Привет из ЗАГСа. Милый, ты не потерял кольцо?

Пролог

Прости и отпусти», — советуют психологи.

Какая наивная чушь.

Я лучше запомню и отомщу.

А потом, может быть, и прощу.

Знаете, как ужасно хрустит крапива, когда её сжимаешь в кулаке? Я вот узнала. Прямо в день своей свадьбы.

Чудесное открытие, не правда ли?

Я стояла посреди двора перед гостевым домом, прижимая к некогда белоснежному свадебному платью охапку крапивы. После того как я сорвала этот импровизированный «букет невесты», подол платья испачкался грязью, на юбке появились зелёные разводы от травы.

Только меня это совершенно не волновало.

Ещё утром я подозревала, что этот день изменит мою жизнь.

Но не настолько же!

Впрочем, давайте по порядку.

Наши родители заставили нас с Максимом пожениться. Как мы ни сопротивлялись, нам пришлось согласиться. Сначала, кажется, всё шло хорошо.

Потом, после свадебного празднества, Максим, ничего не сказав мне, куда-то исчез. Как мы договаривались, я ждала его в своей комнате, чтобы обсудить дальнейшие наши действия. А он так и не пришёл. Устав маяться от скуки, я пошла его искать.

Лучше бы я этого не делала.

Я нашла его в гостевом домике.

С моей свидетельницей!

Той самой, которая утром помогала мне расправлять фату и таскалась за мной брошенным котёнком весь вечер.

Картина, открывшаяся моим глазам, заставила меня застыть на пороге.

Максим, в небрежно расстёгнутой рубашке и с обнажённым рельефным торсом, полулежал на кровати. Его безупречный пиджак валялся на полу. А сверху, оседлав его бёдра, восседала Светка в вызывающе коротком платье.

Они самозабвенно целовались, не замечая моего появления.

Ярость накатила волной, отдаваясь пульсацией в висках.

Внутри всё заклокотало.

— Я вам не помешаю? — Мой голос прозвучал пугающе спокойно, даже для меня.

— Васька?! — Светка подпрыгнула на Максиме, как на батуте. Её глаза лихорадочно блестели. — Мы тут... это...

Слова застряли у неё в горле.

Я скрестила руки на груди, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— Прекрасно вижу, чем вы тут занимаетесь.

Максим попытался подняться, но Светка, хлеще пиявки, вцепилась в него мёртвой хваткой.

— Василиса, выслушай меня. — Его голос звучал привычно сдержанно, будто мы обсуждали очередной деловой контракт. — Это не то, чем кажется.

— Неужели? — Я изогнула бровь. — Дай угадаю. Ты устроил репетицию первой брачной ночи?

— Мы случайно упали, — выпалила Светка, наконец освобождая Максима от своих удушающих объятий.

— Разумеется. Одежда, полагаю, сама распахнулась? От удара, видимо?

Воронцов встал, методично застёгивая рубашку и поднимая пиджак. Его движения были такими же выверенными, как и весь день до этого.

— Василиса, ты должна меня выслушать.

— Я тебе ничего не должна.

Развернувшись, выбежала из домика.

Предательские слёзы жгли глаза, но я не позволила им пролиться. Я пронеслась через двор, пока не заметила заросли крапивы.

И тут меня осенило.

Через пять минут я уже стояла у крыльца с увесистым пучком жгучей крапивы, ожидая появления новоиспечённого мужа.

Максим не заставил себя долго ждать.

Он вышел из дома, а в его руку намертво вцепилась Света.

— Милый, — проворковала она, хлопая ресницами. — Давай откровенно поговорим с Василисой? Мы любим друг друга, ей придётся это принять.

Я с умилением поглядела на парочку.

— Ого! Так у вас любовь? — переспросила я. — Как это мило. Вот вам мой подарок!

Размахнувшись, я хлестнула Максима крапивой по лицу.

Он не отшатнулся и не дрогнул. Только мышца на его челюсти напряглась.

На его щеке мгновенно проступили розовые полосы.

— Василиса, ты с ума сошла?! — взвизгнула Светка, и её загребущие ручонки потянулись к лицу Воронцова.

Он брезгливо отстранился, не позволяя ей прикоснуться к себе. Это его движение принесло мне какое-то извращённое удовольствие.

— Ошибаешься, дорогая подруженька, — растянула я губы в ядовитой улыбке. — Я как раз в своём уме, а что творится в твоей голове — весьма интересно.

Наши громкие голоса привлекли внимание. Отовсюду начали стекаться люди. Припозднившиеся гости и любопытные соседи спешили на представление.

В конце концов, что ещё делать в деревне долгими летними вечерами?

— Василиса! Светлана! — прогремел голос отца, разрезая гомон толпы. — Почему вы кричите? Чего опять не поделили?

— Всё в порядке, пап, — обернулась я. — Иди отдыхать. Мы сами разберёмся.

— Олег Степанович! — Светка метнулась к отцу. — Ваша дочь обманывает вас! Без вас нам никак! Она украла моего жениха и насильно женила на себе!

Отец побагровел. Его взгляд метнулся к красным полосам на лице зятя.

— Ты изменил моей дочери с этой вертихвосткой? — взревел он. — Вон отсюда! Немедленно!

Максим попытался что-то сказать, но отец не дал ему и слова вставить.

— Я запрещаю тебе с ней разговаривать! Убирайся! Чтоб духу твоего здесь не было!

Максим посмотрел на меня, в его глазах промелькнуло что-то похожее на сожаление:

— Василиса, пойдём со мной. Поговорим спокойно, я тебе всё объясню.

Я было шагнула к нему, но Светка оказалась проворнее.

Извиваясь ужом, она повисла на его руке:

— Любимый, я пойду с тобой хоть на край света. Только позови!

Её приторный голос отрезвил меня.

Я отвернулась, чувствуя, как рушатся последние иллюзии.

О чём я только думала?

После увиденного я не хотела ни о чём говорить с Воронцовым, ни видеть его, ни думать о нём.

Он постоял ещё мгновение, потом развернулся и ушёл.

Вскоре раздался рёв мотора. Он уехал.

Толпа загудела, как растревоженный улей. До меня начали доноситься обрывки шепотков:

— Бедняжка... Муж изменил в день свадьбы... Какой позор!.. Я говорила, что этот столичный хлыщ до добра не доведёт...

Слова сплетниц жалили больнее крапивы.

Я стояла, опустив голову, чувствуя, как пылают щёки от стыда и унижения.

И на меня снова снизошло озарение.

Мне нечего стыдиться! Воронцов повёл себя как последний подлец, пусть он и краснеет.

Я выпрямилась и обвела взглядом собравшихся:

— Всем лучше разойтись! — произнесла твёрдо. — Вам здесь делать больше нечего. Первым поездом я уезжаю в Москву!

Толпа вновь загудела.

— Зачем? — прозвучал чей-то голос.

— Чтобы как следует попрощаться с блудным мужем.

Посчитав разговор законченным, я развернулась и направилась к дому, чувствуя на себе изумлённые взгляды односельчан.

Несмотря на уговоры родителей, ещё до рассвета я села в поезд, который направлялся в столицу. В сумке лежало несколько комплектов одежды, деньги, банковские карты и адрес офиса Максима Воронцова, который я успела выведать у его отца. Андрей Иванович предпочёл остаться в стороне, сказав, чтобы мы разбирались сами.

Что ж, именно этим я и собиралась заняться.

У нас в деревне часто любили повторять: «Любовь зла — полюбишь и козла».

Но никто не говорил, что этого козла нельзя проучить.

А как всё начиналось…

Глава 1

Всё началось с того, что в тихую деревеньку Ромашкино, где жил мой отец, приехал столичный бизнесмен. Высокий, широкоплечий, с точёными чертами лица и пронзительным взглядом карих глаз.

Само воплощение мужественности и успеха.

Он приехал по делам к моему отцу, но слегка заплутал.

Видимо, привык ходить налево.

В тот день я, как обычно, отправилась на речку. Жара стояла невыносимая, и прохладная вода буквально манила искупаться.

Я и подумать не могла, что мое невинное желание освежиться обернётся крупными неприятностями.

Раздевшись до купальника, с разбегу нырнула в воду. Не передать словами, какое я при этом испытала блаженство. Вынырнув, повернула обратно и увидела на берегу мужскую фигуру.

Незнакомец держал в руках мою одежду, с интересом разглядывая её.

— Эй вы! Немедленно положите мой сарафан на место! — крикнула я, подплывая ближе к берегу.

Мужчина обернулся, и я чуть не захлебнулась, уйдя под воду.

Нечасто в нашу деревню заезжают красавцы. Такие и вовсе впервые на моей памяти: высокий, мускулистый, с небрежно уложенными тёмными волосами и насмешливой улыбкой на губах.

— А то что? — спросил он, явно забавляясь ситуацией.

— А то я за себя не отвечаю! — выпалила я, выходя из воды.

Я попыталась выхватить свою одежду, однако незнакомец отдёрнул руку.

Его взгляд скользнул по моей фигуре, заставив меня покраснеть.

— Знаешь, красавица, в таком виде ты нравишься мне гораздо больше, — заметил он с ухмылкой.

— Да как ты смеешь! — возмутилась я и попыталась влепить наглецу пощёчину.

Он ловко перехватил моё запястье и рывком притянул меня к себе.

В этот момент из-за кустов вышел мой отец в сопровождении нескольких местных жителей. Их глаза расширились от удивления, когда они увидели представшую их жадным взглядам картину: я, мокрая и полуголая, всем телом прижималась к незнакомому мужчине.

— Василиса! Что здесь происходит? — строго воскликнул отец.

— Папа, это не то, что ты думаешь! — начала я, и меня тут же перебил незнакомец.

— Простите, Олег Степанович. Я не знал, что это ваша дочь. Мы просто... знакомились, — сказал он с обезоруживающей улыбкой.

— Знакомились?! — возмутилась я. — Вы подло…

Договорить мне снова не дали.

— Помолчи, дочка.

Отец побагровел от гнева, а местные мужики начали перешёптываться.

Какой чёрт их дёрнул устроить обход полей в обеденный час?

И незнакомец хорош!

Я по его вине опозорилась на всю деревню!

— Максим Андреевич, я понимаю, вы человек столичный, к деревне непривычный, но у нас тут свои порядки. — Отец кашлянул, прочищая горло. — Репутация девушки — дело серьёзное. Не хотелось бы, чтобы по селу пошли ложные слухи.

— Конечно, Олег Степанович, — сдержанно ответил Максим. — Я приношу свои искренние извинения. Уверяю вас, произошло нелепое недопонимание.

Недопонимание?

Я чуть не фыркнула.

Этот наглец намеренно схватил мой сарафан, а теперь отпирался!

Я стояла ошарашенная, пытаясь осмыслить происходящее. Мой взгляд блуждал между багровым лицом отца и самодовольной ухмылкой Максима.

И за что мне это?

Для отца мнение деревенских жителей важнее всего, особенно учитывая то, что местные кумушки и без того часто обо мне судачат.

Бо́льшую часть времени я провожу в Зареченске, где недавно окончила институт. При разговоре со мной папа всегда подчёркивал значимость «доброго имени» в деревне.

«Доченька, — говорил он, — ты можешь в городе вести себя как угодно, но здесь, в деревне, как дочь председателя, ты должна подавать пример для остальных. Помни об этом».

И вот теперь, когда я приехала провести лето с отцом перед началом работы в престижной юридической фирме, я умудрилась на ровном месте огорчить его.

Не успела я высказать своё возмущение, как отец снова заговорил:

— Что ж, надеюсь, подобные недоразумения не повторятся, Максим Андреевич.

— Ни в коем случае, — заверил его Максим и перешёл к делу: — Я здесь от имени моего отца, являющегося вашим компаньоном. У нас есть интересное предложение по расширению вашего с ним агрохолдинга.

Мой мозг едва не взорвался от полученной информации.

Агрохолдинг? Предложение? Что происходит?

— Отлично, — улыбнулся отец. — Тогда предлагаю переместиться в более подходящее для разговора место.

«Мне с вами можно?» — чуть не вырвалось у меня.

Отец никогда не делился со мной своими заботами и проблемами. Я ни в чём не знала нужды, наша деревня процветала, жители не жаловались на безработицу. Раньше я даже не задумывалась о том, откуда у нас такой прекрасный доход.

Мои размышления прервал низкий бархатистый голос незнакомца, по-прежнему сжимавшего меня в объятиях:

— Олег Степанович, мне придётся задержаться у вас ненадолго. Не подскажете, где у вас находится гостиница?

— В нашей деревне нет гостиниц, да и поблизости тоже. Вы можете остановиться в нашем гостевом доме.

Что?

Этот наглец будет жить у нас? После того как он практически облапал меня?

Я едва не задохнулась от возмущения.

Попыталась вырваться из его цепких рук, но Максим только крепче сжал меня, нарочно дразня.

С силой ударив его ладонью по груди, я резко отстранилась и выдернула из его хватки свой сарафан. Не дожидаясь, пока на меня снова обратят внимание, метнулась в ближайшие кусты, где наспех привела себя в порядок.

Когда я вернулась, то с опаской посмотрела на своего строгого родителя, разговаривающего с агрономом.

Они, кажется, обсуждали плохую всхожесть посевов.

Не отвлекая мужчин, я подошла к своим босоножкам, оставленным на берегу реки, и попыталась надеть их на мокрые, покрытые песком ноги.

Задача оказалась не из лёгких. Мои ступни ни в какую не хотели помещаться в обувь.

Максим как ни в чём не бывало протянул мне руку:

— Позволь помочь тебе, красавица.

Стиснув зубы, я ухватилась за его широкую тёплую ладонь. Как бы ни было сложно это признать, обулась я с его помощью.

— Василиса! — прикрикнул на меня отец, и я поспешно отдёрнула руку.

Затем мы все вместе направились к дороге, где нас ждали оставленные на обочине автомобили. Оказалось, что Максим искал отца на полях, но случайно наткнулся на меня.

Пока мы шли по узкой тропинке, я украдкой разглядывала его из-под опущенных ресниц. Он действительно был очень привлекателен.

Уверена, в столице он разбил множество женских сердец.

Высокий, подтянутый, в дорогом костюме, который, казалось, нисколько не помялся даже после нашего «знакомства» у реки. При этом он выглядел холодным и отстранённым. Глядя на него, и не скажешь, что совсем недавно он флиртовал со мной.

— Василиса, не хочешь поехать со мной? — предложил Максим, открывая дверь своего роскошного внедорожника.

— Нет, спасибо, — отрезала я и зашагала к грузовику, который стоял рядом с нашими машинами.

Возле покрытой пылью кабины я заметила троих мужиков в рабочей одежде. Они выглядели сильно потрёпанными. Работая в поле, сложно выглядеть сносно и благоухать фиалками.

— Эй, парни! — окликнула я их звонким голосом. — Не хотите с ветерком прокатиться?

Двое мужиков переглянулись и закивали. Я жестом пригласила их следовать за мной.

Водителю пришлось остаться.

Подойдя к Максу, я ослепительно, со злорадством улыбнулась:

— Вот твои попутчики. Не возражаешь?

Петровича и Михалыча с ног до головы покрывала пыль и грязь. Они неловко переминались с ноги на ногу рядом с блестящим чёрным мерседесом.

Когда Максим увидел, кого ему предстоит везти в своей роскошной иномарке, на его лице отразилась озабоченность. Это стало прекрасной наградой за то, что он устроил у реки.

Поздоровавшись с мужиками, он тут же принял равнодушный вид и расплылся в самодовольной ухмылке.

— Неплохая идея, — довольно протянул он. — Чем больше народа, тем веселее.

Я с трудом сдержала смешок. Похоже, его сложно чем-нибудь смутить.

Мужики прониклись к нему симпатией, назвали свои имена, приняв его слова за чистую монету.

— Воронцов Максим Андреевич, — официальным тоном представился их новый водитель, опустив мужиков с небес на землю. Только интерес ко мне не потерял: — Василиса, точно не хочешь с нами?

Я мило улыбнулась и покачала головой:

— Не беспокойтесь обо мне, Максим Андреевич. Я с папой доеду. Петрович с Михалычем не дадут вам скучать, расскажут, как тут у нас всё устроено, — умышленно перешла на официальный тон.

Не стоило ему высокомерно вести себя с простыми людьми.

На моё предложение мужики согласно закивали, явно довольные возможностью прокатиться на дорогой машине.

— Не сомневайся в нас, Васька, — прогудел Петрович, почёсывая свою лохматую бороду. — По пути на Весовую мы обо всём расскажем и, если Максим Андреевич пожелает, покажем.

Воронцов поморщился.

— Вы вроде парни неплохие, называйте меня по имени, — произнёс он, выразительно глядя на меня.

Он понял свою ошибку и оперативно исправился.

В деревне у нас всё по-простому. Пусть привыкает, если уж остался.

Я его жест оценила, кивнула и отошла к отцу, который с недоумением наблюдал за нами.

Не вдаваясь в объяснение, забралась в старенький отцовский уазик и с удовольствием вдохнула знакомый запах бензина и кожи.

Папа завёл мотор и вырулил на пыльную дорогу.

Через открытое окно я с наслаждением вдыхала запахи свежескошенной травы, цветов и прогретой солнцем земли. Такие простые, но такие родные ароматы...

По пути нам встречались аккуратные домики с резными наличниками. Палисадники, утопающие в цветах. И неизменные бабулечки на лавочках, провожающие нас любопытными взглядами.

— Гляди, Марфа, председатель опять кого-то важного привёз, — донеслось до меня с улицы.

Я вежливо помахала старушкам и мысленно посочувствовала папе.

Завтра утром люди соберутся в сельской конторе и выстроятся у его кабинета в ожидании объяснений.

Новости в нашей деревне разлетались со скоростью света.

Глава 2

Вскоре мы подъехали к нашему двухэтажному дому из красного кирпича, окружённому обычным деревянным забором. Ещё на подъезде я успела заметить причудливый узор из разноцветных половиков, развешанных на верёвках во дворе. Мама устроила генеральную уборку.

Не успели мы выйти из машины, как её крепкая фигура в пёстром цветастом платье появилась на крыльце. Вытерев руки о платье, она поправила косынку, убирая под неё выбившиеся короткие пряди.

— Наконец-то! Я уж заждалась! — упёрла она руки в боки, стоило нам подойти к ней. — Олег, ты опять задержался! Обед давно готов!

— Тоня, у нас гость, — попытался утихомирить её отец.

— Какой ещё гость? — заглянула она в машину и никого не обнаружила.

Максим повёз мужиков на Весовую и должен был подъехать позже.

— Сын Иваныча приехал. Сам он не смог отлучиться с работы и прислал вместо себя сына.

— Почему ты не сказал, что он должен приехать? Комната не готова! — всплеснула руками мама, не особо удивившись появлению гостя.

Получается, она знала про агрохолдинг?

Я с недоумением смотрела на родителей — и ведь никто из них не спешил мне ничего объяснять. Я слишком долго находилась вдали от них. То, что для них считалось обыденностью, у меня вызывало кучу вопросов.

— Успокойся, мать, — обнял её за плечи отец. — Постелишь Максиму в гостевом домике. Там несколько ночей проведёт.

Напомнить отцу, что и там требуется уборка, она не успела. В этот момент подъехал внедорожник. Я с трудом сдержала смех, увидев, как Максим морщится, выходя из машины.

Судя по его слегка утомлённому виду, поездка с Петровичем и Михалычем выдалась занимательной. О, я прекрасно знала, кого подсаживала к нему. Эти двое кого угодно заболтают.

Мама окинула гостя оценивающим взглядом:

— Вот ты какой, сын Иваныча! Красавец! — Сделав ему неожиданный комплимент, мама обратилась ко всем нам: — Чего стоите? Давайте в дом проходите. Обед на плите стынет.

Воронцов, привыкший к более почтительному обращению, нахмурился, но грубить не стал. Закрыв машину, направился к крыльцу.

— А ну стоять! — вдруг рявкнула мама, да настолько громко, что мы все вздрогнули. — Ты куда в обуви чешешь? Разве не видишь, я только что полы намыла?

Максим застыл на месте, явно не зная, как реагировать. Он, вероятно, размышлял, стоит ли ему уехать в поисках гостиницы или же проявить вежливость и смириться с особенностями непредсказуемого нрава хозяев.

— Ботинки снимай, — более спокойно продолжила мама. — А то дам тебе тряпку, сам будешь драить полы.

Я прикусила губу, чтобы не расхохотаться. Я-то привыкла к её крутому нраву, а для Макса это было в новинку.

Его лицо помрачнело, но всё же он остался и принялся разуваться.

Быстро сбросив босоножки, я проскользнула мимо него в дом. Внутри меня встретил аромат домашней выпечки и борща. Мама, как всегда, расстаралась.

Усадив всех за большой дубовый стол, она принялась хлопотать, расставляя тарелки с едой.

— Ешьте, ешьте, — приговаривала она. — Пока не отощали.

Максим осторожно попробовал борщ, и его брови удивлённо поползли вверх.

— Неплохо, — произнёс он с искренним восхищением.

Мама довольно улыбнулась:

— То-то же! Домашняя еда всегда лучше ресторанной.

Я наблюдала за Максимом, уплетающим мамины разносолы, и чувствовала, как моё раздражение на него постепенно тает. Сложно злиться на того, кто с удовольствием уписывает за обе щеки борщ, который раньше и не пробовал.

После обеда отец повёл Максима осматривать гостевой домик и обсуждать дела. Я вызвалась помочь маме с посудой, надеясь выведать у неё побольше информации о нашем госте.

— Мам, а что ты знаешь о Максиме? — как бы невзначай спросила я, вытирая чистым полотенчиком тарелку.

Мама хитро прищурилась:

— С чего ты вдруг интересуешься? Неужто приглянулся?

Я почувствовала, как краска заливает мои щёки:

— Да ну тебя, мам! Просто любопытно.

— Как скажешь, дочка, — усмехнулась она. — Знаю только, что он сын папиного компаньона. Раньше он никогда к нам не приезжал. Андрей говорит, он умный парень. В Москве какую-то важную должность занимает, фирма своя, от отца не зависит.

Я задумчиво посмотрела на чистенькую тарелку. Похоже, Максим Воронцов не такой уж и избалованный мажор, как я думала вначале.

День незаметно перетёк в вечер.

Послеобеденные часы пролетели в привычных домашних хлопотах, вспоминать о столичном госте некогда было.

Да и он без дела не сидел. Они с отцом вечером поехали объезжать поля.

Закончив помогать маме по хозяйству, я вышла на крыльцо.

Ночная прохлада нежно коснулась моей кожи. После душного помещения свежий воздух казался настоящим спасением.

Двор встретил меня дивной тишиной. Кругом слышался лишь шелест листвы да перезвон колокольчика на шее нашей Жучки.

Я глубоко вдохнула, наслаждаясь ароматом благоухающих цветов. Закрыв глаза, позволила себе на мгновение расслабиться и обо всём забыть.

— Гуляешь? — раздался рядом насмешливый голос Воронцова. — Ночь для этого не самое подходящее время, разве нет?

Я вздрогнула и открыла глаза.

Он стоял на нижней ступеньке крыльца, глядя на меня снизу вверх с едва заметной усмешкой.

— В деревне у нас тихо и безопасно. Здесь можно спокойно гулять хоть всю ночь напролёт, — фыркнула я, стараясь скрыть своё замешательство. — А ты что, следишь за мной?

— Присматриваю. Думаю составить тебе компанию, — усмехнулся он, нагло подмигивая. — А то мало ли что...

— Забудь. Я вполне способна за себя постоять.

Макс расхохотался, ловя мой суровый взгляд.

— Нисколько не сомневаюсь. Может быть, ты покажешь мне окрестности? Я слышал, здесь есть неподалёку красивое озеро.

Я на мгновение задумалась.

С одной стороны, не стоило незамужней девушке ночью оставаться наедине с мужчиной. Если кто нас увидит, слухов не оберёшься.

С другой — любопытство и желание узнать побольше о Воронцове брали верх.

— Хорошо, — наконец согласилась я. — Но учти, заблудишься — искать не пойду.

Максим широко улыбнулся:

— С тобой я нигде не потеряюсь, Василиса. Ты у нас девушка вроде ответственная.

Мы обошли дом и неспешно двинулись по тропинке. Она вела к небольшому прудику, что лежал в низине неподалёку.

От воды тянуло прохладой.

Лёгкий ветерок разносил упоительные ароматы полевых цветов. Стоящую вокруг сонную тишину изредка нарушал далёкий крик ночной птицы.

— Чем ты занимаешься в городе по ночам, если не любишь бродить в темноте? — спросила я, нарушая молчание.

Максим хмыкнул:

— Посещаю ночные заведения. Гуляю по городу. В столице освещение получше, чем у вас, будет. Там нет риска, что откуда-нибудь выскочит дикий волк или олень.

— Да неужели? — Я не смогла сдержать иронии. — Ничего, что я разговариваю с одним из них?

— С кем?

— С оленем.

— Ты совершенно не умеешь заигрывать с мужчинами, Василёк, — пришёл к странным выводам Воронцов.

— А ты совершенно не умеешь быть благодарным. Тебя в деревне приняли как родного — ты нос воротишь. Видите ли, ему света мало. Сидел бы тогда в своём гостевом домике и никуда не ходил.

— Маясь от скуки?

Воронцов внезапно остановился и одним небрежным движением перепрыгнул через небольшой ручей, преградивший нам путь.

Затем он обернулся ко мне и протянул руку:

— Нужна помощь, принцесса?

Я искоса взглянула на него, прицелилась и легко перепрыгнула ручей, приземлившись рядом с ним.

— Я с детства обучена прыгать, бегать и скакать.

— Скажи ещё, что ты умеешь лазить по деревьям, — криво усмехнулся он, а я окончательно утвердилась в мысли, что он ничего не знает о жизни в деревне.

— У нас каждый второй обладает этим умением. И тебе не помешает научиться, вдруг какой зверь нападёт. Залезешь на берёзку и будешь там трястись вместе с ней, — не отказала я себе в удовольствии поддеть его.

Воронцов оценил шутку и рассмеялся. Его смех эхом разнёсся по округе.

— Я быстро учусь, Василиса. Особенно когда у меня такой прекрасный учитель. Хочешь, мы прямо сейчас попробуем оседлать дерево?

— Не стоит, — с улыбкой поумерила я его пыл. — Ты себе что-нибудь в темноте сломаешь, мне потом отвечать.

На этом мы возобновили движение, и я не смогла не заметить, как легко Макс приноровился к сельской тропе.

Он двигался с небрежной ловкостью и уверенностью, которые я не ожидала увидеть в человеке, привыкшем жить в городе.

— Надолго ты у нас задержишься? — спросила я, перепрыгивая через поваленное дерево.

Максим не мешкая ответил:

— Зависит от того, насколько мне здесь понравится.

Тропинка вывела нас к небольшому озерцу, окружённому деревьями и кустарником. Я невольно залюбовалась водной гладью в свете луны.

Лунная дорожка серебрилась на воде, создавая необычное сияние. Лёгкая рябь на поверхности напоминала танец маленьких светлячков.

— Ну как? — Я с гордостью повернулась к Максиму, ожидая увидеть восторг на его лице.

Воронцов лишь пожал плечами:

— Озеро как озеро. Ничего интересного.

Я гневно посмотрела на него, не в силах скрыть разочарование:

— Ты совсем непрошибаем, да? Естественная красота тебе чужда?

— Зато она не чужда тебе, Василиса, — усмехнулся он. — Но знаешь, что действительно может скрасить этот вечер и сделать его незабываемым?

— И что же? — с подозрением покосилась я на него.

Вместо ответа Воронцов неожиданно крепко обхватил меня за талию и поднял над землёй.

— Эй! Ты что де...

Договорить не успела.

В следующий миг он бросил меня в озеро.

Я коротко вскрикнула и с головой окунулась в прохладную воду.

Всплыв на поверхность, отфыркиваясь, с яростью уставилась на берег, где стоял самодовольно ухмыляющийся Макс. Он быстро скинул ботинки и, не переставая улыбаться, нырнул в озеро вслед за мной.

— Ты с ума сошёл?! — возмутилась я, отплёвываясь. — Я же в одежде!

— Я тоже, — вынырнув, беспечно отозвался он. — Так даже веселее.

— Веселее?! — Я в ярости хлопнула ладонью по воде, обдав его брызгами. — Если бы у меня телефон был с собой?

— Не проблема, купил бы тебе новый, — отмахнулся он, подплывая ближе. — Мой, кстати, водонепроницаемый.

От такой наглости у меня на миг перехватило дыхание.

— Ах ты!.. — Я бросилась к нему, намереваясь отомстить.

Макс рассмеялся и отплыл, не позволяя мне его достать.

Его движения в воде были отточенными и размашистыми.

— Чего ты дуешься, Василиса? — усмехнулся он, подплывая обратно ко мне. — Признайся, тебе ведь понравилось.

— Ни капли! — рявкнула я и под его насмешливым взглядом брызнула водой ему в лицо. — Я заставлю тебя пожалеть.

Максим рассмеялся, уворачиваясь от моих брызг.

— Это вряд ли. Прости, но ты была такой соблазнительной мишенью.

— Что ты сказал?! — прищурилась я. — Ну, держись, Воронцов!

Я разозлилась и с размаху плеснула в него водой.

Удерживаясь на плаву, он ответил тем же. Адреналин бурлил в моей крови, а безудержный смех рвался наружу. Мы дурачились как малые дети.

В какой-то момент наши тела соприкоснулись в воде, и по моей коже побежали мурашки. Я ощутила исходящее от Максима тепло и будто впервые увидела, как по его рубашке стекают капли воды.

Раньше я не замечала этих мельчайших деталей.

Рядом с ним со мной начали происходить странные метаморфозы. Возмущение вперемешку с весельем сменило нечто иное — одновременно пугающее и волнующее.

Прекратив смеяться, Максим протянул руку и убрал прядь мокрых волос с моего лица. Его ладонь задержалась на моей щеке, и я вздрогнула от его прикосновения, как от разряда тока.

Сердце бешено заколотилось, а в горле пересохло.

Ладонь Макса скользнула мне на затылок, и он медленно подался вперёд.

Я замерла, не в силах пошевелиться.

Горячее дыхание коснулось моих губ…

Тут реальность обрушилась на меня ледяной волной. Поблизости хрустнула ветка, и где-то вдалеке раздался лай собак.

Я резко отпрянула, чувствуя, как бешено колотится сердце.

— Нам пора домой, — выдохнула я, стараясь не смотреть ему в глаза.

Развернувшись, яростно заработала руками, стремясь поскорее выбраться из воды.

Тело сковало от холода, но щеки нещадно пылали, пока я карабкалась на берег, чувствуя на себе горящий взгляд Макса.

Глава 3

Поспешно выбравшись из озера, я зашагала по тропинке, ощущая, как с меня капает вода. Мне не хватило духу обернуться и проверить, идёт ли Воронцов за мной.

Мокрая одежда неприятно липла к телу, но я упорно шагала вперёд.

— Василиса, — окликнул меня Макс. — Постой.

— Нет, — ответила я ему, не оборачиваясь. — Мы немедленно возвращаемся.

Я услышала, как он чертыхнулся и раздался плеск. Он вышел из воды.

Услышав шаги за спиной, я ускорилась.

— Эй, принцесса, не злись, — крикнул Воронцов мне вдогонку. — Это вышло случайно.

— Ничего себе у тебя случайности! Обхохочешься! — огрызнулась я. — Сначала закинул меня в озеро, потом полез целоваться!

— Говорю тебе, я ничего из этого не планировал. Хочешь, я извинюсь? — В его голосе проскользнули шутливые нотки. — Торжественно, на коленях.

Я резко развернулась, едва не столкнувшись с ним нос к носу:

— Знаешь что, Воронцов? Засунь свои извинения в за… куда подальше!

Он удивлённо вскинул брови:

— Ого! А я думал, приличные деревенские девушки не ругаются.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — процедила я сквозь зубы.

— Так позволь мне тебя узнать, — неожиданно серьёзно произнёс он.

Я замерла, пойманная его взглядом.

На мгновение мне показалось, что за маской самоуверенного, циничного щёголя скрывается кто-то совсем другой. Кто-то, кого мне вдруг отчаянно захотелось подпустить к себе ближе.

Но я тут же отогнала эту мысль.

— Не стоит. Ты скоро исчезнешь из моей жизни, и я забуду о тебе, как о страшном сне.

— Уверена?

С ним я уже ни в чём не была уверена, но, естественно, об этом не сказала.

— Пошли домой. Я замёрзла, — устало произнесла я, намеренно игнорируя его вопрос. — Нам стоит вернуться, пока нас не хватились.

Мы молча двинулись по тропинке. Ночная прохлада пробирала до костей, заставляя дрожать.

Или дело было не в холоде?

— Знаешь, — вдруг нарушил молчание Максим, — мне начинает нравиться жить в деревне.

Я искоса взглянула на него:

— Правда? Чем же?

— Например, здесь есть одна симпатичная девушка, которая не боится высказывать мне всё, что думает, — усмехнулся он. — После столичного лицемерия это освежает.

— Польщена, — специально грубовато ответила я, но невольная улыбка тронула мои губы.

Дальше на обратном пути в деревню мы почти не разговаривали. Меня слишком переполняли эмоции, чтобы произнести хоть слово: смущение, возмущение, растерянность — всё это бушевало во мне, даря причудливые противоречивые ощущения.

Если бы ночная прогулка остановилась на том самом моменте у озера...

Но нет, Воронцов зашёл слишком далеко.

Я испугалась его напора и растерялась.

Не замечая ничего вокруг, я настолько глубоко погрузилась в свои мысли, что случайно налетела на препятствие в виде поваленного дерева.

Споткнувшись, я бы неминуемо растянулась на тропинке, если бы не сильные руки Макса, подхватившие меня.

— Поосторожнее, принцесса, — ласково произнёс он, крепко придерживая меня за талию. — Не ушиблась?

Я слегка отодвинулась.

Встретившись с ним взглядом, против воли залюбовалась его лицом. Высокие скулы, чёткий изгиб губ, влажные волосы, небрежно зачёсанные и не успевшие высохнуть... В тусклом свете луны Воронцов выглядел по-мужски притягательно.

Я отогнала эти странные мысли и попыталась высвободиться из его объятий.

— Я в порядке. Ты можешь отпустить меня, авось не хрустальная ваза, не разобьюсь

— Нисколько в тебе не сомневаюсь, — усмехнулся Макс и отстранился.

Ощутив лишь лёгкое сожаление от потери тепла его тела, я зябко повела плечами.

Не найдя, что ему возразить, перелезла через поваленное дерево и зашагала по тропинке к дому. Нас сопровождали стрекот ночных цикад и мерцание светлячков в траве.

К счастью, вскоре показались первые дома, и возникшая между нами неловкость развеялась сама собой. Ближе к родительскому двору я позволила себе расслабиться.

— Спокойной ночи, — сказала я тихо, останавливаясь у крыльца.

— Это всё? — так же вполголоса спросил Максим. — Не постоишь, не полюбуешься со мной на звёзды?

Он дурачился, оттягивая момент расставания.

Ему явно не хотелось возвращаться в гостевой домик, где телевизора и того не было.

— Хочешь, чтобы нас увидели мои родители и меня наказали?

— За что?

— Ты ещё спрашиваешь? Посмотри на меня! Увидев меня в мокром платье да в компании с тобой, отец меня лично отшлёпает.

Воронцов небрежно облокотился спиной на деревянные перила лестницы:

— Только скажи, и я сам тебя отшлёпаю.

От такого хамства у меня буквально приоткрылся рот. Я хотела ему ответить, но не нашла, что сказать.

Увидев моё замешательство, Воронцов весело рассмеялся.

— Ты забавная, Василёк. Тебя настолько легко смутить. Спокойной ночи, — с улыбкой сказал он.

— Спокойной ночи, — эхом отозвалась я.

Поднимаясь по ступенькам, ощущала на себе его взгляд.

Покачав головой, вошла в дом, решив оставить размышления на потом. Сначала следовало переодеться, высушить волосы и хорошенько выспаться.

Обо всём остальном можно подумать и завтра, на свежую голову.

Ночь окутала деревню тишиной, лишь изредка нарушаемой далёким лаем собак и шорохом листвы за открытым настежь окном.

Погружаясь в беспокойный сон, невольно вспомнила о Воронцове. Неудивительно, что он потом мне приснился.

Реальность смешалась с фантазией.

Образ Воронцова то появлялся, то растворялся в тумане, преследуя меня. Его взгляд, прикосновения, шёпот — всё смешалось в калейдоскоп противоречивых ощущений.

Глава 4

Солнечные лучи настойчиво пробивались сквозь занавески, щекоча мне веки. Постепенно просыпающаяся деревня наполнялась шумом проезжающих машин, голосами прохожих, щебетом птиц.

Я потянулась, с трудом разлепляя глаза. События прошлой ночи нахлынули волной воспоминаний, заставив густо покраснеть.

Об этом категорически думать не хотелось.

Сейчас не мешало собраться с мыслями и решить, как вести себя с Воронцовым.

Наспех умывшись и надев шорты с футболкой, спустилась на кухню, мысленно готовясь к встрече с Максимом.

То, что я увидела, заставило меня застыть на пороге.

За столом как ни в чём не бывало сидел Воронцов собственной персоной — до отвратительного бодрый, свежий, в отглаженной рубашке.

Он оживлённо беседовал с моим отцом, пока мама суетилась у плиты.

При виде него я почувствовала, как краска заливает мои щёки. Вот тебе и «подумаю потом»!

Боже, как он здесь оказался? Ведь для городских ещё слишком рано!

Заметив моё присутствие, мама радушно махнула рукой.

— Доброе утро, соня! — весело поприветствовала она меня. — Что-то ты сегодня припозднилась. Не заболела?

Промямлив что-то невразумительное, плюхнулась на стул. Максим едва заметно усмехнулся и отсалютовал мне чашкой кофе.

— Нечего было до ночи со Светкой гулять, — продолжала мама, ставя передо мной тарелку с блинчиками. — Вот, бери пример с Максима Андреевича. И выспался, и к работе готов.

Я чуть не поперхнулась чаем.

Если бы мама знала, с кем я на самом деле провела прошлую ночь!

Воронцов с лукавством посмотрел на меня. От его самодовольного вида у меня чуть щёки не вспыхнули жарким румянцем.

Ну конечно, ему-то весело! А мне отдувайся.

Чтобы ему жизнь сахаром не казалась, гневно сверкнула глазами в его сторону. Макс на это лишь игриво приподнял бровь.

— Тоня, не ворчи, — вступился за меня отец. — Молодёжь должна отдыхать. Правда, Василиса?

Я кивнула, не поднимая глаз от тарелки.

Воронцов же, к моему удивлению, не стал подыгрывать маминой версии событий:

— На самом деле, Антонина Павловна, — сказал он, — это я виноват в том, что Василиса поздно пришла. Мы вчера вечером долго гуляли, сходили к озеру и обсудили перспективы развития агрохолдинга. У вашей дочери очень интересные идеи.

На сей раз я едва не подавилась омлетом.

Вот это поворот!

Максим не только не стал меня выдавать, но ещё и дал возможность принять участие в семейном бизнесе.

Что он задумал?

— Как интересно, — оживился отец. — И что же она предложила?

Мне не меньше него было интересно это услышать.

— Не стану пока раскрывать секрет, — ушёл от прямого ответа Максим.

Я бросила на него быстрый взгляд, желая удостовериться, что он больше ничего не хочет добавить.

К несчастью, он лишь снова лукаво улыбнулся и неопределённо сказал:

— Уверен, вы скоро всё узнаете.

— Раз уж речь зашла об агрохолдинге, — произнёс отец. — После завтрака вы с Василисой поедете на сыроварню. Проверите, как там идут дела, и заодно привезёте образцы новых сортов для дегустации. У тебя, Максим, появится возможность ближе познакомиться с производством.

Я? С ним поеду? Да ни за что!

— Но папа... — попыталась возразить я.

Отец оказался непреклонен:

— Никаких но. Максим — наш гость, и он ни разу не был на молочной ферме или в сыроварне. Ты должна ввести его в курс дела, помочь освоиться. Если не возражаешь, конечно?

Сначала я обрадовалась, что отец заинтересовался моим мнением, а потом увидела, куда направлен его взгляд, и сникла. Он вопросительно смотрел на Воронцова.

— Что вы, Олег Степанович, я буду только рад сопровождению столь очаровательной спутницы, — любезно ответил гад.

Завтрак тянулся мучительно долго. В основном я отмалчивалась. Мне нечего было сказать. За меня и без того Максим много чего наговорил.

— Доченька, чего хмуришься? — забрала у меня грязную тарелку мама. — Иди лучше накинь тонкую кофточку. День обещает быть прохладным.

— Не беспокойтесь, тёть Тоня. Когда она замёрзнет, я одолжу ей свой пиджак. Он лежит на заднем сиденье машины.

— Как же ты, Максимушка?

С лёгкой подачи Воронцова для моей мамы он стал уже Максимушка, а не Максим Андреевич.

— Не беспокойтесь обо мне, главное, чтобы Василёк не замёрзла.

От этой его выходки мои щёки стали пунцовыми.

От злости и капельки смущения.

Изо всех сил я старалась не выдать своего смятения. Склонившись над столом, спрятала пылающие щёки за чашкой чая.

Спустя некоторое время завтрак наконец закончился, как и мои мучения.

Отец поднялся и ободряюще хлопнул Воронцова по плечу:

— Славно посидели, пора и делами заняться. По пути в сыроварню заодно заедете на молокозавод, проверите новые ёмкости для хранения. Я предупрежу директора о вашем приезде. Смотри, дочка, не тушуйся.

Затем он обратился непосредственно к Максу:

— Ты там давай присмотри за ней. Она у нас девушка стеснительная. Разволнуется и двух слов связать не сможет.

Чёрта с два я стеснительная!

Это они с мамой никогда не дают мне и слова вставить. А спорить с ними себе дороже. Скажешь чего наперекор — и полдня проведёшь, слушая нотации про уважение к старшим.

Поэтому, не ввязываясь в споры с отцом, я кивнула, изобразив благодарную улыбку.

Имелся в моей отлучке из дома весомый плюс. Благодаря поездке я смогу избежать материнского допроса.

То, что она не ругалась при Воронцове из-за прогулки к озеру, не значило, что она её одобрила. Хотя перспектива провести полдня с ним не стала выглядеть менее ужасающе.

После завтрака я поднялась к себе за ветровкой и вышла во двор.

Там меня ждал сюрприз.

У калитки, кокетливо наматывая прядь волос вокруг пальца, стояла моя подруга детства Светка. Рядом с ней облокотился на забор не кто иной, как Максим Воронцов.

Парочка о чём-то оживлённо беседовала. Светка то и дело заливалась звонким смехом.

Я почувствовала, как внутри поднимается волна... чего?

Ревности?

Да нет, быть такого не может!

Скорее, обычная досада на то, что Светка опять пытается увести у меня... кого? Мы с Максимом даже не пара!

Стоп!

Я просто беспокоюсь о нём!

Нашла вразумительное объяснение своему странному состоянию, и мне полегчало.

Светка та ещё охотница на завидных женихов, а Воронцов в её вкусе. Молодой, обеспеченный и, чего греха таить, далеко не дурен собой. Он вполне мог стать её потенциальной добычей.

— Вон и Василиса вышла! — воскликнула Светка, заметив меня. — Я как раз о тебе спрашивала!

— Правда? — Я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно беззаботнее. — И что же ты хотела?

Спустившись по ступенькам лестницы, направилась к ним.

— Разве не очевидно? — Светка выразительно покосилась на Максима, и я невольно поёжилась. Плохо дело, подруга явно уже к нему присматривалась. — Я хотела узнать, почему ты раньше не познакомила меня с таким интересным мужчиной?

— Свет, Максим приехал только вчера к отцу. Когда, по-твоему, я должна была вас познакомить? — несколько суховато ответила я.

— Ой, да ладно тебе! — махнула рукой подруга. — Могла бы и предупредить, что у вас важный гость намечается. Я бы причесалась, накрасилась, надела своё лучшее платье.

Не стесняясь меня, Светка провела кончиком длинного наращённого ногтя вдоль глубокого декольте платья.

— Поверьте, Светлана, — вмешался Максим с улыбкой. — Вы и без того прекрасно выглядите.

Светка картинно всплеснула руками.

— Вы меня засмущали.

— Я лишь сказал чистейшую правду.

На лице Светки расцвела улыбка, и внутри меня снова что-то ёкнуло.

Да что со мной такое?

— Кстати, — продолжила Светка, — куда вы собрались, если не секрет?

— На сыроварню, — ответила я. — Отец послал.

— Как здорово! — воскликнула подруга. — Можно мне с вами? Я давно мечтала посмотреть, как делают сыр!

Я замешкалась, не зная, что ответить.

С одной стороны, Света — моя лучшая подруга с детства, и мне не хотелось её обижать.

С другой — почему-то мысль о том, что она будет весь день флиртовать с Максимом, вызывала у меня сильнейшее раздражение.

— Боюсь, это невозможно, — неожиданно пришёл мне на помощь Воронцов. — Мы едем по делам, а не на экскурсию. Нам нужно обсудить кое-какие рабочие моменты. Был очень рад знакомству с вами, Светлана. Прошу прощения, но нам действительно пора ехать.

Светка сильно расстроилась, но быстро взяла себя в руки:

— Тогда ладно, увидимся как-нибудь в другой раз.

Выйдя за калитку, Воронцов снял с сигнализации машину и сел во внедорожник.

— Василиса, поторопись! — крикнул он, заводя двигатель автомобиля.

Прежде чем я успела уйти, подруга схватила меня за руку.

— Вась, подожди. Можно я зайду к тебе завтра в гости?

Она многообещающе замолчала, и я поспешила забраться в машину, избегая долгих уговоров.

— Видно будет, — бросила на ходу.

Как только мы выехали за ворота в сторону сыроварни и оставили Светку позади, Максим вежливо поинтересовался:

— Эй, о чём задумалась?

— Да так, ни о чём, — соврала я. — Просто прикидываю, сколько сортов сыра нам придётся продегустировать.

Думала, конечно, я о подруге и о том, как отвадить её от Макса.

Мама совершенно не обрадуется её постоянному нахождению в нашем доме. Она почему-то недолюбливала Светлану.

Глава 5

Максим вдавил педаль газа, и мощный внедорожник рванул с места. Сидеть рядом с ним в тесном салоне оказалось на удивление непросто. Его мускулистая рука на руле то и дело притягивала взгляд, а развевающиеся на ветру тёмные волосы придавали ему какой-то дерзкий, брутальный вид.

Меня постоянно подмывало сказать ему закрыть окно с его стороны дверцы. Еле сдержалась.

Я старалась не пялиться, но нет-нет да и косилась в его сторону.

Дорога до молочной фермы оказалась короче, чем я ожидала. Бо́льшую часть пути мы проехали в тягостном молчании, почти не разговаривали, каждый погружённый в свои мысли.

Я мысленно повторяла вопросы, которые нужно задать, а Максим, казалось, полностью сосредоточился на дороге. Правда, он изредка бросал на меня взгляд исподлобья, отчего по спине пробегали мурашки.

На ферме нас встретили радушно, и я быстро расслабилась, включаясь в работу. Максим деловито изучал новые резервуары, тару, то и дело что-то записывая в планшет. Запрашивал данные по надою. Его сосредоточенный профессиональный вид впечатлял.

Я интересовалась новым оборудованием, точнее, его окупаемостью.

Сделав нужные пометки, мы не стали надолго задерживаться на ферме.

Переезд на сыроварню занял ещё около часа.

Ехали, как и раньше, молча.

Периодически Максим ловил мой взгляд в зеркале заднего вида, и тогда между нами словно проскакивала искра напряжения.

Что это было?

Интерес, любопытство, взаимное недоверие?

Сложно сказать.

Главное, что мы приехали, и пытка закончилась.

Сыроварня оказалась внушительным зданием с огромными парковками для фур и легкового транспорта. Запахи сыра, трав и приправ смешивались в душистый аромат, который чувствовался и на улице.

У главного входа нас встретил невысокий коренастый мужчина лет сорока в белом халате. Бросив на нас быстрый оценивающий взгляд, он сухо кивнул:

— Проходите, только сначала переоденьтесь.

В небольшой раздевалке, куда нас с Максимом проводили, я натянула огромный полиэтиленовый балахон и белый чепчик. Рассматривая своё нелепое отражение в зеркале, почувствовала себя глупо.

Воронцов, наоборот, подобных сложностей не испытывал.

Он ловко облачился в рабочую форму и усмехнулся, глядя на то, как я пытаюсь более симпатично приладить на голове чепчик.

Мне стало неловко, и захотелось стереть усмешку с его лица.

Ничего сделать или сказать я не успела. В раздевалку вошёл наш проводник.

Беспрестанно разговаривая, он проводил нас в огромный цех с ваннами и чанами, наполненными молочной сывороткой и плавающими в ней сырными головками.

Он постоянно бубнил какую-то малопонятную информацию о технологическом процессе, периодически вставляя грубоватые комментарии о нехватке финансирования предприятия.

Вполуха слушая его, в какой-то момент я поскользнулась на скользком полу и полетела вперёд. Благо Максим успел подхватить меня, прежде чем я позорно растянулась на глянцевой плитке.

— Осторожнее, принцесса, — выдохнул он мне прямо в ухо, притянув вплотную к себе. — Признайся, своим падением ты специально привлекла моё внимание.

Его заявление выглядело смехотворным.

— Ха-ха-ха. Очень смешно. Теперь немедленно отпусти меня, — прошипела я, высвобождаясь из его объятий. — И не зови меня принцессой!

— Я подумаю над этим, — произнёс Макс, и в его голосе не было ни капли серьёзности.

Под тяжёлым взглядом нашего проводника мы продолжили инспекцию сыроварни.

На дегустации сыров отношения между мной и Воронцовым снова накалились. Подошла очередь пробовать новую линейку сыра с плесенью.

Максим бросил на меня вызывающий взгляд и заявил:

— Давай, Василиса, не упрямься, ты обязана его попробовать. Разве мы не за этим сюда приехали?

— Тебе надо, ты и пробуй.

— Я уже съел свой кусочек, очередь за тобой. Ты ведь не хочешь обидеть всех тех людей, которые трудились над созданием этого сыра?

Паршивец знал, на что давить.

С его подачи я почувствовала себя капризной… принцессой!

Сохранив каменное лицо, через силу проглотила кусочек мерзко пахнущего сыра, вставшего комом в горле.

— Ну как? Вам понравилось? — спросил наш провожатый.

— Очень. — Я едва не отрыгнула съеденный сыр.

Не в силах продолжать беседу, я закашлялась, еле сдерживая рвотный позыв.

Максим заботливо протянул мне стакан с кристально чистой водой.

— Попей, тебе полегчает.

— Я тебе это припомню, — процедила я, забирая у него стакан, и залпом осушила его.

Наш провожатый, как назло, ходил возле меня и цокал языком.

— Надо же, не справилась с простеньким деликатесом. Какая нежная молодёжь пошла.

— И не говорите, — поддакнул ему Воронцов.

Бросив на него полный негодования взгляд, я прошла к следующей стойке сыров.

Остаток визита я умышленно держала Воронцова на расстоянии. Мысленно ругала себя за то, что повелась на его провокацию.

Изначально не стоило пробовать сомнительное на вид угощение. Неудивительно, что едва мы покинули сыроварню, как я с облегчением вздохнула.

Воздух снаружи показался удивительно свежим после душного цеха, пропитанного запахами кислого молока и сыра. Избавившись от нелепого балахона и чепчика, я почувствовала себя сразу намного лучше.

Максим как ни в чём не бывало направился к машине.

Его невозмутимость после всего произошедшего меня просто поразила.

Извинился бы, что ли, за своё дурацкое мальчишеское поведение.

Куда ты там.

Ему всё было нипочём.

— Итак, принцесса, готова ехать обратно? — спросил он с явной иронией в голосе, открывая дверь автомобиля.

— Я, кажется, просила не называть меня так. — Задрав высоко голову, я прошла мимо него и забралась в салон.

— А я, кажется, говорил, что подумаю над этим, — ухмыльнулся Воронцов, садясь за руль.

Он завёл двигатель, и мы покинули территорию сыроварни.

Всю обратную дорогу я умышленно пялилась в окно, сосредоточившись на проносящихся за окном пейзажах.

В общем, старалась держаться от него как можно дальше, что в тесном салоне сделать было очень непросто.

Всякий раз, когда автомобиль преодолевал поворот и наезжал на неровность, меня слегка подбрасывало, и я невольно касалась его руки, лежащей на коробке передач.

Максим делал вид, что не замечает моих трудностей.

Он спокойно вёл машину, время от времени бросая на меня задумчивые взгляды. Тогда как я не могла найти себе места, то и дело ёрзая на сиденье, дабы придать себе независимый вид.

— С тобой всё в порядке, Василиса? — спросил он наконец, соизволив заговорить со мной.

— В полном, — отозвалась я и снова отвернулась к окну. — Просто не терпится избавиться от твоего общества.

— Неужели? Мне казалось, ты наслаждаешься моей компанией, — поддел он меня.

Я хмыкнула и промолчала.

Какой толк спорить с этим невыносимым человеком?

Когда мы подъехали к конторе, где заседал отец, я едва не выпрыгнула на ходу из машины.

Здание представляло собой старый двухэтажный кирпичный дом с потрескавшейся штукатуркой и облупившейся краской на окнах. Притом, несмотря на непрезентабельный вид, дом со своими ухоженными палисадниками и аккуратно подстриженным газоном излучал некий уют.

Перед зданием царила необычная суматоха.

Несколько тракторов с работающими двигателями стояли прямо на площадке перед конторой. Возле них толпились мужики в рабочей одежде, что-то оживлённо обсуждая.

Я нахмурилась, пытаясь понять, что происходит.

Из открытого окна конторы донёсся громкий мужской голос:

— Степаныч, как ты позволил дочери уехать с этим столичным прохвостом?!

Я вздрогнула, узнав голос Женька — местного ухажёра, который уже давно пытался добиться моего расположения. Он считал нашу свадьбу делом решённым, хотя я никогда ничего ему не обещала.

— О нет, — простонала я. — Только не это.

Максим вопросительно приподнял брови.

— Проблемы?

— Не то слово, — закусила нижнюю губу. — Нам лучше уйти.

Из распахнутого окна раздался новый крик недожениха:

— Хватит меня успокаивать, Степаныч! Увижу твоего городского хлыща — лично подпорчу его смазливую рожу и прослежу, чтобы он больше ни на шаг не приближался к Василисе!

Невольно вздрогнув от его грозного тона, я поняла, что ситуация накалилась до предела.

— Нам лучше поторопиться с отъездом. — Взяв Макса за руку, я потянула его к припаркованному внедорожнику.

Во взгляде Воронцова промелькнуло хищное любопытство.

Он и не подумал уходить.

Наоборот, лёгкой небрежной походкой пошёл к конторе.

Мне пришлось идти за ним.

Толкнув дверь, мы вошли в переполненный кабинет. Толпа мужиков как по команде расступилась, пропуская нас вперёд.

Женёк, увидев меня рядом с Максимом, чуть не заработал сердечный приступ от ярости.

Как только мы переступили порог конторы, он ураганом налетел на меня. Его лицо от гнева покрылось красными пятнами.

— Васька! Зачем ты с ним на машине разъезжаешь? Покататься захотелось? Сказала бы мне, я бы тебя на тракторе после работы покатал!

Он схватил меня за руку, пытаясь оттащить от Воронцова.

— Отпусти! Ты что себе позволяешь? — воскликнула я, безуспешно вырываясь из его цепких лап.

— Ты моя невеста и должна вести себя прилично!

— Ещё чего! Ты, случаем, ничего не перепутал? Какая я тебе невеста? Когда это я успела согласиться связать свою жизнь с непроходимым ревнивцем?

— Как это когда? — возмутился Женёк. — Я просил твоей руки у Степаныча, и он дал добро. Ты должна исполнять его волю, он как-никак твой отец!

— Чего?! — Я не могла поверить своим ушам. — Не спросив меня, отец согласился на нашу свадьбу? Не верю.

— Подтверди, Степаныч, — отпустив меня, повернулся к нему мой женишок.

Отец нервно кашлянул и сказал:

— Я хотел как лучше, дочка. Женёк отличный парень, трудолюбивый, на руках будет тебя носить.

— Коли он тебе настолько сильно нравится, усынови его. Я пас. Замуж за него не пойду!

Женёк сильнее побагровел.

— Как это не пойду? Такого уговора не было!

— Теперь есть, — сердито ответила я, потеряв последние крохи терпения.

— Всё понятно с тобой! В городского хлыща влюбилась? — Женишок кивнул в сторону Максима, который всё это время молча наблюдал за происходящим.

И тут меня осенило.

Возможно, это было глупо и импульсивно, но в тот момент мне показалось, что подвернулся отличный способ отвязаться от назойливого ухажёра и Воронцову отомстить.

— Этот хлыщ, как ты выразился, — мой новый жених, — выпалила я, хватая Максима под руку.

Надо отдать ему должное: он не отшатнулся и не сбежал. С невозмутимым выражением лица он остался стоять рядом.

В комнате повисла гробовая тишина.

Женёк переводил ошалелый взгляд с меня на Воронцова и обратно, не веря своим ушам.

Затем его лицо исказила гримаса дикой злости.

— Ах ты! — прорычал он, сжимая кулаки. — Я ему сейчас покажу, кто здесь настоящий жених!

Закатав рукава грязной рубахи, он рванулся к Максиму с явным намерением ударить его.

Я испуганно вскрикнула и спряталась за спину Воронцова.

Тот, к моему удивлению, остался совершенно спокойным.

— Послушай, Женёк, давай ты для начала успокоишься, и мы потом с тобой поговорим? — не повышая голоса, произнёс он.

Женёк не стал его слушать.

— Иди в баню со своими разговорами! Давай выйдем и поговорим по-мужски! — гневно выкрикнул он и бросился к выходу, чуть не сбив меня с ног по пути.

Отец попытался вмешаться:

— Жека, успокойся! — После того как ответа не последовало, он обратился к Воронцову: — Максим, останься здесь, я сам с ним погов...

Не слушая его, Воронцов неспешно вышел в коридор.

Его лицо было серьёзным и мрачным, но в то же время удивительно спокойным.

— Папа, что я наделала? — простонала я, выбегая на улицу.

Мужики, стоявшие у тракторов, подошли ближе, создавая полукруг возле парней.

Убедившись, что я всё вижу, Женёк, не теряя времени, с кулаками бросился на Максима, который, видимо, ожидая подвоха, ловко перехватил его руку. Искусно сделав ему подсечку, Максим опрокинул ревнивца навзничь в пыль.

— Каков гад! — взревел Женёк, пытаясь подняться.

Со всех сторон послышались возмущённые крики приятелей, готовых вступиться за него.

— Стойте, ребята! — крикнул он им. — Я сам! Не вмешивайтесь! У нас разборки один на один.

Женёк, конечно, горячий парень, и отваги ему не занимать. Плюс он, как любой деревенский мужик, старается не пятнать свою репутацию.

В деревне у людей память длинная, раз оступишься — и даже правнукам будут припоминать.

Поэтому неудивительно, что мужики не стали лезть в их с Воронцовым разборки.

Максим ослабил хватку и отпустил Женька. Он тотчас вскочил на ноги и, разъярённый, снова бросился в атаку.

Завязалась настоящая драка.

Я в ужасе наблюдала, как парни обменивались ударами, поднимая клубы пыли.

Катался по земле в основном мой недожених.

Вскоре всем стало очевидно, что Воронцов явно сильнее и опытнее своего соперника. Его движения были чёткими, выверенными, в то время как Женёк действовал импульсивно, хаотично размахивая кулаками.

В какой-то момент Макс провёл хитрый приём, и его противник оказался лежащим на земле. Тяжело дыша, Женёк схватился за руку.

— Хватит! — крикнул отец, стремительно приближаясь к дерущимся парням. — Прекратите немедленно!

Максим тут же отступил. Протеже отца с трудом поднялся на ноги. Его лицо покрывали мелкие ссадины, и он старался не двигать рукой.

Видимо, заработал вывих.

— Это ещё не конец, — прохрипел Женёк, глядя на Воронцова с ненавистью.

Максим ответил ему холодным взглядом.

— Хватит хорохориться! — прикрикнул на забияку отец. — Пошли в медпункт. Пусть медичка осмотрит тебя.

Поддерживая своего несостоявшегося зятя за спину, отец повёл его в сторону приземистого домика. Прежде чем уйти, отец обернулся и посмотрел на Максима.

— Тебе лучше не находиться здесь.

Не говоря ни слова, Воронцов направился к машине. Чувствуя за собой вину, я побежала за ним. Застала его уверенно заводящим машину.

Выглядел он мрачно, в глазах горел какой-то странный огонь.

Покинув салон, он взял меня за руку и усадил на соседнее, пассажирское, сиденье.

Я была настолько ошеломлена произошедшим, что даже не сопротивлялась.

— Василиса, останься! — крикнул мне отец. — Нам нужно поговорить!

— Позже, папа, меня отчитаешь!

Я помахала ему рукой и закрыла дверцу внедорожника.

Мы уехали, оставив за спиной злющего отца, сверлящего нас взглядом Женю и толпу недоумевающих односельчан.

Глава 6

Я сидела, прижавшись к дверце, и боялась взглянуть на Максима. Мысли метались в голове, словно испуганные птицы в клетке.

Вот кто тянул меня за язык? Зачем выдумала нелепую историю с женихом? Что теперь будет?

— Итак, принцесса, — нарушил молчание Воронцов. В уголках его губ притаилась едва заметная усмешка. — Какой у нас план? Или мы просто будем кататься по городу, изображая счастливую парочку?

Его низкий, бархатистый голос заставил меня вздрогнуть.

В нём слышались ироничные нотки, но не было злости, что немного успокаивало.

— Прости, я не знаю, как быть дальше, — честно призналась я ему, решив не усугублять ситуацию недомолвками. — Может, стоит поехать в какое-нибудь спокойное место и там всё обсудить?

Максим бросил на меня быстрый взгляд.

— Неплохое предложение, Василёк. Знаешь, ты сегодня сильно удивила меня. Кто бы мог подумать, что послушная дочь Олега Степановича способна на подобные выкрутасы?

Я почувствовала, как краска заливает мои щёки.

Макс прав. Я всегда старалась быть отцовской гордостью. Из кожи вон лезла, чтобы порадовать родителей, не перечила им, не давала повода расстраиваться или краснеть за меня. Но что-то изменилось.

Быть может, сказывалось влияние Максима. Или мне банально надоел отцовский контроль.

— Я знаю уютное кафе недалеко отсюда, — тем временем продолжил он. — Там подают отличный кофе и потрясающе кормят. Как насчёт того, чтобы обсудить наш несуществующий роман за обедом?

— Звучит заманчиво. — Я с благодарностью улыбнулась ему. — Я настолько проголодалась, что слона готова съесть.

— Очень рад это слышать. — Воронцов рассмеялся, и этот звук, искренний и заразительный, заставил меня расслабиться. — Приятно знать, что истерика отменяется.

Несмотря на всю абсурдность ситуации, в его компании я чувствовала себя непринуждённо и свободно. С ним я могла быть самой собой.

Может быть, не всё настолько уж и плохо?

Воронцов поддал газу, и уже вскоре мы сидели на уютной веранде небольшого кафе. Вокруг цвели яркие петунии, а лёгкий ветерок доносил аромат свежей выпечки.

Я достала телефон и, глубоко вздохнув, набрала номер отца.

Гудки... Гудки... И снова гудки.

Отец не отвечал.

— Зараза, — пробормотала я и оставила ему голосовое сообщение: «Папа, пожалуйста, не злись. Давай поговорим? Перезвони мне».

Отложив телефон, я подняла голову и встретилась взглядом с Максимом.

В его глазах читалось сочувствие.

— Не переживай, — мягко сказал он. — Уверен, твой отец остынет и обязательно тебе перезвонит. Пока предлагаю сделать заказ и немного отвлечься.

Я нервно рассмеялась, чувствуя, как напряжение слегка отпускает.

Полистав пухлое меню, мы заказали комплексный обед. В него входили: тарелка наваристых щей, порция картофельного пюре с котлетой, салат и компот.

После того как официантка ушла, Воронцов неожиданно спросил…

Впрочем, почему неожиданно?

Мы затем и приехали в кафешку, чтобы всё обсудить.

— Почему ты назвала меня своим парнем? О чём ты думала?

— Признаться, и сама не знаю. Там, в конторе, я поддалась злости. Ты с первого дня своего приезда постоянно подтруниваешь надо мной. Отец навязывает свою волю. Женька проходу не даёт. Мне показалось забавным вас проучить.

— Позабавилась? — с насмешкой посмотрел на меня Воронцов.

Я промолчала, и он продолжил:

— Не того ты выбрала на роль жениха, Василёк. Для твоего отца я чужак. Он не позволит тебе даже на словах быть моей невестой. Я неподходящий кандидат для его любимой дочурки.

— Именно поэтому ты идеально мне подходишь! — горячо заверила я его. — Папа всегда пытался контролировать мою жизнь. Пришло время покончить с его опекой и показать, что я могу принимать собственные решения.

Воронцов пристально посмотрел на меня.

Спину пробил холодный пот.

От его пронизывающего взгляда волосы под мышками чуть дыбом не встали. К счастью, я регулярно делаю депиляцию.

Он так проникновенно смотрел на меня, что захотелось признаться во всех своих грехах, а заодно и в его тоже.

— Ты чего? — с опаской покосилась я на него.

— Вот думаю, сколько ты планируешь изображать влюблённую пару, — протянул он. — Мне через несколько дней уезжать, если твои родители раньше меня не выставят.

— Скажем, что расстались, — нашла я очевидное решение.

— Надеюсь, жениться на тебе мне после этого не предложат?

— Ты за кого нас принимаешь? Мы не в Средневековье живём.

В этот момент к нашему столику подошла официантка, и Воронцов ничего не ответил. Девушка выставила на стол наш заказ и удалилась.

— Тогда какой у тебя план? — спросил Макс, берясь за ложку.

Я отломила кусочек хлеба, размышляя над его словами.

Честно говоря, настолько далеко я не планировала ничего.

Чего уж там. Я ничего не планировала.

— Может быть, для начала просто поедим? — неуверенно предложила я.

Максим откинулся на спинку стула, с лёгкой улыбкой изучая меня.

— Давай поедим. Но имей в виду, от разговора тебе не отвертеться.

Сделав честные глаза, я зачерпнула ложкой обалденно пахнущие щи.

— М-м-м, как вкусно. Кормят здесь и правда потрясающе, — похвалила я еду.

Макс улыбнулся, и я вдруг поймала себя на мысли, что мне комфортно сидеть и есть с ним вдвоём.

Интересно, почему, глядя на него, у меня перехватило дыхание?

Похоже, перегрелась на солнце.

Тут не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять: я не во вкусе Воронцова. У нас нет будущего.

На этом жизнеутверждающем заключении я вернулась к щам.

Наш обед прервал громкий возглас:

— Максим! Василиса! Какая неожиданная встреча!

Я обернулась и увидела Светку, направляющуюся к нашему столику. Её кудрявые волосы подпрыгивали в такт шагам, а на лице сияла широкая улыбка.

Однако я слишком хорошо знала эту улыбку. За ней скрывалась жажда сплетен. И, судя по горящему взгляду Светы, подруга знала то, чего не знали мы.

— Снова здравствуй, — натянуто улыбнулась я. — Какими судьбами?

— Мы с ребятами зашли выпить по кофейку. — Света махнула рукой в сторону группы наших общих знакомых, усаживающихся за соседний столик неподалёку. — Вы чего здесь делаете?

Её взгляд метнулся к Максиму, и я заметила, как алчно блеснули её глаза.

— Мы зашли перекусить, — неуверенно начала я, а Максим закончил за меня.

— У нас свидание, — сказал он, чем вверг меня в шок.

Он придерживался выбранной мною легенды, но от этого легче не стало. Как будто этого было мало, он взял меня за руку.

Как выброшенная на берег рыба, я открывала и закрывала рот, не зная, что сказать.

Зато у Светки подобных проблем не возникло.

Она вытаращилась на нас и взвизгнула:

— Вы правда вместе?

Я сжала пальцы Воронцова, стараясь выглядеть непринуждённо.

— Подтверждаю, мы пара.

Светка выглядела ошеломлённой.

— Ого! Когда ты успела с Женьком поговорить?

— О чём нам с ним разговаривать? — Я сделала вид, что не понимаю, куда клонит подруга.

— Он ведь твой… — Светка запнулась, явно вспомнив, что он не мой парень. Мало ли что он себе напридумывал. — В любом случае это очень неожиданно.

Отодвинув мою кофту, она плюхнулась в свободное кресло возле меня и подозвала к себе официантку.

— Я, пожалуй, присоединюсь к вам. Не возражаете? — с запозданием вспомнила она о манерах.

Я хотела возразить, но Максим опередил меня:

— Присаживайся, конечно, Света. — В его голосе слышалась лёгкая ирония, которую подруга не заметила.

Ему совсем не понравилось её хамоватое поведение.

— Отлично, — схватилась она за папку с меню и углубилась в его изучение.

Официантка стояла, ожидая, когда она сделает заказ.

— Кстати, Вась, ты знаешь, что твой отец тебя разыскивает? — не поднимая глаз, проговорила Светлана. — Он приезжал ко мне. Злющий был, ужас!

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

Папа уже начал поиски?

Это очень плохо.

— Мы с ним немного поспорили, — пробормотала я.

Водя пальчиком по списку блюд, Светка издала смешок.

— Ничего себе «немного»... Он был в бешенстве! Да и не только он.

Пока я пыталась понять, кого отец привёз с собой, мне на помощь пришёл Максим.

— С кем пожаловал к тебе Олег Степанович? — спросил он, слегка наклонившись к ней.

Светка моргнула, явно обескураженная его интересом к ней.

— С неким Андреем Ивановичем, — пробормотала она, не сводя с него глаз, и кокетливо заправила прядку волос за ухо.

Из всего происходящего я уловила главное:

— Приехал твой отец?

— Похоже на то, — равнодушно отозвался Воронцов.

До столицы путь неблизкий. Если это действительно был его отец, то его поездка не могла занять всего несколько часов.

Естественно, я усомнилась в приезде его родственника.

— Наверное, это был кто-то другой. Разве что твой отец на вертолёте прилетел.

— На корпоративном, — подтвердил Макс.

Его взгляд встретился с моим, и я почувствовала, что обед просится обратно.

Настолько сильно я разнервничалась.

Воронцов посмотрел на часы и театрально вздохнул.

— Прости, Светик, нам пора. Не стоит заставлять родителей ждать.

Я с благодарностью кивнула ему.

— Макс прав. Нам пора. Была рада тебя снова увидеть.

— И я тебя.

Её тон говорил об обратном, но я решила не обращать на это внимания.

— Спасибо, Света, — предостерегающе взглянула я на неё на прощание. — Ты настоящая подруга.

Дав ей понять, чтобы держала свои загребущие ручонки подальше от Воронцова, с чувством выполненного долга я покинула кафе.

Мой спутник предложил оплатить счёт, и я согласилась.

Надоело с ним постоянно спорить.

Когда я уходила, Света выглядела расстроенной. Но после всего, что Макс сделал для меня, я должна была оградить его от её поползновений.

Оказавшись на улице, я глубоко вздохнула, ощущая, как прохлада наполняет лёгкие. Это помогло немного успокоиться после неожиданной встречи со Светой.

Я не могла не восхититься находчивостью Максима и тем, как он ловко выкрутился, не выдавая меня.

Вспомнила, как он держал мою руку, и невольно посмотрела на свою ладонь. Мне показалось, что на ней остался отпечаток от его прикосновения.

«Хватит, — мысленно одёрнула я себя и напомнила: — Ты не можешь позволить себе грезить о Воронцове. Вы из разных миров».

Но сердце предательски ёкнуло, когда я увидела, как он выходит из кафе.

Его тёмные волосы слегка растрепались, а в глазах светилась непоколебимая уверенность. Он не сомневался в своих возможностях и выглядел...

Нет, о том, как он выглядел, я отказывалась думать.

Он подошёл ко мне, и в животе разлилось знакомое приятное тепло, похожее на порхание бабочек.

Как бы я ни старалась, в его присутствии меня охватывало трепетное волнение.

— Что мы теперь будем делать? — спросила я первое, что пришло в голову, только бы не молчать.

— Что-нибудь придумаем. Итак, принцесса, готова к встрече с родителями? — спросил Воронцов, и в его глазах мелькнула лукавая искорка.

Я фыркнула, пытаясь скрыть, как меня задело это обращение.

Оно невольно подчёркивало пропасть между нами.

Где я и где принцесса?

— Хватит давать мне прозвища, Воронцов. И да, я готова.

— Тогда поехали, красавица, — без намёка на романтику приобнял он меня за плечи.

Почувствовав некую слабость в ногах, я сбросила с себя его руку.

— Хватит меня лапать, — буркнула я и с независимым видом направилась к его машине.

Максим догнал меня в два шага и неожиданно снова обнял за плечи.

По-настоящему.

Без пафоса.

Я вздрогнула и попробовала отстраниться, но он лишь сильнее прижал меня к себе.

— Эй, хватит меня отталкивать. Я вообще-то твой жених, — возмутился он вполголоса. Он сказал это настолько убедительно, что я невольно поверила ему.

Правда, ненадолго.

— Можешь не стараться. Здесь зрителей нет.

— Не мешай. Я практикуюсь.

Он подошёл к машине и с непринуждённой элегантностью открыл передо мной дверь.

Глава 7

Я забралась в машину, стараясь не обращать внимания на то, как ловко Максим захлопнул за мной дверь. Его галантность раздражала.

Или, может быть, меня раздражало то, как сильно мне это нравилось?

Я мысленно приказала себе собраться.

Напомнила себе, что не какая-нибудь деревенская простушка, чтобы таять от каждого его жеста.

Воронцов сел за руль, и салон наполнился его запахом — смесью дорогого парфюма и чего-то неуловимо мужского. Я демонстративно отвернулась к окну, делая вид, что любуюсь деревенскими красотами.

Максим повернул руль и выехал на дорогу.

Оказалось сложно не обращать на него внимания, когда он так приятно пахнет. Я невольно залюбовалась его точёными чертами.

Он повернул голову и поймал меня за подглядыванием. Пришлось в спешке отводить взгляд к окну, делая вид, что ему показалось.

— В чём дело, принцесса? Неужели нравлюсь? — В его голосе слышались игривые нотки.

— Размечтался, — буркнула я. — Прекрати, в конце концов, называть меня принцессой! Не смешно уже.

— Как скажешь, моя королева, — протянул он с видимым удовольствием.

Машина плавно двигалась по дороге, и я сосредоточилась на проплывающем за окном пейзаже. Ничего нового я не увидела, но, по крайней мере, отвлеклась.

— О чём задумалась? — видимо устав сидеть в тишине, спросил Максим.

— Ни о чём существенном. Почему интересуешься?

— Ты поссорилась с отцом, узнала от подруги, что он тебя разыскивает, мы возвращаемся к тому, от чего уехали. Любая другая девушка на твоём месте нервничала бы.

— Хватит меня сравнивать с другими, — отрезала я. — Ссорой с отцом меня не испугать.

Он бросил на меня быстрый взгляд, в котором мелькнуло нечто похожее на удивление.

— Вы не впервые расходитесь во мнениях?

Я пожала плечами, стараясь казаться равнодушной:

— Обычно я стараюсь до подобного не доводить.

— Тебе необязательно притворяться со мной неуязвимой, — вдруг серьёзным тоном произнёс Максим. — Ты можешь на меня рассчитывать.

Сердце пропустило удар, а потом заколотилось как сумасшедшее.

«Не верь ему», — твердил разум, а душа, сверкая пятками от счастья, помчалась выбирать свадебное платье.

— Ты это говоришь, потому что пожалел меня, бедную деревенщину? — с горечью спросила я.

— Ты последняя, кого мне хочется жалеть, Василиса.

— Почему?

Максим промолчал, сосредоточившись на дороге, и я почувствовала укол разочарования.

Похоже, он и сам не знал ответа на мой вопрос или не захотел его озвучить.

— Давай заканчивай со своей опекой, — с чувством собственного достоинства произнесла я. — Найди себе другой объект для благотворительности.

Максим посмотрел на меня, но снова ничего не сказал.

Уставившись в окно, я старательно игнорировала его присутствие, но каждой клеточкой тела ощущала его близость.

Что очень бесило.

— Знаешь, Василёк, — на подъезде к деревне вновь заговорил Воронцов. — Ты забавная, когда злишься.

— Это ещё что значит?! — резко повернулась я к нему.

— То и значит. — Он усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги. — Ты настолько отчаянно пытаешься держать дистанцию, что это выглядит очень мило.

Я почувствовала, как краска заливает мои щёки.

От злости, конечно же. Только от злости.

— Не говори ерунду, — запальчиво ответила я ему.

— Чего ты злишься? — невинно поинтересовался Максим. — Я, между прочим, сделал тебе комплимент.

— Засунь свои комплименты куда-нибудь подальше. Мне они не нужны.

— Как скажешь, принцесса, — одарил он меня очаровательной улыбкой, и я едва сдержалась, чтобы не стукнуть его.

На его счастье, мы приблизились к деревне.

Когда мы подъехали к дому, я впала в ступор.

На асфальтированной площадке перед домом красовался вертолёт.

Эта громадина выглядела настолько нелепо на фоне простеньких деревенских построек, что я не смогла сдержать смешок.

— Ничего себе! Теперь понятно, почему папа захотел территорию перед домом закатать в асфальт. Я-то думала, он решил навести порядок.

— Похоже, наши отцы основательно наладили логистику между собой, — не пришёл в восторг Максим.

Он вышел из машины, и я последовала за ним, чувствуя, как подгибаются колени.

Одно дело успокаивать родненького отца. Совершенно другое — незнакомого дядю.

У калитки стоял крепкого телосложения мужчина в чёрном костюме, который не вписывался в деревенские виды.

— Андрей, — кивнул ему Максим. — Как обстановка?

— Напряжённая, — отрапортовал тот. — Ваш отец не в духе.

— Он вообще бывает в духе? — бросил ему Макс, а затем повернулся ко мне. — Готова?

— Надеюсь.

Расправив плечи, взяла его за руку, изображая счастливую пассию. Не успел Максим открыть калитку, как на крыльцо вышли наши отцы.

Лица у обоих были мрачнее тучи.

— Наконец-то пожаловали, голубки! — на всю округу громыхнул голос моего папы.

— Здравствуй, сын. Василиса, — сухо поприветствовал нас Воронцов-старший. — Не хотите объясниться?

Я почувствовала, как Максим напрягся рядом со мной, и невольно шагнула ещё ближе к нему, ища защиты.

Однако голос его прозвучал спокойно и уверенно:

— Не понимаю, что здесь объяснять? Мы с Василисой встречаемся.

Формулировка наших отношений вышла очень обтекаемой.

— Да неужели? — рявкнул мой отец.

Воронцов-старший отреагировал гораздо спокойнее:

— Интересно, и когда вы успели влюбиться? Сын, ты здесь находишься всего два дня.

— О любви пока речи не идёт. Нам хорошо вместе, и этого достаточно для начала, — спокойно произнёс мой названый жених.

К моему изумлению, он наклонился и поцеловал меня в висок.

Я едва не поперхнулась от его импровизации, но сумела сохранить невозмутимое выражение лица.

— Максим — замечательный парень. Мы сразу нашли общий язык, — подхватила я.

— Ты это серьёзно, дочка? — прищурился мой отец.

— Абсолютно, — твёрдо ответила я.

— Ты его совсем не знаешь.

— В этом вся прелесть. Мы будем узнавать друг друга постепенно.

Неожиданно даже для самой себя я обняла Воронцова и прильнула к нему.

Тот не возражал.

Наоборот, подыграл мне:

— Ваша дочь, Олег Степанович, понравилась мне с первого взгляда.

Его горячая ладонь поползла вверх по моей спине, и я почувствовала, как по телу разливается приятное тепло.

Мысленно приказала себе не заострять внимание на его прикосновениях.

Вроде помогло. В голове прояснилось.

Наши отцы с сомнением переглянулись.

— Вместо того чтобы поговорить со Степанычем, вы решили сбежать? — спросил у нас Воронцов-старший.

— Мы... Точнее, я испугалась, — призналась я, опустив глаза. — Думала, папа разозлится и прогонит Максима.

В принципе, я озвучила вполне реалистичные вещи.

Отец обладал крутым нравом и мог выкинуть что угодно.

— Ладно, чего уж теперь, — вздохнул Воронцов-старший, признавая мою правоту. Он не хуже меня знал своего друга. — Встречайтесь на здоровье.

Получив его одобрение, я не нашла что сказать. Оказалась попросту не готова к подобному повороту событий.

Слишком быстро он согласился.

Зато мой отец сообразил, что добавить:

— Но имейте в виду: свою симпатию выражайте за пределами деревни. Здесь ведите себя прилично. Не давайте новых поводов для сплетен.

С последним выходила промашка.

Нам с Максом предстояло разыграть расставание.

— Может, там и до свадьбы у вас дело дойдёт, — выдал нам авансом своё одобрение Воронцов-старший.

Я заметно погрустнела.

Наш розыгрыш с его сыном выходил из-под контроля.

— Не торопи нас, отец, — осадил своего родителя Максим.

Дверь в дом с шумом распахнулась, и на крыльцо вышла мама.

Отцы повернулись к ней.

— Идите обедать, еда на столе остынет! — немного натянуто улыбнулась мамуля и вытерла руки о фартук.

— Тоня, давай позже, — начал было отец, но мама его перебила:

— Олег, я полдня провела в духоте у плиты. Бегом за стол.

Спорить с ней никто не решился. Гуськом потянулись в дом.

Мы с Максимом шли в обнимку. Его близость придавала мне сил перед предстоящим допросом, который, без всяких сомнений, нам предстояло пережить.

За столом воцарилась странная тягостная атмосфера.

Мама суетилась, раскладывая по тарелкам еду, отцы хмуро молчали. Мы с Максимом старались соответствовать образу влюблённой парочки.

Не переходя границ дозволенного.

— Принцесса, передай, пожалуйста, соль, — попросил он с невообразимо притягательной улыбкой, от которой меня чудом не стошнило.

Он слишком сильно переигрывал.

Настолько, что я сама едва не поверила ему.

— Держи, дорогой, — процедила я сквозь зубы, с громким хлопком ставя солонку перед ним.

— Осторожнее, милая, — накрыл он мои пальцы своими. — Не разбей.

Каким влюблённым взглядом он при этом смотрел на меня — закачаешься.

Признаюсь. мои нервы сдали, и я пнула его под столом, надеясь привести в чувство.

А он и не поморщился!

— Чего молчите, голубки? — заговорил Воронцов-старший, привлекая к себе наше внимание. — Расскажите нам, как вы за столь короткое время успели прикипеть друг к другу.

Проглоченный мной кусочек котлеты встал поперёк горла, и я закашляла.

Караул!

Мы не обсуждали детали!

— Пап, давай потом об этом поговорим, — сказал ему Максим и протянул мне стакан прозрачной родниковой воды.

— Правильно, кушайте и не отвлекайтесь, — вмешалась мама и грозно зыркнула на мужчин, включая Макса. — Вася, солнышко, тебе положить салатика?

— Нет, спасибо, мама. — Я отодвинула тарелку. — Не обижайся, но я не голодна. Мы в райцентре поели. Да, Максим?

Я встала из-за стола и бросила на него выразительный взгляд.

Он понял намёк и тоже поднялся.

— Спасибо за обед, Антонина Петровна. Мы и правда не голодны.

Пожелав родителям приятного аппетита, мы вышли с ним на крыльцо.

Стоило двери, ведущей на терраску, за нами закрыться — и я резко повернулась к нему:

— О чём ты собрался говорить со своим отцом? Что ты ему скажешь? Каким образом объяснишь нашу спешку?

Максим подошёл ближе и положил мне руки на плечи.

— Эй, ты чего? Не стоит впадать в панику. Я, как обычно, что-нибудь придумаю.

— Не в этот раз, — с беспокойством посмотрела я на него.

— Послушай меня, принцесса. — Его пальцы мягко скользнули мне на талию, и он притянул меня к себе. Я замерла, ошеломлённая его неожиданной близостью. — Скажи, я когда-нибудь тебя подводил?

От его тихого вкрадчивого голоса в груди сладко заныло.

В его глазах появился какой-то новый, незнакомый мне блеск.

— Никогда, — пролепетала пересохшими губами.

— Вот и сейчас не подведу. Ты мне веришь?

Максим убрал прядь волос с моего лица. Его пальцы на мгновение задержались на моей щеке в еле ощутимом прикосновении.

Вдохнув его мужественный аромат, смешанный с витающими в воздухе запахами жимолости, я забыла, как дышать.

Это меня и отрезвило.

— Прости, мы недостаточно давно знакомы. Я не могу полностью положиться на тебя, — умышленно постаралась я задеть его, разрушая идиллию.

— Когда ты назвала меня своим женихом, этот факт тебя не сильно смущал, — жёстко отреагировал Воронцов.

Я добилась желаемого.

Отступив на шаг, высвободилась из его объятий.

Было непросто держать маску невозмутимости, когда каждая клеточка моего тела слишком бурно реагировала на него.

— Мы должны полностью согласовать наши слова и действия, — выдохнула я, отступая на шаг.

Максим обдумал мои слова, а затем его лицо смягчилось.

— Хорошо, давай просто сядем и спокойно поговорим. Согласна? — произнёс он уже совершенно другим тоном.

Я неохотно кивнула, и мы устроились на ступеньках крыльца. Тепло его плеча, касавшегося моего, странным образом успокаивало.

— Послушай, — начал Максим. — Ситуация у нас не из простых, но мы справимся. Вместе.

Я посмотрела на него, ожидая увидеть насмешку или иронию, но вместо этого его взгляд был серьёзным и озабоченным, что ли...

— Хорошо, — медленно произнесла я. — Говори, что ты предлагаешь.

Он рассеянно потёр подбородок.

— Для начала нам нужно придумать, что нас привлекло друг в друге. — Дальше в его глазах мелькнул озорной блеск. — В нашу первую встречу ты не оценила, какой красавец альфа-самец тебе попался.

— Воронцов! — шутливо стукнула я его по плечу.

Перехватив мою руку, он ловко сменил тему:

— Не отвлекайся, принцесса. Жду твоих идей.

Я задумалась и устроила настоящий мозговой штурм. Сколько ни старалась, ничего феерического на ум не приходило.

— Мне, к сожалению, нечем тебя порадовать.

— Плохо. Моя идея тебе не понравится, — не особо расстроился Макс.

— Слушаю, — осторожно откликнулась я.

— Давай расскажем правду о том, как вместе ходили ночью к озеру и купались при звёздах. Концовку приукрасим.

— Насколько? — настороженно покосилась я на него.

— До поцелуя.

Я качнулась к нему и прижала ладонь к его губам.

— Молчи. Забудь про прогулку на озеро, или тогда от свадьбы нам не отвертеться.

Его губы под моей рукой расползлись в улыбке. Потом этот нахал взял и поцеловал мою ладонь.

Округлив глаза, я отдёрнула конечность, как ошпаренная.

— Максим, ты давно получал оплеуху? — произнесла я грозно.

— Никогда. Ничего не поделаешь, женщины меня любят, — самодовольно ухмыльнулся Воронцов.

Вопреки здравому смыслу, я почувствовала, как мои губы сами собой расплываются в улыбке.

Он обладал поистине дьявольским обаянием.

— Придумала! — чересчур радостно воскликнула я. Рассчитывая сбить с него спесь, сказала: — Давай скажем, будто ты спас меня от злобной гусыни.

— Гусыни? Серьёзно? Почему не медведя?

Максим раскатисто рассмеялся, и я поймала себя на мысли, что мне нравится этот звук.

— Медведи у нас не водятся, — ничуть не обиделась я на него.

— Гуси — это несерьёзно, — покачал головой продолжающий улыбаться Максим.

— Не стоит их недооценивать, — шутливо толкнула я его локтем в бок. — Ты и близко не представляешь, какими опасными могут быть эти безобидные с виду птички.

— Уговорила. Сдаюсь. — Он поднял руки вверх. — Гусыня значит гусыня. Я твой отважный герой, спасший тебя от пернатого чудовища.

Прозвучало очень комично. Я не выдержала и рассмеялась.

— Кстати, — начала я, когда немного успокоилась. — Почему ты не заинтересовался Светкой? Она ведь явно положила на тебя глаз.

Сама не знаю, почему вспомнила о своей подруге.

Наверное, глубоко на подсознательном уровне хотела убедиться в его равнодушном отношении к ней.

Максим сразу стал серьёзным. Любой намёк на веселье исчез из его глаз.

— Светка хорошенькая, милая девушка, но не в моём вкусе.

— Кто в твоём вкусе? — Вопрос вырвался у меня прежде, чем я успела его обдумать.

— В целом я предпочитаю блондинок.

После его признания на меня накатило странное разочарование.

Конечно, темноволосая Василиса Краснова не могла его заинтересовать.

Выходит, у Максима имелись вполне определённые предпочтения насчёт женщин.

— Но знаешь… — окинул он меня долгим, изучающим взглядом и с каким-то странным выражением лица добавил: — Вкусы имеют свойство меняться.

Не выдержав его пристального взгляда, я поспешно отвернулась.

Вспоминая наше с ним недолгое общение, заметила, насколько сдержанно он вёл себя со мной. Как будто не хотел давать мне лишнего повода увлечься им.

— Ладно, — сказала я, пытаясь вернуться к теме разговора. — Осталось придумать, как мы объясним родителям наше расставание.

Над этим вопросом Максим недолго думал:

— Скажем, что у нас разные жизненные цели. У тебя своя работа, жизнь в деревне, а я планирую вернуться в столицу.

Слова Максима неприятно кольнули меня.

Он настолько легко говорил о возвращении в столицу, как если бы нахождение в деревне тяготило его.

— Звучит вполне убедительно, — не подавая вида, согласилась я, стараясь сохранять невозмутимость. — Раз мы всё обсудили, пора расходиться.

Я поднялась со ступенек, Воронцов последовал моему примеру. Мы стояли лицом к лицу, и я вдруг осознала, насколько близко он находится.

В свете сумерек его глаза казались темнее обычного. В них мелькнуло лёгкое разочарование.

Неужели ему не хотелось расставаться со мной?

Прежде чем эта мысль успела пустить корни в моей душе, я прогнала её и постаралась забыть.

— Я провожу тебя до гостевого домика, — предложила я, сама удивляясь собственной противоречивости. — Вдруг заблудишься в темноте.

Если Максим и удивился, то вида не подал.

Впрочем, как и не стал возражать.

Мы молча шли по тропинке, освещённой светом уличных фонарей и луны. Украдкой бросая на него взгляды, я пыталась предугадать, о чём он думает.

Сердце от волнения бешено колотилось в груди, отдаваясь звоном в ушах, отчего казалось, что Воронцов прекрасно слышит его стук.

Когда мы подошли к гостевому домику, я остановилась, чувствуя странную неловкость.

— Вот мы и пришли, — пролепетала я, ощущая, как дыхание застряло где-то в горле. — Спокойной ночи, Максим.

Мазнув по нему взглядом, я развернулась, намереваясь уйти.

И тут его пальцы обхватили моё запястье в стальной хватке, Воронцов рывком притянул меня к себе.

За считаные мгновения я оказалась прижата к его широкой груди. Инстинктивно запрокинула голову, ловя его обжигающий взгляд. Наши глаза встретились, и в этот момент я утонула в их тёмной глубине, где плескалось нечто опасное, но до жути притягательное.

В них полыхало манящее первобытное пламя, способное разрушить любые защитные барьеры.

Его руки крепко удерживали меня, но в этом не было дискомфорта. Напротив, я чувствовала странное удовлетворение, как будто это было именно то, чего я ждала.

— Разве я могу отпустить свою невесту без поцелуя на ночь? — поинтересовался он.

Его глубокий, бархатный голос жидким огнём проник под самую кожу. Сладким ядом он растёкся по моим венам, посылая волну дрожи по всему телу, рассыпаясь искрами возбуждения.

Максим склонился ниже, и его горячее дыхание обожгло мою кожу. Не в силах более сдерживаться, я потянулась к нему, и в следующее мгновение его губы накрыли мои в жадном, требовательном поцелуе.

Я с удовольствием окунулась с ним в круговорот сладостного безумия.

Наши языки сплелись в диком, исступлённом танце, вбирая, исследуя, требуя большего. Я ловила каждый его вдох, словно последний глоток драгоценного, опьяняющего воздуха.

Максим прижал меня к себе настолько крепко, что я ощущала биение его сердца, грохочущего в унисон с моим. Его руки блуждали по изгибам моего тела, словно оставляя после себя дорожки из огненных следов.

Вцепившись в его плечи, я изо всех сил старалась не рухнуть от накатывающих ощущений, от которых почти теряла рассудок.

Трепеща от вожделения, я жаждала продлить поцелуй, полностью отдаться во власть его прикосновений. Мне хотелось настолько тесно прижаться к нему, чтобы между нами совсем не осталось расстояния.

В какой-то момент Максим через силу отстранился, и во мне разлилась мучительная пустота.

Несмотря на тёплый вечер, кожа покрылась мурашками, а губы пылали от его поцелуя.

— Василиса, — хрипловато произнёс он, большим пальцем лаская мою нижнюю губу. — Ты удивительная девушка, не похожая на тех, кого я знал раньше...

Только закончить ему не дали.

Его прервал строгий голос мамы, зовущий меня:

— Василиса! Где ты ходишь? Немедленно иди домой!

Я резко отпрянула от Воронцова, ощущая, как реальность обрушивается на меня, окатывая ледяным ушатом воды.

Всего на краткий миг в его глазах промелькнуло замешательство. Потом он быстро взял себя в руки. Максим отступил на шаг и небрежным движением поправил воротник рубашки.

Его дыхание слегка сбилось, а в остальном он проявлял абсолютное самообладание.

Я намного хуже владела собой.

Чувствовала себя ошеломлённой и дезориентированной, с гулко бьющимся в груди сердцем.

— Василиса! Где тебя носит?

Резкий окрик матери подстегнул меня к действиям.

— Мне пора, — пробормотала я, избегая взгляда Максима. — Спокойной ночи.

И, не дожидаясь ответа, быстро направилась к дому.

Кровь в висках пульсировала с сумасшедшей скоростью, а губы горели от его поцелуев.

Мама встретила меня на пороге, сурово взирая на меня.

— Где ты пропадала? Почему не отвечала? — строго спросила она, пропуская меня в дом.

— Провожала Максима до гостевого домика, — ответила ей, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более непринуждённо.

— У него резко память отшибло? Он забыл, где ночевал прошлой ночью?

Мама с укором смотрела на меня, и я поняла, что она нас видела.

— Мам, ты слишком бурно реагируешь. Между нами не произошло ничего ужасного.

— Много ты понимаешь, дочка. Будьте осторожнее, — сказала она неожиданно мягко. — Не стоит тебе надолго уединяться с женихом. Отец может неправильно понять.

Я кивнула, ощущая облегчение и благодарность за понимание. Однако меня не покидало чувство, как будто она хотела сказать мне что-то другое.

Глава 8

Ночь прошла беспокойно.

Я ворочалась с боку на бок, вспоминая поцелуй Максима и пытаясь понять, что он значит для него и для меня.

Неужели это было лишь частью нашего притворства? Тогда почему поцелуй казался настолько искренним? Настоящим?

Поэтому утро наступило слишком быстро.

До кучи меня разбудили громкие голоса, доносящиеся с улицы.

Протерев глаза, подошла к окну и увидела знакомую фигуру. Мой несостоявшийся ухажер, Женёк, стоял посреди двора и яростно размахивал руками, потряхивая кулаками в воздухе.

Его гневные выкрики, сколько ни старалась, я не смогла разобрать.

Возле него маячила Светка в коротеньком цветастом платье. Она нервно оглядывалась по сторонам, высматривая кого-то.

— Василиса! — надрывая глотку, в бешенстве громче проорал Женёк. — Немедленно выходи! Я хочу знать, где твой столичный хлыщ? Он уехал или здесь околачивается?

На его крики вышли мои родители и попытались успокоить разбушевавшегося парня.

Куда там.

Он продолжал горланить на радость любопытным соседям, выкрикивая моё имя.

В итоге к ним присоединился и отец Максима, вышедший на шум.

— В чём дело? — прозвучал громкий зычный голос Воронцова-старшего.

— Ни в чём. Идите отсыпайтесь, — не дрогнул перед ним Женёк и продолжил орать: — В последний раз прошу, Василиса, выходи! Не выйдешь — я разобью стёкла в этом чёртовом вертолёте!

Женёк схватил палку и направился к вертолётной площадке.

Я поспешно пригладила волосы, накинула халат и выбежала на улицу. Собралась было сбежать по ступенькам, и тут увидела выходящего из-за угла дома начальника охраны Воронцова-старшего.

Он легко перехватил палку у Женька и отвесил ему крепкую затрещину.

— Остынь, парень, — услышала я его спокойный голос. — Не делай глупостей.

Женёк, потирая затылок, что-то пробурчал. Ему хватило ума не кидаться на шкафообразного амбала с кулаками.

Светка, до этого молча наблюдавшая за происходящим, неожиданно оживилась. Я проследила за её взглядом и увидела приближающегося к ним Максима.

Он выглядел немного помятым со сна — и тем не менее невероятно привлекательным.

Нас разделял двор, однако, когда наши глаза встретились, я почувствовала, как внутри меня натянулась тугая струна. С новой силой нахлынули воспоминания о вчерашнем поцелуе.

Где-то глубоко внутри теплилась надежда, что тот поцелуй был не просто частью устроенного нами фарса.

Максим как ни в чём не бывало кивнул мне, а затем перевёл взгляд на Женька со Светкой.

Его лицо приняло непроницаемое выражение, к которому я начала привыкать, — маска, которую он периодически надевал, отгораживаясь от окружающих.

Увидев Максима, Женёк изрядно взбесился.

Его лицо исказилось от бешенства, и он рванулся вперёд, готовый броситься на соперника с кулаками.

— Ты! — прорычал он, сжимая кулаки. — Победил меня вчера и считаешь себя невероятно крутым? Тебе невероятно повезло! Я с рассвета батрачил на поле и устал! Сегодня я взял отгул и готов показать тебе, на что способен! Пусть Васька увидит, кто из нас круче! Чего стоишь? Давай, закатывай рукава, покажи, чего стоишь!

Я замерла, с опаской глядя на Максима. Не хотела, чтобы он принимал вызов.

Зря переживала.

Сохраняя спокойствие, Воронцов слегка качнул головой.

— Женёк, я не собираюсь с тобой драться, — произнёс он ровным тоном. — Ты отличный парень. Наша драка ни к чему хорошему не приведёт. У тебя нет шансов выстоять против меня. Тебе нет равных на полях, мне — на бойцовском ринге.

Причём Макс не хвастался, он излагал факты.

Его отказ лишь сильнее разозлил Женька.

— Трус! — выплюнул он. — Боишься испортить свою столичную мордашку?

И я не выдержала.

Сбежав по ступенькам, встала между парнями, раскинув руки в стороны.

— Хватит! — крикнула, переводя взгляд с одного на другого. — Женёк, прекрати нарываться!

— Василиса, ты чего лезешь? — набросился на меня неугомонный ухажёр. — Лучше объясни мне, с какого перепуга ты вдруг решила встречаться с этим... этим...

Он запнулся, подбирая подходящее оскорбление, и я его опередила:

— Не твое дело, Женёк. Ты мне не муж, и я не обязана перед тобой отчитываться.

— Не обязана? — возмутился он. — Как же наша договорённость с твоим отцом? Степаныч!

Он повернулся к моему родителю, ища поддержки.

— Скажите ей!

Отец неловко переступил с ноги на ногу, не зная, что ответить.

Я его отлично понимала.

С одной стороны, Женёк был выгодным женихом: покладистый, надёжный, живёт по совести, старших уважает.

В общем — свой парень.

С другой — рядом с ним стоял Иванович. Его давний друг и деловой партнёр, чей сын как бы претендовал на мою руку.

— Знаешь, Жека… — с тяжким вздохом произнёс отец. — Здесь дело молодое, сегодня один мил, завтра другой. Разбирайтесь сами.

— Степаныч, ты чего? Неужели позволишь Ваське связаться с этим мутным выскочкой? — не унимался Женёк.

Отец промолчал.

Ответ предстояло держать мне.

Я почувствовала движение за своей спиной.

Рука Максима легла мне на плечо — легко, почти невесомо. Этот жест придал мне сил.

— Женёк, послушай, я прекрасно понимаю, лучшего друга, чем ты, мне никогда не сыскать, — произнесла я ровным тоном, стараясь не повышать голос. — Понимаешь, друга? Кроме дружеских чувств я ничего к тебе не испытываю. Позволь мне самой решать, с кем мне встречаться.

Женёк открыл рот, чтобы что-то сказать, и в этот момент вмешалась Светка.

Она, похоже, решила действовать.

— Максим, — проворковала подруга. Она приблизилась к нему и стрельнула в него глазками. — Может, хватит с тебя этих деревенских разборок? Пускай Жека с Васькой сами разбираются. Без нас. Давай мы с тобой лучше пойдём прогуляемся? Я покажу тебе наши самые красивые места.

Последнее было сказано настолько интимным тоном, что фантазия сразу подсказала конечный маршрут их прогулки.

Света зазывала Максима к себе в гости.

«Неужели он согласится?» — молнией пронеслось в голове.

Мои внутренности сплелись в тугой узел.

Максим вежливо улыбнулся:

— Извини, вынужден отказаться. У меня уже есть планы на сегодня.

Светка надулась и отошла.

Я почувствовала, как в груди разлилось облегчение. Впрочем, не успела я перевести дыхание, как заметила странную перемену в поведении Воронцова.

Он и со мной держался с ледяной вежливостью.

Повернувшись к нему, я ожидала увидеть в его глазах привычную теплоту. Вот только взгляд оставался холодным и непроницаемым.

— Максим. — Мой голос дрогнул, когда я обратилась к нему.

Он улыбнулся, однако улыбка не коснулась его глаз.

— Слушаю, Василиса, — произнёс он вежливо и крайне любезно.

Воронцов выглядел знакомым незнакомцем.

В нём не хватало той открытости, к которой я успела привыкнуть. Я отчаянно искала в его лице хотя бы намёк на вчерашнюю близость.

Безрезультатно.

Максим отгородился от меня, создав между нами непреодолимый барьер.

— Ты в порядке? — замешкавшись, спросила я.

— На здоровье вроде не жалуюсь, — ответил он слишком ровно, слишком сухо, слишком равнодушно. — Что-то случилось?

Я покачала головой, не в силах выдавить из себя ни слова.

Неужели та близость, что возникла вчера между нами, была лишь игрой моего воображения?

Тем временем Воронцов-старший окинул нежданных гостей суровым взглядом.

— Хватит. Давайте закругляйтесь и сворачивайте свой балаган, — обратился он исключительно к нарушителю спокойствия. — Женя, верно? Послушай моего совета: иди домой и займись чем-нибудь полезным. Размахивая кулаками, девушку не завоюешь. Ей нужны реальные поступки.

Его слова подействовали отрезвляюще на неугомонного ухажёра.

Бросив на меня последний обиженный взгляд, Женёк развернулся и зашагал прочь. Светка, помедлив, побежала за ним.

Уходя, она то и дело оглядывалась на Максима.

Действуя по наитию, я тоже посмотрела на него, надеясь поймать ответный взгляд.

Размечталась.

Воронцов смотрел куда угодно, но не на меня.

Моя скромная персона его не интересовала.

Видимо, почувствовав на себе мой взгляд, он всё-таки повернулся ко мне. Его лицо оставалось непроницаемым.

— Василиса, — произнёс он безупречно вежливым тоном. — Тебе не стоило вмешиваться.

Натянутая внутри меня струна резко оборвалась.

Слёзы обожгли глаза.

Еле успела совладать с собой и не развела сырость. Я стояла, смотрела на Воронцова и не узнавала его.

— Нисколько не сомневаюсь в твоих способностях. — Сцепила пальцы в замок, чтобы унять дрожь. — Я просто не хотела повторения драки.

Максим выразительно посмотрел на меня, и мне показалось, что в его глазах мелькнуло нечто похожее на сожаление.

Это длилось не более секунды. Затем он снова надел маску вежливой отстранённости.

— Пойдёмте в дом, — сказал отец, нарушая неловкое молчание. — Позавтракаем вместе.

Я без возражений последовала за ним, радуясь возможности уединиться и собраться с мыслями.

— Начинайте без меня, — сказала, ускоряя шаг. — Хочу сначала привести себя в порядок.

Влетев в свою комнату, как вкопанная остановилась перед зеркалом. Простенький халатик, растрёпанные волосы, заспанное лицо.

М-да… На любовь всей жизни Воронцова я не тянула.

Он, скорее всего, привык к изнеженным, ухоженным красоткам с наращёнными ресницами до бровей.

Я, в силу воспитания, выглядела иначе.

Отец бы выгнал меня из дома, явись я домой с ногтями неестественной длины. Никакой их красивый вид меня бы не спас.

Мама и та бы не заступилась.

Она бы безудержно хохотала, тыча в меня пальцем.

«Олег, а давай отправим эту красавицу на огород? У неё отлично получится взрыхлить землю своими когтями», — будто издалека услышала её голос.

Бр-р-р…

Быстро умывшись, расчесала волосы и заплела их в две простые косы. Из шкафа вынула своё любимое лёгкое однотонное летнее платье немного ниже колен.

Оно всегда придавало мне уверенности.

Закончив с приведением себя в порядок, спустилась вниз.

За столом не хватало только меня.

Стоило войти, и Максим поднял на меня глаза. Мазнув по мне ничего не значившим взглядом, он вернулся к завтраку.

Заняв место напротив него, пододвинула к себе тарелку и постаралась хоть на время о нём забыть.

Завтрак прошёл в обычной атмосфере.

Родители с Воронцовым-старшим обсуждали посевы, обговаривали грядущие инвестиции, размышляли, на сколько процентов повысить зарплату рабочим в этом году.

Вопрос оплаты стоял довольно остро.

Многие деревенские мужики уезжали работать в города, зарабатывать стаж.

Их можно понять.

Кому охота ездить на тракторе по полям полгода без возможности получения дополнительной копеечки к пенсии?

Вот молодёжь вроде меня и рвалась в город, иногда наездами наведываясь в гости к родным.

Удержать народ в деревне становилось очень сложно.

В зимний период ситуация ухудшалась.

Всё больше мужиков подавались на заработки, потом там и оставались на постоянной основе.

Пока родители обсуждали насущные проблемы, мы с Максимом молчали, изредка обмениваясь ничего не значащими фразами.

После завтрака отец предложил Воронцову-старшему осмотреть новый участок, который он планировал засадить популярным сортом картофеля «Фрителла».

Этот сорт обладал приличной урожайностью, но совсем не подходил для обычных нужд, так как при варке разваривался и походил на кисель.

Воронцову-старшему предстояло найти место сбыта для чудо-картофеля.

Взяв машину Максима, главы семейств укатили.

Вскоре после их отъезда к маме пришла соседка, якобы за чесноком для засолок на зиму. Пока мама ходила за приправами для неё, она не сводила глаз с моего «жениха».

Заметив повышенный интерес соседки, мама предложила помочь ей с заготовками и увела её.

— Василисушка, — сказала мамуля, переступая порог дома. — Покажи Максиму наш сад. Может, он захочет попробовать свежих ягод. Крыжовник в этом году удачно уродился.

Не знай я её, решила бы, что она издевается.

Мне находиться в одном помещении с Воронцовым не хотелось, не то что гулять вместе.

Отказать я не смогла, и пришлось выполнить её просьбу.

Глава 9

День выдался на удивление тёплым и солнечным. Лёгкий ветерок играл листвой, создавая бриз. Воздух пропитался ароматом цветов и спелых ягод.

Я молча шла впереди, показывая Максиму дорогу.

Сначала мы миновали яблони, на которых уже начали наливаться плоды. Потом прошли мимо кустов смородины и малины.

Подойдя к небольшой беседке, увитой диким виноградом, я остановилась, любуясь крупными гроздьями ягод.

— Здесь моё любимое место, — сказала я, поворачиваясь к Воронцову. Сама не заметила, как признание сорвалось с губ. — Отсюда открывается чудесный вид на реку.

Не выражая бурного восторга, он осмотрелся вокруг.

Складывалось впечатление, что он умышленно не смотрел на меня.

— Василиса, нам нужно поговорить о вчерашнем, — глядя вдаль, начал он.

Его слова заставили меня напрячься.

Я сглотнула вставший ком в горле, стараясь сохранить самообладание.

— Разве здесь есть что обсуждать?

И тут случилось чудо!

Максим посмотрел на меня.

В его глазах читалось столько всего невысказанного, что у меня перехватило дыхание.

Симпатия, сожаление, нежность — смешались в одном-единственном взгляде.

Какая-то часть меня хотела убежать, не слышать того, что он собирался сказать. Тогда как другая часть, более сильная, заставила остаться на месте.

— Вчера мы зашли слишком далеко. Я не должен был позволять этому случиться.

Его слова, хоть и ожидаемые, больно ударили по мне.

Захотелось крикнуть: «Почему?»

Вместо этого, равнодушно пожав плечами, сказала:

— Не стоит переживать из-за всяких пустяков. Подумаешь, поцеловались. Нам не по двенадцать лет, чтобы делать из этого трагедию.

В довершение махнула рукой, делая вид, что вчерашнее происшествие не имеет для меня никакого значения.

Хватит с меня его жалости!

Максим грустно усмехнулся и сделал шаг ко мне.

Казалось, он не верит ни одному моему слову и не воспринимает всерьёз мои попытки оттолкнуть его.

И это злило ещё сильнее.

Словно под влиянием импульса он протянул руку и едва не коснулся моего лица. В последний момент он остановился.

Его взгляд помрачнел.

В нём промелькнуло сомнение. Он боролся с желанием прикоснуться ко мне.

И выиграл.

Тепло, исходящее от его пальцев, коснулось моей кожи и тут же пропало.

Это Максим отдёрнул свою руку, как если бы внезапно передумал.

— Прости, я не должен прикасаться к тебе. Дело не только в поцелуе, Василиса. — В его голосе звучала горечь. — Я не имею права втягивать тебя в свой мир, где полно грязи, пороков и соблазнов. Ты другая — чистая и настоящая. У тебя впереди счастливая жизнь, и мне в ней нет места. Я всего лишь временный гость в твоём идеальном мире и не хочу быть тем, кто его разрушит.

Его слова неожиданно больно ударили по мне, накрыв оглушающей волной.

Он выбил меня из равновесия. Понимала — его не переубедить, он сделал свой выбор.

Я инстинктивно отвернулась от Максима, чтобы скрыть подступившие слёзы.

Гордость не позволяла расплакаться перед ним.

Я не могла показать, насколько сильно он меня ранил.

Ещё гордость не позволяла мне сделать самое страшное — умолять его остаться. Или, того хуже, попросить, чтобы он взял меня с собой.

Это была слабость, которую я не могла себе позволить.

Тем не менее боль от мысли о расставании с ним невыносимо разъедала грудь.

— Тебе лучше уйти, — едва слышно выдавила я из себя.

А что ещё я могла сказать?

Он решил всё за нас обоих.

— Не могу, — прозвучал приглушённо его голос. В нём чувствовалась внутренняя борьба.

Взгляд Максима жёг мою спину, а я не могла заставить себя повернуться.

Знала, что если вновь посмотрю на него, то воздвигнутые мной с таким трудом барьеры рухнут, и я потеряю контроль.

Я слишком боялась дать слабину.

— Уходи! — прокричала, выплёскивая наружу еле сдерживаемую обиду.

— Не проси. Я не оставлю тебя. Не сейчас.

Его ладони осторожно опустились на мои плечи, и от этого легчайшего прикосновения по телу пробежала дрожь.

Его близость, его тепло делали только хуже. Они бередили кровоточащие душевные раны.

Попыталась сбросить его руки и не смогла.

Максим не захотел меня отпускать.

Накатила слабость, и я в бессилии замерла.

— Принцесса, посмотри на меня. — Его низкий вкрадчивый голос прозвучал почти шёпотом. В нём слышалась мольба, которой я не могла противиться.

Медленно, через силу, повернулась к нему.

Наши взгляды встретились, и я увидела то, чего боялась больше всего.

В его глазах отражалось сожаление и твёрдая решимость.

Максим шагнул ближе и осторожно коснулся моей щеки, вытирая непрошеную слезинку. От его ласкового, почти трепетного прикосновения на душе стало тяжелее.

— Василиса, я не хочу причинять тебе боль, — с глубокой искренностью сказал он, и я ему поверила. — Как бы я ни хотел этого не признавать, мой отец прав. Мы слишком разные. Мы живём в разных мирах. Ты слишком хороша для меня.

Я видела, как трудно ему давались эти признания. Как они ранили его не меньше, чем меня.

В его глазах стояла тьма, с которой он боролся. Я чуть ли не физически ощущала его борьбу.

— Тебе стоит знать, я не могу остаться в деревне, даже если бы захотел. Чего не хочу, — твёрдо продолжил он. — Твоя жизнь здесь: с твоими близкими, с теми, кто тебе важен. А моя — там, в столице. Нам уже ничего не изменить. Было бы слишком эгоистично с моей стороны просить тебя следовать за мной, ничего не обещая взамен.

— Ты прав, — произнесла я, удивляясь тому, как спокойно прозвучал мой голос. — Мы действительно почти не знаем друг друга. Возможно, между нами обычное мимолётное увлечение, не стоящее никакого внимания.

— Возможно, — согласился он. Я бы ему поверила, если бы не видела отразившееся на его лице сомнение. — Должен признаться, принцесса, я никогда не забуду тебя. Ты слишком хороша, чтобы лишать себя воспоминаний о тебе.

Расправив плечи, посмотрела ему прямо в глаза.

— Знаешь, Воронцов, и я тебя не забуду. Не смогу. Где ещё я встречу такого непроходимого бабника вроде тебя? — проговорила с нахальной улыбкой. — За наше краткое знакомство ты многому меня научил. Показал, что я не обязана слепо следовать указаниям родителей. Я могу сама выбирать свой путь.

Губы Максима дрогнули, и мне показалось, что он хочет что-то сказать. Может быть, даже изменить своё решение.

Однако момент прошёл, и он ровным тоном сказал:

— Мне жаль, Василиса. — Он бережно убрал прядь волос с моего лица. — Но я должен поступить так, как будет лучше для тебя.

Он бережно притянул меня к своей груди, и я позволила себе утонуть в его объятиях. Безумно манящих и родных.

К сожалению, прекрасные мгновения слишком быстро закончились.

Не успела я свыкнуться с мыслью о нашем неминуемом расставании с Воронцовым, как реальность тотчас обрушилась на меня.

Он мягко отстранился, разжал объятия и отступил.

— Нам стоит вернуться. Твоя мама может начать волноваться, не застав тебя дома.

Не имело никакого смысла оттягивать неизбежное.

— Чего мы тогда стоим? Пойдём?

Держась на неком расстоянии, мы направились обратно к дому. Пение птиц и запах цветов напоминали о том, что жизнь продолжается несмотря ни на что.

День был в самом разгаре. Особо не разговаривая, мы неспешно прошли мимо аккуратно подстриженных кустов, цветущих клумб, пересекли двор и подошли к крыльцу дома.

Я остановилась и повернулась к Воронцову.

Он выглядел напряжённым.

Между нами повисла удушающая тяжесть.

— Я тут подумала, — сказала нарочито непринуждённо. — Может быть, это и к лучшему, что мы не вместе. В конце концов, кто знает, сколько бы мы смогли выдержать друг друга.

Максим хмыкнул, и в его глазах промелькнула неясная тень.

— Кто знает, — ироничным тоном отозвался он. — Быть может, ты бы не выдержала моего ворчания по утрам.

— Не наговаривай на меня! Это скорее ты бы не выдержал моего пения в ванной по вечерам, — подхватила я, чувствуя, как напряжение немного спадает.

Как бы я ни притворялась, за моим напускным весельем скрывалась глубокая грусть и сожаление о том, что могло бы быть, но не случилось.

Обменявшись понимающими взглядами, мы разошлись по домам.

Остаток дня прошёл как в тумане.

Я старалась держаться подальше от Максима, занимая себя разными делами. Помогла маме с уборкой, потом ушла в свою комнату, где до вечера прослонялась без дела.

Максим остаток дня провёл с главами наших семейств.

Устав от безделья, я спустилась к маме и помогла приготовить ужин.

Вечером, когда мы с гостями собрались за столом, Воронцов-старший откашлялся, привлекая внимание.

— У нас есть новости, — важно заявил он. — Мы с сыном через день возвращаемся в столицу.

Слова отца Максима обрушились на меня подобно грому среди ясного неба. Хотя, признаться, я и ожидала чего-то подобного после нашего разговора с Воронцовым-младшим, но реальность застала меня врасплох.

Я замерла, не в силах поднять глаза от тарелки. Любое движение, казалось, могло выдать мои истинные чувства. А я не могла позволить себе этого. Не сейчас, когда все смотрели на меня.

Сохраняя внешнее спокойствие, я продолжила ужин.

Максим, сидевший напротив, никак не отреагировал на слова отца. Было очевидно, что эта новость не стала для него неожиданностью.

Мама Тоня тревожно ахнула:

— Как? Почему столь скоро? — В её голосе слышалось неподдельное удивление. — А как же... — Она осеклась, бросив на меня вопросительный взгляд.

Я сразу догадалась, к чему она клонит.

Мама опасалась, что я уеду вместе с ними.

Не мешало развеять её опасения.

— Мам, не волнуйся. Я остаюсь, — ровным тоном произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно беззаботнее. — Мы с Максимом решили остаться друзьями.

Ощутив на себе взгляд Максима, намеренно не стала встречаться с ним глазами.

Не хотела давать родителям новый повод для беспокойства.

— О, милая… — начала мама, и тут я была вынуждена твердо прервать её:

— Я в порядке. Правда. Это наше общее решение.

К счастью, никто не стал спорить и допытываться о причинах нашего расставания. Новость о скором отъезде гостей отвлекла внимание родителей от меня.

Постепенно об этом забыли, и главы семейств перешли к обсуждению планов на следующий день.

Пока они перебирали возможные варианты активного отдыха, я методично ковыряла вилкой в тарелке, не чувствуя вкуса еды.

Время от времени ловила на себе внимательный взгляд Максима — и каждый раз умышленно не поднимала глаз.

Мне было не до гляделок с ним.

После ужина помогла маме убрать со стола и, сославшись на усталость, поднялась к себе в комнату.

Хотелось хоть немного побыть одной.

Мне требовалась передышка.

Лёжа на кровати, уставившись в потолок, я пыталась убедить себя, что отъезд Воронцова к лучшему.

Он исчезнет из моей жизни, и всё вернётся на круги своя.

Только кого я обманывала?

Сердце ныло, словно его пронзили тысячей иголок.

Мысли вернулись к Воронцову.

Интересно, как он умудрился за столь короткий срок стать настолько важным для меня?

Я снова раскисла.

— Василиса, соберись! — пробормотала себе под нос и тут же поймала себя на том, что улыбаюсь, вспоминая его дерзкую ухмылку.

Тьфу ты!

Почему я не могла избавиться от образа Воронцова?!

Стоило срочно отвлечься.

Встав с кровати, подошла к окну.

На улице стемнело, и перед домом зажглись фонари.

Их мягкий свет напомнил мне о том вечере, когда мы с Максимом сбежали тайком от родителей к пруду...

Стоп!

Никаких воспоминаний!

Я тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли.

Прежде чем я начала от безысходности биться головой о стену, мой телефон завибрировал.

Пришло сообщение от Светы: «Привет! Не спишь? Не хочешь завтра отдохнуть на природе? Женёк предложил устроить пикник на озере. Ты, я, он и твой неотразимый Воронцов ;) Соглашайся!»

Покачала головой.

Ну конечно, Светка не могла не упомянуть Максима. С тех пор как они познакомились, похоже, она только о нём и грезила.

«Неотразимый Воронцов? Серьёзно, Свет?» — набрала я в ответ.

Её навязчивость начинала раздражать.

«Хватит тебе! Не я объявила вас парой. Вы сами мне об этом сказали».

«Мы с Максимом никто друг другу, — быстро напечатала ответ, не желая развивать тему. — Насчёт пикника — почему бы и нет? Давно вместе не собирались».

«Отлично! Тогда до завтра! Мы с Женьком за тобой заедем. Он обещал взять палатки! Заночуем на природе».

Палатки?

Ночёвка?

Комары.

«Света, может, обойдёмся без ночевки?»

«Да брось! Обещаю, будет весело. Тем более у тебя появится возможность помириться с Женьком. Он сильно переживает из-за вашей ссоры».

Я вздохнула.

Света права, не стоило напрасно мучить Женька нашей размолвкой. Возможно, обычные посиделки у костра помогут нам расслабиться, поговорить по душам и забыть о разногласиях.

«Уговорила. До завтра».

Отложив телефон, я плюхнулась обратно на кровать.

Глава 10

Проснулась я от звонкого пения птиц за окном.

Обычно этот звук вызывал у меня улыбку, а сегодня я раздражённо натянула одеяло на голову. Сон не принёс желанного облегчения. Полночи меня преследовал образ Максима. Другую половину я провела между сном и явью. Металась по кровати, пытаясь найти удобное положение.

— Сколько можно? — пробормотала себе под нос, откидывая одеяло. — И во сне от него нет покоя!

Я села на кровати, потирая глаза.

Часы показывали почти полдень.

Чёрт! Я проспала!

Света с Женьком могли приехать в любую минуту, а я и наполовину не собралась.

Может, стоило отказаться от этой затеи?

И я тотчас прогнала эту мысль.

Василиса Краснова не из тех, кто избегает трудностей и общения… с друзьями.

Точно!

Вот кто мы теперь с Воронцовым!

Друзья!

Наскоро умывшись, я начала метаться по комнате, пытаясь собрать необходимые вещи для пикника. Солнцезащитные очки, полотенце, крем от загара.

Минуточку.

Какой купальник взять? Открытый или закрытый?

Наверное, лучше закрытый и прихватить на всякий случай парео. Вдруг Максим вздумает вместе с нами искупаться.

Мы не вместе, и форма купальника не важна!

О чём вообще я думаю?

Его не приглашали!

Нужно с этим прекращать!

Схватив первый попавшийся под руку купальник, засунула его в сумку. Надев лёгкие шорты и майку, удобные для прогулки по лесу, заплела косу.

Внезапно в дверь постучали. Я замерла с расчёской в руке.

— Василиса, к тебе пришли, — раздался голос мамы.

Чёрт!

Светка с Женьком приехали, а я ещё не до конца готова!

— Скажи им, я скоро спущусь! — крикнула маме, лихорадочно закидывая бутылку с водой в рюкзак.

Через пять минут, запыхавшаяся, но более-менее собранная, я спустилась вниз. В коридоре возле двери меня ждали друзья. Стоило мне их увидеть, как в прихожую вошёл Максим.

Он сразу привлёк внимание.

Под светлой льняной рубашкой, слегка расстёгнутой на вороте, угадывались крепкие мышцы. Его карие глаза выделялись на сосредоточенном загорелом лице. Тёмные, немного растрёпанные волосы придавали ему едва заметную небрежность.

Он неторопливо двинулся ко мне.

Каждое его движение выглядело точным и выверенным. Он отлично контролировал себя. Когда наши взгляды встретились, я ощутила, как что-то дрогнуло внутри.

Взгляд Максима задержался на мне чуть дольше, чем нужно. Румянец предательски выступил на моих щеках.

Тем временем Света подскочила к нему.

— Какая приятная встреча, Максим. — Её кокетливый смех прозвучал слишком наигранно и оттого противно.

В довершение она встала слишком близко к нему.

Ничего удивительного.

Света всегда играла на пределе дозволенного, но в этот раз выбранный ею мужчина остался холоден, никак не реагируя на её заигрывания.

Света кривлялась, а Женя сурово хмурился.

Он смотрел на нас с Максимом, недовольно сжав челюсти. Его лицо выражало раздражение.

— Наконец-то спустилась, копуша, — хихикнула Света. — Мы с Женьком начали волноваться, что ты передумала и не придёшь.

— Чтобы я и пропустила пикник у озера? Ни за что, — ответила я ей, изображая энтузиазм и при этом избегая смотреть на Воронцова.

Женёк не переставая бросал на него колючие взгляды. Не хватало спровоцировать между ними новую драку.

Стоило как-нибудь разрядить обстановку.

Упс.

Кажется, я с этим сильно опоздала.

— Ты готова, Василиса? Можем выдвигаться? — прервал затянувшуюся паузу Женька.

Его голос прозвучал натянуто, как будто он пытался контролировать себя, чтобы вновь не сцепиться с Воронцовым.

— Ты уезжаешь? — обратился ко мне Максим, не давая возможности ответить Женьку.

— С ночёвкой на озеро, — сдержанно ответила я.

— Поехали с нами? — воспользовавшись поводом, махом вцепилась в его локоть Светка.

Женёк исподлобья посмотрел на неё:

— Мест в машине мало. На него не хватит. Я палатки на задние сиденья положил.

Подруга не отчаялась и просияла:

— Зачем нам ютиться в твоей колымаге? У Максика есть свой джип.

Если Воронцову и не понравилось новое сокращение его имени, то вида он не подал.

Зато Женёк разозлился за двоих:

— Мы договорились поехать втроём!

— Чем больше народу, тем веселее, — не уступала ему Света.

Женька поджал губы, с видимым трудом сдерживая себя.

Его взгляд сильнее заметался между мной и Максимом, как у кота, загнанного в угол, который пока не решил: покусать обидчика или, признав поражение, уйти.

— Мы едем втроём, — повторил он, глядя исподлобья на Свету.

Неужели он всерьёз надеялся, что она одумается?

Увы, как я и предполагала, подруга не из тех, кто легко сдаётся.

Она только шире улыбнулась ему.

— Жень, чего ты как маленький? — Она с удвоенной энергией вцепилась в локоть Максима. — Подумаешь, планы немного поменялись. — Она закусила губу и добавила с хитрой улыбкой: — Ты сам сказал, что в твоей машине не осталось свободного места. Тогда интересно, куда мы положим пакеты с продуктами? В джип Максика всё запросто влезет!

Я заметила, как у Женьки пальцы сжались в кулаки.

Он находился на пределе.

— Света… — процедил он.

Закончить мысль ему не дали. Максим обратился к нему:

— Прекрати срывать зло на девушке. Я никуда с вами не поеду.

Его невозмутимое поведение особенно контрастно выделялось на фоне Женькиного хамства.

Света хихикнула и от умиления прижалась головой к плечу Максима.

— За меня никто раньше не заступался, — протянула она, со злорадством глядя на Женька. — Не обращай на него внимания, Максик. Он давно сохнет по Василисе и оттого бесится. Ещё он завидует твоему джипу.

— Мне плевать на его джип! — вскинулся Женька, резко дёрнувшись вперёд и забывая о притворстве. — Мы втроём договаривались съездить отдохнуть у озера! Втроём! Про него речи не шло.

В этот момент я поняла, что если не вмешаюсь, то ничем хорошим наша встреча не закончится.

— Женя, можно тебя на минутку? — кивнула я в сторону кухни, надеясь, что он поймёт намёк.

И не ошиблась в нём.

Бросив последний недовольный взгляд на Максима, он неохотно последовал за мной.

Довольная нашим уходом подруга ринулась в атаку. Кончики её пальцев пробежались по пуговицам на рубашке Максима, якобы стряхивая несуществующие пылинки. Перехватив её руки, он отвёл их от себя.

Света продолжала обвивать Максима своим вниманием, подобно надоедливому плющу.

Как только мы оказались вне поля зрения остальных, я повернулась к Женьку:

— Послушай, я понимаю, в прошлом у вас с Максимом имелись разногласия. Но я предлагаю на время забыть о них. Максим больше не представляет для тебя угрозы. Мы расстались. Хватит улыбаться, — шикнула на него. — Нас с тобой ничего не связывает, кроме дружбы. Давай забудем об обидах и проведём этот день в приятной компании?

Я попыталась улыбнуться как можно более беззаботно.

Ничего не вышло.

Женька нахмурился сильнее:

— Проведём приятно день? Со столичным выскочкой? Василиса, неужели ты не замечаешь, как он себя ведёт? Как будто он здесь главный.

Я вздохнула.

Мой ухажёр снова ревновал.

— Женя, послушай. Максим завтра уедет, и ты о нём не скоро услышишь. Попробуй наладить с ним контакт. Ради меня, пожалуйста.

Я заметила, как его лицо смягчилось при этих словах.

Женя испытывал ко мне нежные чувства, и я чувствовала себя немного виноватой, используя это.

К сожалению, в нынешних условиях главное было сохранить мир.

— Уговорила, Василиса. Ради тебя я готов потерпеть его, — шумно выдохнув, смилостивился он. — Но если он начнёт меня задирать…

— Не начнёт, — уверенно заверила я его. — Теперь предлагаю вернуться к остальным и сделать вид, что ничего особенного не произошло.

Мы вернулись в прихожую, где Света навязчиво пыталась привлечь внимание Максима, а того куда больше интересовали картины на стенах.

Услышав наши шаги, он повернулся к нам, и моё сердце сделало кульбит.

Благо я быстро взяла себя в руки.

— У нас отличные новости, — громко сказала я, привлекая к себе внимание. — Максим едет с нами!

Мои слова произвели разный эффект.

Света радостно взвизгнула. Женька сильно нахмурился. Максим, напротив, сохранял непроницаемое выражение лица.

Только его взгляд стал острее, пронзительнее.

— Разве я давал согласие? — произнёс он низким, властным голосом, от которого по спине пробежал холодок.

— Я думала, ты обрадуешься, — ответила я, вскинув бровь. — Или ты предпочитаешь остаться здесь наедине с моей подругой?

Максим окинул меня оценивающим взглядом, в уголках его губ появился намёк на усмешку.

— Ты, как я погляжу, Василиса, всё решила за меня?

— Не переворачивай с ног на голову. Я всего лишь проявила гостеприимство. Разве не этого ждут от радушных хозяев?

В его глазах сверкнул интерес.

— Раньше тебя мало заботил мой досуг, — произнёс он, делая шаг ко мне.

Светка хвостиком потянулась за ним, он остановил её взмахом руки.

— Надо когда-нибудь начинать, — ответила я, не отступая. — Ты против?

Максим насмешливо приподнял брови.

— Вовсе нет, — протянул он. — Считай, ты меня заинтриговала. Надеюсь, я не пожалею о том, что позволил тебе то, чего не позволял никому.

— Максик, о чём ты говоришь? — прозвучал обеспокоенный голос подруги.

— Я позволил Васильку принять за меня решение.

— Я не…

— Ты не… — предложил мне продолжить Воронцов.

Напряжение между нами настолько сгустилось, что его можно было буквально пощупать.

Нас спасло вмешательство Женька.

— Воронцов, — произнёс он, подходя к нему, и я замерла, ожидая продолжения. — Я хотел извиниться за тот случай у конторы. Прости, погорячился, брат.

Неожиданно.

Я с невообразимым удивлением посмотрела на Женька.

Он никогда ни перед кем не извиняется.

В отличие от нас с подругой, Максим не выглядел удивлённым. Он пристально смотрел на Женю, как бы оценивая искренность его слов.

— Забудь, — чересчур равнодушно бросил Воронцов.

Он не поверил Женьку.

Естественно, мой неугомонный ухажёр набычился. Ответ Максима его не удовлетворил.

Как назло, и Воронцов не думал ничего добавлять.

— Какое замечательное единодушие, — вставила я, пытаясь их через силу примирить. — Пожалуй, пора выдвигаться.

На этой не очень позитивной ноте в прихожую вошли наши с Максимом отцы.

Они оживлённо что-то обсуждали.

— А, молодёжь! — воскликнул папа. — Куда собрались?

— На озеро хотим съездить, — ответила я.

— Отличная идея! — поддержал меня Воронцов-старший. — Не забудьте Макса с собой взять.

— Я еду с ними, — сухо сообщил ему сын.

— Правильно делаешь, сынок. Здешние места созданы для отдыха молодёжи, — широко улыбнулся Воронцов-старший и похлопал сына по плечу. — Уверен, вы хорошо проведёте время.

Я с трудом сдержала улыбку, наблюдая, как Максим слегка поморщился от отцовского панибратства.

Похоже, и у непробиваемого Воронцова-младшего есть свои слабые места.

— Ведите себя прилично, дети. Мы с Олегом отправляемся на охоту, — продолжил Андрей Иванович, подмигнув моему отцу. — Покажем зайцам, кто в местных степях настоящие хищники!

— Прошу, только не увлекайтесь, — не смолчала я, представляя, как эти два «грозных охотника» будут гоняться за несчастными ушастыми. — Будьте осторожны.

— Не волнуйся, дочка, — отмахнулся папа. — С нами Семёныч поедет, он за нами присмотрит.

Куда там.

— Скорее уж, это вам придётся присматривать за Семёнычем, чтобы он не уснул где-нибудь под кустом, перебрав с лечебной настойкой.

— Пожалей мужика, его постоянно кашель мучает. Разве он в этом виноват?

Я с осуждением посмотрела на отца.

Такое себе оправдание.

Дружной компанией мы вышли на улицу, где нас ждали машины.

Женька, пытаясь походить на Максима, лениво облокотился на свою потрёпанную «Ниву», которая, казалось, держалась на честном слове и паре заклёпок.

— Поехали со мной, Василиса, — вальяжно произнёс он и указал взглядом на свободное место рядом с водительским сиденьем.

Образ «властного пластилина» ему не шёл.

Пытаясь подражать Воронцову, он выглядел нелепо.

Пожалев Женька, я открыла рот, собираясь согласиться, но внезапно чья-то рука настойчиво подтолкнула меня в спину. Обернувшись, увидела Максима, который распахнул для меня дверь своего внедорожника.

В его мрачном взгляде читался приказ.

Чего это он вдруг раскомандовался?

Захотелось из принципа отказаться.

К несчастью, наши отцы с интересом наблюдали за нами. От их любопытных взглядов я едва не застонала в голос.

В этих условиях устраивать представление с хлопаньем двери было неуместно. Потому пришлось проглотить свою гордость, а вместе с ней и пару колких замечаний, которые рвались с языка.

Я виновато улыбнулась Женьке и покорно направилась к машине Воронцова.

— Ой, а можно я спереди сяду? — прощебетала Света, подбегая к нам.

Максим, не говоря ни слова, указал ей на заднее сиденье.

Похоже, меня удостоили чести быть личным штурманом самого Воронцова.

С чего бы это?

Света надула губы, но спорить не стала и забралась в машину.

Следом за ней и я села в роскошный внедорожник, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. Максим поместился за руль, и я тотчас напряглась.

Находиться настолько близко к нему в замкнутом пространстве — испытание не для слабонервных.

Салон автомобиля наполнился тяжёлым древесным мужским парфюмом с нотками цитруса. Ароматным, но ненавязчивым.

Я непроизвольно сделала глубокий вдох, наслаждаясь им.

Немного выждав, украдкой бросила взгляд на профиль Максима: волевой подбородок, прямой нос, ровный разлёт бровей…

Он был до невозможности красив, и это сильно злило меня.

— Максим, тебе обязательно завтра уезжать? — проворковала с заднего сиденья Света. — Может, задержишься ещё на недельку?

Я мысленно закатила глаза.

Подруга оказалась верна себе и не отступила от затеи по привлечению внимания Воронцова.

— У меня много важных встреч назначено в городе, — коротко ответил Максим, не отрывая взгляда от дороги.

— Встречи можно перенести. Разве тебе у нас не понравилось? — продолжала канючить Светка.

— Дело не в этом. Мне много где нравится бывать, но это не значит, что я готов остаться там навсегда, — бросил на меня быстрый взгляд Воронцов.

— Васька, ты чего молчишь? Скажи что-нибудь, — повысила голос подруга, перекрывая звуки радио.

— Максим приехал всего на несколько дней. Ему решать, когда уезжать, — сдержанно откликнулась я, не желая участвовать в устроенном ею фарсе.

Воронцов бросил на меня быстрый взгляд, в котором мелькнуло одобрение.

Я отвернулась к окну, делая вид, что любуюсь мелькающим пейзажем.

— Василиса! Неужели тебе всё равно? — взвизгнув, подруга резанула по больному подруга.

— Света, прекрати, — раздражённо бросила я. — Я не стану никого умолять остаться.

Сказала и сама пожалела.

Я озвучила слишком сокровенное.

Внешне Воронцов никак не отреагировал на мои слова, лишь чуть плотнее сжал руль.

Мне захотелось последовать его примеру и придушить подругу.

— Раз тебе нечем заняться, Света, составь список покупок для пикника. Перед тем как повернуть к озеру, мы заедем в магазин, — дала ей задание, чтобы хоть как-то отвлечь от попыток удержать Макса в деревне.

— Мне не на чем писать, — снова начала было ныть Светлана, но остановилась, когда я протянула ей блокнот с ручкой.

Я их машинально засунула в рюкзак.

Дальнейшая дорога до магазина прошла в относительной тишине, если не считать попыток Светы завязать новый разговор. Максим отвечал односложно, я отмалчивалась, делая вид, что сосредоточена на дороге.

По пути, как и планировали, мы заехали в местный магазин за провизией. Света, конечно, сразу вызвалась помочь Воронцову с выбором продуктов.

Мы с Женьком остались ждать их у машин.

— Скажи, что на самом деле происходит между тобой и Воронцовым? — хмуро спросил не отстающий от меня ухажёр. — Я не слепой и вижу, как ты на него смотришь.

— Нормально я на него смотрю. Между нами ничего нет, — отрезала я.

Женёк недоверчиво хмыкнул, но продолжать расспросы не стал.

Глава 11

Спустя некоторое время с полными пакетами еды мы добрались до места.

Уже на подъезде к водоёму, завидев открывшуюся умиротворяющую природу, я почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Живописное озеро, окружённое густым лесом, поражало своей красотой. Прозрачная вода искрилась в лучах полуденного солнца. В воздухе ощущался аромат хвои и полевых цветов. Перед нами раскинулся настоящий цветочный ковёр: васильки, ромашки, колокольчики.

С замиранием сердца посмотрела на Максима.

Мне безумно захотелось оказаться здесь с ним наедине, без назойливой подруги и прочих свидетелей.

Вдвоём.

Только он и я среди этой первозданной красоты.

Едва машина остановилась, я открыла дверцу внедорожника и вылезла наружу, наслаждаясь прохладным ветерком и ароматами леса. Мой взгляд невольно упал на Максима.

Тот выгружал продукты из багажника.

Каждое его движение было наполнено мужественной грацией, что не могло не восхищать. Стройное подтянутое тело соблазнительно обрисовывалось под лёгкой рубашкой.

Я сглотнула, отводя взгляд.

Сколько бы ни старалась, влечение к нему никуда не пропало. Оно постоянно напоминало о себе.

Воронцов стал воплощением моих тайных желаний.

Как иначе?

Привлекательный, властный, уверенный в себе.

При малейшем взгляде на него по моему телу разливалось трепетное тепло. Меня, подобно магниту, притягивало и одновременно отталкивало от него.

Я по уши влюбилась, и это было бесполезно отрицать.

Мы не могли быть вместе, и от этого внутри всё переворачивалось.

Тяжело вздохнув, направилась к багажнику, чтобы помочь выгрузить вещи. Однако моя помощь не понадобилась.

Максим опередил меня, легко подхватив тяжёлые сумки.

— Эй, Василиса! Помоги мне натянуть гамак между этими соснами, — окликнул меня Женёк, ловко орудуя верёвками.

Обрадовавшись возможности перевести дух, направилась к нему.

Спустя полчаса возни гамак покачивался на верёвках, образуя уютное гнёздышко в тени деревьев. Я критически осматривала нашу с Женьком работу, когда краем глаза заметила приближающегося Максима.

Моё тело непроизвольно напряглось, приготавливаясь к новой порции искушения.

— Соберёшь хворост? — подойдя к нам, спросил у меня Воронцов.

— Почему бы и нет, — с напускным равнодушием ответила я.

В этот момент к нам подбежала Света.

— Максим! Ты не мог бы помочь мне с палаткой? — произнесла она с печальным выражением лица.

Воронцов кивнул и, бросив на меня последний нечитаемый взгляд, пошёл вместе с ней.

Я осталась стоять у гамака, делая вид, что меня их совместный уход нисколько не трогает.

Оставив Женька обустраивать ночлег, отправилась за хворостом. Лес встретил меня прохладой и тишиной, нарушаемой щебетанием птиц. Вдыхая свежий воздух, я медленно брела между деревьями, собирая сухие ветки. Пахло хвоей и влажной землёй.

Я пыталась сосредоточиться на окружающей красоте, на мягком мхе под ногами, на солнечных лучах, пробивающихся сквозь густую листву. Но образ Воронцова упрямо возникал перед глазами.

Набрав достаточно хвороста, не спеша направилась обратно.

На подходе к разбитому лагерю до меня донеслись громкие голоса. За время моего отсутствия там разгорелся нешуточный спор.

— Василиса ночует со мной! — громко объявил Женёк. — Мы с Василисой помирились, и она не будет против!

— Нет, — твёрдо возразил ему Воронцов.

Его лицо оставалось непроницаемым, но я заметила, как напряглись мышцы на его челюсти.

Света стояла рядом с Женей, явно поддерживая его позицию.

Её глаза блестели от возбуждения.

— Не противься, Максик. Они встречались задолго до твоего появления. Уж как-нибудь ночку переночуют. А ты со мной разделишь палатку.

— Я сказал «нет», — повторил Максим, в его голосе прозвучал ощутимый холодок.

Света фыркнула, не скрывая раздражения:

— Почему? Неужели ты её ревнуешь?

В гневе она забылась и вышла из образа глупенькой обольстительницы.

— Василиса не останется с ним на ночь, — ничего не объясняя, отрезал Максим, предостерегающе сверкнув глазами в её сторону.

Сделав осторожный шаг по направлению к ним, я неудачно наступила на ветку, и раздался хруст.

Этот глухой звук привлёк внимание присутствующих.

Подойдя к ним, я почувствовала себя лишней.

— В чём дело? — спросила я, складывая хворост на землю.

Женя повернулся ко мне, его лицо выражало смесь негодования и бессилия.

— У нас проблема с ночлегом, — объяснил он.

— Почему?— попыталась я уловить суть.

— У нас всего две небольшие палатки. Одну вчера я приготовил для себя, другую для тебя со Светой. На твоего гостя я не рассчитывал.

— Как нам их распределить?

— Об этом мы и спорим, — вздохнула Света. — Я предлагаю Максиму провести эту ночь со мной. Ты разместишься с Женьком.

— Но кое-кто против, — чуть ли не наябедничал мой ухажёр.

Я перевела взгляд на Воронцова.

Он стоял, скрестив руки на груди.

Его поза излучала уверенность, в глазах светилось собственничество.

— Василиса будет спать со мной, — заявил Воронцов тоном, не терпящим возражений.

Неужели я ослышалась?

Мне предстоит спать с Максимом?

В одной палатке?

Эта мысль одновременно пугала и будоражила.

— С какой стати? — возмутилась я, пытаясь скрыть своё замешательство. — Мы с тобой не пара, если ты не забыл.

Воронцов чуть прищурился.

— Именно поэтому мы и проведём ночь вместе, — настоял он. — Со мной тебе ничего не угрожает.

— Мне есть чего бояться? — язвительно поинтересовалась я, скрывая за мнимым раздражением смятение.

Уголок его губ чуть дрогнул, но Воронцов сдержал улыбку.

— Кто знает, какой голодный зверь позарится на тебя.

Почему меня не покидало стойкое ощущение, что речь шла не о животных?

Он намекал на Женька?

От этих слов по моему телу пробежала волна неприятного озноба. Я постаралась взять себя в руки и не выдать своей реакции.

— Тогда как быть со Светой? — спросила я, пытаясь перевести тему. — Кто о ней позаботится?

Подруга, которая до этого момента молчала, оживилась.

— О, я могу с вами поспать! — воскликнула она с энтузиазмом.

Женя бросил на неё удивлённый взгляд, но быстро взял себя в руки.

— Ничего, что палатка одноместная? — напомнил он.

— Как-нибудь потеснимся. Ты ведь не против, Василиса?

— Нет, конечно, — с запинкой согласилась я, хотя ответ и вышел немного натянутым.

— Тогда решено. Я ночую с вами! — подвела она итог, не интересуясь мнением Максима.

— Не так быстро, — с ленцой возразил он. — Вы вроде с Женей давние друзья? С ним переночуешь. Согласна со мной, Василиса?

Воронцов приподнял бровь, глядя на меня с лёгкой усмешкой.

Видимо, его позабавила моя реакция на предложение подруги.

— Эмм…

— Вот и договорились.

Я открыла рот, чтобы возразить, и поняла, что он прав. Ютиться втроём в одноместной палатке не вариант.

— Чур, покрывало моё не забирать, — сдалась я, но только потому, что у меня не было выбора.

Максим удовлетворённо кивнул.

— Чего нос повесила, Светик? Иди, освобождай мою половину палатки, — со злорадством произнёс Женя, припомнив ей свои утренние обиды.

Следующие несколько часов прошли в суете.

Мы с Максимом установили нашу палатку, Женя со Светкой обустраивались в своей. Потом мужчины развели костёр и поставили жариться шашлык. Мы с подругой занялись закусками.

Солнце начало клониться к закату, когда мы уселись вокруг костра ужинать.

После сытного перекуса Воронцов достал из своей машины гитару и начал наигрывать популярные мелодии. Света подпевала ему, время от времени бросая на Воронцова восхищённые взгляды.

Он оказался компанейским парнем.

Слушая красивый голос Максима, я старалась не смотреть на него слишком часто. Но каждый раз, когда наши глаза встречались, я чувствовала, как внутри всё сжимается от трепетного восторга.

— Итак, — нарушил тишину Женя, стоило Максу отложить гитару. — Кто за то, чтобы сыграть в «Правду или действие»?

Света тотчас поддержала его идею.

— Я! Давно не играли.

— Вася? — Женёк устремил на меня выжидающий взгляд.

Я поёжилась, чувствуя, как друзья назойливо уставились на меня.

Внутренне застонав, попыталась уклониться:

— Не уверена, что это отличная идея.

Женёк не отступал:

— Давай соглашайся, Вась! Хоть немного повеселимся.

Выпад был направлен в сторону Воронцова, но он никак не отреагировал на эту оговорку.

— Давайте лучше просто посидим у костра? — предложила я, надеясь найти у друзей поддержку.

Света закатила глаза:

— Хватит упрямиться, Вася. Не будь занудой.

Я беспомощно посмотрела на Макса. Он не отвёл глаз, однако пожал плечами, предоставляя мне решать самой.

— Я пас, — сказала, поднимаясь. — Пойду прогуляюсь.

Женёк привстал, намереваясь последовать за мной.

— Подожди, я провожу тебя, — неожиданно опередил его Максим, вставая.

Женя замер на месте.

Его лицо отражало смесь разочарования и досады. Бросив колючий взгляд в нашу сторону, он нехотя опустился обратно на бревно.

Глава 12

Шагая плечом к плечу, мы с Воронцовым отошли от костра и направились к берегу озера. Я шла и чувствовала на себе недовольный взгляд Жени, тем не менее умышленно не обращала на него внимания.

Стоило нам отойти достаточно далеко, чтобы нас не могли услышать, Максим остановился и повернулся ко мне.

— Если хочешь, я могу увезти тебя отсюда, — произнёс он, внимательно изучая моё лицо.

— Не стоит, — ответила я, стараясь не смотреть на него. — Они не настолько плохи, как ты о них думаешь. Женёк из-за ревности бесится. Со Светой сложнее. У неё отец-алкоголик, распускающий руки, и разбитые мечты об учёбе в городе. Вот её реальность. Пять лет назад у неё появился шанс изменить свою жизнь, и она им воспользовалась. Она поступила в институт, устроилась летом на работу, скопила денег. Тщательно подготовилась к побегу. Каким-то образом её отец почуял неладное и устроил погром в доме. Ничего не найдя, угрожая матери, он вынудил Свету отдать сбережения. Взять у меня деньги взаймы она отказалась. Гордая. Или, возможно, я недостаточно сильно настаивала. Впрочем, уже неважно. После смерти матери ситуация стала гораздо хуже. Света сильно изменилась. Ожесточилась. Лишь её мечта о лучшей жизни никуда не делась. Ты — её единственный шанс вырваться из этого кошмара.

Максим слегка нахмурился, обдумывая услышанное, и затем произнёс низким, вкрадчивым голосом:

— В том, что Свете не повезло с родителями, твоей вины нет.

Его бархатистый тембр прокатился мурашками по моей коже, заставляя кровь быстрее бежать по венам.

Я невольно поёжилась, пытаясь скрыть свою реакцию.

Воронцов превратно понял совершаемые мной телодвижения и ловко сменил тему:

— Почему с того момента, как мы сюда приехали, ты избегаешь меня?

Не ожидая от него подобного подвоха, я растерялась и сказала первое, что пришло в голову:

— Не выдумывай. Мой мир не вращается вокруг тебя, Воронцов.

— Нет, — на удивление легко согласился он. — Только объясни, пожалуйста, почему ты нервничаешь рядом со мной. Я тебе стал противен? Неужели ты обиделась на меня?

— Я не обижаюсь, — ответила я уклончиво, встречаясь с ним глазами. — Я разочаровываюсь. Ответ на твои вопросы: «Нет».

— «Нет» что? Я тебе не противен? Или «нет», твои чувства ко мне не изменились?

Максим сделал шаг ближе, и я невольно отступила.

— Не изменились, — пробормотала я, отводя взгляд. — Мы всё ещё с тобой обычные друзья.

— Только друзья? — спросил он, и его голос стал ниже.

Я сглотнула, чувствуя, как мои губы от волнения пересохли.

— Абсолютно, — солгала я. — Прекрати меня допрашивать. Не понимаю, чего ты добиваешься? Что хочешь от меня услышать?

Максим сделал ещё один шаг вперёд, и я оказалась прижатой спиной к дереву. Его руки упёрлись в ствол по обе стороны от моей головы, блокируя пути к отступлению.

— Я хочу знать, что ты на самом деле чувствуешь, Василиса.

Воронцов настолько вплотную подошёл ко мне, что я ощущала его дыхание на своей коже.

Пришлось закрыть глаза, чтобы сосредоточиться и собраться с мыслями.

— Мне нечего тебе сказать, — выдавила я из себя и открыла глаза, встречаясь с его проницательным взглядом.

— Если подумать? — произнёс он, и в его голосе звучала лёгкая хрипотца.

Воронцов медленно наклонился ниже, и его губы оказались в нескольких миллиметрах от моих.

Дыхание перехватило, и я заворожённо уставилась на него.

От необдуманного поступка меня спас громкий хруст ломающейся ветки.

Немногим позже раздался голос Женька, зовущего меня:

— Василиса! Хватит дуться! Возвращайся к костру!

Максим негромко выругался и отступил, увеличивая между нами пространство.

Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бешено стучащую в висках кровь.

— Нам лучше вернуться, — произнесла я, стараясь выглядеть уверенно.

— Как скажешь, — не стал спорить Воронцов.

Но прежде чем мы двинулись обратно к лагерю, он взял меня за руку и заставил остановиться.

— Мы ещё вернёмся к этому разговору, принцесса, — предупредил он меня вполголоса. — Поговорим позже.

Я кивнула, не доверяя своему голосу, и мы направились обратно к костру.

Когда мы вернулись, Женя и Светка вовсю играли в «Правду или действие» у костра. Судя по их раскрасневшимся лицам и приглушённым смешкам, игра успела набрать обороты.

— Вот и наши беглецы вернулись! — воскликнула Света, заприметив нас. — Присоединяйтесь!

— Почему бы и нет? — с лёгкой иронией сказал Воронцов.

Прежде чем я успела отказаться, он успел сесть на бревно и настойчиво потянул меня за собой. Пришлось сесть рядом с ним.

Неприязнь Женька к нему, нарастая с каждой секундой, вышла на новый уровень.

Он не сводил с Максима злющих глаз.

— Отлично! — ничего не замечая, обрадовалась Света. — Тогда давайте продолжать! Василиса, правда или действие?

Я на секунду задумалась.

Зная Светку, от неё можно было ожидать чего угодно.

— Правда. — Я предпочла выбрать наименее безопасный вариант.

Глаза подруги полыхнули торжеством, и я сразу пожалела о своём решении.

— Превосходно, — пропела она и сделала драматическую паузу, и лишь потом заговорила вновь: — Расскажи нам о своих чувствах к Максиму.

Женя подался вперёд, заинтересованный моим ответом.

Воронцов не проявил никакого интереса, как будто выданное мне задание его совершенно не удивило.

Усилиями Светы, по сути, мы продолжили наш неоконченный разговор.

— Понятия не имею, с чего начать, — произнесла осторожно. — Сначала мы познакомились, несколько дней провстречались, потом расстались. Ничего необычного. Сейчас мы... — Я замолчала, не зная, как закончить фразу.

— Друзья? — предположила Света с ощутимым сарказмом в голосе.

— Верно. Друзья.

Подруга недоверчиво фыркнула.

— Я тебе не верю.

— Почему?

— Ты не до конца честна с нами, — настаивала Света. — Вы постоянно с Максимом уединяетесь, отгораживаетесь от нас. Ночь и ту планируете провести вместе.

— Потому что мы друзья, — устало повторила я.

— Не убедила.

Я рассердилась и тряхнула головой, понимая, что мне не отвертеться.

— Радуйся. Ты поймала меня. Я не знаю, как описать своё отношение к Максиму, — призналась я честно и, помолчав немного, продолжила через силу: — Знаю только, что Максим важен для меня. Очень. И я дорожу нашим общением.

Я почувствовала, как его пальцы слегка сжали моё колено, и этот едва заметный жест сказал мне о многом.

Неожиданно для самой себя я накрыла его руку своей.

Мои пальцы при этом дрожали, выдавая волнение, которое я с огромным трудом старалась скрыть. Несколько секунд мы сидели не двигаясь, боясь спугнуть момент.

Я-то точно.

Наконец, набравшись смелости, подняла глаза.

Максим смотрел на наши руки с нечитаемым выражением лица.

Мы балансировали на грани чего-то противоречивого, что безумно манило меня.

— Твоя очередь, Макс, — с ревнивыми нотками в голосе сказал Женя, прерывая наше некое уединение. — Правда или действие?

— Действие, — без колебаний ответил Воронцов.

Женёк гаденько оскалился.

— Уважаю за смелость. Я хочу, чтобы ты поцеловал самую привлекательную девушку здесь.

В груди разлилась тревога.

Женёк специально выбрал это задание — он хотел проверить реакцию Максима. Ему не терпелось убедиться, что нас больше ничего не связывает.

Расправив плечи и закусив нижнюю губу, подруга выразительно посмотрела на Воронцова.

Она надеялась, что выбор падёт на неё.

Максим поднялся и неторопливо повернулся ко мне.

Наши глаза встретились, и в его взгляде я не увидела ни тени сомнения.

Не говоря ни слова, он склонился надо мной.

В ожидании его прикосновения я затаила дыхание.

Фантазия сразу разгулялась.

Я приготовилась к жаркому поцелую.

Вот только вместо того, чтобы поцеловать меня, как я того желала, Максим нежно коснулся губами моего лба.

Его жест оказался настолько неожиданным и таким интимным, что у меня перехватило дыхание.

Этот целомудренный поцелуй выражал гораздо больше чувств, чем наш предыдущий, куда более страстный, который мы разделили на днях.

Я увидела в его глазах нечто похожее на сожаление от того, что ему пришлось отстраниться.

— Ничего себе! — ошарашенно выдохнула Света, нарушая тишину. — Очень неожиданно.

Женя насупился, недовольный поворотом событий.

— Давайте продолжать, — сказал он, не скрывая злости. — Света, твоя очередь.

Игра продолжалась ещё какое-то время, но я почти не обращала внимания на происходящее. Мои мысли полностью сосредоточились на Воронцове.

И на том, что он творит!

Провокационных моментов Женёк со Светой старались избегать. Устав от однообразия заданий, они прервались на перекус.

Возникшую идиллию нарушил громкий возглас подруги:

— Хватит рассиживаться! Пошли купаться!

Её лицо слегка раскраснелось от возбуждения.

Мы с Женьком уставились на Светку как на сумасшедшую. Воронцов мазнул по ней равнодушным взглядом.

— Вы как хотите! Я пошла!

Расстроенная тем, что не смогла достичь желаемого, подруга нервно вскочила на ноги и схватилась за низ своего топа.

— Света, ты ведь несерьёзно? — забеспокоилась я. — На улице ночь. Прохладно. В озере на дне бьют холодные ключи.

Мои предостережения её нисколько не смутили.

— Боишься? Оставайся на берегу. Парни, вы со мной? — с вызовом воскликнула Светка.

Её глаза скользнули в сторону Максима, подмечая его реакцию. Несмотря на её старания, он сидел и с совершенно бесстрастным видом смотрел на костёр.

— Ма-а-аксик, — протянула она.

Медленным, плавным движением Света приспустила бретельку топа, обнажив смуглое плечо.

К её глубокому огорчению, она не смогла добиться от Воронцова той реакции, на которую рассчитывала. Однако с Женьком она достигла определённого успеха.

У него удивлённо округлились глаза.

— Света, ты чего? — настороженно произнёс он.

— Ничего, — сердито буркнула она.

Слегка надувшись, подруга без дальнейших промедлений стянула через голову топ, оставшись в одном красном кружевном лифчике. Её грудь слегка вздымалась от участившегося дыхания.

Ничего себе подготовочка!

Я не могла не признать, что выглядела она очень привлекательно.

— Итак, кто последует моему примеру? — игриво спросила Светка, убирая растрепавшиеся длинные локоны за спину.

— Я никуда не пойду, — быстро озвучила я свою позицию. — Предпочитаю оставаться сухой и в тепле.

Максим банально промолчал, а Женя, кажется, окончательно потерял дар речи.

Выпучив глаза, он жадно пялился на свою давнюю подругу, которая частенько выводила его из себя.

— Максим, чего молчишь? Идёшь со мной? — Она приблизилась к нему и покрутилась перед ним, демонстрируя свои прелести.

— Я не любитель ночных заплывов, — равнодушно взглянул на неё Воронцов.

Подруга от досады передёрнула плечами.

— Пойду без вас! — объявила она, расстёгивая шорты и сбрасывая их прямо на землю.

Оставшись в одном кружевном белье, уверенной походкой она направилась к озеру.

— Света, прошу, не заплывай далеко! — крикнула я, озадаченная столь безрассудным поведением подруги. — Оставайся на виду!

— Не беспокойся обо мне. Я взрослая девочка, сама знаю, как мне быть, — огрызнулась она в ответ.

— Лучше вернись, русалка наша пустоголовая! — крикнул Женёк, с трудом оторвав взгляд от её покачивающейся задницы.

Естественно, Света его не послушала.

Плавной грациозной походкой она вошла в воду.

Свет от костра едва достигал берега, и вскоре её фигура превратилась в тёмный силуэт.

— Ух, водичка — просто сказка! — донеслось до нас. — Вы многое теряете!

— Света, может, хватит уже? — В голосе Жени слышалось беспокойство.

Его и того проняло.

— Хватит занудствовать! Я просто…

Внезапно её голос оборвался.

Спустя томительные мгновения раздались громкие всплески и крик:

— А-а-а! Помогите!

Я с парнями дружно вскочила на ноги и обеспокоенно посмотрела на Максима, ища поддержки.

Он едва ощутимо сжал мои пальцы, давая понять, что рядом.

Всматриваясь в темноту, он сделал несколько шагов в сторону озера. Мышцы на его широкой мускулистой груди под тонкой тканью футболки напряглись.

— Света! — закричал Женя. — Отзовись! Ты там в порядке?

— Нога! — донеслось жалобно в ответ. — Судорога! Я не могу плыть!

Я в ужасе вздрогнула.

Тошнотворный ком подступил к горлу.

Не раздумывая ни секунды, я рванула в кромешную темноту следом за Максимом и Женей.

Ледяная вода обожгла кожу. Дыхание перехватило от холода.

Сделав над собой усилие, беспомощно вглядываясь в темноту, я заставила себя начать работать руками и плыть.

О себе я не думала.

Главное было добраться до Светы.

«Где же она?» — не переставая всплывало в голове.

Краем глаза заметила в темноте движение.

Максим, мощными гребками рассекая воду, молниеносно преодолевал расстояние. Женёк еле поспевал за ним.

Светка громогласно вопила, подгоняя их.

В итоге Воронцов поднажал и ощутимо обогнал Женька.

Ещё бы, с его-то мускулатурой!

Впервые я искренне порадовалась его спортивным данным.

Я с облегчением выдохнула и вскрикнула от боли.

Ногу объяло огнём.

Услышав позади вскрик, Воронцов замедлил темп и обернулся.

— Забудь обо мне! Плыви, спасай Свету! — молотя руками по воде, крикнула я ему.

Он меня не послушал и повернул обратно.

Разрыв между ним и Женьком быстро сократился, и мой доморощенный ухажёр вырвался вперёд.

Вскоре он достиг места, где Света отчаянно барахталась в воде, то выныривая на поверхность, то вновь погружаясь под воду с громкими всплесками.

Спустя несколько секунд я услышала громкую ругань.

— Да чтоб тебя! — выругалась Света, отплёвываясь. — Отстань от меня!

— Ты вроде тонула! — возмущённо воскликнул Женёк.

— Мне стало лучше! Понятно?!

Не пытаясь вникнуть, что происходит, расслабив руки, я позволила ступням коснуться илистого дна озера.

Из меня никудышный пловец, и потому я ненамного отдалилась от берега.

Максим быстро подплыл ко мне:

— Ты как?

— Нормально, — выдохнула я. — Со Светой не очень понятно.

Игнорируя протесты подруги, Женя мощным рывком обхватил её за талию и потянул за собой. Светка брыкалась и вопила, требуя её отпустить.

Спасатель не дрогнул и продолжил буксировать её к берегу.

— Как считаешь, им нужна помощь? — с сомнением спросила я.

Пазлики в моей голове начали потихоньку складываться.

Максим усмехнулся:

— Они и без нас неплохо справляются.

— Ага, между ними прямо настоящая идиллия, — не сдержалась и улыбнулась я.

Несмотря на хорошее отношение к подруге, я на неё сильно злилась.

Она рисковала собой ради возможности побыть наедине с Воронцовым! Она явно рассчитывала, что он первым придёт к ней на помощь.

Зябко поведя плечами, я медленно побрела к берегу. Сделав неосторожный шаг, наступила на больную ногу и пошатнулась.

Максим тут же обнял меня и поддержал, не давая уйти под воду.

Я вдруг осознала, насколько близко друг к другу мы стоим.

В лунном свете капли воды на плечах Максима блестели подобно чистейшим бриллиантам.

Наши взгляды встретились, и меня потянуло к нему.

Внутри появилось странное, волнующее ощущение.

Подняв руку, Максим осторожно сдвинул мокрую прядь волос с моего лба.

Слегка вздрогнув от его прикосновения, я не отстранилась.

Продолжая смотреть мне прямо в глаза, он медленно кончиками пальцев томительно-нежно провёл по моей щеке.

Я замерла, впитывая каждую секунду этого момента.

Пока Женя со Светой не напомнили о себе.

— Немедленно отпусти меня, увалень! — донесся злющий крик подруги. Она всё ещё пыталась вырваться из крепких объятий Женька.

В какой-то момент она повернулась к нам, и её глаза сузились от ревности. Лицо исказила гримаса негодования.

— Эй, Василиса! Может, прекратишь обжиматься с другом и поможешь мне? — язвительно крикнула она.

Её колкость достигла цели.

Я отпрянула от Воронцова, как от прокажённого.

Пока я смущалась и мои щёки заливал румянец, Максим невозмутимо направился к берегу. Оставив подругу на Женька, прихрамывая, я пошла за ним.

Выбравшись на берег, Света демонстративно отвернулась от меня, всем своим видом выказывая обиду. Она обхватила себя руками, дрожа то ли от холода, то ли от сдерживаемой ярости.

Женька, проявляя неожиданную заботу, строго сказал:

— Иди к костру, я сейчас принесу полотенца!

Он стремительно бросился к их со Светой палатке. Не успели мы встать возле костра, как он вернулся.

Первым делом он бережно укутал Свету в огромное махровое полотнище. Потом заботливо подкинул дровишек в костёр и налил тёплого согревающего чая.

Света, казалось, немного оттаяла от его внимания, но продолжала бросать колкие взгляды на меня.

— Спасибо, Жень, — пробормотала она, забирая у него пластиковый стаканчик с дымящейся жидкостью.

Стоило Свете увидеть Максима, вышедшего из нашей палатки с полотенцем для меня, как её лицо перекосилось. Не сводя с него глаз, она теснее прижалась к Женьку, стоящему с ней.

Не знаю, чего она добивалась, но Воронцова её обнимашки с другим не проняли. Подойдя к нам, он без всякой суеты накинул мне полотенце на плечи и отошёл.

Максим, как и мы, ещё не успел переодеться, но, казалось, он совсем не чувствовал холода.

Сильно обиженная подруга, греясь у костра, не упустила возможности съязвить:

— В столице, вероятно, считается модным, совращая провинциалку, прикрываться дружбой?

Её слова были пропитаны ядом, а взгляд, устремлённый на Воронцова, метал молнии.

— У тебя извращённое понимание о дружбе, как и о купании, — сухо отозвался он.

Его колкость заставила Свету прикусить язык.

Она демонстративно отвернулась и теснее прижалась к Женьку, который, судя по его довольному лицу, был не против.

Напротив, он раскрыл для неё объятия.

— Василиса, ты совсем продрогла. Иди переоденься в палатку, — совершенно другим, тёплым тоном обратился ко мне Максим.

Светку от его внимания ко мне передёрнуло.

Не знаю почему, но она сдержалась и не прицепилась ко мне, промолчав.

Глава 13

Продрогшая до костей, мечтающая о тепле и отдыхе, я не стала к этому придираться.

Скрывшись в палатке, дрожащими пальцами стянула с себя промокшую насквозь одежду. Облачившись в сухое нижнее бельё, схватила первую попавшуюся мужскую футболку и надела её.

К сожалению, в спешке собираясь на пикник, я забыла захватить пижаму на ночь.

Откинула с застеленного лежака краешек пледа и, кутаясь, нырнула под него. Поджав под себя ноги, попыталась согреться. Сухая одежда, конечно, способствовала отогреванию, но не особо.

Да и не холод был главной моей проблемой, а Максим.

Его почти неуловимая забота.

Зачем он это делал? И, что куда важнее, как бороться с притяжением к нему?

В какой-то момент полог палатки тихо зашуршал, в открывшемся проёме появился Максим.

Отведя от него взгляд, с невозмутимым видом принялась рассматривать тканевые стены палатки.

Абсурд, конечно. Да только мне не стоило встречаться с ним взглядом.

Я и без того чувствовала себя неловко в его обществе.

— Ты как? — спросил он. Его негромкий голос разрезал воздух, подобно раскалённому ножу, проходящему сквозь масло.

— Нормально, — соврала я, пытаясь подавить дрожь в голосе. — Почти отогрелась.

Ничего не скажешь, лучший ответ года.

Естественно, Максим быстро раскусил меня, окинув взглядом мою скрюченную под пледом фигурку.

— Не похоже, — сел он рядом.

Мой план «Притворись статуей и надейся на лучшее» начал давать сбой.

Присутствие Воронцова ощутимо давило.

Без того тесная палатка визуально скукожилась до размера грецкого ореха, в котором я чувствовала себя гигантом.

Глядя на мои посиневшие от холода губы, Воронцов нахмурился, его брови сошлись на переносице.

— Давай-ка лучше я тебя согрею, — сказал он, начиная растирать мои плечи через одеяло.

В панике замерла, не зная, каким образом на него реагировать.

С одной стороны, мне хотелось прижаться к нему, почувствовать тепло его тела. С другой — понимала, что ни к чему хорошему это не приведёт.

— Макс, — прошептала я, — что ты делаешь?

Он на секунду остановился, а затем продолжил свои действия.

— Пытаюсь заставить твою кровь быстрее бежать по венам, — ответил он. Его голос прозвучал ниже и глубже обычного.

Вот оно.

Необходимо было окончательно всё выяснить.

Захотелось спрятаться под покрывало, но я осталась неподвижной и выдавила из себя:

— Я не об этом. Почему ты постоянно находишься рядом, даёшь понять, что можно рассчитывать на тебя, когда это не так? Ты завтра уедешь, и наши пути навсегда разойдутся. Причем это ни для кого из нас не секрет.

Воронцов слегка наклонился, и я почувствовала, как тепло от его тела просачивается через тонкую ткань моей футболки.

Божечки!

Чего он добивается?

— Возможно, я передумал и мне захотелось побыть эгоистом, — произнёс Максим медленно, будто взвешивая каждое слово.

— Только «возможно»? — с запинкой спросила я.

— Принцесса, поедешь завтра со мной?

Ого!

Я судорожно вздохнула, ища подходящие слова для ответа.

Страх оказаться отвергнутой, особенно когда рядом нет близких, заставлял меня сомневаться.

— В качестве кого ты предлагаешь мне тебя сопровождать? — нашла в себе силы ровным тоном спросить я.

Максим мягко подцепил пальцами мой подбородок и вынудил посмотреть на него.

— Я деловой человек, Василиса, — вкрадчиво произнёс он.

Ожидая услышать нечто крайне прагматичное и циничное, не дрогнув, велела:

— Продолжай.

— У меня есть одно правило. — На этом Максим замолчал, как будто решая, говорить мне о нём или нет.

— Какое? — спросила я, стараясь не выказывать большого интереса. Хотя внутри меня буквально распирало от желания узнать, что он недоговаривает.

Воронцов медленно протянул руку и аккуратно, костяшками пальцев коснулся моей щеки.

От его прикосновения мурашки пробежали по коже. К счастью, это были не те банальные мурашки, что обычно описывают в романах, от которых всё тает внутри.

Другие.

Чего-то в них не хватало.

Они воспринимались не столь остро.

Наверное, дело в том, что я опасалась довериться Максиму и ждала подвоха.

— Тебе нравится мучить меня? — не таясь, спросила я прямо.

— С чего ты взяла? Я как раз говорил о том, что не могу позволить себе потерять то, что мне по-настоящему дорого.

Его низкий голос прозвучал почти как шёпот.

Мой мозг начал лихорадочно работать, пытаясь разобраться, правильно ли я всё поняла.

Он точно говорил обо мне?

Максим наклонился ниже, и его лицо оказалось совсем близко к моему. Его дыхание обожгло мою кожу, и внутри меня словно что-то оборвалось.

Не удержавшись, я спросила:

— Надеюсь, ты говорил не о своём внедорожнике?

Воронцов лукаво усмехнулся, и его пальцы скользнули по моим плечам. Он наклонился ещё немного и замер, давая возможность отстраниться, если я захочу.

Я не захотела.

Я жаждала этого поцелуя больше, чем воздуха, и вот, наконец, его губы накрыли мои. С такой невероятной нежностью, что я сначала не поняла, что произошло. Потом меня захлестнуло, и оставшиеся сомнения рассеялись.

В тот момент я забыла про тесную палатку, Светку с её чудачествами, холод...

Всё стало неважно.

Меня волновал лишь поцелуй Максима. Каждое его касание, каждое движение.

Через них он рассказывал мне о своих чувствах.

Я могла бы пытаться отстраниться. Могла бы даже возразить. Напомнить себе, что всё это неправильно, мы слишком разные, он из другого мира.

Но я не смогла.

Я знала — этот момент был только моим.

Пусть и ненадолго.

Даже если это была всего лишь минутная слабость.

Руки Максима продолжали скользить по моим плечам. Его прикосновения медленно опускались ниже. Мужские ладони уверенно забрались под одеяло, выуживая меня из него.

Дыхание Воронцова стало более тяжёлым. Пальцы задержались на моём боку, сжимая в кулак ткань импровизированной сорочки.

— На тебе моя футболка? — глухо произнёс он, отрываясь от моих губ.

Кивнула, чувствуя, как краска заливает мои щёки.

— Прости, я не взяла с собой пижаму.

— Не извиняйся, — поцеловал он меня в шею. — Тебе она идёт больше, чем мне.

Его руки заскользили по моей спине, изучая изгибы, лаская через ткань футболки кожу. Я выгнулась навстречу его прикосновениям, чувствуя, как по телу искорками разливается жар.

— Макс, — выдохнула я, стараясь сохранить свой обычный дерзкий тон, хотя внутри бушевал настоящий ураган, грозящий полностью меня поглотить. — Ты уверен, что нам стоит продолжать?

Воронцов остановился и внимательно посмотрел на меня.

Его губы в невесомой ласке продолжали касаться моих губ.

— Я уверен лишь в одном, Василиса. Я не хочу тебя терять.

— Получается, дело именно в этом? Ты привык ко мне?

Мои мысли путались, а в глубине души росло разочарование.

Максим совсем немного отодвинулся, и его пальцы нежно обхватили мой подбородок, не давая отвести глаза.

Посередине его лба проступила глубокая морщинка.

— Мне важно быть с тобой, принцесса. Не только сегодня, но и завтра, и послезавтра. Всегда. Я не могу оставить тебя и уехать. Ты мне нужна.

Его тёплые руки обхватили мои плечи, как будто он хотел защитить меня от всего плохого, что могло с нами произойти.

Сердце, не привыкшее к громким заявлениям, сжалось, но я тут же постаралась сохранить невозмутимость.

— А вдруг у нас ничего не выйдет? — обронила я, стараясь не выдать волнение, нарастающее в груди.

— Никто не застрахован от ошибок, — игриво и в то же время искренне улыбнулся Воронцов. — Не попробовав, мы не узнаем. Ты можешь довериться мне и рискнуть, поехав со мной. Или… Про вариант «или» ты и сама знаешь.

Уверенность в его голосе ощущалась настолько сильно, что я невольно задумалась над его предложением.

Очень скоро оглушающая тишина в палатке стала настолько невыносимой, что я, собравшись с духом, пролепетала:

— Я согласна. — И тотчас со смешком себя одёрнула: — Будто согласие в ЗАГСе дала.

— Ничего, репетиция нам не помешает. — И Максим притянул меня к себе для нового поцелуя.

Я теснее прижалась к нему, обняв его крепкие плечи.

Поцелуй стал обжигающе глубоким, чувственным. В нём ощущалась сдерживаемая Максимом страсть, готовая вот-вот вырваться наружу.

Постепенно его прикосновения стали более напористыми, губы — более требовательными. Я млела от восторга, чувствуя, как притяжение между нами с каждым ударом сердца разгорается сильнее.

Я позволила горячему желанию целиком завладеть собой.

Казалось, воздух вокруг нас сгустился, отрезая от окружающего мира.

Мы погрузились в свой собственный безграничный космос, в котором не существовало ничего, кроме нас двоих.

Уложив меня на спину, Максим, не раздеваясь, опустился сверху. Его горячее дыхание обжигающим жаром прокатилось по моей коже, отчего её начало покалывать, а я заёрзала в сладостном предвкушении.

Скользя ладонями по футболке Воронцова, я с увлечением исследовала каждый его мускул. С удовольствием погрузила пальцы в его волосы, наслаждаясь их мягкостью.

Жар, исходящий от его тела, затуманивал мой разум, а я не сопротивлялась.

Издав громкий стон, запрокинула голову назад, подставив обнажённую шею под град жадных поцелуев Максима, и его губы заскользили по коже, оставляя горячий влажный след.

Я отчётливо ощутила, как сильнее разгорается голодное пламя желания.

В тот момент, когда горячие ладони Макса сомкнулись на моих набухших грудях, я услышала снаружи какой-то шорох. Но стоило ему сжать тугие, чувствительные вершинки, как все посторонние звуки перестали иметь значение.

Пальцы Максима ласкали, мяли, перекатывали горошины, вызывая трепетные ощущения внизу живота. Затем его ладонь заскользила по разгорячённой коже живота к томительно пульсирующему бугорку между моих разведённых ног. Не давая мне передышки, он принялся медленно и настойчиво поглаживать нежные складочки сквозь тонкую кружевную ткань трусиков, заставляя меня выгибаться и постанывать от наслаждения. Будто в бреду я металась в медленной мучительно-сладкой агонии.

Мысли разбежались, оставив лишь пульсирующее возбуждение.

Жаркие волны желания накатывали на меня нарастающими приливами.

Забыв обо всём, я потянулась к нему, с неконтролируемой страстью ловя губами его поцелуи. Наши языки сплелись в жарком противостоянии, напоминающем первобытный танец.

Заведя руки за голову, Макс вжал меня в узкий лежак и ловко стянул футболку, оставив ощущение лёгкого скольжения ткани по коже, от которого по всему телу прокатились мурашки. Холодный воздух коснулся обнажённой груди, создавая острое ощущение уязвимости и возбуждения.

Очутившись наполовину обнажённой, я постаралась отогнать внезапную робость, упиваясь голодным взглядом Максима, обращённым на меня.

Всё, что было раньше: стеснение, неловкость, — оно испарилось. Осталась только напряжённость в воздухе, которая быстро нарастала, как электрический разряд перед грозой.

В его глазах полыхала жажда обладания, усиливающая пульсацию между моих ног.

Не желая более оттягивать неизбежное, Воронцов склонился и обхватил губами вершину набухшей груди. Он ласкал её ритмичными, дразнящими движениями, пробуждая во мне волны томительного удовольствия.

Рука Макса уверенно скользнула ниже и бесстыдно забралась под резинку моих кружевных трусиков. Ощутив его пальцы на самом сокровенном, я закусила губу, пытаясь контролировать собственные ощущения. Но дерзкие ласки Максима лишали меня этого контроля, тело предательски выгибалось навстречу ему.

В бессилии цепляясь за него, впилась ногтями в его спину.

Дыхание постепенно сбилось от нарастающего возбуждения.

Я не могла думать, не могла сопротивляться, осталась только томительная череда острых, концентрированных ощущений, которые захватывали моё тело и разум.

Макс навис надо мной и будто заполнил собой всё пространство. Его крепкое тело источало жар, глаза лихорадочно блестели от страсти. Одним уверенным движением он избавил меня от оставшейся последней преграды, и я оказалась полностью обнажённой перед ним.

Внутри повторно вспыхнуло острое чувство уязвимости, смешанное с волнением.

Моё сердце заколотилось пойманной птицей, едва Макс склонился и оставил первый поцелуй на моём животе. На этом он не остановился. Оставляя дорожку из поцелуев на моей коже, он спустился к внутренней стороне бедра. Меня накрыла волна томительного ожидания.

Сколько ни старалась, не смогла сдержать порывистый вздох, когда его губы добрались до самого сокровенного.

Я полностью растворилась в новых ощущениях, которые заполнили меня целиком. Всё внутри пульсировало в такт движениям Максима.

Я извивалась, комкая простыни, громко стонала, забыв об осторожности. В ответ на моё безобразие он отвечал более настойчивыми ласками, пока не оставил меня лежать на прохладной простыне, изнывающую от неудовлетворённого желания, и не отстранился.

Он торопливо избавился от остатков своей одежды, являя моему взору великолепие своего атлетически сложенного тела. Его мышцы, будто бы вылепленные искусным скульптором, выглядели чётко и рельефно.

Мой взгляд остановился на возбуждённой плоти, налитой кровью и чуть подрагивающей от сильного напряжения. Она выглядела огромной, вызывающе мужественной, вздымалась горделиво.

При виде неё я испытала небольшой страх, сомневаясь, уместится ли эта штуковина во мне.

Однако стоило Максу вернуться, и страхи быстро позабылись. Он сразу впился в мои губы требовательным поцелуем, от которого перехватило дыхание. Его твёрдые бёдра с силой притиснулись к разведённым моим, не оставляя сомнений в его намерениях. Макс настолько тесно прижал меня к себе, что я могла ощущать биение его сердца. Его мощное мужское естество упруго упёрлось мне в низ живота, посылая по телу волны электрического наслаждения.

Судорожно хватая ртом воздух, я ощущала, как моё тело отзывается на его прикосновения всё острее и острее.

— Ты такая чувствительная, будто создана специально для меня, — хрипло прошептал он. Его дыхание, коснувшись моего уха, запустило по телу новую волну мурашек.

Оставляя жаркие поцелуи на моей шее, ключице, он заставлял меня всё сильнее ёрзать под ним. Руки Макса блуждали по моему телу, лаская и дразня самые чувствительные местечки.

Только этого было мало.

Стоило мне почувствовать прикосновение его набухшей плоти к моей, как меня сразу пронзила терзающая дрожь нетерпения.

Не в силах бороться со сладкой агонией, я отчаянно вжималась в разгорячённое тело Максима.

А он всё медлил, будто специально растягивая каждое мгновение.

Когда начало казаться, что любовная пытка никогда не закончится, я ощутила между ног вспышку боли.

— Потерпи, родная, скоро станет легче, — зажав моё лицо в ладонях, осыпал его поцелуями Максим.

Дав мне небольшую передышку, он задвигался вновь. Постепенно к боли примешалось наслаждение, и я полностью расслабилась, получая удовольствие. Толчки ускорились, и наше дыхание слилось в едином ритме. Мои стоны гармонично смешались с ритмичными шлепками наших тел, разрывая тишину.

Максим неутомимо целовал меня, приближая к вершине наслаждения.

Достигнув одновременно с ним пика оглушительного освобождения, я громко вскрикнула и упала на узкий лежак. Когда остатки сладостных судорог начали медленно отступать, он лёг рядом и привлёк меня к себе.

Обессиленная и удовлетворённая, я без сил прижалась к нему, позволяя усталости сморить себя. Довольная и счастливая, я засыпала в кольце его надёжных рук.