Пришла война... (великий князь в СССР - 3)

Глава 1

Из многочисленных письменных воспоминаний и устных свидетельств, дошедших до попаданца Сергея Логиновича, он прекрасно знал, что первые известия о грядущей войне раздадутся в стране ночью с 21 на 22 июня. Технические возможности уже позволяли и от западной границы телефонами и телеграфами от военных, пограничников, партийных и государственных территориальных структур, местных органов НКВД в Москву должны были потечь сначала робко, потом с расширением масштаба вторжения все более настойчиво ручейки информации. А уж в самой столице скорость движение получаемых сведений стала бы происходить быстро, даже лавинообразно, не понятно по каким принципам.

Вот, например, никто не знал, ни этой ночью, ни в будущем, откуда информация о войне мгновенно появилась у баб подмосковских сел, пробудивших почти всю столицу. Уж не были ли у них в Московской облНКВД свои информаторы? Хе-хе, на общественных началах!

Всю эту короткую, довольно светлую ночь попаданец сидел в своем личном рабочем кабинете, ждал когда либо в пригородных селах бабы зашумят, завоют от смертельной неизгладимой судьбы. Либо порученцы любого ранга вплоть до замнаркомов и даже наркомов начнут обзванивать положенную номенклатуру.

Но нет, ни снизу, ни сверху так его и не трогали, видимо, что-то произошло. Или, точнее, пока не произошло. Сергей Александрович в ожидании, пхе, очередного чуда перебирал деловые бумаги, несколько раз принимался пить черный, дегтярного цвета чай, как всегда, без сахара, но с лимоном. При чем после двух ночи (утра?) он, жалеючи дежурную, а ее ставили подобным образом как раз из-за приготовления «вечернего чая», прогнал женщину, сам ходил на кухню на первый этаж за горячим кипятком в чайнике.

А ближе к утру, когда причудливое сознание, осатаневшее от бессонницы и тревог, начало откровенно глючить, Сергей принялся за творческий труд, так характерный для попаданца. Прямо говоря, попаданцы не только разных времен, но и, как правило, разных реальностей, таскали плоды работы разного направления творческого люда, выдавая их за свои плоды.

Плагиат, конечно, чистейшей воды, подпадающий и под юридическое наказание и моральное порицание. С другой стороны, Сергей Логинович, как опытный менеджер, прекрасно понимал, что спрос порождает производство. И что если в какой-либо реальности что-то не произвели по какой-то причине, то попаданцу сам бог велел, ибо иначе зачем он вообще появился?

А в нынешней реальности В.И. Лебедев-Красный (местный аналог Лебедева-Кумача) за несколько лет до начала войны тяжело заболел и скоропостижно умер (1937 год). А стихи ведь были прекрасные, идеологически проверенные. И песня была создана А.В. Александровым замечательная. И пусть эксперты и ученые дискутируют об авторстве, в данном случае это не важно. Ведь есть третья сторона в создании песни – попаданец Сергей Логинович Романов. И уж он-то точно показывает, что, во-первых, работа теперь точно становится его. Хотя, во-вторых, подлинным автором он не является. Стыдно? Очень, аж курносая моська заалела. И плевать!

Твердо и четко написал первое слово: «Вставай». Задумался вдруг над вторым. В оригинале было слово страна, но вдруг лучше Россия. Уже не останавливаясь, прописал всю строку «Россия огромная», потом вторую: «вставай на смертный бой». Прочитал и понял, что лично он не профессионал, а лучшее всегда враг хорошее. Зачеркнул слово Россия, написал, как в оригинале «страна».

И уже без сомнений прописал все оставшихся тридцать строк оригинала стихотворения Лебедева-Кумача. Пусть это будет хоть такая память умершего поэта в этой реальности.

Встал, подошел к окну, посмотрел на улицу. Ранее летнее утро царствовало во всю, аж на востоке заря заалела – явный признак поднимающего солнца. А никаких признаков начинающейся войны не прослеживается. Население не тревожится, бабы не воет, и даже телефон «ВЧ» стоит молча, в полном спокойствии. Видимо, сегодня еще не его день.

А спать хотелось сильно, самый сейчас жор на сон ранним утром. Оставил на столе лист с текстом стихотворения, авось не сопрут. Зевнул и решительно прошелся в спальню. Спать! Шеть часов уже, если бы шла война, всяко бы узнали. Уже укладываясь спать под бочок дражайшей Марии Федоровны, подумал, что так даже лучше. Еще буквально несколько дней и этот год окажется не лучшим временем для нападения – дожди, слякоть, грязь. А там уже осень, Пройди-ка, попробуй по бескрайним российским просторам. А 1942 год всяко лучше, чем 1941!

С этим и уснул. Собственно, бессонная ночь 22 июня не была исключением, а, скорее, правилом. Хозяин приучил всю страну и, особенно, аппарат к своему режиму. Это даже в XIX веке Зимний дворец и центр Санкт-Петербурга жили своею жизнью, а остальная страна по большей мере своей. В ХХ веке при внешне демократическом СССР, диктатура жизнь ограничивала жестче. Телефон и телеграф, опутав все огромную страну, делали из чиновников, хоть столичных, хоть провинциальных, послушных марионеток. И не дай бог Сталин позвонил, а ты в три часа ночи уже спишь, лентяйничаешь. Кошмар! Ответработника снять, как не справившегося.

А эти, в свою очередь, сами дергают своих подчиненных. Вот и работали всю ночь, как проклятые. Ведь вдруг справку какую надо будет, а товарищ Сидоров безмятежно дрыхнет! Так закрутили гайки, что после смерти И.В. Сталина в 1953 году его преемника уже специальными приказами и директивами заставляли аппарат возвращаться к прежнему людскому ритму.

Но пока только 1941 год и каждую ночь ты, хочешь или нет, надо тебе или вообще делать нечего, торчишь в рабочем кабинете с одной целью – если позвонит главный телефон, немедленно его снять и в трубку молодцевато сказать:

- Здравствуйте, товарищ Сталин.

А больше уже по ситуации, - может, что-то серьезное, а, может Хозяин и поболтать захотел. Тебе-то что.

Вот и Сергей Александрович, как образцовый ответственный работник, каждую ночь со своими заместителями ждал звонка. Знал – два-три звонка в месяц Вождь все равно сделает.

Так что эта ночь, в отличие от остальных, была лишь нерабочей. Не зарабатывали планы, не рассматривались различные затейки от особенностей структуры частей и подразделений Народного Ополчения до идеологической работы Комитета. Просто ждал войны. Но, получается, не дождался.

Кстати, жена его Мария Федоровна до недавнего времени имела такой же распорядок дни и ночи. Лишь была пара мелких исключений – ложилась она на час раньше, но и вставала также на час ранее, контролировала приготовление завтрака.

Это до недавнего времени. Беременность пришла, как весеннее половодье, с радостью и с опаской, но весьма неизбежно. И теперь уж было не до мелких безобразий жизни, а сам Сергей Александрович ложился в семейную постель с опаской разбудить жену.

А так, день был как день, за тем исключением, что это было все же воскресение. То есть в СССР был выходной. Правда, неугомонный и работоспособный И.В. Сталин все равно трудился, а, значит, и самые ответственные работники тоже были как бы на работе. Воскресный рабочий распорядок означал для таких трудящихся, что, в сущности, можно быть дома, в кругу семьи, но за учреждением (заводом) своим следить, лучше даже съездить, хотя это уже не обязательно. Самое главное – всю информацию иметь и в любое время быть готовым приехать на ковер к И.В. Сталину.

Председателю Всеславянскому Комитета С.А. Романову-Советскому в это отношении было легче. Головное здание Комитета было одновременно его жильем. То есть 24 часа 367 суток в году он так или иначе был на работе и, одновременно, в семье. Правда, расплачиваться за это приходилось частыми поездками в Кремль. А это отнюдь не развлекаловка, а практически каторжный труд.

Вот и сегодня в воскресный день Сергей Александрович решал трудный вопрос – обедать дома, ведь если Хозяин позовет, то теперь он обязательно пригласит на свой обед. И когда в желудке будет уже домашний обед, уложить еще второй будет сложновато и Сталин, как пить дать, обидится. А если не позовет и по какой-то причине не пригласит? Голодать весь день как проклятый!

Ответа на такой сложный день практически не было. Как говорится, либо ты будешь на коне, либо под коне, смотреть надо на ситуацию. Самое главное, примирять сложной обстановкой обидным ужином тоже было нельзя – сова И.В. Сталин мог пригласить и в 12.00 ночи и в 2.00 и даже в некоторых случаях в 3.00 - 4.00.

Сегодня, впрочем, секретарь Хозяина А.Н. Поскребышев передал приглашение И.В. Сталина к 12.00. Хм, как бы не раньше самого Хозяина приехал бы. Но делать нечего, приглашение Вождя было сродни приказанию в армию. Выслушал, козырнул, прибыл. И никакой там не хочу! Поцеловал любимую жену – она по причине беременности была не выездной – и уехал в своем роскошном Мерседесе-Бенце, подаренным лично фюрером А. Гитлером во время поездки В.М. Молотова в Берлин. Сам великий князь приехать никак не смог, хотя и имел персональное приглашение.

Вообще, при поездке в Германию немцы не прочь было видеть всех, кроме евреев, конечно, хоть это пожелание и не оглашалось. Но персонально в гости как желательные посетители, были включены двое – предСНК и нарком НКИД В.М. Молотов и великий князь С.А. Романов.

Молотов, как председатель комиссии и главный переговорщик поехал, а вот Сергей Александрович, как назло заболел и попасть в Берлин был не в состоянии. Нужность его на советско-германских переговорах была так зримо, чтобы проверить и, если что подопнуть приехал сначала сам Хозяин, а после с более мягкими требованиями, фактически просьбами – германский посол граф Шуленбург. Оба увидели, что великий князь очень болен гриппом и не стали настаивать. А сам попаданец, помня о том, что грипп - это не просто простуда и от этого можно с превеликой возможностью умереть, тоже не стал геройствовать.

Но результат от этого все же был – А. Гитлер выступил со специальной речью по этому поводу, подтвердил, что великого князя в Берлине всегда ждут и подарил эту роскошную машину представительского класса.

Сергей Александрович почем все это вспомнил? Не потому, что машина напомнила о прошлом. Вчера ему позвонил Шуленбург, фактически навязался на встречу. А там уже сказал оглушительные для всех новости, кроме, разумеется, попаданца. Гитлер собирается напасть на Советский Союз! И это не общие слова, в посольство уже пришел специальный текст объявления, в котором Шуленбург должен был объявить от лица Германии войну СССР. Единственно, посол не знал конкретной даты – Берлин сообщил, что сроки его аудиенции в НКИД ему сообщат позднее.

Шуленбург даже привез с собой рукописную копию этой ноты. Посол фактически предал свое правительство, игра попаданца оказалась эффективной и прибыльной. Но Сергею Александровичу интересно было даже не это. Эта реальность хоть и немного изменилась, но не кардинально. Великая Отечественная война хоть и немного иное время, но и произойдет!

И.В. Сталину известие немецкого посла тоже особо не было интересно. Вчера, когда он позвонил в Кремль с известием о визите посла и его известием, Хозяин только хмыкнул. Но сегодня все же отреагировал. А вот как ему быть? Машина, мощный образец германского автомобилестроения, донес попаданца до Кремля за короткий срок. Ведь автомобильных пробок еще не было.

А.Н. Поскребышев только молча улыбнулся, мол все как обычно. Действительно, Хозяин был, как всегда. Спокоен, деловит, чистил свою трубку в воскресное утро. О встрече с Шуленбургом лишь поинтересовался, действие ли это германского правительства или же самого посла. Сергей Александрович твердо сказал, что с его точки зрения – это инициатива дипломата. И на этом тема была исчерпана.

Хозяин лишь сказал, что великий князь так много говорит о начале войны, а они все в правительстве и ЦК, что нового уже не сказать.

Бегло посмотрел на рукописную копию – Сталин его не знал и посмотрел из чистого упрямства, машинописный русский текст читал немного дольше, но тоже не то, чтобы чрезмерно.

- Вот паршивцы, - хмуро сказал он и пыхнул трубкой, - и причины какие-то нашли дурацкие. Кто им поверит на такие объяснения?

Он недовольно посмотрел на попаданца. Проблема была, разумеется, не в собственно в нападении Германии, а уже в реакции СССР. И.В. Сталин хотел просто не шевелится, и не заподозрить немцев, великий же князь мягко-мягко, но продавливал позицию, что провоцировать немцев нельзя, но, по крайней мере, в далеком тылу надо бы что-то предпринимать

И, самое главное, Вождь понимал, что он не прав, а собеседник прав и это его особенно злило. Вечер был не окончен, если не говорить о том, что Хозяин сорвался и наговорил Сергею Александровичу всякой гадостей. В общем, о расстреле еще речь не шла, как и о тюремном заключении, но домашний арест он получил.

А потом было уже поздно. В этой реальности фашистская Германия объявила войну СССР 23 июня 1941 года. Уже когда шли бои, днем 23 июня 1941года немецкий посол фон дер Шуленбург по поручению и от имени предъявил ноту об неоднократных подозрительных действиях регулярных войск Советского Союза, что «послужило праведной причиной объявления войны Германии СССР».

Принимал его, как и положено, нарком НКИД СССР В.М. Молотов, вызывающий молчаливое и мрачное неодобрении словами посла.

Нота уже была в руках советского правительства кулуарно, оба понимали, что ее содержание - это откровенная чушь, дипломатическое вранье. Поэтому советский нарком даже внешне все немецкие объяснения не принял, сказал, что война СССР будет носить справедливый и честный характер, тогда как со стороны Германии захватнический.

С тем и расстались. Визит был коротким, как и в посещении в параллельной реальности. Но в отличие от него он был не столь эмоциональным. Все чувства были уже прожиты, прочувственны, перенесены на реальные действия.

И когда немецкий посол Вернер фон дер Шуленбург, уже идя после разговора с русским наркомом – сугубо официального, сдержанного, если не сказать злого, а как еще могут вести себя люди, втянутые в войну? Он, затянутый в тяжелые думы, не сразу понял, куда его зовет. Нет, он понимал, что с ним захотят поговорить, еще бы, это после такого-то шага! Но после того, как Молотов не сделал ни одного знака, подумал, что русские о нем забыли, как об отработанном материале.

Ан нет! Незаметный человечек в принятой здесь полувоенной форме сначала настоятельно звал его на немецком языке, потом помогал себе руками, видя, что иностранный дипломат просто не понимает, что от него хотят. А уже затем, когда тот, наконец, пошел, снова перешел только на вербальное отношение.

А Шуленбург перестал терзаться. В конце – концов, он всего лишь доводил чужое мнение этого бесноватого ефрейтора. Свое настоящее мнение он сказал вчера. И, кажется, его услышали, не в тюрьму же его, ха-ха, тянут?

Незаметный человечек довел его до автомобиля, не его, а местного, негромко произнес на немецком языке:

- Товарищ Сталин очень хочет видеть вас!

И предложил ехать, как понимал Вернер, в резиденцию русского Вождя в Кремле. Конечно, он поехал, не зря же он был сегодня на визите один, даже переводчик был нкидовский, а не посольский. Его хотят видеть на высшем уровне?

И вот они прошли ряд помещений, а потом посол увидел самого И.В. Сталина, деловито протянувшего руку для рукопожатия. Позвольте, а где же этот русский аристократ, советский великий князь?

Извинительно улыбнувшись, посол все же довел вопрос до Хозяина. И.В. Сталин, недовольно посмотрев на дверь, тоже, видимо, не знал, где его подчиненный, взялся за трубку. И как бы он говорил не с русским дворянином!

- Я вам еще раз говорю, товарищ Фриновский, вы не должны переделывать мои слова в расширительном ракурсе. Только то, что я вам сказал, а не то, что придумали. Созидательные дураки мне не нужны, иной раз лучше умные лентяи. Немедленно везите его!

Глава 2

Вот такие были разговоры без попаданца. Накануне они крепко повздорили и Хозяин, то ли в шутку, то ли в серьез «порекомендовал» ему посидеть пару дней дома, так сказать, побыть «под домашним арестом», подумать о своем поведении. И ведь, надо сказать, сам виноват! Сергей Александрович только хмуро показал себе язык в зеркале в спальне.

Вождь-то не сдержался, наговорил на него в повышенном тоне, практически наорал, пусть и нематерно. Ну, он старик, да еще начальник, а вот ты-то не сдержался, дурачок? Не знаешь, что в России (СССР) чрезмерно умные и самостоятельные оказываются в тюрьме. Или вот, как его, садят под домашний арест.

А ведь даже в окне в кабинете, где не лучший обзор на улицу, видно, как суетятся многочисленные прохожие. Неужели все же та самая война? А его даже к телефонам не зовут, ни к «ВЧ», ни к простому городскому. Все абоненты предупреждены или их запросто отсекают на спецАТС от опального ответработника?

Здесь в особняке все сделано проще – великий князь блокирован в третьем этаже. Там он может перемещаться, но и только, далее запрещено. Распоряжение Хозяина. Во как! Практически глас господень, не запротестуешь, не закричишь. Ходишь, говоришь, даже обедаешь, а все равно сидишь. Диалектика, етить!

Окружающие его, кстати, тоже ограничены, причем тем ближе, тем сильнее. Жена попросилась в больницу по беременности – отказали, но врача вызвали. Мехлис, приехавший в особняк на работу, только руками развел. Сюда пропустили, туда – нет, сволочи! А вот кухонным работникам спокойно разрешают хоть в Москву, хоть на третий этаж, кнему бедному.

Хотя, в общем-то, терпимо, лишь бы динамика не стала ухудшаться, от Хозяина чего только не ожидаешь.

Хм, не ухудшилась. После обеда малиновые фуражки исчезли так же незаметно, как и появились. Эту радостную весть принесла Мария Федоровна, по привычке ходившая за какой-то мелочью на кухню. Что же делать, женщин больше не было и она девочка, в общем-то из простых, вот и завела себе подружек, особенно во время беременности. Мужчины ведь не понимают этой тягости!

Она и сказала такое облегчение. Уф! Даже попаданец Сергей Логинович своим трезвым и, чего уж там, циничным разумом понимал, что опять ведь попался, что хватит уже думать и жить, как житель XXI века. Сейчас же ХХ век! Вот рассердится И.В. Сталин как-нибудь окончательно и будет тебе кирдык и девять грамм свинца.

Но сейчас вроде бы пронесло, раз бойцы и командиры ушли. Раз была команда, значит, наверху на него не обозлились, так, обучили чуть-чуть умного, но надменного великого князя. А кто в СССР наивысший верх? Конечно, И.В. Сталин! И то, что он, несмотря на войну, а, может, наоборот, благодаря войне, помнит о Сергее Александровиче, и помнит хорошо, позволяло думать о будущем оптимистически.

То есть, если Хозяин обычно приезжает в 11.00 – 12.00, а спросил он о нем где-то около 13.00, то это быстро для секретаря ЦК ВКП (б). Его все по привычке все еще про себя называют генсеком, хотя у партии большевиков такой должности не было уже с 1934 года. Значит, не злится, значит, нужен

- Дорогая, судя по всему, мне скоро надо будет ехать в Кремль, - сказал Сергей Александрович жене, а через нее и домработницам-служанкам. Не из четкой субординации, чтобы не взревновала, - одеваться!

Он как будто откуда-то услышал. Едва только он примерил чистенький выглаженный костюм «тройку», как тревожно зазвонил телефон «ВЧ». Звонил Сам и лапидарно, как только может только он, скомандовал: - если пообедал, то срочно в Кремль. Впрочем, если не успел, все равно езжай, пообедаем.

Вот ведь черт! То ли радоваться, то ли горевать. Ладно, хоть по стародавней привычке изрядно не допообедал. А то был бы конфуз. Ведь во время именно обеда И.В. Сталин бывает размягчен и в хорошем состоянии духа. Многие мечтали пообедать с Вождем, да не многим удается. А если ты еще откажешься, то вдвойне дурак!

Вышел на улицу (никто не остановил, не арестовал), велел знакомому шоферу Семенову, появившемуся у него одновременно с особняком:

- Поехали, Никодимыч. Кремль!

- Ага! - кивнул водитель, выводя автомобиль. Маршрут знакомый, буквально каждодневный, спрашивать не надо. А Сергей Александрович задумался. Начало войны – сложный период, когда не только перестраивалась вся страна. Был вынужден мучительно перестраиваться и сам И.В. Сталин. А ведь ему уже седьмой десяток лет! Это практически не знали современники, видели – старый и все. И очень редко вспоминали потомки.

Может быть, попаданцу во времени, желающему помочь своей Родине в трудный момент истории, нужно не просто геройствовать на поле боя? Это тяжело, смертельно опасно, но очень не трудно. Не-ет, гораздо сложнее помочь старому человеку, очень болезненно переживающему свой недавний промах и желающему поднять свой общеобразовательный и военный потенциал, но незнающему, как это сделать. Вернее, как в целом он знает, но как быстрее и эффективнее не представляет.

Ведь надо иметь в виду – это не время безмятежного отдыха где короткие сроки учебы даже разнообразят пресную жизнь. Нет, это страшное время радикального переустройства народного хозяйства и тяжелых поражений Красной Армии. То время, когда от И.В. Сталина все что-то требуют, но ничего не дают.

Так что глупый попаданец, постучи кумполом, например, по стене, приведи мозги в порядок и помоги другому, хотя бы Хозяину. Ему сейчас гораздо хуже! И ладно бы только ему, одновременно плохо всей Родине. Ведь, как недоброжелательно ты бы не относился к Вождю, ты должен понимать – в некотором роде И.В. Сталин и СССР это одно и тоже. Понял, ущербный?

Значит, сегодня ты должен внушить Хозяину, что:

- Ты уже ничего не помнишь плохого и вообще, милые не ссорятся, милые радуется;

- Ты хоть и великий князь, но сокровенный патриот и всякому врагу-чужеземцу надерешь зад… э-э, хотя бы голову;

- Как потомственный Романов ты много знаешь теоретически и умеешь практически. Откуда это, ты сам не располагаешь сведениями, но знаешь и умеешь. Генетически, от прошлых потомков? Сверхъестественно от нашего Господа Бога? Главное, не от Троцкого, ха-ха!

Все это пробежало в голове попаданца мгновенно, благо поездка окончилась так же как и началась. Только поехали и приехали. Махнул прощально старому Семенову и поспешил. Ему ничего не будет, так что забудь. А вот ему стараться и мучаться. Эх, где наши годы!

И.В. Сталин в своем кабинете только что разговаривал с конструкторами – они только что прошли мимо, сосредоточенные и даже озадаченные.

«Не вы первые, милые, - с некоторой иронией, перемежающей с долей уважения, подумал житель XXI века, - уже который век люди пытаются понять талант этого человечища и выстрадать степень его мучительства».

Сам И.В. Сталин сидел на любимом месте и хрестоматийно курил трубку. И табак у него, опять м-м-м Герцеговина Флор!

- Скажи мне, Сергей Александрович, - немного устало и почти меланхолично спросил Хозяин, - что ты за человек – житель из будущего, как его, попаданец?

- Эм, - сглотнул попаданец. Как водиться перед смертью перед глазами прошла вся его нелегкая жизнь будущего XXI века. Трудно, но хочется…

- Не хочешь говорить эту ерунду, - по-своему понял его Хозяин, - я вот тут разговаривал с конструкторами «Катюш». Обговаривали, в частности формулы порохов. Подсказал им с подачей, что этого. А конструкторы приняли, но сказали, что это совершенно не ХХ век. То есть это даже не советская школа. Технологии, на основе которых ты мне хочешь предложить порох, даже не XXI века, это далекое будущее!

Фу-ты, ну-ты, это лишь конструкторы, технические белоручки. Да их одной левой, особенно без них самих.

- Товарищ Сталин! - строго, по-деловому сказал Сергей Александрович, - я, с вашего позволения, поговорю с нашими конструкторами, вобью некоторым из них нехитрую мысль – то, что не известно им, еще не значит, что не известно им. По крайней мере, предлагаемые мной советской промышленности технологии сделаны на передовой производственной базе.

- Я знаю, - спокойно усмехнулся Хозяин, - эти молодые еще люди, получив неплохое техническое образование немного путают жизнь и производство. Ничего, мы их еще подучим, - И.В. Сталин вытащил изо рта трубку, внимательно посмотрел на попаданца, - а вы сам готовы?

Он не спросил, к чему он готов, это и так было понятно. Главное, готов ли?

И попаданец твердо ответил на этот молчаливый вопрос:

- Идет война, товарищ Сталин, и я, как советский гражданин и великий князь готов отдать все свои усилия и свою жизнь за свою Родину и коммунистическую партию!

- М-гм, - успокоился Хозяин, - товарищ Романов, я знаю, что вы много работали. Какие у вас результаты?

«Итого дохренища, самое главное, что я остался жив, несмотря на два тюремных срока и домашний арест вчера», - подумал попаданец про себя, но вслух, разумеется, произнес другое:

- Товарищ Сталин, на сегодняшний день мы имеем:

- Договоренности с РОВС и с другими белоэмигрантскими организациями. Много, конечно, с ними согласовать не удалось, особенно со стариками, многие из них аж зубами скрипели, узнав, что я из красной России. Сдерживало только то, что происхожу из семейства Романовых. Но все равно, многие легко согласились на нейтралитет при том, что их члены пойдут добровольцами. Некоторые видные представители белого лагеря даже сами заговорили об участии в войне, если в бой пойдут немцы. При некоторых политических послаблениях для них и при вашем согласии, товарищ Сталин.

Интересно, - довольно остро, но с любопытством произнес Хозяин, - и кто же это такие?

- Атаман Краснов, ряд генералов в Европе и САСЩ, - неопределенно ответил Сергей Александрович, помня о том, что некоторых из них, наиболее активных, ОГПУ в свое время ликвидировала.

- Очень интересно, - И.В. Сталин вкусно закурил, порассуждал, - в отличие от вас, мой юный друг, вы ведь не обидитесь на такое обращение, - он без шуток посмотрел на попаданца, не заметил никакого сопротивления, продолжил: так вот, вы-то были тогда молоды и воспитались уже при Советской власти. ОГПУ проанализировала его романы. Нет, он остался белым, ведь это его жизнь.

Но опять же, если вы думаете, что я с ходу отброшу кандидатуру Краснова, то вы ошибаетесь. Я считаю, что понятие классовый враг, - И.В. Сталин опять втянул из трубки, продолжил: - очень относительно. Вчера он враг, завтра – относительный союзник, когда у нас с ним появляется общий, весьма опасный неприятель. И все же вы меня удивили. Честно говоря, я думал, что Краснов, осев в Берлине, станет подручным Гитлера в его нападение на СССР. А вот поди ж ты!

Попаданец лишь молча наклонил голову. «Знал бы ты, каких больших сил мне это стоило. Но теперь у нацистов карта белоказаков бита, хотя они это не знают. Зато на стороне СССР еще более заблестит казачество, может быть, даже вплоть до отдельного рода войск в рамках кавалерии. Красные это тоже не знают. ПОКА».

- Кроме того, - продолжил Сергей Александрович, - мы договорились, правда, не во всех странах и не со всеми белоэмигрантскими организациями. В случае войны с внешним врагом они будут нам помогать различными гуманитарными поставками, включая медикаменты, хирургические инструменты, различными видами продовольствия, даже тканями. В войну все пригодится.

Хозяин молча кивнул, этого было достаточно, чтобы Сергей Александрович перелистнул тему:

- Отдельно надо уделить соглашения отдельных европейских стран со мной, как председателем Всеславянского Комитета или как великого князя. Это такие государства, как Франция, Чехословакия, Югославия, Болгария.

- Скажите пожалуйста, - не то иронично, не то удивлено, а может одновременно то и другое произнес Хозяин, - ни с одни из этих стран НКИД СССР наладить хотя бы относительные отношения не смог, хотя с то же Францией мы столько возились. Как же вы смогли, скажите?

- Возможно, отдельный человек более гибок, чем государство, - пожал плечами Сергей Александрович, - потом не преувеличивайте эти договора и с государствами, и с общественными организациями. Как бы не поговорили и не разошлись.

- Может быть, - качнул трубку в своей руке Хозяин, - мне все-таки кажется, что результаты здесь будут. Впрочем, допустимо, что вы и правы в своем пессимизме. Хорошо, - поставил он логическую точку в своих внутренних размышлениях. Все это эмоции и размышления. А сколько даст нам в итоге штыков и сабель?

- Да! - подсоединился к разговору только что появившийся в кабинете В.М. Молотов, - будут ли вообще союзные войска из Европы в нашей стране на фронте борьбы?

- Войска будут! - уверенно ответил Сергей Александрович, причем я бы разделил их на три части:

Во-первых, это вооруженные силы союзных нам государств, например, США, Великобритания. Я думаю от ста до двухсот тысяч человек;

Во-вторых, добровольческие соединения не только союзников, но и даже врагов: чехословацкие, югославские, болгарские, даже французские, пусть и немного. Всего, я думаю, до ста тысяч человек;

- И в третьих, белоэмигранты всяких мастей. Тут я даже не скажу сколько, ну от трети до четверти, максимум 300 тысяч штыков и сабель;

- Сколько? - удивился Молотов, воспротивился: - нельзя опять вводить в страну такое количество белых, это ведь будет вторая Гражданская война!

Сергей Александрович внутренне напрягся. Нарком НКИД будто специально нашел слабое место в действиях великого князя. Стоит только порассуждать о ненадежности бывших белых, потом провернуть на их лидера великого князя, и все – потенциально сильные войска можно вычеркивать из разряда действующих.

К счастью, И.В. Сталин находился на более трезвомыслящем уровне.

- Вячеслав, - укоризненно сказал он, - что ты страдаешь. Мы уже один раз их разбили. Надо будет, еще раз разобьем. М-гм, а вот, что Сергей Александрович нашел вдруг столько войск, это его заслуга, - Хозяин повернулся к Молотову, - и твой недостаток. Чем занимаются твои люди, целый наркомат?

Молотов попытался оправдаться, но И.В. Сталин отмахнулся:

- Ведь явно собираешься говорить, а надо делать, понимаешь. Где у тебя результаты?

Такой жесткий, но практический подход Вождя и обескураживал и обезоруживал, крыть было нечем, и Молотов лишь улыбнулся своему старшему товарищу:

- Ты прав, Коба, извини. Надо работать.

И.В. Сталину этого было мало, он что-то негромко сказал по-грузински, видимо, обматерил наркома и старого приятеля.

Сергей Александрович поспешил докладывать о своих успехах, чтобы не разжигать опасную ссору. Разгневавший Хозяин, скорее всего, накатит не только Молотову, но и совсем не виноватому попаданцу, а ему это надо?

- Наконец, товарищ Сталин, это уже совсем другое, но позволяет укрепить нашу страну и ее Красную Армию – в ходе поездки мне неоднократно удавалось разузнать передовые достижения европейской промышленности. Что-то вы уже узнали, мне кажется, это хорошо.

- Формула порохов для «Катюши»? - с интересом спросил И.В. Сталин. Фух, но по крайне мере, гневаться он уже перестал. Что еще попаданец может вспомнить? Т-34, ПТР, пушки, все не его, все сконструировали современники.

Пока он искал якобы свои технические достижения, И.В. Сталин делал свои дела: нашел трубку – сам оставил на столе, набил ее душистым табаком из папирос, разжег и лишь потом заговорил:

- Я так понимаю, товарищ Романов, вы в ту поездку съездили не напрасно, а вот об остальных товарищах сказать тоже самое нельзя. Что же так?

И Хозяин в очередной раз посмотрел на великого князя.

Глава 3

Главным итогом визита Сергея Александровича к Хозяину было карт-бланш на все. То есть впервые попаданец сумел добиться своих же задач. Видимо, он так высоко стоял в отличие от остальных в глазах И.В. Сталина, что тот ему во всем верил. Подозрительный Сталин!

И, видимо, это не зря. Пришла большая и очень кровопролитная война, все ее современники так сразу и поняли.

А Вождь помнил, что это великий князь. Даже Хозяин ошибался, пусть он и теперь не признавался даже себе. И поэтому этого молодого человека он окончательно прикрепил к себе. Пусть ошибается по мелочам, зато стратегически ведет правильно.

Хоть в этом попаданец мог радоваться. В остальном же наступила худшая пора начала войны. С нашей стороны ее вел штатский пока Сталин, который почему-то считал себя гениальным. Помогали ему не очень-то опытные генералы, а сама армия только недавно становилась регулярной. Как итог, Красная Армия постоянно проигрывала с той только разницей, что в одних случаях поражения были сокрушительными, а в других, - потери были почти равными.

Но в любом случае армия неизменно отступала, пятясь от западной границы на восток. Страна, конечно, огромная, это не Западная Европа. Но ведь это надо будет рано или поздно отбивать, а самое главное, западная часть СССР самая многочисленная, с самой крупной экономикой.

И что делать попаданцу? Ведь И.В. Сталин, хоть и был к Сергею Александровичу добрее, но к военно-стратегическим вопросам не подпускал. Да и если бы позволял. Попаданец однажды был на рассмотрении положения в Белоруссии. Мама дорогая! Ну и подумаешь, что житель XXI века знает ход Великой Отечественной войны, и то, в общем и целом. А стратегии-то он все равно не петрит.

Вот и ушел с совещания тихо и больше не приставал с замечаниями. Даже к Вождю стал еще почтительнее. Это ведь как надо относиться к себе, чтобы не только работать на совещаниях по непонятным вопросам, но и руководить их ходом!

Первые месяцы войны попаданец занимался более понятными вопросами – экономическими, в основном оборонными, да контролировал развитие соединений Народного Ополчения и добровольческих частей иностранного состава. Хотя те и те непосредственно на поле боя влияние пока не оказывали. Ополчение ведь создавались или из невоеннообязанных или на брони, которых нельзя было мобилизовать, только добровольно.

А иностранных и белоэмигрантских добровольцев, хотя набралось уже несколько тысяч на несколько дивизий, в том числе два казачьих корпуса, сдерживал уже сам Вождь. Бросить в бой и потерять этих солдат было легко, своим теряли по несколько тысяч в сутки. А как потом с ними сотрудничать?

В своих сферах деятельности Сергей Александрович не робел, быстро и эффективно принимал решения, даже сам удивлялся. Какой-то умник из управленцев среднего звена приказал прекратить выпуск минометов 82-мм и 120-мм. Дескать, много производим. Наорал, даже чуть не избил, предупредил наперед, что такие приказы он будет расценивать как вредительство.

А в рамках противотанковой обороны попаданец смело создавал крупные соединения. Если в июне – июле 1941 года на фронт отправляли противотанковые батальоны ПТР – части вполне эффективные, но не способные хотя бы затуплять немецкие танковые клинья, то уже в начале августа туда пошли истребительно-противотанковые артиллерийские бригады (ИПТАБ). Структурированные из несколько батальонов ПТР и артиллерийских полков 76-мм орудий, они существенно замедляли танковые дивизии. Конечно, ИПТАБ это не самоходные части из САУ СУ-152, но ведь и у немцев «тигры» и «пантеры» еще совсем не заменяли тонкобронные Т-II и Т-III.

Эффективность этих ополченческих бригад была настолько высока, что И.В. Сталин потребовал немедленно создать еще и основе регулярных частей десять противотанковых бригад. Правда там вместо 76-мм полевых орудий были поставлены зенитные 85-мм, но это только из0за недостатка специальных пушек.

Так и работали. По мере развития военных действий для попаданца стало видно их отличия в этой реальности от других. Причем что характерно, общий ход остался такой же. Так не существовало Смоленское оборонительное сражение 1941 года. В этой реальности Смоленск отдали почти без боя. Зато вокруг Вязьмы разгорелись такие ожесточенные бои, что с обоих сторон утверждали об оборонительном вяземском рубеже. Хотя на самом деле какие там укрепления, полевые окопы и наспех вырытых рвов.

Из-за того и Сергей Александрович вдруг вообразил, что в этой реальности Москву ведь могут и отдать. На общий ход войны это не скажется, то есть законы пойдут те же. Более того, даже экономическое и военное положение, в сущности не изменится. Плохо будет лишь одному историческому лицу – великому князю Сергею Александровичу. Ведь Мария Федоровна наотрез отказалась ехать с младенцем из Москвы, аргументируя это слабым здоровьем Ивана Сергеевича.

Да, его жена как бы нечаянно родила. Мужчин вон все воюю. Родину так сказать защищают. А женщины рожают. И какое дело важнее.

Но теперь у новоявленного родителя Сергея Романова на фоне войны появились новые заботы и он откровенно нервничал. Были неспокойные нервы и у Вождя и тоже на фоне войны.

В итоге на ровном месте, без какого-то повода они нешутейно разругались. И Сергей Александрович вдруг поехал на фронт, в можайский рубеж обороны, по сути, в почетную ссылку.

Так-то попаданцу всего лишь надо было придержать фронт перед Можайском. В этой реальности в городе был построен важный оборонительный завод, и его уникальное оборудование обязательно надо было эвакуировать.

Он и сказал логично с его точки зрения. Военные должны остановится и стоять под Можайском, сколько можно отступать. Тут надо сказать, что к этому времени у него появились изрядные претензии к генералам. Естественно, немцы в 1941 году выше русских (советских) и в количественном отношении и в качественном. И техника у них лучше (Т-34 все равно выше). Но и генералы несколько раз заметно ошиблись, и великий князь хотел издать немного презрительное «Пхе»!

Почти сразу он понял, что ошибся. В окружении И.В. Сталина всех критиковать мог только он. Остальным в лучшем случае оставалось каятся и посыпать голову пеплом. В иной реальности уже после войны это стоило жизни. К счастью, великий князь в представлении Хозяина не был его соперником по представлению. Больше экзотическим любимцем типа волка или даже тигра. То есть при соблюдении даже примитивной ТБ совершенно безопасен и ружье от него прятать не нужно.

Попаданец ведь понимал, что Хозяин, прежде всего, убрал его со своих глаз долой на всякий случай. а то с горяча «побьет» мальца – посадит в тюрьму или с должности хотя бы понизит. Тот само собой развнерничается, станет плохо работать. а ведь война идет!

Попаданец, разумеется, оценивал ситуацию по-другому. Но на фронт поехал с удовольствием. Ведь экономическая причина все равно оставалась – оборудование можайского завода по-прежнему было крайне необходимо. Его надо было эвакуировать, а для этого хотя бы немного остановить врага. В принципе, надо бы вообще остановить немцев, а потом погнать обратно, но это была задача максимум, о которой все говорили, но пока никто не верил.

Не верил пока и попаданец Сергей Логинович. И не в целом Красной Армии. Положение в войне шло типично и, кажется, зимой 1941 года гитлеровская Германия будет остановлена, под Москвой ли, за Москвой ли.

Не питал он вдруг доверия себе. Действительно, Красная Армия в войне победит. А вот станет ли он победоносным полководцем – это еще бабушка надвое сказала. Навыки попаданца и наличие знаний о прошлом человечества (для современников ХХ века – будущего) отнюдь не гарантирует полководческих дарований.

Хотя надежда умирает последней и Сергей Александрович предполагал, что хотя бы посредственные военные способности, помноженные на данные о будущих войнах, сделают из него не худшего советского генерала. Особенно с учетом уровня 1941 года.

Бои в районе города Можайска должны были укрепить эту ситуацию позитивно ли, негативно ли. Надо было попробовать. Ибо, нельзя сразу делать уверенно во второй раз, когда-то ведь обязательно будет и неуверенный первый.

Ну а чтобы с гарантией, попаданец взял военные подкрепления – небольшие в целом, но сильные 14 и 19 стрелковые дивизии Народного Ополчения, 5,16 и 21 ИПТАБ, бригаду «Катюш», три минометных батальона, и, барабанная дробь, сводная бригада САУ!

Последняя была не по плану и буквально оказалась навязана великим князю самим Хозяином. Ведь потери в танках с началом войны оказались гигантскими. Часть подбитых танков, правда, удалось эвакуировать, но, к бешенству И.В. Сталина, ремонтировать не получилась. Главным образом, из-за нежелания производственников. Те так были очарованы Т-34, что предпочитали новые средние танка, а не старые легкие БТ и Т-26. Старые в металлолом, а из него сделать новые, более прочные. И почему-то никто не думает, что танки или САУ нужны не на следующий год, а сегодня и завтра. И стоит эти Т-34 будут много, и использованием большого количества металла и угля. Тогда как ремонт старых БТ и Т-26 обойдется куда как дешевле и за короткий срок.

Когда Сергею Александровичу все это рассказал бешенный от бесконечных просьб и непонятливых производственников И.В. Сталин, великий князь сочувственно подумал, что поданные его долго еще будут думать мирным временем. А САУ… Эти полностью бронированные машины с мощной пушкой попаданец сам как-то предлагал производить еще в недалекие мирные времена. Но на основе новой материальной части.

Хозяин же, откуда-то наслушавшись, приказывал строить из старых танков. Логика была. Укрепить броню, поставить вместо штатных 45-мм пукалок 76-мм орудия, созидаемых на заводе для НО уже в массовом порядке. Ну а что двигатели и ходовая часть старые… модернизируем, капитально отремонтировав.

Тогда он был смертельно, хе-хе, уставши и предложение Хозяина встретил прохладно. А ведь поди ж ты! Строили такие машины, пусть и в небольших сериях. Всего не хватало – поврежденных танков, металла, угля, станков, квалифицированных рабочих…

Но ведь и на фронт отправляли в общем количестве сотен машин, и ему набрали, когда Верховный Главнокомандующий приказал, мстительно улыбаясь, – вспомнил-таки его прохладную реакцию.

Итого великий князь получил, отправляясь то ли в служебную командировку, то ли просто в ссылку, почти 50 тысяч человек при 40 САУ, 200 орудий и минометов, 47 установок залпового огня, 300 противотанковых ружей. Все, правда, из собственных фондов Народного Ополчения.

Но ведь и этого Хозяин мог не дать. Сказал бы, бери уже из бывших БУ в можайского рубежа обороны. Если ведь на бумаге смотреть, получается солидно. Три армии, состоящих из двух стрелковых корпусов (еще не расформированных), 23 (!) стрелковых дивизий. Войск масса, воюй – не хочу.

И что из того, что семь дивизий и один корпус вообще существовали лишь в документации, воюя в окружении в тылу врага. И надеяться на их появление на фронте было еще можно, но со всей меньшей надеждой. А из существовавших соединений в большинстве дивизий оставались лишь горстка чудом уцелевших бойцов да штабы. Ведь в трех армиях, входивших в Западный фронт, было 27 тысяч человек!

Прибыв под Можайск, Сергей Александрович перво наперво прекратил эту колготню. 11 стрелковых дивизий, наиболее истощенных, имевших в строю (не в штабах!) меньше 500 красноармейцев, при чем в 4 дивизиях вообще было по несколько десятков человек, он отправил в тыл, убрав из л/с Западного фронта. Всего-то остался из них сводный полк в 4 тыс. командиров и красноармейцев при 26 орудиях. Остальные езжайте в глубокий тыл, формируйтесь заново.

А 5 дивизий бригадный комиссар Романов начал формировать прямо в армейских тылах. За счет собственных не таких уж больших резервов, с помощью населения, уже порядком истощенного мобилизацией, вылеченных раненных. Тут Сергей Александрович в полной мере использовал свои задумки о женщинах. Даже И.В. Сталин позже полюбопытствовал, как он нашел 30 тыс. бойцов, а узнав ответ, только качал головой.

Оказывается больше половины из них (18 тыс.) составляли женщины, а большинство мужчин шли по разряду ополченцев. То есть в Армию их мобилизовать не собирались – по здоровью, по возрасту, по брони нельзя. А добровольно в ополчение можно. В самом деле, враг под Москвой уже, не до формальностей!

Издревле так повелось еще природой матушкой, - подумал Сергей Александрович, если что – бабы должны рожать, на то их тело сформировано, а мужики костьми речь, но их защитить. И одним росчерком по Народному Ополчению приказал направить несколько тысяч человек в вооруженные силы.

Уже на фронте попаданец получил интереснейшее пополнение, от которого не смог отказаться – И.В. Сталин предложил испробовать – сам же был инициатор – интербригаду из французов – коммунистов и казачью дивизию из добровольцев-белоэмигрантов из Восточной и Южной Европы, сейчас уже оккупированных Германией. Воины из них те еще, но ведь воины! Пусть воюют.

И последнее формирование, созданное исключительно по инициативе великого князя – дивизия бронепоездов! Первая и, наверное, последняя, как у немцев парашютная армия. По крайней мере, в прошлой реальности таковых не было. Не так уж их было много бронепоездов на фронте и не такие у них были задачи, чтобы создавать дивизии. Из медведей ведь не формируют бригады, не смотря на их численность?

Но тут бригадный комиссар решился. Исключительно из соображений рациональной целесообразности. Ведь штаб 1-й дивизии бронепоездов должен был не сколько и не столько руководить военными действиями, тут и штабов отрядов бронепоездов хватало. Штаб дивизии, главным образом, нужен был для создания бронепоездов и комплектования для них состава.

А то строились они в последнюю очередь, буквально из молотка и гвоздей. Танковые заводы существовали, авиационные, артиллерийские. А где промышленные объединения по строительству бронепоездов? Строили бронепоезда все, а, значит, никто конкретно. Не проконтролируешь, такого наделают типа рус-фанера с двигателем, а им потом воевать на этом.

А оружие для него собирали всем колхозом, в смысле по всему СССР. Сергей Александрович сам в июле – августе 1941 года, пока были такие возможности, самолично ездил сначала на БФ, потом на ЧФ за морскими орудиями. Изделия-то штучные, даже малого морского калибра, во время войны никак не сделаешь. С другой стороны, зачем линкорам и тяжелым крейсерам орудия от 4 до 8 дюймов, баловство одно. На всякий случай говорите? А на суши они работал бы очень малоэффективно.

Впрочем, и другие орудия, сугубо сухопутные, выдирали буквально с кровью. С ГАУ, с каких-либо запасников заводов, где они лежали, всеми забытые. Но когда о них вспоминали, то нужными оказывались для всех. Опять «на всякий случай».

И. разумеется, личный состав. Бронепоезда 1940-х годов были не роботизированы, двигались и стреляли исключительно с помощью людей. Ставка за этими составами первоначально не очень-то контролировала. Понимала, что бронепоезд – род войск архаичный, сугубо второстепенный в Великой Отечественной войне. А людей и так не хватает.

И Сергей Александрович «старался», экспериментировал. То из женщин исключительно сформирует команду поезда, то из почти калек – глухих, малозрячих, малокомплектных по конечностям. Один бронепоезд был почти исключительно родственников. Наскребли «по сусекам», хоть дальняя, но родня кровь.

К бронепоездам примыкала тяжелая морская железнодорожная артиллерия. Немного, но наличествовала. Это когда Сергей Александрович был в Ленинграде, то узнал, что есть «не работающаяся» артиллерия из устаревших или, наоборот, новейших настолько, что даже недостроенных. Быстро сориентировался, предложил создать железнодорожную артиллерию, которая, скажем, поддерживала бы сухопутные части и оперативно подчинялась общевойсковым армия, но организационно входила во флот. Командующий Балтийским флотом В.Ф. Трибуц против этого не возражал, Хозяин одобрительно кивнул и вот уже осенью 1941 года первый дивизион железнодорожной артиллерии (три двадцатидюймовых орудия) вышли на огневую позицию в подмосковной станции с задачей поддерживать наши войска.

Вот и все, пожалуй, наличествующие войска. И он, пока теоретически командующий с экзотическим званием бригадного комиссара для армейской должности.

Ура, товарищи!

Глава 4

На дворе было уже окончание октября. Теоретически – где-то завершение золотой матушки осени, на практике же для 1941 года почти русская зима. Во всяком случае, температура как-то резко перешла в минусовый аспект, а с неба начал падать снежок. Пока еще не сильно, немецкой технике он не мешал, даже наоборот, морозец резко сократил русскую грязь, и теперь техника (танки, броневики, машины и даже пока мотоциклы) смело сошла с дороги с твердым покрытием.

Сами немцы, правда, со своим эрзац-обмундированием и восприятием уроженцев теплой Европы от этих холодов заметно страдали, но еще не мерзли и даже почти не обмораживались. Больше страдали морально, чем физически.

В общем, природа взяла пока длительный антракт, русским людям приходилось мириться с тем, что им надо одним воевать с захватчиками. Вот и Сергей Александрович, морщась, смотрел на рубеж обороны, за который он теперь отвечал. Немцы, как всегда вбивали танковые клинья, мощно, стремительно, целеустремленно. И если раньше они держались (вынуждены держаться) полосы дорог с твердым покрытием, то теперь чем дальше, чем активнее стали выходить на поля.

Ну а что наши достижения? Можайский рубеж обороны находился в 120-150 километрах от Москвы и начал строится после окончания Смоленского сражения. Имел он 200 километров в линию, разделяясь на три полосы – основная и две тыловые. Все три, к сожалению, оставались недостроенными и заполнялись войсками практически во время боев.

Но это в прошлой реальности. Сейчас иная реальность и здесь попаданец в статусе великого князя, звании бригадного комиссара и должности командующего условной группы армий. И не один, а с группировкой войск.

Условный начальник штаба условной группы армий полковник (тоже немного условный) Михайлов, недавний командир танковой дивизии, которую он доблестно погубил еще в Смоленском (здесь в Вяземском) сражении. По большому счету надо бы его под военный трибунал, да и под расстрел или в гости к Николаю Ивановичу.

С другой стороны, Михайлов сам жертва сталинских репрессий и создания массовой регулярной армии. Его бы надо учить и давать больше практики, а полковника быстро на пост командира танковой дивизии. Надо еще спасибо сказать за такой развал дивизии.

Сергей Александрович, будучи немного мудрым попаданцем, понимал, что на безрыбье и рак рыба, а некоторых случаях и для мужчин лифчик одежка. Будет его учить и сам учится. Авось получится.

Так вот начальник штаба группы полковник Михайлов предложил растянуть войска, уплотнив оборону. Классическая ошибка, ведь нельзя быть сильным везде. Правда и наплевать оборону нельзя, иначе противник легко прорвется на слабо защищенном или вообще открытом участке.

Не зря говорят, атаковать, значит уже наполовину победить. Но в октябре 1941 года под Москвой можно атаковать только в исторически слабом романе про попаданца. М-да. Максимум, что сейчас возможно, это зарыться в землю рогом и стоять насмерть. На большее нет возможности и сил. А из активных действий лишь слабая разведка.

Выслушав начальника штаба и не сказав ничего принципиального, он предложил призвать и выслушать начальника разведки. Человек для великого князя не знакомый, как и все штабисты. За одним и познакомимся, и посмотрим, как он на должности.

Тот быстро появился. Шустрый, русоволосый, невысокого роста, всего капитан (!) Васильев И.Д., он понравился Сергею Александровичу своей немногословностью и точностью формулировок. И немного шокировал почти враждебностью блеском глаз. И ничего, что он ничего не сказал. В армии даже взгляд был доблестным!

Однако, теперь надо было переходить к активным действиям. Главнокомандующий он или покурить вышел. И ничего что он не курит. Молчать, господа гусары!

Вывод первый. Данные разведки в целом правильные и совпадают со знаниями попаданца. Просто последние слишком общие и чрезмерно книжные, а вот сведения разведки практичные и хорошо выполнены ее начальником. В любом случае можно не дергаться в ее правдивости.

Вывод второй. План начальника штаба можно принять, как основной, но только на фальшивой основе. Ибо он совсем не подходит на современном этапе войны и уж совсем не годится своей пассивностью

- Ну что же… - язык так и тянул сказать господа, но попаданец сдержался и выговорил по времени: - товарищи. Вы свое высказали, в конце я подытожу.

Сергей Александрович помолчал, сделав многозначительную паузу, посмотрел на собеседников. Вроде бы все уяснили.

- Это информация не для передачи подчиненных, товарищи. Я говорю это вам для понимания. Можайский рубеж обороны – последние укрепления. Больше нет ни нормальной обороны, ни войск. Сознательная оборона начнется только на окраинах Москвы. А там ожесточенные бои на столичных улиц, - он снова помолчал, глухо произнес: - не знаю, как у вас, а у меня там беременная жена собирается рожать. В общем, зарубите себе на носу – от Можайска нам отступить никак нельзя. Нам не простят ни советский народ, ни великий Вождь и умудренный учитель товарищ Сталин.

Теперь о враге. Я немного добавлю вам, капитан, в стратегическом плане. Немцы обычно наступают в два эшелона. Первый – моторизованные войска (танковые группы), второй – пехотные войска (общевойсковые армии). Сейчас перед нами лишь танковые группы, пехота задержалась в дороге, его замедлило упорное сопротивление наших окруженных войск.

По-хорошему нам бы эти группы, а именно 3 танковую группу, пока она в одиночестве, разгромить, - Сергей Александрович откровенно почесался, - да только у папаши Гота столько опытных войск, что нам и не снилось. Два моторизованных и два армейских корпуса! Их, конечно, изрядно потрепали по пути сюда, а еще больше измучила дорога, но силы все равно весьма большие. И по количеству и, особенно, по качеству. Поэтому я решил не начинать атакующие действия. Очень рискованно. Вместо этого мы спровоцируем его на наступление.

В этот момент оба его собеседника заерзали. Началось, что называется «шум в зале». Старший собеседник – полковник Михайлов – осторожно полюбопытствовал:

- А как мы его спровоцируем товарищ бригадный комиссар?

Спросил он строго по армейскому уставу, но уху попаданцу резануло. Комиссар и на командирской должности. Надо бы попросить переаттестоваться. Типа как И.В. Сталин произвел в середине войны в прошлой реальности. Причем резали тогда политработников по живому, зачастую на общевойсковые звания переводили с понижением.

Л.И. Брежнева сделали, хе-хе, полковником. Но поскольку одним из факторов была занимаемая должность, то лично его могут сделать генерал-майором. Лишь бы он не проиграл Герману Готу, а то всякое может быть!

- Мы подарим немцам ваш план, Григорий Михайлович, - любезно улыбнулся Романов, - увы, но на большее он не стоит, - и пока начальник штаба шокировано молчал, уточнил: разумеется, вы его еще дополните в том аспекте, в каком Гот бы хотел увидеть. А именно – войска растянуть в линии, а по Минскому шоссе отойти. Причина – возможное отступление. И имейте в виду – части и соединения, прибывшие со мной, там значиться никак не должны.

Иван Дмитриевич, - обратился он уже к начальнику разведки, - нехорошо говорить, но одного убитого штабного командира или, в крайнем случае, похожего на одного из них, надо подбросить к немцам с моим приказом, который сейчас полковник Михайлов доделает, а я подпишу.

Капитан Васильев кивнул. Михайлов, помрачнев от такой оценки его деятельности, все же быстро написал несколько абзацев о грядущем отступлении. Потом ушел в другую комнату, чтобы машинистка штаба перепечатала небело.

Короткий приказ – полторы страницы – как бы определил жизнь и деятельность десяток тысяч человек. Как бы, поскольку он был насквозь фальшивым. Хотя подпись Романова на подлиннике была настоящей.

Это приказ был большим грузом только для начальника разведки. Ведь командующий обозначил только общий подход. А кого и где отдать в виде трупа с приказом и чтобы это было правдоподобно, активно работать обязан лишь Васильев. И если не получится, то на одного мертвого советского командира будет больше.

Сергей Александрович молча смотрел, как Васильев забрал пакет с приказом, козырнул и вышел из штаба. Максимум он его дал. Сегодня начальник разведки имел все права командующего, мог приказать и отступать соединением в масштабе армии и на протяжении километра. Сможет при этом отдать немцам мертвое тело с фальшивым приказом – молодец, не сумеет, гм, не молодец. В любом случае с далеко идущими выводами.

Пусть работает. А у него другая проблема. Буквально один час назад перестала работать телефонная связь. Собственно, учитывая технический уровень, ничему не стоило удивляться. Диверсанты, бомбежка, артиллерийский обстрел, даже случайная машина или повозка, солдат – лоботряс, случайно зацепивший ногами провод и ищи ветра в поле.

Радио же в 1941 году считалось ненадежным, по этому поводу был специальный приказ, отнюдь не праздничный, в котором рассматривались якобы ошибки и раздавались всякие «подарки». Приказ в ходе войны вскоре отменили, тоже спешно и не совсем аргументировано. Но пока показывать свою любовь к радио, да еще к самому инициатору приказу от практически ссыльного, хе-хе, было бы совсем не разумно.

- Григорий Михайлович, связь «ВЧ» с Москвой не наладили? - спросил Сергей Александрович Михайлова, уже почти не сомневаясь в ответе. Если бы связисты отремонтировали, начальник штаба сам бы сказал, не затягивая. В 1941 году было так мало хорошего, что позитив начальству торопились передать в первую очередь.

- Никак нет, товарищ бригадный комиссар! - со вздохом ответил полковник Михайлов, - связисты стараются, но пока без особого толка.

Хм, в данном положении надо считать, что «все сделанное к лучшему». И.В. Сталин образца 1941 года – не лучший полководец. Точнее сказать, как полководец он был совсем плохой. Насоветует, наприказывает, а отвечать в конечном счете придется ему. Лучше уж наладить связь дедовским методом – посыльными. Вот сделает он все положенное и отчитается.

Зато все будет понятно и четко выверено. И, если что, его пистолет лежит, где положено – в кобуре на ремне. И в обойме достаточное количество патронов. Он не промахнется!

А И.В. Сталину он, разумеется, сообщит. Потом, когда окончатся бои. Верховный Главнокомандующий обязательно должен знать обо всем, это даже не обсуждается.

- Хорошо, Григорий Михайлович, - согласился великий князь, - теперь поговорим о настоящем плане действий.

Он помолчал, катая карандаш по столу. Потом поднял глаза на начальника штаба:

- Как я уже сказал, наступать у нас нет ни сил, ни возможностей. Остается ждать новых атак немцев. За этим у них не заржавеет, можете даже не сомневаться. Главное, где, когда и с какими силами. А вот с этим мы им поможем. Надеюсь, Васильев мастак своего дела и может не только обстреливать глазами свое начальство.

Сергей Александрович с некоторой насмешкой посмотрел на начальника штаба, который в этот момент решал две важнейшие задачи – показывал командующему, что он его внимательно слушает и в то же время дает возможность себе дистанцироваться от этой опасной теме. Тут ведь оно как? Начнет с начальника разведки, а потом плавно перейдет и к начальнику штаба. И никто его не остановит.

Попаданец меж тем посерьезнел, продолжил:

- Теперь нам главное не попасть в положение охотника за медведя. Знаете такое положение? Охотник заграбастал медведя, кричит: «Я медведя поймал»! А ему отвечают: «Так тащи его к нам». «Не могу, - говорит, - он не отпускает».

Посмеялись. Полковник, похоже, этот бородатый анекдот знал, но, соблюдая политес, умеренно отреагировал на шутку начальства. Впрочем, хватить веселится.

- Я к тому, что пока условно предположим – Гота мы спровоцировали, он перешел в наступление, - пояснил Романов, - а как мы сами будем обороняться?

Оба они посмотрели на крупномасштабную карту,обозначающую позицию Можайской линии обороны. При чем три армии – их сектор обороны – был обозначен особенно тщательно.

- Самый уязвимый у нас участок – это полоса Минского шоссе, прокомментировал великий князь, - одна из немногих дорог в СССР, имеющих асфальтовое покрытие. Асфальта, правда, почти уже не осталось, но гусеницами цепляться можно. Октябрьские холода сделали свое дело, войска немцев теперь сошли с шоссе на поля. И все-таки Минское шоссе, как транспортная артерия сохраняет для них большое значение. Это передовые части пройдут по заснеженной земле полей и лесов. Грузы, машины и повозки, артиллерия все равно нуждаются хоть плохонькой, но дороге.

Да и немецкие генералы задумаются. Перенос главного удара потребует много времени. И если сохраняется возможность оставлять все по-прежнему, они с радостью оставят. Что у нас сохранялось по вашим задумкам?

Михайлов обозначил на полосе Минского шоссе:

- Здесь обороняются остатки 171 стрелковой дивизии, 313 и 386 артиллерийские полки ПТО. Всего около тысячи человек и 19 зенитных орудий.

- М-да, - скептически произнес Романов, - Гот бросит сюда большую часть корпусов своей группы. Интересно, им нужна будет вторая атака или уже нет?

Михайлов поморщился, но промолчал. С приходом холодов растягивание обороны казалось вполне естественно. У тому же из штаба фронта пришла объективка, в которой тоже советовалось побольше смотреть на фланги и хорошенько закрывать войсками окрестные поля. Вот и увлекся, на направлении главного удара почти не оставил сил.

- Хотя даже и лучше, - задумчиво сказал Сергей Александрович, - переписывать приказ уже не было необходимости. Войска ушли в леса с гамом и писком, немцы наверняка все видели. Поэтому поводу надо бы тоже отдать «благодарственный» приказ о полнейшем отсутствии маскировке в подчиненных им войскам. Всем трем армиям – 5, 16 и 33. Вообще это безобразие, но сейчас даже хорошо.

- Прикажите отдать приказ? - не понял начальник штаба.

- Да не надо, махнул рукой командующий, - это я так шучу саркастически. А так приказ, конечно, нужен, но другой. По расположению войск в районе Минского шоссе на случай немецкого наступления. Как в думаете, Григорий Михайлович, когда Гот пойдет в атаку. Хотя бы относительную дату?

- В ближайшие дни, - подумав, ответил Михайлов. Сведений у него не было никаких, только понимание, что немцы немного постояли, отдохнули и теперь им в любом случае захочется идти вперед. Москва же рядом, а советские войска в их понимании очень слабы. Разумеется, хочется идти командованию, но именно оно и командует.

А фальшивый приказ советского командования, который как бы подобно раскрывает его замыслы, действительно легко спровоцирует генерала Гота. Ведь именно его приказ, голова ты садовая, по сути, открыл оперативное направление на самом коротком направлении! Бей и бери Москву.

- Герман Гот пойдет вперед дней через шесть – семь, если он будет плотно аккумулировать силы, подтягивать тылы группы. А это не просто, ведь невдалеке еще десятки советских дивизий. А вот если он решится и ударит только имеющими силами, без ремонта техники, без пополнения солдат даже из ближайших госпиталей, то максимум через 48 часов, - бригадный комиссар Романов многозначительно посмотрел на своего начальника штаба, они рванут вперед. Грязи уже нет, мороза и снега еще нет. 150-200 километров со всеми загогулинами и поворотами они пройдут за двое-трое суток!

- Гм! - прочистил горло полковник Михайлов, - войска все включать в оборонительный приказ?

- Все! - категорически приказал командующий войсковой группы, - удар немцев будет сильным, особенно первоначально. Поэтому плюс к этому надо подключить дивизион морских двенадцатидюймовок – они в ближнем Подмосковье, но до района Можайска быстро дойдут. И три, максимум четыре бронепоезда, если они успеют до наступления немцев. Лишним это не станет!

Глава 5

Капитан Васильев прибыл для доклада о выполнении им задания ближе к вечеру. Но поскольку он вкратце уже доложил по телефону прямо с передовой о выполнении поручении командующего, что было главное, то доклад тет-а-тет был скомканным. Выполнил же! А то, что рассказ по телефону был коротким, так это и ладно. Вдруг подслушают враги. И вообще, мужчины не женщины, любопытство не входят в число их пороков.

Васильев сообщил, что двумя усиленными ротами 114 стрелковой дивизии была имитирована атака высоты 117. в прежние дни высота эта атаковалась неоднократно и неудачно. Так что немцы завелись сразу, палили густо и много. Хотя командиры и красноармейцы стрелковых рот атаковали по-настоящему, но прошли немного.

Пока они топтались на месте и вели ответный огонь, особая разведгруппа принесла тело и положила его на поле боя, в одну из воронок, но так, чтобы было видно. Пакет был положен под гимнастерку, на ощупь он прослеживается хорошо.

По поводу убитого. Красноармеец роты охраны штаба 33 армии, попал под случайный разрыв дальнобойного снаряда. Переодет в мундир лейтенанта, поскольку отдаленно похож на командира штаба группы Евсюкова. По легенде Евсюков, являясь офицером связи, нес пакет из штаба группы в штаб дивизии, но немного заплутал и вышел на передовую. Евсюков действительно неоднократно был офицером связи, так что знающие люди не удивятся. Сам Андрей Евсюков сейчас отправлен в столицу в служебную командировку на трое суток и совершенно не знает о своей роли.

- Ага, - задумчиво сказал Романов, - что же, дилетантам не разобраться, профессионалам, будем думать, некогда. На фронте сейчас народ мрет тысячами каждые сутки. Благодарю, Иван Дмитриевич, по окончанию операции вы будете предоставлены к государственной награде.

Поговорил с начальником разведки и сам поспешил по многочисленным делам. Двое суток, этот минимум, который он самолично выделил немцам, потихоньку проходит, а наш военный каток катится слабее, чем хотелось бы.

Все резервные войска, выделенные И.В. Сталиным великому князю Сергею Александровичу, он же бригадный комиссар Романов-Советский, теоретически на бумаге были на месте, в районе можайской линии обороны. На практике же они только наполовину подошли по железной дороге, а остальная половина медленно передвигалась по той же железной дороге.

Ведь ладно бы от Москвы, там хоть на двух своих (лошади на четырех), но можно кое-как добраться. Проблема в том, что подразделения и, тем более, техника находились во всей центральной части СССР, а самоходная бригада так та вообще была на Урале.

А ведь железные дороги образца 1941 года, захлестнутые двумя гигантскими потоками с Запала на Восток и с Востока на Запад превратились ужасный водоворот, который власти лишь кое-как облагораживали, но не ликвидировали недостатки. Попаданец, хоть и не знал точно, что там происходит, но в целом это чувствовал. Поэтому, хоть и неоднократно говорил о наличии самоходок в группе, но в душе почти вычеркнул, по крайней мере, в оборонительных боях с танками Гота.

То, что он имел точно – это стрелковые дивизии, а также интербригада и казачья дивизия с орудиями, но первоначально без ПТР. Батальоны противотанкистов тоже были, как таковые, но только со стрелковым оружием. К счастью, ружья на вторые сутки прибыли и даже сверхштатно, но минометные батальоны не пришли, и было даже неизвестно где они. Но на Московский железнодорожный узел они неприбыли, а, значит, в любом случае к текущим боям не успеют. Бригада «Катюш» прибыла только частично в количестве семнадцати установок из сорока семи наличествующих. Правда боеприпасы были все, что отчасти усиливало оптимизм. И, наконец, ИПТАБ прибыли все, но с частичным комплектом боеприпасов. В частности очень не хватало самых необходимых бронебойных снарядов для 76-мм орудий. Но и с этим разобрались, взяли взаимообразно на месте с армейских складов. Всего-то у попаданца интенданты попортили нервы, никак не желая идти на такой сомнительный гешефт. Да потом пришлось ему поработать подписантом, подписывая различные бумаги.

А время бежало и вот с передовой линии фронта, а именно с КП 171 стрелковой дивизии, НП 313 и 386 артиллерийских полков ПТО дружно пришли телефонные звонки – передовые моторизованные части начали пробные атаки.

Танков было немного, и действовали они не очень-то напористо, но и пехотинцы и артиллеристы, опытные уже в боях с немцами, четко зафиксировали – началось! Сейчас разведывательные части поймут, что русских мало и, скорее всего, даванут всей массой. Одна уже смертельно разбитая дивизия и несколько легких полков ПТО никак не смогут сопротивляться целой танковой группе.

И пусть один пехотный корпус остался на флангах, но два моторизованных и один пехотный корпуса ждали в нетерпение. Всего 7-8 моторизованных дивизий, сотни танков и броневиков, различных орудий, тысячи вооруженных людей!

В отличие от советской военной и политической верхушки немцы сразу же считали танковые части не железным кулаком, а, прежде всего, огневым кулаком. Танковые и моторизованные дивизии в обязательном порядке имели сильные артиллерийские части. Один советский КВ (№1 или №2, не важно) с легкость победит немецкий танк образца 1941 года. А вот немецкая дивизия, танковая или моторизованная, в 1941 году всегда победит советскую. Пусть с напрягом, пусть с большими потерями. И нашим горе – патриотам лишь остается считать немецкие потери. Как же, один наш танк КВ победил 10 немецких!

А вот в ходе войны все изменится с точностью наоборот. Немцы с середины войны вооружаться очень прочными, сильными, но весьма тяжелыми и медлительными. На фоне их Т-34 будут порхать, как бабочки, пусть и проигрывая им по прочности и по огневой силе (Т-34-76). И, в конце концов, наши механизированные корпуса второй половины войны станут образцом танкового соединения, как по скорости, так и огневой мощи, и даже частично по танковой прочности.

М-да. Вот только Сергей Александрович пока был в 1941 году, где все было плохо или, хотя бы, не хорошо. И пусть немецкие Т-II и Т-III были слабее Т-34 и, тем более, КВ, но моторизованный корпус все еще оставался непобедимым. И не потому, что был сильным, а потому, что у нас не было еще у нас подобного соединения.

Вот и сейчас противотанковые орудия, административно созданные из зенитных орудий (37-мм, 76-мм, 85-мм) напропалую били немецкие танки. Но количеством немцы все равно побеждали. Скорострельные зенитки за короткий срок успеют дать по десятку залпов. Скорость будет отдана в пользу прицельности. Ну, предположим, из десяти снарядов в цель попадет половина. Еще плюс – минус, что не все снаряды с ходу танк подобьют/подожгут. А другие снаряды в сутолоке еще раз попадут в уже подбитые танки.

А остальные дойдут до пушек, поразят их составы огнем, подавят массой. Так прорывают немцы нашу оборону в 1941 году. И пораженные здесь танки все равно окажутся очень малой ценой. Ведь группа прорывается в беззащитный советский тыл, окружая дивизии, армии, даже в 1941 году фронты.

Впрочем, на этот раз немцы оказались перед опытным (теоретически) попаданцем, который лично проинструктировал комдива 171 стрелковой дивизии, комполков 313 и 386 артиллерийских полков ПТО. На этот раз от них не требовалось простое, но жестокое «стоять на смерть». Нет, командующий требовал проведение гибкой обороны. И от защитников было необходимо мягкое отступление с огневыми ударами по самым наглым (или самым храбрым).

Это было более трудным маневром. Тем более зенитки – это не противотанковые пушки, да, они скорострельны, но уж очень тяжелы – одно орудие весило несколько тонн и, конечно же, были не под силу расчету. Зенитки приходилось каждый раз составлять в походное положение, а при достижении очередной позиции ставить в огневой порядок.

В общем отступление приходилось с очередными тяжелыми потерями (до 50%) в материальной базе и в штате. Стрелковая дивизия понесла потерь не меньше и Сергей Александрович с горечью видел, что ее точно придется выводить в тыл для укомплектования. Ибо воевать в дивизии после такого боя будет практически некому, списочный состав доходил до 150-200 человек вместе со штабами и тыловыми подразделениями.

Но нет худа без добра. Степные охотники обычно указывают, что при охоте хищных птиц надо доводить до того, чтобы клюв птицу погрузился в тушку жертвы. Как только он оказывается в крови полностью, птицу можно брать практически голыми руками.

3-ая танковая группа Германа Гота при прорыве можайской оборонительной линии находилась примерно в таком же состоянии. Причем «клюв оказался в крови» и у самого Германа Гота, и у штабных офицеров и у экипажей танков и бронетранспортеров.

И их можно было понять. Красноармейцы и командиры 171 стрелковой дивизии и артиллерийских полков дрались на уровне 1941 года – храбро, отважно, но весьма бестолково. Немцы уже привыкли – в бою надо пережить первые тяжелые минуты, когда русские еще будут безвозвратно воевать. А потом останется лишь подбирать оружие на поле боя.

С азартными криками и воплями солдаты и офицеры продвигались по Минскому шоссе и по обочинам, находясь, как им казалось, уже практически в тылу русских.

На самом деле, немцы действительно находились в тылу можайской линии обороны. Но при этом сами они все больше втягивались в огневой мешок резервной группы великого князя Сергея Александровича. А ведь там, несмотря на недостачу, орудий было куда больше, чем в любой из штатных армий образца 1941 года. А еще группа поддерживалась морскими орудиями железнодорожной артиллерии и бронепоездов.

Последние существовали и в прошлой реальности, но их было мало. Недоставало ее и в этом мире. Это был слабый момент в Красной Армии вообще. Орудий калибром выше 152-мм на сухопутном фронте, что морского типа, что сухопутного было весьма недостаточно.

Но как раз попаданец, который высоко ценил крупнокалиберную артиллерию (типа БМ и ВМ) побеспокоился о ее наличии. С началом засадной стрельбы начали бить и морские 12-дюймовые пушки отдельного дивизиона железнодорожной артиллерии, и трехдюймовые морские пушки бронепоездов.

Зрелище было занимательное. Большие 12-дюймовые снаряды сравнительно медленно летели по воздуху. Медленно, чтобы увидеть невооруженными глазами, но отбежать от поражения мощных снарядов солдаты и офицеры уже не успевали и смотрели – немцы с ужасом, наши военные, если не стреляли, с восторгом.

И теперь большая масса войск танковой группы, прорывающая через линию фронта, из положительного эффекта – вместе легче, превратилось в негативный – мощные снаряды буквально перемешали вместе землю, металл и тела людей на протяжении несколько десятков метров.

Быстро началась паника. Ведь от снарядов морской артиллерии, даже от 76-мм, укрыться было невозможно. Не помогала ни танковая броня, ни земельные укрепления. Толькобежать с шоссе и надеется, что наводчики не снесут прицел в след за тобой.

Окончательным фактором в изменении настроении немцев от победоносного до панического стал полный залп «катюш» неполной бригады. Хоть ракетных установок было менее 50% от штата, но все равно их совокупный обстрел был ужасающим. Причем для обоих сторон сразу. 1941 год же!

От страшного воя и треска попятились не только уцелевшие немцы, а их было еще много, но даже наши красноармейцы. Хорошо попаданец настоятельно посоветовал (проще говоря, приказал) командирам предупредить свои подразделения, а заодно самим не боятся, но какая-то пауза возникла.

Но тем более стрельба усилилась через некоторое время. Немцы уже отступали беспорядочно, самые трусливые или, хотя бы, темные хорошо поняли, что это страшно, но бьют все-таки наши и по врагу, а тот отходит.

Эх, сейчас бы штатные самоходки, которые тоже могут ходить в атаку, хоть это им и не положено. Но в любом случае, их еще не было, где-то блуждают по железной дороге на промежутке от Урала до Москвы. Однако, в запасе у Сергея Александровича находились белоказаки. Народец этот оказался беспокойный, задиристый, были даже массовые драки с их участием. Приходилось сдерживать.

А вот теперь боевитость должна была сыграть положительную роль. Немцы, изрядно напуганные казаками в годы Первой Мировой войны, в мирное время сумели утихомириться. А вот вам снова казаки. Причем дореволюционные, кондовые, многие еще помнили, как рубили немцев в ту войну. Заодно и утихомирится немного.

Великий князь и сам решил сходить с ними в бой. Чувствовалось, не сумели сжиться с новой Родиной и не очень-то смирились с советскими (для них красными) командирами. Даже с ним, великим князем, не очень-то соглашаются.

А у него появилась новая подруга – кобыла Зорька. Кобыла, сами понимаете, не обидное прозвище, а пол лошадей. И будучи этим самым животиной, она в меру любила скакать. Так что совместим полезное с приятным. А саблю ему подарили еще в мирное время, сам С.М. Буденный! М-да, не все воевали, иногда мирились и даже, с подачи Хозяина, обменивались подарками.

Воспользовавшись некоторым беспокойством и даже беспорядком, откровенно удрал от адъютантов и ординарцев. Прямо диву можно даться, как появляются всякие паразиты, от которых потом приходится удирать.

Подъехал к расположению казачьей дивизии, причем не к штабу, а к казакам одного из полков. Те самые, уже видевшие его. Старый казак, по возрасту явно воевавший в Гражданскую войну против красных, недобро посмотрел на комиссарскую форму, буркнул:

- Что-то я, товарищ, - ядовито подчеркнул он, - никак не могу поверить, что вы великий князь. Сплошной краснюк, жидомасонская морда!

На днях именно с ним и с его кампанией, казаками такого же возраста, явные односумы, они встретились. И ведь именно с того заговорил, на чем тогда остановились. Вот ведь… суслик, скаредный, злой, но до нельзя любопытный. Семеном, вроде бы, его кличут.

- Почему же, Семен, - не принял он его точку зрения, - я есть природный Романов. Подлинный, из рода великого князя Николая Константиновича, внука Николая I. Я, кстати по родственной лестнице, по крайней мере, никак не проигрываю в правах на престол покойному императору Кириллу.

Казак искоса посмотрел на Романова. Вблизи он очень походил на последнего всероссийского императора Николая II. Настолько, что Семен не решился больше пререкаться с ним. «Кто его знает, этих господ, - по привычке подумал он, - вчера господа, сегодня товарищи, завтра опять господа? Ну их!»

- А, правда, что Кирилл приехал в Москву умирать, а Сталин сначала не принял, но потом одумался и даже сам принял его на вокзале? - спросил он немного другое.

- Эк тебя занесло-то, - аж покачал головой великий князь, - начнем сначала. Кирилл Владимирович в последние годы действительно был плох. Император не император, а дома все же помирать слаще. Он и приехал в СССР с самого же начала умирать. А товарищ Сталин и не думал противиться, тоже ведь православный. Так что жил Кирилл, правда, не как император, об этом заранее договорились, но как простой гражданин очень хорошо.

- Хех! - покрутил головой казак Семен, - слушаю я тебе, ваше величество и никак понять не могу. То ли я ничего не понимаю, то ли еще чего?

- Обманываю, что ли? - картинно на всех присутствующих обиделся попаданец. Он видел себя в зеркале в этот момент. Очень внушительно.

Казаки на самом деле заробели, один из них, стараясь быть понезаметнее, сильно дернул Семена за шинель. А тот и сам засмущался. Как никак вроде бы великого князя обозлил. Нехорошо это!

- Ты, Семен, должен понять, - излишне по господскому заговорил Сергей Александрович, - или, хотя бы, поверить – жизнь наша по велению Господней идет по кругу. Вчера императора убивали, сегодня его потомки на вроде меня принимаются на самом верху. А завтра как бы народ и не начал опять звать императора на престол.

- О-о! - удивился такой диалектике жизни простой казак Семен. Удивился, но уважительно покосился на Сергея Александровича. Точно ведь императором станет, ишь, как загнул!

А бригадный комиссар уже озабоченно-сердито смотрел на штаб:

- Что они там копошатся? Сам привез свой же приказ - немедленно атаковать. И? - он удовлетворенно покрутил головой, - о, подали сигнал к общему сбору и атаке. Что, Семен, будешь смотреть, каков он настоящий романовский удар?

Глава 6

Казачья лава выплеснулась на левую сторону немецкого прямоугольника неожиданно для самих немцев. Никак они их не ожидали – крупных кавалерийских частей у советских армий здесь не было.

Перед казачьей атакой по приказу Сергея Александровича была еще артподготовка. Да этого в период военной паузы артиллерия – и полевая, и морская – била выборочно. А теперь темп резко взыграл. При чем, полевая накрывала передовые ряды, а морская отчасти по задним, отчасти по немецким батареям, уже начавшейся пристреливаться по ИПТАБ и «катюшам».

А закончилась эта какофония залпом «катюш». Расчеты успели зарядить свои установки, и, значит, пора! Такая огневая лава пошла, мама, не горюй!

А уже потом пришли и казаки. Жаль, конечно, одной дивизии маловато на танковую группу (4 корпуса, до десяти дивизий), но по левой скуле главной группировки они вдарили знатно. Перемешанные ряды и так уже смятые огнем, не выдержали, побежали, дав настрой остальным частям группы.

И все-таки дивизии было маловато, танковая группа заметно вздрогнула, но не сбилась, ряды зашевелились, но какое-то подобие сохранили.

Хотя, надо сказать, казачья атака само по себе была хороша и себя оправдала. Все трусы и паникеры, так бы ушедшие в тылы и там в себя пришедшие, казаками был причесаны густо жесткой расческой.

Здесь казаки были на месте. Ведь пешком гнаться только бога смешить, ни за что бы не успели догнаться, а танков еще столько не было.

Попаданец сам пять раз кровенил свою саблю. Не было ли ему жалко этих беспомощных, беззащитных бедолаг. Может быть, если они бежали в окрестностях Берлина. Но в Подмосковье такому количеству чужеземцев не место. Не вы первые, не вы последние ложитесь гнить в русскую землю.

И еще он вдруг заметил, что казаки его как бы защищают. Тот же Семен постоянно оказывается перед ним, прикрывая от наиболее опасных биссектрис огня. Это великого князя очевидно взбесило. И даже то, что он попаданец в данном случае не успокоило Сергея Александровича. Чтобы его, русского человека двух веков, вдруг защищали? Да ни за что, в морду дам!

Горячий с боя, он без всякого политеса наорал на Семена, потрясая окровавленной саблей:

- Ты, бл… сын, мерзкий недоносок! Если еще раз окажешься на моем пути, срублю нагайкой!

Наорал и сам застеснялся, человек ведь от всего сердца старается, жизнь свою не жалеет, а ты вместо, чтобы спасибо сказать, обругал его.

Но, видимо, все же, с точки зрения казака он сказал что-то стоящее. Семен вдруг засмущался, покраснел, сказал что-то вроде: «Да ладно тебе, я же нечаянно здесь, больше не буду».

Только позже Сергей узнал, что Семен был как бы телохранителем великого князя по приказу сотника, а того самого попросил командир дивизии князь Шкуро. И то, что этот комиссар и одновременно великий князь на самом деле оказался просто настоящим мужиком, сам полез в бой, да еще послал далеко все заботы о себе, казака впечатлило.

Нет, конечно, он понимал, что и как великий князь и как бригадный комиссар проклятых красных он не должен лезть с саблей в бой. А вот как откровенный мужик может!

Атака меж тем прекратилась и командиры дивизии из опасения стали быстро убирать казаков с поля боя. При нынешнем-то темпе огня конники должны либо свирепо атаковать, либо спешно убираться. Иначе станешь подушкой из-под иголок.

Боком-боком ускакал и сам Сергей Александрович. Ему еще оправдываться перед своими. И не потому, что так любят него. Хозяин прилюдно обязал великому князю зря не рисковать. И если он вдруг окажется наглым умереть, то все его приближенные получат на большие орехи.

А как сменить тему и избежать вопросы, где он был в самую напряженную часть боя? В атаку, наверное, ходил, а что там Хозяин говорил?

Правильно, надо нагрузить обязательной работой, чтобы не пикнули. Или, с учетом войны, организовать правильный очередной бой, ведь танковая группа еще на поле боя, а «папаша» Гот все, видимо, надеется на перелом в военных действиях в его пользу.

Гм, имеет право. На дворе 1941 год, а наши генералы в большинстве своем то и дело «ляпают» и проигрывают выигрышные вроде бы сражения.

Но только не сегодня. Попаданец все-таки. Хоть и без военного образования, зато сколько получил знаний и умений из будущего, что просто будет стыдно. Извини, «папаша» Гот, здесь объективно тебе делать нечего.

А чтобы ты это окончательно понял, дам-ка я своим штабным ребяткам большое дело – организовать контрнаступление, которое если получится (должно получиться!) перерастет в наступление всех трех армий, гм?

В отсутствие самоходок, про танки он вообще молчит, их сейчас практически нет по умолчанию, приходится обходиться нечто вроде огневым валом. Ну как вал. В большинстве артиллеристы, что ИПТАБ, что бронепоезда, люди не опытные. Стрелять из орудий, постепенно меняя прицел, пока не умеют. Так что максимум, что остается – бить из орудий по технике и людям, которые еще имеют наглость сопротивляться. А то, что осталось, добивается либо атакующими красноармейцами (люди), либо расчетами ПТР (танки и бронетранспортеры).

Посмотрев в установленную стереотрубу, Сергей Александрович громко оценил: - неплохо идут. Правда медленно. Генерал Камера, - окрикнул он артиллериста группы, - на сколько хватит снарядов при таком темпе?

Командующий спросил о снарядах, по штатской привычке точно не уточнив, что его, вообще-то интересует все виды боеприпасов – от патронов ПТР до мин гвардейских минометов.

Но генерал Камера его правильно понял. Он громко доложил:

- Товарищ бригадный комиссар! Патронов к ПТР достаточно на несколько дней, я даже думаю, что на все сражения с танковой группы Гота. Мин к «катюшам» на сегодняшний день, к морским орудием хватит на весь срок. Тут другая проблема – поскольку 12-дм орудия не новые, износ лейнеров составляет почти 50%. Практически из таких орудий можно выпустить до 100 снарядов. И, наконец снарядов для орудий ИПТАБ хватит на менее, чем суток. Я звонил в ГАУ, там сообщили, что через час сообщат, что они могут дать.

- Звонил в ГАУ, то есть в Москву? - уточнил неприятную для него новость, - Григорий Михайлович, у нас работает телефоны «ВЧ»?

- Так точно, связисты, наконец отремонтировали линию. Доложили, что, судя по признакам – немцы сбросили бомбу. Хотели сообщить вам, но не смогли найти – ни в штабе, ни в окрестностях. Из Москвы уже звонили – и из генштаба, и от Верховного Главнокомандующего. И если в генштабе я заговорил сам, обрисовал текущую обстановку, то товарищ Поскребышев потребовал, чтобы со Ставкой договорили только вы.

Михайлов зримо намекал, что великий князь куда-то исчезал. А отсюда остался один момент, пара слов, чтобы начать выяснять – куда удирал командующий?

Сергей Александрович зримо для всех поспешил. Приказал начальнику штаба подготовить комнату с телефоном «ВЧ», а начальнику артиллерию группы лично проверять подготовку лейнеров к двенадцатидюймовым орудиям. Вопрос со снабжением боеприпасов решать с ним, а он уже будет решать и с ГАУ, и с генштабом, и с Верховным Главнокомандующим товарищем Сталиным.

- Товарищ Камера, имейте в виду. Танков у нас так мало, что можно сказать, что и нет. Пехоте может помочь только артиллерия. А она без боеприпасов ничего. И отправьте специального человека на поиск минометных батальонов. Как бы их у нас не украли. Фронт большой, а минометов мало. Под предлогом того, что раз не ищут, значит, не надо, еще нагло тащат.

Генерал-майор артиллерии Камера взял под козырек, а великий князь поспешил к телефону «ВЧ». Отмалчиваться от Хозяина в наш век техники чревато. Хуже только будет, если Верховный Главнокомандующий сам начать игнорировать тебя. Вот это уже будет самый край!

Самолично позвонил к А.Н. Поскребышеву. Тот даже обрадовался:

- Нашелся, красный молодец, а мы уж тебя разыскивая, все провода оборвали у телефонов. Сам Хозяин несколько раз спрашивал. Сейчас грозен, смотри, попадет тебе!

М-м, думал ведь, попадет. Вот и дождался. Впрочем, Поскребышев ругает ласковым тоном, значит, еще не вечер.

- Технические неполадки, Александр Николаевич, связисты все никак не могли соединить с Москвой.

- Ну-ну, - прокомментировал Поскребышев и соединил с И.В. Сталиным.

- Здравствуйте, товарищ Сталин! - как обычно, поздоровался он, едва услышал в трубке тяжелое дыхание.

Хозяин ответил не сразу, попаданец словно увидел, как тот неторопливо потянул дым из трубки и только после этого сказал:

- Медлите, товарищ Романов. Как у вас положение?

Не ругается, это уже хорошо, все-таки расстались они на тяжелой ноте, почти, как непримиримые враги.

- Товарищ Сталин, сегодняшнее наступление танковой группы Гота окончательно отбито с изрядными потерями для врага. Сейчас попытаемся отодвинуть Гота подальше.

Сталин явно был доволен. Известия-то хорошие! Он, разумеется, знал про замечательную оборону в районе Можайска, Михайлов же докладывал. Но приятное и не грех повторить.

- Очень хорошо, товарищ Романов, - благословил он Сергея Александровича, - а какие у вас проблемы?

Очень хороший вопрос, все-таки не я спрашиваю, а только отвечаю.

- Из актуальнейших проблем, товарищ Сталин, можно выделить следующие: группа до сих пор полностью недоукомлектована. Имеющие в штате минометные батальоны и бригада самоходных орудий находятся в пути, на железной дороге. Из-за этого в армиях нет ни танков, ни САУ.

- Танков пока нет, товарищ Романов, - понял Сталин уровень запросов Сергея Александровича, - самоходные орудия делают по временной схеме в Кирове в вашем ведомстве. Что касается пропавших подразделений, то я поручу Кагановичу. Пусть попрыгает, его наркомат. Я готов выделить вам людское вооруженное пополнение порядка двадцати пяти тысяч человек.

«Помнит, сколько в группе людей, - удовлетворенно подумал великий князь, дает еще половину. Не технику, так люди, тоже хорошо».

Сталин вдруг завернул на другую тему:

- Слышал вашу песню, очень мне понравилась.

?? - изумился Сергей Александрович, - он это обо мне?

Вождь еще говорил, видимо, песня ему действительно понравилась. И с точки зрения культуры, и с точки зрения идеологии.

Да ведь это он о песне «Вставай, страна огромная!» вспомнил попаданец. Той ночью он не только написал слова, но и подновил музыку. Ведь первоначально он хотел дать стихи А.В. Александрову, но потом оставил ему только аранжировку. В итоге отдал ему и забыл.

- Надо дать вам первую премию! - твердо сказал Вождь.

- Спасибо, товарищ Сталин, - поблагодарил он, немного покривив душой. Все-таки за чужую песню получать премию. Вернулся к прежней теме: - И еще артиллерийские боеприпасы, особенно для самых массовых 76-мм орудий, товарищ Сталин, - попросил он самое существенное.

Хозяин посмотрел на него, подумал, внятно поговорил трубку:

- Этому надо дать, очень уж важную позицию занимает на пути к Москве. Но о премии вы не забудьте.

Судя по еле слышной возне, вытащил из внутреннего кармана уже ветхий небольшой блокнот, в который, как попаданец знал еще из информации XXI века, И.В. Сталин заносил данные по производству различного типа техники и боеприпасов.

Внимательно посмотрел. Видимо, имеющие данные его не удовлетворили, он нахмурился и назвал цифру снарядов, гораздо меньшую, чем ожидал Сергей Александрович. С таким запасом боеприпасов какое наступление, усидеть бы кое-как в обороне.

Сталин, видимо, понял, что чрезмерно скуповат. Но что делать, производили в 1941 году очень скудно. Раз уж Вождь сам занимается распределением, куда уж дальше!

- Нет нужных людей, таких, как вы, товарищ Романов, - посетовал он, - потребителей много, все просят – умоляют. Но вот, чтобы самим что-то делать ни-ни!

Попаданец чуть его не пожалел. Всю свою предыдущую жизнь в Москве И.В. Сталин подбирал по степени преданности ему, Хозяину. Оказалось, что надо было брать в первую очередь работоспособных, способных. Теперь вот пытается переделать аппарат и армию, мучается.

- Я слышал, с боеприпасами может работать Ванников, может его в наркомат поставить.

- Ванников арестован, - сухо прокомментировал просьбу великого князя Сталин. До войны этого было бы достаточно. Хотя до войны он и не подумал просить за арестованных. Знал, чем такие слова заканчивались.

Но была тяжелая война, которая многое изменила. И Хозяин продолжил:

- В принципе, можно попробовать. Нет нужных людей!

И еще весь в тяжелых думах сухо попрощался:

- До свидания, товарищ Романов, не теряйтесь!

«Угу, товарищ Сталин, конечно, - подумал Сергей Александрович, - как только, так сразу, было бы что говорить. Иную информацию лучше бы и не передавать. Издревле так, гонец – первая жертва плохой новости. И вряд ли Сталин здесь исключение из долгого ряда диктаторов».

Прошелся в свой кабинет, стал работать с картами. Сначала посмотрел на общую, на весь фронт Германии и Советского Союза. Оптимизм она не навевала. Немецкие войска быстро продвинулись глубь страны и когда их удастся остановить, никто не знал. Хотя как раз попаданец пока единственный из современников не чувствовал, а четко представлял, что немцы скоро будет остановлены. А потом их станут гнать и чем дальше, тем быстрее.

Проблема в том, что это произойдет не автоматически, а с общими усилиями. Общая тенденция ближайших реальностей, в том числе и этой, будет такой же. СССР, проиграв вначале почти сокрушительно – немцы до столицы дошли тысячи километров! Но потом поднатужились и погнали не только по своей, но и по зарубежных стран.

То есть объективно боятся за СССР нечего. Убьют тебя, сын вырастет. Лишь бы в нашей страны либероссия к концу ХХ века не выросла. Лучше уж опять императорская Россия.

Но пока надо думать о нашей стране в годы Великой Отечественной войны. Ведь действующая сила развития человеческой цивилизации, в том числе и нашей страны – это люди. Субъективный фактор, который знать не желает объективных законов.

И хотя самим законам на это наплевать и они достаточно жестко лягаются в ответ, но общая картина развития человечества сильно размывается.

Отталкиваясь от конкретики, попаданец понимал, что гитлеровская Германия зарвалась. И уже самим своим выходом она подписала грядущее поражение.

Но где их удастся остановить – на дальних подступах? На ближних подступах? Отдав предварительно саму Москву или, что еще хуже, как в войну 1812 года отдав вражескую армию за столицу? Немного ли это, ведь даже после эвакуации в городе оставались сотни тысяч человек и… его жена с малолетним сыном!

Нет, этого не должно произойти! Сергей Александрович решительно подвинул к себе крупномасштабную карту Можайской линии обороны. Если первую он рассматривал пока как больше теоретический зритель, типа школьника или студента, то уже вторая карта была для него рабочей, на которой он создает свою победу. Недавняя атака, которую он первоначально хотел, как-то сама собой заглохла в череде забот. Солиднее надо подготовится!

Итак, первое, – это пополнение. Неудачное наступление группы Гота способствовало изменению сил. По крайней мере, до прихода общевойсковой армии. Какая это будет, он не знал (а из будущего не помнил), но в любом случае, будет много. Это ведь в СССР существовало полтора десятка фронтов, семь десятков армий. У Германии одномоментно было 3-4 группы армий (в начале войны 3) и немногим больше десяти армий. Соответственно и размеры.

Но пока прилично потрепанная танковая групп растеклась по всей Можайской линии обороны. Ведь гады иные участки фронта никак не прикрываются. Вот ведь нахалы!

Теперь наши силы. в Можайской линии обороны всего обороняются пять армий. из них в войсковуюгруппу входят три - 5, 16 и 33. Слабые армии, честно говоря. Создавались уже во время немецкого наступлении и создания обширного «котла». Вот и создавались армии из чего можно. И его резерва, тоже не очень-то и большого. Особенно мучил недостаток танков. Как тут наступать?

Ладно сделаем два варианта. Вызвал к себе начальника штаба группы полковника Михайлова, объявил ему:

- Наступаем!

Посмотрел на удивленное и какое-то радостное лицо Михайлова, повторил:

- Да наступаем. Создайте мне два плана наступления – с полным подкреплением – люди, самоходки бригады и минометы. И второй вариант, когда нам успеют подойти только людские пополнения.