Обложка Привратник 6. Спящий Северска

Привратник 6. Спящий Северска

Рина Эм

0% прочитано
Стандартный
Рина Эм

Привратник 6. Спящий Северска

Глава 1 Дом, родной дом

— Это где ж такую выловили? — глаза у женщины блестели, разглядывая огромного налима, переливающегося серебряной чешуей.

— У Чернильщиковского острова ловили ж, как всегда, у острова.

— Слава ваш ловил?

— Слава ловил, Слава. А ты чего спрашиваешь? Он всегда там ловит. Вот привез только, свежая. Возьмёшь?

— Вижу, что свежая, — покупательница кивнула и тут же задала следующий вопрос:

— А как они туда добрались? Лёд ещё выдерживает?

— Пока что держит, говорят, шестьдесят сантиметров льда пока, но скоро уж потает. Так тебе одного, или двух возьмёшь?

— Возьму одного, а куда мне два! У меня муж, да дети, впятером мы едва твоего налима... ой.. смотри... — она вдруг замолкла и выпрямилась хлопая глазами. Продавщица посмотрела в ту же сторону и поджала губы.

Мимо, шаркая ногами как старик, прошёл парень. Лицо у него было осунувшееся, с нахмуренным лбом и переносицей, волосы давно не стрижены и растрёпаны, и весенний ветерок трепал их ещё сильнее. Старая куртка висела на нём, как на вешалке, полоскалась по ветру с каждым шагом.

С трудом сгибая колени и шагая по-стариковски, он свернул на Октябрьскую и куда-то пошаркал дальше, даже не взглянув на них. Зато они смотрели вслед, пока он не скрылся за поворотом.

И только потом женщина, которая собиралась купить рыбу, прошептала:

— Видела его, да?!

— Конечно видела. Объявился. Это же Сашка Гробарь сын Ромки-душегуба, — махнула рукой продавщица.

— И отец бандит и брат бандит и сам он бандит, только откинулся, зимой вернулся. Видела, как ходит? Наверное туберкулёз. Или даже что похуже.

— Мама моя говорила, прокляли их, потому с ними так: вся семья, считай... ой, да что уж!

— А Саша этот, ведь он вроде бы уезжал учился? Мать его говорила, на гостиничное дело учится.

— Ага, говорила, да от осинки не родятся апельсинки! Я ей никогда не верила — соврёт, не дорого возьмёт.

— А он вроде бы умный был... ну да ладно, раз уж сидел, значит, скоро снова сядет, — кивнула продавщица.

Покупательница задумчиво прикусила губу:

— Может и не сядет.

— Что так?

— Ты его видела? Еле ходит. Устроился он в гостиницу на Ленина, у психиатрического отделения, сторожем, говорят. Я думаю, грабить не может больше, потому и устроился сторожем, что скоро помрёт.

Саша, который ни слова не слышал из их разговора, да если бы и слышал, вряд ли бы обратил внимание, как раз вышел к КПП и остановился, тяжело дыша. Сюда доносился запах свежести с реки. Сейчас она ещё скована льдом, но лёд уже посерел, истончился. Ещё немного и Томь снова потечёт к океану.

Саша вытер лоб. Тяжелое дыхание постепенно успокаивалось.

Несколько лет по этой самой улице он бегал с друзьями наперегонки. Тогда ему вовсе была неведома усталость. А теперь едва добрался сюда спокойным шагом. Ладно, об этом думать не хотелось. Нужно уже наконец что-то решить с машиной, так будет проще.

А вообще, до весны дожил и слава богу. Лалия говорила, что может и не дожить, а он вот пешком на работу бредёт. Через силу, но ведь идёт же.

Совсем рядом сказали:

— Здравствуй.

Подняв голову, он увидел рядом куратора из Теней.

— Здорово, Марат. И сюда пробрался.

— Конечно, — кивнул тот и протянул руку. — Обопрись на меня, будет легче. Пойдём потихонечку? Я к тебе с новостями.

Саша усмехнулся, заметив, что Марат делает вид, будто бы вовсе его не разглядывает, но нет-нет, да всё-таки взглянет.

— Что, хреново выгляжу? — усмехнулся он.

— В целом... нормально.

— Чувствую неуверенность в твоём заявлении! Ты как будто сомневаешься. Что, думаешь, в конкурсе красоты мне не выиграть?

Марат невольно хихикнул:

— Да уж, думаю первое место тебе не взять. Но ты... не полохо смотришься, учитывая...

— Учитывая, что умираю?

— Ну да... — нехотя проговорил Марат. — Мне жаль.

— Мне тоже! Ох, как жаль! — ответил Саша. — Ладно, давай свои новости.

— Ты в расследовании не участвуешь и от ареопага в Екатеринбурге освобождён.

— Освобождён! — снова усмехнулся Саша.

— Что смешного?

— Ну, типа освобождён от физкультуры, в школе.

— А, ясно.

— Значит даже на слушания ехать не придётся? Давать свидетельские показания? — уточнил он.

— Не придётся. В твоём состоянии вообще вредны перемещения, волнения. Мы указали на твоё участие в деле, благодаря которому была уничтожена вся колония жукцов.

Марат добавил со вздохом:

— Ну и на состояние твоего здоровья.

— Понятно, — сказал Саша. — А что там, в Екатеринбурге? Слушания уже начались?

— По некоторым эпизодам уже заканчиваются. Райнан признан виновным, но ему сохранят жизнь, его отправят в ледяные пещеры. Гоша будет распылён.

— Почему? Ведь Райнан был старшим группы? Остальные только подручные.

— Это так, но за Райнана очень настойчиво просит Вар. Он указывает на многочисленные заслуги Райнана.

Саша с усмешкой покачал головой:

— Вот значит как.

— Понимаю твоё недовольство, — проговорил Марат. — Ты думаешь...

— Я так понимаю, Вар вообще выйдет сухим из воды, да? — перебил его Саша. — И вы ему всё спустите, как будто бы так и надо. Да?!

— Саша, послушай... — тихо начал Марат.

— Нет, ты скажи мне — Вару ничего не предъявят?

Помолчав, Марат сказал:

— Я думаю, ты имеешь право на объяснения. И я хочу объяснить. Ты считаешь, Вар виноват?

— Виноват.

— Он нарушил устав?

— Именно!

— Не горячись, говори медленнее — дыхание сбивается. А теперь подумай, если мы уберем его и Вальсена, который тоже, безусловно, виноват, кто встанет на их место? Челябинская Гарда? Тюменские кланы? Ты знаешь, какая у Тюменских грызня. И какая грызня между ними и соседями.

— Ты пойми, — тут же снова заговорил он, — Убрать это пол дела, нужно же кого-то ставить. Кого-то надёжного, чтобы уважал правила, чтоб был в состоянии держать в узде своих и власть сохранять. Вар — во многом молодец...

— Их клан больше любого другого, я знаю! Но разве только это важно?

— Важно, что он умеет управлять своими, к тому же уважает устав...

— Так уважает, что позволяет подчинённым охотиться на людей! А сколько ещё таких, карманных миров, а?

— С ним поговорили об этом. Он не участвовал в нападениях и не давал на это разрешения.

— Но он знал! — сказал Саша и закашлялся.

— Вар проведёт проверку. Ужесточит контроль, — Марат остановился, пережидая, когда он успокоится. — И он будет чаще проверять своих людей. Мы все вместе сделаем так, чтобы подобное не повторилось.

— Значит, Вар остаётся, — вытерев губы, проговорил Саша.

— Остаётся. Им в спину дышат Томские, если Вара не станет, систему возглавят они. А это плохо — если власть окажется у них, ущерб уставу и нормальной жизни будет больше, чем сейчас, при всех недостатках Вара. Да, Вар — это зло, но остальные — это катастрофа.

— Ладно, понял, — перебил Саша. — Вар полезен, ладно. Пофиг, делайте, что хотите. Мне уже всё равно.

Марат произнёс:

— Давай уже о твоих делах. Мы купили тебе квартиру в новом доме, у парка. Сто метров. Нормально?

— Нормально, — кивнул Саша.

— Машину завтра пригоним. Дизайнера тебе вызвали. Отремонтирует квартиру, обставит, как скажешь, хорошо?

— А зачем ремонт? Что, сейчас там нельзя жить что ли? — спросил Саша.

— Новый дом, говорю же.

— Тогда не пойдёт, — Саша покачал головой. — Мне осталось немного, какой ремонт? Могу не увидеть. Давай лучше другую, чтобы можно было заезжать и жить.

Марат хлопнул себя по лбу:

— Прости, я сразу не подумал. Пожелания те же?

— Те же — чтобы вид из окон на Томь и чтобы просторно. Ну, спальня, кухня. Пусть будет более-менее. Больше ничего не надо.

Он замолчал, глядя куда-то в сторону, Марат подождал немного, потом сказал:

— Если сложно, не работай, отдыхай. О деньгах не думай, всё будет...

— Я и не думаю о деньгах! Не в этом дело, — прервал его Саша. Кивнул:

— Ну, я пойду. Спасибо за новости.

— Ключи от машины закину вот прямо... скоро, может сегодня. С квартирой решим на днях. Ну, пока! — Марат кивнул ему.

— Слушай, как тебя через КПП пропускают? — вдруг спросил Саша. — Северск — город закрытый, тут нужна прописка и пропуск.

— А для нас нет закрытых дверей, — загадочно улыбнулся Марат.

А Саша снова поплёлся вдоль дороги, щурясь от яркого солнца.

В «Сибирских Просторах» его не ждали — была дневная смена. Дневной администратор чуть округлил глаза:

— Александр Романович, что так рано?

— Привет, Григорий. Радуйся, что рано, пойдёшь отдыхать, — пробормотал Саша и закашлялся, сел на банкетку у входа.

Григорий, дневной администратор, подбежал, сунул коробку с платками, потом принес стакан теплой воды.

Саша вытер рот, выкинул салфетки в урну, взял стакан. Григорий смотрел сочувственно:

— Может быть вам домой лучше, а? Отдохнуть бы?

— Отдохну на кладбище, — буркнул Саша, выпил воду, встал. — Сегодня из Томска делегация приедет, так что иди.

— Ага, я тогда пойду. Вы точно справитесь? Я могу остаться, помочь... — Григорий ещё раз посмотрел на Сашу с сомнением и поскорее побежал переодеваться.

Когда он уехал, Саша проверил чистоту стойки из искусственного, белого камня, протёр салфеткой, проверил жемчуг и убрал его в сейф, потом переоделся в белую рубашку с букой «П» на вороте, осмотрел себя в зеркале.

Дома в зеркало он не смотрелся, там оно было старое, косое, висело в простенке, в темных сенях. Отражение было мутное, тёмное. Его это удивляло — дома жило целых три женщины, а зеркало оказалось никому не нужно.

То, домашнее зеркало искажало отражение, По крайней мере Саше казалось, что зеркало в доме показывает его слишком худым и больным. Сильнее, чем есть. А в отеле, под ярким светом ламп он почти молодец, когда софиты светят в лицо и не видно теней под глазами. Видно только, что он стал худой, как палка, ну да — сбросил вес до пятидесяти трех, кожа на щеках висит как у шарпея...

Саша причесал волосы, затем вытащил бестиарий, сел. Сейчас, когда времени ни на что не оставалось, он вдруг взялся читать их ежедневно, изучать.

Спустя час он достал термос, налил немного поддерживающего настоя, который делала для него Лалия и медленно выпил. Настой помогал, хоть и ненадолго. После него в голове прояснялось и дышать становилось легче. Саша снова склонился над книгой. В отеле стояла гробовая тишина, ни звука, ни шороха.

Когда солнце снаружи опускалось за Томь, он закрыл книгу, поднялся наверх, проверил приготовленные номера ещё раз. Внизу зазвонил телефон и он поспешил туда, едва не скатился с лестницы, взял трубку:

— Слушаю!

— Добрый день, Саша, это Лиза из городского совета. Как дела?

— Нормально. Привет, Лиза.

— Хотела спросить, всё готово к приезду?

— Конечно, готово.

— Ну, тогда до скорого! — она хихикнула и положила трубку.

— До скорого... — пробормотал Саша.

Лиза работала в городском совете, в службе протокола и сопровождала каждую партию особых гостей, которые прибывали в город.

Подумав о ней Саша улыбнулся. Лиза была очень веселой, светлой. От каждой встречи с ней оставались только приятные ощущения, хотя поначалу отношения у них вроде как не заладились. Лиза тогда посмотрела на него со страхом и недоумением. Саша не обиделся — понимал причину. И в самом деле, видок был тот ещё.

После приезда в Северск он слёг на неделю, даже встать сил не было, так вымотала последняя просьба к всполоху и дальнейшая дорога. Едва только не прикончила.

Куратор города сам тогда приехал знакомиться, учитывая его состояние. Прищурившись, осмотрел дом на Венгерской. В глазах сквозило недовольство. Саша и сам был недоволен тем, как выглядит дом. Вроде бы, когда уезжал, всё тут казалось ему вполне приемлемым, нормальным, а теперь он видел, что это не так.

Снаружи дом, построенный кажется прадедом, смотрелся неплохо. Высокая крыша над мансардным этажом, пять окон по фасаду, большое крыльцо. Дед пристроил к старому дому летнюю кухню и еще одну спальню, места внутри было достаточно. В детстве Саше казалось, что он живёт в настоящем особнячке, а теперь, вернувшись, понял, что снаружи дом ещё держится, а вот внутри надо бы просто всё собрать, выкинуть и сжечь.

Кухня вся покрыта слоем копоти(старая печь пошла трещинами) и по чёрным, лоснящимся стенам ползали жирные тараканы.

В детстве это казалось нормальным, всё, что происходило тут, казалось нормальным, но пожив в совершенно других условиях, он понимал, как это всё ужасно.

Вот и куратор тоже сразу это понял, посмотрел на Сашу и сказал:

— Надо бы тебе менять место жительства! Помочь с этим?

— Поменяю, есть возможность, справлюсь, — кивнул Саша. — Но сперва выйду на работу.

— Тогда так, как опытного, надёжного, поставлю тебя в Сибирские Просторы, это особый отель, для особых гостей.

Потом куратор честно сказал, что от встречи у него странные впечатления, его дом и семья в Северске известны с не очень хорошей стороны. Но родителей не выбирают, а Сашина слава бежит впереди него.

Саша кивнул:

— Я понимаю. Они у меня... немного шумные. Но это моя семья. Я, конечно перееду. Попозже. А что за особые гости приезжают в Просторы?

— Они не сказать, чтобы неприятные, но вряд ли ты раньше с ними пересекался. Они предпочитают держаться особняком, но здесь, в Северске их много. Из-за особых обстоятельств. Ну, я на месте всё подробно объясню, а пока что давай, приходи в себя.

Когда за ним закрылась дверь, Саша рухнул в постель и долго кашлял, а мать, увидев это, запричитала, а потом предложила проверенное средство: водку с салом.

У неё от всех бед было одно средство. При простуде — водка с перцем, при головной боли с лимоном, а вот при кашле и слабости, оказывается — с салом. Что ж, это его вовсе не удивило.

В свой первый день в Сибирских Просторах Саше было очень паршиво, он едва стоял на ногах, но знал — лучше не станет и потому нужно как-то идти, приходить в себя.

Он буквально приполз в отель и вот в таком состоянии его впервые увидела Лиза.

Лиза, надо сказать, была, что надо. Ей было лет двадцать — двадцать пять, высокая, стройная, удивительно приятная. Фигура спортивная, такой тип Саша про себя называл «гимнастка», это когда нет слишком выдающейся груди, или бедер, но в целом всё очень гармонично, а стремительные, легкие движения придавали ей ещё больше привлекательности.

Ещё у неё были очень красивые глаза — почти чёрные, миндалевидные, опушенные густыми ресницами.

Позже, с Лизой они почти подружились, узнав его немного, она изменила своё отношение. Вот и сейчас, войдя внутрь впереди процессии новых гостей, Лиза дружески ему подмигнула и улыбнулась.

— Добрый вечер, сегодня к нам прибыла новая делегация. Во главе Вероний Грай, советник высшей ступени. Именно он отвечает за остальную делегацию.

Затем Лиза поимённо назвала всех остальных гостей. Саша кивал, не запоминая, ему это ни к чему, всё равно общаться им не нужно, да и имена будут в книге. Он улыбался каждому новому гостю, все как один солидные, серьёзные, хоть на обложку Форбс, или другого подобного журнала.

Только последний немного выбивался, какой-то он был нервный, волосы торчали в стороны, глазами всё время моргал и чуть дергал носом. Саша про себя окрестил его «совёнышем».

— Добро пожаловать в ЗАТО Северск, уважаемые гости! — в конце процедуры представления сказал Саша. — Рады видеть вас. Прошу пройти регистрацию, затем я покажу вам приготовленные номера.

И привычно выложил на стойку книгу.

— Итак, раздел живое... класс ноктумусы. Попрошу ваш жетон, уважаемый Вероний...

Жетон и сопроводительные бумаги легли на стойку. Саша мельком отметил, что даже теперь, в человеческом виде, ногти у гостя на пальцах больше напоминали когти — длинные, заостренные, желтоватые.

Совы-перевёртыши, научно ноктумусы. Особый вид, действительно, за всё время он встречал таких только в башне Вара, в Дне-Ночи. Там они служили в библиотеке. Впрочем, ничем другим они и не занимались — копили какие-то свои знания, мало общаясь с миром живых, жили особняком.

Оформив всех, Саша выложил на стойку ключи, затем повёл гостей наверх, показал тщательно убранные номера. когда гости, удовлетворённые состоянием номеров, наконец их отпустили, они вместе с Лизой спустились вниз. Девушка вынула из сумочки небольшой контейнер:

— Саш, это тебе.

Он улыбнулся:

— Опять трубочки со сгущенкой?

Она кивнула:

— Тебе же понравились в прошлый раз? Мама всё время их готовит. Поешь, ладно?

— Я каждый раз ем то, что ты приносишь. Очень вкусно.

Она озабоченно его оглядела:

— Иногда мне хочется привозить тебе еду каждый день! Кажется, что ты совсем не ешь. Каждый раз всё худее.

Саша усмехнулся:

— Дальше костей не усохну.

— Не очень и смешно, — сказала она сдвинув брови.

Брови у неё были очень красивые, а когда она хмурилась, ей очень шло. Саша невольно отмечал это. Смешно, еле ходит, а всё равно смотрит на красивых девушек.

— Что такое? — спросила она. — Ты надо мной смеешься?

— Вовсе нет!

— Нет, правда, скажи! Или буду думать, что надо мной.

Он подумал и ответил:

— Как-то раз, очень давно, я отвозил деда в больницу. Маминого отца. Хороший человек он был. В то время деду было уже семьдесят два и он давно болел. Мы его похоронили через два месяца после того, как я его отвёз. Это я для понимания ситуации. Так вот, привез его, сидим в приемном покое, мимо идет симпатичная медсестричка, лет двадцать и дед ей вслед смотрит, таким взглядом, ну ты понимаешь?

Лиза кивнула:

— Ну, наверное. И что?

— И я его спросил: дед, неужели тебе интересно? А он говорит, конечно интересно, я ведь жив пока. И я тогда подумал, ну куда он, старый, а смотрит на девушек, одной ногой в могиле. И вот теперь сам тоже... смотрю.

Лиза снова миленько нахмурила лобик и потом сказала:

— А-а, это комплимент!

Он поднял руки:

— Не подумай, ничего такого! Иногда смотришь на цветы, любуешься, но ты просто ими любуешься, не мечтаешь там... о чём-то.

Она улыбнулась:

— Спасибо. Нет, правда, это очень мило! Ладно, я поеду, приеду через несколько часов, отвезу их.

Она на миг задержалась на пороге, хрупкая, нежная, красноватый свет заходящего солнца бил ей в спину. Помахала рукой и ушла.

Саша сел к конторке, налил себе обычный чай, открыл бестиарий, закинув ноги на стойку. Зазвонил мобильник и нахмурившись, Саша полез в карман.

Это был тот мобильник, который Саша предпочел бы вовсе не слышать — старый. Старым он называл телефон с которым приехал в город, в нём была старая симка, привезённая из Екатеринбурга. В Северске он обзавёлся новой симкой и новым телефоном, хотел от старой избавиться, но всё же, после раздумий сохранил.

Звонки на неё вызывали в нём странные чувства — вроде бы люди, которые ему звонили были ему дороги, но вот разговаривать с ними вовсе не хотелось. Вот и сейчас, услышав звонок он поёжился, но телефон вынул. Взглянул на экран и вдруг улыбнулся:

— Настя? Привет.

— Привет, жив ещё? — спросила на той стороне девушка.

— Не дождетесь! — в тон ей хохотнул он.

— Слушай, увидимся? — вдруг предложила она.

— Увидимся? В смысле ты приедешь? Потому, что я немного не выездной — работаю и состояние такое себе.

— Так я уже.

— Уже что? — растерялся Саша.

— Вчера приехала и узнала, что ваш Северск закрытый город! Вот же засада, а? Что ты мне не сказал, что к вам пускают только по пропускам? Вчера меня на вашем КПП развернули.

— Что ж ты не позвонила? — удивился он.

— Не поверишь — телефон сел. Я уже хотела в Томск ехать, назад, но мне помогли. На ночь сняла комнату в Попадейкино, за рекой, а утром махнула в Томск за зарядкой.

— Что ж утром не позвонила? — удивился он.

— Ну ты ж привратник, день — твоя ночь. Короче, я в Томске, увидимся? Я могу приехать к КПП и тебя дождаться? — предложила она.

— Утром, часов в девять?

— Ничего, не напрягаю тебя? — спросила она и Саша искренне ответил:

— Нет, я вообще тебе рад!

Попрощавшись с ней, Саша задумался. Настя явно приехала неспроста. У неё работа в Дне-Ночи, там отпуск не дают так просто. Уволилась? Или привезла послание от Вара? Это была неприятная догадка, но все же, ради пережитого, он решил дать ей шанс.

Между тем стемнело, часы отбили девять вечера. Заскрипели ступени и наверху раздалось шуршание. Все-таки сколько не общайся с такими, каждое их новое появление застаёт врасплох. Он поднял голову и встал. Сверху, из полумрака верхнего этажа, спускались три тени.

— Добрый вечер, — вежливо кивнул он.

Теперь они выглядели иначе, чем на закате: носы вытянулись и загнулись вниз, глаза расширились, стали почти круглыми, среди волос там и тут пробиваются крапчатые перья.

Ключи на стойку положила уже не когтистая рука, а птичья лапа.

— Наша сопровождающая прибыла? — клекочущим голосом спросил оборотень.

— Да, да, я здесь! — в холл влетела Лиза, улыбающаяся, свежая, будто ожившая картинка.

— Прошу, господа, транспорт ждёт!

Она улыбнулась и ему, а потом они все скрылись за дверями и Саша подумал: интересно, каково ей вот так вот, ночью, возить за спиной в машине троих оборотней в фазе обращения? С них уже сыплются перья...

Он набрал номер Марата и сказал:

— Слушай, а что там с машиной? Ты говорил, сегодня мне ключи привезешь? Мне с утра надо выехать из города.

— Ключи я везу, ты меня в дороге застал. А зачем тебе выезжать? Куда? — проговорил тот.

— По своим делам. Может, хочу прогуляться, в Томск съездить? — ответил Саша вопросом. — А что такое?

— Я бы на твоём месте пока не выезжал.

— Пока, это пока вперёд ногами не увезли? — усмехнулся он. — В чём дело всё-таки?

— Честно сказать — ни в чем. Предчувствие какое-то скорее.

— Буду иметь в виду, — сказал Саша и положив трубку усмехнулся: предчувствие!

Глава 2 Новое и старое

Гости вернулись как обычно, к рассвету. Зевающая Лиза улыбнулась Саше и глядя как темными тенями ноктумусы взбираются по лестнице, спросила:

— Сегодня вечером не твоя смена, да?

— Угу, — кивнул он.

— Не хочешь пойти в кафе? Пообщаться немного?

Саша перевёл на неё взгляд, нахмурился, едва не спросил: «ты зовёшь меня на свидание?», но тут же усмехнулся собственным мыслям. Если б чуть раньше, возможно, но сейчас точно нет. А Лиза продолжила:

— Собираемся с подругами из совета, пошли, будет весело, увидишь наш контингент.

Саша кивнул:

— С удовольствием!

Лиза уехала, а он, заперев двери, взялся за веник. Смёл крапчатые перья в холле, поднялся и развесил по ручкам номеров таблички «не беспокоить». Ноктумусы думали, что все вокруг должны предугадывать их желания и обычно не затрудняли себя такой ерундой.

Саша поднял остатки перьев и в коридоре наверху, и на лестнице, приготовил жемчуг для сменщика, убрал бестиарии. В восемь утра распахнулась дверь и вошёл Григорий. Румяный с утреннего холодка, протянул ему стаканчик:

— Доброе утро, вот, чай горячий, как вы любите, с облепихой!

Саша кивнул:

— Спасибо.

Отхлебнув глоток, покатал на языке горячую жидкость. Вкусно!

— Гости спят, беспокоить не нужно. Телевизор не включай, пылесос не включай, видео смотри только в наушниках. Входную дверь на замок, не открывай никому, кроме меня и Олега. В общем, как всегда. Вопросы?

— Там машина перед дверями стоит. Кто поставил, интересно? Гости обычно пешком. Там, кстати, Танк. Пятисотый. Классная тачка. Это чей? И этот, что на стоянке, вроде в самой крутой комплектации. Я слышал, там ручки выдвигаются и...

Он ошеломлённо замолк, когда Саша вытащил ключи, которые вчера ему передал Марат.

— Так это ваша что ли?

— Видимо моя...

— Офигеть!

Отхлебнув ещё чая, Саша направился к двери:

— Ладно, хорошего дня. Вечером придёт Олег. Правила выполняй от и до, ясно?

— Да я всё помню, что вы! Тут ведь самое главное, что нужно делать — это ничего не делать, на второй этаж не ходить, гостей не беспокоить, не шуметь, не разговаривать! — отрапортовал Григорий и усмехнулся:

— Работа, конечно блеск, сиди и всё, но я не пойму, шеф, а они точно есть, наши гости? Может наверху никого нет? Или может в номерах давно истлевшие трупы. Или ещё какой полтергейст?

Саша вернулся назад:

— А может тебе скучно жить? И ты решил подняться и проверить, кто там, а?

— Нет, я так просто, ну интересно же...

— Гриша, тебе на собеседовании говорили, что любопытство — неприемлемое качество на этой работе, а?

Григорий скуксился:

— Да я помню всё! Ну что, даже предполагать нельзя?

— Нечего предполагать, Гриша. Гости сняли номер, теперь спят. Всё.

— А вы видели номера после гостей? — вдруг спросил Гриша. — Я видел, шеф, там полная жесть бывает! Что они там творят, что в ванной! Перья какие-то...

— Тебе кто разрешил подниматься?

— Олег. Когда опаздывал. Нужно было забрать в одном номере...

— Олег не прав. Если узнают — вылетите оба! — прервал его Саша. — Короче, что там происходит в номерах — это не наше дело, Гриша. Не наше! Ясно?

— Мне всё ясно! Я же только с вами об этом говорю и все!

— Точно? Точно нет проблем? Нет желания разобраться? Посмотреть, проверить? — Саша пристально посмотрел в глаза парню.

— Конечно есть! Но тут же камеры везде. Спалюсь — уволят. Не дурак. Я сижу, смотрю в мониторы, а все остальное так, развлекаюсь.

— Смотри, будешь слишком любопытным, кончишь как я, — Саша отхлебнул ещё глоток, чувствуя, что близится приступ кашля. Разнервничался. Вот ведь, а!

Гриша спросил:

— А что с вами случилось? Вас били что ли?

— Лучше бы били... любопытство не доведёт до добра... — проговорил Саша и схватился за платок, прижал ко рту — накатило резко, аж потемнело в глазах. Гриша подхватил его, отвел к диванчику, усадил.

— Чем помочь? Чёрт, как вас полощет! Я сейчас, микстурку принесу!

Он куда-то делся, а Саша постарался принять удобную позу, чтобы не колотиться об стену и отрешился, насколько мог, от происходящего — ничего иного не оставалось.

Наконец кашель успокоился. Дрожащей рукой он потянулся за стаканчиком и нахмурился, увидев на платке розово-красные брызги.

Лалия говорила, что скоро он придёт и к этому. Свернув платок, Саша спрятал его в карман и сказал Грише, который вернулся с какими-то пузырьками:

— Ничего не нужно. Проводи меня до машины.

Усадив Сашу на сидение, тот спросил:

— Вы точно доберетесь?

— Иди, всё хорошо!

— Ладно, — проговорил тот. Заглянул в салон, вздохнул:

— Тачка — супер!

— Ага, — Саша захлопнул дверь и некоторое время разглядывал машину изнутри.

Подумал, что почти не испытывает радости. Вот если б ему такую в тот год, когда он заканчивал последний класс и только собирался уехать из Северска! Подъехать бы к школе, с разворотом, чтобы весь класс увидел. А сейчас что. Подумаешь, машина.

Миновав КПП, Саша почти сразу увидел Настю. Девушка сидела на обочине, на рюкзачке, устроив подбородок на кулаке, на манер бабушки у окошка. Когда Саша остановился рядом, даже не повернула голову. Пришлось посигналить.

Только тогда Настя лениво повернулась и тут же выражение лица резко изменилось, она вскочила и вприпрыжку бросилась к нему. Влезла в машину, пахнущая свежестью и снегом, обняла так, что кости чуть не треснули, почти прокричала:

— Как же я рада тебя видеть, задохлик!

— Спасибо, ты тоже прекрасно выглядишь, — проговорил он, разглядывая её растрепанные волосы и розовое от солнца лицо. Настя рассмеялась:

— Да, сижу тут у дороги битый час. Жду тебя. Пару раз предлагали увезти в светлые дали!

— Что ж ты не согласилась?

— Куда им до такого красавца, как ты! — усмехнулась она и посерьёзнела. — Надо поговорить.

— Я тебя в город не смогу провезти, там нужен пропуск. Может где-нибудь тут место поищем? Или в Тобольск?

— В Томск, ты хотел сказать? Далековато до Тобольска. Можно и тут где-нибудь. Только я из машины не вылезу — замёрзла!

Но всё-таки солнце светило очень уж по-весеннему, сидеть в машине в такую погоду было невыносимо. Настя расстелила на поваленном стволе покрывало, которое было у нее в сумке, села.

— Я догадалась захватить еду и чай в термосе. Будешь?

— Спасибо, тебе, Настя, огромное спасибо, — произнёс Саша и сел рядом.

— Ой, ну что ты! Подумаешь, бутер! Хотя ладно, пожалуйста!

— Я не из-за чая с бутерами, я о другом. Знаю, к тебе обращалась моя... Людмила. Она ведь просила тебя, чтобы ты меня вытащила из города?

Настя кивнула:

— Ну да. Просила.

— А ты отказалась, вот за это — спасибо. А почему отказалась? — спросил он.

— Я же собака. Верность — одно из моих главных качеств.

— Но я же тебе никто?

Она усмехнулась:

— Почему никто? Мы столько пережили! Ты мой человек. А Люда — твой человек. Разбирайся с ней сам.

Саша хотел было возразить, что это он их туда и затащил — в карманный мир Розы, где обоих чуть не прикончили, но Настя выставила вперед руки и помотала головой, мол молчи ради бога!

Он и промолчал: спорить не было сил. Опять накатила слабость. Постарался откинуться на ветки, запрокинул голову, глядя как по небу плывут облака.

— Ты очень плохо выглядишь, — сказала она.

— Так и есть. И с этим ничего не поделать.

— Ты всё испробовал? Точно?

— Конечно всё! Всё, что только доступно! Я же не хочу умирать! Поговорил со всеми с кем мог и за меня просили... скажем так: важные организации. Но нормальных вариантов нет. Из плохих — подсесть на вампирскую кровь, как Роза... какое-то время протяну. Недолго.

— Но ты не подсядешь, — кивнула она.

— Угу. Это не жизнь.

Они немного помолчали и Саша спросил:

— Как ты тут оказалась? Что-то случилось?

Она помялась:

— Даже не знаю... может быть это уже и не имеет значения... раз всё вот так.

— Говори уж!

— Короче, там, в Екатеринбурге началась нездоровая херня, — произнесла она. — Как бы это всё объяснить... многие из нежити очень не рады, что управляющие исчезли, что существующий миропорядок не пал и все конвенции сохранились. И очень многие прям сильно не рады, что приходится отвечать за сделанное в якобы «последние» дни. Перед тем, как ты всё порешал.

— Ну, это не новость! — усмехнулся Саша.

— В начале все думали, что жукцов устранили стражи. Потом стали много говорить о тебе, очень много. Что ты как-то повлиял на стражей, что-то там сделал. Никто точно не знает что и как, но только об этом и говорят. Но и это ничего. А сейчас вообще пошли слухи, что вообще всё из-за тебя — с начала и до конца.

— С начала и до конца — что?

— Типа ты ненавидишь нежить и хотел им всем причинить зло. И как-то смог убедить, что конвенции уже не имеют значения. Всё ради того, чтобы нежить накуролесила, а потом раз — и за жабры всех!

Её рука мелькнула в воздухе, будто она кого-то хватала за горло:

— Вот так! И будто бы никаких жукцов вообще не было, а всё это придумал один ты.

— Ну да? — удивился он и усмехнулся.

— Да, да, смешно. Но учитывая твои заслуги... мысли могут поменяться. Прохор, Нижне-Тагильское дело. Понемногу слухи обретают почву. И уже кто-то в это верит. А у меня такое чувство, что слухи идут именно из Дня-Ночи. Будто их специально распускают.

Саша прикрыл глаза:

— Ничего удивительного.

— Я приехала потому, что мне предложили огромную сумму за твой новый адрес.

— Кто предложил?

— Это предложение сделали через подставное лицо, имя не знаю, но Саша, ты чувствуешь, что происходит? Ты в опасности.

Он пожал плечами:

— Да и наплевать. Долго я не протяну.

— Но сколько отмерено следует прожить!

Он кивнул:

— Да, хотелось бы. Значит, ты приехала предупредить меня? Спасибо.

Она закрыла лицо руками и проговорила:

— Нет, не предупредить. Я уволилась из Дня-Ночи.

— Почему?!

— Хм, а как ты думаешь, почему у меня спрашивали твой новый адрес? Моё имя прочно связано с тобой, я же выступала перед ареопагом против Райнана и Гоши. Для всех — я твоя подруга. И когда у меня спросили про тебя, я подумала, сколько их будет ещё, желающих, выпытать у меня твой адрес разными интересными способами?

— В общем, — выдохнула она, — Я уехала. Меня никто не выследил, хвоста за мной нет, я тщательно проверяла. Вчера ночевала в...

— Попадейкино, за рекой, я помню, — кивнул он.

— Угу. Короче, мне надо как-то устраиваться тут. Есть какая-то работа? — спросила она.

— Ты хочешь устраиваться в Северске?

Она пожала плечами:

— Ну да. Я останусь с тобой.

Саша пожал плечами:

— Настя, зачем тебе это? Уезжай подальше, устраивай свою жизнь.

Она внимательно не него посмотрела и отрицательно качнула головой:

— Нет, я не уеду. Останусь, пока ты... короче, я остаюсь. Найди мне какой-нибудь способ проникнуть в город легально, чтобы не прятаться, ты же привратник!

Он вздохнул:

— Вот оно тебе надо...

— Заткнись, ладно? — резко оборвала она. — Я не твои дружки, со мной такое не прокатит. Ищи способ, а я пока в Томск поеду. И не вздумай! Просто не вздумай даже от меня избавиться! Ясно?!

Саша кивнул:

— Да. Спасибо. Мне... очень нужна помощь, по правде сказать. С пропуском решим, я же привратник, кое-кого знаю. Я поговорю.

Он отвез её в Томск и оставил у гостиницы. Предложил денег. У него много, а Настя транжирила всю зарплату, вечно жаловалась, что не дотягивает. Но она отказалась, заявила, что у нее отложено и вовсе ей не нужно.

Саша ехал обратно, когда снова зазвонил старый мобильник. Он вспомнил, что так и не оставил Насте новый номер, надо скинуть... Но экран сообщил: «Люда». Он некоторое время смотрел на него, потом нажал отбой. Какого чёрта она всё звонит и звонит?!

С зимы они говорили не меньше десяти раз. Нет, больше! Он объяснял ей снова и снова: про опасность, про его состояние, ругался, умолял, снова ругался. Однажды, когда она позвонила в особенно трудный момент, едва не заплакал в трубку. Но Люда будто ничего не понимала!

Поговорив в последний раз, он сказал, что больше не станет обсуждать одно и тоже, он уже всё сделал чтобы донести свои мысли. Пообещал, что не будет больше отвечать ей, попросил прощения. Сказал — всё, прощай. Навсегда. Она звонила после этого ещё много раз, ей будто бы было всё равно, что он там говорит и чего хочет.

Подъезжая к КПП Саша сбросил скорость и полез за пропуском, который носил на шнурке на шее, как вдруг увидел Люду. Она стояла у пропускного пункта, смотрела в экран хмурясь, рядом замерла машина такси. Потом нажала пальцем на экран, закусив губу. Вскоре трель звонка разорвала тишину в салоне.

Он рванул телефон не помня себя от ярости:

— Хватит! Отстань от меня! Живи своей жизнью, Люда!

— Мне нужно тебя увидеть! — крикнула она. — Ещё хоть раз!

— Тебе нужно жить дальше, — он нажал отбой и выключил телефон.

В зеркале заднего вида, пока уезжал от неё, Саша наблюдал, как она стоит, глядя в экран, свободной рукой вытирая глаза.

«Уезжай! Пожалуйста, уезжай!» — взмолился он.

К дому Саша подъехал в два часа дня. Заехал в палисадник попав колесом на кочку. Соседка, открыв рот, смотрела на его машину. Саша нахмурился: тётя Маша. За своим любимым делом! Уже не стесняется ничего, среди белого дня складывает мусор к ним на участок!

Вот зараза! Он вышел на улицу:

— Ты что творишь, а?! Я тебе сколько раз говорил — неси мусор к себе.

Она удивленно взглянула на него:

— Са-аша?! Ничего себе, машина у тебя! Сторожам столько не платят! Чтоб сторожа покупали такие машины, ого! Понятно, что там охраняешь, понятно чем занимаешься...

— Заткнись, — посоветовал он.

— Я-то заткнусь. Милицию не заткнёшь только. Скоро обратно поедешь, к брату! К папе. Вы там в одной камере сидели?

— Дура, в тюрьме в камерах не сидят.

— Ну, тебе виднее, как там сидят. Папа небось всё рассказал! Когда ещё под стол пешком ходили! — усмехнулась она.

Саша шагнул ближе:

— Мусор свой убери!

— А тебе жалко что ли? На один мешок больше, или меньше, не заметно же! Всё засрали перед домом, как свиньи, ей богу...

— Ты смотри, как бы я раньше не уехал к отцу. За убийство, — мрачно сообщил он и увидел — в глазах соседки мелькнул страх.

— Мусор убрала! — потребовал он.

Она колебалась, губы так и прыгали от желания продолжить, но видимо стало страшно. Она сделала несколько шагов, подняла только что оставленный пакет и гордо вскинув голову, удалилась к себе.

Саша вытер мокрый лоб — эта свара вытянула последние силы. Он выдохнул, захлопнул двери, повернулся. Из под покосившегося козырька над крыльцом на него хмуро смотрела бабушка. Расстроенно покачав головой, она ушла.

Едва войдя в дом, он увидел сестру. Видимо после вчерашнего она ещё не отошла, лицо землистого цвета, глаза чуть опухшие. Она была совсем молодая еще, чуть за тридцать, но выглядела паршиво. Скрестив руки, проговорила:

— Фу-ты-ну ты! Это чё у нас во дворе?!

— Это моя машина, — отрезал он.

— Прокатишь?

— Я устал.

— Чё, не прокатишь что ли?!

— Сказал же — устал. Сейчас буду спать и не смейте шуметь. Ясно?

Она сделала обиженное лицо: уголки губ опустила к подбородку:

— Ой, хозяин приехал!

— Не беси меня, — мрачно предупредил он, оглядывая подошедшую мать. Та выглядела не лучше.

— Это откуда у тебя машина, сынок?

— Купил, — сообщил он.

— Купи-ил? Молодец. Проставишься, по случаю покупки?

Он посмотрел на ее опухшее лицо, покачал головой:

— Мама, у тебя есть хоть какие-то интересы в жизни кроме алкоголя, а?!

— Ты чего это сказал? Я тебе алкашка что ли? Я мама твоя. Я дома убиралась, устала, что мне, выпить нельзя совсем?!

— Мам, я пойду отдыхать. Когда встану, если увижу дома чистоту, хотя бы в кухне, куплю то, что попросишь. Иначе ничего не куплю, — отрезал он и мать повеселела:

— В кухне? Ну хорошо. Сейчас уберусь. И приготовлю чего-нибудь. Ты мне сразу денежек дай, я и на стол соберу? Сашенька, дашь денежек? Молока купить племяшкам твоим...

— Уйди! Или вообще ничего не дам! Вечером сам все привезу! — отрезал он и мать испуганно отпрыгнула с дороги.

Он обошёл её, перешагивая через завалы из вещей. Что тут лежит? Всё разом: куртки, обувь, ещё обувь, всё вповалку. Старая вешалка развалилась, в стенах гвозди, на которых висят грязные тряпки. Зачем они тут?!

Перешагнув через груды одежды, он вручил племянникам по йогурту и круглой пицце. Схватив еду, оба убежали, ничего не сказав. Оба были как мыши, бесшумные, почти дикие.

Нет, их не били, не обижали, на них не обращали внимания вовсе. Дети росли как трава в поле.

— Ты бы детьми занялась, — бросил он сестре. Услышав упрек, она уперла руки в бока и открыла было рот, но он рявкнул:

— Захлопнись! Еще слово, вечером ничего не получишь!

Пробираясь сквозь ежедневный бардак, он выбрался к задней комнате, выходящей на огород. Говорят, её пристроил ещё дед. Теперь он сам тут поселился. Убрался, привёл в порядок. Не идеально, но пойдёт.

Сбросил куртку, повесил её на плечики, аккуратно снял белую рубашку. Надел старую футболку, растянулся на панцирной кровати, которая жалобно застонала.

Скрипнула дверь.

— Ба, чего тебе? — не открывая глаз спросил он.

Никто, кроме бабушки не решился бы зайти, всех он отучил, а её не смог. А может быть не хотел.

Она поставила на стол что-то. Звякнула посуда.

— Чай? — повёл он носом.

— Чай и плюшка.

— Ты дай лучше Мишке и Димке... — пробормотал он.

— Им в первую очередь принесла, само собой, — она села рядом, скрипнула сетка. — Вставай-ка. Что сказать хочу.

Саша сел и открыл глаза. Бабка была старой, будто бы ей лет сто. А сколько ей на самом деле? Он и не помнил.

— Ты ешь, — кивнула на тарелку она.

— Спасибо.

Бабушка была единственным человеком, благодаря которому этот дом ещё держался.

— Вкусно? — спросила она, глядя, как он ест.

— М-гм... очень!

— Ну вот и ладно.

Она забрала пустую тарелку, вздохнула, сложив старческие пальцы на коленях.

— Изменился ты. Был тихий, но упрямый, а сейчас в тебе стало много гонору. Всех на место ставишь. Вот и хочу сказать, остынь немного, не забирай так круто!

— Ты про тётю Машу, или про мать с сестрой?

Она вздохнула:

— Я про всех. Ты со всеми со дня приезда повёл затяжную войну.

— Да какая война, баб! Кто-то должен им сказать. В палисаднике бардак, племяшки как зверьки бегают, а эти кобылы...

— Что ж поделать, Саша. Никто не виноват.

От этого заявления он широко открыл глаза:

— Правда? Водка им в брюхо сама прыгает что ли?!

Старушка пожала плечами:

— Не сама, но что им делать...

— Бросить пить, дома убраться, детей растить!

— Не горячись. Они может и рады, да не могут. У них нормальная жизнь не получается.

— Почему же?

— Знаешь, Саша, они ладно, а вот ты какой!

— Какой?

— Сварливый ты, Саша. Весь в мою мать. Твою прабабку, — проговорила бабушка и села на постель рядом с ним.

— Весь в неё! Вот сейчас. Вроде молчишь, меня слушаешь, но будто споришь — глаза сверкают. Сам весь худой, больной, а гонор никуда не делся! Мать была такая же. Характер — ого какой, весь посёлок держала в страхе. С того всё и пошло. С того мы все горя хлебнули.

— О чём ты, ба?

— О том, что тебе бы немного умерить гордыню свою. Все мы люди. Помягче можно быть. Может тогда по другому и сложится.

— Я тебя не понимаю, объясни нормально!

— Нормально? — спросила она. — Если нормально, прокляты мы все, Саша, вот что. Прокляты через мою мать, через её несговорчивый, неуживный характер. И страшно мне, что через тебя будет ещё хуже.

— Прокляты? — нахмурился он. — Что ещё за новость? Как это — прокляты?

Бабка говорила:

— Знаю, ты молодой и мне не поверишь, но...

— Ба, а кто это сделал?

— Вот что хочешь думай, а проклятья бывают!

— За что её прокляли? Ты знаешь?

— Бывают, говорю, бывают, самые настоящие, опасные проклятья!

— Да верю я! — рявкнул он и бабушка на него взглянула:

— Веришь?

— Верю!

— Саша… — проговорила она, — а может быть ты…

— Что?

— Посвященный?...

— Бабуля, ты о чём... — он ошеломленно округлил глаза.

— Это я так, — проговорила она. — Так сказала, просто. Старая я, вот, иногда болтаю всякое...

— Бабушка, а ты-то сама посвященная что ли?

Теперь замерла она. Посмотрела на него. Глаза у неё стали странные, одновременно и расстроенные и радостные. Она проговорила:

— Ну а как же нет? У меня мать ведунья.

— Бабушка! — Саша смотрел на неё во все глаза. — Бабуля, не может быть! Уехать за тыщу километров, чтобы узнать то, что итак дома знали!

— Значит и тебя настигло, — поджала губы она. — А я ведь тебя берегла от этого знания... и как же ты... кто тебя привлёк? Вампиры?

— Почему вампиры? Я привратник, бабуль, — сказал он и та прикрыла глаза:

— Вон что. Привратник.

— Ты как будто расстроена. Будто если б я был смертоложником, было бы лучше!

— А заболевание твоё вовсе не простое, не человеческое, значит... — это она сказала как бы сама себе, даже не слыша его последней фразы и не успел он ответить, как схватила его за руку и прошептала:

— Сашка! Слушай меня! Повинись, что бы не сделал, как бы ни было, повинись, уступи! Иначе сгинешь, как мать моя!

Глава 3 Тени прошлого

Саша не мог уснуть. Бабушкины слова будто почву из под ног выбили. Как же он ничего не замечал, не видел? Он вспомнил снова:

«Сколько лет прошло, а будто вчера было. Мать, твоя прабабка, была с характером. Её все знали, все ценили. К ней из других городов за советом ездили. У неё была силища страшная, она никого не боялась. Но однажды схлестнулась с кем-то. Я не знала ничего толком, она прямо не говорила, но бывало нет-нет, да обмолвится. И вот помню, она ругалась: мол фига вам, ничего не получите, не возьмёте. Не знаю, что от неё требовали, не знаю кто. Знаю только, мать им сказала «нет», а уж если она говорила нет, это значит пути назад не было. И вот после того всё и случилось».

Саша беспокойно перевернулся на другой бок. Что же случилось, что же произошло в его семье? Эх, бабуля, почему же ты не выяснила, пока можно было?!

«Я не знаю, Саша, говорю же. Только вдруг сила у неё стала иссякать, иссякать, да иссякла. И она сама будто иссохла. Постарела, сгорбилась. Высушило её, как изюминку на солнце. В последние дни она вдруг сказала, что её прокляли. И ещё сказала, что хорошо пожила и стыдится ей нечего. А потом вдруг заплакала и говорит, мол я-то, Галя, пожила, а вот за вас боюсь. Как бы на вас не перекинулось проклятье».

Что за проклятье может прейти по роду? Саша стиснул зубы: да любое! Бестиарий ведьм ясно гласит: ведьминское проклятье может перейти от проклятого к детям и далее до седьмого колена.

«Сам посуди: не успела мать умереть, как мой муж за ней следом умер, хотя был молодой и здоровый. Потом Ромка родился, я ему радовалась, такой был мальчик, умный, хороший!»

Саша усмехнулся: даже сейчас, в это трудно было поверить. Отец был умный, хороший? Он ничего хорошего о нём не помнил, все мысли из детства это пелена стыда и страха.

А бабушка вдруг вышла из комнаты, но вскоре вернулась со свертком. В нём был альбом, ещё какие-то бумаги. На покрывало легли старые, черно-белые фото мальчика, в котором Саша ни за что не узнал бы отца, если б бабушка не сказала.

Мальчик на снимке был серьезным, с умным, пытливым взглядом. Бабушка лукаво улыбнулась, будто спросила про себя: «Ну вот, это он! И правда не узнать».

А потом положила пожелтевшую книжечку Саше на колени. Табель об успеваемости. Саша открыл его — Роман Гробарь. Поведение примерное. И пятерки по всем предметам.

Саша видел, как она смахивает слезу и шепчет:

«Какой был мальчик хороший... слов нет. А потом... изменился. Стал как звереныш... соседка сказала, мол в Ромку бес вселился, да это не бес, это проклятье материно проснулось. Оно видно очень сильное было. Очень сильное. На всех хватило, на сестру, на брата твоих, на вашу мать. Тебя только обошло. Я так думала. И радовалась, что ты уехал. А потом ты вернулся вот такой...».

Саша закрыл руками лицо, вспоминая бабушкины слёзы и как она, тяжело вздыхая, увязывала обратно книжечки и старые фото. Она делала это аккуратно, видно было, что она очень ценит эти осколки былой нормальной жизни. Ему самому захотелось разреветься, когда она погладила Сашу по голове и попросила:

«Не губи себя! Пока не поздно, повинись перед своим врагом, Санечка! Повинись, попроси прощения, уступи! Главное, чтобы ты живой остался! Уступи!»

Только уступать было некому. Лалия сказала, что он будто истонченная тряпочка, сквозь которую на просвет видно. Поэтому он ничего не ответил бабушке, а спросил:

«Кто мог быть врагом у прабабушки? Кто мог её проклясть? Пусть ты не знаешь точно, но может быть догадываешься?»

Она снова пожала плечами и сказала:

«Нет, этого, Санечка, не знаю».

«Может, вокруг неё были какие-то необычные личности?»

«Возле неё всегда кто-то был необычный. Постоянно. В последний год-два возле нас крутились оборотни, только были они ей врагами, или нет, я не знаю. Она не говорила о них плохо».

«Оборотни — волки?»

«Нет, волчьих оборотков она не терпела. Птичьи оборотни».

«Вальравны?»

«И этих не терпела тоже. Я про ноктумусов»

Ноктумусы...

— Строго говоря, они и не оборотни. Совы-перевёртыши, у этих основная ипостась не человеческая, а птичья, — пробормотал он, кусая губы и хмурясь, — Ноктумусы, что значит, ночной кошмар. Третий бестиарий, умертвия, класс перевёртыши... номера со второго по двенадцатый, второй этаж Сибирских Просторов. Интересно, те, что там, знакомы с прабабушкой, или нет? И что они вообще тут делают?! Почему приезжают, как к себе домой? Я никогда прежде их не видел, что им тут, будто мёдом намазано!

Он всё ворочался, ворочался, но вдруг уснул. И наверное потому, что перед сном думал о совах, их и увидел. Во сне у сов были крепкие желтоватые птичьи клювы, Саша слышал отдаленный шорох крыльев, будто бы совы собрались на крыше и пытаются забраться в дом.

Потом крыша посыпалась, стекла лопнули со звоном от которого он проснулся и понял, что это звонит его мобильный.

«Настя».

Он взял трубку:

— Привет. Я ещё ни с кем не поговорил насчёт тебя.

— Это понятно, ты наверно только проснулся. Я по другому делу.

— Что-то случилось? Ты в порядке? — спросил он.

— Я в порядке. Тут знаешь, что? Тут в отеле со мной Люда.

— Люда?

— Ну да, твоя Люда. Мы с ней чуть нос к носу не столкнулись только что! Она меня не заметила только потому, что вся в слезах шла. Ты вообще знаешь, что она в Томске?!

— Я думал, она уехала, — мрачно проговорил Саша, сел и посмотрел на себя в зеркало. Вид такой себе, конечно.

— Да нет, она как раз в отель заезжает. Вот прямо сейчас как раз снимает номер. Говорит, дайте пока на неделю. А там посмотрим.

Он нахмурился:

— Ты ничего не спутала, Насть?

— А что тут путать? Вон стойка, вон Люда. Я на лестнице, на этой... ну как балкон над холлом, я на нём стою. Всё прекрасно слышу, тем более, у меня слух собачий. Вот, ей говорят как раз: пожалуйста, ваш номер две тыщи шестой. Это значит, второй этаж, шестой номер.

— Понял, — проговорил он. — Спасибо.

— Да не за что, — ответила она и вздохнула. — Вид у неё подавленный такой... что же ты делаешь? Вам с ней нужно поговорить. И вообще, зачем ты её прогнал?

— Так лучше ей!

— А если ей так хуже? Или она права голоса не имеет?

— Насть, мне надо идти, — проговорил он. — Потом позвоню.

— Ясно-понятно, — проговорила она и отключилась.

Саша положил трубку. Насте не объяснить, что Люда просто не может выбрать ничего другого, кроме как быть с ним. Она вообще не понимает, что можно выбрать иной вариант. Такой уж она человек. Хороший. А он тоже хочет быть хорошим и не обрекать её на наблюдение за его последними часами.

Тем более, было бы ради чего. Они и прожили вместе совсем мало. Нет, он не позволит ей пройти через всё это. Тем более, Лалия предупредила, что конец будет не лёгким.

Звякнул телефон:

«Привет, выезжаю. Буду у твоего дома через пятнадцать минут». Лиза.

Он и забыл про эту встречу, в кафе. Посмотрел на телефон. Позвонить что ли, сослаться на плохое самочувствие?

Но оставаться дома и вариться во всех этих мыслях было ещё хуже. Саша встал, открыл скрипучую дверцу старого шкафа и вытащил свитер, в котором приехал.

Надел, сам себе усмехнулся: свитер болтался как на пугале. Ладно, не на смотрины едет.

Лиза уже ждала его сидя в красной машинке-жуке. Из приоткрытой дверцы слышалась совершенно девчоночья музыка, что-то про весну и любовь, а её ножка, обутая в лаковый сапожок, притоптывала в такт, о порожек машины.

Невольно Саша улыбнулся — чужое веселье заразительно. Он подошел ближе, постучал по дверце:

— Привет!

— Ой! — она вздрогнула и тут же рассмеялась. — Привет! Я тут заслушалась...

— Поеду за тобой, — предложил он, но Лиза помотала головой:

— Зачем? Садись! До кафе доедем вместе, а обратно вызовешь такси.

— Я по состоянию здоровья не пью, — сообщил он и Лиза развела руками:

— Разве ночью приятно ехать за рулем, в темноте? Кстати, это твоя, да? — она кивнула на Танк.

— Ага, — согласился он, обошёл машину, сел рядом. Лиза между тем убавила музыку и едва он закрыл дверцу, очень плавно отъехала от дома.

— Ты водишь... очень мягко, — сказал он.

— Правда? Я всё делаю мягко. Такой уж характер.

— Слушай, — помолчав, проговорила она, — Без обид, но я пробила этот адрес по нашим базам... почему ты снимаешь комнату в таком доме? Тебя обманули, наверное? Пообещали хорошие условия?

— Обманули? Кто? — Саше стало смешно.

— Ну старуха эта... как её? Я забыла имя.

— Ты про хозяйку дома, да?

— Ну да. Вряд ли ты понимал, что тебя там ждёт, да? Просто искал где пересидеть, пока ищешь квартиру для себя?

— Почему ты думаешь, что я ищу квартиру? — снова удивился он и тут же воскликнул. — А, посмотрела в базах.

Лиза приподняла бровки, в глазах прыгали бесенята:

— Ну да. Не сердишься?

— На что сердиться. Представляю, какие вопросы я у тебя вызвал, когда мы первый раз увиделись.

Она кивнула:

— Ну да! Я тогда растерялась и хотела проверить, кто ты такой, — она вдруг покраснела. — Не обижайся!

— Не обижаюсь, — кивнул Саша и добавил:

— На тебя очень трудно обидеться. Ты слишком милая.

— Правда? — просияла она.

— Правда.

Лиза ещё раз улыбнулась, покраснела и произнесла:

— Ой, перестань! Слушай, про твоё жилище... пока ещё ты оформляешь новую квартиру, не хочешь переехать? Я могла бы поговорить с соседкой, которая сдает комнату. Там хотя бы нормально.

Саша только усмехнулся.

— Мне не хочется о ком-то говорить плохо, но тебе в этом доме трудно и лучше забыть его, как страшный сон.

Саша сказал:

— Возможно, ты удивишься, но даже когда куплю квартиру, я буду часто приезжать в этот дом.

— Почему? — и правда удивилась она.

— Потому, что я тут родился и вырос. Те, о ком ты не хочешь плохо говорить, это моя семья. И эта старуха, хозяйка, моя родная бабушка. Вот так, — он развел руками.

Такого откровенно удивленного, даже потрясенного лица он не видел давно. Лиза едва не въехала в поребрик, машинка вильнула, выровнялась. Саше стало смешно.

— Неужели ты не знала? Сама же говоришь — смотрела базы.

— Я же про тебя смотрела, кто ты такой! — искренне удивилась она. — Как я могла тебя связать с этой семьей?!

— Ах да. Фамилия другая!

Она быстро на него взглянула, потом кивнула:

— Да, ты же Суворов. А тут — Гробари.

— Суворов — это псевдоним. Я поменял фамилию. Так уж получилось.

Лиза привезла его к кафе Лунный свет на набережной. Саша думал, что будет какое-то сборище совета, а оказалось просто дружеские посиделки — внутри их ждали две девушки. И едва увидев их, Саша расцвёл улыбкой:

— Какие люди!

Одна из девушек вскочила, кинулась к Саше:

— Ваше сиятельство! Сашка-а!

— Наташа! Неужели ты?!

— Я, я! А ты... такой... стал... — она замялась, не могла подобрать слов.

— Такой худой и страшный? — усмехнулся он.

— Ну! У тебя же были такие мускулы! Куда дел?!

— Съел в голодное студенческое время, — отшутился он.

Лиза удивилась:

— Так вы знакомы?

— Знакомы, хах! — воскликнула Наташа. — Мы учились в одном классе! Столько лет за одной партой!

Лиза сделала гримаску:

— Ну вот, я хотела вас с новым привратником познакомить, а вы оказывается уже знакомы. А Света?...

Вторая девушка кивнула:

— Ну конечно знакомы! Санька, привет!

И Саша воскликнул:

— Синицина?!

— Всё ещё Синицина, да! — ответила она и усмехнулась.

Разговор завертелся: а ты помнишь того? А этого?

Наконец, осознав, что Лиза выпала из общего разговора и сидит, немного ошеломлённая, Саша повернулся к ней:

— Мы все не виделись с выпуска, представляешь? Слушай, а ты в каком году выпустилась? Я тебя совсем не помню по школе!

Лиза сказала уклончиво:

— Ну, я и не из вашей школы!

Наташа хихикнула:

— Она из Томска и к тому же старше нас на три года!

Саша теперь округлил глаза:

— Да ну?! Лиза старше? Я думал, ты младше, лет на пять!

— Лизок у нас красотка, супер крошка! А то, что постарше вообще не видно! — произнесла Света Синицина и девчонки рассмеялись. Лизин смех, впрочем, прозвучал не очень искренне. Она прищурила глаза, растянула губы, но видно было — ей вовсе не смешно.

Девчонки заказали коктейлей, Саша же теперь ничего такого позволить себе не мог. Не смотря на отчаянные уговоры Наташи и Светы так и не поддался.

Лалия сказала: каждый глоток отнимает неделю в его состоянии. И недель этих не так много, чтобы ими разбрасываться.

Поэтому он мягко, но упорно отказывался и потеряв надежду, Наташа воскликнула:

— Ой, ну характер у вас, ваше сиятельство, прям как в школе! Кремень!

— Разве я был такой? — удивился он.

— Да не кокетничай! — усмехнулась Наташа. — Ходили оба такие деловые с Пашкой, на вас все девчонки поглядывали. Вон, Света так глаз с твоего брата не сводила!

Саша заметил, что это замечание видимо Свету задело потому, что она сделала большие глаза и показала исподтишка кулак подруге.

Не смотря на все эти мелочи, он искренне наслаждался встречей и всем — веселой болтовней, блестящими глазами троих своих собеседниц, общими воспоминаниями, которые будто вернули его на несколько лет назад.

— Лиза, спасибо, что вытащила меня! — улучив момент сказал он, наклонившись к ней. — Я ведь чуть не отказался от поездки.

Что она ответила, Саша не услышал, ему что-то сказала Наташа и он повернулся к ней. Наташа схватила его за руки, смеясь, заговорила. Он заметил, как из-за соседнего столика на них смотрят.

Там собралась мужская компания, задорный девчоночий смех привлекал внимание, и Саша видел в глазах парней вопрос, как он, такое страшилище, оказался с тремя красотками сразу?

Больше всего смотрели, конечно, на Лизу. Девушка была невероятно хороша, в душном зале кафе её лицо разрумянилось и стало ещё прекраснее.

Наташа, перекрикивая музыку, крикнула Лизе:

— Вот Саня у нас был самый сиятельный из всего города!

— Сиятельный? — переспросила та.

— Сиятельный, ну да. Короче, смотри, объясняю для приезжих! У нас, в Атомске, знаешь, как? Кто дольше всех прожил, тот ярче всех сияет! Поэтому он самый сиятельный! Его семья тут жила ещё когда Атомска не было! Говорят, город построили вокруг их дома! — засмеялась она.

— Что такое Атомск? — спросила его Лиза.

— Это мы так в школе называли Северск. Атомск, из-за атомной станции.

Прощались тепло. Наташка, прощаясь прыгала вокруг него, как котенок и расцеловала в щеки, даже Света Синицина, скромняга, и та обняла на прощание и проговорила:

— А вообще, ты молодец, Саша! У нас про тебя столько хорошего говорят!

— Где у вас?

— В городском совете, конечно! Ты приходи к нам как-нибудь! Чаем угостим! У нас одни девчонки, мы привратников любим!

— Да, и обязательно ещё встретимся! — перебила ее Наташа. — Встретимся, да?

— Конечно, — кивнул Саша.

— Слушай-ка! — вдруг воскликнула она. — Может, у тебя есть знакомые, кто ищет работу? Ты его нам рекомендуй сразу! Нам нужны кадры.

— Правда, Саш, если есть посвященные, кому нужна работа, рекомендуй! У нас кадровый голод, нуждаемся в людях, — сказала Света.

Света и Наташа отбыли в одном такси, а Лиза так и стояла, крутя в руках ключи и загадочно улыбаясь.

— Ты будешь вызывать такси? — спросил он.

Она развела руками:

— Наверное нет! У меня телефон разрядился... не знаю, что и делать!

Он тоже улыбнулся, взял ключ, который она крутила перед собой на пальчике и открыл дверцу пассажирского сидения:

— Садитесь, мадмуазель! По ночам подрабатываю трезвым водителем, развожу подвыпивших красоток.

Лиза скользнула внутрь, обольстительно улыбаясь, а парень, с соседнего столика, который весь вечер поглядывал на них, как раз вышел на крыльцо с сигаретой.

Глаза у него ошеломлённо расширились. Саша, обходя машину шепнул:

— Сам в шоке, братан!

Лизу он отвёз к дому, заглушил мотор.

— Ну... спасибо, что подвёз! Это было очень мило с твоей стороны! — почти пропела она.

— Пожалуйста, — кивнул он. — Можем посидеть ещё немного, пока я себе вызову такси?

— Можем подняться и даже выпить чая, — вдруг предложила она. — Вон мои окна. Третий этаж, комната и кухня.

— Красивые занавески, — глупо сказал он.

— Так поднимешься?

— Не получится, прости! — развёл он руками.

— Кто-то ждёт дома? — спросила Лиза.

— Да нет. Никто не ждёт.

— Кто тебя знает. У тебя оказывается большая семья. Я-то думала, ты одинокий... — и она снова засмеялась.

— Ну вот, машина придёт через пять минут. Можем выйти. Давай я тебя до подъезда провожу? — предложил он.

— У нас говорят, ты — молот Екатеринбурга. Что это значит?

Саша засмеялся. Развел руками снова:

— Значит, что я глупый. Был бы умный, был бы здоровый!

Он вышел из машины, обошел её, открыл дверцу. Лиза протянула ему руку и вышла. Очень красиво вышла, кстати, как в фильме — сперва выставила обе ножки, потом сама будто взлетела ему навстречу.

— Ты поднимешься сама, всё хорошо? — уточнил он.

Лиза молчала, улыбалась.

— Я тогда пошел, к арке. Встречу машину, — он кивнул ей и правда ушёл. Некоторое время было тихо, потом щелкнула сигнализация, зацокали каблучки.

Саша повернулся, крикнул:

— Спасибо за вечер, было классно!

— Да, прекрасно было! Ещё встретимся! — как-то раздражённо ответила она.

Саша встал довольно рано и с хорошим настроением. Новых приступов не было уже половину суток, а это само по себе шикарная новость.

Умываясь он вспомнил про то, сказали девчонки, мол приводи посвященных в совет. Может и правда спросить про Настю? Сперва он хотел поговорить о ней с Маратом из Теней, но в городском совете гораздо лучше.

Сомнение было только одно — Настя криптидка, не человек. Ладно, как бабушка говорила, за спрос денег не берут.

В доме ещё спали, когда он вышел на улицу, завел мотор. Наташа вчера сказала, совет работает с восьми утра до восьми вечера, а посетителей так мало, что запись вовсе не требуется.

Он остановил машину возле здания, которое всю жизнь считал управлением завода. Довольно просто прошёл через проходную. Незнакомая девушка удивилась, когда он спросил с кем можно поговорить насчёт работы.

— Хмм... с кем... Ну, наверное с начальником?

— Давайте с начальником, — согласился он.

Едва Саша присел у кабинета, как дверь открылась и наружу вышел пожилой мужчина, которого он узнал сразу и, ошеломлённый, вскочил:

— Станислав Аркадьевич?! Вы?!

— Саша! Вот так встреча! Не думал, что ты когда-нибудь сюда вернешься, но рад, рад! Очень рад тебя видеть!

— Спасибо... а я вот удивлен! Вы же в школе работали, вы наш завуч были!

— Не сомневайся — у меня есть педагогическое образование, Саша.

— А как же так вы попали в школу? Когда вы стали посвященным?

— Ещё до института, в юности. В педагогический пошел из-за этого, хотел работать с детьми, оберегать от... всякой дряни. Вокруг молодежи вечно вертится нечисть всякая. Такие случаи бывают! Да что мы тут, ты заходи! — он пригласил его в кабинет, усадил на диван.

Яркий, солнечный свет падал из окон гораздо ярче, чем в коридоре и завуч нахмурился, получше разглядев его. Саша сказал:

— Так значит, вы за нами приглядывали и мы были под защитой!

— Так и есть. Давай-ка травяного чая? У меня особый сбор.

— Если у вас есть время на чай, я с радостью, — кивнул Саша. — А если нет, мой вопрос всего на минутку.

— Ну что ты! Для тебя время есть, конечно! Тем более, мне и самому хочется с тобой поговорить. Ты ведь у нас городская знаменитость. О тебе столько говорят!

Он подмигнул, а Саша только развел руками. Отвечать на такие заявления он не научился.

— Я ведь за тебя очень переживал, когда ты был ещё ребёнком. Такая семья у тебя... всякое могло случиться. Но ты молодец, уехал, встал на ноги. Мы тут слышали про твои подвиги, да не сразу поняли, о ком речь! Фамилию-то ты поменял. Саню Гробаря мы помним, а кто такой Саша Суворов и не знали! А потом ко мне подходит Наталья и показывает твоё фото в Вестнике! И я глазам не мог поверить!

Саша удивился:

— А про меня в Веснике писали?!

— И не один раз. У нас все подшивки есть, бережно храним память о знаменитом северчанине. Но смотреть можно только под присмотром документоведа. Эти Вестники можно обнулить, если не аккуратно обращаться, ну, ты знаешь!

— Удивительно! — проговорил он. — В смысле, что про меня писали.

— Знаешь, что, ты потом спустись в архив, прочти. Интересно же. Но я не очень удивился, что у тебя всё сложилось. Ты когда учился уже был умный и совсем не походил на брата. Что хорошо. При всей доброте и внутреннем огне Павла, он всё же слишком импульсивный!

— Импульсивный? — приподнял брови Саша.

— Благие порывы без головы — это беда. Павлу нужно было как-то обдумывать свои поступки! А он лез напролом, как бульдозер!

— Какие, какие порывы? Благие?! Это вы про что?

— Ой! Да брось, сам ведь прекрасно знаешь! Ну, например тот случай, когда он поджёг дачу Михаила Нефедовича, вашего математика, помнишь? Безусловно, он хотел только добра, но ведь можно было поступить иначе! Умнее.

— Как можно было поступить умнее, поджигая дачу нашего учителя? — ошеломлённо переспросил Саша.

— Вообще не поджигать. Павлу следовало прийти ко мне и рассказать о том, что ваш математик случайно прикормил бродячего вампира. Что вампир поит его алкоголем, пользуется невменяемым состоянием, чтобы удовлетворить жажду, а днем отсыпается в его даче! Но нет, Павел зачем-то полез туда сам, устроил пожарище от которого сгорели три дома вокруг, поднял шумиху, да ещё и остался там, на месте до последнего и его все увидели. Глупо!

— Да... — проговорил Саша ошеломлённо. — Да...

Выходит, Павел был посвященным?! Не только бабушка?! Он резко втянул носом воздух.

— А тот случай, когда Павел залез в квартиру колдуна?! Вот уж где глупость! Украсть среди дня запретные амулеты! И на глазах у людей!

— М-да... — проговорил Саша.

— Будто хотел, чтобы его посадили... сделал всё так открыто, привлек внимание! Вмешал человеческую полицию, они потом к вам домой пришли Зачем?!

— Да...

— Погоди, я сейчас, только...

Саша на миг отрешился от реальности — в голове всплыли воспоминания, да так ярко, будто он пережил всё заново: вот Павел подходит к нему тёплым, летним днём. Шипит злобно: «Держи. Пойдёшь со мной, мелочь пузатая! И чтоб не звука, а то втащу! Понял?!»

Глаза у него такие, что Саша знает — лучше не спорить. Приходится взять две канистры — тяжелые, почти до земли и ковылять следом за братом через поле.

Саше жарко, душно, пот заливает глаза. Он ноет, но получает от брата подзатыльник и замолкает. Ему совсем мало лет, но он уже очень хорошо знает, что Пашу лучше не злить.

Напрямик, через заросли, они добредают до домиков СНТ. Саша из высокой травы он наблюдает, как Пашка берет канистру и плещет на хлипкие стены фанерного домика остро пахнущую жидкость.

Потом Паша начинает мастерить огненную бомбу: берет канистру, срезает верх. Насвистывает при этом. Затем достаёт зажигалку и вдруг поворачивается. Саше очень страшно: Павел в таком состоянии может сделать всё. Даже что-то ужасное. Наверняка.

Брат говорит: «Учись, мелкий!» и уносит канистру в дом. Саша слышит гудение пламени, тут же Павел выбегает, за ним, у входа, смыкаются прозрачные, в ярком летнем свете, огненные языки. Стоит, уперев левую руку в бок. Саша видит, как другой рукой он достает нож.

«Ты зачем это сделал?» — шепчет из травы Саша. Павел поворачивается, глаза у него плавятся яростным пламенем: «За двойки! Чего он мне двойки ставит?! Вот и получил!» и подмигивает, и хохочет, как злодей из мультика.

Внутри домика громко бахает, так, что вылетают стекла.

Саша кричит: «Идём отсюда!», но Пашка только упрямо мотает головой и стоит прямой, сжав руки в кулаки, в правой зажат нож. Он весь напряжен как струна и смотрит только на гудящее пламя.

Поодаль, на соседних дачах, раздаются тревожные крики, шум. Люди идут сюда. Саша кричит едва слышно: «Идём!», но Пашка ничего не отвечает.

Таким его и запомнил Саша: мрачным, сосредоточенным, злым. Готовым убить учителя за двойки. Или всё было не так?!

— Я рад, что ты не стал таким, не пошёл по стопам отца и брата.

Голос бывшего завуча вторгся в сознание, вытаскивая его наружу из под завала невероятных мыслей.

— Ну, как тебе чай?

Глава 4 Козни

Саша отхлебнул глоток, поперхнулся, вытер рот, поставил чашку на столик:

— Спасибо, очень вкусно! Знаете, я ведь к вам по делу!

Станислав Аркадиевич сложил руки на коленях:

— Я тебя внимательно слушаю.

— Вчера увиделся с моими одноклассницами, Наташей Мухиной и Светой Синициной.

— А, понятно! Нашёл своих, во всех смыслах.

— Они сказали, вам нужны люди для работы. Посвященные. Вам нужны?

У Станислава Аркадиевича даже разрумянилось лицо:

— Безусловно нужны! А у тебя что, есть кто-то на примете?

— Возможно, — кивнул Саша и отхлебнул немного чая, замечая, как бывший завуч так и потянулся к нему, словно ждет подарка.

— Что, и у вас кадровый голод?

— Ну да. Ты же знаешь — людей не хватает, правила посвящения очень строги, нежити море, а дел еще больше!

— Не знаю только, подойдёт ли вам моя знакомая... — проговорил он.

— Почему же не подойдёт?

— Она криптидка.

Станислав Аркадиевич заметно приуныл:

— Ах, вот что...

— Таких вы не берете?

— Я так понимаю, её мать смертоложица? А вот кто отец?

— Пёсий выродок, Прохорова гончая.

— Хм... — Станислав Аркадиевич сложил пальцы домиком, хмуря лоб. Наконец снова взглянул на Сашу:

— Это не противоречит правилам. Пёсьи выродки традиционно стоят на стороне света. Кто-либо может её рекомендовать? С прошлого места работы, например?

— Только я, — сказал Саша. Конечно он мог бы упомянуть Вара, но вряд ли рекомендация вампира будет положительной чертой в глазах городского совета. — Впрочем, может быть страж согласится высказаться.

— Расскажи чуть больше. Кто она такая? Чем занималась?

— Ну, она работала в наблюдении за вампирами. Следила, чтобы вампиры надлежащим образом собирали жатву. Мы работали с ней вместе в Екатеринбурге, а потом она помогала мне в деле разоблачения помощников Вара.

— Ты про разоблачение некоего Райнана, ближайшего помощника Вара?

— Да, я про это. Там были и другие его помощники замешаны. Целая группа быстрого реагирования под командованием Райнана. Настя помогала мне, рискуя жизнью.

— Угу, угу... — Станислав Аркадиевич покивал, затем спросил:

— А какие таланты передались ей от отца?

Саша перечислил всё, что помнил, опустив только сведения о небольшом хвостике, который вряд ли являлся важной характеристикой.

— Значит, ты говоришь, эта девушка выступила на стороне устава против собственного работодателя-вампира, поддержав тебя? И вместе вы распутали такое важное дело. Настя, её имя, ты говоришь? А фамилия как? Ты оставь данные, я проверю её по базе, посоветуюсь с товарищами и вышестоящими. Сам понимаешь, такие дела не решаются просто так.

Саша не стал задерживаться, залпом допил чай, попрощался. Вышел на улицу совершенно ошеломленный. На миг закружилась голова, стало трудно дышать. Это от волнения, ему совсем нельзя волноваться. Но разве можно воспринимать нормально то, что только что услышал?!

Добравшись до машины, он захлопнул дверцу и сел, невидящими глазами глядя вперед. Так его брат был посвященным? Выходит так. Сколько Павлу было лет, когда он поджег дачу учителя?

Получается, около двенадцати. Во сколько же лет он узнал об изнанке мира живых?! И почему, почему, ему ничего не говорили?! Так, нужно успокоиться. И всё же, как же так, почему даже Пашка ничего ему не сказал? Даже не намекнул ни разу!

А отец? А мать, сестра? Они знают о мире тьмы? Ему захотелось помчаться домой, устроить допрос бабке, вытрясти из неё: как так вышло, что Пашка знал обо всем ещё в детстве, а от него всё скрывали?!

Солнце, яркое, весеннее солнце растопило налипшие комки снега на лобовом стекле и они медленно поползли вниз. Сквозь водяную пленку, он вдруг заметил движение и сфокусировав взгляд, увидел Лизу.

Девушка стояла прямо перед машиной, махала рукой и улыбаясь.

— Привет! Ты будто сквозь меня смотришь! Всё хорошо?

Саша приоткрыл дверцу:

— Прекрасно выглядишь!

Лиза и правда выглядела отлично — свежая кожа, нежный румянец, глаза блестят весельем, будто бы вчера они не провели в кафе половину ночи. Он тут же подумал, что с такой работой Лиза может знать особые способы снимать опьянение и быстро приводить себя в порядок.

А может быть и её безупречная внешность — результат неких особых стараний. Сейчас, в ярком солнечном свете она кажется его младшей сестренкой.

— Не может быть, что ты на три года меня старше! — искренне проговорил он.

Лиза сделала большие глаза:

— Я старше?! Это глупые слухи, на самом деле мне восемнадцать!

— А, понял, — усмехнулся он. — Впрочем, больше тебе и не дашь.

Её лицо буквально расцвело:

— Спасибо, Саша! Ты самый милый из всех моих знакомых! А что ты тут делаешь?

— Да так, заехал по делам. А ты что опаздываешь?

Она ответила:

— Опаздываю? Хах, я уже два часа на работе! Забрала из Просторов гостей, увезла на объект и вот, иду в офис. Может быть кофе? Я как раз собиралась выпить чашечку.

— Может и кофе, но лучше чай, — ответил он выбираясь наружу.

Лиза сперва хотела занять место у дальней стены, в тени, но Саша настоял, что хочет сесть прямо у окна, где ярко светило солнце.

— Тебе правда приятно прямо тут, когда солнце светит прямо на стол? Только я тогда тогда сяду спиной к окну, — согласилась она.

Саша, щурясь, произнёс:

— Да, мне тут очень нравится! Наслаждаюсь солнцем, весной, как никогда прежде.

— Правду говорят, что это твоя последняя весна? — спросила она и опустила взгляд.

— Правда, — кивнул Саша.

Заказали напитки. Тем временем Лиза заговорила о том, о другом. Ей вообще легко давалась непринуждённая беседа. Саша слушал, кивал, улыбался, чувствуя, как уходит напряжение. Всё-таки Лиза удивительно не напряжный человек и рядом с ней забываешь о грустном.

Он спросил:

— Так значит ты работаешь в службе протокола, занимаешься гостями. И как тебе работа с оборотнями?

— С перевёртышами, — поправила она и пожала плечами. — Не хуже других. Я делаю важное дело, говорят, у меня талант строить мосты и дар разряжать атмосферу.

— Точно, у тебя есть такой дар! — ответил он. — Слушай, а часто приезжают делегации ноктумусов в город? И зачем?

— Ноктумусов! — усмехнулась она. — Сразу видно образованного человека! Здесь, в этой большой деревне, их называют совьими оборотками. Оборотками, хах! Как тебе такое?!

— Ну, строго говоря они и есть совьи оборотни. Ноктумусы — это буквально ночные кошмары в переводе с латыни.

— А почему их так назвали? Ты знаешь?

— Они собирают знания любыми путями, им не важно как, им нужен результат. При этом они очень пугливы. Говорят, от слишком большого знания разыгрывается воображение. В общем они предпочитают не лезть на рожон и по возможности любят извлекать опыт из спящего разума.

— Спящего?

— Ну да. Они могут подкрасться к тебе ночью и влезть в разум через сны. Они так и делали, Лиз, ночами прокрадывались в чужие спальни, подслушивали чужие мысли, это длилось столетиями, пока конвенцией не признали бессознательное частью разума и не запретили подобное. Но пока не было конвенции пострадали многие. Говорят, процесс внедрения в спящий разум неприятный, людей мучили кошмары. Отсюда и название — ноктумусы, несущие ночные кошмары.

— Интересно! Наверное, ты единственный, кто знает об этом во всем городе, — проговорила она.

— Уверен, и ты это знала!

— Знала, конечно. Это же часть моей работы. А вот ты профи. Это круто.

Она отпила кофе и улыбнулась ему над фарфоровым краем чашки. У Лизы очень естественно получалось быть соблазнительной, привлекать каждым взглядом, движением. Саша невольно улыбнулся в ответ. Ему было приятно находиться с ней рядом, беседовать на любую тему.

— Ты спрашивал, зачем они приезжают, — проговорила она и наклонилась ближе. Тонкий цветочный аромат её духов коснулся носа. — Так вот, в цели поездки указано: исследование духовного наследия.

Выпрямившись, она чуть приподняла брови и снова наклонилась:

— В последнее время они приезжают всё чаще. Настолько часто, что меня назначили для их постоянного сопровождения.

— Почему? Что происходит?

Лиза огляделась, её волосы блестели и золотились в ярком солнечном свете.

— Есть разные слухи. Я не знаю...

Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. Взгляд был такого рода, что последние сомнения, которые ещё оставались у Саша растаяли. Лиза очень явно показывает ему свое расположение. Все сигналы, всё её поведение говорит об этом. Она буквально предлагает ему больше, чем просто общение.

Это было так странно, что он не ответил. Пару долгих мгновений они просто смотрели друг на друга. Потом Лиза отстранилась:

— Так тебе это интересно?

— Даже очень... — произнес он с трудом вспомнив о чём вообще шла речь и вдруг подумал, насколько это прозвучало двусмысленно.

Неужели она... Да нет, не может быть! Он же похож на ходячее пугало! Такая девушка не могла им заинтересоваться, полный бред!

Он улыбнулся, подумав, как удивилась бы Лиза, заглянув в его мысли и сказал:

— Ну так что? Расскажешь?

— Тебе — расскажу! Но только между нами, ладно?! Ты ведь понимаешь почему тут ЗАТО, ну, закрытый город?

— Из-за атомной станции, — ответил он, пристально её разглядывая.

— Так вот... — глаза у Лизы лукаво сверкнули. — Нет тут никакой атомной станции!

— Ну да, уже нет. Реактор остановили, вроде ещё лет десять назад. А теперь строят новую станцию, подальше, за городом, — кивнул он.

— Ты прав, но только на половину. Потому, что станцию не закрывали, нечего было закрывать, никакой станции тут и не было! То есть вообще. Вообще никогда, даже в тридцатые годы, когда вроде бы её строили.

— Ты серьёзно? — растерялся он. — Тогда что там, если не станция? И что производит энергию, которой Северская АЭС питала целый регион? Или и энергии никакой не было?

— Хах, — она облизнула губы, глядя на него. — Конечно здание было и энергия была! А вот реакторов не было! Никаких атомных реакторов, ничего такого.

— А что было?

Она развела руками:

— А вот этого я не знаю! И никто не знает, даже глава совета. Но что бы там не было, что бы не питало целый регион энергией, оно иссякает, или умирает. Потому, что новая АЭС, которую строят за городом, уже настоящая, там уже настоящий реактор и всё на самом деле, не для антуража. Потому я думаю, то, что тут было, оно... кончается... наверное. Или оно умирает.

— Да что было, есть догадки? — спросил он.

Лиза пожала плечами:

— Говорю же, не знаю. Спроси у ноктумусов. Это же они всё время сюда ездят!

— Но ты сказала, они ездят ради этого, как его... изучения духовного наследия? Или это просто чушь? Для отвода глаз?

— Не знаю... тут сложно понять. В Северске есть один старый храм. Знаешь, из древних, вроде место поклонения какого-то запретного культа. И там прямо вот большой зал, рисунки на стенах, всё такое. Ноктумусы реально это изучают, ездят туда. Кстати, знаешь, где вход?

— Где?

— На въезде есть кольцо и внутри парк Победы?

— Ну да.

— Прямо в центе кольца портал. Они туда каждый вечер ныряют, как на работу. Я пару раз проходила внутрь, там не храм, там просто цитадель какая-то! Древность нереальная, на стенах рунные символы, знаешь, как бы эти... горящие руны.

— Я не знаю, что это такое, — сказал Саша.

— Забытый язык.

— Я-асно, — кивнул Саша. — То есть они всё же приезжают ради духовного наследия?

— Храм ведь всегда стоял и ноктумусы ездили изучать его уже с давних пор. Но перед тем, как объявили об остановке реактора, они начали ездить гораздо чаще. Наверное, раз в десять чаще. Настолько часто, что в городском совете появилась целая должность для работы с гостями! Прежде не было, а теперь вот она!

И Лиза с улыбкой развела руки в стороны:

— Гид-менеджер по приему гостей, собственной персоной!

Лиза глянула на дисплей телефона, потянулась, аккуратно, красиво, как кошка.

— Ну, с тобой очень хорошо, но мне нужно идти. Работы полно. Жаль, что всё время потратили на этих ноктумусов, я бы лучше что-то узнала о тебе.

— Обо мне?! — растерялся он.

— Ну да. Ты очень интересный человек. Я о тебе читала в Вестнике и слышала о твоих поступках. Может как-нибудь расскажешь подробнее?

И она взглянула так, что Саша окончательно растерялся: нет сомнения, она его клеит. Что за странная фантазия у неё?

— Да, да, обязательно... А пока надо ехать, работать, — рассеянно кивнул он.

— Сашка! — усмехнулась Лиза. — Ты такой смешной!

— Почему?

— Какая ещё работа! Отель пустой. Олег убрал номера, всё приготовил для вечера. Там делать настолько нечего, что даже Гриша отпросился и ушел.

— Гриша ушел? И оставил пост? — удивился Саша.

— Ну да. А что такого?

— Это против правил, — нахмурился Саша. — Неужели Олег Гришу отпустил?

Она смутилась:

— Ну... может быть я не поняла их...

— Ладно, не выгораживай! Отпустил? — спросил он.

— Ну... он иногда его отпускает, — произнесла Лиза. — Вроде сегодня Гриша сказал, что пойдёт домой, но я не знаю, может он пошутил.

— Ясно. Ладно, я поеду, посмотрю, — кивнул он и добавил:

— Спасибо за кофе! И за беседу!

Уже садясь в машину, помахал ей. Глядя, как она шагает прочь, Саша подумал, что она очень красива, но привлекает в ней нечто другое, что-то в ней было милое, теплое, светло-солнечное, отчего находится с ней рядом было хорошо и радостно. И сейчас, когда он смотрел, как легко и красиво она идет по тротуару, нелепым показалось его предположение, что такая девушка могла хотеть от него чего-то большего, чем общение.

Она наверняка получает столько внимания, что не знает, как укрыться от него. А он просто дурак. Саша усмехнулся сам себе и отбросил эти мысли.

Сейчас нужно глянуть камеры, проверить, на месте ли Гриша. И если уж Гриша и правда бросил пост, ехать туда. Впрочем, Саша надеялся, что прямое нарушение правил он не пойдёт.

Вытащив телефон, через приложение он подключился к камерам. Осмотрел пустой холл. Солнечный свет падал на каменный пол из окошек, стойка находилась в тени, но видно было, что над ней торчит макушка.

Значит, Гриша на месте, смотрит телек в наушниках, может дремлет после бурной ночи. Молодой парень, который за ничего не делание получает кучу денег, обычно так и живет: днем дремлет, а ночи отдаёт гулянкам.

Саша улыбнулся: всё в порядке. Нужно ехать домой, требовать от бабушки ответов. Он собирался выключить камеру, как вдруг заметил что-то странное. Он сперва и сам не понял в чём дело, только просидев над экраном ещё минут пять понял: это не трансляция с камеры, это зацикленная запись.

Запись, которая длится около трех минут, а потом, едва заметно скакнув, начинается снова. Вот этот-то слабый скачок он и заметил.

Ну, Гриша! Неужели он полез наверх?

— Засранец! — выругался Саша. — Вот балбес!

Он включил запись в ускоренной перемотке назад, прокрутив на девять утра, когда вереницей по лестнице ко входу пробежали ноктумусы, запись снова превратилась в трансляцию. У него на глазах Олег неспешно убрался в холле, затем вернулся за конторку.

Ночью трансляцию не прерывали, значит, это дело рук не Олега(кто бы сомневался!).

Саша промотал на сутки назад, вот уже он прощается в холле отеля с Гришей. Это как раз у них был разговор о том, что за полтергейст наверху и о вреде любопытства. Вот за Сашей закрывается дверь. Вот Гриша уходит из холла. Саша замедлил запись, потому, что на лестнице мелькнула тень.

Что ещё такое? Ах вот что: по ступеням вниз крался совёныш. Вот он спустился к стойке, вот оглянувшись, положил журнал и так же тихо ушел наверх.

Что за журнал — не видно. Только когда Гриша вернулся и подняв его, сел за конторку, Саша разглядел надпись: «Работа с системами видеонаблюдения для чайников. Что сделать, чтобы зациклить запись».

— Вот уродец! — прошептал Саша. — Кусок барана!

Выходит, совёныш вчера слышал их разговор и тут же среагировал. Откуда у него такой журнал? Ну, может быстренько накидал на ноуте текст и распечатал на принтере. У них в номерах стоят принтеры. Но как быстро среагировал! И часа не прошло, а любопытному Грише уже подсунули журнальчик.

Впрочем он сам тоже хорош. Максим, если б узнал, прикончил бы его и был бы прав — у нежити острый слух, а они затеяли разговор прямо в холле. И вот результат.

Но чего совёныш хотел? Чтобы Гриша зациклил камеру, а сам поднялся наверх? Зачем? Чёрт его знает, что за подстава! И если б не Лиза, он бы ничего и не знал.

Саша с разворотом выехал со стоянки, только шины заскрипели. Бегом в Сибирские Просторы, найти Гришку, вытащить его из номеров, засранца!

Саша запарковался и тихонечко открыл входную дверь. Войдя внутрь, услышал слабый шорох у конторки. Кивнул: этот идиот всё-таки на месте.

— Здорово, Григорий! Ты что с камерами... — проговорил он и замер увидев на полу у стойки несколько свежих серо-белых, крапчатых перьев. Слабый шелест раздался из-за конторки снова.

— Та-ак...

Человеческая голова с очень круглыми глазами возникла над стойкой. Желтые глаза мигнули. Саша видел в них отчаяние и ужас, одновременно. И в самом деле ситуация хуже не придумать. Оборотень влез за стойку. Самое прямое нарушение устава.

— Я вызываю стража, — сообщил он ледяным голосом и сунул руку в карман.

— Не надо... — полумёртвым голосом прошептал перевёртыш и бухнулся на колени.

Саша сделал шаг назад.

— Не надо, — повторил оборотень. — Умоляю!

— Сейчас тут будут стражи. Их и умоляй.

— Если сдашь меня — ничего не узнаешь, — проговорил совёныш. — Мои откажутся от меня, скажут, ничего не знают. Они и правда не знают — задание мне дали другие. Но кто, ты не узнаешь. И зачем не узнаешь тоже. Я выпью таблетку для фрагментации сознания и ни один страж ничего не увидит.

— Ты что, меня шантажируешь?

— Я прошу — не губи меня! Я не хотел. Мне приказали!

— Кто?!

— Потом скажу.

— Тогда я зову стражей. Никаких торгов с террористами.

— Умоляю, отпусти меня. Клянусь, я не хотел. Не было выбора. Если ты сдашь меня, это ничего не изменит.

Когтистая рука медленно поднялась вверх держа таблетку на ладони.

— Ты не успеешь меня остановить.

— Ты думаешь, я тебе поверил? — нахмурился Саша. — Ты не станешь себя калечить и фрагментировать сознание — это хуже смерти. А если попадешься стражам, тебя накажут, но ты будешь жить. Выбор простой и я знаю, что ты выберешь, — сказал Саша сжимая телефон.

— Мой поступок квалифицируют, как вмешательство в дела привратников, а это от ста лет ледяных пещер, до полного распыления, если доказан умысел. Если всё же присудят по минимуму, когда выйду, меня убьют свои. Поэтому я себя покалечу.

Он поднял голову, желтые глаза мигнули:

— Прошу! Дай мне уйти и ты всё узнаешь, клянусь.

— Зачем ты подложил журнал со сведениями, как заглючить систему Грише?!

— Я хотел его использовать.

— Чтобы он влез в номер и его обвинили во вмешательстве?

— Он бы не влез, он шебутной, но не настолько любопытный.

— Тогда зачем?

— Чтобы он сделал именно это: зациклил камеры и ушёл, оставив отель пустым. В его понимании это приемлемо. А мне нужно было свободное пространство.

— Чтобы что?

— Я... — желтые глаза уставились на Сашу, мигнули. — Искал сведения о тебе.

— Обо мне?! Зачем? Какие сведения?

— Всё равно какие. Любые. Нужно было узнать о тебе что угодно и как можно больше.

— Зачем?

— Мне приказали. Им нужно всё знать о тебе.

— Зачем?

— Я... не могу сказать. Сейчас не могу. Но если отпустишь и я буду знать, что ты меня отпустил, я скажу! Но позже.

— Вы, нежить вечно думаете, что самые умные...

— Я и правда очень умный. Я вижу как ты колеблешься. Отпусти меня и я выполню твоё желание.

— Ты обещаешь не зная, чего я хочу. Потому, что врёшь.

— Почему не знаю? Я знаю. Тебя очень интересует твоё прошлое. Далёкое прошлое. Я расскажу всё, что было.

— Да неужели? Не думаешь, что мог ошибиться?! — прищурился Саша. Совёныш ведь и правда угадал!

— Нет, я не ошибся. Этот вывод вытекает из происходящего.

Саша молчал, крутя рукой телефон.

— Ну прости меня! — совий оборотень застыл напротив. Он был нескладный, как и все они, днём, в человеческом обличье — слишком большая голова, слишком круглые глаза. — Отпусти меня, а? Я не хочу в ледяные пещеры, я...

Голос у него сел и Саша ошеломленно на него глянул. Плачет? И правда плачет.

— Я жить хочу, умирать так страшно!

Ему вдруг стало даже как-то жалко парня. Эти слова затронули внутри что-то. Он сам бы мог так проговорить потому, что именно это и думал. «Умирать так страшно!»

— Вали! — зло крикнул Саша. — Вали, но помни — у меня есть запись с тобой, где ты лазишь по стойке!

— Спасибо!

— Вали, чтоб я тебя не видел! Бегом, а то передумаю! — рявкнул Саша сам себе не веря. Неужели отпустит?! Он отпускает нарушителя?

— Спасибо!

Совеныш по широкому кругу, бочком, бочком, обошел Сашу, уже в дверях крикнул:

— Не ходи на второй этаж!

— Что так? — обернулся Саша.

— Я там подпилил ступеньку, чтобы ты упал и покалечился.

— Что-о?!

Совеныш робко кивнул:

— Нужно было подготовить ловушку для тебя. Это было главное в задании. Но тебе никто не хотел вреда! Поверь мне. И ещё — записей у тебя нет, я пока сидел за стойкой всё стер со всех приложений и серверов. Твой уровень допуска это позволяет.

Саша шагнул к нему, сжимая кулаки.

— Да ты... офигел! Всё, я вызываю...

Совёныш открыл дверь на крыльцо:

— Не вызываешь. Ты меня отпустил и мы договорились! Я рассказываю как есть, чтобы ты знал — я не вру тебе! Всё, стой на месте! Я ухожу, ладно?

Он выскользнул на крыльцо за миг до того, как Саша оказался у двери и ударил в стекло кулаками, глядя как совёныш сбежав со ступеней, мчится прочь.

Он застонал: вот идиот! Ну зачем отпустил?! Пожалел. Мало он от нежити получал, видимо!

Со вздохом Саша вернулся к лестнице, осмотрел ступени. С виду всё было как обычно. Тогда он принялся пробовать ступени на прочность, пока две разом — третья и четвертая не улетели вниз после нажатия.

Саша задержался на краю, закусив губу с досадой от разглядывал далекий бетонный пол подвала. Метров шесть — семь примерно. Не знал бы — ухнул бы вниз. Не надо было отпускать совёныша!

Вернувшись к конторке, Саша осмотрелся. Перья так и лежали всюду. Говорят, когда они нервничают, роняют перья чаще.

— Твари! — прошептал Саша и вызвал техника.

До вечера тот стучал молотком, подгоняя дощечки, непрерывно выходил покурить, просил то чаю, то чего-то покрепче. Закончил только когда стемнело.

Проводив техника, он не спеша обошел отель, осмотрелся, вроде бы ничего подозрительного больше не нашел. Вскоре вернулись гости. Лиза проводила их, подмигнула и ушла.

Выдав ключи всем гостям, Саша специально последним отдал ключ совёнышу и тяжело на него посмотрел. Будто ничего и не было, тот поднялся наверх, со своими. Затем всё стихло.

Саша сел так, чтоб быть лицом к лестнице — на всякий случай. Закинув ноги на скамейку, читал бестиарии, но всё равно пропустил момент.

Ночь — время обортней. Совёныш стал легок и грациозен, пропорции тела как-то выровнялись, он больше не вызывал жалости, напротив — внушал опасения.

Саша исподлобья смотрел, как тот бесшумно спускается вниз. На стойку лег листок.

«Ещё раз спасибо. Я отплачу».

Саша нахмурился и быстро вывел ниже:

«Тебе приказал Вар, или Вальсен убить меня?»

«Мы не имеем дел с вампирами. Кроме того, тебя не хотят убивать».

«Тогда зачем?» — тут же вывел Саша.

Совёныш закатил глаза:

«Всё потом. Обещаю, ты не пожалеешь об этом. Спасибо!».

Подтолкнул листок к нему и едва не паря над полом взлетел вверх по лестнице. Саша проводил его недобрым взглядом.

Глава 5 Не то, чем кажется

Утром Лиза увезла гостей когда ещё было темно. Она была сонной, зевала, миленько округлив рот, у выхода улыбнулась ему, помахала рукой. Проводив всех, Саша не спеша выпил целебную настойку поглядывая при этом в телек, потом занялся уборкой и вдруг заметил, что вещи из номеров исчезли. Их изначально было слишком мало, чтобы с первого взгляда заметить отсутствие.

Спустившись вниз, он позвонил Лизе:

— Слушай, а сегодня во сколько гости вернутся? Они тебе не говорили?

Лиза произнесла:

— Ой, Саша, точно, я забыла сказать! Они уезжают, так что, у нас с тобой сегодня свободный вечер. Я их увезла в Томск и уже еду домой. Так что ни о чём не волнуйся, отдыхай! Следующая партия будет только через три дня.

— Вот как... — пробормотал он. — Спасибо!

Что ж, совёныш обманул, смылся. Ничего необычного — вот если б он сказал правду, Саша бы удивился. А так... нежить же, нет ни совести, ничего.

К девяти часам в отель пришел Гриша. Шумно открыл дверь, застрял на миг из-за объёмной сумки и стаканчиков с чаем. Сумку он бросил на пол, на стойку положил какой-то пухлый конверт.

— Здорово, шеф!

— Доброе утро, — кивнул Саша и спросил:

— Мне взял облепиховый?

— Само собой! Всегда вам беру в одном и том же кафе, там кладут в чай свежие ягоды. Всё для любимого начальства!

— Угу, — кивнул Саша и забрав подставку со стаканчиками, сказал:

— Вчера привезли чистые полотенца, там пачка у заднего входа, принеси сюда.

Гриша улыбнулся во весь рот:

— Уже бегу, шеф!

И умчался. А Саша, проводив его взглядом, извлек из под стоки пузырёк с зельем которое сварил ночью и вылил пару капель в кофе, под крышку. Затем убрал пузырек и обойдя стойку потрогал Гришину сумку ногой. Там что-то звякало. Приоткрыв с края молнию, Саша увидел спортивную форму и хоккейное снаряжение. Так вот какие у Гриши планы на сегодня!

Он вернулся за стойку и взял свой стаканчик, отпил немного, прикрыл глаза — чай был горячим и вкусным. Вскоре вернулся Гриша с пачкой полотенец:

— Вот они, шеф!

— Положи тут, — кивнул Саша. — Пей свой кофе, остынет.

Гриша взял стаканчик, сел на край столешницы:

— Как вы?

— Не очень хорошо, — проговорил Саша, наблюдая, как Гриша пьёт кофе большими глотками. — Вкусно?

— Ещё бы, очень! А вам же кофе нельзя?

— Ну почему. Можно. Но я его не любил никогда.

— Как можно не любить кофе? — проговорил Гриша, допил и выкинул стаканчик в мусор. — Вас до машины проводить?

— Что, торопишься меня отправить? У тебя во сколько сегодня тренировка?

Глаза у Гриши так и забегали:

— Какая тренировка?

— Такая! Для которой ты форму взял.

— Ну так это... она вечером. Вечером, после смены!

— Правда? А если проверить? В каком клубе тренируешься? Я позвоню, спрошу.

Гриша ничего не ответил.

— А вчера ты куда ходил? Во время своей смены? Когда должен был тут быть?

— Вчера я тут был... ну, до магазина сходил и всё...

Саша махнул рукой:

— Да не ври! Я всё знаю. И как ты зациклил камеру и что ушел на весь день.

— Да не на весь день, шеф, я...

— Я приехал вчера утром и был тут до вечера. Ушёл перед твоим приходом. А ты вернулся за пол часа до начала моей смены и делал вид, будто провел за стойкой весь день, как положено. Мало того, что было вчера, сегодня ты собираешься поступить так же. Заврался ты.

— Вот вам делать нечего! — вырвалось у Гриши.

— Нечего? Ты не понимаешь, похоже, что такие деньги не платят так просто, — сказал Саша. — Мало тебе за сидение на попе зарплаты икс два от самой большой по городу? Тебе надо вообще ничего не делать и получать денежки за просто так.

Гриша проговорил:

— Ладно, я понял. У вас свои подходы. Вот Олег никогда не возражал, если я уезжал ненадолго. Я у него отпрашивался, он отпускал.

— И в итоге ты обнаглел до того, что ушёл на весь день.

— Но отель всё равно стоит пустой! Что тут сидеть, когда никого нет?! Подумаешь...

— А ты никогда не задумывался, что если всё равно, не платили бы такие деньги просто за присутствие?

— Ой, ну что вы, а! Ну бросил! Ничего же не случилось! Я же не лез в номера! Я же просто запер пустое помещение и ушел. Вот если б я полез проверять, разузнавать! Но я же просто ушёл.

— Вот честно, лучше б ты наверх полез, так были бы какие-то перспективы... — проговорил Саша и задумчиво добавил. — Но совёныш был прав насчёт нас обоих: ты пофигист, которому на всё наплевать, а я дурак, которого жизнь ничему не учит. М-да...

Гриша похлопал глазами и спросил:

— Вы о чём, шеф? Какой совёныш? И вы вовсе не дурак!

— Забей! — махнул рукой Саша. — В общем, собирай вещи. Ты уволен.

— Чего? — опешил Гриша. — Как это я уволен?! А предупреждение на первый раз?

— Уже было — когда ты начал задавать вопросы, а я тебе сказал, что у нас любопытство не приветствуется. Вот это и было первое предупреждение.

— Но шеф, давайте серьёзно! Ну я накосячил! Но что ж увольнять сразу?! Ничего не случилось, никто не пострадал! Давайте замнем, а?

Саша глянул на часы:

— Гриш, я за отель отвечаю, а пока ты тут, я не могу дать гарантию, что всё будет ок. Ну сам посуди — ты не можешь тупо на стуле посидеть, о чем мы говорим вообще!

— Ну ладно! — глаза у Гриши сверкнули. — Ладно, посмотрим. Я напишу жалобу и буду судиться с...

— Не будешь, — махнул рукой Саша. — Протокол уже запущен, обратного хода нет. Примерно через пару минут ты свалишься, поэтому лучше сядь заранее.

— Чего?

— Сядь, говорю. Чтобы не удариться, когда будешь падать. Сядь, вон, на банкетку.

Гриша ошеломлённо посмотрел на него. Сделал пару шагов, но вдруг споткнулся на ровном месте.

— Говорю же: сядь! — снова посоветовал Саша.

Гриша удивлённо посмотрел вниз, на свои ноги. Проговорил:

— Зачм, шеффф... зачм, а? — язык у него заплетался.

— Как быстро подействовало, — Саша выбрался из-за конторки, подхватив под локоть парня и помог ему опуститься на банкетку.

— Зчм? — выдавил тот и уснул.

— Так надо, — проговорил Саша. — Мне жаль.

Через несколько минут приехал куратор. Саша видел его всего во второй раз. Андрей осмотрелся по сторонам:

— Ну, что тут?

— Он спит. Я дал ему зелье Непробудного сна.

— Хорошо, — кивнул Андрей. — И для протокола: значит, ты заявляешь, что наш сотрудник вчера зациклил камеры и самовольно оставил пост?

— Именно, — кивнул Саша. — И судя по всему, он и сегодня собирался это сделать.

Андрей только вздохнул:

— Ну и чего этим кретинам надо?! Работа — не бей лежачего! Денег полно. Нет, не хватает чего-то!

Саша спросил:

— Может лучше брать посвященных?

Андрей издал громкий смешок:

— Ага! Где только я их возьму?!

Андрей указал на спящего Гришу:

— А люди, как видишь, бывают разные. М-да... Есть ещё какие-то замечания в связи с ситуацией?

Саша немного поколебался, но потом сказал:

— Гриша говорил, будто Олег отпускал его во время смен по личным делам. Но я не знаю, правда ли это.

— Олег? Ну он-то куда! Не знает, что ли... — нахмурился Андрей. — Проверим.

И посмотрел на Сашу:

— Ну, тогда пока. Увидимся. Спасибо за помощь.

— Мне на службу теперь когда?

— Как обычно, послезавтра. Вместо Гриши будет другой парень, он уже едет. Я ему всё покажу. И тебе его данные скину, чтобы знал в лицо. Потому, что я не смогу тут вас знакомить. Немного занят.

И ответил, на невысказанный вопрос:

— Нет, он тоже не посвященный.

Саша уловил движение воздуха, когда уже был у дверей. Повернувшись, увидел фигуру стража и колеблющийся воздух. Уже через пару минут Гриша навсегда забудет о том, что когда-то работал в Сибирских Просторах. И если они завтра встретятся, он просто пройдёт мимо.

Этот пласт жизни будет забыт им навсегда.

Хорошо, что весь Северск можно пройти пешком за сорок минут и поездки не занимают много времени. После бессонной ночи Саша едва добрался до дома. Запарковавшись, некоторое время отдыхал, думал о предстоящем разговоре. С чего начать? Так ничего и не решив тяжело вздохнул и вышел из машины.

Бабка была в своей комнате, сидела на диване, глядя в старенький телевизор. Он опустился рядом и продавленное кресло жалобно хрустнуло. Некоторое время тоже молча смотрел в экран, собираясь с силами. Наконец произнёс:

— Пашка посвященный?

— Ага!

— Отец?

— И отец, и мать, и сестра, все.

Он попытался сдержать себя, но не смог, возмущенно вскинул голову:

— Какого чёрта, баб?! Все знают, почему только я ничего не знаю?!

Лицо у бабушки похоже на печёное яблоко — не понятно, какое выражение оно принимает иногда. Саша ждал, пока она задумчиво смотрела вдаль.

— Мы хотели уберечь тебя. Не получилось.

— От чего уберечь?

— А ты в зеркало погляди. Вот от этого самого. Хоть тебя, одного.

Она отвернулась.

— Бабуля...

— Но видно от судьбы не уйдёшь... ты вот злишься на меня, что я молчала и других молчать заставила. Зря. Знание о тёмном мире не всем нужное. Оно приносит много горя.

— Где Паша сидит? В Воркуте?

— Рома, отец твой в Воркуте, Павлик в ледяных пещерах. Твой отец человеческим судом осуждён, Павлика ареопагом судили. За устав.

Саша ошеломлённо молчал. Значит, ледяные пещеры. Воздуха вдруг не хватило, он закашлялся, повалился назад и пару минут он ловил ртом воздух.

Бабушка протянула ему стакан с теплой водой. Мелкими глотками отпивая её, он смог, наконец, выровнять дыхание.

— Почему же ты рассказала всё Паше? Его ты не хотела сберечь?

— Не получилось.

— Как он узнал всё? Расскажи!

— А ты вообще ничего не помнишь, да? — спросила она.

— Чего не помню? Что я должен помнить?

— Вот, например, Басю?

— Твою кошку? Помню. Недавно вспомнил.

— А кто Басю убил, вспомнил?

Саша хотел было ответить, открыл рот и закрыл его.

— Кто?

Бабушка отвернулась и что-то пробормотала под нос.

— Ну уж нет! Говори! — потребовал он.

— Ладно. Чего уж теперь... слушай. Я тебе говорила с чего всё началось — мать мою прокляли, она умерла, сразу, считай, муж умер, тут же родился Ромка. Вроде мы с ним хорошо зажили. А потом его будто подменили... соседка сказала — бесы вселились. Знаешь, что за бесы были? Вот я, глупая, потом только поняла!

Саша покачал головой:

— Нет, не знаю.

— Вампир к нему под окно ходил. Пугал.

— Это же против устава! — воскликнул Саша.

— Устав, что дышло! Куда повернул — туда и вышло! Нашлась лазейка. Оказывается я при Ромке о потустороннем мире говорила. Я посвященная, он дитя посвященной, если от матери про колдунов и ведьм услышал, считай всё, сам стал посвященным. Такое вот правило есть. Вот и всё. Напугали его до трясучки. А я сдуру его в больницу увезла... он ведь ничего не говорил. Только злился, бил других детей, а ещё плакал. Ну вот.

— А в больнице что? Ему помогли?!

Бабушка пожевала губами, будто бы ей нужно было с силами собраться:

— Они,вампиры, так и ходили к нему, оказывается. Пугали! Мальчик кричал по ночам. Нянечкам это не нравилось. Они его привязывали.

— Твою мать... — выговорил Саша, представив каково это остаться связанным, когда к тебе в окно лезет настоящий вампир.

— Он ведь ничего не знал тогда! Как уж его напугали, он ведь заикался потом. Да так и не оправился. Была передышка, когда вроде бы пришел в себя. Работал. Женился, но это в нем сидело всегда. Страх этот дикий, который в нём возник. Он спал при свете, дергался от каждой тени. Видимо от этого пристрастился к алкоголю. Алкоголь-то поначалу вроде расслабляет, это потом губит всё живое...

Она вздохнула и Саша продолжил за неё:

— Потом всё пошло наперекосяк? Работу потерял, стал пить, денег неоткуда взять и он начал воровать, да?

— Ну не воровать... — бабуля сложила руки на коленях, — подворовывать. А потом уж да. Потом воровал, после отсидки. Там научили.

Саша кивнул:

— Ну и что дальше? А Паша? А мать?

— Рома, видишь ли, не просто пил. Он как выпьет, так начинал рассказывать про вампиров. Про колдовство. Сам понимаешь, его жена всё слышала. Потом Рому отправили за забор, надолго, когда вы все уже были, ты только в садик пошёл. Матери пришлось вас троих поднимать. Она уставала. Но старалась. Ты не помнишь, был совсем маленький тогда, — задумчиво проговорила бабушка. И только Саша хотел возразить, она сказала:

— Потом они и её нашли.

— Вампиры?

Она кивнула.

— И предложили денег за кровь? — догадался он.

— Именно.

— Уроды!

— Она ведь ничего и не поняла, не поверила. Так, посмеялась над ними и всё.

— Над чем посмеялась?

— Они ей денег дали, сказали, придёшь ночью на кладбище, мы немного выпьем. А она не знала, что вампиры бывают по правде и решила не ходить.

— Она у тебя не спросила об этом? Не рассказала?

— Видишь ли, мать твоя думала, что я сумасшедшая. Она думала, Ромка от меня всей чуши про потусторонний мир набрался. Она бы у меня ничего не спросила — не задались у нас отношения.

— А я первый раз слышу, чтобы вампиры давали денег с отсрочкой! — воскликнул Саша.

— Ну так... они же не честной сделки хотели. Они хотели всю семью вовлечь.

— Зачем?

— Чёрт их, иродов, знает. Бася тебя спасла в ту ночь, — сказала бабуля. — Ты её у меня забрал и сюда принес. Я тогда жила в дедовом доме, через улицу, а этот дом сыну и его семье оставила. Ты был у меня днём, с Басей играл. Очень уж ты любил Басю, даже уволок её с собой. Я ничего говорить не стала, Бася умная была, вернулась бы. Той ночью к вам и пришли вампиры. Бася их почуяла и устроила шум. И все проснулись.

Саша спросил тихо:

— Что... что тогда случилось?!

— Вампиры пришли, что ты хочешь услышать ещё, — повторила бабуля, будто тут и объяснять нечего.

— Но как же... ведь конвенции запрещают и... — едва слышно прошелестел губами Саша, осознавая весь ужас произошедшего.

— Что конвенции? Твоя мать денег взяла, а сделку не выполнила. Вот тебе и все конвенции. Они ж только своё забрали. Ну, кошку убили. Ну, напугали всех. Я же говорю: устав ваш... эх!

Саша выдохнул, чувствуя, как внутри всё леденеет.

— Твоя мать... я так думаю, она в ту ночь умом немножко повредилась, потом вот и покатилось всё наперекосяк. А Паша другой на свою беду, он в нашу породу пошёл. Он решил мстить...

— Почему же я не помню никаких вампиров? И ничего вообще?

Бабушка пожала плечами:

— Ты был совсем ребенок, малыш.

— Ну не совсем малыш! Я ведь помню себя, помню, как нёс Басю через огороды.

— Может потому, что ничего и не видел? Ты был наверху, тебя Пашка старьем прикрыл, спрятал. Ты так и лежал на лестнице. Я тебя нашла там, утром уже. Спящим. Дитё и есть дитё. Ты когда проснулся сказал мол ночью злые люди кричали и Паша злой кричал.

— Почему я решил, что это Паша убил кошку?!

Бабуля приподняла брови:

— Вот и я не знаю. Не поняла и тогда отчего так. Может ты его испугался? Он же тебе крикнул, мол лежи, не высовывайся. Вот ты и решил, что он всему виной? Детский разум. Но нет, скажу тебе, Павлушка Басю обожал еще больше чем ты... он так плакал, когда её хоронил. Ещё тебе подзатыльник отвесил, мол зачем ты только её принес.

— Потом они больше не приходили? Вампиры?

— Я пошла в совет, составила жалобу. Да их особо не наказали — они в своем праве были, могли требовать долг. К тому же никого не тронули, только должницу, а то, что пугали... ну так это допускается.

— Но разве они не насильно схватили... и... — он закашлялся снова.

— Мать твоя дала добровольное согласие поучаствовать в жатве. И оплату взяла. Им запретили, конечно, в будущем приближаться к дому, но дело было сделано. Всё перевернулось в доме. А им только того и надо, кровососам. Им чужая беда как награда.

— Паша потом сжег того самого вампира?

— На даче у Михаила Нефедовича, вашего математика? Ну да. Второго-то сразу из Северска изгнали. Того, который буйствовал больше и кошку убил. Того изгнали... а первый тут скитался.

— И Паша его убил? — спросил Саша.

— Сжёг, — кивнула она. — Ему простили учитывая малый возраст и всё, что до того было. Совет только сделал внушение. Но Пашу было уже не остановить. Озлобился он сильно в ту ночь.

Саша на миг закрыл глаза.

— Я же ничего не знал! Если бы я только знал, я бы сказал ему...

Бабушка горько усмехнулась:

— А ты сейчас скажи. Съезди, навести брата. Может тебя и пропустят к нему? Ты ж привратник. Ты им так скажи — мне, скажи, осталось мало времени. Хочу с братом поговорить напоследок! И поговори! Может быть он тебя послушает. Может, когда вернётся, заново начнет. Может быть хоть его спасём, а?!

Саша вышел на улицу. Изнутри его чуть потряхивало и сделав глоток из фляжки с травяным настоем, он сел за руль и добрался до магазина.

Завалил продуктами багажник, вернулся домой. Сестра с мрачным видом помогала ему выгружать сумки. Хмуро кивнув унесла продукты в дом, даже спасибо не сказала. Саша остался в машине, сидел, глядя в окно. Нужно поехать в совет, спросить про эти ледяные пещеры. Где они находятся хоть?

Вдруг зазвонил телефон — Настя. Её голос искрился радостью:

— Саш, спасибо! От всей души!

— Да? — усмехнулся он. — И что же я сделал?

— Ой, не надо этой скромности! Мне звонили из совета! Пригласили на собеседование! Но я тебе так скажу — если меня пригласили, считай, работа уже есть! В совет, кого попало не позовут! Тем более в ваш, ЗАТОшный!

Саша улыбнулся, но сказал:

— Ты особо не радуйся, ладно? Вдруг... ну мало ли, не возьмут, а ты уже настроилась!

— Ой, не смеши меня! С меня кофе! Крепкого тебе ничего нельзя, а вот кофе можно! Выпьем?!

— Я же не пью кофе, — улыбнулся он. — Выпьем, лучше чай.

— Облепиховый?

— Было бы неплохо, — согласился Саша.

— Ну и где в вашем городишке найти такой?

— Где... — подумав, он вспомнил заведение неподалеку от Сибирских Просторов, где Гриша(прогульщик несчастный, ну вот оно того стоило?!) всегда брал ему чай перед сменой. — Тут есть одно заведение...

Настя отреагировала сразу:

— А скажи, ты там через сколько сможешь быть? Если прямо вот сейчас выйдешь?

— Минут пять. Я возле дома, в машине, — удивился он, а Настя хихикнула:

— Тогда заводись и поезжай туда. Конечно, если ты не собираешься поспать после смены.

— Ты в городе что ли?! — воскликнул он.

— Ну да, я тут! Уже пропуск дали! А ты говоришь, вдруг не примут! Примут! Так что приезжай, отмечать будем, задохлик ты мой драгоценный!

Ехать до Набережной было всего ничего — пять минут по Октябрьской и он уже на месте. Настя ждала его у дверей кафе и запрыгала на месте, едва увидев его машину. Залезла внутрь, воскликнула:

— Я, считай, получила работу! Уффф! В городском совете! Я в городском совете, ты представляешь?! Я на стороне света! Впервые! Официально! И всё из-за тебя. Так и сказали: только ради господина Суворова!

Он усмехнулся:

— Ты рада, будто тебе миллион дали.

— Как будто даже больше. По ощущениям больше! Это совершенно новая ступень. Я же всегда полумраке была: то телохранитель, то к вампирам пристроилась. Первый раз официально за светлых! Мамке надо позвонить, вот она удивиться! Охренеет! Она мне говорила: ты, Настя, красивая и с особенностями, тебе за это могут платить неплохие денежки, становись смертоложицей пока молодая!

Она усмехнулась, увидев его лицо, но тут же посерьёзнела:

— Ты себя в зеркале видел?! Будто приведение. Тебе надо поспать.

— Пол часика в кафе высижу.

— Зачем эти жертвы? — вдруг рассердилась она и решительно пихнула его в грудь:

— Перелезай на пассажирское, отвезу тебя домой.

— Знаешь, — проговорил он. — Мне очень сильно туда не хочется.

— Тогда снимем номер в отеле. Ляжешь спать. Тебе надо отдохнуть, да и я тоже устала, — делано зевнула она.

Саша хотел было возразить — не зря же он ехал сюда, да? Но тут пикнул сигнал сообщения. Марат спрашивал:

«Чего молчишь? Как квартира? Всё устроило, или есть какие-то пожелания?»

«Квартира?»

«Я по дороге встретил твоего бойца, оставил ему конверт для тебя, там ключи и адрес. Гриша обещал тебе передать.»

«Я его утром уволил, вот он и забыл. Так ты говоришь, оставил ключ, да? Спасибо! Я поехал смотреть».

Он перелез на соседнее сидение:

— Настя, садись за руль. Поедем, сначала ко мне в отель, ладно?

Настя усмехнулась:

— Похоже, тут всё «близко», да? Буквально в пяти минутах. И отель и кафе. Небольшой город.

— Посиди немного, я сейчас, — попросил он и вышел.

Открыв входную дверь, Саша прислушался. Отель звенел пустотой — гости уехали и видимо несколько дней их ждет затишье. Саша подошел к стойке из-за которой тут же выбрался незнакомый парень, пару мгновений подозрительно его разглядывал, потом кивнул ему:

— Вы Александр Суворов, мой начальник?

— И коллега и сменщик. Рад познакомиться... — он глянул на бейджик. — Вячеслав.

— Взаимно, — кивнул тот.

Саша перегнулся за стойку:

— Мне нужно только забрать вот этот конверт. Я на минуту.

— Да, ваша смена завтра, ночные работают через ночь, уже знаю, — кивнул парень. — Кстати, вас спрашивали.

— Кто?

— Мужчина, он не представился. Но у него очень желтые, странные глаза.

— Чего он хотел?

— Просто передал вам вот это.

На стойку лег обычный, белый конверт.

Вскрыв его Саша обнаружил письмо, написанное аккуратным почерком, словно бы писал каллиграф:

«Мне пришлось уехать, но слово я сдержу. Ещё раз спасибо».

Не требовалось пояснений, кто написал это. Саша свернул листок и сунул в карман.

Настя улыбнулась:

— Ну, куда теперь? В отель?

— Не, лучше поедем ко мне домой. Посмотришь, как я живу.

Она спросила:

— Ты же сказал, домой не хочешь?

— И вдруг захотел!

— Ладно, давай адрес, капризуля!

Саша прочитал с карточки, а Настя тут же забила его в навигатор и закатила глаза:

— Да ладно?! Время в пути три минуты?! Так далеко снял квартиру, доберемся ли к закату!

— Не снял! — воскликнул он. — Представь себе, это моя квартира! Собственная.

— Круто, — кивнула она и глянула озадаченно:

— Знаешь, я не могу представить тебя покупающим квартиру.

— Это почему еще?

— Ну, тебе, кажется не нужен постоянный дом. Тем более сейчас, когда... — она не договорила.

— Слушай, а можно я поживу у тебя, а?! — спросила Настя тут же. — Или это неудобно? Или у тебя квартира восемь метров вместе с туалетом?

Саша рассмеялся:

— Поехали, посмотришь! Вдруг там и правда крошечная конура, а ты уже напросилась?

— Что, реально? — развернулась она и тут же улыбнулась:

— Ну нет! Быть не может.

Впрочем, гадать долго не пришлось — машина вскоре остановилась у подъезда нового здания.

Квартира была гораздо больше шести метров — красивая, просторная, с роскошной кухней. Пахло как в магазине: новыми вещами, чистотой.

Настя повела носом:

— Странно, но тут вообще нет твоего запаха. Как будто ты никогда ещё сюда не входил. Как же ты ее покупал?

— Так и есть, ещё не входил, — кивнул он. — Квартиру я покупал... по фото, а сам я тут впервые.

Настя прищурилась:

— Да брось! Серьёзно, по фото?! Хм, интересно... Тут круто, такая роскошь...

Она прошлась, разглядывая детали интерьера.

— Ты всё врешь. Это всё совершенно не в твоем стиле. Кто-то тут поработал над деталями. Кто-то очень постарался. Кто-то без тебя покупает тебе такие квартиры... нет, я конечно знаю, что привратники получают очень хорошо, но я впервые слышу, что к каждому привратнику приставили ассистента, который по щелчку пальцев выполняет все капризы!

— Я ведь герой, — ответил небрежно он. — Спас мир, ты забыла?

— Ну дали бы тебе медаль и грамоту. Ну премию, в это поверю. Но личного помощника? Хммм... сомнительно!

Она уселась в кухне на диванчик, озираясь по сторонам:

— Как же тут круто! Всё, колись, кто так о тебе позаботился?

— Я сам! Говорю же: покупал по интернету.

Она прищурилась:

— Да? Покупал сам? И за сколько купил квартиру? — и усмехнулась его растерянности. — Ну, ну. Понятно!

Саша следил, как она встала на ноги, обошла кухню, сунула нос в новенький, даже не включенный холодильник, повернулась к нему:

— Так, хочешь, не хочешь — я остаюсь тут жить. Решено. Места море, поместимся. Кстати, я буду жить в спальне с балконом.

— Конечно, оставайся. Сэкономишь на съёме, да и веселее вдвоём! — легко согласился Саша, но она покачала головой:

— Давай-ка проясним сразу. Я остаюсь потому, что ты один не справишься. А ещё ты доверчивый какой-то! Странно, ты же вроде привратник.

— Я доверчивый?!

— Доверчивый. Вот, пустил меня в дом. А что ты про меня знаешь? Я ведь долго была среди тёмных. И работала на твоего врага. А вдруг меня вообще Вар подослал к тебе, а?

— Чушь! Мы с тобой же...

— Друзья? И что? Может они меня шантажируют? Угрожают расправиться с родными? Или много денег предложили и я согласилась? Вот об этом я и говорю! — закончила она, увидев его растерянное лицо.

— Короче, я беру тебя в воспитанники.

— В питомцы ещё скажи, — усмехнулся он.

— Могу в питомцы. Да и вообще! Как ты будешь жить?! Еле стоишь, в доме еды нет, да какой еды! Чая нет, туалетной бумаги, ничего нет.

Она возмущенно вздохнула:

— Так, я в магазин. И дай-ка ключи, сделаю себе дубликат.

Саша протянул ей связку и улыбнулся:

— Хоть ты и заноза, я тебе очень рад. Вот, ключи, а это карточка. Трать отсюда, ладно?

— Угу, — кивнула она и распахнула входную дверь. Застыла, а затем как молния рванула наружу. В полумраке подъезда кто-то вскрикнул, застонал. Саша видел, как Настя придавила к полу тёмную фигуру и выкрутила руку. Вторая фигура застыла рядом.

Глава 6 Тук-тук

В полумраке Саша ничего не видел — только тёмные тени. Настя крикнула:

— Вызывай стражей!

— Я привратник, чокнутая! — взвизгнул сдавленным голосом тот, кого она прижала к полу. Второй обходил их со стороны, собираясь схватить её сзади, но Настя быстро ударила его ногой, так, что отлетев в темноту, тот только слабо пискнул.

Саша услышал откуда-то из под Насти слабый вскрик:

— Саня, зови стражей!

— Ма-акс?! — удивился он. — Настя, пусти, это же Макс!

— Ты его знаешь? — рявкнула она и немного сдвинулась, так, что Саша увидел наконец Максима, у которого на лице застыла гримаса боли — Настя всё ещё держала его руку в захвате.

— Да, я его знаю, знаю, отпусти, это мой друг! — бросился к ней Саша.

— Друг? Ничего себе, — проговорила Настя медленно отпуская его. — А с виду оба чисто наёмные убийцы!

— Сама-то с виду... — буркнул Максим, у которого от боли из глаз брызнули слёзы. — Сама-то....

— Помолчи лучше! — пригрозила она.

— Макс, вставай! — Саша попытался помочь ему, но был решительно отодвинут Настей.

— Не лезь, я сама.

Рывком подняв Максима на ноги, она приблизила к нему лицо:

— Значит, ты друг? Приехал, чтобы убить Сашу? — рявкнула Настя, схватив его за куртку.

— С ума сошла что ли? Саш, кто это вообще? — Максим безнадежно трепыхался в её руках.

— Так зачем ты приехал? Отвечай! Решил его убить?

— Отпусти его! — проговорил Саша, — Он точно не собирается меня убивать!

Настя только отмахнулась:

— Я разберусь. Так что? — этот вопрос был адресован Максиму. — Ты хочешь его убить?!

— Нет! — наконец сдался тот. — Нет, не собираюсь! Поняла, припадочная?!

— Прекрасно, — произнесла Настя и отпустила его.

— Здорово, Саня-брат! — проговорили снизу и на свет, держась за грудь, медленно поднялся Ринат. Охнул, согнулся, держась за перила. — Хоть бы сказал, что теперь к тебе по записи!

Поднял голову, осмотрел Настю:

— Ещё и красивая! — И тут же добавил:

— Стой, не надо меня хватать, хватит с меня на сегодня. Ударился так, что отваливается спина! Не собираюсь я убивать Саню, своего лучшего друга!

— Хорошо, — кивнула она, посмотрела на Сашу:

— Я в магазин, — и сбежала по ступеням вниз.

Проводив её взглядом Ринат протяжно выдохнул:

— Вот это валькирия! Кто она, а?

Максим, впрочем, не разделял его интереса. Он спросил злобно:

— Ты её завел чтобы избавиться от нас что ли?

— Входите, что мы на площадке... — слабо произнёс Саша. — Вовсе я не хотел от вас избавляться. Я думал, вас сюда вообще не пустят — закрытый город же.

— Ага, привратников и не пустят! — Максим всё ещё был зол, хмурил лоб, глядел исподлобья. — Нужно было лучше прятаться!

— Так что это за амазонка? — повторил вопрос Ринат.

— Это же Настя, вы её видели в Екатеринбурге.

— А, ну да. Мельком видели, — кивнул Ринат. — Хорошая девушка.

— Это та криптидка, с кем вы попали в карманный мирок, — проговорил Максим и немного сменил гнев на милость. — Откуда она тут? Почему с тобой? Или ты от Люды сбежал к ней?

Максим, итак был будто оживший символ недовольства, теперь просто искрился им. Устроились в кухне. Саша сказал:

— Угощать нечем, даже чая пока нет, извините. Настя побежала в магазин за необходимыми вещами, въехали пол часа назад, вот только что! Вы как меня нашли?

— А нам этот адрес ещё вчера дали у вас, в совете, — произнёс Ринат.

— Эта трактористка, она твоя новая девушка что ли? — едко поинтересовался Максим.

— Трактористка?! — изумился Саша. — Ты про Настю?

— Настя, Света, Лена, пофиг, как её имя! Потому, что её никто не знает! Ты послал всех, кто был с тобой в последние годы. Бросил друзей. Твоя девушка, Люда, уже неделю живёт в Томске, пытается до тебя дозвониться. Мы пытаемся с тобой связаться, ты не желаешь отвечать, а тут...

— И вот мы приезжаем и видим, как ты с новой подругой покупаешь продукты в новую квартиру, — добавил Ринат. — Это что, ты просто нас всех вычеркнул что ли?

Максим хмыкнул зло:

— Устроился тут, жилье прикупил, девушку завел. Всё хорошо. А мы звоним — он трубку не берет!

— Мы думали, ты при смерти. Лежишь, встать не можешь... — произнёс Ринат. — Может ты нам не рад?

— Всё вовсе не так...

— Мы можем и уйти! — рявкнул Максим.

— Может так и лучше... — произнёс Саша. — Может лучше и уйти.

Максим сузил глаза:

— Ладно! Идем, Ринтик!

— Погоди! — воскликнул тот. — Стой, Макс! Что мы сюда ехали? Ради трех минут? Саша, объясни вербально, что случилось? Чем мы тебя обидели?

— Ничем! Вы ничем не обидели, но... — изнутри вдруг поднялся кашель — приступ накатил в мгновение, будто железной хваткой сдавило грудь, не выдохнуть. Он втянул воздух, чувствуя, что задыхается, а мир отдалялся, сжимался, тьма наступала со всех сторон и вскоре светлый мир сузился до крошечного кружка перед глазами. Сам виноват — снова нервничал, а ведь Лалия сказала: нельзя, совсем нельзя!

Кашель рвался наружу, он ударил кулаком себя в грудь, еще и еще раз, иногда это помогало унять порывы. Максим подхватил его под руки, вдвоём с Ринатом они отнесли его на диван.

— Согрей воду, это облегчит кашель! — крикнул Максим и Ринат бросился обратно, в кухню.

— Где его зелье?! — крикнул он оттуда.

Потом всё померкло и на несколько секунд он отключился, а когда пришел в себя, заметил, что Максим с ужасом смотрит на кровавые пятна на рукаве.

Ринат, вбежавший в комнату со стаканом теплой воды, застыл соляным столбом. Саша усмехнулся, но усмешка вышла горькой:

— Вот поэтому я уехал. Я не хочу, чтобы вы смотрели на это. Настя... она не такая близкая, мы почти чужие. Ей не так больно это видеть. Поэтому она мне не мешает.

— Саня... — прошептал Ринат, едва слышно. — Саня, ты баран. Мы-то хотим быть рядом пока ты ещё живой.

— Короче, буду писать заявление на перевод сюда, — сказал Максим. — Екатеринбург мне уже надоел. Поживу в Северске пока... пока ты болеешь, а потом... вернусь назад, к себе. Арсений Реванович говорил недавно, что ждёт меня.

— Ну, долго ждать ему не придётся, — сказал Саша и попробовал усмехнуться. — Только не жалейте меня, ладно? Очень погано, когда тебя жалеют.

От слабости его сморило и Саша сам не заметил, как уснул, а проснувшись, услышал на кухне голоса: Настин и прочих. Сквозь отзвуки разговора уютно шкворчало что-то на плите.

Он слышал, как Ринат наставлял Настю, объяснял как лучше говорить на собеседовании в городском совете. Его слова доносились вместе с шумом воды.

Максим иногда вставлял слово — другое. Но довольно сухо. Судя по тону он занят, чем-то.

— Позвоню Лалии, она взялась его лечить, значит должен быть какой-то план, — проговорил он, когда Саша почти добрался до кухни.

— План такой, симптоматический только, — сказал Ринат. — Лалия ещё в Екатеринбурге говорила, что мало чем можно помочь.

— Ну хоть как-то... облегчить состояние.

Саша наконец вошел и прищурился от яркого света. Ринат мыл овощи, Настя резала хлеб, Максим склонился над кастрюлькой, над которой слабо парило травяное зелье.

— О, проснулся! — воскликнула Настя, заметив его. — Садись, еда почти готова. Всё диетическое: биточки на пару и картошка.

— У меня вроде нет гастрита, — сказал Саша.

— Тебе важно беречь свой здоровье, — заметил Ринат. — Мы тут подумали и решили, что нужно заняться твоим режимом дня и питанием. Это очень даже помогает.

— Я остаюсь тут, — заметил Максим. — Настя будет жить с тобой, как вы и договорились, а я сниму жильё поблизости. Там, где она не справится, я помогу.

Настя фыркнула и закатила глаза.

— Не надо так реагировать! Ты амбалище, но не всё в мире решает грубая сила. Уверен, ты очень и очень многого не знаешь, — произнёс Максим, глядя на своё зелье и делая вид, что не замечает, как возмущенный Настин взгляд сверлит его затылок.

— К тому же Саше нужны облегчающие зелья, а ты в зельях ничего не понимаешь, — добавил он.

Настя сузила глаза до предела.

— Насть, не надо злиться. Мы же все думаем сейчас о Сашке! — заметил Ринат. — Нужно отложить ссоры и подумать вместе о режиме, питании, о том, что делать, когда станет хуже!

— Хуже и совсем плохо. Так, пока вы не перешли в обсуждению цвета обивки гроба, в котором будете меня хоронить, у меня есть вопрос на другую тему, — проговорил Саша и все повернулись к нему. — Кто знает что-то про ноктумусов?

Мгновение длилось молчание, потом Максим присвистнул, обращаясь к Ринату:

— Ты только посмотри! Он что, опять расследует?!

— Расследует, ага, — кивнул Ринат. — Саня, тебя не исправить.

— Точно, его не исправить! Расследует, и как обычно ничего не знает! Я привратник, я привратник, а бестиарии не учил! — передразнил Максим.

— Да знаю я кто они! — отмахнулся Саша. — Специально для тебя, Макс: ноктумусы — третий бестиарий, умертвия, страница сто тридцатая. Я о другом говорю, вот ноктумусы, они ведь оборотни, или точнее — перевёртыши, а значит, они под властью вампирского клана и подчиняются Вару, так?

— За знания материала из бестиария хвалю... только с чего ты решил, что ноктумусы подчиняются Вару?

— Когда я работал в Дне-Ночи, сидел в наблюдении, как и Настя. Мы следили за вампирами, но так же и за оборотнями, гулями и прочей нежитью. Вар напихал жучков всем тёмным от Урала до океана. Вот потому я и спрашиваю про ноктумусов.

— А ты хоть раз видел у вас, в наблюдении этих самых ноктумусов? — Спросил Максим.

— Конечно он не видел их, — отверг эту мысль Ринат, который принялся ловко нарезать овощи в салатницу. — Саша, отношения между тёмными кланами — это вечная война. Оборотни ненавидят вампиров, эти виды конкурируют за ареал обитания и влияние. Только последние сто лет, когда начали действовать конвенции, они перестали крошить друг друга в капусту.

— Это очень важно понимать в контексте того, что создал Вар. Вернее Вар и Вальсен. У них сдвоенный, сильный клан, впервые клан нежити получил численный перевес над остальными. Только так они подчинили всех — вампиров и оборотней и прочих.

— Это я знаю, — нетерпеливо перебил его Саша. — Так ноктумусов они тоже подчинили, или нет?

— Видишь ли, с ноктумусами всё не просто. Они никогда не участвовали в войнах, всегда были сами по себе. Многие пытались, конечно привлечь их и сделать своими союзниками. Но... Переиграть их пока ни у кого не вышло. С ними как с хорошими игроками в шахматы, надо мыслить на много ходов вперёд и в партии побеждает тот, кто мыслит на один ход дальше. Ноктумусы могут рассчитать партию дальше на пятьдесят ходов, чем другие. Ты еще не понял ничего, а уже проиграл. Слишком умные.

— Чего они хотят? — спросил Саша. — Они за свет, или за тьму?

— Они сами за себя, — сказал Ринат. — Им плевать на всех. Бывали случаи, когда их пытались силой привлечь на свою сторону и светлые и тёмные.

— Но всегда выходило себе дороже, — продолжил Максим. — Они слишком умные, как сказал Ринтик. А ещё они мстительные, ни разу никому не спустили обиды.

— Чем же они занимаются?

Ринат пожал плечами:

— Они не ищут власти, не копят богатств. Их интересуют только знания. Они традиционно хранители знаний — библиотекари. Многие ещё в газетах работают. Ещё у них есть что-то вроде академии наук, Старомир.

— Что — Старомир?

— Это название такое, Старомир, академия Старомир. Она только для них, ноктусов. Никто не знает, что они там изучают.

— Короче, они сами по себе и никто их не трогает, — подвёл итог Максим. — А какое тебе до них дело?

Саша ответил:

— Так, интересно стало. Я с ними работаю тут, в отеле. Это всё к слову. А вопрос у меня такой: Настя, ты поедешь со мной в ледяные пещеры? Боюсь, я один не доберусь — дорога дальняя, а я плохо сейчас переношу дорогу.

— Куда?! — воскликнула она и уронила ложку.

Ринат переглянулся с Максимом.

— Что происходит? — спросил тот. — Ледяные пещеры?

— Ну да. А вы думали, я тут лягу и начну умирать? Нет, я хочу навестить брата. Оказывается, он отбывает срок в ледяных пещерах. Хочу поговорить с ним на прощание. Я ведь вообще приехал сюда попрощаться с близкими, с семьей. Ну вот.

— Так, погоди! — воскликнул Ринат. — Не понимаю, как он оказался там? Он что, посвященный?

— Оказалось, у меня вся семья — посвященные, — грустно усмехнулся Саша и развел руками:

— Только я один не был посвященным! Это долгая история...

— За что сел брат? — быстро спросил Ринат.

— По совокупности проступков, — ответил Саша.

Снова они переглянулись.

— Ну что вы в гляделки играете? Объясните мне, что думаете?

Максим еще раз взглянул на Рината и произнёс:

— Если тут как-то замешаны ноктумусы, это очень нехорошо, — сказал Ринат. — Я имею в виду, перейти дорогу ноктумусам не очень хорошо.

— Нет, он не связан с ними, просто нарушил устав.

— Слушайте, это всё, конечно здорово, интересно, но я хочу спросить — когда мы поедем в эти ледяные пещеры? Мне завтра на собеседовании нужно будет назвать время, когда я смогу выйти на службу, — вклинилась Настя и Максим ответил чуть снисходительно:

— Можешь не переживать об этом, не факт, что вы вообще поедите. В ледяных пещерах не любят посетителей, я вообще не помню случая, чтобы они пускали гостей...

— В пятьдесят пятом, вроде? — вставил Ринат. — Кажется, тогда был позволен последний визит.

— А кто сторожит эти пещеры? — спросил Саша и Ринат ответил мрачно:

— Подручные смерти.

— Подручные смерти? А где эти пещеры?

— Этого никто не знает, — ответил Максим. — Известно только, что они на севере, а форпост, кажется, на Новой земле.

— Ладно, посмотрим, — пробормотал Саша.

Как оказалось, не то, что получить разрешение на вход в эти пещеры трудно, но даже просто купить билет на самолет до Новой Земли было нельзя — закрытый остров, пограничная зона. Билеты отсутствовали в продаже.

Он наудачу забил — «как поехать на Новую Землю». Поисковик скупо отсыпал всего несколько строк: оказывается попасть на Новую Землю можно и туристом. Только никаких самолётов, придётся плыть на паруснике, или на ледоколе.

Круизы в Новую Землю отправлялись из Мурманска, в июле и августе. Раньше июля — ничего не было. Поисковик услужливо подсказал причину: весна на Новой Земле начинается только в июне, самый теплый месяц — август, в этом месяце воздух прогревается иногда аж до 6 градусов тепла!

Конечно путешествовать там в другое время совершенно невозможно.

Решив, что как-нибудь потом придумает, как добраться до острова, Саша отправился в городской совет, чтобы узнать, что нужно для посещения ледяных пещер.

Света Синицина долго бегала по кабинетам, пытаясь выяснить это, потом сочувственно вздохнув, протянула ему анкету размером с общую тетрадь и сказала:

— Вот. Нужно сперва заполнить это. Ты возьми с собой, дома заполнишь. Тут не быстро.

Дома, открыв анкету, Саша удивлённо округлил глаза от первого же вопроса: от него требовали указать дату рождения с точностью до часа. И остальные вопросы были не проще: «Как вы реагируете на змеиный укус?» «Имеются ли в вашей семье больные диабетом?» «Вы едите клубнику с сахаром?»

— Что за бред! Кто писал, эту инструкцию?! Какой дебил придумал эти вопросы?! — возмущенно бормотал Саша.

— Наверное руководство колонии, — пожала плечами Настя в ответ, заглянув через плечо. — Вопросики да... странноватые.

С горем пополам заполнив все шестьдесят восемь листов, Саша отправил анкету на указанный адрес авиа почтой и принялся ждать. Спустя неделю курьер принес ему ответ. Это был очень странный ответ: желтоватый тетрадный листок, свёрнутый вдвое. Без конверта, или обратного адреса.

— Я подожду, вам нужно будет заполнить форму и передать мне, — сообщил курьер.

Саша кивнул и сломал печать. Кривым почерком на листке, вырванном из старой тетради, было написано:

«Ваша заявка принята, прочтите памятку посещения». Ниже ему сообщили, что ледяные пещеры не место для экскурсий и расположены в зоне арктических пустынь, где летом температура не поднимается выше нуля градусов, что на острове частые метели, туманы и сильный ветер, а полярная ночь длится до ста тридцати суток. «Получить удовольствие от поездки в таких условиях — сомнительно, если ваши намерения посетить ледяные пещеры остались прежними, сообщите нам об этом дополнительно, оставив ниже слово „да“».

Кипя от гнева, он поставил нужную закорючку и принялся ждать.

Между тем Лиза привела в Сибирские просторы новую партию ноктумусов, среди которых(кто бы сомневался!) не было того совёныша. Саша другого и не ждал.

Прошло целых две недели с того дня, как он отправил последнее письмо, солнце уже проплавило серые проплешины на вершинах окрестных холмов, а ответа всё не было. А в конце марта вдруг пришёл отказ.

На таком же желтоватом листке из детской тетради, в этот раз без курьера. Саша нашел его в почтовом ящике и чуть не выкинул, приняв за мусор. В этот раз пожалели и целого листка, кто-то старательно оторвал четвертинку и написал: «В посещении отказано».

Ему запрещали въезд без объяснений!

Отоспавшись, Саша отправился в городской совет, где Станислав Аркдиевич только развёл руками:

— Саш, прости, ничем не могу помочь, это не наша епархия. Мы на их решения не влияем.

— Что же делать?

— Ты, конечно, можешь подать новое прошение через нас. Мы примем, отправим в Москву. Там, рассмотрят, ответят... но боюсь, ответ будет прежним.

— А чья там епархия? — спросил Саша. — Кто управляет колонией?

— Эм... ты вообще понимаешь, что это за место? Эта тюрьма расположена на острове в Ледовитом океане, который покрыт никогда не тающим льдом, его даже на картах нет, этого острова.

— Я думал, тюрьма на Новой Земле...

— На Новой Земле только так называемое КПЗ, передержка. Сама тюрьма гораздо дальше. Это безлюдное место, там не бывает туристов, или путешественников. Место охраняют ледяные великаны и ледяные змеи. На страже есть ещё и абасы, которые только ждут случая поймать живую душу, причем им всё равно туда она бредет, или оттуда. Абасы чуют запах жизни за километры, сквозь снег и вьюгу...

— Я знаю, уже сталкивался с ними на Урале. Они и правда жуткие, эти абасы. К чему вы всё это мне рассказываете?

— К тому, чтобы ты задумался, чьи это создания? Кому подчиняются все они?

— Кому подчиняются порождения мира мертвых? Видимо миру мертвых? — предположил Саша.

— Именно то. Хозяева тюрьмы — подручные смерти, управление находится за гранью этот мира. Они и принимают решения, пропускать к себе кого-то, или нет. Потому я и сказал: не наша еппархия. Совершенно чуждая нам, понимаешь?

Саша задумался.

— Я не понимаю одного. Выходит, что? В ледяных пещерах мертвецы сторожат живых? Разве это возможно? Разве нет чёткого разделения между миром живых и миром мёртвых?

— Тут всё не так, — покачал головой Станислав Аркадьевич. — Видишь ли, осуждённые ареопагом после вынесения приговора уже больше не считаются живыми. И так будет до дня завершения наказания. Все они ходят за гранью — стражи, умертвия. И люди, с момента осуждения и до конца они — тени.

— Жесть... — пробормотал Саша.

— Жесть? Наверное. Не нарушайте устав, вот что. Все мы знаем — наказание будет сурово. Все мы предупреждены и нам самим выбирать...

Сашу вдруг осенило и он вскочил:

— А умертвия, живущие среди нас, могут повлиять на решения администрации тюрьмы? — спросил Саша и Станислав Аркадиевич пожал плечами:

— Этого я не знаю. Может быть, если они влиятельны.

Вернувшись домой, Саша задумался: что же делать? Можно было бы конечно забыть про эту поездку, навестить отца, который сидел в обычной тюрьме, в Воркуте и вернуться домой, доживать, проживать свою последнюю весну и может быть ещё получиться увидеть лето.

Год назад он попросил бы Вара о помощи. Теперь просить — только сделать хуже. Да и имеет ли Вар такое влияние? Что-то подсказывало Саше, что скорее всего да. Вар ушлый, он имеет подходы ко всем вокруг: к темным, светлым. Устраивается, как может.

Впрочем, помогать он не станет, теперь лишь бы не вредил. Ладно, можно спросить у кое-кого ещё. Он набрал номер Семёна. Гудки всё ещё летели в ухо, когда тихий голос сказал прямо рядом с ним:

— Я слушаю, Саша.

И повернувшись, он увидел стража, в своей кухне, в мареве качающегося воздуха.

— Здравствуй! — произнёс тот. — Ты очень плохо выглядишь и зря изводишь себя тревогами.

— Спасибо. Наверное... — сказал Саша. — Я только хотел задать вопрос, не стоило беспокоиться и прилетать сюда.

— Строго говоря, я не прилетаю, — прозвучал ответ.

— Приходить? Проявляться тут? Ладно, не важно.

— Я пересек пространство, если ты хочешь уточнить формулировку.

— У меня есть вопрос к вам. Может быть вы поможете... — начал он, заметив, что снова перешел на «вы». С Семёном почему-то трудно было держаться на равных, он легко принял бы официальное «вы» и «господин Семён», если б тот только попросил.

— Я тебя слушаю. Говори.

— Мне нужно попасть в ледяные пещеры. Очень нужно! Я уже отправлял запрос, но они отказали. В совете считают, что повторные запросы не принесут пользы. Что ещё можно сделать? К кому пойти, как просить? — спросил он.

Семён повернул голову и произнёс:

— Это удивительно!

— Что?

— Ты уже всё сделал. Только что. Когда постучат в дверь, тебе следует открыть.

— Что? Какая дверь? — удивился Саша, глядя на него удивлённо. — О чём вы?

Семён смотрел ему за спину, в коридор.

Несколько мгновений Саша недоуменно ждал, но больше не услышал и слова. Тогда он вышел в прихожую, на лестнице едва слышно шелестели чьи-то шаги. Посмотрел на Семёна. Тот молчал. Его тело приняло полуреальную форму и стало расплывчатым силуэтом, сквозь который видно было стену и дверь в кухню.

Тук-тук — в дверь и правда постучали. Саша недоумённо оглянулся на Семёна, но не увидел его. Пожав плечами, он отпер замок. Дверь резко распахнулась, и Саша отступил назад: на пороге стоял вампир. Самый настоящий.

— Тебе привет от Вара, — произнёс он и прежде, чем Саша успел хоть как-то отреагировать шагнул вперед. Холодные, мёртвые руки железной хваткой сомкнулись на горле.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге