Приятные вещи

Пролог. Неявные выгоды

Этот кабинет никто и никогда в жизни не назвал бы допросной комнатой. Большое просторное помещение, заставленное шкафами с книгами, удобные кресла и диван, чайный столик со стоящими на нём напитками и огромное окно с видом на ярко освещённый солнцем город. И даже происходящее в кабинете не было похоже на допрос, скорее на дружелюбную вежливую беседу в доброжелательном ключе. Сидящий в кресле рослый пожилой мужчина непринуждённо пил предложенный кофе и отвечал на заданные ему вопросы, время от времени задавая свои.

Беседа шла долго, скучно, а вопросы минули свой второй и третий круг.

— Мне кажется, господин Жагжар, что вы хотите меня в чём-то уличить, — сказал мужчина, отставив чашку на стол. — Ничем иным наш с вами разговор я объяснить не могу.

Жагжар, моложавый чиновник с прямой спиной и явно военной выправкой, которому вместо украшенного богатой вышивкой делового костюма больше подошёл бы костюм диверсанта или штурмовой доспех, улыбнулся и развёл руками.

— Ну что вы, господин Шанфах, я просто уточняю детали.

Шанфах вздохнул, вновь взял чашку и сделал небольшой глоток.

— Вы сами понимаете, что тот гипотетический злоумышленник, который наделал столько шуму в Королевстве, награбил достаточно денег, чтобы выбрать местом проживания любую страну Итшес. И у него не имелось бы ни единственной причины возвращаться в Федерацию Дариид, кроме как из искреннего расположения к этой стране, привязанности к друзьям и особых условий пребывания, которые ему тут были обещаны. Нет-нет, постойте, я понимаю, что ректор Университета Нирвины — это всего лишь руководитель учебного заведения, сколь бы престижным оно ни было. Но тем не менее, этот самый гипотетический злоумышленник мог посчитать его слово достаточно серьёзным поводом оказать доверие государству.

— Господин Шанфах, Улириш, — вздохнул чиновник. — Но войдите в наше положение и вы. Королевство Сориниз — и так государство, дипломатические отношения с которым у нас сильно осложнены. И если вдруг оказывается, что люди, наделавшие столько шуму не где-нибудь, а на острове Огенраэ, прячутся у нас…

— Тогда, полагаю, дипломатам Сориниза следует сперва сообщить, на чём основываются их ничем не оправданные подозрения. Говорят, что эти злоумышленники ушли порталом. Но вы считаете нас ими только потому, что приблизительно в то же время я, мой друг, будущий пасынок, моя невеста и её больная мать воспользовались портальным маяком университета. Об использовании которого, хочу напомнить, знает только ваше ведомство, ректор и профессор Заридаш — смею сказать, весьма красивая и умная женщина.

Жагжар потёр виски и с тоской поглядел на статуэтку со свитком и весами, стоящую на книжной полке.

— Улириш, давайте говорить откровенно.

— Я предельно откровенен, — усмехнулся Улириш. — Но вы почему-то тратите своё и моё время. Давайте не будем пытаться вынудить меня дать какие-то признания, правдивость которых подтвердит богиня. Мне очень нравится Федерация. Нравится её законодательство, устройство, география, люди. Дариид очень напоминает мне родину, на которую я, увы, вернуться никогда не смогу, даже если захочу. И мне очень бы не хотелось Федерацию покидать. А это обязательно случится, если вы, наконец, не выскажете свои предложения и пожелания.

— Я не могу высказывать ни предложений, не пожеланий, пока окончательно не установлено, что именно вы совершили налёт на королевский дворец Раэ, проникли в главное хранилище ЦКБ, а также что особа, которая с вами прибыла — Мирена Валсар, одна из высокопоставленных служащих Королевства, занимавшая там стратегически важную должность. Вы должны понять, что беседа могла быть не настолько любезной, я мог бы не вежливо спрашивать, а вести допрос. Но выбрал… Моё начальство выбрало позицию не силы, но дипломатии.

Разноцветные глаза Улириша Шанфаха прищурились.

— Господин Жагжар, а давайте сыграем в интересную игру…

— Мы здесь не для того, чтобы играть в игры!

— А зря. Я люблю игры, испытываю к ним некоторую слабость. И вот давайте предположим, что я — именно тот, про которого вы говорите. Некто, в составе отряда из четырёх человек проникнувший в, как вы там говорили, самое защищённое место Королевства? Проникнувший туда, обезвредивший не самую некомпетентную охрану, умудрившийся похитить высокопоставленного чиновника стратегического значения, а напоследок выгреб содержимое сокровищницы. И потом исчез без следа.

— Ещё убил наследного принца Одари Раэ одиннадцатого и совершил самое грандиозное банковское ограбление за последние сто семьдесят лет, — подсказал Жагжар.

— Погодите, а что, сто семьдесят лет назад происходило что-то более масштабное? — искренне удивился Улириш Шанфах. — Даже немного обидно.

— Завидуете более удачливым коллегам?

— Завидую более серьёзным обвинениям. Ну так вот, давайте допустим, чисто теоретически, что это был я. И что вследствие своих тёплых взаимоотношений с Королевством Сориниз Федерация Дариид решает, полностью игнорируя собственное законодательство, выдать меня Королевству. Так вот, что же помешает такому лихому бандиту, как я, попросту распроститься с Федерацией точно так же, как распрощался с Королевством?

— В нашей стране у вас есть друзья, недвижимость, бизнес. В банках нашего государства у вас имеется вклад на очень значительную сумму. Вам есть, что терять.

— Допустим. Но допустим, что это ограбление совершил именно я. Но тогда в моём распоряжении имеется сумма, по сравнению с которой моё текущее состояние — лишь жалкие доли деции. И в этом случае я смогу всё бросить в любой момент, пусть и не без сожаления. И будь я тем самым грабителем, сделал бы это сразу.

Жагжар улыбнулся скверной кривой улыбкой, встал из кресла и сделал несколько шагов по кабинету.

— У Федерации есть не только финансовые, но и силовые рычаги. А вы не один. У вас есть семья: жена, пасынок и тёща. А ещё есть друг, у которого тоже семья.

— Давайте сделаем вид, что я услышал прекрасную шутку, а не прямую угрозу, — прищурил глаза Улириш. — Ведь если бы я был тем самым отпетым головорезом, подобного в отношении своих друзей и близких терпеть бы не стал. Просто ушёл бы, оставив за собой руины, как тот грабитель сделал с Министериумом и Архивом. И точно так же, как мы со спутниками перенеслись на университетский маяк, я мог бы уйти и без маяка, пожертвовав лишь точностью переноса. Скажем, создать портал на Закатный, на Карисад, или на Эунаш — континентов, как видите, хватает.

— У вас бы возникли трудности, — возразил Жагжар.

— Которые, смею заверить, я бы преодолел. И устроиться на чужбине, будучи миллиардером, несложно, даже если под твоей опекой не две семьи, а десяток.

— Трудности начались бы прямо с попытки покинуть это здание.

— Если бы я являлся тем человеком, который совершил налёт на остров Огенраэ, то и здесь у меня проблем бы не возникло. Господин Жагжар, к чему эти разговоры? Мы тратим время, которое и вы, и я прекрасно знаем, куда девать. Я человек простой и прямой, интриги и сложные беседы, в которых за скрытыми смыслами прячутся завуалированные намёки — это не моё. Скажите сразу — чего мне опасаться и чего ожидать? И что вам, всё-таки нужно?

— И тем не менее, вы очень неплохо держитесь, справляетесь, я бы сказал, просто отлично.

— Давайте я вам тоже скажу, что ваш костюм прекрасно пошит и оттеняет мужественность вашего лица, и на этом мы покончим с бессмысленными комплиментами, — скривился Шанфах.

— Справедливо. Опасаться вам и вашим друзьям, Улириш, следует вовсе не нас, — вздохнул Жагжар. — Опасаться следует Королевства. В Федерации вы находитесь легально, у нас нет никаких претензий ни к документам, ни к страницам вашей биографии. Но вы не гражданин. То есть из всей вашей компании мы будем особо рьяно защищать только Ксандаша Табрана и его семью.

— Каким образом Сориниз может установить нашу гипотетическую причастность? — спросил Шанфах. — В том предположительном случае, когда злоумышленники не оставили никаких следов и не попались на глаза свидетелям.

— Вы наследили гораздо сильнее, чем вам кажется, — вздохнул Жагжар. — И я имею в виду лично вас, господин Шанфах. Давайте действительно оставим словоблудие. На Огенраэ было применено масштабное божественное вмешательство, усыпившее всех обитателей. По действию очень похожее на набирающий популярность в Федерации культ, паладином которого вы являетесь. И когда вашу причастность установят — вопрос только времени. До того, как сорвать главный приз в Большом Турнире, вы объехали всю страну, не особо скрываясь.

— С чего вы взяли, что приз выиграл я? На турнире анонимность участников обеспечивает сама Керуват.

— Мы, конечно, не можем сказать со стопроцентной уверенностью, но проповедник, путешествующий по стране и благословляющий все гостиницы, при этом неизменно выигрывая в казино и игорных домах по всему своему маршруту, а потом приехавший в Тарагу как раз во время турнира… Да, богиня скрыла ваш лик, но причастность пусть и сложно, но можно установить по косвенным уликам. А ещё с вами была очень запоминающаяся своей красотой женщина, по описанию очень похожая на Кениру Валсар, мать которой пропала во время нападения на дворец Раэ.

— Получается, независимо, совершили ли мы ограбление или нет, в Федерации оставаться не стоит?

— Не всё так печально, — улыбнулся Жагжар, остановившись напротив Шанфаха. — Всё-таки на нашей территории у разведки Королевства запястья скованы. Смею уверить, что мой департамент своё жалование получает не зря. Мы подчистили следы, насколько могли. Так что установить вашу причастность им будет намного труднее.

— Убили всех трактирщиков и работников игорных домов? — удивился Шанфах.

— Улириш, вы смотрите слишком много шпионских иллюзий, — засмеялся Жагжар. — Только в них тайные агенты крошат свидетелей направо и налево. Просто поговорили и взяли клятвы неразглашения. Никакие посулы денег не стоят гнева Керуват — просто потому что у человека, получившего гарантированную череду неудач в играх и торговле, эти деньги надолго не задержатся.

— Я не знал о таком наказании, честно говоря, даже не задумывался, как карается нарушение договоров.

— Ну, ваша богиня наверняка в гневе ещё более ужасна. Потерять сон — гораздо тяжелей.

— Моя богиня не берёт клятв, а значит и не карает отступников, — возразил Шанфах. — Вернёмся к свидетелям.

— Свидетели будут молчать, департамент этим занимается. Но мы делаем это не из-за того, что надеемся получить налоги с полученной вами недавней прибыли.

— И чего же вам надо?

— Несколько вещей. Первая — все документы или прочие бумаги, которые вы случайно или нет прихватили из дворца Раэ.

— В случае, если бы я был грабителем, это было бы довольно несложно сделать, — сказал Шанфах. — Единственное, чтобы всё перебрать, понадобилось бы большое помещение, лучше складское, в котором не было бы посторонних. Сами понимаете почему.

— Большие деньги — большие соблазны, — кивнул Жагжар. — Организуем. И выставим внешний контур оцепления. Раз посторонние нежелательны, мы проинструктируем Ксандаша Табрана, он и проведёт инспекцию с первичным отбором. Не удивляйтесь — бывших диверсантов не бывает, пусть он и на пенсии, но все необходимые допуски у него есть. Дальше. Второе — это не требование, а, скорее, личная просьба от военного управления. Армия — это огромное количество личного состава, и если офицеры проживают в отдельных домах или квартирах, то рядовые сосредоточены в казармах.

— И вы хотите, чтобы во все эти казармы я принёс слово Ирулин?

— В идеале не только в них. Ещё у нас хватает армейских госпиталей и санаториев, куда попадают травмированные не только физически, но и ментально. Я получил отчёт от ректора, результаты применения в университете очень обнадёживают. К тому же бойцам выгорание грозит не в меньшей мере, чем студентам — и те, и те жаждут силы, и не всегда проявляют осмотрительность. Так что ваша помощь окажется весьма кстати.

— На это я пойду с радостью, — кивнул Шанфах. — Нужно только будет составить такой график поездок, который бы нас с Алирой не слишком обременил.

— Замечательно! — искренне обрадовался Жагжар. — Ну и третье… Не кривитесь так, это действительно последнее. Оружие, поразившее напоследок Министериум. Мы готовы его выкупить, пусть вы, конечно же, в деньгах не нуждаетесь.

— Я готов на это пойти, — ответил Шанфах. — Вот только если речь идёт о готовом изделии. Поделиться чертежами или ключевыми структурами я не смогу, даже если бы и захотел.

— Обычное для магов дело, — кивнул Жагжар.

— Но неужели вы увидели в нём что-то особенное? — спросил Шанфах. — Оно, конечно, мощное, но не настолько.

— О, средств уничтожения у нас хватает. Но там использовался какой-то необычный принцип, так что мы найдём применение и единственному экземпляру.

— Хорошо, — кивнул Шанфах. — И что я получу взамен?

— Это звучит глупо, но мы не сможем вам дать ничего особого. Не удивляйтесь — обычно в качестве вознаграждения используются деньги или артефакты, но такого у их хватает и так. Поэтому кроме чрезвычайно хорошего расположения государственного аппарата Федерации, а также помощи в решениях проблем с бумагами, предложить вам и нечего. Защита, э-м-м… Давайте назовём вещи своими именами, защита Мирены Валсар была обещана и до этого безумного похода, так что упоминания не стоит. Зачистку следов и противодействие агентуре мы ведём и так. А всё остальное… Может у вас есть идеи?

— Есть, и она касается Мирены. Вы знаете, что с ней произошло. Мы попробуем вариант с храмом Мирувала, но тут есть сложности. Поэтому Высший Целитель, способный вернуть ей привычный облик, будет очень кстати.

— Я уточню, но тут ситуация безрадостна. В Нирвине проживают два Высших Целителя, но… Скажем так, у нас с ними хорошие, но сложные отношения. Если бы всё было просто, то вашему другу Ксандашу не пришлось бы столько лет скакать на одной ноге. Максимум, что мы смогли бы предложить в этом плане — помочь вам с ними связаться, представить друг другу, а дальше всё будет зависеть от вашего красноречия.

— Принято, но я рассчитывал на большее, — вздохнул Шанфах.

— Мы и сами были бы рады, чтобы вопрос решился деньгами, — развёл руками Жагжар. — Но разве вы не нашли способ вернуть Ксандашу конечности? Не получится ли то же самое сделать с Миреной? Всё-таки её ситуация при всём своём ужасном внешнем виде не настолько тяжёлая.

Улириш Шанфах посмотрел на Жагжара и сокрушённо качнул головой.

— Это лишь на первый взгляд. Пусть вернуть руку и ногу было довольно тяжело, но… Для того способа, которым воспользовался я, характер повреждений Мирены не подходит.

— Жаль, очень жаль. Господин Шанфах, раз уж мы заговорили о «вашем способе». Пусть людей, попавших в ситуацию Ксандаша не так много, но они все равно есть. И в случае, если это возможно, мы хотели бы прибегнуть к вашим услугам. Разумеется, это никоим образом не касается обещания прикрыть вас и ваших близких от Королевства, а может быть оговорено отдельно.

— Увы, мой способ требует от меня слишком большого напряжения и затрат ментального ресурса. Я не говорю «нет», но и твёрдо рассчитывать на меня вам не следует. Максимум один-два человека в год, плюс мне подвластны лишь асимметричные повреждения. То есть полностью безногому или безрукому человеку помочь я не в силах.

— Что же, буду иметь в виду, — кивнул Жагжар. — Заметьте, Улириш, вы сами ответили на вопрос, почему мы не можем поспособствовать исцелению Мирены. Услуги остальных целителей столь же малодоступны. Но мы немного отвлеклись.

— Да, вы хотели поговорить о преимуществах, которые нам даёт дальнейшее пребывание в Федерации, — напомнил Улириш.

— Как я и сказал, многого предложить мы вам не сможем. Разве что всяческое содействие в бюрократических и организационных вопросах, дипломатическую защиту, и… Я слышал, что вас интересует доступ к теории магии, но тут вынужден разочаровать — воспетые в иллюзиях и книгах тайные правительственные архивы содержат вовсе не наследие великих древних магов, а именно то, что обычно и хранят в архивах. Приказы, распоряжения, отчёты, досье и прочие документы. Магия — это библиотека Университета, а полный доступ туда у вас есть и так. Если вас интересует гражданство Федерации, тогда тут мы, конечно, всецело к вашим услугам. Госпожа Валсар получит его и так в рамках предыдущих договорённостей.

— В будущем мне может понадобиться смена личности, — сказал Шанфах. — Но на текущий момент особой нужды в этом нет. Давайте оставим этот вопрос открытым: вы не имеете понятия, что мне нужно, а я — что вы можете предложить, поэтому одна сторона останется недовольной в любом случае.

— Справедливо, — кивнул Жагжар. — Но, думаю, кое-что мы можем с лёгкостью организовать. Ксандаш Табран, как показали события последней недели, теперь стал вашим человеком. И, полагаю, любые рискованные действия вы будете совершать в его компании. Мы можем выдать ему особые полномочия и соответствующую новому положению инсигнию — такая практика существует у вышедших в кадровый резерв высокопоставленных дознавателей полиции и работников разведуправления. Но учтите, подобное положение влечёт за собой серьёзную ответственность. И каждое предъявление инсигнии подотчётно.

— Возможно, это хорошая идея, — кивнул Шанфах. — Но тут мне следует, опять-таки, обсудить всё с самим Ксандашем.

Жагжар расслабленно откинулся в кресле, показывая, что разговором доволен.

— В таком случае подытожим. Федерация подчищает следы и предоставляет защиту Мирене Валсар. Содействует во всех вопросах, касающихся бюрократической волокиты или любых организационных. Вы, в свою очередь, передаёте нам артиллерийский артефакт, проводите освящение зданий по согласованному графику, а также отдаёте документы из Королевства, которые смогли каким-то образом попасть в руки вам — человеку, последние несколько месяцев за пределы Федерации официально не выезжавшему. Вас устраивают условия?

— Вполне, — кивнул Шанфах.

— В таком случае лучше посоветуйтесь со своими спутниками, возможно, у них найдётся чем наше соглашение дополнить. Когда будете готовы, свяжитесь со мной. Доверие — это хорошо, но договор, заверенный силой Покровительницы Соглашений — ещё лучше. Ведь в этом случае нечестного преимущества не получит ни одна сторона.

— Так и сделаю, господин Жагжар, — ответил Улириш вставая из кресла. — Ну а теперь мне пора, меня заждались дома.

Жагжар тоже встал, они пожали друг другу запястья, прощаясь.

— До свидания, господин Шанфах, — сказал Жагжар. — И простите за попытки оказать давление.

— Я не особо в обиде, но, честно говоря, они вызвали у меня недоумение. Вы изначально знали кто мы, что мы сделали, как минимум, представляли наши возможности. Вы не могли не быть в курсе, насколько велика магическая сила Алиры — профессор Заридаш познакомилась с моей женой до того, как та полностью взяла элир под контроль. Вы прекрасно понимали, что сейчас, после событий в Ранраэ, мы очень нервные, а значит, не предпринять предосторожностей не могли. Но вы всё равно продолжали давить, вынуждая меня к этому признанию.

— Которого вы, к слову, так ни разу и не сделали.

— Не сделал и не собираюсь. Ну так вот, для чего это всё? Вы и так собирались пойти нам навстречу, да просто хотя бы потому, что один потенциальный Высший Маг, считающий своим домом страну, давшую ей убежище и защиту, когда она была слаба и беспомощна, очень этой стране выгоден. И ещё более выгодно, когда рядом с ней появляется человек с не меньшим потенциалом, который вообще считает Федерацию страной спасения. Я даже не буду говорить о себе, хотя вы сами видите, какие преимущества имеет религия Ночной Госпожи.

— О, с Риданой Заридаш я беседовал лично и хочу отметить, что вы слишком скромны. Ваши познания в артефакторике и теоретической магии не менее ценны, чем религия.

— Повторю, для чего это всё было? Дипломатические сложности с Королевством, у которого нет никаких доказательств причастности Федерации, не стоят даже упоминания.

Жагжар виновато развёл руками.

— В какой-то степени — привычка, а в какой-то — личный интерес, желание узнать собеседника получше. Так сказать, прощупать.

— А вы не боялись, что при таком «получше» могли получить очень обозлённого собеседника, который затаил бы обиду и ни за что не пошёл бы на сотрудничество, несмотря ни на какие выгоды? Которых, кстати, я не особо и наблюдаю.

— Да, это был риск, — согласился Жагжар. — Но не скажу, что неоправданный. Обидчивых магов с раздутым самомнением и нежеланием идти на компромиссы у нас в стране хватает. Любые совместные проекты предполагают конфликт интересов, трение и недовольство. И доказывать на практике теорему крепости цепи лучше вообще до начала сотрудничества.

— Не слышал о такой теореме, хотя, конечно, догадываюсь о чём вы.

— Да очень просто — крепость цепи определяется крепостью её самого хрупкого звена. И проверять цепь лучше сразу, а не узнавать о сюрпризах во время ответственных проектов. И вы, Улириш, показали себя просто прекрасно, не только не поддавшись на провокацию, но и остались открыты к предложениям, при этом не забывая отстаивать свою позицию. Мне кажется, что мы с вами сработаемся.

— Спасибо, господин Жагжар. Очень на это надеюсь.

— И последнее. Судя по всему, вы имеете дипломатический опыт, раз уж так хорошо справились с давлением. Не хочу лезть в ваше прошлое, но с какими странами вы имели дело до Федерации?

— Ну что вы, господин Жагжар, — рассмеялся Улириш, — какая дипломатия? По профессии я архитектор. И поверьте мне, из самых сложных заказчиков, с которыми мне приходилось иметь дело, вы не входите даже в десятку!

Глава 1. Святая неделя

Пусть нам удалось совершить, казалось бы, невозможное, достигнуть всех наших целей, спасти маму Кениры и даже больше — сказочно разбогатеть, по известным причинам наше настроение оставалось скверным. Так что, вывалившись из портала в одном из закрытых и защищённых помещений университета, поговорив сначала с одних из дежурных работников, мы направились по домам. В тот день я просто отсыпался, причём спал не ярким и реалистичным сном моей госпожи, а пролежал до следующего утра в полном забытие, оставив за Кенирой обустройство мамы, демонстрацию той дома и пополнение её гардероба.

Мне было реально плохо. Возможно, сыграл свою роль переизбыток адреналина, может виной стало многократное использование форсированного режима, ну а может просто старость и дряхлость, от которых пока что удавалось уйти, стали наконец-то меня настигать. Путешествие ещё раз показало, что эрзац, имплантированный в моё тело, никогда не заменит настоящую магию, и если мне всё-таки хочется спасти госпожу Ирулин, то с её обретением следует поторопиться. Так что соберись с силами, Ульрих, забудь о прекрасном времяпровождении с восхитительной женщиной и подсчёте своих несметных богатств, и просто двигайся к цели!

На следующее после пробуждения утро я взял Кениру и Мирену, и мы проведали университет, где состоялась аудиенция с ректором. Вследствие вполне доброжелательного разговора мы получили заверения, что случай Мирены будет рассмотрен в самых высших кругах, она получит защиту от преследования и новое имя, и что это вопрос ближайшего времени. Проведав знакомых деканов и посетив библиотеку, мы отправились к единственному знакомому врачу — жене Ксандаша.

Работа в армейском госпитале, похоже, готовит врача к любым неожиданностям. Когда Лексна получила в качестве пациента кое-кого, кто теперь даже не слишком походил на человека, она не испугалась и не отшатнулась, а принялась исполнять свои врачебные обязанности.

Глубокая диагностика длилась несколько часов. Я наблюдал за сложными сканирующими плетениями, которые одно за другим использовала Лексна, чтобы узнать, что же всё-таки творится с Миреной и можно ли ей как-нибудь помочь. И результаты вышли совершенно неутешительными. Принц, пусть душа его веки вечные горит в аду, очень хорошо постарался, увеча и заживляя, нанося травмы и повреждения, а затем их неправильно заращивая. И полностью ликвидировать последствия даже на очень высоком уровне лекарских навыков Лексны оказалось нереально.

Жена Ксандаша сделала всё возможное. Воспользовавшись моей помощью, чтобы погрузить пациента в глубокий сон, так удобно заменяющий анестезирующие эликсиры и магические структуры, она провела серию операций на позвоночнике, руках и ногах, выправив Мирене суставы, убрав горб и наладив работу некоторых внутренних органов. Разделила сросшиеся пальцы, вернув Мирене хоть какое-то подобие человеческих рук. Когда Лексна закончила, на улице стояла глубокая ночь, так что пациента я даже не стал будить. Мы с Кенирой отнесли Мирену в наш Чотош, а потом дома переложили в её собственную кровать.

А на следующее утро я получил ожидаемый, но тем не менее неприятный звонок, где меня лично попросили посетить кабинет господина Ришада Жагжара в здании Разведывательного Управления Федерации, расположенного прямо на Рычащем Холме.

Возможно, я насмотрелся слишком много фильмов и наслушался историй о работе Штази и КГБ, поэтому решил подстраховаться. Я предупредил Ксандаша и Лексну, они в этот день не пустили дочь в школу, а перебрались к нам домой, где пребывали в полной готовности к побегу из страны экстренным порталом. С собой же я прихватил Таага, который умел оставаться незамеченным и в случае необходимости прийти на помощь.

Пусть разговор с Жагжаром вышел не самым приятным, но ожидаемого мною допроса в застенках спецслужб так и не произошло. На меня, конечно, было оказано давление, но даже и близко не в той степени, как ожидалось для человека, ставшего смертельным врагом соседнему немалому государству, устроившего настоящий дипломатический ядерный взрыв и, возможно, ввергающего Федерацию в будущую войну.

Требования мне предъявили вполне умеренные, настолько умеренные, что их даже можно было бы назвать просьбами, а одно из них не только шло на пользу Федерации, но и очень сильно укрепляло позиции религии Ирулин, возможно, даже сильнее, чем всё, что я делал до сих пор. Оружие… Если бы меня попытались заставить создать чертежи или же разъяснить принципы его действия и управления, было бы очень плохо. Ведь ничего нового я не выдумывал, а лишь просто воссоздал одну из штатных огневых систем големов Ирвиз, так что запрет в отношении «Толстушки Берты» действовал по полной.

Кое в чём, конечно же, я был разочарован, хоть подобного результата и следовало ожидать. Правительство имело с Высшими Целителями особые отношение, речь шла о взаимных услугах и денег практически не касалось. Я получил адреса и рекомендательные письма, так что мог впоследствии к ним обратиться, но решил выбрать подходящее время. Следовало сначала провести инвентаризацию добычи и дать ей хотя бы приблизительную оценку, сдать «горячие» документы в Разведуправление, а также подумать, как быть с ценными, но слишком неудобными вещами типа предметов искусства, по которым в случае продажи Королевство сможет выйти на наш след.

Я ещё раз пересмотрел свои дилетантские попытки запутать следы и скрыться от Эгора. Наследил я изрядно, в случае необходимости для него не составит ни малейшего труда найти меня хоть на краю света. Сейчас у меня имелась прекрасная защита — тот факт, что Эгору на меня было полностью наплевать, что я не являлся важной фигурой, достойной даже толики его внимания. Но и рассчитывать, что мне удалось полностью пропасть из области его интересов, было глупо. Того, что имеющейся в его распоряжении божественной силы становится всё больше и больше, Эгор не заметить не мог. Пусть это и шло ему на пользу, но столь важные вещи он никогда не оставлял без присмотра, так что вскоре придётся прекратить свою миссионерскую деятельность и залечь на дно. С этим я поделать ничего не мог, так что оставалось лишь принять во внимание риск, подготовиться, насколько это возможно, и молиться всем богам, чтобы у Эгора нашлись гораздо более интересные занятия, чем проверка судьбы вынесенного на свалку хлама, которым для него являюсь я.

***

Как и следовало ожидать, появление в нашем доме нового жильца вызвало немалое количество дополнительных проблем. Несмотря на то, что Лексна прекрасно постаралась, ликвидируя многочисленные последствия пыток и изуверств, но Мирена оставалось всё тем же инвалидом, у которого даже самые простые действия вызывали немало трудностей. Мирене было нелегко подниматься даже на первый этаж, чистить оставшиеся зубы, принимать душ или ванную. Так что со всеми хозяйственными заботами ей помогала дочь.

На пути превращения Мирены в могучего мага, преодолевшего предел Натиз-Рууга в обратную сторону, тоже возникли неожиданные препятствия. Она с радостью согласилась разделить с нами сон, но идти по проторенному мной и Кенирой пути решительно отказалась. Все мои попытки превратить её в маленькую девочку, чтобы она смогла обуздать свою бесконечную магию, наткнулись на сопротивление и решительный отказ. Мама Кениры не желала возвращать свой старый облик, даже во сне она оставалась всё тем же изуродованным калекой, аргументируя тем, что не хочет дарить себе неоправданные надежды. Пусть меня это сильно бесило, но я её прекрасно понимал — по схожему перечню причин несколькими месяцами раньше я точно так же отказывался демонстрировать Кенире свою относительно молодую ипостась, оставаясь даже во сне тем же толстым стариком.

Я надеялся лишь на одно. Чем дольше Мирена пребывала в Царстве моей богини, тем быстрее рассасывались шрамы на её разуме и душе. И даже простое пребывание во снах госпожи двигало её на пути к цели — возврат магии давно перестал быть моей нехитрой уловкой, а оформился в полноценный Аспект Права её, подкреплённый верой и опытом десятков, а может и сотен прихожан.

Но в любом случае пускать дело на самотёк я не собирался. Получив рекомендации от Коллегии Восьми, я действительно выбрал момент, проведав обоих Высших Целителей, и даже получил аудиенцию у одного из них. Как оказалось, у паладина Ирулин имелись способы заинтересовать даже столь сильного мага, как Диршада Мульчарн. Она даже не стала осматривать Мирену, лишь выслушала от меня полное описание ситуации, а потом сообщила, что сейчас у неё в лечении находится очень сложный пациент и взять нового она сможет не раньше, чем через полтора месяца. Цена, как и следовало ждать от Высшего Целителя и обитателя Рассветного Квартала, исчислялась не деньгами. Эта чрезвычайно молодо выглядящая и очень красивая женщина поддерживала контакт с руководством университета и была в курсе о преимуществах религии Ирулин. Так что мы сошлись на том, что я не только освящу её поместье, но и предоставлю ей реликвию максимальной силы, позволяющую хорошо спать в любой точке Итшес. Диршада ничего не гарантировала, но как минимум пообещала провести полную диагностику.

Пусть новости были обнадёживающими, но так долго я ждать не собирался, к тому же мне хотелось получить нечто большее, чем «некоторые шансы». Отречение Мирены от божеств сильно осложняло дело, да и могло принести немало неприятностей в будущем. И с этим надо было что-то делать. Так что, посоветовавшись с Кенирой, мы решили начать с визита в храм Керуват — место, которое могло разрешить и мои личные проблемы.

Здание храма ничуть не напоминало, собственно, храм. Оно, конечно, являлось величественным строением, с огромными колоннами, вычурной резьбой, стрельчатыми окнами, но, если бы меня кто-то спросил, я решил бы, что стою перед центральным отделением какого-нибудь земного банка или биржи. Словно к зданию банка Мецлера во Франкфурте кто-то добавил сверху большой застеклённый купол.

Внутри сходство с банком ещё больше усиливалось. Сквозь стеклянный купол пробивался дневной свет, бросая солнечные блики на огромную статую богини — красивой, но строгой женщины, удерживающей в одной руке свиток, а в другой весы. Статую окружала высокая стойка, напоминающая биржевую, рядом с ней стояла чаша для подношений. В отличие от храма Фаолонде, тут не было фресок или пушистых ковров. Пол тут покрывали плиты красивого полированного гранита, а стены были изукрашены многочисленными барельефами, изображающих торговлю, судебные процессы, канцелярскую работу и азартные игры.

Сходство с биржей подчёркивало всеобщее оживление. За многочисленными столиками, стоящими по периметру зала, сидели прихожане, занятые обсуждением каких-то дел и оформлением различных бумаг. Важной походкой туда-сюда сновали жрецы, одетые в обычные деловые костюмы, украшенные серебряной вышивкой, и носящие круглые шапочки, схожие с турецкими фесками. Кое-где виднелись компании игроков, сдвинувших столы и самозабвенно бросающих кости или режущихся в карты.

Незамеченным наше появление не осталось. Стоило Мирене войти внутрь, как её тело окружило гнилостно-зелёное сияние, и раздался мерзкий звук, напоминающий скрежет ногтей по грифельной доске.

Один из жрецов — низкорослый парень с лицом настоящего пройдохи — тут же подскочил к нам и, нахмурившись, уставился на Мирену. К счастью, он не стал обвинять её во всех грехах, называть еретиком и пытаться сжечь на костре, но и дружелюбия в его голосе тоже не было.

— Что вам нужно? — бесцеремонно спросил он меня, избегая взглядом Мирену.

— Нам нужна помощь, — так же прямо ответил я. — Моя спутница…

— Ваша спутница отреклась от Керуват! — припечатал он.

— Да, это правда. Но не вся правда. Керуват — милостивая богиня, она хранит правду и справедливость. Спросите свою госпожу, было ли то, что совершила Мирена её личным выбором, или же ей пришлось подчиниться обстоятельствам? Вы собираетесь изгнать Мирену, но скажите, не пойдёт ли это в разрез с Правом Матери Торговли? Не станет ли такой поступок настоящим святотатством, которое совершите на этот раз вы?

К счастью, жрец, не ожидавший такого напора, не стал пытаться играть в мелкого чиновника, которому в голову ударила неожиданная власть. Он решил не развивать конфликт, не начал спорить или кричать, лишь кивнул, повернулся к статуе богини и сложил руки, прижав ладони к сердцу. Если бы не мерзкий звук, до сих пор режущий уши, он бы выглядел иллюстрацией умиротворённого служения.

Так прошло несколько минут. Жрец открыл глаза, вновь повернулся в нашу сторону и сказал, словно сам не веря в свои слова, на этот раз обращаясь к Мирене:

— Вы отреклись от богини сами, сами отринули благодать её. Но за этим я чувствую настолько сильную вопиющую несправедливость, такой сильный гнев госпожи, что мне хочется немедленно призвать Стражей Свитка, чтобы покарать тех, кто это совершил, кто так сильно извратил волю её.

— Можете никого не звать, — усмехнулась Мирена, откинула капюшон и размотала хашхат, закрывавший её лицо. — Тот, кто, превратил меня в вот это, кто заставил голосом, сорванным от боли, ненавидеть и чистосердечно возводить хулу на ту, кого я уважала всю жизнь… Его смерть не была ни быстрой, ни лёгкой.

— Но проблема остаётся, — добавил я. — Мирена отреклась от Керуват, и Блюстительница Соглашений это отречение приняла. Мирена не являлась одной из прихожан вашего храма, но при этом никогда не хотела разрывать с ним связь. Существует ли какой-то способ, чтобы восстановить справедливость, чтобы заново создать уничтоженные узы?

Жрец покачал головой.

— Это очень-очень сложно.

— Но всё-таки возможно? — настаивал я. — Разумеется, мы пожертвуем нужную сумму.

— Вы не представляете, о каких деньгах идёт речь, — сказал он.

— А вы не представляете, какими финансовыми возможностями мы обладаем, — парировал я.

— Справедливо, — кивнул жрец. — Но в любом случае, вопрос не моей области компетенции. Я имею в виду не то, что я чего-то не знаю, а о близости с Керуват. Думаю, это достаточно серьёзный случай, чтобы побеспокоить Верховного Каноника. К тому же ваше, госпожа Мирена, присутствие беспокоит прихожан. Было бы лучше пройти в более уединённое место.

Мы последовали за жрецом в одну из неприметных дверей, поднялись по лестнице, прошли через несколько казённо выглядящих коридоров и, после вежливого стука, вошли в со вкусом обставленный кабинет — с массивным письменным столом, шкафами, полными книг, большим окном и кадкой огромного растением с жёлто-зелёными листьями.

Увидав нас, из-за стола встал пожилой чисто выбритый мужчина, чей костюм отличался от одежд нашего провожатого только узорами вышивки.

— Ваше святейшество, эти люди… — начал провожатый, но мужчина его сразу оборвал.

— Спасибо, Кордиш, я разберусь. Можешь идти.

Тот резко кивнул, развернулся и вышел из кабинета, плотно прикрыв дверь. Хозяин кабинета коротко поклонился.

— Риглаж Карадже, Верховный Каноник нирвинского храма Матери Торговли, — представился он.

— Улириш Шанфах, паладин Владычицы Снов, — ответил я на приветствие.

— Мирена. Мирена Валсар, — сказала моя спутница с горечью, — и теперь я никто.

— Разве что пока что, — возразил ей я. — Перед нами всего лишь лежит проблема, которую следует решать поэтапно. Как видите, ваше святейшество, моя спутница попала в переделку. К счастью, всё уже закончилось, осталось только поработать над ликвидацией ущерба.

— Риглаж, зовите меня просто Риглаж, — сказал каноник. — Мы оба служители богов, так что давайте обойдёмся без формальностей. Для начала мне хотелось бы выслушать вашу историю.

Мирена кивнула и коротко, не называя имён и не вдаваясь в подробности описала свою жизнь. Я добавил пару слов и от себя — касаемо того, как я вижу ситуацию, насколько нечестной и несправедливой считаю реакцию богов. Риглаж слушал с задумчивым видом, постукивая пальцем по подбородку. Наконец, после длительной и тяжёлой паузы, он сказал:

— Обстоятельства и невзгоды могут вести человека к самым опрометчивым поступкам. Иногда их сила непреодолима, а чтобы остаться верным богу, нужно быть святым. Я спрошу Мать, помолюсь за Мирену, узнаю, сколь силен гнев её, и насколько она готова проявить милость. Мне надо немного времени, чтобы побыть наедине с госпожой моей.

— Тогда мы, наверное, подождём внизу, — сказал я. — Надеюсь, что наше пожертвование будет стоить вашего потраченного времени.

— Кордиш вас проводит, — кивнул каноник. — Что касается пожертвования… Сумма будет немалой. Понятно, что все взносы добровольны, но я рассчитываю, что храм получит не менее десяти чёрных.

Мирена, даже после того грандиозного ограбления не привыкшая к таким суммам, тихо вскрикнула. Я же просто кивнул.

За дверью нас действительно ждал жрец, который молча, без каких-либо вопросов повёл нас обратно. Мы подошли к большой чаше для пожертвований. Я залез во внутренний карман своего плаща и достал пачку чёрных курзо и бросил в чашу поверх других купюр и монет. Мирена, увидав сумму, ещё раз вскрикнула. Жрец посмотрел на меня с нескрываемым уважением.

— Мирена, мы можем себе такое позволить. И когда речь касается как вашей судьбы, так и отношений с храмом Блюстительницы Договоров, считать деции не стоит.

— Всецело одобряю ваш подход, — улыбнулся, чуть придя в себя, жрец.

— Скажите, Кордиш, — обратился я к нему. — Я не знаю иерархии вашей церкви, но, полагаю, как священник Матери, вы можете просветить меня по любым вопросам или хотя бы сказать, к кому обратиться. Можете ли вы мне помочь?

— Конечно, — улыбнулся тот. — Я в вашем полном распоряжении.

— Я принимал участие в Большом Турнире…

— Ха, понятно, откуда у вас столько денег! Ой, простите, мне не стоило это говорить. Просто не ожидал увидеть перед собой победителя и узнать, кто он.

Я кивнул, принимая извинения. Парень сделал правильный вывод, исходя из совершенно ложных предпосылок.

— Турнир находится под покровительством Керуват. И как во время самой игры, так и просто во время пребывания в Тараге, ваша госпожа даровала анонимность и конфиденциальность.

— Да, конечно. Мать следит за такими вещами и уважает желание прихожан не афишировать своё участие в подобных мероприятиях. Когда, конечно, это не служит кривде, не несёт зло и не сеет обман.

— Касается ли это только игр и сделок? — уточнил я. — Просто предприятие, про которое идёт речь, нарушило не один закон страны, где мы побывали.

— Не могу сказать, не зная деталей, но скажу сразу: Мать Торговли ценит честность и справедливость, ей нет дела до законодательного крючкотворства. К примеру, не так давно, каких-то двести-триста лет назад в одной из стран Эунаша действовал Лёгкий След — знаменитый вор, который крал деньги у олигархов, чтобы помогать нуждающимся. Там была довольно скверная структура власти, пьющая из населения кровь и карающая за любые провинности неподъёмными штрафами. Система трудовых повинностей мало чем отличалась от такой мерзости, как рабство. Ой, простите, я что-то углубился в ненужные детали. Ну так вот, Лёгкого Следа долго никто не мог поймать. Догадаетесь почему?

Вопрос был риторическим, но я решил подыграть.

— Его тайну защищала Керуват?

— Совершенно верно! Никакие расследования, средства наблюдения, скрытые люксографы и ловцы иллюзий не помогали на него выйти.

— Вы сказали «долго не могли поймать», но, выходит, всё-таки поймали? На чём прокололся? Одолела жадность, и он впал к богине в немилость?

— Ой, да что вы! Потом, после восстания и смены власти, он открыл своё инкогнито сам. Выяснилось, что этим, ха-ха, Броттором, оказался скромный преподаватель теоретической магии в местном университете. Кстати, стал в той стране первым президентом и переизбирался на максимальные четыре срока.

— Это обнадёживает. Наша ситуация в чём-то похожа, но сильно отличается. Я и моя команда вызволила Мирену из рук очень плохого человека. И во время спасательной миссии мы не только убили этого подонка, но и положили достаточно его подручных, пытавшихся не дать нам уйти.

— Уверен, Керуват была на вашей стороне, — кивнул Кордиш.

— Мирена провела в плену почти сотню лет. Принудительная служба с ограничением свободы передвижения.

— Там не было так уж плохо, но это всё равно являлось формой рабства, — добавила моя спутница.

— Ну и мы, уходя, тоже были не слишком разборчивы и забрали всё, до чего могли дотянуться. И речь идёт об воистину огромных суммах. Теперь нас, естественно, ищут.

— То есть вы хотите знать, может ли великая Керуват скрыть вас от погони?

— Фактически да.

— Полагаю, вы бы не стали лгать жрецу её или искажать факты, — задумчиво протянул Кордиш. — Если речь идёт о вас или ваших спутниках, то ответ в этом случае — да. С некоторыми оговорками, конечно. К примеру, вам придётся носить реликвии, не снимая. И скрывать они будут лишь от поисков, связанных с одной-единственной миссией, пусть и в очень широких пределах. То есть если вы, к примеру, броситесь на спасение следующей пленницы, для вас придётся освящать новые реликвии. И это, смею сказать, очень дорого. Хотя, конечно, вижу, что вы можете себе позволить.

— Вы правы, есть ещё одна пленница, которую я хочу спасти, — обрадовался я. — Она находится в плену и рабстве очень могущественной личности. И, если можно, мне бы хотелось позаботиться о проблеме заранее. Я готов изложить все обстоятельства, если, конечно, мне будет гарантировано неразглашение этих сведений.

— Мы — храм Керуват, — обиделся жрец. — Разумеется, мы умеем хранить тайны сделок. Но я не зря сказал «вы и ваши спутники». Госпожу Мирену это не касается. Она отреклась, а значит, Керуват иметь с ней дела не станет.

— Не стоит пугать наших гостей, — послышался сзади знакомый голос. Я повернулся и кивнул подошедшему к нам Верховному Канонику.

— Преклони колени, дитя, — сказал Риглаж Мирене. — Мать Торговли желает молвить слово своё.

Я придержал спутницу за руку, помогая опуститься ей на пол. Рука Риглажа легла на макушку Мирены, и тот самый противный неслышимый шум, сопровождавший её в храме, мгновенно утих.

— Мать взвесила твои поступки и обстоятельства, что подвигли тебя их совершить. Ты согрешила, согрешила страшно, но Мать считает, что грех твой не столь уж велик. Ты готова, дитя, пройти испытание, чтобы искупить вину свою? Готова ли принять Искупление?

Мирена глубоко вздохнула, и я заметил, как её изувеченные руки слегка задрожали. Она подняла взгляд на величественные своды храма, на статую богини, которая, казалось, наблюдала за каждым движением.

— Да, святой отец, — ответила Мирена. — Готова всем сердцем.

Голос Риглажа начал звучать гулко и потусторонне. Воздух прорезала тихая мелодия, торжественные переливы величественного гимна. Вторую руку Риглаж протянул в сторону статуи богини, пальцы изогнулись, словно удерживая невидимый мяч. Яркие искры света закружились вокруг них с Миреной, образуя вихрь, который пульсировал в такт мелодии.

— Скрытность и открытость, тайна и откровенность — разные стороны как игры, так и сделки. Чтобы выигрывать, игрок прибегает к обману. Чтобы получить прибыль, торговец идёт на уловки. Я слышу голос госпожи, чувствую гнев её и её сочувствие. Мать Торговли дарует тебе шанс, но шанс дарован лишь один. Готова ли ты, Мирена Валсар, выслушать слово её? Готова узнать свой вердикт?

Мирена крепко сжала губы, но её взгляд остался твердым. Она казалась готовой принять любой приговор.

— Да, готова! — сказала она.

Искры увеличили скорость, темп мелодии ускорился, достигая крещендо. Тихий голос каноника, казалось, заполнил весь мир, его прорезали отдалённые раскаты грома.

— Ты отреклась от Матери, это грех, независимо от причин, что к нему привели. Твоё отречение — это правда. Но так как правда и ложь — два аспекта одного целого, божественный взор Керуват видит, как сильно ты солгала, отвергая милость её. Ты солгала, дитя. А богиня лишь терпит, но не любит обман. С дня сего, часа сего, минуты сей и секунды сей ты говоришь только правду. Ложь и недомолвки более не осквернят уста твои, хитрость и уловки не станут спутниками твоими. Встань, дитя, взгляни в глаза госпоже моей, смотри теперь на Мать без вины и без сожалений.

Мирена медленно поднялась на ноги, её взгляд встретился с глазами статуи Матери Торговли. Я видел, как её плечи расправились, и она, казалось, обрела новую уверенность. Словно тяжесть, которую она несла, наконец, спала с её плеч.

— Если мне придётся никогда в жизни не молвить слова лжи и раскрывать всем любые секреты, — сказала она тихо, — тогда это малая цена за искупление греха.

— Никогда? — рассмеялся Риглаж. — Что ты, дитя, Мать не настолько жестока, а твой грех был не столь велик. Тебе велено молвить правду один месяц, одну неделю и один день. Что касается секретов — не позволены лишь недомолвки, призванные ввести в заблуждение. Если ты что-то не хочешь или не можешь говорить — то должна сообщить это прямо!

Я почувствовал, как у меня расслабляются сведённые судорогой мышцы и накатывает сильное облегчение. Иметь рядом спутника, выбалтывающего направо и налево важную информацию, было просто опасно, это могло поставить под удар любое дело. И если уж на то пошло, то и переждать месяц, неделю и два дня особого труда не составляло. Едва удержавшись от желания пожертвовать храму ещё денег, я обратился к Риглажу:

— Я беседовал с Кордишем, и этот достойный юноша просветил меня по поводу очень важных вещей, связанных с вашей верой. И мне, похоже, понадобится ваша помощь.

Риглаж бросил взгляд на младшего жреца, до сих пор стоявшего с полуоткрытым после созерцания божественного чуда ртом. Тот мгновенно пришёл в себя и коротко кивнул.

— Что же, Хранительница Сделок всегда готова пойти навстречу каждому страждущему.

***

Если бы меня попросили указать на недостатки взаимодействия с храмами, я бы мог назвать только два. Первый — каждая реликвия стоила дорого. Но так как чего-чего, а денег у меня хватало, назвать это недостатком больше не получалось. Ну а второй — зачастую эти реликвии были исполнены в форме кулонов. И теперь мне приходилось носить целых три. Связь Сердец от храма Фаолонде и две Тайны Сделки храма Керуват — медальоны в форме маски, похожей на театральные из моего мира, но с замочной скважиной во лбу. Не то, чтобы они хоть сколько мешали, но у меня возникло ощущение, что при последующих обращениях в храмы рано или поздно мне придётся носить целое дикарское ожерелье.

Наконец-то я мог вздохнуть с облегчением — ведь ощущение нависшего надо мной неминуемого рока окончательно отступило. Ценой всего лишь полумиллиона курзо я избавился от громаднейшей проблемы. Теперь ни меня, ни моих спутников не смогут найти ни ищейки Королевства, ни даже Эгор ауф Каапо — последнее я уточнял особо.

Риглаж Карадже, которому я изложил обстоятельства, не вдаваясь в те подробности, что могли бы привести к срабатыванию запрета, заверил меня, что скрытого Хранительницей Соглашений человека не найдёт даже обладатель божественной силы. С тем самым ограничением, что действовало на маски в Тараге — до тех пор, пока я или мои спутники не раскроем неприятелю своё инкогнито сами.

Пусть я был полностью уверен в своей любимой, а также доверял остальным спутником, такая брешь в защите мне очень сильно не нравилась. К счастью, решение этой проблемы тоже находилось в силах Керуват. Пришлось ещё раз навестить Храм, взяв, помимо Мирены, ещё и Кениру, Ксандаша и Хартана — всех участников нашего похода на остров Огенраэ. Там мы уже считались солидными клиентами (пусть это звучало слишком по-коммерчески, но товарно-денежные отношения Мать Торговли очень ценила) и снова удостоились аудиенции Верховного Каноника, который возложил на нас благословение Сомкнутых Уст, не позволяющее выболтать нужные сведения ни случайно, ни под воздействием допросных эликсиров или даже банальных пыток.

После решения главного насущного вопроса безопасности, следующим храмом, который следовало проведать, было святилище Мирувала. Тут я надеялся наконец-то закрыть вопрос здоровья Мирены, высвободив тем самым время и ресурсы для решения своей главной проблемы. Я надеялся, что мне достаточно будет одних лишь денег, а Искупление, назначенное жрецами, выйдет таким же необременительным. На этот раз нас сопровождала Кенира, которая сильно беспокоилась о маме и не хотела, чтобы столь важный вопрос решался без неё.

За время проживания в Нирвине я уже видел и посещал этот храм, но он производил величественное впечатление каждый раз, когда я его видел. Храм имел форму огромного белоснежного цветка, схожего с лотосом, вероятно, символизируя таким образом чистоту и возрождение. Множественные лепестки из гладкого чуть светящегося изнутри камня простирались в стороны, создавая впечатление, что здание только-только расцвело. Я не представлял, сколько требуется усилий для поддержания этой громадины в чистоте, но каких-либо отталкивающих пыль или моющих магических структур мой имплантированный глаз не заметил. Мы прошли через главный вход, выглядящий словно два образующих высокую арку лепестка, и проследовали вовнутрь.

Внутри храм напоминал оранжерею. Яркое солнце пробивалось через стеклянный купол, освещая многочисленные растения и покрытые плодами фруктовые деревья, преломлялось в струях фонтанов и брызгах водопадов, создавая причудливые световые узоры на мраморном полу. Воздух был наполнен свежими ароматами трав и цветов, дополняя атмосферу спокойствия, умиротворения и надежды. Многочисленные посетители расположились на мраморных скамеечках, развалились на траве или просто прогуливались с расслабленным видом, разглядывая разноцветных рыб, резвящихся в небольших прудиках.

Посреди храма стояла огромная статуя мускулистого мужчины с пышными длинными усами, чьи простые одеяния напоминали римскую тогу или греческую тунику. Перед статуей стояла большая чаша, наполненная светящейся жидкостью, а над ней, удерживаемый почти незаметными магическими потоками находился огромный кристалл, излучающий голубоватый свет. Рядом находились чаши поменьше, служащие для сбора пожертвований. Из ниоткуда доносились тихие звуки медленной спокойной музыки, усиливающие ощущение умиротворения и духовной гармонии.

Реакция на появление Мирены оказалась схожей с церковью Керуват. Снова к нам подошла жрица, милая девушка, одетая в почти такую же тунику, как и её божество, и сурово посмотрела на виновницу переполоха, над которой уже клубились небольшие тёмные тучи, прорезаемые миниатюрными молниями. Я не стал дожидаться расспросов, лишь кивнул на Мирену и сказал:

— Эту женщину ужасно пытали, она перенесла мучения, которых ни вы, ни я не видели в самых ужасных кошмарах. Мучитель вынудил её отвернуться от богов, чтобы она навсегда осталась такой как есть. И ей нужна помощь храма, нужно вернуться к свету Истребителя Недугов. Она нуждается в Искуплении, а затем и в исцелении.

— Наш храм не приветствует отступников, — упрямо мотнула головой девушка.

— Мирувал — милостивый бог, — возразил я, — а значит, способен и прощать за ошибки. Тут сто чёрных курзо, которые я жертвую храму просто из уважения к Стражу Чистоты и делам его служителей.

С этими словами я, точно так же как это происходило и в храме Керуват, кинул пачку банкнот в чашу.

— Если вы исцелите мою маму, я готова пожертвовать десять миллионов, — сказала Кенира. — Пожалуйста, позовите кого-то, кто обладает достаточными полномочиями и близостью к богу, чтобы решать подобные вопросы.

Услышав сумму, жрица негромко вскрикнула. На этот раз она не стала звать нас в служебные помещения, чтобы представить клирику высшего ранга, лишь велела нам ждать, а сама ушла прочь быстрой лёгкой походкой. К счастью, ждать пришлось недолго. Вскоре из глубин храма вышла знакомая нам жрица в сопровождении красивой, ненамного уступающей Незель женщины, чью тунику украшала золотистая кайма, выдавая её ранг. Та подошла к нам и, не представившись и не поздоровавшись, сразу перешла к делу.

— Я спрошу моего господина, но ничего обещать не могу. Рассветный Доктор милостив к больным, но редко проявляет снисхождение к оступившимся. Младшая сестра сказала, что вы сделали щедрое пожертвование, но деяния господина не измеряются деньгами. Вы готовы выслушать волю его, принять суд его?

— Я готова, — сказала Мирена. — И могу лишь надеяться, что он сжалится и поймёт.

— Хорошо. Снимите капюшон и платок. В этом храме не стыдятся увечий.

Мирена кивнула и подчинилась. Жрица сделала пару шагов вперёд и провела пальцами руки той по лицу.

— О владыка Мирувал, Рассветный Доктор, Длань Исцеления и Истребитель Недугов. Искренне и рьяно взываю я к твоей мудрости и справедливости. Эта душа, отвернувшаяся от тебя и отрекшаяся от твоей милости, стоит перед тобой в смирении и раскаянии. Молю тебя, Хранитель Жизни и Свет Здоровья, выслушай её мольбы и вынеси свой вердикт. Пусть взор твой проникнет в её сердце и душу, увидит истинно ли её раскаяние и стремление к искуплению.

Облака, сгустившиеся над Миреной, засветились изнутри и пропали. Её окутало яркое голубое сияние, усилившееся до тех пор, пока глазам не стало больно смотреть. А когда оно исчезла, высокопоставленная жрица сокрушительно покачала головой.

— Господин дарит тебе шанс на Искупление, вот только… Только я бы сказала, что шансов нет.

— Всё равно я готова выслушать его волю, — тихо сказала Мирена.

— Хранитель Жизни умерит свой гнев, когда ты совершишь деяние, сопоставимое с тяжестью твоего греха. Ты отвернула от него свою душу, значит, чтобы вернуть его милость, должна привести к нему своё тело. Шрамы твои, увечья твои, раны твои — теперь забота твоя. Знай, ты должна сделать всё сама, ведь даже если ты найдёшь Высшего Целителя, который вернёт тебе старый облик, ни тебе, ни ему не видать более света Рассветного Доктора.

Из Мирены словно выдернули все жилы. Она упала на колени и, не в силах сдерживаться, громко надрывно зарыдала. Рядом рухнула Кенира, обнимая маму и пытаясь утешить. Я чувствовал в её душе настоящую бурю — ярость, гнев, жалость, отчаяние. И всю эту клубящуюся тьму прорезал один-единственный лучик — искренняя вера и яркая надежда. Кенира подняла глаза и посмотрела на меня такими глазами, что я понял — я сделаю абсолютно всё, чтобы сделать её счастливой.

— Простите, — тихо сказала жрица, — но это воля моего бога. Его слова могут казаться жестокими, но взор его пронзает души, всё что он делает — идёт на благо.

Я не стал ругаться, проклинать и богохульствовать — это бы ничуть не помогло, лишь навлекло бы на нас проклятия. Через нашу связь я предостерёг и Кениру, посылая ей чувство ободрения и уверенности, что даже с этим испытанием мы обязательно справимся. Хотя, конечно, мне хотелось достать «Толстушку Берту» и сравнять этот храм до основания, а потом и пройтись по миру, искореняя весь культ.

— Скажите, госпожа, — спросил я, — что подразумевается под «сделать сама»? Можно ли ей использовать магию, артефакты или какие-то приспособления? Дозволено ли ей добывать знания, прибегая к чужой мудрости, либо же использовать предметы, сделанные другими?

Сказав это, я затаил дыхание. Смутная и неверная идея, возникшая у меня в голове, постепенно оформлялась и обретала плоть, но сама возможность воплощения в жизнь зависела от этого ответа.

— Каждое Испытание и Искупление должно иметь шанс на исполнение. Хотя из всего, что мне встречалось в жизни, ваше наиболее близко к тому, что я бы назвала «невозможным». Я вижу, что ваша спутница выжжена — это значит, что магию она использовать не сможет. И даже если она станет последовательницей новой богини снов и когда-нибудь сможет снова творить чары, это её не спасёт. Такие раны подвластны не каждому Высшему Целителю.

— Так что насчёт артефактов и знаний? — напомнил я.

— Конечно же, Истребитель Недугов не ожидает, что целитель начнёт сам себе строить дом, ковать скальпели и варить эликсиры. Не накажет за чтение книги, свитка или просмотр иллюзии. Не станет осуждать постороннюю помощь и поддержку. Но самое главное грешница должна сделать сама — руками или магией, эликсирами или ритуалами, травами или препаратами.

Я торжественно кивнул, достал ещё одну пачку денег и положил в чашу. При этом я ничуть не ощущал себя глупым транжирой. Ко мне, наконец, пришло понимание дальнейших действий, теперь я осознал, что всё-таки имею шанс сделать свою любимую счастливой.

Кенира, уловив мои мысли, подняла маму с земли и подарила мне взгляд, полный доверия и любви.

***

Я никогда не был любителем экстраполировать, особенно когда в наличие была статистика лишь по двум случаям, но избавиться от беспокойства не мог. Если в храме Керуват от Мирены потребовали всего лишь месяц не лгать, в храме Мирувала — стать Высшим Целителем и обрести совершенный контроль элир, то представить, что от Мирены захочет Ризвинн, я просто-напросто боялся. Сразиться с Эгором, используя зубочистку? Стать Повелителем Чар самой? Возвыситься и обрести божественность? Передвинуть острова архипелага Алилур, выстроив их ровными радами и отсортировав по размеру?

В любом случае отступать мы не собирались, так что и откладывать смысла не было. Сев на верный Чотош, мы с Кенирой и Миреной поехали на окраину Нирвины, где стояло святилище Ризвинн.

Храм стоял посреди густого схожего с лесом парка и где величественно возвышался над окружающим пейзажем. В отличие от необычных и затейливых святилищ других богов, этот храм напоминал привычный готический собор. Фасад его украшала каменная резьба, изображающая батальные сцены, людей, голыми руками ломающих ошейники и рвущих кандалы. Огромные витражные окна изображали эпизоды времён Второго Слома Оков, включая сражение с Вечным Императором.

В храм вели самые обычные деревянные двери, обитые железом. На каждой створке находился щит, с изображённым на них Символом богини — сегментом цепи с порванным звеном.

Внутри храм вызывал очень ностальгические чувства. Он и тут напоминал храмы моей родины, я бы назвал это теми же «архитектурными традициями», если бы речь не шла о совершенно разных мирах. Высокие стрельчатые арки, удерживающие массивную конструкцию, нервюры свода, передающие через аркбутаны нагрузку на контрфорсы — всё та же знаменитая каркасная система, столь на первый взгляд простая, но прекрасная в своём совершенстве.

В отличие от остальных храмов, где мы бывали до сих пор, тут почти не было посетителей. Деревянные лавки, стоящие возле стен, преимущественно пустовали. Мы прошли в центр храма — к величественной статуе женщины в доспехах, тяжело опирающейся на длинный двуручный меч. Какое-то странное чувство не покидало меня всю дорогу, и лишь подняв голову и заглянув богине в глаза, я понял, в чём дело. Появление Мирены в Храме не вызвало никакой реакции — ни неприятных звуков, ни световых эффектов. Мы смогли зайти, словно обычные посетители.

Я осмотрелся по сторонам в поисках кого-то из священников, но никого не увидел. Так что я неторопливо подошёл к пожилому седому мужчине, чья осанка, ширина плеч и жёсткая кожаная броня выдавали в нём воина. Мужчина стоял на коленях, сложив руки в тихой молитве. Мне не хотелось ему мешать, так что я занялся разглядыванием барельефов и витражей, чтобы ему не мешать.

— Я могу чем-то помочь? — раздался тихий глубокий голос.

Я повернулся, увидев, что мужчина прекратил молитву и как раз поднимался на ноги.

— Простите, что потревожил, просто хотел узнать, где здесь можно найти кого-то из священников.

Мужчина тихо засмеялся.

— Рандрат Данштаг, паладин Щита Страждущих.

— Улириш Шанфах, паладин Повелительницы Грёз, — с ответной улыбкой представился я.

Мы с интересом рассматривали один другого, пока Рандрат не заговорил первым.

— И всё же, какое у вас дело к госпоже? Я так понимаю, дело касается вашей подруги? — он не глядя махнул рукой, безошибочно указав на Мирену.

— Моя спутница пережила череду ужасных событий, — в очередной раз пояснил я. — Пройдя через бесчисленные муки и пытки, она была вынуждена отречься от богов, включая Ризвинн. И теперь, когда вырвалась из плена, она ищет прощения и Искупления.

Паладин подошёл к Мирене и заглянул той в глаза. Она начала откидывать капюшон, но он качнул головой и удержал её за руку.

— Не надо, дитя. Я и так чувствую твою боль, вижу, через то, что ты прошла. Подожди немного, я спрошу госпожу.

Он закрыл глаза и неподвижно стоял почти целую минуту. А затем внезапно сказал:

— Страж Боли сожалеет, что не уняла твою боль. Щит Страждущих опечалена, что не защитила от страданий. Ты и раньше не была её последовательницей, а потом, испытывая муки, решила окончательно разорвать связь. Вот только это было лишь твоё решение, ведь богиня никогда не отворачивала от тебя свой лик. Искупления не будет, так как тебе нечего стыдиться и не о чем сожалеть, дитя. Воззови к Ризвинн, назови по имени, и она всегда придёт к тебе.

Мирена опустила голову, её плечи задрожали, и она тихо заплакала. Паладин сделал шаг вперёд и заключил её в объятия. Я поймал взгляд Кениры, и она кивнула. Подойдя к чаше для подаяний, мы оставили денег больше, чем в предыдущих двух храмах вместе взятых.

Глава 2. Уборка в доме

Свалка, мой столь чудесный и столь разочаровывающий проект, теперь, когда кольцо Кениры ломилось от богатств, стала полностью бессмысленной. У нас имелось столько денег и ценностей, что я даже не представлял, каким образом их удастся потратить за столетия, даже если начинать транжирить направо и налево. В сокровищнице и ограбленном банке имелось немало ценных металлов и сплавов, так что добыча материалов смысл тоже утратила, ведь недостающее всегда можно было заказать или обменять.

А ещё у меня имелись три Сердца, одно из них, как выяснилось, оказалось тем особо редким видом источников, который вырабатывал сразу гармонизированную элир. Если подумать, то использование его в арсенале выглядело логично — ведь тогда отпадала проблема несовместимости элир энергосети и владельца доспеха, которая могла бы привести к увечью или даже к смерти. И это позволяло надеяться, что всё или хотя бы большая часть оружия и доспехов, которые мы оттуда похитили, осталась в рабочем состоянии.

Одно из Сердец, самое слабое и наименее ценное, прокравшись с Таагом, словно вор, на территорию собственного предприятия, я и установил, замаскировав всеми известными мне структурами от ненужных взоров. Заодно сделал и простой коммутатор, способный автоматически переключать установку на элир от накопителя и городской энергосети. Малое энергопотребление всегда можно было списать на гений создателя, а вот установка, работающая без использования видимых источников энергии, вызвала бы массу вопросов и привлекла бы лишний жадный интерес.

Кенира меня не торопила, не засыпала вопросами и не пыталась принудить к действиям, хотя я слишком хорошо чувствовал её беспокойство и отчаяние. Но ей оказалось достаточно моего слова, что помочь маме можно, но для этого мне стоит всё хорошенько обдумать. И я действительно ходил в раздумьях, порой натыкаясь на стены, а во время ужина поднося ложку мимо рта. Идея, возникшая у меня в храме, одновременно восхищала своей простотой, но при этом пугала до дрожи сложностью реализации. Самое неприятное, что вычислений требовалось невероятное количество, поэтому имелась огромная вероятность, что такое исцеление я либо не переживу, либо превращусь в овощ. Но, конечно, для счастья своей любимой нормальный мужчина пойдёт и не на такое.

С нами связался Жагжар, сообщив, что его служба подобрала подходящее помещение, так что нам следует встретиться. Я захватил всю свою команду, включая Ксандаша, и поехал в управление.

— Спасибо, господин Улириш, что вы пришли так быстро, — обрадованно встретил меня Жагжар. — Мы высвободили на время здание общих казарм нашего военного училища, расквартировав солдат в других местах. Если это от вас не потребует слишком больших усилий, то вы сможете освятить помещение в соответствии с нашими договорённостями. Даже не представляю, зачем вам понадобилось столько пространства, но по вашему слову — что угодно.

— Нам надо вывернуть и перебрать вещи в карманах и сундуках, — подсказал Ксандаш.

— Санд, мы с тобой знакомы давно, — мотнул головой Жагжар, — но на раньше ты не был столь эксцентричным. Видимо, пенсия пошла тебе не на пользу. А нельзя ли сундуки перебрать дома?

— В них есть кое-какие документы, которые могут касаться Королевства, — напомнил я. — Так что нужна безопасность.

— Документы? Надеюсь, что-то ценное! — усмехнулся Жагжар. — Мы попытались воспользоваться неразберихой и послали нескольких надёжных агентов, но неизвестно, добудут они что-то или нет.

— Агентов? — удивился Хартан. — Куда?

— В Королевство, в Ранраэ, — ответил Жагжар. — Ты что, не читаешь новостей? Кто-то вторгся на остров, ограбил дворец и банк, а потом ещё и уничтожил здания Архива и Министериума. Кто бы это ни был, безумные, но отважные медвежьи щенки! А вместо того, чтобы сразу объявить экстренные меры, королевские идиоты позволили прислуге из замка выбраться в город, да и среди штурмовиков имелись солдаты из городского гарнизона, которые не стали зашивать себе рот. Так что всё выплыло наружу.

Я смотрел на Жагжара в полном ужасе. Он не притворялся и не поддерживал мою «игру в невиновного». Он не только больше не считал нас теми самыми грабителями, но не мог видеть ничего, что связывало бы нас с ограблением. Мне вновь стало безумно неуютно — осознавать, что существуют силы, которые могут так сильно исказить реальность, изменив мышление умного и хорошо соображающего человека, было очень страшно.

— Кстати, Жагжар, познакомьтесь, это Мирена Валсар, — сказал я, указав на маму Кениры.

— Наслышан, наслышан, — тепло улыбнулся он. — Улириш говорил, что вы то ли переехали к дочке, то ли приехали на лечение, я уже не помню. Но мы дали вашему зятю контакты Высших Целителей, не беспокойтесь. И с документами не волнуйтесь, всё будет сделано в ближайшее время. Вы откуда-то с Архипелага? Или из Королевства?

— Второе. Очень долгое время я жила в Ранраэ, — ответила Мирена.

— Ох уж этот Сориниз! — мотнул головой Жагжар, — Последнее время только он и на слуху. Правильно сделали, что приехали, Ранраэ — слишком беспокойное место.

— В королевском дворце! — безжалостно продолжила Мирена.

— Но тогда ваше состояние…

— Да, дело рук принца.

— Королевская семья хорошо хранила эту тайну, — кивнул Жагжар. — Но наши шпионы тоже не зря теребят бюджет разведуправления. Мы слышали о его увлечениях. Что ж, скажу, вам очень повезло, что ваш зять — бесстрашный человек, а Ксандаш Табран — гордость нашей службы. Рискнуть всем, чтобы вывезти вас во время столь серьёзных событий требует немалой отваги и не меньшего безрассудства!

Мне было больно смотреть, как сознание нашему собеседнику выкручивает сила Керуват, так что я быстро подвязал разговор, и мы поехали в армейскую часть, где нам показали одну из казарм — огромное длинное здание с большим вытянутым залом, занимающим большую часть, из которого уже убрали на улицу двухярусные кровати, а матрацы и шкафчики отставили в прилегающей бытовке. Кенира выпустила Таага, и мы проверили окружающее пространство насчёт лишних глаз, ушей, следящих или записывающих структур. Всё оказалось чисто.

Можно было бы, конечно, сбросить всю работу на Кениру и голема, а самим расположиться где-то снаружи или же отправиться побродить по городу. Но это было бы не совсем честно, так что пришлось заняться одновременно безумно скучным, но при этом потрясающе захватывающим занятием — считать собственные богатства.

Для того, чтобы пересортировать награбленное, я купил несколько простых пространственных хранилищ, не став тратить время и ментальный ресурс на создание их самому. Брал самые простые артефакты, наподобие тех, которыми пользовался Алзар во время путешествия через Увядшую Долину. И теперь Кенира методично извлекала вещи из своего кольца, а мы их сортировали и потрошили. Зрелище, полагаю, со стороны выглядело абсурдным. Дорогая мебель, предметы роскоши и богатства, кухонное и бытовое оборудование, произведения искусства, оружие и доспехи, големы и автоматические системы, защитные и атакующие артефакты, деньги, драгоценные металлы и камни, а также различный ценный мусор — всё это постепенно заполняло немалое помещение до тех пор, пока в нём не осталось места для свободного прохода. Пусть мы так и не побывали в Архиве, да и Министериум повидали только в виде руин, но бумаг, которые мы прихватили вместе со шкафами и столами во множестве рабочих кабинетов собралась огромная стопка.

Как только мы поняли, что так дальше продолжаться не может, что, даже глубоко выдохнув, мы не сможем больше передвигаться, наступило время уборки. С той же методичностью, какой вываливала вещи наружу, Кенира стала собирать всё назад, раскладывая осмотренную и очищенную от лишнего содержимого мебель в отдельный «сундук». Пока она занималась упаковкой, Тааг осматривал големов, оружие, доспехи и артефакты, определяя их состояние и пригодность к работе. К счастью, именно из-за Сердца с гармонизированной элир почти всё награбленное добро хорошо пережило транспортировку, ремонту подлежала лишь пара комплектов доспехов и десяток мечей, содержавших когда-то элир владельцев.

Шутка про Дядюшку Дагоберта, которую я отпустил Хартану напоследок, оказалась не совсем шуткой. Даже просто монет, которые мы набрали из сокровищницы и банковского хранилища, хватало, чтобы заполнить бассейн средних размеров, что уж говорить о банкнотах и драгоценных металлах? Понятное дело, чтобы нырять и плавать в таких вещах, следовало обладать талантами самой богатой в мире утки, но количество было сравнимо. Я не сильно интересовался экономикой Итшес, не знал, какие страны эмитировали курзо и как наше ограбление повлияет на инфляцию (или, наоборот, на дефляцию — ведь деньги мы из оборота изъяли), но, по большому счёту, нас это не особо касалось.

Постепенно наша работа превратилась в рутину. Даже Хартан, сколь бы сильно он ни любил деньги, выгорел, потеряв к ним малейший интерес и сильно заскучав, так что мы отправили его прочь, сказав прихватить с собой Мирену и показать ей город. Маме Кениры долго находиться тут было довольно тяжело, да и помочь она ничем особо не могла, так что она с благодарностью приняла предложение.

Ну а мы до самой ночи продолжили наш нелёгкий, неинтересный, но очень нужный труд, а потом, когда я сплёл чары яркого света вдобавок к имеющимся в казарме светильникам — почти до самого утра. И когда над Тиришем заблестели первые лучи рассвета, мы, наконец, закончили перебирать книги из дворцовой библиотеки, рассортировали бумаги по большим в половину человеческого роста стопкам, а Тааг закончил восстановление и ремонт повреждённых доспехов, оружия и големов.

Загрузив всё имущество по «сундукам», мы направились на аудиенцию с Жагжаром, который, как мы знали, по такому случаю собирался остаться ночевать в Управлении. И на этот раз я, наконец, осознал, что в нашей маленькой семье появилось достаточно членов, чтобы одного омнимобиля стало не хватать, так что я дал себе зарок купить что-то в дополнение к верному Чотошу.

Несмотря на то, что мы явились почти что ночью, о дежурные и охрана здания нас ждали, так что проводили нас к кабинету безо всяких выяснений личностей и причин прихода. Там Жагжар предложил нам кофе, а мы отчитались о проделанной работе. Ксандаш и Кенира, не позволив мне таскать тяжести, оттянули в стороны кресла и тяжёлый письменный стол Жагжара, после чего Кенира вывернула нужный «сундук».

— У нас, конечно, не было ни времени, ни желания разбираться, что к чему, — сказал я, махнув рукой в сторону огромной горы документов, папок, тетрадей и учётных книг, — но Ксандаш всё наскоро пролистал и сказал, что вас это заинтересует. Ещё есть книги из дворцовой библиотеки, но на их осмотр требуется время. Вон та куча — это что-то типа небольшого архива, ну, по крайней мере оно выглядело таковым, когда попалось нам в руки.

— И нам всем очень повезло, что грабители бросили эти бумаги как ненужные, — широко улыбнулся Жагжар. — И вдвойне повезло, что с вами был Ксандаш, который смог опознать ценность найденного! И втройне повезло вам, Улириш, что вы смогли заполучить в своё распоряжение одного из наших лучших офицеров.

Он наблюдения за тем, как Ришад Жагжар полностью игнорирует все логические связи, придумывает любые самые абсурдные причины, почему грабителями является кто-то другой, а не самые очевидные кандидаты, мои волосы снова встали дыбом. И ничуть не утешало, что подобное искажение реальности шло на пользу именно нам. Ведь кто знает, как оно обернётся в будущем, не случится ли так, что из-за ещё одного благословления Керуват точно такой же бред сумасшедшего буду нести и я?

— Правда? — невпопад переспросил я, пытаясь прийти в себя.

— Ещё какая, — с энтузиазмом дал ненужный ответ Жагжар. — Декурион на второй год службы в армии, прорыв-мастер через пять лет в штурмовиках, а как диверсант — тень-лидер через четыре года. Я не знаю, какой контракт вас связывает, но мы готовы принять Ксандаша обратно в любой момент. Даже с сохранением пенсии!

— Спасибо, Ришад, — слабо улыбнулся Санд, — но с Улиришем интересно, так что вряд ли.

— Ну, не предложить я не мог, — ничуть не удивился Жагжар.

— Ещё кое-что, — напомнил я. — Оружие.

— Ах, да, точно! Грабители бросили и его. Видать, нести такую кучу денег было тяжеловато!

Жагжар весело засмеялся, мы издали пару смешков из вежливости. Кенира извлекла «Толстушку Берту» и поставила в угол.

— Я написал инструкцию, — сообщил я ему, протягивая небольшую книжечку. — Тут формулы и примеры расчётов для наведения, способы управления и подачи элир.

— Вы не только священник, но ещё и хороший маг, — уважительно кивнул Жагжар. — Обычно, чтобы разобраться с неизвестными артефактами такого типа нашим исследователям требуется не один месяц. Ну что же, я считаю, что ваша сторона сделки полностью выполнена. Вы, конечно, освятили только одну казарму, но мы и так получили больше, чем ожидали. Так что если вы захотите на этом остановиться…

— Не беспокойтесь, Ришад, — улыбнулся я. — Я не собираюсь ни от чего отказываться. Просто на данный момент передо мною стоит сложная и важная задача, и пока её не решу, не готов отдаляться от дома и университета дальше, чем на час езды.

— И что же за задача, если не секрет? — поинтересовался Жагжар.

— Исцеление Мирены Валсар, — не стал скрывать я. — Возникли неожиданные осложнения, но, кажется, я придумал как их решить.

Пусть я ничего не скрывал от Кениры, но волна тепла, любви и надежды, хлынувшая от неё, едва не сбила меня с ног.

Мы сердечно распрощались, и Жагжар, узнав, что мы пришли пешком, был столь любезен, что предложил развести нас по домам на служебном омни, отдав распоряжения по раковине. А когда мы с Кенирой, наконец, добрались домой, то, едва добравшись до кровати, рухнули на неё и заснули крепким сном, сжимая друг друга в объятиях.

***

— Диршада, если уж говорить о теологии, то о том, что перешла в веру Ирулин, я не пожалела ни на секунду, — сказала Лексна, любуясь на лучи Эритаада, преломляющиеся в бокале с красным вином. — И дело даже не в контроле или фактическом иммунитете к выгоранию.

— Неужели? — переспросила Диршада Мульчарн, но по тону было понятно, что это не дань вежливости, а ей действительно интересно. — Я нахожу вашу богиню весьма интересной, а силы, которые ей подвластны — чрезвычайно полезными, но всё же она, как бы сказать…

— Неизвестный божок с жалкой горсткой последователей? — подсказал я.

— Я бы выразилась гораздо мягче, но да, — согласилась Диршада. — Если выбирать столь важную часть жизни, как религия, то есть немало прекрасных вариантов из основных пантеонов. А лучше — кого-то из Всемогущих Владык. И для целителя кажется вполне естественным выбрать Мирувала.

Я горько усмехнулся, покачав головой.

— Для меня вопрос выбора не стоял. Отдать самого себя той, что позволила тебе хоть на мгновение вновь стать собой, получив обратно собственные разум и душу… Нет ничего проще и естественней. Подробностей рассказывать не могу, но поверьте, это было хуже смерти.

Лексна сделала маленький глоток вина и отставила бокал на столик. Откинувшись в садовом кресле, она мечтательно уставилась в пространство расфокусированным взглядом, не глядя ни на красивый ухоженный сад, ни на роскошный особняк, ни на величественно текущий Тириш и белые облака, плывущие над ним.

— Да, конечно, присягая другим богам, человек получает многое, — согласилась она. — Но Ирулин… Ирулин даёт такое, что не подарит никто из Владык. Время. Время и уединение.

— Время? Уединение? — фыркнула Диршада. — Ну, допустим. Дополнительные два-три часа в сутки — серьёзный довод. Но прихожанин Мирувала, особенно если он не пренебрегает развитием личной силы, живёт очень долго. И время у него появляется само по себе. Я думала, что ты, Лексна, скажешь что-то о реализации фантазий, которые можно ощутить во снах.

Лексна звонко засмеялась, бросила на меня быстрый взгляд и засмеялась ещё задорней.

— О да, фантазии — это, безусловно, тоже то, за что можно полюбить госпожу. Но и они не главное. Самое важное, как я и сказала — время и уединение. Не по отдельности, а как единое целое. Время уединения. Время на уединение. Время, которое можно посвятить только себе.

— Пока что звучит не слишком заманчиво, — возразила Диршада. — Времени для уединения можно сколько угодно организовать и так. Понятно, это может встретить некоторые затруднения, но в остальном — ничего сложного.

— На первый взгляд — да, — лукаво улыбнулась Лексна. — Но сколько времени на самом деле мы можем выделить самим себе? Чтобы не беспокоили домашние заботы, друзья, семья, пациенты? Чтобы не нужно было идти на какую-то встречу или приём, объяснять присматривать за дочкой и помогать ей с уроками, обедать или даже ходить в туалет. Просто с удобством развалиться на кровати с книгой, отгородившись от всего мира. Понятно, многое можно переложить на других, скажем, слуг. С твоим влиянием и богатством это, конечно, само собой разумеющееся, но…

— Лексна, я хочу напомнить, — перебил её я, — что у тебя теперь имеется как богатство, так и влияние! И перебраться в Рассветный Квартал, да хоть по соседству к Диршаде, я вам с Ксандашем уже предлагал.

— Это очень мило с твоей стороны, Ули, — хихикнула Лексна, — но я привыкла к своему дому, так что когда-нибудь потом. Лет через десять. Или сто. Или через неделю, не знаю.

— Вы с мужем что, внезапно разбогатели? — заинтересованно спросила Диршада.

— Ксандаш работает на Улириша и принял участие в очень рискованной миссии, — пояснила Лексна. — По условиям контракта он должен был получить обычную оплату, но Ули был столь мил, что решил завалить нас деньгами. Достаточно, чтобы мы могли выкопать бассейн и нырять в чёрных курзо, как этот его дядюшка… Драгоберш?

— Дагоберт, — мягко поправил её я. — Персонаж из детских книг моей родины.

— Да, точно! Ну а так как работа связана с правительственными делами, то… Ксандаш и так имел немалые связи, а уж теперь, с новыми полномочиями, и подавно. На заседание Коллегии Восьми он, понятно, дверь ногами не открывает, но очень близок к тому. Но я отвлеклась. О чём я говорила?

— О времени и слугах, — напомнил я.

— Да, точно. Часть времени можно высвободить, переложив дела на наёмный персонал. Но это работает до определённого предела. А иногда и не работает вовсе. Улириш, ха-ха, вон разок попытался.

Поймав заинтересованный взгляд Диршады, я пояснил:

— Попробовал нанять человека для готовки и ухода за домом. В итоге влез в конфликт с Тенями Криаза, а вместо работника получил… ну, мы ещё не оформили документы, я планирую этим заняться после успеха нашей с вами затеи, но да, получил приёмного сына. Кстати, готовить продолжаем сами — у Таны с этим обстоит ужасно.

— И даже если удалось высвободить время, взять выходной, уехать куда-то в глушь на пару недель, — продолжила Лексна, — всё равно накапливаются дела, заботы, отвлекают непредвиденные факторы. А в Царстве госпожи всё по-другому. Там время замирает. Там ты сама у себя, наедине хоть с фантазиями, хоть с книгами, манускриптами или монетками. А утром ты, совершенно свежая, отдохнувшая и с кристально ясным разумом можешь вернуться в наш суматошный мир.

— Тебе стоило бы стать жрицей, — усмехнулась Диршада. — Потому что твоя проповедь меня почти убедила, даже захотелось сменить религию.

Вспомнив о единственном известном мне способе инициации жриц, я покраснел.

— Увы, госпожа не может Явиться, — сказал я, — так что жрицей Лексне пока что не стать. Но к счастью для всех нас, она мало отличается от остальных богов, а значит, благословения и реликвии будут действовать не только на почитателей.

— И я очень благодарна, Улириш, — совершенно серьёзно сказала Диршада, — что ты решил исполнить свою часть нашего уговора, хоть делать этого был вовсе не обязан.

Я покачал головой, взглянув ей в глаза и невольно залюбовавшись её красотой.

— Пусть вердикт Мирувала — обстоятельство непредвиденное, но я предпочёл бы остаться с тобой в хороших отношениях. И снова-таки, проблема возникла, в том числе, и с нашей стороны. А вы с Лексной мне очень сильно сегодня помогли. Я почти до конца продумал схемы, осталось совсем немного — лишь совершить невозможное.

— Помогли — это громко сказано, — возразила Диршада. — Ни одна из методик, что я тебе показала, не является каким-то секретом. Так, кое-какие нюансы практического применения. Ценность реликвии твоей богини и благословения моего дома намного-намного выше.

Словно иллюстрируя её слова, одинокая туча, закрывшая солнце, отлетела в сторону, и алмазная статуэтка Ирулин, стоящая на столике, озарилась разноцветными бликами.

— Я настаиваю, — не сдавался я. — И ты, и Лексна меня очень здорово выручили как знаниями, так и нужными препаратами.

— И я повторю предложение дать тебе их бесплатно, — сказал Диршада.

— А я в очередной раз его отклоню, — усмехнулся я. — Из-за меня ты и так пострадала. Мне понадобилось столько геля, что пока заказ не исполнят и не доставят, тебе придётся обходиться собственными запасами.

— Да ерунда, — махнула рукой Диршада. — Даже если у меня всё закончится прямо сейчас, уеду куда-то на недельку, и всё. Вам с пациенткой нужнее. Как там она?

— С разумом всё в порядке, — сказала Лексна. — Но, понятно, настроение ужасное. Алира осталась с ней, чтобы поддержать. Похоже, Ули, твоя тёща не верит в силы своего зятя.

— Я и сам в них не до конца верю, — признался я. — Но всё равно удивлён, что она не пришла. Мне казалось, что детали лечения очень важны и ей тоже.

Две целительницы переглянулись и одновременно качнули головами.

— Ты не врач, иначе бы не удивлялся, — пояснила Диршада. — Как раз близким родственникам подробностей лучше не знать. Она всё правильно сделала. Мы собрали врачебный консилиум, проработали методики, много говорили о рисках, осложнениях и возможных плохих исходах. Представляешь, как бы это было слушать дочери пациента? Представь на мгновение, что речь идёт не о Мирене, а о самой Алире. Смог бы ты сохранить хладнокровие?

Мне не нужно было ничего представлять. Если бы Кенире тогда не удалось сбежать, то именно она сейчас бы являлась изувеченным обрубком человека. И не нашлось бы никого, кто бы ей смог помочь, я бы просто не знал, да и вообще не имел бы понятия об её существовании. Самый близкий и родной человек в этом мире, женщина, которую я люблю всем сердцем, была бы обречена на бесконечные страдания до самого конца своей очень долгой жизни.

— Именно поэтому целитель не проводит сложные операции своим родным, — сказала Лексна. — Именно поэтому мне самой было так тяжело присутствовать на том ритуале, а ведь там речь шла только о руке и ноге Санда. Считай, тебе повезло, что Мирена для тебя, по сути, никто, а переживать приходится лишь за чувства Алиры.

Мне не осталось ничего, кроме согласно кивнуть. То абсолютное доверие, та вера в мои силы, которые проявляла Кенира, одновременно радовали и пугали. Боюсь, поход по спасению её матери, авантюра, в которой мы, пять человек и один голем, не только совершили невозможное, но и умудрились уйти целыми и невредимыми, только укрепили её веру. Я простой человек, не самый умный и не самый сообразительный, который тоже ошибается и творит глупости. Но пусть меня проклянут все боги, пусть Ирулин отвернёт от меня свой лик, если я не сделаю всё возможное и невозможное, чтобы Мирена вновь стала здоровой!

И Диршада, с которой мы теперь были на «ты», зря умаляла свой вклад и считала, что незаслуженно получила оплату. Она выкроила для нас с Лексной почти целый день своего времени, объяснила очень многие прикладные нюансы, которые постигла за десятилетия, а то и столетия врачебной практики, и которые при чтении медицинских книг и статей я просто-напросто не встречал. В целом она мою идею одобрила, назвала её осуществимой, но, после внесения всех поправок и изменений, от изначальной задумки не осталось практически ничего. Возможно, у меня бы всё получилось и без помощи Диршады, но только так я мог говорить о какой-то уверенности в успехе. И только благодаря ей я смог заказать достаточное количество особой разновидности «свиного геля», не только имеющего очень жидкую консистенцию, но и обладающего целым перечнем требуемых мне свойств. Из этого знакомства очень многое вынесла и Лексна. Ей, стремительно продвигающейся по врачебной стезе, настолько были полезны дружеские отношения с одним из Высших Целителей, что это не выходило описать словами.

Что же, если такой человек начнёт считать, что крупно мне задолжал, то кто я такой, чтобы его в этом разубеждать?

***

Лицо Данара Тараже, и в обычное время выглядящее благодушным, сейчас просто лучилось от радости. Нас с Хартаном он встречал, словно своих самых любимых родственников — спустившись вниз к дверям здания и собственноручно нажимая управляющую пластину в лифте. И к собственному изумлению, я понял, что это не какая-то постановка, а он действительно пребывает в прекрасном настроении. Проводив нас в кабинет, он распорядился принести ещё одно кресло, а также подать бутылку одного из лучших вин. Мы с комфортом расселись, пригубливая вино, и начав беседу с обычных социальных танцев — погоды, невоспитанной молодёжи, не то что в наши времена, а также скором начале большого бойцовского турнира в полный контакт, который собирались провести в одном из городков всего в паре часов езды от Нирвины. Наконец, когда темы себя исчерпали, а Тана, как представитель этой самой невоспитанной молодёжи перестал кривиться, я решил удовлетворить своё любопытство.

— Данар, глядя на вас, я просто не могу не поинтересоваться. Что-то произошло?

Тараже улыбнулся ещё шире, демонстрируя прекрасные белые зубы.

— Произошло? Ещё как произошло! И это всё благодаря вам, Улириш!

— Мне? — притворно удивился я.

— Да, вам! Когда вы в прошлый раз приходили ко мне с просьбой помочь с документами, я увидел в этом знак богов! И по какому-то наитию решил пойти на настоящую авантюру! Зашёл в позицию на понижение, взяв плечо двадцать пять! Тогда я решил сделать так: раз уж вы собирались в Королевство, я выберу активы именно Королевства Сориниз.

— Я же вам говорил, мы ничего не собирались делать, — напомнил я, — только забрать мою тёщу. К сожалению, она очень больна, так что сейчас я занимаюсь поисками возможности исцеления. Не буду нагружать вас подробностями, но тут замешан Мирувал, так что даже госпожа Мульчарн мне помочь не может.

— Печально! — качнул головой Милые Глазки. — Но надеюсь, вам окажет помощь ваш повелитель. Ну так вот, конечно же, я не думал, что вы решите устроить какой-то переполох, но на всякий случай взял около ста чёрных и решил торговать против королевской семьи и их активов.

— Сто тысяч курзо — немалая сумма, — сказал я. — Что было бы, если бы не произошло того ужасного ограбления?

— Прекрасного! Восхитительного и бесподобного ограбления! — засмеялся Тараже. — Но на самом деле я мало чем рисковал. Даже если бы я потерял всю маржу, стало бы просто неприятно, сумма не настолько огромна. Но курс бумаг Королевства более-менее стабилен, поэтому неприятности бы случились, лишь пойди дела у Раэ резко вверх, а к этому не было никаких предпосылок. Впрочем, как и не было предпосылок к ухудшению. Но, как оказалось, жизнь преподносит такие совпадения, что не увидишь даже в иллюзионе. И когда мне позвонил мой брокер, сообщив новости, мне пришлось пить успокоительное. Кстати, Улириш, во время пребывания в Ранраэ, вы случайно не видели этих самых грабителей?

— Не могу сказать, — улыбнулся я. — В городе мы повидали множество людей, может и их тоже.

— Действительно, — расхохотался Тараже. — В наши времена преступники прекрасно научились заметать следы. Встретив такого на улице, ни за что не заподозришь, что под милой и обаятельной личиной скрывается настоящий бандит!

Я засмеялся за компанию, пусть на душе у меня было паршиво. Было больно видеть, как умный, проницательный, пусть и подлый человек не может сопоставить два и два, как от него ускользает простейший и очевиднейший вывод, что грабители — те самые люди, связанные с дворцом, едущие в столицу по поддельным документам, изменив внешность.

— Очень кстати, что наш разговор коснулся этой темы. Так уж получилось, что у нас неким совершенно непостижимым образом оказались кое-какие вещи, которые, похоже, принадлежат королевской семье, — сказал я. — В том числе и произведения искусства. Но, как понимаете, с этим возникает немало проблем.

Конечно же, я избавился от всего ненужного, типа сорванных дверей, сломанных големов, оружия и доспехов, повреждённых до той степени, когда ремонт становится нерентабельным, а также от всего пыточного арсенала ублюдочного принца. Всё это я давно превратил в чистые материалы на своём перерабатывающем комплексе, высвободив таким образом много места в «сундуках». Основную добычу мы, посоветовавшись, решили сохранить — на случай, если всё-таки решимся переехать в более приятное место. В её число входила мебель, ковры, светильники, кухонные и бытовые артефакты. Вернее, я-то хотел всё продать, но в деньгах мы не нуждались, продажа требовала времени, а выручить хорошую цену за всё никак бы не получилось. Поэтому «сундуки» нашли своё место в нашем подвале, а сдвинуть их с места не мог никто, кроме Кениры и Мирены. Оставалась самая сомнительная часть: картины, статуи, гобелены, и прочие предметы, имеющие культурную и историческую ценность, включая королевский трон. И если трон мы тоже решили оставить на память, да и некоторые полотна выглядели весьма недурно, то портреты бесчисленных поколений династии Раэ, скульптуры и статуи нам были либо просто не нужны, либо вызывали яркое омерзение. И тем не менее, просто уничтожить произведения искусства или оставить их навсегда в хранилище рука не поднималась.

— Проблем? Какого рода? — хитро прищурился Тараже.

— Уверен, что королевская семья запустила серьёзное расследование и бросила все силы на поиск виновников. И если где-то всплывет любое имущество из дворца, человеку, который его приобрёл, не поздоровится. Я вообще не стал бы вас беспокоить, если бы не настоял Хартан.

— Потому что, если кто и знает, куда это всё пристроить, так это вы! — сказал Тана.

— И я не зря хвалил способности этого молодого человека, — довольно кивнул Тараже. — Вы, Улириш, очень умелый маг, а они дураками не бывают. Вот только в нашем деле вы совсем не разбираетесь. Да, есть, конечно, кое-какое «дымящееся барахло», как выражаются на улицах, которому лучше никогда не видеть свет. К примеру, при ограблении с жертвами личные вещи убитых станут лучшими уликами в расследовании.

— По-моему, произошедшее в Ранраэ — именно такой случай и есть, — возразил я. — Я читал в газетах, что убито не только немало солдат, погиб также и наследный принц.

— Вот именно, принц! — воскликнул Тараже. — Не простая домохозяйка, не какой-нибудь инженер или даже маг Ассоциации! Целый принц! То есть вещи, к нашей всеобщей радости, попавшие к вам в руки, имеют не только историческую ценность, но и собственную кровавую историю. Так что простите Улириш, но тут вы выступаете как полный дилетант и выносите суждение, не владея информацией. Для подобных вещей есть свои аукционы, анонимность которых обеспечивается богами. И коллекционеры порой готовы платить совершенно безумные деньги. И, конечно же, у меня есть все выходы на нужных людей, так что я с радостью приму роль посредника.

— Рад слышать, — кивнул я. — И что вы хотите за предоставление услуг?

— Самую малость, — улыбнулся Тараже. — Одну пятую часть от цены продажи. Но для такого замечательного партнёра, как вы, Улириш, я готов уступить ещё пять процентов. Простите, ниже пятнадцати я пойти не могу.

— И не стоит, — сказал я. — Меня устраивают изначальные двадцать процентов. Сундук я вам завезу позже, мне только нужно изготовить ключ доступа, а много времени это не займёт. Вот только… У меня есть деликатное дело, с которым я не знаю к кому обратиться.

— Я слушаю вас очень внимательно, — оживился Тараже. — В прошлый раз ваше «дело» принесло мне очень немалую прибыль, так что я помогу с радостью.

— Боюсь, что на этот раз всё будет гораздо скучнее, — вздохнул я. — И вам моё дело вовсе не по профилю. Я уже сделал нужные запросы на факультете химерологии и попытался наладить контакты с практикующими химерологами, но без особого успеха. Дело касается монстров.

— Монстров? — переспросил Тараже. — Животных, обладающих магией?

— А что, бывают и другие? — удивился я.

— Ну, иногда так называют некоторых людей. К примеру, ваш друг Ксандаш до ранения был именно таким. Ну а если судить по магической силе вашей жены…

— Ха-ха, и правда, — усмехнулся я. — Но в данном случае речь идёт именно о зверях.

— Боюсь, в область моих интересов они никогда не входили.

— Именно это я и говорю. Но вы человек очень широкого круга знакомств. Возможно, вы знаете человека, который знает человека… и так далее.

— Ну, с этим, господин Улириш, вы точно не ошиблись. Хотя наш Хартан тоже знает многих людей.

— Безусловно. И по его словам, таким человеком являетесь вы. Перейду к сути. Сейчас, когда я закончил все срочные дела, настало приступать к новой задаче. Это довольно старый проект, длящийся уже почти четыре десятка лет.

— Задание вашего повелителя? — подобрался Тараже.

Пусть я нигде не видел статуэтки Керуват, да и в разговоре ни разу не прозвучало ничего, похожего на заключение устного соглашения, врать я на всякий случай не стал.

— Скорее, ожидание. Знаете, как руководитель ожидает от своего подчинённого совершения определённых действий, даже если это напрямую никак не касается ни работы, ни полученных заданий.

— А как же! — воскликнул Тараже. — Кому такое знать, как не мне? Сталкиваюсь с подобным каждый день!

— Ну так вот. Проект, к которому я собираюсь приступить, связан с химерологией. Мне нужны кое-какие данные, касающиеся структуры души различных монстров. Разумеется, я обращался в университет на соответствующий факультет и контактировал с несколькими практикующими химерологами. Увы, нужные мне параметры нигде не фиксировались, так что заняться этим придётся именно мне.

— Если речь идёт о том, чтобы уговорить химерологов поделиться результатами исследований, то тут, боюсь, вам больше поможет Хартан. Именно он способен пробраться куда угодно и похитить любые дневники, журналы или где там специалисты хранят свои записи. Я, конечно, отдам соответствующие приказы, чтобы мои люди надавили на…

— Не стоит, господин Тараже! — поспешно перебил его я, не дожидаясь, пока бандиты побегут шантажировать бедных магов и ломать им ноги. — К сожалению, нужных мне данных у них нет. Для того, чтобы сделать необходимые замеры, мне для начала нужно придумать подходящий для этого способ, над этим я работаю. И для сбора параметров мне необходим живой монстр.

— Химерологи никогда не сторонились денег, — сказал Тараже. — Вы богаты, если надо, заплатить могу я. И они с радостью пустят вас к своим монстрам, чтобы вы мерили всё что угодно и сколько угодно! Всё ещё не понимаю вашего затруднения.

— Никаких монстров у них нет! — выкрикнул Хартан.

Милые Глазки бросил на моего подопечного такой удивлённый взгляд своих «милых глазок», что я поспешил развеять недоумение.

— Тана прав. Ни один химеролог не держит монстров. Не удивляйтесь, живые твари им ни к чему. Во-первых, их содержание — очень опасное занятие, а во-вторых, для создания химер им достаточно образцов тканей, содержащих спиральную молекулу. Чаще всего используется помещённая в стазис кровь, иногда кусочки плоти, либо же чешуйки или перья. Последние используют реже, так материал не слишком подходящий. В инкубаторах, репликаторах и загонах находятся уже готовые химеры. Информация, взятая с химер, мне не поможет — чаще всего они бесплодны, а если я найду одну с подходящими параметрами, то её придётся клонировать, выращивая эмбрион из одной клетки. А этот процесс редко когда проходит без сбоев, иначе химерологи давно бы штамповали своих питомцев, как омнимобили.

— И что, ничего нельзя сделать? — спросил Тараже.

— Есть некоторые типы химер, что всё-таки размножаются, которые в итоге стали новыми видами одомашненных монстров. Их я, конечно же, обязательно проверю. Существует ещё один способ добиться поставленной цели, причём, получив всё и сразу. Но он категорически мне не подходит по этическим соображениям. Поэтому-то я к вам и пришёл.

— Хорошо, — кивнул Тараже. — Я осознал весь масштаб ваших затруднений и с радостью помогу. Что именно я всё-таки должен сделать?

Я одарил его широкой улыбкой.

— Простите, что я хожу окольными путями и нагружаю вас ненужными подробностями. Просто хотелось выговориться, встретив такого внимательного слушателя.

— Дома он нам всем своими химерами давно отжёг уши, — выпалил Хартан.

— Тана, лексикон! Ты хотел стать магом, а уважаемые маги не выражаются, как уличное отребье, — пожурил его я. — Ну так вот, профессия химеролога, в отличие от историй, показанных в иллюзионе, довольно скучна и размеренна. Сами они предпочитают не забираться в жерла вулканов, прорубаться сквозь джунгли или опускаться на морское дно, а сидеть в уютной лаборатории, секвенировать спиральные молекулы, проводить имплантацию нужных генов и наблюдать за ростом своих питомцев. И нужные образцы они обычно покупают у специализирующихся на этом охотников или просто у различных авантюристов. Более того, те обычно приходят сами — как вы сами знаете, останки монстров и полученные с них материалы стоят очень дорого, а получить дополнительные деньги, продав пару унций крови, которую чаще всего всё равно приходится сливать, рад каждый из них.

— Теперь ваша просьба становится гораздо более понятной, — усмехнулся Тараже. — Вы хотите, чтобы я свёл вас с этим контингентом, принудив их к сотрудничеству.

— Принудив — это слишком сильное слово, — ответил я. — Просто высказал предложение, от которого нельзя отказаться. Мне нужен наиболее полный список монстров и ареалов их обитания. Конечно же, все монстры Итшес каталогизированы, но есть вещи, о которых не узнаешь из справочника. Так сказать, тактическая и оперативная информация — их местонахождение, границы угодий, маршруты передвижения, советы, как выслеживать и подбираться. Сами понимаете, отлавливать авантюристов и опрашивать их по одному у меня нет ни времени, ни желания.

— Понимаю. Тут требуется серьёзная организация с большим количеством членов и широкой сетью осведомителей.

— Именно такой организацией вы, Данар, и руководите. То, как оперативно и подробно вы собрали сведения обо мне и моей супруге, меня очень впечатлило. И пусть вы считаете, что ваши подопечные справились плохо — это вовсе не так. Они выложились на все сто процентов и даже больше. Знаете, у меня на родине есть такая идиома: «Прыгнуть выше собственной тени». И в этом случае она подходит особо хорошо.

Тараже издал довольный смешок, моя шутка ему, похоже, очень понравилась.

— Хорошо, договорились, — кивнул он. — Но как бы я вас, Улириш, ни уважал, однако приказать могу только своим людям. Авантюристы потребуют оплаты.

— Мне совсем не нужно, чтобы кто-то из ваших подопечных остался недоволен. Финансовые возможности у меня довольно широки, а эта информация мне чрезвычайно важна. Единственное, мне не хотелось бы оказаться простофилей, на котором наживаются все, кому не лень. Поэтому я хотел бы установить щедрое, но честное вознаграждение за максимально подробные сведения об интересующих меня тварях. Причём, я нацелен на максимально широкий охват исследования, так что не важно, о ком сведения я получу. Я заплачу одинаково хорошо и за гигантского дракона, и за какую-нибудь фазовую землеройку. И, конечно же, человеку, который снимет этот камень с моего сердца, затраты с радостью компенсирую.

— Не скажу, что всё пройдёт быстро, даже для появления первых результатов понадобится пара недель. Да и потом сведения будут приходить постепенно, так что, когда всё закончится — сказать не могу. И, боюсь, никто не знает. Да и насчёт моих услуг. Помимо оплаты моим людям и гонораров авантюристам, деньги возьму и я сам. И, сами понимаете, Улириш, дёшево мои услуги стоить не будут.

— Меня это полностью устраивает. Полагаю, речь идёт о деньгах достаточных, чтобы заключить договор именем Матери Торговли?

— Безусловно, — кивнул Тараже.

— В таком случае уверен, сделка устроит нас обоих. Я не буду дожидаться полного объёма сведений, отправлюсь намного раньше. К тому времени я подготовлю артефакт дальней связи, с помощью которого вы мне передадите следующую партию результатов. Что-то на основе пространственного прокола. Передача материальных предметов была бы слишком энергоёмкой, но я что-то придумаю.

— Подобные артефакты пригодились бы и мне самому, — навострил уши Тараже.

— В этом случае мы можем включить их в условия оплаты, — пожал плечами я. — Учтите, я планирую использовать эффект запутанности квантов элир, так что возможны только парные устройства. Ни о каких звонках в раковины нужному абоненту речи не идёт. Вас такое устраивает?

— Защищённый канал связи, в который не сможет вклиниться ни один маг? — хохотнул Тараже. — Более чем! В нашем деле подобное не просто полезно, но может стать вопросом жизни и смерти.

— Вот и замечательно! — сказал я. — Да, кстати. Несмотря на то, что у нашего Хартана теперь хватает денег, он решил не просто совершенствовать мастерство, но и… Что ты там говорил?

— Постигать новые области и полировать грани моего таланта! — выпалил Тана.

— Так что тот проект, про который мы разговаривали до ограбления в Ранраэ, мы, возможно, пустим в работу. Конечно, всё зависит от нескольких факторов, в том числе и от скорости поступления сведений. Как вы помните, мы хотели заняться аудитом безопасности богатых особняков. Но увидав на столе своего такого защищённого дома рекламный проспект, некоторые клиенты могут отреагировать неправильно. К сожалению, из-за правительственного контракта я буду в частых разъездах. Алира и Ксандаш, конечно, подстрахуют, но у одной на руках больная мама, а у второго — семья и дела, так что они могут не успеть вмешаться вовремя.

— Ничего страшного, — улыбнулся Тараже. — Тана и нам не чужой, так что в случае чего он может ссылаться на нас.

— Скорее всего это будут маги. А вы сами говорили, что ссоры с Ассоциацией вам не нужны.

— В этом случае их не будет, — пояснил Тараже. — Одно дело ограбления, угрозы и сражения, в которых зачинщиками выступаем мы, а в другом — если кому-то просто показалось, что с ним обошлись недостаточно уважительно.

— В таком случае полностью полагаюсь на вас, — с облегчением сказал я.

***

Я посмотрел в эти красивые глаза, скользнул взглядом по изящным чертам лица, задержавшись на полных губах, и принялся любоваться очертаниями совершенной фигуры. Уловив мой интерес, она слегка повернулась, демонстрируя свои прелести в особо выгодном свете, а потом закинула руки за голову. Упругая грудь колыхнулась, и у меня перехватило дыхание. Она засмеялась, наклонилась и поцеловала меня в губы. Шуточный поцелуй углубился, и через мгновение мы уже яростно целовались, снова крепко сжимая друг друга в объятиях.

— Жаль, что с нами нет Алиры, — сказала Незель, когда мы, наконец, оторвались друг от друга.

— Мне тоже, — вздохнул я, проведя рукой у неё по щеке. — Но Алира сказала, что маме нужна поддержка, так что она побудет с ней. И сказала, чтобы мы хорошенько повеселились.

— И мы очень хорошо выполнили это поручение, — засмеялась Незель.

— Да уж, — фыркнул я.

— Я чувствую в тебе сильное ощущение вины, — сказала Незель. — И когда мы были друг с другом, оно становилось ещё сильнее.

— Пусть она не просто разрешила, а едва не отдала приказ, пусть я чувствовал искренность её слов через реликвию, меня всё равно не покидает ощущение, что я ей изменяю. Понимаю, что это глупость, и отличие от нашей последней встречи лишь в том, что она находится дома, но ничего с собой поделать не могу.

— Последнее время мы видимся очень редко, — вздохнула Незель. — Даже во снах.

— У этого есть веские причины. И, боюсь, пока Мирена не завершит своё Искупление, так будет продолжаться и дальше. Алира чувствует вину, испытывая радость, пока страдает её мама, так что…

— И это говорит, насколько вы с ней похожи, — усмехнулась Незель. — Вы оба придаёте слишком много внимания пустякам. Ты злишься на Мирувала, злишься на его жрецов, но поверь мне, боги редко когда что-то делают без причин. И ты, уверена, справишься.

Наклонившись поближе, она поцеловала меня в знак ободрения.

— Справлюсь, конечно, — ответил я. — Вернее, справится Мирена. А уж я изо всех сил помогу. И твой господин поможет тоже, не знаю, что бы я делал без его поддержки.

— Ты бы справился, — уверенно сказала Незель. — Но ты правильно сделал, что ворвался в храм Владыки Сердец, прокрался в личную комнату его верховной жрицы, а после этого бесстыдно обольстил её саму!

Она махнула рукой, словно пытаясь обхватить жестом свои персональные апартаменты и кровать, на которой мы лежали.

— До сих пор не понимаю вас с Алирой, — мотнул головой я. — У меня нет комплекса неполноценности, и я считаю себя неплохим человеком, но… Но в том, что две красавицы разделяют постель с таким старым пердуном, есть что-то неправильное и противоестественное.

— Опять ты за своё, — вздохнула Незель. — Ты же сам знаешь, что ни я, ни уж тем более она не считаем внешность партнёра важной. И у неё, и у меня в жизни встречалось немало красавцев, так что нам это не главное. Хотя, конечно, тебе следовало бы быть немного моложе и красивее.

Незель отстранилась, с видимым удовольствием наблюдая за написанной у меня на лице обидой, а потом, не выдержав, звонко расхохоталась. Вслед за ней улыбнулся и я.

— Вообще, я зашёл к тебе по делу! — сказал я ей.

— И мы натворили очень-очень много разных дел! — продолжала хихикать Незель.

— И я серьёзно. На этот раз.

— И что тебя интересует? — спросила она.

— Это касается одного из наших последних разговорах. Касаемого учёных, исследований и Права твоего повелителя.

— Что, решил получить новую реликвию? — поинтересовалась Незель. — Разумеется, я помогу тебе всеми силами.

— Пока что я не до конца понимаю, что мне нужно, что лежит в рамках Права Фаолонде, а что за него выходит. Ты примерно представляешь задачу, может посоветуешь, как к ней подступиться?

Незель встала с кровати и задумчиво прошлась по спальне. Я вновь так залюбовался игрой мышц под её шелковистой кожей и колыханием груди, что почти забыл, о чём спрашивал. Незель мгновенно уловила мой восторг, мои нежность и восхищение, так что остановилась, улыбнулась и сказала:

— Спасибо, Ули. Я очень это ценю. Хотела бы я встретить тебя раньше Алиры. Возможно, ты бы полюбил меня так же, как её.

— Прости, — потупил глаза я.

Мне безумно нравилась Незель, в ней было всё, что я когда-либо желал встретить в женщине, но она была права. Я любил именно Кениру, а к Незель испытывал сложную гамму самых ярких и искренних чувств, но только не такую любовь.

— Не извиняйся, — оборвала она мои самобичевания. — Если кто и должен извиняться, так это я. Ты и так даёшь мне очень многое: и как женщине, и как жрице Фаолонде. А я просто проявила алчность. Давай вернёмся к реликвиям. Та реликвия, что тебе нужна, попадает под определённый набор ограничений. Для освящения мне нужно очень чётко представлять, о чём я буду молить господина.

— И каковы эти ограничения? — спросил я, затаив дыхание — на этот раз не от её сногсшибательной внешности.

— Ты должен очень точно представлять, что хочешь знать. И чем уже список сведений, тем более полное знание получишь. Возьмём, к примеру, попытку исследовать книгу. Если ты захочешь узнать о ней всё, то получишь лишь смутное представление о содержании, материалах обложки страниц, размере и способе переплёта. Но если наложить ограничения, сузить область интереса, тогда ты сможешь абсолютно точно узнать, скажем, количество страниц и цвет обложки, едва коснувшись. Многие маги пытались воспользоваться Правом господина для исследований чар и артефактов. И нередко бывали разочарованы.

Я задумался, переваривая полученную информацию. В принципе, она ничего не меняла, область моих интересов и так лежала в очень узких границах. Увидав мой кивок, Незель продолжила.

— Так как речь идёт не об артефактах, а о реликвиях, очень многое зависит от связи обладателя с предметом интересов. То есть если в тебе нет рьяного желания, если ты относишься к происходящему как к рутине, тогда может вообще ничего не выйти. Но если ты считаешь, что исследуемый объект — самое важное, что есть в твоей жизни, если твоё желание узнать горит ослепительным огнём, тогда возникает прочная связь, которой повелевает мой бог. Так что подумай, Улириш, насколько важным ты считаешь это знание?

— Самым важным в моей жизни, — уверенно сказал я. — Настолько важным, словно от него зависит моё существование. Впрочем, можно сказать, что действительно зависит.

— Замечательно. В этом случае проблем не возникнет. Ну и дальше — обычные ограничения, но с ними ты уже сталкивался. Про чувства, образующие связь, я уже сказала, но и тут можно и нужно установить дополнительные границы. Реликвия будет работать только в твоих руках. То есть другой человек, испытывающий такую же яркую тягу к знаниям, не почувствует вообще ничего. Почему так, надеюсь, понятно?

В улучшенной версии Подземелий и Драконов, во время игры с использованием которой я и попал на Итшес, существовали очень похожие правила при создании артефактов. Они задавали требования к расам и классам, именные свойства, а также наложенные проклятия, которые компенсировали преимущества и не позволяли создать такие предметы, как какая-нибудь «несокрушимая броня» или там «ворпальный меч».

— Да, конечно. Чем больше запрещено, тем лучше действует то, что разрешено. Это как заточить кончик шила, чтобы он лучше протыкал кожу. Для этого придётся убрать немало металла.

— Ну, аналогия у тебя вышла так себе, — поморщилась Незель, — но что-то в этом роде. Так, кстати, работает твой глаз. Если поставить его кому-то другому, ничего не выйдет. Фаолонде одарил милостью своей только тебя, после того как ты, хи-хи-хи, одарил его жрицу кое-чем другим.

Она подняла с пола давно отброшенное туда одеяло, юркнула обратно в постель и накрыла нас обоих, вновь прижавшись к моему боку. Я поцеловал её в губы, и она ответила на поцелуй.

— Ну так вот, — как ни в чём не бывало сказала Незель, отстранившись, — есть ещё одна общая черта многих реликвий, и подобные не исключение. Она должна касаться тела владельца. То есть, скажем, освятить камень, которым ты будешь кидаться в монстров с безопасного расстояния, не получится.

— Потому что камень отскочит, не коснувшись тела? — уточнил я, испытав сильное разочарование. У меня действительно были идеи задействовать что-то, действующее издалека, не, похоже, моя задача теперь сильно усложняется.

— Нет, не в этом дело, — вздохнула Незель. — Камень-то, конечно, отскочит, но лишь отразившись от ауры. А уж аура — это всё равно часть живого существа, манифестация его души. Просто в тот момент, как этот камень покинет руку, он перестанет принадлежать владельцу. Для бога, особенно для бога, ведающего связями, это очень важно. Ты собираешься построить связь между собой и монстром, но при этом убираешь в этой связи целый важный сегмент.

— А если я подберу этот камень? — подобрался я.

— Тогда, конечно же, связь восстановится. Но о монстре ты ничего не узнаешь. Реликвии — не люксографии или монетки, они не предназначены записи сведений. Если, конечно, это не реликвии какого-нибудь бога, чьё Право лежит в этой области.

— То есть использовать, скажем, лук и стрелы, не выйдет тоже?

— Не выйдет. Но немного по другой причине. Чтобы быть одной реликвией, им следует являться одним целым. Иначе это будут реликвия-стрела и реликвия-лук. Конечно, если во время освящения ты объединишь их в одно целое, будет другое дело. Но стоит разъединить, как реликвия разрушится. Возможно, какой-то другой жрец, стоящий к Фаолонде ближе чем я, что-то придумать и смог бы, но подвластная мне часть силы господина такого не позволяет. Но почему ты так упёрся в первобытное оружие?

— А какие есть варианты? — удивился я.

— Магия, болван! — засмеялась Незель. — Магия, та самая, которой ты прекрасно владеешь! Этот твой жутковатый глаз — одновременно и артефакт, и реликвия. И, по-моему, ты на него не жаловался!

Я задумался. В любом случае мне придётся встретить множество опасных монстров. Близкий контакт, чтобы коснуться, да пусть даже десятиметровой палкой, исключён. Нужные мне сведения могу получить только я, а приближаться к монстрам, обладая телом обычного человека, очень опасно даже без моей поправки на возраст. Нет, с одним из монстров, конечно, всё равно придётся вступить в сражение, но без абсолютной необходимости этого лучше не делать. Я, конечно, мог бы создать пробник, основанный на пространственном проколе, позволяющий коснуться монстра, находясь в милях от него самого, но объём вычислений, требуемый для взятия каждого образца, в итоге просто-напросто убьёт мой мозг. К тому же сильные твари способны почувствовать искажение пространства, а значит, попытаться ему противодействовать или просто убежать. Незель права, я слишком зациклился на деталях, вместо того чтобы посмотреть шире. Если использовать магию, тогда арсенал доступных средств значительно расширяется.

— Спасибо, Незель. Иногда действительно чувствую себя полным глупцом.

— Бывает, — засмеялась она. — Получается, ты что-то придумал?

— Да, есть одна идея, не знаю, насколько хороша.

— Расскажешь попозже. А пока что… Ты же знаешь, для освящения реликвий подобной мощи, жрице понадобится немало сил.

Я рассмеялся и прижал её к себе:

— И я сделаю всё, что могу, чтобы к своему господину ты стала как можно ближе!

★☆★☆★

• «который снимет этот камень с моего сердца» — (jemandem) fällt ein Stein vom Herzen, Ульрих дословно воспроизводит немецкую идиому, которая в разговорном риланате отсутствует. Аналог камня, рухнувшего с плеч.

• «Шутка про Дядюшку Дагоберта, которую я отпустил Хартану напоследок, оказалась не совсем шуткой» — как вы все догадываетесь, Onkel Dagobert, Dagobert Duck — немецкий перевод имени Скруджа Макдака, любившего нырять в деньгах. Во времена Ульриха мультсериала ещё не существовало, но имелась пара отдельных мультиков, в том числе и образовательных. Зато имелось много комиксов, которые были очень популярны.

Глава 3. Чудеса исцеления

Всю последующую неделю, пока приходилось ожидать изготовления и прибытия материалов, я провёл в разъездах, исполняя свою договорённость с правительством и, главное, расширяя влияние религии Ирулин. Для меня день и ночь перестали иметь какое-либо значение, не разбирая времени суток, я посещал госпитали, дома безумцев, гарнизоны и армейские санатории. Иногда я приезжал на место за полночь или под самое утро, но так как по поводу моего появления самое высокое начальство отдало соответствующие приказы, меня патрульные меня всюду пропускали и вызывали сопровождающих.

Мне сильно недоставало Кениры. За последние субъективные годы я настолько привык к тому, что она всегда рядом, что сейчас, когда её внимание занимала больная мать, чувствовал, словно от моей души оторвали огромный кусок. Возможно, мне так сильно хотелось исцелить Мирену даже не потому, что это правильный поступок, а просто чтобы любимая женщина вернулась обратно. Из-за реликвий Фаолонде она слышала мои чувства и поэтому испытывала сильную вину. Ну а я чувствовал себя виноватым от того, что добавлял забот к её и без того внушительному списку.

Может быть именно поэтому, наскоро подключив к Чотошу одно из Сердец, я и отправился в эту поездку, хоть никакой срочной необходимости в этом не имелось. Как бы там ни было, времени я зря не терял. Во снах я прорабатывал детали предстоящего ритуала, улучшая схему, оптимизируя структуры и прорабатывая контуры реагирования на возникновение нештатных ситуаций. Также я занимался содержимым книг из дворцовой библиотеки, которые перед этим пролистал, занеся их в свою модифицированную память. Так что не успел я опомниться, как заранее составленный длинный извилистый маршрут привёл меня обратно в Нирвину. И, похоже, на этот раз мне удалось справиться без каких-либо происшествий.

А когда я добрался домой, оказалось, что меня ждала не только любимая, но и сообщение от Диршады, что приехали давно заказанные материалы. Не став медлить, я навестил её особняк, откуда забрал четыре огромных бочки с розоватой жидкостью, также большой мешок тёмно-коричневого порошка. Приехав домой, я выгрузил содержимое из своего «кармана», который я когда-то сделал по образцу контейнера Кениры в форме кольца, и мы приступили к подготовке.

— Тааг, добавление нового пользователя, — скомандовал я голему. — Имя — Мирена, уровень доступа — жёлтый-два. Обозначение задачи «Искупление», во время выполнения ей назначается временный доступ красный-один, а приоритет пользователя Ульрих понижается до жёлтый-четыре, и требуется повторный запрос. Перевод пользователя Ульрих в режим транзитного узла, при передаче приказов Мирены — доступ красный-один. Приостановка или отмена Искупления — возврат рабочих приоритетов. Также во время Искупления сброс элир из всех накопителей кроме аварийного, Мирена становится основным источником. Внимание, энергетический аудит — аварийный режим, условия агрессивной нестабильной элир, жёсткая фильтрация и противодействие помехам. Код подтверждения: кгед-пуруз-елви-ваару-ласур-шаадани-пять-усар-тридцать два.

Получив одноразовую последовательность, подтверждающую аутентичность приказа, Тааг на мгновение замер, переваривая команды, затем, словно задаваясь вопросом, в своём ли я уме, посмотрел на меня фасетами своих зелёных кристаллов-глаз. Я кивнул, подтверждая, что никакой ментальный недуг меня не свалил.

— Мирена, теперь вы главная, — сказал я маме Кениры. — Вы отдаёте приказы, от вашей магии питается как Тааг, так и ритуал. Мы не будем проверять, какую долю посторонней помощи примет Мирувал, вам нужно сделать всё по максимуму.

— Улириш, мы это уже не раз обсуждали, — вздохнула Мирена. — И я до сих пор не уверена, что у вас что-то выйдет. Я не владею магией, не имею нужных знаний, и пусть мы с Кенри упражнялись в контроле магии каждый день, для меня ничего не изменилось, всё обстоит так же плохо, как и раньше.

— Не принижайте свои усилия, Мирена, — покачал головой я. — Ваша элир течёт гораздо более упорядоченно, пусть всплески всё равно остались. К тому же, надеюсь, после вашего исцеления вы расстанетесь с этой глупой застенчивостью, и мы приступим к вашим занятием серьёзно.

— Простите, Улириш, — потупила глаза она. — Но я просто не могла по-другому. Сон — это иллюзия, и, пребывая там, я не могла перед кем-то, кроме Кенри, заставить себя предстать в старом облике. Чувствовала, что стоит так сделать хоть раз — и я окончательно сдамся, приму своё уродство, а убежище найду лишь в нереальном. Глупо, правда?

— Ничуть! — как можно убедительней солгал я, считая, что для такого важного дела предрассудки можно было бы и отбросить. — Все мы не всегда поступаем рационально.

Кенира, почувствовав мою неискренность, осуждающе покачала головой. Я мысленно послал ей горячий поцелуй, и она улыбнулась.

— Итак, приступаем, — сказал я. — Тааг, задача «Искупление», начинай. Мирена, вы теперь главная. Сейчас подготовительный этап, основной начнётся после заката. У нас будут гости — Высший Целитель Диршада Мульчарн и Лексна.

— Ксандаш тоже придёт, — уверенно сказал Хартан. — С тех пор, как ты его вылечил, он очень интересуется этой темой. До того я его видел в городе раз, может два, до сих пор не могу поверить, что он не скачет на деревяшке.

— Значит, Диршада, Лексна и Ксандаш, — согласился я. — Мирена, Тааг готов. Пусть у него и есть защита от нестабильных энергетических воздействий, постарайтесь быть аккуратнее. Просто на всякий случай.

Мирена кивнула, робко посмотрела на Таага, который, сбросив энергию, безжизненно лежал на полу, распластав манипуляторы, подошла к нему, присела на корточки и возложила на него руки. Внезапно заработал проектор иллюзий. Безо всяких приказов с моей стороны Тааг стал показывать две круговые диаграммы, демонстрирующие наполнение накопителей. Рядом с диаграммами возникли цифры заполнения кристаллов. И если наполнение резервного составляло девяносто восемь процентов, то основной показывал ноль. Впрочем, эта цифра мгновенно изменилась, заряд резервного тут же увеличился до ста процентов, а цифры основного принялись стремительно расти, одновременно увеличивая голубой сегмент диаграммы. Не прошло и минуты, как оба индикатора представляли собой полностью заполненные светящиеся круги, а обе цифры показывали сто процентов.

— Кенира, очисти пространство, — как и было не раз обговорено ранее, скомандовала Мирена. — Тааг, произведи подготовку, создай экранирующие контуры и поставь ванную.

Кенира улыбнулась маме и прошла по комнате, убирая мебель и предметы обстановки в своё кольцо до тех пор, пока перед нами снова не предстал пустой зал с серым гранитным полом. Лишь возле одной стены, сваленные с виду беспорядочной кучей, остались лежать вещи, предназначенные для проведения ритуала. Тааг, дождавшись, пока Кенира закончит, выхватил из кучи банку с краской и начал расчерчивать по стенам и потолку ритуальную схему, призванную оградить дом от шальных всплесков магии.

В прошлый раз ничего такого не требовалось, ритуал, исцеливший Ксандаша было в десятки и даже сотни раз грубее задуманного на этот раз. И оба они не шли ни в какое сравнение с тем, что мне придётся делать в будущем, когда модификации будет подвергнута сама моя суть, моя человеческая душа.

Мирена и Хартан завороженно смотрели за действиями голема, а мы с Кенирой, хорошо знакомые с Таагом, просто тихо посмеивались. При этом я испытывал немалую гордость, зная, что очень многие управляющие структуры — моя личная задумка, правда, впоследствии отполированная до совершенства рутинами самообучения и коррекции ошибок.

Тааг закончил с узорами, начал подбегать к куче припасов и выуживать оттуда только ему одному ведомые вещи — иногда кусочки металла, иногда кристаллы, иногда заготовленные артефактные модули. Теперь я мог лицезреть его работу своим имплантированным глазом, и она выглядела во много раз внушительней того, что происходило в видимом диапазоне. По его манипуляторам пробегали узорчатые потоки магии, с кончиков вылетали разноцветные всплески, в местах контакта с краской или поверхностями комнаты расцветали выворачивающие мозг фрактальные фигуры. Затем Тааг принялся хватать короткие металлические прутки, приваривать их прямо к граниту пола, образуя с помощью них специальный «загон» возле входа и лестницы на первый этаж. Завершив установку, он стал устанавливать в навершие каждого из них по небольшому кристаллику алмаза, а потом вновь расчерчивать дополнительную структуру, покрывающую пол и прутки. Я очень сильно надеялся, что никто из присутствующих при проведении ритуала не зацепит один из получившихся столбиков. Эта часть схемы была призвана экранировать элир присутствующих и не допускать её в пространство ритуала, так что любые помехи пусть и не стали бы фатальными, могли свести весь ритуал насмарку. Наконец, закончив с подготовительным этапом, Тааг, замер, словно задумавшись, не забыл ли он что-то, а потом вновь побежал к сложенным запасам.

Там он ухватил огромную ванную, сделанную словно из стекла, подбежал в центр комнаты и водрузил её на пол. В магическом зрении я прекрасно видел, как такие с виду тонкие и несерьёзные щупальца, при удерживании тяжёлого предмета, создают простую магическую структуру, распределяющую нагрузку, и не позволяющую грузу упасть или расколоться.

Если бы эту ванную увидел любой землянин, он бы не поверил своим глазам. Ведь она не была отлита из стекла или хрусталя, состояла не из кремния, а являлось одним-единственным кристаллом углерода, а именно алмаза. Создавая её из сырья, произведённого перерабатывающим комплексом на теперь пустынной свалке, я не раз вспоминал слова Эгора о дешевизне алмазов в этом мире и простоте их создания. И действительно, для упорядочивания кристаллической решётки и фильтрации частиц потребовались не только довольно простые структуры, но и не так уж много элир.

И теперь эта ванная, которая мне почему-то напоминала гроб, представляла собой один большой артефакт, в котором переплетались, образуя сложную трёхмерную конструкцию, внедрённые магические контуры. Этот артефакт был призван совершить две взаимоисключающие вещи — нейтрализовать неистовое сияние силы Мирены, одновременно позволяя происходить очень сложным и тонким воздействиям. Достигалось это перенаправлением и выкачиванием всей элир, не имеющей определённой поляризации — сама идея потребовала от меня долгих форсированных просчётов и консультации с Высшим Целителем.

Установив ванную, расставив кристаллы буферных накопителей, Тааг принялся соединять их толстыми металлическими шинами силовых энерговодов. Даже подготовительный этап требовал немалого времени, так что я окликнул всех и позвал перекусить. Хартан и Кенира с радостью согласились, а вот Мирена отказалась, заявив, что собирается за всем присмотреть и время от времени заряжать Таага.

Я не мог не одобрить подобного рвения — даже если отбросить в сторону моральную часть, оставаясь, она максимизировала своё личное участие в ритуале, это улучшало вероятность успешного Искупления. К счастью, боги считали големов любой сложности просто инструментами, а значит, работающий на магии Мирены Тааг-18 являлся в их глазах продолжением её рук.

Всё ближе и ближе подходило лето, погода даже в этот вечерний час была жаркой, воды Тириша давно прогрелись. Я, подавив желание сбегать к реке искупаться, по-быстрому нарезал закуски, открыл бутылку лёгкого вина и вынес на террасу, давно ставшую любимым местом отдыха всей моей маленькой семьи. Сам я не стал туманить разум алкоголем, сколь бы малым ни было его влияние, а пил газированный сок, запивая им отвратительно приторную густую смесь мёда и сахарного сиропа. Мне не требовалось проверять течение процесса подготовки — Тааг находился в радиусе действия Связи Сердец, так что в любой момент времени я просто обладал нужным знанием.

Я слышал чувства Кениры, разъедающие её душу: волнение, беспокойство и тревогу за маму, так что не выдержал, выдернул её из кресла, усадил себе на колени и крепко обнял — словно собираясь этими объятиями оградить от всех невзгод. Следовало, наверное, просто отправить её спать, но я чувствовал, что она непременно откажется. Так что мы просидели на террасе до самого вечера, а когда солнце склонилось к горизонту, и ветер стал холодным, вернулись в дом.

Словно по заказу послышался звонок в дверь. Спустившись вниз, я впустил Ксандаша и Лексну, которые захватили с собой и Диршаду Мульчарн. Высшая Целительница зашла в комнату, внимательно осмотрела паутину ритуальных контуров и уважительно кивнула головой.

— Сама я не такой уж специалист в ритуалистике, — сказала она, — но, конечно же, кое-что понимаю. Очень хорошая работа. Улириш, ты постарался на славу!

— Это всё сделала Мирена, — со смешком ответил я. — Именно она приказывала голему, и именно её элир приводила его в движение. А я просто дал Таагу пару подсказок.

— Правильно, — одобрительно рассмеялась Диршада. — Всё, как и потребовал бог. Хороший у тебя голем, я таких видела не больше десятка раз за всю жизнь.

— Мне тоже очень нравится, — отшутился я, — У меня когда-то была собака, так вот, голем гораздо лучше.

— Пройдёте наверх? Хотите что-то перекусить или выпить? — задала вопрос Кенира.

— Не знаю как остальные, но я бы предпочла закончить всё как можно скорее, — ответила Диршада.

— Все мы хотим, — кивнул я. — Мирена, вы готовы?

— Готова, — ответила та.

Кенира кивнула, извлекла из кольца кресло и четыре стула и выстроила их в ряд на огороженной площадке. Кресло она предложила Диршаде, а остальным просто указала на стулья. Все неторопливо и несуетливо расселись.

— Вам придётся снять одежду. Мы отвернёмся, — сказал я Мирене. — Если вас смущает внимание, мы с Ксандашем и Хартаном на время выйдем.

— Не стоит, — качнула головой она. — Мне уже нечего стыдиться. Правда зрелище выйдет не самым приятным.

Мы с Кенирой помогли ей раздеться. И это покрытое шрамами тело, по сути, само превратившееся в один большой шрам, не вызывало никаких чувств, кроме отвращения и тошноты. Аккуратно ступая по обозначенной дорожке среди конструктивных элементов ритуальной схемы, я помог Мирене опуститься в ванную. В очередной раз возникло чувство, словно я кладу обезображенное тело в большой гроб. И, судя по эмоциям, доносящимся от Кениры, такое ощущение появилось не только у меня.

— Тааг, открой бочки и подай жидкость, — скомандовала Мирена.

Голем своими щупальцами ловко сорвал крышки с двух бочек. Его передние манипуляторы сплели несложную структуру, и из бочек потянулись два толстых, размером с человеческое запястье, жгута розоватой субстанции.

Жидкость в ванной стала быстро прибывать, пока не заполнила почти до краёв, покрыв Мирену целиком. Над поверхностью остались лишь руки, обезображенное лицо и грудная клетка с огромным уродливым рубцом на месте, где когда-то находилась женская грудь.

Я вернулся к Кенире, принял из её рук небольшой стеклянный шприц и протянул Мирене. Та, ни мгновения не колеблясь, вонзила его себе в руку и потянула за шток. Ей было трудно управляться искалеченными руками, но помогать я не стал, как бы мне этого ни хотелось.

Наконец, я принял у неё шприц и кивнул. Мирена колебалась. По изуродованному лицу и единственному глазу было трудно читать эмоции, но я понимал в чём дело. То, что ей предстояло делать, шло вразрез со всеми инстинктами самосохранения.

— Мирена, я понимаю, это очень трудно, — сказал я. — Но вы постарайтесь. Не бойтесь, мы здесь все рядом.

Она снова посмотрела на меня единственным здоровым глазом, кивнула, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, после чего решительно погрузилась с головой. Прошло несколько секунд, в течение которых она сдерживала дыхание, а потом решительно вдохнула. Подавившись жидкостью, она закашлялась, забилась в конвульсиях, а у неё изо рта и носа вырвались пузыри воздуха. Я ощутил волну беспокойства от Кениры и послал ей чувство ободрения, пытаясь успокоить. Тем временем Мирена впустила в жидкость в лёгкие, дёрнулась ещё пару раз и затихла. Судя по движениям грудной клетки, дыхание было ровное и спокойное.

Я бросил Диршаде благодарный взгляд. Именно жидкость, которую она предоставила, не только служила превосходным транспортным телом, не только содержала все необходимые элементы и питательные вещества, но и была перенасыщена кислородом, что, в совокупности с гораздо меньшей, чем у воды плотностью, позволяло в ней свободно дышать. Конечно же, общего объёма кислорода не хватало, чтобы процесс дыхания мог продолжиться достаточно продолжительное время, но об аэрации и своевременном восполнении баланса веществ должны позаботиться некоторые внедрённые в «ванную» контуры.

Я ещё раз посмотрел на «спящую красавицу», лежащую в хрустальном гробу, и вздохнул. Быть красавицей Мирена перестала, и, скорее всего, никогда ею больше не станет, стенки гроба состояли не из хрусталя, а из алмаза, к тому же она не спала. Впрочем, о последнем я собирался позаботиться прямо сейчас.

Опустив руку в странную жидкость, по ощущениям ничуть не похожую на воду, я коснулся лба Мирены ладонью. Сейчас мне требовались не Атрибуты богини, а телесный контакт — та самая формальность, о которой мне совсем недавно прочитала лекцию Незель. Приняв устойчивое положение, я сказал:

— Приди в мой сон!

И царство госпожи приняло меня в свои ласковые объятия.

***

Во сне Мирена выглядела точно так же, как и наяву, но, хвала Ирулин, она представляла себя одетой, так что тело её укрывал плотный плащ, а капюшон прятал шишковатую голову и бросал противоестественно густую тень на её обезображенное лицо. Ритуал мы обговаривали многократно, а сейчас, как бы ни хотелось её проинструктировать ещё раз, я сдержался. Любое слово, любой совет сейчас мог быть воспринят богом как действие, способное поставить под угрозу всю затею.

Рядом со мной безмолвной бронзовой фигурой соткался Склаве. Мирена, хоть и была предупреждена заранее, увидев голема, резко отшатнулась.

— Склаве, директива, — сказал я. — Выступаешь в качестве транзитного узла, передаёшь распоряжения Мирены Таагу, исполняешь её приказы до последующих распоряжений. Следишь за течением ритуала, до приказа не вмешиваешься.

Склаве растаял потоками тумана. Я вновь создал в небе огромное окно, показывающую «вид из глаз» и выжидающе глянул на Мирену. Та на мгновение заколебалась, а потом решительно произнесла:

— Склаве, принять исходную позицию. Начать секвенирование.

Вид из глаз качнулся и начал движение. Я знал, что моё тело, теперь на всякий случай наполненное элир только Мирены, сменило положение и встало в специально расчерченный контур, к которому вела одна из силовых шин.

В поле зрения появился шприц с кровью. Палец Склаве надавил на шток, и на кончике иглы набухла алая капля. Склаве вытянул вторую руку, и капля крови оторвалась от острия и зависла в воздухе, приняв идеально круглую форму. Склаве сунул уже ненужный шприц в карман и вытянул вторую руку. Магическим зрением я видел, как вокруг капли крови сплелась сложная многомерная пространственная структура, выбирающая и извлекающая отдельные молекулы ДНК. Затем плетение сменилось формулой простого фильтра, который начал прогонять через процедуру сравнения сотни и тысячи молекул, производя быстрый отбор, отсеивающий неполные и повреждённые. К счастью, процесс был полностью аналоговым, не требующим напряжения разума, кроме, конечно, создания изначального плетения.

— Тааг, закончи ритуальные контуры, — сказала Мирена, и я едва удержался от одобрительного кивка. Пока что всё шло именно так, как запланировано.

В поле зрения Склаве появился голем, снующий по полу и потолку, дополняющий и завершающий недостающие элементы ритуала в соответствии с заранее вложенными в него инструкциями. Но теперь мне уже стало не до того — Склаве завершил чары сортировки, а теперь приступил к, собственно, секвенированию. В воздухе возникли полупрозрачные контуры, ничуть не похожие на перекрученную «лестницу» из научных статей и учебников биологии.

Передо мной предстала довольно неожиданная картина: ДНК выглядела как сложное скопление верёвок, покрытых тонкими «волосками». Эти волосатые верёвки переплетались между собой, образуя головоломные узоры, напоминающие клубок пряжи, смотанный непоседливым ребёнком. Каждое волокно светилось своим цветом, что придавало картине эфемерность и немного тошнотворную чужеродность.

Вступил в действие следующий этап работы чар. Склаве приблизил один из сегментов, считывая детали. На этом уровне цепочка ДНК шевелилась и расплеталась, раскрывая свою истинную сущность. Две параллельные цепи, состоящие из чередующихся молекул дезоксирибозы и фосфатов, образовывали каркас спирали. Между ними, словно ступени лестницы, были расположены пары азотистых оснований. Эти основания соединялись призрачными нитями водородных связей, которые были почти невидимыми, но ощущались чем-то основательным, удерживающим всю конструкцию от коллапса.

Под действием сканирующих чар каждый атом казался мерцающей искрой, похожей на крошечную звезду. Фосфатные группы светились мягким голубым светом, дезоксирибоза — золотистым, а азотистые основания — различными оттенками зелёного и фиолетового. Водородные связи блестели серебром, окончательно превращая всю картину в творение безумного художника-абстракциониста.

Сканирующие чары прогоняли молекулу, считывая информацию атом за атомом и воспроизводя всю структуру в сложной и совершенной модели. Так прошло немало времени, и когда сканирование завершилось, Тааг уже почти наполовину закончил ритуальный узор.

И теперь начиналась самая сложная часть. С помощью ещё одних чар, полученных на факультете химерологии, я собирался прогнать секвенированную ДНК через все этапы развития, полностью воспроизведя многие годы роста, изменений и деления клеток. И полученную в симуляции модель использовать в качестве шаблона, по которому ритуал произведёт сравнительно простую, но всё равно безумно сложную процедуру исцеления, используя собственную плоть Мирены и содержащиеся в жидкости вещества в качестве строительных материалов. Я чувствовал вину перед Миреной, потому что знал, что даже в случае оглушительного успеха, она не станет снова такой, какой была прежде. Женщины мира Итшес росли и взрослели, направляя развитие собственной магией, исподволь изменяя дарованное природой. Их тела неуклонно следовали стремлению быть красивой, присущему каждой женщине, и подстраивались под эти желания. И чем сильнее женщина была одарена магией, тем разительней она изменялась.

Мирена Валсар являлась самой магически сильной женщиной изо всех людей, кого я когда-либо встречал, уступая разве что Эгору ауф Каапо. Даже Кенира, моя надежда и моя любовь, обладающая бесконечным океаном элир, с нею сравниться не могла. И это значило, что изменения, происходившие с Миреной в течение жизни, были столь же грандиозны, как и её магия. Но та модель, над построением которой я так трудился, учитывала лишь информацию, заложенную в ДНК изначально. Я лишь надеялся, Мирена в достаточной степени обрадуется возможности вновь стать здоровой, что не станет впадать в депрессию из-за красоты, утерянной теперь навсегда.

Если быть с собой до конца честным, я за неё не слишком переживал. Понимал, что её тихий и замкнутый характер — следствие ужасного жизненного происшествия, но всё равно, порой на неё злился, даже в тайне от самого себя. Ведь она, появившись в нашем доме, разбила мою идеальную семейную жизнь с женщиной мечты, практически полностью её у меня забрав. И существовала опасность, что, не получив свою внешность назад, Мирена продолжит тосковать, а Кенира — её утешать и быть с ней рядом. Я успокаивал себя только тем, что получу в свою команду ещё одного потенциально сильного мага, поэтому собирался как можно более доходчивей объяснить Мирене, что за возможность смотреть на себя в зеркало без криков ужаса следует благодарить Ирулин, паладин которой прыгнул выше собственной тени в попытке выполнить все безумные условия Мирувала.

Отбросив бессмысленные переживания, которые, во-первых, вели в никуда, а во-вторых, лезли в голову почти каждый день после возвращения из Сориниза, я сосредоточился на текущей очень важной, ответственной и невероятно масштабной задаче — создании модели. К сожалению, как и раньше, переместить задачу в пространство сна не получалось, так что приходилось задействовать свой органический мозг, подверженный, в отличие от грёз Царства госпожи, деградации и разрушению. Как и в прошлый раз во время исцеления Ксандаша я сформулировал осознанное желание, и время, текущее снаружи, многократно ускорилось, снимая нагрузку с разума.

Молекула ДНК, всё ещё висящая в воздухе, стала стремительно уменьшаться, перекрученная лестница вновь превращаться в мохнатую верёвку, верёвка сматываться в спираль, на которой стали проявляться плоскости и грани. Через несколько мгновений она перевернулась в воздухе, словив отблеск отсутствующего здесь светила, и зависла в виде плоского кристаллического многоугольного жетона — «монетки» общепринятого формата для проекторов иллюзий. Облака рядом с Миреной вспучились, формируя высокий стол со стоящим на нём артефактом воспроизведения. Рядом со столом возник столб, увенчанный большим прозрачным шаром с ярко-красным отпечатком ладони на одном боку.

— Улириш, приступить к следующему этапу, — не полностью уверенным тоном приказала мне Мирена.

Я ободряюще кивнул, показывая, что она всё делает правильно.

Сосредоточившись на чарах моделирования, я принялся за создание первичного считывающего контура. Сложная многомерная структура, возникшая передо мной, потянула похожие на побеги папоротника отростки в сторону проектора. И когда они погрузились в такой, казалось бы, прочный материальный предмет, я на мгновение прикрыл глаза, давая Мирене знак. Та протянула руку, взяла монетку и погрузила в щель проектора. Потом положила ладонь на стеклянный шар и сосредоточилась. Шар засветился ярким жёлтым светом, и я почувствовал, как там, в реальности, моё тело окутывает мощная тёплая волна элир, перетекающая от стеклянного гроба к контуру, внутри которого стоял Склаве.

Не скажу, что я приступил этому этапу без трепета и страха. Я безумно боялся, настолько, что у меня едва не подкашивались колени. Предо мной стояла самая сложная математическая задача моей жизни, даже двух жизней, во много раз превышающая все мои предыдущие вычисления вместе взятые. Полагаю, даже если взять все компьютеры и счётные машины Земли моего времени, с таким объемом задач они бы не справились.

В этом бушующем море данных, где каждая цепочка атомов хранила свою историю и определяла свой признак, внося небольшую лепту в финальный результат, стоял я, такой слабый и незначительный. Моя магия, мой разум и созданные мною магические структуры превратились в связующие звенья между мёртвым массивом информации и живым дышащим существом.

Не было момента оплодотворения, не было двух клеток, встречающих одна другую, чтобы объединить свои потенциалы для создания чего-то нового, ранее невиданного. Пропустив чудо зачатия, чары приступили сразу к следующему этапу, формируя зиготу, многократно ускоряя и направляя процесс развития.

Виртуальные клетки, содержащие дешифрованную ДНК, начали процесс деления, образуя бластулу. Она разделилась, а потом снова разделилась, начав бесконечный процесс, формирующий новые ткани и первые намёки на внутренние органы, подводя его к следующему этапу — росту эмбриона, обретающему облик будущего организма и создавая тот фундамент, на котором строится сама жизнь.

Рывком увеличилась сложность подсчётов — начался органогенез. Делящиеся клетки принялись формировать внутреннее строение организма, включая органы и соединительные ткани. Начался дальнейший рост, усложняющий и усложняющий вычислительную задачу, от которой у меня начало темнеть в глазах. Я ещё раз увеличил скорость течения времени, снижая нагрузку на разум. Продолжился процесс просчёта, моделирующий теперь процесс фетального развития. Каждая часть тела начала окончательно обретать свои функции — у плода уже имелись ручки и ножки, внутри сформировались лёгкие и сердце, печень и почки, железы внутренней секреции и остальные органы. Плод рос и развивался, увеличивался, тем самым увеличивая и нагрузку на мой мозг.

К счастью, из-за ускоренного времени внешнего мира, это значение пока что держалось в рамках приемлемого. Помогал и принятый перед ритуалом сахар, расщепляясь в крови и давая мозгу требуемую энергию. Но, самое главное, элир Мирены, ничем не отличающаяся от элир моей любимой, омывала тело ласковым океаном, устраняя повреждения быстрее, чем они возникали.

Тем временем плод развился достаточно, чтобы его с полным правом можно было назвать младенцем. На голове стали пробиваться первые волоски, хрящи застывать, превращаясь в кости. Появление волосяного покрова вновь привело к росту сложности. Каждый волосок состоял из множества клеток — и, если фолликул, направляющий рост и обеспечивающий будущий волосок питательными веществами, смоделировать было относительно просто, то луковица, из которой произрастал кортекс — плотный пучок очень тонких волокон, покрытых рыхлыми клетками медуллы — была совсем другим делом. Всю структуру оборачивали слои и слои чешуек кутикулы, превращая такой, казалось бы, простой элемент тела в сложную многоступенчатую систему, более пяти миллионов сложных систем. И каждый из волосков удлинялся и развивался, фолликулы снабжали корень особыми клетками, обеспечивая дальнейший рост и вызывая запредельную нагрузку на разум.

В связи с этим я принял решение сбросить детализацию. Больше всего мне хотелось убрать просчёт всех волос, исключив их из уравнения, но я понимал, что ни Мирена, ни Кенира, получившая лысую мать, этому ничуть не обрадуются. К тому же в человеческом теле имелись и жизненно необходимые волосы, находящиеся в ноздрях и слуховых проходах. Поэтому я оставил волосы на голове, в носу и ушах, не стал трогать также брови и ресницы, принявшись безжалостно исключать из формулы всё остальное. Откровенно говоря, я не имел понятия, какое значение для организма имеет пушок, с ног до головы покрывающий человека. Но, учитывая существование на Земле такого явления, как эпиляция, решил, что Мирена прекрасно обойдётся и без волос на теле.

Следуя формулам симуляции, младенец распрямился, его уходящая в никуда пуповина окончательно исчезла. На меня обрушились новые потоки данных — клетки продолжали делиться, младенец расти и набирать массу. Я чувствовал, как мои мозги готовы расплавиться, даже через отстранённость форсированного режима стали пробиваться чувства, в первую очередь — инстинкт самосохранения. Хотелось всё бросить, отменить вычисления, сказать, что ничего не получилось, сделать всё, лишь бы прекратить это как можно скорее. Но я продолжал. Полностью просчитывать волосы на голове я не стал, отбросив всё, что отрастало дальше пары миллиметров. Также не пришлось беспокоиться и о тонусе тела — формулы из учебника химерологии были разработаны вовсе не для того, чтобы показать магу будущего питомца с атрофированными мышцами, так что полученная модель изначально имела оптимальное состояние мышц, сухожилий, жировой прослойки и скелета. Это, конечно, тоже вело к определённым проблемам — но с излишней мускулистостью Мирене предстояло смириться точно так же, как с невзрачной внешностью или безволосыми подмышками и промежностью.

Пусть мой мозг бросал все сто процентов ресурсов на просчёт развития тела, где-то на краю сознания мелькало любопытство. Очень хотелось посмотреть, что же именно у меня получается, каким именно выходит конечный результат. Увы, визуализировать это скопление клеток, создающих скелет, нервную и кровеносную системы, кровь, органы и кожный покров, у меня ни за что бы не получилось. Я мог лишь дать грубую оценку процесса, понять, что тело развивается нормально, что не возникает никаких аномалий и непредвиденных ситуаций.

А потом мне стало совсем не до раздумий. Виртуальное тело выросло достаточно, чтобы каждая клеточка моего мозга, каждая нейронная связь, каждый синапс были заняты только одной-единственной задачей. Я больше не видел ни внешний мир, ни Мирену, ни Царство моей госпожи, всё внимание уходило лишь на делящиеся клетки, развитие и разрастание математической модели. Я впал в настоящий транс — не тот, в который я умел входить, вычисляя сложные формулы, а просто потеряв себя, оказавшись в полнейшей пустоте наедине с цифрами и просчитываемыми процессами. Я потерял счёт времени, единственным способом его измерения оставался возраст моделируемого тела. Четыре года, шесть, десять. Двенадцать, четырнадцать, шестнадцать. После шестнадцати мне стало настолько плохо, что я покачнулся, едва не рухнув в облака. Невероятным сосредоточением воли я попытался удержать разрывающую разум модель, но с ужасом понял — это не удаётся. Что ещё немного, ещё чуть-чуть и я умру, не сумев завершить самое амбициозное и самое неподъёмное творение моей жизни. Следовало остановиться. Шестнадцать лет являлись прекрасным возрастом для любой девушки, вот только в шестнадцать тело ещё продолжает свои рост и развитие, а значит, попытка исцеления, опасная и сама по себе, может привести к самым ужасным последствиям. Следовало дотянуть хотя бы до восемнадцати, а лучше до двадцати — возраста, в котором пропорции тела окажутся максимально близкими к текущим. И если я этого сделать не смогу, моя скорая смерть тоже окажется напрасной. К тому же остановиться я просто-напросто не мог — для прекращения расчётов требовалось сознательное усилие, на которое просто не хватало остатков воли.

Внезапно тонкие сильные руки охватили меня сзади, прижимая к высокой груди. Мягкие прохладные крылья из облаков и тумана обернули моё тело, защищая от невзгод и опасностей. Тихая гармоничная мелодия раздалась прямо у меня в голове, прочищая разум и возвращая способность мыслить. Мои широко распахнутые невидящие глаза получили, наконец, способность регистрировать окружающую действительность, а сознанию вернулась ясность достаточная, чтобы заметить ошарашенный взгляд единственного глаза на изуродованном лице Мирены, которая впервые в жизни увидела, сколь прекрасна и милосердна моя госпожа.

— Продолжай, мой паладин, — раздался у меня над ухом голос Ирулин, и я почувствовал на коже её тёплое дыхание.

— Госпожа, но как же вы? — спросил я. — Вам надо сохранять силы.

— Глупый Ули, — засмеялась богиня, — самое важное для меня — это ты. Продолжай, не мешкай. Не своди свои и мои усилия насмарку!

Сейчас, когда рядом стояла моя богиня, когда она сжимала меня в объятиях, любые невзгоды и неподъёмные задачи показались мне по плечу. Я сосредоточился, до предела напрягая прояснившееся сознание, и продолжил. Семнадцать лет. Восемнадцать. Девятнадцать. Двадцать. Теперь можно было и остановиться, но для полной уверенности следовало просчитать ещё год. К счастью, теперь в теле проходило лишь обычное обновление клеток, глобальных изменений больше не имелось. Так что высвободившиеся ресурсы я пустил на одну, казалось бы, ненужную, но важную для каждой женщины вещь. Я перестал отбрасывать данные, касающиеся роста волос, начав просчитывать и их.

И когда, наконец, прошла целая вечность, а мой мозг, разрывающийся от объёма содержащихся в нём данных, продолжила удерживать лишь сила стоящей рядом богини, я мысленно ухватил получившуюся математическую модель и превратил её в ещё одну монетку. Созданная из кроваво-красного кристалла, та сияла ослепительным светом, окрашивая окружающие облака в закатные оттенки.

— Мирена! — выкрикнул я сорвавшимся голосом.

Та словно вышла из транса и, с трудом оторвав глаза от лица богини, взглянула мне в глаза. Мотнув головой, она протянула руку, и монетка, пролетев по воздуху, легла ей в ладонь.

— Тааг, приступай к финальной части ритуала! — сказала она, опуская монетку в проектор.

В окне на небе я увидел своего голема, который давно, возможно несколько часов назад, закончил последние штрихи ритуального контура. Тааг вытянул передние манипуляторы, расплёл их и коснулся тысячами тоненьких волокон кристаллических пластин управляющих площадок. Алмазная ванная налилась изнутри алым светом точно того же оттенка, что и использованная монетка. Оставалось только ждать. Ждать, превозмогая невыносимую головную боль, которая настигла меня даже здесь во сне.

Несмотря на то, что я закончил расчёты и отдал полученные данные, ни о каком облегчении речи не шло. Монетка являлась всего лишь якорем, визуальным отображением той модели, которая до сих пор находилась у меня в голове. И до тех пор, пока всё не закончится, пока я не смогу избавиться от этих данных, как когда-то стёр информацию об восстановленных конечностях Ксандаша, ни о каком облегчении не могло быть и речи.

Мирена обхватила хрустальный шар обоими руками, посылая в него мощный поток элир. Разумеется, шар тоже являлся абстракцией. Там, в реальности, магия мощным потоком выплеснулась из её тела, где, перенаправленная магическими структурами алмазного гроба, устремилась в ритуальный контур. Элир было очень много, даже слишком много, но я не переживал — буферных накопителей было заготовлено столько, что такого объёма хватило бы всей Нирвине на целый год.

Выступать транзитным узлом, передающим огромный поток данных сначала Склаве, а потом через него Таагу, оказалось, как это смешно ни звучало, очень скучно. Я просто стоял и ощущал огромные безумные объёмы данных, протекающие сквозь разум, глазами Склаве и Таага видел, как работают схемы ритуала, сосредоточенно наблюдал за алмазной ванной, жидкость в которой уже потеряла прозрачность и приобрела тошнотворный жёлтый цвет с алыми разводами. Я находился на том этапе моральной усталости, что мне стало всё равно, что происходит наружи. Для меня остались существовать лишь моя богиня, крылья, окутывающие моё тело, и её песнь, которая снимала усталость и позволяла влачить хоть какое-то существование. Я поднял голову и взглянул через плечо в её прекрасное лицо с золотыми глазами. Внезапно мне вспомнились наши проделки с Кенирой, и я почувствовал, как мои щёки заливает краска. Богиня услышала мои эмоции — в Царстве её для неё не было секретов, звонко рассмеялась и исчезла. Но не успел я почувствовать обиду и разочарование, как она соткалась передо мной вновь, на этот раз спереди, взяла ладонями моё лицо и нежно поцеловала в лоб.

— Ты прекрасно постарался, мой паладин, — прожурчал её голос. — Совершил невозможное. Я горжусь тобой и счастлива, что когда-то ты выбрал меня.

— Госпожа… — начал было говорить я, но слова застряли у меня на языке.

Я хотел сказать, что не справился бы без её помощи. Объяснить, насколько велика и важна её сила не только для меня, но и для близких мне людей. Напомнить, что её выбрал не я, а именно она спасла мои жизнь и душу, вырвав их из пустоты забвения, позволив мне снова стать собой.

Богиня чувствовала мои мысли, а я чувствовал её. Мы стояли, обнявшись, не как бог и его служитель, а как двое любовников, как супруги, прожившие вместе целую жизнь, но чьи чувства не угасли, а лишь стали многократно сильнее. Очень похожее чувство я испытывал, находясь рядом с Кенирой. И, к счастью, Ирулин являлась богиней для нас обоих, так что ни о какой ревности не могло быть и речи. Впрочем, широта взглядов моей невесты никогда не переставала меня поражать. И если вспомнить наши встречи с Незель, то, думаю, и тут никаких проблем бы не возникло.

Я слегка повернул голову, прижатую к пышной груди богини, чтобы бросить взгляд на окно в небе. Этого являлось, скорее, данью привычки — ведь всё, что происходило в реальности, я и так ощущал через Склаве и Таага. Видел, как по контурам ритуала протекают модулированные потоки элир, как из ничего время от времени формируется широкая труба, направляющая свежую жидкость из бочек взамен отработанной, утекающей в пустые бочки через другую. Как по воздуху вьётся тонкая ниточка тёмно-бордового порошка, доставленного Диршадой, и подмешивается в жидкость, насыщая её нужными веществами. Как другое плетение снабжает её кислородом из стоящего в стороне большого кислородного баллона. И как работают чары, сличающие клетки Мирены с заданным мною шаблоном, а в случае несовпадений либо исправляющие погрешности, либо разлагающие плоть на исходные вещества и собирающие её заново, оставляя нетронутым лишь головной мозг с его мириадами нейронных связей.

Пока я стоял в объятиях Ирулин, мне было плевать, сколько прошло времени, хотелось лишь, чтобы этот момент длился вечно. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, так что подошёл к концу и ритуал.

— Тебе пора, Ульрих, — сказала богиня, — Да и мне оставаться здесь больше нельзя. Не могу сказать, когда смогу снова появиться, но знай — я всегда с тобой!

— До свидания, госпожа, — сказал я, сглатывая комок в горле. — Я тоже с вами до моего последнего вздоха.

Богиня наклонилась ко мне и медленно, нежно, безо всякой страсти поцеловала меня в губы. Я обнял её что есть сил, но она растаяла у меня в руках потоками тумана. Я глубоко вздохнул и подошёл к Мирене. То, что она оставалась тут стоять, означало, что ритуал в той или иной мере увенчался успехом, по крайней мере её не убил и не отобрал разум. А сон, крепкий, как сама смерть, не позволил почувствовать невыносимую боль, которая неизбежно сопровождала бы уничтожение и перестройку нервных окончаний и спинного мозга.

— Ну что, пора, — сказал я. — Пойдёмте, Мирена.

— Вы знаете, Улириш… Ульрих, мне очень страшно, — призналась она.

— Я вас прекрасно понимаю. Если вас немного утешит, очень страшно и мне самому.

— Почему? Мы знакомы совсем недавно, да и потом виделись нечасто. Я вам безразлична.

— Это не так. Вы важны Кенире, а для меня её счастье — самая главная вещь в этом безумном мире. Ради вашего спасения мы все приложили немало усилий. К тому же я не могу не восхищаться вашей стойкостью и силой духа.

— Извините, Ульрих, — с горечью сказала она. — Вы столько много для меня сделали, через столько прошли, а я… С моей стороны это полная неблагодарность. Ульрих, я видела, чего вам стоил этот ритуал. Прекрасно понимаю, что он мог сделать мою дочь вдовой ещё до замужества. Поэтому знайте, каким бы в итоге ни вышел результат — я бесконечно вам благодарна. Ни один человек в мире не делал для меня и моей дочери столько, сколько сделали вы.

— Вы ошибаетесь, Мирена, — засмеялся я. — Сегодняшний ритуал — это ваша и только ваша заслуга. Ваша магия, ваши действия, ваша решимость. Таковой была воля Мирувала, а кто мы такие, чтобы идти против Рассветного Доктора?

Мирена издала ответный смешок.

— Сейчас, наверное, как раз наступил рассвет, — сказал она. — Я готова, Улириш, пойдёмте.

И мы истаяли облачками тумана, чтобы прийти в себя там, в реальном мире.

Сменив Склаве и очутившись в собственном теле, я почувствовал, как этот самый мир покачнулся. Попытавшись удержаться на ногах, я с ужасом почувствовал, что ничего не выходит, что сейчас я просто-напросто рухну на землю. Сбоку мелькнула размытая тень — ко мне подскочила Кенира, сжала меня в объятиях, удерживая на месте, и наполняя своей тёплой целительной элир, точно такой же, как элир её мамы. Я обнял её в ответ. Кенира откуда-то достала платок и вытерла мне лицо. Когда она его убрала, я увидел, что белая ткань покрыта пятнами крови.

— Я в порядке, — сказал я.

Ведь действительно, стоит только убедиться, что всё получилось, что Мирена снова здорова, стоит, наконец, отпустить из памяти всеобъемлющий комплект инструкций по созданию человеческого тела, как я действительно стану в порядке. Стоит только немного полежать, вновь поспать, отдохнув от предыдущего сна. Недолго. Сутки. Двое. Лучше всего неделю.

— Ритуал отработал своё и теперь завершился, — сказал я остальным. — Вы уже ничего не нарушите. Тааг уберёт комнату чуть позже.

Придерживаемый Кенирой под локоть, я направился к алмазной ванной. К сожалению, как бы тщательно и регулярно не происходила очистка, жидкость до сих пор оставалась мутной, так что увидеть получившийся результат я не смог. Она была столь насыщена магией, что не помогало даже магическое зрение. Ничуть не выручали ни тепловой, ни инфракрасный, ни ультрафиолетовый диапазоны. Ванная теперь являлась чёрным ящиком, готовым в любой момент явить сюрприз, сокрытый в её глубинах.

Мы с Кенирой остановились возле хрустального гроба этой спящей красавицы, не решаясь сделать последний шаг. Рядом с нами остановились Ксандаш с Лексной, Хартан и Диршада.

— Я хочу сказать тебе, Улириш, что это были очень впечатляющие чары, — сказала Высшая Целительница. — Так что позволь высказать своё восхищение. Если когда-либо тебе понадобится новая консультация или просто захочется поболтать, заскакивай ко мне в гости.

Я не мог поверить своим ушам. В совокупности с предыдущей просьбой обращаться на «ты», Диршада Мульчарн, одна из двоих Высших Целителей Нирвины, предлагала мне, человеку, появившемуся тут всего полгода назад, свою близкую дружбу — именно так этикет трактовал «заходить в гости без приглашения». И, конечно же, отказываться от подобного предложения я не собирался.

— Если что-то понадобится, совет или артефакт, или ещё что-то, тоже забегай, — ответил я.

— Он увидит вас очень скоро, — лукаво усмехнулась Кенира.

Через реликвию я ощущал её эмоции, понимал, что через бурный поток страхов и волнений, снедавших её во время ритуала, теперь проникает яркий свет надежды. И теперь Кенира, увидев перед собой очень красивую женщину, намекнула на то, что ждёт меня ночью. Я был счастлив, что моя любимая возвращается, но не был уверен, что в ближайшее время буду хоть на что-то способен. Диршада истолковала слова Кениры превратно.

— Отлично, — обрадовалась она. — Буду рада встрече.

— Мы тоже будем очень рады, — снова усмехнулась Кенира. Я незаметно толкнул её в бок.

— А это нормально, что бабуля до сих пор там? — спросил Хартан.

На этот раз Кенира не стала на него сердиться или поправлять.

— Мама ещё не до конца проснулась. Улириш погрузил её в очень глубокий сон, и чтобы выйти из него, требуется время. Я чувствую песнь госпожи, с мамой всё в порядке.

Словно услышав её слова, жидкость всколыхнулась. Из неё высунулись две руки, ухватились за края ванной. Раздался громкий плеск — Мирена вынырнула из ванной, разливая жидкость на пол, опёрлась на край и поднялась во весь рост, который теперь, когда её позвоночник пришёл в порядок, ничуть не уступал росту Кениры. Она тяжело закашлялась, выплёскивая из лёгких накопившуюся там жидкость, а когда приступ закончился, вытерла рот тыльной стороной ладони.

Я понял, что у меня медленно и неотвратимо отвисает челюсть. Все мои опасения и страхи, все мои сомнения, даже та заготовленная заранее речь, которую я припас для них с Кенирой, чтобы объяснить, куда девалась былая красота, мгновенно исчезли, испарившись, как туман под лучами полуденного солнца.

Её прекрасное лицо с тонкими чертами, пухлыми алыми губами и красивыми серо-зелёными глазами завораживало. Изящная шея переходила в красиво очерченные ключицы, под шелковистой покрытой стекающими каплями кожей играли рельефные мускулы. Подтянутый живот украшала аккуратная выемка пупка, тонкая талия перетекала в широкие бёдра, идеально круглые ягодицы и длинные стройные ноги. Но главной деталью облика, притягивающей наши взгляды, оказалась её грудь.

Сказать, что грудь Мирены была большой являлось бы преступным преуменьшением. Она имела такой объём, что, если бы речь зашла о земной женщине, я бы испытал сочувствие и беспокойство о её здоровье и состоянии позвоночника, вынужденного каждый день носить такую тяжесть. Но так как Мирене давно перевалило за сотню лет, а неистовая магия уничтожала любую болезнь задолго до того, как появлялись первые намёки на её появление, волноваться было бы глупо. Два тяжёлых полушария со сравнительно небольшими ареолами и задорными сосками ничуть не выглядели кошмарными вместилищами силиконовых имплантатов, встречавшимися у нас на Земле, наоборот, смотрелись очень естественно, гармонично и… И очень-очень возбуждающе.

Мирена заметила наши завороженные взгляды и попыталась выйти из ванной. Поскользнувшись, она едва не упала, но быстро восстановила равновесие, при этом её грудь так колыхнулась, что я ненароком сглотнул. А рядом со мной точно так же сглотнули Ксандаш с Хартаном, уставившиеся на эту грудь, как кролики на глаза удава. Я опомнился первым, сделал быстрый шаг вперёд и предложил Мирене руку. Она благодарно кивнула и с моей помощью выбралась из ванной.

Почувствовав сильный поток эмоций, бьющий из Кениры, и повернув голову, я увидел, что моя любимая больше не сдерживает слёз счастья и облегчения.

— Я так понимаю, всё получилось? — спросила Мирена. — Ритуал прошёл удачно?

Я помедлил с ответом, подбирая слова. Ритуал удался, вот только удалось не всё. То ли я что-то не учёл, то ли тело так отреагировало на разрывающую его боль, то ли тот момент, когда я едва не потерял сознание, наложил свой отпечаток, но… Волосы Мирены, настоящего цвета которых я так ни разу и не увидел, стали теперь седыми. Впрочем, это её нисколько не портило, а в сочетании с тёмными бровями придавало её облику дополнительное очарование.

— Да, мама, всё отлично! — выручила меня Кенира, вытирая тыльной стороной ладони мокрые щёки. — Ты выглядишь просто потрясающе! Рада видеть тебя снова здоровой. Только… Только… Мне кажется, ты стала выглядеть немного моложе!

— Не кажется, — качнул головой я, и тут же пожалел, так как к горлу подкатил новый приступ тошноты. — Биологически вам, Мирена, теперь чуть меньше восемнадцати лет. То есть вы, ха-ха, теперь ровесница нашего Хартана. Кстати, Тана, соберись и перестань пускать слюни!

Сам я прилагал титанические усилия, чтобы смотреть ей в глаза, а не опускать взгляд ниже. Хартан такой выдержкой не обладал. Впрочем, как и не обладал Ксандаш — Лексне пришлось несколько раз двинуть того локтем в бок, а потом встать на цыпочки и зашептать что-то ему в ухо. Они переглянулись и захихикали, словно шкодливые подростки.

Мирена, на которой сосредоточилась множество восхищённых взглядов, ничуть не стеснялась своей наготы, наоборот, незаметно принимала позы, позволяющие оценить её в разных ракурсах.

— Ну раз я снова молода, — солнечно улыбнулась она, — тогда, Ульрих, обращайтесь ко мне, пожалуйста, на «ты». Всё-такие мы теперь не чужие. Теперь вы знаете меня лучше, чем кто-либо в этом мире.

Она переглянулась с Кенирой и засмеялась красивым низким смехом.

— Причём, как снаружи, так и изнутри! — добавила моя девушка.

— Тогда и вы… тогда и ты, обращайся ко мне без формальностей, — предложил я Мирене.

— Договорились, — решительно кивнула та, и от этого движения её грудь гипнотически колыхнулась. Судя, по последующему смеху, Мирена сделала это специально и была очень довольна результатом своей провокации.

Жидкость, плескавшаяся в лёгких Мирены, под действием целительских чар восстановила ей и голосовые связки, так что теперь та больше не сипела, а говорила очень приятным грудным голосом. Но сколь бы я ни был рад удачному завершению ритуала, собственную память пока не очищал. Оставалась последняя проверка.

— Диршада, — позвал я Высшую Целительницу.

Та кивнула, подошла к Мирене, оказавшись ниже той на полголовы. В магическом диапазоне я увидел, как вокруг её рук полыхнули сложные структуры. Диршада начала водить ладонями сначала по голове Мирены, потом опустила их на шею, ключицы, перешла на грудь, спину и живот, опустилась к ягодицам, а затем и к длинным стройным ногам. Я прекрасно видел диагностические чары, пронизывающие тело Мирены, но не мог оторвать взгляд по другой причине. Зрелище двух прекрасных женщин, одна из которых нежно ласкает другую, вышло по-настоящему гипнотическим. И, похоже, под этот гипноз попали все зрители, пусть основной удар пришёлся на нас, мужчин. И лишь когда Диршада закончила с диагностикой, мы все трое дружно выдохнули, перестав сдерживать дыхание.

— Кроме аномалий волосяного покрова, — вынесла вердикт целительница, — не вижу никаких проблем. Это очень здоровое, очень физически развитое, и очень юное тело. Противоестественно здоровое, если так можно сказать, не имеющее ни малейших следов травм, болезней или магических аберраций. Ни один взрослый человек, кроме разве что высших жрецов Мирувала или кого-то из нас, Высших Целителей, подобным похвастать не может.

— Насчёт волос… это сделано сознательно, — признался я. — Я имею в виду не седину, не знаю, почему так вышло. Было слишком трудно удерживать в памяти клетки каждого волоска, так что я был вынужден пойти на крайние меры. Надеюсь, это не нанесёт слишком большого вреда в будущем.

— Но как бы тебе ни было трудно, на голове волосы ты оставил всё равно, — резюмировала Диршада. — Мирена, такого зятя нужно очень ценить. Удаление волос у целителей, специализирующихся на косметических процедурах, стоит довольно дорого. И он мог бы оставить голову полностью лысой, но даже тогда вам бы следовало прыгать от радости.

— Я готова начать прыгать прямо сейчас, — мурлыкающим голосом сказала Мирена, глядя мне прямо в глаза. Представив колыхание этих огромных грудей, я ещё раз сглотнул.

— Мама! — осуждающе прикрикнула Кенира, извлекла из кольца большой пушистый халат и накинула той на плечи.

Мирена, запахивая полы и подвязываясь поясом, звонко засмеялась. И грудь в глубоком декольте всё-таки коварно качнулась.

Моё состояние продолжало ухудшаться, так что я отвлёкся от эротических фантазий и сосредоточился на самом важном. Перейдя в форсированный режим, я занялся тем, чем следовало заняться уже давно — очисткой собственной памяти. Одну за другой я выкидывал ненужные теперь структуры, схемы ритуалов и гигантскую, объёмную, раздирающую мозг модель человеческого тела. Кенира, почувствовав моё состояние, вновь обняла меня за плечи, заполняя организм своей живительной элир. Прошло всего полминуты, и я понял, что теперь чувствую себя гораздо лучшее, почти что совсем сносно.

Я собрался поблагодарить любимую, как наступившую тишину нарушил входной звонок. Чертыхаясь и ворча себе под нос о незваных гостях, появляющихся так поздно или, скорее, в такую рань, я, поддерживаемый Кенирой, поковылял к двери. Распахнув её, я удивлённо округлил глаза. На пороге, одетая в обычные городские одежды, стояла красивая женщина, в которой я с изумлением узнал верховную жрицу храма Мирувала.

— Чего вам надо? — намного более резко, чем требовалось, спросил я.

Ничуть не обескураженная холодным приёмом, жрица ответила:

— Мой господин шлёт свои поздравления Мирене Валсар, успешно завершившей Искупление. Его святой лик вновь повёрнут в её сторону, в его глазах у неё нет греха.

— Может пройдёте внутрь, — смягчившись, предложил я. — Там вы сможете сообщить ей сами.

— С удовольствием, — улыбнулась жрица, став от улыбки ещё красивей. — Но у меня есть к вам ещё одно дело.

— Ко мне? — удивился я.

— Именно к вам, как к паладину, — подтвердила жрица. — Святой Мирувал, Рассветный Доктор, Истребитель Недугов и Страж Чистоты шлёт приветствия Ирулин, поздравляя её со вступлением в пантеон богов целительства.

Глава 4. Тяготы похмелья

Мне, наверное, стоило бы радоваться всем сердцем и пребывать в состоянии эйфории, ведь значение произошедшего не получилось бы выразить словами. Моя космических масштабов авантюра, создание невозможного на фундаменте из нереального не просто удалась, но и привела к совершенно неожиданным последствиям.

Тот факт, что Ирулин признал Мирувал, один из Всемогущих Владык, являлось не просто крестом на фюзеляже или зарубкой на прикладе фигуральных достижений богини. Бог исцеления увидел мою госпожу, из этого следовало, что вся несметная армия последователей тем или иным способом узнает, а значит и поверит в её целительную силу. И с этого момента становится не важно, что чудодейственное исцеление Мирены являлось плодом трудов одного паладина, результатом выворачивающих наизнанку и выжигающих мозг чрезмерных усилий. Произошло настоящее божественное чудо в её Царстве, летопись Ирулин пополнилась новой невидимой записью. И теперь Право моей госпожи включило в себя, помимо исцеления души, ещё и исцеление тела.

Я прекрасно понимал, как сильно надорвался, как перетянул лук, подвергая собственный организм смертельной опасности. Возможно, если бы не вмешалась Ирулин, поддержав и сняв с моих плеч часть тяжести, я мог бы просто остаться валяться на полу, пускать слюни и смотреть невидящими глазами овоща в расчерченный ритуальными узорами потолок. Несмотря на помощь госпожи, ситуация выходила безрадостной. Элир Мирены и Кениры помогла мне продержаться, но даже после подстёгнутой магией регенерации повреждения, нанесённые мозгу, не могли не оставить нехороших следов.

Однако возник один интересный нюанс. Теперь я почувствовал изменения Права моей богини, ощутил новые почти незаметные грани. И понял, что стоит мне заснуть, стоит погрузиться в её Царство, как случится чудо.

Процесс восстановления не будет ни простым, ни быстрым, так что не стоит записывать себя в Высшие Целители, способные исцелить любого инвалида, пусть формально я таковым и стал. Но, возможно, в будущей смертельно опасной операции по изменению собственной души именно этот ритуал станет той каплей, что вызвала наводнение, позволив выжить там, где в ином случае поджидала бы смерть.

И если раньше я злился на Мирувала, мысленно слал ему все возможные проклятия, считал бесчувственной всемогущей дырой в заднице, незаслуженно относящейся к благим богам, то теперь эта злость практически прошла. Как оказалось, по привычке, проявленной уже не одним знакомым мне богом, Страж Чистоты опять заглянул в будущее и, нарушив все принципы причинности, поспособствовал желанному для него результата. И, разумеется, на чувства Мирены, Кениры и мои ему было совершенно наплевать.

Кто-то мог бы решить, что Мирувал поступает нерационально. Появление новой богини, делающей то же, что и он, неизбежно привело бы к уменьшению числа его последователей. Сначала, конечно, небольшому, но кто знает, какие сюрпризы готовит будущее? Возможно, не пройдёт и нескольких сотен лет, как культ Ирулин станет господствующим на Итшес, а самого Мирувала постигнет забвение. Вот только боги — не люди, инстинкты самосохранения у них отсутствуют, а все действия направляются руслом, проложенным их же Правом. По сути, бог является функцией, в данном случае отвечающей за искоренение недугов. И чем в этом мире здоровее люди, чем меньше существует болезней и увечий, тем для Мирувала лучше, даже если этот путь приведёт к его неизбежной гибели.

Как я уже и говорил, несмотря на оглушительный успех ритуала, несмотря на серьёзное продвижение Ирулин в небесной иерархии, несмотря на моё собственное выживание, а также важный шаг на пути к моей главной цели, я не радовался. И не делал это по самой что на ни есть простой причине — крепко спал. Не имели значения ни гости в доме, ни устроенный ритуалом беспорядок, ни необходимость обустроить Мирену в новой комнате, куда она уже могла спокойно подняться на своих здоровых ногах, ни схождение всех богов или приход Эгора ауф Каапо — моральная усталость, несмотря ни на какие божественные силы моей госпожи, оказалась столь велика, что даже смерть я бы воспринял как не самый лучший, но вполне приемлемый способ отдохнуть.

Таким образом из моей жизни выпали целые три дня, в течение которых я провалялся в полном беспамятстве, лишь краем сознания или, возможно, глубинами души, отвечающими за связь с божественным, слыша песнь Ирулин и ощущая мягкие объятия её туманных крыльев. Ну а потом, когда проснулся, то внезапно осознал, что не просто каким-то образом выжил, но и способен на вполне сносное существование.

Выпавшее на мою долю испытание в полной мере показало, что дальше медлить не просто нет смысла, но и очень опасно. И если я в ближайшее время не найду своего монстра, то моё тело начнёт стремительно деградировать, а от обычного и самого естественного процесса старения сила Ирулин защитить не сможет.

Я серьёзно задумался над тем, не повторить на себе ли ритуал, которым я исцелил Мирену. Я имел возможность провести его в любое время, все необходимые средства у меня имелись очень давно. И если бы я не являлся глупцом, если бы действовал рассудительно, как положено настоящему магу, не шёл бы на поводу эмоций, чтобы порадовать любимую женщину, то занялся бы не исцелением будущей тёщи, а начал бы с себя самого. Увы, все мои расчёты показывали, что ещё один ритуал я выдержать не смогу. Так что проводить его следует только тогда, когда я заполучу свою магию, а значит, смогу переложить на неё значительную часть нагрузки.

Как бы это странно и смешно ни звучало, для меня изменение души, при всей своей значимости, являлось гораздо более простым процессом. Да, оно требовало кропотливости и точности, боялось любых помех и вмешательств, несло полный набор непредсказуемых последствий, но чего-чего, а просчитывать строение каждой клетки во время инкрементального процесса развития человеческого тела, тут не приходилось.

Впрочем, столь манящую идею вновь стать молодым откладывать или отбрасывать я не стал. У меня имелась гора денег и теперь уже знакомая верховная жрица храма Мирувала, так что если получится провести ритуал под бдительным оком Рассветного Доктора, тогда и откладывать смысла нет.

Пока я находился в отключке, мои домашние тоже времени зря не теряли. Кенира свозила маму в город, где они основательно скупились. Мирене вещи дочери были тесноваты в груди, да и в магазинах имелось не так много подходящей одежды, поэтому они посетили нескольких портных. А раз ушли трудности с использованием лестниц, Мирена переселилась на второй этаж. На мой вкус комнатки там были слишком маленькими, да и новых постояльцев мы не планировали, так что имело смысл снести некоторые перегородки, предоставив что Хартану, что Мирене побольше места. Для такого дела у меня имелись умелые работники, поэтому, позвонив в бюро на свалке, я отдал распоряжения Жагену.

Затем мы уютно расселись в столовой — всей нашей маленькой, но крепкой семьёй, съели поздний завтрак, приготовленный, кстати, совместными стараниями Мирены и Хартана, а потом приступили к обсуждению дел. Я, признаюсь, чувствовал себя каким-то извращенцем: то и дело украдкой кидал взгляды на Мирену, и вовсе не потому, что хотел убедиться в успехе процесса лечения. Да, безусловно, она ошеломляла своей красотой, но Кенира ей не уступала ни в чём, кроме одной-единственной области. И эта самая область, выпирающая из короткого шнурованного топика, просто гипнотизировала. Этому гипнозу оказался подвержен не только я: лицо Хартана выражало самые настоящие страдания. Кенира прекрасно видела, какой эффект производила её мама на нас, мужчин, так что по нашей связи я получал от неё потоки безудержного веселья. Прекрасно осознавала силу своей внешности и сама Мирена, которая, вместо того чтобы попросить что-то передать, время от время тянулась через стол за чайником, печеньем или фруктом из вазы. И, конечно же, мы с Хартаном на подобные провокации с лёгкостью попадались, заглядывая в вырез топика, как две кобры в дудочку факира.

На такое поведение меня так и порывало разозлиться и как-то Мирену осадить — но это было бы неправильно по множеству причин, в первую очередь из-за того, что навязывать особенности своего воспитания другим взрослым людям я не имел морального права. К тому же Мирена недавно пережила ужасную трагедию и считала, что ей придётся всю оставшуюся жизнь провести уродом, поэтому теперь, после исцеления, подобным нехитрым способом убеждалась, что снова привлекательна и желанна. Да и какого-то особого вреда её поведение не несло, не считать же таковой тесноту в штанах? И пусть меня считают жалким лицемером, если я скажу, что зрелище этих упругих колыхающихся полушарий несло хоть что-то, кроме настоящего удовольствия!

— Тана, у меня к тебе есть важное дело, — заявил я, чтобы отвлечься самому, а заодно отвлечь и нашего «пасынка».

Никакого дела у меня, разумеется не было, так что не успел я договорить, как принялся лихорадочно обдумывать предмет предстоящего разговора.

— Я вижу, как вы оба уставились на это «дело», — рассмеялась Кенира. — Мама, я счастлива, что ты снова здорова, но перестань отбивать у меня мужа!

— Меня пусть отбивает сколько угодно! — с готовностью воскликнул Хартан, похоже, уже позабыв про мои слова.

— А как же разница в возрасте, как же «бабушка»? — ехидно поинтересовался я.

— Ули, вы с Алирой были совершенно правы! — ничуть не смутился Хартан. — Нельзя оставаться в плену у предрассудков! Настоящей любви покорны все возрасты, взять бы хотя бы вас!

— Наш случай не считается, — возразила Кенира, — мы почти ровесники.

— Мы с Миреной тоже! — не сдавался Тана. — Ну, Улириш же сказал, что возраст её тела, как это правильно… а, точно, биологический возраст почти такой же, как у меня.

— Прости, малыш, ничего не получится, — вздохнула Мирена. — Как говорят на рынках Архипелага: «Смотреть, но не трогать!» Ничего против тебя не имею, собой ты недурён, да и за спасение я благодарна, но… Простите все, что порчу настроение, но не уверена, что мне когда-нибудь снова захочется разделить с кем-то ложе. Вернее, уверена, что не захочется, по крайней мере с мужчиной.

Я сцепил зубы от злости. Мирена продолжала своё Искупление и говорила только правду. И как оказалось, даже несмотря на крылья Ирулин, на её исцеляющую песнь, на душе Мирены остались незажившие шрамы.

— Этот сраный ублюдок навозной мухи и выкидыша крысы! — выругался Хартан, словно прочитав мои мысли. — Жаль, что мы с ним не повстречались раньше! И жаль, что торопились, и он подох слишком рано!

— Тана, лексикон! — рявкнул я, но тут же продолжил гораздо более мягким голосом: — Несмотря на спешку, лёгкой его смерть назвать нельзя. Он умирал от чар канцерофага, модифицированного таким образом, чтобы атаковать ткани нервной системы. Будешь у Лексны, спроси по ним монографию. Или можем разделить сон, тогда покажу сам. В общем, поверь, не было это ни быстро, ни безболезненно. Жагжар делился со мною выжимками из рапортов агентов и газетными статьями. Знай, что мы — коварные изуверы, отродья Арунула, с особой жестокостью лишившие Сориниз надежды и будущего — многообещающего и талантливого наследника.

— О да, Одари привёл бы Сориниз к яркому солнечному будущему, — фыркнула Кенира. — Мне, если честно, наплевать как, главное, что он подох и исчез из наших жизней. И, благодаря тебе, Ули, с последствиями мы разберёмся. В любом случае, Королевство — одна из наших незначительных проблем. К тому же, ты её уже решил.

— Ну, я бы не назвал это решением, скорее, мы замели все текущие проблемы под ковёр, — возразил я. — С другой стороны, через пару лет ты сможешь вернуть реликвию Керуват обратно в храм и поехать на Огенраэ, а тем не останется ничего другого, кроме как очень вежливо поинтересоваться, чего желает Властительница Чар.

Если я и преувеличивал, то совсем чуть-чуть, сейчас Кениру от всемогущего мага отличал разве что чистый объём опыта и знаний. Возможно, её контроль тоже не стал достаточно хорош, но над решением этой проблемы она работала неустанно. Даже сейчас, как показала вылазка в Королевство, чисто за счёт объёма элир она могла выступать в качестве оружия стратегического масштаба, плюс была знакома с достаточным количеством хороших боевых и атакующих чар, чтобы при столкновении с армией Сориниза выйти победителем.

Как оказалось, толика тщеславия моей девушке всё же была присуща, после моих последних слов и мыслей она расплылась в самодовольстве.

— Так что у тебя было за дело? — напомнил Хартан, тщательно пытаясь отвести взгляд от Мирены.

— Я так понимаю, от Тараже пока что вестей не было? — поинтересовался я.

— Не-а, но я сам бегал, интересовался, — ответил Тана. — Мишар занимается этим лично, собрал данные по всем практикующим химерологам столицы и нашей провинции, теперь разыскивает охотников. Кое-кого нашёл, но пока что слишком мало, чтобы говорить о каком-то результате.

— Отлично. Мне нужно соорудить артефакт связи, а заодно побывать на факультете. Возьми у Мишара адреса, тебе придётся нанести этим магам свой визит.

— Ты хочешь предложить им услуги по защите жилища? — удивился Хартан. — Но мне кажется, есть цели поближе и побогаче.

— Ими тоже займёшься, но позже. А вообще, подумай, надо ли это тебе? Денег у тебя хватит не только на учёбу в любом из университетов Итшес, но и останется на твой любимый бассейн.

— Ты чего, Ули? — удивился Хартан. — Так же неинтересно! Ну и не привык я просиживать штаны. Вот представь, встречу какую-то девчонку, типа Алиры или Мирены, и что я ей буду дуть в уши? Что у меня куча деньжищ? В твоё время такое может и прокатывало, но сейчас девки любят не столько богатых, сколько умелых. А ещё лучше и то, и другое вместе! Короче, ты хочешь, чтобы я навестил химерологов. Но, наверное, не просто разложил им проспекты с нашими услугами, учитывая, что мы их пока не напечатали.

— Ты прав, не просто, — улыбнулся я подобному энтузиазму. — Мне нужно будет, чтобы ты их ещё и ограбил. Не по-настоящему, конечно, только украл информацию, ну, как делал для Тараже. Но главное, чтобы похитил образцы тканей всех монстров, что у них есть.

Хартан смерил меня пристальным взглядом и непонимающе мотнул головой.

— Погоди, ты же говорил, что трупы монстров тебе не подходят, что нужны только живые!

— Не подходят, — кивнул я, — и нужны живые. Но зонд, который я создам, будет благословлён Фаолонде, а силы богов — штука загадочная. Кто знает, может и сработает.

— Храм Фаолонде? — похабно улыбнулся Хартан. — То есть та красотка-жрица? Хотел бы я, чтобы она освятила мой зонд!

— Хартан, манера речи! — строго прикрикнула Кенира, но я почувствовал, что на самом деле подобная похабщина ей понравилась. К тому же с этим пошлым намёком Тана оказался очень недалёк от истины.

— Жрица? — удивилась Мирена. — Во время визитов в храмы мне показалось, что Ули не очень чтит других богов. Думала, может наша богиня испытывает к ним какую-то враждебность.

— Наша богиня? — довольно улыбнулся я. — Но да, ты не слишком ошиблась, решение Мирувала привело меня в настоящее бешенство, да и вердикт Керуват был далёк от того, что ждёшь от богини справедливости. Но Фаолонде… Признаюсь честно, без его святой силы я, наверное, всё же смог бы исцелить и Ксандаша, и тебя, но далось бы это намного тяжелее. Испытание Мирувала ты бы точно провалила, и мы оба получили бы его гнев.

— Но, допустим, сработает, — не унимался Хартан. — И что дальше? Ну, ткнёшь ты своим «зондом», который, ха-ха, освятит красотка-жрица, в этот «образец», чем бы он ни был…

— Обычно кровь, мне достаточно капли. Но бывает и мясо, и шерсть и чешуя, пусть они и гораздо хуже.

— Ну так вот, принесу я тебе кусок мяса, и что?

— Если образец окажется подходящим, то я просто размещу заказ либо на факультете, либо у химеролога. У того, у которого ты этот образец похитишь, так будет честно. Это избавит нас от беготни, завершим дела, не выезжая из Нирвины.

Услышав мои слова, Тана заметно приуныл. Меня это, признаюсь удивило, ведь известие о возможности избавления от совершенно ненужного тяжёлого пути не могло принести ничего, кроме радости.

— В чём дело? — спросил я. — Ты выглядишь не очень довольным.

— А чему радоваться? — ответил Хартан. — Словно сидеть тут — это что-то хорошее. Я, конечно, не Броттор, но тоже хотел бы повидать мир. Может встречу девку посмазливей, или ещё лучше вытяну из неприятностей.

— Ты пересмотрел иллюзий, — попытался я подрезать крылья его фантазиям. — В жизни так не бывает.

— Да что ты говоришь? — захохотал Тана. — Прямо-таки не бывает? Видать, мне пора в приют безумцев, так как две именно такие красотки, сидящие с нами за одним столом, мне сейчас мерещатся.

Я немедленно заткнулся, ведь действительно, тут Хартан меня хорошенько уел. Лишь смерил недовольным взглядом Кениру, которая, сохраняя серьёзное лицо, откровенно наслаждалась моим конфузом и мысленно аплодировала Хартану. Мирена же в открытую улыбалась.

— Вообще-то я думал отправиться вдвоём с Ксандашем, — не сдавался я. — Не вижу нужды страдать всем. Если бы было можно, я бы никуда не ехал, но увы, нужную тварь смогу опознать только я. А Санд нужен, чтобы меня защитить от чего-то, с чем я не справился бы сам. Ну и он достаточно силён, чтобы урвать у подходящей твари кусок мяса или пустить кровь. Твои же воровские навыки там точно не понадобятся.

— Эй, я иду с тобой! — безапелляционно заявил Хартан.

Я лишь закатил глаза, не в силах вынести подобную глупость. Словно Тане, едва разминувшемуся со смертью от рук бывших подельников, и принимавшему участию в штурме королевского дворца, который мог закончиться чем угодно, в жизни не хватало опасностей.

— Кенира, ну скажи хоть ты ему! — обратился я к своей девушке, так как прекрасно знал, что у кого-кого, а у неё я всегда найду поддержку любого своего решения.

Это при вылазке в Королевство без помощи Хартана обойтись было бы трудно, без Кениры вообще невозможно, Ксандаш же был нужен для подстраховки, и такая необходимость в итоге возникла. В остальных же случаях я предпочёл бы свести риски к нулю, в идеале — просто заплатить денег.

— Скажу. Тана, ты всё делаешь правильно, нечего, как ты говоришь, «просиживать жопу» в столице. Я с тобой.

От подобного удара ножом в спину у меня перехватило дыхание. Я прекрасно понимал, что элир Кениры бы пригодилась, но такой уж сильно необходимой не была, учитывая, что в нашем распоряжении имелось три Сердца — одно из которых я всегда мог забрать со свалки.

Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. К счастью, рациональное мышление Кенире никогда не было чуждо, я знал, что её всегда можно переубедить аргументами. Поэтому я зашёл с козырей.

— Милая, мне кажется, ты кое-чего не учитываешь, — сказал я, кивая на Мирену. — Твоя мама в столице совсем недавно, ничего тут не знает. Опять-таки, она совсем недавно пережила травматический опыт, причём, даже исцеление не смогло исцелить все душевные раны. В столице кроме Ксандаша и Лексны ни с кем не знакома, Ксандаш едет со мной, а Лексна практику, несмотря на богатство, бросать не собирается, так что уделить времени не сможет. Я, конечно, могу попросить Жагена, он с радостью поможет ей устроиться в Нирвине, но в любом случае было бы лучше, чтобы рядом находился родной человек.

— О, Улириш, — засмеялась Мирена, — ты можешь быть абсолютно спокоен, я знаю прекрасный способ вынудить дочку быть рядом.

— Правда? — обрадовался я. — Спасибо, Мирена, хоть кто-то в этом доме не сошёл с ума. И что же это за способ?

— Я просто-напросто отправлюсь с вами. Если кому и надоело сидеть на одном месте, так это мне.

***

— И куда дальше? — спросил Хартан, крепко вцепившись в рулевое колесо Чотоша.

— Улица Верхний Вал, на следующем перекрёстке налево, — подсказал я. — Там проехать ещё три квартала, повернуть направо, и ехать практически до самой окраины.

— Далеко этот торговец забрался, — проворчал Хартан. — Мы могли бы найти кого-то и поближе.

Тана настолько напоминал мне меня самого в те времена, когда я только учился водить, что удержаться от улыбки оказалось очень трудно. И пусть это была не первая его поездка, но в качестве водителя он до сих пор чувствовал себя не очень уверенно.

— Жаген порекомендовал, — пояснил я. — Сказал, что кто-то из новеньких, цены пока не дерёт, мобили у него в хорошем состоянии, и вроде есть что-то, что нам требуется. Если не хочешь, давай становись вон возле того дома, за руль сяду я.

— Или я, — сказала Кенира. — Мне тоже нужно практиковаться.

— Сам доеду, — буркнул Хартан. — К тому же, денег у нас полно, могли бы взять что-то крутое. К примеру, какой-то из представительских Жалзанов, или заказать Гурушад Ветер, говорят, может разогнаться до полумили в минуту. А ты хочешь взять какую-то повозку.

Я вздохнул, покачав головой. Разговор снова свернул в ту сторону, которую мы не раз мусолили ещё со спасения Мирены.

— У тебя полно денег, — напомнил я. — Ты можешь взять хоть Ветер, хоть Жалзан, хоть оба. Или можешь купить участок, где построить гараж достаточный, чтобы влезла коллекция изо всех моделей столицы. Я тебе не отец…

— Пока не отец! — поправила Кенира.

-- …пока не отец, — согласился я, — так что говорить, что делать с деньгами, не собираюсь.

— Да и после нашей свадьбы, уверен, тоже не будет, — засмеялась Кенира. — Нет ничего смешнее, чем когда Ули пытается казаться строгим.

— Эй, не пытайтесь меня отвлечь! — воскликнул Тана. — Ну так вот, вы оба дураки и жениться должны были уже давно, но я рад, что моими родителями станете именно вы. На мобили, на которых я всё равно ездить не буду, жалко денег. Но всё равно, покупать по сути крестьянскую теле… в жопу себе подуди, урод! Как могу, так и еду, сраный выкидыш навозной мухи! Да если выйду, засуну пятки тебе же в рот по колено! Да мой Чотош лучше твоей колымаги в тысячу…

Я переглянулся с Кенирой и мы тихо засмеялись. Я протянул руку назад и сжал её ладонь. Разговоры о предстоящей свадьбе меня настраивали на романтический лад, так что я даже не стал обращать внимания на базарную ругань Хартана. И жалел сейчас только об одном — что уселся на переднее сидение, а не остался с ней сзади, сколь бы неудобным и узким оно ни было. Так что мы просто смотрели друг другу в глаза, обменивались эмоциями и купались в тепле и любви друг друга, умудряясь не замечать свару Хартана и извозчика, в задаша которого тот едва не въехал.

— Эй, ласковые воробушки! — оторвал нас от процесса выкрик Хартана. — Я не договорил! Ну так вот, хотите купить крестьянскую телегу, почти как у этого пожирателя навоза, в виде мобиля.

— Тана, — опять вздохнул я. — Ты делаешь трагедию на ровном месте. Когда мы с Кенирой были вдвоём, нам хватало Чотоша. Затем в нашей жизни появился ты, для одного на заднем сидении тесновато, но всё равно приемлемо.

— Ага, как же, «приемлемо», — наморщила носик Кенира. — Это не твои колени упираются в сидения и не тебе приходится вертеться, чтобы устроиться хоть как-то.

— Мы с Ксандашем проехали там до самого Королевства, и ничего! — буркнул Хартан.

— Ну так вот, — продолжил я, — теперь с нами Мирена. И если бы она не решила остаться сегодня дома, было бы совсем тесно. Теперь представь, что нам надо взять Ксандаша. В принципе, это сделать тоже можно, но придётся сидеть плотно, как селёдка в бочке. А если с Ксандашем захочет поехать Лексна? А если они возьмут с собой Палу?

— Да, да, — отмахнулся Хартан. — И ты хочешь взять омни, похожий на эту самую «народную колесницу» второго типа с твоей родины, чтобы туда влезли мы все, и можно было бы взять кого-то ещё. Вот только это… Такие омни — это тупо! Надо взять что-то горячее!

— Обещаю, если увидишь что понравится, я куплю только для того, чтобы ты не ныл, — вздохнул я. — Кстати, почти приехали, вот тут поверни снова направо и езжай вон к тем воротам.

— Я бы взял омнигон, — сказал Хартан. — Всегда о таком мечтал и завидовал тем, у кого он есть.

— Можно и омнигон, — спокойно согласился я. — А если станешь заряжать собственной элир, сможешь носить всегда с собой, в кармане или сундуке. Поначалу будет трудно, но лучше тренировки не придумать. Только если купишь, отдашь нам с Таагом, мы доработаем.

— Эй, а что ты собираешься с ним делать? — настороженно спросил Тана.

— Поставлю инерционные демпферы и артефакт аварийного стазиса, — пояснил я.

— Но зачем?

— Уверен, ты не будешь брать какого-то одноногого грулдара, а выберешь модель побыстрее, верно?

— Конечно, нет смысла тратить деньги на старушечью повозку.

— Омнигон с форсированным приводом запросто выдаст шестьдесят или даже семьдесят миль в час. Ну так вот, серьёзные системы безопасности на них ставят редко, так что исправить этот недостаток предстоит мне. Пока что ты ездишь не слишком хорошо, так что никакие предосторожности не помешают.

— Но Ули, даже если я въеду в стену, то пострадает только стена, — возразил Хартан. — Меня же тренировал Санд, научил, как себя защитить. К тому же это просто удар, без магии, мне ничего не грозит.

— Тебе — да, — согласился я. — А девушке?

— Какой девушке? — не понял Хартан.

— Ту, которую ты собираешься на нём возить, — рассмеялся я. — Думаешь я не знаю, для чего молодые парни покупают омнигоны? По крайней мере, свой Крайдлер я покупал именно для этого.

— У тебя был омнигон? — удивился Хартан. — Знаешь, мне почему-то всегда казалось, что ты родился уже старым пердуном!

Кенира задорно рассмеялась.

— Тана прав! — безапелляционно заявила она. — Ты часто ведёшь себя как настоящий старик.

— Это потому что я и есть старик. И в своём мире я либо уже умер бы от старости, либо доживал бы свой век старой развалиной. Эй Тана, этот старик отхватил себе такую девушку, которая тебе и не снилась!

Хартан набрал в рот воздуха, чтобы ответить какой-то колкостью, но я его оборвал:

— Если Жаген не ошибся, то приехали, вот эти ворота. Мы с Алирой сойдём тут, а ты найди место, куда поставить омни и догоняй.

— Э-э-э, — замялся Хартан, — а давай это сделаешь ты? Я умею это ещё не очень хорошо.

— А не начнёшь, никогда и не научишься! — назидательно поднял я палец.

— Валите оба, — вздохнула Кенира. — Чотош я поставлю сама.

Мы не стали спорить, выскочили из мобиля и направились к воротам, вернее, к небольшой калитке в этих воротах. И пока Кенира пересела наперёд и поехала дальше по улице, я нажал на пластину звонка. Ждать пришлось недолго, через минуту с той стороны послышался лязг засова и калитка распахнулась.

— Вас приветствуют «Великолепные мобили Танажара»! — послышался бодрый и чем-то знакомый голос.

Мы зашли внутрь и я осмотрелся. В большом дворе, огороженном высокой стеной стояло восемь омни разных моделей, один из которых привлёк моё внимание тем, что, очевидно, и являлся предметом нашего интереса. Внешний вид внушал уважение: массивный, с чёткими лаконичными линиями, которые вызывали ассоциации с крепостью на колёсах. Широкие колёсные арки и колёса, облачённые в массивные шины с глубоким протектором, подчёркивали его готовность справляться с любыми дорогами, будь то покрытые камнем тракты или грунтовые тропы. В целом этот омни напоминал классический Виллис МБ, у которого сильно укоротили капот, но удлинили салон, что позволило разместить там три ряда сидений. Учитывая, что для омни не требовался объёмный двигатель, а хватало не слишком сложного артефакта на каждом из колёс, капот, как и в нашем Чотоше, служил багажным отделением. Как и у Виллиса, у этого омни имелись две круглые фары и словно обрубленная передняя часть, напоминающая морду ротвейлера, однако характерная для всех джипов решётка отсутствовала за ненадобностью. Защиту от дождя и ветра обеспечивал длинный тент, натянутый на трубчатую раму, которая обеспечивала омни надёжный силовой каркас. Массивные передние и задние бамперы как бы говорили, что если этот мобиль столкнётся с препятствием, то не поздоровится именно этому препятствию. Кузов был окрашен в тёпло-жёлтый цвет, что в сочетании с чёрными колёсными арками и тентом придавало ему совершенно несерьёзный вид. При этом чёрный с жёлтым прекрасно сочетались и поднимали настроение. Если добавить красный цвет, получились бы чёрно-красно-золотые цвета флага родины, да и в таком виде выходил флаг Баден-Вюртемберга, где я столько лет проучился в университете. Я был благодарен Жагену за отличный совет, ведь даже не побывав в салоне и не проехав и ярда, я уже знал, что этот мобиль обязательно куплю. В конце концов, любые недостатки подвески или движущих артефактов мы с Таагом запросто можем решить сами, а неудобные сиденья, имея деньги, всегда можно заменить.

Судя по лицу Хартана, этот омни тоже привлёк его внимание, так что от былого скепсиса не осталось и следа.

Заметил наш интерес и торговец, который тут же, не давя и секунды передышки, начал ковать железо, пока оно не успело остыть.

— Вижу, вам понравился этот красавец! — сходу бросился в атаку он. — Прекрасно понимаю ваше желание его купить. Несомненно, это не какая-то дешёвая колымага и обойдётся в длинную монету, но, поверьте, Дарш Лавина стоит каждой своей деции! Я, конечно, торговец, и моя задача продать как можно больше омнимобилей подороже, но продавать именно этот мне совершенно не хочется, слишком уж хорош. Жаль, что не могу оставить его себе, иначе ни за что бы с ним не расстался.

Меня опять накрыло чувством какого-то дежа вю, так что я внимательно присмотрелся к торговцу. Увы, пусть голос и манера речи казались странно знакомыми, ничего в его внешнем виде никаких воспоминаний не будило. Выглядел он не старше тридцати, но в мире Итшес это значило мало, лучшим свидетельством чего служили моя невеста и её мама. Судя по развитой ауре, он либо занимался боевыми дисциплинами, либо шёл по пути магии, но каких-то серьёзных результатов не достиг. Иссиня-чёрные короткие волосы и гладко выбритое вполне мужественное лицо вкупе с открытой дружелюбной манерой располагали к себе собеседника, хоть речь и несла, пусть и не чрезмерно, толику приторной навязчивости.

— У меня что-то на лице? — заметив мой взгляд, спросил торговец.

— Да нет, — смутился я. — Просто у меня почему-то стойкое впечатление, что я вас где-то видел.

— Полностью разделяю ваше чувство, — засмеялся торговец. — Мне вы тоже кажетесь знакомым. Вот только я приехал сюда совсем недавно, а на лица у меня память хорошая. Профессиональная привычка. Но, увы, не припомню.

Я мотнул головой, отгоняя наваждение. Мне захотелось войти в форсированный режим, подстегнуть память, чтобы решить эту загадку, но я этого делать не стал — в конце концов, кого-то важного я бы точно не забыл.

— Я не до конца уверен, что мне нужен именно этот омни, — перешёл я сразу к делу, пусть и понимал, что сильно лукавлю, а решение уже принял. — Семья у меня небольшая, но иногда люблю прокатиться с друзьями, так что хотелось бы разместиться с комфортом. Сейчас у меня Чотош…

— Надеюсь, не тридцать вторая модель? — спросил торговец таким тоном, словно отпускает шутку, над которой мы сможем вместе посмеяться.

— Именно она, — улыбнулся в ответ я. — Но для меня потребление элир не проблема, а в остальном машина состоит из достоинств. Почти.

— В этом случае да, имеет смысл, — серьёзно кивнул торговец. — И в список этих достоинств входят только передние сидения.

— Совершенно верно. Пару раз мы проехались впятером, незабываемые впечатления.

— В этом случае можете не беспокоиться, — заверил меня собеседник. — Дарш славен именно своей вместимостью. На втором ряду вполне можно разместиться вчетвером, а задние сидения складываются, позволяя вместить дополнительный багаж. Если же понадобится какая-то серьёзная вылазка, оба задних ряда можно вообще снять, и тогда вы просто удивитесь его вместимости. Снимаются также тент и боковые двери — тогда становится очень удобно забираться внутрь или, наоборот, выходить. А уж если вы любите встречный ветер, тогда переднее стекло откидывается вперёд, единственное, чтобы открыть багажный отсек, придётся тогда совершить больше действий. Предупреждаю, омни тяжёлый и надёжный, магию ест соответственно, но, конечно, по этому параметру с вашим Чотошем не сравнить. Можно сказать, для своих размеров он очень экономичен. Но мне кажется, что вы пришли сюда не слушать мой голос, а одна поездка вокруг квартала скажет больше, чем целое заседание Коллегии Восьми.

— Ули, спроси его за омнигоны, — напомнил Хартан.

— Вас зовут Ули? — удивился чему-то торговец. — Простите, я сразу же бросился расхваливать свой товар, что даже не представился. Меня зовут, как вы поняли из вывески, Танажар.

— Улириш, — представился я в ответ.

— Очень приятно, Улириш, — ярко улыбнулся торговец и мотнул головой, словно откидывая какую-то бредовую мысль. — А что вас интересует из омнигонов? Сейчас, как видите, у меня ничего подходящего нет, но я могу заказать, и при покупке Лавины сделаю хорошую скидку.

— Мой сын уже вырос, а Чотошем, как вы сами понимаете, в наши времена девушку не впечатлить.

— Ни слова больше! — воскликнул торговец, картинно вскидывая руки. — Вам необходимо нечто быстрое, стильное и престижное. Я прекрасно знаю, какая модель вам подходит, но давайте пройдёмте в контору, я покажу вам рекламный ката…

Торговец запнулся и уставился куда-то мне за спину с таким видом, словно увидел сошествие одного из Всемогущих Владык. Я повернул голову в том направлении, хоть и так чувствовал, что это пришла Кенира. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержать самодовольную улыбку — красота моей женщины порой действовала на мужчин, особенно таких молодых, не хуже удара дубиной по голове.

— Вам бы следовало устроить стоянку для посетителей, — обратилась она к торговцу, проходя через незакрытую калитку. — Я нашла место лишь в конце улицы.

— Могла бы сунуть его в кольцо, — посоветовал Хартан.

— Хотела так сделать с самого начала, но решила не привлекать лишнего внимания. О, вот этот желтенький мне нравится. Выглядит достаточно большим, да и внешне неплох.

— М-мы к-как раз о н-нем говорили! — заикаясь, выдавил из себя торговец. — Дарш Лавина, о-очень хороший выбор.

Внезапно открылась дверь в гараж, откуда вышел высокий широкоплечий парень, на ходу вытирая руки засаленной тряпкой.

— Эй, Танажар, я закончил! — крикнул он. — Лучше бы поручил Рату, раз ему так нравятся эти железки. Ой, прости, не увидел, что у тебя посетители.

— Привет, Куршал, — оскалившись в улыбке, поприветствовал я парня.

— Мы знакомы? — удивился тот.

— И довольно неплохо, — засмеялся я, поворачиваясь обратно к торговцу. — Давненько не виделись, Жореф. И не могу сказать, что слишком уж соскучился.

***

Атмосфера в бюро Жорефа стояла такая напряжённая, что казалось вот-вот и воздухе начнут собираться грозовые облака, а из них бить разряды молний. Жореф молчал, не говорили ничего и мы, только прихлёбывали чай для особо важных гостей, возможно, тот самый, в который чуть раньше бесстыдно запускали руки Куршал и Гаратан. Кенира смотрела на Жорефа с хищной улыбкой, и, будь я на его месте, мне бы стало очень неуютно. И сколь бы Жореф не пытался казаться невозмутимым, но мой модифицированный разум замечал то небольшую дрожь рук, то ёрзание на стуле, то дёргающуюся бровь.

Чтобы иметь возможность говорить без преград, мы отослали Хартана с Куршалом смотреть омнимобили, но, даже когда остались втроём, разговор не складывался.

— Жореф, мне давно не даёт покоя один вопрос, — наконец, нарушил тишину я. — Ты воспользовался беспомощным положением Кениры, чтобы избавиться от меня, это понятно. Содрал с неё кучу денег — зная тебя, было глупо ожидать чего-то другого. Но Рахар! Если всё-таки захотел нас никогда больше не видеть, то почему продал именно его? Ведь в этом случае худшего варианта не придумать!

— Зато не придумать лучшего, чтобы исполнить пожелание Повелителя Чар, — вздохнув, ответил Жореф. — Он мог посчитать, что отослать тебя с красивой девушкой — не наказание, а награда. Разыскиваемая беглянка, без денег, да ещё и со взбесившимся тигилаша — звучит намного лучше.

Я задумался. В словах Жорефа имелась какая-то безумная, извращённая, искажённая, но логика.

— Эх, Жореф, — сказала Кенира, — сперва я думала, что если когда-то встречу тебя снова, то оторву тебе руки и ноги…

— Это, кстати, не образное выражение, — быстро добавил я, — Кенира могла это сделать и раньше, а уж сейчас…

— Но потом оказалось, что визит в твою богами проклятую дыру стал самым счастливым событием в моей жизни. Но что с тобой случилось? Ты выглядел сильно постарше. Теперь тебя не узнать.

— Нриза тоже, — буркнул Жореф.

— Меня зовут Улириш, — чуть более резко, чем следовало, сказал я. — Не используй эту собачью кличку.

— Улириш, значит Улириш, — покорно согласился он. — Что касается вопроса… Специфика бизнеса. Когда занимаешься солидным и освящённым веками делом, типа продажи зверья, то покупатели больше доверяют людям постарше — ведь возраст в этом деле означает опыт, а значит, и надёжность. А если продаёшь новомодные вещи, типа омнимобилей, то клиент рад видеть кого-то помоложе — молодые более склонны к отслеживанию новинок, больше любят изучать новые модели мобилей, разбираются в характеристиках, любят ковыряться в трансмиссии, рулевой колонке, накопителях или приводных артефактах. Так что я сбрил бороду, перестал красить волосы и колоть эликсиры.

Мне эти слова показались, мягко говоря, странными. Омнимобили получили распространение вот уже пять веков, а назвать «новомодными штучками» не получилось бы даже такую сравнительную новинку, как авто у нас на Земле. Впрочем, кто я такой, чтобы указывать торговцу, как следует вести дела?

— Не могу поверить, что ты всё бросил и переехал именно сюда, — сказала Кенира. — Не будь я на тебя так зла, даже могла бы почувствовать вину.

— О, не беспокойся, — ответил Жореф. — Род деятельности я хотел сменить очень давно, а твой приход события лишь поторопил. Я ещё бы долго никуда не собрался, но стали появляться какие-то странные люди, задавать странные вопросы, не скупясь на угрозы. Но не подумайте, я им ничего не сказал.

— Мы в курсе, — улыбнулся я. — Они нас догнали. К счастью, перед смертью решили немного поболтать. Увы, тогда же погиб и Рахар.

— Похоже на двойной выигрыш, — заметил Жореф.

— Не тогда, — качнула головой Кенира. — После того, как он помог нам отбиться от солора, в его башке что-то сдвинулось и встало на место. И мне его теперь даже не хватает.

— Солора? Пятнистого солора? — уточнил Жореф. — Твари невидимой, неуязвимой и быстрой, словно карандаш налогового инспектора?

— Ули его и увидел, и уделал, — с гордостью сказала Кенира. — Так что не настолько он неуязвим.

— И шкура оказалась полезной, — добавил я. — Сейчас, конечно, что я, что Кенира могли бы уложить с десяток подобных тварей с закрытыми глазами, но тогда было довольно опасно.

Разговор как-то сам собой затих, мы продолжали сверлить Жорефа взглядами и потягивать чай. Моя злость на него досталась по наследству от субличности, называвшейся Нризом, и давно прошла, так что хмурился я лишь для порядка. Мрачное лицо Кениры тоже являлось маской, потому что внутри она вовсю веселилась и наслаждалась ситуацией.

— И что дальше? — наконец, не выдержал Жореф. — Ну вот, вы меня нашли, и что?

— И ничего, — засмеялся я. — Планируем купить у тебя Дарш, может заказать омнигон для сына. И выбить из тебя такие скидки, чтобы выражение, словно у тебя запор, стало даже сильнее, чем сейчас.

— То есть ты больше не злишься, что был у меня в рабстве? А ты, Кенира, что я вынудил тебя владеть рабом? Судя по всему, ты его как-то освободила!

— Наоборот, — усмехнулась Кенира. — Когда я отдала ему его же Поводок, с моей стороны это оказалось изощрённой уловкой.

— Вот-вот, — согласился я. — Взамен Поводка забрала моё сердце. У женского коварства нет предела, так что теперь я с нею навсегда.

— И ты, Жореф, выступил в качестве копья Фаолонде. Можно сказать, игрушкой в руках богов.

— Кенира права, ты ещё тот Schwanz. Но зла на тебя мы больше не держим, можешь выдохнуть и расслабиться. Более того, если что, я оставлю адрес и код раковины, можешь обращаться за помощью. У нас с Кенирой тут, в Нирвине, есть определённое влияние, причём в очень разных кругах, включая самые высокие.

— Если у меня и возникнут проблемы, — скривился он, — то явно с противоположной стороны.

— О, как раз противоположная сторона к Ули уж точно прислушается, — заявила Кенира. — У нас был с Тенями очень серьёзный конфликт, но он сумел наглядно продемонстрировать их место в городской иерархии.

— Тенями? Речь о Тенях Криаза? Но как?

— Не забывай, чьим человеком я являюсь, — фыркнул я. — И пусть я умудрился этого кого-то разочаровать, некоторые вещи остаются неизменными навсегда.

— Очень странно и немного безумно, но это имеет смысл, — наконец, ответил Жореф. — Даже находясь в опале у Повелителя Чар, ты стоишь намного выше очень многих в этом городе, если не всех. Вот только удивлён, что тебе кто-то поверил. Клятвы клятвами, но некоторые вещи слишком невероятны, чтобы даже Мать Торговли могла помочь их принять.

— Гораздо лучше любых клятв действуют хорошие оплеухи, — пояснила Кенира, — а в этом деле Улиришу нет равных. Так что в итоге Тараже пришлось принять реальность. Честная беседа и бессознательная охрана в штурмовой броне действуют лучше, чем просто честная беседа.

Мы закончили разговор, в ходе которого Жореф окончательно успокоился, и вышли на улицу. Результаты меня сильно удивили, если за таковые считать мою реакцию. Будь я до сих пор подростком, испытывал бы к нему неугасимую ненависть, желание наказать и заставить страдать. Во взрослом возрасте я бы его хотя бы разок ударил, и продолжал бы бить до тех пор, пока нас не растащила бы полиция. Теперь же не испытывал даже особого раздражения. Что это? Возраст и приходящая с ним мудрость? Выгорание, случившееся вследствие опасного путешествия, стычек с мафией, поездки в Королевство и едва не разрушившего мой мозг исцеления Мирены? Предвкушение будущей свадьбы с девушкой своей мечты и обретения сына? Или просто эмоциональное онемение из-за навалившихся забот?

Кенира слышала мои эмоции и прекрасно догадывалась о мечущихся в моей голове мыслях.

— Знаю, что ни за что этого не признаешь, — сказала она, стиснув мою ладонь, — но ты просто очень добрый.

Я никогда не считал себя ни добрым, ни великодушным, наоборот, всегда был желчным и вечно недовольным дерьмом. И надеялся, когда Кенира перестанет смотреть на меня сквозь розово-красные очки, она не слишком разочаруется в своём выборе.

— Разве? — удивлённо оглянулся Жореф, услышавший только часть диалога и принявший её фразу на свой счёт. — Дорогая, я торговец. И мы всегда будем рассказывать клиентам, насколько мы добрые, великодушные и щедрые. Насколько действуем в ущерб себе, продавая этого замечательного зверя или великолепный омнимобиль. Даже если в это время всучиваем тебе едва движущуюся колымагу, из накопителей которого магия вытекает не до конца только потому, что мы обмазали его дерьмом и соплями, или старую хромую доходягу, способную стоять только после инъекции эликсира. Не забывай, я же продал тебе Рахара.

— Мы были в Кшроте, — сказал я, — и хотели зайти к тебе в гости. Удивительно, что ты бросил свой дом и зверинец. Мне казалось, ты перевернёшь каждую децию дважды, прежде чем снова сунуть в карман. А за пару жёлтых продашь родную маму.

— Эй, обижаешь! — рассмеялся Жореф. — За маму не меньше пяти чёрных! Что касается дома, мне, конечно, пришлось сваливать побыстрей, но не всё так драматично, как кажется. Ильга решила пока остаться, так что я поручил заняться продажей ей. Но знаешь, удивлён, что вы возвращались в Сориниз. Поиски Кениры, конечно, поутихли, но плакаты кое-где всё ещё висят. Хотя, после того, как кто-то убил принца, вряд ли остались дураки, считающие, что смогут получить за неё награду.

У Жорефа не возникло и тени подозрения, что к этому убийству мы хоть сколько причастны. В этом я тоже видел проявление силы Керуват — в обычное время он отличался большой подозрительностью и любовью строить самые странные теории.

— Ладно, Жореф, было приятно повидаться, — сказал я и удивился, осознав, что действительно рад его увидеть, — но нам пора. Дарш мы берём, возьмём и омнигон, но позже. А ты не забудь организовать такую скидку, чтобы при виде этой цифры тебе захотелось плакать кровавыми слезами.

— Эй, о каких скидках идёт речь? — вскинул руки Жореф. — Не забывай, что ты, уходя, меня подло обворовал! Забрал мои эликсиры, так что мне пришлось потратить кучу денег, чтобы заказать и сделать новые! Украл даже любимый котелок Ильги!

— Я готов заплатить за всё, мною украденное, — сказал я улыбнувшись.

— Отлично! — оживился Жореф. — С тебя, как со своего, я много не возьму. Семь доз тонизирующей тинктуры стоят…

-- …только вычту эти деньги из той суммы, которую ты мне задолжал за почти полгода работы в зверинце, а также за услуги бухгалтерского учёта и аудита.

Жореф смерил меня осуждающим взглядом. Кенира, наблюдающая за нашим диалогом, молчала, но внутри почти что хохотала.

— А знаешь, — наконец, сказал Жореф, — какие могут быть долги между старыми друзьями? Давай забудем прошлые недоразумения и перейдём к текущим делам. Как понимаешь, я тут недавно, дела идут очень плохо, так что каких-то скидок за этот прекрасный Дарш со столь просторным удобным салоном, этим замечательным жёлтым цветом, как дарящим прекрасное настроение, так и говорящем об серьёзности и опасности владельца, я дать не смогу. Но только из-за того, что мы с тобой знакомы, я оторву от собственной души аж целых пять процентов!

— Жореф, — наморщился я, — мы же покончили с шутками и приступили к серьёзным деловым разговорам. Пять процентов звучат как насмешка. Вообще-то я нахожу, что четыре с половиной чёрных — чрезмерная цена за омни, который мой пасынок назвал крестьянской телегой или старушечьей повозкой. И двухсот двадцати пяти курзо твоей скидки не хватит даже на бутылку хорошего вина. Чотош обошёлся мне в семь красных, нет никакого смысла переплачивать, легче взять ещё один такой же. А вот тридцать процентов уже звучат неплохо. Не идеально, но неплохо.

Жореф ухватил себя за лацканы куртки и рванул её на груди:

— Вот! Вот сюда ты можешь вонзить свой нож, чтобы добить меня окончательно! Не стоит сдерживаться, раз уж ты решил быть бесчеловечным! Тридцать процентов? Этот Дарш прозвали Лавиной, потому что он столь же быстр, столь же стремителен и его так же невозможно остановить! И ты смеешь сравнивать его с каким-то Чотошем? Телега? Скажи, есть ли телеги, способные проехать по лесу или полю, форсировать неглубокую речку, или одолеть овраг? А цвет! Есть ли хоть одна телега, которая напоминала бы смертоносного шершня, и от обводов которой нельзя было бы отвести глаз? Десять процентов и ни курзо больше!

— Знаешь, Жореф, твои губы шевелятся, изо рта доносятся какие-то звуки, но почему-то не складываются в связную речь. Мне не нужно ездить по лесам, а если когда-то захочу одолеть овраг, тогда просто куплю тигилаша. Да и покрасить в жёлтый свой Чотош я смогу за пять, ха-ха, таких же жёлтых. И скидку в двадцать пять процентов считаю неоправданной щедростью со своей стороны, свидетельствующей о моей широкой душе.

— Скажи, а в какой цвет нужно покрасить твой Чотош, чтобы колени сидящих сзади не закрывали им уши? Сколько тигилаша тебе понадобится, чтобы увезти всё, что влезло бы в багажное отделение этого великолепного Дарша? Да за скидку в пятнадцать процентов, которую я тебе даю, меня следует поместить в приют безумцев!

— Не беспокойся, я паладин Владычицы Снов, а она умеет исцелять любое безумие. И скидка в двадцать процентов, которую ты мне сейчас дашь — хороший способ сохранить отношени я с человеком, которого ты так бесчеловечно эксплуатировал, и девушкой, которой ты всучил совершенно негодного зверя. Так что давай на этом и остановимся: я не умею торговаться, мне новый омни не настолько уж и нужен, да и ты не единственный продавец мобилей в Нирвине. К тому же, откуда у меня деньги?

— Вот только не надо прибедняться, — засмеялся Жореф. — Бедняки не стали бы даже рассматривать покупку омни, особенно такого, как Дарш. К тому же, когда захочешь рассказывать кому-то о бедности, одень что-то попроще, чем рубаху из гарланского шёлка и ботинки из кожи грозового буйвола. Дублет заказывай не у портного, а возьми в магазине готовой одежды. Да и жену с пасынком одень похуже. Ладно, двадцать процентов как двадцать.

— По рукам, — сказал я. — Но эта же скидка и на омнигон для Хартана, плюс ему нужно водительское удостоверение, проверишь его навыки и заверишь.

— Хорошо, сделаю, — ответил Жореф. — Торговался ты, кстати, вполне неплохо, просто это дело приходит с опытом.

— А если честно, за сколько ты готов был уступить? — поинтересовался я.

— Максимум сорок процентов. Дальше мне уже совсем невыгодно. Ну а ты, за сколько ты готов был купить?

— Честно? За десять-пятнадцать чёрных.

— Пятнадцать тысяч курзо? — изумился Жореф.

— Он заплатил бы и больше, — звонко рассмеялась Кенира. — Дела у нас идут очень неплохо, так что, торгуясь, Ули просто морочил тебе голову.

★☆★☆★

• «ритуал станет той каплей, что вызвала наводнение» — Ульрих ссылается на немецкую пословицу «der Tropfen, der das Fass zum Überlaufen bringt». У немцев не соломинки ломают спину верблюду, а капли переполняют бочку. Та самая «последняя капля».

• «мы замели проблему под ковёр» — как и в английском, в немецком есть выражение «Unter den Teppich kehren», означающее «замять проблему», отложив её на потом.

• «плотно, как селёдка в бочке» — wie die Heringe in der Büchse, эта идиома есть и в немецком языке, Ули перевёл дословно.

• «народную колесницу второго типа» — речь идёт, конечно же о Фольксваген Тип 2, можно сказать, самый знаковый микроавтобус всех времён. Тип 1, кстати, это Фольксваген Жук.

• «начал ковать железо, пока оно не успело остыть» — das Eisen schmieden, solange es heiß ist, удивительно, но в Германии тоже куют железо, пока горячо.

• «ты ещё тот Schwanz» — der Schwanz по-немецки — «хвост», но также используется в качестве грубого обозначения полового члена. То есть, по сути, Ульрих сказал, что Жореф — хуй.

• «перестанет смотреть на меня сквозь розово-красные очки» — durch die rosarote Brille sehen, немцы смотрят не через розовые, а через розово-красные очки.

• «прежде чем снова сунуть в карман, ты перевернёшь каждую децию дважды» — Der dreht den Pfennig zweimal um - bevor er ihn wieder einsteckt — немецкая идиома, обозначающая жадного человека, способного удавиться за копейку.