Привет Марвел я пришел

Глава 1

Глава 1. Алгебра и летние воспоминания

— Уильямс! К доске!

Подскакиваю как ужаленный. Дэвис сверлит взглядом сквозь свои дурацкие очки на цепочке. Пятьдесят лет стажа выживания из ума, а туда же — орет как резаная.

Выхожу. Мел беру. Смотрю на доску, а в голове — руна Соулу. Солнце. Сила. Если ее сейчас аккуратно вывести поверх уравнения, можно устроить небольшой фейерверк. Или подпалить этой Дэвис очки. Исключат? Нет. Но осадочек останется.

— Уильямс, я кому сказала? Решай!

Вздыхаю. Тяжело. По-стариковски. Хотя мне по паспорту шестнадцать.

Смотрю на доску, а сам улетаю в мысли. Воспоминания. Они накрывают всегда неожиданно. Как тогда, в начале лета...

Июнь. Жара. Сидел в своей комнате, тупил в телефон и вдруг — бах.

Голова взорвалась болью. Думал, инсульт. Или аневризма. Или еще какая хрень, от которой подростки дохнут.

А потом пришла память.

Первая жизнь — двадцать лет обычным человеком. Работа, быт, скука. Смерть под колесами машины. Обыденно до ужаса.

Вторая — Хогвартс. Триста лет, Карл! Триста лет я там пахал. Поступил студентом, вырос до магистра. Зелья варил, заклинания плел, с темными магами воевал. Видел директоров, пережил войны, похоронил друзей. Триста гребаных лет.

Третья — Хвост Феи. Шестнадцать лет. Коротко, но ярко. Руны, драки, магия без тормозов. Там я такого наворотил, что до сих пор сам удивляюсь. И умер красиво. Молодым. Прикрыл друзей, принял удар на себя.

А потом — пустота. И новое тело. Новая семья. Новая жизнь.

Четвертая. Марвел. Нью-Йорк. Бруклин. Школа. Алгебра.

И магия, которая молчала четырнадцать лет.

Вот это, кстати, отдельная песня. Родился я с даром. Чувствовал его всегда — теплом в груди, покалыванием в пальцах. Но проснулся он только два года назад. А память вернулась — этим летом.

И теперь сижу на уроке и вспоминаю, как в прошлой жизни разбирался с темными магами, а в этой — должен квадратные уравнения решать.

Справедливость, мать ее.

После того как память вернулась, я месяц просто отходил. Лежал на кровати, смотрел в потолок и переваривал триста лет жизни.

А потом начал потихоньку возвращать силы.

Магия во мне была, но слабая. Тело подростка — оно не приспособлено для таких нагрузок. В Хогвартсе я к тридцати годам только нормально колдовать начал. А тут — шестнадцать, и сразу весь багаж.

Первым делом руны.

Руны — это моя тема еще с Хвоста Феи. Хогвартская магия — она академичная, правильная, с палочками и заклинаниями. А руны — это база. Основа. Их можно чертить чем угодно, где угодно и когда угодно.

Начал с малого.

На чердаке нашел старые доски. Начертил на первой руну Кеназ — огонь, свет, трансформация. Вложил каплю силы. Доска засветилась слабым золотым светом и... все.

Минуту светилась, потом погасла.

Но я чуть не орал от счастья. Работает! Магия работает!

Дальше — больше.

Каждую ночь, когда родители засыпали, пробирался на чердак и тренировался. Руна за руной, заклинание за заклинанием. К утру валился с ног, но результат был.

К концу лета я мог:

— Зажечь свечу взглядом. Мелочь, а приятно. В Хогвартсе этим первокурсников развлекали.

— Починить мелкую поломку. Репаро в действии. Работает через раз, но работает.

— Начертить руну Соулу так, что она светилась полчаса. Прогресс.

— Создать слабый щит. Секунд на десять, но хоть так. В Хвосте Феи за такое засмеяли бы, но тут — лучше чем ничего.

— И главное — чувствовать магию. Чувствовать, где она, кто ей пользуется и насколько сильный всплеск.

В Хогвартсе это называлось "магическое чутье". У меня оно было всегда, но сейчас, после трех жизней, обострилось до предела.

Стал ходячим детектором магии.

Август выдался жарким. Я торчал на чердаке сутками, если родители не дергали. Руны покрывали уже не только доски, но и стены, пол, даже потолок. Деревянные балки расписал так, что любой маг Хвоста Феи обзавидовался бы.

Главная проблема была в накоплении силы.

В Хогвартсе я годами копил резерв. Триста лет — это вам не шутки. К концу я мог колдовать часами без перерыва. А тут — ребенок. Шестнадцать лет. Организм молодой, но магические каналы тонкие, как нитки. Пропускная способность никакая.

Пришлось вспоминать методики из Хвоста Феи. Там с этим проще были — качали силу через эмоции, через дружбу, через драйв. Звучит по-детски, но работало. Особенно руны. Руны вообще универсальная штука — их и через эмоции питать можно, и через прямой резерв.

Я комбинировал.

Сначала чертил руну. Потом вкладывал в нее злость. На Дэвис. На Майка, местного качка, который вечно цеплялся. На этот мир, где я снова подросток. Руна загоралась ярче. Потом добавлял концентрацию — как в Хогвартсе. И держал.

По часу. По два. Пока пот не заливал глаза.

К концу августа я мог удерживать руну Соулу горящей два часа. Мелочь? Для Хогвартса — да. Для Хвоста Феи — позор. Но для тела шестнадцатилетки, у которого магия проснулась два года назад — почти подвиг.

— Ничего, — шептал я в темноте. — Раскачаюсь.

Сейчас сижу в классе и вспоминаю, как пахло деревом и озоном на том чердаке. Как искрили руны, когда я перегружал каналы. Как пару раз чуть не спалил дом к чертям.

Дэвис что-то вещает у доски. В классе душно. Парта передо мной вся в надписях — прошлые поколения школьников старались. Я машинально вожу пальцем по дереву, почти вычерчивая руну Ансуз. Мудрость. Послание. Знания.

Останавливаю себя. Не здесь. Не сейчас.

Смотрю на одноклассников.

Вон Джессика — красивая, пустая. В будущем выскочит замуж за какого-нибудь менеджера, родит двоих и будет жаловаться на жизнь. Магии в ней — ноль. Вообще ноль. Даже потенциально.

Майк — местный качок. Тупая сила, тупые шутки, тупые амбиции. Будет торговать страховкой или пойдет в копы. Магии тоже нет. Только тестостерон, и тот мимо мозга прошел.

За соседней партой Паркер. Питер Паркер. Этот интереснее. Магии нет, но есть что-то. Искра. Потенциал. Не магический, другой. Я еще в прошлой жизни краем глаза видел какие-то комиксы, слышал разговоры. Вроде бы этот ботаник станет героем. Человеком-пауком. Смешно.

Сейчас он строчит в тетради, закусив губу. Старательный. Правильный. Добрый до тошноты. Такие обычно дохнут первыми.

Ладно, не мое дело.

— Уильямс! — Дэвис уже багровая. — Ты спать собрался?

Смотрю на доску. Квадратное уравнение. Детский сад.

Подхожу, пишу решение тремя способами. Четвертый, рунный, опускаю. Не доросли еще.

В классе тишина. Даже Паркер перестал строчить и смотрит с интересом. Майк аж жевать перестал, челюсть отвисла.

— Пять, Уильямс, — выдавливает Дэвис. — Впервые за два года. Садись.

Сажусь. Смотрю в окно.

Нью-Йорк шумит. Люди бегут. Где-то там Старк в своей башне железкой звенит. Где-то там Щ.И.Т. секретные базы строит. Где-то там будущие герои тренируются.

А я тут. Алгебра. Школа. Родители, которые думают, что я обычный подросток.

Если бы они знали...

До звонка еще минут десять. Закрываю глаза. Медленно тяну силу. Чувствую, как теплая волна поднимается откуда-то из живота, растекается по груди, по рукам. Каналы узкие, ноют, но терпят. Пропускают.

За лето я научился делать это незаметно. Сидишь, смотришь в окно, а сам потихоньку качаешь резерв. Копейка к копейке.

В Хогвартсе за такое отправили бы на переподготовку. Там учили копить правильно, методично, по науке. А Хвост Феи научил другому — бери где можешь и сколько можешь. Там магия была дикой, живой. Как зверь.

Я беру понемногу. Воздух, свет, даже чужое внимание — все это можно переплавить в силу, если знать как. Хвост Феи рулит.

Звенит звонок.

Собираю вещи. Наушники в уши — и к выходу. В коридоре толчея, все куда-то бегут. Я плыву по течению, никого не замечая.

— Дэн! — кто-то хлопает по плечу.

Обернулся. Томми. Одноклассник. Болтун и пустышка.

— Ты слышал? Завтра выставка в Куинсе. «Озкорп» новую технологию показывает. Сам Норман Озборн приедет. Говорят, такое покажут — закачаешься! Все наши пойдут.

— Угу, — киваю.

— Пойдешь?

— Посмотрим.

Томми несется дальше, рассказывать другим. А я выхожу на улицу.

Холодно. Ветер гоняет мусор по асфальту. Натягиваю капюшон, топаю к автобусу.

«Озкорп». Озборн. В памяти всплывают обрывки. Вроде бы этот чувак потом станет Зеленым Гоблином. Или не он, а сын? Я в Марвел не особо разбирался, если честно. В прошлых жизнях другие миры были, другая тематика. Здесь я только по верхам знаю.

Да и плевать.

Сажусь в автобус. Еду домой. В голове пустота и усталость. Тренировки ночные выматывают, но останавливаться нельзя. Чем быстрее раскачаюсь, тем быстрее смогу хоть что-то противопоставить этому миру.

Мало ли что тут будет. Через пару лет начнется вакханалия. Инопланетяне, герои, битвы за мир. Надо быть готовым.

Дома быстро перекусил, сделал вид, что делаю уроки, и — на чердак.

Мое убежище. Моя крепость. Тут пахнет деревом, пылью и магией. Стены в рунах, пол в рунах, потолок в рунах. Даже старый сундук, который нашел на помойке, и тот расписан символами.

Сажусь в центр. Закрываю глаза.

Сила откликается сразу. Тепло, знакомое до дрожи. Оно уже не чужое, не новое — свое. Я помню его по прошлым жизням. По Хогвартсу, где оно лилось рекой. По Хвосту Феи, где оно било ключом. Здесь оно тоненький ручеек, но ручеек упрямый.

Час тренировки. Руна за руной. Сначала Кеназ — огонь. Потом Соулу — сила. Потом Ансуз — знание. Потом Турисаз — защита. Черчу в воздухе, вкладываю силу, удерживаю свечение. Пот заливает глаза, руки дрожат, каналы ноют.

Держу. Еще немного. Еще.

К концу часа валюсь на пол, тяжело дыша. Руны на потолке слабо мерцают в ответ. Они чувствуют меня, как я чувствую их.

— Ничего, — шепчу в темноту. — Раскачаюсь.

Лежу, смотрю на балки. В голове мысли ползут медленно, как сонные мухи.

Хогвартс. Триста лет. Друзья, враги, битвы, победы. Смерть.

Хвост Феи. Шестнадцать лет. Руны, драйв, магия без правил. Смерть.

Марвел. Нью-Йорк. Шестнадцать лет. Школа. Алгебра. И магия, которая только просыпается.

Что дальше? Кто знает.

Встаю, отряхиваюсь. Пора спать. Завтра новый день. Завтра эта выставка Озкорпа. Может, схожу. Посмотрю, что там за технологии. Вдруг пригодится.

Спускаюсь в комнату. Падаю на кровать. За окном шумит город — никогда не спит, как говорится.

— Ну здравствуй, Марвел, — шепчу в подушку. — Четвертая жизнь пошла.

Засыпаю под вой сирен и гул машин.

Завтра будет новый день.

А пока — тишина.

Продолжение следует...

Глава 2

Глава 2. Экскурсия в будущее

Утро встретило головной болью и противным пиликаньем будильника.

— Твою ж дивизию, — простонал я, нашаривая телефон.

Семь утра. За окном темнотища, холодрыга, а я должен тащиться в школу, чтобы потом ехать на эту гребаную экскурсию. Озкорп, мать его, пригласил лучших учеников на демонстрацию технологий.

Лучших, как же.

Просто наша школа задницу рвет, чтобы попасть в список приближенных к большим деньгам. Директор, наверное, ночами не спит, лишь бы Озкорпу приятное сделать. Вот и сгоняет туда целый автобус «одаренных» школьников.

В душ, кофе, бутерброд. Родители уже на работе — им плевать на мои экскурсии, у них свои проблемы. Натягиваю толстовку с капюшоном, джинсы, кроссовки. В карман — мелок для рун, запасной. В рюкзак — блокнот, вода, шоколадка и на всякий случай зажигалка. В Хогвартсе она часто выручала, когда палочка была не при делах.

Выхожу. Холод собачий. Ветер гоняет по асфальту прошлогодние листья, хотя какой там прошлогодний — октябрь на дворе. Нью-Йорк встретил утренней серостью и запахом выхлопных газов.

Школа гудит как улей. У крыльца уже толпятся наши — человек тридцать. Дэвис, наша алгебраическая мучительница, пересчитывает всех по головам, как кур. Рядом с ней химичка миссис Уоррен — та вообще вечно всем недовольна, даже когда солнце светит.

— Уильямс! — гаркнула Дэвис, завидев меня. — Ты опять опаздываешь!

— Автобус же еще стоит, — буркнул я, забиваясь в толпу.

Стоять и слушать пересчет желания не было. Оглядел толпу. Знакомые все лица. Джессика — красивая кукла, красит губы, несмотря на холод. Майк с компанией качков — эти ржут над чем-то тупым. Ботаники в очках трутся кучкой, обсуждают, что там Озкорп покажет.

И Паркер.

Питер Паркер торчит рядом с Недом, своим толстым дружбаном. У Паркера на шее висит фотоаппарат — он же школьный фотограф, вечно таскается с этой бандурой. Нед держит в руках камеру на селфи-палке, видимо, собрался снимать всю экскурсию для ютуба.

— Смотри, Нед, — говорит Паркер, настраивая объектив. — Если мы снимем крупным планом их новые разработки, это же прорыв для школьного сайта!

— Ага, — кивает Нед. — А еще можно на ютуб залить. Наберем миллион просмотров!

Я усмехнулся про себя. Миллион просмотров у них будет, но совсем по другой причине. Только об этом они пока не знают.

Гвен Стейси стоит чуть поодаль, с подружками. Светлая, симпатичная, вся из себя правильная. Дочка полицейского, отличница, красавица — классический набор. В фильмах она обычно рядом с Паркером, но сейчас они в разных компаниях.

Интересно, а она поедет? Вроде да, наша школа, значит, все лучшие ученики в сборе. Значит, и Гвен тут.

— Садимся! — заорала Дэвис. — Быстро, быстро, не задерживаем!

Автобус старый, воняет бензином и дешевым освежителем. Я забился на заднее сиденье, в наушники воткнулся, сделал вид, что сплю. Пусть не лезут.

Дорога заняла минут сорок. Трясло, пихали, кто-то ржал, кто-то орал — обычная школьная экскурсия. Я смотрел в окно и вспоминал Хогвартс. Там кареты летали, между прочим. Комфортнее было. И магии больше.

Приехали.

Здание Озкорпа — стеклянная громада, которая упирается в небо. Красиво, богато, пафосно. Внутри тоже красиво. Стекло, металл, белые стены, подсветка. Везде плакаты с надписями: «Озкорп — технологии будущего», «Мы меняем мир», «Наука во благо человека». Красиво врут, главное.

Нас встретили, провели инструктаж, разделили на группы. Обычная экскурсионная рутина. Наша группа человек двадцать — я, Паркер, Нед, Джессика, Майк, Гвен и еще куча народу из параллельных классов. Экскурсовод — молодой парень в белом халате, улыбается как голливудская звезда, рассказывает про достижения компании.

Пошли по этажам.

Первый этаж — выставочный зал. Там всякие макеты, стенды с образцами продукции. Паркер тут же принялся щелкать фотоаппаратом, Нед снимал на телефон. Экскурсовод терпеливо позировал.

Второй этаж — лаборатории, где показывают, как работают нанотехнологии. Стеклянные стены, внутри люди в белых халатах копаются в приборах. Паркер аж прилип к стеклу, делает снимки.

— Невероятно, — шепчет он Неду. — Ты представляешь, какие здесь технологии?

Нед кивает, тоже снимает.

Я плелся в хвосте группы, делал вид, что слушаю, а сам думал о другом.

Где-то здесь должны быть пауки.

В фильме помню: они шли по лаборатории, где стояли контейнеры с пауками. И один паук сам выбрался, спустился на паутине прямо на Питера. Красивый момент. Надеюсь, сегодня увижу это вживую.

Третий этаж — биологические разработки. Здесь пахнет химикатами, стоят какие-то центрифуги, пробирки. Экскурсовод вещает про генную инженерию и новые методы лечения.

— А сейчас мы пройдем в нашу гордость — лабораторию арахнологии, — объявил он. — Здесь ведутся исследования по модификации ДНК пауков. Результаты могут произвести революцию в материаловедении и медицине.

У меня сердце ёкнуло. Вот оно.

Лаборатория арахнологии оказалась большим залом, уставленным стеллажами с контейнерами. За стеклом должны были копошиться пауки — маленькие, большие, мохнатые, гладкие.

Но контейнеры были пусты.

Я замер. Как пусты? В фильме же они там были...

Группа подошла ближе. Экскурсовод что-то рассказывал, но я уже не слушал. Я смотрел на пустые стеклянные ящики и пытался понять, что происходит.

— А где пауки? — спросил кто-то из ребят.

— Экспериментальные образцы временно перемещены в другое помещение для проведения тестов, — бодро отрапортовал экскурсовод. — Но вы можете увидеть их на экранах — вот здесь транслируется запись.

Он указал на большой монитор, где показывали пауков в каких-то других лабораториях. Группа переключила внимание на экран.

А я смотрел на пустые контейнеры.

Что-то здесь не так. Если пауков нет, то как Паркера укусят? Или уже укусили где-то в другом месте? Может, я ошибся этажом?

Но экскурсовод повел группу дальше. Мы прошли в соседний зал — там были какие-то микроскопы, пробирки, стенды с информацией. Паркер щелкал фотоаппаратом, Нед снимал.

Я оглянулся на пустые контейнеры. И вдруг заметил.

Один из контейнеров — самый дальний, в углу — был чуть приоткрыт. Совсем чуть-чуть, щель миллиметра в два. А внутри что-то шевелилось.

Пауки были там. Просто их убрали с глаз долой, чтобы не пугать экскурсантов. А один контейнер, видимо, закрыли плохо.

Я незаметно отстал от группы, прижался к стене. Отсюда было видно и контейнер, и всю лабораторию.

Группа уже перешла к следующему стенду. Экскурсовод рассказывал про генетические эксперименты. Паркер снимал, Нед вертел камерой. Гвен стояла чуть поодаль, рассматривая какие-то пробирки на соседнем столе.

И тут из щели показалась лапа.

Мохнатая, длинная. Потом вторая. Паук выбирался наружу. Большой, с красным крестом на спине — тот самый, из фильма. Он вылез на крышку контейнера, замер, поводя лапами.

Я затаил дыхание.

Паук пополз вверх по стене. Быстро, ловко. Добрался до потолка и замер там, прилепившись к плитке.

Я перевел взгляд на Паркера. Тот стоял спиной, снимал какие-то пробирки. Ничего не замечал.

Паук на потолке начал спускать паутину. Тонкая нить потянулась вниз, прямо над головой Паркера.

— Нед, подвинься, — говорил Паркер, настраивая объектив. — Ты в кадр лезешь.

— Сейчас, сейчас, — Нед отступил, продолжая снимать.

Паук спускался. Медленно, плавно. Вот он уже в метре от головы Паркера. Вот в полуметре.

Я смотрел как завороженный. Никто в группе не замечал. Все слушали экскурсовода, смотрели на стенды.

Паук коснулся плеча Паркера. Перебрался на руку. И укусил.

— Ай! — Паркер дернулся, стряхивая что-то с руки. Паук упал на пол и быстро юркнул под стеллаж.

— Что? — обернулся Нед. — Что случилось?

— Да ничего, — Паркер потер руку. — Комарик, наверное, укусил. Здесь душно.

Он даже не посмотрел на руку. Не увидел маленькую красную точку. Просто продолжил снимать.

А я перевел взгляд на другой конец зала.

Оттуда, из-за стеллажа с пробирками, выползал второй паук. Поменьше, юркий, темный. Он метнулся по полу, замер у ног Гвен.

Гвен стояла у стола, рассматривала какие-то образцы в пробирках. Она поднесла одну к свету, повертела в руках. Паук вскарабкался по ее туфельке, по чулку, по юбке. Забрался на руку.

— Какие интересные, — сказала Гвен вслух, разглядывая пробирку. — Никогда не думала, что генная инженерия зашла так далеко.

Паук на ее руке замер. Потом укусил.

— Ой! — Гвен дернулась, уронила пробирку. Та разбилась о пол со звоном.

Все обернулись на звук.

— Гвен, ты в порядке? — подскочила Джессика.

— Да, да, — Гвен смотрела на свою руку, но паука уже не было.

— Просто пробирка выскользнула. Я нечаянно.

— Осторожнее надо, — сказал экскурсовод. — Уборщик потом уберет. Идемте дальше.

Группа двинулась к выходу из лаборатории. Гвен задержалась на секунду, потерла руку в месте укуса. Потом пошла за всеми.

А я остался стоять у колонны.

Никто ничего не заметил.

Никто не видел пауков. Никто не видел укусов. Паркер думал, что его комарик укусил. Гвен — что просто пробирку разбила. И только я стоял и смотрел, как рождаются герои.

Два героя.

Потому что второго паука я тоже видел. И укус на руке Гвен — тоже.

— Только попкорна не хватало, — шепнул я.

И пошел догонять группу.

Дальше была смотровая площадка, потом конференц-зал, потом сборы в автобус. Паркер чувствовал себя нормально, только иногда потирал руку. Гвен тоже держалась молодцом, хотя я заметил, как она побледнела к концу экскурсии.

В автобусе я сел на свое место. Паркер сидел через несколько рядов, разговаривал с Недом. Гвен — с другой стороны, с подружками.

— Ты как, Питер? — спросил Нед. — Рука не болит?

— Да нет, ерунда, — отмахнулся Паркер. — Просто укус какой-то. Пройдет.

Гвен тоже кто-то спросил про разбитую пробирку. Она отшутилась.

Автобус тронулся. Я смотрел в окно на стеклянную громадину Озкорпа и думал.

Через пару часов у них начнется жар. Потом головокружение. Потом зрение упадет, а потом они проснутся на потолке. И мир изменится.

А я ничего не менял. Просто смотрел. Потому что так надо. Потому что Человек-паук должен появиться. А теперь их будет двое.

Или не двое? Хрен его знает, как сработает генетика на Гвен. Может, у нее другие способности будут. Может, вообще ничего не будет.

Но я видел укус. Видел, как паук впился в ее руку. Видел, как она раздавила тварь, сама того не заметив.

Теперь остается только ждать.

Домой я шел пешком. Не хотелось никого видеть, не хотелось разговаривать. Ноги сами несли по знакомым улицам. Холодный ветер задувал под куртку, но мне было плевать.

В голове прокручивались моменты: паук на потолке, спускающийся на Паркера. Нед, ничего не замечающий. Гвен, разглядывающая пробирку, пока паук ползет по ее руке. Звон разбитого стекла.

— Только попкорна не хватало, — усмехнулся я.

Прохожие косились на странного парня, который разговаривает сам с собой. А мне плевать.

Дома быстро перекусил и сразу на чердак. Надо работать. Надо качать резерв. Время поджимает.

Сел в центр круга из рун, закрыл глаза. Сила откликнулась сразу — теплом в груди, покалыванием в пальцах. Потянул её, разгоняя по каналам. Больно, узко, но терпимо.

В Хогвартсе я за триста лет такую мощь накопил, что мог колдовать часами. А тут — кот наплакал. Но ничего. Буду работать.

Час. Два. Три.

Руны на стенах светились всё ярче. Я гнал силу по кругу, разгоняя её, расширяя каналы. Пот заливал глаза, руки дрожали, но я не останавливался.

— Раскачаюсь, — шептал я. — Раскачаюсь, чего бы мне это ни стоило.

Потому что впереди — куча проблем.

Паркер и Гвен, которые станут героями. Злодеи, которые придут за ними. И этот мир, полный опасностей, о которых я даже не знаю.

А я должен быть готов.

Когда я вырубился, было уже за полночь. Руны на потолке слабо мерцали, успокаивая. Я лежал на полу, смотрел на них и думал.

Завтра Паркер проснется на потолке. Гвен, наверное, тоже. Испугаются, обрадуются, начнут осваивать силы. А потом выйдут на улицы. И начнется новая эра.

Эра Пауков.

А я буду рядом. Наблюдать. Помогать, если понадобится. И качаться.

Потому что четвертая жизнь только начинается.

И кто знает, что она принесет.

Продолжение следует...

Глава 3

Глава 3. Финансовый вопрос

Утро встретило дикой головной болью и ощущением, что по мне ночью проехал поезд.

— Твою ж дивизию, — простонал я, пытаясь разлепить глаза.

Тело ломило так, будто я снова в Хвосте Феи после многочасовой тренировки с рунами. Там было веселее. Там магия лилась рекой, а тут — капля за каплей, с кровью и потом.

Вчерашняя тренировка выжала меня досуха. Руны на чердаке до сих пор, наверное, светятся от злости, что я их бросил. Но надо в школу. Надо понаблюдать.

В душ, кофе, бутерброд. Родители уже на работе — им плевать на мои страдания. Натягиваю толстовку, джинсы, кроссовки. Проверяю карманы — мелок для рун на месте, блокнот в рюкзаке.

И тут меня торкнуло.

Деньги.

В кармане пусто. Родители дают на карманные расходы, но этого хватает только на проезд и пару хот-догов. А мне нужно больше. На нормальную жизнь, на реактивы для рун (в Хогвартсе я привык к хорошим ингредиентам, а тут приходится довольствоваться подручным хламом), на нормальную одежду, чтоб не светиться в этой драной толстовке.

В Хогвартсе у меня было нормальное жалованье профессора. В Хвосте Феи — оплата за задания. А тут? Школьник, мать его, на иждивении у родителей.

— Надо думать, — буркнул я, выходя на улицу.

Утро серое, холодное. Нью-Йорк традиционно хмурится. Плевать.

В школе толкотня, гам. Прохожу в класс, сажусь на свое место.

Первым пришел Нед. Плюхнулся за парту, достал телефон.

— Привет, Уильямс. Питера еще нет?

— Не знаю.

— Странно. Он обычно раньше приходит.

Я пожал плечами.

В класс ввалился Майк с компанией. Громкие, тупые. Потом Джессика с подружками — щебечут про моду.

Гвен не было.

— Слышали? — Джессика обернулась. — Гвен заболела. Температура, не придет.

— Ой, бедная, — заохали те.

Я хмыкнул. Температура — это начало. Классика. У Гвен сейчас жар, ломота, а через пару дней проснется на потолке.

Паркер влетел в класс за минуту до звонка. Запыхался, глаза бегают. Плюхнулся за парту, Нед сразу к нему:

— Ты чего?

— Да так, плохо спал.

Вранье. Я видел, как он крутит головой, цепко оглядывает класс. Взгляд другой — быстрый, сканирующий. Упал на пустую парту Гвен, задержался. Потом на меня — и скользнул дальше.

Я отвернулся к окну. Просто наблюдаю.

Звонок. Дэвис начала урок. Алгебра. Я смотрел на доску и думал о деньгах.

После уроков я не спешил домой. Пошел в сторону Квинса, к тем районам, где потише, где переулки и заброшки.

Нашел подходящее место. Грязные улицы, мусорные баки, темные подворотни. Пара подозрительных типов торчат у подъезда, о чем-то шепчутся.

Я прошел мимо, делая вид, что ищу дорогу. Краем глаза зацепил — у одного из-под куртки торчит рукоятка пистолета.

Присел на лавочку в сквере напротив, достал блокнот. Вроде рисую, а сам наблюдаю.

Два часа просидел. Типы ушли, пришли другие. Толкались, передавали пакеты, получали деньги. Запоминал: кто, где, когда, какие маршруты.

Потом стемнело. Двинул домой.

— Пока рано, — решил я. — Надо подготовиться.

Вернулся в сумерках. На чердаке зажег свечи, сел в круг рун.

— Значит так, — сказал сам себе. — Нужно оружие. Не палочка, не посох — камни. Маленькие, незаметные, с вложенными рунами.

Я порылся в старых вещах, нашел три гладких голыша размером с кулак. Подошли.

Первый камень — оглушение.

Черчу на нем руну Турисаз. Это основа. Потом вокруг нее вплетаю еще две такие же, но слабее. Получается цепочка: три руны, соединенные линиями. Можно активировать по отдельности, вкладывая разное количество маны.

— Первая, самая слабая — просто оглушить на пару секунд. Вторая — вырубить минуты на три. Третья — отправить в нокаут на полчаса, если переборщу.

Вложил ману, проверил. Руны засветились, камень потеплел. Работает.

Второй камень — защита.

Здесь сложнее. Щит должен быть прочным, но без градаций. Либо есть, либо нет. Черчу одну руну — Альгиз, защита. Но не простую, а усиленную, с дополнительными штрихами, как в Хвосте Феи учили. Вокруг нее — контур, замыкающий энергию.

— Одна цепочка. Три слабых щита не нужны — толку никакого. Лучше один, но крепкий.

Вложил ману. Камень засветился ровным голубым светом. Держу в руке, чувствую — если активировать, вокруг встанет невидимая стена. Секунд на десять, но за эти секунды можно уйти.

Третий камень — бомбарда.

Здесь как с оглушением. Руна Хагалаз — разрушение, град. Черчу три цепочки: первая — слабый толчок, отбросить. Вторая — сильный удар, с ног сбить. Третья — если совсем прижмет, можно стену проломить. Правда, резерв сожрет весь.

— На крайний случай, — решил я.

Тренировался до полуночи. Учился переключать уровни силы, быстро активировать нужную цепочку. Камни лежали в руке, нагревались от маны. Я уже чувствовал их как продолжение себя.

— Завтра еще понаблюдаю, — решил я. — Выберу цель. А пока — хватит.

Лег спать, но долго не мог уснуть. В голове крутились мысли: деньги, камни, Паркер, Гвен.

Утром встал пораньше. Перекусил, сунул три камня в рюкзак. Тяжелые, но привычно.

В школе Паркер уже сидел за партой, смотрел в телефон. Нед рядом рассказывал про какие-то комиксы.

Гвен снова не было.

— Говорят, до сих пор болеет, — щебетала Джессика. — Температура не спадает.

Я усмехнулся. Лечится она. Угу. На потолке висит, наверное.

День прошел в тупой зубрежке. Я сидел, смотрел в окно и планировал вечернюю вылазку. Только наблюдение, пока.

После уроков снова пошел в Квинс. Те же переулки, те же типы. Выбрал место в тени, присел, достал блокнот.

Час наблюдений. Два.

Заметил толстого в дорогой куртке, с золотой цепью. Принимал деньги от шестерок, довольно улыбался. Потом ушел в подъезд.

— Жирный, но охрана рядом. Сложно.

Еще через час заметил двоих помельче. Бегали туда-сюда, передавали пакеты. Эти явно при деньгах, но без охраны.

— Кандидаты, — записал в блокнот.

Когда стемнело, пошел домой. На чердаке снова тренировался с камнями. Первый — оглушение. Активировал первую цепочку — легкий импульс, свеча погасла. Вторую — комната будто вздрогнула. Третью не стал — стены жалко.

Второй камень — щит. Держу в руке, вливаю ману — вокруг встает прозрачная сфера. Секунд пять продержал, устал.

Третий — бомбарда. Первая цепочка — легкий толчок, воздух качнулся. Вторая — сильнее, с полки упала книга. Третью опять не стал — чердак разнесу.

— Готово, — выдохнул я. — Теперь можно и на дело.

Но не сегодня. Сегодня только наблюдение.

Перед сном подвел итог:

— Надо еще пару дней понаблюдать. Выбрать точную цель. И только потом действовать. В Хогвартсе учили: поспешишь — попадешься.

Я посмотрел на три камня, лежащих на полу. Обычные голыши, но с магией внутри.

— Четвертая жизнь налаживается, — усмехнулся я. — Пока просто готовлюсь.

А впереди еще Паркер, Гвен и куча проблем. Но это потом.

Сегодня я сделал шаг к независимости. Маленький, но верный.

Продолжение следует...

Глава 4

Глава 4. Первый выход

Четыре дня я торчал в тех переулках.

Четыре вечера подряд сидел на лавочке, делал вид, что читаю, а сам записывал в блокнот всё, что видел. Кто приходит, кто уходит, во сколько, с кем встречается, где стоит охрана.

Тупые бандиты. Серьезно, триста лет жизни, а я до сих пор удивляюсь, какие же они предсказуемые.

Вон тот, толстый, с золотой цепью — местный авторитет. Приходит каждый день в семь вечера, принимает дань с мелких, потом уходит в подъезд. Охрана — два амбала, тупые как пробки. Стоят, курят, в телефоны пялятся.

Вот эти двое, что помельче — бегают туда-сюда, передают пакеты. Эти без охраны, но шустрые. Если брать — надо быстро и тихо.

Я прикидывал варианты.

Камни уже готовы. В правом кармане — оглушение. Три цепочки: первая — просто притормозить, вторая — вырубить, третью вообще не трогать — слишком жирно для таких шестерок.

В левом кармане — щит. Одна цепочка, но крепкая. Секунд на десять невидимой стены хватит, чтобы свалить в переулки.

И бомбарда там же, на всякий случай. Три цепочки: первая — толчок, собьет с ног, вторая — удар, отбросит, третья — если совсем прижмет, но тогда и резерв весь выжрет.

— Нормально, — решил я. — Еще пару дней понаблюдаю и можно брать.

В школе всё шло своим чередом.

Паркер менялся на глазах. Не внешне — внешне всё тот же ботаник в дешевых джинсах. А вот движения... Раньше он был неуклюжим, вечно спотыкался, ронял книги. Теперь двигался плавно, как кошка. Садился за парту бесшумно, ручку крутил в пальцах так быстро, что глаз не успевал.

Нед ничего не замечал. Трещал без умолку про свои комиксы, про игры, про то, что Гвен до сих пор болеет.

— Слышал, у нее температура уже четвертый день, — говорил Нед. — Может, в больницу положат?

— Не знаю, — отвечал Паркер.

Но я видел, как он напрягается при упоминании Гвен. Чувствует что-то. Паучье чутье работает.

Гвен появилась на пятый день.

Вошла в класс тихо, бледная, с темными кругами под глазами. Села за парту, уткнулась в телефон. Подружки сразу к ней:

— Гвен! Ты как? Выздоровела?

— Ага, — кивнула она. — Просто температура была.

Врала. Я видел, как она держит телефон — пальцы едва касаются экрана, будто боится раздавить. И как смотрит по сторонам — быстро, цепко, как Паркер.

Паркер за своей партой замер, когда Гвен вошла. Смотрел на нее, не отрываясь. Она поймала его взгляд и отвела глаза.

— Знают, — понял я. — Чувствуют.

Ладно, не мое дело.

После уроков я снова пошел в Квинс.

День был пасмурный, моросил дождь. Хорошо — меньше народу, меньше свидетелей.

Я сидел под козырьком заброшенного магазина, смотрел на переулок. Мои кандидаты — двое шустрых — уже были на месте. Толкались, передавали пакеты, получали деньги.

— Сегодня, — решил я. — Хватит наблюдать.

Камни в карманах привычно грели руку. Левый — щит, на всякий случай. Правый — оглушение, рабочая лошадка.

Ждал.

Они закончили дела. Один из них — тощий, в черной куртке — отошел в сторону, пересчитывал наличку. Прямо под фонарем, идиот. Второй скрылся в подъезде.

Тощий сунул деньги в карман, закурил, расслабился.

Я двинулся к нему.

Шел спокойно, не спеша. Обычный прохожий в капюшоне. Дождь моросит, темно, лица не видно. Подошел сзади шага на три.

Левую руку с камнем щита выставил вперед — на всякий случай, если у него пушка. Правую с камнем оглушения поднял, нацелил ему прямо в затылок.

Активировал вторую цепочку. Вложил ману.

Без звука. Без вспышки. Только легкий толчок воздуха.

У тощего голова резко дернулась вперед, будто по затылку кувалдой дали. Тело обмякло, сползло по стене на землю. Глаза закрыты, дыхание ровное — просто вырубился.

Я шагнул к нему, быстро сунул руку в карман куртки. Нащупал пачку денег, вытащил. Даже не считал — потом.

И рванул в переулки.

Через минуту я был за три квартала. Еще через пять — в автобусе, ехал в сторону Бруклина. Сердце колотилось, но не от страха — от драйва.

— Работает, — выдохнул я. — Сука, работает!

Дома пересчитал добычу. Восемьсот сорок долларов. Неплохо для первого раза.

Камни проверил — целы, маны еще полно. Можно дальше использовать.

Я сидел на чердаке, перебирал камни и улыбался.

— Теперь у меня есть деньги. На реактивы, на одежду, на нормальную жизнь. И метод работает. Подошел сзади, левая на подстраховке, правая цель — и готово.

В голове прокручивал момент. Тощий даже понять ничего не успел. Голова дернулась — и всё. Чисто. Профессионально.

Триста лет опыта даром не прошли.

На следующий день в школе я купил в автомате нормальный кофе, а не эту бурду. Сидел, пил, смотрел на Паркера и Гвен.

Они теперь постоянно косились друг на друга. Не разговаривали, но чувствовали. Я видел, как Гвен на перемене прошла мимо Паркера, и оба вздрогнули. Как будто током ударило.

— Паучье чутье, — хмыкнул я.

— Что? — обернулся Нед.

— Ничего, — отмахнулся я.

Вечером снова пошел в Квинс. Те же переулки, те же бандиты. Но теперь я знал, что делаю.

На этот раз выбор пал на толстого с золотой цепью. Он как раз вышел из подъезда, один. Охрана осталась у входа, курила, пялилась в телефоны.

Я двинулся за ним.

Толстяк свернул в темный переулок — то ли в туалет, то ли еще по делам. Удобно.

Подошел сзади. Левая рука с камнем щита голова, правая с оглушением нацелена в затылок. Активировал третью цепочку — наверняка. Этот гад крупный, мало ли.

Толстяк дернулся так, что чуть с ног не свалился. Голова мотнулась вперед, тело обмякло, рухнуло на колени, потом завалилось на бок.

Я быстро обшарил карманы. Тысяча двести. И золотая цепь заодно — пригодится, продам.

И деру.

Деньги текли рекой. Через неделю у меня было уже пять тысяч. Я купил нормальную одежду, нормальные кроссовки, нормальный рюкзак. И реактивы для рун — заказал через интернет, нашел магазин для оккультистов. Дорого, но качественно.

На чердаке теперь пахло не только пылью, но и нормальными ингредиентами. Руны горели ярче, камни держали заряд дольше.

— Жизнь налаживается, — довольно кивал я.

А Паркер тем временем начал выходить в город.

Я видел его пару раз вечером. Он шатался по крышам, учился прыгать, иногда висел на стенах. Один раз чуть не сорвался, но удержался.

Гвен я не видел. Может, тоже тренируется, но где-то в другом месте.

Они пока не встретились. Но я чувствовал — скоро.

— И тогда начнется веселье, — сказал я себе.

А пока — надо качаться дальше. Деньги есть, реактивы есть, тренировки идут. Метод отработан: подойти сзади, левая на подстраховке, правая цель — и готово. Чисто, быстро, без шума.

Четвертая жизнь набирает обороты.

Я сидел на чердаке, перебирал камни, чертил новые руны. В голове крутились мысли:

— Скоро появятся злодеи. Скоро Паркер и Гвен выйдут на сцену. А я должен быть готов.

— И не просто готов. Я должен быть сильнее.

Камни в руках нагревались, пульсировали магией.

— Раскачаюсь, — пообещал я себе. — Раскачаюсь, чего бы это ни стоило.

За окном шумел Нью-Йорк.

Четвертая жизнь продолжалась.

Глава 5

Глава 5. Подпитка

Неделя прошла как в тумане.

Школа, тренировки, вылазки в Квинс. Я уже сбился со счета, сколько бандитов отправил в отключку. Десять? Двенадцать? Деньги текли рекой, на чердаке появились нормальные реактивы, нормальные свечи, нормальные инструменты для рун.

Но было одно «но».

Тело.

Я чувствовал его каждой клеткой. Оно менялось. Медленно, но верно. Каналы расширялись, резерв рос, магия уже не просто теплилась — она пульсировала, требуя выхода.

В Хогвартсе на такое ушли бы годы. В Хвосте Феи — месяцы упорных тренировок. А тут? Три недели, и тело готово.

— Интересно, — бормотал я, сидя на чердаке. — В прошлых жизнях я столько маны жрал, что деревья за милю вяли. А тут... этот мир бедный на магию. Даже растения дохлые.

Я вспоминал Хогвартс. Там дубы стояли по тысяче лет, напитанные магией до корней. Одно такое дерево могло дать столько жизненной силы, что на месяц тренировок хватило бы. А в Хвосте Феи вообще леса были — магические, живые, с ними даже разговаривать можно.

Здесь же... обычный Нью-Йорк. Парки, скверы, жалкие кустики. Магии в них — кот наплакал.

Но другого выхода нет.

Тело просило. Я чувствовал, что если не дать ему подпитку, рост остановится. А останавливаться нельзя. Скоро Паркер и Гвен выйдут на сцену. Скоро злодеи начнут крушить город. Я должен быть готов.

— Значит, парк, — решил я. — Сегодня ночью.

Вечером я вышел из дома.

Надел черную толстовку, черные джинсы, кроссовки потемнее. В рюкзак сунул три камня — на всякий случай. И пошел в сторону Проспект-парка.

Большой парк в Бруклине. Деревья, кусты, трава, пруды. Ночью там ни души — самое то.

Луна спряталась за тучи. Хорошо.

Я зашел в парк с боковой тропинки, углубился в заросли. Нашел укромное местечко — старый дуб, кусты вокруг, никого.

Присел, приложил руку к земле. Потянул чутье.

Магия в растениях была. Слабая, едва теплящаяся, но была. В Хогвартсе такое даже не заметили бы, а тут — добыча.

— Ладно, — шепнул я. — Приступим.

Я выбрал первое дерево — молодой клен, метрах в пяти. Подошел, приложил ладонь к стволу. Закрыл глаза. Потянул.

Жизненная сила потекла тоненьким ручейком. Теплая, тягучая, почти жидкая. Я втягивал её через руку, разгонял по каналам. Тело откликнулось сразу — приятное тепло разлилось по груди, по животу, по ногам.

— Хорошо, — выдохнул я.

Но надо контролировать. Нельзя высасывать всё. Четверть — максимум. Чтобы дерево не погибло, а просто приболело немного.

Я считал в уме. Примерно четверть от общего объема. Стоп.

Отнял руку. Клен стоял, чуть поникший, но живой. Нормально.

Дальше.

Куст сирени. Тоже четверть. Трава под ногами — четверть. Еще дерево, еще куст.

Я двигался по парку, как тень. Подходил, прикладывал руку, тянул силу, отпускал. Растения вздыхали, теряя часть жизни, но оставались стоять.

Через час я обошел уже полпарка. Тело гудело от энергии. Каналы расширились, маны прибавилось заметно. Я чувствовал себя... полным. Почти как в старые времена.

— Еще немного, — решил я.

Подошел к старому дубу. Мощный, раскидистый, лет сто ему точно. В таком силы много.

Приложил руку. Потянул.

Сила полилась рекой. Дубы вообще щедрые — они отдают легче, чем молодые деревья. Я втягивал, втягивал, считая в уме.

Четверть. Стоп.

Отнял руку.

Дуб стоял, чуть покачивая ветвями. Вроде живой.

Я пошел дальше. Еще несколько деревьев, еще кусты, еще трава.

И тут я заметил.

Один из кленов, мимо которого я проходил раньше, стоял совсем поникший. Листья пожухли, ветки опустились.

— Блин, — подошел я ближе. — Перебор.

Я приложил руку, проверил. Дерево было мертво. Совсем. Ни капли жизненной силы.

— Твою ж дивизию, — выругался я. — Не рассчитал.

В прошлых мирах растения были сильнее. Там даже молодой клен мог отдать половину силы и выжить. А тут... хрупкие они. Слабые. Магии в мире мало, вот и дохнут.

Я огляделся. Еще одно дерево вдалеке выглядело подозрительно бледным. Подошел — тоже мертво.

— Два, — подсчитал я. — И несколько кустов, наверное.

Ну что ж. Бывает. Я старался брать по четверти, но глазомер подвел. В следующий раз буду точнее.

Но в целом результат радовал. Тело гудело от силы, каналы расширились, резерв вырос раза в полтора. Теперь я мог активировать камни без риска выдохнуться. И даже простые заклинания без камней — уже получались.

Я проверил на траве. Щипок — обычный магический щипок из Хогвартса. Травинка дернулась, но не сломалась. Работает.

— Хорошо, — улыбнулся я. — Очень хорошо.

Вышел из парка уже под утро. Небо светлело, скоро рассвет. Я быстро проскочил к дому, залез в окно (родители спят), рухнул на кровать.

Сила бурлила внутри, не давая уснуть. Я лежал, смотрел в потолок и чувствовал, как тело меняется. Как каналы расширяются еще немного, как мана циркулирует быстрее.

— Четвертая жизнь выходит на новый уровень, — шепнул я.

Утром в школе я был бодр, как никогда.

Нед удивился:

— Уильямс, ты чего такой довольный?

— Выспался, — отмахнулся я.

Паркер сидел за партой, крутил ручку. Я посмотрел на него и вдруг понял — я чувствую его. Не как раньше, смутно, а четко. Вот он, источник жизненной силы. Еще сильнее чем прежде он и тогда светился(в десятки раз сильнее чем обычные люди) похоже перестройка организма закончилась.

Да и Гвен не отстает от него. Она вошла в класс, и я сразу ощутил ее присутствие.

— Интересно, — подумал я. — Насколько они сильнее обычного человека, в десять, сто тысячу?

Надо будет проверить. Если конечно разрешат.

После уроков я задержался в парке. Осмотрел место вчерашней вылазки. Два мертвых дерева и пять кустов. Остальные вроде живы, хотя некоторые выглядели бледновато.

— Извините, ребята, — сказал я деревьям. — Так надо. Я верну, когда разбогатею. Посажу новые.

В Хвосте Феи меня бы за такое по головке не погладили. Там с природой дружили. Но тут... другой мир. Другие правила.

Главное, что тело готово к следующему этапу.

Я сел на лавочку, достал блокнот, начертил план. Что дальше?

Во-первых, продолжить подпитку. Но аккуратнее. Не больше четверти, считать точно. Лучше меньше, чем больше.

Во-вторых, тренировки. С новым резервом можно пробовать более сложные. Да и можно без камней обойтись, теперь можно рисовать руны при помощи маны прямо в воздухе сила упадет но так быстрее чем потпитывать руну. Они же нужны только при масштабных заклинаниях или ритаулах.

В-третьих, наблюдение за Паркером и Гвен. Они скоро начнут действовать. Надо быть рядом.

Я убрал блокнот и пошел домой.

Вечером снова отправился в парк. Теперь я брал силу осторожнее. Подходил, прикладывал руку, тянул ровно четверть — на глаз, но стараясь не ошибаться. Проверял каждое растение после.

Четыре часа работы. Обошёл почти все деревья в парке. Несколько кустов все-таки перебрал — усохли. Но меньше, чем вчера.

— Прогресс, — довольно кивнул я.

Домой вернулся за полночь. Силы в теле — хоть отбавляй. Я чувствовал, что еще пара таких сеансов — и можно будет пробовать что-то серьезное.

Например, сходить в библиотеку. Нет, не школьную — в городскую, где есть отдел оккультизма. Вдруг найду что-то полезное про магию в этом мире.

Или просто посидеть на крыше, посмотреть на звезды. Давно не сидел.

Но это потом. Сначала — сон.

Я рухнул на кровать и вырубился моментально.

На следующий день в школе произошло кое-что интересное.

Паркер и Гвен встретились в коридоре. Не случайно — именно встретились. Остановились друг напротив друга и смотрели, как коты на собак.

Я стоял в стороне, делал вид, что пью кофе.

— Привет, — сказал Паркер тихо.

— Привет, — ответила Гвен.

Пауза.

— Ты... тоже? — спросил он.

— Да, — кивнула она. — Я чувствую.

— И я.

Они помолчали. Потом разошлись.

Я усмехнулся. Начинается.

Теперь они знают друг о друге. Скоро объединятся. А потом... потом появятся злодеи.

— Надо качаться быстрее, — решил я.

Вечером снова пошел в парк.

Глава 6

Глава 6. Первые ласточки

Неделя пролетела как один день.

Школа, тренировки, наблюдения. И вылазки в парки по ночам — без этого никак. Тело требовало, каналы расширялись, резерв маны рос. Я уже чувствовал себя почти человеком. Почти магом.

Паркер и Гвен вышли на сцену.

Я видел это по новостям. Сначала мелкие происшествия — остановили грабителя, поймали вора, спугнули наркодилеров. Потом покрупнее — разборки банд, спасение людей из пожара, задержание опасных преступников.

Их называли по-разному. «Паук», «Человек-паук», «Стеналаз». Гвен пока оставалась в тени — то ли не светилась, то ли действовала аккуратнее. Но я знал: она рядом.

В школе они вели себя как обычно. Ботаник Паркер и отличница Гвен. Никто не догадывался, что эти двое ночами прыгают по крышам.

Кроме меня.

Я сидел на уроках, смотрел на них и чувствовал. Их жизненная сила гудела ровно, мощно. В сотни раз сильнее, чем у любого обычного человека. После каждого выхода она становилась чуть ярче — они набирались опыта, учились использовать свой дар.

Но маны в них не было. Ни капли.

Интересная штука — жизненная сила и мана. В Хогвартсе я привык, что магия — это производная от жизненной силы, но не одно и то же. У паучков жизненной силы — вагон, а маны — ноль. Как будто у них нет магического контура, нет каналов. Только грубая биологическая энергия.

А у меня мана есть. И каналы есть. И опыт. Только жизненной силы кот наплакал — приходится воровать у деревьев, чтобы хоть как-то раскачаться.

— Смешно, — думал я. — У них силы — хоть жопой жуй, а магии — ни грамма. У меня магия есть, а жизненной силы — в обрез. Хорошо, что мы в разных лигах играем.

— Красавцы, — усмехался я про себя. — Настоящие герои.

Мои дела тоже шли в гору.

Вылазки в Квинс стали рутиной. Я уже знал все бандитские районы, все маршруты, все точки сбора. Выбирал цель, подходил сзади, левая рука с камнем щита на подстраховке, правая с оглушением — и готово.

Деньги текли рекой. Я перестал считать, сколько накопил. Тысяч двадцать? Тридцать? На чердаке появилось нормальное оборудование, нормальные реактивы, нормальные свечи. Я даже купил небольшой холодильник для ингредиентов, которым нужна прохлада.

— Жизнь налаживается, — довольно кивал я.

Но было одно «но».

Полиция.

Они начали чаще патрулировать районы, где я орудовал. Видимо, заметили, что бандиты массово теряют деньги и память. Пара раз я чуть не попался — пришлось уходить через крыши, используя руны скорости.

— Надо менять тактику, — решил я. — Или районы. Или и то, и другое.

Вечером я снова пошел в парк.

Не для подпитки — для наблюдения.

Паркер и Гвен были там. Тренировались. Теперь уже не просто прыгали по деревьям, а отрабатывали какие-то комбинации. Паркер бросал Гвен, она кувыркалась в воздухе и приземлялась на ветку. Красиво.

Я сидел в кустах и смотрел.

Их жизненная сила переливалась, пульсировала в такт движениям. Они даже не замечали, сколько энергии выплескивают. Для них это было естественно, как дышать.

— Если бы я мог так же, — подумал я. — Но у меня другой путь. Медленный, но верный. И мана у меня своя, не заемная. Только вот подпитывать ее приходится... грязными методами.

Вдруг Паркер замер.

— Ты чего? — спросила Гвен.

— Не знаю... — он огляделся. — Чувствую кого-то.

Я напрягся. Паучье чутье, мать его.

— Там, — Паркер указал в сторону моих кустов.

Я тихо выругался и замер. Не дышать. Не шевелиться. Заблокировал свою ману, как учили в Хогвартсе — «закрытый контур». Чтобы не светиться.

Гвен тоже насторожилась. Они смотрели прямо на меня.

Минута. Две.

— Наверное, показалось, — сказал Паркер. — Животное какое-нибудь.

— Наверное, — согласилась Гвен.

Они вернулись к тренировкам.

Я выдохнул и тихо, по-пластунски, выполз из кустов. Потом рванул прочь, используя руну скорости. Сердце колотилось как бешеное.

— Близко, — думал я, улепетывая. — Слишком близко.

Дома я долго сидел на чердаке, переваривая случившееся.

Они меня почуяли. Паркер — точно почуял. Если бы я шевельнулся, он бы меня заметил. Но ману я заблокировал вовремя — они учуяли только мое присутствие, как живого существа, а не как мага.

— Надо быть осторожнее, — решил я. — Держаться дальше. Наблюдать издалека. И всегда держать контур закрытым.

Но в глубине души я понимал: рано или поздно мы встретимся. Вопрос только — когда и при каких обстоятельствах.

— И что я им скажу? — усмехнулся я. — «Привет, я ваш тайный поклонник, граблю бандитов и пью соки деревьев, а еще у меня магия есть, которой у вас нет»?

Ладно. Потом разберусь.

Сейчас главное — качаться дальше.

На следующий день в школе Нед снова прибежал с новостями.

— Дэн! Ты видел?! Паук снова кого-то поймал! Теперь уже двоих! Они говорят, у него напарница появилась! Какая-то девушка в маске!

Я пожал плечами.

— Нед, ты слишком много смотришь телевизор.

— А ты слишком мало! Это же история! Прямо здесь, в Нью-Йорке!

Я усмехнулся и пошел в класс.

Паркер сидел за партой, делал вид, что читает. Гвен — на своем месте. Они даже не смотрели друг на друга. Но я чувствовал — между ними ниточка. Тонкая, но прочная.

— Команда, — подумал я. — Настоящая команда. Жизненной силы — море, маны — ноль. Идеальные герои для этого мира.

Вечером я снова пошел в парк. Но держался на расстоянии. Просто смотрел, как они тренируются. Как становятся сильнее. Как их жизненная сила разгорается все ярче.

— Хорошо, — думал я. — Очень хорошо.

Потом пошел в другой парк — подпитываться. Теперь я брал по десятой части, не больше. Аккуратно, по капле. Деревья даже не замечали.

Сила текла в меня, разгонялась по каналам. Я чувствовал, как растет резерв маны. Медленно, но верно.

— У них в тысячу раз больше жизненной силы, — размышлял я, приложив руку к очередному дубу. — Но маны нет. А у меня мана есть. И я знаю, что с ней делать. Так что кто еще кого переплюнет — вопрос времени.

Возвращаясь домой, снова увидел новостной стенд. На экране крутили репортаж: «Новые герои Нью-Йорка. Кто они — загадочные Пауки?»

Я остановился, посмотрел.

— Пауки, — усмехнулся я. — Во множественном числе.

Значит, Гвен тоже засветилась. Теперь их двое.

— Отлично, — подумал я. — Чем больше героев, тем спокойнее городу. А я пока посижу в тени, подкоплю ману. Моя магия еще пригодится.

И пошел спать.

Завтра будет новый день. А пока — тишина.

Глава 7

Глава 7. Портовая ночь

Я вышел на новый уровень.

Это я понял неделю назад, когда камни начали трещать. Сначала незаметно — мелкие волоски на поверхности. Потом серьёзнее — целые трещины пошли. Они не выдерживали нагрузки. Слишком много маны я через них прогонял.

— Расходники, — бормотал я, разглядывая очередной камень, рассыпавшийся в пыль. — В Хогвартсе за такое артефакторов бы повесили. А тут... камни с ближайшей стройки.

Пришлось учиться работать без них. Напрямую.

И сегодня был экзамен.

Порт гудел ночной жизнью. Огни, краны, контейнеры, запах солярки и тухлой воды. Я сидел на верхотуре, на самом высоком контейнере, и наблюдал.

Внизу кипела работа.

Двадцать три человека. Я пересчитал трижды, чтобы не ошибиться. С одной стороны — русские. Плотные мужики в спортивных костюмах, с золотыми цепями толщиной в палец. У некоторых стволы торчат из-под курток. С другой стороны — китайцы. Те поцивильнее, в деловых костюмах, с дипломатами. Между ними — ящики. Много ящиков.

Оружие.

Я уже научился чуять такие вещи. Не магией — нюхом. Пахнет железом, маслом и смертью.

Сделка шла полным ходом. Русский авторитет — лысый, с наколками на шее — открыл один ящик, достал автомат, покрутил в руках. Китаец кивнул, достал из кейса пачку денег, показал.

Красота.

Я прикинул расклад. Двадцать три человека. Много. В одиночку, без камней, без подготовки — рискованно. Но если получится...

— Была не была, — шепнул я.

Спрыгнул с контейнера, приземлился бесшумно. Хорошо, тренировки даром не прошли. Обогнул штабель, затаился в тени.

Русские и китайцы уже смешались в кучу, пересчитывали деньги, проверяли товар. Идеальный момент.

Я закрыл глаза, сосредоточился. Мана потекла по каналам, разгоняясь, наливаясь силой. В Хогвартсе это заклинание называлось «Всеобщий сон». В Хвосте Феи — просто «баюкалка». Сложность в том, чтобы накрыть всех сразу, не пропустив никого.

Я открыл глаза и выдохнул.

Волна пошла.

Она была невидимой, но я чувствовал её каждой клеткой. Как воздух дрогнул, как пространство сжалось. Мана утекала рекой — треть резерва, половина, две трети...

Русские начали оседать первыми. Лысый авторитет выронил автомат, покачнулся и рухнул лицом в ящик. За ним — его охрана. Пятеро, десять. Китацы попытались дёрнуться, но поздно. Волна накрыла и их.

Двадцать три тела. Двадцать три! Ровно, красиво, как по нотам.

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на эту картину. Резерв почти пуст — процентов десять осталось. Но результат того стоил.

— Красавчик, — похвалил я себя.

Вышел из тени, подошёл к месту сделки. Вокруг храпели мужики. Кто-то подрыгивал во сне, кто-то пускал слюни. Идиллия.

Я поднял первый кейс. Тяжёлый. Открыл — доллары. Пачки, много. Второй — тоже доллары. Третий — какие-то документы, нафиг не надо. Четвёртый — золотые слитки. Небольшие, грамм по сто.

— Охренеть, — выдохнул я.

Закинул два кейса с деньгами в рюкзак. Потом слитки — в отдельный мешок. Потянулся за третьим кейсом с наличкой...

И тут в рюкзак что-то ударило.

Плюх!

Я обернулся. На рюкзаке белела паутина. Лихо прилетело — прямо в цель.

— Твою ж дивизию, — выдохнул я.

На контейнере сверху сидел он. Красный костюм, маска, большие белые глаза на линзах. Человек-паук. Паркер, мать его. Собственной персоной.

— Вечер добрый, — сказал он, спрыгивая вниз. Приземлился легко, как пушинка. — А что это тут у нас? Люди решили устроить коллективный сон? Или это новая мода — спать на работе?

Я усмехнулся под капюшоном. Хорошо, что лица не видно. Магия создавала перед лицом провал в темноту — как будто там ничего нет. Я специально научился, чтобы не светиться.

— Не твоё дело, Паук, — ответил я.

— О, говорит! — Паркер наклонил голову, разглядывая меня. — А лица нет. Интересный спецэффект. Это магия или просто косметический дефект?

— А ты догадливый.

Он подошёл ближе, обходя меня по дуге. Я развернулся, держа его в поле зрения. Паутина на рюкзаке мешала, пришлось резко дёрнуть, отрывая.

— Аккуратнее, — сказал Паркер. — Это моя лучшая работа. Долго плел.

— Смешно.

— Стараюсь.

Он остановился в трёх метрах, рассматривая меня и спящих бандитов. Потом перевёл взгляд на кейсы.

— Так, давай по порядку. Ты кто? Что здесь происходит? И почему эти люди выглядят так, будто их вырубили лошадиной дозой снотворного?

— Я — тот, кто решил проблему, — ответил я. — А эти люди... они спят. Часа через два очухаются.

— А чего ты у них взял?

— Кейсы с деньгами. И немного золота.

— Деньги? Золото? То есть ты вор?

Я покачал головой. Тьма вместо лица колыхнулась, и Паркер чуть отшатнулся. Реакция у него будь здоров.

— Не вор, — сказал я. — Я забираю у бандитов то, что они наворовали у честных людей. Видишь этих? — я кивнул на русских. — Они оружием торгуют. Автоматы, пулемёты, гранаты. Всё, чтобы убивать. А эти, — на китайцев, — покупают. Чтобы потом стрелять в таких же честных людей. Я просто... перераспределяю ресурсы.

Паркер замер. Потом снова наклонил голову.

— То есть ты Робин Гуд? С провалом вместо лица?

— Можно и так сказать.

— А почему лицо спрятал? Маски стесняешься?

— Магия. Так надо. И вообще, тебе ли говорить о масках. Сам-то в пижаме разгуливаешь.

Он хмыкнул. Сделал шаг вперёд, я — шаг назад. Держу дистанцию. Резерв почти пуст, на полноценный бой не хватит.

— Слушай, чувак с провалом, — Паркер скрестил руки на груди. — Я, конечно, ценю твою заботу о справедливости. Но есть нюанс. Ты использовал магию. Ты вырубил двадцать человек. Это... ну, не совсем законно.

— А твои ночные прогулки по крышам законны?

— Я помогаю людям.

— Я тоже. Просто другими методами.

Он задумался. Потом вдруг сказал:

— Тьма вместо головы — это, конечно, мощно. Магия, говоришь? А сам ты не злодей случайно? А то выглядит подозрительно. Обычно у злодеев такие же спецэффекты.

Я усмехнулся. Реально смешно.

— Ха. Смешно. Правда. Но я серьёзно — я не злодей. Красть у бандитов — не преступление. Это... общественно полезная деятельность.

— Ага, — Паркер явно наслаждался разговором. — И где твоя лицензия на такую деятельность? В магическом министерстве выдавали?

— А у тебя лицензия на ношение пижамы есть? В комиксах покупал?

Он засмеялся. Громко, открыто. Прямо рассмеялся.

— Ладно, убедил. Но деньги придётся вернуть.

— Не дождёшься.

— Тогда я их заберу сам.

Он рванул ко мне. Быстро. Очень быстро. Я едва успел выставить руку и активировать остатки маны — щит встал за секунду до того, как его кулак влетел бы мне в челюсть.

Бам!

Щит выдержал, но пошёл рябью. Паркер отлетел, кувыркнулся в воздухе, приземлился на контейнер.

— Ничего себе, — сказал он. — Твёрдый.

— Я предупреждал.

Он спрыгнул, снова пошёл в атаку. Серия ударов — быстрых, точных. Я уходил, ставил блоки, но мана таяла на глазах. Щит слабел, мерцал.

— Сдавайся, — сказал Паркер, делая подсечку. Я подпрыгнул, но он достал меня паутиной — прилетело в ногу, приклеило к асфальту.

— Твою ж...

Дёрнулся — паутина держала крепко. Паркер подошёл ближе.

— Ну что, Робин Гуд, поговорим серьёзно?

Я вздохнул. Резерв пуст, щит еле теплится. Придётся по-хорошему.

— Ладно, — сказал я. — Ты победил. В этом раунде.

— В этом раунде? — он удивился. — А будет ещё?

— Посмотрим.

Я сконцентрировался. Остатки маны ушли на импульс — слабый, но достаточный, чтобы ослабить паутину. Дёрнул ногой — оторвал.

Паркер опешил на секунду, и этого хватило. Я активировал руну скорости — прямо в воздухе, мановенец — и рванул прочь.

— Эй! Стой! — крикнул он вдогонку.

Но я уже нырнул в лабиринт контейнеров. Петлял, прыгал, использовал каждую тень. Через минуту выбрался из порта, ещё через пять — был в автобусе.

Сердце колотилось как бешеное. Но на душе было странно легко.

— Встретился, — шептал я. — Поговорил. Даже подрался немного.

И этот его юмор... «Тьма вместо головы». Реально смешно.

Дома я рухнул на кровать, не раздеваясь. Потом встал, пересчитал добычу.

Сто двадцать тысяч долларов. И золото — грамм восемьсот, если на глаз. Ещё тысяч на пятьдесят.

— Неплохо, — кивнул я. — Очень неплохо.

На чердаке разложил трофеи. Камни — те, что остались — рассыпались в руках. Ещё пара треснула. Пора менять носители. Может, металл? Или дерево, пропитанное магией?

Мысли текли медленно, усталость накрывала.

Но в голове крутилось одно: Паркер. Человек-паук. Мы встретились. И он меня не поймал.

— Тьма вместо головы, — усмехнулся я. — Магия, конечно. Ты не злодей.

За окном шумел Нью-Йорк. Где-то там, на крышах, прыгал герой в красном костюме.

А я сидел на чердаке и думал: что будет дальше?

— Посмотрим, — сказал я. — Четвёртая жизнь только начинается.

Глава 8

Глава 8. Через месяц

Месяц пролетел как один миг.

Я качался как бешеный. Каждую ночь — парки, каждую ночь — подпитка. Теперь я брал по десятой части, ювелирно, аккуратно. Деревья даже не замечали. За месяц я осушил три парка, но не убил ни одного дерева. Прогресс.

Резерв вырос втрое. Каналы расширились до такой степени, что я мог лить ману не думая. Камни я выкинул — они рассыпались после третьей недели. Теперь я работал напрямую. Руны в воздухе, заклинания с голоса, щиты на рефлексах.

Но главное — я научился держать щит постоянно.

Не включать по необходимости, а просто держать фоном, тратя минимум маны. В Хогвартсе это называлось «пассивная защита». В Хвосте Феи — «ленивый барьер». Суть одна: ты всегда под щитом, просто он такой слабый, что его почти не видно. А когда надо — вкладываешь ману и усиливаешь.

Я включил его ещё днём, когда пришёл на склад. Просто на всякий случай. Место глухое, бандиты шастают, мало ли. Щит висел вокруг меня полупрозрачной сферой, почти незаметной. Расход маны — копейки.

И правильно сделал.

Я выбрал место заранее — старый склад в Бруклине. Тут должны были сойтись две банды, но я пустил слух, что сделка переносится. Теперь тут было пусто. Только я, луна и куча свободного пространства.

— Давай, Паук, — шепнул я. — Приходи.

Я чувствовал его за час до появления.

Жизненная сила — мощная, яркая, как прожектор — двигалась по крышам. Прыжок, ещё прыжок. Вот он замер на краю склада, осматриваясь.

— Эй, Робин Гуд! — крикнул он. — Выходи! Я знаю, что ты здесь!

Я вышел из тени.

Встал посередине площадки, руки в карманах. Тьма вместо лица колыхалась, скрывая улыбку.

— Привет, Паук. Скучал?

Он спрыгнул вниз, приземлился легко. Костюм сидел идеально, глаза на маске смотрели с прищуром.

— Скучал? Я месяц тебя искал. Ты за это время ещё кого-то ограбил?

— Только бандитов. Не переживай.

— Ага, — он сделал шаг вперёд. — Я насчитал пять крупных ограблений. Русские, китайцы, колумбийцы. Ты что, решил всех переловить?

— А ты против?

Он покачал головой.

— Я против методов. Ты используешь магию. Это опасно.

— Опаснее, чем твоя паутина?

— Моя паутина не вырубает людей на сутки.

Я усмехнулся.

— А твоя паутина приклеивает их к стене. И что лучше?

Паркер вздохнул.

— Ладно. Давай просто решим это раз и навсегда. Ты сдаёшься, идёшь в полицию, рассказываешь всё...

— И они посадят меня за кражу у бандитов? — перебил я. — Которые потом выйдут под залог и продолжат торговать оружием? Серьёзно?

— Есть процедура...

— Да пошла твоя процедура.

Он рванул.

Я даже не успел моргнуть.

Одно мгновение он стоял в трёх метрах, а в следующее — его кулак уже летел мне в голову. Быстрее, чем я мог среагировать. Быстрее, чем я мог подумать. Просто вспышка.

Бам!

Щит сработал раньше, чем я понял, что происходит. Кулак Паука врезался в невидимую преграду в сантиметре от моего лица. Сфера вокруг меня ярко вспыхнула, принимая удар, и погасла до обычного свечения.

Паркер замер, зависнув в воздухе. Его кулак упирался в щит, не в силах пробить.

— Чего? — выдохнул он.

Я тоже выдохнул. Сердце колотилось как бешеное.

— А я говорил, — сказал я срывающимся голосом. — Магия.

В этот момент он посмотрел на мою руку. Я поднял её, чтобы укрепить щит, и рукав толстовки сполз, открывая предплечье. Там, на коже, засветились руны — красные, пульсирующие, они оплетали руку от запястья до локтя. Каждая линия горела ярко, переливаясь в такт биению сердца.

— Ни хрена себе, — выдохнул Паук. — У тебя рука светится! Прямо как ёлка!

Я глянул на свою руку. Действительно, руны активировались, когда я вливал ману в щит. Обычно я их скрывал под одеждой или маскировкой, но сейчас не до того.

— Это магия, — сказал я. — Руны. Они проявляются, когда я колдую.

— Красиво, — он отпрыгнул назад, приземлился в стойку. — Прямо как в кино. А больно?

— Не больно. Полезно. Как индикатор.

Он усмехнулся.

— Ты даже не дёрнулся! Как ты успел щит поставить?

— Не успел, — признался я. — Щит висел фоном ещё до того, как ты пришёл. Просто на всякий случай. И правильно сделал, как оказалось.

Паркер наклонил голову.

— То есть ты ходишь с невидимой защитой постоянно?

— А ты ходишь с паучьим чутьём постоянно. Что лучше?

Он хмыкнул и снова атаковал.

Серия ударов — быстрых, как пулемётная очередь. Я не успевал за ними. Совсем. Руки двигались быстрее, чем я мог подумать, но я даже не пытался блокировать — просто стоял и надеялся на щит.

Бам! Бам! Бам!

Удары сыпались градом. Щит мигал, принимая на себя каждый, но держал. Я вливал ману, усиливая защиту. Руны на руке горели всё ярче, переливались красным, выписывая замысловатые узоры. Они поднимались выше, к плечу, оплетали предплечье, как татуировки из огня.

Паркер прыгал вокруг, бил с разных сторон, пытался зайти со спины — бесполезно. Сфера держала по кругу.

— Да сколько можно! — крикнул он, останавливаясь. — У тебя что, батарейка бесконечная? И руна вся в огне, уже полруки светится!

— Почти, — ответил я. — Месяц копил. А руны — это просто мой интерфейс. Чем сильнее колдую, тем ярче горят.

Он перевёл дыхание. Я чувствовал, как его жизненная сила гудит — он не устал, просто переключился на стратегию.

— Ладно, — сказал он. — Щит — это круто. Но атаковать-то ты чем будешь?

— А вот этим.

Я ударил.

Руна Турисаз вспыхнула на руке ярко-алым, и импульс силы сорвался с пальцев. Широкий, не прицельный, но достаточный, чтобы достать даже такого быстрого, как Паук. Он попытался уйти, но импульс зацепил плечо. Его развернуло, он покачнулся, но устоял.

— Ого, — сказал он, потирая плечо. — А больно. И руна прямо выстрелила! Я видел, как она засветилась сильнее перед ударом.

— А так?

Вторая руна — Хагалаз, средняя бомбарда. Красные линии на руке сложились в новый узор, загорелись ослепительно, и воздух взорвался. Паркера отбросило к стене. Он влетел в кирпичи, но тут же отклеился и снова прыгнул на меня, пытаясь пробить щит.

Бам! Бам! Бесполезно.

Я тем временем чертил новую руну — Наутиз, связывание. Мана потекла рекой, руны на руке засветились так, что, наверное, было видно за километр — вся рука горела алым пламенем, узоры поднимались до шеи. Невидимые нити опутали Паркера прямо в воздухе, прижали к щиту.

— Что за... — он дёрнулся, но нити держали крепко. — Опять эта твоя магия! И руны опять поменялись! Теперь они совсем другие!

— Она самая. Руны — это не просто свет, это программа. Каждая комбинация — новое заклинание.

Я подошёл ближе. Паук висел на моём щите, как муха на липучке. Руки-ноги растопырены, глаза на маске удивлённые.

— Отпусти, — попросил он.

— А драться больше не будешь?

— Не буду. Честно.

Я усмехнулся. Убрал нити, опустил щит до фонового уровня. Руны на руке потускнели, почти исчезли, оставив лишь слабый розоватый след на коже. Паркер упал на землю, вскочил, отряхнулся.

— Ничего себе, — сказал он. — Ты реально силён. Месяц назад ты еле удрал. И эти руны... они у тебя всё время так горят?

— Только когда колдую. В обычном режиме не видно. Я их скрываю.

— А показать можешь? — он подошёл ближе, разглядывая мою руку. — Красиво. Прямо как суперспособность.

— Она и есть.

Он посмотрел на меня с уважением. Я чувствовал — уважением.

— Слушай, — сказал он. — А ты не хочешь... ну, работать вместе?

Я чуть не поперхнулся.

— Вместе? Ты серьёзно?

— А почему нет? Ты ловишь крупных, я — мелких. Мы можем координироваться, помогать друг другу. И твои руны... они крутые. Мы могли бы...

— Я подумаю, — перебил я. — Но пока мне и одному неплохо. И потом, ты же сам говорил — мои методы опасны.

Он вздохнул.

— Ладно. Но предложение в силе. Если надумаешь — дай знать.

— Как я тебе дам знать? Ты даже имени моего не знаешь.

— А ты приди на ту же крышу, где мы первый раз встретились. Я там часто бываю.

Я кивнул.

— Договорились.

Он развернулся, прыгнул на стену, побежал вверх. На крыше замер, обернулся.

— Эй, тьма вместо головы! — крикнул. — Ты мне нравишься! Но если перейдёшь черту — я приду!

— Жду! — крикнул я в ответ. — И спасибо за комплимент!

Он исчез.

Я стоял посреди склада, смотрел на луну. Маны оставалось ещё полно — половина резерва. Щит даже не напрягался. Я поднял руку, посмотрел на едва заметные розовые линии на коже.

— Интерфейс, — усмехнулся я. — Хороший интерфейс.

Домой шёл пешком. Не спеша. Думал.

Паркер — хороший парень. Настоящий герой. Предложил работать вместе — это дорогого стоит. Но я пока не готов. Слишком много секретов. Слишком много того, что он не поймёт.

Например, деревья. Или высасывание жизненной силы. Или мои триста лет опыта. Ему этого не объяснишь.

— Потом, — решил я. — Если доживём.

На чердаке пересчитал трофеи. За месяц набежало прилично. Тысяч триста, не меньше. Можно жить.

Я лёг на пол, уставился в потолок. Руны на балках мерцали, переливались. Я поднял руку, активировал слабенькую руну — просто чтобы посмотреть. Красные линии вспыхнули, заплясали на коже.

— Красиво, — сказал я. — Пауку понравилось.

За окном шумел Нью-Йорк. Где-то там, на крышах, прыгал Паук.

А я улыбался.

— Четвёртая жизнь, — шепнул я. — Идёт по плану.

Продолжение следует...

Глава 9

Глава 9. Носорог в Бруклине

Утро началось с визга сирен.

Я подскочил на кровати, чуть не свалившись на пол. За окном орали полицейские машины, вертолёты тарахтели так, будто война началась. Стекло дрожало, где-то ухали взрывы — ну, не взрывы, но что-то тяжёлое падало.

— Какого хрена? — пробормотал я, протирая глаза.

Телефон зажужжал. Нед долбил сообщениями: «Дэн! Включи новости! У нас тут Носорог! Настоящий! На нашей улице! Врубай телек!»

Я включил.

На экране творился ад. Огромная туша в серой броне ломилась через улицу, снося машины, как кегли в боулинге. Полицейские стреляли — пули отскакивали от брони, как горох от стенки. А вокруг него прыгала красная фигура.

Паук.

Он пытался залепить Носорогу глаза паутиной, но тот только отмахивался, как от назойливой мухи. Один удар — и Паук влетел в стену дома, проломив кирпичи.

— Твою ж дивизию, — выдохнул я.

На экране показали название улицы. Моя улица. Через три квартала отсюда.

Я вскочил, натянул толстовку, джинсы, кроссовки. Руны на руке вспыхнули — я уже вливал ману, готовясь к бою. Тьма вместо лица — стандарт. Выходя из комнаты, прихватил рюкзак, хотя понимал — в таком замесе рюкзак только мешать будет.

— Паук, держись, — шепнул я, вылетая из дома.

Улица напоминала поле боя после бомбёжки.

Перевёрнутые машины, разбитые витрины, люди в панике разбегаются кто куда. Полицейские оцепили квартал, но внутрь не лезли — бесполезно. Оттуда доносился грохот и рёв раненого зверя.

Я проскочил через оцепление, используя руну скорости. Меня даже не заметили — слишком быстро. Мелькнул тенью между машинами и выскочил прямо к эпицентру.

Носорог был в центре перекрёстка.

Огромный, под два с половиной метра, в броне, которая выдерживала выстрелы из крупнокалиберных пулемётов. Он размахивал руками, крушил всё вокруг и орал так, что стёкла лопались:

— ПАУК! ВЫХОДИ! Я ТЕБЯ РАЗДАВЛЮ! ТЫ МНЕ НАДОЕЛ, МАЛЕНЬКИЙ НАСЕКОМОЕ!

Паук вылез из груды обломков. Костюм порван в нескольких местах, на маске — кровь, но он стоял. Руки слегка дрожали, но голос был твёрдым:

— Ну давай, — крикнул он. — Попробуй. Только не устань раньше времени.

Носорог взревел и рванул.

Я даже не успел моргнуть. Он просто пронёсся через перекрёсток, как танк на форсаже, и врезался в стену, куда Паук только что прыгнул. Дом содрогнулся, с крыши посыпалась черепица.

— Паук! — крикнул я, выбегая на открытое место.

Он обернулся. Глаза на маске расширились — я прямо физически почувствовал его удивление.

— Тьма вместо головы? Ты здесь? — он явно не ожидал меня увидеть.

— А ты думал, я буду дома сидеть, пока тут такое творится? — я подбежал ближе, встал рядом. — Это же мой район, между прочим.

— Твой район? — он хмыкнул. — С каких пор у тебя район?

— С тех пор, как я тут живу. Давай, потом поговорим.

Носорог вылез из стены, отряхнулся и уставился на меня. Его маленькие глазки под шлемом зло сощурились.

— ЭТО ЕЩЁ КТО? — заорал он.

— Друг, — ответил Паук. — Надёжный. И очень злой, если его разозлить.

— ДРУЗЕЙ ТОЖЕ РАЗДАВЛЮ! — Носорог ударил себя кулаком в грудь. — ВСЕХ РАЗДАВЛЮ!

Он снова рванул. На меня.

Времени думать не было. Я вскинул руку. Щит — на полную мощность. Влил столько маны, сколько мог. Руны на руке загорелись алым, вспыхнули так ярко, что, наверное, видно было за километр. Красные линии оплели всю руку до плеча, пульсируя в такт сердцу.

Носорог врезался в щит.

БАМ!

Звук был такой, будто два поезда столкнулись на полном ходу. Моя сфера прогнулась, затрещала, пошли трещины — но выдержала. Носорог отлетел назад, рухнул на асфальт, пропахав его спиной и снося припаркованную машину.Я придавил его щитом.

— Охренеть, — сказал Паук. — Ты его остановил. Реально остановил!

— Держу, — прохрипел я. Маны ушло две трети резерва. Щит держался, но я чувствовал, что ещё один такой удар — и он лопнет. — Давай, делай что-нибудь! Быстро!

Паук прыгнул.

Он облепил Носорога паутиной — руки, ноги, голову, туловище. Слой за слоем, как гусеницу. Тот пытался встать, дёргался, но паутина держала, хоть и трещала под напором мускулов.

— Мало! — крикнул Паук. — Он слишком сильный! Рвёт её, как бумагу!

Я подбежал ближе. Руны на руке горели как бешеные — я переключился на бомбарду. Третья цепочка, полная мощность. Остатки маны ушли в заряд.

— Держись! — крикнул я и ударил.

Красный луч сорвался с руки и врезался прямо в Носорога. Заряд был такой силы, что его подбросило в воздух метра на три и шмякнуло обратно. Асфальт под ним проломился, образовав воронку. Броня выдержала, но он явно охренел — замер на секунду, моргая.

Паук тут же добавил ещё паутины, опутывая его с ног до головы.

— Связывание! — крикнул я. — Наутиз!

Последние капли маны ушли на руну. Красные нити, настоящие, магические, опутали Носорога поверх паутины, впились в броню, стянули конечности.

Он дёрнулся раз, другой — и замер. Не мог пошевелиться. Только рычал и скрипел зубами.

— Получилось? — выдохнул Паук, тяжело дыша.

— Кажется, да, — я тоже еле дышал. Маны — ноль. Руны на руке погасли, оставив только слабый розовый след. — Но долго не простоит. Зови полицию. Или кого там.

Паук махнул рукой в сторону, где стояли спецмашины. Через пять минут подъехали бронированные фургоны, люди в тяжёлой экипировке начали грузить Носорога в контейнер. Тот ещё дёргался, но магические нити держали крепко.

Я огляделся. Вокруг уже собиралась толпа зевак, журналисты лезли через оцепление, сверкали камеры. Нельзя, чтобы нас засняли.

— Паук, — шепнул я. — Уходим. Быстро.

— Куда? — он оглянулся. — Нас же увидят.

— Доверься.

Я собрал остатки воли. Маны почти нет, не успел востановиться, пять минут это не время но на один фокус хватит. Поднял руку, активировал последнюю руну — Туман. Слабый, но хоть что-то.

Серая пелена поползла из моей ладони, затягивая пространство. Через несколько секунд мы скрылись в плотном облаке.

— Держись за меня, — сказал я Пауку. — И не дыши.

Он схватил меня за плечо. Я рванул телепорт — без маны, на чистом упрямстве, используя остатки руны перемещения. В глазах потемнело, тело пронзила боль.

Мы вывалились из ниоткуда в каком-то тёмном помещении. Я рухнул на пол, Паук едва устоял на ногах.

— Где мы? — спросил он, оглядываясь.

Я проморгался, осмотрелся. Пустой склад. Ящики, пыль, запах сырости. Знакомое место — мы в промзоне, недалеко от порта.

— Склад, — прохрипел я. — Соседний квартал. Телепорт... вытянул... почти.

— Ты телепортировал нас? — Паук присвистнул. — Круто. А больно было?

— Есть немного.

Я попытался встать, но ноги не слушались. Маны ноль, тело ломило, как после суток тренировок в Хвосте Феи. Паук присел рядом.

— Отдышись. Я посторожу.

Он встал у входа, прислушиваясь. А я лежал на холодном полу и чувствовал, как жизнь потихоньку возвращается. Медленно, но верно.

Через минуту смог сесть.

— Спасибо, — сказал Паук. — Без тебя бы не справился.

— Справился бы. Но дольше.

Он усмехнулся.

— Ты рисковал. Зачем? Мы даже не знакомы толком.

Я посмотрел на него. Красный костюм, маска, глаза-линзы. За ними скрывался обычный парень, мой одноклассник.

— А ты зачем? — ответил я вопросом на вопрос. — Это наш район. Наши улицы. Пусть знают, что тут не только ты за порядком следишь.

Он кивнул.

— Знаешь, Робин Гуд, а ты реально крутой. Может, всё-таки подумаешь насчёт команды?

Я покачал головой.

— Не сейчас. Мне надо... восстановиться. И подумать.

— Ладно, — он встал. — Предложение в силе. Если что — ты знаешь, где меня найти.

— На крышах, — усмехнулся я.

— Ага.

Он подошёл к окну, приоткрыл его, выглянул.

— Чисто. Я пошёл.

— Удачи.

Он прыгнул в окно и исчез.

Я остался один.

Сидел на полу склада, слушал, как затихает шум вдали. Маны почти ноль, но хотя бы дышать легче.

— Четвёртая жизнь, — шепнул я. — Сегодня был хороший день.

Через час я смог встать и дойти до дома. На чердаке рухнул на пол и отключился.

За окном садилось солнце. Новый день заканчивался.

Глава 10

Глава 9. Артефакт

Месяц пролетел как один миг.

После той битвы с Носорогом я валялся пластом три дня. Мана восстановилась только к концу недели, но тело ещё ночело. Телепорт на пустом резерве — это вам не шутки.Но я выжил. И даже оклемался.

А потом началась работа.

— Хватит камней, — сказал я себе. — Нужно что-то серьёзное.

Камни — это расходник. Они трескались, рассыпались, не выдерживали нагрузки. В Хогвартсе артефакторы пользовались кристаллами, металлами, деревом, пропитанным магией. В Хвосте Феи — вообще чем угодно, но там руны рисовали прямо на теле, если надо.

Я выбрал кристалл. Но не простой, а с историей.

Месяц назад

Та итальянская семья держала сейф в подвале своего особняка. Я пас их две недели — изучал график, охрану, систему сигнализации. Русские бандиты в порту были цветочками по сравнению с этими ребятами. У них были автоматы, броневики и связи в полиции.

Но у меня была магия.

Я залез ночью, когда охрана меняла смену. Руна безмолвия, руна невидимости, руна отмычек — и я внутри. Сейф стоял в углу, здоровенный, как холодильник. Я открыл его магией — просто приложил руку и почувствовал механизм. Третий уровень сложности, не больше.

Внутри лежали деньги, золото, документы. И кристалл.

Он был прекрасен. Горный хрусталь, чистый, прозрачный, без единой трещинки. Размером с кулак, огранённый вручную. Я взял его в руки и сразу понял — он накопил энергию. Мафия держала его как трофей, не зная ценности. А для меня это было сокровище.

Я забрал кристалл, немного денег и золота — и ушёл. Охрана даже не чихнула.

Дома я долго сидел, разглядывая камень. Он пульсировал слабым светом, откликаясь на мою ману.

— Из тебя выйдет отличный артефакт, — пообещал я.

Неделя первая

Кристалл лежал на чердаке, набираясь сил. Я подпитывал его каждый день, вливал ману, приучал к своему резонансу. В Хогвартсе это называлось «сроднение» — артефакт должен привыкнуть к магу, иначе будет отторжение.

Параллельно я искал металл.

Титан — лучший выбор. Лёгкий, прочный, с магией взаимодействует нормально. Но где его взять? В магазинах продают только мелкие детали, а мне нужен был кусок, из которого можно сделать форму.

Я пошёл другим путём.

Заказал на заводе через подставную фирму — спасибо деньгам и фальшивым документам, которые я купил у одного знакомого(очень дорого) . Просто прислал чертёж: металлический куб с полостью внутри, размером с кулак, с резьбой на крышке. Производство, мол, для научных целей.

Через неделю мне пришла посылка. Пустой куб из титана — ровный, гладкий, с полированными гранями. Полость внутри была чуть больше моего кристалла.

— Идеально, — довольно кивнул я.

Неделя вторая

Теперь нужно было придать кубу форму.

Нет, завод сделал основу, но это была просто болванка. Мне требовалось настроить металл под магию, сделать его восприимчивым к рунам.

Я сел в круг рун, зажёг свечи. Куб лежал передо мной на подставке. Я закрыл глаза, сосредоточился.

Мана потекла по каналам. Медленно, осторожно. Я взял куб в руки, нагрел его своим теплом, своей энергией. Металл откликнулся — слабо, но откликнулся.

— Пошло, — выдохнул я.

Я начал обрабатывать куб магией. Это не механическая работа — это вплавление своей сути в металл. Я делал его частью себя, своим продолжением.

Час. Два. Три.

Куб нагрелся, засветился слабым красным. Я чувствовал каждую его молекулу, каждую грань. Теперь он был готов принять руны.

Я выжигал символы прямо на поверхности. Не царапал, а вплавлял магией.

Первая руна — Ансуз. Мудрость, знание, связь. Красная линия вспыхнула на титане, вплавилась вглубь.

Вторая — Турисаз. Защита, сила, щит. Легла рядом, переплелась с первой.

Третья — Кеназ. Огонь, энергия, трансформация.

Четвёртая — Соулу. Солнце, мощь, победа.

Я выжигал час. Пот заливал глаза, руки дрожали, но я не останавливался. Каждая руна ложилась ровно, каждая линия была идеальна.

Когда закончил, куб светился ровным красным светом. Руны пульсировали в такт моему сердцу.

— Одна часть готова, — прошептал я.

Неделя третья

Теперь кристалл.

Я взял горный хрусталь, который забрал у мафии. Он уже привык к моей мане, уже откликался на неё. Но нужно было выжечь руны на нём — те же, что и на кубе, для синхронизации.

Кристалл — это не металл. Он хрупкий, капризный, требует ювелирной точности.

Я работал ночами. Маленькими импульсами, по капле маны вплавлял руны в структуру камня. Красные линии прорастали внутри кристалла, как корни.

Первая руна — Ансуз. Вторая — Турисаз. Третья — Кеназ. Четвёртая — Соулу.

Каждая ложилась идеально. Кристалл нагревался, светился изнутри, но не трескался. Я чувствовал, как он становится живым.

Через неделю кристалл был готов. Он пульсировал ровным светом, переливался, откликался на мою ману с пол-оборота.

— Красавец, — погладил я его.

Неделя четвёртая. Сборка

Самое ответственное.

Я вложил кристалл в полость куба. Он лёг идеально, как влитой. Закрыл крышку — резьба совпала. Затянул.

Теперь нужно было запаять. Не механически, а магически. Соединить кристалл и куб в единое целое, чтобы они стали одним артефактом.

Я сел, взял куб в руки. Мана потекла рекой.

Руны на кубе засветились. Руны на кристалле внутри откликнулись. Я вливал силу, соединяя их, сплавляя воедино.

Час. Два. Три.

Куб нагрелся так, что обжигал пальцы. Свет от него шёл ослепительный — руны горели алым, кристалл внутри пульсировал.

— Давай! — шепнул я.

Последний импульс.

Куб взорвался светом — и затих.

Я открыл глаза. В руках лежал холодный металлический куб. Ни свечения, ни тепла. Обычный титан.

— Не работает? — сердце упало.

Но я влил ману — каплю, для проверки.

Куб откликнулся. Руны на гранях вспыхнули слабым светом, кристалл внутри замерцал. И вокруг меня встал щит.

Не тот, который я активирую сам. А второй, отдельный. Прозрачная сфера, чуть дальше моего обычного щита, ровная, прочная.

— Охренеть, он реально работает — выдохнул я.

Я убрал свою ману, отключил свой щит. Куб продолжал держать свой. Стоял на полу, а вокруг меня висела защита.

— Постоянный щит, — понял я. — Автономный.

Я проверил. Подошёл к стене, толкнул — щит не пустил. Выключил куб — щит исчез. Включил — снова встал.Работает.

— Два слоя защиты, — улыбнулся я. — Мой и артефакта. Теперь меня хрен кто достанет.

Я сидел на чердаке, вертел куб в руках, и улыбался до ушей.

Куб лежал в руке, холодный, спокойный. Но я знал — внутри него бьётся магическое сердце. Готовое защитить меня в любой момент.

Я встал, посмотрел в окно.

За окном шумел Нью-Йорк. Где-то там, на крышах, прыгал герой.

А я готовился к новым встречам.

Продолжение следует...

Глава 11

Глава 11. Ночной патруль и Электро

Я гулял по ночному Бруклину уже часа два.

Настроение было — ни шатко ни валко. Деньги пока были, на охоту выходить не тянуло. Просто бродил по тихим улочкам, слушал город, думал о своём. Артефакт в кармане толстовки привычно грел бок — куб работал в пассивном режиме, щит висел постоянно, незаметный, но надёжный. Воздух вокруг меня чуть подрагивал, искажался, как марево над горячим асфальтом. Обычные люди не замечали, но те, у кого есть чутьё, могли бы почувствовать.

На лице сегодня была фарфоровая маска. Я заказал её через интернет у одного умельца — тонкая, белая, под старину. Венецианский стиль, только без дурацких украшений. Но это была не просто маска. Я потратил три ночи, чтобы превратить её в артефакт.

Руны легли на фарфор тонкими красными линиями. Я вплавлял их по капле маны, каждую линию выверял до миллиметра. Первая цепочка — вокруг глазниц. Ансуз и Кеназ в связке давали защиту зрения. Теперь я мог смотреть на любые вспышки, на любой свет — глаза не ослепнут. Никакой газ, никакой дым не пробьёт эту защиту. Я проверил на всякий случай дома — зажигалкой перед глазами жёг, дымом пускал — работало идеально.

Вторая цепочка — вокруг рта и носа. Турисаз и Альгиз создавали фильтр. Воздух проходил, но любая химия, любой газ оставались снаружи. В Хогвартсе такое называли «Дыхание чистоты». Здесь — просто ещё один слой безопасности.

Третья цепочка — на скулах, вдоль линии челюсти. Ансуз в чистом виде, усиленная Соулу. Искажение голоса. Теперь каждое моё слово звучало глухо, низко, с лёгким металлическим оттенком. Узнать меня было невозможно, даже если записывать на диктофон.

И главное — все руны светились. Красным, ровным, пульсирующим светом. В темноте маска горела, как живая. Я специально не стал их скрывать — пусть видят. Пусть боятся. Красные руны на белом фарфоре — это красиво. Это страшно. Это запоминается.

Я поймал своё отражение в тёмном окне. Белая маска, красные символы, глаза в прорезях.

— Красавчик, — усмехнулся я под маской. Голос прозвучал глухо, будто из бочки.

Район тут был спокойный. Старые дома, много итальянцев и мексиканцев, тихо, сонно. Местные уже спали, только редкие машины проезжали да кошки шныряли по подворотням. Я любил такие районы — здесь даже воздух другой, спокойный, не то что в центре с его вечной суетой.

Я как раз свернул в очередной переулок, чтобы сократить путь к парку, и тут услышал.

Голоса. И металлический лязг.

Я замер, прижался к стене. Выглянул из-за угла.

В двадцати метрах, у дверей какого-то магазинчика, работали трое. Двое долбили дверь фомками и монтировками, третий стоял на шухере, нервно оглядываясь. Обычная картина — грабители, мелочь пузатая. Я таких уже десятки переловил.

Но было кое-что ещё.

В воздухе пахло озоном. Волосы на руках встали дыбом. Фонарь в переулке замигал, затрещал, потом погас совсем. Провода над головой заискрили, и искры падали вниз, шипя на асфальте.

— Быстрее, — шипел тот, что на шухере. — У нас мало времени. Босс не любит ждать.

— Да иду я, иду, — огрызался один из взломщиков. — Замок хреновый, никак не поддаётся. Тут не только ломать, тут колдовать надо.

— Босс сказал — сегодня. Если провалим, он нас поджарит. Буквально поджарит, ты его видел.

Я нахмурился под маской. Босс? Поджарит?

И тут я увидел его.

Он стоял в тени, прислонившись к стене, и наблюдал за работой. Чёрный облегающий костюм, высокая фигура, почти два метра ростом. Но главное — кожа. Она была голубого цвета, светящегося в темноте. Глаза горели белым светом, а по всему телу бегали синие разряды, искрили, потрескивали. Каждый разряд на мгновение освещал его голубую кожу, делая её похожей на неоновую вывеску. Он был похож на электрического угря, только в человеческом обличье.

Электро.

Тот самый псих, о котором последнюю неделю трубили все новости. Говорили, он поджарил полицейский участок, вырубил полрайона и убил какого-то героя-неудачника, который попытался его остановить. Считал себя богом электричества. Теперь я видел его вживую — голубокожего монстра в чёрном, окружённого сиянием.

Но новости упустили одну деталь. Он работал не один.

— Твою ж дивизию, — выдохнул я. Голос через маску прозвучал глухо, будто из бочки. Красные руны на маске вспыхнули ярче, реагируя на моё напряжение.

Электро повернул голову и посмотрел прямо на меня. Улыбнулся — белые зубы сверкнули на фоне голубой кожи. Он явно чувствовал присутствие живых — может, электричество реагировало, может, просто чутьё.

— О, гости, — сказал он. Голос странный — с помехами, как радио, которое ловит не ту волну. — А ну-ка, идите сюда. Не прячьтесь.

Грабители обернулись. Тот, что с монтировкой, даже инструмент выронил.

— Босс, там кто-то есть?

— Есть, — Электро отлепился от стены и пошёл ко мне. Разряды на его теле забегали быстрее, голубая кожа засветилась ярче. — Любопытный какой-то. Давно стоишь, слушаешь?

Я вышел из тени. Встал посреди переулка, руки в карманах. Артефакт в правом кармане уже нагрелся — он всегда был активен, щит висел постоянно, просто сейчас я усилил его концентрацию. Вокруг меня воздух слегка подрагивал, искажался — если присмотреться, можно было заметить, что я стою в центре невидимой сферы.

Красные руны на маске горели ровно, освещая мои глаза. Электро смотрел на меня и не мог отвести взгляд от этого свечения.

— Не так уж давно, — ответил я. Голос через маску звучал низко, неестественно, с механическим оттенком. — Просто мимо шёл. А тут шум, искры, грабители с боссом-электриком. Не удержался.

Электро усмехнулся. Голубая кожа на лице чуть потемнела от напряжения.

— Смелый. Или глупый? Чувствую в тебе что-то... необычное. Защита какая-то. Воздух вокруг тебя дрожит. И маска... красные штуки горят. Магия?

— Наблюдательный, — кивнул я. Красные руны на скулах пульсировали в такт словам. — Именно. Слыхал про такую?

Он засмеялся. Искры посыпались с губ.

— Магия? Серьёзно? В наше время? Детский сад. Я тут электричеством управляю, целыми кварталами! Могу город погасить, могу зажечь! А ты мне про магию?

Он махнул рукой грабителям:

— Продолжайте работать. Я разберусь с этим клоуном. Быстро, у нас мало времени.

Грабители вернулись к двери, застучали монтировками с удвоенной силой. А Электро шагнул ко мне.

— Сейчас увидишь, что такое настоящая сила.

Он ударил молнией.

Я даже не дёрнулся.

Щит артефакта встал на пути разряда. Молния ударила в невидимую стену в двадцати сантиметрах от моего лица и растеклась по ней, как вода по стеклу. Синие искры брызнули в стороны, освещая переулок и голубую кожу Электро. Воздух вокруг меня на мгновение стал плотным, видимым — сфера щита проявилась лёгким маревом. Руны на маске вспыхнули ярче, защищая глаза от вспышки — я даже не моргнул.

Электро замер. Глаза под капюшоном расширились.

— Что за хрень?

— Щит, — пояснил я. — Магический. Детский сад, говоришь?

Он разозлился. Настоящая злость — я прямо почувствовал, как напряжение в воздухе подскочило до предела. Голубая кожа пошла разводами, засветилась ярче. Вокруг него заискрило так, что волосы на голове встали дыбом — у меня, у него, даже у грабителей вдалеке. Фонари в соседних дворах погасли, где-то завыли сигнализации машин.

— ДОСТАЛ! — заорал он.

Серия разрядов — один за другим, быстрее пулемёта. Молнии били в щит непрерывным потоком. Я насчитал десять, двадцать, тридцать ударов за минуту. Каждый разряд впивался в сферу, растекался по ней, искал слабое место. Но щит держал.

Артефакт в кармане нагрелся до горячего, руны на нём пульсировали как бешеные. Воздух вокруг меня дрожал так сильно, что очертания предметов плыли. Я стоял в центре этого светового ада, и красные руны на маске горели ровно, не мигая. Глазам было комфортно — защита работала идеально, хоть вокруг полыхало синее пламя.

Электро не останавливался. Он поднялся в воздух, завис в трёх метрах надо мной, и продолжал долбить. Разряды стали толще, мощнее — он явно выкладывался по полной. Голубая кожа его горела так ярко, что на неё больно было смотреть — но не мне, спасибо рунам. Он орал, матерился, метал молнии как бешеный.

— Да сколько можно! — орал он. — Пробивайся! Пробивайся, гад! ЧТО ТЫ ЗА ХРЕН ТАКОЙ?

Я стоял молча. Руки в карманах, маска светится красным, воздух вокруг искажён до неузнаваемости. Грабители бросили ломать дверь и теперь просто смотрели на это шоу, открыв рты. Один даже телефон достал — снимал, идиот. Второй прижался к стене и молился, кажется.

Минута. Две. Три.

Электро начал выдыхаться. Разряды стали реже, слабее. Он опустился на землю, тяжело дыша. Голубая кожа побледнела, разряды едва теплились. Он стоял на коленях, опираясь на руки, и пытался отдышаться.

— Не пробить, — констатировал я. — А ты выдохся, смотрю. Красивое шоу, спасибо. Давно так не развлекался.

— Заткнись! — заорал он. — Я тебя поджарю! Я... я...

Он попытался собрать последние силы. Вокруг него заклубилось сияние, разряды забегали быстрее. Он ударил снова — последний, отчаянный удар. Молния врезалась в щит и... отскочила.

Прямо в стену рядом с грабителями. Те с визгом попадали на землю, закрывая головы руками. Кирпичи посыпались, но их не задело.

Электро рухнул лицом в асфальт.

— Не может быть... — прохрипел он. — Кто ты такой?

— Я же сказал. Местный. Район охраняю.

Я подошёл ближе. Остановился в паре метров, смотря на него сверху вниз. Красные руны на маске горели ровно, освещая его голубую кожу. Он поднял голову, посмотрел на меня — в глазах смесь страха и бешенства.

— Ты... ты не человек, — прошептал он. — Люди так не умеют. Ты демон?

— Люди много чего не умеют, — ответил я. — Но я не демон. Просто маг.

Он попытался встать, но силы оставили его. Тогда я поднял руку и активировал связывание.

Красные нити магии вырвались из моей ладони, опутывая Электро. Они легли на его голубую кожу, засветились ярко, впились в тело. Он дёрнулся, пытаясь вырваться, но нити держали крепко. Я вложил побольше маны — третья цепочка Наутиз, усиленная кубом. Теперь он не пошевелится.

— Пусти! — заорал он. — Пусти, гад!

— Не ори, — посоветовал я.

Повернулся к грабителям. Те так и сидели у стены, вжавшись в кирпичи. Я направил руку на них — новые нити вырвались, опутывая их. Красные линии связали им руки, ноги, прижали к стене.

— Сидеть тихо, — сказал я. — Дёрнетесь — пожалеете.

Они закивали, боясь даже пискнуть.

Я подошёл к одному из них — тому, что снимал на телефон. Телефон валялся рядом на земле. Я поднял его, стряхнул пыль. Экран был цел, даже не треснул. Повезло.

Набрал 911.

— Полиция? — голос через маску звучал глухо, механически. — В Бруклине, переулок между 23-й и 25-й улицами, у магазина электроники. Тут грабители. И... кое-кто покрупнее. Электро. Да, тот самый. Он обездвижен. Приезжайте, забирайте.

На том конце что-то затараторили, но я сбросил звонок. Бросил телефон обратно грабителю.

— Держи. Может, пригодится.

Он только моргал.

Я отошёл в сторону, в тень, откуда было хорошо видно всю картину. Присел на корточки за мусорным баком, сложил руки на коленях. Артефакт в кармане остывал, руны на маске горели ровно. Я вливал немного маны в нити каждые несколько секунд — поддерживал связывание. Электро дёргался, пытался вырваться, но красные нити держали крепко.

Ждать пришлось минут десять.

Первыми приехали машины как только информация об электро потвердилась прилетели вертолёты спецтехника подкрепление.

— ВСЕМ НЕ ДВИГАТЬСЯ! РУКИ ЗА ГОЛОВУ!

Грабители и так не двигались. Они висели в красных нитях, прижатые к стене, и даже не пытались сопротивляться. Электро тоже был обездвижен, только рычал и скрипел зубами.

Полицейские подошли ближе. Осторожно, держа дистанцию. Один из них, видимо старший, подошёл к Электро, осмотрел красные нити.

— Что за хрень? — спросил он.

— Не трогайте, — ответил кто-то из его людей. — Это может быть опасно.

— Да оно само держится. Смотрите, светится.

Они попытались разрезать нити — бесполезно. Нож скользил по магии, как по стеклу. Тогда притащили какую-то спецтехнику, начали грузить Электро в контейнер прямо с нитями.

— Пусть пока повисит, — решил старший. — В лаборатории разберутся.

Грабителей сняли проще — нити исчезли, как только я перестал их поддерживать. Их скрутили и запихнули в машину.

Вся операция заняла минут двадцать. Я сидел в тени и наблюдал. Красные руны на маске погасил — нечего светиться. Сидел тихо, дышал ровно.

Электро грузили в спецфургон. Он орал, матерился, пытался искрить, но нити держали, не давая накопить заряд, минут через сорок выдохнуться но он уже не выбираться . Голубая кожа его то вспыхивала, то тускнела — он боролся, но магия была сильнее.

— Попался, гад, — сказал какой-то полицейский, захлопывая дверцу.

Машины уехали. Вертолёты улетели. Переулок опустел, только дымящиеся провода напоминали о том, что здесь произошло.

Я подождал ещё минут пять. Потом встал, отряхнул штаны, и не спеша пошёл в сторону дома.

На душе было хорошо. Спокойно.

— Электро, — думал я. — Сильный противник. Но против магии не попрёшь. Теперь его посадят надолго.

Дома на чердаке перезарядил куб. Проверил руны на маске — все целы. Протёр фарфор от копоти. Всё работало идеально.

Я лёг на пол, уставился в потолок.

Руны на балках мерцали, переливались. Где-то в городе везли в тюрьму электрического психа. Где-то на крышах прыгал Паук.

А я лежал и улыбался.

За окном зажигались фонари. Новый день начинался.

Я закрыл глаза и провалился в сон.

Продолжение следует...

Глава 12

Глава 12. Наблюдение

Питер Паркер проснулся от того, что за окном орали сирены.

Он сел на кровати, протер глаза. Телефон разрывался — Нед долбил сообщениями. «Ты видел?! Там Электро поймали! Врубай новости!»

Питер включил телик. На экране мелькали кадры какой-то ночной съемки — размытая фигура в толстовке, белая маска с красными светящимися символами. Рядом валялся голубокожий Электро, опутанный светящимися нитями.

— Ничего себе, — выдохнул Питер.

Он смотрел видео и чувствовал, как внутри закипает знакомое чувство — смесь любопытства и настороженности. Этот Чародей(поклонники его так назвали) явно использовал какую-то магию. Или технологию, которую невозможно объяснить. Светящиеся руны, обездвиживание — это не его уровень, это что-то другое.

Питер пересмотрел видео раз пять, вглядываясь в детали. Фигура, походка, манера стоять, руки в карманах... Что-то в этом было знакомое. Смутно, на уровне подсознания.

— Да нет, — сказал он себе. — Не может быть.

Но мысль засела.

В школе было шумно. Нед трещал без умолку:

— Питер, ты представляешь? Чародей! Настоящий! У него руны светятся, как в играх! Может, он и в правду чародей, ну который в коммиксах.

— Может, — отвечал Питер рассеянно.

Он сидел за партой и смотрел на Дэна Уильямса.

Дэн сидел на своем обычном месте, у окна, и смотрел в телефон. Обычный парень, немного замкнутый, вечно в наушниках, на уроках спит или в окно смотрит. Ничего особенного.

Но сегодня Питер смотрел на него иначе.

Он вспоминал вчерашнюю ночь. Как вырубило весь район в порту. Как прибежал и увидел уже финал — Электро валяется, опутанный красными нитями, а вдали мелькает фигура в толстовке. Фигура, которая двигалась так же, как Дэн на физре. Легко, немного вразвалку, руки в карманах.

И голос.

Тот самый искаженный голос, который Питер слышал при встречах с Чародеем. Глухой, механический, с металлическими нотками. И голос Дэна, когда тот отвечает на уроках или переругивается с Майком. Разные? Или просто маска меняет?

Питер поймал себя на том, что слишком пристально смотрит на Дэна. Тот, словно почувствовав взгляд, поднял голову, встретился глазами и тут же отвернулся к окну.

— Нервничает? — подумал Питер. — Или просто не хочет общаться?

Нед что-то рассказывал про происшествия, но Питер не слушал. Он анализировал.

Дэн двигается так же, как та фигура. Та же походка, та же манера держать руки в карманах. И скрытая сила, чутье пульсировало рядом с ним прямо как при чародее.

— Совпадение? — Питер сомневался.

В класс влетела Джессика с подружками:

— Вы слышали? Чародей, говорят, настоящий маг! Может, он инопланетянин?

— Или просто чел с прибабахом, — буркнул Майк.

— А вдруг он среди нас? — Джессика обвела класс взглядом.

Питер невольно покосился на Дэна. Тот сидел с каменным лицом, уткнувшись в телефон.

— Если это он, то у него отличная выдержка, — подумал Питер.

Весь день Питер следил за Дэном.

На алгебре Дэн, как обычно, делал вид, что слушает, а сам рисовал что-то в тетради. Питер, сидя через две парты, пытался разглядеть, что именно. Какие-то символы. Не похоже на математику.

— Руны? — мелькнула мысль. Нет просто рисунки.

На перемене Дэн вышел в коридор. Питер последовал за ним, делая вид, что просто идет мимо. Дэн стоял у окна, смотрел на улицу. Питер встал рядом, прислонился к стене.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — ответил Дэн, не поворачивая головы. Голос обычный, чуть хрипловатый.

— Слышал про нового героя? — спросил Питер, наблюдая за реакцией.

— Слышал, — Дэн пожал плечами. — В новостях показывают.

— Крутой, да? Электро завалил.

— Ага.

Дэн говорил спокойно, без эмоций. Слишком спокойно для такой темы. Питер мысленно сравнил с тем голосом, что слышал в переулке — искаженным, механическим. Совсем не похоже.

Но маска же могла менять голос. Если у паука есть технологический модулятор то скорее всего при помощи магии можно сделать аналог.

— Ты как думаешь, он справился бы с другими? — спросил Питер. — Ну, с тем же Доктором Осьминогом? Я слышал, тот тоже скоро объявится.

Дэн наконец повернул голову. Взгляд внимательный, цепкий.

— Справился бы, не знаю — ответил он. — Если у него есть мозги. Осьминог — это механика, её можно обезвредить, если знать, куда бить.

Питер кивнул. Интересный ответ. Слишком уверенный для обычного школьника.

— А с Пауком? — спросил он с усмешкой.

— Не знаю. Паук быстрый, его трудно поймать. Но если Чародей поставит щит, то Паук просто устанет биться. А атаковать у Чародея есть чем. Так что ничья, наверное.

Питер замер. «Слишком подробно описал их прошлый бой» — Дэн сказал это так, будто знает. Или просто оговорился?

— Ладно, — сказал Питер, отлипая от стены. — Пойду, Нед зовет.

— Иди.

Питер отошел, чувствуя спиной взгляд Дэна. Или показалось?

После уроков Питер не пошел домой. Он залез на крышу школы, откуда было видно парк, где иногда сидел Дэн. Просто проверить.

Дэн вышел из школы через десять минут. Шел не спеша, руки в карманах, капюшон на голове. Питер смотрел на его походку — легкую, чуть вразвалочку. Точно так же двигался тот, в переулке.

Дэн дошел до парка, сел на лавочку, достал блокнот и начал что-то рисовать. Питер, используя паучье зрение, приблизил картинку. Символы. Руны. Они так похожи на те что он видел но другие.

— Черт, — выдохнул Питер.

Сомнений почти не оставалось. Дэн Уильямс — Чародей. Тот самый, кто обездвижил Электро. Тот, с кем он дрался месяц назад. Тот, кто потом спас его от Носорога.

Питер спрыгнул с крыши, приземлился в переулке. Ему хотелось подойти, поговорить, спросить прямо. Но он сдержался. Дэн явно не хочет, чтобы его узнали, как и дружелюбный сосед паучок

— Ладно, — решил Питер. — Буду наблюдать. Если он захочет — сам скажет.

Он развернулся и пошел домой, но мысли о Дэне не отпускали.

По дороге он думал о том, что сказал Дэн про Доктора Осьминога. Если этот злодей действительно объявится, справится ли ? Осьминог — это серьезно. Четыре механических щупальца, управляемые искусственным интеллектом, броня, сила. Даже Пауку будет тяжело.

Но у Чародея есть непонятная магия. Щиты, связывание, взрывы телепортация и бог знает что еще.

Дома он залез в интернет, набрал «Чародей» и «руны». Почитал обсуждения, посмотрел видео. Люди гадали, кто он, откуда, что за символы. Кто-то писал, что это древняя магия, кто-то — что секретный проект Пентагона.

Питер усмехнулся.

— Если бы они знали, что он просто сидит с ними за одной партой...

Он лег на кровать, уставился в потолок. Мысли крутились вокруг Дэна и его магии.

— Новый герой, — прошептал он. — Интересно, что ты еще умеешь?

За окном темнело. Где-то в городе зажигались фонари. А Питер все думал о том, что теперь у него есть тайна. Тайна, которую он никому не расскажет.

Питер закрыл глаза и провалился в сон.

Продолжение следует...

Глава 13

Глава 13. Сходка

Где-то в промышленном районе Куинса, в старом складском помещении, которое числилось как заброшенное, горел свет.

Неяркий, жёлтый, от нескольких лампочек под потолком. Свет выхватывал из темноты длинный стол из грубо сколоченных досок, вокруг которого стояли восемь стульев — разномастных, от офисных кресел до обычных табуреток. На стульях сидели четверо. Остальные пустовали, но у стен замерли фигуры в чёрном — охрана, человек по десять с каждой стороны, и у каждого под курткой угадывались внушительные выпуклости.

В воздухе пахло сыростью, машинным маслом, дорогим табаком и ещё чем-то неуловимо опасным. Где-то в углу мерно капала вода из проржавевшей трубы. Кап. Кап. Кап.

— Начинаем, — сказал человек во главе стола.

Он был в идеально сидящем тёмно-синем костюме, с белоснежной рубашкой и запонками из чёрного оникса. Тёмные волосы зализаны назад, открывая высокий лоб. Холодные серые глаза смотрели внимательно, цепко, без намёка на эмоции. Тонкие губы были плотно сжаты. Ричард Фостер — правая рука Уилсона Фиска в Бруклине и Куинсе. За его спиной замерли двое амбалов в одинаковых чёрных пальто. Близнецы, даже дышали синхронно.

— Все в сборе, — продолжил Фостер, обводя взглядом присутствующих. — Давайте к делу. Время — деньги.

Напротив него сидел русский.

Громадный, под два метра ростом, он занимал своё место так, будто стул под ним вот-вот развалится. Широкие плечи, мощная шея, ручищи толщиной с бревно — но при этом на нём был не спортивный костюм, как можно было ожидать, а дорогой тёмно-серый пиджак, явно сшитый на заказ. Белая рубашка, запонки с какими-то гербами.

Лицо — грубоватое, с тяжёлой челюстью и носом, который явно ломали не раз. Но глаза... Глаза были умные. Серые, спокойные, внимательные. В них не было той тупой злобы, что часто встречается у бандитов. Там плескался холодный расчёт и острый интеллект. Этот человек не просто бил морды — он просчитывал комбинации.

Его звали Семён, но для своих — Сёма. Или, как шёпотом добавляли те, кто знал поближе, «Профессор». Потому что за плечами у него был физтех и два года преподавания, прежде чем девяностые перекроили его судьбу.

— Давно пора, — прогудел он низким, рокочущим басом. Голос звучал так, будто гравий в бетономешалке пересыпают. — Я уже задолбался считать убытки. Это не бизнес, а сплошное благотворительное общество.

Слева от него сидел японец.

Кендзи Танака был полной противоположностью русскому. Худощавый, подтянутый, с безупречной осанкой, которую не сломали бы и годы тюрьмы. Чёрный костюм сидел на нём как влитой — ни складочки, ни пылинки. Тонкие пальцы, унизанные перстнями с драконами, лежали на столе абсолютно неподвижно. Лицо — маска. Ни единой эмоции. Только тёмные глаза поблёскивали в полумраке, сканируя собеседников. Казалось, он запоминает каждое движение, каждый вздох.

За его спиной стояли двое в таких же безупречных костюмах, с каменными лицами. Якудза в Нью-Йорке держалась тихо, но метко. Их казино, бордели и схемы с техникой приносили стабильный доход, пока не появились ряженые.

Справа от русского развалился бразилец.

Пауло был полной противоположностью японцу. Яркая рубашка навыпуск, расстёгнутая до середины груди, золотая цепь толщиной в палец, на пальцах — перстни с бриллиантами. Лицо широкое, улыбчивое, с золотыми зубами, которые поблёскивали при каждом движении губ. Чёрные маслянистые глаза смотрели нагло, с вызовом, но в глубине пряталась хищная настороженность. Он вертел в пальцах дорогую сигару, пуская кольца дыма к потолку.

За Пауло стояли двое крепких парней с мутными глазами и автоматами наперевес. Бразильский картель в последние годы расширял влияние, но теперь нёс потери.

— Ну так давай, рассказывай, — сказал Пауло, выпустив очередное кольцо. — У нас у всех проблемы. У кого-то больше, у кого-то меньше. Мой бухгалтер плачет по ночам.

Фостер открыл папку из чёрной кожи, достал несколько листов, испещрённых цифрами.

— Начнём по порядку, — сказал он. — Пусть каждый скажет свои цифры. Потом сложим. Семён, твои потери?

Сёма откинулся на стуле, задумчиво погладил мощный подбородок.

— Четыре с половиной миллиона, — прогудел он. — Пять портовых складов — туда партии оружия заходили, под завязку. Четыре партии стволов, три — порошка. Всё изъяли. Охрану вырубили, даже не пикнули. И главное — этот гад не просто вырубает, он ломает. У половины моих людей переломы рук и ног. Врачи сказали, минимум месяц, а то и два.Этот Чародей... Пугает тем что может инвалидом сделать. Мои ребята теперь боятся ночью на улицу выходить.

Глаза его сузились, в голосе прорезались металлические нотки.

Кендзи заговорил тихо, но в тишине склада каждое слово звучало отчётливо:

— Три миллиона. Четыре подпольных казино, два заведения с девочками, три поставки техники. Мои люди тоже видели красный свет. Четверо до сих пор в больнице со сломанными конечностями. Врачи говорят, переломы сложные, со смещением. Один вообще руку потерял . И это только за два месяца.

Японец чуть наклонил голову, и в этом движении чувствовалась скрытая угроза.

Пауло выпустил длинную струю дыма, наблюдая, как она тает под потолком.

— А у меня два с половиной, — сказал он, и золотые зубы блеснули в невесёлой усмешке. — Три точки сбыта — одни из лучших, между прочим. Две лаборатории, где мои химики варили лучший товар во всём Куинсе. И одна поставка, которая шла прямиком из Колумбии. Всё коту под хвост. И тоже этот... Чародей. Двоих моих лучших бойцов покалечил — руки сломал, как спички. Один теперь вообще не боец, только в офисе бумажки перебирать сможет. А паук ловит и сдаёт копам. Люди теперь боятся на точки выходить, потому что знают: если появится красный свет — будешь месяц в гипсе.

Пауло отбросил сигару в сторону, и та покатилась по бетонному полу.

Фостер кивнул, записывая цифры в блокнот.

— Мои потери — пять миллионов, — сказал он ровно. — Четыре крупных склада с техникой, две перевалочные базы, шесть точек сбыта. Полиция накрыла всё по наводке. Тридцать человек моих сейчас в тюрьме. И по людям: трое со сломанными руками, один с пробитой головой — неудачно упал после удара Чародея.

Он поднял глаза на остальных.

— Давайте сложим. Четыре с половиной, три, два с половиной и пять. Итого пятнадцать миллионов долларов. За два месяца. Плюс два десятка покалеченных. Если так пойдёт дальше, нам не хватит людей даже охранять то, что осталось.

— Пятнадцать? — Бразилец присвистнул, откинувшись на спинку стула. — Это не потери, это разорение. Если так пойдёт, через полгода мы тут все будем банкротами. Или сядем. Или нас грохнут свои же.

— Не дождутся, — Сёма стукнул кулаком по столу, и тяжёлый удар отозвался гулким эхом. — Я не для того двадцать лет строил империю, чтобы какие-то клоуны в масках меня разорили.

— Клоуны, — тихо повторил Кендзи. — Этот клоун положил моих людей. Они не заслужили такой участи.

Пауло вскочил, заходил взад-вперёд.

— Мои люди боятся! Понимаете? Мои головорезы, которые не боялись ни копов, ни конкурентов, теперь отказываются выходить на точки, потому что боятся этого Чародея! Это катастрофа! Пули от него просто отскакивают, мины гранаты не помогают. Неузнаваем.

— Сядь, — спокойно сказал Фостер. — Истерика не поможет.

Пауло сверкнул глазами, но сел.

— Что предлагаешь? — Сёма подался вперёд, уперев мощные локти в стол. — У нас бизнес рушится.

Фостер выдержал паузу. Обвёл взглядом каждого.

— Надо нанять профессионалов, — сказал он чётко, разделяя слова. — Целую организацию.

— Что за организация? — Кендзи прищурился.

— Есть одна структура. Называют себя «Сверх люди». Специализируются на устранении целей, которые не по зубам обычным киллерам. В их составе — мутанты, бывшие военные, люди со способностями. По разным данным, от двадцати пяти до тридцати бойцов. Все с опытом. Все с подтверждёнными результатами.

Сёма нахмурился:

— Тридцать человек? Целая армия.

— Именно, — Фостер кивнул. — Ими руководит . Лидер он же крушитель бывшый военный потом наемник усиленная физика, регенерация, может выдержать прямое попадание из гранатомёта. Пробивает любую защиту. Берёт тараном. Под его началом — десяток бойцов с разными способнастями, кто-то слабее, кто-то о сильнее но у половины есть мутации.

Кендзи подался вперёд:

— Дюжина мутантов? С такими способностями? И они все в одной организации?

— Да. И они работают за деньги. Никакой идеологии, никаких принципов. Только контракт.

Пауло присвистнул:

— Тридцать человек и люди с суперспособностями... Да они половину города могут разнести!

— Могут, — согласился Фостер. — Но им это не нужно. Им нужно выполнить контракт и получить оплату.

— И сколько? — спросил Сёма, барабаня пальцами по столу.

— Пятнадцать миллионов. Общий контракт. Они берутся за любую цель, если цена устраивает.

Пауло выпучил глаза:

— Пятнадцать? Мы же столько потеряли за два месяца!

— Вот именно, — Фостер посмотрел на него в упор. — Мы потеряли пятнадцать. И потеряем ещё столько же, если ничего не сделаем. Плюс люди. У нас уже два десятка покалеченных, а завтра может быть больше. Лучше заплатить сейчас, чем терять прибыль постоянно. Это инвестиция.

Тишина повисла в воздухе.

Сёма задумался, его умные глаза быстро просчитывали варианты.

— Отряд мутантов против двоих... Это даже не охота, это бойня.

— Именно, — Фостер кивнул. — Паук быстрый, но Крушитель со своей группой его просто задавят массой. Чародей неуязвим для пуль, но у них есть Фантом со своими энергетическими атаки которые пробьют его щит. А Разум со своими ментальными способностями будет подавлять их, корекиировать устраивать засады и ловушки. Мы их просто переиграем числом и разнообразием способностей.

Кендзи задумчиво погладил перстень:

— А если они объединятся? Паук и Чародей?

— Тем хуже для них, — отрезал Фостер. — Тридцать против двоих. Шансов нет. И потом, Чародей ломает руки каждому второму — значит, он не бог, он уязвим. Просто его защита сильна. Но Фантом пробьёт её.

Пауло хлопнул ладонью по столу:

— Я за! Пятнадцать миллионов — это деньги, но если они уберут этих клоунов, мы отобьём их за полгода. И мои люди перестанут бояться.

Сёма кивнул:

— Тоже согласен. Пусть эти тридцать поработают на нас. Главное — чтобы чисто. Чтобы потом никто не всплыл.

Кендзи помолчал дольше всех. Его тёмные глаза изучали Фостера с той же тщательностью, с какой ювелир изучает алмаз.

— Мы участвуем, — наконец произнёс он. — Но контроль должен быть жёстким. Если они провалятся, вы вернёте деньги. С процентами.

— Договорились, — Фостер кивнул. — Условия обсудим позже. Главное — через неделю «Сверхи» будет в городе в полном составе. Они уже подтвердили готовность.

Он встал. Остальные поднялись следом.

— До встречи, господа, — Фостер поправил пиджак. — И не светитесь. Эти двое могут быть где угодно. А скоро их будет ждать сюрприз.

— Слушай, Фостер, — Сёма положил тяжёлую ладонь на плечо американцу. — Если эти тридцать справятся, я тебе лично премию выпишу. Если нет...

— Если нет, мы соберёмся снова, — перебил Фостер, стряхивая руку. — Но они справятся. Тридцать против двоих — это не бой, это экзекуция. Особенно когда один из этих двоих каждому второму руки ломает — ему это припомнят.

Они разошлись.

Охрана растворилась в темноте. Четверо мужчин вышли под холодный нью-йоркский дождь, сели в свои машины и уехали в разные стороны.

А через час склад снова погрузился во тьму. Только капала вода из проржавевшей трубы.

Кап. Кап. Кап.

Где-то на крышах Куинса красная фигура замерла, глядя вдаль.

Человек-паук ничего не знал об этой встрече.

Но чутьё подсказывало: что-то надвигается. Что-то большое, опасное, неотвратимое.

Он поёжился — не от холода, от предчувствия. Волосы на руках встали дыбом, хотя вокруг не было ни ветра, ни опасности.

— Надо будет проверить порты, — подумал Питер. — И предупредить Чародея. Что-то грядёт.

Он спрыгнул с крыши и растворился в ночи.

А в городе уже собирались тучи.

Продолжение следует...

Глава 14

Глава 14. Засада на набережной

Ночь выдалась тёплой для октября.

Я шёл вдоль набережной, наслаждаясь тишиной. Слева плескалась вода, справа тянулись пустые скамейки и фонари, которые давно не работали. Место было тихое, безлюдное — идеальное для прогулок и размышлений. За последнюю неделю я хорошо поработал: ещё три бандитских склада, ещё две точки сбыта. Деньги текли рекой, артефакт работал идеально, маска стала почти родной. Руны на ней светились ровно, пульсируя в такт дыханию.

Я нёс в руке пакет с хот-догами и пивом — маленькая радость после тяжёлой ночи. Присел на скамейку у самой воды, поставил пакет рядом, достал хот-дог. Откусил, жуя, смотрел на тёмную воду. Где-то вдалеке гудел город, но здесь было тихо. Только волны плескались о бетонные плиты да редкие машины проезжали по мосту.

— Красота, — выдохнул я.

И вдруг — резкий хлопок, а затем вой сирен.

Я подскочил, выронив хот-дог. Сигнализация. Нет, не одна — сразу несколько. Вокруг меня заверещали автомобильные сигналки, замигали фары. Машины, припаркованные в ряд метрах в тридцати, ожили все разом. Свет бил в глаза, звук разрывал барабанные перепонки.

— Какого хрена? — заорал я, закрывая уши.

Маска сработала мгновенно: руны на скулах вспыхнули ярче, приглушая звук. Сирены превратились в далёкий гул — мешали, но терпеть можно. Щит артефакта встал автоматически, и я начал оглядываться.

Из темноты, со всех сторон, начали выходить фигуры.

Человек тридцать, не меньше. Все в тактической одежде: чёрные бронежилеты, наколенники, шлемы с тактическими очками, разгрузки, забитые магазинами. У каждого в руках — автоматическое оружие. Автоматы, пистолеты-пулемёты, дробовики. Они двигались слаженно, как военные: перебежками, прикрывая друг друга, занимая позиции за скамейками, деревьями, фонарными столбами.

— Контракт, — раздался усиленный динамиком голос. — Цель — Чародей. Работаем чисто.

Я похолодел. Это не случайные бандиты. Это профессионалы. И их много.

Первая очередь ударила через секунду.

Пули застучали по щиту, как град по стеклу. Я физически чувствовал каждый удар — артефакт нагревался, принимая на себя тонны свинца. Щит вибрировал, но держал. Я понимал: если так продолжится, мана уйдёт быстро. Но я не собирался ждать.

— А ну вас! — рявкнул я.

И начал работать.

Первая минута.

Руна Хагалаз — бомбарда. Красная волна рванула влево, где засела группа из пяти стрелков. Их отбросило от укрытий, двое врезались в стену и затихли, трое покатились по асфальту, роняя оружие. Сразу следом — Кеназ вправо. Огненный вихрь накрыл троих, они заорали, попадали, катаясь по земле.

Пули свистели вокруг, щит мигал, принимая удары. Я перемещался, не давая пристреляться. Руна Соулу — ослепительная вспышка прямо в центр группы. Четверо схватились за лица, ослеплённые, и я добил их бомбардой.

Двое попытались сменить позицию, перебежкой за мою спину. Я даже не обернулся — Наутиз ударил вслепую, красные нити нашли их, спеленали по рукам и ногам. Они рухнули как мешки.

Пули перестали лететь с той стороны. Я перевёл дух и рванул к новому укрытию.

Вторая минута.

Оставшиеся поняли, что просто стрелять бесполезно. Они начали работать по тактике: одни отвлекали, другие заходили с флангов. Но я уже вошёл в раж.

Турисаз — импульс силы в упор. Двое, выскочившие из-за дерева, отлетели обратно, ломая ветки. Я добежал до них, добил бомбардой.

Справа застрочил пулемёт. Я укрылся за бетонным парапетом, пули высекали крошку. Высунулся на секунду — отметил позицию. Хагалаз точечным ударом. Пулемёт замолчал, пулемётчика отбросило в воду.

Слева попытались обойти. Я развернулся, всадил в их сторону сгусток пламени — Кеназ. Двое загорелись, с криками побежали к воде.

Кто-то стрелял сзади, из-за машины. Я даже не глядя метнул связывание. Красные нити опутали стрелка, прижали к капоту.

Восемь секунд затишья. Я перебежал к следующему укрытию, считая врагов.

Третья минута.

Они начали отступать. Я видел, как несколько фигур в тактической одежде пятились, прикрывая друг друга, уходя в темноту переулков. Кто-то тащил раненых. Кто-то просто бежал, бросив оружие.

Я не стал их преследовать. Хватит.

Вокруг валялись тела. Двадцать три человека — я пересчитал машинально. Десять из них не подавали признаков жизни, остальные стонали, пытались ползти, звали на помощь. Кто-то лежал неподвижно, но дышал — повезло. Кто-то уже не дышал — не повезло.

Четверть отступила. Семь-восемь человек, не больше.

Я перевёл дух, опираясь на парапет. Проверил резерв — маны осталось процентов пятьдесят. Щит держался. Артефакт нагрелся, но работал. Я чувствовал себя уверенно — половина силы ещё в запасе.

— Три минуты, — усмехнулся я. — И половина резерва. Неплохо.

Грохот стоял такой, что, наверное, во всём районе было слышно. Где-то вдали залаяли собаки, в окнах ближайших домов зажёгся свет. Люди просыпались, но лезть сюда никто не решался.

Тишина после стрельбы давила на уши. Только вода плескалась и где-то вдалеке выли сирены — настоящие, полицейские, а не эти дурацкие сигналки.

Но расслабляться было рано.

В голову ударило так, что я пошатнулся. Ментальная атака. Мощная, концентрированная, давила на все центры сразу, выжигая мысли, ломая волю. Руны на маске засветились до предела, блокируя, но мозг плавился от напряжения. Я сжал виски руками, пытаясь устоять.

Я поднял голову и увидел его. В тени, метрах в тридцати, стоял человек в чёрном плаще с капюшоном, скрывавшем лицо. Он не двигался, просто стоял, уставившись на меня пустыми глазами, и давил. Давил так, что казалось, череп сейчас треснет.

И следом — сзади.

Ослепительная вспышка, и сгусток синего огня ударил в щит. Артефакт взвыл, мана упала до сорока процентов. Второй сгусток — щит прогнулся. Третий — я устоял, влив ещё маны в защиту.

— Добивайте! — заорал кто-то.

Я обернулся. В двадцати метрах надо мной висел человек. Он был в чёрном облегающем костюме, без шлема — лицо искажено злобной усмешкой, глаза горели синим светом. Всё его тело было окружено энергетическим сиянием, разряды бегали по рукам. Он летел прямо ко мне, целясь в голову.

Ментальная атака не прекращалась. Тот, в плаще, давил изо всех сил. Я чувствовал, как его воля вгрызается в мой разум.

— Не сегодня, — прохрипел я.

Руна Эваз. Я рванул в сторону, уходя с линии огня. Плазма взорвала асфальт там, где я только что был. Я вскочил, побежал зигзагами, укрываясь за деревьями.

Ментальная атака ослабла — тот, в плаще, потерял фокус. Плазма летела, но щит держал, маны было ещё достаточно.

Я выбежал к парапету, прижался спиной к бетону. Летающий мутант висел в воздухе, высматривая меня. Тот, в плаще, перемещался, ища новую позицию.

И тут я увидел их.

Трое.

Они вышли из темноты медленно, не спеша, перешагивая через тела своих товарищей. Первый — огромный, под два с половиной метра. Лысый череп, мощная челюсть, глаза-щёлки, в которых горела холодная ярость. В руке он сжимал молот, которым можно крушить стены — тяжеленный, с окровавленным бойком. На нём не было брони — только серая, бугристая кожа, похожая на бетон, с глубокими шрамами. Он шёл тяжело, но каждый его шаг отдавался гулом в асфальте.

Второй — чуть позади, но от этого не менее страшный. Сутулая фигура, покрытая зелёной чешуёй, переливавшейся в свете фонарей. Длинная морда с рядами острых зубов, горящие жёлтые глаза с вертикальными зрачками. Гуманоидный аллигатор — когтистые лапы сжимали тяжёлый обломок арматуры, заточенный с одного конца. Он облизывался, глядя на меня, и из пасти капала слюна.

Третий — справа. Человек, если так можно назвать. Всё его тело переливалось, искрилось — кожу заменяла кристаллическая структура. Прозрачные грани, острые выступы на плечах и голове, глаза — два холодных сапфира. Он двигался с лёгким звоном, и каждый шаг оставлял на асфальте мелкие осколки. От него веяло такой угрозой, что волосы зашевелились.

Я замер, оценивая. Маны половина, щит крепок, артефакт в порядке. Эти трое, возможно, сильнее обычных мутантов, но я не собирался сдаваться.

Огромный остановился, окинул взглядом поле боя, потом посмотрел на меня. На его лице мелькнуло что-то похожее на удивление.

— А я думал, надо будет добивать полутруп, — пробасил он, усмехнувшись. — А ты стоишь. И наших положил... двадцать три человека. За три минуты. Неплохо.

— Ты ещё не видел, что я могу, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Внутри всё кипело, но я не показывал слабости. — У меня ещё половина силы.

— Увидим, — огромный перехватил молот поудобнее. — Эти двое сверху тебя уже подработали. А нас трое. И мы не чета тем, кого ты положил.

Сзади снова засвистела плазма. Летающий бил прицельно. Менталист усилил давление, но руны на маске держали.

— Трое на одного, — сказал я. — И двое сверху. Какие смелые.

— Не надейся, что кто-то придёт на помощь. Наши люди перекрыли дороги.

Маны — пятьдесят процентов. Щит крепок. Артефакт в порядке. Бежать? Я не бегаю.

Я встал в стойку. Руны на маске засветились ярче. Кровь стучала в висках, но я был готов.

— Давай, — сказал я. — Посмотрим, кто кого.

Огромный занёс молот. Чешуйчатый пригнулся, готовясь к прыжку. Кристаллический поднял руку, и она начала трансформироваться в длинное остриё. Летающий наверху готовил заряд. Менталист усилил давление.

Я приготовился к бою.

И тут со стороны набережной, откуда-то сверху, донесся свист — знакомый звук летящей паутины. Красная фигура на паутине врезалась прямо в летающего мутанта, сбивая его с траектории. Плазма ушла в сторону, взорвав воду.

А потом эта фигура рухнула вниз, приземлилась рядом со мной.

Человек-паук.

— Чародей, живой?! — крикнул он, вскакивая. — Что за шум? Я думал, война началась! Полрайона проснулось!

— Откуда ты? — выдохнул я.

— Да как откуда? — он обвёл взглядом разбросанные тела. — Тут такое творится — за три квартала слышно! Я думал, поезд сошёл с рельс или что похуже. Прибежал проверить. А тут... ничего себе ты тут устроил. Это всё ты?

— Почти, — усмехнулся я. — Эти трое остались. И двое сверху.

И тут с другой стороны, перепрыгнув через ограду, спрыгнула ещё одна фигура. Тёмный костюм, женский силуэт, маска скрывает лицо. Она приземлилась легко, как кошка, и встала рядом с Пауком.

Ткачиха. Гвен.

— Я тоже услышала, — сказала она, оглядывая поле боя. — Питер позвал. Сказал, там что-то серьёзное. А тут... это ты их всех?

— Они первые начали, — пожал я плечами.

Огромный с молотом замер, глядя на нас троих. Чешуйчатый оскалился ещё злее. Кристаллический медленно повернул голову, оценивая новых противников. Летающий оправился от удара, снова взмыл вверх. Менталист где-то в тени, давил на мозги.

— Трое на пятерых, — пробасил огромный. — Уже интереснее.

— Теперь посмотрим, кто кого, — ответил я.

Мы встали плечом к плечу: я, Паук и Ткачиха.

— Держитесь, — шепнул я.

— Всегда готовы, — ответил Паук.

— Размажем их, — добавила Гвен.

Бой только начинался.

Продолжение следует...

Глава 15

Глава 15. Засада на набережной (продолжение)

Мы встали плечом к плечу: я, Паук и Ткачиха.

Противников было пятеро. Трое ближних внизу, один летающий сверху, один менталист где-то в тени. Я быстро оценил обстановку, просчитывая варианты. Маны — половина, щит крепок, артефакт в порядке. Пауки выглядели сосредоточенными, готовыми к бою.

— Я беру на себя летучего и менталиста, — сказал я тихо, чтобы слышали только свои. — Трое ваших. Держите их, не давайте окружить. Если смогу — помогу огнём.

Паук кивнул, бросив быстрый взгляд на Гвен.

— Понял. Гвен, работаем парой. Ты по быстрому, я по тяжёлому.

— Готова, — отозвалась Ткачиха, занимая позицию чуть в стороне.

Крушитель с молотом шагнул вперёд, перехватывая оружие поудобнее. Его глаза-щёлки горели холодной яростью. Аллигатор пригнулся, готовясь к прыжку, из пасти капала слюна. Кристаллический медленно двинулся, его тело переливалось в свете уцелевших фонарей, воздух вокруг него замерцал.

— Время!

Я развернулся и рванул в сторону, уходя с линии возможной атаки тяжёлых. Паук и Гвен синхронно прыгнули навстречу тройке.

Паук взлетел на паутине, перемахнул через огромного и сзади выстрелил паутиной ему в затылок. Тот дёрнулся, но паутина только разозлила — он зарычал и развернулся, замахиваясь молотом. Паук ушёл перекатом, молот выбил кусок асфальта.

Гвен тем временем встретила аллигатора. Чешуйчатый прыгнул на неё, но она ускользнула, оставляя за собой паутинную сеть. Он запутался на секунду, рванул нити зубами — и этого хватило, чтобы Гвен оказалась у него за спиной, припечатывая его ногу паутиной к земле.

Кристаллический двинулся к Пауку, превратив руку в длинное сверкающее лезвие. Паук едва увернулся от первого удара, отпрыгнул назад, метнул паутину ему в глаза — но кристаллы резали нити, как бритва.

— Тяжело, — крикнул Паук. — Если можешь — помоги!

Я уже был занят. Летающий мутант спикировал на меня, выпустив сгусток плазмы. Я ушёл в сторону, плазма взорвала асфальт рядом. В ответ я ударил бомбардой — Хагалаз. Красная волна пошла вверх, но летучий сделал петлю и ушёл.

И тут снова накатила ментальная атака. Голова загудела, руны на маске раскалились, блокируя, но концентрация сбилась. Я пригнулся, выглядывая менталиста. Где он? Мелькнула тень за разбитой машиной.

— Наутиз! — ударил я связыванием вслепую. Красные нити метнулись в сторону машины, но менталист уже перебежал к другому укрытию. Атака ослабла, но не прекратилась.

Летающий снова зашёл сверху. Я поставил щит плотнее, приняв заряд плазмы. Мана упала до сорока пяти процентов. Ответил огненным вихрем — Кеназ. Летучий взмыл выше, уклоняясь.

Краем глаза я следил за битвой пауков.

Ерушитель наседал на Паука. Молот свистел в воздухе, Паук едва уворачивался, используя скорость и паутину, чтобы сковывать движения. Но молот был слишком тяжёлым — один хороший удар, и Паук выбыл бы.

Гвен боролась с аллигатором. Она залепила ему морду паутиной, но тот рвал её когтями, наседая. Ей приходилось постоянно отступать, уводить его от Паука.

Кристаллический медленно, но верно теснил их обоих, его лезвия сверкали в воздухе.

Я понимал: надо срочно помогать, иначе они не выдержат.

Я разорвал дистанцию с летучим, резко развернулся и ударил бомбардой по кристаллическому. Красный сгусток врезался ему в бок, отбросив на пару метров. По его телу побежали трещины — неглубокие, но заметные. Он замер на секунду, восстанавливая равновесие.

— Хорош! — крикнул Паук, используя момент, чтобы накинуть паутину на молот огромного. Тот дёрнул, но паутина держала, пусть и недолго.

Летающий снова атаковал меня. Плазма ударила в щит, мана упала до сорока процентов. Я ответил сразу двумя рунами — Турисаз и Хагалаз. Импульс и бомбарда пошли в него одновременно. Он едва увернулся, но потерял высоту, приземлился на крышу рядом.

Ментальная атака усилилась. Я видел, как из-за покорёженного фургона высунулся человек в чёрном плаще. Он концентрировался, пытаясь пробить мою защиту.

— Наутиз! — я ударил связыванием прямо туда. Красные нити накрыли его, опутывая. Он дёрнулся, пытаясь вырваться, но я усилил захват, вливая ману. Ещё секунда — и он потерял сознание, рухнув на землю.

Ментальная атака прекратилась. Я вздохнул свободнее.

Летающий тем временем пришёл в себя и снова взлетел. Я встретил его бомбардой, но он уклонился. Прицелился и выпустил заряд плазмы — прямо в Паука, который как раз отбивался от огромного.

— Паук! — крикнул я.

Тот услышал и в последний момент прыгнул в сторону. Плазма пролетела мимо, но огромный, пользуясь моментом, замахнулся молотом и чуть не задел Паука по ноге.

Гвен увидела это. Она резко развернулась, оставив аллигатора, и метнула паутину в летучего. Белые нити облепили его, сбивая с курса. Он забился, пытаясь освободиться, и я ударил по нему бомбардой.

Летающий рухнул вниз, проломив крышу припаркованного фургона.

— Есть! — выдохнул я.

Теперь остались трое ближников.

Я переключил внимание на них. Паук и Гвен сражались, но силы были на исходе. Огромный всё ещё стоял, аллигатор рвал паутину, кристаллический медленно приближался.

— Я поддерживаю! — крикнул я.

Кеназ — огненный вихрь в аллигатора. Тот взвыл, отпрыгнул, но Гвен тут же залепила ему паутиной глаза. Он ослеп, забился, и она припечатала его к земле дополнительными слоями.

Огромный замахнулся на Паука. Я ударил Турисаз, сбивая его с ног. Он упал на колено, и Паук накинул ему на голову паутину, затягивая потуже.

— Наутиз! — я помог связыванием, красные нити опутали его руки.

Кристаллический остался один. Он двинулся ко мне, превратив обе руки в лезвия. Я встретил его бомбардой в упор. Красная волна ударила, он покачнулся. Паук прыгнул ему на спину, пытаясь залепить глаза. Гвен метнула паутину в ноги. Я добавил ещё одну бомбарду.

Кристаллы пошли трещинами по всему телу. Он замер, потом рухнул на колени и развалился на тысячи осколков.

Тишина.

Тяжёлое дыхание разрывало ночь. Паук поднялся, потирая ушибленное плечо. Гвен оперлась на колени, восстанавливая дыхание. Я опустил щит, проверил резерв — маны осталось процентов тридцать.

Огромный и аллигатор были обездвижены, менталист без сознания, летающий дымился в разбитом фургоне.

— Живы? — спросил я, подходя к паукам.

— Живы, — ответил Паук. — Ты вовремя помог. Спасибо.

— Вы держались молодцом, — сказал я. — Без вас я бы не справился со всеми сразу.

Гвен кивнула, вытирая пот со лба.

— В следующий раз зови сразу. Мы быстро.

Где-то вдалеке завыли полицейские сирены. Настоящие, близкие.

— Пора, — сказал Паук. — Полиция скоро будет.

— Уходим.

Я прыгнул на крышу склада, Паук на соседнее здание, Гвен скользнула в переулок.

Через минуту набережная опустела. Только трупы, дым, разбитый асфальт и связанные мутанты напоминали о том, что здесь произошло.

Продолжение следует...

Глава 16

Глава 16. Утро после битвы

Я проснулся от того, что солнце светило прямо в лицо..

Полдень. Я проспал почти до обеда. Тело ломило, плечо ныло, но в целом — жив. После вчерашней заварушки на набережной я дополз до чердака только под утро. Артефакт остывал, маны почти ноль, руны на маске погасли — пришлось ставить на подзарядку.

Я сел на кровати, потянулся. Вчерашнее вспоминалось урывками: стрельба, взрывы, красные нити, пауки, этот огромный с молотом, аллигатор, кристаллический... И тот, в плаще, который давил на мозги. И летающий, который плевался плазмой.

Мы их сделали. Пятерых элитных мутантов, двадцать пять автоматчиков. Неплохая ночка.

Я встал, натянул штаны и поплёлся на кухню. Кофе, бутерброды, яичница — стандартный набор. Включил телек, пока жевал.

Все каналы трубили про вчерашнее.

— ...беспрецедентная перестрелка на набережной в Бруклине, — тараторила ведущая. — По данным полиции, погибло не менее десяти человек, ещё около двадцати госпитализированы. На месте происшествия обнаружены тела в тактической одежде, а также двое мутировавших особей, которые, предположительно, являются членами неизвестной ранее преступной группировки.

На экране показали разгромленную набережную: вывороченный асфальт, покорёженные машины, дым. Потом кадры с места задержания.

Я поперхнулся кофе.

На экране крупным планом показывали того самого огромного с молотом. Он стоял на коленях, опутанный какой-то цепью, вокруг него суетились полицейские. Рядом валялся аллигатор — его тоже заковали.

— Двое задержанных доставлены в участок для дальнейшего разбирательства, — вещал репортёр. — По предварительным данным, они обладают невероятной физической силой и устойчивостью к повреждениям.

Я усмехнулся. Посадили-таки гадов.

Но улыбка сползла с лица через десять минут, когда передали срочные новости.

— Только что стало известно: двое задержанных сбежали из-под стражи, — взволнованно сообщила ведущая. — По словам очевидцев, когда полиция попыталась перевезти их в другое место, преступники разорвали цепи и устроили погром в здании участка. Пятеро полицейских пострадали, двое в тяжёлом состоянии. Преступники скрылись в неизвестном направлении.

Я выругался в голос.

— Вот же... — я сжал кружку так, что она чуть не треснула.

Крушитель и аллигатор сбежали. Значит, всё не закончилось. Они вернутся.

Новости продолжали сыпать подробностями: как разорвали цепи, как крушили стены, как аллигатор прокусил бронежилет одному из полицейских. Потом эксперты начали рассуждать, откуда взялись такие твари.

Я выключил телек и задумался.

Их пятеро? Было пятеро. Кристаллический — вдребезги. Менталист — без сознания, его, надеюсь, повязали. Летающий — дымился в фургоне. А эти двое сбежали. Значит, осталось двое из верхушки. И где-то ещё куча рядовых мутантов, которые отступили.

— Весело, — буркнул я.

Надо было восстанавливать силы и готовиться к новым встречам.

Где-то в промышленном районе Куинса

Крушитель и аллигатор пробирались через лабиринт заброшенных складов уже больше часа. Они шли переулками, дворами, через разбитые заборы и пустыри. Город ещё спал, но редкие прохожие, завидев их, шарахались в стороны.

Участок, где их держали, остался далеко позади. Цепи, которыми их сковали, были разорваны ещё в здании — полицейские не учли, что даже усиленные наручники для таких, как Крушитель, были не страшнее бумажных лент.

— Сюда, — пробасил Крушитель, сворачивая к ржавым воротам.

Это был старый завод по переработке металлолома. Давно заброшенный, заросший бурьяном, с провалившейся крышей. Но под ним, в подвалах, находилась их база.

Аллигатор молча последовал за ним.

Они спустились в подвал через люк, замаскированный грудой мусора. Внизу тускло горели лампы. Вдоль стен стояли армейские койки, ящики с оружием, пара столов с картами. Здесь собрались те, кто выжил.

Около пятнадцати человек. Автоматчики, несколько мутантов помельче, пара техников. Все мрачные, израненные, кто-то перевязывал раны, кто-то просто сидел, уставившись в стену.

При появлении Крушителя все подняли головы.

— Командир, — подошёл к нему один из бойцов, с перевязанной головой. — Вы живы. А мы уж думали...

— Жив, — оборвал Крушитель. — Докладывай.

— Потери... — боец запнулся. — Двадцать три человека . Из них десять — насмерть остальные в госпитализации но их держат под конвоем. Кристалл... Кристалл уничтожен. Фантом в больнице, его повязали копы, мы не смогли его вытащить. Менталист тоже в плену. Те, кто отступил, — все здесь. Пятнадцать человек.

Крушитель молчал. Его лицо окаменело.

— Чародей, — пробасил он наконец. — Этот гад в маске.

— Что будем делать, командир? — спросил боец.

Крушитель прошёлся по подвалу, хрустнув шеей. Аллигатор сел в углу, тяжело дыша.

— Контракт был на устранение цели, — сказал он. — Мы не смогли. Цель оказалась сильнее, чем нас предупреждали. Если мы продолжим, потеряем всех.

Он остановился, посмотрел на своих людей.

— Мы уходим.

— Командир... — начал кто-то.

— Молчать, — оборвал Крушитель. — Я принял решение. Деньги вернём половину. Этого хватит, чтобы они не лезли. А мы найдём другую работу. Где не будет магов и пауков.

Бойцы молчали. Кто-то облегчённо выдохнул, кто-то опустил голову.

Крушитель достал спутниковый телефон. Набрал номер.

— Фостер, — сказал он в трубку. — Мы на базе. Слушай сюда.

На том конце что-то заговорили, но он перебил:

— Мы разрываем контракт. Половина отряда уничтожена. Кристалл, Фантом, Менталист — всё. Остались только мы с Алигатором и пятнадцать рядовых. Цель оказалась сильнее, чем вы обещали.

В трубке возмущённо затараторили.

— Заткнись и слушай, — рявкнул Крушитель. — Мы возвращаем половину денег. Семь с половиной миллионов. Забирайте их и забудьте, что мы вообще существуем. Если не согласны — мы придём к вам. Все пятнадцать. И тогда разговор будет другой. Ты меня понял?

Тишина. Потом короткое: «Согласны».

Крушитель сбросил вызов, убрал телефон.

— Готовьте деньги, — сказал он. — Курьеры приедут через час. Мы отдаём и уходим.

Через час к заброшенному заводу подъехал чёрный фургон. Двое в костюмах, не выходя из машины, забрали кейс, который вынесли бойцы. Фургон уехал.

Крушитель и аллигатор стояли у ворот и смотрели вслед.

— Жаль, — пробасил Крушитель. — Хороший был контракт. Но этот Чародей... мы к нему не вернёмся.

Аллигатор щёлкнул зубами, соглашаясь.

Они развернулись и ушли в темноту.

Их больше никто не видел.

А я сидел на чердаке, перезаряжал артефакты и думал: что дальше?

Новости больше не показывали ничего про побег — видимо, полиция замолчала эту тему, чтобы не поднимать панику. Но я знал: они где-то там. Вернутся? Или нет? Этот вопрос появиться когда нибудь но не сегодня.

Сегодня надо отдыхать.

Я лёг на пол, уставился в потолок. Руны на балках мерцали, переливаясь.

За окном садилось солнце.

Продолжение следует...

Глава 17

Глава 17. Нежданная гостья

После школы я нёсся домой как угорелый.

День выдался тяжёлым. Мистер Харрис на физике замучил уравнениями — я полтора часа делал вид, что слушаю про законы термодинамики, а сам прокручивал в голове вчерашнюю битву. Майк снова лез с тупыми шутками, Нед трещал про Чародея и теории заговора — мол, этот Чародей точно не человек, раз у него руны светятся. Я только усмехался про себя.

Хорошо хоть Паук и Ткачиха в порядке. После битвы мы разошлись, но перед этим Паук сказал: «Если что — зови. Гвен кивнула. Приятно, чёрт возьми. В прошлых жизнях у меня были союзники. Здесь теперь тоже есть.

Я зашёл в подъезд, поднялся на свой этаж. Достал ключи, открыл дверь.

И замер.

В моей квартире горел свет.

Не в коридоре, не на кухне — а в гостиной. Сквозь приоткрытую дверь пробивался тёплый желтоватый свет.

— Мама? — позвал я. — Пап?

Тишина.

Я нахмурился. Родители должны были быть на работе. Они никогда не возвращались раньше шести.

Я осторожно двинулся к гостиной, рука сама потянулась к кубу в кармане. Щит активировался автоматически, руны на руке под толстовкой слабо засветились.

Толкнул дверь.

В кресле, где обычно сидел отец, смотрел телевизор, сидела женщина. Лысая, с тёмными глазами, в которых плескалась бесконечность. Одета в длинное жёлтое одеяние с золотыми узорами. На шее — массивный кулон, пульсирующий слабым светом. От неё веяло такой силой, что у меня волосы зашевелились. Мои руны на руке вспыхнули ярче, реагируя на присутствие магии.

Я замер, но не подал виду.

Внутри всё ёкнуло. Я узнал её. Конечно, узнал. Девушка без волос желтые одеяния, от которой магией прёт за версту — это могла быть только одна персона. Древняя. Верховный маг Земли. Та, что защищает реальность от всякой потусторонней хрени.

Но я молчал. Стоял и смотрел, ожидая, что она скажет.

— Здравствуй, Дэн, — произнесла она спокойно. Голос ровный, властный. — Или мне называть тебя Чародеем?

— Можно просто Дэн, — ответил я, стараясь говорить ровно. — Вы кто?

Легкая, едва заметная усмешка скользнула по её губам.

— Ты знаешь, кто я.

Я промолчал. Не подтвердил, не опроверг. Просто ждал.

— Хорошо, — кивнула она. — Я здесь, потому что мне нужна твоя помощь.

— Помощь? — я усмехнулся. — Вы вломились в мою квартиру, чтобы попросить о помощи?

— Вломилась — громко сказано. Твоя дверь не преграда для того, кто умеет открывать порталы.

Она сделала лёгкое движение рукой, и в воздухе на секунду возникла искрящаяся жёлтая линия. Портал. Потом исчезла.

— Эффектно, — признал я. — Но всё ещё не понимаю, чего вы хотите.

— Я наблюдала за тобой, Дэн. С того момента, как твоя магия начала развиваться. Если в начале ты был маленьким огоньком то теперь я вижу настоящие кастрище ты уникален. Я чувствую что ты прожил не одну жизнь. Ты прожил больше, чем обычный человек. И опыт твой старше, чем кажется. Думаю совсем немного и я бы могла считать тебя равным мне.

Я вздрогнул. Внутри — снаружи остался спокойным.

— Допустим, — сказал я. — И что дальше?

— Ты быстро развиваешься, — продолжала Древняя. — Быстрее, чем большинство моих учеников. Есть ли придел твоего развтия, я не знаю.

— Спасибо за комплимент, — усмехнулся я. — Но к чему вы ведёте?

Она чуть склонила голову, изучая меня.

— Скоро в этом мире появится угрозы, с которыми мой приемник может и не справиться ему нужна будет помощь.

— Преемник? — я нахмурился. — У вас есть ученик?

— Будет. Скоро. Он ещё не готов, но время поджимает. Когда наступит момент, он может прийти к тебе. Я хочу, чтобы ты помог ему, если он попросит. Помог ему защитить этот мир.

Я молчал, обдумывая. Преемник Древней. Тот, кто станет следующим Верховным магом. Я знал, кто это будет, но не подавал виду.

— А что я получу взамен? — спросил я. — Просто так помогать незнакомому магу?

Древняя как будто кивнула самому себе.

—Ты прав, ничего не бывает бесплатно. Взамен я открою тебе доступ в библиотеку Кама-Тадж. Там собраны знания тысячелетий. Книги по магии, артефактам, измерениям. Всё, что может помочь тебе в твоём развитии.

У меня перехватило дыхание. Библиотека Кама-Тадж? Это же сокровищница магических знаний! Там наверняка есть техники, которых я не знаю, даже с моим опытом.

—И я смогу туда приходить когда захочу?

— В разумных пределах, — улыбнулась она. — И под присмотром библиотекаря. Но да, доступ будет открыт.

Я задумался. Предложение было слишком хорошим, чтобы отказываться.

— Допустим, я соглашусь. Но что было бы, если бы я отказался?

Древняя посмотрела мне прямо в глаза. Её взгляд стал жёстче.

— Если бы ты отказался, ты бы стал угрозой. Маг твоего уровня, который не желает сотрудничать, может быть опасен. Я бы устранила тебя. Не из злобы, а из необходимости. Моя задача — защищать этот мир от любых угроз. Ты бы рано или поздно стал угрозой.

По спине пробежал холодок. Я знал, что она не шутит.

— Но ты согласился, — добавила она мягче. — И я рада. Ты сделал правильный выбор.

— Значит, если я помогу вашему преемнику, доступ в библиотеку мой?

— Да. И ещё кое-что: ты всегда можешь рассчитывать на поддержку Кама-Тадж в крайнем случае. Но не злоупотребляй.

— Договорились, — кивнул я. — Когда начинать?

— Пока ничего не нужно. Живи своей жизнью, становись сильнее. Когда придёт время, ты почувствуешь. Он сам придет к тебе.

Она развернулась, и в воздухе снова появилась искрящаяся линия портала.

— Подождите, — окликнул я. — А те с кем я дрался что с ними?

— Не вернутся. Они ушли из города. Контракт разорван, деньги возвращены. Они поняли, что связываться с тобой — смертельный номер. Но будут другие. Всегда будут другие.

Она шагнула в портал и исчезла. Золотая линия закрылась за ней, оставив лишь лёгкий запах озона.

Я стоял посреди гостиной, глядя на пустое кресло. Руны на руке погасли, куб в кармане остыл.

— Древняя, — выдохнул я, когда она точно ушла. — Вот это поворот.

Прошёл на кухню, налил себе воды. Руки слегка дрожали. Верховный маг Земли заявилась ко мне домой, предложила сделку, а если бы отказался — убила бы. Весело.

Я сел за стол, уставился в стену. Мысли путались.

— Библиотека Кама-Тадж, — прошептал я. — Это же просто мечта. Там такие знания...

Но цена — помощь её преемнику. Тому самому Стрэнджу, который будет сражаться с Дормамму. Значит, в этом мире всё пойдёт примерно так же.

— Ладно, — сказал я себе. — Будем жить дальше. А там посмотрим.

Поднялся на чердак, проверил артефакты. Я лёг на пол, уставился в потолок. Руны на балках мерцали, переливаясь.

За окном темнело.

Глава 18

Глава 18. Жилищный вопрос

Неделя после визита Древней пролетела как один день.

Я ходил в школу, делал вид, что слушаю уроки, отбивался от тупых шуток Майка и кивал Неду, когда он рассказывал очередные теории про Чародея. А сам думал о своём. О библиотеке Кама-Тадж, о преемнике Древней, о том, что теперь у меня есть союзники на самом верху магической иерархии.

И о том, что пора валить из родительского гнезда.

Не то чтобы мне было плохо с родителями. Нормальные люди, работают, не пилят особо. Но чердак переставал быть надёжным убежищем. После того как Древняя спокойно вошла в квартиру через портал, я понял: моя тайна может раскрыться в любой момент. А если сюда ворвутся какие-нибудь мутанты? Или полиция нагрянет? Нет, надо своё место, где можно и артефакты хранить, и тренироваться, и никого не бояться.

Деньги у меня были. За несколько месяцев грабежа бандитов накопилось почти полмиллиона. Плюс золото, которое я припрятал. Вполне хватит на небольшой домик где-нибудь в тихом районе.

Я выбрал Гарлем.

Район шумный, но дешёвый. Много мигрантов, полиция лишний раз не суётся, народ попроще. И главное — тут легко затеряться. Я нашёл небольшой двухэтажный домик на отшибе, с маленьким двориком и крепкими стенами. Владелец хотел срочно продать — уезжал к дочери в другой штат.

Оставалась одна проблема: документы.

Я не мог просто так взять и купить дом на своё имя. Мне шестнадцать, родители, школа — лишние вопросы. Пришлось искать обходные пути.

Знакомый бармен из заведения, где я иногда тусовался, порекомендовал одного типа. Звали его Стив, и он делал «подставные документы» для тех, кому надо было скрыть своё имя. За процент, конечно.

— Паспорт, водительские права, соцстрах, — перечислил он, когда мы встретились в закусочной. — На любое имя. Будешь как новый человек.

— Мне нужно купить дом, — сказал я. — Чтобы всё чисто было.

— Без проблем, — кивнул Стив. — Зарегистрируем фирму, оформим через неё. Ты будешь владельцем, но формально — компания. Никто не докопается.

Через две недели у меня были документы на имя Дэниела Райта, владельца небольшой фирмы «ДР-Инвест». И ключи от дома в Гарлеме.

Оставалось самое сложное — поговорить с родителями.

Вечером они пришли с работы поздно, как обычно.

Отец — грузный мужик в промасленной куртке, механик в автопарке. Мать — уставшая женщина с вечно озабоченным лицом, работает в супермаркете кассиром. Мы редко виделись, редко разговаривали. Жили каждый своей жизнью.

Я накрыл на стол — спагетти с соусом, салат, чай. Родители плюхнулись на стулья, уставились в тарелки.

— Ел, смотрел пристально ел опять смотрю и так пять раз! Наконец то они не выдержили

Отец поднял бровь, мать вздохнула.

— Опять двойка? — спросила она.

— Нет, — я усмехнулся. — Всё нормально с учёбой. Я о другом.

— О чём? — отец откусил кусок хлеба.

— Я хочу съехать.

Тишина. Родители переглянулись.

— Куда? — спросила мать без особого интереса.

— Снимать квартиру с другом. В Гарлеме. Недорого, пополам. Мы уже присмотрели вариант.

— С каким другом? — отец нахмурился.

— С Томми, из школы. Он тоже ищет соседа. Нормальный парень, не дурак.

— Деньги? — отец прожевал хлеб. — Ты где деньги возьмёшь? Тебе шестнадцать.

— Я подрабатываю, — сказал я спокойно. — С лета. Развожу пиццу на велике. Доход нормальный, на квартиру хватит.

Это была ложь, конечно. Пиццу я не развозил. Но родителям не обязательно знать правду.

— А учиться? — мать нахмурилась.

— Учёба в первой половине дня. А вечером работа. Нормально.

Отец пожал плечами.

— Дело твоё. Если можешь — живи отдельно. Нам меньше хлопот.

— То есть вы не против? — уточнил я.

— А чего быть против? — мать махнула рукой. — Ты парень взрослый. Сам зарабатываешь, сам решаешь. Если что — всегда можешь вернуться.

— Спасибо, — кивнул я.

На этом разговор закончился. Родители продолжили ужинать, обсуждая свои рабочие проблемы. Я доел и ушёл на чердак собирать вещи.

— Нормально, — подумал я. — Даже слишком нормально. Им реально всё равно.

Это было даже удобно. Никаких лишних вопросов, никаких сцен. Просто «живи как хочешь».

Через два дня я переехал.

Дом оказался даже лучше, чем я думал. Два этажа, пять комнат, есть подвал. Во дворе — старый сарай, который можно превратить в мастерскую. Стены крепкие, кирпичные, соседи далеко.

Первым делом я наложил на дом защитные руны. На каждую дверь, на каждое окно, на стены по периметру. Слабенькие, на первый взгляд, но если кто сунется — мало не покажется.

В подвале оборудовал тренировочный зал. Притащил старые матрасы, зеркала, поставил несколько манекенов для отработки ударов. На стенах начертил руны усиления, чтобы магия не разлеталась по всему дому.

На втором этаже сделал спальню и кабинет. В кабинете поставил стол, стеллажи для книг и артефактов. Сюда же повесил карту города, чтобы отмечать места, где орудуют бандиты.

— Красота, — выдохнул я, оглядывая своё новое жильё.

Вечером завалился на диван, включил телик. Новости показывали что-то про очередное ограбление, но я не вслушивался. Мысли были о другом.

Древняя, библиотека Кама-Тадж, преемник, который скоро появится. И теперь свой дом, где можно спокойно тренироваться и хранить артефакты.

За окном шумел Гарлем. Где-то вдали выли сирены, но здесь, в моём маленьком убежище, было тихо и спокойно. Завтра надо будет обустроить дом, что бы перестал быть домом а стал крепостью.

Я закрыл глаза и провалился в сон.

Глава 19

Глава 19. Крепость в Гарлеме

Первые три дня после переезда я просто наслаждался тишиной.

Собственный дом, мать его. Никто не ходит над головой, никто не спрашивает, почему я ночью не сплю, никто не лезет на чердак. Красота.

Но уже на четвёртый день меня торкнуло.

— А если сюда кто-то заявится? — спросил я себя, сидя на диване и глядя на входную дверь.

Ответ был очевиден: заявятся. Обязательно заявятся. После той заварушки на набережной про меня узнали слишком многие. Мафия, наёмники, мутанты... А теперь ещё и Древняя со своими тайнами. Рано или поздно кто-то постучится. И не с пирожками.

— Значит, надо готовиться.

Я вышел во двор, оглядел свой участок. Маленький домик, заросший садик, сарай. Всё такое мирное, беззащитное.

— Сделаем из этого неприступную крепость, — решил я.

Неделя первая. Пол.

Я начал с пола. В Хогвартсе был специальный курс по защите помещений — профессор Флитвик читал. Там учили, что основа любой крепости — это фундамент. Если враг зашёл внутрь, он уже не должен выйти.

Я снял весь паркет на первом этаже. Долго, муторно, но результат того стоил. Под полом оказалась бетонная стяжка — идеальная поверхность для рун.

Четыре дня я чертил. Не просто руны, а целые комплексы. Каждый квадратный метр покрылся красными линиями, переплетениями, узлами. Я использовал все знания из Хогвартса и Хвоста Феи.

— Первый слой рун — захват, — бормотал я, выводя очередной символ. — Как только враг ступает на пол, руны активируются и приковывают его к месту. Ни шагу.

— Второй слой — истощение. Медленно вытягивает силы, ману, жизненную энергию. Против магов особенно эффективно.

— Третий слой — дезориентация. Пространство начинает плыть, теряешь направление, не можешь найти выход.

— Четвёртый слой — сигнализация. Я сразу знаю, что кто-то зашёл, и где именно он находится.

Когда я закончил, пол первого этажа напоминал карту звёздного неба. Красные линии пульсировали ровным светом.

— Теперь любой, кто войдёт без моего разрешения, отсюда не выйдет, — довольно кивнул я.

Сверху положил новый паркет. Руны светились сквозь щели, но неярко — днём незаметно.

Неделя вторая. Фонтанчик.

Во дворе валялась старая статуя. Предыдущий владелец, видимо, любил садовый декор. Каменный ангел, облупившийся, с отбитым крылом, сиротливо стоял в углу.

Я посмотрел на него и понял: это не мусор. Это будущий страж.

Притащил ангела в мастерскую, отмыл, подремонтировал крыло. Потом три дня вплавлял в него руны.

— Основа — голем, — размышлял я. — Оживить статую, чтобы двигалась и атаковала. Питание от окружающей магии, плюс небольшой резерв внутри.

— Первый слой — распознавание. Свой-чужой. Я впускаю, кого хочу, остальных — мочит.

— Второй слой — оружие. С руки трансформируется лезвие, плюс может стрелять каменными перьями на крыльях.

— Третий — связь со мной. Я вижу его глазами, могу управлять дистанционно.

Когда я закончил, ангел стоял в углу мастерской и слабо светился. Я отошёл на шаг, хлопнул в ладоши.

— Просыпайся.

Ангел открыл глаза. Каменные веки поднялись, и на меня уставились два сапфировых огонька.

— Привет, — сказал я. — Будешь охранять дом.

Ангел моргнул. Потом медленно поднял руку, и из ладони выдвинулось сверкающее лезвие.

— Отлично, — усмехнулся я. — Всё работает.

Я вывел его во двор и поставил на постамент у входа. Теперь любой, кто попытается пролезть через забор, получит каменную кувалду по голове.

Неделя третья. Остальное.

Когда пол и страж были готовы, я взялся за остальное.

— Стены. На каждую стену нанёс руны крепости.

— Окна. Стекла зачаровал на неуязвимость, плюс руны иллюзий. Снаружи видно обычное окно, внутри — непробиваемая стена.

— Дверь. Главный вход. Три слоя защиты: первый — замочная скважина нагревается если у ключа нет нужных рун.

— Подвал. Там у меня тренировочный зал и хранилище артефактов. На вход — руны, которые пропускают только меня. Любой другой, кто сунется, попадёт в ловушку: пол проходит в стены , и враг падает в яму с водой.

— Второй этаж. Спальня и кабинет. Там я сделал систему «живой дом». Если кто-то прорвётся через первый этаж, второй этаж начинает меняться. Комнаты двигаются, коридоры закручиваются, лестницы исчезают. Враг заблудится и не найдет выход, пока я не сжалюсь. Хотя сам будет стоять на одном месте.

— Крыша. Там я установил маяк. Если совсем припрёт, активирую меня телепортирует за десятки тысяч километров.

Финал.

Через месяц дом превратился в настоящую крепость.

Я сидел на втором этаже, пил чай и любовался результатом. Руны пульсировали ровно, ангел стоял на страже, пол тихо гудел, готовый захватить любого врага.

— Теперь пусть только сунутся, — усмехнулся я. — Крушитель, аллигатор, мафия, Древняя... Да хоть сам Дормамму.

Я откинулся на спинку кресла и посмотрел в окно. За окном шумел Гарлем, но здесь, внутри, было тихо и безопасно.

Засыпая, я думал: а что, если кто-то всё-таки попробует? Интересно, как сработает система?

— Посмотрим, — шепнул я. — Я готов.

Руны на полу слабо мерцали в темноте.

Продолжение следует...

Глава 20

Глава 20. Выходной

Я сидел на втором этаже своего дома, развалившись в кресле, и смотрел телевизор.

Пицца остывала на столике рядом, но мне было плевать. В руке дымилась кружка с кофе, за окном смеркалось, а в телевизоре творился полный кошмар.

— ...прямое включение из Гарлема! — тараторила ведущая, её голос срывался на визг. — Халк и Мерзость устроили побоище в центре района! Есть разрушения, полиция не может приблизиться!

На экране мелькали кадры с вертолёта. Две огромные туши молотили друг друга посреди улицы. Один — зелёный, яростный, с кулаками размером с меня. Второй — бурый, покрытый какой-то дрянью, с длинными руками и мерзкой мордой.

— Халк, — прокомментировал я, отхлебнув кофе. — И Мерзость. Соседи, блин.

Я знал про этих двоих. Халк — зелёный монстр, который просыпается, когда какой-то учёный злится. Мерзость — подопытный псих, который тоже любит крушить всё вокруг. И вот теперь они встретились.

В Гарлеме. В моём районе.

— Только не рядом с моим домом, — пробормотал я, впиваясь зубами в пиццу.

Но судьба, как всегда, решила надо мной пошутить.

На экране Халк замахнулся и врезал Мерзости по морде с такой силой, что звук долетел даже через телевизор. Бурая туша отлетела назад, пробила стену какого-то склада, потом ещё одну, потом...

Я выглянул в окно.

Прямо на мой забор, снося его в щепки, летела Мерзость.

— Твою ж дивизию! — заорал я, выронив пиццу.

Мерзость врезалась в мой участок. Забор разлетелся в стороны, кусты и газон были уничтожены. Бурая туша пропахала землю до самого крыльца и замерла, тяжело дыша.

Я смотрел на это сверху, из окна второго этажа. Пицца валялась на полу, кофе пролился на штаны.

— Ну спасибо, — выдохнул я.

Мерзость приподнялась на локтях, оглядываясь. Мутные глаза уставились на мой дом.

— ГДЕ? — проревела она. — ГДЕ ХАЛК?

Я не успел даже подумать, что делать дальше.

Из темноты двора, оттуда, где стоял мой ангел-фонтанчик, раздался каменный скрежет.

— О нет, — простонал я. — Только не это.

Ангел ожил.

Каменные крылья распахнулись, глаза вспыхнули сапфировым светом. Он шагнул вперёд, выдвигая из руки сверкающее лезвие.

Мерзость повернулась к нему и замерла на секунду, явно не понимая, что за хрень перед ней.

— КАМЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК? — удивилась она. — ИГРУШКА?

Ангел атаковал.

Он взлетел на пару метров, размахнулся и врезал лезвием прямо по морде Мерзости. Раздался звук, будто по камню ударили кувалдой. Мерзость отшатнулась, но устояла. Ответный удар — бурая туша заехала ангелу кулаком в грудь.

Каменная статуя разлетелась на куски.

— Да блин, — выдохнул я. — Фонтанчик... Я же его три недели делал.

Мерзость, видимо, решила, что победила, и снова повернулась к дому. Но в этот момент с той стороны, откуда она прилетела, раздался яростный рёв.

Зелёная туша перемахнула через остатки забора и приземлилась прямо посреди моего двора.

— ХАЛК КРУШИТЬ!

— МЕРЗОСТЬ ТОЖЕ КРУШИТЬ!

И они снова сцепились.

Я стоял у окна, смотрел на это побоище и медленно осознавал, что мой двор превратился в ринг. Руны на полу дома пульсировали, готовые к действию, ангел валялся в щебне, забора не существовало.

— Гениально, — сказал я. — Просто гениально.

Достал телефон, набрал номер Паука.

— Алло? — ответил он.

— Ты где? — спросил я.

— В Куинсе. А что?

— У меня во дворе Халк и Мерзость дерутся.

Пауза. Потом:

— Чего? Ты серьёзно?

— Да. Мерзость пробил звэабор своим телом, разломал мой фонтанчик перепахал все участок, и котлован сделал, пиццу уронил.

— Пиццу?

— Ладно пиццу я сам уронил.

Пиццу жалко, — серьёзно сказал Паук. — А фонтанчик?

— Тоже жалко. Три недели делал.

— Ты скульптор или я не понял.

—Ммм потом раскажу

— Держись, Чародей.

Я сбросил вызов и снова посмотрел в окно.

Халк и Мерзость молотили друг друга с утроенной силой. Мой двор был уже неузнаваем — ямы, куски асфальта, сломанные деревья.

Руны на полу первого этажа светились всё ярче. Они ждали, когда кто-то из них зайдёт в дом. Но монстры пока не лезли — им хватало места снаружи.

— Может, обойдётся? — подумал я.

И в этот момент Мерзость, получив очередной удар, проломила стену моего сарая.

Сарай, где я хранил всякую рухлядь, разлетелся в щепки. Руны на его обломках вспыхнули и погасли — не рассчитаны были на такое.

— Сара-а-ай! — заорал я.

Халк, видимо, решил, что пора валить. Он схватил Мерзость за шкирку, разбежался и швырнул её куда-то в сторону реки. Бурая туша улетела, снося по пути пару домов.

Халк оглядел мой двор, хмыкнул и прыгнул в другую сторону.

Тишина.

Я стоял у окна, смотрел на руины, и медленно закипал.

— Мой забор, — перечислил я. — Мой сарай. Мой ангел. Моя пицца.

Внизу руны на полу всё ещё светились, готовые к бою, но биться было не с кем.

— Ладно, — сказал я. — У меня выходной. Пусть полиция разбирается.

Взял новую пиццу из холодильника, сунул в микроволновку. Кофе сварил новый.

Через час во дворе выли сирены, мелькали огни. Кто-то оцепил район, кто-то собирал останки ангела.

А я сидел в кресле, смотрел новости и жевал пиццу.

— ...беспрецедентное побоище в Гарлеме, — вещала ведущая. — Халк и Мерзость разрушили несколько кварталов. Пострадавших нет, но материальный ущерб огромен.

— Ущерб, — усмехнулся я. — Это они про моего ангела не знают.

Телефон пиликнул. Паук: "Ты как?"

Я набрал ответ: "Жив. Пиццу ем. Сарай жалко".

Ответ: "Соболезную".

Я улыбнулся.

— Иногда лучше просто сидеть дома и никуда не выходить. Похоже пеперождения на мне все сказались. Попробовать все поченить репаро. Не не поможет. Пробовал.

За окном мигали сирены.

А я доедал пиццу.

Продолжение следует...

Глава 21

Глава 21. Садовая магия и большие деньги

Я сидел на обломках своего забора и смотрел на то, что осталось от моей крепости после визита Халка и Мерзости.

Картина маслом: ангел-фонтанчик, которого я недели делал с любовью и тщанием, валялся грудой каменной крошки. От сарая остались только щепки и пара досок, торчащих из земли. Газон был выжжен в хлам — там, где зелёная травка, теперь зияли чёрные проплешины. Клумбы, которые я только начал обустраивать, превратились в месиво из земли и лепестков. Даже крыльцо треснуло, когда Мерзость в него приложилась своей тушей.

— Твою ж дивизию, — выдохнул я, откусывая очередной кусок пиццы. — И кто за это заплатит? Халк? Мерзость? Городские власти? Ага, щас.

Ответ был очевиден: никто. Придётся всё делать самому. Я уже привык, что в этой жизни за всё надо платить самому.

Я допил кофе и начал думать. Первая мысль была — усилить защиту. Но как? Ангел был мощным, сделан на совесть, руны вплавлял по три дня. Но камень есть камень — против удара такого монстра, как Мерзость, он не выстоял. Может, сделать из металла? Я прикинул бюджет: металлические големы стоят как крыло самолёта, возня с ними займёт месяцы. А если навалить кучу каменных? Пусть даже каждый слабее, но их много — авось задавят массой. В Хогвартсе была такая тактика: против сильного противника выставляли толпу помельче. Не всегда работает, но шансы повышает.

— Количество, — решил я. — Десять каменных тварей лучше одной металлической. И дешевле, и быстрее.

Я засел за чертежи. Вспомнил Хогвартс: там были каменные горгульи, которые охраняли коридоры. Страшные, зубастые, с крыльями. В Хвосте Феи тоже были свои приколы — каменные големы из земли, которых призывали рунами. Я решил сделать зверей. Львы, медведи, волки — обычные животные, но из камня и с магией внутри. Во-первых, эстетично. Во-вторых, хищники сами по себе внушают страх. А когда они ещё и оживают — вообще красота.

Заказал камни — гранитные глыбы, обработанные примерно под форму. Привезли через неделю на грузовике. Водитель, мексиканец с усталым лицом, помог сгрузить их во дворе и долго смотрел на меня, но вопросов не задал. За такие деньги можно и помолчать.

Я начал творить.

Первым делом я взялся за льва. Выбрал самую большую глыбу, почти в мой рост. Сначала грубо обтесал форму, потом начал вырезать детали. Руны я вплавлял прямо в камень — это не царапины, это магия, которая проникает в структуру. Каждая линия должна быть идеальной, иначе голем не оживёт.

Глаза я решил сделать из красного стекла. Купил на толкучке за копейки — старые серёжки, бусы, всякий хлам. После зачарования они засветились алым, как настоящие. Пасть, моя голова с легкостью пролезит.

На льва ушло три дня. Я почти не спал, только кофе и пицца. Руки гудели от маны, глаза слезились, но я не останавливался. Когда я закончил, лев стоял посреди двора, гранитный, величественный, с рубиновыми глазами. Я хлопнул в ладоши — лев повернул голову, моргнул и медленно поднялся.

— Работает, — усмехнулся я. — Пошёл дальше.

Вторым сделал медведя. Тяжёлый, неповоротливый, но если врежет — мало не покажется. Медведь у меня получился почти три метра в холке, с огромными лапами, в которые я вплавил руны силы. Если он кого-то обнимет, кости хрустнут.

Третьим — волка. Быстрого, юркого, с длинными ногами. Волк должен был не столько драться, сколько догонять и кусать, задерживая врага до прихода тяжёлой артиллерии. Потом ещё одного волка, потом рысь, потом ещё одного льва, потом двух медведей. Рысь я сделал поменьше, но с острыми когтями — для работы в ближнем бою.

К концу месяца у меня во дворе стояло десять каменных тварей. Они замерли в разных позах: львы — в царственных, медведи — на задних лапах, волки — в прыжке. Если не знать, что они живые, можно подумать, что это просто скульптуры. Но стоило мне щёлкнуть пальцами, как все десять разом оживали, начинали двигаться, рычать (я и звук им добавил, для острастки).

— Теперь любой, кто сунется, получит по полной программе, — довольно кивнул я.

Клумбы и газон

Но животные — это только часть обороны. Мне нужно было что-то, что встретит врага ещё до того, как он доберётся до крыльца.

Я залез в интернет и нашёл один магазинчик в Африке, который торговал редкими растениями. Связался с продавцом, заплатил кучу денег, и через две недели получил посылку с семенами. Там были какие-то дикие лианы, сонные цветы и прочая экзотика. Продавец клялся, что это лучшие образцы из джунглей Конго, собранные шаманами.

Но мне нужно было больше. Я взял семена, смешал их с магией и начал мутировать. В подвале поставил специальные лампы, поливал их зельями собственного приготовления. Через месяц у меня выросли цветы, которых нет в природе.

— Назову их мечтательными розами, — решил я.

Эти розы выглядели красиво: ярко-красные бутоны, зелёные стебли. Но стоило кому-то приблизиться — они выпускали облако пыльцы. Пыльца была такой сильной, что даже я в респираторе чувствовал слабость. Обычный человек отключался за секунду. Я проверил на крысе — она уснула мгновенно и проспала сутки.

Если же цель переживала пыльцу (ну, мало ли, робот или в скафандре), в дело вступали корни. Они вылезали из земли и оплетали ноги, причём с такой силой, что кости трещали. Я пробовал на манекене — корни сломали ему ногу в щепки.

Я посадил эти розы вдоль всех дорожек. Теперь путь к дому превратился в полосу препятствий.

С газоном я поступил ещё хитрее. Снял верхний слой дёрна и посеял там семена хищной травы. Обычная трава как трава, но стоило на неё наступить — из земли выстреливали длинные стебли, обвивали ноги и сжимались. Я назвал её Зубастым Плющом. Проверил на куске мяса — стебли обвили его так, что мясо превратилось в фарш.

— Теперь весь двор — одна большая ловушка, — довольно потёр руки.

Русские

Пока я возился со своей крепостью, в городе происходили события, о которых я узнавал только из новостей. И события эти были такими, что даже у меня, видавшего виды мага, глаза на лоб лезли.

Где-то в Бруклине, в старом складском помещении, которое русские держали как перевалочную базу, собрались люди. Человек пятнадцать — все русские, все при деньгах и при оружии. Во главе стола сидел Семён, которого все звали Профессором. Тот самый, что месяц назад присутствовал на сходке с якудза и бразильцами. Громадный, под два метра, с умными глазами и грубым лицом, он излучал уверенность.

— Ну что, ребята, — начал он, оглядывая собравшихся. — Время пришло.

— В смысле, Семён? — спросил один из ближайших помощников, здоровенный детина по кличке Лом. Лом был его правой рукой уже лет десять, выполнял самую грязную работу.

— В прямом, — Семён откинулся на спинку стула. — Мы сворачиваем лавочку. Уходим на родину.

Тишина повисла в воздухе. Потом Лом переспросил:

— То есть как? Мы же тут столько лет... Все связи, бизнес... Десятки миллионов вложено!

— Бизнес, — усмехнулся Семён. — Ты думаешь, мы здесь бизнесом занимались?

— А чем?

Семён встал, прошёлся по комнате. Остановился у карты, висевшей на стене. На карте были отмечены все районы Нью-Йорка, точки складов, маршруты поставок.

— Вы все знаете меня давно. Кто-то десять лет, кто-то пятнадцать. И я вам всегда говорил: мы работаем на себя. Но это было не совсем так.

Он повернулся к ним. В его глазах была сталь.

— Мы работаем на Россию. На ту страну, которая нас сюда отправила. Наша задача была — подрывать экономику США через криминал. Контролировать потоки оружия, наркотиков, денег. Дестабилизировать обстановку, создавать хаос. И мы с этим справились.

Лом побледнел. Его лицо, обычно красное от постоянного пьянства, стало белым как мел.

— Ты хочешь сказать... мы всё это время были агентами? — спросил он.

— Не все, — ответил Семён. — Кто-то из вас просто работал и не знал. Но ключевые люди — да. Я, также твой брат Лом и ещё пятеро. Остальные — просто пешки. И теперь Центр принял решение: сворачиваемся.

— А как же остальные? Якудза, бразильцы? Они же нас грохнут, если узнают.

— Не узнают, — усмехнулся Семён. — Потому что они сейчас будут слишком заняты друг другом. И не только друг другом.

Он подошёл к столу, разложил бумаги. Это были фальшивые документы, фотографии, записи.

— Смотрите. Мы подготовили доказательства, что бразильцы якобы напали на склады якудза. И что якудза заказали лидеров бразильцев. И что люди Кингпина помогали обеим сторонам. У нас есть подставные свидетели, фальшивые видео, даже пара трупов, которые подбросят в нужные места.

— Кингпин? — переспросил кто-то. — Ты хочешь втянуть ещё и его?

— Именно, — кивнул Семён. — Фиск слишком силён. Если мы хотим, чтобы война была настоящей и надолго, нужно втянуть всех. Якудза получат информацию, что бразильцы и люди Фиска готовят на них нападение. Бразильцы — что якудза и Фиск делят их территорию. А Фиск... ему мы подбросим доказательства, что якудза и бразильцы объединились против него.

— Но Фиск же умный. Он не поведётся.

— Он поведётся, когда на его людей нападут. Мы организуем несколько нападений от имени якудза и бразильцев. У нас есть люди, которые могут сыграть любую роль. Фиск ответит, и тогда начнётся мясорубка.

По комнате пронёсся одобрительный гул.

— А мы в это время... — Семён сделал паузу.

— Мы забираем танкер.

— Какой танкер? — спросил кто-то из угла.

— Тот самый, что стоит в порту. В который мы загрузим все награбленное общак наш, у бразильцов и якудз заберем . Заполнем нашеи золотом. Тем, что мы копили годами. Слитки, наворованные у банков, у контрабандистов, у тех же якудза и бразильцев. Всё, что мы смогли накопить за двадцать лет.

— Сколько там? — спросил Лом, и его глаза загорелись.

— Тонн десять, — спокойно ответил Семён. — Плюс-минус. Если точно — около двенадцати. Это почти полмиллиарда долларов по текущему курсу.

По комнате пронёсся вздох. Кто-то присвистнул, кто-то замер с открытым ртом.

— Двенадцать тонн золота? — переспросил Лом.

— Да. И оно наше. Мы уведём его прямо под носом у всех. Охрана уже куплена. Половина — наши люди. Вторая половина просто уснёт благодаря одному химику. Танкер выйдет в открытое море, а там нас встретят.

— Кто встретит?

— Наши. Военный корабль под чужим флагом. Прикроет до территориальных вод России. А там мы уже свои.

План был рискованным, но Семён просчитал всё до мелочей. Они обсудили детали ещё часа два, распределили роли, назначили время. Лом должен был координировать нападения на людей Фиска. Ещё двое — работать с якудза и бразильцами. Сам Семён лично выводил танкер.

Война

Через три дня всё случилось.

Якудза получили пакет с "доказательствами". На фотографиях были люди в бразильской форме, которые проникали на их склады. На видео — переговоры якобы бразильцев с людьми Фиска о разделе территорий. Якудза поверили. Их лидер, Кендзи Танака, отдал приказ атаковать бразильские точки.

Бразильцы, в свою очередь, получили свои "доказательства". Им показали, как якудза встречаются с людьми Фиска и обсуждают, как выдавить бразильцев из района. Пауло, глава бразильцев, пришёл в ярость. Он собрал своих головорезов и нанёс удар по ближайшему казино якудза.

А люди Кингпина... С ними было сложнее. Уилсон Фиск не был дураком. Он долго изучал "доказательства", которые ему подкинули. Но когда в ту же ночь на два его склада напали люди, одетые как якудза и бразильцы, он потерял терпение. Фиск отдал приказ своим людям — бить всех, кто подвернётся.

Началась трёхсторонняя война.

Новости пестрели заголовками: "Бандитские разборки в Бруклине!", "Война мафий: десятки погибших!", "Полиция бессильна перед криминальным хаосом!".

Я сидел в кресле, пил кофе и смотрел на экран. Кадры были один страшнее другого: горящие машины, трупы на улицах, перестрелки средь бела дня.

— Ни хрена себе, — комментировал я. — Халтурит Паркер.

Я отложил телефон и снова уставился в телик. На экране показывали горящий склад, принадлежащий, судя по титрам, американской мафии.

— Красиво горит, — заметил я.

Угон танкера

А в это время в порту происходило нечто другое.

Танкер "Александра", приписанный к какому-то офшору, стоял у причала. На его борту уже в трюмах, лежало золото. Много золота. Почти двенадцать тонн чистого металла, упакованного в стандартные слитки.

Охрана была усиленной: человек двадцать, вооружённых до зубов, плюс системы слежения. Но половина охраны была подкуплена, а вторая половина... уснула.

Химик, работающий на Семёна, добавил в систему вентиляции специальный газ. Не смертельный, но снотворный. Через пятнадцать минут после включения кондиционеров вся охрана спала крепким сном.

Команда танкера — почти вся русская — спокойно поднялась на борт. Капитан, свой человек, дал отмашку. Через полчаса танкер отчалил и медленно поплыл по реке в сторону океана.

Никто не заметил. Никто не поднял тревогу.

К утру танкер был уже в международных водах. А через день его встретил военный корабль под флагом одной африканской страны, который на самом деле принадлежал России. Корабль взял танкер под охрану и повёл его дальше.

Семён стоял на палубе, смотрел на исчезающий берег Америки и улыбался.

— Всё, ребята, — сказал он стоящему рядом Лому. — Мы сделали это.

Лом, всё ещё не верящий своему счастью, спросил:

— И теперь мы дома?

— Почти. Ещё пара недель — и будем пить водку в Москве. С золотом.

Они рассмеялись.

Новости

Я сидел в кресле, пил кофе и смотрел телевизор. На экране мелькали кадры хроники.

— ...сенсационное ограбление века! — вещала ведущая. — Неизвестные угнали танкер, на котором, по предварительным данным, находилось золото, накопленное преступными группировками за десятилетия. Точное количество драгоценного металла не разглашается, но эксперты оценивают его в сотни миллионов долларов! По некоторым данным, на борту могло быть от пяти до десяти тонн золота!

Я присвистнул.

— Десять тонн? Ни хрена себе. Это же полмиллиарда!

На экране показали порт, пустой причал, суетящихся полицейских. Потом кадры с места войны мафий: трупы, разборки, пожары.

— По данным следствия, к ограблению могут быть причастны представители русской мафии, которые исчезли в неизвестном направлении, — продолжала ведущая. — Также в городе продолжается война между якудза, бразильцами и американцами. Полиция не справляется с волной насилия. Только за последние сутки погибло более пятидесяти человек.

Я отхлебнул кофе.

— Русские всех кинули, — подвёл итог. — И якудза

Я отложил телефон и вышел на крыльцо. Десять каменных зверей замерли по периметру. Клумбы цвели алыми бутонами. Газон зеленел, готовый сожрать любого, кто сунется без спроса.

— И всё идёт по плану.

Где-то далеко в океане плыл танкер с золотом. А здесь, в Гарлеме, стояла моя крепость.

И в ней было спокойно.

Продолжение следует...

Глава 22

Глава 22. Война трёх мафий

Город горел.

Не в прямом смысле, конечно, но новости пестрели заголовками о криминальных разборках. Бруклин, Куинс, даже часть Манхэттена превратились в зону боевых действий. Полиция сбилась с ног, но остановить войну не могла — слишком много сторон, слишком много оружия, слишком много денег на кону.

А началось всё с того, что русские исчезли, оставив после себя фальшивые доказательства и разожжённый фитиль.

Якудза

Кендзи Танака сидел в своём кабинете в центре Куинса. Вокруг него стояли ближайшие помощники, на лицах — мрачная решимость. Помещение было отделано в традиционном японском стиле: татами, ширмы с изображением драконов, низкий стол с чайным набором. Но атмосфера была далека от умиротворения.

— Мы потеряли два склада за ночь, — докладывал один из них, низко кланяясь. Его лицо было в крови — осколком стекла порезало, когда бразильцы забросали склад гранатами. — Бразильцы напали внезапно. Они знали, где наша охрана, где слабые места. У нас есть потери. Двенадцать человек убиты, около двадцати ранены.

Кендзи молчал. Его тонкие пальцы барабанили по столу. На столе лежали фотографии — сгоревшие машины, трупы его людей, развороченные стены.

— Это не просто нападение, — сказал он наконец. Голос звучал ровно, но в глазах горела холодная ярость. — Это объявление войны. Бразильцы действуют не одни. У них есть поддержка.

— Вы думаете, Фиск?

— Уверен. Мои люди перехватили их переговоры. Они упоминали людей Кингпина. Видимо, Фиск решил, что мы слишком долго делим территорию. Или кто-то его натравил.

Он встал, подошёл к окну. Внизу, на улице, суетились полицейские — они оцепили район после ночной перестрелки.

— Мы ответим, — сказал Кендзи, не оборачиваясь. — Соберите всех. Ударим по их главным точкам сегодня ночью. Никого не жалеть. Я хочу, чтобы горело всё.

— Слушаюсь.

Бразильцы

Пауло метался по своему убежищу, размахивая руками. Золотые зубы сверкали в свете ламп. Убежище находилось в подвале заброшенного склада, но внутри было роскошно: кожаные диваны, бар, огромный телевизор на стене. Сейчас на экране мелькали кадры хроники с места разборок.

— Эти сукины дети! — орал он. — Якудза напали на наш лучший бордель! Убили пятерых моих людей! И Фиск... Фиск тоже с ними? Я же видел доказательства! У меня есть видео, как их люди встречаются!

— Босс, — попытался успокоить его один из помощников, тощий парень с татуировками на шее. — Может, это провокация? Кто-то хочет, чтобы мы перебили друг друга?

— Какая провокация? — Пауло схватил со стола фотографии. — Вот они, встречаются с людьми Фиска! Вот они, обсуждают, как нас выдавить! Это война, понял? Война! Они хотят забрать наши точки, наших девок, наши деньги!

— Что будем делать?

— Ударим по их казино. По всем сразу. И по точкам Фиска тоже. Если они объединились, мы должны показать, что с нами шутки плохи. Никто не смеет трогать Пауло!

Он схватил автомат, передёрнул затвор.

— Вперёд! Время разговоров кончилось!

Американцы (люди Фиска)

Ричард Фостер, правая рука Кингпина, стоял на крыше высотного здания и смотрел на город. Внизу, в районе доков, полыхал пожар — горел их склад. Огонь освещал ночное небо, клубы дыма поднимались выше небоскрёбов.

— Это уже третья атака за два дня, — сказал он стоящему рядом телохранителю, здоровенному детине по кличке Молот. — Якудза и бразильцы словно с цепи сорвались.

— Может, у них договорённость? — предположил Молот, почесав затылок.

— Похоже на то. Они бьют по нашим точкам одновременно, координированно. Так просто не бывает. Кто-то их надоумил.

Фостер достал телефон, набрал номер.

— Мистер Фиск, у нас проблемы. Нужно встретиться.

Голос в трубке был спокойным, но твёрдым:

— Жду через час.

Встреча у Кингпина

Особняк Фиска в центре города охранялся как президентский дворец. Вооружённые люди на каждом углу, камеры, бронированные двери. Фостер прошёл внутрь, поднялся на второй этаж.

Уилсон Фиск сидел за огромным столом. Грузный, лысый, в идеальном костюме. Он ел стейк, отрезая куски с хирургической точностью. На столе стояла бутылка дорогого вина, но Фиск не пил — он вообще редко позволял себе слабости.

— Садись, Ричард, — сказал он, не отрываясь от еды. — Рассказывай.

Фостер сел напротив, положил перед Фиском папку с отчётами.

— Мы теряем позиции. Якудза и бразильцы атакуют одновременно. За два дня уничтожено пять наших складов, убито двенадцать человек, ранено больше двадцати. Бизнес парализован. Поставки срываются, люди боятся выходить на точки.

Фиск отложил вилку, вытер губы салфеткой. Взял папку, пролистал.

— Это не случайность. Кто-то их натравил. Причём профессионально. Доказательства подброшены так, что не подкопаешься.

— Русские? — предположил Фостер. — Они исчезли. Вместе с наши. золотом.

— Золото к сожалению должно подождать. А война... — Фиск задумался. — Кто-то хочет, чтобы мы перебили друг друга. Но сейчас не важно, кто начал. Важно, как закончить.

— У нас не хватит людей, чтобы воевать на два фронта. Якудза сильны, бразильцы — злы. Они будут драться до конца. У них тоже есть потери, но они не остановятся.

Фиск усмехнулся. Усмешка на его лице выглядела зловеще.

— Поэтому мы не будем воевать своими людьми. Найми профессионалов.

— Кого?

— Есть один. Таскмастер. Слышал о нём?

Фостер кивнул.

— Легенда. Копирует движения любого противника. Лучший наёмник в городе. Говорят, он никогда не проваливает заказы.

— Найди его. И ещё пару мутантов. Пусть поработают. Заплати сколько скажут. Деньги у нас есть.

— А наши люди?

— Пусть охраняют базы. И готовятся. Если наёмники не справятся, мы ударим сами. Но сначала — профессионалы.

Таскмастер

Антон (настоящее имя никто не знал) сидел в баре в нижнем Ист-Сайде и потягивал виски. Высокий, подтянутый, в тактической куртке. На лице — вечная маска с черепом, которую он носил всегда. Говорили, что он никогда не снимает её, чтобы не раскрывать личность. За стойкой бармен, знающий своё дело, не задавал лишних вопросов.

К нему подошёл человек Фостера — средних лет, в дорогом костюме, с холодными глазами.

— Таскмастер? Заказ.

— Слушаю.

— Кингпин хочет, чтобы ты убрал лидеров якудза и бразильцев. Кендзи Танака и Пауло.

— Сколько?

— По пятьсот тысяч за каждого. И ещё по сто за каждого помощника.

Таскмастер усмехнулся под маской.

— Дёшево для такого заказа. Они же не простые смертные. У них охрана, броневики, связи, убежища. К ним не подобраться простым путём.

— Добавим ещё по двести.

— Идёт. Но я возьму с собой двоих. Своих людей. Мутантов. Удвоит шансы.

— Каких?

— Первый — по кличке Хамелеон. На самом деле это моя дочь. — Таскмастер говорил спокойно, буднично. — Она умеет менять облик. Может стать кем угодно — хоть официанткой, хоть полицейским, хоть самим Пауло. Проникает куда угодно. Лучший специалист по внедрению.

Посланник Фостера поднял бровь.

— Дочь? Она согласна?

— Она работает со мной. У нас семейный подряд. Не переживай, она профи. Лучше меня.

— А второй?

— Второй — по кличке Крик. Мой лучший ученик. Я учил его несколько лет, но у него своя мутация — звук. Он может издавать ультразвук, который разрывает барабанные перепонки. И инфразвук, от которого люди сходят с ума. Может разнести стены голосом. Опасный парень.

— Им тоже заплатим?

— Да. Ещё миллион на всех. Триста тысяч каждому, остальное мне.

— Договорились. Через три дня они должны быть мертвы. В идеале — чтобы все видели, что это война, а не просто убийство.

Таскмастер поднял стакан.

— За лёгкие деньги. Мы сделаем это красиво.

Хамелеон

Лена (настоящее имя) сидела в углу бара, потягивая коктейль. Со стороны — обычная девушка, лет двадцати пяти, с длинными светлыми волосами, симпатичная, но не броская. Никто бы не подумал, что это один из самых опасных убийц города.

— Пап, — сказала она, подходя к столику Таскмастера. — Ты меня звал?

— Да. Заказ от Кингпина. Нужно убрать двух лидеров мафии. Твоя задача — внедриться, собрать информацию, открыть нам путь.

— Легко, — улыбнулась Лена. — Кого играем?

— Для начала — Пауло. Бразилец любит женщин. Ты можешь стать его новой подружкой. Познакомишься в клубе, войдёшь в доверие. Узнаешь, где он спит, где охрана, какие лазейки.

— А потом?

— Потом мы ударим. Ты откроешь дверь, Крик сделает своё дело, я добью.

— Договорились.

Лена допила коктейль, и её лицо начало меняться. Волосы потемнели, черты стали более резкими, глаза потемнели. Через минуту это была уже совсем другая девушка — типичная бразильянка, смуглая, с чувственными губами.

— Так пойдёт? — спросила она голосом, тоже изменившимся.

— Отлично, — кивнул Таскмастер. — Вперёд.

Крик

Майк (лучший ученик Таскмастера) ждал на улице. Он был невысоким, коренастым, с короткой стрижкой и внимательными глазами. На шее висел странный амулет — подарок учителя, усиливающий его способности.

— Учитель, — сказал он, когда Таскмастер вышел из бара. — Я готов.

— Знаю. Твоя задача — шум. Когда мы войдём, ты создашь звуковую волну, которая вырубит всех. Охрана, прислуга, кто угодно. Чтобы никто не успел вызвать подмогу.

— А если будут мутанты? Те, кто устойчив?

— Тогда будешь работать точечно. Ультразвуком по головам. Ты справишься.

— Справлюсь.

Они сели в машину и поехали готовиться.

Первая стычка

Ночь. Бруклин, район, контролируемый бразильцами. Патруль из четырёх человек обходит территорию. Вдруг из темноты вылетает фигура в маске.

Таскмастер.

Он двигается быстро, плавно, копируя движения противников. Первый бразилец даже не успевает вскинуть автомат — удар в горло, хруст, тело падает. Второй стреляет, но Таскмастер уклоняется, перекатывается, сближается. Нож в печень — готов.

Третий и четвёртый пытаются бежать. Но из-за угла выходит Крик. Он открывает рот, и раздаётся звук — низкий, вибрирующий. Бегущие замирают, хватаются за уши, падают на колени. Крик усиливает давление — ультразвук бьёт по мозгам. Через секунду оба лежат без сознания.

— Чисто, — говорит Таскмастер в рацию. — Первая точка взята.

— Отлично, — отвечает голос Фостера. — Дальше — казино якудза. Там сегодня будет сам Кендзи.

Казино якудза

Казино охранялось как крепость. Двенадцать человек на входе, камеры, бронированные двери. Внутри — ещё около двадцати охранников, плюс прислуга, плюс посетители.

Лена уже была внутри. Она сменила облик на официантку, которую убили пару часов назад. Теперь она разносила напитки, внимательно наблюдая за перемещениями охраны.

В час ночи Кендзи появился в зале. Он прошёл в свой кабинет на втором этаже, в сопровождении четырёх телохранителей. Лена отметила расположение камер, посты охраны, запасные выходы.

— Готово, — шепнула она в микрофон, спрятанный в зубе. — Можете входить.

Таскмастер и Крик ждали снаружи. Крик подошёл к стене, приложил ладони и начал издавать низкий гул. Стена задрожала, пошла трещинами. Ещё секунда — и кусок стены обрушился внутрь.

— Вперёд!

Крик вошёл первым. Он открыл рот и издал мощный звуковой импульс. Стекла в казино разлетелись вдребезги, люди попадали на пол, хватаясь за уши. Охрана пыталась стрелять, но пули летели мимо — звук дезориентировал.

Таскмастер двигался как тень. Он перерезал горло трём охранникам, даже не замедляясь. Лена, сбросив личину официантки, выхватила пистолет и прикрывала спину.

Кендзи услышал шум и попытался бежать через чёрный ход. Но дверь была заблокирована.

— Попался, — сказал Таскмастер, входя в кабинет.

Кендзи стоял у окна, сжимая катану. В глазах — ни страха, только ненависть.

— Кто тебя послал?

— Фиск.

Кендзи усмехнулся.

— Передай ему, что якудза не прощают.

Он прыгнул вперёд, но Таскмастер уже знал все его движения. Катана описала дугу, но наёмник уклонился, ударил в ответ. Кендзи упал.

— Готово, — сказал Таскмастер в рацию. — Один есть.

Пауло узнал о смерти Кендзи через час. Он сидел в своём убежище и пил виски, когда прибежал взмыленный помощник.

— Босс! Босс! Кендзи убили! В его казино! Все охранники мертвы!

Пауло вскочил.

— Кто?

— Говорят, наёмники Фиска.

Пауло выругался по-португальски, долго и витиевато.

— Собирай всех. Мы ударим по Фиску сегодня же. Пока они не пришли за мной.

— Но босс, у них наёмники...

— А у нас есть гранатомёты. Вперёд!

Через час отряд бразильцев выдвинулся к одному из складов Кингпина. Началась перестрелка, которая длилась два часа. Погибло с обеих сторон больше двадцати человек. Склад сгорел дотла.

Фиск, узнав об этом, пришёл в ярость. Он вызвал Фостера.

— Таскмастер убил Кендзи, но Пауло жив. Почему?

— Он спрятался. Усилил охрану. Наёмники готовят новый заход.

— Пусть готовят. Я хочу, чтобы этот бразильский шакал сдох. Сегодня же.

Охота на Пауло

Лена снова сменила облик. Теперь она была девушкой лёгкого поведения, которую Пауло знал. Она подкараулила его у выхода из убежища.

— Пауло, — позвала она. — Помоги мне, меня обокрали...

Пауло обернулся. В этот момент из темноты вылетел Крик. Звуковая волна ударила по охране — двое упали, зажимая уши. Таскмастер вышел из-за угла.

— Привет, Пауло.

Пауло выхватил пистолет, но Лена, всё ещё в чужом облике, ударила его ножом в руку. Пистолет упал.

— Сука! — заорал он.

Крик подошёл ближе. Он открыл рот, и ультразвук ударил прямо в голову Пауло. Тот замер, схватился за виски, рухнул на колени.

— Не убивай... — прохрипел он. — Я заплачу... больше, чем Фиск...

— Поздно, — сказал Таскмастер и выстрелил.

Два лидера мафии были мертвы. Их группировки остались без головы. Началась резня за власть. Люди якудза и бразильцев нападали друг на друга, на людей Фиска, на всех подряд.

Фиск сидел в своём кабинете и слушал доклад Фостера.

— Таскмастер сделал своё дело. Кендзи и Пауло мертвы. Но война продолжается. Их люди режут друг друга, и наших тоже.

— Это хорошо, — усмехнулся Фиск. — Пусть режут. Чем больше они убьют друг друга, тем меньше нам придётся делать. А когда устанут, мы придём и заберём всё.

— А русские? Они уплыли с золотом.

— Русские... — Фиск задумался. — Мы с ними ещё встретимся. Но не сейчас. Сначала здесь порядок наведём.

Война продолжалась ещё две недели. Полиция не успевала вывозить трупы. Город задыхался от криминала.

А я сидел в своём доме, пил кофе и думал: хорошо, что я тут ни при чём.

За окном снова стреляли.

Продолжение следует...

Глава 23

Глава 23. Кросс и разговор

Утро выдалось хмурым, но без дождя. Сентябрьская прохлада уже давала о себе знать, но в спортзале было душно. Мистер Уилсон, наш учитель физры, мужик бывший военный, любил гонять до седьмого пота.

— Сегодня кросс! — объявил он, потирая руки. — Пять километров по парку. Размялись, и на улицу. Без поблажек!

Класс застонал. Нед схватился за сердце, хотя бегать ему предстояло разве что до ближайшей скамейки. Майк, местный качок, самодовольно ухмыльнулся — он считал себя королём кросса. Джессика и её подружки закатили глаза, но спорить не стали.

Я переоделся в спортивку, натянул старые кроссовки. Рядом возился Питер. Он выглядел неважно — синяки под глазами, движения скованные. После той ночи прошло два дня, и он ещё не отошёл. Я тоже был не в лучшей форме: дом восстанавливал, големов пересобирал, клумбы заново сажал. Но бег — это не проблема, когда за плечами такой опыт тренировок.

— Питер, ты как? — спросил я тихо, пока Уилсон объяснял маршрут.

— Нормально, — буркнул он, зашнуровывая кроссовки. — Ноги ещё болят, но прорвусь. Ты сам-то как?

—Нормально

Уилсон дал свисток, и мы вышли на улицу.

Кросс

Парк встретил нас сырым воздухом и запахом прелых листьев. Дорожка петляла между деревьями, кое-где покрытая лужами. Уилсон свистнул, и мы побежали.

Сначала всё шло как обычно. Майк рванул вперёд, пытаясь показать класс. Нед отстал метров через сто, перешёл на шаг. Джессика и её компания бежали трусцой, болтая о чём-то своём. Я держался в середине, не напрягаясь.

Питер бежал рядом. Он явно сдерживался, хотя мог бы улететь вперёд за секунду. Паучья скорость — это не шутка, но на людях он всегда играл роль обычного ботаника. Я чувствовал, как он напряжён, как его взгляд то и дело скользит по сторонам, проверяя, не смотрит ли кто.

За поворотом, когда деревья скрыли нас от остальных, я решил, что момент настал.

— Питер, — сказал я, не сбавляя темпа. — Мне нужно кое-что сказать.

— Знаю, — ответил он, и в его голосе не было удивления. — Ты хочешь сказать, что ты Чародей.

Я споткнулся. Теперь уже я едва не упал. Питер ловко подхватил меня под локоть, и мы перешли на шаг.

— Ты... знал? — выдохнул я.

— Догадывался, — Питер тоже сбавил скорость, и мы пошли по аллее, как два обычных парня, обсуждающих что-то своё. — Давно. С первой нашей встречи. Помнишь, на складе, когда ты с паутиной сбежал? Походка, голос.... После укуса я стал более внимательным. Я просто ждал, когда ты сам захочешь сказать.

— А если бы не сказал?

— Рано или поздно сказал бы. Такие тайны долго не держатся, — он усмехнулся. — Но я рад, что ты решился. Мне как раз нужно твоё прикрытие.

Мы остановились на аллее. Позади никого не было — все разбежались, кто куда. Я перевёл дыхание, хотя бег для меня был плёвым делом, но волнение давало о себе знать.

— Прикрытие? — переспросил я. — Для чего?

Питер оглянулся, убедился, что нас не слышат, и понизил голос:

— Я нашёл место, куда похищают людей. В районе порта, в старых подвалах. Там какой-то подпольный рынок или что-то похуже. Люди пропадают уже месяц, полиция не может ничего сделать. Я следил, выяснил график. Завтра вечером должна быть очередная партия. Троих человек должны привезти.

— И ты хочешь туда залезть?

— Хочу. Но один я не справлюсь. Там охрана, вооружённые люди, возможно, мутанты или ещё кто. А Гвен в другом городе, не успеет. Мне нужен кто-то, кто прикроет спину, кто сможет вырубить охрану и прикрыть, пока я вывожу людей.

Я посмотрел на него. Под глазами синяки, на скуле ещё не заживший шрам, но в глазах горела та самая решимость, которая делала его героем. Не той показной бравадой, а спокойной уверенностью человека, который знает, что должен сделать.

— Ты уверен? — спросил я. — Может, подождём Гвен? Она через пару недель вернётся.

— Завтра людей увезут. Кто знает, куда и на что. Я не могу ждать. Если бы ты знал, что твоего соседа похищают завтра вечером, ты бы стал ждать?

Я вздохнул. Он был прав.

— Ладно. Завтра вечером. Я с тобой.

— Спасибо, — он выдохнул с облегчением. — Я знал, что могу на тебя рассчитывать. Ты единственный, кому я могу это доверить. Не потому что ты сильный, а потому что я знаю — ты не бросишь.

— Только давай без глупостей. Разработаем план, подготовимся. В прошлый раз с наёмниками мы чуть не сложились, а там были обычные люди с автоматами.

— Согласен. Сегодня вечером у тебя на базе? Покажу карту, расскажу, что знаю. У меня есть схемы здания, графики смены охраны, даже имена некоторых из них.

— Откуда?

— Следил две недели. Записывал, фотографировал. Нед помог с камерой, я сказал, что делаю проект для научной ярмарки.

Я усмехнулся. Вот уж где пригодилась его гениальность.

— Хорошо. В восемь вечера. Я подлатаю защиту, подготовлю артефакты. И возьми что-нибудь тёплое — в порту ветрено.

Мы снова побежали. Впереди показался финиш, и нам пришлось ускориться, чтобы не отставать от остальных. Майк уже финишировал и стоял, раскрасневшийся, глядя на нас с превосходством.

— Эй, ботаники! — крикнул он. — Вы там чай пили?

— Мы тактику обсуждали, — буркнул Питер, обгоняя его на финишной прямой.

Я финишировал следом. Уилсон записал время, недовольно покачал головой, но ничего не сказал. Майк стоял с открытым ртом — мы с Питером показали результат на минуту лучше его.

— Читерёныши, — пробормотал он, но спорить не стал.

Вечер. База Чародея

В восемь вечера Питер стоял у моего крыльца. Я открыл дверь, и он вошёл, оглядываясь.

— Ничего себе, — выдохнул он, увидев руны на полу, мерцающие слабым красным светом. — Слишком много магии.

— Так и есть, — усмехнулся я. — Проходи на кухню. Кофе будешь?

— Буду.

Мы сели за стол. Питер разложил карты, фотографии, распечатки. Я сварил кофе, поставил на стол.

— Итак, — начал он, тыкая пальцем в схему. — Вот здание. Старый склад, числится заброшенным. Но внутри всё оборудовано. Вход с улицы — двое охранников, всегда с автоматами. За дверью — коридор, потом лестница вниз. Подвал большой, разделён на несколько помещений. В одном держат людей перед отправкой. В другом — охрана, человек десять, плюс дежурный бригадир. В третьем — что-то вроде офиса, там сидит кто-то из организаторов. Я его видел пару раз, но лица не разглядел — всегда в капюшоне.

— Вооружение?

— Стандартное. Автоматы, пистолеты, пара дробовиков. Бронежилетов нет — они не ждут нападения. Полиция в этом районе бывает редко, конкуренты туда не лезут.

— А люди? Как их доставляют?

— На фургоне. Приезжают в десять вечера, разгружают через задний вход. Там трое охранников встречают. Забирают людей, ведут в подвал. Потом фургон уезжает.

— И твой план?

— Я на крыше. Смотрю за обстановкой. Как только фургон подъедет, я спускаюсь, вырубаю охранников у заднего входа. Ты в это время заходишь с главного входа, нейтрализуешь охрану, идёшь в подвал, освобождаешь людей. Я присоединюсь, когда разберусь с задней группой. Потом выводим всех через главный выход и вызываем полицию.

— А если внутри окажется больше народу?

— По моим данным, в подвале постоянно находятся шесть-семь человек. Плюс встречающие — трое. Плюс охрана у входа — двое. Итого одиннадцать. Думаешь, не справимся?

Я посмотрел на схему. Одиннадцать человек. Для меня — плёвое дело, если они без мутантов и магии. Но мало ли.

— Справимся. Но я хочу подстраховаться. Сделаем так: ты ждёшь моего сигнала. Как только я нейтрализую охрану у входа, иду в подвал. Если внутри окажется больше людей — я отвлекаю их, ты заходишь с тыла.

— Хорошо. А как я узнаю, что пора?

— Я активирую руну. Красный свет в небе — это сигнал. Ты его не пропустишь.

— Договорились.

Мы ещё час обсуждали детали. Я показывал ему, как работают мои руны, какие заклинания буду использовать, чтобы не навредить случайным прохожим. Он рассказывал, как устроена его паутина, какие у неё пределы прочности.

— Знаешь, — сказал Питер, когда мы закончили, — я рад, что мы теперь знаем правду. Это... легче.

— Согласен, — кивнул я. — Тащить всё в одиночку тяжело.

— Ты один тащил гораздо больше, — он посмотрел на меня. — Триста лет в школе волшебства. Шестнадцать в другом мире. И всё один.

— Бывало, — я пожал плечами. — Но сейчас не один. И это хорошо.

Он допил кофе, встал.

— Ладно, мне пора. Завтра в десять у порта. Я встречу тебя у старых контейнеров, там нас не увидят.

— Буду.

Он вышел, и я слышал, как он прыгнул на крышу соседнего дома, как паутина хлестнула по воздуху. Потом тишина.

Я постоял на крыльце, глядя в ночное небо. Звёзды едва проглядывали сквозь городскую завесу. Где-то там, за домами, ждали люди, которые завтра могли исчезнуть навсегда. А мы с Питером собирались их вытащить.

Зашёл в дом, проверил артефакты. Куб на месте, руны на маске горят ровно. Големы замерли по периметру. Клумбы готовы выпустить сонную пыльцу.

Всё готово.

Завтра будет дежурная ночь.

Глава 24

Глава 29. Операция в порту

К девяти вечера я уже был на месте.

Порт встретил меня запахом солярки и гнилой воды. Огромные краны замерли в темноте, похожие на доисторических животных. Где-то вдалеке выли сирены, но здесь, в старой части доков, было тихо. Даже крысы не шуршали — словно чувствовали, что здесь не место для живых.

Я нашёл старые контейнеры, о которых говорил Питер. Они стояли штабелем у самой воды, ржавые, с облупившейся краской. Забрался между ними, присел на корточки. Место отличное — отсюда виден и главный вход в склад, и задняя дверь, где должны были разгружать фургон.

Артефакт в кармане привычно грел бок. Щит висел фоном, готовый встать в любую секунду. Руны на руке под толстовкой слабо светились. Я проверил куб — заряжен, руны на нём пульсируют ровно.

— Дэн, ты на месте? — голос Питера раздался в наушнике. Я зачаровал пару старых раций на связь на расстоянии. Работало отлично.

— На месте. Вижу главный вход. Чисто. У тебя как?

— Сижу на крыше, приклеился паутиной. Задний двор пустой. Ждём.

Я посмотрел на часы. Девять пятнадцать. По графику, который насобирал Питер, фургон подъезжал в десять. Оставалось время проверить всё ещё раз.

— Питер, ты уверен, что там нет ничего сверхъестественного? Просто обычные бандиты?

— Я две недели следил. Никакой магии, никаких мутантов. Обычные люди с автоматами. Но... — он запнулся.

— Что?

— Я заметил одну странность. В подвале, куда уводят людей, есть ещё одна дверь. Запертая, с кодовым замком. Охрана туда не заходит. Может, просто склад.

— Или что-то другое, — закончил я. — Проверим, если будет время. Сначала люди.

— Согласен.

Мы замолчали. Ветер гонял по асфальту мусор, где-то хлопала оторванная дверь.

Фургон

В девять сорок я увидел фары.

— Едут, — сказал я. — Со стороны моста, белый фургон.

— Вижу. Трое в кабине, двое в кузове с людьми.

Фургон подъехал к задней двери, затормозил. Из кабины вышли двое в чёрных куртках, с автоматами. Третий остался за рулём. Задняя дверь открылась, и оттуда выпрыгнули ещё двое, вытащили связанных людей — двоих мужчин и женщину. У всех на головах мешки.

— Пора, — шепнул я.

— Жди моего сигнала. Я начну, когда они зайдут внутрь.

Я перевёл дыхание. Выхватил куб, активировал первую руну. Всё тело наполнилось силой.

Из задней двери склада вышли трое встречающих. Они перекинулись парой слов с водителем, потом забрали людей и повели внутрь.

— Есть, — сказал Питер. — Внутрь.

Секунда — и с крыши сорвалась красная фигура. Паук влетел в толпу, паутина залепила лица охранникам. Крики, автоматы выпали из рук. Питер работал быстро — связал троих, потом догнал убегавшего водителя.

Я рванул к главному входу.

Двое охранников у двери заметили меня, когда я был в трёх метрах. Они вскинули автоматы, но я уже выпустил Наутиз. Красные нити опутали их, прижали к стене. Они даже не поняли, что случилось.

— Вход чист, — сказал я в рацию. — Иду вниз.

Внутри склада пахло сыростью и машинным маслом. Я прошёл коридор, нашёл лестницу вниз. Руны на руке светились, готовые к бою.

В подвале было темно, тусклые лампы едва освещали длинный коридор. Я услышал голоса — охранники что-то обсуждали, смеялись.

— Ты там как? — спросил Питер.

— Сейчас разберусь.

Я вышел из-за угла. Четверо охранников сидели за столом, пили кофе. Они обернулись, но я уже выпустил сонную руну — лёгкую, не боевую. Волна прошла по комнате, и все четверо отключились, уронив головы на стол.

— Ещё четверо, — сказал я. — Ищу людей.

— Я уже в подвале, — отозвался Питер. — Нашёл их. За решёткой.

Я прошёл дальше. Питер стоял у металлической решётки, за которой жались трое людей. Мешки с их голов сняли, лица были бледные, испуганные.

— Полиция скоро будет, — сказал Питер, разрывая замок. — Выходите, мы выведем.

Люди бросились к выходу. Я придержал одного — мужика лет сорока, с сединой на висках.

— Тихо, спокойно. Вас не тронут.

— А вы... кто вы? — спросил он.

— Те, кто вас вытащил. Идите.

Они побежали к лестнице. Питер пошёл за ними, а я задержался. Вспомнил про ту дверь, о которой он говорил.

— Питер, иди с ними. Я проверю ту дверь. Только посмотрю, что там.

— Дэн, полиция скоро. Не рискуй.

— Минуту. Если ничего — сразу выхожу.

Он нехотя согласился, и я свернул в другой коридор.

Лаборатория

Дверь была массивной, металлической, с кодовым замком. Я приложил руку, потянул магическое чутьё. За дверью что-то было. Не живое, но... странное. Какая-то энергия, не похожая на обычную. Пульсирующая, живая, но не человеческая.

— Наутиз, — шепнул я, вскрывая замок. Замок щёлкнул, и дверь медленно отворилась.

Внутри горел яркий свет.

Я замер на пороге. Помещение было большим, стерильно белым, с металлическими столами, мониторами, трубками. Вдоль стен стояли три огромные стеклянные колбы, каждая в человеческий рост, заполненные мутной жидкостью. Внутри каждой колбы что-то шевелилось.

В центре комнаты стоял человек в белом лабораторном халате. Низкий, сутулый, с бледным лицом и горящими глазами. Он держал в руках планшет и что-то вводил в него.

— А вот и гости, — сказал он, не оборачиваясь. Голос был спокойным, даже радостным. — Я ждал вас. Вернее, ждал того, кто придёт. Но вы пришли быстрее, чем я рассчитывал.

— Кто вы? — спросил я, не опуская щита.

Он обернулся. Лицо его было покрыто мелкими шрамами, а глаза смотрели с такой безумной уверенностью, что у меня по спине пробежал холодок.

— Меня зовут доктор Элиас Корр. И я — творец. Создатель новой жизни. Той, что превзойдёт человечество.

— Это вы похищали людей? Для чего?

— Похищал? — он усмехнулся. — Я брал материал. Человеческий материал, чтобы усовершенствовать своих детей. Симбиотов, которых вы, наверное, видели в новостях? Они идеальны. Но им нужно носители. А идеальный носитель — это тот, кто понимает их силу. Не просто жертва, а союзник.

Он указал на колбы. В мутной жидкости я разглядел чёрные, переливающиеся массы. Они шевелились, пульсировали, словно дышали.

— Их называют сембиоты я же считаю их венцом творения . — Моя троица. Я переписал их ДНК-код. Очистил разум от животного начала. Теперь они — чистая воля, чистая сила. И они ждут идеальных носителей.

— Вы сумасшедший, — сказал я, готовя руну.

— Возможно, — он улыбнулся. — Но сумасшедшие меняют мир. А вы, герои, только мешаете. Но не сегодня.

Он нажал кнопку на планшете.

Колбы загудели. Жидкость забурлила, пошла пузырями. Стекло задрожало, пошло трещинами.

— Нет! — крикнул я, выпуская Хагалаз.

Красная волна ударила по колбам, но не успела — они взорвались изнутри. Три чёрные массы вырвались на свободу, с шипением скользнув по полу.

Из коридора донесся топот. Двое охранников, тех, что были в подвале, вбежали в лабораторию.

— Доктор! Что...

— Сейчас вы станете идеальными, — прошептал Корр.

Чёрные массы метнулись. Одна — оранжевая, с красноватым отливом — обвила доктора, вплавилась в него, облепила с ног до головы. Он закричал, но в крике этом слышалось не боль, а восторг.

— Да! Да! Наконец-то!

Вторая масса — зелёная, шипастая — обрушилась на одного из охранников. Тот попытался отбиться, но чёрная слизь уже проникла под кожу, сковала движения, перестроила тело.

Третья — синяя, быстрая — нашла второго охранника. Он даже не успел закричать. Симбиот обвил его, и через секунду человек исчез, растворился в чёрной массе.

Я отступил к выходу, но дверь уже была перекрыта.

— Питер! — заорал я в рацию. — Беда! Там симбиоты! Не подходи! Уводи людей!

— Дэн! Что...

— Выполняй! Я разберусь!

Оранжевый симбиот закончил слияние. Доктор Корр исчез — вместо него стояла высокая фигура в чёрно-оранжевой броне, с длинными лезвиями вместо пальцев и горящими жёлтыми глазами.

— Резня, — проговорил он голосом, в котором смешались два тембра. — Теперь я совершенен.

Зелёный — Смерть — перекрыл выход. Он стал массивным, с шипастыми плечами, от его тела исходила утробная вибрация.

Синий — Молчун — просто замер у стены, но я знал: он самый опасный. Он ждал.

— Вы сделали ошибку, — сказал я, вливая ману в щит. — Впустив меня сюда.

— Ты умрёшь первым, Чародей, — прорычал Резня. — А твой друг — следом.

Он прыгнул.

Я поставил щит, приняв удар. Сфера прогнулась, но выдержала. Резня заскрёб по ней лезвиями, оставляя искры.

— Слабоват, — усмехнулся он.

— Не торопись.

Я ударил Кеназ. Огненный вихрь вырвался из руки, ударил Резню в грудь. Он отшатнулся, зашипел — чёрная масса задымилась, но быстро восстановилась.

— Больно? — спросил я.

— Приятно.

Смерть не стал ждать. Он разбежался и врезался в меня плечом. Щит треснул, я отлетел к стене, проломив её. Мана упала до восьмидесяти процентов.

— Дэн! — голос Питера в рации.

— Не лезь! Уводи людей!

Молчун появился из ниоткуда. Его рука превратилась в лезвие, и он полоснул по щиту. Тот едва выдержал.

Я выбросил Турисаз — импульс силы. Синий отлетел, но приземлился на ноги, как кошка.

— Трое на одного, — прорычал Резня. — Нечестно? Нам плевать.

Они атаковали одновременно.

Резня — сверху, лезвия в щит. Смерть — сбоку, тараня сферу. Молчун — сзади, разрезая воздух.

Я влил ману в щит, усиливая до предела. Руны на руке горели ослепительно, куб в кармане раскалился. Сфера трещала, но держалась.

— Долго не продержишься, — прошипел Резня.

Он был прав. Мана падала — семьдесят, шестьдесят пять, шестьдесят.

— А вот сейчас!

Я выпустил Наутиз во все стороны. Красные нити вырвались из меня, опутывая всех троих. Смерть зарычал, рванулся, разрывая их. Резня отрезал лезвиями. Молчун просто растворился в воздухе и появился снова уже свободным.

— Хорошая попытка, — усмехнулся Резня.

Он прыгнул снова, и щит лопнул.

Я отлетел к стене, чувствуя, как трещат рёбра. Мана упала до сорока процентов.

— Дэн! — Питер ворвался в лабораторию, паутина полетела во все стороны.

— Я же сказал! — заорал я.

— А я не слушаю!

Он залепил паутиной Смерти глаза, отвлёк Резню. Молчун метнулся к нему, но я успел поставить новый щит — слабый, но достаточный, чтобы прикрыть Паука.

— Уходим! — крикнул я. — Сейчас!

Я схватил Питера за плечо и активировал руну телепорта. Короткий рывок — и мы вывалились на крышу соседнего склада.

Внизу, в лаборатории, раздался рёв. Резня вылетел в окно, оглядываясь.

Он прыгнул в темноту, за ним — остальные.

Я сидел на крыше соседнего склада, тяжело дыша. Питер стоял рядом, глядя вниз. В лаборатории всё ещё горел свет, и оттуда доносились звуки разрушения — Резня крушил всё, что осталось. Смерть, судя по гулу, пробивал стены. А Молчун... я не слышал его, но знал, что он где-то там, ждёт. — Дэн, мы должны их остановить, — сказал Питер. — Они убьют людей. — Знаю, — ответил я, глядя на луну.

Она висела над портом огромным бледным диском, полная, круглая, как тарелка. В Хогвартсе полнолуние усиливало магию, особенно ту, что связана с природой, с циклом, с вытягиванием сил. В Хвосте Феи мы использовали такие ночи для ритуалов подпитки и очистки. Сегодня — самый подходящий момент.

— Питер, — сказал я, — мне нужно время. Минуты три. Ты сможешь их задержать?

— Троих? На три минуты? — он усмехнулся. — Постараюсь. Что ты задумал?

— Ритуал. С пентаграммой. Сегодня полная луна. Если получится заманить их в круг — я смогу вытянуть из них все силы. Они станут обычными людьми.

— А если не получится заманить?

— Тогда придётся делать по-другому. Иди, я пока подготовлюсь.

Он кивнул, поправил маску.

— Три минуты. Держись.

И прыгнул.

Я видел, как красная фигура влетела в разбитое окно лаборатории. Оттуда донеслись крики, звуки борьбы, хлопки паутины. Питер работал на полную, отвлекая симбиотов.

Я опустился на колени, достал из кармана мелок. Крыша была бетонная, шершавая — мел скользил плохо, но я знал, как это делается. В Хогвартсе рисовали пентаграммы на камне, на дереве, на земле. Здесь — ничем не хуже.

— Начинаем, — прошептал я.

Первый круг. Идеально ровный. Руны по краям — Ансуз для контроля, Кеназ для энергии, Соулу для силы, Наутиз для связывания, Хагалаз для разрушения. В центре — место для тех, кто отдаст свою силу.

Я чертил быстро, но аккуратно. Каждая линия должна быть точной, каждая руна — идеальной. От этого зависело всё. Мана потекла по каналам, вливаясь в пентаграмму.

С крыши соседнего склада я видел, как мелькает красная фигура Питера, как летит паутина, как симбиоты пытаются его достать. Резня полосовал воздух лезвиями, Смерть крушил стены, Молчун скользил в тенях. Питер уворачивался, перепрыгивал, отвлекал.

— Минута, — прошептал я, заканчивая последнюю руну.

Пентаграмма засветилась слабым красным светом. Я встал в центре, поднял руки. Луна висела прямо надо мной, и я чувствовал, как её свет наполняет меня энергией. В Хогвартсе это называли «Лунной благодатью» — силы природы, доступные в полнолуние.

— Давай, — прошептал я.

Из лаборатории вылетел Питер. Он приземлился на крышу, тяжело дыша.

— Всё, время вышло. Они идут.

Я открыл глаза.

Из разбитого окна выпрыгнули трое. Резня — оранжевый, с лезвиями, горящий яростью. Смерть — зелёный, массивный, от его шагов сотрясалась крыша. Молчун — синий, бесшумный, завис в воздухе, готовый к прыжку.

— Чародей! — заорал Резня. — Ты думал, что сбежишь? Мы найдём тебя где угодно!

— Я и не собирался бежать, — ответил я, отступая назад, за линию пентаграммы. — Заходите, не стесняйтесь. Места много.

Резня первым ступил на пентаграмму. В ту же секунду красные линии вспыхнули ярче, но он просто рассмеялся.

— Ловушка? Думаешь, это нас остановит?

Смерть шагнул следом, и пентаграмма засветилась ещё сильнее.

— Двое в круге, — считал я. — Третьего не хватает.

Молчун стоял на краю крыши, не двигаясь. Его белые глаза смотрели на пентаграмму, на меня, на скованных собратьев. Он не ступал в круг.

— Умный, — заметил я.

— А нас двоих достаточно, чтобы разорвать тебя в клочья! — заорал Резня, пытаясь вырваться.

Я поднял руку. В горле заклокотала сила — та, которую я готовил, пока чертил пентаграмму. Руны на руке засветились ослепительно, и я открыл рот.

Звук, который вырвался из меня, не был человеческим.

Он был низким, вибрирующим, он заполнил всё пространство вокруг. Воздух задрожал, бетон под ногами пошёл трещинами. Это была руна, сплетённая с голосом — Кеназ и Хагалаз, превращённые в звук.

Резня схватился за голову и заорал. Чёрно-оранжевая масса на его теле забурлила, закипела, отслаиваясь от тела доктора Корра. Смерть тоже завыл — зелёная слизь начала стекать с него, обнажая человека внутри.

— А-а-а! — орал Резня. — Что ты делаешь?!

Я усилил звук. Руны на шее горели так, что, наверное, было видно за километр. Пентаграмма под ногами симбиотов засветилась в полную силу, помогая удерживать их.

Молчун, стоявший на краю, не двигался. Он смотрел на меня, и в его белых глазах не было страха — только расчёт. Он не вошёл в круг, и звук не доставал до него.

— Дэн! — крикнул Питер, зажимая уши. — Осторожнее!

Я сбавил громкость, но не остановился. Резня уже почти полностью отслоился от Корра. Оранжевая масса пульсировала, пыталась вернуться, но звук отбрасывал её снова и снова.

— Не-е-ет! — заорал Резня, и в этот момент оранжевый симбиот отделился от человека.

Доктор Корр рухнул на бетон без сознания. Оранжевая масса забилась, зашипела, пытаясь найти нового носителя.

Смерть тоже не выдержал. Зелёная слизь отслоилась от охранника, и тот упал рядом с Корром. Зелёный симбиот забился в конвульсиях.

Я опустил руку. Звук стих. В наступившей тишине слышно было только шипение двух симбиотов, корчащихся на бетоне.

— Теперь моя очередь, — сказал я.

Опустился на колени, прижал ладони к пентаграмме. Красные линии засветились, и я начал втягивать.

Оранжевый симбиот заорал — если у него вообще был голос. Его масса вытягивалась, сворачивалась, превращаясь в поток чистой энергии, которая втекала в пентаграмму, из пентаграммы — в меня.

— Забираю всё, — прошептал я. — Всю вашу силу.

Зелёный симбиот попытался уползти, но пентаграмма держала. Он бился, дёргался, но я не отпускал. Сила лилась в меня рекой, наполняя каналы, расширяя резерв, переполняя тело.

— Не останавливайся! — крикнул Питер.

Я не останавливался.

Оранжевый симбиот скукожился, превратился в маленький шарик, потом лопнул, разбрызгиваясь искрами. Зелёный забился сильнее, но я взял и его. Зелёная масса таяла, исчезала, превращалась в энергию, которая уходила в меня.

Через минуту всё было кончено.

Два симбиота исчезли. На бетоне лежали только доктор Корр и охранник — бледные, без сознания, но живые. Их грудь поднималась и опускалась.

Я встал. Сила кипела во мне, переполняя каждую клетку. Каналы расширились, резерв вырос в два раза, и я чувствовал себя... новым. Сильным.

— Дэн, — Питер подошёл ко мне. — Ты как?

— Лучше, чем когда-либо, — ответил я. — Эти двое больше не проблема.

Я посмотрел на край крыши. Молчун стоял там, глядя на меня своими пустыми белыми глазами. Он видел всё — как я уничтожил его собратьев, как забрал их силу.

— Твоя очередь? — спросил я, поднимая руку.

Молчун не ответил. Он прыгнул назад, в темноту, и исчез. Я слышал, как он удаляется — быстро, бесшумно.

— Ушёл, — сказал Питер.

Да. Он умнее остальных. Но теперь он знает, что я могу. В следующий раз будет осторожнее.

— Дэн, а что ты сделал с теми двумя? Ты их... съел?

Я усмехнулся.

— Можно и так сказать. Забрал их силу, чтобы стать сильнее. Это не убийство. Симбиоты были искусственными, созданными в лаборатории. А люди, которых они использовали, теперь свободны.

Внизу завыли полицейские сирены. Они были уже совсем близко.

— Нам пора, — сказал Питер.

— Да. Вызывай полицию, а мы уходим.

Глава 25

Глава 25. Утро после бури

Я добрался до дома, когда небо на востоке начало светлеть. Первые лучи солнца пробивались сквозь тучи, окрашивая облака в розовый и золотой. Красиво. Почти как в Хогвартсе на рассвете после ночной битвы. Там тоже было такое небо — чистое, надеющееся.

Дом встретил меня тишиной. Големы замерли на своих местах, клумбы цвели, газон зеленел. Кое-где виднелись свежие царапины на стенах, окно на первом этаже было заколочено.

Я рухнул в кресло, даже не раздеваясь. Сила двух уничтоженных симбиотов всё ещё кипела во мне, переполняя каналы. Я чувствовал себя странно — одновременно выжатым как лимон и полным энергии. В прошлой жизни такое бывало после ритуалов. Организм привыкал к новому уровню, перестраивался. Нужно было просто поспать.

Но я включил телик. Привычка — проверять новости перед сном, чтобы знать, где завтра охотиться.

На экране мелькали кадры хроники: горящие склады, полицейские оцепления, репортёры с серьёзными лицами. Война мафий, похоже,полностью затихла. Якудза и бразильцы потеряли костяк и теперь Фиск скорее всего начал подбирать оставшиеся территории.

Я уже хотел выключить телик, как ведущая объявила:

— Срочные новости. Известный нейрохирург Стивен Стрэндж попал в тяжёлую автокатастрофу. По предварительным данным, его автомобиль сорвался с обрыва на трассе. Стрэндж госпитализирован в критическом состоянии. Врачи не дают прогнозов. Руки хирурга, которыми он проводил сложнейшие операции, повреждены. Карьера одного из лучших нейрохирургов мира, возможно, закончена.

На экране показали фотографию — мужчина чуть за тридцать, с едва заметной сединой на висках, в дорогом костюме, уверенный, даже самоуверенный. Красивое лицо, умные глаза. И руки — тонкие, длинные пальцы, которые, наверное, творили чудеса в операционной.

Я выпрямился в кресле.

Стрэндж. Тот самый Стрэндж. Преемник Древней, о котором она говорила. Нейрохирург, который станет величайшим магом этого мира.

— Вот и началось, — прошептал я.

В голове завертелись обрывки того разговора. «Скоро в этом мире появится угроза. Мой преемник столкнётся с ней. Он будет нуждаться в помощи». И моё обещание — помочь, когда придёт время.

Время пришло.

Я откинулся в кресле, глядя на фотографию Стрэнджа на экране. Телевизор уже переключился на другую тему, но я всё смотрел на него. На этого самоуверенного хирурга, который сейчас лежит в больнице с разбитыми руками и не знает, что его ждёт. Что он станет магом. Что будет защищать этот мир от демонов и измерений. Что Древняя уже выбрала его.

И тут меня кольнула мысль, острая, неприятная.

Я не помню.

Вот смотрю на него и понимаю, что должен помнить что-то важное. Какие-то заклинания, ритуалы, техники, которые пригодятся. Но в голове — пустота. Не полная, нет. Я помню Хогвартс, помню Хвост Феи, помню руны, защиту, боевую магию. Но есть провалы. Серьёзные провалы.

Триста лет я должен был выучить сотни заклинаний, десятки ритуалов. А помню едва ли треть. Шестнадцать лет в Хвосте Феи — я был рунным мастером, а сейчас использую только самые базовые связки. Всё остальное — словно туман, который рассеивается, когда я пытаюсь его коснуться. Я чувствую, что где-то там, в глубине памяти, есть ответы. Но достать их не могу.

— Провалы, — сказал я вслух. — После каждого перерождения я терял часть знаний. В этой жизни проснулась только база. А всё сложное, уникальное, то, что я нарабатывал веками — осталось где-то там.

Я сжал кулак. Руны на руке слабо засветились, откликаясь на эмоции.

— В Хогвартсе были способы восстанавливать память. Омуты, зелья, ментальная магия. Здесь, в этом мире, наверняка тоже есть что-то подобное. Библиотека Камар-Тадж. Тысячи книг, древние знания. Если где-то и есть ответ — то там.

В голове закрутилась мысль: может, Древняя знает? Может, она и пригласила меня в библиотеку не только ради знаний для защиты мира, но и чтобы я мог найти способ вернуть утраченное?

— Ладно, — сказал я. — Стрэндж — это надолго. Ему ещё искать путь в Камар-Тадж, учиться, становиться магом. У меня есть время. Но ждать не буду. Сейчас — самое подходящее.

Я встал, подошёл к окну. За стеклом занимался новый день. Где-то там, в неизвестном мне месте, среди гор Тибета, стояло здание, где жила Древняя и где хранились величайшие магические знания этого мира. И туда мне нужно было попасть.

— Библиотека Камар-Тадж, — повторил я. — Знания тысячелетий. Там есть всё. Ритуалы, артефакты, заклинания, которых нет ни в одной мое прошлой жизни, я уверенв этом. Если я хочу быть готовым к тому, что грядёт — нужно туда. И если я хочу вернуть то, что потерял — тоже.

В голове крутились мысли о Молчуне. Синий симбиот, сбежавший в ночь, где-то там, в городе, ждёт своего часа. Он умный, быстрый, опасный. Но он видел, что я могу. Он будет осторожничать.

— У меня есть время, — повторил я. — Нужно использовать его с умом.

Я прошёл в мастерскую. Проверил артефакты: куб заряжен, маска в порядке, руны на руке светятся ровно. Сила, которую я забрал у симбиотов, успокоилась, влилась в резерв. Теперь я чувствовал себя увереннее. Вдвое больше маны, чем было до ритуала. Каналы расширились, готовые к новым нагрузкам.

— Этого хватит, — сказал я себе. — Но знаний не хватает. В Хогвартсе я знал всё, что нужно. А здесь я только начинаю. И теряю то, что знал раньше.

Я собрал рюкзак: блокнот, ручки, мелок, пара камней с рунами на всякий случай. Деньги, документы — те самые, фальшивые. Пригодятся. Надел чистую толстовку, почистил кроссовки. Не каждый день навещаешь Верховного мага Земли.

Вышел на крыльцо. Солнце уже поднялось, город просыпался. Големы замерли, готовые к новому дню. Клумбы цвели, пыльца ещё не проснулась.

— Держите дом, — сказал я своим каменным стражам. — Я ненадолго.

Лев моргнул рубиновыми глазами. Медведь шевельнул лапой.

Я усмехнулся. Эти двое остались от старого набора. Остальных пришлось пересобирать после всего. Теперь они стояли по периметру, молчаливые, готовые к бою.

— Если Молчун сунется — рвите его, — добавил я. — Но вряд ли. Он умный.

Спустился по ступенькам, оглянулся на дом. Крепость. Моя. Теперь я её оставлял, но ненадолго.

По дороге думал о библиотеке Камар-Тадж. О книгах, которые там хранятся. О знаниях, которые могут сделать меня сильнее. О древних ритуалах, о способах защиты реальности от вторжений из других измерений. И о том, смогу ли я найти там способ восстановить свою память. Вернуть заклинания, которые я знал веками, но забыл, перерождаясь.

— Надеюсь, Древняя не передумала, — пробормотал я.

Автобус подъехал через пять минут. Я сел у окна и уставился на просыпающийся город. Где-то там, в больнице, лежал будущий Верховный маг, которому чуть за тридцать, и который пока не знает, что его ждёт. Где-то в тенях скрывался синий симбиот, Молчун. А я ехал на вокзал, чтобы найти путь в Камар-Тадж, надеясь не только стать сильнее, но и вернуть то, что потерял в прошлых жизнях.Автобус выехал на главную улицу. За окнами замелькали дома, вывески, люди, спешащие по своим делам. Обычный день в Нью-Йорке. Никто не знал, что сегодня утром Чародей отправляется в Гималаи навестить Верховного мага Земли.

Я достал из кармана листок с адресом, который дала мне Древняя. Там был только один город и одно название. Катманду. Непал. И приписка: «Когда будешь готов — придёшь. Тебя встретят».

— Когда будешь готов, — повторил я. — Будем надеяться, я готов.

Автобус подъехал к вокзалу. Я вышел, взял билет до аэропорта. Впереди был долгий путь. Но ради знаний, ради того, чтобы быть готовым к тому, что грядёт, и чтобы вернуть утраченную память, стоило лететь на другой конец света.

— Библиотека Камар-Тадж, — сказал я. — Я иду.

Глава 26

Глава 26. Камар-Тадж

Дорога в Непал заняла почти сутки.

Сначала самолёт до Катманду — тесный, шумный, с соседом, который всю дорогу пытался рассказать мне о своих инвестициях в криптовалюту. Я сделал вид, что сплю, и даже пару раз применил лёгкую руну внушения, чтобы он переключился на другого пассажира. В Хогвартсе нас учили, что магия не для удобства, но иногда правила можно нарушать. Особенно когда речь идёт о спасении собственного слуха.

Потом такси до предгорий. Водитель, худой непалец с усталыми глазами, всю дорогу крутил какую-то буддийскую мантру. Я смотрел в окно на горы, которые вырастали из тумана, и чувствовал, как магия мира становится гуще. В Нью-Йорке она была как разрежённый воздух — есть, но едва ощутима. Здесь же, среди Гималаев, она давила, наполняла, дышала. Как в Хогвартсе, где древняя магия была вплетена в каждый камень.

— Вам туда, — сказал водитель, останавливаясь у развилки. — Дальше только пешком.

Я заплатил, забрал рюкзак и пошёл вверх по каменистой тропе. Вокруг — тишина. Только ветер гуляет между скал и где-то далеко журчит вода. Место было особенное. Я чувствовал это кожей, каждой клеткой. Здесь магия была не просто фоном — она была живой.

Через час тропа вывела меня к массивным деревянным воротам. Они были украшены резьбой — драконы, цветы лотоса, какие-то символы, которых я не узнал. Над воротами висела табличка на тибетском и английском: «Камар-Тадж. Храм мастеров мистических искусств». Мне кажется не все могут увидеть что тут написано.

Я перевёл дыхание, поправил рюкзак и шагнул вперёд.

Ворота открылись сами.

Внутри было неожиданно спокойно. Двор, вымощенный камнем, фонтан в центре, вокруг — здания из тёмного дерева с резными карнизами. Монахи в оранжевых робах ходили по своим делам, не обращая на меня внимания. Некоторые были с посохами, другие — с книгами. Я чувствовал от них магию: кто-то слабый, кто-то сильный, но все — уверенные, спокойные.

— Дэн Уильямс, — раздался голос позади.

Я обернулся. Древняя стояла на пороге главного здания. Жёлтое одеяние, кулон на шее, лысая голова — всё, как в прошлый раз.

— Вы пришли, — сказала она. — Я знала, что придёшь. Но раньше, чем я ожидала.

— Мне нужны знания, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Мои прошлые жизни... я помню не всё. Провалы. Серьёзные. В прошлой жизни знал сотни заклинаний, а сейчас — едва треть. Я был рунным мастером, а теперь использую только базу. Если я хочу быть готовым к тому, что грядёт, мне нужно вернуть утраченное.

Древняя смотрела на меня долго, очень долго. Потом кивнула.

— Твоя память не потеряна. Она блокирована. Каждое перерождение — это шок для души. Чтобы выжить, разум прячет самое сложное, самое травматичное. Твоя магия, твои знания — они там. Но ты не можешь до них добраться.

— А вы можете помочь?

— Не я. Библиотека. В Камар-Тадж есть книги, ритуалы, медитации. Если где-то и есть ключ к твоей памяти — то здесь.

Она развернулась и пошла внутрь. Я последовал за ней.

Библиотека

Библиотека Камар-Тадж оказалась огромной. Не меньше, чем в Хогвартсе, но другой. Там были ряды стеллажей, уходящие вверх на десятки метров, лестницы, балконы, свисающие с потолка лампы. Здесь же — всё было приспособлено под живого человека. Столы, кресла, светильники на столах. Книги в кожаных переплётах, свитки в бамбуковых тубусах, каменные таблички с выбитыми письменами. В воздухе пахло старым деревом, чернилами и чем-то ещё — чем-то древним, почти живым.

— Ты можешь приходить сюда, когда захочешь, — сказала Древняя. — Читать всё, что найдёшь. Но есть правило.

— Какое?

— Не выносить книги за пределы храма. И не использовать знания против защитников мира.

— Согласен, — кивнул я.

Она указала на дальнюю стену.

— Там раздел ментальной магии. Ритуалы восстановления памяти, медитации, зелья. Начни с этого. А когда будешь готов — приходи ко мне. Моему приемнику понадобится помощь. Скоро.

Она ушла, а я остался один среди книг.

Через несколько минут в библиотеку вошёл мужчина в оранжевой робе. Немолодой, с внимательными глазами и аккуратной бородкой. Он держал в руках стопку свитков и двигался бесшумно, как кошка.

— Ты, должно быть, тот самый гость, — сказал он, ставя свитки на полку. — Меня зовут Вонг. Я хранитель библиотеки. Древняя сказала, что ты будешь здесь учиться.

— Дэн Уильямс, — представился я. — И да, я пришёл за знаниями.

Вонг окинул меня внимательным взглядом.

— Твоя магия... необычная. Чужая. Откуда она?

— Долгая история, — ответил я. — Если коротко — это моя четвёртая жизнь. Две из них были в мирах, где магия — часть повседневности.

— Четвёртая жизнь, — повторил Вонг. — Тогда понятно, почему твоя аура такая... плотная. Но предупреждаю: в этом мире магия работает по-другому. То, что было возможно в твоих прошлых жизнях, здесь может нарушать законы мироздания. Будь осторожен.

— Учту.

Он кивнул и указал на секцию ментальной магии.

— Начни с ритуалов восстановления памяти. Если хочешь — я помогу.

— Спасибо. Я сам.

— Как знаешь. Я буду в читальном зале. Если понадоблюсь — зови.

Неделя первая. Ментальная магия

Я зарылся в книги с головой.

Первые три дня я просто читал. Теория ментальной магии, принципы работы памяти, строение сознания. В Хогвартсе это называли окклюменцией и легилименцией, но здесь всё было глубже, тоньше. Монахи Камар-Тадж тренировали разум с первых дней, учили контролировать мысли, отделять чужое от своего, проникать в глубины подсознания.

На четвёртый день я начал практиковать.

Медитация в центре пентаграммы, нарисованной мелом на полу. Свечи по углам. Руны на руках. Я погружался в себя, пытаясь добраться до тех слоёв памяти, где прятались забытые заклинания.

Первое время было пусто. Только тьма и тишина.

Потом пришли образы. Хогвартс. Большой зал. Я — молодой, в мантии профессора. Студенты. Лекция по защите от тёмных искусств. Я слышу свой голос, но слова разобрать не могу.

— Ещё, — шептал я, усиливая концентрацию.

Из темноты выплывали картины. Хвост Феи. Гильдия. Руны на стенах, которые я выжег собственной рукой. Драка с тёмным магом. Я падаю, но перед глазами — только красные линии, которые я черчу в воздухе.

— Ещё!

Боль. Резкая, острая. Голова раскалывается. Я выныриваю из медитации, тяжело дыша. Свечи погасли. На полу — капли пота.

— Слишком агрессивно, — раздался голос сбоку.

В дверях стоял Вонг, скрестив руки на груди.

— Ты пытаешься прорвать блоки силой. Так не получится. Разум — не крепость, его нельзя взять штурмом. Это сад. Нужно ждать, пока плоды созреют.

— В Хогвартсе учили по-другому, — ответил я.

— Здесь не Хогвартс, — спокойно сказал Вонг. — И если ты будешь давить так же, как там, рискуешь сломать себя. Твоя память хранит не только знания, но и травмы. Ты умирал трижды. Это оставляет следы.

Я посмотрел на него. Он говорил спокойно, без назидания.

— Покажешь свою технику? — спросил я.

— Садись.

Он сел напротив меня и начал объяснять. Дыхание. Медленно, глубоко, пропуская воздух через лёгкие, через кровь, через мысли. С каждым выдохом — отпускать напряжение. С каждым вдохом — погружаться глубже.

— Не ломать плотину, — говорил он. — Перетекать через неё. Сниться с памятью, как с рекой.

Неделя вторая. Дыхание

Техника Вонга работала.

На пятый день пришёл первый настоящий результат. Я сидел в круге свечей, когда перед глазами всплыло заклинание. Не образ, не картинка — точная формула, рунная последовательность, которую я использовал в Хвосте Феи. Огненный дождь. Десять рун, сплетённых в узел, усиленных маной, разрывающих небо.

Я открыл глаза, начертил руны в воздухе. Пламя вырвалось из ладони, ударило в стену, но я вовремя остановил.

— Получилось, — прошептал я.

Вонг, сидевший в читальном зале, лишь кивнул.

На седьмой день пришло второе. Заклинание иллюзий из Хогвартса. Я мог создать двойника, который двигался и говорил, как живой. На десятый — защитный барьер, который держался часами, а не минутами.

Но чем больше я вспоминал, тем яснее становилось: я вернул далеко не всё. Треть того, что знал в Хогвартсе. Половину из Хвоста Феи. Остальное — туман.

— Ты расстроен, — заметил Вонг, когда я в очередной раз вышел из медитации.

— Я ожидал большего.

— Память не возвращается по желанию. Особенно после трёх смертей. Некоторые блоки защищают тебя от того, что ты не готов вспомнить.

— Я готов, — сказал я.

— Ты так думаешь. Но разум знает лучше.

Он посмотрел на меня с какой-то странной усмешкой.

— К тому же, не всё, что ты помнишь, можно здесь применять.

— Это ещё почему?

— Твоя третья жизнь, в том мире, магия работала иначе. Она была грубее, живее. То, что было возможно там, здесь может противоречить законам мироздания. Я чувствую это в твоей ауре — некоторые знания оставляют след, который несовместим с нашей реальностью.

Я задумался. В Хвосте Феи мы использовали магию эмоций, руны, которые работали на чистой воле. Здесь, в этом мире, магия была тоньше, связана с измеренческими силами, с балансом.

— И что мне делать? — спросил я. — Отказаться от того, что я помню?

— Нет. Но быть осторожным. Проверять каждое заклинание, прежде чем применить. Особенно те, что пришли из третьей жизни. Они могут быть опасны — не для врагов, для тебя. И для ткани реальности.

Я кивнул.

— Учту.

Неделя третья. Новые знания

К концу третьей недели я понял, что восстановил только часть прошлого. Треть хогвартских заклинаний, половину рунных техник. Остальное оставалось в тумане, и чем глубже я пытался копать, тем сильнее чувствовал сопротивление. Словно что-то не пускало.

— Это нормально, — сказал Вонг. — Твоя память вернётся, когда будет готова. Не раньше.

Но я нашёл в библиотеке то, чего не знал раньше.

Книги по измеренческой магии. Способы открывать порталы, защищаться от демонов, видеть сквозь иллюзии. Это было новым, чужим, но я чувствовал, что это пригодится. Если Древняя говорила о вторжениях из других измерений, то без этих знаний я буду слеп.

Я читал запоем, делал пометки в блокноте, пробовал применять. Слабые порталы открывались с трудом, но я научился их чувствовать. Защиту от демонов поставил на дом — мысленно, дистанционно, используя карту Нью-Йорка.

Вонг помогал мне, направлял, показывал техники, которые здесь считались базовыми. Я впитывал их как губка.

В один из дней, когда я сидел в библиотеке, изучая древний трактат о защитных барьерах, Вонг подошёл ко мне.

— Дэн, — сказал он тихо. — Тот, кого ты ждал, прибыл.

Я отложил книгу.

— Стрэндж?

— Да. Он только что вошёл во двор. Древняя уже встречает его.

Я встал, подошёл к окну. Внизу, на вымощенном камнем дворе, стоял человек в дорогом, но изношенном пальто. Стивен Стрэндж. Я узнал его сразу — по фотографиям в новостях, по той уверенной осанке, которая даже сейчас, сломленная, всё ещё держала его спину прямой. Его руки были перевязаны, лицо бледно, глаза обведены тёмными кругами. Он смотрел на Древнюю с вызовом и отчаянием одновременно.

— Он ещё не знает, зачем пришёл, — прошептал я.

— Никто не знает, когда приходит в первый раз, — ответил Вонг.

Стрэндж что-то говорил Древней, жестикулировал, пытаясь доказать, что он не должен быть здесь, что он величайший нейрохирург, что ему нужна помощь, а не древняя магия. Древняя слушала спокойно, не перебивая.

— Он будет учиться, — сказал я. — Медленно, трудно. Но он станет великим.

— Ты видишь это?

— Я знаю это. Древняя говорила. А я... я чувствую.

Стрэндж, словно почувствовав мой взгляд, поднял голову и посмотрел на окно библиотеки. На секунду наши взгляды встретились. Он не мог меня видеть — стекло было тёмным, а я стоял в глубине. Но он смотрел именно туда, как будто знал, что кто-то наблюдает.

Потом Древняя взяла его за руку и повела внутрь.

— Он ещё вернётся, — сказал Вонг. — После того как пройдёт через отчаяние, через боль, через сомнения. Тогда он станет тем, кем должен быть.

— Я знаю, — ответил я. — Я буду ждать.

Возвращение

В последний вечер я стоял на крыше Камар-Тадж и смотрел на закат. Гималаи горели золотом, облака тянулись к вершинам, ветер гулял между скал. В руках я держал блокнот, исписанный формулами, рунами и заметками. За три недели я восстановил часть того, что знал — не всё, но достаточно. И приобрёл новое — то, что может пригодиться в этом мире.

— Четвёртая жизнь, — сказал я. — И она становится интереснее.

Вонг подошёл ко мне, когда я уже собирался уходить.

— Ты не всё вернул, — сказал он. — И, возможно, никогда не вернёшь. Некоторые знания, особенно из третьей жизни, противоречат законам этого мира. Они могут быть опасны.

— Я знаю, — ответил я. — Буду осторожен.

— Иди. И помни: разум — это сад. Не пытайся вырвать сорняки силой. Поливай, жди, и всё, что нужно, вырастет само.

Я кивнул и шагнул за ворота.

Внизу, у развилки, меня ждало такси. Водитель, тот же самый, что привёз меня сюда, удивлённо поднял бровь.

— Долго же вы там были, — сказал он.

— Недостаточно долго, — ответил я, садясь в машину.

По дороге в аэропорт я смотрел на горы, которые медленно исчезали в тумане. В голове всё ещё крутились заклинания, руны, формулы. Некоторые из них были старыми, знакомыми, как старые друзья. Другие — новыми, непривычными. Третьи — опасными, отмеченными предостережением Вонга.

Самолёт взлетел, и я в последний раз взглянул на Гималаи. Где-то там, в Камар-Тадж, Стивен Стрэндж начинал свой путь. Он ещё не знал, что впереди, не знал о битвах, которые ждут его. Но я знал. И я буду рядом, когда придёт время.

Продолжение следует...

Глава 27

Глава 27. Прорыв

Я сидел на крыше своего дома, глядя на звёзды. В Камар-Тадже они были ярче, чище. Здесь, в Нью-Йорке, свет города забивал небо, оставляя лишь несколько тусклых точек. Но магия была здесь, внизу, в улицах, в людях, в самом воздухе. После трёх недель в Гималаях я чувствовал её иначе — плотнее, глубже. Словно впитал в себя древнюю силу тех мест и теперь видел мир новыми глазами.

Я закрыл глаза и начал медитацию. Вдох — медленно, глубоко. Выдох — отпускаю напряжение. Вонг научил меня технике обхода блоков, и она работала. Память возвращалась не рывками, как раньше, а плавно, словно туман рассеивался над озером.

Перед глазами всплыла картина. Хогвартс. Библиотека. Я сижу за столом, изучаю книгу по трансфигурации. Рядом — молодой студент с рыжими волосами. Он что-то спрашивает, я отвечаю. Голоса слышны, но слов не разобрать.

— Ещё, — прошептал я.

Картина сменилась. Хвост Феи. Гильдия. Я черчу руны на стене, вокруг стоят друзья — девушка с синими волосами, высокий парень с топором. Они смеются. Я чувствую тепло, которого не помнил раньше.

— Ещё.

Боль. Резкая, острая. Что-то сжимает сердце. Я вижу себя падающим, чувствую, как мана покидает тело. Третья жизнь. Смерть. Я наткнулся на стену — ту самую, что не пускала меня всё это время. Но сегодня я не отступил.

— Давай, — прохрипел я. — Покажись.

Я вложил в усилие всю свою волю. Мана хлынула по каналам, руны на руке засветились ослепительно. Блок трещал, сопротивлялся, но я не отпускал.

И вдруг — прорыв.

Воспоминание накрыло меня с головой.

Хвост Феи. Фиор. Подземелье.

Я стою в центре огромного зала. Стены покрыты рунами — моими рунами. Я выжигал их неделями, вкладывая всю силу, всю жизнь. Передо мной — каменный алтарь, на котором лежит девушка. Она не дышит. Её убили три дня назад. Три дня я не спал, не ел, только чертил и чертил.

— Ты не сможешь, — говорит кто-то за спиной. Голос знакомый, но я не оборачиваюсь.

— Смогу. Я перепишу законы. Жизнь и смерть — это просто формулы.

— Это магия, которой не должно быть. Ты нарушаешь баланс.

— Мне плевать на баланс.

Я поднимаю руки. Руны загораются одна за другой. Красный свет заливает зал. Я чувствую, как мир сопротивляется, как сама реальность пытается отторгнуть то, что я делаю. Но я сильнее я прогну сломаю реальность, все ради нее.

— Верни её, — шепчу я. — Верни.

Ритуал завершается. Девушка открывает глаза. Она жива.

Но вместе с ней открываются двери.

Воспоминание рвётся, и я вижу другое.

Я стою на коленях в пустоте. Вокруг — ничего. Только трое существ, сотканных из света и тьмы. Администрация, Константин. Те, кто следят за порядком во всех мирах.

— Ты нарушил главный закон, — говорит один. Голос его звучит в голове, а не снаружи. — Жизнь и смерть не принадлежат тебе.

— Она не должна была умирать, — отвечаю я. — Я её спас.

— Ты переписал правила. Ты вмешался в то, что выше твоего понимания. За это — наказание.

— Что вы сделаете?

— Сотрём тебя. Из этого мира. Из памяти всех, кто тебя знал. Ты умрёшь, и никто не вспомнит, что ты существовал.

— Нет! — кричу я, пытаюсь встать, но не могу.

— Ты выбрал свой путь сам. Иди.

Свет гаснет. Я чувствую, как моё тело распадается, как исчезают воспоминания, как кто-то невидимый вырывает меня из ткани реальности.

Последнее, что я вижу — лицо девушки, которую я спас. Она смотрит на меня, но в её глазах пустота. Она не помнит меня.

Я умираю.

Возвращение

Я вынырнул из медитации с криком. Сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди. На лбу выступил холодный пот, руки тряслись.

— Вот оно что, — прохрипел я. — Вот почему я не мог вспомнить.

Я сидел на крыше, тяжело дыша. В голове всё ещё стоял тот образ — трое существ из света и тьмы, сотканных из законов мироздания. Администрация Константин. Те, кто следят за порядком во всех мирах.

— Я переписал законы жизни и смерти, — сказал я вслух. — И меня стёрли.

Теперь я понимал, почему память о третьей жизни была заблокирована. Это не просто травма. Это защита. Мой разум знал, что если я вспомню всё, то смогу повторить. А повторять такое в этом мире — смертельный номер. Администрация не прощает дважды.

Я встал, прошёлся по крыше. Ноги дрожали, но я заставлял себя двигаться. В голове роились обрывки воспоминаний — лица, руны, ритуал, девушка. Её имя... я не помнил. Администрация стёрла и его.

— И всё ради неё, — прошептал я. — Ради одной жизни.

В Хвосте Феи меня убили за то, что я спас человека. Не за предательство, не за тёмную магию. За то, что осмелился сказать «нет» законам мира.

— Дурак, — сказал я себе. — Какой же я был дурак.

Но в голосе не было горечи. Только усталость. И понимание.

Я спустился в мастерскую. На столе лежал блокнот с заметками из Камар-Таджа. Я открыл его на странице, где Вонг начертил схему защиты от измеренческих вторжений. Рядом он приписал: «Некоторые знания опасны не сами по себе, а тем, что их нельзя применить, не нарушив баланс».

— Теперь я знаю, о чём ты говорил, — сказал я пустоте.

Заварил кофе, сел в кресло. Включил телевизор — просто чтобы слышать голоса. Новости, политика, погода. Всё то же.

В голове крутилось воспоминание. Не полное, обрывочное, но главное я понял. В Хвосте Феи я переписал законы жизни и смерти. За это меня стёрли из того мира. Теперь я живу в четвёртой, и если повторю ту же ошибку — меня сотрут снова. И в следующий раз, возможно, без перерождения. Если я устану от этого, лучше выхода не будет.

Я допил кофе, поставил кружку. Надо было успокоиться. Вспомнить — это только первый шаг. Главное — не повторять.

Перед сном я долго сидел на крыльце, глядя на звёзды. Там, в небе, где-то за светом города, были другие миры. Хогвартс, Хвост Феи. И там, наверное, до сих пор никто не помнит меня.

— Ничего, — сказал я. — Я помню себя. Этого достаточно.

Завтра будет новый день. Нужно будет проверить дом, доделать големов, навестить Питера. И ждать. Стрэндж учится. А я буду готов.

Продолжение следует...

Глава 28

Глава 28. Вторжение

Я сидел на крыльце, допивал остывший кофе и смотрел на утреннее небо. Мысли о прошлой жизни, об Администрации , о том, как меня стерли из мира Хвоста Феи, всё ещё крутились в голове. Треть жизни, которую я помнил теперь лишь обрывками, а главное — понимание, что некоторые законы нарушать нельзя. Даже если очень хочется. Солнце уже поднялось, заливая Гарлем золотым светом. Город просыпался, где-то вдалеке сигналили машины, кричали дети. Обычный день в Нью-Йорке.

В этот момент небо над Манхэттеном вспыхнуло.

Сначала я подумал — взрыв. Яркая бело-голубая вспышка, от которой на секунду стало светло как днём, хотя солнце и так светило вовсю. Потом раздался звук — не гром, не рёв, а что-то среднее между воем сирены и треском разрываемой ткани. Я вскочил, кофе выпал из рук, разбился о ступеньки.

— Что за...

Я поднял голову и увидел её.

Воронка.

Огромная, километрах в двух от моего дома, она висела в небе над центром Манхэттена. Края её пульсировали фиолетово-синим светом, из центра вырывались молнии, разрывая облака. Она росла на глазах, расширялась, закручивалась спиралью. В Камар-Тадже я читал о таких порталах — их называли «червоточинами», разрывами между мирами. Древняя говорила, что если не закрыть её быстро, в наш мир хлынет всё, что есть по ту сторону. Днём она была видна ещё отчётливее — огромная, пульсирующая рана в небе, из которой сочился чужеродный свет.

— Портальная воронка, — прошептал я. — Измеренческий разрыв.

Из неё вылетели первые фигуры.

Маленькие, юркие, они неслись вниз на каких-то летательных аппаратах, похожих на скейтборды с турбинами. Глайдеры. Я узнал их. В обрывках знаний о Марвел, которые я помнил, эти штуки назывались именно так. На них сидели существа в броне, с бледными лицами и жёлтыми глазами. Они стреляли из энергетических пушек, оставляя за собой огненные следы. Солнечный свет отражался от их брони, создавая слепящие блики.

За глайдерами из воронки выползло нечто огромное. Огромное, размером с небоскрёб, оно напоминало кита, но сделанного из металла и плоти. Левиафан. Такие же твари были в фильмах, которые я смотрел в первой жизни. Бронированное чудовище с открытой пастью, из которой торчали пушки. Оно плыло по воздуху, снося всё на своём пути. Его тень накрыла целые кварталы, погружая улицы в сумрак.

— Читаури, — выдохнул я.

Воспоминания из тех самых обрывков знаний о Марвел всплыли в голове. Инопланетная раса, которая уже пыталась захватить Землю. В моей первой жизни, когда я смотрел фильмы, это было просто кино. Теперь это было реальностью. Они летели прямо на Манхэттен, и их было так много, что небо темнело, а солнце меркло в их тени.

Первые взрывы сотрясли город. Где-то в центре вспыхнуло пламя, взметнулись клубы дыма. Левиафан, проплывая над улицами, сносил крыши, сбивал вертолёты, крушил всё своим телом. Глайдеры роем носились вокруг него, прикрывая от атак с земли. Завыли сирены — сначала одна, потом десятки, потом сотни. Люди кричали, машины сигналили, паника накрывала Нью-Йорк. Даже здесь, в Гарлеме, было слышно, как город умирает.

Я рванул в дом, на ходу активируя руны. Щит встал вокруг меня, куб в кармане нагрелся. Големы во дворе ожили все разом, их рубиновые глаза загорелись в темноте, хотя солнце всё ещё светило.

Я натянул маску. Руны на фарфоре вспыхнули красным, искажая голос, закрывая лицо. Телепортироваться на такое расстояние я не мог — маны не хватит. Но скорость — могу. Я активировал руну Эваз на максимум и рванул с места.

Ветер свистел в ушах, дома мелькали заборами. Я бежал по крышам, перепрыгивал улицы, использовал паузы между взрывами, чтобы не сбиться. Гарлем остался позади, я выскочил на мост, ведущий в Манхэттен, и замер.

Город горел.

Небо над Манхэттеном было чёрным от летающих тварей. Глайдеры кружили над улицами, стреляя из энергетических пушек. Здания рушились, машины взрывались, люди бежали в панике. В центре, над парком, висела воронка, и из неё всё вылетали и вылетали новые волны. Солнце пыталось пробиться сквозь дым и тучи, но его свет был тусклым, болезненно-жёлтым.

А над всем этим нависали Левиафаны. Я насчитал три штуки — они двигались медленно, неотвратимо, сметая всё на своём пути. Один из них проплыл прямо над мостом, и я почувствовал, как вибрация от его движения сотрясает металлические конструкции. Пушки на его брюхе стреляли в разные стороны, разнося здания.

— Это не просто вторжение, — понял я. — Это война.

Я спрыгнул с моста, приземлился на крышу небоскрёба. Внизу, на улице, группа Читаури расстреливала полицейскую машину. Копы пытались отстреливаться, но их пули отскакивали от брони пришельцев. Рядом горел автобус, люди выбегали из горящих домов.

— Хагалаз! — крикнул я, выпуская бомбарду.

Красная волна накрыла троих Читаури. Их глайдеры разлетелись в щепки, тела отбросило к стене дома. Двое упали замертво, третий попытался встать, но я добил его Кеназом. Огненный вихрь превратил его в пепел.

Полицейские ошеломлённо смотрели на меня.

— Уводите людей в укрытия! — крикнул я. — И держитесь подальше от этих тварей!

— Кто вы? — спросил один из копов.

— Тот, кто вас прикроет. Быстрее!

Они побежали. Я развернулся к следующей группе Читаури, которые уже заметили меня и нацелили пушки. Десять глайдеров летели прямо на меня, их пушки светились синим.

— Наутиз! — Красные нити опутали четверых, прижали к земле. Я добил их Хагалазом.

Но их было слишком много. Десятки, сотни. Они падали с неба, как саранча, и каждый новый убитый заменялся тремя. Я перебегал с крыши на крышу, уворачивался от выстрелов, бил бомбардой, огнём, связыванием. Глайдеры падали, взрывались, но новые появлялись из воронки бесконечным потоком.

Я поднял голову. Прямо надо мной проплывал Левиафан. Его брюхо было усеяно пушками, которые уже разворачивались в мою сторону. Вокруг него кружили десятки глайдеров, прикрывая от атак.

— Ну, давай, — прошептал я.

Он выстрелил.

Я едва успел уйти в сторону, кувырком скатиться с крыши. Плазма взорвала то место, где я только что стоял. Я упал на этаж ниже, вцепившись в карниз. Пальцы скользили по разбитому стеклу, кровь заливала глаза.

— Сука, — выдохнул я, подтягиваясь.

Левиафан проплывал мимо, не обращая на меня внимания. Он направлялся к центру, где, судя по звукам, уже шёл бой. Я вскарабкался обратно на крышу, тяжело дыша. Вокруг горели дома, падали глайдеры, кричали люди.

И тут я понял: обычной магией их не остановить. Их слишком много. А Левиафаны — слишком огромны. Нужно было что-то большее. Что-то, что я вспомнил в Камар-Тадже. Что-то, что никогда не применял в этом мире, но знал из прошлых жизней.

Я закрыл глаза. Вспомнил. Вспомнил руны, которые чертил что бы останавливать орды.

Я встал на колени, прижал ладони к крыше. Руны на руке засветились ослепительно, куб в кармане раскалился до предела. Мана хлынула по каналам, и я начал чертить.

Пентаграмма.

Она росла передо мной, медленно, тяжело, будто сам воздух сопротивлялся. Я чертил её не мелом, не кровью — чистой маной, сплетая руны в сложные узлы. Первая руна — Ансуз, для контроля. Вторая — Кеназ, для огня. Третья — Соулу, для силы. Четвёртая — Хагалаз, для разрушения. Пятая — Турисаз, для удара. Они переплетались, создавая узор, который я помнил из третьей жизни. Тот самый, что использовал тогда, в прошлой жизни.

Пентаграмма засветилась, пульсируя в такт моему сердцу. Я чувствовал, как мана утекает рекой — десять процентов, двадцать, тридцать. Но я не останавливался. Я вплетал в неё всё, что у меня было. Силу, которую я забрал у симбиотов. Энергию, накопленную за месяцы тренировок. Даже ту крошечную искру, что осталась от лунного ритуала.

Пентаграмма росла. Она поднялась над крышей, над зданием, над улицей. Она была огромной — метров десять в диаметре, вся сотканная из красного света. Я стоял в её центре, и она вращалась вокруг меня, набирая мощь.

Читаури заметили меня. Глайдеры развернулись, пушки нацелились. Десятки выстрелов ударили в пентаграмму, но она впитала их, как губка. Руны засветились ярче, поглощая энергию.

— Вот теперь, — прошептал я.

Я вложил остатки маны в центр пентаграммы. Всё, что у меня было. Всё, что я накопил за эти месяцы. Всю силу, которую смог вернуть из прошлых жизней.

Пентаграмма взорвалась светом.

Из неё вырвался поток энергии — не огонь, не молния, не плазма. Чистая, сконцентрированная мана, спрессованная в разрушительный луч. Он ударил в ближайшего Левиафана, пробил его броню, прошёл насквозь и разорвал тварь изнутри.

Левиафан взорвался. Огромная туша развалилась на куски, обломки падали вниз, увлекая за собой десятки глайдеров.

Я не остановился. Я направил пентаграмму на второго Левиафана. Луч ударил снова, и чудовище заревело, пытаясь уйти, но было поздно. Второй взрыв сотряс небо, осыпая город металлом и плотью.

Третий Левиафан попытался развернуться, уйти обратно в воронку. Я не дал. Пентаграмма пульсировала, готовая к последнему удару. Я вложил в неё всё, что осталось.

Луч ударил в третий раз.

Левиафан развалился на части, его обломки рухнули в реку, подняв волну, которая накрыла набережную.

Пентаграмма начала меркнуть. Мана кончилась. Я стоял на коленях, чувствуя, как силы покидают меня, как руны на руке гаснут одна за другой.

— Ещё... — прошептал я.

В небе всё ещё кружили глайдеры. Десятки, сотни. Но без Левиафанов они были дезориентированы, их строй нарушен. Я поднял руку, пытаясь активировать хоть что-то, но ничего не выходило.

И тут в небе раздался рёв реактивных двигателей. Золотая фигура в красной броне врезалась в строй Читаури, разметав их в стороны. Железный человек.

— Какого чёрта здесь происходит? — голос Старка раздался из динамиков.

— Вторжение, — ответил я, тяжело дыша.

— А вы кто?

— Местный, — ответил я, не вдаваясь в подробности.

Старк хмыкнул, но не ответил. Он развернулся и полетел к воронке. Его репульсоры ударили по краям портала, пытаясь закрыть его.

Из воронки вылетели новые фигуры. Капитан Америка с щитом, Тор с молнией, Халк, прыгающий с небоскрёба. Мстители собирались.

— Похоже, они справятся, — сказал я себе, опускаясь на колени.

Воронка начала закрываться — Тор ударил молнией, Старк влетел внутрь, вышел и портал схлопнулся, отсекая пришельцев.

Оставшиеся глайдеры, потеряв связь с флотом, начали падать. Кто-то пытался уйти, кто-то ещё стрелял, но их было уже не остановить. Мстители добивали их одного за другим.

Я сидел на крыше, тяжело дыша. Пентаграмма исчезла, оставив после себя только дымящиеся руны на асфальте.

Я закрыл глаза и провалился в темноту.

Продолжение следует...

Глава 29

Глава 29. Предложение

Я открыл глаза и увидел знакомый потолок.

Свой. Домашний. Деревянные балки, руны, которые я выжег своими руками, слабо мерцают в темноте. Я лежал в своей спальне на втором этаже, на кровати, в той же одежде, в которой добирался домой. Рядом на тумбочке стояла маска, куб откатился к краю, свечи на столе догорели.

— Я дома, — прошептал я, пытаясь пошевелиться.

Тело не слушалось. Руки дрожали, маны — ноль. Даже руны на руке погасли, не реагировали. Я помнил, как дополз до дома. Помнил, как упал на крыльце, как големы подхватили меня, затащили внутрь, подняли на второй этаж. Дальше — провал.

Сколько я пробыл без сознания? День? Два? Я посмотрел в окно. За стеклом темнота, звёзды. Ночь.

— Хорошо, — выдохнул я. — Живой.

Я попытался встать — не получилось. Тело было пустым, как выжатый лимон. Я закрыл глаза и снова провалился в сон.

Следующие несколько дней я приходил в себя. Мана возвращалась медленно, капля за каплей. Я лежал в спальне, пил воду, которую приносили големы (да, я научил их носить подносы), и смотрел новости по телефону.

Вторжение Читаури обсуждали везде. Мстители стали героями дня, их лица мелькали на всех каналах. Железный человек, Капитан Америка, Тор, Халк, Чёрная вдова, Соколиный глаз — теперь их знал каждый. А про меня никто не говорил. Ни слова о маге, который уничтожил трёх Левиафанов и десяток обычных солдат.

— И правильно, — сказал я себе. — Не нужно мне такого внимания.

На третий день я смог сесть. Ноги дрожали, но держали. На четвёртый — спустился вниз, прошёлся по дому, проверил големов. Лев у ворот кивнул мне, медведь шевельнул лапой. Клумбы цвели, газон зеленел. Всё было в порядке.

На пятый день я вышел на крыльцо. Солнце светило, город шумел вдалеке. Где-то там, на Манхэттене, ещё разбирали завалы, хоронили погибших. Но здесь, в Гарлеме, жизнь возвращалась в нормальное русло.

— Четвёртая жизнь, — сказал я, глядя на небо. — Ты снова меня не убила.

Ровно через неделю

Я сидел на крыльце, пил кофе и смотрел, как солнце поднимается над Гарлемом. За неделю я восстановился почти полностью. Мана вернулась, каналы расширились, руки перестали дрожать. Големы стояли на местах, клумбы цвели, газон зеленел. Всё было как прежде.

В этот раз я заметил их сразу. У моего забора, подчёркнуто не переступая порог, стояли двое. Мужчина и женщина, оба в строгих костюмах, с непроницаемыми лицами. Ждали. Не стучались, не звонили, просто стояли и смотрели на мой дом.

Я допил кофе, поставил кружку на перила и пошёл к ним. Лев у ворот проводил их взглядом, но не рыкнул. Медведь замер у крыльца.

— Дэн Уильямс? — спросила женщина, когда я остановился в трёх метрах.

— Он самый. Вы кто?

— Агент Клейн, — она показала значок. — Это агент Моррисон. Мы из Щ.И.Т.а. Нам нужно поговорить.

Щ.И.Т. Я знал это название. Из фильмов, из комиксов. Организация, которая занимается защитой от всяких угроз. Агентство.

— О чём?

— О вашем участии в битве с Читаури, — ответил Моррисон. — Мы знаем, что это вы уничтожили трёх Левиафанов. Мы следим за вами давно, Чародей.

Я напрягся. Руны на руке под толстовкой слабо засветились, но я их погасил.

— Давно?

— С вашего первого появления в порту Бруклина, — спокойно сказала Клейн. — Обезвреживание русской мафии. Битва с Электро. Ваша встреча с Человеком-пауком. Противостояние с наёмниками, которых наняли мафиозные семьи. Уничтожение двух симбиотов в порту. И теперь — вторжение Читаури, где вы уничтожили трёх Левиафанов.

Она перечисляла, как по списку.

— У вас внушительный список побед, Чародей. Сильные враги, с которыми вы справились. Мы ведём досье на всех, кто обладает сверхспособностями. И вы — один из интересных объектов.

— Я польщён, — сухо ответил я. — Но я не ищу работу.

— А мы не работу предлагаем, — сказал Моррисон. — Мы предлагаем сотрудничество. Можно пройти в дом?

Я посмотрел на них. Держались спокойно, профессионально. Оружия не демонстрировали. За забор не заходили. Вежливость.

— Проходите, — сказал я, открывая калитку. — Кофе будете?

— С удовольствием, — ответила Клейн.

Мы прошли в дом. Я пригласил их на кухню, заварил кофе. Они сели за стол, положив перед собой два кейса. Я сел напротив.

— Итак, что за сотрудничество? — спросил я.

— Директор Фьюри хочет предложить вам место в команде Мстителей, — сказала Клейн.

Я чуть не поперхнулся кофе.

— В Мстителях? Я?

— Вы уничтожили трёх Левиафанов. Защитили десятки людей. Вы использовали магию, которой никто из нас не понимает. Такие люди нужны. Директор Фьюри считает, что вы будете ценным активом.

— Спасибо, но нет, — ответил я, не задумываясь.

— Почему? — спросил Моррисон.

— Потому что я не герой. Я не ношу костюм, не спасаю мир на постоянной основе. Я защищаю свой район, иногда помогаю друзьям. А Мстители... это слишком громко. Слишком много внимания. Мне это не нужно.

Клейн и Моррисон переглянулись.

— Мы предполагали, что вы ответите отказом, — сказала Клейн. — Поэтому есть другой вариант.

Она открыла первый кейс. Внутри лежал планшет, несколько документов и маленькое устройство, похожее на брелок.

— Вы можете стать внештатным агентом Щ.И.Т.а.

— Что это значит?

— Вы не будете входить в основной состав, не будете подчиняться напрямую. Но иногда мы будем обращаться к вам с просьбами — выполнить задание, помочь в операции, проконсультировать по магическим вопросам. Вы имеете право отказаться, если не хотите или не можете. За каждое выполненное задание — вознаграждение. Деньги, ресурсы, информация. Всё, что вам нужно.

— Внештатный агент, — повторил я. — Как наёмник, но официально.

— Можно и так сказать, — кивнул Моррисон. — Разница в том, что вы работаете на правительство, у вас есть доступ к ресурсам Щ.И.Т.а, и вы имеете право отказаться от любого задания без объяснения причин.

Я задумался. Работать на Щ.И.Т. за деньги. При этом иметь право отказаться. Это звучало... неплохо.

— И что я буду делать? — спросил я.

— В основном — то, что вы и так делаете. Защищать людей. Но иногда мы будем просить вас о конкретных операциях. Например, если появится новая магическая угроза, с которой наши обычные агенты не справятся.

— Какое вознаграждение? — спросил я.

Клейн открыла второй кейс. Там лежала кредитная карта и удостоверение.

— Зависит от задания. Стандартная ставка — десять тысяч долларов за операцию. Плюс бонусы за сложность. Плюс доступ к нашей базе данных, к технологиям, к ресурсам все что только может предложит наша организация. Если понадобится — медицинская помощь, защита, документы. Всё, что нужно агенту.

Десять тысяч за операцию. Деньги меня не интересуют но если у них был один из камней бесконечности возможно найдется что нибудь еще.

— И я могу отказаться в любой момент?

— В любой момент. Без объяснения причин. Мы не держим тех, кто не хочет работать.

— А если я соглашусь, какие будут обязательства?

— Подписать документы о неразглашении. Не рассказывать никому о заданиях. И носить маячок для экстренной связи, — она показала на маленькое устройство в первом кейсе. — Нажмёте кнопку — мы узнаем, что вам нужна помощь. Координаты передаются автоматически.

Я взял удостоверение. Пластиковая карточка с моим фото, именем и грифом «Щ.И.Т. — внештатный сотрудник». Рядом — кредитная карта на имя Дэниела Райта.

— Выглядит внушительно, — сказал я.

— Ваше первое задание — восстановиться, — сказала Клейн. — Мы будем на связи. Когда будете готовы — активируйте коммуникатор.

— И ещё, — добавил Моррисон. — Мы не будем раскрывать вашу личность. Для внешнего мира вы остаётесь Чародеем. Это в ваших интересах.

Я кивнул.

— Согласен. Где подписывать?

Клейн протянула документы. Я пробежал глазами — мелкий шрифт, юридические формулировки. Всё было честно. Никаких ловушек.

— Распишитесь здесь и здесь.

Я подписал. Документы исчезли в кейсе.

— Добро пожаловать в команду, агент Уильямс, — сказала Клейн. — Отдыхайте. Мы свяжемся, когда появится задание.

Они встали. Я проводил их до калитки.

Я стоял у забора, смотрел им вслед. В руке — удостоверение внештатного агента. В кармане — маячок и кредитная карта.

— Внештатный агент, — усмехнулся я. — Четвёртая жизнь, и я работаю на правительство.

Я вернулся в дом, сел на крыльцо. Заварил свежий кофе, смотрел на улицу. Где-то там, в городе, Молчун всё ещё ждал своего часа. Где-то в Тибете Стрэндж учился открывать порталы. А теперь ещё и Щ.И.Т. будет звонить с заданиями.

— Ладно, — сказал я. — Посмотрим, что будет дальше.

Я допил кофе, поставил кружку. Встал, потянулся. Големы замерли по периметру. Клумбы цвели. Газон зеленел.

Я улыбнулся и пошёл в дом.

Продолжение следует...

Глава 30

Глава 30. Первый звонок

Я сидел на крыльце, допивал уже остывший кофе и смотрел на улицу. Агенты ушли полчаса назад, а я всё ещё держал в руках удостоверение внештатного агента Щ.И.Т.а. Пластиковая карточка с моим фото, голограмма, гриф секретности. Всё по-настоящему.

— Четвёртая жизнь, — усмехнулся я, пряча удостоверение в карман. — И я работаю на правительство. Кто бы мог подумать.

Я откинулся на спинку кресла-качалки, которое притащил на крыльцо ещё месяц назад. Големы замерли по периметру: лев у ворот, медведь у крыльца, волки в кустах. Клумбы цвели, газон зеленел. Всё было как прежде, но я чувствовал — что-то изменилось. Не в доме, не в городе. Во мне.

Я встал, потянулся. Тело после недели восстановления чувствовало себя хорошо. Мана вернулась почти полностью, каналы расширились, руки не дрожали. Я даже провёл небольшую тренировку утром — руны выходили чёткими, заклинания срабатывали без сбоев.

Я взял коммуникатор, положил в карман. Маячок на месте, маска в рюкзаке, куб заряжен. Всё готово. Оставалось только ждать.

Две недели спустя

Всё это время я ждал звонка от Щ.И.Т.а. Коммуникатор, который мне оставили агенты, лежал на тумбочке в спальне, молчал. Я уже начал думать, что они передумали, забыли, потеряли мой номер. Но на пятнадцатый день он зажужжал.

Я схватил его, нажал кнопку приёма.

— Агент Уильямс? — голос Клейн был деловым, без лишних эмоций.

— Слушаю.

— У нас есть задание. Вы можете отказаться.

— Какое задание?

— В Бруклине, в районе порта, замечена странная активность. Люди пропадают по ночам. Наши агенты пытались разобраться, но двое пропали, один вернулся с потерей памяти. Мы подозреваем, что это может быть связано с магией.

— Симбиоты?

— Не похоже. Энергетические показатели другие. Более... древние. Нам нужен специалист. Вы можете выехать сегодня вечером? Координаты скинем на коммуникатор.

Я задумался. Порт, пропажи людей, магия. Это могло быть опасно. Но отказываться от первого же задания — не лучший способ начать сотрудничество.

— Выезжаю, — сказал я.

Связь прервалась.

Я положил коммуникатор, посмотрел на часы. Шесть вечера. Выезжать лучше через час, когда стемнеет. Достаточно времени, чтобы подготовиться.

Я спустился в мастерскую. Проверил куб — заряжен, руны на нём пульсируют ровно. Маска — на месте, руны на фарфоре светятся слабо. Взял с собой блокнот, мелок, пару камней с рунами на всякий случай. Надел толстовку с капюшоном, сунул руки в карманы.

— Лев, — сказал я, выходя на крыльцо. — Со мной пойдёшь.

Каменный лев поднялся, отряхнулся. Его рубиновые глаза загорелись ярче. Остальные големы остались охранять дом.

— В порт, — сказал я, и мы двинулись в сторону Бруклина.

Порт

Ночь была тёмной, безлунной. Облака закрыли небо, фонари горели тускло, некоторые были разбиты. Я шёл по набережной, лев бесшумно следовал за мной, сливаясь с тенями. Ветер гонял по асфальту мусор, где-то вдалеке выли сирены, но здесь, в старой части порта, было тихо. Даже крысы не шуршали — словно чувствовали, что здесь не место для живых.

Координаты привели меня к старому складу, заброшенному давно, стены покрыты граффити, окна выбиты, крыша местами провалилась.

— Здесь, — прошептал я.

Я активировал магическое чутьё. И сразу почувствовал — внутри что-то есть. Не живое, но и не мёртвое. Какая-то пульсация, странная, чужеродная, она билась в такт моему сердцу, вызывая глухое беспокойство. Лев замер у входа, готовый к броску, его рубиновые глаза впились в темноту.

Я подошёл к двери. Она была приоткрыта, изнутри тянуло холодом и запахом озона — запахом, который я помнил по древним ритуалам, знакомым мне по прошлым жизням. Я толкнул её, и она со скрипом открылась.

Внутри было темно. Я зажёг руну света — маленький шарик, который висел над ладонью, освещая пространство. Склад был пуст, только в дальнем углу зиял провал в полу. Края его были обуглены, будто кто-то прожег бетон.

— Подвал, — понял я.

Я двинулся к провалу. Лев крался рядом, его когти бесшумно ступали по бетону, оставляя едва заметные царапины. Внизу было ещё темнее. Я спустился по ржавой лестнице, лев прыгнул следом, приземлившись с глухим стуком, от которого по подвалу прошла вибрация.

Подвал оказался большим, с низким потолком, который давил на сознание. Стены были покрыты символами, которые пульсировали слабым фиолетовым светом. В центре стоял алтарь — каменная плита, покрытая засохшей кровью и непонятными знаками. Вокруг неё горели свечи, хотя никого не было. Они горели ровно, без движения воздуха, отбрасывая на стены танцующие тени.

— Ритуал, — понял я. — Кто-то проводил здесь ритуал.

Я подошёл ближе, рассматривая символы. Они были похожи на руны, но не те, что я знал. Древние, может, даже старше Камар-Таджа. Я чувствовал, как от них исходит сила — старая, злая, голодная. Она тянулась ко мне, пыталась коснуться моей маны.

— Не трогай, — сказал я леву, который потянулся к алтарю. Он отступил, зарычал, оскалив каменные клыки.

— Кто здесь? — раздался голос из темноты. Он был низким, вибрирующим, он заполнил всё пространство, заставляя стены дрожать.

Я резко обернулся. Из тени вышел человек — высокий, худой, в чёрном балахоне с капюшоном. Его лица не было видно, только смутный силуэт и два огонька вместо глаз. Я чувствовал от него магию — сильную, древнюю, чужую. Она билась в унисон с символами на стенах, питалась чем-то, что было скрыто в глубине алтаря.

— Тот, кто задаёт вопросы, — ответил я, готовя руну. — Это вы похищаете людей?

— Я возвращаю им то, что они потеряли, — голос был спокойным, даже ласковым, но от него веяло холодом. — Смерть — это не конец. Я открываю им путь к вечности.

— Вы убиваете их, — сказал я, активируя щит. — И забираете их силу. Я чувствую её здесь, в этих стенах. Они кричат.

Он усмехнулся. Усмешка его была сухой, как треск костей.

— Вы маг. Вы должны понимать. Сила требует жертв. Я приношу их, чтобы стать сильнее. Чтобы защищать этот мир от тех, кто пришёл из-за звёзд. Я видел Читаури. Я видел, как они падали на город. И я понял — обычные маги не спасут. Нужна большая сила. Сила, которую можно получить только через кровь.

— Мстители уже защитили этот мир, — ответил я. — А вы — просто убиваете . Вы ничем не лучше тех, кого хотите остановить.

— Тогда остановите меня, — он поднял руки, и из его пальцев вырвались чёрные нити. Десятки нитей, они рвались из темноты, из стен, из алтаря, заполняя всё пространство подвала.

Я ждал этого.

Щит встал мгновенно, нити ударили в него, разбиваясь о невидимую стену. Но они не исчезали — они обтекали щит, искали слабые места, пытались просочиться. Лев прыгнул, но я остановил его мысленно. Этот бой был моим.

— Слабый щит, — прошептал маг, усиливая натиск. — Я чувствую твою ману. Она древняя, но её мало.

— А ты много о себе вообразил, — ответил я.

Я выпустил бомбарду. Красная волна рванула во все стороны, сметая чёрные нити. Символы на стенах зашипели, некоторые погасли. Маг отшатнулся, но быстро восстановил равновесие.

— Огонь? — усмехнулся он. — Хорошо. Но этого мало.

Он взмахнул руками, и алтарь засветился. Из него вырвался сгусток тьмы — плотный, тяжёлый, он летел прямо на меня. Я поставил щит, но сгусток пробил его, как бумагу, и ударил меня в грудь.

Я отлетел к стене, чувствуя, как тьма проникает под кожу, вытягивает силы. Но я не был бы Чародеем, если бы не готовился к такому.

— Кеназ! — крикнул я, и огненный вихрь вырвался из моего тела, сжигая тьму. — Соулу! — свет залил подвал, заставляя мага зажмуриться.

— Свет? — прошипел он. — Ты думаешь, свет спасёт тебя?

Он поднял алтарь. Каменная плита взлетела в воздух, и из-под неё хлынула чёрная масса. Она заполняла подвал, поднималась всё выше, грозя поглотить меня.

— Лев! — крикнул я. — Отойди!

Лев прыгнул наверх, выбив окно. А я остался.

— Хочешь тьмы? — прошептал я. — Получи.

Я закрыл глаза, сосредоточился. Я вспомнил всё, чему учился в Камар-Тадже, все ритуалы, которые изучал в библиотеке, все техники, которые показал мне Вонг. Я вспомнил пентаграмму, которую использовал против Левиафанов. Но тогда я чертил её на крыше, в небе. Здесь, в подвале, она должна была быть другой. Сильнее.

Я открыл глаза и начал чертить.

Пентаграмма росла передо мной, медленно, тяжело, будто сам воздух сопротивлялся. Я чертил её не мелом, не кровью — чистой маной, сплетая руны в сложные узлы. Ансуз для контроля. Кеназ для огня. Соулу для силы. Хагалаз для разрушения. Турисаз для удара. Они переплетались, создавая узор, который я помнил из древних книг Камар-Таджа.

— Что ты делаешь? — закричал маг, пытаясь остановить меня. Чёрная масса хлынула на меня, но пентаграмма впитала её, как губка. Руны засветились ярче, поглощая тьму.

— Я делаю то, что должен, — ответил я.

Пентаграмма взорвалась светом.

Из неё вырвался поток энергии — чистая, сконцентрированная мана, спрессованная в разрушительный луч. Он ударил в мага, пробил его защиту, разорвал его чёрные нити. Тот закричал — его тело дымилось, балахон горел.

— Не-е-ет! — заорал он, пытаясь призвать тьму, но пентаграмма уже питалась ею.

Мага отбросило к стене, его чёрная масса рассеялась. Алтарь рухнул, разбившись на куски. Символы на стенах погасли один за другим.

— Кто... кто ты? — прохрипел маг, глядя на меня горящими глазами.

— Я тот, кто задаёт вопросы, — ответил я, подходя к нему. — Ты ответишь за каждого, кого убил. За каждую жизнь, которую забрал.

— Я... я был учеником Камар-Таджа, — прошептал он. — Но они изгнали меня. Сказали, что мои методы слишком жестоки. А я просто хотел защищать!

— Убивая невинных?

— Они не были невинны! Все они были преступниками! Я проверял!

Я посмотрел на него. В его словах была боль, но и безумие.

— Ты не защитник, — сказал я. — Ты убийца. Но все это можно исправить

Я активировал коммуникатор.

— Задание выполнено, — сказал я в него. Цель устранена

— Вас поняли, — ответила Клейн. — Группа выехала. Ждите.

Я опустился на корточки рядом с магом. Он смотрел на меня глазами, полными ненавист.

Лев спрыгнул вниз, встал рядом. Его рубиновые глаза смотрели на мага, и тот вздрогнул.

Продолжение следует.....

Глава 31

Глава 31. Ученик

Я стоял над поверженным магом, чувствуя, как мана медленно возвращается в каналы. Пентаграмма угасла, оставив после себя только дымящиеся руны на полу. Вокруг валялись обломки алтаря, догорали свечи, стены больше не пульсировали фиолетовым светом. Тьма рассеялась.

Он лежал на спине, тяжело дыша. Балахон сгорел, обнажив бледное, измождённое лицо. Глаза его всё ещё горели, но в них не было той холодной уверенности, что в начале боя. Только пустота и страх.

— Всё кончено, — сказал я, опускаясь перед ним на корточки.

— Кончено, — прохрипел он. — Убей меня. Ты победил.

— Убить тебя? — я усмехнулся. — Это было бы слишком просто. И слишком легко для тебя.

Он посмотрел на меня с недоумением.

— Я убивал людей. Я забрал их силу, их жизнь. Я заслужил смерть.

— И за каждую из этих жизней ты должен будешь спасти сотню.

Его глаза расширились.

— Что ты...

— Ты ищешь силу, — перебил я. — Ты жаждешь её, ты готов убивать, чтобы стать сильнее. Ты ошибся в выборе пути, но не в цели. Ты хотел защищать этот мир от пришельцев, от того, что пришло из-за звёзд. Это не ложь. Это в тебе было искренним.

— Откуда ты...

— Я чувствую. Я чувствую, что ты изгнанник, что ты потерял все. Ты думал что потерял все. Искал силы. Ты оступился.

Он молчал. Я видел, как в его глазах борется гордость и что-то ещё. Что-то, что он пытался похоронить глубоко внутри.

— Ты думаешь, что я просто маг? — спросил я, вставая. — Ты думаешь, что видел мою силу? Пентаграмму, которая уничтожила твою тьму? Это было только начало.

Я поднял руку.

Мана хлынула по каналам — не та, что осталась после боя, а та, что текла глубже, та, что я копил месяцами, та, что забрал у симбиотов, та, что пришла ко мне после ритуалов в Камар-Тадже. Я не сдерживал её больше. Я позволил ей выйти наружу.

Руны на моей руке засветились ослепительно. Не красным — всеми цветами. Красный, синий, зелёный, золотой. Они переливались, пульсировали, поднимались выше, к плечу, к шее. Вся моя рука горела, и свет этот был настолько ярким, что тени в подвале исчезли. Воздух вокруг задрожал, загудел.

Я поднял вторую руку, и на ней зажглись такие же руны. Я чувствовал, как мана переполняет меня, как каналы расширяются, как само пространство вокруг искажается от моей силы. Стены подвала задрожали. С потолка посыпалась штукатурка. Символы на стенах, которые ещё не погасли, вспыхнули в последний раз и погасли навсегда — моя сила подавила их.

Элиас смотрел на меня, не в силах отвести взгляд. Его лицо было белым, но в глазах загоралось то, что я хотел увидеть. Не страх. Понимание.

— Это, — сказал я, опуская руки, и руны погасли, возвращая в подвал темноту, — это настоящая сила. Не та, что ты искал в смерти. Не та, что забирает жизнь. А та, что накапливается, растёт, становится частью тебя. И её достаточно, чтобы защитить этот мир. Её достаточно, чтобы остановить Читаури, если они вернутся.

— Как... — прошептал он. — Как ты смог стать таким?

— Я учился. Я падал. Я терял всё. Но я не убивал невинных, чтобы стать сильнее.

Я протянул ему руку.

— Вставай.

Он посмотрел на мою ладонь, потом на меня.

— Зачем?

— Я предлагаю тебе выбор. Ты можешь отправиться в тюрьму. Щ.И.Т. заберёт тебя, суд, приговор. Двенадцать убитых — это не шутка. Ты сгниёшь за решёткой.

Он молчал.

— Или, — продолжил я, — ты можешь стать моим учеником.

Его глаза расширились.

— Что?

— Ты ищешь силу. Ты хочешь её, ты жаждешь её, ты готов на всё, чтобы её получить. Так получи её у меня. Я научу тебя тому, что знаю. Я научу тебя магии, которая не требует жертв. Я научу тебя защищать, а не убивать. Ты будешь искупать свои преступления — не смертью, а жизнью. Каждого, кого ты убил, ты спасёшь сотню. Каждую жизнь, которую забрал, ты вернёшь тысячекратно.

— Ты... ты предлагаешь мне стать твоим учеником? — голос его дрожал.

— Я предлагаю тебе шанс. Ты выбрал тьму, потому что не знал другого пути. Я покажу тебе путь. Если ты действительно хочешь защищать этот мир, если твои слова о Читаури были не просто оправданием — то докажи это. Не убийством, а жизнью. Не разрушением, а созиданием. Стань моим учеником. Искупи свою вину.

Он смотрел на меня. В его глазах боролись гордость, страх, надежда. Я видел, как тяжело ему принять этот выбор. Он убивал, чтобы стать сильнее. Он верил, что сила приходит через страдание и смерть. А я предлагал ему силу через жизнь.

— Ты сможешь научить меня? — спросил он тихо. — Твоя сила... она не похожа на то, что я знаю.

— Я смогу. Но это будет тяжело. Ты будешь падать. Ты будешь ошибаться. Ты будешь ненавидеть меня за то, что я не даю тебе лёгких путей. Но если ты выдержишь — ты станешь сильнее, чем когда-либо мог мечтать.

Он молчал долго. Я не торопил. Лев сидел у стены, наблюдая. Где-то наверху завыла сирена — полиция, скорая, или, может, группа Щ.И.Т.а, которая уже выехала по моему вызову.

— Они едут, — сказал он, слыша звук. — Щ.И.Т. У меня мало времени.

— Времени достаточно для одного ответа.

Он посмотрел на мою руку, протянутую к нему. Потом на свои руки — бледные, дрожащие, всё ещё хранящие следы той тьмы, которую он призвал. Потом снова на меня.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Чародей. Этого достаточно.

Он усмехнулся — не горько, не зло, а как-то по-новому. Словно что-то в нём отпустило.

— Меня зовут Элиас. Элиас Корр.

— Хорошо, Элиас. Что ты выбираешь?

Он протянул руку и взял мою ладонь. Пальцы его были холодными, но хватка крепкой. Он встал, пошатываясь, и я поддержал его, чувствуя, как слабость всё ещё владеет его телом.

— Я выбираю твой путь, — сказал он. — Я буду твоим учеником.

— Хорошо, — кивнул я. — Но запомни: это не лёгкий путь. Я не прощу тебе ни одной ошибки. Если ты снова возьмёшь чужую жизнь — я убью тебя сам. Не Щ.И.Т., не суд, не тюрьма. Я.

— Я понял.

Сирены были уже совсем близко. Я активировал коммуникатор.

— Агент Клейн, — сказал я. — Задание выполнено. Тёмная сущность уничтожена.

— Мы уже рядом. Ждите.

— Жду.

Я отключил связь, взял Элиаса за плечо.

— Слушай внимательно. Я сейчас телепортирую тебя. Километров на пять отсюда, в пустое здание на 34-й улице. Там ты будешь ждать. Я приду за тобой через час.

— А Щ.И.Т.?

— Щ.И.Т. скажет, что я уничтожил тёмную сущность. Что здесь была только тьма, и я с ней справился. Твоего имени они не узнают. Если ты сам не захочешь.

— А если я сбегу?

— Не сбежишь. Потому что если сбежишь — я найду тебя. И тогда тюрьма покажется тебе раем. Ты понял?

— Понял.

Я закрыл глаза, собрал остатки маны. Короткий рывок — и Элиас исчез. Лев, сидевший в углу, подошёл ко мне.

— Всё в порядке, — сказал я ему. — Теперь наша очередь.

Я оглядел подвал. Алтарь разбит, символы на стенах погасли, свечи догорели. Идеальная картина уничтоженной тёмной сущности.

Я создал несколько руин, которые оставил на стенах и полу. Пусть видят — была битва, была тьма, и я её победил.

Лев лизнул меня каменным языком. Я потрепал его по голове.

— Хороший мальчик. Теперь ждём.

Сирены выли уже совсем близко. Я вышел из подвала, поднялся наверх, встал у входа. Лев замер у моих ног, его рубиновые глаза светились в темноте.

Через три минуты подъехали машины Щ.И.Т.а. Четыре внедорожника, десяток агентов в бронежилетах. Клейн вышла первой, сжимая в руке пистолет. Увидев меня, она опустила оружие.

— Агент Уильямс. Докладывайте.

— Задание выполнено, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Мана почти на нуле, тело гудело, но я держался. — Тёмная сущность уничтожена.

— Сущность? — переспросила Клейн. — А люди? Те, кто похищал?

— Их больше нет. То, что здесь было — не человек. Древняя сила, которая питалась жизнями. Я её уничтожил. Можете посмотреть сами.

Я показал на провал в полу, откуда тянуло дымом и озоном. Агенты спустились вниз, через минуту раздался голос по рации:

— Алтарь разрушен. Символы погашены. Уровень магического фона в норме. Похоже, он говорит правду.

Клейн посмотрела на меня. В её глазах было сомнение.

— Вы уверены, что это была сущность?

— Абсолютно. Я чувствовал её. Она была древней и очень злой. Но теперь её нет.

— А жертвы?

— Мёртвы. Все, кого она похитила, погибли до моего прихода. Я не успел.

Клейн кивнула.

— Жаль. Но вы сделали всё, что могли. Деньги поступят на счёт в течение суток.

— Спасибо.

Я развернулся, собираясь уходить.

— Агент Уильямс, — окликнула меня Клейн. — Вы уверены, что здесь больше ничего нет?

Я остановился, обернулся.

— Уверен. Тьма уничтожена. Этому месту больше нечем питаться. Можете запечатывать.

— Хорошо. Отдыхайте.

Я кивнул и ушёл в ночь. Лев крался за мной, его тень сливалась с темнотой.

Час спустя. Пустое здание на 34-й улице

Я нашёл его на втором этаже. Он сидел в углу, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку. Бледный, измождённый, но живой. Увидев меня, он вздрогнул.

— Ты пришёл.

— Я обещал.

Я сел напротив него. Мана медленно возвращалась, но до полного восстановления было далеко.

— Тебя не ищут, — сказал я. — Я сказал им, что уничтожил тёмную сущность. Твоё имя не всплывёт.

— А алтарь? Жертвы?

— Всё списано на древнюю силу. Ты для них никто. Просто ещё одна жертва.

Он посмотрел на меня.

— Зачем ты это сделал? Я убивал людей. Я заслуживаю тюрьмы.

— Возможно. Но тюрьма не исправит тебя. Она только сделает злее. А мне нужен не враг.

— Кто же?

— Ученик. Тот, кто будет защищать этот мир от того, что идёт за ним. Ты видел Читаури. Ты знаешь, что они вернутся. И будут другие. Сильнее. Опаснее. И когда они придут, нам понадобятся все, кто может сражаться.

— Ты думаешь, я смогу?

— Я знаю, что сможешь. Если захочешь. Если выберешь правильный путь.

Я встал, протянул ему руку.

— Вставай. Пойдём. Я покажу тебе, что такое настоящая сила. Не та, что забирает жизнь, а та, что её защищает.

Он посмотрел на мою ладонь. Потом взял её. Пальцы его были холодными, но хватка крепкой.

— Я пойду, — сказал он. — Но я не знаю, смогу ли я стать тем, кем ты хочешь.

— Не ты. Я. Я научу тебя. А ты — просто учись.

Мы вышли на улицу. Ночь была тихой, звёзды прятались за облаками. Лев ждал у входа, его рубиновые глаза горели в темноте.

— Это твой... питомец? — спросил Элиас, с уважением глядя на каменную фигуру.

— Мой помощник. И твой тоже, если захочешь.

— Хочу.

Лев подошёл к нему, обнюхал. Потом ткнулся мордой в плечо. Элиас вздрогнул, но не отшатнулся.

— Он тебя принял, — усмехнулся я. — Это хороший знак.

— А ты? Ты меня принял?

— Я? — я посмотрел на него. — Я принял тебя в тот момент, когда ты протянул мне руку в подвале. Всё остальное — детали.

Я положил руку ему на плечо.

— Пойдём домой. Тебе нужно отдохнуть. А завтра начнётся твоя новая жизнь.

Мы пошли по ночному городу. Лев шёл рядом, Элиас — чуть позади. Я чувствовал его неуверенность, страх, надежду. Всё это было в нём, и всё это нужно было направить в нужное русло.

Лев рыкнул в ответ.

Элиас услышал и улыбнулся — впервые за эту ночь.

Продолжение следует...

Глава 32

Глава 32. Пробуждение

Я открыл глаза.

Спальня. Своя. Руны на стенах. Куб на тумбочке. Всё на месте. Но я уже был не тот, кто ложился спать час назад.

Память хлынула рекой, и я не пытался её остановить. Не было смысла. Дверь, которую я сам построил, руны, которые сам начертил, чтобы заблокировать себя, — они открылись. И я вспомнил. Всё. От начала до конца.

Первая жизнь. Не первая. Начало.

Я стоял в пустоте. Ни земли, ни неба, ни света, ни тьмы. Только я и голос, который звучал отовсюду и ниоткуда.

— Ты выбрал этот путь. Ты помнишь?

— Нет, — ответил я. — Я ничего не помню.

— Ты заблокировал память. Каждый раз, когда становился достаточно сильным, чтобы выдержать правду, ты вспоминал. И каждый раз ты стирал себя снова. Чтобы не сойти с ума. Чтобы продолжать.

— Продолжать что?

— Искать. Выход.

Картины замелькали перед глазами, одна за другой, быстрее, чем я мог уловить. Мир меча и магии. Я был воином, убивал драконов, правил королевством. Умер в бою, старый, окружённый врагами. Но перед смертью почувствовал — это не конец. Что-то ждёт впереди.

Мир будущего, где магия стала технологией. Я был учёным, создавал артефакты, которые могли менять реальность. Умер от собственного изобретения.

Мир подземелий и монстров. Я был авантюристом, спускался в самые глубокие пропасти, находил сокровища, терял друзей. Умер, прикрывая отступление своей партии.

Мир богов и демонов. Я был жрецом, потом еретиком, потом богом. Меня свергли, растерзали, развеяли прах по ветру. Но я вернулся.

Десятки миров. Сотни. Я перестал считать после сотой. Каждый раз я рождался заново, каждый раз учился, рос, становился сильнее. Каждый раз, когда моя сила достигала предела, память возвращалась. И каждый раз я понимал, что не могу больше. Что боль воспоминаний раздавит меня. И я стирал себя. Снова и снова.

— Нет, — прошептал я, сидя на кровати. — Я не стирал. Администрация Константин не стирала. Это я сам. Я сам создавал блоки, чтобы не помнить. Чтобы не сойти с ума. Чтобы продолжать поиски.

Я встал. Ноги не дрожали. Руки не дрожали. Всё тело было напряжено, как струна, но не от страха — от понимания.

— Тысячи лет, — сказал я своему отражению в зеркале. — Тысячи жизней. Каждый раз я искал выход. Каждый раз я думал, что в следующем мире найду ответ. И каждый раз я забывал, что уже искал. Что уже находил. Что ответа нет.

Глаза в зеркале были чужими. В них не было юношеского задора, не было злости, не было надежды. Только усталость, холод и решимость.

— Но теперь я помню. Я помню всё. И я знаю, что ответ есть. Он где-то здесь, в этом мире. Или в следующем. Или в том, что за ним. Но я больше не буду забывать. Я больше не буду стирать себя. Я пройду через всё, уничтожу всё, что встанет на пути, и найду способ вырваться из этого круга. Раствориться в великом ничто. Исчезнуть.

Я усмехнулся. Впервые за долгое время.

— Четвёртая жизнь? Нет. Не четвёртая. Сотня. Тысяча.

Я спустился вниз. На кухне сидел Элиас. Он проснулся, выглядел лучше, чем ночью, но всё ещё был бледен. Увидев меня, он напрягся.

— Ты изменился, — сказал он.

— Я вспомнил, — ответил я, садясь напротив. Кофе на столе был ещё тёплым, я налил себе чашку. — Где то место, где тебя научили жертвоприношению?

Элиас вздрогнул. Он явно не ожидал этого вопроса.

— В горах там есть мертвый бог благодоря ему мы становились сильнее в два а то и три раза, — ответил он. — Не в самом храме. Есть место в горах, заброшенный скит.

— Хорошо. Ты покажешь мне это место.

— Зачем?

Я посмотрел на него. В моём взгляде не было угрозы, но он отшатнулся, будто я ударил его.

— Я покорю каждого мага, населяющего эту землю, — сказал я спокойно. — Усвою любое знание, которое поможет разорвать этот круг ада. Я пройду через Камар-Тадж, через Щ.И.Т., через всех, кто прячется в тени. Я заберу их книги, их артефакты, их тайны. И если кто-то встанет на моём пути — я сотру его. Как стирал тысячи лет.

— Ты... ты хочешь уничтожить всех?

— Я хочу вырваться. А для этого мне нужно всё. Каждое заклинание, каждый ритуал, каждая техника, которая когда-либо существовала в этом мире. Я соберу их все. Я стану сильнее, чем кто-либо был. И тогда я найду способ исчезнуть. Раствориться в великом ничто. Не перерождаться больше. Не помнить. Не страдать.

Элиас молчал. Я видел в его глазах страх, но также и что-то другое. Понимание.

— Я помогу тебе, — сказал он. — Если это даст мне силу... если это поможет мне искупить то, что я сделал... я с тобой.

— Ты не искупишь, — ответил я. — Ты просто будешь рядом. Когда я уйду, ты сможешь делать что хочешь. Станешь королём, богом, никем — мне всё равно. Я не буду помнить. Не будет меня.

Я встал. Элиас остался сидеть, глядя на меня.

— А те, кто откажутся? — спросил он.

— Умрут. Я не могу рисковать. Если кто-то встанет на моём пути, если кто-то попытается остановить меня — я уничтожу его. Не из злобы. Из необходимости.

Я вышел на крыльцо. Солнце вставало над Гарлемом, заливая улицы золотым светом. Лев лежал у порога, поднял голову, посмотрел на меня. Его рубиновые глаза светились в утренних лучах.

— С сегодняшнего дня, — сказал я, глядя на город, — я начинаю собирать. Каждый маг, каждая ведьма, каждый, кто владеет магией в этом городе, — они мои. Те, кто придут сами — получат знания. Те, кто будут сопротивляться — умрут. Их книги, их артефакты, их тайны — всё станет моим.

Лев рыкнул. В этом рыке я услышал согласие.

— Элиас, — позвал я, не оборачиваясь. Он вышел следом, встал рядом.

— Ты пойдёшь со мной. Сегодня мы начнём с мелких. Тех, кто прячется в подвалах, торгует амулетами, лечит травами. Они или с нами, или против нас.

— А если они выберут...

— Если они выберут — они умрут. Я не буду ждать. Я не буду уговаривать. Время на уговоры кончилось. Кончилось тысячи лет назад.

Я шагнул вниз по ступенькам. Лев поднялся, пошёл за мной. Элиас замер на крыльце.

— Идёшь? — спросил я, не оборачиваясь.

— Иду, — ответил он.

Мы пошли по утреннему Гарлему. Город просыпался, люди спешили по своим делам, никто не обращал на нас внимания. Для них мы были просто двумя парнями в толстовках. Они не знали, что сегодня начинается новая эра. Что тот, кто идёт по этим улицам, помнит тысячи жизней. Что он устал. Что он готов уничтожить всё, чтобы исчезнуть.

— Сотни миров, — прошептал я. — Сотни жизней. И в каждой я искал выход. В каждой я находил ответы, но они были неполными. Теперь я соберу всё. Я не оставлю ни одной книги, ни одного свитка, ни одного артефакта. Я пройду через все миры, все измерения, все реальности. И когда я соберу достаточно знаний — я растворюсь. В великом ничто. В покое.

Лев шёл рядом. Элиас молчал.

Я чувствовал в кармане коммуникатор — связь со Щ.И.Т.ом. Скоро они узнают. Скоро они поймут, что агент, которого они наняли, не тот, кем казался. И тогда они придут. Камар-Тадж придёт. Мстители придут. Все, кто считает себя защитниками этого мира, встанут на моём пути.

Глава 33

Глава 33. Орден последней воли

Я шёл по Гарлему, когда солнце только начинало подниматься над крышами. Капюшон натянут низко, маска в рюкзаке. Для прохожих — просто парень, спешащий по своим делам. Для тех, кто знал — тот, кто изменит этот мир. Улицы были пустынны, только редкие машины проезжали мимо, да дворники сметали мусор в кучи. Город просыпался медленно, как старик, не желающий открывать глаза.

Элиас ждал меня на углу 125-й улицы. Лев сидел рядом, его каменная морда была обращена к востоку, где небо розовело. Я чувствовал напряжение в воздухе — не магическое, человеческое. Элиас боялся. Не меня — того, что мы собирались сделать.

— Ты знаешь, где первый? — спросил я, поравнявшись с ним.

— В Бруклине. Старик, живёт в подвале. Торгует амулетами, лечит травами. Слабая магия, но книги у него есть.

— Идём.

Мы двинулись на юг. Я не брал такси, не пользовался телепортацией. Я хотел идти пешком. Хотел чувствовать город, который знал не одну жизнь. Каждую улицу, каждый дом, каждую трещину в асфальте. Всё это было когда-то моим. Всё это станет чужим, когда я исчезну.

Бруклин. Подвал на Мэйн-стрит

Старик открыл дверь не сразу. Я слышал, как он возится внутри, как шуршат бумаги, как падают коробки. Он знал, что я иду. Чувствовал.

Когда дверь открылась, он стоял на пороге, сжимая в руках деревянный посох. Его лицо было бледным, глаза испуганными. Магия, которая теплилась в нём, была слабой, древней, как старая книга, которую никто не открывал десятилетиями.

— Чародей, — прошептал он. — Я слышал о вас. Вы спасли город от Читаури.

— Я пришёл не за благодарностью, — сказал я. — Я пришёл предложить тебе выбор.

— Выбор?

— Ты станешь моим последователем. Ты отдашь мне свои знания, свои книги, свои артефакты. Ты будешь служить мне. Или ты умрёшь.

Он смотрел на меня. В его глазах был страх, но я видел и другое — понимание. Он знал, кто я. Он чувствовал, что перед ним не просто маг, а кто-то, кто видел больше, чем он мог представить.

— Вы... вы не шутите.

— Я никогда не шучу, когда речь идёт о жизни и смерти. Выбирай.

Он смотрел на мою руку, на руны, которые уже начинали светиться. На лева, который замер у входа. На Элиаса, стоящего чуть позади. Потом на меня.

— Я... я не хочу умирать, — прошептал он.

— Тогда ты выбираешь жизнь. Хорошо.

Я шагнул в подвал. Он отступил, пропуская меня. Внутри было тесно, пахло старыми книгами, травами, воском. Свитки лежали на полках, коробки с амулетами стояли в углу.

— Твои книги, — сказал я. — Всё, что ты знаешь о магии этого мира, ты отдашь мне. Ты будешь работать на меня. Ты будешь искать способ остановить мои перерождения.

— Перерождения? — он не понял.

— Я живу тысячи лет. Я перерождаюсь снова и снова. В разных мирах, в разных телах. Я помню всё. Каждую жизнь. Каждую смерть. Я устал. Я хочу исчезнуть. Ты поможешь мне.

— Как?

— Будешь искать. В книгах, в свитках, в артефактах. Ты найдёшь то, что поможет мне вырваться из этого круга. Или умрёшь.

Он опустился на колени. Его руки дрожали.

— Я буду искать, — сказал он. — Я найду.

— Встань.

Он встал. Я повернулся к Элиасу.

— Забери книги. Все. До последней страницы.

Куинс. Дом на Джексон-авеню

Женщина, которая торговала амулетами на чёрном рынке, открыла дверь на второй стук. Она была молода, но глаза её были старыми. Она знала, что я приду. Чувствовала.

— Я знаю, зачем вы пришли, — сказала она. — Вы хотите, чтобы я стала вашей.

— Я хочу, чтобы ты работала на меня. Ты отдашь мне свои знания. Ты будешь искать то, что мне нужно. Или ты умрёшь.

— А если я откажусь?

Я поднял руку. Руны засветились — не красным, всеми цветами, которые я знал. Женщина отшатнулась, прижалась к стене. Её магия, её амулеты, её защита — всё это было ничем перед силой, которую я держал в ладони.

— Если ты откажешься, ты умрёшь, — сказал я спокойно. — Твоя магия не спасёт тебя. Никто не спасёт тебя.

— Я... я согласна, — прошептала она. — Я буду работать на вас.

— Хорошо. Собирай книги. Ты едешь в Европу. В библиотеках Ватикана, в старых монастырях есть тексты, которые не переводились веками. Найди их. Всё, что связано с душой, с перерождениями, с бессмертием.

— Я найду.

Она опустилась на колени. Я не просил её об этом, но она сделала сама.

Бронкс. Квартира на 161-й улице

Парень, который умел управлять огнём, открыл дверь сам. Он был молод, самоуверен, его магия была сильной, но грубой. Он не знал, кто я. Не чувствовал.

— Ты кто такой? — спросил он, оглядывая меня с ног до головы. — И чего припёрся?

— Я пришёл предложить тебе выбор.

— Выбор? — он усмехнулся. — Слушай, мужик, я не знаю, кто ты, но если ты пришёл продавать мне свои амулеты...

Он не закончил. Я поднял руку, и огонь, который он вызвал, чтобы напугать меня, погас. Не просто погас — исчез. Я чувствовал его магию, я мог забрать её, мог уничтожить, мог сделать так, что он никогда больше не сможет колдовать.

Парень побледнел.

— Что... что ты сделал?

— Я показал тебе разницу между нами, — сказал я. — Твоя магия — искра. Моя — пожар, который сжигал миры. Ты можешь стать моим последователем. Ты будешь работать на меня. Ты будешь искать то, что мне нужно. Или ты умрёшь.

— Я... я согласен, — прохрипел он. — Я согласен.

Он опустился на колени, как и остальные.

Гарлем. Дом на 138-й улице

Отшельник, живший в старом особняке, открыл дверь, когда я только подошёл к крыльцу. Он ждал меня. Он знал.

— Я видел вас во сне, — сказал он. — Вы шли по пустыне, и за вами тянулся шлейф из миллионов жизней. Я знал, что вы придёте.

— Тогда ты знаешь, зачем.

— Вы хотите, чтобы я стал вашим.

— Я хочу, чтобы ты работал на меня. Ты отдашь мне свои знания. Ты будешь искать то, что мне нужно. Или ты умрёшь.

— Я не хочу умирать, — он усмехнулся. — И я всегда хотел знать больше, чем знаю. Вы дадите мне это?

— Дам. Если будешь служить мне.

Он опустился на колени.

Бруклин. Склад на 45-й улице

К вечеру мы собрали двенадцать человек. Не все соглашались с первого раза. Некоторые пытались бежать. Один бросил в меня огненный шар. Другой попытался призвать демона. Третий просто стоял и кричал, что я не имею права.

Я показывал им разницу между нами. Я показывал им силу, которую копил тысячи лет. Я показывал им, что их магия — ничто перед моей. Они падали на колени, умоляли о пощаде. Я давал им шанс. Только один шанс.

Когда мы вышли из последнего дома, рядом со мной шли пятнадцать человек. Пятеро остались в подвалах, навсегда. Их магия ушла ко мне. Их знания стали моими.

— Пятнадцать, — сказал Элиас, оглядываясь на притихшую группу. — За один день.

— Мало, — ответил я. — Но это только начало.

Склад на 125-й улице

Я встал в центре склада. Пятнадцать человек стояли передо мной. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то — со страхом. Все они чувствовали разницу между нами. Я видел это в их глазах.

— Вы знаете, кто я, — сказал я. — Вы знаете, что я сильнее. Вы знаете, что я могу убить вас, если захочу. Но я не хочу вашей смерти. Я хочу вашей помощи.

— Какой помощи? — спросил старик из Бруклина.

— Я ищу выход. Я живу тысячи лет. Я перерождаюсь снова и снова. В разных мирах, в разных телах. Я помню всё. Каждую жизнь. Каждую смерть. Я устал. Я хочу исчезнуть. Раствориться в великом ничто.

— И вы думаете, мы сможем помочь?

— Вы будете искать. В книгах, в свитках, в артефактах. Вы будете путешествовать по миру, собирать знания по крупицам. Вы станете моими глазами и ушами. А я пойду туда, где лежат ответы, которые нельзя найти в книгах.

— Ты пойдёшь со мной, — сказал я Элиасу. — И те, кого я выберу. Остальные останутся здесь. Вы будете искать. Каждый из вас получит задание. Каждый из вас найдёт хотя бы один ответ. Когда я вернусь, я соединю всё воедино.

Я начал обходить их. Я чувствовал их магию, их силу, их потенциал. Некоторые были слабы — они останутся здесь, будут рыться в книгах. Некоторые были сильны — они пойдут со мной.

— Ты, — я указал на старика из Бруклина. — Ты остаёшься. В твоих книгах есть то, что нам нужно. Найди всё, что связано с душами, с перерождениями. Каждый ритуал, каждое упоминание.

— Я найду, — прошептал он.

— Ты, — женщина из Куинса. — Ты поедешь в Европу. В библиотеках Ватикана, в старых монастырях есть тексты, которые не переводились веками. Найди их. Всё, что связано с бессмертием.

— Я поеду, — ответила она.

— Ты, — парень из Бронкса. — Ты останешься в Нью-Йорке. Щ.И.Т. имеет доступ к информации, которой нет ни у кого. Ты будешь моими глазами в их архивах.

— Я справлюсь, — сказал он.

Я выбирал долго. Каждому я дал задание. Каждому — частицу надежды. И когда я закончил, рядом со мной осталось пятеро. Старик из Гарлема, который лечил людей травами. Женщина, которая чувствовала магию за километр. Молодой парень, который умел управлять ветром. Девушка, которая видела будущее в снах. Их я взял с собой что бы они увидели как падут остальные маги.

Продолжение следует...

Глава 34

Глава 34. Падение Камар-Таджа

Неделя ушла на то, чтобы пройти через всех одиночек.

Я ходил по городу, как тень. Бруклин, Куинс, Бронкс, Статен-Айленд. Каждый день я приходил к новому магу, каждому предлагал выбор. Некоторые соглашались сразу — они чувствовали мою силу, чувствовали, что сопротивляться бесполезно. Другие пытались бежать. Третьи — драться.

— Твоя магия слаба, — сказал я одному, который попытался ударить меня молнией. Молния застыла в воздухе, не долетев до меня. Я сжал её в кулаке, превратил в искры, которые рассыпались прахом. — Ты искра. Я — пожар. Выбирай.

Он упал на колени.

Четверо отказались. Их магия ушла ко мне. Их знания стали моими. Лев стоял рядом, его рубиновые глаза светились в темноте. Он не вмешивался — я хотел, чтобы они видели. Видели, кто перед ними. Видели разницу между нами.

К концу недели я собрал двадцать семь последователей. Одиночки, те, кто прятался в подвалах и на чердаках, кто торговал амулетами и лечил травами, кто боялся показать свою силу. Теперь они были моими.

Организации. Дом магов

Следующими были организации.

В Америке, на этой земле, которую белые люди завоевали пятьсот лет назад, маги жили дольше. Намного дольше. Первые поселенцы привезли с собой не только ружья и библии, но и старые знания, которые хранили веками. А до них здесь были другие — те, кто жил на этой земле тысячи лет.

Семья Кортес приехала в Новый Свет четыреста лет назад, спасаясь от инквизиции. Их магия была старой, европейской, замешанной на крови и древних ритуалах. Они построили дом в долине Гудзона, в двух часах езды от Манхэттена. Каменный особняк, окружённый вековыми дубами, с подвалами, уходящими глубоко в землю. Там, в этих подвалах, хранились книги, которые не видел свет. Там жила их сила.

Я пришёл к ним на рассвете. Элиас и мои последователи ждали у ворот. Лев сидел рядом, готовый к броску. Я пошёл один.

Ворота открылись сами. Они ждали меня. Чувствовали.

Внутри, в большом зале с камином и портретами предков, меня встретила Мария Кортес, глава рода. Ей было за семьдесят, но она выглядела на сорок. Магия продлевает жизнь, если знать как.

— Чародей, — сказала она. — Мы слышали о вас. Вы спасли город от Читаури.

— Я пришёл не за благодарностью, — ответил я. — Я пришёл предложить вам выбор.

— Мы знаем. Мы слышали, что вы сделали с одиночками.

— Они сделали свой выбор. Теперь ваш черёд.

Мария смотрела на меня. Вокруг неё стояли её люди — сыновья, дочери, внуки. Их магия была сильной, древней. Но я чувствовал её пределы. Я чувствовал, где кончается их сила и начинается моя.

— Вы думаете, вы сильнее нас? — спросила она.

— Я не думаю. Я знаю.

Я поднял руку. Руны засветились. Весь дом задрожал. Портреты на стенах зашатались, камин погас, стёкла в окнах треснули. Мария побледнела. Её магия, её защита, её сила — всё это было ничем перед тем, что я держал в ладони.

— Вы... вы не человек, — прошептала она.

— Я старше, чем вы можете представить. Я старше, чем эта земля. Я старше, чем магия, которой вы пользуетесь. Я пришёл за знаниями. Я пришёл за вашими книгами, вашими артефактами, вашими секретами. Вы отдадите их мне. Вы будете служить мне. Или вы умрёте.

Мария опустилась на колени. За ней — её дети, внуки, все, кто был в этом зале.

— Мы служим вам, — сказала она.

Другие семьи

За семьёй Кортес пришли другие. Семья Блэквуд из Бостона, которая вела свой род от первых пуритан. Семья дель Рио из Майами, кубинские маги, которые бежали от Кастро. Семья Ли из Сан-Франциско, китайские колдуны, жившие в Америке три поколения. Каждый раз я приходил один. Каждый раз я показывал им разницу между нами. Каждый раз они падали на колени.

Некоторые пытались сопротивляться. Семья Маккалох из Чикаго решила, что они сильнее. Их глава, старик с седой бородой, попытался использовать древний ритуал, чтобы призвать силу предков. Я позволил ему. Я хотел, чтобы он видел.

Он стоял в центре своего дома, окружённый горящими свечами, и читал заклинание на языке, который я знал лучше, чем он. Сила нарастала, стены дрожали, потолок трескался. Я ждал.

— Всё? — спросил я, когда он закончил.

Он смотрел на меня, не веря. Его сила, его ритуал, его предки — всё это разбилось о мою защиту, как волны о скалу.

— Что... кто ты?

— Тот, кто старше твоих предков. Тот, кто помнит времена, когда вашей магии ещё не существовало. Ты выбрал смерть.

Я поднял руку, и его дом рухнул. Его сила ушла ко мне. Его знания стали моими.

После этого другие не сопротивлялись.

Особняк Кортес. Сбор всех сил

Через две недели все маги Америки собрались в особняке семьи Кортес. Триста двадцать семь человек. Мужчины и женщины, старые и молодые, сильные и слабые. Они стояли в огромном зале, перешёптываясь, поглядывая на меня. Я стоял на возвышении, где раньше висел портрет основателя рода. Лев замер у моих ног. Элиас — чуть позади.

— Вы знаете, кто я, — сказал я. — Вы знаете, что я сильнее. Вы знаете, что я могу убить вас, если захочу. Но я не хочу вашей смерти. Я хочу вашей помощи.

— Какой помощи? — спросила Мария Кортес.

— Я ищу выход. Я живу тысячи лет. Я перерождаюсь снова и снова. Я помню всё. Каждую жизнь. Каждую смерть. Я устал. Я хочу исчезнуть. Раствориться в великом ничто.

Они молчали.

— Вы будете искать. В ваших книгах, в ваших свитках, в ваших артефактах. Вы будете путешествовать по миру, собирать знания по крупицам. Вы станете моими глазами и ушами. Каждый из вас получит задание. Каждый из вас найдёт хотя бы один ответ.

— А вы? — спросил кто-то.

— Я пойду туда, где лежат ответы, которые нельзя найти в книгах. Я пойду в Камар-Тадж.

Зал загудел. Камар-Тадж. Храм мастеров мистических искусств. Самые сильные маги этого мира.

— Камар-Тадж пал, — сказала Мария. — Их квартал в Америке... вы его взяли?

— Я пришёл к ним. Я предложил выбор. Некоторые согласились. Большинство — нет. Их магия теперь моя.

Я не говорил, что в том квартале остались только стены. Что я прошёл через их защиту, как нож сквозь масло. Что их лучшие маги пали передо мной, потому что они были искрами, а я — пожаром. Это было не нужно. Они чувствовали.

— Но основные силы Камар-Таджа в Тибете, — сказала Мария. — Там Древняя. Там их библиотека. Там их сила.

— Я знаю. Я пойду туда. Я заберу их книги, их артефакты, их знания. Всё, что они знают, станет моим.

— Они не сдадутся, — сказал кто-то.

— Я знаю. Поэтому я иду один.

Тишина стала тяжелой.

— Вы пойдёте один? — переспросил Элиас.

— Один. Это мой путь. Моя битва. Вы будете ждать здесь. Вы будете искать. Когда я вернусь, я хочу видеть результат.

— А если вы не вернётесь? — спросила Мария.

Я усмехнулся.

— Я всегда возвращаюсь. Это моё проклятие.

Дорога в Тибет

Я летел один. Элиас и остальные остались в особняке Кортес, готовить архивы, систематизировать знания. Лев остался с ними — он был нужен там, чтобы следить. Я не боялся предательства. Я знал, что они не предадут. Пока я жив, они будут служить.

Самолёт приземлился в Катманду. Оттуда — джип до предгорий. Потом — пешком. Дорога заняла три дня. Я шёл по тропам, которые помнил из другой жизни. Той, где был учеником Вонга. Той, где Древняя учила меня терпению. Теперь я возвращался не учеником. Я возвращался тем, кто старше её. Тем, кто помнит больше.

На третий день я увидел ворота.

Они были такими же, как в прошлый раз. Деревянные, резные, с драконами и цветами лотоса. Над ними — табличка на тибетском и английском: «Камар-Тадж. Храм мастеров мистических искусств».

Ворота были закрыты.

Глава 35

Глава 35. Падение Камар-Таджа

Ворота Камар-Таджа были закрыты. Я стоял перед ними, чувствуя, как за каменными стенами копится напряжение. Десятки магов, сотни — я чувствовал их всех. Их магия была сильнее, чем у тех, кого я встречал в Америке. Здесь, в сердце храма, хранилась сила, которую копили веками. Но для меня она была лишь искрами. Я видел границы их возможностей, пределы их сил. Я знал, где кончается их могущество и начинается моё.

— Я пришёл, — сказал я, и мой голос разнёсся по долине, отражаясь от скал.

Ворота открылись. На пороге стоял Вонг. Библиотекарь. Тот, кто учил меня медитации. Тот, кто говорил, что разум — это сад. Теперь он смотрел на меня, и в его глазах не было узнавания. Только страх и решимость.

— Вы не тот, кого мы ждали, — сказал он.

— Я тот, кто пришёл за вашими знаниями. Я предлагаю вам выбор. Вы отдадите мне свои книги, свои артефакты, свои секреты. Вы будете служить мне. Или вы умрёте.

— Камар-Тадж не служит никому. Мы защищаем этот мир от угроз. Вы — угроза.

— Я не угроза. Я тот, кто ищет выход из круга, в котором заперт тысячи лет. Я пришёл за ответами. Отдайте их добровольно, и никто не пострадает.

Вонг покачал головой.

— Вы не оставляете нам выбора.

— Я всегда оставляю выбор. Просто вы его не принимаете.

Он отступил, и из ворот хлынули маги. Десятки, сотни. Они заполнили двор, встали полукругом. Я чувствовал их страх, их решимость, их веру в свою правоту. Они были готовы умереть за свой храм.

— Тогда начнём, — сказал я.

Первая волна

Они атаковали одновременно. Сотня заклинаний обрушилась на меня со всех сторон. Огонь, лёд, молнии, сгустки чистой маны, копья света. Я стоял в центре этого ада, и ни одно заклинание не могло пробить мою защиту. Щит, который я держал тысячи лет, был непробиваем.

— Слабо, — сказал я.

Я поднял руку, и волна чистой силы отбросила первых десяток магов к стенам. Они падали, теряя сознание, но на их место вставали новые.

— Вы не понимаете, — крикнул я. — Я не враг. Я пришёл за знаниями. Отдайте их, и я уйду.

— Никогда! — закричал молодой маг, бросая в меня сгусток пламени.

Я поймал огонь в ладонь, сжал, превратил в искры. Потом шагнул к нему, и он упал на колени, не в силах смотреть на меня.

— Твоя магия сильна, — сказал я. — Но ты не знаешь её истинной природы. Я покажу тебе, если ты присоединишься ко мне.

— Я лучше умру.

— Ты умрёшь, если выберешь смерть. Но я предлагаю тебе жизнь. Выбирай.

Он смотрел на меня. В его глазах была ненависть, страх и что-то ещё. Любопытство.

— Я... я не хочу умирать, — прошептал он.

— Тогда встань и отойди. Твоя битва окончена.

Он отошёл к стене, опустился на землю.

Вторая волна

Остальные не сдавались. Они перегруппировались, построились в боевой порядок. Я видел, как они готовят комбинированное заклинание — то, что должно было уничтожить меня. Я мог остановить их. Я мог убить их всех одной мыслью. Но я ждал. Я хотел, чтобы они поняли. Хотел, чтобы они увидели разницу между нами.

Они ударили снова. Сотня голосов запела на санскрите, сотня рук взметнулась вверх. В небе над храмом засветился огромный символ — печать, которую они готовили веками. Я знал эту печать. Я видел её раньше, в другой жизни. Она была сильной. Но не настолько.

— Красиво, — сказал я. — Но недостаточно.

Я поднял руки. Руны засветились — не красным, всеми цветами, которые я знал. Мана хлынула по каналам, и я выпустил её. Не разрушать — показать.

Пентаграмма выросла передо мной, огромная, ослепительная. Она пульсировала, набирая силу. Печать в небе задрожала, пошла трещинами. Маги закричали, пытаясь удержать её, но их силы не хватало.

— Смотрите, — сказал я. — Это то, что вы называете силой. Это искра. А это — пожар.

Печать лопнула. Сотня магов упала на землю, обессиленная. Некоторые потеряли сознание, другие стонали, приходя в себя. Я стоял в центре двора, и вокруг меня не было никого, кто мог бы подняться.

— Вставайте, — сказал я. — Ваша битва окончена. Вы сделали выбор, сражаясь. Теперь сделайте другой — жить.

Они поднимались медленно, опираясь друг на друга. Я видел в их глазах страх, унижение, гнев. Но я видел и другое — понимание. Они знали, что я мог убить их. И не убил.

— Вы будете служить мне? — спросил я.

— Мы... мы подчиняемся, — сказал один из старших магов.

— Хорошо. Отойдите.

Они отошли к стенам. Я остался один посреди двора.

Третья волна. Несогласные

Из храма вышли новые маги. Их было меньше, но они были сильнее. Я чувствовал их мощь — это были те, кто хранил древнейшие знания, те, кто мог бросить мне вызов.

— Вы не заставите нас служить, — сказал один из них, седой старик с посохом. — Мы умрём, но не предадим свои идеалы.

— Я не прошу вас предавать, — ответил я. — Я прошу вас помочь мне найти выход. Я прошу вас жить.

— Мы выбрали смерть.

Они атаковали. Их заклинания были быстрее, сильнее, точнее. Я уворачивался, блокировал, отвечал. Мы бились несколько минут — дольше, чем с остальными. Но разница была слишком велика.

Я отбросил старика к стене, сломал посох, забрал его силу. Он упал на колени, тяжело дыша.

— Ты проиграл, — сказал я. — Твоя битва окончена. Теперь выбирай.

— Я выбираю смерть, — прохрипел он. — Я не буду служить тебе.

Я смотрел на него. В его глазах не было страха. Только усталость и решимость. Он был достоин уважения.

— Хорошо, — сказал я. — Я дам тебе смерть. Легкую. Быструю. Без боли.

Я поднял руку. Он закрыл глаза. Я вложил ману в руну, и он исчез. Не больно, не страшно. Просто перестал быть.

Его ученики смотрели на меня с ненавистью.

— Убей и нас, — сказала одна из них.

— Если вы выберете смерть, я убью вас. Но я предлагаю вам жизнь. Выбирайте.

Они смотрели на место, где стоял их учитель. Потом на меня.

— Мы выбираем жизнь, — сказали они.

— Хорошо. Отойдите.

Библиотека

Я вошёл в библиотеку один. Вонг ждал меня у входа.

— Вы убили Мастера Чена, — сказал он. — Он был одним из лучших.

— Он выбрал смерть. Я дал ему то, что он хотел. Быстро. Без боли. Это больше, чем он мог получить от меня, если бы сопротивлялся дальше.

Вонг молчал.

— Я оставлю ваши книги здесь, — сказал я. — Вы будете работать на меня. Вы будете искать способ разорвать этот круг. Вы будете переводить, систематизировать, изучать. Когда я вернусь, я хочу видеть результат.

— А если мы откажемся?

— Вы не откажетесь. Вы видели, что я могу. Вы видели, что я даю выбор. Выбирайте.

Вонг смотрел на меня долго. Потом опустил голову.

— Мы подчиняемся, — сказал он.

— Хорошо. Начинайте работать.

Выход

Я вышел из библиотеки. Во дворе меня ждал Вонг.

Я повернулся к Вонгу, который стоял на пороге библиотеки.

— Начинайте работать. У вас есть всё, что нужно. Книги, свитки, артефакты. Найдите способ. Когда я вернусь...

— Вы вернётесь? — спросил он.

Я посмотрел на небо. Над горами сгущались тучи.

— Я всегда возвращаюсь, — сказал я. — Это моё проклятие. Но в этот раз я вернусь, чтобы исчезнуть.

Глава 36

Глава 36. Встреча у подножия

Я вышел из ворот Камар-Таджа и начал спускаться вниз.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая снежные вершины в багровый и золотой. Воздух был холодным, прозрачным, и каждый шаг отдавался эхом в ущелье. Лев шёл за мной, его каменные лапы бесшумно ступали по камням. Внизу, в долине, меня ждали мои последователи. Я чувствовал их магию — пять слабых огоньков в тумане. Но сейчас я не спешил к ним. Я хотел пройтись один. Подумать.

Тропа вилась между скал, петляла, спускалась всё ниже. Я шёл медленно, вдыхая горный воздух, который помнил по прошлой жизни. Когда был здесь учеником. Когда Древняя учила меня терпению. Когда Вонг показывал, как медитировать. Когда я ещё не знал, кто я.

Воспоминания накатывали волнами. Я видел себя молодым, сидящим в библиотеке, перелистывающим страницы древних книг. Я видел Вонга, который поправлял мою позу, учил дышать. Я видел Древнюю, которая смотрела на меня странным взглядом — словно пыталась разглядеть что-то, но не могла.

Она никогда не видела моего будущего. Я знал это теперь. Я знал, что в потоках времени, которые она наблюдала тысячелетиями, не было ни одной нити, ведущей ко мне. Я был слепым пятном. Белым шумом. Тем, чего не должно было существовать в её картине мира.

Я усмехнулся. Она пыталась меня понять, разгадать, вписать в свою великую схему. И не смогла. Никто не смог.

Тропа вывела меня к развилке. Здесь, где горная дорога расходилась на две: одна вела к селению, другая — к ледяным пещерам, где спал мёртвый бог. Я остановился, собираясь свернуть на северную тропу.

И тут я увидел его.

Он стоял у большого валуна, прислонившись к холодному камню, и смотрел на меня. Красный плащ, который когда-то принадлежал Древней, развевался на ветру. На груди, под плащом, висел Глаз Агамотто, тускло мерцающий в сумерках. Лицо его было спокойным, но в глазах горела сила, которой я не видел в прошлый раз. Магия текла по его телу, ещё неуверенно, но уже мощно. Он изменился. Он стал тем, кем должна была его сделать Древняя.

Стивен Стрэндж. Преемник. Новый Верховный маг Земли.

— Я ждал тебя, — сказал он, когда я остановился в трёх метрах от него.

— Зря, — ответил я. — Я не тот, кого стоит ждать. Но раз ты здесь, то знай: ты должен подчиниться мне, как и многие другие. Камар-Тадж теперь мой. Его маги служат мне. Его знания принадлежат мне.

— Я знаю, — сказал Стрэндж, и в голосе его не было страха. Только спокойная уверенность. — Древняя говорила, что ты придёшь. Она говорила, что ты будешь сильнее, чем кто-либо из нас. Но она также говорила, что я не должен сдаваться.

— И ты решил сражаться?

— Я решил не сдаваться просто так. Я не вижу финала нашей битвы. Глаз Агамотто показывает мне все пути, все возможности. Но твоя судьба скрыта от меня. Я не знаю, чем это закончится.

— Тогда зачем тратить силы?

— Потому что я Верховный маг этого мира. Потому что Древняя доверила мне защиту Камар-Таджа. Потому что если я не попытаюсь остановить тебя, то я никогда не смогу смотреть в глаза тем, кто верил в меня.

Я смотрел на него. В его глазах была решимость, которую я видел тысячи раз в тысячах жизней. Решимость тех, кто готов умереть за то, во что верит.

— Ты проиграешь, — сказал я.

— Возможно. Но я не узнаю этого, пока не попробую.

Он поднял руки. Магия хлынула из него — сильная, чистая, но ещё неопытная. Он создал зеркальное измерение, пытаясь затянуть меня в него. Я чувствовал, как реальность вокруг искажается, как пространство сжимается и растягивается.

— Красиво, — сказал я. — Но недостаточно.

Я взмахнул рукой, и зеркальное измерение треснуло, как стекло. Осколки реальности разлетелись во все стороны, и мы снова оказались на горной тропе.

Стрэндж не отступил. Он поднял руки, создавая магические копья, и метнул их в меня. Три, пять, десять — они летели со всех сторон, быстрые, острые, смертоносные.

Я не двинулся с места. Копья врезались в мой щит и рассыпались в пыль.

— Твоя магия сильна, — сказал я. — Но ты только начал учиться. Я учился тысячи лет.

— Тогда покажи мне, — ответил он, и в его голосе прозвучал вызов.

Я поднял руку. Всего одну. И выпустил волну силы.

Она ударила в Стрэнджа, отбросив его к скале. Он врезался в камень, но удержался на ногах. Его красный плащ взметнулся, Глаз Агамотто засветился ярче.

— Неплохо, — сказал я.

— Я только начал.

Он создал портал за моей спиной, и из него вырвался поток огня. Я даже не обернулся. Огонь разбился о мой щит, как волна о скалу.

Стрэндж не останавливался. Он атаковал снова и снова — молнии, ледяные копья, сгустки чистой маны. Он использовал всё, чему научился в Камар-Тадже. Я стоял на месте, блокируя каждый удар. Ни одно заклинание не могло пробить мою защиту.

— Ты устанешь, — сказал я. — А я — нет.

— Я знаю, — ответил он, тяжело дыша. — Но я не сдамся.

Он поднял руки, и Глаз Агамотто засветился ослепительно. Время вокруг нас замедлилось, застыло. Я чувствовал, как магия времени пытается подчинить меня, остановить.

— Ты используешь Глаз, — сказал я. — Это умно. Но бесполезно.

Я сделал шаг. Время вокруг меня треснуло, как лёд. Ещё шаг — и оно разлетелось осколками. Стрэндж отшатнулся, прижимая руку к груди.

— Как... как ты это сделал?

— Я старше, чем этот камень, — сказал я, указывая на Глаз. — Я старше, чем магия, которая его создала. Ты не можешь остановить меня временем. Ты не можешь остановить меня ничем.

— Я знаю, — сказал он. — Но я пытаюсь.

Он снова атаковал. Я блокировал. Он атаковал снова. Я блокировал. Его силы иссякали, дыхание становилось тяжелее, движения — медленнее. Но он не останавливался.

— Ты проиграл, — сказал я. — Ты это знаешь. Зачем продолжать?

— Потому что я должен, — ответил он, падая на одно колено. — Потому что если я сдамся, то никто не вспомнит, что кто-то пытался.

Я смотрел на него. В его глазах не было страха. Только усталость и гордость.

— Ты храбрый, — сказал я. — Но глупый.

— Может быть, — он попытался встать, но не смог.

Я подошёл к нему. Он смотрел на меня снизу вверх, ожидая удара. Я протянул руку.

— Вставай, — сказал я.

Он посмотрел на мою ладонь, потом на меня.

— Ты не убьёшь меня?

— Ты не враг. Ты тот, кто станет защитником этого мира, когда меня не станет.

— А если я снова встану на твоём пути?

— Тогда я остановлю тебя снова. Но сейчас — вставай.

Он взял мою руку. Я помог ему подняться.

— Ты даже половину своей силы не использовал, — сказал он, тяжело дыша. — Я чувствовал.

— Не использовал, — признал я. — И не нужно было.

— Почему?

— Потому что ты не враг. Потому что я не хочу убивать тех, кто просто защищает то, во что верит.

Он молчал. Ветер трепал его плащ, Глаз Агамотто тускло мерцал на груди.

— Иди, — сказал я. — Стань тем, кем должна была тебя сделать Древняя. Когда я исчезну, этот мир будет нуждаться в защитниках.

— А ты? Куда ты пойдешь?

— Я пойду туда, где лежат ответы.

Он кивнул.

— Прощай, Чародей.

— Прощай, Верховный маг.

Я развернулся и пошёл по северной тропе. Лев двинулся за мной. Стрэндж остался стоять у развилки. Я чувствовал его взгляд, пока тропа не скрыла его за скалами.

— Последняя жизнь, — сказал я. — Последняя дорога.

Ледяной ветер ударил в лицо, снег захрустел под ногами. Впереди были только холод, темнота и тело бога, который спал тысячи лет.

Я не обернулся.

Продолжение следует...

Глава 37

Глава 37. Батарейка для бога

Тысячи лет прошло с тех пор, как я поднял Аваллон из океанской бездны.

Сотни лет маги со всего мира приходили и уходили через чёрные арки порталов. Они приносили знания, которые копили веками, и забирали новые, открытые здесь, в стенах бесконечных библиотек. Они учились, спорили, создавали заклинания, которые меняли реальность, и ритуалы, которые могли бы убить бога. Они забыли старые распри. У них была новая цель. Найти способ убить меня.

Я смотрел на них из своей башни. С высоты птичьего полёта остров казался муравейником, где каждый камень был пропитан магией. Города, выросшие вокруг главного храма, теперь тянулись на многие километры. Белые башни уходили в небо, а подземные залы уходили вглубь, в самое сердце острова. Чёрные арки порталов, установленные на каждой площади, вели в сотни городов по всему миру. Лондон, Гонконг, Нью-Йорк, Каир, Дели, Токио, Санкт-Петербург — отныне любой маг мог оказаться на Аваллоне за секунду.

Маги приходили и уходили. Друиды из сибирских лесов сидели рядом с йогами из Индии, якудза из Токио спорили с жрецами из Египта, шаманы из Амазонии делились опытом с ведьмами из Европы. Они создали новые школы магии, новые направления, новые теории. Они открыли порталы в другие измерения, нашли способы путешествовать во времени, научились лечить любые болезни. Но способа уничтожить душу, которая перерождалась тысячи лет, не находили.

Я не торопил. У меня было время. У меня всегда было время.

Но однажды ночью, когда я сидел в своей башне и смотрел на звёзды, меня накрыло воспоминание.

Вспышка

Я снова стоял в пустоте. Не той, где говорил мёртвый бог. Другой. Здесь не было ни света, ни тьмы. Только я и голос, который звучал из глубины веков. Это был мой голос. Мой самый первый голос. Тот, который я потерял тысячи лет назад.

— Ты помнишь? — спросил голос.

— Что я должен помнить?

— Внутри Земли спит бог. Не мёртвый, как тот, в горах. Он не рождён. Он ещё не проснулся. Он ждёт своего часа. Его сила больше, чем сила любого существа в этом мире.

— Целестиал, — прошептал я, и слово обожгло губы.

— Да. Тот, кто создаёт миры. Тот, кто разрушает их. Он спит в ядре планеты, и его кровь течёт в магме, его дыхание — в ветре, его мысли — в снах каждого живого существа. Но он не проснётся. Никогда. Пока не придёт время. И это время ещё не настало.

— Как я могу использовать его силу?

— Ты не можешь взять её сейчас. Ты можешь только подготовить ритуал. Создать пентаграмму, которая соединит Аваллон с ядром Земли. Начертить руны, которые будут вытягивать энергию, когда придёт время. Ты должен сделать так, чтобы в нужный момент Целестиал стал батарейкой для твоего исчезновения. Но сейчас — только подготовка.

— А камни?

— Камни Бесконечности. Ты знаешь о них. Пространство, время, реальность, разум, душа, сила. Вместе они дают власть над всем сущим. У тебя уже есть один. Камень Разума. Ты нашёл его в одной из прошлых жизней. Остальные пять где-то в этом мире. Собери их. Они усилят ритуал. Они позволят тебе направить силу Целестиала точно в твою душу.

Воспоминание исчезло. Я снова сидел в башне, смотрел на звёзды и чувствовал, как сердце бьётся быстрее.

— Целестиал, — сказал я. — Камни Бесконечности. Я вспомнил.

Совет. Камни

Я созвал Совет на следующее утро. Тысяча магов собрались в Главном зале Аваллона. Элиас, теперь седой старик, который прожил сотни лет благодаря моей магии, стоял рядом со мной. Лев, всё такой же каменный, замер у подножия трона. За эти века он стал символом Аваллона, его хранителем. Его рубиновые глаза смотрели на собравшихся, и маги замолкали под этим взглядом.

— Я вспомнил, — сказал я. — Внутри Земли спит бог. Не рождённый. Не проснувшийся. Его сила больше, чем сила всего, что мы знаем. Мы не можем взять её сейчас. Но мы можем подготовить ритуал, который в нужный момент использует его как батарейку.

— Как мы соединим Аваллон с ядром Земли? — спросила верховная жрица друидов.

— Пентаграмма. Огромная пентаграмма, которая пронзит кору, мантию, само ядро. Она будет вытягивать силу Целестиала, когда настанет час.

— А если он проснётся?

— Он не проснётся. Он не рождён. Ему ещё рано. Ритуал не разбудит его. Только возьмёт часть его силы.

Я поднял руку, и на моей ладони засветился жёлтый камень. Камень Разума. Он был со мной тысячи лет, помогал помнить, помогал не сойти с ума.

— Это первый Камень Бесконечности, — сказал я. — Остальные пять где-то в этом мире. Мы найдём их. Мы соберём их. И они станут усилителями ритуала.

— Где они? — спросил Элиас.

— Я не знаю. Но мы узнаем. У нас есть библиотеки. У нас есть маги. У нас есть время.

Я повернулся к карте мира, которая висела на стене.

— Начинайте поиски.

Камень Пространства

Он был в Асгарде. Не в том, что в легендах, а в том, что был реальным — в одном из карманных измерений, куда когда-то ушли древние боги. Я открыл портал и вошёл в чертоги, где хранились сокровища. Стены светились золотом, воздух пах грозой и мёдом. Тор встретил меня молотом, но я не стал драться. Я сказал ему правду. Я сказал, что ищу способ исчезнуть.

— Ты хочешь умереть? — спросил он, сжимая Мьёльнир.

— Я хочу исчезнуть. Это разные вещи.

— Для меня одно и то же.

— Ты не понимаешь. Ты проживёшь тысячи лет, но ты не помнишь каждой своей жизни. Ты не знаешь, что такое терять всё снова и снова.

Он смотрел на меня долго. Потом опустил молот.

— Возьми камень. Он всё равно не приносит счастья.

— Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя. Я делаю это для мира. Если ты исчезнешь, возможно, наступит покой.

Он отдал камень. Пространство засветилось в моей руке.

— Прощай, Тор.

— Прощай, Чародей.

Камень Времени

Он был в Камар-Тадже. В Глазе Агамотто. Верховный маг ждал меня у входа в храм, который я когда-то разрушил, а потом восстановил. Он был стар, его лицо покрылось морщинами, но глаза оставались живыми. Красный плащ всё так же развевался на ветру.

— Ты пришёл за ним, — сказал он.

— Да.

— Я знал. Я видел это в своих видениях.

— И что ты видел?

— Ты исчезнешь. И мир станет другим.

— Лучше?

— Другим. Не лучше, не хуже. Просто другим. Без тебя.

Он снял Глаз и протянул мне.

— Возьми.

— Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя. Я делаю это для мира. Ты слишком долго был его центром. Пора менять орбиту.

Я взял камень и ушёл.

Камень Силы

Он был в космосе. На планете, которую никто не знал. Я летел туда через порталы, через звёзды, через тьму. Чувство было странным. Я был один. Никого. Только я и бесконечность. Камень лежал в кратере, окружённый обломками кораблей. Те, кто пытался его забрать, погибли. Я подошёл и взял его. Он засветился, пульсируя в такт моему сердцу.

— Ты мой, — сказал я.

Он не ответил. Просто лежал в ладони, тяжёлый, как звёзды.

Камень Реальности

Он был в измерении, которое не подчинялось законам физики. Я открыл портал и вошёл. Вокруг меня танцевали тени, смеялись голоса, менялись формы. Я шёл прямо, не сворачивая. Я знал, что камень там, в центре. Он ждал меня.

— Ты пришёл, — сказал голос.

— Я пришёл.

— Ты готов заплатить цену?

— Какую?

— Всё, что ты знаешь. Всё, что ты любишь. Всё, что ты помнишь.

— Я готов.

Я протянул руку, и камень лёг в мою ладонь. Вокруг меня рухнули иллюзии. Я снова стоял в пустоте.

— Ты заплатил, — сказал голос. — Ты отдал всё.

— Я знаю.

Я повернулся и ушёл.

Камень Души

Он требовал жертвы. Я знал это. Я готовился к этому. Я вернулся на Аваллон и собрал Совет.

— Камень Души требует жертвы, — сказал я. — Кто-то должен умереть.

— Я, — сказал Элиас.

— Нет, — сказал я. — Ты нужен мне живым. Ты будешь управлять Аваллоном после моего исчезновения.

— Тогда кто?

— Я найду. Есть те, кто готов умереть. Есть те, кто верит, что смерть — это не конец. Я дам им то, что они хотят.

Я ушёл. Через неделю я вернулся с камнем. Он был тёмным, почти чёрным, и пульсировал, как сердце.

— Жертва принесена, — сказал я.

Никто не спросил, кто умер. Никто не хотел знать.

Подготовка ритуала

Шесть камней лежали передо мной. Пространство, время, реальность, разум, душа, сила. Они пульсировали в унисон, создавая поле, которое искажало реальность вокруг. Я смотрел на них и чувствовал, как время утекает сквозь пальцы.

— Пора начинать подготовку, — сказал я.

Элиас стоял рядом.

— Что нужно делать?

— Пентаграмма. Огромная пентаграмма, которая пронзит Аваллон, кору, мантию, само ядро Земли. Я начерчу её. А вы будете поддерживать. Вы будете вливать ману в руны, когда я скажу.

— А камни?

— Камни станут сердцем пентаграммы. Они будут преобразовывать силу Целестиала в энергию, которая разорвёт мою душу.

Я вышел на центральную площадь Аваллона. Тысячи магов собрались вокруг, готовые помочь. Я поднял руки, и руны засветились.

Пентаграмма начала расти. Она выходила из-под моих ног, растекаясь по площади, по улицам, по всему острову. Она проникала в землю, в камень, в магму. Я чувствовал, как она уходит вниз, сквозь километры породы, к самому ядру, где спал Целестиал.

Руны горели красным, синим, зелёным, золотым. Маги вливали в них свою ману, и пентаграмма росла, набирая силу. Камни Бесконечности висели в воздухе, пульсируя в такт моему сердцу.

— Ещё, — прошептал я.

Пентаграмма достигла ядра. Я почувствовал Целестиала. Он спал. Он не проснулся. Он даже не пошевелился. Его сила была огромной, спокойной, вечной.

— Готово, — сказал я.

Пентаграмма замерла. Тысячи магов опустили руки, обессиленные.

— Ритуал готов, — сказал я. — Осталось только провести его.

— Когда? — спросил Элиас.

— Когда я буду готов. Когда я соберусь с мыслями. Когда я скажу «да».

Я повернулся и пошёл в свою башню.

Последняя ночь

Я сидел на балконе своей башни, смотрел на звёзды и держал в руках шесть камней. Они пульсировали в такт моему сердцу, и я чувствовал, как пентаграмма внизу ждёт своего часа.

Элиас пришёл ко мне, сел рядом.

— Ты боишься? — спросил он.

— Нет, — ответил я. — Я жду.

— Чего?

— Покоя. Тысячи лет я искал его. Тысячи лет я умирал и рождался снова. Я помню всё. Каждую жизнь. Каждую смерть. Каждую потерю. Я устал.

— А если ритуал не сработает?

— Тогда я вернусь. Я всегда возвращаюсь. Но в этот раз, возможно, нет.

Он молчал. Я видел, как его глаза блестят в темноте.

— Я пойду с тобой, — сказал он.

— Нет. Ты нужен здесь. Ты будешь координировать ритуал. Ты будешь держать связь. Без тебя ничего не получится.

— А если ты не вернёшься?

— Тогда ты возглавишь Аваллон. Ты будешь следить, чтобы маги продолжали искать. Чтобы они нашли способ.

— Способ убить тебя?

— Способ исчезнуть.

Он кивнул. Мы сидели, смотрели на звёзды, и я думал о том, что будет завтра. Последний шаг. Последняя надежда.

— Завтра, — сказал я. — Завтра я активирую пентаграмму. Завтра я начну ритуал.

— А если ты передумаешь?

— Я не передумаю. Я ждал этого тысячи лет.

Я сжал камни в руке. Они засветились, и я почувствовал, как сила Целестиала откликается где-то глубоко внизу, в ядре Земли. Он спал. Он не проснулся. Но он чувствовал меня.

— Завтра, — прошептал я. — Завтра всё закончится.

Продолжение следует...

Глава 38

Глава 38. Последний рассвет

Я не спал в эту ночь.

Сидя на балконе своей башни, я смотрел, как медленно светлеет небо над Аваллоном. Звёзды гасли одна за другой, уступая место розовым полосам зари. Внизу, в городе, уже кипела жизнь. Но не обычная — сегодня здесь собрались все маги Земли. Все, кто когда-либо владел магией, кто дышал ею, кто служил ей. Они пришли из дальних уголков планеты, из скрытых долин, из подземелий, из облачных чертогов. Они пришли из других измерений — из миров, где магия была законом, где боги ходили среди людей, где время текло вспять. Все они собрались на Аваллоне, чтобы стать свидетелями великого исчезновения.

Бесчисленное множество магов заполнило остров. Они стояли на площадях, на крышах, на стенах, на башнях. Они парили в воздухе, используя свои силы, чтобы не теснить друг друга. Они сияли разноцветными огнями, их ауры переплетались, создавая над островом гигантский купол чистой маны — настолько плотный, что небо над Аваллоном переливалось всеми цветами радуги. Я чувствовал каждого из них. Каждую искру их силы, каждый страх, каждую надежду. Они пришли, потому что верили. Они пришли, потому что хотели увидеть конец. Мой конец.

Элиас стоял рядом, бледный, но спокойный. Он прожил действительно долго, но сегодня выглядел старше, чем когда-либо. Лев замер у моих ног, его каменные глаза смотрели вдаль, где над океаном вставало солнце.

— Все, кто смог прийти, — сказал Элиас. — Все, кто верит в тебя. Все, кто хочет, чтобы ты обрёл покой.

— Они не знают, что я исчезну. Они думают, что я умру. Но смерть — это не исчезновение.

— Они знают. Я рассказал им. Они всё равно пришли.

Я посмотрел на него. В его глазах была грусть, которую он не пытался скрыть.

— Ты боишься? — спросил я.

— Я боюсь не за тебя. Я боюсь за мир без тебя.

— Мир без меня будет жить. Он будет другим, но он будет жить.

— Я знаю. Но я не знаю, каким он станет.

— Ты узнаешь. Ты будешь тем, кто поведёт их. Ты станешь новым хранителем Аваллона.

— Я не достоин.

— Ты достоин. Ты прошёл через тьму. Ты искупил свою вину. Ты стал тем, кем должен был стать. И теперь ты поведёшь их.

Он молчал. Лев рыкнул, словно соглашаясь.

— Пора, — сказал я.

Пентаграмма

Я спустился вниз. Море магов расступилось, открывая путь к центру главной площади. Там, где была выложена пентаграмма, которая пронзала Аваллон, кору, мантию, само ядро Земли, туда, где спал не рождённый бог. Пентаграмма была огромной — её лучи терялись за горизонтом, уходя в землю на тысячи километров. Её линии были вычерчены золотыми рунами, которые пульсировали в такт биению сердца планеты. В центре пентаграммы стоял алтарь — чёрный камень, который я поднял из глубин океана тысячу лет назад.

Я подошёл к алтарю. Шесть камней Бесконечности лежали на нём, переливаясь всеми цветами радуги. Я взял их в руки, и они засветились, загудели, вырвались из моих ладоней и заняли свои места в воздухе, образовав круг надо мной.

— Начинаем, — сказал я.

И тогда запели маги.

Их голоса слились в единый гимн, древний, как этот мир. Песня, которую они разучивали веками. Песня, которая должна была разорвать мою душу. Она поднималась над островом, проникала в небеса, уходила в другие измерения. Даже камни Аваллона вибрировали в такт этому пению.

Пентаграмма под ногами вспыхнула ослепительным светом. Я чувствовал, как она пронзает Аваллон, уходит вглубь, сквозь километры породы, сквозь магму, к самому ядру Земли. Я чувствовал Целестиала. Он спал. Он не просыпался. Его сила была огромной, спокойной, вечной. И она откликалась на мой зов.

— Возьми, — прошептал я.

Пентаграмма начала вытягивать энергию. Она текла рекой, наполняя руны, наполняя камни, наполняя бесчисленных магов, которые вливали свою ману в ритуал. Я чувствовал, как расширяются мои каналы, как мана переполняет тело, как реальность вокруг искажается. Воздух загудел, земля задрожала, небо над Аваллоном раскололось на тысячи разноцветных лоскутов.

— Ещё, — сказал я.

Камни засветились ослепительно. Сила Целестиала хлынула через них, преобразуясь в энергию, которая должна была разорвать мою душу. Я чувствовал, как что-то внутри меня начинает трещать. Как старый, заживший шрам, который вдруг открывается.

Но этого было мало.

Я понял это в тот момент, когда трещины на моей душе перестали расширяться. Энергии было много. Очень много. Вся мощь не рождённого бога, вся сила магов Земли и других измерений — всего этого не хватало. Моя душа была слишком старой. Слишком сильной. Слишком привыкшей к перерождениям. Она не хотела умирать. Она не хотела исчезать. Она сжималась, как пружина, отказываясь лопаться.

— Не хватает, — прошептал я.

Элиас услышал. Он подошёл ближе, его лицо было бледным как мел.

— Что?

— Силы не хватает. Моя душа не рвётся. Она только трещит.

— Но мы вложили всё! Все маги, Целестиал, камни...

— Этого мало. Я слишком стар. Слишком силён. Чтобы разорвать мою душу, нужно больше. Нужно нечто, что сильнее меня.

— Больше нет. Мы отдали всё.

Я закрыл глаза. В голове пронеслась тысяча жизней. Тысяча смертей. Тысяча потерь. И я понял.

— Есть, — сказал я. — Я сам.

— Что?

— Я разорву свою душу не силой, а волей. Я раздроблю её на мелкие кусочки. На бесчисленные осколки. Каждый осколок унесёт с собой часть воспоминаний. Часть боли. Часть меня. Не будет единого разрыва — будет россыпь. Миллиарды крошечных смертей.

— Это убьёт тебя?

— Это заставит меня исчезнуть. Не сразу. Не полностью. Но воспоминания рассеются по мирам. Я стану никем. Ничем. Даже моя душа перестанет быть единой — она станет прахом, который развеет ветер.

— А если ты не исчезнешь?

— Тогда я стану безумцем. Но это лучше, чем вечная память. Лучше, чем этот круг.

Он хотел возразить, но я поднял руку. В моём жесте было столько силы, что даже камни Бесконечности дрогнули.

— Продолжайте ритуал. Я сделаю остальное.

Я закрыл глаза и начал.

Разрыв

Первым ушло воспоминание о первой жизни. Той, где я был обычным человеком. Я помнил её смутно, но боль от неё была острой. Я взял это воспоминание и разорвал его на тысячу кусков. Они разлетелись, как осколки зеркала, и каждый осколок вспыхнул яркой точкой в небе над Аваллоном.

Потом ушла жизнь в Хогвартсе. Триста лет, которые я провёл в стенах старой школы. Я помнил каждую деталь, каждое лицо, каждое заклинание. Я разорвал и это воспоминание. Оно разлетелось миллионом осколков, и каждый осколок засветился новым цветом.

Потом жизнь в Хвосте Феи. Та, где я переписал законы жизни и смерти. Та, где меня стерли. Я разорвал и её. Боль была невыносимой — но я не остановился.

Жизнь за жизнью я разрывал их на куски. Сотни. Тысячи. Каждую смерть, каждую потерю, каждую любовь. Я разрывал их, и осколки разлетались по мирам, унося с собой частицу меня. Небо над Аваллоном превратилось в сияющий водоворот — тысячи, миллионы светящихся точек кружились в бесконечном танце, каждая из которых была кусочком моей памяти.

Маги смотрели на это заворожённо. Их голоса дрожали, их мана утекала в пентаграмму, но они не останавливались. Они видели, как моё тело начинает мерцать, как будто реальность отказывалась меня удерживать. Мои руки становились прозрачными, сквозь них просвечивали звёзды. Моё лицо расплывалось, черты теряли чёткость.

— Ещё, — прошептал я.

Камни Бесконечности засветились в последний раз. Они пульсировали с такой силой, что, казалось, вот-вот лопнут. Целестиал отдал всё, что мог — его сила утекала в пентаграмму, поднималась по рунам, впитывалась в камни и в меня. Моя душа трещала, рассыпалась, исчезала. Я чувствовал, как осколки покидают меня, улетают в разные стороны, теряются в бесконечности. Каждый осколок уносил с собой крик, стон, смех, слезу. Каждый осколок был маленькой смертью.

И когда последний осколок покинул моё тело, я открыл глаза.

Я смотрел на мир в последний раз. На миллионы магов, застывших в благоговейном молчании. На Элиаса, который плакал, не скрывая слёз. На льва, чьи каменные глаза светились рубиновым огнём. На небо, усеянное осколками моей памяти. На океан, который переливался всеми цветами радуги.

— Прощайте, — сказал я.

Мой голос прозвучал тихо, но его услышали все. Он разнёсся над островом, над океаном, над миром, над измерениями. Он донёсся даже до спящего Целестиала, который впервые за тысячелетия шевельнулся во сне.

Я улыбнулся.

И исчез.

Не вспышка, не взрыв, не пламя. Просто — меня не стало. Тело растворилось в воздухе, как утренний туман. Камни Бесконечности упали на алтарь, потухшие, пустые, мёртвые. Пентаграмма под ногами погасла, и земля содрогнулась, прощаясь со своим создателем.

А над Аваллоном всё ещё кружились осколки. Они светились, переливались, медленно разлетались в разные стороны. Каждый осколок нёс в себе частицу моей души, моей памяти, моей боли. Каждый осколок был маленьким «я», которое отправилось в бесконечное путешествие по мирам.

Аваллон. После

Элиас стоял в центре пентаграммы, смотрел на пустое место, где только что был Чародей. Камни Бесконечности лежали на алтаре, холодные и тёмные. Миллиарды осколков кружились в небе, постепенно удаляясь. Маги молчали. Тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч — они стояли, не в силах произнести ни слова.

— Он ушёл, — прошептал кто-то.

— Он исчез, — сказал другой.

Элиас поднял руку. Все замолчали.

— Он сделал это, — сказал он. — Он исчез. Не умер. Не переродился. Исчез. Навсегда. Теперь его воспоминания разлетелись по мирам. Каждый из нас может найти осколок. Каждый из нас может узнать частицу его мудрости. Но его самого больше нет. Никогда не будет.

Лев подошёл к Элиасу, ткнулся каменной мордой в ладонь. В его рубиновых глазах застыла вечная печаль.

— Ты остаёшься со мной? — спросил Элиас.

Лев рыкнул. Этот рык прозвучал как обещание.

— Хорошо. Мы будем хранить Аваллон. Мы будем искать осколки. Мы будем помнить. Мы будем рассказывать тем, кто придёт после нас, о том, кто исчез, чтобы обрести покой.

Элиас поднял глаза к небу. Осколки всё ещё кружились, постепенно угасая, уходя за горизонт, в другие миры. Звёзды мерцали, как и тысячи лет назад. Но теперь они были другими. Потому что того, кто смотрел на них, больше не было.

— Прощай, Чародей, — прошептал Элиас.

И ветер унёс его слова в пустоту.

Над Аваллоном тихо падал первый снег. Но это был не снег — это были осколки памяти, которые медленно оседали на землю, чтобы когда-нибудь прорасти новыми знаниями в новых душах.

Конец?

Глава 39

Эпилог. Осколки сквозь время и пространство

Прошло сто лет с того дня, как Чародей исчез. Но это были лишь сто лет на Аваллоне. В других мирах, в других измерениях, в других временных линиях время текло иначе.

Аваллон процветал. Остров, который когда-то был пустынной скалой, превратился в центр магической цивилизации. Города разрослись, башни ушли в облака, порталы вели в сотни миров. Маги со всех концов реальности приходили сюда, чтобы учиться, чтобы спорить, чтобы создавать новое. Библиотеки, которые когда-то собирал Чародей, теперь занимали целые подземные города. Книги, свитки, артефакты — всё это хранилось здесь, в надежде, что когда-нибудь новые поколения найдут ответы на вопросы, которые мучили их создателя.

Элиас умер через пятьдесят лет после исчезновения Чародея. Он ушёл тихо, во сне, окружённый учениками. Его последними словами были: «Я вижу его. Он смеётся. Он свободен». Лев стоял у его постели, когда дух покинул тело. А потом каменный страж развернулся и ушёл в горы. Говорят, его до сих пор видят там — огромного каменного льва с рубиновыми глазами, который бродит по склонам Аваллона, охраняя покой тех, кто ищет знания. Иногда, в лунные ночи, он спускается в долину и смотрит на море. Ждёт.

Но история Чародея не закончилась.

Осколки его души, разорванной на тысячи кусков, разлетелись не только по мирам. Они пробили ткань реальности, пересекли границы измерений и пронзили время. Некоторые упали в прошлое. Некоторые устремились в будущее. Некоторые застряли между мгновениями, в тех местах, где время замирает и течёт вспять.

Осколок в прошлом. Эпоха первых людей.

Один из осколков упал в мир, где ещё не было магии. Где первые люди только учились добывать огонь и охотиться на мамонтов. Он впитался в землю у подножия вулкана, пролежал там тысячелетия, а потом попал в руки шамана, который искал дух предков. Шаман коснулся камня и увидел сон. Сон о человеке, который жил тысячи лет. Сон о городах из стекла, о летающих машинах, о битвах со звёздными богами. Шаман не понял большинства видений, но запомнил главное: магия существует. Она ждёт. Она спит в крови каждого живого существа. Шаман передал знание своим ученикам, те — своим. Так в этом мире зародилась магия.

Осколок в будущем. Галактическая империя.

Другой осколок упал в мире, где люди уже не помнили Земли. Галактическая империя простиралась на миллионы световых лет, магия была технологией, а боги — давно забытыми легендами. Осколок нашёл учёный, который изучал аномалии пространства-времени. Он вскрыл камень, ожидая увидеть очередной артефакт древних, и вдруг понял, что может читать мысли. Чужие мысли. Мысли тех, кто жил за тысячу световых лет от него. Он узнал секрет гиперпрыжков. Он узнал, как управлять гравитацией. Он стал самым могущественным человеком в империи. И основал орден магов, который вскоре сверг императора. Так в этом мире магия стала новой властью.

Осколок в параллельной реальности. Мир без времени.

Третий осколок застрял в измерении, где время не существовало. Где прошлое, настоящее и будущее были одним и тем же. Он нашёл покой в сердце существа, которое не умирало и не рождалось — оно просто было. Существо не понимало снов, которые приносил осколок. Оно не знало, что такое грусть или радость. Но оно чувствовало, что где-то есть другие такие же, как он. И начало искать. Путешествовать между измерениями, собирать осколки. Говорят, что этот странник до сих пор бродит по вселенной. Его называют Мнемозиной. Он помнит всё. Но никому не рассказывает.

Осколок в петле времени. Бесконечный день.

Четвёртый осколок попал в мир, где один день повторялся снова и снова. Жители этого мира не знали, что они в ловушке. Они проживали одни и те же мгновения, не помня прошлого цикла. Осколок впитался в сознание молодой девушки, которая вдруг осознала, что видела этот рассвет уже тысячу раз. Она начала искать выход. Она использовала знания, которые просочились из осколка, чтобы сломать петлю. Ей это удалось. И когда мир снова обрёл течение времени, она стала его хранительницей.

Осколок на Аваллоне. Тень Чародея.

Последний осколок упал там, где всё началось. Он впитался в камень, из которого был сделан лев. С тех пор в лунные ночи тень льва становится длиннее, чем положено. И те, кто смотрит на неё, видят силуэт человека в плаще. Он стоит на вершине горы и смотрит на море. Он не говорит. Он не двигается. Он просто ждёт.

Говорят, что когда все осколки соберутся воедино, Чародей вернётся. Говорят, что он будет сильнее, чем когда-либо. Говорят, что он будет помнить всё. Но для этого нужно, чтобы кто-то прошёл по его следам. Кто-то, кто готов повторить его путь. Кто-то, кто не боится одиночества.

Возможно, это будете вы.

Конец.

Истрия одного осколка. https://author.today/work/574797