Привратник 3. Тобольский приют чумного доктора.
Глава 1 Расследование.
Расследование в Тагиле продолжалось всю зиму. Комиссии и слушание следовали одно за другим. Приезжали всё новые следователи, вызывали всё новых свидетелей, круг подозреваемых ширился.
От страха трясло всех, следователи копнули глубоко, на свет полезли почти невинные проступки, формальные нарушения устава, совершенные лет пятнадцать назад. Даже тут судьи не проявляли никакого снисхождения.
Саша ждал, что его вскоре притянут, всё-таки он, хоть и через посредника, не прямо, но заказал троих. И пусть они сто раз виновны, но устав строго гласит — это не его дело.
Однако в суд его вызывали только в качестве свидетеля, в качестве обвиняемого — ни разу. Да и эти вызовы случились всего-то несколько раз. В начале расследования его опросили, затем будто бы про него и вовсе забыли. Уехали назад его друзья, наступил Новый год, кончились январские праздники, затем и зима пролетела, шло начало марта, только тогда он получил следующий вызов. Он ждал чего-то от этого вызова, может более подробных расспросов, или обвинений, но его спросили только не хочет ли он изменить показания и на этом отпустили.
Ему не сказали, вызовут ли ещё, просто отпустили. Между тем расследование вовсю шло, судя по тому, что Саша там увидел. Он хотел бы спросить о том, как двигается дело, но не знал у кого.
Судьи и все прочие служащие, которых он встретил, будто отгородились от людей. В коридорах было пусто, а опросы происходили в зале, где кресла судей и дознавателей стояли поодаль, за барьером. Слышны были только мерные голоса, равнодушные, спокойные. Даже лиц он не разглядел толком.
Зато заметил, что в зале были ведающие, не одна, ни две, сразу трое. Взгляды всех троих одновременно скрещены на Саше, так и ловят каждую интонацию. А ещё, находясь на допросе, он постоянно слышал какие-то отдалённые звуки. Наверное от нервов, но всё время ему казалось где-то под полом раздаются вопли и железный скрежет.
Не могут же там в подвале пытать кого-то? Он позвонил Ринату и спросил об этом. Тот ответил, мол это старая традиция. Во времена, когда ещё не существовало большинства современных законов и правил, допросы проводили рядом с пыточными камерами, делалось это специально, чтобы крики и вопли помогали допрашиваемым настроиться на правильный лад.
А потом, когда уложения были приняты и права людей и нечисти защищают теперь разные правила, было решено оставить крики в записи и ставить на патефоне. Потом звук приглушили, оставили только фоном, но совсем убирать не стали — традиция. Старая, зловещая, корнями уходящая в жестокие времена.
После последнего опроса прошло довольно много времени. Саша ходил на службу, ждал вестей. Город бурлил слухами, говорили, что дела у следователей идут к завершению и пора уже было, напряжение слишком возросло.
К весне его накопилось много: расследование длилось слишком долго, слишком частый гребень запустила комиссия, слишком многие полетели вслед за Павлом: колдуны, ведьмы, посвященные, которые даже и не знали, что совершают что-то не законное.
Выгнали привратника, за то, что тот много лет назад, ещё до кураторства Павла, допросив смертноложицу, пропустил один вопрос. Саша, глядя на это, только и ждал, когда же привлекут и его.
Между тем подошёл к концу март, снег посерел, осел. Из под сугробов по дорогам потекли первые, тонкие ручейки. Комиссия объявила о завершении работы и назначила дату оглашения результатов — второе апреля.
В зале собралось больше сотни посвященных, пришли почти все жители Нижнего Тагила, кто имел право присутствовать. Были в зале и приезжие. Глава комиссии приступил к чтению обвинений в девять утра, потом объявили перерыв на обед в двенадцать, а пока ещё даже не закончили зачитывать часть о преступлениях Павла.
В столовой было слишком тихо. Большинство присутствующих выглядели напряженно ещё в девять утра, к началу слушаний, а теперь и вовсе примолкли. Кто знает, кого тут связывали с Павлом общие дела и дружба, и наверняка каждый знал хоть кого-то из обвиняемых, ведь перед тем, как начать зачитывать часть, посвященную Павлу, комиссия огласила весь список уже осужденных преступников.
Кроме самого главного виновника в систематическом нарушении устава обвинялись ещё семеро привратников, среди которых были и Андрей и Рома. Ещё более десяти ведьм и колдунов и множество посредников из людей, посвященных.
Саша слышал, как многие шепотом говорят, что комиссия смешала в одну кучу всё: от серьезных нарушений устава, до мелочей. Впрочем, большинство шепталось о деяниях Павла, о которых уже было рассказано достаточно. В списке хватало жутких подробностей. Саша только диву давался, как же много успел натворить Павел. Но ещё больше его удивляло то, что стражи и совет города будто бы ничего и не замечали.
Как же так получается, что преступники могут творить всё, что им вздумается, обходить устав, а безмолвные стражи и пальцем не шевельнут, если кто-то из пострадавших буквально не ткнет пальцем в злодеяние? Какая-то неправильная это система.
За соседним от него столом две пожилые женщины, которых Саша не знал, заговорили о Павле. Самом молодом кураторе, причём из известной семьи. Они шептались, какое славное будущее пророчили Павлу и как жаль, что его обвинили. Обе недоумевали и с трудом верили сказанному.
Да, до последнего в городе посвященные не верили в виновность куратора, казалось, Кирьянов просто не может быть виновен, да ещё и в столь жутких преступлениях.
Саша помнил, как прямо и косвенно ему не единожды говорили, что он совершил ошибку, что он клевещет. И вот теперь сторонники Павла и сомневающиеся слушают список его преступлений и качают головами. Они выглядят растерянными, потрясенными.
Вернулись в зал. Павел всё так же сидел, опустив голову, полностью неподвижный. Только белёсые волосы падают на лицо. Когда рассаживались по местам, он поднял голову и взглянул прямо на Сашу. Смотрел так, будто хотел сжечь на месте. Саша не отвёл взгляда — ему нечего стыдиться.
Оглашение преступлений закончилось только к вечеру, в пять часов все приговоры были оглашены. Павел получил по полной, ясно, что живым он уже не никогда выйдет на свободу. Саша невольно вдруг пожалел его. Всё таки это жутко — понимать, что теперь уже никогда ты не прогуляешься по улицам, не зайдешь в кафе, не поговоришь с другом.
Люди тем временем медленно расходились. Многие молчали, другие напротив, что-то говорили друг другу горячо и яростно споря.
Саше не хотелось попадаться кому-то на глаза, он съехал вниз по спинке кресла, закрыл глаза. Гул голосов постепенно стихал. Пусть все выйдут, тогда он пристроится в хвост очереди выходящих. Когда шаги затихли за дверями, он встал и оказался нос к носу с незнакомым парнем.
— Александр Суворов, привратник Уральской Звезды? — уточнил тот сурово.
Саша кивнул:
— Это я, а что?
— Вам нужно подойти к господину Ярому, он член комиссии по расследованию преступлений против устава и он хочет вас видеть. Следуйте за мной.
Саша кивнул и на миг прикрыл глаза. Страшно не было, он этого ждал. Ну вот, пришла расплата. За убийство троих, сколько там полагается? По триста лет за каждого? Или триста это для стража, а ему дадут тридцать?
Он вышел за парнем в коридор. В другом конце в окружении охраны стоял Павел. Его должны были перевезти на место постоянного заключения. Он поднял голову и Саша встретился с ним взглядом.
— Я тебя убью! — мрачно пообещал Павел и стражи тут же скрутили его, отодвинули вглубь. Саша прошёл мимо. Страшно ему не было, он узнавал — ещё ни разу за всю историю не было случая, чтобы заключенный сбежал, или вышел раньше срока.
— Вот сюда, пожалуйста!
Его привели в небольшую комнатку, в которой стоял овальный стол, заваленный кипами бумаг. На креслах у стола собралась почти вся московская комиссия. Сперва Саша подумал, что они устоят ему закрытое слушание, но никто даже не повернул голову и присесть не предложили.
Саша откашлялся, когда за спиной захлопнулась дверь. Тут же один из мужчин посмотрел на него, окинул его взглядом.
— А, вы уже здесь! Отлично. Я — Ярый, Антон, ваш личный следователь. Перейдём к делу.
Больше никто даже не взглянул в их сторону, все продолжали корпеть над своими бумагами, видимо им до Саши вовсе не было дела. Это даже как-то задевало его: могли бы устроить встречу в отдельном кабинете, места нет что ли? А то получается так, будто он мелкая сошка, так, ничего серьезного.
— Итак, по основному делу вы не попадали под расследование, так как нам высказали особую просьбу на ваш счёт и просили учесть, что без вашего участия расследование вообще бы не состоялось. Так же нам напомнили, что без вас никто из виновных не был бы задержан, а пятно заразы, — он кашлянул, — я про нарушение устава, конечно! Так и продолжало бы расползаться по зауральской России, что, конечно, недопустимо. Потому всё, что происходило и было сделано вами в пределах Нижнего Тагила не подлежит ни расследованию, ни осуждению. Это понятно?
Саша кивнул, молча ожидая продолжения: всё-таки его не станут судить, или станут?
Мужчина кашлянул ещё несколько раз и пробормотал:
— Бумажная пыль, простите. Так вот. Вы действительно много сделали, мы ценим ваш вклад. Вы — центральная фигура обвинения, один из инициаторов и так далее. Опять же, вы неопытны и могли попасть тут под пагубное влияние. Вам не дали наставника, что против всех правил, судя по всему вы подверглись давлению. Всё это смягчающие факторы, да. И мы учли их.
Он вздохнул, будто сильно сожалел об этом и продолжил:
— Поэтому я повторю, отныне и навсегда относительно всего, что было вами сделано в Нижнем Тагиле неподсудно и ваше имя чисто перед уставом.
Саша выдохнул — неужели?!
Но следователь тут же постучал карандашом по столу и промолвил, сосредоточенно на него глядя:
— Но! Есть вопросы к вашей службе на прежнем месте.
— Но как это связано с тем, что произошло тут?! — воскликнул Саша.
— Мы решили провести дополнительное расследование, вашей деятельности, чтобы понять ваши побудительные мотивы. И хотя ваши прошлые деяния вовсе никак не связаны с этим делом, как вы верно заметили, мы тщательно всё проверили. Увы, в ходе следствия мы нашли некоторые серьезные нарушения и потому я пригласил вас сюда.
— Да ну? — воскликнул Саша. — Что же я сделал? Мерзость выгрузил без респиратора, или не с того номера начал уборку в Ночном Приюте?
— Зря вы смеетесь, — отрезал мужчина. — Тут не до шуток. Всё очень серьезно — вы использовали служебное положение в личных интересах.
Саша вытаращил глаза: что такое он говорит?! Какое еще положение? Но ему уже объяснили:
— Помните дело о нападении на вас в вашей квартире, совершенное смертоложицей с помощью крайников? По этому делу свидетелем проходил некто Михаил Галицкий. Расследование показало, что он был вашим другом и чтобы подготовить его к опросу у стража, вы обманным путем добились статуса посвященного для него, убедив его сестру, Анну, стать вашей фиктивной невестой. Будете отрицать эти факты?
Саша угрюмо помотал головой. Имя Ани, брошенное тут, посреди хаоса, вскользь, задело слишком сильно. Он не хотел обсуждать это.
— Прекрасно. В таком случае, если вы признаёте вину, перейдем сразу к следующему этапу.
Он откашлялся и торжественно прочел с листа:
— Оглашаю приговор, вынесенный Суворову Александру, привратнику Ночного Приюта, за совершенное им правонарушение, а именно, использование служебного положения в личных целях. Согласно статье устава, вас следует отстранить от службы на срок в пять лет.
Он поднял голову и мгновение смотрел Саше в глаза, а потом продолжил:
— Однако, учитывая просьбы ваших многочисленных защитников и ваше участие в нынешнем расследовании, а так же неопытность и человеколюбивый мотив, отстранение от службы продлится ровно один год. Приговор вступает в силу незамедлительно. Вам всё понятно?
Саша кивнул, а потом спросил:
— Кто просил за меня?
Ответ поразил его:
— Калигрий Вар неоднократно писал прошения в совет.
— Вы прислушиваетесь к вампирам?!
— Мы прислушиваемся к фактам, — неприязненно ответил Антон Ярый. — Второй просящий за вас — страж Семён, а так же змей Прохор, они тоже отправили заявление.
Выйдя в коридор, Саша отошёл чуть подальше и сел. Руки тряслись от обиды. Вытащив телефон, он набрал номер. Ринат, выслушав его, сказал только:
— Да, Саня-брат, дела! Вот так посмотришь, чем помощь оборачивается и понимаешь, почему все лучше промолчат, чем чего-то скажут. Глубоко они копнули, м-да! Никто не совершенный ведь! Главное, ты же не ради денег это сделал.
— Если бы сразу наказали! Но ведь выходит, что я потом уж сколько проработал! И вот тебе здорово: ты преступник.
— Да, неприятно.
— Как-нибудь выкручусь, — отмахнулся Саша. — Я сделал то, в чём меня обвиняют... Ну вот, расплата. Переживу этот год, найду работу...
— Э, нет! Никакую работу не ищи пока, ты что! Зачем тебе работа? — вдруг заявил невпопад обычно практичный до мозга костей Ринат.
— Жить на что-то надо и... — начал Саша.
— Жить тебе хватит. Четверть от ставки будут платить во время отстранения, проживёшь! Я тебе предлагаю кое-что поинтереснее!
— Давай, предлагай!
— Предлагаю! Великолепное! Большое путешествие!
— Чего-чего? Какое путешествие?
Ринат мечтательно вздохнул:
— Саня, брат! У меня всегда была мечта — проехать по России, посмотреть наши города, просторы. Где я был? Москва-Питер, Тюмень-Екат, Сочи-мочи. А вот смотались к тебе в Тагил на день, и я ожил. Я Сибирь очень люблю! Я же оттуда родом. Хочу ещё поехать. У меня, Саня брат, семь лет без отпуска, а у Макса девять. Тебя вообще выгнали, так что сядем мы в машину и поедем! Ты готовься.
— К чему? — невольно улыбаясь, спросил Саша. Его самого удивило это, думал, улыбаться не захочет еще очень и очень долго. — К чему готовиться?
— В Тобольск поедем! Эх, Саня!
— А что там, в Тобольске-то?
— Там, дружище, единственный каменный кремль за Уралом. Городу триста лет, прикинь, да?! Реки, просторы. Сибирь! Пельмени, рыбка, наливка! Ну и мой родственник там живёт, давно в гости звал, вот, я и решил — едем. Я, ты, и Максимку возьмём, что он такой злой, да? Может хоть улыбнётся!
— Вас не отпустят! — воскликнул Саша. — У вас же пустые стойки некем перекрывать!
— Так ведь это проблемы Арсения, не наши, — усмехнулся Ринат. — Может задумается, где взять новых привратников, и давно пора!
— Максим-то согласен?
С той стороны трубки Ринат цыкнул:
— Ай, и спрашивать не будем, сунем в машину и увезём! Ты там давай, готовься! Поедем недели через две, ясно?
— Родственник твой не обалдеет, когда вместо тебя трое завалятся?
— Ему что? Он богатый, большой дом, много места, он нас вообще не заметит. И он человек гостеприимный, не думай. Будет рад. Он давно ищет способ мне отплатить.
— За что?
Ринат вздохнул:
— За вот всё вот это, Саня. Это через него я стал посвященным. Нет, не думай, я не жалею! И на него зла не держу, он не хотел, случайно так вышло. Такое обязательно будет, если живёшь в семье с привратником. Ну вот.
— Так он привратник? А кто он тебе?
— Привратник был, а теперь бери выше! Уже два года как куратор Тобольска. Умный человек, преданный уставу, не думай, не как Пашка тагильский. Старший брат мой, Раушат зовут.
Закончив разговор, Саша положил трубку и наконец вышел во двор. Прямо перед дверями, будто кого-то ожидая, стоял Агней Вар. Наверху от солнечного света двор закрывали только железные фермы. Широкие полосы солнечного света ложились на лицо вампира, а он будто и не замечал их.
Увидев Сашу Агней Вар сказал:
— Мне очень жаль, что так получилось.
— Вы уже знаете? Ну конечно. Ничего. Не вы же виноваты, — кивнул Саша, невольно отмечая, что не ощущает ни настороженности, ни недоверия к вампиру. Напротив, ему показалась вполне искренней его улыбка.
— Я слышал, что вы за меня просили. Спасибо.
— Пожалуйста. Поэтому никто не любит дисциплинарные комиссии. Стоит им зацепиться, будут копать, пока не пролезут всюду, вытащат на свет все оплошности и тщательно взвесят, причем согласно уставу, а не обстоятельствам. А обстоятельства иногда бывают таковы, что... ладно, оставим это. Негоже ругать устав, да?
— Устав есть устав, — криво ухмыльнулся Саша и спросил:
— Вы кого-то ждали?
— Именно так, — согласился вампир. — Я вас ждал. Нам нужно поговорить. И хорошо бы прямо сейчас. Есть немного времени? Слетать в Екатеринбург и обратно?
Ещё вчера Саша бы остерегся, все волоски бы встали дыбом: ещё бы! Его зовет вампир. Но сейчас он только сказал:
— Да поехали. Мне теперь всё можно, я больше не привратник.
И вампир кивнул:
— Ничего подобного. Через год вы себе вернёте белую рубашку. Нужно лишь подождать.
Машина — внедорожник с шофером ждал у дороги. На глазах у всех Саша сел на сидение следом за Варом, хлопнула дверца, машина тронулась вперед, к аэродрому, туда где их ждал частный самолёт Вара. В воздух поднялись уже на закате. Солнце быстро садилось, отсюда, с высоты открывался чудесный вид на золотую, в свете закатных лучей, землю.
К городу подлетели уже в темноте. Екатеринбург расстелился ковром мигающего света на черной земле. Из иллюминаторов Саша видел внизу россыпи огней и какое-то странное чувство охватило его вдруг. Будто за спиной выросли крылья.
— Впечатляет? — проговорил вампир рядом. — Помню, когда я впервые поднялся в небо, я кричал от восторга, глядя на землю с высоты. Хотя высота тогда была меньше. Гораздо меньше.
Саша повернулся к нему:
— Вы летали на первых самолетах? Было страшно?
— Конечно же летал. Но сейчас я вспомнил о том, что происходило гораздо раньше, — сделав глоток ответил он. — Я вспоминал свой самый первый полет. Это было лет пятьсот назад, когда крестьяне решили сбросить меня в ущелье Биказ, что расположено в Карпатии.
Он заметил вопросительный взгляд Саши и добавил:
— Они были тёмные люди и надеялись таким образом убить меня. Но мне понравился сам полёт. Не смотря на боль, он подарил мне острые, почти живые эмоции. Увы, они больше никогда не повторялись, но и сейчас я ощущаю их отголоски.
Их попросили пристегнуться, самолет, снижаясь, шёл на посадку, огни посадочной полосы приближались с каждым мигом и Саша не сводя взгляда смотрел вниз.
Из аэропорта они вылетели на вертолёте и достигли центра Екатеринбурга за несколько минут. Сели на крыше одного из зданий. Лопасти ещё не остановились, когда Вар открыл дверцы и выскочил наружу. Ветер вздымал полы его лёгкого пальто. Сквозь шум лопастей он что-то крикнул, но Саша не услышал и поспешил за ним к дверям, а потом по лестнице к лифту.
— Всё таки Екатеринбург такой огромный! — воскликнул он в кабинке. — Невероятные масштабы! После небольшого Тагила всё тут кажется грандиозным.
— Когда-то мы с Егрением выбрали этот город за отдаленность и маленькость, а теперь думаем, не перебраться ли подальше, в глубь страны. Но тут так весело, что пока не хочется.
Они вышли из лифта на первом этаже в темный, безлюдный холл.
— В этом здании находится бизнес центр, а внизу торговые галереи. Сейчас всё, конечно, закрыто. Ближе приземлиться было негде, даже в таком городе не в каждом здании есть вертолётная площадка.
За проезжей частью небоскреб на другой стороне улицы сиял стеклянными стенами. В остеклении до уровня третьего этажа горели неоновые огни, складывающиеся в разнообразные рисунки, которые постоянно менялись. Казалось, искры сейчас брызнут наружу, от буйства красок рябило в глазах. Когда они подходили, океанская многоцветная волна вскипела в глубине стекол и вспенившись понеслась к ним. Саше показалось его обдаст брызгами, мокрый асфальт под ногами отражал огненное шоу, как зеркало.
— Впечатляет, да? Это новая разработка китайцев, умные гибкие экраны, — пояснил Агней Вар.
Они подошли ко входу. Только теперь среди многоцветного безумия Саша заметил надпись: ночной клуб Кровавая пена. Он хмыкнул, да уж, очень подходит, и спросил:
— Вы привезли меня в клуб? Зачем?
— Буквально на несколько минут, поздороваемся с Вальсеном и поедем дальше.
Внутри орала музыка, мигали огни, всё как положено для такого места. Клуб был очень большим, с несколькими залами, расположенными вокруг большой сцены на которой стояла сложная конструкция метров десять высотой. На разных уровнях в ней танцевали не менее двух десятков танцовщиц.
Агней повел его сразу в вип-зону, за столик в нише. Саша только поднявшись заметил, что за столиком их ожидали пятеро девушек. На миг у него сбилось дыхание, так хороши они были, будто нарисованные на полотне. Казалось, в них не было ни единого изъяна. И все они смотрели так, будто хотели тут же ему отдаться, прямо на столе. Эти взгляды и язычки, страстно облизывающие губы...
Агней Вар представил его:
— Это мой друг, Александр.
И ему:
— Одну минуту, я сейчас найду Вальсена! — затем Вар отошел к охраннику и о чем-то с ним заговорил, а Саша остался в окружении красоток.
Девушка с волнистыми волосами, каскадом падающими на почти оголенную грудь, шагнула к нему и взяла за руку, прижимаясь:
— Ты хочешь... пить? Я хороша на вкус!
— Ты такой красивый! — в ухо прошептал нежный голос и он ощутил, как руки другой девушки касаются его спины — Хочешь узнать меня на вкус?
Ещё две подбирались к нему, призывно глядя и улыбаясь, все пятеро обступили, взяли в кольцо. Он ощущал их руки и тела. Шепот лился в уши:
— Я пью фруктовые соки каждый день!
— Я могу выпить алкоголя, если ты захочешь!
Саша аккуратно выбрался из их рук:
— Девушки, сядьте, прошу вас. Я тут по делу. И вообще я не пью крови!
Закатив глаза та, что пила соки, спросила:
— Так может быть ты хочешь иных удовольствий? Только скажи!
Саша сказал громко:
— Девушки, вы меня спутали с кем-то, я новый водитель Агнея Вара!
В глубине души он кипел и плавился, но тело будто сковало. Ещё никогда он не бывал в такой ситуации и ему мешало всё: руки, ноги. И потом, имеет ли он право... Что скажет Вар...
Тут же они отошли, та, что обещала любые удовольствия, демонстративно отвернувшись, начала танцевать, призывно виляя бёдрами, другие вернулись на место.
Агней Вар махал кому-то и проследив за его взглядом, Саша увидел Вальсена, тот направлялся к ним, мягко улыбаясь.
— Вам не понравились девушки? — спросил Агней, не поворачиваясь.
В зале царил шум, ритм бил в уши и Саша знал, что вампир ни разу не повернулся к ним и не видел ничего. Он подошёл ближе и ответил:
— Они тут не для меня. Они вампиры, или...? Слишком... глянцевые. Не настоящие. Но очень красивые!
— Я понимаю, что вы имели в виду. Нет, это не вампиры, это люди. В целом это просто перекус. Для меня и Вальсена и наших друзей.
— Они тут, чтобы дать вам своей крови? Прямо тут?
— Вас это шокирует? Почему? Вы же знаете, что едят вампиры.
— Знать и видеть это разные вещи, — произнёс Саша.
— Это не так уж страшно, как может показаться.
Прежде, чем Саша что-то понял, вампир щёлкнул пальцами и девушка с белыми волосами бросилась к нему, как спринтер.
— Смотрите, — произнёс Вар. Глаза тут же выцвели, побелели, крошечные булавочные зрачки уставились на него. Вид был довольно жуткий. Затем Агней Вар опустил голову, приподнялись губы, обнажая клыки, затем он приник к предплечью девушки.
Ахнув, она вздрогнула, глаза закатились, но прежде, чем Саша успел возмутиться, или хоть что-то ещё произойти, Агней уже отпустил её.
— Вот и всё, — произнёс он тихо. — Не так уж и отвратительно? И никто не пострадал. А девушка получит неплохие деньги. Все довольны.
Его губы и рот были чистыми, ни капельки крови. На руке у девушки осталось две крошечных отметинки, которые на глазах затягивались. Она благодарно кивнула и отошла назад. Саша застыл, не зная, что и сказать.
Вальсен легко взлетел по ступеням, улыбаясь подошел к ним:
— Александр, здравствуйте, Вар ничего не сказал о вашем визите! Вот так сюрприз!
Его лицо источало счастливую улыбку, а голос звучал мягко, вкрадчиво. Невольно Саша почувствовал к нему расположение. Он сам не понимал, почему эти монстры, давно умершие, но по ошибке всё ещё не лежащие в могиле, так импонируют ему.
— А мы не в гости, мы наверх, по делам. Зашли лишь на минуту, поздороваться. Неудобно, если Александр будет думать, что ты не в курсе нашего предложения, — ответил Вар и Вальсен улыбнулся:
— Дела, дела! Днем и ночью! Ну что ж, идите... кстати, Александр, как вам фасад? Это моя идея — гибкие экраны, новая разработка.
— Очень нравится, — заметил Саша. Ему и правда понравились взрывы света брызгами разрывающие ночь.
Он кивнул ещё раз, прощаясь и направился следом за Варом, к лифтовому холлу. Уже внутри спросил:
— Так это клуб Вальсена? Раз уж он оформляет фасад?
— Всё это здание — Вальсена, вернее Вальсена и моё, у нас общее право управления имуществом.
— Всё здание?! — удивился Саша.
— И то на котором вертолётная площадка тоже принадлежит нам. Когда живёшь так долго, не получается быть бедным. Мы пробовали, — усмехнулся он.
Лифт взлетел на последний этаж. Когда открылись двери, Саше показалось, что они оказались на крыше — перед ним лежал город, как на ладони. И только выйдя из лифта он понял, что вся стена и часть крыши напротив лифта сделаны из стекла.
— Тут находится моё агентство, — скромно сказал Вар, направляясь к дверям. — Детективное агентство День-Ночь.
Сквозь полумрак коридоров, он привел Сашу в круглую приемную, отделанную стеклом и деревом. В полумраке тонула деревянная конторка.
— Здесь у нас приемная, альма-матер агентства, позади — мой кабинет. Я действительный владелец и директор, ну а Вальсен, конечно тоже директор, но номинальный. Так и я — ничем не занимаюсь в его предприятиях, хотя везде числюсь.
— У вас тут все сотрудники вампиры? — спросил Саша.
— Нет, у нас очень много людей. Даже не посвященных. Следователи в основном ищейки. У них, знаете ли, лучше нюх, — усмехнулся Вар. — Кроме вампиров и людей есть ещё некоторые... виды.
— А Иван работает на вас?
— Иван? Ах тот Иван! Нет, он из гильдии охотников, это другое ведомство.
— Зачем вы наняли стороннего охотника, если у вас есть свои? В чем подвох? — спросил Саша.
Агней Вар ответил:
— Александр, это тонкий момент. Я собирался копать под куратора поэтому мне нужно было, чтобы свидетелями были максимально далёкие от тьмы, не заинтересованные люди. И это одна из тонкостей управления нашим миром. И причина по которой я вас сюда пригласил.
— Тогда я вас слушаю, — проговорил Саша, обходя кабинет. Панели на стенах были из настоящего дерева, выточенные в сложный узор, они выглядели внушительно. Впрочем, всё здесь выглядело очень дорого и внушительно.
— Я хочу предложить вам работу теперь, когда вас отстранили от службы. Здесь, в агентстве День-Ночь.
Саша вскинул голову и удивленно воскликнул:
— Мне? Работать у вас? Но я же собираюсь вернуться на службу. Через год.
— И эта работа никак не помешает вам. Я предлагаю год стажировки в Дне-Ночи, легальной, официальной и одобренной вашим руководством. Работая тут, не нарушайте устав, и проблем с возвращением у вас не будет.
— Зачем это вам? — спросил Саша. — Разве я ценный сотрудник?
Агней Вар сказал:
— Я предлагаю из корыстных целей, конечно. В чем моя цель, я сейчас объясню. Вы работаете у меня, постигаете тонкости службы. Затем вы возвращаетесь к себе, в привратники. Было бы идеально, если бы вы решили остаться здесь, в Екатеринбурге. Поработав здесь вы получаете уникальные знания, связи. Что получим мы? Лояльного привратника, который не испытывает ненависти просто по факту нашей принадлежности тёмной стороне. Привратника, который хорошо понимает дело, знает систему изнутри.
— Если я наоборот, проникнусь ненавистью к вам и вашей системе?
— У вас не будет причин. Я хочу, чтобы вы увидели тёмную сторону, как она есть. Тёмный порядок, основанный на логике, без эмоций.
— Мне кажется, мои кураторы не одобрят этого. Я не знаю, но...
— Спросите их. Не предлагаю сразу отвечать, подумайте.
Он поднялся, давая понять, что разговор окончен.
Саша спросил:
— Если я соглашусь, чем я тут буду заниматься?
Агней Вар молча вышел в коридор, толкнул одну из дверей. В полумраке темнели огромные мониторы.
— Ваше рабочее место будет тут. Займетесь изучением системы контроля. Это — оперзал, их в здании множество.
Тёмные экраны слабо светились в темноте, вернее на них чуть заметно мигали точки, и только подойдя ближе, он заметил, что точки эти перемещаются внутри едва намеченной карты.
— Это схема города, — пояснил Вар и хлопнул в ладоши.
Вспыхнули лампы под потолком, тут же ожили, разгораясь, экраны.
— Видите? Это карта Екатеринбурга, пригородов и канализационных систем. Точки — маячки, установленные на каждом из наших существ. Они отслеживают перемещения и можно всегда с уверенностью сказать, кто был, где и когда.
— Кто установил эти маячки? — удивленно спросил Саша.
— Это моя идея, мне надоело восстанавливать события, копаться в памяти. Зачем, когда можно просто всех пометить?
— Разве это законно?
— Разве есть в уставе правило, запрещающее это?
— Не знаю, может и нет, но в человеческих законах тотальная слежка...
— Но они — не люди, — отрезал Вар и Саша почувствовал, какая от него исходит сила и невольно шагнул назад.
— Впрочем, — тут же изменил тон Агней Вар, — я согласен с тем, что это нарушало бы права человека. Итак, дальше тут у нас вся городская и пригородная система, отчеты из других подконтрольных городов приходят ежесуточно.
— Все-все-все вампиры помечены? — проговорил Саша.
— Не только вампиры. Так же и оборотни, и гули, и многие другие разумные виды.
— Но как оборотни-то согласились?
— А какой у них был выход? Наши кланы, мой и Вальсена, гораздо больше и влиятельнее, чем любой клан вампиров, или оборотней за Уралом. Поэтому мы не просили, мы приказывали. В своё время мы с Вальсеном решили навести тут порядок. Нам не нужны преступления. Нам нужен покой.
— Только калигрии других кланов получили право не использовать жучки. И их телохранители, — помолчав, добавил Вар. — Может быть у вас есть какие-то еще вопросы ко мне? Которые помогут вам принять решение?
Саша замялся. Вопрос-то у него был, с самого первого дня, когда они познакомился с вампирами в Уральской звезде, но задавать его не стоило. Однако вампир уловил это сомнение, срисовал и тут же спросил:
— Так в чём же дело? Что вас смущает?
— Это меня вовсе не касается. Мне даже думать не следует об этом.
— И всё же? Вы — человек, посвященный меньше года, многие аспекты вызывают у вас интерес и недоумение. Что вас смутило? Это связано с нашей... диетой?
Саша улыбнулся:
— Обычно все сомнения связаны с вашей диетой, да?
— Да, — ответно улыбнулся Вальсен. — Но не в этот раз. Что ж, говорите уже, в чем дело.
— Мне очень неловко. Мне и думать об этом не нужно. Я скажу, чтобы вы поняли, о чем речь. Не отвечайте, ладно? Я всё думаю, с самого первого дня, почему одна девушка? Вы же можете себе позволить хоть троих, хоть целый гарем... ну вот. А потом мне сказали, что вы всегда так делаете, то есть, что у вас всегда только одна любовница... и я зря всё это сказал вообще.
Агней Вар только усмехнулся:
— Ничего. Многие задаются этим вопросом. Секрета нет. Мы с Вальсеном партнеры уже очень много лет. Крепкое партнерство и доверие позволило нам достичь высот и власти, и главное — удержаться на вершине. Нас всегда больше и мы сильнее, чем любой отдельный клан, понимаете? Это преимущество и мы его ценим. Прежде у нас были разные девушки, у меня одна, у Вальсена другая. Но с течением времени, мы стали понимать, что сохранить мир в такой ситуации невозможно. Как не складывается партнерство у других калигриев, так же тяжело найти двух девушек, способных мирно сосуществовать. Постоянные ссоры, споры и интриги мешали и мы решили, что отныне подруга только одна на двоих. Тогда нет ни ссор, ни конкуренции. Вот так.
— А девушки не возражают? — спросил Саша и Вар улыбнулся:
— Никогда. Мы можем предложить слишком многое.
Вернувшись домой, В Нижний Тагил, Саша позвонил Ринату. Услышав о предложении вампира, тот крякнул:
— Ничего себе! Вот это да!
— Что думаешь? — мрачно спросил Саша. — Предложение говно?
— Что это ты так решил?! Очень хорошее предложение, он тебе город отдаёт, что ты! И не простой город, целый Екат! Ты такие связи заимеешь, каких за двадцать лет не заработаешь. Вся нечисть будет под тобой ходить и тебя знать. Он, наверное ищет нового куратора, старый то уже старик.
— Разве вампиры назначают кураторов?! — разозлился вдруг Саша и Ринат ответил:
— Сань, тебе наверное лучше отказаться.
— Что так? — это замечание разозлило его ещё больше.
— Смотри, работать у вампиров не сложно, но потом придётся пройти комиссию, где будут твои дела рассматривать. Будут смотреть, как ты этот год прожил, что делал, причем до мелочей. Чтобы стажировка прошла на пользу, надо быть холодным. Понимаешь, как один революционер говорил, надо иметь горячее сердце, холодную голову и чистые руки. Ну вот. Или просыпешься на какой-нибудь мелочи из-за эмоций и полетишь с работы вообще!
— Я не эмоциональный! — воскликнул Саша. — Просто ты сказал, что вампир назначает куратора и я...
— Я сказал, что вампир ищет куратора, вот и все. Не факт, что всё получится, кандидатуру будет смотреть совет. Но роль куратора как раз в том, чтобы держать баланс в городе, лавировать между темными и светлыми. Не провоцировать бунты и решать ситуации. И если куратор плохо знает темную часть города, у него ровно нихера не получится. А Вар даёт шанс узнать темную сторону города как она есть. С ним ты столько увидишь и поймешь, сколько за год не узнал бы. Вот и все.
— Ясно, — буркнул Саша. — Ты Максиму сказал про поездку?
— Пока нет. Я Арсению сказал, он ругался, но обещал найти замену. Я пока машину готовлю. На машине поедем, Саня. Эх, прокачу!
Ринат позвонил в конце апреля, сообщил, что выехали из города, чрез три-четыре дня прибудут. Вовсю уже зеленели листья, весной так и пахло. Саша сдал квартиру хозяйке, вернул ключи, вещи забросил в камеру хранения.
Как раз в тот день, когда он возвращал ключи, на площадке столкнулся с риелтором. Тот сперва даже подумал, что Саша пришел смотреть квартиру, а когда понял, что перед ним сосед , который как раз возвращает ключи хозяину, сделал стойку.
Саша только спросил, кто въедет в тридцать восьмую. Оказалось, за это время там успели сделать лёгкий ремонт, купить самую недорогую мебель. Теперь тут исчезло всё старое, с кухни пропали полки и подносы, которые расписывала тётя Наташа. Исчез диван, на котором так любила сидеть Лизка.
Всё это осталось в прошлом, да и он сам — тот, кто помнил прошлое — уезжал отсюда.
На миг ему послышался в комнатах шум, смех Карины, показалось, что сейчас она выйдет на порог, скажет: «Ой, Саша! Ты приехал?».
Он попрощался с хозяйкой и ушел.
Глава 2 Куда ведет дорога
Ринат и Максим позвонили со стоянки у отеля. Саша долго не мог найти их, хотя на стоянке было всего-то пять машин. Тентованый УАЗик вовсе не привлекал его внимания, только когда раздался сигнал клаксона, он повернулся и увидел, что в УАЗе за рулем Максим, смотрит своим вечно раздраженным взглядом, а рядом Ринат машет рукой.
Он подбежал к ним:
— Вы что, на УАЗе?!
— Нет, мы на бронепоезде, — в своей манере ответил Максим, а Ринат вышел наружу и протянул руку:
— Здорово, дружище!
— Здорово Ринат-брат! — ответил Саша и они рассмеялись.
— Хорош, кидайте вещи и поехали! Ещё надо ночлег найти, мы в Тагиле не останемся, хотим дальше пробраться. Поедем в Екатеринбург, оттуда по трассе на Тюмень и дальше. Сегодня в Новоуральске заночуем.
— Вот нифига! — воскликнул Ринат, запрыгивая в машину и повернулся к Саше:
— Смотри, у нас спор. Мнение против мнения, твой голос решающий будет.
— Ты только головой думай, Саня! — сказал Максим и добавил, подумав:
— А не задницей!
— Так в чём дело-то? — смеясь, воскликнул он.
— В Тобольск есть нормальная дорога, — произнёс значительно Максим. — Нормальная, понимаешь? Через Екат, в Тюмень и дальше на север. Дорога надежная, по ней ездят люди. Хорошая дорога, со стоянками, отелями. Красивые виды. Рестораны. Отдых. Всё, как надо. Понимаешь?
— Ни хрена! — вклинился Ринат. — Кому это надо, что мы, Екатеринбург твой не видели?! И в Тюмени я был. Все были.
— Я не был в Тюмени, ещё ни разу, — вставил Саша.
— Не был, так успеешь как-нибудь приедешь, город большой, важный, не обойдешь. Но сейчас, когда у нас УАЗ и есть время и такая возможность, я предлагаю поехать другим путём! Слушай, Саня! Только послушай, друг! Поедем через Ирбит! Как тебе такое? Ирбит! Слышал когда-нибудь? Туринск! А? Не слышал? И я. Когда мы там побываем?! Тавда! А? Поедем, Саня, посмотрим Ирбит и Туринск, и Тавду!
— Поедем, поедем, в болоте, может, застрянем, — бросил Максим.
— Да есть там дорога! — отмахнулся Ринат. — До Тавды доедем и свернем на юг, ещё Тюмень твою захватим.
— Крюк сделаем огромный! — вставил Максим глядя в окно.
— Дружище, ты спешишь куда-то что ли?! — воскликнул Ринат. — Я думал, мы отдыхаем!
— Не, мы с тобой катаем по стране вот этого студента, — Максим махнул рукой на Сашу и повернулся к нему:
— Ты машину купил?
— Не купил, — согласился Саша и усмехнулся:
— Зачем мне машина, когда вы меня по стране катаете?
Теперь захохотали все втроём.
Отсмеявшись, Ринат спросил:
— Максим, вот скажи честно, тебе неинтересно увидеть Ирбит, а?
— Интересно, конечно, — согласился тот. — Но кто будет ворчать и всех удерживать от глупостей, если не я? Ладно! Уговорили. У Невьянска сворачиваем на Реж! Что там будет, я не виноват.
— «Раннее летнее утро. В воздухе чувствуется бодрящая свежесть, заставляющая вас молодеть. Кругом все залито ликующим светом и зеленеющей радостью; омытая ночью дождем трава кажется покрытой лаком, и каждый придорожный кустик топорщится, как именинник. В стороне пестрят траву безымянные цветики, точно детские глазки. А какой воздух! Он опьяняет одуряющим ароматом горного шалфея, душицы и других пахучих трав!»
Разлепив глаза, Саша подумал что-то кто-то включил радио на полную громкость. Он зевнул и увидел около машины Рината. Тот вытирал мокрые волосы полотенцем, мечтательно глядя в даль.
— Что ты орёшь, совсем сдурел?! — рядом сердито бормотал Максим.
— Всё на свете проспите! Встаем, умываемся! Восторгаемся красотами природы, друзья! — вещал с улицы Ринат. — Как говорил великий российский писатель Мамин-Сибиряк, чей отрывок вы только что прослушали, красота Сибирской природы имеет свойство лечить душу!
— Я тебя убью, ну правда! — пообещал Максим и протирая глаза вылез из машины.
— Там ручеек, прозрачный, чистый! — сообщил Ринат. — Я умылся, аж пробрало — вода ледяная, холодная, как слеза!
— Ага, потом окажется что тут рядом химкомбинат и ручеек течет с градирен! — буркнул Максим вытаскивая из бардачка карту. — Так... где мы?
— Всё там же, ночью никуда не отъехали. Последнее что вчера видели на указателе река Шогриш. Надо к нему вернуться и ехать дальше, на Лебёдкино, — сообщил Саша.
Вытащив полотенце, он отправился туда, где по словам Рината протекал родник, улыбаясь. Всё было здорово. Только они заблудились немного, но это ерунда. Под ногами дорога, бензина полно.
Вчера, после указателя, они в темноте видимо не туда свернули и не сразу поняли это. Фары вырывали из темноты ряды высоких сосен, ни одна машина не попалась им навстречу за пол часа, только они одни между деревьями-великанами и ничего больше.
Максим остановил УАЗ со словами, что бензин в этой глухомани они могут вовсе не найти и надо экономить. Потом разложили костер немного отойдя от машины. Разложили по всем правилам, очистив круг до земли. Согрели над огнем воду, Ринат молча достал пиво и выставил у кострища. Максим сморщился, но махнул рукой:
— Ай, ладно!
Через два часа он даже развеселился, пел, смеялся. Ринату и так всегда жить было весело, а после пива он превращался в неугомонный фонтан веселья, тоже пел, играл на гитаре. Потом он отошел к темной громаде деревьев, а когда вернулся, хихикнув, сообщил:
— Я там видел тень какую-то. Стоит в лесу, на нас смотрит. Леший что ли? Или что?
Максим тут же посерьезнел:
— Где?
— Там, — махнул рукой Ринат.
— Ага, — Максим встал и ушел куда-то.
Саша спросил:
— Что это он задумал? Вряд ли оно, она, ну что там... полезет к нам. Тут огонь и серебро!
— Ты ему скажи, брат-Саня. Максим у нас серьезный и...
Грохот выстрела разорвал сонную тишину и оба подскочили.
— Твою мать! Максим, сдурел?! — крикнул Ринат.
В небо взлетела ракетница и оставляя дымный хвост понеслась вверх.
— Эй... иди сюда, ты тварь! Что ты смотришь на нас?! Иди сюда, я сам на тебя посмотрю!
Грохнул второй выстрел и Ринат с Сашей решительно направились туда, где Максим пытался перезарядить сигнальный пистолет.
— Дай сюда, — Ринат отобрал у него ствол и передал Саше, а Максима подхватил под руку и повел к машине:
— Ну, чё ты, а? Нормально же сидели. Устал что ли?
— Устал... — бормотал Максим.
Его уложили на заднее сидение, захлопнули дверцы. Ринат и Саша посидели ещё немного, потушили огонь, а тлеющие угольки засыпали землей. Тщательно убрали остатки еды и залезли в машину. Сидения со скрипом откинулись назад.
Саша, кое-как устроившись, натянул на себя теплую кофту и только прикрыл глаза, как Ринат проговорил тихо:
— Посмотри. В моё окно.
Развернувшись Саша долго скользил взглядом по темной массе леса и ничего не мог понять. Потом разглядел. В десяти шагах от машины, будто одноногое пугало, застыл силуэт.
— Кто это?
— Леший пришел, — ответил Ринат.
— Они разве к людям выходят?
— Он нас почуял. Мы же мертвечиной пропахли. Вот, пришел посмотреть, чего тут такое, — сказал Ринат.
— Он к нам не полезет?
— Не-а. Спи, не волнуйся, — проговорил Ринат, но Саша всё равно потихоньку повесил на ручку дверцы со своей стороны серебряный амулет на цепочке.
После завтрака снова тронулись в путь. Теперь, днем, легко выбрались на трассу по накатанной дороге и помчались в сторону Ирбита. Машин было мало, большие города остались далеко позади, вдоль дороги встречались только поселки, а один раз в чистом поле наткнулись на кладбище, с надписью «Антоновское», причем могилки за оградой стояли ухоженные и аккуратные, а жилья вокруг не было на десяток километров.
Движение вдоль трассы стало редким, иногда пол часа подряд им не попадалась ни одна машина. В основном тут бегали такие же, как и у них УАЗики, старые грузовики и газели.
В следующий раз на привал встали на широком плато. Внизу, под пологим холмом лежал лес, будто густой ковер. В просвете, чуть поодаль мерцало озеро. Поели и Ринат, забравшись на камень принялся декламировать:
— Солнце опускается в туманной мгле горизонта багровым шаром без лучей, точно оно отделено от нас матовым стеклом! Вечерний свет льется откуда-то сверху и, как дрожащая волна, дробится мириадами искр в ночной росе, которая покрывает траву и деревья! В логах колышется густыми массами туман, где-то из-за горы он всплыл небольшим белым облаком!
— Хорош завывать, а?! — пробурчал Максим и Ринат засмеялся:
— Ты бездушная деревяшка, Макс! Оглядись, как тут красиво! Я тебе читаю слова великого классика, которые прямо в строку ложатся, чем ты недоволен?!
— Ты тогда хотя бы классиков не коверкай. Там речь шла об утре. Солнце не поднималось, а опускалось. Переврал ты классика!
— Фу ты, ну ты, откуда такие познания?! — поразился Ринат и согласился:
— Ну да, переврал. У Сибиряка про утро, а я решил пусть будет про вечер. Подходит же!
— Я в школе учил стихи про муху и варенье, а больше ничего я не знаю. Где вы оба учились, в институте благородных парней? — спросил Саша и засмеялся.
Ринат, перебравшись на заднее сидение читал что-то в телефоне. Максим вёл машину, а Саша подремывал впереди.
— Вот дела! Ниче себе! — воскликнул Ринат и Саша протер глаза и повернулся.
— Что там? — спросил Максим.
— Вы вообще знаете про мотоциклы Урал?
— Ага, у отца был. Я на нём гонял, — быстро вставил Саша.
— И у моего деда был, — кивнул Максим.
— А вы знали, что завод по сборке Уралов был в Ирбите?! — Ринат развернул к ним экран телефона. — Смотрите, что пишут!
— Неа, не знал, — сказал Максим. — Ну вот, теперь хоть появился смысл в этой поездке. Вы как хотите, а я из Ирбита не уеду, пока не посмотрю этот завод. Музей там есть какой-нибудь, а? Посмотри!
— Серийное производство началось в сорок первом! — воскликнул Ринат. — Не, ну вы представляете, а?! В сорок первом!
— А сейчас там что? — допытывался Максим. — Читай уже а!
— Отправляли на экспорт наш Урал, чуваки! В Чили, Аргентину, Испанию, Швецию. Охренеть...
— Саш, отбери у него телефон, что там по нынешнему состоянию? Я просто за рулем, занят пока, — попросил Максим и Саша пожал плечами:
— Да пусть читает, интересно же.
— Ну, блин! Всё... — Ринат отодвинул телефон.
— Чего?! — хором накинулись на него Максим и Саша.
— Ничего. Последняя поставка военным в 99 году была. Потом завод обанкротился, им свет отключили...
— Не может быть! Такой завод! — воскликнул Максим. — Легенда!
— Там его делили, делили, перепродавали, ваучеры, шмаучеры, я не понял толком, но теперь вместо девяти тысяч — стописят рабочих остались. Короче, там всё было сложно, а в 22 году вообще производство остановилось.
— Может врут? Ну как так-то?! — с досадой воскликнул Максим.
Ринат промолчал и вздохнул.
— Так, есть объезд? Я не хочу теперь туда заезжать! Что за день такой!
Саша тоже ничего не ответил на ворчание Максима.
До вечера они так и не встретили больше ни одного населенного пункта и вечером съехав с дороги, встали на ночлег. Судя по карте, где-то в лесу, слева от трассы протекала речка Ирбит.
— С утра там будем, в городе, рассматривая карту, — сказал Саша. — Погуляем? Надо ведь что-нибудь посмотреть?
— Ну не зря же тащились через все эти буераки! — воскликнул Максим ворчливо.
Он и Саша занимались ужином, а Ринат вытащил из багажника гитару и завёл:
— Я хотел въехать в город на белом коне!
Да хозяйка корчмы улыбнулась вдруг мне!
Максим тяжело вздохнул, но Саша видел, ему нравится пение Рината. А тот пел и правда хорошо, душевно.
Разложили еду по мискам, разлили горячий чай. Ринат сказал:
— Чай, люблю чай! Чай не пьешь, какая сила?!
— Чай попил, совсем ослаб, — раздалось из темноты и они повернулись.
На границе света и тьмы стоял мужчина в плаще, густо заросший бородой.
— В компанию примите?
Ринат быстро переглянулся с Максимом и кивнул:
— Садись, поешь с нами. Не прогоним.
Мужчина подошел, аккуратно пристроил у костра рюкзак, сел на камень возле огня. От него пахло сырым болотом, лесом.
— Откуда идешь? Чем занимаешься? — Максим протянул ему миску, наполненную кашей с мясом. Тот благодарно её принял, кивнул. Пристроив на коленях, представился:
— Я — Мохшов Игнат, иду в Осинцевское, сам оттуда родом.
— На охоту ходил? — окинув взглядом его высокие сапоги и рюкзак предположил Ринат.
— Ну, можно и так сказать, — уклончиво ответил тот. Положил в рот каши и закатил глаза:
— Горячая! Вкуснота какая! Думал не ранее, чем завтра попробую домашнего. Спасибо, парни.
Ринат кивнул головой на рукоятку лопатки, торчащую из рюкзака и спросил:
— А лоток где? Или не взял с собой?
Игнат усмехнулся:
— Глаз чёрный, острый! Оставил и лоток и гребок и палатку. Обратно подамся, думаю, вскоре.
— Как добыча? — спросил Максим и только тут до Саши начало доходить, что это — старатель, который частным образом ищет золото.
— Маловато, честно скажу, — скупо ответил мужчина.
— У нас корыстного интереса нет, у нас своё дело, — сказал Максим, — Не волнуйся, спрашиваем так, беседы ради. Ну и досужее любопытство.
— Да я вижу, что вы не из наших, — кивнул мужчина. — Чистые...
— А сложно это — искать золото? — спросил Саша.
— Не, не сложно, только вот скучно. Муторно, устаю. Весь день в ручье, ноги в сапогах стынут. Пол дня грохочение занимает: гребком взмучиваешь, потом удаляешь гали, отмываешь эфеля, отбиваешь, в итоге смотришь, что намыл, а там — пшик!
Он угрюмо принялся за еду, а Ринат подтянув гитару завёл:
— Чёрный во-орон, что ж ты вьёшься... над моею го-ло-воой!
Ты добы-ычи не дожде-оошься, чёрный ворон, я не твой!
— Повеселее, может чего споете? — спросил Игнат и Ринат сказал:
— Та-ак! Песни потом. А не спросить ли нам прохожего, может подскажет, что бы такое нам завтра посмотреть в Ирбите? Куда пойти, что поглядеть?
— Музей мотоциклов — в первую очередь! — заявил Саша. — Что-то кроме него?
Игнат сказал:
— Так вы в Ирбит едете? Что там поглядеть... Ну, острог поглядите. Это можно сказать начало Ирбита, Ибреевская крепость, тюрьма.
— А музеи есть какие? — уточнил Ринат и тот пожал плечами:
— Я в музеи не хожу. Есть этнический, есть еще какой-то вроде... Лыжная база есть, да снега уже нету. Есть парк, там можно неплохо с бутылочкой посидеть. Кстати... — он отставил тарелку, — спасибо, от души! Давайте теперь я вас угощу!
Он достал из-за пазухи большую флягу и поболтал в воздухе:
— Это настойка, мой дед сам делает. Вкус — закачаешься. По глоточку, не побрезгуйте!
Снова Саше показалось, что Максим с Ринатом мимолетно переглянулись, но Максим уже протягивал кружку:
— Ну, угости, по глоточку-то с радостью.
Травянистый запах поплыл, едва Игнат вывинтил пробку, и Саша втянул его — приятный запах лета и трав.
Игнат протянул кружку и Саше. Плеснул совсем немного — на дне кружки бултыхалось темной жидкости на пару глотков. Он с сожалением вздохнул. Максим приподнял кружку:
— Ну, будем! За знакомство!
Все одновременно поднесли кружки к губам, Саше показалось, что Игнат только сделал вид, что выпил. Странно. Они сидели рядом и он заметил потому, что выпил первым и утер рот, а Игнат только коснулся краев кружки сомкнутыми губами.
Затем глаза Игната зажглись нехорошими огоньками:
— Вкусно?
— Ага, — хмыкнул Максим и поболтал кружкой, в которой плеснула жидкость, а потом вытащил из-за пазухи пузырек и капнул прямо в кружку. Посмотрел на Рината:
— Зелёное!
— Ах ты мразь лупоглазая! — отбрасывая гитару грозно сказал Ринат.
Саша заметил как у него в руках что-то блеснуло металлическим блеском. Только почему-то ему было трудно сосредоточиться на происходящем.
Он слышал, как рявкнул Максим:
— Вон отсюда, мразь!
Игнат рядом быстро встал. Саша хотел было спросить, что происходит, но слова не шли. Он потряс головой, пытаясь отдышаться.
— Э, ты что?! — сказал Максим и его рука потрепала за плечо Сашу. — Ты что, выпил это?! Ой, дурак! Саня, ну ё-моё!
Ответить Саша не мог, он медленно опускался на бок, внизу каким-то образом оказалась пуховая, мягкая, перина, как у бабушки. Закрыл глаза. В отдалении Ринат кричал на кого-то:
— Держи его! Стой, мразь! Макс, хватай его! Надо узнать чем он Саню отравил, барана кусок! Я ему рожу начищу сейчас!
Потом всё исчезло.
Саша пришёл в себя в постели. Огляделся — довольно обшарпанная комнатка, белёный потолок. Он сел, спустил ноги на пол. Из соседней двери тут же появился Максим:
— Убил бы тебя на хрен! — заявил он, увидев Сашу. — На кой чёрт ты слакал ту дрянь! Мужик же мутный был, стрёмный! Видно же было сразу!
— Я думал, раз вы пьете, то все нормально...
— Если б мы пили что попало, сейчас бы лежали все трое у дороги прикопанные...
— Ну, прикапывать он бы не стал, я думаю. Так, ограбил бы, УАЗ забрал и уехал, — в дверях появился Ринат с чаем. — Выпей Саня. Ну ты, конечно, даешь! Не ожидал я от тебя. Мы потом еще этого мужика пол часа догнать не могли, чтобы узнать чем он тебя опоил-то.
— А что там было? — уточнил Саша, отхлебывая горячую жидкость.
— Сильное сонное зелье, с ног валило. Тебя вон за минуту вырубило, — сказал Ринат. — Ладно, проехали.
— А мы где?
— В Ирбите, конечно, где! — удивился Максим. — Привезли тебя, оставили отлеживаться, сами пошли гулять.
— И где были?
— Ай, — махнул рукой Ринат. — Хороший город, старый, красивый. И люди хорошие, но не ухоженный он. А больше всего жалко всякие старые дома с позапрошлого века. Будто дети брошенные, стоят, разваливаются. А красоты дивной дома.
— А в музее мотоциклов были?
— Были и фото сделали, — кивнул Ринат.
— Утром дальше поедем, — сказал Максим, — На второй день не хочу тут оставаться.
Саша и лег обратно в постель.
— Хорошо. Я еще посплю.
— Спи, ага, — проговорил Максим.
После Ирбита Максим предложил ехать на юг, к Тюмени, но Ринат воспротивился:
— Шишь тебе, едем к Туринску, договорились же!
— Не хватило тебе романтики небольших городов? Чуть Сашку не убили. А если б отрава была серьезнее?!
— Всё нормально будет. Он научится. И город мне понравился, хороший город! — возражал Ринат и наконец они всё же свернули на север, к Туринску.
Въезжали в Туринск вечером, когда уже темнело. На улицах зажигали фонари. Они не успели проехать и ста метров, когда в просвете домов, с другой стороны показался конец города. Там мелькнуло поле и лес, стоящий стеной.
— Сколько тут людей проживает?! — спросил он и Ринат ответил:
— Семнадцать тысяч.
— А-а... тогда понятно.
Больше всего его поразили трехэтажные и четырехэтажные дома вдоль главной улицы, ему они показались игрушечными.
— В Москве сталинки строили в девять этажей в сороковые, а тут хрущовки в четыре. Сколько народу, столько и строят, — сказал Ринат.
На ночь они поселились в гостинице, а наутро поели, наскоро посетили музей декабристов, Ринат пролистал список достопримечательностей, в основном это были памятники и барельефы. Решив заканчивать, они прошлись по центральной улице из конца в конец, пообедали в местном кафе и запрыгнули в машину.
— Ну что, интересно? Может теперь в Тюмень? — мрачно спросил Максим.
— Конечно, щас! Тавда! Едем туда, а уж оттуда свернём к Тюмени.
Саша тоже произнёс:
— Ну реально же интересно. Городок как игрушечный, а вокруг лес и глушь. Я такого ещё не видел. Давайте поедем дальше, как хотели. Посмотрим Тавду и свернем.
Максим открыл карту и решительно погнал машину на заправку.
— Заливаем все канистры под завязку!
— А что так? — спросил Саша.
— Ничего! Карту глянь — до самой Тавды ни деревень, ни городов больше! Вот вам и романтика будет, если по дороге сломаемся!
И правда, теперь поехали по глухим местам. Параллельно трассе то и дело мелькала линия железно-дорожных путей, а населенные пункты исчезли вовсе.
Лес сменялся болотами, болота лесом. Вечером, встав на привал, они увидели вдалеке голубоватый свет. Он поднимался в небо над верхушками деревьев.
— Наверное там железнодорожная станция, — предположил Максим, рассматривая карту. — Городов там нету, только железка.
В тот же миг странный свет погас, лес погрузился во тьму.
— Что это было такое, а? — тихо спросил Саша.
Ринат пожал плечами:
— Саня, клянусь, я не знаю! Только у меня мороз по коже прошёл.
— Давайте спать и психовать перестанем! — предложил Максим и все полезли в машину потому, что спать в палатке никому в эту ночь не хотелось.
Тавда оказалась чуть больше Туринска. Пока ехали, Ринат читал про войны сибирского хана со Строгановыми и качал головой:
— Вот ведь! В этих местах целое ханство против войска промышленника Строганова билось! Странная война, да? Только тогда никакой Тавды не было. А что было? А, понял. Месторождения какие-то наверняка.
— Ага. А Твада в начале прошлого века возникла только. Город совсем новый.
— Что там интересного? — спрашивал Максим.
Ринат прочел:
— Пишут, что ничего. Заводы строили. Еще завод... железную дорогу построили. Нет, ничего интересного. Достопримечательности только вот эти старые заводы... мост есть железный. Природа, ну природа тут конечно... озера, лес. Река огромная.
— А в последние годы может построили чего?
Ринат полистал страницу:
— Не-а.
— Ну что там происходило? — спросил Максим.
— Да ничего. Вон, пишут, прекратил работу гидролизный завод, прекратил работу завод минеральной воды, закрыт механический завод, закрыт детский дом.
— Ага... а чё открыли?
— Фанерная фабрика. Наверное работает наверное, раз люди есть?
— Понятно. Ну ладно, хоть прогуляемся, — проговорил Максим и Ринат махнул рукой:
— Что найдем, то и посмотрим.
На въезде в город Саша увидел из окна машины корову. Самую обычную корову, которая паслась рядом с трассой, белую, в рыжее пятнышко. Может коровья раскраска называется иначе, он не знал. Про себя он так и сказал: в пятнышко.
Затем им открылись довольно большие деревянные, квадратной формы дома, старой постройки. Они не производили ужасного впечатления, тут они органично вписывались в пейзаж. Окруженные зеленью , ухоженные.
Затем потянулся город, просторный, тут не экономили место, дома не стояли друг к другу в притирку. Движение было достаточно свободным, Саша, которому пришла время садиться за руль, вёл не напрягаясь.
Осмотрев центр довольно быстро, они выехали к берегу реки, которая называлась как и город: Тавда. Хотели было раскинуть лагерь на берегу, когда Максим взялся за телефон и воскликнул:
— Вы все слепые что ли?! Тут есть горячие источники! Встаём, пакуемся и туда! Вы что, там можно купаться!
Когда грузились в машину, он ворчал:
— Что за люди, а?! Сами ныли: ой ей, хотим отдыхать, города посмотреть, всякое интересное увидеть! Про заводы информацию нашли, про мост и природу нашли, а горячие источник пропустили. Ну да, это же не интересно! Зачем нам источники, да? Вон в реке отмокли и вперед!
Он сам сел за руль и сверяясь с картой погнал машину. Ринат склонил голову и прошептал Саше:
— Старый будет, будет клюшкой по полу бить и ворчать с утра до ночи!
Саша не выдержал, рассмеялся. Максим только взглянул на них. Наверное хотел посмотреть грозно, но вместо этого улыбнулся.
Утром направились дальше, на юг.
За окном снова замелькали маленькие деревушки, машины почти не встречались. Теперь они ехали к Тюмени. Ещё пару дней и снова окажутся в большом городе, перекусят, отдохнут и по оживлённой трассе дальше, к Тобольску. Ринат, умотавшись, передал руль Саше, а сам перебрался на соседнее сидение, пристегнулся и вставил в уши наушники:
— Я послушаю песенки, подремлю. А ты рули, Саня-брат.
Максим уже давно похрапывал на заднем сидении. Саша повёл машину, стараясь ехать как можно аккуратнее.
Дорога однообразной серой лентой убегала вперед. Некоторое время ему казалось, что он едет не туда — трасса явно забирала к северу, хотя Тюмень вроде бы лежит южнее. Миновали несколько поселков, наконец у поворота, машина свернула на юг, теперь всё как надо.
Спустя час проснулся Максим и зевая предложил сменить его.
Саша перебрался назад, на его место, но сна не было ни в одном глазу. Он поглядывал в окно, на мелькающие таежные картины. Миновав Тавду они оказались в Сибири, покинув наконец Урал. Но вот, от постоянной качки, его всё таки растрясло и начало клонить в сон. Он задремал, а проснулся от того, что машина встала.
— Твою же мать! — ругался Максим.
— Ты чего орешь? — спрашивал его сонный Ринат.
— Ты сам посмотри — чего. Глянь, где мы! — в сердцах крикнул Максим.
Ничего не понимая, Саша выглянул в окно. Прямо перед ними на дороге стоял указатель с надписью: Верхняя Тавда.
— Та-ак... — произнёс Ринат. — Это как мы тут?! Верхняя Тавда это же вообще в другой стороне.
— Да я знаю! — рявкнул Максим и махнул рукой: — Чертовщина какая-то!
Ринат предложил:
— Раз уж мы тут, остановимся на ночь что ли?!
Саша с Максимом немного прогулялись по городу, а Ринат не захотел выходить, остался в номере.
Когда вернулись, он сидел у телевизора. Саша карем уха услышал часть рекламы концерта Назад в СССР, потом заговорили об отделении города от Свердловской области, чтобы затем присоединиться к Тюменской. Саша спросил у Рината:
— Зачем им это, а?
Ринат пожал плечами:
— Вообще не знаю. Но интересно. Хочешь? — он поднял стакан. — В холодильнике есть ещё.
— Что это у тебя?
— Молоко. Тут народ молодцы, не унывают, линию молока открыли, продают. Я купил, очень вкусное.
Максим возник из кухни с пивом в руках.
— Молоко пьёте? Ладно. Давайте думать, как быть завтра.
— Возвращаться далеко, — сказал Ринат и Максим закатил глаза:
— Не дальше, чем сюда ехали!
— Возвращаться — плохая примета, — упрямо проговорил Ринат.
— Да иди ты к чёрту!
— Ладно, погодите оба! — воскликнул Саша. — Ринат, есть план, куда ехать?
Максим снова закатил глаза:
— Я с вами больше не поеду никуда. Вы оба аферисты!
— Авантюристы, — поправил Ринат.
Максим открыл пиво, встал, принес карту:
— Вот, смотри. Дальше дороги нет!
— А это что? — Ринат ткнул пальцем в нитку шоссе.
— Это ничего. Трасса идёт вдоль деревень, потом исчезает.
— Она идет как раз в сторону Тюмени, — показал пальцем Ринат. — Заметил?
— Предлагаешь поехать через все эти деревни на юг? И что потом? Окажемся в болотах и что делать?
— К шоссе как-нибудь да выйдем.
— Ну знаешь! Можем и застрять!
— Да брось! Всё равно тут кто-то ездит, — палец Рината скользил по карте. — Охотники, рыболовы. Найдем тропу. У нас ведь УАЗик!
Максим посмотрел на Сашу и тот сказал тихо:
— Макс, прости, но ведь интересно! И когда ещё мы вот так...
— Всё ясно с вами. Авантюристы, говорю же! Под твою ответственность! — отрезал Максим. — Смотри Ринат, как бы нам не остаться в болоте с рюкзаками около утонувшей машины.
— Вот ведь будет приключение, — пробормотал Саша разглядывая карту и Максим проговорил:
— Лучше замолчи!
Ринат склонился над картой, разглядывая её, Саша сидел рядом. Его привлекали необъятные просторы, вся это бескрайняя зелень. Он проследил пальцем вдоль дороги, ведущей на юг. Она исчезала возле железнодорожной ветки, дальше на карте путей не было.
— Ринат, гляди! — он ткнул пальцем. — Не, ты видел?!
Если приглядеться, за железно-дорожными путями виднелась небольшая точка и надпись: Новая Казань. И рядом озеро — Казанка.
— Ничего себе, да?!
Ринат воскликнул:
— Родные края в такой дали! Надо же!
Максим хмуро сказал:
— Если я узнаю, что все это затевалось ради этой Новой Казани...
— Я сам впервые про нее услышал! — возмутился Ринат.
Наутро, хорошенько запасшись бензином и едой, тронулись в путь. Дорога, нарисованная на карте, порой исчезала, вместо асфальтового полотна оказывался обычный проселок. Ехали не спеша, берегли машину. Выбрались наконец к деревне Байкал, состоящей из одной единственной улицы. Когда миновали её, слева потянулись болота.
После Тукмана, последней деревни, на карте больше не было указано ни одного населенного пункта, до самой железной дороги.
Местность вокруг изменилась: тайга поредела. Сырой воздух поднимался из низин. Вдоль дороги теперь вместо леса из зарослей осоки торчали серые стволы, с обломанными верхушками. Ни одной машины не встретилось им за несколько часов. Хмурое, абсолютное безлюдье, лес и лес, до самого горизонта.
На ночь пришлось встать на привал. Далеко съезжать с дороги не стали — под осыпью по которой она шла было топко. Разложили костер.
Саша, собирая хворост, никак не мог отделаться от ощущения, что сегодня им суждено кого-то встретить. Просто обязательно из леса покажется кто-то. Он не знал кто, но ощущал это очень ярко.
На каменной осыпи, у дороги, разложили костер. Огненные блики оберегом ложились вокруг них, будто образуя защитный круг света. Ринат, ожидая, когда вскипятится вода, задремал, положив руку под голову, а Саша вдруг уловил движение в темноте.
Он не хотел выходить из круга света, но всё же сделал шаг и увидел, что отблески освещают далекую белую тень. Неведомое существо сидело на другом краю, за болотом, на ветке одинокого дерева и явно следило за ними.
Хорошо видно было, что это девушка, или женщина с длинными волосами, которые висели, достигая земли. Она ничего не делала и почти не шевелилась, сколько Саша не смотрел. Только тонкая рука обнимала ствол дерева, на ветке которого она сидела. Ему вдруг показалось, что это существо печально. Он вернулся назад и коснулся плеча Максима:
— Пойдем. Глянешь, кто это там.
Тот сразу же встал и направился за Сашей. Вместе они остановились за полосой света. Пару мгновений Максим вглядывался, а потом вдруг кивнул-поклонился.
— Кто это? — удивился Саша.
— Это речной дух.
— Но рек ведь поблизости нет? Только одни болота.
— Вот именно. В этом вся трагедия, когда-то тут наверняка текли полноводные реки, а потом что-то случилось и они заилились, стали болотами. Она скучает по людям. Раньше в воду ее рек многие приходили поплавать, ловили рыбу, общались с ней. А теперь она постоянно одна и так будет вечно, пока не исчезнет сама Земля...
В этот момент существо будто услышало их, рассыпалось веером брызг и пропало.
— Прощай! — Максим махнул рукой и вернулся к огню. Саша постоял еще немного, будто ждал, что она возникнет снова.
Потом тоже вернулся и лёг у костра.
На другой день их путь продолжался совсем недолго. Дорога шла вперед по сухой каменной осыпи, возвышающейся над окружающим пейзажем. Но вскоре УАЗик выскочил к железнодорожным путям. Табличка гласила: «80-й километр».
Максим переехал через пути и тронулся дальше, однако дорога закончилась, уткнувшись в поселок Новотроицкое. Три улицы, дома. Надпись: «Вместе восстановим столетнюю усадьбу, сохраним историю!»
Старинных домов тут и правда было много, Саша разглядывал двухэтажные дома явно позапрошлого века, обнесенные штакетником. Вид у домов был обжитый и выглядели они очень красиво. Вскоре Ринат увидел какого-то мужчину и сказал:
— Э! Давай к нему, это местный начальник, зуб даю!
Мужчина и сам смотрел, словно ожидал, что они захотят поговорить с ним.
Саша, который был за рулем, остановил машину и Ринат выскочив на дорогу, подошел к мужчине, пожал руку. Они слышали часть беседы. Ответ их не обрадовал:
— Дорога? Ну, дорога тут одна, до Чебаково на Иксе. Дальше всё. Болота у нас, ребят. А так места, конечно, красивые. Гулять можно, фото делать. Вы же блогеры, да?
Саша сник:
— И что теперь? Возвращаться обратно?
— Это если бензин раздобудем, — проговорил Ринат. — М-да, попали!
— Ладно, отдохнем, потом будем думать, — сказал Максим.
Саша заметил, что Максим ноет, ворчит и скандалит ровно до того, как ситуация и правда становится серьезной. Вот и сейчас он никого не стал обвинять, хоть и мог бы, наоборот предложил взять передышку и со свежими силами решать вопросы.
Палатку поставили за деревней. До вечера провалялись в спальниках, отдыхая после долгой дороги. Саша думал: ну вот, всё. Придётся поворачивать, повторять весь путь, ехать к Тавде снова. Максим вроде бы и вовсе спал. Вдруг Ринат сказал:
— Так, есть одна мысль. Вы сидите, а я схожу, проверю.
— Что там проверять? — безрадостно сказал Максим. — Проверяй-не проверяй, поедем назад. Поедем и застрянем потому, что бенз кончится и последнее колесо полетит, а оно уже скоро полетит, зуб даю! И пойдём пешком, с рюкзачками. Будем в деревнях концерты давать, юмористические — посмотрите на нас, поехали в отпуск и в болоте машину утопили! Вот так номер!
Ринат в ответ только загадочно улыбнулся:
— Тебе бы рассказы писать! Ладно, посмотрим!
Вернулся он только через несколько часов и сказал:
— Всё. Я договорился. Возвращаться не надо, выход есть!
Максим со стоном сел:
— Только не говори, ради бога, что поедем на лодке по озерам, а между озерами будем лодку волоком тащить потому, что я сразу не согласен!
— А было б здорово! — тут же вставил Саша и замолчал потому, что Максим посмотрел на него страшным взглядом.
— Что ты несешь! Когда я предлагал такое неудобство?! — возмутился Ринат.
— Да вот, когда предложил ехать не через Екат, а свернуть на север к Ирбиту, например, или...
— Остынь! — посоветовал Ринат. — И подумай: что у нас тут рядом?
— Болота? — предположил Саша.
— Тайга! — хмыкнул Максим.
— А ещё?
— Ещё ты, главный баламут! — Максим усмехнулся.
— Ой, дураки! Рядом у нас железная дорога! — торжествующе воскликнул Ринат.
— Что толку?! — Максим вскинул голову. — Тут перевалочная станция, поезда не ходят, только товарняки, да и если б ходили, куда машину девать?
— Тут оставим, я уже обо всём договорился! Слушайте, вы, страдальцы, пока вы ныли, я все решил. Машину оставим в местном сельсовете, её не угонят, тут некому! А в посёлке живёт один рабочий с железной дороги. Я его уговорил, он нас засунет по тихому в товарный вагон. Он сказал, бывают очень удобные пустые вагоны.
— Ой, беда! — схватился за голову Максим. — Без еды воды и туалета.
— Ты будешь ныть, или мы поедем? — спросил его Ринат.
— Только вот куда поедем? Ты знаешь, куда отсюда ходят составы?
— Следующий, утром идет в Сургут. Через Сузгун.
— И где это? Сузгун? — заинтересовался Саша.
— Это железнодорожная станция у Тобольска, — с торжеством улыбнулся Ринат. — Грузовые вагоны идут быстро, не успеем оглянуться, будем там. Ну? Едем?
— А УАЗ? Вдруг пропадёт? — всё еще сомневался Максим.
— Сам же говоришь — если поедем назад, оставим где-нибудь на дороге. А так он будет под присмотром, а потом решим.
— Нас в поезд-то в этот пустят? — сдался Максим и Ринат умильно улыбнулся:
— Конечно! Считай, уже там сидишь! Я к людям добрый и умею договариваться, не как некоторые, которые только злятся и ворчат!
Остановочный пункт у Новотроицкого, восьмидесятый километр, был технической станций, пассажирские поезда пролетали его, даже не заметив. Товарняк, следующий куда-то на север остановился здесь на пол часа. Им открыли дверь пустого вагона, закинув вещи, все трое забрались внутрь, двери закрылись, поезд тронулся.
— Поверить не могу! — осмотревшись, сказал Максим. — Мы зайцами в товарняке! Только с вами я мог в такое влипнуть!
— Круто же. Настоящее приключение, — заметил Ринат.
Саша хорошо выспался, а когда проснулся, увидел, что Ринат сквозь приоткрытую дверь смотрит наружу.
— Что там? — спросил Саша, подходя ближе.
— Садись, Саня-друг. Смотри. Там ничего. Страшно даже. Вот есть фильмы про апокалипсис, когда все пропали, а вот тут и фильма не надо — никого нет, пусто.
Саша сел рядом. Уже давно стемнело, снаружи ни огонька, ни движения, только бесконечные болотные пустоши, да редколесье.
Они просидели так с пол часа и Саша сказал:
— И правда ничего нет!
— Вот именно, — ответил Ринат. — Вообще ничего и так уже несколько часов. Мы будто на краю земли, или вообще в другом мире!
Гладя на пейзаж снаружи, Саша вдруг подумал, что ему трудно верить в то, что где-то существуют большие города, тот же Екатеринбург. Казалось, весь мир это только лес и болота до самого края.
Вдруг стало холодно, он передёрнул плечами. Сидя рядом с Ринатом он не мог отвести взгляда от безлюдных пространств, расстилающихся снаружи, как вдруг слабое свечение показалось впереди, по ходу движения. Поезд двигался в его направлении и Саша с Ринатом вытянули шеи, вглядываясь в ту сторону.
Но вот, скорость упала, поезд пополз на холм, почти остановился, а сияние усилилось.
— Это странный свет, — проговорил Ринат. — Помнишь, мы встали тогда возле Туринска и увидели над лесом свет?
— Ага. Похож, — пробормотал Саша.
Чем ближе они подъезжали, тем ярче разливалось сияние.
— Это цветной свет! — сказал Ринат. — Гляди, он... разноцветный. Что там такое, а?
И в самом деле, свет был необычный, он будто состоял изо всех оттенков сразу, блики розового, голубого, красного и желтого перемежались с синим и оранжевым, но не смешиваясь между собой. Они ложились пятнами на стены вагонов, на лица.
Взобравшись на холм, поезд замер на миг, будто устал и тут из-за деревьев вынырнул источник света. Саша охнул, а Ринат вскочил, пытаясь разбудить Максима:
— Макс! Вставай! Срочно вставай! Такого ты не видел в жизни!
Бело-золотой, больше обычного в два раза, круторогий олень стоял на холме. Его ветвистые рога источали свет, в них будто запуталась сияющая звезда.
Тараща сонные глаза, Максим восхищенно пробормотал:
— Золотой олень, носящий на рогах солнце!
Все трое замерли от восторга, не в силах глубоко вздохнуть. Поезд прополз в десяти метрах от него. Когда их вагон поравнялся с оленем, тот повернул голову, и взглянул на них, высоко поднял переднюю ногу и с размаху ударил ей.
Всполохи света взлетели до небес. Целый фонтан ярких огней и брызг разлетелся в стороны, облив их разноцветьем. Поезд дернулся и ускорил ход, не сговариваясь, все трое высунулись в приоткрытую дверь и долго, пока олень не скрылся вдали, смотрели на него. И даже потом, когда поезд уехал уже на приличное расстояние, они видели там, позади всполохи в небе, похожие на северное сияние.
— Ринат, дружище! — вдруг сказал растроганно Максим. — Беру назад все свои слова! Даже если б мы досюда шли пешком по болоту, оно того стоило! Подумать только — олень носящий на рогах солнце! Такое один из десяти миллионов только видел! А может быть из ста миллионов человек! А может всего человек десять в мире!
— Невероятно! — проговорил Ринат и отойдя вдаль вагона, улегся на мешки, — Нет, подумать только! Сам себе не верю...
В ту ночь Саше снились светлые, теплые сны, а проснувшись, он подошел к двери, чтобы посмотреть, где они едут.
Поезд шел по каменистой осыпи, с двух сторон, ниже лежали болотистые низины. Он вдруг наступил на что-то твёрдое, наклонился, поднял. На ладони оказался камешек, прозрачный, будто осколок стекла на первый взгляд. Он поднёс его к глазам и заметил, как в глубине сверкают разноцветные искры, так и рвутся наружу.
Он понял — это осколок, вырвавшийся вчера из под копыт волшебного оленя. В следующий миг его накрыло желанием спрятать его в карман и никому не показывать, он даже ревниво посмотрел на Рината и Максима. Оба спали.
Он помотал головой и сказал себе: «Ну уж нет! Так не годится!»
Когда Ринат с Максимом проснулись, Саша уже умылся, приготовил что-то вроде завтрака, насколько можно было что-то изобразить в движущемся поезда.
— О, у нас тут вагон ресторан! — усмехнулся Ринат.
Сбросив футболку, он обливался водой из бутылки. Максим поморщился и отвернулся. Сам он только пригладил пятерней волосы и зевая подсел к покрывалу.
Когда Ринат сел рядом, Саша со вздохом сказал:
— Я вот что нашел, — и выложил на бумагу, которой был закрыт ящик, найденный камень.
Будто бы луч света метнулся внутри и исчез. Максим и Ринат ошеломленно посмотрели на него и переглянулись.
— Ого! — наконец завистливо проговорил Ринат. — Это всполох.
— Что?
— Всполох, так он называется, — повторил Максим и осторожно взял камешек в руку. — Невероятная ценность. За такой отдадут всё, что хочешь. Всполох из под копыт золотого оленя! Они встречаются еще реже, чем люди, которые этого оленя видели...
— Ценность? Хмм... ну тогда продадим и поделим? — грустно предложил Саша и они оба на него взглянули, будто он сказал, что хочет утопить котёнка.
— Это твоё, — со вздохом сожаления сказал Ринат и вложил камень Саше в руку. — Ты его нашел, значит всполох твой. Он тебя выбрал. Этот камень нельзя ни продать, ни купить.
— Ты его спрячь и не болтай о нем никому, — посоветовал Максим. — Вообще никому, понял?
— Хорошо, — сказал Саша, аккуратно пряча камешек в карман. Он очень обрадовался, что не придётся делить камень с друзьями. — Я прямо прикипел к нему, как Голлум, — усмехнулся он.
— Так и должно быть. Это связь. Как только всполох находит хозяина, между ними устанавливается связь. И пока хозяин жив, всполох будет ему служить. Так что будь осторожен, говорю ещё раз, про всполох не болтай, а то похитят вместе с камнем и всё.
Саша посмотрел на них: не шутят ли? Но оба были серьезны.
— А что он может, этот всполох?
Ринат пожал плечами:
— Точно никто не знает. Кто имеет камень, об этом много не говорят, а для других он просто красивая вещь, не более. После смерти владельцев всполохи теряют силу, с тех пор они просто украшения. Кстати, в короне Российской империи есть три всполоха. Если присмотреться, можно заметить, как они источают особый, синеватый блеск. Говорят, после смерти владельца, всполохи по нему тоскуют и светятся синим. Вот так.
Вскоре с правой стороны начали появляться небольшие поселки. Саша развлекался тем, что читал их названия, состоящие в основном из букв и цифр, будто порядковые номера, а не названия.
— Когда увидишь Бакчун, крикни, — сказал Ринат.
Они с Максимом взялись играть в карты, а Саше не хотелось.
— А что там, в Бакчуне? — спросил он.
— Ничего, за Бакчуном Большой Краснояр и дальше Усть-Тавда, там поезд остановится на два часа, будут заливать воду.
— Опять Тавда! Уже третья! — усмехнулся Саша. — Почему Усть-Тавда, а?
— Вообще, Тавда это река, на берегу которой и стоят все эти поселки. А Усть Тавда потому, что там устье реки. Кстати, сейчас слева от нас Тавда, а справа Тобол и около Усть-Тавды они сольются в одно, Тавда кончится, дальше один Тобол побежит к океану.
К Усть-Тавде подъехали в сумерках. Огни поселка уютно мерцали в низине за путями. К ним примчался мужчина, с которым договаривались ещё в Новотроицком:
— Вы сами двери рассупонили?! А я вас выпускать иду! Давайте, идите, в туалет, чаю выпить горячего, чего там вам надо. Через два часа дальше поедем.
Они выпрыгнули прямо на насыпь и Ринат попрыгал и усмехнулся:
— Земля под ногами качается!
Максим махнул рукой:
— Ладно, я в туалет и попить горячего чего-нибудь поищу.
— Я с тобой! — воскликнул Саша и Ринат усмехнулся:
— А я куда по-вашему, в лес что ли? Я тоже хочу горячего!
Посмеиваясь и болтая, они добрались до здания вокзала, сложенного из розового кирпича, или просто покрашенного в розовый, в темноте не разобрать.
Двери были закрыты, внутри тихо, но три широких окна по фасаду чуть изнутри огнями. Ринат постучал в окно, сперва никто не ответил, а потом дрогнула занавеска и приложив к лицу ладони, наружу выглянула невероятной красоты девушка.
Саша даже забыл как дышать на миг, а Ринат издал странный звук. Девушка, увидев их сделала движение головой, будто спрашивала: мол что надо?
— Где тут кафе? — спросил Максим громко. — Где можно попить чаю?
Она помотала головой и развела руками: мол нет тут ничего, нету. Максим сказал:
— Мы заплатим! Ехали два дня, нам бы немного горячего чайку!
Девушка приоткрыла окно и выглянула наружу. Толстая, чёрная коса упала на подоконник. Саше показалось, что на него пахнуло весенней свежестью. Девушка оглядела их с веселым любопытством. Глаза у неё были чёрные, в них мерцали веселые искорки.
— Вы почему со своими не ужинаете? Там же ваших кормят, железнодорожников?
— Мы случайно, мы не железнодорожники, — сказал Максим и девушка усмехнулась так, что блеснули зубы:
— Случайно? Надо же. Ладно... если хотите, могу вас к бабушке отвести, она вам чаю нальет.
— Мы заплатим, — сказал Ринат и она кивнула:
— Если можно, заплатите немножко. Бабушка будет очень рада. Ждите, я сейчас.
Черная коса взметнулась и скрылась в окне.
— Вот это да! — проговорил Ринат. — Нет, вы видели?! Звезда, красотка! Она же заткнет за пояс всех этих моделей! Эх...
— Да уж. Нереальная, — вздохнул Максим, а Саша подумал с грустью, что они все в мятом, грязном, волосы торчат в стороны, как у бомжей. Да уж, встретили, называется, во-время.
Девушка тем временем выпорхнула из дверей и махнула рукой, подзывая их. Тут Ринат воскликнул:
— Чёрт, у кого есть наличка?! Как мы её бабушке-то заплатим?
Саша судорожно полез в карманы, конечно они снимали деньги, да ведь когда! С тех пор вся наличка разошлась. Максим подбежал к девушке и спросил насчет банкомата, она кивнула и повела его внутрь. Саша испытал острое чувство ревности, когда они вдвоем скрылись внутри.
— Чё, Саня-брат, понравилась, да?
Саша пожал плечами:
— Красивая.
— И что? «Красивая»! — передразнил он. — Ты познакомься!
— Ринат, поезд два часа стоит, ты помнишь?
— Тут комиссия за съем наличных, ни фига, да?! — воскликнул Максим, а девушка представилась:
— Венера.
Саша назвал себя, а Ринат тут же заговорил по-татарски — с козырей пошёл. Да и ладно. Саша отвернулся, разглядывая Тавдинский пейзаж — за вокзалом лежали ряды двухэтажных домов, а за ними, дальше, частный сектор.
Венера вдруг обернулась и посмотрела прямо на него и почему-то он прибавил шагу и пошел рядом.
— А сколько тут людей живет?
Венера тут же шагнула к нему ближе, оставив Рината:
— Примерно четыреста человек. Люди у нас хорошие и природа очень красивая. А вы сами откуда приехали?
Саша помрачнел: действительно, откуда он? Перекати-поле.
— Я переезжаю, — мрачно сказал он и Венера удивленно на него посмотрела.
— Пришли, — почти тут же произнесла она, указывая рукой на подъезд в двухэтажке. — Тут моя бабуля живет.
— И вы тоже? — уточнил Максим, но она качнула головой:
— Нет, мы с мамой в своем доме живём, дальше там.
Венера произнесла:
— Тут в подъезде давно ремонта не было. Работы мало в поселке, многие не могут устроиться. Вот так.
Она постучала в дверь и с той стороны спросили:
— Кто тут?
— Это я. Я с гостями. Открывай!
Дверь им открыла старушка неопределенного возраста, вся в морщинах, в платке. На шее целое ожерелье из серебряных монист. Осмотрев их недовольным взглядом, она быстро заговорила на татарском языке и видимо сказала что-то неприятное потому, что Венера вдруг покраснела. Но тут Ринат шагнул вперед и произнес:
— Исанмесез, — и почесал дальше так складно, будто пел. Саша понял, что он убедил старушку, потому, что она улыбнулась, кивнула и их пустили внутрь.
Их пригласили в кухню, старушка сполоснула чайник и передала внучке:
— Иди, вылей!
Венера помчалась в прихожую, надела туфли, подумав, Саша вышел за ней.
— Вы куда пошли? — осведомился он, а девушка, быстро, как молния, уже спустилась вниз:
— Я сейчас!
Он нагнал ей на улице.
— Я воду вылить пошла. У бабули канализация забилась, уже недели три назад. Пока не починили.
Саша приподнял удивленно брови:
— Три недели чинят?!
— У нас трубы старые, конечно. А у вас быстро чинят такое?
— Наверное, в течении дня, — ответил Саша и она вздохнула:
— Нам такое только снится!
Она вдруг спросила:
— А вы любите мяту? Чай с мятой?
Он кивнул:
— Очень...
— Тогда подержите.
Отдав ему чайник, она перебралась в палисадник, через заборчик, Саша видел, как мелькает её упругая фигурка между грядок. Вскоре она вернулась и сообщила:
— Я ещё смородиновый лист набрала. Вы не против?
Он качнул головой, глядя ей в глаза:
— Нет...
Назад, в квартиру, они поднимались порознь — она впереди, с чайником, а она следом, стараясь не смотреть на покачивающуюся юбку и стройные ноги.
У двери она на миг задержалась, взявшись за ручку и вздохнула. Саша поднялся и встал прямо у неё за спиной, остро ощущая ее присутствие. Захотелось коснуться завитка, торчащего из под косы, но он взял себя в руки и произнёс:
— Вам помочь, Венера?
Она быстро дёрнула дверь и вошла в квартиру. Там Ринат с ее бабушкой вовсю вели разговор на татарском, Венера поставила чайник на плиту и сняв с бака крышку, ковшом начерпала воду.
— Воду тоже отключили? — спросил Саша.
Она кивнула и ответила нехотя:
— Да, зачем вода, если нет канализации?
Затем отошла к окну. Максим удивленно посмотрел на нее, потом взглядом будто спросил Сашу, что происходит, но тот упрямо отвел взгляд.
Венера вскочила:
— Бабушка, я побегу! У меня работа еще. Потом приду ночевать. Ты не скучай!
С этими словами она развернулась и упорхнула. Саша тоже поднялся:
— Я ее провожу! — и убежал, только его и видели.
Венеру он нагнал у поворота, так быстро она шла.
— Постой! Я тебя провожу.
— Тут близко, не надо, — отвернулась она.
— И ладно, что близко, — проговорил он и зашагал рядом.
Впереди показались фонари, горящие над входом в вокзальное здание.
— Уже пришли, — сказала она.
— Да и правда близко.
Теперь она развернулась и остановилась напротив него. Саша видел её глаза и не мог понять почему его так к ней потянуло.
— Ну пока... — произнесла она и Саша кивнул:
— Пока.
Она развернулась, чтобы уйти и он тут же сделал шаг за ней следом.
— Погоди!
Она вздохнула, тряхнула головой и повернулась к нему снова.
— Ты... — хором сказали оба.
— Говори первая! — решил он.
— Да ничего серьезного, просто хотела спросить — вы куда едете?
— В отпуск, в Тобольск. А потом, после отпуска, я еще сам не знаю. Может в Екатеринбург поеду, может еще куда-нибудь. Пока не решил. Но в Екатеринбурге меня ждут, там работа и... — он замолчал — ну зачем ей вся эта информация?!
— Екатеринбург... — проговорила она мечтательно. — Я там никогда не была.
— Он очень большой, как муравейник. А где ты была? Ну, кроме Усть-Тавды.
Она усмехнулась:
— В лесу. На речке.
— И всё? Серьезно?
— Честно, серьезно. Я только думаю, что может быть куда-то надо уехать. Но куда? Училась я обычно, не очень хорошо, талантов нет особых, только пою, но многие поют. И родни нигде нет. Поэтому думаю, что не стоит никуда ехать, дома самое хорошее место.
— Тебе надо всё равно поехать и посмотреть что-то, — горячо сказал он. — Хоть что-то увидеть, а потом уж решать, хочешь ты тут навсегда остаться, или нет.
Она махнула рукой:
— Это... дорого.
И тут же спросила его:
— А ты куда бы поехал, ну вот куда бы ты хотел? Если б не было никаких обязательств, ограничений?
Он пожал плечами:
— Не знаю. Владивосток? Наверное. Всегда хотел увидеть Приморье.
— А я Москву...
Они постояли немного, не зная, что еще сказать друг другу. Саша вздохнул:
— Ты мне очень нравишься... но я уеду, — он глянул на часы, — через час. И что из этого выйдет?
Она грустно улыбнулась:
— Это обычное дело для Усть-Тавды, мы живём на станции и вся жизнь проезжает мимо нас. Зато мы видим много красивого. Больше, чем все другие.
Она ещё раз улыбнулась, грустно, протянула руку:
— Ну, я пойду? А ты иди обратно, там уже готов чай.
Он помотал головой:
— Нет, я лучше с тобой посижу. Можно?
И она кивнула.
Ринат бегал по перрону, оглашая его криками:
— Саня?! Саня, ты где?
Саша вздохнул:
— Перебудит весь поселок!
— Он волнуется за тебя, — Венера, которая сидела совсем рядом с ним, на лавке, в нише за вокзалом, встала на ноги и ему очень захотелось вернуть её обратно.
— Скоро ваш поезд отправляется. Минут десять осталось. Тебе пора...
— Так быстро пролетело время. Как будто пять минут прошло!
Он хотел было что-то ещё ей сказать, как вдруг Ринат совсем близко, под окном прокричал его имя да так, что они оба вздрогнули и тут же загудел паровозный гудок.
— Беги, пора! Поезд может чуть раньше тронется, — прошептала она и прежде, чем он успел сказать хоть что-то, быстро пошла прочь.
— Венера! — позвал он.
Девушка обернулась и Саше показалось, что глаза у неё слишком печальны. Он сделал шаг, будто хотел что-то предложить ей, даже руку протянул.
Она шагнула назад, быстро прижалась к его губам, шепнула:
— Прощай, Саша, — и ушла.
Из-за угла выбежал Ринат. Крикнул:
— Максим! Я нашел его!
И уже Саше:
— Ну ты даешь, Саня-брат! Поезд уходит! Быстрее!
Он потащил его за собой и Саша побежал, оглядываясь, к составу. Почти на ходу они вскочили в вагон. Высунувшись, Саша всё искал ее взглядом, оглядывая розовое здание вокзала и окрестности, но так и не увидел больше.
— Ты где был?! — набросился на него Ринат. — Мы весь поселок обегали!
— С Венерой сидели... — пробормотал он.
— Да ну?! — тут же сбросил накал Ринат. — И как?
— Она меня поцеловала, — угрюмо сказал Саша и сел на ящик.
— Ничего себе! Дай пять! — воскликнул Ринат, а Максим спросил:
— Ты хоть телефон догадался взять?
— Конечно он взял телефон, ты что уж! — махнул рукой Ринат и взглянул на Сашу.
Тот только рукой махнул и Ринат издал стон:
— Чего? Саня, друг, ты серьезно?! Ты дурак что ли?! Такая девушка! Поцеловала тебя! А ты номера не взял! Эх, дурак ты!
Саша буркнул:
— Да что мне ее номер... где она живет и...
— И чего?! Позвонил бы: «Венера, дорогая, приезжай, билеты за мой счёт». Саня, ты как дитё! Всё, смотреть на тебя не хочу!
Ринат не на шутку разозлился и ушел в другой конец вагона, отвернулся.
Максим цокнул языком, вздохнул:
— М-да... ну ладно.
Пересекли реку Тавду, болота кончились, вокруг теперь лежал лес. Железнодорожные пути разрезали зелёные массивы как нож масло.
Примерно через равные промежутки мелькали небольшие поселки, станции. Ринат вскоре включил телефон, набрал номер.
— Привет, братишка. Ну что, встретишь нас? Мы на товарном вагоне едем. Так уж вышло, едем вот. Ты приезжай на станцию Сузгун, там нас заберешь. Ага, ладно.
Он отключился.
— Ну что, скоро Тобольск. Приехали.
Глава 3 Тобольск
Раушат, родственник Рината встречал их на станции. Он оглядывался во все стороны, не понимая, откуда их ждать. Саша спрыгнул на перрон последним, после Максима и Рината и тут Раушат заметил их, удивленно приподнял брови и шагнул навстречу. На лице у него расцвела насмешливая улыбка:
— Ринат, вы что, зайцами ехали? Сказал бы, я бы вам купил тебе билеты на самолёт!
Ринат обнял его, потом произнёс:
— Э, не болтай! Когда расскажу, кого мы видели, от зависти лопнешь!
— Потом расскажешь. Пошли к машине, быстрее, а то увидят меня с таким оборванцем, скажут что Раушат с бродягами дружбу водит! — и оба рассмеялись.
— Вы не обращайте внимания, я с братишкой шучу, — обратился к ним Раушат. — Очень рад вас видеть!
Дом у Раушата был на Пролетарской стрелке, красивый, двухэтажный, раскинувшийся на два участка. Во дворе их встречали: жена, дети и родители. Все полезли обниматься с Ринатом, половину говорили по-татарски, потом повели в дом, напоили чаем с дороги.
Саша осоловелыми от усталости глазами разглядывал убранство дома. Только теперь ощутил, как сильно измотала непростая дорога. Но даже сквозь налёт сонливости он ощущал, как здорово тут — всё было светлое, уютное, деревянные полы покрыты морилкой, всюду половички и много уютной мебели, безделушек, игрушек. Этот дом просто дышал жизнью.
После чая их отвели в комнату. Тут уже все было готово — три кровати в двух смежных спальнях, даже домашняя одежда.
— Отдыхайте. Вечером банька будет и шашлык. И арака будем пить, — пообещал Раушат и удалился.
На следующий день Раушат повел их гулять в город прямо с утра, едва они позавтракали. Саша, помывшись и переодевшись чувствовал себя совершенно иначе: по человечески. На последнем отрезке путешествия они привыкли к неустроенности некоторых городков и теперь удивлялись тому, как хорошо выглядит Тобольск. Город сиял, умытый солнцем, утопающий в зелени, а на холме, будто венец, горел в лучах солнца белокаменный кремль.
Конечно, туда Раушат и повёл их в первую очередь, как заправский гид, рассказывая историю каждой постройки. Устав и проголодавшись, они отправились пообедать в ресторанчик прямо в крепости.
Заняли столик в небольшом зальчике, будто появившимся из прошлого века.
— Тут настоящая, сибирская кухня, вы такого ещё не пробовали. Берите, что хотите, всё вкусно! — агитировал из Раушат.
— Может, тогда пельменей? — спросил Ринат и брат тут же выдрал у него меню:
— Дай сюда! Пельменей дома поешь. Что ты, пельменей не ел что ли? Тут надо брать солянку с грибами. Я тебе сам всё закажу. И вам тоже! — сказал Раушат решительно махнув рукой.
Спорить никто не стал. Саша разглядывал зал, забитый полностью, официанты так и сновали туда-сюда с подносами. Наконец Раушат всё выбрал, подозвал официанта и обвёл всех грозным взглядом:
— Надеюсь, все любят грибы?!
Он спрашивал с таким выражением, будто ответ «нет» вовсе не принимался. Все быстро кивнули.
Когда заказ был сделан, Раушат сказал:
— Ну, пока мы тут без семьи, может расскажете, как это вас занесло в товарный вагон, что за прихоть странная? Или вы что-то натворили и сбежали?
Ринат усмехнулся:
— Раушат, ты не представляешь себе, что с нами было!
Максим буркнул:
— Да уж, лучше Рината никто не объяснит как мы оказались в том вагоне!
— Короче, я подумал — кто из нас не видел Тюмень и Екатеринбург? — начал Ринат. — Красивые города, но есть ещё много других городов, которые мы не видели. Страна у нас очень большая, хочется...
— Ты к сути сразу переходи! — рубанул Раушат и Саша, подняв голову, внимательно на него посмотрел. Ему показалось, что Раушат очень похож на Максима, не внешне, а чем-то неуловимым.
Он подумал, скорее всего, когда-нибудь потом, со своей въедливостью и дотошностью, Максим станет куратором города. Да, наверное так и будет.
Ринат между тем вещал, как они ехали по дороге через Ирбит и прочие городки, как на них напал копатель, как они свернули вместо Тюмени к Нижней Тавде и уткнулись в железнодорожную станцию у болота.
— А что назад не повернули? — спросил Раушат и все трое переглянулись.
— Не хотелось, брат! Что-то нас будто позвало, — подумав, ответил Ринат.
Тут им принесли салаты и все набросились на еду. Саша, скушав первую ложку, едва не застонал от удовольствия — было очень вкусно, вкус грибов наполнил рот.
Оглядев их, Раушат промолвил:
— Так, кушайте плотно, потом будем ещё гулять, а снова кушать только вечером. Мама варит лапшу, шашлыки ещё будут.
Они кивнули.
— Ладно, ну а что вас позвало? Выяснили? — спросил Раушат, когда принесли солянку.
— Ты не поверишь! — с набитым ртом проговорил Ринат. — Нас позвали приключения!
— Максим, можешь объяснить нормально? — спросил Раушат и Саша усмехнулся: как быстро вычислил Макса! Два серьезных парня, не любящие шуток.
— На самом деле я сомневался в целесообразности этой поездки, но Ринат оказался прав. Мы много что видели в пути. Дух реки, например. Но самое главное... — Максим посмотрел на Рината и Сашу. — Самое главное, мы видели золотого оленя, несущего на рогах солнце.
Раушат, открыв рот, даже отложил ложку.
— Золотого оленя?!
— Если бы мы из Нижней Тавды свернули назад, к Тюмени, мы бы его не встретили, — кивнул Максим. — Я сам потом всё думал — почему я ни слова не сказал, когда зашла речь о том, чтоб ехать наугад, деревнями. На карте даже намека на дорогу не было. Вот и думаю, наверное мы что-то ощутили.
— Мы поймали дух дороги, — сказал Ринат. — Он нас повел сквозь чудеса и тайны.
— Мог и в логово нечисти завести, дух дороги-то, — заметил Раушат и не выдержав, пригнулся:
— Ну и какой он, олень? Где его видели?!
Ринат быстро пересказал, как они сидели в товарном вагоне, а олень вышел к ветке и стоял в десяти метрах от них, а сияние разливалось повсюду.
— Он... ничего вам... не дал? — как-то напряженно спросил Раушат, и Максим тут же отрицательно помотал головой:
— Нет. Ничего. Но и того, что видели было довольно.
— Ничего не дал, братец! — развёл Ринат руками.
— А дал бы, вы бы не сказали, Ну вот, кроме него, — и Раушат кивнул на Сашу. Тот поднял голову, удивленно на него посмотрел.
— У тебя взгляд очень добрый и ты мало в чём разбираешься пока, да?
Принесли второе и фирменные наливки.
— Что вот теперь с УАЗом делать, — сказал Максим, выпив рюмку. — Я туда за ним ехать не хочу, а машину жалко. Почти новый.
— Подай объявление в Вестник, — посоветовал Раушат. — Пока вы тут, может найдется кто-то желающий. Мало ли. Вдруг кто-то в том районе окажется, охотник какой-нибудь? Они часто покупают машины у местных.
— Верно, так и сделаю! — ответил Максим.
Саша спросил:
— Что такое Вестник?
— Газета для наших. Ты читал наверняка, в каждую гостиницу приходит, еженедельно, — ответил Ринат. — Раушат предлагает сейчас не в сам Вестник писать, а в Листок, приложение с объявлениями.
Саша моргнул и Ринат воскликнул:
— Ни разу не видел?!
— Не-а.
— Ясно. Ну так вот, у нас есть своя газета — Вестник. И у него приложение, Листок. Странно, что тебе никто не сказал, — Ринат посмотрел на Максима.
Тот развел руками:
— Я вообще забыл! Столько всего было! Поработали бы еще немного, а то ведь такая заваруха пошла, а потом он уехал.
И повернувшись к нему:
— Сань, ты разве не видел, как я газету читал?
— Видел... — неуверенно проговорил тот. — Но я не лез через плечо, смотреть что ты читаешь...
— А когда я её на стол клал... Чёрт! Ну конечно, — стукнул себя по лбу Максим. — Они же исчезают! Ох, я вообще забыл про это.
— Кто исчезает? — снова чувствуя себя по-идиотски спросил Саша.
— Буквы. Наши газеты устроены так, что их нельзя прочесть кому попало, — пояснил Раушат. — Во-первых они приходят запечатанными и если их не правильно открыть, буквы исчезают, перед вами оказывается пустой лист.
Саша, щелкнул пальцами:
— Теперь всё ясно! Когда я служил в Уральской Звезде, я все поражался, на кой хрен каждую неделю приносят конверт с пустым листком!
Ринат ухмыльнулся:
— Представляю! Ну и там второй секрет, с газетой, если из рук выпустил — буквы тут же исчезли. Понимаешь?
— Теперь ясно.
— Ну, выпьем за ваш приезд и ваш отпуск! — поднял рябиновую наливку Раушат.
Вечером, объевшись так, что едва могли идти, распрощались.
— С утра я вас в Абалак отвезу! — пообещал Раушат.
Но наутро Саша ехать отказался. Сказал, что переел накануне и остался дома. А когда машина Раушата выехала со двора, оделся и вышел из дома.
Выбираясь из частного сектора к оживленным улицам, Саша думал, почему он так поступает? Мог бы сказать остальным, что хочет побродить один, посмотреть город, почитать Вестник, что тут такого?
Видимо у него внутри какой-то баг. Максим и Ринат ведут себя с ним, как настоящие друзья, а он всё равно будто чужой.
В невесёлых мыслях Саша брел по улочкам, выглядывая отели. Наконец встретилась вывеска Звездная. Войдя внутрь, Саша осмотрелся: за стойкой была девушка. Конечно, чего он хотел, на улице день. Их, привратницкая смена начнётся только с темнотой.
Увы, газету ему тут не купить. Он уже хотел было развернуться и уйти, как вдруг заметил и знакомую ткань и букву на вороте, едва заметную постороннему взгляду, будто чуть выбитую П.
Он замер в нерешительности. Как же так? Девушка? Нет, наверное она случайно надела рубашку своего ночного сменщика. Хотя рубашка сидит на ней, как влитая, обрисовывает грудь, плавно сужается к низу. Мужская сидела бы иначе. Он слишком долго и пристально на неё смотрел, девушка повернулась к нему, изобразила холодную, профессиональную улыбку.
— Вам чем-то помочь?
Саша шагнул вперед. Под воротником, на лацкане жилетки, что надета поверх рубашки табличка: Варвара.
— Здравствуйте, — проговорил он. — Не знаю, можете помочь, или нет.
— Так вы скажите в чем дело и поглядим? — она продолжала удерживать профессиональный оскал.
— Я тут в гостях, города не знаю. Гощу у Раушата, куратора привратников, — кинул он пробный шар и заметил, как изменилось её лицо: исчезла деланная ухмылка и она прямо расцвела.
— Наш что ли?
— Пока отстранён, но так-то ваш, — ответил он.
— А, ясно. Что натворил? Продавал через ведьм запрещенку? Или что похуже?
— Использовал служебное положение.
— О-о... — протянула она. — Пять лет дали?
— Нет, только год.
— Погоди, — она легла грудью на стойку и Саша невольно глянул в вырез и тут же отвел глаза. — Погоди, так что ты сделал?
— Уговорил одну девчонку фиктивно стать моей невестой, чтобы сделать её брата посвященным.
— Ну! Использование служебного положения в личных целях — отстранение на пять лет!
— За меня просили и мне скостили срок, — неохотно пояснил он.
— Раушат абы просил?
— Екатеринбургский калигрий Вар.
Она отшатнулась.
— Ого. А теперь ты у Раушата гостишь?
— Гощу, — ему вдруг понравилась ее недоумение. Она смотрела не понимая, как к нему относится.
— Есть Вестник? — спросил Саша.
— Конечно, — кивнула она. — Семь рублей.
Он протянул деньги и повертел в руках конверт:
— Не откроешь? Я забыл, как это делается.
— Ты очень странный, — сообщила она. — На латыни слово откройся, потом перевернуть конверт вниз печатью три раза и можно открывать.
— Так может всё же откроешь, если не сложно? — он не хотел говорить, что не знает, как на латыни откройся.
— Конечно, желание клиента — закон. Апери сурсум, — проговорила она, перевернула несколько раз конверт и отдала ему. — Вот. Готово.
Саша отошел в сторону и сел на диванчик. Взял Вестник в руки.
Надо же, он никогда не слышал о подобной газете, а тут пишут об их особенном мире! На первой странице была статья о народном празднике для своих. Карта, где состоится праздник. На второй странице, листок был испещрен мелкими статьями: кого-то поздравляли с праздниками, писали о том, где есть специализированные магазины ингредиентов для зелий, даже был рецепт зелья «Для спокойного сна».
К Вестнику прилагался Листок — приложение на листке размером с тетрадь. Тут были одни только объявления: продаю амулеты, куплю волос с покойника, нуждаюсь в астральном воздействии. Одно объявление зацепило его:
«Мастер-камнерез ищет помощника. Требуется резчик камня. Работа не легкая, но в придачу обучу мастерству камнереза и мастерству составления именного амулета по состоянию заказчика. Плата обсуждается, так же предоставлю стол и проживание. Обращаться к деду Кузьме в деревне Малый Чукменяз, в третий дом на Звонарской. Строго в будние дни, после обеда».
— Послушай...
Он поднял голову. Девушка со стойки, Варвара, стояла прямо перед ним. — Ты гуляешь, или у тебя дела?
— Гуляю, — подумав, кивнул он.
— Один, или с невестой?
— Невесты... нет, — ответил он. — Я же сказал, это всё было не всерьёз.
— Девушка?
— Ты к сути переходи, — усмехнулся он. — Кофе предлагаешь выпить?
— Если подождешь пару минут, — улыбнулась она. — Сейчас придёт Мишка, дневной админ. Он попросил подменить на пару часов, потому я тут и валандаюсь. Подождешь?
Саша усмехнулся:
— Подожду конечно. Ты меня расспрашивать будешь, да? Кто я, да что?
Она смущенно улыбнулась:
— Ага, очень уж интересно как так вышло, что ты в гостях у Раушата абы, а в друзьях у тебя екатеринбургский вампир. Да ещё и всё остальное...
— Мне тоже интересно, как так вышло, что девушка носит рубашку с буквой «П», — сказал Саша.
Варвара огляделась и села рядом. Они были вдвоем в прохладном холле, никого вокруг, если не считать ушей постояльцев наверху, но наверняка сейчас они спали.
— Раушат абы — человек прогрессивных взглядов. Он сказал, что мужчин брали традиционно, но ведь девушка может справиться не хуже, да?
— И как ты справишься с вампиром, например? — спросил Саша.
— А ты? — рассмеялась она. — Сам же понимаешь — нет никакой разницы, что ты, что я для вампира. Вот если б я пошла вышибалой в клуб, то и правда было бы нелепо — я слабее мужчины и не потяну, но тут мы равны, люди слабее нечисти и ничего тут не поделать.
Хлопнула дверь, вошёл парень в футболке, прищурился в полумраке.
— Варя, я пришел! Сейчас переоденусь... — он заметил их, оглядел Сашу с головы до ног.
— Это мой друг, — сказала Варя. — Знакомьтесь, это Миша, мой сменщик, а это... — тут она в замешательстве на него взглянула и Саша привстал и протянул руку:
— Саша.
— Миша, — скривился парень, но руку пожал и исчез в подсобке.
— Это не твой парень, случайно? А то я ему явно не понравился, — сказал Саша.
— Нет, у меня нет парня. Я сейчас. Переоденусь тоже.
— Давай, — сказал Саша и потянулся за Вестником. Вместо газеты перед ним лежали два чистых листка — формата А3, белой, мелованной бумаги и желтоватый, потрепанный, размером с тетрадный листок.
Проследив за его взглядом, Варвара рассмеялась:
— Ну вот! Я сейчас тебе новые дам, а эти отложу в отдачу.
Она тут же вернулась и протянула ему новый конверт.
— Откроешь? — спросил Саша и она улыбнулась:
— Ты очень... загадочный!
— Ну, куда пойдем? — Варвара вышла в белой футболке, узких джинсиках, обтягивающих красивую фигурку.
Он пожал плечами:
— Ты местная, ты и веди. Только в Кремль я вчера ходил, в парке Тобол был и вообще... бродить не хочется, хочется посидеть.
— Может пива?
— Можно и пива. Или вина. Как скажешь. Главное, чтобы чисто и красиво.
— Ну идём! Покажу тебе наши, Тобольские злачные места!
Она привела его в ресторан, довольно красивое место. Саша оглядел зал — дворцовые интерьеры, золото и белый мрамор. Уселись за столиком, друг напротив друга, Варвара сжала бокал вина, ему принесли кружку пива. Проследив, как он оглядывается по сторонам, она усмехнулась:
— Тут с претензией на элегантность, да. Я побоялась вести тебя куда-то в обычное место, ты ведь такой...
— Какой?
— Загадочный! С калигриями дружишь и с кураторами! Ты родственник Раушата абы?
Он покачал головой:
— Нет, я друг его братишки, Рината. Мы вместе приехали в отпуск.
— Понятно... — от Саши не укрылось, как изменилось её лицо. Глаза забегали в замешательстве и она отвернулась.
— Так, что происходит?
— Ничего... значит... Ринат приехал.
— Ненадолго. А вы знакомы?
— Как ты думаешь, я работаю у Раушата абы уже лет семь, а Ринат чуть больше, чем я. Начинал Ринат тут, в Тобольске, только потом уехал. Конечно я его знаю.
— У вас были отношения? — догадался Саша.
Она сморщилась:
— Были. Ещё в школе, до... всего. В смысле до того, как он начал служить.
— Ну ладно. Я у него сам спрошу, раз ты говорить не хочешь, в чём дело. Видно ведь, что вы не просто школьные друзья, — сказал Саша и Варвара тут же сунула нос в бокал, сделала большой глоток и поперхнулась. Быстро произнесла:
— Ерунда какая. Тебе показалось.
Он махнула рукой и случайно пролила вино на себя. Саша спросил:
— Закажу ещё вина, или ты уйти хочешь?
— Закажи, — проговорила Варвара, разглядывая винное пятно на груди. Лицо у неё пылало. — Я сейчас...
Вскочив, она почти побежала к туалету.
Саша цедил пиво, наблюдая, как капельки влаги стекают по прозрачному боку бокала. Вино принесли уже минут пятнадцать как, но Варвара так и не вернулась до сих пор. Наверное ушла.
Только он так подумал, как она появилась в конце холла. Вместо белой простенькой футболки на ней был сложный топ, темно-синий, в большим вырезом, здорово подчёркивающим её красивую грудь. Какие-то камешки и бусинки посверкивали по вырезу и под грудью привлекая внимание и заставляя смотреть только туда.
Ничего себе. Она имеет в виду, что Ринат ей никто, или что это?
Она села, широко улыбаясь:
— Прости, что долго! Не смогла отмыть пятна, пришлось бежать, покупать в ближайшем магазине, что попало под руку!
— Ага, — кивнул он и сглотнул. Ну конечно, это уж наверняка было первым, что под руку подвернулось. В соседнем доме целая витрина занята самыми обычными футболками... Интересно.
— Тебе очень идёт, — он улыбнулся и сделал жест. — Подчёркивает красоту фигуры.
— Спасибо, — вцепилась в бокал она. — Ну так что?
— Что — что? Что ты имеешь в виду?
— Что ты сделал, кто ты вообще? Нет, расскажи лучше, как ты стал привратником, это самое интересное.
Саша пожал плечами:
— Ладно. Привратником я стал совсем недавно, меньше года, но уже отстранён. Я стал посвященным случайно — купил на рынке нашу рубашку. За триста рублей.
Глаза у Варвары округлились:
— За триста?! Ка-ак?!
— Её продавала женщина, которая не понимала, что ей в руки попало. Я, впрочем тоже не понимал, что купил! А потом попал на собеседование, вообще случайно — вот тебе второе совпадение, и меня взяли в Ночной Приют и только на первой смене вскрылось, что я ни бум-бум в ремесле.
Она похлопала глазами:
— Вот это история! А потом ты решил жениться?
— А потом меня решили убить из-за рубашки. Там на воротнике была капля крови пёсьего выродка и это пытались скрыть. Меня хотели прикончить, так, ненавязчиво...
— Всё! — воскликнула она, перебив его. — Всё, я тебя знаю! Ничего себе! Ты же знаменитость!
— Да? — удивился Саша.
— Ну конечно! Такой был скандал! Прохор, страж, хотел открыть Похъёлу! Просто офигеть! И говорят, ты был там, когда за ним пришёл жнец?
Саша поёжился:
— М-да.. да. Был.
— Ого! Ничего себе! И как?! Как это ощущаешь?
— Очень... неуютно. Тебя будто просвечивает насквозь и ты не можешь даже закрыть глаза. Видишь все вообще. Не знаю, как объяснить. Как если тебя голую поставить на площади и запретить тебе закрыть глаза даже. И вокруг все голые и тоже все видят.
— Неприятно, значит...
— Нет... ты будто... исчезаешь. И видишь это со стороны.
Она закусила губу:
— Нет слов! Просто нет слов!
Саша отпил глоток и ничего не ответил. Варвара проговорила:
— Я не могла и представить, что встречу тебя когда-нибудь в живую. Хотя иногда пыталась представить себе какой ты...
— Да? — ничего не понимая, сказал он.
— Ага. Это ведь так интересно, понять каким должен быть человек, который вычислил и бросил вызов высшему стражу! Я бы умерла со страху!
Саша сделал ещё глоток. Он вдруг вспомнил Карину. Худое лицо и как она тогда сказала: «я не боюсь». А вот он боялся.
— Всё хорошо? — спросила Варвара и он кивнул:
— Да, прекрасно. Вспомнилось кое-что. Не важно...
Он допил остатки пива и поставил кружку на столик.
— Можно я закажу тебе ещё? — спросила она.
— Не надо. Я вспомнил, у меня же встреча. Меня ждут.
Её лицо изменилось:
— Ждут? А я думала, мы погуляем...
— В другой раз.
— Саша, — она встала. — Если это из-за расспросов, я могу больше ни о чём тебя не спрашивать!
Он положил на столик деньги и чуть улыбнулся:
— Всё отлично. У меня правда важная встреча. Но потом я позвоню.
Варвара растерянно сказала:
— Но у тебя ведь нет моего телефона!
Выбравшись на улицу, он пошел пешком, всё прибавляя шаг. Солнце светило тепло, по летнему, так и жарило с неба. Он шел по улице, оглядываясь сторонам. Разглядывая кафе и магазинчики на каждом шагу, гуляющих туристов.
Саша вдруг принялся приглядываться к прохожим, смотрел, как бродят парочки, как семейные пары тащат за руки детей. Он вдруг подумал, что вовсе не понимает, их. Перестал понимать. Будто весь этот мир от него отдельно и он уже не его часть.
Ещё прошлым летом ничего такого не было, он был частью этих улиц, этой жизни. А теперь будто вышел из вагона поезда и смотрит, как состав летит мимо, сверкая стеклами.
Где его место? И когда он его потерял?
Саша сидел во внутреннем дворике, в доме Раушата. Тут было приятно побыть, полюбоваться на фонтанчик, установленный во дворе, послушать как ветер поет в китайских колокольчиках. Рядом, на игровой площадке играли дети Раушата, а его жена, сидела поодаль в качалке и читала книгу.
Саша повернулся к ней:
— Эльвира, вы не обидитесь, если я вас спрошу?
Она улыбнулась:
— Я даже знаю о чем. Почему я согласилась выйти замуж за привратника, хотя почти его не вижу?
Саша тяжело вздохнул и кивнул.
— Я идейная. Ну, то есть я верю и добро, и в свет, и в справедливость. И в то, что за справедливость надо бороться. Ведь справедливым может быть только сильный. Я восхищаюсь тем, что вы делаете — удерживаете нас, людей, от исчезновения. И ещё, когда узнаешь, как много и мире зла, так и хочется держаться рядом с тем, кто имеет силу защитить тебя от него. Вот такие у меня были мотивы, кроме того, что я очень люблю своего мужа.
— Моя девушка...
— Когда всё узнала, бросила вас потому, что вы дома не ночуете и ей тяжело всё время одной?
Он промолчал. Всё было сложнее, но... всё же так и было.
— Она эгоистка. Вы меня простите, вы сами спросили и вот такое у меня мнение. Ваша бывшая девушка думала только о себе, а ещё она глупа потому, что не смогла понять, что с вами она в безопасности.
Саша промолчал снова.
— Вы еще обязательно встретите свою настоящую любовь. Всё ещё будет. Знаете, почему среди ваших так мало семейных?
— Почему?
— Потому, что после первого разочарования многие сдаются. Придумывают всякие теории, что ничего не получится. Это не правда. Есть много положительных примеров. Верьте в себя, Саша.
Он проговорил:
— Спасибо.
— Можно дать вам совет?
— Конечно! Мне он очень нужен!
— Обратите внимание на девушек из больших семей. Как у меня. Я никогда не бываю одна — родители всегда рядом, потом дети. Когда появятся дети, всё пойдёт само собой.
В этот момент загудели ворота и Эльвира встала. Лицо у неё озарилось улыбкой:
— Ну вот и они! Вернулись.
После ужина и недолгих посиделок в беседке, они побрели к себе. Максим шёл впереди, отчаянно зевая, а Саша посмотрел на Рината. Тот поймал его взгляд и Саша кивнул, мол выйдем?
— Саня, брат, что такое? Говори тут, я от Максима ничего не скрываю. Или у тебя тайны от него есть? Тогда пойдем.
— Как хочешь. У меня нет тайн, но я подумал, ты захочешь наедине поговорить. Это про Варвару.
Рината будто облили холодной водой, так резко он остановился.
— Кто тебе наболтал?
Максим усмехнулся:
— Так, тут я пас. Хочу спать. Идите на фиг на улицу и болтайте там про своих Варвар и прочее.
Ринат только тяжело вздохнул.
Спеша за ним, Саша проговорил:
— Ринат, слушай, если я лезу не в свое дело, то не надо. Я только хотел спросить. Пару вопросов есть... не знаю даже, кажется, что нужно обсудить.
— Да нормально всё! Не ожидал прост, что об этом речь зайдёт. Эльвирка рассказала?
— Да ничего она не рассказывала! — отмахнулся Саша. — Вообще мы с ней пять минут говорили!
— Так, не знаю, что тебе наговорили, я её не обижал! Мы с ней вместе учились, первая любовь. Встречались, за руки держались, то, се. А у меня был крутой старший брат, на машине ездил, весь город его знал.
— Он уже был куратором?
— Не, тогда еще привратником он был. Но не женатым, встречался с Элей. И вот как-то раз я услышал, что в лесу, за Иртышом и дальше за Сузгуном, ну помнишь, станция, куда мы приехали? Так вот, в той стороне целая поляна цветов сиреневых расцвела. Необычных и прекрасных. А говорил это мой брат, Раушат по телефону своему приятелю. Говорил, что хочет пойти туда, типа цветы редкие и красивые, вообще прям и надо их для Эльвирки набрать.
— Ага, — произнёс Саша.
— Ну, ага, я рассказал Варьке и она говорит: айда, пойдем за этими цветами, я тоже хочу цветов и пофоткаемся. Я тогда про все эти дела ничего не знал, потому говорю — айда, пошли.
— И что?
— Ништо! Там портал был приоткрыт из-за перекоса. Не открыт до конца, а так, щелочка. Привратники по очереди сторожили, стражи че-то там мялись... ну короче, Раушат в свое дежурство пошел сторожить, а сам в щелку за цветами. И мы с Варькой — следом.
— Цветы-то хоть нашли?
— Этого добра сколько хочешь! Я в какой-то момент понял, что что-то не так. Там поле белого ягеля, в ягеле заросли алых ягод, а дальше море сиреневых цветов, каких у нас никогда не росло. Понимаешь?
— Ага.
— Вот, ага. Я хотел назад, а Варька от восторга запрыгала — цветы, мох, это ж какие фото можно сделать. Я, кстати, заметил, что связь там исчезла вообще... ну и сам я конечно зря не утащил ее прочь. И вот они вышли к нам...
— Кто?
— Оборотни. И понимаешь, это у нас конвенции, защита прав, всё такое, а в том мире их нету. Там рассвет цивилизаций, раздрай, беззаконие.
— Едрит... — присвистнул Саша.
— Ты не свисти. Эльвирка услышит, голову тебе свернет. Она не любит, когда свистят. Ну вот. Оборотни. Волчищи на задних лапах. С хвостами. Знаешь, с такими прям хвостищами на нас вышли!
Ринат потемнел лицом.
— Так, сейчас вот неприятная часть начинается... они нас окружили, мы ничего не понимаем. И один обратился и говорит: типа сейчас мы устроим тут типа... ну как... оргию.
Он замолчал тяжело дыша.
— Они вас изнасиловать хотели?!
— Не нас! Её! Варьку! Я ничего сделать не мог, веришь, Саня?! — Ринат повернулся у нему. — Они меня вмиг скрутили, руки связали, её поволокли... жесть.
— Изнасиловали?!
— Раушат с цветами назад шел. Отбил нас. У него были права привратника и контроль. Но Варьку раздели и полапали. Потом она ничего про меня слышать не хотела. А я уехал. Ну вот.
Помолчали.
— Да, так себе ситуация... — проговорил Саша. — А у меня знаешь, как было один раз?
— Как?
— Тоже первая любовь, — сказал Саша и сам себе удивился: он ещё никогда никому не рассказывал про это! Никогда.
— Короче, согласилась она со мной погулять. Идём, все хорошо. И вдруг я вижу своего брата старшего в парке с друзьями...
— Ага и чего он?
— Я его по хорошему попросил: «Дома хоть голову оторви, при девушке не надо». И он такой типа, ладно. Мы уже мимо прошли, как он вдруг взял и с меня сорвал штаны вместе с трусами.
Саша вздохнул.
— Вот так. Посередине парка. Перед ней. Больше мы не встречались конечно...
— Ничего себе! Это он за что так?
Саша пожал плечами:
— А хрен его знает! Просто он вот такой. Ему это было по приколу. Как он сам сказал. Такая вот шутка для него и его друзей. А на меня ему было наплевать. Как и на всех других тоже...
— А сейчас вы как? Общаетесь?
— Он сейчас сидит за кражу в Воркуте, — ответил Саша. — И хрен с ним.
Теперь оба замолчали и молчали долго. Ринат вздохнул, встал, принес пива.
— Вздрогнем, Саня-брат!
— Вздрогнем!
— Так кто про Варьку рассказал? И что говорили? Что я её обидел?
Саша отпил глоток:
— Никто не рассказывал. Я гулял в городе, зашел в гостиницу Звёздную и её встретил.
— Варю?
— Ага. Я не знал, кто это. Мы разговорились с ней то, се... Зашел разговор, где живу. Я сказал, что приехал с братишкой Раушата и она сразу себя странно повела. Ну вот. Я стал вопросы задавать, она как-то странно отвечала, мол встречались ещё в школе.
— Ясно, — протянул Ринат. — И как она?
— Хорошо выглядит. Жизнью довольна.
— Не замужем?
— Вроде нет.
— У вас что-то наметилось?
— Теперь нет, — отверг это предположение Саша. — Я сначала не знал, что она твоя девушка, смотрел конечно, но теперь...
— Это не важно, Саня. Мы десять лет как расстались. Там всё кончено уже и травой заросло. Так что если она тебе нравится...
— Не, не так нельзя! — махнул бутылкой Саша. — Ничего такого, я ее стороной обойду.
— Хороший ты человек, Саня! — воскликнул Ринат. — Вот как я тебя увидел, так понял — ты хороший человек!
— А я ни хрена не понял. Всё думал — чё этот парень за мной ходит? Следит, наверное. Так и не общался бы ни с кем и друзей бы не завёл, если б ты сам первый не протянул руку!
Они чокнулись и сделали по глотку.
— М-даа... — протянул Ринат, разглядывая звезды.
Над внутренним двориком у Раушата была натянута обрешетка из тонких реек и кое-где ее оплетали плети ползучих роз. Листья покачивались на фоне неба.
— Ага... — ответил Саша и вдруг выпрямился:
— Ринат, дружище! А что бы тебе с ней не встретиться?! Десять лет прошло, она уже давно злится перестала. Она ниче такая, знаешь, — он руками показал. — Размер третий, или больше. Талия... — он показал снова. — Прям как надо. И улыбается. И не замужем.
— Не. Она наверное до сих пор стремиться забыть про меня и тот вечер... — отмахнулся Ринат. — К чему напоминать?
— Да что ты! Она ж крепкая! Она видела и похуже и тот случай уже переварила и выплюнула! Думаешь, она про вещи похуже не слышала и не встречала на службе?
— На какой службе?
— В Звездной, на работе своей! Она же привратник, что ей эти оборотни?
Бутылка выпала из рук Рината и с грохотом покатилась по каменной плитке.
— Кто, кто она?!
— Привратник... — проговорил Саша. — Ты не знал что ли?
— Та-ак... — пробормотал Ринат и встал на ноги.
— Раушат! Раушат, иди сюда! Рауша-ат!
Что Ринат сказал дальше Саша не понял потому, что тот заговорил по-татарски, но ничего хорошего он явно не произносил.
В доме одно за другим начали загораться окна. Ринат хлопнул дверью так, что звон пошел и скрылся в доме. Саша, открыв рот смотрел ему вслед.
— Чё тут? — позади открылась дверь и зевая на террасу выбрался Максим. — Война, бандитское нападение?
— Не... это я... немного виноват, — пробормотал Саша и поднял бутылку, которую выбросил Ринат.
— А-а! — усмехнулся Максим. — Я хренею, дорогие товарищи! Есть у тебя свойство, Саня! Одно, но волшебное!
— Это какое? — хмуро спросил тот, прислушиваясь к отголоскам скандала. В доме что-то кричал Ринат, Раушат отвечал так же. Хлопнула наружная дверь, братья ушли скандалить на улицу.
— Такое, что вот стоит болото, тиной покрыто, хорошее такое болото. А ты палкой р-раз! И взболтал. И понеслась вонища! И так везде. Удивительный талант!
— Да, я виноват и...
— Да ни хрена ты не виноват! — отмахнулся Максим. — Наоборот молодец.
— Да?
— Да. Пошли, посмотрим, как они там. Может растащить надо?
— Пошли, — согласился Саша.
— Нет, не надо! — они и не заметили, что на веранду вышла Эльвира. Кутаясь в платок, она улыбалась. — Кто Ринату рассказал про Варю?
— Ну, я, — хмуро сказал Саша.
— Молодец! Давно надо было, только Раушат не хотел говорить и мне не разрешал. Думал, так лучше. Вы спать ложитесь и не волнуйтесь за них, пошумят, поговорят и разберутся. А я пойду к детям. Их обычно и пушкой не разбудишь, но гляну...
Дверь захлопнулась и Максим сказал:
— Ну что, Саня-брат, по пиву и спать?
— Давай, Максим-брат, по пиву! — усмехнулся Саша.
Утром Ринат зашел в комнату ненадолго, проговорил:
— Саня, брат, спасибо!
И исчез куда-то на целый день.
Раушат пригласил их с Максимом поехать всем вместе на озеро. Дети играли, а они сидели на берегу. Разговор не клеился, Раушат всё больше молчал, будто о чем-то думал. Саша дулся, ему было не по себе. Казалось, его молча обвиняют.
Только Максим и Эльвира были вполне довольны жизнью и собой. Улыбались, о чем-то переговаривались. Саша всё ждал, когда закончится эта озерная каторга и жалел, что вообще поехал. Но не ехать казалось ещё хуже.
Наконец дети набегались, утомились, начали хныкать и проситься домой. Все погрузились в машину. Выйдя во дворе, Саша поскорее заспешил в спальню, всерьез размышляя, не стоит ли вообще уехать из этого дома.
Он стоял посреди комнаты и не знал на что решиться, когда вошёл Максим и протянул ему бутылку пива:
— Выпей и выдохни!
— Да я...
— Сядь уже и расслабься! Давай лучше подумаем, как мне объявление составить?
— Какое объявление?
— Ох, Саня! Забыл про мою проблему!
— Про УАЗ?
— Ага.
Они долго думали, но в итоге написали только: «Продается УАЗ, находится в селе Новотроицкое, станция 80й километр. Цена обсуждается».
— Очень удобно, что мы в доме у куратора, — улыбнулся Максим. — Саня, сходи, пожалуйста, попроси его поставить визу и спроси, где находится редакция. Тут, в Тобольске, я слышал, большая редакция, работает на целый регион.
— Я?! Почему? — изумился Саша.
— Ты, ты. Сходи, будь другом.
— Да он...
— Ну вот как раз и поговорите. Что ты прятаться собрался что ли?
— И ладно, пойду! — разозлился Саша.
Раушат нашелся во внутреннем дворике, сидел в качалке с Эльвирой и о чем-то с ней разговаривал. Заметив его, Эльвира быстро поднялась:
— Я сейчас, милый, у меня там в кухне... — и ушла, подмигнув Саше.
Тот остался один на один с Раушатом и вздохнул.
— Ты по делу, Саня, или так, посидеть? — Раушат был не из тех, кто тянул время.
— Я вот... Максим составил объявление об УАЗе, ну о продаже. Нужна ваша виза.
— Давай! — Раушат взял бумажку в руки и прочитал. — Нормально. Вы ещё напишите в какой области это село.
Он поставил подпись:
— Держи!
Саша кивнул:
— Спасибо.
Он уже повернулся чтобы уйти, когда его окликнул Раушат:
— Саша, я не сержусь. Ты не виноват. Я зря решил всё скрыть от Рината, не стоило скрывать. Пусть сами разбираются.
Саша застыл, не зная, что ответить, потом кивнул. Раушат окинул его взглядом и прищурился:
— А ты бывал в редакции хоть раз?
— Не-а, нет конечно!
— Тогда и отвезите сами своё объявление. Тебе будет интересно увидеть. И прокатитесь. Вот, машину берите. А вечером поужинаем все вместе.
Он протянул ключи и Саша взял их:
— Спасибо.
Максим сперва отнесся к идее с прохладцей — ему не хотелось выбираться из дома, снова куда-то ехать после того, как целый день уже провел на озере. Но потом он сказал:
— А ведь и правда, ты же не видел никогда редакцию, а в Тобольске она одна из крупнейших, работает на весь регион.
Доехали до центра запарковали машину и Максим повёл Сашу к бару, обыкновенному бару с вывеской. Парень, скучающий у дверей на стуле, окинул их взглядом и отвернулся.
Саше показалось, что у него что-то не то с лицом — передние зубы слишком выступали, приподнимая верхнюю губу, что придавало ему сходство с грызуном.
Внутри было малолюдно, несколько одиноких посетителей сидели на высоких, барных стульях в полумраке помещения. Окна тут были маленькие, в арочных проемах, забранные решетками, в глубине стойка, темная, высокая, за ней краны.
Максим прошел по проходу, мимо столиков. Бармен внимательно оглядел их и Максим показал ему свой жетон. Обошёл стойку и толкнул дверь, которая вела во внутренние помещения. За дверью оказалась узкая лестница, круто уходящая вниз. Стены были выложены камнем, старым, отполированным на уровне рук.
Максим улыбнулся и спросил:
— Ну что, ты готов?
Чем ниже они спускались, тем громче был гул, будто там шумело людское море. Саша слышал резкие звонки, шум и стрекот.
Максим открыл деревянную дверь, скрепленную железными полосами и перед ними открылось помещение, будто из прошлого века. Саша видел подобное в старых фильмах — кирпичные стены, столы, груды бумаг. Грохотали пишущие машинки, в воздухе летали листки бумаг.
— Идём, — Максим потянул его вглубь.
Саша закашлялся — так и тянуло густым табачным дымом. Совсем рядом, сидя на столе, мужчина в мятом пиджаке кричал, разбирая стопку бумаг:
— Епанчина, выселки, происшествие: потерян амулет! Для Тобольского Вестника, раздел объявлений!
Саша застыл, разглядывая его лицо. Под человеческими глазами выделялся вытянутый вперед нос и торчащие верхние, острые зубки, а над ними — будто у кота торчали подстриженные вибрисы. Крыса?!
— Что тебе надо, а? Уставился! — пискляво и тонко проговорил тот.
— Нам надо отдел объявлений, — сказал Максим и крыс махнул рукой:
— Это туда!
Он склонился к бумагам, поднял голову и увидев, что Саша всё ещё на него смотрит, воскликнул:
— Идите, идите и не пялься ты так, будто первый раз канцелярскую крысу видишь! — крикнул он тут же и снова схватился за бумажки:
— Для Сургутского вестника...
Его голос затерялся в общем шуме, едва они сделали несколько шагов вглубь редакции. Тут не стеснялись — крики раздавались со всех сторон, в воздухе так и летали листки.
— Они правда крысы, а? — тихо спросил Саша.
— Потом, — ответил Максим. — Наверху.
— Да уж говорите тут, если что-то хотели, — возмущенно ответила девушка, которая сидела к ним спиной и тут же развернулась к ним. У неё на голове из прически торчали острые ушки, на кончике длинного носа застыли круглые очки.
— Извините нас. Мы тут впервые, — произнёс Максим. — Первый раз видим вашу кухню изнутри.
Она смерила его взглядом с головы до ног:
— У нас тут не музей и не выставка!
— Больше не будем, обещаю! — заверил Максим клятвенно.
— Вы тут с объявлениями, или принесли новости? — спросила девушка.
— Объявление...
— Тогда я вас провожу, идите за мной!
И она ловко свернула в проход между столов. Саша едва не потерял её из виду среди летающих бумаг, табачного дыма и мелькающих посыльных.
— Вот здесь нужно оставить! — девушка остановилась у стола.
Престарелый крыс уставился на них из под очков:
— Что у вас? Объявление?
— Объявление, — кивнул Максим и положил листок на стол.
Крыс опустив голову вернулся к своим делам, не сказав ни слова больше. Старые клавиши печатной машинки так и звенели, каретка звякала под частыми ударами крючковатых пальцев.
— Что-то ещё? — крыс приподнял голову спустя целую минуту.
— Нет, это всё. До свидания, — сказал Максим.
Он повернул назад и тут же остановился.
— Так. Куда идти?
Столы тут стояли хаотично, арочные каменные своды перекрывали видимость. В общем гвалте ничего не было слышно. Максим обратился к одному из сотрудников, но тот, что-то слушая в трубке, выставил вперед руку, мол я занят.
Максим повел Сашу дальше бормоча:
— Заблудились в помещении, ничего себе!
Саша сказал:
— Да брось, интересно же!
Ему и правда было интересно наблюдать за шустрыми курьерами, которые так и мелькали по помещению — будто... крысы.
Вдруг будто шорох прошел по помещению, начинаясь с дальних рядов и дальше, курьеры и журналисты прятались, стихали выкрики и разговоры, даже листки которые перебрасывали туда-сюда, начали двигаться аккуратнее и тише. Саша расслышал шепот, слабое шипение со всех сторон:
— Идёт! Идёт. Идёт!
Он завертел головой во все стороны, ища кто же так напугал всю редакцию, что чопорные журналисты расползись(как крысы) по углам?
Огромная тень возникла в проёме. Переваливаясь с бока на бок, невероятно толстое тело протискивалось через узкие проходы.
— Кто это?! — прошептал Саша и голова, которая казалась частью туловища, вдруг повернулась вокруг оси почти на девяносто градусов. Толстое лицо с острым носом, похожим на клюв, а глаза, круглые, как блюдца, уставились на них.
«Это же... сова»! — подумал Саша.
Слишком маленький для такого лица рот, приоткрылся:
— Кто вы?
— Мы принесли объявление, — ответил Максим.
— Хорошо.
Массивное тело раскачиваясь из стороны в сторону медленно двинулось по проходу. Саша ошеломлённо смотрел ей вслед.
— Идём скорее! — потащил его за руку Максим.
Оказавшись наверху, Саша выдохнул:
— Ну вообще!
— Впечатлило, да?
— Слов нет! Будто попал в сказку! Невероятно!
Они медленно двинулись вдоль улицы.
— Так они... крысы?! Настоящие? Их очеловечили, или они всегда были такими? И сова...
— Не сова, а ноктумус. А крыс очеловечили очень давно. Взяли для этого настоящих, серых крыс. Слышал название — канцелярская крыса? Ну вот. Кто-то придумал, что крыса самый лучший посыльный. Голубя можно подстрелить, он виден издали, а крыса двигается под землей, пойди, найди! Это тебе не птица, её не поймать, как собаку, или кошку. Крыса проникнет в дом через крошечную щель и принесет вести куда хочешь так, что никто и не узнает.
— То есть их дрессировали? — уточнил Саша.
— Их и дрессировали и евгеникой занимались и колдовские заклятья применяли. Всё было. Постепенно вывели вот такую вот породу. Теперь они жителей подземных городов. Ты про них в бестиариях не читал что ли?
— Не-а, ни разу. А в каком бестиарии они?
Максим усмехнулся:
— Ну, подумай!
— В одиннадцатом? — сказал Саша. — Там, где домовые, уральский змей и все безопасные виды, да?
— Да. Именно там. Ты почитай, там целый раздел домовых существ...
— Я почитаю, — кивнул Саша. — Это здорово всё. Интересно. А почему крысы боятся сов?
— Саня... — вздохнул Максим. — Ну действительно — почему!
— Но они же очеловеченные!
— Но инстинкты-то никуда не денешь!
Вечером собрались во дворике. Раушат снова развел огонь в мангале, Эльвира резала овощи. Саша предложил было помощь, но на него посмотрели как на чокнутого.
— Вот ещё, ты же гость! Отдыхай и развлекайся!
Уже запахло жаренным мясом, когда вдруг дверь открылась и на веранду вышел Ринат. За руку он держал Варю.
— Всем привет. Гостей принимаете? Мы к вам.
— Здорово, братишка! — сказал Раушат и приглашающе взмахнул рукой:
— Проходите!
Утром, на следующий день, едва взошло солнце, Саша проснулся, собрал немного еды, налил в термос чай, вышел из дома и вызвал такси.
Ехать предстояло далеко — за город. Машину он попросил остановиться у съезда под указателем. Во-первых ещё было слишком рано, во-вторых он хотел осмотреться, проникнуться этим местом что ли.
Таксист посмотрел на него с недоумением и остановился. Машина развернулась и уехала, а Саша остался один.
Поле было каменистое, сквозь трещины пробивалась молодая, зеленая травка. Полоса леса темнела сквозь синеватую дымку, к лесу, петляя между камней, уходила грунтовая дорога и терялась в холмах и сухостое. Табличка у поворота гласила: деревня Малый Чукменяз, но никаких следов деревни видно не было. Саша свернул под указатель и зашагал через поля.
Он шел, наслаждаясь дорогой. Тело вошло в ритм и он получал настоящее удовольствие от прогулки. Утренняя прохлада постепенно отступала, поднималось солнце, день обещал быть жарким.
Он уже прошел половину расстояния, когда позади послышался шум мотора и машина — серые Жигули шестой модели, тарахтя на кочках, съехали с дороги на грунтовку. Через несколько минут машина догнала его.
За рулём сидела молодая девушка, рядом с ней тетка, на заднем сидении старичок, лет семидесяти. Мазнув взглядом, девушка повела машину дальше, но вдруг остановилась, проехав еще с два десятка метров.
Открылась дверца, девушка и тетка одновременно вылезли на дорогу. Тётка упёрла руки в бока, будто собиралась на него накинуться с претензиями, а девушка осталась стоять, опираясь на дверь. У неё в глазах застыло любопытство.
— Здравствуйте! — громко сказала тётка, как только Саша немного приблизился. — Вы к кому топаете?
Саша застыл на миг. Потом сказал:
— Здрасьте! Вы меня с кем-то спутали, наверное!
— Да как же я тебя спутала, если я тебя вообще не знаю! — воскликнула тётка.
Что на это ответить, Саша не знал. Он просто пожал плечами и попробовал её обойти, но тётка бодро шагнула наперерез.
— Вы драться хотите? — спросил Саша недоверчиво.
— Я знать хочу, кто ты такой! — воскликнула она и тут девушка рассмеялась:
— Тёть Зина! Ну что ты, а? Думаешь он тебе документы покажет? Ты на него глянь, он же весь прям... — она замялась, но через минуту подобрала слово. — Деловой!
— Деловой, а пешкодралом прет! — усомнилась тётка.
— Ну, может он это... постигает дзен! — девушка веселилась от всей души.
Саша взглянул на неё, на тётку.
— Может скажете, кто вы сами?
— Сельчане мы! — отрезала тётка.
— У нас в поселке приезжие недавно дом вынесли и убежали, — сказала девушка. — У тётьзининых соседей. Теперь мы приезжих боимся.
— И не зря. Я тачку для барахла в овраге спрятал, — в тон ей сказал Саша и девушка снова засмеялась.
— Чего?! — растерянно переспросила тётка. — Какую тачку?
— Ой, тёть Зин, поехали! — махнула рукой девушка.
Саша обошёл машину и пошел по дороге вперед. Вскоре Жигули снова догнали его. Девушка, пригнувшись, спросила:
— Может тебя подвезти?
— Спасибо, прогуляюсь.
— Тут до деревни далеко ещё.
— У меня встреча после обеда, — ответил Саша.
— Ну ладно. Тогда пока, — усмехнулась девушка, а тётка высунув голову прищурила глаза и так и сверлила Сашу подозрительным взглядом.
Взревел мотор и машина ускакала по кочкам дальше. Саша, проводив её взглядом, невольно улыбнулся.
Он почти добрался холмов, за которыми терялась дорога, когда в животе заурчало. Судя по часам уже было десять утра. Саша сел на камешек, скинул рюкзак и достал провизию. Зазвонил телефон: Ринат. Он взял трубку.
— Саня-брат, здорово! Ты куда пропал?
— Привет, я погулять пошел.
— Погулять? А куда? Что нас не разбудил?
— Проснулся рано очень и не стал будить.
— А сейчас ты где? Давай, приеду за тобой?
— Не надо. Я за городом, далеко. Погуляю и вернусь.
Ринат помолчал немного и сказал:
— Ну, как хочешь. Если что — звони!
Сунув телефон в карман, Саша принялся за еду. Было тихо, очень тихо. Пели птицы, шуршали насекомые, ветер играл свежей травой. Саша не спеша выпил чай, закрутил обратно крышку термоса, собрал рукой крошки и замер. Повинуясь внезапному порыву он оставил на камне остатки своего обеда — немного хлеба и колбасы. А когда отошел на пару шагов, ему вдруг показалось, что теплый ветер коснулся его щеки, потрепал за волосы и стих.
Саша миновал холмы и теперь перед ним предстала, наконец деревня Малый Чукменяз. Он увидел перед собой деревенские домики, их было немного, три улицы спускались к озеру, за озером темнел лес.
Саша посмотрел на часы: было уже двенадцать. В объявлении сказано — обращаться после обеда. Интересно, половина первого, это уже после обеда, или ещё обед?
Когда он подходил к первым домам из-за холма вынырнула грузовая Газель, обогнала его и свернув на Звонарскую, остановилась у третьего дома.
Саша видел, как соскочил водитель и откинул тент. Внутри, в Газели, лежали ящики и глыбы камней. Саша замер в начале улицы не зная, что делать. Очевидно, хозяин нужного дома занят. Подождать? Предложить помощь?
Тут к воротам подошёл тот самый старичок, что был в Жигулях, которые недавно его догнали на поле. Вот так совпадение. А что, если тётка Зина его супруга? Невольно Саша сделал шаг назад, но тут его кто-то тронул за плечо. Саша обернулся. Перед ним стоял мужчина лет сорока с лишним.
— Слушай, парень, есть время, а? Помоги разгрузить, — он кивнул на Газель, — а я тебе пятьсот рублей заплачу? Там не очень много.
— Я же испачкаю вещи... — произнес Саша, но тут его подхватили под руку:
— Пошли, пошли! Вещи дадим.
Саша взялся за ящик и уже хотел поднять его, когда водитель крякнул:
— Ты что творишь?! Знаешь сколько весит? Подожди кого, потом вместе тащите.
И правда, ящики, забитые камнями весили очень много. Их было пятнадцать, но каждый они выгружали вдвоем с мужиком, который его нанял, а внизу их с тележкой страховал дед и потом они волокли тележку, сваренную из толстых труб по каменной дорожке до сарая.
Потом дед протянул им деньги, Саша взял пятисотку, покрутил в руках, сунул в карман.
— Чайку? — спросил хозяин дома.
— Если б чего покрепче! — проговорил мужчина.
— А другу твоему тоже покрепче?
— Нет, мне лучше простой воды. И руки помыть, — попросил Саша.
Дед кивнул и скрылся в доме, а вскоре вынес на подносе рюмку, соленый огурец на тарелке и стакан воды.
Мужчина опрокинул стопку, занюхал огурцом, крякнул и спросил:
— Более не нальешь, дед Кузьма?
Старик помотал головой:
— Не, тебе хватит.
— Ну, бывай, дед, спасибо! — он кивнул Саше:
— И тебе спасибо за помощь!
Саша проводил его взглядом и повернулся. Старик всё так же смотрел на него.
— Ты в деревню-то к кому? Или у тебя не надо спрашивать?
Саша пожал плечами:
— Я вообще-то к вам.
— По делу, или особый заказ?
Саша сказал:
— Заказ? Нет, я по объявлению по вашему. Из Листка.
— Так ты посвященный что ли?
И Саша кивнул. Тут старик осмотрел его внимательным взглядом, вздохнул.
— Если уже кого-то нашли, то так и скажите.
— Не в том дело... давай поговорим, посидим. В ногах правды нет.
Старик отвел Сашу во двор, усадил в беседке. Засыпал шишек в самоварную трубу, долил воды. На столешнице, деревянной, отполированной до блеска, появились стаканы в подстаканниках, вазочка с вареньем.
— Ты всерьез, или на лето? — спросил старик.
— Я на год, а потом... не знаю.
— На год... Ладно, слушай. Я старый мастер, камнерез, имею в зачатке магические способности, но мало, практически никакого применения к ним нет, кроме как слышать душу камня. И через свой талант имею способность лечить души человечьи, через свое ремесло. Режу камешки, делаю амулеты, каждому — какой ему надо. Понимаешь?
Саша кивнул.
— Силы у меня уже не те, ящики неподъемные, никак не могу больше таскать, да и глыбы ворочать не под силу. Мне подсобник нужен. На сложные работы.
— Понятно.
— Работа не простая, скажу сразу. Машины разгружать не надо, они редко приходят, но надо камни пилить на заготовки. И пилить и обкалывать. Работа на отрезном станке, пыль, шум. Ну и обкалывать — я закольник дам, молоточек лёгонькой, но помахать придется, иногда весь день. Что ещё? Ещё сразу скажу, мягкий камень я сам делаю, тут мне помощь не нужна.
— Что такое мягкий камень? — спросил Саша.
— Мягкий камень... а ты с камнем-то вообще работал? Что-то о ремесле знаешь?
— Нет, ничего не знаю, — Саша покачал головой.
— Мягкий камень, это у нас янтарь, перламутр, опалы, обсидиан, всё, что четверка-пятерка по плотности. Тут я сам справляюсь, а вот твердый камень, кварцы, топаз — всё на тебе. Глыбы пилить надо на заготовки, многое вручную придется делать. Тонкой работе, огранке, узорам, учить буду не сразу, не раньше, чем месяца через три, когда сработаемся.
Саша молчал и старик встал:
— Пойдем, покажу склад свой.
Он отвел Сашу туда, куда они с мужиком таскали ящики и включил свет. Целые пирамиды возвышались до верха.
— Тут яшма, — указал рукой старик, — Далее лазурит, нефрит и оникс. А вон там уральские слезы: змеевик, сердолит и малахит даже имеется.
— А демантоиды? — вдруг спросил Саша и старик с интересом на него взглянул.
— А говоришь, что не разбираешься! Нету, демантоиды тут не лежат, конечно, как и опалы и оникс и янтарь. Их я в закрытой комнате храню. Дорогие камни, демантоид, это зелёный бриллиант, считай.
— Понятно, — произнёс Саша.
— Станок для распиловки вон там, — старик отвел его в другой сарай и включил свет.
На козлах торчал вверх огромный диск. Под верстаком свалены в кучу куски странно знакомого камня.
— Это что? — спросил Саша, присев на корточки перед ними.
— Асфальт, — манул рукой старик.
— Асфальт?!
— Это чтобы диск на трещины проверять. Иначе разлетится диск и зашибет. Менять их надо во-время, асфальтом проверяем. Это так, подручный материал.
Старик пошел вдоль полок с инструментом.
— Так, тут алмазные диски, болгарки, — он указал на стену, где болгарок висело не менее десяти. — Дальше там бормашина, сверла. Всё тут.
Саша оглядел земляной пол, трещины в стенах и крыше.
— На зиму перебираться некуда. Но зимой и не надо торчать тут целый день. У меня так заведено: летом заготовки пластаем, зимой в тепле до ума доводим. Зимой, если останешься, посажу за шлифование. Тоже не простая работа. Муторная.
Саша молчал.
— Идём, покажу жилье, — сказал старик не дождавшись ответа.
Снова вышли во двор. Крыша дома нависала над дорожкой, с другой стороны висела крыша сарая. Жолобы шли вдоль скатов и трубы спускались в бочки на углах.
Дальше открылся простор огорода. Тут было не меньше пятидесяти соток. Все они густо зарастали травой.
— Я тут сено кошу. Прежде для своей лошади, а теперь лошадей я не держу, дешевле из города Газель заказать. А сено сушу и вон там храню, — он указал рукой на амбар, стоящий в конце огорода.
— Идём, посмотришь.
По тропинке меж свежей травы они пошли вниз. За плетнем, ограждающим огород снизу, виднелось озеро. Оно было очень близко, рукой подать. Он мог даже разглядеть мостки и лодку у причала. Дальше, за озером, темнел лес. Воздух пах свежестью и зеленью.
Саша глаз не мог отвести от этой картины, от оттенков темной хвойной зелени, отраженной в серебряной воде и ясного неба.
— На озеро мы не ходим. Это запрещено, — вдруг сказал дед и Саша удивлённо посмотрел на него.
— Потом объясню. Опасно там.
Амбар оказался высотой не менее двух этажей. Это на фоне леса он казался едва не игрушечным, а теперь, когда они стояли рядом, выглядел огромным. Саша провел рукой по дереву.
— Из кедра, — коротко сказал старик и отомкнул двери.
Внутри оказался большой сенник, сейчас почти пустой. Запах сухого сена витал в воздухе, смешиваясь с ароматом дерева.
Дальше показалась еще одна дверь.
— Летом можно спать наверху, в сеннике. Как похолодает, вот тут.
Саша видел за его спиной комнатку с деревянными полами, виднелся беленый печной бок и стол на гнутых ножках, с белой скатертью.
Старик произнес:
— Не воспрещается и в теплый сезон тут спать. Особенно если приведешь девку. Про гостей сразу скажу: пьянь местную не приму. И не проси. А вот девушек — сколько угодно. Но только чтобы потом последствий не было. Ну вот.
Заперев дверь, старик вышел.
— Столоваться у меня, в доме, — говорил он, запирая дверь. — Готовит соседка, стирку тоже соседка забирает, уборка на ней же. Что еще? Работать каждодневно, кроме выходного дня. Выходной в любой день можно поставить, хоть в какой.
Саша смотрел в небо, там, над лесом парили птицы, похожие на орлов.
— Ястреб-тетеревятник, — сказал старик, проследив за его взглядом и добавил:
— Ко мне вчера человек приезжал насчёт работы. Говорили мы, я сказал — подумаю.
— Понятно, — кивнул Саша. — Про меня тоже подумаете?
— Ты как посвященным стал? — спросил старик.
Саша вздохнул:
— Так получилось. Не специально.
— А чем занимался после того, как вошел в круг посвященных?
— Я привратник.
Едва Саша это произнес, лицо старика изменилось. Он даже отшатнулся и сказал совсем иначе:
— Так что же мне голову морочишь? Или это проверка какая?
— Меня отстранили. На год, — сказал Саша. — Через год вернусь назад. Скорее всего.
Он помолчал и добавил:
— Скорее всего вернусь. Или нет. У меня... я пока и сам не знаю. Мне надо пересидеть, обдумать всё. Пока что... всё сложно!
Старик вздохнул.
— Вот оно как. Ну понятно. У тебя вопросы может есть какие?
Саша кивнул:
— Да нету. А можно посмотреть вашу мастерскую?
— Ну пойдем, покажу, — махнул рукой старик и они снова пошли в к дому.
Дом у старика был огромный, из толстого бревна, аккуратно проконопаченный. Окна с переплетами, начинаются выше Сашиной головы. Крутая, с коньком, крыша.
Дверь толщиной в его ладонь, но легко сидящая в петлях, изнутри была оснащена железным засовом.
— Входи. Я в дом обычно новых не пускаю, но ты привратник, это другое. Входи, гляди.
Наверх, прямо от входа уходила крутая лестница, старик махнул рукой туда:
— Там мастерская. Погоди! Туда — после. Сперва внизу покажу.
И он повел Сашу через коридоры, открывая двери комнат, показывая спальни и кладовые. Дом был очень большой. Саше хотелось спросить кто его строил и где вся старикова семья, но было неловко.
Обойдя дом кругом, они снова вернулись к лестнице и старик полез наверх, Саша следом. Наверху были тоже кладовые и мастерская. Чистая, светлая, с множеством ламп и станочками.
— Вот, возьми, — старик протянул Саше стопку писем. — Бери любое, читай. Это мои особые заказы, что сейчас в работе у меня.
Саша открыл конверт.
«Уважаемый дед Кузьма Артемович! Не могли бы вы создать амулет для моей племянницы Алисы, тринадцати лет! У неё переходный возраст и девочка очень сложная. Она часто грустит, не может найти себе дела, у нее нет друзей и ещё у них постоянные споры с матерью. Её семья собирается проконсультироваться насчет племянницы с врачом, идет речь о медикаментозном вмешательстве... речь о таблетках всяких, поэтому, если можно, помогите ей!»
Саша опустил руку с текстом.
— Ну? — выжидательно спросил старик.
— Что?
— Что ты предложишь? Какой амулет ты для неё сделаешь?
Саша пожал плечами:
— Я не знаю. А какой?
— Я выбрал камень ковеллин, а для оправы свой секретный сплав серебра. Ковеллин успокаивает тревоги молодых и старых, камень поможет построить отношения в семье, увидеть друзей, избавит от комплексов и придаст уверенности. А сплав оправы даст девочке стойкость, вкупе с очищающим эффектом серебра — это то, что нужно.
Саша промолчал.
— Ладно, а какую огранку ты бы выбрал? Кабошон? Или фасетную? Если фасетную, то какую? Ступенчатую, таблитчатую? А форма? Маркиз? Триллиант? Или тебе кажется подходящим французское каре?
Саша сказал:
— Я ничего в этом не понимаю. Вообще! Я даже... не знаю, что это всё такое. И вы сказали, нужно будет резать камень? Я никогда этого не делал!
— То есть придётся много учится тебе. Готов? Или не хочешь эту работу? — уточнил старик.
— Очень хочу, — выдохнул Саша. — Мне... понравилось здесь.
— Видел глыбы в сарае?
— Видел.
— Их нужно будет напились на вот такие вещи, — старик вынул коробочку и вытряхнул перед ним тонкие и потолще пластинки. — Пилка будет занимать целый день. Это будет трудно. К осени закончишь с этим и начнем шлифовать. Это проще, но тоже целый день у станка.
— Молоко даете? — усмехнулся Саша, а старик ответил серьезно:
— Молоко — уж обязательно! Каждое утро.
— Если берете — я согласен! — заявил Саша.
Старик тут же протянул ему руку:
— Хорошо. Когда сможешь выйти?
— Через неделю. Я тут с друзьями. Провожу их и могу приступать.
— Уверен? Подумать не хочешь? — кивнул старик. — Если так, то считай договорились!
Дед Кузьма не отпустил его пешком.
— Сейчас, тебя Людка подвезет, что ты пешком-то почапаешь в обратный путь, когда уж обед миновал!
— Людка — кто это? — спросил Саша.
— Ты ее видал утром, за рулем сидела. Это соседка моя и работница. Я ей плачу, она убирает, стирает и кушать готовит. Ну и за шофера у меня.
Саша кивнул, вспомнив смешливую девушку.
— Да, понял. Не надо, что ее беспокоить? Я такси могу вызвать, если что.
Дед дробно рассмеялся:
— Такси! Поедет оно сюда, как же. Забудь. Лучше уж машину купи какую, чтоб в город ездить. Но вообще-то не нужно, Людка возит, это её работа.
Дед вскоре вернулся:
— Сейчас, идёт! Мать у нее спит, всё спокойно. Ты помоги гараж открыть...
Саша расстегнул замок и убрал толстую перекладину с двери. Она поддалась едва-едва.
— Что же так туго? Смазать надо петли! — вытирая лоб, сказал он.
— Вот ты и смажешь! — прозвучал женский голос и повернувшись, Саша увидел ту самую девушку, что смотрела на него из-за дверцы.
— Привет. Я Люда. Отвезу тебя в Тобольск.
Саша сел спереди и они выехали из деревни. Машина медленно взобралась к холмам. Её трясло и подбрасывало на кочках. Это не располагало к беседе, но он видел, что Люда то и дело посматривает в его сторону.
— Значит, будешь работать у деда? — спросила она растягивая слова.
— Угу, — ответил Саша.
— Камнерезом?
— Камнерезом.
— Кушать что любишь?
Он посмотрел в её сторону вопросительно, мол при чем тут это?
— Я у деда готовлю, так что...
— Я всё ем, лишь бы не гнилое и не горелое, — перебил он и отвернулся к окну.
— Один приедешь? — тут же последовал новый вопрос.
— Один? В смысле? Деду нужны двое что ли?
— Нет, я про семью, или подругу.
Он мотнул головой:
— Никого.
Как раз проезжали мимо камней, на которых он сидел утром. Теперь там, где он оставил крошки на солнышке сидели две ящерки.
Саша вывернул голову, разглядывая их.
— Ящерицами интересуешься? — спросила Людмила.
— Ага.
Снова в машине повисло молчание. Люда тяжело вздохнула и теперь смотрела только на дорогу.
— Останови машину, — попросил он, когда впереди уже слышался шум трассы.
— Чего ты вдруг? В туалет захотел? — спросила она, тормозя.
Саша вышел, наклонился к окошку:
— Я дальше сам. Деду так и скажи — вышел и пошел.
— Я не то сказала, или что...
— У меня свои мысли, с тобой не связанные, — проговорил он и не слушая её дальше, пошел вдоль дороги к трассе. Вскоре за спиной зашумел мотор. С визгом развернувшись, машина пустилась в обратный путь.
Саша вздохнул — и отлично. Про себя признался: фигура у неё что надо и смотрела она так, что ясно всё. Он её заинтересовал в какой-то степени. Но всё это совершенно лишнее сейчас. Ему нужна передышка, а не вот это вот всё.
Саша сел на камень, когда до дороги оставалось метров сто и набрал номер. Агней Вар ответил сразу же:
— Добрый день, Александр. Как проходит ваш отпуск?
— Здравствуйте. У меня всё очень хорошо. Просто превосходно. Я в Тобольске... звоню сказать вам, я остаюсь тут, простите, но я так решил.
Пару мгновений спустя, тот ответил:
— Вы хорошо всё обдумали?
— Да.
— Вы понимаете, что после работы у меня ваша карьера полетит вверх?
— Дело в том, что я не готов...
— К чему именно?
— Не готов лететь вверх. Я как-то больше падаю вниз почему-то. Талант просто.
Вар вздохнул:
— Всё это так досадно! Вы, люди, и так-то живете всего ничего. Из всего цикла треть уходит на старость, когда вы бесполезны, треть на юность. И когда у вас больше всего сил, к сожалению, вам еще не хватает опыта чтобы понять, что для вас хорошо, а что — нет.
Он вздохнул ещё раз и добавил:
— Простите мне мою досаду, но я надеялся, что с вашей помощью мы наведем порядок в Екатеринбурге.
— Вы во мне ошиблись, — сказал Саша, и сорвав травинку, сунул её в рот. — Я у себя в голове-то не могу навести порядка!
— Увы, в этом вся проблема.
— Простите, — искренне произнёс Саша.
— Ничего. Удачи вам! — Вар повесил трубку, а Саша встал с камня и выйдя к трассе поднял руку. Первая же фура остановилась возле него.
Семь дней пролетели в один миг. Теперь они гуляли всюду без Рината — тот пропадал с утра до ночи и все знали — с кем. Саша был искренне рад за друга, Варя была хороша собой. К тому же у неё была точно такая же должность...
В предпоследний вечер Ринат вдруг разбудил его:
— Саня, брат, вставай!
Они вышли на веранду, даже не накинув куртки. С каждым днем становилось всё теплее.
— Выпьем, Саня? — Ринат протягивал бутылку пива. — За мою удачу?
— За твою удачу — хоть ящик! — Саша сел на качалку с Ринатом рядом.
— Слушай, Варя согласилась поехать со мной.
— Здорово. Ты рад?
— Очень! Не представляешь... но есть загвоздка.
Саша помолчал, ожидая.
— У нас Арсений отказывается её брать на службу.
— Почему?
— Ты же знаешь, не заведено брать девушек привратниками! Нет такой практики.
— Но Варвара твоя сказала верно — перед нечистью нет разницы, мужчина, женщина, нечисть сильнее и...
— Он по другим соображениям, Арсений говорит, из-за девчонки переругаемся. Начнется ревность, потом другие девушки скажут — и мы хотим. А потом отпуск по беременности, женские капризы, склоки. Он сказал, что не готов всё менять, — вздохнул Ринат.
— А Раушат почему такого не испугался?
— В Тобольске всего-то семь привратников. Семеро, Саня, на три гостиницы. И у нас. Сколько? Тридцать! Эх, пустые стойки еле закрываем. Я на это рассчитывал. Думал, Арсений вцепится, тем более Варька уже семь лет на службе, но нет, отказал наотрез!
Они отпили по глотку ещё.
— Я подумал было, сам сюда вернуться, — произнёс Ринат и Саша едва не подпрыгнул от радости:
— Это офигенная идея! Ринат! Давай, оставайся тут, лады?!
— Нельзя, — отмел он и Саша, у которого сердце затеплилось радостью от мысли, что друг будет рядом, в том же городе, посмурнел:
— Почему же нельзя?
— Тут мой брат куратором, родственные связи, покровительство, клановость — устав не позволяет!
— Да е-мое! — воскликнул Саша.
— Друг, Саня! — повернулся к нему Ринат. Карие глаза горели. — Помоги, а?!
— Чем помочь? Всё, что надо я сделаю!
— Пусть Арсений нас послушает и возьмет Варьку!
Саша удивился:
— Но мне-то что и как сделать?
— Не знаю, Саня! Что ты делаешь обычно? Как-то вот взял, сказал, всё перевернулось! Павел вон сколько лет куролесил — ты пришел и всё, снесло белыми водами! Или вот Варвара. Десять лет мы не разговаривали. А ты пришел и сказал и все, мы с ней вместе! Да и Мария... земля пухом, тоже ведь ты нас свел. Помоги еще раз, а?!
Саша сделал несколько больших глотков глядя на Рината и ответил:
— Братишка! Я бы от всего сердца, но... я не понимаю, как все это сделано было! И не понимаю, что надо делать, чтобы...
Ринат махнул рукой:
— Да я знаю, Саня. Что ты. Подумал — ну а вдруг? Вдруг...
— Знаешь, — попросил он немного погодя, — Ты просто думай об этом, ладно? Ну мысленно пожелай нам удачи. Чтобы Варьку взяли привратником.
Саша кивнул:
— Хорошо. Я каждый день буду про это думать и даже говорить.
— Вот и ладно!
Ринат притащил еще пива и запрокинув головы, они так и сидели, попивая и глядя в звездное небо. Ползучие розы все гуще распускали свои листья, заплетая обрешетку над двором.
— В жару тут тень и запах цветов, — проговорил Ринат.
— Ага. Хорошо.
— Хотел бы я иметь такой же дом... как у Раушата и семью.
— Значит всё будет.
— А как же это поверье — что нам, привратникам, не суждено иметь семьи и близких?
— Эльвира говорит это потому, что мы сами дураки. Не надо сдаваться, надо пробовать снова.
Он зажмурил глаза, отгоняя образ Карины.
— Она права, права, Саня! — горячо проговорил Ринат. — Хорошо, что приехали, да? Послезавтра уедем...
— Послезавтра... — повторил Саша. Он хотел было сказать, что сам никуда не едет, остаётся, да портить момент не хотелось.
— Ты что решил? В Екат? Или к нам? — спросил Ринат.
Теперь уже темнить не получалось. Саша сказал:
— Я... я в Тобольске останусь. Я тут нашел работу.
Ринат повернул к нему голову и взглянул с веселым любопытством:
— Ну ты даешь, Саня! Хотя я так и думал, что ты что-нибудь отмочишь!
Глава 4 В учении
Варя уезжала вместе с Ринатом. Саша с Раушатом и Эльвирой проводили всех в аэропорт. В обратный путь решено было пуститься по воздуху. У Вари так пока и не разрешилось с работой, но она не унывала.
Тепло простились, обнялись еще разок.
Потом снова вернулись к Раушату. Саша собрал вещи, Эльвира сунула ему сверток пирожков и сказала:
— Присядем на дорожку!
Руашат сказал:
— Скрывать не буду, твое решение меня удивило. Но раз ты так решил, значит так и должно быть.
Саша сказал:
— Спасибо.
— Я его проверил с ног, до головы, деда Кузьму. Он чист, каменных дел мастер, целитель, светлый. С помощью амулетов продлевает свой срок, но ничего не законного. У него гигантский опыт и использует он его на пользу.
— Хорошо. Спасибо, — кивнул Саша.
— Ты всерьез хочешь изучить ремесло? Хочешь сменить профессию? — спросил Раушат. Ясно было, что он не понимает происходящего и ждет каких-то объяснений. Но их у Саши не было и он сказал:
— Я и сам пока не знаю. Посмотрю, как пойдёт.
Раушат отреагировал так же, как и Максим: приподнял брови, выражая крайнее раздражение. В жизни у Раушата всё очень просто — он всегда движется по прямой, ему нечего скрывать и спит он спокойно. Саша знавал такой тип людей и завидовал им. Сам он совершенно иной, ему только мечтать о такой простоте и ясности!
— Я тебя отвезу в Малый Чукменяз, — сказал Раушат.
— Да не надо, — заартачился было Саша, но спорить с Раушатом бесполезно.
— Отвезу, иди, бери вещи.
Эльвира сказала:
— Саша, ты нам теперь не чужой. Приезжай к нам в гости. Мы тебя совершенно серьезно приглашаем. Будем созваниваться, хорошо?
Саша ждал, что Раушат всю дорогу будет ему читать мораль и поучать и заранее топорщил шерсть, но тот, как ни странно молчал. В Чукменязе остановил машину у ворот, посигналил и сказал:
— В общем, ждем в гости. Я тебе позвоню.
Калитка приоткрылась и лицо деда Кузьмича показалось в щели.
— Давай, удачи!
Они пожали друг другу руки и Раушат уехал.
Дед Кузьмич прищурившись, спросил:
— Ты чего это, с куратором водишь дружбу?
— Ага! — сказал Саша. — Немного.
К новой работе Саша привыкал долго. В первые дни с непривычки болели руки и спина. Он вставал теперь на рассвете, некоторое время слушал как сонно бьется волна в озере, как шумит за озером лес, как кричат птицы.
У двери его всегда ждал кувшинчик молока, прикрытый тряпкой, хлеб и масло — на перекус. В доме — каша и салат. Дед Кузьма показал ему как начать, как разметить глыбу, как пилить. Выдал респиратор и маску. Беда с ними была только в одном — мелкая каменная пыль оседала на экран и мешала, и дышать через респиратор — то ещё удовольствие.
Первый день, поработав немного, он снял маску, но через пол часа зашёл дед Кузьмич и едва не набросился на него. За обедом, после, дед прочёл длинную лекцию о том, как в старое время камнерезы, через одного, болели силикозом, выложил на стол картинки, от которых Сашу чуть не затошнило.
Потом дед сказал, что вообще его уволит, если хоть раз увидит без респиратора. Вернее, он сказал «рассчитаю».
Картинки на Сашу впечатление произвели, вкупе с обстоятельным дедовым рассказом. Рассказывал дед Кузьма так, будто лично знал всех этих старых мастеров. Возможно, так и было, не зря же Раушат говорит, дед продлевает срок своими амулетиками.
После обеда он неспешно вышел за дверь, потянулся.
— Прочь с дороги! Уйди! — со ступеней крыльца его чуть не столкнула Людмила.
Саша шагнул в сторону, а она пролетела мимо с грудой тарелок в руках и произнесла, будто бы себе под нос:
— И не пришлось бы лекций читать, если б купил нормальный водяной станок! Говорит, мол денег нету! Хах! Как же, нету! У него денег пол деревни купить можно, амулетики то стоят у него! Закачаешься!
Саша ничего не сказал ей в ответ. Людмилы в его жизни как-то вдруг стало слишком много. Во-первых она работала на деда Кузьму и её можно было встретить в доме и на участке в любое время дня и ночи. Она бродила тут, как у себя дома и даже несколько раз заглядывала к нему, в мастерскую и говорила, что он не правильно размечает глыбу.
Ещё она приносила то самое утреннее молоко со свежим хлебом и каждое утро он слышал под дверью её возню и вздохи и ещё какие-то звуки. А в первый день она вообще влезла к нему с этим молоком без стука и с той ночи он начал запираться.
Деду Кузьме она видимо нравилась потому, что Саша часто слышал, как они перебрасываются разными фразами, а иногда вместе пьют чай.
У него же с ней отношения никак не складывались. Почему? Он и сам не понимал. Людмила была красивой девушкой, с хорошей фигурой, совершенно не злой, не въедливой. У неё был прятный, звонкий голос, она много смеялась и в целом была больше доброжелательной, чем нет, но почему-то он в её присутствии каменел.
Каменел, уменьшался, будто бы ее присутствие нарушало какую-то границу и влезало внутрь, раня его. И он сам уменьшался при ней и закрывался, отворачивался, а она это замечала и становилась ещё настойчивее.
Только потом он понял, что Людмила слишком уж напоминала Дарёнку — своим напором, и тем, как она на него смотрит. Будто примеривается. Всё как тогда. Больше всего ему хотелось держаться от неё подальше...
Дед Кузьма принёс Саше новые диски. Осмотрел, как тот уже распустил на станке несколько глыб на пласты и теперь они стояли вокруг, как надгробия. Саша смотрел на них — серые, страшные, что из них получится?
Принимая диски он спросил:
— Эти камни очень полезные? Просто они не красивые, больше всего похожи на могильные плиты.
Старик едва не поперхнулся:
— Чего-чего?
— На амулеты такие разве подходят? Они же не красивые совсем.
— Ой, молчи, молчи, молчи! — воскликнул старик. — Ты бы знал что тут перед тобой, какие сокровища! Завтра покажу!
Саша пожал плечами и вернул на место респиратор, что ж, покажет и ладно.
Он и забыл про обещание деда, за ночь выветрилось из головы и когда прозвучал сигнал к обеду, думал только про то, что подадут к столу сегодня. Людмила вчера говорила про борщ...
Сигнал прозвучал второй раз — для тех, кто не слышит. У дома деда Кузьмы был привязан старый рельс и Людмила, приглашая к обеду, обычно дубасила по нему молотом. Гул стоял на пол деревни.
Саша сперва думал, как это односельчане еще не оторвали этот рельс, но Людмила сказала, что это уже местная традиция, все привыкли и никто не возражает, что обед и ужин, отмечает сигнал.
Он вымыл руки, ополоснул лицо и голову, а потом скинул фартук и халат. В доме дед Кузьма уже сидел за столом, Людмила притащила с кухни супницу — не обманула, внутри был красный, с янтарными блесками жира, борщ. Отдельно она принесла тарелочку нарезанного мяса.
Кроме них троих в этот день за столом собрались ещё трое: та самая подозрительная тётка Зина (которая оказалась соседкой), странный старичок, которого Саша видел уже несколько раз во дворе и на улице, но так и не понял, кто он. А ещё был сосед, дед Лука, или Лука Кирьяныч. Вообще, дед Кузьма не любил пустого стола и каждый день у него кто-то обедал, кто-то из соседей и знакомых.
Дед Кузьма посмотрел на Сашу как-то с особым значением. В этот раз у него под рукой стояла продолговатая шкатулка. Он опирался на неё локтем, но открывать не спешил.
Людмила вооружившись поварешкой принялась за раздачу. Аромат так и поплыл над столом.
— Ну, Людочка, вы мастерица! — воскликнул дед Лука, а она зарделась:
— Вы же ещё не попробовали, Лука Кирьяныч!
Первую миску она поставила перед дедом Кузьмой, вторую протянула Саше, потом обошла и гостей. Последнюю поставила себе.
— Сметанку берите. Тёть Зина, сметану, в борщ! Что за борщ без сметаны?
— Сметана-то Нюрина? — подозрительно спросила старушка и Люда кивнула:
— Её, только у неё и берем.
Странный старичок иногда будто забывал где он и зачем тут, и оглядывал всех удивлёнными, синими глазами. Тётка Зина завела речь о дороговизне, всё дорожает и дорожает, согласны ли вы, Лука Кирьянович?
Между старичками завязалась беседа.
Потом Люда принесла жаркое, пылающее, огненное. Саша благодушно смотрел на глиняный, большой горшок. Что-что, а готовить Людмила умела превосходно. В этот момент она взглянула прямо на него и Саша тут же отвёл глаза. Да что с ним такое, в самом деле! Можно же просто сказать спасибо, или кивнуть.
Дед Кузьма между тем откашлялся и произнёс:
— Ну вот, Александр, говорил ты мне вчера, мол надгробия мы пилим, что ли...
— Спаси Господи! — подхватилась тётка Зина. — Какие надгробия ещё?!
— Вот, посмотри, что потом выйдет, — дед Кузьма протянул ему деревянную, длинную шкатулку с выдвижной крышкой.
Саша поставил её перед собой, открыл и на миг зажмурился от блеска. Шкатулка была разделена на секции. В первой переливались зеленью изумруды разных размеров.
— Ты не стесняйся, разглядывай, — кивнул дед Кузьма.
— Изумруды, да? — Саша вынул несколько камней. Все они были огранены по разному, имели разный размер и каждый был прекрасен, особенно по отдельности, на белой скатерти. Будто брызги росы на траве!
— Нет, это верделит, турмалин такой. Он у тебя в мастерской стоит, самый от двери, первый.
Саша поднял голову: не врёт?! У двери стоял камень мутный, грязноватый, а этот...
— Далее, видишь? Тоже турмалин, только розовый. Он у тебя следом стоит, за верделитом. Далее — яшма зеленая.
Саша разглядывал травянистого цвета пластинки, эти были не прозрачные, по разному ограненные, вернее отшлифованные.
— Яшме фасцетной огранки не делают, шлифуют, да форму придают. Свету играть не в чем, узор каменный на глади хорош.
Саша разложил и яшму рядком.
— Ну, узнал её? Где она там у тебя, понял?
— Не-а.
— В ящике лежит, у входа. Ты сверху тряпки набросал, которыми руки вытираешь. А далее, видишь солнечные камешки?
Саша кивнул, доставая на свет камни, которые он назвал бы лучиками солнца, такими яркими они были, словно застывшие капли света.
— Это гелиодор, солнечный камень из бериллов. Вон тот круглый возьми. Видишь, как играет свет в гранях?
Саша кивнул, и впрямь, стоило чуть прикоснуться к камешку, как он тут же начинал сиять и переливаться.
— Это фасцетная огранка называется «магна». Такое хоть в корону не стыдно, правда? Он пойдёт в подарок, в кольцо для одной молодой женщины. Гелиодор хранитель семейного счастья. Принесёт ей удачу. Вот так. А необработанный гелиодор у тебя под верстаком стоит и ты на него сапоги свои ставишь. А когда распилишь его, как положено, мы каждый ограним и будет этот ящичек бесценный. Вот так. А ты — надгробия!
— Спаси господи! — повторно проговорила тётка Зина.
Саша собрал ограненные камни обратно. Делал это он не спеша, прикасаясь к ним, разглядывая. Камешки вызвали внутри приятное чувство.
— Ты возьми для себя какой-нибудь. Какой больше понравился, какой на тебя смотрит, тот и твой, — сказал дед Кузьма. — И другие возьми для образца, после обеда пойдёшь в мастерскую, приложи к заготовкам. Тогда тебе ясно станет, что мы тут делаем.
Тётка Зина ахнула и прижала ко рту руку. Люда как-то замерла на миг. Саша посмотрел на них — что такое? Но никто ничего не сказал и он отложил по одному камешку. А гелиодор выбрал тот самый, огранки «магна», круглый.
— Мне вот он понравился. Тёплый. Можно он будет моим?
Дед Кузьма важно кивнул:
— Теперь твой, решено. Это мой тебе подарок.
Люда грохнула перед Сашей тарелку, будто злилась. В полном молчании обнесла едой остальных и едва уселась, как дед Кузьма сказал ей строго:
— Людмила! Шкатулку унеси в мастерскую!
Она как-то раздраженно вскочила, подхватила шкатулку и унеслась прочь. Полубезумный старичок вдруг произнёс:
— Величественная магна формируется из ста двух фасцетов. Шестьдесят один в короне, остальные сорок один — в павильоне. Берилловой магной я украшал как-то анклет для... — он закашлялся и замолчал, будто всё забыл тут же.
— Молодец, Афанасий, кушай, кушай, — тихо сказал дед Кузьма.
Людмила вернулась только к концу трапезы, когда все уже поели и дед Кузьма позвал всех в беседку — испить чаю с мёдом и блинами.
Постепенно переместились туда, тётка Зина отвела старичка Афанасия, который, видимо плохо понимал где он и что его окружает. Людмила снова вернула своё настроение — улыбалась, разнося блины, напеченные заранее.
Саша зачерпнул ложкой мёд и отправляя блины в рот, разглядывал камни на солнце.
Вскоре все разошлись. Дед Кузьма встал последний:
— Ты выпей ещё чаю чашечку, работы у тебя много, посиди, пусть еда уляжется!
— Спасибо, — сказал Саша. — И за чай и за разъяснения.
— Умного человека учить не тяжко, а дурака учи-не учи, толку не будет. Эх, года мои... ладно, хоть что-то передам.
С этими словами он ушёл. Саша слышал, как он говорит Людмиле, которая уносила тарелки:
— Ты там собери остатков для матери. Пусть поест.
— Спасибо большое, дед Кузьма! — проговорила Люда.
Вскоре Саша услышал её бодрые шаги на ступенях беседки. Он прикрыл глаза, будто задремал. Впрочем притворяться было сложно — девушка так грохотала посудой, что он удивлялся, как ещё все дедовы тарелки целы.
Он приоткрыл глаза, разглядывая её исподтишка. Волосы у неё выбились из под платка. Почему-то всегда, накрывая на стол, она убирала свои пышные волосы в узел и прятала под платок.
Сейчас она не смотрела на него, яростно собирая посуду. Смуглые щёки украшала тень длинных ресниц. Саша подумал, что ничего про неё не знает — кто она, почему живёт тут, есть ли у неё семья. Вон, только что дед Кузьма сказал ей забрать остатки еды для мамы. Значит, есть мама. А кто ещё?
Набрав посуды полные руки, Людмила шустро сбежала с крыльца беседки и по дорожке помчалась к дому. Двигалась она легко и всегда — будто торопилась.
Не успел он допить чай, как она снова возникла у стола. Солнце теперь било ей в лицо. Людмила установила на поднос последние чашки и вытерла лоб:
— Фух!
Саша отвернулся тут же потому, что она села напротив и уставилась на него. Что же такое? Обычно он мог и спасибо сказать и беседу поддерживать, а тут ему хочется забраться в нору и чтобы она его не трогала.
— Подарочек тебе отсыпал дед! За какие заслуги?! — с обидой проговорила она.
Так вот в чём дело! Её разозлило вот что.
— Нет, ну пашешь, пашешь, света не видя, а тут раз! Четыре камня! А мне? А мне куриного бога подарил. Не заслужила другого, выходит! — она горько усмехнулась.
— Ты извини, что я так... ну за столом, — не дождавшись его ответа, сказала она. — Обидно стало. Хотя ты-то в чём виноват!
С этими словами она подхватила поднос и ушла, стремительная, стройная. Он смотрел ей вслед и смотреть было приятно, но подойти и заговорить — нет, этого вовсе не хотелось.
Он поставил чашу на скатерть, встал и ушел в мастерскую, по дороге размышляя, что Людмила зря обижается, дед дал ему камешки, чтобы он учился, чтобы понял, что они тут делают, а вечером он их сам вернёт. Ему подарен только один. Но вышло иначе. Дед Кузьма сказал:
— Оставь себе! Это тебе подарок от меня. Посвящение. Может камешки тебя так затянут, что бросишь ты свою службу привратницкую. Оставь, пусть твою душу греют.
Саша хотел было отказаться, да не смог — слишком уж понравились камни.
По вечерам, закончив работу, он снимал фартук и халат, выбивал вещи от пыли о верстак и шел в летний душ, сразу за дверью. За день солнцем там нагревало воду и мыться было — одно удовольствие.
Вымывшись, он вытерся и вышел, натянув только штаны. Солнце садилось за лес, последние лучи золотили небо. За участком, над озером, густел туман. Саша, не удержавшись, вытащил розовый турмалин и принялся разглядывать его в лучах закатного солнца. Камень заиграл, внутри вспыхнули блики.
— Турмалин, расцветка малиново-красная, выше десяти карат, — хороший выбор, — из-за спины протянулась рука и Саша повернувшись увидел старика Афанасия. Забрав камень, тот увлечённо повертел его.
— Советую брать! Турмалин подходит для ежедневной носки, твердость камня семь с половиною, хорошая износостойкость. Расцветка редкая. Огранка фантазийная, маркиз. Но если есть сомнения, советую всё же заказать спектрометрию с лазерной абиляцией и индуктивно-связанной плазмой.
Он вернул камень Саше и подхватив грабли, зашагал к дому.
Одевшись, Саша взошел на крыльцо. За окнами, в доме, никого не было видно, только пустой стол и всё. Саша вздохнув, приоткрыл дверь и просунул голову:
— Дед Кузьма! Не спите?
— Ты закончил? Поужинать пришел? Иди в кухню. Что осталось — бери ешь. Я пока занят.
Саша так и поступил — наковырял остывшего жаркого в контейнер, налил молока. Поверху, на молоке, намерз толстый слой масла. Оглядевшись, Саша проткнул его ложкой и щедро положил в кружку.
— Доброй ночи, дед Кузьма! — крикнул он и вышел из дому.
На небе едва горела розовая полоса заката. Туман поднялся ещё гуще и дополз почти до плетня, который огораживал участок по низу. Жуя корку, Саша добрался до амбара и замер ненадолго, разглядывая белые, прозрачные клочья. На той стороне озера, под деревьями горел костерок. Он видел, как вокруг него мелькают тени — люди танцевали, слабые отголоски музыки слышно было и здесь. Вздохнув, он открыл дверь амбара, прошел мимо сухого, прошлогоднего сена и запер дверь своей каморки за собой.
Наутро проснулся от грохота — ну конечно, Людмила приволокла молоко и хлеб. Он натянул подушку на уши — сейчас оставит и уйдет. Что-то она разошлась сегодня — всё так и летит, будто она кидает предметы. Вместо того, чтобы уйти, она толкнула дверь, а потом постучала:
— Саша! Открой-ка.
— Открой-ка, — передразнил он. — А волшебное слово?
Впрочем, это он пробурчал себе под нос, едва слышно. А сам натянул штаны и распахнул дверь. Рубашку надевать не стал, специально.
— Ну открыл. Доброе утро.
Она сунулась было внутрь, но уткнулась ему в грудь и отступила. Саша ощутил её смущение. Вот и отлично. Она тяжело задышала, опустила голову.
— Ну так что?
— Вот, — Люда сунула ему в руки поднос с кувшином, покрытый тканью.
— Оставила б на пороге, как всегда, — произнёс он, но поднос взял.
— Что ж на пороге?! Может уж лучше в постель подать?! И тапочки принести?!
Он забрал у неё поднос, поставил на стул, рядом с дверью. Только теперь он понял, что она кипит от ярости. Саша спросил другим тоном:
— Люд, а что случилось? Я тебя обидел?
— Знаешь, я тебе всё-таки не прислуга! — воскликнула она. — Я у деда Кузьмы работаю, а не у тебя.
— Да знаю я! — воскликнул он. — Ты скажи толком, что такое?
— Что такое?! — она подняла голову, щеки пылали. — Ничего! Ерунда, конечно, но я ведь не прихожу к тебе в мастерскую и не бросаю на верстаке грязную посуду! Мог бы хоть немного проявить вежливости! Да что я тебе вообще сделала?!
— Так, — вздохнул он. — Я — тупой. Понимаешь? Я всё это не понимаю. Мне надо нормально говорить — там косяк, тут — косяк. А не вот это вот всё!
Она смотрела на него закусив губу.
«Неужели сейчас заплачет?!» — подумал он и что-то вроде сочувствия шевельнулось внутри. Он даже протянул руку, но тут же она скрипнула зубами:
— Если хочешь прямо, скажу прямо. Моё дело готовить и посуду мыть, но вчера я всю посуду собрала и мыть унесла. А ты остался чаек допивать, помнишь? Мне под одного тебя надо подстраиваться? В окошко смотреть, когда допьёшь?!
— Да не надо! Не ребенок я вроде, — усмехнулся он, всё ещё ничего не понимая.
— А раз не надо, то мог бы и сам чашку до кухни донести! Горячей воды тут нету, сама грею! Вчера всё закончила, посуду намыла, вытерла, расставила, домой пошла, а в беседке твоя чашечка стоит, одинокая, меня дожидается! Так бы и убила!
— Из-за одной чашки такой крик?! — поразился он.
— Из-за чашки! Из-за кувшинов! Ты хоть раз поднос в кухню вернул?! Никогда. Выпил, бросил! Полотенца ни разу не донес до прачки! Всё я хожу! Миша и Марком такого не устраивают! Один ты! Ещё косишься вечно на меня, будто я тебе должна денег! Что я тебе сделала?!
Она всё-таки заревела.
— Люда, — позвал он.
Бесполезно. Девушка ревела, вытирая слезы. Всхлипывала, сотрясаясь всем телом. Ничего себе. Он взял её за руку:
— Люда, ну честное слово...
Обычно женские слёзы его здорово пугали, хотелось уйти подальше. Что-то опасное было в женских слезах — как омут. Можно с головой пропасть, утонуть, запросто. Но не в этом случае. Тут он ни в чем не виноват и ничего не должен и любуясь своей неуязвимостью, он дернул её за руку:
— Люда, надо говорить! Просто говорить ртом: Саша, уноси сам свои кувшины! Да, я не прав. Но ты могла сказать, а не доводить себя. Ну?! Успокоишься ты, нет?
Он дернул её еще раз и сам не понял, как она оказалась в его руках. Голую кожу обожгло её дыханием и горячими слезами.
А её руки вдруг коснулись его плеч и робко обняли.
На пару мгновений он замер. Совершенно понятное желание охватило его. И ясно было, стоит ему положить руку ей на спину...
— Люда, успокойся, — отстраненно проговорил он, а внутри бушевала лава: он тут хозяин ситуации, может что угодно: уложить её в постель прямо сейчас, или выгнать, или заставить еще горше плакать.
— Люда!
Она наконец оторвалась от него, спрятала лицо в ладонях. Он знал — покраснела. Ей неловко, стыдно.
Тяжело вздохнув, Саша подумал — «нет, сейчас не время. День только начинается, пора на работу.» А ему хотелось снимать с неё косынку, блузку, медленно и обстоятельно высвободить пышную грудь и наконец разглядеть её... от этих мыслей он даже втянул воздух.
— Люда, я виноват, ты меня прости, ладно? Я правда не хотел тебя обидеть. И за чашку прости. Такое не повториться. Понимаешь?
Она кивнула, не отнимая рук, видимо пыталась успокоиться. Вон, даже дышать почти перестала. Нет, надо, надо узнать какая у неё кожа на ощупь!
— Мне идти надо, Люда. Не хочу, чтобы дед Кузьма пришел сюда за мной. Потом поговорим.
Она всхлипнула и наконец опустила руки:
— Прости. Что-то я... сорвалась. И... За всё остальное!
— Ничего, — он наклонился и поцеловал её в щеку. Люда ошеломленно на него взглянула.
— Вечером сегодня... не получится поговорить, — тоскливо произнесла она.
— Почему?
— Я в обед маму повезу в клинику. В город. На деда Кузьмы машине. Там буду с ней четыре дня...
— А что с твоей мамой?
— Она... давно болеет. Давай не сейчас про это.
— Ну ладно, — легко согласился он.
— А когда вернусь, мы поговорим? — её глаза блестели от пролитых слёз.
Он даже изумился внутри: нельзя же так просто сдаваться. Немного загадочности ещё никогда не мешали...
И тут Люда вдруг приподнялась на цыпочки и поцеловала его в губы. Только коснулась и сразу же отодвинулась. И ушла.
После обеда в мастерскую зашли дед Кузьмич и сосед, Лука Кирьяныч. Дед Кузьмич замахал рукой: мол глуши мотор. Саша, который только что завел станок, собираясь пилить на бруски продольные полосы, послушно нажал на кнопку.
— Ну, что у тебя тут, показывай! — проговорил Лука Кирьяныч, оглядываясь вокруг.
Дед Кузьма провел рукой по разложенным плитам.
— Вот, гляди. Агриллит, для капитана дальнего плавания жена заказала. Он ходит на пол года, ей хочется подарить ему амулет для спокойствия души.
— Ага.
— Ещё бронзит есть на индивидуальный заказ, сотрудники на перстень начальнику просят, он грубиян у них. Обижает. Вот, бронзит его смягчит. Ну и бирюза. Из неё заказали целый комплект для девушки на восемнадцатилетие. Чтобы уж она со старта двинулась на поиски счастья. Понимаешь?
Лука Кирьяныч кивнул:
— Понимаем, конечно.
— А вот это... — дед Кузьма полез в груду ящиков, пыхтя выдернул из одного сверток и бросил на верстак.
— Неужели дреднолит?! — воскликнул Лука Кирьяныч.
— Он самый! — он повернулся к Саше:
— Это окаменелое дерево! — будто гордясь, заявил дед Кузьмич. — Это на амулет для жилища. От зла и сглаза, и от злых сил.
— Ну так что, Лука? Сделаешь?
— Письма их мне ещё дашь, сделаю. Надо слышать их голоса, а не твой. Ты свои слова скажешь, они свои вложат. Надо послушать.
— Да я уж знаю, что ты, Лука. Письма собрал. Ты главное Александру скажи, как распиловку сделать. Пусть нарежет, а я потом уж форму придам.
— Саня! Ты сделай, что Лука тебе покажет, сверлом форму очерти, закольем выстучи, остальное на мне. Ну тогда я пошел. Работы много, — кивнул дед Кузьмич и вышел.
Вечером Саша с едой вернулся в амбар. В этот день провозился допоздна, после вечерней зорьки вышел. Лука Кирьяныч обрисовал-то примерные края быстро, а вот вырезал он долго, и не закончил.
Он остановился, слушая, как на другом берегу озера снова поют у костра и мелькают тени. Сегодня тумана было меньше, он яснее видел как там мелькают тени. Открыл дверь, внутри, у самого входа в свою каморку, споткнулся. Поставив поднос с едой в комнате, Саша вернулся и осветил пол.
Под ногами валялся небольшой амулет — просто камень с дыркой, и просунутым сквозь неё кожаным шнуром. Он поднял его и покачал на руке. А, наверное это тот самый куриный бог, амулет Люды. Наверное она его потеряла утром.
Надо отнести его в дом, пусть дед Кузьма ей вернёт. Скажет, что нашел по дорожке. Он вышел и едва не уткнулся в Афанасия. Старик медленно брел к выходу с участка.
— Афанасий! Вы куда? Там же озеро, а вы итак не в себе!
Он догнал старика и преградил ему дорогу к калитке. Тот попытался обойти его, подошел к плетню, потянул его на себя. И снова и еще раз. Саша осторожно положил руку ему на плечо:
— Афанасий! Ну-ка, в дом! Тут сыро, холодно. Надо домой, баю-бай!
— Куриный бог, — совершенно разумно вдруг произнес тот.
Саша заметил, что тянет старика рукой, в которой держит амулет Людмилы.
— Что? Что куриный бог? — с интересом спросил он.
— Куриный бог — амулет на удачу. Защищает от проблем, хранит от бед, невзгод и болезней. Помогает решить все физиологические проблемы, не связанные с духовным миром. Приносит удачу только в том случае, если был найден владельцем. Если куриный бог подарен, вместо удачи он принесет горе, болезни и бедность.
Опустив руки, старик, болтаясь из стороны в сторону, как пугало на ветру, побрел обратно, к дому, а Саша застыл, сжимая куриного бога в руке.
Как, как сказала Люда?! «А мне? А мне куриного бога подарил».
Он всё смотрел, как бредет в темноте фигура старика и думал: правда, или нет?! Может безумный всё перепутал. С чего он вообще взял, что его бредни имеют значение?! Наверняка это всё ерунда.
А если не ерунда? Тогда выходит, дед Кузьма подарил Людмиле амулет, заведомо понимая, что тот принесет ей горе? Но зачем ему это?
Он махнул рукой: нет, он в это не полезет! Хватит с него расследований. Амулет он выбросит в озеро и дело с концом. Он подошел было к калитке и остановился. Развернулся назад. Нет и так нельзя. Вдруг этот амулет единственное, что защищает Люду от горя, а Афанасий все перепутал?!
Надо разузнать, а потом уже решать. Тяжело вздохнув, Саша вернулся в амбар, поставил поднос перед собой и принялся за холодную картошку. Амулет он спрятал в сене, сунул подальше, до лучших времен.
Следующее утро началось с проблем. Люда уехала и некому стало готовить прорву еды. Саша, сунувшись за молоком, разочарованно понял, что его за дверью нету и ёжась от утреннего холодка побрел к дому.
Только в кухне, обозрев пустую, холодную плиту, он вспомнил, что Люда уехала с мамой в Тобольск. Кроме него к тому же выводу пришли Марк и Миша, работники деда Кузьмы.
— Здорово, — Миша протянул ему руку. — Твоя очередь на хозяйство стать.
— Чего? — удивился Саша.
— Ну у нас так заведено. По очереди хозяйствуем, когда Людка уезжает. Готовим, посуду моем, всё сами и по очереди.
— Так когда же моя очередь успела настать?! — возмутился Саша. — Я же только что приехал!
— Вот именно-то!
— Не-а, ничего подобного! Бросаем жребий, начинаем заново! — предложил Саша.
— Может тебя по столу носом повозить?! — предложил Марк.
Спор разрешил дед Кузьма появившись в кухне:
— Так, почему не варится еда?!
— Да вот, он только пришел! — сказал Миша, махнув рукой в сторону Саши.
— А он тут причем?! Он что, работник? Он камнерез! У него свое дело, его хозяйство не касается! Ясно?!
— Ясно, дед Кузьма! — хором сказали оба.
— Сейчас Зина придёт, она будет у нас сегодня за хозяйку, а кто-то из вас на подхвате. Ты же, Саша, возьми еды какую найдешь и иди, работай. Ты вчера формы все выпилил?!
— Нет, я не успел...
— Вот и иди! — прикрикнул дед и Саша так и сделал.
Переоделся и принялся за работу. Очень хотелось горячей еды, за несколько дней жизни тут он привык есть на завтрак густую, горячую кашу. Странно, в детстве он кашу не любил, ни в садике, ни в школе, а теперь вот решил, что каша это вкусно.
Едва он взялся за молоток с закольем, как приоткрылась дверь.
— Саша?
— Доброе утро, Лука Кирьяныч! — бодро поздоровался он.
— Не готово что ли?
— Не всё. Вчера не успел, — сказал он.
— Знаю, уже слышал. Я тебе ещё принес камешек. Тоже потом распилить надо будет. Я тут разметил уже.
Камешек лёг на верстак.
— Не волнуйся! — воскликнул Лука Кирьяныч, — Кузьма в курсе... ты голодный, кстати?
Желудок у Саши предательски заурчал. Лука Кирьянович рассмеялся:
— Пойдем-ка ко мне. Позавтракаешь. На пустой живот какая работа.
Саша глянул на камни, разложенные на верстаке, на инструменты.
— Ты не переодевайся даже! Если что, скажем Кузьме, что за камнем пошли. А то у них одна история: как Люда уехала, так каша горелая и картошка недоваренная!
Саша сбросил только фартук и нарукавники.
— Огородами пройдем, — наставлял его Лука Кирьяныч.
— Может еще обед будет? — с сомнением спросил вслух Саша. — Дед Кузьма говорил, соседка придёт, тётка Зина.
Лука Кирьяныч тоненько захихикал в бородку:
— Потому я и сказал, что без Люды то горелое, то недоваренное. Зина та ещё кулинарка. В своё время, дураки мы, прости нам господи, смеялись, что из-за ее стряпни муж от нее и сбежал. М-да...
Дом у Луки Кирьяныча на соседней улице, обычный, деревянный сруб на три окна, большой и просторный, с высоким крыльцом, но не хоромы, как у деда Кузьмы.
Аккуратный дворик, лестница на крыльцо. Внутри чисто, воздух очень сухой и висит запах, едва уловимый, знакомый, напоминающий что-то из детства.
Саша прошел за стариком в кухню. У деревянной стены — стол, белёная печь чуть дальше. Лука Кирьяныч достал из печи чугунную сковороду и установил на стол. Под крышкой оказался пышный омлет.
— С помидорами и лесными грибами! — поднял палец старик. — Ну, налетай!
Сашу не пришлось долго уговаривать — он смел половину сковородки и остановился. Лука Кирьянович развернул сковороду к нему:
— Доедай. Я уже ел с утра.
Закончив, Саша вытер сковороду корочкой:
— Ох, ну я объелся! Спасибо!
— На здоровье. Сейчас чай будем пить. Сейчас, вскипит только. Если хочешь, погляди, как я живу, — сделал он приглашающий жест. — Не стесняйся.
Сашу не пришлось уговаривать. Сквозь полотняные занавески, вместо двери висящие в дверном проеме, он заглянул в комнату. Шагнул и застыл: все полки у стен были заставлены книгами. Их было больше сотни. Ни одного корешка из магазина. Только тяжелые, кожаные переплёты с потускневшими буквами.
Он шагнул вперед и охнул:
— Так это же... Ботаника!
Лука Кирьянович окинул его заинтересованным взглядом:
— Ты её видел прежде, эту книгу?
— Да. Изучал.
— Так ты посвященный?!
— И вы? Ну, да что я спрашиваю! Посвященный.
Теперь они крепко пожали друг другу руки.
— Как я рад, как же я рад! — твердил старик. — И Кузьма! Ну ничего не сказал! Будешь иногда приходить в гости. Я теперь тебе всегда рад. Нас, посвященных, на весь поселок трое, но Кузьма занят всегда и бесед он не любит... может хоть с тобой о чем поговорим.
— Разве трое? — переспросил Саша. — Выходит ни Люда, ни работники деда, никто не знает?
— Никто, — подтвердил Лука Кирьянович.
— Но как же? Ведь он при всех делает колдовские амулеты, продает и...
— Саша, Саша, про это все, конечно, знают. Но относятся они как все. Не посвященные тоже ходят к гадалкам, ищут колдунов, как котята тычутся. Наверняка не знают, только верят. А это — другое.
— Ясно, — сказал Саша. — А чем вы занимались? Или вы и теперь что-то практикуете?
— Теперь только Кузьме помогаю, ушел на покой. А прежде да, врачевал, — Лука Кузьмич вздохнул и глаза у него блеснули. — Теперь вот уже потерял силу. Выгорел.
— И такое бывает?
— Да, — грустно кивнул старик. — И такое. Теперь меня только на слабенькое хватает — варю настои-проводники для Кузьмы. А прежде я был известный целитель. Можно сказать, торил путь современной медицине. Но теперь всё, теперь только старый ворчун.
Выпили чаю. Саша спросил про Афанасия между делом, кто он такой?
Со вздохом Лука Кирьяныч ответил:
— Тоже осколок ушедшего прошлого. Когда-то был известный камнерез. Теперь доживает остатки дней своих в тумане безумия...
— Он иногда рассказывает о камнях всякое. Бредит, или нет?
Лука Кирьяныч пожал плечами:
— Тут я не специалист. Совсем нет. Лучше у Кузьмы спросить.
Когда Саша собрался назад, старик подмигнул ему:
— Камешки колоть закончишь, приноси! Посидим, поужинаем, настойки выпьем?
На обед было и правда невразумительное варево. Впрочем, Саша, измотанный тяжелой работой, ел, почти не думая об этом.
Дед Кузьма спросил:
— Как там дело идет?
— Закончу сегодня, — ответил Саша. — Мне Лука Кирьяныч принес ещё лабродор на распил.
— Да, знаю, — кивнул старик и замолчал.
Саша спросил вдруг, сам не отдавая себе отчета, откуда взялась эта мысль:
— А вот скажем, можно ли сделать амулет, как бы чтобы загладить боль от прошлого? Исправить прошлое? Смягчить?
— Для девушки, или для себя? — быстро спросил старик.
Саша как очнулся и кивнул:
— Для девушки.
— Сделаем. Ты потом мне про неё расскажешь, подберем камень, придумаем и сделаем.
Тем же вечером Саша, собрав в кулек напиленные заготовки и помывшись под душем, отправился уже знакомой дорогой, через огороды к соседу.
Лука Кирьяныч уже ждал его. Леденелый бок бутылки, запечатанной сургучом истекал изморозью на столе, возле тарелки жаренного мяса с овощами.
— Ну, садись! — пригласил его старик.
Выпили за знакомство. Саше в горло будто упал кусочек рябиновой грозди, только без привычной горечи. Было пряно и в меру сладко.
— Ну, налетай на еду! — отставив рюмку, потер руки Лука Кирьянович.
— А вам сколько лет? — спросил Саша.
— Более пятиста. Как за пять сотен перевалило, считать перестал. А тебе?
— Двадцать три.
— Это на вид. А всего? — старик удивленно на него глянул.
— Я только год как посвященный.
— Вон что!
— А вы? Столько видели. Как вы вообще жили?
— Всяко бывало. Чем дальше в прошлое, тем сложнее. Времена были жуткие! Я тебе так скажу, Саша, любой император того времени запросто бы с тобой поменялся местами. Люди ничего не помнят, только придумывают байки, послушаешь — мудрость предков, жили по пятьсот лет, не болели. Неправда всё это. Страшно жили.
— А что-нибудь интересное расскажите?
Старик пожмакал губами:
— Так. Интересное. Ну хорошо. Слышал ли ты, что раньше люди не мыли ни рук, ни инструментов даже когда делали операции?
— Это я слышал, — махнул рукой Саша. — А действительно что-то мерзкое и ужасное?
Старик протяжно вздохнул и потянулся за бутылкой. Саша замер в ожидании.
— Знаешь, — разлив по рюмкам, начал тот, — в то время медицина была вообще жутким ужасом. Это был филиал кошмара на земле. Лекари мало знали о строении тела, о бактериях не знали вообще. Знаешь, что считали причиной холеры?
Саша помотал головой.
— Миазмы! Миазмы, черт их подери, это вроде как «заразительные начала, витающие в воздухе, про природу которых ничего не известно»! Чтобы не заболеть, лица обматывали холстом, брызгали в воздух духами, а сами продолжали пить зараженную воду! Столетиями!
Выпили ещё, старик не стал закусывать даже.
— А полевая хирургия?! Вот где был кошмар и ужас. Резали на живую. Был даже специальный человек, который помогал хирургу удерживать жертву... тьфу ты, больного! Кстати один из таких вот помощников получил травму во время операции, хирург оттяпал ему пальцы. Позже тот юноша умер от гангрены.
— Ничего себе.
— Ерунда. Бывало, что отрезали не ту ногу, или ногу, например, вместе с... кхм... гениталиями. А еще я знаю, знал, вернее, одного хирурга, который случайно ткнул скальпелем в живот своему ассистенту. Не глубоко, но всё же тот умер от сепсиса.
— Они пьяные были что ли? Такое чувство, что эти хирурги торопились, — сказал Саша и старик энергично закивал:
— Торопились и ещё как! Уж поверь мне. Соревновались даже, кто оттяпает быстрее. Ставили рекорды. Ногу за десять минут! Руку за семь. Самый быстрый хирург отрезал ногу за две с половиной минуты! Какие к нему были очереди! Кстати, это он отрезал пальцы ассистенту. Случайно, конечно.
— Но зачем?! Если действовать неспешно...
Лука Кирьянович взглянул на Сашу вытаращив глаза:
— Да что ты говоришь! Действовать неспешно! Ха. В то время успех операции зависел от скорости хирурга. От того, как быстро он умеет действовать ножом, зависела жизнь.
— Да почему?
— Потому, что никакого наркоза не было! Люди не выдерживали боли. Представь — пилить кость на живую? Пила ходит туда-сюда, зубьями задевая...
— Всё, хватит! — взмолился Саша.
— Хватит? Не ты ли просил ужастиков? Вот они. Думаешь, тебе страшно? Нет, Саша, страшно было мне, когда я это делал.
— Давайте выпьем и...
— Корпия! Ты даже не знаешь, что это! А когда-то знатные дамы собирались чтобы пощипать корпию для раненых. Звучит как-то пошловато... чтобы не мучить неведомым, это нитки, надерганные их холстины, лучше из старой, заношенной. Выстиранной, конечно! Эти нитки, надерганные вразнобой заменяли вату.
— А...
— А карболка! Господи, после долгих, долгих лет тотальной смертности, когда выжившие после операций и не умершие потом от гангрены, сами удивлялись везению, вдруг появилась карболка! Простая дезинфицирующая жидкость и вот, смертность снизилась почти в половину...
Саша промолчал.
— Ты не знаешь, что раньше загноение раны после операции считалось нормой. Говорили — так и должно быть, тело очищается от грязи. И только после изобретения карболки вдруг узнали, что загноение, приводящее измученное операцией тело к гангрене и сепсису, вообще не должно появляться.
— Выпьем! — он щедро плеснул ещё. — Выпьем не чокаясь за всех, кого мы лечили и не смогли вылечить! Выпьем за сонм несчастных!
Допив он замолчал, глядя перед собой, а Саша принялся за еду. Все эти истории не слишком испортили ему аппетит. Противно? Да. Но что ж поделать.
Старик вдруг захрапел и Саша усмехнулся. Он прикончил всё в своей тарелке, старикову порцию прикрыл крышкой и убрал в холодильник. Подумав, приоткрыл крышку. В казане лежала еще щедрая порция мяса.
— Вы же не будете против, да? — прошептал он и положил себе половину.
А контейнер он потом вернет.
Саша вышел, прикрыв дверь. М-да. Зря он полез с расспросами. Для него всё это только сведения, а сосед пережил всё это. Вот, напился вдрызг!
Он вдруг понял, что заблудился. Оказывается наливка-то у Луки Кирьяныча ого! Где же калитка? Надо поискать наощупь... Саша кое как выбрался с участка деда Кузьмы и побрел вдоль улицы, петляя и посмеиваясь под нос. Ему показалось, что ближе будет пройти низами и вскоре вышел к озеру.
Туманом заволокло всю водную гладь. Саша залез на мостки, умылся. На той стороне было пусто - те, кто отдыхал там, наверное уехали. Он побрел было к себе, да никак не мог найти в плетне калитку, сколько ни шарил руками по ивовым прутьям. Пришлось разворачиваться назад и идти в обход, снова. Ворча, как старый дед, он добрался до главных ворот.
А когда спустился через участок и оказался у амбара, снова увидел через плетень на той стороне огонь костров, теперь уже их было несколько. Ещё там появились силуэты шалашей каких-то. Тусовка растет... Как же он не видел, когда был у воды? Странно.
Саша подошёл к забору вглядываясь в мельтешение теней. Судя по всему там водят хоровод. Алкоголь играл внутри и Саше больше всего хотелось попасть туда, на тот берег.
А что, в самом деле, может найти лодку? Но у причала лодок не было. И тут он её увидел. Девушка сидела спиной к нему, на мостках, спустив ноги в туманную воду и напевала, болтая ими.
— Привет! — проговорил он, положив на плетень руки и она вскочила и бросилась в камыши, замерла на месте, испуганно выглядывая между стеблей.
— Не бойся, — тихо сказал он. — Я не опасный.
Она молча на него смотрела.
— Меня зовут Саша. Я живут прямо тут, — он указал рукой на темную массу амбара. — А ты? Оттуда? Из-за озера? Или ты местная?
Девушка махнула рукой на тот берег. Она стояла к нему лицом и в темноте он не мог разглядеть её лица, да и алкоголь, бушевавший внутри не помогал. Оба замолчали на несколько мгновений. Он слышал, как она переступает босыми ногами на мелководье.
— Как тебя зовут?
— Гордана.
— Как, как?!
— Гордана.
— Это же... древнеславянский?
Она промолчала.
— Имя настоящее? Или для красоты?
Саша начал кое-что понимать.
— Реконструкторы, да? У вас там тусовка реконструкторов?
Она неопределенно кивнула:
— Сколько еще дней будет продолжаться?
Она пожала плечами и ничего не ответила.
— Завтра будешь тут?
Ещё одно пожатие плеч. да что такое? Он такой страшный что ли? Саша положил руку на щеколду у калитки, но передумал — всё равно он сейчас ни на что не способен, еле на ногах стоит.
Фигурка у девушки была очень хороша, пышностью форм она напоминала Людмилу.
— Увидимся еще?
Она опять молча пожала плечами.
— Приходи завтра снова на берег. Сюда и приходи, как стемнеет! Придешь?
Она молчала и Саша повернул щеколду, всё таки собираясь выйти. Она замерла, следя за его действиями и вытягивая вперед шею. Наверное опять испугалась. С другой стороны, он мог понять её — девушка, одна, ночью на берегу озера и какой-то неизвестный парень. Он вернул щеколду на место.
— Так придешь?
Она пожала плечами — опять, потом вроде бы кивнул и повернувшись взглянула на противоположный берег, где горели костры, будто бы собираясь уйти.
— Поцелуй в залог, что придёшь? — алкоголь смазал все границы.
Она усмехнулась, шагнула назад, оказавшись сразу по колено в воде, подобрала подол белого платья, обнажая бархатную кожу бедер и вдруг упала навзничь в воду.
Несколько сильных гребков и она отплыла от берега метров на десять.
— Куда ж ты! — расстроился Саша.
Она перевернувшись, поплыла, сильными гребками разрезая водную гладь.
Саша отомкнул щеколду и музыка, рваный, ритмичный ритм сразу усилился, будто там прибавили громкость. Саша долго смотрел, как она плывет. Красивые, гибкие руки грациозно поднимаются из воды, орошая все капельками и снова падают в воду. Потом она уплыла слишком далеко, только на мелкой ряби видна её тень. Потом и вовсе её заволокло туманом. Он вздохнул, поднял с земли контейнер с едой, чуть не стукнулся лбом и плетень и качаясь побрел к себе.
Он рухнул не раздеваясь, в постель, долго не мог уснуть — в голове так и гудели колокола, перед глазами всё кружилось. Он долго ворчал и ворочался, а проснулся мокрый, замерзший, усталый. В голове снова стучали барабаны — тук! Тук! Он подумал, что предстоит ещё пилить камни целый день и застонал.
— Ученье, ученье... и нафига я это всё затеял?! Сидел бы в Дне-Ночи у Вара под боком... изучал город.
Тут он вспомнил, что вечером договорился о свидании с девчонкой из ролевиков. Вчера ему показалось, что она хорошенькая. Он задумался: а точно это была девчонка, живая, а не нечисть какая-то?
Нет, не нечисть. Вчера он не ощутил не запаха мертвечины, ни тревоги, какие обычно приходят при встречах с нечистью. И она вроде не шарахнулась, когда увидела на его руке серебряный браслет. Да и костры говорила сами за себя — нечисть не разводит костров, нечисть боится огня больше всего на свете.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
