Привет магия! Пирожки. Книга первая.

Пролог + Глава 1

Привет магия.

книга первая

Пролог.

Москва, 2025 год.

12:43 минуты.

Я сидел за компом, глядя на титры очередной пройдённой игры. В ней я управлял биороботом Артуром по прозвищу Бесстрашный. И вот спустя три месяца я наконец-то её прошёл.

Эх, классная была история. Теперь придётся искать нечто, что дотягивает хотя бы отдалённо до её уровня, — подумал я, пересаживаясь из компьютерного в инвалидное кресло.

Только жалеть меня не надо. В этом никто не виноват. Ни родители, ни подростковый максимализм, ни вредные привычки. Просто в одно утро у моего организма произошёл некий сбой, и нижняя часть туловища отказала. Было мне тогда 16 лет.

Врачи разводят руками, а мама ревёт каждый раз, когда выходит со мной гулять. Мне даже пришлось из-за этого съехать. Всё-таки мне 25 лет, и давно пора жить отдельно. Хорошо, что я не опустил руки и вместо депрессии выбрал изучение языков программирования. И теперь благодаря своим знаниям могу прилично зарабатывать, не выходя из квартиры.

Мои доходы значительно выросли, и теперь я мог позволить себе не просто инвалидное кресло, а модель с автоматическим управлением, которое реагирует на нажатие джойстика. Благодаря чему я стал чаще гулять на улице. Сидеть часами перед экраном — то ещё удовольствие.

Дзинь-дзинь — раздался звонок в дверь. Пришлось разворачиваться и вместо туалета ехать открывать дверь.

— Кто там?

— Женёк, открывай, это Радмир.

Радмир, 17 лет. Мой сосед с 5 этажа. Сдружились мы с ним, естественно, на почве компьютерных игр. Правда, я был ценителем жанра РПГ, а он заядлый стрелок. Шутеры для него всё.

Увлекался он ими не просто так, а мечтал когда-нибудь стать киберспортсменом. И если раньше это вызывало смех среди населения, то теперь турниры с призовыми фондами в миллионы долларов смех ни у кого не вызывают. А во многих странах киберспортсменов приравнивают к обычным спортсменам.

На всякий случай глянув в видеодомофон и удостоверившись, что это он, я нажал кнопку открытия двери, а сам отъехал, давая возможность гостю войти.

— Уф-ф. Здорово, что застал тебя дома.

— А где я ещё могу быть? — усмехнулся я, но, конечно, не обиделся. Давно перестал обижаться на шутки или искать подвох в каждом слове.

— Ой, будто постоянно дома сидишь. То на выставке, то в музее. Не прибедняйся. Твой табурет у тебя покруче многих самокатов будет. Ладно, не об этом речь. Короче, чего я хотел-то... Ах да, помощь твоя нужна.

— Опять смотрел запрещёнку и словил майнер? — с ехидством поинтересовался я.

— Какой-то ты противный сегодня. Впрочем, ты всегда такой. Короче. У нас на 15:00 в клубе на Ленинградском запланирован турнир. А Ванька, придурок, нажрался вчера мороженого и теперь лежит с температурой.

— И чем я тебе помогу? Я вроде как не доктор.

— Нам нужен пятый. Пацаны твой скилл заценили, так что все не против того, чтобы именно ты заменил Толстого.

— В чём заменил?

— Женёк, не тупи, а? На отборочных соревнованиях, конечно. Надо пару каток сыграть. Иначе нас дисквалифицируют.

Я посидел, подумал, мне всё равно заняться нечем. «Ошибки прошлого» пройдены на сто процентов, а новую игру я ещё не купил, а точнее выбрал.

— Хорошо, я согласен, но взамен вы с пацанами поможете мне в субботу затащить шкаф и кровать, которые привезут мне после обеда. Не хочу пускать незнакомых людей в квартиру. А вы меня не обокрадёте.

— Да не вопрос, и затащим, и соберём.

— Ловлю на слове, — подмигнул ему я.

Спустя полтора часа я сидел в коляске возле главного входа в компьютерный клуб «Истребитель».

— Погодь тут, за пропуском сбегаю, — сказал Радмир и скрылся внутри здания.

Вокруг было многолюдно. Хотя это были лишь отборочные соревнования среди местных команд. Они всё равно вызвали большой интерес у многих геймеров. Количество собравшихся на улице достигало как минимум пары сотен. Не представляю, сколько ещё народу внутри. От мыслей меня отвлекли крики толпы, а затем…

***

Пятью минутами ранее.

Геннадий Никифорович — настоящий везунчик. Когда-то он предвидел будущее криптовалют и вложил средства в несколько сотен биткоинов, когда их стоимость была почти нулевой. Он ждал, и его ожидания полностью оправдались. В итоге он стал долларовым миллионером и смог позволить себе жить на полную катушку.

Сейчас он выехал из салона на новом «Мерседесе» S-класса на встречу выпускников, где все неудачники будут пускать слюни при виде его новенькой тачки.

Раздался сигнал пришедшего уведомления на новенький смартфон.

«Кому я там ещё понадобился?» — хватая телефон, он вчитался в сообщение. И прочитанное ему не понравилось настолько, что у мужчины в сорок два года прихватило сердце.

Всё его состояние только что кто-то перевёл на неизвестный счёт. Ввиду чего он остался абсолютно нищим, и даже за этот «Мерседес» он не сможет расплатиться, так как взял его в кредит. У него вообще всё было взято в кредит. Так как деньги стремительно дешевеют, а недвижимость поднимается в цене. То будущая прибыль съедает процент по кредиту столовой ложкой. Вот поэтому Геннадий ничего никогда не покупал за наличку.

Мужчина потерял сознание, нога вдавила педаль газа в пол, и на скорости сто сорок километров в час машина влетела в толпу людей. Большинство народу успело среагировать, а вот инвалид-колясочник — нет.

Молодой человек по имени Евгений 25 лет от роду скончался мгновенно. Таковы были строки на первой странице местной газеты.

***

Планета Керон.

Деревня «Спелая вишня».

Молодой кузнец Степан, закончив очередной заказ, вышел на улицу ополоснуться. Идти к заказчику грязным не подобает.

— Ариана, я к Коломею схожу, заказ отнести надо. Так что не теряй меня.

— Погоди, я с тобой.

Жена вышла на крыльцо, аккуратно спустилась по лестнице, придерживаясь за перила. Девушка была на последнем месяце беременности, а потому придвигаться ей было довольно-таки тяжело.

— А куда это мы намылились? Разве лекарь не велел тебе сидеть дома, — забеспокоился муж. Это будет их первый ребёнок, и он очень беспокоился об их здоровье.

— К нему и иду. Сегодня в последний раз буду принимать эликсир «Развития дара».

— Последний? Хм-м. Тоже хорошо. А то цена у него непомерная, а шанс крохотный, — пробурчал муж.

— Это да-а. Но кое-кто сам это предложил. Да, милый? — жена обняла мужа. — Дорогой, в нашем мире только чародеи живут как люди. Ты же знаешь.

— Знаю, знаю. Ладно, идём уж.

Ариана вышла от лекаря спустя час, на выходе её уже ждал муж.

— Ну как всё прошло?

— Валдай сказал, всё замечательно. У нашего мальчика высокий потенциал.

— Это…

Договорить Степан не успел. Земля под ногами задрожала. Дома по всей улице заходили ходуном. С неба посыпались молнии и чёрные, словно тьма, копья. Он едва успел закрыть собой жену.

Битва между двумя архимагистрами — молнии и тьмы — началась недалеко в небе от деревни «Спелая вишня». Эти могущественные существа были непримиримыми врагами уже сотню лет и всё это время не могли договориться о том, кому достанется артефакт отца. По независящим от них обстоятельствам, их противостояние продолжилось на территории деревни.

Гелиус чувствовал, что силы покидают его, а магический источник почти иссяк. Настало время использовать свой последний козырь. Да, это будет стоить ему жизни, но и его враг не уйдёт живым.

Два мага после применения убийственной атаки упали с неба посреди невзрачной деревушки. Коих сотни на километры вокруг.

— Кажется, кто-то не так хорош, как говорит о себе, — произнёс мужчина, неторопливо приближаясь к извечному врагу. Его густая черная борода, столь характерная для магов, практикующих тьму, не скрывала усталости, но он старался не подавать виду. — Похоже, кольцо всё же достанется мне.

— Может быть, я и проиграл, Таркус. Только кольцо «двух стихий» тебе не достанется.

Архимагистр заподозрил неладное и попытался было на остатках сил улететь, но не успел. Сработал артефакт привязки душ. Всё-таки это были родные братья, правда, пошедшие разным путём.

Ни взрыва, ни каких-либо стихийных бедствий после использования заклинания не последовало. Просто два старика проживших тысячу лет осыпались пеплом, а артефакт в виде кольца, наполненного высвободившейся магической энергией, отлетел, впечатавшись в стену жилища кузнеца. Однако после гибели столь могущественных волшебников высвободилось столько энергии, что артефакт не смог поглотить её полностью. Остатки магии начали блуждать по энергетическому полю планеты в поисках нового сосуда, способного её вместить. По счастливой или не счастливой случайности, новый чистый, ничем не испорченный сосуд уже готовился вот-вот появиться на свет, совсем рядом. Энергия двух стихий мощным потоком хлынула в него, изменяя ДНК, наполняя источник, а вместе с тем и расширяя каналы будущего мага.

Спустя несколько минут после окончания битвы двух великих магов, чуть дальше по улице жена кузнеца родила сына. Мужчина поднял первенца на руки и чуть не уронил младенца в испуге. Глаза дитя обладали разным цветом. Левый ярко-голубой, словно молния, а правый чёрный, будто бы сама тьма сгустилась в нём.

Глава первая.

Пробуждение в новом мире.

Описывать перипетии моего детства особого смысла не имеет, однако для полноты картины стоит хотя бы вкратце обрисовать, в каком удивительном мире я оказался.

Самосознание пробудилось во мне задолго до того, как я научился произносить первые слова. Поначалу я полагал, что нахожусь в больничной палате после аварии, а всё происходящее вокруг — не более чем галлюцинации, порождённые лекарственными препаратами. Но дни сменяли друг друга, и постепенно до моего сознания начало доходить: всё это — суровая реальность. Я действительно оказался в теле младенца, а окружающая действительность, быт, речь и прочие детали указывали на то, что я попал в совершенно иной мир.

«Неужели я умер и стал тем самым попаданцем из фантастических романов?» — эта мысль казалась тогда верхом абсурда. Первые попытки управлять собственным телом были сродни подвигу: конечности словно жили собственной жизнью, отказываясь подчиняться моим приказам. Когда же я наконец смог сладить со своими пухлыми, неуклюжими ручками и ножками, радость переполнила меня — я снова смогу ходить! Пусть сначала придётся научиться ползать, но это лишь вопрос времени. Настроение взмыло подобно ракете, и даже слёзы, казалось, навсегда покинули мои глаза — ведь я больше не был инвалидом.

Последующие месяцы жизни нельзя назвать безоблачными, хотя и светлые моменты встречались. Особенно запомнились те мгновения, когда голод заставлял меня издавать пронзительные крики — прекрасная молодая женщина, словно вихрь, бросала все дела и спешила ко мне, чтобы накормить своим молоком. Пока я утолял голод, не мог отвести глаз от её лица — она была поразительно похожа на Ирину Алфёрову из «Трёх мушкетёров». В её взгляде читалась такая безмерная любовь, что я сразу понял — это моя новая мама.

Тем не менее были и неприятные моменты. Особенно тяжело давались первые месяцы, когда естественные потребности приходилось удовлетворять прямо в пелёнки. Лишь иногда удавалось направить струю в сторону — и то можно было считать достижением. Впрочем, опыт прошлой жизни помогал смириться с этой временной необходимостью.

Окружающие говорили на незнакомом языке, который пришлось осваивать с невероятной скоростью — необходимо было научиться получать именно то, что я хочу, а не то, что родители считали полезным. Когда я впервые потребовал мяса и зелени, а на завтрак яичницу и компот, они знатно так прифигели.

К двум годам я не только уверенно ходил и бегал, но и изъяснялся чётко и внятно. Именно тогда в наш дом явился древний старец в серой хламиде. Он опустился передо мной на колени и начал водить по моей груди загадочным кристаллом. Мать заметно нервничала, а отец, крепкий кузнец с характером танка, сжимал и разжимал в руках подкову, сидя на табурете. С ним я предпочитал не шутить — его шлепок мог оказаться для меня роковым, а мне так нравилось носиться по дому.

Во время этого ритуала, на который традиционно собирались все родственники и близкие друзья (хотя в нашем случае родственников не оказалось вовсе), мне отчаянно захотелось в уборную. К тому времени я уже год как справлял нужду самостоятельно, что никого не удивляло — кроме соседей, заполнивших комнату. Этот странный обряд определял всю дальнейшую судьбу человека, что казалось мне верхом абсурда. То есть если я не маг, то всё что ли? Получается мою жизнь можно выкинуть в сортир? Ну бред же.

Ещё в тот момент, когда седой мужчина достал кристалл и начал проводить им по моей груди, в моей голове промелькнула шальная мысль: как было бы замечательно, если бы этот камень рассыпался и тогда бы я был свободен. И о чудо — камушек в его руках ярко вспыхнул и обратился песком, осыпавшись на пол.

Я, радуясь окончанию этого испытания, поспешил в уборную, оставив взрослых в глубоком раздумье. Особенно поражён был старик, который так и остался сидеть на полу с отвисшей челюстью.

***

Чувствующий.

Валдай Медикус не был полноценным магом. Точнее, он им вообще не являлся. Таких, как он, называли Чувствующими — существами, способными ощущать магию, но не способными её использовать. Он обладал образованием лекаря и редкой способностью — мог определить, является ли дитя в утробе матери магом. Благодаря этому дару он неплохо зарабатывал в столице. Ведь вовремя обнаруженный потенциал и подкормленный правильными ингредиентами, мог на выходе прилично усилить будущего мага.

При всём при том судьба преподнесла ему жестокий урок. Однажды он сообщил знатной даме, что её будущий отпрыск не обладает магическим даром. «Пустышка не более», —произнёс он тогда. Настроение у него в тот день было дурное, вот и ляпнул не то и не той.

Та, не выдержав удара судьбы, тайно от мужа избавилась от ребёнка. Позже она во всём призналась супругу, который оказался не простым человеком — он носил титул виконта и владел искусством магии воды. Только жена Виконта рассказала немного подправленную ею историю. Мол чувствующий домогался её, а когда получил отказ, намеренно оклеветал её дитя, заявив, что оно родится бездарным монстром с тремя руками. После таких слов ей стало плохо, и она от того потеряла ребёнка. Подкупленная ранее знахарка, подтвердила, что такое возможно. Разгневанный муж ворвался в дом лекаря, но Валдай уже скрылся — добрый человек успел предупредить его об опасности. Целителю пришлось бежать из столицы и осесть в этой глуши, за многие сотни километров от цивилизации.

***

— Валдай, что произошло? — взволнованная Ариана едва сдерживала слёзы. Неужели все их надежды и мечты о сыне-маге оказались миражом? Столько усилий, нервов, потраченных средств, ради которых её муж трудился не покладая рук. Почему око не показало магическую пульсацию? Ведь ранее лекарь утверждал, что с мальчиком всё в порядке и у него высокий потенциал.

— Не знаю, — ответил Медикус, поднимаясь. — Я такого никогда не видел.

Он подошёл к столу и достал из сумки ещё один камень магического определения, или как его ещё называют Око Арканума. Он был идентичный тому, что рассыпался песком. Это был последний экземпляр, и лекарь очень дорожил им. Хотя цена за такие артефакты не была запредельной, в этой деревне заработать на новый такой представлялось крайне сложным. Тем не менее профессиональное любопытство взяло верх.

Когда мальчик вышел из уборной, «чувствующий» попросил его вновь подойти.

— Иди сюда. Похоже, предыдущий кристалл был бракованным. Нужно проверить тебя ещё раз.

Ребёнок, которому едва исполнилось два года, приподнял левую бровь в комичной гримасе, а затем нехотя и что-то бормоча себе под нос, всё-таки подошёл.

В этот раз кристалл не проявлял никаких признаков магии. Как бы он ни водил им над мальчиком, ни единой пульсации не появилось. Ещё бы, я же не хотел, чтобы он что-то показывал. Я пока не разберусь с этим миром, никто не должен знать о моих способностях, если, конечно, они вообще есть. Но мир решил, как всегда, всё сделать по-своему.

— Всё, я закончил, иди играй.

— Дядя Валдай, а где обещанные книги? — малыш скрестил руки на груди, вызывая улыбки у взрослых.

— Раз обещал... — Медикус достал из сумки увесистый фолиант, содержащий описание всего мира. В нём рассказывалось о многочисленных расах, населяющих материки, различных видах магии, рангах магов и многом другом. Что-то типа местной википедией.

— Вот, держи. Только будь с ней аккуратен. Такой книги во всей округе больше нет.

Мальчишка радостно вскрикнул и, схватив книгу, скрылся в своей комнате. Мужчина повернулся к родителям.

— Ничего не понимаю, — проговорил он, садясь на стул. — Когда он был в твоей утробе, я отчётливо ощущал потоки магии. Сейчас же создаётся впечатление, будто передо мной обычный ребёнок без каких-либо магических задатков.

— Но как же глаза? — возразил отец, который не раз замечал, как в голубом глазу сына плескалась молния, а в правом клубилась тьма, когда мальчик злился.

— Прости, Степан, но Око Арканума не может лгать.

— Погоди, — вмешалась мать, — а как же первый «камень определения»? Он засветился ярче солнца, прежде чем рассыпаться! — Все присутствующие закивали, подтверждая увиденное.

— Хорошо-хорошо, — сдался лекарь под осуждающими взглядами. — Напишу другу. Может, он что-нибудь подскажет.

— То есть давать сыну имя пока нельзя?

— Пока не получу ответ — нет. Не переживай, Ариана, письмо дойдёт быстро.

На том и порешали. Все разошлись, а мать вошла в комнату сына. Причём о ней он попросил сам. Мол, каждому человеку требуется личное пространство. В принципе, за эти два года она почти перестала удивляться его стремительному развитию, оттого и не верила в то, что он не маг. Только одарённые способны научиться читать раньше, чем ходить.

— Сынок, у тебя всё хорошо?

— Да, мам всё замечательно, а будет ещё лучше если меня никто не станет тревожить пока я читаю.

— Может прогуляться сходишь?

— Как дочитаю сие сокровище, то обязательно.

— У тебя на это может уйти месяцы, — сын с таким выражение лица на неё посмотрел, будто она отмочила наивысшую глупость.

— Вряд ли мам. Думаю, через часок другой закончу. Затем обещаю, сразу прогуляюсь ну или хотя бы как с половиной ознакомлюсь то сразу выйду погулять. Честно.

Дверь закрылась, и я наконец-то остался одни на один с моей «прелестью». Прочитав её, я вот что узнал.

Планета, на которую я угодил, называется Керон. Деревня, в которой я живу, — «Спелая Вишня», она располагается на землях Империи «Вечного Рассвета», императором которой является Каэл «Восходящий». Коренных жителей часто называют люди-Фениксы, так как жители с кровью фениксов возрождаются после смерти. Естественно, таких немного, в основном это самые древние и знатные рода. Сам император Каэл известен своей способностью управлять огнём и возрождением, как и его сын с дочерью, а вот жена смертна. Империя занимает большую часть основного материка. Помимо людей на нём существует королевство «Железных Гор», Подземное королевство, где мастера-кузнецы создают невероятные артефакты. Король Торвальд «Каменное Сердце» славится своим мастерством в обработке металлов и несгибаемой волей. Являются союзниками людей. Как я понял это что-то типа гномов.

С нами же живут ещё и эльфы. Их Королевство Лунного Света находится в южной части материка. Правит там Король: Элариэль Звёздный. Древнее королевство, расположенное в вечнозелёных лесах, где магия течёт по жилам каждого жителя. Король Элариэль известен своей мудростью и способностью общаться с духами природы. А также не самым хорошим отношением к людям феникса.

В интересный мир, однако, я угодил. Ещё б перед глазами появилась со скиллами табличка и точно бы подумал что в игре.

В водах, что опоясывают материк, расположилось Королевство «Морских Глубин». Подводное государство, где магия воды царит безраздельно. Королева Мелара Морская славится своей красотой и способностью управлять морскими течениями. А ещё она ненавидит людей и вообще всех живущих на суше.

Между материком, где живут люди с гномами, существует пустыня, соединяющая нас с другим, ненамного меньшим куском суши. В пустыне существует своё королевство, и называется оно «Пылающие Пески». Государство, где люди приспособились жить в суровых условиях пустыни. Король Раджах Сахир известен своей дальновидностью и умением находить воду там, где её нет. Правит он жёстко и ни с кем, кроме людей-фениксов, не дружен. Со всеми остальными этот народ находится во вражде.

За ними расположилось королевство Громового Пика. Правит в нём Вождь Громхар «Железнокожий». Военное государство, где сила и честь превыше всего. Вождь Громхар славится своей непобедимостью в бою и умением сплачивать народ. Судя по описанию, я их для себя окрестил Орками, уж больно похожи на тех за кого любил играть мой отец в компьютерной игре «Варкрафт». Кстати, фильм по нему я смотрел, вообще бомба.

На материке, где живут зеленокожие, существует местность с тысячью серебряных озёр. На них расположилась империя Серебряных Озёр с королевой Сильваной Лунной. Королевство, где магия природы достигает своего пика. Королева Сильвана известна своей способностью управлять растениями и животными. А эти мелкие создания, живущие в нём, точная копия фей.

Далее расположили снежные горы. Естественно, они обитаемы, но я бы никогда не подумал, что там будут жить эльфы. Не те, из «Властелина колец», а какие-то совсем другие. Называют они себя королевством Ледяного Клинка (Снежные эльфы). Само королевство расположено на вершинах гор, где правит вечная зима. Королева Лираэль славится своей красотой и способностью управлять стихиями. А ещё холодным, словно лёд сердцем.

В отдаление от обоих материков далеко за океаном существует земля, где живут ящеры. Государство, где люди с драконьей кровью хранят древние традиции. Король Азургар «Могучий» известен своей силой и мудростью, унаследованной от предков-драконов, плюс горяч до крови, оттого враждует со всеми, кроме небесных людей.

Эти вообще непонятно кто такие, о них мало что написано. Да и описания наружности нет, от слова совсем. Только есть название королевства — Звёздное небо, короля зовут Атреус «Воздушный». Король Астреус известен своей способностью управлять ветром и летать без крыльев. Вот и всё, что о них настрочено.

Я с неохотой закрыл книгу, решив остальное оставить на вечер. Там начиналось самое интересное про магов, совет архимагистров и магическую академию. Но раз обещал надо выполнять. Батя с русским именем Степан, что меня изрядно удивило, за выполнением строго блюдёт.

Блин я бы ещё и про быт рассказал да-а… ой ладно потом. Вот только одно скажу. Туалеты здесь не как в деревнях из моей прежней жизни, а обычные как в квартире. Правда работающие на артефактах воды. Магия, да и только. Всё, хватит, мне пора на улицу, а то папка ремня даст. Шучу конечно же. А может и нет.

***

На улице был погожий весенний день, сидеть дома просто преступление, но я бы был не прочь. С другой стороны, мать была права, надо прогуляться, — вышел во двор и стоя на крыльце потянулся.

Я надел свои любимые сандалики, которые вечно спадали с ножек. Всё-таки тут не принято покупать обувь каждый раз, когда твоя нога выросла. Далее, как маленький исследователь, отправился покорять двор. Всё же чужой мир и не всё мне тут понятно. Правда, дальше двора я не ходил, но мне и этого вполне достаточно. Честно признаться, если не знать, что ты в другом мире, то по окружающему меня предметному быту едва ли догадаешься. Всё выглядит как в любой русской деревне. Может, поэтому моя психика пока держалась, а крыша оставалась на месте и не собиралась съезжать.

В самом разгаре своего путешествия, а точнее моего притворства. Я же ребёнок и должен вести себя соответствующе. А потому пошёл играть в песок с лопаткой. И прямо возле песочницы, на моём пути возник настоящий страж двора и мой извечный враг — огромный белый гусь. Гусь, видимо, тоже решил прогуляться и пограбить мою песочницу на предмет вкусных камушков. Всегда так делает гад. Как будто специально ждёт, когда я выйду из дому.

“Кря-кря!” — важно произнёс пернатый, выпятив грудь.

“Ы-ы-ы!” — ответил я, отступая на шаг.

Но отступать было некуда — за спиной песочница, впереди — грозный страж. Я, как настоящий герой из древних книг, решил действовать хитростью. Я присел, достал из песочницы совочек и, размахивая им как мечом, двинулся на птицу. Ну а что я ещё мог сделать? Мне два годика. А мои размеры не сильно впечатляли пернатого.

Гусь, не ожидавший такой наглости от двухлетнего «воина», на мгновение опешил. Но только на мгновение! В следующее секунду он бросился в атаку, широко разинув клюв.

“А-а-а!” — завопил я, но не отступил. Я храбро махал совком, пока этот гад не укусил меня за самую важную часть доспехов — конечно за попу.

Взвыв, как настоящий воин после получения тяжёлого ранения, я дал дёру. Но отступить без победы я не мог! Собрав все силы, и вытерев слёзы, вернулся с ведром песка, которое было больше меня самого. Обычно им пользуется отец.

“На вот тебе пернатый!” — крикнул я и опрокинул ведро на гуся.

Птиц, весь в песке, возмущённо закричал “КРЯ-КРЯ-КРЯ!” и бросился наутёк, теряя перья. А я, гордо подняв голову и потирая пострадавшую попу, зашагал домой — победителем! На сегодня прогулок с меня хватит.

С тех пор все во дворе «то есть папа и мама» знали: со мной лучше не связываться, даже если ты огромный белый гусь. А попа… Что ж, она быстро зажила. Зато теперь у меня есть история, которой будут хвастаться всю жизнь! Хе-хе.

P.S. А гусь больше никогда не заходил в мою песочницу. Говорят, до сих пор боится совков и вёдер…

***

Визит мага.

Спустя полтора месяца дядя Валдай вернулся в наш дом — и не один. Вместе с ним явился старец в красной, отлитой огненным светом мантии. По виду ему можно было дать все пятьсот лет, если не больше, но эта мысль тут же разбилась о лёгкость, с которой он впорхнул в горницу и, усевшись за стол, принялся уплетать угощение с аппетитом юноши.

Когда последняя крошка исчезла с блюда, старик откинулся на спинку лавки, громогласно рыгнув — так, что стропила затрещали под напором звуковой волны, — и весело воскликнул:

— Ну что, где ваш вундеркинд? Давайте-ка показывайте диковинку!

— Перед вами, — буркнул я, с досадой отмечая, что на тарелке не осталось ни одной ватрушки. Я так и не успел попробовать — увлёкся чтением атласа, и всё время твердил себе: "Вот дочитаю страницу и пойду перекушу". Как же. "Почитал и поел" — не про меня.

— Ридикус Огнебровый, магистр гильдии "Пламя Феникса", к вашим услугам, — представился старик, театрально склонив голову.

— Вам бы больше подошло имя Ридикус Пожиратель Ватрушек, — скрестив руки на груди и насупив брови, я встал напротив него.

Маг разразился таким громовым хохотом, что черепица на крыше зашаталась в смертельной тоске по свободе.

— Ого, да ты и вправду шустрый! Палец в рот не клади, да, сорванец?

— Лучше бы ватрушку положили — на кой мне ваш грязный палец?

Старик, потирая седую бороду, изучающе разглядывал меня:

— Мне тут старый приятель поведал занятную историю. Говорит, малыш силой мысли сломал Око. Неужто правда?

— Без понятия. Просто оно стояло у меня на пути, а мне в уборную хотелось. Подумал: "Вот бы оно сломалось" — и оно сломалось.

Не стал врать я. Уж больно не просто дед перед мной.

— Да не может быть! — Огнебровый замедлил поглаживание бороды, его взгляд стал пристальным. — Эй, Валдай, подай-ка мою сумку!

Когда потёртый кожаный мешок оказался у него на коленях, маг извлёк оттуда знакомый мне по книгам артефакт — «Око Арканума. Эти кристаллы добывают только в Королевстве Пылающих Песков, и тамошние купцы, будучи монополистами, взвинчивают цены до небес, вызывая зубовный скрежет у прочих народов. Но песчаникам хоть бы хны — плюют они на недовольство с высоты своих золочёных барханов.

Старик наклонился ко мне и приложил кристалл к моей груди. Прошла секунда, другая... Ничего.

— Странно, — нахмурился маг.

И вдруг — щелбан! От неожиданности я потерял концентрацию — и камень вспыхнул ослепительно-белым светом, таким ярким, что Ридикусу пришлось поспешно убрать его от моей груди, дабы не лишиться зрения.

Но восхититься этим чудом никто не успел — дом вдруг содрогнулся, крыша обрушилась, грозя похоронить нас под обломками. Однако огненный маг успел выставить защитный барьер — мерцающий купол из сияющих рун укрыл нас от падающих балок.

Я стоял, заворожённо глядя на первое в жизни проявление истинной магии. Так и хотелось воскликнуть: "Привет, магия! Давай дружить, я хороший Мальчик!" Сердце бешено колотилось — одно дело читать о волшебстве в книгах, совсем другое — видеть его воочию, чувствовать на себе тёплый ветерок от колдующей плоти, вдыхать терпкий аромат разогретого воздуха. В этот момент я понял — все мечты моего детства меркнут перед этой ослепительной реальностью. Я точно хочу стать магом, самым лучшим и сильным.

Маг Огнебровый сохранял царственное спокойствие, но в его янтарных глазах уже плескалось раздражение. Поднявшись с лавки, он расправил плечи, и алая мантия, расшитая золотыми рунами защиты, развевалась за ним, словно пламенный шлейф. Руны я узнал из-за атласа и было их просто море. Каждый его шаг оставлял на полубортных досках едва заметные обугленные следы — неконтролируемое проявление магической силы.

Похоже старик зол, — жадно наблюдая за ним я старался запомнить всё.

Отец крепко обхватил мать за плечи, а меня прижал к груди. Я чувствовал, как учащённо бьётся его сердце — ровный, знакомый стук, который теперь сбивался от тревоги. Валдай шёл последним, его мозолистые пальцы нервно теребили ремешок мешка огненного мага.

Двор встретил нас странным зрелищем.

Трое латников в доспехах из сияющей стали, украшенных гравировкой в виде морских волн, держали под уздцы пятерых вороных жеребцов. Кони беспокойно перебирали копытами, чувствуя магическое напряжение. Их ноздри раздувались, выпуская клубы пара в холодный воздух.

Но настоящий интерес представляли двое что вышли вперёд.

Слева стоял мужчина лет пятидесяти, облачённый в парчовый кафтан цвета морской глубины, отороченный мехом белого песца. Его длинные, как ночное небо, волосы были перехвачены серебряным обручем с сапфиром. Но взгляд невольно притягивало массивное кольцо на правой руке — золотой змей, кусающий собственный хвост, а на его голове таился голубой камень. В его глубинах бушевал миниатюрный океан — волны яростно бились о невидимые берега, а в толще воды мелькали тени неведомых существ.

Кстати, об этом. Ещё лёжа в резной дубовой колыбели, я сделал удивительное открытие — моё зрение обладало невероятной остротой. Сквозь полумрак комнаты я отчётливо различал мельчайшие детали: каждую трещинку на потолочных балках, тончайшие паутинки в углах, даже микроскопических клещей, копошащихся в древесных порах.

Это было зрение, перед которым бледнели возможности лучших микроскопов моего прежнего мира. Я мог:

Различать отдельные чешуйки на крыльях ночных бабочек, видеть, как пылинки медленно кружатся в луче закатного света, наблюдать за передвижением мельчайших почвенных клещей.

Особенно завораживали пауки-сенокосцы, чьи тонкие ножки казались мне толстыми, как верёвки, когда я рассматривал их во всех подробностях. Их сложные глаза, состоящие из сотен крошечных линз, отражали свет, как драгоценные камни.

Иногда, чтобы проверить границы своих возможностей:

Я следил за полётом отдельных пыльцевых зёрен, различал текстуру на крыльях комаров, следил за бактериальными колониями на поверхности подгнивших фруктов.

Мать пугалась, когда я внезапно начинал смеяться, наблюдая за невидимыми для других комедиями микромира. Отец же, хмурился и успокаивал мать, мол, маги, что с них взять.

Этот дар стал моим первым магическим проявлением — задолго до того, как я научился ходить или говорить. И хотя тогда я ещё не понимал всей необычности своего зрения, инстинктивно чувствовал — мир гораздо сложнее и интереснее, чем кажется обычным людям. Или все об этом уже знают, а я просто заново изобретаю велосипед. Хм-м, а это идея. Интересно здесь есть велосипеды? Если что надо будет обязательно запатентовать. Если, конечно, здесь есть патентное бюро. Эх, — я мысленно вздохнул. Как тяжко быть попаданцем. Так я опять отвлёкся. Тут вроде как драка намечается, а я всё о своём, о власти над миром, богатстве и куче принцесс. Хе-хе.

Справа находился его спутник — мужчина около тридцати (хотя ему легко могло быть и двести, всё-таки мир-то магический) в мантии напоминающую по цвету мокрую землю. Ну цвета грязи я имел в виду если что. На груди красовалась эмблема — земляной голем, державший золотой жезл. Его короткая борода была аккуратно заплетена в мелкие косички с вплетёнными медными бусинами.

— Наконец-то я нашёл тебя убийца детей, — прошипел богато одетый незнакомец. Голос его звучал, как скрежет льдин по камню.

Не дав опомниться, он резко поднял руку с роковым кольцом. Камень вспыхнул синим светом, и воздух наполнился запахом морской соли.

"Аква Морс Витаэ!" — прогремело заклинание.

Вода из ближайшей бочки взметнулась в воздух, формируя идеальное копье с зазубренным наконечником. Водяной снаряд с свистом понёсся к Валдаю, оставляя за собой шлейф пара.

Но огневик лишь презрительно щёлкнул пальцами. Между Валдаем и копьём вспыхнул полупрозрачный щит из жидкого огня. При контакте вода взорвалась облаком пара, окутав двор белой пеленой.

— Кто такие, дьявол вас побери, и по какому праву атакуете моего человека? — голос мага загремел, как вулканический гром. Вокруг его головы закружили три огненных сферы, готовые в любой момент ринуться в бой.

Мужчина чьё копье не смогло пробить щит выступил вперёд и выпятив грудь зло прошипел:

— Убирайся, старик, пока цел, иначе я Сергиус Мокрый стеру...

Его спутник резко схватил его за плечо:

— Молчи, Сергиус! Ты что, не видишь, кто перед тобой? Это магистр Ридикус Огнебровый из Гильдии Пламени Феникса! Он может превратить тебя в горстку пепла одним взглядом!

Но виконт не посчитал старика кем-то важным, а потому продолжил с вызовом глядеть на него.

Старый маг медленно выдвинулся вперёд. Его мантия вспыхнула алым заревом, а по двору побежали трещины — каменные булыжники дорожки плавились под его ногами как воск. А мои глаза расширялись с каждой секундой. Кажись я даже забыл, как дышать.

— Вы, земляные черви, только и умеете, что рыть норы, а вы водники без воды пустое место — его голос стал опасным шёпотом. — Сейчас вас за нападение на магистра испепелю дотла — и ни один бог не посмеет осудить меня за это.

Воздух дрожал от нарастающей жары. Листья на ближайшем дубе свернулись в трубочки, а деревянный забор начал тлеть. Я прижался к отцу, чувствуя, как по спине бегут мурашки — это было одновременно страшно и восхитительно.

«Мурус игнис», — тихо произнёс Ридикус, и воздух перед ним вспыхнул, будто разорвался пороховой склад.

Его рука описала в воздухе плавную дугу, и в тот же миг между нами и нападавшими взметнулась огненная стена — три метра в высоту, семь в ширину, раскалённая, яростная, с рёвом устремившаяся впереди. Пламя лизало землю, оставляя после себя стекловидные следы, воздух дрожал от жара, искажаясь, как в мареве пустыни.

Несчастные успели выставить щиты — один земляной, дрожащий и неровный, другой водяной, хрупкий, как утренний туман. Но против магистра огня их защита оказалась не крепче паутины.

Щиты испарились.

Люди — тоже.

За мгновение от магов остались лишь тлеющие силуэты на камнях да пепел, подхваченный вихрем. Лошади рухнули, превратившись в груды обугленного мяса и расплавленных подков. Запах горелой плоти повис в воздухе, едкий и густой.

«Бездари», — скривился Ридикус, будто только что отведал чего-то кислого. — Валдай, веди к себе. А вы... — Его взгляд скользнул по нам, и в эти секунды его глаза были не просто налиты огнём — они горели, как раскалённые угли, готовые вспыхнуть новым пожаром. — Следуйте за мной. Жрать хочу так, что аж тошно. Так что, Ариана, — он ткнул пальцем в мать, — доставай сковородку. Ясно?

Мать кивнула так быстро, что её косы затрепетали, как испуганные птицы.

— Вот и славненько, — огонь в его глазах погас, сменившись привычной добродушной искоркой. Он обернулся и зашагал к дому Валдая, напевая под нос какую-то разухабистую песенку, будто не пять человек только что обратились в пепел по его воле, а он просто выкинул мусор.

А за ним, осторожно переступая через обугленные камни, потянулись и мы. Я был восхищён. Неужели когда-нибудь и я смогу творить такое? В этот миг мой взгляд зацепился за что-то блестящее. Я попросил отца отпустить меня и быстро сбегал к дому. Подобрав увиденное, спрятал в карман и вновь забрался к отцу на руки.

Глава 2

Глава вторая.

За золотой ответите? Нет. А за пирожок?

Повозка мерно покачивалась на ухабах дороги, увозя меня прочь от родного дома. В голове роились мысли о прошедших днях — мать, сжимавшая меня в объятиях до хруста в костях, отец, прятавший гордость за строгой маской. Они были одновременно счастливы и подавлены — их сын оказался магом, а значит, тринадцать долгих лет мы не увидимся. Но в их глазах читалось: «У него будет будущее. Настоящее будущее».

Мне дали имя — Кайлос.

«Идеально для мага-загадки, чьи глаза отражают две стороны магии», — сказал Огнебровый, едва взглянув на меня. Он сразу распознал во мне редкого двойного стихийника. Такие случались, но крайне редко — настолько, что даже он, проживший два столетия, не мог припомнить никого подобного среди ныне живущих. На вопрос, а где можно поискать информацию он ответил:

— «Если хочешь узнать больше — ищи в библиотеках», — посоветовал он. — «Хотя в орденские архивы тебя вряд ли пустят».

Орден Пламени Феникса мне был заказан — моя стихия не огонь. Впрочем, я и сам толком не понимал, что за силы во мне пробудились. Электричество? Здесь это называли «магией молнии», но сути это не меняло. Тьма? Ну с этим и так понятно.

Когда мы остановились в придорожной таверне, Огнебровый решил научить меня первому трюку — изменять цвет глаз. Не из доброты душевной, разумеется — за урок я заплатил яблочным пирогом, который он умял за три укуса, даже не предложив куснуть.

— Господин Ридикус, — осторожно спросил я, наблюдая, как он облизывает пальцы, — все маги так… прожорливы?

Он откинулся на спинку стула, удовлетворённо рыгнув:

— Нет, Кай, только маги огня. Ну и орки…, но мы всё равно круче.

Рид раз за разом ломал мои представления о магах. Вместо мудрого старца, изрекающего философские истины, передо мной сидел балагур, который только что ущипнул за зад проходящую мимо служанку. Ему будто было пятнадцать, а не…

— А кстати, сколько вам лет?

— Двести двенадцать на днях стукнуло, — ответил он, наклоняясь ко мне. — Слушай, пацан, а много ли у тебя с собой денег?

— Уже нет. Знаете ли, пироги нынче дороги, — сухо ответил я.

Маг рассмеялся:

— Вечно забываю, какой ты смышлёный. Ладно, шучу. Но запомни — маги народ жадный и вредный.

— Как вы?

— Особенно я, — без тени смущения признался он.

— Можно вопрос?

— Валяй.

— Зачем вы мне помогаете?

Он задумался на мгновение, затем пожал плечами:

— Честно? Скучно. Да и любой орден отвалил бы кучу золота за такого, как ты.

— Про золото я догадался. Но почему скучно?

— А что делать-то? — он развёл руками. — Мир объездил вдоль и поперёк. До архимага мне ещё век карабкаться. Детей — как грязи. Да выросли все давно, живут своими жизнями. Войн толковых нет, да и…

Его слова повисли в воздухе, словно он вдруг осознал, что говорит слишком много. В глазах мелькнуло что-то — то ли грусть, то ли сожаление. Но через мгновение он уже снова ухмылялся, заказывая себе эля.

А я смотрел в окно, на убегающую дорогу, и думал о том, что ждёт меня впереди. В столице. В мире магии. В жизни, которая только начиналась.

— Господин Ридикус, позвольте поинтересоваться… Вы человек состоятельный?

Маг приподнял густые рыжие брови, в его глазах мелькнул искрящийся интерес.

— С какой стати тебя это волнует, птенчик?

— Допустим, у меня возникнет коммерческая идея. — Я тщательно подбирал слова, стараясь звучать убедительно. — Как мне известно, цены в столице способны вогнать в долги даже зажиточного купца. Но если вдруг мне в голову придёт нечто… грандиозное, нечто, что способно принести баснословные прибыли — могу ли я рассчитывать на вашу поддержку?

Огнебровый замер на мгновение, затем рассмеялся — густой, бархатистый смех, будто раскаты далёкого грома.

— Вот честное слово, если закрыть глаза, можно подумать, что беседую с умудрённым сединами торговцем! Но ты-то всего лишь малец, едва от соски оторвавшийся. О каких горах золота ты лепечешь? Какие коммерции?

Я не сдавался.

— Недавно я прочёл географический атлас за один день. Разве каждый на это способен?

— И что с того? — отмахнулся он, но в его взгляде уже пробежала тень любопытства.

— А то, что я могу дословно воспроизвести любую его страницу.

Последующие полчаса он испытывал меня, сыпля вопросами — о границах королевств, торговых путях, гербах знатных домов. Но моя идеальная память, острый ум и зоркость не подвели. Наконец, он откинулся на спинку стула, развёл руками в театральном жесте.

— Капитулирую! — провозгласил он, с комедийным пафосом вытирая несуществующий пот со лба. — Не знаю, как ты это делаешь, но…

Его глаза внезапно вспыхнули алым отблеском, и голос зазвучал иначе — глубже, весомее, словно эхо из глубины веков.

— Клянусь своим источником: если твоя затея окажется стоящей, я вложусь в неё и не стану тебя обманывать.

«Клятва принята», — пронеслось у меня в голове, голосом, похожим на шелест звёздного ветра. Я вздрогнул, озираясь по сторонам.

Огнебровый лишь усмехнулся уголком губ.

— Впервые услышал?

— Кого?

— Мироздание. — Его пальцы лениво обвели круг в воздухе, оставляя за собой мерцающий след. — Оно наблюдает за всеми, кто связан с магией. Дашь клятву — и оно не позволит тебе нарушить слово.

— Потрясающе… Но почему в атласах об этом ни слова?

— О, юный эрудит, — его улыбка стала заговорщицкой, — в атласах не описано и половины того, что действительно стоит знать.

Он наклонился вперёд, глаза сверкали, как два уголька.

— Ну что, готов раскошелиться на ещё один пирог? Взамен я поведаю тебе кое-что о том, как устроен этот мир…

Сдавленно вздохнув, я слез со стула и направился к трактирщику, мысленно подсчитывая оставшиеся монеты.

***

Дорога кипела жизнью, словно раскалённый котёл. Бесконечный поток повозок, карет и всадников создавал немыслимую какофонию — скрип колёс, ржание лошадей, крики возниц сливались в единый гул торгового тракта. Я впитывал этот незнакомый мир широко раскрытыми глазами: вот важно шествуют коренастые гномы с окладистыми бородами, там мелькают зелёные кожистые лица орков, а вон те… Люди? Нет, что-то иное. Слишком бледные, слишком утончённые, с неестественно длинными ушами. Будто выросшие без солнечного света.

Один из них вдруг повернулся ко мне, и моё сердце ёкнуло — его улыбка обнажила ряды острых, словно у глубоководного хищника, зубов. Неестественно длинных, идеально ровных, созданных не для пережёвывания пищи, а для разрывания плоти. Я поспешно отвернулся, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. А то ещё приснится. Ну его.

Как бы мой покойный отец был бы рад оказаться на моём месте. Он был безумный фанат Толкиена и всего того, что люди придумали на основе его трудов. Не только фильмы и книги, но, конечно же, и игры. Сколько раз отец не спал ночей, играя с друзьями по сетке в «Герои Магии и Меча». Думаете, мать ругалась на него? Да хрен там. Сидела за соседним компом, играя с ними. Да уж, им обоим здесь понравилось бы.

Кстати, я об этом не говорил. Но мой отец погиб, когда мне было шесть. И о нём у меня остались только тёплые воспоминания.

К вечеру мы не успели добраться до трактира и остановились на лесной опушке. «Что может пойти не так?» — наивно подумал я. В этом мире ответ всегда один: всё.

Ну давайте по порядку. Мы, значится, съехали с дороги, чтобы не глотать пыль от постоянно проезжающих лошадей и повозок с каретами. Я набрал веток, сложил в кучу, а Ридикус щёлкнул пальцами, и они сразу же занялись. Возмущаться, какого хрена двухлетний ребёнок должен что-то делать, я не стал. Это не наш мир, где мы дожили до того, что мама вопит на родительском собрании десятого класса, какого хрена учителя заставляют её лялю под метр семьдесят мыть парты и полы. Он же ещё ребёнок.

Здесь, когда тебе пять, ты выходишь в поле и пашешь с остальными членами семьи на равных. Да, если родители не совсем глупы и скопили денег на артефакт, обогащающий землю и ускоряющий рост подсаженных им растений, еды в семье будет достаточно. Но землю все равно надо вспахать, прополоть и засеять, а после ещё следить. А ведь сажать постоянно в одном месте нельзя. Земле тоже надо дать отдохнуть. А значит, придётся переходить на другой участок земли и все заново. Я в свои два таскал отцу воду и песок. И никто не хвалил меня за это, воспринимая мою работу как должное.

Понятное дело, что в богатой семье всё иначе. Там есть слуги и прочие рабочие, кто всё сделает за них. Только по большей части, если глава семьи не держит руку на пульсе, то из его потомства вырастают конченые ублюдки. Такие отпрыски, выросшие в роскоши и неге, обычно к тому моменту, когда их начинают заставлять что-то делать, желают смерти предкам, дабы завладеть имуществом и жить на всю катушку. Да, может, я утрирую, и здесь, в этом мире, где человек может жить тысячелетиями, просто так предка не убить, и придётся пахать.

Мои размышления прервал Рид. Он положил пирожок на ладонь, и на мгновение её окутала алая сфера. Через секунду от пирога уже поднимался пар. «Живая микроволновка», — с завистью подумал я, наблюдая, как маг с наслаждением откусывает лакомый кусок.

Только я собрался задать вопрос, как из чащи леса, на опушке которого мы расположились, начали появляться фигуры. Будь это обычные разбойники, магистр огня поджарил бы их одним движением брови. Но перед нами явно стояли маги — пятеро: трое мужчин и две женщины, выстроившиеся в подобие боевого порядка.

Не было ни пафосных речей, ни театральных угроз. Едва ступив на поляну, незваные гости без промедления обрушили на огневика град заклинаний. Маг огня же продолжал сидеть с невозмутимым видом, будто перед ним разыгрывалось не сражение, а незамысловатый уличный спектакль. Правой рукой он создавал огненную стену, левой — невозмутимо доедал пирожок, будто ничего из ряда вон выходящего не происходило.

Первый залп обрушился на нас мгновенно. Кто-то из нападавших выкрикнул заклинание, и в наш щит врезался серп из спрессованной земли. Остальные маги поддержали атаку. Первоначальный страх, сжимавший мою грудь, начал понемногу отступать перед лицом ледяного спокойствия, с которым мой защитник отражал атаки. Неожиданно для себя я вскочил на ноги, впитывая каждую деталь схватки с жадностью ученика.

Он когда-то объяснял мне, что вербальные компоненты заклинаний — всего лишь дань традиции, пережиток времён, когда магия только пришла в этот мир и людям требовались словесные якоря для её управления. Современные опытные маги обходятся без них, но достичь такой концентрации в пылу боя — задача не из лёгких. Когда мысли скачут, словно испуганный табун, а вокруг свистят смертоносные заклинания, сохранить хладнокровие — настоящее искусство.

Ридикус не контратаковал. Он просто стоял, методично укрепляя барьер и… смаковал пирожок. Обычно он проглатывал их за пару укусов, но сейчас едва откусывал крохотные кусочки, будто наслаждался не только вкусом, но и самим процессом.

«Айр пугнус!» — прорезал воздух женский голос. Сгусток сжатого воздуха сформировался в гигантский кулак и обрушился на нашу защиту. Удар. Ещё удар. Безрезультатно.

Тем временем вторая волшебница начала сложный ритуал. По тому, как двое её спутников укрепили водяные щиты, а земледелец усилил натиск, я понял — готовится что-то мощное. Её пальцы выписывали в воздухе замысловатые узоры, а губы шептали слова заклинания. Наконец она выкрикнула: «Аква теребро френум!»

Вода в воздухе свернулась в идеальный конус, закручивающийся с невероятной скоростью. Напоминающее ступенчатое сверло, это заклинание с воем устремилось к нашему барьеру. Я попытался мысленно воспроизвести его, но тщетно — мои попытки не увенчались успехом.

В этот момент член ордена «Пламя Феникса» наконец проявил инициативу. Огненная стена исчезла, и в ответ полетело зеркальное заклинание — раскалённый смерч, точь-в-точь повторяющий траекторию водяного. Их столкновение породило облако пара, окутавшее поляну плотным туманом. Но огненное сверло оказалось сильнее — пробив ослабевшие щиты, оно вонзилось в грудь правого мага, оставив после себя дыру размером с мою голову. Я невольно содрогнулся — даже сквозь пелену пара было видно, как бесформенная масса того, что минуту назад было человеком, тяжело рухнула на землю.

Воздушница издала пронзительный вопль и бросилась к павшему собрату. В тот миг, когда его веки сомкнулись в последний раз, из груди мертвеца вырвался крохотный сгусток энергии, напоминающий шаровую молнию в миниатюре. Он стремительно вонзился в грудь Рида, и лицо мага озарилось странным блаженством. У меня же в голове мгновенно созрел целый рой вопросов, но все они разбились о горькую мысль: «Опять эти проклятые пироги опустошат мои и без того скудные запасы серебра. Как, скажите, двухлетнему карапузу сколотить состояние в этом безумном мире?»

Волшебница, поднявшись во весь рост, обрушила на нас град заклинаний. Воздушные сверла, невидимые серпы, сжатые кулаки атмосферы — атаки следовали одна за другой, но с каждым разом становились всё слабее, словно её магический резервуар стремительно иссякал. А возможно так и есть.

— Ничтожество, — холодно процедил он, внезапно демонстрируя перстень с фениксом, которого я прежде никогда не замечал на его руке. Из драгоценности вырвался алый шарик, превратившийся в полёте в тончайшую двадцатисантиметровую нить. Она прошила все защитные барьеры, как раскалённая игла — восковую свечу, и вонзилась в грудь противницы. Последовал чудовищный взрыв плоти — внутренности волшебницы разлетелись кровавым фейерверком, забрызгав союзников клочьями мяса и фонтанами алой жидкости.

Меня скрутило спазмом неконтролируемого отвращения. Рухнув на колени, я извергал содержимое желудка, пока не остался один едкий желудочный сок. Странно — почему пепел сожжённых у родного дома не вызывал такой реакции, а эта… эта мясная бойня перевернула все внутренности? Скорее, потому что я впервые в жизни увидел внутренности человека.

С трудом поднявшись и смахивая с губ горькую слюну, я вновь занял место рядом с магом, получив в ответ ободряющий кивок.

— Отдай его! — прошипела уцелевшая водница.

— Кольцо? Ты рехнулась? — магистр огня фыркнул, поглаживая драгоценность. Его понять можно, как-то раз он объяснял мне. Кольцо для мага что-то вроде проводника. Он, конечно, может колдовать и без него, но с ним это проделывается куда легче. Достигнув ранга Архимагистра, кольцо уже не используется, оставаясь исключительно красивой побрякушкой.

— Старый дурак. На хрен мне твоё кольцо не сдалось. Отдай мальчишку!

На сей раз удивление отразилось на лице огненного мага. Он окинул меня недоумённым взглядом, прежде чем вновь обратиться к оставшимся противникам. Те заметно нервничали — из пятерых уцелело лишь трое, а их оппонент даже не вспотел.

— Зачем он тебе? — голос мага звучал подчёркнуто спокойно.

— Не твоя забота. Отдашь?

— Сначала объясни зачем, — он сделал шаг вправо, намеренно заслоняя меня от чужих глаз.

Я уже немного научился различать его ложь — сейчас он определённо вводил противников в заблуждение. Такие, как Ридикус, никогда не расстаются со своей добычей. А меня он явно считал именно своей добычей, хотя статус мой оставался загадкой даже для меня самого.

Водница вытерла окровавленное лицо и извлекла из складок мантии предмет, напоминающий спичечный коробок.

— Отдашь или умрёшь?

На миг в чертах магистра огня промелькнуло напряжение.

— Уверена, что готова к последствиям? Погибну не только я.

— Нам плевать. Нам нужен он и мы без него не уйдём.

Я не видел, что происходило стоя за спиной мага, но заметил, как его левая рука совершала сложные пассы. Противница что-то заподозрила и рванулась вперёд, но Огнебровый опередил её.

— Игнис акус! — его шёпот выпустил веер огненных игл, куда более массивных, чем те, что сразили воздушницу. Последовавший щит оказался ненужным — тела магов рассыпались пеплом ещё до того, как останки коснулись земли.

— И нельзя было сразу так? — я вышел из-за спины защитника, раздражённо размахивая руками. — Зачем это кровавое шоу?

Ридикус лишь достал пирожок, подогрел его и, откусив добрую половину, невнятно пробормотал:

— Неф-а. Нафстрой нафо быфо сбфить…

— Прожуйте, а то ничего непонятно! — я закатил глаза, опускаясь у костра. А ведь он знатный и титул имеет. Взгляд невольно тянулся к месту недавней бойни, но маг предупредил это движение — взмах руки обратил все останки в безликий пепел.

Прожевав, он на конец нормально ответил. А ещё мне показалось, что жевал он нарочито долго, лишь бы меня помучить. Ах да. Он же говорил, что маги вредные.

— Болтаю — нельзя было сразу, — говоря наливал себе отвар, который, к моему удивлению, за всё это время так и не вскипел. — Понимаешь. Пятеро мастеров вполне могли осилить одного магистра. Но лишив их концентрации… Глупцы сами себя победили. — Он сделал глоток, и только теперь я осознал — всё это время он не только сражался, но и тонко контролировал температуру нашего ужина. Вот у кого концентрация на уровне.

— Скажи-ка, малец, — маг привлёк моё внимание многозначительной паузой, — что в тебе такого особенного?

Я задумался на мгновение, растягивая ответ:

— Ну-у-у… Я научился читать раньше, чем уверенно ходить. Да и рецептов различных сластей знаю предостаточно.

— Ха! — его смех прозвучал как выстрел. — Так я и думал! Не мог у женщины вроде Арианы родиться сын, не сведущий в кулинарном искусстве. Будь моя нынешняя супруга попроще, нанял бы твою мать придворной кухаркой. Её ватрушки… — Глаза мага блаженно зажмурились, будто он вновь ощущал тот незабываемый вкус.

Но в следующее мгновение его выражение стало серьёзным, как будто кто-то переключил невидимый тумблер:

— Ладно, Кай, шутки в сторону. Почему ты им так нужен?

— Господин Ридикус, — начал я, перечисляя на пальцах, — во-первых, мне всего два года — ну, почти три. Во-вторых, кто такие эти 'они'? Я впервые в жизни покинул родную деревню. В-третьих, — я нарочито разделил слова по слогам, — я ре-бё-нок. Кому я могу быть интересен? Из всех моих врагов только гусь представляет хоть какую-то угрозу!

— Какой ещё гусь? О чем ты? — его брови поползли вверх.

— Да самый обычный дворовый, что клюёт за пятки и щиплет за любые выступающие части тела!

— Тьфу ты, — разочарованно выдохнул маг, — я уж подумал, ты о том маге… А, неважно. Короче, ты действительно ничего не знаешь?

— Нет. И клянусь Мирозданием, понятия не имею, зачем я этим людям понадобился.

Едва слова слетели с моих губ, как внезапный порыв ветра поднял пепел мертвецов, закружил его в причудливом танце и так же внезапно утих.

— Слушай, малыш, — понизил голос Рид, — не стоит слишком часто призывать его в свидетели.

— А как иначе я мог доказать свою правоту? Я впервые вижу этих людей! Откуда мне знать, зачем я им понадобился?

— Что ж, логично, — согласился он. — Давай спать. Доберёмся до столицы, найдём тебе наставника, и ты станешь его головной болью, а я…

— А вы отправитесь в ближайшую таверну и закажете вишнёвый пирог? — не удержался я от улыбки.

— Точно! — он торжествующе поднял указательный палец. — С кремовой начинкой.

— Как вы до сих пор не располнели от такого количества выпечки?

— Мы, маги огня, — начал было объяснять Ридикус, — как печи — все переплавляем в энергию, потому и…

Наша беседа прервалась внезапно — мы синхронно вскочили, услышав незнакомый голос. Из темноты, откуда ранее появилась группа нападавших, вышел мужчина лет пятидесяти в роскошной алой мантии, затмевавшей своим богатством одеяние Огнебрового. Его длинные рыжие волосы, цвета старой меди, свободно ниспадали на плечи, а борода, напоминающая проволочную щетину, достигала груди. Но больше всего поражали глаза — раскалённее угли, живые и бездонные. Отсутствие магического кольца на его руке говорило о двух возможностях: либо он забыл его надеть, либо перед нами стоял архимаг. От всей души я надеялся на первый вариант.

Фигура незваного гостя замерла в семи шагах от нас. Что поражало больше всего — он подошёл совершенно бесшумно, будто тень, отделившаяся от ночи.

— Напрасно ты не отдал мальчишку, — его голос звучал спокойно, почти апатично.

Ридикус фыркнул, поправляя перстень на пальце:

— Может, если бы твои подручные начали с вежливой просьбы, а не с нападения… Даже вишнёвого пирога не предложили. Какое вопиющее отсутствие манер.

Незнакомец молча кивнул, будто соглашаясь — да, с этими действительно ничего не поделаешь.

— Знаешь, отдай мальчика им — и я позволил бы тебе уйти. Ты мне не был интересен, — его пальцы медленно перебирали складки мантии. — Но теперь, после того как ты уничтожил моих подопечных, мне придётся забрать твою жизнь. Иначе мой господин заберёт мою. Он не любит простые траты. А эти глупцы захотели выделиться, за что и поплатились.

— Перед тем как мы начнём этот увлекательный танец, — Рид сделал театральную паузу, — не соблаговолишь ли представиться?

— Файрис Ярожар. — Имя прозвучало как удар гонга. Мой спутник скривился — явно знакомое ему имя.

— И ещё один вопросик, будь добр, — продолжал Огнебровый с преувеличенной вежливостью, — кто этот могущественный господин, что держит архимага на побегушках?

Ответом стал огненный смерч, вырвавшийся из ладоней незнакомца. Ридикус успел выставить щит в последний момент. Заклинание яростно буравило защиту, искры разлетались во все стороны, но через пять секунд атака неожиданно прекратилась — не потому, что не смогла пробить, а потому что маг сам её остановил.

Мои худшие опасения подтвердились — перед нами был архимаг. И судя по тому, как легко он кастовал без вербальных компонентов, дела наши плохи. Сердце бешено заколотилось — я не хотел идти с этим человеком, но и смотреть, как Огнебровый погибает в неравном бою… Хотя он уже дал понять, что не отступит. Значит, нужно действовать.

Хм-м, — на губах Файриса расползлась самодовольная ухмылка. — Неплох. Судя по плотности щита, ты близок к следующему рангу, — он сделал паузу для драматического эффекта. Как я заметил старики вообще любят делать паузы. — Вернее, был близок. Потому что сегодня твой путь заканчивается здесь.

Его руки вспыхнули алым светом. Я успел прочитать по губам:

— Темпестас Фламмарум». Из ладоней вырвался вихрь пламени, но в отличие от предыдущей атаки, этот начал обтекать щит со всех сторон, как жидкий металл, пытаясь найти малейшую брешь. Ридикусу пришлось трансформировать плоский барьер в сферический — теперь мы оказались в центре огненного кокона.

Прошло двадцать секунд. Пот стекал по лицу моего защитника ручьями, его руки дрожали от напряжения. А буря между тем только набирала силу, раскачивая наш хрупкий пузырь безопасности. Исход был предрешён — щит треснул, рассыпался на мерцающие осколки… Но вместо того, чтобы сжечь нас заживо, пламя внезапно погасло.

— Нет ты и вправду Силён, я весь в восхищение! Магистр и на таком уровне, — признал Файрис силу моего защитника с неподдельным уважением. — Искренне жаль уничтожать столь перспективного мага, — его рука медленно поднялась для финального удара…

И в этот момент я выставил вперёд свою детскую ладонь с болтающимся на среднем пальце перстнем. — Иктус фулминис! — мой голос прозвучал неестественно громко. Словно усиленной кем-то в сотни и сотни раз.

Файрис лишь снисходительно усмехнулся — пока молния не прожгла его грудь насквозь. Он рухнул на колени, глаза расширились от непонимания. В следующее мгновение огненное сверло Ридикуса превратило его голову в облако пепла.

Безжизненное тело медленно осело на землю. Из груди вырвался крошечный сгусток энергии и вонзился в Огнебрового.

На этот раз моё тело не ответило спазматической рвотой на увиденное — сознание просто померкло, словно перегоревшая свеча, не выдержав чудовищного накала эмоций. Я не увидел, как алое сияние, подобно рассвету в миниатюре, окутало фигуру Ридикуса, мягко приподняв его над потрескавшейся от жара землёй. Не видел, как его волосы вспыхнули живым пламенем, а глаза загорелись внутренним светом, будто в них поселились две крохотные звезды.

Я пропустил тот миг, когда ослепительная вспышка, подобная рождению новой сверхновой, разлетелась по поляне, заставляя тени плясать в безумном хороводе. Воздух затрепетал от высвободившейся энергии, а земля под ногами содрогнулась, будто в благоговейном поклоне.

Когда я очнулся, передо мной стоял уже не просто магистр огня — передо мной был новый архимаг, чья аура пульсировала неукротимой мощью, а каждый жест излучал уверенность того, кто переступил через последний рубеж и увидел истинную природу магии. Его плащ, ещё минуту назад простой и поношенный, теперь переливался оттенками пламени, будто соткан из самой сущности огня. Он показался мне знакомым. Где-то я уже его видел.

— Ну что, малец, — его голос звучал иначе, глубже, с новыми обертонами власти, — похоже, наш путь в столицу отменяется. — В его улыбке было что-то новое — не просто уверенность мастера, но спокойное величие того, кто наконец-то обрёл свои истинное место в этом мире. — И теперь я твой должник. Есть у меня идея как тебе отплатить за всё. Мы двинемся…

Куда мы отправимся я не услышал, так как вновь потерял сознание. Зато я услышал другое у меня в должниках целый архимаг.

***

«Торговый тракт»

Пять часов спустя.

Он не стал дожидаться рассвета. Тело буквально пульсировало неукротимой энергией, каждая клетка горела новоприобретённой силой. Нужно было срочно возвращаться в столицу — теперь, после восхождения на новую ступень, перед ним открывались совершенно иные перспективы. Статус. Влияние. И, конечно же, деньги. О, эти сладостные мысли о золоте! Теперь он наконец-то сможет купить ту самую пекарню с примыкающей к ней роскошной таверной, о которой мечтал с тех самых пор, как впервые учуял аромат свежеприготовленного вишнёвого пирога.

Совету Ордена придётся изрядно раскошелиться, чтобы удержать его — теперь другие гильдии наверняка засыплет его предложениями. Эта мысль заставила его губы растянуться в самодовольной ухмылке.

Осторожно погрузив мальчишку на телегу, он укутал его плотным шерстяным одеялом — утренний воздух был свеж и колюч. Затем, вспомнив о своём новом ранге, легко создал вокруг Кайла невидимую сферу тепла. Такие мелочи теперь давались ему с неприличной лёгкостью — его магический источник расширился почти вполовину. А если успеть вовремя принять «Слезы Феникса», а следом за ним эликсир «Жидкого пламени»… Тогда его резервы удвоятся. И тогда — о, тогда ему гарантировано место за Высшим столом. Он станет самым молодым магом за всю историю Ордена, достигшим таких высот.

— Но-о, родимые, — Ридикус щёлкнул поводьями, и телега тронулась в путь.

«Чтоб тебе, Валдай, всю жизнь жевать пресные корки, — мысленно проклинал он того, кто втянул его в эту авантюру. — В какую же жуткую историю ты меня впутал…»

Кольцо на пальце мальчишки он даже не пытался снять — от артефакта исходила такая чудовищная сила, что одно лишь прикосновение грозило обратить неосторожного в пепел. Этот факт не давал ему покоя: как ребёнок смог подчинить себе такую мощь? Как ему удалось пробить защиту Файриса — Ридикус был уверен, что тот не ослаблял барьер. Да и сама защита не должна быть видимой — это всего лишь воля мага.

Откуда у деревенского мальчишки такой артефакт? Родители Кая — самые обычные люди, это он знал точно. Нашёл? Тогда почему не погиб? Почему кольцо подчиняется именно ему?

Ответов на эти вопросы малец дать не мог. Зато мог Торгус. Именно к нему, в замок Разрушенных Небес у подножия Железных гор, они теперь направлялись.

Первоначальный план сдать Кая в орден «Громовая поступь» теперь казался ему опрометчивым. Нет, здесь явно было что-то большее — пока он не разберётся во всем этом, мальчишке лучше держаться подальше от столичных интриг. Родителям он напишет, что все в порядке — незачем им волноваться.

Хотя… если враги узнали о Кае, они наверняка попытаются использовать его семью как приманку. Нужно будет где-то их спрятать — и подальше от самого Кайлоса. Слишком уж отвлекает родительская любовь от серьёзного обучения.

Две недели пути — и перед ними возник замок Разрушенных Небес. Название это было не просто красивой метафорой — большую часть года над древними башнями бушевали грозы, молнии рассекали небо десятками, но странным образом почти никогда не били в сам замок. Разве что в те редкие дни, когда хозяин замка покидал свои владения.

Откуда Огнебровый знал об этой особенности? Был в его жизни один… поучительный случай. Как-то раз, когда Торгус отбыл к гномам, а Рид, не ведая о местных чудесах, остался в замке, утро началось для него с небольшой трапезы. Насытившись, он уединился в отхожем месте — сидел, предаваясь размышлениям о высоком, как вдруг в открытое окно с оглушительным грохотом ударила молния.

От неожиданности он едва не рухнул с «белого трона», отложив недельный запас, а его друг потом три часа корчился от смеха, когда услышал от него эту историю. За это он его потом ещё долго не мог простить. К счастью, у того всегда имелся верный способ загладить вину — пирожки с малиновым вареньем. Он знал, ради них Рид был готов простить что угодно.

Мальчишка пребывал в беспробудном сне все это время, но стоило магу извлечь из походной сумки хрустящую трубочку с заварным кремом, как детские веки дрогнули, и в воздухе повис укоризненный вопрос:

— А мне взяли?

— Ты же не просил, — невозмутимо ответил Ридикус, нарочито медленно облизывая пальцы.

— Как я мог просить, будучи без сознания? — возмутился я, с трудом приподнимаясь на локтях. — И где мы вообще?

Маг ответил красноречивым «М-мм», запихивая в рот всю трубочку целиком и демонстративно зажмуриваясь от удовольствия.

Ответом ему стало громкое урчание детского живота, огласившее окрестности требовательным заявлением: здесь есть голодный ребёнок, и это не просто желание перекусить, а настоящий звериный аппетит. Под неодобрительным взглядом мага пришлось самому рыться в сумке, пока не нашлось желанное угощение. После второй трубочки Рид шлёпнул мне по руке — мол, тебе хватит.

«Вот же жадина», — подумал я, — если будет конкурс на самого жадного, он точно займёт первое место.

Перебравшись на облучок, я принялся осматривать окрестности. Наша телега медленно двигалась по узкой лесной тропе. На севере, в сизой дымке, высились заснеженные пики Железных гор — легендарного обиталища гномьих кланов. Если верить атласу. Ближе к горам, на холме, возвышался внушительный замок. Я попытался прикинуть его размеры: главная стена не менее ста пятидесяти метров в длину и высотой метров двенадцать, а может все пятнадцать. По периметру стены обязательный ров с водой (наверняка населённый чем-то смертельно опасным — по канонам жанра крокодилы или акулы), откидной мост. Над всем этим великолепием виднелась часть круглой башни со смотровой площадкой — этажа три, если не все четыре, что явно находилась на возвышенности. Интересно что в ней? Может там Гэндальф живёт.

Вокруг простирались ухоженные поля, где крестьяне, завидя путников, перестали работать и уставились на нас. «Странно, — мне почему-то казалось, — здесь должны быть гномы, а не люди?»

— Сколько я проспал? — спросил я, смакуя последние крошки.

— Две недели, — наконец ответил огневик, выжигая пальцы магией. Удобно блин.

— ДВЕ НЕДЕЛИ?! —мой голос сорвался на визг. В этот момент ко мне вернулись воспоминания о том роковом дне. Желудок предательски сжался, но усилием воли я удержал съеденное внутри.

Ридикус, кажется, догадался о моём состояние и причине беспокойства:

— Запомни, Кайлос, — тихо произнёс он, — да тебе всего два года, почти три, но это не важно. Главное помни, этот Файрис не последний на твоём пути. Чует моё сердце — тебе уготована великая судьба. И ради неё придётся пролить немало крови.

— Я не собираюсь…

— Не перебивай. То кольцо… — маг бросил взгляд на детскую руку. — Не стану спрашивать, откуда оно. Но те, кто напал на нас, явно охотились за ним. Знай: в мире существуют заклинания поиска артефактов. — Одной рукой он ловко правил лошадьми, другой достал из складок плаща миниатюрную шкатулку, размером не больше спичечного коробка. — Спрячь его сюда — это скроет кольцо от чужих глаз.

Я без возражений выполнил приказ. «Если бы он хотел украсть кольцо, сделал бы это, пока я спал. Стоп. А может, он не мог к нему прикоснуться»? — мелькнула догадка.

В воздухе повис невысказанный вопрос, но Ридикус уже сосредоточился на дороге, его профиль стал непроницаемо-строгим. Замок приближался, и с каждым шагом лошадей я ощущал, как в груди нарастает тревожное ожидание. Что-то важное ждало меня за этими древними стенами — я чувствовал это каждой клеточкой своего существа.

— Если этот артефакт столь ценен, — осторожно начал я, — почему вы не присвоили его себе? Вряд ли за меня, даже как за «перспективного ученика», дадут больше, чем стоит такое сокровище.

Не выдержал я и задал вопрос.

Огнебровый усмехнулся, поправляя складки своего нового плаща:

— Во-первых, я хоть и кажусь тебе скрягой, но честь мага мне не чужда. Во-вторых, — его пальцы нервно постучали по облучку, — энергетический потенциал этого кольца таков, что мой разум либо превратится в кашу, либо я взорвусь, как перегретый котёл. И в-третьих, — он обернулся ко мне, и в его глазах вспыхнули искорки настоящего страха, — мне лишние проблемы ни к чему. Сдам тебя с рук на руки и — в закат! После достойного ужина, разумеется. Дальше ты перестанешь быть моей головной болью.

По интонации было ясно — он лукавит. Но в остальном его слова звучали убедительно.

— Значит, стоит мне достать кольцо из шкатулки, и заклятья поиска сразу его обнаружат?

— В общих чертах — да. Мы не знаем, какой именно ритуал использовали твои преследователи. Возможно, он показывает лишь направление, а может, и точное местоположение в радиусе лиги.

— Понятно. Благодарю.

— О, ты мне ещё обязан будешь, — блеснул он огоньками в глазах.

— Не сомневаюсь.

И правда — если бы не его вмешательство, мои кости уже белели бы в какой-нибудь канаве.

— Это… не плащ Файриса, часом? — кивнул я на его новое одеяние.

— Ага он самый! — аккуратно расправил он алые складки. — Добру пропадать негоже. Тем более теперь он признал во мне хозяина. Смотри!

Плащ вспыхнул багряным сиянием, а вытканные золотом руны засверкали ослепительным белым светом.

— Впечатляет.

— Ещё бы! — подбородок его горделиво взметнулся вверх. — Я теперь всё-таки архимаг, между прочим.

— Кстати, мы направляемся к моему старому другу по академии, магистру Торгусу Громовержцу. Попрошу его взять тебя в ученики. Не должен отказать — всё-таки остался мне должен за тот случай с гномьими артефактами.

— Благодарен вам за всё. Если когда-нибудь разбогатею — завалю вас целой каретой пирогов.

— Вот это я понимаю благодарность! — рассмеялся он. — А то обычно все отделываются напыщенными «вечно в долгу» да «незабвенными». А их, как известно, в суп не положишь.

Дальнейший путь мы проделали в молчании, каждый погружённый в свои мысли. Когда же замок показался вплотную, ворота уже были опущены, и наша телега беспрепятственно въехала внутрь. Пересекая мост, я невольно заглянул вниз — и тут же отпрянул. Из тёмных вод на меня уставился огромный жёлтый глаз неведомого чудовища.

— Твою налево! — вырвалось у меня заимствованное ругательство из любимой компьютерной игры Ошибки прошлого.

Едва мы оказались во внутреннем дворе, меня встретил испепеляющий взгляд могучего старца. Его богатырское сложение напомнило мне отца из этого мира — те же кузнечные плечи, белая как лунь борода и абсолютно лысая голова. Одет он был просто — кожаные штаны да белая рубаха, из-под ворота которой выбивались седые кудри.

— И что это за недоросток? — прогремел его голос, от которого задрожали витражи в высоких окнах.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как судьба готовит новый виток: «Кажется, я попал…»

Глава 3

Глава третья.

Знакомство и легенды.

— Кто таков будешь? — Его могучая длань подхватила меня, словно перо, и опустила на землю с неожиданной бережностью.

— Кайлос. Из глухой деревни за Чёрными холмами, — ответил я, ощущая на себе тяжёлый взгляд, будто пробующую на вес гирю.

— А я — магистр Торгус Громовержец из рода Ворхельм, — произнёс он с горделивой неторопливостью, протягивая руку для пожатия. Его ладонь напоминала дубовую кору — шершавую, испещрённую шрамами-рунами былых сражений. Судя по виду, он явно вёл нескучный образ жизни.

Я не удержался: — Тот самый род, что встал стеной за императора, когда Совет Девяти вознамерился свергнуть его с трона Пламени? В памяти всплыли строки из «Хроник Империи Вечного Рассвета», которые я когда-то листал в первые дни путешествия, — пожимая ему руку, а точнее палец. Так как моя ладошка была крайне мала по сравнению с его лапищей.

Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

— А ты, малец, знаешь толк в историях. Это редкость нынче.

К нашему разговору присоединился Рид, его тень скользнула по выщербленному каменному полу.

— Рад видеть твоё доброе расположение к нему, старый друг. Поскольку пришёл я с предложением — взять этого юнца в ученики.

— Я не соб… — начал было он, но огневик перебил жестом, похожим на рубящий удар.

— Не спеши. Когда узришь, на что он способен, с тебя будет должок — месячный запас пирогов с луком и яйцом. В его голосе зазвучали нотки торгашеского азарта.

Торгус прищурился, будто высматривая подвох в прозрачном воздухе.

— Не многовато ли для зелёного малыша? Но Рида невозможно было смутить — он стоял невозмутим, как скала перед натиском волн.

— Слово моё — кремень. А теперь веди нас в столовую — желудок урчит громовее твоих заклятий. Он шутливо толкнул магистра в бок, но тот даже не пошатнулся.

— Прожора проклятый, — проворчал Торгус, но беззлобно. Однако вместо столовой мы свернули в кухонные покои, где пахло дымом и забытой надеждой. Пока мы удалялись, краем глаза я заметил, как к нашей телеге подошёл сутулый мужчина и увёл кобылу под уздцы.

Странный контраст — туалеты здесь, словно перенесённые волшебством из иных миров, а транспорт все тот же, допотопный. Если эти люди владеют магией, почему не изобрели хотя бы паровые повозки что будут приходить в движение магически кристаллами? Но я отогнал эти мысли — мой мозг и так перегружен новыми знаниями, а желудок требовал своего. Да и вряд ли я что-то на этом поприще смогу достичь. Хотя поживём увидим.

Похлёбка оказалась достойной лишь того, чтобы скромно умереть в углу тарелки. Я молча ковырял ложкой в мутной жидкости, но мои спутники поняли все без слов.

— Да, паренёк, не спорю, — магистр вздохнул так, что его борода колыхнулась, будто ветром. — Сам еле глотаю. Старая кухарка моя — царство ей в тени садов Иркании — отправилась собирать травы да угодила в пасть магической твари лесной. Говорил — не ходи в сезон листопада, когда звери злее голодных духов. Но упряма была, как мул.

Рид нахмурился:

— Так вот почему Флоки ходит, словно призрак? Давно это было?

— Месяц стукнет на следующей луне. Торгус сжал кулак, и по его жилистой руке пробежали синие искры магии. — Два дня гонялся за тварюкой по Черному бору — ушёл, как дым сквозь пальцы.

— Помощь нужна? — предложил Ридикус, но магистр резко встряхнул головой.

— Нет. Это мой долг и моя месть. В его глазах вспыхнуло что-то первобытное, напомнившее мне волка, попавшего в капкан. — Хватит о мёртвых. Лучше поведай, что привело вас в мои владения. Кого успели в царство теней отправить?

Я подавился несуществующим куском, и его ладонь — тяжёлая, как плита — шлёпнула меня по спине с отеческой заботой.

— С чего ты взял что мы кого-то куда-то отправили? — Огневик развёл руками с театральным возмущением.

— Чтобы достичь чина архимага в твои-то годы, нужно либо продать душу, либо утопить в крови пол-империи, — проворчал Торгус. Его голос звучал, как скрип древних дубовых дверей. — Или лет сто вкалывать. Тебе же, как я помню, оставалось что-то примерно около сотни. А от тебя силой прёт за сотню метров. Значит, забрался на ступеньку. А кроме как прихлопнуть кого-то равного или посильнее, я способа ускорить не ведаю.

Новоиспечённый архимаг сдался, подняв руки в знак капитуляции: — Ладно, старый хитрец, изложу всё как есть. От тебя уж скрываться мне точно нету смысла.

И он начал рассказ, поразивший меня деталями. Каждое слово, каждый наш диалог он воспроизвёл с пугающей точностью — будто читал по невидимой книге памяти. Но больше всего меня потрясло, что он не стал утаивать историю моего кольца — той странной находки у порога. Да, я открыл ему эту тайну. А чего скрывать? В этом мире, где даже воздух пропитан магией, он пока единственный, кто может дать мне ответы… или хотя бы намекнуть, где их искать ответы на вопросы, что копятся в моей голове с невероятной скоростью.

— Как говоришь там именуется твоя деревня? — спросил магистр, пальцы его непроизвольно теребили серебристую прядь бороды.

— Спелая Вишня, магистр Торгус.

— Хм-м… — задумчивое бормотание растянулось на несколько секунд, его рука замерла в складках бороды. — Не слыхал о такой. Внезапно его глаза сузились, будто поймав невидимую нить мысли. — А там, случаем… Ладно, об этом после.

Оттолкнув от себя полупустую тарелку с характерным скрежетом фаянса о дубовую столешницу, он протянул ладонь:

— Показывай своё сокровище. И не тревожься — в моих стенах оно будет в большей безопасности, чем в сокровищнице императора. Я позабочусь об этом лично. Ни одно поисковое заклинание не пробьёт защитные руны замка.

Мой взгляд непроизвольно скользнул к Риду. Огнебровый ответил едва заметным кивком — молчаливое разрешение, подкреплённое лёгким подмигиванием.

Когда я извлёк кольцо, воздух вокруг словно сгустился. Торгус уже готов был принять его, но в последний момент резко отдёрнул руку, будто коснулся раскалённого металла.

— Молнии оркам в задницу! — вырвалось у него. — Что за адскую мощь ты носишь в кармане, мальчишка? Убери это! Теперь мне придётся переписать все охранные руны от фундамента до шпилей!

Ридикус, наблюдавший эту сцену, не смог сдержать усмешки:

— Значит, берёшь мальчугана в ученики?

— Чёрт бы побрал твою проницательность! — проворчал маг. — Если этот щенок может держать в руках силу архимагистра и при этом ухмыляться, как сытый кот… Да, возьму. Но только до вступительных экзаменов в Академию. Дальше — его проблемы.

— Большего и не просил, — парировал огневик.

Воспользовавшись паузой, я осторожно вклинился:

— Господа магистры и архимаги… Позвольте вопрос? Дождавшись их внимания, продолжил: — Эта ваша Академия… она требует платы за обучение?

Ответ прозвучал в унисон, словно отрепетированный хор:

— Ещё как требует!

— И… сколько именно? — спросил я, чувствуя, как в груди холодеет.

Рид, как столичный житель, взял слово:

— На нынешний год первый курс стоит тысячу золотых имперских.

— СКОЛЬКО?! — мой возглас эхом отразился от каменных сводов. — Да они там с ума сошли!

Торгус расплылся в добродушной ухмылке, а Ридикус лишь театрально закатил глаза, будто говорил: «Ну вот, ещё один такой же».

— Ты ещё не слышал про систему штрафов, — продолжал огневик. — Три провала на экзаменах — и ты вылетаешь без возврата средств. А ещё куча мелких штрафов: за опоздание, невыполненное задание, нарушение дисциплины…

— Неужели нет никаких льгот? — мой голос звучал уже почти безнадёжно. — Не все же дворянские отпрыски могут позволить такие суммы…

Мысленно я уже подсчитывал: родители дали мне два золотых, один из которых я разменял на сотню серебряных. При том, что пирог стоит три серебряные… Выходит, год обучения равен примерно тридцати трём тысячам пирогов! Неужели в столице все с ума посходили?

Эта абсурдная арифметика невольно вызвала горькую усмешку. Как похоже на истории, которые я слышал от деревенских, побывавших в больших городах. Теперь и мне выпало испытать это на себе — провинциалу, осмелившемуся мечтать о столичном образовании.

— А… сколько вы возьмёте за обучение? — робко поинтересовался я, понимая, что мои мысли словно написаны на лбу.

Маги, чей возраст исчислялся веками, легко читали мои опасения.

— От тебя мне нужно только усердие в учёбе и помощь по хозяйству, — сказал Торгус. — Что до льгот… Их три. Первая — сорок лет службы в императорской армии. Вторая — десять лет в охотничьих отрядах, добывающих магическое мясо в Ничейных землях. Он сделал драматическую паузу. — И третий, самый опасный путь — заставить камни силы светиться выше четвёртого круга отметки.

— Что это за артефакт такой?

Торгус откинулся на спинку кресла, его голос приобрёл торжественность рассказчика древних легенд:

— Представь массивный каменный круг, испещрённый рунами, что старше самой Империи. В его поверхности мерцают самоцветы, расположенные концентрическими кругами — чем дальше от центра, тем труднее заставить их светиться. В самом сердце диска — углубление, куда кандидат должен положить руку…

Он сделал паузу, его глаза вспыхнули таинственным блеском:

— Говорят, когда к нему прикасается достойный, камень оживает — из выемки струится сияние, словно незримое око вглядывается в самую душу претендента. Бывали случаи, когда ученики из древних родов не решались пройти это испытание…

Прожевав, он продолжил.

— «Диск Пробуждения Силы» — так именуют этот древний артефакт в стенах Академии. Сотворённый в незапамятные времена первыми архимагами, он являет собой не просто измеритель магической мощи, но безжалостное зеркало души. Когда дрожащая ладонь кандидата касается его поверхности, камень обнажает не только силу дарования, но и саму суть нутра испытуемого — его сокровенные устремления, скрытые демоны и тот рок, что может принести его магия миру.

Ярким примером стала история юной претендентки, чьё прикосновение заставило вспыхнуть пятый круг самоцветов — редчайшее проявление мощи. Но вместо ожидаемого изумрудного сияния жизни, из глубин камня выползла чернота, словно жидкая тьма, заполняющая сосуд. «Я исцеляю травы в саду», — лепетала перепуганная девушка, в то время как артефакт безжалостно обнажал её истинную природу — душительницу светлых начал, будущую повелительницу скорби. Ректор лично прервал этот опасный путь одним взмахом посоха, прежде чем тьма успела вырваться на волю.

— И за это убийство не последовало возмездия? — вырвалось у меня, и ложка замерла на полпути ко рту.

Торгус усмехнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то древнее и беспощадное:

— Архимагистр стоит выше законов смертных. Даже император может лишь склонить голову в почтительной просьбе. А за какую-то провинциальную девчонку… — Его плечи выразительно дрогнули. — Кто посмеет бросить камень?

— Но как же проходит само испытание? — не унимался я.

Рид, до этого молчавший, неторопливо выпрямился:

— Повторюсь: огромный базальтовый диск, испещрённый рунами, что старше наших самых древних хроник. Испытуемый возлагает ладонь на его центр… — Его голос приобрёл торжественность ритуала. — Сначала — тишина. Затем, будто пробуждаясь ото сна, начинают вспыхивать древние символы, один за другим. Самоцветы в камне загораются, как звезды на вечернем небе — сначала робко, потом все ярче. Каждый круг — это ступень, каждая вспышка — откровение. Но так не со всеми.

Он сделал паузу, его глаза отражали далёкие воспоминания:

— И тогда камень показывает истину — чистую, как первый снег, или тёмную, как бездонная пропасть. И нет силы, способной обмануть это древнее око…

— Далее камень поглощает каплю крови (символически — через лёгкий укол магией) и пробуждается.

Постепенно проявляется знак, указывающий на природу магии:

Если кристаллы засветились глубоким синим (вода, хладнокровие, аналитический ум).

Алый вихрь (огонь, страсть, разрушительная сила).

Зелёные ростки (жизнь, исцеление, связь с природой).

Темно-фиолетовая бездна (тьма, запретные знания, опасность).

Кружащийся песчаный смерч (магия земли — стойкость, терпение, власть над материей).

Сверкающая сеть молний (магия бури — скорость, ярость, неукротимость).

Прозрачный, но ревущий вихрь (магия воздуха — свобода, изменчивость, безграничность).

Чистый белый свет (редчайший дар — «незапятнанная магия или как ещё называют магия света»).

Затем на поверхности диска проявляется число концентрических кругов — от одного до семи. Чем их больше, тем выше уровень силы.

Помни про его особенности:

Артефакт невозможно обмануть — он читает саму суть души, испытывая её всеми стихиями.

Если испытуемый скрывает тёмные наклонности, камень начинает гудеть, а руны чернеют, искры бьют в пальцы, а песок царапает кожу. Случись такое и ректор тут же тебя прихлопнет и пискнуть не успеешь.

Пять кругов за последние века появились лишь трижды — и каждый из этих магов либо стал величайшим архимагистром, либо погрузил мир в хаос.

Если артефакт молчит и не реагирует — значит, перед ним либо абсолютный нуль, либо нечто за гранью понимания.

— А случалось ли кому-то зажечь все семь кругов? — спросил я, ощущая, как в груди замирает любопытство.

Торгус провёл ладонью по бороде, оставляя на серебристых волосах мелкие искорки. — Ходят слухи, будто Шаркус Стойкий способен возжечь шесть, — произнёс он, и в его голосе зазвучали нотки скептицизма, смешанного с почтительным трепетом. — Но кто знает правду…

— И кто же этот могущественный маг? — не удержался я от вопроса.

Магистр рассмеялся, и его смех наполнил кухню теплом, словно луч солнца пробился сквозь толщу туч. — Нынешний ректор нашей Академии, малец.

— Вот оно что… — только и смог выдавить я, чувствуя, как в горле пересыхает.

Торгус вдруг оживился, его глаза заблестели, как полированный обсидиан при свете факелов. — Кстати, есть одна легенда… Он наклонился впереди, и тень от его массивной фигуры поползла по столу, словно живая. — Говорят, этот артефакт — не просто бездушный инструмент, а древний страж, рождённый в союзе первых магов и духов стихий. Порой он шепчет имена тех, кому ещё только суждено явиться в этот мир и перевернуть судьбы магии с ног на голову. Его голос понизился до таинственного шёпота. — А ещё… он помнит каждое прикосновение и в час величайшей нужды может призвать силу всех, кто когда-либо проходил испытание.

— После таких рассказов моё желание поступать в Академию заметно поостыло, — признался я, за что мгновенно получил дружный хохот магов.

— Не торопись, птенчик, — усмехнулся Рид, поправляя складки своего багрового плаща. — До твоего поступления ещё лет десять. Успеешь и передумать, и снова возжелать.

— А вы, почтенные, сколько кругов зажигали? — поинтересовался я, перебирая пальцами по краю деревянной миски.

— Три! — прогремело в унисон, и оба мага выпрямились с явной гордостью.

— Впечатляет…

— Ещё бы! — воскликнул Торгус и с размаху взметнул ложку вверх, словно магический жезл. Капля похлёбке, сорвавшись с железной поверхности, устремилась к его бороде, но, едва коснувшись седых волос, исчезла в крошечной вспышке молнии.

Вот это да! Они и в быту используют магию с такой непринуждённостью… Нет, я точно хочу стать магом. Точка.

— Кстати, мальчик, — Торгус наклонился ко мне, и в его глазах заплясали искорки. — Три круга — это практически гарантированное будущее архимага. За такими… начинают охотиться. Он сделал многозначительную паузу. — Если кандидат не из знатного рода, вокруг него сразу же начинается бешеная возня: предложения о вступлении в кланы, спонсировании обучения… А особо удачливых могут даже женить на ком-то из младших отпрысков знатных фамилий.

— Классика жанра, — пробормотал я, отправляя в рот последний ковшик похлёбки.

Беседа плавно текла ещё некоторое время, пока я, испросив разрешения, не удалился в библиотеку, где и провёл остаток дня, утонув в фолиантах с головой. Когда сумерки уже плотно окутали замок, появился тот самый Флоки — угрюмый, как осенний дождь, — и проводил меня в мои новые покои. Комната оказалась скромной, но уютной: каменные стены, узкое окно, деревянная кровать. Главное сокровище — световой артефакт, активируемый голосовой командой. Неплохо, да? Замковое отопление работало на славу, делая ненужным толстое, как медвежья шкура, одеяло, лежавшее в ногах кровати. Оно выглядело настолько массивным, что, накрывшись им, моё трёхлетнее тельце вряд ли смогло бы пошевелиться.

Утро началось с пресной овсянки в компании магов, после чего я вновь устремился в хранилище знаний. Пока мои наставники были заняты своими делами, мне предстояло восполнить пробелы в знаниях об этом мире. К счастью, Торгус оказался не только могущественным магом, но и страстным библиофилом — его коллекция могла соперничать с иными королевскими библиотеками. Наверное. Я же в них не бывал. И ещё одно счастье: в этом мире существовал единый язык. Конечно, встречались диалекты и наречия, но в целом все говорили на одном языке. Какое облегчение! Вспомнились муки перевода в моем прежнем мире…

Достав с полки увесистый том «Волшебные твари и где они обитают», я погрузился в чтение. И словно по мановению волшебной палочки, время упорхнуло: только что был полдень, а уже спускаются сумерки. Не библиотека, а настоящая машина времени — моргнёшь, и день пролетел.

Я обнаружил магов в малом зале, где они, расположившись у массивного дубового стола, предавались азартной игре. Алый свет заката, пробивавшийся сквозь витражные окна, играл на гранях хрустальных бокалов и позолоте игральных костей.

— Присоединиться можно? — осмелился я спросить, задерживаясь у порога.

Торгус поднял на меня взгляд, в котором смешались ирония и любопытство. — А чего бы и нет, если золото в твоём кармане звенит весёлой песней? — Видя моё смятение, он разразился густым смехом, от которого задрожали складки его багрового плаща. Похоже он так постоянно смеётся, а я точно оглохну. — Шучу, малой. Или нет? — Его глаза сверкнули азартом.

— Сами пошутили, сами и посмеялись, — пробормотал я, с трудом взбираясь на высокий стул. Казалось, маги обладали сверхъестественным слухом, ибо мои слова лишь подлили масла в огонь их веселья.

— Предупреждал же я — этому мальчугану палец в рот не клади, — заметил Ридикус, перебирая в пальцах золотую монету.

Облокотившись о стол, я приготовился внимать сложным правилам, но они оказались до примитивности просты. Маг бросал три кости, называя желаемую сумму — скажем, девять. Неважно, сложится ли это из трёх троек или комбинации пятёрки, тройки и единицы. Суть заключалась в том, что опытный чародей мог заставить кости упасть нужным образом. Задача противника — магическим воздействием помешать этому. Физически касаться костей запрещено, как и напрямую влиять на соперника. На столе стоял прозрачный стеклянный артефакт, напоминающий кристаллическое яйцо на деревянной подставке, — безмолвный страж, следящий за честностью игры и не допускающий вмешательства третьих лиц. По сути, это была проверка чистой магической силы. И судя по быстро растущей перед Ридикусом золотой горке, недавнее повышение в ранге давало ему ощутимое преимущество.

— Суть уловил. Можно для начала попробовать без ставок? — предложил я, внутренне уверенный, что смогу либо управлять костями, либо противодействовать чужому влиянию.

— Дитя моё, — покачал головой Торгус, — среди магов не принято играть «на интерес». Поэтому предлагаю ставку — уборка первого этажа, а с меня заклинания второго круга в первый же год обучения. Согласен? — Его ладонь, покрытая шрамами былых битв, повисла в воздухе в ожидании рукопожатия.

Мысленно прикинув масштабы предстоящего труда, я неохотно кивнул. Возник лишь вопрос — как я, с моими детскими силёнками, справлюсь со шваброй, которая, кажется, весила больше меня?

— А кольцом можно пользоваться? — робко поинтересовался я.

— Ни в коем случае, — твёрдо ответил маг. — Это было бы знаком слабости. Особенно в Академии, где каждый норовит спровоцировать тебя на дуэль, чтобы завладеть источником твоей силы.

— Что?! Вы мне об этом не рассказывали, — возмутился я.

— А с какой стати? — искренне удивился Торгус. — В библиотеке есть свод академических правил, неизменный вот уже двести пятьдесят лет, с тех пор как Шаркус встал во главе академии. Ступай, почитай. А теперь — к делу.

Он взял кости в свою мощную ладонь, покачивая ими, как бы прислушиваясь к их тайному шёпоту. — Двенадцать, — объявил маг и с лёгким стуком бросил их на стол.

Я напряг все свои магические способности, пытаясь заставить кубики показать три шестёрки. Но увы — они беспристрастно легли: две пятёрки и двойка.

— Флоки покажет тебе, где найти швабру и прочий инвентарь, — с торжествующей усмешкой произнёс Торгус.

— А можно, реванш?

— Господин будущий маг, мой замок огромен, — весело вздохнул он. — Сомневаюсь, что тебе хватит и недели на первый этаж. Ты уверен в своём желании продолжать? Азарт — опасный спутник, питая его, можно про… профукать всю жизнь.

— Урок усвоен, благодарю. Я уж было хотел пойти к себе… Но всё же… ещё одна попытка? — не унимался я.

— Как знаешь, — пожал плечами маг. — «Чистота — залог здоровья», — с намёком добавил он, передавая мне кости.

Сосредоточившись, я загадал восемь очков. Кубики, кружась в причудливом танце, казалось, замедлили время. Первый остановился, показав четвёрку. Сердце ёкнуло от предвкушения победы — осталось всего две двойки! Второй кубик послушно лёг двойкой вверх. Но в последний миг третий, уже почти замерший двойкой к верху, вдруг перевернулся, показывая роковую единицу.

«Но… как? Это же…» — мысленно застыл я в недоумении.

— Ха! Судьба благоволит мне сегодня! — торжествующе воскликнул Торгус. — Кай, топай с утра к Флоки! Надеюсь, месяца тебе хватит на уборку замка.

***

Спустя десяток минут.

Тот же малый зал, окутанный дымом ароматических свечей.

— Ну что скажешь, друг? — Ридикус откинулся в кресле, наблюдая, как его старый друг в задумчивости вертит в руках магический кубик.

— Что я могу сказать? — Громовержец тяжело вздохнул, отчего его борода колыхнулась, словно под порывом ветра. — Мальчишка обладает силой, происхождение которой мне непостижимо. Я едва заставил кубик перевернуться — и это стоило мне трети магического резерва. Кто он, этот… феномен? Ему ведь всего два года…

— Почти три, — машинально поправил его маг огня, и оба невольно рассмеялись.

За эти дни Кайлос так изводил их своими комплексами по поводу возраста, что они и сами не заметили, как переняли его привычку уточнять.

— Если ты утверждаешь, что он из простой семьи… — Торгус бросил многозначительный взгляд, на что Огневик лишь развёл руками. — Тогда у меня нет ответов.

— Кольцо двух стихий — миф, понимаешь? — Громовержец встал и начал нервно расхаживать по малому залу, его массивные сапоги глухо стучали по дубовым половицам. — Его не должно существовать в природе!

— Но как ты…

— Да вижу я, чёрт побери, вижу, что оно существует! — Тор внезапно обернулся, и в его глазах вспыхнули крошечные молнии. — И носит его этот несносный малыш, который, между прочим, соображает лучше иных академиков. Я в его возрасте ещё сосал материнскую грудь, а он, по словам Флоки, уже заканчивает седьмой том «Основы магического миры и его обитатели»!

Огневик хмыкнул:

— Он сначала подумал, что мальчишка просто листает книги. Но когда тот предложил проверить… — магистр многозначительно поднял палец. — Кай цитировал целые главы наизусть.

— Молнию ему в ванну, — он с силой опустился в кресло, которое жалобно заскрипело. — Почему мне эти способности дались ценой сотен бессонных ночей и выпитых эликсиров, а у него они… с молоком матери?

— Всем нам пришлось пройти этот путь, старый друг, — Огнебровый налил в хрустальные бокалы рубинового вина. — Но дело даже не в этом. Ты же помнишь, что появление мага двух стихий всегда предвещало…

— Войну, — мрачно закончил Торгус.

Ридикус лишь кивнул. Что-что, а историю он знал превосходно. Его страсть к этому предмету зародилась ещё в академии, когда он, юный огневик, пытался произвести впечатление на Дорис из знатного рода Аир, что из королевства Пылающих Песков.

— И зачем я спрашиваю, — усмехнулся Громовержец, поднимая бокал. — Благодаря той девице ты сдал экзамены лучше всех. Сама Марина Великолепная удостоила тебя похвалы.

— Она была потрясающей… — голос Рида стал мечтательным, когда он отхлебнул вина.

— Ты о ком? — Торгус замер с бокалом на полпути ко рту.

— О Дорис, конечно! — он возмущённо фыркнул. — Марина — жена Вортиса. Осмелься я бросить на неё взгляд, и этот зеленокожий берсерк затолкал бы мне голову туда, куда даже солнце не заглядывает.

— Это да-а, — рассмеялся маг молний. — И никто бы не посмел ему перечить.

В кабинете повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине.

— Жаль, её забрали на третьем курсе, — наконец проговорил архимаг, осушая бокал одним глотком. — Я так и не успел попрощаться…

— Дружище… — хозяин замка тяжело вздохнул. — Тогда начались те самые события… Ты сам понимаешь. Война висела на волоске. Если бы не Шаркус…

Но Ридикус лишь махнул рукой, прерывая этот извечный спор. Этот разговор всплывал каждый раз, когда два старых друга собирались — как неизбежное эхо прошлого, которое уже никогда не изменить.

— Давай лучше вернёмся к разговору о кольце.

— Ах да, кольцо… Совершенно верно. Позволь продолжить свою мысль. В анналах истории зафиксировано лишь два случая рождения магов, владеющих двумя стихиями одновременно. Первый из них — Уэльс, прозванный Каменным Ураганом, выходец из затерянной в песках деревушки, живший восемь тысячелетий назад. Он достиг небывалых высот, получив звание архимагистра уже к восьмидесяти годам, и едва не стёр с лица земли целые народы — орков, фей и снежных эльфов.

— О, но ведь они сами виноваты! Зачем было лезть к нему? Я отчётливо помню из древних манускриптов, что Уэльс не раз предупреждал их не пересекать границы песков. Однако эти глупцы не только проигнорировали его предупреждения, но и осмелились сжечь деревню, откуда он родом, угнав её жителей в рабство.

— Совершенно, верно. Именно после этого, согласно древним летописям, Уэльс потерял рассудок и развязал полномасштабную войну в одиночку. Как ты помнишь, он преследовал их до самых горных вершин. И если бы не Совет магов, решивший, что эти народы находятся на грани вымирания, и не вставший на их защиту, он бы, несомненно, очистил те земли до последнего жителя.

— Зря Совет вмешался. Возможно, тогда мы бы избавились от этих отвратительных фей и надменных эльфов.

Друзья подняли кубки в молчаливом тосте, ибо оба питали глубокое презрение как к первым, так и ко вторым. Феи, мелкие и назойливые, вечно совали свой нос в чужие дела, раздавая непрошеные нравоучения. Эльфы же, высокомерные и заносчивые, смотрели на всех остальных свысока, считая их не более чем букашками под своими ногами.

— Итак, кто же был следующим?

— Смектус, известный как Теневой Рассвет, из народа Дракосов.

— Верно, — улыбнулся Рид радуясь начитанности друга. Тор не очень любил историю, но, видимо, в последние годы всё же посещал библиотеку. К слову, у него она выше всяких похвал.

— Он появился четыре тысячи лет назад и владел силами тьмы и света. Помнишь, какое событие тогда должно было произойти?

— Разумеется. Наше королевство, в союзе с гномами и лунными эльфами, объявило войну оркам. Пески тогда объявили о нейтралитете, но после того, как орки нарушили их границы, присоединились к нам.

— Я не сомневался, что ты всё помнишь, — подмигнул Торгус. — Ну-ка расскажи, что послужило причиной его действий?

— Его сестра Ноктиса вступила в войну на стороне людей, а брат Зубис, из-за своего друга Брогаса, встал на сторону орков. Сам же Смектус не стал принимать ничью сторону, пытаясь отстраниться от враждующих. Маг тьмы и света жаждал лишь одного — чтобы все успокоились. Но его не услышали, а когда он узнал, что брат и сестра пали в битве, подобно Уэльсу, потерял рассудок. Тогда он погрузил мир во тьму. Солнце не появлялось несколько месяцев. Урожаи гибли, дети умирали от голода. Разумных существ гибло столько, что дым от погребальных костров, вероятно, достиг небесных островов. Именно тогда спустились небесные люди и сумели успокоить Смектуса.

— Ага, «успокоили», — с горькой усмешкой произнёс Тор. — При этом сами потеряли почти три десятка архимагистров. После этого они удалились на свои небесные острова, зализывать раны. С тех пор они предпочитают не вмешиваться в земные дела, оставаясь в стороне.

— Подведём итог. Сегодня у нас идёт 12-е тысячелетие, 142-й год от появления магии. В мир явился кайлос-двухстихийник. Получается, в мире назревает что-то, что унесёт тысячи, а то и все сотни тысяч жизней, и перед нами с тобой встаёт дилемма. Убить мальца и дать миру спать спокойно или поддержать птенца, воспитав добрым и справедливым магом. Когда настанет тот самый день, когда мир рухнет, мы будем стоять подле него и не дадим слететь с катушек.

— М-да уж, — скривился Рид, — так себе выбор.

— Не знаю, как ты. Но я такую ношу на душу не возьму. Не смогу я убить пацана. Понимаешь? Его судьба — лабиринт, и только мы сможем направить его в нужный нам ход.

— Да понимаю я, я и сам этого не хочу. Но вдруг если он уничтожит мир? Тьма и молния — это не шутка. Он уж точно будет куда сильнее Смектуса и Уэльса вместе взятых.

— Но коли ты его привёл ко мне, значит, решение уже принял.

— Так и есть, друг. Хочу, чтобы ты из него сделал достойного человека.

Друзья чокнулись и сменили тему на женщин, с которыми они встречались в академии. А Кайлос, в это время шедший по коридору, всё больше обалдевал, поскольку ему предстояло всё это отмыть. И как он мог проиграть? В этот момент в голову пришла отличная идея. Короткие ножки быстро затопали в сторону библиотеки.

***

Земли королевства Громового Пика

Город Ревущих Ветров

Где-то на южных рубежах.

За пять лет до того, как в этот мир пришёл маг, которого в народе нарекут «Мерцающий во Тьме».

Вождь Крушак Костолом метался по тренировочной площадке, как загнанный зверь. Его могучие кулаки с глухим стуком обрушивались на манекен, и лишь зачарованная древесина удерживала тренировочное чучело от полного уничтожения. Без магического укрепления от него давно остались бы лишь щепки, разлетающиеся по всему двору.

Причина такого неистовства крылась в событиях этого дня — его половина, Шагра Огненная Грива, должна была вот-вот произвести на свет их первенца. Но не сам факт рождения отпрыска терзал вождя, а упрямство шамана Улгуриса Говорящего с Духами, который наотрез отказался открыть ему пол ребёнка.

Крушак знал, что будет любить дитя вне зависимости от того, родится ли у него дочь или сын. Однако в традициях орков считалось, что первенец-мальчик приносит племени удачу и процветание. Это был древний обычай, укоренившийся в их крови, и даже самому прогрессивному вождю было трудно отмахнуться от вековых суеверий.

Да, мир вокруг изменился. Многие заветы предков канули в Лету, растворившись в новых временах. Орки, некогда кочевавшие по бескрайним степям, теперь жили в каменных городах, возводили школы и больницы. Совет Племён уже не решал, на кого направить орду, а обсуждал торговые соглашения, строительство мануфактур и распределение ресурсов. Они погрязли в рутине цивилизации, и Крушак, хоть и принимал эти перемены, порой тосковал по просторам былых времён.

Однако вождь не был консерватором. В своём городе он внедрял новшества, строил дороги, открывал мастерские, но при этом свято чтил воинские традиции. По его указу каждый орк, будь то мужчина или женщина, обязан был пройти школу воинов. «Сила — это не только магия, но и сталь в руках», — часто говорил он.

Сам молодой вождь был мастером земли, и его умение повелевать камнем и почвой внушало уважение. Но он никогда не полагался лишь на магию — часы, проведённые в тренировках, закаляли его тело не хуже, чем дух. И те, кто приходил к нему с докладами или просьбами, не стояли в стороне, ожидая решения, а брали в руки оружие и сражались рядом с ним. Такой был закон в Городе Ревущих Ветров.

Даже Верховный Вождь, которого люди называли Королём Громхаром Железнобоким, с уважением отзывался о правлении Костолома, признавая его умение сочетать древнюю мудрость с новыми временами.

Но сейчас всё это не имело значения. В мыслях вождя был лишь один вопрос:

«Кто родится сегодня — наследник или наследница»? Хотя последнее вряд ли. Как бы они не шли в ногу со временем. Женщине вождём никогда не быть.

И пока шаман хранил молчание, могучий воин вымещал своё нетерпение на несчастном манекене, с каждым ударом всё сильнее вгоняя его в землю.

Когда ночь опустила свои звёздные покрывала над городом, на тренировочную площадку, освещённую лишь бледным светом луны, явился Улгурис. Его фигура, окутанная шкурой снежного волка, казалась призрачной в лунном сиянии.

— Идём, вождь, — произнёс шаман глухим голосом, словно доносящимся из глубины веков, и, не дожидаясь ответа, развернулся, чтобы уйти.

Крушак Костолом, чьи мускулы ещё дрожали от непрекращающихся упражнений, кивнул. За ним последовали воины, проведшие весь день в изнурительных тренировках рядом со своим предводителем. Все они жаждали первыми узнать, кто появится на свет в семье могучего Костолома, сына Великого Таргара Чёрная Секира.

Дверь в покои Шагры скрипнула, словно не решаясь нарушить торжественность момента. Войдя внутрь, Крушак увидел свою супругу. Их взгляды встретились, и она, измученная, но счастливая, слабо улыбнулась ему. Камень, давивший на сердце вождя весь этот день, наконец упал. Он глубоко выдохнул, чувствуя, как напряжение покидает его тело.

Первые роды у орков — испытание не для слабых. Последующие будут легче, но этот первый раз… Огненная Грива выдержала его с честью. В отличие от людей, чьи женщины рожают каждый год, орчихи вынашивают детей три долгих зимы. И все эти годы жена не знала покоя — тренировалась в магии, совершала вылазки в Ничейные земли, чтобы её дитя родилось сильным и одарённым.

«Эх, размножайся наш народ с людской скоростью — давно бы уже и пески, и снежные вершины были нашими», — мечтательно подумал вождь, принимая из рук жены свёрток с новорождённым. Он ещё не знал, кто там — мальчик или девочка. Все присутствующие хранили молчание, соблюдая древний обычай.

Выйдя на улицу, где его ожидала немалая толпа воинов, юный предводитель сбросил покрывало и поднял младенца над головой, подставляя его свету луны.

Радостный рёв, подобный грому, прокатился по площади. Первенец вождя оказался сыном! Племя Железной Руки ждёт удача.

Когда могучие руки опустили ребёнка, к нему приблизился Улгурис. Шаман приложил к груди младенца Око Арканума — древний артефакт, переходящий от поколения к поколению. В следующий момент камень вспыхнул таким ярким светом, что даже видавший виды шаман застыл в изумлении, его глаза расширились от увиденного. Это точно будущий мастер, — мелькнула довольная мысль у говорящего с духами.

По обычаю предков именно шаман должен был наречь дитя. Крушак, чтя традиции, склонил голову:

— Говори, Улгурис. Какое имя дадут моему сыну?

Голос шамана зазвучал торжественно, наполняя ночь магией:

— Духи шепчут мне, что он станет великим воином. Вода будет склоняться перед его волей. Они нарекли его — Вул’дан Ночной Прилив.

Толпа взорвалась ликованием. «Вул’дан! Вул’дан! Вул’дан!» — скандировали воины, поднимая в ночное небо сжатые кулаки и сверкающие клинки. Даже звёзды, казалось, замерли, внимая этому древнему обряду, связующему прошлое и будущее орков.

А в руках главы города и племени маленький Вул’дан, озарённый светом Ока Арканума, спокойно спал, не подозревая о великой судьбе, уготованной ему духами.

Глава 4

Глава четвёртая.

Первые уроки.

Утро следующего дня.

Торгус Громовержец, могучий маг молний, чьё имя наводило ужас на адептов ордена Громовая поступь, где он некогда преподавал, сейчас походил скорее на смертельно раненного тролля. Согнувшись пополам, он медленно пробирался по коридору, цепляясь за каменные стены своими могучими ладонями. Вино снежных эльфов, выпитое с Ридом в количестве семи бутылок, несмотря на изысканный букет и тонкое послевкусие, ударило в голову с силой гномьей огненной настойки. В его воспалённом сознании пульсировала лишь одна мысль: добраться до кухонного шкафа, где хранилось зелье восстановления. Почему-то его не оказалось в привычном месте у изголовья кровати... Обычно оно всегда было там, но после смерти той, кто об этом постоянно заботился его не оказалось.

Сделав мучительный поворот в главный коридор, маг замер как вкопанный. Его налитые кровью глаза расширились от увиденного.

— Какого молнию тебе в… здесь творится? — хрипло вырвалось у него.

— А, учитель! Доброго утречка! — к нему стремительно подбежал Кайлос, сияющий энергией и бодростью. Его румяные щёки и ясный взгляд больно резанули Торгуса, словно солнечный луч в темнице.

— Что ты устроил в моём замке?! — начал заводиться маг, но тут же схватился за голову. Череп будто раскалывался на части, а в висках стучали молоты кузнеца. Так голова хотела сказать, мол, не ори.

— Я тут подумал... — мальчик слегка замялся, переминаясь с ноги на ногу. — Раз проиграл спор и мне убирать весь замок, а поднять швабру я, по понятным причинам, не в состоянии... Почему бы не использовать магию? Ведь этот мир-то волшебный! — его глаза загорелись энтузиазмом. — Вот я и отправился в библиотеку поискать подходящее заклинание. Честно говоря, сначала я не верил, что получится...

Торгус с ужасом наблюдал, как по коридору скользили десятки оживших швабр, а вспененные тряпки усердно протирали стены и даже потолок. Одна из тряпок особенно старательно вытирала витражное окно, изображающее битву при Драконьем Ущелье.

— Но там всё так подробно расписано, что получилось с первого раза! Ну... почти, — Кайлос смущённо почесал затылок. — Сначала швабра почему-то погналась за мной вместо того, чтобы мыть пол и трижды огрела меня по... э-э-э... по зоне повышенной уязвимости. Но потом всё наладилось! — он радостно всплеснул руками. — Если всё пойдёт по плану, к вечеру закончу первый этаж, а завтра возьмусь за второй!

Громовержец ещё раз обвёл взглядом это магическое безумие. Швабры синхронно двигались в такт невидимой музыке, тряпки выписывали в воздухе замысловатые пируэты, а ведро с водой степенно передвигалось вслед за своими "подчинёнными", время от времени выдавливая из себя свежую порцию мыльного раствора.

Не проронив ни слова, маг развернулся и зашагал к кухне с новой решимостью.

"Нет, определённо мне нужно выпить. И покрепче, — стучало в его воспалённом мозгу. — Заклинание второго круга... За один вечер... Да как это вообще возможно?" Эти мысли вызвали новую волну боли, заставив мага ускорить шаг, будто за ним гнался сам Повелитель Боли. Из-за чего он не обратил внимания на слова парня «Ведь этот мир-то волшебный»! Заостри внимание он бы изменил ход истории. Но чего не случилось того не случилось.

***

Я застыл в полумраке коридора, наблюдая, как могучая фигура Торгуса — или, как мне привычнее называть его про себя, Тора — скрывается за поворотом ведущим на кухню. Сходство с божеством грома из легенд моего мира было поразительным: та же исполинская стать, та же властность в движениях, и главное — та же способность повелевать молниями, заставляя небеса трепетать перед его мощью. Наверное. Сам я ещё не видел его в действие, но скорее всего так.

«Чёрт тебя задери», — сквозь зубы выругался я, снимая с лица мокрую тряпку, которая с глухим шлепком обрушилась на меня сверху.

Мимолётная потеря концентрации — и вот уже одна из моих «помощниц», усердно протиравшая потолочные камни, предательски сорвалась, окатив меня ледяной, грязной водой.

Всю прошлую ночь я провёл в изнурительных поисках подходящего заклинания, перелистывая бесчисленные фолианты в замковой библиотеке. Пыльные страницы, потускневшие чернила, сложные схемы заклинательных формул — всё сливалось воедино в моём уставшем сознании.

Удача улыбнулась мне лишь в предрассветные часы, когда стрелки часов приближались к отметке «два». Я бы давно сдался и погрузился в объятия Морфея, если бы не мрачный Флоки — этот загадочный дядька с лицом, изборождённым морщинами, принёс мне чашку ароматного напитка. Тонкий, почти медовый аромат, золотистый оттенок, лёгкое мерцание на поверхности... С первого глотка по моему телу разлилось приятное тепло, а сознание прояснилось, будто туман рассеялся. Энергия забурлила в жилах с невероятной силой, заставляя буквы на страницах складываться в осмысленные строки втрое быстрее обычного.

Теперь этот волшебный чай стал моим тайным сокровищем. Осталось лишь выяснить его название и, что важнее, где раздобыть новые порции этого божественного напитка. Возможно, стоит завести с Флоки более доверительную беседу...

С этими мыслями я вновь сосредоточился на управлении своим небольшим «уборочным отрядом», стараясь не допустить новых «аварий». Вода с потолка — это, конечно, неприятно, но куда хуже было бы, если бы Торгус увидел, как его драгоценные исторические фрески подвергаются такой рискованной очистке. Хе-хе.

***

Спустя два дня, когда последний уголок замка сиял первозданной чистотой, Ридикус наконец покинул нас. Перед отъездом он ободряюще похлопал меня по плечу, посоветовав усердно учиться, и пообещал навестить до моего отбытия в академию. Его телега, скрипя колёсами, медленно растворилась в изумрудной чаще леса, оставив после себя лишь клубы дорожной пыли, золотившиеся в лучах заката.

Едва огневик скрылся из виду, как Торгус жестом подозвал меня к себе, и мы направились к загадочной башне, возвышавшейся над замком подобно каменному стражу. Моё воображение, разогретое детским любопытством, рисовало фантастические картины: заклинательные круги, парящие артефакты, древние фолианты... Однако действительность превзошла все мои ожидания.

Подойдя к массивным дубовым дверям, украшенным серебряными молниями, Ворхельм приложил ладонь к замысловатому узору.

— Теперь твоя очередь, — кивнул он мне.

Только мои пальцы коснулись прохладного дерева, как по коже пробежали крошечные искры, словно невидимые молнии обнюхивали нового гостя.

— Башня одобрила тебя, — произнёс маг, и в его голосе слышалась непривычная теплота, а ещё мне показалось что он сильно поражён случившимся. — Раз ты жив, то отныне можешь приходить сюда, когда пожелаешь. Именно здесь мы проведём большую часть твоего обучения.

Да не смотри ты на меня так, шучу я. Не убила бы она тебя. Ну может немного тряхнуло. Хе-хе.

Решив не заострять на такой «мелочи» как смерть от удара молнии внимания, я сменил тему.

— Она что... живая? — осторожно спросил я, наблюдая, как приглушенный свет в узорчатых окнах башни словно подмигнул в ответ.

Торгус, уже собиравшийся толкнуть дверь, замер на пороге. Его мощная фигура оставалась неподвижной добрых десять секунд — целая вечность для нетерпеливого ребёнка. А для меня как для попаданца в магический мир, перед дверями, где находятся тайны, так и вовсе бесконечность.

— Да, пожалуй, её можно назвать живой, — наконец ответил он, и в его глазах мелькнуло что-то невысказанное.

Правда заключалась в том, что за все тысячелетия существования башен, они как ему известно, ни разу не впустили никого, кроме членов рода, для которых была построена изначально. Задумался же маг не из-за вопроса мальца, а потому что до последнего не верил в успех этого эксперимента. Он уже приготовился обучать парня по старинке, если башня отвергнет Кайлоса. Ведь для этих древних камней даже титул архимага Молний не значил ровным счётом ничего — не кровь Ворхельмов? Значит, проход закрыт. Хоть убейся об неё, но внутрь ты не войдёшь.

И тем удивительнее была уверенность Ридикуса, утверждавшего, что башня не просто впустит Кайлоса, но и откроет доступ ко всем этажам сразу — случай беспрецедентный за всю многовековую историю существования башен. Что-то известно старому лису. Кстати, члены рода получали доступ к следующим уровням лишь после полного овладения знаниями предыдущих. Ладно поживём увидим.

С гулким скрипом дверь распахнулась, впуская нас в просторную круглую залу. Центр помещения занимал массивный дубовый стол, испещрённый следами от перьев и чернильных клякс, а рядом возвышалось величественное кожаное кресло темно-коричневого оттенка, выглядевшее настолько удобным, что мне тут же захотелось подобное — когда-нибудь, когда вырасту. Но сейчас я лишь почтительно стоял в стороне, соблюдая приличия.

Стол представлял собой хаотичный творческий беспорядок: стопки исписанных листов, перья всех размеров, хрустальные чернильницы с разноцветными содержимым, точнейшие измерительные инструменты — явные свидетельства неустанной исследовательской работы. Некоторые бумаги были испещрены сложнейшими расчётами, где магические формулы переплетались с геометрическими схемами.

Он тяжело опустился в кресло, и к моему удивлению, не раздалось ожидаемого мною скрипа — будто мебель с почтением приняла своего хозяина. Лёгким движением он поднял меня и усадил на край стола — второго сиденья в комнате действительно не оказалось.

— Итак... — голос Торгуса внезапно обрёл патетическую глубину, словно эхо из древних склепов, — настало время узнать, историю возникновения башни…

Он сделал паузу, его пальцы нервно постукивали по резным ручкам кресла, прежде начать рассказ:

— Внемли же. Такие башни — удел лишь древнейших родов, чьи корни уходят в эпоху Первого Пришествия Магии. Новых башен не возводилось со времён прихода в этом мир мага Уэльса Каменный Ураган — по крайней мере, мне о таких не ведомо. — Его взгляд стал отречённым, будто созерцал сквозь века.

— Собственно история этой башни началась, когда мой предок, Варкус Ворльхем Дерзкий, совершил невозможное — спас Торгрима Железнобородого, короля подгорных гномов.

Маг вдруг встал и начал медленно ходить туда-сюда, а его борода оставляла в воздухе дымный шлейф маленьких искр:

— Это было во дни, когда люди воевали с людьми. Принц Каэл решил объединить разрозненные народы в единую империю. Гномы, верные союзу королевству Феникса, из-за предательства попали в каменный мешок Ущелья Плачущих Теней. Все пути отступления были отрезаны, а основные силы армии — в дне марша. — Его голос стал резким, как удар топора. — Даже собственные сородичи отказались идти на выручку — три тысячи жизней не стоили тридцати, и неважно что среди них был король. Потому как умри они в попытке спасти его, то само существование народа гномов из-под железных гор встало бы под вопросом. В те дни их народ был слишком малочислен.

Внезапно маг рассмеялся — звук напоминал раскаты далёкой грозы:

— Мой дед и его отряд... Боги, какие же они были безумцы! В лучшем смысле этого слова. Единственные кто отважились принять вызов, — он подмигнул мне, и я не смог сдержать ответной улыбки. История и правда завораживала. А его умение рассказывать, постоянно меняя тон впечатляло.

— Они состояли на службе у принца Каэла — того самого, что позже станет Императором Вечного Рассвета. Две ночи готовили они свой безумный план. — Громовержец провёл рукой по воздуху, и над столом возникло мерцающее изображение горного хребта, я от такого зрелища чуть со стола не грохнулся. — Враги не спешили с атакой — живой гномий король был куда ценнее мёртвого. Такой заложник мог переломить ход войны.

Его голос стал шёпотом, заставляя меня невольно наклониться вперёд:

— Представь: семь фигур в белых плащах, карабкающихся по отвесной скале, покрытой снегом при свете кровавой луны... А потом бац — удар! — Торгус хлопнул в ладоши, и я вздрогнул. — Они слили силы своих источников в единое заклинание — "Огненный Метеор Арканума". Читал о таком?

Я лишь заворожённо покачал головой, не в силах оторвать взгляд от магической проекции, где теперь плясали языки пламени. В этот момент стены башни едва заметно дрогнули, будто одобряя рассказ — или вспоминая былое. Где-то в вышине зазвенели хрустальные подвески, хотя ни малейшего ветерка в зале не было. И вообще хрусталь ли это?

— А можно поподробнее о том, что они сделали?

— Терпение малец.

— Итак, вообрази эту картину, — голос Торгуса зазвучал глубже, наполняя комнату отзвуками древней битвы. — Стоя над зияющей пропастью Ущелья два мага земли — Барниус Камнедар и Руванс Глубинный Корень — подняли в воздух десятки крупных каменных обломков горы. Казалось, сама гора вздыбилась против врагов. — Они произнесли заклинания и стали водить руками по воздуху словно перебирали гальку на пляже. В пространстве замерцали крошечные каменные фрагменты, на которые начали делиться поднятые ими камни.

— А тем временем братья-близнецы Фирус и Форос, маги пламени из ордена Огненных Языков, — чьи пальцы вспыхнули алым светом, — раскалили будущие снаряды до состояния жидкого солнца. Мой дед Варкус вместе с Шоркасом Беснующимся, повелителем ураганов, придали им такое ускорение, что воздух загорелся синим пламенем. — В комнате над мерцающей голограммой, ну не знаю, как я ещё её назвать, резко запахло озоном, будто эхо той давней магии все ещё витало в стенах башни. Эффект присутствия 100%.

Маг, размахивая руками заходил вокруг проекции, а его тень гигантским силуэтом заиграла по стенам придавая эпичности повествованию:

— Когда подготовка завершилась, все шестеро слили силы своих источников в единый поток и вложили всю свою мощь в заклинание "Игнис Факс" — "Огненный метеор Арканума". — Торгус резко опустил руку, и воображаемые камни в его иллюзии запылали ярче солнца устремившись вниз с устрашающей скоростью. — Лишь целитель Маркус не участвовал в атаке. Он честно предлагал... внести, так сказать… — Громовержец скривился, будто съел что-то кислое.

— "Давайте я на камни парочку болезней подцеплю", — передразнил он тонким голосом. — "Когда они разлетятся, болезнь распространится по всему лагерю!" — Торгус тяжело вздохнул. — Отряд единогласно, при этом со всей вежливостью, попросили приятеля отойти подальше и не трогать ничего.

— Почему? — не удержался я.

Его глаза вспыхнули, как молнии перед грозой:

— Потому что лекари — самые опасные существа во всём магическом мире. Даже некроманты не сравнятся с ними в коварстве. — Он указал пальцем куда-то за мою спину. — В библиотеке есть целый раздел об архимагистре Микаэле. Этот "целитель" мог залечить человека до смерти — буквально. Его враги иногда молили о прекращении лечения. — Ворхельм мрачно усмехнулся. — Запомни навсегда, мальчик: увидишь мага-целителя, вставшего на твоём пути — вежливо пожелай доброго дня и беги, не оглядываясь. Благо, с твоей молнией в крови это не составит труда. И никогда — слышишь? — НИКОГДА не пожимай им руку.

— Понял, принял, — кивнул я, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

— Но вернёмся к нашей истории, — маг снова оживился. — После сокрушительного удара Маркус восстановил силы Шоркаса, и весь отряд поддерживаемый магом ветра, прыгнул вниз вслед за каменным дождём — прямо на головы ошеломлённых врагов отрезанных огнём от основнвх сил армии. — Он, проходя мимо стола ударил по нему кулаком, и стакан с перьями подпрыгнул и я в том числе.

— Удар был такой силы, что земля содрогалась три дня! Горы плакали каменными слезами, и если бы не магия гномов... — Торгус многозначительно поднял бровь, — то застрявшим в ущелье гномам пришёл бы конец. Всё-таки сила шести осушённых источников в ранге магистров это вам не шутки.

— Кстати об этом. Атака полностью истощила их источники, — продолжил он уже тише. — Без Маркуса они бы точно в той битве погибли. Ибо кастовать им было нечем и отряд вооружившись мечами намеривался биться как обычные воины. Но! Когда принцу Каэлу дожили, что вражеская армия несёт потери, а в их лагере царит хаос... — Маг горько усмехнулся. — Что ж, ты сам понимаешь, как поступают мудрые правители с ослабленным противником.

В этот момент где-то в глубинах башни раздался глухой гул, будто древние камни вспоминали ту славную битву. Я заозирался. Поскольку воздух наполнился запахом гари, крови и раскалённого металла — призрачное эхо магии, запечатлённое в самих камнях этой удивительной башни, — пояснил Тор.

Интересно из чего она сотворена? Нет, она точно живая. Я уверен. А это значит… А это значит, что надо с ней быть очень вежливым и учтивым, раз она меня впустила. Да и предложить помыть её. Да-да, точно. Надо бы не забыть это сделать. Но не будем отвлекаться.

— Можно задать вопрос? — осторожно прервал я повествование.

— Валяй, — буркнул Торгус, поглаживая складки бороды.

— Почему они не использовали эту тактику раньше? Я имею в виду...

— Понимаю, к чему ты клонишь, — перебил меня маг, и его глаза вспыхнули, словно две миниатюрные молнии. — Видишь ли, малец, у этого заклинания есть одна мерзкая особенность. — Он наклонился вперёд, и его борода колыхнулась, как грозовое облако. — Применяя его, маг вкладывает «ВЕСЬ» свой источник. И существует немалая вероятность... навсегда лишиться магии.

Он внимательно посмотрел на меня, изучая реакцию.

— Попробуй представить, что ты вдруг теряешь эту силу. На-все-г-да. — По моему лицу пробежала тень ужаса. — Вот видишь, даже представить страшно. А ведь ты ещё не познал истинного вкуса власти, — он разразился громовым хохотом, от которого задрожали стоящие на столе баночки с чернилами и перьями.

Когда смех стих, он продолжил, а его голос стал глубже и мрачнее. Вот умеет человек рассказывть истории, меня аж зависть взяла.

— После приземления отряд Варкуса сразу вступил в бой. К ним моментально присоединилась личная гвардия Торгрима — тридцать бородатых ветеранов в рунических доспехах. И знаешь, что самое удивительное? Они вышли из той мясорубки без единой потери.

— Маркус? — предположил я.

— Точно в цель! — маг щёлкнул пальцами, и между нами вспыхнула маленькая искра. — Лекари... О, это опаснейшие из магов, но и бесценные союзники. И чертовски редкие. Вернее, — он криво усмехнулся, — бездарей и лентяев среди них хоть отбавляй. Большинство предпочитают лечить... как бы помягче... "увеличивать женские прелести" в богатых кварталах, — на его смуглом лице появился неожиданный румянец. — Но об этом ты узнаешь, когда подрастёшь.

Я не смог сдержать улыбки — вид смущённого громовержца был поистине забавен.

— Хватит отвлекать, — проворчал он, снова становясь серьёзным. — За этот подвиг Торгрим даровал моему деду эти земли. Замок и башню построили гномы-камнерезы всего за лунный цикл. Поначалу башня была всего в один этаж, но по мере того, как Варкус рос в силе, изучал новые заклинания и делился ими с башней... росла и она. Он достиг уровня архимага, а башня заимела четвёртый этаж. Будь он архимагистром... — Торгус многозначительно посмотрел вверх.

— А если вы достигнете этого ранга? Она вырастет?

— Молодец, — похвалил меня и хлопнул по плечу отчего я опять чуть не свергся вниз. — У всех, в ком течёт кровь Ворхельма, есть особая связь с башней, что позволит ей расти.

И сколько всего их максимум бывает? — не унимался я.

— Самое больше читал о шести та, что принадлежала Уэльсу, но поговаривают была когда-то и семи. Сам я лично больше пяти не видел.

— А что дают эти этажи?

— Пойдём, покажу, — маг спустил меня на пол и пошёл к лестнице.

Мы начали подниматься по винтовой лестнице, ступени которой были вырезаны из единого куска голубоватого камня. Когда мы достигли второго этажа (который, как оказалось, был первым настоящим уровнем башни), я замер, поражённый.

Просторное круглое помещение было совершенно пустым, если не считать стен, сплошь покрытых каменными табличками. десятки, если не сотни плит с выгравированными изображениями — щиты всех форм и размеров, магические стены, копья, серпы, бегущие человечки, горящие человечки, электрокольца, цепные молнии поражающие множества людей. Были и десятки изображений, назначения которых я не мог даже предположить...

— Что это? — прошептал я, и мой голос затерялся в огромном зале.

— Выбери любую, — ухмыльнулся Торгус, прислонившись к стене. — И узнаешь сам. Говорить что-либо… полагаю лишним.

Мои глаза метались от одной таблички к другой, пока я не остановился на изображении копья. Только встав на цыпочки плита оказалась для меня досягаема, я коснулся холодного камня...

И мир перевернулся.

Я очутился на солнечной поляне, окружённой серебристыми берёзами. Рядом материализовался старец в синих одеждах, его седые волосы были собраны в строгий пучок.

— Приветствую, родич, — произнёс он чистым, поставленным голосом. — Так погоди-ка, ты не родич. Ай ладно, — махнул он рукой, — раз пустила, значит, достоин не моего ума дело. Я Фулгурис Ворхельм Быстроногий. Башня посчитала, что именно я — лучший наставник для тебя в освоении «Иктус Фулминис» и прочих заклинаний первого уровня. Начнём… Так, перестать лыбиться как умалишённый, а лучше сосредоточься и начинай запоминать что делать.

Восторг буквально распирал меня изнутри. За следующие восемь часов (время в этом странном пространстве текло так же, как и в реальности, к сожалению) я постигал азы магического искусства. Чтобы изучить другие заклинания, нужно было прикасаться к другим плитам — это напоминало виртуальную реальность из моего прошлого мира. Жаль только, что временной поток здесь не ускорялся — за два года можно было бы освоить все первого... Но это не точно. Всё зависит…

«Так Женя успокойся и не торопись», —дал я себе напутствие и сосредоточился лишь на одном заклинание. Пока не освою в идеале, на другие смотреть не буду.

Вернувшись, а точнее, меня выпнули. В прямом смысле. Старик подошёл, развернул и пнул по заднице, выкидывая из пространства. Видимо я сильно достал его вопросами.

Спустившись, я обнаружил Торгуса в его любимом кресле, погруженного в изучение древнего фолианта. На соседнем столике стояла тарелка с пирожками и кружка с отваром, давно остывшим. Одно движение его пальцев — и напиток снова задымился, наполняя воздух ароматом лесных трав.

«Вот оно — истинное волшебство», — подумал я, наблюдая, как пар клубится над кружкой. Бытовые заклинания определенно станут одними из первых, что я освою в совершенстве. Ведь магия должна не только поражать воображение, но и делать жизнь удобнее.

— Вот это да… Просто дух захватывает! — воскликнул я, наконец утолив неистовый голод, который терзал меня все эти часы. Восемь часов без пищи для юного, жаждущего энергии организма — это вам не шуточки.

— Действительно впечатляет, не так ли? — произнёс он, явно довольный моей реакцией. В его глазах светилась та самая искра, которая бывает лишь у тех, кто знает цену своим знаниям.

— И что, так можно освоить все заклинания? — не унимался я, чувствуя, как в груди разгорается любопытство.

— Те, что относятся к магии молний и известны нашему роду — безусловно.

— Поразительно… — прошептал я, осознавая, какая мощь скрыта в этих стенах.

— Погодите. Но зачем тогда нужна академия? — внезапно спохватился я. — Разве не проще обучаться здесь, в башне?

Он рассмеялся, и звук этот был похож на отдалённый раскат грома. Надеюсь, я когда-нибудь привыкну и перестану обращать на это внимание.

— Нашёлся мне умник! Во-первых, башен, уцелевших в этом мире, осталось всего двенадцать — насколько мне известно. Он задумался на мгновение, и в его взгляде мелькнула тень сожаления. — Эх, зря Риддикус покинул нас так рано — он бы рассказал куда больше.

— Вы и сами прекрасный рассказчик, — поспешил я утешить его, мне не трудно, а ему приятно. Тем более, мысль о том, что в тарелке ещё полно пирожков не казалась лишней. Пока я ем он будет рассказывать. Красота же.

Он добродушно взъерошил мне волосы и продолжил, его голос звучал теперь с оттенком наставнической важности:

— Во-вторых, башни — вожделенная цель любого мага. Обладать собственной башней не только престижно, но и даёт твоему роду невероятное преимущество. Вообрази: твои потомки ко времени поступления в академию будут обладать знаниями и силой мастера, тогда как их сверстники едва достигнут уровня ученика — если вообще достигнут. Потому многие рода пытаются выдать своих отпрысков за тех, у кого эта самая башня имеется.

— И много башен в империи?

— Три. Одна у меня, вторая у императора, и третья у рода Сильвершейд, что занимаются лекарским делом, — он вновь скривился.

— А почему вы здесь один, где все ваши родичи?

— В столице, управляют орденом и школой Громовая поступь. Я же являюсь хранителем башни.

— Понятно. А вообще эти ваши башни звучат как откровенное читерство, — не удержался я.

— Что? — он нахмурился.

— То есть… Это же не совсем честно, разве нет? — поправился я, мысленно костя себя за несдержанность. Нужно быть осторожнее — лишние вопросы ни к чему. Надо будет этот вопрос ещё выяснить. Как часто попадают сюда люди из моего мира.

— Возможно, — он усмехнулся. — Но разве я стану отказываться от такого дара? Мы обменялись понимающими улыбками.

— На самом деле их в мире было куда больше сотни. Многие башни были разрушены во время вражды магов, — продолжил он, хватая с тарелки пирожок и проглатывая его целиком. — Захватить их или перехватить управление невозможно, потому враги предпочитали стирать их с лица земли. Чтобы ни один случайно выживший маг, даже с каплей крови древнего рода, не смог возродить свою семью и не обрушил месть на головы тех, кто когда-то их уничтожил.

— А почему король не вмешался? Ему что сильные маги не нужны? — недоумевал я. Это ж как продать оружие врагу с которым собираешься воевать.

— Понимаешь, королям выгодно иметь в своём подчинение могущественные рода, но только те, которые всегда поддержат трон, — объяснил он. — Поэтому короли или императоры, как в нашем случае, не всегда спешат на помощь тем, с кем они не в ладах. И неважно что атакуют замок, где имеется магическая башня.

— Вот, например, появился некий претендент, жаждущий власти и претендующий на трон. Недовольные правлением нынешнего монарха, захотят объединить всех сподвижников вокруг него. Допустим с ними ещё и древний род с башней выступит. Может случиться беда. Зачем монарху такие проблемы под боком? Вот поэтому башни остались только у тех, кто дал магическую клятву верности престолу.

И только такие замки находятся под защитой короны. В моём случае я ещё и под опекой Железных Гор. Потомки Торгрима чтут древние клятвы и помнят заслуги моего предка. Да и я не остаюсь в долгу — когда им требуется маг молний для зарядки кристаллов големов или иных нужд, я всегда к их услугам.

— А разве у гномов нет своих повелителей грома и молний? — уточнил я.

— Увы, нет. Они все, как один, маги земли и камня. В этом искусстве им нет равных, но другие стихии гномий род обходят стороной.

— А почему у вас нет детей? — спросил я не впопад, тут же пожалев о своей бестактности.

Но он лишь рассмеялся. Он вообще мне казался неунывающим человеком. Это здорово если честно.

— Зачем спешить? Мне всего лишь две сотни лет — по меркам нашего рода, я ещё юнец. Какие, к громовому небу, дети? Вот Ридикус — тот да, любвеобильный сорванец, уже обзавёлся десятком отпрысков. А я подожду. Лет эдак через сто, может, задумаюсь о поисках той, с кем решу связать свой источник. Хочу найти такую, чтобы наш первенец достиг ранга архимагистра.

— Понятно… — кивнул я. — А до какого уровня башни вы дошли?

Его лицо на мгновение омрачилось.

— Пока мой предел — третий этаж. Четвёртый мне похоже откроется, только когда я достигну уровня архимага. Но я не теряю надежды — ежегодно отправляюсь в Ничейные Земли, чтобы укрепить источник новой силой. Глядишь ещё пяток походов и получится усилиться процентов на двадцать и есть шанс попасть туда, — ткнул он пальцем в потолок, — намного раньше.

— Ничейные Земли? Что это?

Он усмехнулся и посмотрел на меня с лукавым блеском в глазах.

— Может, лучше сходишь в библиотеку и сам всё прочтёшь?

— Но с вами куда интереснее!

— Ладно, сорванец, так и быть, поведаю тебе. Но кратко — уже пора в кроватку баиньки.

Он прикрыл глаза, будто вызывая из глубин памяти древние знания, и начал свой рассказ, голос его звучал как шелест пергамента под пальцами летописца. Кстати, я только позже узнал, что он долгое время преподавал в ордене Громовая поступь. Оттого очень умело управлял голосом во время повествования, заставляя слушателей не терять внимания к рассказу.

— Когда магия впервые явилась в этот мир, она начала свой путь с южного материка — того, что лежит в трёх неделях плавания на быстром корабле. И то лишь при условии, что в команде есть маг ветра не ниже мастера. Без него… Он многозначительно хмыкнул. — Без него шансы доплыть стремятся к нулю. Морские твари разорвут в клочья любой медлительный корабль.

— Звери, что обитают в тех краях, владеют магией не хуже нас, разумных. Но для них это — врождённый дар, как когти или острые клыки. — Его глаза вспыхнули от возбуждения. — Представь: белка может швырнуть в тебя комком сжатой земли или огненным шаром — у них нет чёткого разделения по стихиям. Та же стая обезьян может атаковать, мага водяными копьями и огненными серпами одновременно.

Он сделал паузу, давая мне осознать услышанное, прежде чем продолжить:

— Каждое существо, как и мы, обладает источником магии. Убив его, ты можешь… с некоторым шансом поглотить эту силу. Чем могущественнее зверь, тем больше энергии ты получишь — но и шанс успеха невелик.

— Как Ридикус поступил с Файрисом? — не удержался я.

— Именно так.

— Но почему тогда маги не истребляют друг друга в погоне за силой? Зачем ехать так далеко?

Он усмехнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то тёмное.

— Потому что человек — существо куда более опасное, чем любой варан. К тому же монархи и Совет Архимагистров зорко следят, чтобы подобное не происходило. Его пальцы сжались в кулак. — Конечно, находятся безумцы, промышляющие охотой на себе подобных… но за такими сразу отправляют Ищеек. И те никогда не возвращаются без добычи.

— Почему же земли называются Ничейными?

— Слишком ценен этот ресурс, чтобы позволить кому-то одному завладеть им.

— Значит, туда может отправиться любой, кто жаждет силы?

— Да. Там есть посольства от всех королевств и империй. И главной. Если тебя убьют… Он многозначительно поднял палец. — Никто не станет искать виновного. Отправляясь на охоту, ты добровольно принимаешь все риски.

— А что ещё есть в тех землях, кроме чудовищ?

— Артефакты древних, пещеры, ломящиеся от алхимических реагентов, руины исчезнувших цивилизаций… Он развёл руками. — Всего и не перечислишь. Когда поступишь в академию, со второго курса вас станут туда отправлять — но только добровольцев. Ведь если ученик погибнет… Холодная улыбка тронула его губы. — Академия не несёт ответственности.

— Я заметил, что имена всех магов оканчиваются на «-с»… Почему?

— Загадка. Он пожал плечами. — Многие ломали над этим голову, но ответа нет. Это касается только нашей империи, дракосов и жителей Пустыни. Остальные народы такой причуды не имеют.

Меня вдруг осенило. Если я попал сюда, значит, возможен и обратный путь. И тогда получается… Тот странный проповедник из моего мира, ходивший по воде, превращавший её в вино, исцелявший больных… Разве это не похоже на магию воды? И его имя тоже оканчивалось на «-с»…

Совпадение? Вряд ли.

Когда мы вышли во двор, Торгус внезапно остановил меня.

— Покажи, чему тебя научили, — он указал на дальний забор. — Жахни туда.

— Без проблем!

Я поправил кольцо, норовящее соскользнуть с тоненького пальца, вытянул руку и чётко, сжигая воздух каждым слогом, произнёс:

— «Иктус фулминис!»

Молния вырвалась из ладони — но вместо забора угодила в стену небольшого деревянного строения. Древесина взорвалась щепками, оставив после себя дыру размером с телегу.

Из пролома, окутанный дымом опалённых волос, выскочил испуганный Флоки, на ходу натягивая штаны.

О боги… Это же уборная!

Я застыл, губы плотно сжаты, мозг лихорадочно искал оправдания. В итоге сорвалось только:

— ПРОСТИ, ФЛОКИ, Я НЕ ХОТЕЛ!

И я бросился прочь, к донжону, под аккомпанемент громадного хохота Торгуса — раскатистого, как гнев самого Ворхельма Варкуса Дерзкого.

***

Где-то в ничейных землях, там, где сходятся нити магической власти, возвышалось здание Совета по Надзору за Применением Магии. Его шпили пронзали облака, а древние камни, пропитанные заклинаниями защиты, излучали едва уловимое сияние. Здесь вершились судьбы королевств, здесь рождались законы, управляющие самой природой волшебства.

Патрикс Фродович, магистр водных искусств, стоял на пороге нового посвящения — всего шаг отделял его от следующей ступени иерархии. Но даже обладая силой, способной затопить города, он чувствовал, как предательски дрожат его пальцы, сжимающие папку с докладом. Семьдесят лет службы в этих стенах — и он всё ещё не привык. Как можно привыкнуть, когда каждый встречный в этих коридорах может стереть тебя из реальности одним небрежным жестом?

Он мысленно представил день, когда сам займёт один из этих кабинетов. Всего девять столетий усердия — и я буду среди тех, кто решает, как жить целым народам.

Дверь перед ним распахнулась беззвучно, и из глубины кабинета донёсся голос, похожий на отдалённый гром:

— Чего застыл, как статуя, у которой нет… Входи, в общем, и давай по-быстрому.

Патрикс вскочил, будто получил разряд молнии, и шагнул внутрь, стараясь не хлопнуть дверью с неприличной громкостью.

— Доброе утро, архимагистр Вайткроу.

— Как говаривал один старый маг, утро добрым не бывает, — проворчал хозяин кабинета, разбирая кипу пергаментов.

Патрикс благоразумно удержался от вопросов. Если Алдориус цитировал кого-то с таким выражением — сегодня явно не день для любопытства.

— Я с внеплановым докладом.

— Раз явился — излагай. У меня через полчаса совет семи, а ты знаешь, как они любят, когда я опаздываю.

Никак не могу привыкнуть к их манерам, — подумал Патрикс, чувствуя, как капли пота скользят по спине. Будто не в Совете великих магов нахожусь, а в таверне среди подмастерьев.

— За последние пять лет зафиксирован беспрецедентный рост числа одарённых, — начал он, перебирая страницы. — В десять раз превышает средние показатели за предыдущие столетия.

— И что? — Алдориус уже достал из шкафа сумку, начав спешно складывать бумаги. — Больше магов — больше шансов, что кто-то наконец убьёт этого зазнавшегося дракона что второе столетие ворует моих барашков. Которых я на шашлычок рощу. «Гад такой».

— Но исторические хроники свидетельствуют... — Патрикс сделал паузу, подбирая слова. — Подобные всплески всегда предшествовали великим войнам. Как перед войной с Уэльсом, Смектусом, когда...

— Знаю я твои хроники лучше тебя, сам там был, — оборвал его архимагистр, завязывая плащ. — Слушай сюда. Если в твоих бумажках промелькнёт хоть один двухстихийник — сразу к совету. Понял?

— Как скажете, владыка.

— Умник. — Алдориус одобрительно хлопнул его по плечу, и Фродович едва не рухнул от неожиданности. — А теперь свали по-шустрому. А то ещё замараешь мне кабинет, а мелким потом придётся твои кости убирать.

Дважды повторять не пришлось. Едва дверь закрылась за Патриксом, как раздался оглушительный хлопок — звук, знакомый каждому в Совете.

Конечно, вылетел в окно. Зачем архимагистру ветра двери и лестницы? — мысленно вздохнул клерк, бросая взгляд на бесконечную лестницу. Восемьсот восемьдесят восемь ступеней до его кабинета.

— Проклятые лестницы... — пробормотал он, начиная спуск. — Ненавижу лестницы.

Глава 5

Глава пятая.

Кайлос травник.

Спустя пять недель.

Ранее утро.

Проснувшись с первыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь тяжёлые гардины, я потянулся, ощущая, как по спине пробежала знакомая дрожь предвкушения. Воздух был пропитан необыкновенным ароматом – смесью свежеиспечённого хлеба, карамелизированных яблок и чего-то неуловимо пряного.

«Новая кухарка уже принялась за дело», — пронеслась приятная мысль. Вскочив, я спешно накинул рубаху со штанами и выбежал из комнаты.

Розетта — так представилась вчера наша новая спасительница от кулинарных мучений. Откуда она родом, оставалось загадкой: то ли южные провинции с их щедрыми специями, то ли восточные земли, славящиеся изысканными десертами. Но одно было ясно — её мастерство точно затмевало все предыдущие попытки обитателей замка накормить нас съедобной пищей.

Спускаясь по винтовой лестнице, я мысленно перебирал наших "поваров":

— Торгус, чьи "жареные" стейки больше напоминали угольки для камина; Флоки, умудрявшийся превращать даже простую овсянку в подозрительную липкую массу; Сигрид, чьи кузнечные навыки явно не распространялись на кухонную утварь; Алана кастелянша, чьи "фирменные" пироги могли служить строительным материалом для стен замка. Я вот уверен ни один требушет их не пробьёт; они как Нокиа 3310 из которых состояли одежды супермена. Хе-хе.

Карл, чьи садоводческие таланты совершенно не помогали ему в обращении с плитой.

Больше всего убивало то, что маг молнии, способный вызывать грозы и управлять энергиями, оказывался бессилен перед обычной сковородой. После месяца гастрономического кошмара, когда каждый житель замка по очереди пытался проявить кулинарные таланты, появление Розетты стало настоящим чудом.

Кстати, те пирожки, что я ел в первый день посещения башни, оставил Ридикус. Почему не испортились? А всё просто: в этом мире нет холодильников, но есть ларцы, в которых еда не портится годами. Круто, да? Но минус есть. Со временем в ней пропадает вкус. Потому заготовить впрок не выйдет.

На кухне царила идиллия: на массивном столе из камня красовались золотистые круассаны, в медном котле поблёскивала ароматная каша с корицей, а на противне румянились пирожки с вишней. Сама виновница торжества, подвижная женщина с живыми глазами и умелыми руками, ловко орудовала у плиты.

— Доброе утро, юный господин, — улыбнулась она, ловко переворачивая блинчик. — Голодный соловей раньше всех песню заводит.

Она так звонко засмеялась что я не вольно улыбнулся.

— У вас необычно красивые глаза, — сказала она, не отрываясь от плиты.

Я глубоко вдохнул божественный аромат и понял: сегодняшний день точно будет лучше вчерашнего. Хотя бы в гастрономическом плане. Далее, выругавшись, быстро вернул глазам одинаковый цвет. Дурак. Так подставиться. Нет, надо точно начать обливаться по утрам, дабы держать себя в форме и не расслабляться. Может, в этом мире и нет инквизиции, но зато есть совет со своими ищейками, которым точно не понравится новое появление двухстихийника. Я даже подумывал: к чёрту академию. Как-нибудь обойдусь без магии тьмы. С другой стороны, в этом мире много магов, кто может применять магию другой стихии. Просто она будет крайне слабой, не выше ранга адепта. Таких магов тоже зовут двухстихийниками. Бывали и те, что управляли четырьмя. Вот только подобные маги по большей части выше мастера не подымаются. А вот если я при поступлении покажу молнию и тьму уровня мастера, то мне конец.

— Доброе утро, Розетта. И прошу, не называйте меня господином. Я ученик Торгуса и не вхожу в род.

— Хорошо, — легко согласилась она, подкидывая в воздух блин. — Но вы же маг, правильно?

— Да, — я уселся в ожидании еды. Ещё минута, и я подавлюсь слюной.

— Как мне известно, дитя, пройдя экзамен и поступив в академию, становится аристократом.

— Всё верно.

Она, убрав блин к тем, что уже готовы, начала накладывать мне кашу. Поставив тарелку и вручив ложку, пожелала приятного аппетита.

— Мне кажется, вы поступите туда без каких-то проблем. Так что вы господин так или иначе. Но я повинуюсь и буду звать вас ученик Кай или просто Кай.

— Спасибо, мне так удобнее будет. Ведь я из простой деревенской семьи кузнеца.

— Тогда ты зови меня Рози. Договорились? — Я кивнул, так как рот был забит. Как же вкусно она готовит.

Обычно Торгус вставал ближе к девяти утра. Но сегодня он поднялся немного позже меня и, прискакав на кухню, довольно оскалился.

— Доброе всем. Тебе, малой, приятного, а мне всего и побольше, — пробасил он, усаживаясь на свободный стул.

Доев кашу и схватив два пирожка, я было собрался, как обычно, в башню. Вот только Тор остановил меня и попросил обождать. Пришлось налить чаю и пить с блинчиками ещё минут сорок. Взглянув на живот, что неестественно округлился, задумался. С такой кухаркой нас ждёт пополнение в массе, а этого допустить никак нельзя. Понятно, что в моём возрасте поправиться сложно, но это не значит, что невозможно. Надо начать тренироваться. В Китае вон с трёх лет гимнастикой занимаются. Чем я хуже? Тем более магам не только полезно, но и необходимо уметь владеть холодным оружием. Хотя кулаками махать тоже лишним не будет.

В этот раз мы вошли в башню и поднялись по лестнице на крышу башни.

— Лови, — он кинул мне монетку. Поймав её, я вопросительно уставился на неё.

— Знаешь, что такое медитация для мага?

— Медитация для мага — это не просто покой и созерцание, а осознанный ритуал единения с магическим источником, практика, в которой сливаются воедино концентрация, воля и магическая энергия, — процитировал я книгу «Магия для начинающих».

Вот тоже отличная идея — выпускать книги. Попаданы обычно на этом прилично зарабатывают. Комиксы, газеты. Сделаем себе пометочку в разделе «Стать самым богатым».

— Умница. Теперь смотри, что тебе нужно делать. Садишься в центр круга, как тебе удобно, и поднимаешь монету в воздух на уровне лица.

Далее заставляешь её крутиться вокруг себя. При этом ударяешь заклинанием "Fulmen Hastile" (молниеносное копьё) в небо, пока твой источник не опустеет до минимальных значений. Восстановившись полностью, начинаешь заново пускать копья. Монету не опускать. Упадёт хоть раз — возвращайся ко мне. Понятно?

— Понятно.

— Помни, цель — чтобы монета продолжала крутиться.

— И сколько мне так сидеть?

— Пока монета не упадёт.

— А если я захочу есть или в уборную?

— Значит, твоя воля, концентрация никуда не годятся. Ясно?

— Ага. А можно вопрос?

— Давай уж, а то я что-то проголодался.

— Вы съели пять блинов, семь пирожков и две тарелки каши? Это было минут двадцать назад.

— Во-первых, не твоего ума дело, чего я там ел. Тоже мне счетовод пирожков. Во-вторых, у магов повышенный обмен веществ. В-третьих… С какого перепугу я тут стою и оправдываюсь перед тобой, — он резко развернулся и направился к краю башни.

— Сколько вы просидели в первую свою медитацию? — задал я всё же интересующий меня вопрос.

— Полтора суток, — с гордостью ответил он и спрыгнул вниз.

Что ж, я покажу, кто из нас круче— проворчал я про себя, (помня об улучшенном слухе магов) намереваюсь и в самом деле побить рекорд.

Сев в позу лотоса, я сконцентрировался на монетке и заставил ею летать вокруг моей оси. Этому фокусу я научился довольно-таки быстро. Мне вообще заклинания давались легко. Три-четыре дня, и я осваивал новое заклинание вполне на приличном уровне. Если верить старику Фулгурису.

***

Два дня спустя.

В кабинет Торгуса осторожно постучала и затем вошла Розетта.

— Господин, простите, что отрываю, но это нормально для учеников в столь юном возрасте вторые сутки подряд находиться без еды?

— Да, конечно. Он медитирует. Учится концентрации и умению бережного обращения с источником. Не переживай, скоро спустится.

Женщина поклонился и покинула в кабинет.

Гром тебя раздери малец. Что за монстр из тебя вырастит.

Переживания мага были связаны с тем, что в первый раз, когда отец посадил его медитировать, ему было семь лет, и он просидел всего полчаса. Сутки он смог просидеть лишь когда ему стукнуло семьдесят пять лет. А это парень, которому два, ой, прости, почти три года, скоро уже на третьи сутки замахнутся. Так, стоп, а может, он сдох там от истощения, а я тут мню себе всякое. Маг вскочил, по пути забежав на кухню, прихватил пирожки с повидлом и устремился на крышу башни.

***

Первые минуты медитации растянулись в сознании, будто тягучий мёд времени. Каждая секунда казалась вечностью, наполненной пульсацией собственной крови в висках. Но постепенно напряжение начало растворяться, уступая место странной лёгкости — будто тело перестало существовать, оставив лишь чистое сознание, парящее над реальностью.

Просто выпускать молнии в пустоту было скучно — детская забава. Мой разум, ища точку опоры, начал рисовать картины: вот я восседаю на пушистом облаке, подобно древнему божеству, и швыряю вниз капризные молнии. Внизу суетятся крошечные фигурки, поднося дары, умоляя о пощаде. Зевс, да и только, — мелькнула мысль, но это быстро наскучило.

Фантазия сменилась новым сюжетом: гномья кузня, искрящиеся наковальни, где искусные мастера ковали для меня доспехи, пронизанные силой источника. В них я парил над городами, спасая прекрасных дам от драконов и невзгод...

Но вдруг картина переменилась. Я снова оказался на той самой стоянке, где когда-то сидел у костра с Ридикусом. Пламя трещало, отбрасывая причудливые тени, как вдруг из темноты вышел... Файрис. Образ Ридикуса расплылся, будто его смыло дождём, и я остался один на один с призраком прошлого.

Холодный ужас начал сковывать разум. Инстинктивно я выпустил в него молнии — ослепительные, яростные, но... они проходили сквозь него, не оставляя следа.

— Неумеха! — его смех раздавался со всех сторон, пока он неотвратимо приближался.

Когда до меня остался лишь шаг, он наклонился, и я увидел — его глаза были пусты, как у мертвеца.

— Ты погубишь этот мир, убийца! — яростный крик обжёг сознание. Руки, горящие, как угли, впились в мои плечи. Кожа на его лице пузырилась, сползая, обнажая обугленное мясо. Я кричал, но звук терялся в огненном вихре...

— Кай!

Щека вспыхнула острой болью. Я дёрнулся, открыв глаза. Передо мной склонился Торгус — его обычно невозмутимое лицо было искажено тревогой. Я по-прежнему сидел в позе лотоса, но мышцы одеревенели, будто после долгого сна.

Сколько времени прошло? Час? Два? В голове тут же мелькнула детская обида — а вдруг не побил рекорд? Но тут же рационализм взял верх: глупо надеяться на чудо с первой попытки.

Однако страх ещё цеплялся за сознание, пока... Что это за божественный аромат?

— Это... мне? — я шмыгнул носом, забыв обо всём. Никакие кошмары не могли сравниться с этим запахом свежей выпечки.

— Тебе, — ответил Торгус, но его взгляд был странно пристальным, будто видел во мне что-то новое. — С клубничным повидлом.

Я чуть не прыгнул от восторга, но тело не слушалось.

— Спасибо, учитель! А... вы не скажете, сколько я просидел? Хотя бы час прошёл?

— Чуть больше, — он усмехнулся. — Вставай. Розетта приготовила гороховый суп на копчёных рёбрышках и белый кукурузный хлеб с травами.

Я попытался подняться — и рухнул на пол. Ноги отказали, будто их отрубили.

— Что со мной?

Он без слов подхватил меня, руки были удивительно мягкими для мага, способного испепелить целый отряд врагов.

— Кай, ты медитировал 52 часа.

— Что?! Как это возможно?

— Сначала поешь, отдохнёшь, а потом поговорим. Кстати... — он пристально посмотрел мне в глаза, — насколько расширился источник?

Я закрыл глаза, погрузившись внутрь себя. Там, где раньше мерцала крошечная искра, теперь горело небольшое, но уверенное солнце. Ну может не солнце, а огонёк от зажигалки. Но тоже неплохо.

— На семь... нет, восемь процентов точно! — я тут же сморщился. — Мало, да? Ничего, в следующий раз дойду до пятнадцати!

Торгус замер. Его лицо выражало нечто между шоком и гордостью.

— Малыш, — он произнёс это слово с непривычной нежностью, — обычные маги за десятилетия не набирают и процента. Талантливые — за годы. Ты... ты за двое суток сделал то, на что у других уходят жизни.

— Вы... уверены?

— Я, — его голос вдруг приобрёл металлический оттенок, — маг молнии Ворхельм. Я всегда уверен.

Я хотел извиниться, но он лишь рассмеялся, и в этом смехе звучало что-то новое — будто он увидел в мне не неудачливого ученика, а того, кто однажды сможет затмить его самого.

А суп, кстати, оказался восхитительным. Поев, я отрубился прям там на кухне. Проспав до следующего утра.

***

Спустя три месяца.

— Флоки, привет, — выбежав на улицу, я поймал конюха, прежде чем тот уйдёт кормить лошадей.

— Доброе утро, молодой господин.

— Флоки, ну сколько можно обижаться. Я же тогда не специально. Это вообще было моё первое осознанное применение магии. Если не считать того, когда случайно прибил архимага, — он явно хотел спросить как, но я лишь отмахнулся.

— Я чего тебя искал-то. Чай, который ты мне в библиотеку приносил. Он закончился. Где можно взять ещё?

— Если на кухне нет, то только в лесу.

— А рецепт тебе известен и какие травы надо собрать?

— Конечно, молодой… Кай, — я одобрительно улыбнулся. — Этим обычно жена занималась, я редко с ней ходил так что наизусть не помню.

— Ты сейчас свободен? Может пойдём, прогуляемся?

— Не могу. Хозяин дал поручение подготовить лошадей. Так что…

— Понятно, а список-то хоть дать можешь или где про него прочитать?

— Так на кухне в книге рецептов, — сказал он так, как что-то само разумеющееся.

Ну да, это для меня такой рецепт казался самым секретным на свете. Тут же это просто чай, бодрящий и стимулирующий мозг. Совсем фигня. Ничего особенного, а потому рецепт записан в обычной поварской книге. Вот я… ай ладно.

Поблагодарив его, я убежал на кухню. Быстро проглотив слойку и кусок пирога с начинкой из грибов и картошки, я за десять минут под удивлённые охи и вздохи Розетты переписал рецепт. Её удивление мне понятно, там было почти четыре страницы мелким почерком, и это всего одного рецепта чая. А я их переписал со скоростью копира.

Закончив с писаниной, я было уже устремился в библиотеку смотреть, как эти самые травы выглядят, но она меня остановила словами: «А ничего не забыл?» И, указав на свёртки, что лежали в шкафу, весело подмигнула. На них была приписка «для сбора чая Прорезные».

Через два часа, ближе к обеду, я набрал в сумку воды, принял от Рози котомку с пирожками и, прихватив содержимое свёртков, направился в лес. А что тут такого, мне три года. Маги пуляться могут, чего мне бояться? Пусть меня боятся. Ха.

Топая по тропинке, я на всякий случай ещё раз прочитал рецепт. Память у меня, конечно, дай гром каждому, но лучше повторить.

«Чай Прозрения»

Рецепт из библиотеки архимага Эльрика Серебряного Листа. Кто такой интересно. Надо бы почитать про него.

И так что нам нужно:

Ингредиенты:

1. Лист мудроцвета (растёт только в лунном свете – придаёт ясность ума)

2. Корень звездочника (собранный в полнолуние – усиливает память)

3. Лепестки огнедума (тлеющие, но не сгорающие – пробуждают интуицию)

4. Триста капель росы с зеркального папоротника (или родниковая вода, заряженная на кварцевом кристалле).

Да уж, похоже ради первого и второго придётся проторчать до позднего вечера. Это если будет полнолуние, а если нет? М-да. надо было лучше вчитываться и заодно поинтересоваться когда здесь бывает полнолуние.

Приготовление:

1. В керамический чайник, помещённый на серебряную подставку, положите ингредиенты в порядке: корень → лист → лепестки.

2. Залейте водой, которая только-только начала петь (но не кипеть!).

3. Размешайте противосолнечной ложкой (деревянной, вырезанной из ветви дуба, поражённого молнией).

Благо всё это есть на кухне.

Так-с. Что там с ритуалом:

Произнесите: «Как корни помнят землю, как лист ловит свет – так ум мой вберёт знание».

Дайте настояться ровно 33 секунды.

Вроде ничего сложного. Справлюсь. Я как-то раз сам лапшу сварил. Тесто замесил, порезал, правда, не так тонко, как это делала мама, и овощи к тому же забыл обжарить. А так ничего, даже вкусно получилось. Эх-х. На меня накатила грусть. Как там она? Сначала моя болезнь, а когда я вроде только встал на ноги… Меня сбивает машина. Надеюсь, она справится. Она сильная женщина. Женщины в таких вещах вообще сильнее мужчин. Тут и спорить не о чем. Ну вернёмся к записям.

Эффект:

Вкус — холодный ментол с послевкусием жареных каштанов.

Через 3 минуты после употребления:

Текст запоминается с первого прочтения.

Сложные заклинания «раскладываются» в голове, как чёткие схемы.

Побочный эффект – глаза начинают светиться бледно-зелёным (исчезает через час).

Важно!

1. Пить только до полуночи — иначе вместо знаний приснятся пророческие кошмары.

2. Запрещено смешивать с эльфийскими энергетиками (возможен взрыв мозга в прямом смысле).

«Пять веков назад адепт-недоучка выпил двойную порцию перед экзаменом — и тут же процитировал все учебники библиотеки... в обратном порядке. С тех пор дозировку не меняют» Вспомнил я приписку на полях поварской книги. Да уж надо быть аккуратнее. Алхимия это вам не шутки.

Когда прочитал рецепт и вообще с появлением Розетты меня поразило то, что в этом мире существует все те же сельскохозяйственные культуры, что и в моём мире. Я имею в виду картошку, кукурузу, помидоры и прочее. Не уж-то какой попаданец попал сюда в своём теле? И, скорее всего, это был дачник с чемоданом семян. По-другому объяснить такое совпадение я никак не могу.

Так за размышлениями я дошёл до опушки леса. Достав кольцо, я на всякий случай надел его, придерживая большим пальцем. Мало ли какие звери тут бродят. Обычно рядом с людьми звери стараются не жить, уходя вглубь леса, но тут всё не как у людей. А значит, надо быть настороже.

Вообще вначале я хотел попросить учителя со мной сходить, но тот уехал к гномам по делам, а взять меня с собой никак не мог, так как я в этот момент находился в башне. Открывать он, по-видимому, не захотел, и правильно. Я учил первый свой барьер, и это оказалось куда сложнее, чем я думал. На него у меня ушло почти две недели, прежде чем Фулгурис произнёс: «Такое себе, но так и быть принимаю».

Войдя в лес, я шёл по натоптанной тропинке, пробиваться напролом при моём росте и телосложении — то ещё удовольствие. Вообще, благодаря генам я расту крепким малым, плюс каждое утро вешу на турнике для увеличения роста. К сожалению, пока только вешу, подтянуться сил не хватает. Это тоже интересно. Я могу разрушить стену бросив в неё разряд молнии, но поднять голову выше перекладины не в силах.

По поводу его установки в комнате Торгус выслушал мои доводы и не сумев возразить, отдал распоряжение кузнецу Сигриду сделать то, что я прошу. Я же лишь сослался на одну из книг, что прочёл в его библиотеке. Стараясь не сильно вдаваться в подробности, дабы не палиться.

Не прошло и получаса, как я оказался в глубине Чёрного бора. Нет, я понимаю, что маленький, во мне росту метр двадцать два. Но будь я даже под два метра деревья в равной степени казались гигантами. Их высота составляла не меньше восьмидесяти метров. В нашем мире, конечно, есть и повыше деревья, но всё равно впечатляет. Гуляешь как будто среди высоток, скрывающие собой солнце. Также заметил, сам лес не смешанный. В основном здесь растут хвойные деревья. Кустарники вместе с тем всего двух-трёх видов. А самое приятное — это воздух. Так-то я попривык к нему, но оказавшись здесь, остановился и несколько раз глубоко вздохнул — какая красота.

И так Женя, тебе нужно найти в первую очередь Лепестки огнедума, — проговорил я вслух. Когда я так делаю, мне всегда легче думается. Небольшие полупрозрачные лепестки цвета тлеющих углей, испещрённые золотистыми прожилками. В темноте слабо пульсируют, словно дышат. При прикосновении тёплые, но не обжигают.

Полагаю, при том, что здесь почти не пробиваются лучи солнца найти его будет не сложно. Мой путь лежал к поляне «сгоревших снов». Название будто сошло со страниц мрачной баллады. Почему она так называется без понятия в книге об этом не было записей. А ещё самое дурацкое я до сих пор не выяснил, как звали жену Флоки. Очень некрасиво с моей стороны.

Чтобы дойти до неё, мне нужно пройти через два оврага и свернуть на тропинку, что проходит меж деревьев, выглядишь словно два воина скрестили мечи. Буквально через час я стоял на той самой тропе. Причём вполне сносной. Ходят здесь понятное дело нечасто, но достаточно, чтобы тропа угадывалась. Деревья, которые были описаны, и вправду походили на скрещённые клинки. Немного полюбовавшись, я пошёл дальше. Время ближе к полднику, и пора бы поторопиться.

Когда я наконец ступил на поляну, дыхание перехватило. Пространство размером в половину футбольного поля было выкрашено в абсолютный чёрный цвет — трава, кусты, даже воздух казался гуще и темнее. Будто кто-то вырвал страницу из книги бытия, оставив после себя пустоту в форме ландшафта. Невероятное зрелище после нескольких часов путешествия по изумрудно-зелёному лесу.

Первый шаг на чёрную землю — и ноздри заполнил едкий запах гари. Затем решил проверить догадку. Я отступил — запах исчез. Снова шагнул вперёд — и пламя, которого не было, обожгло лёгкие. Хм, не показалось, здесь и вправду какой-то невидимый барьер. Деваться было некуда. Вновь пошёл вперёд, и в нос мгновенно ударил стойкий запах сгоревшей травы и тлеющего дерева.

Интересно, хотя сам запах напрягал. Пришлось дышат через рот.

«Где же ты, мой огненный цветок?» — вполголоса напевал я, методично прочёсывая поляну.

Пришлось дышать ртом, словно пловцу перед нырком.

Согласно рецепту, нужно было произнести три забытых слова. Первое — "Ил-де-рот" (на языке алхимиков это означало "я вижу твой свет"). На седьмом шагу среди угольно-чёрных зарослей мелькнул алый блик.

Я ускорил шаг, шепча быстрее. Второе слово — "Аш-та-нар" ("рождённый из пепла") — заставило воздух над землёй дрожать, как над раскалённым железом.

И наконец, склонившись над странным кустом (ровно моей высоты), я прошептал последнее заклинание:

— "Фир-ин-вель" — "разреши мне взять".

Мир замер.

Чёрные листья размером с капустный кочан разошлись в стороны с почти церемониальной медлительностью, открывая взору цветок невероятной красоты. Его лепестки переливались всеми оттенками пламени — от кроваво-алого до солнечно-золотистого. Внутри мерцали золотые прожилки, пульсирующие в такт моему дыханию.

Я застыл, заворожённый. Едва в последний момент, когда лепестки начали медленно смыкаться, я опомнился и аккуратно сорвал три штуки, уложив их в серебряную шкатулку, выстланную магическим шёлком. Он при соприкосновении не горел.

Следующие три часа пролетели как один миг. Я, словно зачарованный, бродил по поляне, отыскивая новые цветы. Удивительно, но усталости не было — только странное ощущение, будто я пью солнечный свет, которого так не хватало в этом тёмном лесу.

"Интересно, — подумал я, рассматривая очередной пульсирующий лепесток, — если их поджечь, будет ли пламя или... знание?"

Но проверять не стал. Время для экспериментов ещё придёт.

Наполнив шкатулку до отказа, я щелчком защёлкнул крошечный замочек, украшенный знаком молнии. Подняв глаза к небу, увидел, как последние лучи солнца сдаются под натиском серебристой луны, будто старый воин уступает место молодому претенденту на трон.

Теперь мой путь лежал к Тропе Старого Алхимика, что вилась, как змея, между древних сосен, ведя к заветному Омуту Тихих Мыслей.

Когда я ступил на берег, луна уже царила на небосклоне, и странное дело — там, где солнечные лучи не могли пробиться сквозь хвойный полог, лунный свет лился свободно, окутывая всё вокруг призрачным сиянием.

"Фацум манум" — ручной факел, подарок Торгуса, — лежал нетронутым в сумке. Его магическое пламя могло осветить двадцать метров вокруг, но в этом волшебном свете не было нужды.

Омут лежал передо мной, чёрный и неподвижный, как зеркало забытого бога. В его глубинах отражалась луна, а вокруг неё, словно лодочка из серебряной бумаги, покачивался единственный лист мудроцвета.

"Странно, — мелькнула мысль, — мог бы поклясться, что их три..."

Раздеваясь, я бережно повесил кольцо на цепочку — последний подарок отца перед моим отъездом. Сигрид, осмотрев её когда-то, снисходительно заметил: "Для человеческих рук — искусная работа".

Левую руку я облачил в перчатку из паучьего шёлка — прикосновение голой кожи могло обратить драгоценный лист в прах.

— "Мне знать, тебе цвести", — прошептал я, скользя в воду, что оказалась тёплой, как парное молоко.

Тренировки последних месяцев давали о себе знать — я легко плыл, держа в одной руке лист, другой рассекая воду.

Три года... Всего три года этому телу, но душа помнила девять лет в инвалидном кресле. Каждое утро, встречая рассвет пробежкой, я благодарил судьбу за этот дар — возможность чувствовать землю под ногами, ветер в волосах...

Торгус поначалу ворчал, но, видя моё упорство, однажды преподнёс лазурное зелье — эликсир, усиливающий связь между источником магии и мышцами. С тех пор каждое упражнение давало вдвое больше пользы.

Я уже почти достиг берега, когда ледяные пальцы сомкнулись на моей лодыжке.

Вода хлынула в рот, перекрывая дыхание. В панике я сжал лист — и о чудо! — он не тонул, словно сделанный из лунного света.

"Когда же я наконец вырасту и смогу дать отпор?" — пронеслось в голове, пока я отчаянно барахтался, чувствуя, как лёгкие горят от нехватки воздуха.

В тот миг, когда казалось, что тьма окончательно поглотит меня, перчатка на левой руке вдруг засияла голубым — защитные руны, о которых я и не подозревал, активировались. Цепочка на шее нагрелась, и хватка ослабла. Я рванулся вверх, жадно глотая воздух, который никогда прежде не казался таким сладким. Каждый вдох обжигал лёгкие, но это было блаженство — живое, трепещущее, наполненное ароматом сосен и ночной свежестью. Никогда не думал, что дышать это здорово.

Но передышка длилась лишь мгновение.

Ледяные пальцы вновь впились в мою лодыжку, и я почувствовал, как меня с неумолимой силой тянут вниз, в чёрную бездну. Вода сомкнулась над головой, унося с собой последние пузырьки воздуха.

Мысль пронеслась, как молния: "Кольцо!"

Я разжал пальцы, отпустив перчатку и драгоценный лист, который медленно поплыл в сторону берега, переливаясь в лунном свете. Одним резким движением я натянул кольцо на палец и попытался произнести заклинание:

— "Сфа-ббефа фу-лбавл-минс"

Но слова растворились в воде, превратившись в бесполезные пузыри.

Тварь, почуяв мою слабость, увлекла меня ещё глубже. В ушах зазвенело, в глазах поплыли тёмные пятна.

«Соберись», — приказал я себе. — «Или умрёшь».

Закрыв глаза, я представил, как энергия источника струится по жилам, наполняя каждую клеточку тела. Мысленно, с чёткостью, отточенной сотнями тренировок, я произнёс:

— «Сфаера Фулминис»

Вспышка ослепительного света разорвала тьму. Воды омута на миг стали прозрачными, и я увидел...

Её.

Существо, некогда бывшее женщиной, возможно даже красивой, теперь было порождением кошмаров. Половина лица сгнила, обнажая кости, почерневшие от времени. Клочья кожи колыхались, как водоросли. А зубы... Острые, как у акулы, они оскалились в гримасе боли — моя сфера молний отсекла её руку по локоть, оставив аккуратный, обугленный срез.

С воем, больше похожим на скрежет металла, тварь метнулась ко дну, оставляя за собой шлейф чёрной крови.

Я из последних сил рванулся вверх, к лунному свету, к воздуху, к жизни...

На берегу я лежал на спине, судорожно хватая ртом воздух. В правой руке, вновь одетой в перчатку, сжимая в кулак, чувствовал лёгкую пульсацию листа мудроцвета.

— «Чтоб я ещё раз... — мысленно клялся я. — Лучше перечитаю все книги в библиотеке, чем снова полезу в эту чёртову воду!»

Но тут же представил жену Флоки — хрупкую по описанию Торгуса, женщину, которая, наверняка, собирала эти листы безо всяких приключений.

«Неужели она тоже плавала при луне? — удивлялся я. — Или... знала другой способ? Вот чую есть другой способ».

Ветер шевельнул ветвями, и мне почудился тихий смех — то ли эхо моего страха, то ли сам Омут подшучивал над моей неопытностью.

Поднявшись, я отряхнулся, бережно уложил лист в шкатулку и бросил последний взгляд на чёрные воды.

«До следующего раза», — пообещал я омуту и зашагал по тропе. Моя дорога лежала в сторону Сумрачных Оврагов — в местах, где тень никогда не рассеивается, а земля хранит холодное дыхание подземных источников. Было там и предостережение:

Звездочник не любит солнечного света и уходит вглубь земли при первом луче зари. Искать его лучше в полнолуние или в дни, когда тени становятся длиннее своих хозяев. Говорят, тот, кто сорвёт корень без дара лесным духам, навлечёт на себя их гнев…

До оврагов я дошёл за полчаса. Они находились недалеко от омута. Что меня конечно порадовало, а ещё меня радовало то, что я до сих пор не встретил местных хищников, не считая той злой тётки.

Удача мне сегодня улыбалась во все тридцать два зуба. Во-первых, сегодня полнолуние, а во-вторых, в первом же овраге я приметил — Корень звездочника. Он представляет собой необычное растение с толстыми, похожими на корни щупальца, которые сплетаются между собой, образуя причудливые узоры. На концах этих “щупалец” расположены небольшие звездообразные наросты, светящиеся в темноте мягким голубоватым светом.

Встав у края оврага, я заозирался. Когда нашёл чистое от кустарников полянку, достал из сумки котомку с пирожками, положив её со всем содержимым без исключения.

— Лесные духи, примите от меня дар. Благодарю вас за то, что оберегаете и разрешаете собрать травы. На всякий случай поклонился в пояс. По старой доброй русской традиции. Кстати, помню, как читал в одной книге про ведьмака, что с мёртвыми общался. Так вот, он постоянно лесных духов одаривал. Надо взять на вооружение. Похоже, тот писатель что-то знал или… Меня вдруг осенило. А не отсюда ли он родом? Наверняка. С чего бы у него в рассказах столь подробно описаны рецепты, способы сбора трав, что задаривать духов. Все те его рассказы про магов, казавшиеся мне такие реалистичными. Ну точно попаданец.

С этими мыслимся я спустился в овраг. Приговаривая нужные слова, в аккурат подкопал и достал корень. Покончив с делами, выбрался из оврага и охнул. Котомка была пуста.

Твою налево как был сказал Арти.

Получается пока я возился внизу. Кто-то подошёл, открыл её, именно, что открыл, а не разорвал. Достал содержимое слопал пока я там копошился. Это я понял по крошкам вокруг моей сумки. К слову, в неё не залезли.

Я ещё немного постоял, оглядываясь, при этом чувствуя, как некто за мной наблюдает. На всякий случай ещё поклонился и поблагодарил. Затем, тряхнув головой сбрасывая наваждение, собрал вещи и потопал. До рассвета всего ничего, надо поторапливаться. Осталось собрать росу и можно валить домой.

***

В то же время в замке.

Розетта, перебирая складки своего передника, мысленно возвращалась к тем дням, когда только переступила порог замка Ворхельмов. Тогда всё казалось таким чужим и неприступным — высокие каменные стены, полные мрачного величия, суровые взгляды слуг, привыкших к предыдущей кухарке. Она помнила, как дрожали её руки, когда она готовила первый ужин для грозного мага молнии. Как удивлённо поднялась её бровь, когда маленький Кайлос, этот странный трёхлетний мудрец, деловито поправил её в нарезке овощей, показав неожиданное знание кулинарных техник.

«Будто сам поваром был в прошлой жизни», — подумала тогда Розетта, наблюдая, как ловко его крохотные пальчики управляются с ножом. А ведь он действительно нарезал овощи и красиво разложил, а непросто нашинковал как она это привыкла делать.

За прошедшие месяцы она успела всей душой привязаться к юному Кайлосу. Хотя мальчик и не был кровным отпрыском древнего рода, сам маг молнии Торгус относился к нему с такой заботой, будто тот — его собственный сын и наследник.

Каждое утро Розетта ловила себя на мысли, как непохож этот ребёнок на других. У её сестры в деревне подрастал сынишка — в три года тот ещё путался в подоле матери, а Кайлос... Он говорил, мыслил и действовал так, будто прожил целый век.

Особенно ярко вспоминался тот день, когда юный господин впервые поведал ей о «пицце». Она до сих пор видела перед глазами выражение лица Громовержца, когда тот впервые увидел это странное блюдо — круглую лепёшку, щедро покрытую расплавленным сыром и томатами. Его густые брови поползли вверх, нос сморщился от нового аромата... А потом — этот момент истины, когда он откусил первый кусок.

Розетта закрыла глаза, вновь переживая тот миг: как застыли все присутствующие, как медленно прожевал маг, его глаза постепенно расширялись, а в уголках губ появилось нечто, напоминающее... удовольствие?

«Ещё один кусок», — произнёс он тогда, и эти простые слова стали для неё лучшей похвалой.

Съев всю полностью, маг с улыбкой на лице сказал:

— Готовь это каждый второй вечер, — приказал Тор, а на следующий день вручил ей увесистый кошель в награду.

С тех пор Розетта освоила десяток вариаций этого блюда по запискам Кайлоса: с грибами, ветчиной, даже с экзотическими морепродуктами. Деньги от щедрот господина она аккуратно отсылала с месячным караваном своим престарелым родителям в дальнюю деревушку.

Но сейчас все эти мысли разлетелись, как дым. Стрелки замковых часов давно перешагнули за полночь, а юный господин так и не вернулся из Чёрного Бора. Сердце Розетты сжалось от дурного предчувствия — отпустить трёхлетнего ребёнка (пусть и необыкновенного) одного в лес, кишащий магическими тварями...

«Это безумие!» — в который раз говорила она себе, лёжа в кровати.

Решительно закусив губу, она встала, надела халат и направилась к жилищу Флоки. Её шаги гулко раздавались в ночной тишине, нарушаемой лишь тревожным криком совы.

Тук-тук.

Дверь скрипнула, открыв заспанное лицо конюха. Его обычно аккуратная борода была взъерошена, а глаза покраснели от недавнего сна.

— Розетта? Что случилось? — его голос был хриплым от пробуждения.

— Кайлос... «Он до сих пор не вернулся», — прошептала она, и в её голосе дрожали невысказанные страхи.

Глаза Флоки потемнели, все следы сна мгновенно исчезли. Он резко кивнул и шагнул назад, пропуская её в дом.

«О боги, только бы с ним ничего не случилось», — молилась про себя Розетта, переступая порог. В этот момент она осознала, как сильно привязалась к этому необычному мальчику, который за несколько коротких месяцев стал ей дороже, чем многие родные.

***

Слова Розетты обожгли Флоки, как удар хлыста. Не теряя ни секунды, он натянул кожаный дублет, схватил арбалет с резными гномьими рунами — смертоносный подарок Торгуса для защиты замка от нечисти. На тот случай если его не будет дома, а какая-то тварь решит напасть. Каждый болт в колчане светился тусклым синим светом, наполненный древней магией Железных Гор, что придавало уверенности конюху.

Конь под ним рванул с места, едва Флоки коснулся пятками его боков. За спиной оставались гулко захлопывающиеся ворота — кузнец Сигрид, разбуженный конюхом, уже приводил механизм в действие. Пришлось будить, Рози бы не смогла закрыть врата и поднять мост.

Всю дорогу Флоки грыз себя мыслями. "Идиот! Как можно было отпустить его одного?!" Лес кишел тварями, для которых ребёнок, даже такой необычный, был бы лёгкой добычей. "Старый алхимик в деревне торгует готовыми сборами... Чёрт возьми, зачем рисковать?!" Затем вспомнив что он сам ему об этом не сказал, стал ещё ругать себя пуще прежнего.

Рассвет застал его у границы Чёрного Бора. Первые лучи солнца цеплялись за верхушки сосен, но под их сенью всё ещё царил полумрак. Флоки соскочил с коня, арбалет наготове, пальцы нервно постукивали по ложе...

И тут — движение.

На опушку, шатаясь, вышел Кай. Его одежда была изорвана в клочья, лицо и руки покрыты запёкшейся кровью. Мальчик шёл, едва переставляя ноги, взгляд мутный, невидящий. В левой руке он волочил по земле...

Флоки застыл, кровь стыла в жилах, лошадь вообще отвернулась, сделав вид что её здесь нет.

Это была голова — чудовищное создание с острыми, как клинки кинжалов, зубами и пустыми выжженными глазницами, из которых до сих пор шёл дымок.

— Кай...? — голос Флоки предательски дрогнул.

Мальчик поднял на него взгляд слабо улыбнулся — и рухнул без сознания.

Глава 6

Глава шестая.

Зверь и новые знакомства.

За пять часов до этого.

Тьма Чёрного Бора сжимала меня со всех сторон, словно живая. Детское тело, несмотря на всю силу духа, предательски дрожало — каждый шорох заставлял сердце колотиться чаще. Лишь присутствие незримого наблюдателя, не проявлявшего агрессии, удерживало меня от бегства. В памяти всплывали образы той утопленницы с острыми зубами, её пальцы, впивающиеся в мою лодыжку...

"Соберись, Женька. Осталось совсем немного", — мысленно подбадривал я себя, ощущая успокаивающую тяжесть магического кольца на пальце.

Через полтора часа блужданий я вышел на Поляну Забытых Зеркал. Рука сжимала "Фацум манум" — артефактный фонарь, чей свет, едва коснувшись тысяч папоротниковых листьев, преломился в миллионе бликов. Лёгкий ветерок заставил всю поляну заиграть переливами, словно кто-то рассыпал по земле осколки звёзд.

"Вот это зрелище..."

Но восхищение быстро сменилось досадой — тот же ветер, создавший эту красоту, теперь угрожал сорвать мою миссию, сдувая драгоценные капли с листьев.

Достав склянку и серебряную ложку, на которой я еле как выгравировал первую букву своего имени «К» (иначе роса испарится), приступил к делу.

Склонился у первого листа и, попробовав собрать, прошептав слова: «Что было — стеки, что будет — покажи», несколько капель, когда я их собрал и вылил в бутылочку, походившую своим видом на мерную колбу по химии, вдруг испарились. На деле же они должны были затвердеть, превратись в что-то, напоминающее бусины.

В смысле? Ты чего? — От неожиданности обратился я к росе.

Ветерок внезапно усилился, играя моими волосами, и в его шорохе я явственно различил:

"Имя..."

Дураком я не был и быстро сообразил, в чём дело, хоть и не верилось в такое. В книгах часто пишут, что имя — это не просто для того, чтобы тебя мама к обеду позвала. Имя — это ключ к твоей душе, а потому сообщать его каждому встречному не стоит. А как тогда? «Эй, мальчик, что ли?» Смешно. Хотя здесь мне теперь совсем не смешно.

Осознание пришло мгновенно. В этом мире имя — не просто набор звуков, а ключ к душе.

Отложив факел и достав перочинный нож, я дополнил гравировку на ложке, превратив "К" в зеркальную "Ж" — первую букву моего настоящего имени. И да, писал на русском. «К» с нашим миром совпадала, что опять крайне удивительно, а вот «Ж» нет.

Надеюсь, сработает, — пронеслась мысль, когда я попробовал собрать с соседнего папоротника росу. Пойманная мною капля, что резво скатилась в ложечку, мигом затвердела, когда я её перенёс.

Да-а, — негромко воскликнул я. Затем я встал и со всей серьёзностью поклонился.

— Благодарю за подсказку.

Вежливость — это вам не шутки. Ей можно иногда добиться куда больше, чем кулаками.

Я начал сбор. Мне таких бусинок надо под триста штук. Всё это время размышлял над тем, откуда лесу известно моё настоящие имя. Озарение пришло, когда я сложил последнюю бусину в колбу.

«Мироздание» вот кто. А я дурак всё башку ломал. Оно же легко может быть одним целым во-всех мирах. Просто здесь в него верят, а у нас нет.

Ну всё, можно идти домой, всем спасибо, всем пока.

Когда я вышел с поляны на тропу, вознамерившись отправиться в замок, дорогу мне перегородил зверь.

От неожиданности я шлёпнулся на землю, а вскочив, инстинктивно выхватил перочинный нож.

Во-первых, будь кто здесь, помер бы со смеху. Картина была бы комичной, если бы не смертельно опасной: трёхлетний малец с крохотным лезвием против... Оборотня.

Во-вторых, у меня напрочь вылетело из головы, что я вроде как маг и что нужно хватать было кольцо, а не зубочистку.

Оборотень, а никем другим эту тварь не назвать, по крайней мере я не в курсе, стоял в нескольких шагах и издавал странные звуки.

Он что, так смеётся? Жесть. Лучше б рычал, — пронеслось в голове, пока я его рассматривал. Его тело сохраняло человеческие очертания, но будто вылепленное из растопленного воска — бледно-жёлтая кожа переливалась неестественным сальным блеском, местами провисая складками, словно плохо подогнанный костюм. Как в фильме ЛВЧ, когда жук вселился в фермера.

Лицо — получеловеческое, с удлинённой, почти волчьей мордой. Нижняя челюсть выдвинута вперёд, обнажая ряды загнутых внутрь зубов, как у глубоководной рыбы. Губы отсутствовали вовсе, что придавалось оскалу вид вечной оскаленной гримасы.

Глаза — полностью жёлтые, без зрачков, светящиеся тусклым внутренним светом. В их глубине плавали кровавые прожилки, складывающиеся в странные узоры, гипнотизирующие взгляд.

Конечности — непропорционально длинные, с суставами, сгибающимися в обратную сторону. Пальцы заканчивались черными когтями, похожими на хитиновые наросты. На предплечьях и голенях проступали участки грубой шерсти, растущей клочьями, будто болезнь.

Здоровый зараза и странный. А вообще какого хрена он тут забыл? Почему раньше не пришёл?

Лес затаил дыхание.

Ветви древних сосен сомкнулись плотнее, словно пытаясь отгородиться от происходящего. Воздух наполнился тревожным шёпотом листьев — будто сам Чёрный Бор предупреждал своих обитателей об опасности. Где-то в чаще замерли птицы, прервав ночные трели. Даже сверчки прекратили свои монотонные песни.

Только лунный свет, пробиваясь сквозь хвойный полог, продолжал равнодушно освещать поле боя, превращая наши тени в гигантские, искажённые силуэты.

От всего этого мне стало ещё больше не по себе.

— «Вот зачем ты так?» — мысленно обратился я к лесу.

В ответ лес вздрогнул.

Где-то вдали упала шишка, гулко отозвавшись в наступившей тишине. Папоротники по краям поляны сомкнули свои листья, будто закрывая глаза. Даже ветер замер, не решаясь вмешиваться в предстоящую схватку.

Отсмеявшись, монстр проговорил, точнее, как бы пролаял, но я его понял.

— Пирожки вкусные, но я не наелся, — его голос был похож на лай, пропущенный через мясорубку.

Меня такая злость взяла, что сделал к нему шаг и заорал:

— Слышь, волосатый урод! Это был гостинец духу леса, а не тебе, блохастой твари!

— Плевать я хотел на твоего лесного духа, — урчание в его животе напоминало грохот подземного толчка. Он недобро глянул на меня, проведя языком по клыкам.

Зря он так. Потому что началось, я сразу понял — лес рассердился.

Сосны закачались, сбрасывая с ветвей иглы, которые дождём посыпались на землю. Где-то в глубине чащи что-то громко хрустнуло — будто проснулось нечто древнее и недовольное.

Обуявшая злость помогла не только справиться с охватившим меня страхом, но и вспомнить, кто я такой. Отбросив нож, я полез за кольцом.

— Правильно, мальчик, он бы тебе всё равно не помог, — договорив, он рванул ко мне, опускаясь на передние лапы.

— «Иктус фулминис» — вспышка.

Когда моя первая молния ударила, лес ахнул.

Стайка спящих птиц взметнулась в воздух, нарушая ночной покой. Мыши и землеройки в панике закопошились в подстилке. Даже мхи на ближайших камнях свернулись в плотные комочки.

Сказать, что оборотень офигел, это ничего не сказать. Я прям чувствовал, как он силится понять, что только что произошло. А произошла — магия.

— Привет, это магия, блохастый, — улыбнулся я, махая рукой с надетым кольцом, наслаждаясь моментом.

Убить-то я его не убил, зверь в последний миг сумел увернуться, но шкуру подпалил знатно. Тряхнув мордой, он оскалился и вновь кинулся ко мне. Скорость, которую он набрал, была впечатляющая. Вот только я не стал бить молнией, а, дождавшись нужного момента, прокричал:

«Сфаера фулминис» — раздался глухой «БУМ». Оборотень, как в мультиках, сидит на попе и трясёт башкой. Ещё бы, с такой силы приложиться об барьер. Это всё равно что разбежаться и об стенку головой. Такое себе удовольствие.

Вместо того чтобы потешаться над глупым зверем, мне надо было добить его, а не трещать языком, как злодей в дешёвых боевиках, что любят поговорить, прежде чем убить главного героя. За это время с ними всегда что-нибудь случается. Например, герою приходят на помощь коллеги или он вспоминает о забытом смертоносном гаджете, как я о кольце. Ну или вот ещё пример: герой собирается с духом и разрывает путы, а потом начинает что есть дури колотить злодея, и неважно, что буквально недавно его валяли в грязи и пинали десятки человек. Появились вдруг силы, чего ж не воспользоваться. Вот и у моего противника вдруг откуда ни возьмись появились в рот… То есть я хотел сказать силы. Шкура оборотня засветилась лёгким синим сиянием. Она стала на моих глазах восстанавливаться в тех местах, где была опалена, а затем и он сам поднялся на лапы.

— Долго твой барьер не продержится, — прорычал он и начал долбить лапами по нему. Поначалу ничего не происходило, но я каким-то шестым чувством понял, что возведённая мной защита начала истончаться.

Хотелось закричать «МАМА», когда барьер спустя минут пять впервые мигнул.

На морде твари появилась радостная оскал предвкушения.

Ага, думаешь, сожрёшь меня, а вот хрен тебе.

Я, продолжая держать в левой руке артефакт-фонарик, влил в него силу и выкрикнул:

«Экспекто патронум». Да не-е, шучу.

— «Люкс Игнис максимум» — барьер погас, а камень в вытянутой руке в сторону глаз зверя ярко вспыхнул. Я-то предварительно успел закрыть очи, а вот он нет. За что и получил вспышку.

Воспользовавшись заминкой, отскочил и, выставив руку с кольцом:

— «Иктус фулминис».

К моему разочарованию, гад успел прийти в себя, отпрыгнув влево со смертельной траектории. Тогда я ударил новым заклинанием, правда, оно получилось так себе.

— «Катена фулгунис». Вылетевшая более крупная молния ударила в него, а после ударила в меня. И мы оба разлетелись друг от друга. Я лишь в последний миг успел закрыться рукой. Лёжа на траве, я смотрел на летающих надо мной жёлтых пузатых птичек, красивые такие.

М-да. Женя, ты идиот. Цепная молния — это вам не шутки, а тупой маг-недоучка не подумал, что молнии плевать, в кого бить, и после того, как ударит во врага, то, не найдя цели, вернётся. Вообще у этого заклинания на первом уровне максимальное поражение до четырёх целей. Об этом мне надо было вспомнить прежде, чем бить, а не сейчас.

Лесной дух пристально наблюдал за нами.

Он видел, как синие искры моей магии танцуют между деревьями. Как тень оборотня становится всё больше и страшнее. Как папоротники, ещё не оправившиеся от сбора росы, прижимаются к земле, стараясь стать незаметными.

Когда же моя последняя молния ударила рикошетом, лес вздохнул.

Тихий, протяжный звук пронёсся от дерева к дереву. Ветви сосен закачались в такт, будто покачивая головами. Где-то высоко в кронах проснулась сова и ухнула — то ли предостерегающе, то ли одобрительно.

А потом наступила тишина.

Та самая, что бывает только в самых глухих уголках Чёрного Бора — густая, плотная, наполненная ожиданием.

Лес замер, прислушиваясь к нашему с оборотнем тяжёлому дыханию.

И ждал.

Ждал, чем закончится этот поединок.

Ждал, кто из нас останется стоять.

Ждал...

Содрогаясь от боли, я поднялся на дрожащие ноги. Предплечье пылало адским огнём — кожа вздулась кровавыми волдырями, источая сладковато-горький запах поджаренной плоти. В горле стоял ком — хотелось завыть от боли, разрыдаться, как настоящему ребёнку, чтобы весь лес услышал мои страдания. Но судьба не дала мне этой слабости.

Словно в насмешку, в тот же миг зашевелился и мой противник. Его состояние радовало куда больше моего — в боку зияла дыра размером с дыню, через которую просвечивали обугленные рёбра.

"Ну как, блохастый, вкусные чужие пирожки?" — прошипел я, голос сорвался на визгливый писк. Уже собирался добавить что-то более язвительное, но слова застряли в горле — рана на теле оборотня начала затягиваться с пугающей скоростью.

«Какого чёрта?!» — от увиденного мои глаза, попрощавшись, начали собирать вещи, дабы покинуть своё обиталище.

Я застыл, наблюдая, как плоть буквально плетётся сама собой, восстанавливаясь за считанные мгновения. Едва зажив, чудовище с рыком бросилось вперёд, распахнув пасть с рядами желтоватых кинжалов-зубов.

Барьер я активировал в последний момент — когда смертоносные клыки уже блистали в сантиметрах от моего лица.

Последовал странный хруст — голова отделилась от тела и всей тяжестью врезалась мне в грудь. Воздух вышибло с такой силой, что я превратился в выброшенную на берег рыбу — беззвучно хлопал ртом, пытаясь вдохнуть. Лишь через мучительную минуту лёгкие наконец наполнились живительным кислородом.

«Хорошо, что сдох быстро», — мелькнула бледная мысль. Будь он упрямей — успел бы сомкнуть челюсти на моей глотке.

Очнувшись от шока, я поднялся — и обомлел. Башка оборотня осталась прежней, а вот могучее тело начало сжиматься, трансформируясь... в человеческое. Передо мной лежал голый мужчина с бледной кожей и впалой грудью.

Первый солнечный луч пробился сквозь хвойный полог, и вместе с ним из мёртвого тела вырвался знакомый шарик энергии — точь-в-точь как из Файриса. Он медленно поплыл ко мне. Я замер, бежать или сопротивляться не стоит. Это не будет больно, — уговаривал я себя, пока шабримая молния приближалась.

Шар вонзился в грудь — и мир взорвался яркой вспышкой. Источник внутри расширился, наполнив каждую клетку тела жгучей энергией. «Силён был зверь... А мне просто повезло», — констатировал я про себя, ощутив прилив энергии.

Собрав фонарик, я поднял нож и, схватившись за отвисшее ухо, заковылял к дому. Сюда я больше ни ногой. Пока не стану сильным и здоровым, как Арни, и ловким, как Джеки Чан.

Когда деревья расступились, открыв опушку, силы окончательно покинули меня. Последнее, что я увидел — перекошенное от ужаса лицо Флоки. Даже улыбнуться не успел — тьма накрыла с головой.

***

Пробуждение и последствия.

Сознание вернулось ко мне постепенно, как прилив на песчаный берег. Первым пришло обоняние — воздух был пропитан божественным ароматом свежей выпечки, в котором угадывались нотки ванили, корицы и чего-то ещё, неуловимо домашнего. Я, подобно мультяшной мышке, ведомой запахом сыра, поднялся с постели и, не утруждая себя умыванием, поплыл по коридорам за этим гастрономическим сиреным пением.

В кухне царила напряжённая атмосфера. Торгус, восседая за массивным дубовым столом, изливал свой гнев на Флоки, который стоял, смиренно склонив голову. Его могучие плечи были напряжены, а пальцы судорожно сжимали край кожаного фартука. Розетта у печи в этот момент как раз извлекала из духовки противень с золотистыми слоёными пирожками — моим рецептом, к слову. Жизнь в одиночестве научила меня многим кулинарным премудростям, когда надоедали бесконечные дошираки и пельмени.

— Твоя удача, что он выжил, — голос Торгуса гремел, как далёкий гром перед бурей. — Будь иначе, я бы тебя собственноручно закопал рядом с тем волколюдом.

— Учитель, — я шагнул вперёд, вставая рядом с конюхом, — вина полностью на мне. Чай закончился, а рецепт... — я кивнул в сторону толстой поваренной книги, — был записан здесь. Вот я и отправился в лес за ингредиентами.

— Да? — брови мага молнии поползли вверх. — А ты в курсе, что это не поваренная книга? Это вообще мемуары старого алхимика. Он просто её забыл у нас, когда в последний раз гостил.

Услышав это, я захлопал глазами. Хрена я…

— М-м-м.

— Гром с этой книгой. Откуда в зале висит голова волколюда?

— Этот негодяй, — я, уловив в его интонации отсутствие смертельного гнева, развалился на стуле, — сожрал все пирожки, предназначенные лесному духу, а потом поджидал меня на обратном пути. Мы сошлись в бою, и... — я горделиво выпрямил спину, — навалял ему. Кстати, лес был на моей стороне.

— Ты понимаешь, что этот зверь был уровня магистра? — Торгус ударил кулаком по столу, отчего ложки весело подпрыгнули. — Ты хоть представляешь, почему я столько времени не мог его изловить?

— Я... — слова застряли у меня в горле.

— Учитель, готов принять наказание, — снова поднялся, вставая слева от Флоки.

— Как говорится, победителей не судят, — маг провёл рукой по бороде. — Но наказание вам всё же будет. Флоки — корми Генриетту. Ты, сорванец, — его палец указал на меня, — отмываешь башню снаружи. — Затем он повернулся к Розетте. — А ты... не виновата, но... — его палец замер в воздухе, — приготовь сегодня ту пиццу с колбасками. Две. Большие.

— Всё, разобрались, — он махнул рукой. — А теперь давай есть и слушать твой рассказ. Как тебе удалось одолеть эту тварь.

— Я не только его укокошил, — с гордостью сообщил я, отправляя в рот ложку овсянки вместе с вишнёвой слойкой, — я ещё в Омуте Тихих Мыслей утопленнице руку барьером поотрывал.

Торгус закашлялся так, что посуда на столе затанцевала чечётку.

— Ты нырял в Омут?! — его глаза округлились до размеров пирожков.

— Ну да, — я удивлённо пожал плечами. — А как бы я иначе достал лист мудроцвета?

Маг молнии несколько раз открывал и закрывал рот, словно рыба на берегу, затем махнул рукой и сдавленно принялся за еду.

Поймав благодарный взгляд Флоки, я подмигнул ему в ответ.

— Иди уже, приведи в порядок моего коня, — буркнул Торгус. — И не забудь про Генриетту. Твоя Алисия отомщена. Можешь продолжать жить.

Конюх повернулся ко мне и склонился в глубоком поклоне:

— Благодарю, молодой господин. Век не забуду этого долга. — Когда он выпрямился, в его глазах стояли слёзы.

А я так и застыл с ложкой на полпути ко рту, когда до меня дошёл смысл его слов.

***

Десять лет. Целое десятилетие, прошедшее с того дня, когда я, дрожащий мальчишка, одолел волколюда в Чёрном Бору. Время, измеренное не сменами сезонов, а сотнями выпитых зелий, тысячами часов медитации и миллионами повторённых заклинаний.

Моя жизнь превратилась в строгий ритуал самосовершенствования. Зелье роста — трижды в неделю, его горьковатый вкус стал мне роднее мёда. Утро начиналось с железного пота — турник, на котором я теперь мог подтянуться пятьдесят раз без одышки, гантели причудливой формы (вызывавшие недоумённые вопросы, на которые я лишь отшучивался: «Библиотека, друзья мои, волшебная вещь»).

Теперь мне тринадцать. Мой рост — метр семьдесят девять[1], и я с гордостью замечал, как приходится слегка наклоняться, встречаясь взглядом с Торгусом. Плечи ещё уступали его богатырской стати, но мышцы уже обрели ту самую «магическую» плотность, когда сила скрыта не в буграх, а в стальных жгутах под кожей.

Учитель сначала с пренебрежением косился на мои новшества, пока однажды не присоединился — и через неделю признал, что дышится легче, а прежняя тяжесть в теле сменилась лёгкостью. Его некогда солидное брюшко начало таять, чему немало поспособствовали наши ежедневные дуэли — магические фехтования стали для нас чем-то вроде утреннего чаепития. Мы не только сражались на мечах, но при этом применяли магию, проверяя, чей барьер круче. Как однажды признался учитель, все эти изменения коснулись его источника куда лучше, чем последнее посещение ничейных земель.

Флоки и Сигрид не отставали — это я про животики. Теперь же, спустя полтора года после того, как они присоединились к нам (по приказу Торгуса), их тела вернули себе былую форму, напоминая скульптуры древних воинов. Вообще в этом мире даже простой человек живёт под полторы сотни лет. Так что для меня они выглядели не старше сорока пяти. Магам, впрочем, проще — лишний жир сгорал в пламени магических упражнений быстрее, чем Розетта успевала его «накормить» своими кулинарными шедеврами. Этим двум пришлось куда сложнее, точнее, Флоки. Сигрид-то — маг земли, хоть и не сильный, всего на уровне адепта, но ему для работы кузнецом более и не надо.

Но главные перемены произошли внутри. Мой источник, некогда скромный родничок, теперь бурлил полноводной рекой. Он уже почти как у учителя. Третий этаж башни — уровень, до которого многие из Ворхельмов не доходят за всю жизнь, — покорился мне. Правда, лишь на десятую часть. «Избранный или уничтожитель миров? Как говаривал Громовержец», — усмехался я про себя. Настоящие избранные или тёмные властелины не корпели бы по месяцу над каждым заклинанием. В эти его сказки о приходе в мир двух стихийников и после начинающихся войн я не верил. Потому как прочёл почти всю библиотеку, и ничего такого там нет. Только домыслы и байки — вот и вся теория.

Мои медитации теперь длились не более трёх суток, но зато проводились с часовой точностью каждые две недели. Учитель теперь медитировал со мной, вот только выдержать без стряпни Рози больше суток был не в силах, а потому обычно к середине вторых суток покидал крышу.

Мой источник вырос ровно вдвое — по меркам этого мира это уровень магистра, а может чуть-чуть выше, приговаривал учитель. Только толку от этого никакого. Сила ударов? Да, я мог превзойти в голой мощи Громовержца... побеждая разок из трёх десятков поединков. После каждой нашей схватки — изнеможение, отдых, беспробудный сон — это я про себя. Тогда как он выдавал точечные удары, аккуратно разрушая мой барьер, расходуя при этом энергию с ювелирной точностью, после чего топал на кухню с почти полным источником. Я же пока что напоминал варвара, рубящего скальпелем вместо того, чтобы провести один тонкий надрез. Ничего, научусь, никуда не денусь.

За это десятилетие замок Ворхельмов так и не распахнул свои врата для гостей. Лишь Торгус изредка отлучался в столицу, но ни родственники, ни друзья так и не соизволили нанести визит. Возможно, это дело рук учителя, но я не спрашивал. Считает, так лучше для моего обучения, значит, так и есть. Единственными посетителями стали караваны с провизией, чьи рейсы участились втрое — иначе просто не справиться с моими кулинарными экспериментами. Всё потому, что я немало времени провожу на кухне, обучая нашу кухарку. Последнее, что зашло всем без исключения, так это манты с майонезом. Народ так их полюбил, что теперь у нас в замке есть «день мантов». Каждый восьмой день в большом зале собираются абсолютно все, кто живёт и работает в замке. Ворхельм в этом плане простой человек. Если рядом нет гостей, он может и с конюхом выпить, и с Аланой по душам поговорить.

Розетта, доведённая до отчаяния бесконечным потоком новых рецептов, в конце концов взмолилась о помощи. Маг требовал всего и побольше. Так в нашей кухне поселилась её сестра Марго с сыном Робертом. Мальчишка моего возраста, но при первой же встрече он словно наткнулся на невидимую стену — здоровался сквозь зубы, взгляд в пол, и тут же исчезал. Возможно, мать наказала держаться подальше от «маленького господина». Я же не настаивал — вежливость выше статуса, по крайней мере для меня, а потому время от времени сам заглядывал в конюшню или кузницу, предлагая тому помощь. Он не отказывался, но и отношения лучше не становились. Ну нет, так нет.

Но настоящую дружбу я обрёл с садовником Карлом. Этот седовласый мудрец в грязном переднике знал о травах больше, чем иные маги о заклинаниях. Наши беседы у грядок порой затягивались до полуночи. А когда он решил связать жизнь с Аланой, я не смог остаться в стороне.

Торгус отпустил влюблённых на две недели, щедро снарядив в дорогу. Я же преподнёс свадебный дар — два зелья собственного изготовления. Рецепты взял из той «поварской» книги. Для Карла — «Ярость дуба», усиливающую мужскую силу и дарующую лёгкое омоложение (всё-таки ему под семьдесят). Для Аланы — «Цветение лотоса», дарящее здоровье будущей матери. Вот только, видимо, пропорции были немножечко нарушены... Через девять месяцев Алана родила тройню. Торгус разрешил ей остаться в деревне, вместо себя она предложила взять её младшего брата Маркуса. Вполне себе дружелюбный и весьма талантливый человек. В общем, он прижился.

Кстати, об этом, о травках. Лесные тропы… В общем, с Чёрным Бором у нас сложились особые отношения. Я приносил дары — пироги с дикими ягодами, мёд, даже вырезал из дерева фигурки лесных духов. А он... Он отвечал тишиной.

Тишиной, в которой не было угрозы.

Все эти годы тенистые аллеи не смели посягнуть на мою неприкосновенность. Ни разу когтистые ветви не впились в плащ, ни разу не зашевелилась под ногами зловещая трясина. Казалось, сам древний лес, пронизанный тайными чарами, бережно направлял мои стопы, отводя незримые угрозы. Порой в полумраке вековых дубрав мелькало нечто — то ли призрачный древний дух, то ли просто солнечный зайчик, играющий в листве. Но я сознательно не всматривался. Есть в этом мире рубежи, переступать которые смертным не подобает.

Из примечательных событий.

Однажды на границах владений Ворхельмов, там, где туман клубится особенно густо, появился отряд. Пятеро — двое в плащах с пурпурной оторочкой магистров и трое в серебристых мантиях мастеров. Они подошли к вратам, сотрясая воздух магическими резонансами, и потребовали выдать им «мальчишку и артефакт», угрожая в противном случае стереть крепость в порошок.

Как они нашли меня? Виной всему была моя оплошность — я осмелился использовать кольцо в лесной чаще. Сколько потом ночей я корил себя за эту минутную слабость! С другой стороны, не воспользуйся я им, и оборотень бы меня сожрал.

Тогда к непрошеным гостям вышел сам Торгус. Громовержец начал неторопливую беседу, его голос гремел, как отдалённая гроза. Пока он говорил, за спинами наглых пришельцев возникло нечто удивительное — два десятка гномов в доспехах из чернёного адамантита. Откуда они взялись — сие осталось для меня загадкой. Быть может, использовали телепортационные руны, а может, пришли по своим таинственным подземным тропам, о которых нам, смертным, знать не положено.

И вот что поразительно: весь этот спесивый отряд магов был уничтожен быстрее, чем закипает вода в котле. Менее чем за пять минут от них остались лишь обугленные тени на камнях да горстка пепла, подхваченная ветром. А их артефакты — магические кольца, амулеты и жезлы — гномы собрали с пренебрежительным выражением лица, словно решили мусор убрать.

С тех пор никто более во владения Ворхельмов не приходил. А я... Я редко покидал замковые стены. Драгоценное кольцо теперь по большей части покоится в той самой, ранее подаренной мне Ридикусом шкатулке, над которой поработал учитель, и теперь она инкрустирована серебряными молниями. Дополнительная защита от заклинаний по поиску могущественных артефактов.

Тренируюсь с ним лишь в подземельях крепости, где древние камни помнят удары тысяч молний. И каждый раз, беря его в руки, я ощущаю, как по коже пробегают статические разряды, при этом невероятным образом поглощающие свет — немое напоминание о той цене, которую можно заплатить за минутную неосторожность.

Итог. Десять лет пролетели как один миг, и сегодня я по-настоящему счастлив. Точнее, был счастлив.

***

Возвращение Рида.

И вот теперь, спустя десять лет уединения, наши врата наконец скрипнули для гостя.

Бежал я что было сил через двор, когда, тренируясь с мечом на вершине магической башни, заметил карету — чёрный лакированный монстр с гербом «Феникса, вырывающегося из пламени» на дверцах. Узнал я его ещё когда он только выехал на опушку леса, но сомнения развеялись, когда над замком взметнулся огненный дракон, рассыпаясь искрами.

«Ридикус Огнебровый собственной персоной», — усмехнулся я, прибавляя шаг. — Только он мог явиться в замок так эффектно.

Огромная красивая карета, а не телега раздолбанная, на которой мы ехал в прошлый раз, остановилась на площади, и я, переминаясь с ноги на ногу, готовился встретить архимага. Десять лет — не шутка. Интересно, узнает ли он меня?

Дверька отворилась, и по ступеням спустился…

М-м-м. Не понял?! Вместо мага вышла не то молодая девушка, не то девочка. Росту в ней метр шестьдесят, волнистые серебристые волосы были распущены, точёный носик и зелёные глаза цвета дубовых листьев, над губой родинка, ресницы — опахала. Одетая в тёмно-синее платье. Покрой такой, что вроде как у носителя данной одежды подразумевается грудь, но тут ею и не… Ладно, не моё дело. Похоже, всё-таки передо мной ещё девочка и довольно юная.

Увидев меня, она резко развернулась ко мне и, презрительно сморщив нос, а что я был в самом разгаре тренировки, указала на крышу тонюсеньким пальчиком и немного писклявым голосом произнесла:

— Ты, — теперь её палец был направлен мне в грудь, — отнеси вещи в мою комнату. Да поживее. И смотри у меня, будь с ними аккуратен, это сундуки от самого Лана Ванита. Они стоят дороже чем твоя жизнь.

Ничего говорить не стал, мысленно усмехнувшись полез доставать чемоданы, коих было несметное количество.

***

За два месяца до этих событий...

Адастрия, столица империи «Вечного Рассвета», купалась в золотистом сиянии заката, когда последние лучи солнца скользили по крыше дома Ворхельмов. Тени удлинялись, но в доме рода, где камень помнил удары молний и клятвы предков, время словно застыло. Здесь, в чертогах, пропитанных запахом старого ясеня и статическим треском магии, всё подчинялось вековым ритуалам.

Ужин в семье Ворхельмов начинался ровно в восьмой колокол — так было испокон веков. За длинным столом из ясеня, покрытым скатертью с вышитыми серебряными молниями, собирались те, кто составлял первую линию рода — одиннадцать душ, чьи жилы пульсировали энергией грозы и других стихий. В отсутствие Торгуса Ворхельма, Громовержца и несокрушимого столпа их династии, главенство принадлежало его младшей сестре — Эльрике Ворхельм.

Она восседала во главе стола, прямая, как клинок, с холодным взором, в котором мерцали отблески далёких разрядов. Маг молнии ранга мастера, Эльрика давно переросла потребность в титулах — её имя само было символом власти. Рядом с ней — её сыновья: Реймс и Вольтас, оба мастера стихии, но столь разные, как день и ночь.

Реймс, старший, носил мундир капитана императорской гвардии с тем достоинством, которое присуще лишь тем, кто стоял на краю гибели и не дрогнул. Его молнии были щитом — точными, неумолимыми, выкованными в бесчисленных схватках. Его супруга, Серафина из рода Даркстоун, с гордостью носила фамилию мужа, но в её жилах текла тень. Выходка из древнего рода теневых магов, она презирала всех, кто не принадлежал к роду людскому, терпя лишь гномов — да и то лишь за их искусство ковки. Два зачарованных кинжала, спрятанных у неё под платьем, мерцали в такт её холодному дыханию.

Их дети уже начинали оставлять след в истории:

Каэлс, девятнадцатилетний «стремительный ветер», чьи молнии резали воздух в академических поединках на третьем курсе.

Люция, шестнадцать лет, первый курс академии, унаследовавшая тени матери, но уже укротившая их в ранге ученицы. Её смех звучал, как шелест ночного ветра, а взгляд хранил тайны, которых не знал даже отец.

Скадис, семилетний ураган в облике ребёнка, чьи первые вихри молний уже заставляли служек вздрагивать.

Вольтас, младший сын Эльрики, управлял орденом «Громовая Поступь» с железной дисциплиной, но в его доме царило тепло. Его супруга, Эсмеральда Фульгура, была живым воплощением молнии, смягчённой магией жизни её матери. Её разряды мерцали зелёным, как весенняя листва, а руки знали не только удары, но и исцеление. Слыла мягкой и доброй женщиной, работает в ордене, помогая детям с их проблемами, что-то вроде психолога.

Их дочери были её отражением:

Виталия, двадцатипятилетняя защитница рода, верившая, что молния может не только убивать, но и давать жизнь. Её удары затягивали раны, а гнев обращал врагов в пепел. Служит в отделе безопасности рода.

Улия, двадцатилетняя искательница, чьи эксперименты с нервными импульсами повергали даже магов в трепет. Иногда шокирует людей (в прямом и переносном смысле) ради забавы. Она могла подарить блаженство или муку — и часто делала и то, и другое просто «для науки».

Милена, тринадцатилетняя гроза в миниатюре, чьи биоэлектрические поля уже сейчас могли остановить стрелу на лету. Умеет подчинять магических тварей, в чьих жилах течёт электричество. Она обожала угрей и скатов, а её старшие сестры обожали её — даже когда её любопытство втягивало их в безумные авантюры. Весьма ведомая, из-за чего часто ведётся на уговоры Улии. Частенько ей подражая с её экспериментами. Из-за чего так же влипает в неприятности, как и её сестра.

В этот вечер, как и всегда, над столом витали разговоры о политике, магии и долге. Но в воздухе чувствовалось напряжение — будто перед грозой. Что-то назревало. И Ворхельмы, чьи судьбы были сплетены с самой бурей, знали: скоро грянет гром. Вот только касался «гром» сегодня одного единственного члена этой семьи.

Эльрика аккуратно стукнула вилкой по фужеру, наполненному магическим вином, дающим пьющему приятные сны, привлекая внимание семейства.

— Милена, девочка моя. Сегодня мы празднуем твоё тринадцатилетние. Моё сердце наполняется теплотой, глядя на то, какой ты растёшь. Я вижу твои успехи и стремление к учёбе. Через два года тебе предстоит поступление в академию. Но перед этим мой брат Торгус решил сделать тебе подарок, — все застыли в предвкушении.

Глава редко посещал имение и вообще в последние годы стал нелюдим. Вот только никто в роду не посмел бы оспорить его главенство, если не хочет столкнуться с ним в дуэли. А ещё многие родичи заметили его значительный магический рост за последние годы. Секрета он не раскрывал, отшучиваясь странной фразой «железки тягаю».

— Он приглашает тебя посетить Разрушенные Небеса и пройти обучение в магической башне, — воцарилась такая тишина, что можно было расслышать биение сердец собравшихся за столом.

— Но как, мама, — возмутился Реймс, — дядя строго-настрого запретил кому-либо посещать родовое гнездо. Отложив учёбу для всех на неопределённый срок, причём без объяснений.

— Тебе, сынок, он и не обязан что-либо объяснять, — произнесла она с таким холодом в голосе, что тот тут же прекратил расспросы. — Хватит того, что знаю я.

Эльрика позволила маске строгости растаять, обнажив подлинную нежность, что светилась в её глазах, когда она повернулась к внучке. В этом взгляде читалось нечто большее, чем просто бабушкина любовь — гордость рода, передающего свою мощь новому поколению.

— Ты будешь обучаться лично у него, — произнесла она, и в голосе её зазвучали ноты торжественности, словно она возвещала судьбоносное пророчество. — Как, впрочем, и Скадис.

Уголки её губ дрогнули в едва уловимой улыбке, когда она наблюдала, как эти слова оседают в сознании присутствующих. Эффект был именно таким, какого она желала — ошеломляющим, переполненным значимостью момента.

— Вы переедете в замок до самого поступления в академию. А теперь... сними ученическое кольцо. Твой час настал.

По едва заметному движению её руки безмолвный слуга, до этого момента остававшийся недвижимым, словно изваяние из мрамора, приблизился к имениннице. На расшитом серебряными нитями бархатном подносе покоилась шкатулка — истинное произведение искусства. Серебристый бархат её поверхности переливался, словно заряженный статическим электричеством, а на крышке сверкал герб рода Ворхельмов:

На чёрно-лазоревом поле, застывшем между грозой и закатом, серебряная молния, разорванная яростью стихии, пронзала золотую корону с тремя шипами — символ непокорённой власти. По краям щита скрещивались громовые жезлы, их сапфировые навершия источали крошечные молнии, застывшие в вечном танце.

Пальцы Милены дрожали, когда она принимала драгоценный ларец. Слуга тут же растворился в тени, вновь превратившись в безмолвного стража.

В момент, когда крышка шкатулки откинулась, воздух в зале словно зарядился энергией. Девочка забыла, как дышать. Забыли все. Даже привыкшие к величию артефактов Ворхельмы застыли, подавленные мощью, исходившей от кольца.

— «Зов Грозовых Зверей», — голос Эльрики прозвучал мягко, но в нём слышалась сталь. — Оно позволит тебе, родная, не просто призывать существ молний, но понимать их, говорить с ними. Угри и скаты, грозовые волки, станут твоими союзниками, молниеносные ящеры — разведчиками. Ты сможешь делиться с ними силой, делая их быстрее, острее... или вдыхать жизнь в бездушные изваяния гномов.

Она сделала паузу, давая словам осесть.

— Его выковал сам великий Торен из-под Железных гор. — В её глазах вспыхнула искра уважения к мастеру. — И брат просил передать тебе это.

Слуга вновь материализовался из теней, протягивая пергаментный свиток с печатью в виде молнии. Милена с благоговением развернула его и, всё ещё находясь под гипнозом момента, прочла вслух:

«Ты — не просто будущий щит, внучка. Ты — сама буря, что станет защитой нашему роду. Пусть это кольцо напомнит тебе: даже гром может быть милосердным».

Слова, написанные рукой Громовержца, висели в воздухе, наполненные весомости. Дочь Вольтаса бережно свернула пергамент, пряча его у сердца.

В момент, когда кольцо коснулось её пальца, по залу прокатилась волна энергии. Искры пробежали по коже Милены, оставляя после себя лёгкое жжение — артефакт признал свою новую хозяйку. Воздух затрепетал, наполняясь запахом озона и чего-то древнего, первозданного.

— Послезавтра, — нарушила молчание Эльрика, — к нам пожалует архимаг Ридикус Огнебровый. Он заберёт вас с собой. Будьте готовы.

Тишина, воцарившаяся после этих слов, была особенной — не неловкой, а торжественной. Никто не решался нарушить её, даже чтобы выразить восхищение. Ведь то, что только что произошло, было больше, чем просто дарение артефакта. Это было посвящение. Передача эстафеты.

И каждый за столом чувствовал — в стенах древнего замка Ворхельмов зародилась новая легенда.

[1] Сыну автора 12 и он такого роста.

Глава 7

Глава седьмая.

Ужин и патентное право.

Я взобрался на карету и принялся осторожно снимать дорожные чемоданы. Тяжёлые, кожаные, с позолоченными уголками — явно не из дешёвых. Они же от самого… Блин, забыл. Да и фиг с ним, от кого. Да и кому какая разница, кто сделал твой чемодан? Может, ещё бирку оставить, ну чтоб все точно знали? Как те люди из моего мира, что, купив в кредит «Яблокофон», обязательно при любой возможности положат его лейблом кверху, а не как нормальный человек — экраном, чтоб видеть уведомления, если уж вытащил из кармана или сумочки. Похоже, такая дамочка только что свалилась мне на голову. Чую, грядут весёлые дни.

Флоки, верный как тень, тут же подошёл, чтобы принять поклажу. Почему я разгружаю, он спрашивать не стал. Пока я возился наверху, из кареты, словно вихрь, выскочил мальчишка с всклокоченными волосами. Едва его ноги коснулись брусчатки замковой площади, как он рванул к донжону с проворством молодого лисёнка. И не зря. Из высоких дверей вышел Торгус встречать гостей. Малыш с радостным визгом запрыгнул ему на шею, обвив руками так крепко, будто боялся, что великий маг вот-вот растворится в воздухе.

Затем из кареты степенно, будто сам король пожаловал, вылез никто иной как архимаг Ридикус Огнебровый собственной персоной.

Его мантия, та самая, что я видел годами ранее, претерпела изменения. Теперь она была усыпана рунами так густо, что напоминала звёздное небо в ночь зимнего солнцестояния. Широкий воротник, подол, удлинённый и подшитый — как я помню, прежний хозяин, тот самый маг Файрис, был на голову ниже.

Меня он, похоже, не заметил. Или сделал вид. Не-а вряд ли.

Архимаг направился к Торгусу размеренным шагом, а рядом с ним семенила та самая важная «курица», что уже пятый раз рявкнула, чтобы я был аккуратнее с её чемоданами.

Что-то в её голосе так бесило, что последний чемодан я «случайно» уронил. Упс, а что бывает и такое. Я всё-таки не профессиональный грузчик.

Серебряный замок щёлкнул, крышка отскочила, и содержимое рассыпалось по камням.

Ох. Знай я, что внутри — вёл бы себя иначе. Ну что сделано, то сделано.

Девчонка резко обернулась на звук, и её щёки моментально залились румянцем.

— Кретин! — завизжала она, бросаясь собирать… нижнее бельё.

Здесь, в этом мире, оно не такое откровенное, как в моём. То, что тут считают неприличным даже выставлять напоказ, у нас носят в рестораны. А некоторые и вовсе гуляют в таком виде по улицам, не видя в этом ничего зазорного.

— Не нравится — сама бы и разгружала, — процедил я, спрыгивая с кареты. Настроение было испорчено, но я всё же собрался подойти поздороваться с Ридикусом.

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать! — её голос взметнулся вверх, а рука с кольцом рванулась вперёд: — «Фулмен Парвум», — белая крохотная искра рванула ко мне.

За прошедшие годы Торгус с Фулгурисом так натаскали меня, что я научился определять силу заклинания ещё на стадии подготовки и действовать на опережение.

Сильное? Бежать или защищаться что логично.

Слабое? Можно и проигнорировать или...

Её атака не представляла для меня ровным счётом никакой опасности. Я просто махнул рукой, отразив заклинание возвращая его хозяйке со вложенным сюрпризом. При этом немного ослабив, конечно. Барышня явно не успела бы поставить барьер. Это было видно потому как она магичит. Ранг ученик не более.

Искра ударила её в грудь, отбросив на пятую точку. Волосы встали дыбом, как у рассерженной кошки.

По площади разлился детский хохот. Тот самый мальчишка, что сидел на шее у Торгуса, извивался от смеха. Хм-м, а он уже мне нравится. Надо будет ему приготовить что-нибудь этакое.

А вот сам Громовержец смотрел хмуро, причём его суровый взгляд был направлен не в мою сторону.

— Это что за монстр объявился? — вдруг радостно вскрикнул Ридикус, раскрывая объятия. — Где тот милый зануда мальчик, которого я оставлял в гостях у друга?

Но при моих-то габаритах получилось так, что это я его обнял, накрыв руками сверху, заодно приподняв над землёй. Крепко сжимая.

— Дурак, отпусти, сломаешь же! — он закашлял, явно притворно. Такого попробуй сломай. В нём дури ого-го. Источник влияет на мага целиком.

Я послушно опустил его. И отступил на шаг, чтобы он мог осмотреть меня. Однако столько лет не виделись.

— Как же я рад вас видеть господин Архимаг Ридикус. У меня столько вопросов к вам, столько предложений.

— Погоди ты малой, хотя какой-ты теперь «малой». Знаешь часто глаза видят, но не верят, — пробормотал он задумчиво, разглядывая меня. — Кай, это ты? Честно?

— Вырос малость, а так — всё тот же, деревенский мальчишка ничем не примечательный, каких пруд- пруди, — Тор с Флоки услышав это переглянулись и заржали. Первый во все лёгкие, второй так, в кулачок.

Рид знал о многом из писем, да и по тем случаям, когда Громовержец ездил в столицу. Одно дело знать, другое видеть собственными глазами. Сейчас он смеялся вместе с ними. Не так громоподобно, как Торгус, но тоже впечатляюще. Чувствуются возросшая в нём сила. Не почивал на лаврах, занимался и развивался. И выглядел он… моложе, что ли? Или просто поухоженнее. Видимо, деньги в самом деле появились немалые, а расширенный источник дававший носителю новый ранг, неплохо так улучшил тело. Это я понял, когда обнял его.

— Погоди-ка, Кай, — внезапно нахмурился Ридикус, принюхиваясь. — Какой-то «странный» запах. Ничего подобного раньше тут не ощущал.

— О-у, — протянул я хитро ему подмигивая. — Вас ждёт море новых открытий. Наша повариха готовит блюда, которые вы нигде больше не попробуете. По крайне мере пока. И это, кстати, одно из моих предложений.

— Врёшь? — Серьёзно спросил он, так как с едой этот человек не шутит.

— Коли не верите, ставлю кольцо на кон. Если прав — с вас сто золотых.

— Идёт! — согласился он, а потом осёкся, поняв, о каком именно кольце я говорю. На мгновение он поник, но быстро вернул себе бодрость духа и хорошее расположение.

— А я тебе и так верю. Вон как мой приятель похорошел. Это круглые щёчки о много говорят, — сидевший на руках мальчик тут же начал за них дёргать, смущая Тора.

— Это вы его четыре года назад не видели, — рассмеялся я. — На бочку был похож.

— Ученичёк, — серьёзным том начал наставник. При этом подмигивая левым глазом. — А у тебя что, дела закончились?

Я отрицательно мотнул головой. Похоже, я сболтнул лишнего. Ну а что тут такого? Меня тоже можно понять. Я других людей миллион лет не видел. Мы-то тут все давно приучены друг над другом подшучивать, вот я по старой привычке и ляпнул. Ладно уж, я же не сказал ничего плохого, да и выглядит он сейчас просто замечательно. А щёчки? Ну они есть. Пирожки с земляничным варением каждый завтрак… Да и обед, полдник, ужин, если быть честным, так просто не уходят.

— Нет, учитель, — изобразил я виноватый вид.

— Ну так топай. Второй этаж ещё не отмыт.

— Ладно, господин Ридикус. Позже поболтаем.

Когда я ушёл, Торгус принялся отчитывать ту девчонку. Она всё ещё сидела на камнях, безуспешно пытаясь пригладить взъерошенные волосы. Хе-хе. Вот только у неё ничего не выйдет. Зря, что ли, я добавил в отражённое заклинание «немножко» статики? Будет знать, как обзываться.

***

Милена брела за дедом, волоча за собой массивный чемодан, то самый что заставил краснеть. Её щёки пылали румянцем, словно опалённые молнией, а в глазах стояли колючие слёзы ярости. Нет, не ярости — унижения.

Всю дорогу до выделенных ей покоев она мысленно проклинала… Нет, не того наглеца Кайлоса, хотя и его тоже. Но куда сильнее — собственную сестру Улию, всучившую ей этот дурацкий совет.

«Тебе вручили истинное родовое кольцо, теперь все обычные люди должны склонять перед тобой голову. Поставь их на место сразу по прибытию, пусть знают, с кем имеют дело. Дед будет доволен. Ты Ворхельм, не забывай!», — наставляла Улия перед отъездом, сверкая хищными искорками в глазах.

Милене было неловко, но разве могла родная сестра её обмануть? Оказывается, могла. Вот же подлая лисья морда! А тут ещё дед…

Торгус говорил негромко, но каждое слово впивалось, как ледяная игла:

— Я ждал внучку, в которой души не чаял. А приехала спесивая мегера, что бросается на людей, словно дворовая кошка. Его голос дрогнул:

— Знал бы, что ты так переменилась — ни за что не позвал бы. Эх ещё и кольцо для неё сделал.

Эти слова жгли сильнее, чем отражённая молния. Чемодан предательски дребезжал на каждой ступеньке, будто смеясь над ней. Где-то впереди скрипнула дверь — дед вошёл в её новые покои, не оглянувшись. Милена остановилась, сжимая ручку чемодана до побеления костяшек.

Вот тебе и встреча с любимым дедом.

Вместо объятий — упрёки.

Вместо гордости — стыд.

А ведь она так мечтала… Капля упала на латунную застёжку. Нет. Не будет она плакать.

Скорчив гримасу, Милена дёрнула чемодан и шагнула в комнату — навстречу молчаливому осуждению и тяжёлым дверям из красного дерева, что захлопнулись за её спиной с окончательным щелчком.

Такой вот приём. Где-то в глубине души шевельнулась мысль:

А что, если Улия специально… Но она тут же прогнала её прочь. Слишком больно было в это верить. Но если это так… Она найдёт, как ответить. А сейчас нужно придумать, как выйти из всего этого.

Внезапно все её мысли смело, словно осенний лист порывистым ветром. Милена плюхнулась на кровать, чувствуя, как шёлковая парча покрывала холоднеет под её горячими ладонями. Какой-то мальчишка... Он так легко отразил её заклинание. Без кольца. Без усилий. Без заклинаний. Кто он вообще такой? Вопрос жёг сознание ярче молнии. Почему назвал деда учителем? Их род — древний, гордый, неприступный. Вековые традиции запрещали брать учеников со стороны. Да, бывали исключения — когда в семью принимали особо одарённых магов. Но для этого требовался талант, затмевающий само солнце. Ведь Ворхельмы входили в пятёрку могущественнейших родов Империи. У них была собственная магическая башня. Кто, кроме коронованных особ, мог похвастаться таким?

Мысли метались, как пойманная в клетку птица. А может... Внезапная догадка осенила её с такой силой, что Милена замахала руками, будто отгоняя назойливую муху. Не может быть! Но чем больше она отрицала, тем настойчивее возвращалась к этой безумной мысли. Неужели её прислали сюда... для знакомства с будущим мужем? Она — младшая дочь. Да, рановато. Но... Так Милена, давай разберёмся.

Он — ученик деда, а это значит, невероятно талантлив. Это объясняет, как он так легко отразил её атаку. При этом успел добавить в заклинание статику такое под-силу человеку с уровнем магистр не ниже. А такое в таком возрасте вряд ли возможно. Значит здесь что-то другое. Если его приняли в род... Улия!

Всё встало на свои места. Старшая сестра что-то знала. Её скверный характер уже отпугнул не одного жениха — может, она специально подставила Милену? Чтобы и она никогда не вышла замуж. Эта гадина может. От этих мыслей любовь к сестре таяла как мороженое на солнце.

Кайлос... Имя приятно покатилось по языку. Да и сам он... Высокий. Статный. Глаза, словно две искрящиеся молнии. Она таких голубых никогда не видела. Хотя помыться бы ему точно не помешало.Эти взъерошенные волосы — будто воронье гнездо после урагана.

Милена фыркнула. О чём это я? Даже если это правда — до свадьбы минимум пять лет.

А вдруг он:

Чудной? Или станет прыщавый? С привычкой бормотать заклинания во сне? Нет уж! — воскликнула она, а для усиления эффекта тряхнула головой. Она выйдет замуж только за принца или герцога. И уж точно не ниже архимага. Решено. А Кайлос… он ещё получит. Будет знать, как связываться с ней. Так всё это потом.

Сейчас важнее подготовиться к ужину. Первому ужину в месте, что станет её домом на следующие два года. Где, возможно, за одним столом с ней сядет... Милена вновь резко встряхнула головой, прогоняя глупые мысли, и потянулась к зеркалу. Время приводить себя в порядок. «Королевский порядок», —последнее она произнесла вслух, стоя перед зеркалом и глядя на вздыбленные волосы.

«Убью гада, такую причёску испортил».

***

Ужин.

Покончив с изнурительной тренировкой и мытьём второго этажа. Ага, я теперь и такое могу. Как Гай Юлий Цезарь, два дела одновременно. Я медленно спустился по винтовой лестнице, ощущая приятную усталость в мышцах. Мысли невольно тянулись к горячей ванне, где можно было бы раствориться в облаке пара, но времени на праздность не оставалось — предстояло продолжение уроков по освоению нового заклинания.

«Ретиа Електрик» — или, как звучало бы в моём прежнем мире, «электрошоковая сеть». С первого же дня, когда я увидел, как она опутывает цель, сковывая её мерцающими нитями энергии, не оставляя ни ожогов, ни ран, при этом не давая захваченному применять магию, я буквально загорелся ею. Три недели упорных тренировок — и я всё ещё не мог добиться идеального контроля. Суть заклинания заключалась не только в захвате, но и в тончайшем балансе силы: оно должно было удерживать, но не калечить, хотя и это тоже можно делать, смотря какие стоят задачи. Мои попытки удержать Фулгуриса пока оканчивались превращением его бренной тушки в уголёк, что дымился и постоянно цокал, мол, какой я бездарь. И я был с ним полностью согласен.

Само название заклинания вызывало странное чувство. В этом мире не знали электричества, но слово существовало. Более того, все заклинания здесь строились на древнем языке, до боли знакомом мне — латыни. Совпадение? Вряд ли. За годы жизни здесь я наткнулся на столько параллелей, что мысль о связи миров уже не казалась безумием. Возьмём наши мультики. Тот же Карлсон, типичный маг воздуха, без конца поедающий пирожки, варенье и печенье. Похоже сценаристка явно из этого мира или была знакома с кем-то отсюда. И таких совпадений сотни, если не тысячи. Возможно, где-то существовали врата, тропы, лазейки между реальностями… Но стоило лишь углубиться в эти размышления, как я ловил себя на том, что фантазия уносит меня слишком далеко. Нет, не сейчас. Когда-нибудь я докопаюсь до истины. Или не докопаюсь. А пока… Плевать. Дел и без того хватает.

Этот мир без проводов и пикселей. Как ни странно, но он нравился мне всё больше. И мысль о возвращении — если бы такая возможность вдруг представилась — не вызывала ничего, кроме отторжения. Когда-то я и представить не мог жизни без интернета, компьютерных игр, микроволновки… Но теперь понимал Артура — того самого, из старой RPG, презиравшего «электронные забавы».

Выйдя из башни, махнул ей, мол скоро приду, и пошёл в донжон.

Как же он был прав. Вокруг — бесконечное множество красок, звуков, запахов, приключений… А ты сидишь, уткнувшись в экран, проживаешь чужую жизнь вместо своей. Конечно, не каждый способен сорваться с места и отправиться в путешествие. Всегда найдутся отговорки: «нет денег», «ипотека», «тёща приедет», «сын просит шестую машинку» … «Пап, она же особенная! Ну пожалуйста, последнюю! Честно-честно!» А через пять минут игрушка уже валяется под диваном, забытая и ненужная.

Знакомо? Ещё как. Сам такой был.

Но разве кто-то мешает просто выйти из дома? Пройтись по парку, затеряться в лесной чаще, заглянуть в музей, где билеты — сущие копейки, а то и вовсе даром. В городах постоянно что-то происходит: фестивали, мастер-классы, выставки… Можно встретить удивительных людей. Или не очень. Но в любом случае — это жизнь, а не бесконечное пережёвывание офисных сплетен:

«А ты смотрел новый сезон?» «А я вчера пять каток подряд в кс выиграл!» — Скукота.

А вот возьмём пивной марафон, где на каждой отметке в триста метров нужно осушить бутылку и при этом всё-таки попытаться дойти до финиша… Вот это зрелище! Я, конечно, никогда не участвовал — только наблюдал со стороны, сидя в коляске. Но было весело. Кто-то скажет: «алкоголь — зло», и я соглашусь. Сам не пью и другим не советую. Но главное — мера. Будь то ледяное пиво в летний зной или круассан со сгущёнкой…

И ведь не обязательно искать места, где пьют или едят. Однажды я попал на гончарный мастер-класс. Незабываемое ощущение — когда под пальцами глина оживает, превращаясь в чашку, вазу, что-то твоё. Сотворённая мною ключница до сих пор стоит у меня в комнате… стояла. Выкинули уже, наверное, всё.

Кстати, именно тогда я и решил: минимум раз в неделю — новое место, новое впечатление. Пофиг на погоду, отсутствие денег или усталость.

Вместо топовой видеокарты, о которой мечтал, я купил кресло с мотором — и мир заиграл новыми красками. Даже подумывал вступить в баскетбольную команду для колясочников… Не срослось, угодил сюда.

Возвращение в реальность пришло после того, как я испытал негативные эмоции.

«Хватит, Женя», — мысленно одёрнул я себя. Ты в другом мире. Ты — маг. Ты снова можешь ходить. Подействовало. На радостях подпрыгнул, присел, снова подпрыгнул — и едва не сбил сестру Розетты, появившуюся передо мной как из-под земли. Марго шла с верхнего этажа, от моей комнаты.

— Господин велел передать: ужин будет особенным. Занятия откладываются. И да, он просил не снимать покров. Так как гости не в курсе. Сказал вы поймёте, — я поблагодарил её и ускорил шаг.

Особенный ужин? Значит, придётся привести себя в порядок. Кивнув своим мыслям, я быстро разделся и залез в ванну.

Искусство бытовой магии я освоил на пять с плюсом. Да, я обещал себе заняться бытовой магией — и слово своё сдержал. О-о-о, ещё как сдержал! К счастью, Торгус оказался не только состоятельным человеком, но и щедрым, и — что куда важнее — открытым. С первых же дней он заявил, что купит мне любые книги, какие только пожелаю.

«Но только хорошие», — добавил он, сверкнув глазами. — «Без злодейской магии».

Ха! Он до сих пор боится, что я выберу тёмную сторону и стану очередным властелином тьмы. Хе-хе. Вот и старается окружить меня отцовской заботой, словно пытаясь компенсировать отсутствие моей настоящей семьи.

Как-то раз я спросил его:

— А нельзя ли перевезти сюда родителей?

Он ответил честно, без уловок:

— Нет. Они будут отвлекать. Сбивать концентрацию.

Но тут же пообещал:

— Когда обучение закончится, приглашу их в гости. Если захотят — дам дом в деревне. Кстати, деревня та тоже его. Я знал, что о родителях заботится Рид и был им обоим очень благодарен за это.

Вот тогда-то я и попросил лучший учебник по бытовой магии. Спрашивать сколько он стоит не стал. Всё равно в ценах не разбираюсь.

Что ж. Раз ужин «почему-то» особенный, значит проведём полный ритуал подготовки.

После душа я разложил на кровати штаны и белую рубаху — простые, но добротные. У меня они всего одни, тут не принято покупать растущему ребёнку много одежды. Какой смысл.

Открыв шкатулку, я достал и одел кольцо — с ним магия подчинялась куда охотнее.

— «Purga Vestis», — произнёс я, и пятна на ткани растворились, словно их и не было.

— «Plana Vestis», — и складки распрямились, будто по одежде провели волшебным утюгом.

Я оделся и подошёл к зеркалу.

— М-да, Евгений… — пробормотал я, разглядывая свою взъерошенную шевелюру.

Потом понюхал подмышки и скривился. Вроде помылся, но… Подростку отмыть тело не так легко. К тому же в этом мире не было дезодорантов, что ухудшало ситуацию, но зато была магия.

«Aroma Dulcis», — прошептал я.

Лёгкий ветерок ворвался в окно, окутал меня, наполняя комнату ароматом кедра — свежим, древесным, чуть смолистым. Я даже зажмурился от наслаждения. Запах был изысканным, но ненавязчивым — чем-то напоминал отцовские духи из прошлого мира.

Что ж… Мне нравится.

Теперь — волосы. Стрижка волшебными ножницами это вообще нечто.

Я закрыл глаза, представил идеальную стрижку и тихо прошептал: «Seco Crines».

Когда я открыл глаза, локоны, спадавшие на плечи, стали короче, а обрезанные пряди уже истлели на полу — я добил их маленькой искрой.

Запах горелых волос — так себе удовольствие, но кедровый аромат быстро перебил его. Я взял расчёску с полки начав укладывать мокрые волосы.

«Не стоит злоупотреблять магией в мелочах», — подумал я. — А то совсем обленюсь. Да и вдруг… случится плохое, и я лишусь сил? «Тьфу-тьфу!» — резко одёрнул себя. — Даже думать о таком нельзя! Плохое имеется свойство сбываться.

В последний раз оценил свой вид в зеркале, подмигнул отражению и вышел. Ужин в компании неожиданных гостей должен пройти идеально. Тут, как и во всех мирах, встречают по одёжке, а провожают по уму.

Время ужина настало. По коридорам разливался такой аромат, что голова шла кругом. Неужели Торгус специально так колдует? — мелькнула мысль. — Чтобы никто не засиживался в комнатах? Наверняка. Уж очень на него похоже. Хочет похвалиться умениями Розетты.

Когда я вошёл в большой зал, за столом уже сидели все гости:

Торгус — величественный, с привычной полуулыбкой сидел во главе стола.

Ридикус — жующий огромный мант, залитый чесночно-майонезным соусом, и в то же время запихивающий в рот кусок хлеба с чесночной закуской. Двое тех самых незнакомцев — мальчик и девочка сидели напротив архимага.

— Приятного аппетита, — сказал я, наблюдая, как мальчик жадно набрасывается, явно не на первый кусок пиццы.

Ридикус же поглощал еду с аппетитом варвара, забыв про все манеры, приличествующие магу его уровня. Нисколько не удивлён.

Девочка ела аккуратно, но, увидев меня, застыла с вилкой в воздухе.

«Что, думала, я конюх или мальчик на побегушках?» — мелькнуло в голове. «А теперь сидишь в шоке, что меня пригласили?» Я мысленно усмехнулся и сел напротив учителя.

— Кушайте, дамочка, не отвлекайтесь, — сказал я ей. — Не обращайте на меня внимания. Я ненадолго, мне ещё учиться.

Её взгляд скользнул по мне с таким презрением, что, казалось, воздух вокруг застыл. О-о-о, это было шедеврально. Конфликт раздувать не хотелось, но зарвавшуюся птичку нужно было поставить на место. Один раз позволишь сесть себе на голову — и пиши пропало. Знакомо? А вот у меня в прошлой жизни была соседка — помог ей «виндовс» починить, и вмиг превратился в её персонального сисадмина. А если отказывал — обижалась, будто я должен был бежать по первому зову.

Приглядевшись к гостям, отметил для себя сходство между учителем и гостями. Похоже меня ждёт знакомство с родственниками.

Торгус величаво поднял руку, призывая к тишине.

— Дорогие мои, — начал он, и в его голосе звучали нотки гордости. Это он, видимо, обращался не только ко мне, но и к некоторым обитателям замка, что присутствовали в зале. — Позвольте представить вам гостей.

Он положил ладонь на плечо сорванца с взъерошенными волосами и горящими глазами.

— Это Кадис, мой внук. Одарённый юноша. Прибыл по моему зову — полагаю, из него выйдет превосходный хранитель замка. Затем его взгляд переместился на девушку, сидевшую с идеально прямой спиной, но потухшим взором.

— Мелани, моя внучка. В ком я «видел» будущую защитницу рода. — Он слегка нахмурился. — Но, увы, она разочаровала меня.

Как уже успел изучить наставника, тому не было свойственно юлить. Он говорил, что прямо, как есть.

Девушка мигом сникла, будто под тяжестью этого взгляда.

— А это внуки, Кайлос, ученик вашего деда. Его привёл ко мне мой близкий друг Ридикус.

Огнебровый пробурчал с набитым ртом, что-то вроде:

— Ага, нашёл…

— Кстати, всё, что вы видите на столе, — заслуга не только нашей несравненной Розетты и её сестры Марго, но и Кайлоса. Именно он поделился с ними секретами древней кухни, научив их готовить.

Три пары глаз уставились на меня с недоверием. Ну хорошо, две. Малой не отрывался от пиццы, и до взрослых разговоров ему не было никакого дела. Глядя на него, меня осенило.

«Пиццерия у академии» — это гениально. Голодные студенты — золотое дно. А маги огня, судя по Риду, и вовсе озолотят меня. В голове уже всплывали картинки: я, как Скрудж Макдак, ныряю в горы золотых монет. Только бы запатентовать… А то знаю я местных, сопрут идею, и всё, пиши пропало. Вон деревенские уже вовсю манты готовят. Это я узнал, когда увидел, как Сигрид мантоварки клепает словно станок.

Пока я размышлял, накладывая себе салат «Цезарь», а что, он мне нравится, а из местных продуктов так и вовсе получается выше всяких похвал. Неожиданно для меня поднялась Мелани. Её голос был мягким, но в нём звучала сталь.

— Деда… и вы, Кайлос, не знаю вашей фамилии (вот же зараза, нашла чем уколоть) — она слегка поклонилась. — Прошу прощения за утреннее поведение. Была введена в заблуждение. Больше такого не повторится.

Под смягчившимся взглядом Торгуса она уселась и продолжила трапезу.

— Улия? — спросил Тор, а девочка кивнула. Кто такая Улия я не знал, а книг по родословной Ворхельмов я не нашёл. Выкинув всё это из головы, принялся есть.

— КАК ЖЕ МНЕ ХОРОШО! — Ридикус откинулся на спинку стула, громко рыгнул и удовлетворённо вздохнул. — Всё, не уеду, пока не попробую каждое блюдо по три раза. И… запас на месяц с собой возьму.

Услышав это, Розетта чуть не рухнула в обморок, но Марго её подхватила.

— Ты же мне не откажешь, друг мой?

— Какие вопросы, хочешь, на два подготовят?

— Обожаю тебя, дружище. С меня бочонок эльфийского вина.

— Вот и славненько, — улыбнулся Громовержец.

«БУМ!» — Все обернулись на звук — сёстры, сидя на полу, пытались поднять друг друга. Похоже, их ждёт адский объём работы. Хм-м, а если… изобрести мясорубка на магии, — мелькнула мысль. — Да, отлично. Ещё один прибыльный проект в копилку идей. Надо срочно идти в гости к Сигриду!

— И где ты Кай раздобыл эти дивные рецепты? — полюбопытствовал Рид, поглядывая на стол, с явным намёком чтобы ещё съесть.

— В старой книге. В библиотеке нашёл, — без тени смущения ответил я. Почти не соврал. То, что книга из другого мира, а библиотека электронная, было несущественно.

— Да? Такой не припоминаю… А ведь я прочёл большую их часть, — засомневался он. Чего-чего, а вот этого мне вообще ненужно.

— Я тоже уже не помню, где она, — старался говорить как можно увереннее. — Прочитал, заинтересовался — вот и запомнил.

Ридикус радостно хлопнул себя по животу, удовлетворившись ответом.

— Как я рад, что сюда приехал! А то меня достал этот дурацкий этикет в столице.

— Вилки, ложки… Это едят первым, то — пятым. Тьфу! Больше не пойду на эти королевские приёмы. Намазывая очередной бутерброд, он удовлетворённо хрустнул.

Лукавит, пойдёт. Никуда не денется. Король не просто человек. Он архимагистр. С таким лучше считаться. Я вообще слышал от Торгуса, что в королевстве только Шаркус, ректор академии, может говорить с ним как полагает нужным, но при этом границ не преступает.

Говорить, что он, вроде как, наелся, я не стал. Он же маг и непросто маг, а целый архимаг огня. Ему можно, уж он точно не растолстеет.

Когда трапеза подошла к концу, а беседы иссякли, я неторопливо поднялся из-за стола и, почти не задумываясь, произнёс заклинание:

«Mensa Mundus»

Посуда, будто подхваченная невидимыми руками, плавно взмыла в воздух и, грациозно покружив, направилась в сторону кухни. Там она бесшумно опустится в раковину, готовясь к встрече с водой и губкой.

— Благодарю вас, молодой господин, — Розетта склонилась в почтительном поклоне, и Марго тут же последовала её примеру. Затем они удалились вслед за посудой, оставив меня в лёгком недоумении.

Что это было? Пожав плечами, я отбросил ненужные мысли — зачем забивать себе голову пустяками? — и, пожелав присутствующим хорошего вечера, обратился к наставнику:

— Учитель, в вашей библиотеке нет ли случайно трудов по патентному праву?

Оказалось, есть. Не теряя времени, я направился в библиотеку, оставив позади ошеломлённых Мелани и Ридикуса. Их взгляды, полные немого вопроса, буквально прожигали мне спину, но я не обернулся. С Ридом мы ещё успеем поговорить. Он после такого ужина точно останется надолго погостить.

Хранилище знаний встретило меня торжественной тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием дров в камине. Всё-таки зима на носу и в замке становится прохладно. Артефакты отопления ещё не заряжены. В такую пору, проще магическим деревом топить, чем сливать ману в кристаллы.

Я занял своё любимое место. На столе была мягкая бархатная скатерть, весьма приятная на ощупь. Также здесь были все необходимые принадлежности для работы: перья, бумага и прочее. За годы, проведённые здесь, я обустроил это место так, как мне нравится, и теперь чувствую себя очень комфортно. Это важно при чтении.

Книга, которую я принёс, оказалась внушительных размеров — раза в три больше стандартного фолианта. Переплетённая в тёмную кожу с золотым тиснением, она внушала почтение и лёгкий трепет от того, что я увидел цифру 1. Получается где-то на полках лежит продолжение — капец.

Чтобы как следует во всём разобраться, следовало запомнить содержимое от корки до корки. А значит, пора было прибегнуть к помощи «чая прозрения» — и к счастью, я выучил соответствующее заклинание, чтобы не отвлекаться.

«Bibo Calidus», — прошептал я.

Чайник, стоявший на соседнем столике, ожил, нагрелся до идеальных семидесяти градусов и, изящно наклонившись, залил кипятком заранее насыпанные в чашку ароматные травы.

Не прошло и минуты, как воздух наполнился освежающим мятным ароматом, смешавшимся с древесными нотками старинных фолиантов.

Я сделал первый глоток и зажмурился от удовольствия. По телу разлилось приятное тепло, а сознание прояснилось, будто туман рассеялся, открывая кристальную ясность мысли. Мозг готов. Пора приступать.

Я открыл книгу, и путешествие в мир законов и формулировок началось. Так-с, посмотрим, что тут у нас…

Том первый «Система патентования в магическом мире».

Пергаментный переплёт книги слегка потрескивал в моих руках, когда я внимательно изучал золочёные буквы на обложке. «Так вот как здесь защищают изобретения», — пробормотал я, ощущая лёгкое покалывание в кончиках пальцев — верный признак того, что текст содержит магические формулы. Не простоя книжица в моих руках.

1. Гильдия Изобретателей и Аркановедов (ГИА)

На первой странице красовался геральдический знак — перекрещённые жезл и свиток в обрамлении пламени и лунных серпов. Главный регулирующий орган всех магических и технологических инноваций.

Места расположения филиалов можете найти: «Центральные города, магические академии, столицы королевств», — прочитал я вслух. «Естественно, где же ещё селиться этим кровососам? Наверняка берут взятки целыми золотыми слитками, а не монетами». Миры разные, а суть чинуш одна. И ведь вряд ли я ошибаюсь.

Архивариусы Гильдии, согласно тексту, представляли собой странный симбиоз чиновников и учёных — бывшие алхимики, разочаровавшиеся в философском камне, или инженеры, уставшие от вечных провалов своих изобретений. Это я понял из приписок. С этой книгой кто-то уже работал, кто-то кто явно близко знаком с системой.

Срок патента даётся — от 10 до 25 лет. «Смехотворно! — фыркнул я. — В мире, где эльфы и люди живут по пятьсот лет, а гномы и того дольше, для разумных это просто мгновение». Но строчка мелким шрифтом поясняла: «Продление возможно за дополнительную плату». Ага, вот оно что. Обычная бюрократическая ловушка. Теперь я уверен в том, что я прав. Ворюги.

2. Виды патентов.

Три ветви защиты интеллектуальной собственности:

«Огненная Печать» — для механизмов и инструментов. «Пригодится для мясорубки», — мысленно добавил я, уже представляя, как это чудо техники будет перемалывать фарш с помощью маг. кристаллов.

«Лунный свиток» — пищевые рецепты и алхимические формулы. «Бинго! Именно то, что мне нужно для пиццы и других продуктов». Хотя было бы лучше запатентовать таверну быстрого питания, а продукты, что продаются в ней, автоматом, подпадали бы под патент. Эх, мечты-мечты.

«Громовая Грамота» — боевые заклинания и магические технологии. «Пока не моё», — отметил я.

Перевернув страницу, я едва не выронил книгу.

3. Процедура оформления

Текст пульсировал магическими символами, которые складывались в чёткие инструкции:

Доказательство уникальности:

«Требуется демонстрация перед комиссией из пяти архивариусов». Пропустив насколько страниц дошёл до необходимого мне раздела.

«Для кулинарных изобретений — обязательная дегустация». Я усмехнулся: «Ну уж с этим проблем точно не будет. Эти неизбалованные гурманы слопают всё, даже если принести им жареную подошву, хорошо сбавленную сырным вперемешку с чесноком соусом под усилителем вкуса». Вон как Ридикус уплетал манты с майонезом, такой треск стоял. Бедный маг, а если его источник не справится с потоком такого количества еды. Он же сам от неё вряд ли откажется и станет круглый-круглый. Хе-хе. Но вернёмся к чтению.

Магический контракт:

Клятва Истины — особый пергамент, где чернила воспламеняются, если подписанный лжёт. «Значит, нужно не столько верить, что я изобрёл пиццу, сколько убедить себя, что я первый, кто принёс её в этот мир», — размышлял я. Вспомнились университетские курсы по когнитивному диссонансу — пригодились, как ни странно.

Оплата пошлины.

Варианты: 500 золотых монет — круто. Ничего не скажешь. Не знаю много ли это или мало, но скорее всего много.

Три мана-кристалла высшей чистоты. Приписка (один такой заполнить под завязку — это магу уровня магистра нужно до семи раз опустошить источник. Очень дорогие).

Эксклюзивный рецепт для Гильдии что даёт право получать 70% прибыли. Причём им больше, а мне меньше. Взамен все расходы они берут на себя. Такое себе, — скривился я от их наглости.

«Вот ведь пройдохи!» —продолжил я возмущаться. Отдай им секрет, чтобы и они могли его продавать. Ага разбежался. Пальцы сами собой постукивали по столу в такт моим мыслям. А ведь я задумал не просто пиццу, а ещё и усилитель вкуса... Правда без глутамата натрия здесь не обойтись, но где его взять? Имбирь? Лимонная кислота? Они дадут лишь бледное подобие нужного эффекта. Надо бы почитать книгу старого алхимика, может там найду решение.

Взгляд невольно устремился к окну, где в ночи мерцали огни башни Торгуса.

Нет, это не вариант. Лучше деньгами. Золото придётся занимать у Рида, — решил я. Учитель и так сделал для меня больше, чем я мог мечтать: кров, пищу, знания... И доступ в эту прекрасную башню. Последнее до сих пор не давало мне покоя — почему именно меня она впустила? Казалось, древние камни знали что-то, чего не знал я сам. А делиться этим она похоже не собирается.

4. Защита патента

Система оказалась продуманной, но дорогой:

Базовая защита ("Песнь Правды") — 10% от прибыли. При попытке кражи патент громогласно объявлял имя вора и место его нахождения.

Дополнительные опции:

"Голем-судья" — 25% от прибыли (не работает без покупки Песнь Правды). Автоматически наказывал нарушителей ударом молнии. "Настоящий магический копирайт", — усмехнулся я.

И тут...

Строки на странице вдруг заколебались, как в мареве. Я протёр глаза, но, когда взгляд снова упал на книгу, передо мной было совершенно иное содержание.

5. Особенности для иномирцев.

«Чужеземная привилегия» — ускоренное оформление для инноваций, явно не принадлежащих этому миру. Приписка, требовалось объяснить происхождение знаний («древний манускрипт» считался допустимой версией).

Я резко захлопнул книгу. Что за чертовщина? Сердце бешено колотилось. Чай прозрения... Может, он начал действовать сильнее, чем предполагалось? Или это библиотека играет со мной в игры?

«Спокойно, Женя», — прошептал я себе, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Простое переутомление и только. Но рациональное объяснение не снимало главного вопроса: а знает ли кто-то здесь о таких, как я?

С трудом взяв себя в руки, я снова открыл книгу — да только теперь на странице красовался новый заголовок.

5. Продукт под защитой (альтернатива стандартному патенту).

За 5000 золотых можно было получить «Запрет копирования» — мощное заклятие, заставляющее печи воров взрываться при попытке воспроизвести рецепт. «Дорого, но эффективно», — отметил я, уже представляя, как конкуренты в ужасе разбегаются от своих кухонь. А что здорово.

Перевернув страницу, увидел новый подзаголовок — «Эксклюзивные права и скрытые угрозы»

Книга преподнесла очередной сюрприз: оказывается, можно было приобрести эксклюзивное право на само название и форму блюда в радиусе пятидесяти миль. Чем больше территория — тем выше цена. Кто б сомневался.

«Капец какой-то...» —выругался я в слух, представляя, сколько золота уйдёт на то, чтобы застолбить слово "пицца" и её круглую форму по всей империи. «Хотя... если подумать о франшизе...». Сам-то я могу не осилить такое в одиночку.

Идея разветвлённой сети пиццерий уже начала обретать очертания в моем воображении, но тут же наткнулась на суровую реальность: кому доверять? В этом мире я пока что мог рассчитывать лишь на Торгуса и Рида. А надо ли оно им вообще. Они товарищи весьма состоятельные. На кой им мои мелочи.

«Надо будет уточнить, нет ли у них филиалов ордена в других городах... Те-то наверняка захотят подзаработать», — опять-таки сделал я очередную мысленную пометку, прежде чем вернуться к чтению. Пора бы какой-то блокнот, что ли, придумать, куда никто не сможет заглянуть. Боги, и когда я всё это реализую? Стоп. Я же маг и, возможно, проживу тысячу лет, вот я балбес, до сих пор мыслю сознанием прошлого мира. Как ни странно, но это осознание долгой жизни, очень здорово подняло мне настроение.

«Рукописные заметки и сомнительные лазейки».

Следующий пункт явно был добавлен кем-то позже, тем кто делал те самые приписки — почерк отличался от основного текста, буквы выводились с нажимом, будто автор торопился или злился.

«Подкуп архивариуса Вилиса Хитробокого. Цены на защиту продукта выйдут дешевле (рискованно — если раскроют, гильдия может отказать в патенте).»

Я в который раз усмехнулся. «Значит, и в магическом мире коррупция цветёт пышным цветом.»

Но если попытка подкупа провалится, придётся обращаться в «Суд Старейшин» — и тут меня ждал новый "сюрприз".

Оспаривание отказа идёт через «Суд Старейшин» (но там сидят маги-педанты, которые заставят всё перепроверять 10 лет).

«Хрена себе сроки..." — подумал я. Похуже наших бюрократов будут.

Подводя итог, я уразумел одно: если запатентую пиццу и окружу её максимальной защитой, то стану не просто монополистом, но и мишенью для сильных мира сего. Никому не понравится выскочка, который вдруг начал зарабатывать больше них...

В этом мире, как и в моём прежнем, действовал неумолимый закон: если где-то прибывает, значит, где-то убывает. И те, кто окажется в минусе, наверняка попытаются вернуть своё — любыми способами.

Но что поделать... Риск — дело благородное. Главное — не забыть запастись зельями и защитными амулетами, когда выйду на рынок. А может лучше манты-кафе или пельменные открыть? Эти уж точно будет побезопаснее. Нет, пиццерия и точка. Все попаданцы становятся богатыми, ну почти все. Значит и я стану.

Я закрыл книгу, чувствуя, как в груди разгорается знакомое волнение. Игра началась.

Последний взгляд на часы — почти полночь. Пора спать, а то и правда начну видеть то, чего нет. Здесь в магическом мире с этим точно нет проблем. Тут другие проблемы, то, что ты увидишь убьёт тебя или исчезнет в мареве. Просто отмахнуться не выйдет.

Когда я потянулся гасить лампу, мне показалось, что буквы на обложке книги на мгновение сложились в знакомое слово на русском языке: «Добро пожаловать». Ну к чёрту такие ночные посиделки. Отбросив от себя книгу, я вскочил. Я ещё не привык к такому.

Когда я уж было собрался покинуть библиотеку случилось кое-что странное. Убирая книгу, почувствовал, как по лицу пробежался ветерок, словно кто-то провёл по нему листиком. А что это у нас тут такое?