Обложка Привыкай. Здравствуй, Легион.

Привыкай. Здравствуй, Легион.

Татьяна Хьюстон

0% прочитано
Стандартный
Татьяна Хьюстон

Привыкай. Здравствуй, Легион.

Глава 26. Утро без очереди

Утро в квартире 182 начиналось непривычно тихо.

За окном только начинало светать. В спальне сохранялся приятный полумрак, а на кровати, укрывшись одеялом, спокойно спала Таня.

Александр ещё не проснулся.

Точнее, сам Александр пока не собирался возвращаться к управлению телом.

Извращенец открыл глаза гораздо раньше.

Некоторое время он просто лежал, рассматривая женщину рядом. Ему нравилось это утро. Нравилось, что никто не торопил его, не требовал освободить место, не вмешивался в его мысли.

И особенно нравилась Таня.

Он повернулся на бок, осторожно приблизился и убрал с её щеки выбившуюся прядь волос. Подушечками пальцев провёл по виску, затем по скуле, задержавшись возле губ.

Татьяна во сне чуть нахмурилась.

Он улыбнулся.

— Какая ты у нас соня…

Голос прозвучал совсем тихо. Низкий, бархатистый, с лёгкой хрипотцой после сна.

Он наклонился и коснулся губами её плеча. Потом ещё раз, чуть ближе к шее. Его ладонь легла на талию поверх ткани ночной рубашки, медленно погладила бок.

Таня пошевелилась, но глаз не открыла.

Извращенец не стал торопиться. Ему нравилось растягивать удовольствие. Он провёл пальцами по её спине, задержался у поясницы и осторожно притянул к себе.

Она оказалась совсем близко.

Он вдохнул запах её волос и прикрыл глаза.

— Вот теперь хорошо.

Следующий поцелуй пришёлся на шею. Затем он коснулся губами места за ухом, задержался там чуть дольше.

Татьяна сонно вздохнула.

— М-м-м…

— Доброе утро, красавица.

Она не ответила. Только попыталась устроиться удобнее, невольно подставляя ему плечо.

Он тихо усмехнулся.

— Неужели даже не собираешься меня поприветствовать?

На этот раз Таня приоткрыла глаза.

Сначала она увидела совсем близко его лицо, потом почувствовала ладонь на своей талии.

— М-м… Саш?

— Не совсем.

Она окончательно проснулась и посмотрела на него внимательнее.

Взгляд был другим. Не Александра. Она уже знала его. Более пристальный, откровенный, с едва заметной насмешкой в уголках глаз. Даже улыбка казалась иной — обещающей неприятности, но очень приятные.

Татьяна медленно улыбнулась.

— А-а-а… Вот ты какой.

— Именно такой.

— Извращенец.

— Наконец-то. А я уж думал, придётся представляться.

Она рассмеялась.

— Ну здравствуй.

— Доброе утро, моя хорошая.

Он произнёс это так, что Таня невольно задержала взгляд на его губах.

Его пальцы тем временем скользнули по её волосам, собрали их с шеи и отвели назад. Он провёл губами по освободившейся коже, наблюдая за её реакцией.

— Ты давно проснулся? — спросила она.

— Достаточно, чтобы успеть соскучиться.

— Мы спали рядом.

— И это совершенно не мешало мне скучать.

— Какой же ты…

— Какой?

— Самоуверенный.

— А ты пока ещё недостаточно хорошо меня знаешь.

Он слегка приподнялся на локте и посмотрел на неё сверху вниз.

— Но у нас, полагаю, впереди достаточно времени.

Таня улыбнулась и провела пальцами по его щеке.

— Ты сегодня особенно разговорчивый.

— Я сегодня особенно доволен обстоятельствами.

— Какими?

— Тем, что ты проснулась. Тем, что смотришь на меня. И тем, что пока никто не собирается меня прогонять.

Последняя фраза прозвучала с улыбкой, но Таня заметила, что в ней было нечто большее, чем обычная шутка.

Она коснулась его подбородка.

— А с чего бы мне тебя прогонять?

Он ответил не сразу. Вместо этого наклонился и поцеловал её ладонь.

— Хороший вопрос.

Затем приблизился к её губам.

Поцелуй начался почти невинно, но очень быстро перестал быть утренним приветствием. Извращенец целовал её иначе, чем Александр: не столько нежно, сколько чувственно, с явным удовольствием от каждой ответной реакции. Он то приближался, то чуть отстранялся, заставляя её самой искать продолжения.

Татьяна улыбнулась прямо в поцелуй.

— Ты специально?

— Что именно?

— Отстраняешься.

— А ты заметила?

— Ещё бы.

— Значит, работает.

Она рассмеялась и сама притянула его за шею.

На этот раз он не стал отступать.

Его рука скользнула по её спине, другая легла на талию. Он чувствовал, как она постепенно просыпается окончательно, как меняется её дыхание, как её пальцы начинают увереннее отвечать на его прикосновения.

И это ему нравилось едва ли не больше самого поцелуя.

Она не просто позволяла ему ласкать себя. Она участвовала в этой игре.

— Ты всегда такой? — тихо спросила Таня, когда он на мгновение отстранился.

— Какой?

— Соблазнительный до неприличия.

Он рассмеялся.

— А ты всегда задаёшь вопросы, на которые уже знаешь ответ?

— Иногда.

— Тогда отвечу: могу быть ещё хуже.

— О, даже так?

— Ты пока видела только утреннюю версию.

Татьяна запрокинула голову, смеясь, а он воспользовался моментом, чтобы поцеловать её в шею.

— Знаешь, — произнесла она, запуская пальцы ему в волосы, — я начинаю понимать, почему ты так любишь соблазнять.

— И почему же?

— Тебе нравится сам процесс.

Он поднял голову.

Несколько секунд смотрел на неё, а потом улыбнулся уже совершенно иначе — без привычной насмешки.

— Мне нравится, когда женщина отвечает мне так, как отвечаешь сейчас ты.

Таня провела ладонью по его затылку.

— Тогда, боюсь, сегодня у тебя будет очень хорошее утро.

— Боюсь, что я уже это понял.

Он снова поцеловал её.

И на этот раз ни один из них не собирался торопиться.

Время в спальне квартиры 182 действительно перестало иметь значение.

Извращенец наслаждался возможностью быть рядом с Таней самостоятельно. Не через чужие ощущения, не через воспоминания Александра, не через рассказы остальных.

Это было его утро.

Его прикосновения. Его поцелуи. Её улыбка, обращённая именно к нему.

И он совершенно не собирался добровольно отказываться от этого удовольствия.

Поэтому, когда внутри наконец проснулся Александр и начал возвращаться к управлению телом, Извращенец встретил его крайне недовольным внутренним возмущением.

Да ты издеваешься?!

Александр открыл глаза.

И первым, что он увидел, была улыбающаяся Таня.

— Доброе утро, — произнесла она, явно сдерживая смех.

Он моргнул, пытаясь разобраться в ситуации.

Не смей спрашивать, что случилось. Просто продолжай.

— Что? — хрипло спросил Александр.

Татьяна посмотрела на него с совершенно невинным выражением лица.

— Ничего. Просто ты немного невовремя проснулся.

Внутри раздалось возмущённое:

Немного?! Александр, мы были буквально на пороге прекрасного продолжения!

Александр прикрыл глаза.

Кажется, утро обещало быть интересным.

***

Александр наконец-то перестал пытаться разобраться в происходящем и просто притянул Таню к себе.

Она устроилась рядом, провела ладонью по его груди и улыбнулась.

— Ну что, доброе утро?

— Очень доброе, — ответил он, целуя её в лоб.

Внутри Легиона Извращенец устроился поудобнее.

Возмутительно.

Он с нескрываемым удовольствием наблюдал за происходящим.

Нет, ну ты посмотри на него. Получил готовую женщину, уже разогретую, довольную, настроенную на продолжение, и теперь собирается просто целовать её в лоб.

Александр мысленно усмехнулся.

А что не так?

Всё так. Просто я бы действовал немного иначе.

— Не сомневаюсь, — едва слышно пробормотал Александр.

Таня подняла голову.

— Что?

— Ничего, родная.

Извращенец довольно улыбнулся. Он не собирался спорить. Ему было даже любопытно посмотреть, что Александр будет делать дальше.

А вот Циник, наблюдавший за происходящим, пребывал в совершенно другом настроении.

Он смотрел на Извращенца так, словно хотел отправить его к стоматологу без анастезии.

— Да вы охренели, что ли?

Извращенец повернул к нему голову.

— Доброе утро и тебе.

— Какое, к чёрту, доброе?! Ты чего там устроился?

— Наблюдаю.

— Я вижу, что ты наблюдаешь! Я про другое!

Циник мысленно указал на происходящее с таким возмущением, словно собирался предъявить официальную претензию.

— Ты вообще видел, насколько близко ты к ней подобрался?!

Извращенец невозмутимо улыбнулся.

— Видел. Сам туда и подобрался.

— Вот именно! Сам! И никто тебя не выгонял!

— А зачем меня выгонять? Насколько я заметил, Татьяна была совершенно не против моего присутствия.

Циник мысленно открыл рот, закрыл, потом снова открыл.

— Блядь…

— Что-то не так?

— Да всё не так!

Извращенец тихо рассмеялся.

— Ревнуешь?

— Я?! Тебя?! Да пошёл ты!

— Как скажешь.

Циник ещё некоторое время возмущался, явно пытаясь придумать достаточно едкое замечание, но Извращенец уже переключил внимание на Александра.

— Продолжай, не обращай на него внимания. Он просто не умеет радоваться за других.

— Я сейчас тебе покажу, как я умею радоваться! — огрызнулся Циник.

Александр едва заметно улыбнулся, снова повернулся к Тане и поцеловал её.

Извращенец довольно устроился поудобнее.

Вот ведь счастливчик. И ведь даже не понимает, насколько ему повезло.

Циник отвернулся, продолжая недовольно бурчать.

***

Чуть поодаль раздалось довольное урчание.

Зверь, до этого внимательно прислушивавшийся к происходящему, явно пребывал в прекрасном настроении.

Татьяна улыбалась. Она не прогнала. Она была рада.

Он приподнял голову.

Значит, может быть, и мне будет рада?

Мысль оказалась настолько приятной, что Зверь снова довольно заурчал.

Поэт, наблюдавший за всеобщим оживлением, не удержался:

— Как прекрасно! Ещё одна душа нашла дорогу к её сердцу. Быть может, скоро наш легион превратится в цветущий сад любви!

Циник медленно повернул голову.

— Ты можешь заткнуться хотя бы на пять минут? У нас тут не ботанический сад, мать твою.

— Но любовь…

— Какая, нахрен, любовь? Один уже под одеяло залез, второй теперь стихи сочиняет. Скоро ты начнёшь ей серенады под окном петь. Хотя нет, сначала придётся объяснить соседям, почему мужик с восемью голосами орёт про нимф.

Поэт возмущённо вскинул подбородок.

— Ты совершенно лишён романтики!

— А ты совершенно лишён чувства меры.

Поэт обиженно поджал губы, но отступать не собирался.

— Зависть губит красоту души.

— А твои стихи — остатки моего терпения.

Коллекционер тем временем уже открыл свой архив.

Архив Коллекционера. Новая запись.

Объект: Извращенец.

Событие: первое продолжительное утреннее знакомство с Татьяной.

Результат: взаимная симпатия. Выраженная заинтересованность обеих сторон.

Особое наблюдение: Извращенец получил возможность самостоятельно провести с объектом значительное время. Контакт оказался успешным.

Дополнение: Александр перехватил управление в момент, когда Извращенец не планировал завершать знакомство.

Коллекционер задержался над последней строкой, затем добавил:

Извращенец крайне доволен. Циник крайне недоволен.

Сохранил.

Архитектор, наблюдавший за происходящим, задумчиво провёл пальцами по подбородку.

— Привычная система начинает давать сбои.

— Какие ещё сбои? — отозвался Циник.

— Раньше выходы были последовательными. Теперь некоторые личности занимают тело без предварительного согласования с Александром.

— И что? — спросил Извращенец.

— Пока ничего критического. Но закономерность изменилась. Нужно наблюдать.

Мститель ничего не ответил.

Он давно отошёл от остальных и теперь стоял в стороне, почти растворившись в темноте. Его взгляд оставался направленным туда, откуда доносился смех Татьяны.

Он не собирался выходить.

По крайней мере, пока.

***

Тем временем в квартире 182 утро окончательно вступило в свои права.

Татьяна потянулась, уютнее устраиваясь рядом с Александром.

— Знаешь, я проголодалась.

— Это хорошая новость. Я тоже.

— Тогда нам нужен завтрак.

Александр поцеловал её в висок и нехотя выбрался из кровати.

— Что будем есть?

— Что-нибудь вкусное. И кофе.

— Даже не сомневался.

На кухне вскоре зашумела кофемашина. Александр достал чашки, приготовил завтрак, а Таня тем временем занималась своими утренними делами.

Через несколько минут на столе появились тарелки и две чашки крепкого чёрного кофе.

Без сахара.

Как всегда.

Татьяна обхватила свою чашку ладонями, вдохнула аромат и довольно улыбнулась.

— Вот теперь утро можно считать состоявшимся.

Александр сел напротив.

— Только теперь?

— Ну, начало у него было весьма неплохое.

Он рассмеялся.

А внутри Легиона Поэт уже несколько раз порывался напомнить о своём стихотворении.

Он очень хотел прочитать его Татьяне.

И, кажется, сегодня наконец-то собирался попросить Александра об этом.Тем временем в квартире 182 утро окончательно вступило в свои права.

Татьяна потянулась, уютнее устраиваясь на подушке.

— Знаешь, я проголодалась.

— Это хорошая новость. Я тоже.

— Тогда нам нужен завтрак.

Александр поцеловал её в висок и нехотя выбрался из кровати.

— Что будем есть?

— Что-нибудь вкусное. И кофе.

— Даже не сомневался.

На кухне вскоре зашумела кофемашина. Александр достал чашки, приготовил завтрак, а Таня отправилась умываться.

Первой на кухню явилась Сканди.

Лысая кошка появилась в дверном проёме с таким видом, словно проверяла, не натворили ли эти двое чего-нибудь без её разрешения. Остановилась, посмотрела на Александра, затем перевела взгляд на стол.

— Доброе утро, начальница, — улыбнулся он.

Сканди коротко мяукнула.

— Да-да. Я тоже рад тебя видеть.

Она запрыгнула на свободный стул и уселась, внимательно наблюдая за приготовлением завтрака.

Александр покосился на неё.

— Даже не думай. Со стола ничего не получишь.

Кошка медленно моргнула.

В её взгляде совершенно отчётливо читалось, что мнение Александра её мало интересует.

Когда Таня вернулась, Сканди уже перебралась поближе к хозяйке и настойчиво тёрлась головой о её руку.

— Ой, кто у нас тут голодный? — Таня погладила кошку. — Сейчас, моя хорошая.

— Вообще-то она уже завтракала.

— Саш, не мешай ребёнку. Она просто пришла проверить, хорошо ли мы питаемся.

— Конечно. А я тут исключительно для обслуживания.

Татьяна рассмеялась.

— Наконец-то ты начинаешь понимать своё место в этой квартире.

Александр покачал головой, расставляя на столе тарелки.

Внутри Зверь одобрительно заурчал.

Кошка пришла. Хорошо. Сканди тоже охраняет Татьяну.

Циник фыркнул:

— Великолепно. Ещё один контролёр питания. Нам тут только кошачьего начальства не хватало.

Коллекционер мысленно отметил появление Сканди в утренней хронике.

Сканди присоединилась к завтраку. Настроение: требовательное. Отношение к Александру: снисходительное.

Архитектор, вероятно, одобрил бы наличие отдельного места для кошки за столом.

Поэт уже видел в этом прекрасную сцену семейного уюта.

А Мститель, остававшийся в своей темноте, просто отметил, что Татьяна смеётся.

На столе появились две чашки крепкого чёрного кофе.

Без сахара.

Как всегда.

Татьяна обхватила свою чашку ладонями, вдохнула аромат и довольно улыбнулась.

— Вот теперь утро можно считать состоявшимся.

Александр сел напротив.

— Только теперь?

— Ну, начало у него было весьма неплохое.

Он рассмеялся.

Сканди тем временем окончательно устроилась на стуле и принялась следить за завтраком. Судя по выражению её морды, обслуживание пока оставляло желать лучшего.

***

Татьяна сделала ещё один глоток кофе и посмотрела на Александра.

— Слушай, а ведь сегодня у нас довольно насыщенное утро.

— Уже заметил, — улыбнулся он.

— И это мы ещё никуда не выходили.

Александр тихо рассмеялся.

Внутри Поэт наконец набрался смелости.

Он уже несколько минут перебирал в голове варианты, как лучше обратиться к Александру, и каждый раз находил причину немного подождать.

Но откладывать дальше не хотелось.

Александр?

Да, Поэт?

Я… тут кое-что написал.

Для Тани?

Да.

Поэт немного помолчал.

Я хотел бы ей прочитать. Если она не против.

Александр посмотрел на женщину напротив. Та как раз отставила чашку и потянулась за завтраком.

— Тань, тут кое-кто хочет с тобой увидеться.

Она подняла глаза.

— Кто?

— Поэт. Он написал для тебя стихотворение и очень хочет прочитать.

Татьяна сразу улыбнулась.

— Правда? Конечно, хочу!

Внутри Поэт заметно оживился.

Александр улыбнулся.

— Выходи. Она ждёт.

Изменение произошло почти незаметно.

Александр чуть выпрямился, перестал опираться на спинку стула. Плечи расслабились, голова слегка склонилась набок. Взгляд стал мягче, мечтательнее. На губах появилась робкая улыбка, совершенно не похожая на привычную уверенную улыбку Александра.

Он несколько мгновений смотрел на Таню, словно немного смущаясь того, что теперь всё её внимание принадлежит ему.

— Здравствуй, Татьяна.

— Здравствуй, Поэт! — приветливо отозвалась она. — Ну наконец-то. Я уже заждалась.

Он улыбнулся шире.

— Я тоже хотел тебя увидеть.

— И даже стихотворение приготовил?

— Да. Для тебя.

Он ненадолго опустил взгляд, собираясь с мыслями. Потом поднял глаза.

— Я долго подбирал слова, — признался он. — Хотелось написать что-нибудь красивое. Но потом понял, что красивые слова у меня и так всегда находятся. А вот сказать просто… оказалось сложнее.

Он немного помолчал.

— Поэтому получилось вот так.

Ты врываешься в жизнь, словно солнце в окно, Не спросив разрешенья, не глядя на время. И становится вдруг на душе так светло, Будто с сердца снимают невидимое бремя.

Ты смеёшься — и хочется тоже смеяться, Ты грустишь — и мне хочется рядом побыть. Мне не нужно красивых причин оставаться, Мне достаточно просто с тобою быть.

Ты бываешь упрямой, смешной и свободной, Иногда непредсказуемой даже слегка. Но такой настоящей, живой и особенной, Что стихи не способны сказать до конца.

Я не знаю, что ждёт нас на следующей встрече, Сколько слов я ещё для тебя сберегу. Но сегодня я просто хочу этот вечер Или утро — неважно. Я рядом. Могу.

Последние строки он произнёс тише.

Потом замолчал, внимательно глядя на Таню.

— Вот, — немного смущённо добавил он. — Получилось не совсем так, как я задумывал.

Татьяна некоторое время молчала.

А потом улыбнулась.

— Поэт, это очень красиво. Спасибо тебе.

Он заметно расслабился.

— Правда?

— Правда. Мне понравилось. Особенно про то, что ты хотел бы прочитать мне ещё стихов.

Она протянула руку через стол и коснулась его пальцев.

— Я совершенно не против.

Поэт посмотрел на её руку, потом снова на лицо.

И улыбнулся так счастливо, словно только что получил самый дорогой подарок.

Внутри Циник закатил глаза.

Ну всё. Теперь у нас ещё и поэтический кружок.

— Не ворчи, — мысленно попросил Поэт.

Я ещё даже не начинал.

Коллекционер уже мысленно открыл новую запись.

Архив Коллекционера.

Событие: первое стихотворение, посвящённое Татьяне.

Автор: Поэт.

Реакция объекта: положительная. Улыбка. Тактильный контакт.

Особая отметка: Поэт заметно смущён, но счастлив.

Зверь довольно урчал.

Татьяна улыбалась. Хорошо.

Александр, наблюдавший за происходящим изнутри, тоже улыбался.

Ему нравилось видеть Поэта таким.

Татьяна отпустила его руку и снова взяла чашку.

— А у тебя ещё есть?

Поэт чуть не просиял.

— Есть! То есть… да. Несколько.

Изнутри послышалось недовольное:

Господи, началось.

Татьяна рассмеялась.

— Ну всё, кажется, сегодня я буду завтракать под стихи.

Поэт счастливо улыбнулся.

— Если позволишь, я с удовольствием.

***

Поэт явно не собирался ограничиваться одним стихотворением.

После завтрака Таня устроилась поудобнее, подперев щёку ладонью и продолжала слушать его стихи. Александр не торопил её и не пытался вернуть себе разговор. Ему нравилось видеть её такой: расслабленной, заинтересованной, с той самой улыбкой, которая появлялась, когда она слушала что-то действительно приятное.

— А у тебя ещё много стихов? — поинтересовалась она.

— Достаточно, — немного смущённо ответил Поэт. — Правда, не все они подходят для чтения за завтраком.

— Вот теперь мне особенно интересно.

Он рассмеялся.

— Я как-нибудь подберу для тебя самые подходящие.

— Договорились. Только не вздумай выбирать исключительно приличные.

Поэт залился тихим смехом.

Внутри Легиона Циник демонстративно закатил глаза.

Прекрасно. Теперь ещё и литературные вечера. Может, сразу организуем поэтический кружок? Я, блядь, буду отвечать за критику. Бесплатно. И исключительно матом.

Александр не видел причин торопить Поэта. Тот редко просил о чём-то для себя, а сегодня действительно был счастлив.

Зверь тем временем довольно урчал. Если Татьяне понравилось общество Поэта, может, и ему повезёт? Мысль была приятной. Правда, решиться на собственный выход он пока не мог.

Коллекционер уже успел внести в архив очередную запись, а Архитектор с возрастающим беспокойством наблюдал, как привычный порядок выходов окончательно перестаёт быть порядком.

Мститель оставался в стороне.

Некоторое время всё шло прекрасно.

Пока у Циника окончательно не закончилось терпение.

Всё. Хватит. Я больше не могу слушать эту сладкую хуйню.

Поэт как раз собирался ответить Тане, когда положение его плеч изменилось. Спина чуть выпрямилась, голова повернулась к окну. Взгляд стал колючим, а губы недовольно скривились.

— Ну ахуеть. Утро, значит.

Татьяна подняла глаза.

— Доброе утро, Циник.

Он на секунду задержал на ней взгляд.

— И тебе не хворать.

Затем посмотрел на чашку, на стол, на оставленный завтрак и снова на Таню.

— Вы тут уже литературный вечер устроили или я ещё успел к завтраку?

Внутри Поэт возмущённо вскинулся:

Я вообще-то разговаривал с ней!

Да заметил я, блядь. На всю голову заметил.

Циник поднялся, потянулся и направился к балконной двери.

— Пойду покурю. А то сейчас от ваших нежностей диабет заработаю.

Он уже взялся за ручку, когда обратился внутрь:

— И да, Поэт. Не переживай. Я тебе её не украду. Можешь дальше свои сонеты читать.

— Это не сонеты! — возмутился Поэт уже внутри.

— Да хоть эпопея, господи.

Циник довольно усмехнулся, открыл балконную дверь и вышел покурить.

Внутри Легиона Поэт ещё некоторое время возмущался его бесцеремонностью, а Циник уже доставал сигареты, совершенно довольный тем, что наконец-то получил немного тишины.

По крайней мере, относительной.

***

Циник пробыл на балконе несколько минут. Сигарета давно догорела, а настроение лучше не стало. Скорее наоборот: теперь он ещё и успел мысленно поссориться с Поэтом, Извращенцем и заодно с Александром, который, по его мнению, слишком уж спокойно относился к происходящему.

Он докурил, затушил окурок и вернулся в квартиру.

На кухне Таня как раз убирала чашки. Увидев его, она обернулась и улыбнулась.

— Ну что, полегчало? Мир снова стал терпимым?

Циник прикрыл балконную дверь.

— Нет. Мир как был ебанутым, так и остался.

— Какая жалость. А я надеялась, что свежий воздух поможет.

— Не помог. Видимо, случай тяжёлый.

Он прошёл к столу, отодвинул стул и уселся, вытянув ноги. Взгляд скользнул по Тане.

— Ты, я смотрю, сегодня прямо в ударе. С утра уже успела собрать вокруг себя литературный кружок, сексуально озабоченного поэта и ещё одного счастливого идиота.

Внутри Поэт возмущённо отозвался:

Я не сексуально озабоченный!

Тебя вообще никто не спрашивал.

Татьяна усмехнулась.

— А ты, получается, у нас сегодня главный критик?

— Нет. Главный страдалец. Критиком я буду после второго кофе.

— Чёрного. Без сахара?

Он посмотрел на неё с подозрением.

— А ты что, решила меня подкупить?

— Пока только напоить. Подкупать тебя, кажется, бесполезно.

— Наконец-то хоть кто-то здесь способен делать правильные выводы.

Таня достала ещё одну чашку.

— Значит, кофе будешь?

— Буду. Раз уж ты так настойчиво пытаешься сделать из меня приличного человека.

— Не переживай. У меня нет таких амбиций.

Он хмыкнул.

— Вот за это я тебя и…

Циник осёкся буквально на полуслове.

На мгновение в его взгляде мелькнуло раздражение уже совсем другого рода. Он отвернулся к окну, будто именно там обнаружилось что-то чрезвычайно интересное.

Внутри Поэт едва заметно улыбнулся.

Ты хотел сказать?

Заткнись.

Но ты ведь почти…

Я сказал — заткнись.

Татьяна поставила перед ним чашку.

— Держи, ворчун.

Циник посмотрел сначала на кофе, потом на неё.

— Спасибо, конечно. Но не думай, что чашка кофе отменяет твою сомнительную компанию.

— Конечно. Я даже не рассчитывала.

Он взял чашку и сделал первый глоток.

Александр внутри наблюдал за происходящим с лёгкой улыбкой. Ему нравилось, как Таня общалась с Циником. Она не пыталась переделать его, не обижалась на каждую колкость и вполне умела отвечать ему тем же.

Сам Циник, судя по всему, тоже не собирался заканчивать разговор.

Хотя, разумеется, никогда бы в этом не признался.

***

Циник сделал ещё глоток кофе и поставил чашку на стол.

— Ну что, довольна? Посадила меня за стол, напоила кофе. Теперь можно считать, что ты выполнила дневную норму заботы о психически нестабильных?

Татьяна усмехнулась.

— А ты уже записался в эту категорию?

— Я в ней давно. Просто остальные здесь слишком тупые, чтобы это заметить.

— Бедненький. И никто тебя не понимает.

— Вот только жалости мне от тебя не надо.

— А я и не жалею. Мне с тобой весело.

Он прищурился.

— Это у тебя такие странные представления о веселье?

— Возможно.

— Тогда мне страшно представить, что ты считаешь развлечением.

— Могу показать.

Циник посмотрел на неё с подозрением.

— Даже не начинай.

— Что именно?

— Вот это вот своё выражение лица. Я его уже знаю. Сейчас опять какую-нибудь херню придумаешь.

Татьяна рассмеялась.

— Ты такой забавный, когда ворчишь.

— Я не забавный.

— Забавный.

— Таня.

— Что, Циник?

Он поставил чашку чуть резче, чем собирался.

— Ты специально меня доводишь?

— А ты быстро заводишься.

— Да потому что ты…

Он осёкся, раздражённо провёл ладонью по лицу.

— Господи, какая же ты невозможная женщина.

— Но тебе же нравится.

— Вот сейчас я тебе…

Татьяна вдруг наклонилась к нему.

И прежде чем он успел закончить фразу, поцеловала его.

Циник замер.

Это было настолько неожиданно, что на несколько мгновений у него словно отключились все привычные реакции. Никакой колкости. Никакого язвительного замечания. Даже возмущение куда-то исчезло.

Татьяна отстранилась, глядя ему в глаза.

На его лице застыло совершенно непривычное выражение. Он явно собирался что-то сказать, но привычная колкость так и не нашлась.

Несколько секунд он просто смотрел на неё.

Потом плечи чуть расслабились, напряжение в лице изменилось. Взгляд потеплел.

Александр вернулся к управлению.

— Ну ты даёшь, — негромко произнёс он.

Татьяна улыбнулась.

— Что?

— Ничего. Просто ты сегодня решила устроить нам очень насыщенное утро.

— А что такого? — невинно поинтересовалась она.

Александр посмотрел на неё с лукавой улыбкой.

— Да ничего. Просто кое-кто сейчас предпочёл бы провалиться сквозь землю.

***

Внутри Легиона тем временем происходило нечто совершенно особенное.

Поэт выглядел так, словно только что стал свидетелем величайшего романтического события в истории человечества.

— Она его поцеловала! — почти восторженно произнёс он. — Вы видели?!

— Да заткнись ты! — огрызнулся Циник из своего укрытия.

— Но это же прекрасно!

— Прекрасно у тебя только умение заебать человека стихами.

Поэт ничуть не расстроился.

— Я, между прочим, могу написать об этом!

— Напишешь — я сожгу.

Зверь довольно заурчал.

Татьяна целует. Хорошо. Она целует наших. Значит, может поцеловать и меня.

Он даже приподнялся, словно эта мысль придала ему дополнительную смелость.

Коллекционер уже торопливо открывал архив.

Архив Коллекционера. Новое событие.

Объект: Циник.

Событие: первый поцелуй от Татьяны.

Реакция объекта: выраженная растерянность. Потеря привычной речевой активности. Преждевременное прекращение контакта с внешним миром.

Особая отметка: Циник не смог подобрать ответную реплику.

Коллекционер некоторое время смотрел на последнюю строку.

Потом добавил:

Редкое явление. Требует дальнейшего наблюдения.

Архитектор задумчиво нахмурился.

— Это существенно меняет ситуацию.

— Что именно? — спросил Поэт.

— Теперь у нас есть ещё один фактор, влияющий на последовательность выходов. Причём непредсказуемый.

— Поцелуи? — уточнил Поэт.

— Татьяна, — поправил Архитектор.

Мститель, до этого молча стоявший в темноте, поднял голову.

Он ничего не сказал. Но взгляд его на мгновение задержался на происходящем снаружи.

Извращенец, напротив, выглядел чрезвычайно довольным.

— Надо же. А я думал, у него язык работает исключительно для оскорблений.

— Не начинай, — процедил Циник.

— Да я ничего. Просто рад за тебя.

— Ты сейчас договоришься.

— Как скажешь, дорогой.

— Я тебя, сука, когда-нибудь…

Александр едва заметно улыбнулся.

Он чувствовал всё происходящее внутри и прекрасно понимал, что Циник сейчас предпочёл бы провалиться сквозь землю, лишь бы никто больше не вспоминал этот поцелуй.

Татьяна тем временем внимательно рассматривала его лицо.

— Ты чего улыбаешься?

— Да так. Есть у нас тут один человек, которому сегодня досталось неожиданное приключение.

— И кто же?

Александр посмотрел на неё с лукавой улыбкой.

— Не поверишь. Самый недовольный из всех.

Татьяна рассмеялась и потянулась за своей чашкой.

Александр наблюдал за ней с теплотой.

А где-то внутри Циник всё ещё пытался прийти в себя.

Ни слова. Никому. Особенно этому придурку с его стихами.

Поэт тихонько хихикнул.

Я уже придумал название.

ПОЭТ!

И, кажется, утро в квартире 182 ещё далеко не закончилось.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге