Привилегия местных жителей 5

Глава 1

Адрин прихватил плюшку из хлебницы, сунул её в рот и вспомнил, что так и не восстановил себе нож. В поезде не хотел этим заниматься при Йотте, а потом не до того было. Он мысленно пнул себя за то, что слишком увлёкся личной жизнью и забыл про важное. С другой стороны, всё правильно сделал, теперь дом будет беречь Ягелинн с удвоенной силой. По крайней мере, за неё можно не беспокоиться.

Где-то был ещё один складной нож… Он открыл один ящик, другой и нашёл: в углублении нижней секции лежал небольшой нож с двумя лезвиями, штопором и гладкой красной рукояткой. Сойдёт. Страж всегда считал его игрушечным, но сейчас другого не было. Рукоятку старого бросил в ящик — восстановит, когда время будет.

Адрин понял, что ничего не успевает, и черкнул общую записку для Кукинн и Ягелинн с призывом завтракать и дружить, пока он ненадолго заскочит на службу. «Недолго» — отдавало несбыточными мечтами, зато звучало уютно.

Фамильяр молчал, чувствуя сложность момента, и дурацких идей не предлагал. Но Адрин вспомнил о нём сам:

— Енниш, припрячь наши рисунки в библиотеке и догоняй.

Даже в такой спешке не следовало бросать наработки где попало.

На ходу дожёвывая плюшку, Адрин вышел из дома. В боковом кармане куртки лежал новый нож. К обороне готов.

На улице Вольных Каменщиков собралось аж три звена стражей. Адрин не опоздал: ещё не прибыли Очин и Бахин. Зато звено Маласпина топталось на морозе в полном составе.

— Чего там? — спросил Адрин. Судя по мрачной роже командира звена, тот был уже в курсе.

Маласпин раздражённо сплюнул под ноги.

— Лютая хрень. Помнишь рои мелких юнитов?

— А то!

— Так вот, эти ещё мельче. Чисто пыль. Почти жидкость. Этой дрянью забито всё пространство под Дворцовой площадью. Она даже в воронку не собирается, просто стоит столбом. МагБез истерит, говорит, защита плывёт.

— Ого! — известие впечатлило даже Адрина. Такого ещё никогда не случалось. Демоны, похоже, обнаглели в хлам. — А внизу кто?

— Внизу все. Душин с Волиным устроили штаб прямо там, да ещё Йотту твоего притащили.

— Чего это моего?

— А чьего же? Твой островитянин, наверняка тебе его и поручат. Но у них явно есть какой-то план.

— А со столбом-то что делаем?

— Наши его держат кольцом и пытаются разбирать с краёв. Пока добились того, что столб не расплёскивается. Но не знаю, насколько это хорошо. Может, с пониженной концентрацией ущерб был бы меньше.

Адрин только хмыкнул. Понятно, что ничего не понятно.

Наконец один за другим появились Очин с Бахиным.

— Все в сборе? — осмотрел прибывших Маласпин.

Адрин окинул взглядом своё звено. Вместе с Бахиным у него был теперь полный комплект. Рысин, Мечин и Гречин нетерпеливо подталкивали друг друга плечами: им уже надоело торчать тут без дела, и они рвались в бой.

— Очерёдность такая. Сначала захожу я со своими. Потом Очин. Потом Адрин. Ясно?

— Ясно, — откликнулись за всех Очин с Адрином.

И маласпинское звено исчезло, провалившись в межмирье.

Теневая сторона выглядела на редкость мирно, а действия стражей — рутинно. Пять звеньев распределились вокруг Дворцовой площади, чтобы удерживать кольцо вокруг нападающего столба демонических юнитов. Впрочем, столб не излучал особой агрессии: голубая колонна действительно напоминала жидкость и спокойно стояла посреди сероватого пространства.

Межмирье деяния противоборствующих тоже почти никак не беспокоили. Никаких перегородок оно не соорудило, в воздухе плавали знакомые ещё по Столице белые кубы.

К западу от столба Волин с Душиным организовали оперативный штаб. Наловив пяток кубов, они собрали себе из них стол со стульями, отчего резко прибавили в солидности. Там же сидел и Йотта. Иностранец выглядел бледным и слегка сбитым с толку: его приключения уже перевалили все разумные объёмы.

Новоприбывшие командиры подошли к начальству за указаниями. Адрин заметил, что Волин нарядился в столичную куртку с проложенной холодной нитью вместо местной ольфакторной, и мысленно осудил. Прямо сейчас нить, дающая защиту, была бы предпочтительней маскировочной.

Однако Волина мнение подчинённых не интересовало. Он мрачно оглядел Маласпина, Очина и Адрина и начал с места в карьер:

— Значит, так. Как видите, у нас прогресс пошёл не в ту сторону. В связи с чем принято решение перенести боевые действия на сторону противника.

Командиры онемели. За всю историю Стражи не было ни одной успешной вылазки к демонам. Волин не мог об этом не знать. Однако, прежде чем приходить к поспешным выводам, следовало подождать.

Волин тянул паузу, и Адрин на автомате принялся складывать куски пазла: мегарой — расползание защит — Дворцовая площадь — полный сбор — Йотта… Собрать что-то цельное он не успел, хотя присутствие Йотты в этой конфигурации было вполне объяснимо: островные заклинания были способны вскрыть демоническую сторону, как консервную банку. Но что делать потом?

Тут пауза прервалась, поскольку Волин, оказывается, дожидался ещё трёх командиров: Жиндина, Котонина и Крина. И Волин продолжил объяснять:

— Наш заморский коллега по команде Душина вызовет спонтанные открытия на демонической стороне. А сейчас нам необходимо отобрать людей для скоростных перемещений между окнами с наибольшей ударной мощью. В их задачу войдёт нанесение удара максимальной силы внутрь дыры. Зачистка не интересует, отдельные демоны не интересуют, нужен предельный сквозной ущерб. Адрин, я знаю, у тебя в запасе есть комплексное плетение против демонов и людей, оно может пригодиться. Не стесняйся.

Командиры с интересом посмотрели на Адрина, страж потупился.

— Обновлять навыки я никому не предлагаю, некогда. Работаем как умеем. Задача — бить вглубь. Вас я собрал, потому что у вас, судя по замерам прошлого года, максимальный магический уровень. Если кто-то из ваших звеньев с того замера подрос, давайте их сюда. Нам бы ещё пару человек подключить.

— У меня Гаунин, — подал голос Жиндин. — У него теперь шестой.

Волин кивнул:

— Тащи его сюда.

И Жиндин отправился за подчинённым.

— Ещё?

— Тальин, — предложил Маласпин старшего охотника из своего звена. — Новых замеров нет, но по ощущением он почти как я.

— Годится, — одобрил Волин.

Когда все собрались, начальник вернулся к уточнениям:

— Итак, ваша задача — бить внутрь. Не ищете окон побольше, окон поменьше —берёте ближайшее. Если ближайшее занято, бежите к следующему — и так до максимального охвата. Мы со своей стороны регулируем их количество и не открываем новую порцию, пока вы не отработаете эти. Прикрытие осуществляют охотники звеньев Адрина, Очина, Маласпина и Жиндина. Их распределит Душин. Вы сейчас отходите, растягиваетесь по прямой, предположительно, окна удастся открыть вот здесь, — Волин махнул рукой, указывая направление, — и сосредотачиваетесь на основной задаче. Ваша работа начнётся, как только появятся дыры. Выполнять!

— Есть выполнять! — подтвердили избранные бойцы и рассыпались по указанной прямой.

План Волина был прост и безумен: заставить демоническую сторону отозвать свой голубой столб, показав, что не только людям может быть причинён ущерб. Невозможно было понять, рассчитывал ли глава охотников на эффект наглядности или на эффект неожиданности. Будущее покажет, сработал ли хоть один из них.

Разобраться в рыхлую цепочку получилось достаточно быстро. Адрин оказался в середине линии и остановился в ожидании.

Время тянулось. Охотник стоял боком к гигантскому столбу голубого роя, который продолжал разъедать защиту под Дворцовой площадью, — тот жужжал на границе слышимости. В отличие от агрессивного шипения отдельных демонов, это образование почти не издавало звуков.

Заволновалась теневая сторона. Очевидно, она почувствовала, что конфликт между людьми и демонами принимает новые формы, и подключилась к предстоящему замесу. Постепенно менялся пейзаж. Адрин обернулся — за его спиной вырастала горка, перекрывающая обзор. Страж подумал, что это и неплохо: теперь на горке можно разместить группу прикрытия, и хорошо бы, чтобы это было его собственное звено.

Душин раздавал команды, перемещая людей, но между Адрином и штабом на кубах уже выросла перегородка, и страж больше не видел, что там происходит. Друг как будто услышал пожелания Адрина, и когда страж бросил взгляд на ближайшую горку, то увидел там довольные рожи Мечина и Гречина. Их предстоящее приключение только бодрило: Гречин ещё не отошёл от расстройства, что пропустил основное веселье в Овсянках, а Мечин всю прошлую неделю безвылазно проторчал в Управлении и просто соскучился. Теперь же впереди было настоящее дело.

Общее положение стало удачней для стражей. Мечин и Гречин поднялись над головой Адрина и приобрели достойный обзор. Есть шанс гораздо лучше прицелиться в демонов, если таковые полезут, и сработать чисто, не зацепив командира.

Горка поднялась выше, но ещё не настолько, чтобы плетения стражей не долетели бы до нижнего уровня. Пока ситуация была под контролем, и теневая сторона не создала новых проблем.

Адрин отключил абстрактные размышления и попытался угадать, где откроется окно. Что оно откроется, страж не сомневался: имел возможность убедиться в действенности Йоттиных заклинаний. Адрин понадеялся, что за время пребывания в Империи тот не забыл освоенных на родине плетений. Сейчас нужны были именно они.

«Прямо перед тобой откроется», — сообщил Енниш, который тоже напряжённо наблюдал за перегруппировкой людей и пространства.

«Откуда знаешь?» — мысленно поинтересовался Адрин.

«Вон, контур намечен, отсюда и рой выходил», — пояснил фамильяр.

«А большое окно-то будет?»

«Большое, — хмыкнул енот, — тебе не понравится. Но мы справимся».

— Точно? — Адрин не удержался и усмехнулся вслух.

Его услышали Маласпин и Котонин, которые стояли справа и слева, но разговаривающий сам с собой Адрин был не самым странным элементом пейзажа, и они отвернулись. На таком расстоянии не поговоришь, а нервное напряжение каждый сбрасывает как умеет. Оба боевых мага сейчас занимались тем же самым, чем и Адрин: пытались угадать, откуда полезет синий враг.

— Йотта, начинай! — донёсся до стражей голос Душина.

И открылся ад.

***

Ягелинн проснулась около девяти, когда солнце только взошло. Серое небо присыпало землю лёгким фактурным снежком, и день выглядел симпатично. На какую-то минуту сквозь небо пробился луч и тут же исчез. Ягелинн решила, что это добрый знак.

Друг уже встал и встал явно давно: постель рядом с ней остыла. Что заставляет людей подниматься в такую рань, когда им даже на службу не надо? Непонятно. Но можно спросить! Она оделась и спустилась вниз.

И ещё на лестнице услышала стук переставляемой на кухне посуды: должно быть, завтрак!

Ягелинн прошмыгнула в ванную, чтобы привести себя в порядок, хотя была хороша и так: счастливая молодость и здоровый сон способны переплюнуть по эффекту любую косметику. И вошла на кухню.

Но Адрина не было. Вместо него сновала ловкая кругленькая женщина. Прямо сейчас она, похоже, ставила тесто.

— Ягелинн, дорогая! — воскликнула экономка. — С добрым утром! Меня зовут Кукинн. Кук — для своих. Адрин мне велел тебя кормить. Будешь оладьи?

— Буду, — растерянно кивнула Ягелинн.

Хотя Адрин предупреждал, что его могут дёрнуть в любую минуту, его отсутствие явилось неприятным сюрпризом. Раньше он не пропадал так внезапно. По крайней мере, всегда успевал предупредить.

Ей стало грустно, но тут кто-то дунул в шею тёплым воздухом — долетело даже до экономки.

— Ух, — заметила та, — это с тобой дом разговаривает? Он может! Хорошо, что Адрин его предупредил.

Ягелинн моргнула. Все всё знают. С другой стороны, Кукинн, как поняла Ягелинн, работает здесь полжизни.

— А где он сам?

— Вызвали на службу.

Кукинн предъявила общую записку.

— Торопился, видно, иначе бы два послания написал, не одно. Но мы с тобой разберёмся, верно?

Ягелинн открыла рот, чтобы спросить, насколько там может быть серьёзно, и закрыла. Не следует дочери капитана столичной стражи задавать дурацкие вопросы. Разумеется, серьёзно. Никто бы не помчался в Управление ни свет ни заря, если бы надо было получить премию или внеочередное поощрение. С такой скоростью страж мог умчаться только на ликвидацию проблем.

— Конечно! — взяла себя в руки гостья. — Я с удовольствием позавтракаю и сразу уйду, чтобы вас не отвлекать.

— Никакой спешки нет, — замахала руками экономка. — Оставайся сколько хочешь! Места полно. Может, наш красавец вернётся к обеду. Я планирую грибной суп варить.

Ягелинн склонила голову. Спорить было бы глупо, а вот позавтракать, похвалить еду и уйти — оптимально.

Так она и поступила. Пока Кукинн жарила оладьи, Ягелинн вытягивала из неё сведения о хулиганском детстве Адрина. Кукинн с удовольствием рассказывала, как воспрянул духом Адрин-старший после появления в доме приёмного сына, как Адрин побил соседского мальчика за то, что тот плевался из-за забора в экономку, когда она шла на работу, и как они вместе проращивали фасоль, чтобы сдать домашнее задание. Адрин вечно торопился, и фасоль разрывало в лоскуты, потому что надо было ей дать прорасти самой, а не стимулировать магией.

Слово за слово, и вот уже Ягелинн рассказывала, как отец учил их с братом кататься на лыжах, а мама — играть на пианино, и как она решила идти по стопам матери, но только потому, что папа был категорически против её сближения со Стражей. Почувствовав двусмысленность фразы, Ягелинн замолкла. Но Кукинн не стала искать двойных смыслов:

— Понятное дело, — сказала она, выставляя горку золотистых оладий на стол. — Способности не выбирают. Отец Адрина тоже был бы рад, если бы сын пошёл по его стопам, но с Ликвидацией в первом аспекте это сложновато. Да и характер у Адрина такой, что лучше иметь под рукой врагов, а не больных.

Ягелинн засмеялась.

Оладьи оказались чудесными. Пышные и поджаристые, они отлично сочетались со смородиновым вареньем. Ягелинн даже показалось, что за окном выглянуло солнце — так приятно было находиться в обществе Кукинн. Ничего удивительного, что она столько лет здесь работает: они с домом идеально подходят друг другу.

С чистой совестью Ягелинн сказала, что никогда в жизни не ела оладий вкуснее (дома у неё их почему-то не готовили). Кукинн порозовела от удовольствия — гости у Адрина бывали нечасто, но к его похвалам она привыкла. А раз новый человек хвалит, значит, и правда вкусно.

Кукинн выставила на стол чашки, кофейник и сливки. И в этот момент дом вздрогнул. Тёплый ветер как будто провернулся потоком вокруг обеих женщин и стих.

Экономка прислушалась.

— Где-то в центре, — пробормотала она.

— Что? — вскинулась Ягелинн.

Она, конечно, почувствовала прикосновение ветра, но сейчас не знала, что и думать.

— Нет-нет, не тревожься, всё в порядке, — успокоила Кукинн. — Там разберутся. Дом не волнуется, и нам не стоит.

— Как вы понимаете, что дом не волнуется? — забеспокоилась Ягелинн. — Он же только что дул.

— Раз дул, а потом перестал, значит, всё в порядке, — объяснила та. — Если бы не перестал, можно было бы сомневаться. Слушай, осталась бы ты на обед, а? Грибной суп будет с гренками. А на ужин поросёнка с кашей запеку, м? Ведь нет же у тебя на сегодня планов, я чувствую, что нет.

И Кукинн решительно налила кофе в чашку гостьи.

Надо ли говорить, что приглашение совсем не успокоило Ягелинн. Она встала из-за стола и подошла к окну. Но улица Золотой осени не давала никаких ключей к происходящему. Она выглядела ровно так же, как вчера: падал снег, а почтальон шествовал по традиционному маршруту. В Тененбурге почту разносили два раза в день.

Больше ничего не происходило. Только пол дрожал под ногами.

Глава 2

Перед Адрином раскрылось овальное окно и тут же растянулось краями вверх, сформировав подобие демонической улыбки. Дыру такого размера он видел впервые. Изнутри дохнуло холодом, на теневую сторону поднялось облако синего дыма и тут же рассеялось.

Ужасная улыбка расширилась, обнажив вращающиеся элементы, не похожие вообще ни на что из того, что появлялось на человеческой стороне. Где-то позади ахнули молодые охотники.

Переливы белого, синего и голубого в глубине отверстия не обещали стражам ничего хорошего. Скрежет и шипение сопровождали подъём враждебной конструкции.

Повинуясь рефлексам, Адрин метнул внутрь дыры боевое плетение, а следом за ним ещё одно.

Вращающиеся диски демарша даже не заметили и придвинулись к контуру дыры, ведущей в межмирье. Похоже, с намерением вылезти и отрезать Адрину голову.

«Енниш, что за дрянь?»

«Не болтай, бей в сочленение, шрх-ж-ш-ш», — велел фамильяр, очевидно, ругаясь на родном языке.

«Какое, на хрен, сочленение?!»

«Зырь внутрь!» — почти орал енот.

Диски приблизились, поднявшись над контуром улыбающейся дыры. Во все стороны летели синие искры, морфируясь по дороге в мелкие юниты, которые, в свою очередь, свивались в рои. Но на мелочь страж даже не смотрел. Он влупил по наступающей конструкции ещё два плетения, да так, что пальцы свело.

— Кто это? — уже в голос крикнул он.

— Страж это! Как ты! — ответил ему фамильяр.

Адрин притормозил. Если эта штука действует как он, то надо выбивать атакующие элементы. И Адрин вбросил вглубь наползающей сущности плетение с расширением. Эта редкая и бестолковая штука вылетала из пальцев в виде точечного импульса и раскрывалась в режущий круг через несколько метров. Охотники не любили его за невозможность контролировать — дистанция от вылета до раскрытия зависела от чего угодно, только не от намерения того, кто бросил. Это плетение не держало даже плоскость и в полёте могло повернуться как угодно, из-за чего часто пролетало мимо цели.

Но сейчас промахнуться было невозможно. Расширяющееся плетение попало внутрь тьярришевской конструкции и распахало её пополам. Внешние диски, которые уже оказались на теневой стороне, отвалились и попадали — часть внутрь, обратно к демонам, а часть — на плоскость межмирья. Теневая сторона спокойно слизнула отпавшие элементы.

— Как наши волосы, — пробормотал Адрин.

— Добивай! — заорал Енниш. — Не отвлекайся!

И точно. Отвлекаться не следовало. Судя по всему, остатки конструкции намеревались преодолеть барьер, получив пропуск на проход, и Адрин, собрав все силы, метнул ещё одно расширяющееся плетение. А вслед — ещё одно.

Это было ошибкой, потому что удары аннигилировали друг друга, вызывав лишь световую вспышку. Пальцы стража снова онемели.

— Давай, давай, — нажимал фамильяр. — Я не умею метать плетения! Только ты можешь!

Конструкция выдвинула новые диски с нижнего уровня. Страж другой стороны не ошибался и точно знал, кто здесь является главной проблемой. Нападающая тьярришевская система перегруппировалась и потянулась к Адрину. У охотника оставалась одна попытка.

Адрин сосредоточился и, не обращая внимания на онемевшие пальцы, вбросил очередное расширяющееся плетение. Каким бы кривым оно ни вышло, ему никто не мешал, и оно ударило в центр наступающей конструкции.

За счёт остатка силы и спешки оружие получилось одновременно и небрежным, и мощным, и, вращаясь самым безумным образом, вырезало из наступающей конструкции центральный стержень, который там всё-таки имелся. Тьярришевский страж сложился внутрь, забрав с собой и диски, и дым, и шипение. Больше оттуда никто вылезти не пытался.

Дыра на демоническую сторону медленно стягивалась, оставляя Адрина с Еннишем в одиночестве. Только когда она полностью закрылась, охотник огляделся и понял, что вокруг никого нет. Теневая сторона собрала их тёплую компанию в плотную закрытую коробочку.

— Эй! Есть кто-нибудь? — обеспокоенно воскликнул Адрин.

Он свою работу сделал: сломал пограничника вражеской стороны. Теперь неплохо было бы вернуться к коллективу. Или хотя бы узнать, как дела.

Но звук быстро стих: лететь ему было некуда. И выхода из этой ловушки тоже не просматривалось.

Адрин нервно огляделся и коснулся ближайшей стенки: она упруго отозвалась.

— Енниш, что это?

— Инкапсуляция, — мрачно ответил фамильяр. — Это значит, что наша небольшая драчка была сочтена опасной и изолирована от приличного общества.

— Шутишь?

— Не-а. И выбраться отсюда тоже не могу. Нас заперли.

— Очень мило! — возмутился Адрин. — Вашего пограничника отпустили домой, а мы тут сиди?

— Ну, там одни запчасти остались, — фыркнул енот. — Ты его разделал под орех.

— День прошёл не зря, — взбодрился Адрин. Снова коснулся стенки и осторожно попросил: — Дорогое межмирье, выпусти нас, пожалуйста. Мы больше не будем.

Резко пахнуло мандаринами, стены вокруг стража закрутились, сворачиваясь в подобие морской раковины, и сжали его со всех сторон.

— А вот переваривать меня не надо! — возмутился Адрин.

Теневая сторона дунула в лицо запахом хвои и закрутила сильнее.

Адрин упёр руки в надвигающуюся верхнюю часть и завертелся вместе с оболочкой. Межмирье тащило его непонятно куда.

Сколько длилось это путешествие, страж не смог бы определить при всём желании. И тем более не смог определить, где он в результате оказался. Адрин продолжал чувствовать офонаревшего фамильяра внутри головы — хорошо, хоть его не потерял, будет кого послать на разведку.

Их выбросило посреди заснеженной поляны неведомого соснового леса. Адрин сначала подумал, что снова оказался в Овсянках, но сообразил, что сосны здесь помощнее овсянковских и это какое-то другое место. Совсем другое. С учётом протяжённости Империи, оно могло быть где угодно.

Лёжа на животе в центре чистого островка между деревьями, Адрин поднял голову и прикинул шансы выбраться отсюда в обозримое время. Да уж, никакая разведка тут не поможет. До кучи не хватало только волков. А он выложился полностью и не факт, что сумеет разогнать стаю.

Страж уронил лицо в снег и подумал, что теневая сторона, конечно, не поезд, но могла бы отнести его куда-нибудь, где есть хоть кто-то близкий. Он едва успел додумать эту мысль, как его снова втянуло в межмирье и крутануло куда сильнее.

В этот раз выкинуло на заледеневшую набережную у незнакомого залива. В лицо подул злой резкий ветер и принёс с собой острый запах соли. На любимый залив Ледяной мысли это место не походило ни капли: никаких песчаных пляжей и задумчивого горизонта. Разве что чайки орут похоже. Почти чёрное море сердито посматривало на Адрина из-подо льда, намекая, что он здесь незваный гость.

Страж сел на пятки. Ну и где он теперь? Заказ по переносу явно выполнен.

— Хозяин, гляди, мы в Александрии! — заорал Енниш, который углядел за спиной Адрина гигантскую стелу.

Страж обернулся: да, точно. Александрия. Ну, как заказывали. Он знает здесь минимум трёх человек: охотников, с которыми они вместе охраняли Столицу во время юбилея. Вот это занесло! А мерзко здесь, однако, — он поежился. Такой ветер в Тененбург не залетал.

Адрин поднялся на ноги и побрёл искать местное Управление Стражи. Тревожить межмирье ещё раз побоялся. Чутье подсказывало, что наглеть не надо: количество услуг на сегодня он исчерпал. Если что, можно попробовать завтра.

Если стела с названием города — не мираж, то он находится на восточном побережье Империи. Неплохо так забросило.

Солнце здесь клонилось к закату, что подтверждало предварительный диагноз: он на самом деле в Александрии и выбраться отсюда человеческим путём будет непросто. Вернее, просто, но долго.

Страж поспешил убраться с продуваемой всеми ветрами набережной, свернул в переулок, почувствовал, что замерзают пальцы, и сунул руки в рукава. Утром он не взял перчаток, даже в голову не пришло. Хорошо, что шапку не забыл и не потерял —теперь она прикрывала уши от суровой влажности.

Мимо, тихо шурша шинами, проехало паровое авто: прогресс добрался и сюда. Но это было не такси — на чём и как здесь ездить, Адрин пока не понял. Лошадей он тоже не видел. С этим предстояло разобраться.

Страж углядел маленькую чайную, нащупал в кармане уцелевшую купюру в четверть империала и завалился внутрь. Надо было согреться, а потом уже браться за остальное.

— З-з-здравствуйте, — поприветствовал он девушку за стойкой. — Н-н-не найдётся ли чайку уставшему путнику?

— Замёрзшему, вы хотите сказать? — улыбнулась девушка. — Конечно. Не могу не заметить, что оделись вы не по погоде.

— Н-не то слово, — согласился Адрин, постепенно приходя в себя. — Не так я видел свой день.

— Понимаю.

Адрин выложил на стойку купюру и взамен получил целый чайник травяного чая, вафельную рыбку с фасолевой начинкой и горсть серебряных гривен сдачи.

Через пятнадцать минут жизнь уже не казалась такой ужасной. Он слупил рыбку, попросил ещё одну и приободрился. Обнаружил в кармане нож — тот никуда не делся, даже лезвие уцелело. Теневая сторона в этот раз не покушалась на металл, можно было начинать жить заново. Теперь осталось только найти Управление.

— Не подскажете, где здесь Управление Стражи? — спросил он у девушки. И, поймав удивлённый взгляд, добавил: — Ну, которые демонов ловят.

Та кивнула.

— Конечно, подскажу. Там мой брат служит. А ещё лучше пошлю туда гонца, а вы пока ещё чайку попьёте. Раз вы из наших — чай за счет заведения.

Перед Адрином появился второй чайник, на этот раз с заваркой из невиданных в Тененбурге ягод, а вскоре в кафе ввалились Щукин, Ычин и Эллин.

— Адрин! — заорали они хором с порога.

— Хей, это же Адрин! Я тебе про него рассказывал! — Эллин повернулся к сестре и потыкал Адрину пальцем в грудь.

Та улыбнулась:

— Мы уже познакомились.

— Ты что к нам, с инспекцией? — заржал Ычин.

— С вынужденной, — ухмыльнулся Адрин. — Как раз хотел идти искать Управление.

— Да ладно! — не поверили стражи. — Шутишь? Тебя аж сюда докинуло?

— Ну да, — кивнул Адрин. — У нас катаклизм случился. Доведёте до Управления?

— А то! Конечно! Давай-ка ещё чайку, — предложил Щукин, — в честь конца смены, и поведём тебя к нашим. Начальство обрадуется: не каждый день к нам гости из Тененбурга залетают.

Теневая сторона нечасто перекидывала стражей из одного места в другое, но такие истории всё же случались, и совсем невероятным приключение Адрина не было.

От третьего чайника он отказался, но не отказались александрийцы. Им до смерти хотелось самим расспросить тененбургского стража, что произошло, пока их собственное начальство не взяло того в оборот. Адрин в общих чертах изложил. Всё равно их деяние, вне зависимости от достигнутых успехов, разнесётся по всем Управлениям. Хоть и неизвестно пока, кто и какие выводы сделает. Наконец стражи вытрясли из Адрина всё, что смогли, и отвели его к себе.

Александрийское Управление занимало двухэтажный особнячок неподалёку. Местный штат насчитывал пятнадцать человек охотников и ещё тридцать — остального персонала. Вся дежурная смена выскочила глазеть на Адрина, тот почувствовал себя заморским слоном и, против обыкновения, застеснялся.

Местные проявили максимум сообразительности, отбили по срочной связи в тененбургское Управление сообщение, что Адрин у них, и принялись организовывать ночлег. Пока шли споры, где разместить дорогого гостя, пришёл написанный от руки ответ из Тененбурга:

«Ну ты, Адрин, даёшь! Бери билет и возвращайся.

И.о. главы подразделения охотников,

старший охотник Углин».

Вот как. Во рту у Адрина стало горько. Углин. Не Волин, не Душин — Углин. Это что же, больше никого не осталось?

Глава 3

Адрин молча стоял с сообщением в руках. Неугомонный Ычин заглянул через плечо, хотел было что-то спросить, но примолк. Деталей иерархии в Тененбурге он не знал, но буквы и.о. перед фамилией Углина сказали ему достаточно: произошли срочные перестановки, а такие вещи бывают не от хорошей жизни. Пока стражи думали каждый о своём, администратор принёс Адрину следующее сообщение, нацарапанное второпях:

«Адрин, это Игнин. Я тут на связи. Углин поручил тебе отчёт написать, пока ты не сел в поезд. Мы собираем информацию».

Адрин вспомнил, что не видел утром в межмирье ни звена Углина, ни звена Почкина — значит, их оставили наверху. И правильно. Теперь ему пишет человек Почкина — ну хоть кто-то уцелел. Тененбургский страж попросил у местных коллег пишущую машинку, переместился ближе к ПСС-нику, гордо восседавшему посреди центральной комнаты, и отправил домой вопрос:

«Игнин, что с нашими? Удалось вообще?»

Ответ пришёл в напечатанном виде и почти моментально, видимо, он был подготовлен заранее и теперь Игнин рассылал его всем желающим.

«Угроза ликвидирована. Под Тененбургом чистота и красота. Наших раскидало кого куда, собираем информацию, готовим сообщение для прессы. Перешлю его позже».

Адрин вздохнул. Звучало неутешительно, но и не ужасно. Если всех раскидало как его, оставалось только вернуться домой. А может, ещё и теневая сторона сжалится и организует экспресс-поездку? Надо попробовать провернуть это завтра.

Старший охотник перестал терроризировать Игнина вопросами (как бы здесь пригодился свежеизобретённый телефон! Было бы гораздо быстрее!) и принялся за отчёт. Ничего серьёзного он скрывать не собирался, но даже простое переосмысление событий потребовало усилий.

Заняв голову и пальцы, Адрин перестал беспокоиться. Он вообще никогда не был многозадачным, а сегодняшний день начисто лишил его способности к параллельным размышлениям. Провозился страж с отчётом до местного вечера, номер поставил наобум, надеясь, что буква «А», закреплённая за ним, позволит внести порядок в нумерацию. Пока он корпел над текстом, народ ходил вокруг кругами, но тревожить не решался: начальство мечтало хоть одним глазком посмотреть на отчёт, а для этого следовало дождаться готового документа. Товарищи же, которые для себя ситуацию прояснили, хотели куда более простых вещей: вести друга в гостиницу и пить грюйт.

Но Адрин отвлёкся на общение только после того, как скормил в ПСС-ник плоды своих трудов.

Управление Стражи границы Тененбурга,

Написано в Управлении Стражи границы Александрии: Отчёт №47-А,

Локации: Тененбург (Дворцовая площадь), теневая сторона, Александрия,

Страж: командир звена, старший охотник Константин Адрин, уровень 7,

Дата: 10 февраля 3026 года от ВМ.

ФАКТЫ:

10 февраля 3026 года я прибыл на улицу Вольных Каменщиков по вызову Управления. Вместе со своим звеном в полном составе перешёл на теневую сторону после звеньев Маласпина и Очина.

Выполняя приказ главы подразделения Волина, занял позицию на векторе предстоящего вскрытия демонической стороны. Справа от меня по вектору находился командир Маласпин, слева — Котонин. В наши задачи входило нанесение ущерба демонической стороне на максимальную глубину.

Моё прикрытие осуществляли младшие охотники Мечин и Гречин. К моменту размещения наших ударных сил на линии предполагаемых вскрытий, плоская поверхность теневой стороны переконфигурировалась, и за нашей линией образовалась горка, на которой расположилась группа прикрытия.

Вскрытие производил страж границ Йотта, пользуясь островной техникой, которая позволяет стимулировать открытие окон внутри межмирья, вызывая интерес противника. Вскрытие произошло успешно. Ближайший ко мне разрыв в ткани межмирья первоначально имел форму улыбки, далее дыра хаотично расширялась.

Сразу после открытия дыры произошёл выброс в межмирье холодного синего дыма, который быстро развеялся. Далее в контуре появилась конструкция, аналоги которой мне неизвестны. Полноценно оценить её размеры и форму не представлялось возможным.

Видимый фрагмент представлял собой построение из нескольких осей, на которых вращались синие диски, предположительно той же природы, что и типичный вторженец. Визуально края дисков выглядели острыми. Рисунок изделия прилагаю.

Конструкция, которая до открытия дыры находилась на некотором удалении от коридора межмирья, после открытия приблизилась и выдвинулась в теневой коридор. Диски от конструкции не отрывались. Их вращение вызывает некоторый слепящий эффект, который, однако, не приводит к полной дезориентации.

Для атаки я применил расширяющееся плетение как способное нанести максимальный ущерб в горизонтальной плоскости, надеясь за несколько попыток нанести максимальный ущерб на максимальную глубину. Однако два первых удара успеха не принесли, несмотря на то что я смог срезать диски, оказавшиеся внутри межмирного коридора. Срезанные диски были немедленно усвоены теневой стороной и пропали из виду. Следующая атака тем же расширяющимся плетением оказалась удачной: мне удалось разрушить центральный стержень конструкции, что вызвало складывание её внутрь. После чего дыра в стене межмирья закрылась и боевой контакт был прерван.

При бросках плетений я использовал всю доступную мне мощность седьмого магического уровня.

Во время боя я не имел возможности контролировать окрестности и потерял связь с другими стражами. После закрытия дыры я обнаружил себя в закрытом вращающемся коконе, образованным вокруг теневой стороной, который выбросил меня на набережной города Александрия, который я опознал по стеле, стоящей на берегу. Определить длительность боя и длительность вращения не представляется возможным.

Далее с помощью местных жителей обнаружил дружественное Управление, гостеприимством которого воспользовался для написания данного отчёта.

ВЫВОДЫ:

Противник обладает гораздо большим разнообразием форм, чем те, что мы видим на нашей стороне. Конкретно у этой конструкции диски от несущей структуры не отрывались, вероятно, это не предусмотрено в задаче изделия.

Данный экземпляр маломобилен в условиях ограничений, наложенных межмирьем, и легко останавливается силами одного, максимум двух стражей. Вероятно, молодому поколению потребуется обучение, позволяющее пренебрегать внешними эффектами.

Боевое расширяющееся плетение хорошо показало себя в операции против сложных конструкций. Предполагаю, что мне удалось полностью разрушить устройство.

Можно допустить, что сброс дисков у вражеской конструкции имеет схожую природу с нашим срезанием волос.

Инкапсулирование объектов межмирьем требует дальнейшего изучения.

В отчёте Адрин благоразумно пропустил и свой разговор с теневой стороной, и промежуточную остановку в лесу, и взаимодействие с фамильяром. Делать из себя подопытного кролика ему не хотелось.

Оценив свои шансы добыть новых сведений из Игнина как нулевые, он отложил изыскания на завтра. Может быть, за ночь пришлют заявление для прессы, тогда хоть что-то станет понятно.

Отправив в Тененбург документ и сделанный на скорую руку рисунок, Адрин с облегчением повернулся к товарищам, которые по такому случаю задержались на работе.

— Ну что, я готов! Где у вас тут вкусно кормят?

***

Маласпина, как и Адрина, выкинуло на другой конец страны. Только не на восточный, а на южный. Но Маласпин ни секунды не сомневался в определении места: эту маленькую крепость на холме он узнал бы с любого ракурса. Алустон! К этому берегу причалил его предок, затеявший перевезти семью в Империю Северных равнин.

Местность Маласпин знал хорошо: хотя сам он вырос в Тененбурге, семья дяди продолжала жить здесь. А Маласпина с братом частенько отправляли в Алустон на каникулы.

Городок не сильно процветал, но магазин кузины Симоны считался лучшим на побережье. Именно к ней богатеи ехали за тканями и прочими штучками, чтобы выйти в свет в разгар сезона при полном параде.

Маласпин не вникал в дела кузенов, но подозревал, что магазин находился в этом городе не совсем случайно. Он бы не удивился, если бы узнал, что часть модных товаров, которая потом едет в Столицу и Тененбург к другой ветке родни, въезжает именно здесь, минуя таможню. И кто-то должен приглядывать за этим процессом.

К Симоне и направился командир звена Николай Маласпин. Он знал, что собственной Стражи в городе нет, и придётся воспользоваться связями Комитета по межмирным делам или зайти к полицейским, чтобы дать о себе знать. Но начать следовало с сестры.

Маласпин был высок и могуч, но шагал легко, не обращая внимания на порывы ветра. На календаре всё ещё была зима, но в воздухе уже чувствовался запах весны. Море здесь замерзало редко, а в горах уже должны были расцвести подснежники. Маласпин вспомнил, как они с братом когда-то притащили сестре целую охапку цветов, и улыбнулся.

С этой улыбкой он вошёл в магазин Симоны и чуть не получил в лоб коробкой с пуговицами. Вернее, в тот момент он и не понял, что это было, потому что сработавшее автоматом защитное плетение отбросило атакующий предмет в лицо даме, которая её и метнула. На лету коробка раскрылась и наделась той на голову, рассыпав пуговицы по полу.

— Чего это вы кидаетесь? — добродушно спросил Маласпин и, не дожидаясь ответа от полоумной клиентки, раскрыл объятия для сестры, остолбеневшей за прилавком.

— Симоночка, я тут проездом!

— Ник! — совершенно по-девичьи завизжала кузина, даром что была старше его на пару лет, и выскочила из-за прилавка обниматься. — Ты не писал, злодей, тыщу лет! Как? Откуда?

Беременная герцогиня Мезеринн, сняв с головы пустую ёмкость, с изумлением взирала на проявление родственных чувств. Порыв, заставивший ее бросить коробку, уже прошёл — не так и плохи были эти пуговицы. Более того, они были однозначно хороши.

Наталья Мезеринн собиралась разродиться наследницей и спектаклем одновременно, поэтому нещадно подгоняла всех участников. Если приданое ребёнку уже было пошито, уложено в стопки, а лучшая комната в доме выкрашена в бежевый цвет, то со спектаклем дела обстояли сложнее. Подходящее помещение нашлось сразу — мэр города любил баловаться любительскими постановками и с удовольствием уступил зал за право бессменно сидеть в партере. Но с персоналом всё было существенно хуже.

Пришлось привезти сюда и декоратора, и часть труппы (удивительно, что вообще кого-то удалось найти на месте), но художницу по костюмам ждали только через месяц. А ткань и фурнитуру получить мгновенно было нельзя, и герцогиня сметала всё, что было в доступе. Пуговицы, оскорбившие её сегодня, минуту назад казались слишком розовыми. Сейчас же, когда они разлетелись по полу и прилавку, она видела, что цвета они самого правильного, как она и заказывала. А для основной цели подойдут идеально: пуговицы герцогиня планировала начинить иллюзиями, поскольку по сюжету горничные использовали эти самые пуговицы для подачи сигналов друг другу. Она собиралась создать иллюзии своими руками, потому что за время беременности её магический уровень ощутимо подрос.

Неловко вышло, конечно. В Тененбурге она в жизни бы не пошла сама в магазин, но в Алустоне особых развлечений не водилось, и день украшал даже выход за покупками. Извиняться она не привыкла и теперь находилась в замешательстве, пытаясь сообразить, что предпринять.

Представители клана Маласпин нежно чирикали, радуясь внезапной встрече, а герцогиня сердито постукивала носком туфельки по полу, пытаясь привлечь к себе внимание. Эти деятели и думать про неё забыли. Ещё обедать уйдут, с них станется. Прибрежные способы организации бизнеса злили её бесконечно.

Наконец хозяйка магазина оторвалась от кузена.

— Герцогиня, я закажу новые, ужасно жаль, что вам не понравилось. Надеюсь, вы не пострадали. Это мой брат Маласпин, он страж — знаете, у них защита сама собой выбрасывается. Но она для людей совсем безвредная! Чисто воздух!

Страж! Покупательницу слегка перекосило. Опять они. Вроде всего ничего на страну, а куда ни плюнь — попадешь в стража.

— Очень приятно. Герцогиня Мезеринн, — она прижала руку к груди и улыбнулась Маласпину.

И как будто солнышко вышло. Когда герцогиня хотела, она прямо-таки преображала мир вокруг.

Маласпин ухмыльнулся, повторил жест дамы и придвинулся к ней:

— Моё почтение, герцогиня. Рад знакомству. Позвольте, ликвидирую ущерб?

И он вынул из волос у аристократки застрявшую пуговицу.

Герцогиня покраснела. Никаких представлений о допустимом! Никто её тут не боится. И не видит её бесконечного совершенства. Она побалансировала между гневом и смущением, но усилием воли придавила оба.

— Простите мою вспышку, — обратилась герцогиня к хозяйке. Уж если ломать шаблоны, то ломать их все. — Пуговицы подходят. Не знаю, какое помутнение на меня нашло.

И она со вздохом облокотилась на прилавок.

Симона, вспомнив о беременности герцогини, засуетилась. Позвала помощницу, чтобы собрать пуговицы, кликнула другую, чтобы та подкатила для клиентки удобный табурет со спинкой, брату шикнула, чтобы не отсвечивал. Маласпин внутренне хохотал, наблюдая, как покупательница закрутила вокруг себя привычный хоровод, но мешать сестре не стал. Её бизнес — её дело. Напрыгнул бы на него так какой-нибудь демон, сразу стал бы дымом. Но тут так просто не получится. Пусть Симонка сама разруливает, а он подождёт.

Бросив взгляд за окно, Маласпин увидел вывеску имперской почты. Что же он сразу о почте не подумал? Оттуда тоже можно послать весточку своим.

Страж глянул на дам, которые обрели полную гармонию на почве пуговиц, и покинул магазин.

Глава 4

Душина подбросило над землей и уронило в снег. С местом падения повезло: теневая сторона выкинула его между коряг. Он сел и огляделся: где-то рядом стучали колёса замедляющегося поезда. Раздался свисток, принялись подвизгивать тормоза — похоже, рядом станция. Мерное колёсное тух-тух-тух сменилось затихающим ту-ту-ту, и поезд остановился. Станция была совсем близко.

Замглавы охотников Тененбурга вытряхнул снег из сапог, надел их обратно, встал и выбрался из леса. Щёку саднило — он коснулся её рукой и стёр кровь. В какой момент приложило, он и не заметил. Когда обрушился их общий с Волиным щит, которым они прикрывали теневой штаб, Душина закрутило в разлившейся демонической волне, да так, что он полностью утратил ориентацию.

А ведь идея Волина сработала! Как только Йотта вынудил демонов высунуться и стражи начали метать плетения в открывшиеся окна, роевой столб под Дворцовой площадью сжался и рассыпался. Вернее будет сказать, разлился, потому что больше всего уходящая структура походила на реку, которая вышла из берегов.

В импровизированном штабе рядом с ним и Волиным находились Рысин и Йотта. От последнего толку было мало, потому что в горячке островной страж забыл всё, чему научился здесь, и его защитные плетения уходили в демонический рой, как в воду. Впрочем, с задачей открытия окон Йотта справился идеально, большего и желать было нельзя.

Они только и успели, что увидеть начало подготовленной атаки, а дальше нужно было держаться, потому что роевой столб вырвался из удерживающих плетений стражей и расплескался во все стороны. Щит у Волина был хорош: с Созиданием в первом аспекте начальник мог существенно больше, чем любой из охотников. Их совместная защита выдержала первый удар волны, Волин скомандовал Рысину с Йоттой выходить, те бросились к точке эвакуации, но дальнейшего Душин уже не видел. На втором ударе протектор лопнул, кубы разметало, и всё вокруг куда-то понеслось.

Снега в лесу было чуть ли не по пояс. Когда Душин выбрался на тропу, ведущую к станции, ему пришлось снова вытряхнуть сапоги, но дальше дело пошло веселее. Места выглядели знакомыми, а название станции, до которой страж резво дотопал, подтвердило догадки: «Малая Нга». Ну, конечно. С другой стороны дороги находилась хорошо известная ему деревня. Можно было бы напиться чаю и согреться.

Душин поколебался полминуты и решительно двинулся на перрон. Надо было срочно добираться до Управления.

У кассы пошарил по пустым карманам: бумажных купюр он не запас, а мелочь высыпалась. Или её слопала теневая сторона. В последнее время она стала большой охотницей до металла. Нож он уже не пытался носить с собой, а вот монетки могли и пережить погружение в межмирье. Но не в этот раз. Зато нашёл перчатки и натянул их на озябшие руки: перчатки межмирью не понадобились.

Душин попробовал запрыгнуть в тени: не получится ли в крайнем случае добраться прямым путём? Но не вышло: то ли под ним не было ничего, то ли межмирье сердилось. Он вспомнил, как Адрина не пускала столичная теневая сторона. Может, и с ним сейчас то же самое? Выяснит позже, сейчас надо в город.

Итак, денег нет, хода в тени тоже нет. Душин глянул на расписание: следующий поезд должен остановиться через сорок минут. Он прикинул свои шансы заработать пением и фокусами для пассажиров и отмёл идею как дебильную. Поедет «зайцем», ничего не поделаешь. Главное, чтобы не высадили на полпути, иначе — на колу мочало, начинай сначала.

Ему почти повезло. Спокойно проехал всю дорогу, пока на предпоследнем перегоне на его голову не обрушилась целая команда из трёх борзых контролёрш.

— Билета нет, — не стал отпираться Душин, — потому что денег нет. Готов заплатить штраф, но дома.

— Много вас таких! — завизжала толстая тётушка. — Пьют, морды друг другу бьют, а потом кататься им!

— Тенита, — попробовал обратиться к её здравому смыслу Душин, — Я страж, меня..

— А ну, не тениткай мне! Никакая я тебе не тенита! Как родилась в Белой Лихорадке, там и умру! А ты никуда не поедешь!

Место жительства контролёрши звучало на редкость уместно. Душин не удержался и фыркнул. И после этого у него уже не было ни единого шанса договориться, поскольку сия дама всю жизнь подозревала окружающих в презрении к родному посёлку. Конечно, Душин мог легко раскидать тётушек, выталкивающих его из вагона, но общественное мнение вряд ли оказалось бы на его стороне.

Страж позволил выпихнуть себя на перрон и обнаружил себя на ближайшей к Тененбургу станции. Практически в двух шагах от цели. Досадно. Всё-таки он слишком устал: в обычном состоянии обаять пожилых дам ему бы ничего не стоило.

Поезд гукнул, свистнул и застучал колёсами, отъезжая. И тут, глядя на проплывающий мимо состав, Душин ощутил в себе такую обиду вместе с богатырской силой, что взял и запрыгнул на крышу последнего вагона. Он собирался доехать до города во что бы то ни стало.

Это была во всех смыслах идиотская идея. Страж сильно растратился, пока тормозил роевую волну вместе с Волиным, а даже если бы нет, всё равно поездка на крыше поезда зимой была бы испытанием.

Теперь он с трудом удерживался на крыше. Пальцы немели внутри перчаток, носки сапог скользили, ветер бил в лицо, разрывая ноздри снежной крошкой. Душин склонил голову, подставив стихии лоб. На какой-то момент стало легче: поезд замедлился, входя в поворот, но передышка была недолгой — состав вышел на прямой участок и ускорился.

Пальцы Душина заскользили, ветер ударил в лицо и сбросил его с вагона. Но не полностью: в последний момент стражу удалось закрепиться, хотя опору под ногами он потерял.

«Там, внизу, должна быть площадка», — вспомнил Душин.

Он потянулся ногой, попытавшись найти вертикальную перемычку, и коснулся носком сапога чего-то обнадёживающего. Похоже, он лежал на крыше тормозной площадки. Подходяще! Но теперь надо было сместиться правее. Или левее.

Поезд сделал выбор за него, входя в поворот, и Душин съехал в правую сторону. Страж нащупал ногами опору, из последних сил сполз по ней и рухнул на обледенелую площадку, прикрытую бортами.

Некоторое время он приходил в себя, не веря в удачу. Свернувшись в углу площадки, Душин сунул руки в рукава и мерно задышал, разгоняя магию по телу. Вскоре ему кое-как удалось согреться. Первыми отошли кисти, потом уши, и Душин шевельнул пальцами в сапогах, ускоряя процесс. Он снова почувствовал, как саднит ободранная щека, но по сравнению с тем, что ему грозило, это была чистая ерунда. Путешествие на задней площадке вместо крыши казалось курортным туром.

Он выглянул из-за бортика: вдоль дороги уже тянулась окраина Тененбурга. Скоро вокзал. Душин подумал, не соскочить ли раньше, чтобы не ввязываться в очередные споры со служащими, но отмёл эту мысль. Сил на вежливость уже не было, и сейчас он из любых проверяющих насолил бы бочку зимних закусок. Нет, доедет до вокзала и выйдет после остановки.

Так он и поступил. Когда поезд остановился, перелез через борт площадки и направился в здание вокзала. Вслед засвистели, но Душин отринул порядок и провалился в тени между перроном и основным зданием.

В межмирье царили тишь да гладь. Хотя от станции было довольно далеко до Дворцовой площади, крупное скопление демонов он увидел бы и отсюда. Но ничего не было. Значит, у них получилось.

Душин воспрял духом, прошёл под защищённым строением до стоянки такси и вынырнул с намерением захватить транспорт под флагом имперской необходимости.

Но вид у него был такой, что не пришлось уговаривать ни очередь, ни таксиста, и, когда он плюхнулся на пассажирское сиденье, водитель, опознав в нём стража, только спросил:

— В госпиталь или в Управление?

— В Управление, — процедил Душин и замолчал, стягивая налипшие на руки перчатки.

На входе в контору Душин столкнулся со взмыленным Углиным.

— Душин! — заорал тот. — Ты жив! Где был?

— Где я только не был, — устало ответил Душин. — Что с нашими? Где Волин?

— Волин в госпитале. Вместе с Рысиным и Йоттой, мы подобрали их в парке.

— Адрин? Бахин?

— Бахин отправлен домой, он в норме. Адрин в Александрии.

— Чего? — вылупился Душин.

— А то! Народ куда только не раскидало. Маласпин вообще в Алустоне.

— Неплохо, — качнул головой Душин. — Мне, значит, повезло. Только до Малой Нги докинуло. Я ща всё напишу.

— Ты маньяк! — заявил ему Углин. — Морду свою видел? А руки? Ты на куски кого-то рвал? В госпиталь вали. Тебя Юзин отвезёт, стоит во дворе под парами. Делать всё равно нечего — на теневой стороне чисто, ни одного демона в городе нет. Заодно посмотришь, как там Волина лечат, мы волнуемся за старика.

Душин глянул на свои кровоточащие руки и нахмурился:

— Чего это ты распоряжаешься?

— И.о. главы охотников теперь я, — объявил Углин. — Формально ты теперь мой зам. Понял? Сначала госпиталь, потом отчёт, потом возвращаешься, если отпустят. Выполнять!

Замглавы охотников процедил невнятный ответ сквозь зубы и отправился к парковке. Мир перевернулся. И как его возвращать обратно?

Душин сдал себя целителям основного корпуса. Эскулапы дело знали, и через пару часов ссадина на щеке только слегка чесалась, а пальцы приобрели приятный цвет и прежнюю цельность. Вырвавшись из нежных рук спасителей человечества, Душин пробежался по палатам и обнаружил в боксе глубокого лечения зелёного, но живого Волина. Начальник был бледен, дышал тяжело и глаз не открыл.

— И не думайте его будить, — изъял Душина из палаты целитель. — Он проспит до завтра, а потом видно будет.

— Что с ним?

— С ним — всё, что только может быть в этом возрасте. Нагрузку он принял неподъёмную. Вылечим, не волнуйтесь, но дело это не быстрое. Вон, других своих товарищей навестите.

Йотта с Рысиным и впрямь выглядели гораздо лучше Волина, возможно, поэтому и находились на другом этаже. Душин застал их за пишущей машинкой, на которой Йотта при помощи Рысина тоже пытался зафиксировать свои впечатления. Выходило не очень. Имперский язык у островного стража всё ещё хромал, а его родного шрифта на машинке не было. Поглядев на эту вакханалию, Душин посоветовал им писать руками, машинку отобрал и укрылся в комнате для посетителей. Похоже, он был единственным вменяемым свидетелем происходившего в точке командного пункта, а, значит, ему и фиксировать события.

Управление Стражи границы Тененбурга: Отчёт №55-Д,

Локация: Тененбург (Дворцовая площадь), теневая сторона,

Страж: заместитель начальника подразделения охотников, капитан Алексей Душин, уровень 6,

Дата: 10 февраля 3026 года от ВМ.

ФАКТЫ:

В 3 часа ночи 10 февраля 3026 года я прибыл в Управление Стражи по срочному вызову. Ранее дежурным звеном стражей была получена информация о необычной форме скопления демонических роев под Дворцовой площадью.

От МагБеза получена информация о попытках разрушить защиту наземного уровня, которые на тот момент успеха не имели.

В 4:20 вместе с начальником подразделения Волиным мы выдвинулись оценить угрозу. Вход осуществили с улицы Вольных Каменщиков.

Как зафиксировало дежурное звено, столб демонического роя, состоящий из необычно мелких юнитов, под Дворцовой площадью за время наблюдения прибавил в ширине и агрессии. Постоянно расширяющаяся верхняя часть уже захватывала часть дворца. МагБез зафиксировал незначительное расползание защит.

Мы организовали командный пункт на середине пути между Вольными Каменщиками и Дворцовой площадью. Далее и до конца операции я находился в этой точке.

Волин отдал приказ окружить столб удерживающим кольцом с целью закрепить его на месте в период поиска контрмер. В удержании приняли участие три звена стражей, позже подключились ещё два.

Разрушение защиты под дворцом удалось остановить, разрушение защиты площади замедлилось. Однако диаметр столба продолжал расти, оттесняя стражей, вовлечённых в сдерживание. От МагБеза поступила информация об истончении защиты.

После совещания глава охотничьего подразделения Волин выразил уверенность, что сдержать расширение угрозы привычными инструментами мы не сможем. Он предложил перенести боевые действия на сторону врага, я это решение поддержал. Был выработан план по нанесению ударов внутрь демонической стороны силами наиболее мощных стражей, реакцию роя на внешней стороне должны были отработать звенья сдерживания.

Волин отдал приказ о сборе всего личного состава Стражи, а также поручил доставить на место Йотту, стража с Острова Западного ветра, владеющего техникой провокации демонической стороны. На земле были оставлены два звена под командованием Углина и Почкина.

Параллельно произошло реструктурирование демонов внутри столба: размер юнитов уменьшился. Представитель МагБеза, прибывший на точку, выразил уверенность, что подобные элементы верхняя защита удержать не сможет по причине их крайне малого размера.

За время сбора личного состава столб трижды расширялся скачкообразно. До появления новых сил межмирье сохраняло общую гладкость пейзажа.

Для нанесения глубинного удара из присутствующих на теневой стороне стражей были отобраны и выставлены в линию охотники с максимальной магической силой в следующем порядке: Гаунин, Жиндин, Крин, Котонин, Адрин, Маласпин, Очин и Тальин. Для прикрытия ударной группы я выставил за каждым стражем пару молодых охотников. Остальные силы были направлены на сдерживание центральной угрозы.

В командном пункте осталось четыре стража: Волин, Йотта, Рысин и я.

Далее диаметр столба снова увеличился, а ландшафт межмирья претерпел изменения, в результате которых ударная группа оказалась внутри теневой складки. Опасаясь изоляции наших основных ударных сил, мы приняли решение ускорить провокацию, и страж Йотта вбросил своё плетение по утверждённой траектории.

В результате действия плетения открылись пять отверстий с демонической стороны. Отверстие максимального размера вытянутой формы оказалось напротив Адрина. Другие дыры были круглыми. Последовавшие далее изменения ландшафта сбросили с вектора Очина и Тальина. Маласпину удалось успешно нанести удар внутрь своего отверстия и пресечь выход двух крупных демонов. Из отверстия, раскрывшегося напротив Адрина, показалась техногенная конструкция, однако дальнейшее скрылось за ландшафтными изменениями, которые сделали невозможным наблюдать за ходом операции.

Сразу после открытия дыр с демонической стороны столб демонических юнитов начал сжиматься в середине, превращаясь в подобие гигантской воронки, которая затем обрушилась волной в сторону штаба. Волин отдал приказ Рысину и Йотте об эвакуации. Совместно с Волиным мы подняли щит, который отбросил рой, заставив его существенно потерять в объёме.

Однако второй удар переломил щит по горизонтальной оси, и на следующем этапе я обнаружил себя на внешней стороне в районе Малой Нги, откуда добрался до города на поезде.

После прибытия в Тененбург проверил состояние теневой стороны и следов противника не обнаружил.

ВЫВОДЫ:

Несмотря на то что размер угрозы был беспрецедентным, имеющийся инструментарий Стражи оказался достаточным для отражения нападения.

Тактика нанесения встречных ударов существенно снижает энтузиазм противника. Нам следует проявлять больше активности в этом направлении, не отдавая инициативу оппонентам.

Душин перечитал получившийся отчёт и остался недоволен. Указание времени закончилось на третьем абзаце, и дальше картина размазывалась. Если для действий на теневой стороне такая ситуация была скорее нормальной, то для наружных операций — уже нет. Но он не смог вспомнить ни во сколько сел на поезд, ни во сколько вышел на вокзале. Это, конечно, ни в какие ворота не лезло. Но придумывать он ничего не стал. Как и включать в отчёт свой восхитительный диалог с контролёршами и последующую поездку на крыше вагона. Это уж для своих.

Душин нашёл у администратора аппарат срочной связи, отправил отчёт в Управление, спрятал подлинник документа в карман и попытался сбежать домой. Но был перехвачен докторами и водворён в палату для наблюдений, где его и нашла жена, которой удалось вытрясти из Управления место его нахождения. Она даже сумела проникнуть в госпиталь после окончания часов посещения, потому что Милу ничто не могло остановить, когда она двигалась к цели.

Глава 5

Едва продрав с утра глаза, Адрин явился в александрийское Управление, чтобы обнаружить там купленный для него билет до Тененбурга на полуденный поезд и обещанное сообщение для прессы. Тененбургское Управление было, как всегда, до омерзения лаконичным.

Сообщение для прессы от Управления Стражей границы.

Дата: 10 февраля 3026 г. от ВМ, 6 часов вечера.

Имеем честь сообщить, что угроза, возникшая под Дворцовой площадью в ночь на 10 февраля, благополучно ликвидирована силами Стражи Тененбурга.

В процессе отражения агрессии часть охотников оказалась перемещена теневой стороной за пределы города. Информация о перемещённых стражах продолжает поступать, но имеющихся в городе сил достаточно для реакции на любые изменения обстановки.

В данный момент службы мониторинга фиксируют полное отсутствие вторженцев на внешней стороне. Визуальный контроль подтверждает их отсутствие и на теневой.

Адрин послал запрос Игнину, но тот то ли спал, то ли сменился, и вместо него невнятно ответил дежурный:

«Адрин, твоё звено в порядке, остальных ещё собираем».

Ничего не сказала золотая рыбка ни о Душине, ни о Волине, хотя Адрин прицельно спросил о начальстве. Что значило: или всё хорошо, или всё очень плохо. Но подробности можно было вытрясти только на месте, долбить дежурного вопросами было без толку.

Страж постучал пальцами по столу и решил разжиться деньгами на дорогу. Утренняя попытка договориться с теневой стороной о возвращении привела к потере половины монет, скопившихся в карманах, и больше ни к чему. Хорошо, что межмирье его вообще пустило. Само оно, кстати, Адрину понравилось: общий тон здесь был не столько серым, сколько ближе к зелени, а воздух пах сиренью и дрожал, то и дело производя прозрачные шары, похожие на мыльные. Вот и попутешествовал, расширил, так сказать, горизонты.

С деньгами в банке ничего не вышло. Не помогло даже то, что Адрин явился в отделение «Гильдин и Ко», где по семейной традиции хранил средства, вместе с Щукиным. Который охотно подтвердил его личность. Банк ничего не смог сделать без контакта с тененбургским отделением, но там все ещё спали.

Адрин прикинул разницу во времени с родным городом, понял, что не успеет ничего добиться до отъезда, и приуныл. Выручил тот же Щукин: они с Эллиным ссудили два империала в четвертных купюрах, которые Адрин пообещал перевести по возвращении.

— Да ладно, — попробовал отказаться Щукин.

— Даже не думай, — строго посмотрел на него Адрин. — Я ж не бедный так-то. Просто временно нищий.

Поржали.

Перед отъездом Адрин ещё раз заскочил в местное Управление: проверить, не пришло ли чего нового. Но не пришло. Какая-то мысль билась в голове, но он так и не сумел ухватить её за хвост. Махнул рукой, попрощался с александрийцами и умчался на вокзал.

Уже там Адрин подумал, что предстоящая неделя в поезде идеально подойдёт, чтобы заточить своё защитное плетение, всё равно делать в дороге будет нечего, и купил в киоске толстую тетрадь вместе с модной ручкой-самопиской.

«Енниш, ты чуешь? Нам предстоит потрудиться».

«Ладно-ладно», — буркнул фамильяр. Он пока не очень верил в предстоящий эксперимент, но недавно открытая возможность рисовать руками стража радовала. Это обещало новые возможности по управлению хозяином.

Адрину досталась верхняя полка в купе второго класса. На большее он и не рассчитывал, тем более что администратор Александрийского управления был так добр, что добросил в билет обед, и, даже если друзья не одолжили бы денег, он мог бы неделю пути прожить и на этом рационе. А так чувствовал себя королем: на завтрак покупал чай с пирожком, а на ужин ходил за свои деньги в вагон-ресторан, где однажды лицезрел драку. Один пассажир обозвал холодец на тарелке другого слизью и был нещадно бит и владельцем слизи, и официантом, который принял реплику близко к сердцу.

О чём Адрин не подумал, так это о смене одежды, но через сутки поезд на час остановился в Барханске, и страж смог разжиться на вокзале бельём и носками. Заодно прикупил чёрный свитер с вышитой головой волка. И теперь чувствовал себя нормальным путешественником: к свитеру полагалась сувенирная сумка, и он затолкал туда имущество, которым оброс по дороге.

Все время, когда страж не ел и не спал, он мучил Енниша и изрисовал тетрадь версиями защитных плетений. Втяжка, вытяжка, толчок, баланс и подвисание, техники стражей, архивные техники стражей, схема вторжения теневой стороны, — за время в пути они опробовали все возможные шаблоны протекторов и в конце концов остановились на комбинации толчка с подвисанием, которая позволяла ненадолго закрепить в воздухе угрозу, давая добропорядочным гражданам, попавшим под удар, шанс уйти на своих двоих.

Адрин сутки потратил на то, чтобы довести заклинание до автоматизма. Испытывать эту защиту на Еннише было глупо, хотя на нём она срабатывала неплохо: енот несколько раз напрыгивал на стража во время сна и зависал после удара. Утром четвёртого дня Адрин чуть в проход не свалился, завидев Енниша, растянутого под верхней багажной полкой. В принципе, от этого плетения фамильяр был вполне способен освободиться и сам, но ему нравилось пугать хозяина.

И всё же никакой уверенности, что заклинание сработает как надо в полевых условиях, у Адрина не было. Дома его попросят пройти тест в бессознательном состоянии, где не получится ничего проконтролировать. И потому сразу после приезда страж собрался обратиться к друзьям: чтобы те, рискнув здоровьем, напали на него, когда он заснёт. Адрин понадеялся, что хотя бы Бахин не откажется.

К вечеру четвёртого дня попутчики сменились во второй раз. Вместо пары с ребенком, которая ехала на новое место службы главы семейства, вошли три одиноких пассажира: двое молодых мужчин и девушка. Адрину почему-то показалось, что они путешествуют вместе, но те подчёркнуто игнорировали друг друга. Мужчина постарше, которому досталась верхняя полка, неодобрительно косился на молодого, который принялся раскладывать на столике игральные карты, подбрасывать их и выстраивать в цепочки прямо в воздухе. Операции сопровождались возгласами: «А вот так? А если так? Ну я тебя!», а сами карты то и дело улетали в лицо девушке.

Она дважды сделала замечание нарушителю спокойствия, тот извинился, но продолжил упражнения, объяснив, что едет на чемпионат по иллюзиям.

Стражу это заявление показалось подозрительным: иллюзионные навыки попутчика были ненамного выше адриновских. И двигался он ловко, даже картами в девушку попадал явно намеренно. Должно быть, выбрал такой странный способ познакомиться, если они и в самом деле не вместе, — решил Адрин.

К десяти вечера девушка принялась слёзно просить Адрина поменяться местами: с утра ей предстояла важная встреча в городе Таты и очень-очень нужно было выспаться.

Адрин согласился, слез вместе со своим матрасом вниз, поднял девушкину постель наверх и предупредил фокусника, что набьёт тому морду, если на него упадёт хоть одна карта.

Парень засмущался, поклялся, что ни один предмет больше ни на кого не упадёт и вообще он сворачивает активность, а в качестве извинений принёс чай всем четверым. Сахарницу с сахаром, напиленным кубиками, он притащил на голове, чем развлёк весь вагон.

Чай был немного странным на вкус, но Адрин списал это на свое раздражение от попутчиков и усталость, допил напиток, завернулся в одеяло и отвернулся лицом к стене. Свитер снимать не стал: на этом перегоне в вагоне стало холодновато.

Ночью ему снилось, что попутчики превратились в волков и хотят отнять свитер, потому что на нём неуважительно изображён вожак их стаи. Казалось, что они меняют размер и форму, пытаясь отобрать обновку. Не преуспев в изъятии вещи целиком, воображаемая стая принялась распускать плотную вязку, чтобы смотать её в клубок.

Сквозь сон пробивались голоса Енниша, проводника и ещё кого-то. Фамильяр говорил: «Проснись, проснись!», проводник: «До Таты — пятнадцать минут!», а ещё какие-то мужские голоса сетовали, что надо ждать мага, без него не снять.

Когда Адрин открыл глаза, понял, что поезд стоит на станции. Дверь в купе была распахнута, по коридору носились люди, под потолком между полками висели все три попутчика, собранные в длинный слоеный пирог с девушкой посередине.

Мужик в форме транспортной полиции пытался стащить хотя бы нижнего из висящих. У него уже получилось зацепить того за пояс кочергой, но опустить композицию на пол пока не удавалось. Полицейский заметил, что Адрин проснулся, и обрадовался:

— Доброго утречка вам, господин хороший, уж подсобите, ваших же рук дело?

— Чего? — изумился Адрин. — А что это с ними?

— Так, наверное, ваше защитное заклинание сработало. Видал я такие штуки. Не извольте беспокоиться, деньги мы ваши собрали…

Адрин резко сел, тряхнул головой, и попутчики с грохотом посыпались на пол. Ловкий полицейский предусмотрительно выскочил в коридор с радостным криком: «Снял! Вяжи их!» Страж коснулся груди: действительно, кто-то ковырял его свитер, из воротника торчали петли, которых вчера не было. В купе ворвался ещё один полицейский, вдвоём они резво упаковали всех троих, надев на них антимагические браслеты, и тут же уволокли.

— Господин хороший, давайте зафиксируем ваши показания, — попросил проводник, вручая Адрину его купюры. — Наши эту банду ловили-ловили, а тут они так удачно зубы о вас обломали, мы и мечтать о таком не могли.

Адрин потёр переносицу. Голова гудела, и свитера было жалко, он уже успел его полюбить. Хотя, может, Кукинн починит.

— Никакой я не хороший, — буркнул он. — Да и нечего рассказывать: вечером с ними чай пил, полками поменялся, потому что девушка просила, больше ничего не помню.

— А больше и не надо! — оживился проводник. — Даже из поезда выходить не надо, я сам запишу и на следующей станции отправлю — в Тененбурге уточнят, если что. Стаканы полиция уже забрала, там только один со следами снотворного — значится, ваш. Так и запишем.

— Ладно, — мрачно согласился Адрин.

Поезд тронулся, оставляя троицу в руках полиции города Таты. Страж, мучительно преодолевая головную боль, продиктовал проводнику события вчерашнего вечера, подтвердил, что чай пил, сахар клал, ложкой мешал. Претензий к полиции не имеет, рад был помочь.

Проводник предложил чаю, но об этом напитке Адрин слышать не мог, и, подписав протокол, он задумался о кофе.

Все это время в голове хохотал фамильяр, кратко пересказывая события предыдущей ночи. Как только страж заснул, преступная троица обшарила карманы его куртки, висевшей у стены, забрала деньги и всю ночь играла за столом в карты, радуясь добыче. Но когда поезд подъезжал к станции, где они собирались покинуть грибное место, у старшего закоротило: пожелал снять с Адрина свитер. Очень ему волк понравился. Вот тут и сработало защитное заклинание, которое Адрин точил всю дорогу.

Результат превзошёл все ожидания: плетение отбросило нападавших и подвесило их в воздухе. Проводник, который зашёл разбудить пассажиров перед станцией, чуть концы не отдал, когда увидел эту конструкцию. Но, придя в себя, связался с начальником поезда, тот вызвал полицию, и уже борцы за безопасность путешественников сложили два и два, заметив разбросанные деньги и сличив висящих со словесными портретами.

Поезд пришлось задержать: пока Адрин не проснулся, полиция не могла снять грабителей. Магов среди полицейских не было, а плетение стража постаралось на славу.

Адрин пересчитал деньги: ничего, можно считать, не пропало. Согласно подсчётам, он даже разжился парой лишних гривен, о чём не собирался переживать. Страж распихал деньги по карманам и двинулся в сторону вагона-ресторана, рассчитывая добыть там чашку кофе. Одно было хорошо: плетение прошло лучший из возможных тестов. Теперь не понадобится мучить никого из своих — он придёт в Управление и потребует место главы отдела мониторинга. Душин же говорил, что его защита — единственное препятствие к повышению. И теперь препятствия больше нет. Плетение никого не убивает и даже не очень-то вредит: длительность подвеса можно позже отрегулировать.

Официант принёс Адрину большую кружку кофе и горку сладких печений. Страж сделал первый глоток, второй, и тут его как подкинуло: вот что он забыл! Вот что за мысль билась в голове всё время в Александрии. Ну он и дундук! Целый отчёт для своих настрогал, но ничего не написал Ягелинн. Не, конечно, можно себя утешить тем, что он оставил её в надежных руках Кукинн, но! Но! Ни строчки не послал ей. А теперь она или уже в гостинице, или в Столице, или на пути туда.

Да что ж он за идиот? Они только помирились, а теперь что?

Глава 6

Через два часа поезд остановился на станции Юбилеус. Проводник прошёл по вагону с колокольчиком и объявил, что большая остановка сокращена на полчаса, чтобы наверстать потерянное время, и поэтому поезд тронется через сорок минут.

— Никого ждать не будем! — разносился по проходу зычный голос проводника.

«Как будто когда-нибудь ждали!» — мысленно фыркнул Адрин. В Татах застряли, потому что полиция хотела унести в зубах добычу. А то бы так и уехали. Лично ему воздушная композиция вовсе не мешала.

Сорок минут — это не три и не пять, за это время можно многое успеть. Адрин выпрыгнул из вагона вслед за другими пассажирами и ринулся к зданию вокзала. Юбилеус был крупным пересадочным пунктом, здесь наверняка можно приобрести открытку и сразу отправить. Адрин решил связаться с Ягелинн хотя бы по почте: лучше поздно, чем никогда.

Чутьё его не подвело: отделение нашлось по центру вокзала. Адрин проглядел стойку сверху вниз: открытку тут можно было подобрать на любой случай. Для дня рождения и праздника весны, прибавления в семействе и напоминания о нежных чувствах, благодарности за приглашение и за угощение. Присутствовали даже живописные виды реки Юбилеус, которая протекала неподалёку от одноимённой станции. Но всё это было не то. Страж сел на корточки и в самом низу стойки обнаружил нужное: толстый грустный снегирь с красной грудкой держал в клюве ветку рябины, как будто предлагая её зрителю. Должно быть, эта открытка предназначалась для Нового года, но никаких надписей об этом не было.

Адрин перевернул карточку: чистая. Даже места для марки не предусмотрено: открытку предлагалось класть в конверт. Не иначе как для тайных посланий — идеально подойдёт.

Вид у снегиря был слегка виноватый. Чем больше Адрин смотрел на него, тем больше тот ему нравился. Он и сам себя чувствовал примерно так.

Страж встал, положил открытку на прилавок, попросил добавить конверт и марку для экспресс-отправки в Столицу. Вряд ли Ягелинн все еще оставалась в Тененбурге — ловить ее надо было дома. Оплатив запрошенное, Адрин забрал покупки и перенёс их на стойку, чтобы написать нужные слова.

Со словами дело застопорилось. Страж выцепил из подставки квитанцию и превратил её в черновик. Но и это не помогло: предложения рассыпались, а когда снова складывались, выглядели фальшиво. Адрин подумал о том, не нарисовать ли себя плачущего, он мог бы добиться определённого сходства, но подумал, что Ягелинн не оценит. Что ещё за ребусы, спросит она. Хочешь чего сказать, так и говори. И тут его посетила другая мысль.

«Енниш, — предложил Адрин, — а давай ты сгоняешь в Тененбург и узнаешь, что Ягелинн думает про это всё? Может, она не сердится? Тогда и не надо ничего писать?»

«Адрин, — разозлился фамильяр, — я тебе что — молния с функцией телепатии? Ни добраться не успею, ни разобраться, что твоя женщина думает. Не говоря уже о том, что ты, склерозник, даже не помнишь, где она сейчас должна быть и в каком городе ее искать. А залезть ей в голову я и подавно не могу, это у тебя я более-менее ориентируюсь. Да и то не везде. Пиши давай, а то поезд уйдёт, будем по теневой, как дураки, догонять».

Адрин снова сосредоточился. Следующие пять попыток он отмёл как дурацкие, но на шестой породил нечто приличное:

«Дорогая, меня выкинуло аж в Александрию, и теперь я медленно, но верно возвращаюсь домой. Прости, что сразу не написал: не сообразил, что такой возможности долго не будет. Очень скучаю. Адрин».

— До отхода поезда на Тененбург осталось пять минут, просьба пассажирам занять свои места. Поезд отходит со второго пути, — разнеслось по вокзалу из усилителя.

— Адрин, не спи! — завопил Енниш, подгоняя хозяина.

Адрин быстро переписал текст, заполнил столичный адрес, чтобы послание наверняка попало подруге в руки, хотел вложить открытку в конверт, но помедлил. Чего-то не хватало.

— До отхода поезда на Тененбург осталось три минуты, просьба провожающим выйти из вагонов, — вещал усилитель.

— Адрин! — орал в ухо Енниш.

Страж решительно дописал к открытке: «P.S. Я тебя люблю», кинул письмо в щель почтового ящика, стоящего у стойки, и бросился на платформу.

— Поезд на Тененбург отправляется! — донеслось до него.

Страж перепрыгнул через носильщика, неспешно толкающего тележку с чемоданами, еле разминулся с пухлой девой, которая тащила плетёную корзинку с дорогущей чёрной курицей, и повис на поручне последнего вагона, почти повторив подвиг Душина.

Сердитый проводник с замёрзшими усами втащил Адрина в вагон за шиворот.

— Чё застрял там? — выговаривал тот стражу, запирая дверь. — Чё там хорошего?

— Письмо писал, — улыбнулся счастливый Адрин. День во всех смыслах удался.

— Любовное хоть? — спросил проводник, немного смягчаясь.

— Типа того, — ухмыльнулся Адрин.

— Ладно, вали в свой вагон. Ты из третьего, что ли?

— Ага, откуда вы знаете? — обомлел Адрин. Проницательность проводника вернула его в школьные годы, когда каждая собака была в курсе, какие именно безобразия учинил Адрин.

— Ты — один страж в поезде. Это ж ты наших воришек в купе подвесил?

— Я, — хмыкнул Адрин.

— Ну, значит, точно из третьего. Весь состав уже знает.

— Спасибо, — кивнул Адрин и поспешил удалиться.

Проводник махнул ему вслед.

— Я не понял, эта фраза последняя, которую ты полчаса рожал, она — какая-то важная? — сердито спросил Енниш, пока Адрин проталкивался к своему месту через разгуливающих пассажиров и проводников с чаем.

— Ну да, наверное, — ответил Адрин.

— Я запомню. В следующий раз подскажу, — пообещал фамильяр. — А то чудом успели.

***

В день, когда дом основательно тряхнуло, Ягелинн не стала ждать у моря погоды. Поцеловав Кукинн в щёку и пообещав, что обязательно вернётся к вечеру, она ринулась выяснять ситуацию самостоятельно.

В этот раз Ягелинн не стала пренебрегать личными связями и заручилась рекомендацией отца. Тот сосватал ей Нику из отдела аналитики, брат которой служил в Столице и которая могла бы помочь с информацией. В том же сообщении он строго велел дочери возвращаться, впрочем, не надеясь, что она его послушает. В ответ Ягелинн пообещала, что будет осторожна, и поблагодарила за контакт.

Ника оказалась настоящим сокровищем. Она вошла в положение и заверила Ягелинн, что город под контролем: стражи разобрали вредоносное скопление до нуля. А через час сообщила, кто где оказался. Поэтому к вечеру Ягелинн знала больше, чем Адрин на дальней окраине Империи.

Вернувшись в дом на улице Золотой Осени, Ягелинн рассказала Кукинн, что Адрин раньше, чем через неделю, в доме не появится, но зато с ним всё в порядке в отличие от многих других. Отдав должное поросёнку с кашей, Ягелинн распрощалась с Кукинн и отправилась в гостиницу. Завтра она собиралась посетить госпиталь.

В этот раз ей не удалось оказаться настолько полезной, как в прошлый приезд. Повреждения у стражей были не по её части. Но беседа с профессором Гротендиным перебила вкус разочарования. Профессор и был тем самым светилом, встреча с которым была назначена у Ягелинн ещё до приезда в Тененбург. В результате разговор состоялся позже, потому что после катаклизма под Дворцовой площадью профессор плотно засел в госпитале и всё его расписание сдвинулось.

Через три дня у Гротендина образовалось окно на обед и прогулку по прилегающему к больнице парку. Тогда он пригласил Ягелинн составить компанию.

На улице потеплело, дорожки почистили, и даже солнце выглянуло из-за туч, приветствуя гуляющих. Таковых было немного: тех, кто с удовольствием отправился бы поправлять здоровье на свежем воздухе, массово выписали вчера вечером. И сейчас, кроме профессора с Ягелинн, по парку бродили только две пожилые пары.

— Значит, вы планируете переезд? Рад, не буду скрывать, рад, — сказал Гротендин.

Свои планы в общих чертах Ягелинн обрисовала ещё за обедом.

Они обсудили те возможности, которые даёт целителю душ кафедра профессора в местном университете, а потом внезапно свернули к защитным плетениям стражей.

— Вы знаете, интересный феномен, — задумчиво проговорил Гротендин, — фактически больше ни у одного другого силового ведомства таких нет. Те, которыми пользуется ИмБез, гораздо жёстче, но срабатывают, только когда бойцы в сознании: у них такое плетение не может вылететь само, а те, что в ходу у МагБеза, — мягче и бесполезны при столкновении с человеком. Но то, что выдумали себе стражи, не имеет аналогов в Империи! Они почти не вредят людям, зато способны сработать, когда страж находится на грани сна и бодрствования или без сознания.

— Интересно, — насторожилась Ягелинн. — То есть засыпающий страж может быть опасней спящего?

— В каком-то смысле да. А у вас, я так понимаю, личный интерес?

— Пожалуй, да. Хотя, если дела обстоят именно так, значит, меня ни разу не классифицировали как угрозу.

Профессор засмеялся.

— Да, и я вас с этим поздравляю. Вы ведь об отце говорите? Вы когда-нибудь его будили?

— Много раз, и ничего мне за это не было, — улыбнулась Ягелинн. — Но прямо сейчас в моей жизни есть совсем другой страж.

— А! Понимаю! Однако стражи гораздо терпимей к людям, чем, скажем, имбезовцы. Враг Стражи живёт на другой стороне, и вся их подготовка направлена на борьбу с вторженцами. У имбезовцев иначе. Так что, если стои́т выбор между стражем или имбезовцем, своей дочери я бы советовал стража.

Ягелинн засмеялась:

— Выбор сделан. Но спасибо за комментарий. Я передам отцу, он повеселится,

— Не сомневаюсь, что у вашего отца хранится длинный список характерных профдеформаций Стражи, но неприятные особенности есть у всех. Вот сейчас вы, например, волнуетесь по какому-то поводу, который предпочитаете не озвучивать. И я это вижу.

Ягелинн нахмурилась. Она действительно не была уверена, что её решение о переезде связано именно с профессиональными интересами, а не с Адриным лично. Но она замыслила перемещение в Тененбург ещё в прошлом году. Хотя… тогда у неё был другой роман, гораздо менее удачный. А насколько удачен этот? Она не могла ответить себе на этот вопрос.

— Не торопитесь, — посоветовал профессор. — У вас до выпуска несколько месяцев. За это время многое может измениться. Самое главное — изменитесь вы. И на какие-то вещи будете смотреть иначе. Когда мне оставалось полгода до выпуска, я планировал после получения диплома перепоступать на курс фармацевтики, чтобы посвятить себя созданию лекарств. Однако один-единственный курс, который к тому же не был обязательным, побудил меня остаться на прежнем пути и сосредоточиться на более общем подходе. Никто не знает, было ли это правильным решением, но своей жизнью я скорее доволен.

Ягелинн покивала. У неё не получилось провести параллели между собой и профессором, но она сделала вид, что всё поняла. В любом случае после разговора её стало легче, и за одно это следовало быть благодарной.

Профессор покосился на неё и улыбнулся уголками губ. Он и не рассчитывал, что пример сразу окажется убедительным. Тем более что он рассказывал выпускникам отредактированную версию: не на фармацевтику он собирался перепоступать, а на боевые яды — после того как его лучший друг погиб в дурацкой стычке на южной границе.

Местное племя получило в своё распоряжение бесхозный арсенал и распорядилось им по собственному разумению, потравив маленькую деревню, житель которой отказался выдать замуж дочь за предводителя набега. Друга же занесло туда совершенно случайно, и случайность оказалась роковой.

Молодой Гротендин не попал на изучение ядов только потому, что отделение перенесли в Столицу, а он в тот момент никак не мог покинуть город из-за болезни матери. Но в таком виде профессор эту историю не рассказывал никому: она вряд ли показалась бы студентам более убедительной.

Надо сказать, никто не помешал профессору интересоваться ядами в свободное время, и дома у него скопилась коллекция ничуть не хуже, чем у отца Адрина.

Увлечение это оказалось полезным и в его практике, поскольку профессор сумел провести параллель между действием ядов и определёнными душевными процессами, когда больной своими метаниями травит сам себя ничуть не хуже, чем если бы он напился отравы. Его работа под названием «О некоторых пересечениях внешних и самонаведённых эффектов носителей магии» легла в основу практик тененбургских душевных отделений, которые до этого предпочитали игнорировать ряд жалоб, списывая их на мнительность пациентов. Тененбург и сейчас отставал от Столицы в способности поправлять тонкие настройки, предпочитая более жёсткие методы работы, но профессору удалось достичь в этой области кое-каких подвижек.

Втайне Гротендин надеялся, что молодой столичный кадр поможет со своей стороны освежить подходы Тененбурга. У неё для этого было всё.

Ягелинн было невдомёк, какие планы вынашивает профессор, но интерес к Тененбургу и желание сбежать из-под крыла матери, слишком заметной фигуры в Столице, не позволили отказаться от ранее принятого решения. Хотелось бы, конечно, положить на чашу весов ещё один аргумент: Адрин мог бы и дать о себе знать. С тех пор как она узнала, куда стража забросило, она больше ничего о нём не слышала.

Обратный билет Ягелинн менять не стала: пытаться вычислить перемещения Адрина — дело гиблое, да и не просил он её задерживаться. А лекции сами себя не посетят.

На пороге родительского дома она разминулась с почтальоном. Тот улыбнулся путешественнице, качнул головой в фуражке и двинулся по маршруту дальше.

— А тебе письмо! — помахал белым конвертом младший брат и глянул на штемпель. — Со станции Юбилеус. Кто у тебя там живёт? Ещё один сердечный друг?

Ягелинн прыгнула за конвертом с такой скоростью, что даже брат, обычно превосходивший её в ловкости, не сумел увернуться. И через секунду вскрывала ножом конверт, даже не сняв шубы. Почерк, которым написали адрес, был ей отлично знаком.

Она вытащила открытку со снегирём, и на глаза у неё навернулись слёзы.

«Ах, Адрин, — с нежностью подумала она. — Нет, я точно вернусь в Тененбург».

***

Тем же столичным поездом по срочному императорскому вызову в город прибыл Нагурин, глава тененбургского Управления Стражи. Сообщение, присланное ему императорской курьерской почтой, не обещало ничего хорошего:

«Господин Нагурин,

пользуясь тем, что на теневой стороне вверенного Вам города наступило временное затишье, позволю себе пригласить Вас для личной беседы, чтобы обсудить необходимые изменения в функционировании службы Стражи. Текущие подходы не кажутся мне достаточно эффективными, и я надеюсь наметить вместе с Вами новые пути подавления угроз, исходящих с других сторон реальности.

Рассчитываю на Вас.

Император Северных равнин

Михаил III».