Приют странников

Глава 1. Выбор без выбора

ЭОН

— Имя.

Стражник положил передо мной бумагу. Мягкую, белую, с водяным знаком — и каким-то гербом, изображающим, казалось, всё и сразу: звёзды, океаны, воинов, магов и всю историю всех миров одновременно. Каким образом это помещалось на нескольких квадратных сантиметрах, для моего разума оставалось решительно непонятным. Перо он не дал. Просто ткнул пальцем в пустую строку.

Я посмотрел на стандартный, по-видимому, бланк. На пустую строчку в самом верху. Ждущую. На кандалы на своих руках.

— Эон.

Это было то немногое, в чём я был уверен. Память отказывалась рассказывать, почему я здесь и что натворил. В своей виновности сомнений не было. Но хотелось бы определённости. От этого зависело, как дальше выкручиваться.

Стражник кивнул. На бланке появились буквы моего имени. Понятно. С ленью тут полный порядок. Делать магией бытовые мелочи — это, знаете ли, показатель. Но, возможно, была иная причина. Дефицит гусей с перьями или нехватка чернил. Или неграмотность стражей порядка. Что не редкость во многих мирах.

— Магическая принадлежность.

Ну тут тоже секрета не могло быть. Чёрные волосы, глаза без зрачков того же оттенка радуги.

— Маг тьмы.

Новая строчка в бланке обрела свои буквы.

— Признаёте вину в содеянном?

Интересно, добровольное раскаяние в этом месте поможет или принесёт проблемы? Знать бы ещё, в чём раскаиваться. Думай, Эон. Думай. Воровать ты не мог. Убил кого-то? Возможно, но тогда передо мной сидел бы не уставший, грузный охранник в помятой синей форме, а кто-то более... опасный. На ум ничего так и не пришло. Но память начала по капле выдавать подсказки. Губы, пепельные волосы... Принцесса? Стоп! Я что, опять без спроса целовал принцесс? Почему принцесс? Их было больше одной? Глупость.

— Я не совсем понимаю, что я нарушил.

Стражник вздохнул. Так, как вздыхают люди, которые слышали это тысячу раз и ни разу не поверили.

— Все вы не помните. Как до протокола дело доходит — так сразу: «Не помню, не понимаю».

— Может, он и вправду не понимает, — раздалось из камеры напротив.

Стражник повернул голову. За решёткой, на скамье, сидела девушка. Лет шестнадцати, с рыжими волосами, стянутыми в небрежный хвост, одетая явно в какую-то форму ярко-красного цвета, что должно было говорить о её принадлежности к какой-то важной организации. Почти детское лицо с россыпью веснушек. Даже в полумраке её клетки было видно, как форма подчёркивает идеальную фигуру и указывает на отсутствие важного для многих мужчин элемента. На коленях — надкусанное яблоко. Второе она держала в руке и вертела так, будто это был клинок.

— Тебя не спрашивали, — сказал стражник.

— А зря. По всем признакам у него магическая потеря памяти из-за резкого переноса. — Она откусила яблоко. Громко, с хрустом. — Только время теряете.

— Что опять же подтверждает преступление против нашего славного Города. — Слово «город» охранник выделил, подняв палец к серому потолку. — Но не мне решать, что правда, а что нет. Сейчас заполним бланк. Посидит с тобой на соседней шконке до рассвета. А утром придёт судья. Пусть и решает, куда его дальше: на рудники или сразу на плаху.

Ничего себе тут порядки. Потеря памяти как подтверждение переноса, что уже преступление. А судя по скорости и неотвратимости правосудия, я тут не первый такой непомнящий. Девушка ещё раз откусила яблоко, встала и потянулась. Отсутствующие округлости даже на натянутой форме продолжали отсутствовать. И, прожевав, снова заговорила, но уже лекторским тоном:

— Я понимаю, что в стражу вашего славного Города, — она, передразнивая охранника, тоже подняла палец, — берут не слишком сильных умом магов. Но если чуть-чуть пошевелить мозгами, то станет ясно: первое, завтра состоится зачисление студентов на первый курс, что, возможно, лишь совпадение, но я бы на вашем месте проверила, не потерялся ли в академии студент, прежде чем отправлять на смерть невиновного; второе, Эон знает, что он маг. Значит, умеет использовать силу. Непонятно пока, в каком объёме, но вам и капли его тьмы хватит, чтобы раствориться в вечности; третье, я девушка, а он парень, и если посмеете оставить меня с предполагаемым преступником мужского пола на всю ночь за решёткой одних, то утром на главной площади действительно состоится казнь, но не Эона, а идиота, что не понимает, кого запер в сырой и вонючей камере. Возможно, даже попрошу отца вспомнить древний ритуал медленного снятия кожи.

С каждым словом охранник становился всё более мрачным. На усталом лице начало отражаться медленное осознание ошибки.

— Но... Но ты же воровка... А не... Яблоки...

— Вы. Я украла два яблока. И позволила себя поймать. Неужели ты подумал, что способен меня догнать? Ты потом час — час! — пытался отдышаться.

Итак, девочка решила показать, кто тут мужчина. Кичится отцом. Имеет власть. А яблоки, скорее всего, ворует просто от скуки.

— Позвольте полюбопытствовать, юная леди?

Она перевела взгляд на меня. Зелёные глаза, казалось, занимали пол лица.

— Ты хочешь знать, почему я позволила себя поймать?

На её лице начала расходиться улыбка.

— Хочу понять, зачем ешь эти яблоки. Ты морщишься, когда кусаешь.

Она слегка опешила. Мотнула головой. Улыбка так и не случилась.

— Ты прав. Они кислые и невкусные.

— Тогда зачем?

— Но я же их своровала. Приходится есть...

— Ты здесь, чтобы первой попасться мне на глаза. Показать, кто ты, предстать в созданном образе. А значит, знаешь, кто я и что здесь делаю. Перестань есть немытую кислятину и давай познакомимся.

Она моргнула. Снова встряхнула головой. Помолчала несколько мгновений, нахмурив брови. Охранник вжался в стену, пытаясь заставить её забыть о своём существовании. А потом, набрав в грудь воздуха, девочка попыталась снова заговорить. Но в это мгновение дверь допросной распахнулась, и в ней показался мужчина средних лет, одетый в ту же форму, что и рыжеволосая воровка.

— Приветствую стража порядка нашего великого Города и временно задержанных учеников столь же великой Академии.

Мужчина улыбался натужной, истинно канцелярской улыбкой. Сделал шаг внутрь и поморщился от стоявшего запаха дневной работы.

Охранник чуть выдохнул, отодвинулся от стены, тяжело встал и протянул руку с ещё более натужной улыбкой.

— Рад видеть посланника Академии. Вы, я так понимаю, по поводу этих двоих?

Но вошедший не удостоил его ответным рукопожатием. Посмотрел на меня, перевёл взгляд на кандалы, потом на юную притворщицу. Назидательно покачал головой.

— Прошу вас немедленно освободить обоих задержанных.

Страж порядка немного растерялся, завис с протянутой рукой на мгновение, но всё же убрал её.

— Боюсь, что это невозможно сделать немедленно. Они оба нарушили порядок, и законы нашего любимого Города требуют решения судьи. Попробуйте зайти утром с этим вопросом.

— Вы неверно истолковали мою вежливость, — мужчина убрал улыбку, как прячут часы в карман, — они не могут являться предметом судебного разбирательства, так как находятся под юрисдикцией Академии. Не заставляйте меня будить судью этого района посреди ночи ради такой мелочи, как кража пары яблок и неверно исполненный призыв штатных сотрудников канцелярии.

— Но у меня нет выбора, господин...

— Лекардон. Уполномоченный представитель канцелярии Академии для решения нестандартных ситуаций. Я понимаю, что вы слуга закона, но всё же ещё раз проговорю. Это студенты. Мои студенты. Я имею право на любое вмешательство в их жизни при угрозе здоровью и обучению.

— Ваши полномочия подтверждены только наличием формы. А их жизни ничего не угрожает.

— А не на утро ли назначена моя казнь? — я звякнул кандалами, привлекая их внимание.

Улыбка попыталась вернуться на лицо мужчины.

— Не думал, что придётся брать с собой роту магов для подтверждения своих полномочий в столь нелепом деле.

Девочка слушала всю эту дискуссию со скучающим видом, словно уже знала, чем кончаются подобные перебранки. Догрызла кислое яблоко.

— Послушай его, законник. Если на твоём стуле утром обнаружат только форму стражника, а в ней лягушку, никто и пальцем не пошевелит, чтобы проверить, заколдована ли она. Возьмут очередного барана из ближайшего мира, нарядят в эту же форму, даже не постирав, а тебя в лучшем случае выпустят в ближайшую лужу.

На лице стражника появились следы внутренней борьбы. Глаза начали дёргаться вразнобой, а уголки рта пытались принять форму то ли улыбки, то ли скорби. Но, видимо, нависшая участь стать обитателем временного водоёма и погибнуть в борьбе с тележным колесом перевесила искреннее желание творить справедливость. Он рухнул обратно на свой стул, поник головой и неопределённо махнул рукой, не издав больше ни звука.

— Слава Странникам, — наш неожиданный освободитель поднял руку и щёлкнул пальцами.

Мои кандалы исчезли, как и не бывало. Прутья решётки растворились следом. Девушка снова потянулась, окончательно оставив меня лишь с деловым интересом к ней. Сделала шаг наружу, протянула мне оставшееся яблоко.

— Я Аделиана Гройнзентад. Для односидельцев просто Ада. Увидимся на занятиях, новенький.

Я попытался взять яблоко из её руки.

— Мне жаль, но ваш отец, леди Аделиана, — уполномоченный сделал скорбное лицо, — передал убедительную просьбу, подкрепив её, впрочем, многочисленными угрозами. Вы должны быть доставлены в Академию немедленно. Мне запрещено отпускать вас домой до окончания первого семестра.

Яблоко выпало из внезапно дрогнувшей руки девушки, так и не достигнув меня.

— Он что, отправит единственную дочь без слуг и личных вещей одну в ночи навстречу неизвестности?

Голос Ады стал неожиданно детским, обиженным. Ещё секунда, и я бы поверил в её игру. Но лицо выдавало правду. Оно было весёлым, почти счастливым. Будто она получила лучший подарок в жизни.

— Слуги прибудут утром, как и личные вещи. Не стоит переживать, ваше высочество. Прошу вас, не будем медлить: ночь почти наступила, а нам ещё необходимо обустроить вашего нового однокурсника.

Интересно, конечно, у вас тут, ребята, но, боюсь, мне необходимо удалиться. Книжки и расписание не входят в мои планы. Я попробовал мысленно коснуться грани, надавить, создать прокол, но ткань мира была неподатливой. Как камень.

— Ваше умение открывать разломы временно ограничено, сэр Эон. Не стоит тратить силы на тщетные попытки. — Лекардон не изменился в лице, но голос стал строгим. — Всю необходимую информацию вы получите непосредственно в Академии. Скажу лишь, что ваше пребывание в её стенах санкционировано старейшиной вашего рода. Он предупредил, что вы не любите ограничение свободы, поэтому нам пришлось принять меры.

А вот это уже странно. Никаких старейшин я не знал. А об умении ограничивать магию вообще не слышал.

— То есть я под арестом?

Рыжая, подняв яблоко, хлопнула меня по плечу.

— Не кипишуй, черныш, все мы чем-то ограничены.

— Прошу, сэр Эон, не надо мелодрам. Вы в полной безопасности, хоть и правы по сути. Позвольте доставить вас на место.

— А если я скажу спасибо, но нет?

— Я понимаю, вы считаете себя сильным магом, но для исполнения своих полномочий я наделён мощью целого мира. Безопасность студентов — это высший приоритет моей службы. Я доставлю вас так или иначе. Вопрос лишь в том, как вы войдёте в ворота. Связанный или на своих ногах, как гордый представитель своей семьи.

Ада снова хлопнула меня по спине. Уже гораздо сильнее.

— Он не лжёт, Эон. Если тебя зачислили, то выбора нет.

Выбор есть всегда. Только иногда он сводится всего к двум вариантам. Жизнь или смерть. Здесь смерть заменили позором, а жизнь назвали гордостью. Не густо. Выбрав жизнь, всегда можно вернуться к началу и снова подумать. Выбрав смерть, решений больше не принять.

— Надеюсь, у вас хоть кормят.

АДЕЛИАНА

Мы вышли из душного помещения. Вечер встретил нас прохладой. Дневное светило почти зашло за вечный туман, а ночное ещё не поднялось. Город готовился к ночи. Прохожие спешили по домам, освобождая улицы для ночных граждан. Не то чтобы кому-то грозила опасность — просто так было устроено. День — для созданий света, ночь — для тёмных тварей. Хоть твари по большей части были теми же людьми.

Наш временный руководитель не дал ни секунды на праздность: указал направление, и мы двинулись следом по каменной мостовой.

Эон пытался вертеть головой во все стороны сразу. Наш город действительно мог удивить иномирянина. Дома и магазины из материалов, собранных со всех миров. Кирпич, дерево, металлы, живые постройки. Вот справа лавка, продающая летающих питомцев, построенная из алмазов. Дальше жилой дом из простого живого дерева: он растёт или уменьшается в зависимости от количества жильцов. Слева вход в подземную часть — для тех, кто не выносит прямого света дневного светила.

Мы немного замедлились, и Лекардон, обернувшись, попросил взглядом нас поторопиться. Мимо проходило множество спешащих людей в такой же разнообразной одежде, не удостаивающих нас даже взглядом. У нас трудно было удивить местных. Тем более преподавателем, что ведёт студентов домой.

В Городе, вероятно, только Эон мог выделиться — именно тем, что был обычным в мире необычного. Он был немного смешон и несуразен для меня. Но именно таким я его и представляла. Человека, чья жизнь для всех провидцев была скрыта туманом.

Так уж устроено. В мире, где магия повсюду, а нити судьбы известны на поколения вперёд, туман был единственной переменной. Переменной, что дарила робкую надежду на перемены. Такого я пропустить не могу. Билет на представление под названием «тёмный маг в мире, знающем свою судьбу», продавался по цене пары часов, проведённых в вонючей камере.

Лучшее вложение в моей жизни. Посмотрим, мальчик, так ли ты темен, как я надеюсь.

Спустя десять минут мы вышли на площадь красильщиков. Запах здесь стоял что надо: голубиный помёт вперемешку с ароматными травами. Наш провожатый снова оглянулся, убедился, на месте ли мы, и ускорил шаг. Здорово, он что-то почувствовал. Значит, билет скоро начнёт окупаться.

Людей почти не осталось. Последние из дневных обитателей уже скрылись, а ночные ждали окончательного захода светила.

У самого входа на улицу ткачей Лекардон почти перешёл на бег. Но это лишь привело к неизбежному — ко встрече с первой развязкой петли по имени Эон.

В него врезался ребёнок. Видимо, выбежавший из проулка и потому не успевший изменить траекторию бега.

Учитель обернулся, карие глаза сверкнули.

— Прошу, сэр Эон, немедленно продолжим путь.

Но узел судьбы — это узел судьбы. От него нельзя сбежать, ускорив шаг. Эон уже склонился над девочкой. Оставалось лишь смотреть на оплаченное представление.

— Сэр Эон, это не ваше дело. Я приказываю отпустить ребёнка и следовать за мной.

Он уже поднял ребёнка на ноги. Девочка на вид лет пяти, в белом саване, с красным пятном на боку.

— Последний раз предостерегаю от...

— Заткнись. — Голос Эона больше не был мальчишеским. В нём звенела сталь.

Он поднял руку на уровень глаз. Даже в сумерках было понятно, что она в крови. Девочка пошатнулась и завалилась прямо на него. Эон подхватил хрупкое тело. Уложил на камень площади, приложил руку к ране поверх одежды. Из ладоней полился зелёный свет магии жизни.

А вот это уже было неправильно. Сила жизни у чёрного как ночь мага? Понятно, что по глупости и незнанию наших порядков он пожалел жертву тёмных. Но зачем лечить, если ей всё равно конец? Саван не оставлял сомнений. Законы Города не оставляли надежды. Она чья-то собственность и будет принесена в жертву во имя очередного ритуала, что даст крупицу сил очередному магу.

— Я буду вынужден применить силу, если вы не последуете моим указаниям. — Голос Лекардона потерял уверенность.

— Сомневаюсь, что это уже ваши полномочия, представитель. — Эон не оторвал руки от раны. — Я продолжу путь, как только доставлю девочку в безопасное место. Это не противоречит вашим инструкциям?

Мне стоит рассказать парню о последствиях, остановить его. Но также стоит понять, кто он. Понять предел его сил.

Лекардон оказался в тупике. Эон не отказывался идти. Он просто задержался. Это не противоречит указаниям представителя. Но грозит неприятностями. Как только объявится хозяин девочки и предъявит права на собственность, он вынужден будет защищать ученика.

Эон закончил лечение. Девочка очнулась, просто открыла глаза, словно просто спала. Она увидела глаза своего спасителя, вздрогнула. Ещё бы. Чистая тьма — такие же она наверняка видела и у хозяина.

— Что случилось с тобой?

Она попыталась встать, вырваться, сбежать прочь от этих глаз, но Эон держал её крепко.

— Я обещаю: тебя больше не обидят.

— Не бросайте слов на ветер, юноша. — Лекардон повернулся вполоборота, прикрывая меня и Эона от невидимой нам пока опасности.

Из того же переулка, что и девочка, вышли несколько фигур, в церемониальных мантиях, приблизились к нам и остановились в двух шагах. Раздался тихий, спокойный и немного обволакивающий мужской голос.

— О! Собрат тёмный. Спасибо, что заарканил мою добычу. Приятно видеть, что тёмная солидарность не пустой звук.

Услышав слова, ребёнок изо всех сил схватил своего спасителя. Она всё так же дрожала. Но в повисшей тишине послышался её шёпот.

— Пожалуйста, пожалуйста.

Лекардон отступил назад и сменил тон на уговаривающий. Повернул голову к Эону.

— Ты не понимаешь последствий своих действий, юноша. Просто передай ему его собственность.

Эон встал, держа ребёнка на руках, спиной к пришедшим тёмным.

— Ну же, в чём проблема? — Тёмный сделал шаг вперёд. — Это моя собственность. Я и так долго бегал за ней. Признаю, моя вина в этом нелепом побеге. Увлёкся немного, отвлёкся, и жертва...

Договорить он не успел. Эон одним рывком развернулся к нему. Верхняя часть черепа неудавшегося жертвователя от уха до уха отделилась от остального тела, срезанная клином чистой тьмы.