Приютская. Отбор для принца

Часть 1. Пролог и глава 1

Пролог.

Всполошенные весенние птицы возмущенно вспархивают с деревьев, с кустов, с тропинок. Злые и обиженные на незваных возмутителей спокойствия. Тут кто-то готовится, понимаешь, гнездо вить. Основательно так.

В то время как некоторые, у кого ветер в голове...

Те, кому неймется! Для кого весь лес – гнездо, очевидно.

«Догоню, догоню!..»

Узкая тропа убегает из-под быстрых лап. Но для Миры весь весенний лес полон троп, тропочек и тропинок.

Теплый луг. И ласковое солнце - сквозь перистые облака. Одуряюще пахнет клевером и васильками.

И Мира догоняет и убегает, и заигрывает, и ускользает. Старая, как мир, игра. Для двоих, что не только люди. И уже не только друзья.

И если оглянуться - солнечные зайчики отразятся в родных глазах. И земля мягко пружинит под всеми четырьмя лапами - уже теплая. И нос жадно ловит ароматы весны...

Ей давно не снился этот сон. Уже много месяцев.

С тех пор, как Мира запретила себе его видеть.

Часть первая. Из Приюта – во дворец.

Глава первая.

Об оборотнях, охотниках и русалках.

1

- МЯ-А-У! – огромная кошачья лапа играючи вцепилась Мире в ворот, вздернула за шкирку. – МЯ-А-УУУ!..

Бедной рубашке пора уже не в горло врезаться, а трещать по швам и рваться, рваться, рваться, но...! Гоблины зеленые задери ядреные заклятия занудливой сестры Агаты!

- МЯ-А-УУУ! Где мое молоко?! Да-ай!..

Из сна Миранду выкинуло упругим мячиком. И основательно тряхнуло напоследок. Чуть с кровати не сбросило.

Кошачья мордочка – прямо напротив Мириного лица. Уф, во сне она была втрое больше. А сейчас – всего лишь как у средней рыси. Средней рыси-подростка.

Говорят, на самом деле у них глаза не светятся. Но, видимо, оборотней это не касается. У рыськи напротив глаза сияют, будто в них отразилась серебристая луна. Полная.

Серебро в золоте.

Но наевшей бока луны как раз уже в окне нет. Круглолицая нахалка втихаря натворила дел и стыдливо нырнула за плотную вуаль ночных туч. Вместе со звездной свитой.

- МЯ-А-УУУ!

Нет, не так, конечно. Нечто среднее между «мяу» и «ррры». Жалобное такое.

Деваться некуда. Кто виноват, что вчера легла поздно?

Мира успокаивающе потрепала котенка по холке. Пушистой, серой, мягкой еще такой. Полудетской.

И уже затем соскользнула с узкой кровати, выбирая пространство пошире. У огромного окна огляделась по сторонам. И в черную гладь зеркала – явно напугавшую Рыську.

И с чего бы вдруг? Это Дети Ночи в нем не отражаются. У всех прочих таких проблем нет.

Ладно, главное, Рыська его сдуру не разгрохала. Новое не достанешь. Зеркала стоят дорого.

Эти-то мать Маргарита невесть как раздобыла.

Красотка! На ходу переступает через сброшенную на пол тонкую рубашку еще растрепанная девушка. А вот в следующий миг на четыре лапы грациозно опустилась уже еще одна рысь – уши с кисточками. Почти такая же, только старше. Уже взрослая. Темно-серого окраса. Стального.

Рубашку в этот раз удалось спасти. Новую шить срочно не придется. А вот от Изиной лишь жалкие остатки – вон драные клочья на полу. Первое обращение – это вам не шутки.

Рыси – не стайные звери, в отличие от волков. Но сегодня Мира – если не альфа маленькой стаи, то хотя бы старший товарищ.

Рысенок послушно двинулся за Мирандой. И столь же послушно перескочил подоконник. В ночной сад. В прохладу и свежесть первой прогулки под полной луной. Даже если та и прячется. Без нее обойдемся. Мы всё видим, всё слышим и всё унюхаем.

Вишни в цвету, яблони... тоже уже частично в цвету, черная смородина... Эх, Мира-то ее изящно обогнула, а вот рысенок вмазался прямо в куст, сбивая цвет. Не привыкла еще, что ног больше двух.

Жаль. Ягоды вкусные. Даже если учесть, что к концу лета здесь не Миранде уже их собирать...

Мать Маргарита их обеих завтра съест. Причем Миру – первой. И вполне заслуженно.

Изгородь Рыська перемахнула с первой попытки. Просто потопталась сначала рядом, жалобно порыкивая.

Ну уж, извините. Мира ее точно не перетащит. Не в зверином обличье. А перескочить забор всего по грудь взрослой девушке – задача для любого новичка. Миранда когда-то справилась блестяще...

Ну, почти.

Сосняк за оградой встретил их ядреным запахом ночной хвои, росистых трав... багульник – лучше бы без тебя! Изе сейчас только тебя и не хватает, но куда денешься? Вы оба здесь. Рыська примчалась, а ты растешь.

Ничего, сейчас отбежим подальше.

А вот зацветающий черничник – отлично. Красиво. Даже ночью.

Что ж, теперь стоит подольше поноситься по лесу – согнать дурную силу. Не Мире, конечно. Ей-то кто еще бы добавил, но...

Но в Приюте больше нет рысей, кроме нее. Уже нет.

Есть волки и медведь, но с ними может не сработать. Мыслечтение между разными видами невозможно. Проверяли.

Так что еще повезло, раз Рыська обратилась сейчас. А если бы на исходе лета или позже?

Ладно, если поторопиться и загонять котенка получше – глядишь, хоть пара-тройка часов до рассвета еще останется. Поспать!

Завтра будет еще тот хлопотливый денечек! Один из многих дней Магического Приюта.

Один их тех, что утекают песком сквозь пальцы. До дня рождения Миры остается всего ничего.

2

Усталость и недосып сыграли свою коварную роль: Миранда ощутила тревогу поздновато. Как и уловила опасность. А может, слишком привыкла к теплой безопасности ближайшего лесочка. Он ведь считается частью Приюта. Его владениями.

А за границы Мира ни за что не вытащила бы новичка.

Но теперь опасность бритвой резанула из-за границ их владений. Но слишком близко. Довольно, чтобы их обеих заметили. Даже за хвойными деревьями. От магии они не скроют. А опасность, увы, вполне ею владеет.

Магическая защита висит на изгороди Приюта. Но не на окраинах леска. Где же ее столько напастись? Да и кто позволит-то? А вдруг чей-нибудь ребенок забредет нечаянно...

Или шпион тайного ведомства. Пострадает ведь на службе родной стране и короне.

И удирать уже поздновато. Попробовать можно, конечно. Но и без того ясно, что кто именно сейчас приблизился к границе. Тут угодья Приюта. И за ними обеими придут, как за лишними свидетелями. Когда они готовы точно не будут. Особенно Иза.

Рысенок замерла, напряженно внюхиваясь. Шерсть дыбом на загривке. Наш боевой котенок очень-очень хочет в первую драку!

«Не шевелись».

Плохо. Плохо, плохо! Паршиво.

«Уходим!»

Поздно. Вот теперь их уже заметили. Именно их двоих – не безликих Приютских.

«Назад! Уходи!»

«Лучше... вдвоем!» - мыслеслова пока даются Изе с трудом.

А опасность уже открыто движется к ним. Стремительно и смело. Ничего не боится.

Мире нужно увести от беды хоть одну из них!

Поздно! Опасность возникла на лесной тропе в проеме нависших ветвей. Гибкая, рослая, стройная... жилистая, как любой боец. Яростно-красный плащ с полуоткинутым назад капюшоном. Измененные ночным зрением янтарные глаза. Такие же звериные. И тоже запросто отражают луну.

Охотница. В этих краях их не было давно. Но даже Мира наслышана о запрещенном Клане Алых Охотников. Тех, кто выходят в дикий лес к оборотням всегда в цветах крови. Обычно это плащ. Или его капюшон. Или даже алые ленты в косах.

Потому что чаще оборотней убивают женщины.

Миранда резко присела на полусогнутых и выпрямилась во весь рост уже человеком. Девушкой. В наряде из одних лишь собственных темно-бронзовых волос. Густых, допустим, вьющихся. Но недостаточно длинных.

Закрывают даже не до пояса. И сейчас очевидно: их густоту Мира преувеличила.

Везет, что враг – одного с ней пола. Впрочем, разница невелика. Алые оборотней слишком презирают.

Никто вообще не знает, как и где они выбирают пару. Неужели только среди своих? Иначе человеческая кровь давно бы пересилила.

И какая тайная магия придает им еще и силу врагов-вервольфов – для равного боя? Природа не дала Алым звериных клыков и когтей. Но сильнейшие Охотники душат волков голыми руками. Как и Охотницы.

Рысенок тоже попыталась лихо обернуться... и обиженно мявкнула. Ничего, зато сохранит для боя острые клыки и когти.

- Мы – другой вид, Алая. – Голос после обращения – всё еще хриплый. – Не вервольфы. Твой род – не враг рысей.

Интересно, правда ли, что они проходят посвящение в десять лет, проходя в одиночку Дикую Чащу? И вернуться должны с волчьей головой и шкурой? Расспросить о таком, вроде как, ни один безумец пока не решился – даже кто Алых встречал. Даже если после этого выжил.

И Мира тоже первой не станет. Если, конечно, не захочет новый повод для драки.

И ей меньше всего сейчас нужен смертельный бой. Еще хуже - только маленькой Рыське. Как бы она сама к нему ни рвалась.

- Ты будешь молчать, - холодно изрекла Алая, не спуская с них студеного янтарного взгляда. Ее изящные, но сильные руки чисты. Будто яростно-алый плащ впитал всю кровь ее деяний. Пламя и лед – таков весь их тайный Клан. – Ты и твоя сестра.

- Мы будем молчать, - ровно согласилась Миранда. - Обе.

- Он караулил возле вашего убежища. Я спасла вас. Не тебя и не ее, но ваших человеческих подруг. Особенно деву с певучим голосом. Он мог прийти в ваш теплый дом, когда вы спали.

- Мы благодарны, - склонила голову Мира.

Рысенок дернулась, но говорить пока не может. Да и зачем? Кому какое дело, что «певучая» дева - не больше человек, чем они с Изой?

А Алая примерно одних лет с Мирой. И не знает, что магическую грань вокруг Приюта чужие оборотни пересечь не в силах. И вовсе не потому, что могут здесь кого-то загрызть. Рожденные в Приюте невесть от кого бастарды матери Маргарите тоже без надобности. А уж насколько не нужны короне...

Тем более, да – в Приют враг влезть не мог. Даже в его сад. Ограда еще защищена.

Но мог в этот лес.

Да, Приютский лесок для чужих зверолюдей – под запретом. Да, Приют официально под охраной короны.

Но если оборотень спятил, ему плевать на законы и кары. Его ведут лишь голод и полная луна.

Да, в лесочке ночью из воспитанников Приюта бегают лишь такие же оборотни. Но они никогда не дрались насмерть. И не будут готовы к внезапной атаке.

Даже Ройнар, хоть и черный северный медведь.

- Клянусь кровью, из моих уст никто не узнает, что я видела тебя здесь, если ты сама не дашь дозволение.

- Клянусь кровью, из моих уст никто не узнает, что здесь были вы.

Логично. Это посторонним оборотням не дозволено пересечь границу. На самих Приютских такого запрета нет. И им никто не мешает перешагнуть сейчас грань и убить чужака.

Никто и ничто, кроме желания избежать боя.

Но так ли решат те, кто найдет брошенное Алой тело? Или то, что от него осталось.

- Он действительно был опасным убийцей? – не удержалась от вопроса Мира.

- Действительно. Он охотился ночами на человеческих девушек. Караулил их прямо на окраине города. Три из этих бедолаг теперь беременны.

Миранда едва не взвыла от тоски и злости – хоть и не волчьего рода. Алая прикончила вовсе не маньяка-убийцу. Отнюдь. Просто юного оборотня, не владеющего контролем.

Но кровная клятва уже дана. А девушки пусть и живы, но их жизнь испорчена.

А оборотень мог признаться в содеянном уже после первой. Не властям, так стае.

И тем спас бы следующих жертв.

- Мы уходим. Ты была в своем праве, - Мира еще раз ритуально полусклонила голову, не сводя глаз с собеседницы.

Их сила, может, и равна, но Миранда никогда не сражалась насмерть. Не говоря уже о Рыське.

И ни одна из них не умрет за чужого вервольфа-насильника. Мира не желает, а Изе не позволит.

- И я ухожу.

Миг – и Алая будто нырнула назад – в лесную чащу. Скрылась среди густого сосняка и одуряющей вони багульника.

- Возвращаемся, - вздохнула Мира. – На сегодня гулянка окончена. Спать, Иза.

Миг – и вновь уже четыре лапы коснулись усыпанной хвоей земли. А что еще оставалось? Не голой же возвращаться назад. Строгая мать Маргарита такого точно не оценит. Волосы Миры ведь и впрямь слишком коротки, да и по густоте...

3

Шум – точнее, возмущенный визг! – встретил их еще на полпути. Странно – вроде, единственного маньяка в окрестностях уже прикончила Алая.

Но, судя по молчанию тревоги – опасности нет. Серьезной.

Разве что для будущего вожделенного предрассветного сна Миры. С ним уже точно пора проститься.

А раз так – бегом назад в комнату! Рыси носятся рысью!

Увы, хоть родная келья и на первом этаже, а через подоконник с улицы зверем не перемахнешь. Так что в окно у нас полезет голая девка. Хоть уже и светает.

Впереди целый бесконечно-длинный день, когда так хочется спать!

Но и это не самое главное. У нас в саду остается рысенок. Маленький, одинокий, впервые обратившийся.

Мира присела - пыталась показать, что и как делать дальше. У нее самой – получилось. У Изы, увы, нет. Пока.

- Подожди здесь, я вернусь, - вздохнула старшая подруга, легкой фразой Алой Охотницы превращенная в Изину сестру.

Заклинание раздвоения, увы, ей неведомо. Как и магия вообще – кроме природно-звериной.

Иначе, может, и с Алой бы сегодня не договаривались. И кровных клятв не давали.

Да и в Приюте бы вообще не оказалась. У кого-то же получилось. Мира одного такого даже знает...

Столько бы всего не случилось. Плохого, хорошего... опять плохого!

Раз – мы в родной до боли комнате. Торопливо натягиваем штаны и рубаху. Для платьев и корсажей просто времени нет. Даже шнурок у горла – на бегу. Не бегать же с... красотой нараспашку.

В прыжке – ноги в обувку, гребнем по волосам... И волной за плечи их, чтоб не мешали.

Плащ с настенного крючка подцепила уже чуть ли не зубами. Человеческими.

Увы, он сейчас понадобится. Не рубаху же потом с себя сдирать, в самом деле.

Вокруг - предрассветно-пустые коридоры, мимо - закрытые всё еще двери. Приютский народ еще спит. Почти весь. Даже оборотни.

Увы, только почти.

И, увы, источник шума – не из кухни. Там - то ли мирно шебуршит себе уже сестра-кухарка, то ли голодные волки втихаря шарятся. К ним сестра Моника уже так привыкла, что и скалкой не грозит.

Визг успел оборваться и вновь возобновиться – с новой силой. И громкостью. Значит, незваные или условно званые гости никуда не делись. Не смогли. Не успели.

Мира рванула во двор.

Офелия обнаружилась в лунном озере. То есть это пруд, конечно, но красив...

Зеркальная гладь буквально кипит. Еще бы – если по ней со всей дури лупить тонкими, изящными ручками. Отнюдь не слабыми при том. Да еще и помогать реальным боевым оружием. Тяжелым хвостом.

А вот от таких воплей бегут даже дикие Соловушки. Забьются в свои разбойничьи леса подальше. И вместо грабежей займутся обустройством скита – для своих дальнейших дней в смиренных молитвах.

Виновника беды Мира разглядела (да и почуяла) сразу. Забился в самые дальние кусты доцветающей сирени. Судя по примятой дорожке, туда он уже отползал. Судя по тому, как сжался в комочек, зажимая руками несчастные уши, убраться дальше уже просто не смог.

Не все простолюдины читали королевский указ о неприкосновенности границ Приюта. Некоторые и читать-то не умеют.

И когда уже мать Маргарита влепит тут защиту не только от оборотней и вампиров, но еще и от простых смертных? Для их же безопасности.

Никогда, увы. Слишком муторно и дорого ее каждый раз снимать и снова ставить. Даже не говоря уже о торговцах и гонцах, к воспитанникам же еще постоянно родня шастает. Ближняя и дальняя. Кто просто навестить, а кто и заодно подкрепиться или чем полезным разжиться. Кормят-то в Приюте на убой. За счет казны.

- Офелия, прекрати уже! – рявкнула Миранда.

К русалочьим воплям оборотни чувствительно не больше, чем к любому другому девичьему визгу. Оглушит, в конце концов, это да. Но и только.

Надо было зверем сюда и скакать – прямо из сада. И от души рычать на всех.

Впрочем, тогда несчастный русалочий поклонник вообще бы от страха окочурился.

Как и от вида еще одной неодетой девицы. Решил бы, что Мира с Офелией – одного роду-племени. Неодетые девицы смертельно опасны! Для юных, неокрепших юношеских ушей.

Офелия мигом умолкла и тут же вновь скрестила белоснежные руки на пышной груди. Миранде такая не светит. Как любой кошке, увы.

- Он на меня пялился! – жалко всхлипнула Офелия.

- Он ни на кого уже не может пялиться. Ему срочно нужна помощь сестры Валентины. Офелия, не вздумай больше визжать. Вот плащ. Избавляйся от хвоста и заворачивайся, живо.

- Я не могу! Он увидит!

Мира пропустила сквозь зубы пару словечек. Мать Маргарита за них отправит чистить зимний бассейн Офелии. Пока он сиять не начнет.

- Вот плащ! – Мира повесила его на ближайший куст. В пределах – «дотянуться рукой».

Потом прошагала к кустам и выдернула из них незадачливого горе-любовника. За шкирку.

Сон всё же оказался в руку.

Бедный парень даже не дернулся. Миранда перекинула его через плечо и зашагала к дому.

Везет еще, что к Офелии пока ни один влюбленный толстяк не влез. Или здоровяк.

- А как насчет выслушать меня?! – вскрикнула вслед Офелия. – Пожалеть, посочувствовать? У меня драма... трагедия... фарс...

- Последнее! – прорычала Мира. Пинком захлопывая за собой входную дверь.

Рагнара на тебя нет! Чтобы вот так снова явился не вовремя... а тут Офелия. Во всей пышной красе. Перед посторонним незваным ухажером!

Точно были бы тебе все жанры сразу!

Глава 2

Глава вторая.

Об оборотнях, монашках, семейных узах и властных тараканах.

1

Тоненькая, как тростинка, и сильная, как Рагнар, сестра Валентина уже на ногах. К Мириному счастью. Уже суетится со своими скляночками и пучками душистых трав. Хотя отчаянные вопли всполошенной Офелии поднимут даже упокоенных мертвяков – последний шедевр магических изысков соседнего Приюта. Дружественного.

Сколько Мира себя здесь помнит – хлопотливая и шустрая сестра Валентина не меняется. Сколько же ей лет? Тридцать? Сорок? Она вроде в Приюте уже точно больше двадцати. Будто время талантливую сестру-травницу обтекает, как вода. Скатывается мимо. Нечего ему в ее келье делать. И в лазарете – тоже.

Мира облегченно вдохнула вкусный аромат полезных травок и отваров... и сгрузила несчастного парня на широкий топчан для больных. Бедолага тут же сжался в жалкий комок, намертво затыкая руками уши.

Мог бы и не стараться – они временно не услышат даже гром пушек в честь будущего столичного празднества. Или возвращение Старых Богов.

Увы, нормальная реакция на русалочье пение. Откат.

- Опять к Офелии? – участливо уточнила сестра-травница.

- К кому же еще? – невесело фыркнула Миранда. - Не представляю, чтобы так развопилась оборотница. Или дриада. Только потому, что кто-то случайно увидел ее голой.

- Случайно?

- Не случайно, - злостно наябедничала Мира. Всё равно дальше сестры Валентины это не пойдет. – Офелия пела под луной. Как обычно. А паренек искал встречи с ней. Вот и... нашел.

- Как Иза?

- Ждет в саду, - устало отмахнулась Миранда. – Почти все кусты целы. Кроме смородины.

- Ты оставила ее там одну? – пристальный взгляд черных глаз сестры Валентины обычно выдержать легко. Так-то – обычно. – В зверином облике? В первое обращение?

- Я не маг и заклятием раздвоения не владею. Мне пришлось выбрать, кому помощь нужнее. Сейчас вернусь и заберу Рысенка.

Увы, с этим Мира безнадежно опоздала. Рыська у цветущей яблоньки выгибается и довольно мяучит, как самый настоящий котенок. Еще бы – если между ушек с кисточками гладят.

И неважно, что это сама мать Маргарита. Уже полностью одетая. Даже волосы убраны под черно-белый капюшон. Вот уж кто точно не забыл ни про одну деталь.

Бывшая придворная дама, как-никак. Лет пятнадцать назад была. По-прежнему величавая и стройная, «со следами былой красоты». С еще очень хорошо заметными следами.

А луна вновь успела удрать с небосвода – окончательно и до завтра. Зато на небесах загорается первая полоска зари. Красивая-красивая...

И безжалостная, как Алая Охотница. Не зря в тех же цветах. Не спать тебе, Миранда, до самой следующей ночи.

Что ж, желание трусливо поджать хвост Миру не посещало даже в зверином облике. За свои поступки надо отвечать.

Пять лет назад суровая, но справедливая мать Маргарита сказала Миранде именно это. Когда в завистливой, озлобленной девчонке вдруг пробудилась прадедушкина кровь.

Могла ведь дремать и дальше. Два поколения молчала. Видно, не было в предках сильных чувств. Любви там... или злости с завистью.

В маменьке хватает, конечно. Последнего. С лихвой.

Но прадедушка был по отцовской линии.

- Знаю, - кивнула мать Маргарита. – Знаю. Офелия.

- Офелия, - послушно подтвердила Мира.

- Что ж, у тебя полчаса, чтобы вернуть Изарелле человеческий облик. А у меня – чтобы вернуть его Офелии.

- А разве она не может...

- Прекратить русалочью истерику? Мы не Рагнар – нам она такое не простит. Даже на него тогда дулась неделю, помнишь? Мира, не трать время. У тебя полчаса.

- А что будет потом? – не удержалась Миранда.

Офелия охрипнет? От нее дождешься.

- Ты забыла? Через три часа начнется День Посещений. Но кто-то наверняка прибудет раньше. А в связи с грядущими Именинами сегодня может быть целая толпа.

О да! У некоторых приютских родня из деревни. Встает она с петухами. Если их же сама и не будит.

И всем этим добрым селянам-горожанам бесполезно раз за разом повторять, что часы посещений всегда с девяти. Соскучившиеся родственники всё равно явятся «самыми первыми». И «с самого утречка». Чтобы «успеть пораньше всех».

Неважно, что потом простоят часа три под воротами. Неважно, что при этом могут смутить ту же Офелию, вздумавшую лишний раз искупнуться. И неважно, что посетителей пускают потом всех сразу. Так что прибывшие «с утречка» время не экономят, а просто бездарно теряют.

А еще они обычно толпятся до открытия за невысокой оградой и жадно разглядывают тех, кто внутри. А заодно тут же и обсуждают. Громко. Своих и чужих. Сравнивают, оценивают.

И Офелию в том числе.

На самом деле, и время посещений можно было не заявлять. Приютские-то входят и выходят свободно. Лишь бы ночевали дома.

Но что ж откажется уютно посидеть в гостевом зале, посмотреть не спеша школу, выпить горячего травяного чайку? Знаменитых пирожков сестры Моники отведать?

Увы, время действительно на исходе.

А будущие именины принца Ланцелота и впрямь собрали в столицу разношерстную толпу любопытного народа. И полезны из них только купцы – потому что явились в этой чехарде делом заниматься, а не время зря терять. Тройные прибыли накрутят... молодцы.

2

Жаль, нельзя с матерью Маргаритой обменяться. Лихо махнуться, не глядя. Миранда всё еще не отошла от недосыпа. А наглая полная луна повторится еще дважды.

Мире бы сейчас не с Рыськой проявлять чудеса терпения, а Офелию макнуть дурной головой в ее же озерцо. Разок-другой.

- Давай, Иза. Повторяй за мной. Медленно. Р-раз...

Рысенок возмущенно трясет пушистой головой, прижимает изящные ушки с кисточками, дергает короткими усами. Совсем по-человечески потерла нос передней лапой. Вот-вот еще и глаза ею закроет.

То ли в таком виде не хочет зваться Изой, то ли – ничего «давать» и «повторять».

- Иза, нам придется. Ты не можешь остаться рысью до ночи. У всех получилось. Не ты первая, не ты последняя. Давай, не капризничай. Будь хорошим, послушным котенком...

Рыська рыкнула... и превратилась уже от возмущения:

- Я... не котенок!

Конечно. Это кто ж захочет считаться маленькой в целых почти четырнадцать лет?! Ну, совсем почти. Каких-то жалких восемь месяцев осталось. Не считается!

- Ты – молодец. А сейчас мигом одеваться. Ни одна из нас – не Офелия, чтобы кто-то слишком впечатлился. Настолько, чтобы не ржать, как боевой конь на лугу.

Потому как что веселее и забавнее голой девки? Две голых девки сразу! И обе – ни разу не Офелии!

И если своим поголовно плевать - чего они еще не видели? – то вот посторонним...

И это пока тут нет никого, кроме них и дриады Эви на другом конце. Тоже своей. Как раз убирающей за Рыськой, между прочим. И молча страдающей из-за каждого загубленного цветка.

- Очень надо! – фыркнула Иза, затягивая шнурок рубахи. В штаны она влезла еще раньше. Впрыгнула, можно сказать. – Кому нужны такое вымя и такая корма?!

- При талии, как у нас? У парней спроси, они объяснят. Только не у твоих сверстников, они еще ничего не понимают. Но нам с тобой – и правда не нужно. Бегать легче без всех этих красот. Как и драться.

Мира едва успела превратить Рысенка обратно в человечка и сама заскочить в одежду, как в изгородь настойчиво постучали.

Натянув на лицо вымученную улыбку-оскал, Мира выскользнула из тихого сада и обреченно почапала к калитке. Увы, в пруд Офелии по пути не нырнешь. Чтобы там тихонько отсидеться до ночи.

Заметят. Да и... нельзя же перевалить столько всего на своих! Они тоже не виноваты.

Ну, кто у нас первый сегодня? Судя по громкости и уверенности стука...

Так и есть. Крепкий старикан – двоюродный дедуля волчат. Он родился чистокровным человеком. Но столь маленькое недоразумение ничуть не мешает ему ощущать себя настоящим альфой стаи.

- Я стучу-стучу, а мне не открывают, - обвиняюще произнес он. – А я – старый человек, между прочим. И рассчитываю на уважение молодежи.

- До времени посещений еще больше двух часов, - осторожно напомнила Мира.

- И что? Я же уже здесь!

Мда, с этим не поспоришь. А его внуки как раз с вечера галопом носились по лесу – незадолго до Миранды с Рыськой. И сейчас еще наверняка отсыпаются. Потому что на кухне шебуршились вовсе даже не они. Властный фамильяр-хомяк сестры Моники. Пересчитывал припасы. Чтобы потом весь день ворчать о всеобщей непростительной расточительности.

- В молодом возрасте много спать вредно.

- Вот именно! – поддержала его под шумок подоспевшая сухонькая, шустренькая бабуля. – Вставать надо раненько, еще до солнышка. Вот я, например, на ногах еще до зари...

- Проходите, - устало вздохнула Мира.

- Да мне бы присесть, меня уже ноги не держат. Я же еще до зари на ногах! Все дела отложить пришлось. Голова уже кружится...

- Может, вам высыпаться лучше? – осторожно посоветовала Мира. – Подольше отдыхать?

- Как это? Вставать надо еще до первой зари! Чтобы всё успеть! Ничего, вот завтра я ужо поднимусь пораньше и успею всё, что сегодня отложить пришлось... Где моя внучка? – бабуля хищным взглядом озирает всё вокруг. – Неужели она всё еще спит?

- Пол-седьмого утра.

- Еще хуже!

Красивая, как статуэтка, Эви – черноволосая, черноглазая Эвелина – сейчас как раз приводит в порядок слегка потрепанный сад, ночью пострадавший от лап Рыськи.

Конечно, главная сердцеедка у нас - Офелия, потому как русалка. Но если не считать ее...

От предка-дриады бабуля получила лишь нынешнее сходство с высохшим деревцем. А вот Эвелина... Эвелина – да.

- Эви не спит. Я ее сейчас позову.

По пути обратно к вишням с яблонями Мира украдкой перевела дух. Одно хорошо: ее собственные посетители никогда не являются раньше положенного. Чтобы матушка – да встала «на заре», «с самого утречка»! Это ж какой урон хрупкой красоте!

А Ри просто любит с утра дрыхнуть. Без каких-то объяснений. Ей так нравится. Особенно если с вечера как следует подкрепиться. Чтобы лучше и крепче спалось.

А к тому времени все ранние пташки успеют уже разлететься. Или расползтись. Они ж уже уставшие. На первой зорьке налетались...

3

К своим посетителям Мира успела даже привести себя в порядок. Платье вместо рубахи и штанов. Наспех уложенные волосы. Всё же сегодня какой-никакой, а праздник, и она – девушка.

Но, спускаясь вниз, уже поняла: все усилия могут пойти насмарку. Вот прямо сейчас!

Нет, дедушка-альфа и бабушка-недодриада уже разбежались воспитывать своих. Зато внизу...

Внизу угрожающе рычит Рысенок. Пока еще человеком, но это явно ненадолго. Бедное новое платье! Невидимая еще шерсть – дыбом, клыки и когти вот-вот уже полезут.

Ну, Иза! Порвешь – сама будешь шить себе следующее. Или ходить в старье. И неважно, что ты из него уже выросла. За последний год Рыська вымахала почти с Миранду.

Еще внизу обнаружился забившийся в угол посетитель. Чей – непонятно. У Изы никого нет, кроме брата в соседнем Приюте. А это явно не он.

Посетитель – толстоватый, рыхлый мужик за сорок – в ужасе таращит блеклые глаза. И орать не смеет. Только ощущение, что редкими усиками шевелит. От страха.

Отполз бы еще дальше, но там уже стена.

Зажиточный торговец? Вон как вырядился в Приют – богато, но дико безвкусно.

И уже успел слегка в пыли изгваздаться. Хоть пол в гостевом зале и часто моется... но всё же это пол, а не кресло.

Хорошо еще, Рыська бедолагу не к стене напротив швырнула. И дело даже не в том, что перепачкался бы еще и в зелени.

За погибший Цветущий Гобелен Эвелина не просто расстроится – будет тихо плакать ночами неделю. Он ведь живой!

Мало нашей дриаде пострадавшей смородины.

Хорошо, Рыська хоть об этом помнила.

А вот мать Маргарита здесь точно вот-вот уже будет! И мало не покажется кому? Ткните пальцем!

И где тот, к кому посетитель пришел? Испугаться не мог. Никто из своих не боится Изу! Взрывного, обидчивого Рысенка любят все.

И почему никто раньше не вмешался? Где волки, когда они так нужны?

Как это где – с дедушкой-альфой. Или прячутся от него же.

Ладно, а Ройнар тогда – где?

- Изарелла! – рявкнула Мира. – Сейчас же отойди от этого... почтенного господина!

Господин явно приосанился, едва Рыська резко развернулась и выскочила в коридор.

Обиделась.

И хорошо, что не услышала:

- Я всегда говорил: детям нужна хорошая порка! Строгая, как можно чаще! Особенно девочкам! – миг назад насмерть перепуганный дядька выползает из угла и выпрямляется на глазах. Грудь вперед, круглый живот – тоже. И редкие усы уже вовсю воинственно топорщатся. - Надеюсь, эту наглую девку как следует высекут! Ваша директриса...

- Настоятельница, - поправила Миранда. – А у вас есть на воспитании девочки?

- Нет. Только мальчишка! Я отдал его сюда, чтобы выбить всю бесполезную дурь! Надеюсь, здесь его воспитанием наконец-то занялись, как следует. Я всего один, слуги ленивы, зато здесь государственный приют и...

И к услугам воспитания государственные палачи с застенками, что ли? А еще кнут, дыба, иглы под ногти...

Ясно. Теперь Мира вспомнила, на кого этот «почтенный» похож – пусть даже совсем чуть. На худого, забитого мальчишку, что лишь совсем недавно начал оттаивать.

Лекс попал к ним вовремя. Еще немного – и стихийно спалил бы весь квартал. Как и положено талантливому Огненному магу, едва открывшему в себе Силу.

Сейчас Лекс уже научился себя контролировать – ну раз Приют еще стоит на прежнем месте. Сестра Агата постаралась.

А вот страх перед жутким дядей паренек еще скрывать не способен. Похоже.

Так что нечего этому... воспитателю здесь делать. Нам этот Приют дорог, как память. И дом для десятков талантливых детей.

- А где ваш племянник?

- Удрал! – всплеснул толстыми руками дядюшка. Усы нервно дернулись, как у таракана. – Вопиющее неуважение! Я даже не успел его догнать, как появилась эта... эта наглая, беспардонная девка! Если из нее как следует не выбить дурь, она закончит тюрьмой, каторгой или костром! Я должен немедленно видеть вашу дирек... настоятельницу! Я посоветую ей заведение, где смогут надлежащим образом...

Миранда с тоской представила, что будет с ней самой. Самым надлежащим образом – и в ближайшее же время. Если матери Маргарите придется лично выслушивать все эти безумные бредни. Вместо целой уймы неотложных и важных дел.

- Матушки-настоятельницы сейчас нет в обители, но вы можете ее подождать. Это совсем недолго – каких-то часа три. А пока лично займетесь воспитанием этой девушки. Я сейчас ее сюда позову, и вы...

- Но... – кошмар жуткого детства бедняги Лекса ошарашенно оглядел огромное светлое помещение. С Цветущим Гобеленом во всю противоположенную стену. Да, Гостевой Зал совершенно не похож на пыточную. – Где здесь цепи?

- Зачем?

- Приковать наказуемую! – Сейчас он просто вылитый властный хомяк сестры Моники. Только у того всё же ума побольше. - И где ваша охрана, чтобы сделать это?

- Какая охрана? – удивленно захлопала глазами Мира. – У нас ее нет. Это мирный Приют при священном храме. За вооруженное вторжение в его стены – смертная казнь. Или пожизненная тюрьма с каторгой. Костер, правда, отменен Королевским Уложением в прошлом веке, но... Я думаю, вы и сами отлично справитесь с одной-единственной оборотницей.

- С кем?!

- Она – оборотень, - мягко пояснила Миранда. – Как и я. Вы ведь это уже и сами поняли, когда она вас отшвырнула от Лекса в угол? Человеческие девушки столь сильными не бывают.

- То есть у нее есть... – вновь белеет властный дядя. А только что был такой красноро...лицый.

- Клыки и когти? Конечно. Полный набор. Мы – рыси. Нам такое по природе положено. Как любым крупным хищникам. Ну, так я сейчас зову Изу, запираю вас здесь с ней вдвоем и...

Глава 3

Глава третья.

Об оборотнях, Огненных магах, почтении, любви и родственниках.

1

Когда-то, впервые оказавшись на Приютской кухне, Мира подумала, что нежданно-негаданно угодила в мечту Ри. А чужая мечта – всегда ничего хорошего, если далека от твоей.

А вообще здесь нравится каждому. Уютно, тихо. Почти тайное место... пока не вспомнят, что именно тут прячутся все.

Еще есть сад, но не в День же Посещений.

Но все-таки в суматохе отсутствие Миранды обнаружили не сразу. Видно, родня Приютских повалила валом.

А кругленькая, добродушная сестра Моника Миру не выгнала, не сдала и даже не припахала к работе. Дала передохнуть.

Так что сестра Агата застала Миранду на кухне уже мирно допивающей чай. Юный Огненный маг неуверенно топтался за тощей спиной пламенно-рыжекудрой, как ведьма, монахини. Проголодался, небось, бедняга. От страха и нервов.

Вообще при виде этих двоих сразу откормить хочется обоих.

- Садитесь, - Мира махнула рукой на широкую теплую лавку. – Чай из травок по совету сестры Валентины. Успокаивает нервы. И вообще для здоровья полезен. Особенно юного и растущего.

- А... где мой дядя?

- Этот властный таракан? У него появились срочные, неотложные дела. И они точно займут его время на ближайшие месяцы вперед. А то и на годы. Так что ты наказан, - Мира усмехнулась. Парень съежился еще сильнее. – Отсутствием внимания и заботы единственного дяди. Он не желает впредь тебя больше видеть - вплоть до твоего совершеннолетия. Полного совершеннолетия. Потому что его срочные дела раньше не завершатся. Кстати, что там насчет твоего наследства, Александр? Твоя мама вроде как не была бедной? Но ты почему-то здесь - вместе с нищебродами, вроде меня?

Может, есть шанс избавить Лекса от долга перед короной? Раз уж он в кои-то веки разговорился?

- Она оставила мне наследство, - покраснел как маков цвет парень. - Если я буду почтителен и уважителен к дяде...

Мда. Нет уж, это придется решать лично мудрой матери Маргарите. Как хочет, так пусть и выколупывает из «почтенного воспитателя и опекуна» искренние уверения в его полнейшей и совершенной удовлетворенности смиреннейшей почтительностью племянника. И уважительностью заодно.

И тут Миранда в мать Маргариту верит. Стоит той всерьез постараться – властный самодур-дядюшка еще и от себя приплатит. Только чтобы наконец отвязались. И дали самому удалиться в скромный удаленный скит – до конца его дней замаливать грехи.

Если туда уже успели удалиться какие-нибудь перепуганные Офелией Соловушки – им хоть будет там не так скучно и тоскливо.

- Вообще-то, Мира, я хотела сказать, сейчас твоя очередь, - серьезно и настойчиво произнесла сестра Агата.

- В чём еще? Да она сегодня всё утро и полночи – моя. Я, между прочим, носилась с Рыськой по лесам вместо сна. А только что битый час провела с... лучшим дядей в мире. Повезло, что не моим родным. И на меня до сих пор дуется Рыська - за то, что не дала ей погрызть его.

И еще их ждала незабываемая встреча с Алой Охотницей, но об этом вот так просто не скажешь.

И сестра Агата – не величавая мать Маргарита. С ней Мире хватит смелости и поспорить.

Смелости и наглости. Ведьма-монахиня – всё равно ведьма. А значит – своя в доску.

- Рыська его едва не покусала? – в голубых глазах Лекса вспыхнул откровенный восторг.

Ну-ну.

И зря. Иза любит парней смелее и отчаяннее себя, а не наоборот. От шуток и намеков о хулиганистом волчонке Гейре даже порой краснеет. И сама не замечает, что интерес взаимен.

- Ну не могла же я позволить Изе травануться твоим дядюшкой. Мы бы потом извели на нее все запасы сестры Валентины. И сами же в итоге дружно потащились по диким лесам-болотам – восполнять.

Больше всего такое нравится волчатам. Но им лучше в лесу пока не появляться. Не когда вновь заявились Алые Охотницы.

И как осторожно предупредить и всех своих, и мать Маргариту? Не нарушая кровную клятву. И до следующей ночи.

А то волки же опять радостно побегут ночью в лес. Еще раньше их с Рыськой.

И Ройнара с собой прихватят.

Полнолуние же, чтоб ему! И Алому Клану заодно.

- Мира, вообще-то речь о другом. О том, что тебя ждет твоя собственная семья.

О, нет!

- Пироги на печи, - подала голос сестра Моника. - Возьми. С творогом специально оставила. Я помню, как Ри их любит.

О, да! И как маменька ненавидит, когда Ри переедает...

2

Матушка порой рассказывала о сестре, которой повезло. В нее, дочку купца-простолюдина, влюбился черноглазый капитан торгового корабля, приплывший за нею на алых, как садовые розы, парусах. И увез ее далеко-далеко, за синее море. В таинственную Эрению, где ткут самые лучшие, «паутинные» шелка, расписывают самый тонкий фарфор, а в столице – лучшая в мире Академия. Самые знатные аристократы и могущественные Маги учились именно там!

Еще там когда-то был воздвигнут дворец самого Верховного Понтифика, но кого же в детстве интересует такая скучища? Да и Верховный Понтифик уже лет двадцать, как перебрался в Соледо.

Мамина младшая красавица-сестра Габриэла всегда была не от мира сего. Слишком романтичная, слишком добрая, слишком мягкосердечная, слишком мечтательная.

Двоюродная тетушка Одиль, старая дева, зло шутила, что обеих сестер судьба наградила крыльями. Только одну – изящными и легкими белоснежной чайки, а вторую – добротными утиными. Чтоб слишком высоко не летать и всё у себя под носом приметить. И сразу к себе грести.

Мама правда огрызалась, что самой Одиль природа уделила только куриные. Чтобы уж вообще не взлететь никогда.

И мозги заодно – от той же самой птицы.

Здесь Мира в глубине души согласна не была: Одиль злая и едкая, но далеко не дура. Но вслух с маменькой лучше не спорить. Не переубедишь, а себе хуже сделаешь.

Широко южное море, далека Эрения, откуда родом капитан Морис. Вестей от везучей романтичной Габриэлы больше не было. Или они просто не дошли. Матушка ведь тоже вскоре переехала. Поближе к столице.

Будучи всегда не в пример сестре приземленной и расчетливой, в тот же год вышла замуж за немолодого дворянина. Она всё на годы рассчитала в своей жизни – как правильно распорядиться молодостью и красотой, чтобы устроить свою дальнейшую жизнь.

Вот только сама природа ее подвела. Увы, но матушка не родила сына – только дочек. А законы наследования в их краю суровые – женщина не может наследовать майорат. Не положено ей это по старым традициям, и всё тут. Не достаточно она умна, о ней мужчина заботиться должен.

Так что папин жадюга-кузен после похорон просто приказал им убираться вон. Тот самый, что тетушке Одиль в свое время на приданое ни медяка не выделил.

Похоже, всё везение в их семье досталось маминой сестре. С алыми парусами вместе.

Матушка не любит об этом вспоминать. Она не раз, не два и даже не сотню жалела, что в день своего вдовства была уже не настолько молода и свежа. А Мира, напротив, слишком юна. И еще не красавица.

А Мира с Ри в детстве любили представлять жизнь легкокрылой чайки-Габриэлы с прекрасным и отважным капитаном Морисом. Вечная ожившая сказка...

Представляли, пока в их жизнь не пришла настоящая прекрасная принцесса-чайка. Рядом с кем они обе – утки. Ну, ладно, Ри – утка. А Мира – встрепанная, злобная ворона.

Так маменька спасла их от неотвратимой нищеты. Вернулась в свое сословие. Нашла им отчима-купца. А у Миры и Ри появилась сводная сестра. Синди.

3

Маменька расселась, конечно же, в кресле. Со всей важностью. Неважно, что все ее шелковые платья давно вывернуты наизнанку. А как ей еще изобразить, что они - новые?

Жаль, вместо очередного богатого мужа она находит только охотников за их последними медяками. Впрочем, выжать их из маменьки не проще, чем из камня - воду. А еще лучше – молоко или даже густые сливки.

Кстати, о еде...

Ри даже сейчас что-то тихонько жует – стоя за маменькиной изящной спиной. За спинкой кресла. Как послушная дочь. Этой ролью она наконец научилась пользоваться.

И с прошлой встречи сестренка еще пополнела. Маменька ведет с ее весом вечную войну. Пытается внушить, что голодать полезно. Для экономии и красоты сразу.

Иногда кажется, если бы Ри вечно не пыталась голодать и худеть, сейчас была бы просто слегка пухленькой. Как в детстве. Но когда голодную сестренку срывает, она потом неделями ест как не в себя.

Ладно. Мать Маргарита научила Миранду за эти годы хоть одной непреложной истине. Бороться с любым безобразием бесполезно, проще его возглавить.

- Привет, матушка, - книксен. – Привет, Ри, - щедрая гора вкуснющих пирожков ловко переходит прямо в умоляющие руки младшей сестры. Прямо под негодующим взглядом сухой, как щепка, маменьки. Вот она худеет за всю семью сразу. И не сказать, чтобы уже стоило дальше. Всё ж таки не ведьма, в отличие от сестры Агаты. Что бы там соседки со злости себе под нос ни бормотали... – Привет, Синди.

Та кивнула в меру приветливо. И, как всегда, изящно. Жесты-манеры-кивок. Рядом с Ри – вообще смотрится убойно. Маменька их дома обеих съест без соли и меда.

Теперь Синди улыбается. Сдержанно. В меру приветливо, в меру участливо. Л-леди. Как всегда (почти!) одета скромно, бедно и чисто. Как всегда – пытается следить за руками. И не слишком успешно. Они у Синди – изящные, аристократические. В утонченную маму-дворяночку. Все старые и свежие мозоли видно сразу. И от домашних дел, и от сада-огорода, и даже от любимых роз. Все соседи сочувственно вздыхают. Особенно мужчины.

А как быть, если слуг в доме не осталось, а у маменьки – лапки? Как у маленького котенка. Только с маникюром. Ну, каждый раз, когда нужно что-то в доме сделать. Так-то у нее еще те когтищ... коготочки.

Правда, у Ри на руках застарелых мозолей еще больше, чем у Синди. Но при общей простоватости лица и коренастой фигуре ее от крестьянки не отличить. Поэтому руки не выделяются. И ничьего сочувствия не вызывают. В том числе, мужского. Разве что одобрительное прицокивание: хорошая хозяйка выйдет. Крепкая. На всю семью наработает.

Ситуацию исправили бы изящные манеры и сшитые на заказ платья. Но последнего нет ни у кого, кроме Синди, да и у той уже – мода прошлых сезонов. И лучше не будет. Пока маменька вновь не выскочит замуж. Увы, последним ее приобретением был отец Синди. А он оказался не таким уж богатым. И не таким уж здоровым.

И деньги пускал в оборот, а не складывал в сундук. И в итоге после его гибели вся семья оказалась... ну не там, где после папенькиной, конечно, но и не на коне. Далеко не.

В доме ни единой служанки не осталось. И уже не будет.

Потому что Синди замуж по расчету не выпихать, а Ри не возьмут. Хоть сколько маменька во всю глотку раздраженно ори на обеих:

- Синдерелла! Дризелла!..

Маменьку понять можно. Старые платья ей надоели, молодость уже не вернется. Две девицы в доме – и ни одну с выгодой не сбыть. И если трудиться в доме они еще способны, то уж в горничные не годятся обе.

Миранда улыбнулась и кивнула Синди. С ней они не то чтобы подруги, но... Начиналось всё гораздо хуже. С зависти!

А кто бы на месте Миры не позавидовал? Представьте сами, что у вас вдруг появилась новая сестра-сверстница. Красивая, изящная, воспитанная, с идеально поставленным музыкальным голосом, лучшая в танцах, безупречная в манерах. А еще – с чудесными огромными небесно-голубыми глазами, струящимися густыми белокурыми волосами (локонами!). Да, еще она уже стройная, а не худая. У нее в тринадцать уже есть симпатичная фигурка. А у Миры еще были углы-локти-колени...

А еще у Синди не было прыщей. Вообще, никогда, ни одного. Увы, у Миранды в тринадцать их был целый огород. Даже два – на лбу и на подбородке. По грядке на каждом. С постоянным урожаем.

Да, еще маменька упорно считала, что ее родные дочки должны быть лучше какой-то там досадной падчерицы. Во всём. Должны эту досадную Синди догнать и перегнать! А если не могут – сами виноваты.

Вы бы еще не начали ненавидеть Синди? Впрочем, даже хорошо, что Мира в этом потренировалась на сводной сестре. Иначе как бы восприняла потом Офелию?

Правда, к тому времени внешность перестала быть проблемой. Ее место заняли другие – куда серьезнее.

Проснувшаяся кровь прадедушки мирно дремала в бабушке и в покойном отце. А потом... пробудилась в следующем поколении.

Ладно, зато хоть внешность исправила. Да и кроме того – ну, кто в здравом уме приведет Офелию примером ума, воспитания и хороших манер?

А уж голос... Да, он у нее поставленный, не спорим. Как откроет рот. Как запоет!

И танцы... Офелия даже на хвосте станцевать способна. В воде.

Еще есть Эвелина. Но с ней Миранда вполне способна потягаться, хоть и типаж разный. И у их красы слишком разные ценители. Кому по нраву ловкая, сильная оборотница, тот вряд ли увлечется нежной, хрупкой дриадой. Как и наоборот.

А вот бедная Дризелла... Кроме нее, у маменьки никого не осталось, чтобы требовать «перегонять» Синдереллу. И стопроцентная человечность не дала Ри рядом с Синди ни единого шанса. А уж попытки «догнать и перегнать» испортили всё окончательно.

- Синди, давай пройдемся, - кивнула Мира сводной сестре.

- Давай, топай... Золушка! – ехидно хихикнула вслед Ри. – Туфли только больше не теряй.

Миранда сама едва подавила улыбку. Синди сама виновата, в конце концов.

- А с нами ты посидеть не хочешь? – спохватилась маменька. Сообразила, что на Дризеллу и дома насмотрится.

- Нам нужно поговорить. Выпейте пока чаю. Мам, фрукты для тебя, пирожки – для Ри.

- Ри не нужны пирожки. Дризелла, возьми зимнее яблоко. Синди, хочешь пирожка?

Нет. Синди их терпеть не может. Вот такое редкое и удобное качество. Особенно для человеческой фигуры.

- Я только дам Синди чистящее средство для хозяйства. И сухое удобрение для сада. Чтобы розы лучше цвели.

Раз уж их продажа внезапно пошла хорошо. Этак кому-то в доме и впрямь светит новое красивое платье. Матушке. Она заявит, что у Синди и так полно. А на Дризеллу нужно слишком много дорогой материи. Эринийский шелк денег стоит!

А уж еды-то сколько на Ри каждый день переводится...

Глава 4

Глава четвертая.

Об оборотнях, сестрах, мечтах и принцах.

1

Эви не раз рассказывала, как именно нужно ухаживать за цветами на стене, чтобы узор менялся каждый день. Сегодня – василько-ромашковый луг в теплых солнечных лучах. Завтра – силуэт скачущей по побережью белой лошади с развевающейся гривой. На фоне пенных волн и закатного горизонта.

Но сестра Моника тоже рецепт пирогов не скрывает. А повторить еще никто не смог.

Покидая Гостевой Зал, Синди не удержалась проводить лишний раз Цветущий Гобелен восхищенным взглядом. И ведь – ни тени зависти. Только восторг. И тайная жажда хоть когда-нибудь всё же суметь такое чудо вырастить самой! Хоть и не дриада.

Ну, морская лошадь на закате не поскачет точно – для такого магия нужна. А вот цветочная лужайка – очень даже может. Синди упрямая, как три Рагнара. С нее сама маменька где сядет, там и слезет. Даже если жалостливым соседям порой иначе кажется.

На самом деле Синдерелла, конечно, пришла сегодня не за удобрениями. Они ей не нужны. Иногда Миранда считала, что в сводной сестре теплится всё же искра магии. Слишком слабая, чтобы ее заметила Храмовая Стража. Но довольно, чтобы у Синди изумительно цвели розы. До самых холодов.

А зимой она их разводит прямо дома. Целую комнату под них забрала. Пообещала хоть сама за печью спать на кухне, но чтобы любимые розы – дома и в тепле.

Но маменька просто отдала Синди под цветник Мирандину бывшую спальню. Всё равно больше уже не понадобится.

Глядишь, и Гобелен в самом деле расцветет когда-нибудь. Посмотрим... если доживем. И не слишком далеко будем.

На розы-то магии Синдерелле хватит. И чтобы на нее саму даже в самом простом платье заглядывались мужчины. И ведь не с целью срочно запрячь в хозяйство, чтобы от зари до зари пахала на мужа, склочную свекровь и выводок детей. Поле-огород-дом-коровы-свиньи-куры.

Хуже, что Синди от природы мечтательна. Как, наверное, почти уже легендарная тетушка Габриэла. И, как и та, всегда в глубине души понимала, что отличается от окружающих. И не так, как Миранда.

И, конечно же, сводная сестра считает, что достойна лучшего. В этом они полностью схожи с маменькой – и ни одна с таким не согласится. Ни за что. За годы вынужденного выживания вместе они кое-как притерпелись друг к другу, но и только.

А ведь в беде ни одна другую не бросит – не бросала уже. Но напомни любой из них об этом – обидятся обе.

Ладно, в любой семье бывают свои взлеты и падения.

Синдерелла, вдобавок, успела застать лучшее детство, чем Мира с Ри. Их папа был дворянином, но не слишком богатым. И любил дочерей, но не особо занимался их образованием. Читать-считать умеют – и отлично. От крестьянок уже отличаются. И даже от крестьян.

Те хоть свое имя написать умеют, а девушек по деревням грамоте не учат вовсе. Лишним считается. Работать не поможет, а гонору добавит. Потом замуж и с неплохим приданым не выпихнуть.

Таким в Приюте сначала волками выть впору, хоть и далеко не все - оборотни. Магия и прочие Дары редко просыпаются до двенадцати-тринадцати. А учиться грамоте всё же чем раньше, тем лучше.

Папа, конечно, дочек простолюдинками не считал... но и понимал, что высшего света им не видать, как своих затылков. Так чего зря тратиться на то, что жене провинциального дворянина или купца никогда не пригодится? Только блажь одна.

А маменьку тогда еще больше интересовало, как подольше сохранить красоту и молодость. И выставить то и другое в более выгодном свете. И при этом родить столь ценного и нужного сына. Дважды подряд выпала пустышка, но должен ведь уже случиться и выигрыш?

Наверное, маменьке нравилось думать, что ее дочери – всё еще совсем маленькие девочки. А сама она – совсем еще юна. И еще успеет снова стать матерью. Теперь уже – удачно.

Зато отец-купец Синди безумно гордился первой женой-дворянкой. И желал видеть дочь ее точной копией. Синдереллу обучили всем пресловутым танцам-музицированию-манерам. О, Синди прекрасно владеет даже «языком веера» - хоть сейчас в высший свет.

Ри пыталась научиться подражать. Мира над таким не смеялась лишь потому, что Дризелла – ее сестра.

А еще у Синдереллы сохранилось кое-что из былых нарядов ее покойной матери. Маменька с удовольствием поделила бы такую чудесную роскошь на всех... «по-сестрински». Но Синди тоньше Ри раза в полтора, а если приглядеться, то и в два. А Мира выше изящной сводной сестры и крепче – как и положено зверю. Хоть и не медведю.

И размер туфелек... У Миры больше на две позиции. А у Ри нога настолько шире, что...

Маменька правда утверждает, что всё это впору ей (три раза «ха-ха»). Тут широко, там узко. Да и в почти сорок лет девичьи наряды всё же уже не нацепишь. При любой фигуре. Если, конечно, не хочешь сойти за посмешище.

Гораздо хуже, что Синди полюбила городские маскарады – куда вход открыт и купцам, и нетитулованным дворянам. Лично Мира ее вполне готова понять: сама бы куда подальше давно удрала - от будущей судьбы. Да вот только некуда. Разве что в глухие северные леса, в дикую стаю... но это уже – самый крайняк.

Оттуда уже не вернешься никогда. Это путь в один конец. И почти наверняка – плохой.

А вот у Синди есть иллюзия свободы. И платья – пусть и старомодные, но дорогие. Чтобы в дверях охрана не заворотила. Хоть и всех вроде пускают, но всё же не всех.

И маскарад – отличный шанс нырнуть в другую жизнь. Чтобы ненадолго ею насладиться и потом беречь эти воспоминания, как зеницу ока. Потому что дома - огород, стирка-готовка-уборка... маменька!

А тут – никто же не узнает. Просто сбежать раньше, чем положено снимать маски... и всё отлично.

Очень долго эти тайные игры сходили Синди с рук. Маменька ложится рано, встает поздно... где тут уследишь?

Пока сводная сестра не попалась на глаза... нет, не принцу (даже бастарду), а заглянувшему на огонек графу Мердену, второму сыну герцога Лантелла. Не помогло даже то, что Синдерелла драпанула с того маскарада, на ходу теряя изящные туфли. Повезло, хоть не последние. Но эти она любила очень.

Разумеется, распаленный страстью граф послал проследить за беглой красоткой в изящной маске верных холуев. И тут-то взвыли от ужаса и Синди, и маменька, и Мира с Ри заодно. Миранда – позабыв, что дикий зверь, а ее развеселая семейка – что не звери.

Слухи о похищенных этим выродком простолюдинках гуляли по всему городу. А найденные за последний год в реке с полдесятка девичьих трупов тоже все приписывают ему.

Ну, хотя бы потому, что овеянный злой славой Потрошитель в столице никогда не орудовал. И уж его жертв ни с чьими не перепутаешь.

Может, высший свет подробностей и не знает. Недосуг им. А вот бывшие уличные мальчишки, еще прежние приятели Миры, наслышались всякого – в том числе, и от стражи. А том числе, и ругани, что Потрошителя-то хоть, ладно, и поймать не удается. А вот тут всем известно, кто... и не укусишь.

Тогда Мире и пришлось добывать это чудо-зелье. Хорошо хоть сестра Валентина всё поняла и не отказала.

А Синди так перепугалась, что слушалась во всём. Герцогского отпрыска встретила на пороге что-то на ходу жующая, растрепанная Ри в своем самом неряшливом платье. Оно ее как раз полнит еще чуть не вдвое.

И Синдерелла – у печи, в старых лохмотьях, с густым слоем серой дряни на смазливой мордочке. Она еще и в белокурые локоны золы из камина насыпала густо-густо – для пущего эффекта. И спутала их – хлеще любой гривы дикой кобылицы. Потом еле вычистили и расчесали. Хорошо хоть отстригать не пришлось.

Герцогский отпрыск сложил все маты, что знал. Но своей загадочной красотки среди девиц в этом доме не опознал. И даже в маменьке, хоть она себя и не уродовала.

Что случилось с упустившими быстроногую беглянку герцогскими слугами – неизвестно. Но теперь Синди постоянно таскает это средство при себе. На всякий случай.

А Ри ее с тех пор ехидно дразнит Золушкой. И напоминает про утерянную на бегу туфельку.

Везет наглой сестренке, что Синдерелла – воспитанная леди. А то у Дризеллы многовато всего, за что ее саму подразнить можно. И очень даже зло и ехидно.

2

Сад Эви уже привела в порядок на диво. И даже черную смородину вновь заставила цвести! Это как же должна была выложиться? Даже с помощью сестры-ведьмы Агаты.

Не исключено, что сейчас Эвелина лежит пластом и только послушно горькие отвары сестры Валентины глотает. Жутко полезные и столь же жутко невкусные.

Что будет с чудесным садом через год, когда Эви выпустится? Других дриад в Приюте нет. А одна сестра Агата не справится. Так – не справится.

Кто позаботится о Цветущем Гобелене? Синдерелла?

Синди, кстати, уже вовсю восхищенно провожает взглядом красивейший куст голубой эренийской орхидеи. Во всей столице нигде не цветет, а у Эвелины получилось!

Такое повторить Синдерелла и не надеется. И ведь опять – без тени зависти. Даже белой.

Иногда кажется, сводная сестренка вообще на зависть не способна. Увы, Миранда даже злость на такое уже переросла. Синди просто добрая и мягкая, а Мира – нет. Что уж тут поделаешь? Против природы не пойдешь.

- И куда ты его, кстати, дела? У тебя же еще запас был, – усмехнулась Мира. Прекрасно зная (Ри уже в прошлый раз заложила), но лучше пусть признается сама. Мерден Лантелл сейчас пока в отъезде, это точно.

Еще бы. Двух выпускников соседнего Приюта как раз отрядили к нему в свиту. По случаю визита в провинцию.

Теперь охраняют самого проверяющего и его главного помощника. Ну, того, кто всюду реальную работу делает. Пока сам герцогский отпрыск развлекается. Как уж привык.

- Я не из-за него...

- Синди, это глупо, - перестала притворяться Миранда. – Фред – хороший парень. Неглупый, работящий, непьющий. И старший сын своего отца. Он унаследует семейное дело.

На хорошеньком личике Синдереллы - такая зеленущая тоска, что хочется влепить хорошую пощечину. Аж рука зачесалась. Старший сын зажиточного купца второй гильдии ей, видите ли, нехорош. Подавай герцогских сынков-извращенцев?

- Зато я его не люблю, - тихо произнесла сводная сестра. – Если ты это понимаешь.

Угу. Конечно, куда уж нам? Потому что маменька любит лишь дочек и достаток в доме. А Ри готова влюбиться в любого, кто «богатый и добрый». Ну и при том посватается к ней, конечно. Она согласна и на немолодого вдовца, если уж что.

А вот жаждущие запрячь соседи, пашущие от зари до зари, ей интересны не больше, чем маменьке. Вкупе с будущими свекрами-свекровями, что любую невестку со свету сживут. Или выжмут все соки, как из лимона. Одна сухая корка останется.

- Я понимаю, - кивнула Мира.

Мы тут, конечно, не принцев ищем. Не сказки читаем. И алые паруса приплывают за другими. Но...

Как это объяснить? Когда тебе тринадцать, и проснулась Сила. И у тебя нет выбора. Потому что лишь к знатным Одаренным приглашают дорогих наставников, а тебя тоже нужно обучать. И всех таких, как ты.

И именно этим займутся в храмовом Приюте, и вот ты уже там. Заперта на пять долгих лет. Без права отказа.

А еще пять должна казне за свое обучение. Согласно Грамоте. И ты их отработаешь там, где прикажут. И как прикажут. У Приютских прав не много. И выбора нет.

Тебе интересно, где и как отрабатывают оборотни, Синди? Вряд ли. Тебе такое не понравится. Это совсем не романтично.

Впрочем, тут хоть разницы большой нет, какого ты пола. А вот каково придется Офелии - запросто... Рагнар уже с ума сходит. А русалка заранее бесится. И отыгрывается на всех подряд, лишь бы посторонние мужчины. Своих Приютских она не трогает.

Но пять лет – это долгий, очень еще долгий путь. А тогда, в самом начале – тебе самой тринадцать, а ему пятнадцать. И вы – оборотни одного вида, но он – впереди, раньше обратился и понимает всё, что сейчас с тобой. И вы взрослеете рядом, вместе.

Но ему пятнадцать, и он выпустится раньше. Тогда ты об этом не думаешь, но годы пролетают стремительной стрелой из лука. Или незаметно сочатся песком в часах. Было много, стало пусто.

И у него тоже долг и Грамота, и это далеко. И вы расстаетесь – на эти два года. И почти наверняка - еще на три. Потому что Мира вряд ли попадет в один гарнизон с Эдгаром. Не всем же сказочно везет, как Офелии и Рагнару. Пока везет.

Не всех оставляют в столице. Далеко не всех.

И он уезжает, и ты остаешься, но письма дороги и ходят редко. А потом Эдгар перестает отвечать. И ты не знаешь, жив он или мертв.

И пытаешься сбежать, но свои же ловят и запирают. И объясняют (напоминают!), что тебя ждет за побег. И с ним – если еще жив. И что нужно просто потерпеть.

И ты смиряешься. И соглашаешься ждать. Чтобы не сделать хуже. Не только себе, но и Эдгару.

Просто учишься и готовишься к Выпуску.

А потом выясняется, что да – жив. Просто вдали нашел себе другую... кошку. А тебя забыл. Тебя не было рядом слишком долго.

Всё. Никаких алых парусов, Синди. Они тебе приснились. Их придумал романтичный автор красивой баллады. Чтобы разбавить собственную серую тоску.

В реальности – хватай купца с толстым кошельком и радуйся, что тебе неслыханно повезло. И он – даже не дворянин. Никакого майората, никаких ограничений. А лавку может унаследовать и дочь, и даже бездетная жена. Ну, если уж совсем не повезет.

Кому нужна любовь, если простой переезд ее уничтожит? Если Мира не вольна даже выбрать место службы? Если на этой службе выживают не все и не всегда, а уж оборотни – тем более?

Даже винить Эдгара нельзя – он выбрал ту, что с ним сейчас рядом. С ней вместе – бок о бок в бой. Когда каждый день может стать последним – не до прошлого. Хватай, что дают, и радуйся, что вообще перепало.

Эдгар просто уже прожил там, на Пограничье, совсем другую, новую жизнь. И в ней забыл наивную, еще не знавшую битвы и смерти девчонку. Что у него теперь с ней общего, кроме взросления в одном Приюте? Где осталась она, куда провалился он? Что успело перегореть в его душе за эти два года? Когда Миранда собирала смородину в саду, а Эдгар сражался на Пограничье.

А еще, возможно, он... к тому же просто дал Мире свободу. Хотя бы эту. И шанс. Приютская девчонка может выйти замуж – если будущий муж выкупит ее Грамоту.

Только это малореально. Тот же купец второй гильдии отдаст всё, что у него есть. Или небогатый барон.

Но вот граф, к примеру...

Вот только подобный выход возможен, к примеру, для Офелии. Если она согласится.

Или для Эвелины.

Но не для Миранды. Кому нужна в жены оборотница, да еще и за такую цену?

Оборотни по праву считаются отличными любовниками. Горячими, страстными, неутомимыми. Хорошо еще, что рабы и рабыни из них никакие. Хоть в этом повезло.

И оборотниц с удовольствием в любовницы и берут. Но отнюдь не в жены. Считается, что слишком пылкие полузвери вообще не способны на верность. А уж кошки-то всех видов...

Но еще хуже, что любовнику выкупить ее долг никто и не позволит. Как и самой выпускнице. Таков закон. И его никто не менял.

А у Синди есть все шансы на нормальную жизнь, но они ей не нужны. Она хочет что-то невозможное, из глупых сказок. Ведь у кого-то получилось, правда? Ну, например, у маминой сестры Габриэлы?

Вот только если смотреть правде в глаза – тетя Габриэла прислала бы маме письмо, если бы могла. Врагами сестры не были, что бы там ни зудела тетушка Одиль.

- Возьми, - Мира вложила флакон в изящную руку с мозолями. – Это твоя жизнь. Можешь делать с ней, что хочешь. Любые глупости.

Нет бы, этот сын купца Фредерик к Ри посватался. Уж она-то была бы счастлива. На нее только глянь – идеальная купчиха. И писать-считать, опять же, умеет.

Но этот купчонок, возможно, тоже мечтатель. Баллад наслушался? Или просто рассуждений собственной мамаши, какого она орла воспитала? И подавай ему теперь утонченную красавицу Синди.

Все хотят то, что нельзя. Мира – свободу, например.

- Ты на бал идешь?

Бал... танцы... В честь именин и дня рождения сразу целого принца. Самого младшего.

Да, Синди же дворянка – по матери. А Ри – по отцу. И маменька – по первому мужу. Всем можно.

И куда ж столько народу в один дворец-то влезет?

Да ладно, не ехидничай, Мира. Ясно же, что опять Фонтанные Сады откроют. Пять лет назад уже открывали – для другого принца.

- Иду, конечно, - усмехнулась Миранда. – Вдруг встречу там симпатичного графа?

Или не симпатичного. Скорее, безумного. Готового выкупить Грамоту оборотницы-кошки и поделиться с ней рукой, сердцем и титулом.

Но еще вероятнее, чем Мира будет там в совсем другой роли. Приютских оборотней часто привлекают как охрану. Особенно свежих выпускников, готовых из шкуры выскочить, чтобы только остаться в столице.

А во дворце стражи будет в эти недели ох как не хватать. Столько сразу подозрительных личностей... то есть гостей.

3

- Тебе привет от Рэя! – обнимаясь на прощание, успела шепнуть Ри. Тайком от маменьки, конечно же. А как иначе? – Он опять вернулся! И снова рисует. Нечто очень таинственное. Обещал тебе при встрече что-то такое рассказать... – совсем уж загадочно-таинственно щурится сестра.

Опять вернулся! Как его еще из мастерской не выкинули – с такими-то приходами-уходами? На месяцы ведь уже исчезает. Но наставник Варлен Доран Рэю – считай, второй отец. Или даже первый.

С родным Рэймиру не свезло. А матери у него нет. Давно.

Ох, Рэй! Бедовая голова – хлеще самой Миранды.

Ри подмигнула аж двумя глазами по очереди. Зря! И опять тайком от маменьки – зря. Тоже сваха нашлась доморощенная.

Настоящим будет только раздражение маменьки. Она всё еще помнит, что Рэй – не дворянин. И ее дочке – не пара.

Хоть уже и сама Миранда давно – не воспитанная барышня (пусть и бесприданница), а не пойми кто.

Но никогда Мира и Рэй не были парой. С самого детства – только лучшие друзья. В деревне - вместе на деревья, а в городе – еще и по крышам. Вдвоем в море плавать, вместе – в уличную драку. Миранда всегда была сильной... Вот только не догадывалась, почему.

Рэймир тоже был сильнее других мальчишек. Но оборотнем не стал. У него получилось.

Всегда вместе – еще с первого знакомства. Когда зануда-сосед – такой же небогатый и нетитулованный дворянин, но родовой спеси-то! – привез с собой в гости нелюбимого сына-бастарда. Единственного.

Маменька тогда недовольно хмурилась. Зато двое детей семи и восьми лет отлично друг друга поняли.

Рэймира папаша так и не признал официально. Хоть законная жена и не родила господину Пьеру Лавуару столь же законного отпрыска – ни тогда, ни спустя долгие годы. Даже дочек не родила.

Родной дом Рэя отойдет после смерти отца какому-нибудь очередному кузену. И жене господина Лавуара повезет, если она проживет меньше супруга. Оказаться без крыши над головой в старости паршиво.

Еще хуже, чем в юности и в зрелости.

Дружба с Рэймиром оказалась крепче любви Эдгара. Разлука ее не уничтожила. Даже когда Рэй поступил учеником в столичную мастерскую живописи, почти исчезнув из Мириной жизни надолго. Даже тогда он ухитрялся порой слать вести: всё хорошо, мастер добр, учеба интересная, соученики – нормальные, веселые ребята, подмастерья не обижают.

А спустя пару лет они с Мирой вновь встретились в столице. Когда маменька уже не только овдовела, но и нашла отчима. Отца Синди.

Рэй терпеливо выслушивал все Мирины обиды – в том числе, и на Синди. Мира еще в замке любовалась его первыми, еще неуверенными рисунками. Больше он никому их тогда не доверял. Сначала – лучшей подруге, потом – наставнику. Первой они просто нравились, второй разглядел в Рэймире настоящий талант.

Но полюбили они совсем других людей. Только Миранде повезло больше. Эдгар хоть жив. В отличие от милой хохотушки - цветочницы Лауры.

Нет, Рэй уже вновь научился улыбаться. И даже смеяться.

И монахом вовсе не стал. Скорее, наоборот.

Только в серых грозовых глазах что-то изменилось. И девушки через его постель теперь повалили косяком. Причем, такие, кому самим надолго и всерьез ничего и ни от кого не нужно.

И ладно, если только девицы. Рэй уже не раз и не два схватывался в драках с чужими мужьями.

Или даже с их слугами. Немолодые лавочники один на один с крепким парнем в схватку не полезут.

- И правильно, - не поняла Миранду Ри. – Ты достойна лучшего! Вот на балу... – закатила глаза уже вторая сестра. Мечтательно и романтично. - Только представь: мы скоро увидим самого принца Ланцелота!..

И эта о принце? Мира всё же выдержала - не рассмеялась. Пока родственники не ушли. Маменька – с претензией на величавость, Синди – изящно и грациозно, Ри – только что не вприпрыжку, как крупная кобылица. Размахивая свертком с новыми горячими пирогами. Как раз опять подоспели. С зимними яблоками.

Со стороны глянуть – очень даже вопрос, кто тут больше похож на родную дочь, а кто – на падчерицу. И ведь все три на такое обидятся.

Глава 5

Глава пятая.

Об оборотнях, принцах, настоятельницах и властных крысюках.

1

Подгадай капризная судьба принцу Ланцелоту с рождением – и звался бы он Весенним принцем. С намеком, что самый юный в семье.

Но, увы, королева Ирида отправилась в родовые покои Озерного Замка жарким летом. Притом, что старший брат Ланцелота родился как раз в середине весны. Мрачный и вспыльчивый Конрад. Не весна, а грозовая осень. Истинный дракон.

Так что по временам года не прозвание, а насмешка выйдет.

Называть же Ланцелота младшим принцем все-таки не совсем правильно. Ни один из его старших братьев – не наследник престола. Все они – по большому счету, «младшие».

И как тогда? Значит, самым младшим? Правильно, вот так в народе пока и кличут. Порой даже с насмешкой. При дворе побоятся, но беднякам терять нечего. Не говоря уже об уличных мальчишках.

Так что ходить Ланцелоту с таким прозвищем, пока его старший законный брат Конрад не женится и не обзаведется собственными отпрысками.

Потому что принц Ланцелот – младший королевский внук. Ирония капризной судьбы: не будь его мать феей, юноше вообще грозило умереть от старости куда раньше, чем его властному деду. Потому что оборотни и без того живут втрое дольше людей. А уж оборотни-драконы...

Но феи по долголетию поспорят и с драконами. Правда, не в части физической мощи, конечно.

Миранда в свое время обзавидовалась красивой и изящной сводной сестре – аж до утраты человеческого облика. Каково же тогда пришлось юному Ланцелоту?

И ведь могло выйти у него и по-другому, могло.

Синдерелла когда-то восхищалась красивой историей любви принца и феи. Да-да, именно так. Нынешняя принцесса и мать наследника когда-то прибыла во дворец в роли наставницы и спутницы юной герцогини Далаир. Уже вдовый наследный принц Персиваль искал себе новую жену. С богатым приданым, вестимо. И из знатного рода.

Про смерть его первой супруги рассказывали темные истории. Синди в них не верила, а вот Мира с годами – всё сильнее и сильнее.

Но у принца уже имелся законный наследник драконьей крови – Конрад. И, значит, ясно: иноземных принцесс теперь попридержат. Кому охота заранее знать, что не только твои дети трон не займут никогда, но даже их потомки?

Зато шустрый дядюшка юной Гизелы Далаир чуть не лопнул от родовой спеси. Надо же - приглашение для племянницы на отбор невест для самого наследного принца! И, как и сейчас, красиво приуроченное к его именинам.

Но сама герцогиня Гизела то ли была чересчур романтична, то ли напротив – слишком умна. И вдовец с двумя детьми (законным и признанным бастардом) ее не привлек, будь он хоть сотню раз принц. А еще скорее – не привлек ядовитый туман вокруг смерти предыдущей принцессы. Ту ведь не спасло даже рождение в королевской семье соседнего Мартелла. Слишком уж Раниарский дворец схож с серпентарием.

Да и фавориток у принца Персиваля только официальных уже насчитывалось сразу три. Что взять с дракона? Их мясом не корми – дай себе завести роскошный гарем. Из прекрасных знатных дев и дам. Ну и смазливых простолюдинок заодно.

Как бы то ни было, но юная герцогиня увлеклась не принцем, а гостившим при дворе герцогом Соколиной Долины Аварат. Сам принц Персиваль не слишком и огорчился, поскольку счел юную герцогиню красивой, но слишком... обычной. В отличие от ее спутницы-феи – столь же обворожительной, но еще и магически одаренной. Гостья из таинственного Горного Королевства уж точно не могла показаться заурядной. Даже капризному престолонаследнику.

И его фаворитки как-то вдруг разом исчезли с горизонта и из столицы. Просто исчезли – и всё. Одна и без того была замужем и перестала бывать при дворе. Другая удалилась в храм молиться, третья – аж в тот самый Мартелл к дальней родне. Навечно.

Будто их никогда и не существовало.

Недоволен был лишь король, да еще как. Но уже после. А тогда его как раз не было в столице – к счастью для влюбленной четверки. А по возвращении свадьбы были уже сыграны, обе новобрачных – в тягости, и что-то менять уже поздно.

Повезло тогда влюбленным с долгим путешествием Его Величества в Приморье. По слухам, он там то ли отдыхал в те годы летом и ранней золотой осенью от фавориток, то ли навещал очередную.

Говорят, король потом просто махнул рукой. Приданое оказалось неплохим и у феи. А старший сын наследного принца Конрад – жив и здоров. И, по свидетельствам магов, обретет силу дракона, как дед.

Сын герцога Соколиной Долины в Долине и вырос. И уже лет семь, как вовсю летает. И почти столько же - его младшая сестра.

А вот единственный сын феи, увы, родился человеком. Магически одаренным, с кровью фей в жилах, способным прожить очень-очень долго, но человеком. Не драконом.

Не рождаются оборотнями дети фей. Вот у обычных людей - да, запросто. Звериная кровь может пересилить человеческую. Но не магию Горного Королевства.

И это вновь, спустя двадцать с лишним лет, дарит теперь шанс герцогиням, маркизам и прочим родовитым графиням. Фей в этот раз не предвидится – даже в роли наставниц. Со времен юности Гизелы Далаир как-то резко изменилась мода. Из нее исчезли приглашения в знатнейшие семьи экзотических Горянок. Будто такого никогда и не было.

Так что невесту выберут из числа знатных дев Раниара. Хоть юный принц еще и не был женат, наследников не имеет, признанных бастардов – тоже. Вот только Пурпурный трон ему видать исключительно издали. А его детям – тем более.

Так что этот бал – не просто так, конечно. Это ясно всем. Именины – лишь повод. Принцу исполняется двадцать один год. А королевской династии нужно упрочить связи в собственной стране. В том числе, пополнить казну. Опять - за счет приданого невесты.

И Ланцелот еще точно не был женат. Так что у него жены не умирали, и дурная слава о Самом Младшем не ходит.

Мечтательной Синди всё это, увы, ничем не поможет. А вот Миранде и впрямь может дать шанс. Присмотреть себе подходящего графа, например. Или еще кого.

Если, конечно, ей там не уготована совсем другая роль. А это очень даже запросто.

Вот за Офелией – да, скоро пришлют. Прекрасную русалку никуда из столицы не вышлют.

Так что завтра-послезавтра ждем дорогого гостя. Вот только кого именно? За Рагнаром два года назад присылал личного секретаря сам второй советник короля.

А вот за Эдгаром не прислали никого. Только гонца с Грамотой - с местом службы. Пограничье.

И, прости, Синди, но ради твоей же безопасности ты на королевский бал не попадешь. Надо будет предупредить матушку, чтобы заперла нашу мечтательницу дома. Так вернее будет. И уж точно - безопаснее. Пусть там за своими любимыми розами присматривает. Чтобы под бдительным приглядом лучше росли.

Это Миранда для сводной сестры сделать еще успеет. Пока еще сама близко. С Пограничья или Клеток будет сложнее.

У тебя, Синди, есть влюбленный Фредерик – вот и устраивай свою жизнь. Тихо, безопасно... и совсем не романтично. Зато твоих детей никакой кузен из родного дома не выкинет.

Синдерелла – не воспитанница Приюта. И не знатная дама. И особым письмом ее не пригласят. Значит, только общий бал в Фонтанных Садах. Для нетитулованных дворян и купцов первой и второй гильдии. Куда принц может вообще даже не заглянуть. Даже из вежливости.

Вот только Синди куда только не пролезала тайком. Иногда даже через черный ход и кухню. Только что не в мышиные норы. Ри смеется, что на бал Синдерелла способна даже на мышах приехать, а крысу кучером посадить. И карету себе выдолбить из первой попавшейся тыквы. Неважно, что им сейчас еще не сезон.

Так что береженых боги берегут. И немного - мы сами.

2

До лихого пробега под полной луной время еще есть. Прилечь, вытянуть усталые за день лапки... то есть пока еще ноги, конечно...

И застонать сквозь зубы.

Тихо, Миранда. Сестра Агата могла вообще подойти к двери бесшумно – даже для оборотня. А она дает тебе время подготовиться. И даже еще стучит. Осторожно и деликатно.

- Мира, тебя к матери Маргарите.

- В это время?

Лицо сестры Агаты не выражает радости. Плохо дело. Дело плохо.

И еще до того, как удастся выспаться. Или хоть отлежаться. Даже для оборотня есть предел усталости.

Но нынешний день посещений и завершится одним из них. Самым неприятным.

Зато сестра Агата лично принесла чашку травяного настоя. Горячего. И всё еще теплый пирог с яблоками и кислиникой. Сочувственно вручила Мире – для подкрепления сил.

Это насколько же всё плохо?

Рыська глянула вопросительно: с тобой пойти? Даже уже на кровати приподнялась. Так и кажется, что сейчас ушки шевельнутся. Хоть они еще и человеческие.

Миранда устало качнула головой: нет. Если там еще случайно не завелось серьезных проблем, Рыська их создаст. А если уже есть – добавит. Щедрой когтистой лапой.

И вволю порычит для пущего эффекта.

Мира разломила пирог, делясь с вечно голодным Рысенком. Растет ведь еще. И меняется.

Грамоту на Пограничье лучше получить в одиночестве. Вдруг не удастся сохранить лицо. Будет рысья мордочка. Злая и громко рычащая. И когти, скрежещущие стены. И продирающие башмаки.

А ведь Мира так и не придумала, как обойти кровную клятву. Только попросила волчат и Ройнара этой ночью не бегать в лесочке. Отговорилась, что Рыська пока стесняется.

А сама Иза уж точно не будет против больше не приближаться в это полнолуние к границам. Обойдутся ближайшей к Приюту тропкой.

Если Миранда еще вообще будет в состоянии куда-то сегодня бежать. Или даже ползти – вслед за резвой Рыськой.

Ладно, горячий настой и еда всё же вернули Мире... ладно, пусть будет человеческий облик. Хоть звериный сейчас принять еще труднее.

Привычно – гребнем по волосам, поправить платье. Вперед!

Обычно небольшая уютная келья – рабочий кабинет матери Маргариты – Мире даже нравилась. В хорошие вечера здесь можно выпить вкуснейших ягодных отваров... и получить еще более вкусных и полезных советов. Услышь Миранда их раньше – глядишь, и жизнь повернулась бы иначе. Могла повернуться.

Осталась бы человеком. Жила бы дома. Спасла бы Ри от вечных нотаций маменьки. Сейчас сестренка красавицей была бы...

Ягодным настоем пахнет и сейчас. Зимней кислиникой – она хранится круглый год даже без магии.

Сколько вечеров Мира с наставницей провели здесь за многоклеточной доской. За Битвой Двух Империй.

Так что тут бывает хорошо. Но не сегодня.

Потому как мать Маргарита в кабинете не одна. А ее собеседника Миранда ждала рано или поздно. Но в глубине души надеялась на попозже.

Увы, отложить такое до бесконечности всё равно бы не вышло. День рождения на носу. Как и его последствия.

Отъезд Эдгара когда-то тоже казался далеким. Эх, Мира, ничему тебя жизнь не учит.

Кто-то на день рождения получает парад знатных невест, а кто-то – Грамоту. Кому весть королевский секретарь приносит с поклоном, а кому с ленцой сообщает разряженный вельможа. Лично. Тощий, сухой, с хищными глазами. На голодного крыса похож.

Хищного, исхудалого, бледного крысюка в черно-красном. Будто ожившее Дитя Ночи.

И ясно, что напитку в его полупустой чашке красноватый оттенок придает именно кислиника. И аромат – тоже ее.

Но при этом...

А что? За окном уже чернь непроглядная. Для людей.

- Миранда Арген, - заинтересованно кивнул собеседник в ответ на ее вялый книксен. Удобно развалившись в Мирином любимом зеленом кресле. Будто весеннюю обивку кровью и углем вымазали. – Выпускница этого лета. Рад тебя видеть.

Увы, не взаимно. Мира вымучила в меру приветливый оскал. Как с родней некоторых товарищей по Приюту.

Не с властным тараканом, конечно.

И только тут – дошло. Грамоту всегда привозит гонец. И оставляет ее для выпускника.

Лично приходят не за теми, кого отсылают.

3

Ладно хоть ноги не подкосились. Вот это веселые сюрпризы у тебя, дорогая судьба.

- У нас для тебя есть ответственное задание.

Задание. Не должность. А значит...

Значит, все-таки. Что может быть хуже, чем не иметь надежды вовсе? Успеть ощутить себя спасенной... и понять, что схватилась в воде за терновый куст. Плывущий рядом.

- У нас? – изогнула бровь Мира.

Мест в королевской страже нет – это ей и так уже известно. Новых не появлялось, старых не выгоняли.

Так куда еще можно «ответственно» временно приткнуть оборотня? Да еще и девчонку? Элитный бордель охранять?

Чтобы на время гуляний в столице туда пьяная матросня с рейда не завалилась.

Этого и следовало ожидать. Просто лишняя головная боль перед Пограничьем. Скажите, когда это Миранде везло?

Гость чуть дернул щекой, демонстративно поворачиваясь к матери Маргарите:

- Скажите, все нынешние воспитанницы вашего Приюта столь же дурно воспитаны?

Мира наконец прекратила скалиться. Всё равно не помогло.

И наконец-то можно присесть на лавку. Хуже уже не подумают. А ноги с такой ночью и днем устанут даже у оборотня.

Зато подступающая весь день дремота наконец-то ускользнула. После таких бесед – сомнительно вообще заснуть.

- И воспитанники – тоже, – не поддалась настоятельница. – Но от большинства из них в дальнейшем требуется не воспитание, так что...

В этом вся мать Маргарита. Наедине она слопает Миру не хуже любого голодного оборотня. И косточек не оставит.

Но перед чужаками будет стоять за «своих» детей до конца.

Даже если сегодня не предупредила Миранду заранее. Может, и сама не знала?

Вряд ли он предупредил. Если Лексов дядя был похож на таракана, то этот... нет, не на заморского скорпиона с картинок. Все-таки на крыса. Крупного, голодного... смертельно опасного.

Кошка, недооценивающая таких крыс, живет недолго.

Миранда уже даже не дрогнула. Терять нечего. Дальше границы не пошлют, меньше Грамоты не дадут.

И ужасно бесит, когда при ее будущем кто-то с упорным лицемерием напоминает: «Ну ты же девушка». Вы уж определитесь окончательно, кто Мира. Боевой оборотень, которого не жалко, или благовоспитанная салонная дева с манерами.

Спокойно, Миранда. Ты – рысь. Крупная кошка. А кошки крыс не боятся. Даже придворных.

Именно так говорил Эдгар.

- Я так понимаю, на задании мне будут нужны вовсе не манеры, - осмелела Мира.

- И они - тоже, - ледяным голосом припечатал господин третий королевский советник. – Поскольку вам предстоит выполнять свое задание во дворце. Большей частью.

Как интересно.

А еще интереснее, чем руководствовались родители, давая сыну с такой внешностью имя Адонис?

- Как вам известно, Миранда, - в тоне явственно сквозит: «Даже вам!», - всего три недели спустя столица отмечает день рождения принца Ланцелота, внука Его Величества. Вы помните, когда родился принц?

Еще бы не помнить. В один день с нею самой. Только ровно на три года раньше. И о Мирином дне рождения не помнит никто. Включая маменьку. Зачем? Кто Миранда вообще такая?

И целый вельможа, господин третий советник короля, граф Адонис Магнес, уж точно не уточнял дату ее рождения. Зачем ему?

- Конечно, - вслух чуть настороженно произнесла Мира. Не спуская глаз не только с незваного гостя, но и с матери Маргариты.

Ей-то это всё - зачем? Она не могла помешать незваному гостю сегодня явиться, но могла назвать ему другое имя.

И что? Этому другому пришлось бы сейчас не слаще.

Всё же справедливо, что Синди сейчас дома, а Миранда отправится ломать себе шею на Пограничье. Идеальной сводной сестренке и в голову бы не пришло первым делом возмутиться: а почему не повезло именно мне, а не товарищу по Приюту?

- Мне придется слегка приоткрыть то, что скоро уже не будет являться секретом. Во время празднований, а они продлятся ровно месяц, будет выбрана будущая невеста Его Высочества.

Да уж, тайна века.

И за кем же из девиц этот интриган планирует отрядить шпионить Миру? Потому что рассматривать себя в качестве возможной невесты принца, хоть сколько младшего, вряд ли способна даже Синди. А чтобы такое решил знатный вельможа, да еще и третий советник короля...

- Знатнейшие семьи страны представят ко двору своих дочерей, сестер и племянниц. И мне понадобятся при дворе верные глаза и уши.

Верные кому?

- Вы станете тенью юного принца. Тихой и незаметной тенью, о которой он не должен даже подозревать.

- А открытая роль у тени есть? Маска, чтобы носить на людях? Или мне придется еще и скрываться в коридорах дворца, спать в подземелье и воровать еду на дворцовой кухне?

- Разумеется, нет, - поморщился третий советник. Насколько же он жаждет стать вторым! А потом и первым. – Такое – только в случае крайней необходимости...

- А, так это всё-таки тоже возможно?

- Миранда! – всё же одернула ее мать Маргарита. Но гораздо мягче, чем обычно.

- Разумеется, у вас будет своя роль, Миранда. На всё время празднований вы займете законное место в королевском дворце, как оборотень государственного Приюта, закончившая обучение в этом году. Официально вы станете охранять юных невест.

От кого? И им тоже придется стать тенями принца? Вместе с дуэньями? Как он себе это представляет?

Девицы-то, может, и не против. Но не все же сразу...

И уж точно против будет принц.

- Прошу прощения, - сыграла в дуру Мира, - а разве во дворце недостаточно охраны?

- Речь идет о знатных девицах! – уже резче возразил советник. Еще не второй и не первый. – Предположительно, еще и целомудренных. И мы не можем поставить мужскую охрану в спальню или в купальню.

- Девицу тоже туда никто не пустит, - как можно мягче возразила Миранда. Как Рыське или Офелии. Прежде чем одна зарычит, а вторая завизжит. Высокородный третий советник тоже может взбеситься. Но лучше уж сейчас, чем когда Мира провалится. Тогда она точно загремит в Клетки, но уже не конвоиром. Такие, как этот... почтенный господин, промахов не прощают. – Охране вообще нечего делать в господских спальнях и купальнях. Если, конечно, во дворец не ворвались вооруженные враги. И никто не позволит даже трех столь знатных девиц поселить в одних покоях. Но я могу... – Мира усмехнулась, - могу стать спутницей и охранницей одной из невест. Выбранной вами. Тогда мне будет проще везде сопровождать ее. Она мне сама это разрешит.

- Кто? – О, крысюки умеют шипеть.

- Откуда мне знать? Я так думаю... - пожала плечами Мира. Совсем по-девчачьи. – Именно вы обеспечите меня охраняемой невестой. И подходящей легендой заодно. А еще решите, должна ли эта невеста что-то знать. И если да, то сколько.

Мать Маргарита знает Миру почти пять лет. Потому даже не удивилась. Или просто виду не подала.

А вот господин третий королевский советник...

Нет, Рагнару со вторым повезло когда-то больше. Впрочем, тот и явился не сам. Прислал доверенного секретаря.

Ну так Рагнара и звали на весь период Грамоты. Не на Отбор.

- Разумеется, - выдал наконец ответ обошедшийся без секретарей незваный гость.

- Разумеется – что? Разумеется - должна знать, разумеется – не должна? Или разумеется – сколько?

- Мира, - вновь одернула наставница.

- Ничего, мне даже импонирует ее въедливость, - уже пришел в себя незваный гость. Из тех, что хуже Алой Охотницы посреди дикого леса. - В конце концов, именно такой и должна быть девушка, скрывшая свою сестру от слишком... галантного внимания некоего герцогского сына...

Что ж, не припасти козырь в рукаве он просто не мог. Третий советник короля все-таки.

И Миранда у него в руках. Вместе с Синди, матушкой и даже Дризеллой. Он всё знает.

А вот знала ли мать Маргарита? И о том, что сделала Мира, и что это известно их гостю?

Неважно. Теперь уже знает.

Ох, Синди. Маленькая, романтичная, легкомысленная Синди.

- Вы сообщите мне имя невесты, к которой я поступаю на службу?

- Вы держите удар, это тоже хорошо, - одобрительно кивнул господин третий советник. – Я сообщу тебе всё, Мира. Жди инструкций в самое ближайшее время. Будь готова. Твоя служба начинается раньше, чем планировалось, Миранда Арген.

- Моя служба? А разве не дополнительное задание? Кстати, сколько мне заплатят?

- Прояви себя, Мира, - покровительственно усмехнулся он, - и для такой бойкой, многообещающей выпускницы найдется и другое, более подходящее место службы, нежели Клетки или Пограничье. Ты не теряешься, не мямлишь и не боишься. Значит, можешь быть полезной. Зачем же зарывать талант в землю... в прямом смысле слова?

Он сказал, что Мира сможет остаться в столице? Именно поэтому мать Маргарита не возражала против его присутствия?

Она ведь всегда старалась сделать для своих воспитанников как можно лучше

Ее выбрали, как и Рагнара? Выбрали, чтобы... оставить в живых. Благодаря матери Маргарите!

У Миранды вдруг защипало в глазах. Кого-кого, а их грозной ворчуньи в новой жизни за пределами Приюта Мире точно будет не хватать.

И как бы хотелось сейчас мать Маргариту обнять, но не при этом же... властном крысюке.

Глава 6

Глава шестая.

Об оборотнях, судьях-дуэлянтах, принцах и герцогских племянницах.

1

- Смотрите, Мира, - мягко улыбается высокородная леди Кларисса Даркстар. Ало-золотой веер изящно порхает в ее тонких ухоженных руках. С виду таких хрупких. – Слева: я хочу с вами танцевать. Справа: не хочу. Легкий наклон: хочу, но не этот танец... Ох, вы меня разыграли! – смеется она. Губы, лицо, ямочки на щеках. И прожигает льдом взгляд черных глаз. Кавалеры зовут такие «цвета жаркой южной ночи». – Вы ведь неплохо знаете язык веера.

- Только самое простое, - улыбается Мира. Привычным оскалом.

- Хорошо, давайте сложнее. Вот этот легкий прищелк...

Очень-очень многозначительный.

- Хочу с вами в альков, но не сейчас? – не удержалась Миранда.

- Вы и это знаете?

Нет. Просто предположила – в шутку. У Миры хорошая память. Синди никогда не показывала Ри этот знак. Потому что вряд ли знала сама. Кто станет учить ему малолетнюю незамужнюю девчонку? Уж точно не благовоспитанная гувернантка.

А вот леди Клариссу – научили. И тоже вряд ли гувернантка.

Герцогская племянница маркиза Кларисса – сверстница самой Миранды. И на кой леший ей охранница – да кто ж ее знает? Рослая, стройная красавица Кларисса обучена не только фехтованию, но и восточному бою. Это Миранда уже поняла. Всё же их поселили в одних покоях.

Вся эта хрупкость – обманчива. Как и вообще всё во дворце. Начиная со знаменитого каменного сада. Потому что даже самые прекрасные камни – неживые. И цвести не могут.

Одна лишь обстановка комнат Клариссы – дороже всех Приютов вместе взятых. Роскошь, положенная маркизе. Та ее даже не замечает. Привыкла. Вряд ли вообще видела что-то иное.

Сейчас бы вернуться отсюда в их с Рыськой келью! Как-то там Рысенок один? На носу же новое полнолуние.

Кто станет беречь драчливую, вспыльчивую девчонку от Алых Охотников? Вместо ненужной «охраны» ходячего боевого оружия - в лице юной невесты из знатнейшей семьи королевства.

Вот Клариссину «тетушку», может, и стоило бы охранять, кто знает? Во всяком случае, от лишних кавалеров. Ненамного старше «племянницы», невысокая, изящно сложенная, миловидная. Вечно щебечет, всем улыбается. И мужчинам – довольно кокетливо. Только во время первого приема в Тронном Зале собрала вокруг себя галантную стайку веселых пажей. Пока ее муж сопровождал на аудиенцию племянницу.

Но еще больше Миру насторожили многочисленные перстни на изящных пальчиках обеих дам. На месте господина третьего советника Мира охраняла бы не их, а от них. Принца.

И соперниц.

Но вот это уже – не Мирина забота.

Если, конечно, наш советник - сам не заговорщик и не будущий отравитель. А Миранду не планируется попросту подставить.

Жаль, было мало времени на утреннем знакомстве. Первый прием в Тронном Зале, на взгляд Миры, был вообще бестолковым. Куча разряженного в пух и прах высокородного народу толпилась и прохаживалась в ожидании вызова к королю. Не терял времени только господин третий советник... и его конкуренты, тоже знакомящие уже своих «теней» с выбранными невестами.

Все «тени» - оборотни. Все – из других Приютов. Все – выпускницы этого лета. Готовые на всё, чтобы «проявить себя». И выжить.

Рысь. Две волчицы. Медведица.

По одной на выбранную невесту.

Это Миранда так удачно угадала со своей будущей ролью, или советники просто воспользовались ее идеей?

Всех трех товарок по Отбору Мира прежде встречала на общих встречах между Приютами. И ни с одной толком не общалась.

По-настоящему дружил их Приют только с некромантами.

Да и как теперь общаться, если «их» невесты – конкурентки?

И кто вообще сверху утвердил Миранду и еще трех выпускниц-оборотниц из других Приютов «тенями» именно этих юных невест? Первый советник? Наследный принц? Ну не лично же король.

Лично Мире из невест понравилась юная светловолосая девочка с огромными глазами испуганного олененка. Трогательно прячущаяся за отца-генерала – сурового вояку со шрамом через всё лицо.

Но Аталанте Горанд личной «тени» не досталось. Не сочли достойной. То ли защиты, то ли шпионажа.

Внешне маркиза Кларисса, конечно, эффектна. Гибкая, изящная, темноволосая. С огромными блестящими, жгуче-черными, как пресловутая «южная ночь» или сама страсть, глазами. И искусством «языка веера» владеет в совершенстве. Как и танцами, и музицированием, и пением... еще и живописью - запросто.

Принц ее, конечно же, заметит. Таких все замечают. После этих королевских именин при дворе добавится романтичных баллад и прочих стихов – разной степени таланта. О некой роковой черноокой красотке, разбившей сотни хрупких и нежных мужских сердец.

Зависти нет ни капли. И не только потому, что Мира пять лет прожила бок о бок с Офелией.

Прекрасная, знатная, ослепительная Кларисса не кажется счастливой. И вряд ли станет, даже если и впрямь обвенчается с принцем.

Приставленную к ней охранницу встретила спокойно. Хоть и вряд ли была рада. Невесть кому в собственных комнатах.

И наверняка – чьей-то шпионке. Может, даже точно знает, чьей.

Даже если сама Миранда этого точно не знает.

Слегка удивляет, как молода невестина тетя. Да и дядя... не то чтобы особо годится в дяди. Тетушке чуть больше двадцати, а по поведению – так даже моложе племянницы. В глубине глаз леди Клариссы застыл черный лед. И усталость очень, очень взрослой женщины.

Видят ли это мужчины? Вряд ли. Знатной леди положено быть благородно-печальной или игриво-веселой. Кому что больше по вкусу.

Герцогу Вериону Даркстару – невестиному дяде - не больше тридцати. А назвать его так может разве что совсем маленькая девочка. Все прочие дамы и девы в большинстве своем лягут наповал штабелями возле его длинных ног. И уставятся восхищенными глазами.

Кое-кто уставился прямо в Тронном Зале. Как юные кавалеры – на его кокетку-жену. Потому как на представленную на Отбор незамужнюю племянницу – побоялись.

Ослепительным красавцам Мира не доверяла давно. Еще в Приютах самые привлекательные парни обычно были и самыми стервозными. Самыми избалованными. Да и доверять им точно было нельзя.

Чего только стоил вервольф Гарри... Весь Приют вздохнул с облегчением, когда Гарольд наконец выпустился.

Герцог Верион Даркстар. Правильные черты лица, рослый, поджарый. Хорош. Судя по движениям – отличный фехтовальщик. А в своих владениях занимает наследственную должность судьи.

Повезло, что ее не унаследовал, к примеру, Мерден Лантелл.

Но и герцог Верион – своего рода знаменитость. О его прежних дуэлях Мира слышала еще до Приюта. Хоть всё это и было от нее далековато. А вот маленькая Ри... она даже была в него влюблена.

Ну, когда не влюблена в капитана Мориса или прекрасного драконьего принца Персиваля.

Здравствуй, бывшая сказка и ожившая мечта сестренки. При встрече от тебя лучше держаться подальше. Как и от прочих подобных тебе.

Тут такой зверинец во дворце подберется – во всех Приютах вместе взятых столько не собрать.

Да и громкие титулы теперь ассоциируются в основном с графом Мерденом, чтобы ему! Жутковатым поклонником слишком романтичной Синдереллы.

Что ж. У леди Клариссы – просто идеальная для нее семейка. Охранять принца тут стоит абсолютно от всех. Хоть и по разным причинам.

- Пожалуй, веер и мне поднадоел, - улыбается Кларисса. – Зато у меня есть Битва Двух Империй. Как она вам?

- Отлично! – Миранда выигрывала у всего Приюта, кроме матери Маргариты. Эдгар часто смеялся, что ему досталась самая умная девчонка в Приюте.

А что доска была деревянной, а не позолоченная слоновая кость, так на умение играть оно не влияет.

Хотела поддеть лишний раз, леди Кларисса, маркиза, королевская невеста? Ткнуть носом в невежество какую-то там незваную охранницу, нищую оборотницу из Приюта? Не выйдет.

2

А в Фонтанных Садах сейчас, наверное, весело! Танцы до упаду, счастливый смех, искренняя радость... и никаких подковерных интриг и ядовитого шепота! Ни одной невесты, невестиной дуэньи, невестиного жадного родственничка...

Только легкий плеск и прохлада знаменитых фонтанов, радужные переливы магических гирлянд... столы со сластями и прочими лакомствами, бочки с вином и кувшины с пуншем. Кому что.

Маменька когда-то морщилась, вспоминая «всю эту дешевую безвкусицу для нищего сброда» пять лет назад. А Мира отчаянно жалела, что была тогда не только слишком молода для таких празднеств, но вдобавок, уже заперта в Приюте.

А теперь уже никогда и не попадет. Все именины принца Ланцелота ей предстоит провести в Бальном Зале Королевы Марианны. Впрочем, его за прошедшие века столько раз перестраивали и магически расширяли, что от седой древности осталось одно лишь прежнее название. Знаменитая королева былых веков вряд ли сейчас узнала бы свой любимый дворец.

Что принято делать на королевских балах? Ну, кому как.

Кому-то – плести интриги и обзаводиться полезными связями. Кому-то - шпионить.

Большинству – танцевать, веселиться, флиртовать... локти кусать. Потому как никто из королевских особ еще даже не объявился. Принц Ланцелот – в том числе.

Его мать, принцесса Ирида, просто велела передать августейшее пожелание открывать бал без них. Ну и... открыли. Церемониймейстер честно объявил начало. Герольды оттрубили.

Здесь красиво, не придерешься. Бальный зал озарен сиянием тысяч свечей. А уж за одну из десятков люстр можно все Приюты столицы купить.

И в этом почти сказочном сиянии кружатся пары. Прелестные девы и дамы, галантные кавалеры. Любимая сказка мечтательной Синдереллы.

Ловко снуют вокруг усердные лакеи и служанки – разносят изумительный фруктовый пунш. Не тот ли самый, что и в Фонтанных Садах? Вот бы маменька удивилась. И надулась!

Мира не удержалась – пригубила.

А больше – нельзя. Она тут на службе все-таки.

Охраняет принца... которого нет. Он с защитой самого себя справился идеально – вообще не явился на собственный Отбор.

И пришлось всем танцевать без него. Ну, кроме тех, кого не пригласили. Или кто просто пришел не за этим. Интриговать там или шпионить.

А еще есть те, кто просто староват для танцев. Родня невест, по большей части.

И сами выбранные торчат в кругу этой самой родни. Каждая – своей. Кто величаво, кто - уже не очень.

Ждут принца. А его всё нет и нет. Уж полночь близится...

А удел Миры – стоять на страже... чего-то там. В платье. Потому как – бал всё же. А она – девушка.

Только платье – для такого бала простовато. Как у обычной горожанки на празднике. Потому что – ну, она же не знатная леди.

В Фонтанных Садах Мира сегодня была бы красавицей. Но где Сады, а где – новоявленная «тень» леди Клариссы?

Ладно. Зато бордовый цвет Миранде идет. Ей вообще идет всё. Как любому оборотню. А уж сшитое из самолично выбранной ткани...

Так что спасибо леди Клариссе. Без разрешения одеться в схожие с маркизой цвета щеголять бы Мире сегодня в мышасто-сером. Именно такое платье прислал в дар господин третий советник. Видимо, в цвет его личной тайной сущности.

Ох, не стоило его вспоминать, на ночь глядя. Вот он, будущий незваный собеседник. Господин третий советник. И чего ему не танцуется?

Мда... как раз танцуется. С Мирой.

Ну. Придется согласиться.

В конце концов, леди Кларисса занята тем же самым. Именно сейчас ее ведет в танце придворный красавец-живописец Андреа Тирелли. В двадцать шесть – уже прозванный «Великим».

Кстати, привлекает внимание, хоть и не принц. Мира его правда скорее пожалела. В роскошном наряде Тирелли кажется красавцем. Белокурый, величавый.

Но... оборотням видно больше. Лет через десять никакая одежда и осанка уже не спасет. Андреа Тирелли, увы, от природы склонен к полноте. И никак с нею не борется.

Впрочем, иногда борьба делает лишь хуже. Дризелла – тому печальный пример.

Кстати, с Клариссой они смотрятся идеально. Она даже будто свой багряный наряд ему в тон подобрала. У нее-то дуэньи нет. А тетушка скорее предпочтет в нежно-розовый цвет или небесно-голубой облачиться сама, нежели посоветовать племяннице.

Ало-черный силуэт – Кларисса. Белокурый, в темном фиолете – Тирелли. Красивая, яркая пара. И прекрасные танцоры. На зависть половине бального зала. Прочим просто плевать. Они другим заняты. Интригуют там. Шпионят. Или тоже веселятся.

Кстати, как отнесся дядя-судья к тому, что племянница привлекла внимание кого угодно, но не принца? За отсутствием такового на балу.

Впрочем, Мира бы тоже постаралась не явиться – если бы именно за ней охотилось два десятка ядовитых гарпий.

Кстати, не исключено, что наш именинник – не так уж далеко. Мало ли во дворце мест, откуда можно следить за Бальным Залом? И уже с удобного ракурса оценить претенденток. Каковы они, когда жениха рядом нет? Что поделывают, насколько мило и вежливо улыбаются... о чём шепчутся с ядовитой родней и с кем танцуют?

Кстати, Клариссиного дяди на балу тоже уже не видать. Видно, под шумок удалился интриговать... или еще куда. Вот дамы его семьи и наслаждаются свободой.

Потому что тетушка-то, кстати, вполне себе присутствует. Но явно не с целью строго присматривать за незамужней племянницей. Скорее, за десятком пылких юных кавалеров, вовсю соревнующихся, кто поднимет ее шелковый платочек. Или галантно поднесет новый кубок фруктового пунша.

И трогательно-розовое платье делает ее сейчас даже моложе племянницы. Со всеми этими рюшами и кружевами. Юная девочка во взрослом наряде. Нежное, невинное создание в браке с безразличным мужем.

Глянуть со стороны, так будто это она – невеста. А Кларисса – ее взрослая опекунша.

Но наша невеста вместо того, чтобы злиться, как большинство прочих, развлекается по полной. Молодец, что тут скажешь.

Хорошая принцесса получится. Хладнокровная и выдержанная. И умеющая довольствоваться малым.

Господин третий советник тоже умеет. Иначе зачем ему Мира?

Повезло, хоть танцевать Миранду учили. Пусть не как леди Клариссу или даже Синдереллу... но мать Маргарита ведь бывшая придворная дама, правильно?

Хотел ткнуть носом в невежество, господин третий советник короля? Перебьешься.

Хватит того, что Миранда здесь на фоне всех разряженных девиц и дам выглядит нищенкой. Кроме еще трех столь же невезучих, конечно. Верных «теней» еще трех избранниц. Одетых еще беднее ее, кстати. Особенно не повезло бедной охраннице графини Лианны Тойвин. Похоже, серо-мышастое платье Миранды отправилось к ней.

- Ну и как вам красавица Кларисса?

Движется, как опытный боец? Хоть сейчас в Алый Клан – охотиться по ночам на вервольфов? Она как раз любит красное.

И, вдобавок, отравительница с большим опытом?

- Она идеальна, - честно признала Миранда. – Тут больше нечего желать. Маркиза по рождению, красавица, прекрасно образована. Идеально воспитана. Поет, музицирует, танцует. Как она владеет кистью, я не видела, но не исключаю, что тоже в совершенстве.

- Прямо как Великий Андреа Тирелли? Уж не зависть ли я слышу в вашем мелодичном голосе, Мира? – усмехнулся ее наниматель.

Ох уж это его с «вы» на «ты»...

- Глупо завидовать, - честно признала Миранда. – Я – дочь нетитулованного дворянина и падчерица купца второй гильдии. Вдобавок, уже покойного и разоренного. И, следовательно, бесприданница. Это не считая того, что воспитанница государственного приюта с огромным долгом перед Короной. Если завидовать каждой, кто в чём-то обошел меня...

- Тогда я раскрою тебе секрет, маленькая, наивная Мира... – рассмеялся третий советник. – Прекрасная, высокородная леди Кларисса просто умирает от зависти к тебе. И в любой миг поменялась бы с тобой местами, будь это возможно.

- Маркиза Кларисса Даркстар? – усмехнулась Миранда. - Возможная невеста принца? Со мной, нищей бесприданницей и наполовину сиротой? С бесправной рабыней Короны на ближайшие пять лет? Либо вы шутите, либо у принца Ланцелота - безумная невеста.

Леди Кларисса и впрямь не выглядит счастливой. Никогда. Но не кажется и дурой. Иначе не плясала бы сейчас с художником, а злилась и дулась на отсутствие жениха.

И такие, как она, прекрасно понимают истинный смысл фразы: «За деньги счастье не купишь». Потому что можно купить всё остальное.

А беднякам взамен денег счастье тоже не выдается. У них просто нет и его тоже.

Увы, но в хижины оно заглядывает еще реже, чем во дворцы и даже в замки. Всё прочее – красивые сказки и просто заблуждения.

- Это не так, - усмехнулся господин третий советник. – Вот тебе новая загадка, милая Миранда. Ты же хороша в Битве Двух Империй. Вот и подумай о своей судьбе. Так ли она плоха, раз ей завидует высокородная маркиза? Что именно в твоей участи достойно зависти? И что из судьбы леди Клариссы ты не пожелала бы себе?

- У меня тоже есть загадка, – совсем уж криво усмехнулась Миранда. – Вы у всех на глазах пригласили меня на танец, а реально – для приватной беседы, зачем? Чтобы все присутствующие точно уверились: я – ваша шпионка?

- Ну что ты, Мира, - слишком сладко улыбнулся ее наниматель. – Наоборот, моя дорогая. Теперь каждый в этом зале, кроме совсем уж простодушных идиотов (если они тут есть), убедится: ты шпионишь на кого угодно, но не на меня. Потому что со своим агентом я бы точно не стал беседовать у всех на глазах. А вот с чужим, чтобы вытянуть из него что-нибудь полезное... Причем, там, где ему нипочем не отвертеться от милой болтовни по душам.

3

Как осчастливить сразу сотен пять людей? Сообщить о прибытии пурпуророжденных особ! Ну, или приравненных к ним. Фея Ирида-то родилась в Горном Королевстве. Там трон не красный, а Изумрудный.

И разом погасла половина свечей – не меньше. Потому что вместо них засияла многоцветная ожившая сказка – прямо над головами гостей. Вспыхнула яркими переливами огней. А потолок разом будто разлетелся ввысь, вширь... Раскинулся необъятным куполом. Лазурной морской пучиной, небесной голубизной, белыми перьями облаков... стройным силуэтом корабля под алыми трепещущими на ветру парусами.

Плывет под алым парусом сказочный корабль – будто летит над послушными волнами. Смеется на его палубе молодой черноволосый капитан. Сияет в солнечных лучах его счастливая улыбка, пылают искренней страстью черные глаза.

Ждет на берегу златокудрая изящная девушка с огромными мечтательными синими очами. Морской бриз играет ее слегка растрепавшимися локонами, треплет голубое платье.

Откуда? Откуда они узнали?! Здесь, во дворце – откуда?

Третий советник? Почему, для чего?..

Кто? Зачем?..

Как это – «кто»? Никто. Никому не известна и не интересна семейная история какой-то там Миранды – Приютской оборотницы. Не для нее сегодня старались. Это никакая не Мирина личная западня, а просто красивое развлечение для гостей.

Понятно же, что почти двадцать лет назад капитан Морис сам ничего не придумал. Он просто воспользовался давней красивой сказкой.

Просто маменька ее не знала. Для сказок она всегда была слишком реалисткой.

А Миранда правящей семье тоже сейчас искренне благодарна - за другое. Они ее спасли от дальнейших бесед с господином третьим советником. И заодно от новых танцев с ним же.

Что бы он ни пытался продемонстрировать зевакам и сплетникам бала, но королю, принцам и принцессе - не стал. Или просто вдруг вспомнил о срочных делах. Поинтриговать там, других шпионов незаметно расспросить.

Главное, что вообще убрался подальше. И довольно быстро.

Почти как Лексов дядя-таракан - от угрозы позвать Рыську.

Впрочем, сейчас можно хоть сотню агентов расспросить – никто даже не заметит. Или почти никто. Все другим заняты.

И даже не только поднебесной... подпотолочной сказкой. Даже она – лишь обрамление для представления гостям правящей семьи. Красивая рама для бесценного портрета.

Принц-наследник Персиваль и принцесса Ирида - прекрасны и величественны. Он – рослый темноволосый красавец, она – прелестна, белокура, хрупка и изящна. Дракон и фея. Просто еще одна сказка, только на сей раз действительно ожившая.

Вот только какую роль в этом играет мрачно-зловещий король-дракон? Почему под сенью его крыльев настолько неуютно? Почему она настолько тяжела?

Принцы-внуки разные – все трое.

Старший, Конрад – красив, блистателен, в окружении свиты друзей... или прихлебателей. Все богаты и разряжены, все явно – высшая знать. Много смеются, шумно разглядывают приглашенных красавиц. Что девиц, что замужних, что невест принца Ланцелота.

Хорошо, что Мира красавицей не сочли и вообще не заметили. Безопаснее будет.

Бастард Морган – красив, мрачен и нелюдим. Прямо будущий дед-дракон. Рядом с ним прихлебателей нет, друзей тоже не наблюдается. Потому что кровь – драконья, а вот трон к ней не прилагается? Или просто сам всех разогнал? Мира не всегда привыкла верить слухам, но абсолютно все они тоже враньем быть не могут.

Но при любой дурной славе он выглядит приятнее брата. Потому что рядом нет той самой свиты. Ведь наглые кавалеры не становятся безопаснее от наличия у них титулов. Даже напротив. На простолюдинов можно хоть клыки оскалить и когти выпустить.

Вокруг именинника Ланцелота вьется целая ватага веселых юнцов. С виду – легкомысленных. На самом деле... тоже, скорее всего. И им его статус вечного принца вовсе не мешает.

Выглядит белокурый именинник даже младше своих лет. И это его собрались женить? Вперед старших братьев? Ладно – бастарда, но ведь еще и законного.

Интересно, если Синди предложить выбор, кого из принцев предпочтет она?

Неважно. Слишком романтичной сестры здесь нет. Она сегодня в безопасности. Хоть это Миранде удалось.

А к королевской семье не подобраться никому. Вокруг плотное живое кольцо – свита, прихлебатели, стража. Из всех невест близко к жениху лишь одна – первая фрейлина принцессы Ириды, графиня Лианна Тойвин. Именно потому, что фрейлина.

Но как раз она приблизиться еще и не пытается.

А вот прочим невестам придется и дальше подпирать стенки Бального Зала Королевы Марианны. Если, конечно, они не умеют летать под потолком - по примеру Алого Парусника. Ну, или не сами, так их родня. Знатным девам надлежит быть задорно-игривыми или трогательно-печальными. В общем, милым, забавным котенком или нежной голубкой.

Но никак не акулой или коршуном.

Зато Кларисса уже танцует танец пятнадцатый. И где-то между шестым и седьмым, кружась мимо Миры, посоветовала тоже развлечься по полной. Раз уж мы на балу.

Кто здесь она? Не голубка и не котенок уж точно. С виду – беспечный мотылек. Южный такой... ядовитый насквозь. Но красивый.

Знакомый силуэт мелькнул среди танцующих. Маменька? Да нет, показалось. Что ей здесь делать? Кто бы пустил в зал для знати нищую нетитулованную дворянку?

А вот Кларисса – уже рядом. Между очередными танцами.

Мира поспешно перевела взгляд на алые паруса. Если маменька и впрямь ухитрилась пробраться сюда, не стоит ее выдавать. Даже случайно.

Судя по всему, в Фонтанных Садах сегодня бедно с холостыми и вдовыми баронами. Пришлось принимать меры.

А что делать, если вся знать явилась сюда смотреть принцев и сказку, а маме сказка позарез нужна в жизни. Для себя и дочек.

«Великий» Андреа Тирелли умчался за фруктовым пуншем. Глаза горят. Будь он оборотнем, подошло бы «хвост трубой». Уже ясно, на кого будут похожи красавицы на его ближайших картинах. Кларисса – уже бессмертна. Потомки будут изучать наше время по ее портретам.

- Миранда, не теряй времени, - улыбается будущий символ эпохи. Вновь – лишь губами. Глаза – холодны. Даже сейчас. – Пока мы его теряем, оно утекает. Песком сквозь пальцы. Мечты прекрасны, но они – лишь призрачный мираж южной пустыни. Оставляют за собой один пустынный, сухой песок.

- Я сказку смотрю, - мягко улыбнулась Мира.

Златокудрая дева уже заметила алый парус на горизонте. Нежное лицо осветилось счастьем – будто солнце вспыхнуло в ее сердце.

Девушка чем-то похожа сейчас на Синди. И, наверное, на никогда не виденную Мирандой Габриэлу.

Скоро она уже взойдет на палубу. И они поплывут в сказку.

Хорошо, что здесь нет Синди.

Жаль, есть маменька.

- Ах, эту? – На бал Кларисса точно явилась в багряном платье. Возможно ли, что оно теперь посветлело? Бытовая магия? Зачем? Зачем оно сейчас – в цвет парусов над головой? – Да, придворные маги постарались на славу. Интересно, какой финал нам покажут?

- А разве их два?

- Два. Но, по большому счету, один. Просто иногда финалом считают предпоследний эпизод.

- А разве не «долго и счастливо»?

Почему бы не оставить это хотя бы в сказках? Да, плохо, что Синди - настолько мечтательна. Но неужели лучше для нее просто угаснуть от тоски и беспросветности жизни? Если счастья и чуда нет в жизни, пусть оно в сказках и легендах остается, разве нет?

Черные глаза Клариссы сверкнули льдом. Будто в их глубине - гладь замерзшего зимнего озера. Черного.

И алые паруса отразились в нем тоже цвета ночного мрака.

- Живи сейчас. Нет никаких счастливых финалов. Он у всех один. Тебе ли этого не понимать? Жизнь – опасная штука. Живым из нее еще никто не выбрался, разве нет?