Приют 17

Глава 1

В 14 лет Мира еще не думала о смерти. По крайней мере, о собственной. На девятый день рождения отец подарил ей хомячка, который прожил всего трое суток. Мира так и не поняла, что послужило причиной его кончины, но горько плакала, закапывая самодельный гробик на заднем дворе дома. Еще через два года она впервые побывала на похоронах, когда умерла сестра ее бабули. Тогда Мира уже не ревела, потому что даже не знала ее, зато с удовольствием уплетала за обе щеки поминальный обед. После этого она долгое время считала, что смерть забирает только хомячков и стариков, поэтому и не предполагала, что ее жизнь может оборваться, едва начавшись.

Это было 6 апреля 2116 года — день, когда Мира Ростова умерла. Ей казалось, что он должен был хоть чем-то отличаться от других. Но это была самая обыкновенная суббота. Ярко светило солнце, на небе не было ни единого облачка, а ветер нежно касался кожи, обдавая ее приятным теплом. Утром, как и обычно, мама готовила оладьи на кухне, а по телевизору показывали познавательную детскую программу «Хочу все знать», ее всегда с интересом смотрел Тим, а потом доставал отца вопросами: «А правда то? А правда это?» Павел никогда не отказывался от ответов и удовлетворял любопытство сына. Но в тот день его настроение было неважным. В свой выходной он был вынужден собираться на работу из-за внепланового совещания, на котором, как учитель истории, должен был обязательно присутствовать.

«Благодаря великому Миротворцу Джанардану наш Мир отныне процветает. Мы все разговариваем на одном языке, в нас нет ненависти и понятия разности. Мы все — единый народ. И теперь Кевин, Даша, Аран, Чжень Син и ты, наш маленький друг, можете вместе ходить в школу, общаться без каких-либо ограничений и думать о прекрасном будущем, которое вы построите в Мире. Уже через пять дней состоится всеми любимый праздник Великого объединения. В честь этого события по всему Миру пройдут», — ведущий передачи прервался, уступая место музыкальной группе, выступление которой показывали по другому каналу.

— Эй, Мира! Так нечестно! — вскочив с дивана, Тим накинулся на сестру в попытках отобрать пульт, но она была намного выше его. — Мама, Мира опять не дает мне смотреть телевизор!

— Да ты достал! И так всегда смотришь свои мультики! Моя очередь, — Мира показала шестилетнему брату язык и сделала звук на телевизоре громче.

— Мама! — пытаясь перекричать музыку, завопил мальчик, чем вызвал только смех сестры.

Арии было не до этого. Последняя партия оладушек и так пригорела из-за спешки, а Мира с Тимом постоянно ругались — в этом не было ничего нового. Поэтому женщина, даже не обернувшись на детей, строго произнесла: «Успокойтесь!» А затем продолжила колдовать над завтраком.

После безуспешной борьбы за пульт Тим все-таки уступил место на диване сестре, не забыв напоследок незаметно вытереть о ее футболку палец, минуту назад исследовавший вечно сопливый нос. И хоть Мира ничего не заметила, Тим все равно словил на себе недовольный взгляд отца. Мальчик сразу же покраснел и с виновато опущенной головой сел за стол напротив папы. Он для него был авторитетнее и важнее всех на свете. Тим очень любил слушать об истории Мира, всегда просил отца приносить с работы новые интересные картинки. На подготовительных занятиях для детей, которые вот-вот должны пойти в первый класс, Тим всегда хвастался: «А вот мой папа знает всю-всю историю!» Мальчишки и даже некоторые девочки собирались вокруг Тима и внимали каждому его слову, хотя маленький Ростов никогда полностью не запоминал все, что говорил отец, поэтому часто включал фантазию.

— Пап, а куда мы пойдем на Объединение? В передаче сказали, что будет праздник, но я больше ничего не успел услышать, — Тим бросил взгляд, полный детской самой лютой ненависти на сестру, танцевавшую возле телевизора.

— Пока не знаю, Тим, — устало, но с улыбкой сказал старший Ростов. — А что это за праздник, ты успел послушать?

Тим затряс головой из стороны в сторону, из-за чего ему на глаза упали светлые кудряшки, и отцу пришлось помочь убрать непослушные волосы за уши. Ответ сына главу семьи никак не удивил. Хоть он и рассказывал об этом каждый год, Тим никогда не запоминал информацию. Пока Павла это умиляло, но он надеялся, что, повзрослев, мальчик станет внимательнее.

— Великое объединение, которое мы отмечаем каждый год 11 апреля, — это один из самых важных праздников. В этот день мы вспоминаем события давно минувших дней, когда 187 стран решили образовать единое государство, которое мы теперь все зовем Мир. Мы даже твою сестру так назвали, потому что чтим память об этом великом событии, — Павел глянул в сторону дочери, которой было совершенно все равно на его рассказ. — Помнишь, в мультике, который ты смотрел, был герой, объединивший народы? Мы зовем его Миротворец Джанардан. Именно он поспособствовал образованию Мира. На его стороне были армии стран, которые, насколько известно, 11 апреля 2043 года единовременно убили прежних правителей, их потомков, друзей и даже дальних родственников.

— Какие ужасы ты рассказываешь, — Ария подошла к мужу и поставила перед ним тарелку с оладушками, — лучше про праздник говори.

— Нет! — тут же запротестовал Тим. — Хочу про кровяку, буэээ!

Павел засмеялся, когда сын обмазал пальцы в клубничном варенье, и еще больше захохотал, когда за это Тим получил легкий подзатыльник от матери.

— Хватит баловаться, ешь давай, — строго произнесла Ария, а затем поцеловала сына в макушку. — Мира, есть!

Неохотно сделав звук на телевизоре тише, Мира бросила пульт на диван и поплелась, шаркая по полу, к столу, за которым уже собрались все члены семьи. Еще пару лет назад Мира любила такие завтраки, когда они болтали, смеялись, подшучивали друг над другом. Еще ей нравилось, что Тим сидел на отдельном стульчике, а не рядом с ней, все время влезая своими грязными руками в ее тарелку. Но после 14-летия Мира все чаще ловила себя на мысли, что ее раздражали и папины поучительные истории, и мамина несовершенная еда, и, разумеется, несносный младший брат. Она все еще любила всех их, но предпочитала проводить время вне дома или, на крайний случай, за закрытыми дверями своей комнаты.

— Мира, а вы уже проходили Великое объединение? — Павел попытался втянуть в разговор дочь, но та без энтузиазма лишь молча кивнула, быстро прожевывая оладьи. — Может, расскажешь брату подробности? Мне уже надо бежать, иначе опоздаю.

— Всех политиков в один день кокнули, как и недовольных новой властью, а всем остальным залезли в бошки, все там перевернули и сказали: «Живите дружно», — ковыряясь в тарелке, протараторила девочка, лишь бы от нее поскорее отстали. — Можно я уже пойду?

— Пап! Мира неинтересно рассказывает, давай ты! — закричал Тим и залез ногами на стул, чтобы видеть отца, уже собиравшегося выходить из дома.

— Расскажу вечером, когда вернусь. И, Мира, ты тоже будешь слушать, потому что теперь я понимаю, откуда у тебя тройка по истории, — Павел послал воздушный поцелуй жене, поймал ее улыбку и выбежал из дома.

— Мам, что мы будем делать в праздник? — стоило отцу уйти, как внимание Тима переключилось на маму. Он плюхнулся вновь на стул и схватил оладушек. — Пойдем в парк? Будем запускать салюты? А в кино пойдем?

— Господи, какой ты глупый, — тихо взмолилась Мира, после чего из ее тарелки неожиданно пропал оладушек, а у Тима порция вдруг стала немного больше.

— Мира, нельзя так говорить о брате, — Ария серьезно посмотрела на дочь и переключила внимание на сына, когда та закатила глаза. — Пока не знаю, дорогой. Если папу вновь не вызовут неожиданно на работу, то пойдем гулять в центр. Уверена, там устроят праздник. А вечером позовем гостей. Все-таки Объединение — это день, когда мы собираемся все вместе и радуемся тому, что едины.

Тим еще долго пытал маму вопросами, выпрашивал истории о создании Мира. Но Ария была не так подкована в этой теме, как Павел, поэтому отвечала дежурными фразами. Ей было известно лишь то, что и каждому гражданину Мира. В подробности она не вдавалась. Она родилась уже спустя 30 лет после образования страны, ее родители тоже особо ничего не знали. А бабушки с дедушками, заставшие Объединение, неохотно делились деталями, ведь, как бы радужно сейчас не выставляли это миротворцы и представители СМИ, тогда людям пришлось пережить настоящий ад.

Когда Арии было 11, она осталась с бабушкой Софией на несколько дней, потому что родители уехали в командировку. Ария помнила, что старушку постоянно мучили кошмары, и она не могла спать без лошадиной дозы снотворного. Но в одну ночь София не могла уснуть даже с таблетками, поэтому разговорилась с внучкой и рассказала о процедуре переработки воспоминаний, через которую прошли все жители нового Мира. У Арии на всю жизнь остались в памяти следы от уколов на морщинистых руках. Первая инъекция стирала все воспоминания и знания людей, вторая — возвращала уже переработанные. Везло, если все получалось скорректировать с первого раза, но большинство, в том числе бабушка Арии, проходили через процедуру снова и снова, чтобы искоренить прошлое. София тряслась, когда мысленно возвращалась в те времена, потому что в один момент ее жизнь просто переписали, и она даже представить не могла, что ей вернули, а что забрали навсегда. Больше Ария не расспрашивала бабушку ни о чем и перестала оставаться с ней наедине.

Неудивительно, что ее дочь Мира тоже несильно интересовалась историей. Девочка больше любила самые обыкновенные подростковые вещи — поп-музыку, компьютерные игры, комиксы. Еще Ария часто слышала, как дочь по несколько часов обсуждала с подружками мальчиков. Мира быстро повзрослела. Ария даже не успела понять, когда она вдруг отбросила кукол и стала обклеивать комнату плакатами с изображениями каких-то артистов. А еще Мира закрывалась от матери – не только физически, но и на психологическом уровне. Раньше они много разговаривали, смотрели вместе фильмы, но сейчас Ария все чаще сидела в гостиной одна, глядя в запертую дверь комнаты дочери, и успокаивала себя мыслями, что это просто такой возраст.

Неудовлетворенный ответами мамы Тим перекочевал с тарелкой недоеденных оладушек на диван, а Ария перевела взгляд на дочь, которая почему-то продолжала сидеть за столом, хотя обычно убегала к себе в комнату при каждом удобном случае.

— Ты о чем-то хочешь поговорить? — Ария попыталась прочитать на лице Миры, что ее беспокоит, но она не поднимала глаза на маму.

— Да не-е-ет, — протянула Мира, продолжая без интереса ковырять вилкой остывший завтрак.

Подождав еще пару минут продолжения разговора, Ария встала с места и начала собирать тарелки, но резко остановилась, когда Мира все-таки вновь заговорила.

— Просто хотела спросить, я прямо очень нужна вам на Объединение? – спросила девочка слегка дрожащим голосом. — Я просто... Там короче, – Мира все никак не могла сформулировать свои мысли или же боялась на чистоту говорить с мамой. — Приедет моя любимая группа «Если сегодня будет завтра», они дают единственный концерт в «Ночном крыле». Билеты прям дешевые, честно! И мои друзья уже их купили.

— «Ночное крыло»? Не помню у нас такой арены, — Ария не подавала вида, но разговор уже заставил ее напрячься. Она предвидела, что ей придется в этот прекрасный солнечный день стать для дочери врагом.

— Да, она не тут. Я посмотрела, там до нее на автобусе около шести часов езды. Мам! – Мира встала с места и повысила голос, следя за настроением матери и чувствуя отказ. — Там все безопасно, честное слово! И Глеб, Розалин, Кристи едут. Их всех уже отпустили. Правда-правда!

— Какие шесть часов на автобусе, Мира? Тебе 14. Никуда твоя группа не денется, приедет в следующий раз, и мы сходим на концерт вместе, — Ария говорила спокойно, хотя внутри закипала.

— Но я хочу сейчас! — девочка хлопнула по столу, испугав маму, и сразу же об этом пожалела.

— Значит так, — Ария стукнула кулаком по столу в ответ, и это оказалось в несколько раз страшнее того несчастного хлопка Миры, — я сказала «нет». Ты останешься дома и будешь проводить праздник со своей семьей. Можешь так друзьям и передать.

Слезы подступили к глазам, но Мира держалась до последнего. Она тяжело дышала, сверля маму взглядом, полным ненависти, и хотела провалиться сквозь землю. Тим наблюдал за всей сценой с дивана, позабыв о мультиках.

— Так нечестно! Они больше никогда не приедут! — буря, бушевавшая внутри Миры, вылилась наружу горькими слезами. Они катились по розовым щекам и попадали на ранки на губах. — Ты будешь виновата, что я никогда их не увижу! Ненавижу тебя!

Вытерев рукой слезы и сопли, девочка со всех ног побежала в свою комнату, а, оказавшись внутри, защелкнула замок. Обида на маму была настолько сильной, что Мира даже не думала, насколько ужасные слова сказала в порыве эмоций. Все ее мысли были лишь о том, что она не поедет на концерт, о котором грезила последние три месяца. А еще она представляла, как гитарист Томи, плакат которого висел у нее над кроватью, приглашает на сцену дуру Кристи, потому что ее, в отличие от Миры, родители отпустили.

Спустя полчаса рыданий Мира взяла в руки телефон и написала своей лучшей подруге Рози, не опустив десятки ругательств в адрес мамы. Рози посоветовала Мире дождаться отца и отпроситься у него, но она не знала, что папа — последний человек, который разрешил бы Мире поехать на концерт.

В отличие от Арии, Павел был преданным гражданином Мира. С самого детства он восхищался Джанарданом, хоть никогда и не видел его, и мечтал когда-нибудь стать если не одним из 20 миротворцев, то хотя бы солдатом объединения, чтобы быть приближенным к командорам. Первым ударом для Павла стало то, что его здоровье было слишком слабым, чтобы быть военным. А уже в старшей школе он столкнулся со вторым — невозможностью удерживать внимание публики и выступать на сцене. Стоило ему выйти перед большим количеством людей, как ноги начинали подкашиваться, а капли холодного пота проступали на затылке. Но Павел все равно решил не отказываться от своей страсти и начал еще более углубленно изучать историю создания Мира. А выяснив, что дети слушают его охотнее взрослых, он стал учителем. Павел часто жаловался на свою работу, но так или иначе любил ее, иногда даже ставя на первое место в жизни, забывая о семье.

Однако, когда дело касалось Миры — любимицы Павла, он всегда включался на 100 процентов. Мужчина оберегал свою девочку и воспитывал в строгости, желая, чтобы она стала достойным гражданином Мира, следовавшим его идеалам.

— Какой еще концерт? Ее эти ребята из школы подговорили? – Мира слышала возмущенный голос отца, вернувшегося домой, и не высовывалась из комнаты. — Надо поговорить с родителями Розалин. Неужели Марта действительно отпустила ее? Они ведь еще дети.

Мира и не думала разговаривать с отцом, как советовала Рози, но надежда на то, что он все-таки будет на ее стороне, не покидала до момента его возвращения. Девочке не нужно было видеть его лицо, чтобы знать — он ни за что не разрешит ей поехать.

Рюкзак уже стоял на столе. Оставалось только обуть заранее подготовленные кроссовки, но Мира медлила. Еще никогда в жизни она не сбегала из дома и не обманывала родителей. Некоторые из ее друзей сразу решили, что не будут даже спрашивать разрешения поехать, а она, как дура, хотела быть хорошей. И даже когда мечта норовила вот-вот выскользнуть из ее рук, она все равно мешкала и боялась оказаться в глазах мамы и папы плохой дочерью.

На часах было уже 16:20, а автобус приезжал в 17:00. Больше медлить было нельзя. Отбросив последние сомнения, Мира, не развязывая шнурки, натянула розовые кроссовки на высокой подошве, накинула на плечи рюкзак и открыла окно. «Прыгать невысоко. Ты сможешь, Мира», — подумала девочка, а затем полетела вниз, приземлившись на коленки. Джинсы остались целы. Отряхнувшись от грязи, попавшей на одежду, Мира побежала прочь от дома прямиком на остановку.

Она бежала так быстро, как только могла. Ветер подхватывал ее длинные темные волосы и поднимал вверх. Тяжелый рюкзак на спине немного тормозил, но Мира не останавливалась даже тогда, когда лямки спадали с плеч. В него она сложила все, что могло понадобиться — сменное белье, украденную у мамы косметику, белый топ со стразами, украшения, туфли, листы бумаги и карандаши для изготовления плакатов и питательные батончики, которые папа брал с собой на работу, когда мама не успевала приготовить обед. Их разработали для солдат, но они были очень востребованы и среди мирного населения.

На остановку Мира прибежала как раз к приезду автобуса. Там было много народа, но она не знала никого. Все ее друзья должны были сесть на следующей остановке — так они договорились. Согнувшись пополам, Мира черпала ртом воздух, пытаясь прийти в себя после забега.

— Тебе помочь?

Сначала Мира увидела ботинки той, что обратилась к ней. Она еще подумала: «Какие красивые, никогда таких не видела». Это были черные грубые берцы, похожие на армейские, но украшенные различными нашивками, стразами и значками. А вместо шнурков хозяйка использовала нежно-розовые гибкие ленты. Мира тоже такие выпрашивала у мамы в магазине, но они были слишком дорогие.

Выпрямившись, Мира подняла глаза и увидела перед собой девочку своего возраста. Она была в кепке и капюшоне, будто пряталась от кого-то, но при этом улыбалась незнакомке.

— С чем? — непонимающе спросила Мира, разглядывая странную девочку в крутых ботинках.

Незнакомка кивнула на рюкзак.

— Тяжелый, наверное?

— Да нормальный, — Мира рефлекторно схватилась за лямку рюкзака, будто девочка могла отобрать его в любой момент. Кто знает, как ей достались эти чудесные ботинки?

Не продолжая странный разговор, Мира посмотрела в телефон и увидела сообщение от Рози. Ее друзья уже были на пути на остановку. Если автобус выедет вовремя, то они должны будут встретиться через полчаса. Мира обошла незнакомку и прошла в автобус, оплатив билет до конечной. К ее удивлению, девочка в капюшоне последовала за ней, но не села рядом. Как и Мира, она была одна и никого не знала, поэтому заняла одинарное кресло у окна. На секунду Мира даже задумалась, а не позвать ли ее к себе, но потом отогнала эти мысли. Уже через полчаса в автобус зайдут Рози, Кристи и Глеб. И зачем ей заводить знакомство с какой-то странной девочкой?

Автобус отъехал от остановки ровно в 17:00, и Мира выдохнула. Родители не успели заметить пропажу или не поняли, куда она убежала. Думая о том, что скоро она увидит свою любимую группу, Мира отбрасывала все сожаления. Все-таки концерт пройдет 10 апреля, и она даже может успеть вернуться к празднику. «Они поругаются, но будут рады, что я вернулась», — размышляла Мира, прислонившись головой к прохладному стеклу. Чтобы родители не волновались, она решила написать им, когда будет уже на месте — тогда они точно не успеют добраться до нее раньше концерта. «А Тим так вообще будет рад, что я вдруг пропала. Все внимание будет приковано к его вредной заднице», — мысли о брате заставили Миру окончательно перестать жалеть о своем поступке.

Остановка, на которой ждали ее друзья, находилась буквально на следующей улице, и Мира интуитивно начала осматривать свободные места в автобусе. Два были в начале салона, еще два прямо возле нее. Им нужно будет зайти в числе первых, чтобы успеть их занять. Но еще одно кресло располагалось рядом с девочкой в капюшоне. Она сидела, поджав ноги к груди, неотрывно смотря в окно. Казалось, она была где-то в своих мыслях.

«Странная», — в очередной раз подметила Мира, но резкая остановка автобуса заставила ее отвлечься. Еще было слишком рано. Девочка в капюшоне вдруг оторвалась от окна и посмотрела в сторону двери. Мира сделала то же самое и увидела, как в салон зашел солдат в черном мундире со знаком Мира на правом плече. Он встал в самом начале салона, держа в руках оружие. Это был первый раз, когда Мира так близко видела солдата объединения. Не двигаясь с места, он осматривал каждого человека в автобусе, а когда его взгляд упал на Миру, она рефлекторно вжалась в кресло. Мысль о том, что этот солдат здесь из-за ее побега, страшно пугала, и Мира ничего не могла поделать с бешено колотящимся в груди сердцем. Но солдат, задержав на ней взгляд лишь на пару секунд, перевел его на обладательницу красивых ботинок.

— Всем оставаться на местах, — скомандовал солдат, хотя никто и так не думал шевелиться, а затем приложил палец к передатчику под ухом. — Мы захватили автобус, можем ехать.

Раздался громкий выстрел, и голова водителя с дырой в виске упала на руль, забрызгав все вокруг кровью. Пассажиры один за другим начали падать на пол, прикрывая головы руками.

— На пол, живо! — Мире показалось, что крик солдата был обращен к ней, потому что она, в отличие от остальных, продолжала сидеть на кресле не в силах пошевелиться.

Чья-то рука схватила девочку за штанину и потянула вниз. Спускаясь на пол, Мира видела, как другой солдат вышвырнул тело водителя из автобуса и занял его место, а еще трое военных в черных мундирах зашли в салон и приставили автоматы к головам людей, которые не понимали, что происходит.

— Тише, девочка, прижми голову, — женщина, что стащила Миру на пол, накрыла ее голову своими руками, закрывая обзор.

Больше Мира не видела ничего. Она чувствовала, как дрожали чужие руки на ее голове, и как они вмиг стали тяжелыми, когда раздался очередной выстрел, а рядом образовалась лужа густой красной крови.

Глава 2

Мира не двигалась вплоть до момента, пока к ней не подошел солдат и не заставил встать, отбросив в сторону бездыханное тело женщины. Мужчина схватил ее за предплечье и выволок из автобуса, оставляя рядом с другими пассажирами. Мира огляделась. Они были в незнакомом ей заброшенном месте далеко от города. Это была какая-то промзона, и рядом не было никого — только они и четверо солдат, призванных всегда охранять граждан Мира.

«Запомни, Мира, если увидишь черный мундир, то это один из самых достойных людей нашего общества. Это лучшие из лучших, отобранные лично командорами», — так всегда говорил ей отец. Солдат объединения, в отличие от солдат порядка, увидеть можно крайне редко. Всю жизнь Мира замечала на улицах лишь белые мундиры. Один такой солдат даже приходил к ним в школу и читал лекцию про правила дорожного движения, а вот черные мундиры ей доводилось наблюдать только по телевизору. Такие солдаты выполняют личные поручения командоров, и, как твердил папа Миры, действуют только во благо.

Мира пыталась удерживать эти мысли в голове и образ бравых солдат объединения из рассказов отца, когда смотрела на трупы, которые эти самые черные мундиры, «одни из самых достойных», выносили из автобуса.

— Уважаемые граждане, — Мира и пассажиры вздрогнули, когда к ним обратился один из солдат, закрывая собой тела, — сейчас мы с вами централизовано проследуем в здание, расположенное от вас по правую руку. Просьба идти спокойным шагом, не толпиться, не издавать резких звуков. Это необходимая мера.

Это был новый солдат, не из тех, кто захватывал автобус. Вместе с ним приехали еще трое, и того было семь черных мундиров.

Мира бросила последний взгляд на трупы, а затем вместе со всеми развернулась и медленно пошла в толпе к зданию, на которое указывал солдат. Сам он шел впереди процессии, а еще двое военных следовали сзади. Это походило на страшный сон, в котором Мира не хотела оказываться. Она хотела написать друзьям, что ждали ее на остановке, но телефон пропал еще в автобусе — вероятно, та женщина вытащила его, желая позвать на помощь, за что и была застрелена. Хотя, кому она могла позвонить, если оружие к ее голове приставили не преступники, а солдаты объединения?

Внутри здания было темно и холодно. Оно было заброшенным и, скорее всего, раньше служило каким-то заводом. В одном из помещений уже были люди. Около десяти человек сидели прямо на грязном полу в абсолютной тишине, а рядом с ними стоял солдат. «Восьмой», — посчитала Мира, сама не понимая, зачем.

Среди тех людей Мира заметила девочку в капюшоне. Она сидела дальше всех у стены, не двигаясь. Но, в отличие от той женщины в автобусе, она дышала, просто предпочитала не привлекать внимание.

— Уважаемые граждане, — вновь заговорил солдат, который привел Миру и ее группу, — мы останемся здесь на неопределенное время. Пожалуйста, располагайтесь и не переживайте, все будет в порядке.

Солдат говорил нарочито добродушно, и это подвигло одного из мужчин впервые за все время подать голос.

— Как нам не переживать, когда на наших глазах убили трех человек? — он старался говорить четко, но дрожь в голосе выдавала его страх.

Черный мундир, который единственный из всех вежливо беседовал с заложниками, улыбнулся.

— Неужели вы думаете, что солдаты объединения убили бы ни в чем неповинных граждан? — рука солдата легла на автомат, и все рефлекторно отшатнулись от него. — Поверьте, смерти этих людей были необходимы нашему единству. А теперь проследуйте к остальным и отдыхайте.

Солдат вновь улыбнулся и указал на людей, сидящих на полу. Не испытывая удачу, вся группа направилась к остальным, слепо доверяя добродушному военному. Даже Мира, которая несколько минут назад смотрела на трупы, теперь думала, что они действительно могли быть предателями, дефектными или, что еще хуже, мятежниками из разрозненных земель. В таком случае их смерть — это благо.

Никто ни с кем не разговаривал, но все равно все делились по группам. В основном кучковались люди, изначально знавшие друг друга. Мира же не успела познакомиться ни с кем, ведь ее друзья должны были зайти в автобус на следующем повороте...

Увидев красивые ботинки, особенно выделявшиеся в этом страшном месте, Мира направилась в сторону их хозяйки. Она присела рядом с девочкой и взяла ее за руку, желая успокоить. Ей казалось, что незнакомка сильно боится, вот и сторонится других. А сама Мира ведь теперь знает — все будет хорошо, потому что солдаты объединения просто устраняют дефектных или даже самих мятежников!

— Боишься? Не бойся, все будет хорошо. Солдаты просто ищут мятежников. Как только угрозу устранят, нас отпустят, — Мира держала девочку за холодную руку, которая была такой нежной, будто ее днями и ночами мазали самыми дорогими кремами.

— Не отпустят, — пробубнила незнакомка в ответ, но руку не выдернула.

— Еще как отпустят! Ты ведь тоже на концерт ехала? Я видела, что ты оплатила билет до конечной. Я обожаю «Если сегодня будет завтра», каждую их песню наизусть знаю. А еще, — Мира хотела достать из рюкзака значок группы, который купила специально перед концертом, но сумка осталась где-то под сидением в автобусе. — Ладно, я потом покажу. У меня есть значок, на котором изображена вся группа.

Незнакомка слушала Миру без интереса, но не прерывала ее, как будто ей просто нравилось, что кто-то разговаривал с ней. Она слушала о любимых песнях Миры, о ее симпатии к гитаристу Томи, который носил исключительно черные вещи и имел три татуировки на спине, а еще о друзьях девочки, которые точно-точно ждут ее и волнуются. И хоть болтовня Миры была пустой, ей просто нравилось держать ее за руку и думать, что они действительно скоро выберутся отсюда.

Когда уже стемнело, солдаты раздали всем воду и питательные батончики. Мира заметила, что девочка крутила снек в руках, не понимая, что с ним делать, поэтому помогла ей его открыть.

— Вот, — Мира развернула упаковку, засунув свой батончик в рот, — это вкусно! — проговорила она с набитым ртом.

Девочка в капюшоне улыбнулась и откусила немного, поморщившись. Угощение явно пришлось ей не по вкусу, но она все равно съела все до последней крошки. Никто не знал, сколько им тут предстоит сидеть, поэтому была важна любая еда.

— А как тебя зовут-то? — облизав пальцы, поинтересовалась Мира, вызвав смех у девочки. — Да, прости, что раньше не спросила. Я Мира.

— А твои родители долго над именем не думали.

— И не говори. В моем классе четырех девочек так зовут, — Мира закатила глаза и, забрав упаковку из-под батончика новой подруги, слизала крошки.

— Неудивительно, это самое популярное имя с момента Великого объединения.

— Ну все, хватит смеяться. Как твое имя? – пытаясь сменить тему, вновь спросила Мира.

— Можешь называть меня Иса.

«Странно, но все лучше, чем Мира», — Мира подумала об этом, но вслух не произнесла. Ей не хотелось портить едва зародившуюся дружбу. Она действительно терпеть не могла свое имя. С самого детства она была в окружении девочек, которых звали точно так же. А еще были дети, которые дразнили ее, называли родителей фанатиками. Доля правды в этом, конечно, была, ведь чаще всего это имя выбирали те, кто всеми силами хотел показать свое расположение к власти. Но в основном Миру просто бесила ассоциация с Миром и миротворцами.

Из-за отсутствия телефона Мира теперь не могла определить время. Она лишь догадывалась, что было около девяти часов вечера, когда солдаты, до этого ничего не делавшие, вдруг зашевелились. Остальные люди уже успели расслабиться, поэтому не обращали на это внимания, но новая подруга Миры следила за каждым шагом черных мундиров.

— Иса, что такое? — тихо спросила Мира, проследив за взглядом девочки.

— Они получили приказ, — Иса ответила без каких-то эмоций, но, когда схватила Миру за руку, та почувствовала ее страх.

— Это значит, что нас скоро отпустят, да? — в отличие от подруги, которая почему-то не верила черным мундирам, Мира не теряла позитивный настрой. — А откуда ты знаешь о приказе?

— Просто знаю, — Иса заставила себя отвести взгляд от солдат и посмотрела на подругу. — Мира, хочешь, кое-что покажу? Это, конечно, не твой крутой значок, но, может, тебе понравится.

Получив в ответ кивок, Иса огляделась по сторонам, а после немного приподняла кепку и вытянула прядь небесно-голубых волос. Мира никогда не видела ничего подобного. В школе не запрещали красить волосы, но действовало правило — никаких ярких неестественных оттенков. Существовал даже перечень цветов, в которые никто и никогда не имел права красить волосы детям. Это было связано с тем, что цветные волосы являлись отличительной особенностью наследников командоров. У каждого из 72-х командоров был свой оттенок, который они регистрировали еще во время беременности. Даже попытка подделать цвет предусматривает высшее наказание, так как дети командоров неприкосновенны.

— Это все ты, — еле дыша, произнесла шепотом Мира, — ты предатель.

Иса округлила глаза, а затем закрыла рот подруги ладонью.

— Нет же. Это мои волосы! — так же шепотом сказала Иса и убрала ладонь с чужих губ, как только убедилась, что Мира не будет кричать. — Я не подделывала цвет. Это мой оттенок. Вот, смотри, — Иса достала из кармана кольцо и протянула его подруге, — это кольцо моего отца. Я ушла из дома, и, наверное, этих солдат направил он, чтобы вернуть меня.

— Но ты... Но как, — Мира держала в руках кольцо и смотрела на голубую прядь волос не в силах подобрать слова, чтобы выразить свои эмоции.

В отличие от миротворцев и солдат, командоров не выбирает народ. Они получили свою власть после Объединения за заслуги перед Джанарданом и проявленный героизм. Их звание передается по наследству, а в случае отсутствия или смерти наследника просто пропадает. Поэтому у семей командоров есть особые привилегии. Они все носят отличительные знаки с ДНК командора. А так как дети – это залог продления власти командора, их особенно охраняют. Мира никогда не видела «радужных детей» и даже не верила, что они в принципе существуют. Но один такой ребенок сидел прямо перед ней и держал ее за руку.

— Прости, что не сказала раньше, просто я боялась. У меня раньше не было друзей, и я даже не знала, как себя вести. Мне очень жаль, что ты оказалась здесь из-за меня. Но давай, когда я вернусь домой, а ты съездишь на концерт, мы обязательно свяжемся и продолжим общаться?

Иса говорила очень быстро, и Мира даже не успевала что-либо отвечать. Причина ее тарабарщины выяснилась довольно скоро, когда солдаты выровнялись по струнке и в помещение вошел еще один черный мундир.

— Всем подняться! Живо! Живо! Живо! — скомандовал солдат, и заложники начали медленно вставать со своих мест. Кто-то даже выругался из-за того, что ждать пришлось слишком долго.

Мира с Исой улыбнулись друг другу и поднялись на ноги, держась за руки. Дочь командора знала, что пришли за ней, поэтому встала чуть впереди новой подруги, закрыв ее собой. Девочке не хотелось, чтобы солдаты отца как-то навредили Мире.

— Целься! — вновь скомандовал солдат, и восемь автоматов разом поднялись. Один из них был направлен прямо на двух девочек, держащихся за руки. — Огонь!

Крики и выстрелы раздались одновременно. Мира даже не успела понять, что произошло. Перед глазами вдруг стало темно, и она упала без чувств. А через минуту все затихло. Ни единого звука. И только нежная девичья рука все еще лежала в ее ладони.

Глава 3

В пальцах дотлевала уже третья сигарета за этот бесконечный вечер. Крис неоднократно хотел бросить пагубную привычку, но работы в последнее время было много, а нервы у него уже давно ни к черту, поэтому он тратил почти половину зарплаты на пачки, которые раньше стоили сущие копейки.

— Эй, Крис, одолжи одну, будь другом, — солдат по имени Вай подпер стену возле Криса и как наркоман уставился на сигарету в его пальцах.

— Иди нахер, — сказал Крис, после чего с сожалением докурил и затушил бычок.

Вай не обиделся на товарища, все-таки достать сигареты в нынешнее время было очень тяжело. В основном продавали их подпольно и за огромные деньги. В Мире экология и здоровье граждан были в приоритете, и не каждый мог себе позволить идти против системы. Но у солдат объединения были свои привилегии. Например, они могли провести облаву под видом спецоперации, изъять товар и оставить себе.

Крис подобным не занимался. Не для того он проходил жесткие отборы, чтобы стать солдатом объединения. Не сказать, что у него был выбор, ведь ничего другого, кроме как быть воином, он не умел. Но он все равно пытался придерживаться своих принципов и служить только во благо обществу.

— Как думаешь, что в итоге с девчонкой будет? — Вай явно был настроен на разговор, и Крис его не винил, ведь они уже несколько часов торчали на заброшенном заводе без каких-либо дальнейших указаний.

— Дождемся приказа и узнаем, — машинально Крис потянулся к внутреннему карману, где всегда носил пачку сигарет, но потом отдернул руку, пожалев товарища. — Если бы миротворец Адамс хотел просто вернуть дочь командору Райсу, то нам бы не пришлось держать всех этих бедных людей в этой глуши и тем более избавляться от тех, кто мог об этом доложить.

— Это игры верхушки, нам, простым исполнителям, не понять, — Вай похлопал товарища по плечу и с удивлением отметил, насколько тот был крепкий, хотя на вид производил впечатление не самого сильного мальчишки. — Думаю, Райса припугнут дочуркой. Подержим всех еще немного и потом введем инъекцию, чтобы память подчистить. Только вот я все думаю, это реально она? Ну, выглядит просто как обычный подросток.

— А по-твоему дочь командора должна выглядеть как-то иначе? — спросил Крис, на что солдат пожал плечами. — Она и есть обычный подросток.

— Может, хотя бы капюшон с нее содрали, чтобы удостовериться? Я, если честно, ни разу радужных не видел.

— Второй сказал, что это она, поэтому не требуется.

В отличие от Вая, Крис не только видел детей командоров, но и охранял их. По определенным причинам ему доверяли даже самых маленьких наследников, поэтому он точно мог сказать — они ничем не отличаются от своих сверстников, родившихся в других семьях, разве что макушки более разноцветные. И хоть с дочерью командора Райса ему ни разу не приходилось иметь дел, он был уверен, что она тоже обычная 14-летняя девочка, по глупости сбежавшая из дома и попавшая в неприятности из-за ошибок своего отца.

Ближе к десяти часам ночи к заводу подъехал автомобиль, из которого вышел Второй. Настоящего имени никто не знал, но это особо никого и не волновало, потому что среди солдат это было обычное дело. Второй быстрым шагом подошел ко входу, но помедлил и не зашел, так как заметил в темноте Вая и Криса.

— Почему прохлаждаемся? — недовольно процедил сквозь зубы Второй, осматривая солдат с ног до головы.

— Внутри все тихо, да и других солдат полно. Будешь сигаретку? – Крис слегка наклонил голову и с ухмылкой глянул на Второго.

— Некогда, приказ поступил, — в глазах Второго загорелся огонек, когда он услышал о предложении товарища, но время было слишком неподходящее.

— И какой же? — без какого-либо интереса спросил Крис.

— Расстрелять всех гражданских. Приказ должен быть исполнен к 22:10, — Второй взглянул на часы и отметил, что у него было еще десять минут. — Вай, все понял? Оповести остальных, но так, чтобы гражданские ничего не заподозрили. Лишний шум нам ни к чему, сделаем все быстро и уберемся, наконец, отсюда.

Когда Вай ушел доносить приказ сверху до других солдат, Второй подошел к Крису и в ожидании протянул руку, в которой уже меньше чем через минуту оказалась подожженная сигарета. Второй сделал затяжку и блаженно застонал, стоило первой партии дыма выйти из его рта. Крис стоял рядом молча.

— Тебе ведь не в первой.

Второй не уточнял, что именно, но Крис точно знал окончание фразы: «Убивать». За годы службы, да и до нее, он убил немало людей, исполняя приказы. Но всегда это были ублюдки, заслуживающие своей участи. В этот раз все было иначе.

— Это невинные люди. Там двое детей.

Крис произносил эти слова спокойно и тихо, не выражая ни презрения, ни сочувствия. Со стороны могло даже показаться, что для него это были дежурные фразы, однако внутри он боролся с желанием перестрелять всех товарищей, лишь бы сохранить жизни заложников. Второй читал это у него на лице.

— Это приказ, и это единственное, что должно быть для тебя важно.

Докурив сигарету, Второй вновь взглянул на часы, на которых уже было 22:05. Он махнул Крису и зашел в здание, ожидая, что солдат последует за ним, ведь никогда прежде он не ослушивался приказа.

Вай выполнил свою часть работы быстро и чисто. Гражданские продолжали сидеть на полу, разговаривая и даже смеясь. Никто из них не думал о том, что их сюда привезли, чтобы расстрелять, как паршивых мятежников.

— Ты отвечаешь за цель, — прошептал Второй Крису на ухо и занял позицию командующего.

В тот момент, когда Крис встал на позицию напротив двух девочек-подростков, Второй скомандовал: «Целься!» Руки автоматически схватились за оружие, и солдат направил прицел на ребенка в капюшоне. Его цель смотрела прямо на него, сжимая руку обретенной подруги, которой в этот день суждено было погибнуть просто так, ни за что.

— Огонь! — раздался оглушительный возглас Второго.

Палец нажал на спусковой крючок, и пуля вылетела из дула, попав точно в цель. Никаких мыслей, никаких сожалений. Только холодная голова и безупречная работа, как и всегда. Звуки выстрелов были слышны со всех сторон. Заложники, которые еще минуту назад разговаривали и обсуждали планы на воскресный вечер, падали один за другим — кто-то умирал сразу, а другие корчились от боли на полу. Их приходилось добивать. Некоторые солдаты специально простреливали конечности, кровожадно наблюдая за страданиями, а потом выпускали пулю в голову, даря жертве освобождение, а себе — наслаждение, ведь пока у тебя в руках автомат, ты чувствуешь себя хищником на охоте. Но Крису было плевать на то, как коллеги развлекались. Главное, что свой приказ он исполнил, а работа остальных его не касалась.

В 22:12 наступила долгожданная тишина. Дождавшись приказа Второго, солдаты опустили автоматы.

— Вот и славно, наконец-то можно по домам, — улыбающийся Вай повесил автомат на спину и подошел к Крису, — так устал уже тут торчать, — он потянулся из стороны в сторону, будто только что встал с офисного кресла после тяжелого рабочего дня.

— Крис, — вдруг крикнул Второй, – ты дождешься отряд зачистки. Остальные свободны.

Это было своего рода наказание за одну пулю, Крис точно знал, но возникать не стал. Во время расстрела взгляд Второго был прикован только к нему. Он следил за поведением и эмоциями солдата, ожидая, что тот допустит ошибку. У Криса была слишком безупречная репутация, и Второго это бесило. И хоть в отличие от него, Крис не старался как-то подниматься по карьерной лестнице, его раздражало, что по многим параметрам он проигрывал ему. В любой другой день Крис не упустил бы возможности пощекотать нервы Второму, но в этот раз ему было проще подыграть коллеге, возомнившему себя начальником, чем препираться после случившегося.

Единственным, кто посочувствовал Крису, был Вай, который искренне хотел подружиться с товарищем, остальные же сразу покинули завод. Крис никого не винил. Это работа. Какая бы ни была.

Отряды зачистки состояли в основном из солдат порядка и некоторых провинившихся солдат объединения. Обычно их вызывали, чтобы скрыть следы проделанной работы. В данном случае им предстояло уничтожить тела, чтобы от них ничего не осталось, а после замести следы пропажи этих людей. В подробности Крис никогда не вдавался, потому что не лез в то, что не входило в его обязанности.

Сев на единственный стул, что был в этом богом забытом месте, солдат впервые за весь день выдохнул и согнулся, разминая спину. Отдыхать в компании двух десятков трупов ему было не в первой. Расстегнув черный мундир и запустив пальцы в темные кудряшки, Крис уставился на мертвецов. Шрам, проходящий через левый глаз, вдруг заныл, будто напоминая о том самом дне, когда был получен.

— Черт, давненько такого не было, — выругался Крис и потер уродливую отметину на лице.

В отличие от остальных бедолаг, которые сразу же направились домой, Крису было некуда спешить. Его никто уже давно не ждал. Всю свою жизнь он посвятил службе и, в общем-то, ни о чем не жалел. По крайней мере, когда он работал, в голову не лезли непрошенные мысли, а шрам не беспокоил. Вот только почему-то в этот раз, спустя много лет, старая рана вновь давала о себе знать.

Стараясь игнорировать ноющую боль в области шрама, Крис посмотрел на результат своей работы. В горе трупов перед собой солдат уже с трудом мог отыскать свою цель. На девочке лежали три тела, а ее подруге пришлось еще более несладко. Ее со своего места Крис и вовсе не мог увидеть. «Может, хотя бы капюшон с нее содрали, чтобы удостовериться?» — вдруг прозвучал в голове голос Вая, и Крис медленно поднялся с места, проклиная собственное любопытство.

— Придурок, — выругался солдат, обращаясь то ли к Ваю, то ли к себе, когда подошел ближе к телу дочери командора.

При падении у девочки слетела кепка, и теперь некогда небесно-голубые волосы лежали на грязном полу. Большая половина прядей окрасилась в красный из-за чужой крови. Красивое лицо, словно маска, навсегда застыло. Глядя на него в тот момент, Крис продолжал убеждать себя, что это просто его работа. Сколько таких, как она, уже было? Это ведь даже не первый ребенок, в которого он выпустил пулю. Тогда почему шрам, как напоминание о самом ужасном дне в его жизни, горел именно сейчас?

Солдат присел на корточки и, взяв девочку за руку, приложил ее к своему лбу. Крис не верил в Бога — ни когда жил с родителями, ни когда начал новую жизнь. В Мире была лишь одна единая религия, в основе которой лежало христианство. Он несколько раз пробовал по совету товарищей посещать службы, но как-то это совсем не помогало справляться с тем грузом, что он тащил на себе всю жизнь. Поэтому со временем он перестал ломать себя и пытаться уверовать во Всевышнего. Однако в тот момент, когда холодная рука девочки касалась его лица, ему впервые захотелось помолиться.

Вновь выпрямившись, Крис бросил взгляд на вторую руку дочки командора Райса. Она лежала в маленькой ладони другого несчастного ребенка, скрытого под несколькими телами. Бедная девочка, случайно угодившая во всю эту мясорубку. В принципе, все тут были, как она, кроме его цели, поэтому Крис не должен был уделять ей какое-то особое внимание. Он знал, что отряд зачистки вот-вот должен был приехать. Они сами разгребут эту кучу трупов, вытащат неокрепшее девичье тело и бросят его, вероятно, в грузовик, после чего избавятся навсегда. Это не его работа.

Крис несколько минут смотрел на ладонь, виднеющуюся из-под других тел, и уговаривал себя ничего не делать. Но в ту ночь он был сам не свой, поэтому совсем не слушал свой внутренний голос. До приезда отряда оставалось буквально пару минут, когда он все же начал перетаскивать тела, лежавшие на подруге дочери Райса. Почему-то Крис думал, что должен сам достать труп этой девочки — это меньшее, что он мог для нее сделать.

Товарищи Криса, если бы и взялись за такое глупое и грязное занятие, потратили бы на него не меньше десяти минут. Крис справился за две. Он отбросил в сторону три тела, словно это были не самые тяжелые мешки с картошкой, и увидел темноволосую девочку, крепко держащую за руку его цель. Она лежала неподвижно, но все же невозможно было не заметить едва вздымавшуюся грудь.

— Какого хрена, — тихо прошептал Крис, глядя на девочку, которая, он мог поклясться, была все еще жива.

Вдалеке послышался звук мотора. Отряд зачистки. Крис вновь опустился на корточки и приложил палец к шее ребенка, хотя он и без этого знал, что она лишь притворяется мертвой.

— Эй, я не убью тебя, но если ты не откроешь глаза, то через несколько минут тут будут люди, которые точно доведут дело до конца.

Крис видел, как зашевелились зрачки под закрытыми веками, а все тело девочки уже заметнее затряслось от страха, но она продолжала лежать, изображая труп. В мутные окна ударил свел фар подъехавшей машины. Времени больше не было.

Решение он принял быстрее, чем смог его обдумать. Закинув подростка на плечо, Крис выбежал из общего зала и скинул обмякшую девочку в соседнем помещении. После этого он то же самое проделал с ее подругой.

— Лежи тихо. Если не хочешь реально помереть, не издавай ни звука, пока я не вернусь, — сказал шепотом Крис, а затем вышел, подперев дверь станком, который весил не меньше тонны.

— Эй, есть кто?

Услышав посторонний голос в общем зале, Крис поправил запачканный грязью и кровью мундир и вышел к отряду зачистки.

— Здесь я, здесь, чего орать, — непринужденно крикнул Крис и подошел поздороваться с командиром отряда.

— Где тебя носит? — толстый солдат в расстегнутом белом мундире выглядел крайне недовольным.

— Я тут с этими трупами столько торчал, уже и посрать отойти нельзя? — Крис попытался отшутиться, понимая, что плохое настроение солдата вызвано не его отсутствием, а наличием грязной работы в позднее время.

Командир засмеялся и почесал свое большое пузо.

— Это святое, это прощается.

Похлопав Криса по плечу, командир махнул рукой своим солдатам и те приступили к своей работе. Действовали они настолько быстро и чисто, что уже через час в зале не было ни намека на массовый расстрел гражданских. Все это время Крис стоял рядом с командиром и не переводил взгляд на дверь, подпертую станком, чтобы не вызывать лишних подозрений. Эмоции и чувства он всегда хорошо скрывал.

— Второму я сам доложу обо всем, можешь ехать домой, — сказал командир отряда, когда последний труп был закинут в грузовик. Его настроение поднялось еще на несколько пунктов, когда Крис поделился с ним одной сигареткой.

— Если не секрет, куда их? — поджигая папироску, зажатую в чужих губах, спросил Крис.

— Обычно растворяют, чтобы даже зубов не осталось. Но не похер ли?

Солдат засмеялся, ведь для него все эти мертвые люди были всего лишь очередными трупами, поэтому искренняя заинтересованность Криса была для него забавной.

— Только какую-то там девчонку надо будет оставить. Там уже будем разбираться на месте, — командир почесал затылок. — Была ж там девчонка, солдат?

— Была, — без раздумий ответил Крис и словил довольную улыбку командира. Ему повезло, что приехал такой болван.

— Вот и славно, вот и славно. Люблю, когда нет никаких проблем. Второй не зря хорошо о тебе отзывался.

Толстяк докурил сигарету, после чего последним забрался в грузовик. Он был явно рад, что сегодня ему достался такой прилежный солдат Крис, который проконтролировал за него всю работу. Уверенность Криса и характеристика от Второго не позволили ему сомневаться в том, что все было выполнено, как надо.

Стоило отряду зачистки отъехать, как Крис сломя голову помчался в соседнее помещение. Отодвинув, будто письменный стол, станок, он открыл дверь и увидел ту же картину, что и час назад. Две девочки лежали на полу, держась за руки. А если точнее, одна из них крепко сжимала давно остывшую ладонь подруги.

Крис плюхнулся на пол возле девочек и устремил взгляд в потолок. 50 лет добросовестной службы солдатом объединения можно было выкинуть на помойку. Его никогда не простят за то, что произошло этой ночью. Не факт даже, что ему удастся выйти из ситуации живым. Но несмотря на это, Крис не считал случившееся ошибкой. Быть может, эта девочка — его шанс по-настоящему искупить все свои грехи?

Глава 4

В багажнике было темно, холодно и ужасно страшно. А еще в носу стоял отчетливый трупный запах, исходивший от девочки, к которой продолжала прижиматься Мира несмотря на то, что от этого было еще холоднее. Когда она открыла глаза на том заводе после расстрела, сначала подумала, что мертва. Но боль, что ощущалась во всем теле, и тяжесть чужих тел, дали понять, что каким-то чудесным образом ей удалось выжить. Последнее, что она помнила, это выстрел прямо в Ису, падение и сильный удар головой о пол. Тот самый солдат, что запихнул ее в багажник, почему-то нажал на курок лишь один раз. Случайность или он изначально хотел ее спасти? Мира не знала ответ на этот вопрос, поэтому, хоть и выжила, но продолжала трястись от ужаса неизведанности. Никто не мог гарантировать то, что этот монстр в черном мундире вновь не наставит на нее оружие.

По ощущениям в багажнике Мира провела несколько часов. Все это время машина безостановочно мчалась в неизвестном ей направлении. Девочка слышала лишь двигатель и иногда свое тяжелое дыхание. Иса была мертва и уже, наверное, начала разлагаться. Она Мире уже не поможет. От этого осознания у Миры жутко крутило живот и рвота подступала к горлу, поэтому она старалась не думать о смерти случайной подруги. «Она просто спит. Крепко спит», – успокаивала себя она и считала, что никто, тем более солдаты объединения, не могли убить дочь одного из командоров.

Когда машина медленно затормозила, Мира рефлекторно схватила Ису за руку. Та не сжала в ответ. Багажник открылся, и девочка слегка сощурилась из-за света уличного фонаря. Все еще была ночь.

— Вылезай и иди за мной, — солдат серьезно смотрел на Миру, придерживая дверцу багажника, — и без глупостей.

Мира ничего не знала об этом солдате, только то, что именно он застрелил Ису. Если бы она увидела его в другой ситуации, то посчитала бы очень красивым военным — черные кудрявые слегка удлиненные волосы, квадратное лицо с четкими скулами, рост, наверное, больше 180-ти сантиметров и подтянутая стройная фигура. На вид ему было не больше 23-х лет, но глаза выдавали другой возраст. Еще на заводе Мира заметила страшный шрам, проходящий с левой стороны через лоб и доходящий до скулы, а еще протез вместо настоящего глаза, хоть и очень искусно сделанный. Ему было явно не 20 и, возможно, даже не 40 лет. И это осознание заставляло бояться его еще сильнее.

Все нутро Миры кричало, что верить этому солдату нельзя, что он завершит свое дело и убьет ее тоже. Но также она понимала свое положение и то, что он мог избавиться от нее уже давно, однако по какой-то причине не сделал этого. Поэтому, запечатав страх глубоко внутри, она подчинилась и медленно на трясущихся ногах выбралась из багажника, впервые за все это время оставив Ису одну.

Они остановились в частном секторе города, в котором Мира никогда не была прежде. Вокруг было довольно мило — деревья, лавочки, тропинки для прогулок и небольшие уютные домики, построенные для малообеспеченных семей. Такие возводили массово, чтобы помочь бедному населению. Милые на вид, но из максимально дешевых материалов. Некогда бездомные люди и те, что ютились впятером в комнате общежития, были благодарны и за это.

— Молчи и держись за мной, — тихо сказал солдат, подойдя к одному из милых домиков цвета растопленного масла, а затем постучал.

Спустя пару минут дверь отворилась, и в проеме показалась лысая голова. Хмурый мужчина, похожий на бандита, явно был не рад видеть ночных гостей, и вовсе этого не скрывал.

— Пошел прочь, — проворчал бритоголовый, со злостью глядя на солдата, — ты хочешь и меня с собой в могилу утащить, Кристофер?

Кристофер. Узнав имя солдата, Мира почему-то почувствовала себя немного спокойнее. Теперь он был не безымянным злом, убившим ее подругу и похитившим ее. У него было имя.

— Ты мне должен. Уже забыл, благодаря кому все еще дышишь, кусок дерьма? Впусти нас, времени мало.

Кристофер толкнул ногой дверь, из-за чего лысый отлетел назад, а затем, схватив Миру за руку, затащил ее в дом.

Внутри была настоящая свалка. Повсюду валялся мусор, бутылки, пачки из-под снеков. На кофейном столике в прихожей — четыре грязные кружки и тарелка с недоеденной пиццей. Было темно, но все равно Мира заметила, насколько грязным и захламленным было это место. Она бы никогда не подумала, что такой милый домик снаружи мог скрывать такой кошмар.

Закрыв входную дверь на замок, солдат подошел к мужчине, что лежал на полу, потирая ушибленное бедро, и подал ему руку, чтобы помочь подняться. Лысый улыбнулся и протянул ладонь в ответ. Только тогда Мира увидела, что у незнакомца была лишь одна нога.

— Ей Богу, Крис, ты худший кошмар, который я повстречал в жизни, — лысый засмеялся, принимая из рук солдата упавший вслед за ним костыль. — Проходите в комнату, времени действительно немного.

Впервые за все время лысый посмотрел на Миру, и это заставило ее засмущаться. Опустив глаза, она пошла хвостиком за Кристофером, который уже успел скрыться в соседней комнате. Та ничем не отличалась от прихожей — такая же убогая и больше похожая на ночлежку, чем на место, в котором реально кто-то живет. Мира мысленно ругала себя за эти мысли, ведь лысый мог просто не в состоянии поддерживать чистоту из-за своей инвалидности. Однако он доказывал ей обратное. Даже с одной ногой мужчина перемещался по дому довольно резво, будто вторая нижняя конечность ему и вовсе ни к чему.

— Я ни черта не понял из того, что ты мне рассказал, но все подготовил. Потом не смей мне говорить, что я тебе что-то должен, — лысый резво приковылял к Кристоферу и вручил ему небольшой бумажный пакет. — Здесь все, что ты просил. Но гореть тебе в аду, Кристофер, если мое имя как-то всплывет в этом деле.

— Ты был замешан в преступлении и похуже, — пробормотал солдат, разглядывая содержимое пакета.

— Но это никогда не касалось радужных деток, — Мира словила на себе второй взгляд лысого. На этот раз он смотрел осуждающе. Он не знал, кто она и что ее привело в этот дом ночью, но точно понимал — она связана с ребенком командора.

Чтобы больше не сталкиваться с лысым взглядами, Мира отвернулась от него и уставилась на одежду, сваленную в углу комнаты. В темноте ей показалось, что в этой куче лежал потрепанный черный мундир, как у Кристофера. Воображение тут же нарисовало ей картину, как незнакомец расправляется с солдатом и отбирает его форму. Возможно, в борьбе с военным он и лишился ноги? Из-за этих мыслей Мире даже почудилось, что она разглядела на одежде темные следы от крови. Или это была просто грязь?

— Отлично, все на месте, — из мыслей Миру выдернул громкий голос Кристофера, который закончил проверять то, что находилось в пакете. — Подготовил маршрут для Второго? Мне нужно часов 20, чтобы спокойно пересечь первую границу.

— Еще и со Вторым связываться! С этим гребанным отморозком, который ногу мне отрубил! — возмутился лысый, но будто только для того, чтобы возмутиться, а не потому что его это действительно волновало. — Все готово, урод. Побегает за своей тенью минимум сутки.

Кристофер довольно улыбнулся. Видимо, сама мысль, что Второго обведут вокруг пальца, приносила ему удовольствие.

— Спасибо тебе, друг, — солдат удовлетворенно похлопал лысого по плечу.

— Ну уж нет! Чем иметь таких друзей как ты, лучше плясать польку с самой смертью, — лысый скинул чужую руку с плеча и медленно пошел в другую комнату. Уже оттуда вновь послышался его голос. — Пожалуйста. Только не сдохни.

Лысый больше не вышел к гостям, да и они задерживаться не собирались. Мира хоть и не знала, что вообще происходит, но понимала одно — у них действительно не было времени.

Кристофер кивнул Мире, и они покинули дом странного одноногого незнакомца, даже не попрощавшись с ним. У машины Мира замялась и глянула на закрытый багажник, в котором лежала мертвая Иса. Ей было все сложнее представлять, что она просто спит.

— Если пообещаешь, что не выкинешь ничего по дороге, можешь ехать в салоне, – сказал Крис, видимо, уловив сомнения девочки.

Мира ненавидела себя за то, что слишком быстро дала ответ, закивав. «Я оставила ее одну, потому что испугалась», — винила себя она, залезая на переднее пассажирское сидение. «Но Иса не спит. Она мертва. Он убил ее», — мысленно отвечала Мира сама себе, заглушая совесть и подпитывая страх. Тошнило все сильнее.

Все это походило на безумие. Еще несколько часов назад она завтракала и препиралась с мамой, проклинала младшего брата и мечтала о концерте любимой группы, а теперь она едет в машине с солдатом, который застрелил дочь командора, чей труп лежит в багажнике. И во всей этой истории радовало лишь то, что Мира по какой-то нелепой случайности все еще дышала. Это давало надежду, что она может вернуться домой к празднику. Как же будут счастливы ее родители! Даже Тим, наверняка, прослезится, когда увидит сестру живой и невредимой. Наверное, солдаты к тому времени уже расскажут им ужасы, через которые она прошла, поэтому радость от воссоединения будет еще ярче. Только эти мысли помогали Мире унимать страх, что собирался комком в районе солнечного сплетения и давил на внутренности.

— Ты невероятно везучая, знаешь? — вдруг спустя где-то минут двадцать пути прервал тишину Крис. — Не представляю, как можно было выжить там, но тебе удалось. Все оказалось бы проще, если б на твоем месте была дочь командора, но ничего, имеем, что имеем.

Мира не знала, что на это ответить. Наверное, действительно все было бы лучше, если выжила бы Иса. Она все-таки дочь командора, ее жизнь важнее в тысячу раз. Но случилось так, что на переднем сидении машины ехала именно Мира. А Иса... Она была мертва в багажнике. Мира старалась вдолбить себе эту мысль в голову.

— Ты и меня убьешь? — тихо спросила Мира солдата и заметила, как его губы скривились в улыбке.

— Если кто и умрет теперь, так это я. Даю тебе слово, маленькая мисс удача.

Когда Крис улыбался, это выглядело очень неестественно, будто его спокойное лицо для этого не предназначено. Но, тем не менее, Мире хотелось, чтобы это нелепое выражение почаще бывало на его лице, ведь в такие мгновения он казался ей не злом, а спасителем.

Больше они не разговаривали вплоть до следующей остановки у заброшенной заправки. Кристофер съехал с дороги и припарковался позади колонки у небольшого домика — на вид заброшенного. Заглушив мотор, он еще несколько минут просидел в машине, держась за руль, а затем, тяжело выдохнув, все же вышел на улицу. Мира без указаний последовала за ним.

Они зашли в домик, который внутри оказался намного уютнее жилья лысого. Ремонт, мебель, техника — все было старое, будто из прошлого века, но везде было довольно чисто. Там была только одна основная комната, в которой стояли диван, маленький телевизор, холодильник, стол, одна тумбочка и микроволновая печь. Еще была дверь, которая, вероятно, вела в ванную. Мира подумала, что здесь, возможно, живет сторож этой заправки, хотя вряд ли такое бывает.

— Не бойся, тут ты в безопасности. Здесь иногда оставался мой отец, когда задерживался на работе допоздна. Но это место уже много лет не функционирует, — Крис провел рукой по верхней части телевизора, смахивая пыль.

— Но ты ведь не можешь знать, что здесь не поселился кто-то другой за это время.

— Могу, — Крис подмигнул Мире, — это место доступно только мне. И тем, кому я сам хочу разрешить вход, – поправил себя солдат.

Расспрашивать о чем-либо Криса Мира не хотела. Возможно, он говорил о какой-то новейшей системе безопасности. Но резонно ли тратиться на нее ради такой развалины?

— Нужно кое-что сделать, а потом мы поговорим, — голос Криса изменился и стал серьезнее, когда он поставил на стол пакет, полученный от лысого.

Увидев этот пакет в том грязном доме, Мира решила, что в нем оружие, поддельные документы или что-то вроде того. Но она никак не ожидала, что солдат достанет оттуда небольшой флакон с небесно-голубой жидкостью. «Это никогда не касалось радужных деток», — слова одноногого незнакомца тут же пронеслись в голове девочки. Вот какого преступления он так боялся, но помогал осуществить из-за долга перед Крисом.

Цвет жидкости в флаконе был точь-в-точь таким, как и волосы Исы. Другого такого оттенка просто нет. Увидев его однажды, ни за что не забудешь. Вот только волосы Исы теперь были тусклыми, грязными и перепачканными кровью, а вещество — такое яркое и красивое.

— Что ты собрался делать?.. — Мира попятилась назад, будто Крис держал в руках не маленький флакон с краской, а вновь автомат. — Нас убьют... Это преступление! — пытаясь убраться как можно дальше от емкости, Мира уперлась в диван и плюхнулась на него.

— Тебя уже убили, — Крис потер пальцами шрам. — Видимо, поговорим мы сейчас.

Солдата раздражал страх Миры, но ее можно было понять. Пережить подобное в 14 лет, наверняка, непросто. И все же Крис, как бы ни старался, не мог полностью скрывать свои эмоции. Сев напротив Миры, обнявшей свои колени, он поставил флакон перед ней и хлопнул по столу, чтобы привлечь внимание.

— Как тебя зовут?

Такой простой, глупый и неуместный вопрос, но он заставил трясущуюся от ужаса девочку немного прийти в себя.

— Мира. Мира Ростова, — едва слышно пробормотала она, но тут же была перебита громким голосом Криса.

— Нет. Тебя не могут звать Мира Ростова, потому что Мира Ростова вчера ночью умерла. Ее застрелили вместе с другими пассажирами автобуса, захваченного мятежниками.

— Но это были...

— Мятежники, — вновь перебил Миру Крис. — Именно это уже сообщили в новостях. Никто и никогда не узнает, что случилось на самом деле. Это был захват мятежников. Это теперь правда.

— Но это были вы! – неожиданно для самой себя вдруг закричала Мира. – Вы, солдаты объединения, застрелили всех просто так! Вы сказали нам, что в автобусе были мятежники, но их там не было. Вы солгали нам, чтобы потом перестрелять как скотину!

Вновь оглушительный удар. Но в этот раз не по столу, а по щеке Миры.

— 6 апреля группа мятежников захватила пассажирский автобус с 23-мя пассажирами. Они убили водителя, взяли людей в заложники и повезли на территорию заброшенного завода. Их цель — разрушить сплоченность граждан Мира и авторитет миротворцев. Мятежники были одеты в черные мундиры. При захвате погибли все заложники, кроме одного, — Крис произносил заученную ложь, глядя в заплаканные глаза девочки.

— Это все неправда! – закричала Мира и вновь получила сильную пощечину.

— 6 апреля группа мятежников захватила пассажирский автобус с 23-мя пассажирами. Они взяли людей в заложники, привезли на заброшенный завод и расстреляли. Мятежники были одеты в униформу солдат объединения. Главная цель мятежников — разрушить сплоченность нашего прекрасного Мира и авторитет власти! Выжил только один заложник! – вновь все то же самое.

— Это была я! Я выжила. Я Мира Ростова, — Мира отвернула голову, боясь получить новую пощечину, но в этот раз Крис схватил ее за голову, заставляя посмотреть ему в глаза.

— 6 апреля группа мятежников в черных мундирах захватила пассажирский автобус с 23-мя пассажирами. Они расстреляли всех на территории заброшенного завода. Среди погибших был ребенок — 14-летняя Мира Ростова. В ту ночь чудом выжил только один заложник, — Крис отошел в сторону и указал девочке на флакон на столе, — дочь командора Теодора Райса Ликорис Райс.

Мира, не моргая, смотрела на небесно-голубую жидкость, но перед глазами был не флакон, а улыбающаяся девочка со странным именем Иса. Ее труп разлагался в багажнике машины Криса. Она умерла 6 апреля. Крис ее застрелил. Выжила Мира. Мира!

— Выжила я, а не она, — несколько раз шепотом произнесла Мира, будто, если она перестанет это повторять, слова Криса станут реальностью.

Солдат вновь ударил девочку по лицу и начал заново. Эта пытка продолжалась по меньшей мере час. Крис наизусть зачитывал новости, Мира опровергала их и получала удар. Когда боль от пощечин уже перестала ощущаться, Мира начала сомневаться, что было ночью на самом деле. Она не могла доказать, что те солдаты действительно не были мятежниками. Но в одном она была убеждена — дочь командора Райса умерла.

— Ты должна понять, что Мира мертва. Она не вернется никогда домой, потому что ее родителям уже сообщили о ее смерти. Им даже предоставили доказательства того, что на том заводе расстреляли именно ее. Все друзья, одноклассники Миры Ростовой уже знают о ее смерти, потому что ее фотографии опубликовали во всех СМИ. Завтра они все придут на похороны Миры.

— Но я же здесь! Если ты отвезешь меня домой, они узнают, что я жива, — Мира схватила солдата за одежду и умоляюще посмотрела в глаза, в которых не было никакого сострадания.

— Уясни кое-что простое — не важно как, где и в каком виде, но если Джанардан объявил, что ты умерла, — ты умерла.

Впервые за этот час до Миры начало доходить, в какой ситуации она оказалась. Те солдаты все-таки были не мятежники. Это были солдаты объединения — те, кому доверяют, кого почитают. Это символ безопасности и сплоченности общества. Они всегда действуют по приказу командоров и в редких случаях миротворцев. Следовательно, расстрел людей тоже был приказом — того, кто стоит выше отца Исы.

«Мне очень жаль, что ты оказалась здесь из-за меня».

Эти солдаты исполняли приказ другого командора или даже миротворца, если не самого Джанардана, и их целью было не вернуть Ису, а убить ее — дочь командора, радужного неприкосновенного ребенка. Такое объединенное общество никогда не приняло бы. Иса не могла умереть — не в глазах общественности. А смерть Миры Ростовой была важна только ее семье и парочке друзей. Это нельзя сравнивать.

— Вижу, до тебя, наконец, дошло, — сказал Крис и одобрительно потрепал Миру по голове.

— Вы пришли убить дочь командора, чтобы повлиять на ее отца, — Мира медленно начала вслух проговаривать все то, что крутилось в ее голове. — Ты должен был выполнить приказ. Чей?

— Миротворца по фамилии Адамс. Но мы не знали, что придется убивать. Приказ поступил в последний момент.

— Об этом знал Джанардан? — Мира с надеждой на отрицательный ответ посмотрела на солдата. Все то, что она знала, во что верили ее родители, рушилось в этот самый момент, и она хотела ухватиться хоть за что-то.

— Не знаю. Я просто исполнитель. Но, возможно, мы поймем это позже по тому, как будут развиваться события, — Крис выпрямился и отошел подальше от Миры, чтобы закурить. — Если судить по посланию Джанардана, то он рад, что радужный ребенок все же остался жив. Они для общества как цветы в стеклянных колбах. Если бы ему пришлось перед Великим объединением сообщить о смерти дочери командора, не знаю, к чему это могло привести. В общем-то, исходя из этой мысли, я и придумал план.

Пока Крис курил, Мира молча пыталась разобраться со своими мыслями. Она ненавидела историю, рассказы отца о Мире никогда не вызывали в ней интереса, но сейчас она отдала бы все, чтобы знать об устройстве их страны больше и понимать, как ей выйти из ситуации и вновь оказаться дома.

Спустя пару минут Крис, докурив, выкинул бычок в форточку и вернулся на свое прежнее место. Мира уже не плакала и была намного спокойнее — то ли удары, то ли осознание своего положения помогли ей справиться с истерикой.

— Кто отдал приказ, уже не важно. По крайней мере, для тебя, – Крис говорил с Мирой спокойнее, чем до этого, пытаясь донести до нее свои мысли. — Твоя правда отныне та, что передали в новостях. Именно так ты должна помнить события этой ночи. Ты больше не Мира Ростова. Она умерла 6 апреля во время захвата мятежниками. Теперь ты Ликорис Райс — дочь командора Теодора Райса.

Мире хотелось закричать, что это бред. Как она может стать другим человеком, тем более, дочерью командора? Но она промолчала, запомнив жестокий урок Криса.

Вдруг солдат схватил ее за руку и крепко сжал.

— Я помогу тебе. Просто доверься. Я не позволю тебе умереть и сделаю все, чтобы ты отныне была в безопасности. Я понимаю, как никто другой, как тяжело отказаться от своей прошлой жизни, но поверь мне, это возможно. Если смог я, то сможешь и ты.

Несколько минут они сидели, держась за руки. За окном уже светало. События той ночи были все дальше и дальше. Мира умерла. Так сказал Крис. Нет. Так сказал сам Джанардан. И единственный способ выжить — это довериться этому странному солдату, застрелившему дочь командора Райса. Нет. Солдату, застрелившему Миру.

Глава 5

Крис дал девочке поспать пару часов. Сам же он не сомкнул глаз, прорабатывая свой план. Чтобы Мира ему доверяла, он должен быть уверен во всем, что делает. Но правда была в том, что Крис полагался в основном только на удачу. Он собирался совершить большое преступление. Но это полбеды. Основная сложность была в преодолении третьей границы, свободного доступа к которой нет даже у командоров. Как именно это сделать, Крис не представлял. Но до нее было еще две границы, и он надеялся, что времени на продумывание плана достаточно.

Мира спала крепко, хоть он и не думал, что ей удастся уснуть в принципе после всех этих безумных событий. Ночью он сорвался и повел себя так, как действовали с ним, когда он только попал в Приют. Отказываясь принимать реальность, он получал удары снова и снова. А ведь он был совсем еще ребенок — на год младше Миры. Но тогда это помогло ему смириться со своей участью. Крису оставалось верить, что и его новая знакомая сможет принять судьбу, которую он для нее приготовил.

В семь часов утра Крис разбудил Миру, включив телевизор. В новостях по неизвестно какому кругу крутили сообщения об «ужасном нападении мятежников на мирное население». Крис знал, что Мире нужна эта информация как доказательство его слов. Ей необходимо окончательно смириться с мыслью, что назад дороги нет. Но, что самое интересное, путь в одну сторону был проложен и для него самого. Будет чудом, если на первой же границе его не повяжут. Но Первый обещал выиграть ему сутки. Этого должно хватить.

— Вставай и бегом в ванную, нужно что-то сделать с твоими волосами, — сказал Крис сонной Мире и взял в руки флакон с краской.

Достать подобный было практически нереально. По крайне мере, обычному гражданину. Как и с сигаретами, у солдат объединения были свои лазейки. И даже если ты бывший солдат, связей оставалось все равно достаточно, чтобы провернуть любое, даже грязное дело. Где именно Первый достал так быстро краску, Крис не знал, но слепо доверял ему, ведь этот человек никак не мог его предать. У Первого всегда на первом месте стояли понятия долга и чести. Много лет назад, когда совесть Первого оказалась переполнена и он перестал выносить самого себя, именно Крис спас его от, казалось бы, неминуемой смерти. Он отделался лишь предательством своего напарника и лишением одной ноги. С того дня Первый считал себя должником своего спасителя, и Крис прошлой ночью, наконец, позволил ему отпустить события давно минувших дней.

Никогда прежде Крису не приходилось красить волосы, но это оказалось, на удивление, легко. Краска, добытая Первым, была не похожа на ту, которую много лет назад покупала его мама в супермаркете. Ее не нужно было разводить, с чем-то смешивать, аккуратно наносить на корни и распределять по длине. Солдату достаточно было медленно поливать голубой жидкостью темные волосы девочки, и она сама распределялась по прядям, моментально окрашивая их в нужный оттенок. Это было похоже на какую-то магию, и Крис даже поймал себя на мысли, что наслаждается процессом, чего нельзя было сказать о его модели, неотрывно смотрящей на свое меняющееся отражение в зеркале.

В памятке, оставленной то ли Первым, то ли создателем этой краски, было сказано, что ее нужно выдержать двадцать минут, после чего помыть голову. Времени было мало, но Крис решил сделать все так, как было написано, потому что в данном деле волосы, а точнее нужный оттенок, играли значимую роль.

— У Исы волосы короче, нужно их обрезать, — сказала девочка, продолжая смотреть на себя в зеркало.

— Исы?

— Так ее звали, — пояснила Мира. — Наверное, она не любила свое полное имя.

— Да, своеобразное имя для любимой дочурки командора, — Крис попытался немного разрядить обстановку, но это не помогло. — Ликорис — кровавый цветок смерти. Это имя тебе дал отец после того, как потерял жену. Амарис Райс умерла при родах. Тебя воспитывала в основном бабушка Элен Райс. Сам командор редко бывает дома. В последний раз он видел тебя еще малышкой.

— Я никого из них не знаю, — глаза девочки вновь стали наполняться слезами, — как я смогу заменить ее? Бабушка Исы сразу же обо всем узнает, она ведь ее вырастила!

— Мы едем не в дом командора Райса. Там, где ты будешь, никто и никогда не видел Ликорис Райс. Ты не заменишь ее, а просто станешь ею, — Крис перевел взгляд на красные щеки девочки и впервые за долгое время почувствовал стыд. — Слушай, прости за то, что было вчера. Я не должен был.

Мира даже не поменялась в лице.

— Нет, должен. Ничего страшного, я все-таки была заложницей, поэтому несколько ссадин даже уместны.

Время выдержки краски прошло, и Крис наклонил голову девочки, чтобы помыть ее. Волосы выглядели как натуральные, ни следа краски. Если бы можно было поставить спиной настоящую и новую Ликорис, даже ее бабушка не отличила бы оригинал от подделки. Это вселяло надежду, что все получится.

По совету Миры Крис не только покрасил ее, но и подстриг. Теперь небесно-голубые волосы лишь едва касались груди.

— Повезло, глаза похожи, но линзы мы все-таки наденем, — Крис сравнил отражение в зеркале с фотографией, которую раздобыл Первый, и протянул девочке упаковку с парой голубых линз. Радовало, что в общем доступе и базе солдат были запрещены снимки членов семьи командоров. Хотя Мира была удивительно похожа на свою покойную подругу.

Мира с пятой попытки все-таки вставила инородные предметы в глаза. Раньше ей не приходилось этого делать, поэтому было непривычно. Теперь из зеркала на нее смотрела не она, а Иса. По телу даже пробежали мурашки, ведь Мира помнила про труп в машине. Про него не забывал и Крис. Это был следующий этап в его плане.

В пакете, что передал Первый, лежал еще один флакончик побольше. В нем был состав, который используют в отрядах зачистки для избавления от трупов. В отличие от обычной кислоты, эта смесь справлялась за считанные минуты и стирала все следы существования человека на земле.

— Идем, — Крис махнул рукой Мире и вышел из дома.

Плюсом старой берлоги отца была ее удаленность. Раньше тут располагался небольшой городок, и эта заправка была единственной, где жители могли получить бензин для своей машины. Но при Объединении его практически стерли с лица земли. Всех, кто жил здесь, либо переселили, либо убили. Крис нашел это место уже после смерти отца и сделал то, чему его учили, чтобы никто и никогда не добрался до дома, хранящего воспоминания о мире еще до Объединения.

За ночь трупный запах еще не успел распространиться по машине, но Крис понимал, что от девчушки нужно избавляться как можно скорее. Он достал ее, словно тряпичную куклу, закинул одной рукой на плечо и понес до бака, который приготовил, пока Мира крепко спала. В этом ржавом старом корыте он должен был стереть все следы существования прежней Ликорис Райс. Солдат поместил труп в емкость, сломав несколько костей, чтобы он целиком оказался внутри, а после взял флакон от Первого. Мира стояла рядом и следила за его действиями, практически не дыша.

— Стой! — вдруг вскрикнула девочка, когда Крис уже хотел закончить с трупом. — Нужно кое-что забрать.

Препираться солдат не стал и молча отошел от бака, открыв путь для Миры. Он наблюдал за тем, как она подошла к мертвой подруге, свернутой в три погибели, как старая ненужная игрушка, и сначала стянула с нее ботинки, а затем что-то положила себе в карман. Крис не спрашивал. Наверняка, это было что-то личное. После этого Мира сделала несколько шагов назад и подала знак, что солдат может продолжить начатое.

Состав, разработанный для отрядов зачистки, сработал именно так, как и предполагалось. Ему потребовалось минуты три, чтобы стереть все следы существования второй Ликорис Райс. Ее одежда, затем кожа, внутренние органы, кости – все быстро растворилось и превратилось в буро-коричневую субстанцию, которую Крис после вылил на сорняки. А еще через пятнадцать минут земля на том месте высохла. Так закончилась жизнь для одной девочки, и началась для другой. Больше Мира никогда не думала о том, что Иса спит.

— Ботинки необязательно было брать. Никто не знает, в какую одежду ты была одета, — рассматривая плод своих стараний, сказал Крис и закурил последнюю сигарету перед отъездом.

Он считал эти ботинки откровенно уродливыми. Крис в принципе не принимал молодежную моду, но эта обувь была верхом идиотизма. Слишком кошмарные даже для отвратительного вкуса подростков, а еще и снятые с трупа.

— Мне кажется, она любила эти ботинки, — ответила Мира, покрутившись перед зеркалом.

— Ты. Ты любила, Ликорис, — прочеканил Крис, слегка повысив голос.

Эта девочка могла все испортить в любой момент. Ему казалось, что, стоит ей увидеть, как ее подруга превратится в ничто, то сразу же все осознает. Но Мира была то ли глупой, то ли упрямой. А вероятнее всего, в ней уживалось все вместе. Весь план Криса зависел только от нее, и, если она не осознает, что Миры больше нет, им не пересечь даже первую границу.

— Послушай, сейчас мы уедем отсюда, и ты отныне и навсегда станешь Ликорис Райс. Нам предстоит долгий и опасный путь, во время которого не я, а ты должна убедить меня в этом. Ты можешь выглядеть как дочь командора, но, если не будешь в этом уверена – обман раскусит даже самый тупорылый солдат порядка, — Крис с наслаждением сделал последнюю затяжку, а после застегнул очищенный от крови и грязи мундир. — Пора ехать.

Они покинули дом в 9:23 утра. Крис велел спутнице надеть шапку, чтобы скрыть волосы, после чего посадил ее в машину и поехал по направлению к ближайшему городу, находящемуся в тридцати минутах езды. Там благодаря Первому они оставили свой автомобиль и пересели на служебный, необходимый для пересечения первой границы. Конечно, все могло получиться только в том случае, если Второй пойдет по ложному следу.

— Ты сказал, что мы не поедем в дом Райса. Тогда, куда ты собираешься меня отвезти? — спросила Ликорис, когда они покинули город и выехали на оживленную трассу.

— Ты когда-нибудь пересекала границы, Ликорис? — Крис нарочно называл девочку по ее новому имени, надеясь, что это поможет ей скорее адаптироваться.

— Нет, папа, — она запнулась и сразу же поругала себя за это. — Папа Миры не любит куда-то уезжать далеко от дома, поэтому они ездили лишь по соседним городам. Пару раз отдыхали на море, но это тоже все было в пределах границы.

— Тогда тебя ждет большое приключение, — Крис засмеялся, но Иса не поддержала его веселья. Неудивительно. — Как я уже говорил, мы едем в место, где тебе будет безопасно. Чтобы туда добраться, нужно пересечь три границы. Сейчас мы направляемся к первой.

— Это опасно?

— Да нет! Если повезет, мы даже не остановимся на посту. Но даже если и тормознут, то я отчитаюсь, что возвращаю похищенную малышку командора Райса, о которой трубят в новостях, и мы снова продолжим свой путь до второй границы, — солдат улыбнулся Исе максимально непринужденно, будто это все действительно было какой-то игрой, хотя на деле все обстояло чуточку сложнее.

Границы — это единственное разделение территорий, оставленное после Великого объединения. Большая часть населения Мира за всю свою жизнь даже не слышала о них, так как это своего рода условность, нужная больше властям, чем обычным гражданам. Границы помогают делить территории командоров. Те, что находятся ближе к центру Мира, — так называемый первый круг, ничего из себя не представляют. Даже те, кто пересекает их, часто не знают, что это на самом деле границы. Их может переходить любой, ведь все-таки главная концепция Мира — это объединение людей. Кто захочет поддерживать страну, не придерживающуюся собственных принципов?

Другое дело второй и третий круги — границы, разделяющие земли Мира и другие территории. На окраинах нет населенных пунктов. Уже за пределами второго круга городов намного меньше. «Овец проще контролировать, если сбивать их в стадо», — так говорили Крису, и в этой концепции была логика. Второй круг границ пересечь гораздо труднее. Нужно веское основание, чтобы въехать на окраинные территории. А пересечение третьего круга можно сразу записывать в самоубийство. Даже если командор захочет сделать это, не факт, что его оставят в живых. Конечно, подобных случаев за все время было очень мало, ведь никто не станет покидать такое прекрасное место, как Мир, ради диких и обозленных на все хорошее мятежников.

До первой границы оставалось 360 километров, когда Крис глянул на часы. 17:20. У него не было связи с Первым, чтобы узнать, удалось ли облапошить Второго, и тем более он не мог включить служебный канал, так как его в тот же миг вычислили бы. Ему лишь оставалось верить в старого друга и в маленькую мисс удачу, сидящую на пассажирском кресле.

— Через часа три мы будем на границе, и тебе нужно будет распустить волосы, чтобы солдаты заметили тебя. Мы не будем останавливаться, так как это необязательно, но тебя должны засечь камеры. Это нужно для пересечения второй границы, — Крис краем глаза посмотрел на спутницу, чтобы удостовериться, что она все поняла. Иса была максимально сосредоточена, и это его немного успокаивало.

— Но если нас засекут, не значит ли это, что за нами устроят погоню?

— Здесь открывается вся прелесть границ. Мы заедем на территорию, подконтрольную в том числе Райсу. А те, кто хотят нас вздернуть сейчас, пусть запихают себе пушки в жопы.

Крис не стал упоминать тот факт, что в случае, если Второй все-таки понял обман, их остановят на границе и, вероятно, расстреляют на месте. Ему самому не хотелось об этом думать.

Спустя еще почти три часа езды Ликорис приподнялась с места, вглядываясь в сооружения вдали. Это были каменные красивые стены с огромными арками высотой метров пять, которые, казалось, были бесконечные. Никогда прежде Иса не видела ничего подобного, да и представить не могла, что в Мире такое может существовать. Поэтому, даже не зная, как выглядят границы, она сразу поняла, что это была одна из них.

— Готова? — Крис протянул девочке руку, которую она тут сжала, закивав.

Чем ближе они подъезжали, тем больше снижали скорость из-за ограничений. К удивлению Исы, военных практически не было. Уже почти у самой стены она заметила лишь несколько солдат, занимавшихся своими делами. Они бросили скучающие взгляды на их автомобиль, а после продолжили разговор. Крис из-за этого заметно расслабился. Будь они предупреждены, то не реагировали бы подобным образом. А так они приняли Криса за солдата объединения, сопровождающего ребенка командора — обычное дело.

Стоило им выехать за пределы гигантской стены, как Крис резко вдавил педаль газа в пол и помчался на бешеной скорости, не скрывая радостной улыбки. Первый не подвел его, а Второй мог идти в зад.

— Получилось, Ликорис! Получилось! — визжал солдат, будто сорвал большой куш в казино. Хотя в каком-то смысле это было именно так, ведь в его случае жизнь — лучше любых вознаграждений. — В жопу их всех! Пусть землю жрут, сраные уроды!

Иса, которая все это время тоже была на нервах из-за неизведанности, вдруг начала смеяться. Солдат, с которым ее свела судьба, заразил ее ненормальным весельем, и она впервые за почти двое суток смогла ненадолго расслабиться и вдоволь нахохотаться.

Уже ночью Крис въехал в Лилль и остановился у небольшой гостиницы у дороги. Он легко мог позволить себе хороший отель с первоклассным сервисом, но предпочел не испытывать удачу. Вряд ли, конечно, кто-то рискнет вновь открыть охоту на чудом спасенную дочь командора, но все-таки перестраховаться стоило. Ведь, в отличие от нее, его будущее было совсем не радужным. Решив провернуть все это дело, Крис понимал, что это план по спасению Миры, а вовсе не его.

Номер, который снял Крис, был двухкомнатный, и он великодушно уступил своей спутнице спальню, а сам завалился на диван. В автомате в коридоре он купил несколько питательных батончиков и чай, но аппетита не было никакого. Ему хотелось только поскорее закрыть глаза и сладко уснуть впервые за два дня.

50 лет. Именно столько он отдал службе, как солдат объединения. Когда он вернулся в Мир, то решение пойти в армию казалось самым удачным, ведь где еще он мог раскрыть все свои навыки? С детства его учили сражаться и убивать. Это все, на что он способен. И первые годы работы в Мире он действительно ощущал себя значимым звеном. Но оказалось, что два дня с 14-летней девочкой, которой он спас и в то же время разрушил жизнь, стали гораздо важнее, чем все эти 50 лет.

— Куда собралась? — грозно спросил Крис, даже не открыв глаза.

Иса замерла на пороге комнаты.

— Я просто хотела купить еще один батончик, — растерянно ответила девочка, и Крису тут же стало ее жаль. Ему стоило хоть иногда разговаривать с ней иначе — не как с солдатом. — Не могу уснуть.

Привстав на локтях, Крис взял со стола свою нетронутую еду и бросил девочке. Она медленно подобрала батончики и села в кресло напротив дивана, на котором лежал солдат.

— Почему ты не ел? — тихо спросила Иса, раскрывая упаковку батончика.

— Не хочу. Меня учили долгое время обходиться без еды и воды, поэтому не страшно, — Крис постарался улыбнуться, чтобы Иса не испытывала угрызение совести, поедая его часть запасов.

— В армии? — с набитым ртом спросила девочка.

— Нет, — солдат слегка рассмеялся и устало потер глаза, — в армии такому не научат.

— Тогда где?

— А вы задаете много вопросов, Ликорис Райс, — Крису пришлось смириться, что пока поспать ему не суждено, поэтому он занял сидячее положение. — В месте, где я вырос. Когда мне было 13 лет, в наш дом пришел мужчина — красивый, статный, будто сошел с рекламного плаката. Он держался как военный, но на нем не было мундира. Я не знаю точно, что он говорил моим родителям, но это был последний день, когда я их видел. Этот красивый мужчина забрал меня с собой и отвез в место, на долгие годы ставшее для меня новым домом. Я был там счастлив, потому что чувствовал себя на своем месте. Но потом, — Крис глянул на Ликорис и остановился. — Я просто оставил это место.

Крис перевел взгляд на свои руки. Если бы родители в тот день отказались отпускать его, то они уже были бы сухими и морщинистыми. Но сейчас они выглядели так, будто принадлежали 20-летнему юноше. «Не может быть, ты так молод», — это первое, что сказала мать Криса, когда увидела его впервые за много лет.

— Почему ты помогаешь мне? Ты мог бы просто оставить меня на том заводе, добить или позволить другим солдатам сделать это за тебя, — голос Исы дрожал, потому что все это время этот вопрос мучил ее. Ее мир переворачивался с ног на голову, в злейшем враге она теперь видела свою единственную надежду. Но еще страшнее то, что он заставлял ее сочувствовать ему, будто он не виноват в смерти дочери командора, будто не он разрушил всю ее прежнюю жизнь.

— Я не знаю, — глядя прямо в глаза девочки, ответил Крис.

Это был самый худший и честный ответ из всех. Крису хотелось бы исповедоваться перед этой девочкой, рассказать ей, как он сожалеет, как хотел бы ее спасением искупить все то, что натворил за эти годы. Именно это она хотела услышать. Но солдат не мог обманывать ни ее, ни себя. Парадокс заключался в том, что он поступил импульсивно, а теперь ему просто приходится разгребать последствия. Возможно, если бы отряд приехал на несколько минут позже, у него было бы время на раздумья, и все сложилось бы иначе. Но у него оказалось меньше минуты на то, чтобы принять решение. Он не жалеет, но и утверждать, что не поступил бы иначе, не может.

— Я боюсь, Крис, — неожиданно подала голос Иса, когда доела второй батончик, — я просто хотела бы вернуться домой, к маме и папе, отметить вместе с ними День объединения, послушать истории, повеселиться и поругаться с братом. Я знаю, что больше не Мира, но... Но я так хочу просто вернуться назад и не убегать из дома.

Иса заплакала, и Крис, никогда прежде не утешавший ребенка, подошел к ней и крепко обнял. Она тут же вцепилась в него пальцами и зарыдала пуще прежнего, из-за чего солдату даже показалось, что он сделал что-то не так. Но все было правильно. Этой маленькой несчастной девочке просто нужно было выплакаться на плече того, кто действительно мог понять ее боль, ведь Крис прошел через то же самое. Он тоже много плакал. Каждую ночь после того, как попал в Приют. Ему казалось, что родители бросили его, отдали в какую-то странную спецшколу. И в то время был только один человек, который успокаивал его – прекрасная и добрая наставница Мэри. Иногда Крис ловит себя на мысли, что она стала ему важнее мамы. А порой перед глазами всплывает тот день, когда он видел ее в последний раз. Точнее, ее оторванную голову.

Ликорис еще долго прорыдала на руках у Криса, а потом успокоилась и крепко уснула. Солдат аккуратно отнес ее в спальню, уложил на кровать, но уйти не смог, поэтому остался рядом до самого утра.

Глава 6

Три дня путешествия в неизвестность с Крисом оказались самыми необычными в жизни новоиспеченной Ликорис. После ночи, проведенной в гостинице, они продолжили свой путь на машине, а затем оставили ее и купили билеты на поезд, проходящий по подводному туннелю. Раньше Иса видела подобное только по телевизору и подумать не могла, что сможет сама стать пассажиром.

— Поправь шапку, у тебя локон выпал, — не отрываясь от книги, купленной прямо перед отправлением, тихо произнес Крис, и Иса поспешила натянуть головной убор по самые брови.

В джинсах, свободной белой сорочке и очках солдат выглядел, как самый обычный человек. Так и не скажешь, что в его рюкзаке лежали черная форма и полностью заряженный пистолет.

— Зачем вообще ты меня покрасил? Не проще было бы сделать это позже? Что делать, если корни начнут отрастать?

— Это необычная краска, поэтому натуральный цвет начнет проступать на корнях только примерно через месяц. Да и вымываться он не будет, — Крис прервался, проводив взглядом супружескую пару, прошедшую мимо их кресел. — Цвет будешь обновлять по мере необходимости. Но следи за этим. Если проморгаешь и кто-то заметит, что волосы ненатуральные, тебе конец.

Благодаря Крису и его постоянным напоминаниям о смерти Иса уже начала постепенно привыкать к мысли, что отныне вся ее жизнь — это ходьба по минному полю. Один неверный шаг, и она покойник. Ей следовало научиться выживать в новых обстоятельствах, поэтому она очень старалась запоминать все, что говорил ей Крис.

Солдат, который еще недавно казался ей дьяволом воплоти, теперь не вызывал в ней страха. И хоть иногда он все еще выглядел пугающим, Иса знала, что ей он не причинит вреда. Поэтому со временем их разговоры стали более частыми и долгими. Иса старалась разузнать все, что поможет ей выжить, а Крис был рад удовлетворять ее неожиданно возникшую любознательность.

— Что ты читаешь? — спросила Иса, когда однообразный подводный пейзаж наскучил ей.

— Книгу, — тут же ответил Крис и услышал цокот девочки. — Какой-то старый русский детективный роман.

— Какой? — непонимающе переспросила Иса.

Крис улыбнулся краешками губ.

— Не бери в голову. Потом поймешь.

Этот солдат со шрамом на левом глазу был самым непонятным человеком в жизни Исы. Он отвечал на все ее вопросы, иногда даже сам делился какими-то историями, но все равно оставался загадкой. Один раз Иса попробовала узнать, сколько ему лет, на что Крис лишь рассмеялся и сказал: «Для ровесников я слишком молод, а для молодых — стар».

Они покинули поезд на станции Дувр. Крис сменил обычные очки на солнцезащитные и потянулся из стороны в сторону, разминая спину. Иса подметила, что рядом с морем он выглядел совсем иначе — будто чувствовал себя дома, хотя она точно не знала, где он вырос.

К ночи на общественном транспорте они добрались до какого-то более крупного города и заселились в гостиницу по поддельным документам, которые, как предполагала Иса, тоже заранее подготовил лысый.

— Что находится за второй границей? — спросила Ликорис и, наконец, стянула с головы ненавистную шапку, когда оказалась в номере.

— Ничего особенного. Тот же Мир, только дышится получше, так как народа меньше.

— Не понимаю, почему там меньше людей?

Иса ругала себя за прогулы истории, за игнорирование рассказов отца, потому что теперь, когда знания пригодились бы, их просто не было. Рядом с Крисом, который, казалось, знал практически все, она чувствовала себя идиоткой.

В этот раз солдат решил провести для спутницы наглядный урок. Через телефон он вывел проекцию мировой карты и подозвал Ису к себе.

— Надеюсь, ты хоть немного училась в школе. Можешь обозначить территорию Мира?

Иса неуверенно кивнула и начала пальцем водить по проекции, отделяя земли Мира от остальных красной линией. Крис не внес никаких коррективов, но и не похвалил ее. От него в принципе редко можно было дождаться теплых слов. Даже если солдат улыбался, это выглядело неестественно.

— Гигантская территория, не так ли? Объединение народов — это, конечно, здорово. Но контроль никто не отменял, — Крис подошел ближе к карте и обвел красным неровный круг в центре. — За территории отвечают командоры. У одних они находятся в пределах первой границы. Ее пересечь легко, сама видела. Если не знаешь, даже не поймешь, что это какая-то там граница, — мужчина вновь прикоснулся к карте и начал чертить второй неровный круг намного дальше от первого, он практически примыкал к линии Ликорис. — Другие командоры отвечают за территорию между первой и второй границей. Здесь ничего особо не отличается от центральных земель. Однако вторую границу ты уже так спокойно не пересечешь.

— Что за ней? — чуть нервно спросила Иса, понимая, что именно туда они направляются.

— Окраины, на которых практически нет людей. Там как бы не запрещено жить, но пропаганда действует так, что ты сам этого не захочешь.

Иса примерно понимала, о чем говорил Крис. Она часто видела сюжеты и читала новости о нападениях мятежников именно на окраинах. В СМИ сообщали, что там недостаточно хорошая экология, да и в целом жизнь налажена не так, как в городах, расположенных ближе к центру Мира. Слушая обо всем этом, Иса считала дураками тех, кто отказывается переезжать оттуда.

— На самом деле там совсем не ужасно, — Крис пожал плечами. — Если там живут командоры, то почему тогда людям должно быть плохо?

Исходя из слов Криса, обязанности командоров поделены по границам. Получается, что некоторые командоры действительно должны жить на окраинах, чтобы присматривать за этими землями. Возможно, туда направляли провинившихся военных или же, напротив, это была привилегия? Иса лишь строила предположения, но боялась что-то озвучивать, чтобы не выглядеть глупо.

— Пройти через вторую границу не так легко, как через первую, да?

— Да, — твердо ответил солдат. — Но не забывай, что у меня есть план. Адамс — миротворец первой границы, в то время как Райс отвечает за вторую. Мы с тобой уже засветились на первом посту, поэтому, наверняка, твой отец уже в курсе, а шумиху не поднял, потому что знает истинную причину твоего исчезновения. Он осознает, что для твоей же безопасности лучше, чтобы я по-тихому доставил тебя домой.

— А вдруг ты какой-то маньяк, головорез этого Адамса?

— Райс знает, кто я такой, — Крис ответил так, будто это очевидно. — Он понимает, что со мной ты в безопасности, поэтому будет просто ждать.

— Но дом Райса здесь — в пределах второго круга.

Иса пыталась показывать свою сообразительность, но Крис реагировал так, будто в этом не было ничего выдающегося.

— Поэтому мы пересечем границу до того, как ему об этом доложат.

Солдат говорил загадками, и Ису это раздражало. От его плана зависела ее жизнь, а он отказывался раскрывать карты. Он скрывал от нее самое важное — их конечную цель. То, что там безопасно, больше не удовлетворяло Ису. Ей нужно было знать, куда этот чертов солдат везет ее.

— Ты говорил, что мы пересечем три границы. Но третья граница разделяет земли Мира и мятежников, — девочка говорила четко и громко, давая Крису понять, что больше не хочет слушать его уловки.

— Мы действительно перейдем третью границу и покинем земли Мира, но не ступим на территорию мятежников, — Крис увеличил карту и указал на небольшой участок суши, омываемый океаном. — Эти земли не принадлежат ни Миру, ни мятежникам. Мы направляемся именно туда.

— Тогда чьи они?

Крис не ответил. Устав от вопросов Исы, он пожаловался на отсутствие нормального сна и ушел в другую комнату, оставив девочку наедине с картой.

Иса смотрела на проекцию неотрывно минут двадцать. Там, куда лежал их путь, не было ничего. На карте даже не были указаны населенные пункты. Граница проходила в городе под названием Лит, а после него — пустота. Клочок материка, про который будто забыли. Он настолько маленький и удаленный от остальной части Мира, что, наверняка, многие даже никогда его не замечали и считали землями мятежников. Дальше находились какие-то безымянные острова, вероятно, тоже не принадлежащие никому.

— Но так не бывает. Зачем Джанардану и миротворцам оставлять нетронутой землю, которую можно присвоить себе? — вслух спросила Иса саму себя, стараясь заставить мозг работать.

Она вглядывалась в карту, пытаясь найти хотя бы одну подсказку, но ее не было. Спустя почти час в комнату вернулся Крис и, накричав, отправил ее спать. Когда проекция исчезла, Иса еще долго не могла сомкнуть глаз, размышляя о том, куда же на самом деле везет ее солдат.

Как Крис объяснил позже — или точнее будет сказать, как Иса вытянула из него, на второй границе достаточно будет доказать солдатам, что она действительно дочь командора Райса. Внешние признаки должны будут их убедить.

С одной стороны, Ису успокаивала уверенность Криса, но с другой — она понимала, что ей впервые придется кому-то доказывать, что она дочь командора. За дни путешествия она почти свыклась с новым именем и цветом волос, выучила родословную Ликорис Райс и историю ее семьи, узнала о ее привычках и предпочтениях. Но проблема все еще оставалась — она не была Ликорис Райс.

— Крис, а что, если нас поймают?

Крис настоял на остановке в придорожном кафе ради обеда. Иса согласилась, но, когда увидела поднос с едой, поняла, что аппетита не было никакого. И дело даже не в супе с вареными овощами, которые она терпеть не могла, и не в котлете с пюре, которые пахли, будто были сделаны из кошачьего корма, а потоке негативных мыслей. Иса не могла не думать о провале плана, и по мере приближения к границе сомнений в его надежности становилось только больше. Они почти перестали проезжать большие города, поэтому она понимала — совсем скоро им предстоит столкнуться с постом.

— Нас не поймают, — сказал, как отрезал, солдат. — Ешь.

— А если...

— Не будет никаких «если», — перебил девочку Крис и пододвинул к ней тарелку с супом. — Мы перейдем вторую границу, а оттуда до третьей рукой подать.

Солдат приподнял брови и в ожидании исподлобья уставился на Ису. Нехотя она взяла в руку ложку.

— Ну и мерзость, — девочка старалась произнести это как можно тише, ведь Крис уплетал обед так, будто он был невероятно вкусным. Но, наверное, ему просто было жаль потраченных на еду денег.

— Ешь, — вновь командный голос.

— Да чего ты заладил: ешь, ешь. Ем я! — Иса психанула и, закатив глаза, все-таки попробовала то, что в кафе называли щами.

— Не смей выплевывать! — Крис пригрозил спутнице пальцем, увидев ее перекошенное лицо.

Иса несколько секунд смотрела на солдата, удерживая овощной бульон во рту, но в итоге не выдержала и выплюнула порцию обратно в тарелку.

— Это же невозможно есть! Ты изверг! Я лучше снова поем батончики, — девочка вытерла рот салфеткой и со злобой отодвинула от себя тарелку. Крис тут же вернул ее на место. — Да ты издеваешься.

— Ты не ела нормальной еды уже несколько дней, одни батончики, да батончики. Хочешь проблемы с желудком? Не хочешь суп, ешь котлету, — Крис строго отчитал Ису, а затем вернулся к своей тарелке.

Больше Ликорис не возникала. С недовольным лицом она еле как запихнула в себя котлету и пюре, которые оказались не такими омерзительными как суп. А уже на выходе из кафе Крис услышал, как она тихонько выругалась: «Ведет себя, будто мой отец, бесит». Это его неожиданно повеселило.

К вечеру на автобусе они добрались до Эдинбурга. Там пересели на паром до Портмахомака. Это был не самый простой маршрут, но Крис специально придерживался именно его, чтобы исключить риски пересечения с солдатами объединения.

Зайдя на борт, они выбрали укромный закуток, в котором были одни. Но несмотря на уединенность, Крис ничего не говорил. Это натолкнуло Ису на мысль, что внешне холодный и безразличный солдат на самом деле тоже переживал.

— Откуда у тебя шрам? — тихо спросила Иса, рассматривая лицо компаньона, сидящего напротив нее.

— Это не очень веселая история, — отмахнулся от нее Крис.

— Ты получил его тогда же, когда и потерял глаз?

Крис удивленно поднял одну бровь и уже более заинтересованно глянул на Ису.

— Наблюдательная. Как узнала? Это лучший протез, не отличить от настоящего.

— Да, но он пустой, — девочка пожала плечами, в душе радуясь своеобразной похвале, — нет ничего живого, — она решила умолчать, что видела, как один раз Крис доставал протез из глазницы.

Солдат криво ухмыльнулся и потрепал девочку по шапке.

— Это была война, только вот не знаю, за что мы бились. Я был молод и очень самоуверен, считал, что в одиночку могу расправиться с целой армией. То же думали и мои товарищи, — Крис сморщился и легонько коснулся кончиками пальцев шрама. — На нас напали неожиданно, застали врасплох. Я был на другом задании, когда мне сообщили, что нужно немедленно возвращаться. Когда я прилетел, половина нашей армии уже была убита.

Иса не понимала, о какой войне говорил Крис, но слушала, не перебивая. Она лишь могла предположить, что говорил он о мятежниках, ведь только с ними, насколько ей было известно, сражалась армия Мира. Но такая ожесточенная война была более полувека назад, не меньше.

— Мы сражались, как могли, но их было много, а мы не подготовлены. Никто не знал, что они пойдут против нас, ведь был договор. Мы работали на них! Но им этого оказалось мало. Этот шрам и пустая глазница – ничто по сравнению с тем, что пережили мои товарищи. Все мои друзья, моя семья, — Крис стиснул зубы и сжал ладони в кулаки, — все погибли, прихватив с собой и этих тварей. Только я и мой командир остались в живых. Я смог спастись, потому что командир отправил меня доложить приказ младшим. Пока я добирался до них, Приют уже разбомбили, и все погибли. Помню, как голова одной из наставниц, отвечавшей за детей, выкатилась к моим ногам, когда я оказался там.

Сглотнув ком в горле, Иса машинально положила руку на шею. Она и представить не могла, что Крис пережил нечто подобное.

— Вернувшись на поле боя, я увидел лишь горы трупов и своего командира в крови. Он стоял на коленях и... — Крис закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. — Думаю, он убил бы себя, если бы я вовремя не пришел.

Иса была готова поклясться, что в тот момент шрам на лице солдата вдруг начал кровоточить, но он тут же утер красные капли.

— Командир напал на меня, когда я пытался ему помешать, и этот шрам — как напоминание обо всем том ужасе, что мы пережили тогда. Физически мы остались живы, но наши души умерли в тот день вместе с любимыми и близкими нам людьми.

После этого разговора Иса больше долго не хотела говорить с солдатом. Ей требовалось время, чтобы осознать услышанное. Теперь она смотрела на Криса совсем иначе и была готова простить ему его безразличие, скудный эмоциональный интеллект и насилие, причиненное в начале их знакомства. Он для нее стал героем, прошедшим через ад, который смог, несмотря ни на что, сохранить в себе человечность.

Границу было решено переходить рано утром. По словам Криса, в это время солдаты на посту должны быть максимально уставшими и безразличными ко всему происходящему. А если попадется кто-то из новичков, то он даже побоится связаться в такую рань с командором, чтобы не нарваться на гнев, и просто пропустит их без разбирательств. Поэтому ближе к пяти часам утра дочь командора в сопровождении солдата подошла к охраняемому посту, всем своим видом демонстрируя уверенность в своих действиях. Но план, за который так ручался Крис, начал рушиться практически сразу.

То, что он допустил критическую ошибку, солдат понял, когда они уже были на границе. Иса заметила, как Крис, до этого державшийся уверенно, начал вдруг теребить полы мундира. Но назад дороги уже не было — у поста они были одни, а вокруг с десяток военных, причем некоторые из них были в камуфляжной форме солдат армии Мира.

— Стоять! — грубо крикнул солдат в черном мундире, как у Криса. — Я сказал, стоять!

Крис остановился и незаметно сжал руку Исы, пытаясь дать ей понять, что все хорошо. Это не помогло. Она уже осознавала, что все складывается не в их пользу, ведь Крис рассчитывал на меньшее количество военных и их более лояльное отношение к товарищу и радужному ребенку. Эти же солдаты были настроены явно враждебно и хоть были с Крисом коллегами, но наглядно ставили себя выше него.

— Кто такой? – неформально обратился солдат к Крису, но сам посмотрел на едва скрывающую ужас Ису. Она про себя уже проговаривала: «Нас убьют, нас убьют, нас убьют».

Солдат, что подошел к ним, был на вид лет на десять старше Криса. У него были светлые короткие волосы и нос, похожий на картошку.

— Солдат объединения Крис, – почти безразлично ответил спутник Исы.

— Мне не важен твой позывной, солдат. Как. Твое. Имя, — военный говорил громко и четко, буквально выплевывая каждое слово в лицо Крису.

— Кристофер Гранд, если тебе так угодно знать. Но по базе ты все равно сможешь найти меня только как Криса, — солдат изящно издевался над коллегой, и тот это явно понимал, поэтому раздражался все сильнее.

Схватившись за оружие, солдат махнул товарищам, и они обступили Ису с Крисом со всех сторон. Тот, что с носом-картошкой, в это время отошел к посту, чтобы, по всей видимости, проверить базу, как и сказал ему Крис.

Иса осмотрелась. Эта граница была совсем не такой, как предыдущая. Никакой красивой каменной стены, как из фэнтезийных историй. Вторая граница представляла из себя трехметровый глухой забор с небольшими антеннами — вероятно, нужными для подачи тока. Примерно через каждые 50 метров располагались небольшие вышки-посты, в которых находились военные. Ису смущало только то, что она никак не могла увидеть ни одних ворот — забор был сплошной.

Через некоторое время светловолосый солдат вернулся с еще более недовольным лицом, чем прежде. Однако, если в базе не было бы Криса, он бы сразу отдал приказ.

— Какая честь, — ехидно сказал солдат, глядя на Криса. – Я Лойз.

— А как же имя? Я вот тебе свое назвал.

Солдат Лойз сплюнул слюну возле ботинок Криса.

— Дмитрий Ковалько, — мужчина оскалился. — Доволен?

— Да мне как-то плевать.

Иса была готова убить Кристофера в этот момент за длинный язык. Она не понимала, зачем он испытывает судьбу и дразнит этого солдата, который в любой момент мог приказать убить их.

— А ты забавный, — Лойз наигранно засмеялся, — и бессмертный, как я посмотрю. Именитый солдат объединения пересекает вторую границу вместе с пропавшей дочерью командора Райса. И это после того, как он, по словам Второго, нарушил приказ! Можешь сказать мне, почему я до сих пор не прикончил тебя?

В этот раз Крис промолчал. Подняв глаза, Иса заметила, как солдат замер. Впервые она видела на его лице растерянность. Это говорило только об одном — план полностью провалился.

— Неужто ты думал, что, увидев радужную малышку, я обомлею и сразу же пропущу тебя? — снова злорадный выдавленный смех. — Да я таких разноцветных видел столько, что меня уже радугой скоро будет тошнить.

Лойз больше не смеялся. Он скалился, наблюдая за реакцией Криса, который стоял на месте, не шелохнувшись. Паника же Исы была заметна невооруженным взглядом и нарастала с каждой минутой. Она не знала, что ей делать — вмешаться или же молчать, доверившись солдату, который больше явно не контролировал ситуацию.

Вдруг Крис ожил и шумно вздохнул. Иса и Лойз одновременно устремили на него удивленные взгляды.

— Ты слишком много болтаешь, Дмитрий Ковалько, а я теряю терпение, — Крис быстро достал пистолет и навел его на Лойза. Другие солдаты тут же среагировали и направили на него свои автоматы. — Я должен доставить мисс Райс в безопасное место, а ты, дерьмо собачье, только отнимаешь мое время.

— Надо же! — Лойз поднял руки. — Безопасное место — это куда же? А папочка-то принцессы в курсе, Крис? А? — Лойз продолжал насмехаться, чувствуя себя уверенно даже с наведенным на него пистолетом, ведь он знал — Крис не выстрелит. Это самоубийство.

— Не твоего скудного ума дело. Таких, как ты, отправляют охранять границу, потому что больше ничего доверить не могут. А я выполняю действительно важные поручения, влияющие на судьбу нашего прекрасного Мира.

Крис снял пистолет с предохранителя, демонстрируя решимость выстрелить Лойзу в голову, если тот продолжит пудрить ему мозги. Несколько мучительно долгих секунд Лойз не реагировал и лишь сверлил Криса раздраженным взглядом. А потом он вдруг махнул товарищам, приказывая опустить оружие.

— Ладно, ладно, ладно, Крис. Поступим следующим образом, — Лойз подошел к Крису и положил длинные пальцы с кровавыми заусеницами на дуло его пистолета, — для начала все уберем пушки. Мне тут убийства не нужны, потом еще отчитываться.

Глядя Лойзу в глаза, Крис опустил пистолет, но не убрал, по-прежнему держа палец на курке.

— Пропустить я вас не могу, понимаешь? О девчушке уже во всех новостях трубили, Райс на уши всех поднял. Дома ее ждут. Ты ведь хочешь домой, малышка? – Лойз слегка наклонился и коснулся влажным пальцем носа Исы, щелкнув по нему. Девочку чуть не стошнило. — Ей пора домой, Кристофер, а меня ждет большое вознаграждение.

Слова Лойза помогли Исе понять, в чем именно Крис просчитался. Наспех составленный план основывался на том, что Райс поставит сохранность наследницы на первое место и позволит одному из самых надежных солдат объединения доставить ее в безопасное место. Но Крис даже не допускал мысли, что другие солдаты, узнав о пропавшей дочке командора, увидят в этом способ нажиться. Ведь наверняка Теодор Райс не поскупится на вознаграждение для спасителя своего единственного ребенка. И хоть репутация у Криса была практически безупречная, ему нельзя было отрицать факт, что всегда найдется такой вот придурок, как Лойз, готовый на все ради денег и положения.

Лойз служил на этой границе уже давно — лет 10 или 12. Он устал считать. За эти годы пост и подчиненные, которые, словно мухи, слетались на говно, а, насытившись, улетали, ему осточертели. Ведь Лойзу, как им, не везло. Он улететь не мог. В молодости в академии он был одним из лучших кадетов, поэтому быстро завоевал доверие командоров. Приятный на вид, обаятельный и, что самое главное, не особо придерживавшийся норм морали солдат отлично подходил для самой грязной, оттого и хорошо оплачиваемой работы. Но вместо этого ему доверяли охранять неприкасаемых радужных детей, из-за чего Лойз чувствовал себя не военным, а нянькой на подхвате.

Солдат сменил семь семей. Он делал все, чтобы заполучить хорошие рекомендации, но командоры отзывались о нем только как о «прелестном телохранителе». С такой характеристикой на нормальную работу рассчитывать не приходилось. Сослуживцы часто завидовали Лойзу, а он был готов придушить следующего ребенка командора, чтобы только больше никогда не видеть эти ненавистные разноцветные макушки.

За все время работы в качестве охранника Лойз допустил только одну ошибку. Это был мальчишка командора Георганяна. Солдат побрил его налысо, как паршивую овцу. Особой причины на это не было. Лойза просто раздражали эти ярко-оранжевые кудри, которые он видел изо дня в день. Наказание последовало незамедлительно. Его сослали сторожить вторую границу, отделяющую нормальный Мир от мрачных никому ненужных окраин. И что бы Лойз не делал, покидать пост ему не разрешали. Поэтому в девчонке Райса, так удачно угодившей в его руки, он впервые за эти годы увидел свой обратный билет.

— Очень жаль, Лойз, что твоя жизнь была таким куском дерьма.

Солдат, чье внимание было сосредоточено на Исе, даже не успел выпрямиться и посмотреть на Криса, когда пуля оказалась у него в виске. Капли крови брызнули в лицо Ликорис, а затем сильная рука отбросила ее в сторону на несколько метров. Девочка сильно ударилась спиной о дерево, из-за чего потемнело в глазах. Иса мотала головой в попытках разобраться, что произошло, но могла лишь слышать выстрелы и звуки будто разрывающейся плоти. Через несколько секунд, которые показались вечностью, зрение все-таки вернулось, и светло-голубые глаза закрутились в глазницах в попытках отыскать Криса. Он стоял на прежнем месте и целился в солдата, бегущего по направлению к посту.

Вновь раздался оглушительный выстрел. Военный с простреленной головой упал на землю, после чего Крис убрал в кобуру пистолет, перед этим протерев его о свой мундир. Иса с ужасом отметила, что он даже не запыхался. Будто для него привычно зверски убивать в одиночку военных.

Встретившись взглядами с Исой, Крис подбежал к ней и присел на одно колено, чтобы осмотреть ее голову на предмет травм. С ней все было в порядке, за исключением шока.

— Идем. Сейчас сюда сбегутся солдаты с соседних постов, — быстро сказал Крис и помог Исе встать.

До поста девочка бежала, слегка прихрамывая. Спина ныла после столкновения с деревом. Но боль уступала место ужасу, который она испытывала, глядя на то, что за считанные секунды сделал Крис. Военные, что совсем недавно стояли, направляя автоматы на них, теперь лежали без чувств в лужах собственной крови. Он не просто расстрелял десяток солдат. Некоторые из них были буквально разорваны на части. Подойдя к забору, Иса заметила на нем мерзкую красно-серо-бурую субстанцию, стекавшую вниз к трупу солдата, что валялся с пробитым черепом — это были его мозги.

Иса тяжело дышала и практически ничего не слышала, кроме пульсации в голове. Крис держал ее за руку и тащил к посту, а она лишь думала о том, кто он вообще такой. Обычный человек, даже самый искусный воин, не смог бы расправиться с опытными солдатами так быстро, еще и в одиночку. Он убил их так легко, практически голыми руками, будто они состояли не из плоти и крови, а из простой бумаги. И никто точно не смог бы отбросить девушку, даже такую хрупкую, как Иса, на несколько метров одной рукой.

Пока Иса пыталась осознать, что вообще произошло, Крис быстро нажал несколько кнопок, и часть забора, который казался сплошным, отделилась, отворяясь. Солдат вновь потащил практически обмякшую Ису к воротам. Времени уже совсем не оставалось, но ноги девочки не слушались ее. Она тянула Криса назад, постоянно спотыкаясь, поэтому ему пришлось подхватить ее на руки. Так, лежа без чувств на кровавых руках, Иса пересекла вторую границу, и как только проход за ними исчез, потеряла сознание.

Глава 7

Пахло лесом. Иса отчетливо слышала мокрую землю после дождя, хвойные деревья и грибные нотки. Не открывая глаз, она глубоко дышала, поглощая этот приятный коктейль, но не могла избавиться от вони, по-прежнему стоявшей в носу. От Криса несло кровью и кишками, будто он несколько часов работал в мясной лавке без отдыха, разделывая туши. Этот зловонный запах не позволял Исе отпустить события, произошедшие на второй границе. Перед глазами все еще были растерзанные тела солдат, и она знала, что убил их не дикий зверь, а человек, крепко держащий ее на руках.

Крис остановился. Холодный ветер, пробежавшись по сырой земле, забрался под одежду и заставил поежиться. Где-то вдалеке защебетали птицы. Иса открыла глаза и убедилась в своей догадке — они действительно находились в лесу.

— Хобби у тебя такое, притворяться мертвой? – солдат аккуратно поставил девочку на ноги возле старой ели, за которую она тут же ухватилась рукой, чтобы не упасть. Сил все еще не было.

В голове у Исы была неразбериха, а от одного взгляда на Криса тело каменело, и легкие переставали качать воздух. Она уговаривала себя, что все увиденное было просто кошмарным сном. Но запекшаяся кровь на лице, руках и форме солдата говорила об обратном.

— Не трогай меня! Не прикасайся! — Иса закричала и отшатнулась от солдата, упав на землю, когда почувствовала его ладонь на своем лбу.

Крис поднял руки вверх, сжимая носовой платок, которым хотел вытереть холодный пот с лица девочки. В его глазах не было ничего — ни раскаяния, ни сожаления, ни чувства вины, скорби. Ничего! То же было и в ночь на заводе, когда он застрелил Ликорис.

— Кто ты, черт возьми, такой?! — она не могла унять дрожь, что пробирала до самых костей. Крис учил ее быть смелой, но за несколько дней невозможно переписать свою личность и позабыть обо всех страхах. Иса старалась соответствовать, но теперь, увидев, какое он чудовище, она не желала становиться такой же.

Солдат ничего не отвечал. Он стоял на месте и смотрел на перепуганную Ису все тем же безразличным взглядом. Переживал ли он хоть раз за нее по-настоящему?

— Я не сдвинусь с этого места, пока ты не скажешь мне, кто такой! Ты не человек... не человек...

— Твою чушь я выслушаю позже, а сейчас нам нужно идти, если не хочешь, чтобы тебя вздернули прямо в этом лесу разыскивающие нас солдаты.

— Лучше быть убитой солдатами, чем растерзанной таким монстром, как ты.

Нижняя челюсть тряслась, а глаза жгло от слез, которым Иса не позволяла катиться по щекам. Слюна приобрела металлический привкус из-за крови, сочившейся из растерзанных ран на губах. Перепачканная в земле девочка сидела и всем своим видом показывала, что никуда не пойдет, пока человек, которого она считала чуть ли не ангелом-хранителем, не расскажет ей все.

Послышался звук мотора. Солдаты, прибывшие к посту на помощь товарищам, уже начали поиски сбежавшей дочери командора и предателя Криса.

— Нужно идти, — солдат подбежал к Исе и попытался схватить ее за руку, но она судорожно попятилась и бросила в него ком земли.

Крис сделал вид, что ничего не произошло, и вновь приблизился к девочке, но уже с намерением поднять ее на ноги любой ценой. Игнорируя крики и слабые удары руками и ногами, солдат обхватил ее шею длинными пальцами, после чего тело девочки вновь обмякло. Ему хотелось бы избежать подобного, но ее поведение ставило под угрозу весь план, который, в общем-то, уже давно трещал по швам.

Крис закинул Ису на плечо и, придерживая ее одной рукой, побрел по знакомой дороге, удивляясь, что спустя столько лет все еще помнит маршрут. В последний раз он был в этом лесу в 2050-м. 17-летние мальчишки сбежали с занятий, чтобы напиться подальше от капитана, зная, что все равно он найдет и заставит тысячу раз пожалеть об этой шалости. Но тогда им это казалось забавным. Оставался год до выпуска, они лучшие из лучших. Особенные. Конечно, капитан наказал их за эту проделку — трое суток безостановочных боев без еды, воды и сна. Но несколько часов вдали от Приюта с бутылкой дешевой водки того стоили.

Крис давно не вспоминал те времена, потому что неизбежно мысли приводили ко дню смерти товарищей. В армии ему предлагали сделать инъекцию, которую вводили во времена Объединения для переработки воспоминаний. Он отказался. Вместе с плохими у него забрали бы и хорошие моменты из памяти.

Небольшой дом, в котором когда-то тайком пили первые выпускники Приюта, Крис нашел не сразу. Они слишком хорошо замаскировали его в свое время, чтобы спрятать от глаз капитана — наивные дураки. Благодаря завесе снаружи он напоминал покосившийся шалаш, наспех построенный детьми, но на самом деле это был вполне уютный небольшой деревянный охотничий домик. Зайдя внутрь, солдат скинул девочку на покрывшуюся трехсантиметровым слоем пыли скамью. Она все еще была без сознания, но вот-вот должна была прийти в себя.

Некогда любимое пристанище теперь напоминало Крису место, где все застыло. Повсюду пыль, паутина, грязь. На небольшом обеденном столе стояла пепельница с окурками, а рядом — недопитая бутылка русской водки. Ее они стащили у солдат объединения на границе. Тогда дела с ними обстояли гораздо проще. В углу солдат заметил красную шапку. Кей постоянно носил ее из-за торчащих во все стороны рыжих кудрей, но с перепугу, когда капитан нашел их, забыл здесь. Потом он носил уже другую шапку и еще долго ругался, что из-за друзей потерял свою любимую.

В кране ожидаемо не оказалось воды. Достав из рюкзака бутылку с питьевой водой, Крис полил ею руки и умыл лицо, чтобы избавиться от чужой крови. Накопившаяся усталость давала о себе знать, мозг уже совсем не соображал. Он поставил руки по обе стороны от раковины, перенеся на них вес, и голова тут же повисла, будто держалась не на шее, а на веревочке. Военные по-прежнему прочесывали окрестности в попытках разыскать их. В доме безопасно, но до тех пор, пока Иса доверяет ему.

Убийство военных изначально не входило в план. Он действительно думал, что у них получится пересечь границу мирным способом. Но все случилось так, как случилось, и уже ничего нельзя было вернуть назад. Крис поступил так, как должен был. Промедли он еще минуту, и пуля оказалась бы в его виске, а не Лойза. Эта паршивая украинская овца в жизни не отпустила бы его живым. Это он дал понять, упомянув в разговоре Второго. Лойз собирался забрать Ису ради вознаграждения от Райса и убить Криса для выслуги перед Вторым. Не нужно быть гением, чтобы просчитывать шаги такого кретина, как он. Но как все это объяснить перепуганной 14-летней девочке, Крис не знал. В ее светлых глазах он видел себя лишь монстром, способным разрывать людей на части, и никак не мог убедить ее в обратном.

Услышав шевеление на скамейке, где оставил Ису, Крис устремил взгляд в окно, в отражении которого увидел, как девочка медленно поднялась, устало потирая лоб.

— Прости за это, — солдат обратился к Исе, не поворачиваясь к ней лицом. Их взгляды встретились в отражении. — Здесь безопасно, можешь отдохнуть.

— Снова это «безопасно», — тихое ворчание. — Там, где ты, априори не может быть безопасно.

С опозданием, но до Исы начало доходить происходящее. Крис вырубил ее и принес в бессознательном состоянии в какой-то дом в лесу. Она поморщилась, когда на руке почувствовала противное ощущение прилипшей к коже грязи. Тут же захотелось отдраить мочалкой все тело.

— Понимаю, ты шокирована тем, что случилось. Но я не причиню тебе вреда, — Крис проговаривал каждое слово спокойно и медленно, чтобы донести смысл до Исы. Ей ничего не угрожает.

— Но вновь раскромсаешь любого, вставшего на пути.

— Да.

На этот раз по телу Исы уже не бежали мурашки. Она не боялась, а злилась на солдата, играющего с жизнями других людей.

— Если бы я не убил тех солдат, то уже служил бы удобрением для растений, как Ликорис Райс, а ты направлялась к папочке, который, уж будь уверена, с большой вероятностью приказал бы расстрелять самозванку на месте.

— Но ты не просто расстрелял их! Я видела, что ты сделал, — Ликорис сглотнула подступивший к горлу ком и с силой вдавила ногти в ладони, оставляя на них небольшие ранки в форме полумесяцев. — Я не знаю, во что мне верить. Кто ты такой, Кристофер?

Солдат, наконец, развернулся к Исе лицом. Во внутреннем кармане лежала пачка с последней сигаретой, и он решил, что пришло ее время, потому что разговор предстоял непростой. В последний раз о себе он рассказывал при поступлении на службу. После длительного мучительного допроса все данные о его прошлом уничтожили, но высшим командорам и без этого были известны многие подробности биографии Криса. Именно поэтому ему доверяли даже собственных детей. Он выполнял самые сложные поручения под отметкой строжайшей государственной тайны. Единственный выживший воин Семнадцати. Как не превозносить его до небес?

Многих коллег Криса это злило, ведь они не понимали, почему какому-то сопляку уделяется столько внимания. Одни пытались подставить его, другие — искали расположения, чтобы через него пробиваться к верхушке. Криса не интересовали ни первые, ни вторые, потому что его настоящих товарищей убили солдаты армии Мира.

— Я человек, такой же, как и ты, Иса, — Крис начал издалека, решив выдавать информацию постепенно. Разговор был необходим, потому что после третьей границы она все равно обо всем узнает. Больше нет смысла что-либо скрывать. — Но я помню мир другим. Я родился за несколько лет до Великого объединения и застал войну, которая ему предшествовала. Как и все население стран, которых заставили стать частью единого Мира, я подвергся процедуре переработки воспоминаний. Это был 2044 год. Солдаты ворвались в наш дом, повалили нас с мамой на пол, надели наручники, а после повезли в каком-то грузовике, в котором были десятки таких же перепуганных людей, в лабораторию. Многие шли добровольно, а тех, кто отказывался, насильно доставляли на процедуру. В палате, в которой я лежал, было около 50-ти кроватей. К каждой приделаны кандалы, чтобы невозможно было выбраться. Первый укол был самым страшным. После него меня несколько часов скручивало на постели, будто одновременно дробились все кости, в то время как в голове копошились металлическими иголками. Всего я прошел через двенадцать инъекций.

Шрамов от уколов на теле у Криса давно не осталось. Он избавился от них, как только появилась возможность. В отличие от отметины на лице, напоминавшей о важном, эти следы ему были ни к чему.

— Таких, как я, было много. Первые года инъекция была несовершенна. Новой власти необходимо было стереть людям все воспоминания о прошлом, вплоть до языка. Они превращали нас в овощи, а со второй инъекцией возвращали переработанные знания, нужные Миру. После этого больше половины населения продолжали иногда, скажем так, приходить в себя. Поэтому вместо обещанных двух делали три, четыре, восемь и больше уколов, заставляя вновь и вновь проходить через эту пытку и забывать самого себя. Мне повезло, что на двенадцатый раз результат их удовлетворил, и меня отпустили домой. Других же дефектных убивали.

Крис сделал небольшую паузу, давая Исе время переварить полученную информацию. О дефектных она много раз слышала в школе. Ей говорили, что это люди, незаконным способом вернувшие себе воспоминания о плохом прошлом и примкнувшие к мятежникам — жителям стран, отказавшихся от Объединения и негативно настроенных к концепции Мира.

С годами практически всех дефектных удалось устранить. По крайней мере, об этом говорила официальная статистика, публикуемая в СМИ. Со многими мятежниками тоже не было проблем. Устраняли только тех, кто незаконно проникал через границы. Но несмотря на это, в социальных сетях то и дело появлялась информация о сектантах, продвигающих запретные идеи.

— Но ты не мог проходить через это... Если бы ты действительно застал Великое объединение, то был бы сейчас стариком. Зачем ты мне опять врешь?!

— Я не вру тебе, — солдат выбросил окурок и сел рядом с Исой на скамейке. — Зачем мне лгать тебе о таком?

Нужды действительно не было — не то время и место. Но это не отменяло того факта, что в Мире, в котором Иса жила 14 лет, подобное было невозможно. Она заерзала на месте и замотала головой, физически сопротивляясь принимать рассказ Криса за действительность.

— Спустя два года, стоило нам с родителями кое-как вернуться к обычной жизни, на порог вновь заявился солдат, но уже без формы. Он представился капитаном, но не говорил, что состоит в армии Мира. Его звали Рэд. Помню, что он смотрел на меня, как на кусок мяса, будто перед ним был не человек, а просто что-то, что он должен непременно заполучить. Спустя несколько часов я уже пересекал с ним границу, как ты сейчас со мной. Но мой прошлый дом находился в пределах второго круга, поэтому наш с ним путь был чуточку быстрее и легче. Капитан ничего мне не объяснял. Я этого не заслуживал. Поэтому мне казалось, что мама с папой просто от меня отказались.

Об этом Крис уже рассказывал как-то Исе, опустив подробности, поэтому она никак не комментировала, хоть все еще и не понимала, к чему ведет солдат.

— За третьей границей находится место под названием «Приют 17». Земли, которые не принадлежат ни Миру, ни мятежникам, были отданы после Объединения людям, которые зовут себя Семнадцать. Это своего рода школа для детей, которых лично отбирают Семнадцать каждые четыре года. Я не могу рассказать тебе всего, но ты должна поверить, что Приют для тебя — самое безопасное место сейчас.

Впервые с начала разговора Иса подняла глаза на Криса, как бы без слов спрашивая, почему он раньше не рассказал ей все это. Возможно, если бы она узнала обо всем сразу, то согласилась бы на смерть — все звучало лучше, чем жизнь в месте, в котором из Криса сделали монстра.

— Кто такие эти Семнадцать? Почему ты стал таким после жизни в этом Приюте? — Иса задавала вопросы, понимая, что не получит на них ответов. — Ты собираешься бросить меня там. Изначально собирался.

— Мира, – солдат, никогда не отличавшийся сентиментальностью, вдруг нежно обратился к девочке по ее настоящему имени и мягко коснулся плеча, — с того самого момента, как увидел тебя живой, я решил, что сделаю все ради того, чтобы ты продолжала дышать. Я понимаю твой страх, это нормально. Но доверься мне в последний раз. Приют станет для тебя домом, как когда-то для меня. Ты можешь считать меня монстром, ненавидеть, но я все равно приведу тебя туда, потому что знаю — только там ты сможешь начать новую жизнь.

Всегда спокойное и безразличное лицо солдата тронула искренняя теплая улыбка, которая не казалась фальшивой, как предыдущие. Он пододвинулся к Исе чуть ближе и, ничего не ожидая в ответ, крепко обнял. Девочка опешила. Когда Крис прижал ее к своей груди, она услышала, как бешено колотилось его сердце. К глазам подступили слезы, и, не желая сопротивляться минутной слабости, она обвила талию военного в ответ, оставляя мокрые следы на его одежде.

— Я не ненавижу тебя, – прошептала Иса между всхлипами.

Закрыв глаза, Крис сильнее сжал тело девочки, стараясь не причинять ей боль. Солдат не знал, почему Иса сказала в тот момент именно эти слова. Они были важны не ему, а ей, потому что больше всего на свете она жалела, что последними словами, брошенными в адрес ее матери, были: «Ненавижу». Арии Ростовой было суждено прожить всю жизнь с осознанием, что перед смертью дочь ее ненавидела. Иса не знала, сколько им еще осталось с Крисом, убьют ли их через десять минут или день, поэтому не хотела совершать ту же самую ошибку.

Они сидели, прижавшись друг к другу, несколько минут. Солдат и Мира, так нелепо связанные судьбой. Первым отстранился Крис. Как бы ни был трогателен момент, он не мог забывать о военных, которые повсюду искали их.

— Я буду с тобой до самого конца, — солдат обхватил лицо девочки двумя ладонями и заглянул глубоко в глаза, — обещаю.

Эти слова означали, что Крис готовился к смерти. Иса об этом знала. Начала догадываться еще несколько дней назад, когда они пересекли первую границу. Он всегда говорил лишь о ее безопасности и новой жизни, никогда не упоминая о том, что собирается делать после того, как доставит ее на место назначения. И если раньше он мог рассчитывать на помилование, то после случившегося на втором посту дорога прямиком в гроб ему была заказана.

— Какой у нас план? — Иса вытерла мокрые глаза и попыталась привести себя в порядок. Она вся была в грязи.

— Плана нет.

— Тогда как мы пересечем третью границу? Ты ведь сам говорил, что это самоубийство.

— Самоубийство, — согласился солдат и поджал губы, пытаясь привести мысли в порядок. — У меня есть идея, но в этот раз все будет зависеть только от тебя, мисс удача. Обо мне уже доложили всем постам, поэтому я даже приблизиться к границе не смогу, меня тут же схватят.

Иса с ужасом посмотрела на солдата, так непринужденно размышляющего о собственной неминуемой смерти.

— Остается рассчитывать, что второго такого отбитого как Лойз нам не повезет встретить, — глаза Криса загорелись, когда какой-никакой план действий начал прорисовываться в голове. Он опустился на колени перед все еще сидящей на скамейке Исой. — Слушай внимательно. Мы подойдем к третьей границе, насколько сможем. Как только нас заметят, меня либо застрелят на месте, либо возьмут под стражу.

— Что значит либо застрелят?!

— Я сказал, чтобы ты внимательно слушала! — Крис не кричал, но говорил очень строго. Иса тут же вспомнила его уроки с пощечинами, поэтому замолчала, сморщив нос. — Тебя не тронут. Ты дочь командора, помнишь же об этом? — девочка кивнула. — Первое, что должны будут сделать солдаты — это связаться с командором Райсом для дальнейших указаний. Ты должна сделать все возможное, чтобы поговорить с ним. Выхватывай телефон, умоляй, угрожай — что угодно, но ты должна поговорить с командором и сказать, что Крис везет тебя в Приют. Если на тот момент я все еще буду жив, то уговори его дать мне все объяснить. А если нет — скажи, что Адамс и другие все равно доберутся до тебя, и что только в Приюте ты будешь в безопасности. В общем, ты должна сделать все, чтобы Райс позаботился об открытии границы.

— Я не смогу... Как ты себе это представляешь? — слезы вновь стали течь по лицу, которое только-только успело высохнуть.

— Когда пересечешь третью границу, найти Приют не составит труда, — игнорируя истерику девочки, солдат продолжил зачитывать инструкции, — скорее всего, тебе даже искать не придется, они доставят тебя туда сами. Точно не знаю, кто сейчас директор, но в любом случае настаивай на том, что привел тебя именно я. Ты должна будешь добиться зачисления, во что бы то ни стало. Ты меня поняла?

Иса в отрицании замотала головой и закрыла лицо руками.

— Ты поняла меня?!

В этот раз солдат уже кричал. С каждой минутой их промедления военных в пределах третьей границы становилось все больше. Если они будут тратить время на истерики, то не смогут даже добраться до поста, и тогда Крис ни живой, ни мертвый уже ничего не сможет сделать для Исы.

— Ах да, чуть не забыл, — Крис закатил глаза от собственной несообразительности и, развернувшись к Исе спиной, приподнял волнистые волосы, немного прикрывавшие затылок.

Рука Исы сама потянулась к шее солдата. Тонким указательным пальцем она легонько коснулась отметины, напоминающей тату. Это были пять небольших вертикальных прямоугольников, словно штрихкод. Один из них был закрашен в черный цвет, а под ним — три ровные горизонтальные линии.

— Ты узнаешь, что попала в нужное место, если увидишь нечто подобное, — сказал Крис и вновь закрыл тату волосами. — Стриптиз окончен.

В небольшом деревянном ящике у входа лежали вещи, которые когда-то Крис оставлял вместе с друзьями. Из них он выбрал свои же голубые джинсы и олимпийку, а для Исы откопал спортивный костюм самого маленького размера. На девочке он все равно выглядел огромным, но все лучше запачканной в грязи и крови одежды. Переодевшись, они, наконец, покинули свое убежище и выдвинулись в сторону третьей границы.

Шесть часов, что они шли до поста, были худшими за последние несколько дней. Иса шарахалась от каждого шороха, паниковала, когда слышала автомобили и рисовала в голове картину, как военные выходят из-за угла, ставят Криса на колени и стреляют в голову. Несколько раз ей казалось, что они и вовсе потерялись, но солдат шел уверенно по только ему известному маршруту, по которому, видимо, ходил уже ни раз. А еще Ису удивляло, что он не боялся идти на верную смерть. «Может, его успокаивает мысль, что он умрет на земле, где был его дом?» — свои мысли вслух Иса не озвучивала.

Глубокой ночью, когда сил уже не осталось, а одежда и белье промокли из-за непрекращающегося холодного дождя, Иса увидела яркие белые фонари, освещавшие такой же забор, как и на второй границе. Крис остановился и тоже всмотрелся вдаль.

— Спрошу в последний раз. Готова?

Лицо солдата засияло, но Иса не хотела думать о том, что это, возможно, его последняя улыбка.

Они вышли на освещенную дорогу, и сразу же со стороны поста послышалась стрельба. Крис остановил Ису, шедшую позади, а после поднял руки вверх, демонстрируя отсутствие оружия. Сзади остановился военный автомобиль, из которого вышли четыре солдата в камуфляжной форме и один в черном мундире. Последний, оттолкнув Ису в сторону, пнул Криса ногой в спину, заставляя упасть на землю.

— Не стреляйте! Умоляю, не стреляйте! — Иса завопила во всю глотку и вцепилась в ногу солдата объединения.

В отличие от Лойза, он был более сдержан и хладнокровен. Идеальная осанка, руки в замке за спиной, нехарактерная для солдат рыжая борода и гладкий череп. Мундир сидел на нем, как влитой, подчеркивая безупречную физическую форму. Только ростом он был на две головы ниже Криса и других своих товарищей.

— Прошу, не убивайте его, — уже немного спокойнее сказала Иса, улавливая настроение солдата.

Он смотрел на девочку, повисшую на его ноге, и молчал. Остальные тоже не двигались без команды. Наконец, солдат сделал шаг в сторону, избавляясь от груза, и рукой, скрытой под перчаткой, вытер то место, где только что его касалась Иса.

— Сэр, что прикажете делать? — спросил у рыжебородого солдата другой военный, держащий зонт над его головой.

Солдат объединения тяжело вздохнул. Работа явно не доставляла ему никакого удовольствия.

— Ну, что поделать, раз девушка просит не убивать его, как я могу противиться? — устало проговорил солдат и, противореча собственным словам, достал пистолет. — Но обезопасить себя надо.

Он выпустил в Криса две пули — в предплечье и в голень. Лежащий на холодной мокрой земле Крис закричал от пронзившей тело боли, а затем двое военных подхватили его за руки, заставляя встать, и надели наручники.

— Поехали к посту, там будем разбираться. Ну и погода, — после последних слов рыжебородый солдат слегка встрепенулся от внезапно пробежавших мурашек и махнул головой в сторону Исы. В тот же момент ее толкнули по направлению к автомобилю.

Криса, истекавшего кровью, словно мусор, закинули в открытый кузов, а дочь командора удостоилась чести ехать до границы в салоне машины, хотя она бы предпочла быть рядом со своим солдатом, чем зажатой между громилами. Всю дорогу солдат объединения молчал и смотрел прямо перед собой, как будто в этой жизни его уже ничего не волновало. А стоило автомобилю остановиться, он без слов вышел и галантно подал руку Исе.

— Ну же, я не буду стоять под дождем вечность, ожидая вашей руки, — недовольно произнес солдат, указывая девочке на протянутую ладонь.

Иса решила играть по его правилам и приняла помощь.

— Быстро ты, Грэм. Первым среагировал, когда я сообщил о них, — из здания штаба к ним вышел улыбающийся ничем непримечательный солдат. — Доложим Райсу сразу?

— Это подождет. Маленькая мисс Райс вся продрогла. Отведу ее погреться, а ты разберись с остальным, — солдат, которого коллега назвал Грэм, усмехнулся, почувствовав, как Иса сжала его ладонь. — Не переживайте, мисс Райс. Я же обещал, что не убью его. Пока.

Крис лежал неподвижно, хоть и мог дать отпор военным даже с ранениями. Ему нельзя было привлекать лишнее внимание и навлекать беду на Ису. Глядя на своего спутника, Иса тоже это понимала, поэтому решила не испытывать терпение Грэма и пошла с ним к посту.

Внутри штаба солдат оказалось удивительно тепло и комфортно. Кроме компьютера и пульта управления с многочисленными кнопками и рычагами, там был еще небольшой диван с пледом в красную клетку, чайник, сервис и поднос с печеньем. Все это казалось крайне неуместным.

— Проходите, садитесь, прошу, — Грэм стащил с дивана плед и протянул его Исе, чтобы она могла в него закутаться. Сам он сел на кресло возле компьютера. — Чай?

Горячий напиток был бы как нельзя кстати после многочасовой прогулки под проливным дождем, но Иса предпочла отказаться. Проверять, отравит Грэм ее или нет, не хотелось.

— Вы отпустите Криса?

— Вряд ли, — Грэм вытянул руки вверх и потянулся, разминаясь, а затем снял перчатки и кинул на стол. — Видите ли, Крис теперь преступник. И если я его не убью, это сделают другие.

В горле резко пересохло. Грэм не угрожал, а очень скучающе разжевывал Исе то, что и так было понятно.

— С вами, мисс Райс, все сложнее, — Грэм положил локоть на стол и в упор уставился на Ису. — У вас очень красивые волосы, мисс Райс, но они никак не дают гарантии, что вы та, за кого себя выдаете.

Иса замерла. Грэм многозначительно поднял вверх левую бровь.

— Знаете, как в Мире наказывают тех, кто пытается выдавать себя за детей командоров? Их убивают, мисс Райс, а после стирают о них все воспоминания у родных и близких. И даже непонятно, какая из этих смертей страшнее.

«Он знает», — Иса не могла избавиться от этой мысли, слушая солдата. Она уже видела себя, стоящей перед забором, и десятки военных, целившихся ей в грудь. Из последних сил в сознании ее удерживало лишь то, что пока Грэм не предоставил никаких доказательств. А значит, была надежда, что все его слова — пустышка.

— Мне не жаль этих гнусных мерзавцев, сэр, — Иса проговаривала каждое слово отдельно, чтобы голос не дрожал, — но я не одна из них. Я Ликорис Райс, дочь командора Теодора Райса. Я сбежала из дома и попала в руки мятежников, которые хотели меня убить. Благодаря Крису я выжила, но все может быть зря, если вы не пропустите нас через границу.

В глазах Грэма не было ни капли заинтересованности. Все, что говорила Иса, проходило мимо его ушей. Солдат разве что только не зевал.

— Вы можете позвонить моему отцу. Бабушке, если угодно. Она уж точно сможет подтвердить мою личность.

Иса мухлевала. Элен Райс — единственный человек, который запросто сможет указать за самозванку. Но ее упоминание заставило скучающее лицо солдата немного измениться. Он развернулся к компьютеру и что-то ввел на виртуальной клавиатуре, после чего вновь посмотрел на Ису.

— Бабушка, значит... Ха! — Грэм тихо засмеялся. — Действительно. Вторая глава дома Райс, Элен Райс. Я и не знал, что мама командора еще жива. Дай ей Бог здоровья.

— Теперь вы мне верите?

— Теперь я считаю, что вы самозванка, которая все тщательно продумала, — Грэм вальяжно развалился на стуле, широко расставив ноги. — И это все ради того, чтобы пересечь границу? Все никак не пойму, для чего? Не притворяясь дочкой командора, это можно было сделать гораздо проще. Да и что там делать? Никому ненужная земля.

Солдат неотрывно смотрел на Ису, следя за каждой ее реакцией.

— Скажу вам больше: признайся вы, что никакая ни Ликорис Райс, я бы тут же пропустил вас! — Грэм хлопнул себя по коленям, встал и начал измерять комнату шагами. — А, может, так и поступим? Даю слово, что лично открою вам границу, если скажете, кто такая на самом деле.

Он играл или говорил серьезно? Иса пыталась прочитать Грэма, но он слишком хорошо скрывал свои истинные намерения. Его лицо было безразличным ко всему, но при этом он все время крутился и не мог усидеть на месте — что-то предвкушал? Но также Иса не могла отрицать, что солдат производил впечатление честного человека, а еще в его словах был смысл.

С самого первого дня план Криса казался Исе сумасшествием. Как он вообще мог подумать, что крашенные волосы и линзы смогут сделать из нее другого человека? Он говорил ей, что другого выбора не было, что только так он мог спасти ей жизнь. Но если Грэм прав, и есть еще один выход?..

Иса подскочила на месте, когда с улицы послышались звуки стрельбы.

— Крис! — она закричала и бросилась к двери, но Грэм преградил ей путь.

— Все в порядке. Буянит твой друг, вот и все, — солдат одним взглядом велел Исе вернуться на место.

Стараясь не думать о том, что минуту назад Криса могли убить, Иса вновь села на диван, но уже не стала трогать плед. Ей больше не хотелось прятаться. Этот солдат, который, возможно, пожертвовал своей жизнью, сделал все, чтобы она добралась сюда. Крис верил в нее и знал, что она сможет стать другим человеком, как бы это не казалось безумно на первый взгляд.

Сжав в руках мокрую ткань спортивных штанов, Иса уверенно посмотрела в лицо Грэму.

— Я Ликорис Райс, дочь командора Теодора Райса.

— И снова за свое, — Грэм закатил глаза.

— И я могу это доказать.

Под пристальным немигающим взглядом солдата Иса залезла рукой под худи, а затем под мокрое белье. В чашке бюстгальтера она нащупала увесистое кольцо, которое хранила с того самого дня, когда умерла настоящая дочь командора. Ликорис стащила украшение без какого-то умысла. Изначально она хотела забрать только ботинки, но потом вспомнила, как перед смертью девочка показывала ей это кольцо, пытаясь доказать свою личность. Иса посчитала, что, если она собирается стать своей подругой, то должна тоже иметь этот козырь в рукаве.

Девочка вытащила руку из-под одежды и посмотрела на кольцо, которое лежало на ладони. Оно предназначалось явно не для женской руки и, если верить настоящей Ликорис Райс, принадлежало самому командору.

— Это кольцо моего отца. Вы можете проверить, в нем его ДНК. Я стащила его из дома перед побегом на всякий случай.

Руки больше не дрожали. Иса уверенно протянула кольцо Грэму, который впервые за весь разговор проявил интерес. Несколько секунд солдат крутил украшение, рассматривая, а затем все же сел на кресло и повернулся лицом к компьютеру. Иса ждала результат с гордо поднятой головой. И даже когда Грэм вновь посмотрел на нее, она не показала страх, потому что в его глазах она читала смятение.

— Как, по-вашему, это кольцо могло оказаться у меня? Я Ликорис Райс. И единственное, что вам остается, это связаться с моим отцом. Мне нужно с ним поговорить.

Раз, два, три, четыре. Грэм нервно стучал кольцом по столу, размышляя. Как Иса и думала, у него не было никаких доказательств, что она самозванка, только твердое убеждение. И теперь он не знал, как поступать, держа в руках то, что нельзя было опровергнуть.

Маленькие пухлые пальцы обхватили бороду и слегка оттянули ее вниз. Грэм нервничал и больше не смотрел на девочку. Еще несколько минут он продолжал отбивать ритм и наглаживать растительность на лице, а затем резко схватил телефон и переключил сигнал на свой передатчик на правом ухе.

— Командор, прошу прощения, что поздно беспокою вас, но у нас тут на третьей границе девушка, утверждающая, что ваша дочь, – Грэм бросил на Ису быстрый взгляд. Она никак не отреагировала. — В доказательство предъявила кольцо, которое без сомнений ваше. Вот только мисс Райс утверждает, что ей нужно не домой, а за третью границу.

Иса не слышала, что ответил Райс, но после его слов Грэм передал ей телефон. Онемевшей рукой она взяла его и прислонила к уху.

— Алло, папа?

— Ликорис, что за ерунду мне говорит этот солдат. Что ты вытворяешь?

Она чуть не расплакалась, услышав на том конце голос не отца, а командора Райса. Однако ее радовало, что он говорил с ней, не сомневаясь в родстве.

— Папа, меня привез Крис, – Иса судорожно пыталась вспомнить инструкции, которые ей давал солдат перед третьей границей. — Он сказал, что это необходимо для моей безопасности, потому что Адамс или кто-то другой вновь повторит то, что случилось.

Райс хотел что-то сказать, но при упоминании фамилии миротворца вдруг замолчал. Несколько секунд он думал над дальнейшими словами, потому что, кроме дочери, он разговаривал еще и с Грэмом, который не выключил передатчик.

— Тебе нельзя туда. Ты не знаешь...

— Я знаю о Приюте, – резко перебила Иса командора, но не стала развивать тему, видя ничего непонимающие глаза Грэма.

— Приведи Криса, — грозно проворчал Райс. – Я кому говорю, придурок! Раз уши греешь, так соображай быстрее! Немедленно веди его сюда! Это приказ.

Из-за крика командора Исе даже пришлось убрать телефон подальше от уха. Грэм, который до этого строил из себя главного, тут же выскочил на улицу под дождь, чтобы исполнить приказ. Он надеялся, что другие солдаты все-таки не успели прикончить Криса, потому что иначе смерть грозила им всем. К его счастью, Крис хоть и был в печальном состоянии, но все еще дышал.

— Немедленно доставить его в штаб! — завопил Грэм. — Отбросы, я с кем говорю!

Ничего не понимающие солдаты подхватили еле живого Криса и потащили его в здание, в котором в волнительном ожидании сидела Иса, держа в руках телефон. Когда двери резко открылись, и в проеме показалась мокрая чернявая макушка, девочка невольно вскрикнула от радости и тут же зажала рот рукой. Крис был жив.

Военные кинули Криса на диван рядом с девочкой и покинули штаб. Голова солдата легла на девичьи колени.

— С тобой хочет поговорить командор Райс, — без особого желания Грэм протянул Крису свой передатчик.

Иса помогла другу надеть устройство на ухо.

— Я здесь, командор Райс. Это Крис, — солдат постарался придать голосу силы и подавить хрипоту, но он с трудом мог даже поднять голову с колен Исы.

— Кто ты, мать твою, такой, Крис, раз позволяешь себе похищать мою дочь и везти в это место?!

Райс не стеснялся в выражениях. Когда в речи командора стал преобладать один мат, Иса тактично убрала телефон подальше и покраснела.

— Не сочтите за грубость, но вы прекрасно знаете, кто я такой, командор. Вашу дочь хотели убить, и, смею предположить, подробности вам не нужны, — Крис специально использовал не прямые формулировки из-за Грэма, который внимательно слушал их разговор. — Я взял на себя ответственность защитить Ликорис и доставить в место, где она действительно будет в безопасности. Мы же оба понимаем, командор, что только там никто не сможет ее достать.

— Ликорис будет безопасно и дома.

— Сколько? Господин командор, сколько Ликорис будет оставаться там в безопасности? Вы, конечно, можете ее запереть на всю жизнь, окружить охраной. Но откуда вам знать, что больше ни один солдат не будет готов вас предать?

Несмотря на раны, Крис говорил четко и даже немного нагло. Хрипы иногда прорывались, но солдат прокашливался и продолжал убеждать командора, не издававшего на той стороне ни звука.

— Я признаю, что поступил своевольно и совершил преступление, но...

— Ликорис — моя дочь. Ты сам знаешь правила. Ей туда нельзя. Они не позволят, — спокойный голос Райса неожиданно раздался на той стороне, прерывая Криса. Командору было все равно на солдата. Его волновала только судьба дочери.

— Это особый случай. Вы знаете, кто я, поэтому понимаете, что, в отличие от вас, со мной они будут разговаривать, — Крис уловил тяжелый вздох командора и продолжил давить. — Я даю слово, что Ликорис позволят остаться. Вы же сами понимаете, что это значит — ребенок командора впервые окажется в Приюте. Ликорис не просто будет в безопасности. Она сама станет щитом.

Больше Крису нечего было сказать. Сняв передатчик с уха, он кинул его в сторону Грэма и закрыл глаза. Все тело болело, и он еле удерживал сознание за тонкие ниточки, не позволяя себе провалиться в забытье. Иса погладила солдата по голове.

Грэм тут же изменился в лице, когда вновь заполучил связь с командором, Исе даже показалось, что его кожа вмиг приобрела зеленоватый оттенок, будто из мужчины вышибли дух. Он получил приказ, после которого с невидящими глазами снял устройство с уха и произнес тихое «сука».

Никто, кроме Грэма, не слышал, что напоследок сказал командор Райс, но его слова изменили все. Солдаты, которые кровожадно избивали Криса, столпились вокруг него, оказывая первую помощь. К штабу вызвали дежурных медиков, и его перенесли в их автомобиль, в котором вытащили застрявшие в мышцах пули. Исе же вручили сменную одежду — вновь мужскую, и позволили воспользоваться туалетной комнатой. Душем военные на посту не располагали, но у них хотя бы были действующие умывальник и унитаз. Обтираясь одноразовыми полотенцами в том санузле метр на метр, Иса чувствовала себя самым счастливым человеком, ведь поведение солдат говорило только об одном — они с Крисом справились.

Грэм больше не позволял себе разговаривать с дочерью командора. Все указания он передавал через другого солдата объединения по имени Мишка — именно он встречал их ночью под проливным дождем, когда они только подъехали к посту. Иса едва сдержала смех, когда услышала его позывной.

— Вот видишь, ты уже улыбаешься. Это хороший знак, — прокомментировал Мишка реакцию Исы.

Позже она узнала, что другие называли его Миха, но ей он специально сказал другое имя, чтобы повеселить. У Михи было двое детей, поэтому ему хотелось, чтобы пребывание на посту Исы было комфортным.

Так пролетели два дня в штабе. На третьи сутки Исе разрешили увидеться с Крисом, о состоянии которого она все это время узнавала лишь от Мишки, а он красноречием не славился, поэтому ограничивался «нормально» и «уже намного лучше».

Первое, что Иса закричала, увидев Криса, надевающего портупею в медицинском автомобиле, было: «Ты живой!». Позабыв обо всех предостережениях врачей, которые минут пятнадцать промывали ей мозги, Иса подбежала к солдату и повисла на его шее.

— Тише ты, чего разоралась, — недовольно запротестовал Крис, но все же ответил на объятия. — Живой я, живой.

Девочка долго не выпускала Криса из объятий, стоя на цыпочках. Она вдыхала его запах, который теперь был смешен с медикаментами, и не верила своему счастью.

— Ты меня задушишь, — сказал Крис, понимая, что нежности явно затянулись.

— Не задушу.

— Все, Иса, слезай живо, — солдату пришлось отрывать от себя девочку, которая все никак не хотела отпускать его шею. В итоге она все же сдалась и отошла на несколько шагов назад, глупо улыбаясь. — Лучше скажи, что известно по поводу открытия границы?

— Мишка, то есть солдат Миха сказал, что командор Райс решает этот вопрос. Это действительно занимает так много времени?

— У Райса будут большие проблемы в любом случае. Ему просто нужно максимально минимизировать масштаб последствий, — Крис, наконец, закончил одеваться. Мундир был явно не по размеру, но это все, что ему могли здесь предложить.

Задняя дверь авто со скрежетом открылась, и в проеме показалось улыбающееся лицо Михи.

— Рад, что ты поправился. Грэм говорил, что командор был очень зол, узнав, в каком ты состоянии, — Миха говорил быстро и немного картаво. Криса это раздражало. — Если что, все уже готово. Границу было приказано открыть на 20 секунд и ни секундой дольше.

Услышав заветные слова, Иса не смогла сдержать радостной улыбки, однако, посмотрев на серьезное лицо друга, тут же отругала себя за веселье. На этом их трудности не заканчивались, а только начинались. Впереди их ждали земли Семнадцати и странное место, носящее название «Приют 17», которое Крис любил и ненавидел всем сердцем. Спустя 50 лет солдат возвращался домой.

Глава 8

Глава 8

— Ты пожалеешь о своем решении, Крис. Ты хотя бы представляешь, какую возможность мы тебе предложили? — женщина устремила на Криса свой потускневший глаз. — Пути назад уже не будет. Ты не сможешь вернуться в Приют.

— Прекрати, Селестра, хватит! Он сделал свой выбор, – закричал капитан, заслонив собой Криса.

Женщина подняла руку и напрягла пальцы распахнутой ладони прямо перед лицом Рэда, но не коснулась его. Выругавшись, она раздраженно отбросила назад свои длинные черные волосы и повернулась к мужчинам спиной, скрестив руки на груди.

— Тебе не убежать, Крис. Ты уже один из нас, поэтому остается только ждать, когда твоя симпатичная мордашка вновь покажется здесь. Я буду очень ждать этого дня, — Селестра ушла, покачивая бедрами и оставляя после себя ужасный осадок на душе.

Неизвестно кому ранее принадлежащая усадьба одиноко стояла на краю обрыва. Внизу разбивались волны, ветер доносил приятный соленый запах океана и пробирал до костей, но Крис не ощущал холода. Он смотрел на место, которое когда-то называл своим домом и которое покидал с четким осознанием, что больше никогда не вернется. Теперь же, стоя буквально в километре от Приюта, он отчетливо слышал слова Селестрелии, сказанные перед тем, как он покинул земли Семнадцати.

— Здесь наши пути разойдутся, Мира, — солдат медленно встал перед своей спутницей на одно колено. — Если честно, план у меня изначально был чудовищный, и я никогда не был уверен, что мы в итоге доберемся до сюда.

— Да, просто кошмарный, — Иса печально улыбнулась.

— Ты удивительная девочка, поэтому я уверен, что дальше ты справишься сама, — Крис тяжело вздохнул, увидев, как голубые глаза начали слезиться. — Я не смогу там остаться с тобой. Это место... Оно другое, понимаешь? Непохожее ни на что. Но я все равно всегда буду присматривать за тобой, где бы ни находился.

— Ты не можешь вернуться и не можешь остаться. Что же с тобой тогда будет?

— То, что и должно. Не переживай за меня, ладно? Это же я, я буду в порядке, — он бережно вытер слезу с покрасневшей от холодного ветра щеки.

— Спасибо, Крис. Спасибо тебе за все, — Иса всхлипнула и замотала головой, прогоняя грустные мысли. — И еще кое-что, — глядя прямо в глаза солдату, девочка размахнулась и со всей силы дала ему звонкую пощечину, — я не Мира, а Ликорис Райс.

Потирая лицо, Крис заливисто засмеялся. Она вернула ему должок.

По дороге до Приюта они не встретили ни одного человека, но Крис точно знал — они уже знают о его возвращении. Ему казалось, что стоит им только переступить через границу, как тут же к ним пошлют кого-то из выпускников и доставят если не сразу к Семнадцати, то в Приют. Однако этого не произошло, поэтому они беспрепятственно дошли до самых ворот.

Несмотря на ненастную погоду, во дворе было много студентов. Крис словил на себе несколько заинтересованных взглядов, пока шел, но никто его не остановил. Причина выяснилась через пару минут после того, как солдат с Исой оказались на территории Приюта. На середине дорожки, ведущей к входным дверям, стояла высокая стройная женщина в бежевых брюках на высокой посадке, белой шелковой рубашке и в длинном темно-бордовом пальто, накинутом на плечи. Ее короткие платиновые волосы были убраны за уши, открывая изящную длинную шею. Она смотрела на незваных гостей, гордо вздернув аккуратный прямой нос, и не двигалась с места, ожидая, что они сами подойдут к ней.

— Крис, – блондинка обвела солдата оценивающим взглядом, даже не обратив внимания на девочку, стоящую рядом с ним, — добро пожаловать. Мог бы предупредить, мы бы тортик прикупили.

— Да вот хотелось устроить сюрприз, — солдат скрестил руки на груди. — Удалось?

— Удалось, — женщина была немногословна, и в этом было какое-то странное очарование. — Кто твоя спутница? — она спрашивала об Исе, но все еще даже не смотрела на нее.

— Ликорис Райс. Я хочу, чтобы она училась здесь.

Последние слова Криса заставили сохраняющую самообладание женщину в ужасе выпучить глаза. Она глубже и чаще задышала и слегка поджала тонкие губы. Наконец, блондинка перевела взгляд, наполненный презрением, на Ису.

— Ты, верно, шутишь. Хотя я не помню, чтобы ты когда-то отличался хорошим чувством юмора, — женщина не сводила глаз с Исы, а точнее, с ее небесно-голубых волос. — Я прощу тебя, потому что рада твоему возвращению. Дитя проводят обратно до границы, — она махнула рукой, подозвав к себе двух юношей. — Аш, Эл, спутнице нашего гостя уже пора. И позовите Тали, надо бы прибрать.

— Только троньте, — Крис угрожающе глянул на студентов, закрывая собой Ису.

— Вы же не серьезно, да? — парень с короткими белыми волосами, торчащими в разные стороны из головы, словно маленькие иголочки, засмеялся. — Дядь, ты в курсе вообще, где находишься?

Вместо ответа Крис лишь дернул пальцем, и юноша, что секундой ранее так дерзко общался с ним, отлетел в сторону на несколько метров. Его друг удивленно посмотрел на солдата.

— Вы... – студент хотел что-то сказать, но женщина его перебила.

— Достаточно! – крикнула она и подняла левую руку вверх, веля тем самым парню стоять на месте. — Хорошо, я выслушаю тебя, Крис. Она пока побудет под присмотром Эла. Не переживай, ее никто не тронет, пока я не скажу.

Женщина бросила последний раздраженный взгляд на Ису, после чего развернулась на каблуках и пошла в сторону входа. Крис, кивнув своей спутнице, направился вслед за ней, стараясь игнорировать воспоминания, которые, ему казалось, были глубоко похоронены в его душе.

Массивная деревянная двустворчатая дверь распахнулась, стоило двум фигурам только приблизиться. Когда Крис впервые переступал этот порог, он чуть не упал от испуга. Рэду пришлось поднимать его на ноги за шкирку. С тех пор он проходил через эти двери тысячи раз, уже не вспоминая свой первый страх.

Внутри солдата встретил гул, доносящийся со всех сторон. Студенты — старшие и младшие — бегали по лестнице, разговаривали, смеялись. Голосов было так много. Раньше это место не было таким. Сначала их было 24, потом и вовсе осталось 17. Такое количество людей в огромном особняке просто не могли создать такой шум. Теперь же Приют был таким, каким должен быть — наполненный детьми, их разными эмоциями и чувствами. Это радовало Криса, ведь, покидая земли Семнадцати, он думал, что больше никогда это место не будет прежним.

Тонкие пальцы солдата прошлись по перилам на лестнице. Они были уже другими. Те, по которым он скатывался с друзьями, разрушились при бомбардировке. Эти были очень похожи, но все же не хранили в себе дорогие Крису воспоминания.

На третьем этаже женщина подошла к двери, ведущей в кабинет генерала Филиппа, только вот на табличке уже было совсем другое имя — директор Варалия.

— Выпьешь чего-нибудь? – Варалия, которую даже студенты называли просто Ли, скинула пальто прямо на пол и прошла к столу, на котором стоял графин с янтарной жидкостью. У генерала никогда не было привычки хранить алкоголь на видном месте. — Не стесняйся, ты же почетный выпускник.

Ли перебрала в воздухе пальцами, и валявшееся на полу пальто перекочевало на вешалку. Крис медленно прошел вглубь кабинета, попутно отмечая, что от Филиппа не осталось и следа.

— Бросьте, какой почетный выпускник? Меня бы и не заметили, если бы я не остался один, — солдат не спешил садиться в кресло возле стола. Он стоял, изучая обстановку и пытаясь прочитать свою собеседницу.

С Ли Крис был знаком, как и с другими членами Семнадцати, но никогда не имел удовольствия приватно общаться. Он был близок только с генералом Филиппом, капитанами Рэдом и Девой, потому что именно они раньше были главными в Приюте и большую часть времени проводили здесь. С остальными же он общался только по необходимости, поэтому Ли была для него загадкой.

Он точно помнил, что она крайне умна. Именно Ли отвечала за многие стратегии воинов Семнадцати. Она же отвечала и за ту битву, в которой все погибли.

— Как давно вы стали директором? — солдат решил спросить прямо вместо того, чтобы гадать.

— Практически сразу, как Приют обезглавили — в прямом и переносном смысле этого слова, — Ли отпила немного виски из стакана. — Мучительно изящное наказание от Селестры, которому нет конца.

Взгляд ярко-синих глаз застыл. Ли крутила стакан в руке, давая Крису возможность вспомнить самому тот день, когда ему предложили золотые горы, а ей вынесли приговор.

— Это моя персональная тюрьма. Я не могу вернуться назад. Все, что мне остается, — это быть директором этого дурдома, — Ли заворчала и отпила еще. — Селестра знала, что хуже наказания для меня придумать сложно.

Ли не хотела возвращаться на пепелище. Никто не хотел. Но Приют не мог умереть вместе со своим генералом, кто-то должен был возродить это место. И эта участь ждала ее – ту, что не смогла предотвратить десятки смертей. Но Ли была одна. Как она могла спасти всех и каждого? Из года в год она задавала себе этот вопрос и находила свое наказание несправедливым. Еще больше ее раздражало, что Рэд, так же причастный к смерти генерала, имел возможность бывать в Приюте лишь иногда, в основном не покидая острова.

— А капитан Рэд?

— Спивается потихоньку. Его заставляют появляться здесь несколько раз в год, чтобы оценивать подготовку студентов, но этот засранец ничего не делает.

Такой портрет капитана не укладывался у Криса в голове. Рэд всегда был самым собранным, воспитанным, интеллигентным и благородным из всех, кого он знал. Крис не верил, что этот мужчина мог с годами превратиться в жалкую пьяницу.

— Итак, твоя девчушка, — Ли провела пальцами по коротким волосам, зачесывая их назад, и облокотилась на спинку кресла, — ты, видимо, из ума выжил на службе в армии Мира, если подумал, что я приму дочь командора.

— Я даже не знал, что вы теперь директор, только надеялся на благосклонность Семнадцати.

— Благосклонность? После того, как ты трусливо сбежал, оставив свой дом?

— Мне дали выбор.

— Это была условность. Никто и не думал, что ты предпочтешь жизнь с людьми, убившими твоих близких, нежели становиться одним из нас, — Ли покачала головой с ухмылкой на лице. — Ты идиот, Крис. Думаешь, я не знаю, что она самозванка? Через меня проходят досье на всех детей, которые потенциально могут стать носителями эфириона. Это, — женщина пару раз слегка постучала по своему лбу, — самый мощный компьютер во Вселенной. Каждого отпрыска командоров я знаю в лицо, и, уж поверь, я точно уверена, что это не дочурка Райса.

— Меньшего от вас и не ожидал, — впервые с начала разговора Крис сел и налил себе виски во второй стакан. — Я виноват в том, что теперь она не может жить под своим именем, но у нее есть будущее в качестве Ликорис Райс, — солдат осушил стакан за один глоток. — Она не дочь Райса, поэтому никогда не станет служить ему. Она будет верна только Семнадцати. Даю слово.

— Как ты себе это представляешь? Если кто-то узнает о том, кто она на самом деле?

— Как? Как только она получит эфирион, прежней жизни уже не будет. А Семнадцать обмануть просто — подбором кандидатов занимаетесь именно вы, остальным не нужно разбираться в этом. Просто убедите их взять Ликорис.

Ли подалась вперед, сжала кулаки и придвинула к себе солдата, на расстоянии схватив его за ворот.

— И зачем мне это делать, Крис? — Ли облизнула верхнюю губу и прошлась взглядом по шраму, оставленном Рэдом.

— Назови свою цену.

Ли несколько минут с жадностью пожирала глазами симпатичного солдата, размышляя, что может от него получить. Хотя она точно знала, что ей нужно. Как только она узнала, что он пересек границу, то подумала — это ее шанс. Кто бы мог подумать, что Криса даже уговаривать не придется? Он сам пришел к ней в руки.

— Хорошо. Тогда, Крис, ты займешь место, которое должен был еще полвека назад.

Сила, удерживающая Криса возле директора, резко испарилась, и он плюхнулся обратно в кресло. Ли обошла стол и, приблизившись к солдату, поправила его одежду.

— Ты знаешь правила. Все члены Семнадцати обязаны предоставлять своих кандидатов. Если хочешь, чтобы самозванка училась здесь, стань одним из Семнадцати и выбери ее. Не ручаюсь, что она пройдет отбор и в итоге не вылетит отсюда, но место среди претендентов ей будет обеспечено.

Крис смотрел на Ли, а видел перед собой Селестрелию в зале совета Семнадцати.

Селестра сидела во главе большого стола. Она оккупировала это место после смерти Филиппа, потому что никто из ее братьев и сестер не захотел брать на себя эту ответственность. Только она смогла вовремя взять себя в руки и сделать так, чтобы армия Мира окончательно не разрушила то, что они так долго строили.

Бесцветный глаз Селестры был направлен прямо на Рэда, стоящего на коленях с опущенной вниз головой. Его даже не потребовалось заковывать в кандалы — капитан и без этого не оказывал сопротивления.

— Мы понесли невосполнимую потерю. Впервые за тысячи лет нам пришлось похоронить двоих из нас, — тонкий голос Селестры дрожал, но она старалась создавать впечатление решительного лидера. — Нас всегда было 17, так и останется. Поэтому Рэд и Крис войдут в состав Семнадцати.

Капитан не издал ни звука, а Крис, стоящий все это время возле стола совета, сделал несколько решительных шагов по направлению к Селестре.

— Что вы такое говорите?

— Понимаю, ты шокирован и сломлен, но иного выхода нет. Ты единственный выживший, и твое место рядом с нами.

Крис обернулся на капитана – никакой реакции. Ему было больно смотреть на своего командира в таком состоянии, поэтому он тут же отвел взгляд. Происходящее казалось абсурдом. Несколько дней назад он потерял людей, которых считал своей семьей, а теперь ему предлагают невозможное. Это не укладывалось в его голове. Единственное, что хотел Крис — это оказаться, наконец, в одиночестве. Того же хотел и Рэд, только предпочел бы еще веревку на шее.

— Это беспрецедентный случай, Селестра. Мальчик не один из нас, — в разговор вклинился еще один из Семнадцати. Оуэнтар.

— Согласна, полная чушь, — поддержала брата Миа. — Он, конечно, силен, но как его можно ставить в один ряд с нами?

Начался галдеж. Многие из Семнадцати не могли принять решение Селестры, поэтому ей приходилось убеждать их в своей правоте. Давалось это с трудом, так как она все еще не освоилась в новой роли лидера, которую сама на себя взвалила. Крис же незаметно приблизился к капитану, пока остальные были заняты спорами.

— Капитан, что я должен делать? — Крис говорил тихо и продолжал смотреть перед собой, чтобы не привлекать внимание.

Он не ожидал, что Рэд, похоронивший себя заживо еще на поле битвы, хоть что-то скажет, но он все же ответил.

— Бежать.

Больше капитан ничего не сказал, но его хриплый голос отдался эхом в голове Криса. Он не знал, что ему делать, а единственный человек, за которого он был готов умереть, говорил ему пойти против самых могущественных людей на Земле.

— Тихо! — хор голосов резко прервал крик Селестры. Женщина встала с места и со всей силы стукнула по столу, из-за чего по дереву прошла глубокая трещина. — Крис станет одним из нас. Это больше не обсуждается. Крис, — Селестра мягко обратилась к выпускнику, — подумай над моими словами пару часиков. Думаю, нам всем стоит остыть.

Спустя несколько часов Крис сообщил Селестре свое решение, и ей пришлось скрипя сердцем принять его. Она знала, что он вернется, будто это было написано на его линии жизни, поэтому не особо переживала из-за ухода. И спустя полвека единственный выживший из первого выпуска Приюта действительно оказался вновь перед тем самым выбором. Вот только в этот раз ему пришлось согласиться на правила игры Селестры.

Покинув кабинет директора, Крис вновь направился во двор, где оставил Ису. Она сидела на скамейке, а над ней нависал мрачный долговязый парень. Вид у него был скучающий.

— Свободен, я ее забираю, — Крис обратился к студенту и рукой подозвал к себе Ису. Она, не раздумывая, подскочила с места и подбежала к солдату. — Директор Ли сказала передать, чтобы ты и тот короткостриженный, которого я отделал, зашли к ней.

Студент не вел себя враждебно, но его темные глаза, смотрящие исподлобья, заставляли немного ежиться под их прицелом. Не произнеся ни слова, парень кивнул и медленно побрел в сторону Приюта.

— Каких странных нынче набирают, — возмутился солдат, но промолчал о том, что прочувствовал от паренька довольно мощную ауру. Второй ранг, не меньше.

— Что тебе сказала та женщина? — Иса вцепилась в рукав солдата, как только ее охранник отошел на приличное расстояние.

— Все хорошо, тебя примут. Ты станешь моей кандидаткой, — Крис засмеялся от своих же слов. Он не мог представить, что когда-то будет их произносить. — Отойдем.

На территории усадьбы, в небольшом отдалении от основного здания стояла беседка, в которой Крис раньше часто уединялся. Ему предстояло провести для Исы последнюю лекцию, поэтому лучше места и придумать было нельзя. Из-за плохой погоды студенты постепенно стекались в Приют, и никого вблизи беседки не оказалось.

— Присядь, — солдат указал на каменную скамью и дождался, пока Иса займет на ней удобное положение. — Будем прощаться.

Нервный смех непроизвольно вырвался из его рта, и он просто всплеснул руками. Крис и не думал, что ему будет так тяжело говорить «прощай» этой девочке. Она раздражала его, злила, выводила из себя, но в то же время умиляла и заставляла сердце биться чаще. Рядом с ней Крис почувствовал, что важен кому-то. Ему всегда говорили, что он особенный, но именно Иса придала этим словам значение.

— Дальше ты сама, мисс удача. У директора Ли, той блондинки, что встретила нас, было условие для твоего приема. Не переживай, ничего такого! Ты обрадуешься, если я скажу, что все-таки не умру, — Крис выдохнул, заметив на лице напротив улыбку. Она больше не плакала, и это был хороший знак. — Тебе предстоит тяжелый путь, но ты со всем справишься. Я верю в тебя.

— Но как же...

— Я не знаю, когда мы сможем увидеться в следующий раз, но я всегда буду приглядывать за тобой. И все необходимое, — Крис жестом указал на волосы, — я буду предоставлять вовремя. Директор Ли в курсе всей ситуации, она тоже будет помогать. Но больше никто и никогда не должен узнать, поняла меня?

Иса решительно закивала.

— Будь смелой, Ликорис.

По направлению к беседке шла директор. Заметив ее, Крис сократил расстояние с Исой и крепко обнял ее в последний раз. Раньше ему казалось, что именно он спасает ее. Теперь же он был уверен — Иса вытащила его из того гроба, в который он сам себя загнал 50 лет назад.

— Надеюсь, не помешала, — директор тактично кашлянула, привлекая к себе внимание. — Мисс Райс, добро пожаловать в «Приют 17». Рада сообщить, что с сегодняшнего дня вы являетесь кандидаткой от господина Криса, нового члена Семнадцати.

Крис проигнорировал удивленный взгляд Исы, который она направила в его сторону после слов директора.

— Позвольте представить, это Наташа, — Ли указала на женщину позади себя, — она наставница девочек младшего курса обучения. Она покажет тебе комнату и проведет небольшую экскурсию, пока меня не будет. А как только я вернусь, мы побеседуем. Крис, — Ли переключилась на солдата, — нам пора.

Иса с силой сжала ладонь Криса, не желая отпускать. Ли и Наташа терпеливо ждали. Сердце ушло в пятки от осознания, что это действительно конец их совместного пути. Она не хотела верить в это, поэтому продолжала хвататься за тонкие мужские пальцы, хоть и понимала, что не может растягивать это мгновение вечно.

Маленькая ладонь медленно разжалась, и шершавые пальцы, в последний раз пробежавшись по коже, отпустили ее. Не оборачиваясь, Иса сделала несколько шагов к Наташе и услышала, как тяжелые армейские ботинки застучали позади, отдаляясь от нее.

— Добро пожаловать, Ликорис. Идем, ты вся продрогла, — Наташа ласково погладила Ису по спине и подтолкнула к особняку.

Шаг за шагом Иса чувствовала, как одиночество становится все ощутимее, а она сама уязвимее. Никто больше не мог ее защитить, поэтому она должна стать сильнее.

Здание Приюта внушало страх, хоть и напоминало величественный дворец. От него веяло опасностью и неизведанностью. В каждом из многочисленных окон была своя жизнь, непонятная Исе, и ей предстояло погрузиться в каждую из них.

Глаза девочки блуждали по темным кирпичикам, заглядывали в окна и бегали по неубранным лозам. И пока она изучала свой новый дом, кто-то с мансарды наблюдал за ней. Иса увидела его лишь мельком. Это был до невозможности бледный мальчик с белоснежными волосами. Он с интересом смотрел на новую кандидатку, прислонив ладонь к стеклу. Но силуэт был настолько нечетким, что Иса даже не была уверена в увиденном. Тем более, что незнакомец, похожий на призрак, быстро испарился, стоило Наташе и Исе подойти ближе к особняку.

— Многое ты изучишь позже сама, но я покажу тебе комнаты, которые тебе нужны будут первое время, — Наташа пропустила Ису вперед, позволяя ей войти.

Первое, что Иса подметила, — внутри было очень много света. Снаружи Приют выглядел мрачновато, но эта атмосфера пропадала, стоило войти. Белые стены, колонны, изящные лепнины, которые разбавляли черные оконные рамы. На второй этаж вела широкая мраморная лестница с черными изогнутыми перилами, по которой бегали туда-сюда ученики, бросая косые взгляды на волосы Исы. Подняв глаза, она увидела гигантскую люстру, свисающую с потолка. Стеклянные капли на ней, словно слезы, отражали свет, вырисовывая блики на стенах.

— Готова к экскурсии? – Наташа прошептала эти слова над ухом восторженной девочки, рассматривающей люстру с задранной вверх головой.

Смутившись, Иса кивнула и последовала за наставницей вглубь особняка. Первой остановкой оказался общий зал, расположенный на первом этаже. Он представлял из себя просторное помещение с диванами, креслами и письменными столами для учащихся. Одну из стен полностью занимала внушительная библиотека, которая размещалась на трех ярусах. Но больше всего девочку поразило панорамное окно, переходящее в стеклянный купол.

— Здесь студенты проводят свободное время вместе. Могут учиться или просто отдыхать. Это полностью их территория, — пояснила Наташа и, дав возможность Исе осмотреться, повела ее дальше.

На первом этаже также располагались классы, еще несколько общих залов поменьше, столовая и кухня. Наставница сказала, что Иса сама постепенно изучит каждую из этих комнат, поэтому повела ее сразу наверх, где были спальни учеников.

— В левом крыле находятся спальни старших курсов. Младшим без необходимости лучше там не появляться, иначе можно получить наказание. Ты, как и другие кандидаты, будешь жить в правом крыле, — Наташа свернула направо. — Директор Ли передала, что тебя определили в пятую комнату. Твою кровать уже должны были поставить.

Наставница постучала в дверь, но вошла без разрешения. Иса неуверенно проследовала за ней. Комната была небольшая, но вмещала в себя все необходимое. В ряд стояли четыре односпальные кровати и еще одна, явно лишняя, была у подножья постели у стены слева. Возле каждой постели стояла тумбочка. Еще был встроенный большой гардероб и четыре стола. Как и другие комнаты в особняке, здесь было очень светло благодаря большим окнам без штор.

— Вот здесь ты будешь жить до конца учебного года. Девочки, это Ликорис, она теперь будет жить с вами.

Иса почувствовала на себе три пары глаз. Ее новые соседки сидели на одной из кроватей и не спешили приветствовать новенькую.

— Не обращай внимания, обычно они более приветливые, — Наташа скривила лицо в недовольстве. — Что ж, чтобы вы быстрее познакомились, экскурсию за меня продолжит Элира.

— Но почему я? – одна из девочек, у которой были невероятно красивые, длинные, густые волосы пшеничного цвета, вскочила с постели.

— А надо быть добрее, Эли, — наставница злорадно улыбнулась кандидатке, а затем вышла из комнаты, оставив Ису одну с новыми «подругами».

Повисла гробовая тишина, которую Иса попыталась нарушить своим тихим «привет» и неловким взмахом руки — не помогло. Новые соседки смотрели на нее с нескрываемым недовольством, и от этого становилось еще более не по себе. Наконец, Элира заговорила первой.

— Пойдем уже. Быстрее начнем, быстрее закончим, — блондинка прошла к выходу из комнаты, шаркая по полу. — Я Элира, но лучше просто Эли. Ты прости за такой прием, ты тут не при чем.

Выйдя из комнаты, Эли подошла к окну в коридоре и села на небольшой диванчик возле него.

— Ничего, все в порядке, — Иса не решалась присесть рядом, поэтому мялась возле, теребя бесформенную кофту, выданную еще солдатами.

— Тебя ведь Ликорис зовут, да? Можешь придумать другое имя, желательно покороче. Тут все так делают.

— Придумать имя?

— Ага. Так уж заведено в Приюте. Как только мы станем студентами, прежняя жизнь уже будет неважна, никому не нужна будет твоя фамилия и родословная. Ты — это только ты. Поэтому можно выбрать имя себе по душе. А короткое не знаю, почему. Просто у старших имена такие. Наверное, просто традиция, – Эли пожала плечами.

Иса вдруг вспомнила, что и директора «Приюта 17» зовут просто Ли, да и Крис, который вырос здесь, за все время лишь единожды использовал свою фамилию.

— Меня все называют Иса. Подойдет?

Менять имя во второй раз девочке совершенно не хотелось, поэтому она обрадовалась, получив одобрение Эли.

— Вот теперь приятно познакомиться, Иса, — Эли протянула новой соседке руку, и та ее неловко пожала. — В комнате ты видела еще Риту и Аномалию, но можно просто Нома. Не спрашивай, она сама придумала себе это бредовое имя, — девочка засмеялась. — Еще с нами живет Пау. Это сокращенно от Паулина. Мы называем ее Пау Пау. Ты не подумай, мы все нормальные, просто... Ну, нам сказали о тебе меньше часа назад. Раньше никого не принимали в середине года. А потом еще и именно к нам решили поставить пятую кровать. Остальные-то живут вчетвером! В общем, не обижайся, ладно?

Вместо ответа Иса закивала головой, чувствуя, как настроение постепенно начинает улучшаться. Ее радовало, что соседки ненавидели не ее, а всю эту ситуацию. А еще Исе нравилась Эли. Она была очень красивой, словно принцесса из мультиков. Миниатюрная, хрупкая, будто ее можно сломать, если крепко обнять. Но при этом не казалось, что Эли – невинный цветочек. У нее был характер и напор, которого так не доставало Исе.

— Что тебе показать? От няньки ты, наверное, ничего интересного и не узнала, – увидев удивленные глаза Исы, Эли улыбнулась и пояснила. — Нянька – это Наташа. Только смотри, при ней не ляпни, а то будет худо.

Иса искренне засмеялась.

— Мы посмотрели только первый этаж, и она сказала, что младшим нельзя ходить в спальни к старшим, — Иса попыталась унять смех и сформировать внятный ответ.

— Вот же зануда! Если не ловят, можно ходить везде. Другой вопрос, что старшие сами не особо-то охотно с нами идут на контакт, у них там свой мир.

Эли вдруг вскочила со своего места и, схватив Ису за руку, побежала по коридору прямо до левого крыла. Девочки остановились, не заходя на территорию старших.

— В их стороне столько же комнат, как и в нашей, но они живут по два человека. Всего старших 16. Когда завершится год, они уйдут, а из нас выберут следующих 16 студентов, — Эли говорила тихо, стараясь не привлекать к ним внимание.

— А сколько младших?

— Теперь 33.

— И что будет с теми, кого не выберут?

— Не знаю, об этом не говорят, — девочка закатила глаза, будто ее это совершенно не волновало. Вместо вопросов, которые действительно были интересны Исе, Эли решила рассказать ей то, что трогало ее. — Вот-вот, смотри! Только незаметно, дурочка, не пались!

Эли стукнула Ису по руке и стала показывать какие-то фигуры. Только спустя несколько секунд Ликорис поняла, что приятельница изображает игру в «камень, ножницы, бумага», и стала тоже притворяться, попутно ища глазами то, что ей хотела показать Эли.

— На лестницу! — прошипела блондинка и вновь стукнула Ису по руке, но уже сильнее.

Девочка перевела взгляд туда, куда велела соседка. Вверх по лестнице поднимался парень, которого она уже видела во дворе, когда они с Крисом только ступили на территорию. Он огрызался, разговаривая с солдатом, за что был отправлен практически в нокаут. Теперь же он шел, прихрамывая, а рядом с ним хлопотала какая-то темнокожая девушка с густыми черными волосами, затянутыми в высокий хвост.

— Кто это вообще был? — возмутилась девушка, с нежностью глядя на молодого человека. — Ты его раньше видел?

— Без понятия. Ли сказала, что потом все расскажет. Но сила у мужика немереная. Он откинул меня, будто шавку какую-то, – парень с квадратным лицом и белым «ежиком» на голове потер затылок. Уже ближе к краю лестницы он заметил Ису и нахмурил брови, однако ничего не сказал и просто прошел мимо девочек.

Иса была так сосредоточена на двух старших, что не заметила состояние Эли. Она вся тряслась, еле сдерживая себя, чтобы не кричать от восторга. Голос блондинка подала уже после того, как одна из дверей в левом крыле хлопнула.

— Он смотрел, смотрел, смотрел! Ты видела?! — Эли прыгала на месте, не выпуская рук Исы. — Это Аш. Он тут самый-самый классный. Но вокруг него все время эта дура Прянка крутится.

Из всей нескончаемой болтовни Эли о том, какой Аш классный, Иса вынесла, что он один из лучших студентов Приюта. У Аша есть лучший друг, с которым он постоянно соревнуется, его зовут Эл. Судя по описанию, это тот мрачный брюнет, который сторожил Ису, пока Крис разговаривал с директором. Остальные, по словам Эли, не заслуживают внимания. Как Ликорис поняла, потому что просто не дотягивают до уровня Аша.

В 14 лет Иса уже активно интересовалась мальчиками, как и все ее прежние подружки. Вот только никаких отношений у нее еще не было. Ей нравилось представлять свидания вместе с гитаристом Томи, но с мальчиками, с которыми она действительно могла встречаться, ей было не по себе. Кристи была единственной из прошлой жизни Ликорис, кто целовался. Еще в 13 она разболтала об этом всей школе. Иса же могла похвастаться только чмоком в щеку, который произошел еще в детском саду.

Иса понимала, почему Эли так зациклилась на Аше. Он для нее, как Томи. Недосягаемая звезда, за которой можно наблюдать, но не иметь возможности прикоснуться. Аш был старше на четыре года. У настоящих родителей Исы была разница в возрасте три года, и это было совершенно незаметно. Другое дело — отношения 14-летней девочки с 18-летним парнем. Это уже считается каким-то неправильным.

Экскурсию по Приюту Эли проводила без энтузиазма. Ей гораздо интереснее было рассказывать новой подруге о старших студентах, жизнь которых для нее была подобна сериалу. Поэтому все разговоры Эли сводились к главным героям ее мыльной оперы.

— Здесь тренировочный зал для младших. А вот старшие занимаются на цокольном этаже. Вот бы хоть раз увидеть тренировку Аша! — Эли петляла по коридорам третьего этажа, пальцем показывая на двери, за которыми скрывались классы, кабинеты и спальни персонала.

— А что наверху? – вдруг поинтересовалась Иса, вытаскивая Эли из мечтаний о старшекласснике.

— Наверху? Мы же и так на третьем этаже, – Эли уставилась на подругу, как на идиотку.

— Есть же еще мансарда, да? Я видела снаружи окна.

— Ааа, — протянула Эли и махнула рукой, будто это не стоит внимания, — туда особо не ходят. Вроде тоже какие-то классы, да склад.

— То есть ходить туда не запрещено?

— А что вдруг за интерес? — Эли остановилась посреди коридора и, развернувшись к Исе лицом, посмотрела на нее в ожидании ответов.

— Да нет... Просто видела там кое-кого.

— Кого?

— Там мальчик странный в окне стоял. У него были такие белые волосы, — Иса ладонями показала длину волос примерно по уши. — Выглядел очень болезненно, но я не уверена.

Вопрос Исы озадачил Эли. Она перебирала в голове портреты всех студентов и не находила никого, подходящего под описание девочки.

— Наверное, тебе показалось. Или это был Зак. Точно Зак! — блондинка вдруг воодушевилась. — Вот засранец! Ты представляешь, на мансарду поднимается! Думал, что никто не узнает? Надо его дядьке сдать.

— Дядьке?

— Борис. За мальчиков отвечает, как Наташа за нас, — отмахнулась Эли, уже придумывая план мести.

Слова новой подруги успокоили Ису, ведь они означали, что она видела все-таки не призрака, а реального человека.

После осмотра третьего этажа Эли повела Ису в столовую, так как уже было время обеда. Они сели за стол, за которым уже ела другая девочка — одна из тех, кого Иса видела в своей новой спальне. Эли представила ее как Нома.

— Мне зовут Аномания, — запротестовала она, явно недовольная тем, что Эли и Иса нарушили ее спокойный обед в одиночестве.

— Ой, не бухти, Номи, никто тебя так никогда не будет называть! — Эли засмеялась, а затем продолжила рассказывать Исе о старших.

В отличие от жизнерадостной и активной принцессы Элиры, Аномалия казалась крайне замкнутым и отстраненным ребенком. В школе Иса старалась держаться от таких подальше. Черное рваное каре с длинной челкой, потухший взгляд зеленых глаз, синяки под ними, длинный нос с горбинкой, неестественная худоба, из-за которой выпирали ключицы, — все это кричало о том, что Аномалия странная. Но Эли то ли не замечала этого, то ли наоборот, так сильно любила подругу, что старалась всеми силами затащить ее в общество, которое Нома терпеть не могла.

Не дожидаясь десерта, Нома встала из-за стола и медленно поплелась прочь из столовой. Эли никак это не прокомментировала, лишь закатила глаза. Однако и Исе не удалось попробовать торт, который так расхваливала ее новая подруга. Нарушив спокойствие младших, в комнату вошла директор Ли и сразу направилась к столу, за которым сидела новенькая.

— Пойдем со мной. А тебе, Эли, приятного аппетита.

Добродушная улыбка Ли не смогла запудрить мозги Исы. Она видела, что за этой маской директор скрывала раздражение. А судя по тому, что она не успела даже скинуть пальто, источник был там, где они были вместе с Крисом.

Дорогу до кабинета директора Ликорис уже знала благодаря Эли, поэтому уверенно шла за Ли, точно запомнив все повороты. Девочка ожидала, что, оказавшись наедине, директор покажет свои истинные эмоции, но у нее были другие планы. За долгие мучительные годы работы в Приюте Ли научилась скрывать чувства и не собиралась срываться на какой-то самозванке.

— Вижу, что ты уже успела найти общий язык с Эли. Прелестная девочка. Наверное, и про твои волосы ни словом не обмолвилась? — вопрос директора удивил Ису, но она все же подтвердила ее слова. — Она очень хорошо чувствует людей. Надеюсь, что она пройдет отбор.

Директор сняла верхнюю одежду, расстегнула несколько верхних пуговиц на рубашке и, наконец, села в свое кресло, приглашая Ису занять место напротив.

— Как ты уже знаешь, я директор этого места. Обычно меня называют просто Ли, и меня это устраивает, поэтому не стесняйся. Мы зовем эту усадьбу Приют, но не потому что собираем здесь сирот. Мы даем детям второй дом, который в дальнейшем становится их основным. Приют создали Семнадцать – это совет могущественных людей, не относящихся к Миру. Я одна из них, – речь Ли была четкой и структурированной. Она старалась донести до Исы информацию, которая ей может пригодиться в дальнейшем, и этим напоминала ей Криса.

— Крис говорил мне об этом, но я все еще не знаю, кто вы такие.

— Кандидатам не положено. Ты обо всем узнаешь, если пройдешь отбор, что маловероятно. Уж прости, но кандидаты учатся здесь уже полгода и достигли немалых успехов. Ты же мало того, что самозванка, так еще и крайне слабая.

Образ милого директора рушился у Исы на глазах. Ли не пыталась как-то задеть новую ученицу, лишь была излишне прямолинейной.

— Каждый из Семнадцати раз в три года подбирает двух кандидатов. Они проходят жесткую подготовку. Это не просто школьные уроки, а углубленное изучение наук, которые не всем академикам-то снились. Но наиболее важна физическая подготовка. Кандидаты занимаются рукопашным боем, фехтованием, изучают разные техники и приемы всех боевых искусств. Также есть уроки по владению холодным и огнестрельным оружием.

— Похоже на армию...

— Хуже. Мы готовим первоклассных воинов, равных которым нет нигде. И те, кто пройдет отбор, получат жизнь, о которой многие могут только мечтать. Но повторюсь, я сомневаюсь, что тебе это по силам. Ты ставка Криса, но она не сыграет.

Каждым словом Ли наносила точный удар в сердце девочки. Она действительно считала себя слабой, но хотела измениться ради Криса, который рискнул всем, чтобы доставить ее в это место.

— Что будет если я не пройду отбор? – промямлила Иса, еле сдерживая слезы.

— Я подчищу тебе память и верну туда, откуда ты пришла. Точнее, в твоем случае, это верная дорога к смерти. Со стертыми воспоминаниями о Приюте ты забудешь обо всем, что тебе рассказывал Крис, а значит, вернешься к своей первоначальной личности. В Мире тебя казнят. Мне очень жаль, но боюсь, если ты не пройдешь отбор, это последние полгода твоей жизни.

Глава 9

В пятом классе Мира перешла в новую школу. Павел и Ария хотели, чтобы она углубилась в гуманитарные науки, поэтому похлопотали и добились места в гимназии. До нее нужно было ехать на пятнадцать минут дольше, но родители были готовы вставать раньше, лишь бы их дочь получала знания в достойном учреждении. Вот только их не волновало, что Мира с переводом потеряла всех своих старых друзей. А первый день в гимназии стал для нее одним из самых худших в жизни. Стоя перед всем классом, она чувствовала себя так, будто забыла надеть юбку и пришла на урок в одних колготках. В Приюте Иса вновь вернулась к тем самым ощущениям необъяснимого стыда перед незнакомцами.

— Итак, как вы все уже знаете, вчера директор Ли приняла в Приют новую кандидатку, – Наташа держала руки за спиной, обращаясь к подросткам, сидящим в большой аудитории, — это Иса. Она стала 33-им кандидатом в студенты. Теперь она будет учиться с вами.

Никто из детей не проронил ни звука. Все сидели на своих местах и смотрели на новенькую — кто-то с интересом, а кто-то с нескрываемым раздражением. Эли ерзала на третьем ряду и улыбалась подруге, стараясь подбодрить. Вот только Иса не видела ее, так как не решалась поднять глаза со своих ботинок.

— Директор также хотела обратить внимание на то, что новый кандидат никак не повлияет на ваши шансы, ведь со следующего выпуска будут учиться 17 студентов, как это было при прежнем директоре, — мужчина, которого Эли называла дядькой, стукнул тростью по паркету, когда тихие ученики вдруг ожили и начали перешептываться.

Об изменении правил Иса узнала от Ли в ее кабинете. Директор рассказала, что раньше был такой порядок — один студент от каждого из Семнадцати. Однако после смерти двух членов совета пришлось это изменить. Место генерала занял его заместитель, а еще одно должно было достаться Крису, но он предпочел жизнь за пределами Приюта. Теперь же, когда ради Исы солдат вернулся, он все-таки стал одним из Семнадцати и тем самым восстановил прежний порядок дел.

— Но, наставник Борис, как такое возможно? Всегда ведь было только 16 мест, – один из мальчиков встал с места, обращаясь к дядьке.

— Насколько мне известно, при основании Приюта действовало правило, что выпускаться должны 17 студентов, но позже оно претерпело изменения. Еще вопросы?

— Видно же, что она дочь командора! За какие такие заслуги она получила это место? Я тут полгода жопу рвал, а она просто пришла и сразу место получила! — воскликнул еще один кандидат.

Мальчик общался с наставниками в грубой форме и не стеснялся в выражениях, поэтому Иса думала, что его за это будет ждать наказание. Но вместо того, чтобы приструнить ученика, Борис спокойно ответил ему, даже не стуча тростью.

— Она была выбрана, как и все вы, и будет добиваться сама места среди студентов. То, что она чья-то дочь, здесь ничего не значит. Еще вопросы?

Дискуссия по поводу того, справедливо ли зачислили Ликорис, продолжалась около сорока минут. Все это время кандидаты высказывали претензии, а наставники спокойно отвечали, не показывая никаких лишних эмоций. Иса же просто стояла рядом, надеясь, что метеорит упадет прямо на особняк, раздавив ее под собой.

Еще рано утром перед этим унизительным собранием Иса получила личное расписание. В Приюте не было постоянных классов, как это принято в обычных школах. У каждого кандидата свой график занятий, который Ли составляет индивидуально, исходя из навыков ученика. У Эли в первые дни было много разнообразных уроков, но со временем в ее расписание стали вносить изменения. Теперь в нем преобладают психология, философия и другие гуманитарные науки. А еще стрельба. Никогда прежде не державшая оружие в руках девочка оказалась, на удивление, очень меткой. Второе место среди кандидатов. Она стреляла одинаково хорошо и из короткоствольных, и из длинноствольных. Но больше всего любила пистолет, напоминавший старенький вальтер, удобно лежащий в маленькой ручке.

В своем же расписании Иса увидела ненавистную ей математику с припиской «высшая», физику, химию, философию и рукопашный бой. Эли объяснила, что такой разброс логичен, ведь директор должна посмотреть, в чем она хороша.

— Эй, что у тебя сейчас? — Эли подбежала к подруге, как только наставники удалились из аудитории, а ученики начали постепенно расходиться по своим занятиям. — Математика. Неинтересно, – девочка прыснула и вывела с телефона голограмму со своим графиком, — вот у меня урок стрельбы. Если повезет, на полигоне будет Аш. Он часто там бывает. Я побежала, а тебе нужно на первый этаж.

— Эли, стой! — Иса схватила подругу за руку, останавливая на ходу. —Ты не можешь пойти со мной?

— Нет конечно! Что за ерунду ты говоришь?

Недоумение Элиры было вполне объяснимо. Каждый кандидат здесь готов грызть землю, лишь бы получить свое место. А Иса была другой. Она не выбирала оказаться здесь, она не хотела, чтобы ее зачисляли, не собиралась становиться каким-то там великим воином или кем-то вроде того. Она просто хотела жить и, в отличие от остальных детей, знала, что происходит с неудачниками, не прошедшими отбор.

Попрощавшись с Эли, Иса пошла на свое первое занятие. Благодаря подсказке подруги класс она нашла довольно быстро, даже не опоздав. Хотя трудно было назвать эту комнату классом. Парт и стульев не было, вместо них дубовые резные столы, стоящие по кругу, и мягкие кресла. Впрочем, некоторые из учеников предпочитали занимать места на диване, подоконнике или даже полу.

На вошедшую в класс новенькую никто не обратил внимания. Все увлеченно что-то делали в своих гаджетах, одна девочка и вовсе решала уравнения прямо на стене. Это казалось Исе необычным, ведь занятие еще даже не началось. Ее прежние одноклассники только и делали, что искали повод для отдыха.

— Джия, не порть стену, потом ведь сама будешь оттирать, — посторонний насмешливый голос раздался в кабинете, и все вмиг оторвались от своих дел.

Это была молодая девушка лет 19-ти миловидной внешности: пухлые щечки, большие кукольные карие глаза, объемные, но маленькие губы и каштановые волосы, спадающие причудливыми волнами ей на плечи. Иса в жизни бы не подумала, что она может быть учителем.

— У нас новенькая! — девушка захлопала в ладоши. — Ты Иса, так? Я Мэй. Занимаюсь с кандидатами точными науками. Это первое занятие для тебя здесь, я права? Что ж, вот и задачку мне подкинула Ли! – глаза Мэй горели азартом, когда она что-то искала в своем планшете. — Вот это подойдет.

Учитель провела по экрану пальцем, направляя его в сторону Исы. И как только ее рука перестала касаться планшета, гаджет самой девочки зазвенел, оповещая о новом сообщении. Это был документ с заданиями от Мэй.

— Это тебе на сегодня. Уровень начальный, но нужно посмотреть, с чем я в принципе имею дело. Если будет слишком просто, скажи мне, и я дам что-то поинтереснее, — Мэй заулыбалась как маньячка и переключилась на других студентов.

«С начальными классами и я справлюсь. Что там может быть сложного?» — с этими мыслями Иса открыла документ и едва сдержала обреченный вздох, увидев задания. Это были примеры, которые она понятия не имела, как решать. В школе она и в помине не проходила ничего подобного. Она смотрела на эти цифры, буквы, знаки и чувствовала, что хочет разреветься. В тот момент ее совсем не волновали удивленные взгляды одноклассников и тем более Мэй. Они могли считать ее глупой. В общем-то, такой Иса себя и чувствовала в тот момент.

За два часа Ликорис так и не решилась сказать Мэй о том, что ничего не сделала. В конце занятия она молча вышла из класса, осознавая, что ей ни за что не получить место среди студентов. Так прошли все уроки. Иса приходила, получала невыполнимые задания, а затем уходила, ничего не сделав и не сказав. На рукопашный бой она и вовсе не пошла. Не хотелось еще больше позориться.

— Прости, Крис, — прошептала девочка, сидя в углу кровати с поджатыми коленями.

— Кто такой Крис?

Кровать продавилась под весом и слегка заскрипела. Подняв голову, Иса увидела Паулину, Пау Пау, как говорила Эли. Но Исе казалось странно так называть незнакомого человека.

— Прости, что ты спросила?

— Ты что-то мямлила про какого-то Криса. Кто это? — интерес на лице девочки казался неподдельным.

Паулина казалась хорошей, хоть и много ругалась матом. Ей не нравились распущенные волосы, поэтому она часто завязывала их в хвост, но настолько слабый, что уже через несколько минут резинка болталась в районе кончиков. Она любила удобную и практичную одежду. В ее расписании преобладали занятия по физической подготовке, поэтому девочка могла не снимать спортивные костюмы. Но при этом у Пау была милая особенность — она обожала рисовать котиков повсюду. Даже на некоторых стенах Приюта Иса порой замечала усатые мордочки. Со временем у нее даже вошло в привычку искать питомцев соседки.

Откашлявшись, Иса решила ответить.

— Мой друг. Он меня сюда привел, а я... Я его подвела.

— Чем же? Ты тут всего один день.

— Да, но... — Иса выпрямилась и попыталась занять более удобное положение.

— Блин, прошел всего день! Думаешь, остальным было легко полгода назад? Лично я была в ужасе, когда попала сюда. Ты видела легонькие примерчики Мэй? Да это садизм чистой воды!

От слов соседки Иса засмеялась. Паулина, сама того не осознавая, попала в самую точку. В планах девочки, возможно, и не было утешать плачущую новенькую. Она просто делилась своими историями и тем самым показывала, что Иса не одна.

— Не знаю, что у тебя случилось, но рано просить прощения у этого твоего Криса. Я вот была 28-й в рейтинге еще месяц назад, а сейчас 16-я. Ты еще себя проявишь. Я верю, что ради пустышки не стали бы все менять.

Рейтинг кандидатов не был конфиденциальной информацией. Его мог увидеть каждый, стоило только открыть планшет, выданный директором Ли. Причем надоедливая цифра висела на главном экране постоянно, мозоля глаза и как бы нашептывая о скорой смерти Исы, ведь за месяц в Приюте она не продвинулась ни на строчку.

На улице уже стояла знойная жара. Холодный антициклон, державшийся несколько недель, наконец, отступил, и с возвращением солнца жизнь стала казаться чуточку лучше. До решающего выбора Семнадцати оставалось пять месяцев, а имя Исы все еще было 33-им. Это выглядело как приговор, который должен непременно исполниться.

За проведенный в Приюте месяц Иса успела даже привыкнуть к нему. Во многом жизнь здесь напоминала некий интернат, ничего сверхъестественного. Из-за рассказов Криса Исе казалось, что это мрачная академия, в которой взращивают монстров и карают за любое неповиновение. На деле же Ликорис просыпалась в районе восьми утра, собиралась, завтракала с соседками по комнате в столовой, затем шла на занятия, а в перерывах зависала в комнатах отдыха. У младших было достаточно много свободы, даже Наташа с Борисом никак не контролировали их, если только дело не касалось нарушения правил. А их в Приюте оказалось немного. Кандидаты не могли уходить с территории, сближаться со старшими, пытаться проникать в закрытые помещения и мешать остальным. При желании можно было даже не посещать уроки, никто за этим не следил, только вот все дети все равно усердно учились, потому что мечтали пройти отбор.

В случае Исы было более чем понятно, зачем ей становиться студенткой. На кону стояла ее жизнь. Однако она не понимала, почему остальные так стремятся продолжить обучение в Приюте. О студентах было неизвестно ничего. Кто они, чем занимаются, что с ними будет дальше? Будущее было черным пятном для младших, но они все равно всеми силами стремились к нему. Возможно, причина крылась в неизвестности и той эксклюзивности, которую им обещали. Иса точно не знала и удивлялась, наблюдая за своими сверстниками, готовыми на все ради места.

Примерно через неделю после заселения Наташа притащила в комнату большой чемодан, сообщив, что его передал Крис. Внутри были женские вещи от кожаных штанов до розовых юбок с бантиками. В записке, запрятанной вместе с флаконами с краской, солдат пояснял — собрал все, что мог. Не понравившееся шмотки Крис предлагал выкинуть, но Иса быстро нашла желающих забрать одежду, которая пришлась ей не по вкусу. Эли пополнила гардероб милыми платьями и топами, а Пау с удовольствием приняла в подарок спортивные костюмы. Себе же Иса оставила то, что не хотелось немедленно сжечь. В любом случае она была благодарна Крису, ведь до этой посылки ей приходилось заимствовать вещи своих соседок.

Это был первый и последний раз, когда солдат хоть как-то вышел с ней на связь. Иса пыталась разузнать о нем у Ли, но она лишь говорила, что это больше не ее ума дело. Девочке оставалось надеяться, что Крис сам свяжется, когда появится время. А она твердо решила до этого момента делать все, чтобы подниматься в злосчастном рейтинге.

На вторую неделю Иса поняла, что сотрудников в Приюте немного. Мэй преподавала не только математику, но и многие другие уроки. Еще была Кора, отвечающая за занятия по психологии, философии, этикету и ораторскому мастерству. А все, что было связано с физической подготовкой, лежало на плечах Ци — стройного парня небольшого роста, который в рукопашном бою заваливал самых крупных кандидатов. Это были все учителя Приюта, и, к удивлению Исы, они были очень молоды. Эли болтала, что они якобы бывшие выпускники, но никаких доказательств этой догадки не было.

К началу второго месяца обучения расписание Исы стало постепенно меняться. Ли вносила в него больше уроков по психологии и этикету, благодаря чему Иса могла больше времени проводить с Эли, а также все чаще она стала посещать занятия по рукопашке. Ци называл ее бревном, поэтому Иса искренне не понимала, почему директор продолжала ее мучить.

— Вставай, хилячка. Ци сейчас орать будет, — Зак протянул руку лежащей на полу без сил напарнице. — Или ты уже отбила себе все, что можно?

Из-за насмешливого тона парня Иса с силой сжала зубы и решительно поднялась, не принимая его помощь. Еще один факт, который она выяснила, — Заки был вовсе не тем мальчиком, которого она видела в окне. У него были золотистые причудливые кудряшки, белая кожа, покрытая веснушками, и рот, постоянно растянутый в улыбке. А тот, кто привиделся Исе, больше был похож на призрак.

Стараясь игнорировать боль во всем теле, Иса вновь заняла стойку и приготовилась к спаррингу. Но уже через минуту она вновь лежала на спине, наблюдая за хохочущим партнером.

— Достаточно, Зак. Иса, иди отдыхай, — подошедший к паре учитель с нескрываемым сочувствием глянул на девочку, а затем продолжил следить за другими кандидатами.

Каждый урок по рукопашному бою заканчивался примерно одинаково. Ци ставил ее в пару с несильно преуспевающим кандидатом, но раз за разом она проигрывала. Иса винила во всем свое слабое ни к чему не способное тело, поэтому старалась заниматься в зале по ночам, когда никого не было. Это не помогало.

— Выглядишь не очень, — когда Иса ввалилась в спальню, там была только Эли, читавшая дополнительную обучающую литературу. Она действительно много училась, хотя занимала седьмое место в общем рейтинге. — Снова проиграла?

Иса предпочла не отвечать. Все было и так видно. Она плюхнулась на кровать лицом в подушку и приглушенно закричала.

— Да все будет нормально! — всегда очень эмпатичная Эли вскочила с постели и побежала обнимать подругу.

— Я в самом внизу, Эли! Что будет нормально? Мне ни за что не пройти отбор. Ты не понимаешь, что это значит, но я знаю! Для меня это конец.

Ли запретила рассказывать другим кандидатам о том, что ждет не прошедших отбор. Также Исе нельзя было делиться подробностями жизни Криса, его нового статуса. О прежней личности самой Исы и вовсе следовало навсегда забыть. Директор сразу дала понять, что никакой Миры не существовало, а если Ликорис проболтается — она лично сдаст ее командорам.

Несколько минут Эли молчала и просто продолжала обнимать подругу, успокаивающе гладя ее по спине. Что-то говорить было бесполезно. Иса действительно уже долго находилась на самом дне рейтинга, и должно было произойти чудо, чтобы она поднялась хотя бы на несколько пунктов. Это осознавали все, поэтому и могли только быть рядом с Исой, не понимая, насколько большую цену ей придется заплатить за свой провал.

— Знаешь, мы сегодня пойдем развлекаться, — Эли встала перед кроватью Исы, — слышала что-нибудь про турниры среди студентов? Это такие соревнования, которые проводятся раз в три месяца. В них могут участвовать все желающие старшие. Стать победителем очень почетно, это означает стать самым сильным в Приюте. Сейчас действующий чемпион Аш.

У Исы едва не вырвалось: «Кто бы сомневался».

— И туда спокойно пускают младших?

— Нет, конечно, но... Знаешь ведь Чака? Говорят, он дружит с кем-то из старших. Это все слухи, разумеется! Но Чак пообещал через этого своего друга провести нас на турнир.

Идея посмотреть на старших казалась интересной, ведь они всячески избегают кандидатов. Но Иса осознавала, насколько это рискованно. Ей пока не приходилось сталкиваться с наказаниями, но Крис всегда рассказывал, насколько они жесткие в Приюте. Проверять его слова очень не хотелось.

— Это запрещено, Эли. Если Ли узнает...

— Да как она узнает? — воодушевленная запретными мыслями блондинка не желала получать отказ. — Мы же пройдем тайно. Тайно! Понимаешь? — она развела руками перед лицом, будто это придавало ее словам какой-то скрытый смысл.

По настроению Эли Иса понимала, что, если не согласится, подруга просто пойдет на турнир одна, поэтому пришлось идти у нее на поводу. Вечером они встретились с Чаком — довольно заносчивым местным красавчиком с шевелюрой, которой позавидовала бы любая девчонка. Он носил готические вещи и рисовал тенями круги под глазами, считая, что это выглядит круто. Девочки называли его мудилой.

Чак назначил «свидание» на час ночи на первом этаже у дверей столовой. Кроме них, на турнир собирались еще двое кандидатов. Всех их Чак обещал провести «без каких-либо проблем», но Ису напрягло уже то, что таинственный друг-старшеклассник Чака так и не явился.

Чуя неладное, Ликорис пыталась отговорить Эли ввязываться в авантюру, но она, ослепленная односторонней любовью к Ашу, не желала ничего слушать. Блондинка знала, что Аш не должен ее заметить на турнире, но все равно выбрала самое красивое красное платье в своем гардеробе.

— Ты бы еще гирлянду на шею повесила и каждый свой шаг хлопушкой сопровождала, дура! — яростным шепотом выругался Чак, издалека завидев яркое платье Эли. — Вот знал же, что с девками нельзя иметь дел!

— Кто бы говорил. И где твой друг, Чаки? Что-то я не вижу тут никого из студентов! — Эли попыталась в ответ уколоть кандидата, но он лишь закатил глаза.

— Вот же дура! Зачем ему рисковать и приходить сюда? Он просто передал мне инструкцию, как пройти на турнир. Пошли уже, господи! Выбесили.

Последний злобный взгляд Чак почему-то кинул на державшуюся в стороне Ису. Она непроизвольно опустила глаза и осмотрела свой наряд. Ничего примечательного – черная джинсовая юбка, да бордовый топ на лямках.

Небольшая компания из пяти человек тихо вышла из особняка на улицу, и Иса тут же сгруппировалась от сильного ветра. По ночам из-за близости к океану было довольно прохладно. Чак не говорил, что им придется идти куда-то через улицу. В тот момент она поняла, почему все девочки называют его мудилой.

К счастью, прогулка оказалась недолгой. Они вошли обратно в Приют через дверь, расположенную с торца здания. Она вывела их в крыло, в которое невозможно было попасть через основной вход. Иса даже не помнила, чтобы в принципе когда-то видела эту дверь.

— Сработало! — Чак сжал руку в кулак и ударил невидимую фигуру перед собой. — Все за мной. И не звука! Поняла, Элира?

Эли показала парню язык, но конфликтовать не стала.

Они прошли через еще одну дверь, затем еще и еще. За последней открылась лестница, которая вела куда-то глубоко вниз. Встав на первую ступеньку, Чак ненадолго замер, будто сомневаясь, а затем продолжил движение. Кандидаты старались идти бесшумно, чтобы ни в коем случае не попасться. Эли даже держала рукой ожерелье на груди, чтобы оно не дай бог не звякнуло в неподходящий момент.

В конце лестницы их ждали две двери. За одной из них были слышны голоса, крики и музыка. Сама деревянная поверхность немного вибрировала от басов. Но Чак выбрал ту, за которой скрывалась полнейшая тишина. Махнув рукой, он велел всем быстро забежать внутрь и только после этого вошел сам, закрыв дверь.

— Это кабинет? — спросила Эли шепотом, рассматривая помещение, в котором они оказались.

— Я... я не знаю, – Чак выглядел обескураженным.

Парень сел в кресло на колесиках и внимательно осмотрел пустой длинный стол, расположенный у стены. Он явно не знал, что делать дальше, но не хотел в этом признаваться.

— Не понимаю, он сказал, что отсюда можно посмотреть турнир... – пробормотал Чак и запустил пальцы в густые черные волосы.

Ручка двери дернулась, и кандидаты внутри кабинета перестали дышать. Иса инстинктивно прижалась к дальней стене, а Эли — к рядом сидящему Чаку.

— Какого хера!..

В комнату вошел парень — увеличенная и улучшенная версия Чака. У него тоже были густые черные волосы, поднятые вверх, и подведенные глаза. Только, в отличие от Чака, у него все это смотрелось гармонично. Образ дополняли татуировки на теле и лице в виде шрамов.

— Тень! — радостно воскликнул Чак, глядя на студента, будто щенок на любимого хозяина.

— Завали, придурок, — Тень рыкнул и закрыл за собой дверь. — Ты нахрена всех притащил сюда? Я соглашался только на твою уродливую рожу.

— Да какая разница, один я или нас пятеро?

— Какая разница? Ты хоть представляешь, что будет, если обо всем этом станет известно?

Тень выглядел и говорил грозно, но на самом деле от него не веяло опасностью. Тот же Крис, хоть и не старался, но внушал страх намного сильнее этого разукрашенного паренька. Ругался студент недолго. А какой смысл? Чак уже притащил с собой еще четверых мелких.

— Ладно, черт с тобой. Свали, — Тень подошел к стулу, на котором сидел Чак, и наклонил его вперед, заставляя мальчика встать.

Удобно устроившись, Тень переплел пальцы и вытянул руки вперед. Раздался хруст. Затем он провел ладонью по пустому столу, и на нем отобразились многочисленные кнопки, диаграммы, знаки и лампочки. Завороженные дети подошли ближе чуть ли не с открытыми ртами.

— Слюни подотрите, ребятишки, сейчас будет отвал башки, — Тень засмеялся и изящно, словно пианист, провел пальцами по нескольким кнопкам, после чего стена, у которой стоял стол, испарилась, открывая обзор на большую, освещенную софитами арену.

Все, кроме Тени, едва не попадали в обморок от увиденного. Это была магия, которую никто из них не мог объяснить. Уже отойдя немного от шока, Иса заметила небольшие блики на месте, где была стена, поэтому предположила, что это всего лишь очень крутая голограмма.

— Так-с, детки, слушаем внимательно папочку Тень, — парень развернулся лицом к кандидатам и хлопнул по своим коленкам. — Сидим тихо, не высовываемся. Я уйду и закрою вас здесь. За полчаса до конца вернусь и, не заходя, открою дверь. Вы должны будете как мыши вернуться в свои спальни и забыть все, что здесь увидите. Всем все понятно?

Пять пар глаз, горящие восторгом, смотрели на Тень, как на Деда Мороза с огромным мешком с подарками. Они все энергично кивали, соглашаясь со всем, что он говорил. Это очень веселило Тень. Если бы он не должен был присутствовать на турнире, то остался бы с мелкими подольше.

После ухода Тени Чак задрал нос еще выше. Теперь все знали, что он не врет. Он чувствовал себя особенным и считал, что остальные должны обращаться к нему соответствующе. Эли с Исой обязательно поспорили бы с ним, но не в тот момент. Они были готовы терпеть высокомерие парня за то, что он подарил им возможность увидеть турнир старших своими глазами.

— Я буду сидеть здесь, а вы где хотите, только не мешайте, — Чак важно заерзал на стуле, на котором ранее сидел Тень.

— Пойдем, сядем там, — Эли проглотила гордость и, схватив Ису за руку, потащила ее к менее выгодным для просмотра местам, но все еще отличным.

Турнир вот-вот должен был начаться. Старшие стояли с разных сторон арены — одни что-то обсуждали, другие же просто танцевали под музыку или занимались своими делами. Чуть поодаль стояла директор Ли и курила сигару, без интереса ожидая начало боя. Аш занимал первое место три турнира подряд, и никто не ждал другого победителя.

— Всем привет! – на арену вышел Ци и весело захлопал, привлекая всеобщее внимание. Иса отметила, что он вел себя более расковано, чем на занятиях. — Итак, мы можем начать наш турнир. Все правила знают, поэтому не будем отнимать время у боев. Первая пара у нас сегодня необычная: Лея и Тали. Нечасто кто-то из пташек решается на поединок, поэтому можем активнее поддержать Тали.

Толпа заревела. Студенты скандировали «Тали», выбрасывая кулаки вверх. Иса посчитала, что такая явная поддержка одной девушки может быть обидной для второй, но она, выходя на арену, тоже кричала имя оппонентки.

— Не сдерживайтесь, но и не поубивайте друг друга. Давайте не добавлять дорогой Прянке работы, – Ци театрально поклонился и ушел с аренды, освобождая ее для бойцов.

Девушки стояли друг напротив друга, улыбаясь. Обе не спешили что-то предпринимать, но при этом остальные студенты, наблюдая за ними, сходили с ума и кричали, как бешеные. Иса и ее друзья ничего не понимали. Меньше всего они ожидали увидеть на турнире отсутствие какого-либо боя.

— Да чего они стоят?! — завопил недовольный Чак и откинулся на спинку стула.

Вдруг на арене началось движение, но это все еще была не схватка. Девушка, которую Ци назвал Леей, неожиданно потянулась к своей куртке и начала медленно спускать ее с плеч. Вещь скатилась по рукам и упала на пол. Толпа загудела еще сильнее.

— Вот же сучка, прекращай уже, — Лея засмеялась, не отводя взгляда от оппонентки, хотя было видно, что она всеми силами пыталась отвернуться от нее.

Рука Леи с длинными красными ногтями поднялась и опустилась на горло. Девушка затряслась и захрипела.

— Тали, дрянь ты такая! Я так просто не дамся.

Упав на колени, Лея сильнее сжала собственное горло. Уже теряя сознание, она опустила руку и резко развернулась к Тали спиной. Это оказалось радикальной ошибкой. Все это время стоявшая на месте Тали за мгновение сократила расстояние и ударила с размаха ногой по голове подруги. Та улетела с арены прямо в толпу, где ее подхватили товарищи.

— Не надо было меня недооценивать, подруга, — Тали смахнула длинные черные волосы с плеча и победоносно глянула на пораженную Лею, лежащую на руках у какого-то студента.

Ци объявил победу Тали и пригласил на арену следующую пару: Рому и Ноа. Пока они выходили в центр, Иса и остальные кандидаты пытались переварить увиденное. Они понятия не имели, что произошло и почему Лея вдруг начала раздеваться, а потом душить себя. Дети лишь надеялись, что остальные поединки будут другими.

В отличие от Тали и Леи, Рома и Ноа сражались, можно сказать, классически, с использованием холодного оружия. У Ромы это были ножи, а у Ноа сюрикены. Кроме того, что бой был сильно кровавый, больше ничем особым не выделялся. Тем не менее, кандидаты смотрели за студентами, как завороженные.

Следующими на арену вышли Эл и Зейн. Одного из них Иса помнила по первому дню. Эл сторожил ее. Крис тогда сказал, что от него исходила сильная энергетика, поэтому Иса ожидала увидеть что-то действительно стоящее, в отличие от Эли, которая ждала только финального боя с Ашем.

— Лучше сразу сдайся, Эл. Все знают, что Аша ты не победишь, зачем позориться? — Зейн увернулся от атаки противника и заливисто засмеялся. — Оставь это мне. Я уж надеру зад этому засранцу.

— Если кому и надирать зад Ашу, то только мне, — Эл нырнул вниз, схватил Зейна за ногу и без особых усилий поднял его вверх, чтобы потом несколько раз ударить головой о пол, — все-таки он мой лучший друг.

Эл демонстрировал нечеловеческую силу, подобную той, что была у Криса. Он игрался с Зейном, как кошка с мышкой — мог прикончить в любой момент, но позволял жертве бегать в иллюзии возможного преимущества.

Зейн в основном полагался на удары руками, но все время промахивался, потому что долговязый Эл извивался по арене, как змея. Он изящно уходил от соперника с руками, сцепленными в замок за спиной, и всем своим видом демонстрировал, насколько ему скучно. В итоге, когда дыхание Зейна заметно участилось, Эл в очередной раз схватил его и подбросил высоко вверх. Накаченная фигура смуглого парня с ужасным грохотом рухнула на центр арены, заставив кандидатов ахнуть.

— Пора спать, Зейни, — Эл встал на спину лежащего без сил Зейна, тем самым отмечая свой триумф, после чего спрыгнул и покинул арену.

Когда Иса смотрела на удаляющуюся черную фигуру, ей казалось, что она поняла смысл слов Криса, но это были поспешные выводы. После череды боев победителей прошлых дуэлей остались только двое: Эл и Аш. Тогда Иса и поняла, что на самом деле имел в виду солдат, говоря о силе.

К финальному поединку с действующим чемпионом худой и немощный с виду Эл должен был выдохнуться и не раз, но выглядел он более чем уверенно и собранно. Причем впервые за ночь он не скучал и внимательно следил за действиями соперника.

— Это Аш! Иса, Аш! – Эли затормошила подругу, будто все ее внимание и так не было приковано к двум парням, наворачивающим круги по арене.

Плечистая фигура Аша на фоне худощавого Эла выглядела еще массивнее, чем обычно. Короткостриженый блондин ходил по арене, закинув руки за голову, и весело посвистывал. Было заметно, что он даже не допускал мысли о поражении.

— И снова ты, Эл. Почему не дал возможность выйти Зейну? С тобой мне уже скучно. Какой это раз? — Аш подначивал толпу и раскручивал шоу, которое вот-вот должно было начаться.

— Четвертый.

— Четвертый! И тебе не надоело? Я люблю тебя, брат, но не особо люблю с тобой драться. Ты же знаешь, что я все равно выиграю.

— Я постараюсь сделать так, чтобы ты скучал чуть меньше, чем обычно.

Эл снял с руки резинку и собрал с помощью нее волосы на затылке. Это повеселило Аша.

— Даже так? А ты настроен решительно, как я посмотрю.

— Да ладно тебе, всего лишь очередной наш с тобой бой. Ничего нового.

Сорвавшись с места, Эл побежал на друга и попытался нанести ему неожиданный удар в прыжке, но Аш легко просчитал его действия и уклонился. Последовала череда бессмысленных атак, которые не принесли никакого результата — Эл даже не мог дотронуться до соперника.

— Ты ведь сказал, что будет что-то новенькое, брат.

— Раз сказал, значит, будет, — Эл вытер пот со лба и в это время незаметно взмахнул другой рукой.

Кандидаты, наблюдавшие за боем, практически одновременно повыпрыгивали с мест. Движением своей руки Эл притянул к себе нож, оставшийся на арене после предыдущего боя, и ранил им руку Аша. Наблюдая за небольшой струйкой крови, из-за которой рукав белой сорочки окрасился в красный, парень заливисто засмеялся.

— А вот теперь действительно что-то новое!

То, что происходило дальше, никто из детей объяснить не мог. Они смотрели за тем, как Аш и Эл дрались с нечеловеческой силой, периодически воздействуя на посторонние предметы, не касаясь их. Эл швырял в противника ножи и кинжалы, а Аш своим топотом заставлял арену дрожать и покрываться глубокими трещинами, из-за которых его друг постоянно оступался.

— Ну же, Эл! Это все, что ты приготовил для меня, любимый? — закричал Аш во всю глотку, а затем резко остановился для приема, но Эл, оттолкнувшись от пола, буквально взлетел и приземлился на его плечи.

— Как тебе такое, придурок?

Эл обхватил Аша за шею и попытался свернуть ее, но сил не хватило. Аш с раздражением скинул с себя чужое тело и, не дав сопернику опомниться, нанес ему сильный удар кулаком в грудь, выбивая воздух. Эл отлетел назад, упал и выхаркал кровь.

— Как пиявка, ей Богу, Эл. Тебе не достает сил, я же тебе уже сто раз говорил, — Аш почесал кулак о штанину и занес его для удара.

С каждой встречей с кулаком Аша Эл стонал все громче. Он не успевал группироваться и хоть как-то сопротивляться удару. Аш был прав — он намного сильнее его. Физическая мощь никогда не была преимуществом худого парня, который не мог набрать массу, даже если ел все подряд и сутками проводил в зале. Но зато он был выносливым, хитрым и проворным, мог с легкостью запрыгивать на соперника и тем самым применять неожиданные приемы. Вот только с Ашем ничего этого не работало, потому что он знал все сильные и слабые стороны лучшего друга.

Когда Эл обмяк и, казалось, совсем перестал оказывать сопротивление, Аш прекратил удары. Он осмотрел плод своих кровавых творений и победоносно вскинул кулак вверх. Толпа загудела, приветствуя своего неизменного чемпиона.

— Что ж, на этом... — Ци поднялся на арену, но тут же как-то сила откинула его в сторону.

Учитель, не ожидавший нападения, отлетел на несколько метров, будто ничего не весил. К нему подбежали студенты, проверяя, все ли в порядке. Но сам Ци был сосредоточен не на своем состоянии, а на парне, лежащем в собственной крови, с вытянутой вперед напряженной рукой. Эл не сводил взгляда с Аша, который стоял к нему спиной. Вены на предплечье вздулись, а фаланги длинных пальцев выгнулись по направлению к спортсмену. Темные глаза налились кровью, когда Эл с животным рыком резко выкрутил кисть, и одновременно с этим колени Аша развернулись на 180 градусов.

Первые секунды никто, включая самого Аша, не понимал, что произошло. Повисла тишина, которую в один момент пронзил истошный крик. Парень, что минуту назад праздновал победу, упал с вывернутыми в неестественном положении ногами и забился в конвульсиях от боли, что пронзила все тело.

— Прянка, живо к Ашу! – скомандовала директор, быстро сокращая расстояние до арены.

К корчившемуся на полу Ашу подлетела миниатюрная девушка со многочисленными украшениями в волосах, ушах, руках и шее. Она упала на колени перед парнем и взяла его за руку. Прянка зажмурила глаза и свела брови, а Аш тем временем перестал дергаться и орать от боли. Когда девушка отошла, трое других студентов подхватили пострадавшего на руки и вынесли из зала.

Во всем этом хаосе все, кроме директора, Ци и Исы, позабыли о победителе турнира, который по-прежнему сидел на арене с вытянутой вперед рукой. Он больше не трясся, но выглядел так, будто из него выкачали все силы.

— И у нас есть новый победитель! — громко произнесла Ли, привлекая внимание студентов, сосредоточенных на травмированном Аше. — Поздравляю, Эл. Это было... неожиданно.

Послышались неуверенные хлопки. Студенты не знали, как реагировать на произошедшее. Мало того, что непобедимого Аша сломили, так еще и каким образом... Они просто не понимали — поздравлять или ненавидеть Эла? Победитель медленно встал на ноги, отказавшись принимать помощь Ци, и утер кровь, проступившую на нижних веках. В глазах была зияющая пустота.

В отличие от арены, где постепенно все начали оживать и поздравлять победителя, в кабинете, в котором прятались кандидаты, висело напряжение. Иса пыталась сопоставлять то, что увидела, с рассказами Криса, Эли плакала, жалея Аша, а остальные просто не могли осознать случившееся.

— Что он наделал?! Как он мог сделать такое с Ашем! — Эли рыдала, колотя руками стол, но резко прекратила, когда замок в двери щелкнул. Тень давал понять, что им пора немедленно уходить.

— Ашу помогут. Как иначе? А нам нужно уходить, — Иса схватила подругу за ладони и крепко обняла, чтобы привести немного в чувства.

Дважды повторять не пришлось. Каждый из них знал, чем чревато попасться на глаза Ли после того, что случилось на арене. Никто не должен знать, что дети увидели все это. Кивнув друг другу, Иса и остальные тихо покинули кабинет и вернулись назад в главный корпус тем же путем. Обратная дорога по настроению была другая. Все молчали, погруженные в собственные мысли. Даже оказавшись у спален, никто не проронил ни слова — разошлись, не попрощавшись. А Иса еще до самого рассвета слушала всхлипы и стоны, доносящиеся с кровати Эли.

Глава 10

Конец второго месяца в Приюте ознаменовался неожиданными каникулами. Директор объявила, что все желающие кандидаты могут уехать домой на неделю. На студентов такая привилегия не распространялась, но никто из младших не задавал вопросов. Так, за считанные часы особняк опустел, и в нем стало невыносимо тихо.

В отличие от остальных кандидатов, Исе пришлось отказаться от поездки домой. Сразу после объявления о внеплановых каникулах Ли позвала ее в кабинет и сообщила, что ей не нужно будет никуда ехать.

— Командор Райс не в курсе этих каникул, поэтому ты останешься здесь. В твоих же интересах посвятить освободившееся время занятиям, — директор осуждающе глянула на девочку исподлобья.

Ли не скрывала, что не верит в Ису. Никто не верил, даже она сама. За два месяца ей так и не удалось подняться в рейтинге, хоть она уже и не была такой же никчемной, как в самом начале.

— Можешь идти, — женщина отвернулась от Исы, давая понять, что разговор окончен, но девочка продолжала стоять на месте, не спеша идти к двери. — Что еще?

— Я хотела спросить... Крис так и не связался со мной ни разу. У него все хорошо? — Иса с силой вдавила ногти в ладонь. Все никак не могла избавиться от этой вредной привычки, когда нервничала.

— А мне откуда знать? Я целыми днями здесь. Если не связывается, значит, не может или не хочет.

— Но...

— Иса, тебе пора, — приказным тоном сказала директор и указала ученице на дверь. Спорить не было смысла, поэтому Иса вышла из кабинета с опущенной вниз головой.

Пропажа Криса сильно волновала девочку, но она не могла его винить, ведь из-за нее он ввязался в то, от чего бежал много лет назад. Иса не знала, через что ему теперь приходится проходить, как он живет и что делает, поэтому ей хотелось только услышать, что у него все в порядке.

Все соседки Исы, включая Элиру, разъехались по домам. Через несколько месяцев все они могут стать следующими студентами, поэтому никто не хотел упускать шанса побыть хотя бы немного с семьей, пока есть такая возможность. Из кандидатов в Приюте остались только пять или шесть человек. Иса с ними не общалась до этого, поэтому решила держаться подальше и сейчас, тем более, что Ли была права — ей нужно усерднее заниматься.

Хуже всего дела обстояли с физической подготовкой, поэтому Иса сосредоточилась на ней. Во время каникул зал для занятий спортом пустовал, поэтому она могла часами тренироваться без осуждающих взглядов и посторонних комментариев. За три дня, что девочка провела там практически безвылазно, только Ци заглядывал пару раз. Но учителю было не до наставлений и тренировок. Он был занят, как и студенты. Это наталкивало на мысль, что каникулы младших были устроены для того, чтобы они не мешали старшим.

Иса старалась не возвращаться мыслями в день турнира, когда они с друзьями увидели то, что не поддается никакому логическому объяснению. Однако у Исы был козырь в рукаве — в отличие от остальных, она уже видела нечто подобное на границе, когда Крис голыми руками разрывал солдат. Но никто из кандидатов не имел такой чудовищной силы, а еще ни у одного из товарищей Иса не видела знак, похожий на штрихкод, на затылке. Они были только у студентов.

Закончив очередную тренировку, девочка сложилась пополам, поставив ладони на колени. Она тяжело дышала, но мысленно хвалила себя за продуктивное занятие. Ей казалось, что удары стали четче и сильнее, а еще она начала осваивать приемы, которые раньше ей казались чересчур сложными. Иса уже представляла, как отделает в следующий раз Заки, и как он будет верещать, когда она уложит его на лопатки.

— У тебя очень слабые руки. Ты зря на них полагаешься. Так ничего не выйдет, — в зале послышался посторонний мужской голос, который казался и знакомым, и незнакомым одновременно.

Иса резко выпрямилась и посмотрела в сторону двери, откуда доносился звук. Высокий изящный парень стоял в проеме, скрестив руки на груди, и глядел на запыхавшуюся девушку через приспущенные очки. Это был тот самый Эл, победивший несравненного Аша, и он обращался к Исе.

— Почему ты не бьешь ногами? Для тебя это гораздо эффективнее, — Эл продолжил говорить с Исой, будто в их беседе не было ничего странного.

— Ци... То есть... Учитель Ци, он запрещает, — язык девочки заплетался и выдавал какую-то чепуху. Она смотрела на студента и не понимала, как вообще оказалась в подобной ситуации.

— Ах, точно, Ци! Мог бы и сам догадаться, — Эл поправил очки на носу и сделал несколько шагов вглубь зала. Только тогда Иса заметила, что в руках парня все это время была книга. Он отложил ее в сторону, когда приблизился к кандидатке. — У тебя длинные и жилистые ноги, удары ими будут гораздо сильнее, чем этими макаронинами, — Эл насмешливо указал глазами на руки Исы. — Ногами удобно и захваты делать. Стоит только попробовать, потом только так и будешь сражаться.

В голове вдруг всплыли картинки боя Эла и Аша. А ведь долговязый парень и сам часто полагался именно на ноги, а не на руки. Это было вполне логично, учитывая, что Эл совсем не был качком, как его лучший друг.

— Я учту, — только и смогла выдавить из себя Иса, а затем отбежала в сторону своих вещей в надежде быстро покинуть тренировочный зал, чтобы прекратить этот неловкий диалог.

— Этого мало, – Эл покачал головой. — Ты же Иса, да? Последнее место в рейтинге кандидатов. Ты должна сделать практически невозможное, чтобы пройти отбор. И вместо того, чтобы действовать, ты говоришь «учту»?

С каждой минутой ситуация становилась все более абсурдной. Эл не просто подсмотрел за ее тренировкой. Тот самый Эл, которого теперь боготворил весь Приют, за исключением Эли по понятным причинам, знает о ней и о ее месте в рейтинге! Кто вообще из студентов интересуется жизнью кандидатов? Им всегда было все равно на них!

— Я же сказала, что Ци запрещает приемы с ногами.

— Ну, тогда хорошо тебе сидеть на 33-ем месте.

Равнодушно пожав плечами, Эл подобрал с пола свою книгу и медленно пошел к выходу. Иса останавливать не стала. Она стояла на месте вплоть до того момента, пока ровная спина парня, прикрытая черной рубашкой, не скрылась в дверном проеме, а после ушла сама.

Для младших выпускники Приюта были практически богами, и один из главных богов говорил с ней. Иса не могла даже переварить эту информацию. Лежа в кровати, она раз за разом прокручивала в голове произошедшее после тренировки и пыталась понять, правильно ли поступила. Возможно, Эл действительно хотел помочь, а не просто посмеяться над ней? Но зачем первому среди студентов парню раздавать советы такой лузерке, как она?

Мысли и сомнения не отпускали Ису до самого утра, и только ближе к шести часам она смогла, наконец, заснуть, поэтому на тренировку пришлось идти уже после обеда.

Оказавшись в зале перед манекеном, Иса вновь вспомнила о ситуации прошлым вечером. Чтобы подобного не произошло, она заранее позаботилась о закрытой двери. Когда замок щелкнул, она почувствовала себя в безопасности и приступила к занятию.

Девочка оттачивала приемы, которые уже знала до этого, но все никак не могла выкинуть из головы слова Эла. У нее действительно слабые руки, а ногами она не раз пинала надоедливых мальчишек в школе, поэтому совет студента действительно был кстати. Но получится ли?

Иса отошла от манекена на шаг, а затем со всей силы ударила по нему ногой. Голень тут же заныла, и девочка в очередной раз убедилась, что Эл просто издевался над ней вчера.

— И кто так бьет? — смех раздался на весь зал, нарушая тишину. Эл лежал на боку позади горы матов и хохотал во весь голос. — Это было просто ужасно, дочка командора!

— Что ты здесь делаешь?! Как ты вообще попал сюда? Я ведь заперла дверь! — боль уступила место злости. Иса всегда терпеть не могла, когда над ней смеялись, и не могла простить подобное даже такому «богу» как Эл. Его насмешки били даже сильнее, чем других.

— Кстати да, забавно, что ты закрыла дверь, я поэтому-то и решил отсидеться здесь тихонько, чтобы не мешать. Но прости, не удержался.

Обычно всегда внешне холодный и отстраненный парень был очень жизнерадостным, лежа прямо на полу в чистых отглаженных вещах. Эл всегда выглядел как настоящий мрачный принц — в идеальных рубашках, брюках, с кольцами на пальцах и уложенными назад волосами. Он был полной противоположностью Аша, предпочитающего спортивные вещи и мытье головы раз в три дня. Но почему-то эти двое дружили и считали друг друга самыми близкими людьми.

— Это не смешно! — Иса топнула ногой, чтобы унять веселье Эла, но он совершенно не обращал внимание на ее злость.

— Вообще-то очень смешно. Но я вижу, что ты все-таки «учла» мой вчерашний совет, — Эл сделал акцент на отсылке к прошлому их разговору, но, не получив никакой ответной реакции, закатил глаза и поднялся на ноги. — Не нужно бездумно колотить соперника ногами. Так еще сломаешь себе что-нибудь. Надо вот так.

Эл подошел к манекену Исы и показал удар ногой, от которого «противник» отлетел на несколько метров, врезавшись в стену.

— Ну, возможно, не так сильно, — парень неловко почесал шею, — совсем забыл, что детские манекены такие легкие.

В упавшем у стены манекене Иса видела корчащегося от боли Аша, ноги которого были вывернуты в разные стороны. В ушах стоял его дикий вопль, заглушающий все то, что говорил ей Эл. От этого кошмара ей помогла очнуться только тонкая рука, коснувшаяся ее плеча. Иса резко отпрыгнула от испуга, будто Эл мог одним движением переломать ей кости.

— Ты в себе вообще? — парень слегка наклонил голову и всмотрелся в лицо Исы. — Слышишь меня?

— Ты ведь тот самый Эл, о котором все говорят, – отмерев, тихо произнесла девочка, — что ты здесь забыл? Почему второй день приходишь сюда? Студенты вообще не должны с нами пересекаться.

— Тот самый Эл значит? — он усмехнулся и приподнял левый уголок рта.

После этих слов Эл сразу же погрустнел. От прошлого задорного парня, смеющегося над Исой, не осталось и следа. Теперь он был больше похож на «того самого Эла».

— Я случайно вчера увидел тебя. Услышал звуки, когда проходил мимо, и заглянул в зал. А узнал я тебя по твоим голубым волосам. Помнишь ведь, что мы провели вместе незабываемый час в твой первый день здесь? — Эл прошелся до манекена и вернул его на место. — Прости, если достал тебя. Месяц выдался тяжелым. После турнира мне решили дать третий ранг, а для этого пришлось буквально в лепешку разбиться на тренировках.

О рангах Иса слышала и раньше, но не понимала, что они означают. Другие кандидаты тоже не знали. Известно было лишь то, что Эл один из единственных выпускников этого года, кому решили присудить третий ранг. До этого претендентом был Аш, но после турнира слетел. Теперь сверженный чемпион большую часть времени проводил на тренировках, чтобы вернуть статус. Эли жаловалась, что совсем перестала встречать его в коридорах Приюта.

— Мне, правда, нежелательно тут с тобой торчать, но мне нравится, что в тренировочном зале для детей меня будут искать в последнюю очередь. А пауза мне сейчас нужна.

В темных глазах читалась усталость, причем больше моральная, нежели физическая. Эл говорил искренне, хоть и сам не понимал, зачем откровенничает с маленькой девочкой.

— Так что, если хочешь, я уйду. Но если попросить, я действительно могу помочь тебе, потому что сам когда-то плелся внизу таблицы.

Поверить в то, что несравненный принц Эл когда-то был лузером, было сложно. Иса и представить не могла, что самый сильный студент Приюта был на ее месте и боялся не пройти отбор. Хотя вряд ли на кону стояла его жизнь, как в ее случае.

— Хорошо. Помоги мне, пожалуйста, если тебе несложно, конечно, — Иса покраснела и отвела взгляд, надеясь, что Эл не заметил ее румянец.

Первое, что отметила Иса во время совместной тренировки с Элом, — он настоящий джентльмен. Он не дотрагивался до девочки, чтобы поправить стойку и движения тела, до ее разрешения, постоянно спрашивал о ее состоянии и предлагал сделать перерыв, когда видел, что она устала.

Второе — Эл невероятно терпеливый и не нервный учитель. Ни один из приемов Иса не могла исполнить с первого раза, и Эл раз за разом показывал ей, как правильно, без криков и раздражения. И третье — он не зря был «тем самым Элом». Каждое его движение было отточено. Он контролировал силу, не позволял себе делать Исе больно и в какой-то степени даже превосходил учителя Ци, хотя девочка никогда не видела преподавателя во всей красе.

— Все еще ужасно, но уже лучше, чем было, — Эл передал ученице воду, заканчивая тренировку, которая и так длилась несколько часов. — Ты молодец. У тебя правда есть потенциал, но ты должна узнать свои сильные стороны.

— Мне кажется, что я ничего не могу.

— Так не бывает. Сильные стороны у всех есть, но нужно разобраться в себе, чтобы увидеть их. Я поднялся с последней строчки на 16-ю в рейтинге уже перед самым отбором. С горем пополам меня взяли, но не делали на меня ставки. И посмотри, где я теперь, дочка командора.

Она улыбнулась своему новому учителю и убрала пустую бутылку воды в спортивную сумку. Пора было идти отдыхать.

— Ты придешь завтра? — спросила Иса, ожидая отказ, но Эл, поджав губы в улыбке, кивнул.

— Приду. Может, не сразу, но приду. Удиви меня завтра.

Эл пришел на следующую тренировку и на занятия в последующие дни. Он помогал Исе оттачивать старые приемы и открывал для нее новые, о которых она раньше не знала. Многие из них он называл своими «коронными» и предупреждал, чтобы она аккуратнее применяла их на глазах у Ци.

Они много занимались, боролись, а еще разговаривали. Эл оказался невероятно болтливым, хотя всегда производил впечатление закрытого парня. Исе нравилось проводить с ним время, и она начала ловить себя на мысли, что каждый день ждала их встречи. Эл чем-то напоминал ей Криса, хоть и был совершенно другим. Да и чувства к ним у девочки были разные. Крис ей заменял брата или даже отца, а Эл... Он был принцем, от взгляда на которого щеки Исы багровели, а сердце заходилось, но она игнорировала все это, чтобы сосредоточиться на цели.

— Воу! — воскликнул Эл, когда Иса в прыжке ударила ногой манекен и тот отлетел в сторону на метр. — Очень хорошо! Мне уже жаль бедолагу Заки.

— Это правда было хорошо? Правда?

— Очень хорошо. Ты умница!

Эл выставил ладони вперед, чтобы Иса ударила по ним. Слышать похвалу было как-то непривычно для нее, ведь с началом новой жизни никто не отзывался о ней так хорошо, как Эл.

— Победишь Зака, сдвинешься с последнего места. Но я думаю, что получит не только этот доходяга, но и еще несколько кандидатов. Только не жалей их, поняла, дочь командора?

Подмигнув ученице, Эл сел на мат и вытянул вперед ноги. Каникулы младших заканчивались, а значит, и их запретные тренировки с Исой тоже. От этого было даже грустно. За несколько дней Эл успел привыкнуть к малышке с голубыми волосами. С ней ему было комфортно, будто с младшей сестренкой, которую он не видел уже пару лет. Он сильно скучал по Даше, и время, проведенное с Исой, ненадолго возвращало его в прошлое, которое уже нельзя вернуть.

— Эл, спасибо тебе, — Иса села рядом с парнем, но не сильно близко, чтобы случайно не касаться его. — Ты первый, кто действительно поверил в меня...

— Ты должна доказать всем, что достойна находиться здесь. Я знаю, как ты попала сюда. Мы, студенты, знаем чуточку больше кандидатов, поэтому мне известно о Крисе.

Услышав имя солдата, Иса тут развернулась лицом к парню и пододвинулась к нему.

— Ты знаешь, что с ним? — с нескрываемым волнением в голосе спросила она, понимая, что Эл ничего не мог знать, но она не могла не спросить.

— Об этом тебе лучше говорить явно не со мной, — Эл отряхнул брюки и встал с места. — Как поднимешься на несколько пунктов, проси у Ци занятия с оружием. Ты должна восполнять пробелы в силе. Лично я люблю маленькие кинжалы, которые можно прятать хоть по всему телу. Но ты можешь выбрать, что угодно. Покажи ему, что не бездарна, и он пойдет навстречу. Ци хороший парень.

Вопрос о Крисе как-то быстро разрушил теплую атмосферу, и теперь все слова Эла звучали холодно и безразлично. Иса могла лишь соглашаться с ним.

— И еще кое-что, Иса, — Эл присел на корточки возле Исы, чтобы заглянуть ей в глаза, — никому больше не показывай свои слабости.

За считанные часы Приют вновь наполнился голосами, смехом, криками и различными запахами. За последнее оказалась ответственна Пау Пау, которая привезла из дома несколько крайне вонючих духов своей мамы. Она выливала на себя, казалось, целое ведро парфюма и ходила по коридорам, отравляя всех вокруг.

Эли тоже вернулась не с пустыми руками. Уезжала блондинка с одним чемоданом, а вернулась с тремя, полностью набитыми новыми вещами. Некоторые она привезла специально для Исы. Это были нежные платья, которые девочка пыталась избегать, но все же приняла подарки, чтобы не обижать подругу. Эли была не виновата, что вкусы Ликорис сильно изменились. Теперь она предпочитала в лишний раз не выделяться. Хватало и того, что ее волосы были заметны даже издалека.

Времени, чтобы прийти в чувства после каникул, никто кандидатам не дал. В первый же день обновили расписание, и все направились по своим занятиям. В своем графике Иса не увидела ничего нового, поэтому отправилась по уже привычным урокам, но с совершенно другим самоощущением — ей казалось, что она сильно изменилась за эту неделю и теперь точно сможет доказать это остальным.

На занятие с Ци Иса шла уже как победитель. Она прокручивала в голове все наставления Эла и повторяла его слова: «Ты умница!» Это придавало девочке сил. Но первый же спарринг закончился падением и снисходительным взглядом учителя, отвернувшегося после ее неудачи.

— Ты вообще тренировалась, хилячка? Я все каникулы играл в приставку и то больше накачался, — смеялся Заки, привлекая внимание других к их паре.

— Заткнись. Мы еще не закончили!

Со злостью и на Заки, и на саму себя Иса вскочила и, не успев обдумать свои действия, применила одну из «коронок» Эла. Соперник девочки резко перестал смеяться, когда в одно мгновение оказался на полу.

— Это... Ты что сделала? Так нельзя! — заверещал Зак то ли от обиды, что продул главной неудачнице Приюта, то ли от чувства несправедливости. — Учитель Ци! Вы видели? Иса... Она...

Мальчик хотел наябедничать, но не мог объяснить, что именно сделала Иса, поэтому лишь мямлил и краснел все сильнее, становясь похожим на перезрелый помидор.

— Что же ты сделала, Иса? — Ци, который не следил за действиями девочки, подошел к самой громкой паре в зале и серьезно посмотрел сначала на лежащего на полу Зака, а затем на его оппонента. — Ты его уложила? — девочка неуверенно кивнула. — И как же?

Сказать Ци правду означало сдать Эла, а этого нельзя было допускать, поэтому Иса молчала, не зная, как выйти из ситуации. Она ведь обещала студенту, что не будет применять его коронные приемы, чтобы их тайные занятия оставались тайными, но не удержалась.

— Не скажешь? Тогда есть еще один способ. Жан! — Ци обратился к одному из отстающих кандидатов, и он быстро подбежал к учителю. — Давай, сделай то же самое, что и с Заком.

Учитель больше не ждал объяснений. Ему нужны были только доказательства, что Иса действительно смогла кого-то победить, да и еще так быстро, практически без боя. Но она боялась облажаться, потому что тренировалась только с Заком и не была готова к бою с другими кандидатами.

— Долго ждать? — нетерпеливо спросил Ци, выдергивая ученицу из сомнений.

Иса приблизилась к самоуверенному Жану. На несколько секунд она прикрыла веки и с силой выдохнула, чтобы успокоиться. «Ты умница!» Минута и ошарашенный Жан уже лежал на том же месте, где и ранее валялся в истерике Зак. Вслед за ними там же оказались еще пятеро, и только после этого Ци, наконец, остался удовлетворен. Он зааплодировал и впервые с момента начала обучения одобрительно похлопал Ису по плечу.

— Я закрою глаза на то, что мы оба с тобой знаем, — прошептал учитель над ухом девочки, чтобы никто не мог услышать, — потому что ты молодец. Но засранцу влетит.

В голосе Ци не было и намека на злость, поэтому Иса не переживала о судьбе Эла. Даже если учитель и отчитает его, то точно не станет сообщать о нарушении директору — не в его это принципах. Ци был азартным и больше всего любил силу. Видя, как она пробуждается в ком-то, он не желал этому препятствовать.

Вечером того же дня рейтинг обновился. Иса больше не была последней, и впервые за все время в Приюте она поверила, что сможет пройти отбор.

Глава 11

Все началось с записки. Поздно вечером кто-то подкинул маленький клочок бумаги под дверь пятой комнаты, переполошив всех ее жительниц. Кроме Аномалии, конечно. Ей было совершенно все равно и на содержание письма, и на его отправителя. Зато ее четыре соседки не находили себе места из-за трех слов, выведенных аккуратным почерком: «Завтра. 22:00. Беседка».

— Это точно для Эли! Для кого же еще? — с легким раздражением сказала Иса, стараясь подавлять в себе легкую зависть.

— А чего сразу я? — Эли вскочила на ноги и стала ходить туда-сюда по комнате. — Мне вообще-то никто не нравится из наших мальчишек!

— Но это не значит, что им не нравишься ты, — вклинилась в разговор Пау. — И мы не можем отметать вариант, что это написал Аш.

— Точно нет! — засмеялась Рита, сидя на своей постели в позе лотоса.

— И почему это нет? — резко взбесилась Эли.

— Да потому что я вообще сомневаюсь, что твой Аш писать умеет. Он же тупой качок!

В лицо Риты прилетела розовая декоративная подушка.

— Записка может быть для Исы, — Эли подбежала к подруге с голубыми волосами и обняла ее, — у нее ведь недавно был день рождения, а нянька рассказала всем об этом только сегодня. Кто-то из тайных поклонников точно захотел ее поздравить.

Иса неловко улыбнулась. На самом деле о своем дне рождения она сама узнала на сегодняшнем собрании от Наташи. Было крайне неловко, ведь по-настоящему девочке исполнится 15 лет только в сентябре.

— Это может быть и не любовная записка, а угроза, — Пау схватила клочок бумаги в руки и повертела его. — Вызов на драку.

— Кому сдалось вызывать Ису на драку?

— Да много кому. Хотя бы Заку.

— С чего вы вообще решили, что записка для меня! — прикрикнула Иса, чтобы перебить соседок, и отбросила от себя обнимающие руки Эли. — За Ритой вот трое бегают.

— Не бегают, — Рита с насмешкой закатила глаза.

— Еще как бегают! Но записка не для Риты. Ее ухажерам незачем шифроваться, — Пау еще внимательнее вгляделась в послание. — Это точно не угроза. Все-таки любовная записка. И знаете, что, девочки? Ее не писал кто-то из наших мальчишек.

Четыре пары глаз уставились на детектива Пау Пау, которая уже вычисляла отправителя, нюхая бумагу. Даже Аномалия, не участвовавшая в дискуссии, заинтересовалась неожиданным поворотом событий.

— Эли, — Пау подошла к блондинке и протянула ей записку, — что чувствуешь?

Маленький курносый нос коснулся клочка и втянул аромат, исходивший от него.

— Пахнет морем. Что-то свежее.

— Еще варианты? — Пау подбежала к Исе.

— Эм, не знаю. Может, перец?

— И нотки ванили! Наши парни так не пахнут. Они вообще не знают, что такое парфюм и дезодорант.

— И душ, — подметила Рита, рассмешив остальных.

— Вывод напрашивается сам собой, дамы. Это кто-то из старших!

Комнату наполнил женский визг. Эли, несколько минут назад утверждавшая, что записка принадлежит Исе, прыгала по комнате, расцеловывая маленький листик, вырванный из тетрадки.

— Это Аш! Это точно Аш! — пищала от восторга блондинка, не в силах поверить своему счастью.

Подруги не мешали, хоть каждый в комнате и понимал, что Аш не мог отправить эту записку. Он, конечно, не был так глуп, как его описывала Рита, но и такой изящный почерк явно принадлежал не ему. Зато идеально выведенные буквы с завитками вполне подходили к портрету лучшего друга светловолосого спортсмена, которого не так давно узнала ближе Иса.

Стараясь скрыть улыбку, которая так и проскальзывала на лице, Иса незаметно переместилась в ванную. Как только дверь закрылась, она сползла по ней вниз и обняла свои колени. Это был Эл. Точно Эл. Это его почерк, его парфюм. Его любовная записка для нее.

Сердце Исы билось как бешеное, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Ей хотелось скакать, как Эли, но она не могла. Нужно было прятать чувства. Никто из подруг не должен узнать об их встречах с Элом, ведь это явное нарушение правил. Только вот Иса не хотела этого скрывать. Она желала закричать на весь особняк, чтобы каждый знал о ее счастье.

После тех нескольких тренировок во время каникул Эл больше никак не пытался пересечься с Исой. Пару раз она видела его в коридоре, но студент делал вид, что не знает ее. Это причиняло боль, но Иса старалась игнорировать это, ведь никто не обещал, что после тех немногочисленных разговоров по душам они вдруг станут друзьями или кем-то больше.

Обратно в спальню Иса вернулась уже после холодного душа. Эли к тому моменту уже успокоилась. Она лежала на животе, тихонько посапывая, но не выпускала из руки записку. Чтобы ее забрать, Исе пришлось приложить усилия, потому что блондинка вцепилась в нее мертвой хваткой. Эли даже немного поворчала во сне, когда листок покинул ее ладонь, а Иса выскользнула из комнаты.

«Что же я делаю», — мысленно ругая себя за безрассудство, девочка незаметно проскочила на носочках через общий коридор и нырнула в левое крыло, где располагались комнаты старших. Иса точно знала, за какой из дверей скрывается спальня Эла, поэтому без промедлений тихо постучала. Спустя пару минут в проеме показалось бледное лицо, слегка прикрытое черными прямыми волосами.

— Ты что тут забыла? — шепотом спросил Эл, а затем заметил бумажку в руках ночной гостьи. — Боже ж ты мой...

Эл оглянулся назад, проверяя, что все еще не интересен своему соседу, а затем вышел и потащил Ису за собой за руку. Они спустились на первый этаж и вошли в одну из общих комнат, в которой никого не было. Запястье Исы горело от прикосновений Эла, а сама она практически не дышала.

— Ты не умеешь читать? Я же написал, куда и во сколько нужно прийти. Зачем приперлась в спальню?

Он был раздражен, и это немного привело Ису в чувства. Хотя она все еще была рада, что не ошиблась с отправителем письма.

— Прости, но просто нас пятеро в комнате... Произошла путаница, и, в общем, теперь моя подруга думает, что записка предназначалась для нее. И завтра она, скорее всего. Точнее, не скорее всего, а точно придет на место свидания. И если бы она увидела там тебя, то это было бы странно, ведь она ожидала увидеть там совершенно другого. То есть, не подумай, не то, что бы она была расстроена, увидев именно тебя, просто ей нравится кое-кто другой, не такой как ты. Я имею в виду...

— Тихо, стоп, остановись! — Эл схватил Ису за плечи, заставляя прервать быстрый и не связный монолог. — Какая подруга? Какое свидание? Что ты вообще говоришь?

Вместо ответа Иса протянула парню записку. Она надеялась, что ее ладошки были не сильно потными от волнения в тот момент.

— Я подкинул записку для тебя. Видел рейтинг, хотел поздравить с двадцать восьмым местом. Не понимаю, к чему вся остальная информация?

С одной стороны, Иса была счастлива, что Эл все-таки не забыл их тайные тренировки. Он следил за ее успехами, и ему было не все равно. Но с другой... Где-то глубоко внутри все сжималось от осознания, что глупая маленькая наивная дурочка настроила в воображении розовые замки, которые так легко разрушились. Нельзя было позволять себе верить в то, чего быть не может.

— Прости. Я просто хотела избежать недоразумений, поэтому... Прости! — крикнула Иса и тут же замолчала, чтобы ситуация не становилась еще более неловкой. Ей хотелось просто расплакаться и убежать. А еще лучше каким-нибудь образом повернуть время вспять и не приходить к комнате Эла.

— Ладно, ладно, ты чего так разволновалась? – парень хмыкнул и убрал голубые волосы девочки за ухо. От его прикосновений кожу на лице закололо. — Не рискуй больше из-за таких мелочей, хорошо? Ты в шатком положении, и лишнее пристальное внимание ни к чему.

Эл больше не злился, если в принципе испытывал эти эмоции. Из-за его тепла и нежности Иса уже решила, что напридумывала себе всякого и сама же в это поверила.

Не дождавшись от кандидатки никакой реакции, брюнет вздохнул и прошел вглубь комнаты. Он сел в кресло и закинул голову назад, свесив свои волосы. При свете луны Эл выглядел еще более прекрасным. Иса смотрела на его худое аристократичное лицо и мечтала прикоснуться к ярко выраженным скулам, к прямому носу с узкими ноздрями, к тонким, таким идеальным губам. От этих мыслей становилось не по себе. Еще никогда она не думала о парнях в таком ключе. Гитарист Томи не в счет, он был просто идолом для нее. А Эл был рядом, такой настоящий и близкий – буквально в трех шагах, только руку протяни.

— И все же поздравляю тебя, дочь командора. Ты побила Заки, — не поднимая головы, насмешливо произнес Эл и выдернул Ису обратно в реальность.

— Ага, и не только его, — ответила Ликорис и сделала несколько неуверенных шагов к студенту. — Но Ци понял, с кем я занималась.

— Да, старичок Ци всыпал мне по первое число. Но не переживай, это он так, по родственному. Ци любит и уважает силу в любом ее проявлении, — голова Эла наклонилась в бок, и его темные глаза уставились на Ису. — Хочешь мне что-то сказать?

Иса вздохнула. Ей показалось, что Эл заметил ее чувства, сомнения и постыдные желания. От этого ее щеки вмиг покраснели, но в темноте румянец не выделялся на лице.

— Я... Я не знаю, как теперь объяснить, что записку написал ты. А еще, что она была для меня. Эли так сильно расстроится, — слова вылетали изо рта сами собой. Иса говорила, лишь бы скрыть от Эла свою такую явную, но все еще тайную влюбленность.

— Это та блондинка с кукольными глазками? – вдруг уточнил парень с задумчивым выражением лица.

— Откуда ты знаешь? Ты знаком с Эли?

Что это? Ревность? Иса почувствовала, как все внутри сжалось, стоило только представить, что Эл неровно дышит к ее соседке. Хотя кто бы сомневался? Эли ведь принцесса. Она намного красивее любой девочки в Приюте.

— Ты удивишься, дочь командора, но мы интересуемся жизнью младших. Нам запрещено с вами контактировать, но это не значит, что мы вас не замечаем, — Эл, наконец, выпрямился и потер шею. — Если я проведу вас двоих на нашу вечеринку через неделю, это как-то загладит мою вину?

Самая обворожительная улыбка из всех коснулась губ Эла, когда он посмотрел на Ису, стоящую перед ним буквально с открытым ртом.

— Отомри, Иса. Я серьезно. Если ускользнете от своей няньки, сможете прийти. Я все устрою. Остальные детали с Эли уладишь сама, идет?

Предложение Эла походило больше на выдумку, чтобы избавиться от двух надоедливых маленьких девочек. Но Иса верила ему, потому что знала — он не может ей лгать.

На следующий день в женском туалете Ликорис рассказала обо всем Эли. Пришлось соврать, что записку Эл подкинул, проиграв спор. Но «темный принц» Приюта настолько галантен, что не смог просто так поиздеваться над бедными кандидатками и решил загладить вину, пригласив их на вечеринку. Доля правды в этой версии событий все же была, поэтому Эли быстро во все поверила, даже не став ни в чем разбираться. Блондинка была полностью погружена в мечты о встрече с Ашем. Всю неделю она только и делала, что надоедала Исе подробностями своей подготовки, поэтому в назначенный день Ликорис была рада уже тому, что пытка рассказами Эли закончилась.

Эл, как и обещал, пришел за ними после часа ночи, когда все кандидаты уже спали в своих комнатах. Парень в черных свободных брюках и бордовой рубашке стоял на лестнице, опершись на перила, когда Иса и Эли, наконец, вышли из спальни при полном параде. Выбор блондинки пал на нежно-голубое платье с рюшами и кружевом и розовые туфли на небольшом каблуке-рюмочке. А Исе Эли любезно одолжила бледно-зеленую юбку и вязаный лонгслив практически такого же цвета, под который она надела серый топ. Образ девочка дополнила серебристыми украшениями, которые были и в заплетенных косичках, и в ушах, и на руках. Впервые за долгое время Ликорис ощущала себя невероятно красивой.

— Готовы, дамы? — Эл элегантно поклонился и протянул ладонь Исе, которую она, с секунду помешкав, приняла. — Тогда нам пора на бал.

Вечеринка старших, к удивлению девочек, проходила прямо в главном крыле особняка — в самой большой общей комнате на первом этаже. Только вот по какой-то причине музыку и гул голосов не было слышно до того момента, пока они не переступили порог гостиной.

Внутри, в обычно спокойной и тихой комнате, студенты, которых раньше Иса видела лишь издалека, танцевали, пили и разговаривали в небольших компаниях по углам. Из колонок звучала вполне узнаваемая музыка — такую же слушала и Иса с друзьями из прежней жизни. Все это на мгновение вернуло ее в то время, из-за чего создалось впечатление, что студенты Приюта — вовсе не какие-то боги, а обычные подростки.

— Повеселитесь сегодня, — сказал Эл девочкам, после чего подмигнул и направился к одной из компаний.

— Ты видишь то же, что и я, да? — завороженно спросила Эли, разглядывая тот мир, в котором они очутились.

— Похоже на то.

— Мне кажется, что я просто сплю. Иса! Смотри! — Эли задергала подругу за рукав, указывая на возвращающегося к ним Эла. В его руках уже была бутылка пива, а прямо за ним шли две студентки. — Это Тали и Джули, — прошептала Эли перед тем, как они подошли к ним.

— Тали, Джули, это Иса и Эли. Оставляю их на вас пока, я отойду, — Эл пробежался руками по спинам одноклассниц, что не прошло мимо глаз Исы. Она поджала губы и тут же отвела взгляд в сторону.

Тали и Джули оказались вполне милыми. Они проводили кандидаток до свободного дивана и предложили им лимонад. Алкоголь отказались предоставлять наотрез, мол, еще дорасти надо. Иса так и рвалась упомянуть, что многим студентам еще нет 18-ти, но это им совсем не мешает, однако портить атмосферу не хотелось.

— Тут так здорово! Вы часто так собираетесь? — Эли покусывала трубочку в пустом стакане из-под лимонада, стараясь как-то заглушать свою эйфорию от пребывания на вечеринке старших. Справлялась она плохо.

— На самом деле нет. Ли вернется, и нам, конечно, влетит, — Тали отпила немного из своего бокала, — но это того стоит. Уже скоро выпуск. Когда еще будет возможность так собраться?

Старшие выпускались раньше, чем заканчивался отбор младших. Для студентов год окончится уже в сентябре, после чего все внимание преподавателей и директора сосредоточится на будущих студентах. Иса боялась этого дня. Теперь не только потому, что он мог стать последним в ее жизни, но и из-за разлуки с Элом. Она была не готова отпустить свои только зародившиеся чувства.

— Твои волосы очень красивые, — Джули взяла прядь волос Исы и намотала ее себе на палец. — Удивительное везение. Вот так повстречать бывшего выпускника Приюта и попасть сюда посреди учебного года.

— Мой друг называл меня маленькой мисс удачей, — девочка тактично отодвинулась от студентки, ближе прижавшись к подруге.

— Вот только твой рейтинг все еще оставляет желать лучшего.

— Вы следите за нами? — чуть более раздраженно, чем хотелось бы, спросила Иса.

Джули рассмеялась.

— Разумеется! Приют — наш единственный дом. Нам важно, кто войдет в нашу семью.

Тали дернула подругу за руку, заставляя отстать от Исы. По всей видимости, девушка уже немного перебрала на вечеринке, поэтому позволяла себе лишнего. Хотя та же Эли ничего подозрительного в поведении Джули не заметила. Наверное, потому что все время только и искала глазами Аша.

Главный предмет воздыхания и всех мечтаний Эли стоял у панорамного окна вместе с Элом. Они о чем-то общались и выпивали. Изредка к ним подходили другие студенты, но в итоге парни оставались в основном все равно вдвоем.

— Хочу подойти к нему. Пойдем, пожалуйста! — то ли в лимонад что-то подмешали, то ли атмосфера сделала ее храбрее, но Эли твердо была намерена в эту ночь заговорить с Ашем. — Сделаешь вид, что ты к Элу подошла, а я, тем временем, познакомлюсь с Ашем. Поняла меня?

— Ой, с Ашем такой трюк не прокатит, котик!

Девочки резко повернули головы и заметили, что позади дивана, на котором они сидели, стояла темнокожая девушка — Прянка. Она потягивала пиво из бутылки и уже пьяным взглядом рассматривала неожиданных гостей вечеринки.

— Наш Ашик — та еще заноза в заднице. Но я этого не говорила, а то он ранимый, еще обидится.

Прянка с легкостью перепрыгнула через спинку и упала на диван рядом с Исой и Эли, которые уже какое-то время после ухода Джули и Тали сидели одни.

— Вас Эл привел, да? Какой благородный принц. Но это даже хорошо. Я давно хотела с тобой поговорить, котик, — Прянка, явно перебравшая на вечеринке, легла прямо на Ису, чтобы дотянуться до Эли. — Я чувствую, что ты похожа на меня, но ты будешь еще сильнее. Это злит, пугает, но и впечатляет одновременно. Когда мы уйдем, кто-то должен будет поддерживать порядок. Ты справишься?

Девушка несла какой-то бред, и Эли даже не собиралась скрывать раздражение. Она и раньше недолюбливала Прянку, вечно таскающуюся за Ашем, а теперь и подавно терпеть ее не могла.

— Тебе бы протрезветь, — выплюнула Эли с перекореженным от отвращения лицом.

— А тебе поумнеть и перестать зацикливаться на своих чувствах. Хотя пока есть возможность, и тебя не заполонили чужие эмоции, наслаждайся, котик, — Прянка встала и, наконец, посмотрела на вторую девочку. — А ты лжешь. Много и не искусно. Хочешь, чтобы тебя заметили, научись это скрывать.

Бросив последний взгляд на Ису, Прянка, покачиваясь, встала, и неровной походкой пошла в сторону импровизированного танцпола.

— Что эта полоумная только что несла? Не обращай внимания даже. Она чокнутая, я всегда знала! — Эли с силой сжала руку подруги. — Вот же ведьма! Пока она тут свои бредни несла, Эл ушел. И как нам теперь подойти к Ашу?

Номер два Приюта действительно теперь стоял в гордом одиночестве у окна. Его друга нигде не было видно.

— Я попробую его найти, ладно? Он не откажется познакомить нас с Ашем, я уверена.

Поймав довольную улыбку Эли, Иса медленно встала и пошла на поиски Эла. Ее вовсе не волновало, заговорит ли подруга с Ашем сегодня или нет. Ей только хотелось поскорее оказаться где-нибудь в тишине после этого странного разговора с Прянкой, которая точно ничего не могла о ней знать. Тогда почему она заговорила про ложь? Неужели ей известно, кто она на самом деле?

Ли четко дала понять, что, если настоящее имя Исы когда-нибудь всплывет, никто не сможет ей помочь. Могла ли Прянка догадаться? Что еще она скрывает и кому уже успела рассказать? Может, и Эл давно в курсе?

В полном бреду Иса вышла из общей комнаты и погрузилась в тишину спящего Приюта. Там, за массивной дверью, где гремела музыка и шныряли пьяные студенты, Иса совсем позабыла, где находится. Прислонившись к холодной стене, она спустилась на корточки и устремила взгляд на огромную люстру на потолке. Ей нужно успокоиться, прийти в себя и закопать прошлое еще глубже. Даже если Прянка что-то и знает, она ни за что не сможет это доказать. Иса не позволит.

Спустя несколько минут созерцания стеклянных капель на люстре Иса поднялась на ноги и отряхнула юбку. Голова немного остудилась, поэтому можно было возвращаться. Однако стоило ей коснуться дверной ручки, как до слуха донеслись странные тихие звуки. Края ушек девочки запылали, когда она поняла, что они похожи на поцелуи и доносились буквально из соседнего кабинета.

На цыпочках Иса подкралась к двери, за которой уже отчетливее были слышны причмокивания и едва различимые стоны. Она была слегка приоткрыта, поэтому Ликорис нагнулась и одним глазком заглянула в проем. Там она увидела парня, целовавшего девушку, которая сидела в полурасстегнутой рубашке прямо на столе. Она извивалась в мужских руках, гладила его по черным волосам и тихонько скулила, когда он поглаживал ее по округлым частям тела. Видевшая подобное раньше только в фильмах Иса была настолько потрясена, что не сразу поняла — тем самым парнем был ее «темный принц».

Эл целовал девушку с жадностью, с нескрываемой похотью. Он спускался к шее, оставлял на ней влажные дорожки языком, а после вновь возвращался к уже опухшим от его действий губам. Его всегда идеально уложенные волосы были растрепаны, а рубашка выпущена из штанов. Он был вовсе не таким, каким его видела Иса. Этот Эл ей был не знаком, и она ненавидела себя за то, что хотела узнать этого Эла еще ближе.

Сердце разрывалось, слезы застилали глаза, а дыхание прерывалось, но она продолжала смотреть, как тот, кого она так любила, вставал на колени перед какой-то девушкой. В своих мечтах Иса держала Эла за руку, позволяла ему целовать себя в щеку, обнимала и говорила, как сильно любит его. В этих фантазиях не было ничего из того, что делал парень вместе с этой студенткой — грязное, пошлое, наполненное не любовью, а чем-то совсем иным. Исе это было недоступно.

В один момент девочка потеряла равновесие и упала прямо на дверь, открыв ее сильнее. Это спугнуло двух влюбленных, и они сразу же отлипли друг от друга, уставившись на нежданную гостью. Иса поднялась на ноги так быстро, как только смогла, и помчалась от кабинета прочь, надеясь, что в темноте Эл не смог ее узнать. Ей было так больно и стыдно. Она чувствовала себя униженной и пойманной с поличным за подглядыванием чего-то, что должно было остаться тайной двух молодых людей. Исе хотелось закрыться где-нибудь, остаться одной и дать волю чувствам, которые разрывали ее на части. На ум пришла мансарда, на которую практически никто не поднимался, и она направилась именно туда.

Заплаканная девочка добежала до второго этажа, там сняла туфли и помчалась по лестнице уже босиком, чтобы не разбудить Наташу и Бориса, спальни которых располагались на третьем этаже. Эл за ней не пошел, и это радовало. Был шанс, что от шока он все-таки не понял, кто прервал его в интимный момент. Уже на подходе к мансарде Иса чуть замедлила темп и забегала глазами по последнему этажу в поисках укрытия. Она дернула на ручку одной из дверей, и та с легкостью поддалась. Оказавшись внутри, Иса тут же заперла ее и упала на колени, наконец, дав волю слезам.

Ни разу в жизни Иса не чувствовала себя настолько униженной. В пятом классе один из мальчиков признался ей в любви, а потом перед всем классом назвал ее уродиной. Иса неделю не появлялась на уроках и плакала в своей комнате, отказываясь признаваться маме в случившемся. Но даже тогда ей не было настолько плохо, как сейчас.

Она винила себя за любовь к Элу. Винила его за то, что он предал ее, хотя на самом деле никогда и не думал об Исе, как о девушке. Теперь она понимала, что такой, как Эл, просто не мог влюбиться в нее по-настоящему, ведь Иса не могла дать то, что ему было нужно. Обнимашки и поцелуйчики в щечку? Все это нужно Исе, но не Элу.

Но больше всего она ненавидела себя за то, что не ушла из того коридора, как только заметила Эла с этой девушкой. Иса осталась. И неизвестно, сколько бы она там провела, если бы вдруг не упала прямо на дверь. Предательское любопытство, искушение увидеть то, что раньше видела только в фильмах, оказались выше боли от разбитого сердца. Она, словно завороженная идиотка, смотрела за действиями Эла и ждала, что же будет дальше. Это заставляло чувствовать себя еще более никчемной и грязной.

Слезы постепенно начали заканчиваться, а горло заболело от непрерывных рыданий. В груди все по-прежнему сжималось в тугой узел, но немного стало легче. Иса не представляла, как после случившегося смотреть в глаза Элу. «Вот бы остаться здесь, на этой мансарде, и спокойно умереть от стыда, не дожидаясь, когда то же самое сделают солдаты объединения», — на миг промелькнуло в голове девочки, но она сразу же отогнала эти мысли.

— Чем дольше будешь плакать, тем меньше будешь писать, — голос, прорвавшийся через непрерывные завывания и всхлипы, настолько испугал Ису, что она резко отпрыгнула в сторону и врезалась плечом в стену. — Осторожнее, а то еще сильнее будешь реветь.

Тонкий веселый голосок доносился из темноты, в которой невозможно было ничего разглядеть. Кроме одного небольшого окна, в комнате не было больше источников света.

— Кто здесь?! — закричала Иса, высунув из носка небольшой ножик, который стала носить с собой по примеру Эла. У него оружие было распихано по всем карманам.

Голос не отвечал. От этого Иса затряслась еще сильнее. Сердце, которое минутой ранее разрывалось от боли, теперь сильно колотилось из-за страха перед неизведанным в темноте. Вдруг девочка вспомнила тот белый силуэт, что видела в первый день, и который, как выяснилось позже, не принадлежал ни одному из кандидатов или студентов. Из-за других забот Иса совсем забыла об этом.

— По-покажись! — заикаясь, еще раз крикнула Иса, не думая о том, что ее могли услышать на нижних этажах.

— Так ты хотя бы нож убери, тогда и выйду, — ответила девочке пустота мальчишеским насмешливым тоном. Если это и был призрак, то голос у него был более чем живой.

Просто так подчиняться обитателю мансарды Иса не собиралась. Она опустила нож, но не стала убирать, готовая в любой момент запустить его, в кого потребуется — будь то реальный человек или же его дух.

Спустя несколько минут со стороны, откуда доносился голос, послышалось шевеление. Иса быстро протерла красные глаза и попыталась всмотреться в темноту — у стены стояла большая двуспальная кровать, а из-под нее торчала белобрысая макушка.

— Врушка. Нож не убрала.

Это был мальчик. На первый взгляд, самый обыкновенный. Он лежал наполовину прикрытый покрывалом, свисающим с кровати, и смотрел, улыбаясь, на Ису. У него были абсолютно белые, слегка вьющиеся волосы, длиной до подбородка, очень красивое и милое детское лицо с слегка округлыми щечками. Остальное разглядеть оказалось сложно, так как было темно, и мальчик делал все, чтобы не показываться полностью.

— Я уже видел тебя. Ты шла с Наташей по дорожке к особняку. Помнишь?

Он говорил как маленький ребенок лет десяти, не больше. При этом выглядел как ровесник Исы. Мальчик задорно улыбался, выглядывая из-под покрывала, и явно не улавливал настроение своей ночной гостьи.

— Думала, мне показалось... Значит, я видела тебя в окне, — Иса медленно отложила нож в сторону, чтобы показать мальчику отсутствие враждебности. Ей хотелось, чтобы он вылез из-под кровати, и она смогла увидеть не только половину его лица. — Ты здесь живешь? Ты тоже кандидат?

— Кандидат? Неа, мне нельзя. Мама говорит, что в это играете вы, другие дети. А я особенный.

— Мама?

— Ага, но она злится, когда я ее так называю, поэтому не говори ей, хорошо? — мальчик прислонил палец к губам, указывая на то, что это секрет.

— Я ведь не знаю, кто твоя мама.

— Знаешь. Ее тут все знают. Ли ругается много, но хорошая. Лучше той, кого мне нужно называть мамой.

Дыхание сперло. Этот странный мальчик, запертый на мансарде, сын директора Ли? Иса надеялась, что просто неправильно все поняла, но ребенок, который, видимо, впервые за долгое время с кем-то заговорил, вдруг начал болтать без перерыва, не давая возможность вставить слово.

— Тут очень скучно, знаешь ли. Когда тебя привели, мне показалось это забавным, хоть что-то интересное. Остальные уже надоели. Мама запрещает как-то вмешиваться и выходить отсюда без ее ведома, но я все равно все узнаю. Но это тоже ей не говори, хорошо? Я рад, что ты пришла. Точнее, не конкретно ты. Просто рад, что хоть кто-то пришел. Обычно Ли запирает дверь, но в этот раз я отвлек ее, и она забыла про замок. На самом деле я делал это уже несколько раз, но впервые кто-то действительно пришел.

Иса не останавливала словесный поток мальчика только потому, что он таким образом раскрепощался и постепенно выбирался из своего убежища. И чем больше она видела, тем сильнее ей хотелось немедленно уйти и больше никогда не подниматься на мансарду. У этого мальчика были не только глаза пустые. Некоторые части его тела буквально состояли будто из стекла. Такие вставки были с левой стороны лица, в районе правой ключицы, а также на половине правой руки. Но не только это пугало. Сын Ли был невероятно немощным, будто стоял одной ногой в могиле, но сам этого не осознавал и рьяно искал друзей из этой вечно запертой комнаты.

— Ты так смотришь, будто снова реветь собралась, — мальчик окончательно вылез из-под кровати и встал прямо перед окном. Лунный свет прошел сквозь его хрустальные части тела. Встретившись глазами с Исой, он осмотрел себя и вмиг погрустнел. Он вновь отошел от источника света и скрылся в темноте.

— Подожди! Прости, пожалуйста. Это не из-за тебя, — соврала Иса, лишь бы вернуть расположение мальчика. — Как тебя зовут? Я Иса.

— Неважно. Уходи. Ты снова врешь.

Мурашки пробежали по коже от резко изменившегося голоса мальчика. Теперь он говорил настолько холодным тоном, что Иса даже поежилась. Это был уже не милый маленький ребенок.

— Я не вру, честно. Ночь просто выдалась сложной. Попробуем познакомиться еще раз?

Иса видела в темноте белоснежный затылок, но мальчик больше не желал продолжать разговор.

— Прости. Я твоей маме ничего не расскажу, выходи, пожалуйста.

Мальчик медленно повернул голову в сторону Исы, устремив на нее глаза кроваво-красного цвета, которые прожигали ее исподлобья.

— Уходи, Мира.

Земля, казалось, резко ушла из-под ног. Все зашаталось, и Иса тут же схватилась за ручку двери. На нее из темноты смотрел сам дьявол, и он знал ее настоящее имя.

Она выбежала из комнаты, даже не запомнив как. Добравшись до спальни, Иса залезла под одеяло прямо в одежде и зажала рот рукой. Слез не было. Только лютый страх и чувство, что те алые глаза по-прежнему смотрят на нее и знают все.

Глава 12

Из кабинета Ли доносился детский девичий плач, но не было слышно криков. Директор никогда не повышала голос без причины, но и без этого от ее холодного отчитывающего тона хотелось каждый раз разреветься. Иса неоднократно испытывала это на себе, а вот Эли впервые пришлось столкнуться с тихим гневом бессменного руководителя «Приюта 17».

Маленькая шалость с проникновением на вечеринку старших ожидаемо не прошла мимо Ли. Вызов на ковер Иса и Эли получили на следующее же утро. Первой в кабинет вошла блондинка и не выходила оттуда около 15-ти минут. За это время Ликорис успела нарисовать в воображении самые кровавые картины с наказаниями и пытками. Сцены в голове становились более жестокими из-за непрекращающегося плача Эли.

Когда девочка, наконец, вышла из кабинета и позвала Ису, ее большие глаза были красными от слез, а лицо не выражало ничего, будто из нее высосали все силы. Без каких-либо эмоций она слегка коснулась ладони подруги, а затем ушла, не проронив ни звука. Теперь настала очередь Ликорис встать под прицел.

Директор стояла у окна и нервно стучала ногой по полу в ожидании второй провинившейся ученицы. Как только дверь за Исой сама захлопнулась, Ли перестала отбивать ритм и устремила на девочку взгляд с нахмуренными бровями. Такое выражение лица прибавляло красивой статной блондинке минимум десять лет.

— Какие-то жалкие оправдания будут или сразу расскажешь правду? — решительно начала Ли разговор, всем видом показывая, что юлить не выйдет. — Я уже и так все знаю, но хочу услышать от тебя лично, как вы оказались на этом сборище и что узнали?

— Мы... Я... Ничего! Мы случайно попали, ни с кем не разговаривали.

— Как давно ты общаешься с Элом?

Иса открыла и тут же закрыла рот. Ли уже действительно все знала, просто мучила ее этим разговором, чтобы пристыдить за нарушение правил. Но рассказать об Эле означало поставить его под удар, поэтому девочка предпочла промолчать.

— Знаешь, чего стоила твоя выходка бедной Элире? Она потеряет пять позиций в рейтинге и будет отстранена на две недели. Как думаешь, как это скажется на ее шансах стать студенткой? Тебе, по всей видимости, все равно на то, что с тобой будет. Но Эли может стать первоклассной выпускницей. А теперь ее будущее под большим вопросом.

Ли давила на больное и следила за реакцией Исы, которая стояла у двери, смотря в пол, и тряслась от каждого слова директора. Еще с прошлой ночи девочка не могла успокоиться, и действия руководительницы Приюта только усугубляли ее нестабильное состояние.

— Я считала, что ты взялась за ум, когда, наконец, сдвинулась с последнего места, но, как оказалось, тебя волнуют всякие мальчики, а не жизнь. Ты хотя бы представляешь, что ждет Эла из-за твоей глупости, Ликорис? Ты ведь не знаешь, через что он прошел, чтобы оказаться здесь. Ты ничего не знаешь об этом парне, так какое право имеешь портить ему жизнь?

— Да почему виновата именно я?! — не сдержавшись, вдруг закричала Иса, чем вызвала недоумение директора. Женщина явно не ожидала подобного обращения. — Ничего ведь не произошло! Почему вы делаете из меня вселенское зло?! Я стараюсь! Правда, стараюсь! Но вы ничего не замечаете, только тычете лицом в ошибки. А у самой-то ребенок чуть ли не на привязи сидит в закрытой комнате!

Удивленное лицо Ли вытянулось еще сильнее, и после последних слов девочки директор будто схватила рукой воздух, притягивая ученицу к себе. Иса ощутила себя словно в тисках, когда не по своей воле приблизилась вплотную к женщине.

— Что ты только что сказала? – холодная Ли мгновенно стала другой. Она заметно нервничала, выпытывая у Исы информацию, которую та не должна была узнать. — О каком ребенке ты говоришь?

Отступать было некуда. Иса и так плелась в конце рейтинга, поэтому отбора ей не видать. Оставшиеся месяцы жизни в Приюте она могла провести так, чтобы не жалеть потом о несказанных словах и несовершенных действиях. Набравшись храбрости, девочка вывалила Ли в лицо все, что накопилось.

— О вашем сыне, что заперт в комнате на последнем этаже. Я видела его и говорила с ним. Он ведь болен, не так ли? Но это не единственная проблема. Я видела его глаза, которые вдруг из белых стали красными! Он демон или кто-то еще хуже! И вы рассказали ему все обо мне. Рассказали, кто я такая на самом деле! И Прянке тоже! Говорили, чтобы я молчала, скрывала, делала все, чтобы остаться здесь, а на самом деле уже давно решили, как от меня избавиться! Вы соврали мне и Крису. Вы не собирались мне помогать с самого начала!

Терпеливо выслушав все обвинения девочки, сказанные в порыве эмоций, Ли разжала ладонь и выпустила ее из невидимых тисков. Дышать стало легче — то ли от отсутствия пут, то ли от выпущенной желчи, что копилась внутри. Иса ожидала, что директор в тот же миг покончит с ней, но вместо этого она стояла на месте, глядя в одну точку на полу.

Молчание растянулось на несколько долгих минут. Ли все еще не двигалась с места, а Иса стояла рядом в ожидании неминуемой казни.

— Этот мальчик — не мой сын, – Ли неожиданно прервала молчание ледяным голосом, — но он особенный. Не такой, как ты и остальные дети. Он не демон и не болен, но у него действительно есть дефекты, из-за которых он вынужден постоянно находиться в безопасном месте, — директор перевела потерянный взгляд на Ису. — Я никому не рассказывала о тебе. Что именно он тебе сказал?

Иса опешила. Неужели она все не так поняла и без причины обвинила во всем Ли?

— Назвал меня по имени, — сглотнув ком в горле, произнесла Иса.

— Он многое знает и без моей помощи. Тебе не стоит переживать. Этот мальчик умеет хранить тайны, — женщина заметно выдохнула и начала постепенно оживать. — Что касается Прянки, не думаю, что ей что-то известно. Она тоже назвала тебя по имени?

— Не... нет, — Иса заикалась, обескураженная переменами в настроении директора. — Она просто сказала, что чувствует мою ложь.

— Чувствует, значит? – Ли усмехнулась и, уже полностью придя в себя, села в кресло за рабочим столом. — Прянка может чувствовать, что хочет, но никогда не поймет, где именно та ложь, которую она чует. Не переживай на ее счет. Она ничего не знает.

Янтарная жидкость наполнила стакан в руках Ли, и она поспешила ее выпить, даже не поморщившись.

— Теперь иди. О своем решении по поводу наказания я сообщу позже.

Покидая кабинет Ли, Иса чувствовала себя странно. Разговор прошел совсем не так, как она ожидала. В конце директор и вовсе выглядела очень расслабленной. Девочке показалось, что ей удастся выйти сухой из воды, но уже в дверях она врезалась в крепкую грудь заходящего внутрь Эла. Подняв на него испуганные глаза, Иса столкнулась со взглядом, наполненным если не презрением, то раздражением. Эл еще никогда не смотрел на нее так.

— Эл, я... — прошептала Иса и в порыве схватила парня за запястье. Он тут же выдернул руку и толкнул девочку в коридор. Дверь захлопнулась.

После этого Эл пропал на две недели. Иса не упускала возможности подловить его после занятий, в коридоре или на улице, но парня нигде не было. Она даже попыталась узнать, куда он пропал, у Тали и Джули, но студентки не смогли ничем ей помочь. Никто не рассказывал, куда вдруг испарился лучший студент Приюта, и это было для Исой настоящей пыткой, учитывая, что все это время она сидела без дела из-за отстранения в качестве наказания.

Мысли о том, куда пропал Эл, покидали юную голову только в те моменты, когда она думала о странном мальчике на мансарде. Иса несколько раз пыталась вновь поговорить с ним, но все было тщетно. Дверь закрыта, а обитатель комнаты настойчиво делал вид, что не слышит девочку, пытающуюся с ним связаться. Неизвестно, Ли поспособствовала этому или же сам мальчик больше не хотел с ней дружить.

Эли о таинственном сыне директора ничего не знала. Узнав о знакомстве Исы с полупрозрачным мальчиком, блондинка еле сдержалась, чтобы не обвинить подругу в сумасшествии. Эли клялась, что за все месяцы жизни в Приюте ни разу не видела этого самого «призрака», и, по ее словам, у Ли уж точно не может быть детей, потому что «она их ненавидит». Убеждать в ином Эли Иса не собиралась. Это было практически бесполезно, да и, в общем-то, не имело смысла. Мальчик все равно отказывался говорить с ней после того, как она испугалась его внешности. Иса бы тоже не захотела дружить с той, кто тебя открыто боится.

Но «призрак» на четвертом этаже умел удивлять. Когда Иса уже отчаялась и перестала подниматься на мансарду, чтобы постучать в закрытую дверь, он вдруг стал все чаще появляться в окне. Иса постоянно видела его силуэт, когда выходила на улицу. Но стоило ей позвать кого-то еще, как мальчик тут же пропадал, будто специально выставляя девочку полоумной. И в один из дней он, наконец, вновь впустил ее в свое убежище.

В отличие от предыдущего раза, вторая встреча с мальчиком произошла днем. Кандидаты были на занятиях, Эли пыталась наверстывать упущенное, а Иса, ничего не ожидая, поднялась на четвертый этаж. Дверь была слегка приоткрыта, и она, не думая, вошла внутрь. Мальчик больше не прятался. Сидел на полу возле кровати в позе лотоса и со скрещенными на груди руками. При свете дня он уже меньше был похож на духа или неизлечимо больного ребенка. Он был даже красивым. Те будто стеклянные ставки на его лице и теле, которые при первом знакомстве так напугали Ису, теперь завораживали ее. Он выглядел, словно фарфоровая кукла.

— Опять будешь реветь и бояться? — проворчал мальчик и сдвинул нижнюю челюсть слегка в сторону.

— Нет, не буду, — решительно ответила Иса и закрыла за собой дверь. — Спасибо, что впустил.

— Мама будет недовольна, но я умираю от скуки, — он закинул голову назад и простонал.

— Понимаю, ты ведь все время тут торчишь. Звучит совсем невесело, — Иса аккуратно подбирала слова, чтобы вновь не спугнуть нового знакомого, и все еще предпочитала держаться от него на расстоянии.

— Вообще-то не все время, только когда совсем пуст, — мальчик легко рассмеялся и, увидев недоумение на лице девочки, махнул рукой. — Подойди.

Мальчик подзывал Ису к себе, но она мешкала. Она все еще помнила его красные глаза. Хотя, глядя на него сейчас, уже сомневалась — а не показалось ли? Отбросив страхи, которые всегда только мешали, она подошла к новому странному знакомому. Он сразу же схватил ее за руку и заставил сесть рядом на пол. Вблизи его бледное лицо с практически белыми радужками вокруг зрачков выглядело еще более нереально.

— Вот это, — он указал на стеклянный участок на лице, — это, — палец переместился на грудь и руку, — то, из-за чего я не могу нормально жить. Хватит одного удара, чтобы меня убить. Но когда мне дают, кхм, энергию, я становлюсь совсем другим — таким, каким должен быть. Та, что является моей настоящей мамой, говорит, что я бесполезен, потому что не могу сам восполнять эту самую энергию. Без нее я им не нужен.

— Кому?

— Семнадцати, конечно, — мальчик заметно погрустнел и отпустил руку Исы, которую все это время держал. — Раньше они пытались меня исправить, но я истощаю маму, поэтому сижу здесь. Я пытался доказать им, что способен на что-то и так, но... Не получилось. Слишком уж большое разочарование.

Иса слушала его, но не испытывала жалость. В рассказе мальчика она узнавала саму себя. Она тоже из кожи вон лезет, а в итоге получает лишь упреки, наказания и новые угрозы. Конечно, в отличие от мальчика, Иса не была настолько уязвимой, но она тоже слаба и тоже в собственной своеобразной клетке в виде чужой личности. Выход из этой тюрьмы — только смерть.

— Я знаю, что ты больше не используешь свое настоящее имя. Прости, что назвал лгуньей в прошлый раз. Я не раскрою твой секрет, — сказал мальчик и мило улыбнулся. — Меня зовут Ино, — он протянул ладонь Исе.

— Я Иса, — она пожала в ответ. — Спасибо тебе. Этот секрет действительно для меня многое значит.

Ино оказался очень интересным мальчиком. Он знал обо всем, что происходит в Приюте, хотя выходил из своей комнаты не чаще, чем Ли покидала стены особняка. А происходило это крайне редко. Ино было 15 лет. Причем, судя по его рассказам, таких же 15 лет, как и 23 года Криса. Он родился там, где живут Семнадцать. В совете есть его биологические мать и отец, но принято считать, что каждый член — его родитель. Как это объяснял Ино, при его создании все вложили в него частичку своей силы, но этого все равно оказалось недостаточно для рождения совершенного человека. Ино не был способен постоянно поддерживать уровень силы, поэтому нуждался в постоянной подпитке, которую могла осуществить только его мать. Со временем это стало проблемой, которую Семнадцать так и не смогли решить.

— Получается, Ли — не твоя настоящая мама? – пытаясь разобраться в биографии Ино, спросила Иса.

— Неа. Меня отдали ей на попечение где-то в девять лет, когда мама совсем во мне разочаровалась. Ли нужно было присматривать за мной, обучать и защищать до момента, когда я понадоблюсь. Иногда мы ездим с ней к Семнадцати, чтобы продемонстрировать мои способности, но мама всегда недостаточно довольна.

Во всех своих рассказах Ино никогда не называл свою маму по имени. А еще он говорил о ней с нескрываемым презрением. Обычно веселый мальчишка, который по поведению напоминал маленького ребенка, сразу же мрачнел, когда речь заходила о женщине, породившей его на свет.

Ису не покидало чувство, что за свои 15 лет Ино пережил столько событий, сколько не снилось обычному подростку. И он знал намного больше, чем позволял себе раскрывать. Он вроде бы и был открытым и по-детски наивным, но за всем этим скрывался тот самый обиженный на весь мир демон с кровавыми глазами, которого он имел неосторожность показать Исе при первом знакомстве.

Тем не менее, Ино нравился Ликорис. Иногда с ним было даже комфортнее, чем с Эли, потому что не нужно было притворяться. В одну из встреч Иса даже решилась рассказать мальчику, почему плакала в ночь, когда впервые поднялась на мансарду. Ино, ожидаемо, безответной любви подруги не понял, зато он знал, куда пропал Эл. По его словам, студента забрали Семнадцать, и даже Ли не знает, когда он вернется.

Ино стал для Исы еще одной тайной, которую приходилось хранить. Он клялся, что директор не догадывается об их встречах, а их тем временем становилось только больше. Одинокий житель мансарды не только разбавлял будни Ликорис, но и помогал в учебе. Причем его объяснения часто были намного понятнее тех, что выдавали Мэй и Кора. Так с его помощью девочка смогла подняться в рейтинге еще на пару позиций.

Новому другу Исы нравилось разговаривать. Он действительно очень много болтал, не переставая. Еще он любил бутерброды, которые девочка специально тащила ради него из столовой. Он говорил, что жить не может без них. Но самое главное, что Иса поняла об Ино, – он совершенно не умел шутить. Юмор мальчика был просто ужасный, непонятный и несмешной, но его это совсем не останавливало.

— Я придумал новую шутку. Хочешь послушать? — Ино лежал на кровати со свешенной вниз головой.

— Воздержусь.

— Сидят как-то вместе человек и обезьяна, и обезьяна говорит: «Ты зачем эволюционировал? Бананы все равно мне достаются!»

— Обезьяна говорит?

— Ну, представь, что да!

— Зачем мне это представлять?

— Потому что это смешно.

— Это не смешно.

— У тебя просто нет чувства юмора!

Иса неоднократно просила Ино больше никогда не шутить, но он не слушал, придумывая все новые и новые дурацкие анекдоты. Ей пришлось с этим смириться.

А потом в Приют вернулся Эл. Возвращение «темного принца» стало событием и для студентов, и для кандидатов. Это был день вторника, и все находились на занятиях. Но когда на дорожке перед особняком появился Эл, жители особняка побросали дела и ринулись к окнам, чтобы первыми его увидеть. От того самого Эла осталась только тень. В потрепанной рваной одежде, в одном кроссовке, с коротко явно наспех подстриженными волосами парень ковылял к своему дому, держась за левый бок. Он волочил за собой одну ногу, которую, казалось, совсем не чувствовал, и выглядел так, будто в любой момент упадет замертво.

Ли ожидала студента у дверей и, даже видя его состояние, не спешила помогать. Она курила на пороге Приюта и с упоением наблюдала за его страданиями.

— Иса, что же это... Неужели мы?.. – прошептала Эли на ухо Исе, но та лишь отмахнулась и продолжила через наворачивающиеся слезы смотреть в окно.

До конца дороги, которую обычно преодолевал за пару минут, Эл шел будто целую вечность, так как был вынужден время от времени останавливаться, чтобы экономить силы. Неизвестно, как долго он брел на своих двоих до особняка до того, как они его увидели. Иса вспомнила их с Крисом поход через границы и представила, что Элу пришлось проходить через подобное в одиночку.

— Добро пожаловать домой, Эл, — как робот, из года в год приветствующий учеников, сказала Ли. Исе это показалось бесчеловечным.

— Благодарю, директор Ли.

Эл говорил так, будто не выглядел ходячим трупом. Заплывший глаз был устремлен прямо на директора, а голова гордо поднята. В особняк он вошел только после приглашения, и как только его фигура скрылась, толпа учеников ринулась на первый этаж. Иса в их числе. Каждый хотел первым узнать подробности, увидеть травмы студента вблизи, чтобы попытаться понять по ним, что же произошло. Однако у лестницы всех излишне заинтересованных в чужой жизни детей остановил Ци. Он встал у лестницы и, словно стена, преградил собой путь.

— Все по занятиям, живо! — грозно крикнул учитель, после чего половина кандидатов направилась обратно по классам, но некоторые продолжали стоять на месте. — Хотите получить наказание? Так я быстро это организую! Немедленно разошлись!

Угрозы Ци подействовали, и уже через пару минут у лестницы остались только студенты, которым была небезразлична судьба Эла. Уже уходя, Иса услышала крик Аша.

— Отойди в сторону, Ци! Он мой друг! Ты видел, в каком он состоянии?

— Успокойся.

— Я иду к нему, и только попробуй меня остановить!

До конца занятий Иса не могла думать ни о чем, кроме как об Эле. Что с ним случилось? Точнее, что с ним сделали Семнадцать? Иса не знала, кто они такие и на что способны. Но если они готовы доводить подростков до предсмертного состояния за одну провинность, не означает ли это, что они настоящие чудовища?

Остальные кандидаты, даже те, кто всегда был погружен в учебу, тоже в этот день не были сосредоточены на знаниях. Возвращение Эла всколыхнуло детские умы, и они уже не могли не думать, действительно ли поступление в «Приют 17» стоит того? Дети перешептывались между собой, обсуждая самые различные сценарии того, что могло случиться с самым сильным студентом Приюта. Молчал лишь вечно хвастающийся Чак, который уже видел на турнире, что это не обычная элитная академия. Они все это знали. Но никто до этого момента не осознавал, что это место может стоить жизни.

С окончанием занятий вся жизнь в Приюте сосредоточилась на первом этаже. Там, на лестнице, ведущей на -1 уровень, столпились студенты и кандидаты. Эла ожидаемо положили на сохранение в медблоке, расположенном на цоколе. Туда никого не впускали. Ци стоял у дверей, как охранник, соединив руки за спиной, и следил, чтобы ученики не проскользнули мимо него.

— Ну вот, ничего не видно! — возмутилась Эли, вставая на носочки, чтобы хоть что-то увидеть через толпу. — Мы не пройдем. Это нереально.

Иса и сама понимала, что пробиться через студентов и кандидатов — это одно. А заставить Ци впустить ее – совсем другое. Она могла бы пролезть к двери, но учитель ни за что не отступит. По крайней мере, не сейчас. Необходимо было подождать, когда состояние Эла нормализуется.

Дверь, ведущая в медпункт, вдруг приоткрылась, и оттуда выскользнула Прянка. Вид у нее был весьма уставший. Ци тут же крикнул и заставил учеников расступиться, чтобы девушка могла пройти. Она благодарно улыбнулась учителю и медленно поднялась по лестнице на первый этаж, где ей преградили путь Эли и Иса.

— Что там? С Элом все будет хорошо? — на одном вдохе протараторила Иса.

Девушка закатила глаза и оттолкнула кандидатку. Иса вновь встала перед ней.

— Прянка, скажи, что с Элом?

— Тебе-то какая разница, мелочь? Будто не знаешь, что из-за вас Эла отправили туда. Вам все равно не понять.

— Это Семнадцать с ним сделали. Да? Я знаю о них, поэтому, — Иса прокашлялась, чтобы голос звучал увереннее, — расскажи мне все.

Уставшая и явно ненастроенная на диалог Прянка шумно выдохнула и схватилась за голову, которая трещала так, будто ее разрывало изнутри.

— Позже, молю, позже. Не сейчас, Иса. Приходи ко мне потом, поговорим.

Иса отступила и позволила Прянке продолжить путь до своей спальни. Казалось, что старшеклассница вот-вот рухнет прямо в коридоре. Когда девушка ушла, Эли с непониманием уставилась на подругу, но та лишь отмахнулась — мол, не бери в голову. Исе совсем не хотелось разъяснять сейчас что-то. Единственное, что ее волновало, — это Эл, возможно, умирающий прямо в эту минуту в медпункте, в который у нее не было доступа.

Вопреки всем ожиданиям, что толпа рассосется со временем, дети продолжали караулить дверь даже ближе к ночи. Наташе и Борису пришлось буквально за шкирки оттаскивать подопечных и отправлять по комнатам. Иса с Эли поступили умнее и пошли в спальню самостоятельно, чтобы через несколько часов без лишних подозрений отправиться на разговор с Прянкой. Блондинка не любила старшеклассницу, крутящуюся вокруг ее любимого Аша, но была слишком заинтересована темой, которую та планирована обсудить с Исой.

Дверь Прянка открыла не сразу. Девочкам пришлось простоять в коридоре, боясь появления Наташи, около пяти минут. Все это время они стучали в дверь и тихо звали студентку по имени, заставляя ее поторопиться. Когда девушка, наконец, впустила их внутрь, выглядела она только немного лучше, чем несколько часов назад.

— Какие же вы приставучие, — пробубнила себе под нос девушка и легла в уже расправленную кровать.

Это был первый раз, когда Иса попала в комнату в левом крыле. Спальни старших сильно отличались от тех, что занимали кандидаты. Конечно, в них было больше пространства, так как селили по 2-3 человека. Но больше всего девочку удивила индивидуальность комнаты. Хозяйками был тщательно подобран каждый элемент декора. Чувствовалось, что это не просто временная спальня, а свой небольшой дом, в котором пахло жизнью.

— Чего застыли? Пришли разговаривать, так говорите. И сядьте уже куда-нибудь, —раздраженно бросила Прянка и указала девочкам на красный мохнатый диван.

Комнату Прянка делила со студенткой по имени Лея. Но по какой-то причине она в эту ночь отсутствовала. Многим не спалось из-за ситуации с Элом.

— Что с Элом? — вновь спросила Иса, решительно настроенная получить ответ.

— Жить будет. Еще вопросы?

— Что это значит? Как он себя чувствует? Ты же была там! Что с ним?

— Это Рэд сделал, чтобы доказать, что Эл недостоин третьего ранга. Это все, что я знаю, — Прянка зевнула и шлепнула себя по щеке, чтобы не уснуть. — Ему плохо, но мы с Арханом помогаем. Скоро он поправится.

Рэд... Иса уже слышала это имя. Крис рассказывал, что так звали капитана, который доставил его в Приют.

— Но почему вы с Арханом? Ему ведь явно нужны врачи, – вмешалась в разговор Эли, которая была необычно тихой в эту ночь.

— Мы лучше врачей, котик, — Прянка многозначительно посмотрела на блондинку, будто включила и ее в это «мы». — Крис рассказал тебе о Семнадцати? — девушка вновь переключилась на Ису. Та кивнула. Не хотелось упоминать про Ино, о котором никто не должен знать. — Не трепитесь об этом больно. Кандидаты не должны обо всем знать раньше времени, потом подчищать сложнее. А теперь шуруйте отсюда, иначе я не смогу отдохнуть и сменить Архана. Мы же не хотим, чтобы Эл продолжал страдать?

Прянка накрылась одеялом чуть ли не с головой, тем самым поставив точку в разговоре. Исе с Эли пришлось уйти. Они также незаметно, как и до этого, пробрались обратно в свою спальню и улеглись по кроватям. Аномалия не спала, но ничего спрашивать не стала.

Лихорадка жителей Приюта по Элу начала спадать только на третьи сутки. Толпа у медпункта становилась все меньше, пока у дверей и вовсе не осталось лишь человек пять — самых любопытных. На четвертый день в коридорах вновь начал появляться Аш, который все время проводил вместе с другом. Он перемещался по особняку черным грозовым облаком. Казалось, если приблизишься хотя бы на метр, тут же ударит молния. Даже Эли в эти дни старалась держаться от предмета воздыхания подальше. Она в целом стала более задумчивой после разговора с Прянкой. Блондинку все не отпускало это «мы».

Через неделю Ци оставил свой пост у дверей и вернулся к тренировкам. Больше никто не пытался проникнуть в медблок. Все вновь зажили своей жизнью, кроме тех, кто действительно переживал за Эла. День за днем на -1 уровень спускались студенты — одни с гостинцами, другие просто с намерением поддержать больного. Иса наблюдала за ними со стороны, потому что трусила сама пойти к Элу. Когда страх за его жизнь отступил, она вдруг вспомнила его раздраженный взгляд в кабинете Ли. Ее студент ждет в последнюю очередь, это очевидно. Да и сдалась ему влюбленная малолетка.

— Эй, ты же дочь командора? — бас, который раньше никогда не был обращен к Исе, вдруг раздался прямо над ней.

Девочка испуганно подняла голову вверх и встретилась с лицом того, кого так боготворила ее лучшая подруга. Сам Аш стоял позади нее и ждал ответа.

— Я... Я Иса, да, — запинаясь от растерянности, произнесла девочка.

— Идем, — Аш указал головой в сторону и, засунув руки в карманы джинсов, двинулся в сторону лестницы, ведущей на цокольный этаж. — Мне долго ждать?

Опомнившись, Иса побежала вслед за мускулистым парнем, спотыкаясь о собственные ноги. Без лишних разговоров Аш подошел к двери медицинского блока, открыл ее, пропустил вперед кандидатку и только потом вошел сам. Внутри было холодно и очень светло. Белый свет, который бил с потолка, буквально ослеплял. В нос врезался едкий запах медикаментов. А еще стояла гробовая тишина, которую нарушали только шаги Исы и Аша.

Студент подошел к одной из белых дверей почти в самом конце коридора и открыл ее с ноги, не доставая рук из карманов.

— Смотри, кого в коридоре выцепил, — засмеялся Аш и отошел в сторону, позволяя Исе тоже пройти внутрь комнаты. Она сразу же прошмыгнула, но застыла на месте, как вкопанная, когда поняла, куда именно ее привел Аш.

— Дочка командора, — слабая, но искренняя улыбка украсила тонкие губы Эла, — привет.

Он смотрел на нее совсем не так, как при прошлой встрече. Не было ни раздражения, ни презрения. Исе от этого захотелось расплакаться. Но еще больше слезы наворачивались от того, что Рэд сделал с ним. Эл лежал на постели в больничной рубашке с повязкой на одном глазу, бинты спускались с плеча до груди, также они были и на ноге. Проще было найти участок тела, который не скрывался под белыми полосками. Кровоподтеков, которые так испугали Ису при первом взгляде на вернувшегося студента, больше не было. В принципе можно было сказать, что выглядел он вполне неплохо, если сравнивать его с версией недельной давности.

— Эй, будешь просто там стоять или уже отомрешь, наконец? — нетерпеливо спросил Аш, устраиваясь на стуле возле постели друга. Он сел, широко расставив ноги, и уставился на девочку, которая все никак не могла заставить себя пошевелиться. — Видишь, что ты наделал, Эл? Сразил девчушку своей красотой.

Все эти дни Аш ходил мрачный и своей аурой отпугивал окружающих. При этом в палате друга он вновь становился самим собой. То, что ему спокойно и комфортно только рядом с Элом, было заметно невооруженным взглядом, хотя Исе была непонятна эта связь. Она считала парней слишком разными и вообще не представляла, как они могут общаться. Однако только самые близкие люди могут переживать так, как Аш переживал за Эла.

— Уже теперь нечем сражать, — брюнет постарался сказать это максимально непринужденно, но все равно Иса поняла, что его это трогает.

— Не прибедняйся, все такой же красавчик, будь ты проклят.

— Да! — вдруг выпалила Иса. Кровь прилила к щекам. — То есть нет. Да! Ой.

Аш и Эл несколько секунд таращились на девочку, которая с каждым словом все сильнее закапывала себя, а затем оба весело рассмеялись, будто Иса показывала юмористическое шоу. Стало даже как-то обидно.

— Вы мелкие все такие забавные, я не могу! – все еще хохоча, сказал Аш. — Садись уже, чего стоишь там?

Отбросив стыд в сторону, Иса сделала несколько шагов по направлению к кровати и присела на табурет, глядя вниз на свои пальцы, которые не отпускали край футболки. Рука разжалась только в тот момент, когда ее вдруг накрыли длинные бледные пальцы. Иса резко подняла голову. Эл касался ее запястья и смотрел на нее теплым взглядом. Вместе с щеками начали гореть и уши.

— Ты в порядке? Знаю, что это все из-за меня. Прости, пожалуйста. Я, правда, не хотела, чтобы все получилось так. Теперь ты тут, и я даже не знаю, что сделать, чтобы тебе стало лучше.

— Слышал, Аш? Вот тебе и ответственная за все, а ты Рэду морду бить собирался, — Эл сильнее сжал запястье девочки.

— Ну и отлично, а то не хотелось с тобой рядом прилечь. А с девчонкой я уж разберусь, — по тону Аша было несложно догадаться, что говорил он с сарказмом. Парни нарочно издевались над Исой, но без злого умысла. — Расслабься, мелочь. Эла бы все равно отправили к Семнадцати, приведи он вас на вечеринку или нет. Бесит только то, что это был не я. Давно мечтаю припадать Рэду урок!

— Он от тебя и мокрого места не оставит.

— Да кто бы говорил! Сам-то при смерти тут валялся, дохлятина. Всех перепугал.

— Но тебя-то я победил.

— Да потому что я поддался тебе! Ты ж, идиотина, ни словом не обмолвился, что тайком тренировался на третий ранг. Если бы я знал, то в два счета тебя уделал!

Иса слушала дружескую перепалку, не вмешиваясь. Это было только между ними, ей ни к чему влезать. Однако даже так она чувствовала себя невероятно счастливой. Эл жив, не винит ее ни в чем, еще и идет на поправку. Это означало, что скоро они смогут оставить все позади и вернуться к тому, что было раньше – до этой злосчастной вечеринки.

Настроение девочки слегка омрачилось, когда, подумав о тусовке студентов, она вдруг вспомнила и о том, что видела в ту ночь. Пустой кабинет, приоткрытая дверь, звуки поцелуев и Эл с той девушкой... Образ пары вновь возник перед глазами, и Иса быстро отдернула руку, которую парень все это время продолжал держать. Это действие привлекло внимание Эла, но он ничего не сказал. Сделал вид, что все нормально, и продолжил разговаривать с другом, хоть и стал время от времени кидать косые взгляды в сторону девочки.

В больничной палате немного странная компания просидела полчаса. Посмотрев на часы, Аш встал и сказал, что пора закругляться. С Элом он не попрощался. Видимо, собирался вернуться назад после того, как проводит Ису. И несмотря на то, что воспоминания о ночи вечеринки все подпортили, Ликорис все равно уходила в приподнятом настроении, потому что, наконец, убедилась, что с Элом все хорошо.

Эли потом еще долго обижалась, припоминая Исе этот визит к больному вместе с Ашем. Она считала, что подруга была обязана любыми способами взять ее с собой. Ее совершенно не волновало, что все произошло настолько спонтанно, что Иса сама не поняла, как оказалась к медблоке.

Через пару дней после встречи с Элом в палате его окончательно выписали, и он вернулся в свою комнату. Иса все еще редко видела его в коридорах и общих залах особняка, но все равно была рада знать, что он уже не закрыт в том белом неуютном помещении, пропахшем таблетками и микстурами. Это спокойствие помогало ей вновь сконцентрироваться на учебе, которая со временем стала даваться все проще. Так за занятиями и тренировками пролетела неделя, затем вторая. И только когда Иса увидела в окне директора, удаляющуюся от Приюта, она вдруг вспомнила о Ино. Но комната на мансарде уже была пуста.

Глава 13

Две семерки крестей и пик, червовый король, дама ему в пару, восемь и десять бубен — не самые лучшие карты, оказывавшиеся в его руках. Да и соперник сегодня настоящий шулер. Расслабляться нельзя. Один ход может изменить всю игру, но сосредоточиться не получается. Все мысли совсем не тут, а на четыре этажа ниже. Нет, пора собраться! Кладет семерки, но противник медлит, ведь это он сам.

Отложив одни карты в сторону, Ино перескакивает на соседний стул и берет другие. Козырные туз, валет, восьмерка и шестерка, десятки тех же мастей, что и те семерки, которые нужно побить. Эти карты гораздо лучше! Ему сегодня везет. А тот неудачник на соседнем стуле пусть и дальше витает в облаках, игнорируя ходы соперника. Он успешно покрыл чужие карты и отбросил их в бито. «Дурак, там же была десятка».

Со злости Ино выкинул карты и перевернул стол, на котором разыгрывал партию. Надоело. Как же все надоело! Он сидел в запертой комнате целую вечность. Раньше это его даже вроде бы устраивало, но потом появилась она. Девочка с такими красивыми голубыми волосами, как небо в ясный летний день. Иса приходила к нему, смеялась, поддерживала его глупые шутки — Ино никогда не умел шутить, просто не знал, как, поэтому делал, как чувствовал. Она слушала все его рассказы, не перебивала и пыталась понять, а не просто сделать вид, что все уяснила. Иса играла с ним в карты. В общем-то, именно она их и принесла, чтобы научить. Хоть Ино не играл раньше, но все равно каждый раз выигрывал. Ничего не поделать, он просто был умнее и сообразительнее в тысячу раз. А то, что джентльмен ради счастья дамы может поддаваться, он тоже не знал. Зато Ино точно понимал, что с Исой ему хорошо так, как ни с кем до этого.

Но она перестала приходить. Все дело в этом старшекласснике, вернувшемся в Приют. Ино видел его, как он плелся по дорожке, ведущей к особняку, и еле держался, чтобы не упасть. Иса тоже в тот день смотрела на Эла – он точно знал. Но Ино хотел, чтобы она не делала этого. Странно, но отчего-то он злился, думая об этом. А еще больше раздражали мысли: «Хочу, чтобы она смотрела так на меня». А она хотела смотреть только на Эла.

Ино ждал ее каждый день. Научился обходить блокировку дверей Ли, чтобы Иса могла спокойно к нему приходить. Но ни разу это не понадобилось. А он все ждал. Смотрел на дверь, как дурак, и думал: «Вот сейчас». Но сейчас не наступало. Иса думала об Эле, не о нем.

Злость, обида, отчаяние, печаль, непонимание — столько негативных эмоций клокотали в юной душе, что раздирали ее на части. Ино на физическом уровне стал чувствовать себя намного хуже. Эфириона в теле уже совсем не осталось, и само существование из-за этого превращалось в настоящую пытку.

Сил не было даже для того, чтобы встать. Он лежал в постели с закрытыми глазами и представлял, как Иса берет его за руку и нежно зовет по имени. Но приходила только Ли. Как и всегда.

— Ты потратил остатки сил. На что? — возмущалась Ли, расхаживая по комнате назад и вперед.

Ино не хотел говорить, что подсматривал за жителями дома, чтобы как-то себя занять и узнать о происходящем. Эла уже выписали. Он практически полностью поправился. Но Иса все равно не приходила. Почему? Что он сделал не так?

— Нужно к Селестре, — после этих слов Ли Ино приоткрыл глаза, совсем утратившие какой-либо пигмент. — Не смотри на меня так. Ты сам виноват. Знал ведь, что этим все закончится.

Возразить было нечего. Сам виноват. Это правда. Теперь расплачиваться.

У Ли оставалась небольшая ампула с эфирионом Селестры на крайний случай, который настал. Ино еще никогда не был в настолько критическом состоянии, и больше всего она боялась, что он может не выжить. За годы, проведенные вместе с этим ребенком, Ли успела к нему привязаться. Первое время она ненавидела его, считала обузой, которую на нее спихнули вместе с проклятым Приютом. Но Ино был очаровательно несчастным мальчиком, который совсем не виноват в том, каким родился. Ребенок, созданный для того, чтобы быть идеальным, каждый божий день доказывал матери, что достоин ее любви, но не получал ее, что бы ни делал. Ино было семь, когда Селестра отправила его на первое задание. Ему было всего семь лет, когда он убил тридцать восемь солдат. И все, что он получил — это упрек в недостаточно безупречной работе.

Ли не понимала, почему Ино называл ее своей мамой. Она никогда не дарила ему настоящей любви или тепла. Возможно, была лишь чуточку лучше Селестры. Но кто угодно лучше нее. Сначала Ли раздражало это «мама». Она запрещала и наказывала мальчика, когда слышала от него такое обращение. Но со временем стала привыкать. Теперь Ли не нравится это лишь потому, что она никогда действительно не была мамой для Ино. Это притворство и способ ребенка хотя бы так уйти от той, кого он должен называть матерью.

Игла медленно вошла под фарфоровую кожу, и директор ввела синеватую жидкость, которая молниеносно распространилась по венам и наполнила мальчика жизнью. Когда только стало известно о дефекте Ино, Селестра пренебрежительно назвала его «дырявым сосудом». Оскорбительно, но до омерзения точно. Это был самый сильный и в то же время самый слабый ребенок на Земле. Он мог щелчком пальца уничтожить целый город и погибнуть в тот же миг из-за подзатыльника. Дети, получающие эфирион Селестры, не могли достигнуть силы Ино, но они спокойно существовали и без вещества. Ино же целиком и полностью от него зависим.

Когда эфирион полностью смешался с кровью мальчика, он стал меняться на глазах. Бело-прозрачные волосы и радужки вокруг зрачков постепенно окрашивались в багряно-красный цвет. Но того количества, что ввела Ли, было недостаточно, чтобы полностью привести Ино в чувства, поэтому родной кровавый оттенок приобрели только корни, некоторые пряди у лица и левый глаз. Кожа тоже немного порозовела, и теперь не была мертвецки бледной. Отметив это, Ли незаметно выдохнула.

— Наденешь щит для безопасности. Ты еще слаб, не хочу, чтобы что-то случилось, — директор положила на тумбочку у постели Ино браслет, который носили все воины Приюта. Он создавал вокруг невидимую защиту, которую не каждое оружие способно пробить.

— Я не настолько хрупкий, — возразил Ино и отодвинул от себя браслет.

— И все же я не буду рисковать.

Ли многозначительно глянула на мальчика и ушла только после того, как он все-таки принял ее подарок.

Эфирион менял не только внешность Ино, но и его самого. Беззаботного веселого ребенка убивала злость, заполняющая все тело. Почему он такой? Что пошло не так? Он должен быть идеальным всемогущим существом, а на деле стал посмешищем. Когда Селестра отказалась давать ему эфирион, он даже обрадовался. Ино думал, что сможет, наконец, жить как обычный ребенок — дружить с другими детьми, играть, учиться, ошибаться, побеждать, пробовать разное. Но оказалось, что без силы он просто никто. И не может даже существовать, не то что жить.

После ухода Ли мальчик пролежал в постели еще какое-то время. Он проклинал себя за то, что даже в такой момент думал о возможном приходе голубоволосой девочки. Но она не пришла ни разу за все это время. Почему должна теперь?

Из шкафа Ино достал черный костюм в чехле. Он давно его не надевал, потому что его любит Селестра. Он носил его только ради нее, следил, чтобы на нем не появлялись пятна крови, чтобы не было ни единой дырочки и торчащей нитки. Ино ненавидел этот костюм всей душой.

Натянув одежду, он подошел к зеркалу, открыл шкаф, в котором хранил различные баночки для укладки, и привел волосы в порядок. Каждый волосок должен быть идеальным. Однако эфириона было недостаточно. Волосы не окрасились полностью в красный, и в прическе преобладал белый оттенок. Селестре не понравится.

Напоследок Ино надел на руку браслет, оставленный Ли, и провел по нему ладонью, чтобы активировать. Директор позаботилась заранее, чтобы у него был доступ к устройству. Красное свечение на миг окутало его тело, а затем исчезло. Никаких изменений Ино не почувствовал, но знал, что щит работает, потому что пользовался им не раз.

Незаметно идти к выходу через весь Приют не хотелось, поэтому Ино выбрал самый кратчайший путь — окно. Он вылез на крышу, освещенную только луной и звездами, и непринужденно, будто по асфальтированной дорожке, побрел по черепице, постепенно спускаясь все ниже и ниже, пока не оказался на земле с задней стороны особняка. Там его уже ждала Ли.

— Ты хочешь меня в могилу свести своими выходками?

— Брось, мама, тебя так просто не убьешь.

За дурацкими шутками Ино пытался скрыть волнение, но полностью все равно не мог контролировать эмоции. Ли слишком хорошо его знала. Она подошла ближе к мальчику и поправила его пиджак.

— Это не первый раз. Ты же знаешь, что достаточно просто пережить это. Зато тебе станет лучше.

Никто из них не говорил о том, на что действительно шел Ино ради этого «лучше». Унижение просто за то, что он есть. И Ино с Ли точно знали, что просто так Селестра не будет благосклонна. Ей понадобится что-то взамен.

Они спустились по уже знакомой дорожке к берегу, где была пришвартована небольшая капсула. Их Семнадцать использовали для быстрой транспортировки на свои земли, расположенные на объединенных островах. Не самый комфортабельный способ передвижения, но зато быстрый и эффективный, в отличие от тех же кораблей, которые были слишком заметными.

Ли села в капсулу первой, после чего место рядом с ней занял Ино. Ремни безопасности автоматически обвились вокруг них, а крыша закрылась и заблокировалась. Директор, даже не глядя, вбила координаты, и капсула сдвинулась с места, погружаясь под воду. Ино много раз добирался так до островов, поэтому ничему не удивлялся. Он смотрел вперед, будто разглядывал морских обитателей, а на самом деле пытался успокоить сердце, которое колотилось все быстрее из-за приближения к территории Семнадцати. Ли видела состояние мальчика, но ничего не предпринимала. Он всегда справлялся с этим, сможет и сейчас.

Через несколько минут капсула вновь оказалась на поверхности, и как только вода стекла, Ино увидел внушительный наполовину стеклянный замок с вытянутыми острыми шпилями. Он настолько выделялся, что глаз сразу цеплялся за него и лишь потом обращал внимание на город, построенный вокруг.

— Госпожа Варалия, нас не предупредили, что вы прибудете сегодня, — мужчина установил капсулу и подал Ли руку, чтобы ей было удобнее выбраться из нее. — Семнадцать знают?

— Не испытывай мое терпение и отвали. Это и мой дом тоже, я могу здесь появляться тогда, когда захочу! – Ли отдернула руку и с брезгливостью вытерла ее о брюки.

После того, как ее в наказание сделали директором Приюта, она стала никем даже в глазах этого сброда. Обычные люди, подчиняющиеся Семнадцати, стали смотреть на нее, как на себе подобную. Они все еще обращались к ней с почтением, но уже не считали достойной поклонения. Ли читала в их лицах: «Ее выбросили, как мусор. Она слаба». Но Ли никогда не была слаба. Она все еще была самой умной из Семнадцати, поэтому братья и сестры не спешили от нее избавляться. Она нужна им.

Другой подчиненный совета довез Ли и Ино до территории замка. Директор с наслаждением отметила, как с благоговением водитель смотрел на нее, когда ворота перед ней открылись — это могли только Семнадцать.

— Держи голову выше. Помни, каким бы ты ни был, ты все еще их оружие, — сказала Ли мальчику перед тем, как они вошли в замок.

Внутри нежданных гостей встретила тишина. Возможно, причина тому была поздняя ночь. Из-за беспокойства за Ино Ли забыла предупредить совет о том, что они собираются приехать. Но они уже тут, поэтому назад дороги не было. Решив не ждать остальных, директор повела Ино в главный зал, в котором они обычно принимали все важные решения. Там же много лет назад Селестра приговорила ее к пожизненному заключению в Приюте. Длинный стол Семнадцати до сих пор был расколот посередине, как напоминание о том, что произошло тогда.

— А ты умеешь делать сюрпризы, Варалия.

Сначала в зал вошла грудь, едва прикрытая узкой полоской ткани, а уже за ней высокая брюнетка с каре и прямой короткой челкой. Ая.

— Стараюсь, — закатив глаза при виде сестры, произнесла Ли.

— Заявиться так посреди ночи. Ах, и наш красивый малыш здесь! — Ая на носочках подбежала к Ино и обхватила ладонями его лицо. — Ну каков красавец! — ее длинные черные ногти пробежались по волосам мальчика. — Хотя я больше люблю, когда ты похож на кровавого дьяволенка.

— Где Селестра? — Ли схватила Ино за предплечье и дернула назад, чтобы Ая его больше не трогала.

— Придет. Как и все остальные, — Ая театрально надула губы и зачем-то оценила свой маникюр. — Я рада видеть дьяволенка, но ты уверена, что его нужно было приводить?

Ли не успела ответить, так как массивные двери вновь распахнулись, и в зал вошли еще трое — Луминар, Марвик и Целин. Все выглядели крайне недовольными из-за ночного срочного собрания. Больше всех был раздражен Луми, которого подняли с постели после возвращения из Мира, где у него было особое задание.

— Не доброй ночи, Ли, — кривя лицо, сказал Луми, тут же плюхнулся в свое кресло и закинул ноги на стол.

— Луминар, — Ли кивнула брату.

Постепенно зал наполнялся все новыми членами Семнадцати. Одни были недовольны, другие же с радостью приветствовали Ли и Ино. Когда свободных мест за столом практически не осталось, директор взяла мальчика за руку и отвела в сторону. Она вновь поправила его костюм и пригладила прядки, которые вытащила Ая, тиская Ино.

— Все пройдет хорошо, Ино. Надо только немного потерпеть.

Эти слова предназначались не только ему. Ли говорила их и себе. Только немного потерпеть.

Рэд пришел вместе с новоиспеченным членом Семнадцати. Крис, как и раньше, везде таскался за своим командиром, хоть они оба уже были совсем не теми. Бывший солдат Объединения держался позади генерала, хотя формально был теперь с ним наравне. Они оба бросили на Ино с Ли быстрые взгляды, после чего сели в самом конце стола. Рэд сразу же достал из кармана небольшую бутылку.

«Алкаш», — выругалась про себя Ли и отвернулась. С ним она разберется позже, а пока нужно добиться благосклонности Селестрелии, которая появилась в зале самой последней. Шлейф ее длинного шелкового халата, накинутого поверх ночной сорочки, взлетел, когда она промчалась мимо гостей, не удостоив их вниманием. Несмотря на позднее время, она выглядела идеально, будто не спала, а все это время прихорашивалась. Положение обязывало. Селестра была убеждена, что не может сидеть во главе стола в неопрятном виде. Кто станет ее слушать, если ее волосы будут недостаточно прямыми, а лицо с морщинами и пятнами? Ли могла поклясться, что за тысячи лет не видела эту стерву хоть раз в непотребном виде. Но кое-что все же выбивалось из этого совершенства. Селестрелия ненавидела свой бесцветный глаз. Она считала его уродливым, хотя никто другой об этом даже не думал. Все знали, что это цена, которую Селестра заплатила за всех них.

— Имеешь наглость приходить без приглашения, Варалия? — тонкий голосок, явно непредназначенный для грубых слов, обратился к Ли. Селестра сидела в своем кресле с идеально ровной спиной. Это резко контрастировало с тем, как располагались на своих местах остальные.

— Я напомню тебе, дорогая, что именно я привела сюда Криса, которого ты так хотела видеть среди нас. Мы договорились, что теперь я могу возвращаться не только тогда, когда нужна вам.

— Тогда я позволю себе напомнить, за что именно ты была изгнана, — Селестра приподняла бровь и сжала зубы. — Но мы уже через это проходили. Не унижайся, Ли. Зачем это все? Говори, что хотела, и возвращайся в «Приют 17».

Кулаки сжались сами по себе. Ли глубоко дышала. Нельзя выходить из себя. Она тут ради Ино.

— Ино стало хуже. Ему нужен твой эфирион.

— Дурацкое имя, сколько раз говорила! — Селестра резко поднялась с кресла и направилась к гостям, цокая каблуками по мраморным плиткам. — Аинореллис.

Белый и сиреневый глаза устремились прямо на мальчика. Селестра слегка приподняла правую руку в ожидании. Ино уже знал, что делать. Проходил через это много раз. Он отошел от Ли и сделал несколько шагов по направлению к Селестрелии, пока не остановился прямо возле нее. Опустив голову, мальчик встал на колено и оказался у ног женщины. Ее ладонь легла на его голову.

— Мой Аинореллис. Мое вечное божественное величие, — в словах Селестры были тепло и нежность, с которой матери обращаются к своим детям. Но Ино чувствовал, будто вместо женской руки его головы касался кинжал.

Мягкие пальцы прошлись по волосам, спустились к лицу и обхватили подбородок, приподняв его вверх. Ино посмотрел на Селестру. Ни капли любви.

— Мое вечно голодное, жадное, ненасытное дитя, — женщина сильнее сжала подбородок мальчика, впиваясь ногтями в кожу, — и почему ты так не любишь свою мамочку?

На щеках проступила кровь, а на стеклянной части лица образовалась трещина. Ино не двигался и продолжал стоять на коленях, глядя на Селестру.

— Хорошо, – брюнетка резко отпустила лицо Ино, отбросив в сторону, как ненужную игрушку. — Луми, ты говорил, есть крупное дело от Джанардана, так?

Мужчина с пышной кудрявой прической оторвал голову от стола, просыпаясь.

— Да, они выявили новую большую группу мятежников, которые организовали что-то типа секты. Хотят, чтобы мы разобрались. Но, Селестра, там больше ста человек, не думаю, что туда нужно посылать Ино.

Селестра, уже успевшая отойти от мальчика на несколько шагов, будто он был источником заразы, обернулась и наигранно тепло улыбнулась.

— Это же мой Аинореллис, он справится. Ты же сделаешь это ради мамочки?

Ино все еще стоял на коленях, чувствуя себя грязным и ничтожным. Но если бы он показал им свои истинные чувства, не стали бы они относиться к нему еще хуже? Поэтому Ино собрал все силы, чтобы гордо поднять голову и посмотреть на совет.

— Я все сделаю, мама.

Селестра захлопала в ладоши и почти в припрыжку вернулась на свое место. Остальные уже совсем потеряли интерес к собранию, когда исход стал понятен. На Ино продолжал смотреть только тот, кто видел его впервые. Тот самый Крис, который привел в Приют Ису. Он выделялся среди остальных. Все еще не вписывался и совсем не производил впечатление какого-то божества. В общем-то, как и Рэд. Они вдвоем были как два сапога пара. У Ино промелькнула в голове дурацкая идея, что, если он сможет поговорить с Крисом, то у него появится шанс вновь заинтересовать Ликорис. Черт. И почему даже в такой момент он думал об этой девчонке?

— Подойди сюда, пока я не передумала, — Селестра подозвала к себе Ино, и он тут же вскочил на ноги, однако до нее пошел ровным шагом, а не бегом. Она восприняла бы это за ребячество. — Дам максимум, но это в последний раз. Если израсходуешь все до капли, это будет твоя проблема.

Ино не слушал, потому что предвкушал, когда же сила напитает его. Он скучал по этому ощущению, хоть и обманывал себя, что это не так. Он был рожден для этого, поэтому хотел или нет, но жаждал власти.

Сначала Селестра коснулась его виска, и в голове пронесся ее насмешливый голос: «Какое же разочарование». Затем она схватила Ино за затылок и замерла, пытаясь сосредоточиться. Она делала это бесчисленное количество раз, но всегда борясь с собой.

Селестра была единственной, чей эфирион в крови можно было передавать другим. Она была своего рода источником и очень этим гордилась, ведь только благодаря ей Семнадцати и удалось открыть «Приют 17». И даже когда обнаружился дефект ее совершенного ребенка, сначала она не придала этому значения. «Ничего, я смогу питать его, сколько угодно», — думала она, а потом начала замечать, что с каждым разом сил становилось все меньше. Ино забирал ее эфирион, и он не восполнялся, как это было всегда. Этот мальчик питался ею. И если за студентов она поплатилась лишь глазом, то цена за Ино — жизнь.

Эфирион, передаваемый Селестрой через прямой контакт, был гораздо мощнее того, что вкалывала Ли. Ино буквально ощущал силу на кончиках пальцев. Она искрилась и стремилась вырваться наружу, но Ино держал ее в узде. Оставшиеся белые волосы вмиг приобрели кровавый оттенок, как и глаза, а хрустальные части на теле затянулись, пропадая под белой кожей.

— Дьяволенок! — радостно воскликнула Ая и прокрутилась на своем кресле.

Закончив питать Ино, Селестра отпустила его затылок и плюхнулась обратно на свое место. Она схватилась за лоб, чувствуя легкое головокружение. Слишком много дала. Дракс, находившийся ближе всего к сестре, помог ей вновь подняться и, придерживая, вывел ее из зала. Остальные тоже стали постепенно расходиться. Ино же смотрел на свои ладони с осознанием того, как сильно он скучал по этому состоянию.

— Идем, поговорим с Луми, нужно выяснить детали задания, — Ли подкралась как-то слишком незаметно и тихо позвала Ино. — Постарайся использовать минимум, чтобы не доводить до того, что с тобой было.

Директор не пыталась быть доброй или милой, но ее переживание шло от самого сердца. Ино чувствовал это и оттого любил именно ее, а не Селестру.

— Хорошо. Но я могу поговорить кое с кем еще? Пожалуйста, Ли! Больше ни о чем не попрошу, — это, конечно, была неправда. Ино всегда находил повод выпросить что-то новое. Обычно Ли была непреклонна, но в этот раз быстро разрешила. Видимо, решила поощрить за примерное поведение перед Селестрой.

Ино рванул к двери. Крис вышел буквально несколько минут назад, поэтому был шанс, что он не успел далеко уйти. К счастью мальчика, мужчина стоял на балконе напротив зала и курил. Он не обращал внимание на постороннего, но точно знал, что не один. Ино кашлянул в кулак.

— Крис, — тихо позвал мальчик и снова прокашлялся, чтобы придать голосу твердости, — можно тебя на минутку?

Ночной свежий ветерок слегка взъерошил темные кудряшки, и мужчина поспешил их пригладить руками, удерживая сигарету одними губами.

— Как же я могу отказать чудо-ребенку Семнадцати? — с сарказмом ответил Крис и, наконец, развернулся в пол-оборота к мальчику. — А ты довольно высокий. Сколько тебе?

— 15.

— Вымахаешь еще сильнее. Девчонки будут без ума.

Ино не знал, как реагировать на неожиданный комплимент, поэтому как-то странно неловко улыбнулся.

— Так и знал, что ты просто ребенок, как и дети тех же командоров, — Крис как будто говорил это не Ино, а самому себе. — Что ты хотел мне сказать?

— Иса. Она скучает по тебе. Сильно.

Витавший до этого в облаках Крис выронил сигарету из губ и полностью развернулся к Ино. Лицо солдата напряглось.

— Ты не должен знать ее. Откуда тебе известно о Исе и ее чувствах?

— Мы просто подружились, и я подумал, что она бы хотела получить от тебя какую-нибудь весточку. Ее бы это порадовало.

— Мне сказали, ты изолирован от остальных детей. Как ты смог подружиться с Исой? Почему с ней?

Крис не просто негодовал, а злился на мальчика, которого минуту назад называл «обычным ребенком». Вот только солдат знал, что даже если Ино выглядит обыкновенно, для Семнадцати он оружие, направленное против Джанардана и самого Мира. Исе нельзя было знать о нем. В Приюте она могла сблизиться с любым, но эта девочка выбрала самого ужасного кандидата на роль своего друга.

— Мне ей что-то передать? — Ино проигнорировал вопросы бывшего солдата, так как времени не оставалось. Ли уже ждала его для разговора с Луми.

Мужчина наступил на упавшую сигарету, после чего, засунув руки в карманы, подошел к Ино. Он наклонился, чтобы посмотреть прямо в красные глаза.

— Держись от этой девочки подальше.

Это было совсем не то, что ожидал услышать Ино. Он думал, что при помощи Криса сможет вновь сблизиться с Исой, но вместо этого был послан куда подальше. В рассказах девочки солдат всегда был героем, чуть ли не лучшим человеком на планете. Однако в глазах Ино он отразился злом, мешающим его общению с единственным другом.

Луминар ждал Ино и Ли в своем кабинете, заставленном новейшей техникой, которой не было даже в Мире. После того, как Варалия заняла пост директора, Луми пришлось забрать себе все ее старые обязанности, хотя он не особо любил заниматься сбором информации и переговорами. Зато эта работа позволила самому тихому и спокойному из Семнадцати чаще ездить в командировки в земли Мира.

Луми любил ходить в театр, посещать выставки и просто любоваться достопримечательностями, зная, в отличие от остальных, их историю. Еще до Объединения он часто проводил время в музеях, но после образования Мира они стали скучными, так как убрали все упоминания о прошлом, оставив только экспонаты великой войны и тому подобное. Но отрадой для Луминара по сей день служили церкви. Ему нравилось сидеть в соборах, вдыхать запах воска от горящих свечей, любоваться витражами и искусными фресками, в особенности на куполах. Он любил само ощущение никчемности перед чем-то более великим, божественным, хоть и понимал, что все это иллюзия.

— Итак, Ино, думаю, ты сам сможешь разобраться, но, если будут вопросы, спрашивай, — Луминар включил проекцию, где было расписано все, что он успел разузнать.

Свои первые задания Ино начал получать еще совсем ребенком, поэтому, действительно, со временем стал быстро соображать, что от него требовалось. Сначала Луми тратил по несколько часов на инструктаж, потом достаточно было и десяти минут, ведь основная цель практически всегда была одинакова — убийство.

В этот раз Селестра потребовала ликвидации целой секты. Судя по той информации, которую Луминару передали миротворцы, в организацию входили и многие граждане Мира – мужчины, женщины, подростки, даже старики. Миротворцы не исключали, что мятежники не просто промыли им мозги, но и вкололи новую экспериментальную инъекцию, дарующую воспоминания о прошлом. Это была главная боль властей, потому что с каждым днем мятежники собирали все больше подопытных.

— Какие-то особые указания будут? — спросил Ино, изучая сведения.

— Нужно сделать все быстро и за раз, потому что, если замешкаешься, кто-то уцелеет, и среди мятежников пойдут слухи. Нам это не нужно. Если получится...

— Убью всех сразу. Понял.

Луми поджал губы, искоса поглядывая на 15-летнего паренька, рассуждающего как профессиональный киллер. В этом, конечно, не было ничего удивительного, потому что так его и учили. Сам Луминар никогда не участвовал в этом, только передавал Ино сведения, но все равно чувствовал себя причастным к уничтожению души ребенка. Да, Ино был непростым мальчиком. Его создали сильнейшие люди планеты, объединив свои способности, но заслужил ли он ту судьбу, которую для него уготовили?

Ближе к рассвету они покинули остров тем же путем, что и до этого. На задание Ино отправился вместе с Ли, которая должна была проследить за его выполнением. Сколько бы миссий мальчик не завершил, к нему все равно всегда приставляли няньку, ведь в любой момент все могло пойти не по плану, а директор отвечала за него своей головой. Как и обычно, они пересекли границу, предварительно отключив сознание всех солдат в округе. Около поста их уже ждал беспилотный автомобиль, присланный миротворцами.

Собрание секты проходило в заброшенной церкви на краю второй границы, поэтому ехать было недолго. Как и говорилось в информации, собранной Луми, все последователи собрались в маленькой деревушке в лесу, чтобы, предположительно, встретиться с одной из глав мятежников. На территории поселения стояли несколько двухэтажных и одноэтажных домов, небольшая часовня, старый сельский магазинчик и изрядно потрепанная статуя Джанардана в капюшоне, скрывающем лицо. Наверняка здесь неплохо жили, пока миротворцы и командоры не стали сгонять людей в центральные земли.

Как только ремни безопасности отстегнулись, Ли потянулась к ручке, чтобы открыть дверь машины, но рука Ино легла ей на плечо.

— Я сам. Будь тут, пожалуйста.

Директор с пониманием посмотрела на мальчика и убрала пальцы с ручки. Она завела короткие волосы за уши и уставилась вперед.

— Хорошо. Иди.

Это было нарушение правил, установленных Семнадцатью. Ли всегда должна была сопровождать Ино и контролировать, ведь сколько бы заданий он не выполнил, он все еще был нестабилен. Но директор умышленно пошла на это, потому что чувствовала где-то глубоко в душе — Ино не пытался своим поступком вытребовать самостоятельности, а просто не желал, чтобы она была свидетелем его действий.

Ино вышел из машины и прогулочным шагом направился в сторону деревушки. Птицы щебетали вокруг, жужжали насекомые, а солнце уже начинало припекать голову. Когда он был совсем маленьким, то часто бывал на природе. Ему нравилось наблюдать за живностью, смотреть на плывущие по небу облака, ощущать себя частью мира. В пять лет он поймал полевую мышку и назвал Серушкой, потому что она была серая, а фантазия Ино слабая. Каждый день он приносил ей еду и смотрел за тем, как она мило ее поедала. Серушка доверяла ему. Спокойно шла в руки и бегала по ним, не кусаясь. Дружба с Серушкой продлилась десять дней. На одиннадцатый Селестра дала Ино чуть больше эфириона, чем обычно, и он раздавил мышку. Ее кровь и кишки окрасили его пальцы в красный, и больше он не мог их отмыть.

Собрание мятежников и их приспешников только начиналось. Некоторые уже были в церкви, а кто-то только собирался. Один из мужчин обратил внимание на странного красноволосого парня и подозвал его рукой.

— Эй, парень, ты кто такой? — с недоверием спросил он, а через миг его голова лопнула, как воздушный шарик.

Женщина, стоявшая рядом с ним, закричала. Ино скрутил указательный и средний пальцы, и ее вывернуло наизнанку. Он смотрел на ее внутренности, вывалившиеся на землю, и, словно играя на воображаемом пианино, убивал человека за человеком на площади. Они пытались стрелять в него, но уже вылетавшие из дула пули разворачивались на половине пути и попадали в тех, кто их выпускал. Лицо Ино оставалось беспристрастным, даже когда он перевел глаза на молодую девушку в цветочном платье и заставил ее тело разорваться пополам.

— Почти все, — шепотом произнес мальчик, осматривая территорию, покрытую трупами.

Ино сел на землю и закрыл глаза. Он представил, как его душа выходит из тела и заходит сначала в первый дом, затем во второй, третий, четвертый. Каждого человека, которого он там находил, ждала неминуемая смерть. Руки Ино доставали везде, где бы кто не прятался. И когда все здания оказались зачищены, он встал и направился к церкви.

Его шаг был твердый, как у солдата. Дети так не ходят. Несмотря на то, что повсюду вокруг него валялись трупы, а земля пропиталась кровью, сам мальчик был идеально чист. Ни капли не попало на мраморную кожу или выглаженный черный костюм. Ино глянул на циферблат больших часов на площади — такие остались только в брошенных деревнях. Пора было заканчивать.

Сторонники мятежников, собравшиеся в церкви, успели забаррикадировать вход лавками и тяжелыми подсвечниками. Это все, что они могли использовать. Несколько наиболее крупных мужчин еще подпирали дверь собственными телами, надеясь, что «дитя сатаны» не пройдет.

— Дьявольское отродье! Уходи! Изыди, отпрыск сатаны! — женский крик доносился из стен церкви.

Джанардан считал, что сотворил рай на земле, а люди продолжили возносить руки к небу. В Бога продолжали верить даже мятежники, хотя правительство Мира утверждало об обратном, выставляя их варварами без культуры, религии и каких-либо ценностей.

Ино мысленно дал себе пощечину, чтобы выбраться из этих пространных размышлений и закончить задание.

— Простите, — прошептал мальчик и коснулся ладонью деревянной двери. Она в тот же миг вылетела из петель и снесла все выстроенные баррикады, а также мужчин, что пытались не дать мальчику войти в церковь.

Дьявол во плоти, ведь именно так его видели собравшиеся внутри люди, переступил порог святого места. Все в ужасе разбежались в надежде найти спасение, которого не было, ведь Ино мог в своей нынешней форме достать их где угодно. Среди паникующих он отыскал человека, чья фотография была в данных Луминара. Тот самый мятежник, ради которого все, включая Ино, и собрались.

Не поднимая рук, Ино развернул ладони к мужчине и начал тянуть его к себе. Он катился по деревянному полу, цепляясь за ноги других людей, и не переставал молить о спасении. А как только его лицо коснулось ботинок мальчика, он вдруг схватил того за лодыжки и стал вылизывать грязную обувь.

— Прошу! Умоляю! — между поцелуями твердил мужчина. Он не говорил, о чем именно просил, но это и не нужно. Они ведь всегда молили Ино лишь о том, чтобы он сохранил им жизнь. Вот только со временем он научился их не слушать. — Не надо! У меня семья! Ты же сам еще ребенок!

Мужчина медленно оторвался от пола и завис в невесомости прямо перед мальчиком с красными, будто налитыми кровью, глазами.

— Я никогда не был ребенком.

Шея мятежника резко с хрустом выкрутилась. Руки, до этого цеплявшиеся за воздух, повисли вдоль тела. Ино взглядом отшвырнул труп подальше и сделал несколько шагов, чтобы оказаться в середине церкви. Точно пора было заканчивать.

Сконцентрировавшись на собственной энергии, Ино напрягся и постарался ощутить каждого живого члена секты. Тридцать один, тридцать два... Тридцать четыре. Слишком много. Но кто-то уже пытался сбежать, поэтому медлить было нельзя. Ино хотел закончить все чисто, чтобы не испортить любимый костюм матери, но недооценил волю к жизни простых людей. Нескольких секунд, потраченных на размышления, хватило сектантам, чтобы в отчаянии броситься на мальчика с железными подсвечниками в руках. Самый проворный и быстрый из них успел подбежать к Ино вплотную, но только он замахнулся, как его голова, а затем и тело разорвались, будто пиньята на празднике.

Хлопки раздались со всех сторон. Люди «лопались» один за другим, пачкая своими внутренностями стены, пол и потолок церкви. Ино стоял в эпицентре этого кровавого дождя, подсчитывая количество хлопков. Когда оно достигло тридцати четырех, он опустил глаза и осмотрел себя. Весь испачкался.

Перед тем как выйти из церкви, Ино еще раз мысленно пробежался по всем помещениям, посчитал людей, чтобы не упустить никого, и только после этого выдохнул. Задание выполнено. Как и всегда.

Ли стояла у ступеней, ведущих в церковь. В ее глазах не отразилось ничего, когда из дверного проема показался Ино весь в крови и слизи. Она молча кивнула в знак одобрения и развернулась в сторону автомобиля, который стоял на том же месте, что и раньше. Прошло всего восемь минут.

До Приюта они добрались тем же путем, только уже на территории Семнадцати Ино обратился к директору с просьбой немного прогуляться. Он давно не бывал на свежем воздухе, не беспокоясь за свою жизнь, поэтому хотел насладиться этим еще чуть дольше.

— Хорошо, но через час я буду ждать тебя в комнате. Пожалуйста, будь аккуратнее.

Беспокоиться о ребенке, только что убившем за раз более ста человек, казалось странным, но Ино кивнул. Он потратил много сил, но все еще оставалось вполне достаточно. Его самые уязвимые части все еще не были оголены, а волосы лишь слегка потускнели, поэтому мальчик даже не стал использовать щит, выданный Ли.

Особо блуждать в окрестностях не хотелось, поэтому Ино медленным прогулочным шагом направился к своему дому. Голова была пуста. Если начнет думать, то неминуемо вернется в ту церковь. Работу следовало отделять от жизни. Хотя была ли она у него? С самого детства его только тренировали и дрессировали — делай так, думай так, так запрещено. Никаких игр, вкусняшек, выходных в парке и любви родителей. Возможно, он и выглядел как ребенок, но уж точно им никогда не являлся.

По-другому было только с Исой. Ино было запрещено общаться с другими детьми, поэтому поначалу он не знал, как себя вести. Включал дурачка, нелепо шутил, пытался не спугнуть... Не получилось. Она убежала от него, как и те сектанты. Но их отличие в том, что эта девочка все же вернулась. Только с ней Ино смог впервые почувствовать себя обыкновенным мальчиком.

Он скучал по ней. Очень сильно. И не только потому, что Иса была его единственным другом. С ней было комфортно, интересно и безопасно. У нее тоже были секреты, и она знала явно больше остальных кандидатов из-за Криса, поэтому ей Ино мог говорить чуточку больше. Конечно, не все, но все же. Поэтому он надеялся, что Иса не оставит его. Не сейчас. Еще слишком рано. Он хотел насладиться их дружбой еще хотя бы немного.

— Кретин, отдай! — чей-то голос раздался из беседки, когда Ино прокрадывался мимо.

— Ну, горяча! Слушай, я и не думал, что у Марты такие сиськи, ты только глянь.

Ино хотел уже было пройти мимо, игнорируя похабные разговоры, но потом заметил долговязого брюнета, отныне носящего короткую стрижку. Это был тот самый Эл, в которого влюблена Иса. Сам не зная, для чего, мальчик затаился неподалеку, чтобы слышать чужую беседу, но не попадаться на глаза. Было еще утро, поэтому больше никого по близости не оказалось.

— Не тебе же фотку делали, урод, поэтому гони обратно, — Эл закрыл снимок на планшете Аша и улыбнулся краешками губ.

— И зачем тебе фотка, если уже и так все видел? Марта всем растрепала, как вы повеселились в ночь вечеринки.

— Ничего не было, — Эл достал из кармана небольшой ножик и покрутил в руках, как делал всегда, когда становилось скучно.

— Ага, трынди больше.

— Мы только целовались, потом Иса в кабинет ворвалась и весь настрой сбила. Только и видел перед глазами ее лицо, член вообще не поднимался.

— Та девчонка, дочь командора? Все не пойму, чего ты вообще с ней возишься. Заняться тебе нечем, в няньку решил поиграть? — Аш отобрал у друга ножик и пульнул его в колонну.

— Прям уж вожусь, — Эл махнул рукой, и лезвие вновь оказалось в его пальцах, — просто общаемся.

Ино непроизвольно сжал кулаки, слушая, как пренебрежительно студент говорил о его подруге. Хотелось выскочить из засады и раскромсать его череп, однако он не мог так поступить.

— Да, вот только девка влюблена в тебя по уши, разве что слюной не брызжет во все стороны, когда тебя видит.

Эл заливисто с наслаждением засмеялся.

— Ну, что сказать? Я хорош! — парень хотел по привычке пригладить волосы, позабыв, что теперь они слишком короткие, как у Аша. — Многих ты детей командоров видел? Вот и я нет. А она еще и с Крисом связана. После выпуска меня должны будут забрать Семнадцать. Не помешает козырь в рукаве против одного из них, не думал об этом?

Студент говорил так непринужденно о том, как использовал Ису в собственных целях, что Ино еще сильнее захотелось уничтожить его. Он был рад стать свидетелем этого мерзкого разговора, ведь теперь мог раскрыть глаза подруги на этого Эла.

— Не заигрывайся сильно, этот Крис — псих.

— Не психованнее Рэда. Да и я ведь ничего не делаю. Она сама хочет быть рядом со мной. А там, глядишь, годика через два...

— Все равно попахивает педофилией, брат, — Аш по-дружески толкнул друга в плечо. — Лучше сосредоточься на Марте. Копить сперму, знаешь ли, вредно для здоровья.

Больше слушать эту болтовню Ино не мог. Он выбрался из своего укрытия и направился к задней стороне здания, чтобы по самодельной лестнице добраться до крыши, а оттуда до своей комнаты. Он был так зол в тот момент, что даже не обратил внимание на раздражение Ли, сидящей на кровати. Прошло уже больше часа с того времени, как они расстались.

Директор прочитала ему нотацию, но он совсем не слушал. Все мысли были заняты только тем уродом, который игрался с чувствами его единственной подруги. Больше всего Ино жалел, что Эла не было в той церкви, и его голова все еще держалась на худой шее.

— Ли, у меня будет просьба. Нет, требование, — Ино встал перед директором и с вызовом посмотрел на нее пылающим от гнева взглядом. — Я продолжу выполнять задания Семнадцати, если потребуется. Буду делать все, обещаю. Но Иса должна пройти отбор.

Ли вытаращилась на мальчика. Она не ожидала, что Ино заговорит об этой бесполезной и слабой кандидатке Криса.

— Почему она? Ты с ней еще общался после того раза?

— Она должна остаться! Пообещай мне, Ли.

— Это невозможно. Она не пройдет отбор, ни за что, – женщина резко поднялась с кровати и процокала каблуками до двери. — Чтобы я больше не слышала этого имени, тебе ясно? Разговор окончен.

— Нет!

Ино выставил руку вперед и воздействовал силой на дверь, которую Ли уже собиралась открыть. Она вновь развернулась лицом к мальчику.

— Ты ведь можешь подменить результаты отбора. Сделай это, Ли! Иса останется или вы все пожалеете об этом.

Никогда прежде Ино не шел против Семнадцати, не пытался угрожать, что-то требовать. Но чем старше он становился, тем отчетливее осознавал силу и власть, которые имел. Каким бы проблемным он ни был, он нужен им. А если так, то они будут играть по его правилам.

Ли оскалилась, а затем впечатала мальчика в стену. Он ударился спиной и оставил после себя букет из мелких трещин на штукатурке.

— Угрожалка еще не выросла, чтобы что-то требовать, — сказала Ли и отшвырнула Ино к противоположной стене.

Директор опустилась перед лежащим на полу мальчиком, продолжая силой сжимать его горло.

— С твоей подружкой я разберусь сама. А тебе следует помнить свое место, Аинореллис, — длинный ноготь прошелся по скуле Ино, после чего Ли встала и вышла из комнаты, хлопнув дверью так, что затряслись стены.

Глава 14

Директор промчалась мимо своего кабинета, оттолкнув Кору, стоявшую на ее пути. Гнев, клокотавший внутри, уже было слишком сложно скрывать.

— Ли? – позвала Кора женщину в спину.

— Позже! – выкрикнула Ли в ответ и скрылась за дверью собственной спальни, где смогла, наконец, закричать и выпустить пар. Завеса, наложенная на эту комнату, не позволяла посторонним слышать, что происходит внутри, поэтому только там директор могла снимать свою маску.

Она была на взводе еще с момента прибытия на остров. Так называемые братья и сестры в очередной раз вытерли об нее ноги, но она проглотила это. Ли стерпела и поведение простых людишек, невесть что о себе возомнивших. Но Ино... Этот мальчик, его наглость, нрав, который он все чаще начал демонстрировать, стали последней каплей.

Наорав на пустоту, Ли схватилась за грудную клетку. Гнева внутри стало чуть меньше. Она подошла к туалетному столику и посмотрела на себя в зеркало. Даже отражение будто смеялось ей в лицо.

— Дрянь! — Ли обращалась к вечно идеальной Селестре. Сестра позволяла себе слишком много, мнила из себя повелительницу, мать чертового Бога, а на деле была никем. Ли раздражало, что Селестра ничем не заслужила свое положение. Просто она единственная, кто может передавать эфирион. Но разве это талант? Мастерство? Сила? Это ни в какое сравнение не идет с тем, что может Ли. Она в одиночку подняла этот проклятый Приют. Стиснув зубы, она делала все, чтобы это место вновь ожило. И у нее получилось сделать даже то, что не мог Филипп. Но хоть раз кто-то сказал ей: «Молодец, Варалия! Так держать!» Нет! Они лишь тычут ей в лицо единственной ошибкой, в которой она была даже не виновата.

А теперь еще и Ино. Вся эта идея с рождением ручного Бога Семнадцати всегда казалась Ли абсолютным бредом. Еще когда Селестрелия только озвучила свои наполеоновские планы, Ли еле сдерживала смех. Многие ведь поддерживали ее, тоже считали задумку Селестры чем-то невообразимым. Но потом случилась эта война. Филипп и Дева погибли. А из дальней пыльной коробки в шкафу достали этот сумасшедший план.

Селестра даже не вынашивала ребенка, только выделила яйцеклетку. Мальчика растили в инкубаторе, как подопытного. Большая колба стояла прямо посреди излюбленного стола совета. Семнадцать наблюдали за тем, как эмбрион менялся, рос, становился все больше похож на того самого идеального сверхчеловека, которого всем так обещала Селестра. С первого же дня существования этого ребенка не рассматривали, как обычного мальчика. Его видели Богом, орудием, самой смертью, но только не ребенком.

Ли ненавидела этого мальчика, глядя на него в специальной колбе. Он был продолжением всех их, но в то же время только одной Селестры. Директор много раз боролась с собой, чтобы не разбить сосуд и не превратить эмбрион в клубок кишок. Но, по иронии судьбы, именно Варалия стала единственной из Семнадцати, кто увидел в этом абсолюте обычного ребенка.

Ино не был Богом. По крайней мере, пока. Он любил гулять на улице, купаться в океане, но только на берегу, где доставал до дна. Он следил за птицами и интересовался чужими жизнями. Больше всего на свете почему-то этот мальчик любил колбасу и просил каждый раз по несколько палок после удачно выполненного задания. Ино смеялся, плакал, злился, скучал. Он ненавидел заправлять постель и причесываться, хотя его волосы постоянно путались, иногда его надо было заставлять чистить зубы. Ино совсем не отличался от своих сверстников, вопреки ожиданиям Семнадцати. Но об этом знала только Ли.

Мальчик растет. Он уже подросток. И чем старше Ино становится, тем отчетливее осознает власть и силу, которыми обладает. То, что он сделал в той церкви, было просто ужасно. Но Ино так много раз убивал, что перестал ценить чужую жизнь. Это пугало, ведь кто может гарантировать, что еще через пару лет этот мальчик не потеряет контроль?

Ли просидела в комнате около часа. Ей требовалось время, чтобы привести мысли в порядок. Покинув свою безопасную зону, директор направилась к кабинету, где ее по-прежнему ждала Кора. Ли лишь закатила глаза, когда вновь ее увидела.

— Ты сама просила промежуточные результаты тестов, чего теперь бесишься? — возмутилась девушка, похожая на лисичку и внешне, и повадками, заходя в кабинет. — Картинка вырисовывается неплохая на следующий курс. Как ты и говорила, Элира тянет на третий ранг в IV классе. Прянка хороша, но эта девочка просто филигранна.

Ли легко улыбнулась. Чуйка никогда ее не подводила.

— Хину и Нуру я могу хоть сейчас забрать себе. Чую I класс, — последние слова Кора пропела. — Как ты и просила, я наблюдала за Аномалией, но пока ничего не могу сказать. Отбор она пройдет, нет сомнений. Но с классом я боюсь ошибиться.

— Если я окажусь права, то мы можем получить первого за много лет хамелеона.

— Последний хамелеон был еще в выпуске Криса, да покоится он с миром.

— Да, но это не значит, что способность теперь утрачена, — Ли пролистала рейтинг. — Что можешь сказать о командорской дочке?

— Об Исе? Ну, — Кора закусила нижнюю губу и задумалась, — она хорошая девочка. Может, если бы было больше времени...

— Хочешь сказать, что отбора ей не видать?

— Она поднимется еще, но двадцатое место для нее — это предел. Я не вижу в ней признаков ни одного из классов. Иса нравится мне, она старательная, красивая. Да и Ци отзывается о ней очень хорошо. Ты знала, что она делает большие успехи в битвах, используя лезвия? Ци помогает ей вытачивать их. Такие в форме ромбиков, — Кора сложила пальцы в фигуре и посмотрела через нее на директора. — Но этого мало, конечно.

Ли задумчиво постучала пальцами по столу. Девчонка не выходила у нее из головы. По какой-то причине Ино привязался именно к ней, и не совершит ли директор роковую ошибку, отпустив ее?

— Что с поиском источника? – Ли свернула рейтинг. Подумает об этом позже.

Кора покачала головой.

— К сожалению, батареек снова нет или они не проявляются. Ты уверена, что их появление возможно? Раньше ведь никогда не было.

— Студенты повторяют наши силы. Соответственно, должен быть хоть кто-то с силами Селестры. Ладно, иди. Спасибо, Кора.

Когда учитель вышла из Кабинета, Ли скинула туфли и закинула ноги прямо на стол. Проблем становилось все больше, а решений не было. За все выпуски не было ни одного студента с силой, как у Селестры. Это казалось странным, ведь даже мастерство Таэлиндиса и Джесинты уже удавалось повторить. Да, один раз, но все же. При этом источников, подобных Селестрелии, породить как будто невозможно, а ведь именно они так необходимы для существования Ино.

Ли вывела в центр кабинета карточки потенциальных студентов. Картинка уже вырисовывалась, и было примерно понятно, кто пройдет отбор. Вот только директору все не давала покоя девочка с голубыми волосами. Может ли она стать той самой батарейкой для Ино? Не в этом ли кроется причина, по которой мальчика так притянуло к ней?

— Какой же абсурд, Варалия, – Ли упрекнула саму себя, рассматривая карточку Исы.

Если даже предположить, что Иса может стать источником, как это проверить? Ли могла ошибиться и поставить под удар все, включая будущее Приюта и жизнь ручного Бога Семнадцати. Но его однозначно ждет медленная и мучительная смерть от потери сил, если на этом курсе не появится хотя бы один источник.

За девчонкой следовало следить. Отныне еще внимательнее. Ли решила попытаться оградить ее от Ино и направить в русло учебы, хоть это и было бесполезно. Кора просчитала все идеально. Исе не подняться выше двадцатого места в рейтинге без подачки Ли. Подтасовать результаты действительно довольно просто. Но стоит ли того самозванка?

— Директор Ли, вы заняты? Могу зайти позже, — Эл заглянул в кабинет, готовый войти, но, увидев разбросанные в воздухе карточки, начал давать заднюю.

— Нет, нет. Все в порядке. Проходи, — Ли быстро убрала все документы и пригласила студента к себе.

Эл выглядел уже практически здоровым. Он даже снял повязку с глаза. Но новая прическа ему совершенно не шла. Бывший принц с короткими волосами был похож на тощего бродяжку.

— Тебе уже лучше?

— Да, намного, спасибо, — Эл присел не на стул напротив стола, а на кушетку у окна. — Что сказал обо мне Рэд?

— Мы не говорили с ним, — сразу же отмахнулась директор, — пока твой третий ранг все еще под вопросом. Только Рэд утверждает повышение у воинов, ты же знаешь. Придется набраться терпения.

Эл молча кивнул. Директор явно не была расположена разговаривать о генерале.

— Тогда для чего вы меня позвали?

— Иса. Ликорис Райс. Тебе знакома эта девочка. Мы уже обсуждали с тобой, что нельзя с ней сближаться. И что же? Ты вновь с ней видишься.

— Дочка командора просто навестила больного друга. Это так уж важно? — Эл засмеялся.

— Важно, — серьезно перебила Ли. — Эта девочка и так очень большая проблема, свалившаяся мне на голову. Не усложняй все еще сильнее. Она не пройдет отбор и вернется домой.

— А если она все-таки пройдет отбор? Почему вы так уверены в том, что она бездарна?

— Есть правила.

— Правила? Только ли в них дело, директор? То есть вы хотите поскорее от нее избавиться только лишь потому, что она дочь командора? — Эл подался немного вперед. — Или есть иная причина?

Причин было выше крыши — отсутствие большого потенциала, связь с Ино, слабость Криса, тот же треклятый Райс и тайна личности. От Исы было проще избавиться, нежели продолжать пытаться ее защитить. Но все это директор не озвучила студенту.

— Не испытывай мое терпение, Эл. Помни, кто я, а кто ты.

Обсудив еще некоторые темы, касающиеся выпуска, Ли отпустила Эла и вновь осталась одна. В последнее время работа приносила все больше раздражения, и началось это с появлением этой девчонки. Ли вернулась к ее карточке. Обычная семья из среднего класса, никаких нарушений закона, оценки на уровне хорошистов, ни в каких аморальных действиях замечена не была. Мира Ростова была обыкновенной. Ее даже никогда не рассматривали на роль кандидата. Даже если сделать так, что она пройдет отбор, эфирион может ее убить. Слишком слабая.

Директор вновь закрыла документы.

— Проклятье.

Ответ казался очевиден. Исе не место здесь. Но больше всего на свете после той кровавой войны Ли боялась ошибиться, поэтому не могла окончательно принять решение по поводу судьбы Ликорис Райс.

— Ли?

— Да что еще?! – закричала Ли в лицо перепуганной Мэй. Она стояла в дверном проеме, хлопая огромными глазами.

— Прости, прости, прости! Мы просто идем на пляж. Ты пойдешь?

— Пляж?

— Привилегия выпускников? Помнишь? — Мэй криво улыбалась и махала руками. — Они выбрали день на пляже вместе с нами и младшенькими.

Со всеми этими проблемами Ли совсем забыла про привилегию выпускников. Существовала традиция перед экзаменами давать студентам право на какое-либо желание. Часто они просили вечеринку или, например, день за пределами Приюта. Старшие этого года захотели отдых на пляже. Запретить им это не могла даже директор.

— Да, идем. Я только переоденусь.

Ли зашла в спальню и быстро сменила строгий костюм на струящиеся легкие брюки и льняную рубашку с коротким рукавом. Солнце в этот день даже не думало прятаться за облаками, поэтому пришлось прихватить с собой шляпу и очки с коричневыми стеклами.

К тому моменту, как директор с Мэй пришли на берег, однодневный отпуск студентов был в самом разгаре. Впервые никто не мог им запретить свободно общаться с кандидатами, и они этим откровенно наслаждались. Синие глаза, выглядывающие из-под очков, быстро отыскали голубую макушку. Иса в шортах и купальном лифе сидела на песке в компании подруг — Эли, Пау и Риты. Рядом с ними ошивался Чак в черной шляпе, которая ему была явно велика. Стащил у Тени.

— Ты загораживаешь солнце, придурок! — закричала Эли и кинула в него горсть песка.

— Скажи спасибо, что я защищаю твою белую кожу от ожогов, Элира. Ты настолько глупая, что не понимаешь даже вред загара?

— Девочки, держите меня, я его сейчас прибью! — Эли уже начала подниматься с места с явным намерением побить докучливого Чака, но ее опередил Аш в пляжных шортах и черных очках.

Студент навис над Чаком и снял с него шляпу. Мальчик запрыгал на месте в попытке забрать головной убор обратно.

— Кто тут у нас? Внебрачный ребятенок Тени? – Аш засмеялся, обнажив ровные белые зубы. — Девочек обижать нехорошо.

— Да я не обижал! Элира сама кого хочешь обидит! — Чак предпринял еще одну попытку забрать шляпу у Аша, но в итоге сдался.

— Ха-ха-ха, Элира – это ведь ты? — Аш приспустил очки и посмотрел прямо на Эли, которая, казалось, перестала дышать. — В чем-то мини Тень прав, у тебя слишком красивая белоснежная кожа, которой загар ни к чему, — парень подмигнул девочке, снял черную шляпу и кинул ее под ноги Чака. — А тебя я сдам с потрохами. Милый Тень эту шляпу все утро искал.

— Нет! Пожалуйста, господин Аш! Пожалуйста, прошу, не говорите Тени! Я все сделаю. Ну, пожалуйста, — Чак убежал вслед за студентом, не переставая умолять его.

Подруги сразу же обступили Эли со всех сторон. Иса махала перед ее лицом руками, Пау дула, изображая ветер, а Рита трясла девочку за плечи. Ничего не действовало. Мозг Эли полностью отключился. Она, не моргая, все еще смотрела в пустоту с глупой влюбленной улыбкой на лице. Отмерла блондинка только спустя несколько минут и сразу же побежала обратно в Приют за шляпой, пляжной накидкой и солнцезащитным кремом.

— Ну все, Аш и сам не понял, что подписал себе смертный приговор, — пошутила Пау и зарыла ноги в теплом песке.

— Ладно Аш, он скоро выпустится, а нам страдания Эли слушать до скончания веков, — поддержала шутку Рита.

— Не завидую вам, девчонки. Я вот избавлюсь от этого уже через пару месяцев, — Иса попыталась тоже говорить с насмешкой в голосе, но все равно вышло как-то грустно. Она единственная из всей компании была слишком далеко от заветных вакантных мест.

— Иса, — Пау взяла девочку за руку, — пошли они все в жопу. Ты классная, и плевать на этот рейтинг вообще. В жопу рейтинг! Ты еще всем покажешь. Я же знаю.

— В жопу рейтинг, — повторила Иса за подругой. — Я отойду. Скоро вернусь.

Ликорис поднялась со своего места и направилась в сторону особняка. Ли проводила ученицу взглядом, а затем пошла вслед за ней. Директор старалась держать приличное расстояние, чтобы девочка не обратила на нее внимание. Уже на подходе к Приюту она даже мысленно отругала себя, решив, что зря устроила эту слежку, но, увидев фигуру Ино в окне на последнем этаже, поняла — нельзя недооценивать свою чуйку.

Иса тоже увидела силуэт друга и резко ускорилась. Она сорвалась на бег, поэтому и Ли пришлось немного поторопиться. Чувствовала она себя при этом просто ужасно. Шпионит за детьми! Узнай об этом Семнадцать, тут же подняли бы ее на смех. Хотя будто Ли может быть еще большим посмешищем.

Следуя за кандидаткой, Ли остановилась на лестнице, ведущей на мансарду. Она решила затаиться, чтобы получить больше информации о связи Исы и Ино, а уже потом поймать девчонку с поличным.

Ликорис дернула дверную ручку, но та не поддалась.

— Ино! Ты слышишь меня? Я видела тебя, ты ведь там? — Иса яростнее задергала ручку, а затем стала стучать по деревянной поверхности. — Ино!

— Да, я здесь, — отозвался мальчик с той стороны, и Ли сжала ладони в кулаки. На минуту ей показалось, что Ино поступит умнее и прислушается к ее совету не связываться с этой девочкой, но нет.

— Слава Богу! Я приходила, но тебя не было. Думала, что ты пропал. Откроешь дверь?

— Ты приходила ко мне? — тихим, но теплым голосом спросил Ино.

«Ох, Ино», — Ли соединила большой и указательный пальцы на переносице.

— Конечно. Ты ведь мой друг, как я могла не прийти? Прости, из-за ситуации с Элом я долго не навещала тебя, но теперь я здесь. Почему ты не открываешь?

Ино не ответил, и тогда Иса вновь стала тарабанить в дверь.

— Я... Я не могу сейчас открыть. Прости, пожалуйста, — неуверенно вдруг отозвался мальчик.

— Почему? Что случилось? Тебе плохо?

— Нет, то есть... Немного. В общем, – Ино, никогда раньше не имевший друзей, пытался подобрать нужные слова, но не мог. Он не хотел спугнуть Ису, но в то же время боялся показаться ей другим. — Я сейчас чуть-чуть иначе выгляжу. Не хочу тебя пугать.

— Пугать? Ино, все в порядке. Я больше не буду тебя бояться, честное слово.

— Нет, сейчас не могу. Прости, пожалуйста, Иса. Можем встретиться в другой раз? Я неважно чувствую себя, правда. Будет лучше, если я сначала приду в себя.

Иса прислонилась лбом к двери и тяжело вздохнула. Она больше не пыталась прорваться, но все еще не планировала уходить.

— Ли с тобой что-то сделала? Это из-за меня, да? Ино, пожалуйста, скажи мне правду, что она с тобой сделала?

— Достаточно! — Ли стремительно преодолела лестницу и закричала, глядя на перепуганную ученицу. — Ты перешла все границы, Иса.

Директор, не касаясь девочки, схватила ее за предплечье и грубо потащила за собой. Иса пыталась увернуться, но ничего не получалось. Невидимая рука с острыми когтями впивалась ей в кожу и заставляла идти в неизвестном направлении.

— Отпустите! Мне больно!

— Я тебя предупреждала. Много раз говорила. Но ты, видимо, считаешь себя неприкасаемой, раз продолжаешь плевать на правила этого места.

Ли сильнее сжала ладонь, и девочка вскрикнула от резкой боли. Они спустились на третий этаж и прошли до двери, за которой Иса раньше никогда не была. Проход открылся перед лицом директора, и она протащила внутрь за собой визжащую ученицу. Невидимая рука резко отпустила ее. От неожиданности Ликорис потеряла равновесие и упала на колени.

Это была темная комната с одним источником света — одинокой лампочкой, окрашенной в красный, под потолком. Из мебели только два стула друг напротив друга. Пока Иса приходила в себя и пыталась разобраться в произошедшем, директор успела покинуть помещение и вернуться уже вместе с учителем Корой. Девушка с рыжим каре изящно прошла внутрь и встала перед сидящей на полу Исой. Она будто извинялась перед ней глазами.

— Обычно я ограждаю кандидатов от таких наказаний, но с тобой придется сделать исключение. Ты должна понять, что бывает за нарушение правил Приюта. Должна выдолбить в своем мозгу, где ты находишься и с кем имеешь дело! — Ли вновь выгнула пальцы, и ее сила подняла Ису, усаживая на одном из стульев. — Кора, не сдерживайся.

Учитель кивнула директору и заняла место напротив кандидатки.

— Прошу прощения, Иса.

Стоило Коре произнести последние слова, как Иса непроизвольно вытянула руки и ноги и запрокинула голову назад. Ли, стиснув зубы, поспешила покинуть комнату и закрыть за собой дверь. Это было необходимо, иначе Иса никогда не поймет цену своим поступкам. Ли старалась успокаивать себя этой мыслью.

Впервые за много лет директор чувствовала себя не руководителем «Приюта 17», а надзирателем и злобной нянькой, хотя так дети всегда называли Наташу, а не ее. Но иного выхода не было. Быстрым шагом она вернулась на четвертый этаж и, открыв дверь спальни Ино, увидела его на четвереньках. Его лицо было напряженным, брови нахмурены, а глаза плотно закрыты. Пряди, еще утром такие яркие, медленно тускнели.

— Что ты творишь, идиот?!

Подбежав к ребенку, Ли с силой затрясла его, заставляя прийти в себя. Ино специально пытался выпустить свою силу, что было крайне болезненно для него и невероятно опасно, хоть в основном и бесполезно. Раньше он никогда не занимался подобным.

— Отпусти меня! Я не хочу, чтобы она меня боялась! – мальчик брыкался, пытаясь выбраться из рук директора, но она держала его очень крепко.

— Это все из-за нее?! Ты ведь можешь погибнуть, если потеряешь контроль! Маленький бестолковый мальчишка!

По бледным щекам Ино скатились слезы, которые он не мог утереть, потому что Ли продолжала держать его руки. Он не оставлял попыток вырваться.

— Ты ничего не понимаешь! Выпусти меня, Ли, выпусти. Я знаю, что делаю.

— Нет! — Ли кинула мальчика на кровать и с помощью своей силы обвила его тонкие запястья путами, которые иногда использовала для сдерживания способностей Ино. — Я столько лет и сил потратила на то, чтобы дать тебе жизнь. И что я получаю взамен? Ты рискуешь всем ради девчонки, которую совершенно не знаешь!

— Отпусти меня! — Ино заметался по постели, но путы только сильнее стягивались на его руках.

— Она лгунья! Самозванка и совершенно никчемная девчонка, которая попала сюда случайно. Ты хотя бы представляешь, что случилось, если бы я не пришла сейчас? Что, если бы ты потерял контроль и лишился всей силы? Селестра больше не рискнет собственным здоровьем ради тебя, а иного источника нет! Как ты не понимаешь?! Иса покинет Приют уже через пару месяцев, а ты, если не умрешь, то останешься прикованным к постели. И все ради чего?

— Она мой друг! — завопил Ино истошным криком, будто раненое животное. — Единственный друг, — уже тише повторил он. — Где она? Где, мама?

— Не называй меня так, — злобно процедила сквозь зубы Ли, грозя ребенку пальцем. — Я не твоя мать и больше этой лжи не потерплю.

Ино все продолжал пытаться вырваться из оков, а Ли тем временем медленно приходила в себя. Она сделала глубокий вдох, затем выдох, провела ладонями по телу, приглаживая одежду и тем самым отпуская гнев. Она все-таки сорвалась, но это не должно повториться.

— Я опущу завесу. Тебе это пойдет на пользу.

Шевеление на кровати резко прекратилось. Два кровавых глаза испуганно устремились на директора.

— Ма... Ли, пожалуйста, только не завеса! Не надо! Я буду послушным, не делай этого, прошу.

— Ты должен понимать, что каждое твое действие имеет последствия. Ты бездумно пользовался свободой, которой у тебя в принципе не должно было быть. Что ж, теперь вы с Исой оба усвоите урок, что бывает за нарушение моих правил.

Ино продолжал кричать, умолять, требовать и угрожать, пытаясь любыми способами отменить уже вынесенный приговор. Но Ли давно все решила. Она вышла из комнаты, коснулась небольшого устройства на стене, а затем поставила ладони параллельно друг другу и медленно соединила. Все звуки, доносившиеся из спальни, резко затихли, а дверь исчезла, будто ее никогда там и не было.

Глава 15

— Мира, — теплый, словно весенний ветерок, голос, — Мира, просыпайся, пора вставать.

До боли знакомый запах сирени ударил в нос. Мамины духи. Иса резко открыла глаза и подняла голову с подушки. Ария стояла прямо у ее постели со свежеиспеченными блинами на тарелке в руках.

— Мама? — сонно пробормотала девочка и протерла глаза, которые все никак не хотели открываться из-за яркого света.

В окно били лучи солнца. Это ее комната? Иса испуганно огляделась. Вот ее стол, шкаф с вещами, зеркало, обклеенное различными вырезками, плакат с Томи и пушистый розовый ковер с застрявшими в нем крошками от чипсов, которые она постоянно ела по ночам.

— Кошмар приснился? — мама присела на край постели и убрала темные растрепанные волосы дочери за уши.

Бросив взгляд на кончики собственных волос, Иса вскочила и помчалась к зеркалу. Никакого голубого цвета. Пряди были черные и длинные, как в тот день, когда она сбежала из дома. Неужели все, что произошло, действительно было лишь плохим сном?

— Дочка, ты меня уже пугаешь. Приходи в себя и пойдем завтракать. Принесла тебе пару блинчиков, чтобы соблазнить, — Ария макнула один из блинов в сгущенку и поднесла ко рту дочери. Иса с недоверием откусила, но, ощутив тот самый, казалось, уже забытый вкус, съела все и облизала пальцы. — Какая ты голодная, ха-ха-ха! — мама вытерла Исе уголки губ. — Давай умывайся и выходи, будем завтракать.

Ария вышла из комнаты, оставив дочь одну. Иса вновь повернулась к зеркалу и начала растягивать свое лицо, пристально вглядываясь в отражение. Нет. Все-таки это она. Но что тогда все это было? Захват автобуса, убийство Ликорис, Крис, этот странный «Приют 17», Семнадцать, влюбленная в Аша Эли, прекрасный принц Эл и Ино. Ино? Перед тем, как очнуться, Иса была в жуткой комнате, куда ее притащила директор Ли. Это ведь все не могло быть обычным сном. Но тогда, что произошло в этой комнате?

Из гостиной вновь раздался голос матери. Она звала Ису на завтрак. Решив разбираться с проблемами по мере поступления, Иса взяла расческу из тумбочки, в которой ее и оставила в последний раз, и постаралась привести себя в порядок. Расчесывая черные запутанные колтуны, девочка поймала себя на мысли, что отвыкла видеть их не голубого цвета.

— Ну, наконец-то! Вообще-то, все только тебя ждут! — Тим встал на стуле и с недовольством обратился к сестре.

В обычный день брат бы точно уже вывел Ису из себя, но сейчас она была так рада его видеть, что стерпела даже его грязные руки в своей тарелке. Все было так, как и всегда. На фоне был слышен телевизор, отец сидел в своем излюбленном кресле с мягкими подлокотниками, а мама заканчивала наливать чай и кофе по чашкам. Как же Иса мечтала вернуться...

— Пап! — закричал Тим, привлекая внимание отца. — Пойдем в парк на Великое объединение?

«Великое объединение? Но это ведь было несколько месяцев назад». Иса задумалась, но решила ничего не говорить, чтобы не выглядеть глупо. Если все, что случилось, действительно было ночным кошмаром, то ничего удивительно в том, что праздник еще не прошел.

— Нет, Тим. Ты совсем забыл? Мы же идем на похороны.

Иса резко оторвалась от тарелки и уставилась на отца.

— Похороны? Какие похороны? – с непониманием спросила девочка, на что Павел отозвался нежной улыбкой.

— Мама права, ты сегодня сама не своя, Мира. Твои, конечно же, — сказал отец так, будто обсуждал погоду.

— Ты уже выбрала платье? — Ария села за стол и вклинилась в разговор. — Так и знала, Мира. Нельзя же быть настолько безответственной!

— Ка-какое платье? Вы о чем вообще? — нижняя челюсть Исы дрожала, но она старалась сохранять самообладание, считая, что родители просто шутят.

— В котором тебя похоронят. Мира, прекращай уже строить из себя дурочку! Похороны через час, а ты совершенно не готова!

— Опять из-за Миры все веселье срывается. Ты не могла умереть после праздника? — возмутился Тим.

— Я не умерла! — Иса хлопнула по столу и встала со стула. — Какие похороны? Вы в своем уме?! — девочка пыталась найти поддержку в глазах близких, но они смотрели на нее, как на умалишенную. — Мам, пап, зачем вы так шутите?

— Какая-то ты странная сегодня, Мира. Что тебе такого приснилось? — Павел допил свой кофе и тоже поднялся из-за стола. Посмотрев на часы, мужчина ахнул. — Мы уже опаздываем!

Мама впопыхах начала убирать со стола, игнорируя вопросы дочери о том, что вообще происходит. Тим крутился под ногами, обвиняя сестру в разрушенных планах, а отец рылся в шкафу Исы в поисках подходящего платья. В итоге выбор пал на белый наряд с пышной юбкой, который она надевала на свой 13-й день рождения.

— Я не надену его! Вы вообще себя слышите? Я живая! Вы поверили тем новостям о расстреле заложников, да? Это все ложь. Я выжила, меня спас Крис! Да послушайте вы меня, — Иса пыталась достучаться до родителей, которые решительно продолжали ее игнорировать, готовясь к траурному мероприятию.

— Хватит придумывать, Мира! Ты только мешаешь всем своими фантазиями. Тебе пора ложиться, — Ария злобно глянула на дочь.

— Ложиться?

Не успела Иса опомниться, как вдруг оказалась в тесном деревянном ящике. Стенки давили со всех сторон, а кожи касался красный бархат. Она с ужасом поняла, что лежала в пока еще открытом гробу и не могла пошевелиться. Все тело будто парализовало. Сердце забилось как бешеное, дышать стало невыносимо тяжело. Она жива! Так почему весь этот ужас продолжается?

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы проводить в последний путь прекрасную юную душу, так скоро покинувшую наш Мир. Мире Ростовой было всего 14 лет, когда она стала жертвой заговора подлых мятежников. Ее жизнь оборвалась, едва начавшись. Но Мира всегда любила свою страну и была благодарна ей.

Иса узнавала этот голос. Это директор ее гимназии. Он толкал эту ужасную и лживую речь, пока она, та, кого он словами хоронил, лежала живая буквально в одном метре!

— Заткнись! Закрой свой рот! — закричала Иса, что есть мочи.

Директор прервался и подошел к гробу, заглянув внутрь.

— Нехорошо перебивать, Мира. Это некрасиво, — директор залез в карман и что-то достал оттуда, а затем наклонился ближе к девочке. — Так ты сорвешь мероприятие, поэтому придется заставить тебя замолчать.

В испуганных голубых глазах отразилась металлическая игла, сверкнувшая в пальцах мужчины. Иса задергалась в ящике, пытаясь заставить проклятое тело слушаться, но не могла даже вертеть головой. Директор наклонился еще ниже. Резкая боль пронзила губы, когда острый предмет проткнул кожу насквозь, протаскивая за собой широкую нитку. Слезы водопадом брызнули из глаз, но кричать девочка не могла. С каждым стежком ее голос застревал все глубже в горле.

— Так-то лучше. Теперь ты никому не помешаешь, — директор довольно улыбнулся, осматривая плод своих стараний.

— Хватит реветь, Мира! Неужели хочешь быть опухшей? — к гробу подбежала Ария и утерла слезы дочери платком. Сильнее наклонившись, она чмокнула зашитые губы. — Черные нитки отлично сочетаются с твоим платьем.

Слезы все не прекращали литься из глаз, когда один за другим близкие выходили к трибуне с траурной речью. Губы пульсировали, а во рту ощущался металлический привкус крови, сочившейся из проколов. От боли и ужаса Иса почти теряла сознание, но голоса родных и друзей, провожающих ее в последний путь, не давали отключиться. Она больше не могла никак повлиять на происходящее. Тело не двигалось, голос пропал. Оставалось только надеяться, что этот кошмар поскорее закончится, и она очнется в своей комнате в Приюте в окружении подруг.

Торжественная часть похорон закончилась. Гроб, в котором по-прежнему находилась Иса, подняли и вынесли из здания. Сначала в глаза ударил яркий свет, а затем на лицо упали холодные капли дождя. Смешиваясь с солеными слезами, струйки затекали в ушные раковины, из-за чего все звуки стали приглушенными.

Спустя несколько минут гроб вновь поставили. Иса уже понимала, что это означает только одно — скорый конец.

— Как же так, Мирочка? И зачем ты только убежала? – плачущий отец уставился на дочь, лежащую в гробу. — А ведь достаточно было просто остаться дома. Почему ты так поступила с нами? Знаешь ли, как тяжело хоронить собственных детей?!

С каждым словом грусть мужчины все больше становилась похожа на гнев. В какой-то момент он так раскричался, что Арии пришлось его успокаивать и отталкивать от дочери. Иса все это время смотрела отцу прямо в глаза, хотя его силуэт был размыт из-за слез.

— Прощай, Мира. Мы всегда будем тебя любить, — мама в последний раз коснулась заплаканного лица Исы. — Ну все, закрывайте.

Ария махнула рукой, и несколько мужчин подняли крышку, чтобы закрыть гроб. Иса предприняла еще одну попытку пошевелиться или что-то сказать, но не вышло. Свет резко пропал. Края ящика слегка завибрировали от ударов — гроб заколотили. Затем Ису вновь подняли и опустили. По крышке что-то стукнуло. Затем еще и еще. «Земля», — поняла Иса. Родители и друзья хоронили ее заживо. И это была не ошибка. Они точно видели, что она жива. Так почему? Почему?!

Сердце зашлось. С каждым вдохом кислорода становилось все меньше. В документалках, которые раньше смотрела Иса, говорилось, что человек может находиться в закрытом гробу от одного до трех часов, но жизнь девочки оказалась на волоске уже спустя несколько минут после захоронения. Голова загудела. Иса начала качать воздух все активнее и активнее, но его уже практически не оставалось. «Вот так я и умру? Почему? Я ведь не сделала ничего плохого!»

Иса закрыла глаза. Уже на границе собственного сознания она услышала чей-то голос. Женщина. Мама? Нет. Кто-то другой.

«Ты должна понять, что бывает за нарушение правил Приюта. Должна выдолбить в своем мозгу, где ты находишься и с кем имеешь дело!»

Ли! Это директор Ли. Иса в ужасе вновь открыла глаза. Яркий свет снова ослепил ее, как и утром. Вот только это были не солнечные лучи, которые били из окна, а красный свет от лампочки на потолке. Кислород резко наполнил легкие. Ликорис даже согнулась пополам из-за неожиданной боли в груди.

— Добро пожаловать назад, — произнесла Кора раздражающе дружелюбно.

Учитель сидела напротив Исы с идеальной осанкой, закинув ногу на ногу. Продолжая черпать воздух ртом, будто он вот-вот мог закончиться, кандидатка смотрела на девушку и пыталась понять, что, черт возьми, произошло. Весь этот проклятый день, возвращение домой, похороны, предсмертная агония – все это не по-настоящему? Или же, как Иса думала раньше, «Приют 17» и сопутствующий ему дурдом, лишь выдумка?

— Вижу, у тебя много вопросов, — Кора снисходительно улыбнулась. — Ты понимаешь, где мы находимся?

— В Приюте, — кашляя, ответила Иса.

— Правильно. То, что ты видела, происходило лишь в твоей голове, Иса.

— Я, — Иса схватилась за голову, — была в отключке весь день?

— Вообще-то секунд 30, – Кора вновь обнажила зубы. Ису раздражало, что учитель вела себя так, ведь она сама буквально минуту назад была похоронена заживо.

— Вы это сделали со мной?

— Я, — с гордостью сказала Кора, едва только не царапая потолок короной, — такой у меня талант. Видишь ли, я могу заставить человека видеть то, что хочу. Но когда дело доходит до наказаний, особенно для тех, кто раньше с этим не сталкивался, гораздо эффективнее доставать из глубин страхи и заставлять человека мучить себя самостоятельно.

— И вы тоже видели то, что и я? – с опаской спросила Иса, осознавая, в какой опасности окажется, если так глупо выдаст свою настоящую личность.

— Нет, не переживай. Это только твой кошмар, — Кора поправила короткую юбку и элегантно скинула ногу с колена. — И я вновь вынуждена просить у тебя прощения, Иса. К сожалению, мы еще не закончили.

Иса вновь вытянулась по струнке и опрокинула голову назад. Теперь кошмары, насылаемые Корой, были другими. Это были нотации, которые звучали со всех сторон. Иса будто тонула в этих фразах: «Соблюдай правила!» «Нельзя нарушать запреты!» «Приют — твой дом!» «Ты обычный кандидат, заслужи уважение, став студентом!» «Нельзя был неблагодарной!» «Никогда не ставь под сомнения слова и авторитет Семнадцати!» Уже не было никаких реалистичных картин, возвращений в прошлое и жутких сцен. Только темнота, падение в пустоту и непрерывный монотонный голос, забирающийся под кожу и проникающий в недра сознания. Казалось, что это длилось целую вечность. Но когда Иса открыла глаза, Кора сидела перед ней все в той же позе.

— Как придешь в себя, можешь идти. И, Иса, — Кора протянула девочке стакан с водой, — постарайся больше не попадать в неприятности. Скоро отбор.

— Вы же знаете, что я все равно не пройду.

— Нельзя сразу отчаиваться. Нужно бороться до самого конца.

В темной комнате с красной лампочкой Иса провела еще несколько минут. Их она потратила на то, чтобы осознать, где реальность, а где морок, напущенный Корой. Когда раньше она думала о наказаниях, то в первую очередь представляла какие-то физические истязания, но вовсе не что-то подобное. Учитель ведь в прямом смысле этого слова залезла в ее голову, мысли. Это все было так реально... Иса до сих пор чувствовала боль в грудной клетке, а глаза были опухшими от горьких слез.

— Эй, ты чего такая мрачная? Пойдем обратно на пляж? — Эли подловила Ису в коридоре и потащила за собой, но подруга вырвалась из ее рук. — Что-то случилось?

Говорить о случившимся не хотелось, поэтому Иса просто молча ушла в спальню, хлопнув дверью прямо перед носом соседки. Эли это не остановило.

— Меня ведь всего минут десять не было! Что произошло? — Эли села у подножья кровати Исы и погладила ее по спине.

За эти десять минут Иса прошла через настоящий ад. Ей до сих пор казалось, что Кора копошится своими ноготками в ее голове.

— Эли, уйди, пожалуйста.

Иса старалась сохранять самообладание, но, учитывая характер Эли, это была та еще задачка. Блондинка не собиралась оставлять приятельницу в трудной ситуации и намеревалась разузнать у нее все подробности.

— Тебе что-то сказал Эл? Не в такой ситуации говорить, конечно, но мы все в курсе твоей симпатии к нему. Можешь больше не скрывать. Так что говори спокойно. Я-то знаю, что такое безответная любовь к старшекласснику. Аш же сегодня впервые со мной заговорил, представляешь? Я и подумать не могла, что...

— Да неужели ты думаешь, что твои бесполезные страдания по Ашу – это то, что мне сейчас нужно! — закричала Иса, перебивая подругу. Она посмотрела в округлившиеся от непонимания глаза, но уже не могла себя сдержать. — У людей есть настоящие проблемы, Эли! Тебе хорошо, ведь в твоей жизни единственная неприятность — это то, что с Ашем тебе никогда не быть. Но другие каждый день буквально борются за жизнь! Поэтому, пожалуйста, избавь меня хотя бы сегодня от всего этого.

Получилось очень грубо. Иса понимала это, но в тот момент ни о чем не сожалела. Ее голова раскалывалась, жизнь висела на волоске, сама директор Ли объявила ее врагом, и обиды Эли, которые испарятся уже через час, никак не становились в один ряд со всем этим. Отодвинувшись подальше от блондинки, Ликорис отвернулась к стене в ожидании, что ее оставят, наконец, в покое и позволят немного отдохнуть.

— Думаешь, моя жизнь такая уж идеальная? — вдруг отозвалась Эли ледяным голосом, которого Иса раньше у нее не слышала. — Да я всю жизнь только и делала, что заботилась о чувствах других, теряя себя. Я прекрасно понимаю, что достала всех своей любовью к Ашу, что он никогда не ответит мне взаимностью, но это та единственная радость, которую я могу себе позволить. Прости, если невыносима для тебя.

Эли ушла и не вернулась даже после завершения пляжной вечеринки. Исе удалось побыть в одиночестве два часа, а затем комната вновь наполнилась посторонними голосами. К возвращению соседок Ликорис удалось уже прийти в себя и осознать, как некрасиво она поступила с лучшей подругой. Она хотела извиниться перед Эли, когда придет, но блондинка избегала встречи.

— Пау, не знаешь, где Эли? — Иса подошла к подруге, играющей в виртуальные трехъярусные шахматы в общей комнате отдыха.

— Эли? Без понятия. Я ее не видела после того, как она ушла с пляжа. А что-то случилось, — Пау пригласила Ису присесть рядом.

— Да, я хотела бы извиниться. Настроение было ужасное, и я нагрубила ей. Думаю, Эли это задело. Она сказала что-то про свою неидеальную жизнь, что всегда жила для других, но я понятия не имею, что она имела в виду. Это же Эли! Она идеальна.

Пау убрала в сторону шахматы и внимательно посмотрела на подругу. Этим взглядом она как бы спрашивала: «Ты серьезно ничего не знаешь о той, кого считает лучшей подругой?!» Исе было стыдно, но это именно так. Элира никогда не говорила о семье, своей жизни до Приюта. Казалось, все ее мысли заняты только Ашем и учебой. Она никогда не выглядела, как девушка, прошедшая через серьезные трудности, поэтому у Исы даже не возникало подобной мысли. Признаться, после того, что случилось с ней, Ликорис в целом отказывалась принимать факт, что другие тоже могут сталкиваться с проблемами.

— Черт, я не прямо эксперт по биографии Эли, но, насколько мне известно, ее семья довольно... кхм, тоталитарная? — Пау пожала плечами, так как не могла подобрать нужное слово. — В общем, ее мать была одержима мыслью, что Эли должна стать звездой. Она таскала ее везде чуть ли не с младенчества, подгоняла под идеалы. Поэтому, когда за ней пришли из Приюта, Эли с радостью согласилась, так как хотела вырваться из рук матери.

— В смысле таскала везде? Типа по кружкам всяким?

— Да не только, — Пау неловко почесала нос, — Эли много работала с Корой, когда поступила. Там какие-то серьезные были проблемы, но я не в курсе. Ты же знаешь Эли — всегда счастливая и заботящаяся больше о других, чем о себе.

После слов Пау совесть заиграла еще сильнее. И почему Иса не смогла промолчать днем, а сказала те ужасные слова Эли?

Поблагодарив Пау Пау за разговор, Ликорис направилась на поиски блондинки. Уже был поздний вечер, поэтому многие кандидаты разбрелись по комнатам, но только Эли все не появлялась. К удивлению Исы, существенную помощь ей оказал Чак. Он рассказал, что видел девочку на балконе в одиночестве.

Эли сидела на полу, свесив ноги вниз. Она болтыхала ими и смотрела, как в темноте поблескивали бляшки на ее туфлях. Когда Иса присела рядом, она не обратила на нее никакого внимания, но и не поспешила немедленно ретироваться. Это был хороший знак.

— Прости меня, Эли. Я ведь на самом деле так не думаю, правда, — тихо сказала Иса, стараясь не спугнуть подругу. — Я очень тебя люблю, и мне так стыдно, что я практически ничего о тебе не знаю!

— Ты ведь дочь командора, – Эли усмехнулась, — куда нам до тебя.

— Это не так! То есть, я имею в виду, что все жизни важны. И я так ужасно поступила, сказав тебе сегодня те гадости.

— Моя мама была артисткой, — вдруг перевела тему Эли, не переставая болтыхать в воздухе ногами, — Хелена Россье. Танцевала и пела на днях рождения, свадьбах, корпоративах. Ее особенно любили приглашать на свои мероприятия командоры и миротворцы, на которые звали и подчиненных солдат. Так она познакомилась с моим папой. Он солдат порядка. Маме он был неинтересен, потому что она гонялась за рыбой покрупнее, но потом произошел несчастный случай, и она очень неудачно сломала ногу. Папа был единственным, кто не бросил ее в этот период. Потом она забеременела, вышла замуж и погрузилась, как она всегда говорила, в настоящий бытовой ад. В общем, на сцену она так и не вернулась.

— Она винила в этом тебя или твоего папу?

— Нет, — Эли тихо рассмеялась, — нет, конечно. Она понимала, что такова жизнь — сегодня ты всем нужен, а завтра уже нет. Единственной отрадой мамы стало то, что каждый раз, как только она выходила со мной гулять, вокруг собиралась толпа. «Какая прелестная малышка», «Просто ангел», «Куколка», «Какая красивая девочка», — Эли говорила вроде бы и приятные слова, но ее лицо в этот момент было перекорежено от отвращения. — Мама поняла, что я неплохой актив, в который стоит вложиться. С года меня уже таскали по различным съемкам, кастингам, мое лицо было даже на упаковках детского питания, представляешь?! И по мере того, как я взрослела, всего этого становилось только больше. Я не возражала, потому что мама была счастлива, продюсер был счастлив, фанаты были счастливы. Понимаешь? Я думала: «Наверное, мои страдания ничего не значат, ведь я делаю довольными столько людей!» А потом мне исполнилось двенадцать. Это были съемки очередного фильма. Режиссер подошел ко мне, чтобы дать наставления, и неожиданно спросил: «Элира, а чего ты хочешь в этой жизни?» Этот вопрос поставил меня в тупик, потому что я вдруг поняла, что у меня никогда не спрашивали подобного, поэтому я даже не задумывалась! Такой глупый вопрос открыл мне глаза, и я осознала, что больше не хочу заниматься ничем таким.

С каждым словом Эли заводилась все сильнее. Чтобы как-то успокоить подругу, Иса машинально схватила ее за руку и легонько сжала. Блондинка благодарно улыбнулась.

— Мама была в ярости! Ты бы видела ее в те дни, когда я обжиралась сладостями и не выходила из своей комнаты! Это был лучший месяц в моей жизни. За это время моя популярность утихла. Знаешь, так бывает, когда рынок перенасыщен теми, кто пытается дорваться до славы. Но мама не сдавалась. Через меня ей хотелось закрыть свои потребности во внимании, наверное. Так она вышла на сомнительного продюсера, который... Ну, я точно не знаю, как объяснить... Это как бы и не что-то незаконное, но будто на грани...

— Эли, ты можешь рассказать мне все, как есть.

— Он проводил съемки в различных образах. Короткие юбки, шорты, топики, иногда чулки, всякие вещи, которые предназначены не для детей... — Эли искоса посмотрела в сторону подруги, следя за ее реакцией. — Папа вовремя подключился. Он случайно увидел эти кадры и лично арестовал маму, — она сжимала и разжимала пальцы, чтобы немного унять волнение. — Теперь у мамы запрет на приближение ко мне. Мы можем видеться в присутствии папы раз в месяц. Оказалось, что эти снимки и видео продавались всяким богатым людям за большие деньги, и мама об этом знала. Все, что смог, папа изъял, а меня отправили на терапию к психологу. Я ведь так и не понимала, что произошло. Мама ведь была счастлива. Почему ее вдруг арестовали? Такой вот дурой я была. Когда к нам пришла Ли, папа до последнего отказывался меня отпускать после того, что было. Но директор и официальное письмо от Джанардана умеют убеждать, да? Кому я рассказываю, у нас ведь у всех все было одинаково. В общем, теперь ты знаешь.

— Эли...

— Я рассказала не потому, что хочу жалости, ладно? Мне просто стало обидно, что ты считаешь меня идеальной, что у меня нет проблем в жизни. Это не так. Можно сказать, что только в Приюте я, наконец, начала жить, потому что до этого я была каким-то другим человеком, которого хотели видеть окружающие и моя мама. Настоящая я здесь!

Иса больше ничего не спрашивала. Она крепко обняла Эли и несколько минут не выпускала из рук. Ей хотелось вот так без слов передать ей свое тепло, сказать, что она теперь не одна и больше не пройдет через такой ужас. Это откровение на балконе помогло Исе не только лучше узнать лучшую подругу, но и понять — все дети в Приюте имеют свою историю. Одни сбежали сюда, другие пошли по принуждению. У каждого своя судьба, и Ликорис хотелось узнать о каждой, пока ее собственную не уничтожат.

Ничего не объясняя, Иса собрала подруг в комнате и усадила их по кроватям в полной темноте. Ей казалось, что такая атмосфера более располагает на откровения.

— Может мне кто-нибудь сказать, что здесь происходит? — не выдержала Пау Пау, нарушая звенящую тишину.

— Да, да, простите, что так вас повыдергивала. Просто мне вдруг захотелось узнать каждую из вас получше! — Иса была настолько переполнена эмоциями, что даже не могла усидеть на месте. — Уже совсем скоро я, вероятнее всего, покину вас. Но я так не хочу, чтобы эту часть моей жизни стерли!

Приходилось обходить точные формулировки, чтобы не проболтаться о судьбе тех, кто не проходит отбор. Исе хватило и одного наказания.

— Иса пытается сказать, что мы живем вместе, но многое друг о друге не знаем, — Эли перехватила инициативу в свои руки. — Нам говорят, что мы должны будем оставить наше прошлое, но ведь оно — часть нас. Вот Иса и предложила устроить вечер обмена личными тайнами. Кто-то хочет начать?

Вновь повисла тишина, которую уже даже Пау не нарушала. Иса с глупой улыбкой на лице и надеждой в глазах вглядывалась в лица соседок, но они лишь неловко отводили взгляд.

— Я хочу, — неожиданно для всех отозвалась Аномалия. Она удобнее села на постели и убрала волосы с лица. — Я не люблю помидоры.

Рита хихикнула, но тут же закрыла рот ладонью.

— И все? — Пау, открыв рот, уставилась на соседку.

— Все.

— Это твой идиотский секрет? Что ты не любишь помидоры?!

— Да.

— Ты издеваешься над нами! Все знают, что ты ешь помидоры в столовой! Ты даже добавку просишь!

— Больше, чем помидоры, я не люблю конфликты, поэтому съедаю все и не возникаю.

— Я ее сейчас прибью! — Пау решительно направилась в сторону постели Аномалии, но Рита перехватила ее на пути и заставила вернуться на место. — Мы же тут реальные истории рассказывать собрались, а не глупые «тайны» про помидоры? Тогда слушайте! Я взломала школьную систему и подменила свои оценки, чтобы не вылететь. Короче, дело было так. Мозги у меня всегда хорошо работали, но вот учиться не люблю. Даже сейчас пропускаю многие уроки Мэй. Ну, и это вылилось в проблемы. В моей прошлой школе прямо сказали, что если не подтяну успеваемость, то все – на выход. Мне так-то было все равно, но потом к нам домой заявилась Ли с письмом от Джанардана. Я сразу поняла, что однозначно должна попасть в это место, но из-за оценок боялась пролететь. Почти две ночи я провела без сна, чтобы взломать систему, и в итоге у меня это получилось! Прикиньте, да? Я, мать вашу, хакер в юбке!

— Ты не носишь юбки...

— Завали, Номи! — что-то тяжелое полетело в сторону кровати Аномалии, а затем послышалось тихое «ау». — Меня поймали, конечно. Я подумала: «Ну, все. Никакой элитной академии мне не видать». Но Ли все-таки вернулась и после подписанного согласия родителей забрала меня. Потом она, конечно, сказала, что в курсе моей шалости. Ли назвала этот поступок «крайней степенью идиотизма» и пригрозила, чтобы я даже не пробовала провернуть нечто подобное в Приюте.

— А ты пыталась?

— Разок. Чисто из любопытства. Чтобы вы понимали, это совсем другие технологии. Когда я только залезла во всю эту внутреннюю кухню, то чуть с ума не сошла. Это создавал какой-то садист, причем с мозгами, которых у человека не бывает. Вот такая история. Это вам не помидоры!

В принципе, так называемая тайна Пау полностью ей соответствовала. Иса предполагала, что в прошлой жизни она не была пай-девочкой, совсем это не в ее стиле. Не исключено, что история со взломом — это лишь вершина айсберга под названием «преступления Пау Пау».

— Иса, давай теперь ты. Все-таки твоя идея была, — Рита подалась вперед, выжидающе уставившись на соседку.

— Ага, хорошо, — Ликорис заерзала на кровати.

Самой большой тайной Исы была ее личность. Конечно, справедливо было бы раскрыть именно ее, ведь все равно через пару месяцев, когда она провалится, всем станет известно об обмане. Ликорис с ужасом представляла, как подруги узнают обо всем и посчитают ее лгуньей. Но все равно она не могла поделиться с ними этим секретом. Не сейчас. Мира умерла, и ее труп должен быть закопан до того момента, пока Ли не решит его поднять из могилы. Впрочем, часть правды, не касающуюся прошлой жизни, Иса раскрыть все же могла.

— Вы знаете, что я не совсем честно попала сюда. Вас всех отобрали, ваши родители получили письмо от Джанардана, Ли лично приходила на порог вашего дома. А я... Меня привел Крис. Он раньше был солдатом объединения. Мы познакомились, когда я сбежала из дома. Он вместе с другими солдатами выполнял приказ миротворца. Они захватили автобус, в котором я была, и привезли заложников на заброшенный завод. Мы думали, что все в порядке, потому что солдаты объединения не могли причинить вред беззащитным гражданам, но...

Перед глазами вдруг вновь всплыла та сцена. Обеспокоенное лицо настоящей Ликорис, ее взгляд, в котором читалось понимание происходящего. Только она осознала, когда был отдан приказ. Только она знала, зачем эти солдаты делали все это. Но предполагала ли она, когда назначала Мире следующую встречу, что ее убьют? Поэтому ли заслонила ее собой?

— Я поняла, когда поступил приказ. Много раз видела это. Солдаты подняли нас на ноги, а затем открыли огонь. За пару минут они расстреляли всех, кто был на том заводе.

— Боже мой, — Эли прислонила ладонь ко рту и в ужасе выпучила глаза.

— Они пришли за мной. Я была их главной целью. Но Крис... Он в меня не выстрелил. Я просто упала, ударилась головой и притворилась мертвой. Крис помог мне выжить, придумал сумасшедший план и повез в «Приют 17». Я ничего не знала об этом месте! Он лишь говорил, что здесь я буду в безопасности. Мы несколько раз были на волоске от смерти, но все же смогли пересечь третью границу и оказаться здесь. А потом Крис ушел, и я до сих пор не знаю, что с ним. Если честно, это сводит меня с ума.

Когда рассказ завершился, соседки, не сговариваясь, вскочили со своих кроватей, чтобы обнять Ису. Они облепили ее со всех сторон, образовывая некий кокон из объятий. Даже Аномания, всегда державшаяся в стороне, положила ладонь на спину девочки, тем самым передавая ей свое тепло.

— Мне так жаль, дорогая! Почему же ты раньше ничего не рассказывала нам? — Эли едва сдерживала слезы. Она крепко сжимала тело подруги и как будто даже забирала себе часть ее тревог и переживаний.

— Пусть кто-то хотя бы посмеет еще сказать, что ты здесь по блату! Я от них живого места не оставлю! — со злостью воскликнула Пау под одобрительное поддакивание Риты.

— Спасибо, девочки. Спасибо...

После истории Исы на откровение решилась Рита, потому что Эли все еще не могла унять истерику. Она тихонько всхлипывала, не отрываясь от Ликорис. Конечно, с предыдущим рассказом мало что могло сравниться, но Рита пыталась придать своим словам максимальной красочности. Встав ногами на кровать, она размахивала руками и даже отыгрывала некоторые ситуации. История была не очень интересной, но кривляния Риты всех повеселили.

— Вот так я и обманула тетю, чтобы пойти на танцы вместо художественной школы! — Рита театрально поклонилась под бурные аплодисменты. — Эли, осталась только ты. Выкладывай, что у тебя.

Элира, только-только унявшая рыдания, перестала хвататься за Ису и села ровно. Она шмыгнула носом и вовсе не как принцесса утерла тыльной стороной ладони вытекшие сопли.

— Моя тайна будет не о прошлом, если вы не против. Просто меня кое-что уже давно беспокоит, и я бы хотела выговориться, раз у нас вечер откровений, — Эли мялась и выглядела неуверенно, что ей было несвойственно. — Это случилось, когда Эл лежал в медблоке. Мы с Исой встретились с Прянкой, чтобы узнать у нее подробности его состояния. Я и до этого замечала ее ненормальную заинтересованность во мне, но тогда она использовала это дурацкое «мы», как будто приравнивая меня к себе. Я... Я не знаю, как объяснить. Я почувствовала, будто она считает меня какой-то своей копией. Это просто не выходило у меня из головы.

На самом деле Иса замечала, что с подругой что-то не так. В первые дни после того разговора с Прянкой Эли все время была погружена в собственные мысли, но Ликорис ничего не спрашивала — слишком переживала из-за Эла. Потом все как будто нормализовалось, и она подумать не могла, что Эли до сих пор не отпустила тот разговор.

— Вы же знаете, я Прянку терпеть не могу, и это ее «мы»... В общем, я не хотела быть связанной с ней! Несколько дней назад я увидела ее в общей комнате и решила узнать, что она имела в виду.

— Ты разговаривала с Прянкой?

— Да, мы встретились в саду на несколько минут, чтобы не попасться. Она рассказала мне кое-что, и я хочу, чтобы вы тоже узнали, потому что это касается всех нас.

Слова Эли встревожили кандидаток, и они заметно напряглись в ожидании, что же им хотят рассказать. Даже история Исы теперь отошла на второй план.

— Прянка показала мне свой знак на затылке. Такой же я видела у Аша, потому что у него волосы короткие, но не думала, что и у других студентов он есть. Прянка сказала, что это отличительная особенность каждого студента. Это как бы...

— Штрихкод, — вмешалась Иса, которая тоже уже не раз замечала тату на шеях студентов.

— Да. Только он у всех разный, — Эли подбежала к столу и быстро набросала рисунок на бумаге. — Смотрите, всего пять прямоугольников. У Аша и Эла все пустые, кроме третьего. Он черного цвета. А у Прянки закрашен четвертый, и он белый. Понимаете? — она с надеждой глянула в ничего не понимающие глаза подруг. — Прянка не сказала прямо, но я думаю, что это обозначение той или иной силы. То есть у Аша и Эла – одна, у Прянки – другая. И, по словам Прянки, если я пройду отбор, то у меня будет такой же знак, как и у нее.

— И какая же у нее сила?

— Она назвала себя эмпатом. Прянка как бы переживает чувства и эмоции других и может забирать их. Архан такой же, как и она, поэтому они были с Элом, когда он лежал при смерти. Своей силой они способны лечить. Не знаю, как, но это так. Я уверена.

Объяснение Эли подходило и под то, что они видели на турнире. Когда Эл вывернул Ашу ноги, именно Прянка первая подбежала к пострадавшему и помогла унять его боль. Ей стоило лишь прикоснуться к нему, и его лицо сразу же расслабилось, а конвульсии прекратились.

— И ты действительно веришь, что такое возможно? — Пау говорила с долей скептицизма, явно не веря словам Эли.

— Тогда, что означают другие прямоугольники? — в отличие от Пау, Рита оказалась более открытой к новым знаниям.

— Без понятия. Прянка и так много мне рассказала, хотя это запрещено.

Исе показалось, что подруга стала более тепло отзываться о студентке, хотя раньше только и делала, что плевалась, стоило в разговоре коснуться личности Прянки. Вероятно, их разговор был более откровенный, чем Эли позволила себе рассказать соседкам.

Обсуждение истории Эли прервал тихий стук в дверь. Девочки тут же затихли, опасаясь, что в комнату войдет Наташа. Но вместо ее квадратного лица в проеме показалась вытянутая фигура худого парня. Облокотившись на косяк, Эл игриво заглянул в девичью спальню, ища глазами свою маленькую подругу.

— Простите, что прервал, — бархатистый голос окутал девочек, и они тут же заулыбались, как дурочки. Не поддавались чарам Эла только Эли и Аномалия. — Иса, можно тебя?

Ликорис без звука смотрела на парня и часто моргала, пока Эли больно не ущипнула ее за ляжку и взглядом не приказала ей немедленно бежать за старшеклассником. Краснея как рак, Иса поспешила последовать молчаливому совету и выйти из комнаты вслед за неожиданным гостем.

Всю дорогу Эл загадочно улыбался, поглядывая на Ису. С новой прической и еще не до конца зажившими ранами он напоминал дворового кота, гуляющего сам по себе.

— Здесь нас не потревожат, — оказавшись в беседке, Эл сладко потянулся из стороны в сторону, а затем вплотную подошел к Исе и навис над ней. Кандидатка попятилась назад, но уперлась в колонну. Рука Эла устроилась прямо возле ее головы. — Меня кое-что позабавило.

Уже не скрывая свои способности, Эл перебрал в воздухе пальцами, и через секунду в них оказался небольшой листок. Парень развернул его перед лицом ничего не понимающей Исы.

— Темно для чтения, конечно. Но там написано: «Не приближайся к Исе, иначе пожалеешь», — Эл говорил серьезно, но его губы по-прежнему были растянуты в ухмылке, а в глазах плясали озорные огоньки. — У тебя, оказывается, есть тайный ухажер. А я и не знал, — он еще немного сократил расстояние, и Иса почувствовала его колено возле своего.

— Ухажер? Чего? Нет!

Соображать оказалось трудно, когда Эл находился в такой непосредственной близости. Зачем он делал это? Он ведь никогда не позволял так себя вести рядом с ней. Сейчас он был больше похож на Эла, которого Иса видела в темном кабинете вместе с той девушкой... Сердцебиение резко ускорилось.

— Я не знаю, кто оставил эту записку, правда! У меня нет парня, честное слово.

Эл заливисто засмеялся и наклонился прямо к лицу Исы.

— Честное слово, говоришь? — темные глаза неожиданно перескочили на искусанные губы девочки, а затем вновь поднялись. Эл играл с ней. Но зачем? — Допустим, верю. Но лучше поговори с тем, кто это написал. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня.

Наконец, Эл отстранился, и Иса смогла выдохнуть. Сердце все еще заходилось, но хотя бы теперь она могла более-менее ясно соображать. Студент уселся на скамью и вытянул ноги вперед.

— Прости, что так выдернул тебя. Прервал что-то интересное? Мне показалось, что вы с подругами секретничали.

— Что-то вроде того, — Иса медленно отошла от колонны и присела на лавочку напротив студента, — устроили вечер тайн. Мне хотелось получше всех узнать перед тем, как покину это место.

— Ты знаешь, что делают с теми, кто не проходит отбор?

— Да. Знаю, — она обреченно вздохнула. — Если честно, не исключено, что меня убьют, когда сотрут воспоминания об этом месте.

— Почему тебя должны убить?

Иса подняла взгляд на Эла. Глубоко посаженные темные глаза были устремлены на нее и ждали ответов, которые она не могла дать.

— Неважно, — неловко отмахнулась Ликорис.

Вдруг студент поднялся со своего места и вновь приблизился к Исе, только на этот раз он не вел себя столь нахально, как несколько минут назад. Он присел рядом и легонько толкнул ее в плечо. В этом Эле Иса узнавала того, в кого влюбилась.

— Можно я тоже присоединюсь к вашему вечеру тайн? — Эл тепло улыбнулся и, не дождавшись ответа, продолжил. — Меня зовут Эльдар Амиров. Я родился далеко отсюда. Хотел бы сказать страну, но ты все равно не поймешь. Поэтому скажу лишь, что это вторая граница на юго-востоке. У меня была прекрасная большая семья. Трое братьев и сестренка. У нас был частный дом, свое хозяйство. Каждые выходные собирались с родственниками и ходили на свадьбы. Свадеб было действительно много, слишком много родни! Я ни на что не жаловался. Даже в школе был популярен. Но в мой прекрасный мир вторглась Ли со своим предложением об элитной академии, — Эл нервно почесал бровь ногтем на мизинце. — Родители были так счастливы, что их сына заметил сам Джанардан, что быстро согласились отпустить меня с директором. Я не хотел, но тоже видел в этом возможность стать кем-то особенным. Вот только учеба как-то не задалась. Я уже говорил, что тоже был неудачником. Другие кандидаты во всем превосходили меня. И все были такие злые. Только Аш почему-то общался со мной, не бросал и пытался обучить всему, что знал. Он уже тогда был номером один.

— Как вы вообще подружились?

— А как ты с Эли? — Исе казалось странно сравнивать Аша и Эли, но она промолчала. — Больше всего на свете я хотел вернуться домой. Когда спустя полгода я был готов на стену лезть, лишь бы покинуть Приют, до нас случайно дошла информация о том, что бывает, когда не проходишь отбор. Вот только наш инсайдер донес сведения не полностью, из-за этого мы были уверены, что неудачникам полностью стирают память, а не только воспоминания о Приюте. Страх забыть семью, оказаться никем, сделал свое дело. Я пахал день и ночь только ради того, чтобы не позволить кому-либо влезть в мою голову. Мне было плевать на эксклюзивность, на этот чертов Приют, на концепцию «нового дома». У меня был свой дом! И я очень хотел туда вернуться.

Конец истории предугадать было несложно, потому что Иса знала правила. Они были ее единственным спасением. Но Ликорис хотела услышать все из уст Эла, потому что впервые он был настолько откровенен с ней.

— После отбора нас отпустили домой на месяц. Это было счастливейшее время. Вся семья обрадовалась, узнав, что я продолжу учиться в Приюте. Они называли меня героем, гением, одаренным ребенком! Мне казалось, что теперь все позади, что я смогу так приезжать каждый год, а потом, как только закончу обучение, вернусь полноценно. С этими мыслями я возвращался в Приют после каникул. Родители, братья и сестренка провожали меня у ворот. Даша, так зовут мою сестру, подарила мне браслет из бусин, который сплела сама. Я сразу же надел его на руку, намереваясь никогда не снимать, — Эл потер запястье, на котором не было никаких украшений. — Они радостно махали мне, кричали: «Возвращайся, Эльдар! Мы тебя ждем!» Это было так... Я просто был счастлив, Иса. Я прошел через двери Приюта, как победитель, потому что у меня была цель. А потом состоялось собрание, на котором нам объявили, что отныне это наш единственный дом. То есть, мы никогда больше не сможем вернуться, понимаешь? Семнадцать... Они стерли воспоминания моей семьи обо мне, стоило мне только уехать! Даша махала мне вслед, а через минуту смотрела в спину уже незнакомого ей человека! Это до сих пор разрывает мне сердце.

Боль Эла передалась и Исе. Она тоже испытала нечто подобное, когда стала другим человеком. Ей тоже не суждено больше увидеться с настоящими родителями, узнать, каким противным вырастет Тим. Это оставляло в сердце огромную дыру, которую никакое время неспособно затянуть.

Студент неожиданно схватил Ису за руку.

— Но я не смирился, Иса. Никогда не смирюсь! Знаешь, почему я решил бороться с Ашем, почему сдвинул его с пьедестала? Те, кто добивается больших успехов, нужны Семнадцати. Они забирают таких выпускников к себе. Я должен попасть к ним, потому что только они могут вернуть воспоминания моей семье. Стереть легко. С этим справится даже Тали. Но вернуть способен только кто-то из Семнадцати. Я еще не знаю, кто именно, но рано или поздно пойму. Это мой план, Иса. О нем не знает даже Аш. Только ты. Можно сказать, что моя судьба теперь в твоих руках, потому что, если решишь сдать меня, места у Семнадцати мне не видать.

В тот момент, когда Эл открывался перед ней и крепко сжимал руку, Иса чувствовала себя по-настоящему особенной. Он доверился ей, открыл тайну, которая, действительно, могла его погубить. В какой-то степени его секрет был настолько же важный, как и ее. Так почему же она трусит и не может открыться перед человеком, которого любит?..

Что, если он испугается, когда узнает? А если сразу же предаст? Нет, Эл не мог. Он не такой. Иса уверена в этом. Крис и Ли убедили ее, что никто не должен знать о Мире. Но почему она должна обманывать дорогих сердцу людей?

— Вот такая моя тайна. Наверное, не стоило взваливать ее на тебя, прости, — Эл нежно погладил маленькую ладонь Исы, после чего отпустил, но девочка вновь схватила его руку.

— Нет! Ты ничего не взвалил на меня. Я сохраню твой секрет, обещаю. На самом деле я знаю, насколько тяжело держать тайну глубоко в душе, которую никому нельзя раскрывать. Я тоже... тоже кое-что давно скрываю ото всех.

Пути назад не было. Ликорис поняла, что больше не может держать эту тайну в себе. И единственный, кто достоин разделить ее с ней, это Эл, которого она так сильно и глубоко любит.

Глава 16

Руки дрожали как сумасшедшие, будто через все тело проходил ток. Эл поглаживал нежные ладони, стараясь унять волнение, но это слабо помогало. Студент не осознавал, насколько большую тайну Ликорис собиралась ему открыть. Он первый посторонний человек, которому она решилась признаться во всем. Ино не в счет.

— Что за тайна, Иса? Ты можешь мне все рассказать.

Ласковый взгляд, теплая улыбка, глаза, будто нашептывающие: «Мне можно верить». Иса доверяла Элу просто так, потому что он — это он. Другой причины нет. Но все равно ей так сложно было открыть рот и произнести свое настоящее имя.

— Я… На самом деле я не та, кем меня считают. Я…

Иса почти произнесла заветные слова, но резко замолчала, когда откуда-то из-за кустов в их сторону прилетел небольшой камень. Эл остановил его на лету.

— Вот ведь! Это Аш, не переживай. Он должен был предупредить, если нужно уходить. Но ты можешь все-таки сказать, что собиралась. Не переживай.

Голубые глаза опустились на камешек в длинных пальцах. Он разрушил весь момент.

— Нет. Давай лучше в другой раз, ладно? Сейчас все-таки уже… не та атмосфера.

Эл даже не пытался скрыть свое разочарование. Поджав губы, он запульнул со всей силы камень туда, откуда он прилетел, а потом все же кивнул и, сжав руку Исы в последний раз на прощание, быстрым шагом удалился из беседки.

Вновь воцарилась тишина. Иса осталась одна со своими мыслями, страхами и сомнениями в ночной беседке. Схватившись за голову, она слегка потянула себя за волосы и чуть ли не закричала: «О чем ты вообще думала?!» Теперь, когда Эла не было, она понимала, как едва не раскрыла ему свою самую главную тайну, о которой никто не должен узнать. Почему она вообще решила, что Эл не сдаст ее с потрохами? Да, он хороший, добрый, красивый. Но этого недостаточно для того, чтобы всецело ему доверять! Он ведь знал, что Аш неподалеку. Как он может быть уверен, что друг не подслушивал весь их разговор?

Ликорис подняла глаза на особняк, вспомнила об Ино. Он единственный, с кем она хотела бы поговорить обо всем этом недоразумении. Но им больше нельзя видеться. Если Ли узнает, не исключено, что следующее наказание будет еще хуже прошлого. А ведь Иса до сих пор не отошла от тех «похорон». Как бы ни было тяжело, но им с Ино нужно поставить точку в этой дружбе. Так будет лучше для них обоих.

Уже по пути назад Иса бросила взгляд на окно спальни Ино. Ни света, ни жизни. Ли вновь увезла его? «Нет, меня это не касается», — мысленно отругала себя Ликорис и вошла в Приют.

После того ночного разговора Эл не оставлял попыток вновь поговорить с Исой, причем делал это очень настойчиво. Он заявлялся в комнату кандидаток, ловил Ликорис в общих гостиных, во время прогулок и после занятий, даже стал задабривать различными небольшими подарочками в виде лишнего пирожного на обеде или же самодельной побрякушки. Иса же всеми силами избегала студента и старалась не оставаться с ним наедине. Эл отстал только к началу экзаменов, потому что у него просто не осталось времени на сближение с кандидаткой.

К концу августа старшие полностью погрузились в подготовку к выпуску. В первых числах сентября они должны были покинуть стены «Приюта 17» ради последних экзаменов. Где они окажутся потом, младшие не знали, но были уверены в одном — это последние дни, когда они видят студентов перед тем, как занять их место.

Окончание учебы неумолимо приближалось и для кандидатов. Кора, Ци и Мэй составили рейтинги самых успешных учеников за почти год и предоставили Ли. На их основе был вывешен список вероятных будущих студентов. Их личные карточки с именами постоянно мелькали в коридоре первого этажа. Те, кто видел себя, знали — это уже победа, ведь вряд ли что-то изменится за какие-то пару месяцев.

Исы в списке не было. Она плелась на 21-м месте и не могла подняться выше, как бы не старалась. За месяцы, проведенные в Приюте, она и так сделала невозможное — обошла выдающихся сверстников, но те, что занимали строчки от 1 до 20-й были слишком хороши. Ликорис не могла с ними тягаться.

Все подруги Исы ожидаемо оказались в числе претендентов, хотя из-за наказания и отстранения Эли сильно переживала. Но даже при потере баллов она все равно была 13-й, а это стопроцентное попадание в число студентов. Замыкающей в рейтинге была Рита. Она попала в него только благодаря приходу в Приют Ликорис, ведь если бы не она, 17-го кандидата просто отсеяли. Но Рита не благодарила Ису. Это было бы странно, учитывая, что она сама должна будет уйти.

Больше Иса не боялась дня окончательного отбора. Чему быть, того не миновать. Она думала: «Наверное, я и так прожила дольше положенного». В какой-то степени ее даже радовала мысль, что скоро ей больше не придется никому врать. Она вновь станет самой собой. Да, вероятно, ее тут же убьют, но, может, смерть не так уж страшна?

Ликорис все чаще стала вспоминать о своей однодневной подруге, жизнь которой украла. Смогла бы настоящая дочь командора пройти отбор? Какой она была? Конечно, Крис рассказывал ей о Исе, но это все были какие-то обычные факты. Но чем жила эта девочка? Любила ли кого-то? О чем мечтала? С того дня, как солдат избавился от тела, Иса старалась думать о ней только как о субстанции, напитавшей сорняки. Но теперь она вновь представляла Ликорис живой. Правильно ли они с Крисом поступили?

Эти размышления не давали девочке покоя. Она думала о настоящей Ликорис и днем, и ночью, поэтому даже не спала. Впрочем, именно эта бессонница помогла ей вовремя заметить ночного посетителя, которого остальные не должны были увидеть.

Иса вздрогнула и открыла глаза, когда ее плеча коснулась чья-то теплая рука. Перед ней стоял мальчик, отдаленно напоминающий Ино, но выглядевший совсем иначе. Приложив палец к губам, он махнул головой и велел Ликорис тихо покинуть комнату, в которой все еще спали, ведь была поздняя ночь.

Ведомая любопытством, Иса последовала за более яркой копией своего друга. Это однозначно был Ино, только совсем не тот, кого знала Ликорис. Не было ни мертвецки бледной кожи с прозрачными вставками, ни белых волос и пустых глаз. Красные взъерошенные волосы привлекали к себе внимание, как и прическа Исы, и переливались под светом луны. Идя за мальчиком, кандидатка поймала себя на мысли, что невольно загляделась им.

Без слов Ино проводил подругу к берегу, на котором не так давно старшие устраивали вечеринку. Теперь там было уединенно. Эта часть пляжа не просматривалась из окон особняка.

— Ино, это ведь ты? — решила все же спросить Иса, когда друг, наконец, развернулся к ней лицом.

— Кто же еще, — Ино неловко поправил беспорядок на голове. — Я не хотел тебя пугать этим своим видом, но выбора не было. Я должен был с тобой поговорить.

— Подожди! Что случилось? Тебя покрасили или что? А глаза?.. — Иса наклонила голову в попытках рассмотреть глаза мальчика. Они тоже были красные, даже ярче, чем в тот день, когда они познакомились.

— Это неважно, ладно? Просто будь уверена, что я не причиню тебе вреда.

Ино, который с легкостью убивал тысячи людей, мялся на месте и запинался при взгляде на девочку, которую Ли считала бездарной и проблемной. Он не боялся даже Рэда, который лупил его бесчисленное количество раз, а Ису, точнее ее реакции, опасался. Ликорис чувствовала это волнение, но не понимала его природу, поэтому удивлялась обеспокоенности мальчика.

— Я не боюсь тебя, Ино. С чего я должна тебя бояться? Ты же мой друг, — Иса ободряюще легонько ударила кулачком по плечу друга. Почему-то раньше она не замечала, что он выше нее на две головы. Возможно, до этого она была слишком зациклена на его болезненном внешнем виде. — Вот только Ли велела нам больше не видеться.

— Да забудь про нее вообще. Я разберусь.

— Забыть? Ино, ты даже не представляешь, через что она заставила меня пройти!

Несколько капель прохладного дождя упали на лицо, и в памяти тут же возникли картинки из морока Коры. Иса снова в гробу с зашитым ртом. Плач родителей, закрытая крышка, земля, со стуком ударяющаяся о дерево… Ликорис резко мотнула головой, заставляя эти мысли покинуть голову.

— Что она сделала? — сквозь зубы процедил Ино. Казалось, его глаза на миг загорелись.

— Кора… Это было ужасно! Ино, ты даже не представляешь.

— Представляю, — перебил Ино подругу. Игнорируя начавшийся дождь, он подошел ближе к океану и присел на берегу. — Мне очень жаль, что из-за меня ты прошла через это. Поверь, Кора — меньшее из зол. Моими пытками занималась та, кто ее всему учил.

— Кто? — Иса присела рядом.

— Ее зовут Ая. Настоящая садистка психики. Ей доставляет истинное удовольствие насылать людям их самые лютые кошмары.

Так называемые занятия с Аей начались, когда Ино исполнилось шесть. Он до сих пор не знает их истинную цель — закалить или же сломить. Ая преуспела и в первом, и во втором. Она играла с мыслями ребенка так, как ей хотелось. Он был ее любимой игрушкой. Слезы и истерики Аю не останавливали, только раззадоривали. Несколько раз она настолько переходила все границы, что вмешивалась даже Селестра, которой на Ино было плевать. Поэтому да, Ино знал, каких ужасов боялась Иса, отказываясь от продолжения общения с ним.

— А если я помогу тебе сопротивляться Коре? Это довольно просто. Она не Ая.

— Но как?

— Как только ты пройдешь отбор…

— Я не пройду отбор, Ино, — грубо перебила Иса. — Это уже окончательно, поэтому тебе больше не нужно нарушать правила и продолжать бесить Ли. Ты, наверное, и сам пострадал?

— Я в порядке. Меня это не волнует.

Ино не хотел признаваться, что плакал, бился в истерике и просто сходил с ума из-за наказания директора. Не хотелось перед Исой казаться слабаком. Но завеса для Ино была хуже, чем копошение в мозгах от Коры для Ликорис. Ребенок, и так проведший пол жизни в изоляции, ненавидел завесы. Они не только скрывали его от остальных, но и не позволяли никак взаимодействовать с внешним миром. С того дня, как Ли оставила его одного в комнате, он не мог узнать, что происходит в Приюте, не мог выйти, хоть как-то связаться с Исой. Ничего! Его заперли на этой мансарде, и ни одна живая душа, кроме его персонального надзирателя, не знала об этом. Худшее наказание из всех возможных. Ино пытался побороть эту завесу, но пока ему не доставало сил и знаний для этого.

— Я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня, — Иса выдернула Ино из мыслей. Его сердце забилось чаще. Раньше такого не было. — До сих пор не могу простить себе то, что случилось с Элом. Я ведь все равно виновата.

— Опять этот Эл.

Одно упоминание студента заставляло Ино испытывать злобу. Эл и раньше его раздражал, но после того, что он сказал про Ису… Все дни, проведенные взаперти, Ино жил лишь тем, что рано или поздно выйдет и раскроет подруге всю правду про этого гадкого, подлого, мерзкого обманщика!

— Почему ты так говоришь?

— Как?

— Злобно. Тебе не нравится Эл? — Иса нахмурила брови и серьезно глянула на друга.

— Не нравится.

— И почему же?

— А почему он мне должен нравиться? Вот чем он тебе так нравится?

— Всем! Это же Эл! — Иса встала, не сводя с Ино презренного взгляда. — Он идеальный, самый лучший. Ясно тебе?

— Да ты ведь не знаешь ничего! Влюбилась, как дурочка, в парня, который и мизинца твоего не стоит. Он подонок, понятно?

— Зачем ты такое говоришь?!

Иса отбежала от Ино, как он прокаженного. Она не верила своим ушам. Почему он так говорит? Почему оскорбляет человека, которого она любит? Ино ведь знает о чувствах Ликорис. Зачем же тогда вытирает о них ноги?

— Я как раз и хотел с тобой поговорить об этом! — Ино тоже поднялся на ноги. Дождь усиливался. — Я слышал его разговор с Ашем. Он использует тебя, потому что ты оружие против Криса. Не знаю, зачем ему это, но он хочет как-то воспользоваться этим. Понимаешь? Ты ему неинтересна!

— Это неправда! — закричала Иса, стараясь не слушать бред Ино. — Ты… Да ты просто завидуешь Элу!

— Завидую? – Ино выпучил глаза от удивления.

— Да! Эл популярный, сильный, само совершенство, а ты только и можешь, что сидеть в своей комнате и придумывать про него небылицы. А сказать ему все это в лицо? Ха, боишься!

Каждое слово Исы било прямо в сердце. Ино до последнего сдерживался, но ее заявления о зависти, трусости… Нет! Как он мог все это стерпеть?! «Я еще покажу тебе, кто на самом деле должен бояться!» — с этой мыслью в голове мальчик вытянул руку в сторону и напряг ладонь. Дерево, проросшее прямо на обрыве, выдернулось с корнями и с грохотом упало прямо позади Ликорис. Она взвизгнула от неожиданности и отскочила в сторону.

— Я должен бояться?! Я?!

На шее Ино набухли сине-фиолетовые вены. Он дернул второй рукой, и линия берега начала стремительно отдаться. Волны задерживала какая-то невидимая стена. А затем Ино заставил ее исчезнуть, и вся вода, что скапливалась за «преградой» разлилась, снеся Ису с ног.

Девочка закашлялась. Соленая вода вперемешку с песком попала в дыхательные пути. Не вставая с четверенек, она поползла прочь от взбесившегося друга.

— Куда же ты, Иса? Все еще думаешь, что я должен завидовать Элу? – продолжал откровенно глумиться Ино, не в силах больше сдерживать свою истинную натуру. Он был готов расколоть эту землю, лишь бы Иса больше никогда не смела сравнивать его с другими.

Отползя от Ино на приличное расстояние, Ликорис выпрямилась и побежала прочь. Она бежала, не оглядываясь, и молилась, лишь бы мальчик не последовал за ней. Иса и сама не понимала, чего боялась больше — Ино или тех слов, что он ей сказал. Она просто не сбавляла темп, пока не добралась до центрального входа, у которого врезалась в грудь Ли. Раздражение директора резко сменилось на беспокойство. Женщина присела на корточки и даже как-то по-матерински растерла ей плечи.

— Где он?

Иса указала пальцем на дорожку, ведущую к пляжу. Ли еще несколько секунд побыла с ней, а после быстрым шагом направилась к обезумевшему от злости сыну. И хоть Ино сильно напугал Ликорис в эту ночь, она все равно не могла не переживать за него, поэтому осталась у двери, чтобы дождаться его вместе с директором. Когда каблуки Ли вновь застучали по плиткам дорожки, Ино, уже спокойный, следовал за ней. На его лице читалось искреннее раскаяние. Возможно, он бы и извинился перед Исой, но она не дала ему такую возможность, забежав в особняк раньше, чем они подошли к нему.

Чем ближе была осень, тем больше свободы становилось у младших. Приют погрузился в подготовку к выпуску, и на короткое время преподавательский состав оставил кандидатов в покое. Это были дни, когда те, кто занимал верхние и нижние строчки в рейтинге, позволили себе расслабиться, а «золотая середина» выжимала из себя последние силы, чтобы все-таки изменить свое будущее. В пятой комнате все, кроме Риты, относились к первой категории.

Иса могла бы сказать, что и для нее это было спокойное время, но она не расслаблялась. Ей все не давали покоя два удивительных парня, с которыми ее свела судьба в новой жизни. С одной стороны был Эл — ее мрачный принц, который открылся перед ней, доверил самую большую тайну. А с другой — необыкновенный сын самих Семнадцати, который по какой-то причине ненавидел Эла. Причем эта неприязнь появилась уж как-то слишком неожиданно. Раньше Ликорис спокойно обсуждала с Ино своего любимого студента. Конечно, эта тема никогда не вызывала у друга восторга, но и не было никакого раздражения. «Что же изменилось?» — задавалась вопросом кандидатка, но не могла нащупать ответ.

— Ты чего такая задумчивая? — Эли толкнула Ису в плечо, так как она уже долгое время стояла у окна, разглядывая студентов на улице. — Уже скучаешь по Элу? У нас еще есть пять дней, чтобы насладиться этими прекрасными мужчинами. Потом останется глазеть только на наших придурков, — блондинка мечтательно вздохнула, словно лужица растекаясь возле подруги.

— Эли, а почему ты любишь Аша?

Вопрос Исы заставил Эли вновь выпрямиться и ненадолго покинуть розовые замки, построенные в воображении.

— За что люблю? Ох, это надолго! — Эли стеснительно отвела взгляд. — Мне кажется, я полюбила его буквально сразу, как только увидела. Это был мой второй или третий день здесь. Конечно, Аш безумно красив, но дело не в этом. Он с самого начала был таким открытым и искренним, не пытался из себя какого-то строить. Рита говорит, что он тупой, но это не так. Да, он, возможно, не самый умный, но он и не пытается казаться другим. Он просто Аш – вспыльчивый, сильный, добрый, готовый в любой момент прийти на помощь, храбрый и очень внимательный. Я вижу, что он всегда всем помогает, хоть и ворчит. Даже когда был первым в рейтинге, он никогда не зазнавался. С радостью тренировался с остальными и не выпячивал свою силу. Ах да, я не рассказала про нашу первую встречу, — Эли стукнула себя по голове и с глупой наивной улыбкой посмотрела в окно на Аша. — Они вместе с Элом тусовались на улице, прямо как сейчас. Я училась на лавочке неподалеку. К ним подошла их одноклассница Лея и попыталась признаться Ашу в симпатии. Эл прервал ее на полуслове и сказал, что Ашу это неинтересно. Помню, что Лея в тот момент была готова расплакаться и убежать, но тут Аш отодвинул друга в сторону и ласково обратился к Лее. Он так нежно объяснил ей, что сейчас не заинтересован в отношениях, сделал ей сотню комплиментов, в общем, постарался сделать все, чтобы не травмировать ее. На меня это произвело такое большое впечатление. Я поняла, что это именно тот мужчина, который заслуживает моей любви.

Эли все рассказывала и рассказывала о положительных и не очень качествах Аша, а Иса слушала ее и осознавала, что у нее все совсем не так. За что же она любит Эла? Да, он красивый, добрый, галантный, но этого ведь недостаточно. Ликорис все отчетливее понимала, что Эл для нее так и остался закрытой книгой, хотя она безропотно отдала ему свое сердце.

— А у тебя разве с Элом не так? За что ты его любишь?

«Не знаю. Нужно ли вообще за что-то любить человека?» — Иса не решалась озвучить вслух свои мысли, поэтому лишь отмахнулась. Эли допытывать не стала. Ликорис боялась, что с каждым днем все сильнее сомневалась в своей любви. Это ее пугало. Ей хотелось хоть как-то убедить саму себя и Ино заодно, что ее чувства — не выдумка. Но в голову приходило только одно радикальное решение, которое могло изменить все.

Иса набиралась храбрости два дня. Ходила как в воду опущенная, сопоставляла все за и против. Она не обращала внимание на подруг, игнорировала силуэт Ино, который ей мерещился буквально всюду. Эти двое суток Ликорис не вылезала из собственной головы, потому что собиралась все-таки раскрыть Элу свою тайну.

«Я должна это сделать. Эл доверился мне, потому что был уверен — я не предам. Так почему я сомневаюсь в нем? Потому что Ино его выставил в дурном свете? Или из-за рассказа Эли? Нет! Важны только мои чувства и больше ничьи. Я расскажу Элу о том, кто я такая, через что мне пришлось пройти. Эта тайна сблизит нас, и я стану для него не просто какой-то там дочкой командора. Он увидит меня — Миру. Он поймет, что я могу быть ему самым близким человеком, и тогда… Неважно, что тогда! Главное, что сейчас он будет знать — я ему полностью доверяю, как и он мне», — с этими мыслями Иса ходила из стороны в сторону, меряя шагами тренировочный зал младших. Именно здесь они познакомились с Элом. Здесь она и назначила ему встречу.

Волнение Исы невозможно было скрыть. Она вдавливала ногти в ладони до боли, а затем разжимала и повторять все снова и снова. Это никак не помогало. Миллион сомнений все еще продолжали крутиться в юной голове, но она пыталась сосредоточиться только на тех мыслях, в которых была убеждена — это единственное, что поможет ей проверить и свои, и его чувства.

— А я думал, ты меня избегаешь, дочь командора.

Иса обернулась и увидела его – Эл со скрещенными руками и ногами стоял прямо в дверях, освещенный только луной. Свет нельзя было включать, чтобы не привлекать лишнее внимание. Сердцебиение участилось. Не это ли верный признак того, что она влюблена?

— Эл, — выдохнула Иса и сама не заметила, как вместе с именем вырвался легкий стон. Студент, скрывая улыбку, кашлянул в кулак. — Спасибо, что пришел.

— Ты ведь написала, что хочешь продолжить тот наш разговор о тайнах, — парень вальяжно прошел внутрь зала и присел на полу прямо под окном. — Мне стало интересно, что ты имела в виду.

— Я ведь так и не рассказала свой секрет, а ты доверился мне.

— Да, но ты не обязана только из-за этого открываться передо мной, Иса. Пойми, важно, чтобы ты была полностью уверена в человеке. У меня с тобой именно так. Если я для тебя еще не настолько надежен, ничего страшного.

— Нет! — даже слишком резко возразила Иса. — Я полностью тебе доверяю, честно! Ты ведь самый лучший. Я тоже полностью в тебе уверена.

Эл, как кот, постепенно на мягких лапках прокрадывался к душе кандидатки. Он не напирал, не требовал, был даже немного раздражающе отстраненным, будто тайна Исы его совершенно не интересовала. Но именно такой подход помогал ему медленно, но верно пробираться к ее черному ящику.

— Знаешь, ты ведь можешь рассказать мне любую ерунду, и я все равно тебе поверю, потому что считаю необыкновенной девочкой, — темные глаза игриво пробежались по Исе, после чего скрылись под веками. — Я очень рад, что мы встретились, и мне будет очень не хватать тебя, дочь командора.

Иса стояла в паре шагов от места, где сидел Эл. Боль от вдавленных в кожу ногтей совсем притупилась, а легкие отказывались качать воздух, потому что Ликорис верила, что услышала ни что иное, как признание в любви.

— Я не дочь командора, — практически беззвучно произнесла Иса. Голос куда-то пропал, но ей все равно удалось привлечь внимание Эла, купающегося в свете луны. — Я не дочь командора! — уже громче повторила она.

Эл, который все это время сидел расслабленно, медленно выпрямился и как-то даже неуверенно заерзал на месте. Он явно ожидал этой ночью услышать совершенно другую тайну.

— Стой. Что ты сказала? — даже голос Эла изменился. Игривый, слегка хриплый тембр, испарился. — Как это не дочь командора?

Отступать уже было некуда. Иса сделала первый шаг, теперь оставалось только лететь в пропасть.

— Я украла эту личность. Точнее, Крис ее отдал мне. Меня на самом деле зовут Мира Ростова, и я вовсе не дочь командора. Мой папа простой учитель истории, а мама дизайнер интерьера.

— Ты сейчас шутишь? Издеваешься надо мной?

В голове Исы признание звучало совсем иначе. Она не ожидала, что на лице у Эла будет написана… злость? Он обращался к ней совершенно иначе, будто разговаривал с чужим человеком, а не с тем, с кем обменялся тайнами.

— Я говорю правду! Вообще-то, я впервые кому-то об этом рассказываю… Да, звучит, наверное, как бред. Но я тебя не обманываю. Зачем мне это делать?

Видимо, чуть переварив информацию, Эл немного сбавил обороты. Злость с лица постепенно сошла, но напряжение никуда не делось. Когда студент делился своим секретом, атмосфера была совсем иной.

— И для чего тебе притворяться дочкой командора Райса? Это ведь самоубийство в Мире.

— 6 апреля настоящую Ликорис Райс убили при захвате заложников. Ради ее убийства все и было спланировано. Крис был одним из исполнителей, но в какой-то степени не справился с заданием. Я случайно осталась жива, потому что он пристрелил только Ису. Чтобы спасти меня, Крис придумал другую версию событий, при которой убили меня, то есть Миру, а дочь командора Райса чудесным образом спаслась. Мои волосы тоже ненастоящие. Крис меня покрасил в каком-то заброшенном доме на заправке. Звучит странно, да? Я знаю. Можешь считать меня сумасшедшей, но теперь это моя новая жизнь. Мне велели, чтобы я забыла обо всем, и у меня почти получилось. Но когда ты рассказал мне свою тайну, я поняла, что тоже не хочу от тебя ничего скрывать.

«Ну же, скажи хоть что-нибудь! Покажи, что тебе не все равно», — молила Иса, наблюдая за волнением своего любимого. Элу действительно было не все равно. Он не находил себе места от раскрытой тайны. Но это было не то «не все равно», которое так хотела увидеть влюбленная девочка.

Эл задумался. Прислонив ладони к губам, он потупил взгляд, обдумывая сказанное Исой, а затем поднял на нее серьезный взгляд.

— И как вы провели Семнадцать? Думаешь, я поверю в эту ерунду? Я на дебила похож?

— Нет, нет, нет! — Иса встала на колени рядом с предметом своего обожания. Он заметно отодвинул ноги в сторону. — Директор Ли в курсе. Она помогла Крису устроить меня. Места среди студентов никто мне не гарантировал, поэтому, скорее всего, уже через пару месяцев меня убьют солдаты объединения. Но я уже даже свыклась с этим на самом деле.

— Это все какой-то бред!

Вскочив на ноги, Эл стал расхаживать по залу, потирая лоб. Он что-то бормотал себе под нос, немного смеялся, а затем вновь затихал. Студент обсуждал, как реагировать на тайну Ису, и не мог договориться сам с собой.

— Ли в курсе, значит? И это скрывают от остальных Семнадцати! — возмущался Эл, не подключая к беседе Ису. — Да быть такого не может. Они бы не позволили подобное.

— Эл, пожалуйста, поверь мне! Я, правда, не вру тебе!

Наконец, Эл остановился. Темные глаза устремились на самозванку. Он попытался посмотреть на нее так, как раньше, но это было уже не то. Даже влюбленная по уши Иса чувствовала фальшь.

— Никто больше не знает об этом, верно? — Иса кивнула в ответ. — Хорошо. Помнишь, что я тебе говорил? Никому не показывай свои слабости, Иса или как там тебя. Спасибо тебе, что поделилась своей тайной. Я… Мне нужно все обдумать.

Студент стремительно направился на выход, но Иса испуганно окликнула его, моля остановиться.

— Эл! Пообещай, что никому не расскажешь. Это очень важно!

Сидя на холодном полу, Иса с надеждой смотрела в спину Эла, который даже не думал оборачиваться. Он так ничего и не сказал. Постояв несколько секунд, студент быстрым шагом вышел из зала, оставив Ликорис одну в темном помещении. В тот момент она чувствовала себя опустошенной и уязвимой, но до последнего верила, что все сделала правильно. «Ему просто нужно все переварить. Он свыкнется с этой мыслью и еще извинится за то, что так резко отреагировал. Обязательно!»

Но Эл не думал извиняться. На следующий день Иса встретила его в коридоре вместе с Ашем. Мрачный принц уже не выглядел раздраженным или обескураженным, скорее, самодовольным. Он смотрел на нее сверху вниз, но не из-за роста. Он бросил на нее брезгливый взгляд, словно на вещь, недостойную более его внимания. И будто один из его кинжалов, спрятанных по карманам, вонзился прямо в сердце Исы, когда студент, которого она так любила, при всех оттолкнул ее при попытке заговорить.

«Что же я наделала». Ликорис бежала по лестницам Приюта так быстро, как только могла. Оказавшись на мансарде, она стала со всей силы колотить руками и ногами по двери, надеясь, что Ино внутри комнаты. К счастью, друг довольно быстро отозвался. Схватив Ису за руку, он затащил ее внутрь и велел вести себя тихо. Но она не могла. Ису разрывало изнутри из-за осознания своей самой огромной ошибки, которую, вероятно, уже было невозможно исправить. Ее всю колотило, будто в припадке.

— Иса, что случилось? Что с тобой? — Ино не отпускал ладони кандидатки, усаживая ее на свою кровать. Им нельзя было встречаться. Но как он мог проигнорировать ее такую явную мольбу о помощи?

— Я… Эл… — невозможно было подобрать слова, чтобы рассказать обо всем произошедшем. Тем более, что Иса все еще была не уверенна.

— Что он сделал? — голос Ино казался встревоженным. Он придвинулся чуть ближе и обнял Ису, стараясь унять ее дрожь. — Или что сделала ты?

Стоило мальчику произнести последний вопрос, как слезы из голубых глаз полились сами по себе. Иса зарыдала на удивительно крепком плече и вцепилась в грудь Ино, позабыв о том, что он говорил о хрупкости своего тела. Ее накрыла настоящая истерика, которой она больше не могла сопротивляться.

Ино ничего больше не спрашивал. Он просто был рядом с ней, позволял плакать столько, сколько потребуется. И он больше не переживал о матери, которая в любой момент могла войти и поймать их. Судьба уже все равно была предрешена. Еще одно наказание он как-нибудь переживет.

Рыдания девочки продолжались по меньшей мере минут десять. Она то затихала, то вновь захлебывалась слезами. Наконец, когда эмоции поутихли, Иса отлипла от друга и виновато улыбнулась ему. Он же всем своим видом показывал, что все в порядке.

— Прости меня, пожалуйста. Я то пропадаю, то заявляюсь, кричу на тебя, обвиняю, плачу, — Иса закрыла лицо руками. Ей было так стыдно перед Ино, ведь она вела себя с ним ужасно, хотя он такого не заслуживал. В тот момент она забыла даже о недавней ночи, когда он напугал ее до чертиков, потому что сейчас рядом с ней был чуткий и такой родной Ино, а вовсе не тот монстр, вырывающий деревья.

— Все нормально. Сейчас-то ты здесь.

— Нет, не нормально! Я не слушала тебя. Не хотела слушать. Но, возможно, ты все-таки прав… Насчет Эла, — Иса исподлобья подглядела за реакцией Ино. Он был спокоен. — Почему ты тогда так плохо отзывался о нем? Что ты узнал? Расскажи подробнее.

Ино явно не хотел говорить. Он сразу же встал и отошел от кровати на несколько шагов, засунув руки глубоко в карманы свободных штанов. Мальчик перенес вес на носки, затем на пятки и так несколько раз.

— Зачем тебе это теперь? Что произошло?

— Просто скажи, что ты знаешь.

— Я не хочу…

Иса вскочила.

— Что значит «не хочу»? Совсем недавно ты с ума сходил, желая якобы раскрыть мне правду о нем. А теперь «не хочу»? Почему?

— Потому что, — то ли волосы и глаза так отсвечивали, то ли щеки Ино вмиг стали пунцово красными, — не хочу, чтобы тебе было больно.

«Но мне уже больно. Так больно, что просто невыносимо. Но самое ужасное, что боль эта не от разбитого вдребезги сердца. Она от осознания, какая же я идиотка». Иса ничего не произнесла, но Ино все и так понял. Он тяжело вздохнул и вновь подошел к подруге. Меньше всего на свете он хотел видеть страдания Ликорис, но иначе он не мог ей помочь.

— Эл не самый обычный житель Приюта. Поднимался из самых низов к верхам, идя чуть ли не по головам. Аш всегда был рядом с ним, потому что слишком добрый и немного наивный. Не знаю, мне всегда казалось, что Эл этим пользовался. Но мне было все равно. Ты же знаешь, я только смотрел за всеми, но никогда не вмешивался. А потом появилась ты и… — Ино прервался. Рассказ уходил в другое русло. — В тот день, когда ты не нашла меня здесь, я был у Семнадцати. Поэтому я так изменился. Моя настоящая мать дала мне…

— Энергию, — помогла Иса, вспоминая предыдущие рассказы друга.

— Ага, вроде того. В общем, после этого я возвращался в Приют и услышал в беседке Эла с Ашем. Это были не самые приятные разговоры, поэтому я хотел пройти мимо, но потом решил немного подслушать, потому что знаю твое отношение к Элу. Но я услышал лишь то, что ему все равно на тебя, Иса. Он говорил так, будто ты просто вещь, которую можно как-нибудь использовать. Клянусь, я хотел в тот же миг раздавить ему голову!

Еще вчера Иса бы ни за что не поверила словам Ино. Но сегодня она видела тот самый взгляд. Эл смотрел именно так, как описывал Ино.

— Ты еще говорил, что он хочет использовать меня против Криса, да? — без лишних эмоций уточнила Иса.

— Да. Он так говорил. Но не знаю, что именно ему нужно.

— Он хочет вернуть воспоминания своей семье. Те, что отняли Семнадцать, когда он поступил в Приют, — раскрытие тайны Эла далось, на удивление, очень просто. Иса произнесла это, будто обычный факт. — Он ради этого и добивался первого места. Он хочет подобраться к Семнадцати и заставить их исполнить его план.

— Но это абсурд. Семнадцать ни за что не пойдут на такое. Да и как он собирается давить на Криса? Ты ведь теперь все знаешь, не будешь помогать ему.

— Он будет шантажировать Криса, — конечности резко похолодели, и по всему телу пробежали мурашки, потому что Иса, наконец, поняла последствия своей глупой влюбленности. — И не только его. Он прижмет к стенке и Ли.

Ино хотел засмеяться, но серьезное выражение лица Исы не позволило ему лишнего веселья. Она не шутила.

— Иса, что ты сделала?

— Дала ему ту информацию, которой ему так не доставало для реализации плана. Ино, я рассказала ему о том, кто я такая. Боже, он все знает!

Хуже обстоятельства было сложно представить. Раскрытием своей тайны Иса поставила под удар людей, которые пошли на риск ради ее жизни. Крис этого не заслужил. Да даже Ли! Она хранила тайну Ликорис, хоть и никак не помогала ей продвигаться в рейтинге. Кто даст гарантию, что цель Эла — это действительно возврат воспоминаний? Судя по его рассказам, он ненавидит Семнадцать. Наверняка он сначала добьется своего, а потом просто сдаст Криса и Ли, чтобы их убили. Может ли он пойти на это? Иса не знала, потому что понятия не имела, что он на самом деле за человек!

— Если он и правда хочет вернуть воспоминания родным, то ему нужна Ая, — спокойно произнес Ино, анализируя ситуацию. — У Семнадцати нет сыворотки армии Мира для стирания воспоминаний. Они лишь блокируют их. Соответственно, в теории Ая способна снять этот блок. Другой вопрос, уверена ли ты, что Эл рассказал тебе правду?

В коридоре послышался какой-то шум. Боясь, что это Ли пришла проведать Ино, Иса быстро переместилась в шкаф, как делала не раз. Обычно опасения не оправдывались, и через несколько минут она выходила из укрытия. Так произошло и в этот раз, только оставаться на мансарде кандидатка все же не решилась. Пообещав продолжить разговор позже, Ликорис поспешила ретироваться.

Ситуация, в которую Иса сама себя загнала, казалась настоящим концом света. Студенты вот-вот должны были покинуть стены Приюта, а это означало, что и Эл уйдет вместе с ее тайной. Может, она все придумала? Раздула проблему из ничего? Девочка старалась успокаивать себя и при этом продолжала искать встречи со студентом, который после той ночи не желал выходить с ней на связь. Он не пришел ни на одну из встреч, назначенных Исой. Она оставляла все новые и новые записки, даже писала ему во внутренней сети Приюта, но все четно. Эл списал ее со счетов, получив желаемое.

За день до выпуска курса ошибка Исы достигла своего апогея. То, чего она так боялась, все-таки произошло. Получивший ценные сведения Эл решился на шантаж и начал с директора.

Ли больше не кричала на ученицу, просто тихо и мучительно уничтожала каждым своим словом. Она впервые пригласила Ликорис не в кабинет. В этот раз они встретились в личной спальне директора, в которую всем, кроме хозяйки, был воспрещен доступ. Именно поэтому это место было самым безопасным в Приюте.

Комната Ли полностью отражала ее. Изысканная, но практичная, подходящая больше для мужчины, нежели для дамы. Никаких тебе интересных интерьерных решений, причудливых милых занавесок и декоративных подушек. Вся мебель максимально лаконичная, цвета сдержанные — бежевый, бордовый и коричневый. Жизни спальне придавало только метровое деревце в горшке, стоящее возле туалетного столика.

— У тебя была одна задача, Иса. Хотя, можно ведь теперь не скрываться и называть тебя настоящим именем. Да, Мира? — крутя в руке стакан с виски, Ли присела на диван и закинула ногу на ногу. — Ты хотя бы осознаешь, что наделала?

— Да, мне так жаль…

— Жаль? — директор рассмеялась. — Ей жаль! Ты даже не представляешь масштабов своей ошибки, — она помочила губы в напитке. — Из всех людей, кому ты могла проболтаться, ты выбрала Эла — самого эгоистичного, хладнокровного и расчетливого студента. Я бы смогла как-то замять, если бы ты все рассказала Эли или же Паулине. Да даже Прянка или Аш не были бы такой катастрофой, как Эл! Он рассказал тебе о семье?

— Да, я знаю, что Эл, возможно, как-то воспользуется моей тайной, чтобы вернуть воспоминания родным, — Иса шмыгнула носом и сильнее сжала зубы, чтобы не расплакаться.

— Он сможет этого добиться и без твоей помощи, дурочка. Как, по-твоему, Крис вернулся домой? Мы не изверги. Если бы он хорошо служил и соблюдал правила, то Семнадцать пошли бы ему навстречу. Но ему недостаточно просто вернуть воспоминания семье, — Ли подняла руку и притянула к себе планшет, лежавший на кофейном столике у дивана. Затем в воздухе Иса увидела карточку Эла. — Читай.

Кандидатка быстро заморгала и попыталась сосредоточиться на тексте. То, что там было написано, походило на характеристику.

«Эльдар Амиров. 15 лет. Личность с выраженной эмоциональной холодностью, высоким уровнем самоконтроля и рациональным типом мышления. В его поведении доминируют расчет, стратегическое планирование и способность подавлять эмоциональные реакции ради достижения поставленных целей. Он редко действует импульсивно, предпочитая просчитывать последствия каждого шага. В межличностных отношениях проявляет дистанцированность, ставя себя выше окружающих. Исключение — Ашер Морвейн. Эмпатия носит исключительно когнитивный характер. Для личности характерны черты выраженного эгоцентризма и грациозного самовосприятия. Не склонен признавать чужой авторитет, считая большинство людей ограниченными и предсказуемыми. В личности прослеживаются признаки нарциссизма, также обладает выраженными манипулятивными способностями. Конкуренцию воспринимает как естественное состояние существования. Главной движущей силой личности является стремление к власти — не столько как к символу статуса, сколько к возможности влиять на судьбы других людей, устанавливать правила и сохранять контроль».

— Это первая характеристика Эла, которую составила Кора после того, как он стал студентом, — пояснила Ли, наблюдая за растерянностью ученицы.

— Но это ведь совсем не про Эла… Он не такой!

— Таким он был в 15 лет. Дружба с Ашем немного изменила его, не спорю. Аш всегда отлично контролировал Эла, сдерживал его натуру нарцисса, но не подавлял. А то, что он не отказался от своего плана, это только доказывает. К таким студентам Семнадцать относятся с осторожностью, и без третьего ранга места возле них Элу не видать. А Рэд его не даст. Он Эла на дух не переносит. Ему больше по душе Аш.

Директор будто бы ходила вокруг да около и прямо не говорила главного — как решить проблему. Хотя, судя по расслабленному виду, Иса давно поняла, что Ли уже нашла ответ на этот вопрос.

— Вместо Эла Семнадцать заберут Аша, и тогда Эл скинет свою бомбу.

— И это только начало, — Ли кивнула, подтверждая догадку Исы. — Эл не простит того, что ему предпочли кого-то другого, даже его лучшего друга. Добившись места через шантаж, он не остановится, пока не заменит Криса, тем более, что теперь он знает — в Семнадцать могут войти выпускники «Приюта 17».

— Он убьет Криса? — Иса не смогла скрыть испуг.

— Это один из вероятных вариантов развития событий. Теперь ты понимаешь, чего может стоить твоя глупая ошибка?

Иса могла смириться с собственной неминуемой смертью, но не могла допустить, чтобы из-за нее погиб и Крис — тот, кто спас ее и заменил отца. Слезы хлынули из глаз. Она присела на корточки и в голос зарыдала, наплевав на присутствие Ли. Иса просто была не в силах больше держать в себе эмоции, делать вид, что сильная и способна выдержать все. Слишком много проблем для одной маленькой девочки.

Пока Ликорис плакала на полу, директор подошла к комоду. Что-то тяжелое упало прямо возле кандидатки, заставляя ее прекратить истерику. Сквозь пелену на глазах Иса посмотрела на небольшой предмет, который часто оказывался в руках Эли. Пистолет.

— Эт-это…

— Ты убьешь его, — холодно и четко, как приказ, сказала Ли. — Это целиком и полностью твоя ошибка. Тебе ее и исправлять.

Слова директора отозвались эхом. «Ты убьешь его». Иса замотала головой, обхватив ее руками.

— Нет, нет, нет! Как?.. Нет! – Иса не хотела верить, что все это взаправду происходит с ней. У ее ног лежал пистолет, которым она должна будет убить Эла. Того самого Эла, ее мрачного принца, которого она так любила. — Даже если так, как вы говорите, можно ведь решить все иначе!

— Нельзя. Либо Эл, либо Крис. Думаю, выбор очевиден всем, — директор заставила Ису подняться, после чего вручила пистолет ей прямо в трясущиеся руки. — Ты убьешь его, Иса. Убьешь его и тем самым Миру внутри себя, чтобы она больше никогда не думала, что может вылезать на поверхность из своей могилы. Ты поняла меня?

— Я… Я не… Я не смогу…

— Это меня уже не волнует. Ты должна.

Пистолет был спрятан в большом кармане джинсового сарафана, когда Иса на ватных ногах покидала комнату директора. У нее была всего одна попытка выполнить приказ, потому что уже завтра студентов в Приюте не будет.

Ли без сил вновь вернулась на диван, но на этот раз уже легла, вытянув ноги.

— Ты же знаешь, что она не сможет его убить. Зачем так мучить ее? — воскликнул Ино, выбираясь из своего убежища под кроватью.

— Как ты?.. Ах, уже не важно! — директор положила ладонь на лоб. Ино стал просто неуправляем в последнее время, поэтому она даже перестала пытаться как-то совладать с ним. Скоро этим будут заниматься другие. — Пусть хотя бы попытается. Вдруг крошечный мозг начнет работать. И не ты ли прибежал ко мне с мольбами помочь ей?

— Помочь, Ли, а не заставлять убивать парня, которого она якобы любит!

— С первой любовью так и надо поступать — вырывать с корнем, чтобы больше не совершать подобных ошибок в будущем, — озорные синие глаза устремились на Ино. — Если так хочешь, я позову ее назад и скажу, что Эл на самом деле не шантажировал меня.

— Нет! — слишком резко и громко выкрикнул мальчик и тут же покраснел от собственной реакции. — Не говори ей, пожалуйста, что это я попросил.

— Не скажу, — директор закатила глаза, — но запомни мои предыдущие слова. С корнем, Ино. С корнем, — Ли села и расправила плечи, чтобы немного размять спину. Еще было много работы и предстояла очередная изнурительная встреча с братьями и сестрами. — Иди, проследи за всем. Если она не справится, ты знаешь, что делать.

— Иса не простит мне, если узнает, что я убил Эла.

— Я возьму ответственность на себя. Но, Ино, тебе должно быть все равно на мнение этой девочки. Совсем скоро ты покинешь «Приют 17» и больше не появишься здесь. Поэтому выкинь эту чушь из головы и будь тем, кем тебя создали.

Глава 17

Носить каждый день повседневную одежду оказалось крайне непривычно. На протяжении долгих лет точеное тело подчеркивала черная военная форма, сшитая по индивидуальным меркам. Но теперь мундир, который на самом-то деле был даже не его, пылился на верхней полке в шкафу. Каждый раз, подбирая образ, Крис бросал на него взгляд – то ли скучающий, то ли наполненный омерзением, а затем надевал то, что приобрел, уже будучи одним из Семнадцати, а не солдатом объединения.

Однако хоть мундир больше и не требовался, работа Криса не сильно изменилась. Он поступил в полное подчинение генерала Рэда, потому что сам так решил. Селестра пыталась его вразумить и донести, что теперь они на равных, но бывший солдат подобный расклад принять не мог. С подросткового возраста его учили почитать Семнадцать, подчиняться и исполнять приказы. За несколько месяцев невозможно перестроить себя и начать воспринимать бывшего командира обычным человеком, коллегой, другом.

Рэд сильно изменился за те 50 лет, что они не виделись. В отличие от Криса, который хотя бы работал и делал вид, что пережил ту короткую, но ужасную войну, Рэд предпочел остаться в дне, когда потерял всех. После гибели Филиппа его назначили генералом, но сам он это звание не принимает, да и обязанности не исполняет. Мужчину, что считался самым сильным воином Семнадцати, так легко убила смерть лучшего друга и любимой девушки.

— Пора вставать, капитан, — отворив тяжелую дверь комнаты Рэда, Крис подошел к окну и открыл плотные шторы, которые не пропускали в помещение солнечный свет. И только когда лучи проникли в захламленную спальню, солдат увидел командира, тело которого свисало с дивана. — Снова не дошли до кровати? Будь вы обычным человеком, то спина не сказала бы вам спасибо.

Генерал выругался и со всей силы метнул в сторону Криса флягу, валявшуюся на полу. Солдат поймал ее на лету и поставил на полку рядом с другими бутылками.

— Убирайся! — заплетающимся языком крикнул Рэд и постарался натянуть сорочку на голову, чтобы скрыться от солнечного света.

— Вам следует протрезветь, капитан. Сегодня приедет директор Ли со сведениями о выпуске студентов Приюта, — игнорируя проклятия Рэда, Крис быстро наводил порядок в спальне. — Я подготовлю вам ванну и чистые вещи. Постарайтесь за это время ничего не выпить.

Криса не волновало то, что его идол, человек, на которого он равнялся много лет, превратился в никчемную пьяницу. Его совершенно не задевали его оскорбления, высказываемые в бреду, проклятия или угрозы. Солдат мирился с тем, что, войдя в состав Семнадцати, стал нянькой их генерала. Он ухаживал за ним, выполнял его работу, убирал в комнате и следил, чтобы он пил хотя бы не больше двух литров в день. Из-за этого другие члены совета смотрели на него с усмешками и презрением. Особенно ликовали те, кто еще полвека назад был против его присоединения. Крису было все равно. Он считал своим долгом помогать человеку, которому обязан всем. Даже если этот человек плевать хотел на его заботу.

В редкие моменты, когда Рэд трезвел, Крис видел в нем прежнего капитана. Холодного, но доброго и остроумного воина, способного одним ножом перерезать половину армии Мира. Казалось, что только в бою Рэд вспоминал о том, что все еще жив. В остальное же время он пребывал в забвении на дне стакана, не соображая, где реальность, а где вымышленный мир, созданный помутневшим сознанием.

Когда солдат вернулся в спальню, Рэд лежал все на том же месте в прежней позе. Только один ботинок слетел с ноги. Вероятно, генерал собирался швырнуть его в подчиненного, но не успел. Без усилий Крис поднял обмякшее тело и потащил его в ванную, где, не раздевая мужчину, уложил его в воду. И даже когда холодная вода пропитала одежду, Рэд никак не отреагировал.

— Полежите пока здесь. Я схожу за одеждой.

Крис озвучивал все свои действия, словно разговаривал с маленьким ребенком. Он даже не был уверен, слушал ли его генерал. У Рэда всегда было отстраненное выражение лица, а взгляд прикован к одной точке, расположенной явно не в этой реальности.

В бардаке, который раз за разом приводил в порядок, Крис откопал наиболее презентабельный костюм и вернулся в ванную. Рэд уже лежал с открытыми глазами, и это его явно раздражало. Алкоголь в крови Семнадцати задерживался недолго и быстро выветривался, поэтому генерал и пил постоянно.

— Уже пришли в себя или мне вам еще и трусы сменить? — Крис положил чистые вещи на корзину рядом с ванной и, скрестив руки на груди, облокотился на раковину.

— Где фляга?

— Я ее убрал. Вам полезно хотя бы несколько часов в день быть трезвым.

— Кто тебе дал на это право? — Рэд не кричал, но его низкий голос пронизывал до костей.

— Сегодня вы нужны Семнадцати. Пообижаетесь на меня позже.

Пока генерал откисал в ванне и переодевался, Крис подрабатывал золушкой. Сначала открыл окно, чтобы впустить свежий воздух, затем собрал мусор и разбросанные вещи, привел в порядок диван, на котором спал Рэд, и спрятал в новое место весь алкоголь. Уборка в этот раз закончилась быстро, поэтому солдат решил уделить пару минут и себе. Выйдя на балкон, он достал из кармана сигарету и закурил. В отличие от Мира, здесь курево достать легко, но для Криса все равно каждая сигарета по привычке была на вес золота.

Выпустив дым изо рта, мужчина запрокинул голову, подставляя лицо прохладному морскому ветру. Жизнь у Семнадцати была неплохой, но страшно выматывала. Он волен делать все, что пожелает, но сам себя закрывает в камере, ограничивая свободу. Дурацкая привычка или же жизненный принцип? Нахождение в рамках для него понятно. Сначала великая война, затем «Приют 17», служба Семнадцати, армия Мира — он всегда следовал алгоритму и нарушить его не мог даже теперь, когда самые могущественные люди Земли буквально положили мир к его ногам.

— С твоим приходом в Семнадцати появился еще один курящий.

Крис повернул голову и заметил Селестру, стоящую прямо позади него. Ветер поднимал ее длинные черные волосы и приносил их к лицу солдата. Они пахли вишней.

— Госпожа, — Крис слегка наклонил голову и тут же словил недовольный прищур Селестры, — если вам не нравится запах сигарет, я могу бросить.

— Мне не нравится твое «вы», хотя я говорила, что ты один из нас.

Солдат с пониманием улыбнулся.

— Да, простите. Но я не могу иначе. Дайте мне хотя бы еще лет 50.

— Боюсь, что не смогу гарантировать наше процветание еще так долго, — Селестра обошла солдата и встала рядом с ним, устремив взгляд вдаль. — Неужели я просчиталась, Крис? Мой ребенок… То есть ребенок Семнадцати, конечно, должен был стать Богом этого мира. Он должен был обеспечить нам безопасность еще на долгие столетия, чтобы впредь никогда не повторилась та ужасная бойня. И что в итоге? Этот мальчик только и делает, что убивает меня. Но ведь даже моя смерть не поможет ему стать тем, кем он был рожден.

— Я мало знаю об Ино. Можно сказать, практически ничего.

— Какое же дурацкое имя! Он как будто назло мне выбрал его.

— Не думаю, что это так. С какой бы целью он не был рожден, он все равно обычный ребенок. Он так долго жил вдали от вас, наблюдая за студентами и кандидатами Приюта. Он выбрал это имя, подражая им. Вы ведь сами знаете негласное правило.

— Это все Филипп виноват. Сокращал имена студентов до безобразия, чтобы, видите ли, проще и быстрее было отдавать приказы! И во что это все превратилось? Даже Семнадцать теперь меняют имена, как душе угодно.

— А вы вот моде не поддаетесь.

Крис случайно словил взгляд Селестрелии и не смог отвести глаза. Он всегда старался разговаривать с ней не лицом к лицу, потому что красота этой девушки завораживала. Такая нежная и мягкая снаружи и холодная, как вечная зима, внутри. Ее пустой глаз, даже не имея цвета, проникал прямо в душу и заставлял тело покрываться мурашками. Но не от страха. Селестра никогда не вызывала в нем страх.

Негласный лидер Семнадцати первая сократила расстояние. Научившаяся за эти годы все брать в свои руки, Селестра притянула Криса к себе и впилась в его обветренные губы. Горечь от сигарет заставила ее в первые секунды поежиться, но почти сразу она сменилась приятной сладостью. Крис не отталкивал девушку, но и не проявлял инициативу. Он стоял на месте неподвижно и лишь шевелил губами, подстраиваясь под ритм.

Поцелуй длился всего несколько секунд, однако, судя по довольной улыбке, принес Селестре массу удовольствия. Она отстранилась и провела большим пальцем по шраму солдата.

— Прошу, называй меня Селестра. Никакой больше госпожи.

Из-за визита Селестры перекур на балконе значительно затянулся. Поэтому как только она ушла, Крис поспешил вернуться в спальню. К его удивлению, Рэд не бегал по комнате, рыская по ящикам в поисках алкоголя. Генерал с идеально прямой спиной стоял у зеркала и поправлял темные волосы, которые лезли ему на глаза. Раньше Рэд носил только короткую стрижку, чтобы не отвлекаться на прическу во время сражений, но алкоголизм заставил его позабыть об этом.

— Спасибо, что избавили меня от необходимости переодевать вас, — с насмешкой кинул Крис, заходя в комнату. — Вы помните новых выпускников или мне ввести вас в курс дела?

— К сожалению, спиртное не стирает память, — устав разбираться с волосами, Рэд просто заправил их за уши и подошел к письменному столу. — Мой вердикт остается прежним. Этому мальчишке здесь не место.

— Но он лучший, капитан. Эл победил Аша и вполне может претендовать на третий ранг. Вы не можете лишить его этого только по своей прихоти.

— Я могу, — серо-зеленые глаза укололи Криса льдом, — я все-таки здесь генерал, а не ты.

— Еще вчера вы хотели сбросить меня из окна, когда я назвал вас генералом.

— Мое решение окончательное. Этот мальчишка отправится на службу к Драксу, как и остальные. Я заберу только Аша, — закончил свою мысль Рэд, проигнорировав слова подчиненного. — С остальными пусть разбираются другие. Мне нужен только Аш.

— Вы знаете о нем что-то, но не говорите мне?

Рэд тяжело вздохнул, всем своим видом демонстрируя, как ему ненавистен этот мир в трезвом состоянии. Найдя кольцо из белого золота в ящике стола, генерал надел его на безымянный палец и подошел к Крису.

— Не сравнивай его с собой, Крис. Я лично отбирал тебя. А этот парень чужой. Я бы предпочел, чтобы его в принципе не было в Приюте.

Впервые за долгое время Рэд появился на совете трезвый и даже без припрятанной бутылки. Виновником того был Крис, следовавший за своим командиром по пятам. Некоторые из Семнадцати называли его собачонкой Рэда. Солдат знал об этом, но не вступал в конфликты. Ему было совершенно все равно на то, что думают другие о генерале или о нем. В его обязанности, прописанные им же самим, это не входило.

Для Криса это было уже не первое собрание совета, но каждый раз, словно в первый, он удивлялся тому, насколько все члены Семнадцати разные. Они называли друг друга братьями и сестрами и при этом еле скрывали ненависть, сочившуюся буквально из пор. В основном солдат предпочитал ни с кем не контактировать, но все же по старой привычке никогда не переставал изучать сидящих за длинным столом.

Лучше всего, если не считать Рэда, Крис знал Дракса. Хотя ему привычнее называть его полным именем — Дракстан. С ним он познакомился, еще будучи студентом «Приюта 17». В те годы он лишь немного уступал Рэду. Во всем. Дракстана это ужасно злило, но ничего поделать он не мог. Мужчина был на две, а то и на три головы выше генерала, мощнее, мускулистее. Когда они становились рядом, создавалось впечатление, что бурый медведь собирается сражаться с пантерой. Казалось бы, Дракс мог буквально раздавить конкурента. И для Криса навсегда останется загадкой, как Рэду удается держать этого громилу в узде.

По Приюту солдат еще знал Аю — Аястару. В середине обучения каждый выпуск проходит через знакомство со своими покровителями. Некоторые из Семнадцати на время перебираются в Приют и лично следят за подготовкой студентов. Тогда Крис и познакомился с Аей – нимфой, что сражала своей красотой еще таких наивных и глупых мальчишек. Провокатор, соблазнительница, игрок, манипулятор, садист — стороны личности девушки, внешность которой совсем ей не соответствовала.

Открытием для Криса стал Кассиан. Еще один воин Семнадцати, даже не стремящийся соревноваться с Рэдом. Высокий, крепкий, с невероятной красоты глазами цвета молодой травы мужчина скучал в совете и практически никогда не ввязывался в споры. А если и влезал, то по какой-то причине всегда защищал генерала. Рэд на эту поддержку никак не реагировал, будто ему было плевать. Хотя нет. Ему точно было плевать.

Еще была Мариель — милая, хрупкая девушка с серебристыми волосами, заплетенными в причудливые косы. Она отвечала за эмпатов. А Таэлиндис и Джесинта держались всегда вместе и чувствовали себя в совете незаменимыми единицами, так как хамелеонов, как они, не появлялось уже много лет. Высокомерные, склизкие и опасные — такие характеристики Крис дал им в своем воображаемом блокноте. Они даже чем-то были друг на друга похожи. Оба длинные, несуразные, какие-то пластилиновые. Видимо, так часто меняли оболочку, что перестали стараться над возвращением к исходнику.

В отличие от Таэ и Джес, Оуэн — Оуэнтар был читаем настолько, насколько это возможно. Он чем-то напоминал Крису таких «реальных пацанов» из его района до Великого объединения. Почти лысый череп, не потому что волосы не растут, а потому что расчесывать их не хочется, квадратное лицо со шрамами, большие серые глаза в обрамлении едва заметных светлых ресниц и веснушки – много веснушек. Он вклинивался везде, где надо и где не надо, всегда рвался вперед и был готов поспорить на любую тему. Чаще всего проигрывал, но никогда этого не признавал. Оуэна тянуло в пекло, и Рэд с радостью кидал его в открытый пожар. К сожалению генерала, тот всегда возвращался живой.

Остальных солдат знал пока плохо. Он наблюдал за ними, за тем, как они себя вели за столом, что говорили и делали, но составить мнение не мог — не доставало необходимых звеньев. Криса это не расстраивало, ведь его служба у Семнадцати обещала быть долгой. Слишком долгой.

Из раздумий о членах совета Криса выдернула гостья, ради которой все собрались. Как и обычно, Ли прибыла на остров первой. Перед итоговыми экзаменами, на которых студенты получали окончательный ранг и новую работу, директор встречалась с Семнадцатью и обсуждала вероятные итоги. Но в этот раз скучная беседа с братьями и сестрами ожидала быть непредсказуемой.

— Что значит — будет только 15 выпускников?! — негодующе воскликнула Селестра после доклада Ли.

— Мальчик мертв? Это точно? — спросил Дракс, чуть привстав с места.

— Хорошо, что он был из III класса. Потеря другого ударила бы побольнее.

— Тебе легко говорить, Луминар! Этот мальчик был обещан мне! — Дракс даже не пытался скрыть гнев и досаду из-за ускользнувшего студента почти третьего ранга.

— Он же лучший был, Дракси, все равно автоматически пошел бы к Рэду, — скучающе вклинилась в разговор Таэ, силы которой у студентов не проявлялись уже много лет.

— Рэд обещал его мне. Но раз теперь Эл мертв, тогда я заберу Аша.

— Аш мой, — грозно процедил Рэд, злой то ли из-за бестактности Дракса, то ли от собственной трезвости, — я на этого самодовольного мальчишку Эла никогда и не претендовал. Из этого выпуска я забираю только Аша. Судьба остальных меня не волнует.

— Так грустно, что ты стал таким бесчувственным по отношению к детишкам, генерал, — ангельским голоском пропела Мариель, сидевшая прямо напротив Рэда. — А ведь раньше ты так заботился о наших питомцах.

— Замолчите все! — выкрикнула Селестра, не выдержав поднявшийся в зале совета гул. — Варалия, как ты объяснишь смерть лучшего студента выпуска прямо перед экзаменами?

— Все мы знали природу Эла и мирились с ней, — Ли безразлично пожала плечами, — он стал опасен, поэтому пришлось его устранить. Одна из кандидаток вовремя доложила о его планах, которые касались Семнадцати, в частности Криса, вошедшего в совет, будучи выпускником «Приюта 17». Если необходимо, все подробности я сообщу позже. Сейчас у нас не так много времени.

— И все-таки жаль паренька, умелый был, — вздохнул Оуэн, вытянув длинные руки вдоль стола.

— А красивый какой, — поддержала брата Ая.

— Но не после того, что с ним сделал Рэд, — Кассиан, все это время отмалчивающийся, усмехнулся, кинув беглый взгляд на генерала.

— Некомпетентность Ли мы продолжим обсуждать после. Смерть студента, конечно, важна, но давайте не забывать, что у нас выпуск и отбор новых студентов, — Селестра обвела глазами всех членов Семнадцати, всем своим видом демонстрируя, что тема закрыта.

На протяжении часа совет обсуждал выпускников и, словно на торгах, бился за студентов. Во всем этом безумии не участвовали только Рэд и Крис. Генерал свой выбор сделал уже давно, а так как Эл мертв, солдату ничего не оставалось, кроме как принять решение командира.

К разговору Крис подключился, когда Ли предоставила рейтинг кандидатов. Исы в нем не оказалось. Конечно, это был самый ожидаемый исход событий, но все же солдату стало немного грустно от осознания, что у его названной дочери ничего не вышло. И все же это не заставило его разочароваться в ней. Она была на достаточно хорошем месте в общем списке, а это говорило о том, что девочка приложила все усилия ради своего выживания.

— И все же, что с источником?

После внезапного вопроса Селестры посреди доклада Ли в зале повисла гробовая тишина. Семнадцать уже много лет находились в поисках так называемой батареи для Ино, но безрезультатно. Директор лично клялась, что способна найти источник. Ради этого ей даже позволили самостоятельно заниматься отбором всех кандидатов. Однако время шло, и очередной выпуск обещал быть неудовлетворительным.

— Есть пара вариантов.

— Пара вариантов?! — Селестра закричала, а затем истерически захохотала. — Ты божилась, что в этом выпуске будет источник!

— Я на это не влияю, Селестрелия! — директор прикрикнула в ответ, но тут же надела обратно маску эгоистичного безразличия. — Может, стоит задуматься о своем эфирионе? Ну, не знаю. Просрочился? Хамелеонов тоже не видно уже много лет.

Оуэн закашлялся, пытаясь скрыть смех. Остальные молчали. Только Крис решил вмешаться, не боясь оказаться между двух разъяренных женщин.

— Я мало знаю о природе Ино и вашем эфирионе, Селестрелия, но, возможно, чтобы источник проявился, он должен быть близок с самим сосудом?

Глаза Селестры быстро переметнулись с Ли на Криса. Из-за клокочущего внутри гнева она даже не сразу смогла переключиться, поэтому первые несколько секунд смотрела на солдата так, будто желала раздавить. Затем лицо вмиг изменилось. Она мягко улыбнулась и постаралась при этом выглядеть максимально естественно. На деле же брюнетка подергивалась, как сломанная кукла.

— Что ты хочешь сказать, Крис? Аинореллис как-то может повлиять на появление источника?

— В теории, — слышать из уст главы Семнадцати собственные мысли оказалось довольно странно, поэтому Крис даже отвел взгляд, чтобы не растерять уверенность.

— И с каких это пор твои собачки, Рэд, занимаются теориями? — Луминар усмехнулся. Второму умнику после Ли в совете явно было не по вкусу то, что какой-то солдат пытается влезть в его работу.

— Кому-то ж надо этим заниматься, раз у тебя мозгов не хватает, Луми, — Кассиан поддел брата, и это вновь едва не разожгло огонь. Спасло только вмешательство Селестры, которая из всех была самой внимательной к бывшему выпускнику Приюта.

— Хватит насмешек. Лучше скажите, возможно ли то, что говорит Крис.

— Какая разница? Все равно никак не проверить. Наш дьяволенок изолирован от всех студентов и кандидатов. Ждать придется следующий набор, — Ая даже зевнула, когда говорила это, потому что долгое заседание уже порядком ей наскучило.

— Но это не совсем так, — вновь включился в разговор Крис, чем привлек внимание даже тех, кто совсем не хотел участвовать, — он подружился с Исой.

Крис мельком глянул на директора, которая одними губами произнесла: «Идиот».

— Исой?

— Кто такая Иса?

— В рейтинге такой не помню. Хотя, вероятно, я просто проспал скучный доклад Ли.

Семнадцать загалдели, будто студенты, которым подкинули интересную сплетню во время важного урока. Вновь разговоры прервала Селестра.

— Ты говоришь о дочери командора Райса, которая пришла с тобой. Хочешь сказать, что она каким-то образом подружилась с Аинореллисом?

— Это и дружбой-то назвать сложно, — возразила Ли, проклиная тот день, когда разрешила дураку Ино пообщаться с Крисом наедине. — Ино просто любопытный, вот и увязался за девочкой с голубыми волосами.

— Надо же! Неужто дьяволенок влюбился! — Ая, впервые заинтересовавшаяся темой, захлопала в ладоши.

— Нет! — чуть повысила голос директор. — Говорю же, они виделись пару раз. Я уже сообщала, что этот мальчик стал неуправляем, из-за чего мы решили отправить его сюда.

— Но этот разговор был до того, как стали известны новые обстоятельства, Варалия. Луминар, скажи, может ли командорская дочка притягивать к себе Аинореллиса, так как является потенциальным источником?

Луми снял очки, тяжело вздохнул и потер пальцами переносицу.

— В теории, — раздраженный взгляд исподлобья устремился на Криса. Уголки губ солдата едва заметно приподнялись.

— Это уже лучше абсолютного бездействия Варалии. Спасибо, Крис, — флиртующее мяуканье Селестры не заметили только те, кто совсем не разбирался в чужих эмоциях и чувствах. — На каком там месте девочка?

— Она не пройдет отбор, — отрезала Ли серьезным тоном, — она на 21-м месте. Предлагаете нарушить правила, созданные еще Филиппом, ради… теории?!

— А когда мы не нарушали правила? — Ая активно поддерживала идею Криса, так как ее не отпускала мысль о возможной первой влюбленности юного Ино. У нее внутри аж все зудело от желания залезть мальчику в голову.

— Я не стану отказываться от выдающегося кандидата ради девчонки, которая может даже отбор не пережить.

— Мне нужен источник, Варалия! И если эта дочка командора потенциально может им стать, то мне плевать на все остальное. Она станет студенткой и умрет от эфириона, если такова ее судьба.

Возражать было бесполезно. Большинство поддерживали идею проверить теорию Криса и не желали слышать о последствиях, разгребать которые все равно предстояло Ли. Директор, проглотив гордость, согласилась. Иного выбора не было.

Покидая зал совета, Ли проклинала тот день, когда согласилась с условиями Криса. Он должен был стать ее билетом назад, а не очередным замком на двери ее темницы.

— Ли! — Крис догнал директора уже у выхода из замка. — Простите, что так все вышло.

— Ты знаешь, что она не источник. Разыграл весь этот спектакль, лишь бы оставить ее в Приюте!

— И что с того? Преступление ли желать спасти ребенка, за жизнь которого отвечаешь?

— Это ошибка, Крис! С ее появлением все начало рушиться. Ино вышел из-под контроля, Эл мертв по ее вине! Она растрепала ему все. Выдала, как на духу. И ее жизнь ты так рьяно защищаешь?

— Да, — твердо и без колебаний ответил солдат. — Я вновь ощутил себя живым после встречи с этой девочкой, директор Ли. Уж простите, но я всегда буду ее защищать.

Крис решил вернуться в «Приют 17» вместе с Ли. Впервые с того момента, как он оказался вновь у Семнадцати, ему захотелось ненадолго оставить генерала и навестить Ису. Тем более, необходимо было проконтролировать исполнение приказа Селестры. Варалия в любой момент могла наплевать на все и сделать так, как хочется именно ей, ведь в Приюте главная она и никто иной.

С Исой солдат не связывался несколько месяцев, потому что решил дать ей возможность освоиться на новом месте, с новой жизнью. Она должна была узнать правила игры и включиться в нее самостоятельно, как это когда-то сделал он сам. Крис и не думал бросать девочку на произвол судьбы. Но он отстранился на время ради нее же самой.

Вновь ступив на территорию Приюта, Крис невольно заулыбался. В этот момент Ли искоса посмотрела на него с легким любопытством. Лично она никогда не радовалась своему возвращению в это место.

— Как бы уговорить Селестру отдать тебе мою должность, — усмехнулась Ли, поправляя юбку-карандаш после поездки в капсуле.

— Боюсь, никто не справится с вашими обязанностями лучше вас, Ли.

Директор театрально закатила глаза. Подхалимство она никогда не любила.

— Раз уж ты здесь, то сопроводишь Ино до Семнадцати, — Ли решительно направилась в сторону особняка, в уме прикидывая, сколько неотложных дел предстоит перед отъездом выпускников.

— Разве он все-таки уедет? — Крис шел в ногу с директором, пытаясь поддерживать ее темп.

— Да. Ничего не меняется. Пока у него достаточно сил, чтобы работать на Семнадцать. Здесь он только мешает и подкидывает новые проблемы.

Слегка ускорившись, Крис обогнал Ли и встал прямо перед ней, из-за чего она резко затормозила, едва не врезавшись ему в грудь.

— Вы должны зачислить Ису, — твердо произнес солдат.

— И с каких пор твоя проблема стала моей, Крис?

— С тех пор, как вы пустили нас с Исой на порог, директор. Вы ведь могли сдать нас в первый же день.

— И как же я жалею, что не сделала это! — Ли всплеснула руками, после чего нервно застучала носком по земле. — Ты хотя бы понимаешь, о чем меня просишь? Она может оказаться неподходящим сосудом для эфириона и тогда умрет в муках. А даже если процедуру она переживет, какое к ней будет отношение в Приюте? Многие и так считают ее недостойной даже нахождения здесь.

— Плевать. Главное, она останется жива.

Отстаивать эту маленькую мисс удачу для Криса стало уже привычкой. Еще на том самом заводе, видя ее дрожащие закрытые веки, он осознавал, что связал их жизни навечно. Неважно, где он и чем занимается, он всегда будет рядом с Исой в моменты, когда это необходимо.

Ли несколько мучительно долгих секунд смотрела в глаза солдата. Она пыталась понять, почему он так цепляется за Ликорис, почему просто не позволит случиться неизбежному? Семнадцать редко к кому-то привязывались. У них всегда были только они сами. Они меняли имена, внешность, род деятельности, но всегда оставались названными братьями и сестрами, хоть и на дух не переносили друг друга. Полноценный совет сформировался относительно недавно, когда само устройство мира начало меняться. А с Великим объединением пришлось подстраиваться под новые реалии. За те годы, что Ли жила, она похоронила немало людей, которые считали ее родной. Вот только она сама никого по-настоящему не любила.

Единственный, кто хоть как-то разрушил ее броню, — карманный бог Семнадцати. Не сказать, что Ли любила Ино. Нет. Скорее, она просто почему-то заботилась о нем, хотя он постоянно испытывает ее нервы на прочность. Похоже ли это на то, что чувствует Крис к самозванке?

— Хорошо, — выдохнула директор, замотав, словно болванчик, головой. Ей хотелось поскорее отделаться от солдата. — Но этот засранец Рэд должен следить за Ино. Пока я не найду настоящий источник, этот мальчик должен быть в безопасности, ясно?

— Если вы действительно переживаете за него, странно доверять такого ценного ребенка генералу, учитывая его нынешнее состояние.

— Сколько бы Рэд не пил, он все еще остается Рэдом — лучшим воином Семнадцати. Поэтому да, я доверяю Ино только ему.

Уговорить Рэда взять Ино под свое крыло даже звучало нереально. Генерал ни за что не согласится. Для него этот мальчик – игрушка Селестры. Крис слышал, что в детстве Рэд занимался его тренировками, но потом передал Драксу, как всех надоедавших ему воинов. При Крисе генерал никогда не говорил о Ино, что лишь подтверждало его негативное отношение к ребенку. Однако солдату пришлось согласиться на эту невыполнимую задачу, потому что другого варианта не было.

Пожав крепкую женскую руку, Крис на секунду словил себя на мысли, что для холодной леди кожа была удивительно мягкая и теплая. Эти мысли он немедленно отбросил и отошел с пути директора. Они вновь возобновили шаг и уже быстрее направились в сторону Приюта, на главной площади которого столпились кандидаты и студенты. Все они молчали, а тишину разрывал только дикий, истошный, словно последний перед гибелью животного, крик Аша.

Глава 18

«Он будет на арене один. Эл намерен получить третий ранг и делает все ради своей цели. Это будет твой единственный шанс убить его без лишнего шума и свидетелей. Не промахнись». Не промахнись. Это все, что сказала Ли, выставив кандидатку из своей спальни со спрятанным в кармане сарафана пистолетом. Оружие обжигало кожу Исы через ткань, оставляя отметины, которые никогда не затянутся. По крайней мере, так казалось ей. Она в руках-то его держала всего пару раз. Как она может убить человека? Как она может убить Эла?

Прячась в тени за колонной, Ликорис все еще считала происходящее огромной ошибкой. Кто-то ведь должен сейчас выскочить и сообщить, что это была шутка! Нелепый розыгрыш! Но Эл действительно был на арене один. Вокруг ни одной души. И только она, пришедшая забрать его жизнь, зажимала рот и нос ладонью, пытаясь не выдать своего присутствия.

Идти против самого сильного студента Приюта с каким-то жалким, хоть и разработанным Семнадцатью пистолетом, казалось максимально глупо. Эл на расстоянии выкручивал конечности соперникам, метал ножи, направляя их одной лишь мыслью. Что для него девчонка с пушкой в руках, стрелявшая на полигоне пару раз?

«Что я делаю? Зачем я здесь? Я правда собираюсь убить Эла?» — Иса боролась не только со страхом, но и с самой собой, со своими чувствами, которые теперь было не разобрать — настоящие или же надуманные. Существовало два Эла: тот, что влюбил ее своей добротой и отзывчивостью, и тот, который наплевал на нее и стал угрозой для Криса и Ли. Кто из них реальный Эл, понять уже было невозможно. Да и надо ли? Стоит ей нажать на курок, и оба умрут. Другого не дано.

— Больше всего ненавижу крыс, прячущихся в темноте по углам.

Небольшой нож по рукоять вошел в колонну, за которой сидела Иса. Она вздрогнула и сильнее зажала рот, хотя уже было поздно. Про эффект неожиданности можно было забыть.

Дрожащая ладонь обхватила пистолет, а палец лег на курок. «Сейчас или никогда». Выскочив из укрытия, Ликорис навела оружие на запыхавшегося после длительных тренировок студента и, отбросив все мысли и сомнения, выстрелила. Эл даже не шелохнулся. Пуля пролетела мимо него в нескольких сантиметрах.

«Не промахнись».

— Черт, черт, черт! — проведенное с Ритой время давало о себе знать. По-прежнему сжимая в руке пистолет, Иса попятилась назад, глазами ища выход. Оступилась, упала, но не остановилась. В отчаянии поползла. Однако недалеко. Нож, что торчал из колонны, резко вышел из нее и направился прямо к Исе, зависнув в воздухе буквально в паре миллиметров от лица.

От страха дыхание участилось. Быстро и прерывисто черпая носом и ртом воздух, Ликорис смотрела на клинок, представляя, как он входит ей в череп и проходит насквозь, оставляя после себя огромную дыру вместо симпатичного личика. Элу было достаточно только подумать об этом, но он не спешил.

Иса попыталась хоть немного подавить панику. Она задышала глубже, после чего оторвала взгляд от ножа и посмотрела на Эла, все еще стоявшего на арене. Его голова была повернута в сторону, где минуту назад просвистела пуля, предназначенная для него.

— Интересно, — Эл неожиданно усмехнулся после длительного молчания, — признаться, такого я точно не ожидал.

Все еще кривя губы, студент приподнял обе руки. Одной он медленно потянул нож, а второй — саму Ису. Сарафан задрался вверх, и кожа заскользила по каменному полу. Мучительно медленно. То ли Эл растягивал момент, то ли просто был неспособен делать это быстрее.

Ликорис остановилась в метре от Эла. Он смотрел на нее сверху вниз, задрав подбородок. И без того темные глаза будто почернели от злости и непонимания.

— Подобное предательство я мог ожидать от кого угодно. Но от тебя? — рука парня дернулась, и Иса рефлекторно закрыла лицо, готовясь к удару ножом, но Эл лишь поправил ее сарафан. — Может, скажешь хоть что-нибудь? Не хочу убивать тебя, даже не выслушав.

Иса не понимала, говорил он это с сожалением или же с насмешкой. Она думала только об острие ножа в сантиметре от лица.

— Ты первый предал меня! — закричала она, что есть силы. — Ты использовал меня! Выпытывал тайну, врал, делал все, чтобы расположить к себе! Я верила. Верила тебе! А ты гнусный, подлый лжец, которому плевать на мои чувства!

Находясь так близко к смерти, Ликорис перестала думать о том, что сказать. Слова вырывались быстрее, чем она успевала пожалеть о них. Рана, что нанес ей Эл, так сильно болела… Еще никогда ее так не предавали, никогда не обращались, как с вещью. Сама того не заметив, Иса выбрала, в какого из двух Элов верить.

Нож неожиданно упал у ног девочки. С непониманием она посмотрела на студента, который почему-то все еще сохранял жизнь своей неудавшейся убийце.

— Тебя послушать, так я монстр какой-то, — минуту назад угрожавший Исе убийством Эл слегка нагнулся к ней, — неужели я плохо к тебе относился? — Ликорис приоткрыла рот, чтобы ответить, но он ее прервал. — Я был к тебе строг, как-то унизил? Иса, я хоть что-то тебе обещал?

Кандидатка поджала губы. В чем смысл теперь обсуждать это? Она пришла убить его, и это единственная цель. Вот только рука, держащая пистолет, не поднималась, и сила Эла здесь была не при чем.

— Я все знаю. Ты собираешься использовать мою тайну против директора и Криса.

— Даже если так, что с того? — Эл равнодушно пожал плечами и выпрямился. — Для тебя в этом никакой опасности нет. Напротив, я помогу тебе остаться, если ты этого хочешь. А если нет, то уговорю Ли отпустить, не стирая воспоминания.

— Лжешь! Опять лжешь!

Иса решительно вновь направила пистолет на студента. Он смотрел на нее без какого-либо интереса.

— Ли — хладнокровная и расчетливая тварь, которой на всех плевать. Даже тебя все это время она защищала ведь не просто так? А этот Крис просто жалкий неудачник.

Речь Эла резко прервалась, когда Иса выпустила очередную пулю и в этот раз попала, хоть и не очень удачно. Студент зажал пальцами рану на левом плече.

— Не трогай Криса! — завопила девочка и, воспользовавшись моментом, вскочила на ноги и отбежала подальше от Эла, пока тот приходил в себя от неожиданного выстрела. Отчего-то он верил, что влюбленность Исы не позволит ей причинить ему боль по-настоящему. Но он просчитался, не учтя привязанность Ликорис к Крису.

Иса больше не верила сладким речам о том, что ее прошлую жизнь можно вернуть. Она уже неоднократно обжигалась, пытаясь повернуть время вспять. Нынешняя ситуация — как раз последствия очередной неудачной попытки. Стоило сразу уяснить урок с пощечинами Криса — назад дороги нет. Она Ликорис Райс. Мира Ростова умерла. Нет. Ее никогда и не существовало.

— Это было даже больно, Мирочка.

— Заткнись! — Иса вновь навела прицел на Эла, но в этот раз он уже был готов, поэтому пуля пролетела мимо. — Вот же мразь!

— И куда же так быстро испарилась вся твоя любовь? — захохотал Эл, выпуская в сторону девочки сразу три клинка. Вероятно, чтобы припугнуть. Так быстро заканчивать с ней он не хотел.

«Сдохла вместе с тем Элом, которого я себе придумала», — перезарядив пистолет, Иса предприняла еще несколько попыток выполнить свое задание. Руки тряслись уже заметно меньше.

Игра поймай меня, если сможешь, длилась несколько минут, но довольно быстро наскучила Элу. Когда очередная пуля отскочила от стены, он закатил глаза и без особых усилий выдернул оружие из слабых девичьих рук. Это в очередной раз доказало, что он просто веселился, не воспринимая попытки Исы убить его всерьез.

— Ты ведь не сама пришла сюда убить меня. Кто надоумил? — тон уже был не такой насмешливый. Эл собирался заканчивать игру, но перед этим хотел выяснить важные детали.

— Ты шантажировал Ли!

— Значит, Ли, — студент удовлетворенно кивнул. — Ты ведь теперь не поверишь ни единому моему слову, да? Но я ведь, правда, не шантажировал ее! — заметив до умиления смешной оскал девчонки, которую он мог раздавить, как муху, Эл продолжил. — Не спорю, мысль была. Но зачем? Сейчас мне это невыгодно.

— Тебе нужен третий ранг, но ты его не получишь.

— Да что ты вообще знаешь? — на прекрасном бледном лице отразилось омерзение. — Признаться, твоя тайна меня шокировала и… открыла некоторые дороги. Но неужели ты думаешь, что я стал бы пользоваться тобой? Ты ребенок!

«Ребенок!.. Вот, кем ты видел меня все это время. Ты знал о моих чувствах. Знал и смеялся над глупым маленьким ребенком, который влюбился в тебя. С самого начала ты сблизился со мной из-за Криса. Это было выгодно. И в тот день в зал ты пришел не просто так. Ты знал, что я там буду. Кто будет просто так разгуливать перед дверью зала кандидатов с книгой в руках?! Дура, дура! Какая же дура! Все было ложью с самого начала. И та записка… Он подсунул ту записку не для того, чтобы увидеться со мной. Он специально закинул ее, когда все были в комнате, чтобы девочки заметили. У него был план. Все это время был план!» — Иса уже не разбирала, где правда, а где накрученные переплетения событий. Она просто ненавидела себя, что была настолько слепа все это время.

Отчаявшись, Ликорис достала припрятанные лезвия в виде ромбов, которые ей помог изготовить Ци. По иронии судьбы, именно Эл подтолкнул ее к выбору этого секретного оружия. Иса понимала, что даже если кинет лезвие со всей силы, то это не принесет никакого результата. Поэтому она побежала прямо на студента, намереваясь подобраться как можно ближе. Острие сверкнуло в руке, когда она уже подобралась к Элу, но он схватил ее за предплечье, останавливая лезвие в районе своей груди.

Они оказались слишком близко друг к другу. Как в ту ночь, когда он рассказал ей свою тайну. Вот только атмосфера была совсем иная. Да и сказал ли он ей правду тогда? Наверняка, просто пудрил мозги, как и всегда.

— Ты действительно хочешь меня убить? — низкий тембр донесся до Исы, прорываясь через собственный голос в голове.

— Я должна! — Иса приложила все усилия, чтобы сопротивляться Элу, но он сам подвел ее руку с лезвием ближе к груди. Ликорис с непониманием подняла на него глаза.

— И ты сможешь меня убить?

Он ждал ответа, но в то же время прижимал руку девочки все ближе. Лезвие потихоньку, разрезая одежду, добиралось до тела. Иса ахнула, когда по ее пальцам стекли алые струйки крови.

— Что ты делаешь?.. — едва слышно пробормотала Ликорис, пытаясь отнять руку, убрать ее подальше, хотя бы отпустить это чертово лезвие! Но Эл не позволял и вводил его все глубже. В какой-то момент он сильнее стиснул зубы от неприятных ощущений. Рана все еще не была смертельной, но причиняла боль. — Прекрати.

— Так ты хочешь меня убить или нет?

— Должна! — крови становилось все больше, и Иса стала усерднее вырываться, но ее рука будто приросла к телу Эла.

— Так убивай.

— Не хочу! Отпусти меня, отпусти!

Очередная попытка отнять руку оказалась удачной. Иса тут же выронила лезвие и отскочила от студента, тяжело дыша. Рана на его груди была неглубокая и лишь немного кровоточила, что, в принципе, не доставляло ему явного дискомфорта.

Пока Ликорис пыталась прийти в себя, Эл снял футболку, разорвал ее на лоскуты и перевязал рану. На его теле оказалось так много шрамов, которые так и не затянулись. Почти весь торс был покрыт различными отметинами, будто студента день и ночь резали и секли плетью. Сочувствующий взгляд кандидатки тут же вызвал раздражение.

— Мне жалость не нужна. Тем более, такой, как ты, — Эл скривился. Ему было противно показываться перед самозванкой в таком виде. Да дело тут было даже не в Исе. Он в целом теперь стеснялся себя и лишний раз старался не притягивать взгляды. — Если уйдешь сейчас, я тебя не трону. Вопреки всему, что ты обо мне надумала, я детей не только не трахаю, но и не убиваю.

Новая колкость, насмешка над чувствами. Но уже не больно. Удивительно быстро Иса обрастала броней, закрывала свое сердце и выстраивала стену, за которую больше не желала никого подпускать.

— Я не могу уйти, пока дорогим мне людям грозит опасность, — бесстрастно произнесла Иса, не отводя взгляда от Эла, на расстоянии чувствуя, как ему от этого некомфортно.

— Еще раз повторяю — я никого не шантажировал! — раздраженно прикрикнул Эл, что было совсем не в его манере. — Мне нет резона сейчас делать это. Поразмысли хоть чуть-чуть, что мне это даст? Ты дала мне полезную в долгосрочной перспективе информацию. Поступим следующим образом, — уже порядком уставший от этих разбирательств студент провел ладонями по коротким волосам, — я буду хранить твою тайну. Человеком больше, человеком меньше — какая разница? Лишь надавлю на Ли, чтобы приняла тебя и об этом инциденте умолчала. А к тому моменту, как я захочу воспользоваться твоей тайной, ты еще раз попробуешь меня убить. Идет? Тогда с моей стороны это уже не будет выглядеть как убийство маленькой девочки.

Верить словам Эла Иса больше не могла. Но какой был выбор? Она точно не сможет убить его сейчас, а вот он ее — запросто. И тогда она все равно никак не сможет повлиять на его дальнейшие действия. А тут был шанс, что Эл сдержит обещание. Она станет сильнее и к моменту, когда ей вновь подвернется шанс убить мрачного принца Приюта, она не будет колебаться.

Эл прочитал согласие на лице Исы и швырнул ей в руки пистолет, с которым она пришла, предварительно вытащив из него остатки пуль. Он потерял к кандидатке всякий интерес и показательно отвернулся от нее, стоило им без слов подписать этот договор отсрочки казни. А Иса поспешила покинуть зал со смешанными чувствами. Это нельзя назвать сокрушительным поражением, но и победой тоже. Она пыталась убедить себя, что сделала все возможное, но в глубине души знала — если бы она действительно хотела убить Эла, то не промахнулась бы.

— Прекращай геройствовать, Иса, мы же уже договорились, — через плечо пробормотал Эл, вновь уловив на арене постороннего. Вот только шаги были тяжелые. Не Иса.

Эл сразу же притянул к себе первый попавшийся под руку нож, но все равно не успел метнуть его в незваного гостя. Руки будто отнялись, а затем тело понесло в сторону — прямиком в стену. Студент со всей силы впечатался в твердую поверхность, после чего упал на пол. «Аш? Нет, он бы не смог так резво кинуть меня. Выкручивание пальцев – пока его предел», — размышлял Эл, постепенно приходя в себя. Из-за потемнения в глазах и гула в ушах от сильного удара головой он не мог разглядеть противника.

— Нападать со спины очень некрасиво, — Эл вслепую зашвырнул несколько клинков. Ни один не достиг цели.

— Не таким ублюдкам как ты говорить об этом.

Незнакомый голос. И… такой юный. Приступ необъяснимой паники, чего раньше никогда с ним не случалось, накрыл Эла, и он заметал в сторону противника все, что попало. Это помогло выиграть время и подняться на ноги.

— Ты еще кто такой? — Эл часто моргал, пытаясь рассмотреть незнакомца. Когда пелена с глаз, наконец, окончательно сползла, перед ним предстал еще совсем юный мальчишка с необычными волосами цвета самой крови. Да, это был не красный, а именно кровавый оттенок. — Еще один ребенок командора? — озвучил догадку Эл больше для себя, нежели для мальчика.

— Не угадал, — в алых глазах отразилась пламенная ярость. Эл даже понять не успел, как вновь полетел в стену, но в этот раз сумел сгруппироваться.

Это не кандидат. Точно нет. Эл бы запомнил такого ребенка. Но тогда кто? Юнец показывал силу, ничем не уступающую Рэду. Или он был даже сильнее.

— Не хочешь говорить, кто такой? Тогда объясни хотя бы, что тебе нужно! — Эл повысил голос, пытаясь докричаться до незнакомца, который был будто не здесь. Он явно не был настроен на разговор, но Элу необходимо было выиграть время, чтобы дать отпор. — Ты защищаешь Ису, да? Хочешь навредить мне из-за нее?

Сам того не подозревая, с первой же попытки Эл попал в самую точку. С животным рыком незнакомец выставил руку вперед и на расстоянии схватил студента за шею. Невидимая когтистая лапа сдавила ее так сильно, что парень забарахтался в воздухе, словно рыба на крючке.

— Даже имя ее произносить не смей!

Идя сюда за жизнью Эла, Ино намеревался сделать все быстро и без лишних эмоций. Но сложно оставаться беспристрастным к тому, кого ненавидишь всей душой. Теперь Ино желал не просто убить студента. Он хотел уничтожить его, превратить в ничто, изуродовать и стереть само упоминание о его существовании.

Но Эл просто так сдаваться не собирался. Один из его маленьких ножей вошел в живот противника, настолько ослепленного яростью, что даже не подумавшего о возможном нападении. Ино отшатнулся назад и потерял контроль. Эл, как кукла, упал на пол, но сразу же поднялся и из последних сил рванул прочь. Гена героизма у него не было никогда и просто так нестись на верную смерть он не собирался.

Эл не дурак. Он осознавал, что соперник, кем бы он ни был, намного сильнее его. Это силы Семнадцати. Но не мог такой маленький ребенок быть одним из членов совета. Тогда кто? Убегая как можно дальше, студент не переставал думать: «Без сомнений он пришел из-за Исы. Но кто он ей? Приказ о моем убийстве отдала Ли. Значит, этот парень как-то с ней связан?» Эла разрывало изнутри из-за незнания. Он ненавидел казаться глупцом и быть на шаг позади своего противника.

Когда дверь, ведущая на улицу, уже была буквально в двух шагах, Эл вдруг замер, но не по собственной воле. Его сковала не только сила неизвестного ему ребенка, но и неведомый ранее страх. Он никогда не боялся так, как в тот момент. «Дьявол», — про себя решил Эл, заглядывая в кровавые глаза, буквально сверкающие в темноте.

— Я сдаюсь, — унизительно прохрипел Эл, цепляясь за жизнь всеми возможными способами, — я не… не трону… Ми…

Мерзкий хруст, треск и удар — длинная бледная шея резко выкрутилась сначала в одну сторону, затем в другую, и голова, словно мячик, стукнувшись о пол, покатилась по ступенькам прямо к ногам Ино. Мальчик опустил взгляд, заглядывая в распахнутые, но помутневшие черные глаза.

— Вот теперь не тронешь.

Ино присел на корточки и, ухватившись за черные короткие волосы, поднял оторванную голову Эла, с досадой отмечая, что ублюдок все же был красив. Поддавшись мимолетному порыву забрать у студента и это, он потянул его челюсть вниз, выламывая, а после, словно косточки из черешни, выковырял глаза.

Густая кровь стекала по пальцам. Струйки затекали в рукав, пачкая одежду. Возле ног образовалась алая лужа, которая в темноте казалась почти черной. Был ли это все еще приказ Ли или он сделал это по своей воле?

На мгновение в воображении Ино возникла Иса, ее заплаканные глаза, неустанно смотрящие на изуродованное лицо Эла. Сможет ли она понять? Сможет ли простить, если узнает, что это сделал он? Ликорис сама пыталась убить его. Но Ино не просто убил. Он наслаждался процессом, чувствуя абсолютную власть.

Отбросив лишние мысли, мальчик крепче сжал черные волосы и медленно поднялся по лестнице, оставляя после себя кровавые капли. Впрочем, жидкость стала вытекать все реже, пока не осталась лишь на ошметках кожи — бывшей шее. Свободной рукой Ино подхватил тело Эла, валявшееся почти у самого выхода, и вышел на улицу. Прохладный ветер сразу же ударил в лицо и устроил беспорядок на голове. Лето неумолимо быстро уступало место осени.

Спокойным прогулочным шагом Ино дошел до центральной площади перед особняком и скинул свой груз. Изуродованная голова подкатилась к телу и остановилась в районе подмышки. С почти садистским удовольствием ребенок Семнадцати в последний раз улыбнулся, рассматривая окончательно утратившего былую красоту Эла, после чего поспешил скрыться, когда уловил посторонние голоса.

Из-за занятости перед отъездом выпускников труп Эла обнаружили, уже когда останки привлекли внимание птиц. Увидевшая что-то странное на площади через окно Марта позвала Прянку, а та побежала за Ашем. Номера два Приюта искать пришлось долго. К тому моменту наиболее любопытные уже успели собраться перед особняком. Первыми к трупу подошли трое кандидатов. Они даже не поняли, что обнаружили практически на пороге своего дома. Поэтому паника поднялась уже после того, как на улицу выбежала Марта. Увидев хоть и изуродованное, но все еще узнаваемое лицо, она закричала во всю глотку и тут же вырвала прямо на дорожку, не успев даже отбежать в сторону.

На крик Марты быстро сбежалась добрая половина жителей Приюта. В их числе Ци, который вышел вперед и первый решился подойти к трупу студента.

— Матерь божья, — лицо преподавателя перекосилось от ужаса и омерзения одновременно. Зрелище все-таки было не из приятных. Даже в те годы, когда он выполнял поручения Семнадцати в качестве выпускника, подобных зверств ему видеть не доводилось. — Всем отойти! Живо! — Ци постарался совладать с эмоциями. Студентам, а тем более кандидатам не нужно видеть его растерянность и даже панику. — Зейн, — учитель обратился к студенту, испуганно и неотрывно глядевшему на мертвого товарища, — найдите с Арханом Аша. Не пускайте его сюда. Быстро!

Зейн закивал, давая понять, что понял приказ. Он взял ревущего неподалеку Архана за руку и потащил в сторону Приюта. Эмпат пытался вобрать в себя чужие эмоции, чтобы помочь другим легче пережить увиденное, но сам был слишком шокирован и оттого уязвим.

— Тень, Ноа, Тали, — продолжил командовать Ци, — всех детей разогнать по своим комнатам, вход перекрыть, опустить завесу. Всех лишних необходимо убрать отсюда.

Троица студентов уже собралась исполнять приказ, но тут неподалеку послышалась ругань. Аш, отметая тех, кто пытался его остановить, несся прямиком к толпе, которая, вопреки желаниям Ци, только разрасталась.

— Аш, возвращайся назад, немедленно! Это прик…

Ци не успел договорить. Разъяренный студент, раньше не способный на подобное, с легкостью отбросил его на несколько метров. Аш явно давал понять, что без сожалений избавится от любого, кто захочет ему помешать.

Уверенно и быстро приближаясь к источнику интереса толпы, Аш не подозревал, что ему предстоит увидеть. Зайдя в круг, который образовали студенты и кандидаты вокруг трупа, блондин резко остановился и с непониманием уставился на кровавое месиво, валявшееся на площади.

— Что за… — Аш почти выругался, но резко замолчал, шире распахнув глаза.

Этот израненный торс, длинные руки, пальцы, неуместный черный «ежик» на голове… Перестав дышать, Аш упал на колени и взял в руки ладонь своего лучшего друга. Он смотрел в пустые глазницы, сжимал бледные холодные пальцы и отказывался верить, что это Эл. Это не мог быть Эл!

Слезы градом брызнули из глаз, но тело Аша не сотрясалось от рыданий. Он все еще молча сидел возле тела друга, а другие боялись даже лишним звуком помешать ему. Ци тоже не вмешивался и стоял теперь вместе с детьми, наблюдая за постепенно теряющим рассудок студентом.

— Ну же, приятель, вставай, — Аш шепотом обращался к Элу. Точнее, к тому, что от него осталось. — Не представляешь, какой ты сейчас уродливый, брат. Давай, пойдем приведем тебя в порядок. Тебе еще сиськи Марты мять.

Те, кто стоял ближе всего к центру, наверняка слышали слова Аша, но не пытались вмешиваться. Осмелился только Ци, не желающий смотреть на то, как один из его лучших студентов впадает в настоящее безумие, отказываясь принимать смерть друга. Учитель сделал несколько шагов вперед, чтобы приблизиться к Ашу, но тот направил ладонь в его сторону в угрожающем жесте. Ци остановился, а заплаканные красные глаза уставились на него исподлобья. Несколько секунд студент не сводил с мужчины пристального взгляда, а затем перевел его на остальных собравшихся.

Медленно поднявшись на ноги, Аш утер нос ладонью и что есть мочи заорал:

— КТО-О-О-?!

Крик отчаяния вперемешку с животной яростью эхом разнесся по округе. Аш не пояснял, но все и так поняли — он хотел найти и уничтожить того, кто убил Эла.

— Это была я.

Десятки голов одновременно развернулись к источнику звука. Аш же с силой развел руки, расчищая путь к той, что посмела показаться перед ним.

— Директор, — Ци склонил голову, то ли приветствуя, то ли извиняясь перед начальницей за беспорядок в ее отсутствие.

— Ты!

Позабыв про все нормы приличия, авторитет, уроки, которые учил с детства, Аш понесся прямиком на директора, намереваясь сделать с ней то же, что и она с Элом. Крис и Ци, не сговариваясь, силой дернули его руки в разные стороны, заставляя остановиться. Аш злобно зарычал, пытаясь, во что бы то ни стало добраться до Варалии, но сопротивляться одному из Семнадцати и учителю было бесполезно. Они удерживали его так крепко, будто его конечности застряли в камне.

Концентрируясь на взбесившемся выпускнике, Крис стал мельком искать в толпе Ису. Труп Эла его мало волновал, так как он еще на совете знал о его смерти. Правда, солдат не думал, что со студентом расправятся так… безобразно.

— Раз уж тут собрались практически все, объявлю сейчас, — Ли с непроницаемым лицом чуть повысила голос, чтобы ее слышали даже те, кто стоял чуть поодаль. — Студент одиннадцатого выпуска Эл был предателем.

Студенты и кандидаты зашептались. «Предатель? Как? Не может быть», — пронеслись волной голоса. Даже Ци на минуту продемонстрировал недоумение, но сразу же собрался и вновь сосредоточился на удерживании Аша.

— Семнадцать удалось установить, что на протяжении длительного времени Эл планировал преступление против Семнадцати. То есть, против своей семьи. Мной были получены неопровержимые доказательства. Наказание за его действия — смерть, — Ли бросила холодный взгляд на изуродованный труп. Зверства объяснить было невозможно. «Проклятье, Ино». — Устранением Эла занималась я. Эта тема закрыта и более обсуждению не подлежит, всем понятно?

В глазах Криса проскочило легкое удивление, потому что он был уверен — Ли не убивала Эла. Во-первых, она была на совете, после чего с ним, а труп притащили на площадь еще до их прибытия. Во-вторых, то, как именно был убит студент. При всем уважении Криса к этой женщине, ее сильная сторона — это мозги. Да и так жестоко, а главное, показательно расправляться со студентом она бы не посмела. Состояние Аша видели все. Это точно не он. И кто же тогда способен на такое?

В размышлениях Крис заметил, как в толпе промелькнула голубая макушка. Она проскочила между кандидатами, прошмыгнула мимо студентов и встала аккурат позади Ци. «Цела», — удовлетворенно констатировал солдат про себя. Судя по тому, что здесь творилось, ожидать можно было чего угодно.

Когда шокированный взгляд Ликорис, наконец, оторвался от того, что раньше было Элом, она увидела Криса и одними губами произнесла его имя. Солдат слабо улыбнулся. Многие даже не заметили, что его лицо в принципе как-то изменилось. Но она, что провела с ним несколько дней, разделившие все на до и после, увидела и улыбнулась в ответ.

— Он не был никаким предателем! Эл никогда бы никого не предал! — солдат и Иса оторвались друг от друга из-за крика Аша, все еще удерживаемого на одном месте. — Отвечай мне, мразь. Отвечай, за что ты убила его?!

Не то что неуважительное, оскорбительное обращение к директору заставило всех присутствующих испытать невыносимый стыд. Лицо же самой Ли оставалось непроницательным. Она позволяла Ашу эти вольности, но никто не знал, как долго продлится ее терпение.

— Ну, хватит, зайчик, пора уже успокоиться, — за громким цокотом каблуков последовал щелчок пальцами, нужный больше в качестве спецэффекта. Стоило Коре оказаться в паре шагов от Аша, как он тут же повис, удерживаемый в вертикальном положении только силой Криса и Ци. — Господин Крис, — Кора учтиво наклонила голову, Крис даже на мгновение засмущался от такого внимания к его персоне, — думаю, дальше Ци справится сам. Можете отпускать.

Опомнившись от мимолетного флирта с эффектной учительницей, Крис кивнул и отпустил Аша. Тот тут же упал, затем его обмякшее тело подобрал Ци.

— Куда, директор? — спросил учитель, держа огромную тушу студента одной рукой.

— Ко мне в кабинет. Все остальные пошли вон отсюда!

Командный голос директора заставил ошарашенных жителей Приюта хоть немного прийти в себя. Многие поспешили вернуться назад в особняк, из-за чего началась давка. Поддавшись мимолетному порыву, Иса сначала двинулась в сторону Криса, но затем одернула себя. Не лучшее время. Для начала им обоим нужно было разобраться со сложившейся ситуацией — каждому по-своему.

Толкаясь и наступая другим на ноги, Ликорис выбралась из потока и отбежала в сторону, ища Эли. Блондинка шла чуть поодаль, размышляя о чем-то своем и не обращая внимания на остальных. Схватив подругу за руку, Иса потянула ее в противоположную от входа сторону. Она ничего не объясняла — некогда.

— Иса, куда? Что происходит? — непонимающе воскликнула Эли в попытках хоть что-то выведать у подруги, несущейся в неизвестном направлении. Иса не отвечала, а Эли все спихивала на шок от смерти Эла.

Ликорис остановилась, когда они подбежали к беседке. Удостоверившись, что никто за ними не следовал, Иса достала из кармана сарафана пистолет, от которого до сих пор не избавилась. Первой реакцией Эли был восторг. Она очень любила именно эту модель. А затем он сменился ужасом. Блондинка отшатнулась от подруги и, выпучив глаза, зажала себе рот, чтобы не закричать.

— Это не я! – тут же поспешила оправдаться Иса. — Должна была быть я, но не смогла. Клянусь тебе, Эли. Всем, что мне дорого, клянусь! — Иса вновь схватила Эли за руку, чтобы завести в беседку подальше от любопытных глаз, которые могли увидеть их из окон. — Когда я уходила от Эла, он был еще жив. Я не знаю, что произошло.

Немного оправившись от шока, Эли тяжело вздохнула и отняла у подруги пистолет. Иса держала его неправильно, так еще и руки тряслись, словно в лихорадке. А рука Элли была твердая и привыкшая к весу оружия.

— Эла действительно убила Ли?

— Не знаю. Думаю, да. Она отдала мне приказ его убить, — честно ответила Иса, надеясь, что Эли не начнет копать глубже. Она и не стала. Вместо этого блондинка убрала пистолет себе за пояс и крепко обняла подругу.

— Ты в порядке? — вроде и вопрос, но, скорее, утверждение. Эли прекрасно чувствовала других и в этот момент понимала, что Иса, на удивление, не разбита.

— Он врал мне. Тот Эл, которого убила Ли, вовсе не тот, в кого я влюбилась. Наверное, того самого Эла никогда и не существовало.

Объятия стали крепче. Эли не отпускала Ису до тех пор, пока она сама не захотела отстраниться.

— С пистолетом я разберусь. Не переживай. А сейчас иди в комнату, тебе нужно умыться и привести себя в порядок.

Иса осмотрела себя. Перепачканная и местами рваная одежда, запутанные волосы, заплаканные и опухшие глаза. Любой, кто на нее посмотрит, точно как-то да свяжет с трупом Эла.

Благодарно улыбнувшись, Ликорис оставила Эли в беседке и побежала к особняку. На пути ей уже не встретилось ни одного студента и кандидата. Изуродованный труп уже куда-то унесли. Единственным напоминанием об Эле оставалось лишь размазанное коричнево-красное пятно на каменных плитах.

Глава 19

Из-за внезапной смерти Эла, потрясшей весь «Приют 17», отъезд выпускников и, следовательно, экзамены пришлось отложить. Требовалось время, чтобы привести все дела в порядок и осознать случившееся. Труднее всего пришлось Ашу. Считавший погибшего Эла братом студент долго не мог принять его смерть. Он отказывался слушать о каком-то там предательстве, обвинял Семнадцать и все твердил об измене. Но даже в горе из самых крепких и абразивных пород возможно сделать дыру, если постоянно бурить. Этим Кора и занималась на протяжении трех дней. Она не стирала и не меняла его воспоминания, но помогала справиться с потерей и обуздать гнев и боль, которые поселились в сердце Аша.

Эла официально нарекли предателем. На удивление, эту реальность удалось принять довольно быстро. У бывшего номера один оказалось немало недругов среди товарищей. А кандидаты, словно губки, впитывали мнение старших. Поэтому даже самые ярые поклонники Эла вскоре отреклись от него, признав его преступление против Семнадцати. Впрочем, никто так и не понял, в чем оно заключалось. Об этом сообщили только Ашу. Точнее, укороченную версию без упоминания о тайне Исы.

Неделю шли непрекращающиеся проливные дожди, которые смыли остатки крови на площади. Будто погода оплакивала принца Приюта вместо Исы, так и не пустившей по нему ни одной слезы. Первые дни многие обитатели особняка опасались выходить на улицу, считая, что призрак Эла бродит где-то там среди деревьев. Затем роковое место просто стали обходить стороной, а с появлением первых желто-красных листочков на деревьях все вновь пришло в норму. Насколько это возможно.

За все это время Исе так и не удалось нормально пообщаться с Крисом. Сначала он помогал Ли улаживать какие-то важные дела, а затем и вовсе уехал обратно к Семнадцати. Он должен был лично доложить о случившемся и переменах в итоговых экзаменах. Солдат не прощался, поэтому Ликорис верила, что он еще вернется. Она не обижалась, не требовала, просто ждала, когда же у Криса окажется свободная минутка для нее. Поэтому, когда нянька неожиданно посетила пятую комнату, она сразу же вскочила с кровати и помчалась за ней.

Наташа ничего не объяснила, лишь сказала, что ее хочет видеть директор. Иса ожидала, что они пойдут в кабинет Ли, но женщина даже не повернула в его сторону. Спускаясь по лестнице на первый этаж, Ликорис думала о том, как Наташе и Борису все еще удается удерживаться на своей работе, ведь их основные обязанности — это соблюдение порядка и облегчение жизни директора. Только если судить по событиям за последние месяцы, справлялись они с ними отвратительно.

Руководитель «Приюта 17» ожидала ученицу чуть поодаль от главного входа. Как всегда безупречная, будто высеченная из камня статуя, Ли без тени улыбки махнула Наташе, веля оставить их наедине. «Видимо, кому-то все же придется искать новую работу», – подумала про себя Иса.

— Вы хотели меня видеть, директор Ли, — Иса почтительно наклонила голову, не смея смотреть женщине в глаза. После случившегося она не хотела в лишний раз действовать директору на нервы до своего отъезда из Приюта.

— Не я, но да, — Ли сняла одну перчатку с руки и голыми пальцами коснулась подбородка кандидатки, заставляя ее поднять голову. — Как ты?

Светская беседа или реальное беспокойство? Иса решила не разбираться и дежурно ответила, что все в порядке. Ответ директора вполне устроил. Еще раз обведя девочку взглядом, будто убеждаясь, что с ней действительно все хорошо, Ли пригласила ее на променад.

— Мы начали довольно резко с тобой. Иногда я была груба и, вероятно, некоторые мои решения были ошибочными, — Ли говорила будто сама с собой, не поворачивая голову в сторону рядом идущей Исы, — но ты должна меня понять, уважение нужно заслужить. Пока ты все еще слабая, хоть и стоит отдать должное твоим успехам в Приюте. И хоть ты так и не смогла исполнить мой приказ…

— Директор, я…

— Когда я говорю, следует только внимать каждому моему слову, — колкий взгляд на секунду опустился на Ису, заставляя ее закрыть рот. — Так вот, хоть ты и не исполнила приказ, проблема так или иначе устранена. Твой секрет вновь надежно похоронен, и, я надеюсь, смерть Эла послужит для тебя ценным уроком, — Ли остановилась в нескольких шагах от беседки и развернулась к ученице лицом. — Как бы не сложилась дальше твоя судьба, я хочу, чтобы ты навсегда запомнила то, что произошло, — директор закончила свою мысль и в ожидании посмотрела на Ису, которая не смела теперь произнести ни слова после замечания. — Теперь можно говорить, — с легким раздражением бросила Ли.

Иса тут же опомнилась и быстро заморгала, будто выходя из транса.

— Да, да, конечно, я все поняла, — оправдалась девочка, и ее щеки слегка покраснели.

— Отлично, — тяжелый вздох, — кое-кто хотел тебя видеть. Я буду ждать на центральной площади.

Указав на беседку, Ли грациозно двинулась назад к особняку, а Иса быстрым шагом, срываясь на бег, направилась к месту встречи. Она думала, что увидит там Криса, но ее ждал вовсе не он, а переминающийся с ноги на ногу Ино.

Первые несколько секунд Ликорис смотрела на друга с легким разочарованием, так как ожидала совсем другого человека, но потом обратила внимание на его внешний вид и ахнула. Она уже успела позабыть, что Ино может быть таким.

— Господи, что с тобой случилось? — Иса подлетела к другу и обхватила ладонями бледное лицо, на котором вновь появилась прозрачная вставка.

Глаза, один из которых утратил красный пигмент, сначала расширились, а затем забегали в разные стороны. Ино глупо рассмеялся и сделал шаг назад, чтобы убрать чужие руки со своих горящих раскрасневшихся щек. Иса в недоумении оглядела друга. Он явно был на нервах.

— Прости, прости! Со мной все в порядке, честно, — он приподнял руки вверх, демонстрируя, что все лучше, чем кажется на первый взгляд.

— Ты уверен? — кандидатка вновь приблизилась и положила ладонь ему на грудь, нащупав под футболкой что-то еще, напоминающее бинты. — Ты ранен?! — вскрикнула Иса и, не думая, задрала одежду друга вверх. Он сразу же отпрыгнул в сторону и вернул все, как было, но Ликорис все равно заметила перемотанный участок в районе живота.

— Я уезжаю, Иса! — повысил голос Ино, зажмурившись и сжав ладони в кулаки. Тогда Ликорис, наконец, поняла, почему он на самом деле так переживал. Это прощание.

Последовало молчание. Чтобы увидеть реакцию Исы, Ино вновь открыл глаза и с опаской глянул на подругу. Она стояла на месте с едва различимой грустью на лице.

— Думаю, что не вернусь… Не знаю! Видимо, я так достал маму, что она решила спровадить меня отсюда, — прерывая неловкую паузу, сказал Ино и почесал бело-красный затылок. — Скажешь что-нибудь?

А что она могла ему сказать? Иса и года не прожила в новой жизни, а уже стольких потеряла. Эл и вовсе ушел навсегда… Люди сменяются так быстро, что она и не заметила, как перестала привязываться, воспринимая расставание, как неизбежную часть своего существования.

— Хорошей дороги? — фальшивая улыбка тронула губы девочки.

— И все? — Ино даже не попытался скрыть разочарование.

— А что ты хочешь услышать от меня?

— Явно что-то большее, чем «хорошей дороги», – вспыхнув, как подожженный одуванчик, Ино отошел подальше от подруги и отвернулся, чтобы она не могла прочесть обиду на его лице. — Думал, что хоть что-то значу для тебя…

Тихий голос, почти бубнеж, заставил Ису почувствовала себя самой ужасной подругой на свете. Меньше всего она хотела расставаться с Ино так. Ведь в действительности он не был для нее пустым местом, незначительным воспоминанием, которое совсем скоро сотрут. Этот странный ребенок Семнадцати всегда был рядом, помогал, утешал и ничего не требовал взамен. Наверное, она ошибочно принимала его доброту за должное, а обязана была больше стараться ради их дружбы.

— Прости меня, Ино, — искренне обратилась Иса к мальчику, заставив его вновь посмотреть на нее, — ты, конечно, прав. Я так изменилась за эти полгода… Сама себя не узнаю. Ужасная, бесчувственная, эгоистичная…

— Неправда! — перебив Ликорис на полуслове, Ино подбежал к ней и сел рядом на скамье. — Ты очень хорошая! Добрая, умная, отзывчивая, красивая, самая замечательная.

— И совсем скоро я вновь потеряю даже эту себя, а потом и вовсе… — будто не услышав комплиментов в свой адрес, Иса продолжила монолог. Мысли о скорой смерти больше не пугали ее, но думать об этом все равно было тяжело.

«Как это будет? Я попрощаюсь с Эли, Пау Пау, Ритой, Аномалией, меня проводят до границы, а потом что? Я просто очнусь за стеной без воспоминаний? Сразу ли меня убьют солдаты или отправят на допрос? Я ведь ничего не вспомню, поэтому и рассказать ничего не смогу. Они посчитают меня сумасшедшей, затем всплывет правда о смерти дочери командора Райса. И вот тогда меня убьют? Снова расстрел или же что-то похуже?» — в голове Ликорис всплыл образ обезглавленного Эла на площади.

— Я тебя спасу! — с уверенностью произнес Ино и накрыл ладонь Исы своей, выдергивая ее из гнетущих мыслей. — Я сразу же тебя найду и не дам солдатам убить тебя. Конечно, ты меня не вспомнишь, но я сделаю все, чтобы исправить это.

— Говорила ведь тебе, не шути больше. Плохо выходит.

— А я и не шучу вовсе.

Иса легко улыбнулась, представляя, как со стертой памятью повстречает мальчика с красным глазом и местами стеклянной кожей. Повезет, если она сразу же не запульнет в него камнем.

— И куда же мы пойдем? — уже чуть веселее уточнила Иса.

— Ну, в Мире мы остаться не сможем, на территории Семнадцати — тоже.

— Тогда земли мятежников?

— Да, присоединимся к сопротивлению!

— Ну уж нет, — девочка надула губы, — если и спасаться, то чтобы жить в спокойствии, а не на войне.

— Тогда я найду нам жилье. Милый дом где-нибудь в лесу. Я буду добывать еду, а ты следить за хозяйством.

— А если захочу охотиться?

— Без проблем, я, между прочим, спец по уборке, — нагло соврал Ино. Он даже собственную постель практически никогда не заправлял. — Будем счастливыми отшельниками!

На этот раз Иса захохотала уже искренне. Она сжала руку мальчика чуть сильнее, как бы благодаря его за это пусть и вымышленное, но такое чудесное и безмятежное будущее.

— Мне нравится, — между смешками проговорила Ликорис, — правда, нравится. Будем жить в нашей хижине в лесу как лучшие друзья.

После последних слов Исы Ино немного унял веселье. Они сидели так близко друг к другу, касались коленками, держались за руки… Сердце мальчика, который не знал раньше ни дружбы, ни любви, колотилось как отбойный молоток и будто стремилось прорваться наружу через ребра. Прядь голубых волос выбилась из растрепанной косички и легла кандидатке на лоб. Ему так хотелось коснуться ее пальцами, убрать за ушко, пройтись кончиками по ее мягкой щеке, пухлым губам…

— Иса, я… — завороженный ею Ино начал говорить на вдохе, но тут почувствовал легкую вибрацию. Передатчик, оставленный Ли. — Черт, — Ино с раздражением глянул на гаджет. — Прости, пожалуйста. Я хотел сказать, что ты мне…

Вновь вибрация. В этот раз Ино выругался покрепче, а Иса, поняв, что время прощания подошло к концу, отпустила пальцы друга, хлопнула по коленкам и встала.

— Видимо, это директор Ли. Пойдем, не будем ее злить после всего, что было.

Момент был безвозвратно упущен. Осознав это, Ино поднялся со скамьи вслед за подругой и кивнул.

— Тебе, наверное, нельзя идти со мной, да? На улице много кандидатов, да и студентов. Ли встретит тебя в другом месте? — Ино без слов кивнул. — Хорошо. Тогда не будем прощаться. Буду ждать тебя в нашей хижине в лесу!

Ей хотелось обнять друга напоследок, но он выглядел слишком потерянным и подавленным, поэтому Иса предпочла просто коснуться его плеча. Он никак не отреагировал. Стоял, потупив взгляд. Не желая мучить Ино долгим прощанием, Ликорис в последний раз улыбнулась ему самой теплой из своих улыбок, а после быстрым шагом покинула беседку.

Несмотря на немного скомканную последнюю часть встречи, по дорожке до особняка Иса шла в приподнятом настроении. Мысль, что Ино действительно найдет ее после окончания отбора, была безумной, но все же согревала душу и дарила хрупкую надежду на счастливый финал ее истории.

Ли, как и говорила, ожидала Ису на площади. Из-за затянувшегося разговора детей директор была слегка на взводе, но демонстрировала это только надменным холодным взглядом, направленным прямо на приближающуюся к ней кандидатку. «Ну вот, опять ругаться будет», — подумала про себя Ликорис, еле заметно закатив глаза.

— Иса, постой! — когда до очередного нагоняя от директора оставалось буквально метров пять, Иса услышала крик позади себя. Ино, наплевав на все правила, со всех ног несся прямо на площадь, заполненную жителями Приюта.

Вот теперь даже Ли не смогла скрыть эмоции. Глаза директора резко округлились, а ноздри расширились. Она сделала решительный шаг по направлению к сыну, но тут же замерла, когда он остановился возле ничего непонимающей Ликорис.

— Что ты де…

Вопрос так и не успел сорваться с губ, так как к ним прижались губы Ино. Это было настойчивое, уверенное движение, но при этом недостаточно дерзкое, чтобы напугать. Губы холодные, слегка сухие, зажатые. Он не двигался, будто был не уверен — можно ли? Ведь губы Исы тоже были сомкнуты. Раньше он целовался только с собственной рукой, и там все было гораздо проще. Ликорис видела, как подрагивали его длинные пушистые ресницы на зажмуренных веках, чувствовала теплое дыхание на своем лице. Рассматривать Ино так близко и пристально казалось неправильным и жутко неловким, поэтому она тоже прикрыла глаза.

Неуверенно и несмело пухлые губы кандидатки слегка приоткрылись. В этот момент все это ощущалось так, будто весь мир замер, и они, прижатые друг к другу, остались совсем одни. Ощутив отсутствие сопротивления, Ино слегка расслабил губы — стало приятнее. Поцелуй перестал быть таким сухим и осторожным, но все же мало напоминал настоящий, как в кино.

Он боялся обнимать ее, трогать, хотя очень хотел. Вдруг все испортит? Поэтому Ино смог решиться только на мягкое касание плеча. Иса вздрогнула, почувствовав ладонь, но не отпрянула. После мимолетного напряжения мышцы вновь расслабились, и Ликорис сама легонько – будто ощупывая границы — двинула губами. Скользко, но совсем не мерзко. Даже приятно.

Когда контакт пропал, в мир вновь ворвались посторонние звуки, и Иса осознала, что все было реально. Открыв глаза, она увидела в паре сантиметров от себя лицо Ино. Он улыбался, обнажая и верхний, и нижний ряд зубов, и тяжело дышал, потому что совсем забыл про то, что это необходимо во время поцелуя.

— Не как лучшие друзья, — между глотками воздуха сказал Ино, и Иса даже не сразу поняла, что он имеет в виду. Она просто неотрывно смотрела на него и улыбалась.

— Если вы закончили, молодой человек, то напомню, что вам уже пора, — в идиллию двух подростков ворвалась директор, ставшая случайным свидетелем сцены, которая должна была остаться интимным секретом, — мисс Райс, будьте добры, идите к себе.

Ли схватила Ино прямо за воротник бомбера и потащила задом наперед по дорожке, уводя его все дальше от юной возлюбленной. Так вежливо она не обращалась к Исе с момента ее зачисления. Но эта ситуация выбила из колеи даже вечно собранного директора Приюта. Впервые Ли не хотела знать все на свете.

— Я вернусь за тобой, Иса! Жди! — кричал Ино, пока Ли тащила его за собой, как нашкодившего кота. Он спотыкался, идя спиной вперед, но не желал разворачиваться, чтобы не потерять Ликорис из виду. — Будем вместе мятежниками!

— Достаточно, Ино, — спокойно и чуть смущенно прервала тираду мальчика директора, — если не хочешь плыть без сознания, тогда иди нормально и прекрати кричать, наконец, — ни капли злости, только искреннее беспокойство и желание понять, что делать дальше с мальчиком, который так быстро взрослеет.

После очередной требовательной просьбы Ли Ино все-таки развернулся. Иса же неотрывно смотрела ему в спину и касалась своих все еще влажных губ после поцелуя. Ее первого поцелуя.

— Иса! Кто это был?! — на забывшую обо всем на свете девочку налетели подруги, которые все это время, как и добрая половина Приюта, наблюдали за сценой со стороны. — Ты почему не рассказывала, что у тебя парень появился? Это же твой парень? Как его зовут? Кто он такой? На самом деле такой красавчик. И почему я раньше ничего о нем не знала! – Эли все не замолкала, тормоша Ису и требуя подробностей. Вот только подруга ее совсем не слушала, сосредоточено следя на собственным биением сердца.

Поверить в то, что, наконец, случился ее настоящий первый поцелуй, Иса долго не могла. Когда никто не видел, она сидела перед зеркалом и касалась своих губ двумя пальцами, вспоминая, как это было с Ино. С Ино… Тяжело было признать еще и тот факт, что именно он украл ее первый поцелуй. Иса много раз представляла, как дарила ласку своему кумиру Томи, затем Элу. А вот Ино в ее фантазиях никогда не фигурировал.

Все это время Ликорис не думала о сыне директора как о парне. Иногда, конечно, у нее проскальзывали мысли, что Ино красив и хорошо сложен, но развиться им Иса не позволяла. «Лишь друг», — твердила она себе. Но теперь, когда ее губы помнили мягкость его губ, она глупо улыбалась и не могла назвать его «просто другом».

Иса водила пальцем по нижней губе, вспоминая, как в какой-то момент поцелуй стал влажным. И, самое удивительное, это не было противно. Когда тот же Тим плевался и оставлял повсюду свои слюни, Ликорис испытывала отвращение. Но здесь все было иначе. У губ Ино не было какого-то определенного вкуса. Иса чувствовала мятную зубную пасту и, возможно, арбузную жвачку. «Может ли быть такое, что он с самого начала планировал меня поцеловать?» — размышляла она и тут же заливалась краской. Поцеловал ли он ее в беседке, если бы не сообщения от Ли?

Теперь кандидатка просто не могла выкинуть это из головы. Она видела перед глазами улыбающееся лицо Ино, а, закрывая их, представляла поцелуй. Поцелуй, поцелуй, поцелуй…

— Иса, там твой Крис приехал! — Пау затрясла девочку за плечи, выдергивая из фантазий.

Услышав имя, Иса тут же поднялась с постели и помчалась на улицу, даже не надев куртку, хотя с каждым днем становилось все холоднее. Она неслась по коридорам и лестницам, расталкивая всех вокруг, пока не оказалась на первом этаже, где, снимая черное пальто, стоял солдат. Его приветствовала Ли, которая, вопреки ожиданиям Исы, не поехала к Семнадцати вместе с Ино, а лишь проводила его.

— Дело почти улажено. По крайней мере, пока генерал согласился, — Крис продолжал разговор с директором, не замечая девочку, с щенячьим восторгом смотрящую на него с лестницы. — Оказалось, что мне это тоже на руку. Пока Рэд занят, он не успевает пить.

— Рада слышать, — Ли первой обратила внимание на кандидатку, — иди, не буду мешать. Только не задерживайся, — кивнув головой в сторону Исы, директор удалилась, а Крис, наконец, посмотрел на давнюю подругу.

Хотелось сбежать по лестнице, удариться о твердую грудь, обнять солдата крепко-крепко и не отпускать, пока он сам не начнет протестовать. А еще хотелось сказать, как же сильно она по нему скучала все эти месяцы. Но вместо этого неловкое молчание и едва заметный кивок на приглашение прогуляться.

Вернувшись в комнату, Иса схватила куртку и присоединилась к Крису, который медленным шагом обходил Приют, чтобы добраться до обрыва, где их никто не сможет побеспокоить. Ветер сдувал с ног и пробирал до самых костей. Ликорис запахнула верхнюю одежду сильнее, скукожилась, но не пожаловалась.

Крис дошел прямо до самого конца суши и сел на уже потерявшую яркий зеленый цвет траву. Его вьющиеся волосы развивались, а полы пальто, которое он не удосужился застегнуть, то и дело распахивались, запуская холодный морской ветер под одежду. Судя по довольной ухмылке, которую мог различить только знакомый с солдатом человек, ему это даже нравилось. Иса присела рядом.

Это было похоже на ту самую неловкую встречу после долгой разлуки, которую не хочется портить глупыми разговорами. Вроде бы и рассказать много чего можно, но в то же время боишься нарушить атмосферу. Поэтому оба молчали, смотрели на разбивающиеся внизу волны и просто наслаждались моментом, которого так сильно не хватало все эти месяцы.

— Тебе нравится здесь? — прервал тишину слегка осипший мужской голос.

Иса задумалась на мгновение, а затем уверенно ответила:

— Да.

Это была правда. За то время, что она провела в Приюте, многое произошло. Были слезы, неудачи, ошибки, проблемы, боль, предательство. Но в то же время — дружба, поддержка, тепло, искренность, преданность и любовь. Скажи ей кто-то по прибытии, что она полюбит это место, Иса бы никогда не поверила. Но это действительно произошло. Если пока Приют и не был для нее домом, то местом, где ей хорошо, — точно.

— Никто не обижает?

— А дальше спросишь, хорошо ли я питаюсь? — слегка раздраженно ответила вопросом на вопрос Иса.

— В Приюте всегда хорошо кормили, — Крис пожал плечами, будто не заметил перемены в настроении девочки. — Ты, кстати, остаешься здесь.

— Что?! — кандидатка даже взвизгнула от неожиданности и впервые за весь разговор развернулась к солдату лицом.

— Ли все уладит. Ты останешься учиться в Приюте.

— И ты говоришь мне это вот так? Сейчас? — легкий, но настойчивый пинок в плечо. — Я далеко от остальных! Мне не пройти отбор.

— Уже прошла.

— Не прошла!

— Прошла, — Крис, наконец, посмотрел на Ису, — я все решил.

— Но так нельзя, — не веря своим ушам, все не унималась девочка.

— Можно.

— Нет! Это нечестно. Как ты себе это представляешь? Так неправильно!

— Какая разница? Иса, — солдат обреченно вздохнул, так как ему приходилось тратить время на ненужные объяснения, — неужели ты все еще веришь в это — честно, нечестно? Мне побоку на других.

— Но мне нет, — она чуть понизила голос, постепенно приходя в себя от шока. — Ненавижу себя за то, что вновь ничего не смогла без твоей помощи… Тебя так давно не было, но стоило тебе появиться, как сразу же решилась проблема, с которой я не могла справиться несколько месяцев.

— Не говори так. Ты очень многое сделала, Иса. Я лишь подсобил, — мужчина равнодушно пожал плечами.

«Подсобил. Ага, конечно», — поворчала про себя Иса, но тут же расслабилась, когда большая ладонь легла ей на макушку и потрепала за волосы. В этом жесте было что-то настолько родное, что сразу же захотелось позабыть обо всех проблемах, что поджидали впереди.

— Спасибо, – промямлила Ликорис. Крис не расслышал, но не стал переспрашивать, улыбаясь своей кривоватой улыбкой, которая по-прежнему ему совсем не шла. — Ну уж теперь, когда я, считай, студентка, ты расскажешь мне про Семнадцать?

— Самого умного и красивого из них ты уже знаешь. Что тебя еще интересует?

— Не знала, что ты такого высокого мнения о Ли, — съязвила Иса.

— Так-то я имел в виду Рэда, просто не успел добавить «самого сексуального», тогда бы ты не запуталась, — Крис решил подыграть спектаклю юной подруги, но тут же понял, что совершил роковую ошибку.

— Тот самый Рэд! Только и слышала о нем, какой он ужасный все это время. По-моему, только тебе он и нравится, либо ты меня обманываешь.

— Придет время, и сама сложишь свое мнение о нем. Считай, что для меня он неприкосновенный Бог.

— И куда девается вся твоя болтливость, когда дело касается действительно важных вещей? О пользе овощей ты читал мне часовые лекции, но при этом о своем неприкосновенном Боге ни слова не говоришь!

Иса действительно чувствовала какую-то детскую обиду из-за того, что Крис продолжал держать ее в неведении. Тот же Ино говорил ей гораздо больше, хоть часто и загадками. Из солдата же приходилось информацию вытягивать клешнями, будто он подписывал какое-то соглашение о неразглашении тайн Семнадцати. А ведь ей предстояло стать частью этого мира. Ей хотелось узнать немного больше перед тем, как ее окончательно бросят в открытое море без спасательного жилета.

— А тебя там не обижают? — ковыряя ногтем ямку в земле, аккуратно спросила Иса и сразу же словила на себе взгляд Криса. Левая бровь была приподнята в немом вопросе.

— Это, по-твоему, детский лагерь?

— Если так, то двухъярусную кроватку ты явно делишь с Рэдом, — ехидный взгляд из-под густых ресниц и тут же лучезарная улыбка в ответ.

— Засчитано, — во весь голос засмеялся солдат и, наверное, впервые за долгое время максимально расслабился. — Я привыкаю. Не всегда просто, но если видеть в Семнадцати обычных людей, а не богов, то можно жить.

До этого Крис ни разу не делился своими мыслями о новом положении. Он просто служил, выполнял работу, следил за Рэдом, терпел насмешки членов совета, пытался понять Селестру, но никогда не озвучивал, что у него в душе. И когда эта девочка успела стать ему самым близким человеком, которому он хочет доверять?

— Мы справимся, — Иса неожиданно коснулась ладони солдата на земле и сжала ее, — тебе больше не нужно волноваться обо мне. Дальше я сама.

Несколько секунд Крис смотрел в голубые глаза и пытался осознать, как менее чем за полгода девочка, которая рыдала и не принимала свою участь, так выросла. Это точно уже была не Мира Ростова. Рядом с ним сидела даже не Ликорис Райс. Это была Иса. Прошедшая через множество испытаний, пережившая собственную смерть, допустившая миллионы ошибок Иса, за будущее которой теперь не приходилось волноваться. По крайней мере, не так сильно, как раньше.

— Иди сюда, маленькая мисс удача.

Не особо любящий объятия солдат первый потянулся к подопечной и крепко прижал к себе. Иса сразу же обвила его спину и положила голову на твердую грудь. Ветер больше не тревожил ее своей прохладой. Теперь было только тепло, исходящее от Криса, и легкий, практически неуловимый аромат моря вперемешку с горькими сигаретами, которым он пах. Его Ликорис чувствовала только в такие самые душевные моменты, когда мужчина ненадолго снимал свою броню и позволял проникать глубоко под кожу.

— Не знаю, когда вернусь в следующий раз, — не выпуская девочку из рук, прошептал Крис куда-то ей в макушку.

— Ты вернешься к Семнадцати?

— Да. Вернулся, чтобы сопроводить выпускников по приказу и заодно переждать бурю в виде гнева Рэда.

— Почему он злится?

— Ли спихнула на него мальчишку, — Крис не назвал имя, но Иса сразу поняла, о ком речь, — не представляю, что меня ждет, когда вернусь.

— Ино хороший. С ним не будет проблем.

Крис чуть отстранил Ису, удерживая ее за плечи, и посмотрел серьезным взглядом, от которого захотелось спрятаться. Ликорис была не готова обсуждать с ним свои чувства к Ино и тем более свой первый поцелуй.

— Пообещай мне кое-что, ладно? — солдат чуть сильнее сжал плечи девочки. — Постарайся больше не сближаться с этим ребенком. Я знаю, что вы подружились, но он опасен, Иса.

— Ну не преувеличивай уж тоже! Ино бывает странноватым, но точно не опасным, — Иса попыталась отмахнуться от предостережения Криса, но он все еще оставался серьезен.

— Эл, — одно имя тут же заставило Ису напрячься. — Ино его убил. Это была не Ли.

Ликорис слегка приоткрыла рот, чтобы что-то ответить, но с ужасом поняла, что голос куда-то пропал. Глаза судорожно метались по лицу Криса, ища хотя бы намек на обман. Ни разум, ни сердце не хотели верить в то, что солдат может быть прав. «Ино не мог. Он не мог», — твердила Иса сама себе, но с каждой секундой сомневалась все больше. Она ведь видела те дьявольские глаза и то, на что Ино способен. Он сильнее любого студента Приюта, сам так говорил. Но убить человека, еще и с такой жестокостью… Сопоставить портреты мальчика, которому она подарила свой первый поцелуй, и безжалостного убийцы, оторвавшего голову Элу, было просто нереально.

— Я не знаю подробностей, но более чем уверен в этом. Ли была со мной, она просто не могла убить Эла. А Ино… Я немного знаком с его историей и знаю, на что способен этот ребенок. Он оружие Семнадцати, Иса. И тебе не нужно в это лезть, — видя, как глаза девочки наливаются слезами, Крис вновь прижал ее к себе. — Это будет моей последней помощью тебе, Иса, как ты и хотела. Учись, но не лезь в секреты Семнадцати, не сближайся с этим мальчиком. Постарайся не геройствовать и просто живи. Дела Семнадцати тебя не касаются. И жизнь этого ребенка тоже.

Крис еще не понимал в тот момент, что опоздал буквально на несколько дней. Если бы этот разговор состоялся чуть раньше, сразу после убийства Эла, Иса бы сразу же его послушала, не раздумывая. Наверное, она бы даже сразу нашла массу подтверждений его обвинениям в адрес Ино. Но теперь, когда в сердце Ликорис зародились эти светлые, невинные, еще пока непонятные чувства, принять слова солдата было невозможно без душераздирающей боли еще не успевшего даже зажить разбитого сердца.

Тем не менее, истинные чувства Иса решила не показывать. Она пока не знала, верить Крису или нет, поэтому предпочла закрыть эти сомнения глубоко в душе и разобраться позже. Ино уехал. Возможно, они никогда больше и не увидятся. Какой тогда смысл всего этого?

— Я должен идти, — разорвав объятия, Крис поднялся на ноги и оттряхнул одежду. Пальто чуть испачкалось, но он, даже заметив это, не придал пятнам значения. — Я приготовил для тебя кое-что. Вот, — из кармана солдат достал небольшой помятый конверт. В их время передавать письма казалось чем-то максимально странным, но Иса молча взяла его из рук Криса и убрала в куртку.

Стоило ей залезть в карман, как тут же завибрировал телефон, оповещая о новом уведомлении. Это была Эли, которая настойчиво или, нет, крайне настойчиво, просила ее немедленно подойти к центральным воротам.

— Беги, тебя уже потеряли, — быстро поняв по лицу Исы, что ей пора, сказал Крис. — Мы еще увидимся.

— Знаю.

Второе прощание оказалось совсем другим. Сама Иса была другая. В этот раз, уходя прочь от солдата, она не чувствовала опустошения, не было ощущения, что она теперь совсем одна. Крис по-прежнему оставался важной и неотъемлемой частью ее новой жизни, но уже не единственной.

«До скорой встречи, солдат», — не оборачиваясь, она завернула за угол и побежала прямо к главным воротам, где уже столпилась куча народа. Выпускники готовились покинуть стены Приюта. Скорее всего, навсегда. Чемоданы уже собирали немногочисленные работники учебного заведения, а сами студенты прощались с домом — одни еле скрывали очевидную грусть, другие же дурачились, за весельем пряча истинные чувства.

Кандидаты тоже находились неподалеку, наблюдая за своими идолами и страшась момента, когда все неизбежно изменится. Стоит только выпускникам уехать, как 17 из них займут их место и станут старшими. Хоть все и стремились оказаться на верхних местах в рейтинге, все же неизвестность пугала.

Чуть поодаль от остальных Иса заметила Пау Пау, Риту и Номи. Они выглядели крайне недовольными, особенно Пау, которая смачно покрывала Эли матами. Ликорис услышала ее ругательства еще издалека.

— Эй, ты тоже получила это странное сообщение? Эли прикончить мало! Почему мы должны здесь торчать! – возмутилась Пау, стоило Исе присоединиться к их компании. — Как там твой Крис?

— Хорошо, — отмахнулась девочка, не желая вдаваться в подробности. — Эли нигде нет?

— Нет, и я начинаю терять терпение!

— Тише ты. Может, ей нужна помощь? — Рита успокаивающе погладила Пау по спине.

— Ох! Уж поверьте, ей точно понадобится помощь, как только я ее найду! Я чуть ли не в пене из душа вылетела из-за ее сообщения.

Только теперь Иса заметила, что волосы Пау под капюшоном действительно были мокрые, а на ногах у нее красовались резиновые шлепанцы. Она еле сдержала смех.

— Ха-ха-ха, — передразнила Пау, — смешно тебе, да?

— Там Эли, — Аномалия безразлично указала пальцем в сторону компании студентов, и девочки сразу же перестали спорить, ища глазами блондинку.

Эли действительно была там в своем лучшем красном платье, поверх которого накинула бежевое пальто. Длинные светлые волосы были собраны в причудливую гульку, из которой торчали во все стороны шпильки, украшенные цветами. Не обращая внимания на подруг, она уверенным шагом направилась прямо к выпускникам, пока не остановилась возле широкой спины Аша.

— Да ну на… — Пау получила подзатыльник от Риты и сразу же замолчала.

Изящная маленькая ручка, скрытая под тонкой перчаткой, легла на лопатки парня. Чтобы до них дотянуться, кандидатке пришлось встать на носочки. Почувствовав чужое прикосновение, Аш с озорной улыбкой повернулся и не сразу сообразил, что его цель находится значительно ниже уровня его глаз. Несколько секунд он смотрел на кандидатов вдалеке и только после сигнального кашля Эли опустил голову вниз. Сжимая края красного платья, она смотрела на студента, как на самый вкусный торт на витрине, и не могла вымолвить ни слова, хотя так долго набиралась смелости, чтобы сделать этот шаг.

— Привет. Эли же, да? — обезоруживающая улыбка коснулась его губ, и щеки Эли тут же запылали.

Она набрала в легкие столько воздуха, сколько смогла, а затем на одном дыхании выпалила то, что репетировала часами в ванной перед зеркалом.

— Аш, ты мне нравишься! — признание прозвучало настолько громко, что в сторону необычной пары тут же повернулось несколько голов. — Сильно нравишься! — будто стыда было недостаточно, Эли решила добавить еще.

— Как мило, Аши! — рядом нарисовалась Прянка и повисла на шее парня. Эли тут же напряглась, но лишь на мгновение, ведь Аш практически сразу отстранил девушку от себя, веля ей «потеряться».

Массивная фигура студента опустилась на корточки перед окончательно раскрасневшейся, но совсем не трясущейся кандидаткой. Эли была уверена в своих действиях и словах, и это подкупало. Теперь Аш смотрел на девочку снизу вверх, изучая ее лицо. Она и представить не могла, что когда-нибудь увидит парня настолько близко.

— Это было смело, Эли, — в голосе Аша не было ни намека на сарказм или насмешку. Он говорил искренне, неотрывно глядя прямо на влюбленную в него кандидатку. — И ты уверена в том, что чувствуешь?

На кукольном лице на долю секунды отразилось возмущение, что рассмешило Аша. Эли же стало неловко, и она отвела взгляд.

— Да, я абсолютно уверена.

— Хорошо, тогда поступим следующим образом, — парень потянулся к карману и достал оттуда самодельный браслет из бусин, по виду которого было понятно, что плел его ребенок. Украшение явно подходило только для узкого запястья. Оно вряд ли бы даже налезло на руку раскаченного студента. — Сейчас я уеду, но это даже к лучшему. Тебе нужно вырасти, стать сильнее, лучше узнать себя. А когда я вернусь, мы сходим на свидание. Идет? — широкая, почти гигантская ладонь потянулась к Эли, и она, недолго думая, протянула свою. Аш вложил ей в руку браслет и крепко закрыл маленькие пальчики. — Эта вещь мне очень дорога — единственное, что осталось от близкого мне человека. Береги ее. Вернувшись, если увижу у тебя этот браслет, я сразу же пойму, что твои чувства не изменились.

Крепко сжимая в ладони браслет, Эли сделала шаг вперед и обхватила Аша за шею, едва не плача — то ли от счастья, то ли от боли, что ощущала в нем. Студент аккуратно коснулся спины девочки, не притягивая ее ближе, но и не отстраняя. Он давал кандидатке столько тепла, сколько ей было нужно, хотя сам все еще еле держал лицо. Аш не оправился после смерти Эла. Никогда не сможет. Но он решил жить за них двоих и нести память о лучшем друге, которого считал братом.

Выпускники постепенно начали спускаться к берегу, где их ждал корабль. Попрощавшись с Эли и убедившись, что она твердо стоит на ногах, Аш присоединился к остальным. Его светлые глаза напоследок задержались на окне особняка, будто он кого-то там увидел, а затем его могучая фигура скрылась, оставляя позади лучшие четыре года жизни.