на доску и вытерла лоб рукавом куртки. — Витя, я пас. Эта ящерица при жизни явно на стероидах сидела. Волокна как стальные тросы. У меня тупо веса не хватит эту глыбу разобрать. Давай-ка, маэстро, доставай свой черный тесак.

Крид без лишних слов подошел к импровизированному столу.

— Мне нужны стейки, — деловито командовала Ада, тыкая пальцем в синюю тушу. — Строго поперек волокон, иначе мы челюсти сломаем это жевать. Толщина — ровно два твоих пальца. Ни больше, ни меньше, иначе прожарка к чертям полетит. Не запорешь?

Воин просто отодвинул ее плечом. Брать поварские инструменты он не стал. Вытащил из-за спины жуткий клинок. Оружием, которым обычно разрубали тяжелую пехоту, Крид орудовал как ювелир.

Он не рубил с размаху. Просто позволил чудовищному весу лезвия сделать работу, добавляя идеальный контроль кисти. Вжик. Вжик. Вжик. Синее мясо распадалось на абсолютно одинаковые, ровные куски. Точность маньяка. Тысячелетний опыт шинковки врагов отлично подошел для нарезки филе.

Закончив, бессмертный отложил меч и взял тяжелую хрустальную ступку. Засыпал туда красный корень, пару зерен вулканического перца и крупную соль. Пестик искать не стал. Засунул большой палец в латной перчатке прямо в ступку и одним коротким нажатием растер всё в ароматную пыль.

— Заказ выполнен, шеф, — ровным басом доложил Крид. — Огонь тоже готов.

Ада довольно кивнула. Закатала рукава. Щедро натерла стейки пряной смесью, жестко вминая специи прямо внутрь волокон. Тяжелая сковорода на огне раскалилась добела, воздух над металлом мелко дрожал. Девушка подцепила кусок щипцами и бросила на сухой чугун.

Раздалось громкое злое шипение. Синяя кровь дракона начала плавиться от бешеных градусов. Реакция Майяра пошла полным ходом. Прямо на глазах мясо меняло цвет с неонового на нормальный, аппетитный золотисто-коричневый. Жир с треском брызгал во все стороны, оставляя на металле карамельную корку.

В стылом мертвом воздухе запахло так, что у Ады от голода свело желудок. Густой аромат жареного дикого мяса, древесного дыма и острых приправ накрыл крышу с головой. Запах настоящей живой еды начисто перебил въедливую вонь гниения. Повариха порхала над бочкой, вовремя переворачивая куски. Щеки горели от жара. Она ловила кайф. Здесь не было мутантов, пауков и Бездны. Здесь была родная кухонная суета.

Пока мясо доходило, Крид сидел неподалеку на куске бетона. Вытянул длинные ноги, уперся локтями в колени и смотрел на пламя. Тепло от костра и этот уютный домашний запах пробили его глухую броню. Ледник внутри дал трещину. Бессмертный заговорил сам.

— Пахнет... — скрипучий бас прорвался сквозь гудение ветра. — Пахнет в точности как тогда. В лагере у Серебряных Скал.

Ада замерла с поднятой лопаткой. Сердце радостно екнуло.

— Вспомнил? — тихо спросила она, невольно перейдя на «ты», чтобы не спугнуть момент. — Ну, кто ты, откуда?

Крид медленно покачал головой. Свет от огня дергался на старых шрамах.

— Нет. Имен не помню. Морд тоже. Из-за чего мы вообще там резались — пустота. В голове просто белый шум. — Он машинально потер бледный рубец на шее. — Но тело помнит запахи. Помню, как броня примерзала к коже. Помню, что у костров мы много ржали. Травили тупые байки. Знали, что утром половина отряда ляжет в снег навсегда, но смеялись. Помню, как десятник постоянно материл сырые дрова, потому что они только дымили и ни хрена не грели. Помню, как жрать хотелось после ночного дозора.

Он поднял глаза на девушку. Во взгляде больше не было той пугающей пустоты. Там появилась обычная человеческая тоска. Тоска по своим. По дому. Даже если он забыл, где этот дом находится и как назывался.

— Память стереть можно, Ада, — глухо добавил наемник. — А вот чувство дома, видимо, выжечь сложнее.

Момент был отличный. Редкий. Настоящий. Но Бездна терпеть не могла, когда кому-то было нормально.

Тихую идиллию разорвал хриплый, утробный вой. Бетон под ногами мелко завибрировал от множества тяжелых шагов.

Шикарный запах сапфирового стейка сработал как сирена для всех голодных тварей в радиусе мили. Мертвые миры всегда хотят жрать. Местная мутировавшая фауна учуяла лучшую жратву в своей жалкой жизни и решила заглянуть на огонек.

Из темных провалов вентиляционных шахт, из-за будки лифта и по ржавым пожарным лестницам на крышу полезли незваные гости. Бледные тощие упыри с длинными когтями. Скрюченные радиацией дикие псы. И десяток местных дикарей в лохмотьях, вооруженных кусками ржавой арматуры. Они начали брать костер в плотное кольцо, капая густой кислотной слюной на пепел.

Ада в панике отступила на шаг и машинально выставила перед собой разделочную доску, как щит.

— Твою мать... — выдохнула повариха. — Витя, их тут целая толпа! У нас проблемы!

Крид тяжело, глубоко вздохнул. Не так, как вздыхает воин перед лицом неминуемой смерти. А так, как реагирует уставший мужик, которому опять не дали спокойно поужинать после тяжелой смены. Бессмертный неторопливо поднялся с бетонного блока. Внушительные суставы угрожающе хрустнули.

— За мясом следи, — будничным тоном бросил наемник, разминая широкие плечи.

Двуручный клинок, прислоненный к бочке, гигант трогать не стал. Доставать меч означало залить всю крышу, новую посуду и драгоценные стейки вонючей черной кровью. Такого свинства по отношению к нормальной еде ветеран допускать категорически не собирался.

— Ты больной?! — сорвалась на панический визг сибирячка. — Какое на хрен мясо?! Нас сейчас на лоскуты порвут!

— Переворачивай давай, сок упустишь, — спокойно отрезал Крид. — Если пересушишь подошву, пока я тут работаю — реально обижусь. А с этими критиками я сам пообщаюсь. Руками.

Бродяга шагнул прямо навстречу ревущей толпе.

Дальше начался полный, концентрированный сюрреализм. Бывший работник омского общепита, пригнувшись от страха, судорожно щипцами переворачивала куски шипящего драконьего филе. А в паре метров от импровизированной плиты древний убийца устроил жесткую уличную мясорубку.

Никакого красивого киношного фехтования. Никаких благородных стоек из боевых искусств. Чистый, злой, прагматичный мордобой, выверенный тысячелетиями непрерывной резни.

Первый бледный упырь с визгом прыгнул целясь в горло. Крид даже шаг не сбил. Встретил летящую тушу коротким хуком справа. Раздался противный влажный хруст. Монстр отлетел назад, сбив с ног троих дикарей, как тяжелый шар для боулинга сносит выставленные кегли.

Два радиационных пса кинулись с флангов, клацая гнилыми зубами. Наемник перехватил ближайшую псину прямо в прыжке. Сжал латную перчатку на шее мутанта и небрежно, словно тряпичную куклу, швырнул обмякшее тело далеко за край крыши. Второго пса просто пнул тяжелым сапогом под ребра с такой силой, что животное с жалобным визгом улетело в темный провал лифтовой шахты.

Ада снова истошно крикнула. Прямо над ее головой со свистом пролетел очередной туземец, выброшенный великаном из эпицентра драки. Абориген рухнул на бетон рядом с бочкой и больше не шевелился.

— Горит! У меня левый край подгорает! — вопила девчонка, размахивая щипцами. Кухонные рефлексы работали безупречно, спасая ужин. — Раскидывай их кучнее, мне к огню нормально не подойти!

— Работаю, — глухо рыкнул защитник, не оборачиваясь.

Здоровяк методично выстраивал вокруг костра жесткий, непроницаемый периметр. Ни одна тварь не успела сделать даже полшага к шипящей сковородке. Наемник рубил короткими, пудовыми ударами. Ломал челюсти латной рукавицей, крушил суставы, втаптывал в бетонную крошку самых наглых и резвых.

Очередной дикарь замахнулся ржавой трубой, метя в голову. Крид перехватил самодельное оружие, вырвал из рук аборигена вместе с плечевым суставом и наотмашь врезал туземцу по коленям. Тот рухнул с протяжным воем.

Спустя три минуты активной физкультуры всё резко закончилось.

Вокруг стихийной кухни образовался живописный вал из стонущих, переломанных тел. Выжившие монстры, до которых наконец дошло, что жратва здесь обойдется слишком дорого, панически ломанулись обратно. Они скулили и царапали бетон, наперегонки ныряя в спасительную темноту.

Бессмертный остановился. Брезгливо отряхнул стальные перчатки от чужой кислотной слюны. Окинул холодным взглядом поле боя, убедился, что зона чиста, и невозмутимо вернулся на свой блок. Уселся так, словно просто сходил мусор вынести в соседний двор, а не раскидал стаю мутантов-убийц. Дыхание гиганта даже не сбилось.

— Чисто, — коротко подытожил ветеран. — Что по готовности?

Ада тяжело дышала. Вытерев грязную сажу со лба тыльной стороной ладони, повариха в последний раз перевернула куски. Мясо покрылось идеальной, плотной темно-золотистой корочкой. Запах сводил пустой желудок с ума, начисто перебивая вонь гниющих чудовищ. Девушка подцепила стейки щипцами и ловко стянула тяжелую метеоритную сковороду с огня.

— Идеально! — с профессиональной гордостью выдохнула кулинар, уперев руки в бока. — Медиум-рер. Розовая сердцевина, правильная запечатанная текстура. Ни капли драгоценного сока не потеряла. Прошу к столу, ваше непобедимое сиятельство! Только осторожно, внутри кипяток.

Она быстро скинула стейки на дубовую доску, давая мясу пару минут дойти до нужной кондиции. Затем ловко нарезала один кусок на толстые ломтики, подцепила самый красивый край кончиком ножа и протянула напарнику.

Они уселись прямо на краю обрыва, смело свесив ноги в туман. Внизу, в глубоких каньонах мертвых улиц, завывал стылый ветер и копошились жуткие тени. А здесь, наверху, царило странное спокойствие, пахло шикарно пожаренным ужином, костром и настоящим домом.

Крид взял предложенный кусок голыми руками. Поднес к лицу, шумно принюхался. Затем откусил.

Время вокруг замерло.

Драконья плоть сама по себе обладала бешеной энергетикой, способной легко накормить роту голодных солдат. Но правильная прожарка, грамотно подобранные пропорции специй и золотые руки сибирячки сотворили настоящее гастрономическое чудо. Мясо буквально таяло во рту, взрываясь на рецепторах мощнейшим балансом искрящейся соли, приятной теплой остроты и густого копченого аромата.

Это был вкус подлинной, нормальной жизни. Вкус, который бессмертный изгнанник потерял века назад. Долгие годы бродяга жевал сухие горькие коренья, жесткую мертвечину и глотал серый пепел, просто чтобы тело не высохло в мумию. Еда всегда была лишь топливом. А сейчас ел нормальную еду, сделанную с искренней заботой.

Ветеран прикрыл глаза. Могучие челюсти медленно, ритмично работали. Мужчина жевал в абсолютно блаженной, священной тишине. Глубокие морщины на лбу разгладились. Ушла пугающая маска каменного голема, обнажив лицо простого, бесконечно уставшего воина, получившего заслуженный отдых.

Ада откусила свой стейк, довольно застонала от кайфа и не церемонясь толкнула гиганта локтем в жесткий стальной бок.

— Ну давай, Витя, колись. Признайся честно, — девушка хитро прищурилась, довольно жуя. — Ради вот этого стоило поработать курьером у зеленых барыг на рынке? И раскидывать сейчас руками эту толпу гопников? Скажи, что я реально гений.

Крид прожевал. Медленно открыл глаза.

Обвел взглядом бескрайние, уродливые руины мертвого мегаполиса, тянущиеся до самого горизонта под серым, растрескавшимся небом. Затем посмотрел на грязную, растрепанную, пахнущую костром рыжую девчонку из Омска. Девчонку, которая совершенно не вписывалась в эту проклятую Бездну, но при этом умудрялась тащить за собой кусок нормального, теплого человеческого уюта.

Уголок губ бессмертного дрогнул. Лицо едва заметно, со скрипом, растянулось в непривычной, немного кривой, но абсолютно настоящей улыбке.

— Да, повар, — тихо, но твердо ответил Крид, глядя прямо на нее. — Стоило. Жарь вторую порцию.

Глава 9

ГЛАВА 9: «Оголённые нервы, неоновый пиар и серебряная страховка»

Сытый желудок в мертвых мирах работает хуже дешевого снотворного. Стоит нормально поесть горячего, да еще и с правильными специями, как инстинкт самосохранения радостно машет ручкой и уходит в бессрочный отпуск. Начинает казаться, что конец света вполне можно перетерпеть.

После шикарного стейка на крыше разрушенного небоскреба повисла редкая, уютная тишина. Крид сидел на куске бетона, неспешно переваривая ужин. Гигант вытянул длинные ноги в тяжелых сапогах и привалился широкой спиной к ржавой трубе. Ветеран не спал, но выглядел непривычно мирно. Глубокие складки на лбу разгладились, плечи расслабленно опустились.

Ада вообще разомлела по полной программе. Девушка прислонилась к теплой железной бочке, которая служила импровизированной печкой, и блаженно жмурилась. Драконье мясо работало круче любого энергетика. Дикая усталость в ногах прошла, паника отступила. Сибирячка всерьез прикидывала, как будет хвастаться крутой метеоритной сковородкой перед девчонками на смене.

Идиллия рухнула ровно за секунду. Бездна просто грубо выдернула вилку из розетки.

Воздух вдруг стал тяжелым, как мокрый бетон. Дышать сделалось трудно, будто на грудь бросили мешок с песком. Температура скатилась ниже нуля с такой дурной скоростью, что остатки драконьего жира на посуде мгновенно покрылись белой, колючей изморозью. Изо рта повалил густой пар.

Веселое пламя в костре дернулось, противно зашипело и резко поменяло цвет. Огонь загорелся больным, ядовито-синим светом. Вместо уюта от печки потянуло настоящим могильным сквозняком.

Сибирячка вздрогнула и рефлекторно обхватила себя руками за плечи. Кожу больно закололо ледяными иглами. Рыжие волоски на руках встали дыбом, жестко царапая ткань куртки. Тяжелая коса на спине зашевелилась сама по себе, распушаясь от дикого статического электричества.

В нос ударил резкий химический запах. Так несет в старом омском трамвае, когда отчаянно коротит проводка в дождь. Запах густого озона, паленой изоляции и горелого металла начисто перебил роскошный аромат жареного мяса.

— Витя... — нервно сглотнула повариха и поспешно отодвинулась от посиневшего костра. — У меня сейчас от куртки искры полетят во все стороны. Тут что, местную подстанцию прорвало? Электричеством несет так, что зубы сводит.

Наемник не ответил. Бродяга даже не потянулся к своему огромному мечу, лежащему рядом. Просто перестал жевать деревянную щепку и уставился холодным, пустым взглядом в густой серый туман за краем крыши. Опыт тысячелетий явно подсказывал, что махать железом пока рано.

Из серой дымки бесшумно выплыли трое. Именно выплыли, откровенно плевав на гравитацию.

У Ады отвисла челюсть. Бывший работник общепита видела здесь всякое. Кислотные мутанты, гигантские пауки, клыкастые зеленые барыги — всё это было мерзко, но хотя бы понятно. Но свежее зрелище ломало мозг своей пугающей медицинской точностью.

У ночных гостей вообще не было плоти. Ни кожи, ни костей, ни требухи. Перед лагерем в воздухе парили три человеческие нервные системы. В натуральную величину.

Светящийся бугристый головной мозг. От него вниз тянулся толстый ствол спинного. А дальше во все стороны расходились тысячи тонких нитей. Вся эта жуткая анатомическая гирлянда состояла из пульсирующей неоново-синей энергии. По волокнам непрерывно бегали яркие электрические разряды. Сущности светились во мраке, как глубоководные медузы.

— Трындец, — только и смогла прошептать девчонка, вжимаясь лопатками в бетон. — Учебник по биологии из морга сбежал. Витя, это что за гирлянды к нам приперлись?

Электрические гости замерли в паре метров от костра. Ртов у них не имелось чисто физически. Но звук все равно появился.

Голоса возникли не снаружи. Звук плавно скользнул прямо под череп, минуя барабанные перепонки. Чистая телепатия. Голоса звучали мягко, бархатно и безупречно вежливо. Словно включили ночное радио для одиноких сердец.

«Добрый вечер, утомленные путники. Просим прощения за столь бесцеремонное вторжение», — промурлыкал центральный мозг. Голос в голове Ады завибрировал от искренней, неподдельной заботы.

Неоновые нити синхронно колыхнулись. Существа отвесили элегантный поклон, словно находились на крутом светском приеме.

«Позвольте представиться. Мы — Совет Директоров. Скромные исследователи этого печального места».

Рыжая нервно моргнула, отчаянно пытаясь переварить услышанное. Название совершенно не вязалось с жутким видом. Какой еще совет директоров? По производству лампочек или медицинского оборудования? В мертвом мире, где жрут друг друга?

«Мы видим твой испуг, дитя, — мягко продолжила правая сущность. Ее мысленный голос напоминал добрую учительницу. — Наша текущая форма часто пугает тех, кто привык к стандартам белковой жизни. Но мы не желаем зла. Мы — лишь жертвы непреодолимых обстоятельств».

Центральный сгусток энергии запульсировал ярче. Прямо в мозг слушателей полилась красивая, трагичная сказка. Яркие, сочные картинки сами всплывали перед глазами.

«Наш родной мир погиб много веков назад. Случился глобальный катаклизм. Континенты горели, океаны выкипали. Радиация убивала всё живое. И тогда лучшие умы приняли тяжелое решение. Чтобы спасти нашу культуру, знания и сам разум, мы провели глобальную реструктуризацию».

Голос взял идеальную драматичную паузу.

«Мясо гниет. Плоть слаба, болеет и требует ухода. Мы добровольно отвергли ее. Сбросили мясные оболочки, как старую одежду, и оцифровали сознание. Мы возвысились до чистой энергии. Теперь мы не стареем. Не болеем. Просто мирно путешествуем по осколкам вселенных и собираем утраченные знания. Мы — утонченные скитальцы. Хранители вечности».

Звучало до одури красиво. Как мощная, дорогущая реклама элитной клиники.

Светящийся мозг, назвавшийся Советом Директоров, плавно сместился вперед. Призрак сфокусировал внимание исключительно на хрупкой поварихе.

«Но ты... — голос стал невероятно теплым, словно пуховое одеяло в зимнюю стужу. — Ты совсем из другого теста. Так далеко от дома. От привычного городского уюта. От запаха свежего хлеба, скрипа снега и теплой квартиры. Мы чувствуем твою тоску, Ада. Мы видим координаты твоего мира на твоей ауре. Ваш чудесный... Омск».

При упоминании родного города у девушки сильно екнуло сердце. Горло перехватило жестким спазмом. Вся накопившаяся усталость, стресс, постоянный животный страх перед мутантами — всё это разом навалилось на плечи. Сибирская упертость дала глубокую трещину. Ей осточертело выживать.

«В наших архивах сохранился доступ к старым Вратам, — ласково шептал невидимый собеседник, ловко подбираясь к самому больному. — Древняя машина работает идеально. Мы можем прямо сейчас открыть портал. Вернуть тебя в безопасную реальность. Прямо домой. Тебе больше не придется спать на грязном бетоне и шарахаться от каждого шороха в темноте».

— И... сколько это стоит? — хрипло, непослушными губами выдавила кухарка.

Она сделала неуверенный шаг навстречу синим призракам. Врожденный прагматизм еще пытался вяло сопротивляться эмоциям.

— У нас говорят, что бесплатный сыр только в мышеловке бывает. Денег у меня нет. Сами видите, только сковородка.

«Никакой платы, милая, — рассмеялась левая сущность серебристым, добрым смехом. — Нас совершенно не интересуют деньги или блестящие побрякушки. Всё, о чем мы просим — это простая, дружеская беседа за чашкой чая в нашей подземной цитадели. Просто хотим послушать свежие истории о твоем мире. Узнать, как живут люди там, где небо всё еще нормального цвета. Это сущая мелочь в обмен на прямой билет домой, верно?»

В этот самый момент в дело вступил тяжелый ментальный дурман.

Неоновое свечение синапсов начало ритмично, гипнотически пульсировать. Телепатический шепот превратился в густой, сладкий сироп. Он заливал извилины и жестко отключал остатки критического мышления.

Взгляд Ады резко потерял фокус. Голубые глаза стали совершенно стеклянными и пустыми. Дыхание выровнялось, напряженные плечи расслабленно опустились. Чугунные щипцы с громким лязгом выпали из ослабевших пальцев на бетонную крышу.

Жуткие висячие нервы больше не казались ошибками природы. Восприятие реальности сломалось пополам. Теперь сквозь розовую пелену транса сибирячка видела перед собой прекрасных ангелов, сотканных из чистого звездного света. Настоящих, искренних спасителей. Интеллигентных ребят, которые пришли лично вытащить уставшего повара из этой помойки.

Животный страх полностью испарился. Его место заняло абсолютное, уютное, слепое доверие. Стало тепло. Очень захотелось пойти с гостями. Посидеть в их чистом светлом офисе. Выпить чаю. Рассказать про тяжелую работу на кухне ресторана. А потом просто открыть дверь и оказаться дома. Это же так логично и безопасно.

Девчонка счастливо и бездумно улыбнулась. Она сделала еще один уверенный шаг к краю крыши, прямо навстречу пульсирующей синеве. Билет в родной город ждал буквально в двух шагах. Нужно было только согласиться и шагнуть во тьму.

— Брехня.

Хриплый бас Крида разрезал липкий телепатический сироп, как ржавый тесак. Наемник даже задницу от бетона не оторвал. Так и сидел, привалившись спиной к трубе.

Бродяга лениво выплюнул щепку, которой ковырялся в зубах. Посмотрел на синие гирлянды с откровенной скукой. Как уставший сантехник на прорванную канализацию.

— Красиво чешете, — хмыкнул гигант. — Катастрофы, оцифровка, возвышение... Прямо слеза пробивает. Только реальность немного проще, да?

Светящиеся нервные системы тревожно замигали. Их пульс сбился. Ментальный голос в голове Ады зашипел помехами, теряя свой уютный бархат.

— Вы никакие не спасители. И уж точно не исследователи, — сухо припечатал Крид. — Обычные энергетические пиявки. Ментальные глисты-переростки. Жрете всё подряд. Сами свой мир выжали досуха. Пережрали магии, угробили планету, а теперь шляетесь по помойкам и ищете свежие батарейки.

Мужчина перевел холодный взгляд на застывшую девчонку.

— Слушай сюда, Ада. Пойдешь с ними — никакого портала не увидишь. Тебя затащат в сырой подвал. Подключатся светящимися щупальцами к башке. И будут аккуратно, за милой беседой, выкачивать твой разум. Сначала забудешь, как сковородку держать. Потом забудешь свое имя. Останется только пустая, пускающая слюни оболочка. А твои кости пустят на удобрения. Конец презентации.

Для поварихи эти слова прозвучали как скрежет пенопласта по стеклу.

Менталку в Бездне ломают жестко. Гипноз уже намертво въелся в извилины сибирячки. Под чужим магическим кайфом неоновые мозги казались ей святыми ангелами. А вот угрюмый мужик с двуручником резко превратился в главную проблему. Химическая паранойя и дикая злоба вспыхнули как бензин от спички.

Девушка резко обернулась. Голубые глаза лихорадочно блестели. Лицо перекосило от истерики.

— Да пошел ты, Витя! — визгнула она, со всей дури топая кроссовком по пеплу. — Задолбал! Тебе везде засады мерещатся! Кукуха от поножовщины совсем поехала!

Сибирячка нервно дернула лямку пространственного рюкзака, словно закрываясь от защитника невидимым щитом.

— Ты тупой мясник! Чуть что — сразу за железо хватаешься! Для тебя всё вокруг — это куски мяса, которые надо тупо порубить! Тебе по кайфу тут сидеть в радиоактивной грязи. А я домой хочу! Устала я спать на бетоне!

Ада тяжело задышала. Кулаки сжались до побеления костяшек.

— Эти ребята — нормальные! Цивилизованные! Они мне портал в Омск предлагают. А ты что? Только хмуришься да трупы пинаешь. Я сваливаю с ними. А ты сиди тут дальше, терминатор недоделанный!

Слова били обидно и жестко. Другой напарник давно бы вскочил. Попытался бы скрутить дуру, дать леща для отрезвления или просто вырубить точным ударом в челюсть ради ее же блага.

Но бессмертный слишком долго жил. Практика вбила в подкорку железобетонное правило: гипноз кулаками не лечится. Начнешь применять грубую силу — жертва сорвется в глухую панику. Ментальный поводок только натянется туже. Истеричка попытается пырнуть тебя кухонным ножом, чтобы сбежать к своим «спасителям». Силой тут вообще не поможешь. Жертва должна сама обжечься.

Бродяга тяжело вздохнул. Опять мешают посидеть в тишине.

Мужчина засунул здоровенную ладонь в карман потертых штанов. Порылся там пару секунд среди старых гильз и мусора. Раздался тихий металлический звон.

— Эй, кулинар. Тормози.

Голос наемника лязгнул сталью. Интонация оказалась настолько жесткой и властной, что одурманенная девчонка невольно замерла у самого спуска с крыши.

Крид размахнулся и небрежно кинул мелкую железяку ей в спину. Профессиональные рефлексы работника общепита сработали отлично — Ада развернулась и поймала предмет прямо в воздухе.

Разжала кулак. На грязной коже лежало кольцо. Самое дешманское, потемневшее кольцо из тусклого серебра. Никакой изящной ковки. Ни драгоценных камней, ни светящихся рун. Просто кривой поцарапанный ободок. В ломбарде за такую дрянь даже мелочь не насыпали бы.

— Что это за мусор? — презрительно фыркнула сибирячка. — Прощальный сувенир от маньяка? Или обручиться решил напоследок?

— Страховой полис, — сухо ответил ветеран. Бледно-голубые глаза смотрели прямо на девчонку. — Условия контракта максимально простые.

Защитник поднялся на ноги. Громада в темной броне угрожающе нависла над костром.

— Когда твои новые кореша допьют чай. Когда привяжут к хирургическому столу и начнут вскрывать тебе череп. Когда иллюзия спадет, и станет реально больно и страшно. В час нужды.

Наемник указал бронированным пальцем на серебро.

— Просто надень его. На любой палец. Никаких заклинаний читать не надо. Одно движение. И я приду. Сквозь их бетон, сквозь подземелья и светящиеся задницы. Я приду и закончу работу. Всё поняла?

Ментальный сироп наглухо блокировал логику. Но сибирская привычка тащить в дом всё полезное победила. Ада не стала выкидывать железку с крыши. Машинально сунула кольцо в глубокий карман куртки. Туда, где болтались ключи от съемной однушки.

— Поняла, — буркнула девушка.

Коротко, зло кивнув, кухарка развернулась и зашагала во мрак.

Синие гирлянды плавно поплыли следом, беря наивную добычу в плотное кольцо. Совет Директоров телепатически захихикал, предвкушая очень сытный ужин. Воздух тихо чавкнул. Фигуры растворились в густом сером тумане мертвого города. Шаги окончательно стихли.

На пустой, продуваемой ледяным ветром крыше остался только один человек.

Как только гости убрались, температура резко поползла вверх. Огонь в железной бочке перестал синеть и снова вспыхнул нормальным оранжевым пламенем. Мерзкий запах озона выветрился без следа.

Крид не психовал. Не орал от злости в пустоту. Не пинал бетонные блоки. Бурные эмоции — это удел сопляков. Для старого солдата такие истерики — лишь бессмысленная трата калорий.

Бродяга спокойно подошел к печке. Привычным движением вытянул из-за спины колоссальный двуручный тесак. Вытащил из поясного чехла засаленный точильный камень. Сел обратно на блок и принялся методично править и без того бритвенно-острое лезвие.

Вжик. Вжик. Вжик.

Монотонный скрежет летящей металлической стружки идеально вплетался в завывание ветра. Лицо бессмертного превратилось в бесстрастную каменную маску палача.

Изгнанник никуда не торопился. Впереди была целая вечность. Гигант просто сидел во мраке Бездны и ждал звонка. Ветеран точно знал, что страховой случай наступит очень скоро. И уже планировал устроить Совету Директоров предельно жесткое сокращение штатов.

Глава 10

Шагать по мертвому мегаполису в компании трех парящих в воздухе человеческих нервных систем оказалось на удивление комфортно. Ментальный наркотик работал безотказно, наглухо блокируя любые инстинкты самосохранения.

Серый токсичный туман Бездны больше не казался враждебным. Теперь он напоминал Аде уютную утреннюю дымку над Иртышом. Ржавые остовы сплющенных машин, усеивающие растрескавшийся асфальт, выглядели забавными современными инсталляциями, а не братскими могилами. Радиоактивный пепел под подошвами кроссовок хрустел мягко и успокаивающе, словно первый сибирский снег.

Девушка шла вслед за пульсирующими неоном гидами и глупо, расслабленно улыбалась. Напряжение последних суток испарилось. Чувство абсолютной, железобетонной безопасности обволакивало уставший разум плотным коконом.

Ей казалось, что рядом плывут не жуткие анатомические пособия из морга, а настоящие светящиеся ангелы. Интеллигентные, заботливые спасители. Ребята явно знали дорогу. Они обещали теплый чай, мягкую постель и билет до дома. Разве можно не доверять существам с такими бархатными голосами?

Где-то на самом дне сознания, под толстым слоем розового сиропа, слабо барахталась здравая мысль. Прагматичная кухарка пыталась напомнить хозяйке, что бесплатные порталы предлагают только маньяки, а угрюмый гигант с двуручником, оставшийся на крыше, вообще-то спас ей жизнь. Но гипноз тут же заливал эти сомнения новой порцией сладкой эйфории.

«Он просто параноик, — лениво думала сибирячка, поправляя лямку пространственного рюкзака. — Дикарь с огромным тесаком. Ему бы только рубить всё на куски. А тут цивилизация. Высокие технологии. Возвышенные умы».

Очередной перекресток встретил процессию кромешной тьмой. Эстакада старого хайвея обрушилась, создав идеальное бутылочное горлышко между глухими бетонными стенами. Идеальное место для засады.

Розовые очки разбились ровно на пять секунд.

С покореженных балок прямо на асфальт рухнули тени. Местная пищевая цепь решила напомнить о себе. Дорогу преградила стая колоссальных, изуродованных радиацией мутантов. Твари напоминали помесь гиен и каких-то глубоководных ракообразных. Спины покрывал толстый бугристый хитин, из пастей капала едкая кислота, прожигающая бетон с мерзким шипением.

Голодные, злые, лишенные инстинкта страха хищники. Четыре огромные особи глухо зарычали, припадая к земле и готовясь к прыжку. Их фасеточные глаза намертво сфокусировались на хрупкой человеческой девчонке. Свежее мясо.

Химический дурман в голове Ады дал короткую, но жесткую трещину. Адреналин ударил по нервам. Кулинар в панике замерла, рефлекторно попятившись назад. Рука сама дернулась к карману куртки, где лежало холодное, уродливое серебряное кольцо наемника. Инстинкт вопил дурниной, требуя немедленно звать дуболома на помощь.

Но спасательная операция не потребовалась.

Светящиеся ангелы даже не сбавили ход. Они плыли прямо на ощетинившуюся стаю. Никаких боевых стоек. Никакого оружия или заклинаний. Процессия просто продолжала свою неспешную, аристократичную прогулку.

Центральный мозг, назвавшийся Советом Директоров, лишь слегка изменил тональность своего свечения. Неоново-синий пульс на долю секунды сменился ослепительно белым, режущим глаз спектром. В воздухе отчетливо запахло горелым металлом и кровью.

Волна невидимой, но физически осязаемой энергии прокатилась по мертвому проспекту. Это была не магия разрушения. Это была чистая, концентрированная аура абсолютного, высшего звена пищевой цепи.

Мутанты, способные рвать танковую броню голыми когтями, внезапно поперхнулись собственным рыком. Их инстинкты, отточенные годами выживания в Бездне, взвыли от первобытного ужаса. Хищники мгновенно осознали, КТО именно перед ними.

Огромные твари с жалким, почти щенячьим скулежом рухнули на брюхо. Они отчаянно вжимались в потрескавшийся асфальт, сдирая когти в кровь, лишь бы стать как можно незаметнее. А затем, ломая друг другу лапы, панически брызнули в разные стороны. Смертоносные монстры расступались перед парящими нервными системами, как Красное море перед библейским пророком. Через секунду подворотня опустела. Только лужи кислоты дымились на камнях.

Интуиция сибирячки робко, но настойчиво постучала в череп изнутри.

В голове промелькнул логичный, железобетонный вопрос. Сбой в матрице. Почему эти безмозглые, вечно голодные уроды до одури боятся мирных, утонченных исследователей? Обычных ученых без тел не боятся. Их едят. Значит, перед ней плывут те, кто намного страшнее, опаснее и кровожаднее любой мутировавшей гиены. Слова Крида про «энергетических пиявок» острым гвоздем царапнули память.

«Дитя, не позволяй примитивной фауне пугать тебя, — тут же мягко заурчал бархатный голос прямо в мозгу. Телепатический шепот был густым и теплым, как глинтвейн с мороза. — Животные всегда паникуют перед высшим интеллектом. Их пугает наш свет. Это естественная реакция невежества на чистое знание. Идем, мы почти дома».

Очередная волна ментального гипноза мягко, но непреклонно разгладила извилины. Подозрения растаяли, как кусок льда на раскаленной метеоритной сковородке. Тревога исчезла.

— Да, конечно, — глупо кивнула Ада, убирая руку от кармана с кольцом. — Просто свет. Животные тупые.

Она снова нацепила на лицо безмятежную улыбку и послушно зашагала следом. Мозг окончательно отключил критический анализ, передав управление корпоративным гипнотизерам.

Туман впереди начал стремительно редеть. Воздух стал суше и холоднее. Мертвое нагромождение нью-йоркских руин внезапно расступилось, образуя колоссальную, идеально ровную площадь, залитую черным базальтом.

В самом центре пустоши возвышалось нечто, ломающее законы архитектуры и здравого смысла.

Из серой мглы вырастал исполинский неоготический небоскреб. Монолит циклопических размеров пронзал низкие тучи острыми, похожими на кинжалы шпилями. Фасад полностью состоял из черного, матового стекла и переплетенных стальных жил, напоминающих гигантские кровеносные сосуды.

Это не было здание, построенное для обычных клерков. Это был монументальный храм корпоративного зла. Башня, возведенная задолго до того, как Совет Директоров лишился своих физических оболочек. По углам ярусов угрожающе нависали каменные горгульи с непропорционально длинными, жадными пальцами. На огромной высоте сквозь смог тускло мерцали остатки древних неоновых логотипов — непонятные руны, выгоревшие от времени, но всё еще источающие радиационную магию.

Здание давило своим величием. От черных стен веяло ледяным холодом и абсолютным, безжалостным порядком.

«Добро пожаловать в нашу скромную обитель, — пропел центральный фантом, плавно направляясь к колоссальным стеклянным дверям центрального входа. — Здесь мы храним архивы. Здесь мы работаем. И здесь мы поможем тебе вернуться в твой родной мир».

Одурманенная девушка послушно задрала голову, разглядывая мрачный шпиль, теряющийся в тучах. Под гипнозом зловещий черный монолит казался ей просто строгим и стильным бизнес-центром. Ровным счетом ничего подозрительного. Обычный офис. Просто немного мрачноватый.

Тяжелые створки разъехались в стороны абсолютно бесшумно, приглашая наивную добычу шагнуть во мрак. И Ада, не задумываясь, переступила порог.

Внутри черный монолит производил впечатление гигантского, вычурного склепа. Никакой привычной офисной суеты. Никаких телефонных трезвонов, гула голосов или торопливого щелканья клавиатур. Только мертвая, звенящая тишина, от которой болезненно закладывало уши.

Под ногами стелился роскошный черный мрамор, густо припорошенный вековой серой пылью. В самом центре колоссального холла застыли широкие ленты эскалаторов, превратившись в бесполезные металлические хребты. Растения в огромных напольных кадках давным-давно высохли, став ломкими окаменелыми костяками. Воздух стоял спертый, тяжелый. Пахло старой бумагой, озоном и застарелым, въевшимся в стены отчаянием. Настоящая корпоративная преисподняя, застывшая в янтаре времени.

Но одурманенная сибирячка не замечала могильного холода. Под действием ментального сиропа холл казался ей просто престижным, тихим бизнес-центром после закрытия вечерней смены. Чисто, солидно, надежно.

Из плотного полумрака за стойкой ресепшена бесшумно вынырнули фигуры. Обслуживающий персонал вышел встречать дорогих боссов.

На первый, замыленный гипнозом взгляд — обычные дежурные клерки в строгих деловых костюмах. Но стоило присмотреться чуть внимательнее, и иллюзия нормальности трещала по швам. Дорогие пиджаки и галстуки давно истлели, превратившись в грязные, пыльные лохмотья. Серая кожа плотно, до хруста обтягивала черепа, напоминая сухой пергамент.

Но хуже всего были лица. Вернее, их полное отсутствие. Глазницы служащих зияли пугающей, выжженной пустотой. Никаких зрачков. Никакой искры разума. Только белесые бельма.

Это были не зомби, поднятые дешевым некромантом. Это было нечто гораздо худшее. Жертвы предыдущих «собеседований». Люди, эльфы и черт знает кто еще из десятков поглощенных Бездной миров. Неоновые пиявки выпили их личности досуха, подчистую стерев память, эмоции и волю. Вампиры оставили лишь послушные мясные оболочки для грязной механической работы. Высший менеджмент никогда не марает светящиеся щупальца мытьем полов или уборкой трупов.

«Наши скромные ассистенты, — ласково шепнул центральный мозг, уловив вялый интерес гостьи. — Немного неразговорчивы, но невероятно исполнительны. Следуй за ними, милая».

Мертвые клерки синхронно, словно сломанные механические куклы, отвесили ломаный поклон. Костлявые руки с обломанными ногтями указали в сторону лифтовых шахт.

Ада вежливо, с легкой дурковатой улыбкой кивнула в ответ. Чужая магия надежно блокировала рвотный рефлекс и первобытный ужас. Подумаешь, бледные ребята с плохой кожей. На ночных сменах в круглосуточных забегаловках родного Омска и не такие помятые лица встретишь.

Процессия подошла к шахтам. Створки панорамного лифта раздвинулись с протяжным скрежетом ржавого, давно не смазанного металла. Кабина внутри сверкала остатками тусклой позолоты и мутными, потрескавшимися зеркалами.

Девушка смело шагнула внутрь вместе с пульсирующими гирляндами. Двери сомкнулись с глухим ударом. Древний механизм натужно лязгнул, завыл, и кабина стремительно, с тошнотворным рывком рванула вверх.

Желудок кухарки привычно ухнул куда-то в район пяток. Давление начало стремительно расти, немилосердно вдавливая барабанные перепонки внутрь черепа. Температура в замкнутом пространстве падала с каждой пролетевшей секундой. Изо рта снова повалил густой, плотный пар.

За прозрачной стеной кабины проносились десятки, сотни темных, заброшенных этажей. А снаружи раскинулась Бездна. Бесконечный серый океан угловатых руин, тонущий в токсичном тумане мертвой планеты. Мрачное, грандиозное зрелище погибшей цивилизации.

«Мы направляемся прямо в представительский люкс на вершине башни, — успокаивающе завибрировал телепатический голос, сглаживая физический дискомфорт пассажирки. — Там комфортнее всего. Наш портал требует предельно тонкой пространственной настройки, а тебе не помешает хороший отдых перед дорогой».

Лифт в последний раз дернулся и плавно замер на самом верхнем ярусе исполинского монолита.

Створки нехотя разъехались в стороны. За ними открылся роскошный гостевой пентхаус. Настоящее, изолированное гнездо высшего руководства. Массивные панели из дорогого красного дерева на стенах, тяжелые бордовые бархатные портьеры, скрывающие панорамные окна, исполинские кожаные диваны вокруг низкого стола.

Однако всё это кричащее великолепие покрывал такой же непроницаемый слой серого тлена, как и холл внизу. Роскошь, давным-давно потерявшая всякий смысл для существ без тел.

Призраки плавно выплыли в самый центр огромной комнаты, зависнув над истлевшим персидским ковром.

«Устраивайся поудобнее, дитя, — нежно пропел правый сгусток энергии, пульсируя теплым синим светом. — В смежной ванной есть свежая вода. Приведи себя в порядок. Сними верхнюю одежду, расслабься с дороги. А мы пока подготовим аппаратуру для открытия Врат. Накроем прощальный ужин. Скоро мы за тобой вернемся».

Светящиеся фантомы начали плавно пятиться к выходу. Их неоновая пульсация стала чуть тусклее, словно они экономили энергию для чего-то более важного. Тяжелая дверь пентхауса солидно, с глухим щелчком захлопнулась за ними.

Ада осталась совершенно одна в огромном, гулком помещении.

Первые несколько минут кулинар просто стояла посреди грязного ковра. Глупо, блаженно улыбалась и разглядывала потрескавшуюся лепнину на высоком потолке. Ждала обещанного чая. Но время неумолимо шло. Дистанция увеличилась. Источник мощного ментального излучения покинул этаж, отправившись по своим грязным корпоративным делам на нижние ярусы.

Розовый сироп в голове начал стремительно кристаллизоваться, трескаться и осыпаться сухой шелухой. Наркотический телепатический дурман слабел с каждой секундой, уступая место жесткой, неприглядной реальности.

Сперва вернулось обоняние. Вместо обещанного запаха дорогого цейлонского чая ноздри сибирячки уловили отчетливую, приторно-сладковатую вонь старой, запекшейся крови и химического разложения.

Затем прояснилось зрение. Девушка часто заморгала, отгоняя пелену, и золотая клетка предстала в своем подлинном, уродливом свете.

На бордовом бархате диванов отчетливо виднелись глубокие, въевшиеся бурые пятна, подозрительно напоминающие брызги артериальной крови. На деревянных панелях у входа темнели глубокие, свежие царапины. Кто-то очень долго и отчаянно пытался выбраться из этой комнаты, срывая ногти и ломая пальцы о толстые доски.

Ледяная, отрезвляющая волна чистейшего животного ужаса прокатилась по позвоночнику, заморозив внутренности. Иллюзия рухнула окончательно, разлетевшись на мелкие осколки.

Сибирячка сдавленно пискнула и бросилась к массивным дверям. Схватилась обеими руками за позолоченную ручку. Рванула на себя. Потом навалилась плечом, толкая от себя.

Заперто. Наглухо.

Ни замочной скважины, ни защелки, ни панели управления изнутри. Гладкое, монолитное дерево. Классическая, безупречная ловушка. Роскошная VIP-камера смертников на самом краю вселенной.

— Твою мать... — прошептала пленница пересохшими, побелевшими губами. Голос предательски, жалко дрогнул.

Она попятилась от дверей, часто и тяжело дыша, словно загнанный в угол заяц. Взгляд безумно заметался по пентхаусу в поисках хоть какого-то оружия, но вокруг была только тяжелая, прикрученная к полу мебель и бархатные тряпки.

Ада с кристальной, беспощадной ясностью вспомнила мертвые, выжженные бельма клерков в холле. Вспомнила сладкие, обволакивающие обещания парящих мозгов. И внезапно осознала, что именно станет главным блюдом на грядущем «прощальном ужине». Вернее, чей именно разум.

Трясущиеся пальцы судорожно нырнули в глубокий карман куртки. Туда, где среди хлебных крошек и ключей от съемной омской однушки лежал кусок холодного, грубого металла.

Девушка вытащила дешевое серебряное кольцо. Обычный, поцарапанный, кривой ободок. Без магии, без рун защиты, без встроенных лазеров. Единственная жалкая страховка в этом проклятом мертвом мире.

Спину пробил ледяной, липкий пот. Желудок скрутило болезненным спазмом от накатившей паники. Прагматичный, угрюмый маньяк с двуручником, оставшийся сидеть у костра, оказался прав на все сто процентов. Местные спасители оказались обычными мясниками с хорошим пиар-отделом.

Дрожащими, непослушными руками кухарка нацепила тусклое серебро на безымянный палец левой руки. Сжала кулак до боли в суставах и крепко зажмурилась, прогоняя подступающие слезы отчаяния.

— Давай, дуболом... — почти беззвучно, срываясь на скулеж, прошептала Ада в звенящую тишину склепа. — Вытаскивай меня отсюда. Пожалуйста. Я больше не буду спорить. Только приди.

Глава 11

Ледяная вода обожгла лицо лучше любой пощечины. Трубы в роскошной ванной пентхауса жалобно заскрежетали, выплевывая ржавую, но невероятно холодную струю.

Ада жадно умывалась, яростно растирая щеки ладонями, пока кожа не загорела. Остатки ментального сиропа окончательно вымывались из черепа, унося с собой уютные иллюзии про добрых ангелов и бесплатные билеты домой. Реальность ударила наотмашь, без всякой анестезии.

Девушка подняла голову и посмотрела в огромное, покрытое вековой паутиной трещин зеркало. Отражение заставило внутренности болезненно сжаться.

Из зазеркалья на сибирячку пялился настоящий живой труп. Под глазами залегли глубокие, иссиня-черные тени, словно после недели тяжелейшего запоя. Кожа приобрела тошнотворный пепельный оттенок, а рыжие волосы потускнели и повисли безжизненными паклями. Губы потрескались до крови.

Бывший работник общепита всё поняла. Неоновые гирлянды вовсе не ждали банкета. Эти светящиеся ублюдки начали жрать ее прямо во время милой прогулки по мертвому хайвею. Просто тянули жизненную энергию фоном, как дешевый коктейль через соломинку, пока жертва глупо улыбалась и пускала слюни от корпоративного гипноза. Еще пара часов в таком режиме — и сердце просто остановится от истощения.

В гулкой тишине VIP-камеры раздался сухой, металлический щелчок. Тяжелый замок входной двери нехотя провернулся.

Ада судорожно выдохнула, натянула на дрожащее лицо максимально спокойную маску и вышла из ванной.

Посреди гостиной парил центральный сгусток энергии. Тот самый, что называл себя Советом Директоров. Сейчас пульсация фантома казалась еще более яркой и сытой. За спиной невидимого босса застыли двое мертвых клерков в истлевших костюмах, уставившись в ковер пустыми бельмами глазниц.

«Ты выглядишь уставшей, дитя, — сочувственно промурлыкал телепатический голос, аккуратно проникая в мозг. — Переход через руины отнимает много сил у белковых организмов. Но не переживай. Аппаратура для открытия Врат почти готова. А пока мои коллеги накрывают на стол, я с удовольствием покажу тебе нашу гордость. Историю великой компании».

Кухарка заставила себя вежливо кивнуть. Проклятое серебряное кольцо, которое она в панике сняла в ванной, чтобы умыться, сейчас тяжелым грузом оттягивало карман куртки. Искушение надеть железку прямо сейчас было огромным, но логика била по тормозам. Дуболому с тесаком понадобится время, чтобы прорубиться на сотый этаж сквозь толпу зомби и запертые двери. Если поднять тревогу сейчас, ее просто выпотрошат до прихода помощи. Надо тянуть время.

Немая процессия двинулась по бесконечным коридорам черного монолита.

Экскурсия напоминала сюрреалистичный спуск в преисподнюю. Мертвые слуги беззвучно скользили впереди, открывая перед боссом массивные створки. Неоновый паразит распинался о былых корпоративных достижениях, транслируя в голову слушательницы яркие картинки.

Девушке демонстрировали циклопические архивы, где вместо книг стояли ряды почерневших серверов. Показывали древние лаборатории, заваленные разбитыми колбами и ржавыми хирургическими столами. Голос в голове постоянно хвастался тем, как изящно и технологично компания решила проблему перенаселения и ресурсного голода.

«Мы оптимизировали само понятие жизни, — вещал директорский фантом с гордостью завмага, перевыполнившего план. — Избавились от неэффективного мяса. Перевели разум в чистую энергию. Создали идеальную систему хранения данных. Сейчас ты сама всё увидишь».

Очередные бронированные двери плавно разъехались в стороны.

Процессия вышла на широкий технологический балкон. Ада подошла к ржавым перилам, глянула вниз — и желудок сделал мертвую петлю.

Это был производственный цех. Колоссальный, уходящий в темноту на многие километры ангар. Масштабы помещения ломали психику.

Всё огромное пространство внизу было плотно уставлено вертикальными стеклянными капсулами. Сотни тысяч прозрачных колб, выстроенных в безупречно ровные, математически выверенные ряды. К каждой емкости тянулась густая паутина толстых кабелей и трубок, уходящих куда-то под бетонный пол. Зрелище напоминало бесконечную серверную ферму, только вместо компьютеров внутри предполагалось держать нечто иное.

«Наш золотой резерв, — благоговейно прошептал энергетический вампир. — Библиотека спасенных умов. Здесь покоятся миллионы тех, кто согласился пройти процедуру возвышения и отдать свою энергию во благо корпорации».

Сибирячка на ватных ногах спустилась по металлической лестнице прямо на нижний уровень, поближе к загадочным колбам. Воздух здесь был еще холоднее. Тишина давила на уши многотонным прессом.

Девушка подошла вплотную к ближайшей стеклянной трубе. Посветила внутрь карманным фонариком-брелоком, чудом уцелевшим на связке ключей.

Никакой сияющей энергии или спящих умов внутри не оказалось. Капсула была абсолютно, безнадежно пуста.

Точнее, почти пуста.

На самом дне цилиндра лежал толстый слой серого, слежавшегося пепла. А на толстом, бронированном стекле изнутри отчетливо виднелись жуткие, засохшие бурые разводы. Это были отпечатки человеческих ладоней. Кровавые, смазанные следы отчаянной, предсмертной агонии. Кто-то бился в прозрачную стенку до тех пор, пока не сорвал ногти и не стер пальцы до костей, пытаясь выбраться наружу. Заживо сгорая от выкачивания жизненных сил.

Фонарик выхватил соседнюю капсулу. То же самое. Пепел и засохшая кровь на стекле. Следующая — аналогично. Сотни тысяч пустых, грязных стеклянных гробов.

Профессиональная интуиция повара, годами работавшего с поставками мяса, сработала безупречно. Мозаика в голове сложилась с громким, тошнотворным щелчком.

Никакая это не библиотека. Никакие не лаборатории и не больничные палаты.

Это была птицефабрика. Гигантская, безупречно налаженная скотобойня индустриальных масштабов. Идеальные, чистые загоны для разумного скота.

Светящиеся ублюдки не спасали свой мир. Они его сожрали. Выпили собственное население до дна, запирая людей в эти стеклянные банки. А когда батарейки сели и планета умерла, корпорация начала таскать свежее мясо из других измерений.

Обещанный портал домой — такая же наглая ложь, как и бархатные голоса. В Омск здесь не отправляли. Отсюда отправляли только на дно капсулы в виде горстки серого пепла. А сама Ада сейчас выступала в роли первосортной, парной телятины, которую привели на экскурсию по мясокомбинату перед забоем.

«Впечатляет, не правда ли?» — самодовольно завибрировал телепатический шепот.

Неоновый сгусток подплыл ближе. Тварь явно ждала восторгов. Ожидала трепета перед величием корпоративной мысли.

Ада стояла перед пустой колбой. Внутри желудка всё скрутилось в тугой ледяной узел. Паника ревела дурниной, умоляя закричать, броситься на монстра с кулаками или просто рухнуть в обморок.

Но пять лет адской работы на кухне в часы пиковой загрузки даром не проходят. Когда у тебя горят три сковородки, орет шеф, а в зале сидит банкет на полсотни пьяных гостей — истерить нельзя. Иначе сожрут. Сибирская закалка взяла управление телом на себя.

Бывший повар глубоко, медленно вдохнула ледяной воздух. Силой воли задавила рвотный позыв. Развернулась к сияющему паразиту и натянула на лицо абсолютно безупречную, профессиональную улыхбку администратора.

— Потрясающая оптимизация пространства, — ровным, спокойным голосом выдала кулинар, обводя рукой ряды смертников. — Просто восторг. У нас в ресторане вечно проблемы со складом. То кеги с пивом ставить некуда, то овощи гниют. А тут такой идеальный, математический порядок. Вашим логистам надо памятник при жизни ставить.

Фантом довольно замерцал. Ирония пролетела мимо его телепатических радаров. Существо, лишенное эмоций, приняло похвалу за чистую монету.

«Рад, что ты оценила, дитя. Но пора возвращаться. Совет уже собирается. Тебе нужно подготовиться к банкету».

Обратный путь на сотый этаж прошел как в тумане. Мертвые клерки проводили пленницу до дверей пентхауса и молча замерли снаружи. Замок сухо щелкнул, снова отрезая пути к отступлению.

На массивной кровати с балдахином, прямо поверх истлевшего покрывала, лежал подарок от заботливых хозяев. Одежда для предстоящего ужина.

Ада подошла ближе. Белое, шелковое винтажное платье. Ткань пожелтела от времени, но всё еще струилась в руках. Никаких декольте, никаких изящных вырезов. Глухой воротник под самое горло, длинные рукава. Наряд совершенно не походил на вечерний туалет.

Это был классический, стопроцентный погребальный саван. Аккуратная, чистая упаковка для парного мяса перед подачей на стол.

«Переоденься, умойся и постарайся расслабиться, — ласково посоветовал голос директора, затихая вдали. — Пропитайся атмосферой покоя. Мы скоро пришлем эскорт».

— Ага. Замаринуйся перед жаркой, — зло процедила сквозь зубы сибирячка, швыряя белый шелк на пол.

Оставшись в одиночестве, кухарка наконец дала волю панике. Девушка заметалась по роскошной клетке, как пойманный в капкан зверь.

Первым делом бросилась к окнам. Схватила тяжелый стул из красного дерева. Размахнулась со всей дури и впечатала ножку прямо в центр панорамного стекла.

Отдача высушила руки так, что хрустнули суставы. Деревянный стул разлетелся в щепки. На черном матовом стекле не осталось даже жалкой царапины. Бронированный монолит, рассчитанный на ядерный удар. А внизу, за стеклом, простиралась километровая Бездна. Бежать некуда. Прыгать — тем более.

Ада рухнула на колени посреди грязного ковра. Трясущиеся пальцы снова нырнули в карман куртки.

На ладонь легло поцарапанное серебряное кольцо. Тот самый страховой полис от угрюмого дуболома. Металл казался неестественно холодным.

Хотелось надеть железку прямо сейчас. Немедленно. Нацепить на палец, забиться в угол и молиться, чтобы стена с грохотом рухнула и в комнату ввалился хмурый двухметровый мясник.

Но прагматичный мозг быстро просчитал логистику катастрофы.

Сотый этаж. Внизу — целая армия мертвецов и мутантов. Если вызвать помощь сейчас, сигнал наверняка засекут местные хозяева. Пиявки просто ворвутся в номер и выжрут ее мозг за считанные секунды. Бессмертный наемник — машина страшная, но даже ему нужно время, чтобы прорубить просеку сквозь сотню этажей корпоративного ада. Он банально не успеет.

Надо ждать. Терпеть до последнего. Собрать всех боссов в кучу, надеть кольцо и дать бродяге точные координаты для массовой зачистки.

Ада с силой сжала серебряный ободок в кулаке. Металл больно впился в кожу. Эта боль здорово отрезвляла.

Девушка не стала надевать белый саван. Осталась в своих грязных джинсах, потертой куртке и кроссовках. Натянула лямки пространственного баула на плечи. Если суждено умереть, то она сделает это в своей рабочей форме.

Сухой, скрежещущий стук в дверь прозвучал как выстрел стартового пистолета.

Замок сухо лязгнул. На пороге застыл очередной мертвый клерк с пустыми бельмами. Сухие, потрескавшиеся губы растянулись в жуткой улыбке. Порванные связки выдали сиплый, шуршащий звук:

— Со-о-овет... ожи-и-идает ва-а-ас.

Эскорт прибыл. Конвой на эшафот подан.

Ада Никольская сделала глубокий вдох. Спрятала сжатый кулак с кольцом в карман. Упрямо вскинула подбородок, отбрасывая рыжую косу за спину. В голубых глазах больше не было слез и паники. Там горела чистая, яростная злоба человека, которому нечего терять.

Повариха решительно перешагнула порог пентхауса и зашагала прямо в пасть ледяному корпоративному льву. Банкет на одну персону начинался. И в роли главного блюда выступала она сама.

Глава 12

Конвой из мертвых клерков двигался по коридорам сотого этажа абсолютно бесшумно. Никакого шарканья ног или тяжелого дыхания. Только сухой шелест истлевшей ткани дорогих костюмов.

Ада шагала следом, вперив жесткий взгляд в спину ближайшего зомби. Сибирячка упрямо сжимала кулаки в карманах потертой куртки. В левом лежал дешевый серебряный ободок. Кусок холодного металла сейчас казался самым тяжелым предметом во всей Бездне. Настоящей чекой от гранаты, которую нужно было выдернуть в самый подходящий момент. И этот момент стремительно приближался.

Массивные, высотой в два человеческих роста двери из темного дуба медленно разъехались в стороны. Механизм сработал без единого скрипа. Мертвецы-провожатые замерли по бокам от входа, образуя жутковатый почетный караул, и слепыми бельмами уставились в пустоту.

Девушка переступила порог.

Столовая директоров больше напоминала тронный зал безумного императора. Помещение утопало в густом, ледяном полумраке. В самом центре исполинской комнаты, устланной звукопоглощающим черным ковром, тянулся длинный переговорный стол. Массивный кусок полированного мореного дуба, за которым легко могла бы разместиться рота солдат.

Вдоль стен, сливаясь с густыми тенями от тяжелых бархатных портьер, неподвижно застыли десятки фигур. Весь обслуживающий персонал мертвой корпорации собрался здесь. Офисный планктон, лишенный разума и воли, молча ждал приказов высшего руководства.

Во главе стола, в доброй сотне футов от входа, парили хозяева. Три пульсирующих неоново-синих сгустка энергии. Обнаженные нервные системы медленно вращались в воздухе, источая резкий запах озона и горелой проводки.

«Проходи, дитя. Присаживайся, — радушно промурлыкал телепатический голос прямо под черепом. — Мы заждались нашу почетную гостью».

Для Ады был приготовлен единственный стул на противоположном, самом дальнем конце стола. Классический психологический прием из арсенала переговорщиков — заставить жертву чувствовать себя крошечной и уязвимой песчинкой перед лицом могущественного монолита.

Повариха молча дошла до своего места. Неуклюже плюхнулась на жесткое кожаное сиденье, демонстративно не снимая с плеч пространственный рюкзак.

Поверхность стола перед ней оказалась идеально сервирована. Дорогие хрустальные бокалы, несколько рядов серебряных столовых приборов, накрахмаленные льняные салфетки. Прямо по центру красовалось огромное, накрытое массивным серебряным куполом блюдо.

«Надеюсь, ты успела нагулять аппетит, — заботливо завибрировал левый фантом. — Кулинария белковых форм жизни нам чужда, но мы постарались подготовить нечто особенное. Нечто, что идеально раскроет твой внутренний потенциал перед процедурой возвышения».

Сибирячка недоверчиво покосилась на купол. Желудок, пустой с момента привала на крыше, предательски заурчал, но здравый смысл орал сиреной. Корпоративные пиявки не едят нормальную пищу. У них тупо нет пищеводов.

Двое мертвых официантов бесшумно шагнули из темноты. Синхронно, отточенным движением потянули за серебряные ручки и сняли крышку.

Ада рефлекторно отшатнулась, ожидая увидеть отрубленную голову, человеческие кишки или еще какую-нибудь мерзость в духе искаженных миров. Но реальность оказалась куда более безумной и сюрреалистичной.

На изящном фарфоровом блюде с золотой каемочкой лежала горстка битого кирпича. Рядом аккуратной горкой высился серый, слежавшийся пепел из капсул смертников. В качестве гарнира подали несколько ржавых шестеренок и кусок гнутой арматуры, щедро политый сверху вонючим машинным маслом.

Девушка растерянно моргнула, глядя на этот индустриальный натюрморт.

«Удивлена?» — мягко рассмеялся центральный мозг. Смех звучал сыто и довольно.

Внезапно в углу зала гулко, как удар кувалды по наковальне, пробили старинные напольные часы. Звук разорвал тишину на куски.

Ровно полночь. Смена корпоративного тарифа.

Светящиеся ангелы мгновенно сбросили маски. Приятный неоново-синий цвет, успокаивающий психику, резко, по щелчку пальцев переключился на другой спектр. Три парящие нервные системы вспыхнули багровым, кроваво-красным пламенем. Зал мгновенно окрасился в цвета свежей скотобойни. Тени от мертвых клерков на стенах хищно вытянулись.

Бархатный, уютный голос в голове сибирячки сломался. Исчезла интеллигентная патока. Остался только сухой, царапающий мозг скрежет чистого, концентрированного голода. Звук напоминал треск счетчика Гейгера прямо над открытым реактором.

«Мы не едим материю, кусок мяса, — хищно прорычал Совет Директоров. — Материя мертва. Она не дает энергии. Наш рацион — это эмоции. Страх. Отчаяние. Ужас. Но самое вкусное, самое питательное во всей мультивселенной — это разбитая надежда».

Багровые сгустки начали медленно, неотвратимо плыть вдоль длинного стола, приближаясь к своей жертве.

«Ты так отчаянно верила в портал. Верила в возвращение домой, в свою теплую конуру. Мы чувствовали вкус твоей наивности. Она была сладкой. А теперь мы будем пить твой ужас, пока от твоего разума не останется только серая пыль. Пора подписывать акт приема-передачи, дитя. Процедура банкротства началась».

Воздух в столовой стал плотным, вязким, ледяным. Дышать стало невозможно.

Красные фантомы пульсировали всё ярче. Никаких переговоров больше не предполагалось. Началась банальная оптимизация штата.

Центральный кровосос выдал короткую, яркую вспышку — немой приказ своей безмозглой свите.

Десятки зомби-официантов, до этого сливавшихся со стенами, синхронно повернули головы в сторону одинокой гостьи. Их пустые, выжженные глазницы уставились на свежую плоть. Челюсти отвисли, издавая глухое, голодное шипение. Сухие, костлявые руки с грязными обломанными ногтями потянулись вперед. Мертвая толпа сорвалась с места, бросаясь к столу, чтобы жестко скрутить девчонку и подготовить тушу для трапезы хозяев.

Ада вскочила со стула. Сердце колотилось в горле, норовя пробить грудную клетку. Животный страх затопил сознание, требуя сжаться в комок и молить о пощаде.

Но Бездна явно недооценила сибирский общепит.

Пять лет работы на адской кухне ресторана «Два гуся» в пятничные вечера, когда чеки висят до пола, плиты горят, шеф-повар орет матом, а официанты бьются в истерике — это отличная боевая школа. Когда у тебя жесткая запара, адреналин работает по-другому. Он не парализует. Он заставляет двигаться быстрее.

Первый мертвый клерк вцепился холодными пальцами в рукав куртки.

— Пошел на хер с раздачи! — рявкнула кухарка, врубая инстинкт самосохранения на максимум.

Девушка схватила со стола тяжелый серебряный канделябр, стоявший рядом с приборами. Пятикилограммовая металлическая дубина с размаху, сочным хрустом впечаталась прямо в височную кость зомби. Труп отлетел в сторону, снеся пару пустых стульев.

Толпа навалилась плотнее. Сухие руки тянулись к горлу, волосам, одежде.

Ада не собиралась сдаваться без боя. Сибирячка подхватила массивный серебряный поднос с ржавчиной и швырнула его прямо в лицо набегающей твари, как фрисби. Край металла снес мертвецу полчелюсти. Следом в ход пошли тяжелые хрустальные бокалы, вилки и всё, до чего могли дотянуться руки.

Кулинар крутилась волчком, отбиваясь тяжелым подсвечником. Удары сыпались со всех сторон, ткань куртки затрещала по швам. Один из слуг умудрился схватить ее за рыжую косу, резко дернув назад. Девушка взвыла от боли, но тут же с силой впечатала кроссовком в коленную чашечку нападавшего. Сустав хрустнул, хватка ослабла.

Сражение напоминало грязную, отчаянную кабацкую драку. Никакой грации, никакого пафоса. Просто чистое, неконтролируемое желание выжить любой ценой. Бывший работник пищеблока раздавала удары направо и налево, хрипло матерясь и тяжело дыша.

Вокруг стола образовалась куча-мала из стонущих, переломанных тел офисного планктона, но мертвецов было слишком много. Они перли напролом, не чувствуя боли, тупо выполняя последний приказ своего красного руководства.

Кольцо. Нужно было надеть чертово кольцо. Но руки были заняты выживанием, а лезть в карман означало гарантированно получить костлявыми пальцами в кадык.

Совет Директоров медленно плыл над побоищем, наблюдая за отчаянной возней белковой пищи с откровенной, высокомерной скукой. Энергетические вампиры ждали, когда добыча окончательно выбьется из сил.

Возня быстро надоела высшему руководству. Директорам откровенно наскучило смотреть, как упрямая белковая масса портит инвентарь и калечит ценные кадры. Багровые сгустки вспыхнули ярче, заливая столовую пульсирующим кровавым светом.

Из центральных нервных узлов выстрелили десятки тонких хлыстов чистой, обжигающей энергии. Электрические щупальца без промаха, с пугающей скоростью метнулись через весь зал.

Светящиеся арканы намертво обвились вокруг запястий, лодыжек и горла девчонки. Резкий рывок. Аду оторвало от заваленного битым хрусталем пола и с чудовищной силой впечатало в дубовые стеновые панели. Хрустнули позвонки. Из легких со свистом выбило весь воздух.

Мертвые клерки тут же послушно отступили в тень, освобождая дорогу боссам.

Светящиеся мозги неспешно, с садистским наслаждением подплыли вплотную к распятой жертве. От них несло жестким радиоактивным жаром и запахом горелой проводки. Давление чужой воли стало абсолютно невыносимым, грозя расплющить рассудок в лепешку.

«Пора заканчивать этот жалкий балаган, — сухо, без эмоций проскрежетал главный фантом, зависая в футе от лица пленницы. — Ты потратила слишком много калорий на бессмысленное сопротивление. Но твой страх всё еще свеж».

Повариха поняла: физически это конец. Мышцы свело жесткой судорогой, перед глазами поплыли черные круги от удушья. Дергаться бесполезно. Но мозг, натренированный бесконечными адскими запарами, когда всё летит к чертям и нужно спасать ситуацию, выдал единственно верное антикризисное решение.

Чистый блеф на грани фола.

— И это... всё?! — хрипло выплюнула сибирячка. Девушка отчаянно вскинула подбородок, глядя прямо в слепящее багровое марево. — Великие гении? Высший разум? Да вы ведете себя как дешевая гопота в темной подворотне!

Багровые щупальца на секунду дрогнули от такого откровенного, наглого хамства. Хватка на горле чуть ослабла, позволяя сделать судорожный глоток стылого воздуха.

Ада поняла, что нащупала трещину в их броне. Кухарка врубила режим бешеного скандалиста и ударила по самому больному. По колоссальному корпоративному эго.

— Где ваша хваленая деловая этика, мать вашу?! — заорала кулинар, брызгая слюной. — Я видела ваш гребаный производственный цех! Ваши хваленые фермы абсолютно пустые! Вы полные банкроты! Никакой оптимизации! Где ваши квартальные отчеты, а?!

Светящиеся паразиты замерли. Багровый пульс сбился, замигал, словно испорченная лампочка.

— Держу пари, вы тупо угробили весь бизнес, потому что вообще не умеете делегировать полномочия! — продолжала жестко давить на мозоли девчонка. — Заперлись в пентхаусе и выжали компанию досуха! Классический управленческий провал! Эффективные менеджеры, блин. Да вас гнать надо было с постов поганой метлой еще до конца света!

Тишина в зале стала оглушительной. Мертвые слуги застыли каменными изваяниями.

Светящиеся директора висели в воздухе, переваривая услышанное. Цвет их аур начал стремительно меняться с агрессивно-красного на возмущенно-фиолетовый. Удар попал в десятку. Задето было самое святое — непогрешимая профессиональная гордость.

«Плохое делегирование?! — телепатический голос главного мозга сорвался на откровенный визг. Центральный сгусток буквально затрясся от праведного гнева. — Глупое мясо! Мы провели самое масштабное, самое гениальное слияние в секторе! Наша стратегия спасла активы!»

«Я же говорил, что прогнозы на третий квартал были излишне оптимистичны, — внезапно встрял левый фантом с гнусными интонациями занудного главного бухгалтера. — Особенно после схлопывания ядра планеты! Я предупреждал, что надо было срочно реструктуризировать энергетические долги, а не вкладываться в эти стеклянные колбы!»

«Заткнись немедленно! Архитектура проекта была безупречной! — яростно огрызнулся правый паразит, вспыхивая желтым. — Кризис ликвидности возник исключительно из-за непредсказуемого макроэкономического форс-мажора! Логистика подвела, а не управление!»

Древние, тысячелетние монстры напрочь забыли про стынущий ужин.

Началась классическая, бесконечно долгая и абсолютно бессмысленная планерка. Типичные деды из совета директоров сцепились намертво. Ментальные крики сотрясали столовую. Сущности с пеной у рта оправдывали свою провальную стратегию, спихивая вину друг на друга. В воздухе замелькали неоновые отростки, рисуя виртуальные графики падения KPI и таблицы былых доходов.

Они так увлеклись корпоративными разборками, что энергетический захват на стене заметно ослаб. Внимание хищников полностью переключилось на внутренний конфликт.

Ада почувствовала спасительную слабину. Правая рука, прижатая к бедру, обрела минимальную подвижность.

Боссы продолжали орать друг на друга телепатемами, доказывая былую эффективность. Левый фантом яростно требовал поднять протоколы тысячелетней давности, чтобы доказать свою правоту.

Девушка медленно, миллиметр за миллиметром, скользнула онемевшими пальцами к карману куртки.

Внутри было пусто.

Сердце пропустило удар. Кольцо выпало во время драки? Осталось на полу среди битого стекла?

Пальцы лихорадочно пошарили по плотной ткани и наконец наткнулись на кусок холодного металла, забившийся в самый уголок. Сибирячка сжала дешевое, поцарапанное серебро. Осторожно, стараясь не делать резких движений, вытянула кулак наружу.

Руководство корпорации продолжало упоенно лаяться. Спор перешел на обсуждение амортизации оборудования в условиях апокалипсиса.

Кухарка крепко сжала зубы, преодолевая дрожь в суставах. Большим пальцем протолкнула тусклый ободок на безымянный палец.

Не грянул гром. Не разверзлись грозовые небеса. Не задрожали стены небоскреба. Никакого дешевого магического пафоса или ослепительных спецэффектов.

Просто короткая, абсолютно безмолвная вспышка ледяного света пробежала по коже, прошивая ткань мироздания насквозь. Звук, который мог услышать только один конкретный человек во всей Бездне.

Сигнал ушел. Страховой полис успешно активирован. Заявка принята в обработку.

Ада Никольская закрыла глаза, прижалась затылком к дубовой панели и выдохнула. Теперь оставалось только продержаться до того момента, когда в двери постучит служба решения корпоративных споров с двуручным валирийским мечом.

Глава 13

Магическая вспышка дешевого серебряного кольца оказалась абсолютно беззвучной. Но эффект превзошел все ожидания.

Корпоративная планерка тысячелетних боссов мгновенно свернулась. Телепатические споры о плохой логистике и квартальных отчетах оборвались на полуслове. Три багровых пульсирующих сгустка синхронно замерли. Светящиеся мозги медленно, издевательски повернулись к пригвожденной к стене девчонке. Электрические щупальца, удерживающие пленницу, натянулись туже. Сибирячка сдавленно захрипела.

«Сигнал о помощи? Серьезно?» — бархатный голос главного фантома сочился откровенной, липкой насмешкой.

Светящиеся паразиты разразились гулким телепатическим хохотом. Смех бил по барабанным перепонкам, напоминая скрежет ржавой пилы по куску жести.

«И кто же придет на этот трогательный зов, дитя? — язвительно пропел левый директор, подплывая вплотную к лицу кухарки. — Твой немытый пещерный варвар с грязным тесаком? Тот угрюмый кусок мяса, который остался сидеть у костра? Как конкретно твой спаситель доберется сюда?»

Багровые сущности зависли над столом, предвкушая забавное шоу перед плотным ужином. Пиявки чувствовали абсолютную безнаказанность в собственной цитадели.

«Мы находимся на сотом ярусе бронированной башни, — хищно проскрежетал центральный паразит. — Лифты давно обесточены. Лестничные пролеты охраняют три сотни наших послушных ассистентов. Твоему защитнику придется топать пешком по ступеням. Даже если дикарь чудом прорвется сквозь первый кордон, охрана сделает из него фарш задолго до тридцатого этажа. Он вызовет такси? Или полезет по отвесному стеклу?»

Энергетические арканы начали медленно сдавливать горло Ады. Воздух закончился.

«Никто не придет, мясо, — резюмировал правый фантом. — Твой звонок окончен. Прими процедуру банкротства достойно».

Договорить эффективный менеджер не успел.

Сюрреалистичный диалог прервался звуком, которого в принципе не могло существовать на такой высоте. Глухой, нарастающий рокот прошил спертый воздух столовой. Шум напоминал гул турбин падающего бомбардировщика. Пространство за панорамным стеклом удушливо завибрировало.

Стеклопакеты, рассчитанные на прямое попадание тактической ракеты и с легкостью выдержавшие недавний удар тяжелым стулом, внезапно пошли мелкой, зловещей сеткой трещин.

Директора резко развернули неоновые туши в сторону окон. Щупальца на мгновение ослабли. Девушка с глухим стуком рухнула на четвереньки, судорожно глотая ртом стылый воздух и рефлекторно прикрывая голову руками.

Удар оказался сокрушительным.

Вся правая стена пентхауса просто перестала существовать. Многотонное бронированное стекло с оглушительным стеклянным ревом взорвалось внутрь миллионом смертоносных осколков. Каменные откосы разлетелись в пыль. Могучие стальные несущие колонны, державшие свод, с тошнотворным скрежетом согнулись пополам, словно дешевая алюминиевая проволока.

В образовавшийся пролом, разметав мертвых официантов и тяжелые бархатные портьеры, ворвалась колоссальная черная морда левиафана.

Чешуя размером с хороший обеденный стол. Глаза, полыхающие расплавленным золотом. И пасть, усеянная рядами бритвенно-острых зубов. Черный Дракон Бездны, высший воздушный хищник искаженных миров. Тварь вцепилась массивными когтями в фасад небоскреба и издала такой вибрирующий рык, что дубовый переговорный стол покрылся глубокими трещинами, а остатки хрустальной посуды лопнули в пыль. Из ноздрей зверя валил густой, едкий дым.

Как именно угрюмый бродяга умудрился за кадром не только найти, но и жестко оседлать эту летающую машину Судного дня, история умалчивала. Но факт оставался фактом — служба доставки прибыла точно по расписанию. И явно не собиралась пользоваться черной лестницей.

Корпоративные вампиры в панике шарахнулись в стороны, мигая тревожным желтым светом.

С бронированной макушки рычащего ящера, громко звеня тяжелыми доспехами, прямо в центр заваленного битым стеклом дубового стола спрыгнул человек.

Приземление получилось тяжелым, лишенным всякого эльфийского изящества. Массивные сапоги с хрустом впечатались в дерево, проломив столешницу. Темный плащ эффектно взметнулся за широкой спиной ветерана. Изгнанник медленно, с характерным хрустом в позвонках, выпрямился во весь свой исполинский рост.

На лице бессмертного не было ни ярости праведника, ни героического пафоса спасителя. Абсолютно каменная, мертвая маска. В вымороженных голубых глазах плескалась лишь крайняя, концентрированная степень раздражения человека, которого опять нагло оторвали от заслуженного отдыха.

Наемник лениво отряхнул плащ от бетонной крошки. Перевел скучающий взгляд на светящиеся мозги.

— Сервис у вас дерьмо, — сухо констатировал гигант, сплевывая на остатки ковра. — Ждал внизу консьержа. Не дождался. Пришлось заходить через балкон. Расписываться будете, кровососы?

Ада, сидя на полу и растирая красную полосу на шее, истерично, счастливо рассмеялась. Видеть перекошенные, мигающие ауры пафосных боссов было лучшим зрелищем за всю ее долгую сибирскую жизнь. Служба решения проблем работала с превышением всех стандартов.

«Глупец! Безумец! Кусок гниющего мяса!» — телепатически взвыл центральный директор. Паника в корпоративном голосе жестко смешалась с бешенством. Идеальный бизнес-план рушился прямо на глазах.

«Ты думаешь, дикая зверушка тебя спасет?! — истерично запульсировал правый фантом, мгновенно раздуваясь до размеров небольшого автомобиля. — Мы — чистая энергия! Мы возвысились над жалкой плотью! Физическое оружие не способно ранить нас! Твой ржавый меч — бесполезная игрушка против бессмертных умов!»

Три сущности одновременно выпустили из своих ядер толстые, гудящие от напряжения жгуты плазмы, готовясь испепелить наглеца на месте. Багровые щупальца змеями метнулись к столу, намереваясь разорвать дикаря на куски.

Крид тяжело, обреченно вздохнул. Доставать с пояса огромный валирийский двуручник бродяга даже не подумал. Оружие так и осталось мирно висеть в чехле за спиной. Слишком много чести.

Вместо сложной боевой стойки ветеран просто сделал один короткий, уверенный шаг вперед. Не отрывая взгляда от ближайшего светящегося мозга, дуболом небрежно, без всякого замаха, отвесил директору классический, рабоче-крестьянский подзатыльник.

Раздался звук, ломающий все законы физики, магии и здравого смысла.

Глухой, сочный, влажный шлепок бронированной перчатки о бесплотную энергию.

Удар оказался такой чудовищной, первобытной силы, что хваленая энергетическая неуязвимость хрустнула и осыпалась трухой. Латная рукавица просто пробила силовой барьер насквозь. Неоновый директор жалобно пискнул, потерял форму и со звоном, похожим на разбитую вывеску, отлетел в сторону. Светящийся сгусток жестко впечатался в мраморную стену, пробив в ней глубокую вмятину, и сполз вниз жалкой, тускло мерцающей лужицей.

— Реструктуризация, — сухо, без единой эмоции констатировал наемник. — Физика отлично работает, если бить достаточно сильно.

Оставшиеся боссы застыли в полнейшем, парализующем шоке. Безупречная логика паразитов отказывалась обрабатывать происходящее. Физический лещ не мог причинить вред чистой энергии. Это противоречило фундаментальным законам Бездны. Но тускло мигающий коллега в углу доказывал обратное.

Бродяга не стал давать паразитам время на аналитику. Машина для убийств монотонно, с грацией уставшего лесоруба, пошла вразнос.

Началось банальное, издевательское избиение элиты.

Никаких заклинаний. Никакого пафосного фехтования. Просто грубая, доминирующая пролетарская сила существа, тысячелетиями ломавшего хребты чудовищам. Ветеран методично раздавал тяжеленные, звенящие подзатыльники и оплеухи.

Левый фантом попытался ударить сбоку щупальцем, но тут же получил прямой хук слева, улетев в обломки дубового стола. Правый директор попробовал выстрелить молнией. Великан лениво перехватил светящийся отросток латной перчаткой и с размаху приложил энергетическую тварь об пол, словно пыльный коврик.

Светящиеся мозги жалобно верещали, мигали, как сломанные гирлянды, и разлетались по углам. Гениальные бизнесмены, погубившие свой мир ради бессмертия, не могли противопоставить абсолютно ничего тупому, первобытному мордобою. Мертвые клерки, лишенные приказов, в ужасе забились по углам. В их служебных инструкциях не было параграфа на случай, если начальство банально забивают руками.

— Так их, Витя! — хрипло подбадривала Ада, отползая за уцелевший кожаный диван. — Дави этих эффективных менеджеров! Покажи им реальную оптимизацию! Выпиши штраф за опоздание!

Избиение продолжалось еще пару минут. Наконец до высших умов дошло, что поодиночке их тупо и позорно забьют стальными рукавицами насмерть. Остатки корпоративной гордости уступили место животному страху.

Избиение продолжилось без пауз. Изящная корпоративная дипломатия закончилась на первом же ударе.

Оставшиеся два багровых фантома, лишившись своего расплющенного лидера, откровенно запаниковали. Левый директор попытался метнуть электрический гарпун. Бродяга даже не стал уклоняться. Латная рукавица просто смахнула смертоносный разряд в сторону, как назойливую муху. Следом прилетел тяжелый, звенящий хук с правой.

Багровый сгусток жалобно хрюкнул, потерял форму и отлетел в другой конец стола, разбрасывая искры и брызги плазмы. Третий вампир попытался рвануть к потолку. Ветеран небрежно ухватил паразита за энергетический хвост, с силой дернул вниз и приложил об дубовую столешницу. Дерево громко треснуло. Светящийся мозг замерцал тусклым аварийным светом.

Высший менеджмент валялся по углам, скуля и мигая. Мертвые клерки окончательно впали в ступор, потеряв ментальную связь с руководством.

— Уволены, — буднично констатировал наемник, разминая закованные в сталь костяшки.

Но крысы, загнанные в угол, так просто не сдаются. Пиявки пошли на крайние меры.

Воздух в столовой раскалился до предела. Запахло перегретым металлом и паленой плотью. Три изувеченных фантома с пронзительным ультразвуковым визгом бросились друг к другу. Они с оглушительным треском столкнулись в самом центре зала. Пошли на экстренное слияние активов.

Багровые нити переплелись в тугой, гудящий узел. Сияние стало невыносимо ярким. Из трех избитых директоров стремительно вырос колоссальный плазменный монстр. Бесформенная гора чистой радиации под самый потолок. Из раскаленного ядра вырвались десятки толстых щупалец, мгновенно плавя остатки мебели. Тварь утробно зарычала, готовясь выжечь весь сотый этаж подчистую вместе с наглым мясом.

Крид остановился. Тяжело вздохнул.

Бить такую махину руками было уже неэффективно — стальные перчатки просто расплавятся. Пришлось менять класс.

Огромный двуручник так и остался висеть за спиной. Ветеран неторопливо снял правую рукавицу, бросив ее на пол. Бледная, покрытая шрамами кисть взметнулась вверх. Длинные пальцы молниеносно, на древних мышечных рефлексах, сложились в сложную, ломаную геометрическую печать.

Ада, прячущаяся за диваном, перестала дышать.

Изгнанник поднял пустые голубые глаза на плазменного гиганта и сухо, без капли пафоса, произнес одно короткое слово. Слово из забытой высшей Школы Света. Оно прозвучало не как таинственное магическое заклинание. Звук ударил, как щелчок взводимого затвора.

Из раскрытой ладони ударил ядерный рассвет.

Это был не обычный огонь. Чистая, первородная святая радиация белой молнией прошила пространство и ударила точно в центр плазменного монстра.

Жесткий экзорцизм сработал мгновенно. Вампиры, тысячелетиями жравшие только чужой страх и отчаяние, тупо не смогли переварить такой чудовищный объем абсолютного света. Случилась критическая перегрузка системы.

Тварь даже не успела замахнуться щупальцами. Монстр раздулся и с оглушительным, влажным хлопком взорвался изнутри. Багровое свечение погасло. Неоновые пиявки лопнули, осыпавшись дождем искрящегося мертвого пепла.

Мертвые клерки разом рухнули на пол безвольными куклами. Совет Директоров навсегда прекратил свое существование.

Но у старой магии был один серьезный недостаток. Отсутствие тонкой настройки.

Заклинание высшего порядка оказалось чересчур мощным для замкнутого пространства. Белый луч, пробив вампиров насквозь, даже не замедлился. Очищающее пламя с яростным гулом ударило прямо в заднюю стену пентхауса. Вспышка выжгла главные несущие стальные балки. Бетон и металл просто испарились.

Монументальный неоготический небоскреб, переживший гибель целого мира, обреченно застонал.

Пол под ногами угрожающе хрустнул и резко накренился. Остатки стола с грохотом покатились в образовавшуюся зияющую дыру. Здание начало стремительно складываться внутрь себя.

Ада отчаянно закашлялась от густой пыли, намертво цепляясь побелевшими пальцами за край дивана.

Крид, идеально держа равновесие на падающем полу, неспешно подошел к девчонке. Бродяга абсолютно спокойно стряхнул серый пепел с кожаного рукава. Ни один мускул на суровом лице не дрогнул.

— Я же говорил. Пиявки, — лаконично роняет спаситель, глядя на трясущуюся сибирячку. — А ты мне: «цивилизованные, портал откроют, билеты домой дадут».

Огромный кусок потолка рухнул в футе от них.

— Витя, твою мать! — истошно завопила кухарка, перекрывая грохот рушащихся стен. — Какое на хрен «говорил»?! Мы сейчас тут сдохнем! Здание падает!

Наемник коротко хмыкнул. Спорить со смертными в критической ситуации — непозволительная роскошь.

Великан нагнулся, жестко ухватил рыжую девчонку поперек туловища и одним текучим движением закинул себе на широкое правое плечо. Ада звонко взвизгнула.

— Рот закрой. Сквозняк, — сухо посоветовал ветеран.

Не теряя ни секунды, гигант тяжело разбежался по накренившемуся полу. Без малейших сомнений дуболом выпрыгнул прямо в зияющий пролом панорамного окна. Шагнул в ледяной туман с высоты сотого этажа рушащегося небоскреба.

Свист ветра мгновенно заложил уши. Желудок улетел к гландам. Серое небо и падающие обломки стекла завертелись в безумной карусели свободного падения. Девушка намертво зажмурилась, вцепившись дрожащими пальцами в холодную броню.

Но удара об асфальт не последовало.

В серой мгле раздался вибрирующий, оглушительный рев. Воздух туго ударил по барабанным перепонкам от взмаха гигантских кожистых крыльев.

Огромная черная тень вынырнула прямо из тумана. Левиафан, завершив крутой разворот, идеально подставил свою широкую шипастую спину прямо под траекторию падающих людей.

Крид сгруппировался и мягко, с кошачьей грацией приземлился на основание драконьей шеи. Когти ящера лязгнули по воздуху. Зверь тяжело взмахнул крыльями, поймал мощный восходящий поток и резко ушел вверх, уклоняясь от растущего облака пыли. Внизу с грохотом складывался корпоративный храм, навсегда погребая пустые стеклянные фермы.

Ада медленно открыла глаза. Под ней была теплая, пульсирующая чешуя. Вокруг — свободный ледяной ветер. А впереди сидел мрачный, угрюмый бродяга, который снова, без лишних слов, вытащил ее с того света.

Шокированная кулинар попыталась что-то сказать, но слова тупо закончились. Лимит прочности нервной системы иссяк подчистую. Сибирячка просто молча, изо всех сил, до боли в суставах обняла Крида за закованную в сталь талию. Крепко прижалась щекой к холодной броне.

Ветеран не стал отталкивать девчонку. Чуть расслабил широкие плечи, поправил рукоять тесака за спиной и направил рептилию дальше, вглубь тумана. Ужин из сапфирового мяса остывал на крыше, и наемник был твердо намерен его доесть.

Глава 14

Черный левиафан вынырнул из густого, пропитанного копотью тумана и тяжело заложил крутой вираж. Исполинские кожистые крылья с пугающим гулом рассекли стылый воздух Бездны, гася скорость.

Внизу расстилалось мертвое каменистое плато, щедро засыпанное толстым слоем серого вулканического пепла. Пейзаж напоминал выпотрошенную луну, на которой забыли выключить гравитацию. Никаких руин, никаких признаков былой цивилизации — только голые, иззубренные скалы, торчащие из земли, словно гнилые зубы огромного чудовища.

Ящер с оглушительным скрежетом выпустил когти, пропахал глубокие борозды в каменной породе и наконец замер, тяжело дыша. Из ноздрей зверя валил густой, едкий дым, пахнущий серой и паленой медью.

Высадка прошла без малейшего пафоса.

Крид легко, с текучей, совершенно нечеловеческой для своих габаритов грацией соскользнул с бронированной шеи дракона. Тяжелые кованые сапоги мягко, почти беззвучно впечатались в пепел. Наемник даже не покачнулся, идеально погасив инерцию полета. Закопченный плащ тяжело опустился на широкие плечи.

Ада спускаться красиво не стала. Лимит ее везения и физических сил закончился еще на сотом этаже корпоративного небоскреба.

Девчонка просто отпустила сведенными судорогой пальцами драконью чешую и мешком скатилась вниз. Если бы ветеран не успел машинально подставить бронированную руку, кухарка гарантированно пересчитала бы ребрами местные камни.

Ноги сибирячки абсолютно не держали. Адреналиновый барьер, позволявший ей швырять подносы в зомби и хамить тысячелетним энергетическим вампирам, рухнул с оглушительным треском. Тело поняло, что непосредственная угроза миновала, и тут же выставило счет за перегрузки.

Девушку начала бить крупная, неконтролируемая дрожь. Зубы выбивали мелкую барабанную дробь. Бывший работник общепита рухнула на колени прямо в серую пыль. Из перехваченных спазмом легких вырвался жесткий, сиплый кашель — сказались впитанный пепел, дым и ледяной ветер во время полета.

Странник не стал тратить время на пустые утешения. Бродяга просто подошел к морде тяжело дышащего ящера. Бессмертный коротко, ободряюще хлопнул левиафана латной перчаткой по шипастой морде. Без слов, просто констатация факта: контракт выполнен, транспорт свободен.

Черный хищник Бездны глухо, согласно рыкнул, обдав людей облаком горячего пара. Мощный толчок задних лап, взмах исполинских крыльев — и зверь мгновенно растворился в клубящейся тьме, оставив после себя лишь запах озона и вихрь поднятого пепла.

Оставшись в одиночестве, гигант привычно перешел в режим автономного выживания.

Найти безопасное место. Организовать укрытие. Обеспечить тепло. Рутина, вбитая в подкорку тысячелетиями бесконечных войн на руинах сотен миров. Мечник быстро оценил обстановку, выбрал небольшое углубление между двумя монолитными скалами, надежно укрытое от пронизывающего ледяного сквозняка.

В углу нашлась куча трухлявого валежника — останки древнего окаменелого леса, давно сожранного радиацией. Короткий чирк кресалом по стали, горсть сухой пыли, и вот уже в темноте весело заплясали оранжевые языки небольшого, но жаркого костерка.

Обычно именно в этот момент наступала фаза кухонной суеты.

По заведенной, абсурдной традиции мертвых миров, рыжая напарница должна была громко вздохнуть, отряхнуть колени и начать греметь инвентарем. Раскрыть свой волшебный бездонный баул, вытащить метеоритную сковородку, начать резать мясо и без умолку болтать. Жаловаться на жесткие условия, вспоминать омские цены на овощи, травить байки про сумасшедшего шеф-повара и отпускать саркастичные комментарии в адрес окружающей хтони.

«Радио Омск» всегда работало без перебоев, заполняя мертвую пустоту Бездны живым, теплым человеческим шумом.

Но сейчас радио молчало.

Надежно заткнулось. Эфир был пуст.

Ада не потянулась к рюкзаку. Девушка просто доползла до костра и тяжело осела на холодный, плоский камень. Обхватила тонкие колени перепачканными в саже руками, притянула их к груди и сжалась в крошечный комок.

Кулинар смотрела прямо в пляшущее пламя, но взгляд был абсолютно стеклянным, вымороженным и пустым. Ни единого слова. Ни одной дежурной шутки про отсутствие нормальной соли или плохую погоду. Даже дрожь немного унялась, сменившись жутковатым, безжизненным оцепенением.

Ветеран сел напротив, подкинул в огонь сухую ветку.

Для тысячелетнего убийцы, пережившего падение империй, эта внезапная, глухая тишина оказалась хуже воя плазменных мутантов. Монстра можно зарубить двуручником. Проблему можно решить физической силой или древней магией. А вот сломанный человеческий дух починить грубым ударом невозможно.

Изгнанник слишком хорошо знал этот пустой взгляд. Так смотрят новобранцы после первой мясорубки, когда осознают, что война — это не красивые баллады, а оторванные конечности и кровь в грязи. И сейчас этот взгляд был у девчонки, которая вообще не должна была оказаться на войне.

Мужчина молча отцепил от пояса помятую армейскую флягу. Скрутил крышку и протянул емкость через костер.

Жест не требовал пояснений. Просто вода. Базовая потребность.

Ада медленно, словно нехотя, отмерла. Взяла флягу дрожащими пальцами. Сделала один маленький, судорожный глоток. Потом второй, жадно проталкивая ледяную воду в пересохшее горло. Вернула флягу.

И плотину наконец прорвало.

Никакой громкой истерики. Никаких театральных рыданий, битья кулаками о землю или криков в небеса. Девушка заговорила тихо, надломленно, глядя прямо на тлеющие угли.

— Я так устала, Виктор. — Голос сибирячки скрипел, как несмазанная дверная петля. — До чертиков устала.

Она шмыгнула носом, не пытаясь вытереть грязные щеки.

— Я ведь честно пыталась. Пыталась быть смелой, держаться бодрячком. Шутить про всякие кастрюли, про жареных драконов и некачественный чугун. Просто чтобы самой кукухой не поехать от всего этого сюрреализма. Чтобы сделать вид, что всё под контролем. Что это просто такая очень странная, дерьмовая смена на работе.

Рыжая коса безвольно упала на плечо.

— Но я ведь не герой, Витя. Я не воительница из фэнтези. Я просто повар. Обычная кухарка из Сибири. И мне страшно. Мне так страшно, что постоянно тошнит. Эти твари в офисе... эти светящиеся ублюдки...

Голос предательски дрогнул.

— Они обещали мне дом. Понимаешь? Просто открыть долбаную дверь, чтобы я шагнула в свой Омск. И я поверила. Как полная, конченая дура, развесила уши и поверила. Знаешь почему? Потому что я больше всего на свете сейчас хочу именно туда. В свою тесную, ободранную однушку на окраине. К вечно орущему матом шеф-повару. К грязному снегу и нормальному, скучному, серому небу.

По перепачканному сажей и кровью лицу покатились беззвучные слезы, оставляя светлые дорожки на грязной коже.

— Я больше не вывожу этот ваш конец света. У меня кончился запас прочности. Просто всё. Край.

Тихие, отчаянные слова повисли над костром, смешиваясь с треском сухих веток. Исповедь человека, которого Бездна окончательно сломала об колено, лишив последней надежды.

Бессмертный не умел утешать. Гладить по голове, шептать сладкую, успокаивающую ложь про то, что всё обязательно наладится — совершенно не его профиль. За тысячи лет бесконечной резни бродяга разучился быть мягким. Эмпатия атрофировалась за ненадобностью, покрывшись толстым слоем цинизма и прагматики.

Вместо пустых, бессмысленных слов наемник просто сидел неподвижно. Ветеран смотрел на плачущую девчонку сквозь пляшущие оранжевые языки пламени.

Искалеченный вечностью разум гиганта представлял собой глухую черную дыру. Память зияла абсолютной пустотой. Имен, лиц родных или названия собственного родного города там не осталось. Но тело помнило. Древняя мышечная память хранила глухую, фантомную боль от потери дома. Эту тяжелую, свинцовую тяжесть под ребрами, когда осознаешь, что возвращаться больше некуда.

Тихие слезы кухарки резали по огрубевшим нервам хуже валирийской стали.

Угрюмый мечник не был альтруистом. Однако девчонка слишком прочно вписалась в бесконечный, серый цикл выживания. Ее профессиональная стряпня возвращала вкус к реальности. Нелепая, суетливая болтовня надежно заглушала давящий шепот Бездны. Бросить сибирячку здесь, позволить психике сломаться и сгнить в пепле — означало снова остаться в звенящем одиночестве.

Вместо дежурных соболезнований в голове убийцы со скрипом начали проворачиваться тяжелые шестеренки. Тактический компьютер запустил анализ ситуации.

Ветеран принялся лихорадочно перебирать обрывки старых легенд. Слухи из грязных портовых таверн мертвых миров. Стратегические данные забытых магических войн. Бродяга жестко просчитывал сломанную, извращенную физику Бездны, пытаясь найти сугубо логистическое решение проблемы. Правило работало безотказно: если захлопнулась стальная дверь, значит, где-то спрятана отмычка.

Тишина затянулась. Слышался только уютный треск сухих веток да приглушенные всхлипы.

Наконец, бессмертный шевельнулся. Дуболом подхватил с земли толстую трухлявую палку, небрежно сломал древесину пополам и бросил обломки в костер. Яркие искры взметнулись в серое небо. Мужчина выпрямил спину и посмотрел прямо в заплаканные голубые глаза.

— Пиявки лгали, — сухо, без всяких предисловий разорвал тишину бас наемника. — Лгали о своих истинных намерениях. Нагло врали о том, что у них есть готовый, настроенный портал в кармане.

Ада вздрогнула от резкого звука. Обхватила тонкие колени еще крепче, словно защищаясь от очередного удара.

— Но корпоративные твари не врали о самой концепции, — жестко продолжил гигант, пригвождая девчонку к месту уверенным тоном. — Двери между измерениями реально существуют. Это упрямый физический факт.

Ветеран указал закованным в сталь пальцем на окружающие черные скалы, тонущие в тумане.

— Бездна — это просто вселенская свалка. Глобальная сливная яма для мертвой материи. Сюда падает то, что окончательно отжило свой срок. Но фундаментальная структура мироздания работает в обе стороны. Если существует труба, по которой космический мусор летит вниз, значит, по этой же шахте можно подняться наверх.

Девушка резко перестала всхлипывать. Затаила дыхание, боясь спугнуть спасительную мысль.

— Твой мир пока жив, — буднично констатировал мечник. — Омск, Земля, как бы там ни называлась твоя реальность — она до сих пор функционирует. А значит, оставляет мощный энергетический след в пространстве. Если знать правильный магический код и точные координаты, можно пробить разлом. Жестко вскрыть Бездну изнутри. Билет домой возможен, Ада. Это не дешевая сказка для наивных дураков.

В пустых, воспаленных от слез глазах сибирячки внезапно мелькнуло нечто живое. Робкая, отчаянная, почти безумная надежда пробилась сквозь толщу отчаяния. Девчонка громко шмыгнула носом, пытаясь осознать масштаб заявления.

— Правда? — сиплым, дрожащим шепотом переспросила кулинар.

Повариха поспешно, размазывая сажу по щекам, вытерла грязное лицо рукавом куртки. Слабая, нервная улыбка тронула потрескавшиеся губы. Врожденный прагматизм начал стремительно брать верх над истерикой.

— И что конкретно для этого нужно сделать? — Ада нервно хохотнула, шмыгая покрасневшим носом. — Снова сгонять на тот проклятый подземный рынок? Найти зеленокожего барыгу покрупнее и купить у троллей волшебный компас? Или навигатор для мультивселенной со встроенной картой Земли?

Крид абсолютно серьезно покачал головой. Ни тени ответной улыбки на суровом, иссеченном шрамами лице.

Бродяга тяжело вздохнул. Привычным жестом поправил толстую кожаную перевязь с исполинским двуручником, проверяя баланс тяжелого оружия за спиной.

— Нет, — ледяным, деловым тоном отрезал бессмертный. — Тролли торгуют исключительно примитивным мусором. Нам нужны формулы Пространственного Разрыва. Это высшая, запретная магия перехода. Подобные ценные знания не валяются на грязных базарных прилавках.

Наемник скрестил руки на широкой груди, словно зачитывая четкий план на утренней планерке перед кровавым штурмом вражеской крепости.

— Такие сложные пространственные манускрипты способны удержать в памяти только Архиличи. Высшая форма нежити. Древние, фанатичные некроманты, добровольно сбросившие оковы слабой плоти ради постижения чистой, концентрированной магии.

Ветеран кивнул подбородком куда-то в сторону бесконечного серого горизонта.

— В паре дней жесткого, форсированного перехода отсюда есть старый, заброшенный некрополь. Целый древний город мертвых. Нам придется туда пойти. Спуститься в самые глубокие катакомбы. Упокоить одного такого тысячелетнего мертвеца и просто вырвать из его Черного Гримуара нужные чары. Делов-то.

У Ады отвисла челюсть. Глаза снова стали размером с чайные блюдца.

Девушка в немом шоке смотрела на абсолютно невозмутимого, спокойного как танк гиганта. Пыталась переварить только что озвученную логистику. Защитный механизм сибирской психики, окончательно доведенный до ручки градусом абсурда происходящего, просто громко щелкнул и ушел в экстренную перезагрузку.

Повариха громко, истерично выдохнула. Серая тоска в голубых глазах стремительно испарилась, уступив место прежнему, упрямому и злому огню.

— Убить древнего колдуна нежити... — по слогам, невероятно медленно произнесла сибирячка, нервно массируя виски пальцами. — Спуститься в проклятый город мертвых. Ради обратного билета до Омска. Господи Иисусе.

Девчонка всплеснула руками, глядя на невозмутимого убийцу с откровенным, искренним восхищением, щедро смешанным с диким раздражением.

— Виктор, с вами даже поплакать нормально нельзя! — возмутилась кухарка, всплеснув руками. — Я тут сижу, драму развожу, душу изливаю, прощаюсь с жизнью, а вы мне на полном серьезе предлагаете рейд на Архилича! У вас вообще есть в арсенале квесты без приставки «абсолютно самоубийственные»?!

Крид лишь равнодушно пожал закованными в сталь плечами. Бездне совершенно плевать на человеческую драму. Бездне всегда нужен только конкретный результат.

Бывший работник ресторана «Два гуся» обреченно покачала головой. Тяжело вздохнула, признавая безоговорочное поражение перед железобетонной, прямолинейной логикой напарника.

Девушка решительно придвинула к себе пространственный баул из бордовой кожи мантикоры. Ловко щелкнула шелковыми шнурками. Из магического нутра с громким, успокаивающим лязгом появилась тяжеленная метеоритная сковородка. Следом на серые камни легла дубовая разделочная доска и набор сверкающих валирийских ножей.

— Ладно. Черный Гримуар так Черный Гримуар. Главное, чтобы там рецепты из человечины не писали, — деловито отрезала кулинар, привычно закатывая грязные рукава куртки. — Но на пустой желудок я на некромантов точно не пойду. И вам категорически не советую. Сначала — нормальный ужин! Доставайте сапфировое мясо из запасов, ваше брутальное сиятельство. У нас впереди слишком долгая дорога.

Бесперебойное радио «Омск» наконец-то снова вышло в эфир.

Чугунная метеоритная сковородка с глухим, солидным стуком опустилась на импровизированную печку из плоских камней. Огонь под ней тут же радостно загудел, облизывая черный матовый металл.

Ада деловито засучила рукава грязной куртки, окончательно пряча слезы и панику куда-то на задворки сознания. Кухня не терпит истерик. Кухня требует жесткой дисциплины, даже если вместо идеальной нержавейки вокруг раскинулась радиоактивная пустошь, а в качестве вытяжки работает ледяной ветер Бездны.

— Давай сюда синюю ящерицу, — скомандовала сибирячка, щелкнув длинными кухонными щипцами. Звук получился хлестким, как удар кнута дрессировщика. — И специи достань. Те, что в деревянной шкатулке с кривой руной. Только не перепутай с толченым корнем, иначе мы с тобой после ужина сами светиться начнем.

Бессмертный убийца, способный голыми руками ломать хребты демонам, покорно вздохнул. Наемник послушно полез длинной рукой в изящный бордовый баул. Пространственная магия мягко чавкнула, отдавая припасы. На дубовую доску лег здоровенный, сочащийся ультрамариновой кровью кусок сапфирового дракона.

— Нарежь, — ткнула щипцами в сторону мяса кухарка. — Только давай без вот этого твоего солдатского варварства. Мне нужны аккуратные медальоны. Тонкие. Чтобы прожарились быстро. Нам еще древнего деда-некроманта грабить, тяжесть в желудке ни к чему.

Ветеран молча потянул из-за спины свой колоссальный валирийский двуручник.

— Стоять! — рявкнула девушка так громко, что гигант рефлекторно замер. — Ты издеваешься?! Убью! Только попробуй коснуться моей еды этой грязной рельсой, которой ты час назад зомби по голове бил!

Крид медленно, с легким недоумением во взгляде моргнул. Перевел глаза на свой легендарный клинок, разрубавший драконью чешую как бумагу.

— Температура горения драконьего жира убьет любые бактерии, — попытался включить прагматичную логику бродяга. — А сталь чистая. Я стряхнул пепел.

— Я сейчас тебе этот пепел за шиворот стряхну, — угрожающе прищурилась бывший работник омского общепита, потрясая валирийским шеф-ножом. — Антисанитария на рабочем месте! Держи нормальный инструмент. И чтобы медальоны были ровно по полтора сантиметра. Напортачишь с толщиной — лишу порции.

Гигант с сомнением принял изящный, легкий поварской клинок. В огромной ладони в латной перчатке нож смотрелся как игрушечная зубочистка. Мужчина тяжело вздохнул, смиряясь с тиранией шеф-повара, и склонился над доской.

Началась ювелирная работа. Огромный воин, привыкший рубить врагов с плеча, невероятно аккуратно, кончиками пальцев придерживал светящееся мясо. Лезвие замелькало с пугающей скоростью. Вжик, вжик, вжик. Идеально ровные куски ложились на доску, как на параде.

— Ух ты, — искренне восхитилась Ада, заглядывая через широкое плечо напарника. — Слушай, Витя. Если мы выберемся в Омск, я тебя к нам в «Два гуся» по блату пристрою. В мясной цех. Будешь заготовщиком. Зарплата так себе, зато кормежка бесплатная и график два через два.

— Два через два? — глухо переспросил изгнанник, не отрываясь от шинковки. — Это количество выживших после смены?

— Это выходные, дуболом, — рассмеялась девчонка, ловко перехватывая нарезанные куски. — Хотя, учитывая характер нашего администратора Зинаиды, твоя версия звучит логичнее.

Раскаленный чугун громко зашипел, принимая парную плоть. Воздух мгновенно наполнился густым, плотным ароматом жареного мяса, перебивая въедливый запах серы и пепла. Девушка виртуозно посыпала скворчащие медальоны инопланетными травами, колдуя над сковородой с сосредоточенностью алхимика.

Крид сел на камень поближе к огню. Ветеран смотрел, как рыжие волосы девчонки блестят в свете пламени. Страх и отчаяние исчезли с ее перемазанного сажей лица, уступив место привычной, уютной сосредоточенности.

— Расскажи про этого Архилича, — попросила кулинар, переворачивая щипцами золотистые куски. Жир весело брызнул на угли. — К чему готовиться? Это такой скелет в балахоне с косой?

— Хуже, — сухо ответил наемник, подставляя озябшие руки к костру. — Кости давно сгнили. Это концентрированный сгусток темной магии, запертый в бронированном саркофаге. Фанатик, помешанный на власти и коллекционировании чужих душ.

— О, понятно, — понимающе кивнула Ада. — Типичный налоговый инспектор. У нас в ресторане один такой проверку устраивал. Тоже душный, бледный и всё время пытался вытянуть из шефа жизненную энергию. Мы ему тогда паленую накладную подсунули. Как думаешь, с Архиличем такой фокус прокатит?

Уголок губ бессмертного дрогнул в подобии улыбки.

— Если в накладной будет указана передача права собственности на его Черный Гримуар — возможно. Но я предпочитаю метод прямого физического убеждения.

— Значит, снова будешь раздавать лещи? — хмыкнула сибирячка, снимая готовую порцию на чистую доску.

— Только если он откажется понимать слова.

Девушка ловко подцепила самый сочный, покрытый хрустящей пряной корочкой кусок и протянула его на кончике ножа прямо напарнику. Тот аккуратно взял мясо двумя пальцами. Откусил.

Идеальный баланс специй, соли и живого, дикого вкуса мгновенно примирил древнего убийцу с реальностью. Ради такой стряпни действительно стоило лезть в проклятый некрополь и потрошить тысячелетних мертвецов.

— Ну как? — Ада с замиранием сердца ждала вердикта, вытирая руки о штаны.

Бродяга задумчиво прожевал. Проглотил. Серьезно посмотрел на рыжую кухарку.

— Если твоя Зинаида откажется брать меня в мясной цех, — скрипучим басом произнес гигант, — я просто разрублю ваш ресторан пополам. Готовь еще. Мы идем за билетом.

Глава 15

Утро в мертвом мире — это просто когда черный туман меняется на серый. Солнце здесь не работало в принципе. Но для повара из Омска новая смена начиналась по расписанию, даже если вместо плиты вокруг только радиоактивный пепел.

Ада суетилась у костра. Сибирячка нарезала остатки драконьего филе тонкими полосками, щедро натирала их солью и острым перцем, а потом вешала вялиться над дымом. Сухпаек — штука критическая. Готовые, жесткие как подошва, но невероятно сытные куски мяса летели прямиком в бордовый магический баул.

Крид сидел неподалеку. Ветеран методично, с пугающим упорством точил свой здоровенный двуручник о кусок плоского гранита. Вжик. Вжик. Вжик. Звук противно резал по нервам, но бродяга даже не моргал, глядя в пустоту.

— Всё, еда готова, — девушка вытерла грязные руки о штаны и пнула ногой мелкий камень. — Хватит дней на пять, если не жрать от пуза. А теперь колись, куда премся? У твоего деда-некроманта адрес есть? Или будем просто бродить по туману и стучать в каждую могилу, пока нам злой скелет не откроет?

Мечник перестал точить клинок. Провел большим пальцем в латной перчатке по лезвию, проверяя заточку.

— Тут нет адресов, — глухо ответил наемник, убирая тесак в заспинные ножны. — Бездна — это свалка. Земля постоянно двигается, куски чужих миров наезжают друг на друга. Карты бесполезны. Нам нужен местный барыга. Тот, кто продает слухи и чужие секреты. Придется спуститься на самое дно.

— Ага, можно подумать, до этого мы гуляли исключительно по Рублевке, — саркастично фыркнула кухарка, закидывая рюкзак на плечи. — Куда топаем?

— В «Ржавую Каверну», — бросил великан, шагнув в серую мглу. — Не отставай. Местные могут прирезать просто за то, что ты слишком громко дышишь.

Спуск занял несколько часов. Каменистое плато резко оборвалось гигантским кратером. На самом дне этой ямы валялся колоссальный остов старого космического крейсера. Кусок забытой высокотехнологичной цивилизации, который гнил тут уже целую вечность.

Прямо в распоротом брюхе звездолета лепился поселок. Настоящий рай для всяких отбросов, беглых убийц и маргиналов из мертвых миров. Вместо домов — ржавые контейнеры и куски обшивки. Под ногами хлюпала токсичная жижа цвета бензина. Воняло дешевым пойлом, немытыми телами и горелым пластиком.

Девчонка натянула капюшон поглубже, стараясь дышать через рот. Из темных щелей на путников пялились недружелюбные, голодные глаза. Местная шпана явно прикидывала, можно ли их ограбить, но, оценив габариты шагающего впереди дуболома, благоразумно оставалась в тени.

Путь завершился у кривой стальной плиты, заменявшей дверь. Сверху тускло мигала вывеска, намалеванная чем-то бурым, подозрительно похожим на запекшуюся кровь: «Рваная глотка».

— Пришли, — коротко предупредил защитник, останавливаясь. — Ничему не удивляйся. Ни с кем не болтай. Начнется драка — падай на пол и ползи к выходу. Я сам найду.

Ветеран просто вышиб стальную створку мощным пинком. Тяжелая дверь со скрежетом отлетела в сторону и врезалась в стену.

Таверна оказалась бывшим ремонтным ангаром. Дым от дрянного курева стоял такой плотный, что хоть топор вешай. Внутри бухала, орала и играла в кости самая разношерстная публика Бездны. Киборги-орки с ржавыми протезами, бледные гули, рогатые демоны-дезертиры. Обычный злачный притон на краю вселенной.

Гвалт оборвался мгновенно, стоило тяжелому сапогу бессмертного переступить порог.

Смех стих. Замерли стаканы в грязных руках. Драка в дальнем углу остановилась на стадии занесенного кулака. Сотня разномастных чудовищ синхронно повернула морды к входу.

Бродяга не доставал оружие, не кричал. Мужчина просто стоял, лениво обводя притихший зал вымороженным взглядом. Но его тяжелая, свинцовая аура хищника, пережившего тысячи смертей, накрыла бар как бетонная плита. Местные нутром чуяли — зашел тот, кто стоит на самом верху пищевой цепи.

Ада нервно сглотнула, прячась за широкой спиной напарника. Сибирячка чувствовала себя пухлой домашней овечкой, которую матерый волкодав зачем-то притащил в стаю диких, вечно голодных шакалов.

— Стой здесь, — процедил сквозь зубы убийца.

Наемник тяжелым шагом двинулся сквозь зал. Толпа поспешно, стараясь не делать резких движений, вжималась в столы, освобождая проход гиганту.

Цель обнаружилась в дальней VIP-кабинке, отгороженной ржавой сеткой. Там развалился Информатор — шестирукий бледный гуль в щегольском кожаном плаще. Перед барыгой стоял стакан с ядовито-зеленым пойлом. Сзади нависали двое телохранителей — здоровенные лысые тролли со встроенными в руки пулеметами.

Странник подошел вплотную к столику. Охранники угрожающе зарычали, но стрелять без приказа не спешили.

Торговец секретами поднял черные глаза, растягивая тонкие губы в наглой ухмылке. Гуль привык к суровым клиентам и чувствовал себя в безопасности.

— Архилич, — буднично, без здрасьте и до свидания, пробасил ветеран. — Владелец Черного Гримуара. Нужны координаты. Прямо сейчас.

Шестирукий гуль откинулся на спинку дивана. Мутант щелкнул длинными желтыми ногтями, разглядывая исполина с ленивой насмешкой. В этом баре барыга чувствовал себя королем.

— Гримуар? — скрипуче хохотнул торговец, отпивая зеленое пойло. — Губа не дура, здоровяк. Только такие адреса нынче кусаются. Ценник конский. У тебя бабла не хватит даже на направление пальцем.

Информатор скосил черные глаза. Взгляд ублюдка мазнул по замершему залу и безошибочно остановился на Аде, жмущейся к входу. Тонкие губы барыги растянулись в сальной, неприятной ухмылке.

— Хотя, знаешь... — гуль облизнулся раздвоенным языком. — За красивые глаза не работаю, но вот за ту рыжую соску у дверей — вполне. Свежее мясо нынче в жестком дефиците. Оставляешь девку мне, а я рисую тебе маршрут. По рукам?

Ветеран даже не моргнул. На суровом лице не дернулся ни один мускул. Никаких пафосных угроз. Никаких криков про поруганную честь.

Просто короткое, смазанное движение.

Глаз смертного не успел бы ничего зафиксировать. Огромный охотничий кинжал скользнул из ножен на поясе наемника быстрее мысли. Раздался глухой, сочный хруст. Широкое лезвие насквозь пробило левую верхнюю кисть мутанта, намертво пригвоздив ее к металлической столешнице.

Гуль еще даже не осознал боль, как ситуация стремительно ухудшилась.

Телохранитель справа дернулся. Тролль взревел и попытался вскинуть руку со встроенным пулеметом. Бродяга не стал доставать меч. Гигант просто сделал неуловимый шаг в сторону и выбросил вперед левый кулак. Латная перчатка с тошнотворным треском впечаталась в челюсть охранника.

Нижняя часть морды тролля просто свернулась набок. Трехметровая туша рухнула на грязный пол, сметя пару пустых бочек, и вырубилась наглухо. Второй охранник благоразумно вжался в стену, решив, что зарплата не стоит сломанных костей.

Торговец наконец понял, что произошло. Бар огласил пронзительный, визгливый вой. Мутант задергал прибитой рукой, щедро заливая поднос с кристаллами черной кровью.

Изгнанник лениво оперся обеими руками на стол, нависая над воющим барыгой. Лицо убийцы оказалось в паре сантиметров от дергающейся морды информатора.

— Это предоплата, — буднично, без малейшей злобы произнес мечник. Разговорный, спокойный тон пугал хуже любого рыка. — Будешь тянуть время — начну отрезать лишнее. У тебя еще целых пять рук. Рисуй. Быстро.

Спесь с барыги слетела моментально. Оставшимися пятью руками гуль судорожно нашарил на столе кусок какого-то грязного, засаленного брезента. Схватил кусок мела. Трясущимися пальцами начал лихорадочно чертить кривые линии и руны, задыхаясь от боли и ужаса.

— Вы психи... Вы конченые психи! — истерично всхлипывал продавец секретов, размазывая кровь по карте. — Море Пепла... Башня Костей... Вот координаты! Но оттуда никто не возвращается! Понял?! Архилич вас на ремни пустит! Вы там сдохнете!

Дуболом молча пробежался взглядом по нарисованному маршруту. Запомнил ориентиры. Коротко, жестко выдернул кинжал из стола.

Гуль взвыл с новой силой, баюкая пробитую конечность.

Ветеран брезгливо вытер окровавленное лезвие прямо о щегольской кожаный плащ информатора. Убрал оружие в ножны. Затем сунул руку в карман и небрежно бросил на залитый черной жижей стол мелкий, тусклый кристалл души. Осколок зазвенел, ударившись о стаканы.

— На бинты. За моральный ущерб, — сухо бросил наемник.

Развернувшись на каблуках, бродяга тяжелым шагом направился к выходу. Бар по-прежнему хранил абсолютную, звенящую тишину. Сотня отъявленных головорезов Бездны затаила дыхание, боясь даже случайно встретиться взглядом с мрачным великаном.

Ада стояла у двери, прижав руки к груди. Сибирячка была бледной, но глаза горели чистым одобрением. Кулинар прекрасно слышала предложение про «свежее мясо» и оценила дипломатический подход напарника на десять баллов из десяти.

— Идем, — коротко кивнул спаситель, проходя мимо девчонки в дверной проем. — У нас есть маршрут.

Бывший работник общепита поспешно выскользнула следом. Тяжелая стальная створка таверны с лязгом захлопнулась, навсегда отрезая путников от густого смрада «Рваной глотки».

Впереди ждало Море Пепла и некрополь. Дорога домой обещала быть паршивой, но теперь они хотя бы знали, в какую сторону шагать.

Ржавая Каверна выдохнула только спустя десять минут после того, как тяжелая стальная створка таверны с лязгом захлопнулась за странной парочкой.

Воздух внутри «Рваной глотки» всё еще казался густым, словно застывший холодец. Никто не спешил возвращаться к прерванным мордобоям, игре в кости или недопитому мутному пойлу. Местная публика, состоящая из отпетых головорезов, дезертиров и конченых маньяков, сидела тихо, боясь спугнуть остатки звенящей, парализующей тишины.

Гнетущую паузу нарушал только сдавленный, жалкий скулеж Информатора. Шестирукий барыга раскачивался на диване, баюкая пробитую насквозь кисть, и размазывал черную кровь по щегольскому кожаному плащу. Рядом, пуская пузыри из напрочь свернутой челюсти, валялся в глубокой отключке трехметровый телохранитель-тролль.

За барной стойкой жалобно скрипнули гнилые половицы. Хозяин заведения, старый одноглазый орк по кличке Круг, медленно протер грязный стакан засаленной тряпкой. Трактирщик видел всякое. Пережил три локальных конца света и десяток криминальных войн. Но короткий визит исполина с валирийским двуручником заставил зеленокожего вспотеть так, что грязная рубашка намертво прилипла к горбатой спине.

— Кто-нибудь... вызовите лекаря... — просипел торговец секретами, безуспешно пытаясь остановить кровотечение грязной салфеткой.

Ни один мутант в огромном ангаре даже не почесался.

— Заткни пасть, ублюдок, — хрипло каркнул из темного угла покрытый шрамами киборг, брезгливо сплевывая на пол отработанное машинное масло. — Скажи спасибо Бездне, что этот мрачный мясник не снес тебе тупую башку. Вы вообще поняли, кто сюда сейчас заходил?

По прокуренному залу пошел испуганный, шелестящий шепот. Слухи в искаженных мирах разлетались быстрее, чем споры некротической чумы.

— Это же Ходячее Вымирание, — судорожно сглотнул бледный вампир-наемник, инстинктивно вжимаясь в пустую бочку. — Я своим пеплом клянусь! Тот самый проклятый бродяга, которого физически невозможно убить. Говорят, бессмертный вырезал целый легион плазменных гончих под Серебряными Скалами пару веков назад. Просто молча пришел, порубил всех в мелкую капусту и ушел закат.

— А девка? — подал дрожащий голос кривой гоблин-контрабандист. — Рыжая девка с ним. Мелкая, тощая, шмотки грязные. Но вы видели, как смотрела? Ни капли страха! Как на мусор смотрела! А за спиной — сумка из шкуры мантикоры!

— Я чуял запах из этой сумки, — нервно дернул порванным ухом старый оборотень, принюхиваясь. — Пахло жареным сапфировым драконом и какими-то жуткими, пробирающими до костей специями. Знающие люди болтают, эта ведьма жрет сердца высших монстров. Носит с собой чугунную жаровню и готовит прямо на поле боя, пока кровь еще теплая. Жуткая, первобытная тварь. Подчинила себе бессмертного убийцу!

Одноглазый Круг за стойкой только мрачно покачал головой. Трактирщик прекрасно понимал логику Бездны: если такая отбитая парочка запросила дорогу к Башне Костей, значит, древнему некрополю пришел гарантированный, железобетонный конец. Высших некромантов было даже немного жаль. Совсем чуть-чуть.

Мертвый хайвей ждал генеральную уборку.

Море Пепла полностью и безоговорочно оправдывало свое паршивое название. Бескрайняя, унылая серая пустыня, где вместо песчаных барханов лениво перекатывались волны тяжелой радиоактивной золы. Выжить здесь могли только самые везучие, осторожные и отбитые мародеры.

Группа из трех закоренелых стервятников лежала на вершине острого базальтового гребня, идеально сливаясь с серым камнем. Командир отряда, жилистый мутант с вживленным оптическим имплантом вместо правого глаза, напряженно вглядывался в пелену густого тумана. Тяжелая снайперская винтовка в руках наемника мелко дрожала.

— Видишь их, Шизо? — сиплым шепотом поинтересовался напарник по кличке Крыса, нервно потирая обмороженные руки. — Тех самых психов, про которых рация в баре трещала?

Шизо не ответил. Оптика выхватила сюрреалистичную картину, напрочь ломающую все устоявшиеся шаблоны выживания.

Двое шли прямо по открытой местности. Никаких попыток скрыться, никакого тактического зигзага, перебежек или использования складок рельефа. Исполинская фигура в темной броне просто шагала напролом, словно ледокол, раскалывающий серую пустоту. А следом безмятежно семенила мелкая фигурка в гражданской одежде.

— Твою мать... — выдохнул снайпер, не веря единственному глазу.

— Что там? — засуетился третий мародер, лязгая затвором ржавого арбалета. — Охрана Архилича их уже прижала? Костяные гончие вышли на охоту?

— Костяные гончие вышли, — сухим, безжизненным шепотом подтвердил командир, не отрываясь от прицела. — Штук тридцать. Элитная стая. Взяли чужаков в плотное кольцо.

— И че? Разорвали? — алчно потер руки Крыса. — Можно идти мародерить хабар? У девки, говорят, сумка крутая есть. Я заберу сумку!

Шизо медленно оторвался от прицела. Лицо мутанта стало серым, точно под цвет окружающего пепла. Наемник сглотнул вязкую слюну и посмотрел на своих бойцов взглядом человека, заглянувшего в бездну абсолютного безумия.

— Здоровяк даже меч не достал, — тихо, с пугающей расстановкой произнес командир отряда. — Дуболом просто пошел навстречу вожаку стаи. Схватил трехметровую костяную псину за череп и сломал пополам об колено. Руками. Без магии. А потом... потом девчонка достала сковородку.

— Сковородку? — тупо переспросил Крыса. — Отбиваться? Магическая сковорода-артефакт?

— Нет. Рыжая разложила костер прямо посреди поля боя! Пока великан голыми руками рвал элитную нежить на мелкие запчасти, ведьма спокойно жарила куски синего мяса и громко материла какую-то Зинаиду! А потом наорала на бессмертного, чтобы осторожнее махал кулаками, потому что брызги костного мозга летят прямо в еду!

Мародеры потрясенно переглянулись. В суровом мире наемников встречались разные психи. Были каннибалы, фанатичные сектанты, кровавые маги иллюзий. Но абсолютное, железобетонное бытовое равнодушие к смерти пугало до судорог в кишечнике.

— Значит так, парни, — Шизо решительно закинул снайперскую винтовку за спину и пополз вниз по склону, подальше от базальтового гребня. — Мы идем на юг. На самый дальний, глубокий юг. А сюда мы больше не вернемся. Пусть Архилич сам разбирается с этим филиалом адского общепита. Моя смена закончена.

Башня Костей возвышалась над Морем Пепла, как гнилой, сломанный клык. Мрачный, тысячелетний монумент некромантии, источающий волны ледяного ужаса.

Глубоко в подземельях, в самом защищенном склепе, кипела рутинная канцелярская работа. Архилич Морок, повелитель огромной армии мертвых, занимался дебетом и кредитом.

Древний колдун восседал на высоком троне, сшитом из окаменевших сухожилий демонов. Физической оболочки давно не осталось — только изящный, отполированный до блеска скелет, укутанный в дорогие фиолетовые шелка. Глазницы полыхали холодным, зеленым пламенем. Костяные пальцы быстро, с сухим стуком перебирали костяшки массивных счетов, подбивая баланс душ за прошедший квартал.

Архилич был педантом. Настоящим душным бюрократом от темной магии. Каждое поднятое зомби требовало жестких затрат маны. Каждый скелет-лучник имел свой строгий срок амортизации. Нельзя просто так расшвыриваться нежитью направо и налево — это неминуемо ведет к серьезным финансовым потерям и энергетическому банкротству всего некрополя.

Холодный сквозняк колыхнул пламя высоких черных свечей. Перед троном прямо из каменного пола вынырнул призрачный Визирь — сгусток эктоплазмы, служащий главным разведчиком.

— Владыка, — прошелестел призрак, почтительно склоняя бесплотную голову. — Нарушение периметра. Внешний кордон полностью уничтожен.

Морок раздраженно отложил костяные счеты. Зеленое пламя в глазницах вспыхнуло ярче.

— Уничтожен? — сухой, скрежещущий голос Архилича разнесся по гулкому склепу. — Снова эти дикие сектанты из культа Ржавого Бога лезут на стены? Я же четко приказал выставить две роты тяжелой костяной пехоты. Это нерациональное использование ценных ресурсов!

— Никак нет, Владыка. Это не сектанты. Всего две единицы. Один гигант в стальных латах и одна... человеческая самка.

Некромант замер. Костяная челюсть слегка отвисла, издав тихий щелчок.

— Две единицы? Против двух рот элитной охраны? Использовали массовые заклинания очищения? Орбитальную артиллерию? Высший Свет?

— Никак нет. Гигант бьет кулаками. Ломает черепа коленями. И иногда прицельно кидается тяжелыми камнями. А самка... самка постоянно говорит. Громко. Возмущается отсутствием нормальных мощеных дорог, плохой экологией и требует жалобную книгу.

Морок медленно, грациозно поднялся с трона. Скелет взмахнул рукой, сплетая сложное заклинание ясновидения. В стылом воздухе перед некромантом возникло прозрачное зеркало, транслирующее картинку с камер внешнего наблюдения — пустых глазниц ворон-шпионов.

Изображение заставило древнего мага испытать чувство, давно забытое за тысячи лет посмертия. Чувство глубокого, парализующего абсурда.

Магическое зеркало транслировало форменную бойню. Великан, чье лицо было густо скрыто брызгами грязи и костной пыли, монотонно, как уставший дровосек на лесоповале, прорубал просеку сквозь плотный строй тяжелой нежити. Клинок размером с рельсу летал со скоростью турбины. Бронированные скелеты разлетались в труху.

Но больше всего пугала девушка. Рыжая девчонка шла следом прямо по расчищенному фарватеру. Кухарка тащила в одной руке сковородку, а другой раздраженно отмахивалась от летящих костей, словно от назойливых комаров.

Звук наконец пробился сквозь магический барьер.

— Витя, аккуратнее маши своим дрыном! — звонко орала сибирячка, брезгливо перешагивая через раздавленный череп рыцаря смерти. — Мне пыль в глаза летит! И вообще, давай быстрее, у меня ноги гудят! Заберем эту дурацкую книгу рецептов у местного завмага и свалим в Омск. Я хочу горячую ванну и нормальный борщ!

Архилич застыл статуей. Омск? Ванна? Борщ?

Древний интеллект, способный легко просчитывать многомерные уравнения пространства, наглухо завис. Повелитель мертвых совершенно не понимал этих терминов. Возможно, это были названия древних, разрушительных заклинаний. Возможно, «Борщ» — это истинное имя высшего демона хаоса, которого ведьма планировала призвать.

Но самое страшное прозвучало потом.

— Книга рецептов, — потрясенно прошептал Морок, оборачиваясь и глядя на свой бесценный Черный Гримуар, покоящийся на алтаре. Сборник высшей магии, способный рвать саму ткань реальности, бесценный артефакт Бездны.

Эти двое маньяков шли сюда не за безграничной властью. Не за секретом бессмертия или армией мертвецов. Отбитые дикари собирались выпотрошить цитадель некромантии, уничтожить многовековой, налаженный бизнес просто ради... билета домой.

Архилич нервно, судорожным жестом поправил фиолетовый шелковый воротник. Педантичный маг люто ненавидел непредсказуемость. А в лице этой парочки к башне стремительно приближался чистый, неконтролируемый хаос, который плевал на законы магии, физики и здравого смысла.

— Поднять весь внутренний резерв, — сухо, с ноткой паники скомандовал повелитель мертвых, поспешно пряча Гримуар за спину. — Вывести тяжелых големов плоти. Активировать ловушки с кислотой. Забаррикадировать входы. Если эти двое доберутся до моего кабинета, мы все обанкротимся! И отмените заказ на новые кости! Экономим бюджет!

Глава 16

Граница между относительной цивилизацией искаженных миров и абсолютной пустотой пролегала резко, без всяких плавных переходов. «Ржавая Каверна» с её смрадом, неоновыми огнями и вонючими мутантами осталась далеко позади.

Нагромождения покореженного металла и руины стертых реальностей сменились бескрайней, унылой пустошью.

Море Пепла.

Название звучало поэтично, но реальность оказалась до тошноты прагматичной. Это была не классическая пустыня с золотистым песочком. Под ногами на многие сотни километров расстилался ковер из перемолотых в тончайшую серую пудру костей. Останки триллионов существ, перемолотые безжалостными жерновами Бездны в однородную пыль.

Небо над пустошью давило тяжелым свинцовым монолитом. Ни звезд, ни лун — только низкие, брюхатые тучи, изрыгающие сухой кислотный снег. Воздух здесь был мертвым, ледяным. Пространство насквозь пропиталось едким запахом серы, застарелого разложения и металлической ржавчины.

Ада шагала следом за напарником, упрямо кутаясь в потертую куртку. Сибирячка натянула воротник до самого носа, пытаясь защитить легкие от въедливой серой взвеси, которая мгновенно скрипела на зубах, стоило только открыть рот.

— Знаешь, — глухо, сквозь плотную ткань проворчала кухарка, с трудом вытаскивая кроссовок из глубокого сугроба костной муки. — Когда ты говорил про Море, я представляла себе шезлонги, чаек и крики «горячая кукуруза». А не этот симулянт крематория. Экология тут просто отвратительная. Санэпидемстанцию бы сюда.

Крид шел впереди, прокладывая дорогу широкой грудью. Тяжелые кованые сапоги гиганта ритмично, с влажным хрустом впечатывались в пепел.

— Побереги дыхание, — не оборачиваясь, бросил ветеран. Суровый бас прозвучал сухо и деловито. — Здесь не курорт. И живность тут водится специфическая. Держись строго след в след.

Бывший работник омского общепита только закатила глаза. Девушка послушно постаралась попасть в огромный отпечаток латного сапога, но длины шага критически не хватало. В результате кулинар просто неуклюже прыгала по чужим следам, как школьница, играющая в «классики» на минном поле.

Очередной прыжок оказался фатальным.

Слой пепла, казавшийся абсолютно ровным и надежным, внезапно ушел из-под ног. Сибирячка пискнула, проваливаясь по колено в холодную, зыбучую пыль.

Земля вокруг резко, с мерзким чавкающим звуком вспучилась. Серая корка лопнула сразу в десятке мест. Бездна решила, что гости слишком расслабились, и выкатила на сцену местную фауну.

Из-под слоя праха, клацая суставами, стремительно полезли Амальгамы.

Твари представляли собой кошмар воспаленного мозга безумного хирурга. Гигантские, размером с хорошего крокодила многоножки. Вот только состояли монстры не из хитина. Тела ублюдков были грубо, небрежно слеплены из кусков гниющей, раздутой плоти, сшитой толстой металлической проволокой. А вместо десятков лапок из гнойных брюх торчали ржавые лезвия, обломки кухонных тесаков, куски циркулярных пил и хирургические скальпели.

Слепые мутанты не имели глаз, но им это и не требовалось. Инфракрасные рецепторы тварей мгновенно, с хирургической точностью засекли пульсацию горячей живой крови. Свежее мясо посреди мертвого моря.

Амальгамы издали оглушительный, пронзительный визг, похожий на скрежет металла по стеклу, и плотным кольцом рванули к застрявшей девчонке. Ржавые лезвия бешено замолотили по пеплу, вздымая серые фонтаны.

Ада дернулась, отчаянно пытаясь вытащить застрявшую ногу. Паника липкой волной захлестнула сознание. Рука рефлекторно потянулась к поясу, где висел обычный кухонный нож, но мозг понимал — против бронированной сталью гнили эта зубочистка бесполезна.

— Витя! — только и успела рявкнуть кухарка.

Спасательная операция началась еще до того, как звук имени затих в ледяном воздухе.

Бессмертный убийца даже не сбавил шаг. Наемник просто плавно развернулся на каблуках. Широкая ладонь привычным, доведенным до абсолютного автоматизма движением скользнула за спину.

Колоссальный двуручный тесак с хищным, металлическим звоном покинул ножны.

Бродяга не стал принимать красивых стоек. Не издал ни единого боевого клича. Для ветерана, пережившего тысячи мясорубок, происходящее было не эпичной битвой, а банальной, грязной рутиной. Сорняки выросли на грядке — значит, сорняки нужно прополоть.

Великан сделал длинный выпад вперед и превратился в локальный ураган.

Машина для убийств не фехтовала. Исполин просто врубил режим газонокосилки ближнего боя. Огромная полоса валирийской стали со свистом рассекла свинцовый воздух.

Первая тварь, прыгнувшая на девчонку, не успела даже лязгнуть ржавыми челюстями. Тяжелое лезвие с математической, пугающей точностью разрубило Амальгаму пополам, прямо в полете. Гнилая плоть разлетелась в стороны, заливая пепел черной ихорной слизью. Металл заскрежетал о металл, высекая снопы желтых искр, когда меч играючи перерубил циркулярную пилу, заменявшую мутанту конечность.

Вжик. Хруст. Чавк.

Двуручник описал идеальную смертоносную дугу, подхватывая инерцию. Воин шагнул в самую гущу тварей, принимая весь удар на себя.

Ржавые лезвия многоножек бессильно царапали тяжелую броню, оставляя лишь неглубокие борозды на зачарованной стали. В ответ дуболом методично, с грацией уставшего, но невероятно опытного мясника, рубил, колол и крошил.

Удары наносились без замаха, используя вес самого оружия. Бродяга работал как идеальный, безжалостный промышленный пресс. Меч пробивал гнилую плоть, дробил скрепляющую проволоку, вминал уродливые панцири в серую пыль. Ошметки монстров летели во все стороны, обильно удобряя и без того мертвую землю.

Сибирячка, наконец, вырвала ногу из ловушки. Девчонка отряхнула джинсы и просто зашагала прямо за широкой, закованной в сталь спиной своего защитника.

Это было сюрреалистичное зрелище. Кухарка двигалась сквозь эпицентр жуткой бойни с видом человека, прогуливающегося по вечернему парку. Вокруг визжали расчленяемые твари, звенели клинки, летели куски гниющего мяса, но за спиной гиганта образовалась зона абсолютного, железобетонного комфорта. Ни одна капля токсичной крови, ни один ржавый скальпель не долетали до Ады.

Свист рассекаемого воздуха. Сочный, влажный хруст. Очередная половинка Амальгамы шлепнулась прямо под ноги девчонке. Многоножка еще слабо сучила обрубками лезвий.

Бывший работник пищеблока брезгливо перешагнула через трепыхающуюся мерзость. Полезла в карман куртки, достала заранее приготовленный кусок вяленого драконьего филе и задумчиво откусила. Жесткое мясо скрипнуло на зубах.

— Ты там поаккуратнее руби! — крикнула кулинар, пережевывая паек. — У этой хренотени кровь воняет, как прокисший борщ в привокзальной столовой. Не забрызгай мне куртку, стирать тут негде!

Мечник не ответил. Великан молча, одним коротким ударом стального сапога вмял череп последней, особо прыткой твари глубоко в пепел.

Газонокосилка закончила смену.

Наемник равнодушно стряхнул черную слизь с полированного лезвия и забросил клинок за спину. Вокруг, в радиусе десяти метров, валялись лишь мелко порубленные компоненты несостоявшегося обеда.

— Куртка — твоя последняя проблема, — глухо констатировал странник.

Мужчина поднял бронированную руку и указал куда-то в свинцовую даль.

— Смотри на горизонт. Бездна решила включить погоду.

Горизонт стремительно наливался трупной, ядовито-зеленой желтизной. Свинцовые тучи не просто сгущались — небесный свод буквально закипал, закручиваясь в плотные, пульсирующие воронки. Резкий порыв ветра ударил в лицо, принеся одуряющий запах концентрированного уксуса и жженой резины.

Море Пепла решило сменить гнев на милость и выдало вместо мелких монстров полноценное стихийное бедствие. Кислотный шторм Бездны. Явление, способное за пару минут растворить тяжелую бронетехнику до состояния ржавой лужицы.

Ветеран отреагировал на угрозу быстрее, чем сибирячка успела прожевать кусок драконьего мяса.

Огромные латные рукавицы бесцеремонно сгребли девчонку в охапку. Наемник рывком прижал хрупкое тело к широкой груди и одним текучим движением плотно укутал кухарку полами своего тяжелого, закопченного плаща. Плотная, зачарованная ткань полностью отрезала Аду от внешнего мира, погрузив в душную, пахнущую потом, сталью и кровью темноту.

И тут начался ад.

С небес обрушилась стена едкого праха, смешанного с токсичным дождем. Снаружи раздался оглушительный, непрерывный шип. Звук напоминал шкворчание миллиона кусков бекона на гигантской раскаленной сковородке, только жарился сейчас явно не бекон.

Девушка, зажатая в стальных объятиях, чувствовала себя слепым котенком в эпицентре торнадо. Броня защитника вибрировала от чудовищных ударов стихии.

Но страшнее всего были звуки, доносящиеся не снаружи, а прямо над ухом.

Плащ защищал подопечную, но оставлял открытыми голову и шею самого спасителя. Кислотный прах безжалостно въедался в плоть гиганта. Ада отчетливо, до тошноты ярко слышала, как шипит и плавится человеческая кожа. Как едкая дрянь прожигает мышцы до самых костей.

И как проклятие бессмертия немедленно вступает в схватку с химией.

С омерзительным, влажным чавканьем сожженные ткани регенерировали. Клетки делились с бешеной скоростью, наращивая новые мускулы поверх обугленных костей, чтобы секунду спустя снова попасть под кислотный душ. Свист растворяющейся плоти сменялся хрустом восстанавливающихся хрящей. И так по кругу. Бесконечный, агонизирующий цикл разрушения и созидания.

Великан не издал ни единого звука. Ни стона, ни хрипа. Машина для убийств просто молча, упрямо перла напролом сквозь кислотный ураган, закрывая своим телом единственного живого человека на много миль вокруг. Тяжелые сапоги монотонно, как поршни в адском двигателе, месили едкую грязь.

Сибирячка вцепилась побелевшими пальцами в края плаща. Глаза зажмурились до боли. Бывший работник пищеблока впервые в жизни так четко осознала, какую чудовищную, немыслимую цену платит этот угрюмый бродяга за свою неуязвимость. Одно дело — слышать сказки про бессмертие, и совсем другое — слушать, как твой напарник заживо переваривается в кислоте и собирается обратно, пока ты прячешься в укрытии.

Шторм бушевал вечность, хотя по факту прошло не больше двадцати минут.

Внезапно вой ветра стих, разбившись о какую-то невидимую преграду. Давление стихии пропало.

Изгнанник остановился. Тяжелые полы плаща разомкнулись, впуская серый, холодный свет.

Кулинар неуклюже вывалилась из укрытия, жадно глотая стылый воздух. Девушка немедленно вскинула взгляд на лицо воина. Кожа на скулах и подбородке мечника всё еще дымилась, покрытая свежими, розовыми рубцами, которые на глазах белели и сливались со старыми шрамами. Суровое лицо выражало лишь легкое раздражение, словно мужчину просто покусали надоедливые комары.

— Нормально? — сухо осведомился дуболом, отряхивая рукава от остатков разъедающей пыли.

— Да... в порядке, — сипло выдавила Ада, стараясь не смотреть на дымящиеся ошметки плоти. — Витя, ты...

— Забудь, — отрезал странник, пресекая попытки пожалеть себя. — Осмотрись лучше. Стихия загнала нас в укрытие.

Девчонка послушно повернула голову, и слова застряли в горле комом.

Море Пепла исчезло. Путники стояли в самом начале исполинского ущелья. Только стены этого каньона состояли не из камня.

В свинцовое небо, изгибаясь идеальными полукружьями, уходили колоссальные, отбеленные временем столбы. Каждая колонна достигала в толщину хорошего многоэтажного дома. Исполинские кости тянулись ввысь, образуя грандиозный, величественный свод, покрытый окаменевшими наростами и токсичным мхом.

Мозг сибирячки, отформатированный бытовой логикой, отказался сразу принимать масштаб. Но профессиональный кухонный глазомер сработал безошибочно. Это был не каньон. Это была грудная клетка.

Они стояли прямо в центре скелета какого-то немыслимого, хтонического титана. Космического левиафана, чьи размеры превышали любые законы биологии. Останки существа, для которого многоножки-амальгамы были бы мельче бактерий.

Размеры мертвого бога подавляли. Психика съеживалась, пытаясь осознать собственную ничтожность перед лицом такой древней, окаменевшей мощи.

Раздался громкий, отчетливый хруст.

Крид удивленно скосил глаза.

Кухарка, стоя посреди кладбища павших титанов, меланхолично откусила солидный кусок от своего драконьего джерки и начала агрессивно, с остервенением жевать. Челюсти работали как жернова.

— Знаешь, — с набитым ртом пробормотала сибирячка, обводя взглядом гигантские ребра. — Мой бывший шеф-повар, Михалыч, душу бы дьяволу продал за такой суповой набор. Представляешь, какой наваристый бульон можно было бы сварить из этих мослов? Пришлось бы, правда, варить прямо в кратере вулкана. И соли понадобилось бы пара товарных вагонов.

Ветеран медленно, тяжело выдохнул. Абсурдная бытовая броня напарницы снова выдержала проверку Бездной. Там, где великие герои сходили с ума от экзистенциального ужаса, повар из Омска планировала калькуляцию супового набора.

— Идем, — уголок губ бессмертного дрогнул. — Архилич вряд ли одолжит нам подходящую кастрюлю.

Переход сквозь костяк левиафана занял несколько часов. Путники петляли между гигантскими позвонками, перешагивая через трещины, источающие слабое зеленоватое свечение. Тишина стояла абсолютная, если не считать хруста кроссовок и тяжелого лязга латных сапог.

Наконец, костяной свод закончился. Очередное исполинское ребро осталось позади, и тропа резко оборвалась.

Герои вышли на край отвесного, бездонного обрыва. Дальше пустыня проваливалась в гигантскую котловину, над которой бушевал вечный вихрь из ядовито-зеленых туч и искрящихся черных молний.

Прямо по центру котловины возвышалась финальная цель.

Циклопическая Башня Костей парила в воздухе, бросая вызов гравитации. Сооружение напоминало чудовищный, уродливый сталагмит, целиком выстроенный из сплавленных черепов, хребтов и острых обсидиановых шпилей, которые безжалостно пронзали низкое небо. Вокруг парящей цитадели, заменяя крепостной ров, бурлило озеро кипящей, едкой кислоты. Зеленые испарения окутывали стены плотным, ядовитым саваном.

От строения веяло тысячелетним холодом, концентрированной смертью и педантичной, жестокой некромантией.

Угрюмый мечник остановился на самом краю пропасти. Скрестил массивные руки на груди, оценивающе глядя на обитель древнего зла. Ледяные глаза убийцы изучали укрепления, мосты и защитные руны, полыхающие на черных стенах.

— Мы пришли, — сухо, без малейшего восторга констатировал наемник.

Ада подошла ближе, заглянула в кипящий зеленый ров, затем перевела взгляд на острые шпили башни. Девушка вытерла перемазанный сажей нос и закинула в рот последний кусок копченого мяса.

— Миленький райончик, — саркастично фыркнула повариха, поправляя лямки пространственного баула. — Прямо элитная недвижимость. Надеюсь, у деда-некроманта работает домофон. Потому что стучать в эти ворота я буду исключительно сковородкой. Ну что, пошли проводить налоговую проверку?

Служба доставки кармы сделала первый шаг к висячему мосту. Финал путешествия начинался прямо сейчас.

Башня Костей славилась безупречной, стерильной бюрократией. Никакой лишней магии, никаких спонтанных проклятий. Строгий, безжалостный учет каждой фаланги пальца.

Архилич Морок, Повелитель Тлена и тысячелетний магистр смерти, восседал за массивным столом, выточенным из цельного куска окаменевшего дерева. Древний некромант привычно сводил дебет с кредитом. Обычно это занятие приносило холодному, расчетливому разуму глубокое умиротворение. Но сегодня колонки цифр предательски не сходились. Убытки в некротическом бюджете росли по экспоненте, угрожая глобальным банкротством.

Перед пустыми глазницами Повелителя висели три десятка призрачных зеркал-сфер. Владыка методично отслеживал продвижение двух биологических объектов, которые прямо сейчас нагло нарушали границы его частных владений.

В центральной сфере крупным планом транслировался край обрыва. Тот самый, за которым начинался кипящий кислотный ров, окружающий цитадель. Там застыли незваные гости. Исполинский бродяга в закопченных латах и совершенно неуместная, невероятно раздражающая мелкая самка с бездонным баулом.

Костяные пальцы Архилича нервно выбили мелкую дробь по полированной столешнице.

За долгие века посмертия в этот некрополь лезли самые разные существа. Паладины в сияющих доспехах приходили нести возмездие, пафосно цитируя священные тексты. Темные лорды пытались отнять власть, обрушивая на стены шквалы проклятий. Демоны искали союзников. Высшие эльфы пытались украсть секреты вечности.

Все эти визитеры действовали по понятным, логичным правилам. Их амбиции легко просчитывались. Классических героев можно было запугать иллюзиями или раздавить костяными големами. Злодеев — купить или предать.

Но эти двое ломали саму концептуальную физику мироздания. Они плевали на законы жанра с высокой колокольни.

Морок раздраженно взмахнул рукой, отматывая магическую запись в соседней сфере на пару часов назад.

Вот парочка пересекает Море Пепла. Ловушка срабатывает идеально. Из-под земли вырывается стая Амальгам — гордость генной инженерии Бездны, дорогостоящий проект, на который ушла уйма маны и хирургической стали. Идеальные машины для убийства.

Древний маг смотрел, как гигант с двуручником уничтожает элитную стаю за сорок две секунды.

Бессмертный дикарь даже не потрудился использовать защитные заклинания или руны усиления. Тупая, примитивная кинетическая энергия, помноженная на абсолютное презрение к чужой плоти. Великан просто включал режим промышленной мясорубки и монотонно перерабатывал многоножек в фарш. Никакого страха. Никакой усталости. Чистый, неконтролируемый физический урон, от которого плакали кровавыми слезами законы магии.

Но больше молчаливого дуболома хозяина башни пугала девчонка.

Рыжая катастрофа не кричала от экзистенциального ужаса, глядя на выпотрошенные руины миров. Не молилась местным богам о спасении.

Некромант своими глазами видел, как во время кислотного шторма, пока спутник буквально плавился заживо, прикрывая ее плащом, девчонка возмущалась духотой и запахом жженой резины. А когда путники проходили сквозь грудную клетку Древнего Левиафана...

Морок содрогнулся, насколько вообще может содрогнуться скелет.

Святилище Павших Титанов было местом, где даже самые стойкие умы ломались пополам от осознания собственной ничтожности перед ликом вечности. А эта кухарка стояла посреди сакральных мощей, меланхолично жевала сушеное мясо и рассуждала о том, какой наваристый бульон можно было бы сварить из этих костей. Бульон! Из священных останков! С добавлением двух вагонов соли!

Владыка мертвых перевел взгляд на призрачного Визиря, дрожащего в углу кабинета.

— Доложи еще раз данные звуковой разведки, — сухо, со скрежетом приказал Архилич. Пламя в глазницах вспыхнуло ядовито-зеленым. — Их истинные мотивы. Они хотят бессмертия? Жаждут подчинить себе легионы проклятых?

— Н-никак нет, Владыка, — пропищал эктоплазменный сгусток, сжимаясь от ужаса. — Анализ их бесед подтвердил первоначальные выводы. Объекту номер один, гиганту, вообще ничего не нужно. Он просто идет следом, потому что объект номер два... кормит его. Регулярно и вкусно.

Костяная челюсть некроманта слегка отвисла. Тысячелетний монстр, истреблявший миры, работает телохранителем за трехразовое питание?

— А объект номер два? — процедил Морок, постукивая счетами.

— Самка планирует изъять ваш Черный Гримуар. Главный артефакт пространственной магии.

— Чтобы стать повелительницей измерений? Разорвать ткань реальности и впустить Хаос?! — с надеждой в голосе уточнил педант. Это хотя бы звучало логично и вписывалось в рамки поведения злодеев.

— Никак нет. Чтобы использовать высшие формулы Пространственного Разрыва как... как проездной билет до какого-то «Омска». Там у нее однокомнатная пещера на окраине и конфликт с неким «Шеф-поваром». А еще она угрожала стучать в наши обсидиановые ворота чугунной сковородкой, если ей быстро не откроют.

Архилич тяжело, обреченно потер гладкий череп.

Впервые за всю историю посмертия холодный рассудок гениального мага дал трещину. Ситуация выходила за рамки любых протоколов безопасности. Как воевать с врагом, который не боится твоей магии, потому что не понимает ее пафоса? Как напугать человека, для которого армия зомби — это просто вонючий суповой набор, нарушающий санитарные нормы?

Владыка перевел взгляд на центральную сферу.

Двое стояли у самого края моста. Гигант что-то коротко сказал, кивнув на ворота, а рыжая девчонка решительно поправила лямки баула и шагнула на подвесную конструкцию.

— Поднять драконов? Активировать ловушки с кислотой? Выпустить Стражей Праха? — робко подал голос Визирь, готовясь исполнять приказ.

Морок бросил взгляд на сводную таблицу расходов. Бюджет некрополя трещал по швам. Одна только реставрация обсидиановых врат обойдется в годовой запас некро-энергии. А если выпустить элитных Стражей... этот ненормальный бродяга просто переломает им позвоночники голыми руками, а девчонка пустит костяной мозг на соус.

Древний колдун медленно поднялся из-за стола. Шелковый балахон зашуршал в абсолютной тишине кабинета.

Глава 17

Двери неожиданно распахнулись...

Единственный маршрут к парящей над озером кислоты цитадели выглядел как злая архитектурная шутка.

Переправа представляла собой жутковатую, нестабильную гирлянду. Исполинские, отбеленные ядовитыми ветрами позвонки неизвестного доисторического змея плотно примыкали друг к другу. Костяные диски размером с фермерский фургон намертво скреплялись толстыми пучками окаменевших сухожилий и ржавыми якорными цепями. Никаких перил. Никаких стальных тросов или спасительных ограждений. Конструкция угрожающе раскачивалась под порывами ледяного сквозняка, издавая протяжный, жалобный скрип.

Внизу, в сотнях футов под ногами, бешено бурлил ядовито-зеленый бульон. Токсичные испарения лениво поднимались вверх, разъедая слизистую носа и заставляя слезиться глаза. Одно неверное движение — и падение в радиоактивную кислоту гарантировано.

— Шикарный дизайн, — мрачно оценила сибирячка.

Девушка осторожно попробовала ближайший позвонок носком кроссовка. Кость противно пружинила, покрытая липким слоем токсичного конденсата.

— У нас в Омске по весне дороги тоже не сахар. Но там дорожники хотя бы песком посыпают. А местный дед-бюрократ явно экономил на смете. Никакого соблюдения техники безопасности. Если я навернусь, Виктор, завещаю тебе свою метеоритную сковородку. Только пауков на ней не жарь.

Крид проигнорировал сарказм. Ветеран молча ступил на раскачивающуюся дорогу. Тяжелые латные сапоги гулко, уверенно застучали по древнему хребту. Равновесие гигант держал безупречно, словно всю жизнь прослужил на палубе пиратского брига во время жестокого шторма.

Кухарка тяжело вздохнула. Повариха плотнее перехватила лямки пространственного баула и послушно потащилась следом. Передвигаться приходилось короткими, дергаными шажками, стараясь лишний раз не смотреть в булькающую бездну.

Тихая, напряженная прогулка закончилась ровно на трети маршрута.

Древние охранные контуры цитадели работали безупречно. Стоило чужакам пересечь невидимую границу безопасности над рвом, как архитектура некрополя мгновенно отреагировала на незаконное вторжение.

На острых обсидиановых шпилях башни, пронзающих низкие тучи, синхронно вспыхнули яркие, пульсирующие сигнальные маяки. Только вместо обычного пламени там разгорались ядовито-зеленые сгустки концентрированной некротической энергии. Над ущельем прокатился низкий, вибрирующий стон тысяч замученных душ, заменяющий здесь вой сирены. Сигнал бил прямо по нервам, вызывая острую зубную боль.

Архилич уловил присутствие живой, теплой плоти на своей территории.

Массивные, покрытые ржавыми шипами створки главных ворот дрогнули. С оглушительным скрежетом, от которого заложило уши, металл медленно пополз в стороны, открывая темный, пропитанный тысячелетней смертью зев крепости.

На узкий мост плотным, чеканным строем вывалилась элитная таможенная служба.

Никакой дешевой пушечной кости вроде рассыпающихся скелетов в лохмотьях, которых обычно поднимают бездарные деревенские некроманты. Навстречу нарушителям неслась тяжелая, глубоко модернизированная пехота. Четырехрукие големы. Трехметровые махины, спаянные темной магией из самых крепких берцовых костей троллей и жестко проклепанные воронеными стальными пластинами.

В каждой из четырех конечностей твари сжимали длинные ржавые алебарды. Оружие выглядело паршиво, но бритвенная заточка не вызывала сомнений. Пустые глазницы големов полыхали фанатичным зеленым светом. Костяной батальон перестроился в глухую фалангу, полностью перекрывая ширину прохода, и перешел на тяжелый бег, сотрясая мост.

— Таможенный контроль, — сухо констатировал наемник.

Бродяга не стал тратить время на оценку сил противника или придумывать хитрые тактические маневры. Ширина переправы исключала любые обходные пути. Для подобных прямолинейных ситуаций у ветерана имелся только один рабочий алгоритм. Режим бронированного ледокола на максимальной мощности.

Правая рука привычно ушла за спину. Короткий, злой лязг — и колоссальный валирийский двуручник покинул ножны.

Убийца тяжело разбежался прямо по скрипящим позвонкам, навстречу ощетинившемуся лезвиями строю. Мечник не уклонялся. Мужчина просто врезался в первую шеренгу големов, как сорвавшийся с тормозов товарный состав в кирпичную стену.

Удар двуручника пришелся сбоку, снося разом троих четырехруких скелетов. Кости разлетелись в труху, зачарованное железо лопнуло с сухим треском. Свист клинка. Влажный, сочный хруст пробиваемой брони. Следующий голем лишился сразу всех верхних конечностей и половины туловища.

Гигант двигался с пугающей, механической монотонностью. Никакой усталости, никаких лишних движений. Рубануть наотмашь. Проломить череп латным сапогом. Оттолкнуть кусок костяка плечом. Меч летал со скоростью турбины, превращая элитную стражу Башни Костей в мелкий суповой набор. Ржавые алебарды бессильно лязгали по толстой броне, высекая снопы искр, но не оставляя даже глубоких царапин.

Ада семенила следом по расчищенному фарватеру. Кулинар совершенно не собиралась отсиживаться в тылу в качестве бесполезного балласта, дрожащего от страха. Страх перегорел еще в Море Пепла.

Девушка уже давно извлекла из магического баула свою любимую, тяжеленную метеоритную сковородку. Бывший работник пищеблока двигалась за широкой спиной защитника, обеспечивая надежное прикрытие тылов.

Иногда могучие удары великана не добивали нежить окончательно. Отрубленные, но всё еще ползущие на некротической тяге черепа пытались клацать гнилыми зубами, норовя вцепиться в кроссовки. Оторванные руки скребли по позвонкам, пытаясь достать теплую кровь. Тут в дело немедленно вступала сибирячка.

Девушка ловко перехватывала чугунную ручку двумя руками. С размаху, как заправский игрок в гольф, впечатывала черное дно в подползающую мерзость.

Хрясь. Звон. Осколки черепа улетают в пропасть, растворяясь в кислоте с тихим шипением.

— Куда лезешь без очереди! — бодро рявкала девчонка, расплющивая очередную зубастую башку в костную муку. — Санитарный день! Учет! Свободная касса, ублюдки! Давай, Витя, сметай их активнее, мне тут грязь разводят! Соблюдаем чистоту на рабочем месте!

Симбиоз работал безупречно. Дуболом прорубал широкую кровавую просеку, а злая кухарка с чугуном поддерживала идеальный порядок. За спиной парочки оставалась только аккуратная, ровная дорожка из перемолотой костной пыли.

Резня големов продолжалась недолго. Бродяга пробил почти половину заслона, не сбив дыхания. Но грохот ломающихся костей, визг стали и бодрые маты сибирячки наделали слишком много шума. Локальный наземный конфликт привлек внимание сил быстрого реагирования. Башня Костей не собиралась сдаваться без боя. Местная авиация получила приказ на экстренный взлет.

Сквозь вой сигнализации прорвался новый звук. Леденящий душу, вибрирующий мертвый рев. От этого крика костный мозг мгновенно превращался в ледяную крошку, а инстинкты вопили о неминуемой смерти. Воздух над каньоном стал плотным и тяжелым.

Свинцовый небесный свод внезапно потемнел. Сквозь ядовито-зеленые, клубящиеся тучи вынырнули две исполинские тени.

Эскадрилья мертвых кайдзю вышла на перехват. Костяные Драконы. Высшая авиация Архилича, гордость некрополя.

Левиафаны представляли собой жуткое, апокалиптичное зрелище. Уродливые, циклопические махины, полностью лишенные плоти. Твари, чей размах крыльев в несколько раз превышал ширину самого моста. Вместо чешуи и перепонок между длинными пальцами крыльев болтались гнилые, истлевшие лохмотья кожи, напоминающие рваные пиратские знамена.

Глубоко внутри пустых, массивных грудных клеток, между исполинскими ребрами, слепяще полыхало концентрированное некротическое пламя. Грязный, зеленый огонь питал мертвые машины для убийства, придавая им бесконечную энергию.

Драконы с ревом заложили крутой вираж над кислотным озером. Монстры синхронно вышли на боевой курс, пикируя прямо на беззащитных путников.

— Твою дивизию! — заорала Ада, рефлекторно приседая и прикрывая голову сковородкой. — Воздушная тревога! Витя, они сейчас нам мост оторвут к чертовой матери!

Первый кайдзю даже не стал тратить время на сближение. Ведущий ящер на ходу распахнул исполинскую костяную пасть. В глубине бездонной мертвой глотки закрутилась, стремительно уплотняясь, спираль ядовито-зеленого пламени.

Воздушный хищник готовился выплюнуть струю некротического напалма. Заряд, способный превратить плоть и сталь в горстку радиоактивного пепла за жалкие доли секунды.

Ядовито-зеленое пламя с оглушительным, утробным гулом вырвалось из распахнутой костяной глотки.

Струя концентрированной некромантии и радиации ударила вниз, стирая всё на своем пути. Воздух над ущельем мгновенно раскалился до температуры плавильной печи. Токсичный напалм сжигал сам кислород, превращая пространство в ревущий изумрудный ад. Бежать было некуда. Узкий мост из древних позвонков не предполагал путей к отступлению или укрытий.

Ветеран действовал исключительно на тысячелетних рефлексах.

Угрюмый мечник даже не попытался отпрыгнуть. Закованные в сталь руки перехватили рукоять колоссального двуручника. Гигант с размаху, вкладывая в удар всю массу тяжелого тела, всадил валирийский клинок прямо в костяной настил моста. Широкое лезвие со скрежетом пробило многовековую кость на добрый метр в глубину, намертво зафиксировавшись в древнем позвонке. Оружие превратилось в надежный стальной волнорез.

Следом бродяга схватил растерявшуюся сибирячку за шиворот куртки. Грубым, безжалостным рывком швырнул девчонку на грязный костяной пол, прямо за торчащим мечом. И мгновенно рухнул сверху, полностью накрыв хрупкую человеческую фигуру своим исполинским, бронированным телом.

Волна зеленого огня накрыла переправу.

Ада крепко, до боли зажмурилась, инстинктивно свернувшись в позу эмбриона под тяжестью наемника. Жар оказался невыносимым. Казалось, металл кухонной сковородки, прижатой к груди, сейчас расплавится и потечет сквозь пальцы. Дышать стало абсолютно нечем.

Но страшнее удушья были звуки.

Девчонка отчетливо слышала, как шипит и лопается кожа на открытых участках шеи и затылка её защитника. Как концентрированная кислотная магия проедает мышцы до самых костей, превращая живую плоть в обугленные шкварки. Бессмертный воин не издал ни единого звука. Ни стона, ни хрипа. Дуболом просто лежал монолитной, неподвижной глыбой, принимая весь чудовищный урон на себя.

А затем в дело вступило проклятие. Сквозь рев пламени прорвался мерзкий, влажный чавкающий звук. Клетки регенерировали с пугающей скоростью. Обожженные ткани восстанавливались, нарастали поверх голых костей, чтобы секунду спустя снова попасть под уничтожающий огонь.

Шквал некротического напалма иссяк так же резко, как и начался. Ведущий дракон с ревом пронесся над мостом, уходя на новый круг.

Убийца медленно, с тяжелым скрипом суставов поднялся на ноги.

От темной брони валил густой, едкий дым. Плащ на спине выгорел подчистую, оставив лишь жалкие, тлеющие лохмотья. Кожа на левой половине лица мечника представляла собой жуткое месиво из свежих, багровых шрамов и стремительно затягивающихся ожогов, но вымороженные ледяные глаза оставались абсолютно спокойными.

— Жива? — сухо каркнул странник, не оборачиваясь к подопечной. Голосовые связки гиганта всё еще восстанавливались после химического ожога.

— Твою мать, Витя... — сипло выдохнула кухарка, с трудом отдирая себя от липкого костяного пола. Коленки предательски тряслись. — Ты пахнешь, как забытый на плите шашлык из дешевой забегаловки.

— Сочту за комплимент, — глухо отозвался защитник.

Расслабляться было рано. Эскадрилья мертвых кайдзю завершила разворот над озером кислоты. Левиафаны снова заходили на боевой курс. Только на этот раз твари изменили тактику. Вместо площадного выжигания монстры решили действовать наверняка. Первый ящер спикировал почти к самой переправе, разинув исполинскую пасть и готовясь просто слизать наглых нарушителей с моста.

Ждать повторного поджаривания бродяга не собирался.

Широкая ладонь крепко перехватила рукоять двуручника, торчащего из пола. Резкий рывок — и валирийская сталь с хрустом покинула пробитый позвонок.

Машина для убийств не стала принимать оборонительную стойку. Вместо этого великан отступил на полшага назад. Развернул массивный корпус вполоборота. Отвел правую руку с зажатым тесаком далеко за спину, уподобляясь древнему метателю копья.

Мышцы под тяжелыми латами вздулись буграми. Бронированные сапоги с такой чудовищной, первобытной дурью вжались в костяной настил, что древний позвонок под ногами жалобно треснул, пустив во все стороны глубокие паутины разломов.

Наемник аккумулировал всю кинетическую энергию своего тяжеленного тела. Сила пошла от каменных икр, через разворот широченного торса, прямо в плечо.

— Пошел, — процедил воин.

Рука выстрелила вперед.

Колоссальный кусок валирийской стали весом с небольшую наковальню сорвался с латной перчатки. Двуручник взмыл в зеленое небо со звуком, напоминающим выстрел из корабельного рельсотрона. Воздух вокруг летящего лезвия уплотнился и пошел рябью от запредельной скорости.

Зенитный снаряд нашел свою цель безошибочно.

Меч вошел точно между пустых глазниц пикирующего левиафана. Удар оказался настолько сокрушительным, что тяжелая сталь пробила лобную кость насквозь, прошила череп и с хрустом вышла через затылок, унося с собой ядовито-зеленую искру некротического ядра.

Дракон буквально напоролся на собственный импульс. Тварь дернулась в воздухе, словно наткнувшись на невидимую бетонную стену.

Оглушительный треск разорвал свинцовые небеса. Лишенный магической подпитки, монстр мгновенно рассыпался в полете. Эскадрилья потеряла ведущего. Вместо грозного кайдзю на бурлящее озеро кислоты обрушился хаотичный, жалкий дождь из гнилых ребер, трухлявых крыльев и обломков гигантского черепа. Кислота радостно зашипела, переваривая останки.

— Ни хрена себе подача... — благоговейно прошептала Ада, прикрывая рот ладонью. — Тебе бы в бейсбол играть. Цены бы не было.

Но восхищаться спортивными достижениями напарника времени не осталось. Ведомый дракон, лишившись собрата, впал в состояние абсолютной, слепой некротической ярости.

Вторая махина проигнорировала бомбометание. Монстр тяжело рухнул прямо на подвесной мост.

Переправа заходила ходуном. Костяные диски жалобно застонали, грозя оборвать удерживающие цепи. Огромные когти ящера впились в позвонки, кроша их в пыль. Левиафан сложил рваные знамена крыльев и с леденящим душу рыком бросился вперед. Без магии, без огня. Только тонны костей, движимые первобытным желанием раскусить наглого смертного пополам.

Бессмертный остался без главного калибра. Меч улетел вслед за первым драконом.

Однако отступать убийца даже не подумал. Воин мрачно, исподлобья смотрел на надвигающуюся стену из мертвых костей. Широко расставил ноги, принимая максимально устойчивую позицию на раскачивающемся полу.

Мертвый кайдзю сделал последний рывок. Гигантская пасть, усеянная рядами бритвенно-острых зубов размером с хороший кухонный нож, распахнулась, готовясь сомкнуться на торсе человека.

Глухой, металлический лязг.

Крид не стал уклоняться. Наемник просто выбросил обе руки вперед. Закованные в сталь ладони с нечеловеческой, пугающей точностью встретили летящую смерть. Правая рукавица намертво вцепилась в верхнюю челюсть монстра. Левая — стальной хваткой зафиксировала нижнюю.

Инерция многотонной твари толкнула бродягу назад. Шипованные сапоги заскрежетали по костяному полу, оставляя две глубокие борозды, но гигант устоял.

Дракон бешено забил хвостом, пытаясь продавить сопротивление, но руки ветерана превратились в монолитные стальные балки.

Странник коротко, зло выдохнул. Мужчина резко сместил центр тяжести. Уперся правым сапогом прямо в носовую кость гигантского черепа, создавая идеальный рычаг.

А затем просто потянул челюсти в разные стороны.

Мышцы бессмертного взбугрились так, что кожаные ремни на доспехах опасно затрещали. Под сводами каньона раздался оглушительный, тошнотворный звук рвущейся магии и ломающейся кости.

Дракон завизжал.

Дуболом напрягся сильнее, вкладывая в движение всю свою тысячелетнюю ненависть к местной фауне. Суставы левиафана не выдержали. С оглушительным, пушечным треском череп ящера разорвался пополам.

Зеленое пламя в груди монстра мигнуло и окончательно погасло.

Убийца брезгливо отшвырнул оторванную нижнюю челюсть в сторону. Затем презрительным, мощным пинком латного сапога отправил безжизненную, рассыпающуюся тушу прямо в бездонный разлом. Останки громоздко кувыркнулись через край моста и исчезли в ядовитом тумане.

Переправа снова погрузилась в относительную тишину, нарушаемую лишь бульканьем кислоты глубоко внизу.

Великан невозмутимо отряхнул бронированные перчатки от костной пыли. Задрал голову, глядя в свинцовое небо. Выждал ровно три секунды.

Со свистом рассекаемого воздуха колоссальный валирийский двуручник рухнул вниз. Клинок идеально, с сочным стуком вонзился в костяной пол точно в полуметре от сапогов владельца.

Бродяга лениво выдернул оружие, осмотрел лезвие на предмет зазубрин и плавно забросил заспинные ножны.

— Ну вот, — бодро констатировала Ада, поправляя лямки баула и деловито обмахиваясь сковородкой. — Воздушное пространство зачищено. Можно смело идти требовать книгу жалоб.

— Идем, — глухо отозвался странник, направляясь к распахнутым обсидиановым вратам цитадели. — Местный хозяин нас заждался.

Глава 18

Стотонные врата из черной, поглощающей свет стали нависали над путниками монолитной, глухой стеной.

Поверхность металла покрывала густая вязь защитных рун. Магические символы мерцали тусклым ядовито-зеленым светом, обещая мучительную смерть любому, кто осмелится коснуться древней преграды без специального приглашения. Архитектура цитадели прямо кричала о том, что гостей здесь не ждут, а парадный вход рассчитан на прямое попадание осадной артиллерии.

Ада остановилась в паре метров от створок. Девушка сдвинула на затылок капюшон, тяжело дыша после марш-броска по подвесному мосту.

— Ну и как мы будем вскрывать эту консервную банку? — хрипло поинтересовалась сибирячка, вытирая пот со лба перепачканным рукавом. — Я, конечно, могу постучать сковородкой, но боюсь, местный звонок сломался еще до ледникового периода. У тебя есть какая-нибудь волшебная отмычка? Или будем искать заднюю дверь для персонала?

Бессмертный убийца даже не удостоил монолитную преграду внимательным взглядом.

Искать замочные скважины, читать хитрые заклинания взлома или ковыряться в древних механизмах — удел изящных воров и утонченных магов. Бродяга не относился ни к первым, ни ко вторым. Для решения логистических проблем у ветерана имелся универсальный, проверенный тысячелетиями ключ. Грубая, концентрированная кинетическая энергия.

Мечник сделал два неспешных шага назад. Прикинул центр тяжести колоссальной конструкции.

Затем гигант просто перенес вес на левую ногу, а правую резко, без всякого замаха или театральной подготовки, впечатал прямо в стык бронированных створок.

Удар латного сапога прозвучал как детонация порохового склада.

Магия древних рун обиженно взвизгнула и лопнула, рассыпавшись бесполезными зелеными искрами. Стотонные стальные плиты, способные выдержать таран дракона, жалобно, надсадно застонали. Кованые петли размером с человеческое туловище с оглушительным скрежетом вырвало из базальтовых пазов вместе с кусками каменной кладки.

Врата не просто открылись. Чудовищная сила удара выбила обе створки из проема. Исполинские куски черной стали, кувыркаясь в воздухе, словно пустые картонные коробки, с грохотом ввалились внутрь крепости. Ударная волна подняла густое облако многовековой серой пыли, сметая всё на своем пути.

Наемник отряхнул сапог от каменной крошки и первым шагнул в образовавшийся пролом. Кухарка, нервно сглотнув, поспешила за широкой, надежной спиной.

Путники оказались в главном тронном зале некрополя.

Помещение подавляло своими размерами и абсолютным, вымораживающим душу холодом. Температура здесь была такой низкой, что дыхание мгновенно превращалось в облачка густого белого пара, а на стенах искрился иней. Высокие колонны из черного мрамора уходили в теряющийся во мраке свод. Вдоль стен неподвижными, жуткими изваяниями застыли десятки тяжелых костяных големов, но стража не спешила атаковать. Местные охранники ждали приказа своего хозяина.

В самом центре колоссального зала, на возвышении из черного стекла, располагался трон. Кресло правителя было искусно, с маниакальной педантичностью сплавлено из тысяч человеческих черепов.

На троне восседал Владыка Смерти. Архилич Кел-Моран.

В отличие от рассыпающихся скелетов низшей нежити, высший некромант выглядел пугающе величественно. Это была идеально сохранившаяся, иссушенная магией мумия. Кожу, натянутую на острые скулы, покрывала вязь золотых татуировок. На плечах тысячелетнего мага покоились истлевшие, но всё еще роскошные одежды из золотой парчи и тяжелого пурпурного бархата.

В пустых глазницах Архилича ровным, холодным светом полыхало изумрудное пламя абсолютного интеллекта. Кел-Моран не двигался, лишь тонкие, унизанные перстнями костяные пальцы ритмично постукивали по подлокотникам из черепов.

Рядом с троном, на алтаре из цельного куска метеорита, покоилась главная цель визита. Массивный Черный Гримуар. Фолиант, переплетенный в плотную, потемневшую от времени человеческую кожу. Книга слегка пульсировала, источая густые волны темной энергии, словно живое, дышащее существо.

Путники остановились в двадцати шагах от алтаря. Пыль от выбитых дверей медленно оседала на полированный базальтовый пол.

Тишина в зале стояла такая, что было слышно, как бьется сердце сибирячки.

Ветеран сделал то, чего от него меньше всего ожидали. Вместо того чтобы броситься в атаку или достать оружие, великан плавно завел правую руку за спину. Короткий щелчок — и колоссальный валирийский двуручник надежно зафиксировался в ножнах.

Бродяга поднял пустую, закованную в сталь ладонь вверх, демонстрируя отсутствие агрессивных намерений. Дипломатия в Бездне — штука редкая, но иногда она здорово экономила время и калории.

— Приветствую, Хозяин Праха, — сухой, ровный бас наемника эхом прокатился по вымороженному залу. Голос звучал без грамма пиетета, страха или угрозы. Обычный деловой тон человека, пришедшего на склад за нужной деталью.

Изумрудное пламя в глазницах некроманта слегка дрогнуло. Кел-Моран замер, ожидая продолжения. Вторжение дикарей, переломавших его элитную стражу и высадивших парадные двери, никак не вязалось с этой внезапной попыткой мирных переговоров.

— Мне не нужна твоя цитадель. Не нужна армия, власть над мертвецами или сокровища в подвалах, — чеканя каждое слово, продолжил странник. — Я не собираюсь очищать этот мир от скверны или нести свет. У меня чисто логистический интерес.

Мужчина небрежно кивнул в сторону пульсирующего на алтаре фолианта.

— Мне нужна лишь одна страница из твоей книги. Формула Пространственного Разрыва. Вырви нужный лист, отдай нам, и мы уйдем той же дорогой. Никто никого не убивает. Твоя недвижимость и твои слуги остаются в целости и сохранности. Идеальная сделка. Соглашайся.

Архилич Кел-Моран застыл.

Тысячелетние интриги, управление величайшим некрополем Бездны, сделки с владыками демонов и поглощение душ целых королевств — ничто в этом колоссальном опыте не готовило его к подобному раскладу. Изумрудное пламя в его глазницах на мгновение мигнуло, словно от перепада напряжения в магической сети цитадели.

Древний разум мертвеца завис, пытаясь переварить услышанное. Эти двое смертных, пробившиеся сквозь три уровня элитной обороны и превратившие в щебень его лучшие статические и летающие активы, стояли здесь и предлагали… коммерческую сделку? Бартер?

Кел-Моран, Владыка Смерти, которого боялись короли и демоны, чувствовал, как рушится его тщательно выстроенный, стерильный мир некротической бюрократии. Прагматизм дуболома в закопченных латах оскорблял саму суть его темного величия. А тишина в зале, нарушаемая лишь капанием тающего инея с его собственного трона, становилась просто неприличной.

Тут из-за широкой, дымящейся спины ветерана робко высунулась рыжая, перемазанная сажей и костной пылью макушка.

Ада поняла, что момент для переговоров затягивается, а ее защитник, при всей своей брутальной харизме, в дипломатию умеет не больше, чем его метеоритная сковородка — в квантовую физику. Нужно было срочно закрепить успех мирной инициативы и добавить в этот пафосный склеп немного теплого, лампового омского уюта.

Сибирячка решительно вышла из тени Крида, поправляя лямки пространственного баула. Девушка уперла руки в бока и посмотрела прямо в горящие изумрудом глазницы мумии с видом администратора столовой, обнаружившего просрочку в мясном цеху.

— Добрый день, уважаемый Кел-Моран, — звонко, с ноткой делового оптимизма произнесла кухарка. — Вы уж извините нас за испорченные двери. Мы постучали, правда, но нам никто не открыл. А мой друг, Виктор, он парень прямой, ждать не любит. У него, знаете ли, аллергия на закрытые двери и элитную нежить.

Повариха сделала пару шагов вперед, игнорируя угрожающее рычание костяных големов вдоль стен.

— Нам, правда, от вашей бухгалтерии только одна страничка нужна. Пространственный Разрыв. У нас срочный заказ, мы опаздываем на смену, и нам кровь из носу нужно в Омск попасть. Мы ее быстренько отксерокопируем, отсканируем и сразу же свалим! Книгу трогать не будем, страницы рвать тоже. Я даже могу ее ламинировать, если хотите, — у меня в бауле есть пленка.

Ада сделала паузу, оценивая реакцию лича. Мумия сидела неподвижно, но костяные пальцы перестали постукивать по подлокотнику трона, застыв в воздухе. Это был добрый знак.

— А в качестве компенсации за моральный ущерб и потраченные амортизационные расходы на стражу, — сибирячка доверительно подмигнула некроманту, — я вам оставлю уникальный, секретный рецепт настоящего наваристого борща! С чесночком, с салом, с фасолью. У нас в «Двух гусях» на него очередь за месяц занимают. Вы уж извините за прямоту, мистер Лич, но выглядите вы как-то… не очень. Слишком бледный, худоватый, кожа да кости. Хороший, горячий борщик вам точно не помешает. Жизнь заиграет новыми красками, честное слово! Будете сиять, как новая монета!

Ада замолчала, сияя радушием. Она была твердо уверена, что против такого мощного гастрономического козыря не устоит ни одно зло во Вселенной.

Архилич Кел-Моран медленно поднялся с трона из черепов.

Тысячелетние золотые лохмотья зашуршали, когда Владыка Тлена распрямился во весь свой исполинский рост. Изумрудное пламя в его глазницах не просто вспыхнуло — оно взорвалось, заливая весь зал ослепительным, ядовитым сиянием.

Этому существу, чье имя вычеркивали из летописей от ужаса, повелителю легионов проклятых и знатоку запретной магии вечности… только что предложили… суп.

Свекольный суп. С чесноком и салом. И критику его внешнего вида.

Тишина, воцарившаяся в зале, стала материальной, тяжелой и смертельно опасной. Это была тишина перед взрывом сверхновой.

Владыка Смерти издал звук, от которого зазвенели все хрустальные люстры в радиусе мили, а костяные големы вдоль стен синхронно рухнули на колени, кроша базальтовый пол. Это был не крик и не рык. Это был визг абсолютной, чистой, рафинированной ярости. Визг, ломающий саму реальность.

— С-У-У-У-У-П?! — телепатический голос Архилича ударил по мозгам смертных, словно кувалдой, вызывая острую зубную боль и кровотечение из носа. — МНЕ?! МНЕ, КЕЛ-МОРАНУ, ВЛАДЫКЕ ТЫСЯЧИ ТЛЕННЫХ МИРОВ, КОТОРОМУ ПОКЛОНЯЛИСЬ ЦЕЛЫЕ КОНТИНЕНТЫ, КТО ПОЖИРАЛ ДУШИ ВЕЛИКИХ МАГОВ КАК ЗАКУСКУ… ПРЕДЛАГАЮТ СВЕКОЛЬНЫЙ СУП?!

Магия вокруг мумии закрутилась в ревущий, неконтролируемый торнадо. Некротическая энергия, концентрированная смерть и чистый Хаос сплелись в изумрудный смерч под самый свод зала. Иней на стенах мгновенно испарился, превратившись в ядовитый туман.

— Ваши жалкие, ничтожные смертные души будут вечно питать мои филактерии! — визжал некромант, его истлевшие одежды бешено развевались на магическом ветру. — Я лично выпотрошу вас обоих, сожру ваши страхи, а вашу плоть превращу в вонючий гной, который будут жрать мои самые нищие упыри! Вы станете удобрением для моих грибных ферм в самых глубоких катакомбах! Рецепт борща?! Я научу вас рецепту абсолютного отчаяния! УМРИТЕ!

Наемник тяжело, обреченно вздохнул.

Ветеран, переживший тысячи битв, падение сотен цитаделей и бесконечное количество истерик пафосных магов, не испытывал ни капли страха. Только глубокое, томительное разочарование. Всё-таки дипломатия в Бездне — это пустая трата времени. Дуболомы с алебардами были намного понятнее и честнее. С ними не нужно было договариваться, их нужно было просто бить. А этот дедушка в золотых тряпках слишком много орал.

Странник сделал шаг вперед, загораживая онемевшую от такого бурного приема сибирячку.

— Громко орёшь, Хозяин Праха, — сухо констатировал убийца. — Голова болит.

Глухой, металлический лязг — и колоссальный валирийский двуручник снова покинул ножны. Меч хищно блеснул в изумрудном свете магического шторма.

— Я пытался по-хорошему, — пробасил гигант, его ледяные глаза убийцы изучали пульсирующее торнадо некроманта, ища уязвимые точки. — Страницу не отдал. Двери сломал. Теперь придется ломать тебя. Чисто логистическая необходимость.

Мужчина небрежно толкнул ошеломленную Аду в плечо, направляя ее в сторону массивной мраморной колонны.

— Спрячься за мосол. И держи сковородку наготове. Если этот шумный старик закидает меня своей магией, будешь добивать.

Архилич Кел-Моран, взбешенный этой будничной, деловой реакцией на его величайший гнев, выкинул вперед костяную руку.

Некротический смерч послушно подчинился воле хозяина.

С пронзительным, режущим уши свистом из торнадо вырвался целый шквал копий, сотканных из чистой, концентрированной темной энергии. Сотни изумрудных стрел, способных растворить плоть и сталь в радиоактивный пепел за жалкие доли секунды, обрушились на одинокую фигуру в закопченных латах.

Бродяга не стал уклоняться. Не стал закрываться магическим щитом или руническими артефактами.

Исполин просто сделал уверенный, чеканный шаг вперед. Навстречу ревущему магическому шторму.

Копья некроэнергии с оглушительным треском ударялись о тяжелую броню. Изумрудное пламя охватывало сталь, шипело на закопченных пластинах, пытаясь найти хоть малейшую щель. Ткань темного плаща на спине наемника мгновенно вспыхнула и осыпалась серым пеплом. Кожа на открытых участках шеи и лица дымилась и чернела.

Но дуболом продолжал переть напролом. Один шаг. Второй. Третий. Монотонно, как поршень в адском двигателе. Тяжелые сапоги впечатывались в базальтовый пол, кроша камень в пыль, а некротический шторм бессильно разбивался об эту несокрушимую, упрямую глыбу плоти и металла.

— Ой, Виктор, вы же насквозь горите! — донесся из-за колонны звонкий, испуганный женский голос, щедро приправленный омским сарказмом. — Запах, конечно, специфический, Зинаида за такую подачу вас бы точно уволила без выходного пособия. Аккуратнее, Витя, у него же Гримуар! Не забрызгай мне книгу!

Мечник не ответил. Великан молча, игнорируя чудовищный урон и агонию регенерирующей плоти, шел к алтарю с Черным Гримуаром. Изумрудный свет магии Кел-Морана отражался в его вымороженных ледяных глазах, и в этих глазах не было ничего, кроме холодного, прагматичного расчета. Дипломатия закончилась. Пришло время грубого, физического вмешательства в некротический баланс.

Глава 19

Ад — это не какое-то конкретное место на карте. Это исключительно вопрос скверного отношения к жизни. И у тысячелетнего Архилича Кел-Морана с этим отношением всё обстояло крайне паршиво.

Древняя мумия не просто разозлилась. Мумифицированный бюрократ, веками протиравший золотые лохмотья на троне из черепов, искренне посчитал, что личное профессиональное достоинство смешали с радиоактивным пеплом. Да еще и щедро приправили чесноком, предложив тарелку дешевого супа вместо рабского поклонения. Реакция последовала незамедлительно. И получилась впечатляющей.

Копья некротической энергии ударили в упор. Изумрудные стрелы чистой, концентрированной смерти. Такие штуки обычно растворяют взвод тяжелой гномьей пехоты до состояния липкой, дымящейся лужицы за доли секунды. Шквал обрушился на одинокую фигуру в латах, не оставив ни единого шанса на уклонение.

Колоссальный тронный зал мгновенно утонул в ревущем зеленом мареве. Воздух зазвенел от запредельного напряжения чудовищной магии. Костяные големы вдоль стен, лишенные индивидуальной воли, синхронно рухнули на колени, кроша базальтовый пол. Сила повелителя подавляла даже безмозглую нежить, прижимая слуг к земле.

Ада сжалась в крошечный комок за массивной мраморной колонной. Зажмурилась до цветных кругов перед глазами. Прижала к груди тяжелую чугунную сковородку, словно кусок метеоритного железа мог послужить последним рубежом обороны против локального конца света.

Жар от бушующего шторма стоял такой, что кожа на лице нестерпимо зачесалась, грозя пойти волдырями. В воздухе отчетливо, до рези в носу запахло озоном, серой и горелым человеческим мясом. Повариха прекрасно понимала: физика такого обращения не прощает. Биология — тем более. Ни один живой организм не способен пережить прямое попадание концентрированного распада.

Но у наемника были свои, очень специфические счеты с фундаментальными науками.

Изумрудный шторм немного стих, распадаясь на тлеющие зеленые искры. Архилич вальяжно откинулся на спинку трона, уже приготовившийся праздновать легкую победу и мысленно подсчитывать расходы на ремонт оплавленного интерьера. Замер. Пустые глазницы, полыхающие зеленым огнем, вылезли бы на лоб от тотального шока, если бы лоб не истлел века назад.

Дуболом в закопченных латах продолжал стоять.

Доспехи ветерана поплыли. Превратились в бесформенные, раскаленные докрасна куски оплывшего металла. Кожа на открытых участках шеи и лица дымилась, чернела, отваливалась омерзительными, сухими хлопьями. Обнажались дымящиеся, пульсирующие мышцы и голые белые кости. Но бродяга не упал. Не закричал от невыносимой боли. И даже не сбил ровного дыхания.

Началось самое мерзкое, выворачивающее наизнанку зрелище за всю долгую историю Башни Костей.

Прозвучал влажный, громкий чавкающий звук. Хлюпанье перекрыло гул стихающей магии. Сожженная плоть бессмертного убийцы восстанавливалась прямо на ходу. Новые слои мышц, кровеносных сосудов, нервов и кожи нарастали поверх обугленных костей с бешеной, неестественной скоростью. Свист растворяющейся под кислотным огнем плоти сменялся липким хрустом стремительно делящихся клеток.

Агонизирующий, бесконечный цикл разрушения и созидания. Ветеран переносил эти адские муки с абсолютно отрешенным видом человека, невероятно уставшего стоять в длинной очереди за армейской похлебкой. Боль давно стала для воина просто фоновым шумом, как завывание ветра в ущелье. Привычная, въевшаяся в подкорку рутина.

Убийца сделал еще один тяжелый, чеканный шаг вперед. Навстречу ревущему изумрудному торнадо. Некротический шторм бессильно разбивался об эту упрямую, несокрушимую глыбу. Проклятие работало на максимальных оборотах, пережевывая магию смерти и выплевывая обратно.

Архилич сломался.

Извращенная, выверенная логика мертвеца тысячелетиями опиралась на один железобетонный факт: всё живое рано или поздно сгниет. Владыка Смерти физически чувствовал, как рушится выстроенная система мироздания. Распад не брал этого упрямого смертного. Тлен отказывался поглощать изуродованную шрамами тушу.

Некромант пронзительно заверещал на ультразвуке. Роскошные золотые одежды бешено развевались на магическом ветру. Старик запаниковал, обрушив на наглеца всю оставшуюся мощь древних проклятий, отчаянно пытаясь хотя бы замедлить неумолимо надвигающийся кошмар. Тщетно.

Наемник полностью проигнорировал визгливые телепатемы. В два коротких, пружинистых прыжка сократил дистанцию до алтаря. Глухой, ритмичный лязг тяжелых сапог по оплавленному базальту прозвучал как удар судейского молотка.

Никаких пафосных речей. Никаких красивых боевых стоек из дешевых рыцарских романов. В реальной драке побеждает тот, кто бьет первым и без предупреждения.

Могучая рука в латной перчатке, покрытая свежими, еще розовыми рубцами, молниеносно метнулась вперед. Пальцы намертво перехватили древний посох Архилича, щедро усеянный редчайшими рунами.

Кел-Моран взвизгнул, пытаясь вырвать свое оружие. Бесполезно. Хватка бродяги походила на работу промышленного гидравлического пресса.

Раздался сухой, пушечный треск. От этого звука жалобно зазвенели хрустальные люстры под высоким потолком. Ветеран просто, без лишних затей сломал бесценный магический артефакт о бронированное колено. Изумрудная искра некротического ядра в навершии жалобно мигнула и навсегда погасла. В костлявой руке лича осталась лишь бесполезная, гладкая деревяшка. Эпичное оружие превратилось в мусор.

Второй рукой убийца грубо смел Черный Гримуар с метеоритного алтаря. Исполинский фолиант, угрожающе пульсирующий темной силой, кувыркнулся в стылом воздухе. Полетел прямо за мраморную колонну.

— Лови, повар! — сипло, надсадно каркнул бродяга. Голосовые связки еще не до конца отросли после химических ожогов, поэтому голос звучал как скрежет гравия по стеклу.

Ада рефлекторно выронила чугунное оружие. Девушка поймала летящую книгу обеими руками, словно мешок с тяжелой картошкой. Магическая дрянь угрожающе загудела в девичьих пальцах, обжигая ладони потусторонним холодом. Сибирячка только упрямо стиснула зубы и крепче сжала добычу. Билет домой наконец-то лежал в надежных руках. Ради этого стоило терпеть местный апокалипсис.

Оставшись без магии и главного посоха, Кел-Моран запаниковал окончательно. Древние, покрытые пылью веков инстинкты самосохранения сработали криво и нелепо.

Мумия с шипением подалась вперед, пытаясь ударить когтями. Метила подло, прямо в глаза. Повелитель Тлена искренне полагал, что физическая сила, веками подпитываемая кровавыми ритуалами, всё еще чего-то стоит против ветерана тысяч рукопашных схваток. Глупейшая ошибка.

Мечник даже не подумал уклоняться. На суровом, изуродованном свежими шрамами лице застыло выражение предельно уставшего автомеханика, которому в конец длинной смены притащили безнадежно заржавевшую, скрипучую телегу.

Широкая, закованная в сталь ладонь лениво перехватила левую руку некроманта за запястье прямо в воздухе. Хватка оказалась монолитной, железобетонной. Изумрудное пламя в глазницах лича мигнуло в шоке. Мумия внезапно осознала, что не может пошевелиться. Старика просто зажали в тиски.

— Суетишься, дедушка, — сухо, без малейшей интонации констатировал странник.

Мужчина сделал легкое, текучее движение левым плечом. Короткий рывок корпусом, использующий массу тяжелой брони.

Сочный, омерзительный треск. Звук ломающихся сухих веток в морозном зимнем лесу. Бродяга без видимых усилий вырвал левую руку некроманта прямо из плечевого сустава. Никаких фонтанов артериальной крови. Никаких ошметков мяса. Только густое облако тысячелетней серой пыли и сноп тусклых зеленых искр вырвались из образовавшейся раны. Истлевший, расшитый золотом рукав жалко повис в стальной хватке ветерана.

Лич замер, парализованный абсурдом происходящего. Минуту назад этот старик в парче искренне считал себя непререкаемым божеством. Вершителем судеб. Теперь мертвеца буднично разбирали на запчасти, как сломанный табурет.

Древний бюрократ истошно, пронзительно заверещал бестелесным голосом. Ультразвуковая пила ударила по ушам так, что Ада поморщилась, зажимая виски локтями.

Мумия, движимая слепой паникой, попыталась ударить второй когтистой лапой, отчаянно целясь в горло наглеца.

Бессмертный убийца не изменил позы. Правая рука в латной перчатке перехватила уцелевшую конечность за предплечье. Очередной рывок. Сухой, тошнотворный хруст старых костей. Наемник оторвал и эту запчасть.

Изуродованная рука с глухим стуком отлетела в сторону, покатившись по базальтовому полу. Владыка Смерти превратился в безрукий, вопящий обрубок. Демонтаж тысячелетнего зла перешел в активную фазу. И дуболому явно не требовались для этого специальные инструменты.

Абсолютный, парализующий ужас накрыл тронный зал.

Тысячи лет Кел-Моран, Владыка Смерти, не испытывал ничего подобного. Мумия в золотых лохмотьях беспомощно задергалась. Лишившись конечностей и посоха, Архилич попытался сделать то, что умел лучше всего — ударить ментально. Уничтожить разум врага.

Но магия требует концентрации. Визгливые телепатемы, полные проклятий и обещаний вечных мук, бессильно разбивались о непробиваемую дубовую башку противника. Хозяин Цитадели походил сейчас на сломанную тряпичную куклу, выброшенную в пыль.

Костяные големы вдоль стен, лишенные четких приказов, продолжали стоять истуканами. Примитивные контуры стражи не могли обработать нестандартную ситуацию, в которой Повелитель визжит, а варвар проводит плановое техническое обслуживание.

Времени на долгие расправы не оставалось. Ужин стремительно остывал. Квест требовал немедленного завершения.

Бродяга шагнул вплотную к трону. Протянул руки. Одна ладонь намертво перехватила Архилича за мумифицированную шею, перекрывая бесконечный поток визга. Вторая — жестко зафиксировала таз мертвеца прямо сквозь истлевший бархат одежды.

Движение было текучим, чисто механическим. Раз-два. Инерция массивного тела, помноженная на нечеловеческую, проклятую силу.

С пронзительным хрустом великан просто сломал древнего повелителя мертвых пополам. Позвоночник лопнул с треском рвущегося каната. Владыка Смерти согнулся в обратную сторону, и нижняя часть с глухим стуком отвалилась от верхней.

Ада в глубоком шоке смотрела на эту сюрреалистичную картину из-за укрытия. Видеть, как пафосного некроманта буднично ломают об колено, было лучшим зрелищем за всю суровую сибирскую жизнь. Защитник оказался абсолютным прагматиком. Никакой лишней суеты. Чисто производственный процесс разделки туши. В ресторане «Два гуся» такого заготовщика точно оторвали бы с руками.

Но наемник не остановился на достигнутом. Чтобы магия проклятого места не стянула кости обратно, пока цел запрятанный в катакомбах филактерий, деда нужно было разобрать до конца. Радикально и без малейшей возможности быстрого ремонта.

Убийца, с сосредоточенным лицом мясника, перехватил левую ногу мумии за голень. Резкий рывок — и с сухим треском оторвал конечность от сустава. Отбросил в сторону, словно грязную половую тряпку. С правой ногой мечник поступил точно так же. Раз-два. Хруст. Пыль. Сноп искр.

Кел-Моран, униженный, разобранный на фрагменты, висел в стальной хватке ветерана.

Оставался последний штрих.

Латная рукавица крепко перехватила изуродованный, покрытый золотыми татуировками череп. Ветеран уперся массивной грудью в остатки грудной клетки Лича, создавая идеальный рычаг.

И, словно откручивая тугую, закисшую крышку от трехлитровой банки с соленьями, просто скрутил багрово полыхающую башку с позвоночника.

Сочный треск разорвал тишину тронного зала. Последние звенья тысячелетней цепи некромантии рухнули. Истлевшие роскошные одежды потеряли магическую подпитку и превратились в обычные грязные лохмотья. Костяной батальон големов разом осыпался на пол, превратившись в груды бесполезной трухи. Ментальная связь с хозяином оборвалась навсегда.

Изумрудное пламя в глазницах оторванного черепа, который великан невозмутимо держал в руке, мигнуло, но не погасло. Высший некромант всё еще жил. Но теперь стал просто очень злым, невероятно шумным и абсолютно беспомощным костяным конструктором.

Но в мире мертвых демонтаж — это только половина дела. Законы некромантии упрямы. До тех пор, пока цел запрятанный где-то в катакомбах филактерий — сосуд с гнилой душой — настырный старик не угомонится. Оставь эти кости лежать в одной куче, и магия башни медленно стянет их обратно. Мумия снова соберется, чтобы брызгать ядом и сыпать проклятиями.

Искать артефакт в темных лабиринтах цитадели бродяга не планировал. Терять драгоценные калории на повторную разборку — тоже. Решение напрашивалось само собой: радикальный контроль поставок и фасовка деталей по разным углам.

— Я отомщу! Я сожру вас! — продолжал надрываться череп, плотно зажатый в стальной хватке.

— Громко орешь, дедушка. Голова болит, — сухо констатировал мечник.

Странник неспешно подошел к огромному камину. В топке, несмотря на ледяной холод помещения, ровно полыхало зеленое некротическое пламя. Короткий, деловой замах. Левая рука Архилича полетела прямо в огонь. Магия радостно взревела, пожирая предложенное топливо. Кость мгновенно рассыпалась белой золой. Первая деталь утилизирована с концами.

Затем дуболом направился к гигантскому панорамному окну. Мощный удар бронированного ботинка — и стотонная обсидиановая створка с жалобным звоном вылетела наружу. В пролом ударил ледяной ветер, несущий въедливый запах Моря Пепла. Мужчина небрежно швырнул правую когтистую лапу в зияющую дыру. Конечность кувыркнулась через край и навсегда исчезла в серой, токсичной мгле. Прах к праху. Собираться со дна пропасти эта часть тела будет очень долго.

С ногами Владыки Смерти наемник поступил с тем же железобетонным прагматизмом. Вернулся к трону, вмял остатки таза мумии в пол тяжелым каблуком. А затем просто запихал кости глубоко под массивный каменный постамент. Сотни тонн гранита надежно зафиксировали останки, исключая любые попытки к бегству.

Оставалась самая шумная проблема.

Убийца огляделся. В дальнем углу тронного зала пылился тяжелый железный сундук, густо окованный стальными полосами. Ветеран откинул крышку, вытряхнул на пол какие-то древние свитки и золото. Без малейших колебаний зашвырнул багрово полыхающий череп внутрь.

— Вы станете гноем! Я вернусь и...

Глухой лязг железа оборвал телепатическую истерику. Бродяга захлопнул крышку, опустил толстую защелку и с силой провернул ржавый засов. Громкие вопли мгновенно превратились в приглушенное, неразборчивое бубнение из-под слоя толстого металла.

Тишина наконец-то вернулась в вымороженный зал.

Странник остался стоять посреди разгромленного помещения. Привычным жестом отряхнул закопченные латы от костной пыли. Темная броня всё еще слабо дымилась после некротического шторма. Кожа на лице и шее уже полностью восстановилась. Остались лишь свежие, розовые рубцы, которые прямо на глазах белели, органично сливаясь с бесконечной паутиной старых шрамов. Проклятие Одина отработало штатно.

Ада медленно вышла из-за спасительной колонны. Девушка нервно сглотнула, обмахиваясь чугунной сковородкой словно веером.

— Витя... — сиплым шепотом начала кулинар. — Ты же насквозь горел. Запах, конечно, специфический. Наша Зинаида за такую дымную подачу точно бы выставила за дверь без выходного пособия. Ты как вообще?

Гигант проигнорировал вопрос. Сентиментальность в Бездне — непозволительная роскошь. Выжил, значит, в пределах нормы. Великан молча подошел к напарнице. Ледяной взгляд быстро просканировал девчонку. Жива. Цела. Сковородка на месте. Бесценная книга не пострадала. Логистическая задача выполнена.

Наемник тяжело поднял руку и коротко, звонко щелкнул бронированным пальцем по обложке Гримуара. Книга недовольно загудела, но повариха только упрямо стиснула добычу.

— Билет до твоего Омска у нас, — ровным басом произнес мечник.

Кухарка выдохнула. Радость от обретенной надежды густо смешивалась с диким адреналиновым истощением.

— Значит... всё? — тихо спросила сибирячка. — Прямо сейчас читаем заклинание и прыгаем домой?

Ветеран тяжело, с хрустом в шее вздохнул. До чего же смертные любят торопиться, игнорируя базовые потребности организма.

— Нет, — отрезал бродяга тоном, не терпящим возражений. — Читать эту магическую дрянь и пробивать ткань пространства будем строго после того, как ты приготовишь нормальный ужин. У нас в бауле еще осталась добрая половина сапфирового дракона.

Дуболом кивнул на камин с весело полыхающим зеленым огнем.

— Я разобрал тысячелетнего некроманта. Пробил три линии обороны. Выдержал прямое попадание распада. И честно заслужил свой стейк. Давай, шеф. Расчехляй чугун. Еда — это святое.

Глава 20

Тронный зал Башни Костей, где тысячелетиями приносили кровавые жертвы и пытали неугодных королей, переживал жесточайший разрыв шаблона. Храм некромантии был безжалостно, крайне цинично перепрофилирован под нужды омского общепита.

Ритуальный алтарь из цельного куска метеорита сейчас служил идеальной, ровной подставкой для тяжелой чугунной сковороды. Под черным металлом весело гудело пламя небольшого костерка. Дровами послужили обломки древних копий и парочка магических свитков с проклятиями. Пергаменты горели отлично, давая ровный, бездымный жар.

Ада порхала вокруг импровизированной плиты с виртуозностью заправского шефа в час пиковой загрузки. Бывший работник ресторана «Два гуся» закатала перемазанные сажей рукава по самые локти. Девушка ловко переворачивала длинными щипцами последние, самые отборные и сочные куски сапфирового драконьего филе. Мясо агрессивно, громко шипело на раскаленном чугуне, покрываясь плотной золотисто-багровой корочкой. Ультрамариновая кровь рептилии карамелизовалась, смешиваясь с пряностями.

Воздух под высокими, покрытыми копотью сводами зала изменился до неузнаваемости. Густая, тошнотворная вонь многовекового тлена, плесени и застарелой смерти трусливо отступила. Местную атмосферу намертво выдавил мощный аромат каленого жира. Резкий, аппетитный запах жареного дикого мяса, щедро приправленного чесночным соком и острыми инопланетными травами, заполнял каждый дюйм пространства.

Единственное, что нарушало уютную атмосферу стихийного стейк-хауса — это приглушенное, непрерывное и крайне возмущенное клацанье зубов. Звук доносился из массивного железного сундука в углу зала. Оторванный череп Архилича Кел-Морана не желал мириться с ролью складированного мусора и продолжал транслировать телепатические проклятия сквозь толстый металл.

— Да заткнись ты уже, старый душный калькулятор! — не выдержала сибирячка, погрозив ящику кухонными щипцами. — У меня из-за твоего нытья мясо пригорает! Сиди тихо, пока люди ужинают, а то вместо борща наварю из тебя бульона!

Из сундука донесся приглушенный скрежет, но телепатический мат стал на пару тонов тише. Угроза сварить древнюю кость в кипятке подействовала отрезвляюще даже на высшую нежить.

— Готово! — звонко отрапортовала повариха, ловко скидывая шкварчащие, исходящие паром куски на деревянную доску. — Прожарка медиум-рер, как заказывали. Прошу к столу, ваше брутальное высочество. Ужин победителей подан.

Трапеза проходила в спартанских условиях. Путники уселись прямо на широкие базальтовые ступени, ведущие к пустующему трону из черепов.

Крид ел молча, сосредоточенно, орудуя только ножом. Огромная, закованная в сталь машина для убийств жевала мясо с такой отрешенной благодатью, словно вокруг не было руин некрополя, а впереди не маячил переход через ткань мироздания. Для ветерана пища всегда оставалась святым ритуалом, необходимой паузой между двумя мясорубками. И топливом высочайшего качества.

Ада, разомлевшая от горячей, потрясающе вкусной еды и внезапно нахлынувшей надежды на скорое возвращение, стала необычайно разговорчивой. Адреналин отпустил, оставив после себя светлую, щемящую слабость.

Кулинар откусила кусок стейка, зажмурилась от удовольствия и мечтательно вздохнула.

— Знаешь, Виктор, — голос сибирячки звучал тихо, доверительно, без привычной язвительности. — Как только мы откроем эту вашу хитрую дверь и я окажусь у себя в однушке на Левом берегу... Первым делом я залезу в ванну. В горячую ванну. Прямо с пеной. Буду отмокать часа три, пока не сотру с себя эту мерзкую костную пыль и запах мертвечины.

Девушка поболтала в воздухе нанизанным на кончик ножа куском мяса, обрисовывая светлые перспективы.

— А потом, когда отмою кроссовки, пойду к Михалычу и кину ему заявление прямо на стол. К черту «Два гуся». Открою свою собственную, маленькую точку. Буду жарить нормальные, понятные стейки. Из обычной земной говядины, а не из перекачанных магией синих ящериц. Никакого экстрима, никаких падающих с неба многоножек и воющих мумий. Только спокойная, скучная готовка.

Повариха перевела взгляд на угрюмый профиль великана. В голубых глазах мелькнула искренняя, затаенная грусть.

— Жаль только, что ты со мной не пойдешь. У меня бы дела в гору пошли с таким-то заготовщиком. Да и кто меня теперь будет от местной гопоты отбивать?

Изгнанник перестал жевать. Бледно-голубые, обычно вымороженные глаза бессмертного скользнули по лицу девчонки. Взгляд был долгим. Изучающим. В нем не было привычной ледяной пустоты или усталости веков. Там мелькнуло нечто теплое, почти человеческое, надежно спрятанное под толстой броней цинизма.

Гигант ничего не ответил. Лишь молча кивнул, подтверждая, что мясо действительно удалось, и снова уткнулся в свою порцию.

С ужином было покончено. Настало время логистики.

Ветеран отложил нож, брезгливо вытер губы тыльной стороной ладони и подошел к лежащему на алтаре Черному Гримуару. Тяжелый фолиант угрожающе загудел, почувствовав прикосновение живой плоти. Наемник проигнорировал магические фокусы.

Грубые, мозолистые пальцы перевернули тяжелую обложку из человеческой кожи. Страницы были исписаны древними, витиеватыми рунами, которые пульсировали тусклым багровым светом. Читать подобные тексты для обычного смертного означало мгновенное кровоизлияние в мозг. Разум убийцы, искалеченный вечностью и проклятием, легко обрабатывал эти шифры.

Странник быстро перелистывал пергамент, ища нужный раздел. Наконец, пальцы остановились.

Формула Пространственного Разрыва.

Мужчина погрузился в изучение текста. Чем дальше бродяга вчитывался в вязь древних заклинаний, тем сильнее каменело изрезанное шрамами лицо. Глубокие морщины на лбу пролегли резкими бороздами. Ледяные глаза сузились.

Смертельная математика Бездны оказалась беспощадной. За всё нужно платить. За билет домой — тем более.

В формуле присутствовал один фатальный, критический нюанс. Хитрая деталь, о которой визгливый череп тактично умолчал.

Пробить барьер между умирающим осколком реальности и полноценным живым миром вроде Земли — задача колоссальной энергоемкости. Местного, естественного магического фона некрополя для этого категорически не хватало. Если просто прочитать текст и открыть портал, разрыв выйдет нестабильным. Коридор начнет схлопываться еще до того, как пассажир дойдет до середины.

Бессмертного наемника такая турбулентность просто поцарапала бы, а тело регенерировало. Но хрупкая человеческая девчонка... Обычную смертную плоть при переходе сквозь нестабильный тоннель расщепит на атомы. Размажет тонким слоем по ткани мультивселенной.

Единственный способ надежно стабилизировать Врата и безопасно переправить человека — запитать контур изнутри. Вручную. Использовать себя как живой, мощный аккумулятор. Добровольно пропустить через свое тело гигантский поток межпространственной энергии. Выжечь жизненную силу дотла, чтобы удержать коридор открытым.

Для любого мага это означало верную, окончательную смерть. Для проклятого Одином ветерана это означало лишь очередной, невероятно болезненный, агонизирующий откат. Тело сгорит в пламени портала, превратится в пепел, а затем мучительно соберется заново, откатившись к базовым настройкам. И, разумеется, потеряет очередной, и без того скудный кусок памяти.

Странник останется здесь. В сером пепле Бездны. Опять один. Но настырная кухарка доберется до своей горячей ванны.

Убийца с глухим стуком захлопнул тяжелую обложку Черного Гримуара. Лицо великана снова превратилось в бесстрастную, каменную маску палача. Решение было принято. Ни секунды колебаний. Простая, сухая солдатская логистика: задача поставлена, ресурсы в наличии, приступаем к выполнению.

Наемник развернулся к девушке, которая всё это время напряженно следила за его профилем.

— Всё в порядке, — ровно, буднично пробасил ветеран. В голосе не проскользнуло ни капли напряжения, ни единого намека на смертный приговор, вынесенный самому себе. Идеальный, железобетонный покер-фейс.

Мужчина подошел к Аде вплотную. Огромная латная перчатка на мгновение зависла в воздухе, а затем неловко, тяжело, словно боясь сломать, опустилась на рыжую макушку. Неуклюжее, но искреннее проявление заботы от существа, которое отвыкло от прикосновений тысячелетия назад.

— Ты отлично справилась, повар, — тихо, но очень твердо произнес бродяга. — Правда. Многие матерые наемники обосрались бы еще на рынке с троллями. А ты тащилась через Море Пепла и била зомби сковородкой. Ты была смелой.

Сибирячка удивленно моргнула. Подобные тирады были совершенно не в стиле угрюмого дуболома. От этих напутствий веяло холодным, бесповоротным прощанием.

— Скоро я прочитаю заклинание, — продолжил гигант, убирая руку. — Откроется серебряная воронка. Это Врата. Не бойся. Не паникуй. Никакого распада там нет. Просто шагни внутрь. Переход займет пару секунд. А потом ты окажешься дома. Поняла?

— Поняла, — послушно кивнула девушка, хотя внутри почему-то липко и тревожно заныло сердце. Интуиция кричала, что великан чего-то не договаривает.

— Хорошо, — кивнул мечник. — Осталось решить одну мелкую техническую заминку. Нам нужен штурман. И мы отправляемся.

Крид был безупречной машиной для аннигиляции всего живого и мертвого. Но в тонких материях мультивселенной разбирался хуже, чем в балете. Чтобы разорвать ткань пространства и не уничтожить при этом планету, требовался толковый штурман. Тот, кто сможет без ошибок зачитать многомерные формулы Разрыва и намертво зафиксировать координаты Земли. В то время как сам наемник будет работать живым, быстро сгорающим аккумулятором.

Ветеран тяжелым шагом направился в угол тронного зала. Массивный железный сундук вздрагивал от глухих ударов изнутри. Откинув ржавый засов, дуболом бесцеремонно запустил руку внутрь и вытащил на свет багрово полыхающий череп Архилича.

Древний бюрократ, уловив свободу, немедленно разразился потоком отборной телепатической брани.

«Я прокляну ваш жалкий род! Я сгною ваши души в кислотных ямах! Я...»

— Пасть закрой, калькулятор, — скучающе оборвал трансляцию бродяга, потряхивая черепушкой, словно свиньей-копилкой с мелочью. — У меня к тебе деловое предложение. Будешь работать навигатором. Прочитаешь формулу из своего Гримуара. Настроишь Врата на Землю. Точно и без фокусов.

«Служить вам?! Мясу?! — взвизгнул обрубок. — Никогда! Я лучше сгнию в этом сундуке!»

С пафосными магами всегда так. Никакого конструктива, пока не применишь грубые методы физического убеждения.

Левая латная перчатка намертво зафиксировала кость. Правая рука молниеносно выхватила с пояса охотничий кинжал. Широкое лезвие из черной стали с влажным хрустом воткнулось в теменную кость некроманта. Изумрудное пламя в глазницах замигало аварийным светом.

— Нерушимая Демоническая Клятва, дедушка, — буднично пробасил убийца. — Прямо сейчас. Магический контракт. Попытаешься соврать в заклинании или выкинуть фокус при переносе — клятва выжжет твою сущность дотла. Твой драгоценный филактерий рассыплется пеплом. Ты исчезнешь навсегда.

Ветеран с легким нажимом провернул лезвие. Череп истошно завыл.

— Выбирай. Работа штурманом на пять минут или обнулю прямо здесь.

Прагматизм — штука крайне заразная. Особенно когда в темя воткнут заговоренный нож. Кел-Моран, тысячелетний повелитель Тлена, быстро взвесил риски. Умереть окончательно из-за гордости перед дикарем — нерациональное вложение капитала.

«Я согласен», — проскрежетал древний маг.

Вокруг черепа вспыхнули и тут же впитались в пожелтевшую кость раскаленные черные цепи. Контракт вступил в силу. Подрядчик был официально нанят.

Странник усадил девчонку напротив алтаря. Положил перед сибирячкой раскрытый Гримуар, а сверху водрузил светящийся череп.

— Начинай, штурман, — скомандовал великан.

Кел-Моран, скрипя остатками зубов, неохотно забормотал. Слова древнего языка звучали как скрежет жерновов, перемалывающих битое стекло. Воздух над метеоритным камнем пошел густой, плотной рябью. Температура в тронном зале резко упала, иней на колоннах почернел. Прямо над книгой начала стремительно раскручиваться серебристая воронка.

Портал открывался.

Ада завороженно смотрела на вращающийся сгусток энергии. Бывший работник общепита уже чувствовала сквозь магический гул слабый запах сырости, выхлопных газов и мокрого асфальта. Запах родного Омска.

И тут кухарка подняла взгляд на своего спасителя.

Бессмертный мечник стоял в самом центре вычерченного на полу ритуального круга. Ветеран смотрел на открывающуюся воронку, но в суровой позе отсутствовала готовность к прыжку. Широкие плечи расслаблены. Тесак мирно висит за спиной. А в вымороженных глазах плескалось глухое, бесконечное одиночество существа, прощающегося навсегда.

Интуиция, отточенная месяцами выживания в искаженных мирах, сработала безошибочно. Смертельная математика стала очевидной.

— Витя... — сиплым шепотом выдавила повариха, роняя Гримуар.

Воздух над алтарем с оглушительным треском разорвался. Серебристая воронка угрожающе запульсировала, требуя подпитки.

Наемник, проигнорировав крик, с нечеловеческой силой вогнал обе латные перчатки прямо в нестабильный контур. Великан начал вручную, грубой физической силой и проклятой плотью удерживать Врата открытыми.

Колоссальный поток межпространственной энергии ударил по телу воина. Латы мгновенно раскалились добела, плавясь и стекая жидким металлом на базальтовый пол. Кожа на руках бродяги зашипела, обугливаясь до костей. Убийца отдавал жизненную силу, пытаясь стабилизировать коридор для хрупкого человека.

— Иди! — хрипло, надсадно рявкнул Крид, с трудом удерживая разрывающуюся ткань мироздания. — Прыгай, дура! У меня мало времени!

Паника накрыла Аду с головой. Девушка вспомнила, как гигант закрывал ее плащом от кислотной бури. Этот угрюмый мясник собирался добровольно сгореть заживо, чтобы кухарка из Сибири смогла принять горячую ванну. И забыть её.

— Я без тебя никуда не уйду! — в истерике завопила сибирячка. Злые слезы брызнули из глаз, смешиваясь с сажей на щеках.

Девчонка бросилась вперед. Хрупкие человеческие руки намертво вцепились в раскаленный рукав великана. Кожа на ладонях мгновенно зашипела от ожога, но кулинар лишь крепче стиснула зубы. Повариха отчаянно дернула дуболома на себя, пытаясь вытащить спасителя из эпицентра ритуала.

— Отпусти! Ты сорвешь контур! — прохрипел мечник, чьи кости уже начали крошиться под напором чистой магии.

Физическое вмешательство белковой массы нарушило хрупкий баланс. Нестабильная серебристая воронка, перегруженная сопротивлением двух тел и демонической клятвой, коллапсировала.

Раздался оглушительный, вакуумный хлопок.

Пространственный Разрыв сработал как исполинский пылесос. Чудовищная гравитация подхватила визжащую Аду, наполовину сгоревшего гиганта и матерящийся череп Архилича. Троицу швырнуло в абсолютно черную, ледяную пустоту. Свист ветра. Вспышка ослепительного белого света. И тошнотворное чувство бесконечного падения.

Переход закончился резким, болезненным ударом.

Ада с глухим стоном выкатилась из портала. Больно приложилась коленями обо что-то твердое, проехалась по полу и замерла, судорожно глотая воздух.

Атмосфера изменилась. Исчез въедливый запах серы и тысячелетнего гноя. Пахло пылью, дешевым стиральным порошком и сыростью. Девушка часто заморгала, прогоняя темноту.

Под ладонями лежал старый, протертый до дыр линолеум. Взгляд скользнул выше. Выцветшие обои в мелкий цветочек. Батарея центрального отопления с облупившейся краской. За приоткрытым пластиковым окном монотонно шумел сибирский дождь, а где-то вдали лениво сигналила маршрутка.

Омск. Она была дома.

Но праздновать триумф было рано. Справа раздался тяжелый, глухой удар. На линолеум рухнуло исполинское тело, в щепки проломив старый журнальный столик.

Крид. Точнее, то, что от него осталось. Закованная в оплавленный шлак фигура лежала абсолютно неподвижно. От доспехов валил едкий сизый дым. Кожа сгорела подчистую, обнажив жуткий, обгорелый костяк. Грудная клетка не вздымалась. Дыхания не было. Переход выжег бессмертного дотла.

Рядом, уткнувшись в ножку продавленного дивана, валялся возмущенно мигающий зелеными глазницами череп Архилича, сыплющий отборными проклятиями на мертвом языке.

Сибирячка на ватных ногах подползла к дымящейся туше. Скуля от невыносимого отчаяния, девчонка прижалась грязным ухом прямо к почерневшей груди ветерана.

Звенящая, мертвая тишина. Секунда. Вторая. Третья. Время растянулось в вязкую пытку. Слезы ручьями покатились по грязным щекам.

И вдруг...

Тяжелый, глубокий, невероятно мощный удар. Звук, похожий на детонацию глубинного заряда.

Ту-дух.

Затем второй. Третий. Ритм начал стремительно ускоряться. Под обугленной броней с мерзким, чавкающим звуком начали агрессивно делиться клетки. Проклятие Одина плевало на законы сибирской физики и смену измерений. Бессмертный организм упрямо запускал цикл жесткой, бескомпромиссной регенерации.

Ада судорожно выдохнула. Утерла грязь со лба тыльной стороной обожженной ладони и робко, надломленно улыбнулась.

Девушка осторожно, стараясь не касаться ожогов, погладила гиганта по пепельным, слипшимся от чужой крови волосам. Наклонилась и тихо шепнула прямо в обугленное ухо убийцы:

— Сработало, дубина ты бессмертная... Лежи. Никуда не торопись. Сейчас я поставлю вариться нормальный, человеческий борщ... и даже ты оживешь. Смена только начинается.

КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА.