Пристанище Потерянных Душ

Пролог

Борьбу открыла природа, ненависть изобрел человек. (Карел Чапек)

Человек наделил себя правами. Он стал судьей не только подобным себе, но и тем, с кем делил территорию. Неограниченная власть извращает умы, и без надлежащего контроля случаются непоправимые вещи. Поэтому вместо того, чтобы беречь природные богатства, человек, напротив, стал охотно их использовать. Так из года в год он осваивал новые земли, отбирая их по крупицам у братьев своих меньших. В погоне за редкостями истреблялись и уничтожались целые виды. Новый век стали именовать Кровавым, пока против людского рода не взбунтовалась Природа. У неё было одно единственное желание – вырвать их с корнями одного за другим, словно сорняки. Пока ей ещё было что спасать. Человек лишь насмехался над её недовольством и с особым усердием продолжал умерщвлять её детей. Тогда Природа принялась создавать воинов, тех, кто сможет защитить собственную мать. И в час Кровавой луны, когда багряные блики ночного светила опустились на землю тонким незримым покровом – на Земле стали рождаться причудливые дети. Некоторым родителям сразу удалось распознать и увидеть некий изъян в собственном ребёнке, а многим и в голову не пришло то, что они вырастили монстра, чудовища. Таких детей стали именовать бесовскими отродьями, но ничего ужасного и зловещего в них не было. Отличить их от обычных детей было очень легко – их с детства тянуло к Природе. Им удалось услышать не только её мольбы о помощи, но и познать зверской язык. Однако эти дети-воины совершили оплошность и вступили в дружественные отношения с Человеком, который продолжил ущемлять и подавлять их право на полноценное существование. Шли годы, и Человеку вздумалось создать общество, которое по большей части защищало человечество и выступало карателем для зверидов (так они прозвали детей Природы). Общество именовалось как Многоликий Союз. Подразумевалось, что в него должны были вступить и звериды. Но Человек не захотел делиться подобной властью. А вместо этого они придумали Звериный суд. На нём судили зверидов за воровство, мошенничество, покушения на человеческие жизни и, соответственно, за убийство. Во время суда их лишали дара, обрубая связь между ними и их Тотемами. А эта разорванная нить умерщвляла со временем двоих.

– Внимание! – жилистая рука старика ухватилась за молоток и три раза стукнула по подставке на столе. – Тишина в зале! Соблюдайте тишину!

Судья сидел в самом центре за длинным прямоугольным столом на деревянном высоком стуле, походившим на трон, а справа и слева от него в таких же чёрных мантиях сидели женщины и мужчины. Многоликий Союз состоял из шести человек. Шесть судей, которые подчинялись самому старшему из них. Свои лица они скрывали под масками птиц и животных, которые соответствовали символам шести городов. Это были Сова, Ворона, Волк, Лиса, Орёл и Павлин. И лишь главный судья выбрал маску Льва, как символ власти, силы и величия.

Просторный, но плохо освещённый зал представлял собой воронку. В среднем ярде у окна сидел Многоликий Союз. Их исполинский стол возвышался над подсудимым, словно чёрное грозовое облако, которое в скором времени готово было низвергнуть вниз оглушающий приговор. Напротив судей, на один ярд ниже сидели присяжные, а поодаль от них – родные и близкие подсудимых. Стоит отметить и то, что зверидов никогда не брали в качестве присяжных. Их даже лишили права на защитника. Им приходилось самим отстаивать права. Чаще всего всех подсудимых выводили в зал и размещали в самом низком ярде, ниже судей и присяжных. Им сковывали руки и ноги железными кандалами, своевременно обезоружив и обездвижив. Их не случайно выводили на нижнюю площадку, и совершенно не случайно человек построил подобное здание. Тем самым он хотел показать зверидам их место, которое они занимают по праву рождения. Низменность, из которой им придётся взирать на тех, кто силён. Но Человек привык казаться, а не быть. Так что он лишь притворялся, делал вид, будто уважает подобных созданий. Именно поэтому мраморные стены зала украсили причудливыми рисунками. С одной стороны художники изобразили зверей, а с другой – Человека, который кланялся им и шёл с различными угощениями. Но картинка была далека от действительности. А Звериный суд по итогу перестал говорить на языке справедливости.

– Тишина в зале! – снова прокричал судья в маске льва, и положил молоточек на стол. Да так громко, что некоторые присяжные вздрогнули.

Но в зале не дрожал один единственный человек, вернее сказать, зверид. Это была девушка двадцати пяти лет. Её вывели на нижнюю площадку, и уже около часа судьи пытались надломить выдержку столь юной красавицы. Всё это время она стойко переносила обвинения, а вместе и с тем насмешки всех присутствующих. Чтобы судьи не говорили и как бы не запугивали её, им не привелось увидеть дрожь в её теле. Время шло, и других подсудимых позади неё ждала такая же участь. Кто-то рассчитывал на помилование, однако эта девушка знала, что её дни сочтены.

– И чего же вы ждёте? – девушка гордо встряхнула золотистыми волосами и приподняла острый подбородок. – Думаете, я буду в слезах вымаливать прощение? Будто я буду стоять перед вами на коленях?

На втором ярде среди присяжных пробежала волна возмущения. Девушка услышала за своей спиной перешептывания, но не развернулась, а продолжила взирать на судью. Её надменный взгляд разил мужчину так, что у него сложилось ощущение, будто это не он, а она смотрит на него сверху вниз.

– Многоликий Союз установил, – произнёс главный судья низким и оглушающим голосом, – Серфина из Волчьих земель совершила особо тяжкое преступление. Её Тотем, чёрный волк, по её указанию растерзал тридцатилетнего мужчину на глазах его семьи. Наказание должно быть справедливым, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления. Подсудимой Серфине из Волчьих земель следует назначить наказание в виде лишения свободы на длительный срок. Также Многоликий Союз усматривает дополнительное наказание в виде…

– Каменным стенам не сломить мой дух, – с насмешкой заявила Серфина и звякнула кандалами. – Каждый из вас знает, что мой волк не убивал того мужчину. Меня подставили!

– Дополнительное наказание, – повторил главный судья, и двери позади девушки распахнулись, – в виде казни её Тотема.

Серфина замерла, задержав дыхание, как только услышала позади себя рык и звон цепей. Она сделала глубокий вдох и резко развернулась. Ей на встречу шёл палач, походивший на великана с массивными руками, широкими плечами и крупной головой, на которую он накинул тканевую маску. Левой рукой он волок за собой громадный топор, а правой рукой он крепко сжимал цепь, чтобы удержать рвущегося вперёд волка. Животное пыталось раскрыть пасть, но железный намордник сдержал его порывы. Серфина молниеносно бросилась навстречу своему питомцу, но двое стражников, что стояли по обе стороны от неё, тут же перехватили её и оттащили назад. Девушка издала рык и показала оскал. Она билась в унисон вместе со своим огромным и чёрным, как ночь волком. И когда палач остановился, то судья продолжил выносить приговор:

– Многоликий Союз признал чёрного волка, Тотема Серфины из Волчих земель – виновным. А посему во время Звериного суда приговаривает его к немедленной казни. Посмертно он принесёт пользу, когда станет шубой!

– Нет, – Серфина дёрнулась вперёд, стараясь приблизиться к своему волку, но стража не позволила ей этого сделать. – Отпустите его!

Волк сделал пару шагов вперёд, и когда между ним и его хозяйкой осталось несколько сантиметров, то палач напряг руку и ограничил его действия. Короткая цепь не позволила волку припасть к ногам девушки. Они были так близка, но обстоятельства не позволили им сократить это расстояние.

– Север, – тихо прошептала Серфина и заглянула в глаза своего питомца. В них прозвучало прощание. – Прости меня.

Волк поклонился ей, а затем отошёл назад и остановился возле палача. Тогда мужчина привязал цепь к высокому столбу, что стоял левее от него. На этом столбе резчики изобразили витиеватый орнамент, но большую часть столба занимали рисунки различных животных, а его верхушка была обвязана разноцветными лентами. Когда палач крепко обхватил рукоятку топора, то волк закрыл глаза. Палач замахнулся, и острие топора рассекло воздух резким и устрашающим звуком. Тогда над волком холодным блеском сверкнула сталь.

Серфина не выдержала, сжала челюсть и прокричала:

– Я сожгу ваше здание! Я приду за всеми вами, и вы поплатитесь за смерть моего друга! – она горько засмеялась. – Первым умрёт палач, затем судья, а уж потом я приду за остальными.

Судьи сидели смирно. Угрозы не произвели на них никакого впечатления, потому что она не первая и не последняя кто грозился им отомстить. Но Серфина продолжила бросать в их сторону угрозы, пока топор палача не опустился вниз, а вмести с ним и голова с туловищем волка. Багровая кровь стремительно быстро залила мраморный пол, словно вечерний закат на горизонте. И когда кровь подступила к ногам Серфины, то она умолкла и потеряла сознание.

– В темницу её, – судья в орлиной маске, – а шкуру волка отнесите лучшим портным. Когда шуба будет готова, то пускай они выставят её на продажу.

Стража унесла бездыханное тело девушки. Следом за ним направился палач. Судьи принялись ждать. Тут же в зал забежал мужчина с ведром, полным воды, и с тряпкой в руках. Ему нужно было как можно быстрее очистить пол от крови. Через несколько минут судьи один за другим стали зевать. В воздухе повисла тишина и медный запах от свежо-пролитой крови. Казалось, будто судьи с удовольствием вдыхали воздух совершенно иным, так им полюбившимся ароматом. Когда мужчина завершил уборку, то в зал зашли стражники и спустили со второго ярда мужчину тридцати лет. Он имел длинные густые волосы каштанового цвета. Высокий, стройный, с квадратным подбородком и острым носом, он походил на ожившую скульптуру. А в его помутневшем, заплывшем взгляде отразилась усталость, тоска и уныние. В правой руке он держал трость с набалдашником в виде крыльев бабочки. Собственно говоря, он имел одну особенность, которая отличала его от обычных людей. У него из спины выходили крылья, как бабочки. Но даже в тусклом свете они серебрились и продолжали ослеплять наблюдателей.

– Всем встать! – стукнул судья молотком по подставке на столе. – Звериный суд идёт!

Понятые, свидетели и ещё несколько подсудимых встали.

– Одумайся, Велемир! – выкрикнул ему мужчина из второго ярда. – Не лишай себя дара!

– Не тебе принимать за меня решение, Нифилим, – обратился к нему Велемир, и крылья за его спиной вздрогнули.

– Тишина в зале! – прокричал главный судья. – И до тебя дойдёт очередь, Нифилим из Ястребиных равнин. Ты сполна ответишь за то, что совершил.

– Мой поступок был совершён во благо человечества, – с холодом в голосе произнёс мужчина, – во благо вашего спасения, – сказал он и умолк.

По обе стороны от Велемира стояли стражники, но он не был скован кандалами. Вдруг, откуда не возьмись, в зале появились бабочки с крылышками молочного цвета.

– Что это ещё за фокусы, Велемир из Бабочкиных лесов? – возмутился судья, а следом и его помощники. – Мы велели явиться тебе одному.

– Да, но я так же припоминаю, – опёрся мужчина правой рукой на трость, – что вы дали обещание, что выполните одну мою просьбу.

Присяжные стали переглядываться. И тишину в зале нарушил шёпот.

– Ты ранее не судим и никогда не нарушал человеческих законов, – медленно проговорил судья в волчьей маске, – о тебе очень хорошо отзываются соседи и те люди, которых ты спас. Так зачем же ты явился на Звериный суд?

– Дело в том, что мой дар в последствие стал моим недугом, – обратился мужчина к судьям. – Мною было совершенно предостаточно добрых дел, но я устал служить человечеству и хочу пожить для себя. Из года в год я помогал вам, а теперь я желаю, чтобы и вы помогли мне. Именно поэтому сегодня, в здравом уме и памяти я отрекаюсь от собственного дара. Но прежде я должен совершить ещё одно доброе дело. В этой трости, – указал он взглядом на неё, – заключены души преступников, убийц, воров и многих других нарушителей, которые были судимы мною. Как только вы лишите меня дара, то природа отведёт мне немного времени для жизни. Я готов уйти, однако моя трость продолжит своё существование без меня. Но я не могу допустить того, чтобы она стала служить другому человеку или звериду. Человеку я доверяю меньше всего. А если трость попадёт не тому, кому стоило бы её передать, то этот некто наверняка выпустит наружу все пойманных мною душ. В таком случае они продолжат вершить хаос. Так что совершенно неслучайным образом бабочки появились здесь. Они станут хранителями этих гиблых душ.

Велемир приподнял трость, и сотни бабочек облепили её набалдашник. Через несколько секунд крылья бабочек озарились ярким ослепляющим светом. Трость в руках мужчины завибрировала, а затем по залу быстрой волной разлетелась жемчужная россыпь света. Судьи ахнули. После чего Велемир вернул трость на место, и бабочки закружили над.

– Приговор будет исполнен, – с опаской взирал судья на бабочек. – Мы исполним твою просьбу и лишим тебя дара, твоих крыльев. Пригласите в зал палача.

Один стражник выбежал из зала, а когда вернулся с палачом, то вздрогнул от криков судий. Они требовали сдерживать мужчину со второго ярда, который взбунтовался от приговора.

– Друзья так не поступают! – крикнул Нифилим и попытался спуститься вниз. Один стражник кое-как сдерживал его, но когда подоспел второй, то им удалось сдержать разъярённого мужчину. – Ты пошёл против собственной матери! Против Природы! Отказавшись от дара, ты откажешься и от друга.

– Жаль, что мне уже не спасти твою потерянную душу, Нифилим, – опечалено взглянул на него Велемир, а затем повернулся к палачу спиной и чёткой произнёс: – Рубите!

В глазах Нифилима отразился ужас и страх, а чуть позже в них сверкнул блеск холодной стали топора. Он увидел, как крылья его друга пали вниз, словно омертвевшие осенние листья. Велемир продержался стойко, не издав и звука. И даже после, когда ему вынесли кусок тряпицы для того, чтобы он прикрыл свои раны, он молча приложил её к тому, что осталось от крыльев.

– И так, Велемир из Бабочкиных лесов, – решил подытожить главный судья, – ты отрёкся от собственного дара. Ты отрёкся от крыльев, но бабочки всё ещё служат тебе. Не значит ли это то, что ты частично решился способностей?

– К чему вы клоните? – в недоумении спросил Велемир.

Судьи о чём-то зашептали, а после чего главный из них заявил:

– Если хочешь очистить свой двор от сорняков, то лучше вырывать их с корнями. Именно поэтому мы приняли решение полностью очеловечить тебя. Ты будешь лишен не только крыльев, но и трости, а также бабочек и своего тотема.

– Мы с вами договаривались! – Велемир выронил из рук окровавленную тряпку. – Всё это время я помогал вам. Я служил человечеству во благо! И так вы решили меня отблагодарить? Вы подлые, бесчестные и лживые люди!

– Довольно! – приподнял судья руку. – Отнимите у него трость и принесите сюда сочок. Нужно отловить этих крылатых тварей.

Стража двинулась на Велемира.

– Я предупреждал тебя, – с укором в голосе произнёс Нифилим, – не ту сторону ты выбрал.

Но Велемир не услышал его. Он отступил от стражи и крепко ухватился за трость. Среди обвиняемых поднялся гул. Они забили цепями по перегородкам.

– Тишина в зале! – прокричал судья. – Стража! Стража! Успокойте заключённых.

Главный судья поднялся с места и тут же приземлился на стул, не в силах удержаться на ногах. Зал затрясло, и за дверью раздались ужасные душераздирающие крики. Но через мгновение наступила тишина. и свет в зале заморгал. Велемир взглянул на судей и увидел, как окна за их спинами покрыло что-то чёрное. В одно мгновение стёкла лопнули и посыпались вниз. Внутрь зала просочилась тьма и накрыла всех присутствующих тёмным куполом. Раздались крики, и люди бросились к выходу, для того, чтобы спастись из западни. Велемир не сдвинулся с места. Он увидел, как в этой тьме стали нарастать и образовываться одинаковые силуэты. Эти неизведанные, чёрные как смоль существа походили один на другого и ничем не отличались друг от друга. У них не было глаз и ушей, но это не делало их уязвимыми. Они принюхивались и находили своих жертв, а широкие рты с острыми зубами служили им неплохим орудием наравне с длинными чёрными когтями на лапах. Невозможно было понять, были это люди или звери, так как они имели особенности первых и вторых. Туловища и головы у них были человечьими, вместо ног волчьи лапы, а когти роднили их с хищниками. Но по неизвестной всем причинам, эти существа притаились, замерли и не спешили напасть.

– Стража! – в один голос произнесли судьи, – выведите нас отсюда!

Но стражники ничего не успели сделать, как центральная дверь на нижнем ярде распахнулась, и кто-то вошёл в зал. Высокая фигура, быстро приблизилась к центру площадки. Он скрылся под чёрной мантией с широкими рукавами и капюшоном. В правой руке неизвестный держал посох, на верхушки которого маленькие ветки сплетались и держали чьё-то засохшее и почерневшее сердце.

– Отныне Многоликий Союз будет служить мне! – хриплым и сдавленным голосом проговорил таинственный гость, а затем приподнял посох вверх. – Но теперь вы будете не судить зверидов, а будете их искать.

Из посоха вышел кровавый поток света и разошелся семью лучами, замерев над грудными клетками судей. Мужчины и женщины одновременно заёрзали на стульях, корчась от боли. Они кричали и звали на помощь, но зал всё пустел и пустел. Велемир опомнился и сделал два шага назад, но неизведанные существа напали на него и прижали к полу.

– Нифилим, - позвал он друга, – помоги мне.

Но ему никто не отозвался. Нифилим устремился к выходу, но крики друга задержали его. Он остановился, оглянулся и увидел Велемира в когтях страшного существа. Тьма сгущалась над ним. Нифилим попятился назад и переступил за порог. Он увидел, как таинственная фигура склонилась над Велемиром и, словно змея, прошипела:

– Он не зверид. Он не нужен нам.

Затем незнакомец выпрямился и развернулся к Нифилиму. Мужчина не видел ни его лица, ни его глаз, но у него сложилось ощущение, будто из-под плаща кто-то взирал на него зловещим и проникновенным взглядом. И когда у незваного гостя колыхнулся подол мантии, то он поднял руку и наставил палец на Нифилима со словами:

– Ты будешь последним!

Нифилим вздрогнул, и двери перед ним захлопнулись, заточив в этом здании нечто зловещее и тёмное.

Глава 1. Вороний лог

Однажды в пасмурный вечер небо заволокло стальными облаками, среди которых засверкали раскалённые искры. Казалось, словно жилистые руки небесного кузнеца усердно работали над природными украшениями. Отчего в небольшом городке под раскаты грома в эту сухую и безветренную пору жители стали тревожно шептаться о надвигающейся на них угрозе. Впервые они столкнулись с аномальным явлением, которому стали придавать мистический характер. Обычно дожди у них лили днями и ночами, но эта неделя выдалась поистине странной. Засуха, безветренность и накалившийся воздух от нескончаемых разрядов молний стали тревожить жителей. Болезненность природы наносила им урон. Природа не плакала, не стонала, но что-то раздражало её. Что-то стало источником её неистового упрямства и недовольства. Именно это и хотели выяснить жители. Поговаривали, что ответы можно найти лишь у одного человека, который при этом давно ни с кем не разговаривал. Он жил вдали от города, в ветхом и неприметном домишке, стены которого поросли мхом, и где старик обзавёлся новыми друзьями. Всё лето бабочки кружили вокруг отчуждённого хозяина, а их разноцветные крылышки искрились в солнечном свете. Он любил их за молчание, так же, как и свои розы. Эти алые цветы заполонили его небольшой дворик, источая свежий и сладостный аромат. Казалось, словно сам закат спустился на землю и своей рубиновой мантией покрыл землю возле одинокого домика. По утрам на их лепестках задерживались капельки росы, которые сверкали, как бриллианты в лучах утреннего солнца. Так что старик никогда не пропускал свой утренний ритуал. Он обычно выходил во двор и проводил иссохшими руками по свежим и цветущим лепесткам роз. На мгновение могло показаться, что чудесные капельки росы постепенно разглаживали и омолаживали его дряблую кожу. В такие моменты он вспоминал о своей молодости, но его утренние ритуалы омрачились. Солнце перестало выглядывать из-под громоздких туч, и они почти не отступали. Однако это совсем не пугало старика.

Как-то раз он вышел во дворик и задержался на крыльце дома. Старец был удивлён огромному количеству людей, что окружили его невысокую ограду. Они перешёптывались, переминались с ноги на ногу и ждали его.

– Мой дом не вместит столько гостей, – пробурчал старец. Его длинная и густая борода отливала стальным блеском. – И к тому же я вас не приглашал.

– Вы Велемир, – ответил ему мужчина с каштановыми волосами и попытался пробраться во двор, – старейший в этом городе. Говорят, будто вы можете заглянуть в прошлое, настоящее, а также в будущее. Поведайте нам о будущем нашего города. Эти тучи не зря сгустились над нашими головами. Неужели мы прогневали нашего создателя?

– Стой, стой, – замахал Велемир тростью и медленной и пошатывающей поступью двинулся вперёд, – не открывай калитку. Не пущу я вас во двор. Все розы мне перетопчите! А что до пророчеств, то мне уже давно неведом язык нашего Творца. Он со мной не разговаривает с тех пор…хотя…

Велемир провёл худой рукой по бороде и внимательно осмотрел лица любопытных людей.

– Но кое-что мне всё же известно, – продолжил старец. – Небо гневается на вас. Оно видит будущее. Там вы ступите на путь злости, зависти и ненависти. Там небо окрасится в кровавый оттенок, и дождь прольётся на ваши земли стремительными и могучими потоками. Он будет оплакивать утрату, но вас не пощадит. Тогда река выйдет из берегов и поглотит ваши грешные души.

– Что ты такое говоришь? – возмутилась рыжеволосая женщина.

– Он уже давно обезумел! – выкрикнул мужчина. – Он сошёл с ума!

– Вздор! Твои предсказания наполнены сумасшедшим бредом!

Жители отступили от калитки волной возмущения. Их крики ещё доносились до ветхой хижины, но они пролетели мимо ушей Велемира. Недуг от старости не позволил ему услышать тот грязный поток слов, что слетел с губ мужчин и женщин в его адрес. Он лишь провёл рукой по бутонам роз и прошептал:

– Явится мальчишка, непохожий на нас всех. Все отрекутся от него, но этот дом примет его как родного. Здесь не знают такого слова, как ненависть.

Слов Велемира никто не услышал, кроме крылатых созданий. Они никогда не покидали его дома и были верными и надёжными друзьями старца. Он мог днями и ночами перешёптываться с ними, и только ему одному известно, что они шептали в ответ.

Так длился день за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем и, наконец, наступила осень. Пора уныния, увядания и скорби по ушедшим тёплым дням. По земле рассыпалось золото вперемежку с янтарными бусинами осени, которая неосторожным движением руки сорвала с себя это драгоценное и яркое ожерелье. Она желала привлечь внимание, она желала порадовать людей. Вот только они снова забывали о том, что её дары имели временную ценность. Осень быстро уходила, поспешно собирая в свою малахитовую шкатулку потерянные украшения, оставив после себя оголённые ветки и пустынные поля. Но на этот раз она принесла людям незабываемый дар. В эту увядающую пору родился мальчик. Его крик разлетелся по всей округе, и любопытные жители окружили дом счастливых родителей. Однако не только люди желали взглянуть на первенца этой пары. Неожиданно для всех на крики мальчика прилетела стая воронов. Она закружила над домом и облепила крышу копошащейся чёрной тучей.

– Ваш мальчик, – заглянул мужчина в окно, – у него крылья! Он зверид.

Его слова прозвучали как приговор.

Как известно, всё, что пугает человека, всё, что не поддаётся его объяснению, становиться объектом его насмешек, а в худшем случае придаётся огню. Неведенье пугает людей, но они ничего для этого не делают. Вернее, они поступают так, как не следует, в очередной раз показывая своё невежество по отношению к миру. Удивляться со временем становится нечему, потому что результат в итоге будет один.

Родители отреклись от этого невинного мальчишки только потому, что испугались его врождённого дефекта. Они не смогли найти объяснения этому загадочному явлению, а следовательно, поступили так, как говорится выше. Нет, они не придали мальчика огню, но стали над ним насмехаться. Вот она, истинная природа человека, сокрытая под толщей святости и добродушия, но которая слетает слой за слоем в минуты истинного откровения, в те минуты, когда они не ведают, что творят. Тогда, когда этот слой спадает, и обнажённые души сверкают во всей красе.

Насмеявшись вдоволь над непорочным созданием, родители положили мальчика в корзинку на глазах любопытных жителей, и мужчина понёс его к реке. Люди не отступили и проследовали за мужчиной, словно это была траурная процессия. Ни что так не радует человека, как горе или несчастный случай его друга или соседа, а также осознание того, что эта беда произошла не с тобой. Она прошла мимо тебя и постучала в соседнюю дверь. Но может беда просто - напросто ошиблась дверью?

Мужчина положил корзину на бурные волны реки, не проронив не единой слезы. Он предал свою кровь, отрёкся от собственного сына, как от старой и всеми позабытой вещи, которая уже давно лежит в чулане. В его глазах не появилось и тени сожаления. Он просто стоял и наблюдал за тем, как волны стали играть с корзинкой. Они любопытно заглядывали внутрь, но мальчик был не рад их игривости. Он громко заплакал, но даже его плачь не смог растопить ледяные сердца столпившихся людей на берегу.

Природа никогда не просила у людей помощи, по той простой причине, что в этой несправедливой сделке она всегда оставалась ни с чем. Люди очень расчётливые и мелочные. Они чаще всего забирали её богатства и неумело распоряжались ими. Так что кто захочет снова совершать сделку с тем, кто просит очень много, а взамен ничего не даёт? Именно поэтому слабые и заботливые руки природы выпустили на волю своих помощников. У неё было много союзников – хищных, свирепых, голодных и обозлённых на людей, но она старалась сдерживать свои порывы гнева, хотя у неё это не всегда получалось. Сегодня ей на помощь пришли вороны. Они закружили чёрной тучей над корзинкой. По воздуху разлетелось зловещее карканье, и птицы накрыли младенца тёмным полотном. Они не медлили. Завидев стаю, люди сразу же стали кричать: «Вестники смерти!». Отец ребёнка увидел, как вороны подняли корзинку к облакам и унесли её с собой ввысь. Там, где кружит озорной ветер, там, где свобода и бескрайние просторы.

***

С самого утра тревожное чувство не покидало Велемира. Он думал, будто случится что-то неладное. Старец почти ничего не ел и не пил, да и обыденными делами заниматься не мог. Плохие мысли заполонили его разум, и лишь в окружении роз он смог найти успокоение. Велемир присел на лавочку под окном и провёл рукой по бархатным лепесткам цветков. Бабочки тут как тут закружили возле него.

– Ждём, – прошептал он им, – скоро к нам прибудут другие крылатые создания. Не такие тихие, как вы, но всё же их надо чтить так же, как и вас.

В ответ бабочки часто захлопали своими чудесными крылышками.

– Мне уже никогда не взлететь, – прошептал он им голосом, наполненным горечью, – уж люди постарались, чтобы я на веки приземлился.

Он устремил взгляд в небеса, и в его глазах появился печальный блеск, а небо стало ему единственным напоминанием о былом прошлом. Велемир не сводил глаз с туч, но через некоторое время ему показалось, будто одна из них стала стремительно быстро приближаться к нему. Она то расширялась, то сужалась, но двигалась в одном направлении – к его дому. Тогда Велемир поднялся и подошёл к калитке для того, чтобы встретить гостей. Вороны закружили вокруг него и положили у его ног маленькую корзинку, а затем взмыли обратно в небо, оставив после себя эхо отзвуков, как прощальные наставления. Старец достал из корзинки младенца, и по его щекам покатились слёзы.

– Крылья! – увидел Велемир маленькие отростки у него за спиной. – Тише, тише. Здесь тебя никто не обидит.

Бабочки закружили над малышом, осматривая его румяные щёчки, маленький животик и розовые пяточки. Посланники природы нашли в нём родство, и может быть, когда он вырастит, то они вместе взлетят к облакам.

Малыш рос очень быстро и с каждым днём всё больше и больше наводил беспорядок в доме Велемира, но старик не сердился на него. Он знал, что украденное детство не к чему хорошему не приведёт. Так что когда мальчик научился ходить, то он позволил ему изучить каждый угол в этом уютном домике. Велемир был хорошим учителем и за столь короткий период вложил в маленькую головку любопытного мальчика немало знаний. Но как бы он не старался, он не мог усмирить его рвение выйти за пределы отчуждённого дворика. Дети в этом возрасте – это кладезь неугасаемой энергии и любопытства. А там, где висят запреты, туда ступить им хочется больше всего. Чего таить, даже взрослые не в силах совладать с этим чувством. А когда мальчику исполнилось десять лет, то он уже вовсю желал исследовать мир. И эта тяга к путешествиям возникла у него благодаря тем сказкам, которые рассказывал ему на ночь Велемир.

Как-то вечером мальчишка сидел на земле и играл с птичками, вырезанными из дерева. Велемир сидел на лавочке и покорно отвечал на его вопросы. Для мальчика это была любимая часть его дня.

– Дедушка, – обратился к нему мальчишка, – почему у меня есть крылья, а у тебя их нет?

– У меня ведь они тоже когда-то были, – вытянул Велемир руку, и к нему на палец присела бабочка, – но они отличались от твоих крылышек. Они, скорее всего, были похожи на крылья бабочек и так же сверкали на свету.

– Но что же с ними стало? – вскочил мальчишка на ноги и внимательно посмотрел на крылатое создание.

– Помнишь, я рассказывал тебе сказку с печальным концом? – погладил Велемир мальчика по щеке. – Напомни мне, что там случилось, Рамиэль?

Старец назвал его необычным ангельским именем.

– Бабочка покорно служила человеку, но они не отблагодарили её, а решили наказать, – взглянул мальчик на дедушку большими и наивными глазами. – Люди поступили с тобой так же?

– Почему же люди рвут крылья бабочкам, мухам и стрекозам? – взмахнул Велемир рукой, и бабочка взлетела, – по то простой причине, что ими движет зависть. Они никогда не смогу летать, а эти крылатые создания каждый раз напоминают им об этом. Если человек не имеет у себя каких-то определённых богатств или ценностей, то он непременно отберёт это у другого человека или же у самой природы. Не все умеют искренно радоваться чужим дарам.

– Значит, мои крылья так же оборвут…

– Оборвут, – кивнул Велемир, – если ослушаешься меня и ступишь туда, куда не следует ступать. За моими воротами ты столкнёшься с ненавистью и завистью, а я не хочу видеть тебя израненным. Ты не представляешь, как это больно - терять то, что когда-то было частью тебя.

Велемир не солгал Рамиэлю. Однажды ночью мальчик проснулся и увидел, как лунный свет просочился в окно, заиграв бледным сиянием на спине старца. В этот момент он поёжился, и невидимая рука ночи смахнула вниз одеяло. Тогда мальчишка увидел на его спине рубцы. Эти шрамы стали напоминанием о том, что он когда-то утратил.

***

Годы промчались неимоверно быстрым ураганом. Рамиэль вырос в прекрасного юношу с чёрными, как вороново крыло, волосами. На солнце его кожа отливала бледным серебристым сиянием юности. А его золотые глаза ещё сияли наивным блеском. С каждым днём он креп и видел, как безжалостные руки старости делали Велемира медленным и немощным. Тогда юноша запретил ему делать какую-либо работу по дому. Но тот, кто трудился всю жизнь, вряд ли отречётся от своего дела, даже если на пороге появится смерть. Так что ему пришлось смириться с упрямством старика.

Вечерами они так же дышали свежим воздухом в своём маленьком, но уютном дворике. Чёрные крылья Рамиэля выросли настолько, что ему стало тесно жить в маленьком домике, так что он постоянно ими что-то задевал и ронял. Велемир никогда не запрещал ему летать, ибо против природы не пойдёшь, потому что она рано или поздно возьмёт своё. Если птице запретить летать, то в ближайшее время можно ожидать её неминуемую смерть.

Рамиэль по обыкновению летал над домом в окружении воронов. Они стали его верными и преданными друзьями. В небе он исполнял вместе с ними танец свободы. Ибо тому, кому суждено летать, небо становится первым и единственным домом.

– Сильно высоко не поднимайся, – выкрикнул ему снизу Велемир. – Вдруг кто-то заметит. Твои полёты и крылья наполнят сердца людей завистью и злостью.

– Дедушка, – приземлился Рамиэль на землю, и стайка воронов облепила крышу дома, – давай покинем это место! Может в других местах мы сможем найти подобных мне и тебе. Тогда нам не нужно будет прятаться.

– Верно, – кивнул Велемир, – мы не единственные, но не всякий человек с крыльями обладает таким добрым сердцем, как я и ты. Окружающая среда видоизменяет их, и они становятся похожими на своих питомцев. Я тебе уже рассказывал о хищных птицах. Орлы, ястребы, стервятники, совы, грифы и многие другие с самого рождения питают слабость к крови и падали. А человек с твоими способностями в окружении них станет кровожадным и жестоким.

– А мои вороны, – взглянул парень на птиц, и его крылья шевельнулись, – они обладают жестокостью?

– И они не исключение, – ответил Велемир и вскинул взгляд в небо, – однако им присущи и другие хорошие качества. Никогда не ступай на тропу искушения, – старец поднялся, одной рукой опершись на трость, – ибо она узкая и скользкая. Ещё никому не удалось её преодолеть.

Велемир увидел, как в небе над домом закружили две хищные птицы. Он сразу же узнал их. Два ястреба уже не раз тревожили его, но сейчас они стали подбираться к нему всё ближе и ближе.

– Дедушка, – протянул ему Рамиэль руку, – позволь помочь тебе.

– Ступай в дом, – ответил ему Велемир холодным голосом, – запрись и не выходи. Ты меня понял?

На лице Рамиэля появился испуг, и он не сдвинулся с места.

– В дом! Живо! – крикнул Велемир. – И не выходи.

Рамиэль никогда не спорил с дедушкой и всегда выполнял его просьбы, пожелания и приказы. Так что и на этот раз он не ослушался его. Как только юноша вошёл в дом, старец двинулся вперёд, приближаясь к калитке.

Солнце уже вспыхнуло и разлилось по горизонту пурпурно-малиновыми тонами. Этот яркий пожар красок заиграл с тростью Велемира, которая спустя время осталась такой же новой, как и прежде. А на его рукоятке сидела позолоченная бабочка, расправив свои красивые крылышки.

Велемир остановился у калитки и увидел, как с неба к нему стала стремительно быстро приближаться фигура человека. Он приземлился в окружении ястребов, и его могучие крылья одним взмахом подняли пыль в воздух. Кроющие перья крыльев загадочного человека переливались на свету песочно-бронзовыми оттенками. На нём сидело чёрное пальто прямого кроя. Вытянутое узкое лицо, острые скулы, как и нос, угловатые губы делали его похожим на своих крылатых друзей. Вдобавок в его томных глазах оранжево-жёлтого цвета метался хищный блеск. На левой части его лица от брови к щеке тянулся шрам, и его глаз от этого украшения делался ещё острее и суровее.

– Давно не виделись, Ангел тьмы, – стукнул Велемир тростью.

– Прошу, не называй меня так, – сделал мужчина два шага вперёд и остановился. – Ты ведь знаешь моё настоящее имя, мой давний друг.

– Ты слишком поздно решил восстановить то, что утеряно уже давно, – закашлял старец.

– Время не щадит никого и…

– Время всё же знает о пощаде, – перебил его Велемир, – но для этого оно взимает немыслимую цену. Бессмертие - не дар, а проклятье. Кровавое проклятье.

– Из года в год люди срубают леса, они безбожно убивают животных, делая из их останков обереги, украшения и вещи. Они истязают беззащитных созданий, а природа против человека бессильна. Ей нужны сильные союзники для того, чтобы вырезать на безупречном и чистом полотне процветания и гармонии эту чернь, эту болезнь. Природа чахнет, она увядает, и её ослабшие руки уже не могу дать отпор извращённому разуму человека. Они уже давно совершили над ней насилие.

– К сожалению, в моём лице ты не найдёшь себе союзника, – схватился Велемир за спину и снова закашлял. – Твои методы не сделают тебя лучше их. Нельзя отчистить природу водопадами крови. Она и так захлёбывается в ней, оплакивая смерть своих детей. Хочешь, чтобы она захлебнулась в крови своих врагов? Но это не вернёт ей то, что у неё отняли, Нифилим.

– Природа не берёт никого в плен, – вытянул Нифилим руку и на неё присел ястреб, – она лишь поступает так, как поступают с ней люди. Они ведь не способны на сострадание, так почему природа должна сочувствовать своим мучителям? Может, тебе напомнить, что люди хотели сделать с тобой? Я был рядом в минуты твоего разочарования в них. Подобный подобного не бросает. Так что не делай из меня чудовище. Ты ведь знаешь, что всё это время мои ястребы охраняли твой дом.

– Я не просил, – проворчал Велемир. – В твоих услугах я не нуждаюсь. Мне известно, что твоё радушие стоит очень дорого.

– Высокая цена для людей, – глаза Нифилима вспыхнули золотом вместе с клювом его птицы, – но не для друзей. Идём же со мной, мой друг. Ты нужен мне, как и твой мальчишка. Птицы шепчутся, Велемир. Они говорят, что грядёт что-то ужасное. Наступят чёрные времена, когда сородич станет нападать на сородича. Природа создаёт себе стражу в лице нас, но что будет, если такие, как мы, станут биться друг с другом? Мы созданы не для вражды.

– Остерегайся грифов, а ещё лис и волков. Кажется, и сов теперь стоит сторониться. Мистер Со навещал меня. Кажется, он стал картелем и пролил немало крови, – прошептал Велемир. – Говорят, будто многие звериды вышли на охоту. Они поддались влиянию своих тотемов. И мои бабочки шепчут, будто они безжалостны. Природа, самого того не ведая, породила монстров, убийц, которые восстали против неё. Так что я не отдам тебе Рамиэля. Я не желаю, чтобы он погиб в этой неравной войне. Если мухе с орлом биться, то можно крыльев лишиться. А мой мальчик совсем юный и наивный. Когти хищных птиц с лёгкостью вырвут из его груди сердце.

– Помоги же мне воспитать воинов, – погладил Нифилим птицу по голове, – если ты знаешь, зачем я пришёл, то объяснять мне тебе ничего не надо. Нам нужно защитить природу не только от людей, но и от её стражей, от её обезумевших защитников.

– Ты ведь знаешь, что биться против себе подобных – это губительно дело, – вокруг Велемира закружили бабочки, – наши магические предметы действуют только на людей, но не на них.

– Мой зонт всё ещё у меня, – кивнул Нифилим, и ястреб взлетел в небо, – я обезличиваю людей, срываю с их лиц маски. А твоя трость, – мужчина взглянул на неё, – теперь исполняет совсем другую функцию. Когда-то тебя звали Ангелом душ. Ты был судьей для убийц, насильников и воров. Зря ты отрёкся от своего дара. С тех пор прошло двадцать лет. При утрате тотема звериды очень быстро стареют и слабнут. Многоликий Союз не успел тебя лишить тотема. Но значит ли это…?

Велемир не забыл тот роковой суд, от которого у него остались рубцы на спине, как память о том, от чего он отрёкся. Но не только человек оставил на нём отметки. Что-то тёмное и зловещее постаралось изувечить его. На лице старца остались шрамы от тех ужасных существ, что напали на него, когда он смотрел в след убегающего друга. Три выпуклые полосы тянулись ото лба к подбородку. Они затянулись, но в памяти Велемира надолго задержался облик того чудовища, которое прижало его к полу. И по сей час его не перестают тревожить воспоминания о том дне, когда он лицом к лицу столкнулся с тьмой.

– Как тебе удалось сбежать оттуда? – еле дыша, произнёс Нифилим.

– Мне не удалось, – Велемир потупил взгляд, который стал ещё более туманным. – Когда ты сбежал, то дьявольская тварь несколько раз ударила меня своими острыми когтями. Сначала по лицу, а затем по животу. Они убивали людей, но зверидов не трогали. Их хозяин сказал, что звериды послужат ему в качестве средства для достижения целей. А потом меня настигла тьма. Кромешная, беспроглядная и такая же холодная и бездонная, как река. Не знаю, сколько времени я провёл без сознания, но пробудил меня яркий солнечный свет. Чуть позже я увидел, как сотни бабочек закружили надо мной. Но сред них не было лишь одной, что так преданно и верно служила мне. По неизведанным мне обстоятельствам я утратил собственный тотем. Эти монстры бросили меня в трупную яму к остальным погибшим, при захвате здания Многоликого Союза. Мне повезло, что я лежал на самом верху, и когда эти твари на что-то отвлеклись, вернувшись в здание, я из последних сил выполз из ямы и стал ползти, превозмогая боль. Мне удалось укрыться в лесу. Природа кормила и поила меня. Благодаря ей я выжил, но былую мощь, было здоровье, уже было не вернуть. И уже спустя год я заметил седину на своих волосах. Смерть постепенно подступала ко мне. Я не убегал от неё, но что-то мне подсказывало, будто мне предстоит совершить ещё один, последний и очень важный поступок перед тем, как я приму её с распростёртыми объятьями.

– Ты же знаешь, что всё ещё можешь вернуть себе молодость. Обрести нового тотема, а также крылья. Ты нужен мне! Я желаю защитить зверидов от….Скажи, а твой мальчишка уже проявил себя? Какой у него предмет?

– Я не знаю и не хочу знать! Наши способности до добра не доведут, – взгляд Велемира прояснился. – Ты убежал и бросил меня. Так что продолжай бежать дальше от того, кто пообещал прийти за тобой. Я знаю, что тебя ко мне привела не давняя дружба, а трусость.

– Мне жаль, что ты утратил тотем, – произнёс Нифилим сдавленным голосом.

– Мне тоже, – развернулся Велемир и направился к дому, – но мне всё ещё есть что терять. Так что оставь нас и больше не нарушай покой этого тихого и неприметного дома.

Нифилим взмахнул крыльями и взлетел к облакам вместе со своими крылатыми созданиями. Велемир увидел, как шторка в окне дома задёрнулась, а потом на пороге появился Рамиэль. Его глаза наполнились вопросами, но старик не успел ответить на них. Он закашлял и свалился у порога.

Глава 2. Волчьи земли

С незапамятных времён в столь отдалённом месте, в этих суровых условиях процветала стая волков. Пока не явился человек. С тех пор в пищевой цепи эти благородные животные спустились на ступень ниже и стали жертвами кощунства и алчности. Их территории отняли, над природой надругались, вырубив большую часть для постройки поселения. А на самих волков стала вестись охота. Кто-то считал их красивым трофеем, который способен украсить жилище, а кому-то охота на них приносила удовольствие. Человек выдумал о волках страшные и пугающие легенды для того чтобы оправдать свои помыслы. Но лишь одним волкам известно, кто запятнал их честь грязными слухами. Вот только животным чужд язык человеческий. Поэтому их молчание продлилось очень долго, до тех пор, пока не явилась она.

Утро в далёкой деревушке выдалось солнечным, но тёплые лучи не в силах были согреть человеческие души. Последний месяц лета уходил очень быстро, а осень никогда не запаздывала с приходом. Ручьи струились по дорогам, смешиваясь с грязью от того, что лились обильные дожди. Лето задремало, даже не вступив в схватку с холодами. От чего это место нарекли Царством льда и холода.

Холод и заморозки сковали реку и ручьи. Они оставили крупные капли на запотевших окнах домов, а потом не скупились и одарили жителей Волчьих земель жгучими и обжигающими ветрами. В такую погоду жители чаще всего собирались в трактире, где могли укрыться от сильных порывов ветра. Среди жителей трактир пользовался огромной популярностью, потому что он выступал неким маяком для сплетен и слухов. Состоял он из двух этажей. На первом, как правило, располагался буфет, мягкая мебель и стояли покрытые белыми скатертями столы. Три общих зала вмещало в себя хмельную толпу. На втором этаже располагались номера для гостей. Помещение отличалось своим тёмным внутренним убранством: бордовые шторы закрывали окна, не допуская в залы проход лучам, так что лампочки были не в силах осветить столь большое пространство. Поэтому трактир славился усыпляющей атмосферой, в котором после закрытия можно было найти десяток уснувших мужчин. Питались они исключительно щами, поджаренным мясом с луком и треской, а также грибными, мясными и рыбными закусками, которые подавались к водке или пиву. Поэтому в помещении всегда стояло специфическое амбре из смеси еды и табака.

– Холода нынче не щадят нас, – осушил седовласый мужчина бокал с янтарным напитком и кивнул мальчишке, что стоял возле буфета.

Тот молниеносно подбежал к нему и налил ему пива. Пена стала вздыматься, облизав края кружки, быстро выбравшись за её пределы. Мужчина не медлил и сделал большой глоток, причмокнув от удовольствия. Мальчишка тут же оставил его, метнувшись на зов другого пьяницы. В трактире стоял гул – отталкивающая мелодия, возникшая из-за разговоров пьяниц, стука бокалов и хохота.

– А приметы не лгут, – напротив него сидел уже хмельной мужчина со стеклянным взглядом и пустым бокалом. – Всё это из-за этих тварей! Ещё с древних времён наши предки, услышав унылый волчий вой, содрогались от него в страхе. Он считался дурным знаком и сулил голод и жестокую зиму. Что мы, разумеется, и наблюдаем. Волки совсем потеряли страх. Они заходят в деревню, едят наших овец, но им всё мало и мало. Одними овцами сыт не будешь и есть добыча по крупнее – это человек. В скором времени они станут нападать на нас. Помяните моё слово.

Но человек всегда, прежде всего заботился о себе, а не о братьях меньших. Он завоёвывал территории, вырубал леса, загрязнял водоёмы и пользовался благами Природы, не задумываясь о последствиях. Её дети имели свободу, выбор и жили в покое, без опасения и страха. Лишь с появлением человека животные стали содрогаться от их жестокости и кровожадности. Так и волки научились жить во мгле, там, куда не мог достигнуть свет от костра. Им ничего не осталось, как следить за деятельностью человека, жадно втягивая аромат свежего мяса. Они следили и получали знания для того, чтобы нанести им ответный удар.

– Мы живём в Волчьих землях и как ты думаешь, сможем ли мы так быстро избавиться от них? – с издёвкой в голосе спросил у него седовласый мужчина. – Ходят слухи, что к нам едет опытный охотник для истребления этих кровожадных тварей. Он то и должен значительно сократить их популяцию.

– Слишком долго он едет, – втянулась в их разговор женщина, которая стояла за буфетной стойкой. – Я не раз видела волков возле моего дома. Пора их всех отстрелять. Они всё воют и воют под окнами, вгоняя меня и мою дочь в дрожь.

Она уже до блеска натёрла витрину, и её худые и костлявые руки на время увлажнились от воды, а кожа сделалась упругой. На вид ей было лет сорок, но усталость прибавила ей ещё десяток лет. Некогда светлые волосы потускнели, и их цвет сделался стальным. А голубые глаза приобрели грязный оттенок: смесь лазури и невзгод.

– Агата, – хмельной мужчина потянулся за рыбной закуской и опрокинул пустой бокал, – я всегда считал тебя отважной женщиной. Если бы под моими окнами выли волки, то я бы всё это время сидел дома и не ступил бы за порог.

Агата улыбнулась ему, бросила тряпку в тазик с водой и обтёрла руки об пожелтевший фартук. Женщина не услышала, как позади неё приоткрылась дверь, и в помещение вошла юная девушка. На вид ей было лет восемнадцать. Её щёки вспыхнули алым заревом, словно гроздь ягод на рябине. Большие глаза лазурного цвета отдавали наивным блеском и сияли ярче любой лампы в трактире.

– Мама, – обратилась девушка к женщине и поставила опустошённый тазик у её ног, – я вымыла второй этаж. Можно принимать гостей.

Агата даже не обернулась к ней, но заметила, как взгляды мужчин быстро переметнулись в сторону её дочери. Они жадно взирали на ключицы девушки и быстро вздымающую молодую грудь. Девушка была облачена в длинное алое платье, но даже поношенные места на нём не в силах были испортить и заглушить её красоту. Поверх платья на ней сидел длинный бордовый плащ с капюшоном.

– Можешь идти, – суровым голосом приказала ей женщина. – Дома надо вымыть полы и приготовить щи. Да поживее управься! А потом возвращайся ко мне. К утру тут тоже должно всё сверкать. Мы ожидаем почётного гостя.

– С каких это пор охотников стали почитать? – спросила девушка мягким и почти усыпляющим голосом. Она провела рукой по светлой, словно солнечный луч, пряди. Волосы у неё струились до поясницы бурлящими волнами, как у водопада.

Мужчины, что сидели вблизи буфета, тут же расхохотались.

– Я не сказала ничего смешного! – девушка огрызнулась и наградила мужчин презрительным взглядом.

– Молчи, Анжелика! – развернулась к ней женщина и показала ей оскал. – Женщина не должна пререкаться с мужчинами.

– Преклоняться перед ними я не стану, – девушка горделиво задрала аккуратный и маленький носик.

– Причём тут…

Агату перебил седовласый мужчина:

– Твоя дочь с каждым годом становится всё краше и краше. Пора бы её выдать замуж, пока ваша бабка не забила ей голову подобными глупостями. Ты реже отпускай дочь к ней, и может она, станет послушнее.

– Замуж? – Анжелика приоткрыла стеклянную створку в витрине и осмотрела пирожки, – ни за что на свете!

– Думаешь, я буду тебя об этом спрашивать? – Агата подняла с пола небольшую корзинку и подошла к дочери. – Выдам без твоего согласия.

Анжелика поджала нижнюю губу, не желая вступать в конфликт с матерью.

– Как, кстати, близиться Волчий праздник, – икнул пьяный мужчина, – отгуляли бы с двойным размахом. Так что поскорее ищи ей мужа.

– Со здешними мне водиться не к чему, – Анжелика протянула матери несколько пирожков, и та небрежно бросила их в корзинку.

– Слишком заносчивая у тебя дочь, Агата, – осуждающе покачал головой седовласый мужчина. – Потому и одна.

– И откуда она только набралась этому? – Агата взглянула на дочь исподлобья.

– Говорю же, к бабке её меньше отпускай! – мужчина осушил бокал. – Она уже давно живёт вдали от цивилизации, влача одичалый образ жизни. Глядишь, и твою дочь научит этому. Люди шепчутся, Агатка. Говорят, будто она подкармливает волков. Может, поэтому они всё чаще и чаще заходят в деревню?

– Моя бабушка ту не причём! – встала на её защиту Анжелика.

– Доброе у тебя сердце, Агатка, – мужчина не обратил внимания на слова Анжелики, – твоя мать отреклась от тебя, от собственной дочери, а ты всё помогаешь ей, передаёшь еду. Она постепенно сходит с ума от одиночества. Пускай ведёт такую жизнь, потому что это её выбор. Но я бы посоветовал тебе и твоей дочери держаться от неё подальше.

Анжелика хотела возразить ему, но её первое слово перекрыл противный скрип входной двери. В трактир вошёл никому не знакомый мужчина сорока лет. Высокий, с широкими плечами, с острым и проникновенным взглядом. Уже именно эти характеристики отличали его от здешних людей. Его чёрные волосы ложились ему на плечи, а часть из них он собрал в косу на макушке. На нём сидел тёплый плащ, украшенный волчьей шкурой. Он шагал медленно, чётко выставляя носки сапог вперёд, и ни разу не отпустил взгляд вниз. Искать на полу ему было нечего, и прятаться от любопытных взглядов он не привык.

– Мне сказали, что в этом трактире можно снять комнату, – мужчина остановился возле столика, который располагался у буфета, – так ли это?

Он бросил походный рюкзак на пол, рядом поставил ружье и присел за пустой стол, так и не взглянув на Агату и её дочку. Краем глаза мужчина видел два силуэта за стойкой и знал, что ему должны ответить. Голос у него был звонким, способным заглушить гул в просторном помещении. И даже в конце зала его услышали.

– В комнату ко мне не заходить и не убираться, пока я сам этого не попрошу, – не дождавшись ответа в приказном тоне, продолжил говорить мужчина. Он медленно снял перчатки с рук. – Ночами я буду уходить на охоту, а днём спать и набираться сил.

Агата чуть не выронила из рук корзину с пирожками, но Анжелика вовремя успела её подхватить. Женщина даже не обратила внимания на это и тут же обошла стойку буфета, оттолкнув дочь.

– Охотник! – радостно воскликнула она и присела за стол напротив этого сурового мужчины. – Как мы рады вам! Наконец-то, спустя столько лет мы будем спать спокойно, потому что к нам явился спаситель. Явились вы!

– Приятно слушать хвалебные речи, но я привык их слушать после того, как выполню миссию, – мужчина даже не взглянул на женщину, а продолжил изучать толпу пьяниц, что внимательно смотрели на него. – Совсем скоро вы забудете о страхе. Не беспокойтесь, ведь лучше охотника вам не найти.

– Не слишком ли заносчиво? – Анжелика вышла из-за стойки буфета, и у неё дёрнулась верхняя губа от отвращения. – Мне думается, тот, кто кичиться преждевременным успехом – стоит меньше, чем он на самом деле думает о себе.

Мужчина резко перевёл взгляд на девушку и осмотрел её с ног до головы, задержавшись на тонкой талии. Анжелика заметила это и прикрыла талию корзинкой. Но отпугнул её вовсе не пристальный взгляд, а шрам на левой части его лица, который тянулся от брови до губы.

– Знать себе цену вовсе не зазорно, – мужчина нарочно смотрел на неё проникновенным и острым взглядом, подмечая дрожь в её теле. – Шкура на моих плечах – это шкура того волка, который оставил шрам на моём лице. Я долго искал и выслеживал его для того, чтобы нанести ему ответный удар. Как видишь, мои ранения стоили ему жизни. Уж я-то не церемонился с ним.

– Ваша кровожадность пугает, – Анжелика ощутила, как у неё задрожали коленки, но никто этого не заметил, кроме зорких глаз опытного охотника. – Клык на вашей шее - это тоже часть трофея, что вы решили себе оставить?

– Приятно было разбирать его на части, – усмехнулся охотник и прикоснулся к клыку.

Агата смотрела на него с восхищением, и казалось, ещё чуть-чуть, и она набросится на него для того, чтобы расцеловать. А вот её дочь не испытывала подобных чувств. Она, наоборот, презирала его, содрогалась от его присутствия, подобно загнанному зверю.

– Позвольте узнать имя нашего героя, – Агата протянула к нему руки, и у неё задрожали пальцы от обуявшей радости.

– С каких это пор живодёров считают героями? – Анжелика наградила охотника презренным взглядом. – Тот ли герой, кто напал и растерзал санитара леса? Тот ли герой, кто посчитал животное трофеем и оставил себе его останки?

– Молчи, глупышка! – развернулась к ней мать и показала оскал. – Иди уже, пока не стемнело. И поскорее возвращайся, а то одна я не управлюсь.

Анжелика накинула на голову широкий капюшон, опустила пониже корзинку и направилась к выходу. Но когда она проходила мимо стола, за которым сидел охотник, то он резко схватился её за руку и притянул к себе.

– Не терплю, когда кто-то прикасается ко мне без моего разрешения, – девушка попыталась отдёрнуть руку, но пальцы мужчины очень крепко обхватили её запястье.

Мужчина молча вынул нож из ножен и вложил его в ладошку Анжелики.

– Держи его крепко, – наконец охотник разомкнул пальцы, – такой хрупкой девушке, как ты, нельзя ходить по улицам одной. Близиться ночь, а волки, как правило, выходят на охоту, только завидев луну.

Анжелика, долго не думая, воткнула нож в стол, да с такой силой, что её мама содрогнулась. Но выражение лица у охотника совсем не изменилось.

– Я вам не какая-нибудь слабая и беззащитная девочка! Уж я-то смогу за себя постоять! А вам я не позволю уничтожать тех, в честь кого эти земли были названы. Уезжайте обратно, туда, откуда вы приехали.

Двое хмельных мужчин за соседним столиком уже почти протрезвели от прыткости дочери Агаты.

– Лика! – Агата подскочила с места и ударила кулаком по столу, – сейчас же извинись перед почётным гостем. Не позорься!

– Почётный гость для тебя, а не для меня, – девушка развернулась и направилась к выходу. – Ты его почитаешь, ты перед ним и извиняйся.

– Неблагодарная! – вслед крикнула ей женщина и присела на место. – Вот так воспитываешь, воспитываешь, а они вырастают и начинают перечить. Ой, что же я, – Агата снова подскочила и забежала за стойку буфета, – вы наверняка голодны. Дорога до нас нелёгкая, извилистая. То-то вы задержались. Поди заплутали?

– Да, – отозвался седовласый мужчина, – скольких людей загубили эти земли, а вернее его обитатели. Уж мы все надеемся на вас. И всё же вы так и не представились.

– Шеломан, – выдернул мужчина нож из стола, который туда воткнула Анжелика и впервые по его лицу пробежала волна удивления. Она была хрупка, но обладала силой, не присущей столь юным девушкам.

Мужчина повертел нож в руках, играя пальцами с лезвием, не заметив того, как Агата разложила тарелки перед его носом. Лишь запах жареного мяса с луком пробудил его от задумчивости.

– Что это? – указал он ножом на бокал со ржаным напитком. – Уберите немедленно! Я не пью подобных напитков. Лучше заварите мне травяной чай.

Двое мужчин за соседним столиком переглянулись и состроили серьёзные лица, пародируя гостя.

– Может, уже расскажите мне, что именно вас беспокоит? – Шеломан принялся трапезничать.

Мужчины пересели к нему за стол, усевшись напротив него. Агата принесла охотнику горячий чай и встала позади мужчин. Она отметила, какие большие и крепкие у него были руки с многочисленными шрамами. На запястьях у него сидели широкие браслеты из серебра. На каждом из них был изображён бегущий волк.

– Так вы не знаете, что на Волчьих землях происходит? – прошептал седовласый мужчина, будто боялся того, что его кто-то мог услышать. – Нас держат в страхе эти кровожадные чудовища. А месяц назад вот что с моим товарищем произошло…

Старик уже хотел было начать рассказывать историю, как его собутыльник вздрогнул и громко воскликнул:

– Никодим, давай лучше я расскажу, как всё было. Мои глаза до сих пор всё помнят. Агатка, – обратился он к женщине, – к моему тяжёлому рассказу выпить бы мне что покрепче.

Женщина кивнула, и по первому её зову из зала прибежал мальчишка. Он принёс бутылку, покрывшуюся влагой, радом поставил две рюмки с закусками и убежал на зов другого пьяницы. Никодим прошёлся рукой по седине и почесал затылок. Товарищ его ещё молчал и не осмеливался начинать свой рассказ. Он залпом выпил рюмку водки, поморщился и уставился на охотника пустым, почти безжизненным взглядом.

– Ну же, Савелий, – толкнула его Агата в плечо, – выпей ещё одну рюмку, если тебе тяжело вспоминать. Ну а если уж твой язык не поворачивается рассказать, что с тобой произошло, то пускай Никодим расскажет.

– Нет, – качнул Савелий головой и икнул. – Я свидетель. Мне и быть рассказчиком.

Охотник всё это время молча ел, переводя взгляд с одного мужчины на другого. Он не торопил их, но желал уже как можно скорее услышать то, что с одним из них произошло.

– В тот день ночь длилась неимоверно долго, – наконец начал Савелий, – а на чёрном небе сияла луна, окрасив золотым свечением густые облака. Я до поздней ночи просидел тут, да так напился, что не в силах был добраться до дома. Думал, тут заночую, а она не в какую, – кивнул мужчина в сторону Агаты, – выгоняла меня. Вот мне и пришлось в потёмках добираться до дома. И не с того, не с сего за мной увязался товарищ по работе. Всё совал мне в нос бутылку с водкой, да ждал, когда я, наконец, сделаю глоток. Но я-то меру знаю, вот и пришлось мне его послать далеко-далеко. А он настырным таким оказался. Всё равно за мной пошёл. Шли мы очень долго, так как мой дом находится на окраине деревне, и товарищу моему приспичило справить нужду. Тогда он свернул с дороги и направился к тёмному и густому лесу. А я подумал, что это мой шанс скорее избавиться от него, но не успел сделать и шагу, как из леса раздался его жуткий крик. Мне почудилось, будто он куда-то провалился или наступил на капкан для отлова волков, – мужчина почесал бороду, перевёл дыхание и продолжил, – мне ничего не оставалось, как кинутся ему на помощь. А когда я приблизился к деревьям, то не застал там никого, хотя со стороны дороги я видел, что товарищ ещё совсем недавно тут стоял. Я осмотрелся и увидел на земле следы крови. Опавшие листья сделались кроваво-красными. И мне тут же захотелось броситься обратно, но я не мог оставить товарища в беде. Я пошёл вперёд. Туда, куда меня повела кровавая полоса и..., - Савелий залпом осушил вторую рюмку с водкой и замолчал.

Охотник уже доел, положил столовые приборы в тарелку и вперил в мужчину острый взгляд. Савелий и без слов понял, что он обязан завершить то, что начал.

– Мой товарищ лежал на земле, истекая кровью, – мужчина вытер рот рукавом. – Он был растерзан монстром, исполинским чудовищем, которые, как правила, выходят из преисподней. Это был огромный волк, чернее ночи. Он взглянул на меня налитыми кровью глазами, и что-то в этот момент со мной произошло. Я не смог сдвинуться с места. Меня буквально парализовало. А он шёл на меня, облизнув кровавую пасть длинным языком. И мне подумалось, что вовсе не волк это был, а оборотень. В природе не существует волков таких размеров. Тогда я попрощался с жизнью, но этот монстр меня не тронул. Он почему-то отступил и скрылся в тёмных глубинах леса. И я стремглав бросился бежать со всех ног. Прохожим я кричал, чтобы они запирались в домах и доставали ружья. Меня никто не слушал. Даже когда на утро нашли растерзанное тело моего товарища, то моим словам не поверили. Никто и до сих пор не верит мне. А я говорю, что это был не простой волк. Что-то магическое, что-то колдовское в нём присутствовало.

– Кто-нибудь из вас слышал что-нибудь о Волчьем Пастыре? – Шеломан задал мужчинам вопрос.

Они покачали головами.

– Говорят, будто он выступает в образе седого старика, – продолжил охотник, – но я был свидетелем многих случаев, и мне нередко приходилось ловить женщин, детей или мужчин, которые выступали в роли Волчьего Пастыря. По обыкновению, в лесу он созывает к себе волков и определяет каждому его добычу. Кто бы это ни был - овца, корова, свинья или человек. Волчий Пастырь неуловим, как сама Смерть. Считается, что назначенная Пастырем жертва неминуемо обречена.

Агата прикрыла рот рукой, чтобы сдержать крик.

– Всё же имеем дело с колдовством, – Савелий отодвинул в бок опустошённые рюмки, – я так и знал. Значит, нам нужно как можно скорее отыскать этого Пастыря, пока из-за него не погиб ещё кто-то.

– Легко сказать, – Никодим двинул его в бок костлявым локтем, – а вот только найти этого Пастыря будет не так-то просто. Им может оказаться кто угодно.

– Есть один способ, – оспорил их мнение охотник, – я убью его самого любимого волка, и тогда он сам выйдет ко мне. Эти звериды очень самолюбивые и самоуверенные в себе, но они чаще всего находятся в плену собственных заблуждений. Есть люди и хитрее, чем они.

Шеломан поднялся и достал из кармана три серебряные монеты. На них были выгравированы волки. Мужчина бросил монеты на стол, поднял рюкзак, взял ружье и услышал позади себя крик. В этот момент в таверну забежала женщина. На пороге она упала на колени и разрыдалась. Лицо у неё было искаженно от ужаса, руки тряслись, а голос задрожал, когда она попыталась что-то сказать.

Несколько женщин в трактире сразу же бросились к ней на помощь. Они подняли бледную и бесчувственную подругу и усадили на стул. Агата к этому времени уже успела сбегать за стаканом воды, и когда она подбежала к ним, то вблизи на платье дрожащей женщины разглядела пятна крови.

– Инесса, – мужчины все как один требовали дать ответ, – скажи, что с тобой случилось?

– Мой…мой муж, – женщина устремила стеклянный взгляд на взирающую на неё толпу. – Его больше нет!

Инесса закрыла лицо руками и разрыдалась.

– Я могу вам хоть чем-то помочь? – спросил у неё Шеломан. – Думаю, опытная рука охотника сможет защитить вас от того, кто осмелился на вас напасть.

Он стоял прямо перед ней, а его приятный грудной голос прозвучал громко и оглушил крики и вопли тех, кто их окружил.

– О, вы-то мне и нужны! – Инесса прижала ладошку к губам, стараясь заглушить рыдания. – На меня и на мужа…, – от всхлипываний у неё содрогнулась грудь, – на нас напал волк! Большое чёрное чудовище. Он здесь! В деревне! Это оборотень!

Она больше не смогла вымолвить и слова. Женщины разом вскрикнули, а мужчины зашептались. Агата мигом протянула ей стакан с водой, но Инесса схватила его и с криком швырнула на пол.

– Это твоя семейка виновата! Из-за вас к нам в деревню стали заходить волки. Каждый в округе знает, что твоя бабка их подкармливает. Немудрено, что тебя бросил муж. Он узнал горькую правду и сбежал. Скажи им всем! Скажи, что твоя дочь зверид!

Мужчины и женщины тут же замолкли.

– Не надо судачить про мою семью, – Агата огрызнулась и увидела, как Шеломан покосился на неё. – Ложь, да и только.

Охотник уловил внимательным взглядом дрожь в её ладошках.

– Моя дочь! – Агата опомнилась, и хотела было броситься к выходу, но охотник преградил ей путь.

– Позвольте мне делать мою работу, – закинул ружье на плечо. – Так где же в последний раз вам пришлось столкнуться с волком? – обратился он к Инессе.

– В конце улицы, – от воспоминаний у неё на глазах снова появились слёзы, – возле сувенирной лавки. Этот монстр вышел из леса и напал на моего мужа. Я упала без чувств, а когда очнулась, то увидела лишь кровавую полосу, тянущуюся в глубины леса.

– Это снова началось, – в ужасе прошептал Савелий, – я вас всех предупреждал. Предупреждал, а вы меня не слушали!

– Спасите мою девочку! – Агата бросилась к мужчине с мольбой. – Она пошла к бабушке, и её путь идёт через лес. Зачем я её сегодня отправила туда? Это будет моя вина, если…

– Бейте тревогу! Предупредите всех о надвигающейся на Волчьи земли угрозе, – направился Шеломан к выходу. – Пусть женщины и дети прячутся по домам, а мужчины должны вместе со мной выйти на охоту. Мы возьмём этого волка не силой, а количеством. Близиться ночь, а в эту пору волки по-особенному кровожадны. Готовьтесь к войне с этим зверьём!

Торжественно отзвенел голос мужчины в трактире и быстро потух, как только он вышел за порог.

Глава 3. Вороний лог

Почти всю неделю Велемир редко поднимался с кровати. Тяжёлые воспоминания вспыхнули в его разуме резким и болезненным всполохом. Лишь изредка ему удавалось встать. Но чаще всего Рамиэлю казалось, будто его дедушка бредил. Старец что-то неустанно бормотал себе под нос и что-то искал в тумбах, переворачивая один ящик за другим. Однако из раза в раз его поиски заканчивались тем, что он возвращался в кровать с пустыми руками. Рамиэль не докучал ему вопросами, а лишь молча наблюдал за странным поведением дедушки.

По утрам юноша кормил кур и петухов, собирал яйца, а затем выходил пасти коров. Велемир обладал не большим хозяйством, но оно смогло прокормить его и вырасти здорового мальчишку. До болезни старец оставлял хозяйство под присмотром Рамиэля, а сам уходил в лес. Там он собирал грибы, ягоды, а также различные травы. Он просил пропитания у природы и никогда у людей. В сам город он никогда не заходил, а жил на его окраине, куда боялась ступать нога человека. За эти годы старцу удалось пополнить погреб в доме различными припасами. Там он хранил картошку с капустой и морковь, выращенную на его маленьком дворе. Там висели засушенные грибы красивыми и аккуратными гирляндами. В ящиках лежали сушеные ягоды, яйца, сыр и кувшины с молоком. Велемир был запасливым и до недавнего недуга следил за хозяйством. Время от времени он вырезал из деревьев различные фигурки, плёл корзины и занимался резьбой по дереву. Этим ремеслам он с самого детства учил мальчишку.

Перед тем, как Рамиэль направился пасти коров, Велемир наказал ему быть осторожным и внимательным. Восемнадцатилетний мальчишка, ещё не вкусивший ядовитого и болезненного эликсира под названием Жизнь, отнёсся легкомысленно к словам дедушки. Он вывел коров со двора и направился с ними вперёд, стремительно отдаляясь от дома. Они остановились перед лесом на просторной лужайке. Полуденное солнце жарило и стало припекать голову Рамиэлю. Тогда он не выдержал и взлетел, взмахнув мощными и чёрными крыльями. Юноша пролетел над верхушками лесных деревьев и устремился ввысь. Всё это время его сопровождали громкие и неугомонные спутники. Его единственные друзья – вороны. Небольшой стаей они ринулись за ним, охраняя его от чужих глаз чёрной и копошащейся стеной. Но Рамиэль недолго пролетал. Он завидел, как над коровами закружил ястреб. Медный клюв у птицы источал готовность к нанесению удара. Однако ястреб отступил, когда Рамиэль приземлился возле коров. Юноша осмотрелся и никого в округе не увидел. Ему захотелось снова вернуться к облакам, к своим шумным друзьям, но он поступился своими интересами и принялся сторожить коров. Рамиэль нашёл возле леса небольшое бревно, очистил его, а когда присел, то стал неустанно взирать на небо. Крылья позади него то вздымались, то опускались, как бы пытаясь уговорить его на ещё один полёт. Но юноша стойко сопротивлялся этому желанию.

– Тяжело, не правда ли? – позади него раздался грубый и резкий голос мужчины.

Рамиэль подпрыгнул и развернулся к незваному гостю. Перед ним стоял тот самый мужчина, который навещал Велемира перед тем, как с ним случился удар.

– Тяжело жить в неволе? – мужчина снова задал вопрос и перекинул зонтик с одной руки в другую. – Грустно иметь крылья, но не иметь возможности свободно парить в полёте. Ты пойман, словно птица в клетку.

– Вы ошибаетесь, – возразил ему юноша. – Меня никто не ограничивает в действиях.

– Неужели? – искренне удивился мужчина и приблизился к мальчишке. Он обошёл его, крепко ухватившись за рукоятку зонта, расчистив себе путь от сухой травы и веток. – Твой страх перед людьми есть нечто иное, как ограничение, которому тебя научил Велемир. Он желает, чтобы ты боялся, и всеми возможными способами скрывает от тебя правду, а самое главное - то, кем ты на самом деле являешься.

– Что это значит? – Рамиэль отступил от мужчины. – У меня есть крылья, и это то, что даровала мне природа. Это и есть мой единственный отличительный знак.

Нифилим громко рассмеялся, и песочно-бронзовые крылья за его спиной резко шевельнулись. Когда он умолк, то о чём-то задумался, но через секунду его взгляд наполнился решительностью. И тогда мужчина попытался что-то вытащить из-под рубашки, но воротник мешал ему это сделать.

– Смотри! – ему удалось вытащить цепочку, и он ухватился за кулон. – Это символ моего тотема. Мой талисман.

Пальцы мужчины держались за серебряный кулон в виде ястреба. У птицы были распахнуты крылья и открыт клюв. Казалось, будто эта уменьшенная копия хищной птицы вот-вот оживёт и нападёт на свою добычу.

– Символ тотема? Талисман? – приблизился к нему Рамиэль и внимательно осмотрел кулон. – Что это значит?

– Неужели он и об этом тебе не рассказал? – Нифилим спрятал обратно цепочку с кулоном и покачал головой. – Твой дедушка многое скрывает от тебя. Он не желает, чтобы ты становился сильнее. Однако если ты примкнёшь ко мне, то я поведаю тебе о том, кто такие звериды.

– Нет, – решительно ответил юноша. – Мой дом здесь. Рядом с моим дедушкой. И я его не брошу.

– Время не щадит его, и ты это прекрасно видишь, – глаза у Нифилима наполнились хищным блеском. – Через месяц, год или пять лет ты останешься один. О тебе некому будет позаботиться, но я…

– Замолчите! – прокричал Рамиэль. – Уходите! Это из-за вас мой дедушка заболел. Больше не появляйтесь здесь.

Юноша развернулся и пошёл прочь от странного собеседника. Он ощутил, как от мужчины исходил холод, злоба, но также и страх. Этот человек чего-то или кого-то страшился, и именно это чувство привело его к ним.

Дорога до дома длилась очень долго. Рамиэль изнывал от изнуряющей жары. Он подгонял коров, но те неохотно побрели в обратном направлении. Скука и любопытство не оставили юношу в покое. Когда он забрался на не высокий холм, то развернулся и возле леса не увидел того статного и пугающего мужчину. Тогда Рамиэль с облегчением выдохнул, но что-то заставило его задержаться на месте, и он пытливо осмотрел густой лес. И вдруг, откуда не возьмись, поднялся туман и окутал стволы деревьев своими лёгкими и воздушными объятьями. Рамиэль присмотрелся и увидел, как из леса вышло что-то тёмное. Это нечто шло, рассекая туман своей фигурой. Юноша подумал, что это был человек. Он был облачён в чёрную мантию. Лицо скрывалось под маской в виде ворона, и ног не было видно. Тогда поднялся сильный ветер, и деревья зашатались из стороны в сторону. Их кроны зашелестели, нарушив мрачную тишину. Рамиэль неподвижно стоял, не в силах сделать и шагу. Страх обуял его разум и тело. Он разглядел, как этот незнакомец из леса приподнял правую руку. В ней находился фонарь, который источал холодный свет. И чем ближе он подбирался к мальчишке, чем ярче освещались стены фонаря.

– Зверид, – донёсся до мальчишки его зловещий, хриплый и надрывный голос, – зверид.

Рамиэль ощутил, как у него задрожал ноги. Он не мог сделать и шагу. Юноша неподвижно стоял и наблюдал за тем, как вместе с туманом к нему стремительно, быстро приближалась волна чего-то чёрного и копошащегося. Это была лавина чёрных пауков. Они очень быстро накрыли землю своими пушистыми телами. Вороны в этот момент хаотично заметались возле Рамиэля, и по воздуху разлетелось их карканье. Они боялись так же, как и Рамиэль. Таинственная фигура напугала их. Юноше показалось, будто он некоторое время находился в трансе. Но чуть позже он опомнился и взлетел. Рамиэль погнал коров к дому и уже не жалел их. Он схватил с земли палку и с помощью неё стал подгонять их. Животным это не понравилось. Коровы недовольно замычали. Вороны попытались помочь своему другу. Они чёрной тучей нависли над животными, и их карканья походили на человеческие крики. Так всю дорогу Рамиэль вместе со своими воронами гнал коров к дому. И за всё время пути юноша ни разу не оглянулся назад.

Оставшуюся часть дня Рамиэль провёл в тревоге. До сих пор у него перед глазами стоял образ таинственной фигуры. Его фонарь ещё вспыхивал перед ним холодным блеском. И голос. Этот незабываемый и душераздирающий голос до сих пор заставлял мальчишку дрожать. Так он просидел во дворе в гордом одиночестве, обдумывая слова человека с ястребиными крыльями. Но он каждый раз покрывался мурашками, как только вспоминал туман и человека с фонарём.

– Что-то тревожит тебя, мой ворон, – вышел во двор Велемир.

Он с особым усилием напирал на трость, а его ослабшие ноги всё ещё дрожали. Но старец махнул головой, как только Рамиэль кинулся к нему на помощь.

– Присядь, – Велемир указал взглядом на лавку, и юноша тут же вернулся на место, – тебе предстоит многое узнать за этот вечер. Слушай меня внимательно.

На горизонте постепенно заходило солнце, окрашивая белоснежные облака в пурпур. Последние лучи дневного светила покрыли кроны незримой пеленой, и их изумрудные одеяния потонули в ареале блеска и золота.

– Болезнь делает меня не осведомлённым, – тяжело опустился Велемир на лавку и положил рядом с собой трость. – Этим-то и воспользуется мой давний друг. Думаю, он к тебе уже приходил, верно? – старец покосился на юношу и увидел в его глазах тревогу. – Можешь ничего мне не говорить. Всё и так понятно. Нифилим решил воспользоваться моментом для того, чтобы склонить тебя на свою сторону.

– Кто он такой, дедушка? – Рамиэль ещё ближе пододвинулся к нему. – От этого человека исходит страх. Он боится людей?

– Людей он не боится, а презирает. Однако есть нечто тёмное, нечто неизведанное, возникшее из самых глубин мрака. Там, где царствует холод, сырость и непроглядная тьма. Именно это его и пугает. Способность Нифилима роднит его с этой беспросветной мглой. Он карает лжецов, лицедеев, притворщиков и лицемеров. Не счесть людей, которые носят маски, представ перед обществом в одном образе, тем временем замышляя нечто подлое. Из года в год Нифилим занимается тем, что срывает с людей маски, то есть обезличивает их. Он оставляет их без глаз, носа и ушей, погружая во тьму и тишину. Он выступает им судьёй. Но двадцать лет назад из тьмы возродилось нечто сильное и страшное, способное одолеть таких, как мы. Это и напугало Нифилима. Он готов всякого поучать и наказывать, а сам не способен ответить за собственные грехи. Когда-нибудь его собственная сила обернётся против него, и он сам же окажется в бескрайней, чёрной и непреодолимой бездне вечной тишины и кромешной тьмы.

– Что стало причиной вашей вражды? – Рамиэль взглянул на деревья за калиткой и увидел, как его вороны замерли на ветвях, вслушиваясь в слова Велемира. – И что такого сотворил Нифилим? Хоть он и кажется мне загадочным и странным, но его статная фигура излучает благородство и благоразумие.

Велемир издал смешок, а затем закашлял.

– Пойми, мой ворон, наши способности могут удивить людей. Они могут заставить их завидовать нам, но они так же пагубно влияют на их носителей. Дар в первую очередь совращает ум не того, кто за ним наблюдает, а того, кто его использует. Вот и Нифилим уже не первый год носит маски, которые давно пора с него сорвать. Пока он карает людей, представ перед нами добрым защитником, в его голове зреют коварные планы. Остерегайся его и не позволяй ему обмануть тебя, ввести в искушение. Помнишь, я рассказывал тебе про Звериный суд? Так вот, на нём Нифилима должны были судить. Тогда он лишился бы своих крыльев, тотема и зонта. Но ему повезло, и он сбежал. Трус и братоубийца, который так и не ответил за совершённый поступок.

– Братоубийца? – юноша замер и не смог отвести взгляда от губ дедушки, откуда только что вылетело обвинение. – Но за что он так поступил с собственным братом?

– Мои руки чисты, мальчик мой, и не запятнаны кровью, – похлопал Велемир внука по коленке, – мне не ведом ответ на твой вопрос. Ты можешь спрашивать меня о чём угодно, но только не об этом.

Небо на закате уже давно покрылось рубиновыми лентами, смешиваясь с лазурью и белизной. Ветер понёс облака на восток, расчищая дорогу ночному светилу.

– Хорошо, – потёр Рамиэль ладошки, – тогда объясни мне, пожалуйста, кто такие звериды?

Велемир провёл рукой по стальной бороде и призадумался, словно о чём-то вспоминал.

– Не хотел я тебя обременять этими знаниями, но лучше будет, если ты узнаешь правду от меня, а не от того, кто так желает заполучить тебя, словно трофей. Может и к лучшему, что ты задался этим вопросом. Правда поможет тебе нарастить собственные силы, – впервые за это время Велемир улыбнулся. – Никто не знает, где впервые зародились они, но кто-то говорит будто, на Земле в одно время стали рождаться причудливые дети. Сама природа породила нас в качестве своих защитников, в качестве стражи. Иные обладали крыльями, а иные нет. Природа любит порядок, и посему она наделила нас силами, которые можно было классифицировать на пять видов. К первому виду относились звериды, которые могли управлять животными. К примеру, некоторым из них служили слоны, зайцы, лоси, медведи и так далее. Ко второму виду отнесены звериды, способные управлять птицами: воронами, совами, ястребами и другими крылатыми созданиями. А три последних вида самые редкие. Такие звериды нечасто рождаются, и погибают они быстрее, чем первых два вида. К третьим отнесли тех, кто управлял земноводными, к четвертому – рыбами. И завершался этот список зверидами, управляющие насекомыми. Такую классификацию придумали люди, а вернее любопытные и везде снующие свои носы учёные. Когда я родился, то медленными темпами зарождалась наука. Тогда учёные принялись отлавливать таких, как мы, и стражников природы сделали подопытными. Они-то и прозвали нас зверидами. Учёные считали нас животными, существами, обладающими человекоподобными чертами. Но мы были такими же людьми, как и они, но с рядом отличительных способностей. Неизведанное и не постигнутое пугает человека из-за того, что это нечто новое нарушает их систему, их жизненный уклад, а также является большим пробелом в их познаниях. Они всегда норовят заполнить эти пробелы новой информацией. А эта задача стоит перед учёными мужами. Задача – накормить бездушную массу новыми знаниями, открытиями, которые вовсе не нужны обществу. А звериды стали для них нескончаемым источником информации, из которых можно было бесконечно долго выкачивать её и кормить население по одной чайной ложки в день.

Так со временем городам стали давать иные имена. Учёные провели исследования и определили, что в определённых местах рождались звериды с определёнными способностями. Например, дети с вороновыми крылами всегда рождались в одном и том же городе. Отсюда и название – Вороний лог. Постепенно городам дали имена тех животных, которые чаще всего подчинялись зверидам. Это совы, вороны, волки, лисы, орлы и павлины. Постепенно начали появляться и другие виды, и тогда учёные вносили их в списки и меняли названия пригородов. Изучение зверидов длится и по сей день. Однако учёным уже не так просто найти подобных нам. Прошлое приучило нас прятаться, скрываться и не выказывать собственных сил.

– Но от чего между людьми и зверидами возникла вражда? – поинтересовался Рамиэль и взглянул на небо. Блёклые звёзды загорелись на нём и холодным блеском осветили тёмное полотно.

– Причина в людях, – в глазах Велемира отразился блеск лунного диска, сделав их более выразительными. – Звериды помогали им, не требуя взамен платы. Они оказывали им услугу за услугой. Доверяли, охраняли и защищали, пока не наступил Кровавый век. Век разбойничества, грабежа, покушений и, наконец, убийств. Человек не долго держал своё обещание перед нашим видом. Обещание не трогать нас и не убивать. В конце концов, зависть подтолкнула его совершить бесчеловечные поступки. Зверидов стали отлавливать. Началась массовая охота и убийство нашего вида. Животные и птицы зверидов уничтожались. То был век рассвета браконьерства и безжалостных опытов. Да, за хорошую сумму зверидов отлавливали специально для учёных. И тогда они принялись совершать с ними самые гнусные, безжалостные и бесчеловечные опыты. Зверидов держали в лабораториях. Их истязали, мучили, морили голодом и производили над ними операции, способные воплотить наяву человеческие фантазии. Такие лаборатории находились в Павлиньих берегах, в Лисьих лугах и Орлиных гнёздах. Города, которые удивляли своим быстрым ростом и развитием. Остальные три города значительно отставали от них.

Мучения наших сородичей продолжались из года в год, пока не произошёл один случай. Учёным удалось отловить редкое создание. Зверид, который превзошёл их ожидания. Он умел управлять не одним тотемом, а пятью. Примечательно и то, что учёные выделили пять наших видов, а значит, этот зверид мог управлять животными: птицами, земноводными, рыбами и насекомыми. Чуть позже все пять его тотемов были признаны священными. Среди животных ему подчинялся волк, среди птиц – лебедь, из земноводных ему служила саламандра, у рыб в качестве тотема у него был карась. И ещё ему принадлежали пчёлы из вида насекомых. Этот зверид ввёл учёных в ступор. Как такое могло быть? Неужели звериды обладали такой невообразимой силой? Вот они и принялись искать ответы на многочисленные вопросы. А бедный зверид подвергся нескончаемым пыткам. Никто не знает, что произошло с ним за закрытой дверью лаборатории, и никто не сможет поведать, как так вышло, что он сбежал. Говорят, будто его сердце наполнилось яростью, и тогда оставшиеся тотемы по его воле напали на учёных и помогли ему сбежать из лаборатории. Само здание было разрушено, а измученный зверид бежал вместе с тотемами, прихватив с собой останки тех, кто не выжил от бесчисленных опытов людей. И тут история его жизни почти прерывается, – Велемир перевёл дыхание от долгой и изнурительной истории, а затем продолжил. – Между Совиными далями, Вороньим логом, Волчьими землями и Лисьими лугами, Орлиными вершинами, а также Павлиньими берегами сейчас находится Дремучий лес. Однако на месте него когда-то стояло ещё три могучих города: Медвежий бор, Лошадиные степи и Пчелиные сады. Но измученный и ослабший зверид обосновался в Лошадиных степях, а если быть вернее, туда его привёз на себе его тотем – волк. Учёным удалось сделать с ним что-то плохое, ужасное, так как они желали найти способ подчинять наш вид. Но их эксперимент провалился и чуть не уничтожил Землю. До сих пор неизвестно, что произошло, но бытует поверье, будто человек возродил у этого несчастного зверида такие чувства, как ярость, гнев, озлобленность и жестокость. Он всем сердцем возненавидел людей и попытался их уничтожить. Чернь стала выходить из него бурными, густыми и всепоглощающими потоками. И всё, что находилось рядом с ним, исчезло во мгле. Земля затряслась из-за того, что в тот день его сердце породило тьму. Ему подчинялись не только тотемы, но и природа. Из земли выходили чёрные, как смоль стволы деревьев и поглощали человеческие постройки. Его тотемы вышли на охоту, и люди стали для них добычей. Между тем тьма разрасталась неимоверно быстро, поглотив три города: Медвежий бор, Лошадиные степи и Пчелиные сады. Беззащитные люди исчезли в этом лесу навсегда, но тем немногим, кому удалось спастись, пришлось понести невообразимые потери. С тех пор этот лес очертил границу между шестью крупными городами. Но лишь справа от леса людям удалось окрепнуть и оправиться от всеобщей беды. Они продолжили возводить здания, делать открытия, развиваться и познавать окружающий мир. А остальные три города ждал лишь упадок и разруха. А всё потому, что ценные ресурсы, материалы, минералы и многое другое было сосредоточено по ту сторону леса. Почему мы не пересекали лес? – задал этот вопрос Велемир и опередил мальчишку, – а всё потому, что он стал погибелью не только для людей, но и для зверидов. Нескончаемые попытки пересечь его не увенчались успехом, а лишь прибавили число пропавших без вести. Кто входит туда, тот теряется навеки. Раньше этот лес именовали Гиблым, а сейчас ему дали название иное – Лес Душ. Потому что он ворует души тех, кто ступит на его земли. Многие люди жаловались и говорили о том, что порой из леса раздаются чьи-то крики. Кричат это люди, звериды или ещё что-то более зловещее, нам не узнать. Это сотворил наш сородич и своим поступком обрёк наш вид на гонения. Сам он исчез. Кто-то говорит, будто он растворился в этой мгле и стал частью того, что выпустил наружу. Однако мы прозвали несчастного зверида Мучеником, а люди его именуют Мучителем. У медали две стороны, так что не знаешь, какой стороной она сегодня предстанет пред тобой.

Глава 4. Волчьи земли

Тоненькие пальцы девушки медленно перелистнули страницу громадной книги. Она осмотрела иллюстрации, увидела портрет незнакомого ей человека и продолжила читать.

"Человек привык всецело контролировать тех, кто слабее. Он устанавливает полный и безоговорочный надзор за теми, кто становится помехой на его пути. Природа неоднократно страдала от его рук. Человек расширяет земли, строит дома, загрязняет воздух и недобросовестно пользуется благами природы. Он привык брать и ничего не отдавать взамен. Его присутствие губит, убивает и травит животный мир. Вместо добросовестного сожительства происходит охота за ценными ресурсами, минералами, редкими животными, которая превращается в борьбу за территории. Человек поделил местность таким образом, что отхватил себе лучшие земельные участки, а братьям своим меньшим оставил крупицы того, что когда-то полностью принадлежало им. Именно поэтому этот союз невозможно было назвать добросовестным. Человек охотился, убивал, не задумываясь о последствиях. Но не всякий человек был столь кровожадным. Были и те, кто защищал природу и беззащитных животных.

Это произошло около сорока лет назад, когда в Волчьих землях люди вели с волками упорную борьбу. Они были сторонниками такой идеи: хищников нужно и надо уничтожать, так как они вредят человеку и уничтожают не только домашних животных, но и диких. Однако, как только они объявили беспощадную войну волкам, то в Волчьи земли приехал учёный, общественный деятель и ярый защитник природы. Его звали Камиль Даррел. Он считал, что надо ограничить охоту на волков и не применять радикальные меры, желая их полостью уничтожить. Люди не послушали учёного и вышли на охоту. Они не знали, что вмешиваться в жизни животных нужно осторожно, потому что таким образом они нарушили взаимосвязь, которая складывалась целыми веками. За пять лет охотникам удалось уничтожить около шести тысяч пятьсот волков. Казалось, они одержали победу, но радость оказалось недолгой. В Волчьи земли стали заходить олени. Их количество стало сразу во много раз больше, а через несколько лет началась массовая гибель оленей. Причиной тому стали не люди, а хищники, точнее их отсутствие. Люди негодовали. Что же случилось? Отсутствие хищников должно, наоборот, способствовать постоянному появлению поголовья оленей. Тогда им на помощь пришёл учёный, которого он не стали слушать и выгнали из своих земель. Камиль Даррел вернулся в Волчьи земли и оценил урон, который нанесли люди волкам, а следом и оленям, которые стали гибнуть из-за нарушенной системы. Камиль Даррел говорил, что если человек хочет внести изменения в природе, то он, прежде всего, должен всё просчитать и хорошенько подумать. Учёный объяснил не сведущим людям причину массовой гибели оленей. Дело в том, что сильно размножившиеся олени мигом опустошили всё вокруг. А когда всё опустошили, то стали гибнуть не только от голода, но и от болезней. Количество хищников сократилось. Но люди не знали, что хищники в первую очередь уничтожают слабых, больных животных, пресекая тем самым передачу и распространение болезней. Слова Камиля Даррела подействовали на людей так, как следует, и они осознали, к каким последствиям привели их необдуманные поступки. В скором времени охота на волков была запрещена, и за несколько лет их популяция восстановилась. Благодаря Камилю Даррелу удалось избежать катастрофы, которая могла произойти по вине человека".

Девушка отодвинула книгу к корзинке с пирогами и принялась взирать на танцующее пламя свечи. Она сидела в маленькой, но уютной комнате. Позади неё в камине трещали поленья, и этот треск служил ей колыбельной, усыпляющей мелодией, которую она очень сильно любила. Она уже давно скинула бордовую накидку из-за жары в помещении. По левую руку от неё находилась полка с редкими и уже всеми забытыми книгами. А справа от стола, за которым девушка сидела, стояла двуспальная кровать. На ней лежала старушка, окутанная под тремя одеялами. Пламя из камина не спешило осветить ей лицо, так что оно находилось в тени.

– Бабушка, – обратилась к ней Анжелика, – что же стало с Камилем Даррелом?

– Люди слабые и смертные существа, так что нашего защитника уже давно с нами нет, – ответила ей старушка тихим голосом. Это была Серфина. Девушка, которая много лет назад предстала перед Многоликим Союзом и лишилась своего тотема. – Он-то всегда был на стороне зверидов, и благодаря его отваге, стойкости и мужеству выжило немало наших сородичей. Но я думаю, будто кто-то поспособствовал его исчезновению. Общественный деятель очень сильно мешал богачам, которые наживались не только на природных благах, но и на нашем виде. Богачи скучали до тех пор, пока не придумали цирки. Некоторые из них нещадно использовали животных для развлечения бездушных масс, а в некоторых из них в неволе удерживали зверидов. Такие цирки именовались как цирки уродов. Камиль - один из первых, кто выступил против подобных заведений. Разумеется, у него были сторонники, но кто-то из них струсил, кто-то взял хорошую плату за молчание, а кто-то и вовсе бесследно исчез.

– Ты его хорошо знала, – заметила Анжелика, с каким трепетом о нём говорила бабушка.

Серфина закашляла, а потом тяжело перевела дыхание и произнесла:

– Открой последнюю страницу в книги. Там открытка.

Анжелика неимоверно быстро перелистнула множество страниц.

– Подойди ко мне, – старушка протянула ей худую и ослабшую руку.

Только сейчас пламя в камине разыгралось с такой силой, что смогло дотянуться до лица хозяйки этого дома. Вместе с морщинами её лицо украсило два шрама, что тянулись ото лба к подбородку. Когда-то верхняя губа была порвана и, затянувшись, оставила на ней рубец. Левый глаз старушка прикрыла прядью белоснежных волос, которые до сих пор были такими же густыми, как в юные года.

– Я раньше не видела у тебя этой открытки, – Анжелика села подле бабушки и вручила ей её.

Серфина издала стон, когда провела пальцами по открытки. Это было её светлое прошлое, где она была счастлива. На открытки она стояла рядом с Камилем Даррелом в окружении таких же улыбчивых мужчин и девушек.

– Это же твой волк, – Анжелика забралась на кровать и улеглась рядом с бабушкой, укутавшись в одеяло. – Север! Он тут ещё совсем маленький, и ты юна. А кто все эти люди?

– Мы боролись не только за жизни и права зверидов, но и пытались защитить природу, – Серфина провела пальцем справа налево и принялась перечислять имена тех, кем она когда-то дорожила: – Это Нифилим, Велемир, Мистер Со, Накир, Белиал, Камиль Даррел и, наконец, я. Камиль был единственным человеком в нашем сообществе, а я была единственной девушкой.

– А почему лицо этого молодого человека стёрто? – указала девушка на мужчину, который стояла рядом с Нифилимом.

– Белиал, – громогласно произнесла старушка, – брат Нифилима. Он был импульсивным, нетерпимым и очень эмоциональным мужчиной, но эти недоброжелательные черты всегда сдерживала его жена. Всё было хорошо до тех пор, пока она не пала от рук зверида. Тогда Белиал обозлился и принялся уничтожать одного сородича за другим, но мы не знали об этом. Белиал делал это скрытно, работая на Многоликий Союз. А когда мы узнали, то было уже поздно. К тому моменту Камиль Даррел бесследно пропал. Нифилим решил покарать собственного брата, и наше общество распалось. Так что мне не известно, что теперь сталось с теми, с кем я когда-то вела борьбу против вредителей природы.

Серфина перевернула открытку. Позади неё на пожелтевшей бумаге красивым почерком были выведены следующие слова:

«Она пришла с мороза. Она была январской вьюгой, что так неустанно бушует, звенит, гремит. Она звучала, и её отзвук навсегда останется в моём сердце».

Старушка приложила открытку к груди, и из её правого глаза покатилась крупная слеза.

– Он был моей первой и последней любовью, – кое-как вымолвила Серфина, и у неё задрожали губы, – а я его не уберегла.

– Бабушка, – девушка погладила её по голове, – а вдруг он выжил?

– Нет, – Серфина оттёрла слезу и ещё раз взглянула на фотографию. – Иначе он бы уже давно нашёл меня.

– Но почему тогда твои друзья не навещают тебя? – поинтересовалась Анжелика.

Серфина ничего не ответила и отложила фотографию в сторону.

– Ты должна быть скрытной, моя дорогая. На земле осталось не так много зверидов. Наш вид вымирает, и не только человек способствует нашему исчезновению, но и нечто зловещее следует по нашим следам. Я тебе рассказывала про Многоликий Союз и что с ними стало. Здание захватили, и звериды стали главной целью для таинственного захватчика. Чувствую, как он всё рыщет и выискивает таких, как мы. Я-то давно утратила свои силы, но ты…

– Бабушка, – улыбнулась ей Анжелика и погладила по морщинистой щеке, – из меня вышла не очень способная ученица. Волки так и не стали мне подчиняться.

Серфина, наконец, улыбнулась и потрепала золотистые локоны своей внучки.

– Глупышка, напомнить ли тебе, в чём причина их неповиновения? Звериды имеют ряд отличительных способностей, но первой выступает то, что они могут выходить на контакт с животными. Впоследствии их стали называть нашими животными-покровителями, то есть тотемами. Не забывай и про то, что наши животные-покровители сами решают, обнаружить ли им себя и в какое время сделать это. Нужно всегда вежливо их просить о встрече. Как правило, тотем заявит о себе в своё время. Будь звериду пять лет, восемнадцать, тридцать или пятьдесят. У всех это происходит в разные годы. Но если зверид приобрёл свой дар до тридцати трёх лет, то достигнув этого возраста он не будет стареть порядка двадцати, а то и тридцати лет. Чем глубже ты будешь чтить свой тотем, чем бережнее будешь к нему относиться, тем более могущественным он сможет стать. Любовь и бережное отношение к своему животному-покровителю сделают вас сильными и выносливыми. Однако звериды могут утратить собственный тотем из-за сильной болезни, эмоциональной травмы или его убийства. Если тотем не погиб, а утратил связь со зверидом, то его можно вернуть с помощью шаманских методик. Но шаманов осталось не так много. Они редко выходят к людям, и мало кто знает, где их можно найти. Когда-то именно они изготавливали талисманы для зверидов. Их считали священными и всегда носили с собой. В качестве талисманов могли выступать: черепа, когти, зубы, различные рисунки и гравировки. Мою силу подпитывал коготь моего волка, – Серфина увидела, как Анжелика вздрогнула, и поспешила её успокоить, – не волнуйся ты так. Талисман приходит к зверидам так же неожиданно, как и сам тотем. Ты это сама ощутишь и поймёшь. Так что я не вырывала коготь своему волку.

– Расскажи ещё что-нибудь о волках, – попросила Анжелика, как только бабушка замолчала.

Комната наполнилась теплом и древесным ароматом. За окном бушевал ветер, отчего в доме становилось ещё теплее и уютнее.

– Волки считаются двуедиными существами, – голос Серфины сделался тихим, почти убаюкивающим. – Они представляют собой как положительные, так и отрицательные начала, олицетворяя собой жестокость и кровожадность, но также храбрость и благородство. К звериду в качестве тотема может прийти либо чёрный волк, либо белая волчица. Всё зависит от того, какие эмоции и чувства ты будешь испытывать. Белую волчицу считают мудрой, рассудительной, верной и преданной. А чёрного волка находили хищным демоном, непокорным зверем, способным совершить зло. Но мой Север был не таким, каким его видели люди. Им свойственно видеть угрозу там, где её нет, – правый глаз Серфины помутнел от тягостных воспоминаний, но она тут же отмахнулась от них. – Есть стихотворение, которое уже с давних лет передаётся из уст в уста, – старушка сделала глубокий вдох и произнесла стихотворение на одном дыхании:

Стоят они с двух сторон.

Одному служит Свет, а второму Тень.

Белый волк – светлее огня

Чёрный волк – темнее углей.

Шепчут тайны они Ночью и Днём.

Тайны приходят с разных сторон.

Анджелика зевнула, прикрыв глаза. Жар окутал её с ног до головы, а голос бабушки убаюкал. Но прежде чем уснуть, она повторила две строчки:

Белый волк – светлее огня

Чёрный волк – темнее углей.

Глава 5. Совиные дали

Некогда этот город называли Городом Мудрости. Здесь чаще всего рождались философы, писатели, педагоги, химики и многие другие представители очень важных и нужных наук. Именно в Савиных далях была хорошо развита медицина. Люди со всех городов приезжали сюда для того, чтобы поправить своё здоровье. Город так же славился лучшими учебными заведениями, куда каждый родитель стремился отдать ребёнка. Юношам и девушка, которым удавалось поступить в крупные учебные заведения этого города, чуть позже называли Мудрыми Совятами. Когда-то сов в этом городе почитали. Их считали священными. Так длился год за годом, пока не появился Лес Душ. Он воспрепятствовал наплыву новых студентов, и многие учебные заведения вынуждены были закрыться. Медицина постепенно развивалась, пока в Совиные дали приезжали люди из Вороньего лога и Волчих земель, но в скором времени и те стали редкими гостями. Учёных, философов, писателей и педагогов рождалось всё меньше и меньше. А потом настало время, когда их вовсе перестали ценить. В конце концов, от процветающего и культурного города остались лишь воспоминания. Шло время, и совы для людей уже не были такими священными, важными и значимыми. Теперь их считали не мудрыми и рассудительными, а связывали их появление со злом, мраком и смертью. Её бесшумный ночной полёт, светящиеся глаза и жуткие крики стали пугать людей. Они считали, что в сов обращались злые духи – предшественники грусти, одиночества и пустоты. И на них началась охота. Не потому, что их боялись, а потому, что охотились за частями их тел. Когти, кости, черепа, перья, мясо и кровь потом использовались в талисманах, оберегах от злых духов, а также в народной медицине. Но отлов и торговля совами была запрещена. Однако человек всегда находил способ, как обойти тот или иной закон. Со временем подпольные продавцы и контрабандисты стали торговать совами на стихийных чёрных и птичьих рынках. Такие рынки пользовались особой популярностью у суеверных людей, желающих заполучить талисман от несчастной и растерзанной птицы.

Но особый пик убийства и продажи сов приходился на осенний праздник - День Огненной Совы. Который праздновался в первый месяц осени. Тогда внутренняя торговля совами становилась невероятно прибыльной, а праздник являлся прикрытием для торговли птицами, находящимися под угрозой исчезновения.

В этот день девушки наряжались в длинные платья морковного цвета. В косы они заплетали алые ленты, а шеи украшали искусственными перьями сов. Лишь не многим удавалось заполучить подлинное ожерелье из птичьих перьев. На голову они надевали картонные полумаски сов и не снимали их до окончания праздника. Мужчины надевали рубашки под цвет платьев своих спутниц. У каждого была маска и шляпа с совиным пером. День Огненной Совы начинался рано утром и заканчивался на рассвете следующего дня. Жители города шествовали среди украшенных улиц, пели и танцевали. Улицы пестрили разноцветными лентами, большими и маленькими фигурками сов, гирляндами, что украшали карнизы крыш, и, разумеется, масляными фонарями. Дороги, лестницы и подоконники были усыпаны ими. Возникало ощущение, будто город горел. Люди считали, что яркий свет отгонял злых духов, а зажжение огней способствовало избавлению от негативных сил.

В полночь жители города приходили к берегам реки, чтобы сжечь чучела сов. Когда-то в это день заживо сгорало сотни птиц, которых привязывали к палкам. Но эта традиция не бесследно сказалась на них. Сов становилось всё меньше и меньше, а их части тел стали стоить дороже. Вот люди и нашли способ, как сохранить традицию и не тратить много денег. На берегу реки, усыпанного фонарями, люди поджигали чучел птиц и бросали их в одну единую кучу. Они верили, будто сплочённость и единство могли помочь избавиться от злых духов. Суеверие всегда толкало людей на безумные и совершенно необдуманные поступки. День Огненной Совы возник именно поэтому. Здесь птиц не почитали, а их боялись и сторонились, пока им на помощь не пришёл очень загадочный и неуловимый незнакомец.

Звёзды рассыпались по чёрному небу, но их блеск померк рядом с золотистым свечением луны. Ночное светило окрасило вокруг себя облака, и они начали мерцать, как янтарное ожерелье на шеи у девушки. Ночь выдалась безветренной и тёплой, но отнюдь не тихой. Город заполонили его весёлые и опьянённые жители, которые праздновали День Огненной Совы. И лишь одному было не до веселья. Этот некто скрывался в тени, забравшись на крышу двухэтажного дома. Дома здесь не превышали трёх этажей, а черепицы на их крышах были раскрашены так, что напоминали окрас совиных перьев. Заезжим в город, порой казалось, будто сов тут почитали, но это было далеко не так.

Из соседнего здания вышел хмельной мужчина, который мог вот-вот свалиться, но его подхватила тучная женщина. В этот момент с крыши соскользнула черепица и с треском разлетелась, как только приземлилась на асфальт. Мужчина и женщина тут же устремили любопытные взгляды на крышу соседнего дома. Они увидели, как чёрный силуэт приблизился к краю крыши, но не вышел на свет, а остался в тени. Женщина вскрикнула и прижала ладошку ко рту. На них взирали большие круглые глаза жёлтого цвета. Они светились, словно фонари.

– Дьявол пришёл за нами! – прокричала женщина и ещё крепче ухватилась за своего нетрезвого спутника.

– Бежим отсюда! – мужчина ринулся вперёд, а бедная женщина еле поспевала за ним.

Тень промелькнула уже на другой крыше. Этот некто бесшумно передвигался всё дальше уходя от центра города и приближаясь к его окраинам. Там контрабандисты чаще всего вели подпольную торговлю. Множество лавочек и шатров было выставлено перед магазинами. Казалось, здесь вели обычную торговлю всевозможными специями, лекарствами, ароматическими маслами, засушенными фруктами, различными украшениями и статуэтками. Но за основной торговлей скрывалась ещё одна, которая была под запретом. Стоило людям сказать кодовую фразу, как они становились гостями и исследователями тайных комнат. Птичий рынок с радостью принимал таких гостей и за хорошую плату готов был сделать всё что угодно.

Незваный гость замер на карнизе крыши и очень долго наблюдал за тем, как торговцы завлекали своих покупателей. С самого утра улица наполнилась шумом, пряным ароматом и ненасытными покупателями. А ночью тут стояли огромные очереди, и среди покупателей нередко возникала давка.

Жёлтые глаза внимательно осмотрели торговцев. Острое зрение и хорошая наблюдательность сделали своё дело. Из их поля зрения не ушёл нарушитель закона. Среди столпившихся людей удалось увидеть большого тучного мужчину, который кивнул покупателю в сторону магазина и что-то ему прошептал. Покупатель поспешно сунул ему в руку монету и скрылся за дверьми. Наблюдатель ухватился за эту возможность. Он бесшумно и плавно, словно змея, спустился на землю. Но, даже смешавшись с толпой, он изрядно выделялся своим высоким ростом и парящей, мягкой и плавной походкой. На нём были замшевые зауженные штаны, тёмно-коричневого цвета, а на ногах обувь с тонкой подошвой и загнутыми носами. Наверху, поверх тёмно-зелёной рубашки, он надел в цвет пальто-накидку трапециевидной формы, не имеющую рукавов. Пуговицы на пальто-накидки были сделаны в форме совиных голов и серебрились на свету. И на кожаных перчатках золотой нитью искусный мастер вышел эту птицу. Лицо мужчина скрыл под широким капюшоном. Он без малейшего препятствия обошёл жадную до талисманов и оберегов толпу. Казалось, его никто не видел, и он действительно был лишь чьей-то тенью. Мужчина подобрался к магазину, в который несколько минут назад вошёл покупатель, но для входа он решил воспользоваться не дверью, а окном. Он проворно обошёл тучного продавца, пока тот отвлёкся на маленького мальчишку, который попытался стиснуть с прилавка фигурку совы. Человек-тень в этот момент обошёл дом, нырнул в кусты и тихо, совсем бесшумно подпрыгнул и ухватился за балкон. Он взобрался на него, затем подпрыгнул и зацепился за следующий выступ и проворно вскарабкался на ещё один балкон. Двухэтажное здание уже почти облепили жадные людишки, которые желали урвать самые свежие части тела недавно убитых сов.

Любопытный гость незаметно для всех запрыгнул внутрь через открытую дверь на балконе. Шторы позади него колыхнулись, когда он мягко приземлился на пол. Незваный гость осмотрел комнату, которая напоминала склад. Множество ящиков стояло друг на друге. Вокруг тусклой лампы летали мухи, а в помещение стоял запах гнили. Мужчина осмотрел несколько ящиков и не нашёл в них того, что искал. Тогда он направился к выходу, приоткрыл дверь и незаметно для всех оказался на лестничном пролёте. Он наклонился, перевесившись через лестничную перекладину, и услышал чей-то хохот. Дым от табака клубился наверх крупными кольцами. Но сквозь ядовитые клубы дыма ему удалось уловить взглядом, как очередной покупатель что-то сунул в карман и поспешно выбежал из магазина. Человек-тень направился вниз, быстро преодолев одну ступеньку за другой. Внизу он спрятался за балкой и направил острый взгляд на незаконных торговцев. Они сидели за столом, пили янтарные напитки и играли в карты, время от времени о чём-то начиная спорить.

– Да говорю же я тебе, – мужчина со шрамами на лице быстро осушил бокал и поставил его на стол, – у этих птиц точно есть покровитель. Моя жена считает его демоном и говорит, что однажды он явится за всеми нами.

Мужчины разом загоготали. Над ними в воздухе повис и как будто замер серый и непроглядный дым от сигарет.

– Так вы что, не слышали про случай на охоте? – темноволосый мужчина отложил карты в сторону, а его брови приподнялись от удивления. – В прошлом году один охотник отправился в лес, чтобы добыть к празднику сов. Но пошёл он не один, а прихватил с собой товарища. Вышло так, что первый не выжил, а второй вернулся домой в оцепенении, с изувеченным лицом. Сказал, что на него напали совы, а также демон с большими жёлтыми глазами. Его приняли за сумасшедшего и не поверили ему.

Человек-тень устремил взгляд на штору. Она закрывала часть комнаты, и лишь контрабандисты знали, что находилось за ней. Когда в очередной раз полотно колыхнулось и из-за него вырвался птичий крик, то один из мужчин бросил в их сторону обглоданную кость.

– Замолчите, ненавистные твари! – обтёр он руки об штаны. – А я не верю в этого демона. Где же он прячется, когда нужен так своим питомцам? Наверняка струсил.

– Нет, – не смог с ним согласиться горбатый мужчина, – в этом городе уже давно что-то неладное твориться. В прошлом году во время празднования Дня Огненной Совы некто обчистил торговую лавку и выпустил всех сов на свободу, а здание поджёг. Продавцы понесли огромные убытки.

– Нужно было лучше глядеть за своим товаром, – огрызнулся кто-то. – Они не выдержали такой высокой конкуренции, вот и всё. Здесь нет мистики. Торговля – это огромная машина, которая в случае чего сразу же выплёвывает наружу слабых и неспособных её обогатить.

Человек-тень шагнул вперёд и увидел за колонной множество обрядных посохов. Он вытянул руку и ухватился за один из них, но не остался незамеченным.

– А ты кто ещё такой? – поднялся горбатый мужчина, и стул позади него пошатнулся. – Проваливай, если у тебя нет денег. А коли пришёл, так выкладывай на стол свои сбережения.

– Со пришёл не платить, а взимать плату, – крадущей походкой мужчина вышел вперёд, держа палку перед собой. Его голос был таким убаюкивающим, бархатным и мягким, как птичье перо. – Ведь как говориться: долги, что болото – не заметишь, как увязнешь.

Тут уже все мужчины поднялись со своих мест. Полотно позади них резко колыхнулось, и птичьи крики разрезали повисшую тишину в воздухе. Мужчины напряглись, когда на них двинулся незваный гость с большими и светящимися глазами. Но в тени капюшона его лица по-прежнему не было видно. Он не мешкал и словно хищная птица, резко метнулся на свою добычу. Он выставил посох вперёд и ударил близ стоящего мужчину в пах. Тот согнулся и еле удержался на ногах.

– Мы тебе ничего не должны, – темноволосый мужчина достал из-за пояса нож. Остальные мужчины последовали его примеру, – но ты очень сильно пожалеешь за то, что решил нам угрожать. Я набью твоё тело соломой и в конце праздника сожгу тебя вместе с чучелами сов.

– Со слышал много угроз, – человек-тень подошёл к мужчине, который всё ещё корчился от болезненного удара, – но твоя угроза больше походит на детский лепет.

Человек-тень с особой лёгкостью откинул скрюченного мужчину, шагнул на стул, а за тем запрыгнул на круглый стол. Казалось, будто он сам себя поставил в безвыходное положение. И мужчины ехидно рассмеялись.

– Вот ты и попался, – улыбнулся ему мужчина и оголил чёрные зубы.

Он набросился на него с ножом, но человек-тень среагировал очень быстро. Он сделал шаг назад и ткнул конец посоха в горло мужчины. Тот пошатнулся и ухватился за край стола, но человек-тень ударил его по голове, и тот свалился на пол. Другие мужчины не ждали. Один попытался напасть на чужака со спины, но таинственный гость как будто это почувствовал и крутанулся на носке, проворно ухватившись за рукоятку ножа. Второй рукой он отбивался ещё от одного торговца, который получил посохом по носу и плашмя упал на пол. И когда он уже хотел выбить нож из рук нападавшего, то не уследил, как ещё один мужчина забрался на стол и ухватился за его предплечье, стараясь его обезоружить. Но человек-тень ударил второго под коленную чашечку, и он свалился со стола. Затем он со всего размаху ударил последнего нападавшего на него мужчину в подбородок, так, что у того щёлкнули зубы. Он выронил нож и упал.

Незнакомец, долго не думая, спрыгнул со стола и подбежал к полотну. Он быстро ухватился за него, и одним рывком ему удалось его сдёрнуть вниз. За полотном стояли одна на другой клетки с недавно пойманными совами. Птицы, завидев своего спасителя, тут же захлопали крыльям по решёткам и приветственно что-то ему прокричали. Мужчина принялся их освобождать, ударяя посохом по массивным замкам. Они один за другой падали на пол, издавая оглушительный звон. Когда птицы высвободились из клеток, то они единым поток устремились вверх, к потолку, создав единое движущееся облако.

– Летите отсюда! – приказал им их освободитель. – Спасайтесь.

Совы послушались его и ринулись к лестнице на верхние этажи. Туда, откуда исходил свет и сладостный запах свободы. И они вырвались из плена через открытые окна. Этот рвущийся наружу поток неудержимых птиц заставил столпившихся на улице зевак разом издать один крик.

Даже после того, как таинственный мужчина выпустил птиц на свободу, то он продолжил что-то выискивать. Он сделал шаг в сторону и справа от клеток разглядел какую-то кучку, накрытую потёртой и грязной тканью. Местами на ней выступали пятна чей-то крови. Тогда мужчина приблизился к ней и уже не так быстро стянул с этой кучки ткань. Он выронил из рук посох, когда увидел, что под этой тканью лежало. Множество тел птиц лежало друг на друге, которым уже никогда не суждено было взлететь. Их безжизненные клювы утратили былой блеск, а глаза сомкнулись от вечного сна.

– Нет, – склонился над ними мужчина, а его голос стал глухим и хриплым. – Искра! Искра!

Он провёл рукой над тушами птиц, и его пальцы задрожали.

– Искра! – снова произнёс он, но уже без надежды в голосе, – Искра! Отзовись!

Недолго мужчина сидел над трупами несчастных птиц. Его большие жёлтые глаза бегали из стороны в сторону, пока они не задержались на окровавленном клюве совы. И мгновения спустя его глаза стали кроваво-красными. В них зародился гнев. Он быстро подорвался с места и налетел на одного из мужчин так быстро, словно это и не человек был вовсе, а хищная птица.

– Где остальные птицы? – незнакомец схватил мужчину за воротник куртки, – куда дели остальных птиц? Сколько живых сов вам удалось продать?

– Т-только одну, – запнулся мужчина, – за этот вечер лишь одна живая птица была продана нами. Она не походила на остальных сов и заметно отличалась от них. Её то и забрал час назад неизвестный нам мужчина. Живых сов берут не так часто, и то для того, чтобы наверняка сжечь их в День Огненной Совы. Глядишь, может и эта станет хорошим огневом и будет очень долго гореть.

Человек-тень хорошенько тряхнул мужчину за воротник, а затем отпрянул от него, как от какой-то заразы. Он увидел неподалёку, как лезвие ножа блеснуло холодным и ослепляющим блеском, и тут же ухватился за его рукоятку. Мужчина выпрямился и взглянул на лампочку. Он метнул в неё нож со словами:

– Теперь вы навечно останетесь во тьме.

Лезвие ножа едва коснулось лампы, и свет погас. В помещение ворвалась неудержимая и порывистая мгла. Она то сгущалась, то распадалась на плотные сгустки воздуха, которые искрились в мерцающих песчинках угасающего света. Лишь одному тьма была родной стихией, и он передвигался в помещении, не прилагая особых усилий. Воздух разрезали чьи-то пронзительные крики, которые умолкали также резко, как и возникали. Недолго мрак царил в помещение. Главный торговец и он же хозяин магазина распахнул дверь, и свет рассёк клубы дымящейся и сгущающейся тьмы на первом этаже. Он достал из-за пояса нож и вошёл в гущу чего-то неизведанного и таинственного. Свет вместе с ним пробирался к глубинам комнаты, пока он не замер. Тишина сдавила его перепонки, от чего по его спине пробежала дрожь и в ушах возник звон. Он приоткрыл рот и увидел своих товарищей. Они стояли неподвижно, будто статуи. На их лицах застыл ужас, глаза стали стеклянными, а их тела как будто были набиты ватой. Уже не люди это были, а чучела неизвестного творца. Мужчина хотел было сделать шаг вперёд, но услышал шорох, который раздался с верхнего этажа. Он поднят голову и увидел большие глаза кроваво-красного цвета. Они недолго взирали на него, погружая в какой-то транс. Мужчина увидел, как в руках этого незнакомца загорелась спичка.

– Искра рождает пламя, – бросил он зажжённую спичку вниз. – С Днём Огненной Совы!

Тучный мужчина отскочил назад и ничего не успел сделать, как его товарищи вспыхнули, точно солома. А убранство в комнате оказалось в янтарном отблеске разбушевавшегося пламени.

– Я найду тебя, где бы ты ни был! – кинул мужчина угрозу ночному страннику, и тут же покинул помещение.

В волне поднявшихся криков загадочному и никем не признанному человеку удалось незаметно скрыться. Он перепрыгнул с крыши горящего дома и направился обратно в центр. Рывок за рывком, прыжок за прыжком, и он отдалился от эпицентра горестных криков и проклятий, которые до сих пор сотрясали воздух. Но сейчас мужчину это мало волновало. Он торопился. И путь свой держал к Огненным берегам. Это место славилось множеством увеселительных заведений, вкусной выпечкой и огромным разнообразием хмельных музыкантов. Все заведения находились близ набережной, чтобы зазывать к себе весёлый народ. Набережную украшали красивыми гирляндами, возле скамеек ставили искусственный свечи и покрывали их баночками, а фонарные столбы светили настолько ярко, что их свет можно было увидеть с другой стороны города. Пышные кусты и почти отцветшие цветы источали сладостный аромат. Берег пестрил огнями. По набережной гуляли фокусники и удивляли прохожих своими способностями, которые порой обворовывали тех, кто был излишне любопытен и доверчив. Юные девушки строили глазки одиноким и статным мужчинам. Все готовились к сожжению чучел. Обычно это происходило на берегу под шум прибоя реки и потрескивания кострища.

Человек-тень не любил это место. Он считал его грязным, кровавым и лишённым какой-либо прелести. Но ему пришлось прийти сюда. Обстоятельства вынудили его ступить во владения порока и бесчеловечности. Мужчина попытался смешаться с толпой, чтобы как можно меньше привлекать к себе внимание. Он проходил мимо пьяных женщин и мужчин. Их разговоры и неугасаемый смех врезались ему голову быстрыми, но короткими отзвуками. Кто-то со спины толкнул его, а когда он развернулся, то никого позади него не было. Мужчина принялся идти дальше, окидывая толпу изучающим взглядом. Он то и дело с кем-то сталкивался. Юные девушки заигрывали с ним, завидев его одинокую фигуру. Музыка стала с особым усилением играть и раздаваться со всех уголков набережной. Хохот, крики, стук каблуков, пьяные споры закружили вокруг здравого и трезвого путника. У него разболелась голова от того, что людей вокруг него стало больше и шум увеличился. Мужчина ещё сильнее натянул капюшон и готов бы всё отдать за то, чтобы пройтись тут в гордом одиночестве и тишине. Он отчаялся и подумал, будто его поиски не увенчались успехом. Но мужчина вовремя приметил знакомую деталь. Вернее, птицу. На фонаре сидел ястреб. Хищная птица взирала свысока на любопытного путника, а когда их взгляды встретились, то она вспорхнула и пролетела над головами весёлых мужчин и женщин. Наблюдатель заметил, как ястреб присел на плечо какому-то мужчине в плаще. Тот погладил его по голове, бросил острый взгляд на наблюдателя и двинулся вперёд за шумным потоком людей. Со, как он себя называл, ускорил шаг и стал пробираться через толпу, что стала ему хорошей преградой.

– Позвольте удивлю вас своим фокусом, – задержал его фокусник, который вышел прямо ему навстречу.

– Дешевые трюки никак не удивят Со, – мужчина смерил его недовольным взглядом, – так что посторонись!

Фокусник отпрянул от него, а Со устремился вперёд. Однако его проблема заключалась в том, что он потерял в толпе того, за кем следовал. Мужчина не отчаялся и продолжил пробираться вперёд, пока не вышел к берегу. Тут было уже не так людно, как в центре набережной. Волны реки обтачивали гальку. Тысячи искусственных фонарей усыпали берега. Мужчины расчищали место и закладывали поленья для ночного и праздничного кострища. Со обошёл их и только тогда увидел, как на пристань ступил тот незнакомец, за которым он следовал. Со направился к нему и когда поднялся на пристань, то на секунду задержался. Незнакомец стоял вдали, у самого края, не боясь разбушевавшихся волн. По его чёрным плащом что-то вздымалось и шевелилось.

– Незваный гость хуже злодея, – пробормотал Со и направился к незнакомцу.

Пристань украсили фонариками. Мужчина шёл по мосту, и ему чудилось, будто это был ковёр, усеянный янтарными камнями, а он встречал давнего друга.

– Глупой птице свой дом не мил? – остановился мужчина позади него и не захотел сократить между ними расстояние.

– Узнаю прежний поучительный тон любимого друга, – развернулся к нему незнакомец и скинул с себя плащ. Крылья за его спиной расправились и сделали небольшой взмах. Он стоял в тени, так что с берега никто не смог бы увидеть его отличительной черты. Ястреб приземлился к нему на плечо, но не это удивило Со. – Не её ли ты искал, Мистер Со?

В руках мужчины находилась сова, которая действительно имела внушительные размеры. Её песочно-коричневое оперение чем-то походило на волосы её хозяина. И глаза. Такие же вкрадчивые, большие и жёлтые. Завидев хозяина, птица вспорхнула и приземлилась на его выставленную руку.

– Искра! – мужчина погладил её по голове и прижал к груди с такой силой, что она пискнула.

Её меланхоличный окрик повторился не раз, когда хозяин о чём-то её спросил. Казалось, будто они с совой знали общий язык. И только сейчас он скинул с себя капюшон, и свет мягким отблеском лёг на его лицо. На вид ему было лет тридцать пять. Он имел острый крючковатый нос, тонкие губы, широкий подбородок, а концы его бровей завивались, как у совы. Он и его птица имели большое сходство. Все его черты лица были будто созданы по образу и подобию этой ночной и мудрой птицы.

– Со благодарен тебе за столь щедрый поступок, Нифилим, – он кивнул мужчине в знак благодарности, – но Со не верит в твою честность и бескорыстность. Прошло уже много времени, и ты вдруг решил заявить о себе.

– Всё дело в том, – начал Нифилим, опершись на зонтик-трость, – что нам всем грозит опасность. И я пришёл для того, чтобы предупредить тебя об этом. Нам нужно сплотиться, дабы искоренить чернь на нашей земле.

– На нашей земле? – повторил Мистер Со и устремил на давнего друга острый взгляд, – С каких это пор она стала принадлежать нам? С каких это пор ты возомнил себя владельцем этих территорий? Мы всего лишь гости, Нифилим. Нам не избавить планету от зла. Мы уже старались. И к чему это в итоге привело? Распад, разложение и расщепление - это неотъемлемая часть нашей жизни. Всему приходит конец. Ты не знаешь, что Со видел там…за чертой. Там царит безумие, холод и мрак.

– Вспомни, какой у нас был девиз, – не отступал Нифилим. – Если мы светить не будем. Кто тогда развеет мрак?

– Но бездонный и всепоглощающий мрак трудно рассеять одним фонарём, – Мистер Со прижал птицу к груди, и его взгляд задержался на фонарях, что стояли на мосту. – Велемир умирает. Серфина умирает. Камиль Даррел уже давно покинул этот мир и безвестно канул. И твоего брата нет. Остались мы с тобой. А о Накире я уже давно ничего не слышал. Свет не помог нам одержать победу, а только разобщил. Так что отныне Со будет находиться на нейтральной стороне. В полутьме. Между светом и тьмой.

Он развернулся и пошёл в обратном направлении.

– И ты будешь скрываться в этой тьме, когда некто станет убивать твоих сородичей? – Нифилим не сдвинулся с места, а его голос звучал твёрдо и уверенно. – Появилось новое поколение, и их нужно защищать. В это тёмное и нелёгкое время мы должны держаться друг за друга. Сплочённость станет нашим спасением.

– Или погибелью, – кротко отметил Мистер Со.

Нифилим проводил его тяжёлым и напряжённым взглядом. Он быстро упустил его из виду, когда тот слился с толпой хмельных мужчин и женщин. Кострище уже мощно горело, также стремительно быстро, как надежды и стремления одинокого и отвергнутого путника.

Мистер Со старался как можно быстрее покинуть незваного гостя и это ненавистное место. Он прорывался через огромное количество опьянённых и повеселевших мужчин и женщин. Он сталкивался ним, оступался, спотыкался, но не разворачивался назад. Мистер Со готов был находиться в этой давке сколько угодно, но лишь бы как можно быстрее убежать от прошлого и воспоминаний. Он шёл, посматривая вверх, чтобы не упустить из виду порхающую над ним Искру. Она служила ему маятником. Мужчина прибавил шаг, но замедлился, когда с ним случился удар. Ноги потяжелели, в груди возникло удушье, а мир вокруг него закружился стремительно быстро, превратившись в единую яркую полосу. Он не понял, как ему удалось прорваться к скамейке, где он благополучно растянулся. Мужчина задрал голову к небу, и сова закружила над ним. Сначала его глаза засияли ярче луны и звёзд, а потом они стали белыми и непроглядными, как утренний туман. Он стал бормотать монотонным, тихим и бархатным голосом:

– Зависть людей. Оборванные крылья. Кровавые перья. Дом в огне. Осиротевший ворон.

Он умолк и опустил голову. Но никто не прислушался к его пророчествам, и лишь сова жадно уловила каждое произнесённое им слово.

Глава 6. Вороний лог

Прошло несколько дней, и Велемир позабыл о случившемся с ним ударе. Он встал рано поутру и принялся скашивать поросшую в его дворе траву. С тех пор, как он столкнулся с прошлым, то воспоминания сделали его сон тревожным и сбивчивым. Старец мало ел, лишь пил воду и запрещал внуку выходить из дома. Он боялся, что Нифилим снова явится за ним, но этого так и не произошло. И поэтому к концу недели мальчишка совсем позабыл о визите незваного гостя. Однако Велемир всё ещё помнил и был настороже.

Лето совсем не хотело уходить, но осени уже не терпелось занять главенствующую роль над пышными природными богатствами. Она уже постепенно подбиралась к ним. Близился конец сентября. Солнце уже грело не так усердно, как в августовские дни. Световой день постепенно уменьшался, и утренние рассветы встречали с холодом и туманом.

Велемир без устали трудился всё утро. Он усердно махал косой, но почти не отдавал себе отчёта о том, что делал в этот момент. Мысли его унеслись неимоверно далеко, из-за чего он не заметил, как Рамиэль проснулся и без спроса покинул дом. Ему хотелось порадовать дедушку, и он решил устроить ему сюрприз. Юноша взял лукошко и пошёл в лес собирать любимые ягоды дедушки. Он вышел во двор, обошёл дом и задержался на торцевой стороне дома. Рамиэль не остался незамеченным. Двое воронов присели ему на плечи: один на правое, а другой на левое.

– Тише, – прошептал парень и приложил указательный палец к губам, – дедушка не должен нас услышать. Я быстро схожу в лес и мигом вернусь. Он даже не заметит моего отсутствия.

Рамиэль побежал по тропинке, взобравшись на холмик. Он ненадолго задержался на вершине, когда оглянулся назад, но тут же спустился вниз. Они жили в глухом и далёком месте. Перед их домом находился густой лес, и позади он выступал им оградой. Люди к ним редко заходили. Лишь в редких случаях заплутавшие грибники находили их дом. Но с каждым годом гостей становилось всё меньше и меньше.

Юноша любил находиться в лесу. Тут природа вела себя совершенно по-другому. Она звучала тихо, но уверенно, приглашая новых путников в свои владения. Ему нравилось наблюдать за тем, как паучки плели серебряными нитями роскошные кружева. Как белки прыгали с ветки на ветку, как в листве копошились ёжики, как дятлы неустанно стучали и доставали из стволов юрких червячков. В его образе природа всегда расцветала, неустанно исполняла чарующие мелодии и всегда была гостеприимной. Когда он наклонялся за алой ягодой, то ему казалось, будто он поклонился каждой травинке, каждой веточке и каждому деревцу. Рамиэль собирал одну ягоду за другой, пока у него не переполнилось лукошко. Брусника нынче была крупная, спелая и сочная. Она трескалась в его руках, и сок тёк по его пальцам. Он то и делал, что облизывал их и морщился от кисло-сладкого привкуса. Вглубь леса парнишка не стал заходить и уже развернулся и направился к дому. Когда он вышел на опушку, то вздрогнул и чуть не выронил лукошко. Два ворона на его плечах встрепенулись и закаркали.

На цветочной поляне перед холмом кто-то водворил чучело. Но казалось, будто оно не стояло, а парило. На чучело надели чёрную длинную мантию, так что ни рук, ни ног не было видно. Голову покрывал широкий капюшон, а на лице находилась маска в виде ворона. Это чучело показалось Рамиэлю очень знакомым. Как бы он не боялся, но ему необходимо было миновать его, чтобы добраться до дома. Юноша взмахнул крылами и попытался взлететь. По неизвестной ему причине крылья, словно заледенели от страха. Его вороны тоже потеряли контроль. Они забились над головой хозяина и начали без остановки каркать.

– Тише, тише, – попытался Рамиэль их успокоить, – это всего лишь чучело. Летите за мной и ничего не бойтесь.

Просторное поле позволило юноше увеличить расстояние между ним и таинственным объектом. Он крепко ухватился за ручку лукошка и ослабил хватку только тогда, когда чучело осталось позади него. Ему почему-то захотелось убедиться в том, что оно осталось позади, и юноша развернулся.

Чучело куда-то исчезло. Над полем повисла тишина. Ветер затих и перестал играть с кронами деревьев. Птицы не щебетали, и вороны Рамиэля умолкли. Юноша тревожно осмотрелся и не нашёл то, что искал. Он тут же развернулся, налетел на чучело и упал. Лукошко упало рядом с ним, и спелые ягоды рассыпались по земле, словно кораллово-красные бусины. Рамиэль взглянул вверх, и мантия пугающего путника шевельнулась. Его воронья маска выглядела устрашающе. Он склонился над перепуганным мальчишкой и наставил на него фонарь. Свет в нём замерцал и вспыхнул ярким синим пламенем.

– Тебя ждёт Коллекционер, – человек в мантии склонил голову направо и потряс фонарь. – Ты будешь редким и дорогим экземпляром.

Рамиэль зашевелил ногами и пополз назад, но человек в мантии быстро его догнал.

– Что вы от меня хотите? – юноша замер, и перья на его крыльях еле заметно шевельнулись.

– Ценен твой дар! Ценен твой дар! – стал вторить ему незнакомец в вороньей маске. – Ценен твой дар! Ценен твой дар!

Рамиэль подорвался и бросился бежать. Он не оборачивался, но всё ещё слышал эхо его нарастающего голоса. Наконец голос человека в мантии перешёл с шепота на крик, походивший на резкий и оглушающий раскат грома. Юноша закрыл уши руками и поднялся на холмик. Только там его крылья прислушались к нему и подняли к небу. Он взлетел невысоко, но достаточно, чтобы не быть пойманным. Ветер обдувал его покрасневшие щёки, из глаз выступили слёзы, а грудь неустанно вздымалась. Вороны летели за ним.

Рамиэль не понял, как оказался возле дома. Он приземлился и попытался перевести дыхание. Грудь перестала колыхать рубашку, но в голове всё ещё звучал страшный голос человека в вороньей маске. Юноша оттёр выступившие слезы и обошёл дом. Когда он выглянул из-за угла, то вздрогнул. Велемир лежал на земле, а бабочки кружились над ним разноцветным облаком.

– Дедушка! – подбежал к нему Рамиэль. – Дедушка!

Он склонился над ним и увидел, как его грудь под рубахой еле вздымалась. Юноша не сразу смог поднять дедушку, но, приложив усилия, всё же смог его приподнять. Он потащил его на себе к дому. Когда Рамиэль переступил через порог, то дедушка что-то ему пробормотал, а затем умолк.

– Всё будет хорошо, – успокаивал юноша себя, – он всего лишь перегрелся на утреннем солнце. Сейчас полежит и поправится.

Рамиэль уложил дедушку на кровать, а сам выбежал на кухню за водой. Возвратившись в комнату, он застал дедушку с широко распахнутыми глазами. Он лежал неподвижно и о чём-то бормотал.

– Выпей воды, – юноша поднёс к его губам стакан с водой, и Велемир осушил его одним глотком и закрыл глаза.

Двое суток Рамиэль не отходил от кровати дедушки. Велемир находился в бреду. Он стонал, о чём-то невнятно говорил, а его глаза пожелтели от болезни. И лишь на третий день рассудок старца стал немного возвращаться к нему.

– Дедушка, – Рамиэль упал на колени и схватился за его бледную и холодную руку, – не оставляй меня.

– Мой ворон, – сказал старец охрипшим голосом, – моё время на исходе.

– Позволь помочь тебе, – по щекам парня потекли слёзы, – я могу сходить в город.

– Нет! Нет! – стал Велемир вторить одно и то же слово. – Когда я умру, то…в моём шкафу есть мантия. Набрось её на себя, для того, чтобы спрятать крылья, забери мою трость и покинь это место. Летай только по ночам, когда люди спят, а небо может скрыть тебя свои тёмным полотном. Твои вороны…они последуют за тобой. Они твои защитники. Научись слушать их, научись с ним разговаривать и чувствовать их. Я не успел дать тебе эти знания при жизни. Тебе самому придётся восполнить этот пробел. Есть предание про Мысль и Память. Я расскажу тебе…

Старец издал стон, и его глаза снова закрылись. Рамиэль не желал его потерять и впервые в жизни ослушался своего дедушку. Он отрыл шкаф, набросил на себя чёрную мантию и поспешно вышел из дома. У него в кармане находилось несколько монет, но он понятия не имел, куда идти и что покупать. Чем лечили подобные недуги? Травами, порошками может, какими-то лечебными напитками? Рамиэль ничего не знал, но просто так сидеть на место не мог. К тому же он выйдет всего один раз за пределы двора, укрыв крылья под мантией.

Вечерние сумерки постепенно опускались на город, но было ещё достаточно светло для того, кто хотел скрыться в ночи. Рамиэль добежал до города и посреди оживших и шумных улиц слился с толпой. Город ещё не желал засыпать. Несколько раз на подол его мантии кто-то наступил.

– Подскажите, – стоял он посередине улицы и обращался к торопливым и суетливым людям, – где мне найти лекарство от смертельного недуга?

– Выпей, – остановился возле него бородатый мужчина, – это на время заглушит болезнь.

– Мой дедушка болен. Его зовут Велемир. Вы ведь знаете его? – ветер подул и стянул с его головы капюшон, – мне нужны лекарства. Я могу заплатить. Вот, – парень вынул из кармана монеты и показал мужчине.

– Иди за мной.

Мужчина развернулся и побрёл вперёд, , расталкивая женщин и детей, которые мешали ему на пути. Он пошатывался и спотыкался. Рамиэль покорно следовал за ним в надежде получить то, что он так желал. Наконец, мужчина остановился возле громоздкой двери, открыл её и кивком головы пригласил юношу внутрь. Парень оказался в обители пьянства и грязи. Ему в нос сразу же врезался запах вяленой рыбы и хмеля. В небольшом помещении сидели мужчины с кружками, доверху наполненными янтарными напитками.

– Мне нельзя медлить, – развернулся Рамиэль к выходу и увидел, как мужчина подпёр дверь стулом. – Что вы делаете?

– Кто ты такой? – достал мужчина из-за пояса нож и двинулся на парня.

– Успокойся уже, Генри! – крикнул ему кто-то за столом. – Лучше присядь и выпей с нами.

– Нет! – продолжил мужчина идти на парня медленной и пошатывающей поступью. – Он показал мне монеты. Я такие отродясь не видел. Неизвестные монеты в руках незнакомца. Я знаю в лицо каждого жителя города, а тебя никогда не видал. Говоришь, что знаком с Велемиром?

– Да этот старик уже давно помер, – рассмеялся мужчина за столом. – О нём никто ничего не слышал.

– Я просто попросил помощи, – отступил юноша назад, – неужели вы не способны на сострадание? Велемир ещё жив, но он умрёт, если вы не…

– Так ты спутался с этим безумцем? – раздался хохот в помещении.

– Отдай монеты! – прорычал Генри и прыгнул на парня.

Рамиэль выставил руку вперёд, но мужчина прошёлся по ней ножом и оставил на коже ровную кровавую полосу. Парень вскрикнул, и крылья под его мантией шевельнулись. Мужчина заметил это.

– Прошу, отпустите меня! – взмолился Рамиэль.

Генри схватился за капюшон мантии и резко дёрнул его на себя, так, что ткань порвалась и упала с плеч парня. Крылья расправились, и под тусклым освещением ламп чёрные перья стали отливать синевой.

– Что ты такое? – отпрыгнул от него Генри.

Остальные мужчины разом поднялись со своих мест.

– Так это ведь твой сын, Генри! – указал мужчина пальцем на парня. – Он родился с крыльями. Помнишь, как чёрные вороны унесли его в небо? Ведать этот старик приютил его у себя.

– Это не мой сын! – прорычал Генри.

– Я не причиню вам вреда, – поднял Рамиэль руки и осмотрел мужчин. – Позвольте мне уйти.

– Это ты причина всех наших бед! После твоего рождения нас настигла засуха, голод и разруха. Ты должен был умереть тогда, но этого не произошло. Может быть, поэтому нас до сих пор преследует несчастье?

Мужчины окружили парня. Рамиэль взмахнул крыльями, пытаясь не подпускать их к себе. Но из этой западни невозможно было выбраться.

– Люди не умеют летать! Они и не должны! Это противоречит закону их существования. Нам никогда не взлететь.

– Твой полёт – всего лишь сон, – сказал Генри, – пора тебя разбудить. Ты должен приземлиться.

– Я ни в чём не виноват! – парень отшатнулся назад и наткнулся на стол.

– Держите его!

Мужчины окружили Рамиэля. Им удалось связать ему руки. Он бился в руках жестокости и злого рока и походил на белоснежного мотылька в окружении чёрных теней и мрака. Рамиэль увидел, как мужчины один за другим стали доставать свои ножи. Сталь заискрилась холодным мертвенным блеском, и десятки ножей впились в крылья несчастного парня. Рамиэль вскрикнул.

– Нет! Умоляю вас!

Они поставили его на колени и продолжили наказывать парня за то, что он был непохожим на них. Ножи неустанно резали крылья, причиняя Рамиэлю мучительную боль. Перья разлетались по сторонам вместе с алыми каплями крови. Грубые руки мужчин и их острые ножи растерзали драгоценный дар природы, но взамен они наградили его другим подарком – болью. Принеся боль в дар, и насытившись страданиями невинного мальчишки, мужчины, наконец, успокоились. Чёрные крылья, обглоданные завистью, упали на пол.

– Теперь ты стал как мы, – вытер мужчина нож об штаны, – не к чему стремиться в небеса, когда тебе суждено бродить по земле.

Генри сделал шаг вперёд и ударил Рамиэля по лицу. Парень упал на пол, и мужчина вынул монеты из кармана его брюк. Одну монету он оставил себе, а другие отдал своим друзьями. У них принято делить ворованные вещи, а не честно нажитое имущество.

– Нужно навестить старика, – сказал Генри, – он должен поплатиться за то, что скрыл это от нас. Он виноват в засухе. Мы почти не едим. Наши земли перестали быть такими же плодородными.

Мужчины вышли из заведения, оставив парня наедине со своей скорбью. Он лежал среди перьев и крови, весь истерзанный, измученный и безумно напуганный. Человек не пощадил его. Человек отнял у него его дар только лишь потому, что он никогда не мог иметь этого у себя. Они сделали его похожим на себя, показав таким жестоким способом, что отклонения от нормы – это грех, а не спасение.

Грудь Рамиэля задрожала от подступивших слёз. Он лежал на своих крыльях, осознавая, что ему больше никогда не влететь и не ощутить в вышине свободу, о которой человек мог только мечтать. Из двух ран сочилась кровь, и он почувствовал пустоту за спиной. Его сердце сжалось от мучительной боли. Ему казалось, будто он умер. Его растерзали и убили, как какое-то животное во время охоты. Да, человек - охотник. Его кровь наполнена этим инстинктом, и он не упустит возможности растерзать то, что пугает его. «Напади первым» – вот как звучит девиз человеческий. Они всегда нападают, не задумываясь о причинах и последствиях.

Глава 7. Волчьи земли

Анжелика очнулась ото сна и потёрла глаза. Бабушка лежала рядом с ней и спала крепким непробудным сном. Девушка поцеловала её в лоб и поднялась с кровати. Она подкинула в камин дров, накинула на себя тёплую мантию и вышла на крыльцо.

Полная луна повисла над одиноким домом и осветила одну единственную тропику, которая уходила вглубь леса. Воздух потрескивал от холода, лужи затянулись корочкой из-за похолодания, а сырая земля всё никак не могла просохнуть. Такая стужа не нравилась девушке. Она желала всё время проводить с бабушкой в её тёплом и уютном доме, но большую часть времени она была вынуждена проводить в трактире. В этом ненавистном месте она презирала не только то, чем занималась, но и его посетителей. Они нередко распускали руки, и как бы она не старалась, никак не могла отбиться от их внимания. Родная мать всё стремилась устроить личную жизнь, и чаще всего её мало беспокоило то, как себя чувствует её дочь. Анжелика чувствовала к себе это безразличие, и лишь рядом с бабушкой она ощущала то тепло и заботу, которой ей так недоставало. Она бы давно покинула это место, но не могла оставить единственного любимого и родного человека.

Девушка шла по тропинке, задумавшись о собственном будущем. Подол мантии тянулся за ней, собирая грязь и опавшие листья. Она шла по темноте одна, в окружении высоких деревьев, и ночь ничуть не страшила её. Волков она тоже не боялась, хотя их вой раздавался где-то поблизости. Они наводили ужас на деревню, часто заходили и нападали на одиноких путников. Но случайными ли были эти жертвы? Никто не знает и лишь не у многих возникли догадки. Однако ответ не так-то просто было получить. Волки молчали, а их жертвы умолкли навсегда.

Анжелика шла медленно, всё поглядывая на луну, а в её голубых глазах вспыхивал отблеск самой яркой звезды. Её мысли спутались, пока она шла и о чём-то очень долго размышляла. Тишина способствовала её раздумьям. Глухой и нелюдимый лес успокаивал её. Он позволял ей забыть о том, что её ждёт, как только она покинет его пределы. Так что ночью в лесу она чувствовала себя более живой, чем окружении людей.

– Чёрный волк – темнее углей, – пробормотала себе девушка под нос.

– Белый волк – светлее огня, – отозвался откуда-то чистый, звонкий и мелодичный голос.

Анжелика замедлила шаг и осмотрелась. Дорога впереди неё пустовала, и позади она не разглядела никого. Девушка замерла и прислушалась. Она услышала фырканье и треск сухих веток. Деревья справа от неё пошатнулись, и задержавшиеся на листьях капли соскользнули и осыпались вниз. Они издали тонкую и чарующую мелодию, недосягаемую для человеческого слуха. Анжелика поморщилась из-за яркого света, что приближался к ней. Чья-то белизна ослепила её. Она увидела, как что-то большое приближалось к ней в ареале лунного света. Чьё-то фырканье усиливалось и становилось громче. Девушка ахнула от того, кого увидела перед собой.

К ней навстречу вышел белый олень. Его голову, словно корона, венчали огромные громоздкие рога. С них свисали незримые нити, на которых держались серебряные бусины. Каждый охотник желал бы заполучить себе такое богатство. Благородное животное сияло ярче луны и больше походило на мираж, на видение, которое на утро кажется лишь сном или бредом. Поэтому Анжелика думала, что всё ещё спит. Олень приблизился к ней, ещё раз фыркнул и выпустил пар из ноздрей. Он был олицетворением света, чистоты и непорочности. Девушка увидела своё отражение в его больших и чёрных глазах. Он не отводил от неё пристального взгляда и казалось, будто что-то пытался ей сказать.

– Ты восхитительный! – Анжелика выставила руку вперёд и пожелала коснуться его, но олень отшатнулся от неё, как будто она желала ему навредить.

– Тише, тише! – снова раздался этот мелодичный и очаровательный голос. Его хотелось слушать снова и снова.

Как только девушка присмотрелась, то поняла, что дивное и сказочное животное явилось к ней не в одиночку. На олене сидел такой же благородный и статный всадник. Под покровом ночи его белоснежная мантия светилась, словно её соткали из тысячи звёзд. Он был облачён в белую рубашку и брюки, а на ногах сидели белоснежные сапоги. Его длинные гладкие волосы отливали сталью. Они струились вниз, и на ровном срезе у поясницы не выбивался вперёд ни один волосок. Его голову венчал венок из серебристых бусин и кристаллов. Они блестели и отбрасывали отблески на его белую кожу. Из-под его густых тёмных ресниц выглядывали тёмно-карие глаза. Такие же тёмные, бездонные и завораживающие, как у его оленя. Мужчина имел тонкие черт лица, острый подбородок, небольшой аккуратный нос, угловатые губы и острые скулы.

– Не обижайтесь, – мужчина в белом поддался вперёд и погладил оленя по голове, – мой друг не привык подпускать к себе незнакомцев. Но он вышел к вам на встречу, а это уже что-то значит. Он не ошибается.

Олень забил копытами по земле и зафыркал. Животное имело внушительные размеры, и рядом с ним девушка выглядела маленькой и хрупкой.

– Прежде мне ещё не приходилось встречать столь красивых созданий, – Анжелика задрала голову и любопытно осмотрела всадника. – Это сон или же я попала в сказку?

Всадник рассмеялся заразительным смехом, походившим на звон колокольчиков. От чего девушка невольно улыбнулась.

– Почему вы не верите в то, что это может произойти с вами наяву? В жизни должно быть место мечтам, сказкам и чудесам. Мой олень – это истинное чудо. В природе уже и не встретишь подобного ему. Точно так же, как и не встретишь зверида. В награду за наш дар нам лишь досталась ненависть и гонение. Нас вынуждают скрываться в тени.

– Вы зверид? – девушка сделала шаг вперёд и сократила расстояние между ней и оленем. Между тем лесное животное шагнуло ей на встречу и ударило копытом по сырой земле. – Бабушка рассказывала мне про них и про тотемы. Она твёрдо убеждена, что я тоже обладаю столь редким даром. Раньше я охотно верила в эти сказки, но кажется, будто я уже переросла их. Мне уже не до сказок.

Анжелика сделала глубокий вдох и ощутила терпкий и насыщенный хвойно-древесный аромат можжевельника.

– Если тотем к тебе не явился, то это не значит, что он не слушается тебя. Он может держать связь и на расстоянии, – наклонился мужчина к девушке и протянул ей ладошку. – В такие моменты очень важно греть собственное сердце не горечью и обидами, а улыбкой, добротой и отзывчивостью. Мы есть то, что излучаем и несём этому миру. И наши тотемы есть нечто иное, как наше отражение.

Девушка увидела протянутую к ней руку, и ей подумалось, что мужчина позвал её с собой. Но когда она пригляделась, то увидела в его ладошке бусинку в форме капли. Она отливала ярким утренним светом, отбрасывая солнечные зайчики на рукава рубашки.

– Возьми её, – настоял мужчина, – она поможет тебе в час ненастья.

Когда Анжелика взяла бусину, то дотронулась до кожи мужчины, ощутив тепло. Она внимательно осмотрела подарок, и её губы расплылись в улыбки. Она захотела поблагодарить мужчину и оторвала взгляд от бусинки, но ни оленя, ни его уже не было. Только сейчас девушка заметила, как тропинка померкла и угасла в полумраке, а свет, что источал мужчина вместе со своим питомцем, ещё издавался, но уже где-то издали.

– Стойте! – Анжелика бросилась к деревьям и отодвинула их могучие ветви. – Я вас даже не поблагодарила!

– Мы ещё встретимся, – прозвучал издали мелодичный голос мужчины и затих.

Девушка отступила назад, и над ней повисла тишина. В воздухе всё ещё звучал терпкий аромат можжевельника. Она стояла одна в тёмном лесу, но почему-то в сердце её теплился свет и возникали только хорошие мысли. Анжелика отметила, что рядом с таинственным путником ей было спокойно и тепло. Она ощущала себя в безопасности, а прежние тревоги отступили от неё. Улыбка не сходила с её лица, когда она ступила на тропинку и пошла по направлению к дому. Она сжала бусинку в правой руке и крепко её держала, не желая потерять первый подарок от мужчины. Анжелика была отнюдь не дурна, но здешние парни и мужчины сторонились её. Они считали её ведьмой и убеждали остальных, что она обладала колдовскими силами. Подруг у неё тоже не было, потому что они завидовали её красоте. Поэтому Анжелика нашла себе друга в лице бабушки. К тому же тайны ещё сильнее объединили их.

Узкая дорога увела Анжелику в глубины леса. Могучие стволы деревьев склонялись перед ней, шелестя пышными кронами. Она всё шла и что-то бормотала себе под нос, пока не остановилась из-за того, что её подол зацепился за корягу. И тут тишину нарушил треск ветвей.

– Кто здесь? – девушка поправила подол и устремила взгляд вперёд.

На узкой тропинке появилась чья-то тень. И она росла, приближаясь к ней.

– Кто бы ты ни был, я тебя не боюсь! – крикнула Анжелика встречному путнику.

Она увидела, как на ветку легла широкая ладонь, и путник вышел на свет. Это был Шеломан. У него за плечом висело ружьё, а в руке поблескивала холодным блеском лезвие ножа. Это напугало девушку, и она шагнула назад.

– В деревню всё чаще заходят волки и нападают на людей, – Шеломан вложил нож в ножны, пристально взирая на Анжелику, – но одна девушка бродит по лесам и не боится этих кровожадных животных. В таком случае напрашивается два вывода: либо она сумасшедшая, либо причастна к тому, что происходит.

– И что же вы предлагаете сделать? – её голос был резким, но она почему-то не осмелилась пройти мимо него. – Будете лечить меня или сожжёте на костре, как нечестивую?

Наконец Анжелика набралась смелости и пошла по тропинке. Она торопливо обошла охотника и понадеялась на то, что он останется позади неё и не станет идти вместе с ней.

– Огонь – это крайняя мера, – Шеломан поравнялся с ней. – Можно и иным способом истязать человека.

Анжелика задержала дыхание, поджала губы и отшатнулась от мужчины, но он не отставал.

– Чего же вы идёте за мной? – сквозь зубы процедила девушка. – Идите туда, куда вы шли.

– Но я шёл именно за вами, – мужчина поправил широкие браслеты на запястьях и продолжил оттягивать одну ветку за другой, чтобы не расцарапать ими своё лицо.

– Я вас не просила, – быстро произнесла Анжелика и ускорила шаг.

– Я исполняю не вашу просьбу, а просьбу вашей матери. Всякий родитель беспокоится о собственном ребенке. Ваша мама не исключение.

– Неужели? – девушка слегка вздрогнула и ещё ниже опустила взгляд, – вы плохо знаете мою маму, раз решили сделать такой поверхностный вывод. Заботу она лишь умеет играть, но не испытывать.

Шеломан продолжил молча идти рядом с ней. Опавшие листья и ветви хрустели под их ногами, утопая в сырой земле. Подол девушки почернел от грязи и брызг. Впервые лес показался ей не родным домом, а чужой и не родимой местностью. Правой рукой она играла с бусинкой, и это почти успокоило её. На удивление, мужчина не приставал к ней со своими вопросами, а шёл молча, изредка выпаливая в воздух очередные наставления. Анжелика не слушала его. Она лишь торопливо перебирала ногами, ухватившись левой рукой за подол, который в спешке изрядно ей мешал. Наконец лес остался позади них, а впереди появились дома. Анжелика стала шагать ещё быстрее, но охотник догнал и остановил её.

– Ты можешь играть из себя невинность, но твоё миловидное личико меня не смягчит, – Шеломан крепко обхватил предплечье девушки.

– Что вы делаете? – Анжелика вздрогнула и попыталась высвободить руку из его хватки. – Отпустите! Мне больно!

– Я давно охочусь на таких, как ты, – Шеломан наклонился вперёд и устрашающе прошептал ей на ухо. – От моих рук пал не один зверид, и ты будешь не последней. Когда я разберусь с тобой, то пойду дальше вырезать и вырубать эту гниль с наших земель. Ты ничто, поняла? И я соскребу тебя, как грязь с моих ботинок.

Анжелика показала ему оскал и ударила его по лицу с такой силой, что мужчина пошатнулся и отступил от неё.

– Больше не приближайся ко мне! – прорычала девушка.

Она приподняла подол юбки и побежала к домам. Ей хотелось как можно быстрее оставить этого обезумевшего человека.

Глава 8. Павлиньи Берега

Вечерело. На город неохотно опускались сумерки. Несколько звёзд рассыпалось по небу в бледном сиянии, окрасив позолотой перистые облака. В это время в небольшой квартире за большим столом сидела девушка. Она жадно поглощала одну строчку в книге за другой и не переставала поглядывать на часы. Её стол был захламлён различными книгами, тетрадями, разбросанными вырезками из журналов и газет, разнообразными статуэтками животных. Где-то в тусклом свете лампы сверкали минералы и кристаллы. Девушка покачивала ногой и несколько раз перечитывала одну и ту же страницу. Ей сложно было сосредоточиться и обрести спокойствие, когда она дожидалась наступления очень важного и, как она считала, ценного мероприятия. Где-то на столе среди этого беспорядка лежало пригласительное письмо. Её пригласили на выставку, где должны будут продаваться очень редкие предметы: картины, статуэтки и другие объекты, за которыми охотятся богачи. Но она не была в числе их. Ей не удалось накопить определённую сумму денег для того, чтобы купить на аукционе один единственный предмет. И она влезла в долг.

Девушка не смогла усидеть на месте. Она закрыла книгу, поднялась с места и развернулась к стене. Там висела карта. Девушка провела пальцами по самому тёмному месту, которое именовалось как Лес душ, и надкусила губу.

– Когда-нибудь я разгадаю тайну появления этого леса, – быстро пробормотала она себе под нос. – Это будет выдающееся открытие!

Она ещё раз изучила карту, а затем поспешно перевернула каждую книгу на столе, схватила пригласительное письмо и покинула комнату. В небольшой спальне девушка остановилась перед зеркалом и поправила пышные огненно-красные кудри, которые струились до поясницы. На ней сидел тёмно-зелёный брючный костюм, белоснежная блузка и розовые полуботинки с острым носом на небольшом каблуке. В цвет своей обуви она надела на голову небольшую шляпку с вуалью. Девушка ещё раз повертелась перед зеркалом и после чего направилась в коридор. Там она схватила сушку и вышла на лестничную площадку. Когда ключ проворно повернулся в замочной скважине, то рука девушки несколько раз дёрнула ручку, чтобы удостоверится в том, что она действительно закрыла дверь. И лишь убедившись в этом, она вынула ключ и положила его в клатч.

На улице на неё накинулась вечерняя прохлада, а ретивый ветер заиграл с её пышными и без того непослушными волосами. Она переступила с ноги на ногу и осмотрела небольшой двор. Её соседи вышли на вечернюю прогулку, провожая очередной прекрасный день. Город и не думал засыпать. Казалось, он только проснулся и зашумел, закипел и забурлил в этом шумном потоке.

Во двор, как по велению и желанию девушки, заехал чёрный лимузин. Водитель остановился перед ней, вышел из машины и открыл девушке дверь.

– Благодарю! – девушка села в машину и поправила волосы.

Она совсем не обратила внимания на внутреннюю роскошь лимузина. Блеск, дороговизна и роскошь совсем не интересовали её. Она лишь приоткрыла окно и впустила внутрь свежий воздух. И как только они тронулись, то взгляд девушки стал жадно улавливать мелькающие друг за другом дома.

Этот город был построен на реке, которая разделяла его на две части. Правый и левый берег соединяли четыре моста, под которыми струилась бирюзовая река. Дома возводились один за другим с богато украшенными изящными декоративными элементами в виде скульптур, массивных колонн, шпиль и арок. Самые длинные набережные утопали в зелени и цветах. Богачи возводили себе дворцы, усадьбы, загородные дома. Город пестрил множеством музеев, парков, театров, музеев и цирков. Он так же славился обилием дорогих ресторанов, все возможными торговыми площадками, где можно было приобрести всё, что душе угодно. В начале осени очень часто на площадях выстраивали шатры для ярмарки. Там продавали свежие плоды ягод, засушенные или замаринованные грибы, разнообразные сорта мёда и различные украшения из янтаря. Город не спал никогда и вёл нескончаемую торговлю. Здесь имелся большой спрос, и торговцы выходили к людям с соответствующим предложением. Жители города были бездушными потребителями, готовыми скупить всё, что им предлагают. Они считали, что за деньги можно купить всё, и не только какую-либо вещь, а даже чувства или незабываемые эмоции. Так и появились дома удовольствий, где они отдавались пороку ради новых ощущений. Кошельки богачей всё увеличивались и увеличивались, а им хотелось получить ещё больше впечатлений от жизни. Здесь процветала торговля душами, где в игровых домах выставляли на кон людей, которые когда-то задолжали влиятельным людям этого продажного города. Должников всегда было много, и всё чаще они куда-то бесследно пропадали. Ночь таила в себе опасность.

Лимузин остановился перед зданием с белоснежными стенами. На карнизе купольной крыши стоял огромный каменный павлин с расправленным хвостом. Он гордо взирал на прибывающих гостей. Огромные окна утопали в свете уличных фонарей и отбрасывали золотистые блики на балконы, пышно украшенные зеленью. Из фасада здания выпирали головы различных птиц и животных, готовые были по велению творца улететь или убежать прочь из этого тягостного заточения. Центральную арочную дверь уже давно распахнули, дожидаясь званых гостей. По лестнице вниз струился алый ковёр, заключенный с двух сторон статуями павлинов. У входа стоял портье и приветствовал гостей.

– Желаю вам приятно провести вечер, – водитель приоткрыл девушке дверь и подал руку.

Она не коснулась его ладошки, а предпочла самостоятельно покинуть лимузин.

– Благодарю, – девушка быстро кивнула мужчине и сорвалась с места.

Центральная лестница показалась для неё очень короткой. И вот она молниеносно поприветствовала портье, предоставила ему пригласительное письмо и опять ускорила шаг, как только он пропустил её.

– Добро пожаловать на ежегодную осеннюю выставку! – успел портье крикнуть ей вслед.

Неспешная поездка до галереи слегка утомила и чуть не усыпила девушку. Она зевнула и задержалась в первом зале. Тут известные художники выставили на продажу пейзажи на продажу. Но они мало интересовали гостью. Её взгляд задержался на стойке с каталогом выставочных продукций, и она тут же оказалось перед ней. Пальцы девушки листали одну страницу за другой.

– Где же ты? – она пробежалась взглядом по очередной странице и продолжила листать. – Зал известных охотников! – девушка слегка вскрикнула, как только увидела нужные картины. Её палец задержался лишь на одной из представленных продукций. – Вот я и исполню твою мечту, папа.

Девушка закрыла каталог и поспешила в нужный ей зал. Только сейчас она обратила внимание, насколько много здесь собралось людей. Ей пришлось замедлить шаг. И теперь некогда просторные залы, утопающие в ярком и ослепляющем свете, уже не казались такими большими, какими были в каталоге. Здесь собралось множество богатых людей, желающих заполучить себе редкие экземпляры. Они пили шампанское, слушали живую музыку, закусывали и опустошали стены и полки.

– Позвольте, – девушка пробиралась вперёд и всё никак не могла достигнуть нужного ей зала.

Она даже очень сильно с кем-то столкнулась и чуть не упала, но этот кто-то тут же куда-то исчез. Девушка выругалась и продолжила идти дальше. У неё не было времени на споры.

«Зал известных охотников» висела вывеска перед входом. Тут было ещё больше людей, желающих отдать много денег за редкие картины. Девушка осмотрелась и увидела одну единственную огромную картину, которая поражала своими размерами и значительно выделялась от остальных картин. На ней был изображён охотник, который стоял на самой верхушки горы. Гора состояла из черепов животных.

– А вот и ты, Мина, – ей преградил путь высокий и очень худой мужчина.

Чёрная водолазка облегала каждую выступающую кость на его теле. А подтяжки держали чёрные брюки, чтобы они не упали с него. На вид ему было лет сорок. Морщины щедро украсили его пожелтевшую кожу. Острый подбородок выступал вперёд вместе с челюстью. И когда он улыбался, то на верхнем ряду недоставало несколько зубов.

– Что тебе надо, Спичка? – девушка попыталась обойти его.

Она увидела, как возле картины выросла чья-то высокая фигура.

– Винсент Бруно уже сердится! – мужчина поправил кепку-восьмиклинку и преградил девушке путь. – Неделю назад ты должна был отдать ему долг, но он сжалился, что бывает в очень редких случаях, и дал тебе больше времени. В тот раз тебя спасло твоё милое личико, но сейчас Винсент не будет столь жалостливым.

– Я поняла тебя! – Мина разглядела, как возле картины с охотником начало происходить какое-то движение. – Скажи, что отдам я ему долг! Отдам!

– Сегодня в полночь, – сказал мужчина хриплым и довольным голосом.

Она согласилась и даже не поняла, какой приговор сегодня себе подписала. Торопливость сыграла с ней злую шутку. Девушка ринулась вперёд и проворно обошла столпившихся людей. Там, возле стены всё ещё стоял тот высокий и статный мужчина. Он высматривал картины, и по его велению со стены снимали один предмет искусства за другим. Картину с охотником тоже сняли по его просьбе.

– Стойте! – Мина подошла к мужчине. – Картина «Большая охота» должна принадлежать мне! Я пришла сюда только из-за неё и…

– Как жаль, что вы опоздали, – мужчина даже не взглянул на девушку и продолжил делать выбор. – Снимите мне все картины с охотниками, как можно быстрее! Снимите и доставьте на это адрес: – он вручил визитку молодому человеку в смокинге.

Тот округлил глаза и сунул визитку в верхний карман пиджака.

– Продайте мне одну картину! – в отчаянье вскрикнула Мина. – У вас их уже порядка тридцати. Ваша галерея не обмельчает, если не будет доставать одной из них.

– Они не продаются, – мужчина развернулся и осмотрел другую стену. На девушку он даже не взглянул. – А теперь, пожалуйста, отойдите и не мешайте мне совершать покупки.

– У меня в кошельке есть семьсот тысяч, – потянулась девушка к сумке. – Я готова купить картину.

Но внезапно ей не удалось обнаружить сумку. Пока она гналась за картиной, то утеряла то, с помощью чего можно было приобрести желаемое. В кошельке находилась баснословная для неё сумма, которую она так нелепо утеряла.

– Чёрт! Кто-то украл у меня сумку! – Мина в отчаянье осмотрела зал с гостями и снова обратилась к мужчине. – Я найду любую сумму. Только продайте её мне. Да развернитесь уже ко мне, чёрт возьми!

– Научитесь принимать отказы! – не разворачиваясь, ответил ей мужчина и указал кивком головы на ещё одну картину. – Я не занимаюсь перепродажей того, что приобретаю. Оставьте меня в покое и лучше выберете себе что-нибудь другое, по доступной вам цене. Если вы, конечно, способно здесь хоть за что-то рассчитаться.

– Скупердяй! – выругалась Мина и пошла прочь.

Она надкусила губу и попыталась сдержать выступившие слёзы. А тем временем зал заполнился ещё большим количеством гостей.

– Силин решил сегодня скупить всю галерею, – женщина в красном платье осмотрела его страстным взглядом. – Он снова задержался в зале Охотников. В прошлом году он скупил все картины в этом зале и не позволил другим приобрести здесь хоть одну картину. Сейчас история повторяется. Неужели он так любит смотреть на смерть и на кровожадность людей? Наверняка, он вешает эти картины у себя в спальне и любуется ими перед сном.

Мина задержалась возле этой говорливой женщины и продолжила слушать.

– Он красив, молод и богат, но при этом холост, – с улыбкой на лице произнесла женщина пятидесяти лет. – За ним охотилась каждая красавица этого города, но все они были им отвергнуты. Кажется, деньги просто напросто свели Силина с ума. Он властный, жадный и грубый. Общество его не переносит на дух. От чего он и один.

– Позвольте узнать, – Мина прервала их разговор, – я в этом городе совсем недавно, и, кажется, мне хотелось бы как можно ближе познакомиться со столь привлекательной личностью, как Силин. Мои знакомые все как один заявляют, что он отзывчивый и добродушный. Так ли это?

– Он сноб, да и только, – фыркнула женщина в красном платье. – Не знаю, кого он желает впечатлить своими нескончаемыми покупками. Мои знакомые то и дело что и говорят о его ежедневных покупках. То он купит дорогую фарфоровую вазу, то ковры ручной работы, а совсем недавно я узнала, что он поселился в усадьбе «Живой уголок». Представляете? Интересно, сколько денег он заплатит, чтобы ухватить себе это место, которое, к слову, являлось фамильной ценностью какого-то общественного деятеля. Фамилии я уже не припомню. Не интересуюсь историей Павлиньего города. Но знаю, что эта усадьбе очень долгое время выступала в качестве музея и хорошо охранялась. А сейчас это заносчивый мужчина что-то наверняка там скрывает. Гостей не принимает и никого не подпускает к усадьбе. У него наверняка есть очень много тайн. Он появился из ниоткуда и стал сорить деньгами, как будто им вовсе нет цены.

Мина вздрогнула, как только услышала, где именно обосновался мужчина.

– Он продал душу дьяволу, – подхватила ещё одна женщина, – вот и всё. Силин стал ярким примером того, что за деньги можно купить абсолютно всё.

Мина попрощалась с женщинами и поторопилась покинуть их. Теперь она бежала прочь, пробегая один зал за другим. Перед выходом она осушила два бокала с шампанским и успела прихватить с собой бутылку, пока официанты на что-то отвлеклись. Теперь ей и задерживаться было не зачем в этой галереи. Она преодолела центральную лестницу и побрела туда, куда глядели её потускневшие глаза. Мина миновала несколько домов, свернула направо и пошла прямо, пока не пришла в парк. Он утопал в свете вечерних фонарей и гремел от шума живой музыки и разговоров людей. Девушка сняла шляпку и медленно пошла в гордом одиночестве. Она вслушивалась в шум речных волн и крепко держала бутылку шампанского в правой руке. Влюблённые пары проходили мимо неё и смотрели с осуждением, но ей было плевать на их мнение. Мина спустилась к берегу и нашла корягу. Она положила шляпку, присела на неё, и её горло обжёг алкогольный напиток. Волны вздымались и барашками разбивались о берег. Влажный ветер разносил по берегу поднявшуюся пыль и пустые бутылки, брошенные беспечными людьми. Над рекой кружили чайки и дрались за пойманную добычу. Солнце уже давно зашло, но оставило после себя багровую полосу света, растянувшегося по всему горизонту.

– За деньги можно купить абсолютно всё! – повторила Мина слова женщины.

Она снова сделала несколько глотков из бутылки и после чего мир вокруг неё стал кружиться сильнее, чем несколько минут назад. Ноги потяжелели, и ей уже совсем не хотелось покидать это место. Она поставила бутылку на песок и увидела неподалёку от себя собаку.

– Иди сюда, дружок, – позвала девушка его. Её язык заплетался.

Собака тут же завиляла хвостом, словно увидела давнего друга, и подбежала к девушке. Мина погладила уличного пса, и тот присел рядом с ней.

– Скоро и я окажусь на улице, – Мина ещё раз погладил собаку по спине и подперла потяжелевшую голову рукой. Она, наконец, дала волю чувствам и расплакалась. – Мои родители были очень хорошими людьми. Они служили этому городу, а теперь никто даже и не вспомнит их имён. Это всё потому, что они несли пользу, которая сейчас никому не нужна. Павлиньему городу нужны только деньги.

Собака тявкнула ей в ответ и завиляла хвостом.

– Я хотела исполнить желание папы, – оттёрла Мина слёзы, но они продолжили струиться из её глаз обильными потоками, – из-за этого я задолжала очень серьезному человеку. Теперь у меня нет ни картины, ни денег, и, кажется, совсем скоро я лишусь собственной жизни. А знаешь, – сквозь всхлипывания произнесла девушка и, наконец, осушила бутылку шампанского, – раз уж мне осталось не так много жить, то в таком случае нужно нанести визит тому, кто повёл себя очень грубо. Да, дружок? Напоследок сделаю ещё одно доброе дело. Кто-то должен сбить спесь с этого толстосума.

Девушка приподнялась и снова присела. Ноги совсем не держали её. Это не стало для неё препятствием, и она всё же поднялась, приблизившись к реке. Мина присела на корточки и чуть не свалилась вниз, когда волны обрызгали её. Она опустила руки в ледяные воды и поспешно умыла лицо. Это позволило ей на некоторое время вернуть хладнокровие.

– Что мы в итоге имеем, дружок? – Мина обратилась к уличному псу, который подбежал к ней. – Красивое лицо, смекалку и актерский талант. Благодаря этим качествам я доберусь до усадьбы.

Свой путь девушка начала браво и казалась прохожим трезвой, но опечаленной. Однако как только она вышла из парка, то потеряла самообладание. Она не помнила, как оказалась в такси и как водитель довёз её до усадьбы. Её актерским талантам он не поверил и назвал лгуньей. Мужчина несколько раз выругался и высадил девушку на дороге. И даже когда отъехал, то до неё из машины всё ещё долетала его ругань.

Мина побрела дальше и оказалась возле ворот, которые отливали серебром. Девушка провела рукой по витиеватым металлическим узорам и прошептала:

– Думаешь, я не смогу пройти внутрь? Да я лучше тебя знаю каждый узор в этом доме, каждую трещинку и травинку.

Усадьбу окружал небольшой парк, прорезанный асфальтированными аллеями и грунтовыми дорожками. Дом походил на дворец и одиноко возвышался на холме. Позади него можно было спуститься по склону и выйти к реке. Там нашли свой приют лебеди. Внутри двора были созданы искусственные пруды, живописные цветники, а вокруг стен дома выставлены изящные статуи в виде различных животных. Высажены различные плодовитые деревья: яблоня, груша, вишня и смородина. На возвышенностях в глубине парка построены две беседки, откуда открывались панорамы на окрестности. Фасад усадьбы украшен нарядной колоннадой, отмечающей вход. По сторонам от двухэтажного здания расположены четыре флигеля. В ансамбль усадьбы Живой уголок когда-то входило два служебных здания, но они со временем были разрушены. Это произошло перед тем, как открылся здесь музей. Голубые стены дома некогда украшались лепниной и нарядным декоративным убранством.

Девушка обошла ворота центрального входа и остановилась там, где великаны-деревья смотрели на неё по ту сторону двора, шелестя могучими кронами. Мина недолго простояла снаружи. Лёгким движением руки ей удалось отодвинуть пару прутьев, как будто кто-то специально соорудил этот вход для неё. Она пролезла через них, но зацепилась за витиеватые элементы и в нескольких местах порвала костюм.

– Как давно я здесь не была, – девушка оттянула несколько прутьев деревьев и пошла на свет.

Выйдя во двор, она побрела возле ворот, держась за прутья. Ноги всё ещё не слушались её. Она с горем пополам дошла до центральной лестницы, но не стала по ней подниматься. Вместо этого она пошла по низу, держась за стену. Под лестницей она осмотрелась, и казалось не нашло того, что искала.

– Да где же ты? – Мина принялась осматривать кусты.

Она раздвинула ветки и увидела среди них каменного волка. Девушка приподняла его, приоткрыла одно ухо и достала оттуда ключ. На место она его не положила и устремилась к стене. Тусклый свет фонарей еле дотягивался до неё, и потому ей пришлось на ощупь искать замочную скважину. Мина прислонила ладони к стене и хаотично провела по ней, пока не нащупала рельеф. А когда она сдёрнула его со стены, то на месте него оказалась замочная скважина. Девушка вставила ключ, проворно провернула его и толкнула стену. Перед ней тотчас же распахнулась дверь, которая ещё не кем не была обнаружена. Она вошла внутрь и затерялась во тьме, пока не нащупала выключатель на стене. Свет озарил комнату.

Это было небольшое подвальное помещение. Кто-нибудь подумал бы, что сюда снесли весь хлам, ненужные вещи, мебель и другие предметы быта. Однако именно здесь под слоем пыли таились ценные книги, археологические раскопки, дневники, редкие картины и то, что было нажито собственными усилиями.

– Мама и папа, – с горечью в голосе произнесла Мина и поставила статуэтку волка на пыльный стол, – если бы вы знали, что станет с вашим наследством…Это лишь то немногое, что мне удалось уберечь.

Она смахнула выступившие слёзы и направилась ещё к одной двери, которая находилась на другой стороне стены. Девушка открыла её тем же ключом и оказалась в усадьбе. Она стояла под лестницей и прислушивалась. Дом как будто бы спал. Сейчас тут царствовала тишина и полумрак.

Мина обошла лестницу и направилась на второй этаж. Она старалась идти медленно, не слышно, но раз от разу спотыкалась и хваталась за перила, тем самым забывая, что она тут непрошеная гостья, а не хозяйка. Ей кое-как удалось преодолеть множество ступенек, и она направилась направо, окунувшись в воспоминания.

– Как тут стало холодно, – прошептала Мина и приобняла себя, – где-то из этих комнат был камин, если мне не изменяет память.

Она приоткрыла следующую дверь и вошла в просторную комнату. Камина здесь не было, но она вынуждена была остаться, так как ей показалось, что она услышала в коридоре чьи-то шаги. В комнате возле окна горел один единственный торшер, но его тусклый свет не мог достигнуть противоположной стены, которая осталась в полумраке. Он осветил полки на стене, и Мина замерла. От прежнего уюта ту ничего не осталось. Она увидела красивые вазы, статуэтки, небольшие картины и дорогие украшения, которые как трофеи стояли нетронутыми на полках и радовали глаз их хозяина. Этот дом действительно стал домом богача, который привозил сюда предметы роскоши и заставлял ими все комнаты. А ведь когда-то тут делались открытия, велись дискуссии, и владельцы усадьбы приглашали друзей на званые ужины. Мина отчётливо помнила всех гостей и друзей, которые куда-то исчезли после того, как она осиротела.

– Какая безвкусица, – девушка подошла к полке и осмотрела статуэтки.

Она стянула с одинокого кресла покрывало и расстелила его на полу. После чего Мина вернулась к полкам и начала укладывать в плед один предмет за другим. Она брала всё, что ей попадалось на глаза, и небрежно складывала их друг на друга. Мина так увлеклась процессом, что не заметила, как в другой части комнаты, возле окна кто-то зажёг торшер. И в неё тут же вперились мутные тёмно-карие глаза, которые ничуть не посветлели от зажженного света.

– И прихватите с собой ещё несколько ваз и подсвечников, – раздался позади девушки чей-то громкий и уверенный голос, – мне они никогда не нравились.

От неожиданности Мина выронила из рук фарфоровую вазу, и та с треском разлетелась по полу. Она взглянула на мужчину и признала в нём того, о ком сегодня в галереи говорили все. И только сейчас ей удалось внимательно изучить черты его лица.

Он сидел на кресле, закинув ногу на ногу, спину держал ровно и в одной руке держал и покручивал павлинье перо. Поверх белой рубашки и белоснежного галстука на нём сидел причудливый пиджак. Он будто был соткан из множества павлиньих перьев и отливал зелёными, синими и песочно-рыжими оттенками. На воротнике у него висела брошь в форме павлина, а на среднем пальце правой руки сиял перстень в виде пера, которое сияло золотом, окружая ослепляющим пламенем синий камень. Завершал его образ коричневые брюки прямого кроя и кожаные туфли тёмно-зелёного цвета. Одежда на нём сидела без единой складки.

Мужчина отложил перо и поднялся. На фоне его высокой, статной, уверенной фигуры девушка ощутила себя ничтожной и мелкой. Он до сих пор смотрел на неё пронзительным взглядом, который источал недовольство и призрение. Губы у него были острые, а подбородок мягкий. Нос походил на клюв, и вздёрнутые острые брови делали его взгляд надменным. Девушка успела отметить необычный цвет волос, прежде чем он приблизился к ней. Его прямые волосы струились до груди и были настолько гладкими, что не один волос не выбивался в сторону. Волосы отливали синевой, а концы плавно переходили в зелёный цвет.

– Как тебе удалось пройти через ворота? – Силин подошёл к девушке и вынужден был отступить назад из-за того, что от неё разило алкоголем.

– Во-пер, – Мина икнула, – во-первых, мы не переходили на «ты».

Она снова икнула, пошатнулась и свалилась бы на пол, если бы позади неё не оказалось кресла.

– О, – девушка распласталась на нём, – какое мягкое. Пожалуй, и его я заберу.

Речь у неё стала мягкой, плавной, а язык перестал слушаться.

– Покинь мой дом немедленно! – Силин завёл руки за спину, и его взгляд потяжелел.

– Это не твой дом! – Мина поддалась вперёд и наставила на него указательный палец. – Тебе здесь не место. А я являюсь…

Силин подошёл к двери, приоткрыл её и громко прокричал:

– Пыль! Срочно иди сюда!

Он оставил дверь открытой и вернулся к девушке. Мина рассмеялась и сквозь смех кое-как произнесла:

– Да причём тут пыль? Ты всё время думаешь о чистоте? Не мудрено, что ты один.

– К твоему счастью, я сегодня нахожусь в хорошем настроении, – мужчина поправил галстук. – При иных обстоятельствах ты бы мигом вылетела отсюда по парадной лестнице. И плевать, если бы ты получила травму. И к слову, ты должна будешь заплатить мне за разбитую вазу. Стоит она не мало денег.

– Фу, какой грубый! – Мина фыркнула и откинулась на спинку кресла.

Ей захотелось спать. Глаза потяжелели и прикрылись. Она лишь мельком увидела, как в комнату зашло или влетело что-то непонятное. Девушка увидела чёрный фрак, полосатые брюки, белые перчатки и серый галстук, а голову не разглядела. Ей показалось, будто на месте неё клубилось что-то серое, но безликое. И когда это некто поднял девушку с кресла, то она ощутила зуд в носу и расчихалась. Неизвестный вытащил её в коридор, а Силин последовал за ними.

– Стойте! – девушка забилась в руках неопознанного мужчины. – Я решила уйти отсюда не с пустыми руками! У тебя и так много денег, которые некуда девать, из-за чего ты, наверное, и скупаешь целые галереи. А я по-крупному задолжала Винсенту Бруно. Мне нужно отдать долг…

– Мне плевать на чужие проблемы! – громогласно заявил Силин и направился вперёд по коридору, не дожидаясь, когда её выпроводят. – Винсента Бруно мошенник. И надо быть глупцом, чтобы ему задолжать.

– Он убьёт меня, – Мина перестала сопротивляться и повисла на руках мужчины, который старался не причинять ей боли.

– И что с того? – Силин задержался перед дверью в другую комнату и повернул ручку. – Надо было раньше думать своей головкой, которая, очевидно, выступает для тебя в качестве украшения. Это послужит тебе уроком. Последним.

Силин приоткрыл дверь и скрылся за ней. А мужчина продолжил тащить Мину к выходу. Она не сопротивлялась и периодами перебирала ногами, но раз от разу теряла равновесие. Девушка пришла в сознание только тогда, когда оказалась за воротами усадьбы. Никого в округе не было. На неё налетел промозглый колючий ветер и заставил дрожать. Она побрела домой на верную смерть. И ей было плевать на то, замёрзнет она сейчас или умрёт чуть позже от рук богатого и влиятельного мужчины. Исход был один.

Мужчина по имени Пыль, как совсем недавно его назвал хозяин усадьбы, вернулся в дом и поднял на второй этаж. Заглянул в приоткрытую дверь, куда зашёл Силин перед тем, как нагрубил девушке. Просторная комната наполнилась светом, и мужчина увидел множество картин, небрежно сложенных друг на дружку. Эти картины Силин купил совсем недавно, но могло показаться, будто он оценивал их ниже, чем они стоили на самом деле. Он присел на кресло, которое стояло близ огромного камина. Из него вылетали рыжие языки пламени, которые буйствовали от голода. Силин подкармливал их дорогим и редким кормом. Он кидал в камин только что купленные картины, а если они имели внушительные размеры, то безбожно ломал рамы, топтал полотна, и щепка за щепкой летела в камин.

– А картину «Большая охота» вам удалось приобрести? – наконец Пыль осмелился и залетел в комнату.

Мине не показалось, и он действительно не имел головы. На месте неё искрился и клубился дым в форме шара.

– Она в этой комнате, – Силин бросил в камин очередную картину, на которой изображался охотник со шкурами зайцев. – Изучу её как следует, затем она тоже пойдёт в топку. Не просто так же Камиль Даррел хотел заполучить эту картину. Наверняка в ней что-то есть.

– Совершенно верно, – кивнул Пыль. – И ведь не просто так его дочь бесцеремонно ворвалась к нам. Нет, её, конечно, можно понять, потому что когда-то этот дом принадлежал…

– Повтори, – Силин бесцеремонно перебил его и отбросил картину в сторону. – Кто только что был в моём доме?

– Дочь Камиля Даррела, – спокойно проговорил Пыль, – Вильямина Даррел.

– Так какого же чёрта ты молчал! – Силин выпрыгнул из кресла так быстро и неожиданно, что Пыль вздрогнул и отшатнулся от него. – Ты не ошибся? Она точно дочь Даррела? Вспомни, сколько лжедочерей я видел. Все они представлялись под этой фамилией. Мы долго искали её. Надо рассказать об этом…

– И лишь одна смогла пробраться сюда, – заметил Пыль. – Истинная хозяйка собственного дома. Она наверняка знает ещё какие-то тайны, что так усердно хранили Даррелы. Подружитесь с ней, и тогда она сама выпалит наружу всё, что только вас интересует. Любовь развязывает язык. Но поспешите, а то не успеете разить её сердце стрелой любви.

– Мог бы и раньше назвать мне фамилию этой девчонки! – злостно проговорил Силин.

– А вы и не спрашивали, – Пыль отошёл в сторону и освободил дорогу хозяину. – К тому же, как я мог упустить возможность поиздеваться над вами? Будь вы вежливее ко мне, то вам бы сейчас не пришлось бы бежать и искать пьяную девицу.

– Вернусь и…– Силин выбежал из комнаты и не успел договорить.

– И что же вы сделаете? – Пыль выскочил за ним, – протрёте меня влажной тряпкой или откроете окно, чтобы меня сдуло?

– Придумаю иной способ! – огрызнулся он в ответ.

Силин вышел из усадьбы и спустился по лестнице. Он не бежал, но шёл быстрым шагом. За воротами никого не было, и лишь деревья одиноко зашелестели желтеющей листвой.

Глава 9. Орлиные Вершины

Казалось, что птицы имели огромное преимущество перед наземными животными в виде крыльев. Они нашли приют в небесах, скрывшись от опасности. Но в последствии их особенность стала их проклятием.

Город Орлиные Вершины прославился из-за массовых уничтожений хищных птиц, которых, по распространённому мнению, считали вредителями не только домашнего хозяйства, но на ряду и с этим их считали врагами охотничьего хозяйства. Минуло много лет с тех пор, как произошло это аморальное происшествие, когда безжалостно уничтожали вредных животных и птиц: волков, лис, ворон, сорок, грачей, орлов, коршунов, ястребов, сов и рыбоядных птиц. Человек считал их конкурентами и стремился устранить или сократить определённые виды живых существ, безбожно разрушая их места выращивания потомства и обитания. Так изо дня в день в охотничьих изданиях публиковались статьи, призывая простых людей и охотников выйти на охоту и усилить борьбу с пернатыми вредителями. Для этого в городе производились различные конкурсы и лотереи по уничтожению орлов, сов, ястребов, соколов и других хищных птиц. Эти мероприятия учили молодое поколение жестокости и презрению к чужой жизни. Они с особым желанием принялись исполнять приказ. Да к тому же мер города, а по совместительству директор Главного управления охотничьего хозяйства, на проведение данного мероприятия выделял из бюджета не малую сумму, а убийства хищных птиц оплачивались денежными премиями. С птицами вели борьбу в течение года, и для подсчёта на склады охотничьего хозяйства стали поступать лапы или головы птиц, а также их яйца. Охотники – любители, рыбаки, егеря и даже школьники отстреливали всех птиц без разбору. Так, один егерь отстрели за осень около сто двадцати перепелятников, а другой по ошибки уничтожил несколько десятков кукушек, приняв их за ястребов. В конечном счёте, в погоне за количеством лапок, которые требовались для отчёта, охотники отрезали их прямо у живых птиц, обрекая их на мучительную смерть. Кто-то отрезал им головы, а окровавленные тела оставались нетронутыми. Именно поэтому на окраине города появилось место, которое именуется как Кладбище обезглавленных птиц.

На их защиту пришёл природоохранный деятель, тот, кто вразумил людей не убивать волков. Камиль Даррел в защиту хищных птиц опубликовал несколько статей в различных сборниках. Это был поистине мужественный поступок очень смелого человека, который не испугался мнения большинства и выступил против вероломных действий мера города Орлиных Вершин. Он нанёс визит на склад Главного управления охотничьего хозяйства и при подсчёте лапок и голов птиц пришёл в ужас. За полтора года людям удалось убить около семисот тысяч пятьсот шестьдесят десть птиц. Выявилось, что охотники неправильно определяли хищных птиц и наряду с ними уничтожались грачи, орланы, филины, коршуны, беркуты, фазаны и даже кукушки и дятлы. Даррел был в бешенстве. Он молча покинул город и вернулся в Павлиньи Берега. К этому времени на базе Зоологического Института состоялась третья научная конференция, на которой собрались не только известные, но и молодые ученные, поднявшие вопрос о защите хищных птиц. На конференции было представлено и опубликовано около пятисот докладов и статей. Дискуссия по хищным птицам продолжалась в журнале целый месяц. Были опубликованы статьи пятнадцати авторов, из которых десять высказались в защиту хищных птиц, а пять – против (это были охотники, егеря и рыбаки). В результате охотники, которые выступали против птиц, потерпели первое серьезное поражение. Хотя их и было многочисленное количество, но они не предоставили убедительных аргументов, чего не скажешь о ярых защитников природы. Так, защитники хищных птиц выдвинули аргумент о том, что значительную часть их добычи составляли слабые и больные особи, о чём свидетельствует их важная роль, где они выступают в качестве санитаров. После чего шокирующие аргументы в своей статье представил Камиль Даррел, и по его подсчёту выявилось, что около семидесяти процентов отстреленных охотниками хищных птиц являлись полезными или редкими птицами. А значит, бюджет города тратился впустую, а ещё и во вред домашнему хозяйству и обществу в целом. Эти разбирательства дошли и до Многоликого Союза, который не смог остаться в стороне. После чего они подписали приказ и разослали копии по городам. Они запретили отстрел, отлов и разорение гнёзд всех видов хищных птиц. Однако охотников не судили и даже не взыскали с них штраф, чему очень сильно возмутился Камиль Даррел, но Многоликий Союз наградил его грамотой и поблагодарил за вклад в общественную деятельность.

Это была очень значимая победа. Однако в последствие над пернатыми хищниками нависла новая угроза. Начался нелегальный отлов птиц, которых продавали богачам в качестве хороших трофеем. Кто-то делал из них чучел, а кто-то держал в неволе в маленькой и тесной клетке. Ярых защитников птиц становилось всё меньше и меньше, а город тем временем отстраивался и отстраивался, вырубая леса и занимая поля. Орлиные Вершины славились огромным количеством фабрик. Ему принадлежали такие крупные производственные точки, как птицефабрика, макаронная фабрика, кондитерская фабрика, меховые и обувные фабрики, а также угольные компании. Кроме того, в городе находился очаг различных заводов: металлургические, мусороперерабатывающие, бетонные, гранитные, кирпичные, цементные и многие другие. За чертой города находился самый большой угольный карьер, который из года в год разрастался. Дома тут строили бетонные и очень высокие. Архитектура тут славилась острыми, прямыми элементами, одинаковыми серыми домами, среди которых очень легко можно было потеряться. В парках устанавливались памятники строителям, архитекторам, известным бизнесменам, сапожникам, угольщикам, кондитерам и другим представителям всевозможных профессий. Здесь восхваляли человека, его труд и не терпели лодырей.

Свинцовое небо нависло над грузовой машиной, которая неспешно двигалась по окраинам города. Её встречали деревья и ещё оставшиеся просторные и никем не тронутые поля. Водитель откинулся на спинку кресла, правой рукой ухватившись за руль. В левой руке у него находилась очередная сигарета, и он время от времени поглядывал на полупустую пачку. Его потускневший взгляд смотрел прямо на дорогу, и в них отражалось какое-то безразличие и даже тоска. Мотор ревел, испуская в воздух чёрные клубы дыма, и салон машины наполнялся смрадом, смешиваясь с табачным дымом. Мужчина еле шевелился и никак не реагировал на то, что происходило вокруг него. По воздуху разлетелись пожелтевшие сухие листья, опустившись на дорогу золотым ковром. Но водитель с безразличием взирал на природную красоту. Казалось, он был одинок и растерян.

Это произошло два года назад. Он ехал на очередной рейс и уронил сигарету в салон. Потянувшись за ней, он выехал с обочины и врезался в дерево. Шрам на лбу стал ему напоминанием о случившемся происшествие с ним. Однако беда в том, что он утратил былые воспоминания. Он никого не помнил и его никто не искал. И лишь товарищи по работе в первое время навещали его в больнице, и после лечения он решил вернуться на работу. Однако его терзало лишь одно воспоминание. Перед его глазами стоял образ красивой девушки с тёмно-русыми волосами. Её круглое лицо склонилось над ним и что-то прошептало. В золотисто-карих глазах навернулись слёзы, и в них прозвучало сожаление. Её небольшие пухлые губы что-то ему говорили, но он не понимал. Он лежал и смотрел, как прямые волосы обрамили её круглое лицо. От них веяло свежестью роз. Мужчина всматривался сквозь мутную пелену, и казалась, девушка светилась в ареале дневного света. Он посчитал, что она спустилась к нему с небес и вытащила его из грузовика. Она действительно была ангелом, но при этом имела необычные четыре крыла с густой сетью жилок. Они походили на крылья стрекоз. И очень странно, именно эти насекомые летали рядом с ней. А потом наступила тьма, и она исчезла. Мужчина больше её не видел, и ему думалось, что она была лишь плодом его воображения. Но забыть он её не могу. По ночам она являлась ему во снах, представ в том образе, в котором он её запомнил. Девушка, а вернее это воспоминание или видение, стало единственным светлым всполохом в его обыденной и повторяющейся изо дня в день жизни. Он, как обычно, вставал рано утром, умывался, делал себе кофе и выходил на небольшой балкон, взирая на уже ожившие улицы. Вторая кружка терпкого кофе не в силах была взбодрить мужчину. Он скуривал две сигареты подряд и шёл в зал к своему маленькому столику. Там на нём уже лежал приготовленный лист с карандашом, и мужчина начинал рисовать. Он не выходил из-за стола, пока его рисунок не был завершен. А потом открывал ящик и складывал его к остальным портретам девушки с крыльями. Их у него накопилось столько, что совсем скоро листы бумаги перестанут вмещаться в этот ящичек. И как же он хотел, чтобы плод его воображения стал реальным. Стены квартиры душили его, напоминая об одиночестве и пустоте. Именно поэтому он чаще всего задерживался на работе и не спешил вернуться домой. Там его никто не ждал и не встречал. И сегодня он как можно раньше ушёл на работу и собирался воротиться позже. Мужчина выкурил последнюю сигарету и выкинул её из окна. Через час он прибыл в пункт выгрузки и припарковал грузовую машину возле склада.

– Ты как всегда вовремя, Накир, – поприветствовал его плечистый грузчик.

Накир спрыгнул с кабины, поздоровался с ним и принялся ждать. Из кузова разгрузили ящики со строительными материалами, и спустя некоторое время мужчина начал грузиться на другую заявку. Так проходил день за днём. Он развозил грузы, встречал грузчиков и находился в ожидании, пока товар выгружали из кузова. Мужчина выполнял одни и те же действия, видел те же самые лица, и ничего в его жизни не менялось. Дни были однообразными.

Во втором пункте, куда он приехал на погрузку, мужчина задержался дольше, чем он планировал. На фабрике макаронных изделий всегда происходили задержки, и сколько бы Накир с ними не ругался, они не в силах были ускориться.

– Как поживаешь? – подошёл к Накиру грузчик в грязной одежде. – Угостить сигаретой?

– Спасибо. Был бы не против, – Накир пожал ему руку и принял от него сигарету. Тот поднёс к нему зажигалку, и мужчина с особым рвением сделал первую затяжку, выпустив из губ густое облако дыма.

– Чем будешь заниматься на выходных? – поинтересовался у него грузчик. – Всё-таки как-никак, завтра выходной. Мы с женой привыкли ходить на какие-либо мероприятия. Однажды она повела на балет. Представляешь? Я, разумеется, проспал и даже не помню программу. А не хочешь куда-нибудь сходить? Дело в том, что дети заболели, а у нас билеты уже куплены. Один билет жена отдала своей коллеге, а второй всё никак мы не можем пристроить. Билеты в цирк. Там будет: огненное шоу, циркачи, клоуны, акробаты и медведь! Представляешь, медведь! Где им только удалось его найти? У нас они не водятся. Наверняка он из Лисьих Лугов. В общем, тут в городе будет выступать медведь, которого каждый мечтает увидеть. Ведь не каждый день нам предстоит возможность полюбоваться на столь свирепое создание.

– Я разве похож на того, кто любит цирк? – грубым и резким голосом Накир задал грузчику вопрос. Болтливость грузчика уже утомила его, так что мужчина быстро докурил сигарету и направился к машине.

– Насколько мне известно, – догнал грузчик его, – ты живёшь один.

– И? – Накир продолжил идти, покосившись на прилипчивого собеседника. В его томных зелёных глазах читалось безразличие к нему.

– Зря отказываешься. Смотри, какой ты худой и бледный. Тебе надо развеяться и отдохнуть. Когда ты в последний раз отдыхал?

– Мне не до отдыха, – Накир запрыгнул в кабину и завёл машину.

Грузчик ещё что-то ему говорил, но мужчина больше не желал разговаривать с ним. Он выехал из территории завода и поехал по прямой дороге, где его встречали баннеры с яркими рекламами. Они мелькали одна за другой, но лишь одно объявление заставило его свернуть на обочину и резко нажать на тормоза. Накир спрыгнул с кабины и приблизился к баннеру. Он положил руки на пояс и внимательно присмотрелся к пёстрой картинке. На ней крупным планом изображался медведь, а по бокам от него стояли акробаты, дрессировщики, клоуны и гимнасты. Но не они привлекли внимание мужчины. Среди артистов находилась девушка, которая так походила на ту, что приходила ему во снах. Но она была без крыльев. Она улыбалась ему с плаката, и эта улыбка напомнила ему о том дне, когда он отчётливо ощущал её прикосновения. У него тут же подкосились ноги, и он не понял, как оказался в машине. На лбу выступили капли пота, а в горле пересохло. Ему пришлось несколько раз ударить себя по лицу, чтобы прийти в чувства. После чего Накир резко развернулся и вернулся на макаронную фабрику. Там ему удалось разыскать грузчика, и он согласился отдать билет.

– Когда состоится мероприятие? – Накир принял билет и посмотрел на дату. – Так это же было три дня назад.

– Как три дня назад? – грузчик подскочил к нему и внимательно присмотрелся. – Точно! Вот меня зрение и подвело.

– Не беда. Куплю новый билет.

Мужчина помчался по дороге, нарушая дорожные правила и создавая аварийные ситуации. Он почти ничего не видел, кроме лица этой девушки. И даже из-за этой встречи Накир не явился на остальные места погрузки, тем самым разозлив начальство, сорвав несколько поставок. Об этом он вовсе не думал и будто совсем забыл, что у него есть работа. Он со всей скорости мчался в центр города, потому что у него появилась цель. На ели лице надулись жилки, губы налились ярким цветом, щеки порозовели, а в глазах полыхнули две молнии. Казалось, впервые за всё это время он ощутил прилив сил и энергии. И жизнь заиграла совершенно иными красками. Он надел тёмные очки из-за того, что солнце стало слепить и сбивать его с пути. Орлиный нос блеснул решительностью, и мужчина увеличил скорость, сильнее нажав на газ. В центре города он остановился возле театра Жар-птица и подбежал к киоску, что стоял возле него.

– Добрый вечер! – мужчина заглянул в окошечко и снял очки. – Подскажите, а билеты в Цирк Шапито ещё остались в продаже?

Женщина сидела за столом и даже не взглянула на него. Она что-то старательно записывала в журнале.

– Женщина! – Накир повысил голос. – Я что, со стенкой разговариваю?!

– Вы что, не читаете газет и объявлений? – ответила ему женщина противным писклявым голосом, продолжив вырисовывать в журнале цифры. – Они час назад завершили программу и совсем скоро отправятся в Павлиний город.

– Не подскажите, где они расположились? – мужчина забарабанил пальцами по прилавку.

– Возле Кукольного театра в Центральном парке.

Накир сорвался с места и ринулся к машине. Спустя тридцать минут он был на месте и торопливо шёл, высматривая цирк Шапито. Ему не пришлось долго бродить в поисках, потому что он увидел клоуна, а затем и шатёр с красно-белыми полосами.

– Приветствую, – Накир докурил очередную сигарету и бросил её в урну перед тем, как подошёл к клоуну, – не подскажите, где мне найти вот эту девушку?

Мужчина достал из кармана кожаной куртки билет и указал на гимнастку.

– Обманщица! – фыркнул клоун. – Она вовсе и не гимнастка.

– Так вы ответите на мой вопрос? – Накир постарался быть вежливым, но в скором времени он мог потерять самообладание.

– Вы что же, не слышали о том, что произошло три дня назад? – спросил его клоун. – Об этом говорит весь город! Эта девчонка подделала документы и представилась нам профессионалом своего дела. Мы ей поверили, а вместо этого она сорвала наше шоу. Она выпустила нашего медведя на свободу. Ни медведя, ни её найти так и не смогли. Службы по отлову хищных животных сейчас занимаются этим делом.

– Как её зовут? – задал ему мужчина последний вопрос.

– Мери, – насупился клоун. – Фамилии не припомню. Она её не называла.

Накир поблагодарил мужчину в пёстром костюме и обречённо побрёл обратно к машине. Пускай и узнал её имя, но ничуть не приблизился к встрече с ней.

Оставшуюся часть дня он провёл на балконе. Впервые небо отливало не свинцом, а сапфировым блеском в лучах ещё обжигающего солнца. Тучи расплылись по горизонту, и город стал не таким мрачным и серым, каким был раньше. Мужчина желал обдумать всё в тишине, но, как назло, соседи сверху стали шуметь. Казалось, они переставляли мебель. Что-то периодически падало, и женский голос без установки пел какую-то весёлую песню. Сегодня Накир был не в духи, так что он поднялся на пятый этаж и постучался к соседям. Они замолкли и притаились. Никто не открыл ему дверь.

– Если вы будете шуметь, то в следующий раз я выломаю вам дверь, и мы с вами будем разговаривать по-другому! – мужчина повысил голос и стукнул по двери.

Он вернулся на балкон и приоткрыл окно. И тут же на его руку присела стрекоза. Но она вспорхнула и взлетела наверх, как только мужчина шевельнулся. Он высунул голову из окна и взглянул наверх. Ему показалось, как будто на балконе на пятом этаже кто-то резко отпрыгнул от окна. Накир лишь успел уловить взглядом красивые тоненькие женские руки.

Ночь у него выдалась бессонная. Под окном гудели машины и лаяли бездомные собаки. Мужчина перевернулся с боку на бок и продолжил крутиться на диване, выискивая удобное место. И как только он сомкнул глаза и ухватился за незримую нить сна, то его покой нарушили шаги, которые раздались наверху. Кто-то бегал из комнаты в комнату.

– Они издеваются? – Накир поднялся, накинул на себя футболку с бриджами и задержался в коридоре.

Он наступил на что-то мокрое, а когда опустил взгляд вниз, то увидел небольшие лужицы, которые взялись не понятно откуда. Как только он включил свет, то увидел мокрые пятна на потолке и небольшие мокрые полосы от воды, которые быстро струились вниз. Накир сжал ладони в кулаки и поднялся к соседям.

– Мало того, что вы шумите, – второй раз он постучал в дверь, – так ещё решили меня затопить! Открывайте немедленно! Я сказал…

Дверь распахнулась.

– От-кры-вай-те, – произнёс мужчина по слогам и отпустил руку.

Перед ним стояла она. Его мираж, его воображение. Она замерла, как и он, и смотрела на него испуганными глазами. Её силуэт осветила коридорная лампа. Она была настоящей, живой, с прекрасными миндалевидными глазами, розовыми щеками и небольшими губами пурпурного цвета. Точно так же мужчина изображал её на бумаге, давно утратив надежду на то, что когда-нибудь встретит её.

Глава 10. Вороний Лог

Рамиэль лежал на полу, ощущая под собой тепло перьев и собственной крови. Верёвки крепко обвились вокруг его запястий и, подобно змеям, медленной хваткой сдавливали нежную плоть. Слёзы крупными бусинами скатывались и задерживались на его дрожащем подбородке, а потом падали на пол. Казалось, будто они звенели и мелкой дробью отбивали траурную мелодию. Парень почти не шевелился, утратив не только веру, но и силы. Одинокий, бледный и кровавый силуэт лежал в тени разбросанных крыльев. Его принесли в жертву, и этот алтарь требовал кровавых подношений.

– Каррррр! – раздался откуда-то голос его друзей.

Но даже после этого Рамиэль не шевельнулся.

– Каррррр!

Вороны залетели в открытую дверь чёрной копошащейся стаей. Одни закружили над истерзанным телом, а другие присели и стали ходить возле него, стараясь придать ему сил своими звонкими голосами. Рамиэль ощутил поддержку не от людей, а от птиц, которые к тому же говорили с ним на языке, которого он не знал. Вороны гоготали и крыльями отбивали ритм. Их боевой клич усиливался с каждой секундой. Хор чёрных воронов заставил струны души Рамиэля содрогнуться. Ему показалось, будто они скорбели вместе с ним. Тогда парень приподнялся и вытянул руки. Несколько воронов растерзало верёвки, и спина парня содрогнулась от неугасаемой боли. Его руки потянулись к спине, и дрожащими пальцами он прикоснулся к ранам. К тому, что осталось от крыльев. Рамиэль издал стон, и его громкий крик слился со стонами воронов. Парень опустил руки и притянул к себе крыло. Он уткнулся в него носом и разрыдался.

– За что? За что? За что? – вторил он, и его наивное сердце не могло найти причину столь ужасного зверства.

Но парень опомнился и оттёр слёзы.

– Дедушка!

Рамиэль кое-как поднялся на ноги, и вороны закружили вокруг него быстрым и яростным хороводом. Парень взглянул вниз и заметил, как перья на полу стали дымиться чёрной тенью, преобразовываясь в птиц. В стае воронов прибыло пополнение, и оно было создано из крови и плоти их хозяина. Наконец, на полу почти не осталось и следа от жестокой расправы над беззащитным созданием. Помещение заполонила стая озлобленных и голодных воронов.

Парень выбежал на улицу в окружении своих верных и единственных друзей. Он побежал к дому, обратив внимание на небо. Там, среди сгущающихся чёрных туч, Рамиэль увидел новых союзников. Два ястреба следовали за ним и не отступали. Парень бежал и неустанно плакал. Его сердце содрогалось от страшных мыслей. Вороны летели подле него, как ночные стражи одинокого и всеми покинутого путника. Ноги Рамиэля дрожали так, что он несколько раз упал, но крылатые друзья не позволили ему лежать на месте. Вороны звали его, а их крики с каждым разом усиливались, разносясь по округе. Ему показалось, будто дорога стала длиннее. Ведь беда и тревога – две коварные змеи, способные мастерски увеличить расстояние и запутать путника извилистой и долгой дорогой. Он преодолел холм за холмом и на последнем скатился вниз, не в силах поднятья. В его глазах отразился яркий свет, но не луны, а огня. Рамиэль увидел, как пьяные мужчины с факелами окружили дом. Они пели какую-то песню и водили вокруг тлеющего дома хороводы.

– Дедушка! – Рамиэль поднялся и бросился к дому.

На крыше уже вовсю танцевали красно-рыжие языки пламени. Они извивались под такт мелодии, которую насвистывали и пели мужчины. Один из них стал топтать розы под окном. Небольшая калитка уже лежала на земле.

– Что вы делаете? – очутился Рамиэль в окружении пьяниц. – Дедушка!

Парень попытался забежать в дом, но ему не позволили этого сделать. Генри снова ударил его по лицу, и парень упал на холодную землю. Мужчины окружили Рамиэля и стали топтать его грубыми и грязными ботинками.

– Зверь! Зверь! – вторили они. – Чудовище! Монстр! Зверид!

– Я повешу твою голову у себя над камином!

– А твои крылья достанутся мне.

Человек любит после охоты оставить себе трофей в память о зверстве и насилии. Лапки зайцев, головы львов, шкуры медведей и рога оленей – сверкают на полках жестоких убийц-коллекционеров. Они безжалостно срывают и вырезают на цветущем полотне природы все её богатства, драгоценности, убивают её питомцев. И чем больше они берут, тем меньше пресыщаются.

– Прекратите! – закричал Рамиэль. – Прошу, я не сделал вам ничего плохого!

Но человек, по обыкновению нападает на беззащитных созданий без какой-либо причины. Просто потому, что его кровожадное нутро так захотело.

– Остановитесь!

Вороны, стражи природы, заступились за своего хозяина. Они напали на мужчин и острыми, подобно клинкам клювами нанесли обезумевшим мужчинам ранения. Птицы били их крыльями и клевали их плоть. Тогда толпа отступила от истерзанного парня. Рамиэль отполз от них и оттёр рукавом лицо, покрытое кровью. Он взглянул на дом, который находился в жгучих и крепких объятьях пламени. Его грудь содрогнулась, и он издал крик. Стоны стали срываться с его губ одновременно с багряными каплями крови. Вороны выстроились за ним, образовав чёрную стену.

Тучи на небе налились пролитой кровью невинных и беззащитных созданий. Это кровавое полотно было соткано из останков тех, кто желал возмездия. Небо рубинового цвета стало сиять, как редкое и дорогое украшение на пальце обольстительной женщины. Небеса застонали и содрогнулись над пламенем, а слёзы их соскользнули с туч и частой дробью забарабанили по земле. Этот рокот извещал о приближающейся буре, о неистовой ярости природы, которая вышла вершить правосудие. А вороны станут палачами для тех, кто обидел их хозяина.

– Мы никого не трогали, – поднялся Рамиэль и ухватился за бок, – мы никому не мешали жить. Разве я согрешил, желая летать в небесах? Разве мои полёты действовали вам во вред? Что я сделал не так?!

Глаза Рамиэля, как два самоцвета, засверкали ярким светом. Он стиснул зубы и прорычал. Это напугало мужчин. Чёрная копошащаяся стена воронов позади Рамиэля двинулась вперёд, но парень поднял руку и не позволил своим питомцам совершить убийство.

– Убирайся из города, иначе мы сожжём тебя, как сожгли твоего старика! – кто-то пригрозил ему.

Рамиэль не сдвинулся с места. Бояться ему было нечего, потому что он утратил всё, что так сильно любил и ценил. Он взглянул на мужчину, который его обманул, и Генри пошатнулся. Невидимая рука смерти ухватилась за его горло и дыхнула на него прогнившим и затхлым дыханием. Мужчина посмотрел на свои руки и громко закричал. Он иссыхал неимоверно быстро. Кожа обтянула его череп, руки покрылись трупными пятнами, а зубы высыпались из его рта, словно бусины из шкатулки. Он разлагался, но его сердце ещё билось. То же самое произошло с двумя его друзьями.

– Дьявол! – закричали мужики. – Он дьявол!

Рамиэль не понимал, кто был причастен к этому быстрому и неминуемому изменению мужчин. Он осмотрел их и заметил, как глаза у них вспыхнули жёлтым цветом, подобно полной луне на чёрном полотне небосвода.

– Смерть дьяволу! – мужчины снова вытащили ножи.

Парень пошатнулся, а в его глазах зародился испуг.

– Защитить хозяина, – жёлтые глаза Генри посмотрели на Рамиэля. – Защитить хозяина.

Он и два его друга двинулись к толпе мужчин. Одним касанием им удалось передать пьяным и озлобленным мужчинам тот недуг, который покрыл их тела. Одно касание, и они превратились в ходячую толпу покойников. Мертвецы, которые никогда не познают покоя, продолжая висеть над пропастью между царством Жизни и Смерти, не вправе больше никогда ступить во владения одного из них.

Это необъяснимое явление напугало Рамиэля так, что он попятился назад и чуть не упал, но чьи-то заботливые руки подхватили его. Рамиэль развернулся и узнал в незнакомце недавнего гостя.

– Где Велемир? – спросил Нифилим громким и твёрдым голосом. Он осмотрел мальчика.

– Они…они…, – произнёс Рамиэль сквозь всхлипывания. – Он в доме. Я пошёл за лекарствами и…

– Ножи! – руки Нифилима обхватили плечи Рамиэля, – они резали твои крылья сталью?!

– Возможно, – он увидел, как глаза мужчины налились блеском ярости и злости.

– Они прижигали твои раны раскалённым железом? – мужчина встряхнул мальчишку. – Железо! Оно коснулось твоей плоти?

– Нет.

– Тебе повезло, что они не в курсе, – Нифилим отпустил руки. – Твои крылья отрастут. Железо пагубно влияет на нас, и будь они умнее, то навсегда лишили бы тебя полётов и свободы.

– Но мой дедушка…они…

– Его уже не вернуть, – Нифилим осмотрел мертвенно-бледные лица застывших мужчин. – Ты сделал это с ними?

– Хозяин, – вышел вперёд Генри и протянул ему иссохшую и дрожащую руку. – Твоё золото желает вернуться к тебе.

– Они напали на меня из-за этих монет, – забрал их Рамиэль и Генри отступил. – Я взял их у дедушки для того, чтобы купить лекарство. Но я не хотел делать это с ними. Это произошло само собой.

– Монеты? – покосился на них Нифилим. – Велемир не был богат и никогда не держал у себя в доме то, что прельщало людей. Это не золото и не серебро. Присмотрись. Эти три пуговицы когда-то украшали мантию Велемира. Они сверкали днём, объятые лучами солнца, и не угасали в ночи, переливаясь под бликами луны. Это всего лишь пуговицы. Ты перепутал их с монетами, потому что твой разум обуял страх, а их, – указал мужчина взглядом на толпу мертвецов, – жадность и алчность. Теперь взгляни на тлеющие угли, что остались от твоего дома по вине их зависти и мелочности. Всё это произошло из-за каких-то пуговиц.

– Из-за каких-то несчастных пуговиц, – прошептал Рамиэль.

– Которые выбрали тебя. Береги их, потому что отныне они станут тебе служить. Позволь, я помогу тебе. Примкнёшь ко мне, и люди больше никогда не притронутся к твоим крыльям. Я научу тебя защищаться.

Он кивнул и увидел, как стая воронов ринулась вперёд, на расхитителей его спокойной и счастливой жизни. Они кричали, хлопали крыльями и нападали на мужчин. Их тела стали медленно разлагаться, и вороны кусок за куском срывали с них обрывки кожи, пока от них не остались одни кости и лоскутки ткани. Вороны отплатит им сполна за растерзанные крылья их хозяина и убийство его единственного близкого человека. Люди не умели летать, но они дорожили своими жизнями. Так что они отнял это у них. Рамиэль пытался остановить их, но птицы не послушались его. Познав кровь, они желали ещё раз испить её.

– Нам пора, – Нифилим расправил крылья. – Нужно помочь таким, как мы. Мы будем страдать, пока не объединимся. Со мной ты найдешь свой тотем и он научится слушать тебя.

Мужчина обхватил парня могучими руками и вместе с ним взлетел к облакам. Вороны и ястребы метнулись за ними. Там они чувствовали себя под защитой тихого и просторного небосвода. Птицам много для счастья не надо. Свобода, ветер и облака – это их единственные спутники, но спустившись на землю, они попадают в ловушки, которые их подстерегают на каждом шагу. Внизу царит хаос, раздор и жестокость, а в небесах – покой и тишина. Эта разница ощутима. Ибо приземлившись, птица угождает в клетку, но среди облаков ей ни разу не приходилось сталкиваться с подобными преградами. А всё потому, что природа предпочитает быструю смерть, и лишь человек придумал пытки и различные яды. Они любят не убивать, а истязать. Капелька за капелькой, перелом за переломом, и его сердце насыщается радостным смехом, когда объект его истязаний корчится от болей. Но у всего есть конец. Природа тоже вышла на охоту в этой неравной битве, и её расплата будет суровой и смертельной. Волны морей станут вздыматься огромной стеной, вулканы забурлят, земля содрогнётся и небеса загремят. Тогда она наречёт себя Бессердечной.