Привратник
Глава 1 Собеседование
Золотые лучи проникали сквозь дыры в занавесках, танцевали по стенам, спинке дивана, лезли в глаза.
Некоторое время Саша пытался от них уклониться; не вышло. Со стоном он сел и недобрым словом вспомнил Руслана, который на Новый год взорвал прямо в комнате хлопушку и искры прожгли занавески частой сеткой. Завхоз сказал, что не даст новых занавесок и уже полгода держал слово. Настоящий мужик.
Саша протер глаза кулаком. Тут же в дверь постучали, из коридора раздалось сердитое:
— Уже обед скоро, а ты спишь! Давай, вставай и иди отсюда!
— Иду, иду... — пробурчал Саша и нашарил на полу свою одежду.
Джинсы смотрелись вполне ничего, а вот футболка казалась настоящей тряпкой. Увы, другой не было...
В коридоре на него как вихрь налетел завхоз:
— Так, Александр! Давай больше не будем спать до обеда! Я тебе за помощь признателен, но каждый день ночевать тут нельзя! Я уже говорил, общежитие закрыто на лето, ремонт, комиссия и...
— Я сегодня не приду! Еду к друзьям. За ночлег спасибо, — пробурчал Саша.
— К друзьям? Хорошо. Тебе бы найти жилье на лето, хоть какое-то. Еще два месяца до начала учебы, ну как ты будешь, без комнаты?
— Я сниму. Вот деньги будут, что-нибудь сниму. У меня завтра собеседование...
— Да? Куда берут?
— Не берут пока, — поморщился Саша. — В гостиницу, администратором на стойку. Мне ещё рубашку нужно купить...
— Так я тебе тыщу вчера дал! Купи!
— Куплю, куплю, — пробурчал Саша, обходя завхоза, — Я пойду уже... умоюсь и поеду. Если что, зовите!
— Позову, — вслед проговорил завхоз и проводив Сашу взглядом, помчался дальше.
Улица плавилась жарой. Асфальт парил, хотя было еще только десять утра. Жара оказалась как нельзя кстати: с утра, хорошо осмотрев футболку, Саша постирал её прямо в раковине и натянул как есть, мокрую.
Он гордо прошел мимо лотка с горячими сосисками. Кто придумал, что в жару есть не хочется? Очень даже хочется! Но в кармане единственная тысяча и мелочь на электричку.
Отец рассказывал, что в его время можно было проехать зайцем. Теперь на каждой станции по вагонам ходят билетеры. Не заплатил — сходи. Грустно, но завтрак и обед придется отложить на ужин.
Времена настали тяжелые. Еще в начале лета, когда общежитие закрывалось на ремонт, Саша с ребятами с курса снял вскладчину квартиру. Но спустя две недели с работы его уволили. Начальник предполагал, что молодой, наивный студент будет работать почти задаром. Саша работал бы почти задаром, если б не бедственное положение — в городе у не было ни знакомых, ни родственников, а на помощь из дома рассчитывать не приходилось. Поэтому у него с шефом состоялся короткий, но бурный разговор, после которого он ушел, хлопнув дверью.
С квартиры пришлось съехать, на его место ребята взяли другого. Он сам предложил это и они не спорили, да и с чего бы, они не были друзьями, так — приятели, однокурсники. Спустя две недели деньги у него кончились подчистую, есть удавалось не каждый день, а спать приходилось где придётся. И конца этому, полу-бездомному состоянию не предвиделось.
Зазвонил телефон. Миша.
— Ты как, приедешь?
— Приеду, сказал же.
— А на проезд у тебя есть деньги?
— Наскрёб. На проезд есть, больше ни на что нет, так что извини, приеду с пустыми руками.
— Да, да, ты говорил. Фигня, ничего не надо, так приезжай. Я что звоню? Спросить: может тебе скинуть пару копеек на карту, а?
— Да не, не надо, — скрепя сердце отказался Саша. — У меня все норм. Завтра собеседование, так что скоро заработаю, все в порядке.
— Ну ладно. Ты смотри. Если что, не стесняйся. И приезжай! Обязательно!
— Ага, — пробормотал Саша, собираясь отключиться, когда Миша произнес:
— Анюта приедет, кстати.
— Твою же...! — протяжно выругался Саша и остановился.
— А что? Она же вроде тебе нравилась?
— Ага... — он как раз оказался напротив стеклянной витрины и теперь хорошо видел себя всего, с ног до головы: джинсы, кроссы, еще вполне ничего, а выше какая-то рвань. — Я споткнулся просто. Ладно, увидимся вечером.
Он засунул телефон в карман и вздохнул. Может не ехать? Живот заурчал требовательно и грустно. Вчера завхоз зажарил ему яичницу и добавил бомж пакет с хлебом и чаем. Но это было вчера. А у Миши будет шашлык... нет, не ехать не вариант! Так и вовсе можно сдохнуть с голода. А если купить еще и футболку?! Он машинально прикоснулся к карману. Всего то тысяча. На что ее хватит при наших ценах?
Рынок шумел. Ряды торговок переливались огурцами, тепличными помидорами, свежей клубникой. Саша поскорей нырнул подальше от этого продуктового разврата, вглубь, к одноэтажным магазинам. В Забавных Ценах он осмотрел полки взглядом рачительной торговки. В большой корзине валялись футболки, страшные, как смерть.
Рубашки висели на вешалках вдоль стены. Он пошел, рассматривая цены. Всё более-менее приличное стоило от тысячи, а вещи подешевле имели желтоватый оттенок и печальные катышки, ёжиками украшающие бока.
Он тяжко вздохнул, как бабушка, когда говорила свое любимое: жизнь сложна! Да уж, жизнь сложна. И решительно снял белую рубашку, без желтизны. Ну и что, что уйдёт вся тысяча. На собеседование идти как-то надо.
Ане скажет, что приехал прямо с работы, в старой футболке. Что мол помогает завхозу с ремонтом и вот... Или ничего не скажет, просто она увидит, во что он одет, хмыкнет и отвернется, а так пришлось бы разговаривать, звать на свидание. А на это, честно сказать, ни времени, ни денег.
— Две тысячи! — объявила блондинка за кассой, отвлекая его от размышлений.
Саша возмутился:
— Как две? На ценнике же тысяча!
— Это не ценник, молодой человек, это номер секции, десятая секция, первая стойка. А ценник крупный, вот, прямо на воротнике пристегнут, — проговорила девушка и только тут Саша обратил внимание на круглую картонку.
Оставив рубашку, он быстро вышел на улицу. Жар обдал с ног до головы. Надо искать... что-то да найдется.
Спустя час Саша признал, что тысяча это не сумма на которую можно купить приличную рубашку, а уж о двух вещах сразу и мечтать не следовало. В отчаянии он присел на заборчик. В голове зазвенело — от голода и жары. Он вытер лоб.
— Тебе плохо что-то ли? — какая-то женщина остановилась рядом. — На вот, попей. На такой жаре тяжело...
Пока Саша пил, она стояла рядом, обмахивалась своим товаром. На длинном шесте, на манер древних коробейников, у неё были вывешены какие-то вещи. Когда она перевернула свою выставку другой стороной, прямо перед его носом оказалась белоснежная рубашка.
— Продаете? — Саша кивнул на нее.
— Ага... надо?
— Сколько стоит? — спросил он с замиранием сердца.
— За триста отдам. Если возьмешь, отдам ещё эту футболку за двести. Твой размер, не сомневайся.
— А что так дешево? — пискнул он, не веря своему счастью.
— Тю! Так они ж ношеные! Не новые. Но качество хорошее, — и она скинула шест, уперев его в землю, — Вот, гляди.
Саша внимательно осмотрел рубашку. Ткань тонкая, дорогая. Под воротничком крошечное бурое пятнышко, едва заметное. А воротничке белым вышита буква П, но её почти не видно, если не приглядываться.
— Примеришь? — с надеждой спросила женщина.
Вещь села хорошо. Может чуть великовата, но если завернуть рукава, то вполне прилично.
— Это с покойников? — вдруг подумал он вслух.
— Не, эту я можно сказать нашла...
Увидев, что он вопросительно смотрит, женщина пояснила:
— На днях у вокзала двое мужиков с парнишкой подрались. Мужики такие... странные какие-то... — она вдруг поёжилась, будто от холода. — Морды не видела, но сами прям — бр-р! Чё случилось у них, врать не буду, не знаю. Парень от них вывернулся и сбежал, из рубашки вывернулся прям. Они за ним. Ну а я рубашку подняла. Отряхнула, постирала. Что пропадать хорошей вещи? Видишь, всё честно тебе говорю. Ну, возьмешь? — с надеждой спросила она.
Саша кивнул:
— Возьму. И футболку возьму.
На станцию Светлово он приехал в четыре. Вместе с ним на перрон выкатилась толпа бабулек, женщин в шляпах, гомонящих детей.
Свистнув, электричка укатила дальше, а Саша спрыгнул с края платформы, чтобы не ждать пока толпа спустится по узкой лесенке и направился по дороге.
Сперва он миновал деревеньку Светлово, за ней лежало поле, а дальше домики СНТ, утопающие в зелени. Саша прибавил шаг и вскоре уже оказался на улочках дачного поселка.
— Здорово, друг! — едва он вошел во двор, Миша двинулся навстречу.
Спустился с широкой веранды по ступеням. За его спиной, у стола, осталась его младшая сестренка и... Аня. Саша на миг замедлил шаг. Как рано она приехала! Теперь им предстоит сидеть за столом, общаться без шума и суеты, почти наедине, а у него в руке сверток со старой футболкой и новая рубашка, которую он несет как знамя.
— Здравствуйте, Саша! А что это вы принесли? Белый флаг? Кому сдаётесь? — громко, с усмешкой, проговорила Ирина, младшая сестра Миши.
Никогда не упустит случай посмеяться над ним! Вот и её обращение на «вы» вовсе не уважение, а издевка, после последней встречи. Она вовсю лезла в разговор и Саша сказал, мол неплохо бы младшим пообщаться с ровесниками. Она тогда воскликнула: «Фу, Саша, вы, оказывается старый!» и ушла. А теперь вот напоминает.
— Привет, Ирина! Я пришел с миром. У вас есть вешалка, повесить рубашку? Мне на собеседование с утра, поеду прямо от вас.
Ирина фыркнула, встала и скрылась в доме, а Аня улыбнулась и помахала ему рукой.
Саша сел за стол и покраснел — живот заурчал, хоть он и купил горячую сосиску в городе.
— Ты проголодался? Давай, ешь! — предложил Миша, — Ешь, отдай рубашку, я отнесу Ирке.
Он встал и тоже скрылся в доме, а Саша с Аней остались наедине.
— М-да... — выдавил он.
— Сделать тебе бутерброд? — вдруг спросила она смотря при этом в сторону. Кто знает, что у нее в голове? Предложила из вежливости, или хочет и правда сделать? И надо ли соглашаться? На всякий случай он сказал:
— Спасибо, я сам.
Вернулся Миша с тарелкой в руках, поставил её перед Сашей, совершенно естественно, даже не спросив, хочет он, или не хочет. В тарелке исходила паром варёная картошка.
— Жара! Жуткая жара. Сейчас Санек поест и пойдем на озеро. До вечера еще полно времени!
Саша почти не слышал его. Как начать есть, когда Аня сидит рядом и на него смотрит?! А если он будет чавкать?! Миша будто услышал его мысли, потянулся, взял кусок хлеба, накидал колбасы, сыра, подумал, украсил все это сверху нарезанным огурцом, посолил и громко, с хрустом, сделал первый кус. Саша вздохнул с облегчением и принялся за еду.
Миша совсем другой, чем он. Миша может чувствовать себя спокойно в любой ситуации. Берёт что ему нужно, садится куда хочет, никогда не стесняется. После того, как Миша ввел его в свою компанию, Саша не переставал удивляться его друзьям. Они все были такими, вовсе не задумывались, приемлемо ли то или иное, но всегда все их действия выглядели уместно.
Казалось бы, тот же бутерброд, что тут такого? Протянуть руку, достать хлеб, ещё что-то. Но начни он, Саша, делать себе бутерброд, выйдет по-дурацки. Он или хмыкнет странно, или опрокинет что.
Вышла Ирина, в белом купальнике на загорелой коже, поверх какая-то воздушная накидушка, села, подобрав ногу:
— Ну, мы идем на озеро? Или Саша сначала должен съесть всю еду в доме?
Не успел он отреагировать, как Миша ответил:
— Некоторые люди едят, а не только пьют чай для похудения и потом бегают совать в рот два пальца.
Ирина фыркнула, вскочила и выбежала в сад. Села там в качалку, демонстративно, спиной к ним.
— Что это она разозлилась? — удивленно спросила Аня.
— Просто я знаю, как её задеть, — ответил Миша, хрустнул огурцом и посмотрел на Сашу долгим взглядом. Саша не видел этого, склонившись над тарелкой, он как пылесос втягивал в себя картошку.
После чая Миша вывел из гаража квадроцикл. Саша, осоловевший от еды, сказал, что пойдет пешком — надо было разойтись, согнать сонливость. Аня вдруг сказала:
— Я тоже пешком, хочу прогуляться.
Ирина снова фыркнула и села рядом с братом. Вскоре они умчались, а Саша остался с Аней вдвоем на дороге и больше никого не было вокруг. С двух сторон из-за заборов к ним склонились яблони, ветер играл в листве, жужжали где-то пчелы и ни один больше звук не нарушал неловкую тишину. Хоть бы кошка какая выбежала!
Он слышал каждый звук, а еще стук своего сердца, каждый удар, потому, что больше ничего не происходило. Нужно было хоть что-то сказать, а он не мог!
— Идем? — тихо спросила Аня и едва-едва тронулась вперед.
— Ага, — буркнул он и пошел рядом, подстраиваясь под ее скорость.
До поворота шли молча. Затем Аня заговорила. Про свой колледж, про какого-то преподавателя, которого прозвали Суслик, про то, что они с Сашей обедать ходят в одну и ту же столовую, но еще ни разу там не встретились.
Саша мучительно кивал, иногда вставляя одно — два слова, если она прямо обращалась к нему. Горло сжало, как тисками. Когда до озера оставалось только подняться на пригорок, Саша прибавил шагу. Невыносимо было идти так медленно с ней рядом! А Аня будто назло пошла еще медленнее и заметив, что она отстала, он вернулся назад.
Постоял, пока она собирала цветочки у тропы, тяжело вздыхая. Когда поднялись на пригорок, перед ними открылось озеро Листвяное, огромное, голубое, с облаками, отраженными в воде.
По краям озеро заросло соснами и от них исходил горячий сосновый дух, невероятно приятный.
Когда оказались на песке, у воды, Саша уже ненавидел себя и весь мир, и весь взмок от этой ненависти. Сбросив одежду почти на бегу, он вспрыгнул на тарзанку, пролетел вперед и солдатиком вошел в воду, а затем, широкими гребками поплыл к противоположному берегу, готовый вовсе не возвращаться.
Миша, пока он плыл, успел объехать озеро и ждал его на отмели, на другом берегу. Саша вылез и встал спиной, будто любуясь озером.
— Ну? — спросил Миша.
— Не запряг, — усмехнулся Саша.
— Вы поговорили?
— Говорили.
— До чего договорились? Ты её пригласил?
Саша усмехнулся:
— Куда? И на что?
— А...
— Всё, хватит, ладно? Нам назад не пора?
— Запрыгивай.
Когда Миша повел квадрик назад по краю озера, под нависающими сосновыми лапами, недовольство так и исходило от него. Саша покосился на друга, вздохнул и принялся смотреть на водную гладь, проглядывающую сквозь стволы.
— Тогда, зимой ты ничего не испугался. А теперь?
Саша перевел взгляд на друга:
— Там ничего страшного и не было.
Миша усмехнулся, не весело:
— Ничего страшного, только двое пьяных гопников! Конечно, чего бояться?
Саша хмуро сказал:
— Именно то. Ты не понимаешь, похоже... мне проще было там, чем у тебя на даче, с девчонками. Мое место с ними, с пьяными гопниками. Мне гопники как родные! А ты все тащишь меня в свой мир, как будто я просил!
Саша спрыгнул на ходу на дорогу. Миша удивленно проводил его взглядом, едва не врезавшись в дерево при этом. Выровнял квадрик, уехал вперед.
Саша вплавь достиг берега и молча сел на песке, в сторонке от всех. Оставшееся время никто почти не разговаривал, только Ирина о чём-то щебетала по телефону. Так же молча собрались. Миша смотрел в сторону. Обе девушки тоже выглядели недовольными.
К вечеру начал собираться народ. Открыли напитки, принесли шашлыки. Девчонки резали овощи.
Приехали их однокурсники из колледжа, Саша перекинулся словом с тем, с другим, потом нашел Мишу:
— Прости, дружище. Ты уж меня знаешь...
— Да пошел ты... — Миша махнул рукой, но видно было, что не злится.
Когда совсем стемнело, кто-то запустил салюты на краю участка. Аня вдруг сама подошла к нему. В одной руке стаканчик, в другой шашлык.
— Я немного навеселе. Представляешь?
— Немного же. Что такого.
Она махнула рукой и часть напитка пролилась.
— Что я хочу... — она облизнула губы и выпалила. — А! Я хочу сказать тебе Саша! Позови меня на свидание!
Она застыла, глядя на него и стало понятно, что она очень нервничает. Саша вздохнул и выдал:
— Я не могу!
— Ясно, — она сунула ему в руки шашлык и стакан и быстро ушла.
— Стой! Я хочу сказать, я пока не могу! На этой неделе...
Но её уже не было рядом. Так, со стаканом и шашлыком, он пошел искать её, ругая себя. Он же не то хотел сказать! Совсем не то.
Аню как ветром сдуло. Саша обошёл всю лужайку, заглянул в беседку. Дошел до калитки и хотел выйти, посмотреть в аллее, когда там сверкнули фары — кто-то припарковался совсем рядом, хлопнула дверца машины, затем калитка распахнулась и Саша едва не налетел на девушку невероятной красоты.
Девушка была высокой, стройной, в узком красном платье, которое подчеркивало её безупречную фигуру. Волосы струятся каскадом, лицо тонкое, красивое, глаз не отвести. Саша застыл на месте. А девушка, окинув его взглядом с головы до ног, задержалась на обкусанном шашлыке и скорчила брезгливую гримаску:
— Миша уже гопоту начал приглашать. Дожили.
Она ушла к дому по дорожке, невыносимо прекрасная, а он не мог не посмотреть ей вслед, не взирая на её презрение.
Что-то заставило его обернуться. Аня смотрела на него из-за куста вишни. Она видела, как он застыл, как смотрел на девушку. Сузив глаза, Аня фыркнула и ушла. Саша тяжело вздохнул, вернулся немного по дорожке, свернул к качелям.
Качели были уже заняты, Ирина, укутав воздушным шарфиком плечи от вечерней прохлады, отгоняла веточкой комаров.
Саша сел рядом, допил выдохшийся напиток, вонзил зубы в шашлык.
— Ты ешь как дикарь, — фыркнула она.
— Как уж ем, так ем. А кто эта девушка, которая сейчас приехала?
— Что за девушка?
— Очень красивая.
— Прям очень? Нереальная такая?
— Вообще.
— На красной машине?
— Не знаю. Может на красной.
— Если на красной, то Эвелина. Раньше её звали Машей. Теперь она Эвелина.
— А кто она?
— Шлюха.
— Чего?! — он повернулся ошеломленно. — Тебе таких слов ещё знать не положено.
— Я что, ребенок?! — вскочила она. Пнула ногой стойку качелей. — Идиот!
И убежала.
Утром Саша проснулся раньше всех. Умылся холодной водой, налил на кухне чая. Нашел вчерашний шашлык и салат. Заставил себя поесть. Когда и где он поест снова, совершенно неизвестно. Подумав, наложил в пакет хлеба, налил бутылку воды. Голод делает человека запасливым, факт! Повернулся. С лестницы на него смотрел Миша.
— Ну, вот так! — развел руками Саша. — Слушай, принеси мне рубашку. Ты сказал вчера, она у Иры висит.
Миша без слов развернулся и ушел. Саша спрятал хлеб и воду в сумку. Смочил волосы водой, чтобы убрать вихры. Вычистил зубы и завернул щетку в пакет.
Спустился Миша с рубашкой:
— На. Вот это тоже возьми, — другой рукой он протягивал деньги.
Саша вздохнул:
— Не надо, обойдусь...
— Слышать ничего не хочу! Бери. Голодать будешь что ли? Потом вернешь. Ты же едешь на работу устраиваться. С зарплаты отдашь.
— С зарплаты мне слишком много чего надо будет купить, — Саша всё ещё отодвигал его руку.
— Значит, отдашь со второй, или с третьей! Всё, бери! Бери, сказано тебе!
Ещё миг Саша молчал, потом взял деньги и произнес:
— Спасибо! Спасибо, братиш.
Электричка пришла с опозданием на целый час. Саша едва не подпрыгивал от нетерпения, когда она наконец тронулась от платформы. Как обычно, если судьба против тебя, то всё идет наперекосяк. Их поезд стоял на каждой станции минут по пятнадцать. То пропускали товарняк, то пассажирский, то машинист уснул, наверное!
В итоге к городу подъехали с опозданием в два часа. Площадь перед вокзалом он пересек бегом и запрыгнул в отходящий автобус.
Через два квартала встали в огромной пробке. Плюнув на всё, Саша выбрался из автобуса и помчался дворами, сокращая путь. Если поспешить, может быть он успеет. А успеть нужно, очень нужно!
К счастью, здание, куда он направлялся, было расположено довольно близко. Только вот чтобы попасть туда, нужно было обогнуть торговый комплекс, который зачем-то огородил задний подъезд длиннющим забором. Не думая, Саша перелез через него, затем ещё через забор жилого комплекса. Потом осталось только обогнуть здание и выйти к главному входу. Он глянул на время. Оставалось всего две минуты. Опоздал!
— Эй, парень! Ты на собеседование что ли? В гостиницу?
— Ага! — выдохнул Саша и повернувшись, увидел совсем рядом мужчину в форме охранника.
— Ага! — передразнили его. — Раз ага, куда помчался-то? Тебе сюда!
— Куда?
— Куда! Ну даешь! Первый раз что ли? Идём, покажу.
Охранник направился куда-то вглубь двора, Саша следом. Возле грузового крыльца, охранник махнул рукой:
— Туда иди. По лестнице вниз и направо.
— Вниз?
— Вниз, вниз. Иди скорее, твои там уже, собрались все.
Не став больше ничего спрашивать, Саша бросился вперед. Лестница привела его в подвал и свернув куда было сказано, он направился по коридору. Однако вскоре понял, что явно идет куда-то не туда.
Извилистый коридор был заставлен ящиками и коробками, небрежно сваленными у стен. Сами стены были из не обработанного, старого кирпича...
Из-за поворота пахло затхлостью, сыростью и пылью. Саша остановился. Надо выбираться наверх. Чертов охранник пошутил что-ли?!
Теперь уже точно опоздал на собеседование! И тут впереди раздались шаги. Саша почему-то вдруг подобрался, мрачный подвал невольно навевал опасения.
Из-за углы вынырнул мужчина в такой же белоснежной рубашке, как и у него, увидел Сашу и улыбнулся:
— Нашелся! Ну, здорово! Рад знакомству!
— Здравствуйте. А вы…
— Я Коля, давай сразу на «ты». Нам сейчас охранник сверху позвонил, говорит, пришел ваш парнишка. И мы подумали, ты же к нам первый раз, дороги не знаешь, я и пошел встретить. Ну, идем.
Николай повернулся и направился в обратную сторону, Саша пошел за ним. Странное, конечно, местечко для собеседований, но кто его знает, как тут у них всё устроено.
Николай привел его в большой зал с арочными потолками. Еще три входа вели в него с разных сторон. Их перегораживали толстые решетки, за ними виднелись деревянные двери. Дерево было старое, потемневшее. С потолка на черных шнурах свисали яркие лампы. У стен Саша увидел несколько сейфов и шкафов — всё старое, не меньше нескольких десятков лет. Несколько диванов с уютными подушками стояло у стен и посередине.
В зале собралось довольно много парней и мужчин, одетых в белоснежные рубашки. Они сидели по одиночке, стояли группами у кофемашины и электрического чайника. Николай воскликнул:
— Новенький нашелся!
Некоторые дружелюбно помахали, некоторые вроде и не заметили его. Саша огляделся по сторонам. Казалось, он попал на встречу старых друзей, которые собрались чтобы поболтать и приято провести время. На собеседование это было вовсе не похоже!
— Давайте начнем, раз уж все собрались! — заявил мужчина лет пятидесяти, или больше и повернулся прямо к Саше:
— Рады тебя видеть! Наконец-то прибыл! Давай познакомимся, я куратор этого города, Арсений Реванович, можно сказать, старший привратник. Отчитываюсь только перед хранителями, так что, если вдруг проблемы — бегом ко мне. Я на связи двадцать четыре на семь. Ясно?
Саша слабо кивнул, хотя ничего ему было не ясно.
— А как тебя зовут? Представься, мы же не знаем твое имя.
— Саша, — произнес он слабо.
— Как? — куратор сидел далеко и не расслышал.
— Саша, говорит! — крикнул другой мужчина, который сидел поближе.
— Саша? Хорошее имя! Только ты не забывай, что это для нас ты Саша, а для клиентов Александр. С ними нельзя так — Саша, панибратства этого. Будь жестче. А если что, сразу в морду и не церемонься!
Ничего не понимая, Саша кивнул. Бить в морду клиентов?! Да что это такое?! Встреча драгдиллеров?! Господи боже, во что он влип?!
— Привет. Кофе хочешь? — к нему подошел молодой парень, его ровесник. Он улыбался. — У нас тут есть любой, даже копи лавак, или как его правильно? И чай разный. А если тебе какой-то особый сорт нравится, ты напиши на бумажке, привезут.
— Я... пока не хочу, — ответил Саша.
— Если захочешь, скажи. Я покажу где, что. Меня, кстати, зовут Андрей. Ну, если что — спрашивай!
Он отошёл было, но тут же вернулся:
— Может хочешь чего покрепче?
Мгновение Саша смотрел на него, не веря ушам. Потом медленно помотал головой.
— Ну ладно, — он отошел и сел неподалеку, махнул рукой, дружелюбно улыбнулся.
Саша прислушался к происходящему. Обсуждали какие-то посты.
— С третьего поста у нас жалоба от привратника. Марат пишет, в отеле немного сотрудников, из-за этого кулер стоит почти неделю, вода к концу не вкусная. Что ж, будем менять чаще. Раз в три дня. Устроит?
Парень сидящий слева кивнул:
— Раз в три дня лучше, но ещё лучше бы раз в два дня!
— Хорошо, поставим график раз в два дня. Дальше, у нас жалоба из Розы. Согласен, точка проходная, рядом с центром, по вечерам много левых. Наши, плюс обычные гости и в гостинице часто возникают ссоры из-за этого...
Арсений поднял голову и нашёл в толпе какого-то парня:
— Так, в чём суть проблемы, Ринат? Вообще-то следить за порядком ваша работа, дорогие мои!
— Я там пишу вообще-то, что мне нужен напарник, — недовольно вставил смуглый парень.
— Напарник! С людьми беда. Где я тебе возьму ещё одного привратника?! Едва нашли замену Яну, — председатель кивнул на Сашу и тот подобрался. — Мы ищем, но не обещаю, что найдем в ближайшее время.
— Итак, — отложив бумаги, куратор уставился прямо на Сашу. — Давайте закончим с новеньким. Он что-то бледный, наверное устал. С дороги прямо к нам, да? Где остановился?
— Э... пока нигде, — вымолвил Саша.
— Тогда мы сейчас, быстро, тебя отпустим. Скажу прямо, точка тебе выпала не лучшая. В городе две проблемных точки: «Роза», у Рината, — он кивнул на смуглого, который просил напарника, — и твоя. У тебя будет небольшой отель, «Ночной приют» называется. Проблема в том, что он у вокзала, потому вся приезжая тварь сразу лезет к тебе. А кто они? Правильно, еще никто не успел понять, буйный, не буйный приехал, да? Потом, у вокзала традиционно толпятся ночные бабочки. И наши, простые и смертоложицы. Клиенты иногда путают, берут не тех. Сам понимаешь, что из этого выходит. Надо следить.
Саша кивнул как во сне. Про себя он думал, выбраться бы отсюда и бежать!
— Значит, сегодня, завтра отдыхай, устраивайся, ищи себе квартиру. Или тебе пока дать ключи от какой-нибудь из нашего фонда? Ну ты подумай про это, но квартиры такие себе. Потом, завтра в ночь выходи на работу. Я понимаю, это слишком быстро, но у нас никого нет. Прежний привратник умер прямо за конторкой. Тебе говорили? Пятьдесят лет на рабочем месте! И вот у нас пустая конторка в самом тяжелом месте. Поэтому прошу выйти так быстро. Мы компенсируем. Лады?
Саша кивнул, мол выйдет, да, конечно. Что угодно, только б выбраться отсюда!
— Мы тебе выпишем премию. И подъемные. Тыщ пятьсот. Нормально?
Саша сглотнул:
— Сколько?!
— Да, не супер класс, понимаю. Всего одна зарплата. Но для раскачки пойдёт, да? Кстати, в «Приюте» зарплата чуть повыше, чем в других отелях. Из-за специфики.
— Специфики? А сколько будет зарплата? — вымолвил Саша.
— Только что сказал ведь: подъёмные в размер зарплаты. Значит, пол миллиона. Это на сто тысяч выше, чем в двадцать первом году было. Мы понимаем, санкции, цены выросли. Потому подняли немного.
— Пятьсот тысяч в месяц? — уточнил Саша.
— Со временем будем поднимать, не волнуйся.
— А... аванс когда? То есть эти подъёмные?
— Прямо сейчас давай скину. Ты номер карты напиши мне на листок, сюда вот. Хорошо?
— Ага, — вымолвил Саша. — Конечно хорошо.
В голове крутилось: что нужно делать за такие деньги?! Они наркоторговцы, киллеры, или ещё хуже? Нужно уходить, кричала одна половина мозга. Но такая сумма! Кричала вторая половина.
— Ну пока всё, свободен. Иди, отдыхай. В ночь, завтра ждём тебя в «Приюте», — закончил Арсений.
Как во сне Саша встал.
— До свидания.
Глава 2 Мадам де Валенкур
Едва Саша выбрался из подвала, в кармане пискнул телефон. Он открыл сообщение, просмотрел, глупо улыбнулся, зашел в банковское приложение и долго, не мигая, разглядывал вкладку. Еще утром тут было ровно ноль рублей и шестнадцать копеек, а сейчас шестизначная цифра переливалась в его глазах.
Саша привалился к стене, вытер лоб. Неужели?!
Охранник, который направил его в подвал, подошел ближе:
— Ты чего? Плохо стало?
Саша оторвался от стены:
— Нет воды попить?
— Есть. А они не предложили попить что ли?
— Там не хотелось.
— Там духота, воздуха никакого нету, — кивнул охранник. — Я им говорю — сейчас уже не шестнадцатый век, да? Инквизиция не придёт, перебирайтесь наверх. А они что?
— Что?
— Они говорят: мол так привычнее.
В кабинете охранника Саша заметил обшарпанные стены и дорогущую плазму, а воду в стеклянной бутылке охранник достал из шикарного холодильника, забитого самыми разными продуктами.
— Ваши подгоняют. За службу, — сказал он, заметив взгляд. — А вот в я вашему Арсению говорил, в соседнем городе ваши сидят где? В башне. В офисе, на двадцать пятом этаже. А у нас в подвале, как в допотопные времена.
— Ладно, я пойду. Спасибо за воду и за помощь, — Саша улыбнулся и вышел.
Оказавшись на улице, он ещё раз проверил банковский счет. Не приснилось? Нет, огромная сумма была на месте. От этого снова закружилась голова и засосало под ложечкой. Пол миллиона! Огромная сумма. Интересно, что за неё надо делать? Явно что-то незаконное. Но что?!
Ладно — раздумья и сомнения потом. Может там и нет ничего страшного... в конце-концов, он просто сходит разочек на работу, всё разузнает. Что может случиться? Если вдруг что-то будет очень сильно не так, он... он просто сядет в поезд и уедет. Что ему, семья тут что ли?!
При этой мысли стало смешно. Он как перекати поле, хоть сейчас может вскочить хоть в поезд, хоть в самолет и поминай как звали. Ладно, всё будет ясно завтра и тогда можно принять решение. А пока — немного хорошего. Новая одежда и еда. Вкусная, хорошая еда в ресторане. И стрижка. В дорогом салоне. Да!
К вечеру он оказался на улице, с пакетами в руках. Конечно можно вернуться в общагу, завхоз пустит на ночь, а можно на последней электричке рвануть к Мише на дачу. Но оказаться сейчас с кем-то из знакомых он просто не мог.
В голову лезли всякие мысли: что предстоит завтра? Что он узнает? Внутренний голос сказал: не будь идиотом, ты влип в криминал. Вспомнились самые мерзкие факты, какие только он читал в криминальной хронике. Стало так тошно, что Саша невольно прибавил шаг.
На другой стороне улицы светилась вывеска отеля. Он вдруг вспомнил, что у него есть деньги, и много. Вот и вопрос ночлега решён.
Саша поднялся на крыльцо и открыл двери. В холле было тепло и чисто. Кондиционированный воздух, в меру прохладный, наполнял помещение. Едва Саша подошел к стойке, девушка с той стороны прищурила глаза. Он сразу понял причину: воротник его рубашки испачкан, на кармане пятно и еще влажные пятна под мышками. Весь день бегал в ней по улице, конечно.
— Алина, я обслужу сам, — девушку за стойкой подвинул парень. Саша сразу узнал его — только что виделись в подвале.
— Ринат?
— Здорово. Как ты? Нужно переночевать? Тогда я тебя оформлю на второй этаж, к своим. С ними всё же свободнее. А утром тебя разбудят. Голоден?
Подумав, Саша кивнул:
— Немного.
— Принесут. А рубашка запасная есть? Или только эта?
— Нет, другой нет...
Идиот, он не купил рубашку для работы!
— Утром куплю где-нибудь.
— Купишь?! — Ринат приподнял брови. — Утром?! Да как ты купишь-то? Ладно, я тебя сам отвезу.
Он так смотрел, что Сашин ответ: «В магазине каком-нибудь и куплю», замер на губах.
— Вот ключи, отдыхай! Я пошлю горничную в номер. Отдашь рубашку, постираем на скорую руку, без всяких ритуалов, просто для чистоты. Ну и выгладим, не волнуйся! Что ж ты так поздно приехал в город? Мы тебя уж неделю как ждали. Да ещё и объявился в последний момент. Надо было тебе позвонить, чтобы встретили, отвезли, всё показали...
— Ничего, всё в порядке, — пробормотал Саша.
Оказавшись в номере, он устало сел на постель. Даже пойти в душ сил не было. Когда в дверь постучали, доковылял и отдал рубашку девушке, а затем вернулся и упал на постель снова. В голову пришла мысль — а что, если девушка принесет ее слишком рано? Он покопался на столике, нашёл табличку «Не беспокоить», снова вернулся к двери и открыл её. Коридор был пуст, горничная уже ушла. Он прицепил картонку на дверную ручку и уже хотел закрыть дверь, когда увидел в конце коридора силуэт.
Даже на таком расстоянии было видно, что человек просто гигантского роста. Его голова возвышалась над дверными косяками, мало того, над ней торчали какие-то ветвистые отростки.
Саша протер глаза. Что за чушь мерещится?! Когда взглянул снова одна из дверей как раз захлопнулась, в коридоре никого не было. Саша ещё немного постоял, размышляя, потом вернулся и рухнул на постель. Тело стало тяжелым, его потянуло вниз, руки и ноги сами собой расслаблялись. Через мгновение он спал.
Утром горничная пришла, когда он был в душе. Сквозь шум воды раздался её голос:
— Принесла рубашку! Хорошего дня!
Саша нашел рубашку, когда уже вышел. Она висела на двери, сказочно белая, будто источающая свет. На воротничке крошечная, выпуклая «П». На столе поднос с завтраком. Кофе, горячие блины и яичница, кто-то даже поставил цветок в вазочку. К вазочке была прислонена записка:
«Удачного первого дня на новом месте! Номер сдашь вечером, когда пойдешь на службу. Оставь вещи и иди по делам, только не забудь вернуться до 19.00 вечера»
Саша прочитал записку и сложил ее в карман, чувствуя себя от всего этого очень неловко. Доброе внимание всегда смущало его. Гораздо легче, когда тебя ненавидят. Тогда можно ненавидеть в ответ и всё становится очень просто.
— Я больной ублюдок, — прошептал Саша своим мыслям и покачал головой. — Анне лучше держаться от меня подальше.
Он провел рукой по гладко отутюженной рубашке, ткань качнулась волной. Трогать её было приятно, будто гладишь мурчащего котенка. Саша приподнял воротничок, крошечное пятнышко не отстиралось. Его не видно, когда воротничок лежит. Ну и пусть остаётся.
Напялив футболку, он вышел из номера. У соседней двери стояли двое мужчин, при виде которых Саша напрягся: от них исходила угроза, их хотелось обогнуть, но узкий коридор не позволял сделать этого.
Когда он приблизился, тот, что был к нему лицом вдруг осклабился, обнажая белоснежные, очень острые и очень белые зубы. Второй обернулся мельком и тут же шепнул:
— Болван! Это же привратник!
Второй тут же спрятал зубы и поспешно кивнул, опустив голову:
— Доброе утро! Здравствуйте! Отличного вам дня!
— Здравствуйте, — пробормотал в ответ Саша.
Ринат ждал его в конце коридора. Белую рубашку он сменил на красную футболку.
— Привет. Я тут решил тебя дождаться.
— Привет!
(Он следит, чтоб я не сбежал? Или зачем он меня ждет?)
— Ты ведь без машины? Ты сейчас куда? Рубашку тебе надо ещё одну? Или ты сначала квартиру смотреть?
Саша пожал плечами:
— Да в принципе всё надо. И квартиру и рубашку, но я сам все найду, ты езжай домой, не беспокойся.
— Да всё в порядке. Я выпил бодрящей настойки, — Ринат подмигнул, мол ты понимаешь, о чем речь.
Саша кивнул, хотя ровно ничего не понял.
Они сели в машину.
— Так, смотрим, что тут.. — Ринат что-то забивал в поиск в смартфоне. — Ты будешь работать у вокзала, в «Ночном Приюте», значит надо поблизости от него что-то... вот, есть вариант на Скворечной улице. Глянь.
Саша взял протянутый смартфон и присвистнул: Ринат предлагал снять жилье прямо в центре. На фотках видно было, что ремонт совершенно новый, ванная имеет большое окно, а сама ванная круглая, в виде цветка и может даже из мрамора, с торчащими, золочеными кранами, да ещё у квартиры собственная терраса!
Он опустил взгляд на цену.
— Ого...
— Ты сам подумай — во-первых рядом, — принялся загибать пальцы Ринат. — Во-вторых в таком доме есть обслуживание. Если что сломается, позвонишь и все, не придется бегать, ждать. Потом деньги что? Пыль. А вот когда ты после трех смен выходишь. Да если там ещё пьяные упыри устраивали разборки, тогда ты скажешь: спасибо Ринату, что нашел такую квартирку, что я не парюсь с дорогой и не задеваю углы локтями!
Ринат хмыкнул и добавил:
— Ну и девушки. Тут в доме звукоизоляция. Вдруг ты кого к себе приведешь? Девушку? Особенную девушку? Очень особенную девушку? А? Что тогда?
Саша пожал плечами.
— Решено, звоню, — Ринат тут же набрал номер и заговорил в трубку:
— Арсений Реванович, это Ринат. Да, да, всё хорошо. Я тут с новеньким. Ищем квартиру. Пошлите кого-нибудь проверить одну, на Скворечной... да, да, хорошая квартира, просторная, джакузи... да. Всё, скидываю адрес.
— Ну вот, — кивнул он, — Он Светлане скажет, Светлана поедет, посмотрит. Проверит, что там и как. Нет ли дряни какой. Сам знаешь, нам нельзя жить рядом со всякими... Так что она проверит, чтоб уж заселиться и жить. Потом Арсению позвонит, скажет, подходит, или нет.
Саша хотел спросить, как к съему квартиры причастен куратор, кем бы он ни был, но не стал. Если это группировка, пахан, который куратор, должен знать всё о членах банды. Кто, где живёт и с кем.
Поехали за рубашкой. По дороге Ринат рассказывал о городе, о том, что с этой работой времени жить не остается. Да, денег куча, платят отлично, а толку, если не успеваешь тратить?! Вот даже с девушкой не познакомиться, он уже год не сойдется ни с кем.
Впрочем, так не только у него. Почти ни у кого ни семьи, ни девушки. Работа такая, что поделать. А некоторые, вроде Максима, который будет Сашу обучать, вообще имеют на этот счет теорию, будто у них, привратников, и не может быть отношений.
Под его неумолчный говорок Саша подумал об Ане, но тут же выбросил эту мысль подальше.
— Ну вот, на месте... — подмигнул Ринат паркуя машину. — Ты посмотри на продавщицу повнимательнее, ладно? Она — ох, хороша! Только рот не разевай. Я собирался с ней... не важно что, главное ты не лезь!
Саша только усмехнулся. Ему не до девушек сейчас. Ринат поправил футболку, мельком глянул на себя в окно машины.
— Айда! Кстати, Мария ткачиха и хозяйка магазина. Сам подумай, какой цветок: красивая и про нас всё знает, не надо объяснять кто да что. Проще так, понимаешь?
Саша кивнул, думая, что неплохо бы и ему узнать кто да что и как! Вот бы кто рассказал.
— Идем! — Ринат спустился по ступеням к двери с надписью:
«Комиссионный магазин. Игрушки, детская одежда, велосипеды, зонты и многое другое!»
Ниже, на пыльной двери был еще листок:
«Скидки! Заходите!»
— Маша! — крикнул Ринат, открывая дверь. — Мария! Это мы!
Внутри было грязно, по полу летали клоки пыли, беспорядочно стояли стойки с одеждой, висящей вперемешку. Окна в мутные, а свет тусклый. Он ни за что бы тут ничего не купил!
— Иди сюда! — окликнул его Ринат из леса стоек. Саша поспешил на голос, свернул в дебри пахнущего пылью шмотья, прошел мимо ларя, в котором были свалены горой куклы с облезлыми лицами. Их безглазые головы будто смотрели на него.
Откуда-то из-за стоек появилась девушка. Очень красивая, очень уютная, про таких говорят: лапочка. Ринат подтолкнул локтем: мол видишь?! А вслух сказал:
— Привет, Маша. Мы к тебе за рубашкой. Вот, знакомься, это Саша, новый привратник. Он в городе два дня, будет теперь работать в «Ночном приюте».
— Ого! — Маша тут же оглядела его с любопытством. — В «Ночном приюте»? Очень сложная точка. Не страшно?
Саша сделал неопределенный жест, который можно было толковать по усмотрению.
— Он молчун, — усмехнулся Ринат.
— Пойдемте, посмотрите рубашки, — Маша повернулась и пошла куда-то вглубь помещения, по недоразумению названного магазином. Саше больше всего хотелось уйти из этого гадюшника, но он благоразумно молчал.
Маша подошла к обшарпанной двери, в фанерных заплатках, будто лоскутное одеяло, сняла с шеи ключ, висящий на цепочке. Замок щелкнул и отошел вместе с заплаткой, под ней оказалась скрытая панель с кодовым замком. Саша видел такой в доме у Миши. На сейфе, в котором его родители хранили деньги и документы. Миша говорил, что родители поставили его за какую-то огромную сумму.
Маша набрала код и вставила ключ. Дверь щелкнула и с мягким шелестом отошла в сторону. Саша успел оценить её толщину: не меньше десяти сантиметров дерева со стальными накладками! Хлынул яркий свет и перед ними открылось пространство состоящее из белых панелей, диванов, ковров и мягкого света.
— Входите! — Маша гостеприимно отошла в сторону.
Ринат шагнул первым, Саша за ним, оглядываясь и щурясь от яркого света.
Маша захлопнула дверь и сказала:
— Итак, размер у тебя сорок шесть. Ничего, что я на «ты»? Или лучше держать дистанцию?
— Ничего, — проговорил Саша.
— Со мной на «ты» пол года не переходила! — смешливо нахмурил брови Ринат.
— Это потому, что я тебя боялась! — усмехнулась она и проговорила:
— Сейчас всё принесу! Присаживайтесь.
Саша опустился на красный кожаный диван возле Рината и с любопытством огляделся. Настоящий выставочный зал, шоурум, как говорят. Вот и подиум белый, покрытый ворсистым материалом по краям, а само основание гладкое, да ещё с подсветкой. И зеркала, зеркала.
И ещё в первый момент он не заметил металлические стойки, на них, сливаясь с белизной стен, шпалерами висели белые, мужские рубашки. Их было несколько десятков, разного размера, но одного и того же цвета, с крошечными «П» на воротнике. Интересно, почему она не предложила одну из них?
— Она сейчас сразу приготовленную принесет, — сказал Ринат. — Для ускорения процесса. У нее про запас всегда есть. Тебе же срочно надо. Мария на такой случай держит запас уже готовых рубашечек. Ведь после пошива их ещё сколько надо готовить! Кто и по пол года готовит, слышал, наверное и про таких?
— Ага... слышал, — вяло пробормотал Саша, не зная, как реагировать.
— Вот, — Маша несла рубашку на вытянутых руках, будто драгоценность. — Твой размер и уже с вензелем, пропитана всеми составами, полностью готова к носке. Осталось только подогнать. Примерь.
— Да нормально, всё хорошо, я вижу, — пробормотал Саша, но она возмутилась:
— Как это — нормально?! Нужно убедиться. У всех свои особенности фигуры. Всё-таки это не ширпотреб, штучные вещи. Ты примерь, а я подгоню, поправлю. Пара дней у нас есть?
Саша огляделся и она махнула рукой на зеркальные двери в конце помещения. Примерочные.
Оставшись наедине с собой, он тяжело вздохнул и сбросил футболку. Рубашка, предложенная Машей была нежной на ощупь, будто из шелка и одновременно не из него. Ткань так и ластилась к коже. Он застегнул ряд пуговичек и вышел.
— Красавец! — Ринат шутливо похлопал в ладоши.
— Вставай вот сюда, — Маша указала на подиум. О, господи, зачем всё это?!
Она подошла ближе и осмотрела его со всех сторон.
— По-моему хорошо, — пробурчал Саша.
— Неплохо, — согласилась она, — Но нужно укоротить рукав на пару миллиметров и убрать в груди.
— Да не... — начал было он, но Ринат за спиной Маши сделал страшные глаза и он замолчал.
— Посмотрим... — Маша приступила к нему с булавками. — Вот тут немного уберем...
— А что, Александр, у тебя есть подружка? — громко спросил Ринат и подмигнул. Саша невольно вздрогнул.
— Ну что ты, может быть он не хочет говорить! Разве можно такое спрашивать? — произнесла Маша укоризненно.
— Я же ничего такого не спросил. Только про подружку, а не про размер члена! — заявил Ринат и захохотал.
Маша покачала головой и ничего не ответила.
— У меня нет девушки. Вернее одна девушка мне нравится, — сказал Саша и тут же добавил:
— Может не надо перешивать, вдруг следы останутся?
Она выпучила глаза, будто он сказал что-то ужасно глупое:
— Следы?! Никаких следов не будет, что вы! На этой ткани не остается даже следов крови и зубов, тем более уж от игл!
— Ещё бы не пачкалась! — усмехнулся Ринат, а Саша сглотнул. Ничего себе: следы от зубов и крови? Красота какая...
— Уж чего нет, того нет, — скромно произнесла Маша. — Эту ткань не как плательную создавали, а как защитную.
— А как её зовут? А, Александр? Твою будущую подружку? — спросил Ринат и Саша произнес со вздохом:
— Анна.
— Очень красиво имя. У вас все обязательно сложится. А теперь переодевайтесь, остальное я без вас закончу, — сказала Маша, повернувшись к Ринату спиной и Саша с облегчением спрыгнул с подиума.
Когда он вернулся, Маша уже ждала с терминалом в руках.
— Пятнадцать тысяч аванса, а потом, когда заберете, остальное.
— Что он, потом опять поедет? — возмутился Ринат. — Лучше сразу все оплатит, а рубашку доставят на дом.
— Ну, можно и так, но я хотела конечно посмотреть, как сидит сначала, — недовольно сказала Маша.
— Вы уж, Саша, — она повернулась к нему, — Если вам что-то не понравится, или будет неудобно, вы мне позвоните, я приеду и всё поправлю. Хорошо?
Она перещелкала клавиши и на терминале и Саша увидел новую цифру: тридцать тысяч. Ну конечно, за такие деньги она должна сама приезжать и каждый день рубашку стирать и гладить! Он приложил карту. Один писк и такая сумма ушла за единственную рубашку!
Когда сели в машину, Ринат невесело усмехнулся:
— Ну что, веду себя глупо? А что делать? Как вижу её каждый раз одно и тоже! Несу чушь... ладно, поехали.
Саша не ответил. Про себя он думал, чем обусловлена такая цена рубашки? Может быть так отмывают деньги? Или это опознавательный знак? Не даром же все на собрании в подвале были в таких?
У Рината зазвонил телефон. Некоторое время он слушал, потом кивнул:
— Саня, квартира чистая. Заезжай и живи. Всё, теперь у тебя есть над головой крыша.
— Куда переводить деньги? — со вздохом спросил Саша.
— Ты что? — удивился Ринат. — Первый месяц оплатят. Тебе на старом месте разве не давали подъемные?! Я думал, везде так — в первый месяц оплачивают квартиру, денежек подкидывают. А ты откуда приехал, у вас там как...
— Слушай, у тебя сейчас какие планы? — быстро спросил Саша, изо всех сил уходя от вопросов. Ринат почесал затылок:
— Так. Планы. Дела у нас вроде сделаны? Если хочешь — айда ко мне. Только я спать лягу, вымотался ночью, честно сказать. Упыри приходили, такое устроили!
— Я бы прогулялся, — быстро сказал Саша. — Поброжу тут... посмотрю.
— Эй, я тебя отвезу куда надо! Ты что! — рассердился Ринат. — Покушать хочешь? Давай в ресторан отвезу.
— Просто высади и езжай спать! Я реально хочу прогуляться, — почти взмолился Саша.
— Ну ладно. Вечером приходи, не опаздывай. Арсений не любит, если в первый день опаздывают, а Максим так вообще звереет. Макса тебе в наставники на пару смен поставили, всё покажет, объяснит. Он строгий очень, но ты на него не смотри вообще, — Ринат затормозил у тротуара. — И если что — звони. Ладно?
— Спасибо за помощь, — Саша захлопнул дверцу, махнул рукой. Ринат посигналил и уехал.
День пролетел очень быстро. Ровно в шесть Саша вернулся в отель. За стойкой была только девушка, Рината не было видно. Когда Саша прошел мимо, она даже не повернулась.
На этаже тоже все будто вымерли, только в конце коридора приоткрыта одна дверь. Когда Саша приблизился, дверь захлопнулась. Ему показалось, что он слышит резкие звуки, будто за дверью пылесос всасывает пыль, потом затихает ненадолго и начинает снова. В такт свисту доносились сладострастные стоны. Черт знает, что творят люди!
Рубашка всё так же висела на плечиках, белоснежная, переливающаяся. Он сбросил на ходу пропыленную футболку. Так, сперва в душ, на грязное тело нельзя надевать такое! На столике стоял поднос с термосом и печеньем, рядом лежала и записка:
«Вещи оставь, переправлю с посыльным на квартиру. Ключ от квартиры у консьержа, в подъезде. Скажешь, Светлана, риэлтор, заключала договор с Виктором Светловым. Он отдаст ключи. Удачи!».
Ниже был приписан адрес.
Отель «Ночной приют» расположен рядом с вокзалом. Углом здание выходило на вокзальную площадь, но чтобы подойти ко входу нужно было обогнуть квартал по узкой тропке между высоким забором и ж/д путями. И если площадь и сам вокзал выглядели чистыми и ухоженными, то здание отеля будто выдернули из фильма про голодные годы — узкая улочка вдоль фасада вся завалена мусором, ветер носил пустые пакеты, а выщербленный асфальт щерился ямами.
Звякнул колокольчик и он вошел внутрь, щурясь в полумраке.
— Привет! Есть кто?!
В холле, если так можно было назвать кургузый закуток, было пусто. Далеко, в другом конце маленького зала, темнела лестница. Еще одна начиналась почти у входа. Под ней-то и примостилась деревянная конторка. В зале царил полумрак — хотя голые лампочки висели прямо на проводах, они успели покрыться грязью и пылью. Паутина оплела углы, на серых, давно не мытых окнах, повисли бурые занавески.
Пол скрипел и качался под ногами. Этому отелю не нужен никакой привратник, ему нужен хороший пожар!
— Есть кто?! — повторил он, разглядывая деревянные панели на стенах, засаленные и покрытые слоем чего-то серого. Над панелями начиналась краска, когда-то темно-синего цвета. Потолок был так же отделан темным деревом, от чего у Саши возникло ощущение, что он в гробу. Наверное он ошибся. Это какая-то заброшка и...
— О, пришел! — негромкое приветствие прозвучало так неожиданно, что Саша подпрыгнул. Из-за конторки навстречу ему поднялся парень. — Ты что орёшь? Рано же ещё!
Саша видел его в том подвале. Максим, кажется? Точно, Максим.
— Привет...
— Ну, иди сюда, буду объяснять. Я с тобой сегодня и завтра, а потом ты сам. Так что давай, начнем.
Обогнув конторку, Саша с облегчением заметил, что изнутри все выглядит аккуратно. И пол, и сама конторка, и экраны видеонаблюдения были очень чистыми, смутила только огромная амбарная книга, прикованная к стойке цепью, а еще рядом лежали настоящее перо и чернильница.
— Вот, смотри, тут сейф, — между тем Максим принялся показывать, но тут же мотнул головой:
— Нет! Давай-ка начнем с осмотра! Они скоро проснутся, а пока мы тихонечко поднимемся и я тебе покажу что наверху. Идем.
И он бодро зашагал к лестнице, ведущей на второй этаж.
— Лифта нет? — уточнил Саша.
— Тю! Лифт! Два этажа всего-то! Ножками походят! — ноги Максима уже виднелись лишь по колено сквозь сетку деревянных перил. Саша поспешил следом.
Наверху все было гораздо лучше: те же панели на стенах и потолке, но всё очень чистое и оттого второй этаж выглядел как дорогой английский пансионат для избранных, а не мрачный притон бомжей, как первый.
Двери все на подбор — двойные, деревянные, высокие, с потолка свисают на медных цепях светильники из цветного стекла. Такие же на столиках, у дверей.
— Ну вот, смотри. Стандартный номер, — Максим распахнул одну из дверей. — Вот тут две комнаты: гостиная и спальня, в гостиной бар и холодос.
Саша осмотрел дорогой зеленый ковер, кожаный диван на гнутых, резных ножках, мраморный камин с решеткой и дрова, сложенные рядом. Некие догадки начали появляться в его голове. Это подпольный бордель. Для избранных. Вон что!
— Бар надо проверять и пополнять после каждого посетителя, — Максим достал золотистый ключ и отомкнул стеклянные дверцы в медной оплетке. Внутри сверкнул хрусталь.
— А как гости рассчитываются за содержимое бара? — спросил Саша и заглянул внутрь. В баре не было бутылок, только хрустальные графины с напитками и рюмки с золотыми ободками.
— Никак, всё это включено в стоимость номера. Мы только пополняем, когда что-то кончается. Я понимаю, тебе может захотеться что-то попробовать. Тут дорогие напитки. Элитные. Редкие. Но я тебе не советую пробовать. Там может быть такое намешано, что живым не выйдешь. Они намешают для себя, они разберутся. А мы не почуем, что там подлито. Понимаешь, о чем я?
Саша кивнул, будто понял, а сам заглянул в спальню. Там было так же роскошно: кровать с балдахином, бархатные шторы, хрустящее белье.
— Так, дальше. Холодильник, содержимое тоже пополняется, — говорил из гостиной Максим. — Эй, ты где?
Саша вернулся. Максим укоризненно смотрел на него из-за дверцы холодильника.
— Я тут. Содержимое холодильника пополняется, ну, я всё слышал.
— Хорошо. Тогда по номерам, наверное всё. Они только количеством комнат различаются. Тут на другой стороне с тремя спальнями номера и в конце коридора люкс.
— А что в люксе?
— Он пока занят, потом увидишь. Там ванная позолоченная, — подмигнул Максим.
— Ясно.
Пока спускались обратно, Саша спросил:
— А не слишком ужасно на первом? Если немного тут всё отмы...
— Заткнись! Заткнись! — закричал Максим и повернувшись зажал рот Саше рукой. Осмотрелся безумным взглядом, зашептал в ухо:
— Ты сдурел совсем, такое говорить?! Они же услышат!
— Кто?! — испуганно спросил Саша.
— Горничные, кто! — Максим отпустил руку и отступил. — Уф, напугал! Ты совсем что ли, или разыгрывал? И ты это... идеи про чистоту забудь! Нам тут это не нужно. Убери грязь с первого этажа и начнется!
— Что? — глупо переспросил Саша.
— Попрут! И уже всё, не избавиться. Они знаешь, какие въедливые?! Сразу между своими: шыр-шыр-шыр, ой, там отель прикольный! Идите все!
— Тараканы?
— Если бы тараканы! Какой от них вред? Так, ползают. Люди. Я про людей. Мы же по правилам не имеем права им отказать. Так что лучше всё так оставить. Грязь и бардак их отпугивает.
Он повернулся и побежал вниз по ступеням. Уже оттуда до Саши донеслось:
— Мы ведь даже с городом заключили договор: чтоб дворники на улицу не совались. И название улицы подобрали такое себе. Ну кто захочет жить на Сквозной, когда рядом Пушкина!
Ничего не понимая, Саша спустился вниз. Максим уже ждал его за конторкой, он поднял палец вверх и произнёс:
— Но если! А такое иногда бывает — один из них сюда все же забрался, каким-то чудом, мы обязаны его принять. Ясно? Но для этого — отдельный протокол. Понял?
— Угу, — ничего не понимая, кивнул Саша.
— Видишь человека, отправляешь его вон по той лестнице, — Максим указал пальцем в противоположную сторону. Там была еще одна лестница, едва заметная в темноте.
— Не бойся быть грубее. Не давай полотенец, или давай грязные. В номере делают то слово, которое лучше не произносить в холле, я про чистоту, если что, не чаще чем раз в месяц и то не наши горничные, а клининг, обычный, человечий. Так что старайся сделать, чтоб человеку ни в коем случае не понравилось и не захотелось вернуться, а то люди так и потянутся. И тогда конец покою. Ты Рината знаешь? Будет как у него — морока и скандалы. Хочешь так?
Саша растерянно кивнул.
— Хочешь?! Чтоб людей полный этаж?! — с нажимом переспросил Максим. — А то напустишь тут людей, не дай боже.
— Да ясно! Понял! — в ответ крикнул Саша, которому все больше хотелось сбежать. «Эти люди». А кто он, этот Максим?! Чокнутый какой-то.
— Иди сюда, покажу как...
Звякнул дверной колокольчик. Максим поднял голову и вздохнул:
— Чего ж так рано сегодня началось... Ладно. Саш, иди за конторку, покажу процесс оформления.
Последние слова утонули в грохоте. Полная дама с квадратной фигурой пыталась втащить в двери сундук. Сундук был деревянный, окованный медью и не хотел пролезать.
— Может помочь? — Предложил Саша. Ему было жалко женщину, сейчас войдет, осмотрится получше и захочет сбежать, а багаж уже внутри.
— Ещё чего! — возмутился Максим.
— Добрый вечер, мессир! Или, находясь в этой земле лучше говорить: сударь? — с придыханием, в нос и с акцентом, произнесла женщина.
Саша с удивлением разглядывал её. Волосы у нее были черные, ниже талии, они свисали вокруг лица прядями, закрывая щёки. Глаз не видно за темными очками, на ногах каблуки, нет, каблучищи. А поверх одежды настоящий плащ и у горла блестящая застежка.
Женщина, топая как слон, прошла через зал. Заскрипели доски, завыл сундук, который тащили краем по полу. Женщина будто не замечала царящей вокруг разрухи и улыбалась во весь рот. Губы алели кровавым пятном на лице. От носа до подбородка.
— Добрый вечер, — учтиво проговорил Максим. — Вы из Франции, мадам, не так ли?
Гостья рассмеялась высоким, квакающим смехом:
— Верно, верно, вы угадали, сударь!
— В гости к нам, или по делам, мадам?
— Я приехала немного развлечься! На ваш фестиваль полудниц, который состоится скоро. У нас не существует полудниц, вы знали, сударь?
Максим осклабил рот в улыбке:
— Надеюсь, вы получите удовольствие, мадам! — и в бок, тихо:
— Книгу, Саша! Что ты застыл, а?!
Саша поднял брови совершенно не понимая, чего от него хотят.
— Можно ваш жетон, мадам и документы? — тем временем улыбался Максим странной даме.
— Безусловно, мессир! — уставившись прямо на Максима, она легла на конторку полной грудью и медленно потянула из выреза цепочку. Ярко-красный язык облизнул губы. — Вот жетон.
— И документы, пожалуйста! — Максим сохранял вежливую улыбку.
— Вот и они! — дама вытащила из выреза листок бумаги и медленно-медленно протянула его.
— Благодарю, мадам! Мадам Флер де Валенкур! Красивое имя.
— Фле-ор, нужно тянуть, сударь... Фле-ор.
— Флеор, — повторил Максим, — Конечно.
— Это значит...
— Это значит, «цветок», мадам, очень красивое имя!
— Как и вы... — гигантский язык снова хищно облизнул губы.
— Держите себя в рамках, мадам де Валенкур!
— О, простите, сударь! — она немного отодвинулась от конторки.
— Мадам, у нас обучается новенький. С вашего позволения я покажу ему порядок оформления.
— О, это прекрасно! Обучайте молодежь! Растить молодежь очень важно! — и она повернув голову, окинула Сашу взглядом из под очков.
— Саша... — устало позвал Максим. — Вот, взгляни. Сперва мы берем книгу...
Он потянул амбарную рухлядь, цепь зазвенела, мадам немного отодвинулась, поджав в презрении губы.
— Находим раздел... умертвия, далее смотрим класс на жетоне. В нашем случае класс: упыри. Далее...
— Упырь, это очень грубо. У нас говорят: «гуль», — заметила она.
— Не будем спорить из-за формулировок, мадам! Гуль, это немного другой вид. Вы все же упырь и ваша бляха говорит о том же... простите!
— Так вот, Александр, далее вписываем данные из документа: Мадам Флер де Валенкур, дата рождения, 27 ноября 1727 года, имение Шеверни, в северной Бретони. Ну и цель приезда: развлечения. Всё ясно?
Саша помертвелыми губами пролепетал:
— Да.
— Такой милый мальчик! — воскликнула дама задорно.
— Это не мальчик, мадам, это привратник! Прошу вас подписать вот тут.
— О, конечно!
— Итак последнее: оплата. Тут нужны весы. Саш, достань весы!
Максим, обернулся к Саше, окинул его недоуменным взглядом, нахмурил брови, отвернулся:
— Итак, мадам, я угадал? Нам нужны весы? Как будете платить?
— Золотые луидоры Людовика четырнадцатого, вы угадали, — сообщила она и снова сунула руку в вырез.
— О, мадам! Луидоры. Это немного усложняет дело. Я могу принять их только по весу!
— Вы грабитель, сударь!
— Нисколько! Уже с тысяча девятьсот семидесятого года действует положение об оплате в отелях...
— Молчите! — воскликнула она, жеманно изображая гнев, — Мне известен смысл этого грабительского положения! Оно позволяет грабить таких как я, бедных, одиноких женщин!
— Саша, наконец уже достань весы... мне очень жаль, мадам, но я ничего не могу сделать!
— Ах, ладно! Примите по весу! — и она пустила по стойке золотистый кругляш, довольно большого размера.
— Весы, Саша! — рявкнул в пол голоса Максим. — Да что с тобой?!
Он нагнулся, сам вытащил весы, установил их. Весы были старые, бронзовые. Максим положил кругляш, капнул чем-то из пузырька. — Прекрасное золото, мадам!
— Благодарю вас! В мое время вещи делали совсем иначе, чем теперь! Современные деньги — всего лишь бумажки! Разве они чего-нибудь стоят? Это же просто мусор!
— Сейчас деньги в основном просто переводят из банка в банк, мадам, электронные переводы, знаете ли.
— То есть вообще ничего! Вас обманывают, сударь! Вы служите за воздух! Этот воздух нельзя передать по наследству, нельзя ощутить его вес в руках.
— Возможно, — пробормотал Максим, устанавливая гирьки. — Итак... что тут получилось. Мадам, мы можем предоставить вам стандартный номер на десять, или одиннадцать дней. Если на десять, ваш луидор придется пилить. Затем вам придется внести ещё плату.
— Пилить! Вы, право, варвар! — воскликнула она.
— Так что же, мадам?
— Одиннадцать ночей. И еще — я очень голодна!
— В номере есть стандартный набор в холодильнике.
Она снова навалилась грудью на барьер:
— Но сударь, я только что с дороги, я хочу немного удовольствий!
— Не знаю, чем вам помочь! Вы можете сделать заказ у поставщиков, если угодно и...
— Я уже сделала заказ, дело не в этом!
— Чем же еще я могу помочь, мадам?
— Я люблю, когда смотрят! — шепнула она и едва не легла на конторку.
— Повторяю: держите себя в руках! — Максим не отпрянул, напротив, двинулся вперед, так что его глаза теперь были совсем близко от её рта.
Сашу уже давно била мелкая дрожь, он был испуган этой женщиной, её алым ртом, глазами, сверкающими за стеклами темных очков, которые она так и не сняла.
— Мы не оказываем таких услуг, — сообщил ей Максим.
— А он? — она медленно повернула голову и опустила очки. Саша увидел, как обнажаются кости, обтянутые кожей на месте бровей, а ниже алеют глаза, цвета крови, ярче чудовищных губ, с вытянутыми, черными зрачками. Мир качнулся.
Где-то далеко звякнул колокольчик:
— Заказ мадам де Валенкур! Свежий труп. Куда нести?
— Мадам, поужинает в номере, одна. Мы не станем смотреть на это, — далеко-далеко говорил Максим и его голос постепенно отдалялся.
— Саша, проводи мадам в номер. Саша! Саша?!
Его голос уплывал вместе с конторкой и алыми глазами.
— Саша! — его звали, но он не мог понять кто и откуда. Темнота наступала со всех сторон и он отдался ей.
Глава 3 Гости "Ночного Приюта"
Саша очнулся и сперва не смог понять, где находится. Только ощутил, что лежит на чем-то мягком, а ноги задраны на подушку.
— Ну ты напугал меня, дружище! — произнес знакомый голос.
— Максим... ты мне не приснился, — пробормотал Саша.
— Уж конечно не приснился! А объясни-ка мне, друже, что с тобой случилось?!
— Я... кажется там была женщина... — он поморщился от воспоминаний. — И труп.
— Да, были. И что же?
— Мне... стало дурно, — проговорил он и сел, и огляделся.
Они находились в большой, светлой комнате ничуть не похожей на грязный отель. Стены оклеены нежно-бежевыми обоями, с потолка свисают стильные люстры.
— Вот в этом и вопрос, Саша — почему же тебе стало дурно?
— Труп... Ещё вы говорили что-то о гулях и упырях. И она хотела, чтобы мы смотрели, как она ест. А потом принесли труп. Мне не приснилось... скажи, это какой-то розыгрыш для новичков? Или что там было?!
Некоторое время Максим смотрел на него озадаченно, потом присвистнул:
— Так ты ничего не понимаешь. Человек! Как же ты сюда попал? Тебя послали? Кто, зачем? Лучше сказать сразу!
Саша только мог, что смотреть, хлопая глазами.
— Ну ладно... — Максим встал и вышел из комнаты. За дверью мелькнула темный потолок, конторка. Они еще в отеле. Дверь захлопнулась.
Саша спрыгнул с дивана и подергал ручку: заперто. Окон нет. Что дальше? Что вообще происходит?!
Он вернулся, сел. Снова встал и поискал какое-то оружие. У стены маленькая кухня, в подставке ножи. Маленькие, овощные и большие, для мяса. Подумав, он взял большой, поварской нож, спрятал его между диванными подушками. Маленький нож сунул в задний карман. Снова сел.
Что-то прожужжало наверху. Он поднял голову и уткнулся взглядом в глазок камеры. Камера чуть качнулась, будто ему помахали. Ах да, на стойке у Максима экраны. Значит, он все видел. Убрать нож на место? Немного подумав, он решил оставить как есть. Опустил руки на колени, откинулся на спинку дивана.
Время шло. Сперва он косился на дверь каждую секунду, казалось, оттуда доносятся шорохи, голоса. Потом немного расслабился и принялся разглядывать комнату.
Ничего зловещего тут не было, весь «Ночной приют» с этой стороны казался выдумкой. Он немного успокоился и незаметно для себя вдруг уснул.
— Саша?
Он проснулся.
— Это тебе зачем? — перед ним, на стуле сидел Арсений Реванович и крутил в руках нож. Тот самый, что Саша спрятал между подушек. Что ж, его обхитрили. Карты вскрыты. Он сказал:
— Для защиты.
— От кого? От куриной грудки? Потому, что от гуля таким ножом не отбиться. И от меня тоже, кстати.
Саша молчал.
— Всем будет лучше, если ты расскажешь правду. Кто тебя послал, зачем, где настоящий привратник.
Щелкнула дверь, вошел Максим.
— Садись, послушаем, — предложил ему Арсений.
— Меня никто не посылал! — отрезал Саша.
— Ну да? А как ты нашел нас? Где взял рубашку? Куда девал настоящего привратника?
— Гулей не бывает, — вдруг произнес он с отчаянием, будто спорил не с ними, а с реальностью.
— Да ну? Не бывает гулей у него, видел? — усмехнулся Артур Реванович. — Так что? Кто ты? Откуда взялся?
— Я студент, — сказал Саша. — Приезжий. Отучился первый год на гостиничный бизнес. Домой возвращаться не вариант, а в городе никого, только приятели. Я искал работу. Нашел объявление: нужен администратор в отель, позвонил. Сказали приходить в «Астру», сразу в белой рубашке, потому, что будут показывать отель.
— Ну и что дальше? — спросил Арсений Реванович. — Ты, кстати, пить хочешь?
— Не хочу, — отмахнулся он. — Дальше; у меня нет денег. Я жил где придется, иногда у приятелей, иногда в общаге помогал с ремонтом. За это завхоз разрешал ночевать. В последний раз дал тыщу за помощь. Я с ней пошёл в комиссионку искать себе рубашку. Но там всё нормальное дороже тыщи. И что делать?
— Дороже тыщи рублей? — переспросил Максим.
— Рублей. А вы не люди, да?
Арсений Реванович удивленно округлил глаза:
— Почему не люди? Откуда ты это взял?
— Вот он, — Саша указал на Максима, — Все время говорил, главное людей не пускать, люди не дай боже заведутся. Это что значит вообще?
— А! Вон что, — Арсений Реванович рассмеялся, — Он человек, самый обычный, все привратники — люди, никак иначе! А гости в отелях, вот они не люди. По уставу мы им отказать не можем, это их мир, понимаешь? Но люди в отеле для нежити, всегда проблема. Ты видел упыриху? Ну как таких вместе с людьми селить? Придётся постоянно следить, чтобы тайна не раскрылась и чтобы человек не пострадал. А «Ночной приют» маленький, всего-то сорок номеров. А так-то мы, привратники, люди стопроцентные, только с заскоками все. А пообщайся с таким контингентом! Упыри, ещё не самое ужасное, кстати. Так, что дальше было? Рассказывай.
— Дальше, — судорожно обдумывая сказанное, продолжил Саша, — Дальше я нашел женщину на рынке, она продавала подержанное барахло и вот это рубашку, — он коснулся груди пальцем. — И я её купил.
— Почём? — усмехнулся Арсений Реванович. — Интереса ради.
— Триста рублей, в придачу и дали еще футболку за двести.
Максим закатил глаза и прошептал, будто не веря:
— Триста рублей!
— Ты представляешь, да? — повернулся к нему Арсений Реванович. — Будь добр, сними её ненадолго. Я верну.
Саша снял рубашку и протянул ему. Оба склонились, едва не обнюхивая вещь.
— Стирал?! — наконец разочарованно проговорил Арсений Реванович.
— Стирали, вчера. В гостинице у Рината.
— Твою мать! — Арсений Реванович махнул рукой с досадой. — Ну зачем же ты её стирал?!
— Она была грязная.
— Ладно. Что дальше-то было? — спросил Максим с таким видом, будто Саша оскорбил его лично.
— Погодите! Я вспомнил! — вдруг обрадовался он. — Та женщина, что её продавала! Я ещё спросил: почему так дешево? А она говорит: мол видела на днях, как два странных чудика напали на парня. Схватили его, но парень из рубашки вывернулся и убежал. А они за ним.
— И потом?! Они его схватили? Где это было? — Арсений Реванович приподнялся над стулом.
— У вокзала было. Что потом, не знаю. Она больше ничего не видела. Забрала рубашку, которую они уронили и все. И продала мне за три сотни.
Максим и Арсений Реванович переглянулись.
— М-да... — проговорил Максим. — Продала рубашку, которую ты постирал!
— Да уж! — подхватил Арсений. — А настоящий привратник, выходит, так и не объявился... это плохо.
— Думаю, он уже не объявится, раз его нет до сих пор, — сказал Максим и Арсений Реванович нахмурился.
Оба перевели взгляд на Сашу:
— Как ты попал к нам? Рассказывай.
— Потом я пришёл на собеседование. В Астру. Там нужны администраторы были, я же говорил. Астра наверху, вы в подвале с грузового крыльца. Меня окликнул охранник ваш и повёл в подвал. Я не сразу понял, что попал куда-то не туда, а когда понял, решил промолчать и уйти. А потом вы предложили такие деньги... что я подумал, хоть посмотрю за что их платят.
— Ну и как? Посмотрел?
— Я мало что понял...
Арсений Реванович тяжело вздохнул:
— М-да... и что с тобой теперь делать...
— А какие есть варианты? — оживился Саша.
— Самые разные! — отрезал Максим и повернулся к своему начальнику:
— Арсений Реванович, работать кто-то должен?! Нам нового привратника когда пришлют? Все отели итак зашиваются, я все ночи уже без сменщика. Ринат тоже. Парни не выдерживают! В Ночной Приют ставить некого. А тут сам на голову свалился. Ну и что, что ничего не знает! Все мы когда-то ничего не знали, многие в профессию пришли так же, с улицы. Обучим.
— Не знаю, не знаю, — покачал головой Арсений Реванович. — Не по уставу.
— Почему же? Его привела случайность, мы ни при чём, — сказал Максим.
— Что же делать… — повторил Арсений Реванович, глядя сквозь Сашу.
— Давайте у него спросим, — Максим махнул рукой. — Может он еще не захочет!
— А ты хочешь? — Арсений быстро сфокусировал взгляд на Сашином лице.
— Хочу что? — уточнил он осторожно.
— Стать привратником, хранить баланс на улицах города, вести учёт умертвий, чтоб не было коллапса в мире, ну и получать за это большие деньги, конечно.
— Да, — ответил Саша и сам себе удивился. — Я хочу. Только вот я очень люблю спать по ночам, а еще я учусь, ну и хотелось бы жить как-то, встречаться с девушками...
— Это ты новость тоже сказал! — усмехнулся Арсений Реванович. — Хочет он учиться и встречаться! Ну и учись на здоровье! Кто ж тебе мешает? А вот ночной сон... придётся забыть.
Две недели спустя.
— Аквилегия?
— Хммм... это цветок какой-то. Водный? Из него готовят... эмм... там стимулирующее вещество, для потенции полезное?... нужно варить... нет, давай другое!
— Хорошо. Настурция?
— В просторечье капуцин, из-за схожести с капюшоном монаха. Из неё варят... эмм... что-то варят... там витамины и антибиотики! Используют в зельях, замедляющих старение у людей!
— Если добавить в еду умертвию?
— Будет паралич? Нет? Трясучка! Точно, их трясет, потому, что цветок вроде как монах.
— Лилия?
— Символ чистоты. От нее тоже трясёт нежить, ещё можно делать полезное масло, оно помогает остановить кровь, а от запаха тигровой лилии кружится голова. И ещё лилия на гербе у французских королей. Вот, это не из Ботаники, это я и раньше знал.
Максим тут же сурово сдвинул брови:
— Ты где это прочитал про французский герб?! Забудь. Лилия, блин! Лилия! Ирис у них на гербе! Ирис — в переводе радуга, цветок избранных, легендарное растение, цветок Людовика, его чтили от мусульманского востока, до Японии! Вот услышала бы мадам де Валенкур, что ты говоришь про герб королей Франции, она бы тебя сожрала прямо на стойке!
— Я читал «Ботанику» весь день, — пожаловался Саша. — У меня спуталось всё в голове. Ну я же сказал, про лилии я не из Ботаники знаю и...
— Бедолага! Читал весь день, — хмыкнул Максим. — А ты...
Что «ты», продолжить не удалось, звякнул колокольчик и Саша привычно потянулся за амбарной книгой, но тут же отложил её — ложная тревога, человек. Сейчас оглядится и драпнет.
Так и вышло, мужчина некоторое время осматривал стены и заляпанные окна. Надежда найти уголок подешевле, постепенно гасла в его глазах, он отступил, спиной назад и скрылся за порогом.
— Продолжим, — проводив его взглядом, сказал Максим, но тут на стойке зазвонил телефон, он взял трубку, немного поговорил и тяжело вздохнув, сообщил:
— Ладно, прервёмся. Там привезли мерзость для холодильников. Пойду, приму. А ты пока тут побудь.
Он потянулся к шкафчику за спиной, достал противогаз, вздохнул ещё раз и предупредил:
— В следующий раз сам пойдешь принимать, ясно?
— Хорошо, — кивнул Саша, — Перчатки не забудь!
Максим достал длинные сантехнические перчатки выше локтей из толстой резины, такой же фартук, палку с крюком и скрылся за задней дверью.
Саша проводил его взглядом, сел на табурет и уткнулся в Ботанику. Книга была старая, с пожелтевшими листками, с образцами растений в шелковых мешочках, невероятно тяжелая. Итак, папоротник. Ему посвящено целый пять страниц! Охохо...
— Мальчик... ма-альчик! — прошуршало откуда-то сверху и он поднял голову. Сквозь перила на него смотрела мадам де Валенкур. Черные волосы торчат в стороны, руки прижаты к перилам, будто её там заперли, а губищи, господи, зачем она их так красит?!
— Слушаю вас, мадам. Чем могу вам помочь?
— Мальчик... тебе нужны денежки?
— Денежки нужны всем, мадам. А что нужно вам?
— Совсем немного, мой юный друг! Всего лишь ваше внимание! Я его щедро оплачу.
— Мадам! — Саша со вздохом захлопнул книгу, — При всем уважении... не понимаю, почему вы так хотите, чтобы кто-то смотрел, как вы кушаете?
Она спустилась на несколько ступеней меньше чем за мгновение и замерла в той же позе. Движения у нее были быстрыми, точными и невольно дрожь прошла по хребту у Саши.
— Я ведь гуль...
— У нас записано: «упыриха».
Он свредничал из-за того, что она его напугала.
— Оставим детали! Вы читали про таких, как я? И знаете, что мы питаемся мертвечиной. Но знаете ли вы, как прежде мы добывали пропитание? Это теперь мы заказываем неизвестные тела из моргов, а прежде мы караулили прохожих на дорогах. Ведь самый приятный момент, это миг, когда жертва впервые видит тебя. Понимаете? Когда она вдруг понимает, что попалась, но еще трепещет, надеясь спастись! О, этот сладкий миг! Сердцебиение, расширенные зрачки, и тут я хватаю, мои клыки...
— Довольно, мадам! — воскликнул он.
— Простите, я увлеклась! Теперь всё иначе. Приняты конвенции, никого нельзя убивать, нельзя устроить засаду на дороге, ничего нельзя, — проворчала она.
Саша заметил, что она ещё продвинулась вниз и теперь он видит все ее тело сквозь перила, но он не заметил когда она двинулась и как.
— Ничего нельзя! Понимаете? Хорошо, я законопослушна, кушаю, что можно по закону, но меня лишили главного удовольствия!
— Какого же, мадам? — холодно спросил он.
— Страха, — выдохнула она и через мгновение оказалась у стойки. Её лицо с хищно торчащим носом замерло в десятке сантиметров от него, Саша невольно попятился и уперся спиной в шкафчик с ключами.
— Не делайте так, — произнесла она, не отводя взгляда.
— Как? — пролепетал Саша.
— Не показывайте страха, мой дорогой мальчик. Ваши клиенты — хищники, страх это самое главное наше лакомство.
Она отпрянула и отошла на несколько шагов. Саша будто очнулся. Оправил рубашку, мотнул головой. Вспомнил, как действовал Максим:
— Мадам, вы забываетесь!
— Не убедительно, — усмехнулась она. — Так что? У вас такой аппетитный страх! Побудьте со мной во время трапезы! Вы будете в безопасности, а я заплачу вам. Золото всегда остается золотом.
— Ну уж нет, — покачал он головой.
— Очень жаль. Очень, очень жаль. Подумайте, мой дорогой друг!
Проводив её взглядом, Саша снова склонился над книгой. В тишине пролетело несколько минут. Он изо всех сил пытался разобраться в свойствах папоротника, даже высунул язык.
Просто едят. Что? Это можно просто есть?! Как салат?! Ничего себе... гонит паразитов... витамины... надо же. А вот дальше уже гораздо интереснее: раз в году, на Ивана Купалу папоротник цветет.
Саша огляделся, не веря глазам. Неужели это — правда? Он снова перечитал: папоротник цветет и цветок этот волшебный. Съешь и научишься понимать птиц и зверей... это как-бы не очень интересно... а вот открывать любые замки и запоры, видеть клады и снимать заклятья, это уже совсем другое. Так, что нужно для этого?
Он подтянул листок, собираясь записать рецепт и хмыкнул: да уж. Сперва вообще нужно найти в лесу папоротник со свечкой. Свечка — это будущий цветок. Появляется свечка только в вечер цветения. Потом нужно очертить защитный круг, расстелить белое полотно и сидя на нём, ждать полуночи.
Когда стемнеет придёт нечисть — упыри и вампиры, соберутся вокруг. Саша вспомнил мадам де Валенкур и представил, как она ищет его в лесу, а потом находит и преграда между ними — только линия, начерченная ножом...
М-да... а еще могут прийти оборотни и перевертыши, прикинуться кем-то из близких и просить о помощи. И не знаешь, оборотень это, или они и правда привели кого-то из родных... положим, это-то он бы стерпел — из родни у него никого... кого жалко, но есть друзья.
М-да. А потом цветок в полночь вырастет на глазах и его нужно схватить и... он отодвинул книгу от себя и перечитал. Да, никакой ошибки, далее сила защитного круга падёт и нужно бежать с цветком в руках, не оглядываясь, до самого дома. А если оглянешься, или остановишься, они схватят.
Саша отодвинул книгу. Ну его на фиг, такое счастье...
— Читаешь? — Максим ввалился в фартуке, воняя гнилью и еще чем-то дурным. На фартуке бурые потеки. Он стянул с себя перчатки, бросил в ведро. Следом полетел противогаз и фартук.
— Убери тут, — затем он ушел в подсобку. После приемки следует принять душ.
Саша слез с табуретки, стараясь не дышать, подхватил ведро, на вытянутой руке унес его в каморку под лестницей. Приоткрыл дверь, сунул внутрь, быстро убрал руку. Внутри раздался грохот, звон и писк. Саша поскорее вернулся назад, снова сел у конторки. Итак... что там дальше.
Едва сев, он тут же вскочил. Максим задаст ему, если выйдя из душа не найдет горячего чая. Он поставил чайник у конторки, нашел баночку с насыпным чаем, достал ложку и ситечко.
Максим пил только такой, свежезаваренный, с ягодами и заваривать надо было в ситечке, как позапрошлом веке! Зачем вся эта возня, когда есть пакетики?!
Максим вышел с мокрыми волосами, на ходу натягивая рубашку.
— Чай готов? Спасибо. Ну навезли сегодня! Навезли дряни... пипец просто. Как они это едят?! Запах мерзкий ничем не отобьешь, хоть три раза мойся... стоит в носу! Тухлятина ведь! Уффф... только чаем отбивает немного...
Саша осторожно сел у него за спиной, открыл книгу.
— А ты что? — Максим повернулся к нему.
— Что?
— Читаешь?
— Ага.
— Ботанику?
— Ну.
— Не нукай! Ну-ка скажи, вальравн, это кто?!
Саша промолчал.
— Не знаешь?! Ты когда Бестиарии учить будешь?!
— Я вообще-то Ботанику изучаю, — скромно заметил Саша, указав рукой на книгу на стойке.
— Ботанику! — передразнил его Максим. — Ну да! Год будем Ботанику учить, потом по году каждый бестиарий, да?!
— Че ты злишься-то? — буркнул Саша.
— А ниче! Думаешь я хочу тут с тобой три года сидеть?! — рявкнул Максим и ноздри у него раздулись. Тут же он понял, что переборщил и отвернулся, хлебнул чаю, обжегся, выругался сквозь зубы.
— Я могу в следующий раз сам пойти принимать, — заметил Саша подчеркнуто вежливо.
— И пойдешь, — буркнул Максим.
Саша поднял книгу и ушел с ней в подсобку, оставив Максима одного. Пусть отпыхнет и придет в себя.
Спустя пол часа тот появился в дверях. Не глядя в глаза произнес:
— Пойдем наверх, кое-что покажу.
— Я на тебя не злюсь, не волнуйся, — сказал Саша и встал с дивана.
— Да я от этих доставок всегда не в себе, — буркнул Максим.
Он поставил на конторку табличку: «Вернусь через 15 минут», затем запер входную дверь и направился к лестнице.
— Куда мы? — Саша почти бегом поднялся следом.
— Увидишь...
Наверху Максим открыл один из покинутых утром номеров.
— Входи осторожно, тут был оборотень прямо из леса. С непривычки может стошнить.
Комната и впрямь была завалена мусором, тут и там валялись клочья шерсти, а в воздухе висел густой запах псины.
— Ванную глянь, — махнул рукой Максим и Саша направился к приоткрытой двери, застыл на пороге, зажимая нос. Ванная была полна воды в которой плавали куски мяса и костей, шерсть, бумажки, а пол был изрядно облит мочой.
— Просто пипец, — произнес он.
— Открой остальные двери и отойди ко входу, — сказал Максим.
— Не, ну ты видел?! — возмущенно восклицал Саша. — Что он оставил там, в ванной...
— Да они вечно так. Оборотни, дикари же. Не удивляйся. Это еще один был, нормально. А когда их двое, они такое иногда оставляют!
— Да этот номер теперь как сдавать-то?! Его же отмывать пол года и запах...
— Помолчи немного! — перебил его Максим, — Смотри. Сделай так, — он закрыл ладонями лицо и пробурчал:
— Потом немного разведи пальцы, только совсем немного, чтобы щелочки оставались не толще пол сантиметра. Сделал?
— Сделал. Дальше что?
— Дальше слушай меня. Не дай боже ты руки уберешь, понял? Останешься без глаз. А теперь скажи то слово.
— Да какое?!
— Про чистоту. Ну то! Боже, ничего ты не знаешь! О... т... м... ы... ть..., — с большими паузами произнес Максим. — Давай. Только вместе.
— Отмыть! — произнес Саша и тут же что-то загремело, раздался писк, одна за другой вспыхивали пятна света, перемещаясь хаотично в воздухе. Запахло озоном и цветами.
— Что это? — прошептал Саша.
— Возьми, — так же тихо прошептал Максим и протянул ему что-то.
— А как же руки?! Ты сказал не убирать?!
— Одну руку протяни! Второй держи глаза. Крепко держи, не отпускай, а то вынут!
В руку легло что-то холодное, небольшое, круглое. Он пытался понять, что это, когда вокруг всё стихло.
— Отдай им! Скорее! — зашептал Максим.
— Как отдать?! На пол бросить, или...
— На ладони протяни! Только другой рукой закрывай глаза!
Саша перевернул руку ладонью вверх и раскрыл. Несколько мгновений ничего не происходило. Потом будто птица опустилась на палец. Он ощутил острые коготки. Крошечное существо сделало несколько шагов по раскрытой ладони и будто клюнуло в середину. В следующий миг, подхватив то, что он протягивал, существо взлетело, Саша только успел заметить сквозь пальцы блеск и крылышки, не больше крылышек бабочки-капустницы, только эти были обильно обсыпаны блестками.
Стало темнее.
— Всё, ушли, можно, — сказал Максим. — Убирай руку.
Номер был девственно чист и благоухал как цветочная клумба. Ни пылинки, ни клочка шерсти, ничего, что напоминало бы о присутствии грязи, которую Саша своими глазами видел несколько минут назад.
— Что это было? — тихо спросил он.
— Ты еще в ванную загляни, — посоветовал Максим и добавил:
— Фейри. Это были фейри.
— Фейри, как средство для посуды? — Саша приоткрыл дверь и присвистнул. Ванная сияла, в гладкую как стекло поверхность, вытертую досуха, можно было смотреться. Исчезли все следы.
— Как жидкость! — за спиной усмехнулся Максим. — Это сраную жидкость в честь них назвали! Вообще их много видов, а те, которые у нас живут, это феи домашнего порядка. Им грязь как нож острый. Уничтожают в секунду. Стоит сказать то слово, ну ты понял какое, да?
— Понял.
— Так вот, грязь они уберут, но тут два момента: во-первых глаза. Закрывай глаза руками, не дай боже они заметят! Глаза для них как магнит, полезут! Они не злые, просто любят всё блестящее и тупые сами по себе. А когти острые, выцарапают как не фиг делать. Поэтому береги глаза. Ну и второй момент — оплата. Если не заплатить, вынут глаза вместо оплаты. Пальцы обгрызут и вынут. Они мелкие, но настырные, накинутся скопом, не убережешься. Так что надо сперва оплату приготовить, а потом уж звать. И на первом этаже не дай боже тебе то слово сказать! Они примчатся, с ног собьют, пикнуть не успеешь, как всё ототрут и лежишь ты на стерильном полу, но без глаз. Понял? — Максим захохотал, будто сказал что-то смешное.
— Понял, — буркнул Саша направляясь к двери. — Пошли вниз, скоро открываемся. Сегодня во сколько?
— Так, что за вопрос?! Ты забыл уже? — Максим указал на календарь, висящий на стене. — Они у нас везде висят, чтоб знать время открытия, тут указан закат и восход. Вот по этому времени мы и живем. Вернее они. А мы следом, получается. Как только солнце зашло, у них утро, мы открываем отель. Как только солнце взошло, так мы закрываемся потому, что у них ночь.
— А чем надо платить фейри? — спросил он, когда уже спускались по лестнице.
— Жемчуг, — ответил Максим. — Они из него делают пыльцу для крыльев.
За дверями уже маячил кто-то, заглядывал внутрь, нетерпеливо топтался.
— Принесло уже кого-то, — буркнул Максим и пошел к двери, отодвинул задвижку. Двое парней, лет по двадцать, или двадцать пять, ввалились внутрь.
— Большой номер! — заявил первый.
— И врача, — добавил второй. У него на руках была девушка. Идти она не могла, сперва Саша подумал, что девушка ранена, или больна, но от неё исходил такой запах, что стало ясно — она пьяна, просто невероятно, вусмерть, как говориться!
— Может вам еще реанимамобиль сюда подогнать?! — буркнул Максим и добавил:
— Новенькие, что ли?
Саша тем временем вытащил амбарную книгу:
— Ваши жетоны, господа?
— Мы не господа, мы из новых!
— Новейших! — поправил второй и оба захохотали, но жетоны положили на стойку.
Саша вывел в строчках:
«Раздел: умертвия. Класс вампиры. Номер жетона… Никифоров Андрей, год рождения 2003 год»
«Раздел: умертвия. Класс вампиры. Номер жетона. Христофоров Николай, 2002 год»
— Чем будете платить?
— Нужен терминал, заплатим картой, — Никифоров покрутил её перед собой.
Максим подал ключ:
— Номер 32, второй этаж направо. Если девушка умрет, я призову стражей, это ясно?
Глава 4 Куда исчез привратник?
— Лучше вызовите врача через час, — буркнул Христофоров.
— Врач совершенно не нужен, — отрезал Максим. — Через час я пришлю отвар. Постарайтесь за это время не угробить её.
Усмехнувшись, парни ушли.
— Быстро доставай тигель! — потребовал Максим.
— Это что такое а?! Что тут происходит? — спросил Саша, а сам рванул за указанным.
— Это вампиры, — Максим вытащил пузырьки из шкафа, оставил на столе, ушел в подсобку.
— Вампиры, я понял. А что с девчонкой?! — спросил Саша, когда тот вернулся.
— Они, хотят удовольствий, Саш, — Максим вылил в маленький, позолоченный тигель воду, — Но они мертвы давно, им наши вещества как... да никак! Что воду хлестать. Так и как им получить немного кайфа, а?! Не знаешь? Когда ты начнешь уже бестиарии изучать, Александр?!
— Завтра.
— Завтра! — передразнил Максим. — Учить надо, сколько тебе говорить! Такие вот случаи — самые типичные. Вампиры напоили девчонку, сейчас алкоголь в крови зашкаливает. А они будут пить её кровь. Только так они могут ощутить эффект, понимаешь? Чтобы такое сработало, надо человека напоить прямо знатно. Девчонка выпила я не знаю сколько даже.
— Да она никакая!
— Больше, чем никакая. Они ей, наверное, не меньше литра влили. Или больше. Не знаю.
— И что теперь? Она не умрёт?
— Теперь варим зелье. Противоядие. Через час поднимешься, отдашь им. Они её отпоят.
— А если она не очнется?!
— Если они не дураки, очнется.
— Почему?!
— Потому, что если не очнется, я позову стражей баланса. Прохора с помощниками. И вампиры в курсе об этом.
— И что сделают стражи?
— Распылят. На месте и в клочья. Ну, или если первый проступок, тогда в ледяные пещеры на триста лет.
— А это что такое?
— Что такое — что?
— Что такое ледяные пещеры?
Максим поднял голову от тигля и внимательно посмотрел на Сашу:
— Что такое ледяные пещеры?! Это ледяные пещеры. Пожалуйста, дай мне закончить и не отвлекай. Лучше смотри, что я делаю. Тебе придется варить такое очень часто.
Саша замолчал, хотя в глубине души считал, что всё это ужасно не справедливо. Даже если девушка останется жива, разве можно вот так вот хватать человека, поить до смотри, потом кусать?!
Максим крошил в тигель сухой белый камень, красавку и золотой мед. Саша зевнул, отвернулся. За пыльными занавесками стемнело. Уже ночь. Максим оставил тигель булькать на огне спиртовки, сам ушёл в подсобку. Саша снова задумался о том, что происходит наверху. Как бы девушку не убили. Ему казалось, что призыв какого-то стража вряд ли может напугать двух здоровых вампиров.
Он так погрузился в свои мысли, что не заметил, как вернулся Максим.
— На. Отнеси им! — Максим перелил зелье в чашку с крышкой. — И не вздумай там упасть в обморок! А то я тебя потом сам уволю! Понял?!
Дверь в нужный номер была приоткрыта и на ковровую дорожку в коридор падала полоска света. Из номера раздавались звуки музыки, голоса. Саша приготовился постучать, когда изнутри сказали:
— Заходи, заходи, что ты мнешься, как не родной? Мы тебя слышим, привратник!
Раздался дружный смех и Саша вошел и огляделся.
Тихо играла музыка, на стеклянном столике следы чего-то белого. Рядом бокалы, бутылки, пятна крови. Пятна крови на полу, на лацканах двух парней, сидящих в креслах.
Девушка лежит в третьем кресле, голова запрокинута назад, на шее раны и потеки крови, уходящие за ворот.
— Она жива? — холодно спросил Саша.
— Проверь, привратник, — глядя на него из под ресниц сказал Андрей.
Саша вдруг почувствовал внутри прилив злости. Вся робость ушла. Да что они! Надоело, ей богу. Пусть сами боятся.
Он поставил чашку на столик, прямо на белую пыль, приложил пальцы к шее девушки. Потом снял трубку с телефона, стоящего тут же. Перегнулся, достал пульт и выключил музыку.
Вампиры смотрели на него не мигая.
— Макс? Девушка жива. Нет, еще не дал. Я хочу спросить, ей кажется, дали наркотики. Не знаю какие, тут белые следы. Настой не навредит? Хорошо.
Он положил трубку и снова присел перед девушкой. Осторожно потряс. Её голова болталась, как у куклы. Саша устроил её голову поудобнее, потом осторожно влил в рот немного настоя.
— Не захлебнется? — спросил один из вампиров.
— Глотательные рефлекс — базовый, — сказал Саша не глядя на него.
— О! Умный. Это у вас, в академии привратников учат?
Саша поднял голову и взглянул на вампира. В алых глазах плавало безумие.
— Нет, этому учат в простой школе, на биологии. Если слушаешь, что тебе говорят.
Оба вампира вдруг рассмеялись. Смех был странным — будто щелчки. Саша отвернулся, вылил в рот девчонке еще немного отвара. Кажется, её щеки немного порозовели.
— А ведь мы с тобой учились в одни годы! Я закончил школу два года назад. А ты? — сказал кто-то из вампиров.
— А я учусь в колледже. И работаю.
— И как тебе работа? — лениво спросил Николай.
— Более-менее.
— Тебе сколько лет?
— Примерно сколько и вам.
— Это пока. А пройдет лет десять, ты станешь стареньким, а мы все так же будем зажигать.
— Лишь бы вам это нравилось...
— А ты говорливый, да? Не хочешь к нам?
— Пожалуй, нет, — отрезал Саша.
— А что так?
— Мне так больше нравится.
Девчонка выпила последние капли, ресницы дрогнули и она застонала.
— Очнулась! — усмехнулся Андрей.
— Вы с ней закончили, — сообщил Саша и потянул ее за руку:
— Пойдемте.
Девушка встала, как в бреду огляделась по сторонам. Она явно ничего не понимала.
— Пока, красотка! — помахал ей Андрей и оба засмеялись. Она вдруг глупо улыбнулась в ответ, махнула рукой. Саша подхватил её, прежде, чем она упала.
— Ты зачем её принес? — недоуменно спросил Максим, когда Саша опустил девчонку на диван в подсобке.
— Надо ей помочь как-то, ты что не видишь, она не в себе?
— Тьфу! Полотенце подложи, испачкает нам диван! Ты ей отвар дал?
— Дал.
— И что еще ты хочешь для неё сделать?! Надо было наверху оставить, пусть отсыпается.
— А вдруг ей хуже станет?
Максим пожал плечами и вышел. Саша постоял, посмотрел на девушку. Снова она закрыла глаза и вроде бы даже уснула. Он вышел в холл, подошел к Максу:
— Что ещё можно сделать, чтобы ей стало лучше?
— Дать пендель?! — приподнял одну бровь Максим.
— У тебя жестокость врожденная, или профессиональная?! — вызверился Саша.
— Так. Ты что это решил стать ее спасителем что ли?! Тоже мне, лейтенант Шмидт нашёлся! Что с тобой? Откуда эта неуместная жалость?!
— А тебе её не жалко что ли?! — так же шепотом заорал Саша. — Её напоили, использовали, за что?!
— Ясно, все ясно, — поднял руку Максим. — Ты не идиот, просто ничего не знаешь. Значит вот, смотри. По уложению от девятисотого года нежить больше не может использовать людей без согласия. Понимаешь? Понимаешь ты, дурень?! Только посвященных! Только с их согласия! Понял, нет?!
— То есть... — Саша отступил и сел на стул. — То есть она знала? На что шла?!
— Ну конечно же она знала! Ещё как знала! И я её знаю — это Ира, кличка Синеглазка, промышляет у вокзала, ждет заезжих, предлагает развлечения.
— Она проститутка?
— Нет, проститутка это та, кто спит с людьми, а она для нежити, то есть смертявка, смертоложница. Она на всё готова, причём добровольно. Будет пить спиртягу, чтоб напиться вусмерть, чтоб они потом насосались ее крови.
— Но зачем?!
— Ради денег, дурень, — Максим постучал пальцем по лбу. — За такое щедро платят! Так что вызови такси и пусть валит отсыпаться домой. У нас тут не богадельня. И готовься, скоро снова её увидишь. Она тут часто бывает!
За час до закрытия звякнул колокольчик и в холл вошел Ринат. Саша поднял голову от книги и помахал рукой:
— Здорово, ты что тут?
— Да вот, зашел. Я звонил, а ты так и не перезвонил мне.
Максим буркнул:
— Я забыл передать. Ты наверху был, у вампиров.
Ринат криво усмехнулся. Подошел к стойке, спросил, обращаясь к Саше:
— Что, лютует? Строит из себя учителя?
Максим скривился.
— Ты ему не давай сесть на шею! — посоветовал Ринат. — А то он такой.
— Может ты его к себе заберешь и будешь учить? — спросил Максим и Ринат кивнул:
— Да легко! А ты тут сиди, в «Ночном приюте». Хочешь, завтра заберу?
Максим с грохотом отодвинул стул и ушел в подсобку.
Ринат усмехнулся ему вслед.
— Я ведь что звонил?
— Что?
— Ты будешь проставляться?!
Саша улыбнулся:
— А у вас так принято?
— Конечно! Новенькие устраивают вечеринку. Наши уже все на низком старте. Ждут, волнуются, трусы гладят.
— А как мы это устроим? Все же работают ночами.
— Ну, положим не каждую ночь работаем-то, — Ринат обошел конторку, сел рядом с Сашей, подтянул календарь.
— Так, смотрим. Вот ближайший день — двенадцатое июля.
— А что будет? — Саша потянулся за календарем. — День святого Петра и Павла... — он посмотрел на Рината ожидая объяснений.
— Понимаешь, дни бывают разными, — сказал тот и потянувшись, щелкнул кнопкой на чайнике. — Вот день всех святых, или Хелувин по ихнему. Нежити в такой день раздолье. А есть другие дни, когда им даже ночью хода нет. Вот день Петра и Павла, например их не только днём, но и ночью плющит, валяются в отключке. Так что мы за час до захода собираемся и можно заниматься чем хотим. Ну, что?
— Отлично! Соберёмся у меня? А то зачем мне огромная квартира?
— Заметано! — Ринат встал, зевнул, — Я, наверное, поеду. Спать хочу, сил нет. Сегодня две драки было, оборотень приходил, кошмар, а не работа... так вот, значит двенадцатого у тебя. Я так всем и скажу.
— Куплю пива, или как у вас принято? И сколько человек звать? Кого?
— А, ты ж не знаешь, — Ринат достал из кошелька карточку, оставил на стойке. — Это номер Инги, позвони ей, скажи, мол я привратник, устраиваю вечеринку. Она в курсе. Только ты её останови, а то она может на любую сумму размах у нее, ого-го!
— А у вас на каждый случай есть специалисты? — усмехнулся Саша, подбирая карточку. На ней было написано:
«Инга Картинка, агентство праздников. Звоните, будет весело!»
— Конечно, — пожал плечами Ринат. — Так же проще. Ну все, я пошел! Передай привет этому бирюку, ладно?
Они пожали друг другу руки и Ринат ушел, зевая во весь рот.
Саша сунул карточку в карман.
Агентше, Инге, он позвонил уже днем, когда вернулся в свою новую квартиру. В который раз обвел её взглядом и снова удивился, что может так жить. Прошел мимо джакузи, в которой можно было бы разместить человек шесть; она все еще сияла девственной чистотой; и забрался в душевую кабинку.
Кабинка ему очень нравилась — просторно, можно не бояться задеть локтями стены и душ — тропический дождь. А когда вышел, почувствовал только одно желание — поскорее уснуть. Ковыляя, он добрался до постели и вытянувшись, вспомнил про вечеринку. Карточка осталась в прихожей...
Выругавшись, снова встал. Теперь квартира показалась ему слишком большой. Слишком много пространства, черт подери! Кто придумал такие коридоры...
Он набрал номер прямо там, у зеркальной стены, украшенной пескоструйными узорами и проговорил, опустившись на мягкий баф:
— Инга? Я хотел бы устроить вечеринку.
Девушка на том же конце сразу уточнила: какого рода вечеринку? Мальчишник, день рождения, может быть юбилей, или...
Он перебил:
— Я привратник.
— А, это вы! Вы — Александр, недавно прибыли в город. Знаю, все знаю, жду звонка и уже есть некоторые наработки. Когда к вам можно приехать?
— Приехать?
— Я покажу альбомы. Есть разные виды сервировок, украшения, потом...
— Приезжайте через три часа, — перебил он. — Я скину адрес.
— Не нужно, я знаю, мне Светлана уже давно его передала. Через три часа, ровно, буду!
Он уже хотел положить трубку, как вдруг подумал:
— Инга, а вы не можете по дороге, если вам не сложно...
— Захватить еды? Конечно могу. Шаурма и салат, или бургеры? Или, я могу в домашнем кафе взять горячий обед, лапша, пюре и мясо?
— В домашнем кафе. И газировки какой-нибудь, — пробормотал он и отключился.
Инга приехала ровно через три часа, но звонить в домофон не стала, написала скромно: «Уже у подъезда, если проснулись, отпишитесь».
Саша скинул в ответ:
«Звоните».
Ей было около сорока, стройная, верткая, полная энергии женщина с черными волосами. Саша сразу уточнил:
— Вы человек?
Она кивнула:
— Да, человек, конечно! Просто посвященная. Вот ваш обед. Хотите положу вам в тарелки?
Саша неопределённо мотнул головой. До сих пор привыкнуть к тому, что все теперь хотят о нем заботиться и помогать было сложно. Он отправился в кухню, пригласив ее следовать за ним и только там понял, что Ингу ему угостить нечем. В доме ни чая, ни печенья. Впрочем, она тут же сказала:
— Я сыта и пить не хочу. Вы ешьте и давайте смотреть альбомы и говорить. Вот я вам привезла варианты раскладки стола, — и перед ним легли альбомы с глянцевыми листами.
Саша, хлопая глазами, разглядывал фото.
— Это все реально так будет выглядеть?
— Конечно будет. Это вот рыбный стол, а есть еще мясной и фруктовые тарелки.
— Это ваши помощники? — спросил он, когда зазвенел домофон. Инга покачала головой:
— Ну что вы! Я никого сюда не звала. Но ваш друг, Ринат, звонил мне и просил предупредить, если я к вам поеду. Наверное это он. Очень настойчивый молодой человек.
Это и правда был Ринат.
— Заехал помочь советом! — отчаянно зевая заявил он и выложил из пакета две бутылки воды, шаурму и чипсы. — Давай, Ингуся, признавайся, что привезла?
— Все как обычно — нарезка...
— Это нам не надо, у нас что, юбилей по случаю выхода на пенсию? Нам надо шавуху, чипсы, орешки... пива три кеги, напитки покрепче...
— Поняла, — она поджала губы. — Я думала, Александр планирует этот вечер, а не вы...
— Не умничай! — усмехнулся Ринат. — Александр планирует вечеринку, а не разориться.
— Можно пригласить шаурмастера и готовить горячую шаурму. Тут есть терраса, — она кивнула на то, что Саша про себя называл балконом.
— Ну и отлично, — заявил Ринат. — Значит нам просто шаурмастера, закуски, пиво, немного чего покрепче, соки. А нарезок всяких, шариков и тарелок этого нам ничего не надо, хорошо?
— Совсем ничего? — уточнила она и опустила очки. Глаза у нее были ярко-зеленые, линзы, наверное.
— Кхм… ну то самое… покажи, — Ринат откинулся на спинку стула и зевнул во весь рот. — Мне не интересно, но Саша, может заинтересуется.
Инга выложила новый альбом на стол с каким-то торжествующим видом.
— Смотри, смотри, может что понравится, — махнул рукой Ринат, и подтянув альбом к себе, Саша увидел фото очень красивой девушки. Фас, профиль, полный рост, в купальнике.
— Это каталог... девушек?
Инга кивнула:
— У-гу...
— И можно их заказать?
— Конечно, — улыбнулась она.
— Но мне не нужно!
— Это уж вам решать, нужно, или нет. Вы только сперва посмотрите и... — начала было Инга, но Ринат перебил её:
— Дружище, у тебя вроде девушка есть, да? Ты решай сам, хочешь бери, не хочешь не бери. Из нас многие придут с такими... из каталога, так что если что, никто не осудит.
Саша молчал.
— Девушки чистые. Все проходят осмотр в положенное время. И они не общаются с умертвиями, у нас это запрещено, мы не как другие.
— У вас, это...? — спросил Саша и она кивнула на карточку:
— В агентстве развлечений Праздник. Мы очень внимательно подходим к делу...
— Ой, не надо! Знаю я ваших девушек! — вклинился Ринат. — Они реально хорошие, но чтобы к умертвиям не подходили, это бред.
Тут Инга даже покраснела:
— Вы, Ринат, путаете! У нас девушек много! Есть для людей и для вас, а есть и для умертвий, те отдельно и каталог у них отдельный! — И она вывалила на стол еще один альбом и потрясла им, перелистнув пару страниц. — Вот видите? Это смертоложецы, отдельно от остальных!
— А можно мне? — Саша протянул руку, — Дайте взглянуть!
— Эти уж точно по умертвиям, Сань, не выбирай оттуда! — предостерег его Ринат.
— Сейчас-сейчас... — Саша листал страницы, разглядывая лица. Он же заметил... когда Инга трясла альбомом, он заметил это лицо! Где же она?! Он перевернул ещё несколько страниц. Действительно. Не показалось. Саша отодвинул альбом, задумчиво разглядывая девушку.
В начале этого лета. На даче у Миши. Эвелина? Да, Мишина сестра так её назвала. Еще сказала: это Эвелина, она шлюха.
Саша пододвинул альбом снова. «Эвелина, двадцать два года, студентка», было написано под её фото. Под её фото в откровенном виде, настолько откровенном, что места для фантазии почти не оставалось.
— А красивая, — проговорил Ринат, придвигаясь ближе.
— Очень красивая, способная, милая в общении, готова на всё, — Инга протянула руку, перевернула несколько страниц и Саша невольно покраснел, увидев следующие фото. Ринат щелкнул языком.
— Мда. Саня не бери её.
— Знаете, кто что любит, Ринат. Если она нравится Саше, что вы имеете против?! — сказала Инга.
— А можно её как-то... пригласить? Не для меня. Для одного... одной... клиентки? Упырихи? — спросил Саша и усмехнулся.
— Для упырихи? — переспросила Инга. — Упыриха женского пола? И что именно она хочет?
Саша усмехнулся еще раз:
— Она хочет, чтоб на неё смотрели.
Инга сделала большие глаза и развела руками:
— Хочет, чтобы смотрели, значит будут смотреть.
— Думаете, эта Эвелина согласится? — уточнил Саша.
— А почему нет? Вы видели список её возможностей? У Эвелины он невероятно длинный. Длиннее, чем у других девушек.
Саша только сейчас заметил, что кроме фото в каталоге имеется еще длинный перечень. Ему хватило трех пунктов, чтобы сказать:
— Понятно. Ну хорошо, я поговорю с возможной клиенткой и позвоню.
— Буду ждать! — профессионально улыбнулась Инга.
Через пол часа они окончательно утвердили детали, подписали контракт и Саша передал Инге запасной комплект ключей.
Когда за ней закрылась дверь, Ринат сказал:
— Я у тебя останусь. Ехать неохота. Всё равно вечером на работу. Только давай пожрать закажем и может фильмец какой посмотреть?
— Давай.
— Ринат, — когда заказ уже был сделан, окликнул его Саша. — Ты только не обижайся. Я тебе за всё благодарен, но мне неудобно. Ты столько для меня делаешь. Вот, снова помог. Без тебя я бы не заказал так хорошо и...
— Ну и не нуди. Айда, прыгай на диван, кино будем смотреть. Да. Чё я приехал. Не из-за вечеринки. Я приехал сказать, тебя стражи баланса хотят видеть.
Саша пару минут молчал, а потом спросил:
— А кто это?
— Ты пока не знаешь, да? Стражи баланса, это типа наше начальство. Понимаешь, есть несколько миров, Саша. Наш мир, реальный, мир людей. Есть нижний мир, мир мертвых и мир высших сфер. А ещё есть такие миры как наш. Их много вообще-то.
— Параллельные миры?
— Не знаю. Но миров много, понимаешь? А между ними межмирье. И есть колдуны и всякая нечисть, которая только и хочет, что туда-сюда по мирам прыгать. Ты бестиарии уже смотрел?
— Так, немного.
— Немного! Вроде, что да, немного. Всего десять, бестиариев, Саня, десяток. И в каждом по триста страниц. Каждому виду нечисти по две страницы. А еще есть колдуны. Эти не нечисть, это люди. И вот вся эта кодла, дай ей волю, натворит таких дел, что перемешает небеса и землю и миру конец, всё. Понимаешь?
Саша снова кивнул.
— И вот чтобы все не рухнуло, между мирами держат баланс. Не дают перетаскивать из мира в мир всякое. Колдунам не дают творить чё хотят. Вон, приняли конвенцию, ограничивающую право на убийство для умертвий. А кто за этим смотрит? Думаешь, мы? Нет, мы всего лишь вроде полиции, а вот они, стражи баланса, это как бы уже ФСБ. И вот они придут тебя спросить, что, кто. Про всё, что случилось. Как рубашку нашел. Как к нам попал, понимаешь?
— Хорошо, — Саша кивнул.
— Потому, что пропал тот паренек, чью рубашку ты купил. Совсем пропал. Искали его и не нашли. Даже следов нет. А это очень плохо. Очень. Из своего города он уехал, сюда добрался и словно исчез.
— А такое часто случается? Что привратники пропадают? — спросил Саша и Ринат мотнул головой:
— Нет. Никогда такое не случается, мы привратники, слуги устава и мы под защитой устава. Все умертвия это знают. Они бузят иногда, но чтобы покушаться на наших, такого не бывает. Больше двухсот лет прошло с последнего убийства привратника.
— Но все же тот парень пропал.
— Пропал, — кивнул Ринат. — Сперва все думали, он вернется, объявится как-то, но нет. Арсений подал заявку на розыск, но его так и не нашли.
— Вряд ли я много помогу, — сказал Саша.
— Ты только ничего не ври и не прибавляй. Стражам нельзя соврать. Понимаешь? Даже если захочешь, не получится. Они узнают.
— А кто они, стражи? Люди, я имею в виду, или умертвия?
— Какие еще умертвия! — возмутился Ринат. — Разве умертвия могут защищать границы и управлять миром?! Никакие не умертвия. Но и не люди, конечно. Говорят, они люди наполовину, а наполовину их вообще нет. Они могут становиться как тени. Вот он идет, ногами по полу стучит, а потом раз — и будто дым, или туман струится, миновал преграду, типа стену, или дверь и снова идет. Я видел такое. Как-то раз у нас одного вампира искали стражи. Вот.
— И они управляют миром? — уточнил Саша.
— Они сторожат мир, а не управляют! У них не желаний, ни целей. Как замороженные. Ну говорю же — стражи баланса.
— Кому они подчиняются?
— Жнецам. Жнецам они подчиняются. Жнецы, это слуги смерти, с ними встречаться вообще не советую и вспоминать о них неохота. Ты про них у Макса спроси, он расскажет. Он из-за них такой угрюмый. Ну вот. И вообще не говори про жнецов, у меня от них мороз по коже... короче, стражам сообщили про пропажу привратника и они сказали Арсению, что хотят тебя увидеть. Арсений дал добро, а меня прислал к тебе, предупредить. Ночью, сегодня, они придут к тебе на работу. А меня и попросили проследить за тобой...
Саша поднял брови.
— Если ты начнешь убегать.
— И зачем мне убегать? — еще не закончив, он понял:
— Арсений думает, это я убил того парня?
— Он не знает. И я не знаю. Знаешь только ты один, — сказал Ринат. — И вот чтобы никто про тебя такого больше не думал, придут стражи и узнают точно. И все наши узнают.
— Хорошо. Пусть приходят, — кивнул Саша.
— Ну вот и я так думаю, — сказал Ринат. — Я тебе верю. Ты из хороших. Но вера — это одно, а знать точно совсем другое. Стражи тебя проверят и никто больше не сможет тебя ни в чём обвинить. Если ты не виноват, конечно.
После этого воцарилось молчание. В неловкой тишине Ринат щелкал кнопками пульта. В приложении один за другим мелькали фильмы. Саша даже не смотрел на названия и Ринат, видимо тоже потому, что он вдруг включил нудную документалку и оба облегченно вздохнули, когда в дверь позвонил курьер.
Покончив с едой, Ринат завалился на диван.
— Ты как хочешь, а я спать.
— Спать? Сейчас? — невольно удивился Саша и добавил почти про себя:
— А если я вдруг начну убегать?
— Сказал же — я тебе верю. Всё, спокойного дня. Спи, уже почти час, Саня, друг. На работу скоро вставать!
С этими словами он растянулся и вскоре засопел. Саша вздохнул, пробормотал:
— Спасибо, — и ушел в спальню.
Долгое время лежал, пялясь в потолок. Бояться в сущности было нечего, но мысль, что Арсений и другие его подозревают, почему-то обижала. Немного, совсем чуть-чуть, но обижала. Он вздохнул, повернулся на бок и уснул.
На работе Максим вел себя странно — с того момента, как Саша пришел, отводил глаза и молчал.
— Может пробежимся по Ботанике? — предложил Саша.
— Позже! Голова квадратная, — буркнул Максим и склонился над книгой.
— Ты на вечеринку ко мне придешь, двенадцатого июля? — спросил он, усмехаясь.
Максим сделал вид, что очень занят:
— А? Да, да, конечно! — и снова склонился над пустым листом.
Время тянулось медленно. Зашел какой-то прохожий, огляделся и вышел. Въехал старый, усталый гном, с огромным мешком поклажи, в котором перекатывалось что-то тяжелое, гремело металлическим звоном.
— Не против, если я поднимусь наверх? — вдруг вспомнив кое-что спросил Саша.
Максим беспомощно огляделся. Ясно, Арсений и ему поручил присматривать за Сашей.
— А что тебе там? — с какой-то обидой в голосе спросил он.
— Хочу зайти к мадам де Валенкур.
Максим вздохнул и развел руками:
— Иди! Что я, привяжу тебя что ли?! — и с досадой отвернулся.
Не успел Саша постучать, как дверь скрипнула и мадам де Валенкур появилась на пороге.
— Дорогой мальчик! Вот неожиданность!
— Можно войти? — спросил он.
Она замялась на мгновение.
— О, конечно вы можете войти, но вы так юны... вам будет тяжело видеть все это. Тот, второй, сердитый, он может на такое смотреть, но ваш юный взор... боюсь, вы будете осуждать меня!
Она посторонилась и Саша, сделав один шаг уже пожалел о решении войти. Номер вонял. Вонял, смердел, источал миазмы гнили. Мухи, жирные, черные мухи ползали по полу, по столу, вязли в липких бурых лужах. Бурые потеки покрывали ковер на полу, диван.
— Я право не знаю, куда вас усадить, — при всем внешнем кошмаре мадам де Валенкур держалась будто на приеме во дворце.
— Не волнуйтесь, я ненадолго, — проговорил он, дыша ртом. — Всего минута.
— Слушаю вас, мой юный друг!
— Помните, вы говорили, что вам нужны к ужину гости? Наблюдающие гости, а не еще одно блюдо?
— О... — она всплеснула руками и сложила их на груди, — Неужели вы решились?!
— Мадам, де Валенкур, позвольте спросить вас прямо, — он откашлялся, гордясь тем, как умело подбирает слова. Будто в гостиной 19 века! — Вы богаты?
— О, я богата. Мой род очень древний, очень. Наше богатство всё-всё, досталось мне одной. Ведь всех прочих родственников я съела...
Сашу передернуло.
— Это случилось давно, сразу после моего обращения. Я тогда не понимала, что со мной происходит и не понимала, как собой владеть. А когда разобралась, было поздно. Я не хочу внушить вам ложную жалость, лишь говорю — я научилась владеть собой, хоть и слишком поздно для моей бедной семьи. А почему вы заговорили о деньгах?
— Я тут подумал, почему бы вам не заказать платного гостя для наблюдения? Гостью.
— А это возможно?! — оживилась она.
— Ну конечно. Почему нет. При достойной оплате девушка приедет и будет с вами пока вы будете есть.
— А её стошнит?! — глаза мадам де Валенкур загорелись.
— Наверное. Меня бы стошнило, — честно признался Саша.
— Прекрасно. Прекрасно, если ее стошнит и она будет дрожать от страха! Скажите ей, что я за это щедро доплачу! И вам. Вам, мой дорогой друг, я оплачу ваши старания.
Саша кивнул и развернулся было уходить, но все же спросил:
— Мадам, можно личный вопрос? Почему вы так красите губы?
— Ах это! — она махнула рукой. — Хотите, я покажу?
Не успел он ответить, как она развернулась и скрылась в ванной, затем вернулась с жидкостью для снятия макияжа и огромным спонжем. Обильно намочив его, одним движением стерла с губ кармин. Обнажилась серовато-зеленая, вся в бороздах, будто обожженная кожа.
— Когда я выгляжу вот так, люди разбегаются в стороны. Раньше помогала вуаль, но теперь такое не носят.
— Понятно, — пробормотал он, не зная, что еще сказать.
Когда Саша спустился, Максим окинул его взглядом и ничего не спросил. У конторки выписывался оборотень, его сумка, вся в густой шерсти, стояла рядом. Выглядел он как бомж и пах так же. Саша подумал, что прежде брезгливо сторонился бы его не подозревая, что перед ним не жалкий алкоголик, а настоящее чудовище, ночной монстр.
— Помочь? — спросил он для порядка.
— Справлюсь. Ты отдыхай сегодня, набирайся сил.
Пожав плечами, Саша ушел в подсобку.
Он открыл Ботанику и углубился в чтение, делая заметки на полях. Время текло медленно, Максим ни разу не позвал его. Саша так увлекся, что забыл обо всем, даже о страже, который явится к нему с расспросами.
Страж пришел глубокой ночью. Сначала на стойке звякнул колокольчик, затем, спустя пару мгновений дверь открылась. Саша читал раздел про беладонну, красавку обыкновенную, поражаясь тому, какие зелья можно из неё приготовить при должном умении, и как просто отравить ей хоть человека, хоть некоторые виды нежити.
Он как раз переворачивал страницу, когда по коже вдруг прошел мороз и замерев, он осторожно отодвинул книгу и огляделся. В комнате было пусто, только вот внутри появилось ощущение, что на него прямо сейчас кто-то смотрит.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
