Пришлые и ушлые

Николай Берг. ПРИШЛЫЕ УШЛЫЕ. 1.

Каменная стена горящего особняка внезапно вспучилась посередине и рассыпалась, словно была сложена не из гранитных блоков, а детских кубиков. Покосились и рухнули затейливые башенки с флюгерами. Из облака пыли и дыма вывалилось рыло Двуногого, с которого сыпались стропила, расщепленные доски, штукатурка и черепица. Механическое чудовище грузно перебралось через остатки стены, с лязгом и гулом ломанулось по каменной осыпи. Маг-юнец в дешевом наряде, показывавшем его убогий статус ученика, не сообразил ничего лучшего, как оплести блестящие фиолетовым отливом металлические ноги гиганта быстро выросшими из земли тонкими и слабыми даже на вид плетьми ядовитого плюща. Двуногий просто не заметил этого воздействия, но на появление стоящей во весь рост цели среагировал моментально, довернув тяжелую тусклосияющую дырчатую трубу. Смачно харкнул из нее раскаленным металлом. От глупого новичка полетели ошметья, и его силуэт просто исчез, словно разорванная бумажная фигурка.

– Идиотер! Молокососер! – злобно буркнул сидевший рядом с Вила’Раем безбородый и безбровый гном. Обожженная грубая харя гнома презрительно сморщилась, но тут же разгладилась и гном зашипел от боли. Морщиться, и гримасничать ему было очень больно.

Илитиири Вила’Рай только кивнул. Ясно было, что сопляк растерялся и сделал то, что не надо было делать. Хотя атака была внезапной, раньше пришлые берегли себя и Двуногие вот так не пробивали собой дома. Видно и они дошли уже до такого градуса боевого остервенения, что и себя не жалко, лишь бы врагов угробить. Сам эльф, как и сидевший рядом гном до такого состояния дошли уже вчера. Если бы кто сказал им раньше, что они будут работать вместе, драться плечом к плечу, да еще и с людьми в одном отряде, вряд ли бы поверили. Войн в Долине уже давно не было. Стычки со Светлыми тоже стали редкими и не носили характера Большой Беды. Но, ни илитиири, ни дварфы, ни люди все же не считали себя равными. И, в общем, кроме торговли и необходимых контактов старались не общаться. Явившиеся не пойми откуда пришлые прокатились по землям Долины как огненный пал. Не понятно было, что им нужно, они просто выжигали все на своем пути, их не соблазняли сокровища, им не были нужны рабы. Без какой либо видимой причины они уничтожали все. И с виду они были совершенно чужими – даже гномы, имевшие на вооружении и паровых големов и военмехеров ничего подобного не могли припомнить. Пришлые были непонятно откуда. Не из этого мира. С магией не имели ничего общего. Чистые механизмыры, как уверенно определил обожженный гном, бывший сам Мастером Мифрильной Кузни и понимавший в этом досконально.

Теперь Двуногий выбрался на ровную поверхность улицы и встал, поворачивая верхний купол в разные стороны. Понятно, «слуг» ждет, а те застряли в руинах. Они все же не такие мощные и меньше втрое. Сам-то Двуногий был повыше крупного тролля и походил на металлическое яйцо с выступами, размещенное на столбообразных ножищах.

Но при таком грузном виде он мог и бегать и прыгать и потому противником был очень опасным. Даже если бы не плевался огненным металлом. А он – плевался. И от этого никакие доспехи не помогали. Даже мифриловые.

Три силуэта «слуг», похожих на толстые карикатурные статуи людей или эльфов, с зализанными контурами и в полтора роста, наконец, вылезли из облака пыли и Двуногий решительно попер по заваленной всяким хламом улице на площадь. Гном заскрежетал зубами от злости, видя, как гигант ловко обходит все заботливо обустроенные ловушки. Чует он их что ли? Или научились за прошедшие дни боев? А ведь замаскированы все ямы очень толково. И получается – все зря. Хотя три дня назад на каждого Двуногого приходилось по шесть «слуг». Поистрепались, твари?

Вила’Рай до рези в глазах смотрел – когда старый маг, командовавший обороной, даст знак. Смотреть было трудно, хотя небо было закрыто тучами и многослойным дымом пожарищ, все же был день, а днем темные эльфы чувствовали себя не самым лучшим образом. Знак появился очень вовремя и илитиири, не высовываясь из укрытия, тут же поставил сразу две иллюзии, взяв за образец обоих боевых магов, которые еще были живы.

Как только фигуры в мантиях возникли за поваленным деревом и вскинули руки для заклинаний, пришлые обрушили на них шквал огня, причем – опытные твари – резко двигаясь зигзагами. Тут и хлопнул рядом тяжелый агрегат, собранный из двух мощных гномских арбалетов, поставленных на колесную раму и смотревших под углом друг к другу. Две утяжеленные стрелы полетели по бокам механической твари, а между ними сверкая, растягивался тонкий, но прочный шахтный трос. Двуногий не боялся стрел, копий, мечей и магии. Единственно уязвимым он становился, если падал. Повалить его было очень трудно, только если подловить в момент резкого движения, когда одна ножища была в воздухе, на весу. Безбородый смог подловить. Стрелы крутанулись вокруг твари, спутывая ей ноги, вместо шага механизм дернулся судорожно несколько раз, пытаясь высвободиться и устоять, но не смог и гулко ничком грянулся о мостовую. Труба начала плеваться огнем. Но как-то лихорадочно и бестолково, в никуда.

– Аррр! – довольно рявкнул гном. Теперь на «слуг», оказавшихся без прикрытия, посыпалось все, что еще могли выдать оборонявшие эту деревушку сбродные группки. Дроу, давно уже убедившийся в бесполезности доброго лука и кинжала против этих металлических истуканов, тем не менее, оказался на высоте. Кто бы мог подумать, что детское заклинание «вонючей болотной грязи» окажется таким действенным! Брошенное в отчаянии три дня назад, потому как маны не оставалось на что-либо большее, а «слуга» уже готов был изрешетить супругу Вила’Рая и его самого, это простейшее заклинание оказало воистину волшебное действие. Жидкий ком липкой грязи, шлепнувшийся в знак предсмертного презрения врагу в морду словно ослепил истукана, и струи огня пошли не туда, куда скользнули оба дроу. Эльф сделал из этого вывод и теперь трое «слуг» один за другим потеряли ориентировку, нелепо затоптались на месте, словно внезапно ослепшие.

Они продолжали стрелять, но это было совершенно бесполезное занятие. Попытки протереть гладкие морды латными рукавицами были безуспешны – эльф еще в детстве прославился среди сверстников тем, что его заклинание давало неоттирающуюся грязь. Ее можно было только еще больше размазать. И что самое главное – горевшие справа и слева по бокам голов «слуг» синие и красные огоньки тоже заляпывались с первого же попадания. Почему-то именно это и казалось дроу самым важным. Он считал, что это глаза истуканов – шлемы у них были непрозрачными и дырок, как в рыцарских забралах не имели.

Атака сорвалась. Двуногий громко бился о брусчатку и никак не мог подняться из-за спутанных ног, один из «слуг» неуклюже вляпался в «Дуновенье Ваэр’Роннарга» и его швырнуло выше крыш, кувыркая тяжеленное тело, словно тряпичную детскую куклу. Дроу усмехнулся хищной радостной улыбкой, когда слуга хрястнулся башкой в камни мостовой и остался недвижимым.

Двое «слуг» растерянно шарились у рухнувшей стены, буквально наощупь. В того, кто был ближе, тут же влетел шар воды. И следом – молния от другого мага. И еще. И еще. «Слуга» упал на колени, что-то делал со своим оружием – странно похожим на крепостной гномский арбалет прикладом и рукоятью, но не имевший плеч и тетивы. «Слугу» мелко трясло, что было странным для металлического болвана. Теперь по нему били все. Третий сумел как-то удрать, добравшись до пролома в стене.

Оставшийся на виду враг, наконец, рухнул, содрогаясь, ничком.

Эльф почуял тяжелый тычок в бок от соседа. Гном сверкая глазами, показал свою тяжеленную сумку с инструментами. Понятно, хочет дорваться до упавших, и доломать эти механизмы. Вила’Рай усмехнулся и выставил новую иллюзию – фигура гнома затопталась сбоку от Двуногого. Подождал несколько секунд, повесил Вуаль. Гном радостно перепрыгнул стенку и пополз, хоть и неуклюже, но быстро.

- Экка! Помоги ему! – велел дроу и его слуга – мелкая лопоухая гоблинша, радостно поскакала вслед за толстым солидным гномом. Дома Экка была сущим наказанием, ухитряясь ломать все подряд, не специально, а видно по врожденной способности, но вот на войне преобразилась и оказалась ценным приобретением. Главное, чтобы вовремя направить ее к противнику. Следом к пролому в стене метнулись двое людей, и молодой тролль.

- Милый, как ты? – раздался сзади мелодичный, словно звон серебряных колокольчиков богини Эйлистири, голосок. Вила’Рай радостно обернулся, его супруга, неслышно подошедшая сзади, улыбалась счастливо.

- Живой пока – солидно ответил солидный муж и тоже улыбнулся во весь рот. Не смог удержаться. Это было именно счастье, что она жива и рядом. Он почувствовал себя сильнее и умнее в ее присутствии. Может еще и потому, что она, как и должно было магу поддержки, сразу же накладывала ряд заклинаний, снимавших усталость, лечивших раны и поднимавших зоркость и слух.

- Теперь твое заклинание войдет в анналы Круга Магов, как «Слепота Вила’Рая», я только что слышала разговор наших боевых старцев – смеясь сказала жена и боевая подруга.

- Однако, какая честь! – усмехнулся в ответ эльф. Детское заклинание, применяемое обычно для шалостей и ради того, чтобы обучение было веселым и не скучным совсем несмышленым малышам. Чуточку переделанное только. Забавно, если и впрямь будет так. Вот уж не ожидал таким образом прославиться.

Галяэль присела рядом, заботливо оправила на себе потрепанную и обожженную мантию. Грустно усмехнулась. Вила’Рай отлично понял эту усмешку. Его жена всегда была очень опрятной и ухитрялась носить даже недорогие наряды так, что они выглядели по - княжески. Но в суматохе боев и бесконечного отступления перед металлической ордой нормальный внешний вид никак было не соблюсти. И то сказать – из почти трех сотен дроу, спасшихся из полыхающих словно кузнечный горн пещер, где находился их городок Шасиен, теперь осталось не больше десятка. Впрочем, от гномов осталось еще меньше. Безбородый был единственным, кто выжил после того, как пришлые применили против его селения что-то чудовищное. Ему повезло – он был снаружи, когда из входа, снеся тяжелые добротные ворота, выбило адский поток пламени, перед которым даже огненное дыхание Хранителя Долины было б мерцанием свечи. Словно вулкан проснулся в пещерах, где был гномский поселок. Но вулканов тут не было никогда, а вот пришлые – были.

Галяэль выглядела неимоверно уставшей, и от нее густо пахло корицей. Запахом, противным для всех магов. Так пахла синяя жидкость из склянок с маной, и было заметно, что кармашки для склянок на поясе магессы были почти все пустыми. Тяжелый день. Эльф протянул фляжку супруге, та глотнула настоя из цветков Яцинны, думая о своем, вернула фляжку.

Хотел подбодрить, но наверху загрохотало. Хранитель Долины опять сцепился с налетевшими пришлыми. Старейшине драконьего рода приходилось несладко, но он дрался как заведенный все эти дни, и немало металлических врагов пало от его клыков, пламени и злой магии. На этот раз Хранитель схлестнулся с крупным аппаратом, который опекало несколько более юрких и мелких.

- Прячемся! – крикнул дроу и они вместе с эльфиней метнулись под прикрытие еще целого дома. Не далее как вчера совсем рядом с ними в землю врезалась здоровенная и тяжелая зеленоватая ромбовидная пластина, в которой маг пламени легко опознал чешуйку драконьей брони. А незадачливого мечника из остатков людской дружины днем раньше зашибло до смерти свалившимся с неба фиолетово сияющим куском с какими-то торчащими в разные стороны жилками разного цвета. Не надо было быть магом, чтобы понять – это пережеванный драконом огрызок хрупкого летающего аппарата пришлых. Безбородый гном тогда еще убивался, что столько мифрила зазря пропадает и что после войны он - если жив будет - соберет тут все обломки брони и снаряжения пришлых. Остальные только удивлялись тому, что вся броня и механизмы пришлых были из сплавов с дорогущим мифрилом. Теперь гном не то, что угомонился, но уже не говорил о том, что соберет весь драгоценный металл. Не верилось ему в то, что удастся выжить. Оставалось продать свою жизнь подороже.

2.

Там, где остались валяться пришлые, шарнуло мощным фонтаном искр, и тут же шум вокруг немного поутих – металлическая тварь перестала стрелять и долбиться своей тушей о камни мостовой.

- Экка! – понимающе переглянулись муж с женой.

Подтверждением была донесшаяся издалека брань гнома и знакомые с привизгом оправдания гоблинши, все знакомо. Она сейчас убеждает безбородого, что ничего не трогала, оно само все вот так и совершенно непонятно, что он, гном, такого сделал, что оно вот так вот все. А сама она совсем не причем, просто посмотрела, честно-честно! Там, где валялись металлические «слуги» вдруг грохнуло несколько раз. Эльфы подпрыгнули от неожиданности, но разглядели, что оружие было в руках стоявших над «слугами» гнома и людей.

Скоро к дроу в укрытии присоединились и безбородый и Экка и оба человека. На месте остался только тролль, он пытался вывернуть из обмякшего Двуногого ту самую смертельную трубу. Гном тащил оружие одного из «слуг», второй такой же «арбалет» – с некоторой напрягой приволокли люди, по виду которых можно было с уверенностью сказать – один из них дружинник местного барона, а другой торговец, даже скорее трактирщик. Почему-то его белая добродушная рожа показалась знакомой.

- Ну, у вас и сокровище изумрудное – ехидно заявил дружинник, кивая на усевшуюся с независимым видом гоблиншу.

- А что я? Я ничего! Вообще и совсем! – ответила та с видом оскорбленной невинности.

- Вроде неплохо, что Двуногий спекся? – вступилась за свою безалаберную и непослушную слугу эльфиня.

- Это прекрасно. Плохо то, что она не хочет сказать, как этого добилась – пропыхтел грузный трактирщик. Дроу переглянулись. Ясно, что люди худо знали Экку. Гоблинши все такие оторвы, а уж Экка в особенности. И она действительно не сможет объяснить, как и что она делала. Видимо по наитию у нее получается, Божьим соизволением и промыслом.

- Мне не удалось ни разу добиться от нее признания – мягко сказала Галяэль и, одарив сидящих заклинанием снятия усталости, пошла обратно, откуда недавно пришла. Там у нее были раненые под опекой.

- Слушай, серокожий, я готов заплатить три, нет два желтяка за то, чтобы твоя зеленокожая мелочь рассказала, как она это все-таки сделала – заявил гном, старательно выговаривая слова на квенья и даже не добавляя столь привычные для гномов-южанцев раскатистые «ррр» к месту и не к месту.

- И я добавлю три золотяка – заинтересованно сказал дружинник.

- Я в доле – поторопился и трактирщик.

- Краснорожий друг мой – печально и учтиво ответил Вила’Рай – даже если бы ты заплатил три золотых монеты, даже три с половиной, она бы все равно ничего не сказала. Увы! Она и сама не знает.

- Жаль. А то ты уже почти перестал вызывать к себе отвращениер, красноглазый – буркнул гном. Потом посмотрел на гоблиншу, сидевшую, как ни в чем не бывало и глупо хлопавшую глазами, добавил сквозь зубы:

- А ты, зеленое недоразумениер, ловко справилась. Признаюр.

Люди переглянулись, потом дружинник засмеялся, и смешок прокатился по группе. Даже Экка захихикала.

- Мастер Мифрильной кузни, как работает это оружие – неожиданно чопорно заявил трактирщик. Гном тяжело поглядел на него и неохотно ответил:

- Как арбалетр. Только стреляет составными металлическими болтамир.

- Они в этих коробках, Мастер Мифрильной кузни? – показал дружинник странноватые пеналы.

- Ну да – сквозь зубы пробурчал гном, явно недовольный чем-то.

- Благодарю Вас, Мастер Мифрильной кузни! – вежливейшим образом поклонился трактирщик.

Гном зло поглядел на пузана, словно тот у него кошелек отобрал, потом плюнул в сторону, и проворчав:

- Поставь вуальр, серокожий – отправился обратно к поверженным врагам. Гоблинша поскакала следом, а Вила’Рай не стал ее окликать, просто добавил еще вуаль, заклинание было не из сложных.

- Что это с ним? – не удержался от вопроса дроу. Дружинник промолчал, а толстячок охотно ответил:

- При именовании полным и верным титулом гном должен ответить правдиво на поставленный вопрос. Старая традиция, а гномы известные консерваторы. Он, вероятно, рассчитывал прибрать обе эти штуковины…

- Уж коробки с болтами – точно – кивнул дружинник.

- А мы его обернули бесплатно – весело засмеялся трактирщик.

- Редкая редкость, обернуть гнома – кивнул эльф. Ему было приятно, что грубияна так наказали, но показывать это людям было не правильно. Любой дроу знал, что люди несравненно ниже любого эльфа, даже и светлого, которые эльфами назывались только по недоразумению.

- Искренне сожалею, сударь, что не могу пригласить вас с вашей почтенной супругой в мою ресторацию отпраздновать ущемление жадности гнома – сказал трактирщик, изысканно поклонившись.

Вила’Рай наконец-то вспомнил, где и когда его видел. Это было романтическое приключение, всего-то 12 лет назад, когда он и Галяэль только поженились. Среди дроу считалось, что надо побывать под страшным и таинственным солнцем в жутковатый полдень это особенно скрепляет узы. Глупые людишки тоже имели подобный обычай, но у них он был вывернут наизнанку и потому их влюбленные дуралеи гордились романтическими прогулками в полночь, а особенно в пещеры. Это щекотало почему-то им нервы. Чего страшного в темноте, тем более в уютной пещере, тем более, вдвоем в самую полночь? Те из людишек, кто был победнее, таскались на кладбища, те, кто побогаче отправлялись в ближайшее селение дроу – или гномов, хотя гномы своей скупостью и, извините за такое слово, гномской кухней (брррр, редкостная мерзость для любого разумного существа) не слишком-то потакали человеческим слабостям. У людей гномы не считались очень уж загадочными и таинственными, а вот посетить с невестой или молодой женой город дроу – это было в моде. Потом эти глупцы гордились своей храбростью, хотя, что им могло угрожать в городе темных эльфов? Темных эльфов, чья культура уже расцвела, когда людишки сморкались еще в свои нелепые бороды. Да скорее на их кладбище попадется упырь или зомби. В общем, как и все у людишек – глупости сплошные.

Вот прогуляться под хищным солнцем – это было серьезным испытанием. К нему надо было всерьез подготовиться, потому что безжалостное солнце могло просто уничтожить многие ценные вещи, рассыпалось все, что было сделано из паучьего шелка, сумеречного адамантина и материала невиил. Сам Вила’Рай перед путешествием под небо проверил тщательно и одежду и снаряжение, оставив дома несколько очень важных амулетов и перстней. Чувствовал он себя после этого как голый, но в том и была таинственная прелесть поездки. Супруга тоже отнеслась серьезно, не хотелось бы оказаться посреди глупых людишек босой или с беспорядком в одежде. Ах, славное было путешествие! И сердца бились восторженно, и жутковато было и приятно. И потом гордость была, что вот – смогли. Многие дроу вообще на поверхность не выходят за всю свою жизнь, боятся. А теперь уже и не выйдут. Остались в пещерных городках и поселках, разве что кто успел скрыться в темных глубинах. Но без припасов там недолго проживешь, а припасы сгорели вместе с домами.

- Доложите обстановку! – требовательно приказавший голос вырвал эльфа из теплых воспоминаний. Вила’Рай поднял голову, увидел стоящего перед ним боевого мага огня. Один из спасшихся дроу. Свирепый и толковый начальник.

- Завалили Двуногого и пару его слуг. Изучаем. Захвачено оружие слуг, постараемся его использовать. Потери в нашей звезде отсутствуют – ответил эльф.

- Неплохо – признал маг. И добавил:

- Но не вы одни старались

Огляделся вокруг и напустился внезапно:

- Почему не прикрыты иллюзиями? Почему вы тут расселись? Вас могут спокойно взять на прицел и перестрелять как роффов! – выговаривал маг.

- Не кричите. У меня маны совсем мало осталось. И пара стекляшек на все про все – огрызнулся дроу.

Маг прекратил разнос. Протянул три синие склянки с сильным ароматом корицы.

- Поставьте немедленно. И иллюзии второго слоя. Первый они как-то просекают и зря не обстреливают. А второй – бьют как по живым.

Холодно кивнул и зашагал дальше.

Эльф посмотрел ему вслед, поморщился и выставил три совсем как настоящие фигуры. Трактирщик улыбнулся, глядя на своего двойника, который старательно прятался за крупным обломком башенки.

- Это и есть второй уровень? – спросил он. И охнул, потому как его двойник кинул на него сердитый взгляд и приложил палец к губам.

- Третий слой – снизошел до ответа Вила’Рай.

- Ого - уважительно заметил толстяк:

- Это если начнется обстрел, то тень еще и бегать начнет?

Эльф кивнул. Говорить ему не хотелось. Наверху продолжало грохотать, дракон ухитрялся драться практически на равных. Пришлые жалили его огненными длинными стрелами, сверкавшими красным и зеленым, натравливали на него каких-то огненных жуков, которые летали самостоятельно, сверкая пламенем. Но Хранитель Долины держался. Когда толстяк ахнул, задрав голову, эльф невольно поднял глаза и увидел, как один из мелких и юрких аппаратов пришлых вращаясь юлой, стремительно несется вниз, волоча за собой черный дымный хвост.

- Сюда грохнется – неприлично засуетился трактирщик.

- Нет, за розовыми руинами – возразил азартно дружинник.

- В сквер, где был фонтан – холодно подвел черту эльф.

Тут на фоне привычного грохота раздался хлопок, слабенький и незаметный, из падающего механизма высверкнуло что-то странное, вроде как знакомое, виденное раньше. И больше всего это походило…

- Великий Трамай! Кресло с человеком! – удивленно вскрикнул дружинник.

- Откуда там люди? – удивился толстячок, немного успокоенный тем, что горящий механизм падал не на его голову.

А эльф понял, что это и впрямь напоминает трон Дома Ирс’Иннат, где старейшина мал ростом, щупл и теряется в просторах своего величественного кресла. Только у этого трона полыхало несколько жгучих огоньков, удерживающих его в воздухе. Что-что, а огоньки эти дроу видел отлично. Дроу умели видеть тепло.

3.

Кресло хаотично, словно летучая мышь, прокувыркалось в воздухе, потом видимо его владелец сумел выправить падение, усиливая одни огни и ослабляя другие, полностью стабилизировать полет вниз ему все же не удалось, но он не рухнул, а просто косо шмякнулся совсем неподалеку.

- Бежим! Возьмем эту тварь! Пока не очухался после удара оземь! – воскликнул трактирщик, азартно вскакивая на ноги.

- И чем ты его будешь хватать? Голыми руками? – ехидно спросил дружинник, азартно стискивая в руках оружие пришлых.

- Да хоть и моей дубинкой – ответил беззлобно толстяк.

Вила’Рай сделал знак рукой, чтобы помолчали. Он и сам хотел, наконец, увидеть – с кем они тут дерутся. Но оставить просто так без спроса свой участок обороны он не мог. Эльф был толковым воином, как и положено взрослому дроу. Потому он сейчас обратился мысленно к своему начальнику, магу огня. Тот откликнулся сразу же и без долгих разговоров согласился, посоветовав не брать с собой тролля, тот молод, неуклюж, глуповат. И обязательно оставить вместо себя иллюзии.

Морщась от отвращения Вила’Рай выпил тягучий напиток маны. От вкуса уже тошнило. Возникло даже минутное желание хлебнуть из фляжки настоя цветов Яцинны, который снимал отвратительные ощущения после частого употребления напитка маны, отбивая заодно и назойливый вкус корицы. Во рту стало бы не так сухо, и пропала бы желчная горечь, но настоя было совсем мало, и эльф решил, что потерпит, жене настой нужнее.

- Иду первым. За мной ты – а ты замыкаешь – сказал дроу. Люди кивнули не споря, даже днем ночной эльф крался куда бесшумнее людей и лучше слышал и чуял противника. На позиции остались несколько реальных иллюзий, которых и с десяти сажен было бы не отличить от живых, трое пригнувшись, метнулись под прикрытием вуали к пролому в стене. Тролль увлеченно возился со смертоносной трубой Двуногого, но было очевидно, что ему не хватит силы ее просто отломать и ума – открутить. Не обращая на него внимания Вила’Рай присел рядом с озадаченным гномом.

- Кудар это вы собрались? – нервно спросил безбородый, вздрогнув от того, что внезапно увидел рядом своих товарищей по звезде.

- Хозяин долины свалил летающую штуковину пришлых. Похоже, что из нее спасся наездник. Хотим на него полюбоваться – холодно усмехнулся Вила’Рай.

- Я с вами! – решительно заявил гном и, пихнув что-то в свою здоровенную сумку, подхватил трофейное оружие. Секунду эльф размышлял, стоит ли окликать увлеченную ковырянием в валяющемся металлическом истукане гоблиншу, потом решил, что не стоит. Показал жестом, что продолжает движение, заодно ткнув гному три пальца. Безбородый кивнул и пошел сразу за баронским дружинником. По шуму, который обычно производят гномы ему было бы самое лучшее быть в конце команды, но учитывая, что у него было оружие пришлых и он легко его тащил – порядок следования дроу изменил.

У стенки остановился, прислушался. Потом создал простеньким заклинанием летучую мышь, и та рванула кувыркающимся полетом в пролом, работая как третий глаз. Эх, если бы это еще ночью было бы, так все-таки слишком светло, трудно смотреть, не видно ничего толком.

Где-то рядом должен был быть оставшийся целым «слуга», возможно не один, потому продвигались очень осторожно, тщательно просматривая и прослушивая каждое помещение в разрушенных домах, что попадались по дороге. «Слуга» как сквозь землю провалился, никого живого не попалось. Только трупы местных жителей несколько раз в разгромленных комнатах с перемешанной и поломанной обстановкой. Мышь носилась как очумелая. Вила’Рай старался не упустить ни одного окошка. Ни одной комнаты. Нельзя было позволить, чтобы по неосторожности чертов «слуга» перестрелял бы всю звезду. По уму надо было бы вести впереди пару-тройку иллюзий четвертого слоя, но маны было до слез жалко.

В зеленом колобке, стремительно выкатившемся из богатого особняка с провалившейся черепичной крышей, эльф с трудом узнал Экку-недотепу. Глупышка, сипя от страха, неслась как раз на него. Он успел ее перехватить и закрыть ладонью её пухлогубый рот.

- Свои, Экка – шепнул он ей в острое ухо.

Гоблинша пришла немного в себя, кивнула, показывая, что не завизжит, как последняя дура и дроу убрал руку.

- Там шкелетина! Ходячая! – выдохнула малютка.

- И чего ты так перепугалась? – удивился Вила’Рай. Нет, разумеется, встреча с восставшим скелетом ничего особо приятного для любого живого не представляет, но и ужаса особого нет. Просто там, где скелеты ходят – всегда есть некромант, а вот к некромантам отношение было хуже, чем к скелетам. Прямо сказать – некроманты обычно редкие сволочи и от них можно ожидать любой выходки.

- Паршивор – тихо пробурчал гном – скелета нам тут не хваталор. А у меня и молотар с собой нет!

- Посмотрим. Может, он не враждебен. Надо его хозяина найти – тихо сказал дроу и замер, управляя летучей мышью.

Хозяина так с лету найти не удалось, но зато из перекошенных резных дверей особняка появился скелет – жутко древний, в остатках какого-то архаичного доспеха, даже не понять чьего – человеческого, эльфийского или еще кого-то. И это старое чучело изысканно, словно вышколенный дворецкий, отвесило вежливый поклон и сделало изящный жест желтыми костяными руками, явно приглашая войти в дом. Значит, почуяло, что летучая мышь не простая.

- В гости приглашает, скелет, словно мажордом себя ведет – отключившись от мыши, сказал спутникам дроу.

- Засадар? – деловито лязгнул гном.

- Вряд ли. Наверное, хозяина балкой придавило, или в подвале присыпало, вот и просит помочь таким образом – со знанием дела поделился своим мнением дружинник.

Трактирщик пожал плечами. Впрочем, его мнением никто и не интересовался.

Вила’Рай оставил в прикрытии дружинника и гнома, здоровенные, хоть и странноватые недоарбалеты пришлых внушали уважение. Спорить стрелки не стали, удобно устроились в глубине комнат, взяли под прицел местность. Экка и трактирщик решились составить компанию, хотя прока от них явно было немного.

Когда они добрались до костяного чучела, эти останки ходячие еще более вежливыми жестами приветствовали их и пошли, как положено по обычаю гостеприимства, впереди гостей, показывая путь.

Оказалось, что дружинник хотя и ошибся, но не намного. Человек с характерным для старых некромантов внешним видом – обтянутый сухой кожей безволосый череп, черная одежда со светящимися фиолетовыми и зелеными макабрическими иероглифами, бессильно лежал в разгромленной библиотеке, придавленный до пояса рухнувшими книжными шкафами. Скелет смог только разгрести лежавшие горой старые растрепанный фолианты, и маг выглядел странно – словно мертвец в раскопанной мародерами могиле, только вместо земли тут были тома старых книг, сваленные в беспорядке.

- Вила’Рай – представился дроу.

- Хергенцериос из Уруаны – пробулькал окровавленным ртом маг. Видно было, что ему не долго жить осталось, тяжеленные шкафы чудом не убили его сразу, когда рухнули на его тщедушное тощее тело.

- Я не смогу вас вылечить. Никто не сможет – быстро оценил его состояние эльф.

- Мне нужна помощь не в этом – скрипуче ответил лежащий среди книг.

- А в чем?

- Для начала неплохо было бы вытащить меня из этого завала. Роль книжного червя утомительна, как я успел убедиться за прошедшие сутки – вроде бы пошутил некромант.

Рядом что-то шумно и протяжно загрохотало, словно небольшая горная лавина. Эльф резко повернулся и увидел выскочившую из соседней комнаты Экку. Она попыталась выглядеть совершенно непричастной к шуму.

- Быстро приведи сюда гнома – велел ей дроу.

Безбородый явился моментально. Словно за дверями стоял.

- Сможешь вытащить его из завала? – спросил его Вила’Рай.

- А то. Но зачем? Он умираетр – спокойно констатировал безбородый.

- Я умру не сразу. И я не буду говорить, что у меня свои счеты с этими железяками. Но я могу быть вам полезным. Если вам будет не очень страшно биться вместе с некромантом – стараясь выглядеть таким же невозмутимым, как гном, сказал лежащий маг. Ему это почти удалось.

- Сейчас нам пригодится любая помощь – горько улыбнулся эльф.

- И какая от негор помошь? – удивился гном.

- Он может из нас сделать зомби – ляпнула гоблинша, прячась за своего хозяина.

- Ерунда. Мог бы – поднял бы тех троих, что валяются во дворе.

- Тогда он выпьет из нас жизнь, я знаю, мне бабушка рассказывала! – уперлась Экка.

- Я, Хергенцериос из Уруаны, маг Третьего Круга, клянусь словами Высокой клятвы не применять к спасшим меня ни одного из известных мне заклинаний без их согласия на таковое действие с моей стороны! – проскрипел маг из книжной ямы.

- Письменного согласияр – тоном опытного сутяги и крючкотвора заявил гном.

- Согласен. И нам не стоит терять время – ответил маг.

- К спасшим, полагаю, почтенный маг относит и остальных из нашей компании? – почтительно, но твердо осведомился трактирщик.

- Разумеется – уже с раздражением ответил лежащий.

Эльф кивнул гному. С одной стороны некроманты – публика крайне скользкая и легко путающая жизнь со смертью, что не радует любого находящегося рядом с ними живого. С другой стороны высокая клятва не нарушалась магами никогда.

- Как говорил мой дедушкар, перед тем как устроить очередную дракур в кабакер – дайте мне точку опорыр и я вам тут всем наваляюр! – заявил гном, сноровисто собирая что-то из инструментов.

- Могу помочь тебе левитацией. Хотя маны у меня очень немного. И склянок осталось – меньше пальцев на руке у орка.

- Возьмите из моих запасов – сказал некромант. И обернувшийся эльф увидел, что в руках у древнего скелета поднос с тремя крупными фиалами. Заранее морщась, Вила’Рай одним махом выпил содержимое фиала и удивился – напиток не был приятным и рот вязал как недозрелые плоды афилинума, но не был таким горьким, как обычно и не отдавал осточертевшей корицей.

- Мое изобретение – скромно заявил умирающий некромант.

- Впечатляет. Есть ли у вас еще? У нас много раненых.

- Для спасителей найду.

- Добротный напиток? Стоящий? Не люблю делать работур бесплатно – завил гном, собравший уже какую-то хитрую механизму.

- Вы не останетесь внакладе – заверил безбородого маг.

- Тогда начали! – скомандовал эльф и максимально облегчил груду шкафов. Гном начал вертеть рукояти своего творения, подсунутого рядом с телом мага и, совершенно неподъемные шкафы дрогнули и стали подниматься этой маленькой вроде штуковинкой. Трактирщик с Эккой по возможности аккуратно потянули раздавленное тело, и вскоре маг уже лежал на пыльном ковре, засыпанном кусками штукатурки.

- Мда – печально сказал трактирщик, оглядев это жалкое зрелище.

4.

Ноги у некроманта были переломаны, тело измято. Вила’Рай видел даже по разнице в температуре, что ноги мага уже не принадлежали тому, они были гораздо холоднее, а температуру зрением ночи дроу видел без напряжения. Ноги некроманта уже умерли.

- Ногир отдавлены. Проживет до завтрар. Если крепкий – скользнув взглядом, заявил безбородый. Ну да, опытный гном отлично знает, что такое полежать под завалом даже несколько часов. А обгоревший был матерым гномом и завалов за свою жизнь повидал.

- Мне хватит. Я уже достаточно близок к величайшему открытию – скромно прохрипел распластанный на пыльном ковре маг.

- Нам не пора двигаться дальше? А то удерет наездник-то – озабоченно напомнил практичный трактирщик. Вила’Рай глянул на него, потом оглянулся на звонкий шлепок и оханье неугомонной Экки.

- Не трогай, дочь гремлина, мой стремительный домкрат! Я уже видел, как ты ухитряешься сломать любое, попавшее тебе в лапки! – старательно избегая гномских рыков, чтобы до гоблинши дошло сказанное, внушительно заявил безбородый.

- Эй, полегче! Она моя слуга! – прикрикнул эльф.

Гном сквозанул злым взглядом, но примирительно забурчал:

- А я только ее рукур от домкратар отвел. Ценная вещь очень. Сам изобрел для разборки завалов. Не обижайся! Так что с наездником? Двигаем?

Эльф на секунду задумался. Спешить было необходимо, но бросать некроманта не хотелось. Эти маги свирепы в бою, и даже увечный и даже на несколько часов мог очень пригодиться.

- Вы не подлечите меня немного? – спросил эльфа некромант.

- Я не лекарь. Толку будет мало. И вы не можете ходить – ответил короткими рублеными фразами Вила’Рай.

- Посадите меня на моего слугу, пойду на костяных ногах – криво усмехнулся маг.

Дроу принял решение и как мог, пролечил несколькими пассами лежащего перед ним. Как он и полагал – это мало что дало, но маг немного живее попросил у гнома:

- Почтенный д’варф! У вас в сумке есть некие вещи, которые были у пришлых. Будьте любезны, дайте мне их осмотреть.

- Это ещер зачем? – подскочил безбородый.

- Я полагаю, что близок к решению вопроса об умерщвлении этих металлоидов и к разгадке вопроса о том, зачем они сюда явились.

- Нер дам – отрезал гном.

- Мы теряем время – почтительно напомнил толстяк-трактирщик.

- Привяжите почтенного мага на спину его костяному слуге. Найдите веревки, ткань, поворачивайтесь – велел дроу. Трактирщик кивнул, ринулся на сбор нужного.

Потом Вила’Рай посмотрел в глаза умирающему. Глянул на рассерженного гнома.

- Я просто осмотрю эти артефакты и верну их совершенно целыми – внятно и со значением сказал маг.

- Дай ему просимое – велел эльф. Он видел, что пару деталек гном просто забрал у Экки, но там спорить не стал. Все равно гоблинка потеряла бы детали очень быстро.

Померялись взглядами. Потом гном сдался и, бурча что-то, нехотя выложил рядом с магом несколько отливавших фиолетовым блеском странных кусков металла. Маг тронул одну деталь, другую, третью, наконец, его дрожащие пальцы коснулись невзрачного сероватого диска, очень похожего на крупную морскую гальку. Диск он потянул к себе на грудь, там накрыл его другой ладонью, почему-то это напомнило эльфу, как накрывает неосторожное насекомое мухоловка святой Макарии. Красивое и нежное с виду хищное растение. Так же мягко, нежно и беспощадно.

Гном встревожено вытаращился, начал было возмущенно бухтеть, но эльф строго глянул, властно приложил палец к губам и безбородый заткнулся. Хотя и продолжал пыхтеть возмущенно. Губы мага коротко пошевелились и Вила’Рай отчетливо почувствовал, что только что некромант поглотил душу. Доводилось несколько раз присутствовать при подобном, и перепутать было невозможно. Уже более уверенным движением лежащий схватил второй такой же диск, снова его тощие пальцы сомкнулись. Пошевелились губы. Опять всплеск энергии.

Лежащий открыл глаза. Теперь это был не жалкий проситель, а вполне уверенный в себе некромант Хергенцериос из Уруаны, маг Третьего Круга. Он явно ожил, даже серая восковая кожа как-то порозовела.

- Где ваш наездник? Я надеюсь, что к нему на помощь прилетят его друзья? Я жажду общения! – и даже видевший виды гном передернулся от сверкнувшей в глазах мага не ненависти, не ярости, а какого-то куда более свирепого чувства. Все-таки маги – не совсем люди и уж тем более – не гномы. Поспешно прибрал валявшиеся на ковре мифриловые детальки. Придирчиво осмотрел диски. Вроде целые и весом такие же. Или чуть меньше стали? С чего тогда так маг ожил? Ничего не понятно!

Пока трактирщик и безбородый собирали всякие портьеры, услужливый скелет явился еще раз и опять принес поднос с фиалами. Маг сделал приглашающий жест «будьте моим гостем» и дроу забрал себе половину пузатых фиалов. Некромант залпом осушил две немалых размеров посудины, остальные развесил на поясе.

Минута ушла на то, чтобы усадить мага на спину скелету и надежно привязать, причем и гном и трактирщик понимающе ухмыльнулись друг другу, обнаружив, что оба имеют опыт в седлании различных вьючных животных и тут, не сговариваясь, использовали методу запрягания горных ящеров. Захватили суковатый посох мага с вколоченными в него разноцветными камешками, прихватили сумку со школярскими забавами, как небрежно сказал некромант, и поспешно двинулись дальше, забрав с собой дружинника. С некоторой задержкой догнала Экка, которая опять где-то околачивалась.

Покопавшись в сумке, маг достал несколько мелких мутноватых камешков. Окинул взглядом развалины, потом коротко шепнул, камешки рассыпались в пыль, а и из руин выбрались пять дохлых крыс и пара мертвых котов. Не обращая внимания друг на друга выстроились перед удивленной компанией в ряд и, получив какой-то приказ от поднявшего их мага, порскнули веером вперед.

- Дополнением к вашей мышке – вежливо пояснил маг.

Эльф кивнул. Осторожно, не вылезая на просматриваемые участки, прокрались дальше. Ничего, кроме трупов и развалин. Ни одного целого дома в поселке не было, только поврежденные. А красивый был раньше поселок.

- Кот видит наездника.

- Мышь нашла «слугу» - эхом отозвался эльф.

- «Слуга» охраняет наездника, конечно. Сейчас прилетит за ними хреновина с шестью ходячими железяками. Видел уже раз - зло сказал дружинник.

- Двуногир? – испугался весьма откровенно гном.

- Нет. Другие. Меньше и слабее «слуг». Наши ребята двоих поломали достаточно легко. Даже булавой и мечом брались, по прочности как рыцарь. Хуже, что их леталка тоже стреляет и довольно точно. Она их с воздуха прикрывает, пока они ищут наездника.

- Ну что ж, теперь знаем, кого ждать – сказал дроу.

- У меня есть время? – осведомился маг у командира звезды. Эльф вопросительно посмотрел на опытного дружинника.

- Полагаю, что еще есть. Пару баллад успеем спеть – усмехнулся тот.

- Дайте мне один из дисков – попросил маг гнома. Эльф кивнул. Гном, злясь и шипя, вытянул из сумки просимое. Некромант сосредоточенно потер кончики пальцев, напрягся, сунул диск в свою сумку, закрыл глаза и стал шептать. Смотреть на это было неприятно, но Вила’Рай смотрел во все глаза. Что-то брезжило в его сознании, вот - вот должна была придти разгадка. Словно вертящиеся кусочки мозаики, которые должны собраться в единую картину.

- Получилось – как-то очень просто сказал маг. На его руке лежал тот же диск, только сейчас перед тайным зрением дроу он сиял и переливался, словно большой камень Души. А в сумке совершенно точно – разнокалиберные камни душ. Включая и совершенно мизерные душонки типа крысиных. Разведка-то из дохлятины это показала. Значит, пришлые металлоиды тоже имеют души? И их можно выпить? И обменять? Поднять зомби из пришлого?

- И что теперь делаем? – спросил эльф.

- Я не могу убить пришлого, как живое существо. Металл их доспехов защищает от моей магии. Мифрил – поморщился маг.

- Это големы? – напрямик спросил дроу.

- Я не разобрался до конца. Принцип похож. Но только принцип. Все сложнее.

- Понятнор – усмехнулся гном:

- Надо заменить дискир. Тот на этот. Так? – и безбородый уставился на мага.

- Да. Именно заменить – не стал спорить некромант.

Все посмотрели на эльфа. Вила’Рай единственный из группы мог подкрасться незаметно и обездвижить пришлого «слугу». А его служанка, несуразная Экка вполне могла выдрать диск. Судя по некоторым признакам, гном не смог сделать то, что шутя устроила неугомонная малышка.

Готовились недолго. Уже привычная вуаль тени на своих, только на этот раз по полной схеме – «вуаль с подбивом из лунного шелка», мощное заклинание, которое давненько не приходилось пользовать, добавка из «шага тишины» и эльф со своей служанкой, которую он нес на руках, скользнул из дома.

- Только не потеряй диск – попросил он Экку. Та непривычно серьезно кивнула.

Тихо-тихо, стараясь не потревожить ни одного камешка, ни кусочка штукатурки, ни щепочки на полуразвалившейся лестнице буквально вспорхнул на третий этаж. Мышь показывала, что «слуга» стоит у окна и медленно и равномерно поворачивает башку, оглядывая двор и кусок улицы. Так его и увидел дроу. Не торопясь и очень аккуратно, чтобы даже одеждой не шуршать, сложил пальцы и послал «мешок немоты», не медля сломав положенную щепочку, засадил металлическую фигуру в «объятия деревянного болвана» и тут же Экка легко спрыгнула на пол и шустро метнулась к остолбеневшему гиганту. Что она сделала Вила’Рай не успел заметить, но истукан остался стоять как и стоял, а довольно улыбающаяся Экка уже была рядом и показывала на ладошке тусклый серый диск.

Эльф улыбнулся в ответ, показал ей знак «благодарность перед строем», чего не многие и опытные воины удостаивались в бою и так же тихо они тронулся обратно. «Слуга» обернувшись, совершенно неожиданно отдал воинское приветствие, как это было принято у офицеров равнинных людей. Немного растерявшись, Вила’Рай ответил тем же и тут только подумал, что под управлением у некроса теперь очень свирепая сила и в общем это ему не очень понравилось.

Они успели добраться к своим, когда к уже привычному грохоту и шуму с неба добавился стонущий близкий вой. Подуло горячим ветром и во дворик сверху, подняв пыльные вихри, стремительно упал тускло блестящий аппарат пришлых. Из него бегом высыпалось три металлические фигурки, действительно, куда меньшие размерами и аккуратные, чем грубые «слуги».

Топорщась своими гремящими арбалетами, и грамотно прикрывая друг друга, перебегая по очереди, они рванули туда, где пара мертвых крыс сторожила каждое движение сильно помятого при ударе о землю наездника.

- Добежали. Подхватили. Внимание, теперь они пойдут обратно – предупредил маг и его взгляд стал отсутствующим, словно слепым. Так всегда происходит с тем, кто стал смотреть на мир глазами своей креатуры. Мышь тут же передала, что «слуга» у окна поднял свое оружие и прицелился. На секунду Вила’Рай задумался – зачем мага сняли со спины его носильщика, но это было не вовремя. Сейчас надо было успеть быстро перекалечить пришлых. Все подготовились – и сидевший наверху гном и устроившийся на противоположной стороне дружинник.

5.

Первым начал стрелять «слуга», От его стрельбы, как показалось эльфу, было толку немного, во всяком случае со двора бодро огрызнулись все пришлые, но как только в дело включились гном с дружинником, пальба снизу сразу погасла, теперь в ответ бил только один из пришлых. Вила’Рай снова пустил летучую мышь в полет и сразу увидел, что двое металлоидов валяются на каменных плитах двора не шевелясь, а по их телам словно пробегают острые белые искры, наездник – непривычно короткий, ползет на руках к аппарату, волоча переломанные ноги без ступней, а последний из этой шайки укрылся за углом дома в мертвой зоне. Эльф тут же запустил иллюзию гнома и еле успел отскочить от окна. Летательный аппарат, до того тихо жужжавший, вдруг взвыл раненой гиеной и рывком поднялся на уровень третьего этажа, забив уши эльфу обвальным громом стрельбы. Высунувшаяся из его ровной спины круглая башенка усеяла рваными оспинами попаданий полированный камень стен особняка, в момент накрыв нерасторопного «слугу», потом резко довернувшись прочесала струями огня комнаты, где был гном и так же стремительно осыпала раскаленным металлом противоположную сторону, откуда стрелял только что баронский дружинник. Все произошло настолько быстро, что впору было только глазами хлопать. Стрельба тут же затихла, только выл зависший над двором аппарат.

Внизу, под зависшим в воздухе аппаратом послышался странный металлический лязг. Уцелевшая чудом во время этого огненного шквала летучая мышь показала странную картинку – тот самый древний скелет бодро тянул поврежденного наездника за ноги. Металлоид цеплялся руками за плиты двора, но те были обтесаны на совесть и потому кроме странного скрежета, словно гвоздем по стеклу, цепляние ничего другого не давало. Эльф только подивился бойкости скелета-мажордома. Наконец наездник прекратил бесполезные попытки остановить процесс волочения себя по двору и выдернув нечто странное, немного похожее на карманные арбалетики дроу, забабахал в скелета. Совершенно бессмысленное занятие, все равно, что стрелы пускать – костяки восставшие можно было развалить только дробящим оружием или огнем, мечи и сабли тоже не очень-то годились. Скелету оставалось совсем немного, чтобы втянуть свою добычу под прикрытие стен, но тут одновременно произошло сразу несколько событий: аппарат опять загрохотал ливнем огня, прожаривая все подозрительные помещения, а уцелевший пришлый выпрыгнул из своего укрытия, несколькими здоровенными стелющимися прыжками пересек двор и залихватским ударом металлического кулака сшиб скелету голову. Череп улетел далеко в сторону, а костяк послушно осыпался. Пришлый подхватил наездника и словно живой дроу задрал вверх свое металлическое слепое лицо. Аппарат взвыл на другой ноте и стал плавно опускаться, чтобы принять металлоидов в свое чрево. Оставалось только ругаться от злости, потому как сделать с этим блестящим и даже на вид прочным летающим механизмом ничего не получалось. Не было подходящих заклинаний ни у эльфа, ни у некроманта, а дружинник и гном не подавали признаков жизни, хотя Вила’Рай надеялся, что они все еще живы. После такого смертоносного полива выжить было непросто, но страшно не хотелось терять кого-либо из своей звезды, привык за последние дни даже к людям и гному.

Кувыркающаяся над домами летучая мышь не успела толком показать, что произошло, слишком это было все быстро. Из оконного проема второго этажа, откуда вился серый дымок начинающегося пожара, вылетело что-то очень похожее на одну из сумок безбородого гнома. Вила’Рай не стал бы клясться, что это именно так, все таки был светлый день и видел эльф не очень четко, но очень было на то похоже. Сумка мелькнула в воздухе и угодила в ближайшую к окну воющую бочку с пламенем, как окрестил для себя дроу эти здоровенные части летательного аппарата. По бокам аппарата было две такие бочки и из них било яркое голубое пламя, которое и толкало, очевидно, аппарат в воздухе. Сейчас аппарат висел в воздухе недвижимо, и эти бочки стояли вертикально, опирая тяжесть металла на огненные столбы. Сумка канула в жерло бочки, и тут по глазам эльфа резануло белой вспышкой, а по ушам ударило, словно парой гномских боевых рукавиц. Ровное голубое пламя моментально сменилось жгучим белым и тут же грязно-рыжим, дымным, темная туша аппарата, еле различимая сквозь поток выбитых вспышкой слез удивительно легко подпрыгнула вверх, кувыркнулась не хуже летучей мыши и загрохотав остатками крыши – на пригнувшегося эльфа посыпался с потолка мусор потоком и струями – перелетела в соседний квартал, не переставая греметь и кувыркаться. И тут же по уже и так отбитым, словно оленья вырезка у старательного повара, остроконечным ушам эльфа прилетело еще раз. Этот удар отшиб слух напрочь, и потому воспринялся скорее как громкое «Фффууухххх».

Дрожащими пальцами Вила’Рай с трудом поставил во двор иллюзию гнома. Безбородый грозно прицелился в ошалевшего металлоида, который так и стоял с поднятой к небу головой, или как там называть верхний выступ на его туловище. Но растерянность была секундной. Пришлый во дворе ловко расстрелял иллюзию гнома, потом рванул с наездником в дом напротив, в удивлении остановился, расстрелял еще одну возникшую перед ним иллюзию, разнес еще одну, потом промедлил пару мгновений и выскочивший во двор настоящий живой гном навскидку изрешетил его грохочущим огнем. Эльф успел подумать, что сильно же его оглушило, одурел совершенно, до чего надо дойти, чтобы удивиться самому – откуда взялась иллюзия, если он ее не ставил, а про гнома живого совершенно забыть. Гном между тем старательно переломал вяло сопротивлявшемуся наезднику конечности и что-то орал, судя по распахнутой пасти на красной роже. Хуже того – он еще и приплясывал, что для изысканного вкуса дроу было даже не смешно.

Словно постарев на пятьсот лет, Вила’Рай устало спустился во двор. Под ноги попался желтый череп без нижней челюсти. Бездумно подкатил его ногой к валявшимся грудой костям. Потом опять же не очень понимая, что делает, отыскал нижнюю челюсть и ее тоже добавил в кучу. В голове было пусто, шумело водопадом в ушах и слезились, словно обожженные глаза. Гном радостно плясал среди валяющихся металлических тел, сейчас почему-то похожих на убитых эльфийских рыцарей, готовая иллюстрация к балладе о разгроме в пещерах Энниле. Дроу замутило. Вяло, через силу он наложил на себя заклинание «вечерняя свежесть», но это мало помогло. Тогда попробовал «полночную бодрость» и стало немножко лучше. Медленно приходило понимание того, что его боевая звезда совершила почти невозможное – уничтожила пятерых пришлых и их летательную машину – там, куда она укувыркалась, столбом поднимался черный смоляной дым. Судьба машины сомнений не вызывала.

Надо было разобраться с остальными – война еще не кончилась, а кроме гнома и его самого больше никого было не видно. Прервал гномский танец и отправил безбородого посмотреть, что со «слугой» и дружинником. Гном с явной неохотой покинул двор, где валялось столько роскошных трофеев, но все - таки приказ выполнил. Вила’Рай несколько бодрее принялся осматривать здание, где оставались перед боем Экка и трактирщик с некромантом. Нашел только гоблиншу, которая сидела словно испуганная мышка в дальнем углу разгромленной вдрызг роскошной спальни. На полу хрустели под ногой штукатурка и странные металлические цилиндрики, которыми плевалось при стрельбе оружие пришлых. Прическа у Экки была совершенно растрепана, на лбу красовались свеженькие ссадины и царапины, носом гоблинша старательно хлюпала, но к удивлению и радости эльфа больше повреждений никаких не было. Еще она была вся в пуху и перьях от разорванных подушек и перин, но это и вовсе пустяк. Толстяк с магом пропали, словно сквозь землю провалились. Все еще хныча, зеленокожая мелкота послушно пошла за хозяином во двор. Где буквально нос к носу и столкнулись с гномом. Тот вытащил под дымное небо дружинника и кинулся к командиру. Вила’Рай угрюмо вздохнул – помочь тут не смогла бы и его супруга, не то, что он сам. Человек получил такие раны, что странно было видеть еще его дышащим. И совсем удивляло, что сознание дружинник не терял.

- Мы их урыли! – с мрачным удовлетворением прохрипел умирающий.

- Да. Мы их урыли – согласился Вила’Рай. Он постарался, как умел перевязать рваные раны, наложил несколько заклятий, но ситуация была ясна во всем своем неприглядном безобразии.

- А толстый жив? Не вижу его – завертел головой человек. Ему вроде как стало лучше, но такое часто бывает перед смертью и это знали они оба – и эльф и раненый.

- Не знаю, не нашел. Только вот – Экка.

- Это хорошо, что ты жива, малышка, ты этим железякам еще напортачишь – усмехнулся через силу дружинник. И сочувственно подмигнул командиру. Видимо дал понять, что в мирное время такая слуга в доме почище землетрясения, потопа и пары пожаров. Слух потихоньку стал возвращаться, потому громкий крик гнома со второго этажа заставил поморщиться.

- Эй ты, остроухая зелень, куда ты дела мою сумку с домкратом «Стремительный»? – орал гном.

- Я не брала, честно-честно – захлопала глазенками и захлюпала снова носом гоблинша. Раненый осторожно хохотнул – смеяться ему было больно, но зрелище было очень уж комичным, а ситуация очевидной. Вила’Рай знал, что у человеческих воинов тоже был какой-то свой кодекс чести (хотя какая честь, когда речь заходит о людях!) и потому умирающие старались д7ержаться мужественно, видимо подражая в этом дроу. Впрочем, и гномы-воины тоже пытались подражать дроу. И потому Вила’Рай напомнил гному, что так ругаться не достойно воина и Мастера Мифрильной кузни. Даже если и пропала сумка, то все эти трофеи окупят потерю во много раз. По гримасе гнома было ясно, что он так не считает, и потерю свою будет оплакивать вечно, но когда он вылез из развалины во двор – на плече у него уже болталось три арбалетра пришлых. И все колчаны-коробки для чудных болтов к этим арбалетрам он тоже собрал, пользуясь тем, что теперь дружинник на них не претендовал.

- Я пойдур глянур, что там с их аппаратом делается – хмуро сказал гном и повернулся в направлении столба дыма. Но далеко он не ушел, замер как вкопанный и только и смог выкрикнуть странное:

- Ваур!

Было, отчего удивиться. Эльф и сам удивился. Некромант Хергенцериос из Уруаны, маг Третьего Круга за прошедшее время сильно изменился. Во-первых, он передвигался сам, во-вторых, глаза у него сверкали странным светом, словно два болотных огонька, в-третьих, он еще больше осунулся, но при этом выглядел куда бодрее, чем до боя. Следом шел мелово-бледный потный трактирщик и тащил тяжелый мешок, туго набитый чем-то.

- Их аппарат теперь – груда горелого металла, более ничем не интересен. Разве что только для плавильни. Все ценное мы забрали – учтиво, но весьма холодно сказал гному маг.

- Конечно, обскакали, пока мы тут корячились – буркнул сердито гном.

- Стоит ли тратить время на пустяки – нетерпеливо оборвал его маг и простер свою десницу в сторону груды желтых костей, в которую превратился развоплощенный скелет-мажордом. К громадному удивлению всех присутствующих, останки бодро и как-то даже весело сложились снова в совершенно безукоризненного по манерам дворецкого. Костяк поправил на себе доспехи (эльф совершенно механически отметил про себя, что в старинном шлеме появилось две новые дыры, а вот в черепе эти дыры не остались) и поклонился хозяину. Это было совершенно не по правилам, все отлично знали, что нежить некромант может поднять только один раз. Осыпавшийся после поднятия скелет больше никем поднят быть не мог. Это было постулатом. Но вот перед глазами стоял совершенно непонятный случай.

- Теперь, друг мой, тебе вообще ничто не грозит. Ты поднимешься на ноги и станешь самим собой, даже если тебя сотрут в порошок – молвил маг своему мажордому и тот благодарно поклонился.

- Этого не может быть – услышал Вила’Рай свой собственный голос.

- И, тем не менее, это есть – спокойно возразил некромант.

- Я вижу, что ты стал личем, хотя и не пойму как, при таком кратком времени и без ассистентов. Но и личи не умеют такого – возразил эльф.

- Я – теперь - умею – с расстановкой ответил некромант, ставший личем.

6.

Эльф промолчал. Ему доводилось слышать, что процедура перехода живого мага в лича весьма непроста, для этого требуется время, место, не меньше трех десятков живых душ, силу которых маг угробит для своего перерождения, и помощь кого-то, кого маг возьмет в ассистенты. Потому как живая суть умертвия после этого заключается в филактерию, которая может быть самой разной – у изуверов древних времен еще живого мага положено было люто потрошить и складывать его требуху в сосуд, потом маги многому научились и такими кровавыми церемониями уже себя не мучили. Но, тем не менее, ритуал становления личем был очень непрост. Как ухитрился этот некромант провернуть так быстро хлопотную церемонию Вила’Рай понять не мог. Но, то, что перед ним сейчас стоял самый настоящий лич, и его тело уже остывало, дроу видел явственно.

Трактирщик, не разбирая особо, мешком плюхнулся на пыльный обломок каменной стены, его коленки и нижняя челюсть мелко тряслись. Гном с гоблиншей выглядели не лучше, разве что не дрожали так явно.

- И что ты теперь умеешь, маг? – раздался тихий голос лежащего дружинника.

- Многое. Мне удалось проникнуть в магию пришлых – а у них есть магия, хоть и очень отличающаяся от нашей, привычной. И те, кого я смогу поднять после смерти, будут теперь не тупой марионеткой. Теперь я знаю, как оставить креатуре память и личность. Даже жаль, что это возможно стало только сейчас. Вот, например, мой мажордом раньше был великим воином и тонким философом, судя по тем записям, что я смог перевести с древних иероглифов в его гробнице. Увы, он нем и мне не всегда понятны его поступки, хотя я знаю, что он лишен того, что делало великим воином и философом. Ах, если бы это произошло сейчас… Впрочем, бессмысленно жалеть об уже происшедшем. Единственно, что позволяют мои ставшие громадными возможности – это обеспечить ему безболезненное восстановление после каждого повреждения. Вы это как раз видели. И, да, как совершенно верно сказал командир вашей звезды – такое невозможно. Для других некромантов. Для меня – возможно и я могу обеспечить тебе, человек, если и не жизнь в принятом смысле, то уж послежизнь точно. И ты сможешь иметь то, что было для тебя радостью в этой жизни, так что потеряешь не так и много.

- Командир, как считаешь, у меня есть шанс выжить? Если за меня возьмется твоя супруга? – тускло спросил дружинник.

- Нет, сожалею. Такие раны она не сможет вылечить. Тебя почти пополам перебило – печально ответил эльф. Он уже понимал, куда гнет лич. Для свежеобращенного есть несколько очень неприятных часов, в ходе которых его надо охранять всерьез. Он еще слаб и его умершее тело остывает и костенеет, что не дает в полную меру пользовать заклинания, маг привыкает к своей новой, еще непослушной форме. Через день лич уже полностью в силе, но этот день он очень уязвим. Да и филактерия в это время не где-то надежно спрятана за семь замков и пять завалов, а находится рядом и ее тоже надо охранять как зеницу ока. Потому как основная мощь лича – именно в этой самой филактерии.

Неожиданно лич сам открыл карты:

- Признаю, что мне сейчас нужна охрана. Именно сейчас. Потом это будет не так важно, но сейчас я – словно коронованный только что король. Мне нужна и свита. Вы можете быть в этом первыми, и я обещаю, что достойно отблагодарю каждого.

- Слыхал я, что обратившиеся теряют многие человеческие чувства и потому не слишком бывают благодарны – осторожно заметил эльф.

- Если понимать благодарность как обоюдную выгоду – почему нет? – пожал плечами маг, словно был еще живым.

- И какая выгодар тебе? – хмуро спросил гном. Ему положено было находить выгоду во всем. Потому как он был настоящий гном.

- Даже грифон сначала просто крупный цыпленок – ответил маг и посмотрел на небо. Только сейчас все заметили, что стало вроде не то, чтобы тише – грохотать перестало над головой, а вот вдали, там, где стояла Цитадель и первохрам рев боя не стихал.

- Война продолжается. Хозяин долины пал – мы видели, как он, корчась, рухнул с небес. Нам придется очень солоно. Мне нужна ваша помощь сейчас. Потом вам понадобится моя помощь.

Некромант поглядел на хмурившего обгоревшие брови гнома и напомнил:

- Моя сила растет. И даже сейчас я могу поднять сразу несколько павших креатур. А завтра – я даже и не знаю, сколько восстанет под моей рукой. Но не меньше сотни. Вот и представьте, как это усилит вашу звезду.

- Пока это все слова. И вербальный договор был заключен только на неприменение по нам твоих заклинаний – въедливо заметил гном. Его юридически грамотную речь перебил стон раненого.

- Что ты мне можешь предложить? – прохрипел дружинник. Язык уже совсем не слушался его.

Маг опять пожал плечами:

- Мы не на рынке, а я не торгаш, чтобы я предлагал тебе. Я могу сделать так, что после смерти ты не останешься валяться кучей дохлятины, как многие, кого ты видел за последнее время. Могу сделать так, что ты будешь осознавать себя, помнить, что с тобой было, сможешь понимать речь и говорить. Могу сделать так, чтобы ты мог биться так же браво, как и до ранения, но при этом не чувствуя боль и усталость. И наконец, могу сделать так, что даже если тебя разорвут в клочья – ты будешь снова восстановлен. Это называется бессмертие.

- Красиво… Как-то слишком красиво – простонал дружинник. Но глаза у него заблестели.

- Да, кое-чем придется поступиться. Ты не сможешь любить женщин, веселье будет тебе неведомо, как и жалость и милосердие.

- Ты не говоришь еще и о том, что он не сможет пить и есть. И что все-таки будет дохлятиной, только ходячей – брезгливо напомнил эльф. Вила’Рай не любил нечисть, раз даже пришлось драться с таким порождением Тьмы и от этого боя остались очень неприятные воспоминания и грубый шрам поперек груди. Воняло от того, кто загородил тогда дорогу эльфу смрадно до сблева.

- За все надо платить – парировал маг.

- Точно – кивнул и гном.

- А воевать надо сейчас. К слову этот воин очень неплохо работал с оружием пришлых. Если он просто умрет – твоя звезда сильно потеряет в боеспособности – вскользь заметил лич эльфу.

- Хватит вам препираться. Маг, я хочу проверить твои слова – тихо, но строптиво сказал дружинник.

- Каким образом? – удивился маг.

- Пусть кто-нибудь из моих товарищей долбанет по этому, твоему услужливому скелету! Он ведь не чувствует боли и снова восстанет, как ты говоришь – выговорил с трудом раненый.

- Я не люблю грубости к кому - либо из своих креатур – проворчал лич. Но кивнул головой гному.

Тот не споря, даже с удовольствием отвесил роскошный тумак скелету в висок. Скелет опять ссыпался горкой костей. Но тут же и сложился обратно и стоял как ни в чем не бывало.

- Ладно. Жаль, что ни баб, ни пива. Но хоть будет добрая драка – прошептал раненый.

- Это согласие?

- Да. Я согласен. Я не хочу просто так сдохнуть! Но сначала пусть меня глянет эльфийка!

- Полагаю, что мы ограничимся консенсуальным договором, и не будем тратить время на литеральные договоры? – словно опытный крючкотвор спросил лич. Эльф не понял о чем идет речь, но гном, который был сведущ в этих хитросплетениях, кивнул головой утвердительно.

- Что-то говорит мне, что к тебе трудно будет предъявлять какой-либо виндикационный иск или прогибиторный иск. Скорее ты будешь предъявлять к окружающим негаторные иски. Особенно когда под твоей рукой будет сотни три оружной неистребляемой нежити – с грустью заметил гном.

- Разумеется. Именно поэтому вам стоит принять мое предложение.

- Ладно. Мы будем тебя охранять сутки. Ты соответственно поможешь нам против пришлых всей своей мощью – нерадостно сказал Вила’Рай.

- И заплатишь нам за охрану! – внезапно подал голос гном.

- Это как? – вроде даже удивился лич.

- Мне нужно два или нет, четыре слуги-носильщика! У меня все имущество сгорело, а тут есть, что собрать из трофеев – махнул руками безбородый.

- Да будет так. А ты, дроу?

- Мне ничего от тебя не нужно. Разве что не оплата, а простая услуга. Тебе уже не понадобятся фиалы с маной. А нам они нужны для раненых.

- Как скажешь – кивнул головой маг, не обращая никакого внимания на толстяка, который уже немного пришел в себя. Зато скелет получил внятный приказ и очень бодро, словно его дважды и не перевоплощали сегодня, отправился в особняк мага.

Стонущего дружинника на подобранном где-то поблизости в руинах ковре потащили четыре мертвяка-горожанина, действительно легко поднятые некромантом, эльф получил мешок с фиалами, гном собрал все, что мог ценного, хотя маленькое оружие пришлых, так похожее на арбалетик дроу, Вила’Рай подобрал и взял себе.

Опять куда-то делась Экка, но потом она все же догнала медленно тащившуюся процессию. Перемазана она была в пыли и штукатурке до самых кончиков длинных ушей и была скорее белой, чем зеленой, словно мельник в горячую пору, но вид имела довольный и даже приплясывала. Эльф предпочел не думать о том, что эта непоседа еще успела вытворить. Обратно идти было быстрее, вскоре вышли к троллю, который все так же бесполезно гремел неотрываемой огненной трубой.

- Нет, то что там все на винтовой резьбе он не догадаетсяр – хохотнул гном, с усилием тащивший под мышкой останки металлического наездника.

- Зачем ты его волокешь? – вместо ответа спросил эльф.

- А вытрясти изнутри весь этот хлам – получится отличный полудоспех из мифрилар – охотно ответил гном.

- Для себя тащишь? – понял дроу.

- Нет. Я в него не влезур. Для задохликов – эльф… Кхы-кхы – оборвал не совсем удачную фразу гном.

Вила’Рай кивнул. То, что квадратные кряжистые гномы презирают эльфов за изящество и тонкокостность, было широко известно. Эльфы платили тем же. А так да, красивый будет доспех. И узоры на нем совершенно необычные, но от того еще красивее кажутся.

- И как ты его оттуда выскребать будешь? – поинтересовался дроу.

- Как мясо из омара – пожал плечами гном. Явно для него это не было проблемой.

Командовавший на этом куске обороны маг огненной стихии был приятно удивлен тому, как успешно прошла вылазка. Появление лича со скелетом и командой дохлых носильщиков его, однако, вовсе не обрадовало. Слова некроманта о том, что все тут присутствующие еще не раз будут иметь возможность порадоваться, что лич оказался рядом не произвели на его коллег – магов заметного воздействия. Маг огня весьма сухо усомнился в том, что это действительно будет так. Держась корректно, но очень отстраненно, он заметил, что врагам удалось прорваться к храму, но их оттуда вышибли. Хозяин долины тяжело ранен, но когда титаны домолотят пришлых, вылечить раненного дракона будет возможно. Войне конец – пришлые уже уносят ноги, хотя и не все. Кто может – улепетывает в ту самую дыру, откуда они пришли. А остальные как раз представляют интерес в плане трофеев. Тут маг благосклонно кивнул увешанному чужим оружием гному. Безбородый приосанился, вроде как собрался ответить выспренней речью, что очень нравится делать старым гномам, но тут же осекся и отправился вместе с теми, кто тащил раненого дружинника. Остальные из потрепанной, но успешной звезды отправились следом туда, где чуть поодаль от линии обороны находились раненые и лечащая их эльфийка.

7.

Раненых было много, победа над пришлыми стоила очень дорого. Бледная Галяэль устало сгорбившись, сидела в зале для танцев мэрии этого поселка. На полу почти вплотную, тесно лежало десятка три тел. Подручные эльфийки – четыре человеческие женщины из беженок возились, по мере сил помогая раненым, которые однообразно просили пить, пить, пить. Жара стояла удушающая, да еще этот дым от пожаров. Эльф покрутил носом от тяжелого духа, стоявшего в зале, воняло тут сильно – и кровью и уже – гноем и старым потом и нечистотами, раненые были только лежачие, потому все делали под себя.

Супруга бледно улыбнулась, видя, что муж живой и поспешно, хоть и аккуратно пробирается к ней, заранее доставая из кармашка на поясе фляжечку с настоем. Они ничего не сказали друг другу, но и эльф увидел блестевшие искорки в глазах супруги и она заметила как муж улыбнулся ей уголками губ – почти незаметно, проявление чувств на людях у дроу были категорически не приняты, но тут оба не могли удержаться.

- Говорят, мы победили – тихо сказал Вила’Рай.

Супруга внимательно посмотрела на него. Не так говорят о победе, не так. Что-то ее супруг чувствовал неправильное, он хоть и был молод, но уже успел показать себя как воин и охотник. Спросить его не получилось, потому как раненые у входа завозились, закорчились, стали из последних сил отползать, увидев четверых мертвяков, тащивших ковер с дружинником. Ковер промок насквозь и с него все время капали тяжелые тягучие капли алого цвета.

- Это что еще такое?! – резко поднялась эльфийка.

- Мой человек из звезды. Тяжело ранен. Несли сюда. Чтобы ты сказала – можешь вылечить, или нет – кратко объяснил дроу.

- Но там мертвецы! И - Эйлистири да пребудет с нами – лич!

- Ну, это так сказать, знакомый некромант.

Наклонившись к ушку любимой, эльф прошептал так тихо, что никто другой не смог бы услышать:

- Он обратился недавно, набирает себе свиту и охрану. Я обещал его сутки защищать – помог он нам в бою.

Жена кивнула, показав, что поняла. Но холод в ее облике не исчез. То, что в мешанине бегства, отступления, и на скору руку организованной обороны, многое из приличного и привычного поменялось совершенно, вовсе не вытравило из эльфийки неприязни к некромантам, личам, нежити и прочим помощникам смерти. Она сама поклонялась веселой и жизнерадостной богине Эйлистири, и потому мнение Галяэль было непоколебимо.

Лич, впрочем, не обратил никакого внимания на откровенную неприязнь лекарки.

Он терпеливо ждал, пока она осмотрит умирающего. Когда дроу грустно развела руками и, молча, отошла в сторону, лич приблизился к дружиннику и спросил:

- Ты готов?

- А что, уже? – почти неслышно ответил дружинник.

- Если ты хочешь быть с разумом и памятью – надо поспешить. Те, кого я подниму посмертно – будут тупыми исполнителями, не более. Ты ведь был десятником? Значит, и полсотником можешь быть и сотником, а то и головой. Стоит ли того несколько минут жизни?

- Стоит – уверенно сказал лежащий рядом безногий раненый.

- Это дело вкуса – равнодушно пожал плечами лич.

- А, была, не была! Давай! Я согласен! – азартно прохрипел дружинник.

Те раненые, что были в сознании, со страхом смотрели на ритуал призыва. А ничего особенного и не произошло. Не было громовых воплей и жутких плясок. Черных молний во все стороны и фиолетовых шаров не метал лич. Даже страшные призраки не появились. Некромант просто прошептал несколько фраз, которые никто не то, что не запомнил, а даже и не понял, сложил пару знаков пальцами и дружинник распластался на пропитанном кровью ковре так, как это может сделать только полностью обмякшее тело.

Эльфы – оба – почувствовали, что этот человек отмучался. И опять же – кристалл в руках у лича не вспыхнул ярко. Только внутреннее зрение показало эльфам, что внутри кристалла появилось ровное сияние. Беспокойный некромант повелительным знаком позвал трактирщика, вынул у того из мешка пять уже хорошо знакомых дроу серых дисков, разложил их у головы и конечностей мертвеца и рядом с макушкой поставил кристалл. Опять несколько фраз, жестов – и тело на ковре вздрогнуло, подобралось. Труп пошевелился, сел. Лежавшие рядом раненые смотрели во все глаза.

Дружинник, поворочал глазами. Подвигал челюстью. Повернул голову туда-сюда. Немного скованно поднял обе руки, так, словно они затекли от долгого лежания.

- Аам… эыэх… оув… Гм… Надо же… - выговорил труп, выглядевший как похмельный мужик, не понимающий что с ним и где он.

- Встань! – велел лич.

Дружинник неловко поднялся и теперь стоял, покачиваясь.

- Какие у тебя ощущения? – спросил его тот, кто был недавно Хергенцериосом из Уруаны.

- Странные – промямлил дружинник. Сходство с протрезвевшим пропойцей было таким явным, что, несмотря на свой страх, некоторые раненые понимающе захихикали.

- Что ржете, балбесы, ну да, словно с похмелья. Только голова не болит. И тело не болит. Нет боли – как-то очень по – простецки обратился к лежащим дружинник. Задушевно это у него вышло. По-товарищески. И говорить стал лучше, словно язык теперь полностью повиновался ему.

Раненые перестали хихикать.

- Ты странный какой-то зомбир получился. Почти как живой – с удивлением отозвался гном.

- Такими будут все первые, кого я подниму. Условие только одно – служить мне. А я не обижу тех, кто мне служит – начал лич свою вербовочную речь.

- И зачем тебе служить? Война кончилась – хмуро сказал безногий раненый. По его виду он был из дворян, но небогатых.

- Это мне говоришь ты? После такого разгрома, когда мы потеряли большую часть населения и войск, Хозяин Долины валяется при смерти, а Титаны рванулись в портал за пришлыми – скажи, долго ли надо ждать прихода сюда орд Светлых, чтобы пограбить и добить нас, ослабевших? – уверенно спросил маг.

- Да уж припрутся и к бабке не ходи – отозвался кто-то из угла.

- Вот – соображает человек. Разумеется, я подниму павших, но это тупая сила. А мне нужны командиры, опытные вояки. Сила любого воинства в организации. Потому – пока у меня есть мешок артефактов – я буду сохранять разум и волю восставших. Кто будет первыми – не прогадает. Итак, кто хочет попробовать себя?

Зал молчал. Только стонали те, кто был в беспамятстве.

- Ну, думайте, я приду через несколько часов – величественно склонил голову лич.

Потом посмотрел на эльфа и трактирщика.

- Время отрабатывать договор.

Вила’Рай кивнул. Скоро тело лича начнет сковывать трупное окоченение и несколько часов он проваляется безгласный и неподвижный. Вот это время его и надо защищать, пока он будет беззащитен как любой другой труп. Супруга эльфа тоже все поняла и только удивилась, когда муж передал ей мешок с фиалами. Ее красивое личико одновременно выразило и радость и отвращение – первое, потому как теперь у нее снова будет мана, чтобы лечить, второе – из-за осточертевшего привкуса этого напитка.

- Откуда такая роскошь? – удивилась она.

- Это вдвойне роскошь, поверь мне, тебе даже фляжка не понадобится. А так – это плата за услуги от нашего нового знакомого – кивнул Вила’Рай на лича.

- Не плата. Подарок. Плата будет позже – загадочно произнес в ответ Хергенцериос из Уруаны.

- Тем лучше – спокойно отозвался эльф и спросил трактирщика:

- Где тут можно найти спокойное место? И чтобы в случае чего защищать его было б возможно?

- Над моим заведением есть номера. Надеюсь, что их не все разнесло. А лестница к ним узкая и крутая – сказал толстяк.

Странноватая процессия из эльфа, толстяка, лича с его первым командиром будущей армии, скелетом, четырьмя мертвецами с ковром и замыкающим гномом, обвешанным оружием пришлых и все еще шевелившимся недобитым наездником под мышкой, двинулась по заваленным всяким хламом и обломками улицам.

Добрались и разместились без осложнений, действительно лестницу можно было защищать в одиночку от двух баронских дружин, подкрепленных тяжелым гномским гыррдом с хиррасиром во главе. Умертвия упокоились в одной комнате, где перед отходом к окоченению онемевший лич развесил сторожевые ловушки, а Вила’Рай опять вызвал летучую мышь, неприметно разместив ее наверху громадного резного шкафа из мореного дуба. Трактирщик очень быстро, несмотря на то, что заведение было опустошено и разгромлено, достал здоровенный вяленый по-юнтийски окорок, мешочек белых сухарей, выдержанный сыр с плесенью, пару запыленных бутылок, тарелки, чарки. Потом посмотрел внимательно на гнома, ушел куда-то и вернулся с гномской наливкой, отчего безбородый радостно крякнул.

- Жалею, что не могу угостить как следует, увы. К тому же и не прибрано в зале. Но я надеюсь, что когда все образумится, вы посетите меня в более спокойное время и уж тогда-то я покажу вам, на что способна моя кухня и мой погреб.

- Непременно – кивнул Вила’Рай, который вспомнил, как они сидели на террасе почти под солнцем в памятный загадочный полдник. Гном тоже что-то одобрительно пробурчал, буравя взглядом дутую по-гномски из цветного стекла флягу с перламутровым тягучим содержимым.

- Ты бы пока отправил своих носильщиков, чтобы собрали что ценное, а то они уже…

- Воняют? – вопросительно - утвердительно сказал безбородый.

- Ага. Плохая реклама трактиру, знаешь ли. Покажи им кусок металла из того, что оставили пришлые, и пусть собирают. Им же лучше будет, все заняты чем-то.

Гном изобразил лицом понимание с удивлением, и через пару минут его непрезентабельных грузчиков уже не было в трактире. Все-таки запашок остался, и потому решили пойти наверх, а в покинутом и пустом зале эльф рассадил иллюзии всех пятерых, включая и лича. Трактирщик умел создавать уют и вскоре на маленьком столике красиво разлеглись на протертых от пыли тарелках прозрачные красно-розовые ломтики мяса, бело-синие кубики сыра, аккуратные одинаковые сухарики, а в чарки полилось светлое белое вино для эльфа, бордовое, густое – для хозяина и перламутровое, тягучее с резким характерным запахом – для гнома. Безбородый так хищно облизнулся, что его сотрапезники, не сговариваясь, захохотали и стукнули чарки одну об другую.

- Если б художник смог нарисовать такое аппетитное облизывание, лучше б вывески не придумать – просмаковав вкус вина, сказал Вила’Рай.

- Хорошая мысль – согласился хозяин, аккуратно срезая новые ломтики с окорока, потому как первый же тык вилки гнома снес с тарелки – немалых размеров тарелки, надо заметить, почти половину мяса.

- А ты не мельчи, крупнее кромсай – прокомментировал занятие толстяка гном.

- Не надо меня учить как надо, я же не лезу в твою кузню – отозвался трактирщик, нарезая ловко и умело все такие же тоненькие ломтики, буквально таявшие во рту.

- Так бы я тебя и пустил. Хотя сейчас может быть и пустил – призадумался безбородый.

- Ну, мы победили. Выпьем за победу – сказал эльф, наполнив снова свою чарку.

- Чтоб она не добавила горестей – отозвался трактирщик.

- Это – точно – стукнул своей чаркой гном.

Вкус у напитков оказался замечательный, что не преминули тут же сказать расцветшему от похвалы хозяину трактира. Даже неожиданно было такое видеть, как обрадовался добрым словам этот тертый калач.

8.

Утро было тихим, и сначала даже эльф подумал, что все ему приснилось, был такой блаженный момент в первую секунду. Но только одну секунду. Потом он понял, что воздух по-прежнему пахнет гарью и сладковатой вонью разлагающихся на жаре трупов, что грохота боя не слышно, но и тишина неприятная, нет птичьего пения, например, зато потрескивает где-то неподалеку огонь и вряд ли это весенний костер. Зато рядом посапывает гном. Трактирщик бдительно следил за лестницей и залом внизу, услышал видно, что командир проснулся, обернулся, кивнул.

- Вы пока умойтесь, потом меня подмените, я завтрак соберу – очень уютным голосом заявил толстяк. Эльф кивнул. Ночь прошла спокойно, а вот сейчас, днем его тянуло в сон. И очень хотелось повидаться с супругой, которая конечно за всю ночь не присела. Зато ее раненым теперь гораздо стало лучше, в этом можно быть уверенным. Галяэль гордилась своим умением лечить. Совершенно заслуженно гордилась.

- В мое дежурство приперлись эти… Помогалы нашего гномейшего гнома. Еле-еле выгнал их на улицу – сказал трактирщик.

- Здорово! А что онир притащили? – тут же откликнулся безбородый, словно и не спал.

- Я не смотрел. Полный ковер мусора точно, но что там ценное, а что нет – не могу сказать – ответил толстяк.

Раздавшийся в углу тихий скрежет заставил всех резко обернуться. Но это вяло возил башкой по немытому полу вчерашний трофей – «наездник», огрызок механического существа в элегантной и узорчатой броне.

- Когда его будешь обрабатывать? – спросил гнома эльф.

- Не знаю, не решил еще.

- Брось, не прикидывайся девой наивной. Хочешь ведь разобраться – как оно работает? И попытаться сделать так же?

- Сначала хотел. Теперь уже понимаюр, что не смогу. Не тот уровень.

- На деревенской кузне мифрил не выкуешь?

Гном кисло усмехнувшись, кивнул.

- Я бы посоветовал предложить танцовщицам – эльфийкам из «Панцер-Танцер». Думаю, там дали бы хорошую цену. Другой вариант – столичная гильдия антикваров. Могу даже дать рекомендации.

- И что, дадут скидку? – заинтересовавшись, спросил безбородый.

- Скидку нет, не дадут. Но торговаться придется не целый день, а всего часов пять.

- А что за танцовщицыр?

- О, это надо видеть. Четырнадцать красавиц, выступают в самом роскошном кабаке в оркочьей столице.

- Эльфийки??? У орков??? – очень сильно удивился Вила’Рай.

- А что? Официальной войны сейчас нет. А над ними благость и защита верховного вождя, у него от заведения этого и доход хороший. Ну и у орков считается, что каждый должен хоть раз в жизни посмотреть представление «Панцер-Танцер», если не совсем дикий. А ведь еще и люди есть и гномы и много кто разный. Думаешь, на столичных рынках у орков эльфов нету? Деньги – всегда деньги, даже если они и орочьи.

- Ну, если что совершенно точно можно сказать, так именно это.

- Вот! А девушки там не простые – они и танцуют великолепно и воины из них отличные, половина кинжальщицы, половина – мечницы.

- А, видал я такое у людей – не помню, как называлось, там тоже эльфийки были в труппе. И выступали в таких нарядах, что… Ну, в общем у них были сапожки и украшения.

- И все? – восторженно удивился гном.

- Нет. Еще такие бронелифчики и бронетрусики. Очень аппетитно выглядели.

- Тогда представление есть, как выступают в оркской столице. Только вот там танцуют в полном доспехе.

- Орки есть орки. С ними иначе нельзя. Всегда ухо востро - понимающе кивнул головой гном, усмехнулся, с намеком глянув на дернувшееся острое ухо эльфа. Потянулся с хрустом и пошел на улицу, откуда вскоре донесся его злой рев и ругань.

- Видно носильщики насобирали не совсем то. Или совсем не то – хохотнул трактирщик.

- Ты я смотрю, не так прост, как стараешься казаться – хмыкнул эльф.

- Найдите простого трактирщика, да на спорных территориях, я с удовольствием гляну – не стал спорить толстяк.

- А как довелось танцовщиц посмотреть?

- Я же не всегда был толстым трактирщиком. Много разного приключалось, пока фигура стройнее и возраст моложе.

- Да, я заметил. Доводилось караванщиком ходить?

- И это тоже. Стоит ли ворошить старое – начал, было, шутливым голосом толстяк и вдруг побледнел. Эльф тоже вздрогнул, увидев рядом с собой стоящего лича. Совершенно бесшумно подошел, а уж в скрытности эльф многим бы дал сто очков вперед.

Выбиравшийся из комнаты дружинник как раз шумел даже больше чем обычно. Видок у этого ходячего трупа был страшненький, в отличие от иссушенного еще при жизни лича, мордатый воин за ночь сильно изменился и теперь его лицо словно стекало с костей черепа, вися жутковатыми складками.

- Что-то мне не очень хочется завтракать прямо сейчас – проворчал эльф.

- У тебя в заведении есть прочный железный ящик? – не здороваясь, спросил лич у толстяка.

- Разумеется, как положено, постояльцы же у меня были, заведение приличное… - очень почтительно и, пожалуй, что и испуганно, затараторил хозяин.

- Помести туда мешок с моим добром – сухим голосом велел мертвый маг.

- Да, разумеется, разумеется – засуетился толстяк, поспешно вскакивая.

Вила’Рай подумал, что нагнал морозу некромант на тертого караванщика. Боится лича трактирщик, словно и впрямь сама смерть рядом ходит.

- Илитиири, твоя служба может быть на некоторое время отложена. Сходи к своей супруге, я вижу, ты давно этого хочешь – все тем же тоном обратился некромант к эльфу.

Дроу очень не понравился приказной тон, но спорить он не стал, а поднялся и молча пошел к выходу. Следом размеренно затопотал по крутой лестнице дружинник.

- Конвоировать что ли меня начал? – удивился Вила’Рай. Такой топот с шарканьем он расслышал бы и за пару ландов. Он раздраженно повернулся к следовавшему за ним мертвяку, но тот смотрел мимо него и обошел стоящего командира, словно столб или придорожный камень.

Теперь уже эльф шел за дружинником. Тот так же тупо и целеустремленно вышел на улицу, где ругавшийся в голос гном рылся в куче собранных за ночь его помощниками обломков и вещей.

- Идиотыр! Даже куски от чугуниевой оградыр собрали! – сказал он, увидев эльфа. На дружинника гном старался не смотреть, отводил глаза.

Вила’Рай сочувственно улыбнулся, хотя и увидел немаленькую кучку осколков и кусков металла пришлых, где был мифрил, да и другие металлы неизвестных сплавов тоже денег стоили немалых. Впрочем, куча из черных узорчатых обломков от садовых оград была куда больше.

- Автомат и рожки – где? – монотонным глухим голосом спросил гнома мертвяк.

Гном рот открыл от изумления.

- Мой автомат и рожки. Три рожка с патронами к автомату – опять тем же тоном сказал дружинник.

- Какой автомат? – с трудом добившись хотя бы немного обычного тона, спросил гном.

- Оружие пришлого «слуги». Мой трофей. Ты взял – уточнил, словно живой человек дружинник.

Безбородый взялся было спорить, хотя видно было, что ему трудно спорить с покойником, но эльф не стал затягивать сцену, тем более, что к честной компании присоединился и лич.

- Это его оружие. Его трофей – лучше верни – посоветовал дроу.

- По правилам войны изложенным в Парсуниальском трактате – начал было гном, но опять неслышно подошедший лич оборвал его юридически грамотную речь простым упоминанием, что товарищ гнома боеспособен и может держать оружие, потому рекомое событие подходит под 23 пункт раздела 8 именно этого трактата и безусловно получается ни чем иным, как кражей на поле боя. Поступком гнусным, позорящим репутацию любого воина, а уж тем более – авторитет Мастера Мифрильной кузни.

- Хочешь стать шелудивой крысой? – спросил мертвяк - дружинник.

- Так ведь бой закончился! И война закончилась! Пункт 38 раздела 15 – возопил гном.

- Война никогда не кончается – сказал давнюю мудрость мертвяк.

- И официального окончания войны не объявлено. Пункт 2 раздела 57 – отрезал лич.

Гном в предельном замешательстве и раздражении привычным жестом хотел было взяться за свою бороду, но так как вся растительность на его лице сгорела, то рука промахнулась, хапнув в широком замахе пустой воздух у подбородка.

- Ладно, пошли – буркнул гном и, сгорбившись, пошагал в трактир.

Лич и эльф двинулись к залу с ранеными и хотя подвижный Вила’Рай спешил изо всех сил, некромант не отстал.

- Поспеши побыть со своей любимой – прошелестел вдруг голос некроманта.

Эльф опешил.

- Я и так спешу – отозвался он, пытаясь не грубить.

- У вас, живых, осталось совсем немного времени – огорошил его маг.

- Конечно, по сравнению с твоей вечностью…

- Нет. Не месяцы и годы. Даже не дни. Часы.

- Как?!

- Вы скоро увидите – спокойно ответил маг и Вила’Рай понял, что губы у лича не шевелятся. И почему-то поверил в то, что сказанное магом – правда.

- Мы можем спастись? Убежать?

- Нет. Сожалею, если тебя это утешит.

- Так ты хочешь всех убить? Для своей армии? – догадался эльф.

- Опять нет. Ты сделал неверный вывод. Я держу слово – молвил лич и более ни на один вопрос, которыми осыпал его эльф, не ответил.

Совершенно растерявшийся Вила’Рай почти вбежал в зал, где лежали раненые.

На секунду остановился, пораженный зрелищем – его супруга грациозно танцевала посреди зала в честь своей богини Эйлистири ритуальный завораживающе-величавый кайтерн. Раненые и впрямь выглядели куда бодрее, чем вчера и даже хлопали в ритм ладошами. Лич только заглянул, словно пересчитав находившихся в зале и тут же исчез. Эльф, изрядно озадаченный услышанным по дороге, встал у стенки, любуясь своей супругой. Прерывать этот танец было святотатством, надо было подождать. Если бы не черное пророчество, любоваться чудесными движениями своей гибкой и изящной жены, дроу мог целую вечность. Он очень любил ее, и она – что достаточно редко у темных эльфов – так же любила его. Вообще-то мужчины в матриархальном племени были самую малость лучше собак, а уважения имели меньше, чем домашние пауки. Любая жрица богини Ллосс могла по своей минутной прихоти, повелеть принести в жертву любого мужчину и ее приказ выполнялся, невзирая на то, что приговоренный мог быть известным героем-воином или знатным магом. Любить своих мужчин для эльфиек темного племени было странно, только те из них, кто поклонялись не смертоносной Ллосс, богине пауков и смерти, а веселой богине танца и везенья Эйлистири относились к мужчинам немного получше. А вот жена Вила’Рая – действительно любила его, словно была не высокого рода дроу, а обычной человеческой самкой. И это очень льстило самолюбию супруга, и он был готов на все, только бы не нарушить это сладкое чувство.

Увидел движение в углу – чуть не рассмеялся, лопоухая Экка старательно подражала хозяйке, но где косолапой гоблинше сравниться с эльфийкой! Получалось очень смешно, особенно из-за напыщенного и серьезного выражения на зеленой мордахе.

Впору было бы порадоваться и наконец-то облегченно вздохнуть всей грудью, война кончилась и можно радоваться всяким приятным для живых мелочам, которых лишены мертвые, но на сердце было тревожно. Очень уж уверенно говорил маг. А еще, как и положено охотнику, распутывающему любые путаные следы и потому внимательно относящемуся к любой детали, Вила’Рай обратил внимание, что поднятый при помощи камня души и дисков пришлых дружинник назвал странное оружие «слуг» автоматом, то есть так, как его, вероятно, называли сами пришлые. А это значило, что ему досталось какое-то знание от павших «слуг». Не это ли произошло и с личем?

9.

Эльфийка закончила танцевать, радостно улыбнулась, увидев мужа. Потом на ее личике появилось озабоченное выражение, тут же впрочем, исчезнувшее – она все - таки помнила, что при посторонних нельзя выражать свои эмоции. Но эльфийка явно заметила, что муж не такой счастливый, как должен был быть – все-таки она танцевала, а это всегда вызывало у него неподдельную радость.

Набившийся в зал народ захлопал в ладоши, кто-то даже крикнул:

- Еще!

Но дроу отрицательно помотала головой и вместе с мужем скрылась в маленькой комнатенке, которую ей предоставили, как старшей лечительнице с помощницами. Вопросительно глянула ему в глаза.

- Нам надо убираться отсюда и поживее – тихо и напористо сказал ей муж.

- Но почему? – удивилась она, зазывно щурясь, еще находясь в плену у эмоций ритуального танца.

- Не знаю. Пока не знаю – серьезно ответил эльф.

- Ты не преувеличиваешь?

А он и ответить не успел. Пронеслось странное Дуновение, пронизавшее их тела до костей, странное ощущение жгучего озноба и на секунду – нерассуждающего панического ужаса. Лицо Галяэль исказилось, словно зеркалом отразив гримасу боли и страха, непроизвольно появившегося на лице Вила’Рая. В зале многоголосо взвыли – ясно, что не одним им плохо, всех накрыло.

Злясь на самого себя, что не сумел сдержать мимику, эльф жестом остановил рванувшуюся, было в зал супругу и тут же вторым жестом объяснил, что сам все узнает.

Сделать это оказалось куда проще, чем он думал.

Панику в зале пресек гулкий командный окрик мага огня. Шум немного стих.

И тут же раздался спокойный голос лича. Чересчур спокойный для таких обстоятельств. И такой негромкий что все замолкли, кроме нескольких потоптанных в сутолоке лежачих раненых.

- Пришлые выполнили то, за чем сюда приходили – объяснил некромант.

Зал напряженно слушал.

- Им мешала энергия первохрама. Сейчас они его сожгли. Дотла.

- Ложь! Ты сам знаешь, кормитель червей, что пришлые уже удрали отсюда! И следом за ними в их мир рванули Титаны, чтобы довершить разгром металлических армий – смело возразил маг огня.

- Придержи язык, знаток уличных фокусов – холодно парировал лич.

- Ты, верно, хочешь превратиться в пыль и пепел? Ты знаешь, с кем разговариваешь? – зло воскликнул маг огня.

- Конечно, знаю. Я разговариваю с тем, кто не знает ничего, кто скоро убедится в том, что он не прав. Но я полагаю, что ты не будешь кидаться своими огнешарами прямо тут? Пойдем пока на улицу, лучше всего убеждает острый эксперимент – невозмутимо сказал лич и первым покинул зал.

- Первый раз вижу дуэль между магами, только россказни всякие слыхал – возбужденно зашептал своему приятелю пышноусый вояка в нелепом человеческом боевом наряде.

- Как бы нас не зашибли. А то войдут в раж, хрена и эльфийка поможет – опасливо возразил его приятель.

- Ты не трусь. Будет, что потом вспомнить.

Публика повалила из зала на улицу, потом туда же горделиво вышел маг огня, буквально через минуту знакомо взревело и фухнуло – маг ударил по посягнувшему на его авторитет некроманту огненной струей. И тут же публика повалила назад, разочарованно бурча на разные голоса, опасливо косясь на зашедшего в зал походкой триумфатора повелителя огненной стихии.

- Разнес в пыль. Тот и вякнуть не успел – коротко проинформировал эльфа разочарованный пышноусый.

- Я немедленно отправлюсь в Первохрам и узнаю, что произошло – величественно произнес маг огня. Хлопнуло тихо, метнулись голубые искры портального броска и маг исчез. Публика опасливо отодвинулась от этого места.

Чета дроу вернулась в тесную комнатенку и Вила’Рай испугался тому, как опечалилось и осунулось личико его супруги.

- Я проверила трижды – горестно сказала она – у всех, в том числе и у меня и у тебя убывает жизнь. Мы слабеем с каждой минутой. Я не знаю, что это такое. Разве что в легендах.

- Проклятие серебряного пламени? – встревоженно спросил муж.

- Скорее уж Дух разложения! – грустно улыбнулась жена. Вила’Рай тоже усмехнулся, вспомнив случайно виденную ими лет десять назад картинку, где двум смешным светлым эльфятам угрожал жуткий черный демон. Картинка была вроде бы какой-то политической листовкой, вроде бы секты Раллифейна, но подоплеки дроу не знали, поэтому тогда просто посмеялись над глуповатым видом изображенных светлых. Сейчас впору было так же пугаться.

- Смотрите, этот мажордом костяной, скелет этот желтый куда-то одежку роскошную потащил – окликнула их сидевшая у окошка гоблинша.

- Какой скелет? – не поняла эльфийка.

- Некромантов лакей – ответила Экка, но и сейчас Галяэль только вопросительно поглядела на мужа.

- Быстро собираемся. Уходить надо немедля.

- У меня не осталось ни капли маны. И ни единой склянки с напитком – сказала зльфийка. В отличие от других дроу, она не считала зазорным слушать мужа, потому и сейчас кивнула Экке, чтобы и та подготовилась к выходу. Собраться было недолго, бегство из родного горящего поселка шло налегке.

В зале раздался единогласное «Ах!». Вила’Рай осторожно выглянул из дверей. На свободном для возвращения из портала мага кусочке пола корчилось обугленное тело, голое, черно – красное, пятнающее пол сукровицей и кровью, сочащихся из трещин в черной корке угля, что было раньшей кожей. Эльф с отвращением увидел, что только пятки у этого существа были нормального цвета – как раз с ног отваливались, вместе с кожей ошметья сгоревших башмаков и единственное защищенное место было прикрыто толстыми каблуками.

- Как я уже говорил, бедняга не знал ничего и сейчас убедился в том, кто прав – раздался от входа невозмутимый голос и зал опять ахнул, словно один человек, увидев там невредимого лича, которого заботливо закутывал в пурпурную мантию верный скелет.

- Иллюзию выставил? – вырвалось у эльфа.

- Разумеется – нет. Ты же сам видел, дроу, что теперь те, кто со мной не могут быть уничтожены. И я тоже. Жалкие струйки огня могут только на время вывести меня из строя. Ненадолго, как вы все убедились.

Глаза всех стоявших и лежавших в просторном, но набитом битком зале уставились на эльфа. Воцарилась жуткая тишина, слышно было только, как шуршит обгоревшими конечностями по полу умирающий маг огня.

- Но война… Война же кончилась! – неуверенно вякнул кто-то из дальнего угла зала.

- Это не было войной. Когда садовник лопатой сравнивает мешающий ему муравейник и разводит на его месте костер – разве это война? Может быть разве для муравьев. Садовник просто делает работу – словно школьный учитель пояснил мертвец.

- Зачем приходили армии пришлых? – спросил Вила’Рай, благо лич не спеша зашагал к поверженному своему коллеге-сопернику. Некромант остановился, посмотрел тяжелым взглядом бельмастых глаз, потом все-таки ответил:

- Это были вовсе не армии. Если тебя обидело сравнение с муравьями, считай их охраной караванных путей или гильдейскими служителями маяков. Наш Первохрам своей энергией нарушал работу их маяка, служащего ориентиром для прыжков со звезды на звезду. Да, такие у них караванные тропы. Вот они и послали – не армию, нет. Все-таки садовника с лопатой. Или – если уж так не нравится – сбродный конвой для каравана. Здесь не было живых в нашем понимании слова. Не было мертвых. Мне трудно объяснить состояние тех живых существ, которые дрались тут с нами в виде металлических механоидов.

- Гномские големы? – спросил пышноусый воин.

- Оркские боевые гробницы? – раздалось из другого угла.

- Нет. У нас нет подобного. То есть не было. Теперь я многому научился. Хотя их язык очень непривычен нашему слуху. Даже моему. Ритуал этот на их языке звучит как «вшпшешяфеешщт - вззз».

- Наверное, такой язык был у легендарных ссешщессофф – полувопросительно предложил стоящий неподалеку от эльфа арбалетчик, судя по рваной одежде, скорее всего бывший раньше богатым горожанином-книгочеем.

- Нет. Я знаю тот язык. И они не легендарные, просто вымерли вместе со своими вековыми соперниками кентаврами. Два сапога - пара… Так вот пришлые находятся в особенном виде, отличном от сваренных с металлом гномов или мертвых кусков плоти орков в их примитивных ходилках. Они словно как живы – со всеми признаками души и тела, но все это заключено в диски. И если диск разломать – там не оказывается ни признаков души, ни признаков крови и плоти. Так понятно?

- Нет – единогласно выдохнул зал.

- Это неважно. В массивных слугах находились те, кто были раньше четырехглазыми существами и у себя на своей планете все время воевали. Их земли пришли от этого в негодность, потому те, кто еще был жив, с радостью согласился стать разумным диском.

- А наездники?

- У тех два глаза, но общий вид так непривычен для нас, что вы бы от ужаса заорали, встреться лицом к лицу. Хотя они были мирными до глупости. Таких и спрашивать никто не стал, смешно их не покорить.

- Двуногие, наверное, восьмиглазые были? – не удержался пышноусый.

- Нет, там как раз были люди. Не отсюда и говорящие иначе, но люди. А люди – самый опасный враг, а эльф? Что скажешь? Можешь не говорить, это все несущественно.

- А что существенно? – глядя прямо в лицо личу, твердо спросил дроу.

- Существенно пройти мой обряд посвящения до того, как ты умрешь. И чтобы дисков хватило и тебе и твоей супруге, чтобы вы оставили себе волю и память. Вот как мой сотник – выговорил погромче некромант и указал на стоящего в дверях дружинника.

- Привет вам! – громко сказал тот и поднял руку в воинском приветствии. Теперь на нем был очень богатый доспех, и разглядеть в нем мертвеца было не просто.

- Другой вариант – полезная нежить, но без памяти – вот как знакомый вам юнец-друид – голосом владельца картинной галереи объявил лич и дружинник посторонился, пропуская в зал другого одоспешенного мертвяка. Тот с трудом переставлял ноги. А доспех на друиде, скорее всего, был нужен как внешний скелет, словно панцирь раку – огненная струя взрывающегося металла слишком сильно поломала его при смерти.

- Я потом его подлатаю – походя, пояснил лич и продолжил:

- Сейчас для вас важно только то, что Огонь пришлых выжег храм и полкрепости, в чем наглядно убедился мой неразумный коллега по гильдии магов, хотя он и был защищен от огня лучше всех нас. Но видимый огонь не самое страшное. По всей долине усыхает от невидимой смерти трава, опадают листья с деревьев, и гибнет все живое. Сразу скажу – я не знаю, что это такое, но вам всем не выжить. И тебе эльф и твоей красавице – жене – никому не спастись. Выход у вас только один – умереть. И я потом подниму ваши мертвые тела и поставлю в строй, потому что не хочу, чтобы вашими черепами играли в ножной мяч светлые и прочая шантрапа, которая будет являться сюда, в нашу долину, чтобы разграбить наши дома и костяки. Этого я не допущу. Но те, кто мне понравится сейчас – те станут неистребимыми, но разумными. Вечными. Подумайте. У вас еще есть несколько часов.

- Быть обернувшимися мертвецами? Лютой нежитью? – раздались удивленные и возмущенные голоса.

- Это не так плохо, как вы думаете – неожиданно гулко отозвался дружинник, качнув роскошными перьями на богатом шлеме.

- То есть? Ты же сам говорил – ни пива, ни баб – растерянно молвил эльф.

- К демонам пиво. Это ерунда. То, что сейчас витает в воздухе, то, что убивает незримо вас – для меня как свежее утро и стакан кларета перед боем. Оно – бодрит. Да, удовольствия некоторые недоступны. Но есть и другие.

И дружинник кивнул по-приятельски, словно был все еще жив.

10.

- Я согласен! – крепко выругавшись, сказал безногий дворянин.

- Я тоже готов – тише, но все-таки разборчиво отозвался другой раненый, у которого под пропитанными кровью повязками и лица было не видно.

- И я! – уже с другого конца зала.

- Тогда я хочу узнать – что вы умеете, чтобы быть достойными командирами в моем войске? – спросил деловито лич.

- Все, пошли отсюда – брезгливо шепнула Галяэль супуругу. Вила’Рай кивнул и они с радостью покинули пропахший болью и кровью зал. Увы, на улице веселее не стало. Тем более не стало веселее еще и потому, что следом за ними выкатилась даже на вид неприятная компашка из пяти весьма гнусных субьектов, которые, не скрываясь, пялились на аппетитную фигурку жены эльфа. Все пятеро таращились. Орк в грубых доспехах с боевым молотом, два человека – арбалетчики, не пойми откуда тут взявшийся светлый эльф с удобно висящими на нем кинжалами, явно отравленными, судя по хитроумным ножнам, возобновлявшим яд на лезвиях, темный эльф – щитоносец – та еще компания. И рожи продувные у всех. Даже, пожалуй, мерзкие хари. Но видно – что боевая звезда, сработанная, держатся грамотно, оружие для них привычно и умеют им пользоваться. Что-то не попадались они на глаза раньше, пока шли бои, а тут вдруг возникли, как джинн из бутылки. И для мародеров слишком уж вид боевой. Не просто гробокопатели. Вояки. И это совсем плохо, потому как сейчас еще можно позвать на помощь. Кто-нибудь да выскочит из зала, все-таки дроу себя показали, и боевое братство не совсем угасло в тех, кто дрался за этот городишко. Но стоящие неподалеку прощелыги не нападают. Да, улыбаются хищными ухмылками, скалят зубы откровенно – но и только. Будет стыдно своей трусости. А если идти дальше, то втроем против пятерых справиться будет очень трудно. Даже если начать драку первыми. Светлый эльф – ну до чего же противная у него морда – не зря в руках лук держит. Значит, первые три стрелы выпустит быстрее, чем иной человек чихнуть успеет. И два болта добавят арбалетчики. А одолеть щитоносца и тяжелого орка, в общем-то, и нечем. Придется выгадывать, куда загнать стрелу, искать уязвимое место. Это опять же секунды. За секунды получишь пять стрел. Галяэль сейчас не боеспособна, слишком измотана, да и лука у нее нет, когда бежали из дома, схватила только сумки с настоями и травами. Экка? Слабы гоблины, а уж тем более гоблинши против тяжелодоспешных. Вила’Рай покрутил головой, оценивая обстановку и помрачнел. Светлый эльф издевательски подмигнул, потом, на миг, сунув лук под мышку, сделал изысканнейший жест, какой обычно делают вышколенные мажордомы, приглашая дорогого гостя идти дальше, после чего лук снова мигом оказался у него в руке.

- Того скелета бы сюда. Или дохлого дружинника – не к месту подумал дроу и вслух сказал супруге, что у нее не в порядке одежда. Галяэль непонимающе глянула на мужа. Потом смущенно кивнула и юркнула в дверной проем ближайшего полуразрушенного дома. Следом шмыгнула Экка, после нее, стараясь не поворачиваться спиной к мутным негодяям, скользнул в дом и Вила’Рай.

Преследователи недвусмысленно переглянулись, орк, не очень спеша направился к дверям в зал, подбирая по дороге палку, которую можно было б просунуть в массивные ручки дверей, чтобы заблокировать выход из зала. Щитоносец аккуратно сыпанул дорожной пылью на сложенные пальцы, что означало только одно – цепное заклинание молчания готово к применению, эльф ловко вытянул из сумки короткие вязки веревок – такие заготовки любили войсковые разведчики и работорговцы, двое арбалетчиков вынули болты с лотков и забросили свои арбалеты на ремень за спину. Видно было, что им не впервой вламываться в чужие дома, выставив вперед неуязвимого щитника, расписаны и разыграны роли лучше, чем в театре. Отлично сыгравшаяся труппа насильников, грабителей и убийц.

Эти красноречивые действия, очевидно, были замечены и поняты правильно, потому как не пытаясь занять оборону в доме Вила’Рай выскочил навстречу радостно осклабившемуся щитоносцу, но хоть и держал лук в руке, не начал бой, а трусливо рванул за угол, а за ним нервно оглядываясь припустили и жена с гоблиншей. Светлый эльф издевательски свистнул вслед, щитоносец дождался, когда троица беглецов завернет в узкий проулок, и пустил им вслед свое заклинание. Экка запнулась и шмякнулась во весь рост, немо открыла рот и испуганно кинулась догонять бегущих хозяев.

Орк, обернувшийся на свист эльфа, кивнул, отбросил в сторону ненужную уже палку и так же – не спеша, но и не медля, отработанным мерным шагом тяжелого тарана двинул в проулок. Плечом к плечу, перекрывая полностью проулок, шел щитник, прячась за ними, двинули арбалетчики, снова взявшие свое оружие в руки и последним, спокойно и уверенно глянув по сторонам, пошел светлый эльф.

Наглая уверенность преследователей объяснялась просто – переулочек заканчивался маленьким и когда-то уютным садиком со скамеечками и осыпавшимися розовыми кустами. Садиком, который для беглецов был тупичком – стены домов окружали садик с трех сторон и были неприступными. Даже и не стоило карабкаться по ним. Тем более на виду у врага.

Враги – а теперь уже никаких сомнений не оставалось – не спешили расправиться с попавшими в безвыходное положение жертвами. Единственный уставший до предела лучник и две женщины с жалкими стилетами – скорее были смешны. Вероятно, и поэтому развязка не наступила моментально, негодяям хотелось развлечься по полной программе, поиграв и поглумившись от души над обреченными, словно сытый кот с десятой мышью.

- Господа воители, соблаговолите молвить: кто-нибудь шпилил гоблинш? – велеречиво осведомился орк у своих приятелей.

- Конечно – отозвался стоящий за его спиной арбалетчик.

- И как оно - ничего? – спросил орк.

- Ну, если ты помнишь, как шпилил детишек, то - похоже. Сиськи у гоблинш только с зеленым соском. И верещат забавно, когда шпилишь. Больно им, коротышкам.

- Ишь, глазенки пучит, короткое днище! – хмыкнул щитник.

- После меня будешь – сказал орк поспешно.

- Да ладно. Мне лекарка приглянулась, с нее начну. Эй, соплеменница, можешь кидаться мне на шею, я ласковый – хохотнул щитоносец, а остальные заржали, словно тот отмочил невесть какую комичную шутку. По роже-то не похоже было, что этому дроу известно, что такое ласка.

- Да, можете посопротивляться, нам будет веселее – подал голос светлый эльф.

- Когда шпилишь бабу, у которой стрела в брюхе – вдвойне заводнее – согласился один из арбалетчиков.

- Может сдохнуть слишком быстро - возразил ему другой.

- А нам это все равно – отозвался орк, и все опять захохотали. Кроме бледной супружеской четы во дворике и жмущейся к их ногам маленькой зеленой гоблинши.

Негодяи тем временем текуче, плавно перемещаясь и держа на прицеле своих жертв, взяли их в полукольцо.

- Будете сопротивляться – сделаем очень больно. Попытаетесь зарезаться или прикончить друг друга – не успеете. Будет еще больнее. Лучше вам позаниматься с нами любовью в последний раз. Станете услужать нам и выполнять наши хотелки – врать не буду что останетесь живы, но умрете быстро и без боли – сказал, целясь из лука, светлый.

- Почти совсем без боли – серьезно, но глумливо подтвердил щитник.

- Только придется расстараться – не сбиваясь с прицела, подтвердил уверенно держащий на прицеле плечо Вила’Рая арбалетчик.

- Мы привередливы. А наш командир очень любит деликатное обхождение. Такой он изысканный. Тебе, темнячок, понравится – заметил и орк.

Светлый манерно захихикал. Остальные опять как по команде захохотали. Смешливые оказались бандиты.

Бледный Вила’Рай с отчаянным выражением лица вскинул лук, натянуть тетиву уже не успел, тренькнул тяжелый арбалет, тут же вылетел болт из второго, того, что целился дроу в коленку. Результат попадания обеих болтов оказался несколько неожиданным для стрелявших. Цель исчезла, словно ее ветром сдуло, а на землю, странно хрипя и жутко корчась, свалился стоявший сзади арбалетчиков светлый эльф. То, что сторожевой голубь светляка хлопнул в воздухе и его перья быстро истаяли, показало, что хозяин мертвее мертвого.

- Фальшак! – рявкнул щитник и стал складывать пальцы для Истинного зрения. Заклинание не получилось, потому что три нужных для этого пальца вдруг отделились и посыпались на землю вместе с брызгами крови. Узкий след женского сапожка, вдруг появившийся на пыльных камнях мостовой, заставил его перекрестить саблей пространство перед собой, но мелодичный голосок эльфийки раздался из-за спины:

- Догони меня, любовничек!

Щитника пробило холодным потом, когда он увидел, что оба арбалетчика валяются, словно тряпичные куклы со стрелами в затылках. И глаза у них открыты.

- Эй, здоровяк, отшпиль меня! – отозвался с другой стороны ехидный возглас Экки.

- Раскрой их! – рявкнул орк, делая вокруг себя своей кувалдой стакан недоступности. Трудно было предположить в таком увальне столько проворства.

- Мне отсекли пальцы – взвыл щитник. Стрела звонко ударила его в край забрала и отлетела в сторону.

- Держи слева, отходим! – скомандовал орк.

Воздух загудел от свирепых круговых махов его молота, щитник, стараясь не высовываться и прикрывать при этом и орка, то и дело взблескивал широкими махами голубой стали перед собой, до слез напрягая глаза, чтобы не пропустить следы, отпечатывающиеся в пыли на улице. Орк заревел тремя ранеными медведями – к его шлему прилип ком густой черной грязи. Такой же прилетел и щитоносцу, но он успел спрятаться за щитом.

Не сбрасывай шлем! – гаркнул щитоносец.

Орк не был дураком и сам знал, что без шлема его свалят моментально – не стрелой, так брошенным издали в лицо стилетом. Воздух снова загудел от летающего молота. Но теперь щитоносцу следить приходилось и за стороной орка. Отступали медленно, но уверенно. Несколько стрел бессильно звякнули по доспехам, но это не пугало, у перехитрившего их темняка остались только широкие наконечники, такими при всем желании не пробьешь даже кольчугу, не то, что пластинчатый доспех. Ничего, пока надо отходить, потом чертов хитрец станет видимым – ему еще за вуалью минуту-другую прятаться осталось, не больше. И тогда неизвестно, кто в кого влепит метательный стилет.

- Укуси ежа за сраку! – орал орк.

И тут же взвизгнул, повиснув в воздухе и нелепо вращаясь вокруг своей оси. Звякнул о камни выпущенный из рук от неожиданности тяжеленный боевой молот.

Детское заклинание «Виси, виси, пощады проси!», надо же так нелепо попасться, жуткое позорище для опытного воина! Если б не искалеченная только что рука щитоносца – сбить это заклинание было бы легко, а так орк глупо растопырившись, выбыл из игры.

- Стой! – крикнул Вила’Рай, когда увидел, что закусившая нижнюю губу Экка, стремительно бежит прямо к зависшему врагу. Та упрямо неслась вперед, в последний момент шлепнулась спиной на камни, плашмя проскользнула под свистнувшей в считанных сантиметрах над ней саблей щитоносца и, вскочив на ноги у того за спиной, пырнула кинжалом в подколенный сгиб, увернулась от пинка ногой орка, вертко заскочила за дрыгающего ножищами вояку и сунула кинжалом ему под металлическую юбку, прикрывавшую таз и верхнюю часть бедер, потом кувырком отлетела в сторону – все-таки орк сумел ее пнуть вслепую.

Орк верещал нечеловеческим голосом. Из-под его железной юбки густо, струей полилась кровища, несерьезный, в общем, кинжальчик в слабых лапках гоблинши, но, сунутый куда надо повредил здоровяка насмерть. Щитоносец понял, что остался один.

- Шпиль меня, шпиль, красавчик! Я засуну твою игрушку тебе в пасть, чтобы ты предстал перед своим Мелкоратом! Я думаю, твои предки порадуются твоему жалкому виду! – торжествующе верещала с безопасного расстояния Экка, не забывая все время двигаться. Оставшийся еще живым щитоносец был матерой тварью и вполне мог на голос метнуть нож, это даже Галяэль хорошо умела, а уж старому воину и тем более было несложно подловить на слух беззаботного врага.

Вила’Рай выпустил оставшиеся у него стрелы, заходя сбоку и пытаясь достать через тяжелый доспех своего последнего недруга. Не получилось. Но щитоносец вел себя странно. Он стоял на одном месте, тяжело опершись на поставленный перед собой осадный щит, и покачивался. Задумал какую-то хитрость? Тяжело грохнулся на камни орк. Странно было, что в нем столько крови, лужа разлилась как на бойне, где режут быков. Орк хрипел, корчился, из - под шлема потекли струйки зеленоватой пены. И такие же струйки стали течь из - под забрала щитника. Его качало все сильнее, потом он грузно рухнул на колени, попытался встать и растянулся во весь рост. Его сводило судорогами так же как и орка и под вопросительным взглядом Вила’Рая гоблинша недоуменно пожала плечиками и скорчила недоумевающую мордашку.

Эльф знаком подозвал ее к себе. Настороженно посматривая на валяющихся врагов, приблизилась и эльфиня. Муж знаком спросил жену – и та двумя быстрыми жестами показала, что эти двое явно умирают. Но она не может понять, что значат пена и корчи.

- Яд? – шепнул Вила’Рай.

- Вероятно. Но мне такой не знаком – ответила Галяэль, внимательно смотря на умирающих. Завеса вуали медленно спадала, теперь все становились видимыми, от этого было чуточку неуютно.

Эльф знаком приказал гоблинше показать свое оружие. И удивился, раньше подобное ему никогда не попадалось, даже похожего не встречалось. Кинжал был хищного вида, странный во всем – и извилистым, словно ползущая змея лезвием, и почти черным металлом клинка, похожим на адамантит, но странного узорчатого рисунка. Да и нельзя было выносить адамантит на солнечный свет. Он моментально исходил серой ржавчиной, превращаясь из дорогущего металла в никчемную пыль. Рукоятка тоже была странной, согнутой крючком, словно оружие пришлых, которое эльф забрал у «наездника». И тут лезвие, словно живое, вдруг повернулось вокруг своей оси, когда Экка чуть изменила положение кинжала.

Определенно, такого оружия Вила’Рай сроду не видал.