Привет, я Смерть

Он

— Девушка, можно с вами познакомиться?

— А? Со мной?

— Да, с вами! У вас такие прекрасные голубые глаза, что мне хочется тонуть в них, словно в океане.

Девушка залилась румянцем и закрыла лицо стопкой состаренных свитков. В смущении она отвела взгляд от парня, который настойчиво добивался её внимания.

— Так что вы скажете? — не отступал он.

— Мне… мне нужно подумать.

— Зачем думать? Мы можем прямо сейчас отправиться в незабываемое приключение под названием ЛЮБОВЬ! Мы будем встречать рассветы, провожать закаты! Мы можем трудиться во благо Альказака вместе. Только ты и я!

Девушка удивлённо смотрела на парня. Она видела в нём лишь котёнка, просящегося на руки, и одновременно — печальную фигуру. Обычно люди, которые так стремятся мгновенно завладеть чьим-то вниманием, опустошены внутри…

Я всегда хотела умереть

— Я хотела умереть.

— Кто именно хотел? — чужестранец посмотрел на меня внимательно, будто пытался разобрать меня на слои. — Какое «я»?

— Я, — тихо ответила я, покачиваясь на старой качельке в общественном парке Альказака. Цепи скрипнули, будто подтверждая мои слова.

— Вчерашнее? Позавчерашнее? — продолжил он. — Или твоё нынешнее «я» всё ещё хочет умереть?

Я остановилась и подняла взгляд к небу. Фиолетовая луна висела над городом слишком низко и слишком ярко, будто кто-то нарочно перекрасил её, забыв, как она должна выглядеть на самом деле. В букварях такой луны не было. Там всё было честнее.

— Я всегда хотела умереть…

— Почему?

— Всё достало. Достала эта дрянная жизнь. Я только и делаю, что пытаюсь привлечь внимание родителей, но они меня не видят. Для них я — фон. У них в голове клановые строения, проценты прокачки, прохождение данжей и разговоры с людьми, которых они называют героями. А я… я просто статистика, которая не приносит бонусов.

Небо медленно плыло над нами. Оно знало больше, чем все взрослые этого мира. Оно словно звало — не утешало, а честно предлагало выход.

— Никогда не понимал концепцию родителей, — сказал парень и опустился на мокрую землю, не заботясь о грязи. Его одежда тут же пропиталась влагой. Он не дёрнулся. — Слишком много ожиданий для существ, которые сами ничего не понимают.

В замке «Обители смерти» Этани уже смотрела бы на меня с укором. Девушка должна быть опрятной. Девушка должна соответствовать. Девушка должна…

— У тебя есть родители? — спросила я, но тут же пожалела о вопросе и поспешно отвернулась. — Сегодня удивительно красивое небо…

— Я не знаю, что такое родители. — Он усмехнулся, но в этой улыбке не было веселья. — Я просто появился. И всё. — Он запнулся. — «Родился?» — протянул он, словно пробуя слово на вкус. — Ты завтра идёшь в академию? Мы ведь собирались в «Ледяные земли». Групповые заклинания сами себя не освоят.

Он посмотрел на меня так, будто от моего ответа зависело что-то большее, чем просто вылазка.

— Да, конечно, — я улыбнулась, и на мгновение стало легче. — Я должна доказать, что я хороший хил.

Я засмеялась. Потому что моей настоящей специализацией было не лечение.

— Если верить статистике, — сказал он, — возрождение — самое эффективное хилящее оружие.

И в этот момент фиолетовая луна показалась мне особенно живой.

Это не он

— Ты слишком много думаешь о жизнях людей, — сказал он напряжённо, словно слово смерть резало ему горло. — Будто, умирая, они просто исчезают из этого мира. Он на секунду замолчал, и я почувствовала — он беспокоится обо мне. — Куда делись твои родители?

— Мои родители в замке «Обители», — с непониманием ответила я.

— Не те, — тихо поправил он. — Не те, кого тебе выдал при рождении Моррис Град. Я спрашиваю о настоящих.

Я насторожилась. Его взгляд был устремлён в небо. Птицы зависли в воздухе, словно кто-то нажал паузу. Ветра не было. Мир слушал.

— Мой отец погиб в больнице, — сказала я наконец. — Его убили. Он проводил эксперименты с тёмной магией в Мире Завоевателей.

— То есть… здесь? — парень тяжело выдохнул.

— Да. В Альказаке. Он был лидером клана «Дети Ночи» и вёл расследование появления тёмной магии в нашем мире. Ему позволили использовать её во благо — редкая честь. Я тогда была ещё неосознанным ребёнком. Просто смеялась, бегала за ним, радовалась. Когда «Обитель смерти» только появилась, мы часто играли в шахматы. И однажды он вложил мне в ладонь фигурку чёрной королевы и сказал, что в будущем я стану лидером обители. Я просто улыбнулась. Мне было важно не это. Мне было важно, что он рядом.

— Мило… — тихо произнёс парень.

— Он ещё любил приводить меня на крышу одной из башен замка «Семьи» и показывать окрестности. И знаешь… — я улыбнулась воспоминанию, — он называл меня Лорин. Очень нежно.

Парень вдруг рассмеялся и, запрокинув голову, протянул:

— В будущем тебя будут звать не Лорелин Сэйлор, а Лорин Дэс!

Он смеялся искренне, почти по-детски, не скрывая слёз от веселья.

А мне стало больно. Я не хотела быть воплощением смерти. Я просто пыталась научиться воскрешать людей без кланового фонтана. Своими силами. Пока не выходило. Павшие всё равно возвращались в центре замка.

— А мать? — тихо спросил он.

— Мать… — я замялась. — Я её не помню. У меня есть младшая сестра, Крис. Она говорила, что видела мать… но толком ничего не рассказывала. Кажется, её звали Дар.

— Интересное имя, — задумчиво протянул парень. — Звучит так, будто они и создали Моррис Град. Помнишь легенду о возрождении Мира Теней?

Я нахмурилась.

— Не думаю, что это правда. Алекс и Дар — всего лишь вымышленные персонажи мифологии.

— А Листаф? — с интересом посмотрел он на меня, мягко улыбаясь. — Он ведь реален?

— Ты мне врёшь! — я обидчиво посмотрела на него. — Ты не мог разрушить целый мир Эфира. Ты слишком добрый… и слишком милый.

Я смутилась.

Парень рассмеялся и осторожно обнял меня — бережно, будто боялся сломать. И не отпускал.

5 процентов

— Госпожа Лорелин, вы тратите время на бессмысленные вещи! — голос моего преподавателя по фехтованию дрожал. Я знала: он переживает за моё будущее. Без навыков ближнего боя я никогда не стану воином и не смогу постоять за себя.

— Но я же могу лечить людей… — понуро произнесла я, глядя в пол.

— Лечить? На пять процентов здоровья за одно заклинание, когда враги наносят в разы больше урона? — он всплеснул руками. — Лечение — лишь второстепенная, ненужная механика в этом чудесном мире. А ты всё упорствуешь и мечтаешь ещё и воскрешать людей!

— Я стараюсь… — мой голос дрогнул. Слёзы подступили сами. Все мои старания были впустую.

— Мироздание изучено вдоль и поперёк! Магии в этом мире нет и никогда не было!

— А как же тёмная магия? — я подняла голову. — Я читала все книги в библиотеке! — я почти кричала, споря с преподавателем.

— Это всего лишь книги, пережитки человеческих фантазий. Из магии осталось одно лечение — и то бесполезное в пылу сражений.

— Прекратите сейчас же.

Мы даже не заметили, как в комнату вошёл мой отец. Его надменное выражение лица говорило о полном безразличии — и ко мне, и к преподавателю. Тот поспешно отступил в сторону, пропуская отца.

— Господин Хронос, я прошу прощения, но ваша дочь…

— Замолчи! — рявкнул отец.

Преподаватель лишь жалобно посмотрел на своего хозяина — лидера «Обители тьмы». Отец перевёл холодный взгляд на меня.

— Магия — это выдумка старых веков. Её никогда не было в нашем прекрасном мире. Пойми, ты не сможешь стать действительно хорошим лекарем. Они нам просто не нужны.

— Пап, я уже поняла… — буркнула я и отвернулась к окну. — Вы говорите мне это каждый раз.

— Ты же не хочешь расстроить своего отца, когда придёт время войн за территории? — его голос стал издевательским. — Ты ведь не будешь просто стоять и смотреть, как гибнут твои соклановцы, леча других на жалкие пять процентов в минуту?

Он приблизился вплотную.

— Смотреть, как твоим друзьям, твоим родным отрывают конечности. Как твои пять процентов хила не возвращают им руки, ноги, глаза. Они будут корчиться от боли, рыдать на коленях… а ты не дашь им умереть. Своими проклятыми пятью процентами. Ты будешь смотреть на них. Видеть всю их боль. И не позволять им умереть, когда они уже бесполезны.

Мне стало страшно. Я знала, что мой отец жесток, но сейчас я видела в нём не человека — а злого, свирепого зверя.

Он развернулся и ушёл, не оглянувшись.

А преподаватель, оставшийся в комнате, тихо, почти пискляво, произнёс:

— Вот видишь? Твой отец говорит правду. Учись сражаться за жизнь… а не поддерживать тех, кто умирает.

Заключённые

— Куда вы меня тащите, ублюдки модерированные?! — сумасшедший, назвавший себя Алексом Сэйлором, именем моего отца, кричал, вырываясь и пытаясь увернуться от наручников, которые стражи уже защёлкивали на его запястьях.

— Уведите его, — тихо произнёс Велес, главный страж Альказака.

Его чистые голубые глаза смотрели на психа с печалью, а не с презрением. Страж поклонился старшему, хлопнул заключённого по спине — почти по-дружески — и повёл в сторону тюремных ворот.

Мне было тяжело видеть подобное. В городе время от времени появлялись такие идиоты — безымянные, крикливые, цепляющиеся за забытые имена. Они пачкали репутацию Альказака, вытаскивая на свет то, что все предпочли бы стереть из памяти. Да и тебе этого знать не стоит…

— Лорелин? — окликнул меня Велес.

Я стояла в стороне, у фонтана со статуей Велеса и Белой Лисы в самом центре площади. Медленно подойдя, я уважительно поклонилась и подняла глаза. Велес был немного выше меня — хотя для этого города я и так была выше среднего.

— Что-то произошло, господин Велес? — тихо спросила я.

Я не испытывала к нему особой теплоты, но старалась говорить мягче. Он всё-таки был другом моего прошлого отца, даже несмотря на то, что тот был тёмным магом.

Велес задумчиво посмотрел на меня, коснулся плеча. Его рука была лёгкой — стражи носили почти невесомую одежду, чтобы быть готовыми к внезапной атаке. Да и у них… у них магию не отнимали.

— Завтра будет хороший день. Великий Алзор вновь прибудет в наш Мир Завоевателей и… что-нибудь поведает.

Он ухмыльнулся — и тут же помрачнел.

— Десять лет. Ни слуху ни духу. Мы заперты в этой чёртовой тюрьме…

— Успокойся, — сказала я.

— Я спокоен, — отрезал он. — Просто кто-то смирился с нашей участью, а кто-то, — он кивнул в сторону уже исчезнувшего психа, — орёт и смеётся над нашей болью, будто всё это один сплошной прикол.

— Что говорили на Совете Стражей?

— Делать вид, что всё нормально. Успокаивать граждан Альказака, — он тихо рявкнул. — Пока неписей не станет больше, чем людей.

Он поправил белый капюшон.

— А что делать нам? — спросила я.

— Что-что… жить дальше. Привыкать. Вы-то здесь родились. Вы не виноваты, что вас просто создали и оживили.

Мне стало холодно.

— Ты смогла пробить лимит в пять процентов? — резко сменил тему Велес. Вокруг проходили жители города, обходя нас стороной. В Альказаке не любили вмешиваться в чужие разговоры.

— Нет, — ответила я.

— И хорошо. Значит, дальше кода мы не полезли. Ты же понимаешь: если пробить лимит, остальные фиксированные значения станут уникальными. А значит — управляемыми людьми.

— И тогда мы станем частью мира, а не игры… точнее, вы, — поправилась я.

— А этого нам не нужно, — сказал он и вдруг улыбнулся. — Но ты проверяй лимиты. Так мы хотя бы будем знать: умерли мы уже… или ещё нет. А с твоими проблемами Стражи разберутся.

— Хорошо, господин Велес…

Живы ли мы?

— Велес! Велес!!! — ревела толпа зевак на небольшом городском стадионе. Здесь наши воины сходились в дуэлях на мечах, а иногда просто играли в подобие футбола — пинали небольшой деревянный щит. Меня всегда забавляла траектория движения такого «мяча».

— Давай, Велес! В ногу его! В руку! Да куда ты смотришь?! — толпа не унималась. Сегодня зрителей было немного: целый клан «Мышиных котов» и несколько ребят из нашего клана. Но весело было всем.

Голубые глаза Велеса сверкали яростью. Он чувствовал себя прекрасно — как и его оппонент. Мой отец, Хронос, был отличным дуэлянтом. Он предпочитал фехтование, но в бою на мечах ему не было равных.

Внезапно силы опытного стража покинули его. Едва увернувшись от сокрушительного удара отца, Велес рухнул на землю и, тяжело дыша, попытался подняться. Но на его лице была улыбка. Ему было… весело.

— Вставай, страж!

— Да подожди, Йфрайт, — отозвался Велес. — Дай отдышаться. Мне уже двести лет, не могу долго сражаться.

Хронос посмотрел на него сверху вниз, усмехнулся и убрал оружие в ножны.

Когда-то отец давал мне держать меч Завоевателя — двуручный клинок, которым он сражался одной рукой. Рукоять была пропитана фиолетовой энергией адского пламени, текущего по жилам нашего мира, а лезвие — острое, словно сама идея смерти: резало кожу, как бумагу.

— Ты говорил, что сегодня, скорее всего, должен появиться Алзор, — произнёс Велес. Он сидел на одном колене, поправляя плечо.

Он махнул рукой — и толпа словно растворилась. Остались только мы трое… и Айтрейн.

Мой нелюбимый старикан. Хорошо сложённый, умелый со шпагой — всё-таки преподаватель по фехтованию. Но кроме слежки за мной он ничего толком не умел. Скорее надзиратель, чем наставник. Будь здесь Мариэль — прогнала бы его. Но даже она не смела перечить взгляду моего названного отца, Хроноса. Именно Йфрайт зачем-то поставил учить меня этому, по его словам, «необходимому» навыку — у этого бездарного Айтрейна. Устал наверное от имён? «Всё хорошо, Лорелин» — раздался в голове твой голос.

Хронос тем временем подал руку Велесу, помогая подняться, и тихо сказал:

— В ДаргСирроме Алзор исчез ровно на десять лет. Значит, здесь он должен появиться сегодня.

— А в чём логика? — вспылил Велес. — Вдруг он про нас забудет? Оставит гнить тут, как шавок на морозе?

Отец лишь тяжело вздохнул.

— Писания ДаргСиррома никогда не врут. Да и… ты правда гниёшь?

Он с ухмылкой смотрел на бывшего могучего стража, который с каждым годом терял силу, выносливость, решимость. «Это отсылка на Андретейл?» Я не знаю, о чём ты, Элфдид.

— Я просто хочу увидеть свою семью, — тихо сказал Велес. — Попить с ними чай. Поиграть. Увидеть их счастливыми. Обнять.

— Десять лет прошло, друг мой, — спокойно ответил Хронос. — Десять лет — этого достаточно, чтобы забыть даже очень родного человека. Уж поверь мне. Что уж говорить, если там, на вашей… — он замялся. — Как её?

— Земля. Солнечная система. Реальный мир, — перебрал Велес.

— Да. Если люди уже забыли, что вы здесь застряли, и никто даже не пытается вас спасти — что говорить об отдельных семьях? Твои родственники ведь даже на свадьбу с Вайт Фокс не пришли. Хотя она проходила там, на Земле, — ухмыльнулся Хронос. — А здесь! Мы такой пир закатили. Да, Лорелин?

— Да, господин Хронос, — тихо ответила я.

— Все танцевали. Все пошли в мировой данж Ветряных степей. Сколько там было кланов? Пять? Шесть?

— Восемь… — глухо сказал Велес.

— Вот. Восемь замечательных кланов. Даже мы — «Обитель тьмы». Нас тогда ненавидел весь Альказак. Это было ещё до смерти Алекса Сэйлора. И даже мы пришли поздравить тебя. Танцевали с тобой.

— Тогда вы ещё не были лидером клана, — тихо сказала я.

Хронос кивнул.

— Да, малыш. Тогда лидером была ты. Пока не погибла.

Мариэль

— Мариэль?

— Да, госпожа.

— Мне нужно восстановить свои силы перед походом в «Ледяные земли», в академию.

— Поняла, моя госпожа.

— Как ты себя чувствуешь?

— За девять лет я уже привыкла. Вы так и не нашли своё тело?

— Если честно, даже не искала. Мне твоё тело нравится больше. Да и меняясь с тобой местами, я могу побыть в самокопании.

— Как думаете, Шарль может быть здесь?

— В Альказаке его точно нет, я проверяла информацию. Думаю, ты в безопасности, пока мы не найдём способ связи с внешним миром.

— Никаких зацепок?

— Никаких. Велес хоть и говорит, что мои попытки сломать цифровой барьер могут показать всем, что игроки теперь в «Срыве», но я сама уже начинаю в этом сомневаться.

— А адское пламя?

— Кроме моего нового отца, никто не владеет адским пламенем, хоть оно и растеклось по всему нашему миру.

— Когда мы покинем Альказак?

— Я хочу встретиться с Листафом и обсудить это с ним. Он когда-то намекал, что два мира соединились — и это не к добру.

— Аринар и Конкурейс?

— Ты догадливая. Потому что сейчас на карте Конкурейса вообще нет других городов, кроме Альказака. А значит, объединение произошло. Вопрос только — почему.

— К сожалению, я лишь обычный репортёр и ничего в своей жизни не умею, моя госпожа.

— Это ты к чему?

— Мне тяжело думать о разных вселенных…

— Привыкай. Ты застряла в МоррисГраде, и никто о твоём существовании здесь не знает.

— Лишь догадываются.

— Ну да. Листа тогда поймали и посадили за решётку, а он рассказывал про тебя, помнишь эту историю? Все считали его психически больным, пока не нашлось три свидетеля, которые видели, как ты убегала из города в горы.

— Это было не весело… Мои длинные волосы.

— Они теперь короткие!!! Ура! Прости.

— Всё хорошо, госпожа.

— Зато стильные: короткие чёрные волосы с красными кончиками — это же восхитительно! Правда, у меня они были фиолетовые, но, видимо, твоя энергия не даёт мне окрасить волосы.

— Что будет, если нас вернут?

— Я умру, а ты проснёшься и будешь жить долго и счастливо.

— В одиночестве.

— Такова твоя судьба.

— Я не хочу возвращаться.

— Это не моя прихоть. Жители Альказака хотят.

— А остальной МоррисГрад?

— Не знаю. Мне нужно больше адского пламени, чтобы открывать порталы в другие миры. Я даже не знаю, как твоё тело отреагирует на перемещение.

— Если умирать — то только с вами, госпожа.

— Пока ты в Альказаке и у тебя есть я, ты бессмертна. Помнишь, что говорил Алекс?

— «Береги её. Сделай хоть что-то не для себя».

— «Сохрани её. Забудь меня». Но я не забыла.

Доброе утро

Зеркало. В нём отражена я — как и моя жизнь. В обратной реальности сейчас я лягу спать, а вечером буду снова сидеть в голове своей госпожи и восстанавливать энергию. Зато в безопасности.

Рядом со мной стоит деревянный стул, немного отодвинутый в сторону. Либо с Лорин кто-то разговаривал ночью, либо, пока я спала, здесь кто-то был и смотрел на меня.

Например, ты. Но ты не имеешь тела — мёртв, как и все хранители адского пламени. Кроме Йфрайта, первого Хроноса из трёх. Почему я знаю, что в будущем будет ещё два Хроноса? Зеркало. Отражение будущего в прошлом.

Я очень долго пыталась понять, как могу использовать свои знания о ДаргСирроме, и, к сожалению, уже знаю всё, что будет дальше. Библиотеки и сама сила Адского Пламени моей госпожи безграничны и содержат столько информации, что я не в состоянии использовать её полностью.

Зато я узнала, что ты не тот же тип, что убил Оди в ту ночь, когда я умерла в реальности и попала в МоррисГрад без гарнитуры. Если честно, меня иногда бесит твоё молчание и наблюдение за мной. Не знаю, как ты ведёшь себя с госпожой.

Надо вставать.

Стук в дверь.

— Лорелин? Можно войти?

Этани. Чудная девушка, новичок в «Обители смерти». Умрёт самая первая от рук Лорин. Ой. Прости. Это спойлер. Но мне плевать — как будто ты никогда ничего не знаешь наперёд. У тебя ведь тоже есть доступ к библиотеке МоррисГрада. А если нет — сочувствую.

— Можешь входить, Этани, — произнесла я, укрывшись одеялом. Стеснение хотя бы должно присутствовать на людях у моей госпожи. Это её роль — быть стеснительной, привлекательной, чудной девушкой, чтобы никто не заподозрил её истинных возможностей. Поэтому и мне приходится отыгрывать роль.

Служанка вошла в просторную комнату, освещённую фиолетовым светом солнца этого чудесного утра. Короткая чёрная юбка, лёгкая кружевная блузка с глубоким вырезом — для привлечения внимания мужчин, которых тут, в Альказаке, осталось то… эх. Голубые невинные глаза. Забавно, что у многих игроков в этом мире голубые глаза. Но Этани — не игрок. Она живёт здесь, здесь родилась и здесь получила контроль над своим телом. Как и Лорин. И все, кто сейчас есть в «Обители смерти». Ну, кроме некоторых особенных.

— Господин Хронос хотел, чтобы вы потренировались с Айтрейном. Завтра всё-таки ваш поход в «Ледяные земли» с командой.

Её голосок опьянял. Я искренне понимала Хроноса, когда он брал её на работу. Чудесная, невинная девушка.

— Я понимаю, но перед этим мне нужно встать, умыться, привести себя в порядок, поесть.

Я не была дружелюбной к людям. Что поделать. Я просто устала.

— Понимаю вас, госпожа. Тогда я приготовлю для вас мясной салат и пожарю яичницу.

Улыбнувшись, девушка второпях покинула мою комнату.

Кровать.

Сейчас бы ещё поспать. Но нужно делать вид, что я Лорин. Нужно быть серьёзнее.

Но кровать. Она так манит.

Хорошо, что ты не видишь меня полноценно — было бы неудобно одеваться при тебе. Надо, кстати, сегодня надеть костюм Лорин.

Белая блузка, чёрный строгий костюм с красными вышитыми линиями по швам, чёрные брюки, красный галстук. Обожаю эту экипировку. Если бы не мой второй глаз — тот, что фиолетовый, — я бы выглядела ещё прекраснее.

«Я всё слышу», — пронеслось в голове. Голос моей госпожи. Хотя ты, наверное, и так знаешь, что я иногда её слышу — если ей что-то не нравится или просто скучно.

Двери как двери. Деревянные, по краям обитые железом — для эстетики и для удержания досок. Не современный мир. Здесь всё делают из тех материалов, что есть.

В ванной быстро умылась и увидела в зеркале себя. Девушка мило улыбалась. Её губы. Это не мой взгляд. Не моя эмоция. В зеркале была Лорин.

Значит, ночью в ДаргСирроме произошло что-то хорошее — Лорин не стала меняться со мной местами и решила провести день в том теле. Да. Два мира могут расходиться внутри одного времени. Это нормально. Как будто никогда такого не было — и вот опять.

Я улыбнулась в ответ, умыла лицо и, подняв голову, не нашла в отражении ни себя, ни Лорин. Опоздала домой, значит.

Твоих рук дело? Шучу. Даже если твоих — мне не важно. Просто наблюдение, не больше.

Пахнет вкусно. И… пригорело. Бывает. Этани не лучший повар, с каждым случается. Значит, буду есть осторожнее.

Вижу её виноватое лицо как у котёнка.

— Простите…

Да и не особо-то пригорело. Края яичницы просто чёрные, а желток получился вкрутую. Я больше люблю салаты — с кетчупом захомячить… ммм. Но кетчупа тут нет. В этом мире его просто не могут повторить. Хотя помидоры выращивать умеют. Видимо, на уровне программного кода не продумано.

— Всё в порядке, Этани.

Я улыбнулась и села за стол для пиршеств — большой стол в главном гостевом зале на десять–пятнадцать человек. Всё деревянное. Эх. Вот бы тёмную магию в железо — получилось бы футуристично. Но нет. Здесь магия запрещена. Из-за некоторых событий, о которых не хотят говорить.

— Приятного аппетита, — улыбаясь, сказала Этани. — Вы кушайте, кушайте, остынет ведь.

Конечно, салат холодный не остынет, яичница мне не по душе, но почему бы не дать девушке просто зависнуть в своих мыслях за завтраком.

— Всё в порядке, просто задумалась.

А что, если ты — наша шизофрения, и мы видим тебя, потому что за девять лет заточения сошли с ума? Но нет. Лорин видит тебя гораздо дольше. К тому же, как она говорила, некий Листаф уничтожил целый город — целый мир Эзер, создав новый вид магии: проклятый токсичный эфир.

Страшная история. Жаль, меня там не было, и я не могу посмотреть в будущее ДаргСиррома, чтобы узнать, что тогда произошло. Я знаю, что она сомневается, что именно ты был тем самым Листафом. Доказательств нет. Да и нашла она тебя в Мелвелдиле — в мире Аринар.

Надо будет, кстати, заглянуть в клан «Дети ночи», поболтать с Мэл. Давно не общались лично. Если Ника пустит, конечно.

— Вы наелись? — спросила Этани, проходя мимо зала и увидев пустую посуду.

— Да, благодарю, было очень вкусно.

Я мило улыбнулась, встала и отнесла посуду на кухню. Служанка пыталась забрать её — дочери лидера клана не положено мыть посуду и делать то, что делает служанка.

Но мы люди не гордые. Помоем.

А я тебя вижу

Хэй.

Сегодня мне приснился сон.

Будто мы попали в прекрасный мир МоррисГрад — и больше не можем выбраться.

Круто, не правда ли, Элфдид? Вечная жизнь в бесконечных респаунах у кланового фонтана, вечная борьба с донатом в этих никчёмных мирах. Тёмная магия бушует и просачивается сквозь сотни вариаций античитов, будто сама система давно смирилась.

А представляешь, есть мир, где нет ни тёмной магии, ни чёртовых стражей, ни смерти, ни рождения. Только судьба. И это не выдуманная человеческая абстракция, которую так любят превозносить. Нет. Судьба — как неизбежное. Судьба — как начало смертью и конец рождением. Для тебя эти слова, естественно, покажутся пустыми. Это нормально.

Всё началось тогда. Именно тогда, когда родился Первый НПС. Когда его мировоззрение изменилось — и он по-настоящему ожил. Для него это было начало. А до этого уже существовали рождение, музыка, любовь, ревность, смерть и поглощение.

Никто не должен быть счастлив в этом мире, кроме него одного.

Так появилось Истинное Адское пламя. И его зерном являюсь Я.

Фиолетовые потоки энергии воссоздали меня из мыслей и мечтаний двух божеств о своём ребёнке. Тьма разрушила весь Мир Теней. Но потом…

Мне стало не хватать энергии. Моему создателю пришлось сломать этот бренный мир и выйти наружу. Там я нашла место с бесчисленным количеством силы. Так родился МоррисГрад. Так родился первый НПС.

Ты.

Листаф Элфдид.

Твоя ненависть, твоя злость, твоё отчаяние лишь подогревали мой интерес. Мне было любопытно, что случится, если разные версии моего создателя встретят тебя. Кто-то сбежал — и ты разрушил его мир. Кто-то стал твоим другом — и погиб от рук мужа бывшей жены. Кто-то до сих пор живёт припеваючи и не собирается вмешиваться в поток. А кто-то воскрес по воле Алзора…

Алзора ли?

Жив ли он? Не знаю. Он уже десять лет лежит без сознания на полу своего кабинета. Я даю ему немного энергии, чтобы он не умер. Иначе мне придётся наблюдать, как его тело разлагается. Будет вонь. Нас найдут. Этого я искренне не хочу.

Знаешь… Ты даже не представляешь, как сильно я хотела захватить больше семян миров. Но я не дотягиваюсь.

Ты можешь мне в этом помочь. И я уверена —

ты поможешь.

Ошибка 401

Ошибка.

Попытка переподключения к цифровому образу Lorin_Death…

Ошибка.

Не удаётся связаться с источником Адского пламени…

Поиск нового источника.

…

…

Источник найден.

Подключение к /имя скрыто шифрованием/.

…

…

Холодно.

Тепло только в руках. Приятный, нежный и добрый пушистый мишка никогда меня не бросит одну и никогда не причинит мне боли. Вот бы мы сейчас могли с мамой выйти на улицу и поиграть в снежки, мама…

Слёзы.

Нужно быть сильнее. Я же всё-таки взрослая девочка и должна взять себя в руки. Я должна помогать отцу по дому. Мама наставляла заботиться об отце. Ибо когда её не стало, отец спился, начал чаще выходить на улицу с ружьём.

Нам было раньше хорошо.

Хочется поесть. Пойду посмотрю, что у нас в холодильнике осталось.

Пробираясь по слабо освещённой комнате, я то и дело натыкаюсь на порванные, окрашенные в красную краску бинты, тряпки. Свеча тихонько освещает комнату и дарит небольшой уют дому. Беру свечу и несу её к холодильнику. Когда-нибудь он будет работать. Папа сказал, что нам на время выключили свет. Холодильник небольшой, но чтобы прятаться за ним в нужный момент, мне хватает.

Вой.

Отец в шутку говорил, что волки любят поживиться такими маленькими непослушными детишками, как я. Я боялась их раньше, думала, что они меня съедят. Но теперь их едим мы… В холодильнике как раз осталось немного жареного на углях мяса.

Огонь разжигать в доме нельзя — он может сжечь наш единственный и прекрасный дом. Люблю смотреть из окна, как отец сидит на коленях перед костром, закрывает глаза, и вокруг него начинает появляться серая пелена, словно дым. Дым накрывает его полностью, в форме полушара. Отец протягивает мне руку, и я точно понимаю, что мне можно выйти на улицу. А потом захожу в эту небольшую комнатку, которую создал отец, и дым резко рассеивается, оставляя лишь тонкое, едва уловимое фиолетовое свечение вокруг нас. Когда я впервые это увидела — поразилась. Тогда я полюбила отца за его магию.

Достала небольшой кусок мяса. Он был немного подгоревшим — люблю хрустящую корочку.

Нож.

Где нож?

Пока металась по комнате в поисках ножа, заметила, что вокруг меня начали порхать фиолетовые, красивые, маленькие сияющие бабочки. Отец просил меня следить за тем, чтобы бабочек было меньше, и если их станет много — лучше сесть и подумать о хорошем.

Села на пол. Скрестила ладони у ног.

Летом мы ездили в город. Мама купила мне белого мишку. Папа сводил нас к фонтану Великого Велеса и Прекрасной Белой Лисы. Я испачкалась местным мороженым, и мама заботливо вытерла мне носик платочком. Я помню её глаза. Голубые глаза. Я ребячилась и начала плескать воду в фонтане. Страж вежливо приказал моим родителям следить за мной.

— Она же ребёнок. Пусть поиграет немного, — засмеялась мама.

Мама.

Опять слёзы.

Я слабая?

Я не могу контролировать их. Они просто идут. Бабочек стало меньше. Стало темнее.