Пристанище

Глава 1

ПРИСТАНИЩЕ

Они идут друг за другом сквозь мглу и снег. Три десятка людей: мужчины с заплечными мешками и вещами в руках, женщины и несколько закутанных детей – матери несут их на руках. Низкая температура, осатаневший ветер – отворачиваться бесполезно. Черно-белые вершины по обеим сторонам ущелья призрачны из-за снежной круговерти, как и спина впереди идущего. Местами снег доходит до пояса. Продвижение, и без того медленное, угасает – так существо затихает после смертельной раны. Путников сопровождает группа убийц: тьма, мороз, снег и ветер.

Одна из женщин задерживается – ребенок выскальзывает из рук. За ней замирают остальные, колонна стопорится. Люди вытягивают шеи, оглядываются. Отчаяние на лицах, никто не пытается заговорить. Тем удивительнее получается ропот, волной идущий по группе, даже завывающий ветер не заглушает его.

К замершей колонне спешат двое – мужчины, заплечных мешков нет, руки свободны. Лица красные – работа ветра. Один из них – первый – пытается что-то сказать. Не может – задыхается от бега. Второй нагоняет его, кладет руку на плечо. Оба останавливаются, поддерживая друг друга.

– Внизу долина! – кричит первый. – Там нет снега!

Второй подхватывает крик:

– Спасены!

1

По лесной тропе медленно продвигались двое – молодые, в одинаковых коротких охотничьих куртках, лица насторожены, в руках арбалеты, у обоих за спиной по колчану коротких стрел – бельтов, на поясе – по ножу.

Антон – бритая голова, коренастый, широкоплечий и светлокожий – выдвинулся слегка вперед. И замер. Встал и Назар, перевел взгляд с зарослей на спину товарища. Чуть выше и смуглее Антона, не такой мощный, но крепкий, жилистый, на затылке заплетенный хвост волос, Назар ждал, догадавшись, что напарник по охоте что-то услышал. Своеобразное чутье позволяло ему выследить Мясоноса даже в плохой день, когда не попадалось ни одного следа.

Назар заметил, что Антон смотрит под ноги. Антон присел, и Назар оказался рядом.

– Есть! – Антон улыбнулся одними губами. – Я ж говорил, он где-то рядом.

Гигантский отчетливый след казался свежим. Взрослый Мясонос. Туша позволит целому поселению пировать минимум неделю. Если только охотникам удастся его завалить.

Оба парня встали, пошли вперед плечом к плечу. Назару померещился далекий приглушенный треск. Либо воображение, либо Мясонос продвигается – ломает массой – сквозь заросли, иных вариантов нет. Назар сжал руки на арбалете, слегка пригибаясь, и в этот момент заметил нечто, что заставило его забыть о Мясоносе, о бесконечных образах Линды, нередко застилавших внутренний взор даже в неподходящие моменты, о мыслях, что когда-нибудь именно он найдет ответ на вопрос, существуют ли другие люди, вне стен их Поселения.

Белый Цветок.

Назар знал, что Белый Цветок существует – не могли же Давид, Илья и другие старики лгать? Знал, но видел Его впервые. Цветок рос под кустом, как обычное растение – таких в лесу десятки, сотни. Но обычным растением Цветок не был.

Пока Назар созерцал Его, Антон удалялся.

– Антон…

Напарник повернулся, увидел выражение лица Назара, вернулся.

– Что?

– Глянь, что я нашел, – Назар указал рукой.

Губы Антона исказила ухмылка – Назару она не нравилась, вызывала отторжение, как если бы вместо Антона с этой ухмылкой являлся другой человек.

– Ты – охотник? Или листики-цветочки для баб собираешь?

– Ты не понимаешь. Это же…

Антон вскинул руку одновременно с треском подлеска. Мясонос оказался – внезапно – поблизости от них. Назару показалось, что он уловил движение в чаще. Антон присел, прислушиваясь. Назар, растерянный, посмотрел на Цветок, сделал к Нему шаг, но Антон потянул его за собой.

Минуту они крались сквозь мелкий подлесок, пока заросли не перестали скрывать Мясоноса. Животное медленно продвигалось, пожирая листья вместе с ветками – хобот ленивой змеей монотонно двигался туда-обратно. Запах существа обложил охотников долгожданным облаком. Гигантские стопы встряхивали спящую землю.

Антон не останавливался, и Назар опустил руку ему на плечо.

– Пошли назад. Нам еще людей с Дальнего Поля вести.

– Видел эту гору мяса? – казалось, Антон не слышал напарника.

– Завтра соберем всех, устроим охоту. Он не уйдет из этих мест. Смотри, сколько здесь для него еды.

– Завтра? – ухмылка одними губами. – Завтра… Можем рискнуть и сейчас. Он идет прямо к нашей яме. Не заметил?

Назар в который раз поразился тому, как Антон ориентируется в лесу. Похоже, он прав. Одна из ям-ловушек поблизости. Однако было одно «но».

– Это против правил. Когда нас мало, Мясонос может напасть. Илья рассказывал об этом.

Антон покосился на него.

– В штаны наложил?

Назар смутился, смущение быстро перешло в недовольство.

– Так хочешь быть героем?

– Пошел ты… Признайся – кишка тонка. – Антон шагнул вперед.

– Куда ты?

Антон не ответил, не обернулся, сокращая расстояние до Мясоноса. Назар последовал за ним. Антон остановился, раздвинул ветви. Мясонос занимал половину небольшой поляны. Он все еще не догадывался о присутствии людей, но это могло измениться в любое мгновение.

Назар старался говорить, как можно тише:

– Антон…

– Если в штаны наложил, я нападаю один, – Антон говорил в полный голос.

– Это не храбрость. Это – глупость.

Пауза. Антон никак не отреагировал на последние слова Назара. Уговаривать Антона бесполезно. Остановить его можно, если только наброситься на него, потащить назад. О, Небеса, почему он такой? И Назар сказал то, что уже не мог не сказать:

– Ладно, я с тобой.

Ухмылка Антона, на этот раз шире. Назар заметил это, и ему захотелось ударить напарника, стереть ухмылку с его лица. Спонтанное, неправильное, но сильное, горячее желание.

– Ори громче, – сказал Антон. – Больше шума – больше шансов. Яма уже близко. Мы загоним его туда, как на Небеса посмотреть.

Антон приложил арбалет к плечу, прицелился.

– Прошу, не делай этого, – последняя попытка Назара, конечно же, тщетная.

Антон выстрелил. Стрела вонзилась в бок Мясоноса, и гигант замер. Антон с воплем выскочил на открытое пространство. Выскочил и Назар, ощутив себя так, как если бы кто-то против воли вытолкнул его из зарослей. Волчара! Ради чего?

Антон помчался на Мясоноса, размахивая арбалетом, при этом умудрился вставить стрелу и снова выстрелить. Мясонос протрубил-проревел. И развернулся к людям, развернулся и пошел на них.

Антон остановился, будто наткнулся на невидимую стену. Назар затормозил рядом с ним. Они смотрели на гиганта и, казалось, оцепенели. Затем Антон попятился. Первым. Попятился Назар. Мясонос шел на них медленно, и эта медлительность порождала оцепенение у людей-противников.

– Теперь скажи ему, что нас тут много, – вырвалось у Назара. – Вдруг поверит…

Мясонос ускорил шаг. И охотники, развернувшись, помчались к зарослям.

Давид стоял на крыльце и смотрел, как дурачились два мальчика лет семи: один гонялся за приятелем, прыгал ему на спину, вскакивал, убегал, пока приятель не нагонял уже его.

К дому Давида шли три девочки, они хихикали, глядя на ребят. Из дальних домов выходили еще пару ребят. Ученики подтягивались к Главе Поселения, посматривая на бритоголового старика: когда же он прекратит это безобразие? Давид не прекращал – он улыбался.

Его крепкий бревенчатый дом – он служил для общих собраний, обучения детей, заседаний Совета – занимал центр Поселения. Домики попроще стояли в несколько параллельных рядов. Поселение огораживал частокол в два человеческих роста, который будто скрепляли две обзорные вышки. По периметру частокола деревья были вырублены.

Ученики скопились перед крыльцом, глядя на Давида, на забияк – те, чувствуя безнаказанность, подняли хай до небес, и Давид подвел черту под их маленьким безумием:

– Хватит! Успокойтесь! У вас сегодня арифметика, а это штука серьезная.

Вопли оборвались, и, незаметно для Давида пиная друг друга, сорванцы потянулись следом за остальными. На уроке они сидели тихо, и не верилось, что считанные минуты назад они казались неуправляемыми. Давида дети боялись. И уважали – самый старый человек Поселения, еще крепкий, к тому же поговаривали, что он видел то, чего не видел никто – жизнь до Поселения.

Давид получал наслаждения от преподавания. Каждый ребенок был на счету. Давид знал болезни, привычки и желания каждого из них. Пожалуй, преподавание доставляло большее наслаждение, нежели столярное дело, а этим Давид занимался с детства.

Давид начертал мелком на доске пару очередных арифметических примеров, взял указку, повернулся к ребятам. В этот момент дверь открылась, и вошел Илья – невысокий, но мощный, крупные руки, крупная голова, волосы на затылке собраны в пучок – с такой прической в Поселении был только Назар, остальные мужчины волосы сбривали.

Давид взглянул на застывшего Илью и понял, что случилось что-то нехорошее. Причем Илья не мог ждать окончания урока, чтобы говорить с Давидом. Пристальный взгляд, ни одного движения – в этом был весь Илья: что-то кипит внутри, этого не видно, но страсти под внешней оболочкой передаются тому, кто посмотрит ему в глаза. Давид знал его еще лучше любого ребенка, благо был всего на одиннадцать лет старше.

– Ребята, небольшой перерыв, – сказал Давид. – Можете погалдеть. Только за частокол не выходить.

Ребята потянулись на выход, притихшие, никто не говорит ни слова: почувствовали, что Илья неспроста такой угрюмый. Давид закрыл за ними дверь, повернулся, посмотрел Илье в глаза. Тот шагнул к стулу, сел, глядя в пол.

– Что случилось?

– Андреев умер, – пауза. – Скоро в старой гвардии никого не останется.

Повисло молчание. Илья сел за стол, в руках у него оказался – обычная процедура-привычка – прозрачный, слегка приплюснутый шар с миниатюрной елочкой внутри и идущим миниатюрным снегом. Илья поглаживал шар руками, как некое миниатюрное домашнее животное, глядя в одну точку. Когда он приподнимал его, на дне мелькал ряд мелких нацарапанных цифр. Давид уселся напротив.

Паузу прервал Илья:

– Не заметил, те, кто родился, на этом месте, покрепче нашего поколения?

Давид тепло улыбнулся.

– Когда потомки живут дольше, это нормально. Горе было бы, будь иначе.

– Кто Светлане скажет про мужа? Негоже, если она сама тело обнаружит…

– Что ж… Однажды я сказал тебе о твоей жене и детях, Светлых им Небес. Свету встречу я.

Антон и Назар бежали с искаженными лицами. Туша Мясоноса нависала над ними. Если бы не пара толстых деревьев – они задержали животное, хотя и погибли под его напором, – Мясонос уже раздавил бы неудачливых охотников.

В какой-то момент Назар обернулся, не снижая бешеного, на пределе, темпа, и завопил от ужаса – хобот тянулся к его голове. Его взгляд встретился с тупыми, холодными глазками Мясоноса. Вопль будто толкнул его вперед, Назар едва удержал равновесие, и с задержкой осознал смысл фразы, которую выкрикнул Антон:

– Разбегаемся! На счет три-четыре… – которая пауза и – выкрик. – Три-четыре!

Антон и Назар разбежались в разные стороны, Мясонос притормозил, замешкался. После чего его выбор пал на убегавшего Назара – животное помчалось вправо, уничтожая несправедливую фору противника. Назар завопил снова. Даже на пороге близкой смерти он почувствовал стыд – так кричать, какой бы ни была причина, непозволительно для охотника. Однако контроль был выше его сил.

Хобот вновь тянулся к нему – на этот раз Назар не обернулся, он чувствовал чуждую плоть затылком. Ветвь кустарника рассекла его щеку, и это вынудило посмотреть вперед, чтобы увернуться от мелкого деревца. Впереди, чуть правее, стояли два широколиственных гиганта, и Назар интуитивно понял, что они – его единственный шанс. Узкая щель между стволами была достаточной, чтобы проскользнуть человеку. Назар подался в ее сторону.

Когда деревья были в считанных шагах, Назар почувствовал, как на макушке зашевелились волосы – Мясонос почти достал его хоботом. Назар повалился в щель между деревьями, ободрав плечи, упал, преодолев препятствие, откатился.

Треск сломавшихся под напором Мясоноса деревьев оглушил его, смешиваясь с криком боли животного. Даже для его массы деревья оказались мощными. Назар перекатился, отполз задом в кустарник, затих, глядя, как Мясонос приходит в себя после удара. Животное пыхтело, топчась на месте, хобот шарил по траве, как если бы Мясонос искал что-то потерянное. Он медленно попятился, разворачиваясь, и Назар не поверил тому, что видит: противник уходил, так и не добившись мести.

Назар вжался лицом в землю, стараясь задержать дыхание.

– Хороший мальчик, – прошептал он. – Хороший… Хорошему мальчику пора домой. Умница… Проваливай…

Назар был уверен, что Мясонос вот-вот придет в себя после столкновения и примется за поиски двуногой букашки, побеспокоившей его. Как можно уйти, когда победа почти его? И ошибся. Треск подлеска становился тише, тише, пока не затих в чаще.

Назар поднял голову, медленно, прищурив глаза. И ничего не увидел. Это не обман слуха – Мясонос действительно ушел. Назар приподнялся на локтях. Лишь сейчас он осознал, насколько был напуган. Ничего подобного в своей недолгой жизни он еще не испытывал. Он уже бывал на охоте на Мясоноса, не один раз, но охотников всегда было много, животное в панике бежало, и никакой опасности для Назара не было. То была легкая прогулка в сравнение с сегодняшней «охотой».

Шорох сзади и сбоку. Назар едва не закричал, подскакивая, руки интуитивно сжались, но тщетно – в руках ничего не было: арбалет потерян во время бегства.

Из-за ближайшего дерева показалась физиономия Антона. Невероятно, но Антон улыбнулся. Довольная улыбка человека, увидевшего дурацкое положение своего близкого.

– Расслабляешься? – спросил Антон.

У Назара вырвался вздох облегчения.

– Не хочешь еще разок поохотиться? Вдвоем?

– Ладно-ладно, в следующий раз вправо бегу я.

Линда отложила мотыгу, нагнулась, взяла небольшое, с мизинец, растение, похожее на маленький колючий огурец. Осмотрев его, девушка положила растение в передний карман длинного голубого платья. Она разберется с ним позже.

Гибкая и тонкая, как молодое деревце с серебристой листвой волос, Линда выделялась среди десятка женщин, работавших на Дальнем Поле. Остальные были старше, крепче, не такие грациозные, не говоря о внешности, но Линда старалась не меньше других.

Дальнее Поле – расчищенный участок среди леса. С каждым годом в поисках плодородных участков люди расчищали поля все дальше от Поселения, и, в конце концов, поход на работу стал занимать определенное время. К этому привыкли, но теперь женщин сопровождали один-два вооруженных мужчин. Так, на всякий случай. Главное – вернуться до темноты, иначе не помогут все вооруженные люди Поселения.

Линда разогнула спину, вытерла пот со лба. Рядом с ней выпрямилась Светлана. Единственная из женщин, Светлана входила в Совет. И она была родственницей Линды – двоюродная сестра ее покойной матери.

– Тетя Света, вам пить принести?

– Не откажусь, – Светлана оглянулась. – А где Аннушка?

Линда пожала плечами.

– Завалилась где-нибудь в траву. И спит.

Линда пошла к краю поля, поглядывая по сторонам. Десятилетняя Аннушка, единственный ребенок, пришедший сегодня на Дальнее Поле, жила в одном домике с Линдой и Верой. Неугомонная, как только что научившийся летать птенец, Аннушка нередко доставляла хлопоты, но, как говорила тетя Света, тихий, не доставляющий головной боли ребенок – неполноценный ребенок.

Шаги Линды ближе к краю Поля всполошили Макара – он вынырнул из травы испуганной птицей, озираясь сонными глазами. Линда как раз искала его взглядом: сегодня он был единственным охранником.

– Спишь? – Линда нагнулась к большой фляге.

– Не-а… Так, глаза прикрыл, – Макар с трудом подавил зевок.

Линда, отпивая, с улыбкой посмотрела на него. Смешной чубчик на бритой голове, надутые, как у обиженного ребенка, губы, нос-картошка. Макар, дружок Антона, тенью бродил за ним, и это единственное, что отталкивало в нем Линду – Антона она не жаловала.

– Аннушку не видел? – Линда закрутила пробку фляги.

– Где-то бродила, недавно. Говорили же: нечего малявку на Дальнее Поле брать.

– Пусть привыкает. Скоро ведь начнет работать. Слышь, поищи ее. Мало ли…

Макар огляделся – не хотелось ему никуда идти.

– Вас одних оставить?

Линда едва не сказала, что Макар только что дрых себе и ни о чем не беспокоился, но промолчала – несмотря на свою всегдашнюю откровенность, она была тактичной, когда надо.

– А что? До темноты чего бояться?

Макар пожал плечами, подхватил арбалет, нехотя пошел вдоль опушки леса. Линда с флягой пошла к Светлане, по дороге заметила еще один «колючий огурец», сорвала его, положила в карман. Светлана отпила из фляги, и Линда предложила воду другим женщинам, чтобы не ходили на край поля. Они принимали флягу с благодарностью.

Макар прошел половину периметра, помедлил, скрылся за деревьями, убедился, что его не видно, и тут же лег в траву. Еще не устроившись, он закрыл глаза.

Не далее чем в тридцати шагах от него, недалеко от опушки леса, лежала задремавшая Аннушка в длинном бежевом платье.

В руках она держала три сорванных Белых Цветка.

Глава 2

Антон и Назар шли по тропе, непроизвольно прислушиваясь к тишине в лесу. Страх ушел, и опасность уже начала забываться. Назар поразился тому, как вопил от страха, убегая от Мясоноса. Животное не было хищником, и, если убивало людей, то лишь защищаясь. Почему он не сдержался?

Назар поглядывал на Антона, пытаясь припомнить, кричал ли от страха напарник. Не вспоминалось. Спрашивать Назар не решился. Кто знает, что потом наболтает Антон в Поселении. Назар уже заметил за ним одну неприятную черту: Антон нередко искажал какую-то историю, но лишь чуть-чуть, так мало, что незаметно, но суть от этого менялась здорово, такой вот парадокс.

И еще Назар что-то тревожило, он не мог понять что – пока случай с Мясоносом уходил в прошлое медленно, заслоняя собой что-то важное для настоящего.

– Волчара! – Назар остановился, пораженный. – Я так и не сорвал Цветок!

Антон даже не остановился.

– Ты арбалет потерял, охотник. Вот за что надо волноваться.

– Благодаря тебе… А Цветок надо было показать Илье.

Антон поморщился.

– Опять ваши небылицы…

– Почему небылицы?

– Ты бы лучше жил здесь и сейчас, а ты в Небесах паришь.

Подобный разговор начинался у них не впервые, и Назар знал, что ничего не изменится, но не выдержал:

– О Белых Цветках говорили и Давид, и Илья. Раз в двенадцать-пятнадцать лет…

– Хватит! Давид, Илья… Говорили… Мне иногда кажется, что все наши старики уже выжили из ума.

– Ошибаешься.

– Они просто хотят, чтобы мы во что-то верили, – как нередко бывало, Антон не слушал, что говорит ему собеседник – еще одна «приятная» черта его характера. – Вот и придумали Богов, типа так легче жить. А по мне так надо делом заниматься, а не байки выдумывать.

Назар едва сдержался. Вечно этот Антон так уверен в своей правоте, что подавляет своим мнением окружающих. Спорить с ним бесполезно: Антон не слышит собеседника, говорит сам, говорит, как если бы только его слушают, и никто не пытается вставить слово.

Назар вспомнил слова Ильи, когда тот советовал, что делать в таких вот ситуациях. Почти каждый остается при своем мнении, если даже кажется, что он согласился с тем, с кем спорит. Лучше обсуждать, высказывая свои мысли, но не спорить – спор бесполезен. Зачем тратить время и энергию на бесполезное занятие, когда вокруг полно того, к чему надо приложить руки или ум? Назар соглашался с Ильей, но в нужный момент остановиться не мог. Может, сегодня – тот самый первый раз? Ну его, Антона, к Волчаре!

Они шли в прежнем темпе, Назар поглядывал на Антона и с неприязнью осознавал, что Антон никогда ни чем не терзается и вряд ли думает о каком-то споре – все уже забыто. В отличие от Назара, который мусолит в голове свои и чужие слова.

Вздохнув, Назар поймал себя на мысли, что попросит Илью о незначительном – или нет? – одолжении: больше не ставить их с Антоном напарниками в разведку.

Солнце начало монотонное, но неумолимое движение к горизонту, когда появились Антон и Назар. Была договоренность, что после разведки они составят компанию Макару и приведут женщин к Поселению. Женщины прятали в специальных местах мотыги.

Линда поспешила к Макару. Тот не смотрел ей в глаза – именно он должен был следить за всеми, кто работал на Поле, значит, и за Аннушкой.

– Нет ее нигде, – сказал Макар.

– Ты звал ее?

– Конечно. Найдется твоя Аннушка.

– Когда? Видишь, уже Антон с Назаром пришли.

– До темноты времени навалом. Найдется.

– Нам еще идти к Поселению. Не забыл?

– Да ладно тебе…

Светлана позвала Линду и Макара – возле Антона и Назара скапливались женщины. Всем не терпелось вернуться домой. Линда поспешила к ним, Макар – следом.

– Аннушки нигде нет, – Линда почувствовала, что хочет плакать.

– Что? – Светлана вздрогнула, оглядываясь. – Ну, я ей задницу-то надеру.

Если будет кому, едва не вырвалось у Линды.

Минут пятнадцать все женщины звали Аннушку, углубляясь в лес вокруг Поля, возвращаясь, снова углубляясь. Назар покосился на Антона – тот казался безучастным. Задумался или устал?

Внезапно Антон глянул на небо и закричал:

– Общий сбор! Надо уходить! Солнце скоро сядет!

Назара передернуло. Оставить девчонку одну? Все потянулись к Антону и Назару. Каждая из женщин виновато поглядывала на остальных, стараясь подойти как можно позже. Где-то за их спинами маячил Макар.

– Быстрее! – кажется, Антон взял на себя роль главного, хотя номинально старшим в их паре Илья назначил Назара.

Последними подошли Светлана и Линда.

– Надо уходить, – сказал Антон.

Светлана выглядела растерянной: она не знала, как надо поступить.

– Без Аннушки? – позиция Линды была ясна.

– И что нам делать? – Антон спокойно смотрел на нее. – Волков ждать?

– Мы же не оставим ее здесь!

– Линда, ты же знаешь, я…

– Отстань! Не хочу ничего слушать! – и она отвернулась.

На мгновение в глазах Антона появилось замешательство, и Назар, неожиданно для себя, осознал, что Антон так же неравнодушен к Линде. Возможно, не так сильно, как сам Назар, но… Однако гордыня Антона оказалась явно сильнее его чувств к Линде, если только Назар не ошибся.

– Хочешь, чтобы нас всех сожрали? – Антон завелся мгновенно.

– Постой, Антон. – Назар поднял руку. – Не наседай. Линда, надо идти. Опоздаем.

– Я никуда не пойду! Она погибнет, – Линда пошла по периметру Поля. – Аннушка! Отзовись! Мы уходим!

– Небеса… – прошептала Светлана. – Сделайте что-нибудь, парни. Солнце садится.

Антон и Назар переглянулись.

– Чокнулась, не иначе, – сказал Антон. – Предлагаю увести ее силой.

– Ребенка жалко, – Назар смотрел на Линду.

Антон ухмыльнулся.

– Да, старшим назначили тебя, но… сам понимаешь, надо валить побыстрее. Пока путь не перекрыт.

Назар колебался. Пожалуй, сейчас бы он оставил решение за Антоном, но напарничек вовремя выскользнул из неудобного положения. Со своей всегдашней ловкостью.

Назар решился:

– Тетя Света, уводите женщин. Мы вас нагоним. Макар, гони в Поселение. Расскажи все Илье.

Макар расправил плечи, рванул вперед, не задав ни единого вопроса. В ситуации с Аннушкой был отчасти виноват именно он, и такая удача – свалить отсюда без последствий – не могла быть упущена.

Антон проводил спешащего Макара взглядом.

– Ну-ну… – на этот раз он обошелся без ухмылки.

Женщины потянулись с Поля к тропе. Линда выкрикивала имя Аннушки. Назар встретился взглядом с Антоном.

– А мы поищем с Линдой Аннушку.

– Свихнулся? Рискуешь нашими жизнями из-за глупой мелюзги?

– Ты же хотел быть героем. И сам признал: я сегодня – старший.

Назар сам поразился, как легко «уложил» Антона на лопатки. И Антону это не понравилось – он разозлился, даже не пытаясь это скрыть:

– Больше тебя не назначат.

Назар пошел к Линде, оглянулся. Антон стоял на месте, глядя на небо.

– Ты нам поможешь?

– Мать вашу! Волчара! Не видишь? Темнеет! Я не хочу помирать из-за чьей-то глупости.

Назар колебался. Приказывая Антону, он рисковал его жизнью. Хотя так хотелось сказать, что совсем недавно именно из-за прихоти, безумства Антона Назар едва не погиб.

– Ладно, уходи с женщинами. Я сейчас…

Назар приблизился к Линде – голос у девушки уже охрип, из-за чего жалкие попытки вернуть свою воспитанницу, вырвать ее из лап подступающей ночи, показались еще более несчастными. Назар оглянулся. Антон колебался, но все-таки двинул следом за женщинами – те уже скрылись за деревьями.

Назар смотрел в спину Линды, на ее ноги, волосы, руки, метавшиеся, как испуганные птицы. Ситуация была патовой. Линда не уйдет отсюда. Во всяком случае, до того момента, когда станет поздно, и ей останется лишь умереть, столкнувшись с неизбежным – с многочисленными хозяевами здешней ночи. Назар понимал, что ее не переубедить, иначе это случилось бы раньше. Также Назар понимал, что не бросит Линду, только ни это. Но и умирать он не хотел. Страх, пока еще лишь поднимавшийся где-то со дна желудка животной волной, не мешал контролировать свои мысли, но вряд ли это самообладание продлится долго.

Назар почувствовал отчаяние. Линда была по-своему настырной и упрямой, не лучше Антона. Почему его окружают такие сверстники? Казалось, с одним лишь Кириллом не было таких проблем, но парень был младше на два года и смотрел на Назара снизу вверх.

Назар подошел к Линде вплотную. О, Небеса, как она ему нравилась! Иногда ему казалось, что он замечает ее ответный взгляд, но это могла быть иллюзия, настоянная на многочисленных фантазиях, желаниях и бесконечных эротических снах. Он уже знал, что сделает, но позволил себе последнюю попытку.

– Линда, прошу, пойдем.

– Я никого не держу.

– Мы еще успеем, пока волки…

– Я ее не брошу!

– Глупо… мы погибнем вместе с ней.

– Она мне, как сестра! Как дочь! Без нее не уйду.

Мощь ее решимости была такой, что Назар даже отступил, пораженный.

Что ж… Кажется, с этой минуты их отношения рухнут окончательно, так и не начавшись. Но… зато оба еще, возможно, будут живы. Лучше, чем тот же результат, но со смертью. Меньшее из зол, как говорил Илья.

Назар бросился к Линде, подхватил ее, перекинул через плечо, побежал с ней к лесу. Линда не ожидала подобного, и маневр удался с легкостью. Когда девушка опомнилась, она заорала, стала лупить кулачками Назара, но его уже было не остановить: он решил проблему, как не бросить Линду и остаться в живых, и это придало ему энергии.

Они промчались не далеко от того места, где спала Аннушка. Девочка открыла глаза, заморгала, услышала крики Линды, подскочила, бросилась к Полю, взмахнула руками – вернулась назад, подобрала Белые Цветки и лишь после этого вновь побежала на голос Линды.

У закрытых ворот Поселения стояли и бродили люди, среди них – Давид, Илья, молодые охотники: долговязый, лопоухий Альберт, щуплый, вертлявый Никита, громоздкий, вечно с серьезным лицом Сергей. Здесь были почти все женщины, кто не ходил сегодня на Дальнее Поле. Люди волновались.

Те, кто работал на Поле, должны были уже вернуться со своими охранниками. Свет еще не померк, но, как приказывал Давид, любая группа, покидающая Поселение, должна возвращаться назад с запасом времени. Заранее. Этот лимит времени был уже исчерпан, и Давид с Ильей посматривали друг на друга, задаваясь немыми вопросами: что делать и сколько еще ждать? Такого не случалось давным-давно. Идти на поиски группы, которую вот-вот застанет ночь, также было против правил, но вообще ничего не предпринять – о таком ни Давид, ни Илья не могли подумать.

Альберт, вытянув шею, издал невнятное восклицание.

– Кто там? – Илья тут же подался к нему.

– Макар!

Илья бросился открывать ворота. К нему на помощь поспешили Сергей и Альберт. Макар мчался, не останавливаясь, неподалеку от ворот споткнулся, упал. Илья подбежал к нему. Макар задыхался – говорить он начал не сразу. Вокруг него и Ильи скапливался народ, за ворота вышли и женщины, и дети.

Никита озирался по сторонам, прислушиваясь к словам Макара. Когда понял, в чем дело, он счел за лучшее отойти в сторону. Он не сомневался: сейчас Илья и Давид снарядят встречную группу, а такого удовольствия Никите даром не нужно: еще угодишь в нее. Никита решил озаботиться и тем, чтобы не оказаться трусом, который слинял как то уж слишком вовремя. Причина нашлась, как только Никита не обнаружил в толпе Кирилла. Значит, сидит у себя, ученый хренов.

Никита побежал к домику Кирилла и Назара. Он не любил обоих, но если Назар вызывал хоть какое-то уважение – быстро бегает, стреляет точно, – Кирилл больше, чем на презрение не тянул. Давид даже освобождал его от охоты, как девку или больного. Ученый, видишь ли. И толку-то? Сидит над столом в полутьме, корпит над какой-то ерундой, но сейчас он действительно окажется полезен. Никите.

Кирилл, невысокий, с тонкими кистями рук и близко посаженными глазами, сидел за столом, сгорбившись. Перед ним была полая трубка, линза, бумага, болтики и хрусталики – все это было разложено на столешнице в беспорядке, сквозь который проглядывала строгая система. Никита с разбегу распахнул дверь, и она сотрясла стены.

– Дверь сломаешь! – Кирилл даже не поднял головы.

– Слышь, ученый, все самое интересное пропустишь.

На этот раз Кирилл оторвался от работы. Никита, довольный эффектом, улыбнулся, присаживаясь.

– Говори. Что там?

– Бабы с Поля не пришли. И Назар с Антоном!

Несколько долгих секунд Кирилл сидел без всякого выражения на сосредоточенном лице – сложно переключиться с опытов на какие-то новости, какими бы нежданными они ни были. Когда до него дошло, Кирилл вскочил, и стол под его напором стал заваливаться. Кирилл не озаботился тем, чтобы не дать ему повалиться – бросился к выходу. Все предметы со столешницы нехотя скатились на пол, и стол, будто совершив все необходимое, с грохотом повалился.

– Стукнутый, – Никита покачал головой с презрительной улыбкой, посмотрел на раскатившиеся по полу хрусталики. – Ну, вот, теперь надо задержаться, чтобы поднять это барахло. Куда такой беспорядок-то оставлять?

Хихикая, довольный собой, Никита присел на корточки.

Кирилл едва не врезался в толпу, такой набрал разгон. Перед воротами была суматоха, разноголосица. Шум перекрыл голос Ильи:

– Я пойду навстречу! Успею.

И голос Давида:

– Факел возьми!

Илья уже разжигал факел.

– Разойдись!

Кирилл бросился к нему, натыкаясь на людей.

– Я с вами!

Илья поднял факел над головой, оттолкнул Кирилла.

– Чего ждешь? – выкрикнул Давид.

Илья выскочил за ворота. Кирилл, выхватив у одного из мужчин незажженный факел, факел, проскользнул следом.

– Никто не выходит! – Давид замахал руками.

Назар задыхался. Его длинноногая, худенькая мечта, так часто приходящая к нему во снах – и даже, Небеса, изредка в полуобнаженном виде! – не просто что-то весила, она еще и брыкалась, и орала в самое ухо, чтобы ее отпустили. Кроме того, чтобы не споткнуться, не вонзиться в дерево, Назару приходилось увертываться от ударов. Все-таки разбитый нос замедлит их продвижение, да и больно это.

Назар видел женщин и Антона, который оглядывался на них с Линдой, но расстояние все не сокращалось. Свет мерк, и Назар никак не мог определить, близятся ли сумерки или же это у него темнеет в глазах от напряжения. Отпускать Линду он не собирался, пока не грохнется в обморок.

Назар не видел, как сбоку на тропу выскочила Аннушка – лицо сосредоточенное, подернутое нарастающим гневом. Но крик Аннушки он услышал:

– Пусти ее!

Вопль подействовал, как неожиданный удар – Назар пошатнулся. Дело довершило нападение – Аннушка на ходу бросилась на парня с кулаками. Назар повалился вместе с Линдой, Аннушка упала сверху. Линда застыла, очумело глядя на девочку.

– Ты?

К ним уже мчался Антон.

– Чего разлеглись? Уходим! – Антон стянул Аннушку, рывком поднял Линду, потянул ее за собой.

За руку Линды вцепилась Аннушка, следом побежал Назар, чувствуя такое облегчение, что ноги ослабли больше, чем он напряжения. Он ковылял, отставая, затем, разозлившись на себя, подобрался, сократил расстояние.

Их бег постепенно замедлялся. Женщины впереди перешли на шаг, и лишь крик Антона вынудил их бежать. Они не успевали – быстро темнело. Хозяева ночи, эти мерзкие твари, уже чуют поживу, можно не сомневаться. Но люди задыхались, они не могли выжать из себя больше, чем уже сделали. Одна из женщин запричитала, и Антон, выругавшись, заорал на нее.

И тут же, как продолжение человеческих криков, лес заполнил волчий вой. Поселок был неподалеку, но и твари начинали стягиваться. Назар огляделся, но пока не заметил меж деревьев ни одной тени.

Восклицание одной из женщин заставило его посмотреть вперед, и он увидел Илью. Где-то позади за ним бежал Кирилл. Увидев женщин, Илья остановился, воткнув факел в землю, зарядил арбалет, зажег второй факел.

– Поднажмите! – крикнул он. – Мы успеем!

Это придало беглецам сил. Илья приказал Антону выдвинуться вперед, передал зажженный факел, пристроился за женщинами с Назаром, передал ему другой факел, на бегу разжигая еще один.

Вой усилился, стал ближе, плотнее – твари стягивались, стягивались, но им нужно было чуть-чуть больше тьмы, совсем немного. Кирилл замешкался, пытаясь разжечь свой факел, выронил кремень, подхватил его. Илья толкнул его, схватил за плечо, удержав от падения.

Антон, не снижая скорости, зарядил арбалет. Ворота и частокол поселка уже виднелись сквозь листву. Но и между деревьев замелькали быстрые тени. Твари скапливались для нападения. Слишком много жертв было рядом, а свет слабел, слабел. Каждый волк в отдельности не смог бы одолеть не только мужчину, но и женщину, их сила была в количестве, но с этим у них проблем не было.

Назар, запыхавшись, отстал – все-таки забег с Линдой на руках подкосил его запас энергии. Илья заметил это, замедлил бег, поджидая парня.

На пути у беглецов возникла тень, вторая, третья. Антон, издав клич, выстрелил. Стрела проткнула ближайшую тварь. Илья рванулся вперед, огибая женщин, подстрелил второго волка. Третий отскочил в кусты. И открытое пространство перед воротами стало свободным. Антон замешкался, оглянулся, поджидая женщин. И перед ним возникли сразу пять теней. Теперь волки атаковали, а не делали пробные выпады.

Антон заорал, выхватив у Кирилла факел, замахал им. К нему присоединился Илья, и волки попятились от огненной дуги, примериваясь для прыжков. С обеих сторон выскочили еще две группы хищников, и женщины оказались в тисках.

Из ворот организованной группой вышли Давид, Альберт, Сергей и Макар, припали на одно колено, открыли огонь из арбалетов. Половину хищников убило на месте, других ранило. Живые отступили, и беглецы прорвались к воротам. Илья помог споткнувшемуся Кириллу. Антон пропустил всех и, размахивая факелом, отступил последним.

Ворота с грохотом закрылись.

Глава 3

Назар, Илья и Кирилл повалились на землю. Антон и Давид привалились к закрытым воротам. Женщины, опустошенные, опускались на землю. К ним бросались, обнимая, остальные жители. Мужчина на вышке улюлюкал, стреляя в хищников, бессильных в своей ярости. Радость, еще не осознанная, лишь набирала обороты, уступая месту страху, шоку и напряжению.

Линда бросилась к Аннушке, встряхнула ее.

– Никогда так больше не делай! Никогда!

Ее крик погасил остальную разноголосицу, все обратил взгляды в ее сторону. Линда сжала Аннушку в объятиях, отстранилась, заглянув девочке в глаза, опять сжала. Та попыталась оправдаться, хотя ее бормотание могла слышать только Линда:

– Я искала цветы… Красивые… Их много… Я их тебе собирала… – Аннушка, всхлипывая, уткнулась Линде в грудь.

Аннушка достала из кармана платья Цветки, отвела руку в сторону, как будто опасалась, что объятия Линды их повредят. Ее руку заметил Илья, застыл, быстро встал, подавшись к девочке.

Назар заметил это движение, но его внимание перебило другое: Антон отступил от ворот и указал на Назара.

– Из-за него чуть всех не прикончили!

Позже Назар осознал, что не удивлен. Антон использовал общую тишину, присутствие почти всех жителей и ударил первым. Возможно, он точно так же не хотел больше идти в разведку с Назаром, а может, понимал, что Илья рано или поздно узнает о том, как из-за прихоти Антона двое охотников рисковали жизнью.

– Ради одной соплячки он рискнул всеми! – Антон обвел всех жителей взглядом, чем-то напоминая Давида на общих собраниях.

Он хотел сказать что-то еще, но Илья обернулся и опередил:

– Молчи!

Антон ухмыльнулся, даже не пытаясь отвести взгляд.

– И ты его назначил на сегодня старшим? Да он хуже бабы!

Тон был дерзким, и с этим Антон переборщил, если бы даже был прав.

– Закрой рот!

– Защищаешь его? Но я же прав! Лучше признайся перед всеми, что он твой любимчик…

Короткий удар – кулак Ильи вонзился в живот Антона, обрывая фразу. Антон согнулся, хватая ртом воздух. Илья закрутил руку Антону за спину, рывком опустил его на колени. Антон этого не ожидал, но быстро пришел в себя, попытался вырваться. Илья держал крепко, и боль вынудила Антона затихнуть.

– Мал еще на меня пасть разевать. Да еще при всех!

Все молча наблюдали эту сцену. Антон захрипел от боли. К ним подошел Давид, переглянулся с Ильей.

– Антон, – заговорил Давид. – Тебе приказали молчать?

Пауза.

– Да? Нет?

Хриплый, но отчетливый голос Антона:

– Пошли вы все…

И чей-то женский голос:

– Ничего себе…

Это было немыслимо – послать при всех Главу Поселения. Причем, когда тот задал простейший вопрос. Давид покачал головой:

– В погреб его! На хлеб и воду!

2

Большую часть пространства в домике занимали горшки с цветами разной окраски, деревянные колбы, другие емкости. На столике – потрепанная книга, тарелка, ложка, ступка. На одной из трех кроватей, свернувшись, калачиком, с закрытыми глазами лежала девушка.

Когда Линда и Аннушка вошли в дом, девочка всхлипнула – прорвалось то, что она сдерживала на людях. Ей было больно.

– Тихо, – сказала Линда. – Вера уже спит, разбудишь. Что у тебя?

Аннушка присела на край кровати, задрала подол платья, показывая коленку. Ее «украшала» длинная кровоточащая ссадина. Линда присела на корточки, рассмотрела ранку. Не спеша, тщательно. На всякий случай Аннушка всхлипнула еще разок: почему-то боль не соответствовала «размерам» царапины, с виду все не так страшно.

– Молчи же. Никто тебе не виноват. Потерпи немного.

Аннушка кивнула, хотя Линда на нее не смотрела. Аннушке нравились все эти процедуры лечения: движения Линды, размеренные и спокойные, вгоняли девочку в приятный, щекочущий транс. Будь ее воля, она бы царапала себя каждый день – лишь бы Линда почаще ее лечила. Аннушка мечтала, что к возрасту Линды сама будет лечить людей, заниматься травами и цветами, она уже сейчас кое в чем разбиралась, постоянно помогая Линде.

Линда – опять все не спеша, размеренно, тщательно – села за стол, поставила перед собой тарелку с измельченным растением, достала из кармана растение, похожее на колючий огурец, проткнула его короткой толстой иглой, выдавила содержимое, выжала мякоть в тарелку, перемешала. Уже от одного этого Аннушка замерла, как загипнотизированная зверушка. Она даже дышать перестала. Линда взяла книгу, раскрыла, полистала, вчитываясь.

– Poligoni hydropiperis fluidum, – прошептала девушка. – Попробуем… Подставляй ногу.

Аннушка вытянула коленку. Линда смазала царапину.

– Посиди так хоть немного. Не трогай руками. И тканью тоже. Щиплет?

– Угу. А что это?

– Экстракт водяного перца.

– Шикарно.

– Где ты это слово услышала?

– Не помню. Макар или Антон говорили. А что это значит?

Линда улыбнулась.

– Используешь слово и не знаешь, что оно значит?

Аннушка смутилась.

– А что? Это что-то плохое?

– Нет, не плохое. Это значит… очень хорошо, красиво, необычно. Но ты сначала узнай про непонятное слово, потом уже говори.

– Хорошо, хорошо. Линда, скажи, а когда я вырасту, я ведь…

Линда приложила палец к губам девочки, улыбнулась.

– А теперь – спать. Поздно уже. Хочешь, чтобы все зажило? Отдых, сон – это главное.

Уложив Аннушку, Линда медленно разделась, легла, но заснула не сразу, задумавшись о том, что сегодня довелось пережить. Почему-то она не удивилась, что большую часть образов перед внутренним взором занимал Назар. Вернее то, как он нес Линду на себе, увертываясь от ее ударов.

Линда заснула с улыбкой на губах.

За столом Илья рассматривал в своих руках Белый Цветок с удивлением и восхищением, и Назару показалось, что мужчина, которому перевалило за пятьдесят, помолодел лет на двадцать. Назар стоял по другую сторону стола и только что закончил с рассказом о том, какой вышла разведка. Давид медленно прохаживался по периметру комнаты.

– Вот значит, чего он на тебя взъелся, – заговорил Глава Поселения. – Сам полез на Мясоноса, чуть вас не угробил и решил тебя сделать крайним. Хоть за что-то.

– На Антона это похоже, – сказал Илья. – Давид, ты правильно поступил. Ему давно пора в погребе посидеть.

Назар непроизвольно скосил глаза в пол. Где-то под ним, в погребе дома Давида сейчас находился Антон. Илья как-то сказал, что внизу не слышно тех, кто разговаривает сверху, но Назар все равно ощущал себя неуютно. Он до сих пор не осознал, что его обвинили при всех в безумстве, и что Антон вообще затеял подобное. Ради чего?

– Хорошо, что Аннушка нашла те же Цветки, – сказал Назар. – Свой Цветок я так и не сорвал. Из-за Мясоноса.

– Не переживай, – Илья приподнял руку с Цветком, любуясь. – Если они появились, их в этом году будет много. Ты их еще увидишь.

Дверь открылась, вошла Светлана. Для женщины, которая только что стала вдовой, держалась она отважно. Илья встал из-за стола. Назар повернулся к Светлане, обнял ее.

– Тетя Света, крепитесь.

– Спасибо, Назар. Он давно болел, это было неизбежно. А мне есть ради чего жить. Ради вас.

Давид обнял Светлану.

– Крепись, девочка, – он посмотрел на Назара. – Можешь отдыхать, Назар. Иди.

Назар помедлил: ему так хотелось поговорить о Белых Цветках, но он понял, что сейчас не время. Кроме того, ему необходим сон и побыстрее. Он вышел с ощущением некой недосказанности.

Светлана села, переводя взгляд с Цветков на Илью и на Давида. Илья приподнял Цветок, показывая его Светлане.

– Я уже видела.

Давид закряхтел.

– Не перенести ли нам этот разговор на завтра?

– Все нормально, Давид. Илье не терпится, поговорим сейчас. Я знаю, что он задумал, – по ее тону не было заметно, что хочет что-то обсуждать прямо сейчас.

Илья и Давид переглянулись.

– И что ты думаешь? – спросил Давид.

– Я выскажу свое мнение. Хотя знаю, что для вас оно не имеет значения. Сделаете по-своему.

Илья привстал.

– Света, ты ошибаешься. Нам…

– Перестань, Илья. Ты бредишь этой идеей.

Илья напрягся.

– Считаешь, что я мечтаю не о том?

Светлана на него не смотрела.

– Не знаю…

Давид, словно третейский судья, сел между ними.

– Говори, Света. Чего уж там…

Светлана помедлила.

– Я вас в душе поддерживаю, но… Это риск погубить самых сильных охотников. Ради какой-то призрачной надежды?

– Шанс есть, – сказал Илья. – Именно сейчас. И ты это знаешь.

– Я бы прилагала усилия, чтобы сделать жизнь лучше здесь, у нас.

Илья не смог усидеть, встал из-за стола.

– Ох, Света, Света… Мы все тут потихоньку умираем. Это коснулось и младшего поколения.

Илья не заметил, как вздрогнула Светлана. Это заметил Давид.

– Спокойно, Илья. Она всего лишь говорит, что думает.

Илья кивнул, признавая, что переборщил. Вслух они этого не говорили, как если бы это стало плохой приметой, но факт оставался фактом: болезнь, о которой они не имели представления, кроме как со слов предков, пришла к ним непрошеным гостем. Это могло означать лишь одно: рано или поздно их ждет очередной Исход, а это дело серьезное, трудоемкое и чревато жертвами большими, чем от самой болезни. Что скрывать: это было чревато гибелью всех!

– Делайте, как хотите, – чуть слышно сказала Светлана. – Вы не понимаете, что людям нужно другое. Все это… осталось в прошлом.

Давид тяжело вздохнул.

– Завтра, после похорон Андреева, вынесем это на всеобщее обсуждение.

– А если женщины будут против? – спросил Илья. – Они же не хотят ничего менять.

– Посмотрим… Я – Глава поселения. За мной окончательное решение. Все, расходимся…

На несколько метров ниже их Антон оставил тщетные попытки разобрать хотя бы слово, уселся на сено. Голоса так и остались неразборчивым бормотанием, даже понять, сколько там человек, мужчины или женщины, было нельзя.

Антон с ненавистью посмотрел на огарок свечи – все, что ему оставили на три дня заточения. Хочешь – экономь, хочешь – пусть сгорит сразу и досиживай срок в темноте.

Антон рывком вытащил охапку сена, глядя в одну точку, стал рвать его на мелкие кусочки. Ноздри раздувались, по щекам заходили желваки – точь-в-точь самостоятельные существа, присосавшиеся к лицу человека. Злоба распирала его так, как не случалось еще ни разу. Его заточили, как преступника или труса! Но… он ничего не мог поделать. Вереница лиц – Назар, Давид, Илья – проносилась перед глазами, и Антон с трудом удержался, чтобы не подскочить и не махать руками по темному воздуху в попытке отогнать наваждение.

Ничего, ничего… Терпения у него хватит. А они еще пожалеют, обязательно пожалеют.

Сквозь ветви пробивались лучи восходящего солнца. Казалось, листики слегка покачиваются не от ветерка, а от солнечного света, крепчавшего с каждой секундой. В чаще пела птица. Переливчатая трель: робкое начало, постепенное наращивание темпа, и снова – тихие нежные звуки, после чего темп ускоряется донельзя, резко обрываясь в конце песни. И – повтор сольного номера.

Илья – он стоял на краю поляны – приоткрыл глаза, когда птица смолкла надолго. Кажется, исполнительница взяла паузу. Где-то вдалеке на ее место заступила другая.

– Что ж… – пробормотал Илья. – Это было нечто. Спасибо, пернатая.

Он сделал пару шагов вперед, огляделся, присел на корточки. Поселение осталось в полукилометре позади. Его будто что-то привело именно на эту поляну. И не зря.

Небольшое свободное пространство было усеяно Белыми Цветками. Казалось, их тут больше, чем травинок, и они собрались на собственное совещание, подальше от чьих-то глаз. Небеса, как их много! А Назар еще беспокоился, что не сорвал Цветок.

При этой мысли Илья улыбнулся, медленно присел, протянул пальцы к ближайшему Цветку. Осторожно коснулся его лепестков, ощутив ликование – волной оно поднялось откуда-то изнутри к самому горлу, и мужчине захотелось плакать. Илья не стыдился этого, если даже кто-то находился бы рядом. Цветки были символом того, что люди могут изменить свою жизнь. Но, конечно, никаких гарантий не было.

Илья нахмурился: вспомнился вчерашний скептицизм Светланы, притом, что она – наиболее лояльная из женщин Поселения. Что же ему сказать сегодня после похорон Андреева? Давид, конечно, даст ему слово. Что же? Что их скоро убьет неизвестная болезнь, уже приходившая на этой земле к их предкам, вынудившая их бежать в поисках лучшей доли? И потому обычная логика – и мечты тут ни при чем – требует, чтобы они пытались что-то изменить уже сейчас, а не в тот момент, когда станет поздно?

Пожалуй, он мог это сказать, и это было бы правильным замечанием, но люди… послушают ли они его? Что для них некое абстрактное будущее, если уже сегодня надо думать, из чего приготовить еду, как собрать урожай и посеять новый, как сшить новую одежду, где взять наилучший материал на починку домов – целый список первоочередных задах, на фоне которых даже ближайшие месяцы кажутся призрачными, не говоря о годах.

Илья встряхнул головой, отгоняя отчаяние. Как он учил молодых охотников? Не забивайте голову, как действовать, до того, как начали действовать. Выделите позитивное. Созерцайте прекрасное. Верьте, не отчаивайтесь, не хандрите, тренируйтесь. Делайте, как должны делать, и как поступили бы ваши отцы ради вас самих.

Илья улыбнулся, поглаживая пальцами лепестки Цветка.

– Привет, друзья. Я вас заждался…

Линда одевалась. Аннушка показала ей свою коленку: ссадина поблекла. Они улыбнулись друг другу без слов. Вера уже ушла, но обе до сих пор не произнесли после пробуждения ни единого слова, как если бы тишина оставалась какой-то физической вещью, которая после ее нарушения не будет уже такой прекрасной.

Тишину нарушил стук в дверь. Линда на секунду замерла и догадалась, кто к ним пожаловал, до того, как ответила: «Входите». Вошел Назар – он смутился еще больше, хотя уже на крыльце был смущен. Линда подавила улыбку: она не ошиблась.

– Привет, девчонки, – Назар выдавил улыбку.

Он стоял перед дверью их домика минут пять, не меньше, не решаясь постучать. И то лишь взгляды соседей, выходивших из домов, вынудили его довести задуманное до конца.

Аннушка широко улыбнулась, стреляя глазами Линда – Назар, Назар – Линда, и выскользнула за дверь. Линда хотела остановить ее, но не успела. Назар набрал воздуха.

– Сильно обиделась? За вчерашнее?

Линда засуетилась.

– Я спешу. Пора на Поле идти…

– Сегодня же похороны Андреева. На Поле никто не идет.

Линда смутилась, сама разозлившись на себя за свое волнение.

– Тогда цветами займусь. Все никак не успеваю.

Назар кивнул, не зная, что сказать и признавая, что да, мол, надо заняться тем, что не успеваешь в обычные дни. Он сделал шаг к двери, и Линда по инерции подалась туда же, приоткрыла дверь. Она застыла, понимая, что не так представляла разговор при мысли, что Назар все-таки зайдет в ее дом. Все вышло иначе, хуже, чем она рассчитывала. И, кажется, она сама виновата. Что же делать?

Назар сделал шаг, остановился, глядя на пальцы Линды на дверной ручке.

– Постой-ка… – нашлась Линда. – Лицо свое видел?

– А что?

Линда подалась к столу, взяла тарелку.

– Иди сюда…

Она повернулась к парню, смазала ему две царапины на лбу, одну на шее, постаравшись, чтобы процесс продлился, как можно дольше. Назар скосил глаза, и Линда приподняла его голову за подбородок, чтобы он не мог видеть ее глаза. Сама она рассматривала Назара: плечи, грудь, шею, подрагивающий кадык.

– Руками не трогать, – кажется, ее голос слегка дрожал.

– Спасибо.

– Не за что. Все, иди…

Назар помедлил, пытаясь заглянуть ей в глаза, явно колеблясь, сказать что-то еще или молча развернуться. Линда отвернулась, изображая деятельность и занятость. Назар вышел, промолчав.

Линда подалась к двери, прислушиваясь к его шагам на крыльце. Когда они стихли, девушка прижалась спиной к двери. Губы растянулись в улыбке.

Глава 4

Молчаливая процессия двигалась к Кладбищу, огороженному частоколом такой же высоты, как и само Поселение. Впереди – Давид и Светлана. Гроб с телом несли Назар, Альберт, Макар и Кирилл. Следом шли остальные жители. Замыкал колонну Илья с арбалетом наперевес.

Он прислушивался к далекому пению птицы, пытаясь расслабиться и не думать о предстоящем разговоре с людьми, но переливчатую трель перебивало шарканье ног по тропе.

Кладбище было прямоугольным, немногим меньше по территории самого Поселения, но свободного пространства почти не осталось: сплошные кресты. Скоро жизнь заставит людей готовить новое кладбище. Очень скоро. Пока копали могилу, Илья, не желая встречаться с кем-то взглядом, прошелся вдоль старых могил, и ему вдруг впервые пришла мысль: почему на могилы водружали именно кресты? Откуда пошла эта традиция? Почему не иная фигура, а именно это перекрестье двух палок? Кажется, лет пять назад что-то подобное у него спрашивал Назар.

Давид считал, что традиция креста происходит из их общего прошлого, из другого мира, если он существует в реальности, а не только в мифах и мечтах давних предков. Так или иначе, опять все упиралось в прежнюю, изначальную проблему: кто они, откуда пришли, был ли иной мир, не похожий на теперешний, и, если да, был ли он лучшим, который они по неизвестной причине потеряли, или же все было наоборот, и они сбежали оттуда в поисках лучшей доли для своих потомков? Было ли все это правдой, что дошло до них через множество канувших в небытие поколений или этой всего лишь красивая, обнадеживающая и по-своему великая ложь?

Илья этого не знал. Не было реальных подтверждений ни за одну из этих теорий. И то, что он давно и прочно занял определенную сторону, было его выбором, который подпитывался только верой, ничем больше. Но хотят ли верить в это другие, верить так же сильно, как он? И, как Илья надеялся, Давид тоже. Похоже, он вот-вот об этом узнает.

Илья поплелся к свежей могиле – гроб уже готовились опустить и засыпать. Когда все закончилось, и Давид водрузил на могилу Андреева крест, все затихли, ожидая продолжения: уже знали, что именно здесь, где все прощались со своими умершими, предстоит серьезный и важный разговор.

Давид встал рядом с Ильей плечом к плечу, и это показалось Илье знаком: он, самый старый в поселении, его наставник и друг, с ним, на его стороне.

– Думаю, сам Андреев не захотел бы долгих скорбных речей, – Давид на секунду задержал взгляд на Светлане. – Пусть земля ему будет пухом.

Тишина. Давид, помолчав, покосился на Илью, обвел взглядом людей: мужчины, женщины, подростки, дети. Сто двадцать четыре человека, если быть точным. Не считая Антона, оставшегося в погребе.

– Раз уж мы все в сборе… Вы уже знаете, что вчера в Поселение принесли Белые Цветки. Если кто забыл или не знает: Цветки появляются после теплой зимы в горах. Редко, примерно раз в 12-15 лет.

Люди стали переглядываться, некоторые нахмурились. Илья заметил взгляд Давида, сделал шаг вперед, привлекая всеобщее внимание.

– Когда-то наши предки покинули Корабль, но завещали нам вернуться.

Перешептывание среди людей. Оно мешало, Илья напрягся, пытаясь сосредоточиться на том, что говорил.

– Именно после теплой зимы, когда в горах мало снега, можно достичь Белого Пика. Так говорил наши предки.

Среди людей поднялся ропот. Проклятье! Илья постарался, чтобы его лицо не изменилось.

– Многие воспринимают веру в Корабль, как миф, как веру во что-то абстрактное. Но… Корабль существует. Наши деды не могли нас обманывать.

Илья сделал паузу, которую заполнил голос девочки-подростка:

– А зачем нам нужен Корабль?

– Корабль… – Илья слегка запнулся, покосившись на Давида, но тот не смотрел на него. – Он нужен для того, чтобы попасть туда, откуда люди родом. В Изначальное Место.

То ли упреждая новые подобные вопросы, то ли в надежде быстрее перейти к делу, голос подала Светлана:

– Илья, что ты предлагаешь?

– Мне нужны три человека. Летом, после долгих тренировок, мы пойдем к Белому Пику.

Женский голос:

– А как же волки? Это ж не один день идти!

Одобрительный ропот.

– В одном дне пути от Поселения есть Пещера Пристанище. Я лично доходил туда. 30 лет назад, когда я был в том же возрасте, как наши молодые охотники, нашу группу возглавлял отец Давида. Дальше он пошел один.

Мужской голос на волне общего ропота:

– И не вернулся.

– Да. Но он оставил записку, в которой уверил, что мужественный человек, который идет до конца, на исходе каждого дня пути обязательно найдет место, где сможет пережить ночь.

Женский голос:

– Откуда уверенность, что он все это не выдумал?

Мужской голос:

– И нашел эту записку ты, Илья.

Другой мужчина:

– И где эта записка? Где?

Женский голос:

– Мы хотели бы ее увидеть!

Давид шагнул вперед, подняв руки ладонями вперед.

– Хватит! Молчите! – он дождался тишины. – Вижу, выносить это на обсуждение бессмысленно. Большинство настроены против.

Другая женщина:

– Давид, если три сильных охотника погибнут зазря, это ударит по всем остальным.

Одобрительный ропот.

– Ударит. Но… рисковать надо. Я, как Глава Поселения, даю Илье добро. Пусть выбирает людей и готовится к походу.

Ропот. Люди переглядываются.

– Поймите, это не баловство, это насущная необходимость. Сами знаете, что происходит. К нам крадется болезнь. Если ничего не изменить, нам все равно придется уходить. Но… Куда? Это грозит всем нам.

Ропот стих, хотя Илья подумал, что Давид все равно не уговорил большинство. Давид глянул на него, предлагая продолжить. Илья обвел взглядом людей, ни на ком не останавливаясь дольше мгновения.

– Есть ли добровольцы для похода? Не хотелось бы назначать…

Он еще не договорил, а Назар уже вышел, протиснувшись сквозь людей.

– Я пойду.

Илья этому не удивился. Следом выступил Кирилл.

– И я.

Илья переглянулся с Давидом. Тот покачал головой. Илья быстро сказал:

– Кирилл, это должен быть кто-то другой, не ты.

– Но почему?

Илья промедлил с ответом. Вмешался Давид:

– Предлагаю перенести этот разговор и выбрать добровольцев в Поселении. Возвращаемся.

Илья смотрел на трех молодых мужчин перед ним и не мог сосредоточиться, отстраниться от ропота расходившихся – большинство были против его затеи – к своим домам людей, от спины удалявшегося Давида, от воспоминаний, которые лезли в голову так не вовремя.

Это было почти тридцать лет назад. Илья находился в теперешнем возрасте Назара. Как и Назар сейчас, Илья стремился вперед, к Белому Пику, к Кораблю, и эту веру ничто ни разу не запятнало, хотя и в те годы большинство женщин были против подобной затеи. Что тут говорить – в те годы потеря нескольких лучших охотников могла привести к гибели всю колонию. Это сейчас они выживут и без туш Мясоноса. Илья верил, что живет ради этого похода, ради освобождения всех людей.

Верил, пока они не достигли Пещеры Пристанище. Когда они столкнулись с тем, что их там ожидало, когда всем пришлось вернуться назад и еще благодарить Небеса, что они дошли до Поселения в их состоянии, вера его пошатнулась. В дальнейшие годы Илья не раз боролся с собой, жизнь, серая и тяжелая, постоянно отодвигала мечту, стоило Илье сделать шаг вперед. Когда же пятнадцать лет назад поход сорвался, так и не начавшись, отчасти из-за Ильи, он едва не проклял наказы предков, едва не отказался от веры, от плана, от мечты. Что-то не позволило ему это, отказаться – что-то внутри него. То, что знало истину?

Илья уже не был ни в чем уверен. Он сомневался. В словах предков, в собственной вере – сейчас он лишь доводил начатое им самим дело до конца. Стараясь не думать, что его ждет очередной провал. Если бы они знали… Если бы они все только знали, что их ждет, тех, кто поддерживал поход к Белому Пику, не осталось бы. Должен ли он сообщить все хотя бы этим парням? Он мог лишь удивляться, что еще сам не встал на сторону женщин.

Люди разошлись, теперь их никто не мог слышать – они стояли почти у ворот, – а Назар издал невнятный нетерпеливый возглас. Илья подавил улыбку: вот кто так напоминал его же самого в молодости. Но в улыбке была бы частичка горечи.

Илья заглянул в глаза каждого из них. Макар, Альберт, Назар. В последнем Илья был уверен больше, чем в себе самом, с его-то вереницей жизненных неудач. Альберт: исполнителен, вынослив – что очень важно – и готов подчиняться старшему. Макар: те же качества, но была в нем и какая-то хитринка. И еще Илье не очень нравилась излишняя близость между Макаром и Антоном. Макар явно заискивал перед Антоном. Антон… С парнем еще будут проблемы, даже гадать не надо. Он словно омут втягивал ближайшее окружение, и даже Давид сказал, что за ним надо присматривать с особой тщательностью. Впрочем, выбора у Ильи все равно нет: Макар сам вызвался, а если Илья начнет назначать охотников вместо добровольцев, поднимется ропот.

– Если кто-то боится идти к Белому Пику, – заговорил Илья. – Пусть скажет об этом сейчас. Альберт? Макар?

Альберт опустил взгляд в землю, нахмурился. Он сомневался, хоть и вызвался. Ничего, сомнение – тоже нужная вещь. Макар смотрел в глаза Илье.

– Отлично, – Илья улыбнулся. – Завтра начинаем. Охотиться вы будете, но от всего остального вас освободят. Сейчас для вас главное – тренировки.

Макар:

– Что за тренировки?

– Разные. В основном бег. На выносливость.

Альберт, немного удивленно:

– Бег?

– Чтобы достичь Пещеры, нужно бежать. Человек не выдержит бежать целый день, но каждый второй час бежать надо. Иначе ночь наступит раньше, чем мы доберемся до Пристанища.

Парни были под впечатлением. Альберт, неудачно пытаясь скрыть растерянность:

– Ничего себе…

Илья подмигнул ему.

– Спокойно, Альберт. Во время охоты ты изматываешься не меньше. Но это другая нагрузка, не похожая. Дело в привычке. На то и тренировки. Все, остальные вопросы по мере нашей подготовки. А теперь – отдыхайте. Следующий такой день вам выпадет аккурат перед самым походом к Белому Пику. То есть не скоро.

Назар помедлил, надеясь поговорить с Ильей, когда Альберт и Макар отойдут, но Илья не смотрел на него, углубившись в свои мысли, и Назар не решился быть назойливым. В другой раз, нужно потерпеть.

Давид строгал доску рубанком. Капля пота скатилась со лба, проехала по носу, зависла на его кончике. Старик даже не пытался ее стереть, продолжая работать. Повисев, капля сорвалась вниз, чтобы разбиться о доску.

Это было истинным удовольствием. Когда Давид занимался этим, он жил по-настоящему. Свою тягу он заприметил еще подростком. Другие грезили об охоте, о поверженных Мясоносах. Давиду нужен был лишь рубанок, стол, тиски и подходящий материал. Конечно, он не говорил об этом в открытую. Даже сейчас, когда он являлся Главой Поселения, он должен был соблюдать некую дистанцию с населением, быть чуть-чуть, но выше всех, иначе он не смог бы эффективно руководить людьми, а это – что ж тут спорить – гораздо важнее, насущнее его тяги к строганию. Даже Илья однажды заметил, что Давид должен погружаться в свое занятие, лишь оставшись в одиночестве.

Тело разогревалось, пот равномерно выступал из всех пор, приходило приятное, не изматывающее утомление – Давиду все это нравилось. И даже монотонность занятия казалась почти священной. Возможно, в том, что Давид делал, в том, как под его руками обычный материал становился чем-то нужным и полезным в жизни, было что-то от деяний Небес, когда Они сотворили весь этот мир и людей, и животных и даже – разве такое возможно? – хозяев ночи – волков. Эта тяга досталась Давиду от деда – отец перед исчезновением сообщил сыну, к чему была истинная склонность его предка.

Иногда Давид ловил себя на мысли, что даже возможность достичь Корабля не до такой степени греет ему душу, как желание днями напролет заниматься любимым делом. В этом отношении до фанатичного стремления Ильи ему было далеко. Каждому свое, но никакие пристрастия Давида не мешали ему выполнять основную работу – руководить людьми.

Дверь отворилась, Илья вошел с Кириллом. Давид замер, поколебавшись, затем отложил рубанок – он догадался, что придется прервать занятие, одной-двумя фразами не обойтись.

– Давид, поговори с ним сам. Я выйду. Чтоб не отвлекать.

Кирилл смутился, проводив взглядом Илью – рассчитывал, что тот будет присутствовать при разговоре. Давид принялся не спеша точить рубанок – не хотелось терять ни минуты времени.

– Почему мне нельзя идти к Белому Пику? – заговорил Кирилл. – Думаете, силенок не хватит?

Давид помедлил с ответом.

– Ты – единственный в поселке, кто проявил склонность к работе ученого. Тобой просто нельзя рисковать.

– Сейчас… все равно… ничего не получается…

Давид улыбнулся: парню скромности не занимать.

– Напомни, что ты сейчас делаешь?

– Лазер.

– В наших условиях многое недостижимо. Но ты должен работать, работать, не сдаваться. Работа – вот что главное. А результат придет, поверь. Если его нет, это не значит, что все напрасно, – Давид улыбнулся. – И вот что, парень, тебя все равно запомнят благодаря раствору для кож. Уже этого – достаточно.

Кирилл засопел, отводя взгляд.

– Уже год прошел.

– Да? Ну… Знаешь, мой дед рассказывал моему отцу, что в Изначальном Месте все открытия так и делали: ученые подолгу экспериментировали. Их ждало не две-три неудачи, даже не два-три десятка. Говорят, один ученый кое-что изобрел после тысячи! неудачных опытов. Он придумал приспособление, которое давало свет и не сгорало, как наши свечи. Только представь: тысяча неудач! Так что… у тебя еще все впереди. В смысле достижений. Главное – ты молод, и это – твое предназначение.

– Давало свет и не сгорало? Ничего себе…

Кирилл смотрел на Давида, и тот понимал, что, кажется, успокоил парня. Да, его нельзя отпускать к Белому Пику, нельзя.

Илья сидел на ступеньках крыльца дома Давида, когда к нему подошел Назар и присел рядом. В руках Илья держал шар – поглаживал его, приподнимал, и Назар заметил на дне цифры. Захотелось спросить Илью об этом, но куда важнее были иные вопросы. Жители Поселения мелькали неподалеку, рядом никого не было, никто им не мешал, но это могло измениться в любой момент.

– Спрашивай. Вижу, тебе неймется.

Назар набрал воздуха, как перед прыжком в воду.

– Почему отец Давида после Пещеры пошел один?

Илья нахмурился.

– К вечеру нам всем стало плохо. Сильный озноб, слабость, рвота. Не знаю, почему. Есть мысль, что раньше мы все плохо питались, тяжело работали.

– Плохо питались?

– Нет, не голодали, но… Не так хорошо, как сейчас, – Илья улыбнулся. – В сравнении с нами вы живете шикарно.

Назар помедлил, переваривая услышанное.

– Но отец Давида все-таки пошел дальше?

– Он не хотел, чтобы все закончилось впустую. Рискнул. Хотя мы его отговаривали. Говорили, что это безумие. Мы были без сил. Как можно было идти дальше, неведомо куда?

– А что было на следующий год? Ты вроде говорил, что пошел к Пещере один и обнаружил записку?

– Знаешь… – Илья будто говорил через силу. – То же самое. Я едва вернулся. И меня выхаживала мать. Меня могли посадить в погреб, я ведь самовольно отлучился, но… Глава Поселения не стал этого делать. Замяли все. Не говори никому.

– Конечно, не скажу.

Илья задумчиво посмотрел на небо.

– Это было давно. Я верю, что вы сильнее нас, что с вами такого не будет. Но… перед походом нужна генеральная репетиция.

– Что?

– Пробная попытка.

– Зачем?

– Убедиться, что вы… сможете пойти дальше.

– А что дальше? После Пещеры?

– Отец Давида написал, что тот, кто верит, кто отважен, идет до конца, сможет найти убежище до темноты.

– Илья, ты же в это веришь? Что есть другие убежища?

– Верю, – Илья сказал это слишком быстро. – Подумай сам, по логике следует, что однажды наши предки пришли сюда, в эту лесистую долину, значит, по дороге, которая заняла не один день, они тоже должны были укрыться от волков. Значит, какие-то места есть. Иначе они бы не дошли сюда. Так?

Назар задумался. Илья пихнул его локтем, улыбнувшись.

– Дырку в голове протрешь. Что еще тебя интересует?

– Постой-ка… Если наши предки пришли из Изначального Места, они были… мудрее нас, сильнее. У них могли ведь быть какие-то приспособления, с помощью которых они отгоняли волков?

– Да, возможно.

– Тогда получается, что… – Назар запнулся.

– Что получается? Говори…

– Этих мест, для ночных остановок, могло и не быть, но они сюда дошли. А вот нам пройти их путь, как обратную дорогу… Мы же не в том положении?

– Волчара! Парень, ты роешь так, что дорога над тобой осыпается. Вроде бы логично, но… Давай только не зашкаливать, так можно перемудрить. Это всего лишь рассуждения, понимаешь?

Назар кивнул.

– А если достичь снега? Где там можно укрыться? Холод ведь убивает.

– К сожалению, сведений больше нет. Можно только верить: если когда-то наши предки пришли сюда, значит, можно вернуться тем же путем.

Назар помедлил.

– Илья, можно… посмотреть записку?

– Увы… Ее кто-то украл.

– Украл?

– Именно. Я не мог ее потерять. Но это было давно. Думаю, это могла быть даже моя мать.

– Мать? Но зачем?

– Чтобы защитить меня. Чтобы я жил здесь, со всеми. Вместо того чтобы умереть на пути к Белому Пику.

Назар хотел что-то спросить, но не решился. Вопросы все множились, множились, усложнялись, порабощали сознание, но они с Ильей не могли сидеть тут бесконечно, ночь, день и следующую ночь, чтобы раскладывать по полочкам все новые и новые ответы, физически не могли, а кроме того, это ничего бы не дало. Узнать можно только, если действовать – идти к Белому Пику.

Илья похлопал ладонью по колену Назара.

– Назар, это опасно. Я бы сам посоветовал тебе остаться. Жить спокойно, родить детей. Всегда есть шанс, что Корабль – красивый, прекрасный, великий миф, который достался нам от предков ради нашего морального благополучия, – Илья вздохнул: последние слова дались ему нелегко. – Скажи, и я выберу другого. Только так я точно тебя уберегу.

– Нет! – Назар посмотрел Илье в глаза. – Нет! Я хочу идти к Кораблю! И лично убедиться, что это миф, если так сложится наша судьба.

Илья улыбнулся.

– Я верил, что ты так ответишь. И рад, что ты ответил именно так.

Глава 5

3

Пот заливал глаза, на лицо, казалось, наложили горячую маску. Назар задыхался, в боку кололо, но темп он не сбавлял. Осталось немного. Где-то за спиной пыхтел Альберт. Или Макар? Макар шел вторым, но эти звуки вроде бы принадлежали Альберту. Илья называл их «еж с перепоя». Макар отстал?

Кросс – десять тысяч шагов – был последним испытанием за день, но и самым тяжелым, после него – отдых. Уставшие к этому времени, избранные охотники получали испытание, близкое к реальной действительности, по словам Ильи. Главный их группы не только тренировал охотников, но и делал это сам. Например, кросс он пробегал на рассвете, когда Поселение лишь просыпалось. Все остальное – после того, как освобождал избранных, отсылая их отдыхать.

Назар слегка споткнулся и, чтобы удержать равновесие, пришлось приложить усилие. Настал последний этап, и это было самым тяжелым – концовка.

Они должны были пробегать мимо Дальнего Поля, где сейчас вместе с другими женщинами работала Линда. Назар подобрался, пытаясь понять, не слишком ли жутко он сейчас выглядит или наоборот привлекательно. Линда наверняка обратит на него внимание, оставив на минутку работу. На днях он замечал на себе ее взгляд, когда утром столкнулся в Поселении. Был в этом взгляде интерес? Назар не мог сказать.

Вот и поле. Назар приподнял голову. Так и есть: Линда – и другие женщины – прервала работу и смотрела на бегунов. На мгновение Назар встретился взглядом с Антоном – тот оказался очень близко к тропе. После заточения в погребе Антон не разговаривал с Назаром. Назар попытался с ним хотя бы здороваться при встрече, но бывший напарник никак не реагировал, как если бы Назара не существовало. Хотя Назар понимал, что ни в чем перед Антоном не виноват, ему все равно было обидно. Однако изменить он ничего не мог и потому принял это, как должное. В конце концов, он сам планировал попросить Илью, не отправлять их вместе в разведку.

Антон отвернулся, и Назар сосредоточился на беге. Когда он миновал Поле, поворачивая вправо, перед ним на тропе оказался Макар. Было ощущение, что соперник выскочил из зарослей перед самым поворотом. Иначе как он оказался впереди Назара? Неужто срезал путь против правил?

Обдумать это Назар не успел. Макар споткнулся и с воплем полетел на землю. Десяток шагов, и Назар понял причину падения соперника: через тропу была натянута тонкая веревка. Кроме того, сразу за ней на тропе оказалось с десяток раскиданных мелких камней. Макар, падая, разбил локоть. Пока он вставал, Назар обогнал его, вновь оказавшись впереди. Откуда веревка? Недавно ее здесь не было, ясно, что кто-то ее натянул. С умыслом. Антон? Почему-то эта мысль Назара не удивила. Кто знает, вполне возможно. Сегодня Антон – единственный охранник у женщин, работающих на Поле. Он вполне мог отойти ненадолго и устроить для бегунов препятствие. Вернее для того, кто бежит первым – для Назара. Вот только Макар, перехитрив Назара, перехитрил и себя – наткнулся на веревку первым, позволив тем самым Назару избежать болезненного падения, если не серьезного ушиба или даже перелома.

Волчара! Это Антон сделал, кому еще? Только вот доказать это не получится. Рассказать Илье и Давиду? Назар понял, что не сделает это и не только потому, что не хотел предстать в роли жалобщика, просто это ничего не изменит. Небеса с ним, с этим Антоном.

Пыхтение Макара за спиной вынудило Назара ускорить темп, и вскоре он стал задыхаться, сбрасывая обороты. Отвлечься! Илья советовал не сосредотачиваться на нехватке воздуха. Думай о другом, и тело получит передышку, почти такую же, как если бы бегун остановился и перевел дыхание. Маленькая такая хитрость, но действенная. Назар попытался сосредоточиться на Линде – не получилось.

Тогда перед внутренним взором замелькали смешные ситуации, возникавшие в предыдущие дни во время тренировок избранных. Одним из самых нелюбимых упражнений у охотников было: с разбегу взбираться на дерево. Илья ставил троицу на одну линию, командовал «Пошли!», и они мчались к линии деревьев, запрыгивали, обхватывая ствол, карабкались до нижних ветвей на скорость и дальше, тренировки ради, до середины дерева. Вчера, когда они стали карабкаться на деревья, Альберт вдруг заорал, как если бы на него днем напали волки. Это было возле Поселения, и большинство детей наблюдали тренировку – для них это стало основным развлечением. Илья бросился к Альберту, Назар и Макар застыли каждый на своем дереве, пытаясь понять, что происходит.

– Что с тобой? – крикнул Илья.

– Сучок в зад чуть не залез!

– Слезай, мать твою… Не ори!

Альберт взвыл, дети засмеялись. Начал хихикать Макар. Кончилось это тем, что Макар сорвался, но схватился за сук и повис. И завопил от страха, переняв эстафету воплей от Альберта. Теперь Илья бросился к его дереву.

– Руки не отпускай! Подтянись к стволу!

Засмеялся Назар, ему пришлось вцепиться в ствол, чтобы не повторить судьбу Макара. Илья был не в силах подавить улыбку и смешки. Некоторые из детей повалились на траву, показывая пальцами на Макара.

Спустя два дня Альберт опять рассмешил детвору, когда бегуны отжимались с рюкзаками на спине перед воротами. После отжиманий следовал короткий забег вокруг Поселения. Теоритически, если кто-то был слабее в отжиманиях, он мог наверстать это во время короткого забега – с рюкзаком на спине забег становился не таким и быстрым. Назар закончил первым, вскочил, побежал. За ним хотел вскочить Макар, но Илья все контролировал:

– Макар! Еще пять отжиманий!

Макару пришлось сделать все по правилам, он подскочил и побежал следом за Назаром. Альберт застрял – выдохся еще до этого упражнения. Задыхаясь, он упал на землю не в силах встать. Дети засмеялись. Разозлившись, Альберт добил отжимания, но едва поднялся. Кажется, о забеге уже не шло речи. Кто-то из детей показывал на Альберта пальцами.

– Заткнитесь вы там… – от нехватки воздуха Альберт только что не шептал.

– Беги! – крикнул Илья. – Забудь обо всем! Ничего вокруг нет! Беги!

– Ага… И мешка на спине тоже нет.

И он повалился, вызвав общий смех в тот момент, когда с другой стороны появился Назар, ставший победителем в очередной раз. О репликах Альберта он узнал уже от Ильи.

Воспоминания помогли отвлечься, и вскоре показались ворота поселка. Хотя Макар за спиной поднажал, пытаясь вырваться вперед, Назар не отдал преимущество. Он задыхался, внутри все жгло, а пот, заливавший глаза, мешал видеть, однако Назар первым повалился за воротами, ощутив, несмотря на физическую опустошенность, невероятное удовлетворение: он не просто обогнал соперников, он опередил Макара, срезавшего путь, избежал ловушки Антона и… показал себя перед Линдой.

Когда дыхание немного восстановилось, Назар перевернулся на спину и заметил полные уважения взгляды ребятни и стариков. Рядом корчился задыхающийся Макар, а в воротах стоял Илья – в его взгляде Назар заметил одобрение и гордость. Казалось, Илья готов был подойти, обнять его, похлопав по спине, и не сделал это лишь потому, что не решился в открытую выделять из всех Назара. Однако Назар понял это, и самого понимания между ними оказалось достаточно.

День выдался жарким: женщины часто ходили к фляге с водой. Антон не сводил взгляда с Линды. Все в ее движениях, грациозных, спокойных и полных достоинства, будоражило Антона. Если бы кто-то заметил его взгляд, которым он «ел» девушку, первое, что пришло человеку на ум, было бы: он хочет поглотить ее на расстоянии.

Вчера Линда даже приснилась ему. Что именно происходило во сне, Антон не запомнил, но это было неважно. Линда прочно входила в его жизнь, что отчасти вызывало у Антона стыд, недовольство, но и приятные ощущения тоже. Казалось бы, что тут такого: баба, да и баба, ну, красивая, ничего не скажешь, и что дальше? В то же время Антон понимал, что Линда теперь для него – не просто баба. И он не просто испытывал к ней физическое влечение. Он был готов… создать с ней семью, жениться по всем правилам и даже в дальнейшем не зариться на других незамужних девушек. Это стало для Антона откровением, болезненно-приятным и не подвластным пониманию.

На днях он специально встретил Линду так, чтобы рядом никого не было. Он попытался с ней заговорить, удивляясь собственной робости, но Линда даже не остановилась. Нет, она не была грубой – спокойный, культурный ответ – причина: что-то вроде срочной работы. Антон не мог бы ей ничего предъявить, и все же он разозлился: понял, что она не хотела с ним разговаривать. При том, что Антон в последнее время замечал на себе взгляды других девушек. Заговори он с кем-то другим, остановилась бы поболтать если не любая, то очень многие. И все-таки вспыхнувшая злоба лишь усилила желание быть рядом с Линдой.

Антон следил за Линдой, как паук в засаде: он находился на расстоянии в ожидании момента, когда Линда пойдет к фляге. Дождавшись, Антон медленно пошел в ее сторону, поглядывая на женщин: не хотелось, чтобы он пялились, пока он будет с ней говорить.

Линда пила из фляги, когда он оказался у нее за спиной, не зная, как начать разговор. Линда его явно заметила, но никак не отреагировала.

– Не спеши, отдохни, – сказал Антон. – Бабы без тебя управятся.

Линда поставила флягу в углубление, позволявшее воде оставаться прохладной.

– Надо работать.

Она сделал шаг назад, и Антон понял, что закипает.

– Линда!

Она оглянулась.

– Чего тебе?

– Говори со мной повежливей.

– Я тебе не грубила, – она говорила совершенно искренне.

– Думаешь, я с этими бегунами по лесу не гоняю, так я уже никто?

Она помедлила.

– При чем тут это?

Он не нашелся, что сказать, и Линда ушла. Антон ушел в лес и несколько минут пинал ствол дерева, пока боль в ноге не заставила его прекратить дурацкое, бесполезное занятие. От понимания того, что он сам сказал глупость о бегунах, а Линда была вежливой и никак его не провоцировала, ярость становилась сильнее.

До вечера Антон не знал, куда себя деть. Волчара! Он больше не пойдет сюда с бабами. Только ни это! Не нравится что-то Илье и Давиду, пусть опять сажают его в погреб. Выдержит! И все-таки злость не шла ни в какое сравнение с жаждой обладать этой девушкой. Антон решил, что совершит еще одну попытку. Он чувствовал, что очередной отказ, неудача, позволят ему разозлиться так, что привлекательность Линды станет не такой яркой, как его ненависть к ней.

Когда бабы прятали мотыги, собираясь уходить, объявилась Аннушка. Линда протянула ей красный цветок, девчонка, довольная, припрыжку понеслась за женщинами, показывая им подарок Линды. Линда слегка задержалась, отстав от остальных, и Антон оказался рядом.

– Может, и мне чего подаришь?

Он ждал хоть какого-то ответа, но она ускорила шаг молча. На мгновение он даже растерялся.

– Смотри, Линда… Пожалеешь.

Девушка оглянулась.

– Ты мне… угрожаешь?

– Нет, что ты… – он едва сдерживался, чтобы не заорать. – Это такой комплимент.

Линда отвернулась, поспешив за женщинами. Антон смотрел ей вслед с ощущением, что задыхается.

Солнце уже касалось верхушек деревьев, и в глазах Никиты и Сергея, когда они смотрели на небо, проступил страх. Никита повернулся к Антону, открыл рот, но тот его опередил:

– Давай! Пошли!

Они не сдвинулись с места. Оба вопросительно и умоляюще смотрели на Антона. Они держали заряженные арбалеты и должны были на бегу стрелять по мишеням: корявый нечеткий круг на стволе крупного дерева. Почти через день Антон устраивал им тренировки – некий ответ на подготовку Ильи и его группы. С одной лишь разницей – в группу Антона входили те же Макар и Альберт. Правда, последние двое не всегда принимали участие: сказывалась тяжесть основных тренировок.

Начиналось все, как некая отместка Илье и Давиду: неподчинение, тайна и способ стать сильнее, даже не входя в число избранных. По мере продолжения этих неизвестных для Поселения встреч у Антона стали появляться совсем другие мысли. Почти что подростковая забава вдруг превратилась во что-то существенное и мощное. Или так лишь казалось? В последние дни Антона даже пугала дерзость его замыслов, хотя он понимал, что до воплощения еще далеко, к тому же всегда должен возникнуть наиболее подходящий момент. В любом случае тайные тренировки приносили свои плоды: Антон чувствовал, как возрос его авторитет, парни были готовы выполнять его приказы. Конечно, приказы пока не выходили за прежние рамки, но всегда бывают первые робкие шаги.

Сейчас, когда Никита и Сергей, можно сказать, не подчинились последнему приказу Антона, возник тот случай, когда он должен переломать их волю, подчинить, вынудить их сделать то, что хочет именно он. Антон шагнул к Никите, готовый дать ему пинка или подзатыльник, но в последний момент почувствовал, что это сейчас – неверное решение. Иногда нужно использовать пряник, не только кнут.

Парни боялись темноты, которая близилась незаметно и неумолимо, призывая за собой волков, как своих ненасытных кровожадных детей, и ударить сейчас Никиту – загнать его в угол, а даже мелкие зверушки могли стать опасными, если выхода у них нет.

– Спокойно, не дрейфить! – сказал Антон. – Один раз стреляете и – сразу назад. Успеем. Небеса! Еще светло, как днем. Ну, давайте! Пошли!

На этот раз Сергей и Никита побежали, целясь на ходу. Антон улыбнулся. Он чувствовал себя в своей стихии: он должен командовать! Это вам не за бабами, которые роются в земле, следить.

Никита промахнулся. Сергей попал в центр мишени, заулюлюкал.

– Не ори, придурок! – крикнул Антон, но, сблизившись с Сергеем, похлопал его по спине: ободрение подчиненных – тоже важный момент в руководстве. – Видали? Солнце еще высоко. Можно поваляться, лясы поточить, и все равно волкам ничего не светит. Пошли…

Никита расплылся от облегчения, хотя пару секунд назад, при словах Антона, что можно не спешить, побледнел, готовый умолять вожака, чтобы он прекратил их мучать.

Перед тем как выйти на открытое пространство перед Поселением, Антон придержал Сергея за плечо.

– Никита, вали к воротам первым. Вопросы станут задавать – знаешь, что ответить.

Никита, довольный, что его отпускают первым, побежал вприпрыжку.

– Теперь ты, – Антон подтолкнул Сергея.

Когда оба скрылись за воротами, Антон выдержал небольшую паузу, хотя свет поблек, и был риск, что несколько особо наглых тварей перекроют ему путь. Почему он решил, что надо поступать именно так – уходить и приходить по одному, а не группой, Антон не мог сказать. Он поступал так интуитивно. И с каждым днем крепла уверенность, что он принял правильное решение.

Поблизости раздался волчий вой, и Антон поспешил к воротам.

В дверь негромко постучали. Линда расчесывала волосы Аннушке, сидящей на табурете. Вера спала, Поселение тонуло в тишине позднего вечера: кто-то уже спал, кто-то готовился ко сну.

Линда улыбнулась одновременно с Аннушкой, хотя ни та, ни другая не видели улыбку друг друга. Линда почувствовала, что такой осторожный стук, и в такое время, может принадлежать только одному человеку в Поселении, а ее малолетняя воспитанница сразу догадалась о том же самом.

– Входите, – сказала Линда.

Вошел Назар.

– Можно? Не спите?

Девушка уже не улыбалась – она была серьезной, а вот девочка заулыбалась еще шире. Аннушка встала, бочком протиснулась мимо стола по направлению к двери. Она собиралась оставить их.

– Аннушка, – остановила ее Линда. – Что ты все время выбегаешь? У нас с Назаром никаких секретов нет.

Аннушка хихикнула.

– Я на звезды полюбуюсь.

Линда заулыбалась вместе с Назаром, но тут же подавила улыбку.

– Останься. Если мы тебе мешаем, мы и выйдем.

Аннушка не спорила, провожая парочку с такой же улыбкой.

Назар и Линда вышли на крыльцо. Молчание было неловким.

– Что ты хотел?

– Мази попросить. Помнишь, ты мне шею залечила?

– Помню. Хорошо. Что на этот раз? Сам хочешь помазать или мне тебе помочь?

Назар замялся.

– Это не мне… Альберту. Он вчера, пока тренировались, зад себе слегка ободрал. Второй день мучается. Не заживает.

– Слегка? – Линда не выдержала – засмеялась. – Да, зад Альберта – это серьезно.

Засмеялся Назар, чувствуя, как проходит неловкость, смущение. Смех Линды показался слаще пения птиц в лесу, Назар вдруг осознал, что еще ни разу не слышал, как девушка так открыто смеется. Захотелось обнять ее, поцеловать. Назар сдержался. Не хватало все испортить, когда все только-только начинается.

– Дам целую баночку, – сказала Линда.

– Спасибо. От Альберта.

Линда неожиданно повернулась к нему, разглядывая его лицо. Назару на мгновение показалось, что она вот-вот поцелует его. Сама! От этой мысли он обомлел, чувствуя, что не может дышать.

– В зеркало опять не смотришься?

– А? – наваждение исчезло мгновенно.

– У тебя на лице – царапины. Ободранный зад хотя бы никто не видит. Подожди, сейчас мазь вынесу. Смажем прямо здесь.

Она упорхнула, а Назар постарался скрыть разочарование: после немыслимой надежды на поцелуй, казалось, он поскользнулся и шлепнулся в грязь. Впрочем, разочарование быстро иссякло, стоило Линде вернуться с тарелкой и заняться его царапинами на лице, тщательно, медленно, как если бы она не спешила и растягивала удовольствие по его личной просьбе. Сердце парня застучало так, что он испугался: Линда его услышит и рассмеется.

Линда убрала руку, отступила на шаг и… вздрогнула. Назар следил за ней, заметил ее реакцию, хотел спросить, в чем дело, но еще раньше заметил, как из тени соседнего домика выходит Антон. Бесшумная медленная походка, несмотря на полумрак и невозможность рассмотреть его лицо, было ясно, что Антон смотрит на них.

– Антон? – Назар растерялся. – Привет.

– Воркуете в потемках? – голос Антон был равнодушным, но под верхним нейтральным слоем пряталась холодная злоба. – Чтоб никто не увидел?

– Да я за мазью пришел. Для Альберта, – Назар разозлился на себя: казалось, он оправдывается.

Антон, проходя миом, отвернулся.

– Не думаю, что Глава Поселения и вообще женщины будут в восторге, что молодые ведут себя неприлично.

– Волчара! Да что с тобой? Мы просто…

– Пошел ты… – перебил, как отрезал, и скрылся в полумраке.

Назар почувствовал, что закипает. Линда положила ему руку на плечо.

– Не обращай внимания. Он после погреба злее волков.

Глава 6

Макар и Никита играли в кости. Рядом с закрытыми глазами лежал Сергей.

Макар бросил кубики, у него выпало «пять». Никита осклабился, беря кубики: был уверен, что у него выпадет больше. Последние три раза проигрывал он, подставляя лоб, а тычки у Макара будь здоров, даже Антон так сильно не бьет. Никита сложил обе ладони «домиком», начал трусить, долго – Макар потерял терпение:

– Кидай ты уже! Задрал трусить.

– Э-э, по правилам, сколько хочешь, столько трусишь.

– По каким правилам? Кидай, говорю. До утра что ли сидеть тут будем?

Никита бросил – сам желал реванша. Выпало «три». Никита недоверчиво смотрел на кубики, как если бы оставался шанс, что они перевернутся.

– Лоб давай! – Макар придвинулся.

– Волчара! Я неправильно… Дай переброшу!

– Еще чего! Лоб давай!

– Да я…

– Лоб давай!

Никита нехотя вытянул шею и поморщился, получив два тычка. Макар, довольный, схватил кубики.

– Щас еще получишь.

– Хрен там. Еще посмотрим.

– Че смотреть? Получишь, получишь, – он захихикал.

Дверь отворилась, вошел Антон, недовольный, злой. Никита, получивший предлог отказаться от игры и подвести черту под сегодняшними тычками Макара, повернулся к вожаку.

– Антон, че так долго?

Антон тяжело опустился на стул.

– Заройся. Почему Альберта не взяли?

Никита посмотрел на Макара.

– Сказал, что замучился, – ответил тот. – Рана у него. Не заживает.

– Волчара… – Антон смотрел куда-то в одну точку. – Нашел причину. Я с ним разберусь. Он уже три раза увиливает. Сергей! Хорош дрыхнуть!

Сергей медленно поднялся, протер глаза.

– Я не дрыхну.

– Не зубоскаль. Лежишь, глаза закрыты – значит, дрыхнешь. И вообще… – Антон сделал паузу, обвел всех троих взглядом. – Прекращайте вякать не по делу. Мы с вами не в игры играем. Все очень серьезно. Сами видите: у стариков дела не клеятся, бабы ворчат, короче, гнием изнутри. А мы с вами не должны этому поддаться.

– Правильно! – подал голос Никита.

– Заройся. Тебе слова не давали, придурок. Короче, если вы – истинные охотники, так и ведите себя соответственно. Любой группой кто-то должен командовать. Иначе толку не будет. А остальные должны подчиняться. Всем ясно? С этим все согласны?

Все трое молча закивали.

– То есть я хочу сказать, что мы берем судьбу в свои руки. Кто-то хочет гнить изнутри – пусть гинет, мы себе этого позволить не можем. Мы будем сопротивляться этому.

Никита открыл рот, чтобы поддакнуть, но взгляд Антона оборвал еще не пророненную фразу.

– Вывод: все усилия на то, чтобы достичь цели. Для этого надо делать сначала первый шаг, затем второй, третий и так далее. Первое: это – тренировки. Тренировки и еще раз тренировки. Сами знаете, умник Илья сколько на это поставил. Разница лишь в том, что у них направление не то, туман перед глазами и мох в голове. Мы же наметили правильную цель, потому и тренировки пойдут на пользу. Вопросы?

Сергей покосился на Макара и Никиту.

– Антон, а что если они тоже все правильно делают? Вдруг они что-то найдут в своем походе?

Антон скривился.

– Забудь. Дедушкины сказки, они и останутся дедушкиными сказками. Поди туда, не знаю куда, добудь то, не знаю что. Придумали себе красивую сказку и верят, что она оживет. Небеса! Делом надо заниматься, не всякой хренью. Делом! Думать, как ускорить и облегчить добычу Мясоносов, как урожай на поле вырастить, как людей распределить на работы, как найти лучшую древесину для стрел. Это все надо сообща делать, а не разбиваться на группы, одна из которых пашет, жизнью на охоте рискует, а другая не пойми, чем занимается.

Антон позволил себе передышку, удовлетворенный, что высказал все, что надо. Однако Сергей, кажется, не угомонился.

– Антон, выходит, зря Макара и Альберта гоняют? Раз это не нужно?

Антон хмыкнул.

– А вот и не зря. Они тренируются. Просто отдельно от нас. Так что Илья, сам не зная, тренирует нас для наших же целей, а думает, что… Ладно, не важно, что он там думает. Пусть Макар и Альберт тренируются не только с нами. Это нам на руку. А теперь… хватит на сегодня болтовни.

– Антон, – сказал Макар. – Ножи метать будем?

– А то. Мы все будем. Я вас дельному научу. Не то, что этот ваш Илья…

Антон стоял перед Ильей и Давидом, сидевшими за столом, но смотрел куда-то в сторону, даже отвечая на вопросы. Почему-то Илье это не нравилось. Непонятно, что у него в голове творится, у этого Антона. И не совсем похоже на него, что взгляд отводит. Не похож он на человека, которого погреб чем-то научил. Та же надменность и недовольство, но… будто какое-то скрытое.

– Не понял, – сказал Давид. – Повтори-ка. Почему ты пришел в Поселение перед самой темнотой? А до тебя пришли Никита и Сергей по одному.

– Я про них ничего не знаю, а сам я за ягодами прошелся. Кислого захотелось. Запрещено что ли?

– Кислого? – Давид покосился на Илью. – У женщин не мог попросить? Светлана с Аннушкой только вчера ягоды собирали.

– А че просить? Там уже все распределили. А я хотел свежих, чтобы сорвать самому.

– Почему до самого последнего момента? Раньше не мог вернуться?

– Ну, задержался… Меня же не искали, тревогу не подняли. Проблем никаких не возникло. Коли надо – буду приходить засветло. Раз уж так за меня волнуются.

Молчание. Давид покачал головой. Илья чувствовал, о чем думает Глава Поселения. Вроде все гладко. И отвечает Антон, не задумываясь, не виляя – не придраться. Но что-то во всем этом было… фальшивое что ли. Вроде бы правда, но и неправда тоже.

– Антон, – заговорил Илья. – Что у тебя на уме? Чем ты сейчас живешь? Признайся сам. Так лучше будет.

На секунду Антон взглянул на Илью.

– В чем признаваться? Живу тем же, что и все живут. Вы бы лучше оставили меня в покое. Я что, дисциплину нарушаю? Побил кого-то?

– Успокойся. Никто тебя ни в чем не обвиняет. Мы просто хотим знать, что это за отлучки перед самым закатом?

– А че там Никите в голову взбрело или Сергею, или еще кому-то – я тут причем? Вот только делишки других на меня вешать не надо. Несправедливо это как-то.

Илья хотел что-то сказать, но Давид незаметно коснулся его руки.

– Ладно, Антон. Иди…

Антон не заставил повторять – сразу развернулся и вышел. Давид с Ильей переглянулись.

– Что скажешь? – спросил Давид.

– Не нравится мне его поведение, Давид. Что-то он слишком гладкий какой-то. Это не Антон вовсе, не тот, что был.

– Может, в самом деле, захотелось парню по лесу прошвырнуться, ну, задержался.

– Да я не об этом. Не об этом.

– О чем же?

– Не знаю… Не нравится мне его поведение.

– Но ничего конкретного ты ему предъявить не можешь?

– Не могу. Вот это и плохо. Знай бы я, за что к нему цепляться, все было бы проще.

– Илья, может, у тебя к нему неприязнь? Этим все и объясняется?

– О чем ты, Давид? Какая неприязнь? Я о Поселении думаю, а не о том, нравится или нет мне какой-то сопляк, пусть он уже и на охоту ходит. Чую, проблемы с ним еще будут. Вот я и пытался что-нибудь выяснить. Думал, вдруг ты мне подсобишь.

– Ну, извини, если не оправдал твоих надежд.

– Да ладно, какое «извини». Все нормально, – Илья встал. – Пойду. Не буду отвлекать тебя и себя. Но, Давид, ты тоже за ним присматривай.

– Хорошо. Только ты в голову-то сильно не бери. Ну, утворит он что-нибудь, посидит еще разок в погребе или другое наказание придумаем. Чего им так серьезно заниматься?

Илья помедлил с ответом, задержавшись у двери.

– Может, ты и прав. И я все преувеличиваю.

Илья вышел. Давид подумал, что Илья хотел сказать что-то другое.

4

Три месяца спустя Илья стоял между воротами и первым домом, глядя на выстроившихся перед ним избранных: Назар, Макар, Альберт. Позади них стояли Давид и все жители Поселения. Было тихо. Где-то в чаще пела птица. Илья, слов которого ждали более сотни человек, отвлекся, заслушавшись.

Лишь сейчас, в этот день, Илья осознал, что успокоился. Ему постоянно казалось, что народ возмутится, и Давиду ничего не останется, как запретить пробный поход, а следом за ним – само путешествие к Белому Пику. Быть может, Илья преувеличивал из-за нетерпения, долгого ожидания. Веских причин для того, чтобы Давид изменил принятое решение, не было. Большинство женщин были недовольны, но так было с самого начала, а Давид был на стороне Ильи. Даже не будь все трое избранных сиротами, имейся у кого-нибудь из них недовольная и требовательная мать, это ничего бы не изменило – Илья заменил бы парня на другого, но поход это бы не нарушило.

И все же спокойствия не было. В последние недели Илья нередко видел неприятные сны. Дошло до того, что Светлана принесла ему какой-то отвар – узнала о проблемах Ильи от Давида, хотя очень постаралась скрыть это: представила отвар, как ежегодное средство против весенней слабости и недостатка питательных веществ. Илья не спорил – выпил. И вроде бы кошмаров стало меньше, хотя он все равно беспокоился до последнего дня. Он не знал, откуда ждать проблемы, какие-то помехи, и эта неопределенность угнетала: он предпочел бы видимую угрозу. Он присматривался к людям, прислушивался, стоило заметить, как кто-то с кем-то говорит вполголоса, его раздражал Антон, Илья тщетно пытался заглянуть внутрь этого мрачного парня и в последнее время стал принципиально отводить взгляд при встрече. Теперь задания Антон получал исключительно от Давида. Как человек, который высадил редкостный росток, Илья ждал момента, когда растение превратится в мощное существо, которое не уничтожат ни сильный ветер, ни град, ни крупное неповоротливое животное.

Здорово отвлекали физические нагрузки и необходимость тренировать избранных. Бальзамом на душе стали редкие, короткие беседы с Назаром – Илья чувствовал, что парень очень похоже смотрит на мир. Глядя на него, Илья вспоминал себя молодым: тот же оптимизм, вера, стремление, горячее нетерпение достичь намеченного. Что тут говорить, они были родственными душами. Более того, стремление Назара пришлось для Ильи кстати: отчасти это парень стал ведущим, именно он не позволял ветру сомнений затушить огонек надежды, веры и мечты.

Когда вчера на закате Назар зашел к Илье, парень в очередной раз поразил его. Он помедлил, и на вопрос, что его привело, поинтересовался, что означают цифры на дне прозрачного шара Ильи.

Илья не сразу понял, о чем речь, затем глянул на прозрачный шар, поднял его, повернул. Внутри как будто усилился крохотный идущий снег. Маленькие цифры узкой полоской тянулись по той стороне шара, где находилась нижняя часть елки.

5 7 9 2 6 4 3 8 1

Илья смущенно улыбнулся. Для него вещица была настолько привычной, что он давно забыл о существовании цифр. Это как не прислушиваться к шелесту листьев в чаще, если специально не сосредоточиться на этом. Возможно, когда-то давно и сам Илья задавался этим вопросом, но об этом он уже не помнил.

– Извини, Назар. Я не знаю, что это. Украшения ради нацарапали эти цифры или они имеют некое значение. А почему ты спросил?

– Я давно уже хотел полюбопытствовать. Но как-то все времени не было на такие вопросы.

Илья удивленно посмотрел на него.

– Постой… Ты зашел сейчас, чтобы спросить насчет цифр?

– Ну да. Мы вот-вот отправляемся в пробный поход, и я… решил, что перед таким делом надо разобраться со всеми мелочами, – Назар улыбнулся. – Меня это давно терзало. Что значат эти цифры. Думал, ты знаешь, дядя Илья.

Илья улыбнулся, пораженный. Несмотря на любопытство, парень заговорил о цифрах лишь сейчас. Небеса! У него, оказывается, невероятная выдержка. Так долго ждать!

Птица смолкла. Илья услышал нарастающий ропот людей. Кажется, пауза затянулась. Илья встретился взглядом с Назаром, и они поняли друг друга без слов: наверняка и Назар сейчас вспомнил вчерашнее. Этот парень станет его лучшей подмогой.

– Что ж… – заговорил Илья, и ропот стих. – Пришел день, который многие из нас так ждали. Некоторые с надеждой, кто-то – со страхом, не очень-то желая, чтобы этот день наступил. И я не осуждаю этих людей. Все мы с вами всего лишь люди. Только Небесам под силу обходиться без страха, терзаний и сомнений.

Тишина. Все ждали продолжения.

– И все-таки есть такое слово «надо». Каждый из нас понимает, что не всегда мы можем потакать своим желаниям. Возможно, в какой-то день охотник желает полежать в кровати, понежиться, вместо того, чтобы идти на Мясоноса. Однако на Мясоноса надо идти, и охотник это делает, хотя мог бы валяться и завтра, и послезавтра. А идет охотник на Мясоноса потому, что пренебречь понятием «надо» чревато последствиями. Рано ли поздно приходит возмездие, и охотник оказывается еще в более худшей и сложной ситуации, нежели та, в которой он был изначально. Теперь охотник ослаблен, ведь у него давно нет пищи, в доме у него проблемы, ведь голодны жена и дети, Мясонос, быть может, ушел из тех мест, а если и не ушел, атаковать его ослабленным гораздо сложнее, – Илья обвел всех взглядом. – Всем понятен этот пример?

Тишина.

– Хорошо. Так и с походом к Белому Пику. Каким бы сложным и опасным не казался бы этот путь, к Кораблю надо идти. Это – наше истинное спасение. Без Корабля нас ждут впереди одни невзгоды.

Шепот среди людей. Маленькие очаги недовольства, и каждый, кто что-то прошептал, постарался, чтобы Илья его не заметил. Илья увидел, как Давид слегка повернул голову, но все же не стал оборачиваться. Илья решил не поддаваться на провокацию, не затягивать спор, вернее не выискивать тех, кто с ним не согласен. Лучше не обращать на них внимания.

Теперь он должен обратиться к избранным, теперь его слова предназначенным именно этим охотникам.

– Завтра выступаем в пробный поход. К Пещере Пристанище. Вы хорошо потрудились за эти месяцы, и я спокоен. Мы одолеем наш путь.

Тихий, едва уловимый ропот.

– Сегодня, ребята, у вас день отдыха. Никаких работ. Поменьше разговоров, больше сна и отдыха. На сегодня ваша главная задача – хорошо отоспаться.

Линда раскладывала на столе листья – сортировала. В дверь постучали, и по манере стука Линда поняла, кто на крыльце.

– Входи, – она улыбнулась.

Вошел Назар, огляделся.

– Аннушки нет?

– Она уже чувствует, когда ты придешь. Выбегает заранее. Она даже Веру научила уходить по вечерам и «любоваться звездами». Так, мол, полезно перед сном, – Линда рассмеялась.

Она посмотрела на парня, и он смутился.

– Завтра уходим.

– Знаю, – она помолчала, отвернувшись. – Это всего на два дня.

– Да. Линда… Я… Тебе принести каких-нибудь трав?

– Трав?

– Там ведь лес кончается, и есть много того, чего нет здесь, в нашей чаще. Вдруг что-то окажется полезным?

Линда ответила не сразу – она задумалась. Назар смотрел на нее, задержав дыхание. Он шел сюда с единственной целью: признаться ей в своих чувствах. Скорее всего, она об этом догадывалась, но он решил раскрыться на словах. Пусть знает. Он уходит к Пещере, и мало ли, что с ним случится по дороге. Он хотел не просто сообщить ей о своей любви, он стремился узнать ее ответ – он рассчитывал на него. Он должен знать. Он надеялся, что у нее тоже зародились похожие чувства к нему, но уверенности не было – он хотел услышать об этом от нее самой.

И вот, как только Назар переступил порог – при том, что здесь не оказалось посторонних, – он осознал, что так ничего и не скажет, не признается ей в открытую. Что если он погибнет? А она его любит и будет ждать? Пусть тогда его чувства к ней останутся тайной, меньше терзаний для нее, если им не суждено больше встретиться. Сначала нужно вернуться назад, живым и невредимым. Как он не подумал об этом раньше?

Линда посмотрела на него, и у Назара мелькнула мысль, что она обдумывала вовсе не его предложение насчет трав. Может, она также хотела ему что-то сказать и не решалась, сомневалась, когда это сделать? Или это лишь его воображение.

Линда покачала головой, улыбнулась. Слегка виноватая улыбка.

– Спасибо, но нет. Ты сам не разберешься, что нужно. А брать все подряд… смысла нет. Только не обижайся, прошу. Ты лучше сосредоточься на главном, а травы… Я с ними сама займусь.

Конечно, она понимала, что он хотел сделать ей что-то приятное и полезное, и в ее отказе звучало чувство вины. Назар через силу улыбнулся: пусть знает, что она его не обидела.

– Ну, я пошел? – голос звучал неуверенно, парень как будто чего-то ждал.

– Подожди…

Линда встала, подошла к дальним полкам, что-то там поискала, вернулась к Назару, в руках – маленький пакетик. Назар вопросительно на него посмотрел.

– Один листик на пару часов. Если сильно устанешь. Они бодрят.

– Спасибо.

– Только… если действительно устанешь. После этих листьев рот огнем горит. Пить не хочется, но все равно очень неприятно. Понял?

Назар кивнул. Близость ее тела вогнала его в транс. Он уже опасался, не совершит ли какую-нибудь глупость. Назар медленно повернулся к двери, взялся за ручку. Линда резко подалась к нему, поцеловала в щеку, на мгновение – Небеса, как быстро пролетело это мгновение! – прижалась губами к его губам, и Назар ощутил ее маленький теплый язычок.

Затем она отстранилась, вытолкнула Назара за дверь, а он, превратившись в изваяние, едва не упал на крыльце. Хлопок закрытой двери будто разбудил его.

Глава 7

И снова бег. И без того потные, с раскрасневшимися лицами, четверо мужчин опять перешли на бег после того, как Илья приказал:

– Бежим, – он посмотрел на небо. – Не напрягайтесь, пока легкий бег. Мы укладываемся в срок.

Они бежали сквозь лес, за плечами – вещмешки и арбалеты. Нелегко. Солнце приближалось к зениту, было жарко. Хотелось пить, но Илья пока не давал команды, и никто о воде не заговаривал. Илья делил бег/ходьбу на короткие отрезки, и никто из них пока не стал заметно уставать, даже Альберт, чья физическая подготовка уступала Назару и Макару. Если бы не жара, их продвижение вперед можно было бы даже назвать легким.

Назар давно перестал изучать лес, рассматривать деревья и поляны, прислушиваться к звукам в зарослях, мысли его все чаще возвращались назад – к Линде, к Поселению, к Давиду, к Кириллу, к людям, оставшимся за спиной.

Назар с удивлением осознал, что еще считанные часы назад сидел перед воротами в ожидании приказа Ильи, солнце лишь поднималось, прогоняя мрак, а Поселение спало – Давид не хотел лишней суматохи, ненужных слез и напутствий, и посему группа покидала Поселение, как только можно стало не опасться волков, без провожающих, не считая самого Давида и двух мужчин из Совета – Павла и Якова. Подошел еще и Кирилл – проснулся, чтобы стать свидетелем отправления избранных.

Он встал на расстоянии, будто смущался подойти, лицо заспанное, еще не до конца проснувшийся. Кирилл поднял руку, и Назар поднял свою в ответ. После разговора с Давидом Кириллом не настаивал на том, что бы его включили в число избранных, но Назар еще долго ощущал, как его сосед тоскует о потерянной потенциальной возможности. Назару Кирилл казался выносливым, но ни ему было принимать решение. За последние месяцы они сдружились, разговоры перед сном были короткими лишь потому, что оба сильно уставали и не могли подолгу сопротивляться сну. Кирилл даже знал о Линде – о чувствах Назара к ней. Они с Кириллом «нарушили» практику селиться молодым, неженатым парням – как и незамужним девушкам – по трое в домике, по приказу Давида – Глава Поселения посчитал, что для единственного ученого нужно создать более удобные условия. И Назара в соседи выбрали неспроста: он относился к работе Кирилла с уважением и интересом, в отличие от большинства других молодых охотников.

Какое-то время, пока они бежали, Назар думал о Кирилле, понимая, что жалеет о таком напарнике в походе. Кирилла бы ему! Не то чтобы он был недоволен Макаром или Альбертом, но, кажется, друзьями во время совместных тренировок они не стали. Вроде бы не было пренебрежения к Назару, недовольства, неприязни, но с ним Макар и Альберт держались отстраненно. Было ли так и раньше, до того, как Антон обвинил при всех Назара и оказался в погребе? Кажется, нет, но уверен Назар в этом не был, так могло лишь казаться. В любом случае ему не хватало более тесных отношений, таких, как с Ильей, например.

Кирилл был невероятно скромным – он даже не решился подойти и пожать Назару руку на прощание. Просто стоял и смотрел. А избранные вместе с Ильей неподвижно сидели на земле, положив вещмешки и арбалеты перед собой, смотрели на светлеющее небо и ждали приказа. Наконец, Давид с Павлом и Яковом молча подошли к воротам, распахнули их. Илья прошептал:

– Пора…

Неужели это было сегодня утром? Назару казалось, что он бежит через лес уже давно: зеленое море пронизано золотыми нитями света, собственное дыхание, яркие пятна полян, короткие приказы Ильи – все это поглотило его целиком, отодвинув назад всю прошлую жизнь, и Назар даже пожалел, что это лишь пробный поход до первой точки для ночевки. Не лучше ли было отправиться в путь к Белому Пику сразу, без этих, возможно, необходимых, попыток? Конечно, он понимал, что Илья прав. Если даже все будет благополучно – а Назар в этом не сомневался, – они вернутся домой, переночевав в Пещере Пристанище.

Назар расслышал тяжелое дыхание и заметил, что Альберт слегка отстает: отрыв медленно увеличивается. Оглянулся на Альберта и Илья. Стало ясно, что они вот-вот перейдут на шаг, но в этот момент лес внезапно расступился, и впереди показалось обширное пространство – до горизонта тянулись холмы. Четверка бегунов выбежала из леса.

Илья перешел на шаг, не сказав ни слова, следом за ним прекратили бег остальные. Илья посмотрел на небо, на свое левое запястье, и Назар заметил там какой-то предмет, прикрепленный узким ремешком – раньше этого предмета у Ильи не было. Все тяжело дышали – сказался рывок, когда они покидали лес. Альберт неожиданно уселся на землю, опустив голову.

Илья улыбнулся:

– Нет, Альберт, подъем. Нельзя сидеть. Подъем, подъем.

Альберт нехотя подчинился, и четверка пошла вперед быстрым шагом. Для молодых, рожденных в лесу и никогда не бывавших здесь, свободное пространство было в диковинку. Назар заметил, как настороженно рассматривает холмы Макар и едва сдержал улыбку – в отличие от Макара, который, казалось, ждал подвоха от этих невообразимых далей, Назар был восхищен. Его состояние заметил Илья, подмигнул. Настроение у вожака было хорошим: они успевали без предельного напряжения.

– Есть хотите? – спросил Илья.

Отозвался Макар:

– Не мешало бы пожрать. И пить охота.

– Есть на ходу. Не забыли? Воду экономить. Когда пойдем до конца, неизвестно, найдем ли хоть один ручей.

Альберт и Макар на ходу достали куски вяленого мяса, вгрызлись в них зубами. Назар достал флягу, отпил пару глотков, вернул флягу на место. Илья посмотрел на него.

– Назар, перекуси.

– Пока не хочу.

– Перекуси. Позже, возможно, увеличим темп. Будет не до еды.

Назар помедлил и решил, что Илья знает лучше, что делать. Он достал мясо. Илья посмотрел на небо, вновь на тот предмет на запястье.

– Шире шаг, парни. Вы сбавили темп. Так нельзя. Шире шаг.

Вскоре холмы остались позади, потянулось плоскогорье. Чем ближе к вечеру, тем круче становилась тропа, по которой взбиралась четверка. Солнце медленно, но неумолимо стремилось к закату. Назар почувствовал беспокойство Альберта и Макара. Последний несколько раз проклинал плоскогорье, и Назар вновь поймал себя на мысли, что ему нравится все, что его сейчас окружает: и мелкие откатывающиеся из-под ног камешки, мешающие идти, и слепящий свет заходящего солнца, и голые камни по краям тропы, похожие на застывших часовых, и пространство, от которого захватывает дух, и вершины холмов, которые направлены в Небеса, и даже собственная мокрая спина, одежда, которая ранее не пропитывалась потом до такой степени.

Тропа вильнула меж холмов и пошла вниз. Все четверо почувствовали облегчение.

– Бежим, – сказал Илья.

Никто не роптал – бежать по склону легче, чем даже подниматься на него шагом. Перед ним ними растилась холмистая местность, чуть дальше опять тянулось неудобное для ходьбы плоскогорье.

Минут через пять Илья перешел на шаг, чем приятно всех удивил – они рассчитывали, что бежать придется гораздо дольше. Никому не пришлось повторять – каждый из парней перешел на шаг. Илья, улыбнувшись, оглянулся.

– Пещера уже близко. Успеем. Попейте.

Они, как по команде, достали фляги, приложились. Илья, счастливый, на секунду прикрыл глаза.

– Отлично, парни. Одолели. Молодцы. Самочувствие как?

– Терпимо, – сказал Назар.

– Завалиться бы куда… – отозвался Макар. – И год не бегать. И даже не ходить.

Илья засмеялся, его смех подхватили Альберт и Назар. Макар лишь вяло улыбнулся – он действительно устал.

Они продолжали спуск еще какое-то время, но теперь даже низкое висевшее солнце не пугало парней – они были спокойны, никто даже мысли не допускал, что Илья ошибся. Пристанище где-то рядом. Илья уже бывал здесь, он знает.

Тропа огибала высокий холм, они уклонились в сторону. Когда шедший первым Илья обогнул, наконец, холм, он вскинул руку:

– Смотрите! Пещера!

И побежал, увлекая за собой остальных.

Свет почти померк, но они вчетвером сидели у входа в Пещеру Пристанище. Она образовалась в первой после холмов гряде, и вход в нее был направлен в сторону, откуда пришли избранные. Рядом не было чащи, которая могла скрывать крадущегося волка до самого последнего момента, когда станет поздно, и это было удивительно. Зато они могли позволить себе риск, пока видимость не станет нулевой. Какие-то минуты у них были. Открытое пространство перед Пещерой было на стороне людей.

– Наш дом на эту ночь, – нарушил продолжительную тишину Илья.

Расслабленные, они готовы были уснуть прямо здесь, хотя понимали, что не сделают этого – иначе смерть. Где-то завыл волк. Его вой подхватили сородичи.

– Волчара, – прошептал Макар. – Они нас учуяли.

Илья поднялся.

– Входим. Надо еще вход заложить.

В Пещере было просторно, пахло сухим камнем и еще чем-то, какой-то травой. Назар подумал, что запах скорее приятный. Вчетвером они подкатили громадный булыжник ко входу, завалили зазоры камнями поменьше, хотя их пришлось поднимать вдвоем.

– Отлично, – сказал Илья. – Теперь пусть наши противные друзья грызут камни, если их это устроит.

Альберт и Макар повалились на пол Пещеры, кажется, усилия с камнями опустошили их минимальный запас энергии. Илья и Назар привалились к булыжнику спиной, разглядывая Пещеру. Илья достал две свечи, зажег, Назар разнес их в разные стороны. Теперь видимость была терпимой.

Вскоре за преградой послышался вой. Он усилился – его подхватили не менее сотни волчьих глоток. Илья поднялся, выглянул в узкую щель, осклабился. Рядом встал Назар.

– Они точно сюда не проберутся? – спросил он.

– Как? Не боись – у них нет шансов. Только если мы сами вылезем.

Назар посмотрел на левое запястье Ильи.

– Дядя Илья, хотел тебя спросить… Что это за вещица у тебя на руке? Раньше я ее не видел.

– Это часы. Досталось нам от предков.

– Часы, – Назар будто пробовал слово на вкус.

– Отмеряют время. Можно определять его не только по солнцу, но и с помощью этого механизма. Даже не знаю, как они работают. У предков было немало странных, диковинных вещей. А эту Давид сберег – от отца досталось. Дома мы этой штукой не пользовались, берегли для такого вот случая, чтобы время контролировать, сверяться с тем, что показывает солнце. Ясно?

– Пожалуй, да.

– Я тебе потом как-нибудь объясню, как этим пользоваться. Это легко, – Илья помассировал грудь, выдавил улыбку. – Волчара… Подустал я. Не те годы, не ваши.

Он опустился на землю, прислонился спиной к булыжнику. Назар тоже почувствовал сильную слабость, опустился рядом. Голова закружилась. Назар потер глаза, подумал, не прилечь ли, но его повело, и он скорее повалился на бок, чем лег. Стало по-настоящему дурно. Он хотел окликнуть Илью, но стало стыдно: почему-то пришла уверенность, что сказалась его усталость. Сейчас он пожалуется Илье, это заметят Макар и Альберт, и по возвращении об этом узнает все Поселение. Это не считая того, что с Назаром теперь придется возиться на обратном пути. Или все обойдется? Надо лишь отоспаться и отдохнуть?

Впоследствии Назар не понял, сколько прошло времени, когда он смог оглядеться. Кажется, он выпал из реальности ненадолго, но кто знает. Назара трясло – ему было холодно. Он заметил Альберта у дальней стены, тот лежал, свернувшись калачиком, и обнимал себя за плечи. Рядом, всего в паре шагов, лежал Макар, но Назар заметил его лишь, когда тот встал на четвереньки, словно хотел подползти к Альберту. Макар застонал, перекрывая волчий вой снаружи, и его вырвало.

Назару стало больно смотреть, и он закрыл глаза. Хотелось заснуть, но было так плохо, что сон показался чем-то нереальным. Назара кто-то потряс, и парень открыл глаза.

Рядом присел на корточки бледный Илья. В глазах – отчаяние, такое явственное и отчетливое, что Назар испугался. Что-то происходило. Со всеми четырьмя, не только с Назаром. Эта мысль была в глазах Ильи – не понадобилось и слов.

Назара отвлек Макар – завалился на бок, потер виски.

– Мне плохо… – в голосе был пугающий надрыв: так говорят... умирающие?

Назар посмотрел Илье в глаза.

– Что с нами?

Илья присел, закрыв глаза.

– Я думал… этого больше не будет. Я думал, вы крепче. Но ошибся.

– Что с нами?

– Не знаю… – Илья открыл глаза, и Назар понял, что их вожаку хочется заплакать, он едва сдерживается. – Возможно, нас измучил переход. Или в этой местности что-то для нас неприемлемо.

– И что нам делать?

– Пережить эту ночь. И возвращаться.

– И что будет дальше? Мы же… пойдем в поход? Позже?

Илья встряхнул головой, поморщился: он испытывал боль.

– Не знаю… В таком состоянии мы не смогли бы идти к Белому Пику. Это выше человеческих возможностей. Нам бы… вернуться. А если кто-то не сможет бежать?

Назар хотел еще что-то спросить, но мысли расплывались: короткий разговор его вымотал, как не выматывала пробежка в десять тысяч шагов. Если при первых словах Ильи Назар отвлекся, теперь он не мог и не хотел о чем-то говорить: слишком тяжело.

– Как мне холодно… – прошептал Назар, пытаясь обхватить ладонями как можно большую часть спины.

Илья сжал его плечо.

– Терпи. Мы должны выдержать. Нам бы утра дождаться…

Стон Альберта вынудил их обоих повернуть головы к парню. Альберт смотрел в дальнюю стену, пытаясь отползти. Там ничего не было, но только не для Альберта.

Несчастному показалось, что из стены медленно сочится дымок, сгущается, поднимаясь к потолку Пещеры. Из дыма проявилась фигура волка, крупного, с живыми голодными глазами. Тварь стояла лапами на потолке. Волк медленно, по-хозяйски переступил на стену, глядя Альберту в глаза, раскрыл пасть, и в полумраке заблестела слюна на клыках. Его ноги согнулись, как перед прыжком. Рядом из дымной струйки появилась еще одна волчья морда.

Альберт завопил, тщетно попытался встать, перевернулся на живот, отползая, как животное с перебитыми лапами. Он уткнулся в соседнюю стену, закрывая голову руками, глаза выпучились, глядя в никуда.

Макар, напуганный, попытался отползти от Альберта. Илья остановил Назара, который по инерции порывался встать.

– Не смотри на него, – сказал Илья.

Поведение Альберта встряхнуло Назара, придало сил.

– Но он же…

– Ему что-то мерещится. В прошлый раз с одним из нас было то же. Не лезь. Ему ничем не поможешь.

– Он же свихнется.

– Это галлюцинация.

– А вдруг нет? Вдруг тут что-то есть?

Илья хотел осмотреться, как если бы раньше такая мысль не приходила ему в голову, но застонал, сжал голову руками. Ответить Назару он уже не мог, и тот растерянно смотрел на Илью, на Альберта, на Макара. Все четверо мучились, издавая стоны, хрипы, бормотание.

Илья свернулся калачиком и перед тем, как затихнуть, прошептал:

– Не смотри по сторонам…

Линда приподняла голову, резко села в кровати и лишь после этого осознала, что ее разбудил какой-то кошмар. Что-то связанное с Назаром. Девушка осторожно нащупала в темноте свечу, зажгла, встала. Аннушка и Вера спали, непотревоженные.

Линда застыла, глядя в одну точку. Что же ей приснилось? Только что ведь помнила…

– Назар…

Но ей и Антон приснился. Она нахмурилась, решила принять что-нибудь успокаивающее, подошла к полкам.

Вечером, на закате, Линда столкнулась с Антоном – он ждал ее. Чего не случалось уже несколько недель. Она даже подумала, что дурь у него в голове прошла, и он успокоился. Оказалось, что нет. Он специально подстроил встречу, заговорил. Когда она, как и раньше, попыталась игнорировать его и пройти без слов, он бросил ей вслед похабщину: что-то вроде того, как шикарна ее попа, и любопытно, она ему так же понравится, если окажется неприкрытой. Эти слова вынудили ее остановиться. Она почувствовала, что сейчас бросится на Антона, по крайней мере, ответит ему – такое нельзя оставлять незамеченным. Но Линда ничего не сделала, просто стояла и смотрела. Антон ухмылялся. Его не беспокоили последствия своего поступка – это было видно. Но ни это напугало Линду. Было что-то у него в глазах, что-то вроде самоуверенности, как если бы Линда вот-вот станет ему принадлежать, но просто пока об этом не знает. Он смотрел на нее… по-хозяйски. Линда попятилась, так ничего и не сказав.

Неприятный осадок остался, хотя девушка пыталась не думать об Антоне, отвлечься, но получалось неважно. Она переключалась на Назара, но возлюбленный был далеко, а он нужен был ей прямо сейчас. У нее был такой вид, что даже Аннушка, закрывая двери перед сном, решила ее успокоить. Девочка не знала об Антоне, но, конечно, понимала, что Линда думает о Назаре.

– Не бойся, Линда, Назар придет. Они все придут.

– Я не боюсь, – Линда выдавила улыбку. – Я знаю, что они вернутся.

Аннушка подошла ближе.

– Линда… Назар тебе очень нравится?

– При чем тут… Спать ложись. Поздно уже.

Аннушка с улыбкой нырнула под одеяло, но случилось невероятное – она смутила Линду.

Сейчас, в полумраке, который с трудом разгонял огонек одной свечи, Линда почувствовала тоску. Назар нужен ей, сильно-сильно нужен. Она не ожидала, что так нуждается в нем. Странно, что раньше, пока он был в Поселении, Линда об этом даже не догадывалась. Это не просто серьезно, ее отношение к нему.

Не принять ли чего-нибудь покрепче? Линда отказалась от этой мысли. Она хотела спать чутко. Во-первых, Антон – его близость пугала, несмотря на присутствие других людей. Во-вторых, Назар – Линде казалось, что она пропустит что-нибудь важное из сна, если ей вновь что-то приснится. Она не верила, что сон подскажет решение или сообщит ей некую весть, но сейчас она не хотела отбрасывать даже малейшую возможность этого.

Линда легла в кровать, затушила свечу.

– Вернись ко мне… Прошу…

Глава 8

Сквозь щели в Пещеру проникал мутный серый свет занимающегося нового дня. Затихал волчий вой – хозяева ночи, взбешенные, лишенные поживы, отступали, оглашая холмы и плоскогорье своим негодованием.

Пещеру заполняли тихие стоны. Альберт, Назар, Илья и Макар лежали в разных частях Пещеры, как если бы чье-то присутствие лишь ухудшало состояние. Альберт и Назар обнимали себя за плечи. Макар сжимал голову ладонями. Илья держался за живот.

Первым из них совершил попытку встать Илья. Не сразу, но у него это получилось. Он подполз к Назару, потормошил его, вызвав новые стоны.

– Очнись, – прошептал Илья. – Надо идти. Вставай же, Назар.

Илья, обессиленный, растянулся рядом с ним. Назар приподнял голову, застонал, зажмурился, кое-как сел. Илья посмотрел на него снизу вверх.

– Буди Альберта. Я – Макара. Надо идти. Как можно раньше. Тогда есть шанс…

– Кажется, я… не смогу.

– Прекрати… Сможешь. Ты должен… помочь мне. Один я не справлюсь, не вытащу вас троих, – он помолчал, собираясь с силами. – Я не прощу себе, если не приведу вас домой.

Дальнейшее запомнилось Назару очень смутно. Какое-то время они с Ильей пытались встать на ноги: поддерживая друг друга, отталкиваясь от земли руками, сжимая зубы, с громкими стонами, кряхтя. Несколько попыток оказались тщетными, но все-таки они оба встали. Постояв, как перед прыжком через пропасть, оба двинулись каждый к намеченному напарнику по несчастью: Назар – к Альберту, Илья – к Макару.

Как они их вывели, Назар не запомнил. Они пошатывались, лица были искажены. Они отошли от Пещеры всего ничего, когда Илья повернулся к ним и потребовал:

– Надо пробежать. Парни, понимаю, вы едва идете, но… Надо выжить.

Илья повернулся, побежал. Медленно, неуверенно, но он бежал. За ним побежал Назар. Следом – Макар. Альберт захныкал.

– Куда вы? Что вы творите?

Илья остановился, оглянулся на него.

– Беги, Альберт… Прошу, беги. Иначе умрешь.

Илья сказал это и отвернулся, побежал дальше. Альберт заскулил, споткнулся и, чтобы не упасть, ему пришлось пробежать пару шагов. Это придало ему ускорение, и он подстроился под темп впереди бегущих.

Спустя четверть часа, когда Пещера оказалась позади, а Илья не давал команды перейти на шаг, Альберт остановился, упал и замер. Назар услышал шорох позади, оглянулся, издал невнятное восклицание. Остановился Илья, шатаясь, поспешил назад. Макар тут же воспользовался заминкой: сел на землю, повалился на бок. Возможно, он планировал лишь посидеть, но не выдержал – земля будто примагнитило его измученное тело.

– Подъем! – вскричал Илья. – Чего удумали?

Альберт задыхался.

– Не могу…

– Подъем!

Илья подошел к Альберту, потянул его на себя, приподнял. Илья довел Альберта до Макара, Альберт споткнулся, повалился на землю. Илья, поколебавшись, схватил Макара за плечо, потянул. Тот попытался отбить руку.

– Не трогай меня.

Илья пригнулся, влепил ему пощечину, рывком поставил на ноги.

– Можешь идти. Побежим позже. Пошел!

Макар, пошатываясь, пошел вперед. Странно было, что он не падает и делает шаг за шагом. Илья навис над Альбертом, заглянул ему в глаза. Альберт попытался встать, сам.

– Не смогу… честно…

Илья… улыбнулся. Затем нагнулся, потянул Альберта на себя, взвалил через плечо и… пошел. Назар потер глаза – подумал, что ему мерещится.

– Илья… Ты же не дойдешь…

Илья закряхтел, приостановился.

– Альберт просто отдохнет пару минут… Вперед, – и пошел дальше.

Назар какое-то время шел позади, уверенный, что Илье вот-вот понадобится помощь, при этом он опасался, что Илья попросит его пронести Альберта. Назар знал, что не сможет этого сделать – упадет вместе с напарником. Помощь не понадобилась – Илья опустил Альберта на ноги, и тот пошел, поддерживаемый вожаком.

Так они шли не менее часа, а то и больше. Плоскогорье уступило место холмам, идти стало чуть легче. Затем Илья, глянув на небо, приказал бежать. Никто не послушал, даже Назар. Илья подошел к каждому, каждого ударил по спине, вынуждая перейти на бег. Не сразу, но парни подчинились, и он добился того, чего хотел, не пожалел даже Назара, который временами проваливался в сон наяву, настолько ему было плохо. Казалось, ноги жили в какой-то параллельной вселенной, откуда и черпали некие внутренние ресурсы, которых не было у самого Назара.

В какой-то момент весь мир заслонило тяжелые звуки задыхающихся людей, после чего на землю повалился Альберт. Остальные, как по команде остановились – все равно ждать, пока поднимут упавшего. Назар занял позицию, при которой смог удержать равновесие и стоять, Макар же опустился на землю, повалился на бок. Назар заметил у Ильи полный отчаяния взгляд.

– Нет… Нельзя лежать… Нельзя… Не встанете…– Илья морщился от боли, и говорил урывками.

Он подошел к Макару, попытался тянуть его на себя, но тщетно. То ли Макар сопротивлялся более эффективно, чем в прошлый раз, то ли у самого Ильи уже не было сил, чтобы поднять человека.

– Не трогай меня, – Макар задыхался, но говорил внятно.

Назар подумал, не прилечь ли. Кажется, возня с парнями – это надолго. Он осмотрелся, понимая, что, возможно, совершает ошибку. Илья почувствовал его намерение, оглянулся, слабо качнул головой. Их глаза встретились.

– Нет, Назар… прошу… Мы не дойдем, если ты сейчас сядешь… – он застыл, ожидая: он просто не мог опередить Назара, если тот решился повалиться на землю.

В его голосе было столько боли, столько отчаяния, что Назар снова выпрямил спину, с неимоверным усилием, улыбнулся, давая понять, что держится. Возможно, также помогла мысль, что решалась не только судьба и жизнь Назара – всех четверых. Илья не сможет поднять троих, даже двоих поднять было проблематично, но трое – предел.

Илья кивнул, посмотрел на Макара, нагнулся, схватил его за палец, выкрутил. Макар заорал, подскакивая, Илья, хлопнув его по спине, направил вперед.

– Прости… Не хочу, чтоб ты умер здесь…

Макар прошел пару шагов, остановился, готовы упасть снова.

– Иди же, мать твою! – Илья толкнул его. – Или я сломаю тебе палец! Я сломаю тебе все, что можно.

Макар пошел дальше, поравнявшись с Назаром. Илья повернулся к Альберту, который наблюдал всю сцену. Альберт посмотрел Илье в глаза. Тот почувствовал себя виноватым и едва не отвернулся. Альберт попытался встать, Илья протянул ему руку, помог ему подняться и пошел рядом, поддерживая.

– Ты – молодец. Немного осталось. Скоро увидим свой лес. А там… уже недолго будет…

Однако лес появился еще нескоро. К этому моменту они уже плохо соображали, и, упади кто-то один, его бы не стали поднимать. Возможно, потому никто и не падал – понимал, что это равносильно смерти. Понимал и шел на необъяснимых внутренних ресурсах.

Но ресурсы эти иссякали.

Весь день Линда не могла ни на чем сосредоточиться. Ее терзало сильное беспокойство, и все это тянулось еще с ночного кошмара, который она почти не запомнила. Она попыталась отвлечься – занялась созданием новой мази, – но тщетно.

Линда пошла к Кириллу. Как оказалось, парень также не находил себе места, хотя заняться ему было чем. Кирилл ждал, как и Линда. Если вчера каждый из них еще погружался в свои обычные дела, сегодня это оказалось выше их сил. Сегодня должны были вернуться Илья и парни. И, хотя раньше раннего вечера их не ждали, успокоиться и сосредоточиться не получалось.

После нескольких невнятных фраз друг другу Линда ушла. Внутренне она измоталась к полудню так, как если бы прошел день и ночь. Это сказалось: она прилегла и задремала, благо рядом не было ни Веры, ни Аннушки. Дремала она недолго, и опять ей приснился какой-то кошмар, опять она вынесла из него лишь смутные образы, прежде всего, Назара – кажется, он был в беде.

Испуганная, Линда пошла к Давиду. Она не совсем четко представляла, зачем это делает, и что сможет изменить Давид, если, к примеру, избранные застряли в Пещере или же с ними что-то случилось по дороге, и все же пошла.

Давид раскладывал на столешнице заготовки для ножек стульев. Он предложил ей присесть, шагнув девушке навстречу, чтобы подать стул. И Линда внезапно осознала, что бы хотела предложить.

Когда она объяснила, Давид пристально посмотрел ей в глаза.

– Почему ты вообще решила, что их надо встретить?

Линда поколебалась. Она не знала, стоит ли говорить правду. По большому счету, причины для ее просьбы не было.

– Не знаю… Предчувствие какое-то.

– Спасибо, дочка, что о ком-то беспокоишься. Мы с Ильей уже это обговаривали, подобную ситуацию. Но ты – молодец.

Несколько успокоенная, Линда ушла. Давид посидел, глядя в одну точку, задумавшись, затем пошел за Павлом и Яковом. Посовещавшись, они решили, что не помешает отдохнуть до вечера. Давид вернулся к себе, вздохнул, глядя на заготовки, лег на кровать.

Когда дневной свет едва-едва заметно поблек, Давид, Яков и Павел с арбалетами наперевес и с заготовленными незажженными факелами вышли за ворота. Продвигались они быстро, стремясь покрыть как можно большее расстояние прежде, чем повернуть назад. С каждым шагом напарники Давида все чаще посматривали на небо, чтобы контролировать приближение сумерек. Давид хмурился, понимая их беспокойство. Ради эфемерной, неопределенной помощи избранным, которые находились неизвестно где, они рисковали собственными жизнями.

Наконец, Яков не выдержал:

– Давид, мы далеко зашли. Не успеем назад.

Давид остановился, хотя промолчал, не говоря ни слова. Остановились и Яков с Павлом. Оба ждали, как поступит Глава Поселения. Давид почувствовал отчаяние: неужели избранным конец?

– Почему их до сих пор нет? – спросил он.

Ответил Павел:

– Они могли остаться в Пещере. Еще на одну ночь. Мало ли что. Кто-то подвернул ногу или слишком вымотался, чтобы сразу же пуститься в обратный путь, – и чуть тише, неуверенно. – Из-за них мы сами нарвемся на неприятности.

– Подождите еще немного. Что если они где-то рядом? – Давид сам понимал, что цепляется за эфемерное объяснение.

Яков посмотрел на Давида.

– Хочешь, чтобы мы не вернулись?

Давид промолчал. Понимая, что они просто-напросто не вернутся до темноты, Давид повернулся и… застыл. Его слух что-то уловил. Где-то дальше по тропе… кто-то был?

– Я сейчас… – он побежал вперед.

Яков и Павел переглянулись.

– Если пробежимся – успеем, – сказал Павел, и они поспешили следом.

Когда тропа повернула, Давид издал радостный возглас. Впереди плелись избранные. Первым шел Илья, за ним ковылял Назар. Позади всех лежал Альберт и пытался привлечь внимание тех, кто уходил вперед, не оглядываясь. Макар, задержавшись, обхватил ствол ближайшего дерева, начал съезжать по нему не в силах отлепиться. Избранные напоминали тени, не людей: лица, бледные и потные, искажены, как от непрекращающейся боли.

Давид подбежал к Илье, обнял его. Тот прохрипел:

– Их надо нести… Сами не дойдут…

Подбежали Яков и Павел. Илья побрел дальше: остановиться – значило потерять ту последнюю инерцию движения, которая и вела его. Давид помог взгромоздить Альберта на спину Павлу, а Макара – на Якова. Сам он вовремя подхватил Назара, который закачался, не в силах сделать больше ни шагу. Обхватив его одной рукой, поддерживая, Давид повел парня следом за Ильей.

Лес угрожающе темнел. Кряхтели мужчины, несущие на себе двух парней, временами сгибаясь под их тяжестью. Кряхтел Назар, которому даже при помощи Давида было нелегко идти.

– Надо пробежаться, – подал голос Давид.

Каждый из них постарался, но вышло разве что увеличить шаг, изредка спотыкаясь. Где-то завыл первый волк. За ним еще парочка. Ворота Поселения показались внезапно, как восход солнца в полной темноте, и люди приложили последние усилия.

Назар понял, что вот-вот потеряет сознание. Как во сне он осознал, что избранные спасены, добрались до родного дома. Он повалился на землю вместе с Давидом и последнее, что увидел – женщины, старики, дети, бегущие к тем, кого уже не чаяли увидеть живыми. Кто-то кричал, кто-то спешил молча. У одних на лице – растерянность, у других – улыбки, радость.

Назар слабо улыбнулся, и его накрыла тьма.

Назар приоткрыл глаза, и к приглушенным голосам сразу нескольких человек добавились краски. Мир сразу стал полнее, перестав быть звуками в пустоте.

Назар лежал на кровати в доме Давида. На соседней кровати полусидел Илья. Рядом на табурете устроился Давид, поглядывая, как женщины – Светлана и Линда – переливают приготовленный отвар из горшка по чашкам. Лицо у Линды было сосредоточенным, беспокойным.

Светлана покосилась на нее.

– Отнесешь Альберту и Макару, пока теплый.

Линда помедлила, будто заколебалась, кивнула.

– Хорошо.

– Ступай.

Она нехотя вышла. Назар проводил ее взглядом. Захотелось окликнуть ее, сказать, что он до безумия рад ее видеть, что думал о ней, пока в полубессознательном состоянии брел через лес и холмы, брел к своему спасению, которое, наверное, и стало возможным благодаря мыслям о Линде. Конечно, Назар не открыл рта. Кроме того, что у него не было сил подать голос, он скажет Линде обо всем, когда окажется с ней наедине. Не при старших, конечно.

Светлана помогла Илье сесть, подала ему чашку. Илья глотнул, поморщился, попытался отстраниться. Светлана силой вынудила его опять приложиться губами к чашке.

– Пей. До дна.

– Небеса… Какая гадость…

– Ты еще не пробовал гадости. Пей. Всего лишь немного горько.

– Немного?

– Пей.

Илья, поморщившись, допил.

– Воды…

– Нет, запивать нельзя. Час в рот ничего не брать.

– Волчара! Что с нами?

– Похоже на лихорадку. Но вроде она отпускает вас. Благодаря отвару.

– Откуда у нас лихорадка?

Светлана переглянулась с Давидом, и тот отвел взгляд.

– Вам лучше знать, где вы шлялись.

– Может, мы просто измотались? Стресс и все такое?

Светлана посмотрела на него, ничего не сказала и подхватила чашки. Двинувшись на выход, она оглянулась на Давида.

– Назар проснется, дашь ему отвар, – она вышла.

Илья посмотрел Давиду в глаза. Ему не пришлось задавать вопрос вслух. Давид покачал головой, глядя в сторону.

– Плохо дело. Про Белый Пик пока не заикайся.

Илья сел, свесив ноги, поморщился.

– Хочешь сказать, все откладывается?

Давид молчал – он не хотел отвечать.

– Давид, скажи хоть что-нибудь!

– Люди недовольны. Вы чуть не погибли. И еще не встали на ноги, посему – пока никаких разговоров о Корабле.

Илья застонал.

– Давид, я не доживу до следующего раза, когда снова придет теплый год. И я не хочу ждать.

– Не спорь. Решение за мной. Я и так пошел против большинства.

Илья повалился на кровать.

– Это безумие! И ты это знаешь.

– Хватит! – Давид встал не в силах усидеть на месте. – Слышал, что люди говорят? Тебе этого лучше не знать!

– Я и не хочу этого знать, что там говорят твои люди!

– Все! Не перечь мне! Хочешь, не хочешь, есть Глава Поселения, и есть его приказы, которые должны исполнять все жители, и ты это знаешь.

Назар приподнялся на локте, поразившись, как исказилось лицо Ильи. Кажется, тот сдерживался, чтобы не заорать на Давида, а может, ему стало плохо при мысли, что все потеряно. Кажется, и Давид заметил состояние Ильи и во избежание продолжения, которое наверняка лишь ухудшит ситуацию, Глава поселения быстро вышел из дома.

Назар замер, разглядывая Илью. Спустя минуту-другую Илья, кажется, почувствовал его взгляд, повернул голову.

– Выпей свой отвар. Вон чашка… Светлана оставила.

Назар сел, взял чашку, принюхался.

– Давид это серьезно? Он запретит поход?

Илья закрыл, ничего не ответив. Назару показалось, что Илья сдерживается, чтобы не разрыдаться. Парень отвернулся, приложился к отвару, и даже не обратил внимания на его ужасный вкус.

Глава 9

Макар и Альберт лежали на кроватях, глядя в потолок. Альберт выглядел хуже: осунувшийся, дыхание тяжелое, как после пробежки. В разговоре он не участвовал.

Антон, откинувшийся на импровизированном ложе из шкуры Мясоноса, точил нож. Он ухмылялся. Он вообще находился в отличном расположении духа, и можно было поразиться, куда подевался прежний Антон: мрачный, сдержанный, притихший, как скорпион, что сидит в засаде. Если кто-то из парней случайно встречался с ним взглядом, тот спешил перевести внимание в другую точку. Скорее всего, это происходило непроизвольно: никто из парней не страшился Антона, не был перед ним ни в чем виноват, но бешеная энергия их вожака была слишком тяжела для ослабевших избранных. Даже, улыбаясь, Антон, казалось, излучал ненависть, напор, чудовищной силы стремление, и этот ментальный водоворот готов был вырвать с корнем все, что находилось вокруг, будь то нужное или нет, враг, друг или что-то нейтральное.

– Набегались, бегуны? – нарушил продолжительное молчание Антон.

Альберт никак не отреагировал, Макар что-то промычал, словно ленился открыть рот, затем все-таки пробормотал:

– Да чтоб его этот бег…

Антон хихикнул.

– Герои Поселения… И Корабль нашли, и даже забрали его с собой, чтоб другим придуркам поменьше бегать за ворота. Да-а…

Макар покосился на Антона, счел за лучшее ничего не отвечать. Стеб Антона мог перейти в гнев, а Макару этого не хотелось.

– Только вот придуркам все одно этого мало. Даже увидев принесенный Корабль, они все равно хотят еще раз пробежаться. Уже на то место, где Корабль когда-то стоял. Понятно, на то они придурки. Чтобы бегать впустую…

Стук в дверь. Антон покосился на вход.

– Кого это принесло? – и громче. – Да всегда пожалуйста. Входите!

Вошла Линда. Как только она переступила порог, ее взгляд уперся в лицо Антона, и тот широко ухмыльнулся, вставая.

– О-о! Кто к нам пришел!

Линда прошла к столу, поставил на него емкость с отваром. Она хотела попросить чашки, но заметила их рядом, взяла сама, чтобы налить в две. Антон стоял в паре шагов и ухмылялся. Линде было неприятно, под его взглядом она едва не пролила отвар.

Она так не хотела сюда идти, понимая, что здесь будет и Антон, но сказать Светлане, по какой причине она отказывается ей помогать, она не решилась. Разозлившись на саму себя – к Волчаре этого Антона! – Линда решила, что это глупо, из-за кого-то бояться куда-то зайти. Она должна вылечить парней, она сама приготовила отвар, сама же его и принесет.

– Садитесь, – сказала Линда. – Лежа не пьет.

Она подала чашки, сначала Макару, затем Альберту.

– Пить это три раза в день, по одной чашке. В этом горшке ваша норма. Если стерпите горький вкус, все пройдет, и через пару дней встанете.

Антон хмыкнул.

– Линда, их поднимет один твой вид. Смотри, они уже оживают.

Линда резко обернулась к нему.

– Заткнись. Ты мне мешаешь.

– Молчу, молчу. У белочки отобрали орешек, и она готова царапаться.

– Пошел ты… – она попыталась успокоиться. – Ты мешаешь выполнять мою работу! Хочешь еще раз в погребе посидеть? Я только слово Давиду скажу.

Антон перестал улыбаться. Кажется, угроза Линды зацепила его. К тому же, глядя ей в глаза, он понял: девушка не блефует, не шутит, она, в самом деле, может пожаловаться Главе Поселения. Антон растерялся, понимая, что в его планы сидение в погребе сейчас не входит. Растерялся, понял, что Линда заметила его растерянность, и это породила всплеск злости, которую он никак не мог сейчас выплеснуть.

Линда вышла. Антон проводил ее взглядом.

– Зря ты так, дорогуша, – прошептал он. – И я тебе об этом уже говорил…

Назар лежал в своем домике с закрытыми глазами. Он не смог находиться вместе с Ильей в одном доме: состояние его вожака было таким подавленным, что это распространилось и на Назара. Ему хотелось плакать. Не то чтобы в своем домике ему стало легче, но он хотя бы не видел Илью – смотреть на него было физически больно. Илья напоминал живой труп, если такое возможно.

И Назар его понимал. Сам он был молод, и всегда была надежда, что придет следующий теплый год, пусть его и придется долго ждать. Илья же будет к тому времени дряхлым стариком, если вообще еще будет жив.

Дело так же было не в позиции Давида, который временно запретил даже думать о походе. Запрет казался мелочью в сравнении с тем, что избранные сами знали о предстоящем, если бы до этого дошло. Они не прошли дальше Пещеры Пристанище, и при этом едва вернулись назад. И не вернулись бы вообще, не выйди им навстречу помощь. Все, как и было примерно четверть века назад, когда Илья был еще молод. Они одолели малую часть пути, и пройти весь путь казалось немыслимым, причем нужно было не только дойти до Корабля, но и вернуться. В сравнении с этим запрет Главы и недовольство большинства жителей не имели практической силы. Илья, который сразу разгорячился из-за спора с Давидом, поник уже после осознания того, что и без запрета Давида идти к Белому Пику немыслимо. Как одолеть весь путь?

Илья чувствовал, что силы к нему не спешат возвращаться, хотя, по словам Линды, он уже должен был идти на поправку. Возможно, сказывалось угнетение, подавленность от понимания того, что поход, о котором он мечтал, не состоится. При мысли, что ему придется ждать еще полтора десятка лет – а это казалось Вечностью – Назар ощущал такое опустошение, что побороть это ничем не мог. Даже Кирилл, поначалу пытавшийся с ним говорить, старался чаще оставлять друга в одиночестве. Назар не мог представить себе такую прорву времени – пятнадцать лет! К тому же, если даже не считать, что в следующий раз уже не будет такого вожака, как Илья, Назар сомневался, что их физические способности одолеть путь кардинально изменятся. Если они не прошли дальше Пещеры сейчас, с какой стати это удастся им через столько лет? Именно это понимание и подкосило Илью: доживи он до следующего теплого года, что это изменит?

По стуку в дверь Назар понял, что пришла Линда, но даже ее появление не облегчило его состояния. Она вошла, как тень, присела рядом. С неимоверным усилием Назар посмотрел ей в глаза и улыбнулся. Как там говорил Илья? Просто живи. Живи, найди женщину, роди детей – своих потомков, и этого окажется достаточно для счастья и мира в душе.

Выходит достичь Корабля – это не входит в то, что человеку необходимо?

– Зачем ты вставал? – заговорила Линда. – Надо было отлежаться, остаться в доме Давида.

– Я уже нормально себя чувствую, – Назар сам понял, что его ложь видна на поверхности.

– Завтра слабость вернется, и ты проваляешься еще лишних два дня. А мог бы уже встать. Нужно было лишь отлежаться. Лихорадка – это серьезно.

– Я не мог там находиться. Илья сам не свой, а я его только напрягал.

– Мог бы попросить и тебя перенесли.

– Вот еще… Если я сам могу идти, зачем меня носить?

Линда вздохнула.

– Небеса… Только теперь уже не вставай, ладно?

Назар кивнул, выдавив еще одну вынужденную улыбку. Они помолчали, не глядя друг на друга.

– Скажи, вы… останетесь дома? – спросила Линда. – Что теперь?

– Не знаю… – Назар помолчал, собираясь с мыслями: ему так хотелось поговорить с Линдой еще раньше, но он откладывал этот разговор, а сейчас они почти коснулись этой темы. – Линда, ты веришь, что Корабль есть?

Она ответила не сразу.

– Может быть… Верить во что-то надо. Так жизнь полнее. Но необязательно идти к Кораблю, если даже веришь в него.

– Вера здесь ни при чем. Корабль существует. Он поможет нам попасть в Изначальное Место.

– Считаешь, что у нас тут плохо? Нужно искать лучшую долю?

– Дело ни в этом. Мы должны стремиться. Вернуться в истинный дом.

– А разве он есть, истинный дом?

– Посмотри, сколько вокруг предметов, что достались нам от предков. Книги, зеркала, шар Ильи. Ты же видела у Ильи шар?

– Да.

– Разве можно создать это в наших условиях? Где же их сделали, как ни в Изначальном Месте?

– Ты считаешь, что это и есть доказательство? Эти предметы?

В голосе Линды не было недоверия, сомнения, всего лишь уточняющий вопрос.

– Не только. Просто, как вариант для тех, кто готов принять лишь вещественные, физические доказательства. Понимаешь меня?

Линда кивнула.

– Назар… Но сейчас ведь поговаривают, что вы все равно не смогли бы пройти до Белого Пика? Даже не будь этот поход пробным, вы бы вернулись назад, да?

Назар кивнул не в силах что-либо сказать. Линда была права.

– Не обижайся, Назар, но… как же быть с Кораблем, с Белым Пиком, если до них нельзя дойти?

– Может быть можно, – сказал он тихо. – Может, есть какой-то шанс, знать бы только, как это сделать.

Линда коснулась его руки, погладила, оглянулась на входную дверь, быстро приникла к парню, поцеловала его в губы. Он не успел обхватить ее – она отстранилась, неуловимая, как летний ветерок. Назару показалось, что на какие-то секунды ушли все его тревоги, несчастья, сомнения, и он вновь стал счастливым, как в детстве. Однако все это оказалось мимолетным.

Что если она подарит ему долгий и глубокий поцелуй? Состояние счастье тоже будет долгим?

Линда встала.

– Мне нравится твое стремление, Назар. Твоя… вера. Она чистая, искренняя. И… где-то внутри мне хочется, чтобы ты оказался прав.

Линда грустно улыбнулась и вышла.

5

Давид лежал на кровати. Дыхание тяжелое и медленное, впалые щеки, лицо покрыто длинной щетиной. Смотрел он сквозь полуприкрытые веки – открыть глаза полностью было больно.

Рядом на табурете сидел поникший Илья. Три недели назад, как только Илья поднялся-таки после физического опустошения в пробном походе, слег Давид. Все произошло резко, неожиданно. По словам Светланы, за Давидом пришла та самая болезнь, которая косила стариков. Шансов выжить у Главы Поселения почти не было, хотя болезнь могла затянуться, куражась и не сразу забирая жизнь у человека. Понятно, что старались Светлана и Линда, но пока тщетно.

Давид потребовал, чтобы среди жителей никто не знал о болезни Главы Поселения, за исключением тех, кто входил в Совет. Это принесло дополнительные трудности, и все понимали, что тайна скоро перестанет быть тайной. Теперешнее состояние Главы уже требовало, чтобы Давид, как и полагалось, назначил преемника. Это, как считал Илья, было еще одной дополнительной головной болью для всех их.

По всем параметрам, по логике преемником Давида должен был стать Илья, но в связи с недавним пробным походом к Пещере этот вариант оказался под вопросом. Все это невысказанным маревом витало между членами Совета, сам Илья не был уверен, что именно он должен стать новым Главой. Он не только опасался недовольства жителей, он не был уверен, что готов взвалить на себя подобную ношу. При этом он понимал, что лишь один Давид мог быть по-настоящему на стороне его стремления достичь Корабля, любой другой Глава навсегда поставит крест на этих планах.

С другой стороны Илья также понимал: если он станет Главой, он должен будет думать, прежде всего, о сиюминутной выгоде для Поселения, а не о долгосрочной перспективе, а поход к Белому Пику являлся именно вариантом номер два. На новом посту Илья рисковал вступить во внутренний конфликт еще более страшной силы, нежели в противостоянии с каким-нибудь недругом. Когда у Давида был Илья, руки у Главы Поселения были развязаны, теперь же у Ильи не будет такого же, как он – пожалуй, Назар еще слишком молод, и его вес недостаточно серьезен. И это не считая недовольства жителей. Ситуация выглядела патовой.

Дыхание Давида участилось. Илья поднял голову: догадался, что старик готовится заговорить. В последние дни, чтобы вести речь, ему нужно было подготовиться и настроиться, настолько нелегким для него стал разговор. Илья подался к нему, чтобы лучше слышать. В конце концов, Давид позвал его сам, и разговор между ними назревал давно – Глава Поселения мог умереть в любой момент, а преемника еще не было.

– Кажись, мое время пришло… – голос слабый, с придыханием. – Не выкарабкаюсь.

Ему понадобилась пауза, и Илья вставил, что хотел:

– Не болтай. Поживешь еще. Просто табуреты твои тебе делать запретим. А так…

Илья осекся, заметив, что Давид вот-вот заговорит:

– Стоп… Не о том говорим…

Он замолчал, глядя Илье в глаза. Этот взгляд затянулся. Илья:

– Думаешь, гожусь ли я тебе в преемники?

– Из-за твоего похода… люди вряд ли пожелают тебя в преемники. И это проблема.

– Мне бы только к Белому Пику пойти... Если бы не твоя болезнь…

Илья опустил голову, не желая, чтобы Давид видел его глаза. Он понимал, что просто идти к Кораблю нельзя, надо придумать, что сделать, как преодолеть первый этап, который стал непроходимым. Илья все это понимал, но также понимал, что больше у него не будет шанса, и что лучше попытаться преодолеть возникшее препятствие с наскока, иначе даже этой возможности он уже не получит. Патовая ситуация и превратила его в того, кто отпирается и готов делать то, что не получается, из-за одного только упрямства.

Давид часто-часто задышал: он волновался в желании переубедить Илью. Но его перебили: в дверь постучали. Илья глухо отозвался:

– Да.

Вошел Назар.

– Доброе утро, – он перевел взгляд с Ильи на Давида и обратно. – Мне Кирилл сказал… Про тебя, дядя Давид.

– Волчара… – сказал Илья. – Я же предупреждал: о болезни Главы Поселения никому ни слова. Ты, кстати, чего тут делаешь? Работы нет, Назар?

Давид закряхтел, и оба посмотрели на него, ожидая.

– Брось, Илья… Столько дней не выхожу… Люди скоро сами все поймут.

У Ильи вырвался глухой стон.

– Небеса… Как не вовремя.

Назар колебался, но все-таки заговорил – не приходить же сюда опять с тем же вопросом.

– Дядя Давид, что будет с походом к Белому Пику? Что-нибудь уже решено?

Илья поднял голову, посмотрел Давиду в глаза.

– Вы не можете… просто так уйти, – сказал Давид. – Это будет обсуждаться. Всеми. И вы должны подчиниться.

– Давид… – Илья осекся, заметив, что Давид продолжает.

– Вы не дойдете. Вы умираете уже на первом этапе… Скажите на милость, как вы одолеете путь в таком состоянии? – Давид помолчал, собираясь с силами, чтобы закончить. – Лишь после того, как решим с походом, я скажу последнее слово, и ты, Илья, станешь моим преемником. Не раньше…

Давид закрыл глаза. Илья и Назар молча смотрели на него, не решаясь нарушить молчание.

Антон, развалившись, сидел на шкурах Мясоноса. Вокруг него расселись Макар, Альберт, Сергей. Никита стоял у двери – она была заперта, но в его обязанности входило прислушиваться к тишине снаружи. Если кто-то подойдет к дому, Никита подаст знак.

Все молчали, ожидая слов вожака. Задумавшись, Антон слегка ухмылялся и не считал нужным скрывать свое приподнятое состояние. Все шло, как надо. Даже узнав о болезни Давида, Антон не удивился. Казалось, это он сам заказал подобное происшествие – помолился Небесам или Волчаре, неважно кому. О такой ситуации можно было лишь мечтать. Но главное – на стороне Ильи и Назара почти никого не осталось. Люди были против похода и риска для нескольких – не самых последних – охотников.

Днем Антону удалось расслышать реплику одной из женщин, когда он проходил мимо. Она шепталась еще с двумя соседками – они только что пришли с Дальнего Поля.

– Да, бабаньки, вы правы. Илья распоясался.

Антон остановился, сделав вид, что проверяет свои карманы, но больше слов не разобрал – собеседницы той, что так резко высказалась, говорили значительно тише. Антон едва скрыл улыбку, удаляясь от женщин. Сами того не зная, они были на его стороне. Лишь оказавшись в своем домике, Антон рассмеялся, удивляясь, как смесь злости и радости будоражит его.

Вскоре пришла долгожданная ночь, Поселение погрузилось в сон. Все его приближенные пришли в назначенное время, и он рассказал им о своем плане. Они, конечно, догадывались о чем-то подобном, не зря же он вынуждал их столько тренироваться, но впервые это было озвучено. Когда Антон замолчал, никто не решался заговорить. Они ждали, уверенные, что он еще не все сказал. Они были напуганы, как были бы напуганы Илья, Назар, Кирилл, узнай они, что намечается. Они были напуганы, и Антон понимал их – это вызвало скорее веселье, нежели недовольство.

Антон хмыкнул:

– Че застыли, как деревья? Не слышу аплодисментов. Давайте, высказывайтесь сейчас, а не завтра, когда надо будет делом заниматься, а не лясы точить да подтачивать.

Альберт покосился на остальных, даже на Никиту не забыл оглянуться – вдруг самый «храбрый» из них готов высказаться первым. Антон едва не рассмеялся. Макар был ничуть не умнее Альберта, но более осторожен. Конечно, он «предоставил» право другому попытаться оспорить то, что им предстоит. Аморфный Сергей вообще редко пытался что-то изменить – плыл по течению, хотя при этом старался загребать, как надо, и потому был полезен.

Альберт откашлялся: заход его был слишком длинным, и Антон не выдержал:

– Не ломайся, как девка, говори. А то ночь скоро закончится.

– Антон, у Ильи ведь прозрачный шар.

– И что? – Антон не ожидал, что «причина» окажется такой.

– Тетка перед смертью говорила, что это сильное колдовство – запрятать в шар дерево и сделать, чтоб там шел снег.

Антон попытался сохранить спокойствие. В конце концов, он сам предложил им спорить, высказываться, пытаясь показать, что их мнение для него имеет-таки значение.

– Я отберу у него этот шар.

Альберт растерянно покосился на Макара, и Антон догадался: перед тем, как прийти сюда, они что-то обсуждали. Ничего страшного, хотя… В будущем надо надавить на Макара, сделать его самым приближенным, отбить у него охоту говорить с кем-то о планах и об Антоне, не предупредив сразу же самого Антона.

– У Давида есть какой-то предмет… – Макар не смотрел на Антона, пока говорил. – Я слышал, его передают от Главы Поселения его преемнику.

К разговору присоединился и Сергей:

– Да. Этот предмет делает тебя даже сильнее, чем тот, кто с арбалетом.

Антон встал, сдерживая порыв отвесить кому-нибудь подзатыльник. Ему не понравилось, что они высказывались друг за другом – явно договорились и обдумали вопросы. Не переборщил ли он с «предоставлением голоса»? Он прошелся по комнате, заглядывая каждому в глаза. Каждый из них отворачивался. Антон почувствовал себя уверенней. Кажется, ничего серьезного. Просто трепыхание бабочки, которая все равно понимает, что из сачка ей не вырваться, если только не захочет хозяин этого сачка.

– Не понял, что за сопли? – подавив их взглядом, он почти обеспечил себе победу. – Я думал, вы по делу спросите: кто где стоит и что делает? Во сколько начинаем и так далее. А вы… кашки еще не покушали, штанишки не напялили… Волчара!

Антон выдержал небольшую паузу, снова прошелся по комнате. «Схватив» их за «горло», он «отпустил» руку, позволив глотнуть воздуха, но руку не убрал – чтобы знали: в любое мгновение он вновь сожмет пальцы.

– Ваш Давид почти труп. Вы что не слышали, что происходит? Что он может? Этот ваш Глава Поселения? Сейчас самый подходящий момент. Ждать больше нельзя. Я и так… слишком долго ждал.

Подал голос Никита:

– Антон заберет у Давида все, что надо.

Антон едва сдержал улыбку, но решил, что не даст Никите никакого послабления, несмотря ни на какие его «старания».

– За дверью следи.

Антон присел на корточки, водрузил руки на плечи Макара и Альберта, заглянул им в глаза. Они уже чувствовали себя виноватыми из-за того, что «усомнились». Отлично – они жаждут «прощения». Антон едва не захохотал.

– Народ просто ждет, когда его избавят от этой ерунды вроде походов, поисков Корабля или чего еще они там ищут. Люди устали, они хотят просто жить – спокойно, размеренно, чтобы никто их не дергал. Да еще и по ерунде какой-то. Разве нет? Я что-то не так говорю? Я ошибаюсь? Говорите, че завяли? Говорите.

– Все верно, – сказал Макар.

– В чем же проблема? Послушайте… Сделаете, как надо, будете жить лучше всех. Обещаю. Если же кишка тонка, что ж… Я – тот, кто нам всем нужен. Я избавлю вас от ереси и от дурацкого распределения: каждому все, что нужно, неважно, что он сделал и какова его роль. Охотники будут жить лучше всех. А те, кто войдет в мое окружение, превзойдут даже охотников. У вас будут… вольности и возможность удовлетворять свои потребности. Только подумайте, чего вы хотите, но не имеете? – Антон плотоядно улыбнулся. – Вот-вот, представили? Вы все это получите. Вам ясно? Получите все! Так должно быть, если не хотите, чтобы Поселение загнулось.

Антон встал, прошелся, довольный собой: хорошую речь толкнул. Скоро ему предстоит много речей и не только перед этими чурбанами, а перед всем народом. Его будут слушать все жители.

Он вновь посмотрел на них.

– Так вы со мной?

Макар и Альберт, угрюмые, подавленные, кивнули. Ничего, завтра они оживут.

– С тобой, – сказал Сергей.

Глава 10

Только-только рассвело, тишину спящего Поселения ничто еще не нарушило, когда Антон вышел из своего жилища с мешком в руке. Для стороннего наблюдателя мешок выглядел бы странно, но это не имело значения – никого вокруг не было. Не считая тех, кто будет с Антоном.

На крыльцо бревенчатого строения – дома Давида и Ильи – взбирался Макар. С другой стороны к дому Давида шли Альберт, Никита и Сергей. Они рассчитали все точно, дождались выхода Антона и подключились, как единое целое. Антон почувствовал, как мандраж – это было для него неожиданно, его появление – отпускает, а присутствие помощников, которые подчинялись ему, как охотники Илье и Давиду, наполняет уверенностью. Перед тем, как покинуть домик, Антон задался вопросом, что делать, если несколько человек, а то и все они, откажутся от участия в предстоящем. Вопрос возник на пути здоровенным камнем, который пришлось обогнуть, но страх исчез, когда он увидел остальных.

Антон стянул мешок, и у него в руках оказался заряженный арбалет. На крыльце бревенчатого строения Макар вытащил из-под куртки арбалет, зарядил. Антон приблизился к ступеням.

– Он там, – в голове Макара слышалась дрожь.

Антон посмотрел на Никиту и Сергея.

– Ты и ты – у входа.

Антон поднялся на крыльцо, Альберт присоединился к нему, Макар пристроился рядом. Ударом ноги Антон распахнул дверь и ворвался внутрь.

Давид лежал в кровати с открытыми глазами, Илья сидел рядом. В руках он держал шар. Когда ворвался Антон, Илья медленно повернул голову, посмотрел на входящих следом за Антоном Макара и Альберта. Кажется, погруженный в свои мысли и в разговор с Давидом, он не сразу осознал, что происходит.

Антон взял его на прицел. По бокам от него встали Макар и Альберт. Руки Макара заметно дрожали. Чтобы не встретиться взглядом с Ильей, и Макар, и Альберт смотрели на шар в его руках. В глазах Ильи, наконец-то появилось какое-то понимание, и Антон быстро сказал:

– Не дергайся!

Илья не пошевелился. Не мигая, он смотрел в глаза Антону. Антон взгляда не отвел. Давид, часто задышав, приподнял голову. Антон почувствовал, как нервничают Альберт и Макар. В доме сгустилось напряжение, но сам Антон не знал, как надежней всего поступить дальше. Стрелять в Илью? Кажется, не то… Но от него надо обезопасить себя и всех остальных. Сейчас Илья – камень преткновения. Убери его с дороги, и путь свободен.

– У тебя под курткой тесак, – сказал Антон. – Положи на стол.

Илья не двигался. Давид закряхтел.

– Илья… сделай, что просит…

Илья медленно встал, достал тесак, положил на стол. Но от стола не отступил.

– Теперь свой шар. Клади.

В глазах Ильи мелькнуло удивление, но быстро прошло. Помедлив, он положил шар на столешницу.

– Шаг назад!

Илья не пошевелился.

– Ты хочешь что-то, чего у тебя не было?

Антон ухмыльнулся, осознав, что нужно расслабиться, и все получится так, как ему надо.

– Многоуважаемый Илья. Ты так много сделал для нас… что я предлагаю сделку. Скажешь людям, что Давид при смерти, и что он выбрал преемника. И этот преемник…

– Ты?

Антон осклабился.

– Чертовски догадлив.

– Надо же… – казалось, Илья рассматривает Антона так, как если бы увидел впервые, все остальное перестало существовать: лежащий Давид, Альберт и Макар, у которого дрожали руки.

Взгляд Ильи лишил Антона спокойствия, которое только-только начало появляться. Антон почувствовал: Илья не подчинится. Плохо…

– Так ты согласен? – сказал Антон. – Награда – жизнь.

– Щенок…

Антон не успел возразить, что в теперешней ситуации щенком можно назвать Илью, но никак не его, Антона. Стало не до слов. Илья схватил тесак, замахнулся, готовый бросить его. От резкого движения вздрогнул, накренившись, стол.

Первым выстрелил Макар. Антон выстрелил, когда заметил стрелу, торчащую в груди Ильи.

Илья закряхтел, пальцы схватились за две торчащие стрелы. Чтобы не упасть, свободной рукой Илья схватился за край стола. Ножки стола заскрежетали. Жизнь уходила, но Илья боролся за нее, не желая отдавать то, что принадлежало ему, и что у него отобрали. Сквозь пальцы выступила кровь, хлынула ленивым узким потоком.

Макар выронил арбалет, нагнулся, подхватил его. Антон покосился на него.

– Ты все правильно сделал, – он успокаивал скорее себя, нежели Макара.

Антон шагнул к столу, схватил шар, осмотрел его.

– Так и есть, – пробормотал он, поднял руку, показывая шар Илье. – Что значат эти цифры?

Стол заскрежетал сильнее – Илья едва держался, уходившая жизнь, как порыв ветра, все сильнее прижимала его к полу. Давид попытался приподняться на локтях, но тщетно.

– Оставь его… – из-за хрипа слова лишь угадывались.

Антон не обратил на Давида внимания – Илья умирал, и вместе с ним могла умереть тайна шара. Антон подался к Илье, схватил за плечо, пытаясь развернуть к себе.

– Что значат эти цифры? Откуда вообще этот шар? Как его сделали?

Стол вздрогнул и завалился. Илья, застонав, осел на пол – Антон не смог его удержать. Он склонился над смертельно раненым, поднес шар к его лицу.

– Скажи, что за цифры? Не вынуждай меня сделать тебе больно!

Илья – мутный взгляд, багровеющее от натуги лицо – посмотрел на Антона, его губы задвигались. Антон догадался, что Илья хочет плюнуть ему в лицо, а не ответить на вопрос или попросить пощады. Антон схватился за стрелу в груди, дернул и вытащил ее. Илья закричал, ноги забили по полу, кровь из разорванной раны хлынула свежим потоком.

Антон огляделся, не выдержал взгляд Давида, посмотрел на парней – те стояли бледные, руки у Макара по-прежнему дрожали. Антон склонился над Ильей, уже понимая, что не успеет уже ничего вырвать. Но попробовать стоило.

– Скажи, что это за цифры? Как в шар засунули дерево и снег?

Илья вряд ли уже понимал смысл вопросов, и Антон почувствовал сильнейшую ненависть. Он рассчитывал, что все узнает и лишь потом прикончит Илью, но этот волчара его обманул. Антон взялся за вторую стрелу. Илья глухо застонал и внезапно затих.

Антон несколько секунд всматривался в его лицо, в остекленевшие глаза, затем медленно поднялся. Его помощники выглядели не лучше умершего Ильи, и Антон с удовлетворением признал, что он – единственный, кто спокойно перенес смерть человека у себя на глазах, притом, что именно он его убил.

– Возьмите себя в руки, хватит сопли жевать, – Антон спрятал шар в карман куртки. – Это только начало.

Он хотел оглянуться на Давида, но не решился. В ближайшее время ему предстоит сделать это еще не раз – смотреть в глаза Главы Поселения и не просто выдерживать его взгляд, но оставаться при этом спокойным.

Назар улыбнулся, глядя, как старается Кирилл. Он нес в руках стопку темно-бурых кусков и не видел из-за них, что под ногами. Кирилл мог бы взять поменьше, но именно его старание вынуждало нести, как можно больше топлива, которое они с Назаром собирали.

Они ушли из Поселения, как только рассвело, и можно было не опасаться волков. Все еще спали, а Кирилла, которому позволили сделать что-то, кроме своей непосредственной работы и экспериментов, распирало от ожидания предстоящего. Назар не на шутку опасался, что приятель завопит от счастья, так он попрыгивал, когда они уходили.

Вчера вечером он вбежал в дом и затараторил:

– Илья разрешил идти с тобой! Я его даже не упрашивал. Только сказал, что тебе надо помочь, и он сразу согласился.

Назар улыбнулся.

– Кирилл, мы всего лишь за хворостом пойдем. Это ненадолго.

– Надоело в Поселении торчать. Хоть что-то стоящее сделаю.

Назар понимал, почему Илья нарушил традицию задействовать Кирилла в хозяйственных делах, как можно реже. Илье было не до того – Давид при смерти, вопрос о преемнике еще не решен, а путь к Белому Пику, казалось, закрыт навсегда. Назар, сам напряженный в последние дни, стремился к одиночеству, пытаясь хоть как-то успокоиться, но не имел ничего против присутствия Кирилла. Все равно в одиночку никто не ходил даже по таким несложным делам, не считая того, что помощник все равно нужен.

Кирилл свалил темно-бурые куски возле мешков, которые заполнял топливом Назар. Даже не отдышавшись, Кирилл повернулся, чтобы продолжить.

– Больше не надо, – Назар оценил то, что они уже набрали. – Да и назад пора. Да ты присядь, передохни. Нам все это еще тащить.

Кирилл, поколебавшись, сел, лег, растянувшись на траве.

– Хорошо-то как… Мне понравилось. Вот бы еще на охоту пойти. На Мясоноса.

– Не волнуйся… На наш век хватит.

Кирилл приподнялся на локтях, наблюдая, как Назар укладывает топливо в мешки.

– Как думаешь, похода уже не будет?

Назар почувствовал, как внутри все заполняет волна тоски. Он ненадолго отвлекся от этих нескончаемых мыслей и терзаний, но, конечно, все возвратилось, неумолимое, как и приход зимы, наступление ночи.

– Не знаю… Еще ничего не ясно.

Кирилл помедлил и заговорил о том, что вертелось у него в голове уже давно.

– Назар, а как быть с тем… что вам стало плохо, хотя вы прошли всего лишь часть пути к Пику? С Ильей ведь было то же самое, тогда, в молодости.

Назар перестал набивать мешок топливом, сел на землю.

– Должно быть какое-то решение. Еще не все потеряно.

– Я тоже постоянно думаю об этом. Может, это даже моя задача, как ученого – найти способ сделать так, чтобы одолеть весь путь, – Кирилл запнулся, как если бы пообещал взвалить на себя ношу, которая его придавит. – Только я не знаю… как это… сделать. С какой стороны подступиться.

Назар встал – он понял, что этот разговор ничего не даст, лишь усилит тоску, которая опять глодала его, как волк беспомощную жертву.

– Должен быть способ. Если наши предки пришли сюда… значит, мы, их потомки, можем вернуться – пройти по их следам.

Кирилл кивнул, хотя Назар этого не видел. Он завязывал мешки, и Кирилл встал, чтобы помогать.

– Ладно, – пробормотал Назар. – Все будет хорошо. А пока нам надо сделать то, что в наших силах.

– Ты о чем? Что сделать?

Назар улыбнулся: казалось, у Кирилла вспыхнула надежда.

– Занести топливо домой.

Люди выходили из домов, заполняли пространство вокруг дома Давида. Некоторые были еще сонными, но большинство угрюмыми, притихшими.

Антон не упускал ни единой детали. Пока все складывалось нормально. Далеко до идеала, но пока он все контролировал. На секунду его отвлекло появление Светланы и Линды, но Антон заставил себя не смотреть на девушку. Сейчас не до нее, а после… После она станет принадлежать ему одному со всеми ее тряпками и горшками, набитыми всякой растительной ерундой.

Вокруг людей на равном удалении друг от друга находились Альберт, Никита и Сергей. Рядом, со ступеньками крыльца стоял Макар. Похоже, он слегка успокоился – пока никаких неконтролируемых последствий убийство Ильи не принесло. Антон уже разговаривал с Павлом и Яковом – их разбудили в первую очередь. Они уже заходили в дом Давида, дабы убедиться: все так, как и сообщил Антон. Конечно, перед тем, как привести их, Антон поговорил с Давидом. Это было нелегко, но Антон заставил себя это сделать и порадовался, убедившись, что силы воли ему не занимать.

– Примирись, Давид, – сказал Антон, не глядя старику в глаза. – Иначе будет много крови. Мне придется убрать недовольных. А так… Люди, наконец-то, успокоятся и будут жить себе дальше.

Давид молчал, дыхание давалось ему с трудом. Антон не дождался ответа, заговорил вновь:

– Я приведу сюда Павла и Якова… Надеюсь, ты не совершишь глупости, рассказав им, что произошло с Ильей. Пусть это… останется между нами. Согласен?

Но старик так ничего и не сказал. Он молча смотрел в потолок.

– Ладно… – Антон понимал, что нужно торопиться, но молчание Давида, казалось, таило в себе угрозу. – Нравится молчать, молчи. Только надеюсь, ты будешь молчать, когда сюда зайдут Яков и Павел. Откроешь рот – они умрут, как и твой Илья.

Антон встал, шагнул к двери. Однако неудовлетворенность разговором вынудила его задержаться.

– Подумай о людях в Поселении. Им нужно спокойствие и твердая рука. Я наведу порядок, обещаю. Мы будем процветать, как никогда. Здесь и сейчас, а не в эфемерных, выдуманных не пойми кем, далях.

Антону пришлось понервничать, когда он привел к Давиду Павла и Якова. Давид лежал с закрытыми глазами. Ни Павел, ни Яков не решились растормошить его, нарушить его покой. Антон подстраховался: на пороге стоял вооруженный арбалетом Макар, на крыльце – Никита и Альберт. Если бы старики попытались привести Давида в чувство и потребовать ответа, Антон, не колеблясь, отправил бы их вслед за Ильей, а народу сообщил бы, что эти двое также позарились на власть.

Пронесло, чему Антон был только рад. Кажется, эти двое из Совета не были готовы к такой ситуации, когда кто-то из приближенных Давида, к тому же первый кандидат на его место, рискнул бы покушаться на его жизнь. Тем лучше. Растерянные, они были, если не рады, то не имели ничего против того, что Антон контролировал ситуацию. То, что он сказал этим двум, он должен был сообщить всем людям.

Антон поднял руку и приглушенный ропот затих. Антон обвел людей взглядом, медленно, стараясь выглядеть спокойным и уверенным. Если ему суждено взять в свои руки, это должно начаться сейчас.

– Мне больно говорить об этом, но… Давида, который находится в тяжелом состоянии, едва не убили. И пытался сделать это… Илья.

Тихий ропот всколыхнул людей, оставляя очаги перешептывания.

– Давид очень плох, но он все еще Глава Поселения. Мне ничего не оставалось, как выстрелить в Илью, когда он собирался убить Давида.

Мертвая тишина, затем женский голос:

– Почему Илья сделал это?

Антон не заметил, кто именно задал вопрос, но это было кстати: не придется самому заводить эту тему.

– Кто знает, что на него нашло. Может, это было временное помутнение, но… назад случившееся не воротишь. Знаю только, что Давид запретил Илье уходить из Поселения без разрешения и гробить охотников. Илья помешался на Корабле, на походе к Белому Пику. Он заявил, что когда станет Главой, он… Мне жаль, что так вышло. Отчасти Илья заменил мне отца, многому научил. И вот теперь… мне пришлось… А что я мог сделать? Смотреть, как он убьет Главу Поселения лишь потому, что ему не понравился приказ Давида?

Казалось, люди не дышали. На мгновение Антон встретился взглядом с Линдой, но быстро перевел внимание дальше, даже не успев понять, какое у девушки выражение лица.

Кто-то из мужчин сказал:

– Да, Илья бредил походом… И слушать ничего не хотел…

Внезапно к Антону обратилась Светлана:

– Неужто Илья пошел бы на убийство? Он ведь любил, уважал Давида.

Антон не колебался:

– Светлана, хочешь пройти к Давиду и убедиться в том, что произошло? Пожалуйста, иди. Только не забудь: Давид плохо себя чувствует, говорит медленно, с долгими перерывами, и ему очень тяжело.

Антон понимал, что риск велик: Светлана была очень близка с Давидом, она могла пойти и потребовать ответа, и кто знает, чем бы это закончилось. Вокруг все Поселение, убить Светлану, как можно было убить чуть раньше Якова и Павла, не получится. Наверняка и дверь входную оставят открытой. Антон почувствовал, как замер Макар, заметил, как остановился перетаптывающийся Никита. И снова ему повезло. Светлана растерялась – у нее, конечно, не было мысли, что Илью убил Антон, она лишь хотела верить в невиновность Ильи, но для этого не была готова устраивать проверки и беспокоить Давида, который лежал при смерти.

Антон снова поднял руку, привлекая внимание.

– Давид объявил свою волю. Он боится умереть, не оставив преемника. Воля Давида такова: он объявил своим преемником меня.

Тишина. Даже дети стояли молча. Казалось, никто не дышит, все смотрели на Антона. Он вновь заметил взгляд Линды, растерянной, подавленной, и едва сдержал улыбку. Сейчас это было бы ошибкой – не к месту.

– Я просил Давида повременить, сказал, что есть люди постарше меня, более опытные. Но он сказал, что это необходимо – он может умереть в любой момент. Можно сказать, это была его последняя воля.

Антон замолчал: пусть переварят услышанное. Если кто-то восстанет против этого, произойдет нечто подобное именно сейчас. Тишину нарушила Светлана:

– И что теперь будет?

Антон выдержал небольшую паузу. Сейчас он скажет то, что уже продумывал заранее. Можно сказать, это его первое заявление в роли Главы Поселения. Он должен проявить не только характер, но и показать, что, прежде всего, он заботится о людях, их мнение важно для него, и он вовсе не из тех, кто, вцепившись в должность Главы, забывает об интересах других.

– Все будет хорошо. Мы должны уважать веру предков. Должны верить сами. Но это не значит, что мы должны губить сами себя и рисковать собой напрасно. Мы должны обустроить нашу жизнь здесь.

Ропот, который прошелся по толпе, был насыщен одобрительными ноками. Антон позволил себе легкую, дружескую улыбку.

– Теперь вы сами себе хозяева. И вы сможете выбрать то, что для вас лучше всего. Что важнее всего. Охота – необходимость? Да, без нее никак. Тренировки нескольких охотников – что это? Без них можно обойтись? Вы не очень одобряете это? Тогда их не будет. И так мы решим с вами любые вопросы.

Мужской голос:

– Да, охота нужна, а не тренировки бестолковые.

Женский голос:

– Лучше на Дальнем Поле поработать.

Антон хотел добавить что-то еще, но его так переполнил триумф, что он испугался: голос задрожит, лучше уж промолчать. Он получил доселе неиспытанное удовольствие. Он добился власти, почти не прибегнув к силе, если не считать убийства Ильи. Он все тонко рассчитал, смог манипулировать и Давидом, и стариками из Совета, и толпой. И у него все получилось. Быстро, за одно утро. О таком невозможно было даже мечтать, но это произошло. Побить всех невозможно. И одними разговорами тоже ничего не добиться. Но умелое сочетание и того, и другого…

Антон встретился взглядом с Линдой. Казалось, она – единственная, кто не испытывал ни радости, ни спокойствия. Она и еще Светлана. Конечно, убийство Ильи для нее – трагедия. Но Светлана – ничто, а Линда… Пожалуй, в свете только что свершенного Линда показалась не такой яркой, как раньше, но… так и быть, Антон ею займется, попозже. Быть может, гордячка сама перестанет ломаться. Антон не был против того, что бы у него с Линдой все-таки вышло по-доброму, с ее согласия. И все же он поразился, насколько теперь, получив власть, тяга к ней поблекла. Показалась легко осуществимой?

Когда он отвернулся от Линды, его вдруг осенило, что в толпе он так и не увидел Назара. Его здесь не было. Волчара! Где же этот ублюдок?

Глава 11

По дороге к Поселению Назар и Кирилл вновь затронули тему похода, его вероятность и реальность преодолеть то странное состояние, которое не позволяло пройти весь путь. Однако нагруженным мешками им было нелегко говорить, и разговор иссяк.

Когда они подходили к воротам, Назару показалось, что тишина внутри чем-то отличается от обычной. И дело было не только в том, что не слышались детские голоса. Что-то изменилось. Позже, узнав причину, Назар решил, что так предупреждала его интуиция. Но осознание этого пришло не сразу.

Они были на расстоянии от ворот, когда обе половины медленно приоткрылись. Их встречали Никита и Сергей. С заряженными арбалетами.

Назар, следом за ним Кирилл, опустили мешки на землю. Никита следил за ними с арбалетом наперевес, Сергей закрыл ворота.

– Что это с вами? – спросил Назар. – Случилось чего?

Ему не ответили. Ни Сергей, ни Никита. Назар переглянулся с Кириллом, и оба почувствовали, как между ними сгущается тревога.

– Эй! – от дома Давида к ним спешил Антон. – Назар, тебя срочно к Давиду. Мешки оставь здесь.

– Случилось что?

– Случилось. Кирилл, иди к себе, тебя потом вызовут.

Кирилл, помедлив, пошел к домам, несколько раз оглянулся. Антон и Назар пошли рядом. Вокруг никого не было видно. Назар нахмурился.

– Да что происходит?

– Все вопросы после. Кстати, арбалет оставь на крыльце.

Они уже подходили к бревенчатому строению.

– А в чем дело?

– Не знаю. Приказ Ильи.

Назар положил арбалет на крыльцо, потянулся к дверной ручке. Он не сразу понял, что означает шорох за спиной: Антон подхватил арбалет, вставил стрелу, пристраиваясь за спиной Назара.

Они вошли внутрь. Первое, что бросилось в глаза Назару – вооруженный арбалетом Альберт. И еще нигде не было Ильи. Давид лежал с закрытыми глазами, грудь его вздымалась тяжело, как с невидимым грузом. Альберт отступил на шаг, сохраняя начальную дистанцию, когда в спину Назара подтолкнул арбалетом Антон. Антон закрыл за собой дверь, и Назар обернулся к нему.

– У вас игра такая? С чего это вдруг? И где Илья?

Пауза. Они посмотрели друг другу в глаза. Назар по-прежнему не понимал, что происходит. Антон покачал головой, на лице появилась скорбь. При этом он слегка приподнял арбалет.

– Плохие вести: Илья мертв.

– Что? – Назар почувствовал дрожь в ногах.

– Он покушался на Давида. Хотел… его убить. Мы с Макаром как раз вошли и… опередили его. Вот такие дела…

Назар пошатнулся. Слабость атаковала его, пришлось сесть на табурет. Казалось, его оглушили. Назар понимал, что Антон говорит правду, но и правдой это тоже быть не могло. Илья… мертв? Антон его не торопил, просто стоял рядом и ждал, когда тот придет в себя. Назар смотрел в одну точку, не понимая, где он и что с ним.

Прервал затянувшееся молчание Антон – решил, что времени прошло достаточно.

– Трудно поверить, согласен. Я и сам… до сих пор не могу в это поверить.

Назар медленно поднял голову. Кажется, в его глазах с опозданием стало созревать понимание. Антон понимал, что противнику передышку лучше не давать.

– Назар, проблема в том, что когда Илья умирал, он кое в чем признался, – короткая пауза. – Илья сказал, что ты был с ним заодно. Переубеди нас.

Назар застыл, глядя на Антона. Антон подавил улыбку. Одной короткой фразой он поставил противника в положение, когда тому остается лишь оправдываться. Вот так. Теперь преимущество у Антона.

Назар встряхнул головой, прогоняя прострацию, встал. Антон непроизвольно отступил на шаг. Теперь перед ним был прежний Назар.

– Никогда не поверю, что Илья хотел убить Давида. Никогда!

Сказано это было категорично, уверенно, и Антон почувствовал, как упускает нить преимущества.

– Сдай оружие!

– Что здесь происходит?

– Илья покушался на Давида, а я убил его первым! И Давид выбрал меня своим преемником!

Назар слегка растерялся, как человек, которому показалось, что он ослышался.

– Это шутка?

– Сдай оружие, придурок!

Закряхтел, приподняв голову, Давид – собирался заговорить. Назар посмотрел на него.

– Назар, подчинись… Крови… достаточно… – он бессильно опустил голову.

– Не расстраивай Давида, – сказал Антон.

Но эта фраза была лишней. Хватило слов Давида. Словно приговор, его слова лишили Назара воли и тяги к сопротивлению. Ошеломленный, подавленный, он достал нож, медленно положил его на стол. Антон, глядя на него, не выдержал и ухмыльнулся.

Линда колебалась долго. В глубине души она чувствовала, что ее попытка ничего не даст, по крайней мере, ничем не поможет Назару, но уж точно восстановит против нее Антона, который и без того что-то замышлял в отношении девушки.

Линде было жутко. Она не хотела признаваться в этом сама себе, но в чем она уже не сомневалась: Антон использует свое положение. Как – другой вопрос, но сила была на его стороне. Линде хотелось поговорить об этом со Светланой, но та выглядела оглушенной, и Линде стало совестно: волноваться о себе, когда сама их обычная жизнь дала трещину. Было ощущение, что Линда осталась одна-одинешенька наедине со своей проблемой. Даже с Кириллом она не могла поговорить: с ним не позволяли поговорить, как и с Назаром.

Линда сама находилась в некой прострации. Антон – Глава Поселения? Это напоминало редкий ночной кошмар, но это так же было и реальностью. И люди не возмущались. Линда ничего подобного не слышала. При этом столько людей в Поселении было старше Антона, который даже в Совет не входил! Как же это получилось? Он всех околдовал? Линда могла бы в такое поверить, если бы Антон разбирался в травах хотя бы так, как она сама или Светлана. Была такая сон-трава – ее пары в нужной концентрации могли сделать человека безвольным, на время. Но сон-трава была тут ни при чем.

И все-таки Линда не могла поверить, что Антона преемником назначил сам Давид. Что-то здесь было не так, даже разговоры о том, что все по справедливости, что Яков и Павел лично приходили к Давиду сразу после того, как все это случилось, даже это не могло успокоить Линду.

Что же ей было делать? Чувствовалось, что жизнь – не только ее, всего Поселения – вот-вот резко изменится. Линда боялась. Антона, не перемен. Впрочем, перемены были связаны с Антоном. Он подобно гигантскому дереву падал на дома Поселения, и это не могло не вызвать разрушения. Вопрос был лишь в том, насколько серьезными они будут.

Пока Линда боролось со своим страхом, наступили сумерки. С одной стороны это было ей на руку – в полумраке не так легко рассмотреть ее лицо, заметить, что она… боится. С другой стороны в полумраке сложнее уговорить тюремщиков Назара. Линда не особо рассчитывала, что пройдет, минуя встречу с Антоном, но кто знает, попробовать стоило. Вдруг Антон куда-то вышел? Она хотела бы в этом убедиться, но пришлось бы какое-то время находиться рядом с домом Давида, и это бросилось бы в глаза. Она не должна показывать свою слабость, свой страх.

Перед самым выходом Линда разозлилась на себя. Чего она боится? Что ей сделает этот выскочка? Не возьмет же силой при всех? Да, как Глава Поселения, он наделен властью, но Линда должна совершить что-то неправильное, чтобы он мог наказать ее. В противном случае несправедливым приговором он настроит против себя людей. Именно своей прежней неприступностью, уверенностью она могла воздействовать на прихвостней Антона, даже на него самого. Покажи им свой страх – и Антон не отцепится.

Линда вышла, поддавшись порыву. Пора действовать, а не придаваться страхам, сомнениям и сожалению о том, что могло бы быть. Она даже хотела встретиться с Антоном, прежде чем потребовать встречи с Назаром. Так лучше – сразу решить самое главное.

На крыльце бревенчатого строения стоял Никита.

– Куда? – он поднял арбалет.

Линда едва не заорала на него.

– Где Антон?

Никита не успел ответить. Дверь распахнулась, появился Антон. Он заметил, как она подходила, из окна? Или куда-то собирался, и это лишь совпадение?

– Захотела поговорить, моя милая? – Антон ухмыльнулся одними губами, глаза обшарили фигуру Линды, как если бы он убеждался, что все на месте. – О чем?

Линда смутилась, внутри все обдало холодком, но отступать она не собиралась. Не после того, как сама же и пришла сюда.

– Я не твоя милая. И почему меня к Назару не пускают?

– Слишком много вопросов… моя милая, – и снова ухмылка.

– Я же сказала…

– Теперь помолчи и послушай, – Антон шагнул с крыльца, лицо неуловимо изменилось. – Назар был заодно с предателем Ильей.

– Ложь! – слово вырвалось прежде, чем она решила, что хотела сказать. – И ты знаешь это!

– Теперь насчет тебя… – Антон пропустил ее выпад мимо. – Я хочу создать с тобой семью. По-честному.

Пауза. Он замолчал, давай ей возможность переварить смысл сказанного. Линда застыла. Такого она точно не ожидала. И так, сходу, не смогла бы сказать, хороший это симптом или теперь ей лучше опасаться Антона еще больше.

Она сделала шаг назад.

– Нет…

Антон шагнул вперед.

– Выслушай… У тебя всего пару дней на размышление. Согласишься – Назар будет жить. Не согласишься… Сама понимаешь. Я теперь – ваши Небеса. Все зависит от моей воли. Так что… Подумай.

Линда не могла справиться с ошеломлением. За какую-то минуту Антон удивил ее снова.

– Вы же… не волки. Разве так… можно?

– Если очень хочется, можно, – легкая ухмылка. – Моя милая.

Мутный серый свет проникал в окно, еще не в силах разбавить полумрак, застывший по дому расплывчатой массой. Поселение снаружи дома спало, как спал лес вокруг Поселения: волки ушли, дневная живность их еще не сменила.

Когда Антон привел Кирилла, Давид не спал. По большому счету, старик уже и не мог спать. Близость смерти превращала трату времени на сон в кощунство. Все, что ему оставалось – прожить последние дни в тщетной, неравной борьбе. Давид периодически проваливался в некий туман, где не мог размышлять, отвечать на вопросы, если к нему обращались, но, если это состояние проходило, он старался использовать время: усиленно думал, чем он может еще помочь людям, напоследок.

Давид был практически неподвижен, но еще смог бы воздействовать на человека, что-то сделать через кого-нибудь, например, через того же Кирилла. Проблема в том, что кроме прихвостней Антона, которым новоиспеченный Глава Поселения запретил слушать Давида – это выглядело, как забота и просьба не беспокоить бывшего Главу, а в случае необходимости звать самого Антона, – к нему никого не подпускали, без Антона, по крайней мере. Давида изолировали, но с этим он смог бы справиться. Прорвать эту изоляцию и… решиться на использование крайнего средства. Однако была проблема иного рода, и Давид все еще сомневался.

Он понимал, что наверняка породит бунт, и это выльется в кровавое противостояние. Давид не хотел признаваться сам себе, но все еще надеялся, что Антон, получивший немыслимое – власть, образумится и займется делом, а не собственными амбициями, заручившись поддержкой тех же Павла и Якова, а может, и всего Совета. Как ни странно, люди в открытую не возмущались, и, судя по всему, многие были на стороне Антона – он хотя бы избавил их от планов Ильи, мешавших быту и обычному течению жизни. Давид понимал, что расколет общество, если использует последнее средство. Кроме того, он мог задействовать только Кирилла и Назара, а эти парни – был такой риск – займутся не обустройством Поселения, скорее, направят силы и энергию на то, что завершить поход к Белому Пику. И куда они пойдут? К Пещере, после чего останется умереть или возвратиться назад в таком состоянии, после которого их с неделю надо лечить?

Никто из молодого поколения не был готов взяться за правление, понять же, на что рассчитывают и куда стремятся люди Совета, Давид не мог. И подозревал, что они в какой-то степени готовы поддержать Антона, оставить его до того момента, когда его можно будет обвинить в неудачах и… сбросить? Не зря же Антон взял и удерживал власть с такой легкостью. Неужели все они заняли выжидательную позицию? Для Давида подобная продуманность, осторожность, стремление в первую очередь думать о себе, все это вызвало неприязнь, почти шокировало старика. Вот так, стоило прийти беде, и люди оказались не совсем теми, кем казались. Причем большинство, подавляющее большинство.

И потому Давид не был уверен, что разумно дать в руки Назара и Кирилла средство, которое окажется привлекательным не только для Антона, но для тех же Якова и Павла, при этом никак не решит ситуацию в общем. Если же не вмешиваться, быть может… быть может, хотя бы не будет крови.

Вошедший Антон сразу посмотрел на Давида – старик почувствовал его взгляд. Антон всегда следил за ним. Невероятно, но даже на пороге смерти присутствие Антона мешало Давиду. Казалось, наглец – и убийца – давил на старика.

– Присядь, – Антон рукой направил Кирилла.

Давиду удалось рассмотреть лицо Кирилла. Поникший, он был, казалось, пропитан страхом. Антон прошелся по комнате, переводя внимание с Давида на Кирилла и обратно.

– Хочешь заниматься своей наукой? – пауза. – Че молчишь? Хочешь?

– Да, – едва уловимый ответ.

– А че так слабо? Я ж не Волчара какой, Кирилл. Я все понимаю. Ты тоже… делаешь что-то полезное. И я не запрещаю тебе твою работу. Ты по-прежнему будешь освобожден от охоты и от походов на Дальнее Поле. Но ты должен быть на нашей стороне.

Давид задержал дыхание, прислушиваясь к словам Антона – тот говорил негромко. Сосредоточиться на смысле услышанного оказалось нелегко: Давиду было плохо. К чему Антон клонил? Давид уже убедился, что Антон – не просто жадный до власти сосунок. Он действовал тонко. Вот и теперь он сначала похвалил Кирилла, признал, что тот занимается чем-то нужным, хотя Давид понимал, что Антон так не считает и плевать он хотел на работу ученого. Но ведь новоявленный Глава не сказал этого вслух?

– Хочу, чтобы ты порылся в книгах Давида. Хорошенько порылся.

Кирилл, удивленный, поднял голову, посмотрел на Антона. Тот ухмыльнулся.

– Найди там что-нибудь, что убедит народ: Корабль – это миф, придуманный предками.

Несколько долгих секунд Кирилл смотрел на Антона, приоткрыв рот. Антон хлопнул его по плечу, и Кирилл вздрогнул.

– Ты понял? – Антон улыбнулся. – Или ты… тоже пустил себе в голову эту ерунду, про Корабль?

Кирилл замычал, затряс головой, не в силах сказать что-то внятное.

– Ну, же, Кирилл. Ты же башковитый паря, как же так.

– Нет, – выдавил Кирилл. – Это миф, миф, конечно.

Антон пригнулся, их лица оказались рядом напротив друг друга.

– В глаза смотри, – ухмылка. – Миф? Ну, это мы с тобой знаем, а народ… Надо убедить их. Понял?

– Да, Антон, – слишком поспешно, с надрывом. – Я все понял.

Хлопок ладонью по плечу, и Антон встал.

– Ну, вот, вроде договорились. Смотри, помни о своих словах.

Антон ликовал. Его распирало осознание своего могущества и власти, а ведь этого еще не было считанные дни назад, и он лишь надеялся, что достигнет хотя бы часть того, что получил сейчас.

Он стоял на крыльце дома Давида, по сторонам от него – Кирилл и Сергей, а люди выходили из домов. Кирилл смущался, но уйти он бы не рискнул, понимая, что вызовет гнев Антона. Кирилл был нужен Антону – когда он заговорит с людьми, они увидят, что рядом с ним не только кто-то из его прежних дружков, но и единственный ученый в Поселении. Кириллу еще предстояла речь о мифе, но не сегодня.

Вставало солнце, и это было символично: в Поселении начинался не просто новый день, здесь начиналась новая эра. Конечно же, все новое прокладывало себе путь, разрушая кое-что из старого, и Антон придал лицу скорбь, когда приготовился заговорить. Он понимал, что, несмотря на власть, пока еще должен соблюдать осторожность. Слишком мощные репрессии вызовут отторжение. Антон не сомневался, что раздавит недовольных, однако лучше обойтись малой кровью, а еще лучше – без крови, если хватит одних лишь слов. Обречь кого-то на смерть после Ильи, да еще так быстро – это было необычно, и кто знает, как поведет себя эта масса, что скапливалась перед домом Давида, дабы выслушать нового Главу, прежде чем разойтись и заняться своей работой.

К счастью, Антон подстраховался. Вчера, перед сном, он велел Макару привести к себе четырех подростков. Им было по тринадцать-четырнадцать, но они уже неплохо стреляли из арбалетов. И, самое главное, они восхищались Антоном давно, прежде чем он стал Главой Поселения.

Антон думал о них последние несколько дней. Сначала мысль забрезжила, как рассвет на востоке, стала насыщенней, сильнее, пока не оформилась окончательно, и Антон осознал, что, как обычно, заглядывает на пару шагов вперед. Никому прежде такое не приходило в голову, даже Макар, который незаметно привел и отвел подростков, не сразу понял, что происходит. А ведь это казалось таким простым.

Подростки были чем-то похожи друг на друга, они и держались чаще всего вместе, так было удобней для их игр и своеобразных тренировок, которые они стали устраивать в подражание тем, кто готовился к походу. Это были молодые волки, которые с восхищением посматривали на волка старого и готовы были подружиться с ним, если на то будет его благоволение.

Антон чувствовал, что Альберта, Сергея, Никиты и Макара может быть мало, если люди взбунтуются. Ему нужно было больше людей, но он не мог положиться не только на старшее поколение, но и на своих ровесников, которые чаще завидовали ему, нежели уважали и оценивали его личность. А вот молодые волки смотрели на него снизу вверх.

Когда Макар ввел подростков, Антон ел. Он специально подобрал момент, чтобы поставить перед собой тарелку, и в процессе разговора еды не прекращал, а напряженно-восхищенным посетителям сесть не предложил. Они на это и не рассчитывали. Одно то, что их вызвал к себе Глава Поселения, было событием. А то, что он предложил стать частью своей команды, это вызвало едва ли не восторг. Они обещали, что готовы пойти за Антоном хоть на Мясоноса, хоть на волков.

Они давно уже пользовались друг с другом кличками, и Антон решил, что отсутствие имен – даже удобно. Колобок – пухлый и широколицый, он выглядел старше остальных из-за лишнего веса, но был сильным и вовсе не увальнем. Хорек – поджарый, со злыми глазами и узким лицом. Лис – хитрый и вертлявый. Нарцисс – постоянно заботился о своей внешности не меньше девушек, но при этом хорошо стрелял и бегал.

– Цените, что я выбрал вас, – сказал Антон с набитым ртом. – Будете подчиняться – будете довольны.

Парни закивали, как болванчики. Затем Колобок переглянулся с Лисом и Нарциссом, и Лис кивнул. Заговорил Колобок:

– А ежели тетка Светлана спросит нас, что ты нам тута говорил? Молчать?

Антон ухмыльнулся, что в данном случае означало одобрение.

– Соображаешь. Вообще все старики у нас малость свихнувшиеся. На своей вере в Корабль. Но… наступает новая эра. Вы и я – вместе мы – сила. Главное для вас – подчиняться. Тогда мы сделаем все, что угодно. Но без дисциплины никак.

Сейчас Антон, рассматривая людей, отметил, что подростки встали по периметру, как им вчера и приказали. У каждого был арбалет. Незаряженный, висевший на спине, тем не менее, они были вооружены. Антон уже продумывал идею, чтобы всем остальным запретить ношение оружия, если они не направляются на охоту, и держать склад арбалетов под своим контролем. Подобное решение проводить еще рано, может возникнуть недовольство стариков, но это лишь вопрос времени. Когда-нибудь он это сделает, и тогда его власть станет абсолютной.

Антон окинул людей взором, как и положено Главе.

– Неприятная новость, но… вы все должны об этом знать. Назар сознался в том, что был в сговоре с Ильей.

Ропота и недовольства не было. Во всяком случае, никто его не проявил. Антон на мгновение задержал взгляд на Петре, низкорослом, тщедушном старике, который по здоровью никогда не участвовал в охоте, хотя и был неплохим ремесленником, в котором постоянно нуждались жители.

Петр стал еще одним тайным ходом Антона. Вчера Антон навестил его и, обещая в дальнейшем помощь и поблажки, потребовал небольшого содействия со стороны Петра.

Петр заметил его взгляд и сказал:

– Затуманил-то Илья молодым мозги, стервец.

Толпой всегда легче управлять, если тот, кто высказывается за нее, на твоей стороне и говорит то, что ты сам ему сказал. Антон едва сдержал улыбку, когда после слов Петра по толпе пошел ропот, одобрительный. В основном женские голоса, но и этого было достаточно, чтобы успокоиться: взрыва, недовольства не будет.

– Позже мы судим Назара. Всем Поселением. Это необходимо, иначе жизни не будет. Назар не оступится от крамолы, от планов мести, да и дурной пример может быть заразителен для молодых, кто еще недостаточно разбирается.

И снова никакого недовольства. Антона смутило лишь одно: он так и не заметил среди жителей ни Линды, ни Светланы. Впрочем, что могли противопоставить ему какие-то бабы?

– Хорошего вам всем дня. За работу!

Глава 12

6

Когда Назар выбирался из погреба наверх, свет резанул глаза, и он прищурился, застыв на месте. В доме Давида был полумрак, но после погреба для глаз Назара здесь было, как на поляне ярким солнечным днем.

– Вылезай, – сказал Антон.

Назар подтянул колодки, выбрался наружу. Сквозь полуприкрытые веки он заметил ухмылку Антона. Нового Главу Поселения распирало от самодовольства, которое он и не пытался скрыть. Он наслаждался местью. Когда-то, считанные месяцы назад, из-за Назара Антон отсидел в погребе три дня, при свете жалкой свечи. Теперь они с Назаром поменялись местами. С той лишь разницей, что Назар не получил даже свечи.

– Руки за спину, – Антон обернулся к Макару у входа. – Свяжи его.

Назар огляделся. Кроме лежащего с закрытыми глазами Давида, здесь были Макар, принявшийся связывать руки Назара, и… Кирилл. Парень сидел, уткнувшись в книгу. Назар заметил, как мелко дрожат пальцы Кирилла, когда он переворачивал страницы. Кирилл не смотрел на него, вообще не поднимал головы.

– Сегодня тебя будут судить, – сказал Антон. – И, если объявят приговор, у тебя будет еще пару дней до его исполнения. Но, прежде чем ты выйдешь к людям… Давид тебе кое-что расскажет. О твоем любимом Корабле. Может, мозги у тебя прояснятся.

Назар посмотрел Антону в глаза. Антону этот взгляд не понравился. Не было там униженности, задавленности, страха и мольбы. Обычный взгляд.

– К превеликому сожалению, Назар, ты пропустил то, как перед народом выступал наш друг Кирилл. Темой его речи как раз был твой любимый Корабль. Так что… сегодня ты узнаешь много нового, приятель. Ты пока такой же, как все мы, и я, как Глава Поселения, решил, что ты тоже должен узнать, что говорят двое самых умнейших жителя.

Это тоже было местью. Антон знал, какую это причинит боль Назару, как знал, что сам Назар понимал: восполнение информации для заключенного – просто насмешка.

Антон указал на Давида, подтолкнул к нему Назара. Назар встретился с Давидом взглядом, старик отвернулся, закрыл глаза. Назар застыл, ожидая.

– Скажи ему правду, Давид, – заговорил Антон. – Чего уж там…

Давид закряхтел, готовясь к длинным фразам.

– Назар… Раньше я говорил, что родился на Корабле… И мне было три года, когда люди покинули его. Но… – Давид замолчал, не потому, что не мог говорить физически.

Антон встал за спиной Назара.

– Смелее, Давид. Скажи ему все.

Давид тяжело задышал.

– Я не помню… как было. Я просто шел с родителями сквозь метель. Меня несла мать. Но откуда мы шли… я не знаю. Это мое первое… осознанное воспоминание. То, что было раньше, сокрыто во тьме… Я действительно не помню… ни о каком Корабле…

Назар почувствовал, как его переполняет волна тоски, страха и ненависти.

– Дядя Давид, я знаю, это он вынудил тебя так говорить.

Голос Антона в самое ухо:

– Заткнись. Тебе дали право слушать, не болтать.

Давид закряхтел.

– Наверное, мы просто шли… в другое место. Прочь от зимы. Наверное, переходы… иногда случаются… И это породило… веру в Изначальное Место. Место, где всем… и всегда будет хорошо. Но его… этого места…

Антон рывком оттащил Назара от кровати, развернул к Кириллу. Возможно, Антон догадался, что Давид все равно не договорит, а может ему надоела собственная игра, лишила его терпения.

– Кирилл, – сказал Антон. – Твоя очередь.

Кирилл по-прежнему не поднимал головы, и Назар осознал, что они даже не поздоровались друг с другом. Кирилл заговорил монотонным, невыразительным тоном:

– Корабль придумали, чтобы придать жизни смысл и цель. Корабль это – вера. Это помогает людям. Но идти никуда не надо, надо лишь верить.

Кирилл запнулся, делая вид, что ищет что-то упущенное в тексте. Антон хотел его подогнать, когда за дверью послышались голоса, она распахнулась, и вошла Светлана, за ней – растерянный, недовольный Никита.

– Я говорил ей, что сюда нельзя…

Антон взмахом руки остановил Никиту, указал на дверь, улыбнулся Светлане. Никита поспешно вышел.

– Милости просим, тетя Света. Мы как раз вспоминали наше легендарное прошлое.

Светлана заговорила не сразу. Она все еще сомневалась, что поступала правильно. Он ведь лезла на рожон, и понимала это. Она уже чувствовала, что Антон опасен, и его мнимая вежливость и почитание стариков – лишь ширма, которую циник отбросит с легкостью, не колеблясь. И в то же время Светлана понимала, что прогибаться под нового Главу – означает потакать его власти, закабалять саму себя и других. Как же найти золотую середину, которая и принесет наибольший эффект?

– Антон, ты не перебарщиваешь? – она решила идти в атаку.

– О чем это вы? – Антон перестал ухмыляться.

– Почему Линда в слезах? Почему ей не дают увидеть Назара? Антон… не много ли ты о себе возомнил? Глава Поселения – это первый среди равных, руководитель, а не… король.

Антон медленно приблизился к ней, возможно, не хотел, чтобы его слова слышал Давид, но, скорее всего, решил, что Светлана должна видеть его глаза – так у нее не останется сомнений в отношении того, что он ей скажет.

– Назар – преступник, поставивший под угрозу всех нас. А ты, Светлана, будешь делать то, что тебе скажут. Иначе… тебя просто выгонят на ночь за ограду. За смуту и неподчинение. И поверь, никто тебе не поможет.

Светлана отшатнулась. Она испугалась и не смогла скрыть это. Ноги задрожали.

– Ты сошел с ума… – дрожащий голос.

– Возможно. Но даже при этом мысли у меня четче и яснее, чем у вас всех. А теперь… уйди, женщина.

– Антон, откуда такая ненависть?

– Уйди! Пошла отсюда!

Светлана, шокированная, вышла. Антон повернулся к Назару. Давид закряхтел, приподняв голову, и постарался говорить, как можно быстрее, насколько позволяли боль и дыхание:

– Назар, запомни, нас всех хранит Бог. Как большой добрый отец. Так говорили мои мама и бабушка. Он, наш общий отец, всегда рядом, даже если мы Его не видим…

– Хватит пороть чушь! – Антон рванулся к Давиду, оттолкнул Назара. – Заткнись! Заткнись! Ты, выживший из ума старикашка! Хватит!

Назар шагнул к Антону, заглядывая ему в лицо.

– Антон, отпусти меня к Кораблю. Даже Арбалет и еду не прошу.

Антон опешил, растерялся. Не ожидал такого поворота, и злость вдруг ушла, как вода из проткнутой фляги. Антон вновь превратился в степенного Главу Поселения, а то, что случилось минутой ранее, ушло в прошлое.

– Корабль, говоришь… Без оружия ты погибнешь. И люди обидятся, что не стало охотника.

– Антон, я уже не охочусь. И меня ждет суд. Ты же все равно казнишь меня.

– Что? Решать это не мне, а всему Поселению. Если тебя приговорят… как я могу не подчиниться мнению большинства? Я не смогу тебя отпустить. Если же тебя оправдают… Ты снова будешь охотиться, искупать пропущенное время, и ни о каких походах не думать.

– Антон… Хочешь, пообещаю, что не вернусь? Никогда.

– Идти некуда! – Антон вновь стал закипать, так действовало упорство Назара и отсутствие страха.

– Ты же хочешь, чтобы меня казнили! Отпусти, я все равно погибну! Идти некуда? Тем лучше. Я сдохну, но сдохну в пути и с верой, это лучше, чем гнить тут, рядом с тобой!

Антон ударил его в живот, толкнул, и Назар, падая, опрокинул стол. Кирилл вскочил, но не решился броситься на Антона. На шум вбежал Никита. Макар поднимал Назара.

Антон сдержался, не стал бить его. Вся ненависть ушла в крик:

– Уберите этот мешок с дерьмом! Пусть сидит в своем погребе! Там гораздо удобней! Хватит шиковать! Ведите!

Линда не верила, что у нее что-то получится, но душа разрывалась, ныла от боли, и девушка решила: будь что будет. Она пошла к домику Назара, куда его перевели еще до суда, надеясь, что в отсутствие Антона у нее есть шанс. Она не знала, что там произошло, почему Назара отвели в другое место, но не верила, что это некое послабление.

Суд над Назаром прошел быстро, даже всех людей не собрали. Линда вернулась с Дальнего Поля, и оказалось, что все уже решено. Антон решил, что достаточно присутствия членов Совета и некоторых стариков. Кажется, он их просто контролировал, и решение приняли угодное Антону.

Казнь.

Когда Линда выходила, было темно, хотя люди еще не заснули. Аннушка попыталась ее отговорить.

– Ложись, – сказала Линда. – Я скоро вернусь.

– Может, не ходи никуда. Они все… какие-то злые.

– Я должна попробовать. А ты ложись.

Возле домика Назара дежурил Альберт. Пожалуй, это был лучший вариант – с ним у Линды был шанс. Даже Сергей или Никита скорее не пустили бы ее, нежели наоборот.

– Куда? – Альберт приподнял арбалет.

Линда ответила не сразу, спокойно поднялась на крыльцо, подошла к парню вплотную, огляделась по сторонам.

– Че молчишь? К Назару нельзя.

– Альберт, прошу… Если его казнят, я с ним даже не поговорю. У меня больше не будет такой возможности. Дай мне пару минут, прошу.

Альберт заколебался – она видела это по его глазам.

– Если Антон…

– Он в доме Давида и сюда не придет. А я быстро. Альберт, ты же знаешь Назара. Он бы за тебя на охоте жизнь отдал. За любого в Поселении. Разве нет, скажи.

Альберт ничего не мог возразить.

– Он в погребе. И наверх я его вытаскивать не стану, даже не проси.

Линда закусила губу. Захотелось расплакаться. Если у Давида погреб был просторен, сух, в других домиках погреба предназначались для хранения продуктов, а не содержания заключенных. Небеса!

– Хорошо, я сама к нему спущусь.

Альберт удивился.

– Спустишься? Там дышать нечем…

– Выдержу. Не мы с Назаром это придумали.

– Только… я должен убедиться, что ты ему ничего не пронесешь.

Линда потрогала руками свое платье.

– Ты же видишь, у меня ничего нет. И он же в колодках, все равно не сбежит.

– Только давай по-быстрому.

Альберт провел ее в домик, поднял крышку погреба, заглянул.

– К тебе гости. Примешь?

Из-за его плеча выглянула Линда, стараясь не вдыхать. Назар, задравший голову, звякнул цепями, зажмурился.

– Линда?

Альберт поспешил к двери.

– Пару минут, не больше.

– Линда, тут развернуться негде. Оставайся наверху, поговорить можно и так.

Она так и сделала – легла на пол, свесившись над проемом погреба. Назара она видела смутно. Она хотела обнять его, поцеловать, ощутить его тело, но было две причины сдержать свой порыв. Назар явно стеснялся – она почувствовала это по его голосу. И спускаться-подниматься – значит, потратить время, которого и так не было.

– Не переживай за меня, – сказал Назар. – Все будет хорошо.

Линда достала из-под платья на груди небольшую стопку листьев, вытянула руку, показывая.

– Держи, – она бросила листья ему в ладони. – Те, что гладкие – жуй через каждые пару часов. Утолят жажду и голод. Есть два шероховатых… Один прожуй, как я уйду. Это успокоит, поможет легко заснуть. Второй оставь на потом. Когда… Если… В общем, ты понял…

Она не смогла договорить и надеялась, что Назар догадался, о чем она не сказала: перед казнью листок поможет войти в полусонное состояние.

– Спасибо, милая… Лучше в две дырки сладко сопеть, чем пялиться в стены, спасибо. Давно не видел приятных снов. Надо бы это исправить…

– Что нам делать? Люди ополоумели. Они… хотят казни. Антон скоро превратит Поселение в жуткое место. Такого никогда раньше не было.

Назар не знал, что сказать, как успокоить девушку. Все к тому и шло: жуткое место.

– Ничего, все может измениться в любой момент, – Назар сам верил в это с трудом.

– Назар, неужели тебе нельзя как-то сбежать? Неужели ты ничего не придумал?

Назар едва не сказал, что бежать вроде бы не имеет смысла – некуда, но сдержался. Он понимал, что Линде так же тяжело, как ему. Он, возможно, умрет, но она останется одна, без защиты. В этом жутком месте. Неизвестно, кому хуже. Он должен оставить ей после себя хотя бы надежду.

– Мы не знаем, что нас ждет впереди, но… Бог хранит нас. Как большой добрый отец. Давид сказал, так говорила ему его мать. И мать его матери.

В глазах Линды заблестели слезы.

– Назар… – хриплый шепот.

– Не отчаивайся. Никогда и ни за что не отчаивайся.

Хлопнула дверь – вошел Альберт.

– Линда, уходи. Хватит.

Линда склонилась еще ниже, как если бы хотела свалиться вниз, к Назару.

– Я люблю тебя, мой хороший. И всегда буду любить.

Назар замер.

Альберт коснулся плеча Линды.

– Уходи. Если Антон узнает…

Линда резко встала, поспешила наружу – не хотела, чтобы Альберт видел, как она беззвучно плачет.

Альберт опустил крышку, и в мире Назара вновь наступила кромешная тьма, однако это случилось в мире физическом, в другом мире ему показалось, что начался рассвет. Стало тепло, и Назар закрыл глаза, упершись в стену затылком, отдавшись этому новому ощущению.

Я люблю тебя, мой хороший. И всегда буду любить.

Назар нащупал шероховатый листик, вытащил его из стопки, положил в рот, челюсти монотонно заработали, а перед внутренним взором было лицо Линды. Он даже не озаботился тем, чтобы убить жажду, терзавшую его все сильнее, он хотел побыстрее заснуть, вместе с образом Линды и с ее последними словами. Все остальное уже не имело значения.

И сон пришел. Осторожно и незаметно: тихо, как мать, которая знает, что ребенок почти спит, сон вошел и накрыл его, плавно подхватил, понес, как ветерок несет листочек, выискивая место, где его опустить, так же нежно, как подхватил.

Назар двигался в густом тумане, узкая петляющая улочка вела его мимо высоких – с десяток человеческих ростов – домов, каких и не бывает в реальности, но они были, стояли, заслоняя собой весь мир. Туман постепенно редел. Назар не знал, восхищаться такими домами, удивляться или просто не обращать внимания. Он оглянулся, никого не увидел, почувствовал, как внутри медленно зарождается недоумение, затем беспокойство, которое переходит в страх, поначалу слабый и какой-то ненастоящий, но постепенно крепчающий, как ветер перед бурей. Назар шел вперед, но контролировать себя получалось все хуже, его лицо искажалось, как у отчаявшегося человека. Еще немного, и он был готов закричать от страха. Внезапно из-за ближайшего поворота появился… большой белобородый Старик. Он был выше Назара в несколько раз, но страх Назара исчез так же внезапно, как появился сам Старик. Назар видел его глаза, они улыбались, в них плескалось целое море доброты, и Назар почувствовал облегчение еще прежде, чем Старик развел руки в стороны, приглашая Назара к себе. Назар рванулся к нему, и Старик подхватил его на руки, легко, как ребенка. Старик прижал его к груди, стал укачивать, и теперь громадные дома, над которыми подняли Назара, уже не казались такими высокими, он видел дали, страх ушел, и лишь туман, который рассеялся не до конца, мешал увидеть, что же там, далеко…

Во тьме погреба спящий Назар, звякнув цепями, медленно сполз со стены на пол, свернувшись калачиком. Губы тронула улыбка.

– Хранит вас… – тихий шепот сквозь сон. – Большой… добрый… отец…

Давид больше не сомневался. Хуже уже не будет. Назара приговорили к казни, Светлану выгнали, как подростка, который, заигравшись, вбежал в чужой дом и помешал заседанию членов Совета.

Так нельзя, и Давид корил себя за то, что не сделал этого раньше. Время всегда имеет значения, всегда. Он понимал это особенно сейчас, когда уходили последние минуты жизни – он чувствовал, что протянет очень мало, быть может, это и позволило ему продержаться. То, что он не сделал все, что мог и что от него еще как-то зависело.

Давид ждал, когда Кирилл останется с ним наедине. Только бы парня не услали в другое место до того, как они с ним переговорят. Как назло Макар почти не выходил из дома, а время шло. Завтра Давид будет не в силах говорить и показывать, если даже останется жив. Было у него подозрение, что сначала у него помутится рассудок, а уже после, погодя придет сама смерть. Хорошо еще, что утром, когда Никита, которого позже сменил Макар, задремал, и Давид успел шепнуть Кириллу, что им необходимо поговорить, без свидетелей. И чтобы им никто не помешал.

Давид чувствовал нетерпение парня и опасался, как бы тот не совершил ошибку, но Кирилл выдержал: занимался, чем положено, посматривая на охранника и – нечасто – на Давида.

Давид неожиданно для себя задремал, сказалось напряжение и ожидание – он попросту устал. Сквозь дрему он слышал, как в дом вошел один из подростков, новых приближенных Антона, Колобок, о чем-то зашептал Макару, и тот двинулся с ним к двери.

– Я скоро, – на пороге Макар оглянулся на Кирилла, посмотрел на Давида. – Дверь я запру, так что… не глупи.

Он вышел, и Кирилл, едва не опрокинув стол, бросился к Давиду, потряс его за плечо. Давид открыл глаза, глянул на Кирилла.

– Дядя Давид, Макар ушел. Ты что-то хотел?

Давид ответил не сразу, и Кирилл смутился, отвел взгляд. Давид преодолевал последние сомнения, но парень, видать, решил, что бывший Глава Поселения корит его за теперешнюю позицию.

– Я для вида соглашался с Антоном, – казалось, Кирилл сдерживается, чтобы не расплакаться, как мальчишка. – Думал, что Назару ничего не сделают…

– Я знаю…

– Честно? – Кирилл заглянул старику в глаза.

– Под моей кроватью… две доски… вынимаются…

– Что?

– Быстрее…

Кирилл неуклюже опустился на пол, заполз под кровать, отыскал две неплотно прилегающие доски. Пришлось повозиться – доски поддались не сразу. Заволновался Давид, что-то сказал, но Кирилл его не расслышал. Когда удалось зацепить доску, вторая поднялась легко, и в образовавшемся пространстве под полом Кирилл заметил какой-то сверток. Он вытащил его, выполз из-под кровати, показал его Давиду.

– Разверни…

Кирилл развернул и увидел пять доселе невиданных предметов – один побольше, уродливой формы, четыре – одинаковых – поменьше. Пораженный, Кирилл перевел взгляд на Давида.

– Что это?

– Оружие более опасное, чем арбалет. Дай-ка…

Давид с трудом поднял ноги, закряхтел, когда его пальцы обхватили пистолет и обойму. Тяжесть пистолета вынудила опустить руки.

– Помогай…

– Что надо делать? Что?

– Вот это, обойму, сюда… всунуть в пистолет. В обойме – патроны… Они будут вылетать, как маленькие стрелы… Они только с виду такие несерьезные… А в реальности… убивают быстрее стрел…

Кирилл смотрел на уродливый предмет скептически, хотя пытался заполнить все, что делает Давид. Все-таки бывший Глава не мог шутить или тронуться умом. Похоже, эта штука действительно смертельно опасна. Только бы разобраться.

Кое-как Давид одолел манипуляцию, простую в далеком прошлом. Ему нужно было отдышаться, но кто знал, сколько у них времени. Давид указал на маленький рычажок.

– Если… сдвинуть так… пистолет безвреден, – он задыхался. – Назад – стреляет. Дуло направлено, как стрела в арбалете. Когда стреляет – раздается громкий звук. Надо крепко держать…

Пауза. Давид уже не мог говорить, не передохнув, причем Кирилл чувствовал, что старик сказал не все.

– Что мне с ним делать? – не выдержал Кирилл, оглядываясь на дверь.

– Отдай Назару. Страже… что-нибудь придумай. Скажи, что Назар… поможет тебе в расчетах, – пауза. – Пусть он освободится… пусть остановит Антона. Иначе будет много крови.

– Но почему? Откуда вы знаете, что будет?

– Не сразу, но казней станет все больше. Так всегда было… раньше.

– Раньше? В Изначальном Месте?

– Возьми… пистолет.

Кирилл не сразу понял, что речь идет об уродливом предмете. Он взял его, выполняя указания старика.

– Просунь указательный палец… под эту скобу… Так… Жми пальцем… Так… Сдвинешь рычажок, если надо стрелять. Тогда все получится… Держать желательно на вытянутых руках… – хрипы вынудили Давида сделать паузу. – Объясни все Назару…

Давид захрипел, и Кирилл испугался, что старик умирает. Обошлось. Давид задыхался, но смерть еще не пришла за ним.

– И еще… возьми… записку… в подкладке моей куртки… Прочти сам и… передай Назару.

– Я все сделаю, дядя Давид.

– Это слова одной женщины… оттуда… что мы зовем… Изначальным Местом.

Глава 13

Линда не хотела думать, чем это ей грозит, если ничего не получится. У нее просто не было выбора. Как и в случае с удачной попыткой попасть к Назару, девушка решила, что будь что будет. Без Назара ей теперь не жизнь.

Быть может, думала Линда, погибни Назар на охоте или в результате иного несчастного случая, она бы погоревала, погоревала, и жизнь постепенно взяла бы свое, но не сейчас, когда Антон превращается в паука, который высосет кровь из любой мухи, что попала ему в паутину, а такой паутиной становилось – если уже не стало – все Поселение. Он своего не упустит, и даже то, что он пока не наседал на Линду, прекратил свои домогательства, ничего не меняло. Он ждет, ему сейчас не до нее, она все равно никуда от него не денется. Не зря он не напоминал ей о том, что ее согласие спасет Назара. Антон просто организовал суд, а об Линде как будто забыл.

Ради Назара она была готова согласиться на предложение Антона. Ей нужно было отдаться ему или устроить законную свадьбу, однако – она была в этом уверена – это не спасло бы Назара, лишь оттянуло бы неизбежное. Она знала об этом, и так думала не только она.

Когда вчера Линда заикнулась об этом Светлане, та схватила ее за руку, бледная, как будто просидела все лето в погребе.

– Ты что это удумала?

– Надо что-то делать. Вдруг он смягчится? Надо хотя бы попробовать…

– Сиди здесь, никуда не ходи. Я тебя не пущу, так и знай.

Ее решимость ослабла.

– Но они…

– Антон превращается в Волчару. И своих подхалимов дрессирует. Не лезь. Иначе он и тебя погубит, и Назара ты не спасешь. Подумай сама. Если вдруг он оправдает Назара, как он это объяснит? Предстоящей свадьбой? Типа простит, как Глава, да еще накануне собственной свадьбы? Может быть… Но потом… Ты подумала, что будет потом? Думаешь, он так это оставит? Он вероломный, как Волчара. Он возьмет себе все, что можно. Он и на тебе женится, и для Назара найдет что-то черное, чтобы опять подвести его под казнь.

После длинной тирады Светлана выдохлась, опустилась на стул. Ее руки дрожали, глаза смотрели в одну точку, и Линда попыталась ее успокоить: хорошо, она никуда не пойдет, пусть тетя Света не волнуется за нее.

Однако Линда понимала, что не обезопасит себя, оставшись в стороне. Как и в случае с казнью Назара, Антон найдет способ получить Линду, просто оттянет этот момент. В одном Светлана права: предложить Линде Антону себя – не выход. Нужно что-то другое. Что?

Ответ пришел на следующее утро, когда она пыталась отвлечься, сортируя травы. Она замерла, разглядывая листочки сон-травы, покосилась на спящих Веру и Аннушку, убеждаясь, что они ее не видят и, конечно, не прочитали ее мысли на ее лице. Задуманное она должна выполнить сама. Не хватало, чтобы из-за ошибки, из-за неудачи, казнили кого-то еще или просто сделали жизнь невыносимой.

Время поджимало, и Линда решила не откладывать. Сегодня же, поздно вечером. Благо подходящее средство почти готово. Проблема была чисто техническая. Как сделать, чтобы Антон и его прихвостни вдохнули пары сон-травы? Нужна была определенная концентрация, открытое пространство не подходило. Распылить средство надо в доме. Как же туда войти и что-то сделать, не вызывая подозрений? Предложить средство, как некую срочную профилактику, нельзя: Антон сразу что-нибудь заподозрит.

Отчаиваясь, Линда подошла к окну, выглянула, перевела внимание на раму, провела по ней пальцем. Если бы каким-то образом запустить пары сон-травы снаружи, не входя в дом…

Она попятилась, замерла: ее осенило. Она может использовать свои небольшие мехи – их сделал для нее Илья, когда ей понадобилось нагнетание воздуха или возможность распылять пары разных трав для приготовления снадобий. Ей надо оказаться возле окна дома незамеченной, с готовыми парами сон-травы…

На пути встало еще одно препятствие. Сопло мехов слишком крупное, чтобы просунуть его между пузырем и рамой, во всяком случае, незаметно и бесшумно. У Линды была игла, чтобы проткнуть пузырь в окне незаметно и тихо, но… через иглу пропустить пары нереально. Линда подумала о Кирилле, он мог бы помочь, но… Кирилла тоже держат под присмотром, он постоянно находится в доме Давида, там всегда кто-то из новоявленной охраны. На Кирилла надеяться нельзя – ему ничего не дадут сделать.

Линда села, глядя в одну точку. Надо попытаться сделать что-то самой. У нее еще есть время, однако, чтобы ей не мешали, чтобы у нее была возможность хотя бы для нескольких экспериментов, Линда должна остаться одна и не работать весь день.

Когда проснулась Аннушка, Линда сказалась больной, попросила позвать Светлану. Дабы ничто не помешало ее планам, Линда не призналась ни девочке, ни Светлане, что блефует, и ей горько было видеть беспокойство за нее самых близких людей. Она пообещала Светлане, что сама же и сделает себе лекарство, и они ушли. Аннушке, которая хотела остаться с Линдой, пришлось сказать, что Линде как раз нужен полный покой. Впрочем, Линда страховалась напрасно: на фоне происходящего ее отсутствие на Дальнем Поле прошло незамеченным и не вызвало любопытства и, тем более, подозрений, как у женщин, так и у Антона с его прихвостнями.

День она корпела над приставкой к соплу мехов, ничего не получалось, и к вечеру Линда примирилась с тем, что ей придется сделать все грубо и рискованно: проделать дыру в пузыре и уже в нее напустить паров сон-травы. На всякий случай она решила попробовать это на окне своего домика. Она вышла, убедилась, что рядом никого нет, никто на нее не смотрит. Иглой она проткнула отверстие, рядом еще одно и еще. Она протыкала пузырь у самой рамы, пока десятки малюсеньких дырочек не образовали одно отверстие, достаточное для сопла мехов. Линда сходила в дом за мехами, проверила и убедилась, что сопло входит в отверстие. Конечно, возле дома Давида будет опасно, и ей придется проделывать подходящее отверстие гораздо дольше, более медленно и бесшумно, чем она делала в своем окне, притом, что и у себя она потратила немало времени.

Измотанная, скорее, морально, измотанная ожиданием, растянувшимся до бесконечности днем, Линда кое-как дождалась вечера, убедила вернувшуюся Аннушку, что выздоровела. Наконец, девочка и Вера легли спать, и Линда взяла мехи с прикрепленной к ним емкостью, наполненной парами сон-травы.

Затворив за собой дверь, Линда замерла на крыльце, вглядываясь в домики, расплывавшиеся в полумраке. На мгновение ей показалось, что где-то бродит Антон, заметит ее и все поймет, а план Линды провалится, но было тихо, никакого движения, и она успокоилась. Ее ничто не остановит. Если даже ничего не получится, она ни о чем не пожалеет. Пусть даже ее казнят, если им так нужно, но она попытается освободить Назара, себя, Кирилла, всех людей Поселения. И времени у нее не осталось. Кажется, со слов Веры, люди сегодня болтали, что казнь назначена на послезавтра, утром. Так быстро… Значит, тем более никаких колебаний.

Она спустилась с крыльца.

– Небеса, помогите мне, – прошептала она. – Помогите освободить любимого.

К дому Давида Линда подобралась без проблем, обойдя часового – кажется, это был Сергей. Хотя внутри горели свечи, и Антон не должен был спать, Линда не услышала ни звука, как если бы в доме, кроме Давида, никого не было.

В этой тишине она рисковала, что обнаружит себя, протыкая раз за разом пузырь. Она надеялась, что Антон и кто бы там ни был с ним, будут разговаривать, шагать по комнате, что-то делать, производя хотя бы небольшой шум, но прождав какое-то время, девушка убедилась, что ничего не меняется.

Если Антона здесь нет? Мало ли где он сейчас находится.

Вопрос породил и другие – они хлынули потоком, и Линда осознала, что сразу не предусмотрела множество мелочей, которые сейчас таковыми не казались. Ей нужно было одурманить сон-травой не только Антона, но и как можно больше его прихвостней. Конечно, без Антона ничего не выйдет – он единолично отдает приказы, но, если кроме него все окажутся в здравом сознании, шанс все испортить был велик. Однако Линда понимала, что вряд ли с Антоном окажутся все его приближенные. Выбора у нее не было. Главное – воздействовать сон-травой на Антона.

Линда взялась за иглу. Она вспотела, пока добилась нужной величины отверстия, затем позволила себе передохнуть, прислушиваясь к тишине внутри дома. Ей померещился хрип Давида, но это могло быть воображение – она же знала, что старик находится внутри.

Она поколебалась, достала мехи, приставила сопло к отверстию. Выждав еще немного, она медленно принялась разводить-сводить ручки мехов. Она опасалась, что импровизированный резервуар не выдержит, треснет или вообще развалится, но процесс пошел без помех. Пары сон-травы перемещались из небольшого резервуара между ручек мехов внутрь дома.

Послышались голоса, Линда едва не выронила свое устройство. Она застыла, понимая, что надо прятаться: кто-то шел к дому. Но охвативший ее паралич не позволил сделать ни шагу, когда она узнала голос Антона. Она лишь прекратила двигать ручками, прижавшись к стене и раме окна.

С Антоном были еще трое – кто-то из подростков и Альберт с Макаром. Они прошли так близко от нее, что Линда смирилась с мыслью, что они вот-вот окликнут ее, смирилась с поражением. Оказывается, она заполняла дом парами сон-травы в тот момент, когда никого из тех, кого надо одурманить, не было.

Они ее не окликнули и, тихо переговариваясь, вошли в дом. Паралич медленно отпустил Линду, она осознала, что ей повезло. Нужно дальше приниматься за дело, но ее руки так дрожали, что она рисковала выронить устройство и потому медлила, пытаясь прийти в норму. Одновременно она прислушивалась к голосам в доме. К сожалению, Антон говорил тихо, так же тихо ему отвечали, и Линда мало что понимала.

Кажется, речь шла о Якове и Павле, о том, что с ними надо «что-то решать», убедиться, что они… и дальше было непонятно. Антон возбуждался, что-то доказывая, Макар оправдывался.

Линда взялась за ручки мехов. Голоса, хотя и негромкие, приглушали шорох работы устройства. Линда вся взмокла от напряжения, она так не потела, даже работая в жаркие дни на Дальнем Поле. Дело двигалось: Линда чувствовала, как заканчиваются пары сон-травы. Правда, возникло новое беспокойство: хватит ли вещества на стольких человек? Линда не проводила подобных экспериментов ранее и не могла знать, какой необходим объем. Внутри, кроме Антона и троих дружков, были Давид и Кирилл, и они тоже дышали, «забирая» часть газа у врагов Линды и Назара. Кроме того, она не могла знать, как именно себя поведут отравленные сон-травой люди: насколько будет заметно со стороны их состояние?

Однако девушка ничего не могла изменить, ей оставалось надеяться лишь на Небеса. Когда сон-трава закончилась, Линда замерла, понимая, что теперь нужно выждать, прежде чем войти в дом. Но выждать немного.

Лишь теперь она осознала, что разговор в доме иссяк. Не прервался, резко, по конкретной причине, а затих, расселся, как свет блекнущего дня незадолго до сумерек. Кто-то из парней внутри еще что-то говорил, но речь казалось бессвязной и не вызывала определенной реакции у остальных. Кажется, план Линды удался: сон-трава действовала.

Линда отступила от окна, спрятала в траве устройство – место она выбрала заранее, как только пришла сюда, двинулась к крыльцу. На ее пути, кажется, осталось единственное препятствие: часовой, который не был одурманен сон-травой.

– Кто идет? – Сергей поднял арбалет.

Прихвостни Антона превратились в настоящую маленькую армию, готовую не только подчиняться старшему, но и охранять его, как положено. Линда напустила на себя тревожный растерянный вид.

– Меня Антон вызывал. Хотел о чем-то поговорить.

– Сейчас? – Сергей удивился.

– Сказал, как только мои девчонки заснут. Чтобы не видели и… не болтали лишнего.

– А-а… Так это… у него там сейчас разговор серьезный. Обсуждают кое-че, – Сергей не знал, как быть.

– Пусть Антон сам решит. Может, скажет, чтобы ушла, а поговорить можно и завтра. Я ж не знаю, что он… от меня хотел.

Сергей посторонился.

– Я ему скажу, что ты пришла. Только ты это… Проверить тебя надо. Ножика или еще чего не припрятала?

Линда расправила платье, повернулась.

– Сергей, не болтай чепухи. Тоже скажешь…

Сергей не касался ее, но встал к ней вплотную, рассматривая облегающее платье, и Линда поблагодарила собственную интуицию, когда перед выходом из дома отказалась от ножа.

– Ладно, пошли… – он приоткрыл дверь. – Антон? Тут к тебе… Линда. Ей можно войти?

Он сделал шаг за порог, остановился, и Линда вытянула шею, чтобы видеть происходящее.

Подросток – это был Хорек – задремал прямо на табурете. Спал Кирилл, опустив голову на сложенные на столе руки. Давид лежал с закрытыми глазами – наверняка спал: сон-трава подействовала на него быстрее всех. Макар прислонился к стене и выглядел задумчивым. Казалось, он о чем-то усиленно размышляет, но Линда знала, что парень одурманен сон-травой. Альберт, с виду уставший, сидел на кровати, глядя в пол. Антон находился за столом возле спящего Кирилла. Он был единственный, кто казался нормальным, и Линда испугалась, что на него пары не подействовали.

Однако страх прошел, стоило Антону ответить Сергею:

– Заходи, заходи, приятель… И Линда пусть войдет, всегда пожалуйста.

Сергей, нахмурившись, посторонился, пропуская девушку, отступил на крыльцо, закрыл дверь. Антон показался ему странным, но Сергей уже был вышколенным подчиненным.

– Линда, проходи, садись, – Антон говорил медленно, будто обдумывал каждое слово. – Угостить тебя чем-нибудь?

Свойства сон-травы обладали тем, что одурманенный человек шел на поводу у собеседника. Он превращался в податливую глину, из которой можно вылепить, что угодно. Однако Линда с закрытой дверью рисковала превратиться в нечто похожее.

– Антон, давай… освободим Назара. Ему там холодно и одиноко, – Линда задержала дыхание, напряглась.

– Да, да, конечно. Давай.

– Только… его надо освободить прямо сейчас… Ночью ведь очень холодно.

– Да, конечно. Альберт, проводи Линду, и пусть Назар выйдет из погреба.

Альберт поднял голову, медленно встал. Линда приоткрыла дверь, обернулась на Антона.

– А ключ? От колодок? Нужно снять колодки.

Антон засуетился, проверяя свои карманы, вытащил связку ключей, снял один, протянул Линде.

– Вот этот. Бери… Идите побыстрее. Назару там холодно.

Альберт, пошатываясь, пошел на выход, но на этом везение для Линды закончилось. Альберт споткнулся и повалился на пол, послышалось его ровное дыхание – он заснул.

Линда растерянно посмотрела на Антона. Она осознала, что неправильно рассчитала время. Случись это днем, Антон и его дружки были бы заторможенными, но готовыми к действиям, нужным Линде. Однако была ночь, и люди хотели спать. Воздействие паров сон-травы в таком состоянии имело побочный эффект: оно усыпляло.

Антон подошел к Альберту, потормошил его, но тщетно.

– Заснул… – в голосе Антона слышалось удивление и растерянность.

Он обернулся к Макару, но Линда догадалась, что с Макаром выйдет то же самое.

– Антон, ты не мог пойти со мной? Вместо Макара?

– Да, почему бы нет. Заодно и Назару помогу выбраться из погреба.

– Только быстрее, Антон.

Линда поддержала его за локоть, помогая встать. Надежда вспыхнула с новой силой: все еще получится. Они с Антоном вышли, Линда убрала руку, хотя опасалась, что Антон без ее помощи свалится с крыльца. Она подумала, что не захватила с собой хотя бы один арбалет, но было поздно возвращаться. Только бы миновать Сергея. Голову терзали новые вопросы: что потом? Как раздобыть арбалет? А люди – они же против Назара?

– Куда это вы?

Линда вздрогнула, не сразу заметив Никиту. Тот стоял напротив дома с арбалетом.

– У нас свои дела с Антоном, – слова вырвались у Линды быстрее, чем она обдумала, что сказать.

Надо было сказать что-то другое. Никита насторожился.

– Антон? Ты куда?

Антон улыбнулся.

– Надо освободить Назара. Ему там холодно.

Линда едва не застонала и поняла, что от Никиты надо отделаться побыстрее.

– А ты что тут бродишь? Ночью? Подслушать хотел?

– Чего? Я Сергея сменить пришел.

Сергей сошел с крыльца. Он не подтвердил слов напарника, но этого и не требовалось – у них была смена часового. Сергей удивленно рассматривал Антона.

– Ну, так меняйтесь, – Линда взяла Антона под руку. – А нам пора.

– Э, э, постойте… – Никита приподнял арбалет, отступил на шаг. – Антон, зачем Назара-то освобождать? Он же предатель, его скоро казнят.

Антон кивнул.

– Предатель, да.

Линда почувствовала, как ослабли ноги.

– Мы хотели… с ним поговорить. С Назаром. Я, Антон и Назар. Чтобы Назар раскаялся.

Антон кивнул.

– Да, поговорить.

– Пошли, – Линда потянула Антона в сторону.

Тщетно. Никита догадался, что дело нечисто. И его подозрение передалось Сергею.

– Стойте! – Никита упер арбалет в грудь. – Что-то тут не так… Антон, ты разве хочешь освободить Назара? Ты же сам говорил, его надо казнить.

– Надо… Говорил.

Линда выдавила из себя, поражаясь, как дрожит голос:

– Дай нам пройти…

– Стоять! Сергей, зови Макара! Быстро! Она что-то с ним сделала, с Антоном!

Глава 14

Антон расхаживал по домику Линды, а она сидела на кровати, подтянув колени к подбородку, и смотрела в одну точку. Дурман Антона прошел, и теперь он выглядел невероятно бодрым. Антон успел вздремнуть, когда Никита и Сергей, связав Линде руки, тормошили заснувших Хорька, Макара и Альберта.

Линде не повезло. Сначала потому, что одурманенные сон-травой были и без того уже сонные, а после несвоевременно появился Никита. Этот пронырливый, лживый парень оказался более живучим, нежели остальные. Линде так хотелось расцарапать ему лицо, но он был для нее недосягаем.

Антон не знал, как быть с Линдой. Она едва не подняла бунт, едва не освободила преступника, но посадить ее в погреб, как Назара, Антон не решался. Ее запрут в ее же домике – это и станет ее тюрьмой до того, как с ней что-то решат. Веру и Аннушку, разбудив, уже увели прежде, чем вернули сюда Линду. Завтра в Поселении поползут слухи, что ночью что-то случилось, но подробностей люди знать не будут, и потому Антон может повернуть ситуацию в любую удобную ему сторону.

Он все еще был под впечатлением, как Линда едва не провернула свой план, дерзко, причем без оружия, используя лишь свой бабский талант работать с травами. Антон отметил про себя, что с этой сон-травой нужно будет поэкспериментировать, разобраться, на что она способна, но уже после того, как Назар отправится на кладбище, за компанию к праотцам.

Антон остановился, посмотрел на Линду. Сейчас, совершив преступление, она была в его власти, он мог бы взять ее силой, однако… Он вряд ли одолеет ее один, нужны помощники, а он не хотел, чтобы кто-то присутствовал при его «первом разе» с Линдой. И она наверняка будет кричать, сопротивляться, об этом узнают люди. Пока еще рано так рисковать своим положением ради бабы, пусть даже ради такой, как Линда. Антон признал, что хочет, чтобы все было по согласию. Для этого еще оставались шансы, особенно после того, как не станет Назара.

И все-таки эта девка выглядела упорной и неподатливой. С трудом верилось, что она станет женой Антона добровольно. Ничего, ничего… Спустя какое-то время, когда его власть окрепнет, он сможет манипулировать Линдой, он подавит ее волю, создаст условия, при которых она будет вынуждена согласиться и стать его женщиной. Его планы простирались далеко, грандиозные планы. Он даже планировал построить еще одно Поселение, рядом, отдельно для Главы – там уж точно никто не скажет ему ни слова и не узнает, что он делает со своей женщиной. Надо лишь провести обычай хранить все оружие в одном месте, которое контролирует только Глава Поселения, и его власть станет абсолютной.

Антон улыбнулся.

– Так хочешь освободить своего Назара? – Антон шагнул к кровати, присел на край.

Линда не ответила, и он нахмурился.

– Не молчи, когда с тобой говорят. Или хочешь, чтобы в погреб, как Назара, посадили Светлану? Аннушку?

Линда посмотрела на него.

– Ты не поспеешь… – уверенности в ее голосе не было.

Антон едва не расхохотался: кажется, он отыскал брешь в ее гордости. Маленькую брешь, но пока и это немало.

– Еще как посмею. Причина всегда найдется, ты сама это знаешь. Сейчас, когда люди едва избавились от опасности дурацкого похода к Белому Пику, из-за которого могли потерять основных охотников, сейчас они особенно восприимчивы к тем, кто… так и не примирился с новой ситуацией. Семена заговора могут долго еще давать свои подлые всходы. А задача нового Главы – вырывать эти ростки с корнем. И ни его вина, что смуту сеют и молодые, и кто-то из стариков. И при этом они… еще и подростков, почти детей привлекают. Которых надо, конечно же, строго перевоспитывать после такого общения. Жаль, но… детей еще можно исправить. Погреб – самый действенный способ…

Она посмотрела на него так, что он запнулся.

– Ты что… Волчара? Как ты… дошел до такого?

Антон покачал головой: так упрекают маленького ребенка, сказавшего глупость.

– Давай лучше поговорим о нас с тобой… – ухмылка одними губами. – Я могу… сделать с тобой все, что захочу. При этом я… даже не ударил тебя за то, что ты сделала. Ты разве не оценила это? Я все еще хочу, чтобы ты стала моей женой, по собственному желанию…

– Никогда!

– Не торопись, – Антон поморщился, подавляя вспыхнувшую злобу. – Подумай, как следует. Тебя ждет… прекрасная жизнь. Ты сможешь… не работать на Дальнем Поле. У тебя даже будут служанки. Подумай, мог ли тебе дать это Назар? Просто сравни нас с ним. Сравни то, что может каждый из нас. Глупец, который бредит лишь Кораблем и Белым Пиком. Который не смог сохранить свою свободу, не смог защитить тебя, который вынудил тебя рисковать собой. Твой Назар – ничтожество. Беспомощный хорек, ни на что негодный. Он даже на охоте… был трусом, между нами говоря.

– Ты лжешь. Назар не был трусом.

– Не ты с ним была в разведки на Мясоноса. Не ты…

– Но я была с ним, когда он нес меня, не желая оставлять волкам. И когда ты ушел, думая лишь о себе.

Антон застыл, резко встал, прошелся по комнате. Так хотелось ударить ее. Стерва! Ударить, избить, взять силой, сделать все, только чтобы она умоляла его, плакала, ползала перед ним на коленях. Даже отреклась от своего Назара!

– Линда, я не буду повторять это бесконечно. У тебя небольшой выбор. И благодари вообще, что он у тебя есть. Либо ты станешь моей. Либо твоя жизнь превратится… в кошмар. А сначала в кошмар превратится жизнь тех, кто тебе дорог. Поверь, я знаю, что говорю. Ты ничего не сможешь. Если раньше ты еще могла рассчитывать на поддержку стариков, теперь тебе даже поговорить не дадут без моего ведома. Ты – преступница, заключенная. И люди будут думать о тебе то, что я им скажу. И сделают с тобой то, что я им скажу.

Антон позволил себе паузу – запыхался, пока говорил. Он молчала, подавленная, и это было хорошим симптомом.

– Забудь ты про Назара, будь умницей. Он – почти мертв. Есть еще кое-что. Если ты дашь свое согласие, он умрет легко. Если же… будешь упорствовать, я оставлю его на ночь за оградой, волкам. А ты будешь смотреть на это, вместе со всеми. И так станут казнить всех бунтовщиков. Всех! Так что? Хочешь насладиться зрелищем? Или будешь паинькой? Только не спеши, подумай. Станешь моей – будешь счастливой. Ты родишь от меня детей, родишь, сколько захочешь. Ты ведь хочешь детей? Хочешь, я знаю… Вы бабы, только об этом и говорите. И твои дети будут самыми главными в Поселении. Только представь свое положение. Неужто тебе этого не хочется? Совсем-совсем? Ни за что не поверю. Так что подумай. У тебя всего один день. Всего один.

Линда закрыла лицо руками, зарыдала. Антон улыбнулся. Это был маленький шажок к победе. Она не огрызнулась, не бросилась на него, пытаясь расцарапать ему лицо. Она ему ничего не сказала – она разнылась, как обычная девка.

Ему захотелось подойти к ней, погладить по спине, просто прикоснуться, но Антон не решился. Это не только проявление слабости, такой поступок может нарушить возникшую ситуацию, и Линда, вместо того, чтобы подчиниться, снова покажет когти. Надо дать ей время, выдержать паузу, и плод, созревая, сам упадет ему в руки.

Антон с усилием отвернулся от Линды, вышел, прикрыв за собой дверь. На крыльце с арбалетами в руках стояли Лис и Хорек.

– Никого без меня к ней не пускать. И ее не выпускать. Ни под каким предлогом.

Лис и Хорек вытянулись и закивали. Антон зевнул. Срочно надо поспать.

Кирилл приближался к домику Назара в небывалом доселе напряжении: ничего подобного прежде он не испытывал. Еще недавно домик был и его жилищем, теперь он превратился в тюрьму для главного бунтовщика и приговоренного к казни. Чем ближе к крыльцу, на котором с арбалетом стоял Макар, тем больше слабели ноги Кирилла, при этом он чувствовал: это первый и последний шанс передать Назару оружие и обговорить детали побега.

Казнь уже завтра! Времени нет! И эта ситуация с Линдой… Вдруг и ей что-то сделают? Кто знает, на какие меры пойдет Антон уже сегодня днем. Кирилл не до конца уяснил, что случилось с Линдой, поговорить он с ней не мог, лишь догадался, что она каким-то образом пыталась спасти Назара, вступилась за него и вот – теперь она сама под стражей.

Знай она, что именно Кириллу передал Давид, быть может, Линда повременила бы, но уже поздно – это случилось. И едва не нарушило план Кирилла. Он рассчитывал предупредить Антона, убедиться, что тот лично даст добро на то, чтобы «Назар помог кое в каких расчетах», однако сейчас, заметив состояние нового Главы Поселения, Кирилл не рискнул заговаривать с ним. Вместо этого Кирилл рискнул пойти на блеф. Все равно терять нечего – Кирилл сомневался, что сможет нормально жить при новом Главе и его порядках.

К Назару нужно добраться во что бы то ни стало. Один Кирилл ничего не сделает, как и Назар, а вот вдвоем… еще есть шанс. Какое счастье, что кроме Кирилла Давид раньше обучал и Назара, хотя уже тогда было ясно: призвание Назара – охота, но не науки.

Макар заметил приближение Кирилла, перехватил арбалет.

– Чего надо в такую рань? Не спится?

Кирилл улыбнулся.

– Надо, чтоб Назар помог кое в каких расчетах. Один не справляюсь. Пусть перед казнью принесет Поселению хоть какую-то пользу.

Макар смотрел недоверчиво.

– Антон знает?

– Конечно, – Кирилл надеялся, что его голос звучит уверенно. – Еще вчера вечером договорились. Он разве не сказал?

– Вроде нет.

– Надо было Давиду кого-то кроме Назара обучать, – Кирилл хихикнул. – А то через день у меня помощников-то больше не будет.

Макар криво усмехнулся, однако недоверие его не покинуло.

– Покажь, че такое.

Кирилл развернул тряпицу. Еще перед выходом он терзался, как лучше поступить. Спрятать пистолет или пронести его открыто? Догадается ли охранник, что это оружие далеких предков? Кирилл понимал, что его могут обыскать и, если найдут пистолет, спрятанный, это станет катастрофой. И Кирилл решил, что прятать лучше всего на виду. Для надежности он добавил в тряпицу еще несколько безобидных предметов: на их фоне пистолет не так бросится в глаза.

Макар вытянул шею. Кроме пистолета в тряпице была колбочка, линейка, циркуль, кусок коры дерева, тюбик с пастой, прозрачный пустой пузырек. Макар потянулся к пистолету.

– А это че? – он взял оружие, покрутил, рассматривая.

– Новая штука для улучшения роста посевов. На Дальнем Поле. Вот с ней и надо расчеты делать: под каким углом и сколько раз впрыснуть вещество на один квадратный метр Поля.

– Ничего себе… – у Макара мелькнуло невольное уважение. – Когда ты… ее сбацал?

– У стариков была основа. Я лишь добавил пару деталей, – Кирилл завернул тряпицу. – На воздухе нельзя долго держать открытым.

Он сделал шаг к двери, но Макар тронул его за плечо.

– Ты только это, ученый, того… не балуй. Пожалеешь. Одна уже допрыгалась, так что…

– Какое баловство? Ты знаешь, как нужна эта штука? – Кирилл приподнял тряпицу. – Пусть помозгует, перед казнью. Заодно мозги ему прочищу, насчет кораблика его волшебного. Только, Макар, мне б его… из погреба поднять. Там, внизу, не видно ни зги. Да и не поместимся.

– Волчара… Антон точно в курсе?

– Точно, точно… Не боись, не сбежит твой Назар.

Они вошли, Макар откинул крышку погреба, заглянул вниз.

– Просыпайся.

Минутное облегчение Кирилла – удалось пройти! – сменилось новым страхом: как отреагирует Назар? Кто знает, в каком он сейчас состоянии? Если он наотрез откажется в чем-то участвовать, Макару ничего не останется, как запихнуть его назад в погреб, и Кирилл уйдет ни с чем.

Назар медленно выбрался, Макар помог ему, и, к счастью, Кириллу удалось встретиться взглядом с Назаром, прежде чем Макар выпрямился и смог их контролировать. Кажется, Назар понял, что Кирилл пришел не просто так. Кирилл засуетился, раскладывая на столе предметы из тряпицы и поспешно заговорил:

– Назар, мне надо, чтобы ты держал в уме сразу по два трехзначных числа, а потом их мне проговаривал. Я делаю расчет – и снова два трехзначных числа от тебя. И так далее.

Назар никак не отреагировал, присел за стол, положил локти на стол, разглядывая предметы. Кирилл надеялся, что не переборщил с объяснением того, что должен делать Назар. Макар мог спросить, почему Кирилл не воспользуется обычной записью, зачем обязательно ему нужен еще один человек, но он этого не спросил.

Какое-то время Макар ходил по комнате туда-сюда, и Кирилл встревожился, покинет ли их охранник хотя бы на несколько минут. Ему все сложнее было сосредотачиваться на «совместной работе» с Назаром: он не мог говорить, что придется, следовало сохранять им же самим придуманную логику. Назар подыгрывал Кириллу, но и ему все труднее давалась своя новая роль. Несколько раз они с Кириллом переглянулись, но что-то изменить были не в силах.

Макар, не говоря ни слова, без видимой причины вышел из домика. От неожиданности Кирилл застыл, не осознавая, что именно произошло, пока паузу не прервал Назар:

– Что ты хотел?

Кирилл встал, подхватил пистолет, из головы ушли все мысли.

– Говори же. Он вернется в любой момент.

– Я пришел, договориться с тобой о побеге. Тебе надо освободиться и скинуть Антона.

– Как я смогу освободиться?

– С помощью этого, – Кирилл приподнял пистолет.

– Что это?

– Предмет, который Давид получил от предыдущего Главы Поселения. Этот предмет… сделали в Изначальном Месте.

Назар молча смотрел на оружие. Не было ни удивления, ни недоверия.

– Сейчас покажу, как он действует… – Кирилл сунул руку в карман, извлек бумажку. – А это записка от предков, Давид передал. Потом прочтешь.

Назар очнулся от непродолжительной дремы, прислушался. Он проваливался в сон, созерцал смазанные сновидения, затем что-то выталкивало его в реальность. Ему нужно было нормально поспать, отдохнуть, набраться сил перед тем, что его ждало, но он никак не мог успокоиться, по-настоящему сон не брал его. Назар боялся проспать.

Понимая, что все тщетно, Назар вытащил пистолет и решился тренироваться. Он выхватывал оружие, направлял его перед собой, держал, не двигаясь, прятал и снова выхватывал, целился, двигал указательным пальцем.

Получалось неплохо. Назар опасался, когда Кирилл сказал, чтобы пистолет остался у Назара. Не проверит ли на выходе Кирилла Макар? Кирилл все предусмотрел: он заранее взял с собой и пронес в карманах, не показывая, несколько металлических предметов – теперь надо было сказать, что пистолет, приспособление для Дальнего Поля, временно разобран. Макар не догадался бы, даже если бы проверил Кирилла. Пистолет бросили в погреб на солому. Назар признал, что ему нужно свыкнуться с внешним видом пистолета, с его тяжестью, не считая самого главного – тренировки.

Они с Кириллом мало что успели обговорить, лишь самое начало действий. Того, что будет позже, они почти не коснулись: не осталось времени. Макар появился внезапно, и оба сделали вид, что проверяют подсчеты. Кирилл хотел что-то написать в записке, но Назар коснулся его руки и покачал головой. Макар тоже умел читать, и, если он проверит, что пишет Кирилл… Им оставалось лишь импровизировать завтра, смотреть по обстоятельствам. Ничего не будет вообще, если Назар не освободится, если они не переиграют Антона и его прихвостней.

Назар однако не удержался от того, чтобы заглянуть в записку от Давида. Она поразила его, и он осознал, что сам догадался бы, что человек, написавший это, не имел к ныне живущим в их Поселении никакого отношения, даже не предупреди Давид, что досталась записка от предков. В записке было три предложения, ниже стояло имя.

Я ПРОСИЛА СИЛЫ – И БОГ ПОСЛАЛ МНЕ ИСПЫТАНИЯ

Я ПРОСИЛА МУДРОСТИ – И БОГ ПОСЛАЛ МНЕ ПРОБЛЕМЫ, НАД КОТОРЫМИ НУЖНО ЛОМАТЬ ГОЛОВУ

Я ПРОСИЛА МУЖЕСТВА – И БОГ ПОСЛАЛ МНЕ ОПАСНОСТИ

АГНЕС ГОНДЖА БОЯДЖИУ (МАТЬ ТЕРЕЗА)

Позже, уже в погребе, Назар обдумывал смысл того, что несли в себе эти строки. До конца он этот смысл не понимал, слова казались сложными, но где-то внутри он чувствовал: они затронули его душу, он с ними согласен. Эти строки жили сами по себе, кем бы ни была та, что их оставила, они порождали у каждого свое собственное восприятие. В любом случае Давид не зря сохранил эти строки и передал их Кириллу и Назару. Не зря. И момент оказался самым подходящим. Отдай Давид их Назару раньше, когда еще не было обвинения, погреба, убийства Ильи и сорванного похода к Белому Пику, впечатления и польза от них были бы намного меньше. Сейчас эти строки стали чем-то вроде протянутой дружеской руки человека, который, казалось, покинул вас, однако в реальности оставался рядом.

Непостижимые строки, порожденные в Изначальном Месте, возможно, помогли быстро привыкнуть к пистолету. Назар ощущал, как с каждым разом все быстрее выхватывает оружие, четко снимает предохранитель, легче вскидывает пистолет и держит на вытянутых руках. В его понимании строки некой Агнес и пистолет Давида были связаны неразрывно. И не только потому, что их одновременно принес Кирилл. Была и другая связь, невидимая, неуловимая.

Сонливость вновь наступала на него, и Назар улегся, свернувшись калачиком.

– Небеса, помогите мне…

Завтра все решится. На грани сна он почувствовал беспокойство: что делать после того, как он получит свободу? Как воспримут люди то, что он совершит? Если будет всеобщее недовольство, нет смысла в освобождении: ему нельзя оставаться в Поселении, но он также понимал, что идти ему некуда. Разве что до Пещеры, где ему станет так плохо, что даже смерть будет облегчением.

Кое-как Назар отогнал эти мысли. Он напомнил себе, что предлагал Антону. Чем безропотно умереть, лучше умереть на пути к Кораблю. Быть может, его жизнь и должна была завершиться чем-то подобным: хотя бы попыткой доказать, что вера – не пустое явление. Где-то под этими мыслями мелькнула надежда, что люди, освободившись от Антона, встанут на сторону Назара, но он не стал об этом размышлять. Быть может, в этом ему помог подступивший вплотную сон.

Все решится завтра.